Глава 1 - Сегодня мы попрощаемся

Он наступил. День, когда я расстанусь с партнером, который любил меня на протяжении десяти лет.

Это предчувствие внезапно пришло ко мне, когда я проснулся поздним утром.

Ничего особенного не произошло. Позднее возвращение моего партнера домой было обычным делом, как и его привычка выпускать феромоны в состоянии алкогольного опьянения на меня, простого бету. День не отличался от остальных.

Я просто знал.

Что сегодня мы попрощаемся.

***

– Кан Тхэсо?

Человек, который появился передо мной, произнеся имя моего партнера, был на удивление красивым мужчиной. Несмотря на его традиционные черные волосы и глаза, он словно бы лучился изнутри. Его внешность напоминала благородного господина, и, глядя на него, мне стало не по себе от его недовольства.

– Надеюсь, вы не забыли меня за ночь, учитывая, какие яркие впечатления должны были остаться.

Мужчина, чье само присутствие притягивало внимание. Он старался быть предельно вежливым, несмотря на сквозившую в словах злость.

– Вы сказали найти вас, если возникнут проблемы. Конечно, я не собирался этого делать...

Его нахмуренные брови опустились еще ниже, когда он достал из кармана роскошную визитную карточку.

Кан Тхэсо, директор отеля. Название должности, приписанное к имени возлюбленного, с которым мы вместе когда-то владели небольшим кафе, показалось мне совсем чужим.

– Я надеялся, что потерял вашу визитку, но нашел её, так что решил встретиться и переговорить, а не терзать себя раздумьями.

Вместо того, чтобы настойчиво задавать вопросы, он казался готовым дать мне время для объяснений, подняв подбородок в ожидании. Несмотря на его явное недовольство, его рассудительность казалось естественной частью его благородной натуры.

Так как он проявил ко мне уважение, у меня не было причин идти с ним на конфликт.

– Есть причина, по которой вы обращаетесь ко мне, как к Тхэсо?

– По вашим феромонам мне всё... Ладно, если вы и дальше намерены притворяться, что ничего не знаете, забудем об этом. Я пришел к вам в силу собственного замешательства, потому что сталкиваюсь с таким впервые.

Феромоны. Мир, который мне, бете, был неведом.

Человек, который признался мне в любви, был альфой, а этот красивый мужчина, способный различать феромоны, должен был быть либо альфой, либо омегой. Он был слишком хрупким для альфы, поэтому, скорее всего, был омегой. К тому же, несмотря на его раздражение, он казался не в силах скрыть свое влечение к альфа-феромонам, исходящим от меня.

Я понял, что это недоразумение вызвала одежда моего партнера, которую он мне одолжил, чтобы я не замерз. Пытаясь объяснить это с неловкой улыбкой и подняв голову, я увидел, как красивый мужчина отступил на шаг с мрачным лицом.

– Глядя на ваше поведение, я понял, что приходить было ошибкой. Так и быть, давайте забудем о вчерашнем дне.

– Вчерашнем дне?

– Да, продолжайте и дальше делать вид, что ничего не помните. Мои родители скорее всего наведут о вас справки и устроят слежку, но просто игнорируйте их. Даже если я забеременею, помните, что вы не несете никакой ответственности или не имеете никаких прав.

– Вы – омега?

Слова о беременности заставили меня спросить, чтобы знать наверняка. Я все еще не привык к нормам этого мира, и от моего неуклюжего вопроса у мужчины перекосило лицо.

– Блять. Мне, конечно, стыдно, что я был не в себе из-за течки и не могу толком вспомнить ваше лицо, но не думаете, что перегибаете палку, притворяясь, что не знаете меня?

Столкнувшись с его ругательством, я осознал, что мое поведение могло показаться ему оскорбительным.

Не было нужды усугублять недопонимание. Возможно, передо мной стоял омега, способный забеременеть, и мой альфа-возлюбленный, вероятно, провел с ним ночь. Неважно, что было тому виной, алкоголь или течка.

Единственное, что я мог сделать как бета, это...

– Извините, что так поздно представляюсь. Меня зовут Сон Игёль. Похоже, между нами возникло недоразумение из-за пальто Тхэсо, которое я одолжил из-за холода.

– Вы что, держите меня за безносого омегу? От всего вашего тело несёт феромонами, не только от пальто, но и...

Прервавшись, красивый мужчина вдруг побледнел.

Он кое-что понял.

Понял, что я был настолько близок с Кан Тхэсо, что был с головы до пят покрыт его альфа-феромонами. Что я настолько эмоционально вовлечен с ним, что не мог отказаться от его слишком большого для меня пальто.

– Нет, я... Я просто...

Мужчина, который ранее смело допрашивал альфу, теперь казался сбитым с толку, столкнувшись с тем, что подверг непреднамеренной агрессии бету.

– Вы упомянули ребенка?

Точнее, он сказал, что может забеременеть, но я предпочел использовать слово "ребенок", чтобы спровоцировать его чувство ответственности и вины. Как и ожидалось, мужчина не смог ответить, избегая встречаться взглядом.

– Если вы так и уйдете, это оставит неприятное послевкусие как для Тхэсо, так и для меня. Не могли бы вы ненадолго зайти со мной в кафе, которое находится неподалеку?

– А, нет. Я действительно не думал, что у Кан Тхэсо есть партнер... Нет, теперь, когда я знаю, я точно не хочу с ним видеться.

– Все в порядке. Можете подождать со мной в кафе?

– Я, я... Нет, извините, я должен идти. Простите, я искренне прошу у вас прощения.

Поняв, что я не Кан Тхэсо, а его возлюбленный или кто-то очень близкий к нему, мужчина, борющийся со смущением и чувством вины, попытался уйти.

Хороший человек. Если все омеги были такими, то альфы, безусловно, именно таких должны были выбирать в партнеры.

Я почти смеялся, хватая его руку, потому что много раз представлял этот момент. Он не смог уклониться, и его рука дрогнула в моей хватке.

Теплая и нежная рука, вероятно, ласково погладит ребенка и вырастит его с большой заботой.

Я думал о том, каким прекрасным будет ребенок Кан Тхэсо и этого человека, держа руку мужчины и доставая мобильный телефон.

Я не сильно сжимал его запястье, переживая, что он убежит, но мужчина не был настолько жестоким, чтобы оттолкнуть меня.

После нескольких гудков по телефону раздался знакомый голос, медленно и сонно произнеся:

– [Холодновато всё-таки для прогулок, да?]

– Тхэсо, придёшь в новое кафе возле дома?

– [Ты как раз забыл шарф, так что я волновался. Сейчас приду. Попей что-нибудь теплое.]

Ласковый голос Тхэсо вызвал у меня приятную щекотку в горле.

Я слегка сильнее сжал руку мужчины, который, казалось, хотел вырваться и убежать, и улыбнулся уголками губ.

– Я отпущу вас, когда придёт Тхэсо. Иначе у меня подозрение, что вы убежите.

– Знаете, я... Я на самом деле не хотел вас ранить.

У смущенного мужчины было такое красивое лицо. Как мужчина мог быть так красив? Мне стало его жаль, и я быстро его поддержал.

– Я понимаю. Вы подумали, что я Тхэсо, и начали разговор. Не беспокойтесь, я не держу на вас зла.

Мужчина извинился еще раз, съеживаясь.

– Простите, вы кажетесь хорошим человеком, и мне жаль, что я причинил вам боль.

– Ничего страшного, правда.

Я мог искренне улыбаться, не приукрашивая.

– Я не обижен.

– Как вы можете быть не обиженны?

– Потому что я, наоборот, считаю это удачей. Я – бета, поэтому ничего не могу дать Тхэсо.

Ни пылкого секса, от которого сносило голову, ни превосходных генов для потомства, ни связей, ни богатства – ничего из этого я предложить не мог.

Единственное, что я мог сделать, – это принять его любовь.

– Отношения в десять лет... Достаточно долгие, чтобы ими насытиться.

Красивый мужчина вздрогнул и закусил губу. Он выглядел так, будто вот-вот упадет на колени от чувства вины, и я поднял и сжал пойманное в хватке запястье, желая подбодрить его.

– Ах, у меня есть секрет, который я хотел бы вам рассказать. Обещаете его сохранить?

Его очаровательное лицо выглядело забавно растерянным. Отбросив ненужные эмоции, я позволил себе выразить чувства, которые когда-то были искренними.

– Я не люблю Кан Тхэсо.

Он был в полном недоумении от моих слов, отчего я невольно заулыбался еще шире.

– Ах, Тхэсо тоже знает. Что я его не люблю.

На последовавшее в ответ замешательство я вовсе рассмеялся.

– Так что вам незачем беспокоиться по поводу того, что произошло сегодня.

– Я вообще не понимаю, о чем вы. Вы насквозь пропахли феромонами Кан Тхэсо... Бета или нет, вы приняли любовь альфы.

Его наивная реакция на феромоны как на проявление любви вызвала у меня чувство вины. Но разговоры не могли длиться вечно. Я не имел намерения быть частью любовного треугольника, поэтому быстро перешел к сути.

– Что до секрета, вам... А, как вас зовут?

– ...Ю Ынджэ.

– Ю Ынджэ, прекрасно. Предупреждаю вас заранее, даже если я буду в чем-то вас винить, то это будет не по-настоящему. А секрет мой вот в чем: я намереваюсь вами воспользоваться.

Ю Ынджэ все еще выглядел сбитым с толку.

– Ю Ынджэ, я хочу, чтобы вы призвали Тхэсо к ответственности. Это наименьше, что должен сделать альфа, забравший первую ночь у омеги.

– Я не знал, что у Кан Тхэсо есть партнер. Тем более я пришел не с той целью, чтобы разрушить ваши отношения.

– Зато это моя цель, и я использую вас как предлог.

Это была правда. В оригинале Ю Ынджэ высказал альфе Кан Тхэсо всё, что намеревался, но на самом деле он был крайне мягкосердечным. Особенно к тем, кто оказывался в несправедливой позиции. Что играло мне на руку, ведь именно таким «слабым» и «уязвимым» человеком я наверняка ему сейчас казался.

– Ю Ынджэ, я вам это говорю, потому что вы кажетесь мне хорошим и очень чутким человеком, и можете принять мои слова за чистую монету и отступить. Поэтому я вас предупреждаю, чтобы вы так не делали.

– Вы тоже, знаете ли, производите впечатление хорошего человека, но я совсем не могу вас понять.

Мои искренние чувства были встречены еще большим смятением. Такая глуповатая реакция от омеги, который пришел искать альфу после бурной ночи, только заставляла меня продолжать посмеиваться.

– А, вот и Тхэсо идет. Рассчитываю на вашу помощь.

Что ж, другого выхода не было.

Узнав, что Кан Тхэсо, поверить в любовь которого у меня ушло десять лет, провел ночь с омегой, какие еще действия я мог предпринять, будучи бетой?

Глава 2 - Твоя любовь ничего для меня не значит

Несмотря на прохладу, легкий наряд моего партнера неизменно приковывал к нему внимание. Его повседневная одежда, свободный спортивный свитер, едва маскировала его широкие плечи и высокий рост, с легкостью привлекая взгляды. В его непринужденном взгляде сквозила такая сила и угроза, что даже я, по прошествии десяти лет, порой ей невольно восхищался.

Приодетый, он напоминал лихого мафиози, а когда делал укладку – на молодого руководителя корпорации. Кан Тхэсо, воплощавший в себе и обаяние, и некую глубину, приковывал к себе внимание, куда бы не шел.

Мой партнер заметил меня еще издалека и, приподняв шарф, поприветствовал меня лучезарной улыбкой. Знакомое лицо, теперь переполненное лаской, а не привычной чопорностью и серьезностью, тешило душу. Тхэсо, несмотря на долгое время, прожитое вместе, никогда не скупился на проявления своей любви.

– Это... Кан Тхэсо?

Ю Ынчжэ, последовавший за мной в кафе, так и замер на месте при виде Кан Тхэсо. Даже по смутным воспоминаниям о минувшей ночи, Ю Ынчжэ видел в нем олицетворение истинного альфы. Сама мысль о том, что меня по ошибке приняли за альфу, несмотря на мой более скромный рост, подчеркивала неоспоримое влияние феромонов, оставляя горькое послевкусие.

Ю Ынчжэ, омега и единственный наследник всемирно известного бренда, случайно провел ночь с Кан Тхэсо, что, как гласила история, привело к бурному, но в итоге успешному брачному союзу.

При виде ласковой улыбки Тхэсо, когда он вошел в кафе, я скрепил свое колеблющееся сердце. Меньше всего мне хотелось бесследно исчезнуть, вытесненным семьей Кан. И по возможности я бы хотел причинить немного боли Кан Тхэсо, альфе, который, следуя природе, неизбежно провел ночь с омегой.

– Игёль, ты... э?

Тхэсо, который, зайдя в помещение, лучезарно улыбался, тут же застыл на месте и посерьезнел, заметив позади меня Ю Ынчжэ. Когда он быстро приблизился, с уст Ынчжэ сорвался негромкий стон.

– Ммм...

– Ах, этот дурень.

По всей видимости, агрессивные феромоны альфы, испускаемые Тхэсо по мере его приближения, не подействовали на меня, а вот Ынчжэ с раскрасневшимся и трепещущим лицом досталось.

В ослепленных собственничеством глазах Кан Тхэсо обворожительный Ю Ынчжэ казался альфой, заигрывающим со мной. Несмотря на то что он понимал, что это не могло быть правдой, собственнические наклонности альф иногда приводили к тому, что самые худшие фантазии брали верх над разумом.

– Ха, такое поведение невыносимо...

– Ю Ынджэ, ты в порядке?

Выброс феромонов в общественном месте, хоть и служил предостережением, лишь дезориентировал Ынчжэ, омегу. Когда я протянул руку, чтобы поддержать шатающегося на ногах Ынчжэ, Тхэсо схватил меня за запястье и увлек к себе за спину, полностью закрыв собой и обращаясь к Ынчжэ резким тоном.

– Я тебя не знаю.

– Может, оставишь свои феромоны при себе?

Тхэсо, заметив еле сдерживаемое раздражение Ынчжэ и ощутив инстинктивное высвобождение феромонов омеги, наконец-то признал недоразумение и скрыл свои.

– Простите, не знал, что у Игёля есть незнакомые мне друзья-омеги.

– Невероятно. Хоть вы и были пьяны в стельку, неужели совсем ничего не помните?

Недоумение Ынчжэ откликалось во мне. Мой ласковый, но равнодушный возлюбленный не распознал омегу, с которым провел ночь.

Раздраженно нахмурившись, Ынчжэ зачесал назад свои всклокоченные волосы.

– Такая грубость отвратительна. Было бы лучше, если бы человеком, которого я искал, оказался Игёль.

– Не люблю ходить вокруг да около. Намерены пустословить – лучше уходите.

Услышав мое имя, Тхэcо быстро прервал разговор. Однако даже в отсутствие узнавания эти препирательства свидетельствовали о том, что оригинальная история разворачивалась как положено. Хотя я и предвидел этот день, реалии его прихода вызывали во мне неожиданный смех. Прекрасно понимая, что своим смехом я только усложню ситуацию, я подавил зарождающуюся улыбку и высвободил руку из хватки Тхэcо. Даже такой простой поступок, похоже, сильно встревожил его, так как он, казалось, стремился снова взять меня за руку.

– Болит запястье? Я думал, что был осторожен. Извини. Вернемся домой, приложим горячий компресс. Станет лучше, сходим куда-нибудь пообедать?

– Кан Тхэсо.

Его ласковая улыбка начала меркнуть, когда с моего языка сорвалось его полное имя.

– Видимо сильно болит. Прости, правда, я не хотел делать тебе больно. Меня немного занесло, когда я подумал, что к тебе приблизился другой альфа...

– Я бета. Тебе незачем об этом беспокоиться.

– Какой из меня будет тогда альфа?

В такие моменты глаза Тхэсо буквально сочились медом, выдавая его сладостную привязанность. Именно поэтому, несмотря на сомнения, я решил продолжить нашу совместную жизнь. И вот куда нас это привело.

– Он пришел искать тебя.

– Меня? Но почему он встретился с тобой?

– Он принял меня за тебя. От меня сильно пахнет твоими феромонами.

Тхэсо, поначалу возгордившийся, вскоре озадачился. Хотя он был рад феромонам, которые оставил на мне, незнакомец, принявший меня за Тхэсо из-за этих феромонов, был ему незнаком. Если кто-то узнал феромоны Тхэсо, значит, встречался с ним хотя бы несколько раз и должен был быть ему знаком.

Тогда Тхэсо всмотрелся в Ю Ынджэ. Ю Ынчжэ, когда наши взгляды встретились, выразил сожаление, но перед Тхэсо вел себя так же высокомерно, как и при первой встрече со мной.

– Давайте поговорим, когда Сон Игёль уйдет.

Ынчжэ хотел проявить тактичность, но Тхэсо, не понимая сути происходящего, снова потянулся к моему запястью, на этот раз с большей осторожностью.

Ынчжэ воздержался от лишних высказываний из-за чувства вины передо мной, а Тхэсо, перебрав с алкоголем, совсем забыл о событиях прошлой ночи. То, что он добрался до дома на одном лишь чутье, вызывало восхищение.

Я не хотел, чтобы дело просто замяли или быстро разрешили, поэтому пришлось вбросить «бомбу».

– Этот человек провёл с тобой минувшую ночь. Как ты уже догадался, он – омега.

– Он лжёт. Не слушай его, Игёль.

На лице Тхэсо не отражалась ни малейшего намека на тревогу, а его хватка на моем запястье не ослабевала. Когда я попытался высвободить руку, он приложил еще немного силы.

– Извини, что позволил такому человеку подойти к тебе. Я должен был быть внимательнее. Давай домой, и мы потихоньку разберемся, что произошло. Пойдем.

Тхэсо, опасаясь, что я мог обидеться, пытался утешить меня улыбкой и успокаивающими словами, но, когда я просто продолжал смотреть на него, его лицо постепенно становилось более напряженным и тревожным.

Хотя это и не было оправданием, Тхэсо замолчал только после того, как я четко объяснил ситуацию.

– У него была течка, а ты был пьян, поэтому ничего не помнишь. В идеале, вам следовало разрешить это между собой, но я оказался случайно в это втянут.

– Не могло быть такого. А даже если было, почему ты говоришь о себе как о третьем колесе? Раз на то пошло, ты должен был рассердиться и потребовать объяснений от меня.

– С чего бы это?

От моего спокойного ответа крупная фигура Тхэсо рухнула на пол. Он без колебаний преклонил колени, пытаясь показать свою готовность извиниться, и я едва не упал вместе с ним от удивления.

– Извини, что вынудил тебя такое говорить.

Тхэсо не верил в существование Ю Ынджэ. Не допускал даже мысли, что прошлой ночи могло что-то произойти.

– Вставай. Что ты вытворяешь в чужом заведении?

– Правда, мне очень жаль, Игёль. Я все исправлю.

Вместо того чтобы оправдываться за ситуацию, которую не помнил, Тхэсо умолял прощения и просил дать ему время.

– Пожалуйста, просто дай мне немного времени, хорошо? Пойдем домой, ты немного поспишь, а как проснешься, я уже всё исправлю.

Из него бы вышел прекрасный актер. Но я, прочитавший оригинал, знал правду. Ты не помнил прошлой ночи.

– Игёль, пожалуйста. Давай вместе вернемся домой, ладно?

Тхэсо должен был остаться здесь с Ю Ынчжэ. Так, даже если я сбегу, он не сможет манипулировать мной чувством вины, как раньше.

– Хорошо. Но тебе нужно спокойно поговорить с ним.

– Тогда ты тоже останься.

Я бросил на Тхэсо озабоченный взгляд, словно не было ничего, что в моем присутствии он не смог бы сказать.

– Я... Я не хочу слышать историю о том, как мой партнер изменил мне.

– Я не изменял. И даже если бы изменил, я бы рассказал всё тебе и умолял о прощении.

Тхэсо, увидев мой недовольный взгляд, стал еще сильнее забеспокоился и схватил меня за руки.

– Пожалуйста, Игёль.

– Я прогуляюсь, чтобы остыть. Поговорим дома вечером.

– Ты ведь... вернешься?

– Ты когда-нибудь видел, чтобы я тебе лгал?

– ...Нет.

Каждый раз, когда Тхэсо признавался в любви, я без колебаний отвечал, что не люблю его. Словно обязавшись говорить ему только правду, я легко озвучивал и болезненные истины, и жестокие слова.

「Ничего страшного, если ты меня не любишь.」

「Просто будь рядом со мной, Игёль.」

「Игёль, ты по-прежнему не любишь меня?」

「Все нормально, ведь я люблю тебя, Игёль.」

「Игёль, может, сыграем свадьбу?」

Я не раз отвергал проявления любви Кан Тхэсо.

Мои чувства к тебе совсем другие. Я могу предложить ровно столько, но не жди большего. Я не буду. Я не стану.

Поэтому Тхэсо считал меня неспособным на ложь, хотя я и был большим лжецом, чем кто-либо другой.

– Они хорошо смотрятся вместе.

Посмотришь на них с улицы через широкое окно кафе, так эти двое отлично смотрелись друг с другом, словно сошли прямиком с картины. Бросив на них последний взгляд, я, не колеблясь, отвернулся.

Только когда я отошел достаточно далеко, чтобы кафе скрылось из виду, я подавил отчаянный и горький смех. Только убедившись, что рядом никого не было, я дал ему волю.

– Чёрт, вот ведь нервотрёпка. Подумать только, он прямо там упал на колени. Я почти пошел на попятную.

Я столько держался, и тут почти упал в подставленную партнером ловушку. Но когда будущее, о котором я давным-давно знал, начало разворачиваться именно так, как должно было, я резко возвратился к реальности.

Если не отступлю сейчас, меня убьют.

– Ожидание длиной в десять лет, да? Думал кони двину, пока дождусь.

Измена, которой я так долго ждал, прошла точь-в-точь как в оригинале.

Если такой конец был предначертан судьбой, я не должен был впутываться в её планы изначально.

– Пора делать ноги. На сей раз с концами.

Это был день конца и нового начала.

Глава 3 - Один в лодке, один на берегу

Кан Тхэсо вернулся домой менее чем через час. Большую часть этого времени он потратил на то, чтобы пройтись по маршруту, которым часто ходит его возлюбленный Сон Игёль. Не завершив маршрута, он поспешил вернуться домой, предполагая, что Игёль уже вернулся.

Он едва ли проговорил десять минут с омегой, который представился как Ю Инчжэ. Ынчжэ не скрывал своей неприязни к Тхэсо. Однако, несмотря на его колкий характер, феромоны, непроизвольно выделяемые в присутствии альфы, чрезвычайно манили и заставляли Тхэсо еще пуще желать освободиться от их инстинктивного влечения.

Ынчжэ рассказал о прошлой ночи и продемонстрировал визитную карточку, которую Тхэсо использовал на семейных мероприятиях или по работе. Хотя визитку можно было получить и через других людей, Тхэсо не мог отрицать знакомого запаха, исходящего от незнакомца.

Однако воспоминания Тхэсо о минувшем дне были смутными, что не позволяло говорить с уверенностью. Последним воспоминанием было то, как он находился в холле отеля, а название отеля, упомянутое Ынчжэ, полностью совпадало, что упрощало просмотр записей с камер видеонаблюдения.

– Нужно собрать улики и доказать Игёлю свою невиновность.

Набросав план, Тхэсо отправился домой.

– Всё решаемо.

Тхэсо верил в себя и был уверен, что не предаст Сон Игёля даже под воздействием феромонов омеги. Его уверенность была обусловлена сдержанностью, которую он проявлял даже во времена своей бурной молодости, однако он не мог избавиться от пугающей знакомости феромонов Ынчжэ.

Но даже если он и провинился, Тхэсо был полон решимости остаться рядом с Сон Игёлем: искренне извиниться и искать прощения или столкнуться с последствиями.

– Игёль, я вернулся.

Он вошел в пустой дом, стараясь звучать как можно жизнерадостнее.

– Я переговорил с тем человеком. Он больше не придет.

Одностороннее требование, однако вторая сторона неохотно согласилась, положив, что любые контакты в будущем будут осуществляться исключительно через посредников.

– Игёль, ты у себя в комнате?

Несмотря на дрожь в голосе, Тхэсо не мог прекратить говорить.

– Если ты не хочешь со мной разговаривать, я подожду. Ты только скажи.

Открыв двери всех комнат, Тхэсо встал посреди гостиной и, не мигая, осмотрел каждый угол.

В доме, поддерживаемом в чистоте благодаря услугам домработницы и хранящем следы повседневного быта, царил хорошо знакомый беспорядок в привычных местах.

Стакан из-под воды в раковине или толстовка, оставленная на диване, которую Игёль поменял на его насыщенное феромонами пальто перед прогулкой, тоже были обыденным зрелищем.

Неизменными оставались декоративные элементы на кошачью тематику, импульсивно купленные Сон Игёлем, и множество одежды, которую ежедневно приносил в подарок Тхэсо. Жизнь Сон Игёля была вписана в этот дом, ничто из нее не пропало, но Тхэсо не покидало чувство тревоги.

– Сон Игёль...

Он крепче сжал телефон, напоминающий о не отвеченных звонках. Несмотря на тревожные мысли, он отчаянно успокаивал себя, думая, что они могли просто разминуться.

Правда это или ложь, но столкновение с таким шокирующим событием могло заставить Игёля искать уединения, чтобы прийти в себя.

Стараясь сохранять позитивный настрой, Тхэсо набрал номер, который до сих пор был ему не нужен. Звонок сразу же соединился, в отличие от тишины при попытке дозвониться до Сон Игёля.

– [Слушаю. Пожалуйста, говорите.]

– Где ты сейчас?

Тхэсо приставил к Игёлю охранника и никогда не связывался с ним, полагая, что прямого общения с Игёлем будет достаточно, даже если задержки будут вызывать у него беспокойство.

– [На перекрестке дороги.]

– Я проходил там раньше; что-то не так с Игёлем?

– [Ну, я как раз собирался связаться с вами...]

Колебания охранника, который всегда четко и прямо ему отвечал, усилили тревогу Тхэсо.

– [Я последовал за ним, когда он, как обычно, повернул на перекрестке направо, но в какой-то момент осознал, что следую за кем-то другим.]

– ...Объяснись.

– [Это был другой человек в идентичной одежде.]

– Что, два человека в пальто им не по размеру оказались в том же месте в то же время?

– [...Пальто было снято перед тем, как выйти на перекресток.]

– ...И телефон остался в нем же.

Нет. Нет, этого не могло быть.

Несмотря на отрицание, подступающая истина не оставляла места для увиливания.

– Немедленно отправь людей.

Спокойствие в его голосе было более угрожающим, чем когда он злился.

Повесив трубку, Тхэсо еще раз осмотрел дом. Его взгляд упал на толстовку цвета слоновой кости, лежащую на диване, и он, не раздумывая, взял ее в руки, зарывшись лицом в нее. Запах – смесь стирального порошка и шампуня – был приятным. Но Тхэсо казалось, что он принадлежит омеге со слабовыраженным запахом, давая ему ощущение стабильности, не сравнимое ни с какими феромонами омеги.

Тем не менее, его возлюбленный сбежал, не дав ему возможности объясниться.

– Беги далеко, Игёль.

Нежно прошептал он, прижимая к себе толстовку.

– Впредь я тебе так просто это с рук не спущу.

***

В то же время Сон Игёль взошел на борт рыбацкой лодки в одежде, разительно отличавшейся от утренней. Сообщник, доставивший его сюда, посмеялся над решительным поведением Игёля.

– Я думал, ты будешь выделяться среди рыбаков.

Одетый в вышедшие из моды солнцезащитные очки, выцветшую шляпу и рыбацкий жилет со следами износа, Игёль был похож на беззаботного рыбака, не обращающего внимания на взгляды окружающих. Зная, что целью Игёля была не рыбалка, можно было смело сказать, что эта встреча была для них последней.

Понимая, что мог видеть его в последний раз, сообщник поспешил дать финальное напутствие, когда лодка готовилась к отплытию.

– Будь осторожен. Даже учитывая тщательную подготовку, погода не спешит вставать на твою сторону.

– Всё в порядке, покуда это не тайфун.

Яркая улыбка Игёля контрастировала с хмурым небом. Он напоминал человека, готового начать жизнь заново, сбросив с себя тяжелое бремя. Поэтому сообщник не стал спрашивать, действительно ли Игёль намерен оставить Тхэсо, и махнул рукой.

Пока рыбацкая лодка отчаливала, Игёль, в отличие от остальных, проверявших свое снаряжение, получил через другого сообщника припрятанную сумку, планируя сменить судно на одном из островов под предлогом рыбалки.

Он не ожидал, что это произойдет сегодня, но знал, что этого следовало ожидать где-то в этом году, поэтому продумал несколько путей отхода, готовых к осуществлению в любой момент. Кроме того, он не оставил без внимания предчувствие, которое возникло у него поутру, и люди, которых он подобрал, помогли ему избавиться от хвоста.

– Пусть между вами цветет любовь, а я буду стремиться к долгой и здоровой жизни.

Игёль коснулся скрытого под волосами шрама, посылая Тхэсо молчаливые извинения.

Пуговица, неправильно застегнутая с их первой встречи, наконец-то нашла своё место.

***

– Первая пуговица должна быть правильно застегнута.

Я подтвердил это своему юношескому отражению в зеркале, все еще чувствуя его чужим.

– Теперь я не офисный работник Сон Игёль, а ученик средней школы Сон Игёль.

И не просто Сон Игёль, а однофамилец из книги.

– Ах, зря я одолжил своё имя.

Я не сразу согласился на просьбу друга использовать мое имя для второстепенного персонажа в обмен на угощение дорогим мясом. Сначала я попросил почитать роман, но действия «Сон Игёля», который не разделял со мной ничего, кроме имени, заставляли только в недоумении чесать голову.

В отличие от меня, всегда отличавшегося осторожностью, «Сон Игёль» в романе был безрассуден и создавал проблемы, чтобы заполучить альфу, которым, как бета, владеть не мог. Он давил на свою семью, испытывающую финансовые трудности, чтобы добиться поступления в престижную частную школу, лгал и строил козни, чтобы занять место рядом с альфой.

Узнав, что по итогу такого персонажа убьют, я дал свое разрешение и угостился очень вкусным мясом. В конце концов, для персонажа взяли всего лишь мое имя, и дискомфорт от такого был минимален.

– Если бы я знал, что стану «Сон Игёлем», доставал бы друга, пока тот не поменял сюжет.

Сожаление о том, что за страдания заплатил одной лишь говядиной, тяготило меня. Потирая лицо, я заметил, что мои ладони, гладкие и не привыкшие к домашним хлопотам, олицетворяли эгоистичного «Сон Игёля».

Я не собирался идти по пути «Сон Игёля», обреченному на трагический конец, и не мог понять, почему тот жертвовал семьей ради корыстных целей, без перебоя врал и творил беспредел.

Негодуя на то, что меня изобразили таким отвратительным персонажем, я в то же время восхищался изменениями во внешности.

Небольшая корректировка значительно преобразила мой ореол и облик.

– Вернусь в реальность, задумаюсь о пластике.

Впалые глаза, над которыми часто подтрунивал мой босс, слегка приподнялись, придав моей улыбке естественное очарование. Мой слегка крючковатый нос теперь был прямым, а округлый кончик придавал милый вид. Кроме того, моя подростковая кожа была безупречно гладкой и сияла равномерным оттенком.

Стоило мне натянуть улыбку, и я сиял как идол, словно моя красота была создана исключительно для того, чтобы успешно пленить альфу.

– Хаа... Буду придерживаться нейтрального выражения.

Полный решимости остаться незамеченным главным героем альфой романа, я пригладил растрепавшиеся каштановые волосы.

Глава 4 - Великая сила человеческих предрассудков

Собираться в школу было несложно. Потратив целый день на то, чтобы унаследовать воспоминания Сон Игёля, я с легкостью находил необходимую информацию.

«А еще это заставило меня во всю прочувствовать, каким он был паршивым человеком.»

Поведение, которое при чтении воспринималось как банальное нытье, на самом деле диктовалось вопиющим эгоизмом или намерением закадрить богатого и высокопоставленного в обществе альфу, чтобы улучшить свое положение в жизни, и от таких поступков голова шла кругом.

– Для начала, надо посетить занятия.

Надев школьную форму, висевшую на стене, я почувствовал себя некомфортно. Она слишком плотно прилегала к телу, сковывая даже движения рук.

– Этот прикид...

Осмотрев внутреннюю сторону пиджака, я обнаружил дополнительную прошивку по линии талии. Взяв ножницы, я распустил все строчки на талии и рукавах, в результате чего получилась бесформенная фигура. Брюки тоже были тесноваты, но, поскольку их не было видно под пиджаком, я решил оставить все как есть.

Стоя перед зеркалом, я смотрелся куда более скромно, чем Сон Игёль в его воспоминаниях.

– Хм... Всё еще вычурно.

Даже слишком. Как бы я ни прижимал свои развевающиеся волосы, любое незначительное движение головой создавало милый образ. Более того, это непроизвольно подчеркивало мое привлекательное лицо.

– Как же ему повезло с лицом.

Нанеся гель, чтобы усмирить волосы, и надев обвислую школьную форму с плотным рюкзаком, я наконец-то стал похож на неуклюжего первокурсника.

– Отлично. Теперь только держать рот на замке и ходить с каменным лицом, и меня никто не заметит.

Избежать внимания Кан Тхэсо означало просто слиться с толпой. Учитывая, что начался новый семестр, задача была выполнимой.

Простой, но надежный план, однако по приходу в класс я был несколько, скорее даже значительно, ошеломлен.

«Где все альфы?»

Припоминая отличительные черты альф, каждый из присутствующих казался обычным человеком или бетой. Никто не обладал исключительными размерами или грозной аурой, которые были характерны для альф.

«Я точно помню, как он попытался соблазнить альфу в первый же день.»

Я живо вспомнил роман, прочитанный всего день назад. Будучи бетой, Сон Игёль настойчиво цеплялся за альфу Кан Тхэсо, убеждая его в преимуществах отношений с ним. Несмотря на нелепые доводы Сон Игёля, Кан Тхэсо, что самое любопытное, терпел его присутствие.

Один олицетворял собой эгоизм, другой демонстрировал поразительную толерантность. Подобные личности могли бы поддерживать отношения на протяжении десятка лет. Возможно, дело было не столько в любви, сколько в совместимости характеров.

«К счастью, я цепляться ни к кому не намерен, так что о близости беспокоиться нечего.»

Но отсутствие Кан Тхэсо до начала первого периода заставило усомниться в том, что события развивались в соответствии с оригинальной сюжетной линией.

«Может, это не тот мир, о котором говорится в книге?»

Внезапное осознание того, что у меня были воспоминания Сон Игёля, о которых не упоминалось в книге, встревожило меня. Если это не мир книги, то что же это за место и кто я такой, обладатель чужих воспоминаний? Несмотря на замешательство, я рассудил, что вполне способен жить дальше, но от головной боли так и не избавился.

– Уф...

– Эй, ты весь вспотел. Не хочешь сходить в кабинет врача?

– Нет, мне просто нужно отдохнуть.

– Пошли сходим до кабинета. Я отведу тебя.

Я не хотел привлекать к себе внимание, посещая кабинет врача в первый же день, но мне ничего не оставалось, кроме как последовать за безымянным однокурсником, потянувшим меня за собой. Оказавшись в коридоре, парень, до этого улыбавшийся во весь рот, обратился ко мне с вопросом.

– Ты ведь омега, я прав?

Удивленный таким грубым вопросом, но уверенный в своем образе невежды, который я создал с утра, я ответил:

– Нет, не омега.

– Да ладно, я бета, но в моей семье есть омеги. Я по первому взгляду всё понял. Скорее всего, у тебя начинается течка. Лучше попроси лекарство в кабинете врача.

– Ты ошибаешься.

– Ага, так и поверил. Ты сразу выдал себя своим опрятным видом.

Связывать опрятный внешний вид с принадлежностью к омегам казалось надуманным, но, вспоминая Сон Игёля, в этих словах был некий смысл. Прикрывать затылок, где расположены феромонные железы – инстинкт омеги, отсюда и дотошная укладка одежды.

– Я просто предпочитаю застегивать верхнюю пуговицу.

– Зачем? Ты бы хорошо смотрелся с открытой шеей и ключицами.

– Это домогательство.

Рука одноклассника, потянувшаяся к воротнику рубашки, замерла в воздухе.

– Ну, это было бы так, будь ты омегой, а я – альфой. Но я ведь бета, верно? А ты сказал, что ты не омега.

Логика была здравой, но намерение, стоящее за таким убеждением, было очевидным.

– Я сам дойду до кабинета врача.

– Как я могу отправить тебя одного? Волноваться буду.

– Тогда сходи ты и принеси лекарство. Таблетки от головной боли мне за глаза хватит.

– Хм, это как-то...

Судя по всему, его поступок был вызван простым любопытством, а не искренним беспокойством, так как одноклассник нерешительно отступил назад. Однако в класс он не вернулся – его дерзость противоречила сложившемуся о нем первоначальному впечатлению.

Из воспоминаний стало ясно: неуклюжее любопытство бет по отношению к омегам было обычным явлением, потому что их интересовало, с чего омегами были так одержимы альфы.

О возвращении в класс не могло быть и речи, так как головная боль усилилась, и я решил идти в сторону медпункта. Непонятно было, почему парень, последовавший за мной, принял меня за омегу.

Чем больше я обращал на это внимание, тем сильнее болела голова. К тому времени, как я добрался до кабинета врача, меня шатало, и я был вынужден прислониться к стене для поддержки. Парень, который неторопливо шел за мной, наконец догнал меня и притянул ближе.

– Типичное упрямство. Должен признать, омеги отлично строят из себя недотрог.

Слишком раздраженный, чтобы спорить с этим высказыванием, словно позаимствованным из эпохи Чосон, я просто хотел, чтобы мне в глотку запихнули какое-нибудь лекарство.

– Извините, у вас есть лекарства для омег?

Затащив меня в кабинет врача, этот и без того назойливый парень выдал нечто абсурдное. Медсестра, явно опешив, недоуменно ответила:

– Вы же понимаете, что у нас в школе нет мужчин-омег? [1]

– А, но вдруг он «Скрытая Любовь».

Даже среди царящего вокруг хаоса я понял, что «Скрытая Любовь» — это название драмы, вышедшей в эфир в прошлом году. Клишированный школьный роман о том, как альфа влюбился в омегу, который тайно поступил в школу для бет.

Именно из-за этой драмы я стал жертвой такого глупого недоразумения.

Ошеломленная и не в силах вымолвить ни слова, медсестра, на которую, похоже, драма оказала значительное влияние, пристально посмотрела на меня, а затем поспешно произнесла:

– О-о-о. Подожди минутку. Уверена, у меня тут найдутся экстренные таблетки для омег.

Медсестра быстро выпроводила ученика.

– Возвращайся в класс. И ты же понимаешь, что даже детсадовцы знают, что нельзя так говорить о чьей-то динамике?

– Д-да...

Когда ученик ушел, явно раздосадованный, медсестра вручила мне небольшой поднос с таблетками и стаканом воды. К счастью, среди них были знакомые таблетки от головной боли, которые я тут же проглотил. Затем я услышал, как что-то упало на поднос – розовая таблетка.

Воспоминания Сон Игёля подсказали мне, что это подавитель течки.

– Эм?

– Я дала тебе только лекарство от головной боли. Мне нужно отлучиться на минутку.

С многозначительным взглядом медсестра быстро удалилась из кабинета врача, не оставив мне шанса возразить. Все еще держась за раскалывающуюся голову, я лег.

– Что не так с этим местом? Неужели люди в упор не слышат, что им говорят?

Хоть я и ворчал, лекарство быстро подействовало, облегчив головную боль и принеся душевный покой.

«Я был сам на себя не похож.»

Настоящий я не стал бы жаловаться на головную боль или так легко отказываться от чьей-то помощи.

«Но мне придётся начать привыкать отказывать людям, иначе не получится избегать альф.»

Я сел, намереваясь избавиться от розовой таблетки, когда увидел себя в зеркале напротив.

– ...Вот ведь срань.

Каштановые волосы, которые я тщательно уложил перед выходом из дома, теперь мягко завились, трепеща при малейшем вздохе, словно умоляя обратить на себя внимание. Из-за этого непроизвольно были видны глаза, а на щеках и затылке проступили капли пота, блестевшие под светом ламп.

– Разве я не нанёс гель сегодня утром? С какого момента они... А, так вот почему он предложил помощь, утверждая, что я омега.

У такого настойчивого вмешательства была причина. Даже для самого себя я не выглядел обычным человеком, что уж там бетой. Недоразумение было налицо, и мой внешний вид, конечно, располагал к этому.

– Сводит меня с ума. Придется побриться налысо, как вернусь домой.

Мне нужно было разобраться с волосами, которые только усиливали мою привлекательность и даровали ложное впечатление беззащитности.

– Но сначала уложу волосы. Черта с два так обратно в класс попрусь.

Пока я размышлял о том, как с помощью воды усмирить волосы, звук приближавшихся людей прервал мои мысли. Бросив взгляд на розовую таблетку, я быстро спрятал ее в карман, понимая, что если меня поймают с ней, то точно причислят к омегам.

Как только дверь открылась, я как раз закончил прятать таблетку в карман и, пригнув голову, поспешил мимо открытой двери, чтобы избежать лишнего внимания. Почувствовав на себе пристальный взгляд, я опустил голову еще ниже и поспешил прочь, но тут услышал имя, которое заставило меня замереть.

– Чёрт, куда ушла медсестра?

– Снял вопрос с языка. У Кан Тхэсо гон, и ему срочно нужно лекарство.

В голове зазвенели тревожные колокольчики.

«Пора бежать. Даже если растрепанная одежда грозит катастрофой.»

Глава 5 - Швыряй в него ящиком

Леденящие кровь слова «Кан Тхэсо» и «гон» ускорили мои шаги по коридору.

– Почему в школе для мужчин-бет учится альфа? – ворчал я, хотя и знал причину.

Несмотря на разделение школ по динамике, только омеги подвергались строгой сегрегации, в то время как альфы могли поступить в учебное заведение по выбору, пока им позволяли оценки. Многие выбирали школы для альф из-за связей, но некоторые сознательно отдавали предпочтение школам для бет; либо для того, чтобы безнаказанно бедокурить, либо чтобы создать более приземленный имидж.

Такая несправедливая система.

Добиваться справедливости здесь означало бы требовать, чтобы омегам разрешили учиться в школах для бет, а это всё равно что разрешать девочкам поступать в школы для мальчиков. Из-за уникальности омег они чаще подвергались риску стать жертвами жестоких розыгрышей.

«И теперь они по ошибке приняли меня за омегу. Раздражает.»

Скрежеща зубами, я продолжал идти к классу, когда увидел у входа знакомое лицо. Приставучий одноклассник, который последовал за мной в медкабинет, несмотря на прямолинейный отказ, теперь стоял в окружении друзей. Не желая подходить ближе, я прислушался издалека.

– В натуре? В нашем классе есть омега?

– Ты же сам его видел перед этим. Такой милый и симпатичный, прямо как щеночек, но с лисьим шармом, от которого не оторвать взгляд.

– Я видел только чайника.

Вот вам и невыразительность и молчание. Похоже, я невольно провалился в контроле выражения своего лица, и первоначальному плану можно было помахать ручкой. Более того, я не знал, радоваться или злиться от того, что кто-то уже кликал меня чайником.

Прежде всего мне надо было избежать компанию, которая поджидала меня у входа в класс. Когда я задумался над тем, чтобы развернуться и отступить тем же путем, каким пришел, то обнаружил, что коридор позади уже был забит людьми.

Пригнув голову и стараясь избегать столпотворений, я оказался возле пристройки, где располагались лаборатории. Я зашел в пустую классную комнату и стал собираться с мыслями, покуда снова не прозвенел звонок.

Я не переживал из-за того, что пропускал урок. Зато возможные осложнения в истории меня волновали.

Была ли в оригинальной истории сцена, где у Кан Тхэсо наступил гон в первый день же занятий?

Я внимательно проштудировал сюжет оригинала с самого начала, чтобы убедиться, что ничего не упустил.

Первый день в школе. Опоздание. И первая встреча.

В оригинальной истории я предпочел опоздать, а не явиться растрепанным, порушив все вложенные в утренние приготовления усилия.

Неторопливо направляясь в класс, я заметил Кан Тхэсо, внешне такого же безмятежного, как и я сам, и понял, что тот – альфа, которого зачислили в этот класс по специальному набору. Тхэсо выделялся среди других бет, спешно прибегавших мимо в надежде успеть до начала урока, и его высокий рост и широкая спина легко притягивали внимание.

– Ты – альфа?

Первое, что я спросил, приблизившись из, казалось бы, чистого любопытства, словно не раздобыл информацию об альфе заранее.

– Ты же знаешь, что это школа для бет, поэтому в ней не учатся омеги, верно?

– И что?

– Давай дружить.

Сразу после упоминания об омегах, я легкомысленно предложил проводить время вместе.

Кан Тхэсо, который, несомненно, знал об этом, столь же беспечно ответил.

– Давай.

Что произошло потом, подробно не описано, но в тот день мы отсутствовали в классе. Скорее всего, мы коротали время в другом месте, и я пропустил и следующий день учебы. Когда через несколько дней я вернулся в школу, я, словно это было самим собой разумеющимся, занял место за партой рядом с Тхэсо, который, несмотря на то что казался раздражённым, не прогнал меня.

– А, эти дети.

Роман не предоставил подробного содержания, поэтому я не придал этому значения, но, вспомнив здравый смысл этого мира, понял, что Тхэсо, должно быть, испытал гон в первый же день в школе.

– О чем только думал я? Бета, а всё равно полез.

От такого вывода у меня разболелась голова, поэтому я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Несмотря на то, что у меня были воспоминания из этого мира, мне было сложно принимать происходящее с тем здравым смыслом, которым я обладал изначально. Я был раздосадован тем, что я, несмотря на свой вторичный пол, пошел на такое. В моем возрасте я должен был веселиться с друзьями и беспокоиться об оценках, зачем подвергать себя такой опасности?

– Успокойся. Еще ничего не произошло.

Мне не мешало то, что я знал правду. Для меня, ставшего Сон Игёлем, это было нечто, что еще не произошло, и я даже не прикоснулся к одежде альфы. Школьная медсестра, а точнее, милосердный учитель ОБЖ, вернется и даст альфе, у которого начался гон, необходимое лекарство. Даже если лекарство не поможет, Кан Тхэсо, выходец из богатой семьи, сможет легко получить помощь, просто позвонив по телефону.

Сейчас моим основным беспокойством должен был быть одноклассник, распускавший нелепые слухи. Я помнил, как они поджидали меня всей группой, считая слабым.

– Лучше иметь дело со взрослыми, чем с детьми, которые отказываются слушать.

То, что возникло из любопытства, быстро переросло в нечто более серьезное. Я, в отличие от них, уже испытал самое худшее, чем славилась подростковая жизнь, и соображал, что к чему.

Я решил во что бы то ни стало избежать встречи с альфой и разыскать классного руководителя в учительской. Принятие этого решения облегчило мою головную боль.

Звонок уже прозвенел, и я вышел в опустевший коридор. Поскольку альфы, столкнувшегося с гоном, в коридоре не будет, я мог спокойно дойти до учительской.

В коридорах царила тишина из-за начала занятий, особенно в первый день семестра. В большинстве лабораторий тоже было тихо, хоть сладкий запах, наполнявший коридор, вызывал толику интереса. Однако, увидев, как в одном из лабораторных кабинетов кто-то всерьез пытался изготовить далгону, я с подавленным смешком прошел мимо.

Нервозность, вызванная тем, что я притворялся студентом, уменьшилась от осознания того, что я и был студентом. Я беспрепятственно встретился с классным руководителем, у которого в это время не было занятий, в учительской, куда я добрался, ни с кем так и не столкнувшись, и смог объяснить ситуацию.

Я задался вопросом, обязательно ли давать подробные объяснения, но преподаватель, увидев мое лицо, уже через три секунды согласно покивал головой и достал личную карточку ученика.

– Слова их надолго не переубедят. Если согласишься на проверку вторичного пола, я вызову этих ребят в учительскую и покажу им результат.

– Я согласен, большое спасибо.

– Нелегко тебе пришлось. Вечно эта драма-сериал создает проблемы.

Когда я с улыбкой кивнул, учитель постучал пальцем по столу.

– Хмм, занятия уже начались, так что вернемся в класс вместе перед началом следующего урока... А пока не мог бы ты выполнить для меня небольшое поручение?

– Конечно, только скажите, что делать.

Я ценил заботу преподавателя, который не хотел отправлять меня обратно в класс одного на случай непредвиденных обстоятельств. Присутствие такого учителя вселяло надежду, что школьная жизнь окажется вполне преодолимой.

Поэтому я позволил себе слегка ослабить бдительность.

Первый учебный день. Возможно, я преисполнился самоуверенности от того, что так быстро отыскал учительскую, рассудив, что все школы устроены одинаково.

Из-за, так сказать, несколько излишней доброты преподавателя, который не хотел, чтобы я пропускал занятия, мне пришлось нести коробку с художественными принадлежностями до класса ИЗО, которым пренебрегали с прошлого года и который располагался в углу пристройки. Соглашаясь на поручение, я думал только о том, как убить время до следующего урока... Справедливости ради, заподозрить неладное я должен был еще тогда, когда увидел раскрытый замок от кабинета на полу, а не болтавшийся на ручке двери, как рассказывала преподаватель.

Или, по крайней мере, уйти сразу после того, как открыл дверь и почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом.

Даже если Кан Тхэсо лежал на полу, обливаясь потом, в предположительно позабытом классе ИЗО, самым разумным выбором было дать дёру и позвать на помощь кого-нибудь ещё.

Проблема заключалась в том, что это была моя первая встреча с альфой. До этого я видел их только в воспоминаниях Сон Игёля, а непосредственно столкнувшись с альфой вживую замер, как олень перед автомобильными фарами. Я словно столкнулся с хищным зверем, которого до этого видел только на картинках книг или в вольере зоопарка.

От одного только присутствия этого существа, с трудом подпирающего стену, покрытого холодным потом и тяжело дышащего, у меня заледенели ноги, и я не мог пошевелиться, хотя и знал, что мне не могли навредить.

Я задался вопросом, похоже ли это на встречу с тигром – настолько напряженную, что отвернуться было все равно что быть разорванным на части. Комната была наверняка заполнена подавляющими феромонами альфы, но все, что мог учуять я – это запах скопившейся пыли и застарелой краски.

Не зря говорят, что одного их присутствия хватало, чтобы заставить тебя почувствовать давление. Альфа есть альфа, даже если выглядит так, будто умирает.

– Ну, насмотрелся?

Глаза Кан Тхэсо, свирепо сверкающие, словно пронзающие насквозь, явно интерпретировали мое застывшее поведение неверно.

– Теперь проваливай.

Кан Тхэсо был принципиально снисходителен к слабым. Поскольку беты по природе своей считались слабее альф, не было причин для столь резкой реакции. Возможно, из-за гона у него обострились инстинкты, и он покрывал очевидный недуг излишней агрессией. Такая мысль позволила мне ненамного приоткрыть рот.

– Глаза...

– Выметайся.

Да-да, я должен был уйти сразу, как мне сказали. Спасибо, что дали такой ценный совет, до свидания и давайте больше никогда в жизни не увидимся, особенно учитывая, что я намеренно пропустил класс, лишь бы не пересечься с Кан Тхэсо!

– Глаза... Чуть...

– Не бормочи, а проваливай.

Конечно, мне надо было уйти. И уйти быстро. Но вопреки здравым мыслям, мое тело отказывалось двигаться. Стало трудно дышать и закружилась голова.

«Я что, сейчас упаду? Пожалуйста, просто прекрати смотреть на меня!»

Задыхаясь, я сумел выдавить из себя:

– Убери свои чертовы глаза, ублюдок!

И тут мои истинные чувства вырвались наружу, даже слишком бойко вырвались.

– Что?

Возможно, удивленный столь резко высказанной жалобой, прежде враждебное выражение лица Кан Тхэсо сменилось обескураженностью, и атмосфера разрядилась. Благодаря этому мое напряженное тело обмякло, и я рухнул на пол на подкосившихся коленях. С опущенной головой, я избегал взгляда альфы, что позволило мне облегченно вздохнуть и наконец-то проморгаться.

– Что ты только что сказал?

Я автоматически склонил голову еще ниже, услышав низкое рычание, которое мог бы издать говорящий тигр.

– Мне очень жаль!

Не задумываясь, я инстинктивно извинился первым.

Глава 6 - Как же ты сладко пахнешь

(прим.пер.: см. главу-примечание касательно смены лица с третьего на первое во второй половине главы)

Кан Тхэсо искренне считал, что в этот день удача повернулась к нему задницей.

С самого утра он тащил свое вяло ковыляющее тело в школу, но ноги становились всё тяжелее. Как только он вошел в здание, раздался звонок, возвещающий о его опоздании, и вместе с ним воздух внезапно отказался поступать в легкие. Под какофонию резко обострившихся, а затем стихших звуков, у него подкосились колени, и он едва устоял на ногах.

Знакомая прелюдия к гону, который еще не должен был наступить. Хотя врачи и говорили, что до совершеннолетия цикл не отличался особой стабильностью, до сих пор он проходил у него регулярно, и это резкое изменение застало его врасплох.

Пошарив в сумке, он не нашел никаких лекарств. Он сам был виноват в том, что считал наказы матери всегда носить таблетки с собой лишними придирками. Одна-единственная таблетка могла бы решить эту проблему, и не пришлось бы звонить домой.

Кто-то подошел к нему. Не в силах разобрать, кто именно, он только и мог попросить лекарство для подавления гона. Его попросили немного подождать и быстро куда-то ушли, но ни о каком терпении и ожидании в его состоянии и речи быть не могло.

– Уф...

Гон, до которого было далеко, действительно начался. Этот период времени, когда Кан Тхэсо отчаянно цеплялся за партнера, отвращал его.

Горячее дыхание душило его, заставляя постоянно выдыхать, и он лихорадочно сорвал с себя галстук и расстегнул рубашку. Черт, лучше вытерпеть причитания семьи, чем дать одноклассникам-бетам увидеть это раскрасневшееся, звероподобное состояние, движимое исключительно инстинктом.

Но как бы он не старался найти телефон, под руки ничего не попадалось. Не успел Кан Тхэсо оглянуться, как он уже бродил по коридорам в поисках омеги, чтобы облегчить гон.

– Блять, как же, сука, отвратно...

Раздражение нахлынуло из-за неподконтрольного инстинкта.

Ругательства громким эхом разносились по коридору, но никаких признаков жизни нигде не ощущалось. Незнание того, где он находился, обернулось для Кан Тхэсо удачей. Пошатываясь, он поднялся по лестнице и пошел по коридорам в поисках более тихого места и, найдя укромный уголок, силой сломал замок.

Смесь запахов краски и пыли будто бы помогла немного унять возбуждение, даже если это была только иллюзия.

Вряд ли те, кого он попросил о помощи, смогут найти это место. Судя по захлестывавшим его ощущениям, он сможет сохранить здравый рассудок максимум полдня. За это время ему надо вернуть над собой контроль, хотя бы минутное прозрение, схватить кого-нибудь и одолжить у них телефон.

Эта мысль делала невыносимые ощущения в какой-то степени терпимыми. Как раз тогда, когда он успокаивал себя этим, его чуткий слух уловил шаги в коридоре. От обычных, казалось бы, шагов его рот наполнился слюной, только усиливая отвращение к тому, как гон заставлял его реагировать на свое окружение.

Будучи всегда окружен различными омегами, он никогда не был обделен вниманием. Кто же знал, что в старшей школе чьи-то шаги заставят его едва ли не выть от желания пересечься с их владельцем?

«Если они узнают, как я реагирую на чертов звук шагов, отыщу раковину и утоплюсь в ней.»

Пока он тешил себя этими нелепыми мыслями, дверь открылось, и на пороге появился тот, кому эти шаги принадлежали.

Слабый ветерок, созданный открытой дверью, мягко колыхал каштановые волосы, а добрые глаза под ними медленно моргнули, подмечая каждую деталь со сосредоточенностью, которая ничего не упускала. В обычной ситуации Кан Тхэсо и не взглянул бы на обычного бету, но в глазах альфы, находящегося в гоне, тот был особенным.

– Чёрт, какой красивый...

Слова непроизвольно сорвались с языка, но были пробормотаны, словно проглочены, и остались незамеченными собеседником, поставившим свою ношу на пол. Вид изогнутой шеи и круглых ушей явился почти искушением. Когда красавец наконец поднял голову и их взгляды встретились, тот так и замер на месте.

Кан Тхэсо казалось, что он сходит с ума. И без того красивый человек теперь смотрел на него широкими невинными глазами и с чуть приоткрытыми губами, и Кан Тхэсо было трудно сохранять самообладание.

Конечно, он прекрасно знал, чем это было навеяно. Что это говорил не он, а его гон. Проклятье, заставлявшее его жаждать того, на кого в рутине повседневности не обратил бы ни малейшего внимание. Инстинкт, побуждавший завладеть незнакомцем целиком.

Понимая это, Кан Тхэсо собрал в себе последние силы:

– Ну, насмотрелся?

Он произнес эти слова как можно более угрожающе, но даже испуганная реакция на них показалась ему милой. Ему пришлось сжать кулаки, чтобы не поддаться желанию сорваться с места и заключить чужака в свои объятия.

Омега мог дать согласие, а альф в этой школе было всего три. Кан Тхэсо с детства учили, что альфа в гоне не должен набрасываться на бету, вымещая все свои плотские желания на них, вне зависимости от обстоятельств.

Сколько раз он уже предостерег красавца, а тот всё продолжал издавать восхитительные звуки?

– Убери свои чертовы глаза, ублюдок!

Этот голос, полный капризной раздражительности, был куда соблазнительнее обычного искушения.

Когда Кан Тхэсо понизил голос, стараясь помочь незнакомцу расслабиться, тот начал всхлипывать и ёжиться, но альфа всё равно находил это милым.

Всё, начиная от внешности и заканчивая реакцией, не накладывалось в памяти на омег, которых Кан Тхэсо довелось встретить. Как же странно, как быстр он почувствовал к этому человеку влечение.

Даже беря в расчёт гон, это заставило его задуматься, действительно ли он смотрел на бету, а не на рецессивного омегу со столь слабыми феромонами, что его вторичный пол было тяжело распознать. Наклонившись и принюхавшись, Кан Тхэсо уловил едва различимый сладкий запах.

– Мне очень жаль!

Увидев чужую реакцию, Кан Тхэсо уверился в правильности своих подозрений. Возможно, в силу того, что незнакомец был регрессивным омегой, им не сносило голову в присутствии альфы в гоне. Страх был, а полной потери рассудка – нет. Такие омеги почти ничем не отличались от бет, и к ним был необходим более... деликатный подход.

– Могу я уйти?..

Но стоило ли оно того? Для такого омеги сносить его гон будет невероятно болезненно.

– Я найду кого-нибудь и приведу их сюда помочь...

Парень, похоже, тоже это понимал, отчаянно избегая зрительного контакта, словно пытался убежать от Кан Тхэсо, альфы. Типичная хрупкость омег, которую Кан Тхэсо в здравом уме находил презренной, теперь притягивала к себе.

– Хаа...

Вздох, который он издал, чтобы остудить свое разгоряченное нутро, заставил парня вздрогнуть и отступить назад, он знал, что должен был перетерпеть инстинктивные порывы, чтобы медленно сманить этого омегу в свои руки.

***

«Вот чего этот придурок ко мне пристал? Что, гон начался, мозг в окно вылетел? Вроде альфы и омеги в цикле наоборот всех шугают, кто не попадает в их динамику.»

Я старательно избегал чужого взгляда, рассматривая щели в кафеле пола, как Кан Тхэсо вдруг шумно выдохнул и грубо произнес:

– Мы же в одном классе? Говори на «ты».

– Э, окей.

– Что, неудобно?

– Да не, ништяк.

По-прежнему не встречая взгляда альфы, я неуверенно поднялся на ноги. Они уже не так сильно дрожали, как раньше, и я мог на них стоять, так что самое время спасаться бегством. Я даже придумал оправдание.

– Я пойду и приведу учителя.

– Ни шагу за дверь.

Как только Сон Игёль попытался смыться, чужой голос пронзил его, как брошенное копье.

– Никаких учителей.

– Лады, усёк, учителей не трогаем. Тогда я просто тихо-мирно свалю с твоих глаз, как ты и требовал.

– Когда я такое требовал?

Эй, раздраженно огрызнулся я про себя, какая собака тебя укусила, что ты так резко передумал? Но самым непостижимым было то, что ноги, переступившие порог, замерли. Разум кричал сваливать хоть к черту на рога, но две палки ниже талии пытались заставить меня вернуться обратно.

Глаза альф что, обладали какой-то суперспособностью?

– Слушай, пораскинь еще раз мозгами. У меня что руки дрожат, что ноги; вот чем я могу тебе помочь? Лучше давай я найду ученика покрупнее...

– Иди сюда.

Офигеть. Насколько же напугано у меня было тело, чтобы подчиниться команде?

Голова совсем не боялась, но тело двигалось само по себе.

– Уф... Быстрее. Не заставляй меня двигаться.

– Ладно-ладно.

Последовавшие за этим сомнения в себе были нежелательным бонусом.

Однако, как ни странно, по мере приближения к Кан Тхэсо силы возвращались к моим ногам.

Чем чаще я пересекался взглядами с Кан Тхэсо, тем меньше тот казался тигром из дикой природы. Я чувствовал, как обретаю над собой потерянный контроль; при должном старании, я уже мог развернуться и уйти.

Но как бы ни был Кан Тхэсо известен тем, что не держал людей насильно, бросить его в таком состоянии могло привести к затаенной обиде. Что было очень, очень плохим вариантом для меня.

Может, мне просто нужно было оказать Кан Тхэсо минимальную помощь, а затем тихонько удалиться.

Кан Тхэсо по-прежнему обливался потом; его лицо раскраснелось, но оставалось спокойным. Его движения были неспешными, а не дерганными. Совсем не то, чего ожидаешь от человека, доведенного до предела, будь то течкой или гоном.

Я даже воодушевился, что смогу дотащить его до медкабинета и распрощаться после короткого обмена любезностями.

– Мхг!

Я попытался схватить Кан Тхэсо за руку и со всей силы дернуть его на ноги, но тот даже не шелохнулся.

– Видишь? Говорил же, моих силенок тут не хватит.

Внезапный прилив сил не всегда был буквальным. Я вздохнул, а затем услышал смешок.

– Тяжело скрыть это, когда ты так близко.

Скрыть что? То, что Сон Игёль в теле тёзки – самозванец? Ух, правильно говорят, когда не понимаешь, о чем речь – притворись глухим. К тому же, проблемой понасущнее было то, что мне Кан Тхэсо на ноги не поднять. Я намеревался отпустить схваченную руку, но вместо этого меня куда-то потянули, и я очутился сидящим на полу.

Как же мои колени с этим не согласились, оуч.

Бедные коленные чашечки. Так больно, что слезы прыснули. Но видимое раздражение спровоцировало бы только свирепый, как у тигра, взгляд, поэтому я только сдержанно улыбнулся. Как мне  убедить этого упрямого барана отпустить меня привести какого-нибудь громилу, который перекинул бы альфу через плечо и дотащил до медкабинета?

Кан Тхэсо было не до моих натужных размышлений; он опустил свою разгоряченную щеку на мое плечо так, будто это было естественно. Горячие дыхание, ощутимое даже через плотную ткань школьной формы, заставило меня покрыться мурашками.

Парень, который еще мгновение назад убийственно сверкал глазами, теперь терся о меня щекой, как большая кошка. Больше всего хотелось наглеца ударить или отпихнуть, но ты попробуй заставь двигаться одеревеневшее тело! Грозившее сорваться с языка «Ты что, спятил?!» было с трудом проглочено.

– Хаа... Как же ты сладко пахнешь.

Кан Тхэсо не намеревался давать мне ни минуты покоя и словно пытался очаровать ласковым голосом.

– Я только что варил дальгону.

Я всего лишь прошел мимо класса, где её варил кто-то другой, но фразочка в самый раз, чтобы убить весь настрой.

– Это что...

Ах да, видимо вот оно, невежество чеболя в маленьких радостях простых смертных.

Глава 7 - Против альфы в гоне логика бесполезна

Сколько бы я ни размышлял, первый план оказался провальным.

Ни молчание, ни отсутствие выражения на лице не помогали — возможность остаться незамеченным исчезла. План избежать столкновения с альфой провалился менее чем за день, значит, мне требовался новый.

– Что это?

Даже если он столкнулся с альфой, тот должен был отнестись к нему с безразличием. Но, с какой стороны не посмотри, Кан Тхэсо уже выказывал признаки безумного «мгг-собственника».

«Ах, спасибо, дорогая подруга, что из-за тебя моя голова теперь забита терминами из дешевых романов.»

Я помешкал с ответом, потому что костерил знакомую, и низкий рык был моим единственным предупреждением. От горячего дыхания шея уже намокла, но теперь...

– Ай!

Я вздрогнул от острой боли, последовавшей за рыком, когда чужие зубы сомкнулись на плече, и попытался оттолкнуть обидчика, но без толку.

– О чем ты говорил?

– А, эм, ч-что?

– Дальгона.

Разве есть люди, которые не знают, что такое дальгона в наше время?

Согласно воспоминанием оригинального персонажа, обстановка романа во многом отражала реальный мир, и большинство людей знало о дальноге.

«Значит, только он не знает.»

– Плавишь сахар, вот тебе и дальгона. Это конфета такая.

– Нельзя просто расплавить сахар и назвать результат конфетой.

Смех Кан Тхэсо, зарывшегося носом в мою шею, вызвал у меня мурашки по коже.

– Такая неумелая ложь.

Ленивые нотки его голоса отдавали нежностью. Неожиданная любезность собеседника на мгновение заставила меня ужаснуться; сердце ухнуло в пятки.

«С чего вдруг такая нежность?»

Он всегда был таким альфой-простаком?

Нет. Кан Тхэсо, которого я видел в оригинальной истории, был точно не простаком.

Окруженный теми, кто почитал его, как доминантного альфу, Кан Тхэсо ни в чём не нуждался. Прожив жизнь в изобилии, он никогда не считал что-либо или кого-либо особенно ценным. Даже в старшей школе для бет, где не было ни одного омеги, вполне ощутимую нехватку контакта с противоположной динамикой восполнял каноничный Сон Игёль своими настойчивыми приставаниями и непомерным вниманием.

В первый учебный день Кан Тхэсо не должен был почувствовать себя изолированно или одиноко, но грубое, почти свирепое поведение, которое он демонстрировал несколько минут назад полностью испарилось, сменившись ласковым тоном. Такую перемену тяжело было понять.

«Это что, любовь с первого взгляда?»

Рассматривая эту возможность, было легко вспомнить, насколько выдающейся была внешность у омег в этом мире. Можно только представить, сколько усилий Сон Игёль приложил к своему внешнему виду, чтобы конкурировать с ними. Приложи он те же усилия к учебе, то наверняка бы поступил даже в самый престижный университет страны.

«В этом мире доминантный альфа под боком ценится выше, чем хорошее образование.»

Хотя я не разделял точку зрения каноничного Сон Игёля, но понимал, откуда у той росли ноги. Но сколько бы я об этом не думал, вывод напрашивался один.

План книжного Сон Игёля будет выброшен из окна, а мой план – жить совершенно обычной жизнью – приведен в исполнение.

Для чего перво-наперво требовалось избавиться от кусавшего мою шею альфы.

– Тебе, я вижу, полегчало. Можешь встать?

– Кто знает.

Кан Тхэсо медленно растягивал гласные. Ни в какое сравнение ни шло с тем, как он обрывисто гаркал в начале.

Общеизвестно, что даже если начинались гон или течка, разум порой прояснялся, и человек мог прийти в себя. Ровное дыхание Кан Тхэсо об этом ярко свидетельствовало.

– Тебе нужно принять лекарство, я же прав?

– Кроме лекарств... Есть и другой способ.

Явно намекавший на конкретный курс действий тон заставил меня вздрогнуть. Предчувствуя очередной вкус, когда Кан Тхэсо поднес рот к моему плечу, я шустро поднял руку и похлопал его по плечу.

– Вставай, быстро.

Попытки отстраниться заставили Кан Тхэсо свести брови. Вблизи его лицо казалось озадаченным, как будто находил ситуацию абсурдной.

Возможно Кан Тхэсо, обычно бравший инициативу во флирте, не привык к отказам. Я выдержал невозмутимый вид и бросил ему взгляд, который так и говорил: «И что ты мне сделаешь?».

– Ты сказал звать учителя нельзя. Так двигай ногами сам.

Несмотря на его логичное заявление, лицо Кан Тхэсо так и транслировало: «О, ты уверен?».

Что. Что?! Чего тебе от меня надо. Я сузил глаза, не произнося ни слова.

Голодный тигр – страшен, а вот насытившийся – уже не особо.

«Всё еще тигр, но... Скорее уже как зверь, понимающий слова.»

Зная обычное равнодушие Кан Тхэсо, который находил все обременительным, я решил нагло уйти.

– Нет? Тогда счастливо оставаться, а я пошел.

– Я тоже пойду.

Как только я начал подниматься, Кан Тхэсо тоже встал на ноги. Было всё еще неудобно стоять с рукой альфы, переброшенной через плечо, но хоть терпимо, так как тот скорее поддерживал свой вес, чем откровенно цеплялся.

Когда мы вышли в коридор, нас встретила гробовая тишина. Логично, ведь этот позабытый угол находился на самом верху пристройки. Не зная, когда Кан Тхэсо мог снова потерять самообладание, я прибавил скорости. Кан Тхэсо, в свою очередь, безмятежно тащился рядом, медленно переставляя длинные ноги и вися на моей шее.

– Эй, я знаю, что ты уже в норме. Иди нормально.

– Сон Игёль.

– А?

Услышав свое имя, я от неожиданности остановился. Кан Тхэсо, скорее всего прочитавший имя с бейджика, медленно поднял взгляд и встретился со мной глазами. По доселе либо безразличному, либо недоумевающему, либо сердитому лицу медленно расползлась улыбка.

– Сон Игёль. Тебе подходит.

Вау. Черт. Что за хрень. Почему он откалывает фразочки прямо как из рекламы?

Некогда свирепый, напоминавший гангстера образ в одночасье сменился на образ жизнерадостной модели из рекламы безалкогольных напитков. Словно демон превратился в человека. Мое лицо невольно перекосило, словно я стал свидетелем чего-то откровенно нелепого.

Улыбка Кан Тхэсо померкла; по-видимому, он не привык к тому, как чьё-то лицо киснет в ответ на его комплимент. Уголок рта Кан Тхэсо дернулся, и он снова склонил голову мне на плечо.

– Что? Разве другие альфы тебе этого не говорили?

– Э-э, первый раз слышу.

Я – точно впервые. Каноничного Сон Игёля, согласно памяти, частенько задаривали такими комплиментами.

– Неужели? Встречал поди только молодых. Не знают, как называть красивое – красивым.

– Ха-ха...

«Ты тоже молод. Еще несколько дней назад ты был учеником средней школы; кого бы ты там не встретил, вы были бы одного возраста.»

Почему семнадцатилетний подросток пытается вести себя как взрослый человек?

Но более насущным вопросом было то, с чего Кан Тхэсо со мной флиртовал. Еще недавно он был начеку, а теперь, без какой-либо проявления доброты или заботы с моей стороны, внезапно изменился и постоянно выражал свои чувства.

«Может быть, гон его настолько износил, что его не волнует, что я – бета?»

Я ослабил бдительность, пока мы разговаривали. По позвоночнику пробежала дрожь, и, торопливо переставляя ноги, мы достигли лестницы в конце коридора. Остальное зависело от Кан Тхэсо, будь то падение в обморок или полет кубарем по лестнице.

– Опасно так спускаться по лестнице. Вот, хватайся за перила и медленно шагай вниз по ступеням.

– Ты не спросишь мое имя?

«Разве ты не торопишься из-за гона?»

Подавив слова, которые пришли на ум, я оттянул чужой пиджак, чтобы разглядеть бейджик с именем, выглядывавший из кармана Кан Тхэсо.

– Э, Кан Тхэсо. Хорошее имя.

– Нравится?

Хватит так себя вести.

Я не хотел знать, почему Кан Тхэсо было важно, нравилось ли мне его имя. Даже когда я подтолкнул его к перилам лестницы, рука, обвившая мое плечо, не отпускала.

Надеясь дать ему желаемый ответ и отправить его в путь, я был вынужден улыбнуться, стараясь пародировать искренность.

– Да, очень классное имя. Приятно познакомиться, а медкабинет на втором этаже. Просто спустись по лестнице.

– Странно. Разве ты не хочешь пойти со мной?

– Эй, ты, стоп! Почему ты всё время ко мне липнешь?

– Не «тыкай», зови по имени.

– Аргх, да чтоб тебя!

Не в силах больше терпеть, я выплеснул своё раздражение, но Кан Тхэсо лишь со смехом меня обнял. В тесных объятиях было трудно дышать, и когда удалось вывернуть голову, чтобы перевести дыхание, я уже весь запыхался.

– Эй, дай мне вздохнуть!

– Мхм, я подожду, так что вдыхай неторопливо.

– Фу, какой бред, угх.

Когда Кан Тхэсо снова притянул меня за голову и погладил по спине, я, наконец, понял, чего тот добивался. Кан Тхэсо пытался возбудить меня, позволяя вдыхать свои феромоны.

Кан Тхэсо явно пытался меня соблазнить. Но с бетами! Так! Не! Работало!

«Он сумасшедший или что?!»

Я отчаянно пытался вырваться из хватки Кан Тхэсо, но безуспешно. Хотел ли тот успокоить сопротивляющееся тело или нет, его объятия и поглаживание были мне неприятны, и я пытался протестовать, но с прижатой шеей и плечами к чужой груди даже дышать было трудно. Осознав, что попытки высвободиться ни к чему не приводят, я прекратил сопротивляться, и рука, гладившая мою спину, остановилась. Кан Тхэсо словно позволял мне удобно расположить голову, чтобы лучше сосредоточиться на феромонах.

«Ааа, чёрт бы тебя побрал, громила-переросток. Как пить дать принял меня за полноценного омегу, да? Буржуазное отродье, которое даже не знает, что такое дальгон.»

Проклятия, которые я хотел выкрикнуть, были не более, чем мычанием в плечо.

– А, хочешь укусить? Как мило.

Вот как Кан Тхэсо после этого не сумасшедший?!

Глава 8 - Ломать стереотипы лучше молотом, жаль его нет под рукой

Альфа, который только ближе притягивал к себе омегу, очарованный тем, как пресловутый омега мило бормотал, пытаясь вдохнуть феромоны? Просто не верилось!

Более того, дерзость предложения укусить альфу за шею оставляла меня в полном недоумении. Одно дело – просто кусать за шею, другое – предлагать укусить за шею, зная, что это символизирует. Но Кан Тхэсо это всё равно не останавливало.

Возможно, это доказывало его самоуверенность. В конце концов, укус без эмоционального обмена был всего лишь методом пощекотать нервы, чтобы от возбужденного трепета содрогалось всё нутро.

«Ты слишком молод для таких мыслей, шкет.»

Трудности жизни выработали во мне упрямство, которое теперь всплывало на поверхность. Однако, будучи крепко обнятым, я оказался не в состоянии произнести ни слова.

– Сон Игёль.

– А?

Я приглушённо отозвался, прижатый лицом к его крепкую плечу, что, судя по всему, его позабавило; через наши соприкасающиеся тела передалась вибрация от тихого смеха.

– Можешь выделить больше своих феромонов? Это может помочь мне успокоиться.

Феромоны могли как возбуждать, так и успокаивать. Проблема заключалась в том, что, будучи простым бетой, мне было нечего ему предложить. Более того, его утверждение, что от феромонов он успокоится, намекали в точности на противоположное.

Ни за что.

Кое-как подняв лицо, я дал ему понять своим теперь уже свободным ртом.

– Уф, я – бета. Я так не могу.

– Ты скрываешь свою настоящую сущность, но я уже чувствую твой сладкий запах, так что просто постарайся чутка усерднее.

Кан Тхэсо, по-видимому, сделал какие-то свои ложные выводы и не намеревался отпускать меня.

Нужно было как-то позвать на помощь, поэтому я достал свой мобильный телефон, стараясь не встревожить Кан Тхэсо. Я успешно отправил SOS своему учителю, которого указал в качестве контактного лица, и решил терпеливо ждать. Кан Тхэсо, похоже, не был заинтересован в моих мелких махинациях пальцами, считая их незначительными. Даже если бы он заметил, было бы абсурдно мешать мне позвать кого-то нам помочь.

– Я знаю, быть рецессивным нелегко. Просто следуй за моими феромонами. Расслабься.

– Я же говорю, я бета. Ты меня вообще слышишь?

– Слышу. Но ты можешь хотя бы попытаться.

Всё равно что просят спрыгнуть с обрыва, не имея крыльев.

Притворяясь, что сосредотачиваюсь на феромонах, которых у меня по определению быть не могло, я расслабил тело и глубоко вдохнул.

Несмотря на очевидное притворство, Кан Тхэсо продолжал хвалить меня, будто утешал ребенка.

– Ты молодец. Еще чуть-чуть, держись.

Его обнимающие руки и всё более тяжелое дыхание заставляли меня нервничать, но вера в то, что вскоре прибудет помощь, вселяла в меня надежду и успокаивала нараставшую тревогу. Успокоившись, я заметил, как у Кан Тхэсо всё сильнее проступал пот, а тело было горячим на ощупь.

Сложно было успокоить кого–то несуществующими феромонами омеги. Жалея упрямого альфу, я протянул руки, чтобы похлопать его по спине; возможно, чего-то такого он от меня ожидал.

– Ах... Сон Игёль, какой ты сладкий.

– Нет же. Тебе просто кажется.

Я думал, мне будет неприятно находится в подобном физическом контакте; в объятиях мужчины, который продолжал ко мне липнуть. Но Кан Тхэсо разительно отличался от обычного средне-статического человека. Лично я подозревал, что дело было как-то связано со вторичным полом. Как альфа, он не вонял потом, как ожидалось, а испускал легкий, освежающий аромат.

Феромоны это быть не могли. Как бета, Сон Игёль был неспособен их чувствовать.

Могу только предположить, что так пахла либо его рубашка, либо тело.

«Интересно, каким одеколоном он пользуется. Хотя для духов запах слишком слабый. Может, это кондиционер для белья?»

Феромоны Кан Тхэсо были подробно описаны в книге.

Обычно от него исходил горько-сладкий запах темного шоколада, но, когда Кан Тхэсо кого-то соблазнял, он сменялся на чрезвычайно сладкий и насыщенный запах вина.

Главный герой, Ю Ынджэ, который не появится в истории еще долго, отзывался о феромонах Кан Тхэсо так: «Пьянящие без выпивки, сладкие без шепота».

«Но мне наплевать. Я всё равно его никогда не учую.»

Вдруг раздались спешные шаги по лестнице. Кан Тхэсо, судя по всему, тоже их услышал, так как крепче меня сжал. Мое лицо снова прижали, и возобновлённые попытки высвободиться не увенчались успехом.

Физическое превосходство альфы могло запросто сломать кости, поэтому я отчаянно постучал его по спине. Он, очевидно снова неправильно понимая мои действия, начал со смешком тереться лицом о мои шею и плечи.

– Прости. Просто не люблю прерывания.

Это была спасательная операция. Я едва дышал, а альфа даже не думал отпускать, держа меня в своих оковах. Но спаситель, обещавший дать несчастному бете отдушину от загребущих лап альфы, был уже близок. Шаги замерли где-то рядом, видно останавливаясь перед последним лестничным пролетом, и знакомый голос моего классного руководителя раздался в воздухе.

– Кан Тхэсо, ты свои феромоны вообще контролировать не умеешь?

– Гон виноват, под ним – никак.

– Отмазки. Ты даже на меня их распыляешь. Ну-ка убрал их от меня.

Мне было интересно, о чем он говорит, но дыхание Кан Тхэсо обожгло мое плечо.

– Видите ли, я не могу бездействовать, когда чувствую приближение другого альфы.

Тягучий и низкий голос Кан Тхэcо донесся до моего уха, и я отчаянно дернул головой в сторону. Учитель больше не мог этого выносить и взбежал по лестнице по две ступени за раз. Он попытался нас расцепить, но Кан Тхэсо, как и ожидалось, не шелохнулся, что вынудило учителя быстро прояснить ситуацию.

– Он не омега.

– Я никогда не говорил, что Игёль – омега. Не понимаю, почему вы пытаетесь нас разлучить, намеренно упоминая вторичный пол.

Обращаться со мной как с омегой, а потом говорить обратное – кто тебе поверит? Это было явное недопонимание.

«Дай мне уже вдохнуть, чертила несчастный!»

Объятия Кан Тхэсо затрудняли дыхание, и учитель, заметив мое положение, протянул руку между мной и Кан Тхэсо, желая дать мне хотя бы немного свободного пространство. Однако Кан Тхэсо, отбросив игривый настрой, с неприкрытой настороженностью обернулся к учителю.

– Агх, ты... Паршивец, свои феромоны...

– Отойди. Я не настолько глуп, чтобы позволить другому альфу прикоснуться к тому, кто принадлежит мне.

– К-Кто принадлежит кому!

Я отчаянно выкрикнул, как только снова смог набрать в легкие воздуха. Увидев меня, часто и тяжело дышащего и цеплявшегося за руку учителя, как за спасательный круг, лицо Кан Тхэсо ожесточилось.

– Аргх!

Учитель пошатнулся, хватаясь за перила и едва держась на ногах, на что я немедля отреагировал. Я дернулся в его сторону, чтобы поддержать, как пальцы Кан Тхэсо сомкнулись на моем запястье.

– Игёль, отпусти.

– Что ты мелешь? Не видишь, что учитель чуть не упал?

Чем мрачнее становилось выражение лица Кан Тхэсо, тем сильнее подкашивались колени у учителя. В конце коцнов, учитель не выдержал и упал на пол, а почувствовал болезненный рывок, потому что всё еще пытался того удержать.

– Не проявляй заботу о другом альфе на моих глазах.

– Что? Неужели... Это ты учителя так?

Вместо ответа, Кан Тхэсо усилил хватку на моем запястье. Всё было ясно без его ответа. Феромоны доминантного альфы подавили альфу учителя.

Феромоны – это что, какая-то сверхспособность? Хоть я и знал об этом благодаря воспоминаниям Сон Игёля, на практике видеть, как взрослый мужчина беспомощно падает на колени, было совсем другим делом. И что еще удивительнее, это предполагаемое давление совсем не действовало на меня.

– Ай, ты мне больно делаешь.

– Учитывая, что ты держишься за другого альфу, я и так проявляю сдержанность.

Столкнувшись с наглостью Кан Тхэсо, я решил отплатить ему той же монетой.

– А ты мне вообще кто?

– ...Что?

– Мы знакомы от силы минут десять. Я понятия не имею, кто ты, откуда и с какого дуба. Ты меня вообще знаешь?

– Ты – Сон Игёль.

– О, потрясающе. Три слога на бейдже – всё, что мы о друг друге знаем.

– ...Что тебе так не нравится, что ты продолжаешь на меня так огрызаться?

Голос Кан Тхэсо становился всё ниже, а его взгляд – всё более раздраженным, но он продолжал зыркать на мою левую руку, по-прежнему поддерживающую учителя. По общепринятым законам, на которых вырос Кан Тхэсо, было очевидно, что от меня ожидалось в этой ситуации. Я должен был отпустить руку учителя и уткнуться носом в его объятия, извиняясь и льстя. Но я этого не делал, и поэтому он вел себя так оскорбленно.

– Это ты тот, кто должен разжать пальцы на моем запястье. Мы ничего друг для друга не значим.

Взгляд Кан Тхэсо медленно поднялся с моей руки и встретился с моими глазами. Возможно, мое лицо слегка и раскраснелось от нехватки воздуха, но решимость с него можно было считать крупными буквами. Кан Тхэсо отпустил мою руку. Феромоны, по-видимому, тоже втянул, так как учитель смог встать на ноги.

– Учитель, вы в порядке?

– Да, нормально. Ты, спускайся вниз и сразу в учительскую.

Я переживал за классного руководителя, но знал, что Кан Тхэсо мог в любой момент передумать, и было куда лучше поскорее уйти. Спускаясь по лестнице, я чувствовал на себе его пристальный взгляд. Перед тем, как исчезнуть за лестничным пролетом, я опасливо взглянул назад, на Кан Тхэсо, и тот, на удивление, выглядел весьма расслабленно. Он даже улыбнулся и помахал мне рукой, полностью игнорируя лекарство, которое протягивал ему учитель.

Как только гон прекратиться, он перестанет так себя вести. Просто будь добр впредь принимать лекарства вовремя, я очень тебя прошу.

***

Описать Кан Тхэсо того времени было просто. Его характеризировало одно слово: апатия. Ни в чем не заинтересованный и отдаленный, он лениво терпел капризную привязанность Сон Игёля. Это было скорее пренебрежение, чем принятие, но Сон Игёль ловко пользовался порогом толерантности Кан Тхэсо, занимая самое близкое к нему место.

Инцидент в классе ИЗО был всего лишь последствием помутнения рассудка из-за гона. Приняв лекарство, предоставленное учителем, и вернувшись в нормальное состояние, Кан Тхэсо бы понял, что от меня не исходит никакого запаха, и потерял интерес. Даже если бы я оказался омегой, а не бетой, его интерес исчерпал себя вместе с гоном.

Но так и должно было быть.

Парень с переднего сиденья, который назойливо проявлял ко мне интерес, ошибочно приняв за омегу, обернулся ко мне, как только наступил перерыв.

– Ты принял лекарство?

– Я принял обезболивающее.

– Все еще прикрываешься головной болью? Ладно, я понял. Это твой секрет, да? Я сохраню его.

Хотя он распространял слухи, а не хранил секреты, я пытался отмахнуться от этого с улыбкой. Однако почувствовал на себе пронзительный взгляд, я снова невольно подумал, не обладали ли альфы какими-то сверхъестественными способностями. Почему? Потому что одноклассник передо мной, только что неловко смеявшийся, застыл, а затем повернулся обратно лицом к доске, как робот.

Притворившись, что смотрю на телефон, я включил режим селфи и увидел то, что напоминало одержимый демоном натюрморт. Я так опешил, что на автомате обернулся назад; Кан Тхэсо уже смотрел совершенно другую сторону, будто не пилил меня только что взглядом.

Он перелистывал учебник кончиками пальцев и безмолвно шевелил губами, искусно притворяясь безучастной живой скульптурой.

♡

Пол классного руководителя из пятой главы изменен с женского на мужской.

Глава 9 - Мистер информационное бюро

«Да что ж такое-то, в конце концов? Почему делаешь вид, что не смотришь?»

Хоть выражение лица и было устрашающим, один лишь факт того, что он смотрел в сторону Сон Игёля разнилось с оригиналом.

«Ты же принял лекарство для подавления гона. Почему всё еще обращаешь на меня внимание?»

Не оборачиваясь, я чувствовал, он прожигал взглядом мой затылок. Каждый раз, когда одноклассник на переднем сиденье поворачивал голову, его лицо бледнело от страха, и он снова смотрел перед собой, что говорило само за себя.

«По-прежнему в чем-то сомневаешься?»

Если он продолжал подозревать во мне омегу, то понятно, чего он меня так рассматривал. Но даже если бы был омегой, какое им до этого дело, чтобы так злобно на меня смотреть? Более того, каждый раз, как я оборачивался, он занимал позы, достойные моделей, что было явной попыткой привлечь внимание.

Не кормите вниманием любителей показушничества. С такими мыслями я продолжал смотреть только перед собой, но каждый приходящий вести урок учитель отпускал комментарий, словно их повесткой на сегодня было разбить все мои планы остаться незамеченным.

– Эй, добрый молодец на задней парте. На кого смотрим? Смотреть надо на доску.

Так привлек к нам внимание учитель математики.

– Слышала, среди новеньких есть альфа. Значит, он в этом классе. На кого ты так смотришь... О, какие страсти в первый же день.

Взгляд учителя литературы задержался на мне, а затем я увидел, как она прошептала «Омега?».

Лучше бы она спросила прямо, тогда я бы мог ответить отрицательно, но она предпочла обмолвиться загадочным взглядом и сразу же начала рассказывать историю о первой любви, в основном связанную с феромонами, которая может вспыхнуть между одноклассниками.

И вишенкой на торте стал классный руководитель, вошедший в класс вместе с звонком на обед.

– Знаю, все вы заняты мыслями о обеде, но уделите мне всего минутку, чтобы я мог передать вам важное сообщение.

Не может быть. Неужели он пришел говорить об этом.

Я старался поймать его взгляд, но тот был направлен на Кан Тхэсо. Учитель помахал перечнем учеников.

– С начала семестра распространяются странные слухи, так что я пришел их исправить. Как вы знаете, в нашу школу могут поступить только беты, но мы также допускаем некоторых альф.

Студенты, которые были недовольны тем, что их лишили драгоценного времени обеда, вдруг с интересом подобрались.

– Среди новых студентов только один альфа, и он учится в нашем классе. Вы, наверное, уже догадались, но для ясности, вон тот уважаемый на задней парте и есть ваш альфа.

Упоминание альфы, то бишь Кан Тхэсо, вызвало переход взглядов от него ко мне. Почему на меня смотрят?

– К тому же, слухи эти на корню неверны. Сон Игёль – бета, так что не распространяйте бессмыслицу.

Учитель, словно подливая масло в огонь, обвел взглядом класс и стукнул по перечню, прежде чем выйти. Между студентами, которые, казалось бы, собирались моментально выскочить из класса, начал нарастать шепот.

«Спасибо за правду, препод, но время вы выбрали ужасное...»

Все пошло не так.

Классный руководитель пришел меня оправдать, за что я был бы признателен, если бы он сделал это не в самый разгар спекуляций.

Мои планы остаться незаметным были разрушены менее чем за полдня. Прославившись среди новеньких всего лишь за обеденное время, я поддался легкой панике.

«Твое внимание следует уделять только альфам.»

Слухи раздули из-за поведения Кан Тхэсо. Проблемой был его жгучий взгляд, направленный мне в затылок. Похоже, игнором это не решить, так что я встал со своего места и обернулся, но увидел рядом с Кан Тхэсо мрачного мужчину.

Мужчина в строгом костюме с дополнявшем его солнечно защитными очками тянул, в лучшем случае, на телохранителя, а на первый взгляд – закоренелого гангстера.

– Я пришел за вами.

– С луны свалился? Зайти в класс...

– Слышал, у вас гон.

– Еще бы обратился ко мне сразу «господин гон».

Кан Тхэсо, судя по его казуальному обращению к мужчине, был им абсолютно не впечатлен.

– Ты закончил проверку?

– Да. Вот...

Обрывистый вопрос Кан Тхэсо вызвал у меня недоумение, как и почему взгляд гангстероподобного мужчины был направлен на меня. Мужчина наклонился и что-то прошептал Кан Тхэсо. Вскоре взгляд Кан Тхэсо также задержался на мне, прежде чем тот поднялся и направился к выходу вместе с мужчиной.

Их взгляды и то, куда направились Кан Тхэсо и мрачный мужчина, оставались для меня загадкой.

Цепочка событий, о которой я никогда не читал в книге, беспокоила меня настолько, что я даже не чувствовал голода.

***

Кан Тхэсо так и не вернулся до конца уроков. Учитель не придал значения пустующей парте, так что я мог только предположить, что Кан Тхэсо ушел домой пораньше.

Когда я вернулся к себе домой, то почувствовал облегчение.

– Вау... И это только первый день.

Утром, когда я собирался в школу, однокомнатная квартира Сон Игёля показалась мне чуждой, но сейчас воспринималась как идеальное убежище.

Я положил сумку на стол, стянул школьный пиджак и повесил его на вешалку, снял все остальное и засунул в стиральную машину, после чего сразу же пошел в ванную. Достаточно было обернуться полотенцем и открыть холодильник, чтобы почувствовать себя как после работы.

– Ах, пиво. Но я еще несовершеннолетний, так что пить не могу.

Невозможность выпить пиво после работы, или, вернее сказать, после учебы, оставило меня с чувством неудовлетворенности. Я упал на диван с бутылкой воды в руках и сделал глоток, но блаженное ощущение того, что день подошел к концу, всё равно обуяло меня.

Только первый день, но я уже чувствовал себя истощенным.

– ...И мне еще три года так жить?

Я вытер лицо, стараясь избавиться от жажды, которую нельзя было утолить никакой водой.

Может, перевестись в другую школу?

Я бы перевёлся, если бы мог. Но в текущем положении лучшим, на что мог рассчитывать Сон Игёль, была частная старшая школа. Колледж был бы приятной альтернативой, но у разорвавшего связи с семьей Сон Игёля не было выбора, кроме как выпуститься из старшей школы и устроиться на работу.

– Раз уж я учусь в частной школе, нужно получить аттестат.

Мое будущее не казалось мне неопределенным, так как оно не сильно отличалось от моей предыдущей жизни. Скорее, здесь у меня были лучшие перспективы.

Я не могу сдаться из-за нескольких недопониманий с альфой.

Главное - не заводить с ним отношений.

***

Моя боевая готовность была несколько растрачена в пустую, потому что Кан Тхэсо не появился в школе.

Следуя оригиналу, школу должен был пропускать Сон Игёль. Отсутствие Кан Тхэсо на фоне казалось странным.

Я предположил, что это последствия гона, и болванчиком кивал на расспросы одноклассника с передней парты, позволяя разговору течь мимо ушей.

Отсутствие Кан Тхэсо подарило мне несколько дней обыденной школьной жизни. Интерес к тому, что я омега, сохранялся, но без прямого общения тот легко игнорировался.

Переживать за то, что было вне моего контроля, было пустой тратой времени.

Омега? Да пожалуйста. Гон Кан Тхэсо? Он принял подавляющий препарат и вернулся в норму.

В первый день я старался разрешить недоразумение, но чужое мнение о моей персоне не должно было менять мою жизнь.

Самое важное – не быть любовником Кан Тхэсо.

Через несколько дней, когда Кан Тхэсо вернулся, его равнодушие успокоило меня еще сильнее. Похоже, после гона я стал для него просто камнем на дороге.

Так и должно быть. Давай продолжать в том же духе.

– Приятного всем обеда. Урок окончен!

– Наконец-то хавчик!

– Ааа, думал помру с голоду!

Учитель, завершивший четвертый урок на три минуты раньше, позволил всем ученикам быстро покинуть класс.

Я тоже встал, чтобы пойти пообедать.

Хотя одноклассник на первой парте и его друзья каждый день уговаривали меня пойти с ними в столовую, сегодня, по странному стечению обстоятельств, они убежали без приглашений, так что я решил заценить столовую сам.

Когда все бежали, как одержимые, идти медленно казалось нелепым, поэтому я ускорил шаг.

К счастью, раздача была организована на нескольких станциях, так что очередь выглядела не такой длинной. Когда я подошел к очереди, я пересекся взглядами с одноклассником с передней парты, который держал полный поднос.

– Эй, если бы я знал, что ты, Сон Игёль, придешь, я бы предложил встать в очередь вместе. Хочешь, постою с тобой?

– Нет, спасибо.

– Да ладно, не стесняйся.

Я зыркнул на стоявшего передо мной ученика, который не мог отличить смущение от презрения, со смесью сочувствия и раздражения, а он покраснел и неловко показал свой бейдж, видимо, неправильно истолковав мой взгляд.

– Ты еще не знаешь моего имени?

– Чон Бо... тон? [1]

Его имя было так явно связано с его ролью распространителя информации, что я не мог не усмехнуться. Одноклассник с передней парты, казалось, был нереально горд своим именем, которое буквально означало «источник информации».

– Меня обычно злит, когда ко мне обращаются по имени и фамилии, но тебе я разрешаю.

Хорошо, мистер информационное бюро, но я не горю желанием ассоциироваться с тобой, так как ты грозишь быть главным распространителем слухов обо мне. Ты оборачиваешься даже большей проблемой, чем Кан Тхэсо.

– У тебя еда остывает.

– Не переживай за неё, я всё равно хочу тебя подождать. Пообедаем вместе.

– Я предпочитаю есть один.

– Ты что, хикикомори?

Это термин для людей, ведущих уединенный образ жизни. Мистер информационное бюро, а вы уверены, что подходите на свою роль, когда сыплете такими расплывчатыми терминами?

«Что я вообще сейчас делаю?»

Я пришел сюда просто пообедать, поэтому улыбнулся выверенной годами работы офисным планктоном улыбкой. Той, что не содержала и грамма искренности, но и не отражала личной неприязни.

Каждый представитель семейства офисного планктона отточил эту улыбку до совершенства, чтобы она в точности передавала посыл «как насчет мы перестанем об этом говорить и пойдем каждый займемся своими делами?». К сожалению, ответом мне была только оживленная дискуссия о том, какие блюда в столовой были вкуснее всего.

А, эти бедные дети еще не испытали тяжести рабочей жизни, так что их способность читать между строк была отвратительно низкой. Мне не было особого дела до поддержания хороших отношений с ними, и выбор оставаться незамеченным уже был сделан. Намереваясь более прямолинейно заявить о своем нежелании спутываться с олицетворением косой стойки информации, я уже открыл рот, но вдруг почувствовал, как кто-то сзади схватил меня за плечо.

♡

[1] 정보통 (jongbotong) – слово переводится как source of information, источник информации. Имя Сон Игёля, к слову, переводится как «линейка».

Глава 10 - Он что, набивает себе цену?

Ощущая, как мое тело неожиданно падает назад, я не мог издать ни звука и послушно следовал инерции, пока не уткнулся спиной во что-то твердое. Стоило мне подумать «да ну нафиг», как из-за спины сразу же раздался знакомый голос, и мое тело, напряженное от страха, невольно расслабилось.

– Впервые видишь кого-то со вторичным полом?

Обычный вопрос, вброшенный Кан Тхэсо спокойным тоном, был словно бы сопровожден каким-то невысказанным приказом.

Глаза прочь.

Присутствие альфы, выделяющегося среди других своим высоким ростом и огромной разницей в телосложении, создавало давление, которое невозможно было игнорировать.

Более того, термин «вторичный пол» мог включать не только Кан Тхэсо, но и меня, притянутого к нему, то бишь Сон Игёля, ошибочно принятого за омегу.

Чон Ботон, словно между нами и не состоялось никакого разговора, отпрянул вместе со своим подносом и вернулся к своей группе.

Кан Тхэсо также отпустил моё плечо и отошел. Несмотря на неожиданное появление и краткосрочный физический контакт, остаточное тепло на моем плече почему-то казалось ободряющим. Я взял поднос и направился к раздаче, думая, что нужно поскорее поесть и восстановить силы.

Из-за того, что это была частная школа, маленькие тарелки с аппетитной едой выстроились в бесконечную линию. Было так много всего, что даже если была еда, которую я не любил, я мог бы легко ее избежать.

Игнорируя вновь устремившиеся на нас взгляды, я подошел к ближайшей точке раздачи, и меня окружил неизвестный аромат.

「Фо-бо. Ингредиенты: говяжья вырезка, рисовая лапша, зеленый лук, ..., свежая кинза.」

Перед раздачей были дружелюбно написаны название блюда и краткое описание, и я невольно нахмурился.

«Почему, черт возьми, в школьной столовой подают фо-бо с кориандром?»

Я был обычным корейским офисным работником. Это означало, что я предпочитал обычную еду. Мои любимые блюда были жареная свинина, гриль из свинины, свиные котлеты, и я предпочитал заказывать острые куриные крылышки с доставкой на дом вместо того, чтобы пробовать экзотичные блюда.

Перед уткой по-пекински стоял мужчина в форме шеф-повара, который, казалось, готов был начать разделку, как только наши взгляды встретились. От куска баранины размером с кулак исходил незнакомый аромат специй и характерный мясной запах, поднимающийся вместе с теплом.

– Ого, частные школы реально устроены иначе. В столовой подают даже утку по-пекински.

– Сколько тут видов мяса? Выбор не сравнить даже с моей средней школой.

Отзывы студентов в очереди были положительными, но для меня это были блюда, которые я предпочел бы избегать. Утка и баранина были для меня экзотическими блюдами, которые я пробовал всего пару раз, когда ходил в дорогие буфеты.

«Эскарго... Это же улитки, верно? Почему они в школьной столовой? И этот инструмент тоже берут с собой?»

Проходя мимо непривычных блюд, я наконец наткнулся на знакомые блюда, такие как омлет и яичница, и наложил по каждому. Моя радость усилилась, когда я наткнулся на салат с куриным филе, но мой поднос уже был полон. Жалея, что мне некуда было набрать еще, я запоздало заметил, что в самом конце раздачи красовались и жареное мясо, и курица в соусе.

Уголок с блюдами корейской кухни был последним. Я решил, что обязательно возьму жареное мясо, даже если придется ставить тарелки одну на другую.

Держа поднос одной рукой, а другой беря тарелку с мясом, я послушно последовал за Кан Тхэсо, кто нежно приобнял меня за плечо и естественным образом повел к столу. У меня было всего две руки, так что я без возражений пошел с ним. И сразу же пожалел об этом решении.

Кан Тхэсо отодвинул для меня стул и замер в ожидании.

Почему я должен видеть манеры альфы, которые ожидаешь увидеть в ресторане, в школьной столовой?

Студенты поблизости застыли в ужасе, словно увидели призрака. Я тоже замер, не садясь на стул, который был аккуратно отодвинут для меня, пока Кан Тхэсо не надавил мне на плечо, заставляя сесть. Палочки, которые я забыл взять, он уже положил передо мной.

– Спа...сибо.

В ответ на мою благодарность, обычно суровое лицо Кан Тхэсо озарилось улыбкой. Мне показалось, что это была игривая улыбка, но для окружающих она выглядела иначе, словно они стали свидетелями какого-то сенсационного события.

Хотя я и начал есть, ощущение было такое, будто я обедал в сердце бури.

Блюда, которые выбрал Кан Тхэсо, были такими же, как у меня, что создавало впечатление, что он подражал кому-то, кто располагал его благосклонностью. Не знаю, как его назвать: несносным юнцом или хитрым лисом.

Его глаза следовали за каждым кусочком еды, над которыми я заносил свои палочки.

Кан Тхэсо, единственный альфа среди новичков, с непроницаемым лицом обедал вместе со мной. Зачем он делал вид, что не смотрел на меня в классе? Я не мог понять, что у этого альфы было на уме.

После неуютного обеда, когда мы возвращались в класс, мы снова держались на расстоянии друг от друга.

Что это за закидоны? Неужели это своего рода игра в догонялки? Демонстративно отчужденно себя ведет, чтобы набить себе цену? Не верится, что доминантный альфа станет заниматься такой ерундой, особенно когда гон уже прошел.

Везде, куда бы я ни пошел, взгляды следовали за мной, напоминая, что слухи распространялись быстрее огня. Вернувшись в класс, я уткнулся лицом в парту. Из-за набитого глазуньей, салатом и свининой желудка мне даже не заснуть.

***

– Я понимаю, что в начале учебного года сложно сосредоточиться на учебе, но давайте завтра дружно соберемся с мыслями. Свободны!

– Да!

Едва закончился классный час, больше половины учеников сбежали из класса, как из тюремного заключения. Как только они войдут во взрослое общество, они будут скучать по беззаботным школьным денькам, полных свободного времени и удобств. Те, кто еще не знали мрачной перспективы будущего, чувствовали себя в классе, как в клетке.

Я тоже думал о том, как хочу поскорее вернуться домой и отдохнуть. Когда я поднялся на ноги с сумкой, Кан Тхэсо, вросший в место, как пемза, тоже зашевелился.

Ах, да. Мое партийное задание на сегодня.

Чтобы избежать завтра повторения того же, что приключилось в обеденное время сегодня. Поскольку в классе уже никого не осталось, я решил разрешить это здесь и сейчас, но Кан Тхэсо повернулся ко мне спиной первым.

– Э? Эй, подожди.

Хотя я точно его позвал, прежде чем он скрылся за дверью, Кан Тхэсо просто проигнорировал меня и вышел.

Это дурацкое чередование непонятной доброты и игнора, неужели он в самом деле играл в недотрогу и набивал себе цену?

Коли так, его ухищрения с треском провалились. Его попытки были настолько неуклюжими, что даже отдаленно не напоминали флирт. Хотя, учитывая, что у него никогда не было необходимости завоевывать чье-то внимание, отдам ему должное – он старался.

Независимо от того, какую позицию занимал в этом вопросе Кан Тхэсо, у меня не было никакого желания повторять этот цикл завтра. Выйдя из класса с переброшенным через плечо рюкзаком, я сразу столкнулся с Кан Тхэсо, подпиравшим спиной стену. Разумеется, я споткнулся на ровном месте, потому что предполагал, что мне придется за ним бежать, и чужие руки спокойно подхватили и удержали меня. Выпрямляясь из полусогнутого положения, я сразу почувствовал, как моей спине полегчало; мой рюкзак уже висел на плече Кан Тхэсо.

Как если бы он был моим парнем и следовал заповедям идеального партнера. Я едва сдержался, чтобы не показать ему средний палец, и забрал рюкзак обратно. Я опасался, что это могло привести к конфликту, но он легко его вернул.

Мне было трудно понять, как работала голова у Кан Тхэсо, но учитывая, что он легко поддавался моим действиям, я подумал, что, возможно, если правильно выразиться, он меня поймет. Я решил выдвинуть предпосылку для дальнейшего разговора.

– Мне неуютно с альфами.

– Это дискриминация по вторичному полу.

Кто бы мог подумать, что я окажусь реципиентом такого обвинения. На мгновение перед глазами потемнело, но я просто перешел к более конкретной формулировке.

– Ты всё время неправильно меня понимаешь... Позволь мне ясно выразиться.

Поскольку большинство студентов уже покинули коридор, я мог говорить, не беспокоясь о любопытных зеваках.

– Я не намерен встречаться с альфой.

– Не слишком ли ты самоуверен? Я не предлагал тебе встречаться.

После обвинения в дискриминации по вторичному полу я теперь выслушивал обвинения в чрезмерной самоуверенности. Как же, млять, сложно было сдержать желание познакомить эту наглую харю с кулаком.

Кан Тхэсо, стоявший до этого степенно, замешкался, а затем спросил, слегка понизив голос:

– ...Почему?

Кан Тхэсо, доселе сохранявший безразличие, наконец отбросил притворное безразличие, которым маялся весь день.

– Почему ты против встречаться с альфой?

– Беты должны быть с бетами. Люди со вторичным полом должны быть с друг другом. Это же здравый смысл.

– И в чем здесь проблема?

Вопрос Кан Тхэсо нес сильный намек, что я был омегой.

– Сколько раз тебе повторять... Потому что я – бета.

После сегодняшнего дня, даже если кто-то другой и не знал, Кан Тхэсо больше не должен называть меня омегой. Не смей вешать на меня этот треклятый ярлык своими губами.

Получив ответ, Кан Тхэсо оглядел пустующий коридор, а потом посмотрел на меня и улыбнулся. Это была не просто улыбка, а улыбка, наполненная теплом, как будто он нашел милого котенка, от чего мне даже стало немного не по себе, и я отступил на шаг назад.

– Я думал над тем, чтобы притвориться, что не заметил.

Из кармана он достал знакомую розовую таблетку. Что она забыла у него в кармане?

Как только я увидел её, то невольно ощупал свой карман. Это было точно такое же лекарство, которое я в спешке засунул в карман в кабинете врача. Даже если оно в кармане лежать и осталось, после нескольких стирок должно было раствориться. Своей реакцией я только укрепил уверенность Кан Тхэсо, и из меня вырвалось неуклюжее оправдание.

– Это не то, что ты думаешь.

– А о чем я думаю?

Именно из-за доказательства в руке он по-прежнему считал меня омегой.

Возможно, когда я пытался достать телефон у лестницы, чтобы позвонить классному руководителю, эта таблетка выпала. Тогда Кан Тхэсо нашел её и сделал свои выводы.

– Медсестра по ошибке дала мне её.

– Понятно. Она дала тебе её, думая, что ты омега.

– Ты тоже, кажется, так неправильно понял. Я не омега, а...

– Знаю. Ты – бета.

Я же не ослышался?

Он знал, что я бета? Тогда почему весь день ко мне так относился?

Более того, в столовой он вел себя так, будто был железно убежден, что я – омега.

Или нет. Если подумать, то я мог просто видеть его действия через призму предвзятости.

Когда Кан Тхэсо подошел ближе, он положил таблетку от течки во внутренний карман моего пиджака и легонько похлопал меня по плечу.

– Храни это при себе. Это важно.

– Какая важность у этого может быть для беты?

Я нахмурился и попытался достать лекарство из кармана, но обжигающая ладонь Кан Тхэсо накрыла мой кулак.

– Держи при себе. Бете такое трудно достать.

Я абсолютно его не понимал.

Он признал, что я бета, и вернул этому бете лекарство для подавления течки омеги. Где предел его странностям? Глядя на меня с сомнением, Кан Тхэсо отстранился первым.

– Тебе тоже нужно время, чтобы подумать. Поговорим завтра.

Подумать над чем? Поговорить о чем?

Я слишком запутался, чтобы спросить, и просто смотрел, как Кан Тхэсо удалялся. Возможно, он был отчасти прав, и мне действительно нужно было всё обдумать.

Глава 11 - Он такой же воздушный, как это парфе

Для Кан Тхэсо было довольно сложно отвернуться от Сон Игёля и уйти.

– Бета, да...

Конечно, умом он уже признал, что Сон Игёль – бета. Но действия Кан Тхэсо всё равно выдавали желание оберегать его и ухаживать за ним, как будто он был его истинной парой.

В первый день занятий, несмотря на принятие таблетки от гона, та не успокоила его полностью, и ему пришлось просить о помощи из дома. Как только он позвонил, первым делом запросил информацию о Сон Игёле – даже до того, как потребовал специализированный препарат для подавления гона.

Информация о Сон Игёле, быстро полученная через доверенное лицо Кан Тхэсо, всё прояснила. Ни в его семье, ни среди дедушек и бабушек не было никого, кроме бет, так что рождение человека со вторичным полом было невозможно.

«Тогда чей аромат я чувствовал.»

На пути домой он все время вспоминал сладкий феромон Сон Игёля и его соблазнительный запах.

«Сон Игёль – бета.»

Перебирая между пальцами таблетку для подавления течки, оброненную Сон Игёлем, он продолжал обдумывать все возможные варианты, но вывод напрашивался только один.

Сон Игёль был бетой, но он всё равно нравился Кан Тхэсо. Однако внезапные чувства могли быть иллюзией, навеянной гоном, поэтому Кан Тхэсо должен был переосмыслить их на ясную голову.

Тем не менее, в текущем состоянии Кан Тхэсо испытывал к Сон Игёлю привязанность. Он хотел держать его рядом и завладеть им, но не хотел делать то, что могло бы тому не понравиться. Это отличалось от обычной реакции во время гона, когда кипело только желание завладеть и прибрать к рукам.

С другой стороны, он понимал, что чувства и реакции, возникшие к человеку, с которым он познакомился менее чем за полдня, были слишком сильными, чтобы быть настоящими.

Зная это, Кан Тхэсо не оставалось ничего, кроме как ждать. Он поздно принял лекарство, а советы прибегнуть к помощи омеги действовали ему на нервы. Он отказался от них, из-за чего вынужденно страдал несколько дней.

Проснувшись, наконец, с ясным умом, он больше не мог вспомнить сладкий запах, который считал феромоном Сон Игёля. Чувство собственничества, из-за которого он не хотел видеть рядом с собой других омег, улеглось, оставив после себя только равнодушие. Опрометчивые эмоции последних нескольких дней, как и предполагалось, были вызваны гоном.

Но всё равно, первым, что пришло ему в голову, было имя Сон Игёля. Одна мысль о встрече с ним в школе заставляла его улыбаться. Перспектива, казалось бы, скучной школьной жизни вдруг разжигала в нем интерес.

Такое предвкушение грядущего было Кан Тхэсо в новинку. Возможно, оно исчезнет, стоит ему увидеться с Сон Игёлем лично.

Как и ожидалось, даже приблизившись к Сон Игёлю, он не почувствовал от него никакого аромата. Сон Игёль, совершенно не ощущавший испускаемых Кан Тхэсо феромонов, спокойно продолжал идти в класс.

И правда, бета.

Беззвучно за ним следуя, Кан Тхэсо осознал, что вёл себя странно. Зачем он продолжал искать феромоны у беты Сон Игёла и оборачивать к нему взгляд? Почему он все еще пытался дать шанс уже решенным отношениям?

После короткого раздумья Кан Тхэсо принял решение.

Если его это так беспокоило, достаточно было просто проверить.

Близкий контакт с Сон Игёлем оказался куда приятнее, чем ожидалось. Сон Игёль, который из-за гона казался милым и пушистым зверьком, теперь четко стоял перед глазами. Он настороженно относился к Кан Тхэсо и демонстрировал признаки дискомфорта, невольно привлекая к себе внимание еще сильнее.

Кан Тхэсо не доводилось видеть подобные яркие эмоции в людях, которые обычно окружали его; те делали всё в их силах, чтобы заполучить его внимание и расположение. Видеть такой настороженный взгляд в этих очаровательных глазах было глотком свежего воздуха. Кан Тхэсо хотелось, чтобы Сон Игёль смотрел на него больше.

– Это всё из-за гона?

До какой степени можно было натягивать сову на глобус?

Кан Тхэсо медленно, но верно осознавал, что испытывал первую любовь в своей жизни.

***

Не понимаю.

Не спал и ворочался, размышляя, но так и не смог понять, что Кан Тхэсо подразумевал под своими словами.

Значит ли это, что он верит, что я бета, или он считает меня омегой, притворяющейся бетой? В любом случае, мне было трудно понять, оправдано было мое беспокойство или нет.

Если он все еще проявлял интерес, думая, что я омега, то время всё расставит на свои места. Что бы ни думали окружающие, что тут можно сделать, когда у меня и в помине нет феромонов?

Более того, я уже сказал ему вчера.

Я не собираюсь встречаться с альфой. Это было мое решение, никак не связанное с моим наличием или отсутствием вторичного пола. Независимо от того, как Кан Тхэсо будет действовать, я могу просто отказать.

«Если он откажется принимать мой отказ, то будет получать от ворот поворот круглые сутки, пока не надоест.»

Даже если разговоры обернутся нудной рутиной, мне всё равно. Если он устанет спрашивать и отстанет от меня, тем мне лучше.

К счастью, когда я встретился с Кан Тхэсо в классе на следующий день, он не демонстрировал намерения упоминать вчерашний день и даже не смотрел в мою сторону.

Резкая смена поведения за одну ночь укрепило мою уверенность в том, что вчера был просто странный день. Для альфы было бы абсурдном находиться в отношениях с бетой.

Предчувствие нагрянувшей на порог нормальной школьной жизни подарило мне душевный покой.

Несмотря на то, что окружающие продолжали с интересом смотреть на меня и шептаться, я мог игнорировать их всех. Стараясь не показывать свою раздражительность, как раньше, когда отрицал, что я омега, я сохранял спокойствие, и люди, которые несколько раз пытались подойти ко мне, в конце концов отступили, бормоча между собой.

«Вот она, школьная жизнь. Ляпота.»

Я был удовлетворен поддержанием должного расстояния.

Царившему вплоть до обеда миру угрожали только возможные альфа-замашки Кан Тхэсо. К счастью, незадолго до обеденного перерыва Кан Тхэсо куда-то вызвали, и он покинул класс. Я быстро подскочил на ноги, чтобы поспешить пообедать в одиночестве, когда кто-то постучал мне пальцем по плечу и указал на заднюю дверь класса.

– Тебя кто-то ищет.

В дверях стоял ученик с воздушным и невинным образом с головы до пят. По ярко-желтому галстуку [1] было понятно, что он находился на втором году обучения.

Когда наши взгляды встретились, он поднял руку и помахал мне с воистину неземной легкостью, а когда на него устремили внимание мои одноклассники, он стеснительно опустил глаза, словно на нем висела табличка «100% омега».

Школа для бет, говорите? Ага, как же.

Хотя это был первый день, когда я увидел этого старшеклассника, я мог поспорить на свой обед, что слухи о нем уже давно распространились и продолжают распространяться.

«Из-за таких прецедентов я и становлюсь жертвой подозрений.»

Даже сейчас мои одноклассники не спешили бежать и занимать очередь в столовой, а пырились на нас во все глаза. Ну, будь я на их месте, мне бы тоже было любопытно.

Подходя к стеснительному старшекласснику, который позвал меня, но избегал моего взгляда, я заговорил первым:

– Вы меня искали?

– А? Эм, да, я вас...

– Можете обращаться ко мне на «ты», мне так удобнее.

Я постарался обратиться к нему мягким голосом, потому что он выглядел застенчивым и неуверенным. Его лицо расслабилось, и он осторожно поинтересовался:

– Тут... Слухи ходят...

– Я не омега. Вам, наверное, тоже пришлось несладко из-за таких слухов. Все будто бы забывают, что это школа для бет.

Выразив сочувствие стеснительному старшекласснику и слегка подняв голос, чтобы окружающие услышали, я удовлетворенно улыбнулся, когда взгляды вокруг начали рассеиваться.

– Этот вопрос может прозвучать невежливо, но...

– Я послушаю и решу, так что спрашивайте свободно.

– А ты... С Кан Тхэсо...

– Мы одноклассники.

Предугадав потенциальный вопрос, я быстро ответил, и лицо старшеклассника просияло.

Что это за реакция? Пока я смотрел на него в недоумении, он вдруг схватил меня за руку и потянул в коридор.

– Можешь немного поговорить со мной? Я угощу тебя десертом.

– Давай. Мне как раз хотелось чего-нибудь сладкого, так что ты вовремя подоспел.

Надеясь, что старшеклассник станет для Кан Тхэсо тем, кого он предпочтет мне, я отправил ему дружелюбную улыбку, полную личных интересов.

– ...такой добродушный.

Так как похвала была произнесена очень тихо, вместо ответа я просто последовал за старшеклассником, который вел меня.

Старшеклассник привел меня в кафетерий, располагавшийся на территории школы. Как и следовало ожидать от частной школы, здесь было все. По-прежнему удивленный его наличием, я занял место за столиком и заметил, что взгляды учеников и учителей сосредоточены на нас.

Неудивительно, учитывая, что хрупко выглядящий старшеклассник даже надел большой голубой кардиган, из-за чего казался еще более уязвимым. Размер кардигана был настолько велик, что длинные рукава закрывали кисти рук. Посмотришь, так испугаешься, безопасно ли ему нести в руках поднос. Как столь простое действие могло вызывать такое беспокойство за его сохранность?

На подносе, благополучно доставленном к столу, стоял вытянутый стакан, наполненный слоями разноцветного мороженого, напоминающий что-то из манги. Сливки были налиты почти до краев, добавляя угощению роскоши.

Оглядев соседние столы, я заметил, что несмотря на прохладную погоду, все пили только айс американо.

– Попробуй. Это специальное меню. Только со мной ты такое можешь заказать.

Я мельком глянул на меню у кассы. Меню, написанное без особого энтузиазма, включало несколько простых напитков с кофе, сиропом или молоком, а также несколько видов газировки.

Пункт, требовавший столько же усилий, сколько было вложено в парфе у меня перед носом, в нем отсутствовал.

Его чувство привилегированности проявлялось в том, что он воспринимал особое отношение к себе, как должное.

– Сонбэ, вы – бета, верно?

– Ты первый, кто так спрашивает. Многие сразу спрашивают, омега ли я.

Старшеклассник, пальцы которого торчали из рукавов объемного кардигана, зачерпнул мороженное длинной ложкой и пожал плечами.

– Брр, как морозно.

Его жалобы, смешанные с носовым звуком из-за мороза, заставили меня почувствовать мурашки, но я кивнул, предполагая, что это и правда из-за холода.

– Весенние заморозки еще не прошли.

– Ты, видимо, не мерзнешь. Даже шарфа не носишь.

– Сонбэ, вы же хотели что-то сказать.

Старшеклассник, который держал длинную ложку во рту, удивленно расширил глаза, а затем мягко улыбнулся. Из-за этого вокруг послышались вздохи удивления. Казалось, слухи уже распространились, и количество любопытных глаз множилось, как и шепот кругом.

– В нашей школе был омега?

– Эй, это же знаменитый старшеклассник со второго года. А перед ним, похоже, первогодка.

– Вау, там прямо школа омег в миниатюре.

Черт, после сегодня слухи только приумножатся.

Пока мы сидели вместе, взгляды будто бы всей школы были обращены на нас.

Старшеклассник, в отличие от меня, словно и не обращал внимания на чужое любопытство и увлеченно ел мороженое, стараясь не испортить его форму. Я спросил его, зачем он меня сюда позвал, а тот продолжал непринужденно есть мороженое. Неужели он просто стеснялся прийти сюда один и привел меня для компании?

Взгляды, обращенные на нас, становились все неприятнее и назойливее, и мне было неуютно даже держать стакан с водой. По сравнению со мной, старшеклассник издавал звуки восхищения и сверкал застенчивой улыбкой.

Этот старшеклассник, да он же наслаждался вниманием.

«Он наслаждается тем, что его принимают за омегу.»

Тогда зачем он притащил меня сюда? Тащил так, словно между нами должен был состояться разговор. Между двумя людьми, которых вся школа поголовно принимала за омег.

Мне не нравилось быть использованным таким образом. Но...

– На самом деле, я хотел бы подружиться с альфой из твоего класса, Кан Тхэсо. Слышал, что он проявляет к тебе интерес, так что...

– Конечно, я тебе с радостью помогу.

Если это возможность подсунуть Кан Тхэсо кого-нибудь вместо меня, то я с легкостью позволю себя использовать, потому что взамен использую тебя сам.

Глава 12 - Тебе часто говорят, что ты в упор слепой?

Возможно, из-за того, что я не колебался с ответом, на лице старшеклассника промелькнуло несдержанное удивление, и на смену ему вместо поддельного миловидного выражения пришла бесстрастная маска. Старшеклассник склонил голову, лишенный прежнего чарующего фасада; несмотря на его хрупкий вид, выглядело это жутковато.

– Слушай, я хочу сблизиться с Кан Тхэсо. Это значит, что я хочу состоять в особых отношениях с ним.

В отличие от его прошлого застенчивого и озорного тона, этот был сухим и серьезным, и я ответил ему под стать.

– Вы хотите стать парнем Кан Тхэсо, так? Как я могу вам помочь?

– Ты серьезно поможешь?

– Да, если смогу.

Услышав мой решительный ответ, поведение старшеклассника снова переменилось. Словно смутившись и занервничав, он потупил взгляд и неуверенно зашевелил губами:

– Э-это... Можешь передать ему, что я хочу с ним встретиться?

– Если нужно просто передать сообщение, вам не обязательно обращаться ко мне. Я не так уж и близок с Кан Тхэсо, но я могу устроить между вами встречу. Наверное, будет лучше, если Кан Тхэсо придет туда, где будем мы с вами. Может, обменяемся номерами?

Когда я добровольно предложил привлечь Кан Тхэсо к новому человеку, старшеклассник, казалось, не мог понять ситуацию и не отреагировал. Он долго смотрел на телефон, который я протянул, а потом тихо вздохнул и спокойным голосом спросил:

– Ты... правда поможешь? Почему?

– Вы же попросили помочь.

– Ну да, но... Ты всем помогаешь, кто просит?

– Если это в пределах моих сил.

К тому же мне тоже нужна помощь.

Старшекласснику, видимо, не понравился мой ответ, так как он начал сердито ковырять мороженое длинной ложкой, которым до этого трепетно лакомился.

– Ты что, из тех, кто не умеет отказывать, когда их о чем-то просят друзья.

Скорее, не друзья, а начальство или коллеги, которые просят об услуге, а на самом деле дают указание, от которого нельзя отказаться. По итогу, я рассудил, что проще соглашаться, чем тянуть резину. Задумавшись о работе, я не ответил сразу, и старшеклассник, словно предполагал такой ответ, указал на меня ложкой.

– Ты не должен так легко соглашаться на чужие просьбы.

– Я не такой уж и легкомысленный.

– Ага, щаз. Ты даже не заметил, как я до тебя докапывался.

Я заметил, как старшеклассник наслаждается вниманием, притворяясь омегой, но не понял, что тот до меня как-то докапывался. Пытаясь вспомнить, как именно тот пытался нарваться со мной на драку, я пришел к выводу, что какие бы личные причины за этим не стояли, он всё равно купил мне гигантский парфе.

Когда мой взгляд задержался на парфе, старшеклассник наклонился, чтобы установить со мной зрительный контакт.

– Считать кого-то за хорошего человека только потому, что он купил тебе что-то такое, глупо. Несмотря на твой внешний вид, ты весьма наивен.

Старшеклассник постучал по стеклу моего парфе ложкой, положил её на стол и скрестил руки.

– Издалека создаешь одно впечатление, а вблизи – другое. Кроткое и простодушное.

Внешность у персонажа, в которого я вселился, и правда была броской. Однако, возможно, потому что внутри находился «я», его взгляд и выражение лица смягчились. Иногда это привлекало внимание окружающих и служило причиной, по которой ко мне относились снисходительно.

Но не о моей внешности шла речь.

– Всё, что я могу для вас сделать, это невзначай упоминать вас, когда вижусь с Кан Тхэсо, и звать его, когда встречаюсь с вами. Конечно, я не могу гарантировать, что он придет, если я его позову. В таком случае, мне больше нечем будет вам помочь.

Это было предложение, которое я считал справедливым, но старшеклассник выглядел недовольным.

– У тебя совсем нет интереса к Кан Тхэсо? У тебя, кто так наряжается?

– Ничего я не наряжался.

– Хватит разыгрывать из себя опоссума. Хоть друг другу врать не будем.

Старшеклассник отбросил свою игривую улыбку и фыркнул. Судя по его естественному поведению, это был его настоящий характер.

– На одну укладку волос ушел бы час... Э? Стоп. Она что, натуральная?

Когда подул прохладный весенний ветерок и коснулся моих волос, они слегка развеялись, и старшеклассник, прижав их рукой, удивленно расширил глаза. Затем его рука опустилась к моим губам, и я немного испугался, но оставил это без внимания, не чувствуя никаких скрытых намерений в его действиях.

Проверив, что на кончиках его пальцев ничего нет, старшеклассник с досадой улыбнулся.

– Что за... Ты даже ничего не нанес на губы.

По действиям старшеклассника я понял, что он хотел проверить.

«Он хотел проверить, одного ли мы поля ягоды.»

Он подумал, что я нарочно создал такой образ и сблизился со мной, предполагая, что мы одного поля ягоды. Теперь он был сбит с толку. Какая ему разница, разделяю я его намерения или нет? Важно было то, что я согласился сотрудничать.

Не желая больше терпеть внимание окружающих и тратить время, я решил подвести итог.

– Сонбэ, так вам нужная моя помощь или... На что вы смотрите?

Пока я говорил, взгляд старшеклассника переместился за мое плечо, и его выражение лица резко изменилось на робкое. Что он увидел, чтобы так отреагировать, и почему вдруг начал контролировать свои эмоции, возвращаясь к хрупкому, воздушному образу?

Обернувшись, я увидел ожидаемое лицо прямо перед собой.

– Сон Игёль.

– Э? Ты что тут делаешь?

– Одноклассники сказали, что тебя позвали и увели за собой, фух.

Даже не касаясь, я чувствовал исходивший от него жар. Сбитое дыхание Кан Тхэсо показало, насколько отчаянно он бежал сюда.

– Зачем ты так спешил?

– Что?

Кан Тхэсо глубоко вздохнул, расправляя грудь. Я едва отвел взгляд от его привлекательного тела и поднял глаза, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Он выразил свое недовольство, едва сдерживая гнев.

– Ты вообще знаешь, сколько альф в этой треклятой школе для бет?

– Эмм... Трое?

– Это не то число, которое можно так легко озвучивать.

В голосе Кан Тхэсо смешались облегчение и обида. К тому же мое плечо начало болеть от его хватки, и я не мог не спросить.

– Почему ты злишься?

– Я слышал, что ты пошел за кем-то со вторичным полом. Как я мог остаться в здравом уме?

Опять же, а ты мне, собственно, кто?

Я едва сдержал свои искренние эмоции, потому что рядом сидел старшеклассник, который мог стать моим жертвоприношением. Лучше успокоить Кан Тхэсо и устроить между ними встречу, чем распаляться по мелочам.

– Кто-то опять чесал языком попусту. Я даже не видел альф, о которых ты так печешься.

Раз уж так вышло, я решил представить старшеклассника. Я чутка сдвинулся в сторонку, чтобы Кан Тхэсо мог его увидеть.

– Как видишь, сонбэ меня угостил.

– А, привет. Видимо, ребята из твоего класса неправильно меня поняли. Такое часто бывает.

Старшеклассник не упустил возможность поприветствовать Кан Тхэсо. Он демонстрировал застенчивое выражение и робкие жесты, а я мысленно подбадривал его и искал дорогу к отступлению.

Видя, как Кан Тхэсо в сердцах облегченно выдохнул, я почувствовал укол совести, но не такой сильный, чтобы остановиться. Жалко было упускать такую прекрасную возможность свести их вместе.

– Ты весь поди спарился. Вот, присядь, остынь немного.

Я указал на стул, на котором сидел, и потянул Кан Тхэсо за руку. К моему удивлению, он легко последовал за мной, но не сел, а просто пристально посмотрел на меня.

– Ты ешь сладкое? Я даже еще не прикасался к своему парфе. Давай, сядь и попробуй.

Надеясь, что Кан Тхэсо, который обожает сладкое, не сможет устоять перед таким предложением, я бросил ему приманку.

На этом этапе жизни Кан Тхэсо еще не отталкивал сближавшихся с ним людей, так что, если старшеклассник вооружится настойчивым подходом, они подружится.

«Я такой расчетливый.»

Довольный собой, я собирался отпустить руку Кан Тхэсо и отойти, но вместо этого он схватил меня за запястье. Думая, что он стесняется, я решил подстрекнуть его еще немного и заговорил:

– Не стесняйся, знакомства с сонбэ – они всегда такие. Пока ты угощаешься, я схожу и куплю кофе. Посидишь и подождешь меня здесь?

– Что ты пытаешься этим сказать.

Голос Кан Тхэсо звучал холодно, и он не обращал внимание на парфе и старшеклассника.

– Ты что, устраиваешь свидание?

– Да ладно, кто будет заниматься таким в школе. Просто хотел познакомить тебя с хорошим человеком. Если подружитесь, будет здорово.

Всё время, что я активно расхваливал старшеклассника, Кан Тхэсо смотрел только на меня, и уголки его губ слегка скривились.

– Сон Игёль. Ты действительно не испытываешь ко мне никаких чувств.

Идеальный момент, чтобы во все легкие проорать «КОНЕЧНО НЕ ИСПЫТЫВАЮ», но я сошелся на более доброжелательном ответе, сдобрив его на удивление искренней улыбкой.

– Ну почему же? Мы ведь друзья, и я всегда рад тебя видеть.

Я умышленно дал неверный ответ. Кан Тхэсо, вместо того чтобы спорить, впервые перевел взгляд с моего лица на старшеклассника.

В этот короткий момент старшеклассник засверкал глазами, слегка высунув пальцы из-под рукавов и прикрывая ими обе щеки. Его очаровательное личико выражало одновременно стеснительность и смущение.

«Вау, сонбэ. Ты прямо вылитый айдол.»

– Ты хочешь, чтобы я провел время с этим сонбэ?

Типичный для альфы прямолинейный вопрос, на который я с энтузиазмом кивнул в ответ.

Вокруг стало неприятно тихо, и я был уверен, что все смотрят на нас, поэтому попытался незаметно оглядеться, но Кан Тхэсо, одной рукой удерживающий меня за плечо, другой надавил между моими щекой и подбородком, заставляя посмотреть на него.

Неужели он хочет, чтобы я смотрел только на него, когда мы вместе? У него не должно быть права заставлять меня делать что-либо или контролировать мои действия. Я мог бы поспорить по этому поводу, но предпочел еще раз попытаться убедить его, подняв уголки губ.

– Как насчет сесть и обсудить подробности?

– Ладно. Тогда мы с тобой – друзья.

Я был немного тронут тем, что Кан Тхэсо так легко отказался от ухаживаний и согласился на дружбу. Всё это время я корил его за свойственное альфам упрямство и нежелание слушать, но не похоже, чтобы пришедший в себя после гона Кан Тхэсо навязывал мне свое мнение. Возможно, по-прежнему подозревал во мне омегу, но не давил этим.

– Я проведу с сонбэ время, как ты и сказал.

– Правда?

– Только ты тоже освободи время на сегодня.

– Э?

– Я все организую, так что тебе нужно только прийти.

– И мне тоже? Зачем я, если ты проводишь время с сонбэ...

– Потому что мы друзья.

Когда я удивленно посмотрел на него, Кан Тхэсо, криво улыбаясь, легонько потер мое запястье, прежде чем отпустить, а затем подошел ближе и шепнул мне на ухо.

– Мне нравится быть с тобой друзьями. До встречи.

От его шепота у меня пошли мурашки, и я насупился на него. Зачем шептать обычные вещи? Наблюдая, как неторопливо он уходил по сравнению с тем, в какой спешке он прибежал сюда в первую очередь, я поднял большой палец в сторону старшеклассника.

– Видите, сонбэ. Начинаем уже сегодня.

– ...Тебе часто говорят, что ты в упор слепой?

Глава 13 - Книжные гиены

Обсуждение плана действия было встречено поразительным равнодушием. Старшеклассник обзывал меня слепым, наивным, порою откровенно принижал. Но поскольку я не искал с ним дружбы или близкого общения, я просто выкладывал информацию о Кан Тхэсо.

– Кан Тхэсо слаб перед давлением. Ему сначала не понравится ваша настойчивость, но со временем он притерпится.

Несмотря на то, что я делился знаниями об оригинальном произведении, реакция старшеклассника была вялой. Он даже высказал совершенно противоположное мнение.

– Как по мне, ему доставляет гоняться за слепой добычей.

– Да, с виду он похож на тигра, но этот тигр ленив и ему всё равно, кто к нему приходит, а кто – уходит.

Возможно, старшеклассника смущало, что я, якобы не интересовавшийся Кан Тхэсо, столько о нем знал. Я собирался оправдаться, что просто подчерпнул это из слухов, но в старшеклассник только покачал головой.

– Что такое, сонбэ? Потеряли интерес, встретившись с ним лицом к лицу?

– Разбежался. Теперь хочу его больше. Только вот...

– Только вот что?

– Я не доверяю твоей информации.

– Зачем мне водить вас за нос?

– Я не говорил, что ты водишь меня за нос. Просто информация кажется ненадежной.

Старшеклассник, сказав нечто невразумительное, первым поднялся со своего места.

– После уроков зайду к вам в класс.

– Сонбэ, давайте еще поговорим о...

– Я сам всё разузнаю. Иди скорее в класс. Не броди один.

Найти кого-то, кто знал о Кан Тхэсо больше, чем я, было бы непросто. Я решил поддерживать старшеклассника метафорических трибун и направился в класс.

***

До конца уроков я составил план действий на сегодня.

План А, часть первая. Действовать на своей территории.

Для этого я согласовал наш пункт назначения с Кан Тхэсо, который активно пытался усадить меня в его дорогущий, до ослепительного блеска отмытый седан.

– Куда поедем?

– Куда пожелаешь.

Я не отвлекся ни на его складный ответ, сдобренный естественным шармом, ни на уже вошедшего в роль и усердно отыгрывающего хрупкого франта старшеклассника.

– Тогда едем в книжный магазин.

– В книжный?

На случай протеста, у меня было заготовлено толковое оправдание, почему именно туда.

– Мне нужен...

– Подойдёт книжный X? Или поедем в другое место?

– А? Ага. Подойдёт.

Кан Тхэсо взял меня за руку, и по итогу я оказался на среднем сидении, между ним и старшеклассником. Кан Тхэсо коротко распорядился водителю, куда нас везти, и уставился в окно, не обращая внимание на мастерскую актерскую игру старшеклассника.

Мне нужен...

«Мне нужен порекомендованный ранее преподавателем сборник задач. Если заказывать через интернет, придется долго ждать, да и я предпочитаю выбирать книги лично. Проверить качество переплета, царапины на обложке. Иногда попадаются сборники без странички с ответами. К тому же, мне нравится запах новых книг. В книжный магазин вообще надо ходить на регулярной основе... такое оправдание я придумал.»

Я не успел высказать ни одной из подготовленных причин. Кан Тхэсо не высказал недовольства, что заготовленные им планы перечеркнули. Он даже не спросил, почему.

И когда я попытался освободить зажатое в пальцах запястье, он легко отпустил меня.

Подумать так, основной чертой Кан Тхэсо была его лень. Если я что-то хотел, он был склонен идти на уступки, что соответствовало его характеру.

Осознав наше преимущество, я посмотрел на старшеклассника и торжествующе улыбнулся, только чтобы большая рука накрыла моё лицо со спины и потянула на себя.

– Эу!

– Солнце жарит. Прижмись ко мне.

Возразить, что старшеклассник станет жертвой палящего солнца с намного большей вероятностью, чем я, мне не дала ладонь на лице. Пресловутый старшеклассник, тем временем, умышленно склонил голову к окну, прислоняясь лбом к стеклу и учащенно моргая. Его волосы блестели под лучами солнца, будто на них было что-то нанесено.

Только теперь я заметил, что вместо небесно-голубого кардигана, который он носил в обед, старшеклассник надел светло-розовый свитер. По школьным правилам достаточно было носить только пиджак и брюки, так что поверх и понизь можно было носить что угодно. Я надеялся, что старания старшеклассника увенчаются успехом. Но как бы он ни старался привлечь внимание, Кан Тхэсо ни разу не посмотрел в его сторону.

В итоге, дорога в книжный прошла без происшествий.

План А, часть вторая. Умело исчезнуть в многолюдном месте.

Эта часть плана зависела только от меня. Поскольку я заранее сказал, что мне нужен сборник задач, у меня была огромная свобода передвижения. Сборников много, ничто не мешало ходить от полки к полке. Я поделился этим планом со старшеклассником, пока Кан Тхэсо, которому сборники были не нужны, наблюдал за нами, опиравшись на стену.

Реакцией старшеклассника была сухо поднятая бровь.

– Если ты исчезнешь, Кан Тхэсо тоже уйдет.

– Кан Тхэсо согласился провести с вами время. Он сдержит свое слово.

– Это он чтобы тебя позвать... Знаешь, ты лучше стой тут, а я попробую привлечь его внимание.

– Если это ваш план, я сделаю всё возможное, чтобы слиться со стенкой.

– Пыл свой умерь. Умерь, говорю.

Пока они обсуждали, как привлечь внимание Кан Тхэсо, сам он стоял неподалеку и наблюдал за ними оттуда, откуда хорошо их видел.

«Как и ожидалось, понабежали гиены».

Эти двое, едва объявившись в книжном, моментально привлекли всеобщее внимание.

Ученик со второго года Чо Ёну и Сон Игёль, стоя вместе, были усладой для глаз, и Кан Тхэсо остерегался владельцев некоторых взглядов, устремленных на них.

Большинство отступило, заметив проецируемую им угрозу, но проблемой были слишком настойчивые альфы и невежественные беты. Они выжидали удачный момент, чтобы подойти к двум, не замечая альфа феромоны, которые Кан Тхэсо намеренно скрыл, когда они ехали в машине.

Этих гиен можно было понять.

Первым взгляды притягивал Чо Ёну, намеренно притворявшийся омегой и создававший хрупкий образ, а потом те смещались на Сон Игёля, скрытого за чужим ореолом и пытавшегося остаться незамеченным.

В отличие от Чо Ёну, Сон Игёль склонял голову или натягивал вниз капюшон, скрывая лицо, что только сильнее заостряло внимание на его опрятный подбородок и темно-красные губы. Когда эти губы изгибались в улыбке, её благодушие приковывало к себе.

Его шелковистые каштановые волосы прикрывали светло-каштановые глаза; когда из-за движения головы эти глаза становилось видно, от них перехватывало дыхание. Завораживало даже то, как он морщил нос, когда листал страницы.

В конце концов, двое альф, крутившихся поблизости и всё упорнее сокращавшие дистанцию, и двое бет, нагрянувшие в книжный блеснуть брендовой одеждой, конкурировали за право заговорить с Чо Ёну и Сон Игёлем первыми.

Если оставить их как есть, то Чо Ёну, который любил привлекать внимание, притворяясь омегой, принял бы их ухаживание, а Сон Игёль отклонил бы, объяснив, что является бетой. Но нашлись бы альфы и омеги, которым был по барабану его вторичный пол, и готовые ухаживать за ним таким, какой он есть. Будущий удел Сон Игёля, который полагался только на свою динамику беты, чтобы отвадить ухажеров, был очевиден.

Окончательно убедившись в том, что Сон Игёль никогда больше не должен гулять где-то один, Кан Тхэсо предпринял меры, чтобы отогнать назойливых насекомых.

Стоило ему оттолкнуться от стены, как конкурировавшие альфы и беты отпрянули на несколько шагов. Он бросил им предостерегающий взгляд, а затем подошел к Сон Игёлю и дернул его за край капюшона ветровки.

– Меня уже прилично это бесит.

– Бесит? Бесит что? Мне что-то попало на одежду?

– Ты разве не заметил, как на тебя смотрят?

Сон Игёль пытался посмотреть в указанном Кан Тхэсо направлении, но не смог ничего увидеть из-за кое-чьей широкой груди.

– Они смотрят на сонбэ.

Упоминая Чо Ёну, Сон Игёль не выказал ни зависти, ни колебаний. Просто сообщил, как неопровержимый факт.

Кан Тхэсо ощущал всплеск желания спрятать эту красоту в своих объятиях каждый раз, когда он действовал так невинно. Увидев, как один мужчина терял голову от милого лица Сон Игёля, Кан Тхэсо захотел избавиться от них всех, вторичный пол или нет вторичного пола.

– Иди в уборную, посмотри в зеркало.

– Чёрт, поди и правда что-то прилипло. Что на мне такое, что ты так настаиваешь?

Когда Кан Тхэсо загадочно улыбнулся, Сон Игёль с отвращением натянул капюшон на глаза и поспешил в ближайшую уборную.

Тем временем Кан Тхэсо перешел к делу, чтобы избавиться от этого надоедливого старшеклассника.

– Сонбэ, если достанете номера этих парней, я представлю вас моему другу.

– ...Альфе?

Когда Чо Ёну, доселе только невинно хлопавший ресницами, расчетливо сузил глаза, Кан Тхэсо отбросил даже намек на дружелюбие, который проявлял в присутствии Сон Игёля.

– Да, альфе. Так что проваливай.

Несмотря на изменение в поведении Кан Тхэсо, Чо Ёну лишь улыбнулся и ушел. После того как Кан Тхэсо убедился, что за ним нерешительно последовали несколько человек, он пошел искать Сон Игёля. Тот как раз выходил из уборной. Увидев Кан Тхэсо, Сон Игёль возмущенно выдал:

– Эй, проверь свое зрение. Ничего на мне не было.

– Хорошая идея. Рядом как раз есть известный магазин очков, пойдем туда.

– Что ты несешь? Куда ты собрался? К тому же, ты что, оставил сонбэ одного?

– Сонбэ самозабвенно ушел собирать номера альф.

Как только Кан Тхэсо изложил перекроенную на его лад историю, лицо Сон Игёля помрачнело. Не желая видеть, как он заботился о ком-то другом, Кан Тхэсо обнял его за плечи и повел на парковку.

– Пойдем. Развеемся от души.

– Пойдем куда? Мне нужно купить сборник задач.

Какой типичный ответ для добросовестного беты. У Кан Тхэсо уже была на него управа.

– Не волнуйся, я уже всё купил.

– Что?

Все задачники, к которым Сон Игёль хотя бы раз прикоснулся, уже были у них, в руках у личного водителя. Жаль, что это были всего лишь задачники, но раз они нужны Сон Игёлю, то Кан Тхэсо был готов предоставить ему всё, что тот хотел. Сейчас его главная задача была собрать все, к чему прикасался Сон Игёль.

Кан Тхэсо всегда привыкал получать, а не давать, поэтому эти чувства были для него в новинку.

Он хотел, чтобы Сон Игёль рассказал ему о своих желаниях. В его голове мелькали мысли о дорогой одежде и ювелирных изделиях, которые подошли бы Сон Игёлю.

– Тебе еще что-нибудь нужно? Если захочешь, я распоряжусь упаковать еще.

– Почему ты платишь за меня?

– Чем зацикливаться на этом, лучше удели мне своё время.

– Зачем тебе моё время? Тем более без сонбэ поблизости. Погуляем в другой раз, когда он будет с нами.

– Меня не заботит, с нами он или нет. Пошли просто повеселимся, как друзья.

Кан Тхэсо многозначительно выделил слово «друзья» и, для надежности, повторил.

– Мы же друзья, верно?

Это было правильным решением, потому что Сон Игёль сначала замешкался, но потом кивнул, соглашаясь.

Глава 14 - Может быть я привёл тебя в отель только затем, чтобы угостить фруктовым льдом

План C и План D были неосуществимы из-за отсутствия старшеклассника. Более того, План B, где я смешивался с толпой и делал ноги, был предотвращен рукой, которую Кан Тхэсо стратегически опустил мне на плечи.

– Так куда мы пойдём?

Мне только и оставалось, что расслабленно задать этот вопрос. Погуляю с ним часик-другой, ничего не станется. Уголки губ Кан Тхэсо приподнялись. Его косой взгляд, полный озорства, вызвал у меня нехорошее предчувствие.

– Я не хочу идти куда-то далеко.

– Не волнуйся, дольше десяти минут дорога не займёт.

– Дорога куда?

– В одно интересное место.

Мне стало спокойнее от того, что ехать было недалеко, но и беспокойнее, ведь я не знал, куда именно.

– И чем мы там займемся?

– Расскажу – оно перестанет быть таким интересным.

– Знаешь, что точно неинтересно? Идти туда – не зная куда, и делать то – не зная что.

– Если ты там уже был, то получишь удовольствие, а если это твой первый раз – просто доверься мне.

От его слов я только сильнее занервничал и недовольно вывернулся из-под обнимавшей меня за плечи руки.

– Хватит ходить вокруг да около. Скажи прямо, куда мы идем.

– Мы почти пришли, так что перестань суетиться.

Разговор с Кан Тхэсо, кто отказывался объясниться, беспокойно осел в моей груди. Внезапно машина замедлилась, и, к моему удивлению, прямо перед нами предстало место, которое я не мог себе даже вообразить.

– Видишь, мы уже приехали.

– ...Ты совсем с головой не дружишь?

Слова, которые я думал лишь про себя, непрошено сорвались с губ. Что неудивительно, ведь за открытой дверцей заднего сиденья, любезно открытого частным водителем, нас встречал вход в отель.

Это было не то место, которое можно было посещать в школьной форме. Даже в повседневной одежде мы с Кан Тхэсо не могли посетить это место вместе.

– Пошли внутрь.

– Иди туда один, сумасшедший.

– Сон Игёль, ты слишком раздражительный. Давай, разомни косточки, движение пойдёт тебе на пользу.

– С какой стати я должен делать это с тобой? Блин, отпусти!

После того как меня вытащили из машины за запястье, а затем снова обняли за плечи, я уже не мог вырваться. Мои удары локтем по Кан Тхэсо были всё равно что ударами по бетонной стене.

– Чёрт, если мы зайдем еще дальше в здание, я закричу.

У моего тела могло не оставаться выбора, кроме как подчиниться силе альфы, но мой голос чётко транслировал гнев и раздражение. К счастью, Кан Тхэсо понял, что моя злоба была настоящей, и остановился.

– У тебя боязнь яркого света? Если тебе так трудно просто пройти мимо вестибюля отеля, закрой глаза.

– Зачем мне закрывать глаза? Я ни за что их не закрою, так что отпусти меня.

Я зыркнул на него, готовый вот-вот закричать, и игривое выражение лица Кан Тхэсо сменилось разочарованием.

– Я не знал, что ты так ненавидишь ходить на каток.

– ...Что?

Обескураженный неожиданным упоминанием, я позволил Кан Тхэсо развернуть меня лицом к вестибюлю. В роскошном холле отеля собрались семьи с детьми, которых я не заметил при входе. Некоторые из них несли коньки в руках с восторженными лицами.

Реальность, до этого затуманенная моим ошибочным мнением о том, что меня обманом заманили в отель, внезапно дошла до меня, и мое лицо покраснело от смущения. Но всему виной были недосказанности Кан Тхэсо, поэтому я сжал кулак и со всей силы ударил его по предплечью. На этот раз, почувствовав опасность, Кан Тхэсо защитился, а не подставил руку.

– Ты такой засранец. Нравится потешаться надо мной?

– Ты сам разозлился, едва увидел отель. Я мог просто привезти тебя сюда попробовать фруктовый манго лёд.

– Ты это серьезно сейчас? Откалываешь фразочки в духе «получишь удовольствие», «первый раз», «доверься мне» – ты же нарочно!

– Я подумывал над тем, чтобы увести тебя наверх, если бы ты повёлся.

Воистину безумец.

На этот раз, вместо того чтобы высказать оскорбление вслух, я передал посыл взглядом, отчего Кан Тхэсо только шире заулыбался.

– Шучу.

Как будто не очевидно, что это не шутка, придурок.

После того как мы вошли на каток, Кан Тхэсо нашел новое удовольствие в том, чтобы без остановки дразнить меня.

– Новорожденный оленёнок.

– Заткнись...

– Горный козёл, который не смог запрыгнуть на скалу.

– Ты что, фанат телеканала National Geographic?

– Гепард, проваливший первую охоту и покрывшийся пятнами со стыда.

– Эй, у гепардов пятна от природы, эксперт палёный! Уважай дикую природу хоть немного!

Несмотря на то, что разговор звучал как из вырезка из документального фильма о дикой природе, на самом деле Кан Тхэсо так комментировал мои попытки отойти от бортика катка дальше, чем на три шатких шага. Даже когда он щелкал камерой телефона, вызывая у меня желание броситься на него в раздражении, я не мог оторвать ноги ото льда ни на миллиметр.

Не знаю, как он узнал мой размер ноги и откуда его водитель – или это был личный помощник? – принес идеально сидевшие на мне коньки, но стоило мне встать на лёд, я тут же осознал, что между роликами и коньками была огромная разница, и чуть не сел на шпагат. Кан Тхэсо успел помочь мне удержаться на ногах, позволив ухватиться за бортик, но сколько бы времени не прошло, мне только и удавалось, что недвижимо стоять на месте.

Кан Тхэсо, стоя на одной ноге рядом со мной, удивлял меня своим чувством баланса. Он дразнил меня вместо того, чтобы дать мне уйти с конька и сохранить хотя бы какое-то чувство достоинства.

– Моделька суриката.

– ...Это сравнение я не понял.

Я чувствовал себя частично виноватым, что не мог сделать и шага, даже спустя столько времени, поэтому ограничился приглушенным ворчанием, на что Кан Тхэсо протянул руку. Даже если никто не смотрел, я поспешил отстраниться.

– Держаться за руки у всех на глазах?

– Тут все так делают.

Оглянувшись по сторонам, как предложил Кан Тхэсо, я увидел людей всех возрастов, независимо от пола, которые помогали друг другу устоять на ногах или учили кататься, что часто вынуждало их ехать почти в обнимку.

– Если ты так и планируешь весь час стоять, как новорожденный, ради бога.

Видя, как я колеблюсь, Кан Тхэсо убрал руку и отвернулся. Я думал, он продолжит дразнить меня, но он быстро заскользил по льду, присоединяясь к круговороту людей. Его высокий рост и уверенные движения привлекали внимание. Несмотря на расслабленность темпа, он оказался быстрее всех: завершил круг и остановился передо мной.

– Как тебе?

– Ага, молодец. Десять из десяти. Здорово, поди, таким быть.

Таким красавцем и умельцем, что даже завидно. В отличие от меня, неумехи, он явно получал удовольствие от быстрой езды по льду. Несправедливый мир.

Честно говоря, это было круто, и я ему завидовал. Мне тоже хотелось промчаться по огромному катку, пальцы ног подрагивали от предвкушения. Видя мою нерешительность, Кан Тхэсо снова предложил свою руку.

– Просто держись за мою руку, и ты не упадешь.

– ...Не так быстро, как раньше, хорошо?

– Конечно. Проедемся неторопливо.

Следующие события развивались так, как я и предполагал. Держась за руку Кан Тхэсо, я смог устоять на шатких ногах и начать двигаться вперед.

Скользить по льду оказалось более увлекательным и интересным, чем я думал. По правде говоря, мне было очень весело. Да, я катился не без помощи, но ощущение ветра, развевавшего мои волосы и холодящего щеки, когда Кан Тхэсо постепенно увеличивал нашу скорость, было приятным. Ничего такого, но ощущение свободы охватило душу. Так подумать, в последнее время – весь прошлый год – я не находил времени, чтобы как следует развеяться и отдохнуть.

Причиной, как и у большинства работающих людей, была усталость. На выходных всё было забито людьми, а найти свободную минуту в будний день никогда не удавалось. Даже праздники я проводил дома – восстанавливал силы, который и без того едва хватало на что-либо.

Встречи с друзьями обычно сопровождались выпивкой и сетованиями на судьбу или проклятиями в адрес несправедливости мира, пока не наступало время идти по домам. Это было моим утешением: иногда я качался на пустых качелях на детской площадке поздно вечером после того, как выпил слишком много, испытывая при этом бодрящее и одновременно смущающее чувство.

Но теперь, будучи свободным студентом в месте, предназначенном для веселья и гонок, я не мог перестать улыбаться от восторга.

– Хочешь побыстрее?

– Ага, давай!

Радость от катания по льду перевешивала неловкость от того, что я держался за руки с мужчиной. Ветер усилился, и я прищурился и подогнул колени, как вдруг маленькая тень выскочила откуда-то со стороны. Опасаясь столкновения, я потянул Кан Тхэсо за руку, но он одним плавным движением отпрянул, а я – вслед за ним.

– Ух!

– Ты в порядке?

– Да, я... цел?

Я приготовился к резкому столкновению или боли, но то было на удивление мягким и не причинило никакого вреда. Запоздало я осознал, что Кан Тхэсо притянул меня к себе, и я стоял, уткнувшись в его широкую и плотную грудь. Я попытался поднять голову, но тут же поскользнулся и чуть не упал, устояв только благодаря тому, что инстинктивно крепко схватился за Кан Тхэсо.

Посвистывание и легкие аплодисменты доносились откуда-то издалека, но я старался их игнорировать. Поскольку уже нельзя было убежать от горькой правды, что я стоял в объятиях этого крупного парня, единственное, чего я хотел, так это уткнуться в эту широкую грудь носом и спрятать свои алые щеки. Господи, проще было умереть от стыда. К счастью, Кан Тхэсо быстро разгадал мое желание спрятать лицо, как страус – голову, обхватил меня руками и повел на выход с катка.

Как только мы вышли с катка и сняли коньки, к Кан Тхэсо подошел личный помощник и оперативно забрал их. Смутившись, я последовал его примеру и не успел оглянуться, как оказался в машине.

Произошедшее в целом оставило странное послевкусие. В меня всего-то почти врезался кто-то, кто ехал против общего движения, но мало ли какой неопытный ездой мог попасться на катке. Однако, созданная чрезмерной опекой Кан Тхэсо атмосфера не была чем-то, от чего можно было легко отмахнуться.

– Кан Тхэсо, ты так обычно и проводишь время с друзьями?

– Мы пришли на каток именно потому, что мы друзья. Если ты устал, как насчет перекусить чего-нибудь вкусного? Что насчёт мяса?

– Мяса. Дай угадаю, стейк подадут там, откуда открывается умопомрачительный вид на город.

Морозные глаза Кан Тхэсо смягчились, и он улыбнулся.

– Схватываешь на лету, Сон Игёль.

Свидание, замаскированное под дружескую прогулку, вот чем это было. Казалось, Кан Тхэсо считал это универсальным ключом к решению любой проблемы... и в корень ошибался. В этой «прогулке» больше не было смысла. Я повернулся, чтобы открыть дверь машины и выйти, но его ладонь обожгла мне запястье.

В отличие от моих рук, которые были холодными от ветра на катке, его руки были горячими. Удивившись, почему его температура тела так высока, я посмотрел на него, и он показался мне краснее, чем обычно, – причиной чему было либо мое воображение, либо полумрак в машине.

– Я знаю, что не упускал возможности подразнить тебя, но мне понравилось проводить с тобой время. Мне кажется, ты тоже не остался равнодушен.

Хоть это и было правдой, мне не хотелось признавать это вслух.

– Мы могли бы постепенно проводить больше времени вместе.

Я не хотел спрашивать, что именно он имел в виду, поэтому просто поджал губы.

– Давай встречаться.

Словно мошенник, отчаянно пытавшийся показаться добродеятелем.

– Будь моим парнем, Сон Игёль.

Глава 15 - Я бы не настаивал, если бы считал это безнадежным

Внезапно мир за окном мчащегося автомобиля наполнился закатом. Не очень темное тонирование позволило красноватому свету проникнуть внутрь, создавая чарующее марево. Признание, переданное с удерживаемой рукой и искренней улыбкой, было в самый раз.

«Этот чёрт, он всё спланировал.»

Хоть старшеклассник и ушел за другим альфой, Кан Тхэсо и без того создал бы ситуацию, чтобы они остались вдвоем. Зная, как его лицо воспринимается окружающими, Кан Тхэсо вместо привычного безразличия и хмурых бровей демонстрировал сосредоточение и искренность.

На ком-то другом это могло бы сработать, но для меня, кому приходится рисковать своей жизнью ради отношений, это не влияло.

– Сколько раз повторять. Я не омега.

– Я знаю, что ты бета.

– Знаешь? Тогда почему продолжаешь настаивать?

– Игёль, мы же школьники.

То, что я хотел сказать, Кан Тхэсо выразил за меня, что сбило меня с толку, но следующие слова заставили меня открыть рот от удивления.

– Я не предлагаю тебе брак, я предлагаю тебе просто встречаться.

– Б-Брак?

На мгновение я потерял себя, думая о браке между мужчинами, но тут же вспомнил, что однополые отношения здесь были в порядке нормы. Роль играло только то, могут ли у пары быть дети.

– Вторичный пол важен только когда станешь взрослым. В конце концов, сейчас мы будем только держаться за руки, так что динамика не имеет значения. В лучшем случае мы поцелуемся. Я же прав?"

Я и не думал о будущем, где я буду целоваться с мужчиной, но слова Кан Тхэсо звучали убедительно, и я на мгновение потерял дар речи.

– Если тебе тяжело, можем установить срок.

Произнесенное шепотом Кан Тхэсо обещание быть настолько хорошим, что я захочу продлить срок, заставило предложение казаться разумным, и я не мог придумать другой отговорки.

Меня вот-вот грозил свалить наповал нереально красивый парень, который не только не различал полов в мире с динамикой, но и флиртовал со мной. Таким темпом недалеко и поддаться и позволить сразить себя наповал.

Пора делать ноги.

Я попытался освободить свою руку из хватки Кан Тхэсо, но он крепче сжал ее.

– Не бойся. Мы просто держимся за руки.

Где-то пахло подвохом, но хватка была настолько нежной, что мне совсем не было больно, но вырваться я все равно не мог. Он переплел наши пальцы: его прямые, шероховатые пальцы скользнули между моими, вызвав у меня мурашки.

Пока я пытался освободить руку, местность вокруг приобрела знакомый вид. Как только я понял, что мы подъезжали к моему дому, я встревожился.

– Высади меня тут.

– Я тебя подвез, а ты даже стакана воды не предложишь?

– Купи себе бутылку воды в магазине.

– Мне подойдет вода из-под крана Игёля.

– В моем доме пьют только бутилированную воду.

Чем больше я спорил с флиртующим Кан Тхэсо, тем глупее становилась ситуация. Хотя я и оказался в теле семнадцатилетнего, это не значило, что мой ум должен был стать таким же. Надо было четко провести черту.

– Кан Тхэсо, ты заблуждаешься.

Сначала я отрицал. Не могло быть, чтобы альфа вроде Кан Тхэсо полюбил бету вроде меня.

– Как когда ты почувствовал запах растворенного сахара во время гона.

– Дальгона. Почему не называешь дальгону – дальгоной?

Потому что, когда я произнес это название раньше, ты назвал меня милым, и я не намеревался играть тебе на руку. Я продолжил убеждать его.

– Говоришь, тебе нравится мое лицо. Ладно, ты любишь броскую внешность, но я уверен, что тебе она быстро надоест.

– Не в красоте дело. Вокруг меня полно людей красивее тебя.

– Да что ты? Хочешь сказать, это лицо не красивое?

Я мог говорить это с уверенностью.

Утром, прервавшись во время умывания, я мог минутами смотреть на свое лицо, с которого стекали капли воды. Оно было либо красивым, либо крайне привлекательно выглядело – третьего не дано.

– Ты так мило выглядишь, когда думаешь только о побеге. Глазки сразу такие простодушные.

Слова Кан Тхэсо слегка уязвили меня. Это правда, что за последние несколько дней блеск «Сон Игёля» потускнел до невероятной степени. Даже ошарашенное, это лицо создавало ранимую атмосферу. Я даже пытался сделать селфи, видя это каждый раз, а теперь и Кан Тхэсо заявлял мне об этом напрямую.

«Прозорливый.»

Я был искренне смущен тем, что Кан Тхэсо сказал, что это мое качество ему нравится.

Может быть, когда оригинальный Сон Игёль пытался подойти к Кан Тхэсо, альфа остался равнодушен, потому что его броская сторона не была у того во вкусе? Значит ли это, что мне теперь нужно снова наряжаться вызывающе? Но к этому времени мои выражение лица и атмосфера уже сильно изменились. Если бы обычного человека попросили выдать ауру, похожую на ауру знаменитости, тот бы не знал, как этого достигнуть.

– Я не собираюсь встречаться в школьные годы. Тем более с альфой.

Все, что я мог сделать, это от чистого сердца отвергнуть его.

– Ты принуждаешь меня к этому, и это насилие.

– Я не буду тебя принуждать. Я буду ждать твоего искреннего ответа, Игёль.

Мой голос зазвучал немного взволнованно, и Кан Тхэсо попытался меня успокоить.

– Не жди. Я не могу... любить альфу.

Мне было трудно произнести такие драматические слова. Я наблюдал за тем, как Кан Тхэсо, смотревший на меня с улыбкой без единого изъяна, как у главного героя драмы, наклонил голову и сосредоточился на мне.

– Почему?

– Альфы не в моем вкусе.

– Вкусы меняются. Можешь не любить сырое мясо в детстве, но полюбить карпаччо, когда вырастешь.

– Карпач... что?

– То, что ты не мог есть в детстве, ты можешь начать есть, когда повзрослеешь.

– Я всю жизнь не буду это есть.

– Хм... Ты даже не пробовал.

Кан Тхэсо вдруг расплылся в ленивой улыбке и заговорил шепотом, полным подтекста, что вызвало у меня мурашки, и я закусил губу. Удовлетворенный моей реакцией и ничуть не расстроенный тем, как я тут же попытался от него отстраниться, Кан Тхэсо прикоснулся к пуговице моей рубашки.

– Ты просто не пробовал ничего по-настоящему вкусного. Я могу угостить тебя таким вкусом, какой тебе даже не снился.

Его поведение ясно показывало, что речь не о еде.

– ...Не подходи, серьезно.

Лучше было не бросаться на Кан Тхэсо с кулаками, который мог такое только поприветствовать.

Оставалось только искать компромисс.

– Нам обязательно встречаться? Ты сказал, что не будем прикасаться к друг другу до совершеннолетия. Так можно быть и просто друзьями.

Поскольку это было предложение с его стороны, я проявлял борзую настойчивость. Кан Тхэсо немного подумал, а затем без колебаний ответил.

– Извини. Беру слова обратно. Без прикосновений не смогу.

Не бахвалься честностью в такой момент.

Я знал, что так и будет. Чтобы альфа, да без прикосновений? Он бы нашел другой предлог. Однако меня удивляло его терпение.

«Альфа так старается ради отношений с бетой?»

Его улыбка вызывала подозрения. Невозможно было быть уверенным в его намерениях, даже когда он был таким нежным. Более того, я не хотел рисковать своей жизнью.

– Я четко отказался. Мужчина должен знать, когда отступать. Переиначиваешь свои слова? Какой ты мелочный.

Я отчаянно пытался задеть гордость Кан Тхэсо, который не отступал. Но поразительно спокойный Кан Тхэсо раскрыл мне правду, о которой я даже не подозревал.

– Сон Игёль. Если бы тебе действительно были так невыносимы мои жесты внимания, ты бы вышел из машины.

А.

Чёрт.

Видимо, я не хотел полностью разрывать отношения с Кан Тхэсо.

Если бы звериная угроза, подобная проявленной во время первой встречи, продолжалась, я бы, наверное, сбежал. Но отвергнуть ласку альфы, проявлявшего к тебе такие нежные чувства, оказалось довольно сложно.

«На самом деле... Мне это не неприятно.»

Я не смог оттолкнуть Кан Тхэсо, потому что его забота была приятна. Это был результат того, что я невольно привнес свой недостаток любви из реального мира сюда.

Более того, Кан Тхэсо мне не был неприятен. Вот почему я не мог его оттолкнуть.

«Так быть не должно.»

Я ведь не из тех, кто ищет смерть.

Пока я слишком долго размышлял и не мог ничего сказать, улыбка на лице Кан Тхэсо посерьезнела. Улыбка, лишенная легкомыслия и наполненная твердостью, внушала такое доверие, что я понял, почему альфы часто появляются в рекламе. Просто глядя на него, мои тревоги улетучивались, и Кан Тхэсо, отпустив мою руку, невесомо коснулся моего плеча.

– Все будет хорошо, Игёль. Я буду окружать тебя заботой. Тебе просто нужно её принять.

Кан Тхэсо, который вел себя, как будто не понимал ситуации, на самом деле быстро подметил мои изменения и смягчил свой подход.

Его прикосновение было легким, чтобы я мог в любой момент сбежать, и он уверенно и кротко заявил о своих чувствах.

– Будущее я возьму на себя.

***

После того как Кан Тхэсо отправил Сон Игёля домой, его улыбка полностью исчезла.

– Почти сдался.

Он чутко уговаривал Сон Игёля, который, несмотря на взаимный интерес, пытался отвергнуть и оттолкнуть его.

Хотя Сон Игёль пытался несколько раз вырвать руку, никаких признаков активного сопротивления или попыток сбежать не предпринял. Не то чтобы он играл в кошки-мышки, но неосознанная симпатия была очевидна.

Его колеблющийся взгляд и покрасневшие щеки говорили сами за себя.

Кан Тхэсо был упрямцем, но даже он бы не стал так упорно кого-то преследовать, если бы не наблюдал хоть какого-то ответного интереса. Сон Игёль, однако, не осознавал своих чувств, и когда на них указали, резко побледнел. Признаться, было странно видеть такую реакцию на простое осознание чувств.

Как будто Сон Игёль осознал что-то, чего не должен был осознавать, и это вызвало у него тревогу. Кан Тхэсо решил, что Сон Игёлю нужно дать место отдышаться. У него не было хобби душить свою добычу, поэтому он легко предоставил путь к бегству.

– Что же могло произойти...

У Кан Тхэсо уже была вся необходимая информация о Сон Игёле. Тот факт, что Сон Игёль встречался с многими альфами, тоже был хорошо известен.

Однако рядом с Кан Тхэсо Сон Игёль выглядел так, будто никогда раньше не встречался ни с кем, этакий наивный новичок. Противоречие между переданными данными и текущим состоянием Сон Игёля было настолько ошеломляющим, словно речь шла о двух разных людях.

– ...Ты уверен, что провел надлежащее расследование?

Недоверие к информации, полученной от других, было достаточно велико, учитывая, что текущий Сон Игёль казался совсем другим человеком. Кан Тхэсо нуждался в информации, которую он мог бы собрать и оценить лично.

– Стоит подготовить розы. Примерно столько, чтобы заполнить весь класс?..

Когда Кан Тхэсо сел в машину и легкомысленно спросил, личный помощник не сразу ответил, потому что пытался понять ситуацию. Он обернулся на заднее сидение, где сидел Кан Тхэсо.

– Что?

– Вы просто никогда раньше не дарили цветы своим партнерам... Кажется, этот раз действительно особенный.

Ответ помощника заставил улыбку Кан Тхэсо странным образом исказиться.

– Я буду признателен, если мне простят мою излишнюю романтичность.

И фраза эта, вероятнее всего, была адресована Сон Игёлю.

Глава 16 - Если это цирк, я хочу из него сбежать

Я думал, что Кан Тхэсо будет провожать меня вплоть до входной двери дома, но у входа в офистель он спокойно отступил.

«Думал, он как бы невзначай последует за мной...»

– Ох!

Едва успев облегченно вздохнуть, я увидел в зеркале лифта отражение, похожее на призрака, и еле сдержал крик. В зеркале отражался никто иной, как я. Не моя обычная сверкающая белизной кожа, а бледное, перепуганное лицо, словно готовое подружиться с настоящим призраком.

– И он такому лицу глазки строил.

Вспомнив Кан Тхэсо, который продолжал настойчиво подкатывать ко мне, даже когда мы расставались, я не мог не усмехнуться. Что ж, он действительно родился альфой, способным соблазнять кого угодно. И я, не осознавая этого, постепенно попадал в его сети.

– Ну, учитывая его внешность, не поддаться сложно.

Все из-за того, что Кан Тхэсо слишком хорош собой. Он наседал, притягивая невероятной уверенностью в себе, а затем осторожно отступал, позволяя вновь вдохнуть полной грудью. Он сокращал дистанцию, показывая себя с разных сторон в разное время.

Едва вернувшись домой, я рухнул на диван, но чувство самоотвращения не покидало меня.

– Я точно не в себе.

Я сошел с ума, иначе не объяснить.

Я знал, что могу умереть, но я только читал об этом в книге. И хотя я никогда не забывал об этом, всё равно слегка ослабил бдительность. Воспоминания настоящего меня и «Сон Игёля» из этого мира смешались, не позволяя мне осознавать всю шаткость моего положения.

В этом мире, где отношения строятся не на поле, а на динамике, я, не осознавая этого, разрушил свои привычные представления и адаптировал идеологию Сон Игёля, который всегда идеализировал альф и делал их своей целью.

Но разве разумно держать рядом с собой яд, зная о его существовании?

– А, черт, какой же я идиот.

Самым мучительным было осознание того, что я поддался обаянию Кан Тхэсо. И это при том, что он был альфой со своими замыслами. И не женщиной, а мужчиной.

«Как бы то ни было, отсутствие отвращения к тому же полу меня удивляет.»

В реальной жизни я не испытывал особых чувств к сексуальным меньшинствам. Это была чужая жизнь. Я даже не пробовал заводить отношения, не флиртовал и не встречался, так что не мне спорить о чужой любви. Может быть, я завидовал тем, кто мог делить с друг другом тепло и заботу.

Это была тоска по тому, чего у меня никогда не было, настолько отчаянная, что в конце концов я отказался от неё, чтобы не сойти с ума.

Теперь, когда желание возыметь нечто подобное возвратилось с новой силой, объект моих чувств был вне моей лиги. Но улыбка Кан Тхэсо, когда он заверил, что он возьмёт будущее на себя, не выходила у меня из головы.

– ...А правда нельзя?

Я хотел хотя бы подружиться с ним. Меня привлекали как внешние данные Кан Тхэсо, так и его самоуверенный характер, не лишенный озорной искорки. Даже если бы у него были какие-то свои задумки, быть друзьями казалось неплохой идеей.

«Мне понравилось кататься на коньках. Было бы неплохо дружить и тусоваться вместе.»

Смерть «Сон Игёля» наступила только через 10 лет.

Так может, стоит подружиться хотя бы на время школы? Но будет ли Кан Тхэсо доволен только дружбой? Больше всего я боялся, что не смогу устоять перед его постоянным проявлением любови, как сейчас.

– ...Можно делать вид, что не замечаю.

Притворяться, что не замечаю чужой обиды. Делать вид, что любовь для меня чужда. Поступать так, как поступал всегда, будучи офисным работником.

Моя первая любовь ослепила меня и заставила принять такое решение.

***

Решение исчезло, словно его измельчили в шредере, как только я пришел в школу,

Едва я ступил в коридор, как меня обуял аромат цветов.

Лепестки, разбросанные повсюду, явно были частью какой-то постановки. Несмотря на мои усилия обойти их стороной, когда я приближался к классу, количество красных лепестков увеличивалось, словно они пытались предупредить меня о предстоящей беде и подталкивали к бегству. Поэтому я решил развернуться и уйти. В конце концов, если я войду в класс до прихода учителя, это не будет считаться опозданием.

– Наш Игёль обычно слеп ко всему, но тут демонстрирует на удивление острое чутьё.

Боже, прости меня за то, что обращаюсь к тебе только в такие моменты, но мне тоже нужно как-то выживать.

Я признаю, что немного поколебался, но не нужно же так сразу всё разрушать.

– Куда ты собрался, не дойдя до класса?

– Вспомнил, что забыл дома кое-что важное.

Пытаясь избежать встречи с Кан Тхэсо, держащим букет ярко-красных роз, и смотря только на потолок коридора, я не успел сделать и нескольких шагов, как оказался в тупике. На фоне этого любопытные взгляды окружающих неприятно кололи мне шею.

– Я же сказал вчера, что окружу тебя заботой.

– Да? Но мог бы ты отойти? Мне немного не по себе от твоей близости.

– Тебе нужно просто принять то, что дают.

Я и не подозревал, что он проведет атаку подарками, а не словами.

– Это немного перебор.

– Мне как раз требовалось немного перебрать, чтобы привлечь твое внимание.

– Какое внимание? Мы ведь ничего не значим друг для друга.

– Ага. Поэтому я и решил, что всем стоит об этом узнать.

Улыбка Кан Тхэсо выглядела безумной, когда он заявил, что собирается сделать наше «завоевание» известным всему миру. Инстинктивно я попятился, пытаясь проложить между нами расстояние, но вскоре позади меня оказалась дверь класса.

«Но я же пытался вывернуть в коридор!»

Когда я понял, что Кан Тхэсо намеренно загнал меня в класс, я уже был окружен одноклассниками, начавшими бездушно швырять белые лепестки цветов.

– Ого... Поздравляем!

– Ха-ха-ха, я знал, что у вас всё получится.

– Что за ухищрения с утра пораньше... Э, то есть, поздравляю!

Принимать такие поздравления было крайне неловко, и я хотел было сбежать, но путь преградил Кан Тхэсо с букетом роз. Казалось, лучше просто затеряться среди одноклассников с натянутыми улыбками.

«В какой цирк я попал и как из него сбежать?»

Место, где должна была стоять моя парта, было забито подарочными коробками так, что её и вовсе не было видно. Такое количество подарков и событий должно было сопровождать не иначе как предложение руки и сердца.

– Нравится?

А что, если нет, не нравится? Не зайду ли я завтра в класс только затем, чтобы подарками была завалена не только моя парта, но и всё помещение от пола до потолка?

В мягкой улыбке Кан Тхэсо сквозило упрямство.

– Не знаю, что ты задумал с этим безумным... дурным... сумасшедшим поступком, но это школа, а это класс, где мы учимся. Умерь свой пыл.

– А если умерю – примешь?

– Не приму. Не поверю. Убери всё это и вернись на своё место.

Я отвёл глаза и махнул рукой, как будто прогонял назойливого торговца, но его настойчивый взгляд прожигал в моей щеке дырку. Не в силах игнорировать его до конца, я краем глаза взглянул на него, и он словно ждал этого, чтобы нанести заключительный удар.

– Я люблю тебя, Сон Игёль.

– Йооооуу!

– Фига, он внатуре признался!

Кричать хотелось мне, но крики раздались со стороны одноклассников. Они уже подначивали, разбрасывая лепестки, а теперь вот так реагируют? Видимо, все принимали это в шутку. Но они должны были знать, что альфа не стал бы устраивать такой розыгрыш.

– Ты что, совсем с ума сошёл, признаваясь в любви посреди класса?

– Всё во имя эффективности. Я должен всем дать об этом знать, прежде чем мы начнем официально встречаться.

Вчерашнее дефиле переросло в сегодняшнее признание в классе и только укрепило моё решение не поддаваться.

– Да уж… Хочу сказать, что вся эта твоя кампания с подарками скорее работает против тебя. Мне не нравится быть в центре внимания.

– Тогда в следующий раз у тебя дома?

– Да кто тебя туда пустит?

– Думал умолять у двери. Но, Игёль, ты всё-таки допускал мысль о том, впускать меня или нет.

Как всегда, Кан Тхэсо был мастером словесных игр. В ситуации, когда класс уже был переполнен неожиданными событиями, оттолкнуть его было почти невозможно.

– Я не буду с тобой встречаться.

– Ничего, продолжай отказывать. Я буду продолжать признаваться.

***

– Атмосфера в классе как-то… оживилась?

Несмотря на мои попытки сдвинуть все эти цветы и экстравагантные коробки, которые, казалось, стоили целое состояние, в угол класса, они всё равно сияли, как гора сокровищ. Как назло, это пришлось по вкусу нашему классному руководителю, который сказал оставить все как есть, что только добавило улыбке Кан Тхэсо самодовольства. А я продолжал изо всех сил пытаться убрать это всё каждую перемену, что только усиливало моё раздражение.

Почему его выходки приходится расхлёбывать мне? Кан Тхэсо всё равно будет продолжать свои попытки, пока не достигнет желаемого, будь то массовая кампания подарков или еще что.

– Ауч.

Когда я старался затолкать розы в мусорный пакет, острая боль укола напомнила мне о реальности. Неловкость и смущение от всего происходящего не были самыми большими моими проблемами.

Даже если это всё напоминало сценарий драмы, которой не место в реальности, это была игра Кан Тхэсо, и, будучи лишь мнительной пешкой, лучше было бы просто оставить всё так, как было. Но пока я пытался всё это убрать, я осознал, что, возможно, просто ищу причины, чтобы принять его признание.

Может, так и было бы проще. В конце концов, сопротивление обычного человека бессмысленно, не так ли?

Пока я держал мешок с мусором и боролся с новой волной самоуничижения, Кан Тхэсо подошёл сзади и взял меня за запястье.

– Подарки не для того, чтобы ты поранился. Я не скажу и слова, если ты хочешь их выбросить.

Его забота, как альфы, снова ввергла меня в смятение.

Было лучше принять решение сразу, чем обманываться и заговаривать себе зубы.

– У тебя сегодня будет время?

– Всё моё время – твоё.

Мурашки пробежали по спине, но я удержался от того, чтобы отступить, и с трудом выдавил из себя:

– …Хотелось бы, чтобы ты меньше смотрел драмы.

– Так тебе нравятся альфы, которые не смотрят драмы по телевизору? Не волнуйся. Я и не смотрю его так часто.

Как бы я не надеялся, что это просто фразы из драмы, Кан Тхэсо без малейшего смущения продолжал выдавать подобные реплики.

– Я сегодня спешил, поэтому не всё получилось идеально. Завтра ожидай большего.

– Что ты ещё собираешься тут вытворять?

– У нас впереди ещё много дней вместе. Я буду стараться, пока тебе не понравится.

Перед глазами тут же начали мерещиться свежие лепестки цветов под ногами, и я уже был готов икать при мысли о завтрашнем дне.

У меня оставалась только одна карта в рукаве.

– Может, хватит уже этим заниматься?

– Мм, я сделаю всё возможное, пока мои чувства не достигнут тебя.

Он не собирался останавливаться. Ну что ж, другого выбора не было.

– Я подумывал над тем, чтобы, как друга...

Пришлось бросить последнюю приманку.

– ...пригласить тебя к себе домой.

Глава 17 - Твои предпочтения могут быть важнее, чем ты думаешь

Одноклассник с передней парты, мистер информационное бюро, быстро поднял руку.

– Я не к тебе обращался.

Пока я осаживал этого ушлого парня, глаза Кан Тхэсо свернули, как у дикого зверя.

– С радостью. Пошли сразу после уроков.

– Ты меня хорошенько расслышал? Я сказал, что приглашаю тебя, как друга.

– Как друга так как друга. Ты ведь не принял моего признания, значит, мы друзья.

Мне кажется, или я что-то упускаю?

Согласно первоначальному плану, я должен был ясно дать понять, что мы друзья, прежде чем приводить его к себе, но выбор словно переложили на меня.

Так переложили, что лишили повода не приглашать его вовсе.

«Раз уж приглашаю его, не помешало бы еще пригласить людей сверху.»

Когда я попытался обратиться к мистеру информационному бюро, который ранее поднимал руку, широкая грудь Кан Тхэсо возникла на моём пути.

– Ты же живешь один. Куда там толпе народу уместиться?

– Да нормально у меня места.

– Со всеми этими подарочными коробками гостям негде будет даже присесть.

– Источник всех этих подарочных коробок волен остаться стоять под дверью.

– Думаешь, меня остановит одна жалкая дверь?

– Не знал, что у тебя в планах освоить криминальную карьеру и совершить проникновение со взломом.

– Но к тебе наведается вовсе не преступник, а владелец здания, обеспокоенный своим арендатором.

При упоминании об арендодателе половина класса затаила дыхание и навострила уши. Я знал, что семья Кан Тхэсо были чеболями, но если даже офистель, в котором жил Сон Игёль, принадлежал им, это уже выходило за рамки случайности. Мне вдруг стало страшно, что этот мир был спроектирован так, чтобы Кан Тхэсо и Сон Игёль обязательно встретились, невзирая на обстоятельства.

– ...Ты это сейчас серьезно?

– Нет.

– Хаа, ну и шуточки у тебя.

Беззаботный тон Кан Тхэсо на мгновение успокоил мое сердце, но в словах альфы чувствовался какой-то иной вес, заставивший меня вновь задуматься о том, существовала ли всё же у них в этом мире какая-то особая сила.

Я вздохнул с облегчением, и Кан Тхэсо склонил голову, а на его лице заиграл озорной огонёк.

– Если нужно, я могу стать твоим арендодателем.

– ...Ты же не сморозил эту хрень сейчас, чтобы выпендриться?

– Я просто говорю, как есть. Если захочешь, я могу стать для тебя кем угодно.

Для меня он был не более чем косящим под сталкера потенциальным соучастником убийства, но его оболочка была, без сомнений, безупречна и заставляла сердце биться чаще.

Но красивая упаковка яда не меняет его назначения. Инструмент убийства оставался инструментом убийства, даже если не нёс дурных намерений.

– Давай-ка проясним ситуацию. Ты идешь ко мне в гости, как друг.

– Конечно.

– Клянешься на своём вторичном поле?

Звучало по-детски, но, как и для наивных школьников, которые клялись родителями, покляться на вторичном поле было равнозначно тому, чтобы дать серьезное обещание. Даже у Кан Тхэсо надломилась улыбка.

– Если клянёшься, можешь остаться с ночёвкой.

– Клянусь.

Тот факт, что Кан Тхэсо сразу согласился, говорил о том, что он явно не собирался приходить как просто друг. Его самоуверенное выражение лица буквально кричало об этом. Ты строй планы, строй, потому что мне на них начхать.

Сегодня мы, чего бы это ни стоило, расставим все точки над «и».

***

Уроки закончились уже как два часа назад, а я все еще не вернулся домой.

Как только занятия закончились, Кан Тхэсо последовал за мной с телефоном в руках.

– У меня к тебе срочное поручение. В офистель, который мы посетили вчера, надо привезти кровать. Её размер должен быть—

– Эй, ну-ка захлопнись!

Я было собрался его ударить, но, почувствовав взгляды окружающих, схватил его за руку и потащил за собой, хотя Кан Тхэсо и продолжал перечислять мебель, словно для новобрачных. Не выдержав, я отобрал у него телефон, и меня поразило, с какой легкостью он это позволил.

– Что ты вытворяешь? Сегодня ты гостишь у меня, как друг. Мы просто закажем еду на дом и проведём время вместе, а потом ты переночуешь и наутро уйдешь домой.

– Вот я и хотел заказать всё необходимое.

– Ты всегда заказываешь полный комплект мебели, когда идешь к кому-то в гости?

– Конечно, нет. Ты для меня особенный, Игёль...

– Прекращай.

Я толкнул его подбородок кулаком, чтобы заставить замолчать. Я надавил на его подбородок, а не на рот, потому что не хотел случайно коснуться его губ.

И почему я так нервничаю из-за чьих-то губ настолько, что стараюсь их избегать? Однако Кан Тхэсо был моей полной противоположностью, и его довольная улыбка заставила меня резко отдернуть руку. Очень, надо заметить, вовремя, потому что он как раз опустил голову в мою сторону.

Если бы я опоздал хоть на секунду, его губы коснулись бы костяшек моих пальцев. Несмотря на чувство опасности, я не забыл, что хотел сказать.

– Никаких обновок в моём доме. Если тебе без них никак, просто не приходи.

– Я просто не хотел, чтобы тебя утруждал даже малейший дискомфорт. Мало ли, кровать окажется слишком маленькой, и тебе придётся выгонять меня на пол.

– Диван никто не отменял.

– Ах да, знаменитый убийца поясницы. Ты же знаешь, что для мужчины поясница – это его жизнь?

– Мне твоя поясница до фени.

Кан Тхэсо продолжал докучать меня мелочами, а я –от них отшучиваться. В конце концов, он уговорил меня принять в качестве подарка посещения хотя бы одеяло, и я сдался, сказав купить что-нибудь недорогое, но в итоге он потащил меня в торговый центр.

Как по мне, одеяло можно было купить в заправском супермаркете, но Кан Тхэсо настаивал, что если покупать что-то, что должно касаться кожи, то брать надо только хорошего качества. Своей настойчивостью он напомнил мне о матери, и я неосознанно проглотил все протесты. Какими бы ни были причины, я позволил ему утянуть меня за собой.

Когда мы пришли в торговый центр, Кан Тхэсо даже не взглянул в сторону магазинов постельного белья, а отправился выбирать одежду.

– Зачем мы сюда пришли?

– За сменной одеждой.

– ...Почему ты выбираешь три комплекта?

– Потому что не знаю, куда мы завтра пойдём.

Кан Тхэсо планировал провести со мной не только сегодняшний день, но и весь следующий. Он набрал в руки одежды, которая казалась слишком милой и слегка маловатой для него. Он приложил её ко мне, оценивая размер на глаз, после чего передал сотруднику магазина.

– Эй, мне это не нужно.

– Почему ты думаешь, что это для тебя?

– Издеваешься? Ты только что приложил её ко мне, чтобы проверить размер. На тебя это даже не налезет.

– Или я выбираю себе прикид в обтяжку.

– Я думаю, выбранная вами одежда прекрасно подойдём вам обоим. Хотите, принесу еще комплект?

Молча наблюдавший за нами продавец не упустил своего шанса. Я восхитился его профессиональным подходом, в то время как Кан Тхэсо не уделил ему внимания и направился в другой магазин.

– Посмотрим пижамы.

– Зачем смотреть пижамы, если ты ко мне только на одну ночь?

– У тебя все равно нет одежды, которую ты мог бы мне одолжить. Твоя мне не подойдет.

– А если бы я дал её тебе, даже если она тебе не по размеру, ты бы надел?

– Конечно. Она бы мне еще и привлекательности добавила.

– Какой, чёрт тебя, «привлекательности». Хватит нести чушь.

Каждый раз, когда Кан Тхэсо слишком близко подходил ко мне, на коже проступали мурашки, а уши горели от смущения. Я старался смотреть в другую сторону, но он продолжал разговаривать со мной.

– Какой цвет тебе нравится?

– Зачем ты спрашиваешь мое мнение, если выбираешь пижаму для себя?

– Потому что я выбираю и для тебя.

– Я не ношу пижамы.

Пока мы обсуждали цвета пижам, я почувствовал, как на меня накатывает волна осознания.

Куда делся тот ленивый Кан Тхэсо, который в годы старшей школы поддался уловкам Сон Игёля только из-за скуки и апатии?

– Ооо~ Любишь играть с огнём, Игёль?

– Причём тут— Я сплю в футболке и шортах.

Удобно, особенно когда посреди ночи приспичит сбегать в круглосуточный. В отличие от меня, ценившего практичность, не удивлюсь, если Кан Тхэсо каждый вечер переодевался в пижаму.

– Так какую выберешь? Если не ответишь. Куплю розовую.

– Жёлтую!

– Цыплёнок? Как мило~

Когда я быстро выпалил ответ, Кан Тхэсо повесил обратно синюю пижаму и взял две желтые. Цвет, казалось, не очень подходил ему, но увидев, что он взял две пижамы, а не одну, я прикусил язык.

«Он взял себе пижаму жёлтого цвета из-за моего предпочтения...»

Мне всё равно, что кан Тхэсо назвал цвет милым и цыплячьим. Да и выбирал я не столько из-за того, что мне такой нравился.

Перед окончанием средней школы я потерял последнего члена семьи и попал в детдом, а там учитывать личные предпочтения каждого ребёнка было практически невозможно.

Каждый месяц мы получали вещи, отданные в благотворительность, и хоть одежды и хватало каждому, многообразием она не пестрила. Дети выбирали красные или синие цвета, частенько их любимые, а последними всегда оставались вещи жёлтого и зелёного цвета. Взрослые специально подбирали для нас яркие цвета, но не все яркие цвета дети любили одинаково.

Когда мне перепадала вещица не жёлтого цвета, я часто отдавал её детишкам помладше, потому что не хотел их расстраивать. Так жёлтый и стал цветом, который чаще всего перепадал мне. Хотя цвет и играл крайне малую роль, юному мне всё равно было слегка обидно, что я оставался без выбора.

«Может самое время начать считать его своим любимым.»

Мне понравилось, что Кан Тхэсо тоже взял жёлтую пижаму просто потому, что я выбрал этот цвет. Это было чувство, которое я не мог описать иначе. Несмотря на все корыстные намерения Кан Тхэсо, я был рад, что он поступил так из-за меня.

– Остались только одеяла. Берём их и на выход.

– Хорошо... Пойдём.

– За мной, тут недалеко.

Кан Тхэсо вызвался провести меня, ненавязчиво взяв за руку.

– Как тебе вот это? Идеально украсит твой дом, скажи?

– Тебе-то откуда знать, ты даже через мой порог не переступал... Белое впишется куда угодно.

Моя свободная рука зависла в воздухе, так и не решаясь оттолкнуть Кан Тхэсо. Я чувствовал тепло его ладони, а проявленная доброта разворошила болезненную память о канувших в лету годах. Эти вязкие воспоминания о прошлом всегда вызывали во мне смутное чувство тревоги.

– Игёль? Ты устал? Мы можем присесть. Вон, там места есть. Давай, садись.

Кан Тхэсо снова быстро заметил перемену в моем настроении и предложил свою помощь, заставив меня отвлечься от неприятных мыслей.

– Ты же из богатой семьи, не так ли? Разве тебе не положено в таких торговых центрах сидеть в VIP-комнате, пока персональный шоппер показывает тебе одежду?

– Обычно да, но сегодня у нас свидание. Мой шоппер следует за нами на расстоянии, чтобы не мешать.

– Мы еще и на свидании? Тогда в гости ко мне ты не идёшь.

– У нас свидание, пока мы гуляем по магазинам. Когда пойдем к тебе домой, будем просто друзьями.

Я бы ткнул пальцем в дыры в его логике, но не хотел заниматься такой морокой.

В конце концов, я пригласил Кан Тхэсо сегодня, чтобы расставить все точки над «и». Я хотел дружбы, а Кан Тхэсо – отношений, поэтому нам нужно было найти компромисс. Если серьезный разговор ни к чему не приведёт, я был готов разорвать наши отношения на корню.

Даже если это означало потерять дружбу, которой мне очень хотелось.

Глава 18 - Отчаянное желание

Приехав домой, я подумал, что знакомство со скромной жизнью простолюдинов наверняка заставит его отступить.

Однако прежде всего у меня теплилась надежда на то, что слова, от которых столь легко отмахнулись в школе, будут намного серьезнее восприняты в пределах моего дома. Что даже непреклонный Кан Тхэсо, привыкший переть напролом, как бульдозер, проявит другую реакцию.

***

– Наконец-то побываю у Игёля в гостях.

– Харе гнать. Будто мы с тобой так давно знакомы.

На самом деле с нашего знакомства прошло всего ничего. Кан Тхэсо еще и пропустил школу из-за последствий гона, так что дни, когда мы виделись, можно было пересчитать по пальцам.

Я был уверен, что его настойчивое поведение и признания были ближе к шутке или игре, чем к искренности. Тем не менее, мне нравилась эта забота, и я продолжал поддаваться этим чувствам.

Когда я открыл дверь и вошел внутрь, пакеты с покупками, принесенные помощником с разрешения, были аккуратно разложены в ряд. И без того тесная однокомнатная комната стала еще более клаустрофобной, что заставило меня нахмуриться, но Кан Тхэсо неожиданно осыпал убранство комплиментами.

– Ого, прямо как секретная база из детства.

– Маленькая и грязная?

– Уютная, под стать владельцу.

Показалось, что он пытается похвалить мою крошечную квартиру из вежливости. Он не был совсем плохим парнем, подумал я и, не колеблясь, зашел внутрь, а Кан Тхэсо направился в ванную.

– Ходил туда-сюда, теперь чувствую себя грязным. Нужно принять душ.

– Как ты можешь сразу идти в ванную, как только приходишь в чужой дом?

– А, так вот ты какой, Игёль? Если немытые тебе нравится больше...

Пока он расстегивал одну за другой пуговицы на рубашке, я швырнул в Кан Тхэсо новую зубную щетку, которую прикупил заранее.

– Заткнись и иди уже.

– Не стесняйся быть честным. Даже если у тебя странные вкусы, я приму их, потому что они твои, Игёль.

– Ага, давай, чеши дальше языком, чтобы я без зазрений совести выставил тебя за дверь.

Кан Тхэсо, который звал меня по имени и вел себя как заправский знакомый, без всяких возражений вошел в ванную, получив строгое предупреждение. Однако на его лице не было и намека на напряжение, а сам он смеялся.

Вот тебе и пригласил домой, как друга. У Кан Тхэсо это поди уже и из головы вылетело.

«Как же мне быть?»

У нас с Кан Тхэсо разный образ мышления и разное воспитание. Я привел его сюда в надежде отдалить от себя, показав наши различия, но реакция Кан Тхэсо, остававшаяся дружелюбной, лишь усложнила мои мысли.

Несмотря на тревогу, я методично распаковывал покупки, проверяя этикетки на одежде. Все требовало химчистки, но я решил постирать их в режиме для шерсти. Пока стиралка шумела на фоне, я достал из кухонного кабинета острый рамен. Обычно Игёль не ел такое, потому что заботился о своем здоровье, но в такие дни, как сегодня, когда стресс наваливался горой, острая пища казалась идеальным выбором.

Как только дверь в ванную открылась, я поднял и помахал двумя упаковками рамена.

– Хочешь лапшу?

– Если Игёль будет готовить, то да.

– Если не я, то кто еще... Твою ж мать! Как ты можешь так спокойно выходить?!

Не найдя места, куда можно было бы устремить взгляд, потому что его внушительное телосложение было прикрыто одним лишь полотенцем, я повернулся к нему спиной.

– Нет чего надеть, вот и всё.

– Новая одежда в стирке, так что надень хотя бы школьную форму.

– Снова надевать то, что уже снял?

Я уже собирался отругать его за то, что он говорит как избалованный богатый ребенок, но вспомнил, что он и в самом деле таковым являлся, и с неохотой порылся в шкафу. К счастью, одежда большого размера, которую Игёль случайно принес с собой из родительского дома, не была выброшена, и я смог подобрать что-то приличное.

– Вот, надевай быстрее.

– Хм, это не твоя одежда?

– Если хочешь, чтобы тебе везде жало, бери мою.

– Мне вот интересно, кто ещё у тебя побывал...

Его голос зазвучал угрожающе низко, вызвав мурашки по спине. Поняв, что он снова начинает старую шарманку, я с силой захлопнул шкаф.

– Это одежда моего брата. Если не нравится, шуруй на выход, тебя тут никто не держит.

– А, одежда шурина?

– Теперь точно проваливай.

– Да ладно, я же пошутил.

Когда я строго махнул рукой, Кан Тхэсо быстро оделся и и удовлетворенно улыбнулся, увидев, что она ему коротковата.

– Между тобой и братом небольшая разница в возрасте?

– Всего год.

– Тебя, Игёль, поди принимали за младшего брата, когда видели вас вместе.

– Чаще нас принимали за пару.

Я ответил согласно воспоминаниями предыдущего Игёля и почувствовал, как взгляд Кан Тхэсо прожигает мой затылок. Чем именно мой недавний комментарий ему не понравился, я отказывался даже предполагать, но у меня было полное право по этому поводу высказаться, поэтому я не скрывал своего озадаченного вида от Кан Тхэсо, который недоверчиво на меня поглядывал.

– Это всего лишь недопонимание из-за внешности. К тому же, он мой брат.

Он выбрал не тот повод для ревности. Несмотря на мою критику, Кан Тхэсо не смягчил свою настороженность.

– Твой брат тоже бета, верно?

– Да. И родители наши тоже.

Только после этих слов лицо Кан Тхэсо прояснилось, и он быстро прижался ко мне. От его только что принявшего душ тела исходило ощутимое тепло.

– Эй, отвали.

– Ты же сказал, что приготовишь рамен. Я помогу.

– Чем ты тут поможешь? Ты как ходячая печь. Не липни ко мне.

– От такого только и хочется прильнуть покрепче.

– Угх, ты меня вообще не слышишь.

С прислонённым к моей спине теплогенерирующим альфой я начал готовить рамен. Вода в кастрюле закипела, и я высыпал туда лапшу и основу для супа, помешивая палочками. Кан Тхэсо, опустивший голову мне на плечо, чихнул от острого запаха. Я был доволен его реакцией, но тут же сам чихнул и поспешно накрыл лапшу крышкой.

– Это же не еда специально мне в наказание?

– Это самая обычная еда, которую все едят.

От дразнящего запаха вкуснейшего вареного рамена с острыми специями у меня потекли слюнки, а острый вкус, который обычно нервирует Сон Игёля, показался мне уместным, учитывая пережитый за день стресс. Кан Тхэсо одобрительно поднял палец вверх, даже еще не попробовав лапшу.

– Вау, ты так хорошо готовишь. Можно сразу под венец вести.

– Это просто лапша быстрого приготовления с домашним кимчи и покупным гарниром.

– Но ты это подал.

Эти слова словно укололи меня в сердце. Я колебался из-за шутливых слов Кан Тхэсо, которые придавали значение каждому моему действию.

Несмотря на то, что Кан Тхэсо неоднократно тянулся за водой из-за остроты, он продолжал есть без жалоб. На протяжении всего ужина он иногда отпускал глупые шутки, но никогда не переходил черту, поддерживая хрупкое равновесие. Его прилипчивость, напоминающая дружелюбную собаку, когда он ходил за мной по пятам, пока я выполнял домашние дела, чем-то была даже милой.

Когда я подошел к раковине, чтобы помыть посуду, Кан Тхэсо не выдержал и и присоединился ко мне. Несмотря на мое раздражение, он настойчиво занял место рядом.

– Я помою посуду.

– Ты до этого хоть раз посуду мыл?

– Нет.

– Какой же ты всё-таки избалованный богатый ребёнок.

– А, такая ролевая игра могла бы быть забавной. Кого хочешь отыграть ты, Игёль? Энергичного новичка-секретаря или наивного юного телохранителя?

– Пожалуйста, просто прекрати. Я даже не знаю, что на это ответить.

Неудобные предложения о конкретных ролях заставили меня с тревогой отвести взгляд. Однако Кан Тхэсо, глядя на меня, неожиданно положил свои руки поверх моих, покрытых пеной, и я вздрогнул.

– Что ты? Ты мне мешаешь.

– Мне нужно научиться, чтобы в следующий раз помочь.

– Тогда стой сбоку. Зачем стоишь сзади?

Споря с Кан Тхэсо, который ничего не умел делать, я, честно говоря, получал некоторое удовольствие от этого процесса.

Всего через час после того, как мы поели такое простое блюдо, как рамен, Кан Тхэсо снова проголодался и достал дебетовую карту и предложил заказать еду, но я легко отмахнулся от этой идеи и вместо этого достал колбасу и оставшийся рис, чтобы приготовить их на сковороде. Кан Тхэсо, прилипчивый, как ребенок, с любопытством наблюдал за мной, словно я был шеф-поваром, что было одновременно раздражающе и мило.

Вечер, проведенный с Кан Тхэсо, оказался на удивление комфортным. Его смущающие попытки флирта казались своеобразынми шутками. Я находил удовольствие в том, как мы делились вкусами при выборе фильма для просмотра и перекусывали поздней едой.

Под предлогом прохладной погоды Кан Тхэсо принес одеяло, под которым мы вместе уютно устроились на диване, и мне показалось, что так можно жить хоть вечность. Эти маленькие радости повседневной жизни напомнили о тех днях, которые, казалось, никогда не вернутся.

О том годе, когда я достиг совершеннолетия, и мне пришлось покинуть детский дом.

Ощущение, будто ты выброшен на произвол судьбы, сменилось надеждой и радостью благодаря компании друга из детдома. Жизнь с другом одного возраста, выросшим в тех же условиях, началась без чувства неполноценности на фоне взаимопонимания. Даже с учетом того, что у нас было совсем немного денег, снимать вместе маленький студию и делить курицу на двоих было сравнимо с роскошью от самых деликатных сновидений.

Этот период поиска работы был наполнен мечтами и ожиданиями от мира, чистым счастьем. Но со временем обстоятельства изменились, и мы разделились на тех, кто был выбран, и на тех, кто не был.

Друг ушел, а мне пришлось начать одиночную жизнь на работе, и не с кем было делиться её трудностями. Хоть я и понимал боль друга, который ушел, не желая слышать о моих успехах, мне всё равно было обидно и грустно.

Люди меняются. По мере того, как меняется окружение и ситуации, отношения тоже могут перемениться в одночасье.

Кан Тхэсо признавался мне из-за упрямства, потому что я, будучи бетой, не принимал его. Возможно, у него был ко мне какой-то интерес, но стоит мне его принять, как отношения между нами перейдут в такое состояние, в котором могут оборваться в любой момент.

«А вот другом он был бы неплохим.»

Как только я об этом подумал и посмотрел на него, его лицо приблизилось к моему. Только я его похвалил, как он снова вытворял нечто подобное.

– Что ты делаешь?

– Мне показалось, что это подходящий момент для поцелуя.

– Уважаемый, вы головой случайно не треснулись?

– Ты всегда так мило злишься, Игёль. Сразу соскакиваешь на «вы».

Это был первый раз, когда кто-то нашел мою формальную речь милой. Однако легкость, с которой он продолжал дразнить несмотря на то, что распознал мой гнев, испортила мне настроение. Кан Тхэсо, быстро заметив это, завернул меня в мягкое одеяло. Если бы это была его голая кожа, я бы оттолкнул его, но мягкость и воздушность одеяла умиротворили меня, поэтому я обошёлся неразборчивым ворчанием.

В фильме брызнула зеленая кровь под спокойную музыку. Одеяло оказалось на удивление мягким и уютным, настолько, что я почти клевал носом. Кан Тхэсо, держа меня в обнимку, заботливо расположился на диване так, чтобы мне было удобно.

Было трудно сохранять бдительность по отношению к Кан Тхэсо дома. Раздражение ушло, сменившись некой меланхолией, и я смог взглянуть на него незатуманенным предрассудками взором.

«Чего нельзя отрицать, так это красоту этого засранца.»

Фильм, в котором до недавнего времени показывали зеленую кровь инопланетян, парадоксально создавал романтическую атмосферу. Неудивительно, что продажи в прокате у него были низкие. Полуотвлеченно смотря фильм, я внезапно заговорил о своём давнем друге.

– У меня в жизни был... кое-кто, кто мне был очень важен. Мне даже казалось, что я мог провести с ним всю жизнь.

– Ты сейчас пытаешься заставить меня ревновать?

– Тут не к чему ревновать. По сравнению с тобой у этого человека не было ничего. Ни денег, ни внешности, ни даже достойной личности. Он был скуп, никогда не делился ни одной ложкой рамена и всегда оставлял посуду мне.

Я воздержался от того, чтобы вдаваться в подробности, поскольку это не соответствовало бы Сон Игёлю в этом мире, но воспоминания и чувства нахлынули с новой силой, затрудняя контроль над выражением лица.

– Я думал, мы вечно будем вместе. Что мы всегда будем рядом друг с другом.

– Ты наивен, мой Игёль. Веришь в такие милые пустяки.

Какой еще «мой Игёль»? По лицу получить захотелось? И я на десять лет старше тебя, даже если по лицу не скажешь. Я хотел спорить, но слова, которые можно было бы сказать Кан Тхэсо, персонажу романа, застревали у меня в горле, так что я сосредоточился на том, чтобы подавить всплеск эмоций.

– Но это было всё, что у меня было.

Это признание было вырвано из глубин моей души. Даже самая маленькая доброта, возможно, даже меньшая, чем эта, была мне отчаянно необходима.

Поэтому не давай мне надежды. Не заставляй меня так сильно хотеть этого, отчаянно цепляться за тебя.

Просто останься моим другом, Кан Тхэсо.

Эти слова едва ли не вырвались из меня, прежде чем я смог собраться с мыслями и опустил голову. Но когда я поднял взгляд, лицо Кан Тхэсо было прямо передо мной. Он, видимо, спустился с дивана и теперь сидел передо мной, лицом к лицу. Как он смог так тихо и быстро приблизиться?

– Тебе не нужно давиться этим отчаянным желанием из-за меня.

Его голос, нежный и серьезный, поразил меня сильнее, чем его громкие признания.

– Просто прими это. Бери от меня столько, сколько хочешь.

Эти слова были слишком сладкими для меня.

– Если «вечно» тебя пугает, то позволь себе насладиться этим хотя бы в школьные годы.

Для кого была поставлена эта мера предосторожности?

– Давай встречаться, Игёль.

Тот же самый призыв, что и днем ранее, но на этот раз он заставил мое сердце болезненно трепетать.

– Потому что это я буду отчаянно желать и цепляться за тебя.

Не тебя будет душить это желание, а меня. Ложь о том, что он будет нуждаться во мне, была слаще любого яда.

Не в силах отказаться, я не оттолкнул губы, которые приблизились к моим.

Глава 19 - Приторно-сладкий интерес крупного хищного зверя

Наши дыхания слились, а воздух между нами наполнился горячим теплом, щекоча мне губы.

Настолько новое и чуждое ощущение, не знакомое мне на протяжении двадцати семи лет жизни, проведённой в борьбе за выживание. Пытаясь найти подобие, мой разум неуклюже охватывал образ водяного шара, но более мягкого, более податливого. Как первый укус рисового пирожного, когда оно мягко прилипает к губам.

Но сколько бы я не искал сравнения, они только напоминали, но не были тем же самым.

Эта мягкость, обтянутая тончайшим слоем кожи, при каждом нежном прикосновении казалась чем-то трепетным и одновременно тягучим. Могло ли быть в мире нечто настолько нежное?

Я даже ощущал приятную щекотку в горле. Странно? Пускай, мне нравилось. И когда его губы отдалились, я отпускал их с большой неохотой. С трудом я разлепил глаза, а ведь даже не помнил, когда их закрыл.

Моё смущение достигло апогея, и я чуть не пустился в бегство, но взгляд Кан Тхэсо, на мгновение перехвативший мой на расстоянии всего нескольких сантиметров, напомнил о магии только что пережитого момента. Моё лицо залило пламенем стыда, и я снова закрыл глаза в попытке укрыться от его взгляда, и тут же пожалел об этом решении. Его губы вновь обрушились на мои, погребая под волной нежности и желания.

– Эй, хватит.

Но мои слова были проглочены.

– Серьезно, прекрати.

И снова.

– Тебе правда надо...

Непрерывные поцелуи в итоге заставили меня поднять руки.

– Хватит уже!

– А, так ты хотел, чтобы я остановился?

Только что смотревший на меня снизу Кан Тхэсо теперь смотрел на меня сверху, улыбаясь. Ранее укрывавшее нас одеяло исчезло, скинутое на пол, сменившись объятиями массивной фигуры Кан Тхэсо на узком диване.

Мне не оставили время на то, чтобы изумиться осознанию, что на таком маленьком диване вполне умещались двое мужчин, ибо моих ушей достигло два сердцебиения: Кан Тхэсо, такое ритмичное и спокойное, и моё, неконтролируемо колотящееся.

Вот где лежали его настоящие чувства, его хвалёная искренность.

«Вот ведь плейбой, для него это просто игра, не более.»

– Эй, ты же обещал держаться подальше.

– Ты же еще не принял моего признания, так что мы все еще друзья.

– Ты с друзьями целуешься?

– Если Игёль продолжит утверждать, что мы друзья, значит, так и есть.

– Хаа... Ты себя-то слышишь...

Дерзкая позиция Кан Тхэсо позволила мне на мгновение удержаться от полной капитуляции. Однако легкое поглаживание по спине вскоре вновь склонило мое сердце к нему.

«Да знаю я, знаю, что для него это всего лишь проходное развлечение. И всё равно...»

Зарывшись в объятия Кан Тхэсо, я уткнулся лицом в его крепкую грудь, вдыхая знакомый запах кондиционера для белья и моющего средства для тела.

«Если он всего лишь потакает минутной приходи, мне же лучше, разве нет?»

Ничего страшного. Так будет не больно. Я точно смогу пережить расставание с ним, когда придёт время.

Главное – избежать статуса его любовника. Мне было достаточно его заботы. Как далеко могли зайти друзья? Я отчаянно искал золотую середину.

***

Не зная о мыслях Сон Игёля, Кан Тхэсо был очарован видом человека в своих объятиях.

«Какой же он всё-таки милый.»

После неожиданного признания в желании провести с ним всю жизнь, уголки глаз Сон Игёля покраснели, как будто он был на грани слёз. Увидев влажные глаза Сон Игёля, Кан Тхэсо понял, что этот момент эмоциональной уязвимости — это возможность.

Для альфы Кан Тхэсо это был новый опыт — обычно ему не требовалось учитывать индивидуальные чувства и предпочтения своих партнеров; было достаточно говорить им то, что они хотели услышать.

Не то чтобы он не знал, как проявлять настоящие обходительность и заботу; у него просто не было причин утруждать себя этим, да и такие усилия были слишком обременительны для человека с его характером.

Сон Игёля нельзя было назвать целиком «другим» или даже «особенным», но его продолжительное сопротивление вызывало вопросы. Он был как маленький зверёк, совершенно незаинтересованный в лениво отдыхавшем под солнцем хищном звере, даже когда этот зверь устремлял на него всё своё внимание.

Такого хищного зверя все стремились заполучить на свою сторону. Кто-то из-за красоты, кто-то из-за статуса. Зверь мог открыто скалиться на кого-то, обходиться с ними с безразличием или пренебрежением, а они всё равно будут околачиваться рядом, умоляя уделить им время и внимание. Так почему один этот маленький зверёк не только не прыгает на подвернувшийся шанс, а даже не думает покладисто прогнуться чисто из инстинкта самосохранения?

Столкнувшись с обременённым прошлым Сон Игёлем, Кан Тхэсо признался повторно, на этот раз тоном и нежным, и ласковым, настаивая, что Игёлю следует просто принять предлагаемую любовь, даже если для этого придётся себя пересилить. После нескольких искренних слов Кан Тхэсо увидел, как стены Игёля полностью рухнули.

Кан Тхэсо воспринял это как сигнал, и их губы соприкоснулись, и он удивился скованной реакции на легкий поцелуй. Учитывая наблюдаемую за последние дни невинность Игёля, казалось вероятным, что он может быть бетой, никогда даже не испытавшим обычного поцелуя. Однако это как-то не совпадало с Игёлем, информацию о котором Кан Тхэсо получил.

Скрывал ли он что-то? Если так, ему полагался Оскар за актёрскую игру. Хотя обманывать друг друга могло быть забавно, это также могло немного охладить интерес.

Тем не менее, Кан Тхэсо тщательно тестировал реакции Игёля мягкими прикосновениями. Дрожащие закрытые веки, покрасневшие глаза и влажные ресницы было невозможно симулировать.

«Это точно не притворство.»

Вместо того, чтобы продвигаться дальше, Кан Тхэсо неоднократно оставлял нежные поцелуи, давая Игёлю время адаптироваться и расслабиться, сохраняя медленный и ласковый темп. Каждый раз, когда напряжение Игёля уменьшалось, он немного углублял поцелуй, продолжая умеренную стимуляцию.

Действия Игёля, отталкивающего Кан Тхэсо в напускном раздражении, словно он задыхался от ласк, выдавали его неопытность даже в таком уровне близости.

И без того очаровательный партнер становился ещё привлекательнее, достаточно, чтобы баловать и радовать его, как ненаглядную подростковую любовь. Кан Тхэсо находил Игёля настолько милым, что с радостью позволил бы ему представлять себя как «мой альфа», если бы Игёль только захотел.

После нескольких заверений Игёль тихо опёрся на грудь Кан Тхэсо, чем только углубил привязанность альфы к этому маленькому бете; чувство, несколько непривычное для Кан Тхэсо. Поддавшись легкому раздражению, он решил импульсивно высказать мысли, которые долго держал в себе.

– Игёль.

– Чего?

Проблемой была последовательная отзывчивость Игёля каждый раз, когда его звали по имени, что побуждало Кан Тхэсо дразнить его ещё больше и создавать сложности. Чувствуя, как на его лице появляется улыбка, Кан Тхэсо решил задать вопрос, который держал в себе весь день.

– Я видел, как ты обращался с розами ранее.

– И что с этого?

– У тебя же аллергия на розы, Игёль? – спросил Кан Тхэсо, пока маленькое тело, уютно устроившееся в его объятиях, оставалось неподвижным. Его рука, все ещё гладившая спину Игёля, была такой же нежной, как и всегда. Удивительно, но после короткой паузы Игёль согласился.

– А, это.

Его ответ был пренебрежительно-легким, как будто в этом не было ничего особенного.

– Я выдумал это в средней школе, чтобы отвадить надоедливого альфу.

Кан Тхэсо слегка напрягся из-за такого ответа, отчего доселе безмятежные глаза Игёля сузились, и он пристально на него посмотрел.

– Откуда ты об этом знаешь?

Несмотря на вспыхнувшую злость Игёля, Кан Тхэсо пришлось бороться с грозившим вырваться смешком, потому что грозно зыркавший на него маленький зверёк был безумно милым зрелищем.

– Подожди, ты знал о моей предполагаемой аллергии и всё равно привёз целый грузовик роз? Ты что, убить меня хотел?

– Нет конечно. Я думал, если ты свалишься, я смогу героически подхватить тебя на руки и сразу же оказать первую помощь.

Хотя Кан Тхэсо так ответил, настоящая причина, по которой он подготовил розы, была иной. Он хотел проверить, отличается ли Игёль со времён средней школы от Игёля в старшей школе.

Изначально «аллергия на розы» не была указана в медицинских записях, а добавлена комментарием от информанта. Кан Тхэсо подозревал, что Игёль это выдумал, чтобы казаться более утончённым или для красного словца. Кан Тхэсо рассчитывал спровоцировать реакцию и дать ему повод инициировать физический контакт без последствий.

Когда Игёль не показал никакой реакции, оказавшись в окружении роз, Кан Тхэсо получил подтверждение, что тот изменился со времён средней школы. По-видимому, аллергия была вымышленным недугом, который Игёль отбросил, перейдя в старшую школу. Кан Тхэсо ожидал, что Игёль смутиться или попытается нелепо оправдаться, когда его спросят об аллергии наедине.

Ведь отчего бы ему не смутиться, будучи пойманным на лжи? Однако Игёль только проявил раздражение из-за того, что Кан Тхэсо раскрыл ложь, придуманную по необходимости. Действительно, Игёль был не таким уж простым человеком в общении, что делало его крайне занятной персоной.

– Ты злишься?

– Играешь с чей-то жизнью, а потом спрашиваешь, злюсь ли я? Тут только бы дурак не злился.

– Тогда мне, наверное, следует попросить прощения.

– Э?!

Кан Тхэсо опустился на пол, не выпуская Игёля из рук. Игёль, теперь вынужденный сидеть у Кан Тхэсо на коленях и обхватывать его бедра, совсем залился краской.

– Ч-Ч-Что ты делаешь?

– Я становлюсь на колени, чтобы извиниться.

– Ты это так извиняешься? Руки убери с моей талии и объяснись как нормальный человек.

Несмотря на то, что Игёль был бетой, он часто наивно реагировал на альф. Даже сейчас он не осознавал значимости коленопреклонения Кан Тхэсо, лишь смущаясь от физического контакта.

Реакция Игёля сильно отличалась от того, что Кан Тхэсо узнал о его прошлом. Согласно расследованиям, до школы Игёль очаровывал множество альф.

«Или он делал это неосознанно?»

Возможно, Кан Тхэсо сильно повезло.

– Я не отпущу тебя, пока ты не простишь меня.

– Ааа, прекрати свои выходки и пусти меня.

Вместо того чтобы упиваться дискомфортом Игёля, Кан Тхэсо принял более серьезный вид.

– Я позаботился о том, чтобы твоему здоровью ничего не грозило. Медицинский специалист стоял наготове с лекарством.

Когда он рассказал, что все спланировал, насупленные брови Игёля поднялись в удивлении. Как и ожидалось, Игёль выглядел ещё милее, когда был искренне поражён. Кан Тхэсо, не сумев скрыть улыбку, искренне извинился.

– Прости. Я переборщил. Я больше так не буду.

– Кто сказал, что я дам тебе ещё один шанс?

– Тогда я буду продолжать сидеть так, пока ты меня не простишь.

Сидя на бедрах Кан Тхэсо, Игёль чувствовал себя настолько смущенно, что его уши покраснели, и он неловко ерзал.

– Господи-боже, как ты так всегда находишь способ вывернуться из любого положения?

– У меня ведь теперь такой великодушный любовник, так что я обязательно исправлюсь и стану лучше.

– Любовник? Откуда ты любовника приплёл?

А, теперь-то что?

Кан Тхэсо, повторив слова Игёля в уме, сохранил улыбку, но всё равно слегка наморщил лоб.

Игёль простил его даже за аллергию, которая могла угрожать его жизни, но упрямо продолжал отрицать, что они встречаются. Какой всё-таки нелогичный способ мышления.

Продолжая держать Игёля близко, Кан Тхэсо наклонился для поцелуя. Глаза Игёля мелькнули удивлением, но вместо того, чтобы отпрянуть, он молча ждал, побуждая Кан Тхэсо склонить голову и наградить это ожидание. Отстранившись, он низким голосом произнёс:

– Итак, мы не встречаемся, но целуемся... Игёль, а ты человек широких взглядов.

– Не пойми неправильно. Это был всего лишь быстрый поцелуй.

– Тогда поцелуемся как настоящие влюблённые?

– Мы договорились, что не разделим ничего, кроме лёгких поцелуев, пока я ещё в школе, даже если мы будем встречаться.

– Хаа... Если я говорю, что мы любовники, ты отрицаешь это, но соглашаешься на поцелуи, если мы встречаемся.

Противоречивое поведение Игёля охладило ранее позабавленный настрой Кан Тхэсо.

– О, теперь я понял, Игёль.

– Что? Что ты там понял?

– Ты хочешь только моих губ? Ты не хочешь быть моим партнёром?

Кан Тхэсо ожидал немедленного отрицания, но вместо этого Игёль закатил глаза, словно размышлял над этим. Эта новая реакция привлекла внимание Кан Тхэсо, его взгляд стал более цепким и пристальным. Игёль, внимательно подбирая слова, наконец встретил глаза Кан Тхэсо.

– Эм... На этот счёт. Поскольку ты установил срок, я хочу установить время.

От такой яркой улыбки и дерзкого предложения, опустившиеся ранее уголки губ Кан Тхэсо вновь поднялись.

– Я бы оценил, если бы ты выразился прямолинейнее, Игёль.

Несмотря на изменение тона Кан Тхэсо, Игёль спокойно высказал свою позицию.

– Перед другими мы друзья. Но когда мы вдвоём, давай быть влюблёнными.

Это была стратегия Игёля получить привязанность Кан Тхэсо, избегая фатальных последствий того, чтобы быть его партнёром-любовником.

Глава 20 - Где мы сажали помидоры, там взошли огурцы

Это предложение сильно озадачило Кан Тхэсо.

– Впервые со мной обращаются, как с государственным лицом.

На его лице появилась неприятная усмешка, и Сон Игёль начал отчаянно извиняться.

– Я не имел в виду это. Я просто предлагаю нам встречаться тайно, а не публично.

– Обычно так делают, когда есть что скрывать. Я действительно не понимаю, зачем это нужно.

Сначала казалось, что пристальный взгляд Кан Тхэсо, требовавший ответа, выбил Сон Игёля из колеи. Однако Сон Игёль быстро восстановил самообладание, всем видом демонстрируя, что намеревался возразить.

– Выбор твой.

Ах, Игёль-Игёль. Словно бы приглашал Кан Тхэсо применить ту же тактику, что и днём.

Когда ещё в школе Сон Игёль пригласил его домой, как «друга», а Кан Тхэсо свёл разговор к тому, чтобы Сон Игёль своими устами подтвердил, что они были друзьями. Он «предоставил» Сон Игёлю выбор, чтобы избежать ответственности, и даже «отдал» тому инициативу.

Этот полезный метод сводил всё к тому, будто выбор был ограничен: либо так, либо вот так, а третьего не дано. Кан Тхэсо не мог не насмотреться на очаровательного Сон Игёля, когда тот находился под иллюзией того, что имел контроль над ситуацией. Даже сейчас Сон Игёль смотрел так сурово, так убеждённо...

«А руки дрожат... С головой выдаёшь себя, что я тебе не безразличен.»

Однако несмотря на мелкую дрожь, лицо Сон Игёля оставалось непоколебимым. Несмотря на это, в его глазах плескалась отчаянная надежда, что Кан Тхэсо согласится на его условия, а не оттолкнёт его.

Сон Игёль словно бы немо кричал, согласись. Если ты хочешь встречаться со мной, другого способа нет. Выбери меня, согласись на это, пока ты не оглянулся и не понял, что я – не самый лучший твой выбор.

Неуклюжее, но решительное признание, которое не требовалось обличать в слова. Оно заставило Кан Тхэсо действовать.

– Хааа, как же ты жесток. Твои слова ранят моё сердце.

Тело Сон Игёля напряглось, вздрогнув от неожиданности, что побудило Кан Тхэсо ответить однозначно, а не дразнить его дальше.

– Даже если это неполноценные отношения, начало всё равно положено, верно?

– Ну... Раз уж ты так говоришь...

Сон Игёль расслабился в его объятиях, и Кан Тэсо обнял его крепче. Он обнимал его с особой нежностью.

«Откуда взялся такой наивный человек, который так радует меня?»

Наивный и милый. Но иногда Сон Игёль напоминал о себе как о человеке, который мог манипулировать альфами, прямо как в прошлом. Если бы он был таким с самого начала, Кан Тхэсо, возможно, не заинтересовался бы им, но сейчас Сон Игёль ему очень нравился.

«Всегда интересно, когда нарушаются ожидания. Он не даст мне заскучать в ближайшие три года.»

Кан Тхэсо, не осознавая своих чувств, продолжал обнимать строившего планы на побег Сон Игёля всё крепче.

***

Успех.

Я успешно добился того, что хотел, как эгоистичный взрослый. Но за это пришлось провести ночь, сплющенным в односпальной кровати с альфой размером с тигра. Однако, размышляя о светлом будущем, я не мог не улыбнуться.

Скоро Кан Тэсо устанет от этих неудобных отношений, как от детской игры. Как только это произойдёт, то и опасность для моей жизни исчезнет.

Когда мы расстанемся, я найду нового партнера.

Я не мог создать отношения в своем обычном мире из-за страха, но верю, что здесь переборю себя и найду смелость это сделать. Отношения с Кан Тхэсо будут хорошей тренировкой.

Желая сохранить разумные отношения с Кан Тхэсо до прихода нового будущего, я попытался с гордо поднятой головой направиться в школу. Мои планы моментально порушил объявившийся напротив здания моего дома роскошный седан, на что я незамедлительно выказал недовольство Кан Тхэсо.

– Ты из моих слов вчера хоть что-то понял?

– Нам нельзя, как друзьям, вместе ехать в школу?

...Придраться было не к чему.

Я согласился и сел в машину, но Кан Тхэсо притянул меня к себе.

– Чт, эй!

Стоило мне плюхнуться на сиденье, как он крепко поцеловал меня. Хотя поцелуй был коротким, его явное нарушение договоренности заставило меня смотреть на него с застывшим выражением лица, а он, улыбаясь, снова полез целоваться.

Я попытался оттолкнуть его, уперев ему ладонь в щёку, но он не шелохнулся. После затяжного поцелуя, он отпустил меня со слышимым чмоком, и я немедля отвернулся.

– Эй, если так делать, то зачем было обещать?

– Я сдержал обещание.

– Мы на улице!

– Ты сам сказал, что когда мы вдвоём наедине, то мы – пара, Игёль.

Так ответил Кан Тхэсо, улыбка которого обещала сладостные поцелуи, и снова прильнул ко мне. Я не ощутил сладости, которой ожидал, но мягкость его губ была по-прежнему непривычным ощущением, от которой по коже выступили мурашки.

Так не должно было быть. Этого никто не должен был видеть. Если бы это произошло в моём доме, всё было бы по-другому, но вытворять такое в машине с водителем было неправильно, потому что тот, если бы захотел, мог бы рассказать об этом родителям Кан Тхэсо.

– Мы не одни.

Я с трудом оторвал губы и указал на водителя, и взгляд Кан Тэсо тоже сместился на него.

– Если он кому-то расскажет...

– Не волнуйся. Он мой человек.

– Но всё равно. Твои родители платят ему зарплату.

Кан Тхэсо сразу понял, чего я боюсь, и его смех углубился.

– При необходимости я могу перевести ему зарплату со своего счёта. Поверь, не стоит беспокоиться. Неважно, кого я привожу в эту машину. Ни слово о том, что происходит в ней, не достигнет чужих ушей.

– Всё равно мне неприятно.

Машина тронулась только тогда, когда я оттолкнул Кан Тхэсо и спокойно устроился на заднем сидении. Стоило ли беспокоиться о том, что этот человек может сообщить о таком необычном случае родителям Кан Тхэсо?

Меня уже охватило предчувствие поражения, из-за чего вскоре разболелась голова. К счастью, Кан Тхэсо, быстро сообразил, что докучать меня больше не следовало, и просто взял меня за руку. Обычно я бы отдернул руку, но утешение, которое принесла его тёплая и большая рука, было мне слишком необходимо. Одно только прикосновение уняло моё беспокойство и принесло комфорт.

«Ладно, признаю, я был слишком чувствителен. Наверняка не я один был его компаньоном в этой машине, так что не такая это уж и необычная ситуация.»

Мой прогноз доказал себя в корне неверным, когда мы прибыли в школу.

***

Кан Тхэсо был одержим поцелуями. Нет, он был помешан на поцелуях.

– Почему мы идём в сторону кабинета врача, а не в класс на уроки?

– Потому что школьный врач приходит только после начала первого урока.

– И что?

– Это значит, что мы будем одни до этого времени.

– Как эт, мммф!

И когда наступило обеденное время...

– После еды ты либо сидишь в классе, отдыхая перед уроками во второй половине дня, либо идёшь погонять в футбол на поле. Какого лешего ты тащишь меня в художественный класс?

– Потому что это начало учебного года, и художественный класс ещё ни у кого не начался.

– Неужели ты думаешь, что мы опять будем одни?

– А почему бы и нет.

– Это школа. Здесь полно людей.

– В ней много мест, где никого нет.

– Кан Тхэсо, скажи мне честно, ты что, одержим поцелуями?

– Ты был тем, кто сразу после обеда соблазнил меня. Ты и твоя зубочистка.

Язык не поворачивался ныть, что это были всего лишь меры, принятые в отношении гигиены полости рта и чистоты, особенно учитывая, как от накативших ощущений немедля подкашивались ноги. Кан Тхэсо воровал меня с таким же мастерством, как призрачный вор бесценные драгоценности. Хотя я и ворчал, моё сердце учащённо билось каждый раз, как он тянул меня за собой.

Даже в потенциально волнительных ситуациях симпатия и одержимость Кан Тхэсо ко мне доставляли огромное удовольствие.

«На какое же дно я падаю, когда влюбляюсь.»

Осознав эту новую сторону себя и прислонившись к двери, которая закрылась за мной, я обнял Кан Тхэсо, желанно теплого в моих руках.

Весь день, как только появлялась возможность, Кан Тэсо тащил меня за собой, так что одноклассники закономерно почуяли что-то неладное. Неважно, как рьяно я утверждал, что мы просто друзья, все уже догадались. Каждый раз, когда мы возвращались в класс, наши опухшие губы говорили всем о том, что мы делали.

К счастью, после уроков возле задней двери класса меня ожидал один конкретный старшеклассник, что позволило избежать ещё одного случая, когда Кан Тэсо потащил бы меня за собой, хотя он и проводил меня недовольным взглядом.

– У меня к вам дело, сонбэ.

– И у меня к тебе, хубэ.

Почти одновременно сказанные фразы привели к короткой паузе, после которой старшеклассник продолжил.

– Ты встречаешься с Кан Тхэсо?

– Нет, мы просто друзья.

– …С такими губами?

Он коснулся моих губ кончиком пальца, и я почувствовал острую боль. Весь день мои губы были раздражены из-за постоянного контакта, и даже небольшое прикосновение отзывалось болезненным уколом.

– Тогда спрошу что-то другое. Ты всё ещё можешь мне помочь? Сблизиться с Кан Тхэсо.

Я должен был с радостью согласиться, как в прошлый раз, но мои губы только шевелились, не издавая ни звука. Вранье, мастерство которого я освоил, как часть социального пакета навыков, по неведомой причине отказывалось слетать с языка. Старшеклассник, однако, остался на удивление невозмутимым и даже усмехнулся.

– Мелочей ты может и не замечаешь, а вот выгоду просекаешь быстро, я прав?

Я не мог сказать «нет», потому что это действительно было взаимовыгодное отношение. Я получал ложную любовь от Кан Тхэсо, избегая при этом опасности быть замеченным другими. Внезапно мне стало стыдно, и я опустил голову.

– Ты чего расстроился? Я это сказал, потому что ты молодец.

– А?

– Ты бета, который заставил наследника корпорации Кан тебе признаться. Неважно, вышло так случайно или намеренно, восхищаюсь я твои успехом не меньше.

Слова старшеклассника звучали всё более и более двусмысленными. Он меня хвалил или надо мной насмехался?

– Благодаря тебе я тоже познакомился с подходящим альфой. Скажу тебе честно: Кан Тхэсо слишком опасен для такого простого народа, как мы.

Хвалил. Я энергично закивал, пряча холодное выражение лица, которое обычно появлялось, когда я был один, и вместо этого изобразил ослепительную улыбку. Кан Тхэсо, вероятно, стоял где-то на расстоянии позади меня, не издавая ни звука.

Отлично сказано, сонбэ! Я незаметно поднял большой палец, когда он проходил мимо, на что тот улыбнулся и тихо прошептал.

– Будь осторожен. Особенно остерегайся его матери, она крайне напориста.

Старшеклассник ещё и указал на ключевой момент, который упоминался в оригинале. Он был информатором куда лучше, чем персонаж, этим именем буквально обозванный.

Я не ошибся, когда назвал старшеклассника милейшей души человеком.

***

Прошла неделя.

Кан Тхэсо, предложивший мне сходить на свидание, увез меня в машине, но на полпути сказал, что забыл что-то дома, и мы направились к его родительскому дому. Особняк Кан Тхэсо был ещё более величественным, чем можно было себе представить. Высокие стены и устремлённые в небеса кроны сосен только добавляли ему антуража.

– Я скоро вернусь, – сказал Кан Тхэсо перед тем, как скрыться в доме, однако не возвращался он достаточно долго. Именно это побудило меня к тому, чтобы выйти из машины размять ноги, и я немедля столкнулся с человеком, с которым ни в коем случае не хотел встречаться.

– О, кто это у нас здесь.

Хоть я и слышал этот восторженный высокий голос впервые, я был уверен, что это именно та особа, которую я старался избегать до последнего.

Им Йонхва. Жена владельца корпорации Кан и заклятый враг оригинального Сон Игёля. Несмотря на её маленький рост, её высокомерный взгляд с верхних ступенек был устрашающим. Даже смотреть ей в глаза было непросто: тут же натягивались, как струны, нервы, а плечи замирали в напряжении.

Надо было мне встретить её именно тогда, когда Кан Тхэсо отлучился. Было даже некого просить о помощи. К тому же, я не мог просто игнорировать взрослого, который начал со мной разговор.

– Здравствуйте. Я...

– Тот самый бета-простолюдин, с которым Тхэсо проводит время?

Бета-простолюдин. [1] Именно так мать Кан Тхэсо обращалась ко мне.

♡

[1] Более близким словом будет «грязнокровка» с примерно той же интонацией, как называли потомственные волшебники маглов в Гарри Поттере. Целиком словосочетание переводится как «любовник-бета-грязнокровка».

Если бы он здесь был, в теги был бы добавлен "ненадёжный рассказчик".

Глава 21 - За каждым тигром может стоять своя ядовитая змея

Подобное обращение не должно было меня удивлять.

Его мать, безупречно ухоженная с ног до головы, до последней прядки волос, была женщиной с непревзойденной харизмой, несвойственной омеге, благодаря чему она могла спокойно руководить делами даже когда глава семьи, Кан Чин, не был на месте.

Кан Тхэсо, её родной сын, был для неё единственным наследником, сокровищем и святыней.

Во время учёбы в средней школе Кан Тхэсо навлёк гнев отца из-за инцидента, связанного со своим вторичным полом, и был вынужден поступить в школу для бет. Чтобы защитить Кан Тхэсо в дальнейшем, его мать, Им Ёнхва, предприняла множество мер. Она не только подкупила большинство многих в школе, но и разместила телохранителей, о присутствии которых Кан Тхэсо даже не догадывался. Она наводила справки о всех, кто с ним сближался.

– Что? Я что-то неправильно сказала?

Учитывая, что Им Ёнхва уже раскопала всю мою подноготную вплоть до седьмого колена, единственным правильным ответом было сохранять спокойствие.

– Нет, вы правы. Моя семья — обычные люди, и я бета.

Когда клиенты или начальство выражают недовольство или сыплют насмешками, у рядового сотрудника только один выбор – согласиться с ними.

– Я одноклассник Кан Тхэсо, Сон Игёль.

Согласиться с ними, признать их правоту и авторитет, а затем отступить. Это оставит меня с небольшим, но чувством хоть какой-то победы.

Я поклонился по пояс, а когда поднял голову, то увидел удивлённое выражение на неприступном лице Им Ёнхва.

Видимо то, что молодой юноша согласился с неприкрытым унижением с благодушной улыбкой, было неожиданностью. Я решил воспользоваться моментом и осторожно попятился.

– Тогда я пойду. До свидания.

Им Ёнхва и без того собиралась гнать меня в шею, так что лучше было уйти как можно скорее.

«Почему финальный босс появился так рано?»

Первоначально Сон Игёль встретил семью Кан Тхэсо только на выпускном: именно там на его пути возникла устрашающая фигура Им Ёнхва.

Что за переменная заставила её показать себя на три года раньше? В оригинальной истории Игёль многократно приходил к Кан Тхэсо в гости, но Им Ёнхва всегда держалась на расстоянии, предпочитая роль молчаливого обозревателя.

– Куда ты собрался? Мой сын попросил тебя подождать, не так ли?

– А, да. Но мы можем увидеться завтра в школе.

Я хотел убежать, но не смел перечить финальному боссу.

– Заходи, угощу тебя чаем.

Нет, правда, не стоит.

Это была ситуация, с которой даже оригинальный Игёль никогда не сталкивался.

Надеюсь, это не попытка ударить меня в спину.

Несмотря на своё недоверие, я смог подняться по лестнице без видимых усилий, благодаря многолетнему опыту в корпоративном окружении, который научил меня казаться невозмутимым. Наблюдая за мной, уголки губ Им Ёнхва изогнулись вверх.

Это в-в-выражение лица! Я его знаю! За ним прячут прорву скрытых намерений! Точь-в-точь как у Кан Тхэсо! Они точно мать и сын.

Когда я поднялся на верхнюю ступеньку лестницы, напряжение немного спало, но стоило мне увидеть толпу в тёмных костюмах, оно вернулось с удвоенной силой. Вида из десятков грузных мужчин в костюмах, – таких же как тот, которого я как-то видел в школе, – выстроившихся в ряд, хватало, чтобы напряглась даже самая невинная душа.

Гнетущая тишина обширного сада, раскинувшегося по обеим сторонам, только усиливала желание сесть у входа и пустить корни.

Путь до гостиной я провёл в муках, не слишком ли деревянной у меня от напряжения была походка. Им Ёнхва уже присела, и от поставленной перед ней чашки чая поднимался пар. То, что всё было подготовлено без дополнительных указаний, только подчёркивало высокий статус и положение Им Ёнхва в этом доме.

– Не присядешь? Я тебя не съем.

Я бы с готовностью сел на предложенное место, если бы не последний комментарий, от которого у меня пересохло в горле. Пытаться отговориться тем, что меня ждал Кан Тхэсо, было бы худшим решением в мире. Оставалось только собрать волю в кулак, спокойно сесть и постараться не испортить Им Ёнхва настроение.

Я должен был выпить чай, раз его предложили.

Руки, держащие чашку, дрожали, как осина. Хотя я мог скрыть своё выражение лица, инстинктивную дрожь скрыть было невозможно.

«Чёрт, вот мне и конец.»

Я быстро поставил чашку, но уже пролитый чай испачкал стол.

– Извините, руки дрожали, и я ошибся...

– Почему ты так испугался?

Им Ёнхва опёрла локти на стол и подперла подбородок тыльной стороной руки, спокойно задав вопрос.

– Не стоит бояться, если ты обычный бета. Конечно, если бы ты сделал что-то плохое, то дело другое.

Кончики её пальцев коснулись края чашки, затем опустились на стол.

– Ты что-нибудь сделал?

– Ничего.

Я отрицал всё, что Им Ёнхва этим вопросом могла предполагать, и это, похоже, ей понравилось. Её поза стала более расслабленной.

– Мне не нравятся ни простолюдины, ни беты. Но дружба с бетой из простого народа может быть весьма забавной. Не так ли, управляющий Кан?

– Да.

Басистый ответ привлёк моё внимание, и я впервые обратил внимание на сопровождающего, который стоял рядом с Им Ёнхва.

– Э?

Я видел его только один раз, но он произвел неизгладимое впечатление. Неужели это был тот самый личный телохранитель, которого позже Кан Тхэсо продолжил держать подле себя, как самого компетентного помощника? Тот самый, о котором упоминалось в оригинале? Он был не простым наёмником, а напрямую связанным с семьей Кан человеком.

Не было ничего хорошего в том, что я узнал его.

«Он не должен был появляться передо мной.»

Нет. Сейчас не время думать об этом. Это обеспокоило меня только потому, что я знал оригинал; иными словами, это была не та деталь, на которой должен был сосредотачиваться обычный простолюдин под цепким взглядом Им Ёнхва.

Я отбросил все лишние мысли и сосредоточился на настоящем. Подняв голову, я встретил взгляд Им Ёнхва, которая уже давно смотрела на меня.

Сдержанная улыбка на её лице была неприятно разоблачительной.

– Смешной ребёнок. Думаешь о чём-то другом, когда я перед тобой.

Подтверждая уверенные слова матери Кан Тхэсо, я смиренно склонил голову.

– Прошу прощения. Как вы уже знаете, я из семьи простолюдинов. Я впервые в таком большом особняке и кругом очень много страшных людей. Я слегка потерялся в мыслях.

– А что тут такого сложного, чтобы теряться в мыслях? Всё предельно просто.

Её глаза, лишённые эмоций, словно как у змеи, соскользнули с чашки на меня.

– Держись подальше от моего сына.

***

Через арочные стеклянные двери было видно, как Сон Игёль убегал из гостиной. Несмотря на то, что на его лице была храбрая улыбка, призванная скрыть настоящие чувства, дрожащие руки и напряжённое тело с головой его выдавали. Но он всё равно сказал всё, что нужно было сказать, что было редкостью для его возраста.

Им Ёнхва была впечатлена этим мальчишкой-бетой, так как большинство его сверстников были либо слишком самонадеянны и неосмотрительны, либо слишком трусливы и не могли вымолвить ни слова.

– И правда смешной ребёнок.

– Избавиться от него? – спросил человек, известный как управляющий Кан, беспокоясь, что настроение Им Ёнхва было испорчено.

– Для беты он довольно умён, так что мне он нравится.

– Я буду держать его под наблюдением.

– Какой ты бестолковый. Управляющий Кан, ты столько лет за мной ходишь, и всё ещё такой несообразительный.

– Я буду внимательнее.

– Тц. Уму непостижимо, что только встреченный ребёнок понимает меня лучше, чем ты.

Хотя она была раздражена, уголки губ Им Ёнхва скривились в легкой улыбке, сквозь которую проглядывали её искренние чувства.

Она была впечатлена мальчиком по имени Сон Игёль, с которым она говорила всего несколько минут.

Когда она впервые услышала, что её сын, Кан Тхэсо, подобрал бету, она предположила, что он пытался искупить ошибку юности, занявшись этаким волонтёрством. Но слухи, которые дошли до неё, были один удивительнее другого.

Её альфа-сын был влюблён в простого бету? Даже если это была шутка, её было трудно переварить. К тому же постоянные поздние возвращения домой её сына заставили её подумать, что, возможно, он всерьёз относится к этому, поэтому она решила предостеречь его. Когда она узнала, что Кан Тхэсо привёл бету домой, то решила вмешаться и столкнулась с неожиданно интересной ситуацией.

Этот ребёнок сидел перед ней, дрожа, но его глаза и голос были ясными и чёткими.

– Я сказала ему порвать отношения с моим сыном, и он тут же согласился.

Им Ёнхва вспомнила разговор, который только что состоялся.

– «Держись подальше от моего сына.»

– «Само собой разумеется я буду от него держаться подальше.»

– «...Ты хочешь расстаться с моим Тхэсо?»

– «Эм? Мы ещё даже не начали встречаться.»

В отчёте было написано, что, несмотря на активные ухаживания сына и постоянные отказы, они всё равно проводили время вместе.

– «Но вы всё равно проводите время вместе, не так ли?»

– «Я... Извините, я не хочу показаться грубым, но... По комплекции и росту Кан Тхэсо примерно с этого человека, верно?»

Затем, хрупкий на вид мальчонка подошёл к управляющему Кан и отчаянно попытался сдвинуть его с места. Тот, однако, даже не шелохнулся, что даже вызвало жалость.

– «Я прилагаю все усилия, чтобы оттолкнуть его, но ему от этого ни холодно, ни жарко. Если я игнорирую его звонки, он будет слать сообщения и тексты, пока у моего телефона не сядет батарея. Если вы спросите других ребят, они скажут вам, что каждый раз, когда он признаётся в чувствах, я его отвергаю. Честно говоря, мне... мне банально нет от него продыху.»

– «Эм... Извини?»

Насколько же должно было быть всё плохо, чтобы даже из Им Ёнхва вырвалось извинение.

– «Я был бы крайне благодарен, если бы вы, как родители Кан Тхэсо, немного вмешались в этот вопрос.»

– «Д-да, я и так собиралась это сделать. Но... ты действительно не испытываешь никаких чувств к нашему Тхэсо?»

Её последний вопрос вызвал реакцию у Сон Игёля: улыбку настолько холодную, что казалось, будто в его рот вонзился кусок льда. Его реакция на предложение расстаться была настолько решительной, что Им Ёнхва почувствовала облегчение. Возможно, она слишком рано начала беспокоиться, и предупреждение должно было быть адресовано скорее её сыну, чем этому ребёнку.

Признав, что она была слишком чувствительна из-за необычного поведения своего сына, Им Ёнхва легонько постучала по столу и поднялась.

– Мадам, уберите чашки.

Главная горничная, доселе стоявшая у стены, как тень, подошла и собрала чашки, а затем быстро выбросила их в мусорное ведро. Им Ёнхва вышла из гостиной, не оглядываясь.

– Если Тхэсо просто играет с этим мальчишкой, то так тому и быть.

Глава 22 - Его отражение в моём разбитом зеркале

Возможно, меня окрикивал кто-то из ассистентов Кан Тхэсо, но я беспокойно шёл только вперёд, не обращая на них внимания. Никто не пытался меня остановить, однако, опасаясь попасться, я всё ускорялся, пока не заметил, что перешёл на бег.

– «Ты действительно не испытываешь никаких чувств к нашему Тхэсо?»

Этот вопрос не должен был прозвучать.

Согласно оригиналу, то только Сон Игёль, который на протяжении десяти лет оставался рядом с Кан Тхэсо, доказывая свою полезность, должен был его услышать.

Это были слова Им Ёнхва, брошенные Сон Игёлю после того, как тот провёл с Кан Тхэсо ночь, как омега. На что Сон Игёль ответил ослепляющей улыбкой, как будто ничего и не произошло:

– «С самого начала нас объединяла только физическая близость. Не думал, что такой высокопоставленный человек, как вы, задаст такой наивный вопрос.»

– «Как низко. Кто твоя мать?»

– «Разумеется вы, дорогая свекровь, кто же ещё? К слову говоря, не думаю, что моя спальня, в которую вы столь бесцеремонно ворвались, подходящее место для такого разговора.»

– «Держись от моего сына подальше. Если сам не уйдешь, я тебя заставлю.»

– «Не хочу. Мне здесь нравится. Зачем мне куда-то уходить?»

– «Ты, это уже третий раз. Это твоё последнее предупреждение.»

После третьего предупреждения Им Ёнхва начала действовать. Она без колебаний избавилась от Сон Игёля, который не сулил никакой выгоды для будущего Кан Тхэсо.

Только вспомнив оригинал, я нашёл в себе волю остановиться. Запыхаясь, я откашливался на полпути домой.

– Ага, точно... Да, так и было.

Три предупреждения. Сегодня я получил от Им Ёнхва первое. Не было нужды безрассудно бежать без оглядки.

Однако это не значило, что мой внутренний страх исчез.

Не знаю, как я добрался до дома.

Я залез под одеяло, и, несмотря на струящийся холодный пот, там остался, укутанный и надёжно спрятанный. После долгих минут, проведенных в напряжении, меня более-мене отпустило, и я посмел высунуть лицо из-под одеяла.

– Фуух...

Мой телефон вибрировал, но я не стал его доставать. Семья и так стала чужой, а зарождавшиеся было связи с одноклассниками я оборвал первым. Тем, кто связывался со мной чаще всего, был Кан Тхэсо.

Кан Тхэсо. Каким безумием с моей стороны было попытаться хотя бы частично занять место главного героя рядом с ним. Я бесхребетно прогнулся под его заботливым ухаживанием, и будущее, которое казалось таким далеким, вдруг подкралось совсем близко.

– Хм... Уже неделя прошла?

Как и все влюбленные, последнюю неделю мы с Кан Тхэсо постоянно липли к друг другу. Естественный физический контакт иногда заставлял нас забывать, что это были лишь договорные отношения, даже когда мы держались за руки или слишком тесно прижимались друг к другу на людях.

Я признавал, что сам навлёк на себя беду.

«Я был слишком беспечен.»

После того как мы начали тайные отношения с Кан Тхэсо, я словно бы дышал этой фиктивной любовью. Даже в моей тесной однокомнатной квартире были всюду видны её следы.

Убрать вещи было несложно. Но даже если бы я попытался расстаться, Кан Тхэсо бы не послушал.

«Но мама у него страшная.»

И я также признавал, что слишком мягко себя вёл.

Телефон? Сменю номер. Если придёт домой? Запру дверь. Дверной звонок? Выдерну провод.

Если и это не поможет?

Если заявить на альфу сталкера в полицию, мать Кан Тхэсо не оставит это без внимания и, если я свяжусь с ней напрямую, она поможет решить проблему. Важно было показать, как я старался.

Им Ёнхва была способна на радикальные меры, чтобы получить своё, но пока ты не противился ей, она оставалось человеком, с которым можно было договориться.

– ...Главное заставить её мне поверить.

В школе за нами наблюдало множество глаз. Доказательство моей позиции наберётся само собой, покуда я сижу в классе на жопе ровно.

Моя голова гудела от раздумий.

Честно говоря, уверенности мне не хватало. Смогу ли я оттолкнуть Кан Тхэсо?

Страх после встречи с Им Ёнхва был меньше, чем испытываемая сладость от нынешних отношений с ним.

«Приди в себя, пожалуйста. Тебе дано не так уж много шансов. Лучше не получать ещё больше предупреждений.»

После многократных раздумий я пришел к выводу, что нужно отказаться от Кан Тхэсо, пока не стало слишком поздно. Хватило бы и недели, чтобы почувствовать, что такое быть любимым, как никто другой на свете.

Закончив размышления и подняв голову, я заметил, что ночь прошла, и наступало утро.

– Голова болит, как и следовало ожидать. Всю ночь думал.

Я потянулся, открыв окно, и даже холодный воздух показался приятно свежим.

– Ах, свежо-то как.

Я был как перерождённый. Я решил окончательно разорвать связи с Кан Тхэсо, чтобы избежать угрозы быть убитым.

Дома он у меня не объявился, значит, поставлю точку в наших отношениях, когда мы встретимся в школе.

– Нужно собраться с силами. Ведь это вряд ли закончится с первой попытки.

Утренняя энергия переполняла меня с головы до ног.

Я поставил на огонь кастрюлю для утреннего супа и, держа во рту зубную щетку, раздумывал о том, чтобы пожарить яичницу, когда вдруг раздался звонок в дверь.

Неужели Кан Тхэсо опять наведался ко мне с дорогущим завтраком в комплекте, скептически подумалось мне. Лучше уж сразу разобраться с отношениями, чем убегать от них, решил я, повторяя в уме вчерашние клятвы и открывая дверь.

– Э?

– Вот блядство.

Передо мной стоял ученик в школьной форме с опущенной в телефоне головой. Несмотря на согнутое положение, широкая спина давала понять, каким крупным парнем он был. Он выпрямился, и я инстинктивно поднял голову вверх, чтобы смотреть ему в лицо. Очень знакомое лицо, по которому я сильно скучал.

– Сон... Ивон?

– Почему ты смотришь на меня, как на приведение?

– А... Да так, с ума просто схожу.

Оказывается, не только я одолжил своё имя. Чертова подруга также использовала имя моего младшего брата, Сон Ивона.

Сон Ивон, которого я так хотел видеть и который был для меня как младший брат в детдоме, теперь стоял передо мной как мой настоящий младший брат.

Давно забытые воспоминания вспыхнули перед глазами, стоило увидеть лицо из прошлого.

– Мама сказала принести закуски. Ты все равно на диете, так что вряд ли будешь есть... Эй, ты что, плачешь?

Воспоминания настоящего Сон Игёля о Сон Ивоне были крайне нечёткими и расплывчатыми.

Я никак не мог знать, что родной младший брат персонажа Сон Игёля был моим названным братом из детдома, Сон Ивоном.

Даже на групповой фотографии из детдома он всегда прижимался ко мне, как младший брат. Если бы кто-то увидел наши имена вместе, то непременно бы подумал, что мы – родные братья, которых угораздило попасть в детдом.

Увидев Сон Ивона снова, я не смог сдержать эмоций.

– Что случилось, почему ты так себя ведёшь? Тебя в школе задирают? Чёрт, позвони мне хоть раз.

– Ты да ты... Где моё «хён»? [1] Чего ты только «тыкаешь»?

– ...Ты плачешь, потому что я не назвал тебя братом?

– И п-почему ты материшься? Т-ты же не т-такой.

Я не мог перестать шмыгать носом.

– Я не матерюсь на людях. Только когда никто не слышит.

Сон Ивон, добрый здоровяк, который только и знал, как заниматься спортом, умер от болезни, которая развилась быстрее, чем пневмония. Увидев его снова здоровым и с ясными глазами, было сложно прийти в себя.

– Ивон, мы... Мы так давно не виделись.

– Ты сказал мне не приходить.

– Ты должен звать меня хён...

– Да ёклмн, с чего ты вдруг начал вести себя, как старик... а, чёрт с ним. Вот, возьми уже закуски.

Он поднял покупочную сумку с пола и передал её мне, и она была такой тяжёлой, что я пошатнулся. Взяв сумку обратно, Сон Ивон вздохнул и зашел в дом, но остановился в прихожей.

– Почему не заходишь?

Я быстро закрыл дверь, опасаясь, что он вдруг уйдет, однако плечи Сон Ивона задрожали от злости, и из его горла вырвался грубый голос.

– Ты что, мужиков теперь домой таскаешь?

– Что?

Отрицать было бессмысленно, учитывая следы, оставленные Кан Тхэсо за последние несколько дней. Кроме того, на столе перед диваном стояли две чашки, а одежда, слишком большая для Сон Игёля, висела на виду, так что даже не отговоришься.

Но почему я должен оправдываться, думал я, не желая, чтобы мой младший брат, с которым мы провели столько времени вместе, ненавидел меня.

Мои воспоминания говорили о том, что наши отношения были отвратительными. Но теперь я был Сон Игёлем этого мира, и я хотел хоть немного их наладить.

– У меня друг оставался с ночёвкой.

– Ага, щаз.

Сон Ивон, который, казалось, никуда не сдвинется, всё же вошел в дом. Я чуть не расплакался заново, когда увидел на нём знакомые кроссовки.

«Эти кроссовки. Они точно такие же, как те, что я купил.»

Я не мог забыть их.

Когда я впервые заработал на подработке, я купил Сон Ивону кроссовки в подарок.

Сон Ивон не был жадным ребенком. Если он не мог выбрать жёлтый цвет, он радовался зелёному. Каждый раз, когда мы проходили мимо магазина обуви, он долго смотрел на эти кроссовки. Большинство обуви, поступающей в детдом, было детской, и даже если бы туда попала пара побольше, она бы все равно не подошла большим ногам Сон Ивона.

Он всегда ходил в обуви с раздавленными пятками и постоянно падал, играя в футбол, что вызывало у меня жалость, и я подумал, что могу заработать на пару кроссовок, и что это не так уж и трудно.

«Но Ивон лелеял эти кроссовки несколько месяцев. Он слишком боялся их носить.»

Первый раз, когда он их надел, было ради меня. Он купил мне набор дешевых сладостей.

В дождливый день он надел свои любимые кроссовки и побежал ко мне, чтобы подарить этот подарок. Однако затем он заболел простудой и ушёл навсегда.

– Бля, да ты ж реально крышей едешь. Только стал старшеклассником, а уже так себя ведешь? Ты мозги себе вправлять вообще собираешься?

Его раздраженный тон был мне незнаком, но я был слишком рад снова услышать его голос. Слезы собрались у меня на глазах, пока я смеялся.

Сон Ивон смотрел на меня с осуждением, но в конце концов он больше не мог жаловаться и начал выкладывать принесённые им закуски в холодильник.

– ...Ну хоть голодом ты себя не моришь.

Он осмотрел содержимое холодильника, проявляя заботу и интерес ко мне.

Ребёнок, в этом мире ты пробудил своего внутреннего цундэре.

«Ну да, а что ему оставалось, когда Игёль так невыносимо себя вёл.»

По своей природе добрый Сон Ивон вырос таким, потому что этот Сон Игёль вёл себя эгоистично. Однако Сон Ивон, приносящий закуски, казался мне почти Бодхисаттвой [2].

Я вытер слёзы и укрепился в своих намерениях.

«Я хочу жить здесь.»

Я хотел попробовать жить по-настоящему.

♡

[1] Hyung (хён) – обращение младшего брата к старшему брату или не связанных кровью мужчины младшего возраста к мужчине старшего возраста (обычно только с обоюдного согласия).

[2] Бодхисаттва – в буддизме существо, обладающее бодхичиттой, которое находится на пути к бодхи, то есть состоянию Будды. Побуждением к такому решению считают стремление спасти всех живых существ от страданий и выйти из бесконечности перерождений — сансары.

Глава 23 - Ты никогда не получаешь легко то, что хочешь

– Я подогрел суп. Пойдем есть.

– Почему ты делаешь то, чего никогда не делал? Жуть какая.

Когда Сон Ивон, не задумываясь, развернулся и быстро отошел, сердце у меня замерло. В оригинале Сон Ивон почти не упоминался. Причина в том, что после того как Сон Игёль с трудом нашел съемную квартиру, чтобы поступить в частную бета-школу, оставшимся членам семьи пришлось очень тяжело. Наглый Сон Игёль не раскаивался, и семья устала от его отношения, поэтому перестала пытаться заново выстроить сожжённые им мосты.

Если я не удержу Сон Ивона сейчас, то, возможно, никогда его больше не увижу. Я не успел толком рассмотреть его здоровое лицо, поэтому не мог просто так расстаться.

– Когда ты придешь в следующий раз?

– Больше не приду. Мама так за тебя переживала, что я пришел и принёс тебе домашней еды, но нахера мне снова приходить в дом, в который ты таскаешь своих мужиков?

– Не надо так. Ты принёс еду в контейнерах, их надо вернуть. Я помою их, когда всё съем. Хочешь забрать их на следующей неделе? Или позавтракаем вместе?

– Ты что, лекарств нажрался?

Когда я беспокойно последовал за ним, Сон Ивон, уже стоявший у открытой входной двери, нахмурился, потому что оригинальный Сон Игёль никогда бы так себя не повёл.

– Какого хера ты задумал? Кого чёрта из тебя дружелюбие так и прёт?

– Я просто хотел тебя проводить.

– Ха, ага, отличная шутка. Если ты натворил дел, семья тебе больше не поможет. Нам пришлось так тяжело из-за тебя, и, если у тебя осталась хоть капля совести!..

Кажется, глубокое недоверие Сон Ивона к Сон Игёлю нельзя было разрешить парой оправданий. Тогда я решил удовлетворить свои нынешние желания, а не убеждать его.

Когда я бросился к стоявшему у двери Сон Ивону, он резко обернулся, осознав мои намерения. Хотя меня не волновало, что он там себе напридумывал, потому что я просто хотел обнять его со спины. Я обхватил Сон Ивона обеими руками.

– Совсем дубу дал?!

– Ай...

Сон Ивон, рефлекторно отбросивший меня, был поражен, увидев меня, держащего за ушибленное запястье. Кажется, он не ожидал, что я наброшусь на него.

– Чёрт, что это ещё за внезапная атака?

– Я просто хотел обнять брата, которого давно не видел, вот и все.

– Что? Обнять?

Я быстро обнял его, пока он был в замешательстве. Он снова вздрогнул от удивления, но не стал меня отталкивать, вероятно, потому что уже единожды ушиб меня. Я воспользовался моментом и крепко обнял его, удивившись, насколько он стал крепким, прямо как бревно. Я пошарил руками, чтобы проверить, не носит ли он что-то под одеждой, и Сон Ивон нервно отозвался:

– Ч-что... что ты делаешь?

– Просто любопытно, насколько мой брат вырос.

– Что за чушь... А, чёрт, что ты натворил, раз так себя ведёшь?

Пока Сон Ивон злился, я просто крепко обнимал его, радуясь, что он так славно вырос. К удивлению, Сон Ивон не отталкивал меня, и его раздраженный голос постепенно стихал.

– Хаа... Отец очень зол. Он не захочет видеть тебя, пока ты нормально не закончишь учебу, хён.

Его голос всё ещё был сердитым, но он назвал меня братом и спокойно рассказал о ситуации в семье.

– Мама позвонила тебе, и они с папой поссорились. Но это скоро пройдет. Не расстраивайся, если мама не будет звонить.

– Понял.

– Испорти всё ты, так почему теперь я и мама должны это разгребать? Ты слишком наглый, у тебя ни стыда, ни совести.

– Да, я, должно быть, сошел с ума.

Извинения подступили к горлу, но вместо этого я просто согласился. Я ожидал, что Сон Ивон рассердится, однако он лишь глубоко вздохнул и остался стоять на месте.

Мой замечательный брат. Даже такого отброса, как Сон Игёль, он не смог бросить на произвол судьбы и пришел под предлогом поручения от матери.

В оригинале Сон Ивон упоминался лишь несколько раз, поэтому из оригинала такие детали не подчерпнёшь. Встреча с ним лично заставляла холст заиграть новыми красками.

В романе Сон Ивон, как и сейчас, пришел бы к брату Сон Игёлю с домашней едой. Не сумев встретиться с занятым ухаживаниями за альфами Сон Игёлем, он вернулся бы через несколько дней и увидел бы оставленные у двери протухшие контейнеры с закусками, что привело бы к окончательному разрыву их отношений.

– Спасибо, что пришел.

– Мама послала. Если бы не еда, я бы не пришел.

– Угу, я съем её с удовольствием.

– ... Ты что, головой стукнулся? Обычно ты ходишь с взлохмаченными волосами, как воробьиное гнездо, а сегодня они у тебя гладкие и причёсанные.

Рука Сон Ивона, потянувшаяся к моим мягким каштановым волосам, остановилась в воздухе и тут же исчезла за его спиной.

Я спокойно ждал, когда его рука коснется моих волос, но запоздало вспомнил, что отношения между местным Сон Ивоном и оригинальным Сон Игёлем были кошмарными. Даже такое легкое прикосновение было братьям незнакомо. Первым отступил Сон Ивон, и наши взгляды встретились.

– Так, всё блин, я ухожу.

– Позавтракай со мной перед уходом.

– Этот твой завтрак. Сам его ешь... хён.

– Да будет тебе, пойдём внутрь.

– Лять, да харе уже. Меня аж дрожь берёт.

Когда я снова крепко обнял его за талию, он сильно схватил меня за шкирку, пытаясь оттолкнуть. Но я не отпускал, и на лице Сон Ивона проступила слабая улыбка.

Похоже, местный Сон Ивон действительно цундерэ. Как только я почувствовал облегчение, огромная тень нависла над головой, и давление на шею исчезло. Подняв голову, я увидел Сон Ивона с суровым выражением лица, а за моей спиной стояла знакомая крепкая фигура. Раздался голос и принадлежал он, конечно же, Кан Тхэсо.

– Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

Сон Ивон пытался высвободить запястье из хватки Кан Тхэсо, но безуспешно.

– Игёля, ты мне не объяснишь? Хотя бы оправдайся.

– Я собирался.

– Ты должен объяснить всё как следует, чтобы запястье молодого альфы, которому ещё расти и расти, осталось целым и невредимым.

Увидев, как запястье Сон Ивона краснело всё сильнее, я в панике начал стучать по руке Кан Тхэсо.

– Эй, убери! Отпусти руку моего брата!

– А, брата.

Хоть он и чётко всё понял, Кан Тхэсо вместо того, чтобы расцепить хватку, обнял меня за талию и прижал к себе. Лицо Сон Ивона мгновенно исказилось, когда он увидел это зрелище перед собой.

Сон Ивон посмотрел на школьную форму Кан Тхэсо, затем на мою, и его губы дрогнули и скривились.

– Чёрт, а ты говорил, что он твой друг.

Никто не представил, кем друг другу приходился, но одного присутствия Кан Тхэсо было достаточно, чтобы Сон Ивон догадался об отношениях между нами. Его гнев вспыхнул быстрее подожжённой пороховой бочки.

– Ты ради этого стал независимым? Чтобы с альфой шашни крутить?

– Нет, всё не так.

– Заткнись. Я тебя даже слушать не хочу.

Сон Ивон с презрением зыркнул на меня и попытался уйти, но его запястье по-прежнему было зажато в хватке Кан Тхэсо.

– Раз уж встретились, может, поздороваемся?

– Не хочу здороваться с грёбанным альфой вроде тебя.

– Не многовато ли дерзишь, младший братец?

– Это я ещё сдерживаюсь. Если ты альфа, то веди себя как альфа и водись с омегами. Разве тебе больше некого трогать, кроме беты?

– А, подвешенный язык моего Игёля – это качество семейное, как я вижу.

– Не вмешивайся в чужие семейные дела.

– Понимаешь, это тоже может стать семейным делом, так что игнорировать как-то не получается.

– Что ты—

– Так, ну-ка прекратили оба.

Меня больше беспокоило покрасневшее запястье Сон Ивона, чем его злая гримаса, поэтому я повернулся к Кан Тхэсо.

– Перестань давить на чужого брата и отпусти его руку.

– Чужого? Ранишь меня в лучших чувствах, Игёль.

Вопреки ожиданиям, несерьёзное поведение Кан Тхэсо не вызвало у Сон Ивона ещё большее раздражение. Напротив, его взрывной гнев сменился ледяным спокойствием. Однако я вмешался между ними раньше.

– Кан Тхэсо. В последний раз говорю, если ты продолжишь себя так вести, мы больше не увидимся.

Кан Тхэо, который продолжал улыбаться, глядя на меня, осознал, что перешёл черту, и отпустил запястье Сон Ивона.

– Ивон, ты в порядке?

Я поспешно схватил его за руку и начал проверять запястье, но он раздраженно выдернул руку, не скрывая недовольства.

– Не втягивайте меня в свои любовные разборки. Бесит.

– У тебя запястье слишком красное.

Сон Ивон отошёл ещё дальше, отводя свою руку назад, словно не желал ко мне даже прикасаться. Я беспокоился, как сильно ему было больно, ведь на запястье проступил такой яркий красный цвет, что на него было тяжело смотреть.

– Ледяной компресс, нет, лучше сразу в больницу.

– Не притворяйся, что печёшься обо мне. Думаешь, я не понимаю, что ты так суетишься, только потому что я могу подать на охмурённого тобой альфу жалобу?

– Нет, я не поэтому, я просто переживаю за тебя...

– Так и поверил. Убери своего альфу из-за своей спины, а потом притворяйся, что тебе не всё равно.

Меня так беспокоило состояние живого и здорового Сон Ивона передо мной, что я даже не думал о Кан Тхэсо. Я попытался оттолкнуть его, но Сон Ивон уже повернулся спиной.

– Я видимо совсем с катушек слетел, раз повёлся на твои уловки.

– Подожди, Ивон.

– Руки прочь.

Я отчаянно попытался ухватиться хотя бы за край его одежды, но он вырвался, и я словно бы и не ухватился за них вовсе.

С горьким осознанием, что начавшие было постепенно восстанавливаться братские отношения внезапно рухнули, я наблюдал за быстро уходившим Сон Ивоном. Кан Тхэсо, стоявший у меня за спиной, нежно массировал мою только слегка покрасневшую тыльную сторону ладони.

– Твоя рука покраснела. Похоже, твой брат не умеет контролировать свою силу.

– Ты спятил? Что ты будешь делать, если с рукой Ивона что-то случится?

– Я не допускаю таких ошибок. Однако этот твой брат... Учитывая, как он себя ведёт, он может проявиться.

– Хаа... Я же уже говорил, что в нашей семье только беты.

– Нельзя исключать мутации. Они редко, но бывают.

– Хочешь сказать, мой брат – мутант?

– Если он проявится как альфа, я бы скорее назвал это чудом, а не мутацией. И ему это пойдёт только на пользу.

Кан Тхэсо был прав. Но этого не было в оригинале, поэтому я не считал это важным.

Меня больше огорчило то, что я встретился с братом, но он ушёл, оставив между нами прорву неразрешённых недоразумений.

– Хочешь поспорить, проявится ли он как альфа?

– Я не спорю на семью.

– Игёль из того типа людей, которые ценят семью. Учту.

Кан Тхэсо продолжал шутливо приставать ко мне, но в моей голове были только мысли о том, как быстро ушел Сон Ивон.

Я беспокоился, не обернулось ли покраснение травмой. Хотя брошенный им презрительный взгляд и причинял мне боль, меня куда больше волновало, что я мог никогда больше его не увидеть, ушедшего без оглядки.

– Пойдем внутрь, позавтракаем. Ты удивишься, когда увидишь, что я принес.

Кан Тхэсо привычно ввел пароль и открыл дверь, но я не собирался заходить.

Возможно, после сегодняшнего дня Сон Ивон долго не захочет меня видеть. Только мне показалось, что испорченные в оригинале отношения восстанавливались легче, чем я думал, как всё пошло наперекосяк.

Стоит ли мне ждать и надеяться, что однажды у меня появится еще один шанс?

«Смогу ли я это выдержать?»

Я боялся снова потерять Сон Ивона. От того, что я мог снова прикоснуться к нему и почувствовать тепло его живого, дышащего тела, у меня по-прежнему тряслись руки.

Теперь, когда я знал, что Сон Ивон существует здесь, я не мог просто ждать и надеяться на лучшее.

Я хотел хотя бы рассказать ему о своих истинных чувствах, что я искренне переживаю и беспокоюсь о нём. Или хотя бы убедиться, что он действительно не пострадал.

Глава 24 - У лабиринта нет конца, если замкнуть его в круг

Хоть меня уже и накрыло осознание, что бежать за ним слишком поздно, бездействие меня отвращало ещё сильнее.

«Наши отношения из задницы я ещё вытащить успею, сейчас главное снова с ним увидеться.»

Когда Сон Ивон, с которым я неожиданно встретился, исчез из виду, чувство реальности начало ускользать от меня. Эта иррациональная паника исчезнет, только когда я снова увижу Сон Ивона.

Не в силах унять беспокойство, я направился к выходу, но Кан Тхэсо схватил меня за плечо.

– Ты куда, Игёль?

– Мне нужно увидеть Ивона.

– Ты только что отпустил его. Если вы снова встретитесь, пока оба на взводе, то только сильнее разругаетесь. Ты поступил правильно.

Кан Тхэсо попытался успокоить меня этими убедительными словами, пока его рука соскользнула с моего плеча к моей ладони и трепетно её сжала. Трудно было поверить, что это та же рука, которая чуть не сломала запястье моего брата.

– Меня не волнуют мои чувства. Важно, что Ивон мог пострадать.

– Для меня важнее всего наш Игёль. [1]

Сладкие слова Кан Тхэсо были ложью. Если бы я действительно был ему дорог, он отпустил бы запястье Ивона, когда я несколько раз попросил об этом. Кан Тхэсо отпустил его только после того, как я по-настоящему разозлился.

Я твердо предупредил его, не оставляя места для сомнений:

– Говорю тебе в первый и последний раз, не смей больше и пальцем тронуть моего брата.

– Даже если он замахнётся первый?

– Если он замахнётся первым, то ты это заслужил.

– У тебя огромное доверие к брату... Что наводит на некоторые подозрения.

– И что прикажешь мне делать с твоими произвольными подозрениями?

Волнение продолжало захлёстывать меня волнами. Даже разговаривая с Кан Тхэсо, я постоянно смотрел на входную дверь. Поэтому я не осознал, что мои ответы Кан Тхэсо были более эмоциональными, чем обычно.

– Ты думаешь только о своем брате, даже когда находишься со мной? – Его ласковый, но в то же время бездушный голос привёл меня в чувство. – Вызывает во мне желание избавиться от него...

Спокойное заявление о том, что он может навредить Ивону, заставило меня зыркнуть на Кан Тхэсо так, как я не позволял себе никогда до этого. Я попытался высвободить свою руку, но безуспешно.

– Отпусти.

– Игёль, ты по-настоящему разозлился?

– Блин, да отцепись ты уже!

Когда я толкнул его со всей силы, выражение лица Кан Тхэсо изменилось. Оно наполнилось таким искренним сожалением, что я ощутил его едва ли не физически.

– Извини за то, что произошло. Я был вне себя, когда увидел, как ты цепляешься за другого парня. Но я старался не причинить ему вреда.

Кан Тхэсо часто делал все по-своему, но останавливался перед тем, как перейти черту. И сейчас, заметив, что я хочу его оттолкнуть, он сразу же пошёл на попятную.

– Игёль, мы ведь встречаемся. В мире очень мало альф, которые способны молча сносить, когда их партнёр обнимает другого. Видя, как ты отчаянно цепляешься за него, я чуть не сошел с ума... Но я понял, что он важен для тебя, поэтому переборол себя и стерпел.

Это было извинение и убеждение основанное исключительно на точке зрения Кан Тхэсо. Когда собственнические чувства альфы направлялись на меня одно, его напористость даже казалась мне приятной, потому что я находил в ней определённый шарм. Мне нравилось, как он выражал свою любовь. Однако если эта любовь проявлялась в настороженности или насилии по отношению к моим близким, я не мог её принять.

До вчерашнего дня я считал, что все, кого я мог назвать семьей, отдалились от меня, и мне нужно было думать только о себе. Но теперь всё изменилось.

«Я всё равно намеревался положить нашим отношениям конец, так что вот мне повод лишний раз поторопиться.»

Хотя это и было из-за матери Кан Тхэсо, решение расстаться казалось мне правильным.

Но смогу ли я сейчас избавиться от Кан Тхэсо, который проявил ко мне собственнические замашки и даже изменил своему характеру, назвав своим? Даже если мы расстанемся, согласится ли он исчезнуть из моей жизни? У меня было зловещее предчувствие, что я так и так буду пойман в ловушку.

Кан Тхэсо, истолковавший мои сомнения и беспокойства иначе, прошептал с ещё сильнее смягчившейся улыбкой:

– Прости. Я не знал, что ты так заботишься о своем брате. Думал, он тебя раздражает.

Он больше не скрывал, что нарыл обо мне всю подноготную.

– Я честно переборщил. Я извинюсь перед ним. Если ты не хочешь, чтобы он и я встречались, я подброшу тебя до его школы и останусь в машине.

– Не нужно. Я могу пойти один.

– Я отвезу тебя самым коротким путем, чтобы ты прибыл раньше брата.

Меня привлекла возможность прибыть раньше брата, и я помедлил. Я хотел как можно скорее встретиться с Сон Ивоном, чтобы выяснить, что его беспокоит, и Кан Тхэсо, заметив мои колебания, как ни в чём ни бывало повел меня к лифту.

– Я же говорил, пользуйся мной. Сколько угодно, как угодно. Быть твоим такси – это даже не верхушка айсберга того, что ты можешь со мной сделать.

Чувство вины, заслышав тот же голос, что шептал обещания любви, внезапно подняло свою уродливую голову.

– И ещё, Игёль, у тебя ведь есть что мне сказать.

– Э?

Конечно, у меня было, что сказать Кан Тхэсо. Но внезапная встреча с братом заняла все мои мысли, и вопросы отношений отошли на второй план.

Спокойное поведение Кан Тхэсо было надёжным индикатором, что он подразумевал вовсе не ультиматум расстаться, который я мусолил всю ночь. Тогда что именно он хотел от меня услышать?

Ведомый Кан Тхэсо, я сел в его машину. Немедля я перерыл все воспоминания о Сон Ивоне, но смог вспомнить только название его школы. Её местоположение или номер класса, в котором он учился, отказывались приходить на ум.

«Сон Игёль отсюда и правда совсем не интересовался своим братом.»

Пока я скрежетал зубами на плохую память Сон Игёля, Кан Тхэсо молчал, что было для него нехарактерно. Обычно он пытался взять меня за руку или поцеловать, пока мы были наедине, поэтому я украдкой посмотрел на него и встретился с его взглядом.

– Что?

– Сижу и гадаю, почему ты так переживаешь. Я думал, что у тебя с братом плохие отношения.

– Не отрицаю, что в детстве мы часто ссорились. Но мы уже взрослые, и должны прекратить ребячиться и начать нормально общаться.

– Понятно. Наш Игёль изменил свое мышление, когда стал старшеклассником.

Интерес Кан Тхэсо к этой теме показывал, что он пытался понять причину изменений между Сон Игёлем, на которого ему собрали досье, и мной. Я решил, что было бы лучше ответить на этот вопрос так, чтобы это имело смысл в дальнейшем.

– Да, изменил. В средней школе я был незрелым. Теперь всё иначе. Может, я совсем не похож на прошлого себя, ну и что? Факт в том, что я изменился и планирую таким остаться.

– Вот как. Мне тоже нравится нынешний Игёль.

Какой нежеланный ответ.

Я перестал постукивать по коленям, нервно отслеживая быстро проносящийся за окном пейзаж, и посмотрел на расслабленного Кан Тхэсо.

– Что ты имел в виду тогда?

– Что именно?

– Ты сказал, что у меня есть что тебе сказать.

– А, это.

Все признаки идиллии мгновенно улетучились. Кан Тхэсо по-прежнему улыбался, но эта улыбка пронзала меня насквозь, и моё тело инстинктивно напряглось.

– Про вчера.

– Что про вчера?

– Что ты сказал моей матери?

Я смотрел на него, всё такого же улыбчивого, и у меня по спине пробежал холодок.

– Что ты такого ей сказал, что она приготовила тебе кашу?

Зрачки Кан Тхэсо необычно расширились, как будто он смотрел на диковинное существо.

– Кашу?

Я вспомнил, что он принёс с собой кулёк. Это была каша? Если её действительно отправила его мать, то у меня не найдётся слов, чтобы выказать весь предел своего удивления.

– Она позвала меня на рассвете. Я только подумал, что она снова будет причитать, но она приготовила кашу и сказала отнести её моему другу бете-простолюдину.

– Бете-простолюдину...

– Не обращай внимания. Мама просто сторонница генетической дискриминации, у неё нет злого умысла.

Я всецело надеюсь, что у неё не было никакого злого умысла, но я понятия не имел, зачем Им Ёнхва отправила мне еду.

«Чтобы отравить меня?»

Она бы не передала мне яд через руки Кан Тхэсо.

Более того, Им Ёнхва знала верный порядок вещей. Она была злодейкой, которая сначала предупреждала, а потом действовала.

Почему она внезапно проявила притворную заботу? Цель этого, по-видимому, состояла в том, чтобы оповестить Кан Тхэсо, что Им Ёнхва была в курсе его личных дел.

– Твоя мама больше ничего не говорила?

– Она сказала, что в школе для бет у меня могут быть только, и я подчёркиваю, только друзья. Она просекла всё быстрее, чем я рассчитывал, но всё равно уложилась в предел моих ожиданий.

Все, что я знал, это то, что я должен был разорвать свои отношения с Кан Тхэсо, но вмешательство Им Ёнхва запутало меня.

Предупреждение? Точно нет.

Жест доброй воли? Вряд ли. Я все ещё помнил её насмешливую улыбку, когда она поставила на мне крест, окрестив бетой-простолюдином.

Попытка произвести впечатление на Кан Тхэсо? Чтобы он увидел, что я ей нравлюсь? Ради чего?

– Но Игёль, – его ласковый голос, жалящий как рой пчёл, заставил меня поднять голову, – ты должен рассказать мне, о чём говорил с моей мамой, чтобы я мог что-то предпринять.

Кан Тхэсо уже догадался о произошедшем просто исходя из того, что я встречался с Им Ёнхва. Но он всё равно хотел услышать это от меня, поэтому продолжал настойчиво улыбаться.

– Дай мне подсказку, чтобы я мог всё исправить до того, как она натворит глупостей.

Но я сам не знал, что тебе говорить. То, что она передала мне кашу, не имело никакого смысла. Или это она так непрозрачно намекала, чтобы я поскорее порвал с тобой?

Я отчаянно пытался придумать ответ, потому что если бы я сказал что-то неосторожное, он мог бы увезти меня куда-нибудь не туда, а не в школу Ивона.

«Извини, давай расстанемся»? Он не выпустит меня из машины, пока я не скажу, что пошутил.

«Извини, я слишком боюсь твою маму, давай расстанемся»? Во-первых, я на девяносто процентов уверен, что это начнёт войну между Кан Тхэсо и Им Ёнхва, и эта война не ограничиться скромной перепалкой. Во-вторых, я не хотел даже представлять, в какой бараний рог она меня за это свернёт.

«Извини, у меня семья против, давай расстанемся»? Я не мог придумать способ защитить Ивона от неизбежных последствий.

Понимая свою глупость в легкомысленном отношении к этому альфе, я прижался как можно ближе к двери.

– Странно. Почему наш Игёль так напуган?

– Просто хочу поскорее убедиться, что мой брат в порядке.

– На запястье может быть синяк, а так он в порядке. Конечно, я извинюсь, даже если с ним всё хорошо.

Я продолжал прижиматься к двери, и услышал короткий вздох Кан Тхэсо. Вскоре проносившийся за окном пейзаж замедлился.

– Мы приехали. Как и обещал, я останусь в машине.

К счастью, я не попал на рут [2] запертого под ключ пленника.

Я вышел из машины как можно быстрее и оглянулся. Кан Тхэсо по-прежнему сидел на заднем сидении. Он с улыбкой помахал мне рукой.

Поняв, что он держит своё слово, я облегчённо вздохнул и поспешил к школьным воротам, чтобы снова встретиться с Ивоном.

♡

[1] Я как-то раньше не подумала это объяснить, но «наш» здесь – это дословный перевод слова 우리 (uri). Оно часто используется в разговорной речи для выражения теплоты, близости или принадлежности, даже если это принадлежность одному человеку. Это аналог уменьшительно-ласкательных обращений в русском языке. 우리 이결이 переводится как «наш Игёль» или «мой дорогой Игёль».

Однако это не полноценное притяжательное местоимение! 우리 (uri) не применишь в выражении «ты – мой, Игёль, и принадлежишь только мне» и произвольном от этого словосочетании «мой Игёль». Для этого есть 내 (nae), которое подчеркивает личное обладание и собственничество. Кан Тхэсо ещё не докатился до такого обращения, за что дружно скажем ему спасибо.

[2] В компьютерных играх, особенно в жанре симуляторов свиданий, слово «route» (рут) обозначает отдельную сюжетную линию или ветку, связанное с конкретным персонажем. Каждый рут обычно содержит уникальные события, диалоги и концовки, которые зависят от выбора игрока в течение игры.

Глава 25 - Призрак стоит там, где когда-то стоял ты

Холодный воздух, ощущаемый с каждым вдохом, шершавые кирпичи под рукой и дрожащие от напряжения ноги, которые я заставлял двигаться, — все эти ощущения подтверждали, что я был действительно здесь.

Мир, ничем не отличающийся от реальности, был настолько обычным, что было трудно осознать, что это всего лишь книга. Если закрыть глаза на генетические особенности, поделившие общество на альф, омег и бет, этот рутинный мир был неоспоримой копией реальности.

Встреча с Сон Ивоном, напротив, казалась нереальной. Кто мог бы представить, что снова увидит мертвого человека?

Хотя мы поговорили, и я даже дотронулся до него, как только он ушел, грань реальности начала размываться, и меня с головой охватила странная паника. И я не думал, что она отступит, пока я не увижу Сон Ивона снова.

Как и обещал Кан Тхэсо, я вполне мог прибыть раньше брата, но мне было слишком беспокойно стоять и ждать его у ворот. Когда я бездумно вошел на территорию школы, я понял, что не знаю, куда идти. Так как время было учебное, молодые лица в школьной форме группами шли на занятия. Они смотрели на меня, одетого в другую школьную форму с любопытством, но я не видел ни следа Сон Ивона, который был на голову выше остальных, даже вдали.

«В каком классе Ивон? Может, спросить у детей? Или идти в школьный спортзал, так как он, скорее всего, занимается спортом?»

Не зная, куда идти, я метался туда-сюда, а тревога всё продолжала грызть моё сердце. Никто не мог понять моего взвинченного состояния, и я, прижавшись к стене, глубоко вздохнул и попытался успокоиться.

«Успокойся. Ты прикасался к нему. Это не сон.»

Совсем не как в те времена, когда я просыпался от реалистичных снов, и не имел возможности ни увидеть, ни коснуться Сон Ивона, и только разбито плакал. Это была реальность. Если я немного подожду, то смогу встретиться с ним. Давай, успокойся. Дыши.

– Вы в порядке?

– Ах, да, в порядке.

Внезапно раздавшийся рядом голос был низким, но все же детским. Я поднял глаза, затаив дыхание от удивления, то увидел горло там, где должен был увидеть лицо. Когда я поднял голову выше, то увидел круглолицего парня с благодушным лицом, которое казалось вырезанным из картофелины.

В отличие от других детей, которые просто смотрели на меня с любопытством, этот старшеклассник, который подошел ко мне, когда я, привалившись к стене, пытался отдышаться, был особенно крупным и рослым.

– Молодежь нынче такими гигантами вымахивает...

– Хе-хе, да, и я всего лишь второй с конца в нашем классе.

Такой крупный парень, и всего лишь второй с конца? Я с затаённой надеждой схватил тепло улыбающегося студента с круглой, как картошка, головой.

– Ты случайно не знаешь Ивона? Сон Ивон, высокий и крупный парень.

– Конечно знаю. Мы с ним лучшие друзья.

Когда я встретил кого-то, кто знал о существовании Сон Ивона, я почувствовал облегчение, словно меня что-то перестало упорно душить.

– Значит, ты друг Ивона.

– Да. Но, хён, ты случайно не Игёль?

Простодушный вопрос этого парня заставил меня мимолётом порыться в воспоминаниях Сон Игёля, но без толку. Он не помнил друзей Сон Ивона.

– Э? Да, это я.

– Ты меня не узнаёшь. Я Камджин. О Камджин.

Даже имя у него было картофельное (오감진 и 오감자), но я сумел сохранить спокойное выражение лица, решив, что это просто женский вкус в именах. Кроме того, я не смог вспомнить его даже после того, как услышал имя, поэтому не было смысла и дальше копаться в памяти Сон Игёля.

– А, да, давно не виделись, Камджин.

– Вау, хён. Ты проявился как омега? Поздравляю.

– Нет. Нет, абсолютно нет, ты совсем не прав.

Благодаря О Камджину, который напоминал мне картошку, я немного расслабился, но мне было неловко, что даже в средней школе мне приходилось разъяснять непонимание.

– Ой, прости. Если ты когда-нибудь проявишься, обязательно свяжись со мной.

– Э? Зачем? Ну, мы и так снова увидимся, так как ты друг Сон Ивона, но...

– Потому что у меня шанс более пятидесяти процентов проявиться альфой. Тебе тоже не повредит альфа в друзьях.

Пятьдесят процентов – это много? Задумавшись об этом, я заметил, что девственная улыбка О Камджина, который только что казался невинным, теперь выглядела как-то подозрительно. Я заметил, что он крепко держит меня за плечи и спину с тех самых пор, как пытался помочь мне, когда я задыхался. Это, как ничто другое, заставило меня ощутить невесомое давление.

– Эм, Камджин. У меня уже всё порядок, можешь отпустить?

– Понятно, почему Ивон никого не хотел приводить домой.

– Причём тут Ивон?

– В нашем классе тоже есть омега, но ты гораздо красивее.

Это был комплимент? Как мне реагировать на него?

Больше всего мне был неприятен этот чересчур интимный контакт. Я не решался упомянуть об этом, потому что не хотел обидеть друга Сон Ивона.

Хорошо, что Кан Тхэсо не последовал за мной. Если бы он это увидел, то уже оторвал бы голову этому парне-картошке.

При мысли о Кан Тхэсо мне стало легче. Несмотря на то, что всего несколько минут назад я отчаянно пытался вырваться из замкнутого пространства с ним, я не мог отрицать чувство безопасности, обуявшее меня от осознания, что он всегда на моей стороне.

Как раз в тот момент, когда я начал жалеть себя за то, что так легко поддался влиянию обстоятельств, и задаваться вопросом, что мог бы сделать понимающий взрослый, чья-то большая рука легла О Камджину на голову.

– Ивон!

Появление Сон Ивона, которого я так отчаянно искал, даже с его сердитым выражением лица, вызвало во мне радость и облегчение. Его образ, который постоянно расплывался у меня в голове, наконец-то снова обрёл чёткость.

– Ты... Ты еба– Ты с ума сошёл? Зачем ты сюда пришёл?

***

Всего тридцать минут назад Сон Ивон решил, что больше никогда не свидится со своим братом, Сон Игёлем.

Сегодня он разыскал и встретился с братом только из-за настоятельной просьбы матери. Сон Игёль, который вынудил свою семью найти ему дом в дорогом районе и оплатить столь же дорогое обучение в частной школе, был для него наглецом-отщепенцем, а не членом семьи.

Он был причиной единственных ссор между его дружелюбными родителями и был ничем иным, как паразитом. Сон Ивону было противно его видеть, но он всё равно хотел бы, чтобы тот жил нормально, ведь они были связаны кровью. Эта надежда почти исчезла, когда Сон Игёль в средней школе начал крутить шашни с альфами. Каждый раз, как Сон Ивон видел его лицо, ему сразу хотелось его выматерить и отчитать, поэтому лучше было не видеть его вообще.

Сегодня он снова собирался просто оставить домашнюю еду у порога, но случайно столкнулся с Игёлем. Снова поди вырядился, чтобы соблазнить богатого альфу, подумалось тогда Сон Ивону с отвращением, и уже собирался развернуться, чтобы уйти, как Сон Игёль позвал его по имени с таким незнакомым, ласковым выражением лица.

Сон Ивон. Голос брата был таким искренним, что даже казался чужим. Он так иначе себя вёл, даже когда Сон Ивон оттолкнул его и сделал ему больно, что впору было заподозрить в теле Сон Игёля залётного инопланетянина. Было трудно высвободиться от его цепляющихся рук, а глаза, полные радости и нервозности, были совсем не такими, какими их помнил Сон Ивон.

Это был не его брат. Даже если люди менялись, то не настолько. Однако Сон Игёль всё равно остался мусором. Прошло всего ничего, как он стал независимым, а он уже соблазнил огромного альфу, который приходил к нему по утрам.

Лучше тех, других альф, с которыми Сон Игёль виделся до этого, но всё равно очередной поганый альфа. Беты, в отличие от омег, были обычными людьми. Хоть омеги и казались хрупкими и немощными, на практике они легко ко всему адаптировались и быстро восстанавливались, поэтому могли выдержать всё то, что неизбежно обрушит на них альфа. Сон Игёль же пытался влезть туда, куда ему не следовало, и Сон Ивон не мог понять причин за его поступками.

Сон Ивона также заколебали альфы, которые флиртовали с Сон Игёлем даже когда знали, что он был бетой. Он всё ещё ясно помнил, как они пожирали его глазами, когда тот появился на вступительной церемонии в среднюю школу вместе с родителями.

Средняя школа была непростым периодом, потому что многие начали проявляться на третьем году. При переходе в старшую их уже делили по вторичному полу, а в средней эта дикая смесь могла привести к сущему беспределу.

Сон Игёль только смеялся над попытками Сон Ивона вразумить его, и Сон Ивон решил прекратить пытаться до него достучаться и не возвращаться на чужой порог.

Почему Сон Игёль, который был таким, оказался здесь? Он был даже приобнят О Камджином, который постоянно проходил тесты и надеялся проявиться альфой. Неужели он теперь пытался соблазнить потенциального альфу из средней школы? Сама мысль была нелепа, но Сон Ивон всё равно ускорил шаг.

Когда он подошёл ближе, то смог повнимательнее разглядеть Сон Игёля. Тот съежился, словно от испуга, отчего казался меньше обычного, а его глаза, вместо характерного многозначительного прищура, отражали небывалую покорность и метались из стороны в сторону. Внезапно Сон Ивон не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, что должен был защитить своего брата.

Он крепко схватил друга, который обычно дразнил его, за голову и оттолкнул от брата.

– Ивон!

Снова. Снова эти выражение лица и тон голоса, которые он отродясь у брата не видел, приковали его внимание. Всё скопившееся за утро раздражение мгновенно улетучилось.

Глава 26 - Дым предшествует огню, а пыль – тайфуну

– Ты с ума сошёл? Зачем ты сюда пришёл?

Гневная и холодная реакция Сон Ивона остудила радость от встречи и даже испугала. Ещё у входа в дом тот злился, но не был так холодно отстранён, как сейчас.

О Камджин, которого Сон Ивон схватил за голову, тоже был удивлен такой стороной друга и шутливо вмешался:

– Эй, дружище, может, будешь говорить с братом повежливее?

– Теперь ещё и совсем молодых совращаешь... Ха, серьёзно, какие ты только номера не откалываешь.

Сон Ивон оттолкнул О Камджина назад и повернулся спиной. Сон Игёль, боясь, что брат сейчас уйдет, быстро протянул руку и схватил его.

К счастью, Сон Ивон остановился, и Сон Игёль стал лихорадочно соображать, как заставить брата обратить на него внимание и не уйти.

Что не нравилось Сон Ивону? Что Сон Игёль мог сделать сейчас?

– Я расстанусь с ним.

– Что?

– Тебе ведь не нравится, что я встречаюсь с альфой. Я расстанусь с ним.

Отчаянные мольбы Сон Игёля, и так уже привлекавшего внимание учеников средней школы, заставили зевак замедлить шаг, а затем вовсе остановиться.

Сон Ивон был известен в средней школе своим телосложением, не уступающим альфам. Ситуация, в которой старшеклассник, который выглядел как модель, умолял его о чем-то, была настолько же захватывающей, как телевизионная драма. Сон Ивон тоже осознал, как странно это выглядит, и смутился.

– Стой, подожди. Отойди немного.

– Не злись, Ивон.

– Ты постоянно делаешь то, что меня злит.

– Я хочу наладить наши отношения. Придешь ко мне домой сегодня? Ах, точно. Может, сходим в выходные в парк аттракционов?

Сон Игёль упомянул семейные обеды и походы в парк аттракционов, которые Сон Ивон всегда мечтал испытать в детдоме, но тот с отвращением оттолкнул его.

– Эй, сбавь обороты.

– Что мне сделать, чтобы ты снова называл меня братом? Ивон, посмотри на меня.

Под давящими взглядами окружающих Сон Игёль схватил Сон Ивона за голову и повернул к себе, испытывая жгучее разочарование. О Камджин, видя, что Игёль вот-вот заплачет, подтолкнул их за угол, подальше от толпы.

– Так-так, снимайте свою утреннюю драму там, где нет людей~

– Чт– Ты чего толкаешься?

– Ваш разговор порождает столько недоразумений и так будоражит фантазию, что я настоятельно рекомендую договорить наедине. Если, конечно, не хотите слухов весь семестр.

Сон Игёль был тронут своевременным вмешательством О Камджина. Он думал, что тот просто приставал к нему, так как мог проявиться альфой, а на деле оказался таким чутким и понимающим человеком.

– Спасибо, картош... Эм, Камджин.

– Откуда ты узнал, что Картошка – моё прозвище? Когда меня так называешь ты, оно даже как-то мило звучит.

Покрасневший от смущения, Сон Игёль поблагодарил О Камджина, который с улыбкой продолжил разгонять студентов, толпившихся вокруг.

– Чего смотрите? Тут вам не шоу на халяву. Расходимся, мальчики и девочки, хоп-хоп.

Благодаря О Камджину, разгонявшему толпу своим крупным телосложением, движение на дороге в здание школы вернулось в прежнее русло.

Они отошли в сторону, скрылись за углом здания, и тишина окутала их, словно они остались в мире одни. Первым заговорил Сон Ивон.

– Ты говоришь, что расстанешься с альфой? С чего так внезапно?

– Не внезапно. Я и так планировал с ним порвать.

– Почему? Он кажется лучшим из всех. Нищий он что ли?

– Нет, он богат.

– Тогда у него не встаёт?

– Ты же ещё ребёнок, как можешь о таком спрашивать...

– А ты что, старик? Между нами всего год разницы.

Сон Игёль, которого знал Сон Ивон, был эгоистичным скотом и бесстыдно заявлял, что будет крутить шашни с альфой, чтобы весь остаток жизни кататься в масле.

– Чтобы ты, да хотел с бухты-барахты расстаться? Да ещё и мне об этом говоришь? Совсем за идиота меня держишь?

– Я правда хочу с ним расстаться. Наша семья ему всё равно не подходит.

– Семья? Причём тут семья, когда речь о любви старшеклассников?

И без того возмущённый Сон Ивон, увидев подавленное выражение лица Сон Игёля, едва ли не задохнулся от накатившей на него злости. Он не мог понять, что могло заставить вечно самоуверенного и нахального Сон Игёля вести себя так, словно он пережил что-то ужасное.

– Блять, этот утырок что, сказал, что ты ему не подходишь? Потому что у него семья богатая? Или потому, что ты – бета?

– Н-нет, он такого не говорил...

– Конечно не говорил, я бы ему сам член отрезал.

Сон Игёлю было и смешно, и приятно видеть такое поведение Сон Ивона. Тот скрестил руки на груди и, несмотря на неприязнь, он верил в брата.

Реакция Сон Ивона с головой выдавала, что тому было не всё равно на Сон Игёля.

Такова была их семья из двух. Они могли ссориться и ругаться, но в конце концов всегда поддерживали друг друга. Родные родители Сон Игёля из реального мира такими не были. Они отказались от Сон Игёля при первых трудностях, но Сон Ивон продолжал поддерживать Сон Игёля как в реальности, так и здесь.

Однако, если бы здесь прошло ещё немного времени, из-за кармы, накопленной оригинальным Сон Игёлем, отношения с Сон Ивоном могли бы окончательно испортиться. Сон Игёль решил, что предотвратит это любой ценой.

– Я правда-правда порву с ним. Так что, пожалуйста, не ненавидь меня больше.

– Ты думаешь, я ненавижу тебя только из-за того, что ты встречаешься с альфой? Нет, меня бесит то, что ты ведешь себя легкомысленно и слепо бегаешь хвостиком за любым альфой, который посмотрит в твою сторону... Вот что меня раздражает.

Из-за особенностей, присущих только альфам, их преступления и опасные действия часто замалчивались. Сон Ивон терпеть не мог, что Сон Игёль, будучи бетой, подвергался таким опасностям. Родители даже не пытались остановить его, а Сон Ивон уже почти списал Сон Игёля со счетов. Но теперь, когда Сон Игёль изменился и отчаянно цеплялся за него, у Сон Ивона снова появилось желание верить ему.

– Как ты оказался здесь раньше меня?

– Э? Ну... это...

Сон Ивон, видя, как Сон Игёль мямлит и не может ответить, вздохнул и покачал головой.

– Это тот альфа, да? Неплохо. В это время на автобусе обычно быстрее.

В ответе Сон Ивона сквозила некоторая доброжелательность. Пока Сон Игёль пытался осознать ситуацию, нахмуренное лицо Сон Ивона постепенно разгладилось, и он казался почти равнодушным.

– Честно говоря, я тебе не верю.

– Ивон...

– Ты столько всего натворил, что пара слезинок и расставание с альфой не изменят того, что произошло.

– Прости.

– Извинения приняты. Фух... Просто, если ты опять начнёшь встречаться с очередным альфой, я снова в тебе разочаруюсь. Было бы здорово, если бы мне этого делать не пришлось.

– Угу.

Сон Ивон, явно не желая продолжать разговор, несколько раз пнул носком кроссовка землю, а затем глубоко вздохнул и быстро выговорился:

– По крайней мере, тот парень прошёл фейс-контроль. Пока ты встречаешься с кем-то своего возраста, родители не будут так сильно переживать.

– Э?

– Конечно, если на этом твои похождения по альфам закончатся, порви и с ним. Но если тебя всё ещё тянет на чужой мускулистый зад, то лучше продолжай встречаться с этим.

Пока Сон Игёль ошалело моргал, Сон Ивон резко повернулся и ушел.

– Эй, Ивон! Подожди!

– На следующей неделе принесу еду, так что помой контейнеры.

Обещание встретиться снова замедлило шаги Сон Игёля, который собирался догнать Сон Ивона. Это была значительная уступка со стороны Сон Ивона. Хотя его слова были грубыми, он с самого начала и до конца делал уступки ради своего брата Сон Игёля.

Хоть Сон Ивон и сказал, что прощает его, Сон Игёль не намеревался оставаться на достигнутом.

***

Как не погляди, а Сон Ивон искренне беспокоился за своего брата, к чему оригинальный Сон Игёль остался слеп, так как отвергал всю заботу и жил, как ему вздумается.

«Если я больше не буду гоняться за альфами, Ивон перестанет на меня сердиться, независимо от того, расстанусь я с Кан Тхэсо или нет.»

Тем не менее, лучше было бы разорвать отношения с Кан Тхэсо. Своя шкура дороже. Однако одному мне с этой задачей не совладать.

«Надо найти себе союзника. Кого-то, кто помог бы мне порвать с Кан Тхэсо без последствий как с его стороны, так и со стороны его матери. До тех пор надо заставлять его думать, что полный контроль над ситуацией у него в руках.»

Как же чертовски жаль, что нельзя было стравить этих плотоядных друг с другом. Сомневаюсь, что Кан Тхэсо влезет в крупный конфликт с матерью из-за меня, а ей в целом хватит одного щелчка пальцев, чтобы от меня бесследно избавились.

Когда я вышел за ворота средней школы, на меня упала большая тень. Холодное пальто коснулось моего лица, но оно было настолько мягким, что казалось уютным.

– Закончил, Игёль? – услышал я голос Кан Тхэсо.

– Почему ты здесь? Ждал бы в машине, – легкий укоризненный тон слетел с моих губ.

Кан Тэсо приподнял моё лицо за подбородок, всмотрелся в него, и только затем улыбнулся и обнял за плечи.

– Я думал, ты просто уйдешь.

– Куда? Машина-то здесь.

– Спасибо, что вернулся, Игёль.

– Мы так опоздаем. Пошли быстрее.

Я знал, что если убегу, Кан Тхэсо всё равно найдет меня, будь то дома или где-то ещё. Сев на заднее сиденье машины и взяв его за руку, я почувствовал, что он был даже холоднее, чем пальто.

Подозревая, что он, возможно, следил за мной, я посмотрел на него, и он улыбнулся, извиняясь.

– Мне стало душно в машине. Но я стоял там, откуда видно машину, так что слово я сдержал.

– Кан Тхэсо.

– Всё прошло хорошо с твоим братом? Может, я могу чем-то помочь?

Его нежный тон и прикосновения были всё столь же приятны, но я пытался собраться с духом.

Чтобы выжить, я должен был изменить эти отношения.

– Тхэсо.

– Да, Игёль?

– Что ты сделаешь, если я предложу расстаться?

Кан Тхэсо, поглаживая мою руку, медленно моргнул. Обычно он легко отвечал, но на этот раз он обдумывал что-то, осматривая интерьер машины и теребя мои пальцы. Тишина не продлилась долго.

– Я буду делать всё возможное, чтобы Игёль не захотел со мной расстаться.

– Но если я всё равно захочу?

– Я приложу ещё больше усилий. Уберу всё, что тебе не нравится, и дам всё, что нравится. Искореню всё, что колеблет твои чувства.

Хотя он не приводил конкретных примеров, я интуитивно понимал, на что он намекал. Кан Тхэсо, тихо смотря на меня, внезапно ослепляюще улыбнулся.

– Если ты меня испытываешь, лучше будь честен, Игёль.

– Я не испытываю тебя.

Хотя он ещё не был уверен в искренности моих слов, он уже постепенно обозначал границы, через которые не следовало переступать.

– Верно. Не испытываешь. Ведь если я ошибусь из-за недоразумения, ты можешь сильно расстроиться.

Слова искренней любви с одной стороны...

– И будет очень, очень плохо, если я найду твое заплаканное лицо очаровательным, не так ли?

...и веское предупреждение с другой.

♡

Помните об уникальной структуре новеллы, о которой я говорила в начале? Что вся новелла построена на факте того, что главный герой не обращается к себе по имени (когда повествование от его лица), потому что не отождествляет себя с телом, в котором оказался? На протяжении всего взаимодействия с братом, вместо нулевого местоимения (условного «он») Сон Игёль был Сон Игёлем. Не «___ сделал что-то», а «Сон Игёль сделал что-то» и так далее. Поэтому первая половина переведена от третьего лица. В куске с Кан Тхэсо он, однако, начал падать обратно в нулевое местоимение, и я решила вернуться на первое лицо.

Глава 27 - У любви разные начинки, а у нас просто разные вкусы

Кан Тхэсо, с улыбкой, которая могла бы пленить кого угодно, не выказывал ни малейшего признака беспокойства.

«Кажется, его это действительно не волнует.»

Даже после ошеломляющего заявления «давай расстанемся», которое могло бы стать разрушительным для романтических отношений, Кан Тхэсо выбрал вариант «разрулить» ситуацию.

В его словах не было места ни для уступок, ни для терпения. Он даже не спросил, почему я хотел расстаться. Мои чувства и причины не имели для него никакого значения.

«Я даже поставил свою жизнь на кон, чтобы хоть немного побыть рядом с тобой.»

Конечно, я намеревался сбежать до того, как ситуация станет слишком опасной, поэтому не испытывал чрезмерной горечи. Но я не мог избавиться от чувства легкой обиды, которое продолжало всплывать на поверхность.

«Ты ничего не теряешь и даже не думаешь меняться.»

Даже если я осознавал, что его чувства отличаются от моих, я не был в шоке. Мне нравилось внимание, которое Кан Тхэсо мне уделял, но я его не любил. Мне он мог только нравиться, но не так сильно, чтобы назвать это чувство «любовью».

– Ты хочешь расстаться со мной, Игёль?

Кан Тхэсо спросил мягко, словно на моем лице отразилась душевная тревога. Я думал, что научился скрывать свои эмоции, но перед Кан Тхэсо это не удавалось. Несмотря на то что он улыбался, его испытующий взгляд заставлял меня чувствовать, что моё скованное выражение лица вот-вот рухнет, и мне пришлось взять себя в руки.

– Разве это можно назвать отношениями? Ты просто липнешь ко мне, и только когда мы одни.

– Всё так. Как сейчас, когда мы наедине, и ты – мой Игёль, который принадлежит только мне.

Без колебаний Кан Тхэсо заключил меня в свои объятия. Как всегда, он проигнорировал шофера, который вел машину, и прижал меня к себе; его щека почти касалась моей, когда он без колебаний поцеловал меня.

Он обнимал своего возлюбленного, который только что обмолвился о расставании, и не выказывал ни малейшего признака волнения или нерешительности. Увидев такую реакцию, мне пришлось отказаться от надежды использовать его эмоции, чтобы оттолкнуть его.

«Ничто не даётся легко.»

– Ты такой милый, когда дуешься, Игёль.

– Я не дуюсь.

– О, ты расстроился из-за того, что я немного грубовато выразился. Впредь я буду говорить более ласково. Пожалуйста, прости меня на этот раз.

– Как скажешь, а теперь отвянь.

Несмотря на то, что он вел себя любезно и осыпал меня сладкими поцелуями, это были не те взаимные эмоции, которых я желал.

Когда я попытался скрыть свой дискомфорт неоднозначной улыбкой, выражение Кан Тхэсо стало ещё теплее, а его глаза сузились.

– Кажется, нашему Игёлю нужно подтверждение. Я думал, что ты ненавидишь сентиментальные слова.

Прежде чем я успел спросить, что он имеет в виду, он снова обнял меня. Находясь на таком близком расстоянии, что наши губы почти соприкасались, он нежно, без всякого трепета прошептал:

– Не бойся. Я просто сам боюсь потерять тебя.

– Кто сказал, что я боюсь? Не липни, отпусти.

– Я люблю тебя, Игёль.

Это была не любовь.

Это была просто одержимость и жадность к интересному предмету в его руках.

Я оставался спокойным, несмотря на нежные, тёплые прикосновения Кан Тхэсо. Важно было сохранять холодную голову, так как я все равно собирался расстаться с ним.

«Тише едешь, дальше будешь. Маленькими шажками ты добьешься своего расставания, Игёль.»

***

Чтобы безопасно расстаться с Кан Тхэсо, погруженным в свою романтическую игру, мне нужны были деньги или власть, способные защитить меня от его упрямства и одержимости.

Если бы я покопался в прошлых связях Сон Игёля из оригинального произведения, то смог бы найти одного или двух достойных альф, но они вряд ли бы сотрудничали со мной искренне. Притворяясь, что помогают, они могут предать меня, чтобы получить выгоду, зная, что Кан Тхэсо – наследник конгломерата Канчин.

«Как ни крути, единственный подходящий союзник, чтобы порвать с Кан Тхэсо — это его мать.»

Она была единственной, кто обладал и властью, и желанием разлучить нас. Мать Кан Тхэсо не упустила бы возможности избавиться от меня ради своего сына. Обращаться к ней первым было бы рискованно, но, если предложить ей достойную сделку, я мог бы рассчитывать на её помощь.

Проблема заключалась в том, как встретиться с ней.

Кан Тхэсо, почувствовав что-то неладное, с того дня стал вести себя слишком преданно, словно был готов отдать за меня свою жизнь. Даже зная, что его чувства ко мне разнились с моими, я не мог удержаться от улыбки. Правда, встретиться у него за спиной с его матерью из-за этого было сложнее.

С течением времени моя решимость ослабевала, а страх уходил. Даже Сон Ивон, который принес новую еду и видел следы присутствия Кан Тхэсо, не выражал разочарования, а наоборот, оставался доброжелательным. Я уже начал думать, что можно потерпеть некоторое время, когда неожиданно поступил звонок с незнакомого номера.

Мне позвонили, когда я ненадолго разлучился с Кан Тхэсо, который, естественно, ждал меня после уроков, оправдываясь тем, что мне нужно в туалет.

Голос на другом конце был надменен, но в то же время вкрадчив.

– Ты, я хочу ненадолго с тобой увидеться.

Кажется, что проблема, которую я не мог решить, вот-вот разрешится сама собой.

***

Большая галерея, принадлежащая Им Ёнхва, часто использовалась для создания давления на собеседника. Обычно она демонстрировала впечатляющие коллекции искусства, чтобы произвести впечатление или блеснуть своими превосходящими знаниями, но иногда галерея была совершенно пустой.

Многие, кто попадал в огромное, пустое пространство галереи, без единого произведения искусства на обозрение, нервничали или пугались. В нём даже шаги звучали иначе. Метод создания напряжения с помощью минимального освещения в контраст солнечному дню за пределами давящих стен почти всегда срабатывал.

Когда Им Ёнхва пригласила Сон Игёля в галерею, она ожидала такую же реакцию. Она планировала вести себя великодушно, притворяясь снисходительной, пока ещё молодой Сон Игёль будет дрожать от страха или волнения.

Но Сон Игёль, который прибыл в офис, пройдя через выставочный зал, был спокоен, как на прогулке в парке. При виде Им Ёнхва его глаза даже заблестели. Она немедля бросила в него колкими словами:

– Говорят, ты продолжаешь приглашать моего сына к себе домой. Что ты задумал?

– Если вы провели расследование, то должны знать, что это не я его приглашаю, а он сам приходит.

Сон Игёль ответил спокойно, возвращая обвинение в адрес себя, беты, потому что вся вина лежала на её сыне.

– Ты даже не поздоровался.

– Здравствуйте, эм...

Даже то, как Сон Игёль замялся и слегка нахмурил брови, свидетельствовало скорее о трудности внезапно возникшей перед ним дилеммы, а не о натянутых до предела нервах. Им Ёнхва поняла, что он не знал, как к ней обращаться.

– В чём проблема? Как хочешь, так и называй.

Ей было интересно, потому что она считала его разумным ребенком, хотя и отчитала бы его, если бы он назвал ее «мамой». [1] Сон Игёль не ответил на вопрос сразу, а взглянул на охранника, который дубом стоял позади Им Ёнхва, и спросил:

– Могу я спросить, как вы к ней обращаетесь?

– Мадам. [2]

– Здравствуйте, мадам.

Непринужденная улыбка Сон Игёля и уверенное произношение этого обращения слегка впечатлили Им Ёнхва.

– Единственное, что мне в тебе нравится, так это как быстро ты оцениваешь ситуацию.

Когда Им Ёнхва, стоявшая с авторитетным видом, заняла своё место, Сон Игёль сел на диван на почтительном расстоянии. Им Ёнхва, заметив его чувство дистанции, подумала, что перед ней вовсе не обычный юный школьник.

– Не буду ходить вокруг да около. Не хочешь перевестись в другую школу?

– Как скоро это можно устроить?

Им Ёнхва на мгновение удивилась, увидев, как Сон Игёль, без малейшего признака волнения или беспокойства, спокойно ответил ей, а затем искренне рассмеялась, так что глаза её сузились.

– О боже, вы только послушайте, что говорит этот мальчишка.

В прошлый раз, даже несмотря на то, что он вел себя уверенно, его руки дрожали, а в глазах виднелось сомнение. Но сейчас Сон Игёль вел себя уверенно, не выказывая прежней робости. Им Ёнхва была заинтригована.

– Конечно, я могу подготовить всё, что пожелаешь. Есть ли у тебя предпочтения по школе? Я могу даже организовать тебе обучение за границей.

– Я не говорю по-английски. К тому же, за границу должен ехать Кан Тхэсо.

– Я предлагала ему это десятки раз. Но мой сын такой упрямый, что не слушает.

– Ну да, Кан Тхэсо, если упрется, то не переубедишь.

– Вот именно. Было бы хорошо, если бы он поучился за границей, познакомился с детьми других конгломератов. Но он решил остаться, как велел ему отец в порыве гнева, и это меня огорчает.

– Может, он пока недостаточно зрелый. Со временем он поймёт вас. Он осознает, что никто, кроме родителей, не желает ему лучшего.

– Мой сын всё понимает, но упрямится, и это раздражает.

– Да, иногда он ведёт себя очень нахально. Но это даже...

– Даже мило, несмотря на всё.

– Мило, но и проблематично.

При почти одновременном заявлении Им Ёнхва и Сон Игёля, управляющий Кан, стоявший как статуя, не смог удержать бесстрастное лицо, нахмурился и стиснул зубы. Заметив это, Сон Игёль поспешно опустил голову, хотя его уши уже покраснели.

Им Ёнхва, слегка удивлённая, медленно моргнула, а затем расслабленно откинулась на спинку дивана.

– ...Вот так да. Почему с тобой так легко общаться?

Называть Кан Тхэсо «милым» не осмеливался даже его отец, так могла выражаться только его мать, Им Ёнхва. Управляющий Кан, заслышав такое от Сон Игёля, по неволе поразился. Согласно его расследованию, Сон Игёль был весьма амбициозен, поэтому нельзя было исключать, что все его слова были частью тщательно продуманного плана.

Им Ёнхва тоже заподозрила нечто подобное и изменила свою позу, снова принимая строгий вид.

– Я-то понимаю, что для меня мой сын милый, но чтобы бета... называл альфу милым?

– Я оговорился, мадам.

Сон Игёль выпрямился и заговорил почтительно, заставив Им Ёнхва постучать пальцами по столу и улыбнуться.

– Говоришь, что не встречаешься с ним, но почему тогда так стараешься угодить мне?

Её тон, который до сих пор был легким и испытующим, внезапно стал таким же острым, как лезвие мясницкого тесака.

♡

[1] В Корее парочки обращаются к родителям друг друга «мама» и «папа», демонстрируя свою близость и то, что находятся в отношениях.

[2] 사모님 само-ним – мадам, госпожа, мэм.

Глава 28 - Всегда можно найти другую подсадную утку

Лицо Сон Игёля, которое оставалось спокойным несмотря на явную враждебность Им Ёнхва, постепенно ужесточилось.

Схожесть этой женщины с Кан Тхэсо внушала страх. Он умел точно также дружелюбно улыбаться, несмотря на недоверчивый взгляд. Хотя, скорее всего, именно у неё он это и унаследовал.

Им Ёнхва, удовлетворенная реакцией напряженного Сон Игёля, улыбнулась.

– Я переведу тебя в школу для омег.

– Но я же бета.

– Подделать документы не проблема. Для тебя предложение тоже выгодное. Где ещё ты получишь такой диплом, чтобы привлечь альфу?

Сон Игёлю хотелось что-нибудь в раздражении схватить и как следует потрясти.

Школа для омег? Она полностью отличалась от его нынешней частной школы для бет, где целью обучения было дальнейшее поступление в университет. В школе для омег основным направлением была подготовка к замужеству, в то время как в школе для альф на первом месте стояли связи и академические достижения.

Сон Игёль понимал, что может оказаться на совершенно ином жизненном пути, если попадет в эту школу, что не соответствовало его целям. В этой ситуации ему оставалось только использовать план, о котором до этого не заикался в силу своей неуверенности в нём.

– Летом, когда начнутся каникулы, я намерен отправиться в путешествие по самопознанию. Один, разумеется.

– С чего внезапно зашла речь о путешествии?

– Прятки – моя специальность. Если я спрячусь, меня будет крайне трудно найти. Два месяца хватит, чтобы Тхэсо сформировал связь с другим омегой, я же прав?

Два месяца – достаточный срок, чтобы чувства человека изменились. Особенно у альфы, у которых терпение и так было не велико. Сон Игёль предлагал отдалиться от него самостоятельно, и у Им Ёнхва не было причин ему отказывать.

Если субъект одержимости её сына исчезнет, Им Ёнхва предоставятся мириады возможностей прибегнуть к различным тактикам. В её голове сразу промелькнули имена омег, которых она могла бы представить своему сыну. Видя, как уголки её губ приподнялись, Сон Игёль почувствовал облегчение, что его неуклюжее предложение сработало.

– Взамен, пожалуйста, не дайте Тхэсо найти меня. С вашей поддержкой он меня не разыщет.

Глаза Им Ёнхва сверкнули на откровенную просьбу Сон Игёля о помощи.

– Зачем ждать до каникул? Я оплачу твою поездку, так что поезжай прямо сейчас.

– До каникул осталось меньше двух месяцев, поэтому прошу подождать. Усердие – неотъемлемая добродетель для беты, мадам.

С улыбкой, сочетавшей в себе смесь затруднительного положения и просьбы, была похожа на выражение лица делового партнёра, просившего дать ему отсрочку. Им Ёнхва подняла подбородок.

– Хм, и правда. Усердие – основное требование для беты при приёме на работу. Тогда, может, предоставить тебе финансовую поддержку для успешного отъезда?

– Нет, лучше уберите слежку за мной.

Сон Игёль знал о телохранителе, которого приставил к нему Кан Тхэсо, и бесстрастно попросил Им Ёнхва избавиться от него. Им Ёнхва легонько постучала пальцами по столу и наклонила голову.

– ...У тебя точно нет чувств к нашему сыну? Как тебя не встречу, так их разглядеть не могу, зато слухи до меня доходят прямо противоположные. Это сбивает с толку.

Сон Игёль ненадолго опустил взгляд, а затем медленно посмотрел ей в глаза и спокойно спросил:

– Мадам, почему вы отправили мне кашу через Тхэсо?

Вопрос был неожиданным, но не сложным. Им Ёнхва наказала сыну передать кашу, чтобы показать, что она в курсе о существовании беты, с которым тот забавлялся, и что она будет в некоторой степени вмешиваться в жизнь ребёнка, которым интересовался ее сын.

Вместо ответа Им Ёнхва просто пристально посмотрела на Сон Игёля, пытаясь разгадать смысл его внезапного вопроса. Сон Игёль, вместо того чтобы ждать ответа, опустил голову.

– Спасибо за вашу заботу, мадам.

То, что Сон Игёль подчеркнуто обращался к ней «мадам» показывало, что он не допустит никаких недоразумений и не перейдет границ дозволенного.

– Раз я выразил вам свою благодарность, я пойду.

Сон Игёль легко встал, улыбнулся и поклонился. Им Ёнхва нравилось, что он знал своё место и умел скрывать свои истинные намерения. Она даже находила его дерзким. Она кратким движением руки подозвала управляющего Кан.

– Если тебе понадобится финансовая поддержка, обращайся к управляющему Кан.

Несмотря на незаинтересованный тон Им Ёнхва, управляющий Кан быстро достал визитку и протянул её Сон Игёлю.

– Спасибо. Если понадобится помощь, я обращусь.

Вопреки ожиданиям Им Ёнхва, что он откажется, Сон Игёль охотно принял визитку управляющего Кан и тут же ушёл.

В отличие от предыдущей встречи, он не торопился и не спотыкался о собственные ноги. Он не пытался убраться от неё как можно скорее, а наоборот, вёл себя очень уверенно. Им Ёнхва не могла не улыбнуться.

– Какой дерзкий. Этот ребёнок не так-то прост.

Когда Сон Игёль исчез из поля зрения, Им Ёнхва вздохнула и покачала головой.

– Мой сын переживает тяжёлую безответную любовь.

– Согласно отчётам, они вступили в отношения по обоюдному согласию.

– Да какое там согласие? Наш сын так настойчиво преследовал этого мальчишку, что сообразительному малому ничего не оставалось, кроме как согласиться.

– Понял.

– Ах, какая досада. Столько вытерпела и родила альфу, а он меня теперь позорит. Я так не могу жить.

Хотя Им Ёнхва говорила, что расстроена, приподнятые уголки губ говорили об обратном, заставляя управляющего Кан наклонить голову набок. Под его пристальным взглядом, её брови нахмурились, и мужчина быстро склонить голову в поклоне.

– Вы в хорошем настроении.

– Я же говорила, он перспективный маленький плут.

Если бы он не был вовлечён с её сыном, она бы с удовольствием держала такого остроумного бету подле себя. Факт того, что такой сообразительный ребёнок решил исчезнуть с пути сам, её крайне обнадеживал. Если бы он цеплялся за её сына, у неё был бы повод понервничать.

– К счастью, он прекрасно понимает своё место.

Хорошо, что она вмешалась в школьный роман своего сына. Если бы этот бета влюбился в её сына всем сердцем, ситуация была бы значительно сложнее.

– Ты приставил телохранителей к этому ребёнку?

– Конечно.

– Проследи, чтобы они не попадались на глаза телохранителям моего сына. Если потребуется, подкупи.

– Понял.

– Почему нельзя всё делать так, чтобы мне не приходилось напоминать? Управляющий Кан, ты своей головой совсем не думаешь.

– Исправлюсь.

Хоть управляющий Кан и немного раздражал тем, что знал только то, как исполнять приказы, он идеально подходил для выполнения грязной работы, потому что не колебался ни перед чем. Им Ёнхва сначала давала ему всевозможные задачи, чтобы досадить ему, но вскоре поняла, что он хорошо справляется, и оставила его подле себя на долгие годы.

– Кстати, выбрось эту чашку.

Невзирая на слабую симпатию к Сон Игёлю, Им Ёнхва без сожаления распрощалась с сервизом, к которому прикасался бета. Управляющий Кан, даже не задумываясь о стоимости сервиза, выполнил приказ.

Белая, гладкая и изящная фарфоровая чашка упала в мусорное ведро с тихим треском, но никто не обратил на это внимания. Никого в комнате не волновало уничтожение простого декоративного предмета.

***

После встречи с матерью Кан Тхэсо у меня как камень с души упал. По крайней мере вплоть до каникул не надо было беспокоится об этой женщине. Благодаря тому, что я первым выступил за то, чтобы разорвать с Кан Тхэсо отношения, её враждебность ко мне ослабла.

«Она не насмехалась над моим предложением взять и исчезнуть, значит, верила мне.»

Им Ёнхва понимала, что Кан Тхэсо чрезмерно одержим и увлечён мной. Поэтому она решила, что для неё было бы лучше, исчезни я сам, чем если ей бы пришлось вмешиваться лично.

Даже если сейчас Кан Тхэсо кажется преданным и заботливым альфой, если его любимая игрушка исчезнет и её станет тяжело найти, он, скорее всего, найдет новую.

Что ещё более важно, это путешествие, этот побег, был также поиском главного героя.

«Он всегда приезжает в Корею на международную выставку летом. Во время каникул я должен сосредоточиться на том, чтобы найти главного героя этой книги.»

Если за время каникул Им Ёнхва не удастся найти подходящего омегу для Кан Тхэсо, ситуация могла повториться. Это может привести к тому, что Им Ёнхва снова начнет проявлять подозрительность. Тогда подозрения, отброшенные Им Ёнхва моими усилиями, рисковали вернуться с новой силой.

Поэтому цель моего маленького побега заключалась в том, чтобы найти Ю Ынчжэ, завязать с ним дружбу и, если Кан Тхэсо продолжит проявлять интерес ко мне после начала нового учебного года, столкнуть их с друг другом.

«Если не удастся найти его, можно просто намекнуть Им Ёнхва на существование Ю Ынчжэ».

Постоянно размышляя о планах на лето и дальнейших действиях, Сон Игёль часто терялся в мыслях даже в компании Кан Тхэсо.

– Думаешь о чем-то другом, когда проводишь время со мной. Полагаю, настало время расширить нашу физическую близость.

– Да ни в жизнь. Ты уже и так перебарщиваешь.

Мои губы, покрасневшие и опухшие от постоянного трения, так и не успели зажить. Я прикусил губу и отстранился, и Кан Тхэсо улыбнулся ещё шире. Каждый игривый укус и поцелуй в лоб и нос был полон нежности.

«Он не собирается уступать ни на йоту, но и отпускать меня не хочет. Он настолько влюблен, что открыто выражает свои чувства».

Мне было трудно сопротивляться этой любви, даже если я осознавал настоящие чувства, которые двигали Кан Тхэсо. Теплые и крепкие объятия, в которых я был сейчас заключён, были мне непривычны, но приятны. Его рука игриво похлопала меня по груди, а смех и дыхание щекотали ухо.

– Игёль, такими темпами твоё сердце выскочит из груди.

– Руку убрал.

– Игёль, ты всё ещё радуешься, когда видишь меня каждый день?

Я ничего не ответил, и Кан Тхэсо просто обнял меня крепче. Его сердце, в отличие от моего, билось спокойно и размеренно. Решив воспользоваться возможностью, я зарылся носом в теплоту его крепких объятий. Вдыхать чужой запах было непривычно и вызывало странное щекотливое ощущение.

ДЗЫНЬ.

Вибрация и звук от сообщения на телефоне не разрушила наш интимный момент. Я лениво потянулся за телефоном, ощущая диковинную смесь комфорта и беспомощного биения сердца. Обычно в такой момент Кан Тхэсо ворчал бы, что я отвлекаюсь, но сейчас он просто продолжал мягко гладить меня по спине.

Открыв сообщения, я увидел фотографию: закатное небо окрашивало классную комнату в тёплый оранжевый оттенок, а за партой сидел юноша. Он был сфотографирован со спины, но игра света и теней красиво акцентировала его линию подбородка, подчеркивая его привлекательность. Атмосфера фотографии создавала впечатление, что у юноши было множество историй, которыми он мог бы поделиться, и вызывала желание подойти и обнять его, чтобы он обернулся и поведал их.

Мое сердце затрепетало от одного лишь вида этой фотографии. Не зная, кто этот незнакомый юноша, я наклонил голову, и до меня донесся раздраженный голос прижавшегося ко мне Кан Тхэсо:

– Кто этот паршивец, который посмел тайно тебя сфотографировать и отправить тебе фотографию? – осведомился он ласковым шепотом, однако эти слова показались мне такими пугающими, что на моей шее проступили мурашки.

Глава 29 - Попробуй догадайся, почему я предлагаю только жаркие места

– Как ты сразу понял?

– Оя. Ты сомневаешься в моей любви к тебе?

Я с трудом удержался, чтобы не сжать кулаки, когда Кан Тхэсо нагло сделал вид, что его наблюдательность – это знак его неотъемлемой любви.

После его слов ощущение меланхоличности и грусти, создаваемое фотографией, исчезло, и юноша на ней просто стал казаться худощавым и жалким. Вспомнилось моё намерение заняться спортом, и я поразился, как быстро изменилось моё восприятие фотографии, как только я осознал, что на ней изображён я. Я сразу же начал критиковать себя.

«Я думал, что моя самооценка слегка поднялась с тех пор, как я попал в этот мир, но ошибался.»

ТИЛИНЬК.

С новым уведомлением пришло ещё одно фото. Групповая фотография, залитая тем же закатным светом.

На этот раз, даже несмотря на то, что я тоже был снят со спины, я сразу нашёл себя. Я понял, что предыдущая фотография была обрезанной версией этой.

Теперь зная, что это было групповое фото, я слегка расслабился, но неприятное чувство осталось, так как я не знал, кто его отправил.

[Ты кто?]

Пока я украдкой наклонял телефон в сторону, чтобы избежать настойчивого взгляда Кан Тхэсо, пришло новое уведомление.

[Ты не сохранил мой номер? Печаль-тоска ;; Это же я, Чон Ботон! ;(]

– О.

Неприятное чувство от того, что мне писал незнакомый отправитель, исчезло, оставив лишь любопытство. Следующее сообщение было неожиданным.

[Тебя интересует подработка? Кое-кому понравилось твоё фото. Они хотят использовать его для обложки альбома.]

Подработка? Обложка альбома? Я дал ему уклончивый и неоднозначный ответ, и мой телефон тут же начало разрывать от череды сообщений с «почему?» в той или иной форме, поэтому я поставил беззвучный режим.

– Кто тебя достаёт? – наклонился ближе Кан Тхэсо.

– Никто.

Потеряв интерес, я отложил телефон в сторону, и Кан Тхэсо проводил его взглядом. Опасаясь, что он вмешается и всё усложнит, я слегка отклонился назад, падая глубже в его объятия, и он тут же ответил тем же, ласково поводя носом по моим волосам.

– Хочешь в выходные поехать куда-нибудь недалеко поплавать? Мой кузен открыл место, приглашает. Видел видео – там неплохо.

Я соблазнился, представив пансион [1], но для купания было ещё слишком холодно.

– Ещё слишком холодно, чтобы лезть купаться в воду.

– С температурой выше тридцати градусов, я бы скорее сказал, что будет даже жарко.

– Какие ещё тридцать градусов? Люди ещё в кардиганах ходят.

– В Дананге жарко. [2]

Причём тут Дананг?

Видя моё сбитое с толку выражение лица, Кан Тхэсо улыбнулся ещё шире. Не насмешливо, а обрадованно.

– Говорят, это популярное место отдыха для бет. Как тебе?

– ...Не ты ли сказал «поблизости»?

– Четыре часа пути – и ты на месте.

Ах да, он же чеболь.

Для него было нормой тратить миллионы вон на билет на самолет ради одной или двух ночей.

– Курорт рядом с аэропортом, там чисто и аккуратно. Больше всего мне нравится, насколько он уединённый.

– Не перебор ли проделывать такой большой путь только затем, чтобы утруждать твоего кузена?

– Утруждать? Игёль, наша семья столько для него сделала. Я удостоверюсь, чтобы он сполна за это отплатил.

Нотка высокомерия, которое он обычно не показывал, мелькнула на его лице. Увидев эту сторону Кан Тхэсо, которую он прежде не показывал, у меня закололо в шее, как от лёгкого озноба. [3]

– Если не нравится, можем поехать в Бангкок или Паттайю. [4]

Он мог бы так перечислять названия зарубежных курортов до бесконечности, поэтому я быстро отказался.

– У меня нет паспорта.

– Сделай. В этот раз поедем ненадолго, а на каникулы можем сгонять на Гавайи или Бали. [5]

– Почему ты предлагаешь только жаркие места?

– Как думаешь?

– Откуда мне знать...

Уклоняясь от его вопроса, ответ на который был очевиден, я почувствовал, как Кан Тхэсо обнимает меня руками крепче. Эй, мне уже дышать тяжело. Его нежная, обходительная улыбка, призывавшая меня согласиться, осложняла мои чувства.

Каждый раз, когда я вижу, как сильно он хочет провести время со мной, разделить всё самое хорошее, моё сердце колебалось, потому что казалось, что Кан Тхэсо по-настоящему любит меня. Однако в глубине души я знал, что однажды появится подходящий ему омега, а его мать не оставит меня в покое. Более того, я не мог допустить, чтобы его собственнические наклонности разрушили мою жизнь.

– В последнее время у нашего Игёля столько разных мыслей в голове. Было бы здорово, если бы ты думал только обо мне.

– Да я и так уже... Куда ещё чаще...

Целый день думаю только о Кан Тхэсо. Как бы полностью разорвать с ним отношения? Как бы при этом не чертыхнуться и не покатиться кубарем? И в то же время, я продолжаю беспомощно падать в его руки, влекомый лаской, которую он мне дарит.

– Знаю. Но ты подумай обо мне ещё побольше.

Хотя я знал, что его мольбы и привязанность были частью его расчётов, я не мог заставить себя ему отказать. Несколько нежных поцелуев спустя я снова оказался в плену, забыв о фотографиях и подработке, о которой говорил Чон Ботон.

***

Однако забывать, наверное, не стоило.

[Твоё фото гуляет по сети?]

Не успел закончиться урок, как от старшеклассника Чо Ёну, с которым я обменялся номерами, пришло вот такое неожиданное сообщение.

[Один альфа хочет купить твоё фото.]

Было ли такое в оригинале? Возможно, эта была такая мелочь, что даже не стоила упоминания в романе. В конце концов, не каждое мгновение и не каждый день в году в ней расписаны.

Раз уж и Чо Ёну и Чон Ботон упомянули мою фотографию, может, мне всё же стоило уделить ей должное внимание. Вдруг это что-то важное.

– ...Могу ли я вообще назвать её моей фотографией?

Когда я увидел фотографию впервые, эфемерная атмосфера на ней отвлекла меня, и я не сразу понял, что на ней изображён я. Теперь, всмотревшись повнимательнее, я заметил, что изображение было размытым, и покрывалось пикселями, если его приблизить. Я просто случайно попал в кадр, пока кто-то фотографировал группу других людей, и мою одинокую спину обрезали и выслали отдельно.

[Он хочет использовать её для обложки альбома. Заинтересован?]

– Сонбэ говорит то же самое...

Чем чёрт не шутит, вдруг они говорили об обложке для школьного выпускного альбома. Пока я колебался, пришли ещё сообщения.

[Ты же знаешь, что у нас в школе ещё один альфа на втором году обучения? Он рэпер.]

Я знал, что в школе училось ещё несколько альф, но так как они не появлялись или играли незначительную роль в оригинале, я не уделял им внимания.

[Он щедро тебе заплатит. Он из богатой семьи и очень известный. Не переживай, речь не об официальном альбоме, просто об обложке. У него много денег.]

У меня отчего-то сложилось впечатление, что для старшеклассника было важно получить моё согласие. Поскольку два человека упомянули одно и то же, я был несколько озадачен. Сообщения продолжали приходить одно за другим, не давая мне ни минуты на раздумья.

[Может, хотя бы выслушаешь? Не понравится – откажешься.]

Подозрительно настойчивый. Однако в отличие от Чон Ботона, который произвёл на меня неприятное первое впечатление, старшеклассник всегда давал мне полезные советы.

[Хорошо, я поднимусь на перемене.]

Выслушать и узнать, о чём был весь сыр-бор, было несложно. К тому же, я чувствовал себя виноватым за то, что не смог помочь старшекласснику, как обещал.

Я кивнул Кан Тхэсо, который стоял рядом с рюкзаком.

– Иди сегодня первым, я догоню.

– С кем ты собираешься встретиться, раз прогоняешь своего парня?

Пускай после уроков все уже и разошлись, оставив нас вдвоём, я всё равно покраснел, как маков цвет, когда он назвал себя моим парнем.

Даже если бы я сделал ему выговор, что он так неосторожно себя ведёт, было ясно как день, что он прекрасно осознавал, что говорил. Более того, его игровое поведение, как моего парня, основанное на привязанности и любви, не было мне неприятным. Я даже находил его милым. Те же самые чувства, которые возникли, когда я обсуждал Кан Тхэсо с его матерью.

И как только я находил этого большого, устрашающего и манипулятивного альфу милым? Даже зная, как он был опасен, я всё равно думал только о том, как провести с ним время до начала каникул.

Видя, как я молча на него смотрю, Кан Тхэсо подошёл ко мне с бескрайне участливой улыбкой. Наши лица были так близко, что почти соприкасались, и его пальцы провели по моей щеке и губам, вызывая щекотку.

– Нечестно на меня так смотреть.

Я не знал, какое у меня было выражение лица. Учитывая, что даже когда я оттолкнул Кан Тхэсо, его удовлетворённая улыбка никуда не делась, я и не хотел знать.

– Притворюсь хорошим и послушным парнем. Только не заставляй меня долго ждать.

– Не жди, а иди. Я могу прилично задержаться.

– Если задержишься надолго, я приду тебя искать.

Несмотря на мои слова, он сел на стол и положил рюкзак на колени. Для Кан Тхэсо это была значительная уступка. Мы пошли на компромисс, и я вышел из класса.

– Игёль, я здесь.

– А, сонбэ.

Когда я поднялся на этаж второгодок, старшеклассник уже ждал в коридоре, приветствуя меня своей характерной милой и застенчивой улыбкой. Естественно, эта улыбка предназначалась не для меня, а для окружающих. Пока я шёл к нему, я услышал, как кругом шептались: «Не тот ли это самый первогодка?». Только когда мы отошли в угол коридора, выражение лица старшеклассника потеряло в своей слащавости.

– Ты же согласиться пришёл?

– Вы сказали, я могу отказаться после того, как всё выслушаю, поэтому я и пришёл.

– А, вот как? Но я всё же надеюсь, что ты благосклонно к этому отнесёшься.

– Моё согласие для вас так важно, сонбэ?

– Э? Нет, не особо.

Старшеклассник, который секунду назад крайне энергично продвигал идею, теперь переключился на равнодушие. Однако, вопреки своему выражению лица, он резво водил пальцами по экрану телефона, а затем показал мне экран.

– Для начала посмотри сюда. Это тот самый альфа, который тебя ищет.

На экране была фотография парня, целиком и полностью покрытого чёрной краской, с одним открытым глазом. Этот голубой глаз приковывал всё внимание на таком фоне. Пускай были видны только очертания острых скул и искривлённых губ, но красота и привлекательность парня на фотографии были неопровержимы, даже под слоём чёрной субстанции.

– Вау, это прям какой-то постапокалиптический стиль...

– Скажи? Говорят, что быть «эпатажным» подростком в средней школе – благословение, и он идеально соответствует этому типажу.

Честно, парень на фотографии выглядел слегка нелепо, но я не мог отрицать, что даже альфа в середине так называемого «подросткового кризиса» создавал совсем другое впечатление, чем у обычного подростка. Но что больше привлекло внимание, так это явное отвращение, которое сквозило в тоне старшеклассника.

– Короче, звать его Чон Хэджун, он альфа из третьего класса на втором году обучения.

– Первый раз вижу, чтобы вы с таким раздражением отзывались об альфе.

– Ха, да он просто импотент.

– Что?

– А, это просто прозвище, которое я ему дал. Не обращай внимания.

– Слишком уж говорящее прозвище, чтобы не обращать на него внимания.

– Ну, он тот ещё уникум. Ненавидит свою альфа-натуру. Сказал мне, что я слишком похож на омегу, поэтому вызываю у него отвращение.

Характер у старшеклассника такой, что он наверняка с самого начала школы проявлял интерес к альфам. Он поди попытался сблизиться с Чон Хэджуном, и это ничем хорошим не закончилось, поэтому одного упоминания теперь достаточно, чтобы вызвать у старшеклассника раздражение. Но тогда почему он так усердно старается свести нас?

– Сонбэ, вас случайно не шантажируют?

– Меня? Шантажируют? Глупостей не говори. Он из тех, кто избегает омег, как чуму. Смешно, что он теперь ищет тебя только потому, что его заворожил твой силуэт со спины.

Старшеклассник усмехнулся, явно позабавленный ситуацией.

Старшеклассником двигало либо желание устроить небольшую месть, либо чистое любопытство, поэтому я согласился выслушать предложение и последовал за ним в другое место.

♡

[1] Пансион – род небольшой гостиницы с полным содержанием для живущих в ней.

[2] Да Нанг – 5-й по величине город Вьетнама, крупный порт – раскинулся на берегу Тихого океана в Центральной части страны. В первую очередь он знаменит на весь мир своим роскошным пляжем «Чайна-Бич»: широкая прибрежная полоса из светлого бархатистого песка, «правильные» волны для активных видов спорта и вся необходимая инфраструктура.

[3] Специфичное выражение, близкое по смыслу к фразе «озноб/зазнобило», но в положительной коннотации. Это как, эм, восторженно дрыгать ногами под одеялом? Когда видишь что-то, что тебе очень нравится, и ты прямо «вдлфодлаопрфлро», но ты сидишь в общественном месте, поэтому можешь только возвести глаза к потолку и глубоко вздохнуть? Такими выходками Игёль продолжает уверять переводчицу в том, что ему на самом деле нравятся абсолютно все аспекты Тхэсо, собственничество в том числе.

[4] Бангкок – столица Таиланда, Паттайя – курортный город на юго-востоке Таиланда, также известный как тайская столица развлечений, ориентированный на туристов. К слову о Паттайе, рекомендую посмотреть картинки таких достопримечательностей как Храм Истины, Ботанический сад Нонг Нуч, Плавучий рынок, Тиффани Шо и Ват Янасангварарам Ворамахавихан.

[5] Гавайи – один из штатов США. Расположен на Гавайских островах в центральной части Тихого океана в Северном полушарии. Из интересных мест: Парк штата Уэймея Каньон, Полинезийский культурный центр, остров Мауи, природный заповедник Уэймея Вэлли.

Бали – остров в Малайском архипелаге, в группе Малых Зондских островов, в составе одноимённой провинции Индонезии. Из интересных мест: Лес обезьян в Убуде, Рисовые Террасы Тегалаланг, храм Пура Бесаких, храм Улун дану бератан, Водный дворец Тирта Гангга, Парк Птиц, вулкан Гунунг-Батур.

Глава 30 - Медведи поют песни только про мёд

Сменив здание, мы со старшеклассником пришли в музыкальный кабинет.

Я никогда не был в музыкальном кабинете, даже когда мы с Кан Тхэсо искали свободные помещения. Кан Тхэсо, похоже, знал, что Чон Хэджун всегда проводит там время.

– Он тут даже после уроков торчит. Говорит, его тут муза посещает, – брюзгливо отметил старшеклассник. Он сыпал нелестными словами, но всё о Чон Хэджуне знал. Когда я внимательно посмотрел на старшеклассника, который явно противоречил своим словам и действиям, он откашлялся и решительно открыл дверь музыкального кабинета.

– Эй, Чон Хэджун. Привёл тебе того бету-первогодку, которого ты искал.

Он специально упомянул, что я бета, чтобы избежать недоразумений, какие возникли с ним самим. Все считали нормой забывать, что в эту школу омеги поступить не могли.

«Насколько же популярен этот сериал?»

Мне самому показалось, что я лицезрю сцену из молодёжного сериала, когда увидел крупного парня, развалившегося на сдвинутых вместе партах. Чувство испанского стыда за чужой счёт не заставило себя долго ждать.

Уже по чёрно-белой фотографии было заметно, что Чон Хэджун выглядит так, как будто сошёл со страниц подросткового комикса. Возможно, старшеклассник тоже это заметил, потому что он так и не смог расслабить нахмуренные брови, в отличие от меня, которому удалось сохранить лицо.

Крупный парень, плавно поднимавшийся с парт одним литым движением, застыл, увидев меня. Вместо того чтобы рефлекторно улыбнуться и поздороваться, я просто ждал его реакции.

Альфа, который застыл, сидя на парте, сцепил руки в замок. Несмотря на то, что глаза были скрыты под капюшоном толстовки, его видимых чётко очерченных челюсти и носа хватало, чтобы назвать его привлекательным. Я колебался, но как только сделал шаг вперёд, его огромная рука поднялась и слегка мне помахала.

– Привет.

Говорят, что омеги стараются избегать альф, но его грубый голос и отсутствие в нём всякого дружелюбия, наоборот, заострили моё внимание.

– Я Чон Хэджун.

– Сон Игёль.

Расстояние между Чон Хэджуном, который находился в центре музыкального кабинета, и мной, всё ещё стоящим у входа, было значительным, но никто из нас не двигался. Видя, как старшеклассник, обычно такой уверенный, выглядел неловко и лишь украдкой поглядывал на Чон Хэджуна, я решил растопить лёд с помощью вежливой улыбкой и тона, отточенного годами социальных взаимодействий с коллегами и клиентами.

– Я слышал, вы меня искали.

– Мм.

Его реакцию было не понять. Он соглашался или отрицал? Видя беспокойного старшеклассника, я решил подождать и посмотреть, что последует дальше.

– Так вот какое у тебя лицо.

И снова неясно, положительное это было утверждение или нет. Обладатель хриплого голоса, словно проживший сто лет в пещере, сидел на столе и просто смотрел на меня.

«Мне как-то не по себе. Может, зря я сюда пришёл.»

Я ещё не мог составить мнение о Чон Хэджуне, второгодке-альфе. Он не был упомянут в оригинале, поэтому у меня не было информации о нём. Лицо на фотографии, казалось, принадлежало художнику, одержимому искусством, с резкими и тонкими чертами лица, но теперь, увидев его целиком, он просто казался мне большим и неуклюжим.

В его характере не было никаких признаков ненавистника омег, которая раздражала старшеклассника. Он казался просто ленивым медведем, который только что проснулся. Красивый, но ленивый и неуклюжий медведь. Хотя настоящие медведи были быстрыми.

Мы просто смотрели друг на друга, потерявшись в своих мыслях, пока старшеклассник не хлопнул в ладоши.

– Ох, я так и знал, что так и будет, когда ленивый встретится со слепым.

– ...Почему ты здесь?

Чон Хэджун, как будто только что заметивший старшеклассника, который вошёл вместе со мной, упрекнул его, но тот его проигнорировал.

– Некомфортно? Тогда нам просто уйти?

Старшеклассник схватил меня за руку, как будто собираясь увести, и я увидел, как огромное тело Чон Хэджуна напряглось и подалось вперёд. Видимо, старшекласснику нравилось, что он контролировал ситуацию, потому что он выглядел как довольная сорока.

Меня удивляло, как старшеклассник мог свободно быть самим собой перед альфой.

Чон Хэджун также остановился, удивлённый реакцией старшеклассника, и пристально посмотрел на меня. Хотя наши взгляды, казалось, встретились, его глаза всё ещё были скрыты под капюшоном и длинной чёлкой. Интересно, каким цветом были его глаза в реальности, если на фотографии они были ярко-синими.

Глядеть на его глаза, которых всё равно не видно, было странно, поэтому я просто смотрел на его нос. Он снова махнул рукой, и на этот раз было ясно, что он подзывает меня поближе.

Я взглянул на старшеклассника, который показал мне большой палец, чтобы подбодрить. Пересиливая неловкую остановку, я направился к нему. Я напомнил себе, что пришёл только выслушать его предложение и уйти, и мои мечущиеся мысли немного улеглись.

Когда я подошёл ближе, Чон Хэджун наклонил голову, и между рассыпавшимися волосами я увидел его голубые глаза. Если он только не носил цветные линзы, то, вполне возможно, был смешанной крови. Конечно, Кан Тхэсо тоже был высоким и крупным, но Чон Хэджун выглядел, как гигантский медведь.

– Ты не такой, как я слышал.

– А что о мне говорят?

– Думал, ты будешь самодовольной подделкой.

«Ого, вот так фразочка прямиком из молодёжной драмы.»

Хоть и хотелось посмеяться над забавной мыслью, массивный внешний вид и глубокий голос Чон Хэджуна меня останавливали.

– Ты мне нравишься.

– Что, простите?

– Хочешь подработать моделью?

Вопреки прямолинейному поведению Чон Хэджуна, тон его низкого голоса немного поднялся.

– Оплата — 2000. Лицо видно не будет.

Предложение было настолько неожиданным, что я даже подумал, что ослышался.

«Так внезапно? Что с ним не так?»

Когда я уже собирался отступить из-за того, насколько подозрительным его находил, снова раздался его спокойный, пещерный голос.

– Отдельно от контракта дам ещё тысячу.

Возможно потому, что он был рэпером, его слова были чёткими и ясными.

– Без вычета налогов.

– Подождите.

Я остановил его, чтобы затормозить его внезапное предложение. Ранее я слышал о его желании использовать моё фото для обложки альбома от Чон Ботона и старшеклассника Чо Ёну, но эта ситуация, когда мне сразу предложили оплату за работу моделью, казалась абсурдной.

– Я думаю, вам нужно объяснить, для чего именно вам нужна модель и почему вы выбрали меня.

Чон Хэджун протянул мне телефон и показал ту самую фотографию, окутанную закатным светом, но этого было недостаточно.

– И самое главное, я даже не знаю, кто вы.

Конечно, старшеклассник рассказал мне по пути в музыкальную комнату, что Чон Хэджун – рэпер и богатый альфа, но это не было причиной сразу согласиться на работу.

Я ждал ответа, но Чон Хэджун не двигался и продолжал смотреть на меня. Его голубые глаза медленно моргали, обрамлённые кудрявыми прядями волос.

«Хочется уже сказать ему пошевеливаться.»

Я странным образом нервничал. Чувствовал себя некомфортно, как если бы столкнулся с вальяжным хищником.

Хотя реакция была не такой сильной, как при первой встрече с Кан Тхэсо, моё тело напряглось и отреагировало точно также, как когда я столкнулся с альфой впервые. Учитывая, как невозмутимо рядом со мной стоял старшеклассник, такая реакция могла быть нормой при первой встрече с конкретным альфой.

«Хотя в воспоминаниях Сон Игёля такого симптома не было... бояться нечего. Соберись.»

В конце концов, человек передо мной был благосклонен ко мне достаточно, чтобы пригласить побыть моделью. Когда я, наконец, собрался с мыслями, то увидел перед собой протянутую руку.

Я подумал, что он хотел формально со мной познакомиться, поэтому намеревался подойти ближе и ответить на его жест взаимной вежливостью, однако неожиданно почувствовал обжигающее прикосновение со спины и был притянут назад. Несмотря на внезапность, я легко обнял знакомое тело, к которому был прижат. Словно извиняясь за резкий рывок, ласковый голос раздался в моих ушах.

– Мой парень ведётся на уговоры другого альфы за какие-то три тысячи? Это задевает моё самолюбие.

Кан Тхэсо, который должен был ждать в классе, каким-то образом узнал, что я здесь, и пришёл в музыкальный кабинет. Вместо того чтобы упрекать его за несоблюдение обещания, я испытал облегчение в его знакомых объятиях. Мои напряжённые мышцы расслабились, и Кан Тхэсо, видимо, тоже это почувствовал, потому что ослабил хватку и нежно погладил мои плечи и руки.

– Ого, ты так напряжён. Этот альфа тебя обидел?

– Я сказал тебе ждать в классе.

– Я не знал, что ты идёшь встречаться с альфой. Ты должен был сказать мне, Игёль.

Вид Кан Тхэсо, сладко разговаривавшего со мной и не сводившего с меня глаз, вызвал у старшеклассника и Чон Хэджуна удивление. Неудивительно, ведь такой Кан Тхэсо был им незнаком.

Альфа всегда обладал недоступной аурой и харизмой. Меня беспокоило, что Кан Тхэсо выставлял свою мягкость на показ перед другими. Мне была ненавистна мысль о том, что Кан Тхэсо мог понести какие-то потери из-за меня. Я хотел провести время с ним наедине и бесследно исчезнуть, когда придёт время.

– Наш Игёль сильно злится?

Подмечая мои волнения, проницательный Кан Тхэсо тут же пошёл на попятную, чтобы вернуть мою благосклонность. При этом он продолжал прижимать меня к себе, не сводя настороженного взгляда с Чон Хэджуна.

Я решил разобраться с тем, что можно было решить прямо сейчас, и обратился к Кан Тхэсо, который внезапно появился и вступил в конфронтацию с Чон Хэджуном.

– Ты что, всем решил рассказать, какие у нас отношения?

– Теперь да. Я не могу больше просто тупо смотреть, как ты заводишь отношения с другими парнями.

Глава 31 - То, что моё, дискриминировать строго запрещено

– Какие ещё отношения? Я просто пришёл узнать о подработке.

Игёль был благодарен, что Кан Тхэсо заступался за него, но в то же время ему было неприятно. Лёгкость, с которой Кан Тхэсо получал информацию и вмешивался, куда считал нужным, могла стать средством для атаки на окружение Игёля. Несмотря на переживания, его сердце радостно забилось при мысли о том, что Кан Тхэсо примчался за ним.

Кан Тхэсо, решив, что гнев Игёля утих из-за того, что он старался регулировать дыхание и не показывать своих эмоций, сразу перешёл к сути.

– У тебя есть богатый партнёр, зачем ты просишь деньги у другого альфы? Если тебе нужны деньги, сказал бы мне.

– Хватит уже, серьёзно.

Кан Тхэсо достал телефон, собираясь перевести деньги, но Игёль отмахнулся от него тыльной стороной ладони. Даже от такого небольшого контакта настроение Кан Тхэсо улучшилось, и он заговорил мягким голосом, пытаясь задобрить Игёля.

– Пойдём домой, поедим что-нибудь вкусное и отдохнём. Не трать время на пустяки.

Кан Тхэсо целиком и полностью игнорировал присутствие Чон Хэджуна, который до поры до времени пристально за ними наблюдал. Игёль не собирался просто так сдаваться, но тут, словно хватка за шею, прозвучал низкий голос:

– Мы ещё не закончили. Ты не можешь его просто так забрать.

– А ты что, бросаешь мне вызов?

Кан Тхэсо повернулся, чтобы заслонить Игёля, увеличивая дистанцию между ним и Чон Хэджуном. Весь его настрой вмиг обернулся угрожающим, словно он был готов согнуть оппонента в бараний рог.

«Почему вдруг обстановка обострилась настолько, что впору ожидать кровавую баню?»

– Убери свои феромоны. Не пачкай Игёля своим дерьмом.

– Кто здесь первый начал угрожать?

– Угрожать? Ты хотел сказать «защищать».

«О чем вы говорите, вы оба?»

Два альфы, очевидно, выясняли отношения путём того, что сталкивали свои феромоны, но для Игёля, беты, всё выглядело так, будто два крупных парня устроили игру в гляделки.

Если бы два мастера боевых искусств сражались невидимыми техниками, такой бы поди сцена между ними и была. Обычный человек не видел бы ничего, кроме как то, как накапливаются раны и разрушается окружающая среда... но таких предзнаменований не было.

«Ага, то есть для беты противостояние феромонов выглядит просто как попытка испепелить друг друга взглядом.»

Конечно, несмотря на то, что между ними не было физического контакта, нахождение рядом с двумя мужчинами, излучавшими такую зловещую ауру, заставляло инстинктивно напрячься. Не желая быть зажатыми между двумя альфами, которые зыркали так, словно в мыслях рвали друг друга на мелкие-мелкие мясистые кусочки, Игёль попытался вывернуться и ускользнуть, но куда там. Он же был пойман и заперт в объятиях Кан Тхэсо.

Не имея возможности отслеживать, как развивается борьба феромонов, Игёль мог только беспомощно наблюдать. Чон Хэджун первым встал со стола, на котором сидел.

– Вы, альфы, всегда такие.

Несмотря на то, что он тоже был альфой, Чон Хэджун отделял себя от них, и в его голосе сквозило явное недовольство. Даже просто встав, он казался внушительным, как гора. К счастью, Кан Тхэсо был не менее физически развит, и не казался этим впечатлён.

– Используете свою убогую динамику как оправдание своему деспотичному, высокомерному, принуждающему поведению.

Слова, произнесённые с ненавистью, было невозможно просто проигнорировать.

– Завёл себе партнёром бету, а не омегу? Ты просто зверь без всякой гордости.

– Тебе разорвать твой драный рот ещё больше?

– Прекратите, вы оба.

Старшеклассник сказал правду. Чон Хэджун ненавидел вторичный пол, альф в том числе.

И ведь не скажешь, что он был неправ. Альфы привыкли пользоваться своей властью и воспринимали её как должное. Поступок Кан Тхэсо, который избрал прийти сюда по зову своей интуиции, а не сдержать обещание перед Игёлем, был основан на тех же принципах. Однако это не значило, что Кан Тхэсо заслуживал оскорбления Чон Хэджуна.

«Но это также отличная возможность для меня.»

Возможность провести черту между ним и Кан Тхэсо. Пользуясь напряжённой обстановкой, Игёль поднял голову.

– Чон Хэджун сонбэ, я думаю, вам нужно закончить разговор со мной.

Обращение «сонбэ» к Чон Хэджуну напомнило ему об их отношениях как младшеклассника и старшеклассника. Недовольство в его голубых глазах слегка улеглось.

– Игёль, лучше, чтобы это решали альфы.

Омега мог бы с готовностью принять деликатные, ограничивающие действия альфы, но Игёлю нужно было личное пространство и время, чтобы успешно сбежать. А для этого требовалось хотя бы раз оттолкнуть Кан Тхэсо.

– Это мои дела, не твои.

– Если тебе нужны деньги, просто скажи мне.

– Я пришёл сюда не из-за денег, а потому что ты решаешь всё за меня и не даёшь мне никакой возможности испытать что-то самому и принять собственное решение.

Если бы Кан Тхэсо был непонимающим человеком, он бы продолжал говорить о деньгах, но, к счастью, он понял, к чему клонит Игёль, и закрыл рот.

– Ладно. Пусть этот альфа отойдёт.

Чон Хэджун тоже кивнул, довольный позицией Игёля. Только он ошибался. Он нагрубил не меньше.

– Сонбэ, прежде чем мы начнём говорить за дело, будьте добры извиниться перед Тхэсо за то, что оскорбили его, основываясь на его вторичном поле.

– Что?

Чон Хэджун, который до этого улыбался, теперь выглядел озадаченным неожиданным требованием.

– Только тогда мы поговорим. Я не хочу работать с человеком, который оскорбляет и дискриминирует людей по их динамике, даже если у него есть какие-то свои предубеждения.

Он тоже был альфой, привыкшим к привилегиям, высокомерным и непреклонным. Наконец, Чон Хэджун, по всей видимости, понял, что именно в его поступке было ошибочным. Его губы, приоткрытые от удивления, медленно сомкнулись, пока он подыскивал слова.

Он, скорее всего, никогда не считал проблематичным антагонизировать или принижать людей самого сильного вторичного пола, альф.

– Я ненавижу учитывать динамику, я... Нет, это моя личная проблема. Да, я ошибся, – Чон Хэджун, запоздало осознав это, почесал подбородок и опустил голову. – Конечно, естественно чувствовать себя паршиво, когда оскорбляют твоего любимого. Извини, первогодка.

Не такое извинение, которое Игёль требовал, но всё же более-менее адресованное туда, куда следует. Игёль почувствовал, что рука Кан Тхэсо, обхватившая его плечи, расслабилась, и решил оставить всё как есть. Отойдя от Кан Тхэсо и обернувшись, Игёль увидел, что лицо у того было неописуемо ошеломлённым.

Игёль сдержал улыбку, сохраняя серьёзное выражение лица и размышляя, правда ли так удивляло то, что он заступился за Тхэсо.

– Это и тебя касается. Раз дело моё, то и решать тоже мне.

– Я пришёл тебе помочь.

– Если мне понадобится твоя помощь, я тебе об этом скажу.

– Но если с тобой что-то случится...

– Кан Тхэсо.

Обращение по имени сработало. Кан Тхэсо прекратил пытаться его шутливо переубедить и встретился с ним взглядом.

– Речь сейчас о работе. Скажи, ты намерен вмешиваться каждый раз, как я по работе или по учёбе встречаю альфу? – прежде чем губы Кан Тхэсо успели открыться и выдать «конечно», Игёль быстро продолжил. – В таком случае, я не могу с тобой встречаться.

Это была возможность. Возможность устроиться на работу, в которой не были бы замешаны близкие Игёлю люди. Принять решение, последствия которого не поставили бы под угрозу никого, кто был ему дорог.

С точки зрения Кан Тхэсо, он мог бы сострить на том, что Игёль встал на сторону другого альфы. К счастью, Тхэсо не стал уходить от главного вопроса. Вместо этого он, беря Игёля за руку, мягко сощурил свои добрые глаза и слегка приподнял уголки рта.

– Что, если ты пострадаешь? Тогда это не закончится простым разговором, Игёль.

– Максимум что от меня требуется, это постоять истуканом для пары-тройки фотографий на фоне закатного солнца. Где я тут пострадаю?

– А то, что я ревную?

Его и без того суженные глаза сузились ещё сильнее, а улыбка стала столь же сладкой, как тающая карамель. Словно исчез волк, сменившись машущей хвостом лисой. Не такая улыбка должна обрамлять лицо человека, говорящего о ревности.

«Он что, пытается казаться милым?»

– Фу блин.

В отличие от Игёля, который почти поддался на уговоры Кан Тхэсо, Чон Хэджун выказал своё недовольство так, словно надкусил гнилой мандарин. Это была честная реакция, которая вырвалась наружу, потому что у него не было другого выбора, кроме как быть невольным свидетелем, потому что они находились в одном и том же пространстве.

Даже старшеклассник, ранее прижавшийся к стене в желании убраться подобру-поздорову от угрожающей ауры альфы, смущённо прикрыл лицо и нахмурил брови.

Игёль их целиком и полностью понимал. Наблюдать за влюблённой парочкой, находившейся в их собственном мирке рядом с собой, было невыносимо.

Благодаря этому Игёль смог собраться с мыслями и сказать то, что заготовил:

– Я знаю, что тебе никогда не приходилось уступать, как альфе. Поэтому мне нужна гарантия. Гарантия того, что ты выслушаешь, когда я тебя о чем-то попрошу.

Игёль уговаривал Кан Тхэсо дать своё согласие просьбой, а не уже принятым решением. Кан Тхэсо, по-прежнему улыбаясь, перевёл взгляд с Игёля на Чон Хэджуна поверх его плеча.

– Впервые волнуюсь из-за того, что мой партнёр – бета.

Он имел в виду, что было очень неприятно отправлять Игёля, бету, к тому, кто ненавидит вторичный пол до мозга костей. Тем не менее, он согласился следовать словам Игёля в этом вопросе.

– Не знаю, о чём ты беспокоишься, но поскольку он несовершеннолетний, его на съёмках всё равно должен сопровождать опекун.

При упоминании о необходимости присутствия опекуна Кан Тхэсо быстро переобулся.

– Если такова просьба Игёля, я обязан её выполнить.

– ...Хорошо. Спасибо.

Возможно, он собирался назначить опекуном себя, вот только нечего бежать впереди планеты всей. Он сам был несовершеннолетним, какое там опекунство?

– Так мы уходим, да?

– Какое уходим? Мы даже ещё не начали обсуждать подработку.

Игёль в который раз убедился, что старшеклассник был самым смекалистым человеком во всей школе. Он задержался ровно настолько, чтобы засвидетельствовать итог, к которому они пришли, а как только события начали склоняться к тому, что им нужен был посредник для обсуждения деталей, тут же покинул свой пост у стены и выскользнул за дверь. Меньше всего ему хотелось быть втянутым в разборки между Кан Тхэсо, который отказывался проявлять снисходительность к другому альфе, и Чон Хэджуном, раздражение которого читалось крупными буквами на лице.

Несмотря на безумное желание последовать за старшеклассником, Игёль обменялся с Чон Хэджуном контактной информацией.

– Пожалуйста, пришлите мне документы о том, когда, где и как я буду работать моделью через сообщение. Я свяжусь с вами после того, как ознакомлюсь с ними.

– Ясен пень.

Кан Тхэсо явно был недоволен тем, что в телефон Игёля сохранили номер другого альфы, но не стал вмешиваться. Это была неполноценная уступка, но сам факт того, что Тхэсо ослабил свой гнёт хотя бы настолько, был крайне значим.

Игёль должен был готовиться к расставанию постепенно. К счастью, первый шаг оказался успешным.

Глава 32 - Перед зеркалами, улыбаясь самому себе

После внезапного появления Кан Тхэсо, я быстро согласился на подработку моделью, чтобы провести между нами границу независимости. После чего всё закрутилось намного быстрее, чем я думал.

Поскольку я согласился, одобрение оставалось получить только у родителей. Несмотря на то, что я получил воспоминания Сон Игёля, они в них выступали двумя расплывчатыми фигурами, и перспектива первой встречи с ними заметно беспокоила, однако проблема решила саму себя.

Уже когда я намеревался связаться с Сон Ивоном и договориться о визите, он позвонил мне первым.

– О, Ивон. Я как раз собирался набрать тебя...

– [Хён, ты пытаешься стать знаменитостью?]

Оторопелый внезапным вопросом, я вспомнил, как Чон Хэджун мне спокойно сообщил, что мне достаточно лишь прийти, а всё остальное уже будет подготовленно. Я растерялся; неужели он отправил кого-то в дом моих родителей?

– Э? Эм, да, я как раз хотел тебе позвонить по этому поводу. Это всего лишь подработка на один день. Но как ты узнал?

– [Представители какого-то агентства зашли к нам, и мама разговаривала с ними до вечера, пока папа не вернулся с работы. Я их болтовню слушать устал.]

– И что дальше?

– [Рэпер Sun [1] – это ведь Хэджун который, да? Он же дико известный.]

Рэпер Sun... Звучит как название какого-нибудь вредной еды-закуски. Я помню приписку «Sun» на фотографии, которую мне показывал старшеклассник. Сценическое имя?

– [Его менеджер пришёл с подтверждением того, что он учится в одной школе с тобой, чтобы убедить их. Он даже принёс документы, подтверждающие, что у них настоящая, надёжная компания.]

– Вот как...

– [Они сказали, что съёмка продлится один день и что им нужно подписанное опекуном согласие... Хотя меня немного раздражает, что ты всё устроил без меня, мама, конечно, за. А папа сказал, что не собирается вмешиваться в твои дела, но он долго и внимательно изучал контракт.]

Сон Ивон звучал слегка более оживлённо, чем обычно. Обычно он бы разозлился на меня за то, что в моих делах замешаны другие альфы, но на этот раз кажется, что человек, который пришёл, всё хорошо объяснил, и у него осталось только любопытство.

– Мне принести его автограф?

– [...Я что, ребёнок? Какой ещё автограф?]

Третий класс средней школы — это всё ещё достаточно молодой возраст. Более того, заметив его небольшую заминку, я вознамерился обязательно вернуться с автографом Хэджуна.

– [А ты действительно послал человека, чтобы подписать согласие?]

– Ага, послал. Пожалуйста, объясни всё родителям. Я собирался сам прийти, но не ожидал, что всё произойдёт так быстро.

– [Ты хотел прийти домой?]

Его удивлённый голос придал определённым расплывчатым воспоминаниям форму. Как сцепился с отцом в споре, после которого получил этот дом, и как сжёг мосты с родителями, будто никогда больше не хотел их видеть. Видя, как легко забылись события, основанные на таких сильных эмоциях, я только вздохнул, сетуя про себя, куда же подевалась совесть Сон Игёля.

– Когда получу деньги за подработку, у меня будет, что сказать, и я вас навещу.

– [...Раз сам зарабатываешь деньги, то хочешь стать полностью независимым?]

Через телефон я слышал тяжёлое дыхание, явно свидетельствующее о гневе.

– Нет, я хочу встретиться с ними и извиниться. Они многим пожертвовали ради меня.

– [Ни с того ни с сего заговорил по-взрослому... Так непривычно, что аж жутко. Но раз уж ты, похоже, наконец образумился, я помогу.]

После этого Сон Ивон ещё несколько раз уточнил, действительно ли я приду. Он завершил разговор только тогда, когда мы наметили дату визита.

Размытые воспоминания о родителях и лица, которые я не мог вспомнить, заставляли нервничать, но я не мог оставить отношения с семьёй в том виде, в каком они были описаны в оригинале.

«Вдруг они, как и Ивон, отражение реальности.»

Меня грызла тревога, что мои настоящие родители могли снова бросить меня. Но, услышав о матери, которая, кажется, всё ещё заботится обо мне, и об отце, который, хоть и сердится, тщательно проверяет контракт, во мне зародилась надежда.

Родители, которые однажды уже бросили меня, могли снова стать семьёй, если я только приложу надлежащие усилия. Как тут не воодушевиться?

Этот мир казался мне шансом. Вторым шансом, чтобы вернуть то, что было упущено.

***

– Удачных съёмок.

– Угу. Спасибо, что подбросил меня.

– Спасибо? Я бы и внутрь тебя проводил, Игёль, если бы ты позволил.

На удивление, Кан Тхэсо был спокоен по поводу быстрого назначения съёмок.

Я ожидал, что он будет сопровождать меня на протяжении всей съёмки, но он проводил меня только до входа на площадку и отошёл. Даже в машине он избегал физического контакта, говоря, что опухшие губы будут привлекать внимание.

– Но вечером я не остановлюсь, даже если они у тебя заболят.

– Ты полегче. Так и до настоящих волдырей доцеловаться недалеко.

– Если ты инициируешь первым я, быть может, и смогу поумерить свой пыл.

– Я подумаю.

– Я подъеду за тобой, когда сядет солнце. Контракт до шести вечера, верно?

– Да. Иди уже.

Несмотря на его шуточные предупреждения, меня удивляло, как легко он отступил перед съёмочной площадкой. Я вздохнул с облегчением, подумав, что границы все-таки были установлены, но как только я ступил на площадку, сразу понял, почему Кан Тхэсо так спокойно отступил.

Очевидно, что люди, сопровождавшие меня на определённом расстоянии, не были сотрудниками съёмочной группы, а телохранителями, приставленными Кан Тхэсо.

«Похоже, его мать ещё не выполнила мою просьбу.»

Им Ёнхва ещё не вклинилась в вопрос охраны. Возможно, она вмешается только к началу каникул, поэтому я старался не думать о присутствии метафорических надзирателей.

Атмосфера на съёмочной площадке оказалась лучше, чем я ожидал.

Простое, большое здание было очень просторным внутри благодаря высоким потолкам, и всё было подготовленно так, как будто несколько классных комнат были разрезаны пополам и перемешаны с друг другом.

Чтобы не мешать занятым людям, я стоял у стены, пока вдруг не появился Чон Хэджун и не повёл меня в гримёрку.

– И вы здесь, Чон Хэджун сонбэ.

– Да.

Когда он давал отпор Кан Тхэсо, то был крайне разговорчивым, а теперь снова вернулся к равнодушию и ленце. Я решил не напрягаться с попытками завязать разговор и просто последовал за ним. Тут к нам спешно подошёл человек, доселе стоявший рядом с большой камерой.

– Добро пожаловать, Sun. А это – наша модель-любитель?

– Здравствуйте, я – Сон Игёль.

– Боже мой, такое красивое лицо, а нам нужно снимать только спину. Жду не дождусь.

– Эм?

– Другие его не увидят, а вот мы вдоволь насмотримся. Ух, аж дрожь берёт.

– Ха-ха...

– Выложимся сегодня на съёмке как следует и получим максимум удовольствия.

Фотограф с хвостиком, представившийся как Photographer [1], был любезен от начала до конца. Зная, что я любитель, он подготовил простые позы и заверил, что всё подскажет, и поэтому мне не о чём волноваться. Однако, поскольку подготовка ещё не была завершена, чем дольше приходилось ждать, тем громче становился его голос, каким он обращался к персоналу.

– Освещение! Почему оно такое? Я же говорил не трогать настройки.

– Простите!

– Почему здесь валяются провода? Разве вы не следите за кабелями?

– Сейчас же уберу.

– Кто будет нести ответственность, если произойдёт несчастный случай? Вы все в своём уме?

Я был немного напуган тем, как мягкий фотограф вдруг снял маску и начал грубо отчитывать остальных. К счастью, благодаря Чон Хэджуну, который был рядом с самого началом съёмок, я почти не нервничал.

– Как только они всё настроят, сама съёмка пройдёт быстро.

– Если так, то хорошо.

– Как вам? Похоже на закатный свет в пять часов вечера?

Я с интересом наблюдал, как меняются цвета на съёмочной площадке в реальном времени, хотя и удивлялся, существовал ли какой-то особенный оттенок заката конкретно в пять часов вечера. Однако видя, как персонал точно настраивает все по указаниям фотографа, небольшая тревога всё же начала обуревать меня.

В итоге, пока они снимали только пробные кадры на площадке до самого обеда, у меня было много свободного времени. Я даже смог поесть обед, хотя аппетита особо не было. Чон Хэджун, который был со мной весь день, спросил:

– Ты не доел обед.

– Нервы, наверное.

Чон Хэджун чередовал внимание между связкой бумаг, похожей на сценарий, и телефоном. Он неожиданно часто инициировал со мной разговор, что помогало мне расслабиться и опустить плечи до того, как те успевали подняться до ушей. Но как оправдание своему отсутствию аппетита я всё равно сказал, что нервничаю. Однако Хэджун, вместо того чтобы кивнуть и продолжить заниматься своими делами, уставился на меня своими голубыми глазами.

– Я угощу тебя нормальным ужином.

– Хм, спасибо, но, если я останусь на ужин, Тхэсо всерьёз обидится.

– Альфа — прирождённый хищник. Не обманывайся.

– Вам и правда не нравятся альфы, сонбэ.

– Есть причины.

Если это не касалось непосредственно Кан Тхэсо, а было об альфах в целом, я бы с интересом послушал.

Чон Хэджун, хоть и был немногословен, оказался интересным собеседником с ворохом предпочтений и мнений. Он не пытался соблазнить меня, принимая за омегу, или петушиться, как другие альфы, а болтал со мной, как обычный друг. Мы обсуждали милых айдолов или игры, и я даже не осознавал до конца, насколько с ним весело было общаться.

Хэджун тоже казался довольным нашим общением. Вероятно, большинство людей вокруг него относились к нему исключительно как к альфе. Общение с теми, кто старался произвести на него впечатление, сменилось моим обычным отношением, и он, похоже, открылся мне. Поэтому, незадолго до начала съёмок, он искренне выразил беспокойство.

– Ты в порядке с тем, что альфа относится к тебе, как к омеге? Если нужна помощь, я могу помочь.

– Со стороны так и кажется, да? Но на самом деле всё не так. Тхэсо прекрасно понимает, что я – бета.

– Нет, не понимает. Я сам альфа, поэтому знаю. Он просто притворяется перед тобой.

Во многом моё спокойствие последние несколько часов было заслугой Хэджуна. Так как я был благодарен за его неожиданное, но приятное беспокойство обо мне, я решил открыться ему побольше.

– Честно говоря, я не очень хорошо разбираюсь в особенностях вторичных полов. Или в их замашках. Я ведь просто бета. Но мне нравится привязанность Кан Тхэсо. Нравится его забота обо мне. Притворяется он или нет, никто раньше не дарил мне столько любви.

Дело вовсе не в динамике, а в искренней любви. Чон Хэджун медленно кивнул.

– Хм, если так, то я понимаю.

Чон Хэджун проводил меня вплоть до установленного для съёмок реквизита, освещённого так, что создавалось впечатление закатного солнца. Я был благодарен, но счёл это чрезмерной опекой, и помахал ему рукой.

– Спасибо, что проводили. Теперь мне нужно на съёмку, увидимся позже.

– Мы снимаемся вместе.

– Что?

Чон Хэджун спокойно сел на стул перед столом, на который мне нужно было сесть, и протянул мне руку.

– Надеюсь на тебя, партнёр.

А говорили, что концепцию съёмки объяснят по ходу. Видимо, меня всё это время ждал подвох.

♡

[1] Sun (англ.) – Солнце.

[2] Да, так и было на корейском по-английски. Возможно, псевдоним, как и сценическое имя Хэджуна.

Глава 33 - Если это должна быть рыба-шар, то лучше ей быть без иголок

Или никакого подвоха всё же не было?

«Он же владелец будущего альбома. Такая ли уж проблема, что мы снимаемся вместе?»

Я только выигрываю от того, что он снимается со мной. У него за плечами столько опыта, и присутствие такой знаменитости уменьшило бы нагрузку на меня, обычного человека. Проблема была скорее в том, что к съёмке, где я предполагал, что меня снимут только со спины и не выставят на передний план, внезапно присоединился альфа.

Мне-то всё равно, а вот Кан Тхэсо? Попахивало катастрофой. Телохранители, которые доселе следили за ситуацией издалека, начали кому-то звонить.

«А, неужели Кан Тхэсо сейчас примчится сюда?»

– Почему ты вдруг напрягся?

Чон Хэджун, которого я считал довольно несловоохотливым после целого дня, проведённого вместе, мгновенно подметил моё состояние.

– Я думал, что буду фотографироваться один. В контракте ведь…

– Ты о пункте, что никакие сцены с обнажёнкой и телесным контактам, не оговорённые заранее, не будут требоваться на съёмке?

Чон Хэджун, который вспомнил даже этот пункт контракта, который я сам едва прочитал, медленно положил руку на стол. Она едва-едва не касалась моей.

– Не беспокойся, я до тебя не дотронусь.

– Дело не в этом...

– Если ты переживаешь из-за того альфы, то это даже к лучшему, не так ли?

Его большая рука, казалось, вот-вот схватит меня за запястье, но на самом деле даже не касалась его. Всё это напоминало пантомиму, и я наблюдал за ней с нездоровым любопытством. Чон Хэджун, заметив мой вовлечённый взгляд, медленно приподнял уголки губ.

– Просто расслабьтесь, пока я подбираю удачный ракурс. Освещение в норме, не трогайте его.

Стоило фотографу начать раздавать указания, как Хэджун преобразился. Его спокойное, скупое на эмоции лицо внезапно наполнилось уверенностью и высокомерием.

Я мгновенно ощутил себя так, что стою рядом со знаменитостью. Одно его движение, когда он прислонился к столу, добавило ему такой харизмы прирождённого альфы, что толком и не подступишься.

Несмотря на громкий звук затвора, я не мог оторвать взгляд от его перевоплощения. Он командовал к себе внимание, а всё кругом словно бы теряло важность. Разительная притягательность, которой сложно сопротивляться. Вот почему он был знаменитостью.

– Наша модель... Игёль, да? Поверни руку так, чтобы ладонь была видна. Отлично~! Идеально!

Простое движение запястьем заслужило похвалу, и звук затвора продолжился. Чон Хэджун менял лишь наклон головы или взгляд без чьих-либо указаний, но атмосфера вокруг него тотчас же менялась. Самыми занятыми на фотосете были сотрудники съёмочной группы.

– Меняем на настройку 5. Не заслоняйте отражатель!

– Да!

– У Игёля волосы осели. Исправьте. Берём настройку 7 вместо 5.

– Простите, сейчас поправим!

Суета напряженных сотрудников передавала мне их волнение. От меня только и требовалось что просто стоять, но я всё равно глубоко вздохнуть, стараясь отвадить накатившие нервы. Тут послышался стук по столу.

– Расслабься. Ты весь напряжён.

– По мне заметно?

Проследив за взглядом Чон Хэджуна, я увидел, в какой плотный кулак сжаты мои пальцы. Когда я только успел так напрячься? Удивительно, что он заметил, ведь на моём лице ничего не отразилось.

– Вздохни глубоко. Поможет.

– Я пробовал. Не помогает.

– Вздохни глубже. Представь, что в твоём животе раздувается рыба-шар.

– Рыба-шар? Серьёзно?

Тот, кто мгновение назад излучал ауру знаменитости, теперь лениво потянулся, как медведь после зимней спячки. Видя, как сотрудники вокруг него расслабляются, я понял, что он делает это специально.

Так вот почему этот альфа и знаменитость обычно такой флегматичный и медлительный. Поняв его заботу, я смог наконец расслабить руки и глубоко вздохнуть.

Однако я тогда не знал, что это первый раз, когда рэпер Sun смог расслабиться на съёмочной площадке, и не понимал, как мы выглядели со стороны.

– Съёмка окончена! Спасибо всем за работу!

Голос фотографа прервал звуки вспышек, и тут же раздались вздохи облегчения. Фотограф с хвостиком подошёл ко мне.

– Молодец. Ты, наверное, устал ждать целый день?

– О, нет, всё в порядке.

– Я волновался, что с моделью-любителем у нас ничего не получится, но вышло всё идеально. Снимки – просто загляденье.

Всё, что я делал, это двигался по их указке. Говорили сесть – садился; говорили расслабить плечи – расслаблял; если им нравилась моя осанка – держал её. То, как они использовали свет, превратив сцену заката в классе в предрассветные сумерки, поражало куда больше.

– Хочешь посмотреть фотографии? Они вышли потрясающе.

Разумеется, Чон Хэджун оказался у монитора быстрее кого-либо ещё. Однако в отличие от него, я осознал, что уже опоздал на встречу с Кан Тхэсо из-за лихорадочной съёмки, и оттого дико нервничал.

– Мой отклик что-то изменит?

– Извини, но права на фотографии принадлежат мне и Хэджуну.

– Тогда можно я просто уже пойду? Поздно уже.

– Конечно. Эй, вызовите кто-нибудь Игёлю такси.

– Я тебя провожу.

Чон Хэджун, который стоял у монитора, не дал мне времени отказаться и уверенно двинулся на выход, и мне пришлось поспешить за ним.

К счастью, никому не было дела до обычного человека, покидавшего съёмочную площадку. Я почувствовал облегчение, выйдя из зоны повышенного внимания.

Вновь осознав, что далеко не каждому дано быть знаменитостью, я начал выискивать взглядом такси, но тут Чон Хэджун, который стоял рядом с чёрным мотоциклом, кивнул мне.

– Я быстро довезу тебя, раз мы задержались.

– Нет, я боюсь двухколёсного транспорта, и лучше поеду на такси.

Каждый раз, как я подмечал особенности Чон Хэджуна, подросток внутри меня поднимал голову и норовил перехватить контроль над моими эмоциями. Будь я на пять лет младше, тут же бы восхитился этим мотоциклом и с удовольствием согласился бы на нём проехаться, однако ныне эта чрезмерная, почти вычурная крутость только смущала меня. Опять создавалось впечатление, будто Чон Хэджун сбежал с экрана какой-то подростковой драмы.

– Санни [1] никого не травмировал.

Ещё и имя мотоциклу дал, похожее на своё сценическое.

– Я просто боюсь. О, вот такси. Спасибо за сегодня.

Мне казалось, что на этом мои отношения с Чон Хэджуном на сегодня были закончены. Благодаря ему я заработал хорошие деньги и возможность отстранить Кан Тхэсо от моих рабочих вопросов.

Посчитав, что достаточно вежливо с ним попрощался, я сел в такси, но тут противоположная дверь отворилась, и Чон Хэджун тоже протиснул своё нехилое телосложение внутрь.

– Сонбэ?

– Я обещал проводить.

– ...Тхэсо это не понравится.

– Тем лучше.

На лице Чон Хэджуна промелькнула ухмылка, которую я видел на съёмках. Ничем хорошим его появление не сулит, особенно учитывая, что Кан Тхэсо наверняка уже знал о его вовлечённости в съёмочный процесс. Однако мне также было важно, чтобы Кан Тхэсо всё же уступил в рабочих вопросах.

– Тогда только до подъезда.

– Хорошо.

Весь путь до дома Кан Тхэсо не звонил и не пытался встретить меня. Чон Хэджун тоже сдержал своё обещание и проводил меня только до подъезда. Я прощался с ним, пока ждал лифт, и когда двери этого лифта отворились, большая рука обняла меня за талию. Несмотря на неожиданное касание, знакомый запах заставил меня расслабиться и принять объятие, а ласковый голос над ухом только подтвердил мою догадку.

– С возвращением, Игёль.

– Ты должен был ждать дома.

– Моё терпение исчерпало себя тем, что я не поехал на съёмки.

В крепких объятиях Кан Тхэсо моё напряжение спадало. Я понял, что был напряжён весь путь до дома, и прижался к нему ещё сильнее, поворачиваясь и утыкаясь носом в грудь.

Кан Тхэсо, чувствуя моё напряжение, ещё крепче обнял меня и стал тереться лицом о моё плечо и шею. Не знаю, было ли это особенностью его динамики, но он частенько таким образом вдыхал мой запах, даже несмотря на то, что я не был омегой, и никак по-особенному от меня не пахло. А я просто привык к этой его замашке.

– Я не оставляю свои феромоны без спросу на других, – раздался позади голос Чон Хэджуна, приводя меня в чувства. Смущённый тем, что мы обнимались аж в лобби офистеля, а даже не у двери в дом, я попытался отстраниться, но безуспешно. – Так что убери свои феромоны. Ты в общественном месте.

Кан Тхэсо полностью игнорировал Чон Хэджуна, говорившего о феромонах, которые я не мог чувствовать, и был сосредоточен только на мне.

– Ты говорил, что работа до шести. Сейчас уже семь. Почему он здесь?

– Убеждался в моём безопасном возвращении домой согласно рабочему контракту.

Враки, конечно, но в контракте и правда был такой пункт. Только не из-за него меня проводили домой.

– Надо было самому забрать тебя, а не идти на компромисс.

– Нет, не надо было. Я спокойно доехал на такси.

Кан Тхэсо шумно вздохнул.

– ...Я зол, потому что от тебя пахнет им.

Сам я ничего не чувствовал. Чон Хэджун тоже сказал, что не оставил на мне своих феромонов, но Кан Тхэсо явно улавливал их. Я не мог занять чью-либо сторону в этом вопросе, поскольку для меня феромоны были сродни пришельцам с Марса – не существовали, и всё тут. Тем не менее, для Кан Тхэсо они были обыденной реальностью, и он проявлял удивительное терпение, не набрасываясь на другого альфу и явно сдерживая свои инстинкты.

Хоть я и беспокоился немного о Чон Хэджуне, моим приоритетом было успокоить злого, но терпеливого Кан Тхэсо.

Надеясь, что нас никто не увидит, я аккуратно, но настойчиво подтолкнул его в лифт и нажал на кнопку нужного этажа. Так как он всё продолжал зыркать на Чон Хэджуна, я схватил за щёки и наклонил к себе.

Его глаза сразу же смягчились от неожиданного прикосновения. Когда бы мы ни были вместе, Кан Тхэсо всегда нежно улыбался и смотрел на меня глазами, полными нежности. Один только его взгляд был способен передавать такие глубокие эмоции, что меня дрожь брала.

Удивительно, как он мог проявлять такую привязанность. Влюблённость, которая наверняка началась с лёгкого интереса со стороны Кан Тхэсо, со временем становилась все глубже и глубже.

Как и было обещано перед тем, как мы расстались на месте съёмок, я поцеловал его первым и почувствовал, как его губы дрогнули в улыбке.

♡

[1] Sunny (англ.) – Солнышко.

Глава 34 - Лебеди не плачут, даже когда им выщипывают перья

После съёмок в жизни ничего не изменилось. Хотя это был особенный опыт, жизнь продолжала идти своим чередом, и его новизна постепенно исчерпывала себя.

После того как я первым проявил инициативу в физическом контакте, он сосредоточился исключительно на мне, больше не упоминая Чон Хэджуна.

Удивительно, что такая любовь с ограниченным сроком могла быть настолько безмятежной. Наверное, именно по этой причине я смог сохранить свои чувства к Кан Тхэсо и не прогнуться под ним.

Проницательный Кан Тхэсо часто игриво пытался это проверить.

– Ты и правда нечто, Игёль.

– Чего?

– Видно, что ты меня очень любишь, но продолжаешь отталкивать, как будто мы действительно расстанемся.

– Если ты не будешь вытворять ничего из ряда вон выходящего, я не буду тебя отталкивать.

– Понимаю. Но иногда мне просто хочется убедиться.

Привычка Кан Тхэсо поглаживать моё запястье и тереться лицом о мою шею вызывала смешанные чувства — она была одновременно знакомой и слегка угрожающей. Стоило мне потерять бдительность, как на теле тут же появлялись следы. Поскольку это доставляло неудобства, когда нужно было носить форму, я старался предотвратить такие моменты заранее, но оттолкнуть Кан Тхэсо, когда он подходил с глазами, полными любви, было крайне сложно.

Тут зазвонил мой телефон. Я отстранился, чтобы взять его, и Кан Тхэсо вместо того, чтобы схватить и удержать меня, только лукаво предостерёг:

– Не хочу, чтобы ты отвлекался на что-то другое, когда ты со мной.

Поняв, что эти слова поторапливали, а не останавливали меня, я их смело проигнорировал и проверил телефон.

«Чо Ёну сонбэ?»

Удивлённый тому, что мне не сообщение пришло, а поступил звонок, я ответил на него и услышал чарующий голос старшеклассника, доносившийся откуда-то издалека:

– [Верни телефон. Этот человек занят.]

– [Он ответил на звонок?]

– [Ох, наверное, он ответил, потому что увидел мой номер, хотя и был занят.]

Голос сонбэ становился ближе, и, прежде чем я успел ответить, он начал жаловаться в трубку капризным тоном:

– [Прости, Игёль. Чэгю продолжал просить показать ему фотографии моих друзей, и вдруг решил позвонить тебе. Я пытался его остановить, но он не послушался. Ты ведь тоже на свидании, да?]

– А, да. Да, я тоже.

Сонбэ, не теряя обаяния, быстро объяснил ситуацию, заставив меня почувствовать себя неловко. Вероятно, он не смог помешать шалостям своего партнёра и в итоге позвонил мне. Поняв его намерение закончить разговор на хорошей ноте, я ответил соответственно:

– Сонбэ, я сейчас занят, можем поговорить позже?

– [Конечно. Прости, что помешал твоему свиданию...]

– [Ты – парень Кан Тхэсо?]

Когда незнакомый мужчина упомянул знакомое имя, я на мгновение замешкался, но мой чуткий ухажёр уже забрал мой телефон.

– А тебе что?

– [Ого, чё правда Кан Тхэсо? Нам нужно как-нибудь выпить вместе. Тут отличный виски.]

– Ты забыл, что я студент? Пей поменьше.

– [Прости, прости. Но я же сделал тебе одолжение, так что разве ты не должен проявить благодарность?]

– Ха, я познакомил тебя с кем-то, а ты несёшь полный... Заканчивай разговор по-хорошему, пока можешь.

Когда Кан Тхэсо собирался сказать что-то резкое, он встретился со мной глазами, слегка повернулся и понизил голос. Почувствовав неладное, я подошёл ближе, и он не оттолкнул меня, а наоборот обнял, что позволило мне чётко слышать голос через телефон.

– [Ну чё ты как не свой, ну. Заодно покажешь миру своё драгоценное лицо.]

– Не переходи границы.

– [Ты так продолжишь и точно со скуки помрёшь. Таскаться с такой безделушкой, как бетой-школьником, весело только день или два.]

– [Чэгю, подожди. Ай!]

Услышав крик сонбэ на другом конце линии, я инстинктивно потянулся за телефоном в руках Кан Тхэсо, выхватил его и срочно позвал:

– Сонбэ? Всё хорошо?

– [Да, всё нормально. Чэгю – альфа, он просто очень сильный.]

– Извини, что напугал. Я тебе компенсирую внутри.

Произнесённые пройдошливым тоном слова были не просто оскорбительными, а настораживающими. Видя хмурое лицо Кан Тхэсо, я не мог просто так закончить разговор.

– Сонбэ, где вы сейчас?

– [А? Нет, всё в порядке. Ты же на свидании, давай поговорим позже.]

– Давайте устроим двойное свидание.

– [Что?]

– [Наглый и бесстыжий, как и ожидалось от парня Кан Тхэсо. Мы находимся...]

Вместо замявшегося сонбэ, место встречи назвал этот шельмоватый мужчина и повесил трубку. Я быстро надел лёгкую куртку, чтобы немедленно выдвинуться, и Кан Тхэсо шаловливо спросил:

– Мы идём на свидание?

Несмотря на всю серьёзность ситуации, слово «свидание», сорвавшееся с моих губ, явно порадовало Кан Тхэсо, и его лицо расплылось в улыбке.

– Да, идём.

– Тогда надень что-то другое.

– У нас нет времени. Ты же всё слышал.

– Чэгю – просто фанфарон. Он притворяется крутым только когда пьян.

Хотя он и упоминал его с презрением, использование прозвища говорило о какой-то степени близости.

– Он с сонбэ пил алкоголь?

– Так он детина взрослая, да ещё и работает в сфере строительства, а там все алкоголь хлещут, как воду... Нет, раз ты так беспокоишься, поторопимся.

Взрослый альфа, да ещё и фразочки выбирает такие, что по ним видно, как он относится к старшекласснику. Выражение моего лица инстинктивно ожесточилось. Больше всего меня беспокоил тот факт, что через Кан Тхэсо с сонбэ познакомился малоприятный альфа.

– Водитель приедет через пять минут, так что марш переодеваться.

– Это обязательно?

– На свидание едем, как-никак.

Я уставился на него холодным взглядом, не понимая, как он может шутить в такой ситуации, но Кан Тхэсо быстро вынул одежду без колебаний. Прежде чем я успел удивиться незнакомой одежде из моего гардероба, он быстро снял мою рубашку и надел новую. Все произошло так быстро, что я невольно подумал, повезёт ли мне когда-нибудь разжиться такими ловкими руками.

– Мне переодеть тебе и штаны?

– ...Дай сюда.

Я решил быстро переодеться, а не тратить лишние минуты на пустые препирания. Когда я надел новые штаны, меня поразила мягкость ткани, которая касалась моих ног. Она была лёгкой и мягкой, но при этом держала форму. Пока я удивлялся, то почувствовал, как пальцы ненавязчиво коснулись моей талии, и повернулся, чтобы увидеть улыбающееся лицо Кан Тхэсо.

– Талия всё же чуть великовата. В следующий раз сделаем на заказ.

– ...Когда ты успел переодеться?

Я успел только переодеть штаны, а он уже стоял полностью в новом комплекте. Его аккуратный и стильный костюм выглядел так, будто он собирался на важную встречу. Я едва сдержал восхищение.

– Волосы поправлю в машине.

Видя, как Кан Тхэсо лучится счастьем, я наконец-то обратил внимание на его взволнованный вид. Похоже, его искренне обрадовала идея свидания.

Я был обеспокоен за сонбэ, в то время как Кан Тхэсо, казалось, совсем не чувствовал вины за то, что представил того такому странному человеку. Я вздохнул. Возможно, я просто раздуваю из мухи слона, но пока не увижу всё своими глазами, шаг не замедлю.

Пока я крепко держал телефон в руке, тревожась по пути к назначенному месту, Кан Тхэсо спокойно поправлял мою причёску и одежду. Несмотря на его уверения, что Сон Чэгю – просто трус и ничего страшного из себя не представлял, моё беспокойство не утихало.

Когда мы прибыли к указанному месту, нас встретило неожиданное зрелище.

– О, ну ты просто прелесть. Такой талантливый.

– Ты тоже чертовски привлекательный. Ты настоящий красавчик, Чэгю.

Не зря говорят, что не стоит вмешиваться в чужие отношения. Зловещих разговоров, которые я слышал по телефону, не наблюдалось и в помине, их сменила воркующая парочка влюблённых.

Рядом с сонбэ, который был наряднее обычного, стоял мужчина в белом костюме, выглядевший так, будто только что сошёл с подиума, и махал рукой.

– О, и сам Кан Тхэсо пришёл? Как же я хотел увидеть лицо именитого парня, поймавшего такую крупную рыбёшку.

Не обращая внимания на его слова, я сосредоточился на проверке состояния старшеклассника. Его застенчивая манера поведения и неприкрытая улыбка не создавали поводов для беспокойств, однако его движения, за которыми он пытался скрыть заметно покрасневшую припухлость на челюсти и запястьях, говорили об обратном.

– Сонбэ, можно вас на минутку?

– Куда ты собрался сразу после прихода? Садись.

Несмотря на моё появление в сопровождении Кан Тхэсо, Сон Чэгю не изменил своему заносчивому поведению.

– А ты серьёзно бета? Ёну вот тоже, да только ты на вид – вылитый омега.

– Ха, Чэгю, сукин ты...

Кан Тхэсо разразился звонким смехом над театром абсурда перед собой, а его кривая улыбка заставила сонбэ поспешно замахать руками перед собой.

– Извините, Чэгю сегодня перебрал.

– Как вы умудрились напиться в кафе?

В ответ на язвительное замечание Кан Тхэсо, сонбэ отбросил свою напускную хрупкость и ранимость, которую демонстрировал до сих пор, и продемонстрировал безразличное выражение лица, которое доселе раскрывал только мне. Конечно, Сон Чэгю не мог этого видеть со своего ракурса, так как сидел позади.

– Это твой друг, с которым ты меня познакомил, Кан Тхэсо. Постарайся не устраивать скандал.

Я с самого начала предполагал, что между старшеклассником и Кан Тхэсо была какая-то договорённость, о которой мне не сообщили, и теперь моя догадка подтвердилась.

Возможно, я просто лез не в своё дело, когда пришёл сюда. Однако увидев опухший подбородок сонбэ, все мои сомнения исчезли.

Глава 35 - Воронье гнездо из цветного стекла

– Сонбэ, мне вас всего на пару минут.

– Ооо, я тебя понял. Чэгю, я отлучусь ненадолго в уборную.

Когда сонбэ, притворяясь застенчивым, схватил меня за руку и потянул за собой, Сон Чэгю с лживым великодушием отпустил его под громкий смех.

– Ха-ха, вы двое притворяетесь омегами? Прелесть какая.

Движения Сон Чжэгю, тяжело поднимающего свое тело с ухмылкой, выглядели так, словно он собирался следовать за нами. Рефлекторно я оттянул сонбэ назад, но в этот момент нога Кан Тхэсо, стоявшего посредине, ударила по колену Сон Чэгю, и тот рухнул обратно.

– Ай!

– Ты резко встал, вот и споткнулся о меня.

– Ахинею не неси, ты меня пнул.

Несмотря на то, что атмосфера могла стать немного напряженной, я доверился спокойному ответу Кан Тхэсо, который позволил нам уйти.

Сонбэ потянул меня за руку внутрь здания, хотя я хотел выйти наружу. Когда мы добрались до пустого угла, сонбэ заговорил раздражённым голосом.

– Ты серьёзно такой дуб дубом? Совсем намёки не понимаешь? Зачем примчался сюда?

– Сонбэ, уберите руку.

Сонбэ, неосознанно прикасавшийся к своему подбородку, резко отвернулся, делая вид, что ничего не делал.

– Фигня это всё. Ничего особенного. Такое часто случается, когда встречаешься с альфой. Нужно просто нанести немного тонального крема.

Сонбэ сказал это и достал тональный крем из кармана. Я знал, что он красится, но видеть, как он прячет раны перед моими глазами, было немного шокирующим.

– Сонбэ, неужели вы собираетесь вернуться?

– Почему «неужели»? Меня вытащили со свидания, так что нужно вернуться и всё сгладить.

Я не мог поверить в спокойное поведение сонбэ.

Мужчина, который, несмотря на дискомфорт сонбэ, настойчиво звонил через его телефон и говорил грубые слова, при личной встрече оказался ещё более неприятным. В каждом слове и действии чувствовалось презрение к нам с сонбэ. Несколько слов показали, что он думает о бете, который выглядит как омега.

– Этот Чэгю не кажется надёжным.

– В сравнении с доминантным альфами он, конечно, немного не дотягивает.

– Я не об этом. Мне кажется, он будет плохо обращаться с вами.

– Спасибо, капитан очевидность, за твой бесценный вклад. Ясно дело, что альфы крутят шуры-муры с бетами только ради короткой интрижки. Но если продолжать искать, можно найти своего судьбоносного альфу.

Слова сонбэ напоминали мысли оригинального Сон Игёля. Сонбэ верил в судьбу, а Сон Игёль хотел изменить свою жизнь.

– А, скажи, мило же прозвучало? Нас словно бы свела судьба~

– Обязательно ли это должен быть альфа?

– Да. Я не собираюсь встречаться с девушкой-бетой, – неожиданно и честно признался старшеклассник. – Если уж и терпеть бесполезные отношения, то отношения с альфой приносят больше выгоды.

Старшеклассник, скрывший покраснение на челюсти под слоем тонального крема, закатил свои круглые глаза и вдруг по новой улыбнулся. Оглянувшись, чтобы проверить, появился ли кто рядом, я заметил высокого крепкого мужчину, смотрящего в нашу сторону.

Мужчина, как зачарованный, смотрел на сонбэ, но, встретившись со мной взглядом, словно пришёл в чувство, быстро повернулся и направился обратно своей дорогой. Старшеклассник легонько хлопнул меня по руке и пошёл вперёд, а я, не совсем понимая, что происходит, последовал за ним.

– Нам нужно сменить место. Он пошёл за друзьями, чтобы присоединиться к нам.

– Если другой альфа проявит интерес к вам, разве это не лучшая возможность для вас?

– У тебя талант нести несуразицу. У тебя уже есть Кан Тхэсо, так что зачем тебе связываться с кем-то другим? Никого лучше тебе не попадётся.

Поведение старшеклассника было полно противоречий. Он всегда очаровательно улыбался тем, кто проявлял к нему интерес, но даже сейчас намеревался уйти, а не ждать. Однако его стремление всегда выглядеть красиво и мило было искренним. Я сам помнил, как сильно хотел быть любимым, поэтому мог понять его чувства.

Когда я схватил сонбэ за руку, чтобы он не возвращался к Сон Чэгю, его лицо, сперва отразившее раздражение, тут же застыло.

– Почему ты на меня так смотришь?

Я не знал, какое у меня было выражение лица. Я отчаянно крутил головой, словно пытался найти другой выход, раздираемый непреодолимым сочувствием и горечью. Раздражение старшеклассника сменилось вымученной улыбкой.

– У нас всего лишь мимолётный роман. Ступенька к тому, чтобы встретить другого альфу.

Сонбэ бодро рассказывал, что, встречаясь с одним альфой, легко можно найти другого, и хлопал меня по плечу. Я заметил, как он осторожно прячет своё запястье, которое было красным с самого начала.

– Сонбэ, у вас руки дрожат.

– ...Беру свои слова назад. Не такой уж ты дуб, и не такой уж ты слепой. Почему ты подмечаешь то, чего не замечает мой парень?

Как бы сильны и грубы ни были альфы, игнорировать травмы сонбэ – это уже другая проблема. Казалось, что сонбэ тоже много размышлял об этом после того, как столкнулся со мной. Тут я заметил, как высокий мужчина, который исчез в конце коридора, возвращался с друзьями.

– Как же мне не везёт. Я терпел это только потому, что сегодня должен был встретиться со своими друзьями-альфами... но весь настрой коту под хвост.

Я хотел остановить его, думая, что он собирается встретиться с новым мужчиной, но старшеклассник схватил меня и потянул в противоположную сторону. Мы быстро вышли из здания, и сонбэ не останавливался, продолжая идти вперёд. Я оглянулся, но никого, кто бы нас преследовал, не было.

– Время творить дурость! Что-нибудь в край безрассудное, чтобы прям пробрало.

Для меня он уже творил достаточно безрассудных поступков, но я молча следовал за ним.

Мы зашли в круглосуточную забегаловку, продающую корейские закуски.

– Тетя, тарелку ттокпокки, пожалуйста! И бульона побольше! [1]

– Это и есть ваша... безрассудная дурость?

– Есть углеводы после шести вечера – очень опасно. Наберётся вес и опухнет лицо.

Я неловко улыбнулся, понимая, что ел рамен перед сном прошлой ночью, и сонбэ, словно прочитав мои мысли, вспыхнул от раздражения.

– Я так и знал. Тебе и с телом повезло. Ну прямо всё себе отхватил.

Несмотря на раздражённый тон, прозвучало по-странному знакомо. Теперь я понял, что хоть пол у них и был разный, старшеклассник напоминал мне по характеру подругу, с которой я был близок в реальной жизни. Возможно, поэтому я чувствовал к нему такую близость.

– А, остро.

Блюдо не казалось мне особо острым, напоминая точно такое же из школьной столовой, но старшеклассник всё равно усердно на него дул и уплетал за обе щеки. Я пододвинул к сонбэ свою чашку с бульоном и собирался позвонить Кан Тхэсо, когда услышал скрип стула рядом.

– Красивым юношам можно такое есть?

– Может, мы вас угостим?

Я не подумал о том, что может случиться, когда мы со старшеклассником останемся одни, однако я даже не успел среагировать, как сонбэ, не в пример мне, с безразличным лицом помахал вилкой в воздухе.

– Я ем с другом.

– Можешь подружиться с нами. К вкусной еде – хорошая компания.

– Мы школьники.

– До моего дома тут недалеко. Как насчёт потусить у меня?

– Хаа... Эй, хочешь, чтобы я вызвал полицию или чё?

Мужчин удивительно покоробило то, что сонбэ оказал им холодный приём, а не желанную любезность. Они отпрянули, не желая впутываться в проблемы.

Возможно, я всё-таки зря переживал и примчался на помощь. Видя, как старшеклассник прекрасно отвадил настырных ухажёров сам, мне даже стало как-то стыдно за своё опрометчивое вмешательство.

– Те парни могли быть альфами.

– Альфы не ходят в такие жалкие места, – тихо прошептал сонбэ так, чтобы хозяйка забегаловки не услышала, на что мне нечего было ответить. – Знаешь, этот твой Кан Тхэсо? Мне кажется, он насчёт тебя серьёзен.

– Что?

– Слышал, как он сказал, что не прикоснётся к тебе вплоть до выпускного.

Я, конечно, не так давно по-чёрному перед сонбэ спалился, когда Кан Тхэсо ворвался в музыкальный класс, как ураган, и уронил бомбу о том, что мы встречаемся, но меня озадачило, откуда взялись такие новости. Может быть, от Сон Чэгю? Если так, то меня серьёзно беспокоило, что Кан Тхэсо и Сон Чэгю могли быть ближе, чем я думал.

– Такие наивные идеи могут выдавать только беты. Альфы? Ни в жизнь.

– Правда?

– Ага. А тут у нас альфа, который идёт на уступки бете. Даже если бы вас связывала только короткая интрижка, без искренних чувств к тебе он бы никогда не дал такого обещания.

Я не мог не согласиться со словами сонбэ. Моё глупое сердце, не обращая внимания ни на что, слегка взволнованно забилось. Я пришёл помочь сонбэ, но в итоге сам получил утешение.

– Сонбэ, я не хочу, чтобы вы пострадали.

– Мои похождения – не твоё дело.

Мои взгляды на жизнь, цели и стандарты не всегда совпадали с теми, что у старшеклассника. По его поведению и поступкам можно было предположить, что он готов был пожертвовать собой ради достижения своей цели, как и Сон Игёль в оригинальной истории. Я не мог с ним согласиться, но мог понять его.

Я не мог поддержать сонбэ. Но я также понял, что не мог и остановить его. Единственное, что я мог сделать, это беспокоиться о нем, потому что пойди что не так, он будет единственным, кто пострадает.

Сонбэ взглянул на меня и намного мягче произнёс:

– Я знаю, что твоё беспокойство – оно от сердца. Поэтому я прошу тебя не вмешиваться. То, чего я хочу добиться, будет ядом для тебя.

Сонбэ и я имели только одно общее – мы учились в одной школе, и насчёт нашего вторичного пола заблуждались. Сонбэ использовал меня, а я использовал его, чтобы изменить отношения с альфой. Так начались наши отношения, но сейчас он казался мне другом, с которым можно делиться своими мыслями. Моя близость к сонбэ, видимо, отразилась на моем лице, и его голос сразу похолодел.

– Ты... Стоит сказать пару хороших слов о Кан Тхэсо, и вот ты уже кисель-киселём. Прекращай быть таким доверчивым, а.

– Вы о чём?

– О том, что представил меня альфе с плохими привычками именно твой парень, тот самый Кан Тхэсо.

♡

[1] Ттокпокки (кор. 떡볶이) или жареный тток — одно из самых популярных традиционных блюд в Южной Корее, которое готовят из карэттока, кочхуджана и часто с добавлением варёного яйца, манду, сосисок и рыбных котлеток «омук». По сути ттокпокки – это пресный тток в жидком остром соусе.

Глава 36 - В западню сгоняют дичь

Комментарий сонбэ вызвал во мне любопытство.

Каким бы добрым ни был Кан Тхэсо ко мне, это было всего лишь отношение к возлюбленному, а к другим он относился с безразличием или раздражением. Странно, что такой Кан Тхэсо вообще познакомил сонбэ с альфой.

– Он согласился представить меня альфе в обмен на то, что я дам вам двоим возможность побыть наедине, так что даже если мне не попался кто-то удачный, я просто смирился с этим.

Из рассказа сонбэ стало ясно, что в книжном магазине между ними состоялась какая-то сделка.

– Сейчас он интересуется тобой и любит тебя, поэтому уступает и хорошо к тебе относится, но если чувства остынут, то и он к тебе начнёт относится с прохладой.

– Когда мы расстанемся, он станет мне чужим.

– Для альфы это особенно характерно. Он может стать настолько жестоким, что тебе покажется, будто он никогда тебя не любил.

– Но вы продолжаете встречаться с альфами, сонбэ.

– Я не такой, как ты, я не отдаюсь отношениям полностью. Я просто продолжаю искать подходящего человека.

– ...Разве я тот, кто отдаётся отношениям полностью?

– Тот. Ещё как тот. С таким же невозмутимым лицом ты отдашь и печень, и сердце.

Слова сонбэ были довольно болезненными. Возможно, они задели меня так потому, что были близки к правде. Сонбэ, заметив, как я помрачнел и кисло улыбнулся, смягчил тон.

– Как-то так. Это был тебе своего совет в благодарность за то, что пришёл сюда.

– Ага, спасибо.

– Ааа, раньше я такого не говорил, чтобы не показаться назойливым. Почему я вообще беспокоюсь о человеке, у которого жизнь устроена лучше моей?

Похоже, в глазах сонбэ я выглядел человеком, который хорошо жил.

После короткого разговора и сытного перекуса сонбэ допил бульон из чашки с одэном, как если бы опрокидывал стакан алкоголя, и достал телефон.

– Этот альфа и правда лошара. Нужно с ним расстаться.

– Сонбэ, вы же были представлены ему, так попросите помощи у посредника.

– Точно. Отличная идея.

Глядя на красные следы на запястье сомбэ, я позвонил Кан Тхэсо. Несмотря на внезапную просьбу о помощи, Кан Тхэсо охотно согласился. Он даже подтвердил, что все уладит, и мы можем вернуться через десять минут.

В такие моменты Кан Тхэсо казался удивительно понятливым человеком. Хоть меня слегка и тревожило, что он познакомил сонбэ с таким опасным альфой, возможно, у меня получится без осложнений с ним расстаться, если мы дружно сядем и всё как следует обсудим.

«Если так получится, мне не придётся убегать во время каникул.»

Чем чёрт не шутит, вдруг мы после расставания даже останемся друзьями.

Погруженный в эти нереальные надежды, я шёл за сонбэ, пока мы не оказались в незнакомом месте. Удивлённый тем, что сонбэ ведёт нас по странно тёмному переулку, я посмотрел на его лицо и увидел, что оно побледнело.

– Сонбэ?

– Ты. Позвони Кан Тхэсо. Только незаметно.

– Что?

– За нами следуют подозрительные люди.

После слов сенбея, обернувшись за угол, я увидел подозрительных мужчин. Я несколько раз попытался дозвониться до Кан Тхэсо, но он не отвечал, и мы ускорили шаг. Оглянувшись снова, я заметил, что мужчины даже не пытались скрыться и ухмылялись, глядя на нас. Они совсем не были похожи на обычных прохожих.

Когда мы пытались выйти на главную дорогу, большая машина преграждала нам путь, а когда пытались свернуть в освещённый переулок, мужчины отсекли нам дорогу, продолжая ухмыляться, что вызывало мурашки по коже.

Мы оказались в заброшенном здании без освещения, окружённые подозрительными мужчинами, которые явно не были типичными хулиганами. Хотя это место находилось рядом с оживлённым районом, само его существование удивляло, и неспешные движения подозрительных мужчин только усиливали страх.

– Их мог послать Чэгю. Он своими подрядчиками погоняет как вздумается.

Если сонбэ прав, это означало, что Кан Тхэсо и Сон Чэгю не достигли соглашения. Кан Тхэсо по-прежнему не отвечал на звонки.

«Что-то не складывается.»

Можно ещё понять, почему Кан Тхэсо не отвечал на звонки, но почему же телохранители, которых он приставил следить за мной, не появлялись в такой критический момент?

Попытка выбраться с другой стороны здания была пресечена мужчинами в костюмах, перекрывшими путь. На мгновение я надеялся на помощь от них, но, когда мужчины в костюмах поздоровались с недо-хулиганами, стало ясно, что они заодно.

– Вижу лестницу. Может, побежим туда?

Я колебался, понимая, что мы могли загнать себя в тупик, и почувствовал, как дрожит рука старшеклассника, намертво вцепившаяся в меня. Осознав, что он пытается казаться спокойным, хотя был всего лишь на год меня старше, я решил, что мне, учитывая мой реальный возраст, бояться нечего. Конечно, быть побитым пугало, но не может быть, чтобы для того, чтобы избить двух школьников, они привлекли столько людей и устроили такую организованную охоту.

Когда я успокоился, то начал подмечать детали, которые ранее от меня ускользали. Один из последних появившихся мужчин в костюме казался мне знакомым. Он в целом выглядел слишком чистенько для такой работёнки, а вкупе с тем, как он постукивал свой подбородок... Я вспомнил, что видел его. Он разговаривал с управляющим Каном.

«Почему здесь человек управляющего Кана?»

Управляющий Кан был человеком Им Ёнхва. Следуя за сонбэ по лестнице, я вспомнил сцену из оригинального романа.

– «Сколько раз предупреждала этого ничтожного бету, а он не слушает.»

– «Я разберусь.»

– «Сделай так, чтобы всё выглядело как обычная авария. Чтобы не возникло подозрений.»

В оригинале это была автокатастрофа.

Как ни крути, а для «обычной аварии» многовато свидетелей. Зачем они загнали нас в заброшенное здание с таким количеством людей?

«Ах, время изменилось.»

Их методы изменились, потому что это не через десять лет, а сейчас, когда мы ещё школьники.

Если их план заключался в том, чтобы загнать нас на лестницу, то напоминало попытку довести до самоубийства. Но что они будут делать, если мы выживем после падения с четырёхэтажного здания? К тому же, если их цель – причинить мне вред, зачем тогда здесь люди управляющего Кан? Недо-хулиганов было бы достаточно.

Как и ожидалось, когда мы начали убегать по лестнице, доселе медленно преследовавшие нас хулиганы неожиданно быстро последовали за нами. Мужчины в костюмах, по всей видимости, охраняли нижние этажи лестницы, так как их видно не было.

– Ого, красавцы сами идут к нам, чудеса.

– Не тратьте силы~ Всё равно наверху встретимся.

Шутливые комментарии ни разу не скрывали то, какой злобой они были пропитаны, легко превращая их в насмешки.

«Это не в стиле Им Ёнхва.»

Нас пытались втянуть в нечто грязное и непотребное. Аристократичная Им Ёнхва никогда бы не опустилась до такой низости. Если бы она хотела преподать кому-то урок, то скорее наняла бы профессионального убийцу или эксперта по пыткам, чем это отребье. Этот же метод казался направленным на то, чтобы сломать мой моральный дух.

«Почему они так поступают? Это слишком жестоко.»

Конечно, несмотря на то, что я был взрослым в душе и мне было страшно, я мог хладнокровно отрезвить себя и подготовиться к худшему. Для меня это было терпимо. Но для старшеклассника со мной? Для него вся ситуация была кошмаром наяву.

Я отпустил руку сонбэ, который изо всех сил пытался подняться по лестнице на дрожащих ногах, и остановился. Сонбэ, удивлённый, сделал несколько шагов вверх и остановился, но я жестом указал ему подниматься дальше.

– П-почему ты остановился? Что задумал?

– Это произошло из-за меня. Сонбэ, поднимитесь и спрячьтесь где-нибудь.

– Что за хрень ты...

– Вашей вины в этом нет. Вы тут не причём.

– Хватит нести околёсицу и поднимайся уже живее.

– Поднимитесь и позовите на помощь полицию или кого-нибудь ещё. Если не получится, то хотя бы покричите.

Я подтолкнул сонбэ вверх по лестнице, и он, стиснув зубы, побежал на крышу. Остановившись посреди лестницы и посмотрев вниз, я увидел, что они не преследовали сонбэ. Возглавлял их мужчина с крашенными блондинистыми волосами и продолговатым шрамом на щеке. Он хищно прищурился и облизнулся.

– Мне говорили, что ты умный щенок, быстро соображаешь~ Мне это нравится.

– Ха, да что ты? Мадам играет грязно.

На случайно вброшенное «мадам» мужчина с блондинистыми волосами не отреагировал. Вместо этого он медленно поднялся по лестнице и остановился на ступеньке ниже, приблизившись настолько, что наши лица почти соприкасались.

– Брыкливый, да? А ведь такая душенька на вид.

Его пустые, безоружные руки, легонько постукивали меня по щеке, вызывая неприятное жжение. Я чуть-чуть нахмурился, и уголки его рта искривились в засаленной улыбке.

– А ты ведь так красиво оделся. Жалость-то какая.

Вопреки словам, его руки грубо дёрнули мою рубашку. Он действовал так напористо, что мне было трудно удержать равновесие.

– Постойте, минутку.

– Будешь слушаться и хорошо себя вести, мы и про манеры вспомним. Да, ребзя?

– Да, хённим. Соблюдём очередь, как настоящие джентльмены.

Когда он заговорил о манерах и начал щупать меня за шею, меня охватила дрожь. Я уже выиграл достаточно времени, чтобы сонбэ добрался до крыши, самое время доставать козырь в рукаве.

Демонстративно показав визитку, которую дал мне управляющий Кан, я заметил, как ухмылка мужчины с блондинистыми волосами исчезла.

Я позвонил по уже сохранённому номеру и включил громкую связь. Хотя я и не планировал использовать контакт управляющего Кана в такой ситуации, сейчас было не время для раздумий.

– [Слушаю.]

– Управляющий Кан, меня нашли страшные люди.

Дав другим услышать голос управляющего Кана, я выключил громкую связь и, поднеся телефон к уху, осторожно поднялся на одну ступеньку. К счастью, как я и предполагал, они знали начальника Кана и, хоть и смотрели на меня, следом не пошли. Я поднялся ещё на две-три ступени.

– Пожалуйста, отзовите этих людей.

– [Это не предоставляется возможным.]

Равнодушная реакция управляющего Кана на мой внезапный звонок дала понять, откуда у всего растут ноги.

– Я не понимаю, почему вы так поступаете. Мы ведь уже всё обсудили с мадам.

Когда я упомянул Им Ёнхва, ответа не последовало.

«Конечно, ведь будь это делом рук Им Ёнхва, она бы не прибегла к таким грязным методам.»

Я был уверен, что этот человек поступал самовольно.

Глава 37 - Бессилен был гадюки сын

Звук бьющегося стекла и глухой грохот доносились с крыши через окно.

Похоже, что сонбэ, поднявшийся наверх, начал сбрасывать вниз всё, что попадалось под руку. Неудивительно, что вскоре до меня донёсся приглушённый голос.

Слыша крики «пожар!», которые могли бы привлечь внимание людей из соседних зданий, я был уверен, что рано или поздно кто-нибудь позвонит в службы срочного реагирования.

Теперь дело было за мной.

Хотя я догадывался, почему управляющий Кан действует самостоятельно без приказа Им Ёнхва, мне не стоило упоминать о своих предположениях перед опасными людьми. Пока что мне следовало вести себя как обычный ученик старшей школы.

– Тхэсо не отвечает на звонки. Такого никогда не было.

Упомянув Кан Тхэсо, я услышал тяжёлый вздох на другом конце провода.

– Мне, кажется, знаком один из мужчин. Я видел его с управляющим Кан.

Поскольку они не собирались меня убивать, эта информация могла бы стать обузой для них.

– Я позвонил вам до того, как связаться с мадам.

Хотя я не знал номера Им Ёнхва, я был уверен, что этот способ сработает. Я не просто так упомянул Кан Тхэсо; я хотел заставить управляющего Кан предположить, что тот мог дать мне номер его матери.

Управляющий Кан скорее всего хотел, чтобы мне преподали урок до того, как информация дойдёт до ушей Им Ёнхва или Кан Тхэсо, и именно на это я сделал свои ставки.

Чем дольше управляющий Кан молчал, тем больше меня напрягали мужчины, топчущиеся на лестнице. Особенно блондин впереди, явно теряющий терпение; он снова начал подниматься.

– Помогите, управляющий Кан.

– ......Понял.

Не прошло и несколько секунд с окончания звонка, как телефон блондина зазвонил.

Блондин, увидев номер на экране, покорно ответил на звонок. Затем он бросил на меня взгляд и с явным разочарованием развернулся.

– Ребята, уходим.

– Да, хённим.

Они отступили так легко, что меня чуть не стошнило на месте. Только убедившись, что они спускаются по лестнице, я осознал, как я нервничал, и как сильно дрожали мои ноги.

Я позвонил сонбэ, но он, похоже, был слишком занят тем, что кричал и сбрасывал вещи с крыши, и не слышал. Собрав всю силу в трясущихся ногах, я поднялся по лестнице.

На крыше я увидел сонбэ, отчаянно тащившего за собой нечто напоминавшее большой деревянный ящик. Он без всякой жалости к себе срывал лёгкие.

– Пожар! Пожар!

– Сонбэ, теперь всё в порядке!

Увидев меня на крыше, сонбэ остановился. Он несколько раз посмотрел то на меня, то мне за спину, а затем осторожно спросил, по-прежнему не ослабляя хватку на ящике:

– И-Игёль, ты... ты в порядке?

Его голос дрожал, а лицо было мокрым от слёз. Но его беспокойство уняло мои собственные страхи.

– Всё в порядке. Они ушли, нам тоже пора спускаться.

– Ушли?

Не веря моим словам, сонбэ продолжал держать ящик. Его пастельный кардиган был весь в грязи и рваный от того, сколько всего сонбэ сбросил со здания. Руки, держащие ящик, были исцарапаны и покрыты грязью.

– Сонбэ, ваши руки в ужасном состоянии. Нам срочно нужно в больницу.

– Ты, ты точно в порядке?

– Да, всё хорошо. Зато вы перестарались.

– Они... эти утырки правда ничего с тобой не сделали?

Его исцарапанные руки бережно приподняли мою рубашку, всю мятую и с оборванными пуговицами после того, как меня за шиворот дёрнул блондин.

Он заикался, а глазами искал мои, словно пытался удостовериться, не произошло ли самое худшее, что он предполагал.

– Нет, ничего они мне не сделали. Между нами просто произошло небольшое недоразумение. Теперь всё улажено, и переживать не о чём.

Только тогда сонбэ отпустил ящик и сел на землю. Его трясущиеся руки крепко сжимали мои, пока я пытался его успокоить.

– Сонбэ, а вы, оказывается, силач. Мне кажется, я даже слышал, как вы скинули с крыши барабан.

– Ты, почему ты так поступил?

Сонбэ, почти плача, смотрел на меня, недоумевая, и тряс мою руку.

– Я для тебя не настолько важен, почему ты остался там, ты знал, что бы с тобой случилось!

Слушая его отчаянные крики, я неожиданно начал смеяться.

– Смеёшься? Ты ещё смеёшься? Ты всё ещё не понимаешь, какой ты дурак?

– Яйкс, сонбэ, у вас руки грязные.

Я быстро уклонился, опасаясь, что его руки будут шлёпать меня по спине и рукам, и сонбэ начал тяжело сопеть от обиды.

– В следующий раз, если случится что-то подобное, беги до конца. Не останавливайся.

– Хорошо. А теперь давайте в больницу, сонбэ.

– Ха-ха, этот глупый хубэ хоть что-то понял?

Чувствовалось, что сонбэ изо всех сил старается сохранить самообладание. Поднимая его и направляясь к лестнице, я услышал, как он тихо всхлипывает.

– Подожди.

Сонбэ, послушно следовавший за мной, остановился у входа на крышу и прислушался. Убедившись, что внизу тихо, он продолжил спускаться и тихо пробормотал охрипшим от криков голосом.

– Я обязательно отплачу за это, правда.

– Сонбэ, у вас изменилась манера речи.

– Перестань придираться. Если тебе что-то нужно или есть просьба, скажи. Я выполню любое желание, чего бы это ни стоило.

– Вы так старались, сонбэ. Это я должен выполнить ваше желание.

– ...Добрый дурак.

Сонбэ продолжал ворчать, называя меня добрым дураком, но заботливо помогал спускаться по лестнице.

Как только мы вышли из здания, нас встретил Кан Тхэсо, окружённый несколькими охранниками в костюмах. Глядя на его сопровождение, я мог догадаться, как он нас нашёл.

Кан Тхэсо, увидев меня, глубоко вдохнул. Он попытался улыбнуться, но, быстро осмотрев меня с ног до головы, его лицо тут же исказилось, и он бросился ко мне. Его угрожающий вид настолько испугал сонбэ, что тот крепче схватился за меня. Не обращая внимания на более потрёпанного сонбэ, Кан Тхэсо протянул ко мне руку, шумно выдыхая.

– Сон Игёль.

Его голос, зовущий меня, дрожал от подавляемых эмоций. Похоже, он тоже это почувствовал, потому что попытался изобразить улыбку на своём напряжённом лице.

Даже при плохом освещении, от меня не укрылась теплота в натужно созданной Кан Тхэсо улыбке.

– Игёль, ты в порядке?

Хоть он и предварительно глубоко вздохнул, его голос всё ещё дрожал, отражая его беспокойство. Несмотря на улыбку, его нахмуренные брови и обеспокоенные глаза внимательно изучали мой потрёпанный вид, как будто пытаясь не упустить ни одной детали.

Его взгляд задержался на моей рубашке, относительно приведённой в порядок сонбэ на крыше, а его горячая рука осторожно коснулась раны на щеке. Похоже, он вспотел, бегая по округе вместе с охраной, пытаясь найти меня.

Отчаяние, вот что я в нём видел. Оно настолько поразило меня, что я замер. Приятное смятение овладело мной, и пока я был им охвачен, Кан Тхэсо улыбнулся уже куда более привычно и знакомо.

– Я долго тебя искал.

– Я тебе звонил несколько раз, а ты не отвечал.

– А, этот ублюдок Сон оказался крепче, чем я думал.

Кан Тхэсо пожал плечами, и я заметил, что его руки были в крови. Он сказал, что будет через десять минут, но, похоже, он ввязался в драку. Пока я выискивал взглядом телефон, который мог быть сломан в драке, Кан Тхэсо вдруг крепко обнял меня. Его пропитанное отчаянием объятие и горячие дыхание на моём плече свидетельствовали о его беспокойстве, столь отличные от стоицизма, который он пытался изобразить ранее.

– Но, Игёль, почему ты убежал от охраны и пришёл сюда?

Я взглянул на охранников через плечо Кан Тхэсо, и они отвели глаза.

«Смотри. Твои люди...»

Охранники, пришедшие с Кан Тхэсо, знали о том, что сделал управляющий Кан и его люди. Поэтому они избегали моего взгляда.

Привели ли они его сюда, потому что знали, что управляющий Кан отменил операцию? Или хотели показать, что со мной могло случиться?

Эти мысли вызвали холодок, несмотря на крепкие объятия Кан Тхэсо. Я знал оригинальную историю и легко переубедил управляющего Кана, что позволило мне отделаться лёгким испугом... Но это всё равно был рискованный шаг.

– Всё хорошо. Я здесь.

Руки Кан Тхэсо, обнимающие меня, были тёплыми и надёжными, но он не смог бы меня защитить.

Семнадцатилетний Кан Тхэсо не справился бы. Я изначально не рассчитывал на его помощь, но в опасный момент подумал не о полиции, а о нём. Мне нужно было напомнить себе о реальности и не полагаться на чувства.

Не полагаться на привязанность, а смотреть на реальность.

– Сонбэ ранен. Ему нужно в больницу.

– Я в порядке. Пара царапин – не повод для больницы. Йода хватит.

С появлением Кан Тхэсо сонбэ быстро пришёл в себя. Хотя ранее он уже показал настоящего себя перед Кан Тхэсо, снова видеть его непрошибаемую натуру и дерзкий прищур глаз было облегчением.

Лицо Кан Тхэсо, посмотревшего на находившегося в ещё более плачевном состоянии, чем я, сонбэ, потеряло всякое выражение. Совсем не как со мной. Его невозмутимость, отсутствие малейшего трепета или беспокойства заставили меня нервничать, хотя я и знал, что они были типичны для него.

– В этот раз я познакомлю вас с дельным альфой.

– Правда? Ха, Игёль, а ты, может, и не такого плохого парня себе сцапал.

Сонбэ даже непринуждённо подмигнул, чем отвёл моё внимание от Кан Тхэсо. Я осторожно взял сонбэ за руку, притворяясь, что всё в порядке.

– Давайте заедем в больницу, а потом я провожу вас домой.

Кан Тхэсо, обычно вмешивающийся, на этот раз остался в стороне. Сонбэ, который по началу хотел отказаться, увидев мою дрожащую руку, крепко сжал её и кивнул.

♡

У слова «гадюка» в названии нет негативной коннотации в корейском.

Глава 38 - Он смеялся надо мной с веревочного моста

– Пойдёмте вместе, сонбэ.

– Игёль, иди сюда. Пол весь в обломках.

Я протянул руку, чтобы помочь старшекласснику увереннее стоять на ногах, но Кан Тхэсо, используя беспорядок на полу как предлог, притянул меня к себе. Старшеклассник сначала недоумённо на него посмотрел, но затем заметил стоящих позади охранников и напрягся. Судя по тому, как он насторожился, я понял, что тот, вероятнее всего, догадался, что охрана была как-то причастна к инциденту.

– Игёль тоже ранен. Сонбэ, охранники отвезут тебя в больницу.

– Нет, я сам справлюсь.

Сонбэ резко отказался, натянуто улыбнувшись, и я понял, что мои подозрения оправдались. Я стоял между Кан Тхэсо, который смотрел на сонбэ с безразличием, и заметно дрожащим сонбэ, держался за каждого из них одной рукой и чувствовал себя ребёнком, который не хотел отпускать одно в угоду другого. Не мог повернуться спиной к Кан Тхэсо, чья любовь и забота были направлены только на меня, но и не хотел оставлять напуганного сонбэ одного.

Прежде чем они осознали, насколько ничтожным и жалким был мой внутренний конфликт, я предложил:

– Для начала выйдем туда, где можно поймать такси.

– Да, отличная идея.

Сонбэ быстро согласился и ускорил шаг. В это время Кан Тхэсо отдал несколько распоряжений охране, чтобы они привели в порядок здание. Видимо, чтобы устранить повреждения, вызванные сброшенными с крыши старшеклассником предметами, и избежать вызова полиции. Хоть и обнадёживало видеть, как послушно охрана отправилась выполнять его указания, их присутствие теперь вызывало только лишний стресс.

Стоило нам выйти на главную дорогу, как старшеклассник увидел такси и быстро отстранился от меня.

– Тогда я прощаюсь здесь. Спасибо вам обоим.

– Сонбэ, остановитесь в больнице по дороге.

– Я сам разберусь. А ты держись поближе к Кан Тхэсо.

Сонбэ упорно настаивал, что больница — это лишнее. Я отпустил его, взяв с него обещание, что он позвонит мне, как только доберётся до дома.

Когда сонбэ уехал, мы сели в машину, в которой ездил Кан Тхэсо, а его охрана расселась по другим автомобилям. На водительском сиденье сидел крупный охранник, которого я раньше не видел; он кивнул нам и мягко тронулся с места.

– Новый водитель?

– Да, в выходные за рулём обычно он.

Учитывая произошедшее, я с подозрением относился ко всем охранника. Я облегчённо выдохнул, и Кан Тхэсо, заметив это, мягко похлопал меня по руке.

Кан Тхэсо не торопил меня с ответом, но явно ждал, что я расскажу, что произошло.

«Насколько подробно я должен рассказать Кан Тхэсо об этом инциденте?»

На самом деле, я догадывался, что спровоцировало этот инцидент.

Управляющий Кан выполнял любые приказы Им Ёнхва, но не предпринимал ничего без её распоряжений. Тот факт, что управляющий Кан пошёл на такие грязные дела, в отличие от оригинальной истории, был вызван изменениями во мне.

Как только он решил, что я могу повлиять на Кан Тхэсо и изменить его, то начал действовать, полностью соответствуя своей характеристике персонажа как марионетки Им Ёнхва и защитника Кан Тхэсо.

«Хоть он и называл себя собакой Им Ёнхва, он искренне дорожил Кан Тхэсо.»

Это обернулось смертельным ядом для меня. Управляющий Кан был человеком, который заботился о Кан Тхэсо. Я не хотел, чтобы их отношения испортились из-за меня. Особенно учитывая, что я вскоре расстанусь с этим ласковым альфой.

«Лучше замять этот инцидент.»

Управляющий Кан не станет повторять то, что уже провалилось, так что риска нет. Конечно, если Им Ёнхва прикажет, всё может измениться, но пока что мне не грозило повторение той же истории.

Вероятно, как бы я ни ответил, Кан Тхэсо всё равно потом проверит достоверность моих слов в силу своих способностей, так что не стоит вызывать лишние подозрения.

– Игёль, что произошло?

Как только я решил, что притворюсь, что ничего не знаю, Кан Тхэсо ласково подтолкнул меня к ответу. Он всегда удивительным образом улавливал перепады моего настроения и точно подбирал идеальное время для своих вопросов.

Уже было поздно делать вид, что ничего не произошло, так как Кан Тхэсо многое засвидетельствовал. Он даже отправил охрану собрать всё то, что старшеклассник сбросил с крыши, когда пытался позвать на помощь.

Мне тоже нужна была информация, поэтому я для начала задал вопрос:

– Начни с себя. Почему ты не ответил на звонок?

– Из-за компании, из которой Сон.

– По какой причине ты разругался с Сон Чэгю до такой степени, что ободрал себе костяшки на пальцах и разбил телефон?

Кан Тхэсо попытался отшутиться. Однако, когда я демонстративно замолчал, показывая, что и мне тогда больше нечего добавить, если он не ответит, он, наконец, медленно произнёс:

– Ты опаздывал, я хотел позвонить, но этот ублюдок из Song Constructions выхватил у меня телефон и начал пороть чушь. Похоже, у него с самого начала были какие-то скрытые мотивы.

– Почему ты сказал, что я убежал от охраны?

– Я забеспокоился и связался с охранниками через запасной телефон. Они сказали, что ты затерялся в толпе и исчез в лабиринте переулков. Сон Чэгю держал меня, а Чо Ёну –тебя, и мне было сложно не заподозрить неладное.

Нет. Нет, мы оказались в том месте, потому что скрывались от подозрительных людей. Сонбэ перепугался на всю жизнь, а я лично узнал, на что способен управляющий Кан.

– Зачем ты так поступил? Почему пытался ускользнуть от охраны?

С Кан Тхэсо, который допрашивал меня всё тем же мягким голосом, стало трудно скрывать правду. Я бросил взгляд на водителя, чтобы понять, можно ли ему доверять, и Кан Тхэсо нежно взял меня за руку. Решив, что мне нужно быть осторожным только с упоминаниями об управляющем Кане, я медленно начал рассказывать о случившемся.

– Какие-то люди намеренно шли за нами и всюду преграждали путь. Мы пытались от них убежать, так и оказались в том здании. У меня было плохое предчувствие, поэтому я позвонил в полицию. Но как только они увидели тебя с охраной, тут же дали дёру.

Хотя я не рассказал всю правду, я не стал добавлять вымышленные детали. Кан Тхэсо, похоже, не заметил дыр в моём рассказе, и его рука осторожно сжала мою.

– Извини. Мне нужно было быстрее ответить на звонок.

– Ничего. С самого начала надо было звонить в полицию.

– Нет. Ты правильно поступил, что позвонил мне. Прости, что оставил тебя одного. Прости за то, что тебе пришлось такое пережить.

В этом не было вины Кан Тхэсо. Причиной всего этого мог быть он, но ситуацию обострил управляющий Кан. Поэтому я не мог винить Кан Тхэсо. Но я чётко осознал, что, какими бы ни были тёплыми его объятия, время расстаться уже пришло.

***

Хоть в этом и не было его вины, Кан Тхэсо настаивал на том, чтобы компенсировать случившееся тем, чтобы сводить на меня на затяжно свидание на выходных, что было, мягко говоря, проблемой. Даже после нескольких отказов подряд он всё равно выглядел так, будто был готов купить билеты на самолёт, поэтому я с бухты-барахты ляпнул, что планировал навестить родителей. Только тогда Кан Тхэсо угомонился.

Вот такая неожиданность послужила причиной для того, что я отправился в родительский дом, куда хотел заявиться намного позже. А именно, когда был бы более морально подготовлен.

– Эх, я нервничаю куда сильнее, чем ожидал.

Как бы я ни рылся в воспоминаниях Игёля, адрес дома не приходил в голову. Мне пришлось спросить у Ивона, где теперь живут родители, образовавшийся в горле ком от его тяжёлого молчания почти довёл меня до слёз.

Меня всё больше угнетало осознание, что родители переехали в плохое место, чтобы Игёль мог жить в дорогом офистеле.

Чем ближе я подходил к месту назначения, тем сильнее становилось чувство вины из-за узких переулков и неухоженной среды. Окружение сильно отличалось от района, где находился мой офистель. Стоя перед старыми, скрипучими воротами, я невольно выругался, проклиная прежнего Сон Игёля.

«Как он мог оставить семью в таком месте, а сам жить в роскоши? Какой же он эгоистичный ублюдок.»

Я подумал, что, возможно, стоит отказаться от офистеля и вернуться домой. Пусть дорога до школы станет невыносимо долгой, но это будет только моя проблема, которую я просто должен принять. В крайнем случае, можно было бы подумать о переводе в другую школу и обсудить это во время каникул.

Это не отменяло того, что мне было не по себе и неловко, ведь я ещё не встречался с родителями в этом мире. Воспоминания о них были странно расплывчатыми. Насколько же Игёль был эгоцентричен, что в его телефоне не было ни одной фотографии семьи, а только сплошные селфи.

«Но, наверное, как только встречусь с ними, всё сразу вспомнится.»

Как и в случае с Сон Ивоном, о котором я не знал, пока не встретил его, встреча с родителями наверняка прояснит воспоминания.

Дзинь-дзинь.

Я нажал на звонок, но никто не ответил. Введя пароль, который мне дал Ивон, я открыл дверь, и старая петля издала громкий скрип. Думая, что её надо бы смазать, я вошёл в дом. Несмотря на то, что место было незнакомо, запах казался удивительно родным.

Хотя я не мог вспомнить ничего конкретного, тело будто помнило этот запах. Я был впервые в этом доме, однако всё же узнавал мебель и обстановку, что пусть и немного, но успокаивало.

Видимо, они перевезли всю мебель из предыдущего дома. Из-за дивана, занимавшего почти весь маленький зал, и слишком большого для такого пространства телевизора, в зале казалось очень тесно.

Чувство было странным: всё было таким знакомым, но в то же время чужим. Запах дома на мгновение меня успокоил, но вскоре я снова ощутил себя не в своей тарелке. Тем не менее, когда мне захотелось смочить пересохшее горло, знакомая обстановка заставила меня автоматически открыть холодильник.

Не в силах больше стоять, я налил себе ячменного чая и сел за стол. Осматриваясь по сторонам, я услышал, как открылась входная дверь, и в дом вошёл Ивон. Я был так рад его видеть, что мгновенно преодолел несколько шагов до двери.

– Уже вернулся?

– Ты и правда пришёл?

Ивон чувствовал себя дома совершенно естественно. Он бросил рюкзак в своей комнате, переоделся и умылся, в то время как я стоял и неловко наблюдал за ним.

– Мама обычно задерживается по выходным из-за подработки, а папа на рыбалке. Они вернутся вместе, когда мама закончит.

– У них всё по-прежнему хорошо, да?

Эти слова вырвались сами собой из туманных воспоминаний. Видя выражение лица Ивона, которое говорило, что я сказал очевидную вещь, я неловко улыбнулся и двинулся к столу.

– Некомфортно? – спросил Ивон, следуя за мной. – Ты ведь впервые в этом доме.

– Ага. Немного.

– Мама постоянно говорит о тебе. Вчера, услышав, что ты придёшь, впопыхах наготовила вкусностей... Приходи хотя бы иногда, даже если не часто.

Пока его дружелюбие не испарилось, я поспешил высказать свою мысль.

– Мне вернуться домой?

Ивон взял мой стакан, допил оставшийся чай и спокойно спросил:

– Ты поссорился с парнем?

– Что?

Хотя я знал, что местный Ивон совсем другой, услышать от него слово «парень» было странно и заставило меня покраснеть.

– Ты сам говорил, что человек зависит от окружающей среды и настоял на дорогом офистеле, чтобы жить одному. Почему вдруг передумал?

Равнодушно брошенные мне в обратку слова Ивона вскрыли эгоизм Игёля. Хоть они и принадлежали не мне, меня всё равно охватило чувство вины.

Глава 39 - Из осколков разбитого отражения

– Извини за тот случай. Я вёл себя как дурак.

– Я не жду извинений. Это уже не имеет значения.

Сон Ивон, пристально глядевший на меня, отвернулся.

– Хорошо, что ты хочешь измениться, но есть проблема.

Он вздохнул, указывая на уменьшившуюся квартиру.

– Тут всего две комнаты, и, если ты переедешь, для тебя места только в гостиной.

– Почему? У тебя же есть своя комната.

– Ты с ума сошёл? С какой стати ты должен жить в моей комнате?

– На такой кровати можно уместиться вдвоём.

– Ты намерен спать со мной?

Я был огорчён реакцией Ивона, который брезгливо скривился. Тот маленький мальчик, который летом, несмотря на прохладу ночи, забирался ко мне под бок, теперь вырос и не хочет делить со мной комнату.

– Я могу спать на полу...

– Хаа... Ты сейчас серьёзно?

Ивон звучал так, словно не мог поверить в услышанное, что меня ощутимо расстроило.

– Почему ты так против того, чтобы делить комнату с братом?

– Потому что ты сам настоял на раздельных комнатах. И потом, ты ведь встречаешься с альфой.

– И что? Разве есть закон, запрещающий спать в одной комнате с братом, если встречаешься с альфой?

– Дело не в этом... Просто ты, не будучи омегой, вёл себя как омега. Поэтому я тоже привык так жить.

Ивон уткнулся лицом в стол, а я обдумал его слова.

В реальности эта ситуация выглядела бы так: старший брат, осознав свою половую принадлежность, потребовал относиться к нему как к старшей сестре и настоял на раздельных комнатах, а теперь вдруг захотел спать вместе, напоминая о братских узах.

«Ты действительно странный... Ты же бета, Сон Игёль. Зачем ты так поступал? И то, что Ивон не поставил на тебе крест после всего этого – настоящее чудо.»

– Я был... очень незрелым и... наговорил много чего плохого. Я не перееду прямо сейчас, но, если вернусь, осяду в гостиной.

– Думаешь, мама даст тебе жить в гостиной? Она скорее меня выгонит на улицу, чем оставит тебя без комнаты.

Мама, как оказалось, поддерживала Сон Игёля даже во время ссор с отцом. Возможно, для неё этот красивый сын, мечтающий стать омегой, был несчастным ребёнком, заслуживающим жалости и сочувствия.

Я очень смутно помнил лица родителей, но кое-какие моменты с ними всплывали в памяти. Мама, предлагающая Игёлю закуски, когда он поздно возвращался домой и запирался в комнате, и получавшая за это упрёки. Мама, которая обнимала его, предлагая пойти вместе за покупками, и слышала в ответ только просьбы о банковской карте.

Когда я вспомнил, как Игёль раздражался на советы достичь совершеннолетия, прежде чем искать альфу, лицо моё залилось краской от стыда.

«Каким же эгоистичным мальчишкой ты был.»

Мама была ласковой и заботливой, а отец, хоть и казался равнодушным, тоже переживал за семью. Я не мог понять, почему Сон Игёль отвернулся от любящей семьи. Я насильно поднял своё упавшее настроение и отшутился:

– Да никто тебя не выгонит. Мы можем спать вместе в моей комнате.

– Ничего себе, как ты быстро её своей назвал!

Пока мы с Ивоном смеялись и болтали, послышался звук открывающейся двери.

– Сынок, мама пришла!

– Мам, зачем ты опять столько всего накупила? У нас и так много фруктов.

– Много, но среди них не было ни одного, который любит твой брат.

– А папа где?

– Не нашёл места для парковки, так что скоро подъедет.

Я наблюдал за непринуждённым семейным разговором со стороны, и как только мама передала пакет с фруктами Ивону, наши взгляды встретились. Она широко улыбнулась, удивлённо распахнув глаза.

– О, наш старший сын. Как давно не виделись!

Её руки, мозолистые, но нежные, крепко сжали мои собственные. Она погладила мою щеку и похлопала меня по спине, излучая радость и любовь.

– Ты так похудел. Учиться тяжело?

Я ничего не мог сказать, только смотрел на неё, пока Ивон не вмешался, ворча:

– Похудел? А не наоборот ли? Ууу, щёки-то какие круглые.

– Да уж... Наверное, мама ошиблась после того, как столько времени видела только нашего маленького поросёнка.

– Мам, это всё мышцы!

– Знаю, наш сын мускулистый, как ампанман. [1]

– Это же старая детская книжка.

Разговор Ивона и матери был таким естественным, словно сцена из счастливой семейной жизни. Мама, даже с линиями морщинок от постоянных улыбок, сияла красотой хранительницы домашнего очага.

«Что же мне делать?»

Её счастливая улыбка, как будто любовь к своим детям была для этой женщины чем-то само собой разумеющимся, была мне незнакома.

«Эта женщина – не моя мать.»

Я осознал, что это не мать, которую я знаю, а совершенно чужой человек.

– Сынок, садись. А ты помоги мне их помыть.

– Брат, мама сказала помыть фрукты. Сходи помой.

– О, наш поросёнок сразу начал капризничать из-за брата? Видимо, на следующей неделе тебе не нужны карманные деньги.

К счастью, пока Ивон и мама были заняты на кухне, у меня было время собраться с мыслями.

Размытое лицо моей матери в воспоминаниях теперь заменилось на то доброе лицо, которое я только что увидел. Вновь обретённые воспоминания укрепили уверенность в том, что это другой человек.

«Соберись. Это мать Сон Игёля.»

Возможность снова встретить родителей, которые меня бросили, вызвала беспокойство, но и надежду, что, возможно, у нас получится стать полноценной семьёй. Я ожидал, что здесь лица родителей будут такими же, как в реальности, и был ошеломлён, увидев незнакомого мне человека.

Звуки счастливой семейной жизни прекратились, уступив место неловкой тишине, и я поднял голову. Мама и Ивон, оба с обеспокоенными лицами, смотрели на меня. Я постарался расслабить напряженно поджатые губы.

– Что ты купила из фруктов?

– Для тебя купила киви, апельсины и много всего ещё.

– А клубнику?

Я попытался говорить коротко, чтобы скрыть неловкость и звучать естественно. К счастью, я вспомнил, как это правильно делать, и мама тоже отреагировала привычно.

– О, конечно, сынок. Мама купила их специально для тебя. К тому же, это последние клубнички сезона.

– Такой же привередливый, как и всегда.

На ворчание Ивона мама резко хлопнула его по спине.

– Как ты разговариваешь с братом?

– Ай! Больно же! За что?

– Как от такого хлопка может быть больно? Не притворяйся.

– У тебя рука тяжёлая, мам. Ауч, точно след остался.

Ивон быстро снял рубашку, чтобы показать спину, и мама снова хлопнула его.

– Ты почему везде раздеваешься!

– Ай! Я дома, где мне ещё?

– Ох, я сама помою фрукты, а ты иди в душ.

– Вот, только брат приехал, и я сразу стал никому не нужен. Расскажу всё папе, как он придёт.

Я наблюдал, как Ивон ведёт себя как ребёнок перед матерью, и чувствовал, как тепло становилось на сердце. Смесь гордости и облегчения от того, что его искренне любили, и ему было настолько комфортно, что он позволял себе канючить и капризничать.

Пускай незнакомое лицо матери по-прежнему заставляло чувствовать себя не в своей тарелке, образ семьи, о которой я всегда мечтал, цвёл прямо на моих глазах и не мог не радовать. Смог бы я без обид принять свою настоящую мать, если бы встретился с ней снова? Вряд ли.

К счастью, после встречи с этой матерью, воспоминания Сон Игёля начали всплывать в голове одно за другим, и я постепенно привыкал к ней.

Спустя немного времени вернулся и отец, и его лицо тоже оказалось незнакомым.

– О, папа. С возвращением.

Воспоминания об отце были омрачены исключительно эгоистичным поведением Сон Игёля. Отец молча выслушивал многие его капризы, но однажды, не выдержав, упомянул даже о разрыве отношений.

Последнее воспоминание об отце было таким, поэтому я сильно нервничал, встречаясь с ним снова. Мой голос заметно дрожал. Возможно, из-за этого брови отца приподнялись и его суровый взгляд немного смягчился.

– Хм. Вот оно, значит, что. Ты уже поел?

Его приветствие было таким же естественным, как если бы мы виделись каждый день. Его жёсткий, но без упрёков, хлопок по плечу ощущался как прощение и принятие.

Несмотря на незнакомое лицо, его теплота вызвала слезы на глазах. С трудом сдерживая подступившие чувства, я постарался нормально продолжить разговор:

– Я пообедал поздно, так что да.

– Тогда начнём с фруктов.

Ивон старался поддерживать разговор, и мама хлопотала вместе с ним. Благодаря огромному телевизору в тесной гостиной, присутствие отца рядом было не таким напряженным.

Во время ужина разговор между матерью и Ивоном не прекращался, создавая уютную атмосферу. Это позволило мне спокойно наблюдать за ними.

Память о семье начала возвращаться, и я уже точно осознавал, что это мои родители. Но я ничего не ожидал от них, потому что мои настоящие родители научили меня, что любовь может быть односторонней. Я также научился отказываться от любви. Наблюдать со стороны, будто сквозь тонкую плёнку, оказалось легче.

– Как учёба?

Среди непринуждённой беседы отец вдруг задал вопрос, и мама с Ивоном насторожились, опасаясь, что я могу обидеться или почувствовать себя неловко.

– Хорошо.

– Ты должен хорошо учиться, ведь это стоило больших денег.

– О, коллеги на работе так завидуют, что наш ребёнок учится в частной школе. Мои плечи так и расправлялись от гордости.

– Пап, хочешь ещё супа?

– Хмм. Налей половину.

Семья старалась поддерживать непринуждённую обстановку, и их заботливые взгляды иногда задерживались на мне. Их доброжелательность, казалось, смягчала давление, которое я ощущал на плечах, и мне даже начинал нравиться этот дом.

Это место изначально предназначалось для меня. Всё, что нужно, – это оставаться здесь и наслаждаться приготовленным местом. Эта семья могла быть счастливой без лишних усилий. Здесь не было родителей, бросающих детей, или детей, оставленных родителями. Обычный семейный ужин. Улыбка, незаметно расползшаяся по моему лицу, привела к тому, что шум за столом стих.

Семья, видя мою улыбку, замолчала, и я, чувствуя внутреннее смущение, только моргнул. Тут раздался звонок в дверь.

Дзинь-дзинь.

– Что это? Посылка?

Ивон, положив палочки, быстро побежал к двери, а я последовал за ним.

– Сон Ивон принесёт, сиди.

– Если будет тяжело, помогу ему занести.

Я привык всегда помогать детям в приюте, поэтому сидеть, пока младший брат что-то делает, мне было неприятно. Я последовал за Ивоном, и через несколько шагов увидел знакомое лицо за широко открытой дверью. Лицо, озарённое яркой улыбкой, контрастировало с кислым выражением Ивона, который оглянулся на меня.

♡

[1] Anpanman – созданный детским японским писателем Такаси Янасэ персонаж из одного из популярнейших детских аниме в Японии. Был популярен не только на родине, но и за рубежом. Этот герой – ожившая булочка ампан, которую испёк пекарь дядя Джем. В переводе с японского его имя значит «Человек-хлеб». Будучи по своей природе булочкой, кормит голодных своей головой.

К отцу оба сына обращаются на «вы», но так как это культурное, а не из-за того, что они его боятся или ходят кругом на цыпочках, я смягчила до «ты».

Глава 40 - Мой правильный выбор, на него не падает солнечный свет

Почему ты здесь?

Кан Тхэсо, который в конце учебного дня попрощался со мной, потому что я собирался навестить своих родителей, гордо стоял в дверях моего дома. От удивления я уронил челюсть, что смягчило взгляд Сон Ивона, который до этого прожигал им во мне дырку. Должно быть, он сначала подумал, что это я привёл альфу домой, но потом быстро понял, в чём дело.

Когда наше стояние у двери затянулось, в прихожую выбежала мама.

– Что случилось... О, какой статный молодой человек! Вы кто?

– Здравствуйте, мама. [1]

– Кто тебе здесь мама?! – выкрикнул Сон Ивон раньше, чем я успел открыть рот.

Кан Тхэсо, видимо, ожидая, что ему преградят путь, непринуждённо развернул своё тело и с лёгкостью проскользнул через узкий проём. Оказавшись в прихожей, он протянул моей маме большой букет цветов.

– О, какая красота!

– Приятно познакомиться, меня зовут Кан Тхэсо.

– Кан Тхэсо?

– Да, мама. Я одноклассник Игёля.

– Одноклассник?..

Мужчина в стильной одежду с большим букетом цветов, безупречно выглядевший с ног до головы. Его физические данные и обворожительная внешность сразу выдавали в нем альфу. И вот этот Кан Тхэсо, который мне сделал едва ли не предложение руки и сердца, преспокойно назвал себя «одноклассником», и я совершенно не знал, как на это реагировать.

Даже Сон Ивон, пытавшийся вытеснить Кан Тхэсо с позиции «парня», растерялся, когда тот представился просто «другом».

– Хм, Игёль впервые привёл домой друга.

– О, что же это я. Пожалуйста, проходите и присоединяйтесь к нам за ужином.

– Благодарю вас за гостеприимство, хоть мне и немного неловко.

– Если ты знаешь, что это невежливо, зачем припёрся в такой час... А, мама! Больно же!

Под ровный голос отца семья в унисон пришла в движение.

Не успел я понять, что происходит, как уже сидел за почти опустевшим столом, на котором быстро опустели только что поставленные перед Кан Тхэсо миски с рисом и супом.

– Если ты его одноклассник, значит, ты тоже бета?

– Нет. Я поступил в школу для бет, как хотел отец, но по вторичному полу я альфа.

– Хм... Чем занимаются твои родители?

– Отец занимается бизнесом, а мать работает в сфере искусства.

Хотя это и не было ложью, описать могущественный конгломерат Канчин просто как «бизнес» и так скромно представить Им Ёнхва, владеющую лучшей художественной студией и галереей в Сеуле, было по-своему искусством.

– Какие у тебя планы на будущее? С такой внешностью можно стать моделью.

– Сейчас я сосредоточен на приобретении разнообразного опыта и планирую определиться с карьерой в университете.

Словно находясь на собеседовании, Кан Тхэсо исправно отвечал на шквал вопросов моих родителей, одновременно опустошая свою тарелку. Мама, очевидно уже впечатлённая, одобрительно кивнула.

Десерт подали в маленькую гостиную, и меня усадили на четырёхместный диван. Я не мог не заметить, что брюки Кан Тхэсо смялись, стоило ему присесть на пол. Сон Ивон избегал общения, мама тепло улыбалась, и только отец продолжал задавать вопросы.

– Ты говоришь, что дружишь с нашим сыном?

– Я самый близкий друг вашего сына.

Кто вообще приходит к другу в гости в таком виде? Похоже, Сон Ивон и я думали одинаково, злобно косясь на Кан Тхэсо. Мне и так было неловко общаться с родителями, а тут ещё и он добавлял напряжения.

– Но судя по реакции нашего сына, он не знал, что ты придёшь. Нас тоже не поставили в известность, – отец был непреклонен. – Какими бы близкими друзьями вы ни были, невежливо приходить в гости без предупреждения.

Я ожидал извинений или оправданий. Однако Кан Тхэсо, с привычной обаятельной улыбкой, посмотрел на меня, будто ждал моего решения. Ощущение было такое, будто я держу в руках бомбу, и я едва сдержался, чтобы не выкинуть её куда подальше.

Кан Тхэсо. Этот хитрый волк. Я снова убедился, что нельзя недооценивать альфу, и решил избежать конфронтации.

– Пап, извини, но могу я быстро переговорить с Тхэсо?

– ...Ладно. В следующий раз предупреди заранее.

– Э?

Обернувшись в замешательстве, я увидел, как отец невозмутимо поддевает фрукты вилкой, мама радушно улыбается и многозначительно подмигивает, а Сон Ивон глубоко вздыхает, ударяя себя по лбу.

Похоже, они обо всем догадались. Даже когда я подтолкнул Кан Тхэсо ногой, чтобы он двигался живее, он спокойно встал и поклонился.

– Извините за поздний визит. В следующий раз я приду вместе с Игёлем.

– Спасибо, что дружишь с нашим сыном. Приходи еще.

– Исчезни. Больше не приходи!

– О боже, наш поросёночек сегодня такой сердитый~

Спина ворчащего Сон Ивона не осталась без внимания маминых ладоней. Несмотря на сыр-бор, отец оставался абсолютно спокоен.

– Хм, Игёль, возвращайся потом. У нас ещё есть о чем поговорить.

– Да, я просто быстро его провожу и всё.

Только после того, как мы вышли из квартиры, и я закрыл за собой входную дверь, я высказал Кан Тхэсо своё недовольство:

– Зачем ты сюда пришёл?

– Ты выглядел обеспокоенным, поэтому я пришёл за тобой.

В доме он даже не прикоснулся ко мне, но как только мы остались одни, Кан Тхэсо подошёл близко, коснувшись моего лба и слегка задев кончик носа.

– Ты сказал, что едешь в дом родителей, но выглядел очень подавленным.

– …Правда?

– Да. Будто ты шёл за наказанием. Ты мог не идти, но выглядел как послушный ребёнок, который сам идёт за наказанием, поэтому я не мог отпустить тебя одного.

– Ты что, шёл за мной по пятам?

– Было мило, что ты не заметил.

Я был в недоумении, с чего начать его осуждать, но потом обратил внимание на его одежду.

– Зачем ты так вырядился?

– Я не знал, кем ты меня представишь, поэтому постарался выглядеть наилучшим образом.

Его уверенность, даже не учитывающая того, что его могут не пустить, заставила меня рассмеяться. Несмотря на неловкую ситуацию, я не мог на него злиться.

Я не мог найти причины оттолкнуть его руку, прикоснувшейся к моей щеке, и почти закрыл глаза, когда он наклонился ко мне, но тут заметил старые ворота у него за плечом и вернулся к реальности.

– Иди. Мне надо вернуться.

– Я подожду.

– Я могу остаться с ночёвкой.

– Ты меня, конечно, извини, но не похоже, чтобы тебе было где разместиться.

– Я могу поспать в комнате брата...

– Игёль, так нельзя.

На мгновенную серьёзную реакцию Кан Тхэсо я лишь закатил глаза, но его рука на моем плече была непреклонна.

– Проведи достаточно времени с семьёй и выходи. Я буду ждать, сколько бы времени это ни заняло.

То ли он особенно вырядился сегодня, то ли незнакомый переулок вокруг... Его ласковые слова, к которым я уже успел привыкнуть, звучали особенно обаятельными. Вместо того чтобы рассердиться на него за то, что он перешёл черту, я только коротко кивнул.

В конце концов, мысль о том, что Кан Тхэсо ждёт меня на улице, волновала меня больше, чем незнакомые лица родителей или дискомфорт дома. Пока мы обменивались историями о моей подработке и прочих мелочах, время пролетело незаметно.

Я держал пустую чашку и смотрел на часы, когда до меня донёсся безразличный голос отца.

– Ты останешься на ночь?

– Эм, ну...

Если вспомнить, отец говорил, что не увидит меня до выпуска. Однако, когда я вернулся домой, он вёл себя так, будто ничего не произошло. Его вопрос скорее звучал как просьба остаться, и заставил меня задуматься.

– Останься на ночь в следующий раз, сын. Мама уже упаковала все гарниры. Их нужно положить в холодильник, чтобы они не испортились, так что забери их с собой.

Мама, которая заметила это первой, собрала еду и фрукты и вручила их мне, чтобы я мог со спокойной душой мог пойти к себе домой.

После нескольких прощаний с мамой, проводившей меня до переулка, и зевающим Сон Ивоном, встреча с родителями наконец-то закончилась. Несмотря на проведённое с семьёй время, как только я ушёл, то почувствовал огромное облегчение и испустил глубокий вздох.

С тяжёлым магазинным пакетом в руках я вышел из переулка, и из знакомого седана, припаркованного неподалёку, возникла длинная тень. Хотя на улице было всего несколько фонарей, я сразу понял, что это был Кан Тхэсо.

Пара шагов – и свет уличного фонаря осветил лицо Кан Тхэсо, а вместе с ним – его тёплую улыбку.

– С возвращением, Игёль. Ты молодец, прекрасно справился.

– Я просто навестил родителей, ничего особенного.

Он спокойно забрал у меня из рук пакет и приобнял за плечи, отчего я почувствовал себя в полной безопасности. Убедившись, что поблизости никого нет, Кан Тхэсо легонько поцеловал меня в щеку и глаза, прижимаясь нежно, словно ставил почтовый штамп.

От проявления любви и доброты Кан Тхэсо моё тело расслабилось, а на сердце стало легче. Как будто бы здесь было место, где я доверчиво опускал возведённые стены и мог, наконец, отдохнуть.

Как только мы сели в машину, он начал массировать мои руки и нежно целовать меня, словно утешая. Когда я поднял глаза, опущенные от нежных поцелуев, его тёплая ладонь ласково погладила мой лоб.

– Игёль, твои глаза уже почти закрыты. Не заставляй себя держать их открытыми, просто закрой целиком.

Вспомнив о присущей Кан Тхэсо внимательности, я осознал, что в последнее время он особенно бережно ко мне относился.

– Такими темпами мне придётся начать тебе платить.

Я указал на то, что он ведёт себя как слуга, но он ответил игривой улыбкой. Как он может выглядеть таким красивым, даже когда улыбается по-разному?

– Я не против, чтобы ты мне платил, когда мы наедине.

Даже его пошловатые шутки заставляли меня смеяться из-за его слишком привлекательной внешности.

Вот что же мне с ним делать?

Даже если я решил оттолкнуть его, он продолжал показывать мне такие прекрасные стороны себя. Моё сердце болезненно щемило, но я не мог перестать улыбаться.

♡

[1] В далёкой главе с отрывком про оригинального Сон Игёля я перевела 어머니 omoni как «матушка», и только здесь до меня дошло, что там тоже надо было оставить «мама». К родителям второй половинки можно обратиться «мама» и «папа», но обычно (не всегда) так можно делать только после того, как они тебя «одобрят», потому что такие обращения подчёркивают статус «влюблённой парочки» и потенциального замужества/супружества в будущем. Им Ёнхва, к слову, именно поэтому взбеленилась на оригинального Сон Игёля, потому что тот нагло обращался к ней «мама», как бы подчёркивая, что он – партнёр Кан Тхэсо.

Глава 41 - В потеху некоронованному принцу

Спящего в объятиях Кан Тхэсо Сон Игёля невозможно было заподозрить в какой-либо насторожённости. Было странно, что он вообще иногда проявлял насторожённость, учитывая, как он легко ему вверялся.

Сон Игёль был как пойманная рыба, на которую уже даже навесили ярлык с именем Кан Тхэсо. Его отказы были лишь формальностью, и стоило Кан Тхэсо чуть настоять, как он легко уступал. Однако, несмотря на это, он так и не делал последний шаг.

В чём же проблема? В голове смешивались чувства растерянности от невозможности найти последний кусочек паззла и надежда на то, что, стоит его найти, как картинка сложится.

Может, если надавить на него финансово и организовать поездку, этот последний кусочек паззла удастся найти. Новые места и пейзажи могли бы разрушить последний барьер, который поставил Сон Игёль. Однако Сон Игёль снова уклонился, сославшись на семейное воссоединение.

Кан Тхэсо наполовину в шутку последовал за Сон Игёлем. Он знал, что Игёль почти порвал отношения с семьёй, и его не могло не удивить, что тот спокойно отправился в дом родителей.

Он уже не раз замечал, что реальный Сон Игёль отличается от того, какой был указан в отчётах, и это пробуждало любопытство. Семейное воссоединение, на которое он нагрянул, напоминало телевизионную драму.

Глава семьи, который хоть и сдержан, но пытается разузнать все о чужих людях, мать, которая не перестаёт улыбаться, и младший брат, который выражает недовольство всем своим видом, но получает выговор от родителей. Это выглядело так, словно бедная семья омеги из типичного романтического сериала по телевизору перенеслась в реальность.

На самом деле, семья Сон Игёля не была бедной, но картина явно напоминало то, что Кан Тхэсо видел в сериале. Поэтому он подражал роли примерного зятя. Делал то, чего добивалась от него Им Ёнхва, когда представляла его внешнему миру.

Было видно, как удивился Сон Игёль. Как поднялся Кан Тхэсо в его глазах благодаря тому, как вежливо тот вёл себя с его родителями и не поддавался на провокации брата.

Что и ожидалось, учитывая недавнюю конфронтацию у дверей дома Сон Игёля и последующую погоню за его младшим братом. Сон Игёль искренне любил свою семью. Ему было с ними сложно, но в их присутствии он лучился счастьем. Кан Тхэсо был уверен, что если Сон Игёль попытается его покинуть, то упоминание семьи поможет удержать его.

Сказать по правде, тогда Кан Тхэсо был немного смущён, потому что впервые осознал, что способен прибегнуть к жёстким методам, чтобы заполучить кого-то в свои руки.

«Если он станет целиком и полностью моим, нет причин оставлять его у себя.»

Ему самому было странно, что он вообще допустил такую мысль.

Для Кан Тхэсо Сон Игёль был одновременно привычным удовольствием и источником нового, незнакомого чувства.

И это незнакомое чувство отказывалось себя исчерпывать.

***

Несколько дней спустя.

Кан Тхэсо сразу же выдвинулся сам, узнав, что его мать Им Ёнхва вызвала Сон Игёля на отдельную встречу. Ранее, когда Игёля пригласили в музей, Кан Тхэсо ожидал, что тот попросит его о помощи или пожалуется. Однако Сон Игёль не сообщил Кан Тхэсо о встрече с его матерью, и Кан Тхэсо было любопытно, что Игёль думает, встретившись с такой сильной личностью, как его мать, но не говорит при этом ни слова.

Если и на этот раз просто подождать, Сон Игёль может промолчать и обойти эту тему стороной.

Это уже третий раз, когда его вызывают, и дело явно серьёзное. Возможно, он даже заплачет. Сон Игёль, который плачет? Почему-то мысль вызывала у Кан Тхэсо странный предвкушающий трепет.

Именно в этот момент Кан Тхэсо понял, что его чувства не были любовью. Ожидать, что возлюбленный будет плакать или обижаться, и не переживать по этому поводу, – какая тут любовь? Понимая, что его чувства основаны на любопытстве и удовольствии, шаги Кан Тхэсо были расслабленными и неторопливыми.

Место встречи было в любимом ресторане Им Ёнхвы. Каждый столик был в отдельной комнате, так что шанс столкнуться с другими посетителями был крайне мал, даже если пригласить Сон Игёля. Тем не менее, это было не похоже на Им Ёнхву — вызывать Игёля в место, где его могли заметить посторонние.

Какие изменения произошли в её мыслях? Почему она трижды вызвала Сон Игёля, но ни разу не сказала об этом сыну? Стало ещё любопытнее.

Персонал узнал Кан Тхэсо и проводил его в комнату, где находилась Им Ёнхва. Тяжёлая раздвижная дверь открылась, и впереди показалась дверь потоньше. Пространство, напоминающее ханок, имело небольшой помост перед входом в обеденную зону, на который Кан Тхэсо решил присесть. Служащий, собиравшийся открыть внутреннюю дверь, был остановлен игривым жестом Кан Тхэсо и удалился, закрыв за собой наружную дверь.

Знакомый голос, раздавшийся из-за тонкой двери, нарушил тишину. Хотя комната была довольно большой, и разговор был слышен не очень чётко, если сосредоточиться, можно было уловить большую часть диалога. Мысль о том, чтобы вмешаться в подходящий момент, если Сон Игёль будет атакован, заставила уголки губ Кан Тхэсо слегка приподняться.

Темой разговора Им Ёнхвы и Сон Игёля, естественно, был Кан Тхэсо. Однако направление беседы оказалось неожиданным.

– ...отправить Тхэсо учиться за границу? Наш сын, вероятно, захочет взять тебя с собой. Вы собираетесь учиться вместе?

– Нет, я не могу летать на самолёте.

– Это не проблема. Можно поехать на круизной яхте.

– Я боюсь и кораблей. Мне всё невыносимо, если мои ноги не стоят на твёрдой земле.

Кан Тхэсо никогда раньше не слышал этой истории. Потому что она была ложью.

– Мадам, я человек пугливый. Моё мотто – бережёного Бог бережёт.

Уже ближе к правде, однако Кан Тхэсо всё ещё сомневался, был ли Сон Игёль таким трусом.

– Меня пугает и страшит мысль, что я могу помешать будущему единственного наследника Канчин и альфы Кан Тхэсо.

Слушая доселе незнакомый ему вежливый тон, Кан Тхэсо заметил, что его улыбка стала меркнуть, когда тихий голос Сон Игёля начал говорить о своих страхах.

– Я хорошо знаю своё место, – эти слова были произнесены намеренно, потому что Им Ёнхва долгое время оставляла Сон Игёля в покое именно по этой причине. – Учёба за границей будет полезна для Тхэсо, поэтому я попробую его убедить.

– И как ты его убедишь? – вопрос, который должен был быть задан Им Ёнхва, был неожиданно задан Кан Тхэсо, сопровождаемый звуком сдвигаемой тонкой двери. Он непринуждённо вмешался в разговор, в который не был приглашён, ничуть не смущённый тем, что их подслушивал.

Войдя в комнату, он приветственно кивнул Им Ёнхва и сел рядом с Сон Игёлем. Даже его тело было повёрнуто к нему, и он не скрывал своего предвкушения. По каждому его движению было понятно, что Кан Тхэсо знал, какая непростая ситуация это должна была быть для Сон Игёля, и насколько незатруднительной она была для него.

Сон Игёль быстро обдумывал, что можно сказать, чтобы не только не обидеть Им Ёнхва, но угодить Кан Тхэсо.

– Мне бы хотелось, чтобы я был причиной, по которой бы ты поехал учиться за границу.

– Если причина ты, то я, наоборот, не поеду. Я не поеду учиться за границу один, если меня это не интересует.

– Если на то пошло, то я поеду с тобой. Просто накорми меня снотворным перед полётом, и можешь не волноваться.

Им Ёнхва, которая наблюдала за этим, опираясь на подбородок, кивнула на наглое предложение Кан Тхэсо.

– Хм... Как и ожидалось, наш сын очень практичен.

– Только мы всё равно не можем ехать вместе, – поспешно возразил Сон Игёль, видя, как Им Ёнхва, беззаветно любящая своего сына, одобрительно кивает.

– Почему?

– Т-ты можешь быть уверен в том, что у нас не начнутся отношения на полном серьёзе, если мы поедем вместе? – когда Кан Тхэсо не смог сразу ответить на удар по их ранней договорённости, Сон Игёль с улыбкой продолжил. – Я вот не уверен.

Вы только посмотрите на него. Кан Тхэсо никак не ожидал, что Сон Игёль, да ещё и перед им Ёнхва, признается, что сам не сможет устоять. Искренность, с которой Сон Игёль пытался его убедить, даже трогала за душу.

– Хаа... Ты меня так пытаешься соблазнить?

– К тому же, студенческий роман – это как служебный роман, только в клетку. Его очень тяжело поддерживать. Так что почему бы тебе не сосредоточиться на учёбе и не закончить её? А как выпустишься, вернёшься за мной.

Игёль знал, что к выпускному Кан Тхэсо, успев подружиться с новыми омегами за границей, забудет его в считанные месяцы. Поэтому он всячески уговаривал Кан Тхэсо уехать. Эти усилия Сон Игёля вдохнули новый дух в игривое настроение Кан Тхэсо.

– ...Так ты назначаешь день предложения руки и сердца?

– А что ещё это может быть?

– Игёль-Игёль... Я считал тебя милым, даже когда от меня бегал, но теперь, когда ты меня принял, мне кажется, что я совсем потерял голову.

Каким же очаровательным была его вера в то, что ему всего-то требуется убедить Кан Тхэсо уехать учиться за границу. Даже Кан Тхэсо, который привык видеть красивые и манящие вещи, пробрала дрожь.

– Как я могу уехать и оставить тебя, такого милого, здесь одного?

– Видеозвонки никто не отменял, и на самолёте можно добраться всего за несколько часов. У тебя же нет проблем с деньгами, прилетай, если соскучишься.

Похоже, было недостаточно просто избегать Кан Тхэсо на каникулах, поэтому Сон Игёль поддерживал идею об его учёбе за границей.

Конечно, в период каникул Сон Игёль планировал использовать разные отговорки, чтобы избегать его, а во время учебного года — ссылаться на учёбу или семейные мероприятия. Обида перерастёт в раздражение и гнев, и необходимость поддерживать отношения с бетой, на которого уходят чрезмерные усилия, просто исчезнет — таков был расчёт Сон Игёля.

– Я тоже буду сильно по тебе скучать.

Даже несмотря на то, что Им Ёнхва сидела напротив, неожиданно Сон Игёль взял его за палец. Это был очень незначительный акт нежности, но, поскольку Игёль никогда раньше не показывал подобного очарования, Кан Тхэсо, пусть ненадолго, но серьёзно задумался над этим.

Этот короткий момент задумчивости Кан Тхэсо искренне застопорил.

Он был удивлён, что даже на мгновение подумал о том, чтобы отправиться за границу ради Сон Игёля, хотя учёба за границей его не интересовала и была в тягость.

Их отношения с Сон Игёлем, безусловно, начались как любовная игра. Но Кан Тхэсо был обескуражен тем, почему ради этой игры он был готов терпеть неудобства и отказываться от своего нынешнего удовольствия.

«Почему я вообще думаю о будущем с тобой?»

Глядя на Сон Игёля, Кан Тхэсо на мгновение застыл, всерьёз задумавшись над своими мыслями.

Глава 42 - Звон летнего ручья у нашего дома

Естественно, история о том, что Кан Тхэсо уедет учиться за границу, закончилась его отказом.

Проблема заключалась в том, что после этого его одержимость начала давать о себе знать. Хотя мы и так уже были неразлучны, Кан Тхэсо начал цепляться за меня ещё сильнее, словно заполучил единственную в мире любимую игрушку.

– Игёль, о чём ты мечтал?

– О всегда полном холодильнике и хорошей жизни.

– В какой университет хочешь поступить?

– Туда, куда позволят мои оценки.

– Твой идеал – богатый и красивый альфа?

– Перестань показывать, что ты навёл обо мне справки.

– Почему? Это мило. Ты как маленький, который ищет принца на белом коне.

Кан Тхэсо, улыбаясь так, словно он и есть тот самый принц на белом коне, казался ослеплённым любовью. Если раньше его интерес казался легкомысленным, то теперь Кан Тхэсо так сыпал вопросами, словно с этого момента начал относиться ко мне всерьёз.

«С какой стороны не посмотри, а он как по уши влюблённый.»

После разговора об учёбе за границей его поведение полностью изменилось. Несмотря на то, что он продолжал задавать пустяковые вопросы, он не сводил с меня глаз. В них горел совсем не подходивший ему огонёк, а вкупе с ласковой улыбкой на красивом лице они заставляли поверить, что даже альфа мог быть выглядеть невинным божьим одуванчиком. Если это и было притворством, то безупречным.

– Что ты думаешь о том, чтобы сорвать для кого-то листья периллы?

Господи. С каких это пор мы обсуждаем листья периллы? Понятно, что, когда влюбляешься, всё становится интересно, но это уже слишком. Когда я уже начал думать, что непрекращающиеся вопросы Кан Тхэсо – это новый вид пыток, неожиданно последовал вопрос другого рода.

– Ты любишь оперу?

– Опера? Это что-то вроде театра?

– Она чем-то похожа на мюзикл, но с другим звучанием, так что это будет новый опыт.

Кан Тхэсо, лениво лежавший, вскочил и показал мне афишу на телефоне. Я узнал яркое изображение, которое часто показывала мне подруга, увлечённая мюзиклами, и кивнул.

– Моей подруге такие нравятся.

– У тебя была девушка, Игёль?

– Ты не знаешь, что значит «подруга»? Это друг-женщина.

Несмотря на мои пояснения, суровое выражение лица Кан Тхэсо не смягчилось.

– Ах... Я так переживаю, потому что ты бета. Приходится беспокоится даже о женщинах-бетах.

Нет, блин, ты, тупой альфа. С самого начала мне было логично встречаться с бета-женщинами. Просто так получилось, что я по итогу начал встречаться с мужчиной, так и не подержав девушку за руку.

«Но всё движется очень даже неплохо.»

Встреча с Им Ёнхва оказалась очень плодотворной. Хотя Кан Тхэсо появился из ниоткуда как переменная величина, Им Ёнхва, которая была свидетелем моих усилий по отправке его за границу, отреагировала очень благосклонно. Теперь она видит во мне козырь или даже своего джокера, которого она должна держать при себе, потому что я тоже стараюсь на благо Кан Тхэсо.

Даже если я люблю Кан Тхэсо, Им Ёнхва, вероятно, считает, что я достаточно разумен, чтобы отойти в сторону, если потребуется. Вот почему она больше не связывалась со мной, несмотря на навязчивость Кан Тхэсо.

– Игёль, ты тоже мечтаешь о чердачной комнате?

– С чего вдруг ты меня про чердак спрашиваешь?

– Потому что о нём мечтают все. Говорят, что в загородном доме должен быть чердак с потолком, через который видно небо.

– Очень конкретно. Когда ты говоришь «все», ты имеешь в виду омегу, с которым встречался раньше?

Когда я назвал самый вероятный вариант, исходя из течения разговора, Кан Тхэсо, положивший голову ко мне на колени, мгновенно придвинулся вплотную к моему лицу.

– Впервые.

– Что, что впервые?

– Впервые ты ревнуешь.

– Что за чушь...

– Мне так приятно. Даже ты можешь меня ревновать, Игёль.

Видя, как Кан Тхэсо сладостно улыбается прямо передо мной, я не мог заставить себя отрицать это. Этот парень, которому нравится даже моя ревность, и я, чьё сердце бьётся сильнее, когда он дразнит меня, может, мы и правда идеальная пара.

– Так как тебе идея чердака?

– Ну, неплохая, наверное.

– Тебе больше нравятся горы или море?

– И то, и другое.

– Тогда нужно построить дом так, чтобы с одной стороны были горы, а с другой – море.

Эти разговоры о будущем, произнесённые шутливым тоном, всё больше сбивали меня с толку. А что, если я и правда мог прожить с Кан Тхэсо всю жизнь?

Погрузившись в мысли о нереальном будущем, я начал уходить в себя, а Кан Тхэсо приблизил своё лицо к моему. Привычно проведя пальцами по его волосам, плавно скользнувшим между ними, я одновременно пожалел о том, что время ускользает, и порадовался ласковым жестам, ставшим частью нашей рутины, отчего улыбка напрашивалась сама собой.

Пока мы с Кан Тхэсо наслаждались мирными мгновениями, незаметно пролетел целый сезон.

***

Сезон, когда жара достигала своего пика.

Не знаю, как в других школах, но в нашей частной школе кондиционеры работали на полную мощность в течение всего учебного дня. Каждый раз, когда проветривали классы, солнце палило так сильно, что ученики, сидевшие у окон, прижимались к стенам в коридоре, спасаясь от жары.

– Ого, сегодня солнце просто с ума сошло.

– Не пора ли повесить в классе затемняющие шторы?

– Я за.

– А можно снять шторы из кабинета для аудиовизуальных занятий?

– Конечно, нет.

Когда начинались уроки, студенты неохотно возвращались к окнам, ворча, что хотят поменяться местами. В отличие от них, я чувствовал себя счастливым, ведь в мои школьные годы у нас были только вентиляторы.

«Лето ещё не в разгаре, а кондиционеры уже работают на полную мощность. Вот они, выгоды частных школ.»

Посещение школы в теле старшеклассника Сон Игёля стало для меня чем-то вроде работы. Неспешное обучение и пройдённые когда-то уроки давались мне легко, а с одноклассниками у меня сложились неплохие отношения.

Случаи, когда меня подозревали в том, что я омега, резко сократились, и я стал реже ощущать на себе нежелательные взгляды. Возможно, кто-то до сих пор сомневался, но, как и в случае со знаменитостью на втором году обучения, люди привыкли ко мне. Даже Чон Ботон теперь общался со мной нормально.

– Что сегодня на обед?

– Наверное, как обычно... О, похоже, сегодня чхогетан и нэнмён. [1]

Меню в школьной столовой по-прежнему было роскошным и экстравагантным, но больше всего школьники любили свиные котлеты и острую жареную свинину. В конце концов, все люди одинаковы. Жизнь в школе, где большинство – беты, мало чем отличалась от обычной, даже если достаток у семей был разным.

– Ёну, а ты летом даже не потеешь?

– Угу, я чаще просто сильно мёрзну.

Старшеклассник, с которым я встретился, выполняя поручение, был таким же, как всегда. Его нарочито кроткие движения и стеснительная улыбка, смешанная с дружелюбием, наводили на мысль, что поблизости появился новый объект его внимания. Но больше всего радовало то, что происшествие того дня не сильно повлияло на него.

После уроков, пока ученики толпой выходили из школы, лучи солнца, заполнившие коридор, говорили о том, что время ещё раннее, и закат не близок. День, в который после уроков не были ни дополнительных занятий, ни похода в учебные центры, дарил ощущение свободы. Фантастика.

Так как я всегда шёл медленно в сравнении с другими учениками, торопившихся так, словно они сбегали из тюрьмы, вокруг меня вскоре становилось тихо. Даже пыль в лучах света казалась ярким воспоминанием о юности, подчёркивая сентиментальность юности.

Обычный будний день, а всё внезапно казалось в новинку. Такой мирный, такой беззаботный, что самого наполняло радостью и счастьем.

Поразмыслив, можно сказать, то это был день маленьких удач. Я даже обменялся взглядами с котом, которого раньше видел только в тени, быстро добрался до школы, не попав ни на один светофор, и спецменю в столовой закончилось сразу после меня. Пусть и мелочи, но в течение всего дня мне везло. Возможно, именно поэтому...

Как обычно, я возвращался домой на машине Кан Тхэсо.

Через какое-то время мы вынуждены были остановиться из-за странного звука, который раздавался каждый раз, когда водитель нажимал на тормоза. Словно моё везение исчерпало себя, и теперь грозила сломаться машина.

Охранник, осмотрев машину снаружи, склонился в таком глубоком поклоне, что почти касался лбом коленей.

– Я нижайше прошу прощения. Недавно мы проверяли машину, и всё было в порядке. Я немедленно привезу другой автомобиль.

Видя, как охранник трясётся от нервов, а Кан Тхэсо хмурится, я решил первым выйти из машины.

– Игёль?

– Погода хорошая, давай немного прогуляемся.

Хотя солнце ещё не село, было жарко, но как только оно зайдёт, подует прохладный ветер, и гулять станет приятно. Оставив тяжёлый рюкзак в машине, я почувствовал лёгкость в плечах и непроизвольно повернулся в сторону, откуда доносился вкусный запах.

Кан Тхэсо незаметно оказался рядом и спокойно поравнялся со мной. Дома он был ужасно разговорчив, но на улице старался держать себя в руках, и его флегматичное выражение лица, пока он шагал вперёд, ему очень шло.

Мы почти всегда передвигались на машине, поэтому редко ходили по оживлённым улицам. Когда я на мгновение задержал взгляд на ученике с уличной едой в руках, Кан Тхэсо подошёл поближе и склонил голову.

– Если ты хочешь десерт, я знаю одно место, которым заведует известный кондитер.

– Ах, да. Ты же говорил, что никогда не пробовал дальгону.

Раз уж мы решили прогуляться, я подумал, что было бы неплохо дать Кан Тхэсо попробовать дальгону, и внимательно осмотрел окрестности. Мы прошли мимо множества магазинов, но так и не нашли того, где её продавали.

Хотя у нас была цель, мы не слишком спешили и просто наслаждались прогулкой. Кан Тхэсо тоже заметил, что я не тороплюсь, и спокойно шёл рядом. В переулках, где постепенно стало прохладно, один за другим загорались световые вывески. Время суток, когда день заканчивается и начинается оживлённая вечерняя жизнь, показалось мне таким новым, что я даже забыл о боли в усталых ногах.

Наверное, эта неспешная прогулка с Кан Тхэсо останется в моей памяти надолго. Я даже немного расчувствовался, подумав, что это ещё одно воспоминание, которое я буду хранить и после нашего расставания.

Время текло без остановки, наполненное лишь радостью, а из головы всё не пропадал тот финал, который я на мгновение отложил. Я не мог бесконечно представлять себе счастливое будущее. Поскольку Кан Тхэсо по-прежнему нравился мне, я сосредоточился на том, чтобы создать с ним как можно больше счастливых воспоминаний.

Когда мы вышли из переулка на главную дорогу, я задумался. Возможно, дальгону можно было найти, если перейти на другую сторону к начальной школе. Но стоило ли идти так далеко ради неё?

«Сегодня же не последний день, и незачем идти так далеко.»

Подумав, что новая машина уже ждёт нас, я обернулся и увидел, как Кан Тхэсо смотрит куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, я поднял глаза и увидел знакомое лицо на большом рекламном щите, прикреплённом к зданию.

Несмотря на то, что лицо Чон Хэджуна было видно лишь наполовину, он всё равно производил яркое и незабываемое впечатление.

На экране появилось что-то вроде обратного отсчёта до выхода альбома, и Чон Хэджун на изображении моргнул, отчего в толпе то тут, то там послышались восторженные восклицания. Многие люди поднимали свои телефоны, чтобы сфотографировать рекламный щит.

В то время как зрители выражали своё восхищение, взгляд Кан Тхэсо, устремлённый на экран, был холоден. Его реакция, будто он встретил злейшего врага, показалась мне странной. А его голос был таким ледяным, что вызывал озноб.

– Ты же сказал, что не было никакого контакта?

– Что?

Я снова посмотрел на экран, и на нём крупным планом было показано лицо Чон Хэджуна, который держал моё запястье и прижимал его к своей щеке.

♡

[1] Чхогетан – охлаждённый куриный суп с уксусом и горчицей, популярное летнее лакомство. Нэнмён – холодное куксу с водой, разбавленной с соевым соусом и горчицей, с овощами, яйцом и отварным мясом (также известен как «холодная лапша).

Глава 43 - Мы ходим по лезвию ножа, пока нас не сталкивают вниз

Честно говоря, мне казалось, что ничего страшного в том, что двое мужчин держатся за руки, нет. Но в этом мире обычаи другие, и, поскольку Кан Тхэсо это не нравилось, я осторожничал.

– Да, я его не трогал. Это было даже прописано в контракте.

Перед спокойным гневом Кан Тхэсо мне не в чем было чувствовать себя виноватым. Если бы в тот день был контакт, охрана бы доложила ему, и были бы приняты соответствующие меры. Судя по тому, как он молча смотрел на меня, до него тоже не дошла ложная информация.

С этой мыслью я успокоился и продолжил смотреть рекламный ролик.

– О, вот как это выглядит спереди.

«SUN. Хэджун. JUN.»

Меня чуть не задушил вопрос: почему «Хэ» адаптировали как «SUN», а «Джун» оставили «JUN»? [1] Несмотря на нелепое сценическое имя, у Хэджуна была такая аура, которая отличалась от того, как он выглядел вживую, особенно вкупе с его именем, которое летало по экрану и сливалось с изображением.

Небо, залитое закатом, казалось продолжением рекламы, делая сцену ещё более эффектной.

«Так Хэджун настолько известен, что участвует в наружной рекламе?»

Ну, он и выглядел достаточно состоятельным, чтобы предложить тридцать миллионов вон модели-любителю.

Буквы, разлетевшиеся по экрану, начали собираться вместе, создавая визуальный эффект. Хотя музыка и не играла, слова на экране словно бы заменяли звук, когда губы Хэджуна шевелились.

Хотя в кадре было видно лишь его лицо, его шепчущие, время от времени искривляющаяся в улыбке губы притягивали всё внимание. Моя замершая рука выглядела так, будто могла принадлежать кому угодно, и мне стало слегка стыдно, что за работу манекеном я содрал целых тридцать миллионов вон.

Меня начинало смущать, что моя рука так часто появлялась в кадре вместо того, чтобы просто остаться за кадром, но тут взгляд Хэджуна скользнул на запястье, которое закрывало половину его лица. Лицо Хэджуна наклонилось, как будто он собирался поцеловать это запястье, и вокруг послышались тихие восторженные вздохи.

– Нет, я знаю, как это выглядит со стороны, но на деле всё было не так.

– Знаю... но всё равно...

– Если знаешь, то почему не отпускаешь мою руку?

Кан Тхэсо сжал моё запястье, и я почувствовал острую боль.

– Я просто не могу поверить, что ты позволил этому случиться.

– Я не знал тогда.

Я предложил слабое оправдание Кан Тхэсо, который пристально смотрел на меня.

– Это была моя первая съёмка, и я был весь на нервах. Свет менялся, чтобы соответствовать закату, фотограф всё время кричал, и они продолжали говорить мне расслабить запястье и стоять истуканом. Раз уж мы даже не соприкасались с друг другом, откуда мне было знать, что делает Хэджун? Как только съёмки закончились, я даже поспешил домой, чтобы показать тебе фотографии.

– А, точно.

К счастью, Кан Тхэсо вспомнил, как я агрессивно прижался к нему в лифте в тот день, и его напряжённое выражение смягчилось. Его хватка на моём запястье тоже ослабла. Больно уж любят альфы демонстрировать свою силу.

«Кажется, я только что подумал, как типичный Сон Игёль».

Похоже, я привык к образу мышления этого мира за последние несколько месяцев. Теперь мне не казалось странным видеть двух мужчин, держащихся за руки на улице. Тем не менее, воспоминания о реальности были сильнее, и мне по-прежнему было немного неловко и неудобно, поэтому я попытался высвободить руку, но Кан Тхэсо не отпустил её.

«Наверное, хорошо, что я не чувствую отвращения».

Хотя мы целовались и обнимались множество раз, это всегда происходило в приватной обстановке.

Кан Тхэсо, возможно, чувствуя вину за свою резкость, мягко спросил:

– Ты собираешься домой на этих выходных?

– Да, планирую.

Хотя отношения с семьёй всё ещё были натянутыми, оригинальный Сон Игёль имел ещё худшие отношения с ними. Поэтому даже редкие совместные обеды сближали нас. Если всё будет идти тем же ходом, я надеялся, что к следующему году, – даже если в этом не получится, – мы сможем снова жить вместе. Хотя я ещё не передал им свои подработанные деньги, я надеялся, что они примут их в качестве вклада на переезд.

Погрузившись в мысли, я, должно быть, шёл, не замечая ничего вокруг, когда Кан Тхэсо шутливо сказал:

– Значит, на этих выходных на свидание мы не пойдём. Придётся насладиться сегодняшним свиданием по полной.

– Какое свидание? Мы просто гуляем.

– Если ты уже насмотрелся видами, может пойдём поужинаем?

– Не рановато ли ещё для ужина?

Это было легкомысленное наблюдение, но Кан Тхэсо слегка сжал мою руку, совсем не так, как раньше, когда он сжимал её до боли. Он озорно улыбнулся, повернув ко мне голову.

– Тогда давай продолжим прогулку. Как насчёт купить кофе и пить его на ходу?

– Перестань называть это свиданием.

Я отмахнулся от руки Кан Тхэсо и пошёл впереди него. Он замедлился, чтобы принять звонок, давая мне шанс отдалиться. Но я знал, что с его длинными ногами он быстро меня догонит.

Когда я достиг пешеходного перехода, я обернулся. Даже в толпе Кан Тхэсо выделялся своей высокой фигурой.

Раз уж мы оказались здесь, я подумал, что было бы неплохо познакомить Кан Тхэсо с чем-то, что он ещё не пробовал, – например, сладостью дальгоны. Я помахал ему рукой, чтобы он подошёл. Его яркая улыбка, когда он заметил это, показалась мне даже привлекательнее, чем Хэджун на рекламном щите, и заставила моё сердце забиться быстрее.

В этот момент сигнал светофора изменился, и зазвучал знакомый звук. Люди начали двигаться, и я тоже сделал шаг вперёд, когда внезапно раздался скрип тормозов.

Страшный звук шин, скользящих по асфальту, был слишком близко. Инстинктивно я обернулся.

– Ааааа!

Со всех сторон раздались крики, и меня охватила невыносимая боль, лишившая чувства ориентации. Мой взгляд побелел, а затем потемнел, утонув в незнакомых ощущениях.

Больно, больно, очень больно.

Боль поглотила меня, и звон, заполнивший мои уши, заглушил все другие звуки.

Единственная мысль, пришедшая в голову, заключалась в том, что эта авария напоминала ту, что пережил Сон Игёль в оригинальной истории – обычное ДТП.

Почему это произошло, когда я думал, что избежал всех опасностей?

Из-за какой-нибудь оговорки в процессе завоевания доверия Им Ёнхва? Или это из-за того, что я слишком самоуверенно общался с управляющим Каном?

Надо было продолжать задавать вопросы и копать глубже, но я слишком увлёкся школьной жизнью и упустил что-то важное.

Какова бы ни была причина, одно можно сказать точно. Той самой переменной стало мои чувства и привязанность к Кан Тхэсо.

Это была последняя мысль, которая промелькнула в моей голове, прежде чем всё погрузилось во тьму.

***

Центр города мгновенно погрузился в хаос. Крики раздавались отовсюду.

Причина была проста. Внедорожник, обычное зрелище в городе, не остановился, несмотря на смену сигнала светофора. Он пронёсся через пешеходный переход, издавая пронзительный скрип, и остановился только перед тем, как врезаться в тротуар. Оживлённая улица превратилась в сцену разрухи.

Те, кому чудом удалось избежать аварии, либо сидели в шоке, либо судорожно осматривали своих пострадавших товарищей. У некоторых были лишь незначительные травмы, но несколько человек, стоявших на пешеходном переходе, все ещё лежали на земле, не в силах подняться.

Кан Тхэсо внимательно осмотрел Сон Игёля, который неподвижно лежал на тротуаре. Даже с первого взгляда было ясно, что его состояние тяжёлое, особенно если учесть, что из его головы течёт кровь. Несмотря на то, что его руки бессознательно дрожали, он не хотел двигать Сон Игёля, понимая, что это может усугубить возможные травмы позвоночника или других областей. Он осторожно нашёл глазами и нащупал пальцами рану на лбу Игёля.

Он приложил к ране свою школьную рубашку, и кровь быстро пропитала ткань. Кан Тхэсо старался не нажимать слишком сильно, но не был уверен в состоянии Сон Игёля. Он приложил руку к его груди: сердцебиение, которое всегда было учащённым, когда они проводили время вместе, теперь казалось слабым, словно принадлежало кому-то другому.

Кан Тхэсо с холодной ясностью проанализировал всю ситуацию. Водитель внедорожника, скорее всего потерявший сознание из-за сработавшей подушки безопасности, оставался внутри машины, а звук приближающихся сирен был быстрее, чем ожидалось.

Только увидев, как машины останавливаются, чтобы пропустить скорую, Кан Тхэсо понял, что он сбито и неровно дышал. Он попытался сделать глубокий вдох, но не смог. Сердцебиение Сон Игёля под его рукой становилось всё слабее, и он боялся, что малейшее движение, даже самый простой вдох, может навредить ему.

Он хотел привести его в сознание. Хотел позвать его по имени, но чувствовал, как горло словно бы сжали стальными тисками.

Это чувство было незнакомо Кан Тхэсо.

Ему было страшно, что ответ не придёт. Он боялся, что Сон Игёль не очнётся. Тот факт, что маленький и хрупкий бета лежал неподвижно под его рукой, внушал ему ужас, но он не мог отпустить его.

На краю его сознания кто-то протянул руку к Сон Игёлю. Инстинктивное отвращение заставило его поднять голову. Это был телохранитель, приставленный к Сон Игёлю.

– Кан Тхэсо.

– Руки прочь.

– Пожалуйста, успокойтесь.

– Отойди.

– Мы не сможем его забрать в таком состоянии.

– Отойди, я сказал.

– Молодой господин, пожалуйста, уберите свои феромоны.

Взрыв феромонов альфы, вызванный инстинктивным желанием защитить раненную пару [2], мешал даже медикам, часть из которых могла иметь второй пол, подойти. Только тогда Кан Тхэсо осознал, что выпускает феромоны и что, несмотря на все усилия, они отказывались ему подчиняться.

♡

[1] 해 (Hae) Хэ из его полного имени 해준 означает «солнце» в корейском.

[2] В значении «mate» – самка/самец из одной пары. Терминология омегаверса, по большей части, без русского эквивалента. Корейский аналог «true mate» у нас переводят как «истинная пара».

Откровенно наглые и жирные клифхангеры? Не в мою смену! Внезапный двойной релиз! Они нам не страшны, читаем дальше.

Глава 44 - На дне омута, покрытом сплетённой из страха тиной

– Я сам надавлю. Если вы, Кан Тхэсо, отойдёте в сторону, парамедики смогут быстро доставить его в больницу.

– Не трогай его.

Внешне Кан Тхэсо казался спокойным, но его эмоциональное состояние было настолько нестабильным, что он не мог контролировать свои феромоны. Инстинкты взяли верх, и Кан Тхэсо не мог позволить никому прикасаться к своей паре, даже если это был телохранитель.

Осознавая, насколько чувствителен сейчас был Кан Тхэсо, телохранитель поднял руки и попытался его образумить.

– Пожалуйста, успокойтесь.

Альфа, который не мог контролировать свои феромоны, не был полезен на месте происшествия. Если среди парамедиков были альфы, феромоны Кан Тхэсо только бы помешали. Если бы Сон Игёль был омегой, это имело бы смысл, но с бетой это не играло никакой роли.

– Оставьте пациента нам и отойдите.

– Вы, кажется, тоже пострадали. Где вы ранены?

К счастью, вопреки опасениям телохранителя, все парамедики оказались бетами. Они быстро перешли к проверке состояния Сон Игёля, а также уделили минуту телохранителю, который едва ли не задыхался от плотности феромонов в воздухе.

Кан Тхэсо не почувствовал враждебности к парамедикам, осматривавшим Сон Игёля. Убеждённый, что они пытаются спасти его партнёра, он смог, наконец, взять свои феромоны под контроль.

– Доставьте его в медицинский центр Канхан. Он сразу попадёт в операционную.

Упомянув больницу, принадлежащую корпорации Канчин, Кан Тхэсо с трудом заставил своё застывшее тело двинуться и сел в машину скорой помощи, куда поместили Сон Игёля. Он не мог перебороть тревогу, что если сейчас не предпримет никаких действий, то может навсегда потерять Сон Игёля.

Когда он посмотрел на бледное и окровавленное лицо Сон Игёля, его едва сдерживаемые феромоны вновь готовы были взбунтоваться. Осознав, что, если он не успокоится, ему не позволят оставаться рядом с Сон Игёлем, он отчаянно боролся с эмоциями, молясь о том, чтобы они как можно скорее добрались до больницы.

***

Тишина окутала операционную.

Кан Тхэсо пытался успокоиться, убеждая себя, что с Сон Игёлем всё будет в порядке. Он был уверен, что ничего плохого не произойдёт. Всё, что нужно – это просто подождать, и тогда Сон Игёль обязательно вернётся к нему. Он изо всех сил старался сохранять хладнокровие.

Однако ему было трудно дышать ровно. Он знал, что всё будет хорошо, но беспокойство не уходило. Похоже, это ощущение продлится до тех пор, пока Сон Игёль не вернётся в сознание.

Пока Кан Тхэсо неподвижно ждал перед операционной, к нему подошёл телохранитель. Холодным и безэмоциональным голосом Кан Тхэсо обратился к нему:

– Ты скрывал, что ты альфа.

– Я не скрывал, просто не говорил.

– Зубы мне не заговаривай.

– Вы не спрашивали, поэтому у меня не было причин рассказывать.

– Слабая отговорка.

– Молодой господин, угх!..

Феромоны, которые Кан Тхэсо до сих пор держал под контролем, вдруг хлынули на телохранителя. Агрессивные феромоны доминантного альфы оказывали подавляющее давление на другого альфу.

– Только сейчас я узнал, что ты – альфа, которого приставили к моей паре.

– Г-господин...

– Как долго ты ещё будешь нести этот бред про то, что не сказал, потому что я не спрашивал?

Рука телохранителя, протянутая вперёд, дрожала под тяжестью феромонов. С трудом он сумел выдавить из себя слова.

– Это правда. Мадам знала, и все остальные телохранители тоже. К молодому господину в обязательном порядке должен быть приставлен телохранитель-альфа. Кх!..

– Ты ведь знаешь, что я не об этом. Почему ты промолчал, когда я назначил тебя охранять Игёля? Какое у тебя, сукин ты сын, на это оправдание?

Даже если раньше не было необходимости ему об этом сообщать, когда Кан Тхэсо приставил телохранителя к Сону Игёлю, тот должен был открыть свой рот и сообщить об этом. Назначить альфу охранником для пары альфы? Это как отправить волка вместо верного пса охранять того, кого он любит. И неважно, что его партнёр – бета. Кан Тхэсо выглядел дураком, отправив потенциального соперника охранять возлюбленного.

– Когда я назначил тебя охранять Игёля, почему ты ничего не сказал? Просто слепо подчинился приказу или руководствовался какой-то нелепой преданностью?

– Господин, пожалуйста, уберите свои феромоны... Ох...

Неистовые феромоны доминантного альфы оказались настолько сильными, что даже рецессивному альфе телохранителю было не по силам удержаться на ногах. Кан Тхэсо, глядя на телохранителя, теперь корчившегося на полу, не мог понять, как они оказались в этой ситуации.

Когда Сон Игёль предложил держать их отношения в секрете, и когда они разделили свои первые интимные моменты на заднем сидении машины, Сон Игёль казался обеспокоен присутствием сопровождающего.

Он тогда спросил: «Что, если этот человек кому-то расскажет?» Кан Тхэсо ему ответил, что этот человек работает на него, на что Сон Игёль прокомментировал: «Но зарплату ему платят твои родители.»

Почему именно сейчас и именно этот разговор с Сон Игёлем всплыл в памяти?

Почему именно недавно прошедший техосмотр автомобиль вдруг сломался?

Почему именно в тот момент раздался звонок из дома?

Хотя их место направления выбрал сам Сон Игёль, вся эта череда событий, заставившая их пройтись по улице, а затем вынудившая Кан Тхэсо оказаться на несколько шагов позади своего партнёра, казалась подозрительной. Всё это настораживало и беспокоило, но в данный момент Кан Тхэсо больше всего хотел только одного – чтобы Сон Игёль снова оказался рядом с ним, живой и невредимый.

Постепенно утихомирив свои феромоны, он обратил взгляд на дверь операционной.

– Скорее возвращайся ко мне, Игёль.

Если бы Сон Игёль услышал эти слова, он бы наверняка скривился и рассмеялся, обозвав его чудаком. Вспоминая, как Сон Игёль всегда поначалу корчил рожи, но в итоге всё равно смеялся, Кан Тхэсо едва заметно улыбнулся, но улыбка эта быстро исчезла.

***

Больница Канхан в Сеуле оказалась в экстренной ситуации, когда в неё внезапно прибыла VIP-персона.

Когда наследник корпорации Канчин приехал на машине скорой помощи, выяснилось, что он – не пациент, а сопровождающий, что привнесло некоторое облегчение. Хотя пациент, попавший в ДТП, на первый взгляд находился в критическом состоянии, его ранения не были за пределами компетенции врачей.

Всё было сделано быстро: от первой помощи до операции, и даже заместитель директора лично участвовал, чтобы показать, насколько серьёзно они отнеслись к этому делу. Когда операция прошла успешно, всё казалось идеальным. Заместитель директора даже пошутил, что его помощь была не так уж необходима. Однако когда пациент не пришёл в сознание даже через день, ситуация начала меняться.

Кан Тхэсо с трудом прислушивался к словам сменявшего друг друга медицинского персонала. Сначала он пытался уловить каждое слово и интонацию, но, когда директор больницы показал, что больше беспокоился о нём, чем о пациенте, всё, что говорили медики, начало казаться ему отговорками.

По мере того, как Кан Тхэсо продолжал молча стоять и смотреть на Сон Игёля, все больше и больше медицинских специалистов приходило обсудить сложившуюся ситуацию. Казалось, они пытались произвести на него впечатление, ведя дискуссию в его присутствии, но все их слова оставались без внимания.

– Здесь собрались все лучшие специалисты больницы Канхан.

Знакомый голос его матери, Им Ёнхва, прорезался сквозь приглушивший реальность туман и достиг Кан Тхэсо. Врачи, окружавшие кровать, тут же повернулись к ней.

– О, мадам Им, если бы вы предупредили, мы бы вас встретили...

– Все наши врачи и даже профессора здесь. Боже, пришёл даже директор.

– Ха-ха, давно не виделись. Раз уж это друг Тхэсо, мы должны были позаботиться о нём должным образом.

– Но ведь этот ребёнок не получил таких серьёзных травм, чтобы все вы здесь собрались?

– Операция прошла идеально, но пациент пока не пришёл в себя. Мы планируем провести дополнительные обследования.

– Родители пациента ждут внизу, пора бы их пригласить. Нехорошо так долго оставлять их в неведении.

Несмотря на то, что пациент был размещён в лучшей палате, родителей держали внизу под предлогом обследований, и причиной тому был Кан Тхэсо. Он ни на шаг не отходил от Сон Игёля и проявлял явные призраки тревожности. Никто не знал, как он отреагирует на родителей Сон Игёля.

Каждый раз, когда медперсонал прикасался к пациенту, Кан Тхэсо не мог сдержать свои феромоны, демонстрируя свою насторожённость, поэтому ему пришлось дважды за короткий промежуток времени вводить ингибиторы. Под ними он теперь выглядел спокойным, но несколько оцепеневшим как побочный эффект.

– Сынок, родители Сон Игёля всё ещё ждут внизу. Как ты думаешь, каково это для них? Пойдём поедим с мамой.

Обычно Кан Тхэсо понял бы, что мать пытается отвлечь его, и оставил бы палату, но в этот раз он продолжал смотреть на Сон Игёля, игнорируя её слова, и Им Ёнхва чувствовала, как её охватывает беспокойство. К счастью, когда она взяла его под руку и попыталась встать, он не стал сопротивляться, хотя его взгляд всё равно оставался прикован к Сон Игёлю.

– Один из моих знакомых недавно открыл ресторан неподалёку. Пойдём, поздороваемся и заодно поужинаем.

– Не пойду.

– Ты ведь следил за ним с самого вчерашнего дня. Тебе нужно поесть.

– Я останусь в соседней комнате.

– Родители этого ребёнка всё время будут здесь. Сейчас не лучшее время встречаться с ними. Они могут обрушить на тебя всю свою боль и обиду.

Несмотря на все старания Им Ёнхва уговорить его, Кан Тхэсо вошёл в соседнюю пустую палату и сел на койку. Его упрямство выбило Им Ёнхва из колеи. Она не ожидала, что её сын так резко отреагирует на травмы Сон Игёля, и это не давало ей покоя.

Не желая дальше пытаться увести его силой, Им Ёнхва вернулась в палату Сон Игёля и заговорила с врачами:

– Пожалуйста, объясните всё как следует его родителям. Мы возьмём на себя все расходы на лечение в качестве моральной ответственности со стороны «Канчин».

– Разумеется, мадам. Мы всё передадим.

Она хотела проявить добрую волю, чтобы избежать ненужной агрессии в адрес Кан Тхэсо.

– Этот мальчик важен для нас, так что уделите ему особое внимание.

– Конечно, мадам.

Обменявшись любезностями, Им Ёнхва жестом подозвала сопровождавшего её управляющего Кан.

– Позаботься о Тхэсо. Убедись, что он поест и немного отдохнёт.

– Да, мадам.

Другие телохранители не могли заставить Кан Тхэсо сделать что-либо силой, но начальник охраны знал, как с ним совладать, даже если это требовало принудительных мер.

Через приоткрытую дверь можно было увидеть, как Кан Тхэсо продолжает смотреть в стену. Им Ёнхва не могла представить, как бы он выглядел, если бы не был под воздействием сильных препаратов. Ей было сложно вообразить, каким бы стал её сын, если бы его эмоции не были подавлены.

Когда она убедилась в состоянии своего сына, на обратном пути Им Ёнхва заметила родителей Сон Игёля, которые растерянно озирались по сторонам.

– Где палата 703? Где же?..

– Думаю, здесь, дорогая.

Они поспешили по коридору мимо Им Ёнхва и её охранника, пока не дошли до нужной палаты. Изнутри начали доноситься приглушённые голоса. Не последовало ни криков, ни истерик. Всё точно так, как она ожидала от людей их происхождения. Им Ёнхва пошла дальше по коридору, потеряв к ним интерес.

Глава 45 - Он тоже ещё совсем ребёнок

Кан Тхэсо, находившийся в соседней палате, всё время смотрел в стену после того, как Им Ёнхва ушла. Он даже не обращал внимания на дверь, у которой стоял управляющий Кан.

Прошло не так много времени, как из соседней комнаты начали доноситься голоса. Узнав голоса родителей Сон Игёля, Кан Тхэсо встал. Он остановился у двери, которую охранял управляющий Кан, и начал прислушиваться.

– Доктор, наш Игёль скоро очнётся, верно?

– Понимаю ваше беспокойство, но, поверьте, мы делаем все возможное. Лучшей нашей команды врачей не найти.

– Конечно, мы вам верим. Но наш ребёнок до сих пор не пришёл в себя, и мы волнуемся...

– Как я уже говорил, для пациента с травмой при ДТП состояние удовлетворительное относительно спектра стабильности при схожих случаях, и мы также не нашли никаких воспалительных процессов, которые бы могли образоваться в зоне поражения.

– И?

Ответ на простой вопрос о том, проснётся ли пациент, был довольно длинным. Медицинские термины, специально подобранные, чтобы сгладить собственное бессилие, было слишком трудно понять родителям, чьё безмолвное дитя лежало позади них.

– Они говорят, что он в хорошем состоянии для пострадавшего в ДТП, и что у него нет отёка мозга.

– Ты... это ты, Тхэсо?

Родители Сон Игёля, увидев Кан Тхэсо, выходящего из соседней палаты, выглядели одновременно и поражёнными, и несколько утешенными. Кивнув им в знак приветствия, Кан Тхэсо перевёл взгляд на врача, который неловко ему улыбался.

– Объясните им, пожалуйста, в тех же словах, что и мне.

– А, да, я как раз собирался это сделать.

Врач бросил взгляд на открытую палату и продолжил:

– Как видите, операция пациента прошла успешно. Я уже объяснил, что при краниотомии может потребоваться введение стероидов из-за возможного гиперемии.

– А, да, хорошо.

Тон врача, который ранее говорил быстро и использовал непонятные термины, резко изменился. Его речь стала мягче и понятнее, что позволило родителям легче воспринимать информацию.

– Обследований впереди довольно много, поэтому, пожалуйста, ознакомьтесь с согласиями и подпишите их.

Ставший более дружелюбным врач жестом подозвал медсестру и поспешно ушёл. Его отношение резко отличалось от того, как он вёл себя, когда рядом был только Кан Тхэсо. Ни профессора, ни директора больницы тоже нигде не было видно. Они, вероятнее всего, подумали, что Кан Тхэсо ушёл обедать с Им Ёнхва, и шустро ретировались.

Даже в такой ситуации, от которой хотелось возвести глаза к нему и тяжело вздохнуть, Кан Тхэсо выбрал выйти на свет перед родителями Сон Игёля. Те, в свою очередь, пристально на него смотрели.

– Тхэсо, тебя знают в этой больнице?

Вопрос был странным, но Кан Тхэсо понял его смысл и кивнул.

– Да.

– Тогда, не мог бы ты узнать, почему здесь, в одноместной палате, есть отдельные часы для посещений? Мы хотим здесь остаться, но они говорят, что впереди слишком много обследований, словно мы им мешаем...

Кан Тхэсо знал, что это все из-за его неспособности контролировать свои феромоны. Хотя родители Сон Игёля были бетами, и не могли пострадать от его неконтролируемых феромонов, проблема заключалась в врачах.

В первый день, когда Кан Тхэсо не смог обуздать свои феромоны, несколько альф из медицинского персонала либо упали в обморок, либо их начало тошнить. Решение ограничить посещение вместо того, чтобы убрать самого Кан Тхэсо, казалось нелепым.

– Похоже, возникло недоразумение. Я разберусь с этим, так что, пожалуйста, не чувствуйте себя лишними.

– Спасибо, и ещё...

Кан Тхэсо, несмотря на усталость, постарался улыбнуться, глядя на обеспокоенные лица родителей.

– Да, говорите.

– Мы узнали о несчастном случае с нашим сыном слишком поздно... Спасибо тебе, Тхэсо, что защитил Игёля.

– ...Я не смог его защитить.

– Но ведь благодаря тебе столько врачей уделяют ему внимание. Мы тебе очень благодарны.

Хотя Кан Тхэсо не пытался так уж рьяно скрыть свою личность, его попытки завуалировать информацию, сказав, что его отец просто занимается бизнесом, окончательно потеряли смысл из-за врачей, которые так открыто демонстрировали его статус. Уставший и вымотанный, Кан Тхэсо решил больше не тянуть резину и склонил голову. Он сказал им правду.

– Господин и госпожа Сон, я сделаю все возможное для Игёля. Мы проведём все необходимые обследования, чтобы вернуть его в прежнее состояние, и, хотя это может показаться излишним... мы сделаем всё, что потребуется. Мы покроем все расходы, так что, пожалуйста, дайте своё разрешение.

Мать Сон Игёля, глядя на Кан Тхэсо, застыла, а затем слегка пошатнулась.

С самого начала, когда она вошла в палату, она поняла, что такое количество врачей и их авторитетное поведение указывали на вовлечённость какого-то важного человека. То, как они небрежно использовали непонятные термины и исчезали после равнодушных объяснений, оставляя её наедине с сыном, казалась ей странным, ведь её ребёнок выглядел так мирно, как будто он просто спал, если не считать марли на лбу и трубок, подключённых к его рукам.

Однако огромное количество согласий, которые ей передал последний доктор, безучастно попросив её их подписать, вызвали у неё беспокойство. Когда она выбежала следом за врачом из палаты и столкнулась с Кан Тхэсо, её поразила его бледность, а сердце рухнуло в пятки.

Несмотря на то, что Кан Тхэсо не назвал свой вторичный пол, по его разительной уверенности в себе было легко догадаться, что он альфа. Однако его ласковая улыбка и забота, которую он открыто демонстрировал к её сыну несмотря на то, что тот был бетой, вызывали у неё желание поддержать их отношения.

Но теперь все эмоции покинули лицо Кан Тхэсо, оставив то мёртвенно-бледным. Его натянутая улыбка, призванная их успокоить, вызывала у неё тревогу и жалость. В каком бы состоянии не находился её сын, она не должна была цепляться и просить помощи у молодого человека, который был, скорее всего, ровесником Игёля и ещё учился в школе.

Она не учла, какой шок пережил сам Кан Тхэсо, находясь рядом с её сыном во время аварии. Она только и делала, что просила этого юношу об одолжениях, когда должна была больше беспокоиться о том, как сильно за два дня осунулось и побледнело его лицо. Он ведь присматривал за её сыном, а она!..

– Тхэсо, а как ты?

– Что?

– Ты не ранен?

– А, нет. Со мной всё в порядке.

– Ты хоть спал?

– ...Всё нормально.

– Ел?

– Со мной всё нормально.

Она не могла поверить, что никто не позаботился о самом Кан Тхэсо. Мать Сон Игёля взяла его за руку и мягко похлопала её.

– На пути сюда я видела, что в больнице хорошая столовая. Ты не против пообедать со мной?

– Пожалуйста, идите поешьте сами. Я присмотрю за Игёлем.

– Мой муж предпочитает домашнюю еду. Так что пойдём, ты и я, возьмём что-нибудь вкусное.

Хотя ей, вероятно, было трудно оставить Игёля, она видела, насколько бледным было лицо Кан Тхэсо и какими сухими были его губы. Она взяла его за руку и повела за собой. Несмотря на то, что раньше он отказывался идти даже с Им Ёнхвой, когда та пыталась его увести, он не смог отказать вежливому приглашению матери Сон Игёля.

Управляющий Кан, который незаметно следовал за ними на расстоянии, был удивлён, какую покорность Кан Тхэсо выказывал перед матерью Сон Игёля.

Он уже не раз видел, как зрело вёл себя Кан Тхэсо на семейных собраниях перед старшими. Но даже тогда в его поведении чувствовалась хищная уверенность и высокомерие, что вызывало у старших улыбки и похвалы за достойно воспитанного наследника.

Но сейчас перед ним был другой Кан Тхэсо. Он не скрывал своей напряжённости за улыбкой, а от прежнего высокомерия не осталось и следа. Даже то, как он медленно ел предложенную матерью Сон Игёля кашу из моллюсков абалон, удивляло.

Это была та самая каша, которую Кан Тхэсо всегда отказывался есть, утверждая, что она ему не по вкусу. Ещё страннее было то, что он ел её без малейшего протеста или замечания, а ведь она была той же самой, которую Им Ёнхва как-то подготовила и наказала отнести Сон Игёлю. Похоже, Сон Игёль и его родители значили для Кан Тхэсо намного больше, чем можно было предположить. Настолько, что он даже был готов поменять свои вкусы.

Кан Тхэсо продолжал показывать стороны себя, которые были совершенно новыми. Он колебался из-за заботы и останавливался из-за терпения — эмоции, которые не нужны были человеку, предназначенному стать владельцем группы Канчин. Им Ёнхва списала это на временное увлечение и готова была до некоторой степени это проигнорировать, но управляющий Кан видел это как ненужные для Кан Тхэсо эмоции.

***

Больница Сеула, палата в медицинском центре Канхан. Несмотря на то, что в эту палату приходило и уходило больше врачей, чем в любую другую, пациент всё ещё не открывал глаза.

Один день можно было понять. Но когда один день сменился вторым, а затем третьим, и даже самые известные специалисты, находившие время для проверки состояния пациента, не смогли его разбудить...

Кан Тхэсо передал обеспокоенным родителям Сон Игёля то, что услышал от врачей:

– Они сделали повторное КТ и не обнаружили никаких проблем. К счастью, это не связано с мозгом. Они планируют провести ещё несколько обследований, но из-за очереди на запись это займёт некоторое время.

– Прости, Тхэсо, что мы так на тебя полагаемся.

– Нет, ничего страшного. Я благодарен, что вы мне доверяете.

Родители Сон Игёля заметили, что врачи посещали их сына чаще, когда Кан Тхэсо был рядом. Когда они оставались вдвоём, внушительные доктора куда-то исчезали. Но стоило Кан Тхэсо заглянуть в палату, как они тут же возникали словно бы из воздуха. Хотя они проводили больше времени, разговаривая с ним, чем осматривая их сына, они объясняли план лечения и приводили примеры из зарубежной практики, используя простые, понятные термины. Это, в какой-то степени, успокаивало пару.

Врачи лишь кратко обменивались взглядами с родителями, пожимали руку Кан Тхэсо и уходили, обещая вскоре вернуться. Наблюдая, как Кан Тхэсо снова садится на стул у кровати, мать Сон Игёля не могла избавиться от чувства вины.

– Тхэсо, тебе тоже нужен отдых. Иди, отдохни немного.

– Со мной все в порядке. Лучше вы пойдите покушайте...

Тум.

Дверь палаты резко распахнулась, но благодаря качественным материалам, она издала всего лишь мягкий звук. В помещение ворвалось тяжёлое дыхание и звук чего-то падающего, и по палате тут же эхом разнёсся знакомый всем голос:

– И что это такое? Почему мой брат всё ещё лежит здесь?

Это был Сон Ивон, который, не выдержав, примчался в больницу, несмотря на попытки родителей удержать его от этого на протяжении трёх дней.

Глава 46 - Ради тебя, кто вернулся домой

– Ивон, мы же сказали тебе ждать дома.

– Я ждал. Три дня ждал.

Весть о том, что его старший брат, Сон Игёль, попал в аварию, дошла до Сон Ивона только через день. Операция прошла успешно, но требовались дополнительные обследования, поэтому Игёль должен был оставаться в больнице ещё несколько дней. Услышав это, Ивон ощутил что-то неладное.

Когда Ивон предложил навестить брата, его мать ответила, что это будет лишняя суета, и Ивон принял её слова. Однако по мере того, как родители проводили всё больше времени вне дома и избегали разговоров о брате, тревога Ивона только усиливалась.

Возвращаясь домой из школы, он застал родителей за тем, как они садились в такси. Несмотря на то, какой у них был измождённый и павший духом вид, Ивон по-прежнему пытался убедить себя, что всё не так плохо, как ему кажется. Однако, когда он пошёл наперекор их словам, добрался до больницы и увидел, как его брат неподвижно лежит в просторной частной палате, явно организованной благодаря влиянию Кан Тхэсо, ему стало трудно дышать.

Стараясь сдержать нахлынувшие эмоции, Ивон едко процедил:

– Брат даже не ест и не спит, да? В других палатах пахнет едой, а здесь, можно сказать, очень комфортно. Один антисептик.

– Ивон, мама всё объяснит.

– Ты говорила, что операция прошла успешно. С тех пор он так и не пришёл в сознание? Вы что, просто держите его тело в живых, когда он сам уже?..

– Сон Ивон!

На крик матери Ивон глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Но единожды выпущенные эмоции снова и снова грозили вырваться на поверхность через уродливую, язвительную ухмылку.

Заметив состояние Ивона, Кан Тхэсо слегка улыбнулся его родителям.

– Вы можете пойти и поесть, я пока побуду с Ивоном.

– Но Тхэсо, тебе самому тоже нужно...

– На самом деле, у нас с Ивоном есть тема, которую нам надо вдвоём обсудить.

Даже когда родители покидали палату по настоянию Кан Тхэсо, Ивон не отрывал взгляда от своего брата на кровати. Издалека Игёль казался очень бледным, но вблизи цвет его лица был лучше. Если бы не трубки, соединённые с его носом, и капельница в руке, можно было бы по ошибке подумать, что он просто сладко спит.

– Я знаю, о чём ты беспокоишься, но это не так.

– И о чём же я беспокоюсь?

– Его показатели стабильны. Он даже дышит самостоятельно.

После слов Тхэсо Ивон машинально поднёс пальцы под кончик нос своего брата. Дыхание было таким неглубоким и медленным, что ему показалось, будто оно остановилось.

– Мы проводим все возможные обследования, с головы до ног. И если потребуется, повторим каждое из них несколько раз.

Взгляд Ивона задержался на лёгких царапинах у забинтованного лба и щеки брата.

– Он просто не просыпается.

– Просто не просыпается? – несмотря на резкий тон Сон Ивона, лицо Кан Тхэсо оставалось невозмутимым. – А ведь это самая большая проблема, не так ли? Как так получилось, что эти фильдеперсовые врачи не могут вылечить пациента после обычной аварии и оставили его в коме?

Ивон не хотел терять самообладание перед родителями. Он обещал себе сохранять спокойствие, как бы ни выглядел его брат после аварии, о которой родители упорно молчали.

Однако стоило ему войти в палату и увидеть окружённого аппаратами брата, Ивон почувствовал, что задыхается. Воздуха в лёгких не хватало, а его разум был охвачен неутихающим беспокойством.

Глядя на этого равнодушного альфу, который однажды объявился у порога дома Игёля, утверждая, что он – возлюбленный его брата, стоявшего рядом, Ивон было не по силам сдержать огонь, вспыхнувший в его душе.

Как может альфа, чей партнёр находится между жизнью и смертью, быть таким спокойным? Это было просто немыслимо.

Ивон не знал, что Тхэсо всё это время оставался рядом с Игёлем, принимая подавляющие препараты. Возможно, если бы он знал, его злость не была бы такой всепоглощающей.

– Ты вообще любишь его?

Вопрос, который Ивон никогда не решился бы задать при обычных обстоятельствах, сорвался с губ, не успев пройти через его разум. Даже зная, что сейчас спрашивать бессмысленно, он потянулся к руке брата, в которой не было иглы, и почувствовал тепло и мягкость под пальцами. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз держал брата за руку, даже несмотря на их недавнее примирение. От этого просто прикосновения к глазам подступили слёзы.

– Ты же был с ним. Ты следовал за ним повсюду, не оставляя его одного ни на минуту. Почему пострадал только он, а ты остался цел?

Хотя он знал, что его гнев был направлен не на того человека, его сердце было готово разорваться, если он не выплеснет этот крик боли. Игёль выглядел так, будто просто спал, но пока он не откроет глаза, какая к чёрту разница, как хорошо он из себя изображает спящую красавицу.

Несколько слов было недостаточно, чтобы принести облегчение и успокоить его, и тело Ивона начало дрожать. Видя, что он слишком взволнован, Тхэсо обратился к нему с дружеской интонацией:

– Младший брат Игёля, ты в порядке?

– Как я могу быть в порядке?!

Ситуация оказалась гораздо серьёзнее, чем те смутные опасения, что терзали Ивона последние несколько дней, и он просто не мог успокоиться.

– Ты же альфа! Почему ты не спас его? Потому что он бета? Вот почему?

Даже когда Ивон выдвинул столь нелепые обвинения, Тхэсо оставался спокойным. Он подошёл к Ивону и мягко убрал его руку с руки Игёля.

– Ты можешь обвинять меня сколько угодно, но ты сейчас слишком взволнован.

– Блять, да как я могу не волноваться?!

Страх перед неизвестностью, почему его брат лежит здесь, почему его не смогли спасти, превращался в ярость, пожирающую Ивона изнутри. Он хотел избавиться от Тхэсо, убрать его с места рядом с Игёлем.

Ему было невыносимо видеть альфу рядом с его братом. Это неожиданное чувство привело Ивона в замешательство.

– Что... Что со мной?

– Сон Ивон?

Безумное желание не подпускать Кан Тхэсо к брату раздавалось в его голове бешеным сигналом тревоги. Он пытался образумить внезапно возникшее чувство, что ему не следует этого делать, но все было бесполезно. Никогда раньше он не испытывал такого неконтролируемого всплеска эмоций и был напуган до смерти. В отчаянии посмотрев на Игёля, Ивон пытался подавить свои эмоции, но вместо этого у него внутри всё раскалилось, словно он проглотил огненный шар.

– Почему... Почему мне так... уф!

– Ты... Неужели?..

– Ааа!

Тхэсо схватил его, и в тот же момент Ивон рухнул на пол, корчась от боли, как будто огонь, разгоравшийся в его груди, вот-вот выплеснется наружу. Взрывная волна феромонов заполнила воздух, вызывая у Тхэсо инстинктивное чувство отторжения, но он не отступил.

Без промедления Тхэсо встал между Игёлем и Ивоном и нажал на кнопку вызова медсестры, чтобы сообщить о чрезвычайной ситуации.

– У альфы проявление. Немедленно принесите подавляющие препараты и пригласите лечащего врача.

– Ух... Агх!

У обычного проявления были бы предупреждающие признаки, как у прорывавшегося на поверхность семени, однако здесь произошло нечто подобное взрыву — проявление было вызвано сильным стрессом, и к нему не было никакой подготовки. Такое проявление запросто приравнивалось к трагедии.

– Моё тело... что-то не так... что-то есть внутри... ааргх!

Тхэсо, увидев, как Ивон в агонии царапает себя от странных ощущений в теле, схватил его за руки.

– Терпение, совсем скоро придёт врач.

– Отпусти меня!

– Побереги силы.

Несмотря на то, что он только начал проявляться, его сила уже была на уровне полноценного альфы. Тхэсо ещё при первой их встрече понял, что у Ивона были все задатки стать альфой. Его не удивило само проявление. Скорее, неприятное ощущение вызвало то, что причиной проявления Ивона стал Игёль.

На мгновение его охватило желание использовать свои доминантные феромоны, чтобы подавить нового альфу, но он сдержался. Ведь это был младший брат его возлюбленного.

– Больно!..

– Скоро тебе станет легче, потерпи.

Подавляя свои инстинкты альфы, желавшие избавиться от конкурента, Тхэсо осторожно обездвиживал Ивона, не давая ему навредить себе, пока тот судорожно боролся с болью.

Дверь в палату открылась, и несколько человек показались на пороге, но внутрь никто заходить не поспешил.

– Ух, почему феромоны такие сильные?

Кан Тхэсо нахмурился, когда увидел, что врач, который собирался войти, был альфой.

– Вам лучше ввести ему подавляющий препарат, пока я его ещё держу.

– Нет, феромоны слишком сильны... ух!

Врач, в конце концов, передал шприц и ампулы медсестре и поспешил скрыться где-то в коридоре с такой скоростью, словно от чего-то убегал.

Феромоны Ивона раздражали Тхэсо, но не оказывали на него существенного влияния, как на доминантного альфу. Медсестра быстро подошла к страдающему Ивону и ввела ему три дозы подавляющего препарата.

– Успокоительное?

– Да, оно тоже. Уменьшит стресс от пробуждения. Перенести его в соседнюю палату?

– Охрана вам поможет.

Телохранители, которых выгнали в коридор, когда приехали родители Игёлся, вошли и помогли перенести Ивона. Несмотря на введённые препараты, воздух в палате оставался насыщен феромонами.

С такими сильными феромонами с первого дня пробуждения Ивон, скорее всего, станет весьма желанным женихом. Его вторичный пол сам по себе принесёт больше пользы, чем любое родовое наследие. Семьи омег со средним достатком вполне могут найти его выгодной партией.

На лице Тхэсо мелькнула улыбка: Игёль, вероятно, был бы счастлив узнать об этом.

Как только Игёль придёт в себя, Тхэсо как следует наведёт порядок среди своих телохранителей. Ему также необходимо было выяснить, почему следы хулиганов, преследовавших Игёля и Чо Ёну, внезапно оборвались. Были и вопросы к его матери, Им Ёнхва.

Но всё это имело смысл лишь после пробуждения Сон Игёля. На данный момент Кан Тхэсо сосредоточился на единственном важном — на том, кто дышит перед ним.

Наблюдая за неподвижным Игёлем последние несколько дней, Тхэсо находил в этом странное спокойствие. Возможно, это был побочный эффект подавляющих препаратов, которые он принимал утром и вечером, но сейчас он сосредоточился на настоящем.

После того как дверь закрылась, в больничной палате воцарилась тишина, если не считать шума увлажнителя воздуха и слабый гул аппаратов. Забылся Сон Ивон, который только недавно корчился на полу от боли, и остались только Игёль и Тхэсо.

Теперь, когда рядом не было ни родителей, ни врачей, Тхэсо нежно погладил бледную щеку Игёля. Как и Ивон ранее, он на мгновение задержал пальцы под кончиком его носа, а затем медленно опустил руку и спокойно положил её Игёлю на грудь.

Почувствовав ровное биение сердца, на лице Тхэсо появилась кривая усмешка. Игёль не просыпался, несмотря на его присутствие рядом, и тогда Тхэсо решил пойти на хитрость.

– Игёль, проснись. Маленький альфа только что проявился, чтобы защитить тебя.

Сегодняшнее проявление Сон Ивона произошло исключительно из-за Сон Игёля. Кан Тхэсо заранее предвидел такой исход.

– Если это ради твоего младшего брата, то я даже готов пойти на некоторые уступки. Так что просыпайся, Игёль.

Ради младшего брата, которым он так дорожил, Игёль ведь точно проснётся, верно?

Однако, несмотря на расчётливые слова, Игёль так и не открыл глаз.

Глава 47 - В этом посвящении ты не одинок

– Наш Ивон... проявился?

– Это редкий случай в семьях, где все четыре бабушки и дедушки — беты, но иногда внешние факторы могут вызвать проявление.

– Внешние факторы, говорите...

– Сильный стресс или внешние раздражители. Возможно, на это повлиял доминантный альфа Кан Тхэсо.

Врач, который раньше холодно говорил о состоянии Сон Игёля, теперь был настолько добр, объясняя про Сон Ивона, что было трудно поверить, что это один и тот же человек.

– Хотя ещё ничего не подтверждено, тот факт, что уровень феромонов пациента быстро нормализуется, а также результаты тестов, которых мы ждём, очень обнадёживают. Поздравляю вас, как его опекунов.

Проявление в семьях бет часто сравнивали с выигрышем в лотерею. Врач продолжил объяснять несколько других деталей, прежде чем передать родителям рекламные материалы, которые он заранее подготовил по поводу проявившихся обладателей вторичного пола.

– Поскольку он сейчас в средней школе, он, вероятно, сможет поступить в старшую школу по специальной квоте для людей со вторичным полом. Если вы согласитесь пройти проверку на его уровень феромонов в нашей больнице, вы также сможете частично поделиться его информацией с родителями детей-омег.

– Мы согласны на проверку уровня, но делиться информацией не хотим.

Врач, почти как продавец, тонко пытался использовать Сон Ивона, у которого были шансы стать доминантным альфой, для продвижения своей больницы.

– Вам будет сложно найти другое место в Сеуле с такой же обширной базой данных, как у нашего медицинского центра Канхан.

– Мы сейчас слишком подавлены, чтобы думать об этом.

Хотя родители находились в этой палате, наблюдая за Сон Ивоном, который внезапно проявился и потерял сознание, их другой сын был в коме в соседней комнате.

– Ну, подумайте ещё и потом поговорим снова.

Несмотря на отказ родителей, врач не удержался от того, чтобы добавить ещё пару слов, прежде чем, наконец, уйти.

Только после ухода врача родители Сон Ивона смогли уделить внимание сыну. Увидев его лицо, раскрасневшееся от лихорадки из-за внезапного проявления, мать побледнела от беспокойства.

– Этот бедный ребёнок, как же ему должно было быть больно...

Хотя все говорили, что проявление — это благословение, в глазах родителей это оно было скорее несчастьем, вызванным шоком от известия о трагедии с братом.

– Надо было всё рассказать спокойно, не скрывая. Как же так, я его мать, а даже не заметила, как ему было тяжело.

Глава семьи ласково положил руку на плечо жены, пытаясь говорить спокойным, сдержанным тоном, словно всё было в порядке.

– Ивону уже не раз говорили пройти обследование на вторичный пол. Если бы он сходил на него раньше, мы, возможно, смогли бы лучше подготовиться.

– Даже если он не хотел, надо было его уговорить. Представляешь, как он поди испугался, когда внезапно проявился без всякой подготовки.

Перед больным ребёнком родители не испытывали ничего, кроме сожалений. Они уже многократно корили себя за то, что случилось с Сон Игёлем, и теперь снова беззвучно вытирали слёзы.

***

Чтобы минимизировать шок от проявления, Сон Ивону дали успокоительные и снотворные, которые удерживали его во сне почти целый день. Хотя для людей со вторичным полом это было похоже на обряд посвящения, родители, уже измученные комой Сон Игёля, нервничали, беспокойно перебегая из одной палаты в другую.

Их беспокойство немного утихло, когда лучший друг Сон Ивона, О Камджин, пришёл навестить его.

Врач сказал, что Ивон сам проснётся через некоторое время, но родители, не осмеливаясь будить его, казавшегося мёртвым для мира, стояли в стороне в нерешительности. Однако О Камджин без колебаний схватил Ивона за плечи и начал его трясти.

– Ты там вечность собрался спать? Давай, рота, подъём! Курица приехала.

Как только О Камджин начал шуршать перед носом Сон Ивона коробкой с курицей, которую купил перед больницей, лицо у того сморщилось.

– Ебанутый ты на всю голову... У тебя мозги вообще соображают? Думаешь, мне её вот так сразу есть можно?

– Мог бы и повежливее трындеть с дружбаном, который принёс тебе подарок.

О Камджин, усмехаясь, похлопал Ивона по руке и оптимистично спросил его:

– Ну что, Сон Ивон, каково это — стать альфой?

– Отвратительно.

– Тебе так сильно понравилось?

– Ты что, оглох? С каких пор «понравилось» и «отвратительно» стали синонимами?

Мать Ивона, услышав его раздражённые слова, быстро подошла к нему.

– Тебе больно? Может, позвать врача и попросить обезболивающее?

Не ожидая, что в палате будет кто-то, помимо его школьного друга, Сон Ивон стушевался.

– Мама? Почему ты здесь? Иди к брату.

– Мама должна быть рядом с нашим Ивоном. С Игёлем твой папа и Тхэсо.

Сочетание отца и Кан Тхэсо наверняка создавало невыносимо напряжённую атмосферу в палате, и Сон Ивон постарался выразиться как можно яснее, чтобы их избавить от этой завуалированной пытки.

– Мама, иди к брату. Я тоже скоро пойду.

– Что ты говоришь, сынок? Ты только что проснулся, тебе нужно отдохнуть.

– Мама, я ведь не ранен.

Не все пациенты, лежащие в больнице, были одинаковыми. Хотя Сон Ивон и потерял сознание от шока проявления, успокоительные помогли, и это был факт, который знали все. Хотя мать и понимала это разумом, вид сына, лежавшего на больничной койке в белой палате, вызывал у неё только беспокойство.

– К тому же, пришёл Камджин, и нам есть о чём поговорить.

Только тогда мать неохотно вышла из палаты, и О Камджин дружелюбно поклонился ей на прощание.

– Не волнуйтесь, я присмотрю за ним.

– Спасибо, Камджин. Я на тебя надеюсь.

Оставшись вдвоём, О Камджин с удивлением оглядел палату.

– Эй, ваша семья что, выиграла в лотерею? Или тебя в одноместную палату положили только потому, что ты проявился?

– Лотерея тут не причём. Просто у брата парень с хорошими связями.

– А, точно, я слышал, что твой брат попал в аварию. Могу я позже навестить его?

О Камджин, ничего не зная о состоянии Сон Игёля, спросил это без всякой задней мысли. И хотя Сон Ивон сам хотел немедленно пойти в соседнюю палату, беззаботное и простодушное поведение друга слегка остудило его пыл.

– Позже. Пока что доедай курицу, которую принёс.

– Курицу-то я как пить дать съём, только фигли у тебя лицо такое?

– Какое?

– Чего хмурый такой, спрашиваю. Ты ж проявился. Праздник жизни.

– А, да, к слову, ты мне напомнил. Откуда ты вообще узнал, что я проявился?

– От классного руководителя. Тот всем сообщил, что в нашем классе первый случай проявления.

Хотя Сон Ивон знал, что школа будет уведомлена сразу после проявления, он не ожидал, что учитель будет так открыто говорить об этом. Мысль о том, что в школе ему теперь придётся терпеть ненужное внимание, вызывала у него головную боль.

– Этот учитель род на замке держать отродясь не умел.

– Так ты шо, это ведь событие, которым можно гордиться. Если бы я проявился, я бы целый баннер в классе повесил.

– Ну, ты всегда говорил, что станешь альфой.

– Так вот и расскажи, как ты этого добился? Съел что-то особенное за моей спиной?

Этот, казалось бы, элементарный вопрос заставил Сон Ивона замолчать.

Лицо его брата, которое он ненадолго смог забыть во время разговора с другом, снова ясно возникло перед его глазами. У Ивона всё сжалось в груди, и от удушающей тревоги он начал стучать по ней кулаком, хватая ртом воздух.

– Эй, что с тобой?

– Хаа... хаа...

– Эй, Сон Ивон! Дыши, дыши!

Оттолкнув О Камджина, Сон Ивон, пошатываясь, выбрался из кровати и начал медленно тащиться к двери.

– Куда ты собрался?

– К брату... Ух!

Ему казалось, что он не научиться заново дышать, пока не увидит брата, который всё ещё лежал без сознания за стеной.

Шшш.

Дверь палаты открылась, и, не успев осознать появление Кан Тхэсо, Сон Ивон оказался схвачен за воротник и утащен обратно на кровать.

– Кто... Вы кто?

– Отойди. Врач скоро придёт.

Кан Тхэсо, прижавший Сон Ивона, явно не шутил. Охваченный приступом удушья, Ивон не мог сопротивляться, а О Камджин стоял рядом, не зная, что делать.

Кан Тхэсо твёрдо надавил на шею Сон Ивона.

– Ух!

– Не пытайся уйти, когда даже не можешь контролировать свои феромоны. Тебе нужно лежать и осваиваться.

– Извините, а вы кто, чтобы душить моего друга?

– Я его не душу, я ему помогаю, – Кан Тхэсо легко перехватил руку Сон Ивона, которой тот пытался оттолкнуть его, и обрывисто пояснил, – Я понимаю, что у тебя всё первые, и тебе тяжело. Как бы неприятно тебе ни было, терпи.

– Ты это называешь... неприятно... кха!

Сон Ивон, уже изнемогавший от недостатка воздуха, почувствовал невыносимый страх от мощного выброса феромонов Кан Тхэсо. Это было похоже на то, как если бы воздух вокруг него потяжелел на сто пудов, придавив его к земле. Всё его тело начало дрожать.

– Успокойся. Если бы я хотел тебя навредить, этим бы всё не закончилось.

Инстинктивное отвращение к сильным феромонам доминантного альфы вызвало в Сон Ивоне животный страх, и он отчаянно пытался вырваться. Однако Кан Тхэсо, подавив его попытки, стал объяснять:

– Феромоны доминантного альфы могут подавлять нестабильные феромоны других альф. Приятный ощущений, правда, никаких. Что для тебя, что для меня.

Конечно, можно было вызвать медперсонал и ввести ему ещё один укол успокоительного, но после проявления было лучше получать помощь от взрослого альфы, чем сразу полагаться на лекарства. Если бы проявление Ивона было ожидаемым, рядом был бы альфа, с которым заранее договорились о помощи.

Однако проявление Сон Ивона произошло спонтанно, и единственным подходящим доминантным альфой рядом оказался Кан Тхэсо. Феромоны Сон Ивона были настолько сильными, что Кан Тхэсо, находившийся в соседней палате, почувствовал их и пришёл на помощь.

– Я не пытаюсь тебя подчинить. Думай о моих феромонах, как о тяжёлом камне, который придавливает твои, чтобы помочь тебе успокоиться и втянуть их обратно в тело.

– Ладно... Я понял.

В день проявления Ивона, Кан Тхэсо сам принял подавляющие препараты, и поэтому тогда не мог помочь. Но сегодня он специально не принимал лекарства, предвидя, что может произойти нечто подобное. Кроме того, он научился управлять своими эмоциями, находясь рядом с родителями Сон Игёля.

– Я сейчас уберу свои феромоны. Делай глубокий вдох и медленно начинай дышать.

Когда Кан Тхэсо начал постепенно убирать свои феромоны, Сон Ивон, стиснув зубы, сделал глубокий вдох. Постепенно его дыхание начало выравниваться, и Кан Тхэсо, наблюдая за ним, невольно улыбнулся. Он почувствовал гордость за Сон Ивона, который так быстро всё понял и смог взять свои феромоны под контроль.

Глава 48 - Зверь на краю

Медицинский персонал, который прибежал на вызов, убедился, что благодаря Кан Тхэсо состояние Сон Ивона несколько стабилизировалось, и вместо подавителя ввели ему только успокоительное. Только после того, как врачи дали некоторые рекомендации и ушли, О Камджин смог облегчённо выдохнуть.

О Камджин, собравший большое количество информации в ожидании проявления, которое могло произойти в любой момент, не мог не восхититься увиденным.

– Вау, так это и есть именитый «альфа-душ»...

– Мне не нравится этот термин. Лучше называть это индукцией или стабилизацией феромонами.

«Феромонным душем» обычно назвали маркировку запахом. Альфа насыщал омегу своими феромонами, чтобы отогнать от него нежеланных ухажёров. Иногда омеги сами просили знакомых альф о такой «временной метке», чтобы им не докучали, и чтобы они сами не реагировали на провокации феромонами. Однако намерения Кан Тхэсо были иными, и похожее выражение автоматически вызывало раздражение. Видимо, Сон Ивон, которого удерживал Кан Тхэсо, чувствовал то же самое, потому что мрачно зыркнул на друга.

– О Камджин. Когда ты проявишься, я устрою тебе альфа-душ.

– Эм... признаю, звучит не очень. И потом, мне папа обещал помочь.

Поведение О Камджина, который пытался незаметно унести коробку с курицей, немного приободрило Сон Ивона. Подшучивание О Камджина над проявившимся первым Сон Ивоном закончилась как раз вовремя, прежде чем он с ним переборщил.

– Ты завтра в школу придёшь?

– Скорее всего.

– Тогда до завтра. Я пошёл!

Среди сверстников О Камджину редко встречались люди выше него ростом, поэтому ему, вероятно, было несколько обременительно находиться в компании громоздкого Кан Тхэсо, и он выбрал тихо ретироваться.

Оценив, что Сон Ивон теперь выглядел намного спокойнее, Кан Тхэсо наклонил голову и взглянул на оставленную открытой дверь.

– Этот парень вряд ли станет альфой.

– Спасибо, что не сказал этого при Камджине.

Шанс в пятьдесят процентов проявиться как альфа был для кого-то пустой надеждой, а для О Камджина — будущим. Забота Кан Тхэсо, который обычно не задумывался о чувствах других, заставила Сон Ивона немного успокоиться. Возможно, это было действие успокоительного, а может, благодаря феромонам Кан Тхэсо и тому, как он научил с ними справляться, но тревога тоже улеглась.

– Спасибо, что помог с феромонами.

Кан Тхэсо по-прежнему ему не нравился. Однако Сон Ивон, без присутствия Сон Игёля перед ним, испытывал к альфе искреннюю благодарность.

Кан Тхэсо тоже почувствовал странное чувство, глядя на Сон Ивона. Обычно альфы видели друг друга как соперников, но помощь проявившемуся альфе была похожа на воспитание новорождённого ребёнка. Хотя из-за взаимного отторжения феромонов – неизбежного инстинкта альф – приятного в процессе было мало.

Возможно, такие чувства возникали потому, что Сон Ивон был братом Сон Игёля. Недовольство тем, что рядом с Сон Игёлем появился другой альфа, слегка утихло.

– Можно ли мне сейчас пойти к брату?

Человеку после проявления необходим был покой. Сон Ивону, которому уже дали успокоительное, требовалось только время. Однако о каком покое может идти речь, если все его мысли будут заняты беспокойством о Сон Игёле?

– Только на минуту, одним глазком....

– Почему бы и нет? Он в соседней комнате, всего в тридцати секундах ходьбы.

Кан Тхэсо довёл Сон Ивона до дверного косяка. Поскольку невозможно было исключить Сон Ивона из жизни Сон Игёля, нельзя было игнорировать или оттолкнуть его только потому, что он был альфой. Лучше создать контролируемую ситуацию, чем столкнуться с непредсказуемой.

– Думал, ты запретишь.

– ...Ты всё равно скоро сам свалишься от успокоительного. Лучше потрать это время на то, чтобы с ним увидеться, а не на пререкания со мной.

Вместо того чтобы предложить руку или поддержку Сон Ивону, Кан Тхэсо пошёл вперёд, открыл дверь и замер в ожидании. Сон Ивон, удивлённо посмотревший на его неожиданный жест, поспешно засунул ноги в тапочки.

В больничной палате Сон Игёля, до которой они дошли всего в несколько шагов, Сон Ивон неловко улыбнулся своим родителям. Родители, глядя на Сон Ивона, который пришёл вместе с Кан Тхэсо, предпочли не говорить ничего, а просто молча наблюдать.

Кан Тхэсо первым сел на стул возле кровати и устремил взгляд на лицо Сон Игёля. Он не прикасался к нему и ничего не говорил. Просто, как и последние несколько дней, сидел рядом и тихо смотрел на него.

От такого простого действия Сон Ивон ощутил, как внутри него разгорается пламя. Осознав, что жар, готовый вырваться наружу, был его феромонами, он сумел подавить его, используя то, чему научился под давлением феромонов Кан Тхэсо.

Неясно, понимал ли Кан Тхэсо состояние Сон Ивона, но он был полностью сосредоточен на Сон Игёле. И даже это снедало Ивона изнутри.

«Теперь я понимаю, почему в первый день встречи он сразу посчитал меня потенциальным альфой и относился настороженно.»

Теперь Ивон понимал, почему альфа, который уже нашёл свою пару, настороженно относится к другим альфам. Ни братская связь, ни что-либо другое не имело значения.

Ивон не хотел, чтобы его видели другие альфы и ни на секунду не хотел отходить от него. Если бы это был не просто брат, а возлюбленный, то эмоции бы бушевали так сильно, что держать их под контролем было бы просто невозможно. Как можно жить нормальной жизнью, испытывая такие чувства?

«Быть альфой — не так уж и здорово, да?»

Теперь Ивон понял насторожённость и одержимость, которые Кан Тхэсо проявлял по отношению к брату. Он мог только догадываться, сколько Кан Тхэсо уступал и терпел до сих пор. В каком-то смысле он даже восхищался сдержанностью Кан Тхэсо и начал понимать его текущее состояние.

Он упорствовал так, словно готов был за это умереть. Сдерживал страх и грусть, давил инстинкты, чтобы те не захлестнули его. Имитировал обыденный образ жизни.

Наблюдая за своим неотзывчивым возлюбленным, Кан Тхэсо отчаянно подавлял свои инстинкты альфы перед семьёй Игёля.

Только тогда Сон Ивон заметил, что тёмные круги под глазами Кан Тхэсо, казавшиеся до сих пор нормальными, стали более выраженными. Он просто смотрел на лицо Сон Игёля, не двигаясь и избегая прикосновений. Он, наверное, знал, что если прикоснутся к нему, то не сможет остановиться.

– Мам, я хочу колу.

– О, хорошо. Сейчас принесу.

– Пап, тебе пора на работу. Мы с мамой побудем с ним. Да и Тхэсо хён тоже здесь.

Глаза Кан Тхэсо, которого впервые назвали «хён», слегка расширились, но затем вновь сосредоточились на Сон Игёле. После короткого мгновения размышлений отец поднялся на ноги.

– Верно. Постоянно отсутствовать нельзя, пойду в офис.

– Не волнуйся. Как только он проснётся, я сразу позвоню.

После того как родители ушли, Ивон, стоя напротив Тхэсо, посмотрел на Игёля и спросил:

– Ты не спал, да?

– Каким бы ты ни был доминантным альфой, без сна не обойдёшься.

– Мне кажется, что ты больше терпишь из-за моих родителей. Я скажу маме поспать в моей палате, а ты... тоже отдохни, хён.

Кан Тхэсо пристально посмотрел на беспокоящегося о нем Сон Ивона, прежде чем слабо улыбнуться.

– Я думал, ты будешь настаивать на том, чтобы остаться рядом с Игёлем.

– Не могу сказать, что мне этого не хочется.

Кан Тхэсо, лучше всех зная о собственническом инстинкте альфы, прекрасно понимал, какие эмоции испытывал по этому вопросу Сон Ивон, и на какую уступку только что пошёл. В конце концов, те же самые инстинкты он сам держал под железным контролем последние несколько суток.

После того как Сон Ивон покинул комнату со своей матерью, которая вернулась с колой, комната погрузилась в тишину. Кан Тхэсо, напряжённо сидевший каменным изваянием, начал понемногу расслабляться.

Сначала он осторожно прикоснулся к руке Сон Игёля, затем погладил её. Осторожно положив другую ладонь Игёлю на грудь, он сосредоточился на мягком биении сердца, после чего опустил свою голову на кровать у изголовья.

Медленно дыша, он приблизился, пока кончик его носа не коснулся шеи Сон Игёля. Но сколько бы он ни старался, он мог уловить только типичный для больниц запах лекарств.

– Игёль.

Кан Тхэсо тихо позвал имя Сон Игёля, имя, которое он не мог свободно произносить перед его родителями.

– Сон Игёль.

Обычно Игёль отвечал равнодушно, спрашивая, зачем Тхэсо его зовёт, но иногда в его ответе проскальзывала застенчивость. Это так нравилось Кан Тхэсо, что он раз за разом звал его по имени и брал его за руку или обнимал.

– Я не чувствую твоего сладкого аромата.

Умиротворённость, которую приносила их каждодневная жизнь, полнила сердце Кан Тхэсо. Настолько, что он даже откладывал поиск самой причины, почему он так себя чувствовал, отказываясь подвергать эту негу сомнениям, коли не видел пред собой явной проблемы.

Однако такая жизнь ничего не значила без того, кто бы отзывался на его голос. Эта умиротворённые безмятежные дни существовали только потому, что Сон Игёль был рядом.

– Пожалуйста, не позволяй мне запоминать больничный запах как твой.

Когда он был с Сон Игёлем, день казался одновременно и длинным, и коротким. Иногда ему хотелось сделать многое, но и просто лежать без дела было не скучно. Уложить голову на колени Игёля и наблюдать, как его щеки краснеют. Или как он испуганно отпрыгивал и отстранялся, когда Тхэсо дразнил его и слегка прикусывал.

– Пора просыпаться, Игёль.

Только когда Тхэсо полностью уткнулся лицом в шею Игёля, он смог уловить слабый аромат его тела. Тогда напряжение в плечах Кан Тхэсо отступило, и тяжёлые веки начали медленно опускаться.

Как ни странно, когда он закрыл глаза, присутствие Сон Игёля стало более явным. Рука Кан Тхэсо, которую он колебался протянуть к нему несколько дней, осторожно обняла Игёля. Аккуратно, чтобы не задеть провода, которые соединяли Игёля с аппаратами, он обнял и прижал его к себе.

– Посмотри, только обнимаю тебя, а сердце бьётся быстро-быстро.

Хотя казалось, что сердце Игёля, которое билось слабо и размеренно всё это дни, забилось в такт в ответ, он не проснулся.

– Если Игёль не проснётся, что ж... – ослабляя объятия, Тхэсо не отрывал взгляд от его лица. – Я могу стать принцем. И моя роль — разбудить тебя.

Если бы Игёль услышал это, он бы возмутился, что это глупо, но вместо этого невесомо лёгкий, словно пёрышко, поцелуй осторожно коснулся его губ.

– Спокойной ночи, Игёль. И просыпайся немного раньше.

Искренние слова Кан Тхэсо эхом повисли в тихой больничной палате.

Глава 49 - Сердцем он знал, но взором прозрел лишь теперь

Тук. Тук.

Кан Тхэсо проснулся от намеренно изданного рядом звука и поднял на него голову. Он заснул в неудобной позе, положив верхнюю часть тела на кровать.

Он несколько раз потёр затуманенные глаза, чтобы избавиться от тяжести на веках, и встретился взглядом с матерью, Им Ёнхва, а также управляющим Каном, стоявшим позади неё. Когда он быстро огляделся, то заметил, что родителей Сон Игёля, которые несколько дней подряд сидели в угрюмом молчании на стульях, нигде не было. Он потянулся за телефоном, чтобы проверить время, но резкий голос прервал его.

– Со следующей недели возвращайся в школу. Хоть это и школа для бет, ты всё равно должен хотя бы делать вид, что посещаешь её.

– Я пойду, когда Игёль проснётся.

– Откуда ты знаешь, когда это случится? А если он вообще никогда не проснётся? Так и намерен просиживать здесь штаны, как неудачник?

Им Ёнхва, сдерживавшая своё желание отчитать Кан Тхэсо несколько дней, больше не могла скрывать своего раздражения. Однако он спокойно ей ответил, не проявляя ни малейших признаков беспокойства или тревоги.

– Врачи сказали, что они выведут его из комы, как только найдут причину.

– Прошла уже почти неделя, и они до сих пор её не нашли. Иногда нужно уметь сдаваться.

– Ты же сама говорила, что больница Канхан –– самая лучшая. Должно найтись что-то, что мы ещё не пробовали.

– Ты что, сам проводишь обследования? Родители Игёля здесь, охрана тоже следит за ним. О чём ты вообще беспокоишься?

– Да не могу я так, –– доселе равнодушный голос Кан Тхэсо слегка надломился.

С тех пор как Сон Игёль попал в аварию, Кан Тхэсо пару раз терял контроль над своими феромонами, но внешне он оставался невозмутимым. Услышав впервые проявленную слабость своего сына, Им Ёнхва цокнула языком и заговорила ещё более жёстко.

– Хватит. Как долго ты собираешься утопать в своих романтических играх?

Услышав выражение «романтические игры», Кан Тхэсо опустил взгляд на Сон Игёля. Он и сам когда-то считал свои отношения с Сон Игёлем увлекательной игрой. И именно потому, что он мог отпустить всё в любой момент, он наслаждался этим ещё больше.

Им Ёнхва, увидев, как её сын слабо улыбнулся, глядя на Сон Игёля, испытала раздражение. Ей не понравилось, как его нежные чувства к безмолвному возлюбленному развернулись перед ней, словно картинка.

– Я знала, что мой сын увяз в общении с беспородным бетой, но не думала, что он в край потеряет голову.

– Мам.

– Что? Думаешь, этот бессознательный ребёнок услышит мои слова?

– Пожалуйста, прекрати.

– Сам прекрати. Этот бета прекрасно осознаёт своё место. Думаешь, он бы обрадовался, зная, что ты тратишь своё время впустую? Нет, он бы ужаснулся.

– Мам, пожалуйста.

– Да, сын. Послушай свою маму.

Когда на лице Кан Тхэсо появилась усталость, Им Ёнхва положила руку на кровать и наклонилась ближе.

– Ты знаешь, почему я терпела этого бесполезного бету так долго? Потому что было очаровательно наблюдать за тем, как он мнит себя палочкой-выручалочкой моего единственного сына.

Наклонившись настолько близко, что она могла дотронуться до Сон Игёля, Им Ёнхва без малейшей укоризны выразила свои истинные чувства.

– Но, если он станет помехой твоему будущему, думаешь, я буду просто молча сидеть и смотреть?

Кан Тхэсо не стал отвечать, только слегка ослабил контроль над своими феромонами. Им Ёнхва лишь усмехнулась в ответ на попытку сына угрожать ей.

– Сегодня ещё прощу тебе твоё непослушание, а дальше, кто знает? Если ты всерьёз печёшься об этом мальчике, то знаешь, что должен сделать.

Несмотря на всё своё неповиновение, Кан Тхэсо был ещё слишком молод и учился в школе. Без поддержки родителей было много того, чего он не мог бы сделать. Зная это, Им Ёнхва не видела нужды давить на него сильнее и отступила.

Даже после того, как Им Ёнхва покинула палату, Кан Тхэсо ещё долго пребывал в раздумьях. Давление со стороны матери было основано на реальности, поэтому он не чувствовал особого гнева. Он знал, что пока не может позаботиться о Сон Игёле самостоятельно, поэтому её слова его не задели.

Он лишь пытался осмыслить свои собственные чувства. Он понимал, что нахождение рядом с Сон Игёлем, как говорила мать, ни к чему не приведёт, но всё равно не мог уйти. Что это было за чувство такое?

В какой-то момент он начал представлять будущее с Сон Игёлем. Мысли о том, чтобы быть вместе, казались естественными, и он с удивлением замечал, что на душе от них спокойно и тепло.

Наблюдать за неподвижным Сон Игёлем было намного больнее, чем он ожидал. Хотя внешне это не проявлялось, каждый день, видя неподвижного Сон Игёля, Кан Тхэсо несколько раз представлял себе, что тот никогда не проснётся, и у него внутри всё сжималось, а феромоны выходили из-под контроля. Если бы не подавители, которые он постоянно принимал, ему было бы сложно держать себя в руках, даже при разговоре с Им Ёнхва.

– Сон Игёль.

Всего лишь имя, а на губах уже играла улыбка, а феромоны грозили заполонить воздух.

Каждый раз, когда он смотрел на Сон Игёля, ему хотелось дать ему что-то хорошее, накормить вкусной едой, побывать с ним в новых и знакомых местах. Ему нравилось видеть удивлённого Сон Игёля. Он хотел видеть его счастливым. Кан Тхэсо обожал как его неуклюжие притворства, так и его чистую радость, а также редкие моменты капризов, когда того захлёстывали эмоции.

– Кто ты для меня?

Красивый бета. Трёхлетний школьный роман. Игра в любовь. Новая форма удовольствия. Заветная игрушка. Он вспомнил все эти лёгкие чувства, но последняя мысль, посетившая его голову, была самой простой и ясной.

– Моя пара.

Ему нужна была сила, чтобы защитить его.

Кан Тхэсо твёрдо решил, что будет заботиться о Сон Игёле до тех пор, пока тот не проснётся.

***

Хотя время течёт для всех одинаково, ожидание, когда проснётся пациент, тянется невыносимо долго.

Слёзы, которые раньше лились каждый день, постепенно иссякли, а доверие к медицинскому персоналу сменилось подозрениями и обидой.

Когда родители Сон Игёля узнали, что даже расходы на сиделку покрываются Кан Тхэсо, они попросили перевести его из частной палаты в общую. Даже несмотря на помощь с оплатой, они чувствовали себя неловко и пытались хотя бы немного облегчить финансовую нагрузку.

Только после вмешательства управляющего Кана, который объяснил, что они стараются свести к минимуму любое упоминание имени Кан Тхэсо, родители согласились оставить всё как есть.

За это время Сон Игёля навестили лишь два человека, которых можно было назвать друзьями. Один был одноклассником, которого не пустили в палату, а другой –– старшеклассник, Чо Ёну, который запоздало узнал о случившемся.

Чо Ёну, увидев охранников у двери палаты и неподвижного Сон Игёля внутри, потребовал Кан Тхэсо объясниться. Тот, не видя причины скрывать правду, сообщил, что Сон Игёль попал в автомобильную аварию, что операция прошла успешно, но он так и не пришёл в сознание.

– Тяжёлая авария на перекрёстке из-за превышения скорости водителем... и пострадал в ней Сон Игёль? – донельзя шокированный новостями, Чо Ёну осмотрел синяки на лице и руках Сон Игёля и сжал зубы. – Почему с ним всё время происходят такие плохие вещи? Он ведь такой добрый человек, так почему же?..

С трудом сдерживая слёзы, Чо Ёну вышел из палаты с красными глазами.

Больше никто из друзей не пришёл. Вспоминая отчёт, в котором говорилось, что Сон Игёль разорвал все связи со своими одноклассниками из средней школы, Кан Тхэсо теперь понимал, почему на телефон Сон Игёля не поступали звонки.

Между тем, время продолжало идти вперёд. Когда уже, казалось, не осталось никаких надежд, –– после того как провели все возможные обследования, –– больница Канхан, при поддержке инвестиций от группы Канчин, приобрела новейшее диагностическое оборудование. Как только эти аппараты были доставлены из-за границы, Сон Игёля обследовали с их помощью, но результаты вновь показали, что отклонений нет. Сон Игёль вновь не проснулся.

Последняя надежда исчезла, и все вокруг молча погрузились в отчаяние. Всё, что оставалось, — это перечитывать истории о людях, которые просыпались спустя годы в коме, и цепляться за крошечную надежду, что и с Сон Игёлем может произойти то же самое.

Кан Тхэсо, как и обещал Им Ёнхва, вернулся в школу, но продолжал посещать больницу. Услышав, что её сын вернулся к обычной жизни, Им Ёнхва перестала его навещать, считая, что со временем он поймёт, насколько бессмысленно тратить своё время на Сон Игёля, который был всё равно что живым мертвецом.

Родители Сон Игёля тоже вернулись к своим обязанностям, но продолжали навещать его в палате. Мать приходила каждый день без исключения, а отец проводил с ним все выходные. Сон Ивон тоже иногда наведывался, но, пересекаясь с Кан Тхэсо, обычно ограничивался кивком и сразу уходил. Со стороны они не выглядели как семья, между которой были плохие отношения.

Однажды, когда было уже поздно, Сон Ивон остался в палате и долго разговаривал с Кан Тхэсо. Он выплакал слёзы, которые не мог показать своим родителям, и надеялся, что Кан Тхэсо тоже выговорится, чтобы ему стало легче, но привычное спокойствие альфы даже не пошатнулось. Теперь ему уже не нужно было принимать подавители чтобы контролировать свои феромоны.

Когда Сон Ивон спросил его почему, ответ Кан Тхэсо был прост.

– Ты в порядке, Тхэсо хён? Меня просто разрывает, когда я тебя вижу, мои феромоны тут же начинают выходить из-под контроля. Злюсь так, что с ума схожу.

– У меня нет причин злиться. Разбудить Игёля — моя задача, и я не намерен сдаваться.

Спокойствие Кан Тхэсо немного уняло беспокойство Сон Ивона. Если бы Кан Тхэсо был слишком оптимистичен или слишком измотан, Сон Ивона это ещё больше бы встревожило, но Кан Тхэсо, казалось, продолжал жить своей обычной жизнью.

– Я знаю, что это не твоя ответственность, и за это я тебе... очень, очень благодарен.

Несмотря на повторяющиеся слова благодарности, Кан Тхэсо только кивал в ответ. Когда Сон Ивон предложил ему уйти и оставить заботу о брате на него, Кан Тхэсо мягко, но твёрдо отказался. Даже слегка отчитал его, сказав не глупить. В конце концов, они провели ночь, сидя каждый на своём месте и молча наблюдая за Сон Игёлем.

Казалось, что все понемногу возвращались к своей повседневной рутине.

И только Сон Игёль продолжал спокойно спать на больничной койке.

***

Сон Игёль проснулся весной, три зимы спустя.

Глава 50 - В разлуке – тоска, в воссоединении – радость

В частной школе для бет был выпускной день.

Монотонная учёба завершилась, и до самого её конца одна из парт так и осталась пустовать.

Кан Тхэсо, единственный выпускник альфа, получил свой диплом и без всяких сожалений направился прочь, словно умывал руки от трёх лет старшей школы, оказавшихся ещё тягомотнее, чем учёба в средней. Несмотря на безупречную внешность, по-прежнему притягивающую к себе многочисленные взгляды, в глазах самого Кан Тхэсо не было ни малейшего огонька интереса в происходящем.

Как только он выбрался из узкого переулка, заполненного людьми из-за выпускной церемонии, и сел в ожидающего его дорогое авто, он бросил диплом и букет управляющему Кан.

– Я куплю другие цветы по дороге.

– У нас нет на это времени. В честь твоего выпуска состоится ужин в главном доме, так что готовься. Твой дедушка тоже придёт, так что не думай его пропускать.

– Он-то что там забыл?

– Ну, наверняка он хочет поздравить своего единственного наследника с успешным окончанием школы.

– Поздравлять за то, что делают все? Нет, он там только за тем, чтобы убедиться, что я ещё чего-то стою, – Кан Тхэсо, раздражённо дёрнув галстук школьной формы, не забыл напомнить. – И следи за тем, как обращаешься ко мне. Ладно ещё, пока мы наедине, но заговоришь так при матери, попадёшь в большие неприятности.

– ...Говоря об обращениях, Мадам упомянула, что она крайне разочарована в том, как ты к ней обращаешься.

– Знаю. Я специально.

– Хотя она и была резка, всё это ради твоего благополучия. То, что она продолжает терпеть Сон Игёля, — уже большая уступка.

– После всего, что с тобой было, ты всё ещё её поддерживаешь? Ты и правда что-то с чем-то, хён.

Кан Тхэсо, насмехаясь над управляющим Кан, повернул голову, думая, на ком бы ещё вымесить недовольство.

– Я уже выпустился, так что снова звать её «мама» как-то неуместно. Я даже обсуждать это не хочу.

После большого спора с Им Ёнхва Кан Тхэсо изменил то, как к ней обращался: вместо «мамы» начал звать её «матерью». Им Ёнхва, в свою очередь, хоть и говорила, что её сын повзрослел, не могла скрыть своё разочарование целиком. Тем не менее, в вопросах Сон Игёля, к которому Кан Тхэсо привязался так сильно, что даже провёл между собой и матерью черту, она шла на уступки.

Она думала, что Кан Тхэсо сдастся и бросит Сон Игёля до того, как выпустится из школы, однако даже в выпускной день тот, как обычно, направился в больницу.

Прибыв к больничной палате, он вошёл в пространство, которое за три года стало ему более знакомым, чем собственный дом. Следов его утреннего визита не осталось; всё было аккуратно прибрано, свидетельствуя о чьей-то заботе.

Он положил букет на маленький стол, повесил пальто на вешалку, тщательно вымыл руки и сразу же проверил состояние Сон Игёля. В отличие от того, как он выглядел утром, его волосы были уложены в другую сторону, больничная пижама поменяна, а лёгкий аромат на его мягкой коже подтверждал, что к нему заглядывала сиделка.

Кан Тхэсо внимательно осмотрел руки, ноги и даже пальцы Сон Игёля, чтобы убедиться, что с ним ничего не случилось за время его отсутствия. Прошлая сиделка однажды слишком коротко подстригла ногти Игёля, чем вызвала кровотечение, а затем скрыла это, и Кан Тхэсо с тех самых пор уделял таким мелким деталям особое внимание.

Сказать по правде, в глубине души Кан Тхэсо хотел сам заботиться о нём. Но после того, как Им Ёнхва яростно раскритиковала его за помощь в уходе за Сон Игёлем, пригрозив нанять ещё больше сиделок, он стал вести себя осторожнее.

Сильнее всего в нём нашли отклик слова управляющего Кан:

– Будь я на месте Сон Игёля, наверняка хотел бы показывать тебе только лучшие стороны себя.

Сон Игёль по-прежнему казался Кан Тхэсо красивым, но из-за того, что он долгое время лежал в постели, его и без того худые конечности стали ещё тоньше, настолько, что казалось, что кожа прилегала к самим костям. Его щеки, которые иногда округлялись, когда он ел что-то вкусное, стали впалыми, заставляя Кан Тхэсо переживать, что скоро от него может не остаться ничего, кроме кожи и костей.

Он взял одеяло, которое лежало на стуле, аккуратно накрыл им плечи и шею Сон Игёля, а затем открыл самое дальнее от кровати окно, чтобы проветрить комнату. Для Кан Тхэсо этот ветерок был освежающим, а вот для Игёля мог оказаться губительным, так что с этим всегда надо было быть осторожнее.

Не прошло и минуты, как Кан Тхэсо закрыл окно обратно, закончив проветривать комнату. Он убрал одеяло, так как с ним могло быть тяжело дышать, и начал массировать Игёлю руки и ноги. С тех пор, как сиделка обмолвилась, что делает ему растяжки, Кан Тхэсо решил, что вместо того, чтобы просто сидеть рядом и на него смотреть, он тоже хоть чем-нибудь поможет.

Благодаря этому ежедневному ритуалу недавно пришли обнадёживающие известия с обследований, которые казались бесполезными. Хотя Сон Игёль ещё не проснулся, врач сообщил, что пациент иногда проявлял признаки осознанности. Вне зависимости от того, были ли слова врача правдой или вымыслом, призванным оправдать возросшее финансирование, Кан Тхэсо было на них плевать.

Он просто продолжал относиться к Сон Игёлю также, как и каждый день. Печаль и беспокойство исчезли, а время, проведённое с Сон Игёлем, стало привычной частью его повседневной жизни. Они пробыли вместе всего три месяца— слишком короткий срок для такой юной пары, чтобы сталкиваться со столь большой ответственностью.

В его голове звучал голос Им Ёнхва, что всё это должно прекратиться перед его поступлением в университет. Она всё чаще выражала недовольство, утверждая, что вокруг Кан Тхэсо было полно людей куда лучше, чем Сон Игёль, и что за его преданность они уже бы могли поставить ему памятник. Она вызывала Кан Тхэсо к себе на ковёр едва ли не каждый день, требуя, чтобы он больше не возвращался в больницу, и в чём-то он с ней соглашался.

Он сам не понимал эмоцию, диктовавшую его поступки. Возможно, если бы Сон Игёль открыл глаза, Кан Тхэсо, наконец, понял бы причину своего странного, почти навязчивого стремления не отпускать его. Почему же он продолжал навещать человека, который так долго не выходил из комы? И он даже не пытался найти этому объяснение.

– Весна уже близко, но, кто знает, может, мы ещё увидим снег.

Кан Тхэсо, как и всегда, заговорил с Сон Игёлем.

Большую часть времени это были разговоры ни о чём: о том, какая в этот день за окном погода, или что вечером придётся ненадолго уйти. Слово за слово, взгляд Кан Тхэсо невольно опустился на приметный шрам на лбу Сон Игёля, и он смолк.

Смотря на этот шрам, он чувствовал не боль, а странную надежду. Он представлял, как Сон Игёль просыпался и сердито его спрашивал, что это ещё такое.

– ...Если скажу, что возьму ответственность на себя, ты поди только сильнее рассердишься, да?

Губы Кан Тхэсо изогнулись в улыбке, когда он представил себе реакцию Игёля: как тот сначала отягощено откажется, а затем, после долгих уговоров, скрепя сердце поддастся и ярко заулыбается в ответ. Хотя их встречались они недолго, они проводили почти каждую минуту в компании друг друга, и Кан Тхэсо мог чётко представить себе, как бы Сон Игёль отреагировал.

– Если бы твои волосы были уложены, как обычно, шрама не было бы видно. Завтра напомню, чтобы их расчёсывали правильно. Или, может, снова начну расчёсывать их тебе сам.

Хотя голос Кан Тхэсо был низким и приглушенным, разговор затянулся дольше, чем обычно.

Мысль о возвращении в главный дом впервые за несколько месяцев обременяла его. Но, зная, что там будет его дед, можно было предположить, что дело не ограничится обычным семейным обедом. Несмотря на то что Сон Игёль, который был всего лишь бетой, вряд ли будет упомянут, Кан Тхэсо не мог отделаться от нехорошего предчувствия.

Теперь, когда он официально достиг совершеннолетия, велика вероятность, что семья начнёт давить на него, чтобы он вёл себя как преемник группы Канджин. [1]

Во всем этом не было места для Сон Игёля. Даже если Кан Тхэсо удастся сохранить отношения, выдвинув свои условия, было очевидно, что всё уже не будет как прежде. Он беспокоился, что его чувства к Сон Игёлю — будь то привязанность или жалость — могут измениться в худшую сторону под влиянием давления окружающих. То, что он так усердно старался отложить, теперь стояло прямо перед ним, превращая его в комок нервов.

Хотя Кан Тхэсо мог выстоять под давлением Им Ёнхва, его дед был человеком куда сложнее, чем даже отец. Кан Тхэсо думал, что дед уважал его желания, не упоминая Сон Игёля, но, возможно, на самом деле он просто ждал, пока Тхэсо окончит школу.

– Игёль, мы ведь пообещали друг другу пойти в университет вместе, – Кан Тхэсо чуть сильнее сомкнул пальцы на руке, поглаживавшей Сон Игёля. – Тебе нужно проснуться сейчас. Если помедлишь, станет совсем тяжело.

Возможно, в его голосе прозвучала обида. Кан Тхэсо быстро подавил её, а затем спросил, надеясь, что Сон Игёль его услышит:

– Давай сходим на свидание. Ты же сам сказал, что мы станем парой на кампусе.

– ...со...

Кан Тхэсо, который до этого переплетал свои пальцы с тонкими пальцами Сон Игёля, замер. Иногда дыхание Сон Игёля становилось неровным. Каждый раз Кан Тхэсо ошибочно думал, что слышит какой-то звук, и нажимал кнопку вызова медсестры. Бессчётное количество ночей он просыпался от призрачного звука своего имени, обронённого устами Сон Игёля, только чтобы понять, что принимал желаемое за действительное. Лишь прижав Сон Игёля к себе и почувствовав тепло его тела, он мог снова заснуть.

Он поднял голову, чтобы посмотреть на губы Сон Игёля, и в этот момент ему показалось, что он почувствовал, как у Игёля слабо дёрнулись пальцы. Даже если это снова была лишь иллюзия, ему нужно было убедиться в этом своими глазами.

– ...эс...

Однако стоило Кан Тхэсо опустить взгляд обратно на их переплетённые пальцы, как он снова услышал голос. Словно Игёль пытался собраться с силами, чтобы выдавить из себя слова. Может, от стресса у Кан Тхэсо начались и слуховые, и зрительные галлюцинации? Несмотря на это, Кан Тхэсо держал глаза открытыми, а уши – навострёнными.

– ...ты...

Хотя губы Сон Игёля едва шевелились, как будто он хотел сказать: "Ты пытаешься протащить меня по блату?", Кан Тхэсо прекрасно понял, что он хотел выразить.

Проснуться после трех лет и сразу начать с упрёков — это так похоже на Сон Игёля. Настолько характерные для него слова, что на секунду всё показалось вернувшимся на круги своя, да только Кан Тхэсо оказался не способен на них ответить. Он протянул руку, и взгляд Сон Игёля последовал за ней. Он коснулся этой рукой щеки Сон Игёля и слегка стиснул пальцы, отчего Игёль поморщился и рвано вздохнул. Только тогда Кан Тхэсо пришёл к убеждению, что Сон Игёль на самом деле проснулся.

– Эй...

– Я люблю тебя.

У Кан Тхэсо были заготовлены сотни сладкозвучных слов, которые он планировал произнести, когда Сон Игёль проснётся, однако ему удалось озвучить только эти три.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя, Сон Игёль. Я люблю тебя...

Тот, кто раньше пытался очаровать Сон Игёля всевозможными сладкими, льстивыми заверениями, теперь тараторил как попугай, повторяя одно и то же. Эмоции, которые так долго были похоронены внутри Кан Тхэсо, бесконтрольно хлынули наружу, стоило Сон Игёлю открыть глаза.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

С каждым разом, когда он произносил эти слова, признание становилось всё более искренним, тяготя его сердце.

♡

[1] Я всё писала Канчин, но мне не шибко нравится такое произношение. Между Канчин, Канчжин и Канджин, я решила просто вернутся к системе Концевича и писать «дж» как в большинстве других своих переводов.

Глава 51 - Имя моё на устах твоих

Сон Игёль чуть приоткрыл свои сухие губы и ответил на душераздирающее признание:

– А я — нет.

При этом уголки его губ слегка приподнялись в игривой улыбке, и она показалась Кан Тхэсо ярче тысячи солнц.

***

Впервые открыв глаза, то подумал, что Кан Тхэсо просто переигрывал с эмоциями, чтобы подразнить меня. Я решил, что, вероятно, проспал немного дольше обычного, но ожидал, что прошло всего около дня.

Однако мой голос был настолько слаб, что мне едва удавалось выдавливать слова, и я чувствовал себя странно усталым. Стоило закрыть глаза, как меня тут же одолевал сон. Кан Тхэсо тут же начинал тихо звать меня по имени и прекращал только тогда, когда я улыбался ему в ответ.

Когда я снова открыл глаза, то передо мной стоял врач, которого я никогда раньше не встречал. Этот врач задавал мне вопросы и осматривал моё тело. Под его расспросы я заснул, а затем проснулся под голос другого. А затем, в следующий раз, передо мной стоял уже третий врач. С каждым пробуждением казалось, что врач становился старше. Встревоженный, я осмотрелся по сторонам; к счастью, Кан Тхэсо остался прежним

Нет, погодите. Кан Тхэсо, напротив, сильно повзрослел. Нежный взгляд, которым он всегда смотрел на меня, стал глубже, утратив свою былую игривость. Он казался выше, когда стоял, как будто ещё больше вырос. Его голос тоже стал ниже, и когда он звал меня по имени, в его тоне чувствовалась такая нежность, что у меня щекотало в горле.

Похоже, моя травма стала для Кан Тхэсо чем-то очень серьёзным. С этой простой мыслью я закрывал глаза всякий раз, когда на меня нападала сонливость.

Целыми днями меня возили с места на место на кровати, чтобы провести различные обследования, и я просыпался и засыпал снова и снова. Во время этого я узнал, что был без сознания три года. В какой-то момент я даже заподозрил, что это какой-то розыгрыш.

Но снег, который кружил за окном, повзрослевший Кан Тхэсо и моё тело, настолько слабое, что просто быть в сознании казалось невыносимо, никак не могли быть объяснены лишь парой дней сна.

Когда я вернулся в палату после нескольких обследований, я был по-настоящему поражён, увидев, насколько седыми стали мои родители.

– И-Игёль!

Когда родители бросились ко мне и, обхватив, разрыдались, я, наконец, понял, что это реальность. Пытаясь успокоить мать, которая рыдала, крепко обняв меня, я попытался заговорить:

– Эм... мм... мам.

– Да, да, мама здесь. Мой мальчик, мой драгоценный малыш.

В момент, когда мать, вся в слезах, осыпала меня поцелуями, я ощутил, как моё сердце наполнилось теплотой и радостью, даже несмотря на растерянность.

– Почему вы оба... такие... исхудавшие?

– Как я могла есть, когда мой сын спал все это время? Но теперь мы будем есть все вместе, много-много есть, и снова наберём вес. Я приготовлю все твои любимые блюда.

Видя, как мама улыбается сквозь слезы, я почувствовал, что тоже вот-вот расплачусь. Мне едва удалось перевести взгляд на отца, но даже у него глаза были покрасневшими, и он заговорил дрожащим голосом:

– Ничего не болит?

– Нет. Чуть-чуть... устал... и всё.

Несмотря на то, что говорить было трудно, я придал своему голосу силу, не желая показывать слабость перед родителями. Кан Тхэсо, быстро поняв моё состояние, мягко вывел их из палаты.

– Мама, папа. Доктор хочет обсудить реабилитацию. Чем раньше, тем лучше.

– Сейчас?

– Да, уже почти вечер, и лучше закончить консультацию до ухода доктора. Вы сможете увидеть Игёля позже, когда вернётесь.

Кан Тхэсо говорил спокойно и уверенно, предоставляя как причину, так и предложение. Хотя родители явно не хотели так скоро уходить, они кивнули и вышли из палаты.

Как только они ушли, в комнате воцарилась тишина. Кан Тхэсо не пытался завязать со мной разговор и не шумел, видя, как я устал.

– Игёль.

Но когда моё молчание длилось слишком долго, как сейчас, он звал меня по имени. Его голос был мягким, но с нотками скрытой тревоги.

– Игёль...

Даже если мне не хотелось отвечать, просто услышав, как у Кан Тхэсо надламывается голос, я всё же кратко отвечал.

– Ммм?

– Спокойной ночи.

– Мм.

После этого короткого ответа, у меня не было причин сопротивляться непреодолимой волне сонливости, и я заснул.

Я снова проснулся из-за знакомого голоса. Я услышал шаги, которые показались мне слишком быстрыми для больницы, а затем дверь резко открылась, и шумное дыхание разнеслось по палате. Было немного удивительно услышать после этого голос старшеклассника.

– Что за херь? Почему он до сих пор спит?

– Сними пальто и заходи. Ты впускаешь в палату холодный воздух.

– Ты щаз серьёзно? Я прибежал сюда пешадралом по лестнице, а ты мне заливаешь про холод?

– Кто тебе сказал? Похоже, люди плохо держат языки за зубами...

Голос Кан Тхэсо, начавший в шутливом тоне, понизился на последних словах, но старшеклассник, как обычно, ответил абсолютно непринуждённо, пытаясь разрядить обстановку.

– Да ладно тебе. Все в больнице знают вас двоих. Три года ты ходил туда-сюда. Какое тут «держать за зубами»?

– Это в пределах возможностей Канджин.

– Ого, ты уже даже не пытаешься скрыть своё влияние. То, что теперь это уже не просто притворство, раздражает ещё больше.

Видимо, прошло немало времени, потому что голос старшеклассника стал заметно жёстче. Мне стало интересно, изменился ли старшеклассник за это время, и я открыл глаза. Передо мной была его розово-голубая шевелюра, напоминающая сладкую вату. Ему она шла, но я не мог не беспокоиться, как он ходит в школу с такими волосами.

– А учитель по дисциплине... ничего не говорит?

– Ой, чёрт!

Когда я спокойно обратился к нему, он отскочил назад, словно увидел привидение, с широко распахнутыми глазами. Поскольку он просто стоял, смотря на меня, я сказал первое, что пришло в голову.

– Ты что, дебютировал... как айдол?

– Айдол? Да ну, глупости. Я ведь уже выпустился, теперь могу делать с волосами, что хочу.

И этот разговор, из всех состоявшихся, был будто бы отправной точкой для меня. Реальность начала медленно подступать ко мне, как и осознание неумолимого течения времени. Мимо меня действительно прошли целых три года.

«Неудивительно. Мне снилось слишком много снов для одной ночи.»

Я видел бесчисленное количество снов. Некоторые из них были такими мучительными, что я не хотел о них вспоминать, но именно они были самыми яркими.

Пока я мусолил эти мысли, старшеклассник — или уже просто сонбэ со школы? — подошёл ко мне с виноватым видом.

– Я что, что-то не то сказал? Может, тебе будет легче, если я вернусь в школьной форме?

– Сонбэ, если ты наденешь... школьную форму с этими волосами... точно будешь похож на айдола... хаа...

Предложение сонбэ было настолько абсурдным, что вызвало у меня улыбку. Мне не хотелось показывать свою слабость, но попытка сказать это за один заход отняла у меня весь воздух из лёгких, и я невольно начал задыхаться. Кан Тхэсо, как всегда, тут же вмешался.

– Игёль только недавно проснулся, ему нужно отдохнуть. Приходи в другой раз.

– Да я вижу. Я просто зашёл подарить подарок на выпускной. Хотя он не смог выпуститься, подарок всё равно должен получить.

Хотя сонбэ бросил на Кан Тхэсо вызывающий взгляд, словно они уже не раз спорили, он все равно подошёл ко мне, поставив на тумбочку пакет со сладостями. Заметив мой взгляд на этот пакет, сонбэ неловко улыбнулся.

– Твой младший брат ест их, когда я их приношу.

– ...Почему ты... покупаешь моему брату... сладости?

– Я же говорю, они для тебя! Просто он их съедает. Ладно, вижу, тебе тяжело говорить. Отдыхай, я приду в следующий раз.

Наблюдая, как сонбэ поспешно удаляется из палаты, словно пытается что-то скрыть, я перевёл взгляд на Кан Тхэсо. Казалось, что он уже привык к таким ситуациям: он открыл ящик, где уже лежало множество сладостей, и начал пополнять его новыми угощениями. Я мог догадаться, что все они — от сонбэ.

– Почему сонбэ... кхм... приносит сладости... моему брату?

– Ты скоро сам увидишь.

Кан Тхэсо с небольшой лукавой улыбкой посмотрел на меня, и я нахмурился в ответ. Затем я зевнул и закрыл глаза. Скорее всего, я снова засну, а когда проснусь, мой брат уже будет здесь. Позволив сонливости захватить меня, я вдруг почувствовал тепло руки Кан Тхэсо, коснувшееся моей.

– Игёль, ты снова засыпаешь?

Его тон был слегка озорным, но я не ответил, поддавшись приближающемуся сну. Тогда тепло от его руки поднялось по моей руке, и я почувствовал, как он притянул меня к себе, нежно обняв. Прижав меня к себе, Кан Тхэсо прижался губами к моему уху и снова тихонько позвал по имени.

– Ты можешь закрыть глаза, но разве нельзя ответить ещё разок ответить?

Почему ты так переживаешь? Откуда вся эта неуверенность и страх? Весь день ему нужно было слышать мой ответ, прежде чем дать мне уснуть. Такое произошло не раз и не два — это повторялось постоянно. Сначала мне было его жаль, но затем это начало надоедать. Ведь просыпаться из-за того, что тебя снова зовут по имени, когда ты хочешь спать — раздражает, разве нет?

Я не ответил, и Кан Тхэсо крепче сжал меня в объятиях. Но не настолько, чтобы причинить боль, поэтому я остался неподвижен. И тогда я почувствовал через его грудь то, чего никогда не замечал прежде — быстрое биение его сердца.

«Э? А это ещё что? У Кан Тхэсо проблемы с сердцем? На него не похоже...»

Обычно, когда мы оказывались близко, это у меня начинало сильно биться сердце. Но сейчас, когда у меня совсем не было сил, оно оставалось спокойным. Зато вот сердце Кан Тхэсо, по какой-то причине, билось очень быстро.

Поначалу я удивился этому новому для себя ощущению, но затем осознал, что он, обнимая меня, дрожит, и впервые я с абсолютной уверенностью заключил:

«Ты меня и правда по-настоящему любишь, да?»

Неужели за три года сна я несколько раз чуть не умер? Это объяснит, почему Кан Тхэсо был так нехарактерно нежен со мной, словно я был создан из стекла.

Глава 52 - Тело выросло, душа всё та же

– Игёль, сейчас придёт твой младший брат.

Я не понимал, как он об этом узнал, ведь шагов, как было с сонбэ, я не услышал — больничная палата утопала в тишине. На всякий случай я посмотрел на дверь, и вскоре она резко распахнулась.

– Брат!

Я был ошеломлён незнакомым, слишком громким голосом. На мгновение меня поразил его глубокий, низкий тембр, но затем я понял, что вошедший человек совсем не похож на того младшего брата, которого я знал.

– Кто?..

– Неужели... мой брат потерял память?

Лишь в удивлённых чертах лица я признал схожесть с Сон Ивоном и понял, что это действительно мой брат. Но даже тогда его телосложение изменилось настолько, что его легко можно было принять за незнакомца.

Сон Ивон, который всегда был высоким для своего возраста, раньше лишь немного превосходил меня по росту. Но теперь казалось, что его голова вот-вот заденет дверной косяк, а широкие плечи могли бы потягаться с плечами Кан Тхэсо. Неужели можно так измениться за три года? Я невольно ощутил досаду от того, что сам так и остался всё таким же худым.

– Брат, ты что, меня не узнаешь?

– Похоже, Игёль просто растерялся, увидев брата после стольких лет.

Услышав дрожащий голос брата, я поднял голову и увидел высокого мужчину, всё ещё стоявшего у двери. Когда на его красивом, мужественном лице появились слёзы, я разглядел в нём черты молодого Сон Ивона.

«А, точно. Прошло три года, так что Ивон уже наверняка старшеклассник.»

Видя, как его мощная фигура как будто сжалась от неуверенности, у меня защемило сердце. Я с трудом пошевелил слабой рукой и опустил её вниз.

– Подойди...

Я едва заметно поманил Ивона пальцем, и этого жеста хватило, чтобы он тут же почти кубарем подбежал ко мне и сел на колени рядом с кроватью. Когда он склонился до уровня моего взгляда, я смог заприметить знакомые черты его лица за массивной фигурой.

– Брат, ты ведь помнишь меня, да?

Куда подевался угрюмый, молчаливый Ивон? Его влажные, полные слёз глаза напоминали щенка, и казались чрезмерно покровительственными даже на более взрослом лице. Тоска, отражавшаяся в них, ударила по мне, словно молотом: понимание того, что мимо прошли три года, снова захлестнуло меня с головой.

– Ты так вырос... наш Ивон.

– Бра-а-а-аат...

В конце концов, Сон Ивон разрыдался и крепко сжал мою руку, и долго не мог успокоиться. Меня поразило, что Кан Тхэсо не вмешивался, а стоял в стороне.

Я хотел утешить брата, но у меня не хватало сил, и я мог только молча наблюдать, как его рыдания постепенно затихают. Он аккуратно вытер лицо салфетками и положил подбородок на край кровати, слишком близко ко мне.

– Брат, ты и правда проснулся.

Глядя на его изумлённое лицо, я внезапно понял: возможно, он всегда так сидел рядом со мной, пока я был в коме. Наверное, поэтому даже ревнивый Кан Тхэсо привык к его присутствию и не возражал. Мне же было непривычно видеть, как мой некогда угрюмый младший брат стал таким мягкосердечным.

– Но, брат...

– Да?

– Ты ел дальгону? Почему от тебя так сладко пахнет...

Брат наклонился ближе, принюхиваясь, и я с трудом повернул голову. Я вздрогнул, увидев его лицо у самой подушки, но не успел и глазом моргнуть, как Кан Тхэсо схватил его за воротник и оттащил.

– Контролируй себя. Следи за феромонами.

– Эй, да будет тебе, брат только что очнулся, а ты про феромоны?

– Мне не нравится, когда на Игёле остаются феромоны другого альфы. Если сам не можешь справиться, я помогу.

– Ладно, понял я. просто я так обрадовался, что брат очнулся, что на мгновение потерял контроль.

Феромоны? О чём они вообще?

– Но от брата действительно сладко пахнет.

– Чо Ёну оставил кучу сладостей. Посмотри среди них.

На равнодушное замечание Кан Тхэсо, Ивон порылся в пакете со сладостями у изголовья кровати и кивнул.

– Теперь даже делают букеты из дальгоны и конфет. Вкусно выглядит.

– Забери их себе...

– Нет, тебе они больше подходят. Съешь их, когда поправишься.

Я не совсем понимал, что значит «подходят», но не мог не заметить, как изменился брат — стал мягче и добрее.

Он и раньше был высоким, но теперь стал ещё выше. У меня было столько всего, что я хотел ему сказать.

– Ты скоро...

...догонишь Кан Тхэсо.

– Почему...

...ты стал таким добрым?

– Брат, всё нормально. Говори медленно. Или можешь рассказать потом, если сложно сейчас.

Когда мой брат, снова положивший подбородок на кровать, посмотрел на меня с широко раскрытыми глазами, я пошевелил пальцами в его сторону, и он тут же взял мою руку и положил её себе на голову.

Я хотел его погладить, но был удивлён, что сам Сон Ивон помог мне это сделать. Пока я невесомо гладил его по голове, он медленно прикрыл глаза, после чего у него почти сразу покраснели уши — похоже, он с опозданием осознал, что только что сделал. Неловко, конечно: мы хоть и братья, но оба уже для такого слишком взрослые. Но мне было приятно видеть, как он идёт мне навстречу, поэтому я продолжал аккуратно взъерошивать ему волосы, несмотря на сверлящий взгляд Кан Тхэсо. Что не так? Это мой брат, и я могу его погладить, если хочу.

– Твой брат стал альфой.

От резкого тона Кан Тхэсо Ивон вздрогнул под моей рукой. Хоть это и было неожиданно, я не видел в этом проблемы, поэтому снова легонько похлопал его по голове.

– И что с того?

– Хаа... ты даже не понимаешь?

В заботливом Кан Тхэсо я вдруг увидел того ревнивого альфу, которого знал. И в таких случаях у меня всегда был заготовлен ответ.

– Я...

«Я ведь бета, какая разница?» — молча проговорил я так, чтобы эти слова можно было прочитать по моим губам, и, пока Кан Тхэсо хмурился, Ивон лучезарно улыбнулся. Какая разница, что он альфа? Наш Ивон может быть кем угодно.

Пока я думал об этом, перебирая воспоминания Игёля, я осознавал, что в оригинальной истории такого не было. Наверное, это произошло из-за того, что я так долго был в отключке. Моя рука замедлила движения и, прежде чем я понял, упала.

– Брат?

– Я... хочу спать.

Мои веки медленно закрывались, и я почувствовал, как Ивон суетливо рядом закопошился, прежде чем погрузиться в сон. Перед тем, как окончательно уснуть, я услышал, как Кан Тхэсо заботливо уводит брата прочь.

Когда я снова открыл глаза, за окном уже была глубокая ночь. В палате стояла тишина, лишь ночник мягко освещал комнату. Медленно повернув голову, я увидел, что Кан Тхэсо сидит на диване. Наши взгляды встретились, и он тихо поднялся и подошёл ко мне.

Он сел у изголовья, мягко массируя мою руку и гладя меня по голове. Я задумался, сколько ночей он провёл здесь, заботясь обо мне. Сколько раз я засыпал и просыпался — Кан Тхэсо всегда был рядом.

– Ты хорошо поспал?

– Почему... ты не спишь?

– Сегодня, кажется, мне не удастся уснуть.

Кан Тхэсо, который не отходил от меня и глядел с теплотой, был всё таким же привлекательным. Когда он осторожно обнял меня, я почувствовал его знакомое тепло, но никакого всплеска радости или возбуждения не ощутил.

Тук-тук. Сердцебиение, которое я ощутил днём, когда он меня обнимал, оказалось не выдумкой. Его сердце билось так быстро, что его радость была почти ощутима, но моё оставалось спокойным. Необычайно спокойным.

Может, что-то произошло с моими эмоциями, пока я спал? Но даже за сегодняшний день я испытал столько чувств.

Увидев родителей, которые словно бы постарели от переживаний, я почувствовал боль, а к глазам подступили слёзы. Когда объявился сонбэ, нарядившийся ярче айдола, словно собирался снимать клип на фоне больничной палаты, я невольно рассмеялся. И когда Ивон, ставший из мальчишки мужчиной, вёл себя как щенок, я нашёл это милым. И хотя я делал вид, что не обратил внимания на его становление альфой, в глубине души моё сердце трепетало от удивления. Так что с моими эмоциями всё было в порядке.

– Что такое, Игёль?

Увидев, что я смотрю на него всего пару секунд, Кан Тхэсо улыбнулся своей мягкой улыбкой, но для меня в ней была новая, чужая нотка. Знакомая улыбка, но что-то в ней изменилось, и это казалось странным. Не думаю, что дело в трёхлетнем разрыве: с другими таких проблем не возникало. Мне было сложно об этом говорить, когда я едва мог членораздельно выразить свои мысли.

– Хочу спать...

– Хорошо. Твоё тело нуждается в отдыхе, чтобы восстановиться, так что не переживай, спи.

– Ты тоже... отдохни.

Я имел в виду, что он не должен просто смотреть на меня спящего, а тоже должен поспать. Но на его лице появилось тронутое выражение. Он прилёг рядом, предложив мне свою руку в качестве подушки.

Я не стал возражать. Знакомый запах, возможно, отгонит дурные сны.

***

Даже в маске и пальто высокий рост и уверенная походка Кан Тхэсо не могли скрыть его обаяния. Новенькая медсестра, наблюдая, как он садится в лифт для пациентов, досадливо топнула ногой.

– Увидеть бы его лицо без маски, так прожила бы не зря.

– Сейчас зима, поэтому он носит маску. Весной увидишь.

В больнице Канхан всё бурлило от новости о том, что пациент, находившийся в коме три года, наконец-то очнулся. История о «спящей красавице» и наследнике корпорации Канджин, который приходил его навестить, была негласной тайной среди сотрудников. Хотя разговоры о пациентах на смене были неуместны, за три года они стали привычными, и сплетни то и дело просачивались.

В этот момент к ним с улыбкой подошёл мужчина в зелёной куртке-бомбере.

– Эй, девушки~ Кажется, я услышал что-то интересное. Можно и мне послушать?

– Если вы не пациент или опекун, пожалуйста, покиньте помещение.

– Ну что вы, мы же столько раз виделись, не будьте такими строгими.

Никто не был рад видеть репортёра, который вечно сновал в поисках сенсаций. В такие моменты все слаженно замолкали и возвращались к своим делам. В последнее время он зачастил сюда, словно учуял что-то стоящее. Поскольку больница Канхан была тесно связана с группой Канджин, приходилось быть особенно осторожными.

Однако опытный репортёр, заметив насторожённость персонала, только утвердился в своих подозрениях. Он был уверен, что сенсация, которую он ищет, скрывается именно здесь.

Глава 53 - Падают все; не всем повезёт с тем, кто поднимет

После нескольких дней дополнительных обследований стало ясно, что отклонений нет, и началась реабилитация. Понять, что тело, которое совсем недавно было в полном порядке, теперь не слушается, оказалось настоящим кошмаром. Даже простое сжимание кровати рукой или попытка издать звук давались с большим трудом. Однако, видя, как родители с трепетом радовались даже тому, что я просто поднимаю руку, я принял эти новые реалии.

Медленные и осторожные физиотерапевтические упражнения, специально подобранные, чтобы не перегружать ослабевшее тело, оставляли меня удручённым моим состоянием. Однако, к счастью, со временем я начал ощущать, как в руках и ногах появляется сила, что подбадривало меня и добавляло мотивации. Всё это стало возможным благодаря ежедневным тренировкам.

– Не перенапрягайтесь, делайте столько, сколько сможете.

– Да, постараюсь немного больше.

Мне потребовалось прорва времени, чтобы научиться ходить хотя бы со скоростью ползущей черепахи, и словами не передать, как это меня смущало. После нескольких падений на глазах у семьи я попросил их больше не сопровождать меня, и Кан Тхэсо спокойно согласился.

– Да, это непросто, но я попробую дойти до конца.

– На сегодня достаточно. Вы прошли гораздо больше, чем вчера.

– Правда? Слава Богу.

Я держался за опору, но дрожащие ноги не выдержали и сдали, когда я не дошёл даже до середины. Тогда Кан Тхэсо, стоявший на другой стороне и ожидавший меня, резко подошёл, подхватил и поднял меня на руки.

– Эй! Ч-что ты делаешь?!

– Ты прошёл в два раза больше, чем вчера. Ты такой молодец, Игёль.

– Я же просил так меня не поднимать.

Лицо покраснело от смущения из-за того, что Кан Тхэсо вдруг обнял меня на виду у всех. Каждый раз, когда я выражал своё недовольство, он только мягко улыбался и похлопывал меня по спине, крепче обнимая за талию.

– Любопытно, что ты становишься немного тяжелее с каждым разом. Хотя всё ещё очень лёгкий.

– Хватит изображать из себя ходячие весы.

После того как подтвердили, что проблем с моим состоянием нет, Кан Тхэсо стал менее осторожен в своём поведении. Он контролировал свои действия, чтобы не причинить вреда, но всё чаще обнимал меня или поднимал на руки.

– На сегодня хватит. Игёль, у тебя ноги горячие.

– Теперь и термометр решил изображать? Отвянь.

– Ай, просто попроси.

Я пытался оттолкнуть его, но слабые руки не могли сдвинуть его с места. Однако Тхэсо, притворяясь, что ему больно, уступал, и, несмотря на то, как меня раздражала такая реакция, моё настроение улучшалось.

Я не хотел, чтобы семья видела, как я прохожу через реабилитацию, потому что их излишняя жалость и переживания давили на меня. Кан Тхэсо сам вызвался сопровождать меня каждый раз, и его лёгкое, с долей юмора отношение помогало мне расслабиться.

– Если хочешь продолжить, давай сперва немного отдохнём и попьём воды.

Каждый шаг был не столько упражнением, сколько борьбой, и ноги сильно уставали. Вид терапевта, уткнувшегося в телефон, пока я пил воду, принесённую Кан Тхэсо, внушал мне спокойствие.

– Отдохнёшь ещё немного или мне отнести тебя обратно к тренажёру?

– А зачем тогда инвалидное кресло?

Игнорируя поддразнивание Кан Тхэсо, я обвёл взглядом пустую тренировочную комнату. Хоть место и было оборудовано множеством тренажёров, я ни разу не видел других пациентов.

Для крупной больницы, которая должна принимать многих, было странно, что на реабилитацию приходил только я. И тут на меня накатило осознание, что привык к тому, что Кан Тхэсо всегда рядом со мной. Рядом и приобнимает за талию так, словно это самое естественное явление на свете.

Даже если вокруг почти не было посторонних, я слишком спокойно воспринимал его прикосновения. Это было пространство, где почти не ощущалось присутствие чужих.

– Ты что, арендовал весь зал? А это вообще законно? Тут же можно заниматься десяткам людей.

– Я просто подкорректировал расписание, чтобы не пересекаться с другими.

Разве это не одно и то же? Я не стал спорить, увидев, как его лицо озаряется радостью.

Раз уж расписание уже изменено, надо использовать это по максимуму, даже если я буду шататься и выглядеть неуклюже. Собравшись с духом, я наклонился вперёд, намереваясь подняться и продолжить упражнение, и Кан Тхэсо тут же заметил и протянул мне руку. Он легко поднял меня и, хотя я был благодарен за его помощь, я чувствовал себя немного некомфортно. Мне хотелось быстрее вернуть прежнюю физическую форму и избавиться от этой зависимости.

***

Хотя говорили, что скоро наступит ранняя весна, погода всё ещё была прохладной.

В тот день, когда я узнал от сонбэ, что Кан Тхэсо пропустил встречу первокурсников, меня, наконец, разыскала Им Ёнхва.

– Похоже, у тебя всё в порядке.

– Да, спасибо за беспокойство.

Хотя я остался один на один с Им Ёнхва, которую все считали неприступной, я уже не нервничал в её присутствии так, как раньше.

Возможно, намереваясь сегодня обстоятельно побеседовать, она села на диван, на котором обычно сидел Кан Тхэсо. Прошло много времени с тех пор, как он оставил меня одного. Он сказал, что поедет в родительский дом, но, похоже, это было частью плана Им Ёнхва.

Она молча смотрела на меня, сидящего на кровати, и сразу перешла к сути, не тратя время на лишние вопросы.

– Говорят, ты уже уверенно ходишь.

– Да, спасибо за вашу... заботу.

Я старался говорить вежливо с человеком, общение с которым мне было неприятно, но фраза прозвучала, как заученная. Им Ёнхва, кажется, уловила это и неверующе на меня взглянула, но я оставался спокоен.

– Слышала, ты запросил у управляющего Кан информацию.

– Да, и я ему очень благодарен за содействие.

– Не слишком ли самоуверенно просить проверить, имела ли какое-то отношение Канджин к водителю или машине, попавших в аварию?

– Возможно, мои слова неправильно истолковали. Я лишь упомянул, что подозреваемый в превышении скорости автомобиль был принадлежавшим Канджин внедорожник.

Управляющий Кан был откровенен. Возможно, он считал, что остался мне должен, или полагал, что такие расследования не составит труда свернуть. В любом случае, в переданных материалах в некоторых местах по-прежнему фигурировало имя Канджин.

Машин такой марки полно, так что к этому не придерёшься. То, что водитель был родственником сотрудника одной из дочерних компаний Канджин, тоже можно было списать на совпадение, учитывая влияние корпорации.

– Ну что, стало легче? Мой сын сделал всё, чтобы ты выжил, а теперь ты копаешься в старом деле, чтобы очернить Канджин?

Сегодня Им Ёнхва веля себя на удивление эмоционально. Она не могла скрыть раздражения, словно была задета за живое. Может, отсутствие Кан Тхэсо и не было частью её замысла?

– Мадам.

На привычное обращение её дыхание на мгновение замерло, а затем она медленно выдохнула. Её осанка выровнялась, и она закинула ногу на ногу с деланным самообладанием.

Думая о том, что могло бы так взволновать Им Ёнхва, я пришёл к выводу, что это касается Кан Тхэсо. Но мне было трудно понять, почему именно.

Пропуск встречи первокурсников не мог быть причиной для такой тревоги. Даже если бы он повёл себя неадекватно, его положению ничего не угрожало, ведь его отец сейчас находился на пике правления Канджин. Пока не возникала необходимость в смене поколений, речи о наследовании не шло. Кан Тхэсо это знал, потому пошёл в школу для бет, а затем выбрал факультет, не связанный с бизнесом.

Конечно, это могло раздражать Им Ёнхва, но в оригинальной истории до открытых конфликтов не доходило. Значит, проблема во мне.

Я встал с кровати и натянул слабую улыбку, и её глаза слегка расширились. Возможно, несмотря на её знания о моём состоянии из отчётов, это был первый раз, когда она видела меня в движении. В её взгляде мелькнули нотки восхищения, которые быстро сменились привычной холодностью.

– Мадам.

Диван стоял у стены, и напротив не было другого места, чтобы сесть. Намеренно медленно я опустился на пол, согнув колени, и взгляд этой стойкой женщины дрогнул.

Похоже, три года, что я привёл в коме, смягчили её. Ей не нравилось видеть человека, который недавно был пациентом, сидящим на холодном полу. Или же я стал воспринимать её иначе. В любом случае, важно было использовать её чувство долга или расположение, чтобы обезопасить себя.

– Мадам, я в долгу перед Тхэсо. И я понимаю, что этот долг был оплачен из вашего кармана и средств уважаемого председателя.

– Это само собой разумеется.

– Я не забыл обещание, данное три года назад, – я склонил голову, наблюдая, как её пальцы барабанят по скрещенным рукам. – Мне было любопытно узнать, как я оказался в таком состоянии, поэтому я хотел взглянуть на материалы по аварии. Но ещё больше я хотел убедиться, что вы не потеряли веру в наше обещание.

– Смотрите-ка, он уже открыто признаёт свои подозрения.

– Конечно. Ведь я потерял три года своей жизни.

– Наконец-то показываешь своё истинное лицо. Думаешь, сможешь найти доказательства, чтобы получить компенсацию за эти три года? Думаешь, Канджин или я настолько небрежны, что обычный мальчишка вроде тебя сможет что-то найти, причём с помощью моего же ассистента? Я даже не думала, что ты настолько наивен.

В её словах было зерно истины, и я хотел, чтобы она это поняла. Ответ на её сомнения у меня был заранее подготовлен.

– Мадам, всё в порядке. Я выполню своё обещание.

Кажется, я сказал то, что нужно. Её лицо, до этого напряжённое, смягчилось, и она расслабилась на диване.

Иногда Им Ёнхва казалась наивной. Эта дама из обеспеченной семьи, она порой будто бы воспринимала мои слова за чистую монету без всяких сомнений. Глядя на меня с ложной симпатией, она похлопала место рядом с собой.

– Не сиди на холодном полу. Иди сюда.

– Спасибо, мадам.

Конечно, я не сел рядом с ней. Я выбрал стул возле дивана и улыбнулся, глядя ей в глаза, а её губы слегка изогнулись в ответ.

– Да, ты всё ещё понимаешь, где твоё место. Пожалуй, я была слишком резка?

– Вовсе нет. Я понимаю, как вы ко мне снисходительны.

– Ну хорошо. Тогда, поговорим о нашем Тхэсо?

– Да, мадам.

Глава 54 - Спрятался от людей, но не от рэперов

Разговор с Им Ёнхва оказался коротким – наши взгляды на ситуацию с Кан Тхэсо совпали.

Было нелегко расстаться с Кан Тхэсо, который был рядом со мной на протяжении трёх лет. Но я решил использовать разницу в наших положениях: он поступил в университет, а я оставался старшеклассником. Если акцентировать внимание на этих различиях, то со временем наши интересы и круги общения сами собой разойдутся, и, возможно, мы сможем прекратить отношения в течение года.

Им Ёнхва поддержала этот план. Она считала, что даже если её сын увлёкся простым бетой, одного года хватит, чтобы его интерес угас. Тем более, в университете, куда поступил Кан Тхэсо, было немало омег, которых Им Ёнхва заранее приметила.

– Если я смогу убедить его в том, что не хочу мешать его университетской жизни, он больше не будет пропускать такие события, как в этот раз.

– Да, сейчас у тебя над ним значительное влияние, так что это должно сработать.

Удовлетворённая моим предложением, Им Ёнхва встала с дивана и протянула мне карту.

– Это твоя награда и небольшой подарок. Пользуйся на здоровье. Ты уже взрослый, пора пересесть на достойную машину.

– Спасибо. Буду пользоваться, пока наши пути не разойдутся.

На её лице появилась улыбка, когда я, в отличие от прошлых раз, принял её подарок без возражений.

– Береги себя. Чем скорее ты поправишься, тем быстрее Тхэсо сможет немного расслабиться.

– Да, мадам.

Только после её ухода я, наконец, смог вздохнуть с облегчением.

Мне нужно было убедить её в том, что я – человек, с которым можно легко договориться, что между нами сложились партнёрские отношения. Если бы она приняла меры, пока я был в больнице, я бы не смог им противостоять.

Зная, что Им Ёнхва предпочитает лично заниматься вопросами, касающимися Кан Тхэсо, я специально запросил у управляющего Кан материалы по аварии, чтобы информация до неё дошла. Я даже подчеркнул, что не стоит упускать из виду любые данные, связанные с компанией Канджин.

Хотя я всего лишь вскользь упомянул это перед управляющим Кан и теперь Им Ёнхва, притворяясь, что мои подозрения были поверхностными, всё указывало на то, что в мои с Кан Тхэсо отношения и вправду вмешался кто-то, кто был связан с Канджин.

«В тот день всё было совсем не так, как обычно.»

То, что водитель автомобиля оказался родственником сотрудника Канджин, а седан Кан Тхэсо сломался именно в тот день, выглядело слишком подозрительно. Несмотря на то, что он не мог не заметить этих деталей, когда я читал отчёт вслух у него на глазах, Кан Тхэсо, вопреки поджатым губам, сохранял спокойствие.

Он утверждал, что тоже проводил собственное расследование аварии. Подозревая чью-то причастность, он тщательно изучил любые упоминания Канджин. Поскольку его расследование началось с управляющего Кан, он не понимал, что его действия не имели смысла.

Он уверенно заявил, что не нашёл никаких нарушений и что это была всего лишь череда совпадений.

Пока я был без сознания, Кан Тхэсо собрал множество данных. Он изучил все повреждения автомобиля, и в итоге пришёл к выводу, что это была обычная ошибка водителя. Он даже представил отчёт с графиками, показывающими, сколь многие рабочие места в Сеуле связаны с группой Канджин, что объясняло, почему водитель оказался родственником сотрудника.

В отчёте упоминались детали о том, как сломался седан Кан Тхэсо, из-за чего ему пришлось идти пешком. Включили даже проверку банковского счёта водителя. Он уверенно показывал мне все эти документы, заявляя, что после тщательной проверки не осталось никаких сомнений, но для меня эти «доказательства» скорее выглядели как свидетельства умышленного саботажа.

«То, что ты считаешь доказательствами своей невиновности, для меня выглядит как свидетельства подстроенной аварии.»

Кан Тхэсо, учитывая его влиятельное положение, могло показаться, что в этом нет ничего страшного. Но для меня подозрительным был тот факт, что водитель оказался в том месте в то время из-за купона на бесплатный обед, который подарил ему начальник.

Хотя на банковском счёте водителя не было никаких необычных изменений, запись о его брате, получающем спонсорскую помощь от Канджин Спортс, не давала мне покоя. Пусть они и утверждали, что помощь обусловлена талантом, для меня это больше походило на скрытую сделку под видом спонсорства.

«Как это можно считать совпадением? От этого за версту несёт грязной игрой.»

Может быть, для Кан Тхэсо, привыкшего раздавать щедроты, в этом и не было ничего удивительного.

– Я вернулся, Игёль.

Я снова напомнил себе, когда увидел Кан Тхэсо, входящего в палату: между нами лежит пропасть в восприятии. Даже если он испытывает ко мне чувства, я не мог рассчитывать на его помощь.

– Опять ты за своё.

– А?

– Всё хорошо, Игёль.

– Ты о чём вообще?

Кан Тхэсо сделал несколько шагов ко мне. Его лицо озаряла привычная тёплая улыбка.

– Я отлучился ненадолго, а ты уже надумываешь себе всякое. Я же сказал, что всё улажу.

– С чего ты взял, что я о чём-то думал?

– Просто доверься мне. Я сделаю всё, чтобы наш Игёль не страдал.

Не было нужды спорить, поэтому я промолчал. Его объятия показались мне теплее обычного. Его большая рука, нежно поглаживающая мой затылок, приносила чувство спокойствия, и мысли, которые ещё недавно терзали меня, начали постепенно исчезать.

Когда ум и тело немного успокоились, я вдруг вспомнил забытый кошмар, словно давно затянувшуюся рану.

Это был страшный сон, о котором я не рассказывал даже Кан Тхэсо.

Многочисленные сны, в которых меня убивали и мучили, не тускнели со временем. Остальные сны забывались в течение дня, но боль пережитого в этих кошмарах оставалась чёткой в памяти.

Кроме того, кошмары основывались на реальных событиях.

Сцены, когда я не мог сопротивляться альфе в гоне при первой встрече с Кан Тхэсо, были особенно мучительными. Даже если этим альфой был Кан Тхэсо, одни лишь инстинкты, безо всяких чувств, были для меня невыносимы, и я просто закрывал глаза и терпел.

На первой встрече с Им Ёнхва я совершил ошибку, за которую она меня и возненавидела. Охранники избивали меня, ломая кости, или затаскивали в укромные места, если у них вставало на бет.

На второй встрече я сделал неправильный выбор, что привело к краху моей семьи. Мы оказались на улице, и близкие, плача, винили меня. Даже сейчас, вспоминая, как я царапал пол и рыдал в месте, где родные решили свести счёты с жизнью, меня пробивал холодный пот.

День, когда меня преследовали бандюганы, часто повторялся в кошмарах. Светловолосый мужлан рвал меня на части, или я подвергался жестоким избиениям. Были моменты, когда даже попиралось моё человеческое достоинство.

Когда меня сбивали машины, это казалось сравнительно терпимым. Меня могли раздавить или зажать между автомобилями, лишая возможности даже кричать от боли. В моменты нескончаемой агонии я мечтал о смерти.

Эти кошмары вновь и вновь показывали мне худшие возможные исходы.

Словно они пытались внушить мне, что всё это могло произойти, если бы я допустил хотя бы одну ошибку.

«К счастью, пробуждение помогало осознать, что это всего лишь сны.»

Но это не меняло того, что всё могло оказаться реальностью.

Возможно, именно эти кошмары изменили мои чувства к Кан Тхэсо. Хотя я всё ещё испытывал к нему привязанность, моё сердце уже не билось так сильно, как раньше.

– Кстати, хочешь что-нибудь перекусить?

Из бумажного пакета, который Кан Тхэсо поставил рядом, доносился запах куриных шашлычков. Кажется, он купил их, зная, что мне уже надоела больничная еда.

Кан Тхэсо всегда внимательно относился к моим словам. Его привязанность ко мне никогда не ослабевала. Я был благодарен и с радостью принимал её. Я не мог отрицать, что мне от этого хорошо. Но я не мог ответить ему той же теплотой, что и раньше.

Если бы кошмары исчезли, смогли бы мы снова стать той же беспечной парой, что и прежде?

Нежный поцелуй, последовавший за его ласковым взглядом, заставил меня почувствовать одновременно и утешение, и беспокойство.

***

– Чем больше об этом думаю, тем страннее мне кажется.

В очередной раз после лечебной гимнастики я взял воду, которую мне протянул Кан Тхэсо, и снова оглядел пустой зал для упражнений.

– Не может быть, чтобы я был единственным, кто использует это просторное помещение для реабилитации. Даже в коридорах люди почему-то избегают меня.

Расстояние от моей палаты до зала было приличным, и я ожидал встретить других пациентов или персонал. Но чаще всего на пути мне попадались только охранники. Иногда кто-то бросал на меня взгляд, но сразу отворачивался, заметив, что я его приметил.

Не выдержав, я задал этот вопрос Кан Тхэсо, и он неожиданно смутился.

– Изначально я просто хотел подкорректировать график, но ситуация изменилась.

– Что изменилось? Говори прямо.

– Ну... ты стал немного знаменитым. Поэтому я подкорректировал его так, чтобы ты не сталкивался с лишним вниманием.

Неужто больница использовала моё пробуждение как рекламу? Я продолжил внимательно его слушать.

– Ты же знаешь, как быстро у людей пропадает интерес. Если будешь держаться в тени, внимание скоро переключится на что-то другое.

– Так что всё-таки произошло?

Ответ оказался неожиданным.

– Рэпер Сан.

Я растерялся, услышав это имя, и быстро переспросил:

– Причём тут Чон Хэджун?

– Хаа... Я правда не хотел тебе это рассказывать.

Кан Тхэсо, обычно сдержанный, выглядел раздражённым. В другое время я мог бы это проигнорировать, но раз он сказал, что моё имя стало известно благодаря Чон Хэджуну, я решил докопаться до сути.

– Если не скажешь, я просто поищу в интернете.

Даже когда я достал телефон, он только молча смотрел на меня с недовольным выражением. Видя, что он не останавливает меня, я не стал медлить и решил узнать правду. Ввёл в поисковик имя рэпера Сана, и на экране тут же появилось множество свежих новостей.

[Муза Рэпера Сана: Все Подробности!] [От Запретного Плода к Пряной Сладости: Рэпер Сан, самый чувственный певец нашего времени!] [Признание Рэпера Сана: Объект его Чувств – Пациент из Комы?!]

– Что? Пациент из комы? Это... обо мне?

Кан Тхэсо тяжело вздохнул, не скрывая своей неприязни.

– Я пытался остановить публикации, но у Чон Хэджуна серьёзные связи в медиа, и мы упустили момент.

– Это всё полный бред. Признание? Что за чушь вообще?

Никакого признания не было, Чон Хэджун даже не пытался связаться со мной.

Я открыл одну из статей и, несмотря на нынешние тенденции, её содержание оказалось на удивление объемным.

Глава 55 - Пой дальше песни про мёд

[Рэпер Сан, более известный как Хэджун, славится своими конфликтами с цензурой. Как несовершеннолетний артист с 19+ текстами, он не раз оказывался в центре скандалов. Но три года назад что-то изменилось, и его музыка вдруг приобрела романтические нотки.]

– Э? Три года назад?

[Его рэп, будто шепчущий о глубокой и трагической любви, тронул сердца женщин. Музыка, полная тоски и надежды, звучала всё тише и мрачнее. С каждым годом, с каждым новым мини-альбомом, выпущенным в одну и ту же дату, меланхолия в его текстах становилась глубже, надежда угасала, а мелодии разрывали душу на части. Казалось, последний альбом мог стать его прощанием.]

– Да ну...

Когда-то экстремальные, навевающие мысли о конце света тексты его песен превратились в проникновенную историю любви, казалось бы, к одному-единственному человеку. Простого прочтения фрагмента из любого его мини-альбома было достаточно, чтобы заставить любого покраснеть.

«Наша встреча — череда недоразумений

Связь, порождённая алчностью мира

Я знаю, что рядом с тобой уже есть кто-то другой

Но если бы ты посмотрел на меня ещё раз

Если бы я мог заговорить с тобой снова...»

Кринжовый текст песни почти заставил меня скривиться от испанского стыда, но ко мне он не имел никакого отношения. Я никогда не думал о Хэджуне как о человеке, способном на любовь, да и вообще не проявлял к нему особого интереса. Просматривая текст, я остановился на другом куплете.

«На людях я надеваю маску из железа

А перед тобой — безрассудный мальчишка

Любовь? Слово, которое я не произносил

Признание? Шанса даже не было

Ты, что без аромата, умоляю...»

Дальше читать стало невыносимо. Я посмотрел на Кан Тхэсо, который по-прежнему был не в духе, и сжал телефон.

– Это не про меня.

Я был уверен, что текст песни меня не касался.

– С тех пор, как мы снялись вместе, я с Хэджуном не виделся.

– Говорят, что это альбом-посвящение.

– Что?

– Фанаты проанализировали тексты и уверены, что всё сходится. Дошло до того, что это даже попало в новости.

– Весь альбом подан с его точки зрения, и ко мне это не имеет отношения.

– Поначалу мини-альбом под названием «Солнцу» посчитали просто актом самолюбия рэпера Сан. Затем кто-то указал на то, что до выпуска этого мини-альбома на обложке его предыдущего полноформатного альбома присутствовало частично затёртое имя, начинающееся на букву «С».

– Может, он просто так и назвал его от избытка самовлюблённости?

– К моменту выхода альбома этот человек уже был госпитализирован из-за аварии. Фанаты начали предполагать, что «С» – это отсылка к нему. Однако тогда спекуляции были минимальными. Даже я не видел необходимости вмешиваться.

Рассуждения Кан Тхэсо звучали логично. Альбом выходил в одно и то же время каждый год, разжигая любопытство поклонников и привлекая журналистов. До прошлого года Кан Тхэсо всячески старался подавить слухи, чтобы моё имя не фигурировало в статьях. Но в этом году, после моего пробуждения, ничего не вышло.

– Мы обратились к агентству Сана, но они проигнорировали запрос, заявив, что это всё домыслы, не заслуживающие ответа. Но на статьи, связывающие тебя с Саном, они и не пытались реагировать. Единственное, что я смог — убрать твоё имя. Сейчас, когда ты очнулся, даже это не помогло.

– Подожди. Я что, какая-то знаменитость, чтобы так всё усложнять? Разве я не просто обычный человек?

– ...Я же сказал, в этом году замять не получилось. История не всплыла через основные каналы, но семья Чон Хэджуна тоже держит руку на пульсе в индустрии развлечений. Прости, Игёль.

Обеспокоенное лицо Кан Тхэсо только усилило моё недоумение. Если всё это устроил Чон Хэджун, да ещё с участием своих родственников, то Тхэсо вообще не за что было извиняться.

Да и мне было всё равно.

– Смотрят – ну и пусть. Хоть до дыр вместо глаз. Главное, чтобы я другим пациентам неудобств не доставлял.

Я не хотел, чтобы моё присутствие доставляло кому-либо неудобства или причиняло дискомфорт. Кан Тхэсо ничего не ответил. Вернувшись в палату, я, сгорая от стыда и любопытства, снова взял в руки телефон. Пусть Тхэсо и был ужасно ревнив, его забота явно имела под собой веские основания. Но трудно было поверить, что Чон Хэджун мог написать такие песни обо мне. Лучше всего было сразу прояснить недоразумения.

Я стал читать другие статьи и наткнулся на информацию гораздо более детальную, чем ожидал. Фан-сайты были завалены гипотезами, разборами текстов и фотографиями, настолько убедительными, что я и сам поневоле начинал верить.

[Наш Джун-и, кажется, нашёл своё солнце Т_Т

Привет, Муны, сто лет не виделись Т_Т

Я всё никак не решалась выложить... но Джун-и выложил фото. Видели этого замыленного парня в белой рубашке? Это со съёмок для обложки третьего альбома. И он написал «Моё Солнце». Он точно не про себя.

Комментарии:

- Почему только со спины?

- Актёр? Айдол? Даже на размытой фотке симпатяга.

- Так вот почему Джун-и был таким равнодушным: он ещё не нашёл того самого...

- Так вот он какой, «Моё Солнце»! Одобряю!

└ Одобряю +1

└ Одобряю +2

- Для простого смертного он хорош, но среди айдолов, наверное, ничего особенного.

└ А в твоём классе есть кто-то лучше?

└ Нет...

- Он же вроде обычный человек, разве можно его так выставлять?

└ Я лицо замазала, но для доказательства для нас, Мунов, решила оставить. Имя у него начинается на «С», и он учился в той же школе. Кажется, это и есть «Моё Солнце» Джун-и.

└ Внешность подходит, но не слишком ли притянуто за уши?]

Среди всего этого были размещены мои фотографии, размытые или частично замазанные, хотя, вероятно, распространялись и полностью неподцензурные. Домыслы выглядели убедительными, а в центре внимания была моя фотография.

– Ого, даже такая статья взлетела в популярное.

[Спустя Три Года в Коме, «С» Проснулся как Первая Любовь Знаменитого Рэпера]

Длинное название статьи не отпугивало читателей, число просмотров было огромным. Эта публикация уже позволила пользователям найти больницу, а журналистам — заполонить интернет статьями о ней. Прочитав несколько из них, я сделал простой вывод.

– Вот уж не думал, что Чон Хэджун настолько знаменит.

Я догадывался, конечно, ведь его лицо красовалось на фасадах зданий. Но зачем такому человеку, как он, упоминать меня в мини-альбоме? Он менял жанры, чтобы привлечь к себе внимание, или всё раздули фанаты?

– В конце концов, шок-контент — лучше правды.

Кто не заинтересуется, если знаменитый рэпер страдает по своей музе, которая всё это время была в коме? Наверное, даже Кан Тхэсо поверил в эти слухи, предположив, что я каким-то образом изменил ему. Но это было маловероятно; текст песни предполагал одностороннее признание. Фанаты тоже в большинстве поддерживали Чон Хэджуна, а не нападали на меня, учитывая моё состояние. Настоящей проблемой стала волна статей, появившаяся, как только я пришёл в сознание.

– Хм... Меня используют.

Даже несмотря на влияние Кан Тхэсо, агентство Чон Хэджуна либо было ещё влиятельнее, либо Кан Тхэсо просто не счёл ситуацию достаточно серьёзной.

Сейчас статьи были сосредоточены на рэпере, но даже поверхностный анализ сразу привёл бы к наследнику Канджина. «Вот почему Им Ёнхва так заволновалась,» мелькнуло у меня в голове. Она нервничала, опасаясь, что этот скандал ударит по репутации Кан Тхэсо. Осознание этого как-то облегчило мне душу.

Рано или поздно всплывёт что-то новое, как и сказал Кан Тхэсо. Лично меня все эти статьи не трогали. Моё окружение по-прежнему оставалось мирным, и мою больничную палату посещали только родные и сонбэ, что позволяло мне сосредоточиться на реабилитации.

«На данный момент меня беспокоит только обиженный Кан Тхэсо.»

Чтобы развеять сомнения, я решил позвонить Чон Хэджуну.

Когда длинные гудки прозвучали несколько раз, меня начали грызть сомнения. С момента аварии прошло три года, номер мог измениться. Возможно, он даже избегает контакта, раз не опубликовал никакого опровержения. Или и вовсе не сохранил мой номер.

«Тогда он и правда последняя сволочь.»

С каждой секундой ожидания эти мысли всё больше одолевали меня. Я уже собирался бросить трубку, как на звонок, наконец, ответили, а затем... тишина.

Ни он, ни я не начинали говорить. Я взял инициативу.

– Чон Хэджун?

Я хотел убедиться, что это все ещё его номер, но услышал глубокий вздох на другом конце провода.

От одного этого вздоха, наполненного неподдельными эмоциями, у меня по коже пробежали мурашки.

– Так... ты правда очнулся.

Низкий, хрипловатый голос резонировал с болью и тоской. Его неожиданная реакция обескуражила меня и заставила замереть.

– Я приду к тебе.

Бииип, бииип.

– ...Что, простите? Алло? Чон Хэджун?

Прежде чем я успел что-либо осмыслить, Чон Хэджун уже сбросил вызов, оставив меня в полном смятении.

♡

Пояснительная бригада по именам:

В корейском есть две буквы «о»: одна записывается латиницей как «o», другая как «eo». Та, которая записывается «ео», может ещё быть записана как «u». Так как в русском языке нет двух «о», для нас что одна «о», что другая «о» будут записаны в тексте как «о», а в фонетической транскрипции как [о] и [а].

На примере слова «молоко»: первая «о» в нём произносится как [а] и равна корейской «eo»/«u», а вторая «о» произносится как [о] и равна корейской «о».

선이결 Сон Игёль (в латинице Seon Igyeol) созвучно со сценическим именем Чон Хэджуна, 썬 Сан (в латинице Sseon). Так как в английской транслитерации «eo» может быть записано как «u», на выходе получаем Sun Igyeol и Sun. Поэтому альбом, названный «To Sun» (선에게, «Солнцу»), подогревает слухи о том, что Сан здесь – не обращение рэпера к самому себе, а к кому-то, кого он поэтически называет «Солнцем».

«To + Имя» обычно пишут в конце посланий или писем, указывая, кому оно адресовано. Например, «Моему Дорогому Другу».

Фанаты Хэджуна называют себя Мунами, потому что рэпер Сан ассоциируется с образом «Солнца», и они естественно стали называть себя Moons, то есть «Лунами».

Джун-и – это второй слог имени Хэджуна + уменьшительно-ласкательный суффикс -이 (-i).

Глава 56 - Красивая сказка о любви

Муза Сана, гениального композитора и рэпера, изначально не привлекала внимания публики. Когда у рэпера Сана, который редко даёт интервью, спрашивали о его музе, он, как ни странно, давал объёмные, содержательные ответы. Он даже улыбался, что бывало редко, и делился личными историями, проявляя свою нежную привязанность. Поклонники начали собирать догадки об этой новой, доселе неведомой стороне Сана, словно играя в игру на поиск скрытых деталей.

Они предположили, что его муза училась в той же школе, была того же возраста или младше, исчезла после нескольких встреч, была кем-то, с кем он не мог связаться, жива, но недосягаема. Постепенно, когда были собраны разрозненные сведения и показания людей вокруг Чон Хэджуна, они смогли догадаться об одном человеке. Этот человек, школьный хубэ рэпера Сана, был обычной моделью на обложке его альбома, и в результате несчастного случая находился в вегетативном состоянии уже несколько лет. Как только новости о Сон Игёле предстали огласке, их сразу же удалили. Поклонники, которым было неудобно упоминать имя обычного человека, почувствовали скорее сожаление, чем подозрение. Однако они были озадачены, когда даже статьи на порталах исчезли так же быстро.

Однако имя Сон Игёля появилось не где-либо, а в прямом эфире чата рэпера Сана.

– Всем привет. Давненько у нас не было трансляций, м?

Поклонники быстро отреагировали даже на его небрежное приветствие.

> Джун-и, я тебя люблю!!!!!

> Ты только что назвал меня «мун»? Подтверди, пожалуйста!! [1]

> Оппа, этот альбом потрясающий, я слушаю его сто раз в день!

> Сан улыбается!! Скриншотьте, быстро!!

– Сегодня у нас стрим с выпивкой, так что говорить много не буду.

> Да хоть просто спи; просто покажи нам своё лицо ㅠㅠ

> Джун-и, ты расстроен? Почему ты пьёшь?

> Уверены, что он сказал «мун»? Проверьте объявления на фан-кафе перед тем, как писать в чат. [2]

> Ничего не знаю об объявлениях, но Сан всегда становится немного меланхоличным в это время.

Выпуск мини-альбома обычно приходился на конец зимы. В это время рэпер, поющий о тоске и ожидании, становился мягче при общении с поклонниками. Его спокойствие иногда проявлялось в грусти или потерянным выражении лица.

Поклонники, которые уже догадывались, что это связано с «тем человеком», намеренно переводили тему и радовались общению с Чон Хэджуном.

– Похоже, вы все уже послушали альбом. Спасибо. Это просто мои размышления.

Даже когда он расставил перед камерой банки с пивом из магазина и долго смотрел на них, поклонники реагировали восторженно.

> Только посмотрите на эти меланхоличные глаза.

> Он говорит, что ни о чем не думает, и это правда.

> Тут где-то скрыт бунтарь...

Когда фанаты уже начали переписываться между собой, в прямом эфире послышалась знакомая мелодия.

> Эй, это что, рингтон?

> Вау, Джун-и не отключил телефон во время стрима; вот это смело.

> Это ведь стрим только для нас; кому какое дело?

> Погоди, разве это не мелодия из его первого мини-альбома «Моё Солнце»?

> Да, она, но звучит куда печальнее в этой аранжировке.

Пока поклонники непринуждённо реагировали, выражение Чон Хэджуна потихоньку менялось, чем дольше он смотрел на телефон.

> Что такое? Почему у Джун-и такие большие глаза от удивления?

> Не такие уж и большие, но он явно растерян.

> Разве что-то случилось? Какие-то новости?

> Стопэ. Это имя на его телефоне?..

Когда Чон Хэджун, колеблясь, ответил на звонок и даже прикусил губу, поклонники поняли, насколько он был удивлён.

Его тревожный взгляд постепенно смягчился, он закрыл глаза, а голос, словно с облегчением, задрожал.

– Так... ты правда очнулся.

Чат, который активно пополнялся сообщениям, вдруг стих, но затем молниеносно заполнился вопросительными знаками.

> ???????

> Неужели???????

> Серьёзно?!?!?!?

– Я приду к тебе.

Когда голос Чон Хэджуна затеплился надеждой, чат взорвался восторгом.

> Голос Джун-и стал таким ласковым; мамочка, роди меня обратно!

> Сан! Это правда тот самый человек?!

> Можно сказать имя? Я сделал скриншот; мы все это видели.

– Извините. У меня срочное дело, так что я заканчиваю трансляцию.

Хотя он и не выглядел искренне сожалеющим, весь чат поддержал Чон Хэджуна. В то же время в интернете начали появляться статьи, которые долго держали в запасе.

***

Журналисты, которые ждали своего часа, ринулись в больницу Канхан.

Среди репортёров, собравшихся у главного входа больницы, половина была из отдела развлечений, а другая половина из отдела социальных проблем; они переглядывались, обменивались недоуменными или многозначительными взглядами. Пока все занимали свои позиции, внутрь прорвались молодые стримеры с незнакомыми, юными лицами.

– Эй, вы чего так лезете? Вы откуда?

– Не обращайте внимания на шум на фоне. Здесь слишком много старых, грубых журналистов. Как только появится рэпер Сан, я первым покажу его всем нам, его преданным поклонникам.

– Кто вообще позволил каким-то интернет-тусовщикам сюда приходить?

– А? Я сейчас в прямом эфире, вы правда хотите мне так грубить?

– Коллега, просто оставьте их в покое. Если отвечать, они будут только больше лезть.

– Нет-нет, вы их только послушайте, дорогие подписчики! Эти грубые старые журналисты уступают вам место. Спасибо за поддержку~

Новичок-стример уверенно поставил свой телефон рядом с пожилым репортёром на первом ряду, и к этому моменту журналисты просто сосредоточились на сохранении своих мест.

Охранники, которые быстро выбежали из больницы на улицу, выглядели растерянными. Некоторые журналисты из отдела социальных проблем, узнав охранников из конгломерата Канджин, быстро отвели взгляды, но репортёры из отдела развлечений не чувствовали себя ни в чём стеснёнными.

– Все, отойдите. Это больница.

– Извините, но кто вы такие, чтобы распихивать людей налево и направо?

– Мы никого не толкаем. Пожалуйста, не загромождайте проходы, где могут быть пациенты. Мы просим вас уйти.

– Мы стоим на тротуаре, не на проезжей части. Кто вам дал право нас контролировать?

– Да, никто не собирается входить в больницу. Мы все просто стоим здесь.

Охранники из группы Канджин, пытаясь контролировать опытных журналистов, встречали сложности, ведь их основное взаимодействие было обычно с репортёрами, покрывавшими политические вопросы, а те, в отличие от пылкоглазых репортёров-новичков и юных стримеров, ценили и не хотели потерять своё рабочее место под давлением матёрого конгломерата.

До сих пор охранники обеспечивали контроль только над внутренним пространством больницы. Поскольку это была больница под крылом конгломерата Канджин, их труды позволяли свести огласку к минимуму, ведь Сон Игёль всё же был обычным человеком. Однако, как только Чон Хэджун невзначай упомянул его имя, скрыть это было уже невозможно.

С новостью о том, что Чон Хэджун направился в больницу, связанную с группой Канджин, репортёры начали стекаться со всех концов города, чтобы урвать звёздную новость и запечатлеть момент на камеру.

– Это рапира Сан!

– Рэппер Сан, придурок.

Засверкали вспышки фотокамер, когда Чон Хэджун, выглядевший более раскрасневшимся, чем обычно, вышел из своего спортивного автомобиля, напоминавшего «ягуар». Его обычно безразличное отношение к репортёрам сменилось лёгкой вежливостью, и он даже кивнул знакомым лицам из отдела развлечений.

– Рэпер Сан, можно короткое интервью?

– Скажите что-нибудь о человеке, к которому вы приехали.

– Сан! Посмотрите сюда, пожалуйста!

На удивление, Чон Хэджун, который обычно игнорировал репортёров, показал редкую, яркую улыбку.

– Спасибо. Я дам вам интервью после того, как встречусь с ним.

Журналисты из отдела развлечений, зная, что Чон Хэджун обычно держит слово, сосредоточились на фотографиях для быстрых статей, а не на вопросах. Однако репортёры из отдела социальных проблем, которые интересовались больше человеком, к которому он пришёл, чем самим Чон Хэджуном, проявили напористость, однако тот просто быстро направился в больницу.

– Эй, подождите!

– Какова ваша связь с конгломератом Кан—? Ого, какой он быстрый.

Когда Чон Хэджун вошёл внутрь, охранники у входа его узнали и уступили дорогу, решив, что лучше впустить его, чем позволить журналистам увязаться следом.

Внутри больницы было тихо по сравнению с суматохой снаружи. Чон Хэджун, теперь снова спокойный, огляделся. Когда его взгляд пересёкся с сотрудником на ресепшене, он было пошёл в его сторону, но затем увидел Кан Тхэсо у лифта. Следуя за ним в тихий коридор, он вошёл в пустую палату.

Кан Тхэсо сразу же перешёл к делу.

– Это не то место, где тебе следует быть.

– И почему ты решаешь это?

– Если ты пришёл, потому что тебе мало того, что ты вытворил в прессе, то тебе самое время задуматься о своей несуществующей совести.

– Я ничего подобного не делал.

– Не прикидывайся. Сон Игёль не сможет тебя увидеть, так что уходи.

– А кто тебе дал такое право?

– Я его партнёр.

Тон Кан Тхэсо был серьёзным и тяжёлым, в отличие от легкомысленного отношения при их встрече три года назад. Учитывая, что они не виделись три года, Чон Хэджун спокойно ответил на его изменившийся настрой.

– Сон Игёль сам связался со мной.

Чон Хэджун показал телефон, на котором был зафиксирован звонок от Сон Игёля, произошедший во время прямого эфира, и добавил, что множество репортёров уже его сфотографировали по дороге, и что он даст интервью после визита.

Кан Тхэсо, обдумывая слова Чон Хэджуна, вспомнил всю информацию, которую ранее уже собирал, отмечая, что в послужном списке Сон Игёля полно пробелов и слабых мест. Несмотря на попытки Кан Тхэсо держать ситуацию под контролем, нынешняя позиция Чон Хэджуна представляла собой вызов нового уровня.

– Чего ты пытаешься добиться, обостряя эту ситуацию?

– Решу это после встречи с Сон Игёлем.

Хотя Кан Тхэсо хотел избавиться от Чон Хэджуна, он понимал, что не сможет сделать этого просто так, учитывая поддержку, который тот в этот конкретный момент имел за своей спиной. Что не значило, что не мог раздавить его, когда шум медиа немного ослабнет, но... Поскольку Сон Игёль сам связался с Чон Хэджуном, Кан Тхэсо не мог просто отправить его обратно.

– Но ты не встретишься с ним наедине.

– Не в первый раз сталкиваюсь с узостью характера альфы. Перетерплю.

– Как будто ты чем-то отличаешься.

– Не забывай, я — великодушный сонбэ, который позволяет хубэ говорить с ним на равных.

Обеспокоенность Кан Тхэсо росла по мере того, как уверенность и непринуждённое поведение Чон Хэджуна продолжало литься непрерывным потоком. Неохотно, он привёл его в палату Сон Игёля, и когда тот увидел их обоих, его выражение лица изменилось.

– Что за?.. Я так и знал. Блефуете, как и всегда, Хэджун сонбэ.

♡

[1] Хэджун издал звук, который можно ошибочно принять за слово «мун» (луна), т.е. как себя идентифицируют его фанаты. Чат решил, что рэпер будет нежно звать их по никнеймам на трансляции, а другой пользователей одёрнул их и сказал пойти перепроверить в объявлении, о чём будет стрим.

[2] Фан-кафе — это пространство, где общаются фанаты и айдолы. Фанаты могут писать айдолам публичные сообщения, а айдолы могут писать личные сообщения или выкладывать фотографии для фанатов, так как обычно туда заходят «настоящие фанаты». Насколько мне известно, содержимое фан-кафе нельзя распространять за его пределы.

Разные группы используют разные сайты и т.д. Некоторые используют daum cafe, а у cube group есть собственное приложение (ucube).

Чтобы присоединиться к фан-кафе, нужно идентифицировать себя, как фаната: например, ответить на несколько дотошных вопросов, а также иметь проверочный номер из последнего альбома айдола/комплекта участница живого концерта.

Глава 57 - Из эгоцентризма был сделан ключ

Шум снаружи был абсолютно неразличим в хорошо звукоизолированной личной палате. Однако, тишина внутри не означала полной изоляции от внешних событий.

Особенно учитывая то, что фан кафе Чон Хэджуна, на которое я зашёл после того, как он ласково попрощался со мной по телефону, буквально сходило с ума. Благодаря этому мне довелось увидеть скриншот недавнего звонка, из-за чего я почувствовал лёгкую досаду.

– Чёрт возьми. Зачем отвечать на звонок во время прямого эфира? И почему такое лицо?

Даже мне было очевидно, что выражение Чон Хэджуна на скриншоте, где он отвечал на звонок, было полно тоски и радости. Его лицо, озарённое улыбкой после завершения разговора, было мне крайне непривычно, ведь я помнил его как довольно равнодушного человека.

В то время как новые посты появлялись один за другим, стало известно, что Чон Хэджун направляется в больницу. Появились и свидетельства очевидцев. А затем, словно только этого часа и дожидаясь, начали выходить вирусные статьи, связывающие меня с ним, и с каждым обновлением страницы их становилось всё больше.

Казалось, что фитиль бомбы, которую могли видеть все, наконец-то подожгли.

– Чем больше я смотрю, тем больше кажется, что это какая-то постановка.

Я как-то даже успокоился в силу небывалой абсурдности ситуации. Хоть мне и было любопытно, зачем было меня так активно втягивать в эти статьи, но словосочетание «вегетативное состояние» всегда вызывало бурный отклик, где бы его не применяли.

Однако кое-что оставалось для меня непонятным. Это только я был ни слуху ни духу, насколько известен рэпер Сан, зато для всех остальных он оставался крупной знаменитостью. Будет ли ему какая-то выгода от того, чтобы впутывать в это обычного человека, с которым у него нет ничего общего? Это сейчас фанаты с интересом за всем наблюдают, но едва ли они останутся в восторге от мысли, что их любимый артист якобы влюблён в «обычного» человека. Именно поэтому я мог допустить, что его чувства ко мне правдивы, ведь вся ситуация грозила принести Чон Хэджуну больше вреда, чем пользы.

«Ладно, поговорим лицом к лицу. Посмотрю ему в глаза и всё пойму.»

Раз уж он уже в пути, то подождём.

Пока я ждал, я разнервничался и проверил другие посты, и на глаза мне попался новый, с заголовком: «Наш Джун-и изменился». Там было два изображения: оба таблицы с разными выражениями Чон Хэджуна под каждую эмоцию. На первом изображении у него было одно и то же выражение лица к каждой эмоции, а на втором — такое разнообразие, что я невольно засмотрелся. Все эти выражения: удивление, тоска, радость, восторг — все эти эмоции были запечатлены сегодня. За один короткий телефонный звонок набрался такой букет, что зрителям было сложно остаться равнодушными.

– Если это всё игра на публику, то Хэджун сонбэ должен был стать актёром, а не певцом.

Что это всё значит? Зачем Чон Хэджун так себя ведёт?

Я беспокойно ходил по больничной палате, пока не услышал шаги и замер. За непрозрачным стеклом больничной двери виднелась большая тень.

Момент был на удивление напряженным: дверь медленно открылась, и передо мной предстал Чон Хэджун, чей образ нисколько не изменился от того, что остался в моей памяти. Его лицо было таким же бесстрастным, как и прежде. Я сразу же почувствовал облегчение и хлопнул себя по коленке.

– Как я и думал, всё это просто блеф, Хэджун сонбэ.

У влюблённого человека был совсем не такой взгляд. Смотри он хоть на упавшую на землю цикаду, в нём и то эмоций было бы больше.

Встречаясь со мной впервые за три года, его шаги были неторопливы. В его поведении не было ни тени спешки или желания произвести впечатление. Он спокойно вошёл, указал на холодильник, и когда я кивнул, достал оттуда две банки напитка, прежде чем усесться на диван.

– Кожа да кости, ты.

Чон Хэджун, как и раньше, озвучивал прямо то, что видел. Прямолинейно и грубо. Настолько, что я задался вопросом, не разговаривал ли со мной по телефону подставной актёр.

– Вау, Хэджун сонбэ. Актёрское мастерство случайно не ваше настоящее призвание?

– Под чужие графики подстраиваться раздражает.

– Вы не изменились, сонбэ.

Хотя я знал его только поверхностно, он точь-в-точь соответствовал моим представлениям о нём и оттого казался до чёртиков знакомым.

Кан Тхэсо, который вошёл следом за ним, встал рядом со мной у кровати. Видя, как Чон Хэджун никак не реагирует, было ясно, что они либо согласовали это, либо ему просто всё равно.

Однако радость, которая пришла от хорошо знакомого образа, быстро испарилось от безразличного поведения Чон Хэджуна, открывавшего вторую банку. Я заговорил первым:

– Хэджун сонбэ, вы ведь знакомы со слухами о том, что я ваша муза и что я — главный персонаж вашего мини-альбома?

– Это ты и есть.

На его спокойный ответ Кан Тхэсо встал заметно ближе ко мне. Вход в палату тоже не пустовал: когда я взглянул в его сторону, то увидел несколько охранников в чёрном.

Мне стало не по себе оттого, что зачинщик всего этого хаоса сохраняет спокойствие, а Кан Тхэсо и его охранники пребывают в напряжении. Чувство близости сменилось раздражением от безответственности Чон Хэджуна.

– У нас ведь нет никаких отношений.

– Верно.

– Как не посмотри, вы просто используете меня.

– Да, я тоже так думаю.

Я удержал Кан Тхэсо, который попытался вмешаться. К счастью, он всё ещё ставил мои интересы на первое место, так что я смог его легко остановить. Прежде чем я успел выразить своё возмущение, Чон Хэджун продолжил:

– Изначально я ничего такого не планировал. Когда мне показалось, что я теряю музыкальное вдохновение, я решил написать песню, посвящённую одному конкретному человеку. Но, как ты сам знаешь, у меня мало с кем выстроены отношения. Стоило исключить людей из индустрии, как на ум пришёл ты.

– Я видел текст мини-альбома. Это почти что признание в любви. Но, сонбэ, вы не испытываете ко мне таких чувств.

– Эту часть покрыли воображение и правильный подход, – кивнул Чон Хэджун, сминая пустую банку. – Поставить имя Сон Игёля перед собой придать ему форму — вот что было моей задачей. Сначала я думал, что это пустая трата времени и почти забросил идею. Но затем, представив невозможность встретиться с тобой, я смог вообразить нас как трагических возлюбленных. Это стало моим вдохновением. Ты стал моей музой.

– Значит, я для вас как друг из воображаемого мира или, вернее будет сказать, воображаемый возлюбленный, так? Просто имя, которое вы одолжили.

– Верно.

– Но зачем тогда все эти сценические жесты? На скриншоте со звонком вы выглядите настоящим героем великой любви.

– А, это? Ну, после трёх лет создания различных историй о тебе для моей музыки, такая реакция стала почти автоматической. Но я всё равно хотел удостовериться лично, поэтому пришёл, и...

Несмотря на его безразличный взгляд, Кан Тхэсо всё равно обнял меня со спины и притянул к себе. Чон Хэджун с ухмылкой развалился на диване, словно получая удовольствие от всей этой ситуации.

– ...как я и предполагал, ты просто хубэ, которого я знаю.

Увидев, в какой наглой ухмылке изогнулись уголки его губ, у меня непроизвольно сжались кулаки. Тут за пределами палаты поднялся шум, и охранники у входа закопошились. Шум поначалу утих, но затем снова возобновился. Последние оставшиеся охранники также поспешили наружу, и по звукам, доносившийся через дверь, можно было догадаться, что там происходило.

– Народ имеет право знать!

– Если вам нечего скрывать, то и прятать нечего, верно? Ой, спасибо за донат!

– Извините, я вообще-то пациент. Моя палата — дальше по коридору.

Несмотря на перебранку, тени охранников за непрозрачным стеклом не исчезали, что вынудило Кан Тхэсо вступиться.

– Игёль, не выходи отсюда. Если что-то пойдёт не так, просто вышли его наружу. Они сами отступят.

– Эй, тебе не нужно туда идти.

Пускай мне и нужно было поговорить с Чон Хэджуном наедине, я не хотел бросать Кан Тхэсо в самую гущу событий. Ухватить его за руку казалось самым естественным поступком, но он, ненадолго остановившись, просто посмотрел на нас обоих и тепло улыбнулся.

– Только сегодня, я даю вам поговорить наедине.

Кан Тхэсо, казалось, что-то знал. Я ненадолго замешкался, прежде чем отпустить его руку, и, как только он вышел, обратился к Чон Хэджуну скупым тоном:

– Итак, какова настоящая причина этого всего? Я не знаю, как долго Тхэсо будет отсутствовать, так что лучше быстро ответьте честно.

– Я хочу стать твоим прикрытием.

Что за странная фраза?

Я надеялся, что, пока Кан Тхэсо не было, он нормально раскроет свои истинные намерения, но по итогу оставался с чувством, словно пытаюсь поймать парящее облако.

– Прикрытием?

– Хотя прикрытие звучит как-то ненадёжно. Как насчёт «щита»?

– ...Хэджун сонбэ, вы же вроде бы гениальный композитор. Почему же у вас тогда такие проблемы изъясняться простым и понятным человеческим языком?

Его равнодушный взгляд смягчился, и он едва заметно улыбнулся. Хотя его смех был неуместным, я не удержался и тоже слегка улыбнулся. Но следующие слова Чон Хэджуна прозвучали с непривычной серьёзностью.

– История о том, что наследник Канджина привязан к бете, уже давно ни для кого не секрет. То, что СМИ не публикуют новость о чеболе третьего поколения, ежедневно навещающего своего бету возлюбленного в вегетативном состоянии, обязано лишь жёсткому контролю со стороны Канджина.

Просто глядя на отношение Им Ёехва ко мне, я мог догадаться, как Канджин относится к бетам, однако то, что они давили в зародыше даже слухи, вызывало вопросы.

– Кан Тхэсо контролирует тебя, а Канджин контролирует бету возлюбленного Кан Тхэсо.

– Столько почёта и внимания одному простецкому бете.

Хотя я ответил с лёгкой иронией, Чон Хэджун словно бы принял какое-то решение и быстро продолжил:

– Ты знал, что так и будет с самого начала. Чем дольше ты оставался в больнице, тем больше ты обрастал долгами, а контроль Кан Тхэсо над тобой усиливался. Даже если ты очнулся, свободы, которой ты обладал раньше, у тебя уже не было. По сути, ты уже можешь двигаться, но всё равно не покидал пределы больницы.

– Я проходил реабилитацию. Сейчас мне всё ещё тяжело подолгу стоять на ногах. Знаете, куда больше меня сейчас интересует, зачем вы постоянно использовали меня для пиара.

Мне не нравилось, почему он внезапно прекратил пояснять за свои собственные мотивы и переключился исключительно на Канджин и Кан Тхэсо.

Чон Хэджун подошёл ко мне с выражением жалости на лице.

– Ты действительно не понимаешь, Сон Игёль?

Глава 58 - Нескладное противоречие

В этой запутанной ситуации мне нечего было ответить.

– Это для тебя. Я всё устроил так, чтобы, как только ты придёшь в себя, ты мог использовать меня и силу СМИ в любой момент.

Я с трудом удержался от того, чтобы не обозвать его слова тем, чем они были – полным бредом. Серьёзное лицо Чон Хэджуна меня остановило.

– У меня нет ни денег, ни власти, чтобы тягаться с Канджин, но в таких делах мы куда более искушены. Если тебе это понадобится, я могу в любой момент «слить» статью про свою музу и первую любовь.

– Всё, кроме моего имени, уже и так разошлось по свету. Да и, кажется, теперь раскрыли даже это.

– В таких делах важен тайминг. До сих пор слухи о тебе распространялись только под давлением Канджин, но, узнав, что ты очнулся, я просто не мог сидеть сложа руки и сразу к тебе прибежал. Внимание уже приковано — теперь нужно собрать волну общественного мнения. Преподнести всё так, будто я музыкант, у которого богатей увёл возлюбленного.

– Хэджун сонбэ, я видел статьи о вас, где вы числитесь в топ-20 чеболей.

– А власти у меня всё равно нет. В таких случаях все болеют за слабого, а сильного критикуют. Наследник чеболя против трагичной истории любви беты и музыканта. За кого, как ты думаешь, будет публика?

– Значит... всё это ради того, чтобы «спасти» меня из плена Кан Тхэсо?

Сама мысль об этом вызвала у меня головную боль. Кан Тхэсо меня вовсе не запирал, а Чон Хэджун уже успел сам наделать предположений и подготовить план действий.

– Почему вы так далеко заходите, сонбэ? Это же просто странно, особенно если речь идёт о мнимой музе из вашего воображения.

– Значит, для тебя это не стоило внимания?

– Простите, что?

– С самого начала я беспокоился о тебе.

– Вы... беспокоились обо мне?

Хотя прошло три года, моя память хуже не стала, и я прекрасно помнил, что мы общались с Чон Хэджуном меньше трёх месяцев. Мы впервые встретились, чтобы обсудить мою подработку моделью, и тогда же между Чон Хэджуном и Кан Тхэсо состоялась не столько дуэль взглядами, сколько сражение феромонами. Хотя я должен признать, во время съёмок Хэджун действительно выразил беспокойство, что Кан Тхэсо, альфа, может относится ко мне так, словно я был омегой, то есть свысока.

– Ну, возможно. Но ради этого рисковать жизнью?

– Жизнью, говоришь.

– Разве для знаменитости иметь возлюбленного не минус? Это может подорвать вашу карьеру, сонбэ. А за спиной Кан Тхэсо стоит сам Канджин. Это даже не борьба Давида с Голиафом... И потом, вы же меня даже не любите, правда?

– С чего такая уверенность?

– Мы встречались всего три раза. У вас просто не было повода в меня влюбиться.

Если бы за этим скрывались хоть какие-то корыстные мотивы, мне, возможно, было бы легче это понять.

– Такими темпами скоро вернётся Тхэсо. В чём настоящая причина? У вас с Канджин какие-то старые счёты?

– Хаа... честно, то, что ты остаёшься таким же, как был, сводит меня с ума.

Его голос стал низким, почти рычащим, от чего у меня по спине пробежал холодок. Я хотел спросить, не застрял ли он всё ещё в кризисе подросткового возраста, даже несмотря на то, что прошло уже три года. Однако вместо этого с трудом подавил желание почесать руки, покрывшиеся мурашками. А взгляд Хэджуна, между тем, полностью переменился.

Когда он вошёл в палату, его глаза смотрели на меня с абсолютным безразличием, будто я был пустым местом. Но теперь в них вспыхнул жар, от которого мне стало не по себе.

– Прежде чем отвечать, позволь спросить. Сколько раз Кан Тхэсо встречался с тобой, прежде чем начать за тобой ухаживать?

– Почему вы вдруг спрашиваете о Тхэсо?

Сколько раз, да? Наверное, всё началось ещё с его гона. Кан Тхэсо начал проявлять навязчивость ко мне уже с первой встречи. Но с Чон Хэджуном всё было иначе. Когда мы впервые встретились через старшеклассника Чо Ёну, тот был ко мне совершенно безразличен. Я не успел ответить, и он заговорил первым.

– Каким бы богатым я ни был, я бы не стал разбрасываться миллионами, чтобы кого-то завоевать.

...Стоп, то таки была попытка ухаживания?

Я ненадолго оказался сбит с толку, но начал быстро повторно прокручивать в голове события текущего дня, которые уже не раз ставили меня в тупик.

– Хэджун сонбэ, ваши слова противоречат друг другу. Ещё недавно вы говорили, что выплеснули эмоции на вымышленную музу исключительно для написания песни.

– Это я так при Кан Тхэсо сказал. Ты надеешься, что я признаюсь тебе прямо сейчас?

– Нет!

Моё отрицание вырвалось рефлекторно. Я не мог позволить себе шутки на эту тему. Если этот Чон Хэджуна со своим серьёзным взглядом резко мне признается в искренней любви, мой и без того уставший мозг окончательно выйдет из строя.

– Я не такой, как другие альфы. Я не собираюсь навязывать тебе свои чувства. Всё, что я сделал, — подготовил для тебя возможность использовать мои ресурсы, если ты окажешься в опасности.

Он мне не признался, но ощущение было таким, что именно признание я и услышал.

– Выбор за тобой, Сон Игёль. Так что дай мне свой ответ.

Протянутая рука, едва заметно дрожащая, напоминала мне о том дне, когда мы впервые встретились.

– Нужна ли тебе моя помощь?

Он не стал ничего объяснять или убеждать меня дальше.

Может быть, это самая мощная карта, которая когда-либо окажется у меня в руках. Но я всё ещё не мог понять, где Чон Хэджун был искренен, а где лукавил.

– В зависимости от твоего ответа, Сон Игёль, я уйду отсюда и дам интервью.

Пока я пытался разобраться в своих чувствах, вокруг стало подозрительно тихо. Если обстановка стабилизировалась, то Кан Тхэсо вскоре вернётся, и этот разговор закончится.

– Если у вас действительно есть чувства ко мне, Хэджун сонбэ, я не могу их принять.

Отвязываться от Кан Тхэсо таким образом было совершенно неправильно. Человек, который три года неотрывно наблюдал за мной, не отступит из-за какой-то медийной шумихи. Более того, если из неприметного беты я вдруг превращусь в паразита, мозолившего Канджин глаза, это принесёт ещё больше проблем.

И главное — мне сложно было поверить, что ради помощи мне Чон Хэджун целых три года выстраивал такой продуманный план-капкан, хотя мы виделись всего три раза. Но если вдруг он действительно искренне увлёкся мной, с первого взгляда или из-за того, что видел во мне свою музу, я не мог позволить себе использовать его чувства.

– Вы ошибаетесь, сонбэ. Да, ситуация с моей комой не совсем обычная, но я просто состою в самых обычных отношениях с Кан Тхэсо.

Если он действительно питает ко мне симпатию, мои слова, вероятно, ранят его, но их нужно было произнести.

– Если вы продолжите действовать, исходя из недоразумений, это только создаст неприятности. И не только мне, но и Тхэсо, и его семье. Пожалуйста, прекратите, что бы вы ни планировали.

Я не был уверен, дойдут ли до него эти слова после трёх лет его подготовок, но если за этим всем не скрывается чего-то большего, то сейчас — лучшее время поставить точку.

Взгляд Чон Хэджуна, в котором ещё мгновение назад читалась нежность, дрогнул, а затем его черты снова стали безразличными, будто и не было в них теплоты и ласки. Он чуть заметно пожал плечами и добавил, полностью обескураживая меня резкой переменой:

– Ладно. Тогда я пошёл.

Я не успел даже удивиться его резкой смене настроения, как он уже направился к двери. Когда он открыл её, за ней, словно уже давно стоя в ожидании, оказался Кан Тхэсо.

Он даже не взглянул на Чон Хэджуна, сосредоточив всё своё внимание на мне.

Сколько он успел услышать?

Если он застал признание — или что-то на него похожее, — то вряд ли бы отпустил Чон Хэджуна так легко. Но пока тот уходил, Тхэсо быстро вошёл в палату вместе с охраной и крепко, почти бережно, обнял меня.

– Игёль, я скоро вернусь. Побудь немного с охраной.

– Куда ты собрался?

– Снаружи ещё неспокойно. Я быстро всё улажу и вернусь. Тебе не о чем беспокоиться.

– Если там такая неразбериха, почему бы тебе не остаться здесь?

– Спасибо, Игёль. Я вернусь совсем скоро.

Его взгляд, полный тепла, красноречиво пояснил мне, что Тхэсо услышал только последнюю часть разговора.

Фух. Вот и хорошо. Однако чувствуя, как меня охватывает облегчение, я также понял, что оно меня слегка настораживает. Из-за чего конкретно я его испытал? Прежде, чем я успел в этом разобраться, Тхэсо покинул палату.

Что теперь? Мне уже тяжело справляться с Им Ёнхва и Кан Тхэсо, а теперь ещё появился Чон Хэджун, который внёс в ситуацию дополнительный хаос.

Я подошёл к окну, чтобы взглянуть вниз. У входа в больницу толпилась огромная масса людей, настолько плотная, что тротуара за ними даже не было видно.

– Неужели в нашей стране так много журналистов?

Не похоже, что столько людей собрались ради одной лишь истории о рэпере. Возможно, даже Тхэсо окажется под пристальным вниманием общественности.

А что касается Хэджуна, чьи истинные намерения до сих пор непонятны, я и вовсе не знал, чего от него ожидать. Есть ли способ разрулить всё это?

Сейчас я находился прямо в центре бури, но абсолютно ничего не мог с этим поделать.

***

[«Неожиданный Визит»: Верный Друг Рэпера]

[Близкий Друг Рэпера Сана Спустя Три Года Выходит из Комы]

[«Возраст — Не Преграда»: Трогательная История Дружбы]

[Кома, Прерванная Спонсорством Конгломерата Канджин]

[Чудо Корпорации: Три Года Надежды]

Прошло совсем немного времени, как появились новые заголовки. Сенсационность в них была заметно снижена, а вместе с этим угас и общественный интерес. На фанатских форумах заголовки были куда громче, но на новостных порталах огонь уже заметно потух. Это одновременно успокаивало и вызывало горечь. Моё имя теперь раскупали как горячий товар.

– Канджин, наконец, начал продавливать свою версию событий.

Пусть просмотры этих статей и были невысокими по сравнению с материалами о Чон Хэджуне, сам факт, что они ответили, многое значил. Меня превратили в своего рода «благотворительный проект», чтобы их наследник альфа оставался чистым и незапятнанным бетой вроде меня.

Вскоре после этого мне позвонил мой младший брат, Сон Ивон.

– Хён, мне приехать?

– Нет. Скажи маме и папе, чтобы они тоже пока не приезжали. В следующем месяце меня выпишут, тогда и поедим что-нибудь вкусное.

– Хорошо. Я уверен, что Тхэсо хён о тебе хорошо позаботится.

Забота семьи наполнила моё сердце теплом.

Я снова взглянул на заголовки, все замаранные влиянием Канджин. Собравшись с духом, я твёрдо вознамерился разобраться с этим в тот день, когда покину больницу.

Когда меня выпишут, я заключу сделку с Кан Тхэсо.

Глава 59 - Утренний мороз на щеках

– Внутрь пройти нельзя.

– А вы кто такие, чтобы преграждать дорогу? Я тоже пациент с личной палатой!

– Мы проводим вас в вашу палату.

– Что? Вы только что толкнули меня? Эй, к какой службе вы принадлежите?!

Подобные перепалки доносились с конца коридора по несколько раз на дню. Сон Игёль уже как несколько суток пропускал занятия по реабилитации. Несмотря на кажущуюся изоляцию, он спокойно продолжал выполнять в палате упражнения, которым его учили раньше, восстанавливая свою физическую форму.

Один из охранников, имевший соответствующую квалификацию, с разрешения Кан Тхэсо помогал ему корректировать движения. Благодаря этому мышцы восстанавливались даже быстрее, чем в реабилитационном центре. Вместо того чтобы чувствовать себя стеснённым, Сон Игёль принял происходящее с завидным спокойствием.

Любая сенсация, какой бы горячей она ни была, со временем уступает место новой. Эти назойливые журналисты, действовавшие поодиночке, никакой реальной угрозы не представляли. К счастью, история о том, что муза и предполагаемая возлюбленная на деле оказалась всего лишь другом, оказалась настолько пресной, что интерес большинства репортёров, за исключением некоторых одержимых стримеров, сошёл на нет.

Через несколько дней общественное внимание переключилось на новость о расставании топ-звезды и автомобильной аварии с участием айдола, а истории об «обычном человеке» Сон Игёле окончательно ушли на второй план. Как и обещал Кан Тхэсо, это продлилось всего несколько дней.

Правда, это касалось только широкой публики. В самом же госпитале Сон Игёль оставался главным объектом интереса среди медперсонала и пациентов. Для тех, кто знал правду, бета, связанный с наследником группы Канджин и знаменитым рэпером, выглядел как герой современной сказке о Золушке.

Хотя надоедливое внимание репортёров ослабло, любопытство пациентов невозможно было полностью подавить. Нельзя было запретить настоящим пациентам фотографировать издалека на телефоны или рассказывать знакомым, что они видели Сон Игёля.

Это стало одной из причин, по которой его выписку решили ускорить.

Конечно, ему было ещё рано покидать больницу, однако, чтобы избежать внимания прессы и посторонних взглядов, процесс выписки тихо подвинули. Уже одетый и без каких-либо вещей, он стоял у кровати, не зная, чем себя занять, пока Кан Тхэсо, явно заранее всё подготовивший, не накинул ему на плечи лёгкий шарф.

– Весна-то весна, но по утрам всё ещё прохладно.

– Правда? А знаешь... почему-то даже от такого пустяка поднимается настроение.

Казалось, что лёгкий весенний ветерок уже щекотал кончик носа. Сон Игёль был настолько рад, что безо всякого сопротивления позволил Кан Тхэсо застегнуть на нём пальто. Закончив с шарфом, Кан Тхэсо достал из-за спины небольшой букетик. Он был настолько крошечным и милым, что оттолкнуть его было просто невозможно.

– Поздравляю с выпиской.

– Ну... Наверное, это и правда повод для поздравлений, да? Спасибо.

Сон Игёль заранее предупредил семью, чтобы они не приезжали, и покинул больницу вдвоём с Кан Тхэсо. Если бы охранники последовали за ними всей толпой, это только привлекло бы внимание, поэтому они держались на расстоянии. Благодаря этому прогулка по территории больницы напомнила давно забытые времена, когда они гуляли наедине.

К счастью, на больничной парковке стояло множество дорогих автомобилей, так что машина Кан Тхэсо не выделялась.

Первое, что сделал Сон Игёль, оказавшись снаружи, — попросил остановиться у ближайшего магазина.

– Можешь остановить у того магазина?

– Если что-то нужно, просто скажи.

– Нет, я хочу выбрать сам.

Кан Тхэсо осмотрелся по сторонам, жестом отправил двух охранников вперёд, внутрь магазина, а затем открыл дверь для Сон Игёля.

***

Утренний воздух был ещё прохладным, а улицы заполнялись людьми, спешащими на работу. Запечатлев оживлённую картину в память, я зашёл в магазин.

– Добро пожаловать.

Сотрудник даже не взглянул в мою сторону, а остальные покупатели с кофе или напитками в руках спешили напрямую к кассе. Напрасно я волновался: никто не обращал на меня внимания. Даже если кто-то случайно встречался со мной взглядом, никто меня не узнавал. Остатки беспокойства испарились.

Я спокойно взял себе треугольный кимпаб и банановое молоко. Их легко можно было получить и в больнице, но почему-то мне хотелось купить их именно здесь, в круглосуточном магазине.

У кассы, где я поставил одну упаковку кимпаба и три банановых молока, Кан Тхэсо протянул карту, с лёгкой усмешкой произнеся:

– Если ты был голоден, мог бы сказать. Эти заберёшь домой, а сейчас поедем поедим нормально.

– Я не голоден. Просто захотелось.

– Иногда и нездоровая еда бывает кстати.

– Ты вообще пробовал такое?

– Конечно.

Не уверен, что ему можно верить. Учитывая, как он не знал даже про дальгону, это больше походило на очередное хвастовство.

Вернувшись в машину, я достал банановое молоко и передал по одному водителю и Кан Тхэсо.

– Выпейте по дороге. А это тебе, Тхэсо.

– Ты даже для меня взял?

На его лице отразилось такое искреннее удивление, и всё из-за простой баночкой бананового молока, что пробивало на смех, однако я проигнорировал это и вставил трубочку в своё молоко. Один глоток — и нежный, сладкий вкус банана наполнил рот.

– Ах... вот он, вкус обычной жизни.

– Если тебе так нравится, мог бы сразу сказать. Я бы всегда держал его в холодильнике.

– Я не так уж его люблю. Просто иногда сильно хочется.

После нескольких глотков половина молока уже была выпита. Кан Тхэсо, наблюдая за мной, тоже вставил трубочку в своё и сделал небольшой глоток. Его глаза тут же широко распахнулись, а в выражении лица читалась полная растерянность, отчего я всё же не смог сдержать смех.

– Только не говори, что ты никогда не пил банановое молоко?

– Пил... но оно было не таким на вкус...

– Если просто смешать банан и молоко, это ещё не банановое молоко.

Я допил остатки своего напитка, а Тхэсо, нахмурившись, снова попробовал сделать глоток, но в итоге оставил его в сторону. Видимо, ему совсем не понравилось.

– Не мучай себя, если не хочешь.

– Позже попробую ещё раз. Может, в машине просто не идёт.

– Не стоит заставлять себя пить то, что не нравится.

– Да нет, дело не в том, что не нравится. Просто... непривычно.

Трогательно было видеть, как Кан Тхэсо старается не отвергать то, что мне нравится.

Когда мы добрались до офистеля, я удивился, насколько это место, где я не прожил и полгода, показалось мне самым знакомым в этом мире. Изначально я посчитал расточительством три года платить за пустующую квартиру, но Кан Тхэсо отмахнулся от моих аргументов, назвав трату денег «инвестицией».

Он уверенно ввёл код и открыл дверь с отработанной лёгкостью, которая показалась мне до странности естественной. Пока я смотрел на него, в комнате зажегся свет, и моему взору предстал накрытый стол с букетом цветов, тортом и множеством угощений.

– Я думал ещё украсить, но решил, что тебя это будет только раздражать, поэтому ограничился столом. С возвращением и поздравляю с выпиской, Сон Игёль.

Он крепко поцеловал меня в щёку, и я поспешил пройти внутрь и оглядеть комнату. Всё было ровно так, как я помнил.

Сев на диван, я почувствовал знакомую, умеренную мягкость, от которой тело сразу расслабилось. Кан Тхэсо, едва сняв пальто, незаметно устроился за моей спиной, обняв так, чтобы я оказался в его руках. Его объятия были далеко не такими удобными, как диван, но они всё равно дарили чувство стабильности, с которым я был хорошо знаком.

Мы лениво валялись, перебирая угощения со стола, и не заметили, как время подошло к обеду. Непрекращающийся звук уведомлений от мессенджера заставил меня взглянуть на телефон: сообщения от семьи приходили одно за другим. Сначала меня звали на ужин, а потом обещали отправить ко мне Сон Ивона с домашней едой, если приходить самому было тяжело.

– Пойдём вечером вместе. Им лучше увидеть тебя, они наверняка переживают.

За три года, что я спал, Кан Тхэсо успел заметно сблизиться с моей семьёй. Порой он казался им даже ближе, чем я, ведь я после пробуждения чувствовал себя совсем чужаком по отношению к ним. И хоть я и был благодарен ему за поддержку, я также знал, что пора прекратить игнорировать слона посреди комнаты.

Я выскользнул из его объятий и сел напротив, в то время как он привычно протянул руку и небрежным движением стряхнул крошки с уголков моих губ.

– Нам нужно поговорить.

– Получать нагоняй сразу после выписки? Страшновато.

– Что ты мог такого сделать, чтобы заслужить выговор? Я благодарен тебе за то, что ты заботился обо мне три года, и чувствую себя виноватым, что ты тратил на это свои деньги.

– Тогда почему ты выглядишь так угрожающе, Сон Игёль?

Я встретил его шутливый тон спокойным взглядом, и его улыбка начала медленно гаснуть. В больнице из-за охраны и постоянных отвлечений у нас не было возможности поговорить серьёзно. Только сейчас я мог перейти к делу.

– Ты говоришь, что всё в порядке, но я чувствую тяжёлый груз от того, что ты потратил на меня столько денег. Ты считаешь это своей обязанностью, но почему ты должен за меня отвечать? В конце концов, если мы расстанемся, мы станем чужими.

– Игёль...

– Там сам знаешь, что это правда. Редко бывает, чтобы альфа и бета оставались вместе на всю жизнь. К тому же, ты ведь хотел встречаться со мной лишь ненадолго, пока мы ещё учились в школе.

– Тогда я ошибался. Я никогда раньше так сильно никого не любил.

Его поспешное объяснение было наполнено искренностью. Видеть, как Кан Тхэсо, обычно скрывающий свои чувства, так открыто делится ими, было одновременно трогательно и тревожно.

– Я не отрицаю твоих чувств. Даже слепой видит, что Кан Тхэсо без ума от Сон Игёля.

Его напряжённое лицо немного расслабилось, но моё следующее предложение вновь заставило его напрячься.

– Но мы выросли. Тебе пора прекратить играть в песочнице и найти омегу.

Разумеется, я не рассчитывал, что такими словами заставлю его отступить. Однако наши отношения нуждались в определённости.

Пускай Кан Тхэсо улыбался, взгляд его дрогнул, когда он встретился с моим, собранным и спокойным. Он осторожно взял меня за руку и как можно сдержаннее произнёс:

– За три года мои чувства стали только глубже. Разве ты этого не видишь, Игёль?

Я видел. Слишком хорошо видел.

Пока я был в вегетативном состоянии, Кан Тхэсо растил свои чувства в одиночестве. Это были не эфемерные фантазии, как у Чон Хэджуна о его неосязаемой музе. Эмоции Кан Тхэсо были связаны с реальным, осязаемым мной, и они становились крепче день ото дня. Они были твёрдыми и непоколебимыми, и поэтому именно я должен был придать им чёткие границы.

Я благодарен тебе за то, что ты ждал меня, и признаю твои чувства. Но это те эмоции, которые должны были иссякнуть ещё в юности.

Пришло время посмотреть правде в глаза: альфы – с омегами, а беты — с бетами.

Глава 60 - Где найти чувства, которые угасли

Однако, прежде чем я успел что-либо сказать, Кан Тхэсо опередил меня:

– Я ждал три года. Так что ты тоже должен подарить мне свои три года.

Это было одно из предложений, которое я ожидал. Мои заготовки на этот случай сводились к двум вариантам: разыграть роль должника или предложить вернуть долг и попросить отпустить меня, что неизбежно привело бы к ссоре. Но прежде, чем я успел заговорить в конфронтационном тоне, мягкий взгляд Кан Тхэсо ещё сильнее пропитался напористой искренностью.

Резкие слова не шли с языка, поэтому я сменил тактику. Вместо того чтобы атаковать Кан Тхэсо, я решил использовать свои переживания как предлог.

– Я видел статьи.

– Какие статьи?

– Не одну и не две. Я видел множество статей, постов и реакций людей, и я кое-что понял наверняка.

То, что я собирался сказать, на самом деле никак на меня не повлияло, но я изобразил подавленность, наполнив свои слова наигранной грустью.

– Как только выяснилось, что я бета, все вздохнули с облегчением. Они поверили, что я был просто музой для рэпера Сан, а не его любовником. Когда стало известно, что человек, которого Канджин спонсировал три года, – бета, их стали хвалить за настоящую поддержку, а не за спонсорство, и называть это истинным благотворительным поступком. Как только о моём вторичном поле стало известно – или, правильнее будет сказать, об его отсутствии, – общественное мнение резко изменилось в мою пользу.

Потому что беты не конкуренты. Бета рядом с альфой не имеет никакой ценности.

– К тебе будут приставать многие омеги. На улице, в школе... Твои родители, наверное, уже присмотрели тебе омегу.

– Об этом не стоит беспокоиться.

– Как мне не беспокоиться? Весь мир твердит, что альфы должны быть в паре с омегами. Кроме того, ты – доминант. Доминантный альфа, которого желают все омеги.

– Игёль, пожалуйста, не пойми меня неправильно. Всё, что ты сейчас описываешь, я уже прошёл в средней школе.

Я замялся, не ожидая, что он поднимет тему прошлого, но Кан Тхэсо быстро продолжил:

– Поскольку я был на ранней стадии проявления вторичного пола, присутствие омеги рядом облегчало стабилизацию моих феромонов. Наши родители были знакомы и посадили нас в один класс, так что они были рады, если мы подружились. Но, правда, только этим всё и ограничивалось. Я не отталкивал омег, которые ко мне липли, но я никогда ни с кем из них не встречался. И, самое главное, никто из них мне не нравился.

По какой-то причине Кан Тхэсо был честен. Это сильно отличалось от того, как он обычно тонко скрывал важные вещи и пытался слепо меня успокоить.

– Ты мне нравишься.

Серьёзный, но дрожащий голос Кан Тхэсо вернул меня в реальность. Покачав головой, словно в нерешительности, я выпалил заготовленные слова:

– Видишь? Тебя тянет к омегам. Ты встретишь ещё много омег в университете. Почему я должен волноваться? Пока ты альфа, я всегда буду чувствовать себя неуверенно. Я не хочу так жить.

Я знал, что это не остановит Кан Тхэсо. Это была всего лишь подготовка почвы.

– Игёль, мне кажется, ты немного ошибаешься. Потому что только сегодня я столкнулся с несколькими омегами.

– Что?

– Среди медсестёр было две омеги, и один из врачей тоже. Человек на стойке регистрации, когда мы выписывались, тоже был омегой. Ах да, ещё офисный работник перед нами в магазине... её контроль феромонов был нарушен, наверное, от усталости.

Я был удивлён, что он встретил так много людей за время нашей короткой поездки утром. У меня не было возможности общаться с ними, потому что я учился в школе для бет, но, похоже, в реальности довольно легко столкнуться с людьми со вторичным полом.

– Я выглядел как альфа, у которого начинается гон от одного взгляда на омегу?

– Я не это имел в виду.

– Гон у меня вызываешь только ты, Игёль.

Ах. Я проиграл.

Он произнёс эту слащавую фразу с нежной улыбкой, так что мне ничего не оставалось, кроме как сдаться.

Мне нужно было закончить этот разговор, дав понять, что я испытываю эту тревогу и могу поднять этот вопрос снова в будущем. Иначе я боялся, что Кан Тхэсо со своими звериными глазами может сделать что-то непредсказуемое.

Когда я отвёл взгляд и отвернулся, Кан Тхэсо не стал настаивать на ответе.

В неловком молчании мы убрали закуски. Немного посидев в интернете, я решил отложить ужин с семьёй на завтра. Мне хотелось сегодня спокойно отдохнуть дома.

«Такими темпами вернуться домой будет сложно.»

Мне было жаль свою семью, и я хотел быть с ними, но я стал взрослым, пока спал, и их чрезмерная опека была обременительна. Кан Тхэсо уже вернул залог моим родителям, и, поскольку у меня не было причин оставаться здесь, я мог просто переехать в место подешевле в ближайшее время.

– Хаа...

– Ты, должно быть, устал после выписки. Вздремни немного.

– Да, я немного посплю.

От множества мыслей я быстро устал. Как только я перебрался с дивана на кровать и лёг, Кан Тхэсо последовал за мной. Несмотря на то, что кровать была ненамного больше больничной койки, Кан Тхэсо кое-как устроился, обнял меня и стал поглаживать по спине.

– Тесно.

– Ага. Купим кровать побольше, когда переедем.

Я думал о переезде, но мои планы отличались от планов Кан Тхэсо.

– Откуда ты знаешь, куда я перееду?

– Куда же ещё? Ты должен переехать со мной.

– Зачем? Ты переезжай поближе к университету. Я сам разберусь.

– Собираешься вернуться в школу?

– Буду сдавать экзамены экстерном.

– Тогда давай жить вместе. Комнат много, можно сделать отдельные кабинеты, а спать в одной комнате.

– Ты вообще слышал, что я только что сказал? Я не хочу жить с тобой и постоянно волноваться. Я устал спорить об этом, правда.

Не было необходимости повышать голос. На мои слова, произнесённые со вздохом, Кан Тхэсо, всё ещё обнимая меня, тихо ответил:

– Игёль, я тебе докажу.

– Что докажешь?

– Я уже не ребёнок, и, как ты и сказал, я доминант. Меня не интересуют другие омеги. Я буду смотреть только на тебя. Можешь бросить меня, если я хоть раз пошатнусь.

Хоть раз. Важно то, что это предложение исходило от Кан Тхэсо.

– Так что, может, ты поверишь мне хотя бы раз?

– Я... я тебя не люблю.

– Всё в порядке. Любить буду я.

Кан Тхэсо не был дураком, и он не мог не заметить, как я изменился после пробуждения. Конечно, дело не в том, что я его совсем не любил, но мои чувства сильно отличались от тех, что были до аварии.

Хотя Кан Тхэсо заметил это, он не стал меня расспрашивать. Когда я сам заговорил об этом, он принял это как должное, словно ждал этого момента.

– Ты пообещал.

Это давало мне ещё один инструмент, которым можно было воспользоваться, даже если бы я не смог расстаться с ним естественным путём, как обещал Им Ёнхва.

Мне было стыдно думать о расставании, когда он любил меня ещё сильнее прежнего. Но отчаяние опустило пальцы мне на горло, а леденящий смех жнеца звенел в ушах. Я собрал волю в кулак и терпел нахлынувший озноб, несмотря на тёплые объятия.

***

Как только обещание было дано, Кан Тхэсо отвёз меня в новый дом. В гостиной стояли только большой диван и телевизор, из-за чего и без того просторный дом казался ещё больше.

– Комната, которую ты будешь использовать, Игёль, находится в глубине дома, рядом с кабинетом, а эту большую комнату мы будем делить. Я специально оставил её пустой, чтобы мы могли вместе выбрать мебель, когда ты проснёшься.

Кан Тхэсо, с грохотом открывая все двери в доме, явно был в восторге. Он казался невероятно счастливым от того, что мы находились вместе в новом доме.

«Впрочем, он был рад и тогда, когда впервые пришёл ко мне домой, и мы пошли по магазинам.»

– Нужно скорее поехать выбирать кровать.

Поскольку я мог спать в кабинете или на диване в гостиной, если понадобится, я не стал возражать против совместной спальни.

Мой первоначальный план состоял в том, чтобы жить с Кан Тхэсо и дать ему понять, что наши жизни разные. Чтобы он, привыкший к университетской жизни, начал считать меня обузой. Для этого я взял с Кан Тхэсо несколько обещаний, которые оказались весьма полезными.

<Мы не будем вмешиваться в личную жизнь друг друга.>

В больнице была особая ситуация, поэтому я позволил Кан Тхэсо вмешиваться, но теперь всё должно было измениться. Даже если я встречу альфу, Кан Тхэсо пообещал не сопровождать меня, если это будет в общественном месте или в присутствии третьего лица.

<Если тебя привлечёт омега, мы расстанемся.>

Критерием «привлечения» была совесть Кан Тхэсо. Или моё личное наблюдение и суждение. Условие, так или иначе, играло на руку мне, но счастливым от него ходил Кан Тхэсо, потому что для него это каким-то образом сложилось в то, что я его ревную.

Хотя никакой юридической силы это не имело, я сохранил в телефоне фотографию записки, написанной им от руки и скреплённой отпечатком его пальца. Поступок, казалось бы, демонстрировавший его искренность, но с его точки зрения – совершенно бессмысленный.

– На самом деле, я уже купил кровать в нашу комнату. Но мы можем поменять её, если тебе не понравится.

Следуя за Кан Тхэсо, я вошёл в самую большую комнату. Там стояла большая кровать, а поверх – пушистые одеяла и подушки, которые так и манили прилечь.

– Хочешь прилечь?

– Нет.

– Осмотрись пока. Я переоденусь и вернусь.

То, что он вдруг решил переодеться, выглядело так, будто он хотел дать мне возможность спокойно осмотреть комнату. Ощутив себя крайне неловко, я уже собирался выйти, как вдруг услышал голос Кан Тхэсо из гостиной:

– Ах да, открой тумбочку. Мама просила обязательно передать тебе подарок.

– Мада... то есть, твоя мама?

– Да. Она в последнее время много спрашивает о тебе. В хорошем смысле.

Похоже, Им Ёнхва занималась созданием положительного образа для своего сына. Как и сказал Кан Тхэсо, я открыл ящик и увидел коробку размером с книгу, перевязанную лентой. Лента легко развязалась, и в коробке оказались вещи, которые ни один мужчина не мог не узнать, а также инструкция по применению.

[Первая Любовь Беты: Пошаговая Инструкция]

Товары специально для бет, испытывающих свою первую любовь.

– ...Ей не стоило так усердствовать.

Как бы выразиться... Меня как-то крайне беспокоил тот факт, что она вручила эту коробку напрямую Кан Тхэсо с наказом передать мне.

Глава 61 - Там, где я вижу огонь твоей жизни

И стоит ли удивляться открытому мышлению Им Ёнхва?

«Нет, это просто холодный расчёт.»

Я не могу забеременеть, так что ей не нужно беспокоиться о нежелательном наследнике. Просто дай моему сыну всё им желанное, чтобы он побыстрее от тебя устал. Очевидно, что именно с этой целью она всё это подсунула.

Какой заботливый подарок для человека, очнувшегося после трёх лет комы. Если бы я был настоящим Сон Игёлем, то, несмотря на взрослое тело, у меня был бы разум семнадцатилетнего подростка, и это было бы слишком жестоко. Хотя, если бы я действительно был им, я бы, наверное, с радостью всё принял.

Чрезмерная забота оставляла горький осадок, но любопытство не позволяло мне отложить коробку.

«И название дурацкое.»

К счастью, сама коробка была довольно милой. Небесно-голубая с белым узором, она создавала чистый и нежный образ. Презервативы тоже были разных текстур и толщины, видимо, с учётом первого раза. Внутри лежал небольшой листок бумаги, на котором были представлены десятки различных вариантов. Ближе к концу списка были варианты для альф с другими размерами, которые я поспешил пропустить мимо глаз.

Рядом с презервативами в стеклянных трубочках размером с палец находилась жидкость. Я потряс одну и увидел, что внутри них были разные виды смазки, от густой маслянистой до жидкой как вода. К ним тоже прилагалась инструкция, но, кажется, я и без неё разобрался бы.

Коробка была довольно глубокой для такого простого набора, поэтому я порылся внутри и обнаружил, что она имеет двойное дно. Вынув верхний лоток с презервативами и смазкой, я увидел в нижнем отсеке несколько капсул.

– А это... что такое?

Под капсулами лежала аккуратно сложенная карточка, которая, похоже, была ещё одной инструкцией. Я протянул руку, но почувствовал приближение Кан Тхэсо. Мне стало немного неловко, и я поспешно закрыл коробку, но она не поддавалась. Пытаясь захлопнуть её, я уронил всё содержимое на кровать.

– Уже всё посмотрел?

– Да... я уже иду.

Я быстро сгрёб всё в ящик, засунул коробку под кровать и вышел в гостиную. Кан Тхэсо ждал меня. На нём была весьма лёгкая одежда, но он, судя по всему, так идти и намеревался.

– Подарок понравился?

– А? Нууу...

Я не мог заставить себя сказать, что он мне понравился, поэтому промычал что-то невнятное и подошёл ближе. На телефоне Кан Тхэсо я увидел что-то вроде фотографии на резюме. Я хотел было отвернуться, но он повернул телефон ко мне.

– Это новые охранники.

– Охранники? У тебя уже есть охрана.

– Это для тебя. Кандидаты без вторичного пола, но способные идти нога в ногу с альфами, – большая редкость, поэтому поиск занял много времени.

Так вот почему Кан Тхэсо так легко согласился не вмешиваться в мои отношения. У него был козырь в рукаве. Кан Тхэсо быстро пролистывал фотографии на экране телефона. Я успел заметить три лица.

– Мне не нужна охрана.

– Только на первое время. Ты ещё не оправился после комы. Иначе мне придётся сопровождать тебя самому, а так я не смогу посещать университет.

На это я не мог возразить. Учитывая, что Кан Тхэсо и раньше тайно приставлял ко мне охрану, в этом не было ничего удивительного.

– Все трое будут ходить за мной?

– Не переживай, они будут охранять тебя незаметно.

Три невидимых наблюдателя...

Я решил уточнить, не приложила ли к этому руку Им Ёнхва.

– А твоя мама...

– Нет, я не доверяю охрану тебя никому другому. Я сам отобрал этих людей.

Им Ёнхва – «кто-то другой»?

Меня поразила такая явная насторожённость, которая так отличалась от того, как он вручал мне подарок. С каких пор Кан Тхэсо стал относиться к Им Ёнхва с подозрением?

– Пока меня не будет дома, внутри с тобой будет только один охранник.

– ...Что ты имеешь в виду? Охранник что, жить здесь будет?

Кан Тхэсо, в свою очередь, посмотрел на меня с недоумением.

– Как я могу оставить тебя одного, пока меня нет?

Его одержимость и беспокойство явно переходили все границы. С таким подходом мой план расстаться с ним, когда ему наскучит, мог не сработать.

– Позволь мне принять хотя бы эти меры безопасности, – Кан Тхэсо взял меня за руку и с немой мольбой на меня посмотрел, на что я непроизвольно нахмурился.

Технически, это было нарушение моего условия о том, что лезть в мою личную жизнь запрещено. Однако я не забывал учитывать одну простую деталь: для Кан Тхэсо сопровождающие в лице охраны были обычным делом, и он вряд ли допускал их наличие как нечто противоестественное. Возможно, мне следовало просто согласиться, но я, честное слово, уже устал от жизни без личного пространства, которой был больше месяца подвергнут в больничной палате. Я хотел хотя бы дома чувствовать себя комфортно. Я не хотел уступать в ситуации, когда мой дом – единственное место, где я могу побыть один, да и то только когда Кан Тхэсо куда-то уходит.

– Это слишком.

– Игёль, послушай. В тот день, когда произошёл несчастный случай, я тоже приставил к тебе охранника. Но он был далеко, чтобы не привлекать внимания, и поэтому не смог тебя спасти, – признался Кан Тхэсо, и я не мог сделать вид, что знал об этом, поэтому промолчал.

Он тут же стал извиняться.

– Прости. Я так и знал, что ты будешь чувствовать себя некомфортно, как сейчас. Но я три года жалел, что не приставил к тебе нормальную охрану, даже если бы тебе это не понравилось.

– Это был несчастный случай.

– Но я должен был тебя спасти. Я был рядом, но не смог тебя защитить, поэтому теперь рядом с тобой должен быть хороший охранник.

Обычно я старался прислушиваться к Кан Тхэсо, но решение о том, чтобы пустить кого-то в свой дом, давалось мне нелегко.

После долгих препирательств, видя, что он не собирается уступать, я решил пойти ва-банк.

– Я хочу домой.

– Что?

– Ах да, ты же купил мой дом. Тогда я пока вернусь к семье.

– У тебя там нет своей комнаты.

– Зато там есть моя семья.

– Днём ты всё равно будешь один.

– Хаа... Может, мне просто вернуться в школу.

– Нет.

Я с недоумением уставился на упёршегося рогом Кан Тхэсо. Он отвёл взгляд и тихо, совсем не в своей манере, пробормотал:

– В этом году в школу поступили два альфы, и ещё один перевёлся на второй год.

– ...И когда ты успел это узнать?

– На случай, если ты решишь вернуться в школу.

Меня насторожило то, как упорно Кан Тхэсо избегал моего взгляда. У меня возникло одно предположение.

– Ты... Только не говори, что ты хотел приставить ко мне охрану, если бы я и в школу вернулся?

– ...Не совсем охрану. Я хотел перевести туда несколько... похожих ребят.

У меня потемнело в глазах от мысли о том, сколько жизней он мог втянуть в это. Это было хуже, чем статья о моей связи с Чон Хэджуном.

Я потерял всякое желание выходить из дома и плюхнулся на диван в гостиной. Кан Тхэсо сел рядом и продолжил меня уговаривать.

– Поначалу тебе может быть некомфортно с охранником, но ты привыкнешь.

– Ладно, допустим, на улице. Но дома – точно нет. Я буду запирать дверь на засов и закрывать все окна. Если ты боишься воров, можно установить сигнализацию.

– Я боюсь не воров. А вдруг ты потеряешь сознание...

– В больнице сказали, что со мной всё в порядке. Меня выписали, потому что я здоров.

– Игёль.

– Кан Тхэсо.

Я не собирался поддаваться на его уговоры и сладкие речи. Я твёрдо отверг его беспокойство.

– Я знаю, что ты волнуешься. Ты три года ждал, пока я проснусь, конечно, ты волнуешься. Поэтому я согласился жить с тобой. Но я очнулся. Я здоров. Нормальные люди не нанимают охрану 24/7 из-за беспокойства. Я же не ребёнок.

– Я просто переживаю за тебя.

– Вот именно, что слишком переживаешь. Я же не омега, зачем мне три охранника? Да даже если бы я был омегой, ты бы так не поступал.

– Дело не во вторичном поле. Когда я не рядом, я постоянно о тебе думаю и волнуюсь.

– Мы оба взрослые люди. Чего тут бояться? Ты будешь ходить в университет, я – на курсы подготовки к экзаменам. Наши маршруты предсказуемы, а дома тем более ничего не случится. Я видел, что для входа сюда нужны два ключа.

Я думал, что он меня поймёт. Кан Тхэсо, который до этого молча слушал, вдруг странно улыбнулся. Его лицо исказилось в незнакомом мне выражении, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Я хотел отстраниться, но Кан Тхэсо быстро схватил меня за руку и снова принял обычный вид.

– Прости.

– ...О чём ты только что думал?

– Мне очень жаль.

Вместо ответа Кан Тхэсо промолчал.

Кажется, я и без ответа знал, о чём он думал.

Я снова вырвал руку из хватки Кан Тхэсо. На этот раз он не стал меня удерживать, а лишь проводил взглядом с виноватым выражением лица. Я понимал, что, если сейчас уйду, это только усилит его одержимость, поэтому пошёл в комнату, которую он показал мне как кабинет. Как и ожидалось, Кан Тхэсо не стал идти за мной в неё.

Я закрыл дверь и осмотрелся. Комната, которую он назвал пустой, была довольно уютно обставлена. Я сел на стул и понял, что он отличается от обычных учебных стульев – он был жёстким, но хорошо поддерживал спину. Большой стол позволял разместить монитор, подставку для книг и учебники, и при этом оставалось ещё много места.

Неужели это Кан Тхэсо выбирал мебель? Или он поручил это кому-то из своих помощников? В любом случае у него хороший вкус.

«Так, сколько мне нужно продержаться, прежде чем помириться?»

В моей жизни никогда не было отношений, в которых я бы занимался таким «перетягиванием каната», поэтому эта ситуация была для меня в новинку. Но я знал, что мы не расстанемся из-за такой глупой ссоры. Я столько историй о любовных отношениях слышал.

«Выждать до вечера?»

Совместная жизнь, начавшаяся со ссоры из-за разных взглядов, – неплохое начало для будущего расставания. Возможно, это произойдёт даже быстрее, чем думает Им Ёнхва.

Пока я размышлял, что нужно бы на всякий случай поставить в этой комнате небольшую кровать или диван-кровать, внезапно раздался стук в дверь.

Что, всё уже? Мы так быстро миримся?

Я кивнул, рассудив, что люди с опытом в отношениях действуют иначе, как вдруг стук раздался снова.

Глава 62 - Нужно всего лишь разрешение

Я открыл дверь и увидел широко улыбающегося Кан Тхэсо.

– Я перегнул палку. Прости.

Меня удивило, как быстро он раскаялся и признал свою вину. Непонятно, почему он так легко сдался после того, как вёл себя так, будто ни за что не уступит. Я пристально посмотрел на него, и он, слегка покраснев, понизил голос:

– У всех есть сторона, которую они не хотят показывать другим. Я был невнимателен.

В его словах был смысл, но, исходя от Кан Тхэсо, они казались подозрительными. Мы прошли в гостиную, и я заметил, что дверь в спальню открыта.

Ящик тумбочки. Я точно его закрывал. Почему он открыт?

Я обернулся и увидел в мягком взгляде Кан Тхэсо некий жар. Если бы я стал отрицать очевидное, он обязательно бы спросил, что именно я отрицаю. Мне не хотелось рассказывать правду о подарке его матери, с каким посылом она его отправила. Прозвучало бы это так, как если бы я жаловался на неё? Как если бы оскорблял его родителей? Наверное, нет, но нежелание так делать возникло примерно от схожих чувств. Я постарался это проигнорировать и направился ко входной двери.

– Что ты говорил, нужно купить сегодня?

– Всё, кроме мебели в спальню.

Голос Кан Тхэсо, послушно следовавшего за мной и отвечавшего на вопросы, сегодня казался каким-то странно игривым.

– Диван и телевизор тоже нужно заменить?

– Они временные. Выбирай на их место те, что тебе нравятся.

– Нет, они меня устраивают. А что с твоей комнатой?

– Я буду рад, если ты её обставишь.

Я остановился у выхода и заглянул в комнату Кан Тхэсо, дверь которой была распахнута. В отличие от моей комнаты, обставленной в древесно-белых тонах, в его комнате были белоснежные стены и чёрная мебель, и мне стало интересно, чьи это предпочтения.

Тем не менее мебель из массива дерева выглядела качественно, так что с несколькими яркими акцентами можно было бы избавиться от ощущения отчуждённости и пустоты.

– Мебель у тебя уже есть, давай купим какие-нибудь аксессуары.

– Можешь купить всё, что захочешь.

В отличие от Кан Тхэсо, который был в восторге от любого аспекта совместной жизни, меня даже сама мысль о шопинге немного утомляла. Я ещё не до конца восстановил силы. Я раздумывал, стоит ли вообще идти по магазинам, раз у нас уже есть почти всё, как вдруг Кан Тхэсо повёл меня в спальню. При виде огромной кровати моя насторожённость, которая уже почти улеглась, снова дала о себе знать.

– Зачем мы сюда пришли?

– Ты мне показался уставшим. Может, вздремнём перед тем, как идти?

Предложение было заманчивым. Я подошёл к кровати и машинально закрыл открытый ящик тумбочки. Кан Тхэсо сделал вид, что ничего не заметил, и первым лёг на кровать. Я взял подушку вместо того, чтобы положить голову ему на руку, как он предлагал. Тогда он просунул руку мне под шею, упрямо добиваясь своего.

– Приятно вот так лежать вместе, Игёль.

Как привычно делить с ним тепло. Даже незнакомый запах постельного белья только щекотал нос. Быть рядом с кем-то таким близким и знакомым было очень комфортно. Именно это позволило легко завязаться разговору.

– Ты не ходил ориентацию. Впредь не пропускай университетские мероприятия.

– Хорошо.

– Если ты будешь пропускать занятия из-за меня, я не буду с тобой жить.

– Я и не пропускал. ...Вернее, я не буду больше ничего пропускать, Игёль.

– Хочешь приставить ко мне охрану? Ладно, я подумаю, хочу я их видеть в своём поле зрения или нет. Мне всё равно не нравится, когда за мной кто-то следит без моего ведома.

– Понял.

– Я буду с ними ходить только первое время. Мой распорядок дня предсказуем. Дико же, когда за самым обычным человеком бегает целый табун охраны.

– Игёль...

Я повернулся к Кан Тхэсо, который собирался возразить. Встретившись с его взглядом, я увидел, как он улыбается. Казалось, он невольно улыбался каждый раз, когда мы друг на друга смотрели.

– Я буду подрабатывать, пока готовлюсь к экзаменам.

– Зачем? Я дам тебе денег, если нужно.

– Долга за больницу мне более чем достаточно.

– Игёль, я тебя очень прошу. Мы же договорились больше об этом не говорить. Я оплатил твоё пребывание для твоего же комфорта.

Кан Тхэсо, словно пытаясь успокоить меня, начал целовать мой лоб и веки. На его месте я бы использовал больничные счета как предлог, чтобы ограничить мои передвижения, но Кан Тхэсо делал наоборот – пытался облегчить бремя, умалчивая. Несмотря на его заботу, я не упустил возможности спокойно продолжить:

– Я хочу понять, чем я хочу заниматься в жизни. Подработка – лучший способ это сделать.

– Лучше учись. Или мне всерьёз зачислить тебя в университет по «льготной» программе?

Я ответил смехом на его шутливое поддразнивание.

– Я не пойду в университет.

– Что?

– Мне там нечему учиться. Моя цель – попробовать себя в разных профессиях и зарабатывать на жизнь своими руками.

Улыбка Кан Тхэсо дрогнула, он сел. Я тоже сел.

– Игёль, ты же говорил, что хочешь окончить хороший университет и жить хорошо. Разве не поэтому ты пошёл в частную школу?

– Я уже потерял три года. Жить хорошо? Конечно, это было моей целью. Но...

Даже короткая прогулка до магазина была для меня счастьем. Сладкое банановое молоко было вкусным, и мне нравилось быть частью повседневной жизни прохожих.

– Сейчас я хочу попробовать сделать всё сам. Самостоятельно идти и выбирать свой путь.

– У тебя не хватит сил на подработку. Лучше займись спортом. Я тебе помогу.

Кан Тхэсо серьёзно на меня смотрел. Это было взрослое лицо, полное искренней заботы и любви, к которой я привык за последний месяц. Кан Тхэсо, которого я помнил, был достаточно вальяжен и беззаботен, чтобы не скрывать свои игривые намерения, завёрнутые в полотно лживой доброты. Однако теперь его чувства стали намного, намного глубже, чем раньше, и это было заметно по одному его выражению лица.

Он вёл себя со мной как с потерянной, а затем вновь обретённой драгоценностью. Мне следовало бы считать беспокойство Кан Тхэсо назойливым и удушающим, но каждый раз, когда я встречался с его любящим взглядом, моё сердце давало слабину.

– Я знаю, что ты будешь волноваться. Не дурак же. Поэтому я и согласился жить с тобой. Но если ты будешь постоянно так возражать против всего, что я хочу сделать...

Я должен был сказать, что мы не сможем быть вместе, но вместо этого я засмеялся. Я взял встревоженное лицо Кан Тхэсо в свои ладони и импульсивно поцеловал его. Я нежно прикусил его дрогнувшие губы и улыбнулся ему самой лучезарной улыбкой, на какую был способен.

– Это моё последнее предупреждение, Тхэсо.

Хотя я не произнёс этого вслух, смысл был ясен – я хочу расстаться. Кан Тхэсо ответил тем, что притянул меня к себе.

Он жадно целовал меня, словно хотел поглотить, а его объятия были удушающими. У меня перехватило дыхание, и каждый раз, когда я открывал рот, чтобы вдохнуть, он снова целовал меня с новой силой.

Я охотно принимал его любовь, но снова и снова повторял про себя: Я расстанусь с тобой, чего бы мне это ни стоило. Невысказанные слова смешивались с моим дыханием и тонули в его поцелуях.

Я инстинктивно напрягся от тяжести его тела, прижавшегося ко мне. Заметив это, Кан Тхэсо оперся на руку, чтобы дать мне немного пространства и возможность дышать.

– Хаа...

После короткого вдоха наши губы снова встретились. Лёгкие поцелуи, которыми мы обменивались в больнице, сменились настойчивыми и глубокими, словно больше не осталось причин сдерживаться.

Они отличались от дразнящих поцелуев в школьные годы и от тех случаев, когда он просто игриво прикусывал мои губы. Движения его мягкого языка во рту щекотали горло, и я, смущённый донельзя, попытался отстраниться. Однако он неотступно преследовал меня, словно пытаясь поймать мой язык. Как бы я ни пытался вырваться, его настойчивость брала верх.

Даже от простого поцелуя с языком у меня перехватывало дыхание, и я хватался за Кан Тхэсо. Не думая, я вцепился в его рубашку, и, когда наши взгляды встретились, он ухмыльнулся и расстегнул несколько пуговиц. От этого невинного жеста рубашка, за которую я цеплялся руками, соскользнула вниз. Я смутился, потому что всё выглядело так, будто я сам его раздеваю, и опустил голову, но он нежно поднял мой подбородок, – его прикосновение было уверенным, но ненавязчивым, – и заставил меня открыть рот.

– Подожди...

– Хорошо, Игёль.

Его губы коснулись моих одновременно с ответом. Он легонько лизнул мою нижнюю губу и отстранился, и взгляд его был томным. Пока я недоумевал, видя его таким необычно расслабленным, он покрывал поцелуями мой подбородок, шею, прижимаясь лицом к моей коже.

– Хаа... Игёль.

Кан Тхэсо и раньше вёл себя подобным образом, но сегодня его дыхание казалось особенно обжигающим. Каждый раз, когда он нежно покусывал и посасывал мою шею, её щекотал горячий воздух, и мне было трудно его оттолкнуть.

– Игёль, до каких пор?

– А?

– Ты сказал «подожди». До каких пор... хаа... ждать?

Я не ожидал, что он прекратит меня целовать и будет просто ласкать мою шею из-за одного слова «подожди». Но мне было страшно представить, что произойдёт, если я скажу, что уже можно продолжать. Его рука гладила мою талию, оголившуюся из-за задравшейся рубашки.

– Игёль... Сон Игёль.

– Э... ну, «подожди» значит...

– Ты боишься?

– Нет. Я совсем не боюсь.

Отрицание вырвалось почти рефлекторно. Он засмеялся мне в шею, и я потянул его за волосы. Он послушно поднял голову. Я сглотнул, глядя на его раскрасневшиеся, возбуждённое лицо.

Всё это могло случиться в любой момент с тех пор, как мы стали жить вместе. Я был слишком поглощён другими мыслями и на мгновение забыл об этом.

Заворожённый его страстным взглядом, я погладил его по щеке, и моё сердце ёкнуло, когда он потёрся о мою руку, словно ждал этого.

Как я могу отказать такому лицу?

Глава 63 - Если бы не было теней

Стоило мне лишь едва заметно кивнуть, и мы бы тут же перешли на следующий уровень. Я видел это по его прикосновениям – он нежно гладил мою обнажённую кожу, а затем ласкал её с нескрываемой страстью.

Его губы коснулись моей ладони, а затем он легонько прикусил большой палец. Несмотря на игривый укус, жар в его глазах вызвал у меня дрожь. Я отвёл взгляд и увидел подтянутое тело Кан Тхэсо через его наполовину расстёгнутую рубашку.

Ого, чёрт возьми.

Я знал, что он в хорошей форме, но упругие мышцы под его ключицами были настолько совершенны, что мне захотелось прикоснуться к ним. Это было не сексуальное влечение, а чисто мужское восхищение телом, которое мне хотелось бы иметь самому.

Моё тело, проспавшее три года, так и не вернулось в норму, несмотря на пару месяцев правильного питания и усердных прогулок. Я не понимал, почему он так жаждет прикасаться ко мне, когда моё тело в таком состоянии. Его тело было куда более... привлекательным.

Эта мысль побудила меня к действию, и я кончиком пальца коснулся упругой груди Кан Тхэсо. Я ожидал, что она будет твёрдой, но упругая податливость удивила меня. Я медленно опустил пальцы на его грудь, наслаждаясь тёплым, приятным ощущением его кожи на моей ладони. Даже просто держа руку на его груди, я чувствовал, как быстро бьётся его сердце, и это отрезвило меня.

Я поднял голову и увидел на лице Кан Тхэсо нескрываемое обожание. Удивительно, как открыто он выражал свои эмоции. Он всегда был ласков, но под этим неизменно чувствовалась сдержанность. Сейчас же, столкнувшись с такими искренними, неприкрытыми эмоциями, меня словно бы сковало по рукам и ногам.

– Эм... у тебя красивое т-тело. И к-кожа хорошая. Даже з-завидно.

Я запинался, как робот, и чувствовал, как горит моё лицо.

Что за чушь я несу?

Я попытался убрать руку, понимая, что не разряжаю обстановку и не обостряю её, а просто веду себя странно.

– Извини.

– Это твоё, можешь трогать сколько угодно.

В отличие от меня, тонувшего в неловкости, Кан Тхэсо накрыл мою руку на своей груди своей собственной и медленно повёл её вниз. Я чувствовал каждый рельефный мускул его пресса под своей ладонью, пока он перемещал мою руку с груди на живот. Мне очень захотелось спросить, какие упражнения он делает и как часто.

Но покалывающие поцелуи на шее и продолжающееся движение его руки вниз по телу не давали мне сосредоточиться.

– Подожди. Кажется, ты неправильно понял. Я просто... потрогал, потому что... понравилось.

– Я знаю. Можешь трогать ещё.

– Нет, не нужно больше.

Я быстро отдёрнул руку, с облегчением заметив, что она остановилась прямо над поясом его брюк. Но облегчение было недолгим.

– Правда не будешь трогать?

– Э... э?..

Почему ты смотришь на меня такими щенячьими глазками?

Как бы ни был красив Кан Тхэсо, это невинное выражение не должно было ему идти, но шло.

– Прикоснись ко мне, Игёль.

Я должен был отказаться, но просто сглотнул, а моя рука застыла где-то между его бедренной костью и лобком.

Даже с воспоминаниями Сон Игёля, знать об интимной близости с мужчиной и испытывать её – совершенно разные вещи. Целоваться было нормально; пол здесь не имел значения, и я привык к этому. Но трогать тело другого мужчины – совсем другое дело. Прикосновения к мышцам – это одно, но прикасаться... там... вызывало сопротивление.

«Прежний я назвал бы его сумасшедшим и оттолкнул. И я должен был бы... но...»

Почему я так нервничаю? Почему не могу отвести от него ни глаз, ни рук?

Почувствовав мои колебания, Кан Тхэсо, собрав всё своё терпение, начал нежно покусывать мою шею.

– Игёль...

– Ой, перестань кусаться.

Кожа на шее уже горела от его постоянных поцелуев и укусов. Несмотря на мои протесты, он продолжал меня кусать, поэтому я сдался и просто подставил ему шею. Казалось, он остался доволен и, уткнувшись лицом в мою кожу, глубоко вдохнул.

– Ах... как хорошо пахнешь.

Я знал, что это инстинктивное поиски феромонов. Раньше меня бы это смутило, но сейчас я испытал странное сожаление, что мне нечем его привлечь.

Было ясно, что моё мышление меняется. Но я всё ещё колебался, стоит ли делать следующий шаг. Если бы Кан Тхэсо взял инициативу на себя, я бы, возможно, поддался, но мой разум удерживал меня.

Больше всего меня волновало, стоит ли мне делать это, планируя расставание. Мне нужно было отказаться с самого начала, но я сам поцеловал его, поэтому теперь не мог оправдываться.

Вот насколько Кан Тхэсо становился для меня кем-то вне здравого смысла.

«Если я так реагирую на простой поцелуй и прикосновения, что будет, если мы... зайдём дальше?..»

Смогу ли я его забыть?

Уход был неизбежен, и это пугало меня.

Опьянённый незнакомым вниманием и лаской, я отгонял свои беспокойства, уверяя себя, что всё в порядке, ведь мы всё равно расстанемся. Но сейчас, на грани, эти беспокойства вернулись. Я задумался, смогу ли я уйти после того, как испытаю всё с Кан Тхэсо.

– Надо же, мой парень просто нечто.

– А?

– Думает о чём-то другом, находясь рядом со мной. Обидно.

Он явно шутил, но я заметил проблеск настоящей обиды в его игривой улыбке, и у меня защемило сердце. Он начал отстраняться, и я рефлекторно протянул руку и обнял его за шею.

Я с облегчением принял его ответный поцелуй. Меня смутила моя собственная реакция. Было абсурдно, что я был так уверен в расставании, когда не мог даже вынести его лёгкого разочарования.

«Говорят, пока не испытаешь – не поймёшь.»

Я вспомнил, как моя подруга цокала языком и говорила: «Ты поймёшь, почему люди так одержимы своими партнёрами, когда у тебя появится свой».

Даже когда рука Кан Тхэсо скользнула мне под пояс брюк, меня больше волновало, что он увидит моё жалкое, тощее тело, чем то, чтобы его остановить. К этому моменту я был уверен.

Мне нравится Кан Тхэсо. Я не хотел отпускать этот момент близости. Я отбросил смущение и неловкость и решил довериться течению.

– Хаа... Игёль.

Я обнял его крепкую спину, чувствуя его горячее дыхание. Разница между нами была ощутима. Я крепко сжал в объятиях его крупное тело, и он тихо засмеялся мне в шею.

– Не напрягайся. Мы не торопимся.

– Я не напрягаюсь.

– Тогда почему твои руки дрожат?

– А?

Его слова заставили меня осознать, что мои руки действительно дрожат. Не только руки, но и всё тело стало понемногу дрожать сильнее.

– Игёль?

– Хнык...

Прежде чем я успел вспомнить забытое, моё тело среагировало первичным страхом.

Погребённые глубоко в подсознании воспоминания из сна всплыли на поверхность в тот момент, когда ситуация стала похожей на реальность. Обрывки кошмара, которые я подавлял, вырвались наружу, вызывая ужас.

– Сон Игёль!

Внезапно всё померкло.

***

Когда Кан Тхэсо сманил Сон Игёля в постель под предлогом дневного сна, у него не было никаких особых планов. Даже когда их поцелуй углубился, а атмосфера накалилась, он терпеливо ждал, подстраиваясь под робкую нерешительность Сон Игёля.

Кан Тхэсо считал его колебания трогательными. Несмотря на нетерпение, он был готов ждать ради Сон Игёля. Однако он не пытался сдерживать свои феромоны.

Поскольку Сон Игёль был бетой, невосприимчивым к феромонам, Кан Тхэсо свободно выражал свою любовь, позволяя своему запаху окутывать его. ...Он находил Сон Игёля очаровательным – робким, нерешительным, с едва заметно подрагивающими пальцами, даже окутанный ароматом Кан Тхэсо.

Он немного настоял, и руки Сон Игёля обвили его с отчаянной поспешностью, которая была одновременно и душещипательной, и вызывающей жалость. В тот момент, когда Кан Тхэсо подумал, что можно продолжить, он заметил, что Сон Игёль дрожит. Не осознавая собственной дрожи, Сон Игёль смотрел на Кан Тхэсо снизу вверх, и его ясные глаза потемнели.

– Сон Игёль!

Кан Тхэсо крепко обнял дрожащего Сон Игёля и выпустил свои феромоны, чтобы успокоить его. Но потом вспомнил, что беты к ним невосприимчивы, поэтому просто прижал его к себе.

– Игёль, всё хорошо.

– Хнн… хм…

Сон Игёль, дрожа в его объятиях, не мог прийти в себя и лишь с трудом дышал.

– Не бойся. Я ничего не сделаю.

Дрожь утихла только после того, как Кан Тхэсо плотно укутал его одеялом и принялся мягко поглаживать. Немного погодя, он осторожно заглянул ему в лицо. Глаза Сон Игёля были плотно закрыты, он выглядел так, словно потерял сознание или уснул. Кан Тхэсо, которого обычно тревожило, когда Сон Игёль закрывал глаза, на этот раз испытал облегчение.

– Что же так напугало нашего Игёля?..

Кан Тхэсо, много раз бывавший в интимной близости с Сон Игёлем, был удивлён такой реакцией. Конечно, он впервые так смело его раздевал, но всё же.

В схожих ситуациях раньше Сон Игёль просто смущался и отталкивал его, или, краснея, неохотно принимал его ласки, но никогда не боялся. Такой испуг Кан Тхэсо видел впервые.

Возможно, это было связано с тем, что он бета. Тело, не подверженное влиянию феромонов, могло испытывать естественный шок перед близостью.

Кан Тхэсо погладил взъерошенные волосы Сон Игёля и поцеловал его закрытые веки.

Он решил узнать больше о бетах и, обняв Сон Игёля, стал ждать, когда тот проснётся.

Глава 64 - Мне снился твой голос

Я открыл глаза и увидел незнакомый потолок.

Некоторое время я тупо смотрел вверх, пытаясь вспомнить, какой сегодня день. Вдруг я снова проспал целую вечность? Я резко сел, с облегчением отметив, что мои руки и ноги двигаются свободно.

Спустив ноги с кровати, я заметил, что на мне жёлтая пижама. Последнее, что я помнил, – я был в уличной одежде.

– А... Тхэсо.

Только Кан Тхэсо мог надеть на меня жёлтую пижаму. Тогда я понял, что эта незнакомая комната – спальня в новом доме, куда мы переехали.

Тумбочка у кровати особенно чётко врезалась в память, не оставляя места для сомнений. Я отчётливо помнил её содержимое, даже не заглядывая внутрь.

Эта ясность вернула мне остальные воспоминания. Вспомнив горячее дыхание Кан Тхэсо на своей коже, его нежные укусы, я невольно потрогал шею. Нащупал пластырь.

– Тхэсо...

Я провёл пальцами по пластырю, и на меня нахлынули воспоминания о том, как я дрожал в его объятиях, охваченный ужасом.

Странно. В отличие от других снов, которые забывались после пробуждения, кошмары, мучившие меня, пока я был в вегетативном состоянии, всё ещё были живы в моей памяти. Они иногда всплывали во время реабилитации, оставляя неприятный осадок, но никогда прежде не вызывали такого острого чувства ужаса.

Ощущение, будто тьма кошмара просачивается в реальность, ослепляя меня в тот момент, когда я прикоснулся к его тёплому, крепкому телу, сейчас казалось довольно смутным. Я удивлялся, как оно могло быть настолько реальным.

Несмотря на парализующий страх, который я тогда испытал, сейчас я чувствовал себя абсолютно нормально, как будто проснулся после ночи без сновидений. Меня больше волновало, что я встревожил Кан Тхэсо.

Как только я открыл дверь спальни, аромат доенджан-ччигэ и острого чеюк-поккым ударил мне в нос, пробуждая аппетит.

– Вкусно пахнет.

Я огляделся, удивляясь, неужели Кан Тхэсо скрывал такие кулинарные таланты, и наткнулся взглядом на женщину, стоящую на пороге. Меня удивило, что в доме был кто-то помимо Кан Тхэсо, но женщина просто слегка поклонилась. Я инстинктивно ответил тем же, и тут услышал голос Кан Тхэсо:

– Игёль, иди есть, пока не остыло.

Женщина исчезла без звука. Всё ещё немного ошеломлённый, я подошёл к Кан Тхэсо, который стоял у обеденного стола.

– Кто это был?

– Домработница. Она должна была приходить утром и вечером, но я подумал, что тебе так будет некомфортно, поэтому она будет приходить раз в день – утром или днём.

Хотя мне было непривычно и неловко от присутствия домработницы, я понимал, что для Кан Тхэсо это в порядке вещей, поэтому промолчал.

– Ты голодный? Давай поедим, пока не остыло.

– Я только умоюсь.

В ванной я обнаружил новую, нераспечатанную жёлтую зубную щётку. Цвет подсказывал, что выбирал её Кан Тхэсо, но подготовила её, скорее всего, домработница.

«Вот почему он так спокойно отнёсся к охране в доме.»

Кан Тхэсо вырос в доме с прислугой и охраной, что было обычным явлением в таких семьях, как его. Даже сейчас у него был водитель, который по совместительству выполнял функции охранника, так что для него это было само собой разумеющимся.

Я решил не спорить насчёт охраны, если это его успокаивало. Вернувшись в столовую, я снова почувствовал аппетитный аромат.

– Выпей сначала воды.

Я сделал глоток воды, которую протянул Кан Тхэсо, и сел за стол. Он сел напротив.

Еда была восхитительной. Несмотря на отсутствие аппетита после пробуждения, каждое блюдо было настолько вкусным, что я съел больше, чем обычно ел в больнице. Чеюк-поккым, который я бы счёл слишком тяжёлым для завтрака, идеально сочетался с нежным керaн-ччим: острота дополняла мягкость яиц.

Тут я заметил, что за столом двигается только одна пара рук. Я поднял голову и увидел, что Кан Тхэсо просто наблюдает за мной и потягивает ледяной кофе, несмотря на зимний холод.

Он лучезарно улыбнулся, когда наши взгляды встретились. Лёгкие тени под глазами придавали ему особое очарование.

«Я и правда слеп от любви. Тёмные круги под глазами не должны выглядеть привлекательно.»

– Рад, что ты ешь лучше, чем в больнице.

– Мм. Домработница хорошо готовит.

– Скажи ей, если захочешь чего-нибудь особенного. Она может приготовить почти всё.

Этот непринуждённый разговор дал мне понять, что он хочет избежать обсуждения вчерашних событий. Я чувствовал то же самое, поэтому сделал вид, что забыл обо всём.

– С такой вкуснятиной не грех объедаться каждый день.

– Вот и правильно. Тебе нужно много есть и набирать вес.

– А ты что, на диете? Почему ты пьёшь холодное американо на завтрак и ничего не ешь?

На мой, казалось бы, простой вопрос он поставил кружку кофе на стол. Он явно затруднялся на него ответить, и я моментально пришёл к выводу, что в этом как-то виноваты вчерашние события. Не желая его мучить, я снова сменил тему:

– Охрана приходит сегодня?

– Я как раз собирался тебя с ними познакомить. Позвать их сейчас?

– Давай сначала уберём со стола.

Мы вместе убрали со стола и помыли посуду. Привычная рутина, которой мы часто предавались у меня дома, и теперь Кан Тхэсо справлялся с этим гораздо лучше, чем в тот первый раз, когда чуть не перебил всю посуду.

В ожидании охраны я расслаблялся на диване в гостиной, и дремота накатывала на меня под нежные прикосновения Кан Тхэсо, который перебирал мои волосы. Несмотря на вчерашнее, он вёл себя как обычно. Его спокойствие передалось мне, и я невольно задремал.

А когда проснулся, меня встретили два человека, стоявшие по стойке «смирно» посреди гостиной. Судя по их чёрным костюмам, точно охрана. Я выпрямился, и они одновременно поклонились.

– Приветствуем вас. Меня зовут Ким Чхольсу, я назначен вашей охраной, Сон Игёль, с сегодняшнего дня.

– Приветствуем вас. Меня зовут Ли Ёнхи, я назначена вашей охраной, Сон Игёль, с сегодняшнего дня.

– А, да. Здравствуйте. Ким Чхоль... су, Ли Ён... хи?

– Зовите нас просто Чхольсу и Ёнхи. [1]

Их имена подтвердили мои подозрения. Я посмотрел на Кан Тхэсо, который удобно устроился на моей подушке, и он лишь безмятежно улыбнулся.

– Это псевдонимы, да?

– Давать охране псевдонимы – это своего рода традиция.

Его оправдание было явной ложью. Мне было интересно, зачем скрывать их настоящие имена, но, судя по его отговоркам, он не собирался говорить мне правду.

– Можешь сам придумать им имена, если эти тебе не нравятся.

– Дело не в именах.

Я был рад, что он не стал вспоминать о вчерашнем, но мне не нравилось, что он лжёт мне даже об именах людей, которые будут постоянно со мной рядом.

– Вы оба будете сопровождать меня каждый раз, когда я буду выходить из дома?

– Да, Сон Игёль.

– А где вы обычно будете находиться?

– Я буду в машине на подземной парковке.

– А я буду ждать в соседней квартире.

Неужели он снял соседнюю квартиру специально для охраны? И мысль о том, что другой человек будет ждать в неудобной машине, возможно, круглосуточно, меня беспокоила.

Кан Тхэсо на вид казался совершенно спокойным, как будто всё это было для него в порядке вещей. Я нередко замечал разницу между нами, и в таких ситуациях было откровенно трудно судить, как правильно реагировать.

Вместо того чтобы спорить, я решил сосредоточиться на своих планах. Я встал и взял лёгкую куртку. Кан Тхэсо тут же пошёл за мной.

– Ты куда?

– Пойду прогуляюсь. Раз уж у нас появились новые... знакомые, надо их испытать.

– Я с тобой.

Его самоуверенный тон заставил меня остановиться и нахмуриться.

– Зачем тебе идти, если со мной охрана?

– А?

Он выглядел растерянным, вероятно, представляя меня в окружении двух охранников. Они не были альфами, но оба были гораздо выше и шире в плечах, чем я. Я мог только догадываться, как это выглядело в глазах Кан Тхэсо.

Его постоянная улыбка исчезла, взгляд стал резким, и охрана пуще прежнего вытянулась по струнке.

Кан Тхэсо достал телефон и быстро что-то проверил. Наверное, он снова смотрел их резюме, но это ничего не меняло – он изначально выбрал только бет.

– Тогда я пошёл.

– Подожди, Игёль.

– Тхэсо.

Я нежно улыбнулся Кан Тхэсо, который собирался надеть ботинки, даже не взяв куртку. Он охотно подставил голову, чтобы я его погладил, прямо как Сон Ивон, и я искренне рассмеялся. Вместо этого я слегка коснулся пальцами области под его глазами, и то, как он медленно моргнул в ответ, подтвердило мои подозрения, что он не выспался.

– Ты не спал ночью?

Моё упоминание о «ночи» заставило его взгляд дрогнуть.

– Всё в порядке, Игёль.

Его немедленный, почти автоматический ответ, призванный меня успокоить, подтвердил, насколько важным я для него стал.

– Со мной тоже всё в порядке. Так что отдыхай. А я прогуляюсь с этими... господами.

– Ты должен гулять со мной.

– Тогда когда мне ходить с охраной?

– Я же говорил, только когда меня нет рядом.

– И я тебе сейчас говорю – иди спать. У тебя под глазами синяки, выглядишь ужасно.

– Ужасно?

– Ага. Кожа шелушится, и под глазами всё потемнело.

Преувеличиваю, но Кан Тхэсо этого хватило, чтобы он несколько оторопело прикоснулся к своему лицу. Пользуясь моментом, я выскользнул за дверь. Охрана последовала за мной с растерянными лицами. Наверное, они не привыкли видеть такого Кан Тхэсо. Интересно, давно ли они на него работают.

– Пойдёмте.

Раз уж мне удалось отвязаться от Кан Тхэсо, я решил продвинуться в реализации своих планов.

♡

[1] Персонажи из довольно известного фильма «Чхоль-су и Ён-хи» про девочку-робота Ёнхи, которая прибывает в наш мир, чтобы познать сущность человеческих эмоций, и стеснительного мальчика-школьника Чольсу. Чем больше времени они проводят вместе, тем крепче и сильнее становятся их чувства, которые прежде были ей чужды. Это история о судьбах двух маленьких человечков и безграничном мире, предназначенном лишь для них.

Я делаю очень смелое предположение, что Ли Ёнхи – девушка, потому что каких-то конкретных указаний её пола нет. Она ещё и коротко подстрижена, но т.к. телохранители оба беты и, исходя из их взаимодействия в дальнейшем, я предполагаю, что они всё же традиционная пара.

Глава 65 - Останься ещё на одну чашку кофе

По пути к лифту я обратил внимание на одежду охранников. Мне живо представился обыватель, за которым по пятам следуют два дюжих молодца в чёрных костюмах.

– Вы двое, не могли бы вы переодеться? Вы не в офис пришли, а меня защищать. Так вы будете слишком бросаться в глаза.

К счастью, оба, окинув взглядом мой наряд, тут же согласились.

– Да, сейчас же переоденемся.

Один скрылся за соседней с квартирой Кан Тхэсо дверью, а вторая осталась стоять рядом со мной, почти вплотную.

– Чхольсу, идите переодевайтесь вместе с ним.

– Я – Ли Ёнхи, но, если желаете, можете называть меня Ли Чхольсу.

– Ах, так вы Ёнхи. Прошу прощения.

С такой стрижкой «под ноль», как у солдата, она производила впечатление Чхольсу, поэтому я и назвал её этим именем. Шанс был пятьдесят на пятьдесят, но я всё равно ошибся. Пока я неловко улыбался, охранник Ким Чхольсу, переодевшись в чёрную толстовку с капюшоном, вернулся меньше чем за минуту.

– Переоделся. Одежда для Ли Ёнхи тоже приготовлена, можете переодеваться.

– Да, спасибо.

Сухо. Настолько сухо, что предстоящий совместный выход уже начал казаться обременительным.

Ровно через тридцать секунд вернулась Ли Ёнхи в синей кепке с большой буквой и такой же синей бейсбольной куртке. Она просто сняла галстук и пиджак, надев куртку поверх рубашки, поэтому я подумал, что она быстро справилась, но тут раздался огорчённый голос Ким Чхольсу.

– Вы не наденете приготовленную одежду? Я же так старательно её выбирал, мне обидно.

– Розовый цвет не подходит к моему тону кожи, поэтому я его не люблю.

– Это же своего рода парные футболки.

– Тем более отказываюсь.

Их диалог вёлся при мне, объекте их охраны, поэтому я неловко вставил своё слово.

– Вы, кажется, хорошо ладите. Разговаривайте друг с другом неформально.

– Мы не ладим.

– Извините, что мы разговаривали во время выполнения задания.

Охранники, поклонившись до пояса, после этого наглухо замкнулись.

Даже в лифте, где нас было трое, не было слышно ни единого вздоха. Не прошло и пяти минут с начала выхода, а я уже начал жалеть об этом.

К счастью, на улице я почувствовал облегчение, а вид ясного неба мгновенно поднял мне настроение.

– Вау, какая прекрасная погода. Идеально подходит для прогулки.

Эти слова были адресованы двум людям, следовавшим за мной по пятам, но один из охранников, не отрывая от меня взгляда, бесстрастно произнёс:

– Вам не нужно к нам обращаться. Будем благодарны, если вы будете считать нас ходячим фоном, пока не возникнет проблем.

– У вас есть какой-то пункт о запрете разговоров?

– Как правило, мы стараемся меньше разговаривать, чтобы сосредоточиться на задании.

– Клиент просил воздержаться от лишних контактов и разговоров.

– А, ну...

Они одновременно дали разные ответы, и я так и так почувствовал себя некомфортно. Как представлю, что нам так бродить в обоюдном молчании, так аж передёргивало, но глоток свежего воздуха заметно улучшил моё самочувствие.

Если мне всё равно придётся так ходить, лучше быстрее к этому привыкнуть. Раз они всё время позади и просят не обращаться к ним, буду считать, что гуляю один.

– Посмотрим... Есть ли в этом районе какая-нибудь подработка?

Всё же я решил вскользь намекнуть на свои планы, как будто разговаривая сам с собой.

Я достал телефон, открыл приложение для поиска подработки и стал оглядываться по сторонам. Раз уж я вышел, то решил заодно осмотреть окрестности и присмотреть места для будущей работы.

Введя свой возраст, образование и другую информацию, я увидел немало привлекательных вакансий.

– Видимо, из-за начала нового семестра вакансий полно.

Когда я валялся с Кан Тхэсо и болтал ни о чём, я не думал, что буду искать работу так скоро, но, видя его упрямство, я понял, что мне нужно как можно скорее выстроить свой собственный распорядок дня. Если я этого не сделаю сейчас, то точно буду пасовать перед Кан Тхэсо.

Минут через пять я добрался до пекарни, которую видел в приложении. Несмотря на то, что она находилась на главной улице и час пик уже прошёл, посетителей было довольно много, а витрины, в отличие от других магазинов, были заставлены разнообразной выпечкой, которая постоянно пополнялась.

– Добро пожаловать в «Утро Парижа»!

Сотрудники, приветствовавшие посетителей громкими, чёткими голосами, были заняты упаковкой хлеба и приготовлением кофе. Внутри было кафе, а за стойкой было видно, как достают свежеиспечённый хлеб.

«Вау, здесь, похоже, придётся многому учиться с нуля.»

Прежде чем подавать резюме, полезно своими глазами увидеть место работы и побывать там в качестве клиента.

Я осматривал магазин с присущей мне наблюдательностью, когда один из охранников, следовавших за мной по пятам, тихо, но отчётливо высказал своё мнение.

– Работа с большой печью представляет опасность ожогов, поэтому не подходит.

– Что?

– Клиент велел нам объяснять вам, почему что-то нельзя, если вы собираетесь делать что-то опасное.

– Это опасная работа?

– Да. Для нас, охранников, будет ужасной ошибкой, если на вашем теле, Сон Игёль, останутся неизгладимые шрамы.

На слова охранника, словно в него вселился вежливый Кан Тхэсо, я тут же покачал головой.

– Ну, работая в пекарне, можно обжечься, и такое случается.

– Если вы хотите, чтобы мы постоянно находились рядом с вами во время работы, можете делать, что хотите.

Прозвучало почти как угроза.

Я думал, что только Тхэсо чрезмерно опекает меня, но эти двое оказались ещё хуже. К тому же, они по очереди делали замечания, и их слаженность откровенно угнетала.

– ...Разве охранники не должны молчать?

– При необходимости мы разговариваем.

Решив, что это не место для разговоров, я вышел из пекарни. В любом случае, это место показалось мне слишком сложным, и я склонялся к тому, чтобы отказаться от этой идеи.

Вдоль главной улицы тянулся ряд магазинов. Много широких переулков, и самая разнообразная торговля. Помимо вакансий в приложении, объявления о найме висели на входах в магазины и на стенах, так что работу найти можно было без труда.

Однако стоило моему взгляду остановиться на каком-нибудь магазине, как молчавшие до этого охранники тут же начинали говорить без умолку.

– Магазины, где жарят на гриле, тоже не подходят.

– Даже не смотрите на закусочные с курицей. Ожоги от масла долго не заживают.

– Этот переулок следует избегать. Здесь находятся три заведения, которые предпочитают альфы.

– Здесь магазин на втором этаже, а здание трёхэтажное, и лифта нет. Судя по размеру магазина, продукты придётся таскать, как на погрузке-разгрузке.

– С вашей нынешней физической формой, Сон Игёль, это невозможно.

Они ворчали даже больше, чем Тхэсо. Не верилось, что эти красноречивые люди до этого молча следовали за мной. И, что самое главное, охранники были правы.

Поиски работы сразу после выписки из больницы заставляли меня чувствовать себя жалким, когда я смотрел на своё отражение в витринах. Впалые щёки благодаря регулярным приёмам пищи уже не заставляли мою голову напоминать череп, но от недостатка солнца кожа была не просто бледной, а совсем белой, без малейшего румянца. Тонкий пуховик не скрывал исхудавшее тело, которое казалось хилым, даже когда я просто ничего не делал.

У меня вроде бы были натренированные мышцы, но три года комы превратили меня в доходягу. Я пытался расправить плечи, чтобы не выглядеть забитым, но на фоне двух здоровяков с широченными плечами и высоким ростом, маячивших позади, я казался таким щуплым, что моя решимость пошатнулась. Но лишь на мгновение.

– В работе главное не сила, а усердие.

Примерно через два часа, когда ноги уже гудели от усталости после обхода всех окрестных переулков, я наконец нашёл объявление о найме в небольшом частном кафе.

С улицы была хорошо видна стойка, так что можно было рассмотреть и кухонное оборудование. Двое охранников, которые осмотрели помещение быстрее меня, впервые промолчали.

Восприняв это как негласное одобрение, я тут же вошёл в кафе, и меня охватило скорее предвкушение, чем волнение.

– Добро пожаловать. Вы один?

– Что? А, мы... а?

Обернувшись, я увидел Ким Чхольсу, прислонившегося к столбу снаружи, как будто он не был со мной, и Ли Ёнхи, стоявшую у стены и подзывавшую пальцем бродячую кошку. Я восхитился их способностью мгновенно перевоплощаться в посторонних, но тут же, собравшись с духом, вежливо поклонился женщине с мягкими чертами лица, которая, похоже, была хозяйкой кафе.

– Здравствуйте, хозяйка. Я зашёл по объявлению о найме на работу.

– А, правда? На работу... а...

Видя замешательство в её добрых глазах, я постарался расправить плечи и улыбнулся ещё шире.

– Резюме я с собой не взял, но хотел бы пройти собеседование.

– А-а, ну, хорошо. Но... мне очень жаль, но мы берём только бет. Я не хочу дискриминировать по вторичному полу, но у нас в кафе было много проблем с сотрудниками-омегами.

– Хозяйка, я бета.

Услышав это, хозяйка широко раскрыла глаза, её взгляд заметался, а затем она с виноватым видом кивнула.

– Ты такой красивый и хрупкий, что я ошиблась. Тогда, присаживайся, пожалуйста, где тебе удобно.

– Да, хозяйка.

– Кофе, наверное, не стоит... Тебе подойдёт горячий шоколадный латте?

– Кофе тоже подойдёт.

– Пока растёшь, молоко полезнее. Сейчас принесу, присаживайся.

Я хотел возразить насчёт «пока растёшь», но, услышав шум из-за стойки, сел за ближайший столик.

Приветливая хозяйка, поглядывая то на столик, где я сидел, то на вход, села напротив меня с улыбкой.

– Ты специально сел здесь?

– Да. Мне показалось, что с этого места хорошо видно, когда приходят посетители.

– Ух ты, наконец-то в нашем кафе появился смышлёный работник. Хорошо, что ты пришёл.

Хозяйка, похоже, немало натерпелась с предыдущими работниками, потому что обрадовалась даже такой мелочи. Её благосклонность была хорошим знаком.

Глава 66 - В крепких, знакомых руках

На протяжении всего разговора хозяйка кафе была невероятно любезна. С мягкой улыбкой и кротким голосом, она извинялась за то, что приняла меня за омегу и, к тому же, за старшеклассника.

Более того, она заверила, что другой работник будет заниматься тяжёлой работой, поэтому я могу учиться всему постепенно.

– Я как раз только что кого-то наняла. Силач невероятный. Игёль, ты будешь принимать заказы, варить кофе и следить за рецептами.

– Нет, хозяйка, я, может, и выгляжу хрупким, но могу поднимать тяжести.

– Хрупким? Какая прелестная фея говорит такие вещи?

– Ха-ха... Вы преувеличиваете.

К комплиментам о красоте я уже более-менее привык, глядя в зеркало каждый день, но «прелестная фея» – это эпитет, который никак не подходит взрослому мужчине, поэтому я не мог с этим согласиться.

– Какие преувеличения? Игёль, тебе достаточно просто дышать за стойкой, и посетителей станет больше.

Чрезмерные похвалы и ожидания хозяйки смутили меня. Видя, как она продолжает смотреть на меня сияющими глазами, я неловко улыбнулся и попытался сменить тему.

– На этой улице, кажется, не так много людей. Есть ли какие-то часы пик?

– Бывает и тихо, и очень оживлённо. Часто поступают групповые заказы из соседних компаний, а ещё мы доставляем закуски и ночные перекусы. В такие дни можно до самого закрытия только и делать, что готовить сэндвичи.

– А, понятно. Теперь я понимаю, почему кухня такая большая для такого скромного кафе.

Я просто поддакнул, но глаза хозяйки засияли ещё ярче. Она взяла меня за руку и с мольбой в голосе произнесла:

– Вот видишь! У тебя, Игёль, такой цепкий взгляд, настоящая деловая хватка. Пожалуйста, работай у меня, ладно?

Ситуация, когда меня взяли на работу ещё до того, как я подал резюме, была немного ошеломляющей, но я не упустил шанс и кивнул.

– Я буду очень стараться.

– Фух, слава богу. Наконец-то у меня будет человек, которому можно доверить работу за стойкой.

Доверие, которое хозяйка проявила ко мне всего через несколько минут после знакомства, озадачило меня. С другой стороны, мне стало любопытно, насколько же «хорош» тот новый работник, раз она так отчаянно нуждается во мне.

***

По дороге домой я оформил санитарную книжку и купил учебники для подготовки к экзаменам, и за этим как-то незаметно стемнело. Конечно же, я вспомнил о Кан Тхэсо, и отсутствие от него вестей начало меня тревожить.

Я поспешил домой, попрощался с охранниками и вбежал в дом.

– Я дома.

Входя в гостиную, я размышлял, как рассказать Кан Тхэсо о работе, но в доме стояла тишина. Я ожидал, что он начнёт расспрашивать, почему я так поздно и где был, но затянувшееся молчание показалось мне странным.

– Тхэсо?

Я заглянул в комнату Кан Тхэсо, дверь которой была открыта. В ярко освещённой комнате горел только монитор. На столе среди планшета и книг лежал раскрытый блокнот, исписанный от корки до корки – похоже, он весь день учился.

Меня охватило чувство гордости. Мне захотелось похвалить такого прилежного Кан Тхэсо. Пусть мы и ровесники, но я не мог проигнорировать такие перемены в нём.

– Кан Тхэсо, ты где?

Я проверил в ванной, в туалете, на балконе и даже в своей комнате, но Кан Тхэсо нигде не было. Оставалась только закрытая спальня. Не раздумывая, я открыл дверь и замер.

Кан Тхэсо, которого я привык видеть постоянно наблюдавшим за мной, мирно спал, уткнувшись лицом в жёлтую пижаму. Вернее, в половину пижамы он уткнулся лицом, а остальную часть обнимал во сне.

«Это же моя пижама, которую я снял утром.»

Скомканная пижама выглядела как любимая плюшевая игрушка. Теперь я заметил, что он лежал на том же месте, где обычно спал я. Слегка свернувшись калачиком, обнимая пижаму и уткнувшись в неё лицом, он выглядел таким беззащитным, что мне захотелось его обнять.

«Вот это я точно не ожидал.»

Кан Тхэсо... милый? Эта мысль, впервые промелькнувшая в разговоре с Им Ёнхва, вдруг стала реальностью, и моё лицо вспыхнуло. Обмахивая себя рукой, я поставил сумку на пол, но Кан Тхэсо не проснулся.

Для Кан Тхэсо, который мог не спать пару дней и оставаться бодрым, такой крепкий сон был необычен. Я тихонько сел у изголовья кровати и стал разглядывать его лицо, но он продолжал спать. Мне нравилось наблюдать за ним, утопающим в жёлтой пижаме.

Интересно просто смотреть на его лицо. Может, он такой красивый, потому что доминантный альфа? Ровные брови, прямой нос – идеальные черты лица. Я сдержал желание дотронуться до него и снова удивился своим мыслям.

Всего несколько месяцев назад, насколько я помню, мне хотелось пнуть Кан Тхэсо, когда он ко мне приставал. А сейчас, глядя на него, я улыбаюсь и хочу к нему прикоснуться.

«Не могу поверить, что у меня такие мысли о другом парне.»

Я поразился тому, как сильно я изменился и привык к этой жизни. Но вместе с тем меня охватило беспокойство. Что, если, принимая воспоминания Сон Игёля, я стану таким же эгоистичным, как он? Принимающим любовь как должное и жаждущим ещё большего.

«Нет. Кан Тхэсо красивый, и мне нравится его внимание, но моя цель – безопасная жизнь вдали от него.»

Если выживание – это эгоизм, то пусть будет так. Я попытался встать, чтобы увеличить дистанцию между нами, но внезапно рука Кан Тхэсо обхватила мою шею. Я мгновенно оказался в его объятиях, чувствуя исходящее от него тепло.

– Запах Игёля...

– Уф, я как раз собирался помыться. Отпусти.

– Мне нравится...

Слова, произнесённые непривычно сонным голосом, смутили меня. Я растерянно заморгал, но Кан Тхэсо больше не двигался. Похоже, он во сне принял мой запах за пижаму и инстинктивно прижался ко мне. Я восхитился его звериным чутьём.

Я раздумывал, будить его или нет, но знакомое тепло расслабило моё тело, уставшее от долгой прогулки. Не видя смысла сопротивляться приятной дремоте, я закрыл глаза.

Мне казалось, что если я сейчас засну, то увижу хороший сон.

***

После этого наши отношения с Кан Тхэсо какое-то время были очень деликатными.

Он поддержал меня, когда я рассказал о подработке, и сказал, чтобы я не перенапрягался. На этой почве у нас не возникло причин для ссор.

И вместо того, чтобы убегать на прогулки с охраной, как в тот первый раз, когда я капризничал, мы с Кан Тхэсо вместе гуляли по окрестностям и посещали разные кафе.

Правда, пока мы были дома, между нами возникала щекотливая атмосфера. В такие моменты он, как и в старшей школе, настойчиво целовал меня в губы, но не переходил границы. Мы оба старались не повторять события той ночи.

Так прошла ощутимо «ходим-по-иголкам после разногласия», но мирная неделя, и наступил мой первый рабочий день.

Кан Тхэсо как раз ушёл на занятия в университет, поэтому я ничего ему не сказал. Я боялся, что он отвлечётся от учёбы или придёт и попытается меня отговорить.

С лёгким волнением я отправился на работу, где меня встретила хозяйка с тёмными кругами под глазами.

– Уф, слава богу, ты пришёл.

– Здравствуйте, хозяйка.

– Благодаря Игёлю, у меня всё будет хорошо. Извини, что сразу с места в карьер, но давай я покажу тебе, как пользоваться кассой.

Хозяйка с явным облегчением на лице показала мне, как принимать заказы, и тут же засуетилась. Она сновала туда-сюда с горой сэндвичей.

Я ещё не успел научиться готовить кофе и только принимал заказы, а хозяйка уже вовсю готовила напитки и снова убегала. Несколько раз я украдкой наблюдал за тем, как она управляется с кофемашиной, и наконец, робко поднял руку.

– Хозяйка, можно мне попробовать?

– Извини, я совсем замоталась и не успела тебе всё объяснить... э?

Хозяйка извинилась, а я одновременно нажал на кнопку кофемолки. Я постарался повторить её действия: нажал темпер, вставил его в кофемашину и подставил маленькую чашку.

– Игёль, ты же говорил, что у тебя нет опыта работы?

– Я только что посмотрел, как вы делаете, и повторил. Так правильно?

– Да-да. Ты только что приготовил двойной эспрессо. Если не хочешь двойной, нужно использовать эту насадку.

Хозяйка показала мне, как взбивать молоко, и восхитилась тем, как быстро я всё схватываю.

– Гений пожаловал! Спасибо тебе, Господи, за то, что послал мне и тупицу, и гения одновременно.

Глядя на хозяйку, которая благодарила кого-то невидимого, мне стало ещё интереснее, что же это за другой работник. Насколько же плохо он работает, что она так радуется таким простым вещам?

Мой вопрос разрешился во второй половине дня, когда появился тот самый работник.

– Боброго утра, хозяйка!

– Чхве Гун, я же просила тебя не кричать. И сейчас не утро, а давно уже день.

Хозяйка окликнула парня с густыми бровями и громким голосом, как будто подзывая рабочего. Он поклонился ей – несмотря на взъерошенные волосы, в его движениях чувствовалась простота и старательность.

Когда наши взгляды встретились, я вдруг всё понял. Он может и не особо смышлёный, но зато крайне искренний и старательный.

Глава 67 - Памятный растворимый кофе

– Познакомьтесь. Это Сон Игёль, ему в этом году исполнилось восемнадцать, и он будет в основном работать за кассой.

– Здравствуйте, меня зовут Сон Игёль.

– А это Чхве Гун. Он готовится к поступлению в университет, но в школу пошёл рано, поэтому он на год младше Игёля. Он делает только то, что ему говорят, поэтому, как бы это ни было утомительно, нужно объяснять ему всё очень подробно.

– Привет. Я Чхве, имя у меня Гун. Зови меня просто Гун.

После слов Чхве Гуна хозяйка покачала головой.

– Чхве Гун, Игёль старше тебя.

– Хозяйка, я не использую уважительную форму обращения с теми, кто на том же году обучения, что и я. Ты что, обиделся?

Тон был резким, но не вызывающим. В любом случае, разница в возрасте для меня ничего не значила.

– Приятно познакомиться, Гун. Надеюсь на твою помощь.

– ...Ты правда не обиделся? Можно звать тебя Игёль?

– Конечно. Я же Сон Игёль, так что зови Игёль. Как ещё меня называть?

На мой спокойный ответ уголки губ Чхве, до этого сохранявшего бесстрастное выражение лица, приподнялись.

– Тогда ты будешь готовить мне кофе.

– На вкус не жалуйся. Я только учусь.

– Да мне всё равно, я пью только растворимый.

Что это за тип? Он вообще понимает, что находится в кафе?

Видя, как хозяйка снова качает головой, я примерно понял ситуацию. Похоже, этот парень не настолько проблемный, чтобы его уволить, и хозяйка просто не может его перевоспитать.

Так вот почему под стойкой стоит растворимый кофе – это Чхве Гун принёс.

«Растворимый кофе – это я могу.»

Я был уверен в своих способностях – в офисе меня постоянно просили приготовить кофе, когда приходили гости.

Вспоминая прошлый опыт, я взял бумажный стаканчик и налил в него кипяток, стараясь как можно точнее отмерить нужное количество. Через несколько секунд кофе был готов, и я поставил его перед Чхве Гуном.

Почувствовав сладкий аромат растворимого кофе, глаза Чхве Гуна загорелись. Не боясь обжечься, он тут же поднёс стаканчик ко рту, облизал губы, попробовал кофе на вкус и начал жадно пить, чем-то напоминая мне одного начальника отдела, которого мне всегда хотелось стукнуть по затылку. Я смотрел на него сквозь прищуренные глаза.

Опустошив стаканчик, Чхве Гун посмотрел на меня с искренним удивлением.

– Теперь мой кофе будешь готовить ты, Игёль. У тебя вкуснее, чем у хозяйки.

– Ох уж этот язык! Растворимый кофе везде одинаковый. Хотя аромат и правда хороший. Мне тоже нальёшь?

Было немного иронично возиться с растворимым кофе, когда рядом стоит отличная кофемашина. Вся эта ситуация казалась мне какой-то комичной, но в то же время весёлой и непринуждённой.

– Эх... Напоминает мне о работе в офисе.

Хозяйка грустно улыбнулась и показала большой палец, и я почувствовал ностальгию, как будто мы с рабочими коллегами собрались в комнате отдыха на перекур.

Спокойная атмосфера успокаивала. Похоже, я не зря устроился на работу в это кафе.

Первый рабочий день в кафе пролетел незаметно. Несмотря на небольшое количество посетителей, я понял, что это место пользуется популярностью – сэндвичи постоянно готовились и тут же раскупались.

Я всего лишь помог хозяйке подготовить ингредиенты, но она была благодарна мне, как будто я спас ей жизнь. Она засыпала меня похвалами, говоря, что Чхве Гун только всё портит, и мне стало неловко от такого сравнения. Тем не менее, похвала есть похвала, и я закончил свой первый рабочий день с хорошим настроением.

– Уф, как я устал...

Вернувшись домой с охраной, я почувствовал себя совершенно разбитым. Работа была несложной, но мне пришлось потратить много сил, чтобы поддерживать себя в форме.

– С возвращением, Игёль.

– ...Давно ты меня ждёшь?

– Не очень.

Как только я открыл дверь, я увидел Кан Тхэсо, который стоял в прихожей, словно Цербер. Я подумал, что он снова в плохом настроении, но, встретившись с ним взглядом, он вдруг улыбнулся, и я опешил.

– Устал? Горячая ванна поможет тебе расслабиться.

– Эм?

– У тебя же был первый рабочий день. Ноги, наверное, гудят.

Разумеется, Кан Тхэсо знал, что я пошёл на подработку, даже если я ему об этом не говорил. Сегодня меня сопровождали два охранника, так что Кан Тхэсо мог узнать всё, что угодно, вплоть до того, с кем и о чём я разговаривал.

Быстро прокрутив в голове события дня, я не нашёл ничего предосудительного. Разве что я сам ему ничего не сказал.

– Я не хотел отвлекать тебя от занятий.

– Ничего страшного. Расскажешь за ужином. Иди прими ванну, пока вода не остыла.

– Ванна... Мне кажется, я ещё больше устану.

Благодаря хозяйке, я большую часть времени провёл за стойкой, но мои силы ещё не до конца восстановились, и мне хотелось просто лечь.

– Тогда посиди на диване?

Сидеть на диване – это я могу. Пусть без ванны, но хотя бы умыться будет надо.

– Хаа... А наш диван-то, оказывается, очень удобный.

Я сел на мягкий диван и почувствовал, как моё тело расслабляется. Я, кажется, всего на секунду отключился, но этого хватило, чтобы задремать.

Плеск.

Даже сквозь сон я почувствовал приятное прикосновение тёплой воды к моим ногам. Когда вода дошла до лодыжек, я невольно вздохнул, и услышал тихий смех.

Я резко проснулся и увидел Кан Тхэсо, который сидел у моих ног, склонив голову.

– Ч-что ты делаешь?

– Всё хорошо, спи. Я же говорил, у тебя ноги отекли. Я сделаю тебе массаж, просто расслабься.

Кан Тхэсо... делает мне массаж? Да ещё и принёс тазик с водой, чтобы помыть мне ноги?

Ситуация казалась настолько нереальной, что я попытался выдернуть ноги, но он крепко, но не больно, держал их. Он начал массировать мои опухшие ступни, и я невольно застонал.

– Какой ещё массааааж!

– С такой силой нормально?

– Внезапноооо... аххх...

– Посильнее нажимать? Или слабее?

Его пальцы массировали мои ступни, затем плавно переместились к ахиллову сухожилию, и я почувствовал приятную боль. Я не мог сопротивляться расслабляющему ощущению и честно признался:

– Аххх... хо... хорошо...

– Ты как дед стонешь. Но всё равно мило.

Я не совсем понял, почему стонать как дед – это мило, потому что массаж Кан Тхэсо был слишком божественным.

– Аххх... правда хорошо...

Если бы не массаж, я бы и не заметил, как сильно устали мои ноги.

Смущение от того, что он трогает мои ноги, быстро прошло, и я полностью расслабился, растекаясь по дивану. Мне это точно не снится?

– Ты... почему ты вдруг так себя ведёшь?

Я был в полудрёме – доминантный альфа и единственный наследник богатой семьи моет мне ноги и делает массаж. Это было за гранью реальности.

– Ещё до того, как я стал альфой, меня учили, как обращаться с омегами, но о бетах я знал только базовые вещи.

Интересно, что Кан Тхэсо считает «базовыми вещами».

– Я знал, что бета слабее, чем носители генов, но не понимал, насколько именно.

Его нежный голос действовал на меня, как колыбельная.

– Насколько бета хрупок, как быстро он устаёт, как долго заживают его раны.

Альфы сильны и обладают превосходными физическими способностями. Они также очень умны – если альфа не поступает в хороший университет, его считают неудачником. Омеги на первый взгляд похожи на бет, но у них привлекательная внешность, гибкое тело и высокая скорость регенерации.

Беты, не принадлежащие ни к одной из этих групп, в моём мире считались обычными людьми, но здесь они воспринимались как слабые и уязвимые, которым требуется много времени на восстановление. Это тоже были «базовые вещи», но альфам не было нужды знать о пределах возможностей бет. Они просто считали их слабыми и неполноценными.

– Поэтому я изучаю этот вопрос.

– М?

– Я не хочу причинять тебе боль. Я буду поддерживать тебя во всём. Ты уже молодец, что ходишь на работу, работаешь и возвращаешься домой с таким слабым телом.

Слова Кан Тхэсо смутили меня, но меня больше заинтриговало то, что он изучает информацию о бетах.

– Тебе правда нужно изучать это? У тебя и так много заданий.

– Я просто прочитал несколько книг и зарубежных статей.

Мне показалось, что это уже слишком, и я хотел его остановить, но мой взгляд упал на мои худые ноги, которые виднелись из-под подвёрнутых штанин. Я немного поправился с тех пор, как впервые увидел встал с кровати после комы, но мои ноги всё ещё были слишком тонкими. Кан Тхэсо с нежностью поднял мою ногу и поцеловал колено.

– Эй, эй. Зачем ты там целуешь?

– У тебя даже колени красивые. Такие кругленькие и милые.

– А какими им ещё быть, квадратными?

Раньше я бы разозлился, но сейчас, видя, как Кан Тхэсо улыбается и наклоняется к моей голени, у меня побежали мурашки по коже. Он начал целовать мою ногу, оставляя мокрые следы, и мои расслабленные мышцы снова напряглись. Когда его губы добрались до лодыжки, я схватил его за голову и поднял.

– И докуда ты намерен спуститься?

– Докуда угодно. Туда, где ты.

Что с ним такое? Его слова были настолько смущающими, что я подумал, не слушает ли он какую-то специальную музыку.

Но почему мои уши горят? И почему его губы кажутся такими сладкими после этих пробирающих до мурашек слов?

«Что я ел в кафе перед уходом?»

Хозяйка и Чхве Гун постоянно подсовывали мне что-нибудь поесть, так что я весь день перекусывал и был сыт.

Решив, что сейчас не время для поцелуев, я плотно сжал губы. Кан Тхэсо посмотрел на меня, медленно моргнул и отстранился.

– Я вытру тебе ноги.

– Дай полотенце. Я сам.

Кан Тхэсо начал вытирать мои ноги мягким полотенцем, и я протянул руку. Он не отдал мне полотенце, а вытер обе ноги и только потом встал.

Я облегчённо вздохнул, думая, что всё закончилось, но Кан Тхэсо, направляясь в ванную с тазиком, обернулся и улыбнулся.

– Когда помоешься, я сделаю тебе массаж и в других местах.

Это было самое соблазнительное предложение в моей жизни.

Глава 68 - В тишине слышно, как тикают старые настенные часы

К счастью, Кан Тхэсо действительно ограничился только массажем. Он разминал мои затёкшие плечи, изредка покусывая их, но это было не более чем обычные для нас ласки.

Благодаря заботливости Кан Тхэсо, лишённой принуждения, нелепой ревности или недопонимания, я начал с нетерпением ждать вечеров после работы.

Правда, получасовой массаж постепенно перетекал в более интимные прикосновения, но это происходило так естественно, что мне казалось, будто кошмар той ночи больше не повторится.

Неожиданная забота Кан Тхэсо подарила мне несколько дней спокойной и размеренной жизни.

– Хорошо тебе учиться. Учись усердно.

– Игёль, ты тоже не перенапрягайся. В последнее время твои лодыжки совсем опухли.

– Это я просто поправился, хорошо кушаю.

– Если так, то хорошо.

Кан Тхэсо чмокнул меня, ещё сонного после пробуждения, в щёку, и с улыбкой вышел из дома. Щекочущее ощущение на щеке заставило меня невольно улыбаться, даже когда я уже направлялся в ванную.

На мгновение мне показалось, что наше короткое прощание в прихожей, перед тем как мы расходимся по своим делам, напоминает утренний ритуал молодожёнов, и я поспешно замотал головой.

«Это всё временно. Скоро надоест.»

Стараясь отогнать эту мысль, я быстро умылся, выпил стакан воды и отправился в кафе.

Как и всегда, у входа меня ждала охрана, и мы вместе пошли на работу. Несмотря на отсутствие разговоров, за несколько недель это стало привычной рутиной, и я перестал чувствовать себя неловко.

– Здравствуйте, хозяйка!

– Доброе утро!

Стоило мне войти, как я увидел на одном из столиков гору коробок с сэндвичами, и сразу понял, что меня ждёт сегодня.

– Опять групповой заказ?

– Ага. Компания, которая раньше заказывала раз в две недели, теперь, похоже, будет заказывать каждую.

– Поздравляю, хозяйка.

– Спасибо. Думаю, работы прибавится, поэтому Чхве Гун тоже придёт пораньше.

Несмотря на то, что хозяйка ворчала, что даже с приходом Чхве Гуна работы меньше не станет, она выглядела довольной.

– Для начала нужно сделать по тридцать штук каждого из трёх видов сэндвичей, так что давай вытаскивай хлеб.

– Хорошо, я посмотрю в заказе, какие ещё ингредиенты нужно подготовить.

– Вот именно! Ох, Игёль, благодаря тебе у меня язык не болит от постоянных объяснений.

Надев фартук и вымыв руки, я проверил запасы хлеба и составил план на день.

Работа в кафе мне очень нравилась. Было удивительно, как всего несколько изменений в рецепте создают совершенно новый вкус кофе. А когда я видел идеально ровный срез сэндвича с красивой начинкой, моё настроение тоже улучшалось.

Охранники, которые раньше постоянно следовали за мной, теперь просто занимали отдельные столики как обычные посетители. Их присутствие, одновременно близкое и отстранённое, вселяло уверенность и, безусловно, положительно сказывалось на выручке кафе.

– Игёль, ты просто талисман!

– Что? Я?

– Новый постоянные клиенты приходит посмотреть на тебя. Особенно та, что сидит у окна, похожая на военного, – альфа, наверное.

Хозяйка кивком указала на Ли Ёнхи. Я не мог разрушить её иллюзии, поэтому отделался неловкой улыбкой.

– И ещё тот альфа, который приходит каждый день после обеда. Раньше он заходил только по выходным, а с тех пор, как ты начал работать, стал постоянным клиентом.

– Ха-ха... Случайность, наверное... И зачем альфе смотреть на меня?

– Ты посмотри на себя! Вылитый омега. Вчера один альфа даже визитку оставил, сказал – для тебя.

В этом районе было много заведений, которые посещали альфы, поэтому я их довольно часто видел.

Хозяйка театрально взяла визитку двумя руками и показала мне. Название компании и должность показались мне знакомыми. Судя по тому, с каким энтузиазмом хозяйка протягивала мне визитку, компания была довольно престижной.

– Я сказала ему, что ты бета, но он всё равно попросил передать, чтобы ты ему позвонил. Обычно, когда узнают, что ты бета, сразу отворачиваются, но... может, стоит хотя бы созвониться?

– Хозяйка, вы же сами говорили, что не берёте на работу омег, потому что они могут закрутить роман с клиентами и создать проблемы.

– Ну, это я образно выразилась. Просто познакомиться, а там как пойдёт.

Шутливое вмешательство хозяйки привлекло пристальное внимание охранников, которые, как и всегда, сидели за своим столиком у окна. Я старался избегать их взглядов и перевести разговор на другую тему, но меня не покидала тревожная мысль о том, что всё это может дойти до Кан Тхэсо.

«Вроде бы он уже пару раз что-то слышал, но не просил меня уволиться и не вёл себя как-то странно.»

Когда рабочий день заканчивался, и я возвращался домой, Кан Тхэсо встречал меня у открытой двери. Я радовался тому, что меня кто-то ждёт, но в то же время переживал, не расскажет ли он мне о каких-нибудь сплетнях из кафе, которые могли бы ему не понравиться.

К счастью, Кан Тхэсо интересовался только тем, как прошёл мой день и не устал ли я, не затрагивая других тем. Наверняка ему хотелось спросить о многом, но он, видимо, боялся переступить черту, зная, что я могу замкнуться.

«Похоже, он хочет прийти в кафе.»

Во время массажа, когда он то ли мял, то ли кусал мои плечи, Кан Тхэсо часто говорил, что хотел бы увидеть меня в фартуке, увидеть, как я готовлю кофе.

Мне было неловко думать о том, что кто-то из знакомых увидит меня на работе, поэтому я не отвечал, но так как я уже освоился на новом месте, я не видел смысла что-то скрывать.

Задумавшись о том, стоит ли пригласить Кан Тхэсо в кафе, я на мгновение отключился, и хозяйка не преминула воспользоваться моментом и вложить мне в руку визитку.

– Если кто-то тебе понравится, подмигни. Я тут же всё устрою.

Хозяйка с энтузиазмом осматривала посетителей, приговаривая, что такой красивой бете, как я, нужен надёжный партнёр. Её забота мне приятна, но в то же время обременительна. Благодаря ей я начал смотреть на себя в зеркало без прежнего отвращения – я немного поправился и стал выглядеть лучше.

– Хозяйка, я же говорил, у меня есть парень.

– Ага, конечно. Ты ещё молод, нужно знакомиться с разными людьми.

Хозяйка явно мне не верила. Ещё бы, ведь за почти месяц моей работы в кафе мой «парень» ни разу не появился.

Хозяйка очень хотела узнать, кто же этот таинственный возлюбленный, которого я так тщательно скрываю. Она допытывалась, насколько он красив, и просила показать фотографию.

Поскольку большинство бет состояли в гетеросексуальных отношениях, хозяйка, естественно, предположила, что у меня девушка. На её вопросы я отвечал расплывчато – говорил, что он красивый, высокий... Догадливая хозяйка быстро поняла, что мне нравятся мужчины, и вместо расспросов перешла к общим рассуждениям.

По её мнению, «тот, кто позволяет такой красоте, как ты, ходить одной по ночам – не парень, а так, приятель».

Но сейчас не ночь, а просто ранний вечер из-за короткого светового дня, да и со мной всегда охрана, так что никаких проблем не было.

Как и всегда, двое охранников заказали по три сэндвича, по два куска торта, сок, кофе... Подсчитав, сколько Кан Тхэсо тратит на их содержание, я подумал, что выгоднее было бы сидеть дома.

«Нет. Даже если бы я сидел дома, Кан Тхэсо всё равно нанял бы их для моей безопасности.»

Кроме того, работа – это опыт. Это кафе было именно тем идеальным местом, о котором я мечтал, когда работал в офисе. Небольшое уютное помещение, постоянный доход за счёт предварительных заказов и доставок – даже в дни, когда посетителей было мало, работы хватало.

Даже привыкнув к работе, я каждый день узнавал что-то новое. Посетители были самые разные, и иногда приходилось готовить блюда, которых не было в меню. Новые напитки, сезонные предложения, оформление рекламных материалов, не нарушающих общую стилистику кафе – всё это проходило через руки хозяйки.

Если бы я когда-нибудь открыл своё кафе, я хотел бы, чтобы оно было таким же, как это, и чтобы я был таким же владельцем, как эта женщина.

Пока я размышлял об этом, помогая хозяйке упаковывать сэндвичи, в кафе ворвался Чхве Гун, распахнув дверь чуть ли не всем телом, и тишина взорвалась хаосом.

– Хозяйка, хозяин мясной лавки просил передать, чтобы заказывали всё сразу!

– Боже, Чхве Гун! Я же просила тебя заходить через чёрный ход, когда приносишь мясо.

– А разве чёрный ход не только для мусора?

– Хаа... Как же неудобно перед посетителями. Почему ты не можешь сам догадаться?

Появление Чхве Гуна с огромным куском мяса в вакуумной упаковке, размером с него самого, заставило хозяйку нервно замахать руками. Уютная атмосфера кафе, наполненная тихой музыкой, мгновенно испарилась.

– Тогда я пойду и зайду через чёрный ход.

– Гун, Чхве Гун! Куда ты? Раз уж зашёл, иди сюда.

– Ладно, я положу это здесь.

Чхве Гун перекинул мясо на прилавок и, не обращая внимания на вздохи хозяйки, подбежал ко мне и лучезарно улыбнулся.

– Привет, Игёль!

– Привет, Гун.

Довольный тем, что я ответил ему тем же тоном, он уселся напротив меня и протянул руку.

– Хочу кофе от Игёля.

– Хорошо.

Упаковка сэндвичей была закончена, и хозяйка не возражала, поэтому я кивнул. Я уже доставал растворимый кофе из-под прилавка, когда хозяйка, убрав мясо в холодильник, позвала Чхве Гуна.

– Чхве Гун, кофе потом. Сначала склад.

– Я же только что пол помыл.

– Не пол, а склад. Нужно освободить место для упаковочных материалов.

Мне показалось, что Чхве Гун один не справится, и я, отряхнув руки, вызвался помочь.

– Хозяйка, я помогу.

– Нет, сегодня ещё и кофе привозят, нужно будет потяжелее поработать. Игёль, ты и так устал, делая сэндвичи. Отдохни за стойкой, будь нашим талисманом.

– Но...

Чхве Гун, которому предстояло работать одному, безропотно высыпал себе в рот содержимое пакетика с растворимым кофе. Когда хозяйка позвала его, он, уже собравшись идти, вдруг оглядел зал.

– Сегодня приставал кто-нибудь?

– Нет и, даже если бы приставал, не нужно хватать его за шкирку и вытаскивать, как в прошлый раз.

Я напомнил ему о случае, когда он выволок из кафе бету, который слишком назойливо интересовался, когда я заканчиваю работу. Чхве Гун непонимающе склонил голову.

– Почему? Тебе нравятся приставучие?

– Нет, просто на тебя могут пожаловаться.

Кстати, в тот день Кан Тхэсо вёл себя особенно настойчиво. Он постоянно спрашивал, не устал ли я, говорил, что я могу в любой момент уволиться, если мне тяжело, просил рассказывать ему обо всём... Он был так нежен, что даже покусал мне шею до синяков, и их пришлось заклеивать пластырем.

Осознание того, что охранники докладывают ему обо всём, заставило меня с ужасом вспомнить о визитке, которую мне только что дала хозяйка.

Глава 69 - Хрустальный шар, на нём – трещина

Визитку я взял только потому, что не мог отказать хозяйке, которая так старательно её предлагала.

Я незаметно показал визитку Ким Чхольсу, следившему за мной краем глаза. Убедившись, что Ли Ёнхи тоже это заметила, я засунул визитку под прилавок. Выбрасывать её было бы как-то нехорошо, поэтому я просто хотел показать, что не собираюсь её хранить.

Хозяйка, видимо, решила, что это естественный жест, и не обратила на него внимания.

– Чхве Гун, вынеси столы со склада на улицу. Потеплело, посетители наверняка захотят посидеть на свежем воздухе.

– Хорошо, хозяйка.

Чхве Гун скрылся на складе и вернулся, держа в каждой руке по два стола – всего четыре. Хозяйка, поражённая его силой, выбежала ему навстречу. Она ругала его за то, что он рискует, но в её голосе слышалось и беспокойство.

– Вау, какой ты сильный!

Как и говорила хозяйка, Чхве Гун обладал недюжинной силой. Он был примерно моего роста и телосложения, но под футболкой скрывались крепкие, рельефные мышцы. Однако, как и сетовала хозяйка, смышлёностью он не отличался.

Когда он расставил четыре стола и собрался уходить, хозяйка в отчаянии спросила, куда он дел стулья. Я её прекрасно понимал.

– Стулья тоже принести?

– Чхве Гун, ты просто легенда... Нужно же всё объяснять!

Прямолинейный Чхве Гун делал только то, что ему говорили, не проявляя никакой инициативы.

Хозяйка хваталась за голову от отчаяния, но мне он казался неплохим работником – лучше уж быстро и чётко выполнять указания, чем действовать по собственной инициативе и допускать ошибки.

Он напомнил мне дворнягу из моей деревни, которая бросалась на всех подряд, защищая свою семью. Возможно, это сходство усиливала его взъерошенная причёска.

Однажды я увидел, что он соорудил на голове что-то невероятное с помощью лака для волос, и мимоходом спросил, зачем он это сделал. Он, ничуть не смущаясь, ответил, что хочет казаться выше меня, и его наивная улыбка показалась мне очень милой.

«Повезло мне с первой же работы попасть в такое хорошее место.»

Глядя на сотрудников кафе, которые были самыми обычными бетами как на ладони, я подумал, что могу смело познакомить их с Кан Тхэсо. Конечно, он и так всё знает от охраны, но это был бы знак доверия с моей стороны.

Я попросил разрешения у хозяйки, которая как раз вернулась за стойку.

– Хозяйка, можно мне кого-нибудь пригласить после работы?

– Конечно! Зови, угостим его как следует. О, Чхве Гун несёт стулья!

Хозяйка бросилась к выходу, и я хотел было последовать за ней, но она жестом остановила меня. Я достал телефон и написал Кан Тхэсо короткое сообщение:

«Хочешь зайти в кафе, где я работаю? Где-то к концу моей смены.»

Через некоторое время пришёл ответ: «Приду». Моё сердце забилось чаще. Я убрал телефон и вышел на улицу с влажной и сухой тряпками, чтобы помочь хозяйке, которая возилась со стульями. Она снова пришла в восторг от моей инициативности.

Время пролетело незаметно в привычной суете, и наступил короткий период затишья. Близилось время закрытия, и я то и дело поглядывал на дверь. Хозяйка, заметив моё нетерпение, подтолкнула меня локтем.

– Тот, кто придёт... это твой друг?

– Ну... можно и так сказать...

Я вспомнил, как в прошлый раз хозяйка забраковала моего «парня», и мой ответ прозвучал неуверенно. Глаза хозяйки, полные ожидания, немного потускнели, но она тут же снова засияла улыбкой и указала на витрину с десертами.

– Можешь угостить его чем угодно отсюда. За счёт заведения.

– Что вы, хозяйка, нужно же заплатить.

– Игёль, ты работаешь у меня уже почти месяц, и это первый раз, когда ты кого-то приглашаешь. Если что-то останется, можешь упаковать с собой, так что не стесняйся.

Я был благодарен за её щедрость. Я уже хотел было рассказать ей правду о наших с Кан Тхэсо отношениях, как вдруг у входа раздался мелодичный звон колокольчика.

– Добро пожаловать...

Я поднял голову с улыбкой и увидел Кан Тхэсо. Он был таким знакомым и в то же время таким другим.

В последнее время я видел его только дома, а сегодня он был словно с иголочки. В это время, когда уставшие офисные работники только начинают появляться на улицах, он выглядел как молодой генеральный директор на своём первом собрании акционеров – безупречный костюм, идеальная причёска... Я не мог отвести от него глаз.

Один его внешний вид заставлял меня затаить дыхание, а холодный, надменный взгляд, которым он обвёл кафе, заставил моё сердце замереть.

В зале воцарилась тишина – все разговоры стихли, все взгляды были прикованы к нему. Он, словно главный герой, уселся за столик посередине зала.

– Боже... За всё время, что я держу это кафе, я впервые вижу в этом районе такого высококлассного альфу. Наверняка он доминант, – прошептала хозяйка, не в силах сдержать восхищения несмотря на то, что перед ней был клиент.

Кан Тхэсо, не отрывая от меня взгляда, небрежно закинул ногу на ногу и положил руки на стол. Казалось бы, обычный жест, но все взгляды были прикованы к нему.

Он и так был красив, а сейчас просто сиял, и я не мог отвести от него глаз. Всего несколько месяцев назад я бы скривился от такого позёрства...

– Ох, доминанты и правда другие. У меня аж руки трясутся.

– Успокойтесь, хозяйка.

– Что делать? Пойти принять заказ? Похоже, он здесь впервые. Может, он какой-нибудь наследник богатой семьи, сбежавший от охраны?

Она попала в точку, и я поспешил перевести разговор.

– Хозяйка, вы же сами установили правила. Заказы принимаются за стойкой.

Как только я закончил разговор с хозяйкой и повернулся, я увидел Кан Тхэсо, который уже стоял у прилавка. Это было его лицо, его взгляд, но в его самоуверенной позе, в лёгкой улыбке было что-то новое, что заставило меня на мгновение потерять дар речи.

– Я думал, что только кафе красивое, но работник ещё красивее.

– Это что, подкат?

Неожиданный комплимент разрядил обстановку, и я снова обрёл дар речи.

– Мм? Здесь работники могут грубить клиентам?

– Хочешь, чтобы я обращался к тебе как к клиенту? Серьёзно?

Лёгкая, ни к чему не обязывающая угроза смягчила самоуверенный взгляд Кан Тхэсо, и в нём промелькнуло что-то нежное. Он расслабил свою безупречную, как у модели, осанку, наклонился ко мне и слегка потянул за лямку моего фартука.

– Игёль, тебе идёт эта форма.

– Это всего лишь фартук.

– Наденешь его и дома?

– Зачем? Чтобы заставить меня делать уборку?

– Кхм!

Рядом раздался кашель хозяйки, и я, опомнившись, выпрямился. Чуть не поддался чарам этого красавца.

– Вы... вы знакомы с Игёлем?

– Да, это тот самый...

– Вы хозяйка? Выглядите так молодо, я подумал, что вы тоже работаете здесь. Здравствуйте.

Лесть Кан Тхэсо вызвала у хозяйки широкую улыбку.

– Ой, какой вежливый молодой человек. Что будете заказывать? Друг Игёля пришёл, нужно его как следует угостить. Любишь сладкое? У нас очень вкусный тирамису и сэндвичи... которые... хм... хорошо... продаются...

Воодушевлённая речь хозяйки постепенно затихла, она бросила на меня быстрый взгляд, посмотрела на прилавок и кашлянула. Я посмотрел вниз и увидел, что Кан Тхэсо накрыл мою руку своей. Я, как ни в чём не бывало, продолжал стоять, не замечая этого. Я хотел было отдёрнуть руку, но хозяйка меня опередила.

– Ну, раз друг пришёл... может, тебе пора заканчивать на сегодня?

– Что? Нет, хозяйка, ещё полчаса до конца смены.

Уйти на полчаса раньше? Я не мог себе этого позволить, получая почасовую оплату. Хозяйка, видимо, не ожидала отказа, и на её лице промелькнуло замешательство, но она тут же снова засияла улыбкой и протянула мне ключи.

– Тогда покажи другу наш склад.

– А что там смотреть?

– Спасибо, хозяйка. Игёль иногда бывает таким недогадливым, хорошо, что у него есть такой замечательный начальник, как вы.

Кан Тхэсо перехватил ключи у хозяйки и потянул меня за руку. Я послушно пошёл за ним, но оглянулся на хозяйку и увидел, что она показывает большой палец.

Судя по её довольной улыбке, она поняла, что Кан Тхэсо не просто друг. Я пожалел, что позвал его, и начал обмахивать лицо рукой, пытаясь скрыть румянец. Мы быстро дошли до склада, и Кан Тхэсо ловко открыл дверь.

– Этот замок всегда заедает...

Я в очередной раз поразился его находчивости. Вдруг Кан Тхэсо подцепил пальцем лямку моего фартука и потянул меня за собой. Он почти не прилагал усилий, но я послушно вошёл на склад. Дверь с грохотом захлопнулась, и щёлкнул замок.

Склад был достаточно просторным – двое могли свободно в нём разместиться, – но смотреть там было абсолютно не на что. Только коробки вдоль стен и сильный запах кофе. Единственное, на что стоило смотреть – это на Кан Тхэсо. Видимо, он думал так же, потому что его взгляд прожигал меня насквозь.

Всего несколько минут назад я спокойно работал в тихом кафе, а теперь оказался с Кан Тхэсо в замкнутом пространстве, и обстановка накалилась. Я старался смотреть ему в глаза и вести себя как можно естественнее.

– Ну что, осмотрел достопримечательности?

– Ещё нет.

– А что тут осматривать?

Тусклый жёлтый свет не мог скрыть красоту открытого лица Кан Тхэсо, особенно когда его волосы были аккуратно зачёсаны назад.

Он приближался ко мне, и я не мог отвести глаз... Вплоть до того момента, когда его губы накрыли мои в нежном, словно смакующем, поцелуе.

Глава 70 - Пуговица за пуговицей

Глубокий поцелуй, бесцеремонно вторгшийся в мой рот, заставил меня отшатнуться назад, но я тут же оказался в объятиях Кан Тхэсо. Он крепко прижал меня к себе, и я почувствовал, как его губы жадно впиваются в мои, исследуя каждый уголок.

Я задыхался от нехватки воздуха, но наши губы не размыкались. Он целовал меня всё глубже, всё настойчивее, и я невольно отступал назад, пока моя спина не упёрлась в штабель коробок. На мгновение поцелуй стал не таким яростным.

– Хаа... Хаа...

Чмок.

Я открыл глаза на звук влажного поцелуя в мою нижнюю губу и увидел длинные ресницы Кан Тхэсо. Его тёмные глаза, затуманенные желанием, пристально изучали меня. Он словно проверял, не ушибся ли я, ударившись о коробки, и сколько времени мне нужно, чтобы отдышаться.

Вместе с моим прерывистым дыханием он осыпал меня короткими, влажными поцелуями, словно боясь потерять со мной контакт.

Наши тела были так близко друг к другу, что тонкая ткань одежды не могла скрыть жар, исходящий от них. Несмотря на своё нетерпение, Кан Тхэсо целовал меня нежно, словно спрашивая разрешения, и от этого у меня защекотало в груди.

Что же в нём такого особенного?

По сравнению с тем, что было до аварии, его любовь стала глубже, искреннее, и он научился терпению. И это терпение, казалось, было даже больше моего.

– Тхэсо...

Я с трудом произнёс его имя хриплым голосом и сглотнул. Кан Тхэсо, не отрывая от меня взгляда, ответил мне поцелуем. Нежно коснувшись моих губ, он отстранился и, приложив палец к своим губам, словно говоря, что теперь готов выслушать меня, замер в ожидании.

– Ты... ты на машине?

– ...Сейчас скажу, чтобы пригнали.

Увидев, как Кан Тхэсо полез в карман за телефоном, я смутился и схватил его за руку.

– Нет, не надо. Я просто так спросил.

Конечно, на самом деле совсем не просто так.

Кан Тхэсо это прекрасно понимал. Он был так разгорячён, что не выдержал и ослабил галстук. Этот жест показался мне невероятно сексуальным, и я невольно потянул его за этот галстук.

Кан Тхэсо, удивлённо распахнув глаза, позволил мне снять его, а затем я обнял Кан Тхэсо за шею и встал на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Кан Тхэсо, поняв намёк, наклонился ко мне. Я коснулся губами его длинных ресниц, которые так меня завораживали. Он тихонько засмеялся, и я отстранился. Его тёмные глаза, один из которых был прикрыт, смотрели на меня с таким обожанием, что у меня защемило сердце.

Я нежно поцеловал его в губы, а затем, не в силах больше сопротивляться искушению, опустил голову к его ключице. И дело было не в том, что мне надоело стоять на цыпочках. Гладкая кожа, видневшаяся сквозь расстёгнутую рубашку, манила меня. Я коснулся губами его безупречной кожи, и Кан Тхэсо снова засмеялся.

Я хотел оставить на нём след, как он делал это со мной, но мне не хватало смелости. Я лишь слегка провёл языком по его коже, и этот вкус показался мне невероятно сладким.

Сегодня губы Кан Тхэсо тоже казались мне необычайно сладкими. Мне хотелось попробовать его на вкус, хотелось прикоснуться к коже, скрытой под рубашкой.

Я расстегнул ещё одну пуговицу, и мои пальцы коснулись влажной от пота кожи. Я почувствовал жар, исходящий от его тела.

Я расстегнул ещё одну пуговицу, и ещё одну... пока не добрался до его пресса. Кан Тхэсо не останавливал меня, лишь нежно целовал меня в лоб и волосы.

Мы были в тесном, неудобном складе, на моей работе... Но я безумно хотел прикоснуться к нему.

Так нельзя... Нужно остановиться...

– Делай, что хочешь, Игёль, – прошептал он мне на ухо, нежно покусывая мочку.

Я закрыл глаза и уже хотел было коснуться его, как вдруг раздался знакомый звук уведомления.

– Это хозяйка. Секунду.

Я поставил специальную мелодию для рабочих сообщений, поэтому сразу же проверил телефон.

«Можешь идти домой. Ключи принеси завтра.»

До конца смены оставалось ещё десять минут, но время закрытия кафе всегда было немного плавающим.

Кан Тхэсо, прочитав сообщение, начал расстёгивать мой фартук, не переставая целовать меня. Мои руки, пытавшиеся застегнуть его рубашку обратно, постоянно сбивались, но Кан Тхэсо лишь улыбался, наблюдая за мной. Его спокойствие одновременно раздражало и восхищало меня, и, когда наши губы снова встретились, я не выдержал и прикусил его.

Несмотря на то, что я оставил на его губе след от зубов, Кан Тхэсо не рассердился, а лишь игриво провёл языком по ранке.

Этот жест показался мне таким соблазнительным, что я окончательно определился – сегодня я воспользуюсь своим подарком.

Дорога до дома была недолгой, но я попросил охрану вызвать машину. Как бы я ни старался застегнуть его рубашку и поправить галстук, вид растрёпанного Кан Тхэсо будоражил моё воображение. Даже охранники, увидев его, замерли на мгновение.

В машине мы лишь держались за руки, словно давая друг другу обещание немного потерпеть.

В лифте мы тоже стояли, держась за руки и глядя прямо перед собой. Мы оба боялись, что любой взгляд, любое прикосновение может стать искрой.

Было забавно, что мы оба так разгорячились – я от его костюма, а он от моего фартука.

Но самое главное – жар не утихал всю дорогу до дома. Мы вошли в квартиру, и, даже снимая обувь, не разнимали рук.

Кан Тхэсо направился в спальню, и я, опомнившись, разжал пальцы. Он всё ещё держал мою руку, но, почувствовав, что я отпускаю его, остановился.

– Игёль?

– Душ!

Я не мог войти в спальню в таком виде – после целого дня работы я весь пропотел.

Хватило одного слова, чтобы Кан Тхэсо отпустил мою руку.

– Вместе?

– Стой, где стоишь.

– Что?

Кан Тхэсо начал расстёгивать рубашку, и я повторил ещё раз:

– Не раздевайся.

– А... Хорошо, понял.

На его лице промелькнуло замешательство, но он тут же расплылся в игривой улыбке. Он застегнул рубашку, и я, не успев смутиться от собственных слов, бросился в ванную.

Возможно, пока я буду принимать душ, всё остынет, и я передумаю. Скорее всего, так и будет.

«А дома есть фартук?»

Эта мысль заставила меня так задуматься, что я ударился головой о стену душевой кабины.

– Что за бред! Что происходит?

Я не мог поверить, что так запал на мужчину. Я стоял под душем, пытаясь охладиться и привести мысли в порядок, как вдруг вспомнил о Кан Тхэсо, который ждёт меня, и моё сердце забилось чаще.

Я несколько раз намыливался и смывал пену, пытаясь успокоиться, но в итоге так устал, что у меня не осталось сил даже высушить волосы.

– Боже, я выдохся, пока мылся.

Обессиленный, я вышел из ванной, зашёл в свою комнату, надел бельё и достал пижаму. Я кое-как вытерся полотенцем, натянул на себя одежду и, накинув на мокрые волосы полотенце, поплёлся на кухню.

– Ааах... Холодный ячменный чай после душа – это кайф.

Прохладный напиток взбодрил моё уставшее тело. Я вытер капли чая с подбородка и попытался вести себя как ни в чём не бывало, но жар с моего лица не уходил.

Я больше не мог откладывать. Вытерев волосы полотенцем, я подошёл к спальне.

Дверь была приоткрыта, и я толкнул её кончиками пальцев. Она распахнулась передо мной, словно подарочная коробка.

Как я и ожидал, на кровати сидел Кан Тхэсо. В безупречном костюме. В руках он держал распечатанные листы, похожие на какой-то отчёт. Его волосы были аккуратно зачёсаны назад, как и тогда, в кафе.

Его взгляд, прежде равнодушно скользивший по бумагам, теперь был прикован ко мне, и моё сердце забилось чаще, отзываясь лёгкой болью.

Я замялся на пороге, не решаясь войти, и Кан Тхэсо, положив бумаги на тумбочку, откинулся на кровати, опершись на руки. Эта небрежная, вызывающая поза заставила меня сделать шаг навстречу.

«Я что, люблю такое?»

Вряд ли, ведь я сам просил его не раздеваться. Но пока я шёл к нему, мои пальцы нервно подёргивались, и я думал, что же мне сделать сначала – расстегнуть его галстук или взъерошить его идеально уложенные волосы.

Но тут мои мысли прервало другое – я вспомнил о том, что лежит в тумбочке. Кан Тхэсо, конечно же, это заметил.

– Игёль, сегодня это не понадобится.

– А?

Я уже подошёл к нему так близко, что он успел подхватить меня и усадить к себе на колени. В такой пикантной позе я никак не мог понять, что он имеет в виду.

– Если я это использую, ты завтра не сможешь пойти на работу.

Улыбка Кан Тхэсо напомнила мне о царском размере презервативов. Я подумал, что это точно не для меня, но, так как у меня не было опыта, мне хотелось попробовать. Хотелось быть с ним ещё ближе.

– Сегодня не будет ничего болезненного или страшного.

Я не стал спрашивать, зачем же тогда он меня раздевает. Мои руки уже и так тянулись к его галстуку.

Глава 71 - Милый, милый (18+)

Я резко дёрнул за галстук, сбросив его на пол, но мой взгляд был прикован к Кан Тхэсо. Он был красив, но почему-то в голове вертелось слово «милый». И дело было вовсе не во внешности.

Кан Тхэсо, ожидавший меня в неудобном для него костюме, был невероятно привлекателен, но этот его поступок – желание угодить мне – делал его таким милым, что хотелось сжать его в объятиях. Я и представить себе не мог, что буду смотреть на взрослого мужчину, да ещё и такого большого, и умиляться, как ребёнок.

– Кан Тхэсо.

– Да, Игёль.

– Ты... немного милый, знаешь?

Слова выпали из меня сами собой, словно я читал учебник, но это была чистая правда. Услышав их, Кан Тхэсо застыл с улыбкой на лице, словно сломанный робот.

– Что за реакция? Ты правда очень милый.

– Послушай, Игёль. Мне кажется, я ослышался... Да?

И это тоже было ужасно мило. Я не выдержал и схватил его за щёки, осыпая поцелуями. Чмок-чмок – раздавались игривые звуки, пока я целовал его щёки, нос, выражая свою нежность. И каждый раз, когда наши губы случайно соприкасались, я тонул в глубоком, захватывающем поцелуе.

Игривая атмосфера мгновенно сменилась накалом страсти.

Мы жадно прильнули друг к другу, словно не в силах оторваться. Наполовину снятая одежда сковывала движения, но это лишь усиливало наше желание быть ближе.

Я хотел обнять Кан Тхэсо за широкую спину, но вдруг вспомнил тот кошмар, который нахлынул на меня в похожей ситуации. Тогда, обняв его, я почувствовал необъяснимый страх. И это не было связано с насилием или принуждением. До сих пор я не понимаю причину того страха, и это заставляло меня осторожничать.

Возможно, сегодня всё повторится. Но сейчас я чувствовал лишь нарастающее возбуждение.

– Игёль?

Пока я колебался, Кан Тхэсо позвал меня хриплым от желания голосом, и я решил довериться своим чувствам.

Стараясь не обнимать его за спину, я просунул руки под его наполовину расстёгнутую рубашку. Я гладил его упругие мышцы, наслаждаясь прикосновением к его коже.

Это было больше, чем просто удовлетворение от прикосновений. Я чувствовал, как уголки губ Кан Тхэсо приподнимаются, когда мои пальцы настойчиво исследуют его тело. Я хотел прикусить его губу от этой наглости, но он опередил меня, проскользнув языком между моих зубов. Я расслабил челюсть, и он тут же взял инициативу в свои руки.

Хотя, какая уж тут инициатива, если он всё это время поддерживал меня, не давая упасть. Моё тело послушно следовало за его движениями.

В какой-то момент я оказался на кровати, принимая его жадные поцелуи. Что-то твёрдое упиралось мне в бедро, и я не мог это игнорировать. Неужели он собирается заниматься этим только поцелуями? Мы же оба мужчины, и я не мог не спросить.

– Уф, Кан Тхэсо.

– Да, Игёль.

Он ответил мне низким, хриплым голосом, когда наши губы на мгновение разомкнулись.

– Тебе правда... ничего не нужно?

Я кивнул в сторону тумбочки, и голос Кан Тхэсо стал ещё ниже.

– Зачем ты меня соблазняешь, Игёль?

В этой ситуации мой вопрос мог показаться двусмысленным, но я спрашивал совершенно искренне.

– Нет, правда. Ты можешь... терпеть?

– Ммм...

Я слегка приподнял колени, прижавшись к нему, и он застонал, обмякая надо мной.

– Уф, ты тяжёлый.

Он, видимо, всё это время сдерживал свой вес, и теперь, когда он расслабился, я почувствовал его тяжесть всем телом. Я похлопал его по плечу, но его горячее дыхание лишь приблизилось к моей шее.

– Ай!

Внезапная боль от его укуса заставила меня вскрикнуть. Он словно щенок начал вылизывать место укуса, и это было... пугающе.

– Ты что, щенок...

– Игёль. Может, ну его... это терпение?

Его голос, обычно такой нежный даже в моменты страсти, теперь звучал нетерпеливо и требовательно.

– А? Игёль. Твои приоритеты, твоя ответственность... Может, забить на всё и... сделать так, как я хочу?

Его вопрос застал меня врасплох. Ведь всего пару месяцев назад – или три года назад, если считать по времени до аварии, – Кан Тхэсо вёл себя совсем по-другому.

На первом году старшей школы он говорил, что изменит не себя, а всё вокруг меня. И вот, спустя три года, он сам так изменился. Он не отмахивался от моей подработки, а думал о моих чувствах и моей ситуации.

Эти перемены удивляли меня. Он повзрослел и, казалось, полюбил меня ещё сильнее.

– Хочешь, чтобы я тебя проглотил?

– Нет, уф!

Он лишь немного меня подтолкнул, и мои ноги раздвинулись, пропуская между собой его твёрдое бедро. Я больше не мог игнорировать это ощущение и поспешил извиниться.

– Я не это имел в виду. Ты выглядел так, словно тебе тяжело, вот я и спросил. Не хотел тебя провоцировать, честно.

Кан Тхэсо посмотрел на меня, и его пыл немного поутих. Он уронил голову мне на плечо.

– Да, тяжело. Но я же обещал. Что не причиню тебе боль.

– Ага, помни об этом всегда.

Я чуть не поддался желанию, но как только Кан Тхэсо толкнулся бёдрами, перед глазами забегали мрачные тени. В такой ситуации кошмар мог вернуться в любой момент, и я постарался взять себя в руки.

Видя, что я успокоился, Кан Тхэсо сел. Он сбросил с себя рубашку, которая всё ещё висела у него на руках, и хотел было снять мою пижаму, но вдруг усмехнулся.

– Чего?

– Куда делся тот пылкий Игёль? Превратился в тихого цыплёнка.

– Что?

Кан Тхэсо легонько постучал меня по тыльной стороне ладони, которая лежала у меня на груди. Я так напрягся, что невольно скрестил руки на груди в защитной позе. Я быстро убрал руки, чтобы показать, что это не специально, но получилось что-то вроде жеста капитуляции. Вся романтика улетучилась, но тут Кан Тхэсо склонился надо мной, и его лицо оказалось прямо перед моей грудью.

– Ты что, чт... мхм!

Что-то влажное и скользкое коснулось того места, которое я никогда не думал, что кто-то будет целовать. Я рефлекторно запустил пальцы в его аккуратно уложенные волосы и потянул, но Кан Тхэсо не отреагировал. Он продолжал посасывать и покусывать мои соски, исследуя это незнакомое мне место.

– Зачем ты... ай!

Это была та часть тела, которая обычно не реагировала ни на что, даже на случайные прикосновения мочалки в душе. Это были просто соски, рудиментарный орган, о котором я никогда не задумывался. Но его укусы и поцелуи вдруг вызвали...

– Ах!

Боль и возбуждение смешались, заставив меня выгнуться. Когда его острые зубы сменились на нежные прикосновения языка, стало ещё хуже.

– Пожалуйста, хватит.

Я не выдержал и взмолился.

Кан Тхэсо оторвался от меня с лёгким чмоком. На его лице играла нежная улыбка.

– Игёль, смотри.

– На что смотреть? Не буду.

– У тебя... стоит.

– Что?

Что за чушь? Я опустил глаза и увидел свои покрасневшие, влажный от слюны сосок. Прежде чем я успел опустить взгляд ниже, Кан Тхэсо переместился к другому соску.

– Говорят, беты нечувствительны к ласкам груди, но, к счастью, это не так.

– Нет, ах!

Я зажмурился, не в силах смотреть, как Кан Тхэсо кусает мой другой сосок. Но с закрытыми глазами ощущения стали ещё ярче, и я снова открыл их.

Кан Тхэсо, словно ждал этого, посмотрел на меня и игриво высунул язык.

– Это... это что, твои ухажёрские чары... ах!

Эта незнакомая мне часть тела вдруг заявила о себе, и я весь затрепетал от возбуждения. Моё тело извивалось под ним, но я мог лишь слабо дёргаться.

– Перестань. Хватит, ах!

Он начал ласкать пальцем уже возбуждённый сосок, и я совсем потерял голову. Его рот и руки дразнили меня, и я не выдержал, начав бить его по спине. Я не мог говорить, боясь, что изо рта вырвутся неприличные звуки, и лишь отчаянно пытался оттолкнуть его. Он неохотно, медленно отстранился.

– Хаа... хаа...

Я спрятал пылающее лицо в ладонях, пытаясь отдышаться. Мои соски всё ещё покалывало. Теперь, когда Кан Тхэсо остановился, я почувствовал возбуждение и внизу.

Как он и сказал, у меня стоял. Только от ласк груди. Мне было так стыдно, что хотелось убежать, но с эрекцией я еле мог подняться.

Я кое-как сел, и тут увидел в руках Кан Тхэсо прозрачный флакон с какой-то густой жидкостью.

Разве он не говорил, что сегодня не будет использовать презервативы и смазку?

– Ты же говорил, что не будешь это использовать?

Кан Тхэсо ответил смехом.

– То, что в тумбочке, – не буду. Там слишком мало.

Меня что, обманули?

Глава 72 - Трепетная ласка (18+)

– Чтобы не было больно, нужно много смазки, поэтому я подготовился.

«Не использовать это» означало, что в тумбочке мало смазки, поэтому он её не использует. То есть, «то», что в тумбочке, он не использует, но «то», что принёс с собой, – использует. Какая ирония – а я-то успокоился, услышав его слова.

– Игёль, дай ножку.

– А, да... Что?

С этим парнем, который готов был вылить на меня целую бочку смазки, спорить было бесполезно. В итоге мои жёлтые пижамные штаны оказались на полу.

– Даже в трусах. Милашка.

Мы оба говорили о «милом», но смысл был совершенно разный. К тому же, говорить, что нижнее бельё, которое я ношу каждый день, – это мило, просто абсурд. Но этот абсурд исходил от Кан Тхэсо, поэтому я не мог его игнорировать.

Всё, что я мог сделать перед Кан Тхэсо, который целовал мои колени и плавно раздвигал мои ноги, – это прикрыть влажное бельё верхней частью пижамы.

Кан Тхэсо, нежно целуя мои ноги, добрался до моих бёдер и коснулся губами тыльной стороны моей руки, которой я прикрывал бельё.

– Игёль, убери руку, пожалуйста.

– У-убрать?

Несмотря на то, что мой голос дрожал от напряжения, Кан Тхэсо не стал меня торопить или подшучивать. Он лишь нежно потёрся губами о мою руку, а затем игриво лизнул её.

– Я сделаю тебе очень приятно.

Кан Тхэсо, который сегодня явно решил соблазнить меня, подмигнул и провёл носом между моими пальцами. Я не знал, что делать – убрать руку или сжать её ещё крепче. Противоречивые чувства заставили её дрожать. Заметив это, игривое настроение Кан Тхэсо мгновенно испарилось, и он с беспокойством посмотрел на меня.

– Ты в порядке? Снова теряешь сознание?

– Э?

– Я вроде бы не делал ничего страшного... Может, нужно было медленнее? Прости, что напугал.

Только тогда я понял, что Кан Тхэсо вспомнил о том дне, увидев, как дрожит моя рука, и теперь отчаянно пытается убедиться, что со мной всё в порядке.

Кан Тхэсо, который только что вёл себя как прирождённый соблазнитель, теперь суетливо поправлял сбившееся одеяло. Этот его вид заставил меня ещё больше хотеть прижаться к нему.

– Всё хорошо. Просто на секунду задрожала, а сейчас всё нормально.

Я протянул ему свою успокоившуюся руку, но Кан Тхэсо всё равно пытался укрыть меня одеялом. Я не хотел останавливаться на полпути, поэтому откинул одеяло и попытался его убедить.

– Правда, всё в порядке.

– Игёль, я хотел заставить тебя сегодня почувствовать себя очень хорошо. Я даже специально учился.

Неужели его «познание бет» – это что-то из категории «18+»?

– Прости, что тороплюсь. Видимо, теория – это всего лишь теория. Нужно ещё подучиться.

– Нет, сколько ещё можно учиться? Я же есть. Можем попрактиковаться.

– Это звучит как соблазнение.

– Именно.

– ...Мне кажется, тебе тоже стоит поучиться, как обращаться с альфами.

После недолгих раздумий Кан Тхэсо взял меня за запястье и потянул к себе. Он держал меня нежно, позволяя в любой момент вырваться, и медленно двигал моей рукой, поэтому я видел, куда он её ведёт.

Его возбуждение было очевидным – даже сквозь тонкую ткань было видно, насколько он напряжён. Когда моя рука, дрожа, но не отстраняясь, коснулась его, Кан Тхэсо остановился.

– Не сегодня, так не сегодня. Но хотя бы до сюда...

Он вытянул согнутый палец, и мой кончик пальца коснулся его цели. Я слегка надавил, и рука Кан Тхэсо, до этого лишь нежно обхватывавшая моё запястье, напряглась.

– Сейчас не время для игр.

– Могу достать презерватив?

Несмотря на мой вопрос, Кан Тхэсо застыл, словно в ступоре. Я осторожно высвободил руку, сполз с кровати и открыл ящик тумбочки. Там вперемешку лежали вещи, которые я туда бросил. Я достал несколько квадратных упаковок презервативов и вернулся на кровать. Кан Тхэсо всё ещё сидел неподвижно и даже немного отстранился.

– Почему ты отстраняешься?

– Ты... поранишься.

– Не поранюсь. Ты же не сделаешь мне больно, Тхэсо.

– Не сделаю, конечно, но...

Я взял презерватив, чтобы проверить размер, и взгляд Кан Тхэсо следовал за моей рукой. Даже в этой короткой тишине воздух становился всё горячее. Я выбрал самый большой презерватив и протянул его Кан Тхэсо.

– Ты сейчас взорвёшься, поэтому я помогу тебе. Но голыми руками трогать как-то не хочется, поэтому надень его.

– Ты, бета... хочешь трогать меня, мужчину?

А, вот как он это понимает. Мне казалось, что в такой ситуации пол не имеет значения.

Я уже готов был перейти к делу, но, как ни странно, именно Кан Тхэсо пытался меня отрезвить.

– Я не люблю учиться. Если нужно узнать об альфах, ты, Кан Тхэсо, – лучший учебник.

Глядя на своего красивого, иногда милого, а теперь ещё и рассудительного парня, я разорвал упаковку презерватива.

– Так что, помоги мне, Тхэсо.

***

Так начался мой первый урок об альфах.

И я усвоил самое главное.

– Нельзя возбуждённого альфу заводить ещё сильнее...

Бормоча это себе под нос, я смотрел в зеркало на своё отражение с тёмными кругами под глазами, которые доходили до самого подбородка. Если бы не работа, я бы проспал весь день.

– Хаа... Как же я устал.

Если коротко, до конца мы так и не дошли.

Сначала всё шло по плану – я пытался помочь Кан Тхэсо руками. Я был немного шокирован размером и переживал, что презерватив может оказаться мал, но, к счастью, Кан Тхэсо всё предусмотрел.

– Уф, запястье болит.

Когда я чистил зубы, то почувствовал боль в запястье.

Вчера вечером Кан Тхэсо сначала реагировал даже на мои неумелые прикосновения, но после того, как первый раз кончил, немного оправился. Я менял руки, потом использовал обе, но он только набухал, твердел и никак не кончал снова.

Меня это задело, и я запыхтел ещё усерднее, пока мои ладони не начали покалывать, а запястья не заболели.

В какой-то момент презерватив порвался, и мне пришлось взять его член голыми руками. И тут Кан Тхэсо, как по волшебству, кончил. Прямо мне на лицо. Я хотел выругаться, но боялся, что сперма попадёт мне в рот, поэтому пришлось сдержаться.

Кан Тхэсо очень долго извинялся и отвёл меня в душ, и на этом всё закончилось. Но если бы мы продолжили, возможно, дело зашло бы дальше.

– Игёль, ты хорошо спал?

– ...А ты, вроде как, всю ночь учился, но выглядишь отлично.

– Конечно, ведь Игёль так старался. И для альфы пара бессонных ночей – не проблема.

В отличие от меня, который еле стоял на ногах от усталости и собирался умыться перед работой, Кан Тхэсо сиял, словно отполированный. Он был одет с иголочки и выглядел совсем не как наивный первокурсник, а скорее как молодой и успешный бизнесмен. Засмотревшись на него, я машинально поманил его рукой, и Кан Тхэсо послушно подошёл ко мне и крепко обнял. Его объятия были такими непомерными, что я почувствовал, как растворяюсь в них.

– Сегодня тебе лучше отдохнуть. Если будет тяжело, скажи хозяйке.

– Если я вдруг возьму выходной, когда нас всего двое, это будет некрасиво. И не настолько всё плохо.

– В субботу и воскресенье ты отдыхаешь?

– Да. Я же говорил, что в эти дни работает другой человек.

– Знаю. Просто хотел убедиться.

Он шептал мне это на ухо, так близко, что я чувствовал его дыхание на своих губах. Глядя в его сияющие глаза, я понял причину этого вопроса.

– Ты что, хочешь?..

– Я просто подготовлюсь. Хочу попробовать то, от чего тебе не будет больно.

– ...Тогда покажи мне, чему ты там научился.

– Хорошо. Вечером всё покажу.

Несмотря на бодрый ответ, я был слегка обеспокоен. Смогу ли я спокойно смотреть на то, что он там «наизучал»?

Кан Тхэсо никак не хотел уходить, и мне пришлось прибегнуть к крайним мерам – пригрозить, что, если я опоздаю, мы будем спать в разных комнатах. Только тогда он отпустил меня.

– Я пошёл. Не перетруждайся, Игёль.

– Учись как следует, правда. Я тоже буду стараться.

Почему-то я почувствовал себя не как молодожён, провожающий партнёра на работу, а как родитель, отправляющий ребёнка в школу.

***

Выйдя из дома под сонливые напутствия Сон Игёля, Кан Тхэсо тут же стёр с лица улыбку.

В лифте, а затем и в седане, который ждал его в подземном гараже, он молчал, глядя в окно.

Последние несколько дней Кан Тхэсо постоянно читал какие-то распечатки в машине, поэтому его молчание и задумчивый взгляд в окно показались водителю странными, но тот не осмелился спросить.

Мысли Кан Тхэсо были полностью заняты Сон Игёлем.

Прошлой ночью он был готов сдерживать свои желания, чтобы не напугать хрупкого бету. Но его возлюбленный оказался ещё слабее, чем он предполагал, и проявил недомогание ещё до того, как они начали.

Кан Тхэсо понял, что нужно действовать ещё медленнее, и уже хотел отступить, но Сон Игёль сам протянул к нему руку. Видя, как его слабые пальцы отчаянно пытаются доставить ему удовольствие, Кан Тхэсо едва сдерживал себя. Он слышал тяжёлое дыхание Сон Игёля, его разочарованные вздохи, и ему было трудно притворяться, что он ничего не замечает.

– Фух...

Он тут же отбросил эти мысли, чтобы не вспоминать о прошлой ночи.

Раз его любимый так старался, Кан Тхэсо тоже должен был сделать шаг навстречу.

– Передайте, что я буду участвовать в церемонии открытия, которую предлагала мать.

– Да, господин.

Глава 73 - Высоко над небосводом

– Ты поранился? – спросил Чхве Гун, указывая на заклеенные пластырем участки на моей шее, которые я безуспешно пытался скрыть. Хозяйка, встретившая меня у входа, сделала вид, что не заметила.

Вопрос Чхве Гуна был простым и очевидным, но, вероятно, все в кафе, кроме него, уже догадались об истинной причине моих «боевых ран».

– Сильно?

– Нет, всё в порядке. Спасибо за заботу.

Надо было надеть водолазку, но с приходом тёплой погоды я, по привычке, выбрал футболку с круглым вырезом. Не зря же меня провожали любопытными взглядами всю дорогу до работы.

Хозяйка, которая в этот момент варила кофе, стремительно подскочила к нам и перехватила руку Чхве Гуна, тянущуюся к моей шее.

– Что я говорила про твою привычку хватать всё руками?

– Что это плохая привычка. Но вчера вы сказали спасибо, что я вас поймал, когда вы чуть не упали.

– За это я, конечно, благодарна. Но сейчас ты от какой опасности пытаешься спасти Игёля, хватаясь за его шею?

– Мне просто интересно, насколько всё серьёзно.

– Хочешь отклеить пластырь и посмотреть на рану?

На утвердительный кивок Чхве Гуна и на его крепкий бицепс обрушился, – впрочем, не слишком грозный, – шлепок хозяйки.

– Где это видано, чтобы удовлетворять своё любопытство, вторгаясь в личную жизнь другого человека?!

Раздался такой звонкий шлепок, что привлёк внимание всех посетителей. Сам же Чхве Гун, чью руку хозяйка отбивала, как барабанную дробь, оставался невозмутимым. Его обнажённое предплечье лишь слегка покраснело, словно и вовсе не ощутив удара.

К счастью, несмотря на частые шумные перепалки у стойки, посетители относились к нам с симпатией. Наблюдать за сочетанием кроткой хозяйки, разражающейся тирадами, и бесхитростного Чхве Гуна, вечно попадающего впросак, было довольно забавно.

Конечно, когда его промахи касались работы, приходилось тратить время на корректировку его действий. Но даже в эти моменты хозяйка продолжала свои лёгкие укоризны с улыбкой на лице, демонстрируя свою благосклонность к Чхве Гуну. Благодаря её многочисленным советам и ненавязчивым замечаниям, он стал немного проницательнее.

– Извини.

– Ты же просто переживал. Всё хорошо.

– Хозяйка, Игёль же сказал, что всё в порядке.

– Чхве Гун, иди сюда и съешь сэндвич.

Заткнув Чхве Гуну рот куском сэндвича, оставшегося после дегустации новинки, хозяйка, опасаясь, что он подавится, тут же приготовила ему клубничный смузи. Наблюдая за этой картиной – хозяйка, словно заботливая мать, усмиряющая своего прямолинейного младшенького, – я невольно улыбался.

– Кстати, сегодня я перевела вам обоим зарплату, проверьте.

– О, спасибо!

– Пригласите друзей, отпразднуйте. На еду мне для вас не жалко. Что-то я ни разу не видела, чтобы вы звали кого-то в гости.

Сказав это, хозяйка бросила быстрый взгляд на мою шею и тут же отвела глаза, сделав вид, что ничего не заметила. В воздухе повисла неловкость, которую прервал Чхве Гун, проглотив сэндвич целиком и невозмутимо заявив:

– У меня нет друзей.

– Не обязательно говорить об этом, милый Гун.

– Почему вы вдруг заговорили так слащаво?

– Слащаво?! Я пытаюсь быть с тобой ласковой, Чхве Гун!

Наблюдая за их лёгкой перепалкой, трудно было поверить, что их разделяет десять лет. Глядя на то, как они сблизились, я поражался, насколько неожиданно могут завязываться человеческие отношения.

«Наверное, всё дело в том, что хозяйка – хороший человек. А Чхве Гун – очень открытый.»

В этой атмосфере доброты и юмора, суеты и безмятежности, я чувствовал себя комфортно. Мне захотелось поделиться этим счастьем, рассказать всем о том, что я нашёл своё место.

Прошло уже много времени с тех пор, как я последний раз общался с братом. Да и те разговоры сводились лишь к вопросам здоровья.

Родители и младший брат – семья Сон Игёля, которая теперь стала и моей семьёй. Я всё ещё чувствовал себя перед ними в долгу. Пусть не по моей вине всё началось, но из-за меня они влезли в долги, чтобы оплатить мою учёбу в частной школе, которую я так и не закончил, три года терзая их своими проблемами.

И хотя Кан Тхэсо помог нам материально, прошлые проступки Сон Игёля так и остались неискупленными, пока я лежал в коме.

«Я не получил диплом, не нашёл нормальную работу...»

Я был благодарен семье за поддержку – хоть я уже и мог твёрдо стоять на ногах, они всё равно уговаривали меня продолжить реабилитацию. Но эта забота была для меня тяжёлым бременем. Именно поэтому я не решался рассказать им о своей подработке.

«Но здесь мне хорошо.»

Мне захотелось показать своей семье это место, которое когда-то было моей мечтой, а теперь стало моим будущим.

Когда самый напряжённый период рабочего дня прошёл, я начал понемногу нервничать. Хозяйка, присевшая рядом со мной у стойки, чтобы передохнуть, с улыбкой ткнула меня локтем в бок.

– Кого ты ждёшь? Вижу же, что весь извёлся.

– Ох, брата.

– А, понятно. Поэтому ты в обед сломя голову побежал покупать водолазку.

Хозяйка понимающе кивнула – понятно же, что с такими следами на шее перед роднёй стыдно появляться. Но тут же, словно что-то заподозрив, склонила голову набок.

– Ты из-за брата нервничаешь больше, чем вчера из-за прихода своего парня? Он что, у тебя какой-то неуправляемый?

– Нет, что вы! Он очень добрый и милый.

– Ты ведь не станешь отрицать, что тот парень вчера – твой молодой человек?

Отбиваясь подносом от её игривых тычков в бок, я решил признаться:

– Вы же и так всё знаете, хозяйка. Даже ключи от склада мне доверили.

– Ну, это потому, что твой альфа-бойфренд чуть ли не лазером из глаз стрелял, а ты всё не уходил. Как взрослому человеку, мне нельзя было оставаться в стороне. Я всего лишь слегка подтолкнула вас друг к другу, но не ожидала, что ты вернёшься с такой искусанной шеей.

И всё же, раз уж ты пришёл на работу, значит, твой альфа – разумный парень, – снова заключила хозяйка, одобрительно кивая.

Казалось бы, само собой разумеется, что нужно выходить на работу в назначенный день. Но хозяйка, наоборот, удивлялась, что я вообще появился после того, как пропал с альфой.

В школьные годы я этого не замечал, но, выйдя в реальный мир, я начал часто сталкиваться с искажённым восприятием действительности, особенно когда дело касалось альф и омег.

Похоже, одних воспоминаний Сон Игёля было недостаточно, чтобы понять всё про альф.

«Может, мне действительно стоит почитать об альфах и о вторичных полах в целом?»

Решил сегодня вечером изучить материалы Кан Тхэсо про бет, а потом отдельно заняться темой носителей генов.

– Добро пожаловать! Вы один?

Мои мысли унесли меня так далеко, что я даже не услышал звон входной двери. Тут же натянув на лицо дежурную улыбку, я поднял голову и начал произносить заученную фразу:

– Добро пожало... вать.

– Эм, да... Я пришёл.

Неловкая реакция моего брата, Сон Ивона, едва не заставила меня рассмеяться. Я стиснул зубы, чтобы сдержать улыбку, чувствуя на себе пристальный взгляд хозяйки.

– Что такое? Наш Игёль оказался таким открытым? И встречается с альфой младше себя?

Хозяйка, увидев Сон Ивона в школьной форме, не скрывала своего восторга от появления уже второго альфы, который был моим знакомым.

– Это мой младший брат, хозяйка. Поздоровайся, это наша хозяйка.

– Здравствуйте. Пожалуйста, позаботьтесь о моём хёне.

Сон Ивон отвесил почтительный поклон, и хозяйка, как всегда, бурно отреагировала:

– Ой, какой вежливый! Игёль, садись, поболтай с братом. Я вас чем-нибудь угощу.

– Не нужно, хозяйка. Я поучусь.

Сон Ивон сел за длинный стол в углу, предназначенный для работы за ноутбуком, открыл рюкзак и достал учебники. Хозяйка с умилением смотрела на него, – вылитый прилежный ученик, – но тут же, словно о чём-то вспомнив, прошептала:

– У вас в семье есть носители гена? Каковы шансы, что у Игёля он проявится?

– Нет, у нас в семье все беты.

– Но он же твой брат? Ах, прости, это не моё дело. Не стоило так расспрашивать.

– Ничего страшного. Он проявился несколько лет назад, совершенно внезапно.

– Вот как. Он такой крупный и красивый, я думала, он с рождения альфа.

– Правда ведь? Мой брат такой красавчик и такой надёжный! Он с детства был таким добрым и замечательным...

Тук. Тук. Тук.

Со стороны Сон Ивона раздался размеренный стук по столу. Видимо, это было предупреждение, чтобы я замолчал. Как только я перестал говорить, стук прекратился.

После этого, принимая заказы и готовя напитки, я всё время крутился возле Сон Ивона, невольно приглядывая за ним.

– Пей сок и учись.

– Ты что, из своей зарплаты вычтешь? Мне и воды достаточно.

– Считай, что это плата за место в кафе.

– А, ну тогда ладно... Тогда я пойду подожду на улице.

Сон Ивон тут же начал собирать свой рюкзак. Я попытался его остановить, но он оказался неожиданно сильным. Я уже думал, что Чхве Гун – силач, но брат оказался на другом уровне, – я чуть ли не повис на нём. К счастью, увидев мои отчаянные попытки, Сон Ивон послушно вернулся на место.

– Почему мой братишка стал таким скупердяем? Хён может себе позволить купить тебе сок. Хочешь торт?

– Не надо.

Он говорил «не надо», но я заметил, как его взгляд скользнул по витрине с десертами.

– Хозяйка, можно взять кусочек торта? Я потом всё вместе оплачу.

– Возьми от заведения. Или ты начальницу за злодея держишь? Растущему организму нужно хорошо питаться. Принеси ему побольше.

– Спасибо, хозяйка.

– Не за что. Пусть почаще заходит.

– Нет-нет, я только сегодня его угощу.

Мой младший брат, хоть и вымахал таким здоровяком, всё равно оставался для меня милым малышом. Мои руки сами собой потянулись к тортам.

Сон Ивон, утверждавший, что ему ничего не нужно, проглотил предложенный кусок торта в два-три укуса. Обрадованная хозяйка тут же сама приготовила и принесла ему сэндвич. Брат, вскочив с места и отвесив ей поклон, умял сэндвич за четыре укуса.

– Ничего себе! Твой брат, Игёль, что, участник соревнований по тому, кто быстрее опустошит тарелку? Так забавно наблюдать, как он ест.

– ...Я тоже не знал, что он так много может съесть.

Неожиданно у меня защемило сердце.

Глава 74 - В гнезде всегда было двое птенцов

В моих воспоминаниях Сон Ивон всегда был ребёнком, который всегда уступал другим.

В школьные годы, в период бурного роста, он мог съесть сколько угодно, но всё равно оставался голодным. В то время, среди детей, привыкших отстаивать свою порцию, ему приходилось нелегко. И всё же, Сон Ивон всегда делился со мной всем, что у него было.

Всё, что казалось ему вкусным или интересным, он приносил мне. Когда я возвращался из детского дома, где отдавал большую часть своих вещей другим детям, он всегда ждал меня с распростёртыми объятиями.

«Ивон радовался, делясь даже самым малым.»

Теперь же, когда я стал его настоящим братом, мне было стыдно разочаровать его, поэтому я избегал встречаться с ним и скрыл свою подработку. Сейчас до меня дошло, как же некрасиво и жалко я себя вёл.

– Хозяйка, можно мне приготовить сэндвич, которого нет в меню?

– Если ты не собираешься его продавать, то делай, что хочешь.

– Спасибо.

Это был внезапный порыв.

Однажды ночью в детском доме, мы поддались уговорам ребятишек и поделились с ними нашим с Сон Ивоном последним батоном хлеба. Когда все уснули, мне было бесконечно жаль Сон Ивона, по-прежнему голодного, ворочавшегося с боку на бок и не способного уснуть.

Я тайком пробрался на кухню и собрал остатки продуктов, чтобы сделать ему сэндвич. Это был всего лишь бутерброд из объедков, но Сон Ивон часто вспоминал его. Правда, на следующий день кухню заперли, – видимо, кто-то заметил следы моего «преступления», – и я больше не мог повторить свой кулинарный подвиг.

Сейчас же в кафе было предостаточно ингредиентов для сэндвичей. Я намазал ломтик хлеба соусом для пулькоги, а края обвёл майонезом. Сверху положил жареное яйцо, в котором сделал углубление и посыпал сахаром и петрушкой, прежде чем отправить в духовку. Я смутно помнил, что где-то видел подобный рецепт в интернете.

Чтобы полностью воссоздать тот самый сэндвич, нужно было размять варёное яйцо с сахаром и майонезом, намазать этой смесью хлеб, полить кетчупом и сложить пополам. Но здесь я узнал, что Сон Ивон предпочитает яйца всмятку и не любит кетчуп.

Я разложил получившиеся тосты – сэндвичами их назвать было сложно – по тарелкам и одну поставил перед хозяйкой.

– Это мне? Ты меня растрогал!

– Я просто повторил рецепт из интернета.

– Всё равно получилось очень красиво. В следующий раз попробуй придумать свой собственный сэндвич. Если его одобрят, за новый рецепт получишь премию.

– Хорошо, я подумаю над этим.

– И раз уж твой рабочий день заканчивается, съешь это всё и иди домой.

– Спасибо, хозяйка.

Сняв фартук, я взял тарелку и сел рядом с Сон Ивоном. Брат, отложив ручку, посмотрел на новую тарелку, которая появилась рядом с уже и так внушительной горой посуды.

– Хватит уже носить. Ты же позвал меня отпраздновать получку, а сам всю её на еду потратишь?

– Это из остатков сделано.

– ...Ты сам приготовил?

Судя по всему, в памяти Сон Ивона прошлые проделки Сон Игёля всё ещё были ярче, чем мои нынешние. Он с удивлением смотрел на еду, которую приготовил я. И снова, откусив огромный кусок, он с явным удовольствием проглотил его и тут же откусил ещё.

Он вытирал рот тыльной стороной ладони, измазанной желтком, – вылитый ребёнок в теле взрослого. Я дёрнул салфетку.

– Руку.

Он молча протянул мне руку, и я вытер её. Несмотря на то, что в зале по-прежнему было много посетителей, между нами воцарилась странная тишина... Что-то подобное я уже испытывал, когда в кафе приходил Кан Тхэсо. До меня вдруг дошло, как это может выглядеть со стороны, и я быстро отдёрнул руку, повысив голос:

– Как мама с папой? Всё хорошо?

– Они как раз просили узнать, когда ты придёшь в гости. Сказали, чтобы ты предупредил заранее, мама хочет приготовить твои любимые блюда.

Как и я, пытавшийся накормить Сон Ивона, мои родители только и думали о том, как бы накормить меня.

– Получилось сносно. Когда придёшь домой, приготовь для мамы с папой.

– Да ерунда, это просто рецепт из интернета.

– Но ведь это ты приготовил.

Для Сон Ивона было важно, что это сделал я, своими руками. Для него было естественным в первую очередь думать о родителях. В отличие от меня, который упомянул их лишь для того, чтобы развеять двусмысленные взгляды окружающих.

Мне уже давно пора жить самостоятельно, но, пожалуй, после расставания с Кан Тхэсо стоит подумать о том, чтобы поселиться поближе к родительскому дому. Если я буду чаще видеться с ними и приглядывать за Сон Ивоном, мы, наверное, станем ближе.

– Ладно. Тогда я приду на этой неделе... Нет, на следующей. Обязательно приду.

– На следующей неделе у нас всё сложно, постарайся зайти на этой.

– Почему? Что-то случилось?

– А ты разве не знаешь? Мы переезжаем.

Я услышал об этом впервые. Впрочем, учитывая, что залог на мою съёмную квартиру был возвращён, переезд был в пределах возможностей семьи. Я обрадованно посмотрел на Сон Ивона, но на лице брата читалось какое-то разочарование.

– Что такое? Новый дом плохой?

– Нет, дом хороший. Расположение удобное, и для тебя тоже будет своя комната.

– Мне и так нормально.

– Теперь сможешь ночевать у нас, когда будешь приходить. Ты маму расстраиваешь.

Сон Ивон говорил с улыбкой, но почему-то замялся, а потом, склонив голову, понизил голос:

– Знаешь, сейчас мы и так живём в двухэтажном доме...

– Вы что, в лотерею выиграли?

– Пока ты был в больнице, Тхэсо хён снял для нас дом рядом с ней.

Вот это было полной неожиданностью.

– Он сказал, что родителям тяжело каждый день ездить к тебе издалека. Тхэсо хён снял его, чтобы мы жили там, пока ты не очнёшься. А когда ты вышел из комы, он сказал, что нам лучше остаться там, чтобы было удобнее навещать тебя...

– И ты хочешь сказать, что он бесплатно сдал вам двухэтажный дом?

– Мы хотели платить хотя бы за аренду, но он не берёт деньги. Папа даже пытался подсунуть ему конверт с деньгами, но он каким-то образом узнал номер его счёта и вернул деньги обратно. Причём, сумма увеличилась раза в полтора, так что теперь мы и подавно не знаем, как ему отплатить.

Я знал, что Кан Тхэсо оплатил больничные счета, но о том, что он помог с жильём, слышал впервые. И не просто какую-то квартирку, а целый двухэтажный дом!

Наверное, Кан Тхэсо решил, что дом такого размера идеально подходит для семьи беты.

– Мы хотим переехать в более скромное жильё, как только сможем, и постепенно выплатить ему долг. Но Тхэсо хён отказывается брать деньги. Может, ты сможешь его убедить?

– Эм, ладно, я поговорю с ним.

Я знал, что Кан Тхэсо будет упорствовать, утверждая, что оплатил больницу лишь для собственного спокойствия. И с домом, скорее всего, будет то же самое. Но я не мог не переживать из-за того, что мои родители чувствуют себя неловко, поэтому я поблагодарил брата и пообещал обсудить с Тхэсо этот вопрос.

– Тхэсо хён какой-то... не такой, как другие альфы.

– Не такой – это какой?

– Ну, я знаю, насколько одержимыми бывают альфы. Я даже боялся, что он тебя запрёт дома. Но ты спокойно ходишь на работу, встречаешься с другими людьми...

– А...

– Поэтому я немного успокоился.

На самом деле, Кан Тхэсо не оставлял меня без присмотра. За спиной Сон Ивона, у окна, я заметил Ким Чхольсу и Ли Ёнхи – моих охранников. Они делали вид, что были просто посетителями кафе: смотрели в окно или листали ленту в телефонах.

Они сопровождали меня на работу и обратно уже так давно, что я привык к их присутствию. Они по-прежнему притворялись незнакомцами, настолько искусно, что даже Сон Ивон ничего не замечал.

Я пролежал в коме три года, и моё тело сильно ослабло. То, что я мог спокойно работать и не испытывать никаких проблем, – заслуга Кан Тхэсо. Пусть его методы были чрезмерными и временами доставляли неудобства, но одно было ясно:

– Тхэсо немного перегибает палку.

– Далеко не немного.

Сон Ивон посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

– В смысле?

– ...Забудь.

Его взгляд меня беспокоил, и я, схватив Сон Ивона за плечи, начал трясти его, требуя объяснений. В конце концов, брат сдался:

– От тебя сильно пахнет феромонами Тхэсо хёна.

– Э?

Я тут же поднял руку и понюхал её, но, разумеется, не почувствовал никакого особого запаха, а Сон Ивон, поморщившись, оттянул ворот моей водолазки и нахмурился.

– Так сильно метить человека, который идёт на работу, – неуважительно. У него совсем нет манер.

– Ну... я же не знаю...

Вспомнив вчерашний вечер, я смутился и попытался сменить тему:

– А у тебя? Есть кто-нибудь на примете?

– Не особо. Мне постоянно предлагают свидания вслепую, но мне это неинтересно.

– Правильно. Ученик должен учиться, а не о свиданиях думать. В университете ещё нагуляешься.

Я невольно разразился нравоучениями, и Сон Ивон посмотрел на меня с прищуром.

– Хён, ты же начал встречаться с Тхэсо хёном, когда учился на первом году старшей школы.

– Ну, это...

– В средней школе ты вообще открыто заигрывал с альфами.

Мне нечего было возразить, и я опустил голову. Сон Ивон кашлянул и сменил тему:

– Прости, что поднял прошлое. Ты же стараешься измениться, а я наговорил лишнего.

Сон Ивон тут же извинился, стоило мне лишь опустить голову. Я, умилённый, по привычке потрепал его по волосам. Этот огромный парень, который так доверчиво склонился ко мне, – когда он успел вырасти таким медведем? Я решил, что нужно его ещё подкормить, и вернулся к стойке. Хозяйка озадаченно спросила:

– Я же отпустила тебя с работы, почему ты вернулся?

– Мне кажется, Ивону нужно ещё поесть.

– Ох, да вокруг полно ресторанов! Отведи его куда-нибудь и накорми мясом.

– Подожду Чхве Гуна. Кто же будет за кафе смотреть, если мы все уйдём?

– Господи, почему подрабатывающий у меня человечек должен беспокоиться о кафе? Быстро бери брата и идите обедать. В школьные годы аппетит зверский. Вот, возьми купон на стейк.

Я потянулся к купону, на котором красовалось аппетитное фото стейка «ти-бон», но тут же засомневался. Если мы пойдём в ресторан, за нами увяжутся оба охранника, и для обеда в рабочее время это слишком дорого.

– Оставьте его себе, хозяйка.

– Бери, говорю! Ох, этот Чхве Гун... Он что, мясо сам разделывает, что так долго не появляется?

Поддавшись на уговоры ворчащей хозяйки, я решил уйти с работы вместе с Сон Ивоном.

Когда мы с братом, собрав его рюкзак, выходили из кафе, у входа нам повстречался посетитель, который пристально посмотрел на Сон Ивона. Брат, не обращая на него внимания, потянул меня за руку.

– Ивон?

Я не понимал, почему он вдруг разозлился. Сон Ивон, нахмурившись, буркнул:

– ...От него пахнет омегой.

Эти неожиданные слова снова напомнили мне, что мой брат – альфа.

Глава 75 - То, что тяжело понять

Я чуть ли не спотыкался о собственные ноги, чтобы угнаться за Сон Ивоном, который шагал вперёд широкими шагами. Я хотел спросить, почему он так торопится, но его хмурое лицо не располагало к разговорам.

– Что случилось? Почему ты злишься?

– Тот омега распылил на меня свои феромоны.

Когда омега или альфа намеренно распространяет свои феромоны, это, как правило, означает ухаживание. Это было общеизвестным фактом, который знал даже я.

– Может, он просто хотел выразить свою симпатию?

– Он открыто флиртовал со мной, когда я был с тобой!

Видимо, брата смутило, что его пытались соблазнить в присутствии члена семьи. Но всё же он слишком остро реагировал. Я похлопал его по спине, пытаясь успокоить, и Сон Ивон тут же склонил голову. Я хотел погладить его по волосам, но он вдруг прижался ко мне, уткнувшись лицом в моё плечо и обняв меня за спину.

– И-Ивон?

– Мне противен этот запах, который от него остался.

Обниматься с младшим братом посреди улицы было неловко. Я не мог оттолкнуть раздражённого Сон Ивона, поэтому просто погладил его по спине. Он сделал глубокий вдох, и его горячее дыхание щекотало мою шею.

Все эти альфы... у меня словно шея мёдом намазана! Вечно липнут ко мне, чтобы как следует вдохнуть.

– Ты же сам говорил, что от меня пахнет Тхэсо?

– ...Им от тебя тоже пахнет, но твой запах мне нравится, поэтому я терплю.

– Разве ты, как мой брат, не должен пахнуть похоже?

– Хочешь сказать, что тебе нравится, как пахну я?

– Нет, я не об этом.

Я попытался перевести всё в шутку, но Сон Ивон не отстранялся. Мы стояли в узком переулке, и взгляды прохожих заставляли меня чувствовать себя неловко.

Впрочем, это всего лишь случайные прохожие, и что такого в том, что братья обнимаются? Я сосредоточился на Сон Ивоне.

– И чем же так ужасен запах омеги? Разве для альф это не должно быть чем-то приятным?

– Приятно, когда есть взаимная симпатия. А несогласованное воздействие феромонами – это просто отвратительно.

Интересно, что он имеет в виду под «отвратительным запахом»? Что-то вроде мусора или затхлой пыли?

– Я от тебя никакого особого запаха я не чувствую.

– Как ты приятно пахнешь.

Сон Ивон расслабился, отвечая как-то невпопад. Его голос стал мягче, он потёрся лицом о моё плечо... и вдруг замер. Я тоже почувствовал, как что-то изменилось, и перестал гладить его по спине.

Сон Ивон резко отстранился и замотал головой.

– Н-нет, не то, чтобы приятно... Приятно, конечно, но... в смысле, приятно, что нет никаких феромонов. От тебя пахнет кофе и сладким сахаром, – как раз твой аромат, – наверное, из-за того, что ты работаешь в кафе.

Смущённое лицо Сон Ивона всё багровело и багровело. Он так покраснел, что я испугался, как бы его щёки не лопнули. Видно было, как он изо всех сил пытается сделать комплимент бете, у которого нет феромонов.

– Пойдём поужинаем. Хочешь мяса?

– Не хочу. Меня тошнит от этого запаха.

Меня удивило и обеспокоило, что Сон Ивон, который спокойно умял несколько кусков торта, почувствовал себя плохо всего лишь от мимолётной встречи с омегой.

– Тебе совсем плохо? Может, отдохнём где?

– Отдохнём? Где?

Сон Ивон растерялся, и охранники, стоявшие поодаль, тоже заметно занервничали. Я на секунду задумался, нужно ли спрашивать разрешения у Кан Тхэсо, чтобы привести брата к нему домой, но тут же вспомнил, что это и мой дом тоже.

– Где-где... У меня дома, конечно.

***

Для Сон Ивона этот день всё продолжал преподносить сюрпризы.

Он был поражён, узнав, что Сон Игёль, который три года провёл в коме, уже даже устроился на подработку, хотя очнулся всего несколько месяцев назад. Он был разочарован в Кан Тхэсо, который, забрав брата к себе, не смог отговорить его от работы.

Но, придя в кафе, Сон Ивон увидел, что Сон Игёль держался куда увереннее и спокойнее. На его лице не было той вымученной улыбки, которую Сон Ивон лицезрел в больнице.

Уютная и безмятежная атмосфера кафе словно отражала характер хозяйки – миниатюрной и добродушной беты. Она несколько раз предлагала Сон Игёлю взять перерыв, и в том, как он сначала отказывался, а потом с улыбкой принёс Сон Ивону торт, чувствовалась непринуждённость и лёгкость.

Сон Ивон не подавал виду, но был поражён переменами в брате. Сон Игёль, которого он знал, никогда бы не стал заниматься таким тяжёлым и низкооплачиваемым трудом. Его единственной целью в жизни было найти богатого и влиятельного альфу.

Сон Ивон понимал, что после того, как Сон Игёль стал старшеклассником, его личность сильно изменилась. Он по-прежнему встречался с альфами, но перестал относиться к людям, как к вещам. В нём больше не было и следа от того бесчувственного эгоиста, который мог запросто бросить даже собственную семью, если она переставала быть ему полезной.

Отношения между братьями, которые раньше были полны взаимной неприязни, стали намного теплее благодаря переменам в Сон Игёле. Особенно после того, как он очнулся после трёхлетней комы, – Сон Игёль не скрывал своей привязанности к младшему брату.

Сон Ивон, который после проявления альфой часто чувствовал себя скованным из-за изменившегося отношения окружающих и их ожиданий, с готовностью подставил свою голову под руку похудевшего и ослабшего Сон Игёля.

Он немного опасался, что брат вернётся к своему прежнему, самовлюблённому «я» времён средней школы, находясь под защитой могущественного альфы Кан Тхэсо. Но, убедившись, что Сон Игёль остался всё тем же добрым и заботливым парнем, каким был в старшей школе, Сон Ивон успокоился.

– Как ты себя чувствуешь? Зайдём в аптеку, прежде чем идти домой?

– От этого лекарства нет. Всё скоро пройдёт, не волнуйся.

Сон Игёль, сначала испугавшийся слов брата об отсутствии лекарства, тут же успокоился. А затем взял его руку и начал нежно массировать её.

– Что ты делаешь? Зачем ты взял мою руку?

– Если тебе станет хуже, я хотя бы смогу сделать тебе кровопускание.

Сон Игёль, не обращая внимания на окружающих, массировал руку альфы, словно забыв о том, что сам похож на омегу. Он видел только Сон Ивона и не замечал, что на них смотрят несколько пар глаз.

Стоило Сон Ивону бросить на них взгляд, как они тут же отводили глаза, но всё равно было понятно, с чем приходится сталкиваться Сон Игёлю, работая в кафе, куда постоянно заходят посетители.

– Хён, к тебе на работе часто пристают альфы?

– А? Эм... Тебе же плохо. Пойдём домой, тут недалеко, ты сможешь отдохнуть.

Сон Ивон, наблюдая за тем, как Сон Игёль пытается оттащить его за руку, успокоился. В его взгляде появилась уверенность.

«Хён действительно бета.»

Когда-то Сон Ивону было противно, что его брат пытается казаться омегой. Но сейчас Сон Игёль никому не подражал, и всё равно выглядел, как омега.

После того, как Сон Ивон проявился как альфа, он проводил много времени рядом с Сон Игёлем, и в его присутствии ему всегда было спокойно. Сон Ивон думал, что это из-за того, что брат был без сознания, но и сейчас, находясь рядом с ним, он чувствовал то же умиротворение.

– Ты не устаёшь на работе?

– Нет, все очень добрые, и работа интересная.

Сон Игёль немного поправился после больницы, но всё равно оставался худым. Даже в свитере он казался таким хрупким, что Сон Ивон невольно забеспокоился.

– Ивон, ты ешь фрукты? У нас дома их много.

– Думай не о том, как накормить других, а как накормить себя.

– Почему это ты – кто-то «другой»? Ты мой брат.

Сон Игёль расцвёл в улыбке, словно такие простые слова её стоили, и Сон Ивон невольно улыбнулся в ответ. Эта улыбка, такая тёплая и искренняя, была прекрасна, но Сон Ивона беспокоило, что брат не замечает пристальных взглядов, которые он ловит, находясь рядом с ним, – с альфой.

Тем более, двое человек, которые шли за ними по пятам, не были альфами. Несмотря на внушительную комплекцию, они никак не реагировали на агрессивные феромоны, которые испускал Сон Ивон.

Не теряя бдительности, он последовал за Сон Игёлем в лифт. Заметив, что те двое тоже собираются зайти, он тут же поставил ногу в дверной проём, не давая дверям закрыться.

– Вы кто такие? Почему вы за нами ходите?

– Ивон, подожди!

Сон Ивон уже готов был броситься на незнакомцев, но остановился, почувствовав, как брат схватил его за руку.

– Эй, успокойся! Это свои.

– Какие свои?! Что делают эти «свои», следуя за моим хёном по пятам?!

– Ну, это потому, что...

Сон Игёль растерянно посмотрел на незнакомцев, и одна из них, в кепке, поклонилась.

– Простите, что не представились раньше. Меня зовут Ли Ёнхи, я отвечаю за безопасность Сон Игёля.

– Ким Чхольсу. По протоколу, мы должны были лишь наблюдать и не вмешиваться, поэтому, видимо, возникло недоразумение.

После того, как они представились, Сон Ивон убрал ногу, удерживающую лифт.

– Охрана? Зачем тебе охрана, если ты просто работаешь в кафе?

Сон Ивон был явно недоволен, и Сон Игёль начал оправдываться:

– Ну, Тхэсо немного... перестраховывается. Я ведь только выписался из больницы и сразу устроился на работу. Я тоже считаю, что это перебор, но... не смотри на меня так...

– Неудивительно, это же Тхэсо хён. Твоя безопасность, хён, превыше всего.

Сон Игёль опешил, услышав, как Сон Ивон вместо того, чтобы обвинить Кан Тхэсо в расточительстве и слежке, тут же встал на его сторону.

Когда они подошли к квартире, Сон Игёль с недоумением посмотрел на Ли Ёнхи, которая зашла следом за Сон Ивоном.

– А вы почему, Ёнхи?

– Мне приказано находиться рядом с Сон Игёлем, если он находится в замкнутом пространстве с посторонними.

– В замкнутом пространстве? И какие посторонние? Ивон – мой брат!

– Это стандартная инструкция, прошу понять. Я буду стоять в углу, как статуя, не обращайте на меня внимания.

– Но... Тхэсо же дома, зачем вам...

Только тут Сон Игёль заметил, что Кан Тхэсо не вышел встречать их. Он растерянно достал телефон и увидел непрочитанное сообщение, которое пришло, пока он был занят братом:

«Я сегодня задержусь. Ужин готов, обязательно поешь.»

«Если хочешь спать, ложись. Я сделаю тебе массаж, даже если ты уснёшь.»

– Тхэсо хён ещё и массаж тебе делает?

Сон Ивон, стоявший за спиной брата, прочитал сообщение вместе с ним. Сон Игёль поспешно засунул телефон в карман и прошёл в дом.

– Проходи, располагайся.

Сон Ивон, проводив взглядом брата, вошёл следом и тут же нахмурился, почувствовав повсюду феромоны Кан Тхэсо. Он был благодарен ему и привык к его запаху, но всё равно, как альфа, он чувствовал себя некомфортно в этом доме, пропитанном чужими феромонами, особенно феромонами доминантного альфы.

Самая высокая концентрация феромонов была в спальне. Сон Ивон, догадавшись, что там происходило, тут же закрыл открытую дверь.

– Манерам никто не учил, да...

Глава 76 - Хрупкость, которой невозможно доверять

Альфа, разумеется, распространял свои феромоны в собственном доме. Визит Сон Ивона был неожиданным, поэтому о манерах речи не шло.

Сон Ивон понимал, что его недовольство необоснованно, но его всё равно беспокоило, что повсюду в доме видны следы присутствия его брата и Кан Тхэсо. Он чувствовал себя незваным гостем, и ему было не по себе.

– Перекуси фруктами, а когда желудок успокоится, поужинаем, – сказал Сон Игёль, принеся полное блюдо фруктов. Закатанные до локтей рукава открывали его тонкие руки. Даже то, как он держал нож, казалось Сон Ивону опасным, поэтому он забрал его у брата.

– Давай я.

– Ты лучше иди руки помой.

– Помою и порежу. Ты пока виноград ешь.

Не желая уступать, Сон Ивон, держа нож, ушёл мыть руки. Сон Игёль, озадаченный таким поведением брата, краем глаза заметил, что дверь в обычно неиспользуемую комнату была приоткрыта.

Он подошёл ближе и увидел в тёмной комнате Ли Ёнхи. Она стояла, – нет, нависала, –– словно грозное чернильно-чёрное приведение. Игёль привык видеть её сидящей в кафе, и этот вид, словно она была манекеном во тьме, вызвал у него неприятное чувство.

– Пойдёмте, угоститесь фруктами с нами.

– Если моё присутствие здесь вас стесняет, я могу сменить пост.

– Нет, дело не в этом. Если вы всё равно будете наблюдать, давайте лучше вместе посидим.

– Я постараюсь хорошо спрятаться, чтобы не мешать вам.

Взгляд Ли Ёнхи упал на дверь в котельную, и Сон Игёль поспешно замахал руками.

– Нет-нет, оставайтесь здесь. Свет включите, сами присядьте.

– Всё в порядке.

– ...Извините. Я просто хочу, чтобы мой брат поужинал перед уходом.

Сон Игёль понимал, что Ли Ёнхи сможет отдохнуть только после ухода Сон Ивона, но ему не хотелось отпускать брата, которого он так давно не видел, без ужина. Видя дискомфорт Сон Игёля, Ли Ёнхи наконец-то придвинула стул и села. Свет она так и не включила, и её пристальный взгляд продолжал смущать Сон Игёля.

Вернувшись к дивану, Сон Игёль увидел аккуратно нарезанные фрукты и обрадовался.

– О, как красиво порезал!

Сон Игёль разложил фрукты по тарелкам, взял вилки и направился обратно к Ли Ёнхи. Он включил свет в комнате и заглянул внутрь, но увидел только пустой стул у двери.

Решив, что это тактичность охранника, Сон Игёль не стал её искать и вернулся к столику у дивана. Сон Ивон спокойно отреагировал на странное поведение брата.

– Хён, не обращай внимания. Охранники во время работы даже воды не пьют.

Услышав это, Сон Игёль невольно вспомнил, как оба охранника с аппетитом уплетали еду в кафе. То, что Ли Ёнхи вела себя так строго в другом месте, казалось Сон Игёлю странным и обременительным.

– Перегибает, конечно, но если представить, что она так же защищает тебя, когда приходят другие... то вроде и неплохо.

– Что Тхэсо, что ты слишком много беспокоитесь. Какая опасность может грозить мне дома?

Взгляд Сон Ивона задержался на запястье Сон Игёля, и тот незаметно опустил рукав, затем подвинул к брату манго. Сон Ивон принялся резать манго, как яблоко, и сок брызнул во все стороны. Сон Игёль, забрав у него нож, сказал:

– Давай я.

– Он слишком мягкий.

– Нужно надрезать и вывернуть. Этот лучше порежу я. Ты иди снова руки помой.

Сходив помыть руки и вернувшись, Сон Ивон съел почти все фрукты, которые нарезал ему брат. Он молча ел, а Сон Игёль украдкой поглядывал на него, словно хотел что-то сказать.

– Хочешь что-то спросить?

– А? Да, немного.

– Что?

Сон Ивон спросил так непринуждённо, что Сон Игёль, помедлив, осторожно произнёс:

– Ивон, ты ведь хорошо разбираешься в альфах?

– Ну, после проявления я сразу прошёл обучение, да и в школе, когда я перевёлся, все были альфами, так что, можно сказать, да, хорошо.

– Я хотел бы... кое-что обсудить.

Тот факт, что Сон Игёль обратился к нему за советом, несмотря на наличие Кан Тхэсо, мог означать, что у него возникли проблемы с альфой. Сон Ивон, не желая делать поспешных выводов, отложил вилку и выпрямился.

– Спрашивай, что хочешь. Расскажу всё, что знаю.

Сон Игёль всё ещё колебался. Сон Ивон терялся в догадках, что за вопрос мог вызвать такие долгие раздумья. Представляя себе возможные вопросы от беты, встречающегося с альфой, он с трудом подавлял нарастающее беспокойство.

После проявления тело Сон Ивона изменилось. Он и так был крупным, но стал ещё больше, и теперь ясно понимал, почему беты держатся с бетами, а носители гена – с носителями гена.

Его свирепость во время гона пугала его самого – казалось, что им движут только инстинкты. Даже с подавителями, если в этот период рядом с ним будет кто-то, способный разделить интимную близость, инстинкты попросту возьмут верх.

Смягчить инстинкты альфы могли только омеги. Беты на это не способны.

Конечно, для тех, кто, несмотря на риск, хочет любить, существовали разные средства. Но Сон Ивон знал, как это опасно и болезненно, и не хотел, чтобы его семья шла по этому трудному пути.

– Хён, всё нормально. Мы же оба мужчины, чего стесняться? Спрашивай.

Эти слова, в которых Сон Ивон сделал акцент не на генотип, а на пол, успокоили Сон Игёля.

– Ты сказал, что тебе неприятен запах феромонов омеги. Если альфа не испытывает к ним чувств, ему неприятны феромоны всех омег?

Сон Ивона удивило, что брат спрашивал об омегах, а не о бетах. Но потом ему показалось, что вопрос касается его самого, а не Кан Тхэсо, и он обрадовался.

– Нет. Это зависит от ситуации.

– От какой?

– По типу я альфа, но, видимо, выгляжу и пахну как доминантный, поэтому меня часто с ним путают.

– Ну, ты у нас, Ивон, всегда выделялся из толпы.

Сон Ивон почувствовал, что его слова прозвучали как хвастовство, и, чтобы не смущать брата, перешёл к сути.

– По дороге в школу и обратно меня уже почти не трогают, но в новых местах постоянно пытаются соблазнить. Бывает, что за день я чувствую запах феромонов десятков омег.

– Неужели омег... так много?

– По сравнению с общим количеством населения их мало! Это просто лично мне кажется, что их слишком много, – резко ответил Сон Ивон, заметив, какое беспокойство вызвал в убрата.

Сон Игёль с тревогой спросил:

– Ивон, тебе не нравятся омеги?

– Скорее, они меня раздражают. Представь, что к тебе каждые пять минут пристают попрошайки.

– Ох, это было бы неприятно.

Сон Игёль поморщился и замолчал. Сон Ивон, видя, что брат не собирается продолжать разговор, решил спросить сам:

– Хён, а почему ты спросил про феромоны омег?

– Хм... хотел проверить свою догадку.

– И что это за догадка?

– То, что, вероятно, произойдёт в будущем.

Сон Игёль говорил так туманно, что Сон Ивон решил, что, хоть вопрос и казался обращённым к нему, он на самом деле касался Кан Тхэсо.

Кан Тхэсо. Омега. Феромоны. То, что, вероятно, произойдёт в будущем.

– Неужели Кан Тхэсо изменился? – в гневе Сон Ивон даже обратился к нему по полному имени и перестал называть его «хёном».

Сон Игёль равнодушно показал ему телефон.

– Ты же видел сообщение.

Сон Ивон вспомнил сообщение и успокоился. Затем он вспомнил информацию об альфах и смягчил тон.

– Тхэсо хён – доминант. Даже если омега попытается его соблазнить, он его к себе не подпустит.

– Правда?

– Если доминантный омега всерьёз возьмётся за него, то... хотя, такие предположения бессмысленны. У доминантных омег слишком сильная гордость.

– Но эта омега захочет заполучить доминантного альфу. Это же Кан Тхэсо, единственный наследник конгломерата Канджин.

Услышав спокойные слова Сон Игёля, Сон Ивон схватил его за плечи.

– Хён, как альфа, я могу сказать тебе точно...

– Ага.

– Если доминантный омега всерьёз попытался бы его соблазнить, и он бы поддался... Тхэсо хён бы сюда не вернулся. Он бы думал только об этом омеге. Так что тебе не о чём беспокоиться.

– Вот как.

Глядя на улыбку Сон Игёля, Сон Ивон с трудом сдержал ругательства. Ему хотелось схватить Кан Тхэсо за грудки и спросить, что он такого натворил, что его брат задаёт подобные вопросы.

Весь дом был полон следов любви Кан Тхэсо к Сон Игёлю. Это были не только феромоны. Мягкая одежда, которая так шла Сон Игёлю, милые безделушки, не сочетающиеся со стилем дома, расположение посуды на кухне – всё было подобрано под него. Температура в доме была комфортной для мерзлявого Сон Игёля, хотя для альфы Сон Ивона было жарковато.

Всё вокруг говорило о заботе Кан Тхэсо, и это успокаивало Сон Ивона.

– Хён, не мучайся догадками, спроси прямо. Если тебе трудно спросить Тхэсо хёна, поговори со мной, как сейчас.

– Ты у меня такой надёжный, Ивон.

Сон Ивон с облегчением увидел, как Сон Игёль наконец-то искренне улыбнулся. Взгляд Сон Игёля сместился, и на его лице расплылась непринуждённая улыбка. Он смотрел на Кан Тхэсо, стоящего у входа.

– Думал, ты позже придёшь.

– Услышал, что Ивон приехал, и поспешил.

– Отлично. Поужинаем вместе.

Кан Тхэсо говорил обыденным тоном и обнял Сон Игёля, как будто это было само собой разумеющимся. Но Сон Ивон не мог смотреть на это спокойно. Неприятный запах феромонов омеги, исходящий от Кан Тхэсо, заставил его нахмуриться.

Глава 77 - Прекрасная история для верящих в чудеса

«Мне известно о твоём присутствии, и ты даже не подумал стереть феромоны?»

Кан Тхэсо был пропитан запахом омеги, из-за чего Сон Ивону стало трудно дышать. Он не мог простить ему то, что он в таком виде обнимал хёна. Вид беззаботного Сон Игёля, который, не чувствуя этого запаха, радостно приветствовал Кан Тхэсо, вызывал у невыносимую тошноту.

Если он не сохранит спокойствие, Сон Игёль всё узнает. Возможно, он уже что-то подозревает, раз задал тот вопрос.

Сон Ивон изо всех сил старался сделать вид, что ничего не замечает, ради Сон Игёля, но как только Кан Тхэсо приблизился к нему, он не смог сдержать отвращения.

– Отойди от хёна.

– Ивон?

– Ах, да, для твоего младшего брата это может быть не очень хорошо.

Вид Сон Игёля, с его обеспокоенным лицом, и Кан Тхэсо, спокойно рассуждающего о воздействии феромонов омеги, приводил Сон Ивона в бешенство. Его тошнило от Кан Тхэсо, который посмел явиться сюда с феромонами омеги на себя, обманывая хёна.

Сдерживаемое отвращение в конце концов вырвалось наружу.

– Ууп...

– Ивон?!

Закрыв рот рукой, Сон Ивон бросился в туалет и опустошил желудок. Всё это время Сон Игёль стоял у запертой двери, волнуясь за брата.

– Что же делать? Наверное, он переел фруктов.

– Вряд ли, Игёль.

– Ивон, конечно, ест много, но мы ещё в кафе угостились тортом и сэндвичами. Я совсем об этом забыл и перекормил его.

Видя, как Сон Игёль винит себя, Кан Тхэсо нежно обнял его за талию.

– Он так себя ведёт из-за феромонов омеги на моём пальто.

Он говорил так спокойно, словно обсуждал меню сегодняшнего ужина. Благодаря невозмутимости Кан Тхэсо, Сон Игёль тоже оставался спокойным.

– Ты не хочешь спросить почему?

– Ивон говорил, что ему неприятны феромоны омег.

– А ко мне у тебя нет вопросов?

– Каких?

– Ха-ха... Игёль, ты иногда бываешь таким жестоким. Твой альфа вернулся с феромонами омеги на себе, а ты беспокоишься только о брате?

Кан Тхэсо нежно поцеловал Сон Игёля в шею и заговорил о Сон Ивоне.

– Сон Ивон немного чувствителен к феромонам. Как будто у него уже есть партнёр по метке.

– Метка? У Ивона уже есть кто-то на примете?

Видя Сон Игёля, который беспокоился, как и любой бета, Кан Тхэсо слегка улыбнулся.

– Я имею в виду, что он очень чувствителен.

– Ах, точно. Он очень страдает из-за этого. Станет ли ему легче, когда он привыкнет?

– Нет. Зловоние останется зловонием.

Кан Тхэсо уткнулся лицом в шею Сон Игёля, как обычно. Он даже поглаживал пальцами другую сторону шеи, на которой был пластырь.

– Подумать только, что запах может быть настолько отвратительным, что вызывает рвоту.

Сон Игёлю было тяжело это воспринять, даже когда два близких ему альфы описывали феромоны омег как нечто неприятное и зловонное. Кан Тхэсо улыбнулся ещё шире, видя такую наивную реакцию Сон Игёля.

– Фу... Тогда я схожу в другую ванную и приму душ, пока Сон Ивон не вышел.

– Да, хорошо.

Сон Игёль продолжал беспокоиться о Сон Ивоне, который долгое время не выходил из туалета, не подозревая о предстоящей конфронтации.

***

– Пойдём домой, хён.

Сон Ивон, выйдя из туалета с мокрыми волосами, словно он не просто умылся, а помыл голову, сразу же схватил меня за руку и попытался увести. Причиной, без сомнения, были феромоны омеги, которыми пропах Кан Тхэсо, поэтому я сразу же сказал:

– Тхэсо хочет прояснить недоразумение.

– Недоразумение? Какое может быть недоразумение в том, что он обманывает тебя, зная, что ты бета и не чувствуешь феромоны?

Голос Сон Ивона дрожал от едва сдерживаемой ярости. К счастью, Кан Тхэсо, закончив душ, появился в лёгкой одежде и сразу же начал объяснять.

– Это была случайность. Моё пальто, которое я оставил на мероприятии, одолжил один омега. Без разрешения, разумеется. Вероятнее всего, намеренно. Но поскольку он был из числа организаторов, я ограничился тем, чтобы забрать его обратно.

– Надо было выбросить его. Как ты смеешь появляться перед хёном с феромонами омеги на себе?

– Это пальто мне подарил Игёль.

Вряд ли мои сто тысяч вон составляют большую часть стоимости пальто за миллион, но... Я не стал спорить, заметив, как дрогнули зрачки Сон Ивона.

– ...Т-тогда нужно было отдать его в химчистку, прежде чем...

– Ты так на меня налетел, что мне не было возможности объясниться. Попытайся я скрыть еле уловимый остаточный запах, не вызвало бы это у тебя ещё больше подозрений, м? Наш «чуткий носик» Сон Ивон.

Противное прозвище исказило лицо Сон Ивона, но, к счастью, его ярость немного утихла.

Несмотря на это, поведение Кан Тхэсо, который не снял пальто перед Сон Ивоном, было полно противоречий. Мне оставалось только верить его уверенным объяснениям.

Видя, как Сон Ивон постепенно успокаивается, я с облегчением добавил:

– Не переживай, Ивон. Тхэсо мне не врёт.

– Хён, все люди врут.

– Хорошо, уточню, то он точно не врёт, когда дело касается влечения к омегам.

Это был не намёк на настоящее, а задел на будущее. Он давал мне возможность беспрепятственно покинуть эти отношения.

– И ты же сам говорил. Если Тхэсо поддастся чарам омеги, он не вернётся в этот дом.

– Ну...

– Это был совет моего младшего брата альфы. Благодаря ему я успокоился. Спасибо, Ивон.

Я похлопал по спине Сон Ивона, который, казалось, хотел ещё что-то сказать, но неохотно кивнул. Смягчив свой тон, он обратился к Кан Тхэсо:

– Если такое произойдёт снова, объясни всё хёну как следует. Правда это или оправдания – без разницы. Если ты обманешь хёна, я тебя не пощажу.

В его голосе всё ещё слышалась острота, словно он сдержал лишь половину своей враждебности, но по сравнению с тем, как он дрожал от гнева, это было значительное улучшение. Я с лёгкостью выпроводил Сон Ивона.

– На сегодня всё. Зайду к тебе как-нибудь в ближайшее время.

– Приходи в эти выходные.

– Посмотрим, как получится.

Как только Сон Ивон ушёл, Кан Тхэсо тут же прижался ко мне. Я пошатнулся под ожидаемой тяжестью, но вес, который на меня упал, не уменьшался.

– Эй, ты правда тяжёлый.

– Игёль слишком мягок со своим младшим братом.

– Мягок? Его тошнило, он стоял передо мной с красными глазами и бледным лицом, а я практически выгнал его.

– Мы же договаривались провести время вместе на этих выходных. Но ты не отказал ему сразу, а дал надежду, значит, мягок.

– Хмм...

Почувствовав мои колебания, Кан Тхэсо переместился так, чтобы оказаться лицом к лицу ко мне. Он наклонился, наши глаза встретились, и его руки мягко обхватили мои щёки.

– Игёль, а откуда ты знаешь, что я тебе не вру?

– Мне всё равно, врёшь ты или нет.

Он задал вопрос таким нежным голосом, что я ответил ему с улыбкой. Но вот улыбка на лице Кан Тхэсо почему-то померкла.

– Ты чувствуешь неприязнь, отвращение к феромонам, которые не предназначены тебе. Но если они будут принадлежать тому, кто тебе предназначен судьбой, ты почувствуешь притяжение к этому аромату. И тогда я тебе буду не нужен. Конец.

– Игёль.

– А может быть, ты поддашься чарам омеги, но как-нибудь всё же их преодолеешь и вернёшься ко мне. Ты, помня о нашем обещании, ничего мне не расскажешь, а я, ничего не зная, буду с тобой.

Я тоже положил руки на щёки Кан Тхэсо. Большими пальцами нежно погладил его напряжённые губы, а ладонями прижался к его холодным щекам.

– Если я тебе буду не нужен, тебе не придётся врать.

Даже не глядя в зеркало, я знал, что широко улыбаюсь.

– Если соберёшься врать, то не попадайся до самого конца, Тхэсо.

Я поцеловал Кан Тхэсо, прежде чем тот снова произнёс моё имя. Губы Кан Тхэсо, только что вышедшего из душа, были влажными и казались ещё мягче, чем обычно.

Кан Тхэсо ответил не словами, а поцелуем и объятиями. Словно между нами и не было этого неловкого разговора, и наши переплетённые руки выражали безграничную нежность и одержимость.

***

Кан Тхэсо долго смотрел на своего возлюбленного, мирно спящего в его объятиях. Следы засосов, россыпью оставленные на шее и ниже, были знаком согласия Сон Игёля и одержимости Кан Тхэсо.

Сон Игёль вёл себя так, будто ничего не случилось, обнимал Кан Тхэсо и отдавался ему. Он отвечал на каждый поцелуй с той же чувствительностью, что и прошлой ночью, и смотрел на него с любовью.

Он был всё тем же любимым Сон Игёлем, но именно это и вызывало у Кан Тхэсо тревогу.

«Я был готов к тому, что мы будем спать в разных комнатах или что он уйдёт вместе с Сон Ивоном.»

Сегодняшние события казались Кан Тхэсо полным провалом.

Он ожидал, что омега нарочно оставит свой запах на пальто доминантного альфы, словно метя его. Но он не планировал, что Сон Ивон, способный распознать это, придёт домой вместе с Сон Игёлем.

Последние три года, пока Сон Игёль был в коме, Сон Ивон вёл себя как послушный младший брат. Иногда он бунтовал, но в вопросах иерархии между альфами всегда склонял голову. Однако были моменты, когда Сон Ивон не отступал даже перед доминантными альфами — такое происходило, когда в дело был вовлечён Сон Игёль.

Сон Ивон, чрезмерно враждебно реагирующий на феромоны омег, чувствовал себя комфортно только рядом с Сон Игёлем. Каждый раз, когда Сон Ивон приходил в больницу, Кан Тхэсо несколько раз проверял шею Сон Игёля, словно боясь, что между ними образовалась связь [1], хотя это было невозможно.

«Я думал, Сон Ивон взбесится из-за феромонов омеги на мне. А он всего лишь немного нагрубил.»

Кан Тхэсо не хотел разрушать отношения между Сон Игёлем и Сон Ивоном. Он просто хотел, чтобы Сон Игёль относился к своему младшему брату не как к щенку, а видел в нём хоть какую-то угрозу.

– Возможно, он даже больше, чем я думал...

Взгляд Кан Тхэсо, обращённый к Сон Игёлю, смягчился.

♡

[1] Честно говоря, я не совсем могу из контекста понять, метка тут или импринтинг. Склоняюсь больше к импринтингу, так как несколько абзацев ранее, в предложении «...на пальто доминантного альфы, словно метя его.» было чёткое 마킹, т.е. «метка/пометить», а тут, в предложении с Ивоном, было 각인, т.е. «импринтинг».

Вот здесь (https://telegra.ph/Korejskij-omegavers-raznica-mezhdu-metkoj-i-imprintingom-09-06) я писала статью на эту тему и объясняла различия двух терминов.

Кан Тхэсо так переживал, потому что обычно у альфы начинается отторжение к другим омегам только после того, как тот устанавливает эмоциональную связь (импринтинг) с каким-то одним омегой. Однако для закрепления такой связи альфа должен оставить укус на омеге. В рамках ПЛ пока неизвестно, должен ли такой укус быть сопровождён согласием обоих сторон, или альфа может принудить к этому омегу. У Тхэсо, в этой ситуации, двойное делюлю, так как Игёль ещё и бета – бета физически не способен ответить на импринтинг и установить связь свойственную альфам или омегам, и только альфа может психологически предрасположить себя к бете в одностороннем порядке (что мы и наблюдаем в Тхэсо и его одержимости шеей Игёля).

Глава 78 - Не хватало только водяных оленей (18+)

Будничное утро всегда начиналось с любования безупречным нарядом Кан Тхэсо.

Простая рубашка и бежевый кардиган смягчали холодное выражение лица Кан Тхэсо. Теперь он наконец-то выглядел как студент, и я был доволен, что купил ему эту одежду во время нашей последней поездки по магазинам.

– Нравится?

– Ага. Выглядишь как студент.

Гардероб Кан Тхэсо в основном состоял из одежды, сшитой на заказ, и костюмов. Смотрелось они на нём, конечно, великолепно, но так он был слишком похож на человека, собирающегося на работу в офис. Заметив мою едва скрываемую довольную улыбку, Кан Тхэсо игриво приосанился.

– Красиво?

– Ага, красиво.

Скорее, он выглядел потрясающе. В другое время я бы назвал его сумасшедшим, но сейчас красивый и стильный Кан Тхэсо казался мне милым, так что эти слова меня больше не смущали.

– Только красиво?

– Знай меру.

Я невозмутимо парировал его шутливый намёк, и улыбка Кан Тхэсо прибавила в яркости. Казалось, он был рад не столько нелепым комплиментам, сколько тому, что наши отношения стали намного ближе, чем во времена, когда мы просто подшучивали друг над другом как друзья.

Я зевал, но продолжал ходить за ним по пятам, пока Кан Тхэсо, закончив сборы, не остановился у входной двери, словно больше не мог откладывать. Игривое настроение исчезло, уступив место серьёзности.

– Игёль, если хочешь что-то сказать – говори.

– Охрана слишком вмешивается. Хотелось бы, чтобы ты скорректировал их действия.

Кан Тхэсо, похоже, не ожидал таких слов. Он медленно моргнул, а затем его улыбка как-то улеглась.

– Я скажу им, чтобы охраняли тебя незаметно.

– Мы же договаривались, что не будем вмешиваться в личные дела друг друга, прежде чем съехаться.

Это было одно из двух условий, которые мы обговорили перед тем, как начать жить вместе после моей выписки из больницы.

– Я не вмешиваюсь. Я тебя защищаю.

– Что может быть опасного во встрече с семьёй, что тебе нужно меня защищать?

– Хмм... И правда. Вчерашний инцидент – это чрезмерное рвение охраны. Я извиняюсь.

Несмотря на искренние извинения Кан Тхэсо, мне нужно было получить от него чёткое подтверждение.

– В будущем, когда я буду встречаться с семьёй или друзьями, если это личное пространство, я не буду брать с собой охрану. Если ты не примешь это условие, я тоже буду поступать по-своему.

В другое время Кан Тхэсо пытался бы меня переубедить, ссылаясь на свою тревогу, но, видя мою твёрдость, он кивнул.

– Хорошо. Я передам им.

Кан Тхэсо уступил гораздо охотнее, чем я ожидал. Затем он тихо вздохнул, показывая свою досаду.

– Я думал, ты будешь выяснять, поддался ли я чарам омеги.

– Ты же доминантный альфа, ты можешь не поддаваться, если захочешь.

– Если это произойдёт внезапно, я могу не успеть среагировать.

– Так ты поддался?

Я с озорной улыбкой приподнял уголок губ, прекрасно понимая, как это выглядит, и Кан Тхэсо, всё ещё улыбаясь, легонько стукнулся лбом о мой. После лёгкой боли наши носы игриво соприкоснулись.

– Мне просто интересно, когда же Игёль наконец-то начнёт ревновать.

– Я ревную. Особенно к твоим мышцам. Альфы, что, дышат и наращивают мышцы?

Я ткнул его пальцем в руку, восхищаясь упругостью его мышц. Мне было завидно, ведь у него не было времени на тренировки, учитывая, что он постоянно мотался между университетом и домом. Его тело каждый раз вызывало у меня восхищение.

Один палец превратился в два, затем в три, и я начал массировать его руку. Дыхание Кан Тхэсо коснулось моих губ и опустилось к шее.

– Хаа... Игёль.

– Э-эй, нет. Не в этом смысле. Просто у тебя хорошее тело. Такое упругое на ощупь.

– Ага. Всё в порядке. Можешь трогать ещё.

– Я не это имел в виду.

Я провожал Кан Тхэсо у двери, но в какой-то момент оказался прижатым к стене. Я был смущён тем, как быстро ситуация обернулась двусмысленной после того, как я просто потрогал его руку.

Взгляд упал на крепкую грудь Кан Тхэсо, видневшуюся из расстёгнутой рубашки, и моя рука невольно потянулась к ней, но я остановился, заметив настенные часы.

– Мы опоздаем.

– Ещё есть время.

– Какое ещё время. Быстро в университет.

– В таком виде я точно из дома не выйду.

Я чувствовал, как Кан Тхэсо возбудился, просто прижавшись ко мне, как прошлой ночью. Меня смутило то, как быстро он завёлся.

Рассуждая здраво, я должен был сказать ему пойти в туалет и разобраться с этим, но я вспомнил, что без явной стимуляции ему требуется немало времени.

– Игёль.

– Эй, не шепчи мне на ухо.

– Просто дай мне свою руку на минутку. Это ненадолго.

Кан Тхэсо схватил меня за запястье, и я не смог вырваться. Прикосновение его тела обжигало, и моё лицо вспыхнуло.

Мои пальцы, дрожа от напряжения, расстегнули молнию на его брюках. Я не понимал, что творю с утра пораньше, но, помня, как яро я трогал его прошлой ночью, поддался нетерпеливым уговорам Кан Тхэсо.

– Хаа... Игёль.

– Хватит кусать шею.

– Хорошо, хорошо.

Он перестал покусывать мою шею, оставляя лёгкую боль, и начал нежно целовать и посасывать кожу. Рука Кан Тхэсо скользнула под мою футболку, лаская тело, и я ускорил движения.

– Ыт...

– Хватит прижиматься.

Я обхватил его обеими руками, пытаясь остановить Кан Тхэсо, который инстинктивно прижимался ко мне.

Горячее прикосновение его плоти затуманивало мой разум, и перед глазами всё плыло. Мне было неловко и стыдно, во рту пересохло. Я смотрел в потолок, продолжая двигать рукой.

По влаге, отличающейся от обычного тепла, я понял, что он скоро кончит.

«Я не хотел знать, когда у других наступает момент оргазма...»

Я не мог позволить себе ещё больше испортить безупречный наряд Кан Тхэсо, поэтому огляделся вокруг, но ничего подходящего не нашёл. Я зажал его член в своей футболке, и Кан Тхэсо, поняв, что я делаю, начал осыпать поцелуями моё лицо.

– Эй, сосредоточься. Если не хотим опоздать... Ыт...

Я впервые делал такое в здравом уме, и от смущения начал ворчать. Горячие губы заткнули мне рот, и мои движения замедлились. От этого проигрывал только сам Кан Тхэсо, но его поцелуй был таким настойчивым и сладким, что я не мог сопротивляться.

Внезапно я услышал долгий вздох Кан Тхэсо, и влага обожгла мои ладони через рубашку. Он отстранился с явным сожалением, напоследок лизнув мои губы, погладил по щеке и легонько поцеловал.

– Спасибо, Игёль. Я пойду.

– А, ага...

Я ошеломлённо смотрел, как Кан Тхэсо поправляет одежду и выходит. Я посмотрел на свои руки, сцепленные на рубашке, – зрелище было ужасным. Я бросился в ванную, крепко сжимая ткань.

– А-а, и что это было с утра пораньше?

Мне всё равно нужно было принять душ, поэтому я начал раздеваться. Меня удивило состояние моей нижней части тела, отличавшееся от обычного, и я включил холодную воду. Мне было стыдно и неловко, что я возбудился, просто трогая Кан Тхэсо.

Я думал, что мои чувства к нему ослабли, но под воздействием его прикосновений и нежной улыбки я снова оказался безоружен.

Совет Сон Ивона об омегах успокоил меня. В конце концов, Кан Тхэсо встретит своего судьбоносного омегу, и я, прочитавший оригинал, знал, что этот момент ещё нескоро.

«Тем более, я уйду первым.»

В этих отношениях я, с ограниченным сроком, испытывал ещё большую жажду и нетерпение.

Когда моё тело, наконец, успокоилось, я начал готовиться к работе.

***

Похоже, сегодня какой-то особенный день.

После утренних жарких ласк с моим парнем я в спешке собрался и примчался в кафе, которое владелица как раз намеревалась закрыть.

– Хозяйка?

– Игёль, сегодня мы временно закрыты.

– Что?

– В филиал забежал водяной олень, мне нужно съездить туда.

Хозяйка, казалось, очень спешила, и быстро объяснила ситуацию, но, хотя я и услышал её слова, мне потребовалось время, чтобы понять, что происходит.

– В филиал забежал водяной олень?

– Да. Я звонила Чхве Гуну, просила его выйти пораньше, но он не отвечает. Тебе одному будет тяжело, поэтому я решила закрыть кафе.

Заботливое решение хозяйки наконец-то прояснило ситуацию. Я взял её, закрывающую ставни, за руку, и ободряюще улыбнулся.

– Хозяйка, я поработаю один, пока не придёт Чхве Гун.

– Как ты справишься один? Тебе нужно будет принять доставку продуктов, а они тяжёлые.

– Если нам сегодня день поставок, то тем более нельзя закрываться. Продукты испортятся на жаре. Я разберусь потихоньку.

– Ах, и то верно. Но всё равно, тебе будет сложно управиться одному в обеденное время.

– Я буду принимать заказы по мере возможности и просить посетителей подождать.

– ...Мне в самом деле повезло с тобой.

Хозяйка была так благодарна, что даже прослезилась. Она дала мне ключи и сказала, чтобы я закрыл кафе, если станет слишком тяжело.

Я проводил взглядом хозяйку, спешно уезжающую на машине, и начал готовиться к открытию. Я понял, что работы гораздо больше, чем я думал. Мне приходилось крутиться как белке в колесе несмотря на то, что я перенёс ближайшее время доставки в приложении на завтра и принимал минимальное количество заказов на сэндвичи.

– Я оставлю продукты здесь.

– А, спасибо.

У меня не было времени забрать поставки, и я уже начал нервничать, когда двое охранников, сидевших за столиком у окна, начали ненавязчиво помогать. Они заносили коробки внутрь, а когда очередь становилась слишком длинной, стояли у входа и регулировали поток посетителей. Я был искренне благодарен им за помощь, но, несмотря даже на то, что в какой-то момент на помощь подоспел Чхве Гун, объём работы не уменьшался, и я чувствовал, что скоро закиплю.

Когда я начал беспокоиться, что не доживу до конца рабочего дня, из филиала вернулась хозяйка.

– Ох, наш Игёль так много работал! Иди домой.

– Ха-ха... Ещё два часа до конца смены.

– Ты же один отбился от обеденного наплыва. Купи себе что-нибудь вкусное по дороге. Развейся немного.

Она сунула мне в руку сумму, почти равную дневной зарплате, и вытолкнула меня из кафе, не дав мне времени возразить.

Был ли там на самом деле водяной олень? И почему Чхве Гун не мог справиться один? У меня было много вопросов, но сейчас мне просто необходимо было расслабиться. Вместо отдыха дома мне нужно было развеяться, например, выпить с друзьями и обсудить тяжёлый день.

Куда пойти? С кем встретиться?

Здесь у меня не было друзей.

Я стоял как вкопанный, не зная, куда идти, когда зазвонил телефон.

На экране высветилось знакомое имя – сонбэ Чо Ёну. И тут я вспомнил, что у меня в этом мире всё же есть друг.

♡

[~] 고라니 – болотный олень, он же болотная кабарга. Вид безрогих оленей. Отличаются тонкими выпирающими клыками, как у саблезубого тигра (минус размер).

Глава 79 - Медведь и горностай

– [Мне скучно. Развлеки меня.]

Голос сонбэ, донёсшийся из телефона, так и сквозил отрадой. В нём не было ни капли скуки, скорее, наоборот – такая жизнерадостность невольно привлекала.

– Хорошо, и куда мне ехать?

– [А? Ты серьёзно?]

– Да, я вызову такси.

Не раздумывая, я отправился к месту встречи, назначенному Чо Ёну сонбэ.

Поездка была немного тесноватой; охранники по первой хотели ехать со мной на отдельной машине, но я усадил их с собой, так как моей совести так было проще.

У здания студии, куда мы приехали спустя некоторое время, произошла небольшая перепалка.

– Пусть он и мой сонбэ, но он мой друг. Вы же знаете, что мы с Кан Тхэсо договорились, что вы не вмешиваетесь в мои встречи с друзьями, верно?

– Нам об этом известно. Однако это место...

– Внутрь войду только я. Личное пространство – это же не только собственный дом.

– Нам известно, что здесь находятся и другие люди, помимо Чо Ёну.

– Все они проверенные личности.

– Места скопления людей небезопасны.

Я не уступал Ким Чхольсу, этому прямому охраннику.

– Возможно, я ввёл вас в заблуждение, назвав его другом. Между мной и Кан Тхэсо была договорённость – он не вмешивается в мои отношения с людьми. Но Кан Тхэсо всё равно волнуется, поэтому я и взял вас двоих с собой.

Они, казалось, были готовы следовать за мной до упора. К счастью, упоминание моей договорённости с Кан Тхэсо их неожиданно одёрнуло. Тхэсо явно провёл с ними пояснительную беседу. Перед лицом имени нанимателя, они прекратили навязываться дальше.

Я прошёл через плотно закрытые главные ворота и остановился у небольшой двери сбоку здания, чувствуя некоторое беспокойство. Как только я нажал на кнопку звонка, дверь открылась, словно меня ждали, и показалась знакомая голова с волосами, похожими на сахарную вату. Я сразу же успокоился и улыбнулся.

– Здравствуйте, сонбэ.

– Ты правда пришёл? И без «золотых рыбок».

Под «золотыми рыбками» он имел в виду охранников. Следуя за ним внутрь, я нахмурился.

– Сонбэ, они выполняют свою работу, нехорошо так о них говорить.

– О, а ты, гляжу, с ними поладил. Быстро адаптируешься, определённо талант.

Сонбэ, с которым я не общался с момента выписки из больницы, вёл себя так, будто знал всё о моей ситуации. Ещё больше меня удивило, насколько конкретной была его информация.

– Зуб даю, что у тебя стресса с вагон накопилось. Подработка, постоянное наблюдение... Расслабь булки и выпей со мной.

– Откуда вы знаете?

– Чон Хэджун рассказал.

Я взял банку пива, которую мне протянул сонбэ, и на мгновение застыл, услышав это имя. Это место было одной из многочисленных рабочих площадок, принадлежащих Чон Хэджуну. Я только что препирался с охраной из-за того, что посетил место, принадлежащее альфе.

Я был удивлён, что он до сих пор собирал обо мне информацию.

– Мне казалось, у вас с Хэджуном сонбэ были не очень хорошие отношения. Но теперь вы проводите время в его студии. Сблизились?

– Просто наши интересы совпали. Лучше расскажи о себе. Как твоя подработка?

– Да, я уже освоился, мне нравится. Хотя сегодня был тяжёлый день.

Сонбэ кивал, слушая мой рассказ о подработке, а потом расхохотался, услышав про водяного оленя, и начал хлопать по дивану.

– Чёрт, я слышал про слона в ресторане, но про водяного оленя в кафе – впервые.

– Владелица, наверное, с ума сходит, наводя порядок в филиале.

– Зато теперь у вас будет аншлаг. Если пойдут слухи о «кафе с водяным оленем», все захотят туда заглянуть.

– Думаете?

– Конечно. Наш народ очень падок на сплетни. О, доставка приехала. Подожди минутку.

Глядя вслед сонбэ, убегающего получать заказ, я не мог согласиться с его словами.

Беспокойство из-за репортёров, толпившихся у входа в больницу, утихло уже через пару дней. За всё время, что я работал в кафе, меня никто не узнал.

«Хотя в статьях было мало моих фотографий. Но в интернете их можно найти без труда.»

Люди не так уж сильно интересуются чужими жизнями. Они не всматриваются в лица и не ищут старые статьи.

То, что важно для крупных компаний или политиков, не оказывает никакого влияния на таких обычных людей, как я.

Мне даже стало немного жаль Чон Хэджуна, который три года старательно создавал для меня эту ситуацию. Сначала меня одолевал дискомфорт, и я сомневался, что из всего этого правда, но...

Даже если я был использован, я ничего не терял. Тем более, если он делал это из добрых побуждений.

Большая рука сверху забрала банку пива, которую я вертел в руках. Я поднял голову и увидел Чон Хэджуна, который, как и всегда, напоминал огромного медведя и грозил вот-вот закрыть собой весь потолок.

– Пиво стынет.

– А... Ёну сонбэ сказал, что Хэджун сонбэ вряд ли появится здесь из-за задержек в работе.

Я колебался, узнав, что место, куда меня пригласили, это студия, где снимается Чон Хэджун, но сонбэ заверил меня, что тот так занят, что его и в помине не будет. Он даже пожаловался, что ему настолько скучно, что он позвал меня.

Я пришёл сюда, чтобы встретиться с сонбэ, а не с Чон Хэджуном, поэтому не предавался лишним сомнениям и не строил лишних предположений, но, сказать по правде, не ожидал встретиться с ним так скоро.

– Тебе неудобно?

– Не сказал бы, что мне комфортно.

У меня до сих пор мурашки по коже от его пафосных текстов. К тому же, Чон Хэджун вёл себя так двусмысленно, что было непонятно, что он имеет в виду на самом деле. Я не избегал его, но его присутствие несколько напрягало, учитывая, что я пришёл сюда отдохнуть.

– Привыкай.

Чон Хэджун открыл банку пива и спокойно уселся рядом со мной. Быстрее всех отреагировал сонбэ.

– Эй, это моё место. Такой громила, и на двухместный диван усаживается. И, раз уж ты такой богач, почему на первом этаже всего пара маленьких диванчиков? Это что за мода такая?

– Ты весишь вдвое меньше меня, а заказал еды на целую роту.

– А почему тогда целая пицца у тебя на коленях?

– Я за неё заплатил, могу делать, что хочу.

– Господин спонсор, подвиньтесь-ка.

Сонбэ толкнул Чон Хэджуна коленом, и тот, держа пиццу, спокойно пересел на одноместный диван.

Меня поражало, как эти двое, которые в старшей школе держались друг от друга на расстоянии, настолько сблизились.

Сколько же всего произошло за те три года, что я потерял? Меня охватило странное чувство – смесь любопытства и обиды. Я пытался от него избавиться, когда мне в руку сунули банку фруктового пива.

– Выпей. Мало градусов, сладкое, вкусное.

– Мне обычное пиво подойдёт.

– Тогда просто подержи. Сделаем селфи.

Я машинально прижал розовую банку к щеке и несколько раз сфотографировался с сонбэ. Он посмотрел на фотографии и начал возмущаться из-за искажения, вызванного объективом. Мы сделали ещё десятки снимков с разных ракурсов, прежде чем мне, наконец, удалось получить нормальное пиво.

На этот раз я сразу же открыл банку и поднёс её ко рту, чтобы её у меня не отобрали. Пиво показалось мне ужасно горьким – наверное, потому что я не пил его так давно. Если подумать, это было моё первое пиво в этом мире в теле Сон Игёля.

– Тьфу, что за вкус...

– Вот видишь. Я так и знал, что у тебя детские вкусы. Пей вот это.

Сонбэ снова протянул мне фруктовое пиво. Я сделал глоток – вместе с лёгкой горечью чувствовался мягкий фруктовый аромат. Сонбэ тоже открыл банку с другим фруктовым пивом и чокнулся со мной.

– Сегодня ни о чём не думай, просто расслабься, ешь и пей в своё удовольствие.

Чон Хэджун тоже протянул банку пива, чтобы чокнуться, но сонбэ, даже не взглянув в его сторону, цапнул себе закуску. Я протянул руку с банкой к Чон Хэджуну, которого сонбэ упорно игнорировал. Он легонько чокнулся с моей банкой, и я залпом осушил её.

Хрум. Щёлк. Буль-буль. Хрум.

Две банки исчезли в мгновение ока, и Чон Хэджун потянулся за третьей. Сонбэ открыто нахмурился.

– Фу, если ты собираешься пить так много, купи себе питчер.

– В банках и бутылках разный вкус.

– Точно. Знающий толк в пиве хубэ.

Сонбэ, скривившись, взглянул на пиццу в руках Чон Хэджуна и пришёл в ужас.

– Эй, ты когда успел съесть половину пиццы? И почему ты ешь по два куска за раз?

– Так удобнее держать.

– Резать не пробовал?

Чон Хэджун складывал куски пиццы как гамбургер и запихивал в рот, а сонбэ с отвращением разрезал пиццу ножницами. Оба ели пиццу так, как я никогда раньше не видел, и я не мог принять ничью сторону. Я потянулся палочками к тарелке с чокпалем [1], когда сонбэ подошёл ко мне со многозначительной улыбкой. Я перестал есть, не понимая, что происходит, и рассмеялся, услышав его слова – настолько они были капризными.

– Чокпаль ешь не спеша. Чон Хэджун его не ест, так что он всё равно останется до конца. Давай сначала с пиццей разберёмся.

Эта мелочность в еде показалась мне забавной и ребячливой. Возможно, сочетание равнодушия Чон Хэджуна и непринуждённости Чо Ёну, который чувствовал себя как дома, делало эту неловкую обстановку приятной.

– Удивительно, что вы двое стали лучшими друзьями за эти три года. Что же произошло?

– Что он несёт? Мой лучший друг схватится за голову, если услышит такое.

– Неприятно.

– Ой, прекрати говорить в такой манере. Голос как у маньяка, бр-р.

Я взглянул на сонбэ, который передёрнулся от отвращения, а затем быстро успокоился и поставил банку с пивом на стол. На его лице исчезло всё озорство, и почему-то в его взгляде читалась та же нежность, что и у родителей, гордящихся своим ребёнком.

– Я же сказал, просто совпадение интересов.

– Сонбэ?

– Я не доверял Кан Тхэсо, а у него был способ это исправить.

Сонбэ предупреждал меня об Им Ёнхва, матери Кан Тхэсо, но к самому Кан Тхэсо относился довольно благосклонно. Удивлённый такой переменой в его настроении, я внимательно слушал.

Оказывается, для того, чтобы альфа признал бету своей музой, нужно предоставить кучу доказательств – настолько это необычное явление. Даже после трёх лет работы над альбомом требовалось ещё больше доказательств. Я никак не мог уложить в голове историю сонбэ о Чон Хэджуне, который постоянно общался с бетами, создавая себе соответствующий имидж, и о том, как сонбэ ему в этом помогал.

– Почему вы так стараетесь ради меня?..

У меня защемило сердце, когда я смотрел на этих двоих, с которых слетела вся игривость.

♡

[1] Чокпаль – корейское блюдо из свиной рульки. Как и почти все корейские блюда, безмерно острое.

Глава 80 - Фас!

– Спасибо, сонбэ.

– Не стоит благодарности. Я всё равно намеревался положить этому конец.

Даже если он и прекратит, моё сердце согревалось от того, что он заботился обо мне целых три года.

– Вижу, у вас с Кан Тхэсо всё хорошо, так что наш временный союз можно считать расторгнутым.

Сонбэ бросил на Чон Хэджуна изнурённый взгляд.

– Боже-боже, из-за него у меня все иллюзии насчёт альф развеялись.

– Ты хотя бы раз подумал о моих предрассудках о бетах, которые появились из-за тебя?

– Вот видишь. Ни в чём не уступит, вечно лезет в бутылку. Никакой солидности, один детский сад. Кан Тхэсо не такой?

Сонбэ жаловался на Чон Хэджуна и постоянно спрашивал меня о Кан Тхэсо.

– Тхэсо тоже порой ведёт себя ребячливо.

– Ну да. Ревнивый тип, тут не поспоришь. Хотя для альфы такая ревность – это ещё цветочки.

– У него есть тенденция излишне переживать по поводу и без.

Это не было секретом, поэтому я отвечал, не задумываясь, а сонбэ всё кивал.

Чем больше банок пива мы опустошали, тем свободнее и непринуждённее оборачивался наш разговор. Поначалу сонбэ постоянно цеплялся к Чон Хэджуну, но в какой-то момент я понял, что говорю только я. Осознание этого пришло, когда я увидел напряжённое лицо сонбэ.

– Ой, я, наверное, слишком много болтаю. Мне, пожалуй, больше не стоит пить.

– Говори сколько угодно, пей сколько хочешь. Дело не в этом.

– А в чём дело?

– Ну как же. У моего лучшего друга парень альфа, который вернулся домой пропахший феромонами омеги, а он, как ни в чём не бывало, проглотил это.

– Хе... Я чей-то лучший друг?

Мне понравилось это словосочетание – «лучший друг». Я улыбнулся, и напряжённое лицо сонбэ расслабилось.

– Я думал, ты совсем не пьян, раз такой адекватный, а у тебя, оказывается, пьяный смех.

– Нет у меня никакого пьяного смеха.

Я говорил, что это не так, но чувствовал, как уголки губ ползут вверх. Я знал эту свою привычку. Вместо очередной банки пива, я взял бутылку воды.

– Как же нет? А если Кан Тхэсо снова так сделает?

– Ну, это его дело.

Я ответил, не задумываясь, потому что планировал расстаться с Кан Тхэсо независимо от того, будет он уличён или нет. Сонбэ, судя по всему, мой ответ не понравился, и он вскочил с места.

– Вот простофиля, без меня никак.

– Сонбэ, вы куда?

– Никуда. Чон Хэджун, твой выход.

Сонбэ легонько махнул рукой, и огромное тело Чон Хэджуна, вальяжно развалившегося на диване, поднялось с трудом, словно гора.

– Вперёд, Чон Хэджун! Время мести!

Сонбэ стоял за диваном, одну руку положив на пояс, а другой указывая на меня, и говорил нараспев, словно играл в театре.

«Время мести»? Это сочетание слов совершенно не подходило к ситуации. Я был уверен, что сонбэ тоже как следует написался.

– Сонбэ, что вы такое смотрите в последнее время... Уф!

Огромная гора обрушилась на меня, как цунами. По крайней мере, мне так показалось.

– Обмажь его своими феромонами! Что, только Кан Тхэсо может метить? Игёль тоже не лыком шит!

Я хотел возразить, что не ему решать, но был придавлен Чон Хэджуном, как горой, и не мог пошевелиться.

– Эй, Чо Ёну. Думаешь, феромоны – это кукпап [1], который можно заказать по щелчку пальцев?

– Боже... При чём тут кукпап? Я же говорил тебе не общаться с этими рэперами-стариками.

– Э-эй, если вздумали собачиться, делайте это в другом месте! И вообще, слезь с меня!

Все присутствовавшие не иначе как напились и пробудили внутреннюю импульсивность, а затем помножили раза на три, обернувшись резкими и медлительными. Я с трудом стряхнул с себя Чон Хэджуна и тут же ощутил накатившую усталость каждой косточкой.

Я посмотрел на часы – было далеко за полночь. Я и не заметил, как пролетело время за разговорами и выпивкой с людьми, которым был не безразличен.

– Пойду я уже.

– Куда ты пойдёшь? Веселье только начинается.

– На вторую порцию закажем что-нибудь с бульоном.

Я рассмеялся, глядя на сонбэ, достающего бутылку фруктовой соджу, и на Чон Хэджуна, вытаскивающего банковскую карту. Оба слегка покачивались.

– Пейте на здоровье. Мне с вами не тягаться.

– Что мне с ним вдвоём делать? Тогда я тоже пас.

Объявив, что больше не будет пить, сонбэ растянулся на двухместном диване и затих.

– Сонбэ?

– Он пьян.

– Хэджун сонбэ тоже.

– Я не пьян.

Я изо всех сил пытался сдержать смех, глядя на покачивающуюся «медвежью» тень, когда палец Чон Хэджуна ткнул меня в щёку.

– Ты тоже пьян.

– Сонбэ спит, у меня пьяный смех... А у Хэджун сонбэ какие пьяные закидоны?

– Не могу врать.

– Какой у тебя пароль от банковского счёта?

– 1234.

– Какой банк даст такой пароль?

– Вот поэтому я и не пьян.

– А, врёшь.

Пьян, видать, всё-таки был я. Было бы мне иначе в удовольствие и радость нести всякую чушь и вот так хихикать? Однако, если я хочу завтра выйти на работу, мне нужно идти домой прямо сейчас. Иначе опоздаю.

– Спасибо за угощение, сонбэ. В следующий раз я вас угощу.

– Только Чо Ёну, что ли?

Чон Хэджун считал само собой разумеющимся, что я не включаю его в свои планы, будто он ничего для меня не делал. Я был благодарен этим людям за их бескорыстную помощь и чувствовал к ним какую-то близость.

– Нет, не только его. Можете позвать меня, как сегодня, или приходите в наше кафе... Хотя нет, не получится. Хэджун сонбэ – известный рэпер.

– Ты помнишь, что я рэпер?

– Конечно. У вас немного странные тексты, но поёте вы восхитительно.

– Это не пение. Это рэп.

– Да-да, рэпер Sun.

Я уже собирался уйти с довольной улыбкой, когда тяжёлая рука легла мне на плечо, и я пошатнулся.

– Уф, тяжело.

– Я не считаю себя простофилей.

Я понял, что Чон Хэджун продолжает наш разговор с сонбэ о «простофиле».

– В любви нет правильных ответов. Ты можешь брать от неё столько, сколько тебе нужно, так, как тебе хочется.

Возможно, Чон Хэджун понял, о чём я думаю. Я слегка кивнул.

– Моё предложение о помощи остаётся в силе. Обращайся, когда понадобится. Ещё не поздно всё изменить.

– Оставьте это при себе. Я уже очень благодарен вам за то, что вы не забыли меня и позвали повеселиться.

Я похлопал его по тяжёлой руке, и Чон Хэджун взял меня в захват.

– Уф! С-сонбэ?

– Как мне не помогать хубэ, который в первую очередь научился отказываться от помощи?

– Эй, зачем вы меня души... Ух!

Чон Хэджун быстро разжал руки, и я освободился, но страх от его мощных рук остался. Это был не тот дружеский захват, которым балуются школьники. Его предплечья внушали ужас.

Чон Хэджун, заметив мой испуг, смутился и извинился.

– Извини. Кажется, я не рассчитал силу.

– В-всё в порядке. Я просто удивился, что Хэджун сонбэ способен на такие шутки. Мне не больно.

Всё ещё стоя у двери, я показал пальцем внутрь по-прежнему не уходящему Чон Хэджуну.

– Присмотрите за Ёну сонбэ. Кажется, он заснул, уткнувшись лицом в диван. Нужно его уложить нормально.

– Я зайду, когда увижу твою охрану.

Предложение Чон Хэджуна – не провожать меня, а просто убедиться, что со мной охрана – показалось мне разумным, и я, не раздумывая, открыл дверь. Охрана наверняка где-то рядом, наблюдает за мной, поэтому я открыл дверь с видом победителя. Но вместо охраны у двери стоял Кан Тхэсо, которому здесь совсем не место.

***

В отличие от вчерашнего дня, Кан Тхэсо ехал домой вовремя, но, получив сообщение от охраны, сразу же изменил маршрут.

Он приехал к зданию студии, принадлежащей Чон Хэджуну, – туда, куда Сон Игёль отправился по приглашению Чо Ёну. Звонить Сон Игёлю, который уже убедил охрану и вошёл в здание один, означало начать ссору.

Кан Тхэсо собирался постепенно взять под контроль окружение Сон Игёля, устраняя или переманивая на свою сторону всех, кто вызывал у него беспокойство. Однако некоторые люди, с которыми Сон Игёль был знаком с детства, уже стали ему дороги, и методы Кан Тхэсо против них были бессильны.

Его тревожило, что Сон Игёль проводит время с теми немногими людьми, которых он не мог переманить на свою сторону, и которые, наоборот, относились к нему с подозрением и держали дистанцию. И, самое главное, его бесило, что Сон Игёль без колебаний вошёл один в здание, принадлежащее альфе.

«Скорее бы Игёль узнал об альфах побольше.»

Он хотел, чтобы Сон Игёль понял, насколько сильно и развито чувство собственничества у альф.

Он прождал в машине несколько часов. Ночь становилась всё темнее, Сон Игёль не звонил, и терпение Кан Тхэсо быстро истощалось.

Он хотел выломать дверь и узнать, что происходит внутри.

Его злило и тревожило то, что Сон Игёль проводит время с альфой, не позвонив ему ни разу. Но если он войдёт или позвонит, то нарушит обещание.

Кан Тхэсо не хотел ссориться с Сон Игёлем. Нет ничего хуже, чем незваный гость-парень, врывающийся на первую после выписки из больницы встречу с друзьями.

Он смотрел на плотно закрытую дверь и ждал. Час. Два.

Дверь открылась. Сон Игёль, широко улыбаясь, смотрел на Чон Хэджуна, а затем перевёл взгляд на Кан Тхэсо. Его удивлённое лицо, которого он никак не ожидал увидеть, заставило сердце Кан Тхэсо сжаться от боли. Но затем Сон Игёль улыбнулся ещё шире, и обида вместе с тревогой растаяли.

– Тхэсо? Ты уже дома?

Сон Игёль говорил медленнее и задорнее, чем обычно, и, похоже, не совсем понимал, что происходит. Он распахнул руки, приглашая обнять его, и Кан Тхэсо с радостью подчинился. Несмотря на то, что тело его возлюбленного было пропитано неприятным запахом альфы.

♡

[1] Кукпап (국밥) — это блюда, которые произошли от кук. Буквально «кукпап» означает «суп с рисом». Кукпап подают в кабаках, это блюдо приобрело популярность среди рабочих в позднюю династию Чосон. «Суп-рис» представляет собой варёный рис, залитый бульоном.

Глава 81 - Незваные гости

Кан Тхэсо хотел рассказать Сон Игёлю, как долго он ждал его и волновался, но, увидев радостную улыбку своего возлюбленного, прильнувшего к нему, он промолчал.

– О, как тепло.

Кан Тхэсо хотел рассмеяться, видя, как Сон Игёль жмётся к нему, но, встретившись взглядом с Чон Хэджуном, сохранил невозмутимость.

Чон Хэджун был непонятным альфой. Он создавал ситуации, которые намекали на его интерес к Сон Игёлю, но при встрече вёл себя холодно. И всё же, он был альфой, и тот факт, что Сон Игёль проводил с ним время, заставлял Кан Тхэсо нервничать. Настолько, что он часами ждал в машине, а потом ещё часами у двери.

Кан Тхэсо не привык ждать кого-то так долго. Он примчался сюда в тревоге, но не хотел вызывать неприязнь, вмешиваясь в чужие дела. Он был сам себе противен, стоя здесь как дурак, не в силах ни войти, ни уйти.

Его мысли путались, и, даже обнимая своего возлюбленного, он не мог успокоиться. Сон Игёль, пристально смотревший на него, вдруг положил голову ему на плечо.

– Тхэсо, почему ты так нарядился? А?

Пальцы Сон Игёля скользнули по воротнику рубашки и замерли на верхней пуговице. Кан Тхэсо не мог понять, хочет ли Сон Игёль расстегнуть её или просто трогает, но это невольное движение заставило его расслабиться.

– Пил?

– Ага.

– И сколько же ты выпил, что так расслабился?..

– Было вкусно. Хотел ещё, но боялся опьянеть, поэтому сдержался.

– Вот как? Молодец.

Поднять Сон Игёля, полностью доверившегося ему, было легко. Обычно Сон Игёль смущался и отстранялся, но сейчас он с улыбкой прижимался к нему, и плохое настроение Кан Тхэсо улетучивалось.

Чон Хэджун просто смотрел, не создавая проблем, поэтому Кан Тхэсо направился к своей машине. Хотя, если быть точным, проблемы тот всё-таки создал. Оставив на шее Сон Игёля свои феромоны, он бросил Кан Тхэсо вызов.

Кан Тхэсо уложил Сон Игёля на заднее сиденье, а не на переднее, потому что не был уверен, что сможет сразу поехать домой.

– Тхэсо?

Сон Игёль, казалось, был рад встрече с друзьями – его глаза сияли. Кан Тхэсо чувствовал, как его сердцебиение учащается под этим лучезарным взглядом, но всё, что он мог ощущать, – это феромоны другого альфы.

– Как ты мог со мной так поступить?

С лёгким упрёком, обращённым к своему возлюбленному, Кан Тхэсо выплеснул свои собственные феромоны. Его терпение и так было на исходе.

– Ты злишься, что я не предупредил, что задержусь? Я думал, охрана тебе сообщила.

– Игёль. От тебя пахнет феромонами другого альфы.

– А, всё-таки чувствуется?

Кан Тхэсо показалось, что у него потемнело в глазах от равнодушной реакции Сон Игёля. Он пытался сохранять спокойствие.

Сон Игёль не понимал значения феромонов для обладателей второго пола. Даже если и понимал, то лишь поверхностно.

– Игёль, ты собирался вернуться домой в таком виде? Зная, что я почувствую?

– А почему ты злишься? Ты ведь тоже вернулся с феромонами омеги на себе.

Кан Тхэсо закипел, видя, как Сон Игёль смотрит на него снизу вверх своими невинными глазами, без тени упрёка.

– Это совсем другое. Ты не мог знать об этом. Но ты, Игёль, позволил Чон Хэджуну пометить тебя, зная, что я это почувствую.

– Кто тебе сказал, что я ему что-то там позволил?

– Потом что запах очень явственный и резкий. Такой обычно бывает, когда близость альфы не возбраняют или не отвергают, и когда он выказывает сильные чувства.

Кан Тхэсо не хотел устраивать разборки, но спокойствие Сон Игёля его тревожило. Он понимал, что его слова противоречивы, но, вспоминая прошлые реакции Сон Игёля, верил, что тот его поймёт.

– Если уж ты хочешь выяснять, кто прав, а кто виноват... Тогда у меня тем более нет причин оправдываться за феромоны, о которых я даже не знал.

Ожидания Кан Тхэсо оправдались лишь наполовину. Сон Игёль, как обычно, не стал устраивать истерику из-за феромонов. Но на этот раз он явно не собирался спускать ему это с рук и начал методично разбирать их позиции.

– Ты вернулся с феромонами, зная об этом. А я вернулся, не зная. И ты меня отчитываешь?

– Я же объяснял тебе, что значит, когда альфа оставляет свои феромоны.

Кан Тхэсо пытался спокойно всё объяснить, видя, как Сон Игёль, с лёгкой улыбкой, спрашивает, отчитывает ли он его.

– Это не то же самое, что соблазнение омеги. Когда альфа делает так, это означает собственничество. Это совсем другой уровень.

– Вот именно. Откуда мне, бете, знать, есть на мне феромоны или нет?

В отличие от Кан Тхэсо, пытавшегося сдержать эмоции, Сон Игёль был спокоен.

Кан Тхэсо хотел, чтобы Сон Игёль понял его. Чтобы Сон Игёль не встречался с альфами, которые могут пометить его в любой момент. Но он не мог запретить ему это, ведь Сон Игёль работал в кафе.

– Хаа... Подвинься, дай мне встать.

Услышав вздох, сердце Кан Тхэсо ёкнуло. Он решил, что лучше позаботиться об усталом Сон Игёле, чем продолжать бессмысленный спор.

– Я не хотел тебя ругать. Просто хотел, чтобы ты был осторожнее с альфами. Прости, Игёль.

– Ага. Я и сам не думал, что буду гулять с сонбэ до часу ночи. Извини, что задержался.

Сон Игёль, поднявшись с помощью Кан Тхэсо, улыбнулся и похлопал его по плечу, словно и не вздыхал вовсе минуту назад.

– Хорошо, что ты не пошёл выяснять отношения с Чон Хэджуном сонбэ.

– Мы же не в старшей школе. Мы уже взрослые люди.

Если бы Сон Игёль не улыбнулся и не обнял его, Кан Тхэсо, вероятно, пошёл бы выяснять отношения, но он решил не упоминать об этом, раз Сон Игёль сделал вид, что ничего не случилось.

Кан Тхэсо почувствовал, что Сон Игёль установил границы, и продолжил извиняться.

– Прости. Мне сложно быть рациональным в этом вопросе, поэтому я повёл себя недостойно.

– Хмм... В следующий раз, если мне предстоит быть рядом с альфой, я предупрежу тебя. Тогда, если ты почувствуешь от меня запах альфы, ты будешь знать причину и не станешь волноваться.

Кан Тхэсо кивнул с улыбкой, хотя и понимал, что знание причины не уменьшит его собственничества и гнева.

Он был готов согласиться на что угодно, лишь бы успокоить своего возлюбленного бету.

***

– Ох, голова...

Я не ожидал, что у меня будет похмелье после нескольких банок сладкого фруктового пива.

На столе стоял суп из сушёной трески – наверное, Кан Тхэсо позаботился. Даже без аппетита я умял целую тарелку – отличный выбор для такого утра.

Я смотрел на гостиную, не видя Кан Тхэсо, который обычно в это время уже суетился по дому.

Он был рядом, когда я засыпал, после того как всю ночь выслушивал его лекции об альфах, словно ученик на школьном уроке. Непонятно, когда он ушёл.

Решив, что он ушёл пораньше в университет, я собрался на подработку и вышел из квартиры. У двери меня ждал незнакомый охранник. В отличие от двух молодых людей, которых я видел раньше, этот был похож на крепкого дядьку, каких я встречал в доме семьи Кан Тхэсо.

– Мы пришли за вами.

От его голоса – «голоса старшего братка» – мне захотелось дать задний ход, но я удержался у двери. [1]

– А... Где Ли Ёнхи и Ким Чхольсу?

– Сегодня вас будем сопровождать мы.

– Мне нужно на работу. Вам не нужно идти за мной толпой.

Охранники проигнорировали мои слова, и мне пришлось сесть в приготовленную для меня машину. На всякий случай, я достал телефон, но, к счастью, мне не запретили им пользоваться.

Я быстро набрал номер хозяйки, лихорадочно соображая, что сказать. Я ненавидел опаздывать, но не предупредить её было ещё хуже.

– Алло, Игёль-а.

– Хозяйка, простите, у меня тут кое-что случилось...

– Я знаю. Всё в порядке, приходи, когда освободишься.

– Что?

– Сотрудник, которого ты нашёл на замену, очень толковый. Ты всё-таки наш талисман – всегда делаешь всё как надо, молодец.

Что она имела в виду под «знаю»? Она говорила так, словно я увольнялся, и её голос звучал слишком уж бодро.

Я озадаченно повесил трубку, не понимая, что происходит, и не зная, у кого спросить.

Неужели это Кан Тхэсо?

Это было слишком грубое вмешательство в мою личную жизнь, не похожее на Кан Тхэсо. Он же ещё вчера извинялся за свою ревность и отвращение к феромонам Чон Хэджуна.

Кан Тхэсо-школьник, который вертел мной как хотел, исчез, уступив место Кан Тхэсо, который старался учитывать мои чувства. То, что происходило сейчас, никак не вязалось с этим образом.

«Мы же вчера установили границы, а сегодня он ведёт себя так, будто у него раздвоение личности. Так себя вести, считая при этом, что заботится обо мне... На такое способны...»

Мне на ум пришли сразу двое.

Им Ёнхва и управляющий Кан.

Я вспомнил, как их совместные действия приводили к неожиданным последствиям, и забеспокоился.

– Куда мы едем?

– Мы приехали. Подождите немного, мы высадим вас у входа.

Машина остановилась перед отелем, принадлежащим корпорации Канджин, и моё беспокойство усилилось.

♡

[1] 어깨 형님 эгэ хён – сленговое выражение, обозначающее крепких, внушительных мужчин, ассоциирующихся с бандитами или гангстерами.

Глава 82 - Подарки ваши оставили бы себе

По обе стороны от меня шли охранники. Пока мы проходили через лобби отеля, на нас все обращали внимание. Я немного успокоился, понимая, что нахожусь на виду, и обычные люди меня видели.

Мы приехали на личном лифте в номер, который даже с поверхностного взгляда выглядел безумно дорогим. Удивлённый, что в отеле был такой большой номер на выдачу, я с неким остолбенением его осмотрел, и, как и ожидалось, наткнулся взглядом на Им Ёнхва.

– Здравствуйте, мадам.

Чтобы не выглядеть глупо, я быстро перевёл взгляд с окружающей обстановки на Им Ёнхва. С естественной лёгкой улыбкой и вежливой позой я остановился на подходящем расстоянии от неё, и она, довольно приподымая уголки губ, протянула руку. Я подумал, неужели она хочет пожать мою, и присмотрелся к ней, но кончики её пальцев были направлены мне за плечо.

Я повернул голову, и к нам подошёл охранник с большой коробкой.

– Слышала, ты старался. Мне стоит тебя наградить.

Мне было неловко спрашивать, какие усилия я приложил и за что меня награждают, видя глубокую улыбку Им Ёнхва. Мне также было непривычно видеть её такой... счастливой, поэтому я колебался, не зная, что делать с коробкой, которую мне вручил охранник.

– Тебе должно подойти. Ты меньше, чем я думала, и я беспокоилась, что одежда будет плохо сидеть, поэтому попросила сделать её по фигуре. Думаю, с этим можно смириться.

После объяснений Им Ёнхва я открыл коробку и увидел кружевную рубашку. Кружева, которые напоминали колыхающиеся в воде водоросли, были такими яркими, что подошли бы даже для церемонии награждения айдолов.

– Это очень красивый комплект.

Мне стало легче, когда я понял, что подарок был сделан не с добрыми намерениями, а скорее для того, чтобы подразнить меня. Ехидство было желаннее, чем непонятная доброта Им Ёнхва, поэтому я искренне поблагодарил её.

– Спасибо. Я буду его ценить.

– Переоденься.

– ...Сейчас?

– Конечно. Или ты намерен в таком жалком виде показаться людям на глаза?

Я должен надеть эту яркую, похожую на костюм для косплея, кружевную рубашку и выйти в ней в люди?

Я не мог ничего ответить, так как всё произошло так внезапно и без объяснений. Им Ёнхва подошла, сама достала рубашку, приложила её ко мне и довольно улыбнулась.

– Я знала, что тебе подойдёт. Когда переоденешься, охранник проводит тебя.

– Извините, но я не знаю, куда мне идти.

– О, тебе и этого не сказали? Кадры, которых выбирает управляющий Кан, всегда такие молчаливые.

Сама Им Ёнхва не ответила на мой вопрос. Вместо этого, с многозначительной улыбкой, она дала мне загадочный ответ.

– Просто делай так, как делаешь со мной. И не упускай возможность, если она тебе подвернётся.

– Пойдёмте. Я провожу вас в комнату, где вы сможете переодеться.

Даже поторапливаемый охранниками, моё беспокойство не проходило.

Что же это за мероприятие, где я должен появиться перед людьми в развевающейся кружевами одежде и вести себя так же почтительно, как с Им Ёнхва?

Я отправил сообщение Кан Тхэсо, пока ехал сюда, но отметка, что его прочитали, до сих пор не появилась.

«Слишком рискованно перечить Им Ёнхва, не зная, в чем дело. К тому же, она преподнесла это как подарок, так что мне придётся его принять.»

Я не мог придумать другого варианта, кроме как принять эту ситуацию.

Оказавшись в пустой комнате, я быстро принял решение. Я снял лёгкую куртку и хотел надеть кружевную рубашку поверх тонкой футболки, но, увидев, что у неё открытая спина, мои пальцы задрожали.

Это не награда, а наказание.

Когда я надел её поверх футболки, это выглядело так же нелепо, как носки с сандалиями. Я не мог надеть только одну рубашку с открытой спиной, поэтому перевернул коробку и, к счастью, нашёл жилет, который можно было надеть сверху.

Джинсы не подходили к яркому верху, поэтому я переоделся во всю одежду из коробки. Глядя на своё отражение в зеркале, я понял, что все мои переживания были напрасны.

«Любой скажет, что я официант.»

Конечно, официантов в таких вычурных кружевных рубашках не бывает, но аккуратные брюки и жилет с чёткой линией талии идеально подошли бы для того, чтобы носить поднос.

Если бы это надел Кан Тхэсо, он выглядел бы как молодой господин из знатной семьи или даже как аристократ, но почему-то на мне это смотрелось как костюм для косплея с элементами униформы.

– Вы закончили переодеваться?

– Да...

С бесстрастным лицом я вышел из комнаты, и охранники, как будто ждали этого, направились наружу. Как я и думал, мы сели в другой лифт и прибыли в банкетный зал отеля.

Даже несмотря на ограниченный обзор из-за охранников, я заметил роскошную обстановку, и меня охватило напряжение.

Судя по тому, что лифт вёл прямо в банкетный зал, он был предназначен для персонала, но сотрудник, стоявший впереди, остановил меня.

– Вход возможен только после подтверждения личности.

– Его имя должно быть в дополнительном списке.

Аккуратно одетый сотрудник взглянул на меня и покачал головой.

– Извините, но я получил информацию о внешности и именах всех гостей. Мне не передавали никакой информации об этом человеке.

– Дополнительный список, дополнительный. Мадам лично рекомендовала этого бету.

– Бету... вы сказали?

Смущённый сотрудник пролистал список и, видимо, найдя имя, добавленное в самый конец, осторожно спросил:

– Простите, как вас зовут?

– Сон Игёль. Но, думаю, меня нет в списке гостей...

– Ах, вы действительно тот, кого добавили в последний момент. Простите, что не узнал. Мне сообщили только имя, не предоставив фотографию, поэтому я допустил оплошность.

– Нет-нет, всё в порядке. Я сам внезапно оказался здесь... Я не знал, что меня пригласили, и не совсем понимаю, что происходит.

Я был в напряжении и не понимал, что происходит, поскольку меня просто таскали туда-сюда без объяснений. Увидев перед собой сотрудника, с которым, казалось, можно нормально поговорить, я тут же задал вопрос.

– Что здесь происходит, и что мне теперь делать?

Охранники, видимо, выполнили свою задачу, и, не мешая мне, отошли, когда я подошёл к сотруднику. Я вздохнул с облегчением и с надеждой посмотрел на сотрудника, но его реакция была одновременно и дружелюбной, и сдержанной.

– Это благотворительное мероприятие для молодых талантов, которые будут формировать будущее. Поскольку приглашены только люди одного возраста, вам будет комфортно общаться. Просто наслаждайтесь вечером.

– Я... я пришёл не для того, чтобы разносить еду или убираться?

Выражение лица сотрудника слегка напряглось, и он снова посмотрел в планшет, проверил список и натянуто улыбнулся.

– Сегодня все сотрудники банкетного зала нашего отеля – женщины беты. Если не возражаете моего вопроса, вы, господин Сон Игёль, бета и женщина?

– Я бета, но...

– Значит, вы мужчина бета, одетый как омега, и вы не знаете, на какое мероприятие пришли?

Его слова могли прозвучать саркастично, но тон сотрудника был нейтральным, как будто он просто оценивал ситуацию.

– Господин Сон Игёль, на сегодняшнее благотворительное мероприятие приглашены только мужчины, независимо от вторичного пола.

Вечеринка, разделённая по половому признаку? Только мужчины? Как в армии. Я невольно нахмурился, и на лице сотрудника вместо улыбки появилось замешательство. Он огляделся, подошёл ближе и понизил голос.

– Могу я говорить откровенно? Твой нынешний внешний вид – не твоя идея?

Я быстро кивнул, и голос сотрудника стал ещё тише.

– У тебя родители чеболи или, на худой конец, владельцы какого-нибудь среднего бизнеса? Ну, то есть, у тебя есть деньги, чтобы тратить их на вечеринке чеболей второго поколения?

– Нет, я совершенно обычный человек. Сегодня я был вынужден прогулять подработку, и меня внезапно сюда притащили.

Я подумал, стоит ли быть настолько откровенным с незнакомым сотрудником, но у меня не было причин лгать. Сотрудник покачал головой и быстро продолжил:

– Если ты не пришёл сюда, чтобы изменить свою судьбу, то сиди тихо в углу и возвращайся домой.

– Что?

– Это благотворительное мероприятие в банкетном зале отеля, куда приглашены только мужчины в двадцатых годах... намерения очевидны.

Слова сотрудника не доходили до меня. Благотворительная встреча только для мужчин – это очевидные намерения? Глядя на сотрудника, который говорил со мной с оттенком беспокойства, мне захотелось спросить: «Разве не опаснее, когда вместе мужчины и женщины?»

– Если будешь вести себя как омега, тебя не тронут. Однако если тебя раскроют, как бету, никто не сможет гарантировать твою безопасность.

– На всякий случай спрошу... это благотворительный аукцион, замаскированный под вечеринку для удовольствий, или что-то вроде того?

В юности я много смотрел дорам с подругой, но, задавая этот вопрос, я надеялся, что получу отрицательный ответ. Услышав мои слова, сотрудник явно озадачился.

– Ты выглядишь так вызывающе, но при этом делаешь вид, что ничего не знаешь. И твоё имя есть в списке гостей.

Из ответа сотрудника, который выглядел откровенно сбитым с толку, до меня, наконец, дошло, что происходит.

Я так и знал. Это не награда, а испытание.

Если Им Ёнхва считает это наградой, то она, возможно, думает, что это шанс для меня ухватиться за кого-то, кроме Кан Тхэсо. Но если это не мой выбор, а выбор другого человека, то это не награда, а наказание.

«Я сам виноват, что хоть на секунду поверил в образ мышления Им Ёнхва.»

– [Уважаемые гости, прошу прощения за ожидание. Скоро начнётся всесторонний аукцион поэтому, пожалуйста, займите свои места.]

Изнутри раздался голос из микрофона, и сотрудник, который колебался, поспешно сказал:

– До окончания аукциона вход и выход будет ограничен. Лифтом во время аукциона пользоваться тоже нельзя, поэтому постарайтесь вести себя так незаметно, как только сможете.

Сотрудник хотел закончить на этом, но, посмотрев на меня, коротко вздохнул.

– Хотя я сомневаюсь, что это поможет... крепитесь.

– А, да. Спасибо.

Пока мы обменивались любезностями, в банкетном зале приглушили освещение.

Глава 83 - Двор проходной, а не стол

Стемнело, но мягкий свет, исходящий от каждого столика, освещал отдельные места. Атмосфера банкетного зала стала более умиротворённой, и даже музыка, звучавшая фоном, замедлилась.

Люди, которые общались, собравшись в небольшие группы, теперь разделились на компании по два-три человека. Пользуясь наступившей темнотой, они наклонялись друг к другу и, наконец, пригубив бокалы, которые до этого держали в руках, утоляли жажду.

Только сейчас слова сотрудника стали реальностью. Эта встреча была не ради аукциона, а ради близкого общения.

– [Прошу всех занять свои места, аукцион начинается. Гости за третьим столиком, вы, случайно, не всей компанией отправились пить? Если не сядете, придётся вызывать по списку. Мы же не школьники~ Будет неловко, если я начну выкрикивать имена, как по классному журналу~]

Тут и там раздался тихий смех от шутливого тона ведущего. К счастью, гости были молодыми, и никто, судя по всему, не был возмущён легкомысленным поведением ведущего.

Несколько пар вернулись на свои места, но свободные столики всё ещё оставались, и ведущий взял планшет. Мне хотелось избежать ненужного внимания, поэтому я опустил голову и направился к самому дальнему пустому столику.

Я подумал, что, раз Им Ёнхва добавила меня в список в последнюю минуту, место, вероятно, будет в самом углу. Как и ожидалось, на табличке с именем, явно напечатанной в спешке, я увидел свои три иероглифа и успокоился.

Были и другие таблички с именами, но даже если бы я посмотрел на них, то всё равно никого бы не узнал. Более того, судя по тому, что места всё ещё пустовали, несмотря на наличие табличек, можно было предположить, что эти люди либо обиделись на то, что их посадили в угол, и ушли, либо изначально не собирались присутствовать.

В любом случае, для меня это было удачей. Нужно было собраться с мыслями и понять, почему аукцион, на который меня внезапно заставили приехать, и где присутствовали только мужчины, вызывал у меня мурашки по спине.

«Не легче от того, что одежда открытая, и меня морозит.»

По всей видимости, для молодых богачей, собравшихся здесь, бета без гроша в кармане – лёгкая мишень для насмешек.

Я настолько привык, что меня принимали за омегу, что перестал обращать на это внимание. Но было очевидно, какое обращение ждёт бету, одетого как омега, в подобном месте.

Я уже подумал, что из-за выходки Им Ёнхва мне придётся бросить свою подработку и искать новую, но реальность оказалась ещё хуже.

«Я же не специально оделся как омега.»

Одежда, которую я надел, стыдясь, что это униформа сотрудников банкетного зала, совершенно отличалась от той, что носили настоящие работники. Сотрудники, ловко перемещавшиеся между столиками в затемнённом зале, были одеты в идеально сидящие белые рубашки, чёрные галстуки и чёрные брюки – настолько строго и официально, что добавлять какие-то дизайнерские изыски было бы совершенно неуместно.

Когда я думал, что мы все будем в одинаковой одежде, я мог бы перетерпеть стыд, но теперь, когда я был один в рубашке с кружевами, мне хотелось спрятаться под стол. Я надеялся, что, когда начнётся аукцион, ведущий не обратит внимания на этот угол. Я незаметно отодвинул лампу на столе в сторону, стараясь, чтобы мой уголок оставался как можно темнее, но тут заметил, как ко мне приближается небольшая тень от соседнего столика.

Я настороженно наблюдал, как передо мной возникло симпатичное, даже милое лицо, которое я видел впервые.

– Почему ты один?

– Так уж получилось, что больше никого нет.

Это было объяснение, почему я сижу за пустым столом, но мужчина с симпатичным, почти мальчишеским лицом пересел с противоположной стороны на соседний стул.

– Послать омегу одного на благотворительную вечеринку... Вижу тебя впервые, но ты совсем не нервничаешь. Привычен к такому?

Я колебался, что ответить мужчине, который улыбался, поигрывая рубашкой, украшенной чем-то похожим на драгоценные камни вместо пуговиц. Он пристально смотрел на меня, а затем, с широко раскрытыми глазами, полными любопытства и доброжелательности, наклонился вперёд.

– Ты бета?

– Да.

– Хм, похоже, правда. Раз ты так послушно отвечаешь на вопросы.

– Лучше бы я скрыл это?

– Скрывать уже поздно, тебя раскусили.

– Раскусили?

– Ага. Я только что послал тебе феромоны, а ты никак не отреагировал.

Похоже, он размахивал рубашкой не из-за жары, а чтобы распространить феромоны. Кан Тхэсо объяснял, что у альф это происходит, только если замешаны эмоции. А омеги, выходит, могут управлять своими феромонами по желанию? [1]

– Боюсь, мои знания об омегах несколько ограничены. Прошу прощения.

– Да уж, ограничены – не то слово. В этой ситуации невежливым был я. Хотя, может, и нет. Ведь я правда хотел тебя соблазнить.

Разговор с альфой, который не пытался меня запугать своими размерами, застал меня врасплох. Я услышал что-то непонятное.

Я посмотрел на мужчину, пытаясь понять, кто кого соблазняет, и его улыбка стала ещё шире.

– Одежда, причёска. Всё это очень тебе идёт, ты явно уверен в своей внешности. Но знаешь.

Мужчина приблизился, и я инстинктивно отшатнулся. Он ухмыльнулся и коснулся кончиками пальцев тыльной стороны моей ладони, лежащей на столе.

– У тебя такое невинное выражение лица, да и реакция такая же наивная. Как я могу просто пройти мимо?

– ...Вдруг я только притворяюсь наивным?

– Если ты только притворяешься, то так ещё лучше. Значит, ты можешь оставаться невинным, сколько бы раз тебя не изнашивали.

Его пальцы начали нежно поглаживать мою руку, и я, вздрогнув, отдёрнул её и отодвинулся ещё дальше. Несмотря на мой явный отказ, в глазах мужчины светилось лишь довольство.

– Тебя не привлекает то, что я омега? У меня много денег.

– Нет, дело не в этом.

– Тебе нравятся альфы? Тогда пересаживайся к нашему столику. У нас есть альфа с таким... размером, что даже омеги падают в обморок. Если тебе такое нравится, я его тебе уступлю.

Он и вправду заговорил о размерах. Когда симпатичный мужчина сложил пальцы в кольцо и красноречиво просунул в него палец другой руки, я чуть не словил когнитивный диссонанс.

– Извините, но я правда пришёл только посмотреть на аукцион.

– Ого, ты и вправду отказываешься? Не притворяешься?

Наконец, заметив, как я всё время отодвигаюсь, мужчина, кажется, понял, что я говорю серьёзно, и перестал приближаться.

– Что такое? Значит, и вежливая форма обращения – не притворство. Прости, мне тоже перейти на «вы»?

– Нет, всё в порядке.

– Гляжу, ты не хочешь со мной больше разговаривать. Ладно, пойду я.

Мужчина, надувшись, как будто обиделся, собрался уходить, но огляделся по сторонам и напоследок бросил:

– Хм. Если я уйду, к тебе подойдут альфы. И тогда тебе будет ещё сложнее.

– Я уйду сразу, как завершится аукцион.

– Ну ладно. Поступай как знаешь. Привыкнешь – в следующий раз присоединяйся к нам.

Легко попрощавшись, мужчина вернулся к своему столику, перекинулся парой слов со своими спутниками и помахал мне рукой. За столиком симпатичного мужчины сидели двое, похожие на омег, и двое, похожие на альф.

Все четверо были на редкость привлекательны. То же самое можно было сказать и о других гостях. Казалось, что все красавчики Сеула собрались в этом месте – куда ни глянь, глазам услада.

«Значит, Им Ёнхва хочет, чтобы я нашёл себе здесь другую пару. Вот такой вот «подарок» от неё.»

Даже с обещанием уехать через год, Им Ёнхва наверняка ещё не раз устроит нечто подобное. И каждый раз я буду как на экзамене.

«И каждый раз моя жизнь, которую я строю сам, будет превращаться в ничто.»

Подработка, которую я нашёл, нравилась мне всем: и доброй хозяйкой, и неумехой Чхве Гоном, и даже немного обременительной охраны, меня сопровождавшей – всё это стало частью моей повседневной жизни.

И эта жизнь была разрушена одним махом руки Им Ёнхва.

Я, скорее всего, уже не вернусь в кафе. Даже если хозяйка согласится, я знаю, что в любой момент могу так же внезапно исчезнуть, и это значит, что я нигде не смогу найти себе места.

Кан Тхэсо по-прежнему не выходил на связь. Я не звонил ему, но он не прочитал мои сообщения в KakaoTalk.

«Наверняка она отослала Тхэсо, чтобы без труда отправить меня сюда.»

Я не винил его. И всё же, он был моим единственным спасательным кругом. Однако в будущем подобное могло повториться. И моими вариантами были либо проходить эти испытания самостоятельно, либо окончательно и бесповоротно покориться Им Ёнхва, став её марионеткой. Выбор, так или иначе, лежал на мне.

Тук-тук.

Я вздрогнул и поднял голову, услышав, как кто-то постучал по краю стола.

– Можно присесть рядом?

– А, да.

Задумавшись, я не сразу заметил, как кто-то подошёл к столу. Я машинально ответил согласием и хотел было замахать руками, беря свои слова назад и отказываясь, но было уже поздно – незнакомец сел рядом.

Как и предупреждал тот симпатичный мужчина, этот человек был явно альфой.

Мужчина был настолько крупным, что загораживал собой даже большой, роскошный стул, предназначенный для банкетного зала. Свет от лампы на столе не доставал до его лица, поэтому я не мог его хорошо рассмотреть.

– Табличку с именем, смотрю, спрятал. Любишь загадочность?

Резкий тон. Несмотря на то, что он был альфой, да ещё и нехилого размера... В нём было что-то знакомое, и я никак не мог отделаться от мысли, что где-то его уже видел.

– Тебе идёт кружево. Даже больше, чем омеге.

Меня удивило, что он сразу понял, что я бета, и опять же, этот его низкий голос... Всё это кого-то мне напоминало.

– Красота, способная соблазнить моего незрелого младшего брата.

На ум сразу же пришёл Чон Хэджун и мне потребовалась секунда осознать, что этот мужчина был на него очень похож.

♡

[1] Это концепт, который совершенно неожиданно был преподнесён несколько глав назад. В 81-й главе между героями состоялся диалог:

– Это совсем другое. Ты не мог знать об этом. Но ты, Игёль, позволил Чон Хэджуну пометить тебя, зная, что я это почувствую.

– Кто тебе сказал, что я ему что-то там позволил?

– Потом что запах очень явственный и резкий. Такой обычно бывает, когда близость альфы не возбраняют или не отвергают, и когда он выказывает сильные чувства.

Если быть точнее, Тхэсо здесь сказал, что «альфа может помечать кого-то феромонами только тогда, когда в этом замешаны эмоции». Честно, это сбило меня с толку, так как я в омегаверсе ещё такого не встречала. Обычно как альфы, так и омеги спокойно выпускают феромоны по желанию; либо чтобы кого-то запугать, либо чтобы соблазнить. К тому же, что есть концепция «эмоций»? Где начинается и кончается достаточно сильная эмоция, чтобы спровоцировать феромоны альфы? В самом начале истории, когда Тхэсо и Игёль впервые встретились, Тхэсо в гоне выделял столько феромонов, что ими едва ли не придушило классного руководителя, который пришёл Игёля из лап альфы вызволять. Однако в повествовании нам многократно подчёркивали, что у Тхэсо тогда не было к Игёлю никаких чувств, так насколько искренними (или, наоборот, поверхностными) были те эмоции, которые Тхэсо тогда испытывал, чтобы выпустить феромоны?

В общем, я хожу вокруг этого вопроса на цыпочках, поэтому в будущем нас могут ждать исправления в переводе.

Глава 84 - Он не медведь, он гризли

Из-за всплывшего в памяти имени я не мог не спросить:

– Кто... вы?

– Ты что, даже имени моего не знаешь?

Глядя на собеседника, который говорил так, будто я спрашивал прописную истину, я неловко извинился, подумав, что он, как и Чон Хэджун, тоже занимается музыкой:

– Простите. Я просто не особо слушаю музыку...

– Как одиозно. Сравнивать меня с каким-то бульварным певцом.

Я был в замешательстве, ведь сейчас совсем другое время, а он называет популярного исполнителя «бульварным певцом». Мужчина передо мной выглядел максимум на двадцать пять, но его манера речи и высокомерное поведение ничем не уступали Им Ёнхва.

– Впрочем, чего ещё следовало ожидать? Поэтому он и крутится возле такой подделки под омегу.

Я чуть было не проникся симпатией к человеку, который, судя по всему, был братом Чон Хэджуна, но по его речи и действиям было ясно, что он мной недоволен.

– Какой знатный должен был быть скандал, но, как назло, всё замяли, выставив «Канджин» в хорошем свете. Удивительно, как эта очаровательная история вкупе с байкой про благотворительность смогла замять такое непотребство.

Одного лишь того, как его огромное тело наклонилось в мою сторону, было достаточно, чтобы почувствовать давление.

– «Канджин» из кожи вон лезут ради обычного беты, как тут не проявить интерес? Что же в тебе такого, что альфы так западают на бету?

Лицо мужчины, освещённое настольной лампой, было похоже на лицо Чон Хэджуна, но из-за искажённой улыбки он вызывал отвращение.

– Выглядишь ты, бесспорно, так, что тебя просто хочется съесть целиком.

Я понял, что он пришёл, чтобы придраться. Я встал со своего места, решив, что лучше стоять у стены.

– Прошу меня извинить.

– Сиди.

От его грубого и низкого голоса, полного давления, я чуть было не отчеканил «слушаюсь» и не сел обратно. К счастью, я уже привык к голосу Чон Хэджуна, поэтому я попытался отступить назад, но он схватил меня за запястье и силой усадил обратно.

Я попытался проявить вежливость, так как он был предполагаемым братом Чон Хэджуна, но стул чуть не перевернулся, и, успокоив испуганное сердце, я выразил своё раздражение:

– Отпустите мою руку.

– Зачем ты пришёл на это мероприятие? Тебе мало альф? А, ну да. Наверняка тебе уже скучно с этими детьми. Если так, то ты по адресу.

Не дослушав вопроса, он сделал свои выводы и потянул меня за запястье. Я показал, что меня от него тошнит.

– Хватит. Вы, кажется, хённим Хэджуна сонбэ...

– Я Чон Санджун. Фактический представитель «Чун Энтертейнмент».

Он говорил, что ненавидит певцов, называя их «бульварными певцами», а сам является их представителем. К тому же, он подчеркнул, что он «фактический представитель», что, вероятно, означало, что его должность ниже. Меня не волновало, высокая у него должность или нет, но мне было неприятно от того, что Чон Санджун старался выставить себя как можно выше.

– А, да. Вы, значит, господин Чон Санджун, хённим Хэджуна сонбэ. Рад познакомиться. А теперь не могли бы вы отпустить мою руку? Мне нужно в туалет.

– Для организаторов выделена отдельная комната, так что пойдём туда. Для беты – незабываемый опыт, так что тебе будет, чем похвастаться.

Чон Санджун, который, казалось, не собирался отпускать меня, вдруг встал и пришёл в движение, а меня, не дав мне опомниться, потащил за собой.

К тому же, я ему про уборную, а он решил отвести меня в номер отеля? Да ещё и в номер, который для беты будет слишком хорош?

Я, конечно, не очень сообразительный, но даже я не настолько тупой, чтобы не понимать, что происходит.

– Постойте, минутку. Не нужно никуда идти.

– Это что, игра в «тяни-толкай»? Ненавижу такое.

– Я пришёл сюда не по своей воле. Меня заставили. Всё не так, как вы думаете.

– Ну что ты. Лучше скажи, чего ты хочешь. Я тебе это в качестве сувенира куплю.

– Да блин! Послушайте, что я говорю!

Я специально повысил голос, но люди за другими столами лишь мельком взглянули на нас без особого интереса. Как будто такое было в порядке вещей.

Меня тащили, и, когда мы подошли к лифту, я всё ещё не мог вырваться из рук Чон Санджуна. Его лицо приблизилось к моему.

– «Тяни-толкай» я не люблю, но в постели можешь поиграть. Тогда я буду к тебе ласков.

– А, у меня от этого уши вянут.

Я подумал это про себя, но слова вырвались наружу. Улыбка Чон Санджуна, хоть и была кривой, но всё же улыбкой, исчезла. И на её месте появилась явная враждебность. Неприязнь. Гнев хозяина, увидевшего неповиновение.

Даже не чувствуя феромонов, я съёжился от давления, которое оказывал на меня собеседник. Чувство то же, как когда я столкнулся с Кан Тхэсо в гоне или когда впервые встретил Чон Хэджуна.

– Раз ты встречался только с молодыми, то совсем от рук отбился. Но меня твой норов даже забавляет.

Чон Санджун видно был доволен моей реакцией, и снова приподнял один уголок губ, и кивнул подбородком сотруднику, стоявшему у лифта.

– Люкс свободен?

Это был тот самый сотрудник, который проверял список приглашённых, когда мы вышли из лифта. Как только он встретился со мной взглядом, я покачал головой. К счастью, сотрудник, похоже, понял, чего я хочу, и вместо того, чтобы нажать на кнопку лифта, он вежливо поклонился.

– Извините. До окончания аукциона лифтом пользоваться нельзя.

– Разумеется. На лифте нельзя спускаться вниз, на выход. Мы же поднимаемся в номер, так что будьте гибче.

Есть же ещё в наше время люди, которые носят с собой наличные, подумалось мне, когда я увидел, как Чон Санджун сунул деньги в карман сотрудника, но обрадовался, когда сотрудник вежливо отказал.

– Извините. Через 30 минут закончится первая часть, тогда я первым вас пропущу.

– Ха, теперь все меня за дурака считают...

Глухой удар, и сотрудник упал на пол. Я не мог поверить, что этот псих без колебаний ударил кулаком человека, который был намного меньше его.

– В-всё в порядке?

Я попытался подойти к сотруднику, который сидел на полу, опустив голову, но меня с силой дёрнул за руку Чон Санджун и снова потащили вглубь зала. Я начал бить Чон Санджуна кулаками по руке, понимая, что так меня не отпустят.

– Вы зачем людей бьёте? Как можно его так оставить!

– Будь умницей, пока я к тебе добр. Моё джентльменство на этом закончилось.

Я хотел возразить, что он и не был джентльменом, но в его угрожающем тоне чувствовалось возбуждение от насилия.

Я понимал, что силой мне его не одолеть. Если я устрою здесь скандал, для них это будет лишь развлечением. Лучшим решением казалось спокойно дать ему тащить меня за руку и выиграть время, пока Чон Санджун не успокоится.

Свободной рукой я лихорадочно попытался связаться с Чон Хэджуном, но Чон Санджун выхватил у меня телефон, прежде чем я успел нажать кнопку вызова. Увидев имя на экране, он мимолётно отметил:

– Не Кан Тхэсо, а мой младший брат?

Ну конечно, ведь Чон Хэджун и Чон Санджун — братья, это был очевидный выбор. Но Чон Санджун, видимо, интерпретировал это по-своему, и его ухмылка стала ещё шире.

– Отлично. Будет что отнять.

– Что ты... Угх!

Вместо того чтобы усадить меня за стол, Чон Санджун обхватил меня рукой за плечи и почти потащил в угол. Меня втолкнули в небольшое подсобное помещение, скрытое за перегородкой, и, несмотря на приглушенный свет, я смог разглядеть лицо Чон Санджуна.

Его покрасневшее лицо и сбившееся дыхание ясно говорили о его возбуждении и представляемой им опасности. Не был ли я сам виноват в том, что пытался быть вежливым? Я отчаянно попытался оттолкнуть его.

– Нет. Не надо!

– Пусть не кровать, но я не против послушать, как мило ты скулишь.

– Я же говорю, нет! Чон Хэджун сонбэ просто хотел мне помочь, но у нас с ним ничего нет.

– Так мой брат из тех, кто за красивые глазки уже поёт песни, а по итогу к какому-то бете даже прикоснуться не вышло? Слов нет... но так ты ещё слаще.

Из меня чуть не вырвался благой мат. Хотя нет, может, лучше всё-таки выругаться и получить по лицу? Но вряд ли этот псих остановится, даже если ударит.

Что же делать? Как убедить человека, у которого от малейшего раздражения глаза наливаются кровью? Я вовсю пытался сообразить, и в итоге из моих губ вырвался дрожащий голос:

– Мне... страшно.

Это был жалкий лепет, но рука Чон Санджуна, собиравшаяся стянуть с меня штаны, замерла.

– Я не страшный.

– У меня... рука очень болит, а вы не отпускаете...

– А, точно. След от пальцев остался, красный.

Рука, которая с такой силой держала меня, наконец разжалась, и он поднёс мою ладонь к своему лицу, словно играя с игрушечной рукой. Повертев её туда-сюда, Чон Санджун, довольный моей покорностью, перестал вести себя грубо и вернулся к своему изначальному хладнокровному виду, придвинувшись ко мне.

– Ты чего вдруг стал таким послушным? Если бы ты сразу так себя вёл, было бы намного лучше.

– Здесь... не хочу.

Я с удивлением осознал, насколько отвратительно мне прикосновение чужого тела. Мне было мерзко. Желание, чтобы он отстранился, сделало моё выражение лица кротким, а голос – жалобным.

– Давай в нормальном месте... Через 30 минут всё закончится, подожди немного. Я бета, я не могу так.

– Ну да. Беты ведь могут пораниться.

Чон Санджун погладил меня по волосам. Он явно принял мою попытку отделаться от него за кокетство, и его настроение улучшилось. Он отбросил грубость и возвратил свой суровый, но сдержанный нрав.

– Ладно. Вернёмся пока на место. Но... немного развлечься я не против.

Последние слова меня слегка напрягли, но главное, что я выиграл время. Нужно было вернуть телефон, поэтому я стал мысленно просчитывать, смогу ли я незаметно вытащить его из кармана Чон Санджуна.

На этот раз он обнял меня за плечи, и мы направились к столу. Но почему-то вход в банкетный зал был перекрыт и там стоял шум.

Инстинктивно мой взгляд обратился туда, где шум всё нарастал, пока дверь с грохотом не распахнулась. В тёмный банкетный зал, где приглушили основное освещение, хлынул яркий свет из лобби, и те, кто стоял ближе к входу, попадали, словно осенние листья на ветру.

Я затаил дыхание, подумав, не взорвался ли где-то газ, но среди ворвавшейся в зал тёмной толпы я сразу же выделил того, кто позвал меня.

– Сон Игёль!

Кан Тхэсо, до которого я не мог дозвониться и уже потерял надежду, бежал прямо ко мне, хотя вряд ли мог меня оттуда разглядеть.

Глава 85 - Их не должно было быть изначально

Войдя в отель, Кан Тхэсо с трудом сдерживал бушующие от тревоги феромоны.

Сегодня здесь проходил благотворительный аукцион. Благотворительный аукцион, проводимый для молодых перспективных деятелей из разных кругов, на самом деле был местом для встреч. Настоящие шишки проводят более тайные собрания, но это мероприятие было также предназначено для того, чтобы пригласить богатых молодых людей, которые ещё не определились, и выяснить их слабые стороны или склонности.

Организатором была мадам конгломерата «Канджин», а местом проведения был принадлежащий конгломерату отель, поэтому это было место, где можно было произвести на организаторов хорошее впечатление; однако там, где собиралась молодая кровь, всегда всё было склонно к переменам.

Кан Тхэсо, с опозданием узнав, что Сон Игёль был приглашён на такое мероприятие, выскочил из дома, куда его вызвали. Не имея возможности найти исчезнувший сотовый телефон, он по дороге связался с отелем по запасному телефону, но получил ответ, что после начала аукциона никто не сможет ни войти, ни выйти.

Кан Тхэсо, увидев, что банкетный зал, обычно широко открытый и демонстрирующий своё великолепие, был плотно закрыт, без колебаний подошёл к сотрудникам.

Сотрудника, не отступившего, даже увидев Кан Тхэсо, следовало отметить за свою штабную культуру, но в перспективе его выдержка не сыграла никакой роли.

Когда охранники применили силу и открыли дверь, в тёмном зале ярко сияла только сцена вдалеке. Быстро оглядев помещение, он смог разглядеть лица людей, сидящих за столами, благодаря светильникам. Феромоны Кан Тхэсо, бушующие от беспокойства, повлияли на альф, находившихся за ближайшими столами, и они пошатнулись, падая со стульев.

Вскоре Кан Тхэсо смог разглядеть своего возлюбленного, силуэт которого виднелся в темноте в самом дальнем углу.

– Сон Игёль!

Он быстро подошёл, и увидел бледного Сон Игёля и альфу, который почти обнимал его. Не сдерживаясь, он выпустил феромоны в сторону незнакомца, который казался ему смутно знакомым.

– Отойди.

– Кхык...

Чон Санджун, подвергшийся воздействию подавляющих феромонов, застонал, и ноги у него подкосились. Кан Тхэсо, не теряя времени, схватил Чон Санджуна за затылок и оттащил его, а Сон Игёль упал в его объятия.

Внезапный шум привлёк внимание людей, но благодаря тому, что охранники Кан Тхэсо загородили обзор, никто толком не понял, что произошло.

Кан Тхэсо, обняв Сон Игёля, который молча дрожал у него на руках, отложил разборки на потом. Его феромоны стабилизировались после того, как он вернул своего драгоценного человека, и он развернулся на выход. Оставшийся позади Чон Санджун протянул руку.

– Куда?! Бесцеремонно влез, а теперь хочешь смыться!

– Отойдите.

Охранники преградили Чон Санджуну путь, и его голос, по которому было слышно, что он всё больше и больше распалялся, стал только громче.

– Ты что, думаешь, что ты особенный, потому что наследник «Канджин»? Если ты совершил ошибку, то должен извиниться, прежде чем уйти. И верни моего партнёра.

Кан Тхэсо, никак не отреагировавший на другие слова, изменился в лице от слова «партнер». Другой охранник закрыл собой Кан Тхэсо и оттеснил Чон Санджуна.

– Ах! Да вы, ублюдки!

Два охранника набросились на брыкающегося Чон Санджуна и заткнули ему рот, и он был мгновенно обездвижен. Охранники выволокли Чон Санджуна, который издавал только приглушенные звуки, а Кан Тхэсо, бережно подняв Сон Игёля на руки и прижав к себе, без колебаний покинул банкетный зал.

Ведущий, обращаясь к гостям, которые перешёптывались, обсуждая произошедшее, повысил голос, как будто ничего не случилось.

– Итак, уважаемые гости. На этом аукционе появляется предмет, которого все так долго ждали. Искусство бесценно.

Когда зачинщик шума исчез, аукцион снова набрал прежние обороты.

Посадив Сон Игёля в машину, Кан Тхэсо был ошеломлён тем, насколько непривычной была одежда его любимого, а также красными отметинами от рук на его плечах и запястьях. Ему удалось сдержать рвущийся наружу гнев только из-за того, что Сон Игёля продолжало бить крупной дрожью.

– Игёль, всё хорошо. Всё закончилось. Можешь не волноваться.

– ...Я хочу домой.

– Конечно. Поедем домой, вместе примем душ и хорошенько выспимся. Проснёшься после сна и станет легче.

– Едем... домой.

– Да, домой.

Кан Тхэсо взял Сон Игёля за руку и погладил её, а он, по-прежнему дрожа, чётко произнёс, глядя на Кан Тхэсо:

– Домой, где мама, папа и Ивон.

– К родителям поедем завтра. Если ты сейчас поедешь к ним в таком виде, все будут волноваться.

К счастью, дрожь Сон Игёля постепенно утихла, когда Кан Тэсо осторожно поправил его растрёпанную одежду.

– Сперва отдохнёшь сегодня дома, а завтра я тебя отвезу.

– ...Хорошо.

Кан Тхэсо жалел и в то же время был очарован своим любимым, который успокаивался от его прикосновений. Он бережно поцеловал дрожащие веки Сон Игёля и уложил его к себе на колени, чтобы тот мог отдохнуть.

– Тебе явно тяжело, закрой глаза. Мы скоро будем дома.

Когда он снял пиджак и накрыл им Сон Игёля, тот послушно закрыл глаза, но его цвет лица всё ещё был нездоровым. Он подал знак телохранителю, и скорость, с которой менялся окружающий пейзаж, немного увеличилась.

Пока он гладил закрывшего глаза Сон Игёля, казалось, что к тому постепенно возвращается румянец, и Кан Тхэсо успокоился. Ещё совсем недавно он был настолько разъярён, что хотел стереть с лица земли альфу, обнимавшего Сон Игёля, но успокоить его смог только сам Сон Игёль.

Вернувшись домой с уснувшим по дороге Сон Игёлем на руках, Кан Тэсо уложил всё ещё спящего возлюбленного на кровать. Вместо того, чтобы будить его, чтобы помыть, он принёс тёплое влажное полотенце и протёр ему лицо, руки и ноги. Он также принёс любимую жёлтую пижаму Сон Игёля и переодел его.

Кружевную рубашку, которую он держал в руках, и сквозь которую всё просвечивало, он тут же выбросил в мусорное ведро.

– Как можно было отправить его на такое мероприятие в этом дерьме.

Его изнутри жгло от мысли, что всё это было проделками его матери, Им Ёнхва.

До этого Им Ёнхва несколько раз давала понять, что ей не нравится Сон Игёль, но она всё же находила точки соприкосновения с Кан Тхэсо. Благодаря своего рода сделке, нивелировавшей конфликт, он постоянно ходил в университет и старался не пропускать регулярные семейные обеды в главном доме.

Кроме того, недавно он посетил мероприятие по случаю годовщины компании, на котором Им Ёнхва очень хотела его видеть. Им Ёнхва была довольна тем, что он не был груб с приставучими омегами.

«Она сказала, что должна приготовить подарок, потому что это заслуга Игёля.»

Он и подумать не мог, что это будет такой подарок. Он считал, что достаточно ясно дал понять матери свои чувства к Сон Игёлю, но это оказалось не так.

Возможно, желание верить матери, потому что она была его мамой, застило Кан Тхэсо глаза.

Для Им Ёнхва Сон Игёль был бетой, от которого можно было избавиться в любой момент, и лишь одним из многих вариантов, которые мог иметь Кан Тхэсо. Из-за такого образа мышления она обращалась с Сон Игёлем как попало и подвергла его опасности.

На лице Кан Тхэсо, смотревшего на Сон Игёля, отразилось сожаление. Впервые следы оставленные долгой, одинокой борьбой отчётливо проявились на его лице. Он убрал растрёпанные волосы Сон Игёля и нежно провёл большим пальцем по покрасневшим уголкам глаз.

Спящий возлюбленный был спокоен, не морщился и не проявлял никаких признаков боли.

– Прости, Игёль. Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы моя мать больше никогда не смогла так с тобой поступить.

Находясь рядом с крепко спящим Сон Игёлем, Кан Тхэсо многократно извинялся и давал себе обещания.

***

Было холодно. Нет, было жарко.

Хотелось вернуться. Но возвращаться было некуда.

В какой-то момент меня преследовал мужчина с блондинистыми волосами. Меня хватали, рвали, а потом я был схвачен бесформенной тенью и безвольно куда-то утащен. В какой-то момент тень превратилась в Чон Санджуна и принялась меня запугивать. Ничего из этого не было настоящим, но как бы я ни пытался вырваться, не мог пошевелить даже пальцем.

Я отчаянно боролся со страхом, который не мог преодолеть своими силами, когда увидел Кан Тхэсо и попытался побежать к нему. Но потом я заметил прекрасное существо, стоящее рядом с ним, и по итогу так не сдвинулся с места. Даже если мне не было видно лица этого существа, его появления рядом с Кан Тхэсо хватило, чтобы напомнить о главном герое, о котором я забыл.

Моё сердце бешено забилось от одного только присутствия главного героя. Дрожа от неведомого страха, поднимавшегося от кончиков пальцев ног, я на мгновение оцепенел, но потом Кан Тхэсо повернулся ко мне спиной и обнял главного героя. Я увидел, как Кан Тхэсо, с характерной для него улыбкой, словно обнимал самое драгоценное, поцеловал его, и всё вокруг меня потемнело.

Преданный и напуганный до смерти, я бросился бежать. Это был страх, от которого было трудно даже дышать, и я не понимал, как я мог забыть об этом.

Я бежал по повторяющемуся аду, но снова возвращался на то же место.

Кошмар, казавшийся реальностью, кромсал мне душу, но я осознавал, что это сон. Хоть тело и разрывало на части, а разум то окунало в чан кипящей воды, то в ледяную прорубь.

В какой-то момент, преодолев страх и боль, я почувствовал гнев от абсурдности ситуации.

Разве то, что я забыл, – это грех? До каких пор будет продолжаться этот кошмар? Кошмар – это ведь всего лишь сон. Реальность и так достаточно мучительна. Кошмар и реальность – одно и то же.

– Реальность ещё хуже...

После того, как я с трудом произнёс эти слова, тени, окружавшие меня, словно по волшебству рассеялись, и кошмар отступил.

Я открыл глаза, но они, казалось, опухли, и веки толком не разлипались. Мои щеки были мокрыми от слез, а слезы затекли даже на уши, поэтому я вытер их ладонями. Я почувствовал, как что-то зацепилось за мою руку.

Я увидел капельницу, а полотенце, которое упало, когда я повернул голову, было тёплым. Неужели у меня действительно была температура? Моё тело в пижаме тоже было мокрым. Я тупо сидел на кровати и думал, нормально ли ставить капельницу дома, когда дверь, которая была приоткрыта, распахнулась, и через неё вошёл Кан Тхэсо.

– Ты проснулся. Слава богу.

Одежда Кан Тхэсо, который подошёл, была мне знакома. Он был в той же одежде, что и вчера на банкете.

– А, хорошо, температура спала. Если бы это не помогло, я бы повёз тебя в отделение неотложной помощи.

Кан Тхэсо осторожно потрогал мой лоб и щеки и положил принесённую с собой новую пижаму.

– Ты много потел. В мокром наверняка некомфортно, поэтому я принёс тебе сменную одежду. Если тебе тяжело, хочешь, помогу?

Несмотря на его шутливую ухмылку, я просто молча смотрел на него, и та постепенно угасла.

Мне было всё равно. Сейчас я просто хотел отдохнуть.

Глава 86 - Где равнодушие встречало сломленные души

С того дня Сон Игёль изменился.

После комы длиной в три года его отношение к Кан Тхэсо осталось более-менее прежним, но теперь перемены были более заметными, чем тогда, когда его чувства казались едва уловимыми. Любой мог увидеть, что он воздвиг некую стену.

– Игёль, ты не собираешься искать подработку?

– Нет. Я же сказал, что пока отдохну.

– Если тебе вдруг станет плохо, обязательно скажи. Или, может, перенести обследование на эту неделю?

– Нет, схожу в следующем месяце.

– Пойдём в кино. Смотреть дома по телевизору – экран маленький, неудобно.

– Ничего страшного.

– Тут открылась забегаловка с вкусной острой свининой, пойдём? Или принесём оттуда?

– Не надо.

Реакция Сон Игёля оборачивалась всё более вялой. Кан Тхэсо считал, что после того дня разочаровал его, поэтому извинился и пытался обнадёжить, но отношение Сон Игёля не поменялось.

Кан Тхэсо осторожно протягивал руку, чтобы провести ею по лицу Игёля, или касался губами, выражая свою любовь. К счастью, Сон Игёль не избегал прикосновений, но и никакой реакции не проявлял.

– Прости, Игёль. Я пришёл слишком поздно, да? Я всегда опаздывал. Теперь такого не будет. Я окончательно разобрался с матерью.

– Тебе не за что извиняться.

– Если ты хочешь, чтобы мать извинилась, я сделаю так, чтобы она...

– Не перегибай палку. Я просто хочу отдохнуть.

– Поверь мне ещё раз. Такого, чтобы мать так вмешивалась, больше не будет. Охрану я выставил с внешней стороны, альф, чтобы они не обременяли тебя своим присутствием.

– Зачем опять охрана... Ладно, делай, как хочешь.

Сон Игёль не злился и не отказывался. Тем не менее Кан Тхэсо испытывал тревогу; у него словно сдавливало сердце. Он понимал, что согласие Сон Игёля – это не принятие, а смирение, поэтому места себе не находил.

Единственное время, когда Сон Игёль продолжал вести обычный образ жизни, – это когда Кан Тхэсо собирался на учёбу. Они вместе завтракали, а потом он провожал Кан Тхэсо в университет, как и раньше. Он по-прежнему краснел, принимая объятия и поцелуи Кан Тхэсо.

По ночам, когда приходило время ложиться спать, Сон Игёль тоже был рядом с Кан Тхэсо. Когда Кан Тхэсо обнимал его, он не сопротивлялся и покорно прижимался, но былой страсти уже не чувствовалось.

Всё изменилось. Сон Игёль, который раньше жил, словно сияя, остановился и стал увядать, и это беспокоило. И всё же Кан Тхэсо чувствовал облегчение от того, что тот оставался в месте, где его безопасность была гарантирована.

***

Отношение Кан Тхэсо ко мне стало очень осторожным.

Он обращался со мной как с хрустальной вазой – как когда я впервые открыл глаза в больнице, – и беспрестанно тоскливо на меня смотрел.

Несмотря на любовь Кан Тхэсо, которая казалась неизменной, – нет, она даже наоборот только крепла – меня терзала тревога.

Хотелось принять его явную доброту, его ласковые молчаливые проявления любви, но тень рядом с Кан Тхэсо была слишком велика. Существование главного героя, о котором я, как оказалось, забыл, становилось всё более отчётливым, когда я смотрел на Кан Тхэсо.

Тот, кто должен получить всю эту нежность, объявится, самое позднее, через семь лет, а Им Ёнхва будет меня всячески отталкивать и выживать со свету, чтобы свести его с Кан Тхэсо.

Даже после короткой стычки с Чон Санджуном меня уронило в кошмар, из которого я с трудом выкарабкался. Он оставил на мне кровоточащий шрам, будто свежая травма. Как быть, если произойдёт что-то ещё хуже? Сколько голову не ломал, найти решение не удавалось.

«Неужели я должен оставаться рядом с Кан Тхэсо, пока не появится главный герой оригинала?»

Неужели я должен жить, цепляясь за любовь, которая может исчезнуть в любой момент?

Но даже если я захочу уйти, я не знаю, как это сделать. Смогу ли я сбежать? Все мои планы утекли, как вода сквозь пальцы, а новые даже не удавалось выстроить – их уносили волны. На берегу этого рукотворного океана, я ощущал себя беспомощной песчинкой.

Как обычно, после того как Кан Тхэсо ушёл на учёбу, я бессмысленно уселся на диван и включил телевизор. Я отмахивался от беспокойства Кан Тхэсо, говоря, что смотрю дорамы и фильмы, которые накопились за три года, но ничто не вызывало во мне интереса. Я ничего не хотел есть и не был голоден, поэтому часто пропускал обед, и, хотя я только и делал, что валялся без дела дома, я всё равно похудел.

Глядя на свои тонкие запястья, когда я опускал пульт, я задумался, не пора ли мне озаботиться серьёзностью ситуации, но потом пришёл к выводу, что какая, в сущности, разница?

– Как же всё надоело...

У меня нет подработки, а куда-либо пойти я должен в сопровождении незнакомых охранников. Я слышал, что Ли Ёнхи и Ким Чхольсу госпитализированы. Позже от Кан Тхэсо я узнал, что они сильно пострадали, пытаясь остановить охрану Им Ёнхвы. В тот момент, когда я это услышал, меня так сильно затрясло, что свело живот, и я почувствовал себя виноватым, но в какой-то момент моё сердце успокоилось.

Вжжж.

Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Сон Ивона.

– Дом почти убран. Мама и твою комнату тоже обустроила. Приезжай в любое время.

Судя по дате, в таком темпе прошёл почти месяц.

Я встал, чтобы заодно повидаться с родителями, и удивился, какой я лёгкий. Ну да, я же похудел, поэтому, наверное, и вправду стал легче.

Я накинул первую попавшуюся толстовку с капюшоном и, взяв только телефон, вышел из дома. Охранников, которые всегда сопровождали меня, когда я выходил из дома, нигде не было. Даже если бы двое охранников были госпитализированы, они бы прислали других, но, хотя мне и показалось это странным, я направился к лифту.

Отражение в зеркале было бледным и синюшным, прямо никуда не годится. С таким лицом лучше не показываться родителям, а то только заставлю их волноваться, поэтому я заколебался, не вернуться ли мне домой, но тут лифт, остановившийся на промежуточном этаже, впустил девушку с длинными, развевающимися волосами. Я видел её впервые, поэтому отвёл взгляд, но чувствовал, что она смотрит на меня, причём как-то странно. Я не мог больше её игнорировать, поэтому поднял голову, и тут на меня устремился полный доброты, сияющий взгляд.

– Небесно-голубую толстовку с капюшоном, получается, забрал оппа?

– А?

Несмотря на внезапное обращение «оппа», голос девушки, которая выглядела как школьница, прозвучал так естественно, словно она была рада меня видеть.

– Моей мечтой было её купить. В день, когда мне выдали на неё карманные деньги, я пришла в магазин, а мне сказали, что это небесно-голубое худи, которое было в единственном экземпляре, купил красивый оппа. Я и подумать не могла, что мы окажемся соседями по дому. Я так рада!

Я задумался, не отдать ли ей толстовку, видя, как дружелюбно она со мной разговаривает.

– Я просто купил её, потому что она показалась мне удобной... Отдать тебе?

– Нет, она так хорошо на тебе сидит, что обида сразу исчезла.

Тем временем лифт приехал на первый этаж, и, попрощавшись, я уже собирался выходить, но тут эта девушка схватила меня за капюшон, и я растерялся. Она выглядит юной, но я не собираюсь терпеть такое бесцеремонное поведение, поэтому осторожно открыл рот.

– Прости, но мы с тобой впервые видимся, и мне кажется, что ты слишком...

– А, прости. Эта куртка двусторонняя, её можно носить наизнанку. Подкладка вся красная. А мне показалось, что ты так и не узнаешь об этом.

Девушка потянула за молнию на капюшоне и показала подкладку, а потом вышла к двери. Она остановилась, застегнула молнию на своей красной толстовке с капюшоном, затянула шнурки на капюшоне и, словно напоказ, выставила себя в таком виде.

– Красный, приглушенного оттенка, тебе тоже пойдёт. Увидимся в следующий раз.

Девушка, похожая на красный фонарик, спрятала свои длинные волосы, и на её лице явственно проступило озорное выражение. Увидев, что я никак не реагирую, она, видимо, смутилась и убежала. Глядя ей вслед, я вдруг подумал, что этот случай можно превратить в возможность.

Я вывернул толстовку наизнанку и вышел на улицу в красном худи.

Тудум-тудум. Я чувствовал, как моё сердце бьётся в ушах, как никогда раньше, и понял, что я давно не испытывал такого волнения.

То ли это игра воображения, то ли нет, но я не чувствовал присутствия охранников. Красное худи, которое бежало вдаль, быстро исчезло из виду. Возможно, это и вправду шанс.

Моя жизнь не изменится от того, что я отделаюсь от охраны, но почему-то мне показалось, что перед глазами замаячила надежда.

Я и так почти месяц просидел взаперти. Возможно, Тхэсо потерял бдительность. Судя по тому, что Им Ёнхва тоже не звонила, может, они и вовсе обо мне забудут.

Разве не будет хорошо, если я просто исчезну?

Я импульсивно сел в такси и поехал совсем не в родительский дом. Я приехал в торговый центр, где было много людей, и выбросил толстовку, которую носил. В таких лёгких толстовках, как та, что я только что выбросил, ходило немало людей. Я купил первую попавшуюся кепку, надел её и пошёл дальше, пока не наткнулся на автобусную остановку, а потом сел в подошедший автобус.

Я выходил где попало, потом снова садился в автобус, пока не доехал до вокзала и не сел в первый попавшийся поезд. Купив билет прямо на месте, я сел на своё место. На протяжении всего этого времени я ни разу не обернулся.

Несмотря на то, что я оставил Кан Тхэсо, мне было всё равно. Я, конечно, думал, что кто-то может меня преследовать, но даже звук открывающихся и закрывающихся дверей вагона не заставил меня обернуться.

Пока поезд ехал, я смотрел на закат, охваченный непривычным душевным спокойствием. Совсем иным, нежели то, как когда я апатично лежал на диване.

Стабильность. Покой. Комфорт.

Удивительно, что я чувствую себя так, хотя уехал, куда глаза глядят.

Солнце село, но мне больше не было холодно. Незаметно пролетело столько времени.

Я вышел на какой-то станции и сел в первое попавшееся такси. Я улыбнулся водителю, который приветливо меня встретил.

– Куда поедем, уважаемый?

– Пожалуйста, отвезите меня на море.

Водитель растерялся и обернулся, услышав обронённые мной слова. У меня не было конкретной цели, так что я просто выдал то, что первым пришло в голову.

– Если вы хотите поехать на море, вам куда сподручнее будет выйти.

– Разве сложно доехать на такси?

– Я-то отвезти могу, но боюсь, как бы у студента все деньги на поездку не ушли.

– Не переживайте, не уйдут. Пожалуйста, отвезите меня.

– Ну, будь по-вашему. Мне-то хорошо, денег заработаю.

Благодаря болтливому таксисту дорога, которая заняла больше часа, не была скучной. На всякий случай я взглянул на телефон, который держал в руке, но от Кан Тхэсо не было ни одного звонка. Судя по отсутствию звонков, он уже знает о ситуации. Но, когда я оглянулся назад из такси, я не увидел ни чёрного седана, ни преследовавших меня машин.

Это молчаливое согласие Кан Тхэсо?

Так легко можно уйти?

Как же пусто, но в то же время легко, – даже радостно, – было у меня на душе.

Глава 87 - Всё дальше и дальше

Я думал, ночное море будет тёмным.

Из-за бесчисленных магазинов вдоль побережья и установленных фонарей даже буи чётко виднелись вдалеке. Несмотря на опустившуюся тьму, время было не слишком позднее, и на песчаном пляже было довольно много людей.

От парочек до друзей и семей – все наслаждались прохладным ночным бризом и атмосферой.

Глядя на друзей, брызгающихся водой и убегающих друг от друга, я осторожно опустил ногу в ночное море – оно оказалось обжигающе холодным.

– Эх, хорошо быть молодым...

Смутился от собственных слов, даже не подумав о своём возрасте.

Присев на песок, я наблюдал за неспешно прогуливающимися людьми. Все казались счастливыми: и те, кто падал, убегая и дурачась, и влюблённые, неторопливо гуляющие под руку, и дети, просящие покатать их на плечах, потому что плавать не умеют и им скучно.

Улыбка сама появилась на лице, пока я наблюдал за этим простым повседневным счастьем. Пока я смотрел на людей до тех пор, пока их не осталось совсем мало, казалось, что остывшее сердце снова наполняется теплом.

И тут у меня заурчал живот.

Видимо, тепло в сердце пробуждает аппетит.

Стало зябко, и, решив поесть чего-нибудь горячего, я отряхнулся и встал. Обернувшись, заметил, что больше половины ярких огней, горевших, когда я пришёл, погасли, и лишь несколько забегаловок всё ещё светились.

К счастью, когда я зашёл в ближайшую забегаловку, примерно половина столиков была занята. С облегчением я успел только сесть, как быстро подошла женщина, похожая на хозяйку заведения.

– Если собираетесь ужинать, сделаю вам хэмуль ттукпэги [1].

– Что?

– Морское ушко покрупнее дам в качестве сервиса. И осьминожка маленького добавлю.

– Здесь ттукпэги вкусный, поешь, студент.

Когда даже из-за соседнего столика посыпались советы, я просто кивнул, не став раздумывать над меню.

И здесь у каждого столика была своя атмосфера. За одним семья кормила ребёнка ужином, за другим слышался звон стаканов с соджу и жалобы. Хоть и привычная картина, но почему-то взгляд невольно останавливался на них, и сердце тянулось к этим людям.

– Хорошо...

От этого невольно вырвавшегося слова даже показался приятным холодный морской ветер, залетавший через широко открытую дверь.

Всё было хорошо. Меня охватывало умиротворение, созданное чувством освобождения от спонтанного одиночного побега.

– Ну-ка, пока ешь, попробуй в закуску пучхучон, я тут немножко пожарила.

– Ах, спасибо.

Впечатляло не только огромное морское ушко в ттукпэги, но и количество закусок – после пучхучона на столе как по волшебству возникли яичный пудинг и тушёная скумбрия.

– Простите, но я столько не съем.

– Ешь сколько сможешь, остальное оставишь.

– Да нельзя же так. Я возьму только закуску и хэмуль ттукпэги.

После нескольких отказов удалось договориться даже на рис. От такого щедрого угощения казалось, что я наелся ещё до того, как начал есть. Но стоило зачерпнуть ложкой горячий, исходящий паром хэмуль ттукпэги и попробовать, как накатил голод.

– Ух... Правда вкусно, хозяйка.

– Правда ведь? Жаль, что других закусок не попробуешь. У меня приправы – это что-то невероятное.

– В следующий раз обязательно приду поесть.

Мысли о том, что с Кан Тхэсо и охранниками можно было бы попробовать разные блюда, внезапно оборвались. Активно двигавшаяся ложка тоже замерла.

«Ах, точно. Я же оставил Тхэсо.»

Пришлось оставить. С самого начала это был внезапный побег.

Я попытался успокоить взволнованное сердце и взять ложку, но рука никак не поднималась. Извинился перед хозяйкой, которая забеспокоилась, не невкусно ли, объяснил, что плохо себя почувствовал, расплатился и направился на улицу.

Снова пошёл, пытаясь избавиться от запутанных мыслей. И опять сел в случайный автобус, на что водитель с удивлением спросил:

– Это последний автобус, точно хотите сесть?

– Да.

Сел у окна в пустом автобусе и стал смотреть наружу. Море, отражавшее огни, постепенно исчезло во тьме вместе с редеющими огнями. После долгой езды по извилистой дороге, где уже не различить ни гор, ни моря в сгустившейся темноте, автобус остановился, и я вышел на какой-то горный склон, где не было ничего вокруг.

Удивительно, что здесь вообще была автобусная остановка. Теперь понятно, почему последний автобус да так рано. Пока я растерянно смотрел на дорогу, по которой мы приехали, водитель вышел с ключами и вздохнул, будто так и знал.

– Вы похожи на приезжего, куда направляетесь?

– Просто путешествую, куда ноги приведут.

– Ох уж эта молодость. Романтика – это хорошо, но так можно и в беду попасть.

Ворча, что сюда даже такси не приедет, водитель всё же не уехал.

– По пути довезу до центра, найдёте гостиницу, хоть от росы укроетесь.

– Спасибо.

Я осознал, что безответственные поездки могут доставить неудобства другим. Решил впредь быть осторожнее со спонтанными поездками на автобусах и сел в машину.

Всю дорогу по извилистому спуску водитель не переставал болтать. Судя по длинным нравоучениям о том, что побег из дома – это убыток и что обязательно нужно связаться с родителями, он принял меня за студента.

Поскольку слова были верными, я лишь иногда кивал, глядя в окно, как вдруг реакция водителя изменилась.

– Что это за машина? Странно видеть такую в такой глуши.

Не успел я обернуться, предчувствуя неладное, как водитель от волнения дёрнул руль, и машину тряхнуло.

– Да что этот псих творит? Какого чёрта прижимается на спуске? Ещё и фары выключил, совсем охренел!

– Аджосси, я выйду.

– Что? Студент, какое выйду?

– Простите. Это за мной.

От моих срочных слов на лице водителя отразилось замешательство.

– Студент, если вы кому-то должны денег, можно обратиться в полицию...

– Нет, не в этом дело. И в полиции не помогут.

Когда я честно признался, выражение лица водителя стало серьёзным. Не знаю, что он себе надумал, но схватился за руль с решительным видом.

– Раз такое дело... Может, лучше совсем сбежать? Я, между прочим, в молодости славился как «пусанская чайка». Оторваться от одной машины – пара пустяков.

– Всё в порядке. Высадите меня, пожалуйста.

Даже остановив машину, водитель колебался, и я искренне поблагодарил его.

– Спасибо. Теперь можете ехать.

– Эх... Хоть и не моё это дело, но как-то неспокойно оставлять студента одного.

– Ничего. Правда, спасибо. Благодаря вам я немного пришёл в себя.

Когда водитель уехал, хоть и с неохотой, на меня накатило напряжение, и я попытался успокоиться, сделав глубокий вдох.

«Интересно, кто это. Вряд ли Кан Тхэсо, он бы не стал так открыто преследовать.»

Не похоже и на Им Ёнхва. Я направился к машине, которая демонстративно нас преследовала. Когда она попыталась сдать назад, я махнул рукой, подзывая к себе. Машина остановилась в ответ на мой жест, и я окончательно убедился, что это не люди Им Ёнхва.

Ещё до того, как я подошёл к машине, открылась задняя дверь, и появилось знакомое лицо. При виде Ли Ёнхи с длинным пластырем на скуле и гипсом на запястье на моём лице возникла одновременно радостная и горькая улыбка.

– Давно не виделись, Ёнхи.

– Простите. Мы не должны были выдавать себя, но из-за неопытности вождения по незнакомой дороге...

– Вы оба сильно пострадали. Вам ещё нужно отдыхать. Простите, что вам пришлось куда-то ехать из-за меня.

– Нет, это мы должны извиниться, господин Сон Игёль.

Видимо, их прислал Кан Тхэсо. Зная, что я не стану злиться или отказываться, он специально вызвал этих двоих, хотя им ещё рано возвращаться к обязанностям охраны из-за травм.

Подойдя к машине, я увидел за рулём охранника Ким Чхольсу. В отличие от верхней части тела в костюме, нижняя была в больничной одежде. Видимо, сказывались травмы левой ноги, от чего у меня потяжелело на душе, и я не смог сдержать вырвавшегося из меня вздоха.

– Я позвоню Тхэсо и попрошу, чтобы вы могли отдохнуть.

– Нет. Мы сами вызвались сопровождать господина Сон Игёля, чтобы обеспечить вам максимальный комфорт.

– Простите. Мы подвели вас своей неопытностью и выдали себя.

Оба знали, как сильно я не люблю охрану на себе, и при этом насколько комфортно чувствую себя именно с ними двумя. Они добровольно вызвались, чтобы я мог максимально свободно передвигаться даже во время внезапного побега.

Глядя на их беспокойство, я как ни в чём не бывало сел на заднее сиденье. Постучал по соседнему месту, призывая растерянную Ли Ёнхи, и сообщил пункт назначения Ким Чхольсу за рулём.

– Эм, не подбросите до ближайшего мотеля?

– А, да. Доставим вас в чистое место с хорошим соотношением цены и качества.

В любом случае, для побега у меня ничего не было подготовлено. Теперь, когда примерно понятно, как всё происходит, нет смысла усложнять возвращение. Ли Ёнхи будто бы была ошеломлена моим безмятежным поведением, и её взгляд на мгновение дрогнул, но затем она села рядом и снова принялась извиняться.

Они высадили меня не у бюджетного мотеля, а у чистого отеля, и уехали; зачем, правда, непонятно – всё равно уже выдали себя. Понимание того, что они снова будут тайно следить за мной, вызвало лёгкую головную боль, но где-то в глубине души я почувствовал облегчение.

Я уже собирался заселиться, радуясь неожиданно невысокой цене, но получил ещё и повышение класса номера, и внезапно оказался в номере с видом на океан на верхнем этаже.

– И это называется номер меньше чем за сто тысяч вон...

Хотя было приятно видеть Ли Ёнхи и Ким Чхольсу в относительно нормальном состоянии, несмотря на их травмы, такой поворот событий явно был результатом чьего-то влияния.

Минутный душевный покой от того, что я находился именно под их защитой, обернулся тисками, сдавливающими горло. От реальности, в которой мне не удавалось даже дышать, я снова задыхался.

Больше всего меня мучило то, что душить меня начинало при мыслях о Кан Тхэсо. Потому что я совсем не хотел, чтобы удавка на моей шее затягивалась тогда, когда я лелеял человека, которого люблю.

♡

[1] Хэмуль ттукпэги – горячий суп из морепродуктов, приготовленный и поданный в традиционной глиняной посуде ттукпэги.

[2] Пучхучон – корейский блинчик, приготовленный из теста с добавлением зелёного лука, в частности чесночного лука (пучху, 부추).

Глава 88 - На этом берегу

Прогуливаясь по берегу моря, куда сбежал без оглядки, я мечтал о том, как буду здесь со своим возлюбленным. В эти безмятежные мгновения, когда даже мысль о том, что придётся уехать, казалась далёкой, я думал о Кан Тхэсо.

Но едва склонившись к мысли о жизни с Кан Тхэсо вместо жизни без него, я внезапно вспомнил три слога имени, от которых перехватило дыхание.

Ю Ынджэ. При одном лишь воспоминании об имени главного «омеги» оригинала внутри всё сжалось. Этот незнакомый «омега» сейчас, должно быть, совмещает учёбу и практику за границей, проводя дни в занятости. Даже стоя рядом с Кан Тхэсо, никто не посмел бы к нему относиться пренебрежительно.

Ощущая, как сдавливает грудь от одной лишь мысли о том, что меня поймали во время побега, я презирал себя за эту жалкость.

– Хх... ах...

Несмотря на то, что сбежал без оглядки, я постоянно думал о Кан Тхэсо. В этих противоречивых чувствах я не мог понять, чего же на самом деле хочу.

– Ха-а... ух...

Сжавшись, я отчаянно пытался представить будущее. Продолжал размышлять в попытках унять неутихающую тревогу. Старался рационально оценить, что нужно сделать, чтобы изменить эту удушающую реальность. Думал о том, что мог бы сделать сам, исключив и Кан Тхэсо, и Ю Ынджэ.

Чтобы встать на ноги, для начала нужно найти, где остановиться, а для этого нужны деньги.

Переключившись на практические проблемы, мне стало немного легче дышать. Реальность с её чёткими критериями успокаивала больше, чем туманное будущее.

«Когда устроюсь, хочу открыть своё кафе.»

Из мечты многих офисных работников – куриной закусочной или кафе – я хотел небольшое личное кафе. Возможно, вдохновился историями подруги, – она всегда рассказывала так, будто грезила об этом сама, – и жаждал той уютной атмосферы, что дарит маленькое кафе.

Но с зарплатой выпускника школы накопить на открытие кафе – мечта без срока исполнения.

Хотя маленькое кафе, в котором мне довелось поработать, не создавало уютную атмосферу из-за наплыва посетителей, мне всё равно нравилось то умиротворение, что образовывалось между суетливыми моментами.

Одной подработки для накопления денег на открытие бизнеса катастрофически мало. Очевидно, правильным решением было сдать экзамен экстерном в этом году и выйти на рынок труда.

«Интересно, сколько у меня на счету.»

За месяц подработки заработал около полутора миллионов вон. Благодаря щедрым бонусам от хозяйки мне удалось накопить приличную сумму относительно отработанных часов. К тому же, на счету по-прежнему лежало около десяти миллионов вон – родители категорически отказывались брать больше половины.

«Если использовать их как стартовый капитал, поди получится накопить быстрее, чем думал.»

Моё учащённое дыхание постепенно выравнивалось.

«Наверное, Тхэсо будет против.»

Вот оно, неоспоримое доказательство, что я поддался своей влюблённости в него. Ведь изначально все эти планы его не включали.

Несмотря на то, что эмоции улеглись, я продолжал думать то над одним, то над другим, сидя на полу и прижав к себе колени. Вскоре за спиной послышался звук открывающейся двери.

Хотя в отеле, где я остановился один, не должно было быть посторонних, я не испугался и не растерялся. Наоборот, уловив то, как задержал дыхание человек, увидевший меня, сжавшегося на полу, и при звуке его торопливых шагов в моей душе воцарился покой.

Знакомые до боли объятия, осторожно поднимающие меня. Хоть и не слышал ни голоса, ни феромонов, знал. Знал, что пришёл Кан Тхэсо, который так и не смог меня отпустить.

Странным образом, в крепких руках, обнимающих меня, я ощущал не тревогу, а умиротворение. Хотя ещё совсем недавно задыхался от удушающего чувства из-за одержимости Кан Тхэсо, а сейчас, оказавшись в знакомых объятиях, почувствовал облегчение.

Мои голова, сердце и тело будто бы существовали отдельно друг от друга. Подняв взгляд на Кан Тхэсо, я встретился с его обеспокоенными глазами. Глядя в эти тревожные глаза, в которых явно читался страх того, что я разозлюсь или возненавижу его, я почувствовал, как исчезают остатки дискомфорта. Когда потянулся к лицу красивого возлюбленного, мелко подрагивающего от страха быть отвергнутым, он зажмурился, словно готовясь к худшему.

Кан Тхэсо, зная, что мне это не понравится, всё равно решился броситься за мной в погоню. Вместо того, чтобы скрыть этот факт, он поставил в приоритет мой комфорт и показался, когда услышал, как я обессиленно падаю в номере.

Я должен был испытывать отвращение, но у меня только болело на сердце. Думать об этом и видеть Кан Тхэсо перед собой – совершенно разное. Его беспокойство и тревога ощущались острее, чем мой собственный дискомфорт.

Поэтому я как дурак спросил, будто ничего не произошло:

– А учёба?

При этих словах, прозвучавших неестественно ровно, его зажмуренные глаза медленно открылись. Всё ещё держа меня в объятиях, Кан Тхэсо, услышав вопрос, который мог бы задать родитель, лишь крепче сжал руки.

Пока Кан Тхэсо медленно входил со мной в номер, – ведь я осел прямо на пороге, – я перешёл к сути:

– Следовать за мной по пятам с самого начала ты не мог... Так когда ты присоединился?

На спокойный вопрос без гнева или эмоций Кан Тхэсо со слабой улыбкой ответил:

– У Игёля хороший вкус. Прогулка у моря, морской бриз – отличная смена обстановки.

Значит, следил с момента прибытия на море. Неудивительно, что всё время, пока наблюдал за людьми на берегу, думал о Кан Тхэсо. Сдавливающее чувство в груди сменилось той тоской, что я испытал у моря.

– Там я ел ттокпэкки из морепродуктов...

– Да, он был вкусным. Купить тебе?

– Вкусным? Но я не видел тебя в забегаловке.

Усадив меня на кровать, Кан Тхэсо одарил меня своей характерной улыбкой и поправил растрепавшиеся волосы.

– Игёль не смотрел по сторонам. Стоило занять место позади тебя, и ты совсем не замечал.

А, вот оно что. Хоть иногда я и проверял, нет ли охраны, не думал, что и Кан Тхэсо сидел у меня на хвосте. Не предполагал, что не смогу заметить такую выделяющуюся личность.

Из-за того, что я вновь погрузился в свои мысли, разговор ненадолго прервался. За это время взгляд Кан Тхэсо метался, внимательно осматривая меня. При виде того, как он тщательно осматривает меня с головы до ног, не сдержал смех.

– Пфф!

– Игёль?

У меня щекотало в горле. Человек, думы о котором душили меня до потери сознания, теперь с беспокойством осматривал едва ли не каждый сантиметр моего тела. Нелепо, что мне хватило просто встретиться с ним лицом к лицу, чтобы тревога превратилась в счастье. Возможно, мои чувства просто работают наперекосяк.

Судя по всему, из-за противостояния инстинкта самосохранения и эмоционального голода я превратился в идиота.

– Сон Игёль...

Глядя на Кан Тхэсо, который не мог отпустить мою руку, несмотря на явные противоречия, я почувствовал, как всколыхнулись чувства к нему.

– Тхэсо.

– Да, Игёль.

– Я хочу погулять с тобой у моря.

Я ступил босыми ногами на пляж, где уже почти не осталось людей, и под моими ногами зашуршал песок. Кан Тхэсо пытался меня отговорить, беспокоясь о возможном мусоре на песке, но после моих слов о том, что даже если пораню ногу – это моя ответственность, молча последовал за мной.

Казалось невероятным, что я гуляю с Кан Тхэсо по берегу моря в сгустившихся сумерках. Даже без особых разговоров во время прогулки я чувствовал то же освобождающее чувство, что и в первый раз.

Я хотел этого момента с тех пор, как увидел море. Удивительно, что даже с Кан Тхэсо рядом со мной, ничего не поменялось, и меня захлёстывали всё те же чувства, как когда я смотрел на край неба и воды один.

Когда я протянул к Кан Тхэсо руку, он с удивлёнными глазами быстро переплёл наши пальцы. Его тёплая рука приятно согревала в прохладном ночном воздухе.

Даже держась за руки с Кан Тхэсо, я не ощущал на себе взглядов. Видимо, потому что на опустевшем пляже остались в основном парочки, занятые друг другом.

Подумав, что в этом прелесть туристических мест, я долго шёл вперёд, пока не достиг края набережной. Можно было развернуться и пойти обратно к началу или подняться на волнорез и пойти новым путём.

В расслабленной атмосфере, встав лицом к лицу с Кан Тхэсо, я увидел, что и его лицо расслабилось. В этой непередаваемо мягкой и нежной атмосфере я спокойно произнёс:

– Давай расстанемся.

Я почувствовал, как Кан Тхэсо, сперва сжавший мою руку до боли, с трудом ослабил хватку. Хоть руке и было немного больно, я не высвобождался из крепкой хватки и смотрел на Кан Тхэсо.

Лицо Кан Тхэсо, не терявшее улыбки, исказилось, потом попыталось снова приподнять уголки губ, но те задрожали и рухнули. Если бы я был более эмоционален, Кан Тхэсо вторил бы мне. Сейчас же, услышав эти произнесённые спокойно и больше похожие на вопрос, чем на объявление, слова, он отчаянно пытался сам найтись с чем-то, что могло бы меня тронуть.

С трудом взяв себя в руки, Кан Тхэсо всё же выдавил из себя улыбку.

– Просто будь рядом со мной, Игёль.

Осторожно потянув за удерживаемую руку, он с трудом произнёс очевидную мольбу. Я чувствовал себя плохим человеком за то, что получал удовольствие от его жалобного тона.

– Я не допущу, чтобы ты засёк охрану, что следует за тобой и доставляет неудобства. Будь то подработка, учёба или встречи с друзьями – ты всегда будешь один.

Я должен был возмутиться тем, как Кан Тхэсо использует мои же слова о том, что достаточно лишь не попадаться на глаза, но вместо этого мне почему-то показалось трогательным то, что он так яростно пытался подстроиться под меня.

– И, если ты позовёшь меня, я сразу же приду. Только когда ты захочешь, я всегда буду рядом с тобой.

Я не знал, кто из нас был больше уверен, что моё сердце принадлежало Кан Тхэсо. Что, даже когда я просил расстаться, я был безнадёжно в него влюблён.

– Как я могу тебе верить.

– Я тебе никогда не лгу.

– Я тоже.

Вот она здесь, моя ложь. В отношениях с Кан Тхэсо я часто скрывал свои настоящие чувства. Даже когда они были столь очевидны.

Я попытался высвободить удерживаемую руку, и руки Кан Тхэсо метнулись следом. Как ни странно, я рассмеялся от этой противоречивой реакции – он не желал отпускать, но и не желал принуждать.

Куда делось то чувство удушья от вмешательства Кан Тхэсо в мою жизнь, раз теперь то, как он за меня цепляется, мне кажется милым?

– Расстанемся. Давай расстанемся, Тхэсо.

Я улыбаюсь легко, а он – с трудом. Едва держит улыбку на губах, – она дрожит, готовая рухнуть. Отчаянно сжимая мою руку, которую ни за что не отпустит, Кан Тхэсо дрожащим голосом произнёс:

– Давай вернёмся домой, Игёль.

Глава 89 - Где у любви конец, а где – начало

– Не хочу домой.

Встретиться с Кан Тхэсо – ещё ладно, но домой я возвращаться не хотел. Я мог держать его за руку и находиться в его присутствии, но, если вернусь домой, снова начну задыхаться.

– Хорошо, я понял. Не пойдём домой.

Я почувствовал себя гораздо спокойнее, когда он мне так ответил.

Держась за руки, мы поднялись по лестнице и покинули пляж. Идти по твёрдой дороге было удобнее, чем по песку. Почти все магазины уже закрылись, и только редкие фонари освещали путь. Прогулка по этой улице могла бы заставить почувствовать себя одиноко, но рядом с Кан Тхэсо она казалась просто умиротворяющей.

Несмотря на противоречивые чувства – сказать о расставании и при этом наслаждаться его компанией – я крепко держал его за руку. Только тогда тревога Кан Тхэсо, судя по всему, немного улеглась, потому что он встретился со мной взглядом и предложил:

– Ты выглядишь уставшим. Отдохнём где-нибудь поблизости?

– Ага. Вернёмся в отель.

Если не дома, то с Кан Тхэсо было бы приятно где-нибудь побыть.

Номер отеля, куда мы вернулись вместе с Кан Тхэсо, сильно изменился с момента нашего ухода.

Войдя внутрь, я увидел на кровати букет цветов, которого раньше не было. На столе в центре комнаты были приготовлены вино и закуски.

Я посмотрел на Кан Тхэсо, недоумевая, когда он успел это организовать, а на его лице появилось смущённое выражение.

– Я просто попросил приготовить что-нибудь перекусить... Прости, я не имел в виду ничего такого.

– Не за что извиняться. Лучше обними меня.

– Эм, а? Прямо здесь?

От его дёрганных движений, как у сломанного робота, я не смог сдержать тихий смешок.

– Если разуюсь, песок рассыплется по полу. Донеси меня до ванной.

– А, точно.

Он наконец-то спокойно поднял меня на руки и направился в ванную, а я заметил, что его волосы совсем растрепались. Я машинально протянул руку, чтобы пригладить их, и заметил, как Кан Тхэсо расслабленно улыбнулся.

– Не улыбайся, я привяжусь.

– Тогда буду улыбаться ещё больше. Чтобы Игёль не смог меня бросить.

Его шутка, намекающая на мои слова о расставании, больно кольнула. Я знал, что Кан Тхэсо не отпустит меня, поэтому это было импульсивное заявление. Но поскольку это была и правда, я не стал извиняться.

Несмотря на то, что он по-прежнему неспокойно себя чувствовал, боясь, что я могу дурно ответить на каждое его движение, улыбка, направленная на меня улыбка полнилась привязанностью и любовью. Я мысленно фыркнул, находя её себе по душе и чувствуя, как уголки губ сами поднимаются вверх.

«Серьёзно, я так... падок на любовь, заботу и ласку, которые дарит мне Кан Тхэсо.»

В любое другое время, возможно, было бы иначе, но даже сейчас, когда я чувствовал себя свободным, сбежав из дома, моё сердце трепетало и радовалось каждый раз, как я смотрел на него. Видеть Кан Тхэсо, чья любовь ко мне была так очевидна, приносило такое удовольствие, что покалывало кончики пальцев. Просто не верилось, что я мог быть счастлив в такой ситуации.

Его губы невзначай приблизились, мягко коснулись и снова отстранились, только чтобы вновь прильнуть. Мои глаза наверняка выдавали мои настоящие чувства, раз уж Кан Тхэсо, который места себе не находил даже тогда, когда держал меня за руку, теперь сам потянулся ко мне.

За те несколько шагов до ванной мы обменялись множеством лёгких поцелуев. Атмосфера была настолько сладкой, что трудно было поверить, что мы только что говорили о расставании.

– Опусти меня.

Когда я сел на край просторной ванны, подходящей по размеру к широкой ванной комнате, Кан Тхэсо опустился на колени. Я слегка поднял ногу, уклоняясь от его рук, стряхивающих песок с края брюк.

– Хватит уже.

– Я сам хочу.

Вместо того чтобы спорить с его действиями, когда он смахивал песок с моих босых ног и включал душ, я послушно протянул ему ноги. Я видел, как намокают его брюки на коленях, но решил не упоминать об этом.

Вместо этого я потянулся, чтобы закончить приводить в порядок его волосы, растрёпанные морским ветром, и заметил песок на рукаве. Только тогда я осознал, насколько сам был покрыт песком.

Видимо, пока я сидел на пляже и наблюдал за людьми, я устроился слишком удобно – даже после долгой прогулки на мне ещё оставался песок.

– Ух, песка столько, что это уже не шутки. Придётся просто принять душ.

– Тогда я схожу куплю сменную одежду, пока ты моешься.

То, как Кан Тхэсо, который только что не хотел отпускать меня, даже рискуя намочить колени, теперь аккуратно отстранялся, мне почему-то сильно не понравилось.

– Ты тоже весь в песке.

– Я?

Его недоуменный взгляд и осмотр себя были напрасны – он был, конечно же, чист. Меня разозлило то, как он, обычно такой проницательный, сейчас прикидывался таким непонятливым, и я направил на него лейку душа. Я рассмеялся, увидев его растерянное лицо, когда помимо уже мокрых брюк у него намокла и вся остальная одежда. Глядя на меня с недоумением, Кан Тхэсо тоже вскоре расплылся в широкой улыбке.

– И правда. Я весь пропитался песком.

Наблюдая за его руками, которые начали расстёгивать пуговицы рубашки, произнося явную нелепицу, я невольно следил за каждым движением. Поскольку Кан Тхэсо был настоящим мастером обольщения, он позволял мне смотреть в своё удовольствие, раздеваясь без малейших признаков смущения – зрелище было поистине приятным.

– Ну и зараза же ты. Знаешь, что красивый, вот и бесишь.

– Давай я помогу тебе раздеться.

– Нечего там особо смотреть. Отвернись, не покажу.

Хоть я и поддался моменту, действуя импульсивно, мне на самом деле не хотелось показывать своё исхудавшее тело.

«Когда вернусь, надо взять себя в руки, следить за физической формой и не пропускать приёмы пищи.»

Пока я размышлял об этом, моя рука, потянувшаяся к одежде, замерла.

Вернусь? Место, куда мы с Кан Тхэсо вернёмся, конечно же, было домом. В отличие от того момента на пляже, когда его предложение пойти домой вызвало отторжение, сейчас эта мысль пришла совершенно естественно.

Именно Кан Тхэсо заставил меня как решиться уйти, так и захотеть вернуться. Его любовь всегда была сладкой и желанной. Более того, мне нравилось видеть, как он игриво заигрывает со мной, вместо того чтобы проявлять зрелость и осторожность, какими он окружал меня последний месяц и ходил как на иголках, пока я проводил дни в апатии.

Глядя на Кан Тхэсо, который выглядел так, будто не знал, что делать от переполняющей его любви, я не хотел отступать даже перед остатками кошмаров, преследующих меня как тень. Когда я собирался отдаться течению и начать раздеваться, то заметил, что он стоит с закрытыми глазами и раскинутыми руками.

– Зачем ты так руки держишь?

– Я глаза не открою. Но позволь мне тебя обнять.

– Точно сможешь не подглядывать?

– Да. Если я чувствую тебя рядом, мне не страшно даже с закрытыми глазами.

Возможно, он так говорил, потому что мог успокоиться, только держа меня в поле зрения всё то время, пока гнался за мной. Искренность Кан Тхэсо, который хотел касаться меня вместо того, чтобы просто смотреть, заставила меня послушно устроиться в его объятиях. Но заметив его шаловливые попытки опустить голову, я заговорил:

– Раз тебе так трудно с закрытыми глазами, я помогу тебе помыться.

– ...Ты мне?

– Да, если будешь послушно держать глаза закрытыми.

Его брови то хмурились, то разглаживались, словно он боролся с собой, пока наконец он не кивнул с таким серьёзным видом, будто принял важное решение.

– Хорошо. Попробую потерпеть.

Я снова рассмеялся, прекрасно понимая, что именно он преисполнился решимости терпеть.

***

Неизвестно, сколько времени мы провели в ванной, но, когда вышли, я чувствовал себя совершенно измотанным.

Когда я потянулся к халату, предоставленному отелем, Кан Тхэсо, все ещё с закрытыми глазами, умело последовал за мной и обнял. После того, как мы не раз оказывались в щекотливых ситуациях, прижимаясь друг к другу в мыльной пене, я невольно покраснел.

– Мы уже помылись. Отпусти.

– Но ты все ещё голый. Я не могу открыть глаза.

– Ух, да ты просто мастер использовать любую возможность.

Я быстро накинул халат и попытался подать второй Кан Тхэсо, но мой взгляд невольно остановился на его подтянутом теле, с которого капала вода.

Вспомнив, каким твёрдым оно ощущалось даже сквозь пену, я невольно окинул его жадным взглядом. Видимо, мой взгляд был слишком откровенным – даже у всегда уверенного Кан Тхэсо покраснели кончики ушей.

– Ты всегда так на меня смотрел?

– А? Что?

– Ты так усердно тёр меня, как большую собаку... а сам, оказывается, так смотрел.

Я не стал уворачиваться от Кан Тхэсо, который приближался, нежно прищурив покрасневшие от жара глаза. Атмосфера, накалившаяся ещё в ванной, не рассеялась и сейчас, когда за моей спиной оказалась кровать.

Его губы игриво коснулись моего носа, затем губ. После нескольких коротких поцелуев наши глаза закрылись будто сами собой, и губы слились в глубоком поцелуе.

Дыхание смешалось без единого промежутка: губы встретились, а тела соприкоснулись. Когда меня уложили на кровать, не прерывая глубокого поцелуя, моё тело, расслабленное после долгого душа, быстро разгорячилось. При малейшем движении небрежно накинутые халаты распахивались, обнажая влажную кожу.

– Игёль, ты как?

Я понял, о чем спрашивал Кан Тхэсо. Хотя ситуация уже наполовину разрешилась ещё в ванной, это тоже было проявлением его заботы.

Я мог принять Кан Тхэсо прямо сейчас, но в любой момент грозил вспомнить кошмар о будущем и пожалеть об этом. Однако мне было и любопытно, и отчаянно хотелось узнать, станет ли этот первый в моей жизни опыт такой сильной любви концом или началом будущего.

Глядя на Кан Тхэсо, который смотрел на меня с таким выражением, будто не знал, что делать от переполняющей его любви, я импульсивно спросил:

– Кан Тхэсо. Что ты будешь делать, если я тебя не люблю?

– Для меня ничего не изменится, даже если ты меня не любишь.

Видимо, после того как я заговорил о расставании, такие слова уже не могли поколебать Кан Тхэсо.

Прежде всего, мы оба знали, что это ложь. Он не мог не знать, что я люблю его.

Я хотел оставить себе возможность убежать, настолько импульсивную, что мог сорваться в любой момент, и Кан Тхэсо отступил, чтобы дать мне эту свободу вдохнуть полной грудью. И всё же он не скрывал, что желает меня.

– Тогда отдай себя мне.

– С удовольствием.

Не было причин скрывать желание отдать всё тому, кто так заботился обо мне. Возможно, я снова почувствую удушье реальности и захочу сбежать, но сейчас я просто хотел утонуть в тепле Кан Тхэсо.

Кан Тхэсо, который до этого не отлипал от меня ни на секунду, приподнялся и достал коробочку с изголовья кровати. Я пристально посмотрел на него, смутно догадываясь, что он всё приготовил заранее, но он достал всего лишь капсулу. Спросить, что это было, я смог только после того, как он мне её скормил.

– Что ты мне скормил?

– Обезболивающее.

Судя по тому, как я успел слегка пожалеть о своём решении, морально я был к этому не так уж и хорошо готов.

Глава 90 - Было бы всё так просто (18+)

– Не хочу навредить тебе в первый раз. Сделаю всё возможное, но на всякий случай...

Вместо того, чтобы спросить, что за таблетку хочет скормить мне Кан Тхэсо, я уточнил только одно.

– Это ведь не какая-нибудь странная таблетка?

– Ни в коем случае.

– Тогда ладно.

Проглотив таблетку, я подумал, что настроение уже испорчено, но всё равно обхватил щёки Кан Тхэсо и поцеловал его. Шутливые чмоки незаметно для обоих переросли в глубокий поцелуй.

В школьные годы, хоть я и тянулся к проявлениям любви Кан Тхэсо, но даже представить не мог, что настанет момент для более глубоких отношений. После выхода из комы тоже хотелось прикоснуться к нему, но каждый раз я останавливался перед решающим шагом из-за страха. Кан Тхэсо замечал это и, несмотря на мучительное желание, всегда соблюдал границы.

Сейчас мне хотелось прикоснуться к нему ещё больше. Приятно было соприкасаться губами, переплетать языки и касаться чувствительных мест на теле, но хотелось стать ещё ближе.

– Игёль. Сон Игёль...

Думаю, для Кан Тхэсо желание было куда более отчаянным. Он, все три года взращивавший чувства, пока я ничего не помнил, реагировал намного охотнее и с большим нетерпением.

– Люблю тебя, Игёль.

– Ух, я знаю. Раз знаю, давай помедленнее...

Укусив меня за ухо, его руки, тщательно ощупывавшие моё худое тело, не как обычно, а быстрее заскользили к ягодицам. Он и в ванной под предлогом того, что я закрыл глаза, касался всего, даже интимных мест. От ощущения прохладного геля внизу по коже побежали мурашки. Совсем не похоже на прикосновения мыльных рук.

– Я введу один, если не понравится – скажи, Игёль.

Вместо ответа я кивнул, и снизу появилось неожиданное незнакомое ощущение. Палец был таким гладким и входил так легко, что казалось, будто он слишком большой.

– Тс... с.

Я сдержал рвущийся наружу рефлекторный звук. Любая негативная реакция сейчас заставила бы Кан Тхэсо, проявлявшего сверхчеловеческое терпение, отступить.

– Слишком узко... Ты как? Можно ввести ещё один?

Что унизительное сюсюканье. Лучше бы он вёл себя как всегда нагло, а то от этой постоянной заботы и расспросов бросает в жар. Пока я не отвечал, он видимо принял это за согласие – по спине пробежала дрожь от скользкого ощущения ещё одного входящего пальца.

Я не мог даже возразить и, натянув подушку на лицо, почувствовал, как его дыхание развеялось по шее и ключицам, а зубы впились в кожу.

– Ух, не кусайся.

– Хаа... Если не сможешь – скажи сейчас.

От возбуждения голос Кан Тхэсо охрип настолько, что даже в ушах защекотало. Думая о том, что он так сильно возбудился непонятно отчего, я старался игнорировать хлюпающие звуки, от учащения которых дёргались бёдра.

Первоначальное ощущение дискомфорта сменилось смущением, а смущение – тревогой от растущего чувства наполненности; возможно ли это вообще.

– Игёль, ты, кажется, слишком напряжён. Слишком тугой здесь.

– А, понял. Хуу...

Чтобы не дать ему продолжить смущать меня словами, я быстро ответил и шумно выдохнул, пытаясь расслабиться. Со стороны поди смотрюсь глупо, но лучше уж помочь, чем пораниться.

– Да, вот так и расслабляйся. Молодец, наш Игёль.

– Хуу... Не хвали за такое.

Кан Тхэсо всё это время прилежно изучал бет. Я выпил обезболивающее, мы использовали специальную смазку – подготовка была более чем достаточной. Возбуждённый член Кан Тхэсо, тёршийся о бедро, был твёрдым до боли, но сам Кан Тхэсо терпеливо и осторожно растягивал меня пальцами, следя за реакцией.

– Ху... нг?!

Я вздрогнул и схватил Кан Тхэсо за руку, когда он раздвинул пальцы, раскрывая меня изнутри.

– Хаа... Игёль.

Одного лишь прикосновения к руке хватило, чтобы его возбуждение передалось мне; я горячо выдохнул, прикусывая губу. Кан Тхэсо, которому не хватало простых поцелуев и который кусал везде, до куда дотягивался, в итоге до боли впился мне в плечо, которое уже прикусывал недавно.

– Ай! Правда больно!

Он часто кусался до синяков, но редко – до следов от зубов. Я попытался оттолкнуть его, жалуясь на боль, но он даже не шелохнулся, вцепившись ещё и в запястье.

– Ух, Кан Тхэсо!

Я позвал его от неожиданности, но увидел лишь его глубокую страсть. От первобытного взгляда, в котором инстинкт взял верх над разумом, я невольно напрягся.

Между раздвинутых пальцев прижался горячий твёрдый член, и когда тело инстинктивно напряглось и сжалось, он снова укусил меня за шею. В этот раз было так больно, что на глаза навернулись слёзы, и я дёрнул его за волосы.

– Эй, так и до крови недалеко.

Глядя на его реакцию – он продолжал кусать шею, втягивая воздух несмотря на то, что я довольно сильно тянул его за волосы, – я почувствовал что-то неладное. Температура выше обычного, пугающая одержимость шеей. И прежде всего – его движения, в которых чувствовалось отчаянное желание прикоснуться ещё больше, а не следить за моей реакцией, напомнили мне нашу первую встречу.

– Ты, не может быть... ах!

Внезапно исчезнувшие пальцы сменила давящая головка – пугающе твёрдая, но мягкая. Благодаря скользкой смазке она легко вошла, но лишь на мгновение – от непрерывного растягивающего ощущения тело застыло от напряжения, но он не остановился. Я вовсю пытался расслабиться под медленно вторгающимся жаром, но продолжающаяся боль мешала.

– А, больно... а... ау.

Открывшийся для слов рот от натуги не смог издать больше ни звука. Кан Тхэсо, который всегда следил за малейшими признаками дискомфорта и искал альтернативы, молча двинул бёдрами, и мне стало не по себе.

Хотелось отстраниться, жалуясь на боль, но он крепко обнимал меня, не давая пошевелиться. Если и было что-то хорошее, так это то, что из-за медленного проникновения оставалось время прийти в себя.

– Тхэ...со. Эй, Кан Тхэсо.

Каждый раз, когда я звал его по имени, он кусал не только шею, но и плечо. Было больно, но куда терпимее, чем ситуация с горящими ягодицами. Наконец, когда наши бёдра полностью соприкоснулись, я смог перевести дух, несмотря на сбившееся дыхание. Кан Тхэсо тоже, видимо, немного пришёл в себя – теперь он не кусался, а тёрся губами.

– Хн, я не прошу прекратить, подожди, просто. Посмотри на меня.

Когда я потянул его за подбородок, он послушно поднял голову, и его взгляд показался странно мутным, но стоило нашим глазам встретиться, как он накалился. Его разгорячённые глаза обнажали эмоции так, словно готовы были поглотить меня целиком.

– Ты ведь не в гоне?

На простой вопрос Кан Тхэсо ответил медленным движением бёдер. Когда он медленно выходил, от ошарашивающего ощущения по телу пробегала дрожь, а когда входил обратно – я стискивал зубы от боли, терзающей плоть.

– Когда ты, принял подавители гона?

Говорить было тяжело от ощущения давления внутри. Вместо ответа Кан Тхэсо уткнулся лицом мне в шею и глубоко вдохнул, словно принюхиваясь.

Не получив феромонов от этого инстинктивного действия, он снова начал кусаться. Укусы становились всё сильнее, а движения – быстрее.

– А, больно, помедленнее, ай!

Я невольно взмахнул руками, и ему, видимо, показалось, что я пытаюсь оттолкнуть его, и он начал двигаться ещё резче. Тело, которому и так было тяжело привыкнуть к незнакомым ощущениям и боли, легко раскрывалось под его руками. С каждым ускорением его движений в животе что-то ухало, и перед глазами всё плыло.

По пятнам крови на простыне я понял, что на плече, которое он всё это время кусал, наконец появилась рана. Куда подевался Кан Тхэсо, который так волновался, что осматривал песок, боясь, как бы я не поцарапал ногу? Остался только альфа, потерявший рассудок настолько, что рвал живую плоть зубами – и я впервые по-настоящему испугался.

«Он точно не в гоне?»

В отличие от обычного секса, альфа в гоне не останавливался после одного-двух раз. Если всю ночь так промучаюсь, придётся лечь в больницу – либо с растёртым низом, либо с изодранными шеей и плечами.

– Хык, ух!

Вырывающиеся при каждом толчке стоны никак не получалось сдержать, так что я прекратил даже пытаться и лихорадочно огляделся. Одежда Кан Тхэсо осталась в ванной, потому что промокла. К счастью, неподалёку лежало его пальто.

Похвалив себя за то, что вспомнил о подавителях гона в его внутреннем кармане, я потянулся к нему, но не смог достать. Пока я пытался хоть немного продвинуться вперёд, цепляясь за простыню, Кан Тхэсо, не желавший этого терпеть, схватил меня за бёдра и потянул на себя.

– Хах!

От резкой смены позы ощущение проникновения изменилось. Болезненное вторжение отозвалось электрическим разрядом в низу живота, сменившись ярким удовольствием. Пока я беспомощно дрожал от внезапно нахлынувшего наслаждения, Кан Тхэсо упорно атаковал одну точку.

– А, ах? Ух!

– Такой отзывчивый, наш Игёль.

– Ау, х...

– Куда это ты всё пытаешься сбежать.

Услышав привычную манеру речи Кан Тхэсо, который до этого не произносил ни слова, словно потеряв рассудок, я с надеждой обернулся. Но увидел лишь жажду – он облизывал губы с явным желанием продолжить ещё очень и очень долго.

– Если сбежишь сейчас, то я не знаю, что сделаю.

Слова, произнесённые настолько спокойно, что показались мне нежными. Он покусывал мою шею, и его горячее дыхание обжигало кожу.

♡

[~] Если вам кажется, что их близости не хватает «сочности» – не прерывайтесь, читайте дальше. Вы поймёте, почему эта интимная сцена кажется «сдержанной» в описательном плане.

Глава 91 - Костью в горле (18+)

Из его необычного поведения я понял – Кан Тхэсо нужен подавитель гона.

– Подо... жди. Сначала таблетку...

– Боль уже позади. Дальше будет приятно.

– Нет, не мне, ух!

Толчок попал внутри в чувствительную точку, из-за чего я не смог удержаться и обернуться к Кан Тхэсо. Пошатнувшееся и начавшее заваливаться на кровать тело он с лёгкостью вздёрнул обратно.

– Не убегай.

– Н-не убегаю я, а!

В попытке объясниться я открыл рот, но от сильного толчка перехватило дыхание. Замолчавший вновь Кан Тхэсо настойчиво толкался внутрь.

– Хык! Ук! Тхэсо, эй, таймаут!

Я с трудом позвал его, но он не отреагировал.

Проникновение, к которому невозможно было привыкнуть, всё больше отдавалось болью, и мне показалось, что дальше придётся только хуже. В попытках расслабиться ощущение глубокого вторжения внутрь заставляло думать – глубже уже некуда, и я не мог это вынести. В отчаянии я схватился за его руки на моих бёдрах и попытался их оттолкнуть.

– Хватит, так, входить! Ау! Ммх!

– Внутри тебя так узко.

Мои отведённые руки он поймал и потянул на себя, отчего вошёл только глубже. По телу разливались тяжесть и неудобство, но оттолкнуть его я не мог – его голос буквально плавился от счастья.

– Люблю тебя, Сон Игёль.

– Ты, ум, уу!

На мгновение мне показалось, что к нему вернулся рассудок, но он вновь принялся быстро и глубоко входить в меня, словно хотел разворошить всё внутри. О вырывающихся стонах я больше не думал. Не в силах сопротивляться, я позволил ему делать всё, что он хочет, пока он держал моё обмякшее тело.

До ушей доносилось лишь хлюпанье смазки и мои беспомощные стоны. Иногда его тяжёлое дыхание касалось уха, и по спине пробегала дрожь, отдаваясь внизу, где он меня брал. В такие моменты я задыхался от боли, а от усилившегося возбуждения его движения обращались в неистовый напор, от которого мутился рассудок.

– А! Боль... но, ух!

– Хаа... Так хорошо, Игёль.

В нынешнем состоянии до Кан Тхэсо не доходили ни мой голос, ни моя боль. При каждой попытке с трудом повернуть к нему голову я видел на его лице небывалое возбуждение.

При встрече взглядов он целовал меня, а руки, удерживающие талию, сжимались крепче. С каждым разом он входил быстрее и глубже.

Всё время, пока он меня двигал, боль и наслаждение чередовались, и перед глазами словно вспыхивал белый свет.

– Аах!

В итоге мой член, к которому даже не прикасались, выплеснул сперму.

Голова кружилась от мысли, что такое вообще возможно, а от сильной стимуляции сзади сперма всё выдавливалась и выдавливалась.

– П-подожди, прошу.

На мою мольбу, похожую на всхлип, движения Кан Тхэсо замедлились. Я попытался перевести дух, но горячая рука нежно обхватила мой член, мокрый от спермы.

– Игёль кончил первым?

– Уу, не трогай.

– Как обидно...

По нежному шёпоту мне почудилось, что к нему вернулся рассудок, но сжимающая член до боли рука только заставила слабо вздрогнуть.

– Отпусти, ай! Не кусай!

– В этот раз кончим вместе, Игёль.

В этот момент я осознал – не нежность звучала в его низком, вкрадчивом от возбуждения голосе. Судя по тому, как он кусал мои мочку уха и шею, снова отводя бёдра, он всё ещё был не в себе.

– А, ммм, руку, ух!

После испытанного оргазма каждое движение Кан Тхэсо добавляло к стимуляции, превращая её в удовольствие. Я почти возненавидел его руку, державшую мой быстро вставший член.

– Хаа, Игёль. Хуу...

По его непрерывным укусам в шею и нетерпеливым движениям я понял – инстинкты гонят его на поиски феромонов. Осознание его мучений – он никак не мог кончить, хотя из-за моей расслабленности ему уже проще входить – немного умерило мой гнев.

Даже мне, уже испытавшему оргазм, было тяжело от того, что меня насильно сдерживали, а Кан Тхэсо, который ещё ни разу не кончил, определённо было ещё тяжелее. Хотелось быстрее избавиться и от своих мучений, но ещё больше хотелось облегчить его состояние.

Я застонал и выгнул спину, желая обнять его большое тело, отчаянно толкающееся в меня. От изменившейся позы внизу вспыхнула невыносимая боль, но сейчас приоритет отдавался любимому, чьи покрасневшие от возбуждения глаза умоляюще смотрели на меня.

– Тхэсо, я немного...

Схватив его за щёки и потянув к себе, я получил немедленный поцелуй. Он жадно посасывал мои губы с причмокивающим звуком и попытался переплести языки, но мне удалось оттолкнуть его, поглаживая по щекам. В затуманенных глазах промелькнуло недоумение. Удерживая его лицо, я опустил своё к его плечу.

Под губами отчётливо ощущались напряжённые мышцы шеи. Я искал самое мягкое место и осторожно прикусывал его. Чувствуя на себе пристальный взгляд, я отбросил колебания и широко раскрыл рот, впиваясь в его шею.

– Хаа... Игёль.

– Унгх!

Я издал странный звук, когда он резко толкнулся в меня, пока я кусал его шею, но я отчаянно вцепился в него и продолжил кусать изо всех сил – его движения обратились в самые грубые и необузданные за всю ночь.

Пока меня грубо двигали, мне казалось, что до меня доносились тихий смех и нежный шёпот.

После непрерывной стимуляции внутри живота разлился жар. Ах... Мой беспомощно мечущийся взгляд, наконец, замер. Моё тело, которое Кан Тхэсо держал приподнятым, медленно опустилось на кровать. Он всё ещё из меня не вышел, но его напор, из-за которого казалось, что он не остановится до рассвета, угас.

Я с облегчением подумал, что наконец-то всё закончилось, но стоило поднять взгляд на Кан Тхэсо, как я увидел его возбуждённое лицо. Страх накатил волной – почему он выглядит даже более возбуждённым, чем раньше?

Но больше всего меня напугало то, что член Кан Тхэсо, который уже кончил, становился всё больше внутри меня.

– Ты, раз закончил, то отодвинься.

– ...Прости.

– Нет, не за что извиняться. Быстрее давай.

Попытка оттолкнуть Кан Тхэсо не увенчалась успехом – он не шелохнулся. Более того, за этот краткий миг давление внутри усилилось настолько, что я задохнулся от боли, не сравнимой со всем, что было до этого.

– Хннх, он всё растёт? Ты, не может быть... нет?

– Мне правда жаль, но лучше сменить позу.

– А, нет, прекрати.

Когда он перевернул меня, не выходя, я чуть не выругался, но ощущение заполняющегося живота едва позволяло дышать.

От боли, словно разрывающей тело – в сравнении с ней вся предыдущая меркла, – я рефлекторно царапал простыню и плакал.

– Больно, больно же.

– Прости.

В груди клокотало желание крикнуть – раз извиняешься, прекрати. Но губы выпускали лишь инстинктивные мольбы.

– Прошу, хватит, я сейчас умру.

На мои с трудом выдавленные сквозь тяжёлое дыхание слова возле шеи раздался полный сожаления, но в то же время восторженный голос.

– Это продлится час. Возможно, даже дольше.

– Сума... сшедший...

Я выразил недовольство из-за неутихающей боли, но поделать ничего было нельзя – член распух так, что Кан Тхэсо просто не мог выйти. Кан Тхэсо дал мне ещё одну таблетку, которую нашарил у изголовья, и я прокусил ему палец. Ему должно было быть больно, но вместо этого он продолжал слепо ласкаться.

Неизвестно, насколько поможет обезболивающее, но моё уже раскрытое до предела тело дрожало, красноречиво сообщая, что давно достигло своего предела. На моё обмякшее тело, которое больше не могло держаться, непрерывно сыпались признания в любви.

– Красивый. Такой красивый, мой Игёль.

Даже если я хотел возразить, меня хватало только на то, чтобы пропускать через лёгкие воздух. По крайней мере, его голос уже не был таким раскалённым, что меня немного успокаивало.

– Люблю тебя. Люблю тебя, Игёль.

Правда, чтобы быть любимым альфой, нужна невероятная решимость. Осознавая, что все мои предыдущие приготовления были каплей в море, я закрыл затуманивающиеся глаза.

***

Пробуждение от будильника вызвало у Кан Тхэсо необычную рассеянность. Привычный распорядок – проснуться до сигнала, проверить телефон, посмотреть на спящего любимого – нарушился и, торопливо выключая будильник, он медленно соображал.

К счастью, Сон Игёль спал в его объятиях. При пробуждении рядом со спящим любимым в груди смешивались противоречивые чувства – он чувствовал облегчение, что тот всё ещё был в его объятиях, но тревожился, не будет ли тот и сегодня выглядеть обессиленным.

Прислушиваясь к его тихому дыханию, он невольно окинул взглядом обнажённое тело. Взор скользнул по округлым плечам, изящной линии шеи, но при виде повсеместных следов крови сон мгновенно улетучился.

– Что за... ммм...

Стон вырвался от ощущения члена, выскальзывающего из тёплых, влажных внутренних стенок.

Кан Тхэсо в оцепенении наблюдал за вытекающей из тела Сон Игёля спермой. Взгляд бессмысленно следил за медленно стекающей между ягодиц и бёдер на простыню влагой, пока воспоминания о ночных действиях не заставили зажать рот рукой.

– Чёрт...

Обрывки воспоминаний о прошлой ночи убедили его, что это был внезапно начавшийся гон. Его бросило в лихорадочный, тошнотворный жар от осознания того, что он сделал с телом Сон Игёля, который был бетой.

Глава 92 - Когда разница очевидна

Гон накрыл без предупреждения, и он, будто одурманенный, набросился на Сон Игёля. Когда тот дрожащим телом пытался оттолкнуть его, он набрасывался, словно зверь, желая вылизать каждый уголок. Хватал за руки, которыми бета пытался его остановить, и толкался ещё глубже.

Хотел обладать. Должен был вобрать своё в себя. Заявляя о том, что полностью владеет им, что он принадлежит только ему, жадно наполнял своим естеством тело беты, неспособное к зачатию.

«Сцепить его... я точно спятил.»

Бормоча и ругая себя, Кан Тхэсо невольно посмотрел на Сон Игёля. Судя по их состоянию, Кан Тхэсо уснул, удерживая потерявшего сознание возлюбленного, после того как до самого рассвета жадно трахал, пока не кончил внутрь.

– Вот же зверюга...

Вина захлестнула его – не то, что не пожалел страдающего бету, так ещё и до самого конца потакал своим желаниям. И всё же он не мог оторвать взгляда от покрасневшего припухшего отверстия и вытекающей из него густой спермы.

Почувствовав, как снова подступает жажда, он спешно обыскал пальто. Даже если теперь от таблеток не будет толку, нужно попробовать. Держа в руках подавитель гона, он вспомнил, как прошлой ночью Сон Игёль беспокоился, спрашивая, не гон ли у него.

Поведение Кан Тхэсо настолько отличалось от обычного, что Сон Игёль заметил неладное. Каждый раз, когда тощее тело пыталось сбежать, он хватал его и вколачивался ещё сильнее. Телом давал понять – если попытаешься убежать, будет ещё тяжелее.

– Хм...

Проглотив таблетку и пытаясь успокоиться, он оглядел крепко спящего Сон Игёля. Измученная дырка, которую он не оставлял в покое всю ночь и даже во сне продолжал терзать с остервенением, опухла настолько, что на неё больно было смотреть.

Решив, что так оставлять нельзя, он набрал воду в ванну и заказал у помощника необходимые лекарства. Сделав всё возможное, он собирался разбудить Сон Игёля и проверить его состояние.

С тревогой вглядываясь в лицо Сон Игёля, он увидел засохшие дорожки слёз. Сердце будто сдавило стальными тисками.

– Прости меня, правда... Игёль.

Хотел, чтобы первый раз принёс лишь нежность и наслаждение, но проклятые инстинкты обладателя вторичного пола, прикрываясь любовью, вырвались наружу.

Осторожно подняв Сон Игёля на руки, он направился в ванную. Войдя вместе с ним в наполовину заполненную ванну, он дождался, пока вода поднимется до нужного уровня.

Позволив ему полностью опереться на себя, он начал стирать следы слёз тёплой водой. Осторожно протёр влажными пальцами опухшие веки, бережно провёл ладонью по щекам, стирая засохшие дорожки слёз.

Когда вода коснулась пересохших губ, и Сон Игёль облизнулся, он понял, что сначала нужно было напоить его. Кан Тхэсо попытался было резко подняться, но прижавшийся к шее Сон Игёль зашевелил потрескавшимися губами, и от щекотки и умиления он не смог пошевелиться.

Решив, что это бессознательная реакция, подумал – лучше помыть его, пока не проснулся. После пробуждения он может не позволить к себе прикоснуться. А может, и вовсе испугается его. Извиняться и обещать регулярно принимать подавители, чтобы подобное не повторилось, – всё это после того, как Сон Игёль очнётся.

Сейчас важнее помыть бессознательное тело – спящее или в обмороке – и дать ему как следует отдохнуть. Кан Тхэсо сразу опустил руку к нижней части тела, зная, что там дискомфорт будет самым сильным. Ощупав кожу, покрытую слоем воды, осторожно раздвинул сокровенное место. Проникнув пальцем в расслабленное отверстие, окружённое тёплой водой, он едва не потерял голову от того, насколько мягкими были липнущие к нему стенки.

– Ах... Игёль.

Поцеловав прижавшегося к нему Сон Игёля в лоб, Кан Тхэсо собрал всю свою выдержку и протолкнул палец глубже.

После сцепки и ночи беспрестанных проникновений измученное тело было наполнено спермой до самых глубин, и требовалось много усилий, чтобы вычистить её.

Чуткими пальцами он прощупывал влажные и мягкие стенки. Невольно надавливая пальцами, отмечал, как они опухли.

Зная, что нельзя больше мучить его, он с трудом сдерживался. Не помогали то и дело всплывавшие смутные воспоминания о том, какое давящее наслаждение он испытал.

– Ха... Неудивительно, что зверюгой обзывают.

Лишь с издёвкой это произнеся, Кан Тхэсо смог немного успокоиться. Подавители не избавляли от возбуждения полностью, поэтому он старательно смотрел в потолок, продолжая двигать пальцами.

После мучительно долгого времени альфа, которому физически невозможно было устать, вышел из ванной совершенно измотанным. Хорошо высушенный возлюбленный в новом халате выглядел таким чистым, словно ничего и не произошло.

Желая провести хотя бы простые процедуры до его пробуждения, он взял принесённые помощником лекарства и осмотрел Сон Игёля. Хоть они уже всё друг у друга видели, почему-то уши загорелись, когда он попытался раздвинуть длинные ноги под халатом. Взгляд то и дело падал в распахнувшийся халат, и только потом Кан Тхэсо осознал, что с его волос всё ещё капает вода.

В растерянности он попытался стереть пальцами капли, падающие на белоснежные бёдра Сон Игёля, но вода продолжала капать, и он невольно засмотрелся. Проследив взглядом, как капля скатилась на внутреннюю часть бедра, он неожиданно потянулся за ней губами.

Кан Тхэсо нежно потёрся губами о влажную кожу на внутренней стороне бедра, высунул язык и облизал. На теле остался лишь запах геля для душа, и он впился в кожу, словно хотел проглотить кусок плоти, но запах возлюбленного всё не ощущался. Он двинулся глубже, но вздрогнул от стона, раздавшегося сверху.

Подняв голову, он увидел, что Сон Игёль, повернувшись к нему, указывает на него пальцем, а его лицо пылает. От возмущения не находя слов и лишь беззвучно открывая и закрывая рот, Сон Игёль наконец выразил свою обиду:

– Ты... зверюга...

Видимо, хотел крикнуть погромче, но из пересохшего горла вырвался лишь надтреснутый голос. Опомнившись, Кан Тхэсо тут же метнулся за минеральной водой и поднёс её к губам Сон Игёля. Глядя, как тот старательно глотает, он невольно расплылся в улыбке.

– Смеёшься?

– Нет. Не смеялся.

Взгляд Сон Игёля был скорее томным и кокетливым, чем суровым. Хоть и понимал, что не стоит, но каждое его движение казалось соблазнительным.

Сон Игёль тут же заметил, как потяжелел взгляд Кан Тхэсо, и недоверчиво спросил:

– Ты принял подавитель гона?

– Принял.

– Так это и правда был гон?

На вопрос, заданный совсем без сил, Кан Тхэсо быстро кивнул.

– Но даже так... Сцеплять бету?

– Прости. Я не хотел...

– Не хотел?

Почувствовав, что за этим последует шквал вопросов, Кан Тхэсо распластался ниц.

– Правда, прости. Я был не в себе. Я и сам не думал, что настолько сорвусь, ты прав. Альфы – зверюги и последние мрази.

– Я просто не могу понять, зачем ты это сделал? Я же не омега.

– Ну, хотелось, чтобы любимый человек забеременел.

От ответа, вылетевшего в обход мозга, Сон Игёль замер, а затем его лицо стало пунцовым.

– Я что, по-твоему, омега?! И вообще, какая беременность в первую брачную ночь?!

– Обычно сцепку делают для этого. Я вчерашнее плохо помню, то есть помню, но ты мне так нравишься, что я не сдержался. Мне... оправданий быть не может. Хочешь – бей. Хочешь – уходи.

Кан Тхэсо, отказавшись даже от оправданий, склонил голову и принялся униженно просить прощения. Сон Игёль, не в силах возразить против инстинктов альфы, решил со вздохом простить его в этот раз.

– Хаа... В следующий раз не делай так. Я думал, что умру.

– Ага, обязательно буду пить подавители. Но для начала давай полечим тебя.

Он хотел нанести мазь на повреждённые места – Сон Игёль так охрип и был настолько измучен, что едва мог открыть глаза.

– Что лечить?

– Я вчера перестарался, и у тебя там всё опухло. Кажется, даже есть ранки. Я принёс специальную мазь для таких случаев.

– А такое бывает?

– Ага. Там есть слабое обезболивающее, поэтому эта мазь ещё и лекарство, и в аптеке такую так просто не купишь. Давай быстрее намажем. Тебе же наверняка очень больно.

– Оставь мазь и выйди.

Увидев, как побелел Кан Тхэсо, который шёл к нему с мазью, Сон Игёль со вздохом протянул руку.

– И купи что-нибудь поесть, раз выходишь.

– А, так не насовсем выгоняешь. Ха-ха...

На неловкий смех запоздало успокоившегося Кан Тхэсо Сон Игёль продолжал протягивать руку. Чувствуя, что, если продолжит спорить, его и правда выгонят, Кан Тхэсо передал мазь и переоделся в одежду, подготовленную помощником.

Надо было остановить Кан Тхэсо, который собрался выйти с мокрой головой, но боль внизу усиливалась при каждом движении, и Сон Игёль прикусил язык.

– Я быстро.

– Не торопись.

– А, ладно. Если что-то понадобится – напиши.

Глядя, как Сон Игёль машет рукой, будто прогоняя собаку, Кан Тхэсо нехотя покинул номер.

***

После этого мы провели в отеле ещё неделю.

Мир и правда стал лучше. Я уже подумывал, не сходить ли в больницу, но Кан Тхэсо принёс несколько лекарств, и через пару дней я смог встать с постели.

Сначала я насмешливо фыркал над тем, какая такая мазь может быть для бет, но сильная боль в пояснице убивала во мне весь малохольный юмор. К тому же, больно было так, что согнуться и намазать самому просто не получалось. Морально настроившись на стыд, который обязательно испытаю, я позволил Кан Тхэсо мне помочь. Мазь, вопреки ожиданиям, оказалась настолько эффективной, что это чуть снова не привело к интимной близости.

– Кто ещё тут зверь.

Самой большой проблемой было то, что я каждый раз поддавался, даже несмотря на боль.

♡

[~] Знаете, я люблю эту историю за жестокие, но всё же реалии, которая она не стесняется показывать. Я думала об этом на протяжении последних трёх глав (я переводила их в один присест) и несмотря на то, что я хочу, чтобы у главных героев всё было хорошо, я также рада, что автор придерживается своей первоначальной установки, что между альфами/омегами и бетами существует фундаментальная разница.

(Ведь обычно, когда бета в паре с альфой/омегой всё же доходит до секса, он к тому моменту либо уже не бета, либо ты не чувствуешь такой уж разницы между их вторичными полами.)

К Игёлю, бете, не просто так относятся снисходительно. Нет магического средства – в том числе простого обезволивающего или особой смазки – которое решает проблемы физиологии омегаверса. Как ни вертись, а тело беты не приспособлено к тому, чтобы принимать альфу, а альфа, какие бы сдержанность и заботу не проявлял, всё равно не может сдержать своих инстинктивных желаний, когда любимый человек дозволяет ему интимную близость.

Не просто так люди вокруг него многократно предупреждали, что любовь альфы – бремя. Что их поведения во многом диктуют инстинкты, и что пытаться их вынести – очень тяжело.

Хоть гон и весьма распространённый инструмент в омегаверс историях, которым часто злоупотребляют, в этой ситуации я не могу винить Тхэсо за то, что он сорвался. То, как он отчаянно кусал шею и плечи Игёля в поисках запаха своего партнёра, которого просто нет, ведь Игёль – бета. В конце концов, он ведь ещё и альфа, который с момента своей влюблённости в Игёля ни разу не провёл свой гон с омегой, а сидел на препаратах.

Это очень тяжёлая любовь: как для Игёля, так и для Тхэсо. Я возлагаю на автора очень большие надежды, как всё разрешится.

Глава 93 - Если зверь придёт за мной сам

Когда действие лекарств ослабевало, и боль возвращалась, я отталкивал его, а когда с помощью лекарств боль утихала, снова поддавался влечению — и так по кругу. Вёл себя как животное, движимое одними инстинктами, пока не осознал, что при виде Кан Тхэсо оттолкнуть его просто невозможно. Три дня ушло на то, чтобы прогнать его, и ещё четыре — чтобы прийти в себя.

Заявив, что ни за что не оставит меня одного, Кан Тхэсо явился в маске, солнечных очках и кепке. Его нелепый вид так рассмешил меня, что я хохотал до боли в пояснице, а потом, заплакав от боли, рухнул — и только тогда получил возможность побыть в одиночестве.

«Хотя он все равно то и дело звонил по видеосвязи из соседней комнаты.»

Однажды дело чуть не дошло до секса по телефону. Когда Кан Тхэсо жалобно постучал в дверь, я едва не открыл. К счастью, попытавшись встать и почувствовав, как тяжело ковыляет моё измученное тело, я пришёл в себя, вернулся в постель и просто выключил телефон. Несмотря на всю свою решительность, в душе я чувствовал близость с Тхэсо. Видимо, тот тоже это понимал, потому что стал меньше докучать.

– М-м... Мне определённо стало лучше.

Тяжёлые мысли, казавшиеся серыми и туманными, никуда не делись, но почему-то стали яснее.

Если невозможно полностью стереть себя из жизни Кан Тхэсо, достаточно просто быть уверенным, что сможешь жить рядом с ним. Этот ответ я планировал получить сегодня, когда мы будем действовать вместе.

Переодевшись в опрятную одежду, принесённую помощником, я открыл дверь — и Кан Тхэсо, неизвестно сколь долго ждавший, встретил меня с улыбкой.

– Какой же ты красивый, наш Игёль.

– Скажи так перед своей матерью.

– А, думаешь, буду выглядеть как влюблённый дурак? [1]

В ответ на беззаботное поведение Тхэсо, не скрывавшего улыбки, я вздохом выпустил всё своё напряжение.

– Ну что, пойдём?

Сегодня я снова встречусь Им Ёнхва вместе с Кан Тхэсо.

***

Когда они прибыли в выставочный зал, там царила суматоха из-за расстановки предметов искусства. В отличие от снующих туда-сюда сотрудников, Им Ёнхва стояла в самом центре и раздавала указания.

– То, что пришло вчера, пока отнесите в зал С, а сегодняшние поступления расставьте здесь. И приглушите настенные светильники.

– Вы, похоже, очень заняты, мама.

– И что это мой сын пришёл, когда я его даже не звала?

Несмотря на то, что встреча была назначена заранее, Им Ёнхва, казалось, была не в духе. Она мельком взглянула на них и снова повернулась к сотруднику, чтобы отдать распоряжения, но Кан Тхэсо первым подошёл к ней с любезной улыбкой.

– Я хотел угостить вас обедом, но вы отказались. Если вы на меня за что-то обижены, дайте знать.

– С чего бы мне обижаться? Я в таком положении, что даже другу сына не могу сделать нормальный подарок.

– Но это был не подарок.

– Почему не подарок? Думаешь, у простолюдина беты часто бывает возможность поучаствовать в таком мероприятии?

Кан Тхэсо сильно поссорился с Им Ёнхва из-за того, что та пригласила Сон Игёля на аукцион. Гнев Кан Тхэсо, увидевшего Сон Игёля в объятиях другого альфы, был огромен.

Кан Тхэсо потребовал, чтобы она не смела ни связываться с Сон Игёлем, ни вмешиваться в их дела, и Им Ёнхва промолчала.

Им Ёнхва не понимала такой реакции Кан Тхэсо. Ей было даже обидно — подумаешь, какое великое дело, что бета общается с альфой! Из-за чего сын так яростно на неё набросился?

Для доминантного альфы любовник бета — это всё равно тот, с кем рано или поздно придётся расстаться. С точки зрения Им Ёнхва, она просто дала Сон Игёлю, который казался ей весьма неплохим бетой, стоящий шанс. В конце концов, простолюдин бета крутится возле её сына только потому, что тот альфа, а для таких целей она могла предоставить ему сколько угодно других вариантов.

Втайне Им Ёнхва обрадовалась, когда Кан Тхэсо спустя месяц позвонил ей, будто ничего не случилось, но, поняв, что причина в Сон Игёле, которого он привёл с собой, потемнела лицом.

Ей было всё равно, если сын развлекается с бетой, но ей не нравилось, что он все больше попадает под его влияние.

– Мама, сегодня я пришёл, чтобы официально кое-что вам сказать. Если вам трудно найти время, я могу сказать прямо здесь.

Кан Тхэсо не мог изменить образ мыслей Им Ёнхва. Поэтому он хотел чётко обозначить и свои чувства к Сон Игёлю, и границы того, чего она не должна делать.

Взгляд Им Ёнхва устремился на них двоих. Пристально посмотрев, она прищурилась и отвернулась.

– Пойдёмте в офис.

Управляющий Кан, как само собой разумеющееся, последовал за ними, и все четверо вскоре добрались до офиса, который находился недалеко. Сон Игёль, первым вошедший в кабинет, преградил Кан Тхэсо путь.

– Игёль?

– Я хочу поговорить с ней наедине.

– Мы же договорились решать всё вместе.

– Спасибо, что пришёл со мной. Дальше я сам.

Кан Тхэсо не мог отступить перед таким неожиданным отказом Сон Игёля. Но тот был непреклонен.

– Благодаря тому, что ты пришёл со мной, ты придал мне сил. Доверься мне и подожди.

На самом деле Сон Игёль взял Кан Тхэсо с собой, потому что тот все равно не позволил бы ему пойти одному, но вместо правды эти убедительные слова заставили Кан Тхэсо отступить.

– Хорошо. Но, Игёль, я уже много раз говорил — я в любой момент готов взять на себя ответственность за тебя. Не нужно просить разрешения у матери.

– Ты и дальше будешь заставлять маму ждать? Так можно и какое-никакое одобрение растерять.

Глядя на Сон Игёля, который вёл себя так, будто хочет понравиться его матери, Кан Тхэсо сделал шаг назад. И всё же он погладил его по впалой щеке, вложив в жест всю свою искренность.

– Если будет тяжело, просто выходи. Я буду ждать.

– Да, конечно.

Оказавшись в кабинете один, Сон Игёль направился в другое помещение, устроенное в глубине. Он был уверен, что из этого пространства, подходящего для приватной беседы, до Кан Тхэсо не донесётся ни звука.

Им Ёнхва с любопытством наблюдала за спокойным Сон Игёлем, который, увидев уже приготовленные чашки, сел на место.

– Ты и правда интересный мальчишка.

– Благодарю за добрые слова, мадам.

– Вот видишь? Как ни странно, но ты мне довольно симпатичен.

Когда Сон Игёль ответил лёгкой улыбкой, Им Ёнхва хлопнула в ладоши, словно что-то вспомнив.

– Один из генеральных директоров [2] Joon Entertainment очень тобой интересуется. Делает вид, будто хочет призвать к ответу за то, что Тхэсо ворвался на аукцион, и требует тебя отдать — выглядит бодрым, так что от него следует ожидать увлекательного времяпрепровождения. Хочешь, красиво упакую и подарю тебе?

Им Ёнхва собиралась подарить не Сон Игёля, а Чон Санджуна, и в её словах чувствовалась какая-то толика симпатии. Эта симпатия, основанная на извращённых понятиях мира, к которому она принадлежала, казалась Сон Игёлю просто неприятной.

– Откажусь, мадам.

– Почему? Хоть ты и бета, но мог бы поиграть с парочкой альф.

– У меня довольно привередливый вкус.

Видимо, ответ, подстроенный под образ мыслей Им Ёнхва, оказался верным — она кивнула, соглашаясь.

– И правда. Судя по тому, как ты умудрился охмурить моего сына, у тебя весьма высокие стандарты.

– Это немного неверная информация. Я ведь собирался расстаться с Тхэсо.

– Да, мне передали. И то, что после этого вы неделю прожили в отеле.

Им Ёнхва покачала головой и сделала вид, что обмахивается веером.

– Ах, ну и дела. Я дала ему половое воспитание, достойное доминантного альфы, а он непонятно что творит с бетой... Прости. С телом всё в порядке? На вид вроде нормально выглядишь.

– Всё хорошо.

Закончив этот разговор, оба по-прежнему смотрели друг на друга с улыбкой. Время выяснять, кто что знает, подошло к концу.

Сон Игёль поднял чашку, сделал глоток и перешёл к сути.

– Прошу вас оставить нас в покое на четыре года. Взамен я обещаю уговорить Тхэсо после окончания университета встретиться с омегой по вашему выбору.

– Не расскажешь ли своими словами, что за замысел?

– Я ни на миг не забываю, что я бета. И того, что Кан Тхэсо — доминантный альфа, тоже никогда не забывал.

Сон Игёль поставил чашку и встретился взглядом с Им Ёнхва.

– Я прекрасно знаю и то, что как бета никогда не смогу дать альфе Кан Тхэсо кое-что очень важное.

– Да, это так.

– Все, что я могу — это позволить Тхэсо любить меня. Разумеется, если его чувства остынут, я тихо уйду.

– Хм-м.

– Даже если мы останемся вместе, когда придёт время, я хочу дать Кан Тхэсо возможность завести ребёнка.

Эти мысли появились у него совсем недавно.

Пусть первая их близость случилась из-за внезапного наступления гона, но Кан Тхэсо всё же сцепил его. Рассказывая об обрывочных воспоминаниях, он как бы между прочим обронил: «Хотел, чтобы любимый человек забеременел», — и эти слова потрясли Сон Игёля. Тогда он легко отшутился, но эти слова глубоко ранили его и засели внутри.

Только это он, будучи бетой, не смог бы сделать, даже умерев и воскреснув. К тому же он рассчитывал, что, если развеять беспокойство Им Ёнхва по этому поводу, она перестанет враждебно к нему относиться.

– Если после встречи с омегой он всё равно вернётся ко мне, я прошу вас больше не вмешиваться.

Это был своего рода выход, который позволил бы Сон Игёлю остаться рядом с Кан Тхэсо, не подвергая свою жизнь опасности.

♡

[1] 팔불출 – выражение, обозначающая кого-то, кто отрыто и беззастенчиво выражает свою любовь (часто заботливый родитель или верный партнёр), иногда до такой степени, что кажется ослеплённым любовью глупцом.

[2] 부대표 (кит. 副代表) – vice representative, в значении «второй генеральный директор, который имеет ту же власть, что и первый генеральный директор». Не путать с заместителем генерального директора, заместителем председателя или председателем. Ближе всего по значению с «сооснователь» или «соучредитель», но для должности «генеральный директор», т.е. «представитель».

Глава 94 - Вернуть свой внутренний покой

Им Ёнхва насмешливо фыркнула, глядя в решительные глаза Сон Игёля.

– Что, если я каждый день буду устраивать встречи с новыми омегами?

Несмотря на её замечание, Сон Игёль продолжал улыбаться.

– Я знаю, что вы не станете выставлять доминантного альфу как товар на уличном прилавке. Я делаю это предложение, потому что верю – вы знаете, где проходит черта, мадам.

Уголки губ Им Ёнхва слегка искривились от такой несвойственной Сон Игёлю лёгкой провокации. Чтобы убрать тощего бету, хватило бы одного движения пальцем – управляющий Кан тут же бы всё сделал.

Однако Им Ёнхва колебалась из-за эффективности. До сих пор, когда она осторожно пыталась продвигать встречи с омегами, проницательный Кан Тхэсо каждый раз открыто срывал их. Даже когда на праздновании в честь открытия компании один омега, воспользовавшись возможностью, попытался наладить связи и даже выпустил феромоны – Тхэсо ушёл, даже не спросив его имени.

Пусть он и единственный наследник Канджина, но это не могло не навредить репутации Им Ёнхва, устраивавшей встречи. Четыре года – вполне подходящий срок, к тому времени омеги из более достойных семей как раз достигнут совершеннолетия.

А главное – ей очень понравилось, что Сон Игёль знает своё место и готов уступить омеге. Если вдруг со временем он решит не отходить от её сына, уже тогда можно будет принять отдельные меры.

Возможно, омега, которому суждено стать парой её сына, закроет глаза на бету-любовника, так что негоже тратить силы прямо сейчас.

– Хорошо. Поддамся на твою жалкую провокацию.

– Благодарю вас.

Глядя, как Сон Игёль с привычной покорностью склоняет голову, Им Ёнхва указала пальцем на стол.

– Я тоже должна проявить добрую волю. Вообще-то это было домашнее задание для сына, но можешь сам убрать эти документы.

– Да, мадам.

Несмотря на то, что Им Ёнхва обращалась с ним как с прислугой, Сон Игёль послушно встал. Прижав к груди внушительную стопку бумаг, демонстративно сложенную в центре стола, он поклонился.

– Тогда я пойду.

Им Ёнхва уже отвернулась, поэтому управляющий Кан проводил его к шредеру. Когда Сон Игёль без колебаний взял первый документ, тот оказался похож на резюме.

То, что для Кан Тхэсо было домашним заданием, для Сон Игёля стало проявлением доброй воли со стороны Им Ёнхва – невольно он начал вчитываться.

Первой глаза бросилась строчка, в которой был указан вторичный пол – омега. Взгляд опустился ниже. Доминантность: возможна. Генетические особенности. Семейная история. Характер. И соответствующая градация – всё по порядку. Увидев это, Сон Игёль глубоко вздохнул.

Глядя на такие подробные данные, больше похожие на табель успеваемости человека, он догадался, что этот список рано или поздно попадёт к Кан Тхэсо.

В каком-то смысле это и правда была добрая воля, но также и злой умысел. Заставить его лично увидеть и уничтожить документы, показывающие, что уже подготовлено столько омег с такими характеристиками, с которыми бете никогда не сравниться.

«И правда все такие красивые. Даже зная, что они парни, видно, какие утончённые.»

Но таким не ранить Сон Игёля. Он испытывал только любопытство.

Хотя в шредер можно было засунуть сразу несколько листов, он подавал их по одному из чистого интереса. Встречались лица, к которым подходили слова «милый», «хорошенький» или «прекрасный». Когда он дошёл до последнего листа и увидел единственное досье без фотографии, у него перехватило дыхание.

Ю Ынджэ.

Почему ты здесь?

Учитывая пометку «доминантный омега», тяжело было поверить в простое совпадение имён. В груди всё сжалось.

«Значит, Им Ёнхва с самого начала присматривалась к Ю Ынджэ.»

От одних только трёх иероглифов имени наверху сердце словно рухнуло вниз.

Сон Игёль недоумевал – почему при таких прекрасных данных они встретились случайно и намного позже? Лишь увидев внизу небрежно приписанное «возвращение в страну не планируется, отложить», он понял, почему.

Возможно, в зависимости от усилий Сон Игёля встреча Кан Тхэсо и Ю Ынджэ могла и не состояться. Но у него не было ни причин, ни возможностей помешать их встрече.

«Рано делать выводы.»

И всё же сердце колотилось как бешеное. Быстро просматривая информацию о Ю Ынджэ, он медленно опускал бумагу в шредер. До последнего момента, пока имя не исчезло в машинке, он несколько раз перечитал всё глазами.

Управляющий Кан открыл перед ним дверь, и он, поклонившись, вышел наружу. У дверей его ждал Кан Тхэсо – оказавшись в его объятиях, окутанный знакомым запахом, Сон Игёль невольно вздохнул.

– Молодец, Игёль.

– Хочется чего-нибудь острого.

– Может, поедим пулькоги?

– За кого ты меня принимаешь, за помешанного на пулькоги? Вечно только пулькоги у тебя на уме.

Глядя, как Сон Игёль всё равно облизывается, несмотря на ворчание, взгляд Кан Тхэсо смягчился. Хотелось многое спросить, но он просто обнимал Сон Игёля, который умиротворённо чувствовал себя в его руках.

Пообедав в ближайшем ресторане, Сон Игёль отправил Кан Тхэсо домой одного. Когда тот, конечно же, попытался увязаться следом, Сон Игёль отпихнул его, сказав, что снова пойдёт на подработку. Вспомнив прежнее обещание, Кан Тхэсо неохотно уступил.

К кафешке он шёл лёгкой поступью, хоть он и знал, что там больше нет его места. Сон Игёль коротко оглянулся. Охранник, который всегда следовал за ним, на глаза не попадался. Хорошо. Кан Тхэсо держал своё слово.

Дорога на работу, по которой он не ходил больше месяца, изменилась, став ярче. В полуденном тёплом весеннем воздухе магазинчики широко распахнули двери или выставили товары наружу, привлекая внимание. Из открытых дверей доносились то аппетитные запахи хлеба или еды, то весёлая музыка.

Пройдя большую улицу, он увидел знакомые очертания кафе. Радостно подбежав, он заметил через окно дорогие сердцу лица.

Хозяйка делает сэндвичи, Чхве Гун безразлично таскает коробки, а ещё там был симпатичный новенький на подхвате – глядя на их идиллию, он почувствовал себя посторонним и с трудом решился войти. И всё же, желая извиниться за внезапное увольнение и увидеть их, он набрался смелости.

Войдя в кафе, где в отличие от других магазинчиков дверь была плотно закрыта, он увидел совсем другую реальность, чем та, которую он наблюдал через окно.

– Чхве Гун, распакуй все коробки и разложи ингредиенты. Сэна, сначала собери коробки в зале.

– Хозяйка, сто штук до трёх часов – это нереально, разве нет?

– Надо попробовать, сколько сможем. Для начала просто начни делать. Сэна, как закончишь с коробками, разложи фрукты по стаканчикам.

– Да, хозяйка.

От входа до прилавка всё было заставлено ингредиентами для сэндвичей, кондиционер работал до озноба, а в зале с выключенным светом на каждом столе валялись недособранные коробки для сэндвичей. В такой суматохе сразу стало понятно, что происходит.

Более того, они были настолько заняты, что даже не заметили, как он вошёл, хотя должны были слышать. По тому, как они сосредоточенно готовили ингредиенты, можно было понять, насколько они загружены. Не колеблясь, он закатал рукава и подошёл к прилавку.

– Хозяйка, можно посмотреть список заказов?

– Игёль?.. Неужели я правда слышу голос Игёля?

Хозяйка, которой не было видно за горой хлеба, засуетилась, а Чхве Гун первым подошёл к нему.

– Сегодня выходишь на работу?

– Нет, просто зашёл поздороваться, но, судя по ситуации, вам явно нужно помочь.

– Ох, наш счастливый талисман, Игёль, и правда пришёл! Как ты узнал, что прийти нужно именно сегодня?

– Вот твой фартук.

Кивнув новому работнику, который собирал коробки для обедов, он вошёл внутрь и по количеству ингредиентов, расставленных так, что негде было ступить, понял масштаб сегодняшней битвы.

– Почему так много ингредиентов?

– Понимаешь...

Когда старый хороший работник внезапно уволился, они срочно наняли нового, а тот и напортачил. Он принимал заказы без разбора, и теперь набралось около сотни заказов на ланч-боксы с сэндвичами.

– Раз Игёль пришёл, надо сначала приготовить рис. Рисоварок не хватает, схожу куплю.

При таком составе – два вида сэндвичей, мини-онигири и стаканчик с фруктами – неудивительно, что у хозяйки сдали нервы. Игёль удержал суетящуюся хозяйку и предложил другой вариант.

– На онигири времени нет. Хозяйка, сходите рядом в закусочную и попросите их. Мы сосредоточимся только на сэндвичах, и то еле успеем.

– Ах да, у них же есть большая рисоварка. Так и сделаем.

Хозяйка убежала, и они с Чхве Гунам начали делать сэндвичи. В кафе повисла тишина. Сосредоточенно работая, Сон Игёль заметил, что коробки для ланчей аккуратно выстроились в нужных местах.

Подняв голову, чтобы осмотреть зал, он увидел нового работника, который уже вернулся на место и усердно складывал коробки. Судя по покрасневшим глазам, он явно корил себя за ошибку с заказами.

– Всё в порядке. Мы справимся, так что давайте постараемся все вместе.

– Да...

Вскоре вернулась хозяйка и присоединилась к ним. Они все вместе механически делали сэндвичи, быстро набирая темп. В какой-то момент, пока они сосредоточенно работали руками, они заполнили последнюю коробку. Чётко и слаженно ланч-боксы были переупакованы в большие коробки и загружены в машину хозяйки.

– Сделали! Сэна, можешь идти домой, силач Чхве Гун – за мной! Ах да, Игёль, я потом позвоню!

Внезапно оказавшись в одиночестве, Сон Игёль растерялся. Прежде всего в глаза бросилось хаотичное состояние кафе. Как бы хозяйка и Чхве Гун ни убирались потом, нельзя было даже на время оставлять кафе с панорамными окнами в таком беспорядке.

– Нельзя просто взять и уйти, оставив всё так.

Сон Игёль начал убирать смятые коробки и разбросанные продукты. Выключил кондиционер, широко открыл двери, чтобы проветрить помещение, и повесил табличку «Закрыто». Приводя в порядок знакомое пространство, он кланялся заглядывающим посетителям и извинялся.

Созерцая почти убранное кафе, его захлестнула волна удовлетворения. Место, где он проработал всего месяц с небольшим, оказалось невероятно родным и приятным. Такое приятное чувство от того, что он вернулся.

– И правда, здесь хорошо.

У него были прекрасные отношения с Кан Тхэсо, а угрозу от Им Ёнхва удалось отсрочить. Мечтать о будущем, конечно, не вредно, но сейчас казалось правильным наслаждаться выбранным настоящим.

Глава 95 - Мы сами строим наше счастье

Жизнь текла спокойно, без особых потрясений. Случались ссоры, бывали поводы для злости, но чаще дни наполнялись уютом и смехом.

В основном я проводил время с Кан Тхэсо, нередко встречался с друзьями и семьёй. Иногда выбирался с сонбэ на пьянки или ездил в семейные путешествия. Пытался помочь Сон Ивону с его любовными делами, но безуспешно. Успел побыть работником на полставки и дослужиться до управляющего филиалом.

Копились и утекали дни, которые можно назвать будничными, пока однажды, накануне выпускного Кан Тхэсо, меня не вызвала к себе Им Ёнхва.

С лёгкой тревогой я прибыл в кабинет.

– Здравствуйте, мадам.

– Пришёл. Тут список омег для смотрин на следующей неделе. Выбери троих.

Сразу к делу – в своём стиле.

– Вкусы моего сына тебе известны лучше.

– Да, мадам.

Дело предсказуемое. Без главного героя Ю Ынджэ Кан Тхэсо не сдвинется с места.

Гладкая плотная бумага в руках отчего-то душила. Взяв себя в руки, я приступил к отбору.

Сперва рассортировал по возрасту, затем проверил информацию о здоровье. Кан Тхэсо вечно уступал мне во всём, кроме вопросов здоровья и безопасности – тут он не шёл на компромиссы, потому я тщательно изучил данные.

Напоследок проверил родословные. Вопрос наследственности важен, оттого в первую очередь выделил дома с тремя поколениями альф и омег подряд. Уголки губ наблюдавшей за мной Им Ёнхвы дрогнули в улыбке.

– За это я тебя и люблю.

Взяв протянутые три листка, она махнула рукой, и незаметно дежуривший подле секретарь подал конверт с документами. С недоумением открыв их, я обнаружил внутри документы на дом.

– Мы всё оформим, от тебя потребуется только подпись и въезд.

– Откажусь. Смотрины не означают расставания.

– Верно. Ничего не поделать с бестолковым сыном, который, ослеплённый бетой, даже запах омеги не чует.

И всё же Им Ёнхва невозмутимо протянула мне ручку.

– Накажи я тебя за выбор сомнительного дома из ревности, отнеслась бы иначе. Но ты выбрал самые подходящие партии – за это награда.

– Я не сделал ничего особенного.

– Разве бете, который не подпускал к сыну всякую мошкару, не полагается такой подарок?

Видимо, организация первых смотрин для Кан Тхэсо привела Им Ёнхву в приподнятое настроение. Сегодня она непривычно открыто проявляла эмоции, даже чувствовалась её благосклонность.

– Награды и наказания должны быть чёткими.

Жутковато лишь от мысли, что концом наказания станет убийство.

***

Пока Кан Тхэсо был на смотринах, я не находил себе места и по привычке искал статьи о Ю Ынджэ.

Единственное, что утешало в ожидании Кан Тхэсо, ушедшего на смотрины – если у него появится кто-то другой, это будет Ю Ынджэ.

При поиске информации о семье Ю Ынджэ по-прежнему находились только статьи о зарубежном бренде. Пока они выделялись лишь в сфере дорогой, элитной мебели, а сам Ю Ынджэ в новостях не мелькал.

– Я дома.

– Рано вернулся?

– Да. Схожу в душ.

Вернувшийся через три часа Кан Тхэсо сложил всю одежду в мусорный пакет, завязал и выставил, после чего долго отмывался, будто совершая ритуальное очищение. А затем, то ли желая вознаградить, то ли требуя награды, всю ночь не выпускал меня из объятий.

Только под утро мне удалось вырваться и потянуться за телефоном проверить время. Как назло, вспомнилась статья о Ю Ынджэ, которую я читал перед тем, как Кан Тхэсо меня поймал. Сердце ёкнуло от его взгляда, но в статье были только фотографии мебели.

– Сменим интерьер? За четыре года всё приелось – самое время для обновок.

– Нет, я просто дизайны разглядывал.

– Для простого разглядывания ты их часто смотришь. В прошлый раз тоже смотрел.

Из-за частых просмотров в минуты беспокойства Кан Тхэсо решил, будто меня интересует мебель.

– Заняться что ли импортом мебели.

– Какой директор так расширяет сеть?

– Ха, точно мыслишь, как хозяин дома. Игёль лучший.

Он рассмеялся, и я укусил его шутливо поднятый большой палец, на что Кан Тхэсо притворно заскулил и прижался ближе. Диван казался тесным от его близости, и вдруг он уже без какой-либо игривости прошептал:

– Сыграем свадьбу?

– Я не намерен идти с тобой под венец.

От такого моментального ответа Кан Тхэсо театрально схватился за грудь и рухнул на меня, перекрыв мне воздух.

– Кх, ты тяжёлый.

– Не стану давить. Возьму обольщение на себя, ты только поддавайся.

Его самоуверенная улыбка радовала, но осознание новых грядущих смотрин кольнуло болью в груди.

***

Зимой смотрины назначили на особенный для влюблённых день. Кан Тхэсо отправился к Им Ёнхва спорить, кто кому уступает, после чего не поехал на смотрины, а вернулся домой. После этого в важные даты смотрины не назначались.

Вскоре после того случая Кан Тхэсо внезапно взял меня за руку и повёл на улицу. Думал, идём на прогулку, но всю дорогу взволнованный Кан Тхэсо только в незнакомом районе спросил:

– Откроем вместе кафе?

– С чего вдруг?

– Твоя мечта же. Теперь хочу сделать её своей.

– Глупости. Тебе положено быть директором Канджин.

– А тебе что больше нравится – я директор Канджин или я совладелец маленького кафе?

Вопрос казался нелепым, но его полный надежды взгляд так и просил пошутить в такт. «Правильный» ответ застрял в горле, и я лишь крепко сжал его руку, не в силах скрыть свою искренность.

Видимо, этого хватило – сияющий улыбкой Кан Тхэсо свернул в переулок. На довольно широкой улице даже днём ходило много людей. Сразу в начале этой улицы я приметил закрытое частное кафе – жаль, что не работает, настолько пришлось по вкусу. Невольно залюбовался, и Кан Тхэсо будто ждал этого момента – протянул ключи.

– С сегодняшнего дня ты – владелец этого кафе, Игёль.

Ни с того ни с сего Кан Тхэсо подарил мне маленькое уютное кафе. Удивление от идеального кафе, словно воссозданного из мечты, быстро сменилось счастьем, затмившим даже тревогу от слов «наше кафе». Пусть я и намеревался добиться всего сам, отказываться от уже купленного идеального кафе причин не нашлось.

После того как Кан Тхэсо не пошёл в Канджин и начал управлять кафе со мной, квартальные смотрины превратились в полугодовые, и этому радовался не один только Кан Тхэсо.

Будни в кафе мечты с любимым человеком дарили счастье, несмотря на ссоры и трудности.

Желанная идеальная жизнь текла гладко. Я радовался каждому дню, полному маленьких событий, и надеялся, что так будет и дальше.

***

Не зря говорят, мирные дни утекают как ветер.

Оглянешься в один день назад и поразишься промчавшимся годам.

– О, уже десять лет прошло.

Перелистывая новогодний календарь, я осознал – мы с Кан Тхэсо знакомы десять лет.

По сюжету оригинала приближался важный момент – первая встреча главного героя Кан Тхэсо с главным героем Ю Ынджэ.

За эти годы, несмотря на множество попыток, информацию о Ю Ынджэ найти всё не удавалось. Лишь короткие заметки говорили об успехах за рубежом. К счастью, и этих крох мне хватало для поддержания душевного спокойствия.

– В этом году наша десятая годовщина.

Погружённый в мысли, я не заметил приближения Кан Тхэсо. Я быстро выкинул Ю Ынджэ из головы и повернулся к нему.

– Мы ещё только семь лет вместе. Мы начали встречаться после выпуска.

– Неа. Первый поцелуй случился в десятом классе. А, постой... целовались, не встречаясь? Игёль, так вот ты, оказывается, какой?

На его бесстыжее поведение я лишь недоверчиво покачал головой, и он игриво чмокнул меня. После звонкого поцелуя обнял за талию, развернул и прижал к стене. Опёршись рукой о стену, склонил голову.

– Директор Сон Игёль.

– Фу, не зови директором.

Кан Тхэсо часто использовал это обращение в кафе, и от смущения бросило в дрожь, а его низкий голос щекотал ухо:

– Выбирай: парень, готовый к десятой годовщине, или разочарованный тем, что они вместе ещё только семь лет. Какой тебе больше нравится?

– Отвергну обоих.

Несмотря на отказ, он самодовольно улыбнулся и прижался бёдрами. Я проигнорировал утреннюю страсть любимого человека и отвернулся, но услышал жалобный голос:

– Ну как так. Отвергаешь подарок от парня?

– Этот парень всё воскресенье не отпускал, и в понедельник спина ноет. Серьёзно подумываю пропустить свидание на выходных, как считаешь?

– М-мой Игёль правда злиться?

– Какой «мой». Я родительский Игёль, а не твой.

– Буду парнем семи лет. Простишь?

– Нет. Разве что согласишься взять на работу того усердного альфу с собеседования.

При упоминании кандидата на работу на полставки поведение Кан Тхэсо резко переменилось.

– Нет. Даже рецессивный альфа остаётся альфой.

– Он крайне рецессивный, даже на твои феромоны не реагирует. Телосложением и силой как альфа, но характер не агрессивный.

– И всё же альфа.

– Эй, ты же говорил, что беты слабые и бесполезные. Сам бету любишь, а альфу, потому что тот альфа, не берёшь – что за закидоны?

– Потому и предлагал взять Ли Ёнхи или Ким Чхольсу.

– Как предлагаешь нанимать людей без их настоящих имён? Думаешь, на подработку в кафе можно брать по липовым резюме и платить как охранникам?

Кан Тхэсо промолчал – видимо, попал в точку.

И сегодня поиск человека на подхват не удался. Я не против даже омеги, но Кан Тхэсо категорически возражал – мол, нашему Игёлю придётся всё делать самому.

А ведь поначалу Кан Тхэсо работал со мной в кафе, но в какой-то момент зачастил с отлучками. В час пик возвращался, но часто отсутствовал и порой менял одежду.

Я спросил напрямик: «Изменяешь?» – но при виде его покрасневших от обиды глаз больше не задавал вопросов.

Динь. Динь.

От череды уведомлений я проверил телефон. Им Ёнхва. Судя по тому, как рано она звонила, день предстоял напряжённый.

Глава 96 - Обстоятельства двух самых обычных людей

После единственной встречи с отцом Кан Тхэсо, Кан Тхэсаном, в родовом доме, Им Ёнхва стала часто выходить на связь. Приглашения на ужины и различные мероприятия участились. Это разительно отличалось от прежних времён, когда она вызывала меня в места, скрытые от посторонних глаз, и сухо сообщала лишь самое необходимое.

Сегодня она пригласила меня в отель, и Кан Тхэсо, упрямо настояв на своём, отправился со мной. Увидев нас, Им Ёнхва одарила нас довольной улыбкой, словно ожидала этого.

– И зовёшь десять раз, а сына и раз не увидишь, но стоит позвать тебя – и он тут же показывается.

– Мы заняты. В десять нам нужно открывать кафе.

– Боже, неужели выручка настолько плоха, что вы не можете позволить себе нанять персонал? Может, мама вложится?

– Госпожа матушка [1], скажите что-нибудь Тхэсо. Он увольняет каждого нового сотрудника, и у меня руки не просыхают от работы.

В отличие от прошлого, теперь, когда Им Ёнхва начала в какой-то мере признавать моё существование, обращение к ней само собой поменялось.

– Надо же, никогда не слышала, чтобы альфа позволял своему партнёру пачкать руки работой.

В отличие от меня, для которого слово «партнёр» звучало как проведение границы, Кан Тхэсо, судя по его улыбке, воспринял это как признание и крепче сжал мою руку.

– Неужели у тебя уже проявилась ревность? Беты от такого, между прочим, убегают. Разве не стоит быть осторожнее?

– Госпожа матушка, вы в последнее время увлеклись сериалами? Постоянно такие странности говорите.

– Я просто пытаюсь понять ваши отношения, держу ухо востро.

– Спасибо, что всегда заботитесь о нас, госпожа матушка.

– Верно же? Так и должно быть.

В последнее время при каждой встрече Им Ёнхва упоминала информацию, которую узнавала о бетах. В такие моменты я либо неловко соглашался, либо делал вид, что удивлён, словно впервые об этом слышу.

Такие разговоры участились, потому что всякий раз, когда Им Ёнхва упоминала новую информацию о бетах, Кан Тхэсо становился более покладистым.

К тому же, примерно месяц назад я ожидал сообщения о назначенной встрече для смотрин, но этого не произошло, а количество вызовов ко мне только увеличилось.

Несмотря на ворчание, Кан Тхэсо явно радовался изменившемуся отношению Им Ёнхва. Внешне казалось, что она приняла меня как бету, и это его радовало.

Меня умиляла эта по-детски прозрачная сторона Кан Тхэсо, но я всё ещё не мог избавиться от насторожённости, не будучи уверенным в искренности Им Ёнхва.

– Я позвала вас сегодня из-за благотворительного аукциона этим вечером.

При упоминании благотворительного аукциона Кан Тхэсо сразу напрягся, и я понял, что он всё ещё помнит о событиях семилетней давности. Пока я крепче сжимал его руку, удерживая от резких движений, Им Ёнхва непринуждённо продолжила:

– Среди лотов есть нечто, что могло бы понравиться Игёлю, и я хотела это приобрести.

– Вечером я буду занят.

– Простите, госпожа матушка. Нам сейчас сложно выкроить время.

– Зачем, по-твоему, я позвала вас с утра? Я выберу что-нибудь, сделаю ставку, а вы потом заберёте.

После такой заботы стало сложно отказываться. Кан Тхэсо, очевидно обрадованный этим вниманием, без колебаний направился к складу, где хранились предметы аукциона. Когда я попытался последовать за ним, дорогу преградил управляющий Кан. Увидев это неожиданное вмешательство, Кан Тхэсо развернулся, но Им Ёнхва взяла его под руку и мягко пожурила:

– Игёль, подожди немного, хорошо? Раз уж мы здесь, было бы неплохо, если бы сын сам выбрал подарок.

– Лучше, если Игёль сам выберет то, что ему нравится.

– Ай-яй, сынок. Ты даже не знаешь, что такое сюрприз?

При упоминании сюрприза Кан Тхэсо замешкался. Поскольку мы находились в многолюдном холле отеля, я первым кивнул в знак согласия.

– Только что-нибудь не слишком большое. Что-нибудь милое и подходящее.

– Хорошо, такое и выберу. Я скоро вернусь, побудь здесь с управляющим Каном.

Я помахал рукой Кан Тхэсо, который по-прежнему доверял управляющему Кану. После того, как они покинули холл, управляющий, словно только и ждал этого, обратился ко мне:

– В эти выходные планируется встреча с наследниками зарубежных семей. Это совпадает с презентацией нового меню от известного иностранного шеф-повара, так что атмосфера будет непринуждённой, и поначалу Тхэсо даже не заметит подвоха.

После прошлогодних смотрин, когда Кан Тхэсо оставил откровенно соблазнявшую его омегу и ушёл, он заявил, что больше не будет участвовать в подобных мероприятиях. Я полагал, что Им Ёнхва не уступит, но прошло полгода, а она не упоминала о смотринах. Я уже начал успокаиваться, но, разумеется, она не намеревалась так просто отступать.

– Если Тхэсо заметит, он может устроить скандал. Или просто уйти.

– Если вы скажете, что вам это нужно, ему придётся остаться. Достаточно просто дать им возможность встретиться.

– ...Я подумаю.

Наверное, достаточно будет сказать, что я хочу составить более изысканное бранч-меню для кафе или что мне нужна информация о новинках отеля. Кан Тхэсо настолько предан, что останется даже на неприятном ему мероприятии, если это поможет мне.

«Зарубежные наследники. И это происходит на десятый год...»

Упоминание зарубежных наследников неизбежно навевало мысли об имени, которое за семь лет я ни на день не забыл. То, что это был десятый год с начала оригинального произведения, беспокоило меня ещё больше.

– Игёль, я вернулся. Я выбрал кое-что хорошее, так что жди с нетерпением.

– Мм, обязательно буду ждать.

Я улыбнулся Кан Тхэсо, вернувшемуся менее чем через десять минут, но мысли мои оставались в смятении.

***

Выходные, которые я надеялся не наступят, пришли слишком быстро.

Я загодя составил расписание так, будто мы вместе собирались посетить дегустацию в отеле, о которой я якобы узнал заранее. Я даже пригласил Чо Ёну сонбэ подменить меня в первой половине дня.

– Дегустация важнее для тебя, чем для меня.

– Точно. Если бы не студенты омеги, я бы оставил всё на тебя и пошёл сам.

Вчерашние бронирования столиков и групповые заказы пришлись на подозрительно идеальный момент. К счастью, Кан Тхэсо не заподозрил неладное.

После этого визита он наверняка станет более подозрительным и перестанет так легко верить, но, возможно, это также положит конец подобным затеям.

– Мне слишком много всего подготавливать, так что я пойду на работу пораньше.

– Может, я помогу тебе, а потом поеду в отель?

– Нет, ты же сказал, что это сборище наследников богатых семей. Я категорически не потерплю, чтобы мой альфа выглядел среди них неподобающе.

Кан Тхэсо не мог сдержать улыбки, услышав «мой альфа» – фразу, которой я дополнил свои слова о том, что не могу оставить его одного среди омег. Видя, как он радуется, я пожалел, что не говорил нечто такое чаще из-за смущения. Если в будущем у меня не будет возможности использовать такие слова, стоило говорить их больше.

Проглотив запоздалое сожаление, я обнял Кан Тхэсо за шею, когда он поцеловал меня на прощание. Поцелуй, начавшийся как невинный жест, углубился, и Кан Тхэсо, поначалу удивлённый, быстро проявил инициативу и притянул меня за талию.

Я оттолкнул руки Кан Тхэсо, которыми он пытался незаметно увлечь меня обратно в дом, и ухватился за входную дверь.

– Я люблю тебя, Игёль.

– А я не люблю тебя.

Я солгал, словно в шутку, несмотря на то что только что сам инициировал поцелуй от переполнявших меня чувств.

– Может, наш Игёль просто не знает значения слова «любовь»?

– Ты правда так думаешь?

– Нет, но всё в порядке. Я люблю тебя достаточно за двоих.

Я ещё раз напомнил Кан Тхэсо, говорившему о любви, о сегодняшней цели:

– Оденься красиво и сделай много фотографий. Особенно тайного десерта, который представят в конце. Сделай десять снимков и внимательно изучи вкус.

– Да-да, директор. Я даже принесу тебе с собой.

– Буду очень благодарен.

Хотя я уже был обут, мне всё ещё не хотелось уходить. Я схватил Кан Тхэсо за плечи и потянул к себе, и он охотно подчинился, вызвав во мне поток эмоций.

Я поцеловал его в щёку, а не в ещё влажные губы, и услышал его тихий смех. Я подумал, что, вероятно, запомню этот момент нашего беззаботного расставания надолго.

Возможно, это была последняя его любящая улыбка, обращённая ко мне, и от этой мысли я постарался ответить ему самой искренней улыбкой, закрывая дверь.

Хлоп.

Я не мог заставить себя отойти от двери, закрывшейся с громким хлопком.

Проводя кончиками пальцев по губам, где всё ещё ощущался след Кан Тхэсо, я с трудом подавил странное чувство тревоги внутри.

– Нужно спешить...

Времени едва хватало на проверку всего, что я готовил последние несколько дней.

***

Ресторан отеля Канджин славился настолько, что забронировать там столик было непросто. Дегустация, ради которой отель отказался от дневной выручки, собрала множество молодых людей с сильными генами. Презентация нового меню от известного зарубежного шеф-повара была смелой инвестицией, нацеленной на молодое поколение, и она себя оправдала. Учитывая чёткую целевую аудиторию, это должно было помочь в оценке вкусовых предпочтений.

Присутствовавший здесь Кан Тхэсо, наблюдавший больше за участниками, чем за едой, понял, что ему ещё нужно время. Он лишь вежливо кивал тем, кто пытался завязать с ним разговор, сосредотачивая внимание на меню, явно демонстрируя отсутствие интереса. Управляющий Кан, следовавший за ним, был внутренне поражён его дипломатичным поведением.

Прежний Кан Тхэсо, с отвращением отворачивавшийся от привлекательных омег, словно от мусорного бака, теперь с лёгкостью отвечал улыбкой на знаки внимания.

– Перед уходом не забудь взять рецепты и фотографии.

– Может, сразу корни вырвешь?

– Если бы корни ресторана можно было так легко вырвать из-за пары рецептов, он бы давно разорился.

– А Игёлю это понравится?

– ...Хён, что-то ты сегодня слишком фамильярен.

– Ты же сам сказал, что сегодня я могу отбросить формальности.

– Со мной – да. Но кто тебе разрешил так фамильярно упоминать моего Игёля?

– Теперь и до меня добрался... Скоро начнёшь ревновать к каждой дворняге.

– И не говори, уличная кошка всегда льнёт к Игёлю...

– И?

– ...На самом деле, это мило. Я не знал, что у неё такая мягкая шерсть.

Видя, как суровое выражение лица Кан Тхэсо сменяется расслабленной улыбкой, управляющий Кан вновь поразился, но не подал вида.

Сон Игёль определённо делал Кан Тхэсо мягче. Качество, совершенно излишнее для наследника компании Канджин.

♡

[1] Омо-ним – уважительная форма обращения «мама». Не в пример оригинальному Игёлю, который нагло обращался к ней «омони» (мама). Напоминаю, так можно обращаться к родителям второй половинки, но только после того, как тебя одобрят. Вообще, было бы правильнее перевести как «госпожа мать» или «госпожа мама», но эти варианты, как по мне, ну вообще не звучат на русском пхпхпх.

Глава 97 - Настоящая угроза всегда была только одна

Присутствие успешного альфы на мероприятии, куда приглашали преимущественно людей особого статуса, бросалось в глаза с первого взгляда.

Даже среди зарубежных гостей преобладали корейцы, вернувшиеся после учёбы за границей. В этом собрании, где каждый стремился блеснуть образованием и связями, никто не упускал из виду Кан Тхэсо.

От него не бросались врассыпную лишь потому, что в обществе уже циркулировали списки тех, кто пытался привлечь его внимание и получил решительный отпор.

Поговаривали, что известного омегу из крупной компании он отверг всего за час.

А от омеги из шоу-бизнеса сбежал, не проведя вместе и пяти минут.

Омеги из именитых семейств обычно мгновенно находили наилучшую партию на брачном рынке, если только не обладали слабыми генами. Даже наследнику Канджина, успешному альфе, не следовало бы с такой лёгкостью отвергать людей подобного уровня.

И всё же даже после холодного отказа многие не могли о нём забыть – отклоняли другие предложения о встречах и незаметно возникали на официальных мероприятиях, где присутствовал Кан Тхэсо. В конце концов все они отступали, раненные его холодным, почти презрительным взглядом. Однако реакция наблюдавших за этим различалась.

Находились и те, кто, сохраняя осторожность, втайне горел желанием бросить вызов наследнику Канджина. Желанный трофей маячил прямо перед глазами – как тут устоять перед искушением.

Когда заметно увеличилось количество омег, постепенно сокращающих дистанцию и кружащих вокруг, Кан Тхэсо явно выказал недовольство. Отбросив вежливую манеру, когда он хотя бы обменивался кивками, Тхэсо начал демонстрировать неприязнь, и управляющий Кан решил действовать первым.

– Узнаю, можно ли взять рецепты, и вернусь.

– Ты должен их раздобыть.

Приманка, брошенная управляющим Каном, сработала безотказно – сегодня ему во что бы то ни стало требовалось удержать Кан Тхэсо на этом мероприятии. Кан Тхэсо, уже направлявшийся было к выходу, замер, и на его лице проступило решительное выражение.

– Шеф заключил не трудовой договор, а был приглашён как гость, так что сию минуту не получится. Мне потребуется время, чтобы его убедить, так что хотя бы попробуй пока блюда.

– Сладкое мне даётся тяжело... но прошу тебя, хён.

Кан Тхэсо пообещал, что возьмёт угощение с собой для Сон Игёля, но вынос образцов для дегустации запрещался. Волей-неволей Кан Тхэсо придётся самому отведать блюда и собрать максимум информации.

По сути, рецепт для Кан Тхэсо можно было раздобыть без особых затруднений. Однако Кан Тхэсо, зная, что Сон Игёль не одобрит подобный подход, было не по себе от такого метода, а управляющий Кан, создавая видимость сложностей, не настоял.

«И всё-таки Сон Игёль делает Тхэсо таким наивным.»

Даже понимая, что после ухода управляющего Кана, служившего щитом, ему будет непросто отбиваться от омег, Кан Тхэсо думал лишь о том, как подарить рецепт Сон Игёлю, несмотря на все неудобства.

Оставив Кан Тхэсо среди омег, управляющий Кан непринуждённо удалился и двинулся в направлении, противоположном тому, где находился шеф. Подавляя всякие признаки спешки, но ускоряя шаг, управляющий Кан начал кому-то звонить.

– Цель?

– [Вошёл через главный вход тридцать минут назад.]

– У вас слепое пятно в тридцать минут, и вы ничего с этим не сделали?

– [Проверяем камеры наблюдения. Судя по всему, он... вышел из лифта на полпути и скрылся на лестнице для аварийного выхода.]

– Вы VIP отпустили одного?

– [До места назначения требовалось только подняться на лифте, и он сам попросил не сопровождать его.]

– Работу теперь так выполняют? После окончания смены всем собраться на брифинг.

Управляющий Кан скрипнул зубами, слушая отговорки подчинённого. Его тревожила неопределённость с местонахождением человека, которого следовало оберегать в первую очередь.

Видели, как тот вышел на лестницу аварийного выхода, но не зафиксировали на камерах выхода на других этажах. Услышав это, управляющий Кан изменил направление. Спускаясь по лестнице аварийного выхода, он опасался, что охранники упустили что-то важное.

Стук его туфель гулко разносился по лестничному пролёту. Спустившись примерно наполовину, управляющий Кан осознал, что человек, которого он искал, находится здесь. Тот, вероятно, тоже услышал громкий звук каблуков, потому что поднял голову, оторвавшись от перил, и взглянул вверх на управляющего Кана.

Обнаружив омегу высшего класса – причину и главное действующее лицо сегодняшней встречи – управляющий Кан, справившись с участившимся дыханием, спокойно обратился к нему:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. Ха-ха... неловкое место для приветствий.

На мягкий и элегантный голос управляющий Кан отреагировал с небольшой заминкой.

– ...Вы в порядке?

Несмотря на сухую манеру управляющего Кана, собеседник, сохраняя улыбку, медленно покачал головой.

– Хм... нет. Боюсь, мне необходима помощь.

Покрасневшее лицо, покрытое холодным потом, выдавало серьёзность положения. И всё же, присущая собеседнику аристократическая натура оставалась нетронутой. В отличие от спокойной улыбки, которую управляющий Кан видел на фотографии, даже эта, вымученная и томная, излучала притягательность.

– Можете встать?

– Да, не одолжите ли руку?

Красавец без колебаний ухватился за протянутую руку управляющего Кана, и, поднявшись, двигался так, словно к такому привык.

– Спасибо. Наверное, это из-за смены часовых поясов, или, может, мой организм просто ослаб... Уф...

Он не стеснялся принимать помощь управляющего Кана и с лёгкостью опирался на его руку и плечо.

– Если не сочтёте за грубость, могу узнать о вашем вторичном поле?

Красавец, почти повиснувший на нём во время спуска по лестнице, тихо усмехнулся.

– Да, я омега, и, кажется, мой цикл наступает раньше планируемого срока.

– Я помогу вам избежать встречи с другими гостями.

В голове управляющего Кана всё смешалось: по плану этот человек должен был как бы невзначай встретиться с Кан Тхэсо на дегустации, а теперь приходилось уединить его для отдыха. Следуя заранее изученной планировке отеля, управляющий Кан направился в ближайший из нескольких номеров, зарезервированных специально на сегодня. Он намеревался усадить красавца на диван, но тот пошатнулся в сторону кровати, и когда управляющий Кан довёл его туда, красавец сразу же растянулся на постели.

– Ха-ха, простите. Мне так тяжело, что хотелось лечь.

– Принесу вам подавитель, имеющийся в отеле.

– Х-а-а... Правда, благодарю. Испугался, думая, что вы альфа, но какое счастье встретить такого любезного человека.

Для управляющего Кана с его крепким телосложением подобные недоразумения давно стали привычны. Когда он поклонился и собрался уйти, растрёпанный красавец с трудом приподнялся.

– Меня зовут Ю Ынджэ. А вас... ммм...

Пытаясь представиться с улыбкой, он рухнул под напором знакомого ощущения. Управляющий Кан мгновенно распознал предоставившуюся возможность – красавец, расслабившийся в безопасном месте, лежал совершенно разбитый.

– Отдыхайте. Я скоро вернусь.

– Прошу... прощения. У меня в машине... запасной подавитель... Хаа...

Напоследок увидев, как тот уткнулся лицом в подушку и застонал, управляющий Кан закрыл дверь. Приказав другому охраннику стоять на страже, он поспешил в ресторан, где проходила дегустация.

Хотя Ю Ынджэ для омеги проявлял исключительную выдержку, невозможно предсказать последствия, когда цикл течки разойдётся в полную силу. Чтобы не упустить момент и заставить Кан Тхэсо действовать, нельзя было медлить.

В этот момент как раз разносили лёгкое шампанское для тоста, открывающего мероприятие. Быстро взяв в руки два бокала, в один управляющий Кан незаметно бросил заранее приготовленное средство. С такой ловкостью, что никто не заметил. Затем он двинулся к Кан Тхэсо, окружённому людьми особого статуса.

– В последнее время популярен один продукт, разве Канджин не интересуется экологией?

– Господин Тхэсо, какой у вас идеал партнёра?

– После дегустации мы собираемся отдельно. Присоединяйтесь к нам, юный Тхэсо.

– Переговорим с глазу на глаз, как альфа с альфой? У меня есть выгодное предложение.

Кан Тхэсо, оставивший попытки сохранять вежливое выражение лица и нахмурившийся из-за ситуации, когда к нему липли не только омеги, но и альфы, заметив управляющего Кана, сразу помахал рукой. Несколько человек, узнавших управляющего Кана, освободили место, а остальные неохотно расступились.

Когда управляющий Кан приблизился, Кан Тхэсо с лёгким недоумением взял у него протянутый бокал.

– Во время тоста будут делать фото, так что хотя бы сделай вид, что проявляешь во всём заинтересованность.

– ...Шеф оказался омегой?

– С чего вдруг спрашиваешь? Хочешь, узнаю?

– Не нужно, лучше сними свой пиджак.

Кан Тхэсо, слегка покачивая бокал с шампанским, нахмурил брови и отступил на шаг.

– От тебя несёт омегой. Не будь это ты, хён, я бы подумал, что ты где-то успел себя потешить.

– А, я кое-кому помог на обратном пути. Наверное, тогда и пропах феромонами.

По реакции Кан Тхэсо управляющий Кан убедился, что недавно встреченный Ю Ынджэ действительно потерял контроль над феромонами из-за наступившего цикла. Сняв пиджак и оставив его в углу, он вернулся, и Кан Тхэсо, всё ещё ощущая дискомфорт, первым делом спросил о главном.

– Получил рецепт?

– А, насчёт этого...

– Итак, все долго этого ждали. Однако шеф должен говорить своими блюдами, а не словами, верно? Наслаждайтесь моими шедеврами сколько душе угодно, а на выходе, пожалуйста, заполните небольшую анкету.

Тост, произнесённый известным иностранным шефом на безупречном корейском, заставил всех умолкнуть. Когда управляющий Кан приостановил свои слова, внимание Кан Тхэсо предсказуемо переключилось на выступающего. Управляющий Кан, делая вид, что осматривается по сторонам, воздержался от продолжения разговора.

– Прошу поднять бокалы! За процветание Канджина!

– За процветание!

В тон прочим гостям, опустошавшим бокалы, управляющий Кан тоже поднёс шампанское ко рту. Увидев, что Кан Тхэсо приложился к бокалу, управляющий Кан подал ему знак глазами, и тот неохотно выпил примерно половину.

– Так что с рецептом?

– Шеф сказал, что решит после оценки сегодняшней реакции.

– Хаа... то есть больше двух часов придётся терпеть среди этих гиен.

Вздохнув, Кан Тхэсо залпом допил оставшееся шампанское и взял бокал из рук управляющего Кана. Он решил, что легче переносить надоедливых людей слегка подвыпившим, чем совершенно трезвым.

Глава 98 - Навязанное неизбежное

Дегустация проходила в непринуждённой атмосфере. Блюда на шведском столе отличались от тех, что подавали за столиками. С появлением каждого нового угощения Кан Тхэсо делал фотографии и отправлял их Сон Игёлю. Восторженная реакция возлюбленного каждый раз удерживала его на месте.

– Уже больше часа питаюсь сладостями, сил никаких.

– Потому они и расставили острые и солёные закуски.

От приторного во рту давно пересохло, и Кан Тхэсо не хотел пробовать ничего нового. Он поменял опустевший бокал на тот, что принёс управляющий Кан.

– Фух... Тут не жарко?

– Нет, вполне нормально. Ты случайно не перебрал?

– Как можно опьянеть от пары бокалов шампанского? Просто сегодня я не в форме.

Кан Тхэсо удивился своему странному состоянию.

Хотя сегодня он действительно пил чаще обычного, но несколько бокалов шампанского не могли так на него подействовать. По лицу не скажешь, но покрасневшие кончики ушей и участившиеся вздохи говорили сами за себя. Они, видно, и заставили управляющего Кан извиниться.

– Странно, ещё недавно ты держался как обычно. Прости, наверное, я слишком настойчиво предлагал выпить.

– Да что ты, от такого количества...

Каждый раз, когда кто-то пытался заговорить с Кан Тхэсо, управляющий Кан либо преграждал обзор, протягивая новый бокал, либо помогал сменить место.

Держа бокал и пробуя дегустационные блюда, Кан Тхэсо мучился от нескончаемого сладкого. Некоторые десерты отличались лёгкой сладостью, другие оставляли на языке липкое, вязкое послевкусие. В таких случаях он прополаскивал рот шампанским.

Он искал воду, но в руке каким-то образом всегда оказывался новый бокал. Шампанское привлекало больше простой воды, поэтому он опустошил несколько бокалов. Он не знал, что в некоторые из них управляющий Кан подмешал снотворное.

В итоге опьяневший от меньшего количества алкоголя, чем обычно, Кан Тхэсо выронил телефон. Управляющий Кан рефлекторно подхватил его и забрал пустой бокал из другой руки.

– Чёрт, что со мной сегодня творится?

– Ты сегодня явно не в форме. Давай заканчивать и возвращаться.

Поднимаясь по настоянию управляющий Кан, Кан Тхэсо ощутил, как пол уходит из-под ног, и искренне растерялся. Почувствовав неладное, он быстро огляделся и перехватил несколько наблюдающих взглядов. Особенно выделялся один омега, который откровенно посылал ему соблазнительные улыбки.

– Хён, шампанское, которое ты принёс – тебе его не тот омега случайно дал?

– А? Ну... Кажется, я получил его от официанта с той стороны, но точно не уверен.

– Чёрт, пойду проблююсь.

Несмотря на уклончивый ответ управляющего Кан, Кан Тхэсо не сомневался. Он не ожидал подобных манипуляций в таком публичном месте, а поскольку бокал подал управляющий Кан, спокойно пил. Попытавшись шагнуть, он чуть не рухнул. Управляющий Кан подхватил остановившегося перевести дыхание Тхэсо, обнял за спину и повёл вперёд.

При ходьбе головокружение усилилось стократно, и Кан Тхэсо просто брёл, куда его вели.

– Ох, господин Тхэсо. Куда же вы?

– Прошу прощения. Пришло срочное сообщение, ему нужно ненадолго отлучиться.

Когда управляющий Кан ответил вместо него, взгляды присутствующих неохотно отступили. Сохраняя бесстрастное выражение, Кан Тхэсо прилагал все усилия, чтобы скрыть желание опустошить желудок.

– Хён, не могу... идти...

Не в силах даже говорить, он стиснул зубы, и рука управляющего Кан, придерживающего его за спину, напряглась.

– Потерпи немного. Скоро будем у служебного лифта.

Управляющий Кан, поддерживая Тхэсо, едва способного дышать, завёл его в лифт и нажал кнопку этажа парковки. От стремительного спуска головокружение усилилось, и Кан Тхэсо судорожно ударил по какой-то кнопке с цифрой.

После этого воспоминания Кан Тхэсо затуманились. Слыша зовущий его голос управляющего Кан, он отвечал, что всё нормально, хотя внутри разливался жар и подступала тошнота. Когда у него ненадолго прояснилось сознание, он обнаружил себя в холле отеля, отказался от воды, предложенной сотрудником, и выпил ту, что принёс управляющий Кан. Даже этого оказалось мало – он осушил и бутылку, оставленную служащим, но пламя внутри не утихало.

Его взор затянуло мраком.

Державшийся до последнего Кан Тхэсо склонил голову, словно потеряв сознание, и управляющий Кан немедленно взвалил его на спину. Направляясь к лифту, он услышал, как тот, кого считал бессознательным, с трудом произнёс:

– Хён, мне реально плохо... вот-вот вырвет...

– Всё нормально. Поспишь немного – и полегчает.

– Омеги... чего они добиваются? Бесят.

– ...Но надо соблюдать приличия. Ты постоянно их отталкиваешь, вот твоя мать и вмешалась.

– Что... ты несёшь?

Услышав сонный, растянутый голос Тхэсо, управляющий Кан ответил, хотя понимал, что тот может ничего не запомнить:

– Чтобы избежать недопонимания, скажу прямо. Сегодня планировалось не сватовство, а просто знакомство с омегой из достойной семьи.

– Что ты...

– Прости. Твоя мать сказала, что, если ты и после этой встречи откажется, она окончательно прекратит вмешиваться в ваши отношения. Это и тебе выгодно.

– Какого... хрена... Неужели... ты? Что ты... подмешал...

Почувствовав, как обмякает державшийся из последних сил Кан Тхэсо, управляющий Кан направился прямо к лифту. Без колебаний он пошёл в люкс, где час назад оставил Ю Ынджэ.

Увидев охранника, нервно поглядывающего на дверь, управляющий Кан нахмурился.

– Чего стоишь как попало?

– О-о, вы пришли.

Охранник, смущённо выпрямляясь, покраснел. Что управляющий Кан, что этот охранник были бетами, так что даже если бы доминантный омега источал феромоны, они не должны были подвергнуться их влиянию.

– В чём дело?

– Н-ну...

Скрип. Скрип-скрип.

– Аах... быстрее... войди...

Когда охранник пытался ответить, из-за двери донёсся царапающий звук, а затем – жалобный голос. Номера обычно хорошо звукоизолированы, но невозможно было заглушить звуки, издаваемые прямо у дверной щели.

– Хнык... кто-нибудь... помогите... мне. Ммм...

По указанию управляющего Кан охранник открыл дверь карточкой-ключом. Когда просачивавшиеся сквозь щель феромоны хлынули наружу, Кан Тхэсо на спине у управляющего Кан вздрогнул. Как и подобает доминантному омеге, тот испускал достаточно мощные феромоны, чтобы их ощутил даже бессознательный альфа.

Закрыв дверь, чтобы уберечь случайных прохожих от воздействия феромонов, он увидел, как Ю Ынджэ, сидящий на полу, схватился за его брюки.

– Почему... так долго? Я думал... с ума сойду. Ааах...

Ясные глаза, которые ещё час назад, несмотря на усталость, лучились элегантностью и проницательностью, затуманились. С губ омеги сорвался вульгарный стон. Ю Ынджэ, одетый лишь в рубашку, схватившись за управляющего Кан, нетвёрдо поднялся; его голые ноги уже блестели от влаги.

Видя, как откровенно тот тянется к Кан Тхэсо, управляющий Кан быстро прошёл внутрь. Снотворное явно оказалось сильным – даже когда он положил бессознательного Тхэсо на кровать, тот не проснулся. Ковылявший следом Ю Ынджэ упал на пол.

– Не уходи... Аах... возьми меня с собой.

Уже то, что омега в течке, увидев альфу, не набросился на него, а умолял, демонстрировало невероятную выдержку.

– Обними... ах... меня... Ммм...

Хотя Ю Ынджэ обращался к управляющему Кан, взгляд его был прикован к лежащему на кровати Кан Тхэсо.

Управляющий Кан колебался, стоит ли раздевать Тхэсо, но он уже превысил приказы Им Ёнхва. Вместо этого он подошёл к Ю Ынджэ, который полз по полу, и, взяв его за руку, помог подняться.

– Ааах! Больно...

Хотя боли быть не могло, его возбуждённое тело резко реагировало даже на лёгкое касание. Предполагая, что тот не запомнит происходящее, управляющий Кан всё же ослабил хватку и повёл его к кровати.

Миссия управляющего Кан завершилась помещением доминантного альфы и доминантного омеги на одну постель.

Ведь шансы альфы сохранить рассудок перед омегой в течке примерно равны вероятности избежать несущегося прямо на тебя локомотива.

***

В какой-то момент Кан Тхэсо открыл глаза, но понял, что не был в состоянии различить даже очертания предметов. Рядом с ним, кажется, кто-то был, и спрашивал, приходит ли он в себя, но разглядеть собеседника не получалось.

Из-за тусклого света или глубокой сонливости веки тяжелели, но аромат, щекочущий ноздри, заставлял поворачивать голову.

Он не мог назвать этот цветочный запах, но отчего-то узнавал его. Мягкий аромат, который он будто уже где-то вдыхал, унимал тошноту.

И снова провал в памяти. Один из многих, терзавших его сознание.

Когда тошнота отступила и в теле остался лишь её неприятный отголосок, он открыл глаза – было уже за полночь. Подняться оказалось невероятно трудно. Никогда прежде, даже после внушительного объёма выпитого алкоголя, его не выворачивало так наизнанку.

Сидя на краю кровати и пытаясь восстановить события, он определил, что последним местом в его памяти был холл отеля. После воды, поданной управляющим Кан, воспоминания расплывались. Кажется, они о чём-то говорили, но смысл разговора от него ускользал.

Управляющего Кан нигде не было видно, но, вероятно, именно он доставил его сюда. Это понимание немного успокоило, хотя в голове всё ещё клубился туман.

– Сон Игёль...

Имя само собой сорвалось с языка, и он обыскал карманы, достал телефон и обнаружил единственное сообщение от Сон Игёля:

[Сегодня не придёшь домой?]

Лаконичный вопрос без упрёков или беспокойства, но, несмотря на затуманенный разум, сердце сдавило тисками. Что бы ни произошло этой ночью, главной задачей сейчас было вернуться к Сон Игёлю.

Глава 99 - Последняя ночь

Я изо всех сил старался сосредоточиться на работе в кафе после того, как Кан Тхэсо перестал присылать мне сообщения. Раньше каждые десять минут он отправлял фотографии десертов, и, хотя я то и дело поглядывал на телефон, всё же пытался не отвлекаться и разговаривал с сонбэ, который вышел на смену вместо меня.

– Ну и дела, сегодня тут настоящее столпотворение. Руки, наверное, уже стёрлись до мозолей.

– Просто утром было чуть больше народу, чем обычно.

– Да уж, впечатляет. И даже при такой запарке тебе не разрешают брать помощников? Твой Тхэсо точно ревнует, это уж наверняка.

Сонбэ, собиравшийся уходить, понизил голос и бросил взгляд на посетителя, который всё ещё сидел в зале.

– Тот завсегдатай – твой телохранитель, да?

– Ага, он самый.

– Если бы ты сказал «нет», я бы заявил на него как на сталкера. Ладно, пойду домой с чистой совестью.

– А, сонбэ. Вы же просили шоколад. Он на складе, давайте схожу с вами.

Я пошёл с ним на склад под предлогом этого шоколада, о котором он никогда не просил. Оказавшись наедине, я заговорил тише, решив поделиться тем, что весь день не давало мне покоя.

– Сонбэ, возможно, скоро придётся воспользоваться тем, что мы приготовили.

Мы уже не раз обсуждали это и отрабатывали сценарий, так что долгие объяснения не понадобились. Сонбэ слегка удивился, его глаза чуть расширились, но уголки губ приподнялись в улыбке.

– А, омега, с которым у Тхэсо сегодня смотрины, и правда так хорош?

– Это не совсем смотрины, но есть вероятность...

– Ясно, понял. Времени как раз достаточно – Чон Хэджун на перерыве. Я буду наготове.

Сонбэ был идеальным союзником: не задавал лишних вопросов, не требовал объяснений, хотя я собирался исчезнуть, несмотря на хорошие отношения с Кан Тхэсо. Взяв какую-то коробку, он направился к выходу.

***

Когда пришло время закрывать кафе, телохранителя уже нигде не было видно. Обычно он незаметно провожал меня до дома, но в этот раз, похоже, ушёл раньше.

Дома я принял душ, лёг в кровать, но от Кан Тхэсо так и не было никаких вестей.

Может, Ю Ынджэ тоже был на той встрече с зарубежными выпускниками? Может, поэтому он не возвращается и даже не пишет?

Я вспомнил совет, который однажды дал мне Сон Ивон. Когда я спросил, что делать, если Кан Тхэсо увлечётся омегой и бросит меня, бету, он неожиданно бодро ответил, что если Кан Тхэсо попадёт под чары доминантного омеги, то уже не вернётся. Сказал, что в его голове будет только тот омега и ничего больше.

«Вот почему он не пишет и не возвращается, хотя уже почти полночь.»

Если так, то помощь сонбэ и Чон Хэджуна мне не понадобится. Если Кан Тхэсо меня бросит, Им Ёнхва потеряет ко мне всякий интерес. Будет немного больно, но зато исчезнет тревога, которая всё время грызла меня изнутри.

Наконец-то я смогу успокоиться.

Десять лет я ждал этого момента. Все эти годы я погружался в его любовь, прекрасно понимая, что в итоге останусь один, и именно это породило мою нынешнюю тревогу.

– Всё закончилось. Пора взять себя в руки.

Хотя я старался настроиться на позитив, внутри всё равно было тяжело. Встав с кровати, я открыл окно и выглянул наружу. Рассеянно глядя в тёмное небо, я подумал:

Я не люблю Кан Тхэсо.

«Точно. Это было просто увлечение, а не любовь. Если бы я его любил, он был бы для меня дороже собственной жизни.»

Размышляя о том, что такое любовь, мне вдруг захотелось пить, и я пошёл к холодильнику.

Я никогда не строил планов на будущее с Кан Тхэсо.

«Можно считать это десятилетней репетицией. Придётся, конечно, начинать с нуля, с какой-нибудь рядовой должности, но сначала я бы хотел попутешествовать. Было бы неплохо начать всё с чистого листа в новом месте.»

Даже после стакана воды тяжесть внутри не прошла. Подумав выйти проветриться, я замедлил шаг у входной двери. В итоге я просто слонялся по гостиной, понимая, что любое резкое движение может дойти до телохранителя, а тот сообщит Кан Тхэсо.

«Если он не возвращается, значит, встретил Ю Ынджэ? Скорее всего. Всё сходится – прошло ровно десять лет.»

Как бы я ни пытался успокоиться, рука с телефоном то и дело дёргалась от внезапного приступа тревоги.

[Сегодня не придёшь домой?]

– Ох...

И столь же импульсивно я отправил сообщение. Я задумался, не удалить ли его, но решил оставить – всё же оно выглядело вполне естественно.

Вот только каждый раз, проверяя телефон и видя непрочитанное сообщение, я жалел о своём порыве.

Зря отправил.

Если бы не отправил, мне не пришлось бы гадать, почему Кан Тхэсо до сих пор не проверил чат.

– А?

Мне показалось, что скрипнула входная дверь. Я выскочил из комнаты, но в гостиной – ни души. Лампочка у входа не зажглась, и я понял, что мне просто показалось.

– Фух... Надо успокоиться.

Осознав, что я так разнервничался, что мне мерещатся звуки, я попытался взять себя в руки. Вернувшись в комнату, я выключил свет и лёг, пытаясь привести мысли в порядок.

Если Кан Тхэсо не вернётся, предложу сонбэ отправиться в путешествие. Помню тот острый рыбный суп в приморском городке, куда я однажды сбежал. Да, хорошие воспоминания всегда связаны с едой.

«А если Тхэсо всё-таки вернётся...»

Если он вернётся, нужно будет выяснить, встречался ли он с Ю Ынджэ. Если он провёл с ним время, но всё равно вернулся ко мне, это серьёзно всё осложнит. Если Им Ёнхва узнает, она это просто так не оставит.

Но если Кан Тхэсо выберет меня, бету, вместо доминантного омеги, несмотря на встречу с Ю Ынджэ – главного героя оригинальной истории, – я, возможно, пересмотрю своё отношение. Если он предпочтёт меня, ситуация изменится.

«И всё же первый вариант безопаснее.»

Я понимал, что проще будет, если он не вернётся, но в глубине души всё равно надеялся на его возвращение, даже если это всё усложнит.

Сколько я ни пытался урезонить своё глупое сердце, ничего не помогало. Даже желудок заныл, и я, свернувшись калачиком, просто смотрел на часы, желая, чтобы этот день поскорее закончился.

Вернётся ли? Лучше бы не возвращался. Наверное, не вернётся. А вдруг вернётся? Если вернётся, я тоже поставлю на кон свою жизнь. Но не вернётся же. Хотя вдруг да? Неужели правда не вернётся? Кажется, не вернётся.»

Мои хаотичные эмоции улеглись, когда часы перевалили за полночь, и я окончательно уверился, что Кан Тхэсо не вернётся.

Держать телефон в руках больше не было смысла. Я отложил его и лёг ровно, глядя в тёмный потолок. Всё закончилось так странно и неожиданно.

«Расставание альфы и беты – до чего же чистое.»

Так даже лучше. Я ведь его не любил, не хотел связывать с ним жизнь и не смог бы с ним жить. Всё это время я готовился уйти в любой момент.

Время шло, а я всё спокойно размышлял.

После полуночи минуло уже немало часов, за окном начало светать, и я, трепетно созерцая свои затихающие эмоции, провёл под выводом чёткую, жирную линию. Тревога рождается из неопределённости, а как только появляется ясность, сразу становится легче.

Вернётся Кан Тхэсо или нет – мне нужно уходить. И точка.

После долгих внутренних клятв и решений шум в голове утих. Только тогда усталость взяла своё, и веки медленно закрылись.

Сквозь дрёму мне почудился звук открывающейся двери, но я решил, что это опять иллюзия, и почувствовал себя ещё более измотанным.

– Игёль. Сон Игёль.

Услышав медленно приближающийся голос Кан Тхэсо, я подумал, что уже сплю, но резкий запах алкоголя мгновенно вернул меня к реальности.

– Кан Тхэсо?

– Наш Игёль. Ты ждал меня?

Он часто возвращался поздно и пах спиртным, но сейчас его движения, пока он забирался на кровать, были непривычно медленными.

– Ты пьян?

– Прости, что так поздно.

– Раз поздно, иди спать. Не лезь сюда...

Тесно. Всё же крупный Кан Тхэсо забрался на кровать в моей комнате, а не в нашей общей спальне. Несмотря на мои попытки оттолкнуть его, он не сдвинулся с места и сразу же уткнулся лицом мне в шею – как делал обычно, когда был возбуждён. Я на мгновение растерялся, а затем замер от его слов после глубокого вдоха:

– Хаа... и правда, твой запах, Игёль, самый приятный.

С чем он сравнивал?

Покусывая мою шею, он начал сбрасывать с себя одежду, которая затем падала с кровати. Я потянулся за его рубашкой, той самой, в которой он уходил, и втянул воздух, но почувствовал только знакомый запах его тела. Я не мог этого знать, но на этой рубашке могли были остаться феромоны омеги.

Мелькнула мысль отнести рубашку Чон Хэджуну и спросить его, но я не успел додумать – взгляд упал на чёткие царапины на обнажённом торсе Кан Тхэсо. Следы с засохшими каплями крови тянулись от плеча до груди, явно свежие. Я медленно приложил к ним руку, и мои четыре пальца идеально совпали с отметинами.

Как бы я ни готовился к такому, осознание, что это следы чьих-то чужих рук на его теле, вызвало у меня отвращение.

– Кан Тхэсо. Ты сегодня встречался с омегой?

На мой невольный вопрос он невозмутимо рассмеялся, стягивая с меня пижаму.

– Да, их было много.

– Но ты ведь с кем-то встречался отдельно. Помнишь имя?

– Нет. А, точно, я не получил рецепт. Прости.

Кан Тхэсо выглядел трезвым, но на самом деле был сильно пьян. В таком состоянии он вряд ли ответит на то, что меня волнует.

Я попытался отвернуться и вылезти из кровати, но моё тело, прижатое его весом, не могло двинуться.

– Прости, Игёль. Я обязательно достану его. Не злись.

– Я не из-за этого злюсь.

– Значит, всё-таки злишься. Прости. Я тебя порадую.

– Нет, не надо...

Мои руки, которыми я пытался его оттолкнуть, снова наткнулись на царапины. Я отдёрнул их от неожиданности, но сам Кан Тхэсо, похоже, не чувствовал боли и сосредоточился только на том, чтобы возбудить меня. Жар, мгновенно охвативший тело, заставил меня проглотить слова, которые я хотел сказать.

Даже если он встретил Ю Ынджэ и вернулся ко мне, это могла быть просто потребность вернуться домой под действием алкоголя. Завтра он мог уйти.

Не в силах полностью оттолкнуть его, я подумал, что, возможно, это наша последняя ночь вместе.

– Я люблю тебя, Игёль.

Его бесчисленные ласковые признания сегодня казались горькими как никогда.

Глава 100 - Одинокое утро

Раннее утро.

Ю Ынджэ открыл глаза, чувствуя себя так, словно его избили до полусмерти. Он застыл на мгновение, пытаясь понять, где находится.

К счастью, знакомая обстановка позволила ему перевести дух – пусть и незнакомый отель, но не чей-то дом или, того хуже, улица.

– Чёрт... больно-то как.

Он попытался вспомнить прошлую ночь, чтобы понять, почему тело в таком ужасном состоянии, но в памяти осталось лишь то, как какой-то крепкий, вежливый и учтивый мужчина помог ему добраться до номера.

Напрягая память, он вспомнил, что у него начиналась течка, и он просил подавители. Последнее воспоминание – как тот вежливый мужчина уходит из комнаты.

– Вот же влип.

Глядя на своё измученное тело, которое явно провело ночь с мужчиной, он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Даже чтобы просто встать с кровати, требовалось глубоко дышать – каждое движение отзывалось острой болью.

Альфы, который довёл его тело до такого состояния, что даже омега в течке его едва снёс, и след простыл.

– Кажется, сейчас это называют «перепихнулся и свалил».

Если бы он провёл ночь с тем вежливым бетой, которого встретил вчера, проблем бы не возникло. Но сильные феромоны альфы, пропитавший его тело, не оставляли сомнений – он переспал с альфой. А это значило, что вероятность беременности взлетала до небес.

– Хах... а я планировал завести ребёнка годам к тридцати.

Голос прозвучал надломлено от растерянности. Болело всё, но ещё хуже было мерзкое ощущение внутри. Попытавшись сдвинуться с места, чтобы хоть как-то помыться, он был вынужден снова глубоко вздохнуть из-за резкой боли в пояснице.

– Ох...

Болела не только поясница. Влажная нижняя часть тела горела от боли. Несмотря на непривычные ощущения, которые буквально приковали его к постели, он мысленно прошёлся по пунктам ежегодного инструктажа.

Во-первых, был ли его партнёр альфой? Напрягая память, он вспомнил терпкие, но сладковатые феромоны, к которым отчаянно тянулся – да, определённо альфа. Даже сейчас его запах, казалось, въелся в кожу.

Во-вторых, была ли сцепка? Если незнакомый альфа его сцепил, он настоящий мерзавец, но из-за провалов в памяти Ю Ынджэ не мог сказать наверняка. Однако тупая ноющая боль внутри намекала, что такая вероятность была.

В-третьих, хочет ли он забеременеть? Нет, он точно не собирался вынашивать ребёнка от какого-то ублюдка, лица которого даже не видел.

Он срочно связался с ресепшн и попросил таблетку экстренной контрацепции и обезболивающее. Чтобы получить лекарства, пришлось заставить себя встать, хотя тело отказывалось слушаться.

– Надо же было провести ночь с таким невоспитанным типом. Только вернулся в Корею, и сразу попал в переплёт.

Собирая мысли в кучу, он отчаянно пытался восстановить события прошлой ночи.

К счастью, кое-что начало проясняться. Размытые тени, чьё-то прерывистое дыхание, жар чужого тела, волны невероятного удовольствия – всё это всплывало в памяти обрывками.

Манеры у него были дрянные, тут не поспоришь, но удовольствием тот, судя по всему, не обделил.

От этой мысли его раздражение только усилилось. Поддерживая себя за края мебели и поднимаясь на ноги, он заметил на столе визитку. Она была наполовину засунута под бутылку воды, а рядом лежало обезболивающее. Сначала он проглотил таблетку, запив водой, а затем взял визитку.

– ...Кан Тхэсо.

Кажется, этот человек в самом деле доставал визитку и говорил связаться с ним. Из-за расплывчатых воспоминаний оставалось только гадать.

– Директор отеля...

Дизайн визитки на дорогой бумаге показался ему знакомым. Логотип отеля, который он видел на ресепшн, был на её заднем плане – простой, но узнаваемый. По другому цвету можно было предположить, что он отвечал за какой-то другой филиал, а не этот.

– Даже если он директор филиала и занятой человек... бросать того, с кем провёл ночь – это просто свинство.

Позвонить по номеру на визитке было несложно, но ему не хотелось первым связываться с тем, кто его кинул. Хотя, признаться, ему было чертовски любопытно увидеть лицо этого человека.

«Интересно, как он выглядит, этот тип.»

Хотя недовольство никуда не делось, тот факт, что мужчина оставил лекарства, воду и визитку, немного смягчил его настрой. Зародившаяся симпатия слегка успокоила его, и он смутно вспомнил несколько фраз, услышанных прошлой ночью.

В основном тот нахваливал его феромоны, но ещё Ю Ынджэ запомнил спокойный голос, сказавший обратиться к нему, если возникнут проблемы. Хотя из-за туманных воспоминаний он не мог чётко вспомнить сам голос, слова казались искренними.

– Ох, как же это бесит.

Он знал, что интенсивная течка может вызвать потерю памяти, но не представлял, что всё будет настолько паршиво. От смутных фрагментов разговоров и действий раскалывалась голова.

– Думал, забуду как страшный сон... но так не выйдет.

Похоже, ему нужно было лично увидеть этого альфу по имени Кан Тхэсо, чтобы разобраться со всем этим.

Он сразу открыл пакет с лекарствами, принесённый сотрудником, и проглотил ещё одно обезболивающее. Глядя на таблетку экстренной контрацепции, Ю Ынджэ помедлил.

– Это... можно принять и после встречи.

Если бы он пошёл в отель, а этого директора Кан там не оказалось, это стало бы катастрофой. Сил, которые могло дать обезболивающее, надолго бы не хватило.

Сжимая таблетку в руке, он позвонил секретарю. Ему нужно было срочно выяснить, где остановился Кан Тхэсо.

Важно было увидеть его лично и принять решение, иначе излишне инициативные родители Ю Ынджэ могли уже начать бронировать банкетный зал. При мысли о том, что он идёт на встречу с незнакомым альфой, с которым провёл ночь, он ощутил странное волнение. Хотя то, что тот его бросил, всё ещё вызывало недовольство, он не мог отрицать – визитка, оставленная альфой, немного грела душу.

– Пойду гляну на его самодовольную физиономию.

Ожидая услышать его голос, Ю Ынджэ даже преисполнился лёгким предвкушением. Обезболивающее начало действовать, и его движения стали увереннее.

***

– Игёль, открой ротик.

Твёрдая таблетка коснулась сухих губ, и он послушно открыл рот, а затем ощутил горечь на языке. Затем к губам поднесли бутылку с водой, и только сделав глоток, он осознал, насколько пересохло горло. Вода, смывающая горечь таблетки, казалась неимоверно сладкой.

– Хаа...

– Наш Игёль даже когда пьёт воду – сама сексуальность. Не могу оторвать от тебя глаз.

Несмотря на игривые слова Кан Тхэсо, который поцеловал его плотно сжатые губы, затуманенный разум Сон Игёля всё никак не прояснялся. Он попытался встать, чтобы ополоснуть измученное за ночь тело, но ноги подкосились, и он снова опустился на постель.

– Полежи, пока лекарство не подействует. Или я могу отнести тебя и помыть... Нет, прости, глупость сморозил. Я принёс влажное полотенце, давай хотя бы протру тебя.

Даже в своём затуманенном состоянии Игёль бросил на него колкий взгляд, и Кан Тхэсо тут же отступил. Игёль не был настолько бесстыдным, чтобы в здравом уме просить кого-то помыть его. Но и показывать своё тело, покрытое следами, оставленными Кан Тхэсо, в ярко освещённой комнате он тоже желанием не горел.

– Просто оставь, я помоюсь позже.

– Ты же терпеть не можешь, когда всё... течёт, пока идёшь в ванную. Я только сверху протру.

От таких бесстыжих слов лицо Игёля вспыхнуло. Давным-давно он пытался сам дойти до ванной, но увидел, как Кан Тхэсо вытирал следы с пола. От стыда он избегал его целый месяц, поэтому теперь тот ни за что не уступал в таких вопросах.

Каждый раз, когда Кан Тхэсо вытирал его тёплым влажным полотенцем, ему было ужасно неловко. Но, с другой стороны, эта нежная забота окутывало измученное тело приятным ощущением.

– Мм...

– Больно?

– Не то, чтобы больно...

От медленных движений влажного полотенца по опухшей нижней части тела ему постоянно хотелось обнять Кан Тхэсо. Вместо этого он вцепился в одеяло, а тот принялся нежно целовать каждый его палец.

– Сильно болит, да? Я вчера перестарался?

Глядя на Кан Тхэсо, который не помнил прошлую ночь, у Игёля болезненно сжалось сердце. Даже в такой момент в голову закрадывалась трусливая мысль – а что, если можно сделать вид, будто ничего не было?

– Если хочешь поспать, поспи. Сегодня же выходной в кафе.

От нежных поцелуев и мягких прикосновений его измождённые тело и разум растаяли без сопротивления.

Люблю тебя, Сон Игёль.

Ты такой милый. Красивый. Я люблю тебя.

Слушая затихающий голос Кан Тхэсо, он снова погрузился в сон.

Когда он снова открыл глаза, было уже позднее утро.

Благодаря обезболивающему боль в теле значительно уменьшилась. Главное, почти исчезло то липкое ощущение внутри, которое он чувствовал при каждом движении. Похоже, пока он спал как убитый, Кан Тхэсо успел заботливо вымыть его даже изнутри.

В комнату доносился аппетитный запах ухи из минтая – видимо, домработница приготовила завтрак, и его сейчас разогревали. Скорее всего, меню было выбрано для Кан Тхэсо с похмелья, но Игёль понимал, что нужно встать к еде, которую Кан Тхэсо накрывал для него на стол.

Тот Кан Тхэсо, который, видимо, встретил какого-то омегу, не помнил прошлую ночь и вернулся к нему. Возможно, он выиграл время, а может, ничего и не произошло. Игёль знал, что мог бы всё выяснить, связавшись с управляющим Каном – так что не было смысла мучиться неизвестностью.

Хотя ему нужно было решить, как поступить в этой ситуации, голова была словно в тумане, и ни одна мысль не задерживалась надолго.

В тот момент, когда он сел на краю кровати и услышал приближающиеся шаги Кан Тхэсо, закончившего готовить...

Его вдруг как громом поразило.

Вот и настал этот день. День, когда придётся расстаться с любимым человеком после десяти лет отношений.

Это было внезапное, но абсолютно ясное предчувствие.

Глава 101 - Через глаза третьего лица

Сбор информации о Кан Тхэсо прошёл быстро. С самого момента прибытия в Корею секретарь Ю Ынджэ уже держал наготове список доминантных альф. Когда Ю Ынджэ назвал имя Кан Тхэсо, секретарь даже не смог сдержать восторга – надо же, едва вернулись в Корею, а уже такие хорошие новости!

Когда секретарь попытался поделиться собранной информацией о Кан Тхэсо, Ю Ынджэ остановил его, сказав, что хочет всё оценить лично – кроме адреса ничего не нужно. Секретарь, до этого казавшийся полным энтузиазма поделиться информацией, заметно переменился в настроении, когда они прибыли на место. Теперь он больше беспокоился о том, чтобы не отпускать Ю Ынджэ одного.

– Может, мне пойти с вами?

– Ты и так слишком меня опекаешь, раз приехал сюда.

– Ох, ну... Ладно. Если что-то случится, сразу же звоните.

Секретарь, уже было собравшийся выйти из машины вслед за ним, нехотя остался на месте, столкнувшись с непреклонностью Ю Ынджэ.

Заходя во двор многоквартирного дома, Ю Ынджэ внимательно осматривался по сторонам. Адрес он помнил наизусть, но не спешил, впитывая атмосферу места, где жил его партнёр минувшей ночи.

То, что доминантный альфа жил в обычном многоквартирном доме, казалось странным, но судя по ухоженной территории и расслабленной атмосфере, место было вполне себе неплохим.

Несмотря на расположение в самом центре города, воздух здесь был на удивление чистым – возможно, благодаря входу, оформленному как прогулочная дорожка. Сделав глубокий вдох, Ю Ынджэ будто бы ощутил аромат повседневности.

Идя по тротуару, давно опустевшему после часа пик, Ю Ынджэ отмечал умиротворённость, которой веяло от редких прохожих. Неспешно шагая, он размышлял о Кан Тхэсо, о котором знал только его имя.

Какой он, этот альфа? Наверняка высокий, как и они все. Мерзкие альфы. Хотя, если у него будет приятная внешность, то, может, и ничего. Спортивный типаж ему тоже по душе.

Он уже начал испытывать лёгкую досаду от того, что образ альфы никак не складывался в голове, как порыв ветра донёс до него уже знакомые феромоны, которыми он успел насытиться прошлой ночью. Учитывая, как далеко он зашёл и как мало здесь было людей, Ю Ынджэ без колебаний определил источник феромонов, разносимых ветром.

– Ах... так это ты.

Даже не успев толком разглядеть приближающегося мужчину в пальто, он уже понял по феромонам, щекочущим ноздри, что тот привлекает его больше любого встреченного прежде альфы. Терпко-сладкий аромат, который альфа так откровенно источал, заставил его цокнуть языком из-за такой неосмотрительности, хотя в душе он этому порадовался, ведь кругом никого не было.

«Похоже, я тоже приглянулся Кан Тхэсо. Поэтому он так открыто источает феромоны и без колебаний идёт навстречу.»

Уверенный в своих выводах Ю Ынджэ изо всех сил сдерживал норовящие приподняться уголки губ. Желая компенсировать прошлую ночь, испорченную течкой, ему хотелось произвести как можно более натуральное первое впечатление. Придав лицу сдержанную улыбку, он грациозно двинулся вперёд. С каждым шагом черты собеседника проступали всё отчётливее.

Для альфы он казался низковатым, да что там – даже ниже него самого. Впрочем, Ю Ынджэ был довольно высоким и крепким для омеги, так что это можно было понять. Постепенно расстояние между ними сокращалось, и внешность встречного становилась всё более различимой. В отличие от суровой внешности других альф, его облик, юный и безмятежный, был ближе к омеге.

«Надо же. Какой хорошенький. Миленький.»

Казалось, к нему навстречу шёл маленький жених. И при этом всем телом источает насыщенные феромоны, подчёркивая свою природу альфы. Возможно, из-за того, что внешне он выглядел хрупким, у него вошло в привычку диктовать свой вторичный пол феромонами. Впрочем, даже эта его черта показалась Ю Ынджэ милой – настолько ему приглянулся этот совсем не похожий на альфу встречный.

Может быть, это он, находясь в течке, набросился на этого альфу. Да, наверняка так и было.

«А, так вот оно что. А я-то думал, почему меня не привлекают другие альфы. Так вот какой мне нравится типаж. Удачно я попал.»

В голове у Ю Ынджэ всё перемешалось при виде того, кто разительно отличался от других альф, обычно раздражавших его одним своим громоздким телосложением. Ему даже понравилось то, как он спокойно приближался, не выказывая желания покрасоваться.

«Вблизи он ещё красивее.»

Если внешность Ю Ынджэ обычно называли изящной красотой, то об образе Сон Игёля складывалось разное впечатление в зависимости от того, как на него смотреть. То его взгляд казался манящим и соблазнительным, то опущенные уголки глаз придавали меланхоличной глубины. Миловидное личико в обрамлении пушистых каштановых волос выглядело очаровательно.

В глазах Ю Ынджэ Сон Игёль был невероятно милым.

«Миленький. Прямо как мой Босс. Надменный, но глупенький мой котик. Ах, я скучаю по Боссу.»

Ему нестерпимо захотелось зарыться лицом в мягкую каштановую шерсть и вдохнуть его запах. Неудивительно, что при виде этих пушистых каштановых волос у него возникло желание уткнуться в них.

По мере его приближения феромоны альфы становились всё насыщеннее, и Ю Ынджэ в ответ тоже начал источать свои. Он старался сделать это ненавязчиво, будто невзначай, ожидая, что тот заметит... но альфа прошёл мимо, никак не отреагировав, хотя был уже совсем близко.

Ю Ынджэ растерялся, а затем разозлился от того, что тот будто не почуял его феромонов, при этом так откровенно испуская собственные. Его притворное равнодушие к её феромонам разочаровало, хотя где-то в глубине души закралось беспокойство – вдруг Ю Ынджэ его напугал?

Он не собирался заставлять его брать на себя ответственность. Но и такого равнодушия не ожидал, поэтому занервничал.

– Господин Кан Тхэсо?

Как и ожидалось, миниатюрный альфа, источавший запомнившийся Ю Ынджэ аромат, остановился. Сердце Ю Ынджэ дрогнуло от его ясного и кроткого взгляда, но слова вылетели резче, чем хотелось – ведь тот продолжал просто смотреть на него, словно не узнавая, хотя сам источал такое количество феромонов.

– Вы что, всё забыли за одну ночь?

Слова, о которых он вскоре пожалеет, Ю Ынджэ выпалил без колебаний, уверенный, что перед ним Кан Тхэсо. Не замечая, как в глазах внимательно слушавшего её Сон Игёля промелькнуло смятение.

***

Всё прошло хорошо.

До прихода Ю Ынджэ во мне ещё теплилась надежда, что чувства к Кан Тхэсо остались. Впрочем, и сейчас это было скорее смирением с неизбежным, чем ощущением предательства.

Когда Ю Ынджэ, извинившись, уже собирался уйти, я остановил его, позвал Кан Тхэсо и заставил их встретиться лицом к лицу... после чего мне показалось, что моё дело сделано.

Ещё во время прогулки ноги, казавшиеся свинцовыми, стали лёгкими, стоило оставить тех двоих позади. Я настроился так решительно, что мне было даже как-то легко – легче, чем от тревоги из-за необходимости расстаться с любимым человеком, с которым провёл в отношениях десять лет.

Направляясь к прогулочной дорожке, я отправил сообщение сонбэ, стараясь не попасться на глаза телохранителю, который всё ещё следовал за мной. Свернув на развилку аллеи, где мы договорились встретиться, я увидел сонбэ в надвинутой на глаза кепке и чёрной ветровке.

Извилистая тропинка на развилке создавала десятисекундный промежуток, когда следовавший позади телохранитель терял меня из виду.

Сняв пальто, которое дал мне Кан Тхэсо, я открыл надетую под ним голубую толстовку. Сонбэ тоже поспешно стащил чёрную ветровку и кепку, и под ними оказалась точно такая же голубая толстовка. Я удивился, заметив каштановые волосы сонбэ, когда тот торопливо натягивал капюшон, но времени терять было нельзя – я поспешно натянул снятые им вещи и пошёл по развилке в сторону, куда обычно не ходил.

Сонбэ уже неторопливо удалялся, а через мгновение показался телохранитель и заметил пальто. Готовый сорваться с места в любой момент, я наблюдал за ним из-под дерева, притворяясь, что смотрю в телефон. Однако телохранитель без колебаний устремился следом за сонбэ.

Выдохнув, но не теряя бдительности, я сошёл с прогулочной дорожки к ближайшей проезжей части. Убедившись, что на припаркованном у магазина мотоцикле есть условленный знак, я сел, и меня укутали в объёмную флисовую куртку, а затем надели шлем. Несмотря на то, что мне был известен конечный пункт этой поездки, мотоцикл петлял по переулкам так головокружительно, что я сжимал пальцы в кулаки – мы же точно туда едем?

К счастью, меня высадили в оговорённом месте. Ещё одна поездка на машине, во время которой я переоделся в заранее подготовленную поношенную одежду. Водитель не проявлял ко мне никакого интереса и ничего не спрашивал. Мы добрались до конечного пункта, не перемолвившись и словом.

В месте, пропитанном солёным морским воздухом, я выжидал момент, чтобы незаметно смешаться с дядечками, направляющимися к рыбацкой лодке, как вдруг ко мне подошла знакомая фигура. Я обрадовался, увидев его, но в то же время забеспокоился – почему этот заметный человек появился в последней точке маршрута?

– Господин Ким, какими с тобой судьбами?

На мой нарочито небрежный вопрос Чон Хэджун, низко надвинувший капюшон, растянул губы в улыбке.

– В кои-то веки решил со мной на «ты», но с чего фамилию-то мне поменял?

– Мало ли кто услышит. И что тут делает человек, которому даже дух рыбалки не ведом?

– Приятно слышать неформальное обращение. Будто мы и правда близки.

Я намеренно болтал, как рыбак, но Чон Хэджун держался непринуждённо, со своим привычным спокойствием.

– Близки-то мы близки. Столько лет знакомы. Ну так чего припёрся-то?

По плану прямое вмешательство посторонних, кроме сонбэ, не должно было раскрыться. Чон Хэджун тоже действовал через подставные имена, чтобы, несмотря на все подозрения, не оставить никаких улик. Все эти ухищрения были придуманы в надежде как можно дольше скрывать следы от людей из Канджина, и потому что я не хотел, чтобы из-за меня пострадал кто-то ещё.

– Присмотрите там за Ёну сонбэ.

– Да он уже успел отправить фотку, как тусуется с друзьями.

На телефоне, который протянул Чон Хэджун, красовалось групповое фото с компанией в небесно-голубых толстовках. Неуклюжая попытка выдать одинаковую одежду за совпадение вызвала улыбку – я был благодарен за такие старания.

– Спасибо. Позже свяжусь с вами с другого номера.

– Говори неформально. Приятно же слышать.

– Ладно, уломал. Спасибо тебе. Ну, я правда пойду.

Когда я надел ещё и солнечные очки, улыбка Чон Хэджуна стала шире.

– Я думал, ты будешь выделяться среди рыбаков.

Обменявшись ещё парой фраз с беззаботно смеющимся Чон Хэджуном, я поднялся на рыбацкое судно. Помахал рукой обеспокоенному погодой Хэджуну, и за всё время отплытия никто не объявился на пристани за его головой.

После побега, во время которого я был так напряжён, чувство облегчения от того, что всё получилось, перевешивало и тоску, и тревогу, и беспокойство.

Сердце колотилось от осознания, что это начало моего настоящего побега – на сей раз, без сторожевых псов на хвосте.

Глава 102 - У змей не бывает раболепных детей

Прошли сутки с исчезновения Сон Игёля, но никаких следов его местонахождения так и не нашли. Кан Тхэсо оставил в жилом комплексе лишь одного охранника Ким Чхольсу на случай его внезапного возвращения, а сам направился в офис.

– Вы пришли.

Ещё при последнем посещении офис выглядел почти опустевшим. Теперь же помещение заполнили карты и доски с предполагаемыми маршрутами. В импровизированном ситуационном центре охрана и секретари сводили воедино найденную информацию.

– Его всё ещё не нашли?

– Простите, ещё нет.

Охранники и секретари, встревоженные мрачным выражением лица Кан Тхэсо, поспешно доложили:

– Мы немедленно бросились в погоню, но он словно буквально растворился в воздухе. Даже камеры наблюдения его не зафиксировали.

– Проверьте видеорегистраторы машин на близлежащих улицах. Игёль мог попасть на один из них.

– Водитель мотоцикла скрылся, но мы отслеживаем господина Сон Игёля по истории операций по карте.

Поначалу казалось, что найти Сон Игёля будет легко. Однако стоило выясниться, что их цель как сквозь землю провалилась, настрой разом переменился.

Просмотрев записи со всех близлежащих камер наблюдения, в итоге удалось найти мотоцикл, на котором увезли Сон Игёля. Но после того, как он проехал через слепую зону и скрылся в узком переулке, следы затерялись. Даже после исчезновения водителя они задействовали максимум людей и прочесали все возможные места, но никак не могли найти ни малейшей зацепки.

Сон Игёль и раньше импульсивно сбегал несколько раз. Но всякий раз охрана его догоняла, и когда настроение Сон Игёля улучшалось, его приводили обратно. Однако в этот раз найти его никак не удавалось.

Судя по тому, что он не пользовался картой и даже оставил телефон, было понятно, насколько решительно Сон Игёль был настроен исчезнуть.

– Мы уже связывались с ответственными лицами в портах и аэропортах. Дополнительный персонал тоже размещён, но пока никаких новостей.

– Естественно, что новостей нет... Но на всякий случай продолжайте проверять.

Ещё в старшей школе, когда Им Ёнхва пыталась сосватать Сон Игёля Кан Тхэсо перед его отъездом на учёбу за границу, Сон Игёль отказался, сказав, как бы в шутку, что боится транспорта, который не касается земли.

И позже, когда заходила речь о зарубежных поездках, Сон Игёль реагировал так же. Кан Тхэсо умилялся, когда Игёль по-детски отнекивался, говоря, что боится утонуть в воде или упасть с высоты.

Для такого Сон Игёля он как раз выкупил яхту на аукционе, организованном Им Ёнхва. Он планировал начать с простого пребывания на пришвартованной яхте, чтобы Игёль постепенно привыкал. Хотелось через различный опыт превратить его страх в удовольствие. А если бы Игёлю всё равно было страшно, он бы больше не настаивал.

Паспорт Сон Игёля они оформили вместе, и Кан Тхэсо хранил его у себя. Конечно, Игёль мог выписать новый, да и приходилось учитывать вероятность, что он перемещался не за границу, а внутри страны.

– Свяжитесь со всеми местами, которые приходят на ум. Продолжайте искать записи с камер наблюдения. Привлекайте столько людей, сколько нужно, лишь бы хоть что-нибудь найти.

Прошли всего сутки, но тревога Кан Тхэсо не передавалась словами.

Неужели можно так бесследно исчезнуть? Чо Ёну лишь притворился Сон Игёлем и прогулялся по парку. Немыслимо потерять Игёля из-за такой малости.

За Чон Хэджуном тоже немедленно установили слежку, но ничего подозрительного замечено не было. Очевидно, что кто-то помогал Сон Игёлю, но обнаружить зацепки никак не удавалось.

У него есть сообщник. Причём, весьма надёжный.

Подозрения Кан Тхэсо заставили его вспомнить об Им Ёнхва.

«Эта женщина не стала бы помогать Игёлю.»

Она не стала бы помогать ради блага Сон Игёля. Но если он попросил её о содействии, чтобы сбежать от Кан Тхэсо, ситуация могла измениться.

Однако необдуманно идти к Им Ёнхва было опрометчивым решением. Это могло лишь помешать поискам Сон Игёля. Поэтому Кан Тхэсо задействовал максимум своих людей, которых удалось завербовать за эти годы.

Продержавшись сорок восемь часов без сна, Кан Тхэсо больше не мог вынести ситуацию, когда не мог найти даже волоска от Сон Игёля. Уже через двое суток всё его терпение испарилось без следа.

***

Из-за предстоящей выставки Им Ёнхва весь день находилась в арт-холле.

Хотя неожиданный визит Кан Тхэсо должен был удивить, управляющий Кан открыл дверь без какой-либо особой реакции.

– Боже мой, что с твоим лицом?

Им Ёнхва, изучавшая образцы для выставки, с преувеличенным беспокойством встретила Кан Тхэсо.

– Ох, только посмотри на себя. Кожа огрубела, видишь. Даже если ты альфа, нельзя совсем забрасывать уход за собой, омеги этого не любят.

– Нам нужно поговорить.

– Впрочем, судя по тому, что JN уже официально прислали предложение о помолвке, наш сынок, похоже, неплохо справляется.

Кан Тхэсо нахмурился, услышав этот неожиданный комментарий, а Им Ёнхва с улыбкой повернула к нему каталог и экран планшета.

– Жаль, что у них низкая узнаваемость в Корее, но за рубежом это очень перспективная семья, я давно приглядывалась к ним. Если это он, мама безоговорочно одобряет. Посмотрела я на него – крепкий, сможет много детей родить.

– Мама, Игёль пропал. Без всякого следа. Слишком умело.

Кан Тхэсо даже не отреагировал на слова Им Ёнхва, а просто сказал своё. Им Ёнхва, опустив планшет, слегка приподняла уголки губ и даже улыбнулась глазами.

– Ну, он всегда был сообразительным мальчиком, с самого начала. Видимо, сбежал так ловко, что даже тебе не по силам его найти. И ума ему не занимать, даже обидно.

– Если это вы ему помогаете, прекратите немедленно.

– Что я должна прекращать? Ты обвиняешь мать в некомпетентности своих людей?

Им Ёнхва недоумённо покачала головой, а затем снова уткнулась в планшет с довольной улыбкой.

– Они предлагают для начала хотя бы познакомиться, родителям встретиться, но раз уж молодые люди уже переспали, о чём ещё говорить? Сын, раз уж ты здесь, давай вместе пойдём и займёмся твоим внешним видом.

– Если вы о Ю Ынджэ, это всё ложь.

– Имя у него тоже касивое. У нас имена со слогом «тхэ», а у них – с «ын». Хорошее имя для первенца, «Тхэын». А для второго как насчёт «Ынсо»?

– Не меняйте тему и не вмешивайтесь в дела Игёля.

– Чего ты всё время поминаешь этого беглого бету?

– Вы пытаетесь окончательно вычеркнуть Сон Игёля из жизни?

– Ну что ты такой чувствительный? У меня нет причин что-то предпринимать против беты, который так любезно ушёл сам.

– Тогда и впредь держитесь от него подальше.

Для нынешней Им Ёнхва Сон Игёль, который ушёл сам, был бетой, не стоящим внимания. Удостоверившись в этом, Кан Тхэсо собрался уходить, но охранники Им Ёнхва преградили выход. Он обернулся к ней, а она небрежно помахала рукой.

– Раз уж ты здесь, сделай массаж, приведи себя в порядок, побудь с мамой до дня встречи.

– Пока не верну Игёля, видеть вас не хочу.

– А как же встреча с JN? Ты ведь переспал с этим омегой, да ещё и когда тот был в течке.

– Кто вам такое...

Разъярённый Кан Тхэсо обернулся и, увидев управляющего Кана, который стоял рядом с Им Ёнхва с бесстрастным лицом, стиснул зубы.

– Ну да. Хён – ваша собака. Но, хён, говори правду. Я не сплю ни с кем, кроме Сон Игёля.

– Извини. Я очевидец.

– Чёрт, ну конечно, трепли языком дальше. Чего стоят показания человека, который, если мать попросит, отдаст собственную печень?

Занятый поисками Сон Игёля, он не успел отдельно проверить, что произошло с Ю Ынджэ, который разыскал его. А теперь ещё и показания управляющего Кана, отчего тревога лишь усилилась. Но показывать этого было нельзя, поэтому он продолжал жёстко настаивать на своём.

– Тхэсо, продолжишь так грубить, и мне придётся принять меры.

Охранники у дверей угрожающе двинулись вперёд, будто готовясь схватить его в любой момент, и Кан Тхэсо тоже поднял руку.

– У меня тоже есть, чем ответить.

Предвидя подобное развитие событий, он подал сигнал, и уже его охранники вошли внутрь, заняв оборонительные позиции. Они мгновенно освободили путь для Кан Тхэсо, а затем заблокировали выход, чтобы никто изнутри не мог выйти.

– Что всё это значит?

– Как только я установлю, что вашей руки в этом нет, я распоряжусь вас выпустить.

Им Ёнхва повысила голос, обращаясь уже не к Кан Тхэсо, а к охранникам. Потому что она увидела, как он поворачивается к ней спиной.

– Немедленно расступитесь! Вы думаете, что сможете оставаться в Корее, если попадёте в немилость к Канджин?

Это был окрик, направленный не на Кан Тхэсо, а на охранников.

– Мама, вы, гляжу, потеряли хватку, занимаясь только управлением галереи. Если хотите сохранить свою позицию, я настоятельно рекомендую вам остановиться.

– Что?

Им Ёнхва опешила от неожиданной перемены в поведении сына, а следующие его слова и вовсе лишили её дара речи.

– Если вы хоть как-то попытаетесь вмешаться в дела Игёля, я начну с этой галереи. Что предпочтёте: чтобы её разобрали на стройматериалы, или чтобы она перешла во владение более компетентных рук?

– Ты что вообще такое говоришь?

– Думаете, я всё это время бездействовал и спускал вам всё с рук, потому что был в неведении? Я не вмешивался, потому что Игёль сам старался всё уладить. Забудьте о JN или как их там, и не пытайтесь связать меня с Ю Ынджэ. Просто послушно оставайтесь в стороне.

– И что ты сделаешь?

– Скажите, мама. Десять лет – это короткий или длинный срок?

Когда Кан Тхэсо навещал Им Ёнхва вместе с Сон Игёлем, он вёл себя как незрелый или замкнутый сын. При этом она с довольством наблюдала, как он развивает свой бизнес отдельно от Канджина. Но даже так, по сравнению с Канджином, его достижения были незначительными.

– И ты считаешь, что можешь позволить себе приказать мне сидеть, сложа руки? Я, по крайней мере, способна поймать того, кто ушёл на собственных ногах.

– Я повторю своё предупреждение: ни шагу от вас. Мне очень тяжело сейчас сдерживаться.

Кан Тхэсо бросил на Им Ёнхва холодный взгляд и, изобразив подобие улыбки одними губами, ушёл. Охранники закрыли дверь офиса и остались её охранять.

В опустевшем кабинете Им Ёнхва влепила управляющему Кан пощёчину.

– Ты осмелился позволить Тхэсо называть тебя «хён» в моём присутствии?

– Простите.

Им Ёнхва выместила свой гнев не на Кан Тхэсо, который оказал на неё давление и ушёл, а на управляющем Кан за то, что тот позволил так фамильярно к себе обратиться.

Глава 103 - Крепко затянутый узел

Им Ёнхва в очередной раз влепила пощёчину застывшему как статуя управляющему Кан и раздражённо произнесла:

– Я тебя пару раз отправила к Тхэсо по работе, и ты возомнил себя чем-то значимым?

– Нет.

– Простила несколько небольших промахов, так ты и границы перестал видеть.

– Я исправлюсь.

Наблюдая, как Им Ёнхва трясёт покрасневшую руку, опустивший голову управляющий Кан невозмутимо проговорил:

– Успокойтесь, мадам.

– А я выгляжу так, будто злюсь?

Управляющий Кан не смог ответить, и хмурое лицо Им Ёнхва просветлело. Даже стук её каблуков зазвучал как-то бодрее, чем ранее.

– Поэтому я и говорю, что ты неполноценный. Будь ты сам матерью или отцом, искренне радовался бы взрослению сына.

Голос Им Ёнхва, недовольной управляющим Кан, смягчился.

– Избалованный сынок, который только и знал, что таскаться за своей пассией, теперь хоть немного бунтует и рычит как тигр.

Хоть и всё равно пока что в моих руках.

Даже довольное бормотание тихо хихикавшей Им Ёнхва сочилось живостью. Управляющий Кан, по обыкновению молча стоявший подле невозмутимо просматривавшей документы Им Ёнхва даже в «заточении», занял своё обычное место.

***

На следующий день, когда управляющий Кан наведался в кабинет, Кан Тхэсо все ещё не спал. Покрасневшие глаза и осунувшееся лицо явственно выдавали его беспокойство.

– Совсем не спишь?

Кан Тхэсо мельком взглянул на управляющего Кан и уставился на десятки мониторов. Среди них виднелись и недоступные простым людям кадры. Хотя Кан Тхэсо и не был обычным человеком, самостоятельно взломать публичные камеры без поддержки со стороны конгломерата Канджин – совсем другой разговор.

– Если тебе нужна информация, мог бы обратиться хотя бы ко мне.

– С чего бы мне верить хёну, навравшему, что я спал с доминантным омегой?

– Зачем мне врать о таком? Об этом можно спросить у Ю Ынджэ.

– Даже имя это слышать не хочу.

Стоило прозвучать имени Ю Ынджэ, как Кан Тхэсо стало трудно бороться с накатывающей усталостью. Молча наблюдавший управляющий Кан сел рядом с утиравшим лицо и вглядывающимся в экраны Кан Тхэсо.

Не выдержав совместного изучения мониторов, Кан Тхэсо заговорил первым:

– Тебя мать прислала за мной следить?

– Нет. Я пришёл, потому что волнуюсь за тебя.

– Ха, волнуешься? В винном погребе что, крысы все передохли? Совсем на тебя не похоже искать оправдания, хён.

– Я серьёзно. Сегодня у меня выходной.

Только теперь Кан Тхэсо обратил внимание на одежду управляющего Кан. Он настолько плохо соображал, что не заметил на нем спортивный костюм вместо обычного официального. Хоть в нём и должна была подняться волна гнева от его присутствия, его ярость уже давно обратилась безразличием.

– А... Точно. Не увидел. Я что-то слишком нервный.

– Прилёг бы поспать. И без тебя здесь хватает следящих глаз.

– Я понимаю, но от беспокойства не могу уснуть.

Кан Тхэсо осознал, насколько пугающей может быть неспособность убедиться в безопасности Сон Игёля. Поэтому он приставил к нему нескольких телохранителей и постоянно следил за его окружением. Даже если Сон Игёль просто ездил из дома в кафе и иногда встречался с семьёй или бывшими старшеклассниками, он никогда не бывал один.

Мысль о Сон Игёле, где-то бродящим в одиночку, пугала. Он был слишком красив для беты и слишком наивен для омеги. Даже после стольких лет приёма любви доминантного альфы как он, Сон Игёль все ещё оставался нечувствителен к вожделеющим взглядам.

– Я дошёл до того, что был бы даже рад, если бы мать вмешалась и отрядила на поиски Игёля кого-то из своих людей.

– Если бы такое случилось, я бы тебе уже сообщил.

– Чтобы ты, хён, да предал мать? Знаешь, валяй, давно уже пора. Меня достало раз за разом разочароваться. Переходи уже ко мне. Я и платить буду больше.

Управляющий Кан толкнул на диван совершенно не державшегося холодно как накануне, по-дружески настроенного Кан Тхэсо.

– Я послежу, а ты пока поспи.

– Разбуди, если не смогу продержаться.

– Ты в зеркало смотрел? У тебя глаза красные.

– Да хоть зелёные. Игёля третий день найти не можем.

Управляющего Кан насторожило, как Кан Тхэсо, постоянно проводивший руками по лицу, вдруг напрягся, словно это было неосознанное действие.

– Ты шею повредил?

– Да нет. У тебя же вроде выходной, хён. Иди, расслабляйся.

– Если омега прокусил тебе шею, болеть должно зверски. Мазь наносил?

– Говорю же, ничего такого.

Раздражённо отпихнувший его Кан Тхэсо замер, увидев обнажившееся из-за съехавшей толстовки плечо. Плечо управляющего Кан было всё в свежих следах зубов, и Кан Тхэсо, поначалу ошарашенно уставившись на них, ощутил подступающую обиду.

– Это ещё что? Следы укосов явно свежие. У тебя прям завидная личная жизнь, хён, пока я глаз не смыкаю.

Осознав свой ехидный тон из-за спокойной реакции управляющего Кан, Кан Тхэсо покачал головой, отпуская толстовку.

– Прости. Пойду умоюсь, может в себя приду, как ты и сказал.

– Ничего.

Из-за его невозмутимости Кан Тхэсо, вопреки всему, что произошло, ощутил вину и постарался сменить тему как можно непринуждённее.

– Но ты сам мазь нанеси. Кого ты встретил, что довёл плечо до такого состояния?

– Да уж. Покусали с энтузиазмом.

– Судя по привычке, не бета?

Отвечая улыбкой на вопрос, управляющий Кан не стал вдаваться в подробности. Кан Тхэсо не настаивал, ведь его и так не особо интересовали чужие отношения.

***

Кан Тхэсо, уснувший на диване по настоянию управляющего Кан, проснулся в холодном поту, с мёртвенно-бледным лицом.

– Вы в порядке?

– Игёль?..

– Его ещё не нашли.

Секретарь, тихо изучавший материалы, чтобы не будить Кан Тхэсо, впервые за несколько дней заснувшего, скрыл своё сочувствие и правдиво ответил. Кан Тхэсо уселся на диване и, выпив воду, поданную секретарём, вчитался в новые пункты списка.

Он чувствовал себя непонятно и утомлённо, даже проснувшись. Почти не запомнившийся ужасный кошмар заставлял Кан Тхэсо нервничать от чувства вины и беспокойства. Он просто хотел отправиться на поиски сам. Но, не имея ни единой зацепки о местонахождении Сон Игёля, не мог и шагу ступить.

От приставленных к Чо Ёну и Чон Хэджуну агентов поступали лишь сообщения об отсутствии подозрительных действий. Круг общения Сон Игёля был крайне узок. Казалось, что он дорожит им, поэтому было странно, что они продолжают свою жизнь без всякой связи друг с другом.

– Игёль не мог так поступить...

Не мог же он, обязанный стольким, исчезнуть, никого не предупредив. Не мог не знать, что есть люди, которые будут о нем волноваться.

Тем более семья.

– Приведите Сон Ивона.

– Да, понял.

Секретарь незамедлительно поднялся с места и с кем-то связался.

Кан Тхэсо чувствовал себя неуютно из-за решения задержать Сон Ивона, которого до этого не трогал, но был готов на что угодно ради малейшей зацепки.

Секретарь осторожно обратился к Кан Тхэсо, склонившему голову от чувства вины.

– Молодой господин, от охраны приставленной к господину Сон Ивону пришло сообщение...

– Что? Он сбежал?

– А, нет. Говорят, он уже направляется сюда.

Пока недоумевающий Кан Тхэсо раздумывал, за дверью поднялся шум. Вскоре дверь с грохотом распахнулась, и Сон Ивон, которого собирались привести насильно, вошёл сам. Поначалу выглядевший шокированным необычно захламлённым офисом, Сон Ивон нахмурился, стоило ему увидеть Кан Тхэсо.

В отличие от решительного появления, словно он собирался вцепиться Кан Тхэсо в глотку, при виде его лица Сон Ивон лишь цокнул языком и вошёл.

– Мой хён сбежал?

– Если тебе что-то известно, расскажи всё.

Несмотря на явную усталость в голосе Кан Тхэсо, в нем слышалась надежда на Сон Ивона. Сон Ивон, нервно почёсывавший затылок, достал телефон и сунул его Кан Тхэсо.

– Глянь-ка на это.

[Хён, я потерял телефон, поэтому пишу с другого номера.]

Кан Тхэсо усомнился в сообщении, которое на первый взгляд напоминало спам, но все же дочитал.

[Пока путешествую, телефона не будет, так что не смогу выйти на связь. Свяжусь в следующем месяце, не волнуйся.]

– И куда это он путешествует без телефона? Да в радиусе десяти минут ходьбы отсюда общественных телефонов целых три штуки.

– Когда это пришло?

– Недавно, но можно и отложить отправку, так что... Погоди, хён бросил телефон и сбежал?

– С чего ты так уверен, что сбежал?

– Я заглянул в кафе по дороге сюда.

Сон Ивон попробовал ответить на подозрительное сообщение, но безрезультатно. Он позвонил, но трубку не брали, хотя сигнал шёл. Почуяв неладное, он набрал номер кафе хёна, но и там не ответили. Выбежав из дома, он примчался к закрытому кафе.

То, что кафе, работавшее 365 дней в году, было наглухо закрыто, означало, что Сон Игёль ушёл. Сон Ивон схватил посланного за собой охранника за шкирку и сам отправился к Кан Тхэсо. Хоть он и не был взволнован, но злость в его тоне явно читалась.

– Да что ты, хён, натворил, что мой хён сбежал? Как ни крути, для него была лишь одна причина бросить тебя.

Сон Ивон прищурился и с подозрением спросил стиснувшего зубы Кан Тхэсо:

– Только не говори, что я прав?

– Нет.

Кан Тхэсо не дал Сон Ивону продолжить расспросы и, глядя на сообщение Сон Игёля на телефоне, подумал об отслеживании этого номера, но внешне спокойно продолжил беседу.

– Если вдруг он выйдет на связь, обязательно сообщи мне.

– Так уверен, что я тебе скажу?

Из-за резкой реакции Сон Ивона сопровождавшая его охрана насторожилась. Несмотря на первый опыт общения с Кан Тхэсо, то и дело порывавшимся кого-нибудь задержать, Сон Ивон закатил глаза и вздёрнул подбородок.

– И что ты будешь делать, когда найдёшь хёна?

– Для начала верну его. Даже если придётся запереть и уговаривать, главное – вернуть его к себе.

Кан Тхэсо с трудом подавил рвущиеся наружу опасные мысли и глубоко вздохнул, снова и снова мысленно повторяя имя любимого.

Было мучительно не знать, где он и что делает.

***

– П-пожалуйста, Игёль, выходите за меня.

– ...Вы это мне?

Глава 104 - Рыбацкое приключение

Вот как прошёл первый день, когда мне удалось по плану ускользнуть от охраны и уехать одному.

Первым местом, куда я прибыл, был необитаемый остров, известный как отличная зона для рыбалки. Помимо рыбацкой лодки, на которой я приплыл, там было ещё три-четыре судёнышка. Я догадывался, что на противоположной стороне острова их будет ещё больше.

– Говорил же завтра приезжать. Сейчас самый отлив пропустите.

– У тебя что, глаза для украшения? Не видишь, какие волны высокие?

– Продаю питьевую воду. Если собираетесь сойти на необитаемый остров, это последняя возможность ей запастись.

– Те, кто хочет двигаться вглубь, проходите сюда.

На острове, куда мы прибыли на лодке, было полно посетителей, приехавших семьями. Чтобы отправиться на другой, более спокойный остров для рыбалки, все пересаживались на частные лодки.

– Из Сеула трое, двое... Из Тэгу один, верно?

– Из Тэджона двое приехали.

– Ой, тогда количество людей не сходится...

– Эй-эй, мы с этим уважаемым из Тэгу решили подружиться, так что он сюда, ко мне. А вы, ребята из Тэджона, хотели поймать камбалу-лакедру, так что вон та лодка будет в самый раз.

– А, если камбалу, то садитесь в мою. Я отвезу вас к хорошему месту.

Импровизированный торг состоялся прямо на месте, всё свелось к поверхностному подсчёту голов. Я тоже хотел пересесть на оговорённую заранее лодку, но мне сказали, что там уже всё забито, и пришлось втиснуться в другую.

Только после того, как я дважды пересаживался, мы добрались до крошечного островка всего с тремя-четырьмя домами. Казалось, кроме меня, здесь никого не должно было быть.

– Эй, почему эти колышки так плохо втыкаются?

– Дурень, кто ж на море берёт такие гвозди?

– Сонбэ-ним, у нас не хватает горелок, что делать?

– Видишь вон тот домик с синей крышей? Там магазин самообслуживания, возьми наличку и сходи.

– Тут алкоголь не продают. Хорошо, что мы взяли с собой.

...Почему здесь вдруг так много людей?

Маленький остров с тремя домами почему-то кишел народом. Зато я смог затеряться в толпе и незаметно пройти глубже на остров.

Прислушавшись к разговорам собравшихся, я понял, что число посетителей выросло из-за туристов-кемперов, приехавших сюда после просмотра роликов на YouTube. Любопытные студенты, несмотря на холод, горели желанием попробовать пожить в палатке у моря.

«Может, поискать другое место?»

С одной стороны, хорошо, что среди такого количества людей я не выделялся, но, с другой стороны, если бы меня узнали, свидетелей было бы слишком много.

К счастью, эти опасения развеялись уже к полудню. На горизонте сгущались чёрные тучи, а волны становились всё выше. Люди, приплывшие на маленьких лодках, начали спешно собирать вещи и уезжать, опасаясь, что могут застрять на острове. Я думал, что несколько групп останутся, но, когда пронеслась весть, что магазин опустел, а остров может быть отрезан от мира на несколько дней, убраться решили все.

Лодка, на которой я приплыл, тоже быстро набрала пассажиров и отчалила. Видимо, плохая погода сыграла мне на руку.

Как только люди уехали, начался дождь, будто только этого и ждал. Я упаковал рыбацкий жилет, кепку и очки в пакет и огляделся в поисках, куда бы это добро выбросить.

– Нельзя выбрасывать мусор где попало.

– А, извините.

Обернувшись, я увидел вялого на вид светловолосого мужчину, неторопливо откидывающего длинные волосы назад. Его внешность и манеры совсем не вязались с атмосферой острова, и я не мог понять, кто он такой. К счастью, собеседник первым заговорил снова.

– Судя по тому, что вы не уехали, вы тот человек, который звонил днём?

– Вы случайно не хозяин гостевого дома?

– Ага, он самый. Ваше имя, кажется... Мм... Простите. Я плохо запоминаю имена людей. И лица тоже. Ничего, если я буду называть вас просто «гость»?

– Конечно, без проблем.

– Я покажу вам, где выбрасывать мусор и где вы будете жить.

Мы прошли мимо синего магазина самообслуживания и углубились в густой лес. Вскоре показался аккуратный двухэтажный дом.

– Это мой дом, так что, если что-то срочное, лучше приходите днём. Я рано ложусь спать по вечерам.

Наблюдая, как он зевает и медленно идёт, я вполне мог это понять. Хозяин гостевого дома, накинув дождевик, висевший у ворот, протянул мне зонт. Капли дождя становились всё крупнее, так что я с благодарностью взял его.

– До места, где вы будете жить, ещё немного идти. Там пока не всё прибрано, так что гулять по побережью не очень удобно, но вы ведь говорили, что хотите место, где нет людей?

– Да, я планирую несколько дней просто отдыхать в доме.

– Здорово. Дома лучше всего. Слоняться вокруг утомительно и тяжело, согласны?

На тропинке едва хватало место для одного человека. Из-за неспешности идущего впереди хозяина гостевого дома казалось, что я вышел на обычную прогулку.

– Я принёс вам питьевую воду и полуфабрикаты на неделю, но, если не хватит, скажите... И как я написал в памятке, воду и электричество нужно экономить. Здесь не город, удобств мало.

– Понятно. Я буду осторожен.

Больше всего мне понравилось, что он не задавал личных вопросов. Пока мы шли, хозяин гостевого дома не пытался насильно поддерживать разговор, а просто сообщал информацию, которая приходила ему в голову.

– Даже если тропинка простая, ночью ничего не видно, так что лучше оставайтесь в доме по возможности... Хаа.

– Скажите, кроме меня, будут ещё гости?

– Нет. К нам обычно приезжают группы за надуманными квестами-ужастиками, увидев фотографии нашего дома, но каждый раз что-нибудь ломают, поэтому мы больше их не принимаем.

Его медленная, растянутая речь странным образом успокаивала. Хозяин гостевого дома, от которого я ожидал раздражения, неожиданно много рассказывал мне и даже сообщил, что из-за такой погоды в ближайшее время вряд ли приедут случайные гости.

Жильё, которое он показал, сказав, что оно идеально подходит для спокойного отдыха, снаружи выглядело как длинное странное здание, неуместное в этих краях. Когда мы вошли через парадную дверь, у которой слетели створки, меня до костей пробрал налетевший порыв холодного морского ветра. То тут, то там виднелись разбитые окна, и я уже начал беспокоиться, не обманули ли меня, но, к счастью, добравшись до комнаты, я увидел, что там всё аккуратно прибрано.

– Простите. Я ещё раздумываю, стоит ли дальше содержать гостевой дом, поэтому не решаюсь на полный ремонт, вот всё и выглядит так убого. Но в этой комнате, в ванной и на кухне я всё хорошенько убрал, так что жить будет не так уж плохо.

Кухня и ванная, которые я видел по пути, хоть и выглядели старыми, были чисто убраны, так что я согласился.

– И правда неплохо. Совсем не то, что кажется снаружи.

– Вот и я так подумал. Вы так неожиданно забронировали номер, что я хотел отказать, но увидев предоплату за месяц, собрался с силами.

Из-за прямолинейности хозяина гостевого дома, открыто упомянувшего о деньгах, я ощутил себя ещё непринуждённее.

Перед уходом хозяин, решив, что объяснил достаточно, передал мне нечто похожее на книгу с песнями для караоке.

– Я всё расписал максимально подробно, так что обязательно ознакомьтесь.

Я прижал к груди толстую папку, в которой явно читалось горячее желание, чтобы гость решал проблемы сам, прежде чем обращаться за помощью. От этого почему-то стало неожиданно легко на душе, и я рассмеялся.

– Постараюсь справиться сам.

– Отлично. Тогда хорошего отдыха, а если чего-то не хватает, сообщите заранее, чтобы я мог заказать. На этой неделе из-за погоды лодки не ходят, так что, если будут какие-то неудобства, одолжу вам что-нибудь.

– Хорошо, спасибо.

Меня успокаивало отношение хозяина гостевого дома, который, пусть и ворчал и не скрывал своей лени, всё же тщательно обо всём позаботился.

Я вышел проводить неспешно удаляющегося хозяина и краем глаза заметил какое-то движение на берегу моря. Неужели кто-то купается в такой ливень? Так я подумал, но хозяин гостевого дома вздохнул.

– Ох, этот ненормальный. Опять выкаблучивается.

Вся его прежняя расслабленность внезапно исчезла, сопровождённая сочным ругательством.

– Не обращайте внимания. Даже если он попытается утопиться, море выплюнет его обратно – настолько он мерзкий тип.

Хоть он и злился, в его голосе проскальзывало что-то вроде беспокойства. Хотя ситуация казалась опасной, если знакомый человек говорит, что всё в порядке, не было причин волноваться. В конце концов, я приехал на этот остров лишь как промежуточный пункт, чтобы спокойно пожить, прежде чем двигаться дальше. У меня не было лишней энергии, чтобы беспокоиться о посторонних.

Как только я вернулся в комнату, то сразу снял промокшую верхнюю одежду, повесил на стул и забрался под одеяло.

– Бр-р, как холодно.

В отличие от коридора, где дул ветер, пронизывающий до костей, стоило закрыть дверь, и сразу стало терпимее. Я хотел включить свет в тёмной комнате, но задумался, насколько нужно экономить электричество.

Включив фонарь у изголовья, я раскрыл полученную папку с файлами. К счастью, толстая папка была битком набита инструкциями, которые, судя по всему, не раз дополнялись.

Согласно инструкции, я мог пользоваться электрическим одеялом каждый день, а ещё тут были запасные фонари, масляная лампа и даже дровяная печь. С электрическим одеялом и толстым пуховым одеялом было очень тепло. Когда тело согрелось и напряжение спало, желудок, пустой целый день, взвыл от голода.

Разворачивая конфету, которую сунул мне рыбак, раздававший угощения своей компании, я начал размышлять о том, что мне предстоит сделать, и уткнулся лицом в подушку.

«Отдохну несколько дней и подумаю, как уехать. Когда буду уезжать, хорошо бы смешаться с туристами-кемперами, чтобы не привлекать внимания.»

Когда план действий, хоть и простой, но чёткий, сложился в голове, я наконец позволил своим мыслям вернуться к Кан Тхэсо, которого я бросил.

Усердно ли он меня ищет? Тяжело ли ему? Или, может быть, они с Ю Ынджэ уже планируют счастливое будущее. Кто знает. Я точно больше не имел на это права.

«Вот, стоило телу немного расслабиться, и сразу посторонние мысли в голову лезут.»

Моё тело, напряжённое весь день, не могло устоять перед соблазном тёплого электрического одеяла. Я решил сначала выспаться, а утром подогреть полуфабрикаты, которые оставил хозяин гостевого дома, и наконец поесть.

Звук дождя, барабанящего по окну, казался одновременно шумным и удивительно атмосферным.

Глава 105 - Идиллия в уединении

Дождь, поначалу звучавший как белый шум, незаметно превратился в оглушительный ливень. Тяжёлые капли, гонимые яростным ветром, беспрестанно били в окно.

– Какая, к чёрту, атмосферность...

Как ни старался отгородиться, пришлось открыть глаза. В кромешной тьме, где даже лунный свет не пробивался сквозь тучи, я освещал комнату единственным фонариком.

Если не найду способ укрепить неистово трещащее окно, придётся искать другую комнату. Позвонить хозяину гостевого дома? Слишком поздно, засомневался я. На всякий случай пролистал толстую папку с документами.

– Погода, холод... А, тут что-то про ставни.

Информации было много, поиск занял некоторое время, но я узнал, что снаружи окна есть деревянные ставни.

– Ух, оно вообще открывается? Да что ж такое, заело! Давай же!

Чтобы закрыть внешние ставни, нужно сначала открыть внутреннее окно, но оно почему-то ни в какую не поддавалось. Я решил выйти наружу и закрыть ставни, но, выглянув в окно, увидел лишь непроглядную тьму.

Возможно, от волнения, но почудился чей-то взгляд из темноты, и по коже побежали мурашки. Говорят, люди страшнее призраков, но, когда ты один, всё едино.

Страхом ничего не решить. Теперь мне предстояло всё делать самому, так что, собравшись с духом, я взял фонарик и зонт.

Бам.

Только собрался выйти из комнаты, как со стороны окна раздался громкий стук, от которого я застыл на месте.

Бам.

Дважды повторившийся звук убедил меня, что это не ветер. Встревоженно обернувшись с фонариком, я увидел, что в окне, где раньше была лишь тьма, появилась деревянная доска.

Забыв о пережитом страхе, я подошёл ближе – это оказались ставни, достаточно большие, чтобы закрыть всё окно. Случайно закрыться они не могли, наверное, это хозяин гостевого дома приходил.

– А, значит, мне не показалось, что кто-то смотрел.

Стало неловко за свой испуг, и одновременно я почувствовал благодарность к тому, кто пришёл помочь мне в это место без единого огонька.

«Хоть и ворчит, а всё необходимое делает.»

Хотелось выразить благодарность, но телефона не было. Решив поблагодарить позже, я положил зонт и фонарик на место и снова лёг.

Яростный стук дождя по окну и завывания ветра больше не вызывали тревоги. Хоть я и решил справляться со всем сам, присутствие надёжного человека, готового помочь, успокаивало.

Когда тревога отступила, снова навалилась сонливость, и я с удовольствием закрыл глаза.

***

Утро выдалось тихим – без телефонного будильника и игривых прикосновений любимого альфы. Проснувшись в комнате, где не было ничего, позволяющего определить время, я какое-то время лежал в оцепенении.

Вчера из-за суматошной беготни тело было напряжено, а сегодня обмякло, и не было никакого желания что-либо делать. Если бы не громкое урчание в животе, так и продолжал бы лежать.

– Есть хочу...

Я лениво задвигался, чтобы найти что-нибудь поесть. Жёсткая кровать и старое одеяло были немного неудобными, но всю ночь дарили тёплый ночлег, поэтому я аккуратно встряхнул их и заправил.

Подойдя к окну проветрить комнату, я заметил невидимый вчера засов.

– Так вот почему не открывалось.

Хоть и со скрипом из-за ржавчины, но открылся легко. Внешние ставни, похоже, можно было открыть снаружи, поэтому я надел приготовленные сандалии и вышел. Почему-то мои медлительные движения напомнили о хозяине гостевого дома.

Возможно, жизнь на острове – это своего рода искусство неспешности.

Выйдя наружу, я увидел, что небо всё ещё хмурое, но дождь прекратился, так что можно было прогуляться. Ночные волны, судя по всему, были сильными – на берегу беспорядочно валялись ветки и обрывки сетей, отбивая всякое желание к прогулке.

Обойдя здание, я вскоре нашёл ставни. Пока я вытаскивал щеколду между двумя створками и открыл их, я вдыхал грудью бодрящий морской ветер. Хоть на улице всё ещё было холодно и окно нужно было скорее закрыть, настроение у меня заметно улучшилось.

Подумаешь, небо хмурое. Ну и что, что берег занесло? Не хочешь гулять, и не надо. Сейчас важнее было унять желудок, который уже какое время просил еды.

Поёживаясь от холода, я вернулся ко входу в здание и увидел груду рыбы, сложенную на пороге с выломанной дверной створкой.

Как бы медленно я ни двигался, на то, чтобы открыть ставни и вернуться, ушло от силы две минуты. Оглядевшись, я заметил, что до тропинки, ведущей в лес, нужно было идти какое-то время, а кругом был лишь пустынный берег. Даже если предположить, что где-то дорогу можно было срезать, успел бы хозяин гостевого дома прийти и уйти?

И почему он, словно домовой, оставил груду рыбы и ушёл? Глядя на свежайшую рыбу, глаза которой будто бы пялились на меня в ответ, я растерялся, не зная, что с ней делать.

– Ух, умираю с голоду.

Не в силах больше игнорировать постоянное урчание в животе, я подхватил столько рыбы, сколько смог удержать в руках, и занёс внутрь. Хоть скользкое ощущение и было неприятным, ноги я переставлял шустро, подгоняемый скорым перекусом. Включать выключенный холодильник без разрешения не хотелось – беспокоило потребление электричества.

– Не будем хранить в холодильнике, приготовим всё сразу.

Быстро осмотрев раковину и обеденный стол, я обнаружил все основные приправы, хранящиеся при комнатной температуре. К счастью, нашёлся и лук, хоть и с длинными ростками, как и свисающий гроздьями чеснок и зелёный лук.

– Одну рыбу сразу пожарю... а остальных потушу, дня два точно не испортится.

Проговаривать вслух то, что собираешься делать, стало своего рода привычкой. Отчасти я выработал её для Кан Тхэсо, который всегда старался помогать и дома, и в кафе.

Некогда было предаваться горечи или тоске по любимому альфе из-за этой привычки – желудок так сводило от голода, что уже начинало побаливать.

– Для начала почищу всю рыбу.

Давно не приходилось иметь дело с целой неразделанной рыбой. В прошлом, когда работал в офисе, друзья часто приносили по дешёвке купленную рыбу, так что особого отвращения я не испытывал.

– Давно этим не занимался, сикось-накось выходит.

Отчасти виной был и тупой кухонный нож. Стараясь не порезаться даже таким захудалым лезвием, я крупно разделал неизвестных мне рыб и тщательно их промыл. Единственную опознанную камбалу я на сашими разделывать не умел, поэтому сразу налил масло на сковороду и начал жарить.

– Ай, горячо!

Хоть и попал лишний раз под брызги масла, вскоре в нос ударил аппетитный запах жаренной рыбы. От нетерпения я задвигал руками быстрее.

Пока жарилась камбала, я сложил нарезанную разную рыбу в кастрюлю и на глаз добавил соевый соус, сахар и красный перечный порошок. Быстро почистил и измельчил чеснок и лук, бросил их туда же, добавил немного уксуса. За это время к запаху рыбы прибавился острый солоноватый аромат, от которого потекли слюнки.

– Ух, как же вкусно пахнет уже сейчас.

Ставя на стол разогретый в микроволновке готовый рис и хорошо прожаренную камбалу, я то и дело поглядывал на источающую ароматы тушёную рыбу. Но, зная, что тушение требует времени, повернулся к аппетитно пахнущей жареной камбале.

Как только я положил в рот кусочек золотисто-поджаристой камбалы, палочки сами потянулись к рису. Щёки раздулись от первой, второй порции, и только после тщательного пережёвывания удалось с трудом проглотить. Несмотря на отсутствие разнообразных закусок – только жареная рыба и готовый рис – было так вкусно, что палочки не останавливались.

Мгновенно расправившись с порцией риса и целой рыбой, я невольно воскликнул:

– Как может быть так вкусно, когда только соль добавил?

Единственное, чего не хватало – овощей. Не обязательно кимчи, но хотелось бы какой-нибудь хрустящей овощной закуски. Маринованные огурцы отлично бы подошли. Дождь уже прекратился, так что, может, если попросить, то удастся получить?

Пробуя бульон тушёной рыбы, я пожалел об отсутствии редьки. Список необходимого всё рос, и я по привычке потянулся за телефоном записать, но его, конечно же, нигде не оказалось. Даже телефон, одолженный Чон Хэджуном, я отправил путешествовать в кузове проезжающего мимо грузовика после отправки сообщения младшему брату.

– Без телефона во многих отношениях неудобно.

Утром не мог посмотреть время, а вчера в экстренной ситуации даже не смог связаться с хозяином гостевого дома. Пока я размышлял, как раздобыть средство связи, переложил половину аппетитно протушившейся рыбы в отдельную миску.

Так и направился на улицу, намереваясь и поблагодарить, и угостить, и задать вопросы. Несмотря на прохладу, из-за влажного ветра поднялась духота.

Идти по мокрой лесной тропинке с миской было немного неудобно. Осторожно ступая, чтобы не поскользнуться, я добрался до хозяйского дома и увидел медленно выходящего хозяина гостевого дома. Он широко завал, стоя на крыльце.

– Хааа... Хорошо спали?

– Да, хорошо. ...Вы только что проснулись?

– Да, я немного соня. А что у вас в руках?

– Я потушил рыбу, которую вы принесли утром, хотел поделиться... Подождите, вы только что проснулись?

– Правда? Спасибо, с удовольствием попробую. Как вкусно пахнет!

Я поспешно остановил хозяина гостевого дома, который уже было развернулся, схватив миску.

– Простите, а утром рыбу вы оставили?

– Я не переношу прикасаться к сырой рыбе. А вот есть приготовленную другими могу хоть сколько влезет.

Словно такое случалось часто, на сонном лице хозяина гостевого дома появилась улыбка, когда он взял пальцами кусочек рыбы из миски.

– Надо же, вы смогли так вкусно приготовить из того, что было на кухне? Я точно всё съем!

– Послушайте, а вчера ставни на моём окне вы закрыли?

Его невозмутимость сильно выделялась на фоне моего беспокойства. Распробовав кусочек рыбы, хозяин гостевого дома уклончиво ответил:

– А, это поди Соп был.

Даже если бы он назвал имя, мне оно всё равно ничего не сказало бы.

Глава 106 - Островной горный житель

– Наверное, и рыбу тоже Соп принёс. Похоже, ты ему понравился. Раз с первого дня подарками закидывает.

Пока я переваривал эту неожиданную информацию, хозяин гостевого дома, явно довольный тушёной рыбой, взял ещё кусочек и произнёс заметно более приветливым голосом:

– Что бы ни водилось в море, он всё может поймать. Если что-то в номере сломается или не будет работать, можешь сказать Сопу. Хоть он и помешан на море, но руки у него золотые, поможет.

– А, так этот Соп – ваш работник?

– Не работник, но можно гонять как угодно. У него большой должок за то, что всю кукурузу прошлым летом оборвал.

Не желая углубляться в неожиданную историю про кукурузу, я перешёл к главному:

– Я потерял телефон, и теперь сложно поддерживать срочную связь. Не посоветуете что-нибудь?

– Конечно. Минутку.

Хозяин зашёл в дом и вернулся с рацией и различными продуктами в руках.

– Раз умеете готовить, возьмите ещё и это.

– Я сейчас переведу деньги... Ах да, у меня же нет телефона. Можно наличными?

– Я так погляжу, вы готовите большие порции. Согласитесь вместо оплаты иногда делиться приготовленным?

– Так можно? Спасибо большое.

– Это вам спасибо. Не стесняйтесь, можете в любое время оставлять у ворот.

Судя по серьёзности, с которой хозяин даже указал место для контейнеров, он не из простой вежливости говорил. Я даже как-то повеселел от его явного желания урвать себе домашней готовки. Унылое время, которое я бы проводил только за тем, что наедался и отсыпался, внезапно заиграло красками благодаря тому, кому понравилась моя стряпня.

– Так, посмотрим, тут замороженная курица, картошка, зелёный лук, ещё соевая паста...

Перебирая в голове, как скомбинировать новые ингредиенты, я невольно покачивался на носках в предвкушении.

***

Пока я шёл по мокрой лесной тропинке, опустив голову, чтобы не поскользнуться, вокруг как-то незаметно посветлело. Тени деревьев над головой стали чёткими, воздух изменился, и когда я поднял голову, серое небо уже было другим.

Там, где вдалеке заканчивался лес, виднелся кусочек чистого неба. Внезапная перемена погоды взбодрила, и мой шаг ускорился.

– ...Да ну.

Как только я вышел из леса, небо, раскинувшееся полотном без помех, оказалось ярко-синим, будто залитым голубой краской. Даже облака на этом будто нарисованном чистом небе вызывали восхищение.

Пляж всё ещё был усеян принесёнными волнами ветками и какими-то непонятными предметами, так что подходить не хотелось, но, когда я оборачивался, небо, венцом украшавшее маленький лес, полный зелени, освежало стеснённую грудь. Как же не хватало телефона, чтобы запечатлеть эту картину.

Жаль было любоваться такой красотой в одиночку.

– Хорошо бы показать Тхэсо.

От этого имени, пришедшего на ум так естественно, защемило в груди.

Как он там? Ищет ли меня? Наверное, ему хорошо, раз встретился с Ю Ынджэ. Если влюбится в него, не будет причин искать меня.

Последний раз, когда я их видел, они так пугающе хорошо смотрелись вместе, что эта картина словно отпечаталась в глазах. Я даже рассмеялся тогда – идеальная пара альфы и омеги, которую все одобрят.

«Как тут посоперничаешь.»

Щемящая боль в груди усилилась. Если так будет каждый раз, когда я его вспоминаю, сердце не выдержит.

И всё же я продолжал интересоваться новостями о Тхэсо. Просто выпустив телефон из рук, я лишился возможности узнавать о нём. Но ведь и выбросить телефон, чтобы избежать слежки, было правильным решением.

Хватит. Надо ни о чём не думать.

Очарование природной красотой быстро угасло. Вещи в руках вдруг потяжелели. Словно по волшебству исчезло всякое желание что-либо делать, и даже шаги замедлились.

Хотя над островом всё ещё было ярко-синее небо, но далеко на горизонте быстро надвигались тёмно-серые тучи. Слова хозяина гостевого дома о том, что из-за капризной погоды лодкам будет трудно причалить, оказались правдой.

Хоть и нужно было торопиться, но сил совсем не было, и пока я еле-еле плёлся, то заметил кого-то плавающего у берега возле гостевого дома. Наверное, тот человек, о котором говорил хозяин, подумал я и хотел отвести взгляд, но тут мужчина выскочил из воды обнажённым, и я быстро отвернулся.

Извращенец? Эксгибиционист? Нет, может, я просто неправильно увидел. Хотя проверять, оглядываясь ещё раз, не хотелось, я попытался найти этому объяснение.

Может, он привык жить свободно, раз сюда обычно почти никто не приходит. Но разве можно разгуливать в чём мать родила, даже если это не частная территория?

Стараясь не обращать внимания, я быстро вернулся в гостевой дом и разложил полученные продукты на столе.

Глядя на твёрдую как камень замороженную курицу среди овощей, я придумал подходящее блюдо. Отварил курицу, добавил подготовленные овощи в свежую воду. Смешал в чашке основные приправы – красный перечный порошок, сахар и соевый соус, попробовал и добавил остальные мелкие ингредиенты.

Несколько лет я готовил только уличную еду для тестирования в кафе. В основном это были токпокки – не для продажи, но вполне подходящие как закуска на рабочем месте. Тхэсо тоже часто их ел, так что я думал улучшить рецепт и сделать версию для продажи. Может, поэтому, хоть я и готовил приправу для тушёной курицы, но вспомнил о токпокки.

– Ах, опять...

Невозможно было не вспоминать о Тхэсо.

И в прошлую страшную ночь, и с момента пробуждения утром, что бы я ни делал, каждый миг вспоминал о Тхэсо. Невозможно в одночасье забыть ласкового возлюбленного, с которым прожил вместе десять лет.

Никто больше не сможет любить меня так сильно. Тхэсо всегда выражал свою любовь, отдавая всего себя, настолько, что появлялись такие мысли.

«Даже если я был к этому готов, произошедшее не исчезнет.»

Чем скорее признаю, тем лучше. Признаю, что буду бесконечно вспоминать его, тосковать, иногда обижаться и хотеть увидеть.

По итогу, если я увижу, как Кан Тхэсо счастлив с Ю Ынджэ, то смогу привести мысли в порядок. Наверняка семья Кан громко объявит об их союзе, и я тоже найду свой покой, когда вести меня достигнут.

Сейчас мне тоже нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Отдых был необходим.

Пока я был погружён в размышления, от кастрюли с курицей поднялся острый аромат. Её нужно было просто оставить вариться. Я поднял кастрюлю с тушёной рыбой, чтобы поставить в холодильник – она оказалась легче, чем ожидалось. Открыв крышку, я увидел три аккуратно лежащих куска рыбы.

Глядя на уменьшившееся вдвое количество тушёной рыбы, я вспомнил о «похитителе кукурузы», о котором говорил хозяин. Этот чрезмерно обнажённый мужчина, который наслаждается плаванием в море даже в ветер и дождь, закрыл ставни в темноте под яростным штормом и с утра принёс кучу рыбы.

– Осталась примерно половина, в самый раз.

Не стоило придираться к тому, что человек, принёсший рыбу, съел часть приготовленного. К тому же не хотелось плохо думать о том, кто помог.

Разделив готовую тушёную курицу на три порции, я пошёл наружу. Мужчина, которого я ожидал увидеть плавающим, убирал мусор на берегу. Я мог видеть, что на нём были штаны, пока он тащил на плече бревно размером с себя.

Ну и слава тебе Господи. Я подошёл ближе, но заметивший меня мужчина явно испугался и поспешно спрятался за деревом. Хоть его крупное тело и торчало из-за дерева наполовину, обрекая попытки спрятаться на провал, я постеснялся подходить к человеку, который так явно избегал меня, и просто показал миску.

– Вы тот, кто принёс утром рыбу? Я приготовил тушёную курицу, оставлю здесь.

Глаза мужчины, неуклюже прятавшегося за стволом дерева, кажется, заблестели при словах «тушёная курица», так что я поставил миску и отступил.

В воде было не заметно, но сейчас я увидел, что его довольно длинные волосы развевались на ветру до плеч, как львиная грива. Несмотря на робкое поведение, из-за дикого внешнего вида он больше походил на горного жителя, чем на островитянина.

Оставив одну миску, я пошёл отнести порцию и хозяину гостевого дома. Тот извинялся, говоря, что не просил готовить для него каждый приём пищи. В итоге я получил шутливое предупреждение – два дня запрета на посещение гостевого дома.

Когда я вернулся, ни миски на берегу, ни мужчины уже не было видно. Подумав, что он забрал её, я вернулся в номер и обнаружил пустую миску в раковине. Глядя на чистую посуду с остатками соуса, я удивился и одновременно почувствовал удовлетворение, подумав – неужели он съел даже кости?

Будь это обычное место, появление незнакомца могло бы восприниматься как вторжение. Но то ли из-за того, что это был остров, то ли из-за того, что в гостевом доме даже входная дверь была сломана, присутствие человека, похожего на работника, скорее успокаивало.

Возможно, поэтому, когда я хорошенько вздремнул и размышлял, что приготовить на ужин, было даже немного приятно встретиться глазами с мужчиной, чьи грубые волосы развевались на ветру.

В его руках была сеть с моллюсками, морскими улитками и осьминогами, но, когда наши взгляды встретились, у меня сложилось впечатление, что он вот-вот бросит её и пуститься наутёк. Видя такую явную неловкую доброжелательность, я заговорил первым:

– Поужинаете со мной?

Помявшись, мужчина, хоть и с явным сомнением в правильности собственного поступка, но последовал за мной и сел за кухонный стол.

Вблизи мне удалось рассмотреть его черты лица. Они оказались на удивление правильными, я бы даже сказал, точёными. У него была загоревшая кожа, словно он всю жизнь прожил на острове, и грубые волосы, пропитанные солью.

– Я слышал, что вас зовут Соп. Или к вам обращаться как-то иначе?

Из-за дикого внешнего вида было трудно определить его возраст – он казался то совсем юным, то умудрённым опытом. Мужчина, пристально смотревший на меня, поколебался, но открыл рот:

– ...А вы...

– Хозяин называет меня «гостем». Называйте и вы как вам удобно.

– Я не Соп.

– Нет?

– Ага. Младший дядя вечно имя путает.

Лицо мужчины, назвавшего хозяина гостевого дома младшим дядей, теперь показалось совсем молодым.

– Меня зовут Игёль. Можете звать меня как постояльцем, так и по имени – как вам удобнее.

– ...Ёсэп.

По его ещё более тихому голосу я понял, что ему не нравится собственное имя. Решив по возможности не называть его, я тактично сменил тему:

– Хозяин сказал, что вы очень помогаете, совсем как нанятый работник. Благодаря вам я вчера хорошо выспался.

Заметив, как его пронзительные глаза уставились на мои руки, наливающие воду в кастрюлю, я достал из раковины пачку рамена и показал ему.

– На ужин будет морской рамен. Есть морепродукты, которые вы не едите?

Мелькнуло что-то похожее на разочарование, но рамен с щедрой порцией морепродуктов гарантировал вид и вкус не хуже любого изысканного блюда.

Особого разговора завязать не удалось. Мужчина, поправивший, что его зовут Ёсэп, опустошил свою щедро наполненную миску и даже доел всё, что оставалось в кастрюле, явно довольный.

Он напомнил мне детей, которые капризничают насчёт гарниров, но, когда им готовишь – с удовольствием едят, и захотелось покормить его ещё, так что я начал чистить полученные фрукты. Когда я повернулся с тарелкой, Ёсэпа уже не было.

После этого Ёсэп часто попадался мне на глаза и так же часто исчезал из виду. Внешне он напоминал льва с диким нравом, но, судя по поведению, был как пугливый уличный кот – хоть и настороженный, но падкий на еду.

Когда я сделал замечание о том, что он слоняется с голым торсом, он появился в толстовке с капюшоном, и его юное лицо было таким неожиданным, что я не удержался от вопроса:

– Ёсэп, сколько вам лет?

– ...А вам?

– Мне двадцать семь. К слову, Ёсэп, вам нравятся острые яйца? Хозяин дал мне целый лоток яиц, говорит, у них срок годности на исходе. Думаю, сделать омлет или острую закуску, что вам больше нравится?

– ...И то... и другое...

Почему-то его отстранённость и неразговорчивость напомнили мне Сон Ивона из средней школы. Хотя вряд ли он настолько молод.

♡

[~] Хозяин гостевого дома называет его 섭이, в то время как зовут его 요셉. Я не думаю, что 이 – часть его имени, а, скорее, придыхательная частица. Дядя сокращает и коверкает его имя.

Глава 107 - Он и правда ребёнок

Мысли о младшем брате отозвались болью в груди. Я чувствовал себя виноватым за то, что уехал, ничего толком не объяснив семье, и теперь жил так беззаботно. На всякий случай я не стал упоминать, что пользовался возможностью уйти от Тхэсо. Утешало лишь то, что я хотя бы отправил сообщение в самом конце.

За Чо Ёну сонбэ я тоже переживал, но верил в то, что подготовил за это время, и в Чон Хэджуна.

«Нужно будет как следует извиниться и всё компенсировать, когда это дело разрешится.»

Должно быть, я состроил кислое лицо, держа яйцо в руке, потому что Ёсэп, сидевший напротив и чистивший чеснок, бросил на меня осторожный взгляд.

– Если тебе лень, можешь... можете сделать только одно.

Ёсэп, всё это время говоривший со мной на «ты», теперь, узнав мой возраст, начал тихонько исправляться на «вы», что я находил весьма милым.

– Мне было бы совсем не лень, если бы Ёсэп почистил варёные яйца. Поможешь?

На его быстрый кивок и оживившиеся глаза я снова не сдержал улыбки.

За готовкой время всегда летело незаметно. Поскольку мне всё равно предстояло какое-то время залечь на дно, я не мог ни с кем связаться. Как бы ни было жаль, и какое бы беспокойство меня не обуревало, сейчас нужно было просто тянуть время.

К счастью, готовить еду из на разнобой выданных продуктов и делиться ею оказалось довольно весело. Когда я приходил с едой, хозяин гостевого дома выходил с сонной миной, но при виде угощения он забавно выпрямлялся и радушно меня встречал, что приносило мне удовлетворение. Ёсэп, который поначалу был таким застенчивым, утратил былую насторожённость, и обеденный стол, пополняемый свежими морепродуктами, которые он приносил с природы, не иначе как изобиловал выбором.

На следующий день я приготовил рис, суп из морской капусты и жаренные оладьи из кучи собранных устриц, а когда выставил ещё и салад из редьки, сделанный накануне, Ёсэп, увидев череду заставлявших стол блюд, восхищённо выдохнул:

– Ты как волшебник.

Ёсэп, которому на ум приходил волшебник, а не повар, чем больше я на него смотрел, тем больше казался сущим ребёнком. Он был очень прожорлив и несмотря на то, что я накладывал ему щедрые порции, ел невероятно быстро. Благодаря ему я и сам ел с большим энтузиазмом, так что порции увеличились по сравнению с обычными.

– Если так питаться каждый день, точно растолстею.

– Тебе... Вам, Игёль, нужно немного поправиться.

– Я вроде и стараюсь, но плохо получается.

Услышав знакомые слова, которые мне говорили постоянно, я опустил уголки губ, прежде успевшие поползти вверх. Слегка расстроившись, я отложил палочки, а Ёсэп, помешкав, внезапно исчез.

Я решил, что он, наверное, пошёл плавать, и не придал этому значения. И действительно, к закату он вернулся, промокший до нитки. Однако, вопреки ожиданиям, он держал в руках огромную рыбину, чем меня и обескуражил.

– Это лакедра. Зима, так что она жирная.

– А... ты поймал её для меня?

Я удивлялся, можно ли поймать лакедру голыми руками, но в то же время был благодарен Ёсэпу за то, что он позаботился обо мне и принёс жирную рыбу, когда я загрустил из-за того, что не поправляюсь.

– Спасибо. Приготовим сегодня её на ужин вместе.

Ёсэп кивнул и даже сам взялся за нож, помогая разделать лакедру. Я растерялся от такого размера, с которым столкнулся впервые, но под лёгкими движениями ножа Ёсэпа рыба превращалась в привычные на вид ломтики сашими. Осталось ещё много, так что мы приготовили тушёную рыбу и острое рагу, и стол снова был полон.

Когда я объяснил ситуацию хозяину гостевого дома по рации, его обычно вялый голос оживился. Вскоре он сам прибыл в гостевой дом и, увидев Ёсэпа, нарезающего рыбу ломтиками, изумился.

– Вау, когда я просил тебя поймать лакедру, ты и ухом не вёл. А гостю сразу принёс на блюдечке?

– Младший хён [1], ты жадничал с кукурузой, вот и я поступаю так же.

– Кукуруза и лакедра – это одно и то же? Рыба, которой полно в воде, и кукуруза, которую я сажал зёрнышко за зёрнышком, полол сорняки и каждый день лелеял, как собственное дитя, – это одно и то же?

– А я к рыбам отношусь как к друзьям.

– Ты что, ешь своих друзей?

– Тогда, хён, ты растишь детей, чтобы их съесть.

Глядя на их перепалку, я подумал, что они не чужие люди, а настоящие братья. Хозяин гостевого дома уселся за стол и подцепил ломтик рыбки, макнул в уксусную пасту из красного перца и отправил в рот, удовлетворённо улыбнувшись. Но стоило ему встретиться взглядом с Ёсэпом, как он оскалился.

– Подстригись хоть. Думал, это у тебя метла на голове.

– Ты бы сам подстригся, хён. Лицо бледное, волосы длинные – ночью увидишь, прям как привидение.

– А что мне ночью тебя видеть? Ты лучше не плавай, когда дождь идёт. На психа похож.

Они разливали соджу, непонятно когда принесённое, и непрерывно переругивались так естественно, что я не мог сдержать улыбки, наблюдая за ними. Будь это настоящая ссора, мне было бы неловко, но они, похоже, привыкли друг к другу, и их перепалка была безобидной.

Время, которое в одиночестве тянулось бы бесконечно тоскливо, благодаря им проходило в суете.

Шёл третий день трёхразового питания.

Ёсэп, с которым мы, как мне казалось, за последние несколько дней довольно сблизились, с самого утра начал держать дистанцию. Он избегал моего взгляда, а когда я подходил, убегал. Не понимая причины, я оставил его в покое.

Стоило мне перестать обращать на него внимание, как он незаметно подбирался и оставлял то сушёную рыбу, то красивую пустую раковину, а затем исчезал. Днём он и вовсе принёс замороженное мясо, но тут появился хозяин гостевого дома и принялся громко кричать куда-то в никуда:

– Чёртов псих, теперь ещё и воровать начал! Ещё раз обчистишь холодильник, я перекрою тебе поставки, так что хватит таскать!

– Жадюга. Всё равно завтра лодка придёт.

Львиная грива Ёсэпа, высунувшаяся из-за окна, обрадовала меня лишь на мгновение, а затем я взял мясо, которое только что положил в холодную воду для разморозки, чтобы приготовить, и добровольно сдал его хозяину гостевого дома.

– Простите. Я верну вам.

– Ничего страшного. Всё равно мы едим вместе, не стоит отказываться.

– Но всё же нельзя воровать.

– Это я так, для профилактики говорю. Он не понимает, если говорить мягко, приходится выражаться пожёстче. Кстати, если что-то нужно, говорите смело. Завтра лодка придёт.

Услышав про лодку, я пошёл за листком, куда записывал нужные продукты, и вдруг забеспокоился, не приедут ли снова туристы с палатками, как в первый день.

– Хозяин, а случайно новые гости в гостевой дом не приедут?

– Нет. По правде говоря, чтобы принимать больше гостей, нужно и дверь починить, и вообще много чего сделать... Мне неловко говорить это гостю, заплатившему за месяц вперёд, но ведь здесь неудобно жить, правда? Если народу прибавится, то с водой и электричеством будет совсем туго.

Я никак не мог понять, как устроены коммунальные системы в этом огромном здании, если добавление одного-двух человек создаёт проблемы.

Хозяин гостевого дома ушёл. Я осмотрел кухню: еды, приготовленной вчера и сегодня, оставалось довольно много, так что ужин можно было и не готовить. Я стоял в растерянности, не зная, чем заняться, а потом решил прогуляться.

– Хааа... хорошо.

Я вышел на улицу. Голубое небо уже окрашивалось закатными красками. Может оттого, что я не смотрел на часы, восприятие времени замедлилось, но день показался коротким.

Берег, убранный Ёсэпом, был чист – даже мелкие следы смыло волнами. Сняв обувь, я пошёл босиком по мокрому песку вдоль недлинного пляжа. Было довольно холодно, но благодаря этому туман в голове рассеялся.

Казалось, что гулять по берегу в одиночестве будет тоскливо, но волшебное смешение оранжевых тонов в синем небе добавляло прогулке некой мистики. Замывавшие до самых ног волны тихо разбивались о них, щекоча ступни – непривычное чувство. Становилось всё холоднее, но я ещё долго стоял неподвижно.

Вода, щекотавшая ступни, поднялась до лодыжек, закат стал гуще, и мир окрасился в оранжевый цвет. Даже накатывающие волны, казалось, поглотили закат и выглядели иначе, чем обычно. Всё это напомнило мне закат, который мы когда-то видели с Тхэсо.

Не думать о Тхэсо было невозможно. В одиночку я никогда не смогу его забыть. Признать это было легко, но грудь всё равно сдавило так, что мне потребовалось несколько попыток, чтобы вдохнуть в неё воздух.

«Надо подумать. Это я ушёл. Я сделал шаг из жизни, где вечно приходилось притворяться, что всё в порядке, что ничего не случилось, что мы будем вместе вечно, – в мир, где возможно всё.»

Это было радостное событие. Я должен был быть счастлив. Я сбежал от Тхэсо, показавшего мне предначертанное предательство, и всем моим тревогам должен был прийти конец.

«Всё равно я это потерял.»

Нет, не потерял, а нашёл своё место. Отгоняя негативные мысли, я широко раскрыл глаза и судорожно вдохнул. Стоя по щиколотку в холодной воде, я спокойно выровнял дыхание и вышел из воды.

– Игёль.

Из-за шума волн и ветра я не заметил, как подошёл Ёсэп. Я разгладил нахмуренное лицо и постарался изобразить радушие. Негоже взрослому человеку показывать свои истинные чувства тому, кто младше.

– Весь день убегал, а теперь наконец показался.

– Я, я знаю, что покажусь вам странным.

– Ничего странного. Я подумал, что ты, наверное, занят.

– Эм, ну... я такое делаю впервые.

При виде раскрасневшегося лица Ёсэпа и его запинающейся речи он почему-то напомнил мне клиентов, которых я часто видел, когда управлял кафе. Тех, что так же краснели, избегали взгляда и в итоге в тот же день приходили в последний раз.

– Я, я такое говорю впервые.

– Минуточку, Ёсэп.

– П-пожалуйста, Игёль, выходите за меня.

Слова, произнесённые Ёсэпом, который подошёл ко мне с тем же видом, что и клиенты с признаниями, оказались ещё более ошеломляющими, чем я ожидал. До такой степени, что я по-дурацки переспросил:

– ...За тебя?

Я не мог понять Ёсэпа, который вдруг влюбился по уши всего лишь после трёх-четырёх дней совместной трапезы.

– Я знаю, что кажусь себе странным, но это правда, правда.

К счастью, в отличие от нападавших с признаниями клиентов, Ёсэп не приближался безрассудно. Он держался на расстоянии, ссутулив своё огромное тело и дрожа, готовый отступить на шаг при малейшем моём вздохе.

– Если ты случайно оговорился и хотел предложить дружбу...

– Я не хочу дружбы. Дразнят, отнимают. Завидуют. Режут. Ненавижу.

Голос, полный гнева, снова задрожал, когда он встретился со мной взглядом.

– Если мы обручимся, то сможем жить вместе всегда. А гости уезжают.

А. Вот оно что.

Я всё думал, какой он юный, а он и вправду вёл себя как ребёнок. Я растерялся, не зная, как реагировать на отчаянную просьбу Ёсэпа.

♡

[1] В прошлой главе я неверно перевела обращение Ёсэпа к хозяину гостевого дома. Он обращается к нему «старший брат, который не старший среди моих старших братьев», и это лаконично сокращается до слов 작은 (маленький/младший) и 형 (хён), записанных слитно.

Глава 108 - Привязанность бывает слепой и взаимной

Теперь я точно понял. Он просто большой ребёнок. По возрасту он может и взрослый, но мышление у него детское.

Я решил твёрдо отказать, вместо того чтобы зря обнадёживать, задавая уточняющие вопросы.

– Я не собираюсь обручаться.

– Ты... Почему вы?..

Слова, которые нужно было просто произнести без всякой лжи, застряли в горле.

У меня был любимый человек. Нет, был человек, который мне нравился, и чувства к нему всё ещё те же, поэтому я не могу думать о ком-то другом. Почему-то эти простые слова о Тхэсо никак не сходили с языка.

– Игёль.

– Мм, подожди минутку.

Это был не тот разговор, который стоило вести всерьёз с Ёсэпом, ставящим брак и дружбу на одну доску. Да и не было нужды быть предельно откровенным с человеком, которого я знал всего три-четыре дня.

Проблема была в том, почему мне так трудно произнести это вслух.

Не хочу прикрываться Тхэсо? Нет, дело было не совсем в этом.

Смогу ли я в самом деле заключать брак с другим человеком? А до брака – возможна ли любовь?

«На что можно положиться в другом человеке, чтобы полюбить?»

Единственным, кто доказал, что человеческие чувства могут не меняться и десять лет, был Тхэсо. Даже родители не выдержали десяти лет и изменились, но Тхэсо был другим.

Он три года ухаживал за мной, когда я был в вегетативном состоянии и неизвестно было, очнусь ли, и после этого всегда оставался рядом. Любовь, которую дарил Тхэсо, была такой приторно-сладкой, что порой, чтобы понять его чувства, нужно было отступить на шаг-другой.

Тхэсо в основном считал меня милым. Он мог дурачиться, но потом внезапно его чувства вспыхивали, и он переходил к страстным ласкам. Был нежным, потом пылким, а после пылкости бережно обнимал.

Хотя я был объектом его страсти, он обращался со мной как с единственным в мире сокровищем. Рядом с Тхэсо я чувствовал себя любимее всех на свете.

Иногда его чрезмерная опека душила и казалась неуместной и излишней, но я принимал беспокойство Тхэсо, понимая, что значит для беты без особых достоинств быть возлюбленным доминантного альфы.

Подумаем ещё раз.

«Смогу ли я встречаться с кем-то другим?»

Кого бы я ни встретил, всё равно буду сравнивать с Тхэсо.

Даже если стараться не сравнивать, голова была забита одним лишь Тхэсо.

– Игёль?

Ладонь Ёсэпа, осторожно взявшая мою руку, была очень твёрдой и грубой. Она отличалась от привычного напористого, но ласкового прикосновения, и мне показалось, что нельзя продолжать держать его за руку.

Сейчас сближаться с кем-то было слишком тяжело. Я не мог сразу стереть из памяти Тхэсо, к которому привык за десять лет.

Лучше бы Тхэсо и Ю Ынджэ поскорее обручились. Может, тогда я смог бы избавиться от этих ненужных чувств?

«А что, если не смогу?»

Когда Тхэсо окончательно уйдёт, и я стану свободным. Когда я смогу делать всё, что хотел. Буду ли я тогда по-настоящему счастлив и почувствую ли облегчение?

Успокойся. Естественно, что после внезапного расставания с любимым человеком на душе неспокойно. Это совершенно нормальное чувство, и когда-нибудь оно уляжется. Так что успокойся, ну же.

– Я вам так неприятен?

Унылый голос вернул меня к реальности.

– А? Нет. Не неприятен.

– Тогда почему у вас такое страшное лицо...

Услышав подавленный голос Ёсэпа, я понял, что моё лицо было искажено тревогой и беспокойством. Можно было бы сейчас улыбнуться и успокоить его, но мне не хотелось.

Я приехал отдохнуть, почему я должен постоянно беспокоиться об окружающих? Внезапно сами чувства показались мне чем-то обременительным.

– Игёль... Вы?..

– Я приехал сюда отдохнуть. Я хочу побыть один.

Как бы по-детски он себя ни вёл, дальше он не навязывался. Для человека, заговорившего о браке, его чувства были на удивление поверхностными.

Не пройдя и нескольких шагов, я замедлил ход.

«На ком я срываю злость?..»

Я расслабил нахмуренное лицо и обернулся. В лучах заката стоял Ёсэп с плаксивым выражением лица, словно брошенный ребёнок.

– Простите. Я пока не готов объяснить... Дело не в том, что вы мне не нравитесь или что-то такое. Просто я хочу какое-то время спокойно отдохнуть и ни о чём не беспокоиться.

Чем больше я говорил, тем яснее понимал, что мне действительно нужно было время, чтобы успокоиться. Улыбнувшись и кивнув Ёсэпу, который неохотно кивнул в ответ, я направился к своему жилью.

Закрыв дверь, я забрался под одеяло и просто закрыл глаза. Сна не было ни в одном глазу, но я просто хотел отдохнуть.

* * *

– Чон Хэджун начал действовать.

– Ха, наконец-то...

То ли вздохи облегчения, то ли стоны раздались тут и там. На лицах сотрудников и охранников, выглядевших до этого измученными, вновь затеплилась жизнь.

– Я думал, Чо Ёну первым зашевелится.

– А я ставил на Сон Ивона.

– Сейчас разве время проверять ставки? Ну-ка прибавили все ходу.

– Да!

Вспоминая времена, когда от ледяного взгляда Кан Тхэсо сдавливало лёгкие, этот упрёк казался пустяком.

Всё это время люди Кан Тхэсо непрерывно ждали появления хоть малейшего следа исчезнувшего Сон Игёля. Приставили людей к знакомым Сон Игёля в надежде, что хоть от них что-то узнают – день, два. Незаметно прошла неделя.

Все с готовностью вскочили, собираясь взяться за Чон Хэджуна, но тут лицо секретаря побледнело.

– Все быстро на парковку!

На лицах охранников, которые и так уже открывали дверь, мелькнуло лёгкое недовольство, но после следующих слов секретаря они, не оборачиваясь, бросились бежать.

– Директор уже выехал!

– Чёрт, кто уже успел ему сообщить?

– На лифт времени нет! Пожарная лестница!

В отличие от охранников, боявшихся, что Кан Тхэсо в одиночку отправится разбираться с Чон Хэджуном, он был не один.

Охранник-водитель тоже получал всю информацию, поэтому, когда Кан Тхэсо сбежал вниз, он уже сидел за рулём. Кан Тхэсо, как обычно, сел на заднее сиденье и снова взял телефон, в который смотрел до этого.

На экране под новыми заголовками перепечатывалась одна и та же новость.

[Человек, живущий как солнце! Такой встречи с фанатами ещё не было!]

[Экстравагантная встреча с фанатами на круизном лайнере? Бедные беднеют, богатые богатеют... опасения...]

[Тайная встреча с фанатами рэпера Сана по лотерее!? Совершенно другой уровень!]

[Кто певец, а кто фанат? Вход под строжайшей охраной...]

– Я так и знал.

Любому было ясно, что это уловка, чтобы посадить Сон Ивона на круизный лайнер и вывезти за границу.

– Притворялся, что засел дома на время перерыва. А за спиной такие махинации проворачивал.

– Не беспокойтесь. До отплытия ещё достаточно времени.

Зная это, Кан Тхэсо мог сдерживаться, несмотря на нетерпение.

– «Добрая воля» альфы – всего лишь уловка. А Игёль слишком наивен.

Выплёскивая гнев на Чон Хэджуна, он, однако, смягчался, когда упоминал Сон Игёля.

– Но раз Чон Хэджун присматривал за ним, значит, он точно в безопасности. Это радует, но...

Подозрительно было то, что статьи вышли все разом, словно по команде.

– Это что, объявление войны?

Действия, которые даже не пытались скрыть, беспокоили. Может, он уже завоевал сердце Сон Игёля? Если же он добился чего-то другого, то, зная характер Сон Игёля, высока вероятность, что он применил какие-то средства. А если Сон Игёля удерживают против его воли...

Он убьёт его. Не предположение, а уверенность заставила феромоны Кан Тхэсо бушевать. Даже охранник-бета почувствовал удушье и осторожно приоткрыл окно – настолько давящей была его аура.

Если всё это было лишь недоразумением, и Сон Игёль просто решил развлечься, воспользовавшись богатством Чон Хэджуна, то на это можно было бы посмотреть иначе. Ненавидевшего саму природу альф альфу, присмотревшего за Сон Игёлем, а не мешавшего ему, можно было бы и оставить рядом.

«Сосредоточься. Если поддашься гневу, ничего не выйдет.»

Убить Чон Хэджуна или пощадить – неважно. Главное – найти Сон Игёля. Вернуть Сон Игёля.

Сердце, до этого замершее, бешено заколотилось. Машина неслась быстрее обычного, но ему казалось, что они всё равно едут медленно.

– ...Нельзя побыстрее?

– Стараюсь изо всех сил.

К счастью, нетерпение Кан Тхэсо улеглось, когда он стал смотреть трансляцию в реальном времени. В порту, куда ещё не прибыл даже Чон Хэджун, собралась толпа фанатов, пришедших увидеть рэпера Сана, пусть даже и не попав на встречу с фанатами.

Хотя были и статьи, критикующие разделение на бедных и богатых, на само мероприятие пригласили фанатов, живущих в трудных обстоятельствах, включая сирот и детей из малообеспеченных семей.

Поскольку раскрытие лиц могло создать неудобства при возвращении к обычной жизни, все фанаты были в одинаковой одежде и масках и проходили почти скрытые за баррикадами, выстроенными охранниками.

Он был уверен, что Сон Игёль среди них. Он отчаянно всматривался в людей, скрытых людьми в чёрном.

Говорили, что пригласили разных людей, но на первый взгляд телосложение у большинства было примерно одинаково худощавым. Одежда была одинаковой, но казалось, что некоторые надели что-то под низ, чтобы подогнать размер. Подсказкой были лишь немного видневшиеся из-под масок волосы.

– Нужно было быть там.

Если бы он увидел Сон Игёля вживую, он бы сразу его узнал. Сон Игёль не верил, но для Кан Тхэсо он всегда сиял ярче всех. Каждый раз, когда он это говорил, Сон Игёль игриво улыбался, но почему-то в его улыбке сквозила горечь.

«А что, если я перестану сиять в твоих глазах?»

«То, что свечение исчезнет, ничего не изменит. Наш Игёль ведь такой красивый.»

«Если стану некрасивым, перестанешь смотреть?»

«Тогда буду носить тебя в объятиях. Так приятно тебя обнимать. Ты так идеально помещаешься в моих руках.»

Было бы лучше, если бы он просто выражал недовольство. Однако, вспоминая смиренную улыбку Сон Игёля, которой тот всегда заканчивал расспросы, Кан Тхэсо почувствовал, как у него сдавило грудь.

– Приехали.

Взгляд вышедшего из машины Кан Тхэсо быстро устремился в одну точку.

Пришло время найти Сон Игёля и крепко обнять его, чтобы тревога больше не смела омрачать его жизнь.

Глава 109 - Дорога из колышков и ракушек

Ничего не хочу делать.

С этой единственной мыслью я закутался в одеяло и, забившись в кровать, только и делал, что спал. Ощущение было такое, что спал беспробудно, лишь изредка вставая в туалет и попить воды, но сонливость всё равно накатывала.

Даже когда взошло утреннее солнце, и комната наполнилась светом, я не вылезал из-под одеяла. Каждый раз, когда я зарывался в него, думая, возможно ли вообще столько спать, я снова засыпал.

Наверное, это потому, что мне не снились кошмары. Вместо этого почему-то приснились птицы. Разноцветные птички собрались группками по три-пять и щебетали так мило, что я потянулся за телефоном и проснулся. Было нелепо просыпаться из-за поисков телефона, которого у меня и не было, но птичьи голоса почему-то продолжали звучать.

Услышав звуки неподалёку, я стянул одеяло с головы и увидел, что у окна раздавалось щебетание множества птиц.

Я не видел летающих птиц из-за холода, поэтому осторожно подошёл, гадая, что случилось. Подойдя ближе, я увидел птичек размером с воробья, занятых поеданием орехов, рассыпанных на подоконнике. Маленькие милые создания короткими клювиками непрерывно клевали миндаль и арахис, издавая звуки – то ли от радости, то ли сердясь на других птиц, пытавшихся протиснуться рядом.

– Милота...

Даже если они ссорились, ссоры маленьких птичек были только милыми. Я наблюдал, как они усердно набивают животики, пока орехи не закончились, и птицы одна за другой не начали улетать.

Я подумал, не принести ли фасоли с кухни, открыл дверь и на мгновение застыл от блеска прямо передо мной. Стена, украшенная красными, жёлтыми лампочками и зелёными нитями, выглядела точь-в-точь как ёлка.

Как бы холодно ни было, время шло к весне. Ошарашенный неуместным ёлочным украшением, я вспомнил, что нужно экономить электричество, и выдернул вилку из розетки. Когда мигающие огоньки погасли, я разглядел, что скромные украшения были ракушками – морскими улитками и створками.

– Красиво...

Хотя это были обычные ракушки, валяющиеся на пляже, для украшения были отобраны только самые красивые, гладкие, без единой царапинки.

Сразу после пробуждения я увидел маленьких милых птичек, а затем – неуместные для сезона, но очаровательные украшения. Я почувствовал, как уголки губ сами собой поползли вверх.

В холодильнике на тарелках лежала нарезанная рыба для сашими. Я не мог различить, какая именно рыба, но видел, что она разная.

Я взял перевёрнутый стакан, чтобы попить воды, и обнаружил внутри конфету. На всякий случай я поднял другой стакан рядом – там тоже была конфета. Словно играя в поиск сокровищ, я поднимал посуду, и конфет в итоге набралось на обе полные руки.

Я сунул конфеты в карман и пошёл по коридору, заметив, что холодный ветер, обычно дувший здесь, не ощущался. Теперь я увидел, что небо, которое всегда было видно из-за отсутствующей двери, больше не проглядывало.

– Дверь починили?

Дверь, стоявшая у стены, за ночь вернулась на своё место. Удивлённый тем, как аккуратно она открывается и закрывается, я вышел наружу и увидел, что по дороге к берегу были воткнуты деревянные палки, образуя подобие неуклюжего забора. На каждой палке было надето по рогатой ракушке, видимо, для украшения, но если в начале они были идеальной формы, то дальше становились полуобгоревшими или разного размера.

Тут я уже не мог сдержать смех.

Орехи на подоконнике, рождественские украшения в феврале, куча нарезанной рыбы. Всё это явно было делом рук Ёсэпа. А этот неуклюжий забор из палок, словно нарочно ведущий к берегу, похоже, был ещё в процессе создания – я увидел Ёсэпа, отбиравшего ветки.

Любовь, которую я не мог вернуть, должна была бы тяготить, но это ребяческое проявление чувств вызвало у меня лишь смех. Смех, прорвавшийся сквозь апатию, в которой я пребывал неизвестно сколько, повлёк меня по направлению, указанному забором из палок.

Заметив меня, Ёсэп почему-то застыл, а затем широко улыбнулся. Неожиданная светлая улыбка была полна нетронутой миром простоты.

Благодаря тому, что я провёл с Ёсэпом какое-то время, я понимал, что на самом деле означало его признание. Он не жаждал от меня любви или чего-то ей подобного. Скорее, он хотел получить гарантию в виде брака, чтобы иметь объект, на который можно изливать своё внимание и заботу.

Хотя он и был ребёнком, явно плохо понимающим, что такое брак, суть он уловил точно. Однако я не желал таких чувств. Но даже так я не мог пренебречь этой прозрачной любовью.

– Хватит втыкать палки. Дорогу к берегу и без них хорошо видно.

Я сказал это, чтобы он зря не мучился, и Ёсэп тут же отбросил палку далеко в сторону. Нет, ну правда. Как же проста его открытая доброжелательность.

– Вам не нужно ничего для меня делать. У нас с вами, Ёсэп, не может быть отношений больше, чем дружеских.

– Я знаю, что Игёль – гость. Я просто делаю это, потому что хочу. Считайте это моим хобби, не переживайте.

Даже если сила чувств разная, получать отказ – всегда неприятно и больно. Раз уж я всё равно не приму его чувств, правильнее было бы оттолкнуть его ещё раз, но смех, однажды вырвавшись, никак не хотел униматься.

– Хорошо. Буду наслаждаться как гость, и не считать это бременем, – свободно ответил я, улыбаясь, и напряжённое лицо Ёсэпа тоже разгладилось. Он пошёл рядом со мной вдоль берега. Я решил считать это дружеской прогулкой и неспешно двинулся вперёд.

Я шёл по берегу, утоляя голод конфетой, и заметил что-то чёрное. Подойдя ближе, я увидел, что это, судя по всему, морская капуста.

Я присел на корточки, поднял пучок водорослей и шутливо спросил:

– Из этого можно сварить суп миёккук [1]?

– ...Мило.

– Капуста?

– Нет, то есть, да. Точно. Капуста...

Это была отчаянная попытка оставаться «непонимающим» перед лицом бесконечных ухаживаний Ёсэпа. Хоть я и сказал, что не буду считать его поступки обременяющими, очевидно, что только я один старался смотреть на всё через призму «дружбы». Я отвернулся, закусывая губу и чувствуя себя глупо.

Как я ни старался сменить тему, ничего не оставалось, кроме как положить водоросли. Я раздумывал, не предложить ли пойти собирать устриц, когда из рации, которую я по привычке взял с собой, раздался голос хозяина гостевого дома.

– Лодка прибыла. Приходите потом забрать.

– А, да. Я тоже пойду помогу.

Не упуская возможности избежать повисшей неловкости, я направился на другую сторону острова. Ёсэп, видимо, тоже понимая, что завязать нормальную, непринуждённую беседу нам всё никак не удавалось, молча поплёлся за мной.

К счастью, лодка просто выгрузила кучу товаров без других гостей, так что помогать с разгрузкой было несложно. Удивило только количество припасов.

Для Ёсэпа и хозяина гостевого дома процедура явно была привычным делом, и они сразу принялись поднимать ящики.

– Игёль, возьмите вот это.

Ёсэп поднял ящик одной рукой, я же взялся обеими, но не смог сдвинуть его с места. Смутившись, я указал на ящик с другой стороны. После этого все большие ящики, которые попадали мне в руки, оказывались с чипсами, наполовину заполненными азотом, так что были самыми лёгкими и простыми.

Чипсы в основном отнесли в магазинчик с синей крышей, а груз для гостевого дома погрузили на тележку, так что с трудностями не столкнулись.

Занося покупки в гостевой дом, я почему-то услышал знакомое имя. Я невольно замедлил шаг, и хозяин, садясь на стул у обеденного стола, помахал мне рукой.

– Ох, вы гость, а так усердно работаете. Идите сюда, выпейте сока.

– А, спасибо.

Я сел за стол по приглашению хозяина, и мой взгляд упал на экран телевизора, звук которого я слышал до этого.

– Это случайно не запись?

– Прямой эфир. Сигнал с главного острова не ловит, так что установили специальную морскую антенну.

Я думал, это необитаемый остров, а тут и магазинчик работает, и телевизор в прямом эфире показывает. Удивительно. Довольно бодрый голос, сообщавший новости из мира развлечений, снова упомянул знакомое имя.

– [Дело в том, что рэперу Сану и наследнику Канджин, некоему господину Кан, нет причин быть знакомыми.]

– [А, почему вы не можете должно назвать уважаемого господина Кан? Давайте называть всё своими именами, м? Этот некий господин – Тхэсо!]

– [Боже-боже, а мой коллега-ведущий живёт одним днём. Вы так смелы потому, что на следующей неделе уходите в армию?]

Я не понимал, почему имя Тхэсо упоминается в программе новостей шоу-бизнеса. Лица двух людей, оживлённо переговаривавшихся, исчезли с экрана, и его заполнило видео с большим круизным лайнером.

– А?

– О, я знал, что председатель Канджин – привлекательный мужчина средних лет, но сын у него – это прям что-то. На лице так и написано «чистокровный альфа».

Бормотание хозяина гостевого дома с трудом доходило до моего сознания.

Чон Хэджун и Тхэсо стояли так близко, будто вот-вот сцепятся, и я волей-неволей заволновался. Неужели Тхэсо узнал, что Чон Хэджун мне помог? Сердце забилось быстрее.

– Чистокровные альфы все дружат между собой. Мир, где даже связи определяются вторичным полом... Гниль, сплошная гниль.

То, что мне казалось преддверием драки – стоявшие почти нос к носу двое мужчин, – со стороны воспринималось как демонстрация дружелюбия. Субтитры на экране тоже подчёркивали «неожиданную дружбу».

– Гость, кто вам больше по вкусу? Наследник конгломерата Канджин кажется прилежным, но в то же время порочным, а рэпер хоть и выглядит обычно равнодушным, в постели поди тот ещё зверь.

– Ха-ха...

Я не мог согласиться ни с одним из утверждений и неловко рассмеялся. На сменившемся кадре Чон Хэджун что-то шептал Тхэсо на ухо. В отличие от ведущих, которые ахали: «Как они близки», «Впервые вижу, чтобы рэпер Сан так улыбался», – меня беспокоила лишь мелькнувшая искажённая усмешка.

«Что они вообще делают вместе?»

♡

[1] 미역국 миёккук – традиционный корейский суп из морской водоросли миёк (миёк — бурая водоросль, известная также как «вакаме» в японской кухне).

Глава 110 - Как в море корабли

Кан Тхэсо и Чон Хэджун, на людях демонстрировавшие вполне приличные улыбки, войдя в каюту, тут же сменились в лице.

Чон Хэджун с ленивым видом, будто ему наскучили все дела мира, ждал допроса от Кан Тхэсо, но, к удивлению, воцарилось молчание. Кан Тхэсо, появившийся весьма разгорячённым, после упоминания Сон Игёля вёл себя на удивление покладисто.

По первоначальному плану Чон Хэджун собирался продержаться до самого отплытия, подбрасывая Кан Тхэсо подходящую ложную информацию, которая могла бы того зацепить. План состоял в том, чтобы задержать Кан Тхэсо хотя бы на несколько дней.

Это было дополнительное вмешательство и помощь со стороны Чон Хэджуна, о которой Сон Игёль, скрывшийся в одиночку, не мог знать. Забота с небольшой долей ехидства, если её можно так назвать. Однако, увидев Кан Тхэсо вблизи, Чон Хэджуну даже стало не по себе от того, как сильно тот был измучен.

Он ожидал, что тот, взбесившись, попытается вцепиться в него, но вразрез с ожиданиями столкнулся с измотанным усталостью человеком, чью живость выдавал только неугасимый огонь в глазах. Чон Хэджун понял, что чувство потери у того было сильнее, чем он предполагал. Мелочное желание дразнить его тут же улетучилось, ведь он всё равно не намеревался сообщать Кан Тхэсо местонахождение Сон Игёля.

– Сон Игёля здесь нет.

– Знаю.

Чон Хэджун изменил своему уклончивому поведению, и уже по этому Кан Тхэсо догадался, что всё было подстроено. Он не ушёл только потому, что по-прежнему хотел получить хоть какую-то информацию через Чон Хэджуна.

– Разве ты не пытался заманить меня сюда? С чего вдруг передумал?

– Тебе явно тяжелее, чем я думал.

Кан Тхэсо поморщился, словно услышал нечто невразумительное. В отличие от того, как он держался перед камерами, теперь его лицо было измождено усталостью.

– Ты бы хоть в зеркало смотрелся.

– ...Не те слова, что я хотел бы услышать от альфы, который даже накрасился.

В отличие от того, как он сознательно держал осанку на людях, перед Чон Хэджуном он даже не пытался скрыть свои истинные чувства. От того уверенного в себе до дерзости альфы, прятавшего Сон Игёля у себя под крылом, не осталось и следа.

– Зачем ты предал его?

– Что?

То, что он так сломлен отсутствием Сон Игёля, но при этом провёл ночь с омегой, означало, что инстинкты вторичного пола в конечном счёте взяли верх. Зная это, Чон Хэджун всё же спросил:

– Сон Игёль сказал, что уйдёт, если у тебя появится пара-омега. В этом вопросе он без всяких разговоров согласился тебе помочь.

– Ха... это недоразумение.

– Ты спал с омегой.

– Не спал.

– Наверняка был пьян и просто не помнишь.

Кан Тхэсо взбесило то, что Сон Игёль настолько сблизился с Чон Хэджуном, что рассказывал ему такое.

– Альфа, который несколько часов кувыркался с омегой, вряд ли сможет тут же спать с кем-то другим.

Хотя это были слова, вырвавшиеся от обиды, Чон Хэджун в них частично поверил. Люди со вторичным полом, подходящие друг другу по совместимости, обычно оказывают друг на друга сильное воздействие. Для альфы и омеги, которые занимались сексом, буквально выжимая друг друга до последней капли, сразу же принять другого партнёра было довольно тяжело.

– Но это не абсолютное правило.

– На камерах видеонаблюдения было трое. Включая хёна, который занёс меня на руках в комнату, где был омега.

Хёном, которого упомянул Кан Тхэсо, был управляющий Кан. Чон Хэджун не стал делать вид, что не знает общеизвестный секрет семьи Канджин.

– Насколько я знаю, твой хён – бета. Бета не сможет успокоить омегу во время течки.

– Я мог бессознательно выпустить феромоны.

– Сексом занимается хён, а феромоны выпускает донсэн. Сюжет прямиком из какой-нибудь дорамы-макджан [1]. А что говорит хён?

Управляющий Кан, разумеется, всё отрицал.

Кан Тхэсо был так занят поисками Сон Игёля, что только спустя время, буквально в последний момент перед удалением записей, смог проверить камеры видеонаблюдения. Чувство предательства, которое он испытал, увидев, как управляющий Кан несёт его на руках и входит в комнату, где находился Ю Ынджэ, было невообразимо сильным.

То, что они втроём провели вместе несколько часов, также шокировало. Слишком уж много сомнительных моментов, чтобы считать, что он оставался там лишь для дачи показаний.

Запоздало он вспомнил о многочисленных следах от укусов на плече управляющего Кана. Управляющий Кан отговаривался, что это следы от партнёра, с которым он иногда встречается, но Кан Тхэсо больше ему не верил.

Кан Тхэсо молча отвернулся, и Чон Хэджун бросил утверждение, которое тяжело было переварить:

– То, что ты не помнишь, не снимает с тебя ответственности.

– Не понимаю, почему я вообще с тобой об этом разговариваю.

На Кан Тхэсо накатила резкая волна усталости. Хотя он знал, что Сон Игёля здесь нет, он всё равно приказал охране обыскать круизный лайнер. Чон Хэджун вряд ли допустит, чтобы его втянули в скандал, но люди, как неоднократно доказывала практика, готовы на самые дрянные поступки. Кан Тхэсо должен был уйти, пока не оказался во что-то втянут.

Поступь уходившего ни с чем человека была тяжёлой. Пока он шёл к выходу, слова Чон Хэджуна давили ему на виски.

Первая встреча с Ю Ынджэ была ужасной, но, если кто-то провёл с ним ночь, нужно было это компенсировать. Если в этом замешан управляющий Кан или, не дай бог, он сам, то тем более нужно было всё уладить.

Он со вздохом отдал распоряжение следовавшему за ним охраннику:

– Организуйте встречу с Ю Ынджэ.

– Понял, передам указание секретарю.

Хотя поиски Сон Игёля были в приоритете, отложенное дело нельзя было просто так замять. Главное – найти Сон Игёля, но за это время нужно было решить и другие проблемы.

Остановившись у борта корабля, Кан Тхэсо шумно выдохнул и потёр ноющие виски. Он так старался быть хорошим человеком. Сон Игёль не любил, когда он проявлял излишнюю враждебность или радикальность; вечно смотрел так, будто по отношению к себе ещё простит, а вот к другим – нет.

Когда-то Кан Тхэсо просто не хватало на это власти, но то время уже давно прошло, и теперь усталость от необходимости притворятся слепым и глухим накладывалась на измождённость от бесплодных поисков.

Нужно было окончательно порешить все дела с Ю Ынджэ и Им Ёнхва, чтобы, даже найдя Сон Игёля, ничто не стояло на его пути к тому, чтобы просто обнять любимого человека.

***

– Уже уезжаете?

– Да, есть одно дело, которое меня беспокоит.

Увидев по телевизору Тхэсо и Чон Хэджуна вместе, я никак не мог успокоиться. Хотелось спросить, что случилось, но не было способа. Если бы я воспользовался телефоном хозяина гостевого дома, меня могли бы найти или просто остался бы след.

Слишком велика была вероятность, что на этот остров могли бы выйти через Чон Хэджуна. Я не то, чтобы сомневался в Чон Хэджуне, который помог мне, но, если Тхэсо получит хоть какую-то подсказку, найти это место будет лишь вопросом времени.

Вместо того чтобы тревожиться, пора было отправляться в следующее место назначения, о котором я никому не сообщал.

Как раз пришло известие о прибытии судна, и я, как и в первый день приезда на остров, оделся в рыбацкую одежду и заглянул в гостевой дом, чтобы попрощаться.

– Вы и двух недель не пробыли, жаль. Тогда я верну вам деньги за оставшееся проживание.

– Ох, нет, не нужно. Я приеду ещё раз.

– Если так, я только рад буду.

Попрощавшись с хозяином гостевого дома, я направился к судну. Сегодня оно было больше обычного. Толпа гостей с огромными рюкзаками сходила на берег; были и рыбаки, не сошедшие с судна, так что если смешаюсь с ними, то не буду выделяться.

Как и ожидалось, я сел в подходящем углу и естественно смешался с толпой.

С борта судна, которое быстро тронулось, я смотрел на остров. Хотя я и пообещал вернуться, вероятность этого была крайне мала. Пока я в бегах, трудно возвращаться в места, которые могут послужить ключом к тому, где меня искать.

От мысли, что я больше не увижу хозяина гостевого дома, который присматривал за мной с показным безразличием, и Ёсэпа, чьи ухаживания были настолько искренними, что казались милыми, у меня почему-то защипало в носу. Я пытался до последнего удержать взглядом удаляющийся остров, как вдруг на краю судна заметил знакомый силуэт.

Существо с иными базовыми физическими данными выделялось среди рыбаков, в большинстве своём обычных мужчин средних лет. Как бы он ни старался сжаться и максимально съёжиться, незаметнее от этого явно не становился, так что все вокруг косились на него.

Стоило мне махнуть рукой, как Ёсэп, пытавшийся спрятаться, вытянулся в полный рост, будто и не пригибался вовсе, и подошёл о мне.

– Когда ты успел сесть, Ёсэп?

– Игёль, вы на «ты»...

– Ага. Ты тоже зови меня хён. И хватит называть по имени.

– Угу. Мне-то на «ты» удобнее и нравится.

– Вот и славно. Так ты куда?

– А? Эм... а ты, хён?

Поведение Ёсэпа, увязавшегося за мной без спросу, в обычной ситуации должно было меня обременить, но я чувствовал себя на удивление комфортно. И на смех прорывало, и на улыбку во все тридцать два – видать, внезапное расставание всё же не прошло для меня бесследно.

– Путешествовать. На остров я для этого и приехал.

– Я тоже путешествовать. С хёном.

Вместо того чтобы отвергнуть эту безоглядную детскую привязанность, я кивнул. Не стал отталкивать его, предчувствуя, что наш совместный путь будет недолгим. Вместо этого, глядя на волосы Ёсэпа, растрёпанные ветром донельзя, я определился с пунктом назначения.

Сойдя с судна, мы первым делом направились в парикмахерскую.

– Ого, какие статные молодые люди пришли. Как подстричь?

– Коротко, пожалуйста.

Когда в кресло сел я, а не Ёсэп со своей львиной гривой, другая сотрудница, перелистывавшая журнал, дружелюбно подошла к нему.

– У этого оппы причёска слишком уж дикая. Специально отращиваете?

– Да нет...

– Ёсэп, не хочешь тоже подстричься? Тебе всё сделают красиво и аккуратно.

– А, подстригусь.

Поведение Ёсэпа, тут же усевшегося в соседнее кресло, вызвало у меня улыбку. Благосклонность Ёсэпа с какого-то момента перестала быть обременительной, потому что его поведение напоминало поведение маленького ребёнка из приюта, следующего за хёном или онни.

В отличие от Ёсэпа, который почему-то напрягся и смотрел только прямо перед собой, я расслабился под умелыми руками парикмахера. От рук, которые нежно касались волос, и голоса, который тихонько заговаривал со мной, глаза сами собой закрылись.

– Сразу похорошел, правда?

Я, судя по всему, немного задремал. Оглянувшись, я увидел Ёсэпа, который смотрел в зеркало и только моргал. Как и сказала парикмахер, за львиной гривой скрывалась привлекательная внешность.

Несмотря на то, что волос состригли довольно много, Ёсэп, хваставшийся пышной шевелюрой, превратился из лесного дикаря в симпатичного деревенского парня. Смущённо прикрывая тыл шеи, он выглядел как хорошо загоревший красавец. Как ни посмотри, проблема была в этой старой рубашке.

– По дороге сюда был магазин одежды. Пойдём, купим и одежду.

– И-Игёль. Твои волосы...

– Я же сказал звать меня хён.

Услышав запинающуюся речь растерянного Ёсэпа, я посмотрел в зеркало и увидел свою голову, ставшую похожей на каштан. Теперь будет намного проще мыть волосы, да и голова перестанет так потеть в такую погоду.

Я провёл руками по ёжику. Колючие.

Теперь, если добавить очки и маску, меня вряд ли кто-то узнает.

А вот Ёсэп рядом со мной выглядел так, будто ему до смерти жаль, – примерно так же, как когда он уронил кусок самгёпсаля на землю.

♡

[1] Макджан (막장) – термин для дорам с чрезмерно драматичными, нереалистичными и запутанными сюжетами.

Глава 111 - Патриарх дома

– Какая одежда нравится Ёсэпу?

– Лишь бы удобная. Не люблю, когда жарко.

Я подумал, что Ёсэпу, готовому нырнуть в зимнее море в чём мать родила, лучше всего подойдёт удобный спортивный костюм. К счастью, нашёлся комплект из верха и низа – широкого кроя, длинный и свободный. Я выбрал его, и он без лишних слов согласился.

– Этого хватит?

– Да, вполне.

– Я быстро выберу, подожди минутку.

Рука, потянувшаяся было, чтобы как обычно выбрать что-то в строгом стиле, замерла. Я подумал, а не лучше ли попробовать другой стиль, и позвал Ёсэпа.

– Ёсэп, не поможешь мне выбрать одежду?

– Мне можно выбрать?

– Да, выбери что-нибудь подходящее.

Ёсэп быстро осмотрелся в тесном магазинчике и стал хватать одежду. Когда он вытащил ярко-красный спортивный костюм, я невольно выказал своё замешательство, удивлённый, откуда здесь вообще взялся такой кричащий цвет, – после этого он выбирал уже более сдержанные вещи.

Я не смог отказать Ёсэпу, смотревшего на меня полными ожидания глазами и протягивавшего контрастный джемпер и жёлтую толстовку с капюшоном, которые я в обычной ситуации никогда бы не выбрал.

Но стоило их примерить, как оказалось, что они смотрятся на удивление неплохо. Хоть одежда и была немного великовата, она меняла привычный вид фигуры, и это мне, наоборот, даже понравилось.

Я вышел из кабинки для примерки одежды, и мой взгляд тут же упал на Ёсэпа. Со стороны он напоминал модель, ожидавшую начала съёмок для обложки спортивного журнала. Он всего лишь сменил клетчатую рубашку и пропитанные солью штаны на чёрный спортивный костюм, но выглядел так, будто всю жизнь прожил в центре мегаполиса, – настолько ему шло.

– Хён.

Я поднял и показал Ёсэпу большой палец, который, едва завидев меня, тут же расслабился, словно щенок, встретивший хозяина.

– Ух ты, да на тебе что ни надень – сидит, как на модели.

– Хён, ты тоже выглядишь очень мило... но тебе так не холодно?

Да ты сам-то в спортивном костюме! Однако он всё равно снял с манекена толстый шарф и обмотал его вокруг моей шеи. Шарф мятного цвета послужил хорошим акцентом в моём наряде неброских тонов. Я не стал отказываться, ведь из-за короткой стрижки ветер теперь неприятно холодил шею.

Надев бейсболку и натянув шарф до самого кончика носа, я посмотрел в зеркало. В отражении не было ничего, что могло бы выдать во мне Сон Игёля.

Когда мы расплатились и вышли на улицу, солнце уже садилось.

– Пойдём ужинать.

– Мне наловить рыбы?

Я схватил за руку Ёсэпа, который был готов тут же скинуть спортивный костюм.

– Вон там есть магазинчик. Возьмём рамён и кимбап.

– Люблю магазинчики.

Мы купили в магазинчике несколько стаканчиков рамёна и треугольных кимбапов и устроились за столиком на улице. Хоть погода и была промозглая, она была терпимой благодаря согревающему горячему бульону.

Треугольный кимбап исчезал во рту Ёсэпа буквально за два укуса, и я с любопытством наблюдал за ним, словно смотрел мукбанг, но, встретившись с ним взглядом, увидел в его глазах почему-то полную сочувствия жалость. Подумав, что дело, должно быть, в коротко стриженных волосах, я потянулся к бейсболке, но рука Ёсэпа приблизилась к моей голове.

«Неужели стрижка его так шокировала?» – подумал я и не стал ему мешать, но он легонько коснулся не волос, а лба. Я понял, что его осторожное поглаживание направлено точно на старый шрам.

– У тебя на лбу шрам. Наверное, было очень больно.

– Не помню.

Хотя я и замечал его, когда принимал душ или сушил волосы, он меня особо не беспокоил. Это был шрам, не имевший в обычной жизни никакого значения, – настолько, что я только сейчас о нём вспомнил.

И даже пожалел, что подстригся слишком коротко, не подумав, что его будет так хорошо видно. К тому же, мне стало как-то не по себе от того, что Ёсэп смотрел на давно зажившую рану такими страдальческими глазами.

– Ох, что-то в животе тяжесть. Пойду куплю колы. Тебе тоже взять?

– Я с тобой схожу.

– Доедай рамён. Разбухнет – будет невкусно.

Меня начало мутить оттого, что он так беспокоится, хотя на его собственном теле шрамов и побольше, и в целом они посерьёзнее. Если точнее, я почувствовал, как в душе поднимается смятение.

Подойдя к кассе с газировкой, я увидел пластыри с рисунками, на мгновение засомневался, но всё же взял.

«И что я только делаю...»

Я решил, что лучше уж рассмешить Ёсэпа, чем смотреть, как он хмурится и переживает, глядя на старый шрам. Когда я вернулся к столику, прилепив прямо на лоб пластырь с рисунком, уголки губ Ёсэпа, посмотревшего на моё лицо, поползли вверх.

– Ну как?

– Мило, хён.

– Да я не об этом спрашивал... Эх, ладно, доедай свой рамён.

– Хён, ты тоже поешь ещё. Или мне правда рыбы наловить?

– Я сыт. И вообще, здесь нужно еду покупать. Не надо вот так просто бросаться в море.

– Хорошо, я понял.

Только после того, как Ёсэп подчистую доел и мой рамён, он наконец насытился и, расслабившись, откинулся на спинку стула. Несмотря на позу и одёжку в стиле ленивого завсегдатая-бездельника, женщины, заходившие в магазинчик, надолго задерживали на нём взгляды.

Пожалуй, Ёсэп был слишком заметной личностью, чтобы находиться рядом с ним, и я засомневался, стоит ли выбирать вариант идти вместе.

Чтобы Ёсэпу вернуться на остров, нужно было дождаться завтрашнего дня, когда пойдёт катер, а для этого пришлось бы заночевать здесь. Я же, напротив, планировал уехать на ночном автобусе, и это волей-неволей заставляло напрячь голову.

– Завтра погода будет ясная. Скорее бы поплавать.

Глядя на беззаботно-счастливого Ёсэпа, я понял, что пришло время сказать, что нам пора расставаться.

***

Кан Тхэсо, приехавший в родительский дом при полном параде с головы до ног, никак не выглядел человеком, пришедшим просто повидаться с семьёй. Вечерние собрания в родительском доме не были простыми ужинами. Особенно если звал отец, Кан Тхэсан, – к этому следовало готовиться основательно.

Хотя со стороны всё выглядело как обычно, только слепой бы не заметил, как напряжена вся прислуга. Кан Тхэсо подошёл к богато накрытому обеденному столу, и к нему первой обратилась Им Ёнхва.

– Что бы ни сказал твой отец, отвечай, что всё понял.

– Я сам разберусь.

– А что там у тебя с Jung Entertainment? Директор Чон, кажется, совсем не в курсе.

Он пристально посмотрел на Им Ёнхва, которая невозмутимо задавала вопрос, хотя не могла не знать о близких отношениях Сон Игёля и Чон Хэджуна, и тут его взгляд упал на Кан Тхэсана, спускавшегося по лестнице. Как всегда, естество доминантного альфы и харизма главы корпорации создавали ощущение величия, которое его неторопливые движение только сильнее подчёркивали.

– Что же вы все стоите? Садитесь.

Вскоре после того, как трое приступили к ужину, Кан Тхэсан заговорил первым:

– А ты, оказывается, затеял большое дело.

– У него наверняка были на то свои причины.

Кан Тхэсан пристально посмотрел на Им Ёнхва, быстро вступившуюся за Кан Тхэсо, и в этом взгляде они были поразительно похожи, как и положено отцу и сыну.

– Как же это ты своей матушке уши заткнул, что новости до неё так поздно доходят?

– Мы дома. Я вам не подчинённая. Не бросайтесь туманными фразами, словно проверяете меня, а говорите прямо.

В ответ на резкую реакцию Им Ёнхва Кан Тхэсан взял кусочек кульби и положил его на её тарелку с рисом.

– Знаю, знаю. Наша красавица-жёнушка так хорошо развила галерею, что директор Ким просил замолвить словечко перед старшей дочерью.

– Директоров Кимов пруд пруди. Знала бы я ещё, о каком вы говорите. Не уходите от темы. На что вы только что намекали?

– Не может же отец мешать делам сына.

Кан Тхэсо просто молча пил воду, никак не комментируя. Им Ёнхва с прищуром посмотрела на него, затем повернулась обратно к мужу.

– Хватит уже ковырять эту несчастную кульби, дайте мне внятный ответ.

Когда она раздражённо отреагировала на кусочки кульби, которые один за другим скапливались на её тарелке, Кан Тхэсан усмехнулся и кивнул.

– Ёнхва. Твою галерею можно и закрыть, а вот то, что развил Тхэсо, – закрывать жаль.

– Почему это мою галерею нужно закрывать?

– Это значит, что раз наш ребёнок хорошо справляется, не нужно лезть с ненужными советами.

– «Хорошо справляется»? Да мне стыдно, что мой сын – безответственный альфа, который обрюхатил доминантного омегу и теперь прикидывается, что ничего не знает.

– И касательно этого, как я слышал, назначена встреча, так что пусть молодые сами разбираются, а мы – просто понаблюдаем.

Невозмутимая реакция Кан Тхэсана искренне ошеломила Им Ёнхва. Её буквально сжигала злость оттого, что такая информация до неё не доходит.

Сказал, что ей «заткнули уши»... Неужели управляющий Кан предал её? От гнева у неё даже задрожали кончики пальцев. Кан Тхэсан властно накрыл её руку своей, и она, словно и не дрожала вовсе, спокойно вздёрнула подбородок.

– Отношение родителей со стороны JN, ранее настроенных благосклонно, переменилось. Тхэсо, веди себя достойно. Насколько же должен быть обижен беременный омега, если даже родители выказали такую позицию.

– Если складно уладишь это дело, сможешь и своего любовника-бету привести.

– Не обременяйте себя делами, связанными с Игёлем. В них я сам разберусь.

– До сих пор найти не смог, и как же ты «сам разберёшься»?

Кан Тхэсан ещё раз похлопал по руке Им Ёнхва, которая уже готова была повысить голос, и, посмотрев на Кан Тхэсо, произнёс:

– Если ты мужчина, то и заканчивай дела как следует. Встреться и внеси ясность. Муджин всё это время поддерживал связь, так что оцени и его старания. Забота о людях – вот основа управления компанией.

Имя управляющего Кана сорвалось с уст Кан Тхэсана совершенно естественно, словно он и не находил в этом ничего зазорного. Обронённое отцом имя свободного брата, – всё ещё больное место для Им Ёнхва, настолько, что на её гладком лбу пролегла глубокая морщина – направило стрелы гнева в другую сторону.

– Ты бы хоть отпустил Муджина, раз уж больше десяти лет держал его рядом и мучил.

– Чем это я его мучил? Я держу рядом и даю работу парню, которого и пристроить-то толком некуда.

– Раз так думаешь, приказал бы накрыть лишнее место за столом.

– Не хочу больше возвращаться к этому разговору.

Им Ёнхва, не скрывая своего неудовольствия, после этого практически незамедлительно откланялась, и показалось, будто за ней мелькнула тень начальника Кана, который всегда следовал за ней по пятам.

Но это была тень, которой здесь быть не могло, ведь единственное место, куда управляющий Кан, неизменно сопровождавший Им Ёнхва, не мог войти, – это туда, где находился отец.

Когда Им Ёнхва ушла, и за столом остались только они вдвоём, не считая прислуги, Кан Тхэсо решил уточнить в последний раз.

– Что бы ни делала мать, вы, отец, не вмешивались. Поэтому, прошу вас, не вмешивайтесь и в мои дела.

– Разве можно сравнивать сына и жену? Я же вижу, что, если ты продолжишь это дело, твоя мать пострадает.

– И поэтому вы вмешаетесь?

Если Кан Тхэсан, до сих пор лишь молча наблюдавший, вмешается, вся подготовка, очевидно, пойдёт прахом. Однако тот факт, что Им Ёнхва до сих пор не знала о деле, которое Кан Тхэсо втайне развивал, был равносилен молчаливому разрешению Кан Тхэсана.

Как и ожидалось, Кан Тхэсан встал на сторону Кан Тхэсо.

– Увидеть Ёнхва, плачущую и умоляющую меня ей помочь, – этого я тоже жду с нетерпением.

На мгновение проявилась извращённая любовь альфы, владеющего своей парой, – та черта, которую Кан Тхэсо наследовать не хотел.

Глава 112 - Волк в овечьей шкуре

Перекусив, Кан Тхэсо поднялся в личную мастерскую матери. Там его уже поджидал управляющий Кан. Вместо привычной теплоты, Кан Тхэсо лишь холодно кивнул, лицо его было непроницаемо.

Управляющий Кан, которому уже доводилось пикироваться с Кан Тхэсо, опасливо огляделся – нет ли лишних ушей – и шагнул следом. Нарвись он ненароком на Кан Тхэсана, мог бы заслужить одобрительный кивок или мимолётный взгляд, но ярость Им Ёнхва, которая бы за этим последовала, заставляла быть начеку и подобных встреч избегать как огня.

Широко шагавшего Кан Тхэсо управляющий догнал уже на парковке. Тот, устроившись в машине, оставил заднюю дверцу распахнутой – приглашение. Управляющий Кан на миг задумался, но, припомнив, что у госпожи Им Ёнхва дел больше не предвиделось, принял его и сел сзади.

Едва он опустился на сиденье, автомобиль плавно тронулся. Впереди уже сидели двое охранников. Некоторое время все четверо ехали в гнетущей тишине. Управляющий Кан скользнул взглядом по мелькавшим за окном незнакомым улицам и перевёл глаза на Кан Тхэсо.

– Поздновато уже. Куда это мы?

– В клинику.

– В клинику? Что-то за ужином стряслось?

Он быстро, цепким взглядом профессионала, окинул Кан Тхэсо с головы до ног. Эта явная тревога резанула Кан Тхэсо по сердцу. Управляющий Кан по-прежнему о нём беспокоился, это было очевидно, но его собственные убеждения, его «правильно» и «неправильно», уводили его совсем не туда, куда хотелось бы Кан Тхэсо.

– Заново пройти тест на вторичный пол.

– Ты же доминантный. Зачем?

– Проходить буду не я.

Кан Тхэсо впился в него взглядом. Лицо управляющего окаменело, но тут же дрогнуло; он почти не слышно вздохнул и сдался – кивнул.

– Понимаю. Тест так тест, пройду, не проблема. Только ты тоже завязывай пялиться в монитор в кабинете, лучше встреться наконец с Ю Ынджэ.

– Уже в планах.

Управляющий Кан не сразу нашёлся с ответом. Столько раз он советовал это Кан Тхэсо, но тот лишь отмахивался – Сон Игёль важнее, и точка.

– Что же... верное решение. Тогда ресторан. Подберу что-нибудь приличное, из тех, что омеги жалуют.

– Без брони.

– Но встреча же официальная, надо бы всё честь по чести...

– Прямо сейчас и поедем.

Кан Тхэсо решил: пока ищут Сон Игёля, нужно разобраться со всем, чем можно. И начать следовало с самой больной и запущенной проблемы, которая была ближе всего.

– Сперва тест, потом вместе к нему. И никаких других мыслей.

Управляющий Кан открыл было рот, но Кан Тхэсо лишь усмехнулся краешком губ.

– И не вздумай улизнуть.

– С чего бы мне... у-улизнуть.

Кан Тхэсо промолчал. Управляющий Кан, тоже не говоря ни слова, понуро дал увести себя к месту назначения.

***

Встреча с Ю Ынджэ состоялась на удивление быстро и без проволочек. Договорённость была, поэтому, едва прослышав о визите Кан Тхэсо, секретарь тут же встретил его внизу и проводил наверх.

Даже VIP-лифт, твердыня, неприступная для управляющего Кана во все его бесчисленные попытки пробиться к Ю Ынджэ, сегодня распахнул створки безропотно. Ещё бы – сам доминантный альфа договорился о встрече и явился лично. Управляющий Кан и не думал причитать на судьбу: выдающиеся представители вторичного пола всегда получают то, что хотят, это закон жизни.

Перед дверью президентского номера, где остановился Ю Ынджэ, Кан Тхэсо властным жестом остановил управляющего.

– Вы, управляющий Кан, побудете здесь. Позову – войдёте.

Хоть и официальная обстановка, и обращение привычное, но холод, тянувшийся за Кан Тхэсо ещё из машины, создавал ощутимую стену.

– Слушаюсь. Буду ждать.

Кивнув в ответ, Кан Тхэсо шагнул в номер, дверь перед которым распахнул услужливый секретарь. Управляющий Кан невольно потёр предплечье, куда недавно впилась игла для забора крови, и проводил Кан Тхэсо долгим, тяжёлым взглядом. Результаты ещё не предоставили, но Кан Тхэсо явно был железно уверен, что управляющий Кан скрыл свой настоящий вторичный пол.

Заверение Кан Тхэсо – «я не предавал любимого» – обретали вес, становились реальностью. До сих пор на каждом медосмотре анализы управляющего Кана подменялись. Но в этот раз его притащили в конкурирующую клинику, где управляющий не имел никаких рычагов влияния, и там, под бдительным оком Кан Тхэсо, взяли и кровь, и образцы тканей. Времени оставалось в обрез, нужно было срочно искать кого-то из персонала, врача ли, медсестру, кого можно было бы перекупить для новой подмены.

Сейчас, когда Ю Ынджэ, эта уникальная возможность, был так близко, светить свою природу и навлекать лишние подозрения было бы верхом неосмотрительности. В обычно стальных глазах управляющего Кана промелькнула тень.

***

– Прошу, проходите.

Кан Тхэсо проследовал за секретарём вглубь номера.

Странно, но для комнаты, где якобы находился доминантный омега, феромонами здесь и не пахло. Сразу стало понятно: это не жилые апартаменты, а место, снятое специально для этой встречи. Первая мысль о какой-то хитрости, неприятно кольнувшая, когда он только услышал адрес, отступила.

Даже последние сомнения улетучились, стоило ему оглядеться: строгая, почти спартанская обстановка больше походила на переговорную, чем на дорогой президентский номер. А Ю Ынджэ в простом, идеально сидящем костюме, без малейшего намёка на эпатаж, лишь укрепил это впечатление – никаких задних мыслей.

– Добро пожаловать. Я чувствовал себя не лучшим образом, поэтому пришлось выбрать место поближе к отелю.

– Признателен, что нашли время, несмотря на такую спешку.

– Не сказал бы, что горел желанием.

– В этом мы солидарны.

– Что ж, как скажете. Не то чтобы я вам рад, но поздороваться, видимо, придётся.

Протянутая рука лишь скользнула по ладони Кан Тхэсо – не рукопожатие, а так, намёк. Ю Ынджэ опустился в кресло, отпил глоток чая из чашки, поднесённой секретарём, и, едва Кан Тхэсо устроился напротив, заговорил:

– В прошлый раз мы расстались так, будто навсегда. Признаться, не думал, что вы решитесь на официальный контакт.

– Тогда я был в полном неведении. Прошу простить мою тогдашнюю резкость.

– Сперва обвинения во лжи, да ещё и как вы мне «ты»кали... Теперь, я смотрю, мои слова уже не кажутся вам бредом?

– Понимаю, у вас были все причины так считать.

Слова звучали подчёркнуто вежливо, но взгляды их были полны застарелой неловкости и взаимного дискомфорта.

Кан Тхэсо теперь точно знал: управляющий Кан был по уши замешан в этой истории. И Ю Ынджэ, тот самый, что поделился записями с камер, знал это не хуже него. Но это не снимало ответственности и с самого Кан Тхэсо.

– Моя позиция здесь непоколебима. Я не предавал своего любимого – в этом я абсолютно уверен. Другое дело, что доказать это нечем. Вы же, напротив, прекрасно помните мои феромоны.

– Помню.

– И это точно был мои феромоны?

– Какую ещё чушь вы собираетесь городить... Ха, Кан Тхэсо.

Он гневно нахмурился, но тут же судорожно втянул воздух – Кан Тхэсо выпустил феромоны, и их густой аромат ударил в нос. Ю Ынджэ отреагировал инстинктивно, но тут же, в знак протеста против этой выходки, резко стукнул костяшками пальцев по столу.

– Ха-а, что вы себе позволяете?!

– Я хочу, чтобы вы вспомнили: той ночью, кроме моего, там были ещё чьи-то феромоны?

– Я же сказал: тот день – как в тумане. Феромоны помню смутно, но то, что это были вы, Кан Тхэсо, – это точно.

– Сосредоточьтесь. Пожалуйста. Кроме моего, были ли там феромоны другого альфы?

Ю Ынджэ, каким он и представлялся, был человеком щепетильным и честным. Он не отмахнулся от просьбы Кан Тхэсо, а закрыл глаза, напряжённо пытаясь выудить из глубин памяти нужные детали.

– Я уверен: управляющий Кан, бывший там, скрывал свой вторичный пол. Поэтому по дороге сюда его протестировали. Результаты будут на этой неделе.

– Кхм... Если не вы, то... он, получается?

Первая ночь для омеги – момент сакральный. Но Ю Ынджэ держался на удивление спокойно, и это заметно облегчало Кан Тхэсо этот тяжелейший разговор.

– Значит, чтобы быть уверенным, нужно почувствовать его феромоны?

– Скорее всего, он будет едва уловим. Или управляющий постарается его подавить.

Управляющий Кан – ещё с тех давних пор, когда был просто Кан Муджином и приятельствовал с Кан Тхэсо – никогда не реагировал на чужие феромоны. То ли организм у него был такой особенный, то ли вторичный пол проявился поздно – как бы там ни было, он больше десяти лет служил омеге Им Ёнхва, ничем не выдавая свойственной для альф агрессивности.

– Не хочется, конечно, наговаривать на человека... но то, что мы провели несколько часов в одной комнате, – это и впрямь очень странно. Особенно учитывая, что вы, по вашим же словам, ничего не помните.

Кан Тхэсо исходил из того, что управляющий Кан – не бета. Всё началось с простого факта: управляющий никогда не проходил полноценных тестов на вторичны пол. А когда Кан Тхэсо наткнулся на повторяющиеся из года в год медицинские заключения, один в один совпадавшие с анализами одного из охранников, подозрения переросли в твёрдую уверенность.

Если он альфа, но притворялся бетой, значит, у него была на то веская причина – остаться в Канджин. Узнай мать, Им Ёнхва, что управляющий Кан – альфа, она бы этого так не оставила. Она бы не просто держала его подле себя, изводя придирками, как сейчас. Нет, она бы, испугавшись, что он может стать угрозой для единственного наследника, Кан Тхэсо, постаралась бы «закопать» его как можно глубже.

Никто, кроме Кан Тхэсана, не хотел, чтобы истинная природа управляющего Кана выплыла наружу. Но если это был единственный путь к правде, Кан Тхэсо было плевать. Плевать, даже если управляющий Кан навлечёт на себя гнев всемогущей Им Ёнхва и окажется на краю пропасти.

С той самой минуты, как управляющий подставил его, подсунув Ю Ынджэ в разгар течки, Кан Тхэсо решил – никакого снисхождения, никакой помощи в сокрытии его истинной сущности.

«Занятно, что на феромоны Ю Ынджэ он и бровью не ведёт. Впрочем, если он какой-нибудь рецессивный, такое, наверное, возможно.»

Сегодняшний тест был чистой воды спектаклем. Хорошо срежиссированной провокацией, чтобы увидеть реакцию управляющего Кана и подать недвусмысленный сигнал всем вокруг, включая Ю Ынджэ.

– Впрочем, Кан Тхэсо, хочу заметить: для меня лично это всё не так уж и принципиально.

Кан Тхэсо давно уже усмирил свои феромоны, секретарь успел проветрить комнату, и Ю Ынджэ, заметно посвежевший, чуть качнул головой.

– Видите ли, отец моему ребёнку не нужен.

– Даже если вы так говорите, Ю Ынджэ, я считаю своим долгом всё компенсировать.

Кан Тхэсо выпрямился, его взгляд стал жёстче. Ю Ынджэ тоже отставил чашку. Кан Тхэсо был полон решимости поставить в этом деле точку, здесь и сейчас.

– Чего вы хотите?

– Сразу даёте карт-бланш, даже не сократив варианты?

– Если у вас есть пожелания – озвучьте. Я сделаю всё, чтобы их выполнить и загладить свою вину.

Разумеется, была черта, которую Кан Тхэсо не переступил бы. Ю Ынджэ, знавший о Сон Игёле, наверняка это понимал, а потому, как полагал Кан Тхэсо, нелепых требований можно было не опасаться.

Глава 113 - Чужие носы здесь не нужны

– Не вмешивайтесь.

Как Кан Тхэсо и ожидал, Ю Ынджэ не стал требовать чрезмерной компенсации или жаловаться. Напротив, Ю Ынджэ предпочёл держаться обособлено, всем своим видом показывая, что новой встречи не ищет.

– Даже если я рожу ребёнка, это будет мой ребёнок, и растить его будет JN. Я позабочусь, чтобы Канджин нигде даже строчки своего имени не вписали.

Ю Ынджэ, чья реакция оказалась куда более жёсткой, чем предполагал Кан Тхэсо, подпёр подбородок рукой и улыбнулся так, что глаза превратились в узкие щёлочки.

– Неужто вы хотите заявлять права на моего ребёнка, которого мне вынашивать десять месяцев, всего лишь из-за одной-единственной ночи? Искренне надеюсь, вы пришли не для того, чтобы вести столь бесстыжие разговоры.

Уверенности в том, кто именно был отцом будущего ребёнка, не было. Тем не менее, видя, с какой естественной нежностью Ю Ынджэ относится к ещё не рождённому малышу, Кан Тхэсо, хоть и пришёл совершенно по другому поводу, не удержался от вопроса:

– Почему вы так сразу говорите «мой ребёнок»?

– Что ж, и правда. Мне и самому это немного странно, но ведь нас с малых лет учили, так что с теорией мы знакомы. Это сродни тому, как альф и омег неудержимо влечёт друг к другу, а когда наступает гон или течка, их просто захлёстывает волной инстинктов.

Ю Ынджэ, всё так же подпирая подбородок, неторопливо прихлёбывал чай. И хотя поза его была расслабленной, каждое движение дышало утончённой элегантностью.

– Разумеется, не все одинаковы. Меня, к примеру, никогда не привлекали высокомерные альфы. Омеги вроде как должны до безумия привязываться к первому партнёру, но со мной такого не случилось. Оттого я даже полагал, что не являюсь типичным омегой, однако...

Рука, до этого подпиравшая подбородок, невзначай коснулась губ, и едва заметная до того улыбка вновь стала ослепительно яркой.

– Знаете, оказалось невероятно приятно осознать, что в моей жизни появилось создание, которому я без остатка смогу отдать всего себя.

Кан Тхэсо невозмутимо внимал словам Ю Ынджэ, который, казалось, совершенно игнорировал его присутствие, хотя Кан Тхэсо сидел прямо напротив.

– Конечно, поговаривают, что и беты испытывают нечто подобное, но у омег, как известно, это проявляется особенно остро. Мужчины-омеги, в силу особенностей своего организма, становятся куда более эмоциональными, у них обостряется инстинкт опекунства, порой переходящий в настоящую одержимость... Что такое? Зачем вы сначала спрашиваете, а теперь сидите с таким отсутствующим видом?

– Я не отсутствую, просто на мгновение задумался о своём возлюбленном.

– Ааа...

Отправляясь на встречу с Ю Ынджэ, Кан Тхэсо был полон решимости: он примет любые условия, если те не затрагивают Сон Игёля, и направит все силы на то, чтобы развеять возникшие вокруг его имени недоразумения.

Однако Ю Ынджэ не выставил никаких требований. Точнее, он потребовал одного – не вмешиваться, твёрдо заявив, что все права и обязанности в отношении ребёнка он целиком и полностью берёт на себя.

Непреклонность Ю Ынджэ в вопросе о ребёнке невольно заставила Кан Тхэсо вспомнить Сон Игёля. Тот, даже по уши загруженный работой в кафе, бывало, не мог отвести зачарованного взгляда от посетителей с детьми.

Воспоминание о Сон Игёле – таком трогательном и нежно любимом – смягчило черты Кан Тхэсо; его лицо, до этого строгое, неуловимо потеплело. Ю Ынджэ, ошибочно принявший эту перемену за скуку, лишь молча кивнул на слова Кан Тхэсо.

– Я наслышан о Сон Игёле. Впрочем, добавлять что-либо по этому поводу я не стану.

Ю Ынджэ действительно испытывал симпатию к Сон Игёлю и плохо скрываемое недовольство – к Кан Тхэсо. Информацию об этих двоих его услужливый и весьма компетентный секретарь предоставил незамедлительно, даже без прямого указания.

Они были парой ещё со школы, десять лет вместе. А он, Ю Ынджэ, ощущал себя случайным осколком, мимолётной связью, вклинившейся в их историю – историю двух людей, прошедших рука об руку через сладостно-горькие перипетии юности, какие показывают разве что в американских подростковых сериалах, и, повзрослев, сохранивших свои чувства.

Их история походила на дивную сказку. Ту самую, почти несбыточную: «Как наследник-альфа из семьи чеболей и самый обычный бета встретились и жили долго и счастливо». И оттого, что он, точно досадная случайность, непрошено вторгся в налаженную жизнь этой давней пары, Ю Ынджэ чувствовал и сожаление, и жгучий стыд.

– Хочу окончательно всё прояснить. Будь то вы или тот господин, вы оба оказались вовлечены из-за моей течки, и любую компенсацию я выплачу сам.

Ю Ынджэ и сам так терзался неизвестностью, что иногда ловил себя на мысли, чтобы тем мужчиной и правда оказался не Кан Тхэсо, а управляющий Кан.

– Я вас понял. Что ж, давайте договоримся о новой встрече после того, как мы всё выясним относительно управляющего Кана.

– Кем бы он ни оказался, моя позиция останется неизменной.

– Принято.

Кан Тхэсо поднялся, и Ю Ынджэ также медленно встал, намереваясь проводить гостя.

– Не стоит беспокоиться. Искренне благодарю вас за уделённое время, особенно учитывая ваше недомогание.

– Эм, простите... если Сон Игёль всё же вернётся, не могли бы вы... не могли бы вы дать мне знать? Хотя бы через вашего секретаря?

Ю Ынджэ не смел ни строить догадки, ни тем более комментировать, какие чувства двигали Сон Игёлем, когда тот уходил. А потому он не мог ни сочувствовать Кан Тхэсо, в одночасье потерявшему любимого человека, ни безоговорочно поддерживать Сон Игёля, столь решительно сжёгшего все мосты.

Это были слишком сильные, слишком глубокие переживания для людей, которых он видел лишь однажды. И прекрасно это осознавая, Ю Ынджэ всё же поддался импульсу и выказал свой интерес к Сон Игёлю.

Обернувшись, Кан Тхэсо одарил его долгим, пронзительным взглядом. Он внимательно, почти осязаемо изучал Ю Ынджэ, словно силясь разгадать истинную природу этого внезапного любопытства, после чего резко отвернулся.

– Полагаю, излишний интерес здесь неуместен.

На эту неожиданно резкую отповедь со стороны Кан Тхэсо, доселе сохранявшего безупречную учтивость, Ю Ынджэ лишь неопределённо пожал плечами.

Когда Кан Тхэсо скрылся за дверью, в комнате ещё витал лёгкий, едва уловимый шлейф его феромонов. Ю Ынджэ невольно глубоко вдохнул этот аромат и тут же тряхнул головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение, после чего торопливо расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.

– Распорядитесь немедленно всё проветрить. И приготовьте мне свежую одежду.

– Да, господин. Сию минуту.

Он торопился смыть с себя следы феромонов альфы, инстинктивно влекших его. Лишь вернувшись в свой номер, сбросив всю одежду и погрузившись в тёплую воду, Ю Ынджэ наконец смог дышать полной грудью, не ощущая более гнёта вины.

Кан Тхэсо настойчиво расспрашивал, не смешались ли его феромоны с чьими-то ещё, но Ю Ынджэ не мог ответить с уверенностью. Даже если предположить, что управляющий Кан действительно высвободил свои феромоны, они, скорее всего, оказались бы полностью подавлены мощным ароматом доминантного альфы, и Ю Ынджэ попросту не смог бы их почувствовать.

Эти мысли вновь всколыхнули в душе Ю Ынджэ смятение: что, если отцом ребёнка, которого он носил, в самом деле был управляющий Кан?

«А ведь он казался таким славным человеком...»

Управляющий Кан казался ему человеком прямым и отзывчивым – таким, что невольно притягивал взгляд, пусть он и представлялся бетой. Даже если его забота была лишь частью обязанностей телохранителя, его манера – не суетливая, а спокойная, с умением вовремя помочь и сохранить должную дистанцию – вызывала неподдельное доверие.

Да, он казался хорошим человеком. И тем горше была мысль, что управляющий Кан мог солгать даже о своей природе, напрочь отрицая проведённую с ним ночь. К Кан Тхэсо Ю Ынджэ с самого начала чувствовал лишь антипатию, но к управляющему проникся толикой симпатии, и оттого обман ощущался особенно болезненно.

– Альфы... всё-таки я их ненавижу...

В какой-то момент он даже поймал себя на мысли, что, возможно, всё случившееся – к лучшему. Не желая принимать ничью сторону, он мог полностью сосредоточиться на маленьком создании, что зародилось в нём.

– Нужно думать только о хорошем, только о светлом.

Поразительно, как одно лишь знание о его существовании делало это крошечное создание в его чреве таким же бесконечно драгоценным и любимым, как Босс [1]. Думая о ребёнке, Ю Ынджэ чувствовал не тревогу, а подступающее счастье. Улыбка сама собой озарила его лицо, и он, отбросив прочь все тревожные мысли, с наслаждением погрузился в тёплую, обволакивающую воду.

***

Расстаться с Ёсэпом оказалось проще, чем я думал.

– Я хочу побыть один.

Всего одна фраза – и Ёсэп послушно замедлил шаг, отстал.

Однако затем, когда я уже сидел в ночном автобусе, готовым вот-вот тронуться, то заметил, как знакомое лицо садиться на самое переднее сидение. Когда Ёсэп следовал за мной на значительном расстоянии, его присутствие не вызывало такого уж дискомфорта.

Прибыв на рассвете в незнакомый город, я какое-то время бесцельно слонялся по улицам, потом подремал пару часов круглосуточном интернет-кафе, а когда открылся традиционный пятидневный рынок, наведался туда посмотреть на товары. В небольшой забегаловке мы с Ёсэпом сперва сели за разные столики, но хозяин, заметив, что мы оба одни, попросил нас сесть вместе.

Ёсэп, до этого момента послушно следовавший за мной на расстоянии после слов «я хочу побыть один», теперь сидел напротив и выглядел совершенно потерянным. Я, опасаясь, как бы тот не подавился от напряжения, с улыбкой заговорил первым:

– Вроде как здесь подают восхитительного маринованного краба. Ты какой предпочитаешь: в соевом соусе или тот, что поострее, с приправами?

– А... мне любой.

– Тётушка, будьте добры, нам два маринованных краба.

Маринованный краб, прямо скажем, не лучшее блюдо для напряжённой трапезы в неловкой обстановке. И всё же, сидя напротив Ёсэпа, я принялся методично разделывать краба рукой в виниловой перчатке, извлекая нежное мясо. Ёсэп, несколько мгновений ошеломлённо наблюдавший за мной, тоже натянул перчатки и принялся ковыряться в своей порции. Как и ожидалось от того, кто привык иметь дело с морепродуктами, он на удивление быстро и ловко извлёк всё мясо, даже начав позже меня.

Отведав кусочек сочного крабового мяса, Ёсэп с энтузиазмом набрал полную ложку риса. Я невольно улыбнулся: даже просто смотреть, как тот с аппетитом уплетает еду, набивая полный рот, подняло мне настроение.

Даже сейчас я кожей чувствовал любопытные взгляды других посетителей из-за спины Ёсэпа. Нет, ну серьёзно, продолжать с ним путешествие и дальше мне только помешает. Нужно было решиться и расстаться окончательно, прямо здесь. Но всякий раз, когда Ёсэп проявлял свою детскую непосредственность, слова застревали в горле.

Я и прежде всегда был безоружен перед детьми, но Ёсэп, при всей своей инфантильности, был совершеннолетним. И всё же сердце предательски смягчалось снова и снова, а значит, следовало собрать волю в кулак.

Обед близился к завершению. Я, собравшись наконец духом для непростого разговора, едва успел прокашляться, как на большом экране телевизора, занимавшем почти всю стену в углу столовой, мелькнуло до боли знакомое имя.

Следом за бегущей строкой: «Наследник Конгломерата Канджин: Неоднозначные шаги Кан Тхэсо», экран целиком заполнило лицо Тхэсо – камера его определённо обожала.

До этого момента пресса никогда открыто не освещала жизнь Тхэсо. Канджин предпочитали не афишировать фигуру наследника, ещё не прошедшего официальной подготовки. Именно поэтому его появление в новостях, спровоцированное встречей с Чон Хэджуном, стало полной неожиданностью.

Я всегда полагал, что Канджин сознательно держали Тхэсо в тени, и оттого нынешняя публичность совершенно сбивала с толку. Вот Тхэсо выходит из отеля, садится в поджидающий седан – и его изображение исчезает с экрана. Я не успел отвести разочарованного взгляда, как экран вдруг разделился: одну его половину занимал портрет Тхэсо, другую – Ю Ынджэ.

Это был не совместный снимок, а лишь две отдельные фотографии, состыкованные рядом, но сердце у меня ухнуло с таким гулким стуком, будто пробило пол.

Звук доносился плохо, почти неразборчиво, но смысл многократно сменявших друг друга субтитров на экране был пугающе ясен и неизменен.

«Объединение Титанов», «Роман Между Наследниками Бизнес-Империй?!», «Заморский Аристократ Покорён Обаянием Канджин».

И хотя я ожидал чего-то подобного, сердце зашлось в груди таким бешеным галопом, что, казалось, вот-вот пробьёт рёбра.

♡

[1] 보스 (boseu) – транслитерированное «босс». Возможно, имя питомца.

Глава 114 - Это твой конечный паром

Ума не приложу, как я вышел из ресторана.

Измена Тхэсо – к этому я уже готовился. Если бы у него и оставались ко мне какие-то чувства, он мог бы пойти за мной, поэтому я сосредоточился на том, чтобы окончательно разорвать все связи.

Долгое время я обдумывал, как со всем этим справиться, охотно принимал помощь и готовился уйти. «Это новое начало», – говорил я себе; меня воодушевляла надежда на будущее, которое я создам сам, – не какое-то туманное, а моё собственное.

Раз уж разлука неизбежна, я встречу её с готовностью, решил я. Я был уверен, что всё будет хорошо – ведь я так тщательно готовился.

«Удар оказался сильнее, чем я ожидал.»

Когда я впервые столкнулся с Ю Ынджэ, то, как ни странно, был спокоен: свершилось то, чему быть должно. Теперь мне оставалось лишь исчезнуть из их жизни.

Я решил, что постепенно всё забудется, и сосредоточился на том, чтобы избежать возможной погони.

– Меня сейчас стошнит...

Никогда бы не подумал, что из-за какого-то видео почувствую себя таким разбитым.

От неотвратимо нахлынувшей реальности у меня заложило уши, перед глазами всё поплыло. Каждый шаг давался с трудом: казалось, я ступаю по надувному шарику, или земля вот-вот уйдёт из-под ног, и я провалюсь в бездну.

Прийти в себя я смог лишь благодаря Ёсэпу: он догнал меня, схватил за руку и встревоженно позвал.

– Игёль хён!

– А, Ёсэп. Что такое?

Я машинально ответил на знакомый оклик Ёсэпа. Мой тон был чуть ниже обычного, но эмоции, что скакали внутри, не прорвались наружу, и голос звучал ровно.

Обернувшись, я увидел донельзя потрясённое лицо Ёсэпа.

– Ты куда это вдруг? Я тебя столько раз звал, хён.

– А, прости. Не слышал.

– Ушёл так отрешённо, будто призрака увидел. Что ты там такое увидел внутри?

Стоило мне сосредоточиться на голосе Ёсэпа, как гул, закладывавший уши, прояснился. Ёсэп, и без того обладавший броской внешностью, широко раскрыл глаза и подошёл ближе; мой плывущий взгляд тут же сфокусировался.

– Игёль хён?

– Имя... не называй.

Хотя нет. Теперь, наверное, уже можно?

Снова перед глазами всплыли те строчки с экрана. О свадьбе или помолвке новостей ещё не было. Возможно, это была публикация, не согласованная с самим Тхэсо.

Нужно было разузнать побольше.

«Нет, информация не нужна.»

Я ведь и так уехал, готовый скрываться от нескольких месяцев до целого года. Когда дойдёт весть об их свадьбе... нет, о родах Ю Ынджэ, вот тогда можно будет и в Сеул вернуться.

Ведь это и есть счастливый финал этой истории.

– Хён, прости. Не буду звать по имени, только давай держаться вместе, а? Я... я за тебя беспокоюсь, хён.

Только задумался, как заложенность в ушах, отчего все звуки казались приглушёнными, будто под водой, снова прошла. Из-за голоса Ёсэпа? Или потому, что он – знакомый человек? Ёсэп, который раз за разом выдёргивал меня из оцепенения в реальность, был мне сейчас жизненно необходим.

– Не слишком ли подло с моей стороны использовать тебя, когда мне тяжело?

Не успел я пожалеть об этих чересчур откровенных словах, как Ёсэп согласно кивнул.

– Когда тяжело, хорошо, если есть на кого опереться. Полагайся на меня, сколько хочешь. Тебя, хён, я уж точно смогу хоть на закорках таскать.

Глядя на Ёсэпа, который расправил плечи и расплылся в широкой улыбке, я невольно улыбнулся в ответ. От этой его немного несуразной, но искренней готовности помочь полегчало на душе.

– Тогда... одолжишь руку? И просто говори что угодно, мне это поможет.

– Раз просишь говорить что угодно, давай в слова играть? Луна, арбуз...

– Ты же сам предложил играть вместе. Почему сам всё называешь?

– Так ведь и надо! Меня один из братьев научил. Нужно называть слова, которые не повторяются, и тянуть как можно дольше.

Ёсэп порой вызывал жалость. Он, привыкший играть в одиночку, снова собрался подбирать слово, и я как бы невзначай включился в игру:

– З...

– Зонт.

– Э?

Когда игра в слова, само собой разумеющаяся перепасовка, была мной подхвачена, обескураженный Ёсэп изумлённо посмотрел на меня. Сглотнув подступившую жалость, я усмехнулся и шутливо поторопил его:

– Твой ход. Считаю. Пять... четыре... три...

– Т... Трава!

– Аист.

– Т... Тополь!

– Лес.

– Л... л... А, лес!

То, что Ёсэп сыпал в основном простыми словами, часто связанными с природой или названиями рыб, казалось вполне естественным, и в то же время это словно приоткрывало завесу над его жизнью, отчего он казался очень милым.

Эта наивность Ёсэпа, который был куда крупнее и сильнее меня, была так подкупающа и мила, что моё внутреннее смятение как-то само собой улеглось. Именно этого мне сейчас и не хватало. Я решил, что хотя бы какое-то время буду держаться Ёсэпа, в котором видел почти младшего брата.

Раз уж мы теперь вместе, нужно было найти приличное место для ночлега. Не зная, когда придётся расстаться, я спал лишь урывками на рассвете, и теперь усталость брала своё.

– Сначала давай немного поспим.

– А, хорошо. Кажется, я видел подходящее место для ночлега ещё до того, как мы вошли на рынок.

Я пошёл за Ёсэпом, и вскоре мы оказались у мотеля. Снаружи он выглядел обшарпанным, но чистота у стойки регистрации выдавала щепетильность хозяина.

– На пару часов? Или на ночь?

– На ночь. Сколько за сутки?

– Пятьдесят тысяч вон. Ваши удостоверения.

Разговор шёл гладко, как по маслу. Ёсэп протянул своё удостоверение и карточку. Видимо, уезжая с острова, он каким-то чудом умудрился прихватить бумажник.

– Вот.

– И тот, кто сзади, тоже, пожалуйста.

Для захолустного мотеля хозяин был на удивление дотошным. Ёсэп протянул было мне руку, но я, сам того не осознавая, попятился.

– Хён?

Я даже карточкой не пользовался, чтобы нигде не оставлять следов. Мысль о том, чтобы остановиться там, где требуют удостоверение личности, вызывала внутренний протест.

Я развернулся, вышел на улицу и побрёл куда глаза глядят. Ёсэп тут же догнал меня и как ни в чём не бывало заговорил:

– Если побродить тут по окрестностям, наверняка найдётся какой-нибудь гостевой дом. И пол там будет тёплый, спину погреть – одно удовольствие.

Ёсэп, каким я его помнил по острову, теплу предпочитал прохладу. Он каждый день с головой окунался в ледяное море. Это было ясно хотя бы по тому, что, в отличие от меня, укутанного по самый подбородок от стылого ветра, он спокойно расхаживал, расстегнув пару верхних пуговиц рубашки.

Ёсэп, которому место было на морском берегу, а не здесь, посреди шумного, многолюдного рынка, – его присутствие здесь казалось до странности неуместным.

Что я, чёрт возьми, творю?

От внезапно нахлынувшего сомнения во всём я застыл как вкопанный. Ёсэп взял меня под руку и подвёл к скамейке перед кафе. Усадил, вложил мне в ладонь тёплую чашку. Лишь тогда я поднял на него глаза и увидел его улыбку.

– Хён, он горячий, так что подуй, прежде чем пить. Я пойду разузнаю, нет ли поблизости гостевых домов.

Меня рассмешило, как Ёсэп разговаривал со мной, будто с маленьким. Уж точно, ему было бы лучше действовать одному, чем возиться со мной, пребывающим в полной прострации.

– Вернусь до того, как ты всё выпьешь. Жди здесь.

– Хорошо.

Я заглянул в чашку, ожидая увидеть американо, но это оказался сладкий ючжачха [1], в котором плавали жёлтые цукаты и кусочки мякоти. Приятное тепло разливалось от кончиков пальцев.

Провожая взглядом спешившую фигуру Ёсэпа, я маленькими глотками пил ючжачха, наслаждаясь его сладостью. В этой простой фруктовой сладости было что-то бодрящее. Я набрал полный рот чая, так что даже испугался, не обожгусь ли, и сделал большой глоток. Горячая волна прокатилась по горлу, обжигая пищевод, и я почувствовал, как в желудке разливается приятный жар.

– Хаа...

Эта обжигающая сладость привела меня в чувство.

Меня охватил стыд: до каких пор я собирался зависеть от Ёсэпа, который был младше меня?

С чашкой в руке я подошёл к стойке. Одолжил ручку и, немного подумав, написал несколько слов на бумажном стаканчике: «Спасибо. Ещё увидимся».

Я мог позволить себе оставить такую записку, ведь, возможно, когда-нибудь я снова вернусь на остров. Оставив это незамысловатое послание на столике, я попросил хозяина не убирать стаканчик полчаса и ушёл. Слова были не бог весть какие важные, но мне хотелось, чтобы Ёсэп их увидел – хотя бы для того, чтобы не стал меня разыскивать.

Мне было тошно от того, что я снова убегаю, но я не мог ответить на чувства Ёсэпа. Оставаться с ним дальше было бы неправильно – это решение заставило меня ускорить шаг.

Как раз в этот момент из подъехавшего такси вышел пассажир. Я тут же нырнул в машину, поздоровался с водителем и назвал пункт назначения:

– На ближайший вокзал, пожалуйста.

– Ближайший-то ближайший, да только до него час пилить, не меньше. Куда собрались?

– В путешествие на поезде.

– Не из дома сбежал, случаем?

Из-за моей короткой стрижки – по крайней мере я считал, что вина в ней – в каждом заведении меня принимали за школьника. В ответ на бесцеремонность таксиста, который обернулся и принялся меня разглядывать, я натянул маску повыше.

– Я выйду.

– Пристегнитесь. Отправляемся.

Пока я мешкал, такси тронулось, и я неторопливо пристегнул ремень. К счастью, больше водитель в дороге не проронил ни слова.

Куда же теперь податься?

Какое-то время мне хотелось полного затишья – никаких новостей. Никого не видеть, просто отдохнуть.

***

Управляющий Кан провалил попытку переманить на свою сторону сотрудника больницы.

Из-за внезапного обследования на вторичный пол добыть сведения на кого-либо из персонала больницы оказалось непросто. Ко всему прочему, Кан Тхэсо демонстративно держал его при себе, так что даже телефоном воспользоваться было почти невозможно.

Ему с трудом удалось отыскать сотрудника, готового взять взятку, и он спешно сунул тому деньги, но всё, чего он добился, – это узнал уже готовый результат чуть раньше остальных.

Рецессивный альфа. Особенность: феромональная аномалия. Бесчисленные предыдущие анализы показывали то же самое – всё, как и было известно управляющему Кану.

Через несколько часов эта новость дойдёт и до Кан Тхэсо. Прежде чем это случится, нужно было любой ценой скрыться.

«То, что Кан Тхэсо узнает, – это ещё полбеды. Настоящая катастрофа в том...»

Что он больше десяти лет скрывал свой вторичный пол, будучи рядом с омегой Им Ёнхва и исполняя роль её телохранителя. Презрение и ярость Им Ёнхва будут сильнее, чем когда-либо.

Проблема заключалась в непредсказуемом отце, Кан Тхэсане. Пусть он и был его кровным сыном, но как тот отнесётся к альфе, который скрывал свой вторичный пол и крутился возле его жены, – предположить было совершенно невозможно.

Ясно было одно: сейчас нужно залечь на дно. Даже если они придут в ярость, узнав, что управляющий Кан – альфа, им следовало дать время всё взвесить. Он должен был напомнить, что он безвреден и даже полезен, а затем, когда их первоначальный гнев немного поутихнет, извиниться, чего бы это ни стоило.

Ускользнуть от охранников, приставленных Кан Тхэсо, было вполне реально. Он намеревался задействовать все свои отточенные тренировками физические навыки: вылезти через небольшое окно, оттолкнуться ногами от стены и мгновенно исчезнуть.

Управляющий Кан уже выбрался из здания и затаился в укромном уголке, скрытом от чужих глаз, когда знакомый голос заставил его расслабить ноги, уже готовые было рвануться в бегство.

– Я же сказал не убегать, Муджин хён.

От этого обращения, почему-то ставшего ещё более ласковым, чем прежде, у управляющего Кана мороз пробежал по коже.

♡

[1] Ючжачха́ (유자차) – традиционный корейский чай из цитрона (юдзу), обычно подаётся горячим и сладким.

[~] Какие слова для игры в города были в корейском: Со́ра (소라) – вид морских съедобных моллюсков (тюрбан), Рамён (라면) – корейская лапша быстрого приготовления, Мёндо́ (면도) – бритьё, Доми́ (도미) – морской лещ, пагр, Мичжа́н (미장) – штукатурка; также может означать парикмахерскую или салон красоты, Чанъо́ (장어) – угорь, Очжо́н (어전) – рыбные оладьи или блинчики, Чоно́ (전어) – пятнистый коносир (вид рыбы).

Глава 115 - Дух был исчерпан

Управляющий Кан думал, что первым увидел результаты, но Кан Тхэсо получил их раньше.

Убедившись во вторичном поле управляющего Кана, Кан Тхэсо уже продумал несколько вариантов развития событий. Он предвидел, что управляющий Кан может либо отрицать результаты, либо уверять, что и сам ничего не знал. В таком случае Кан Тхэсо, возможно, и помедлил бы. У него ещё теплилась мысль выслушать управляющего Кана, пусть даже это были бы одни оправдания.

Но когда управляющий Кан, в точности как и предполагал другой сценарий, выбрал побег, Кан Тхэсо почувствовал лишь горечь.

– Твоя жизнь на время переходит в ведение JN.

– Тхэсо, подожди.

– Так будет лучше и для тебя, хён. Сбежишь – мать всё равно тебя найдёт и в покое не оставит.

– Я сам залягу на дно, пока недоразумение не разрешится. Закрой глаза на этот раз.

– Всё ещё недоразумение? Ха...

Несмотря на мольбы управляющего Кана, Кан Тхэсо лишь устало вздохнул.

– Видимо, я был с тобой слишком мягок, хён. Раз ты даже после такого смеешь мне перечить.

Взгляд Кан Тхэсо, устремлённый на наконец замолчавшего управляющего, всё мрачнел.

– Прошло больше двух недель с тех пор, как Игёль ушёл.

Одно лишь произнесение имени Сон Игёля сдавило Кан Тхэсо горло, заставляя проглотить подступившие эмоции.

– Я сгораю изнутри, с ума схожу от того, что не могу найти ни единого его волоска. А человек, ставший тому причиной, стоит передо мной без единой царапины... Неужели ты... правда не понимаешь, что я сейчас чувствую?

Управляющий Кан, пусть и был единокровным братом Кан Тхэсо, с которым они росли вместе, всю жизнь скрывал свой статус, живя так, будто не имел никакого отношения к Канджину. Ничто из того, чем наслаждался Кан Тхэсо, не доставалось управляющему Кану легко. Именно потому, что тот всю жизнь был его тенью, его телохранителем, Кан Тхэсо и дал ему, предавшему и обманувшему его, возможность не быть запертым в той клетке, в которую бы его непременно бросили отец и мать.

– Иди к Ю Ынджэ и признайся во всём. Или молчи. Или прислуживай ему, чтобы выжить. Как сам решишь. Только не попадайся мне на глаза.

Кан Тхэсо отвернулся, глядя, как окружённого охранниками управляющего Кана уводят прочь. Хотя сопроводить его лично было бы куда надёжнее, Кан Тхэсо зашагал прочь. Его движения были настолько лишёнными обычной выдержки, что следовавший за ним секретарь почувствовал неладное.

– Директор?

– Возвращаемся домой.

Шаги Кан Тхэсо, направлявшегося не в офис, а к парковке, были нетвёрдыми. Секретарь, зная, как сильно тот измотал себя в последнее время, тут же проверил расположение ближайшей больницы.

– Если вам нехорошо, я отвезу вас в больницу.

– Мне просто нужно отдохнуть. Даже если до завтра я не выйду на связь, продолжайте докладывать о ситуации.

– Да, директор.

Увидев приближающегося Кан Тхэсо, личный водитель быстро сел за руль. Оказавшись на заднем сиденье седана, Кан Тхэсо обмяк всем телом, едва машина выехала с парковки.

– Господин Кан Тхэсо, вы в порядке?

– Быстрее домой.

Водитель, обычно предпочитавший безупречно плавное вождение, погнал машину с такой скоростью, что явно противоречил рабочей этике.

– Быстрее...

– Да, я сделаю всё возможное.

Тело неприятно отяжелело. Дыхание перехватило. Слух обострился до предела, улавливая даже малейший гул двигателя.

Знакомые предвестники гона.

– Хаа, чёрт. Только не это.

Обессилевший Кан Тхэсо мог лишь вздыхать, ощущая давно забытое состояние. С тех пор как они были вместе с Сон Игёлем, гон либо проходил в лёгкой форме, либо находил выход в ночах с любимым, поэтому нужды в подавителях не было уже несколько лет.

От нахлынувших ощущений тело отяжелело настолько, что было трудно собраться с мыслями. К тому же он страдал от недосыпа и сильного стресса.

– Гон... фух...

– Да, я всё подготовлю.

– Ничего... не делай...

Даже отчётливые звуки начали приглушаться, а перед глазами всё побелело, так что он предпочёл просто закрыть их. Словно внутри бушевала буря.

Он так отчаянно сдерживался, стиснув зубы, что потерял счёт времени.

В себя он пришёл уже в знакомой комнате Сон Игёля.

Он даже не помнил, как умудрился подняться домой. Вероятно, помог водитель, но он бы ни за что не пустил его сюда.

– Хаа...

Он глубоко вдохнул воздух в комнате Сон Игёля, дверь в которую боялся даже открывать, чтобы не выветрился оставшийся аромат.

– Сон Игёль...

Тоска и обида смешались при вдохе давно забытого запаха любимого. Он злился на него за то, что тот ушёл, не дав ничего доказать, но тут же вспоминал переживания, что сквозили за его улыбкой. Когда тот смотрел на детей, то радовался, но в конце его взгляд всегда омрачала лёгкая горечь. Когда он видел пары с разными вторичными полами, то смотрел на них с нежностью, но в его глазах проскальзывало какое-то неуловимое беспокойство.

Эти мимолётные чувства мог заметить лишь Кан Тхэсо, который не сводил с него глаз. Такие треволнения заставляли его держать глаз да глаз за своим возлюбленным.

Все эти признаки заставили его запоздало осознать, что Сон Игёль всегда был готов уйти. Запер все эти переживания внутри, будто, единожды выйдя за дверь, не собирался возвращаться никогда.

– Игёль...

Эта мысль терзала Кан Тхэсо ещё сильнее. Он обнял одеяло, пытаясь отыскать запах своего любимого. Запах, похожий на кондиционер для белья, но становившийся слаще, когда смешивался с ароматом Сон Игёля. В поисках этого запаха он скрёб и обнимал одеяло, как вдруг внутри у него всё закипело.

– Кхык!..

Он лихорадочно обшарил ящик стола и, найдя подавители гона, разжевал и проглотил их, но тщетно. То ли потому, что они долго лежали без дела, то ли потому, что он проглотил двойную дозу, его разгорячённое тело и не думало остывать. А может, впервые за долгое время начавшийся полноценный гон был слишком силён для лекарств.

Кан Тхэсо закрыл глаза; холодный пот заливал ему лицо, и он уткнулся носом в одеяло, вдыхая аромат Сон Игёля.

– Игёль, Сон Игёль.

Его голос мгновенно охрип, беспутно зовя любимого. Словно пара, на которую он поставил метку, исчезла, Кан Тхэсо звал и молил Сон Игёля.

– Игёль, Сон Игёль. Прошу. Лучше будь рядом и накажи меня. Игёль. Мой Игёль. Прошу. Позволь мне умолять тебя. Игёль.

Всю ночь Кан Тхэсо выл, точно существо, потерявшее своего единственного партнёра, а в себя пришёл лишь на следующий день.

Проснувшись в залитой солнцем комнате, он почувствовал, как тяжёлые до этого руки и ноги полегчали. Он с облегчением понял, что жар, грозивший сжечь его дотла, наконец спал.

Весь в холодном поту и телесных жидкостях, Кан Тхэсо поднялся с одеяла, на котором не осталось и следа запаха Сон Игёля. Окинув взглядом безупречно прибранную комнату, он позвал любимого сильно охрипшим голосом:

– Игёль...

Ответа, разумеется, не последовало, и Кан Тхэсо спокойно продолжил:

– Когда мы встретимся снова... я тебя не отпущу. Никогда. Даже если ты будешь плакать. Даже если будешь меня ненавидеть. Я тебя никогда не отпущу. Никогда.

Тревоги Сон Игёля – он справится с ними, он примет их на себя. Он больше не мог выносить время, проведённое без своего возлюбленного.

Приняв душ, он бросил одеяло, лишившееся запаха Сон Игёля, в стиральную машину.

Проверяя накопившиеся из-за позднего пробуждения сообщения, Кан Тхэсо смотрел на экран холодным, потухшим взглядом. Телефон разрывался от сообщений о необходимости опровержения преувеличенных и ложных статей в прессе и о новом отеле. Даже новость о том, что отель, который он построил собственными силами, пусть и в партнёрстве с другой компанией, близится к завершению, казалась бессмысленной.

– Нет. Раз уж я верну Игёля, смысл есть.

Произнеся эти слова вслух, чтобы придать себе сил, Кан Тхэсо решил, что больше не будет гнушаться никакими методами.

Увидев вышедшего ему навстречу к парковке секретаря, Кан Тхэсо заговорил, намереваясь наконец осуществить то, в чём так долго сомневался:

– Нужно сперва лишить мать её рук.

Секретарь, напрягшись от фигуративной бомбы, сброшенной севшим в машину Кан Тхэсо, быстро занял своё место.

– Главного автора точно наняли?

– Да, мы уже даже получили его работу.

Подготовка к тому, чтобы раздуть губительный скандал вокруг арт-холла Им Ёнхва, была уже завершена. Вопрос был лишь в том, когда это сделать и делать ли вообще.

Но стоило Кан Тхэсо на мгновение отвлечься, как новость о нём и Ю Ынджэ разлетелась и стала восприниматься как факт, и он понял, что больше не может оставлять мать в покое. Раз уж и отец, Кан Тхэсан, дал своё разрешение, причин откладывать не было.

– Начинайте.

– Да, немедленно приступаю.

Кан Тхэсо наблюдал, как секретарь быстро стучит по планшету и кому-то звонит, а когда разговор закончился, добавил ещё одно распоряжение:

– Я не побрезгую ничем, чтобы найти Сон Игёля. К этому тоже подготовьтесь.

Услышав спокойный и даже холодный приказ Кан Тхэсо, секретарь с решительным видом сжал кулаки.

– Да, я вас понял. Тогда я подготовлю объявление о вознаграждении...

– Вы с ума сошли?

От резкой реакции Кан Тхэсо секретарь неловко разжал кулаки. На его лице промелькнуло недоумение: «Сказал же, что не побрезгует ничем, так почему злится?», но он тут же спокойно стал ждать дальнейших указаний.

– Соедините меня с отделом маркетинга.

Это было началом пути, в конце которого он отыщет Сон Игёля, пусть тот и будет его ненавидеть.

Глава 116 - В знакомом окружении

Кусачий, морозный ветер уступил место ласковому весеннему ветерку. На сухих ветвях робко проклюнулись почки – верный знак того, что наступила новая пора.

– Ух ты, тепло.

– В такую погоду самое то стирать одеяла.

– Одеяла!

В частном приюте, что находился в деревенской глуши, ранней весне были только рады.

Старенькие стиральные машины надрывно тарахтели, перемалывая залежавшиеся зимние одеяла. Те же, что были потолще, с ватным наполнением, замочили в огромных тазах, и они тут же превратились для детей в игрушку.

– Одеяло всё время убегает!

– Смотри! Каждый раз, как наступаешь, появляются пузыри!

– Пузыри красивые!

Стирки и без того было по горло, а теперь, когда и детская одежда оказалась вся в мыльной пене, у взрослых работы только прибавилось. Однако никто и не думал останавливать детей – наоборот, им подливали тёплой воды, чтобы те, не дай бог, не простудились.

Малыши промокли сильнее всех, так что взрослые повели их в ванную, где уже была набрана горячая вода.

– Кто хочет хоппан [1]?

– Я!

– А я два съем!

– По одному на человека. Дам, когда начисто вымоетесь и полностью высушите волосы.

Даже те, кто ненавидел мыться, с энтузиазмом приняли ванну и выскочили наружу. Закутавшись в полотенца, они дурачились и сушили друг другу волосы, не отрывая при этом глаз от хоппанов на столе. С приходом весны это лакомство теперь не скоро доведётся увидеть, отчего у всех предвкушающе заблестели глаза.

И пока все детские взгляды были прикованы к еде, я понял: вот он, мой шанс.

Используя охапку одеял как щит, я прижался к стене и крадучись направился к выходу, но...

– Это братец Каштан! [2]

– Братец Каштан!

Меня окликнули не по имени, а по прозвищу «Каштан», которое кто-то из них и выдумал. Несмотря на гору белья, которое ещё предстояло постирать, я оказался в детском плену. Налетевшие со всех сторон дети едва не сбили меня с ног. Я выронил одеяло, и стоило мне наклониться, чтобы его поднять, как меня тут же схватили за руки с обеих сторон.

– Братец Каштан, сегодня спи со мной.

– Братец Каштан будет спать с нами, с девочками!

– Братец Каштан, решай. Ты с нами или с ними?

Дети, едва достававшие мне до пояса, тянули меня за руки в разные стороны. Я не мог грубо отмахнуться от них и лишь неловко улыбался, но хватка становилась всё сильнее.

Я уже не знал, что и делать, но, к счастью, за спиной раздался спасительный голос.

– Ученик Каштан, не мог бы ты мне помочь? [3]

Стоило директору позвать меня, как дети тут же отпустили мои руки. Быстро взъерошив им волосы, я подошёл к ней. Она встретила меня своей обычной добродушной улыбкой.

– Дети и впрямь очень любят ученика Каштана.

Поначалу дети держались на расстоянии и наблюдали за мной с опаской. Вполне естественная реакция на чужака, который появился из ниоткуда. Но я несколько дней безвылазно просидел в комнатке, выделенной мне директором, и самые любопытные из них начали ко мне заглядывать. Поняв, что я не уезжаю, дети от простого любопытства перешли к привязанности.

Был даже ребёнок, который сказал, что моя голова похожа на каштан, и прозвал меня Каштан.

– Ты по-прежнему не принял решение?

К счастью, в её мягком тоне не было и намёка на поторапливание. Она имела в виду моё официальное зачисление в приют и возвращение в старшую школу.

Полный бред. Неужели из-за короткой стрижки меня, двадцатисемилетнего парня, принимали за школьника? Хотя, надо признать, я и сам порой пугался, увидев себя в зеркале – настолько мой облик изменился, что казалось, там стоит кто-то другой. Теперь я понимал, почему таксист и другие принимали меня за сбежавшего из дома подростка.

– Потеплело, и дети разыгрались, и дел прибавилось.

Словно и не ожидая ответа, директор неторопливо шла вперёд, продолжая говорить сама с собой. Это немного успокоило меня, всё ещё оттягивавшего с ответом и мучившегося мыслями о том, когда лучше уйти.

– Ученик Каштан, не мог бы ты разобрать вот эти коробки с одеждой? Нужно просто рассортировать её по размеру и по сезону.

Она открыла дверь, и я увидел, что довольно просторная комната до самого потолка заставлена коробками с одеждой. Казалось, на разборку уйдёт целый день, и я немного растерялся, ведь директор никогда раньше не просила меня о подобном.

– Не торопись, сделай, сколько сможешь. Просто скоро приедут спонсоры, и я подумала, что ученику Каштану будет не по себе.

Как я и думал, это была её забота обо мне. Директор заметила, что я, хоть и сам был здесь чужаком, избегаю любых контактов с внешним миром, и просто дала мне место, где можно было переждать визит гостей.

Я вошёл, закрыл за собой дверь, вскрыл первую коробку и принялся за дело. К счастью, в ней оказалась одежда одного размера, так что оставалось лишь разделить её по сезонам.

– Кха-кха!

Я разобрал всего одну коробку, а пыли поднялось немерено. Маленькое окошко не спасало. Пришлось надеть маску и разбирать вещи как можно аккуратнее. Работа шла медленно, и я невольно вспомнил день, когда впервые здесь оказался.

Тот день, когда я сбежал, пока Ёсэп отошёл. У вокзала я вышел из такси, будто собирался на поезд, а сам запрыгнул в переполненный автобус и сошёл на остановке, где вышло больше всего людей. Я смешивался с толпой, выбирая самые людные потоки, и так блуждал, пока не понял, что наступила ночь и я остался совсем один.

Я брёл неизвестно куда, и когда пошёл дождь, меня почему-то пробрало на смех. Бесцельно шагающий под проливным дождём – вылитый герой какой-нибудь слезливой драмы.

Спасаясь от дождя, я укрылся под карнизом и стоял там, пока не затекли ноги. Тогда я сел на корточки, но и так быстро устал, поэтому в итоге просто опустился на сухой выступ стены.

На тёмной улице не было ни души, только стук дождя. Меня начал пробирать озноб, и я понял, что нужно где-то укрыться. Но мысль о том, чтобы идти назад вдоль этой бесконечной стены, отбивала всякое желание двигаться.

Что же это за место, такое безлюдное, с такой длинной стеной? Я тупо глядел на каменную кладку, как вдруг услышал приближающееся шлёпанье по лужам.

Женщина в дождевике с сумками в обеих руках оказалась директором приюта. Она заговорила со мной, и лицо у неё было невероятно доброе. Она попросила помочь донести сумки, я машинально взял их, и только в этот момент понял, что всё это время сидел прямо у ворот.

Директор даже не спросила, как меня зовут – просто напоила горячим чаем. Сказала, что я могу взять зонт, но тут же добавила, что поблизости вряд ли найдётся, где передохнуть, и предложила мне остаться в свободной комнате.

Просторное помещение приюта было переделано в игровую зону. Детские имена на шкафчиках для обуви, гора разномастных чашек у раковины – всё это создавало до боли знакомую атмосферу приюта, и я принял предложение директора.

Слишком уж всё было проработано для мира, созданного моей подругой, особенно в таком отдалённом уголке. Возможно, раз уж этот мир возник, он перестал быть вымыслом и стал настоящей реальностью.

Пока я отдыхал, пытаясь привести мысли в порядок, ко мне в комнату постоянно заглядывал один любопытный малыш. А когда он наконец как следует разглядел моё лицо, то по какой-то причине сразу проникся ко мне симпатией.

Раньше я бы с радостью откликнулся на их любопытство, поиграл бы, провёл с ними время, но сейчас, когда я не мог даже назвать своего имени, я понимал, что не могу оставаться здесь надолго. Великодушие директора, приютившей меня, просто поражало.

Я старался не привязываться к ним, почти не разговаривал, даже имени своего не назвал, но не успел я оглянуться, как они уже дали мне прозвище и просто не отходили от меня. Я ведь ничего для них не сделал, но стоило им повиснуть на мне с криками, что я им нравлюсь, как мой железный настрой просто таял.

Смогу ли я вернуться сюда, когда моё путешествие закончится?

Я прожил здесь уже месяц. Нужно было уходить, пока я не привязался к детям окончательно, но их образы постоянно стояли у меня перед глазами.

«И всё же надо уйти.»

Дети уже считали меня своим братом и жаждали внимания. И сколько бы о них ни заботились воспитатели и волонтёры, у взрослых всегда было дел невпроворот. Чтобы приют мог существовать, требовалось гораздо больше сил и средств, чем казалось со стороны.

Материальных благ им хватало, но дети отчаянно нуждались во внимании и любви взрослых. Я, выросший в таком же приюте и, по сути, выкинутый на улицу сразу после совершеннолетия, где мне пришлось снимать комнату с другом, никогда об этом не задумывался.

Управляя своим кафе, я делал пожертвования, но меня никогда не тянуло в приюты. Для меня это было не место со счастливыми детскими воспоминаниями, а место, где мне вечно приходилось всем уступать, где я потерял мальчика, ставшего мне братом, и куда меня бросили собственные родители.

От нахлынувших мыслей руки замедлили движение. Я окинул взглядом разбросанную по полу одежду и заставил себя снова набрать темп.

– Надо просто побыстрее всё разобрать.

В новой коробке оказалась одежда, слишком большая для приютских детей. Не знаю почему, но я тут же подумал о Сон Ивоне.

Я ушёл внезапно, отправив лишь одно сообщение, и с тех пор так и не выходил на связь.

– Он поди волнуется...

Я-то мог успокоить себя, иногда заглядывая в компьютерный клуб, чтобы проверить Инстаграм [4]. А вот Сон Ивон таким не увлекался, так что о нём я узнавал через аккаунт друга его младшего брата, О Камджина. Так я, кстати, и выяснил, что сонбэ Чо Ёну не просто в полном порядке, а живёт припеваючи.

Что до Тхэсо, то я сознательно ничего о нём не искал. Я не хотел натыкаться на статьи о нём на новостных сайтах, поэтому с тех пор, как поселился в приюте, я и в компьютерные клубы ходить перестал.

– Ученик Каштан, выходи ужинать.

Неужели прошло уже столько времени? За окном стемнело. Я вышел вслед за директором, вымыл руки и пошёл в столовую, где у одной из стен уже собрались дети.

Там красовался огромный, новый телевизор – очевидно, один из сегодняшних подарков. Пока дети, разинув рты, смотрели на него, я решил помочь с ужином и направился к раздаче.

– [Сон Игёль!]

Я застыл как вкопанный. От раздавшегося за спиной имени у меня перехватило дыхание. Однако за ним последовал явный напев.

– [Сон! Совершите правильный выбор! И! Исключительная ставка до десяти процентов! Гёль! Гениальное решение – ваш надёжный партнёр, банк 00!]

– [Не забывайте. Сон! И! Гёль!]

...Это ещё что за чертовщина?

Кто в наше время снимает рекламу в виде дурацкого акростиха [5]? У меня аж руки затряслись от мысли, сколько денег было выброшено на ветер.

♡

[1] Хоппан – корейские булочки на пару.

[2] Детишки называют его либо «Бам хён» (мальчики), либо «Бам оппа» (девочки).

[3] Директор называет его 학생 хаксэн, что переводится как «ученик» или «студент». Это вежливое, немного формальное обращение к кому-то младше или учащемуся.

[4] В оригинале 인별 инбёль, сленговое слово корейцев для соцсети Instagram.

[5] Акростих или 삼행시 самхэнси – это стилистический приём, через который можно создать игру слов. Берётся слово из трёх слогов, и каждый слог становится началом новой строчки в коротком стихотворении или, как здесь, в рекламном ролике.

В оригинале это выглядело так:

선 Сон – 선택하세요! Сонтхэкхасеё! (выбирайте)

이 И – 이자율 Иджаюль (процентная ставка)

결 Гёль – 결론 Гёльлон (вывод/решение)

Глава 117 - Сон. И. Гёль.

Реклама была до того нелепой, что впору было усомниться, платили ли за неё вообще. В ней без устали выкрикивали моё имя, и только. Я уж было подумал, может, это какой-то трэшовый концепт, а я один тут на серьёзных щах, но по спине всё равно пробежал холодок.

Однако то, что в этой обескураживающей рекламе громогласно выкрикивали моё имя, было ещё полбеды.

Чья это вообще идея? Уж не самого ли Тхэсо? Не хотелось в это верить, но концепция, балансирующая на тонкой грани между ретро-атмосферой и откровенной безвкусицей, не давала мне покоя.

«Он же недавно встречался с Чон Хэджуном сонбэ... Да нет, быть не может.»

К раздаче с подносами потянулись дети, для которых обед был куда важнее нового телевизора.

– Братец Каштан, положи мне побольше тонкацу.

– А, да. Конечно.

– Нельзя. Каждому только по два кусочка.

Я уже было потянулся щипцами за добавкой, но после слов женщины-диетолога неловко замер с рукой в воздухе. Заметив разочарование на лице ребёнка, она подмигнула ему и тихо прошептала:

– Но если пообещаешь съесть все овощи, я дам тебе ещё кусочек. Съешь ведь, правда?

– М-м... да.

– Ай, какой молодец. И отвечает так браво.

Только после этих слов диетолог положила на тарелку ещё один большой кусок, обильно полив его соусом из перетёртых фруктов. Обрадованный ребёнок, сияя от счастья, поспешил к своему столу.

– Простите.

– Ой, да что ты. Ничего страшного. Многие дети не любят овощи, вот и приходится идти на такие ухищрения, чтобы они съели хоть немного.

Было видно, что диетолог старается не только обеспечить детей достаточным количеством еды, но и хоть как-то приучить их к правильному питанию. Я продолжил раскладывать еду, и тут до моих ушей снова донёсся знакомый звук.

«Сон. И. Гёль.»

На этот раз почему-то особенно отчётливо в сознании отпечатался твёрдый и серьёзный голос.

Щипцы в моей руке дрогнули, но я, к счастью, не уронил тонкацу. Делая вид, что ничего не произошло, я продолжил накладывать еду, искоса поглядывая на экран. Реклама была уже другой.

«Сон... – смело завладейте преимуществом. И... – идя вперёд, всё ради семьи. Гёль... – героически решитесь. Ваш спутник на всю жизнь, страховая компания 00...»

Я лишился дара речи: снова реклама, и снова в ней звучит моё имя. Я внутренне ужаснулся от перспективы того, что эти акростихи будут крутить без конца.

К счастью, сухая реклама быстро наскучила детям, и один из них переключил канал, вернув в мою душу покой. По экрану поползла череда роликов с газировкой и курицей, и я с облегчением продолжил раздачу.

Но моё спокойствие было недолгим. Когда обед уже подходил к концу, слух резанул мощный бит, который невозможно было проигнорировать.

Я поднял голову. Экран заливали вспышки яркого света, из колонок доносился речитатив. Низкий голос, стелившийся поверх шумного бита, был до того тягучим и томным, что щекотало где-то в затылке.

Разве такое можно показывать в открытую? Можно ли детям на это смотреть? Растерянно разглядывая экран, я вдруг узнал этот голос. Чон Хэджун. В кадре появился он сам, с густым чёрным макияжем, как у рок-групп прошлого, который, как ни странно, был ему чертовски к лицу. Нет, это был не Чон Хэджун, а рэпер Сон, который что-то выкрикивал в микрофон на стойке и пинал ногой барабан.

Я знаю этот приём. Так ведь поступают начинающие музыканты, когда их захлёстывают эмоции и они вытворяют что-то из ряда вон выходящее. И это крутят по центральному каналу в качестве рекламы?

Словно в ответ на мои сомнения, картинка перевернулась и сменилась белоснежным фоном. На нём проступил Хэджун, теперь уже с лёгким макияжем, который делал его похожим на айдола. Рэпер Сон стоял, чуть наклонившись вбок, и уголки его губ, сменивших цвет с чёрного на красный, поползли вверх. Он поманил зрителя пальцем.

Сразу после этого белый экран безжалостно заполнили огромные буквы: «Ивент „Сон! И! Гёль!“», «Создадим рекламу вместе», «Именной призовой фонд – Громоздкие сто миллионов вон». И в тот же миг, в отличие от невнятного бормотания до этого, в ушах отчётливо прозвучали три слога моего имени. Я крепко зажмурился.

– Это же Сон!

– Ух ты, я впервые вижу рэпера Сона в рекламе.

Если предыдущие ролики были нацелены на взрослую аудиторию и щеголяли типичной ретро-эстетикой, то этот был рассчитан на то, чтобы приковать к себе внимание молодёжи. А если учесть, что это была первая реклама с участием рэпера Сона, то, какой бы жуткой и напыщенной она ни казалась, шумихи ей было не избежать.

– Каштан, ты тоже садись есть.

– А, я что-то без аппетита... Пойду к себе, пожалуй.

– Эх, ты, гляжу, сегодня совсем вымотался. Выпей хоть это и поспи немного.

– Спасибо.

Отказаться было бы невежливо, поэтому я взял у волонтёра тонизирующий напиток и направился в свою комнату. Дети, которые обычно висли на мне, сейчас были поглощены телевизором, так что я без труда добрался до места.

– Сон Игёль! Сон Игёль!

Музыка из рекламы была настолько приставучей, что некоторые дети уже носились по коридору, выкрикивая эти слова.

«Совсем с ума сошли.»

Стыд был такой, что хотелось сквозь землю провалиться. Дошло до того, что я начал подозревать, уж не был ли этот ролик новым способом пиара для рэпера Сона, то есть Чон Хэджуна. Хотя реклама была совсем не выдающейся, скорее наоборот, вызывала один вопрос: «И такое снимают?». Но низкий голос Хэджуна, многозначительно повторявший в конце моё имя, никак не выходил из головы.

– Ну и приставучая же, чёрт.

Я вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. В тишине стало спокойнее. Хотя я почти не привозил с собой личных вещей, зная, что скоро уеду, это место всё равно дарило ощущение уюта.

Я лёг на кровать в полутёмной комнате, не включая свет. Сердцебиение постепенно успокаивалось, и навязчивый голос Хэджуна начал стираться из памяти.

– Что ты творишь, Кан Тхэсо?

Стоило внешним раздражителям исчезнуть, как все мысли занял Тхэсо. Я ожидал, что он будет меня искать, но и представить не мог, что он развернёт такую масштабную кампанию с тремя рекламными роликами. Или их было больше трёх?

Сейчас они только выкрикивали моё имя, но я забеспокоился: если я и дальше буду прятаться, не начнут ли они показывать моё лицо?

И ещё одна загадка – помощь Чон Хэджуна. Он ведь помогал мне сбежать, причём даже активнее, чем Чо Ёну сонбэ. Поэтому его сотрудничество с Тхэсо казалось мне странным.

Почему он передумал?

Неужели Тхэсо заплатил ему такую огромную сумму? Но у Хэджуна и своих денег было предостаточно. К тому же он вечно был недоволен системой вторичных полов и беспокоился о судьбе бет.

Я тупо уставился в потолок, и тут мне в голову пришла мысль о забытом обещании.

– Ах, точно. Я же не оставил шифр.

Мы ведь договаривались, что через месяц после отъезда я оставлю в Инбёле знак, что со мной всё в порядке. Нужно было всего лишь написать что-нибудь с аккаунта, который Чо Ёну сонбэ создал для меня на имя своего деда.

Я так старательно избегал новостей о Тхэсо и Ю Ынджэ, что совсем забросил компьютер и в итоге больше месяца не подавал никаких вестей тем, кто за меня переживал.

Если предположить, что в отсутствие вестей от меня Чон Хэджун решил действовать и в процессе объединился с Тхэсо, то нынешняя ситуация получала объяснение. И если два таких альфы объединили усилия, чтобы отыскать меня, то появление столь странной рекламы становилось чуточку понятней.

– Ха-ха... Что ж, стоит радоваться, что хотя бы моё лицо ещё не примелькалось... Эх.

Я нутром чуял, что если продолжу скрываться, то день, когда моё лицо появится в рекламе, не за горами. Похоже, в ближайшее время придётся оставить какой-то след.

И хотя меня сжигало от стыда из-за того, что моё имя трепали на всю страну ради какого-то предупреждения, я почему-то не особо волновался.

Как же я ошибался. Это я понял очень скоро, оказавшись в соседнем посёлке.

На пятидневной ярмарке стоял привычный шум и гам, но на этот раз обсуждали не то, что обычно.

Торговцы, чьи разговоры обычно сводились к рассказам о детях и походах по врачам, теперь с живым интересом обменивались новостями.

– Как там называлась эта новая реклама?

– Та, где что-то раздают в порядке живой очереди. Ещё песню пели: «Кто первый, тра-та-та».

– Да не в порядке очереди, а авансовый процент. Что-то про вклады и страховку.

– А, это та, где сто миллионов обещают. Я даже листовку прихватила... вот, гляди.

В морщинистой руке была зажата потрёпанная бумажка с броскими крупными буквами.

– А, точно. «Сделай Сон Игёль», вот оно.

– Так там не всем сто миллионов дают, это общий призовой фонд. За акростих, и за что-то ещё.

– Вроде как если показать в банке студенческий или удостоверение личности с таким именем, то процент по вкладу поднимут. В порядке живой очереди.

Такое эксклюзивное предложение могло бы вызвать недовольство, но возможность выиграть приз за акростих или в других конкурсах подогревала всеобщий интерес.

– Эй, госпожа Сон, а у вас в семье Сон Игёля нет?

– А я-то? Я давно уже взяла выписку из домовой книги внука, показала им и открыла вклад.

Моё имя звучало отовсюду, и я едва сдерживался, чтобы не обернуться. Я постарался отключиться от разговоров и зашёл в захудалое интернет-кафе.

Я уже двигал мышкой, чтобы зайти в Инбёль, но взгляд зацепился за заголовок в топе новостей: «Челлендж „Сон Игёль“». Пройти мимо было невозможно.

Поколебавшись, я всё же кликнул. В статье говорилось, что среди знаменитостей набирает популярность челлендж с акростихами на имя «Сон Игёль». А началось всё с Чон Хэджуна и его друзей-рэперов, которые в шутку запустили эту волну.

– Что это вообще такое...

Трэшовые акростихи вперемешку с челленджами на самые высокие ноты от талантливых певцов, серьёзные рэп-баттлы с нелепыми текстами. Фанаты просто не могли остаться в стороне.

Подтвердилось и то, что я слышал на рынке. Если в рекламном слогане есть твоё имя, или если ты принесёшь фотографию знакомого с таким именем, тебе поднимут процентную ставку и даже дадут подарок. Просто в голове не укладывалось.

На что они рассчитывают? Неужели думают, что я приду и продам собственное имя? Да от такого на меня только тоска накатывала.

Я хотел уже оставить зашифрованный комментарий в Инбёле и выйти, но тут наткнулся на заголовок статьи, который никак не мог проигнорировать: «Наследный принц Канджина признался в своей первой любви».

– Что же вы, чёрт возьми, задумали...

Глава 118 - Кем он на самом деле был

Имею ли я, тот, кто от него ушёл, право это видеть?

И вообще, я ли та его первая любовь? Вдруг в этой истории настоящая первая любовь – это Ю Ынджэ?

Речь шла не об отрицании десяти лет, а о признании той особенной связи, что возникает между людьми со вторичным полом.

Так или иначе, причина, по которой он так усердно трубит моё имя в каждой рекламе, наверняка кроется в этом интервью.

«От того, что я посмотрю, всё равно ничего не изменится.»

Мне не давало покоя то, что я интересовался делами Тхэсо, но при этом не намеревался к нему возвращаться. Увижу я Тхэсо, дрогнет у меня сердце... и что дальше?

Пальцы, застывшие в нерешительности, так и не коснулись ссылки на статью о Тхэсо, и рука бессильно упала.

«Надо купить детям сладостей, как просила директор приюта, и вернуться.»

На всякий случай я решил, что пора бы подыскивать новое место, и вышел из компьютерного кафе. Но даже на улице, по пути к рынку, шаги мои то и дело замедлялись.

Что же сказал Тхэсо?

Может, ничего страшного, если я просто взгляну?

Полные сомнений и тревог, ноги то замирали на месте, то вновь неспешно плелись вперёд. В итоге я настолько погрузился в свои мысли, что добрался до приюта лишь тогда, когда тяжёлые пакеты с хоттоками [1] в обеих руках совершенно остыли.

Директор приюта ничего не сказала, хоть я и вернулся куда позже обещанного, да ещё и с безнадёжно остывшими хоттоками.

– Спасибо, Каштан.

– Ах, хоттоки совсем остыли. Простите, я куплю новые.

– Хоттоки можно и подогреть. Давай лучше вот о чём: нам нужно поговорить.

Дети, собиравшиеся было подбежать ко мне, с разочарованием наблюдали, как я иду с директором приюта в её кабинет, и понуро разошлись.

Несмотря на спартанскую обстановку – лишь стол, стул да пара диванов, – в кабинете директора приюта витало напряжение. Даже дети знали: раз уж их позвали сюда, значит, дело серьёзное, – а потому без вызова старались и близко не подходить.

Мне тоже было не по себе, но я послушно опустился на диван, на который указала директор приюта. Она достала что-то из ящика стола и показала мне.

– Примерно полмесяца назад к нам без предупреждения зашёл один человек. Кого-то искал.

В руках у неё были моя фотография и чья-то визитка. Хоть на снимке я был с короткой стрижкой и в очках, директор, видевшая меня каждый день на протяжении месяца, не могла меня не узнать.

От обескураженности моя рука с фотографией задрожала, но директор приюта ласково заговорила со мной, словно успокаивая.

– На обороте было написано имя, так что я случайно узнала, как тебя зовут на самом деле, Каштан. Прости.

– А...

Только тогда я перевернул снимок. На обороте было написано: «Сон Игёль. Свяжитесь с нами, вознаграждение гарантируем».

– Скажите, может...

– Я решила рассказать тебе, потому что видела, как днём тебя встревожила та реклама. Об этой фотографии и визитке знаю только я, так что не переживай.

От её слов напряжение, сковавшее плечи, отпустило, и я вздохнул с облегчением. Похоже, она могла бы рассказать мне обо всём ещё полмесяца назад, но предпочла сделать вид, что ничего не знает.

Я поднял визитку. Я точно не знал владельца визитки, но отчего-то его имя казалось мне смутно знакомым.

Команда безопасности Канджин, сектор Б: Чхве Ун.

– Директор, вы случайно не помните, как выглядел человек, который оставил визитку и фотографию?

– Хм... Для сотрудника службы безопасности он был довольно хрупкого телосложения, почти как юноша. Но выглядел сильным. Он с лёгкостью помог перенести тяжёлые пожертвования, а потом поспешно ушёл.

Вне всяких сомнений, это был Чхве Гун.

Команда безопасности Канджин. Я был ошеломлён тем, что Чхве Гун оказался охранником Тхэсо. Все телохранители, которых я видел до этого, были здоровенными. Из-за разницы в росте и телосложении, да и потому, что мы познакомились, когда он был простым работником на полставки, я никогда бы о таком не подумал.

Даже после того, как я уволился, Чхве Гун продолжал работать в том кафе, так что у меня и тени подозрения не возникло. Конечно, когда я позже заглянул в кафе, – уже после того, как Тхэсо купил мне своё, – Чхве Гуна там уже не было, но и среди охранников Тхэсо я его с тех пор ни разу мельком не видел.

«Это Чхве Гун догадался искать меня здесь, зная, что я делаю пожертвования приютам, или это был приказ Тхэсо?»

Судя по тому, что они оставили пожертвования, Тхэсо наверняка был в это вовлечён. Меня поразило, сколько усилий они приложили, разыскивая меня даже по частным приютам.

Реклама на телевидении, от которой только падать на ровном месте, судя по всему, была не единственным их методом. Возможно, где-то происходило ещё много чего странного и разорительного, о чём я даже не догадывался.

Я забеспокоился: что, если всё это дурно скажется на репутации Тхэсо? Я запоздало обнаружил, что до боли скомкал в руке фотографию и визитку, и, поспешно отложив их в сторону, почувствовал, как щёки вспыхнули от смущения.

«С ума сойти.»

Я не хочу, чтобы Кан Тхэсо осуждали. Не хочу. Но что сводит с ума ещё больше – это то, что, хотя мне и стыдно за все эти его ухищрения, направленные на мои поиски, в глубине души я этому рад.

Да что со мной, чёрт возьми, не так? Я сбежал, но всё равно радовался тому, что он идёт на всё, чтобы меня найти. И хоть это создавало мне трудности, сердце трепетало, а к лицу приливал жар.

Наверное, мне и впрямь стоит на время от всего отгородиться.

Вспомнились слова, которыми так настойчиво искушал меня Ёсэп за то недолгое время, что мы провели вместе.

Он звал вернуться на остров. Говорил, что есть и другие острова, что мы сможем спрятаться где угодно. Он лучезарно улыбался, уверяя, что с лёгкостью прокормит меня одного, если мы спрячемся на настоящем необитаемом острове.

«Поискать всё же другой остров?»

У меня и в мыслях не было использовать Ёсэпа, которого я оставил, не способный ответить взаимностью на его чувства.

Как долго мне ещё вот так скрываться? И нужно ли вообще? Я ушёл, твёрдо решив начать новую жизнь, но при первом же намёке на то, что меня ищут, первой мыслью было снова спрятаться.

«Сначала действовать, потом думать.»

Решив уходить немедля, я поднялся и поклонился директору приюта в пояс.

– Благодарю вас за всё.

– Ох, что ты вдруг кланяешься? Я же сказала это, чтобы тебя успокоить.

На лице директора, в её доброй улыбке, проступила жалость, смешанная с растерянностью.

– Это было полмесяца назад, с тех пор никто больше не приходил. Всё будет хорошо.

– Я и так собирался уходить. Задержался здесь дольше, чем думал.

Пришло время исполнить то, на что я решался уже не раз. Я и так получил здесь достаточно тепла и заботы, нельзя было желать большего.

– Когда всё закончится, я вернусь, чтобы вас отблагодарить.

– Какая ещё благодарность. Просто загляни как-нибудь, покажись, когда всё у тебя наладится.

Директор приюта не спрашивала, что со мной случилось и почему я молчу. Она лишь тихо и мягко делилась словами поддержки. И даже эти слова, сказанные так ненавязчиво, чтобы не обременять, звучали искренне, а не как пустая формальность.

– Берегите себя, директор.

– До встречи, наш милый Каштан.

Я лишь снова и снова благодарил директора за то, что она до самого конца звала меня Каштаном.

Заглянув в комнату, где я прожил месяц, я собрал вещи, но их оказалось всего ничего – смена одежды да шапка, уместившиеся в одном рюкзаке. Вот так просто было покидать место, что не успело стать домом. Тяжелее всего было прощаться с людьми, к которым успела привязаться душа, хоть я и старался ни к кому не привыкать.

К счастью, по пути от комнаты до выхода я не встретил никого из детей. Благодаря этому я смог сделать первые тяжёлые шаги, провожаемый одной лишь директором приюта.

– Возвращайтесь в дом.

– Каштан.

Я вздрогнул от прикосновения чего-то шершавого к ладони, мягко сжатой её рукой, и попытался отстраниться.

– Я даже ужином тебя не накормила. Купи себе на это хотя бы поесть.

– Не нужно, директор. У меня есть деньги.

– Когда старшие дают, нужно брать. Давай, бери быстрее. А то руку не отпущу.

– С-спасибо.

Я думал, прощание со взрослым человеком не будет таким уж тяжёлым, но от её бесконечной доброты защипало в носу. Стараясь выглядеть невозмутимым, я натянул медицинскую маску повыше и отвернулся, но не прошёл и нескольких шагов, как обернулся.

Директор приюта всё так же стояла в дверях, неотрывно глядя мне вслед, и помахала рукой. Я низко поклонился ей, провожавшей меня до последнего, и, силясь сохранить безразличный вид, зашагал прочь.

Когда я вернусь, то принесу с собой много подарков. И тогда дети будут звать меня не братец Каштан, а Игёль.

***

Мяу-мяу.

Мр-ря-а-а-у!

Кх-кх! Кх-кх!

Кан Муджин, отрешённо сидевший на веранде, с которой открывался вид на двор частного дома, перевёл взгляд на кошачьи вопли, доносившиеся из-под его ног и с другого конца двора.

У его ног, ласково мурлыча, тёрся кот с одной лишь чёрной мордочкой; поодаль, склонив друг к другу головы, сидели два рыжих кота – не то беседовали, не то готовились к драке; а на старой бельевой верёвке серый полосатый кот, завидев птицу, издавал прерывистые, стрекочущие звуки.

Каждый день наблюдая за здешними котами, он понял, что их мяуканье не состоит из таких уж сплошных «мяу». Равнодушно поглядев на разношёрстную мяукающую компанию, Кан Муджин обернулся и заглянул в гостиную. Там, на кошачьей башне, среди разбросанных по всей комнате игрушек, нежилась на солнце трёхцветная кошка, безмятежно спавшая, позабыв обо всём на свете.

Ю Ынджэ любит кошек. Это он выяснил ещё тогда, когда только собирался свести его с Кан Тхэсо. За то время, что Кан Муджин провёл здесь, число кошек выросло с трёх до пяти. Но за всё это время Ю Ынджэ так ни разу и не появился.

Ю Ынджэ был из тех благородных людей, что строги с сильными и снисходительны к слабым. Муджин был уверен: стоит лишь взмолиться о помощи, и добросердечный Ю Ынджэ непременно даст ему шанс.

Однако, хоть он и пробыл здесь больше месяца, Ю Ынджэ и тени своей не показал. Прошло столько времени, что кошки, прежде отсиживавшиеся в доме из-за холодов, с приходом тепла уже вовсю носились по двору, но вестей всё не было.

Сколько ещё ждать вот так? Если Ю Ынджэ не избавился от ребёнка, то ему рано или поздно понадобятся феромоны альфы, с которым он себя связал. Если Кан Тхэсо откажется сотрудничать, Ю Ынджэ придётся искать помощи хотя бы у Кан Муджина.

♡

[1] Хоттоки – популярная корейская уличная еда, представляющая собой жареные лепёшки из рисовой или пшеничной муки со сладкой начинкой. Обычно в качестве начинки используют смесь коричневого сахара, корицы и орехов, которая при жарке тает, образуя горячий сироп.

Глава 119 - Теперь ты мой заключённый

Кан Муджин знал, что Кан Тхэсо однажды свяжет свою жизнь с доминантным омегой. Он всё это время был рядом и видел, сколько сил Им Ёнхва вкладывала в своего сына, и именно он помогал ей во всём.

Он был уверен, что, когда этот день настанет, он сможет остаться рядом с Кан Тхэсо в качестве надёжного телохранителя и выжидать своего шанса.

Вот только он не ожидал, что план по сведению двух доминантов пойдёт наперекосяк. Несмотря на то что он уложил Ю Ынджэ, у которого как раз началась течка, в одну постель с Кан Тхэсо, Кан Тхэсо так и не пришёл в сознание. Когда Кан Муджин понял, что переборщил со снотворным даже для доминантного альфы, это показалось ему скорее удачей.

Совершенно растрёпанный из-за течки Ю Ынджэ льнул к нему в поисках феромонов Кан Тхэсо. Взять его не составило труда – Кан Муджин был уверен, что воспоминания Ю Ынджэ, который беспомощно барахтался, не в силах даже толком открыть глаза, останутся смутными.

Он не поступал импульсивно. Кан Муджин, почти не имевший феромонов, не поддавался влиянию омег. Он мог едва-едва ощущать аромат доминантного омеги, но, в отличие от других альф, никогда не впадал в гон и не терял рассудка. Будь иначе, его бы давно убрали, не говоря уже о том, чтобы служить помощником Им Ёнхва.

Если бы Ю Ынджэ забеременел после той ночи, всё сложилось бы просто идеально. Кан Муджин обманул всех и одновременно сорвал самый большой куш.

Он полагал, что ситуация не вызовет ни у кого подозрений. Он рассчитывал, что, пока родители с обеих сторон будут активно настаивать на браке после соития двух доминантных, живот Ю Ынджэ начнёт расти.

Кан Муджин не возражал оставаться в тени. То, что его кровный наследник станет преемником Канджин и JN, было лучшим исходом, превосходящим любую возможность, к которой он стремился.

И неважно, что он не сможет назвать себя отцом. Они всё равно не заметят подмены и будут лелеять дитя как драгоценного сына и внука, вкладывая в него несметные богатства.

Благодаря тому, что он не упустил случайно подвернувшийся шанс, он мог совершить идеальную месть. Бета-возлюбленный Кан Тхэсо даже не рассматривался как помеха в этом уравнении.

– Вот как всё должно было быть...

Он и представить не мог, что бета Сон Игёль уйдёт сам, без всяких уговоров и давления. И уж тем более не мог предвидеть, что из-за этого Кан Тхэсо потеряет голову, заподозрит его и загонит в угол.

Сон Игёль целых десять лет терпел вмешательство Им Ёнхва и прекрасно ладил с Кан Тхэсо. Кан Муджин считал его либо наивным простаком, не знающим жизни, либо жадным человеком с безмерным терпением. Он заранее приготовил несколько вариантов вознаграждения и способов избавиться от него на тот случай, если Сон Игёль начнёт ревновать к Ю Ынджэ или цепляться за Кан Тхэсо.

Надо же, ни один из планов не понадобился.

Сон Игёль не был ни тем, ни другим.

Когда его возлюбленный переменился в чувствах, он без колебаний ушёл. Не оставив и следа.

Мяу. Мя-я-у.

– ...Ладно. Дам вам лакомство.

При слове «лакомство» кошки, до этого разбредшиеся кто куда, тут же сбежались к его ногам. Кан Муджин медленно подошёл к ящику с угощениями и, глядя на пакетик в руке, невольно вздохнул.

Было до нелепого смешно, что единственными, кто с ним разговаривал, были кошки.

– И что я здесь вообще делаю.

Когда Кан Муджин только попал сюда, он был в отчаянии. Отрезанный от любых новостей об Им Ёнхва и Канджин, он от безысходности попытался сбежать, но пути к этому не нашёл.

Никто не мешал ему бродить по дому, поэтому он осмотрел всё: каждую комнату, кладовую и даже гараж. Судя по умеренным размерам, типичным для частного дома в Корее, это было либо временное пристанище Ю Ынджэ, пока тот жил в отеле, либо место, устроенное специально для его заточения.

Они ехали на машине совсем недолго, так что он был уверен – это Сеул. Побег был невозможен из-за одной особенности забора.

Этот частный дом с садом немного отличался от обычных. Забор был непомерно высоким, а его верхушка – скруглённой. Птицы, садившиеся на него, порой соскальзывали и улетали. Одна из самых любопытных кошек даже взобралась по сушилке для белья и попыталась перемахнуть через стену, но из-за закруглённой конструкции не смогла удержаться и свалилась обратно во двор.

Было неясно, что это – мера безопасности для кошек или преграда, мешающая сбежать ему, но истина так и так не имела никакого значения.

Он уже продумал, какую ложь и правду поведать Ю Ынджэ, но тот, к кому всё это относилось, так и не появлялся, и оставалось лишь сгорать от досады.

Он отсутствовал уже месяц, и гнев Им Ёнхва, должно быть, разросся до невообразимых пределов. Удивляла реакция Кан Тхэсана. Если бы тот и впрямь вознамерился разделаться с Кан Муджином, то, даже отвечай за его сохранность JN, он бы не стоял здесь целый и невредимый, раздавая кошачьи лакомства.

«Я так с ума сойду. У меня нет никакой возможности узнать, что, чёрт возьми, происходит.»

Мяу. Мяв.

Одна из кошек, что тёрлась о него, оставляя на нём клочки шерсти, не в силах больше ждать, цапнула Кан Муджина за икру.

– Ладно. Даю.

Он насыпал лакомство в миску, которую недавно наполнила домработница, и вдруг почувствовал чьё-то присутствие. Повернув голову, всё ещё держа в руках тарелку, он увидел у входа едва сдерживавшего смех Ю Ынджэ в пальто.

Когда их взгляды встретились, Ю Ынджэ, пытавшийся подавить смешок и сохранить напускную суровость, всё же не сдержался и широко улыбнулся. Ведь как раз тогда сиамская кошка взобралась Кан Муджину на плечо и потёрлась о него головой.

– Вы так популярны.

– Ю Ынджэ.

– Я пришёл не для того, чтобы говорить с управляющим Каном. Ах да, вы ведь больше не управляющий.

Несмотря на холодный тон, в его голосе из-за пробивающегося смеха слышались тёплые нотки. Кан Муджин, глядя на охранников, вошедших следом за Ю Ынджэ, ждал, не шевельнув и пальцем. Ю Ынджэ встал в дальнем конце гостиной и, подняв руку, указал на лестницу.

– Я буду приезжать каждую неделю, чтобы повидать малышей. Предупреждаю заранее: когда я здесь, будьте наверху, на втором этаже.

В лице этого холодного тона, дававшего понять, что Ю Ынджэ не желает даже пересекаться с ним, Кан Муджин без колебаний опустился на колени. Ю Ынджэ пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться при виде кошек, которые, не понимая серьёзности момента, бодали Кан Муджина и жалобно мяукали.

Кан Муджин и сам понимал, как нелепо, должно быть, выглядит. Ему нужно было выиграть время, хотя бы несколько коротких мгновений, неподвижно стоя на коленях перед Ю Ынджэ, который не давал ему ни приблизиться, ни воззвать к нему.

– Дайте мне шанс. Я всё объясню. Я честно отвечу на любые ваши вопросы.

– Мне нечего от вас слышать, Кан Муджин. Просто живите здесь и не показывайтесь мне на глаза, когда я буду приезжать.

– Ю Ынджэ, я должен вам сказать...

– Нет, не хочу слушать. И вот что: я скажу это лишь раз, так что слушайте внимательно.

Словно вышколенный пёс, Кан Муджин стоял на коленях, идеально выпрямив спину.

Мяу. Мяу.

Мррр. Мур-мяу.

Несмотря на напряжённую обстановку, кошки цеплялись за Кан Муджина лапками, которыми только что тёрлись о него, и продолжали мяукать. Ю Ынджэ не смог сдержать смеха, увидев, с какой ловкостью одна из кошек выхватила пакетик с лакомством и удрала с ним.

Вместо того чтобы нагнетать обстановку, Ю Ынджэ заговорил со своей обычной расслабленной улыбкой.

– Скажу честно. Мне нужны феромоны того альфы, что провёл со мной ночь во время течки. Я слышал, у вас дефицит феромонов, и вы не способны источать запах, но когда живёшь с кем-то, его аромат так или иначе впитывается.

Смысл этих холодных слов, идущих вразрез с мягкой, улыбчивой манерой Ю Ынджэ, был для Кан Муджина предельно ясен.

– Вот и всё. В этом и заключается ваша роль.

– Тогда феромоны Кан Тхэсо...

– Я уже сказал, что не желаю слушать ничего из того, что вы говорите, Кан Муджин.

При словах Ю Ынджэ двое охранников, стоявших позади, схватили Кан Муджина за плечи. Они были готовы тут же заткнуть ему рот, произнеси он ещё хоть слово. Ю Ынджэ не планировал затыкать его таким образом и был немного обескуражен, но тут же состроил суровое лицо и повёл себя решительно.

– У вас было множество возможностей всё исправить.

Вместо того, чтобы раскрыть рот и во всём сознаться, пытался тайно встретиться с Ю Ынджэ и заговорить тому зубы. Вместо того, чтобы продемонстрировать настоящие искренность и сочувствие, крутился рядом с Кан Тхэсо с поддельным сочувствием, когда тот убивался горем от потери Сон Игёля. Кан Муджин даже не пытался обернуть свои проступки вспять.

– Теперь шансов больше нет. Я не желаю слушать ни оправданий, ни извинений. Я просто вас использую.

– Причина, почему я зашёл так далеко, ммф!..

Охранники наконец зажали Кан Муджину рот, подняли его и потащили к лестнице. Ю Ынджэ поднял с пола упавший пакетик и помахал им кошкам, распушившим шерсть от напряжённой обстановки.

– Время лакомства, малыши.

Раздавая кошкам угощение, Ю Ынджэ глубоко вдохнул слабый аромат, витавший в воздухе, и шумно выдохнул. Дефицит феромонов, да? Но нос истинного омеги не обманешь.

– Всё-таки это правда.

В этот раз он смог уловить едва ощутимые феромоны Кан Муджина, которые во время прошлой встречи с Кан Тхэсо были скрыты за запахом доминантного альфы. Следуя за тонким шлейфом, он оказался на деревянной веранде и присел.

– Хаа...

Одно лишь это неосознанное чувство умиротворения убедило его в том, кто отец ребёнка. Тошнота, мучившая его всё это время, наконец улеглась.

– Я снова смогу увидеть Сон Игёля.

Ю Ынджэ, считавший себя виновником того, что Сон Игёль, к которому он проникся симпатией, ушёл из-за недоразумения, почувствовал, как с его плеч упал хотя бы небольшой груз вины.

Улыбка Ю Ынджэ, который удовлетворённо гладил трёхцветную кошку, устроившуюся у него на коленях, померкла.

Он с трудом успокоил родителей, которые хотели немедленно подать в суд и потребовать ответа, сказав, что это его дело и он сам со всем разберётся, после чего запер Кан Муджина здесь. Он всё ещё размышлял, что делать с этим насквозь лживым человеком, который сблизился с ним с такой, казалось бы, неподдельной добротой.

Однако, услышав, что тот несколько раз просил сообщить ему новости извне, Ю Ынджэ решил проявить мелочную мстительность и лишить его любой информации. Информационная блокада о Канджин. Вот его маленькая месть.

Кан Муджин был отрезан от всех источников информации, которые могли бы поведать ему о внешнем мире, – ни телефона, ни телевизора, ни компьютера. Ю Ынджэ не собирался сообщать ему, что происходит снаружи, что бы там ни случилось.

– О наказании подумаю позже.

Он долго гладил мягкую шёрстку под пальцами, глубоко вдыхая, чтобы уловить улетучивающиеся феромоны.

***

[Рекордная Цена На Аукционе Оказалась Платой За Подделку]

[Унижение Мадам Канджин]

[Поддельные Бренды, Поддельное Искусство? Прошлые Сделки с Предметами Искусства Под Вопросом]

Глава 120 - О найденном потерянном

Двери арт-холла, где в самом разгаре должна была идти выставка, оказались наглухо заперты. У входа, куда теперь было не попасть, кишели репортёры.

За запертыми дверями, в самом зале, откуда вывезли почти все работы, царило жуткое запустение.

Многочисленные телефоны, разрывавшие тишину в офисе, уже были выдернуты из розеток и свалены в углу. Звонки на мобильный она поставила на беззвучный режим, но даже так было видно, как аккумулятор тает в реальном времени.

Те, кто раньше лебезил и заискивал, теперь требовали объяснений и спешили откреститься от скандала. Всё произошло так быстро, что Им Ёнхва не успела и пальцем пошевелить, как оказалась в осаде.

– Это... это вообще мыслимо?

– Успокойтесь, мадам.

– И, по-твоему, я сейчас могу успокоиться?

Им Ёнхва стояла перед разбитой рамой и, не в силах сдержать ярость, срывалась на секретарей.

– Вы что, не проверяли всё по сто раз? Как вы вообще следите за делами, если в нашем арт-холле разразился скандал с подделками?

– Простите.

– Уход одного управляющего Кана что, парализовал всю вашу работу?

Упомянув управляющего Кана – имя, ставшее запретным, которое никто не смел произносить даже случайно, – Им Ёнхва сама скрипнула зубами от злости на свои же слова.

Причина, по которой этот удар застал её врасплох и оказался столь сокрушительным, заключалась в том, что за всем этим стоял Кан Тхэсо. Она и представить не могла, что он вот так, собственными руками, затянет петлю на её шее.

И дело было не в том, что он её сын. Кан Тхэсо никогда не проявлял ни малейшего интереса ни к арт-холлу, ни к искусству. До того, как он провернул всю эту аферу с подкупом художника и втоптал имя Им Ёнхва в грязь, он был поглощён поисками своего пропавшего беты.

Не будь этот удар направлен против неё самой, она бы похвалила сына за столь блестящую и сокрушительную атаку. Может, в какой-то степени ей даже стоило бы порадоваться его взрослению? От злости всё внутри переворачивалось, но где-то в глубине души она даже гордилась Кан Тхэсо.

Перешагнув через разбитую раму, Им Ёнхва села за стол и протянула руку. Секретарь подал ей папку. Уголки её губ медленно поползли вверх. Ещё оставались те, кто считал произошедшее не более чем досадным недоразумением. Прокашлявшись, Им Ёнхва принялась просматривать список.

– Что ж, придётся показать сыночку, что его мать так просто не сломить.

Хотя «просто» было явным преуменьшением – дело было серьёзным. Это была не просто семейная ссора, но Им Ёнхва лишь упрямо вздёрнула подбородок.

Если бы не сегодняшний инцидент, она бы ни за что не стала звонить им первой, но сейчас, выбирая самые полезные козыри, она начала обзванивать нужных людей.

– Ох, господин Ким, что же вы так сбрасываете мой звонок? А-а, да что вы, не беспокойтесь. Это просто мой сын немного капризничает.

Глаза Им Ёнхва, пока она беззаботно смеялась в трубку, не улыбались ни капли.

***

[Арт-холл закрыт на неопределённый срок]

[Жестокая борьба за наследство чеболя?!]

[10 лучших образов «наследного принца» Канджина]

[SUN Hotel меняет тренды: в чём его уникальность]

Палец замер над последним заголовком, но, пробежавшись по тексту, я убедился, что статья не имела к Чон Хэджуну никакого отношения.

С тех пор как Тхэсо сблизился с Чон Хэджуном, его будто всё время заносило в какую-то дичь, и малейший намёк на это трепал мне нервы.

– У вас осталась одна минута.

– А, я уже всё. Спасибо.

Я закрыл окно браузера и выключил компьютер. Тут же к освободившемуся месту подлетел мальчишка, который, кажется, только этого и ждал. Меня практически вытолкали наружу, а паренёк уже с восторгом спрашивал у администратора:

– Круто, тогда я могу посидеть одиннадцать минут, да?

– Нельзя. Десять минут на человека.

– Блин, да что за десять минут успеешь? Даже раунд в игре не сыграть.

Мальчишка, хоть и ворчал, но уже проворно запускал игровую галерею.

Я обменялся парой слов с виновато улыбающимся администратором и пошёл дальше. С термосом в руке я спускался на кухню, по пути кивая всем, кого встречал.

В этом гостевом доме, практикующем цифровой детокс, при заселении нужно было сдать администратору телефон и все остальные гаджеты. Из-за этого вместо того, чтобы вечно пялиться в экран, люди поднимали головы, смотрели по сторонам и, естественно, быстро запоминали друг друга в лицо.

Гости здесь делились на три типа. Одни сдавались в первый же день и забирали свои телефоны. Другие кое-как досиживали до конца брони и с криком «Свобода!» уезжали. А третьи оставались на месяц, а то и дольше, наслаждаясь неспешным течением времени.

К моему удивлению, гостей, задерживающихся надолго, было немало. И я был одним из них – отсутствие внешних раздражителей дарило неописуемое словами спокойствие.

Раньше стоило сесть в городской автобус, как на тебя отовсюду смотрела реклама, и я вечно боялся, что вместо тени на асфальте увижу собственное лицо. Здесь же я наконец-то расслабился.

Тут не включали ни телевизор, ни радио, так что я мог не вздрагивать от внезапно прозвучавшего рекламного слогана «Сон Игёль». В гостевом доме тихо играл олд-поп – видимо, по вкусу администратора.

К этой умиротворяющей атмосфере примешивался густой аромат анчоусного бульона, поднимая настроение ещё больше. Я пошёл на запах и на кухне столкнулся с лысым мужчиной, который как раз переставлял кастрюлю.

– Каштан, будешь суджеби [1]?

– Ого, я только за! Но если и я поем, разве Тан хёну [2] хватит?

– А я больше люблю картошку с кабачками, чем само тесто.

Ёнтан щедро налил мне полную миску суджеби, и я понял, что он с самого начала готовил и на меня.

– Спасибо за угощение, Тан хён.

Помимо цифрового детокса, здесь было ещё одно правило: всем придумывали прозвища. Имена гостей записывали на доске у входа, так что этот маленький ритуал начинался сразу по прибытии и очень веселил постояльцев.

Всё это создавало для меня невероятно комфортную обстановку. Я сбежал из приюта, где мне когда-то помогли, и в поисках крыши над головой набрёл на это место, где останавливались люди, желавшие отдохнуть от информационного потока.

Правда, несмотря на всё это, я каждый день тратил свои десять минут на то, чтобы проверить, что творится в мире, и неизменно вбивал в поиск три слога – Кан Тхэсо.

Даже за эти короткие десять минут в день было видно, как стремительно меняется ситуация.

Тхэсо сражался. Он безжалостно шёл против своей семьи и тех, кто был ему как семья. Постоянно просачивалась информация о его новом отеле, который он до этого держал в секрете. А вот упоминания о Ю Ынджэ почему-то почти исчезли.

За те несколько месяцев, что меня не было, Тхэсо успел провернуть немало дел. Считать, что всё это он делает ради меня, было бы верхом самонадеянности, но каждый раз, видя на новых фотографиях его осунувшееся, заострившееся лицо, я расстраивался. Он по-прежнему был красив, но смотреть на него было больно.

– Каштан, ты после компьютера всегда такой задумчивый.

Я не мог это отрицать, поэтому просто отшутился улыбкой. Мы с ним и так уже довольно много разговаривали, и делиться новыми подробностями было бы опасно.

– Тан хён, посуду я помою.

– Буду очень благодарен.

– Вы сейчас будете писать?

– Да, здесь мне хорошо пишется.

Ноутбуки, на которых была установлена только программа для набора текста без доступа в интернет, разрешались, поэтому Ёнтан целыми днями просиживал за работой. Однажды он показал мне свой текст, и я украдкой заглянул через его плечо. Это была история о паре, у которой не было семьи, и о супругах, потерявших ребёнка.

«Счастье не в том, чтобы быть как все. Отклонение от общепринятых норм – это не ошибка». В голосе Ёнтана, говорившего, что он хочет писать тексты, которые станут для кого-то утешением, звучала неподдельная искренность.

Поддавшись порыву, я попросил у администратора ручку и бумагу. Это стало новым занятием в моей размеренной жизни в гостевом доме, способом отвлечься и упорядочить мысли.

Конечно, я не мог писать как Ёнтан, но я и не собирался никому это показывать, поэтому с лёгким сердцем начал заполнять лист.

Сначала я писал о том, каким вкусным был сегодня камджатхан [3], или о погоде. Но эти бессвязные предложения постепенно наполнились тоской, и я начал выводить имена людей, которых оставил позади.

Родители, которые, должно быть, волнуются, мой брат Сон Ивон, друзья, помогшие мне, парнишка из кафе. Я писал им о том, как мне жаль, что я так внезапно уехал. Изливая на бумаге вину перед близкими, я вспомнил и о тех, с кем познакомился совсем недавно, перед своим бегством.

Хозяин гостевого дома, который вроде бы был апогеем безразличия, но на деле заботился обо мне; Ёсэп, готовый остаться со мной до конца; дети, давшие мне прозвище Каштан, хотя я даже не назвал им своего имени; директор приюта, которая помогла, ни о чём не спрашивая. Пока я смотрел на лист, до краёв заполненный благодарностью, в груди разливалось тепло.

Следующим я, долго колеблясь, написал имя Тхэсо. Имя, которое, не случись всего этого, вряд ли бы появилось на этой бумаге, было выведено медленно, буква за буквой.

Но дальше я не смог написать ни слова. В голове роились тысячи мыслей, но если бы я записал их, то, наверное, сгорел бы со стыда от их наивности.

Может, Чон Хэджун потому и писал свои до жути кринжовые, вызывающие испанский стыд тексты?

Сложив листок, на котором было нацарапано лишь «Кан Тхэсо», я отложил его в сторону и вышел на улицу.

Около полудня гости часто гуляли на запутанных тропинках, так что я решил пройтись и заодно послужить проводником: приятное развлечение в моей длинной, неспешной жизни здесь.

Гостевой дом, расположенный на склоне горы, был прекрасен, словно сошёл с настоящей картины: позади – море, а впереди – видневшиеся вдалеке домики, прижавшиеся друг к другу.

Сегодня я ждал гостей со стороны деревни, поэтому медленно шёл вдоль забора, поглядывая в ту сторону.

Мой взгляд зацепился за несколько машин, которые неслись напролом, поднимая тучи пыли. Они мчались с такой опасной скоростью, что я невольно покачал головой: так ехать по горной дороге – всю подвеску убьёшь.

И как такие люди намерены проходить цифровой детокс? Машины, вопреки ожиданиям, не свернули на развилке, где обычно все плутали, а подъехали прямо ко входу в гостевой дом. Я с любопытством наблюдал, как из покрытого пылью седана показалось знакомое лицо.

– А. Тхэсо.

Он явно не расслышал моих слов, произнесённых почти шёпотом. С каждой секундой его разъярённое лицо было всё ближе, и я с болью отметил, что вживую он выглядит ещё сильнее измученным, чем на фотографиях. И всё же, несмотря на его гнев, я был рад видеть Кан Тхэсо, направлявшегося ко мне широкими шагами и не сводящего с меня глаз.

Я ведь сам сбежал от него, но сейчас, столкнувшись с ним лицом к лицу, не чувствовал ничего плохого.

– Всё-таки нашёл.

Слова сорвались с губ сами собой, а лицо озарила искренняя, предназначавшаяся для Тхэсо улыбка.

♡

[1] 수제비 суджеби – традиционный корейский суп с клёцками, сделанными из пшеничного теста, и различными овощами.

[2] 탄 Тан – сокращение от полного имени, Ёнтан.

[3] 감자탕 – корейский острый суп со свиным хребтом и овощами, в частности, с картофелем, а также красным перцем

Глава 121 - Не плачь, зверь, над своим зверьком

Кан Тхэсо был уверен, что хорошо знает своего возлюбленного.

Пусть и всего по полдня, но они вместе работали в кафе, а вечерами проводили время наедине с друг другом – даже если Кан Тхэсо возвращался домой поздно, измотанный суматошным днём в отеле. Даже когда его не было рядом, он получал отчёты от охраны, но всё равно старался в разговорах с Сон Игёлем понять, что тот пытается скрыть, а чем готов поделиться.

Сон Игёль был невосприимчив к проявлениям любви и внимания. Вернее, просто не верил в них. Его недоверчивость к окружающим успокаивала Кан Тхэсо, но каждый раз, осознавая, что и ему самому Игёль не доверяет полностью, он предпринимал всё возможное, чтобы развеять его тревоги. С большинством страхов совладать удалось, но один, самый главный, так и остался.

Что это за страх, он в полной мере осознал лишь после ухода Игёля. Он ворошил прошлое, копался в каждой мелочи и понял: для его любимого человека ситуация и впрямь выглядела так, что неверные выводы напрашивались сами собой. А когда Кан Тхэсо осознал, что среди этих недоразумений была и правда, его едва ли не вывернуло наизнанку – так ему было плохо.

Он сходил с ума в отсутствие Сон Игёля, но, пока пытался устранить все причины его побега, на поверхность всплыли смутные подозрения, которые он гнал от себя прежде.

То, на что он закрывал глаза, потому что речь шла о семье, вдруг предстало перед ним с пугающей ясностью. С опозданием он осознал всю ту безысходность, тревогу и смирение, о которых Сон Игёль не мог ему рассказать, потому что он сам ничего не замечал. И внутри всё от этого горело.

Он обрубил все связи с матерью и убрал с дороги Кан Муджина. Его отец, Кан Тхэсан, ни во что не вмешивался. Возможно, потому что Кан Тхэсо, до этого мягкотелый, вдруг предпринял столь решительные действия. А может, отец просто следовал обещанному за ужином и удовлетворялся тем, что теперь держал свою жену и его омегу, Им Ёнхва, в ежовых рукавицах.

Как бы то ни было, в ближайшее время Им Ёнхва не сможет вмешиваться в их дела. Если она снова попытается что-то предпринять, Кан Тхэсо не поскупится на контрмеры.

Оставалось лишь найти Сон Игёля. Он даже принял помощь Чон Хэджуна, у которого был большой опыт в сфере развлечений, – и всё для того, чтобы облегчить ношу Сон Игёля.

Посыл был ясен: «Человек, который был тебе так близок, что помог сбежать, теперь помогает мне. Я принимаю и признаю всё, что с тобой связано, так что просто вернись». Этот метод также привлёк неожиданного союзника.

Чо Ёну передавал новости о Сон Игёле, и это хоть немного угомонило остервенелое нетерпение. Но решающую роль сыграла акция, которую разрекламировал Чон Хэджун и которая разлетелась среди молодёжи. Сотрудник круглосуточного магазина, помнивший об акции, сфотографировал удостоверение личности, протянутое покупателем, чтобы поучаствовать. Это и было удостоверение Сон Игёля.

Секретарь заметил, что для человека, который до этого прятался так, что и волоска его было не найти, такая оплошность была несвойственна, но Кан Тхэсо, не слушая, тут же начал действовать. Он проследил путь Сон Игёля по записям с камер видеонаблюдения, начиная от того магазина, и обыскал все места, куда тот мог направиться.

Когда на записи с камеры последнего найденного объекта – какого-то завода – он увидел, как Сон Игёль садится на мотоцикл к бритоголовому верзиле и они вместе исчезают в сторону гор, он только каким-то восьмым чудом сохранил самообладание.

Пока седан, подпрыгивая, карабкался по неровной горной дороге, в голове у Кан Тхэсо царил сумбур. Он думал лишь о том, как вернёт и удержит сбежавшего возлюбленного, но даже представить не мог, что рядом с ним окажется кто-то другой.

Ведь за все десять лет Сон Игёль ни на кого, кроме Кан Тхэсо, даже взгляда не бросил. Максимум, на что он был способен, – это с нежностью посмотреть на зверька или ребёнка. Хотя, конечно, с теми, кто попал в его ближний круг, вроде Сон Ивона или Чо Ёну, он вёл себя донельзя дружелюбно.

Картинка, где Сон Игёль обеими руками крепко держится за талию бритоголового, не выходила из головы. Видео с камеры у ворот завода было нечётким, но он всё равно разглядел тайный умысел бритоголового, уступившего свой шлем Сон Игёлю. Если заявить на того за езду без шлема, его посадят в тюрьму?

Но больше всего сжималось сердце оттого, что на видео Сон Игёль казался совсем исхудавшим. С одной стороны, ему было жаль, что жизнь беглеца так измотала его, а с другой – ах, как же его это злило.

Уж если бежать, так забрал бы все деньги! Но нет, он не тронул ни сбережения кафе, ни общие средства, а снял со своего счёта всего пару миллионов вон. Разумеется, Кан Тхэсо бы расстроился, даже если бы Игёль жил припеваючи в отеле, но чем альтернатива, где тот вынужден трястись, глотая пыль, на драндулете-мотоцикле, была лучше?

– Кажется, нашли.

– Вон он!

Секретарь и охранник, которые за время поисков лицо Сон Игёля запечатлели едва ли не на подкорке, узнали его сразу как увидели. Седан резко затормозил.

Кан Тхэсо выскочил из машины и увидел его. Сон Игёль стоял один у ограды виллы, за его спиной виднелись горы и пронзительно-синее небо. На видео он был в кепке или шлеме, и те скрыли его коротко остриженные волосы. Теперь эти волосы мелко подрагивали на ветру.

Он думал, Игёль совсем иссох, но, видимо, всё дело было в мешковатом свитшоте: сейчас его щёки, обращённые к Тхэсо с улыбкой, приятно округлились.

– Всё-таки нашёл.

От ласкового голоса Кан Тхэсо затаил дыхание. Он звучал почти приветливо.

– Сон Игёль.

Как он может?

– Сон Игёль, ты...

– Да, Тхэсо?

Встреченный широко улыбающимся Сон Игёлем, Кан Тхэсо из последних сил переставлял подкашивающиеся ноги. Сон Игёль не двигался. И того, что он не убегал, было достаточно.

Подойдя вплотную, он протянул руки и с жадностью прижал его к себе. В его объятиях Сон Игёль был точь-в-точь таким, каким он его помнил, – ни больше, ни меньше. Кан Тхэсо больше не мог сдерживать захлестнувшие его чувства.

– Игёль. Мой Игёль.

Бурлящая нежность не позволяла делать ничего, кроме как обнимать его.

Что он планировал делать, когда найдёт Сон Игёля? Эта мысль даже не пришла в голову. Кан Тхэсо лишь отчаянно прижимал к себе возлюбленного, снова и снова повторяя его имя.

Ему показалось, что с второго этажа виллы на них смотрит тот самый бритоголовый верзила, но он не почувствовал к нему ни враждебности, ни вообще чего-либо. Всё его внимание было сосредоточено на Сон Игёле. Он подхватил его на руки и понёс к машине.

Дальше Кан Тхэсо действовал почти бессознательно.

Он усадил Сон Игёля в машину, обнял, вдыхая его запах, а руки безостановочно ощупывали тело возлюбленного, проверяя, всё ли на месте.

– Тхэсо, дай телефон, а? Ивон наверняка сильно переживает. И Ёну сонбэ тоже... м-мф!

Кан Тхэсо накрыл его губы своими, не давая договорить о семье и друзьях. Он просто прижимался к его губам, пробовал их на вкус, будто проверяя, что это действительно он, тёрся щекой о его щёку, утыкался лицом в шею и жадно вдыхал запах его тела.

– Эй, эй. Ты что творишь в машине?

Даже рука Сон Игёля, пытавшаяся его оттолкнуть, радовала. Он поймал ладонь возлюбленного – сопротивление было всё таким же слабым – и принялся легонько покусывать каждый палец.

– Ай, больно. Говорю же, больно! А-а, правд-ай!

С каждым укусом он сжимал зубы всё сильнее, и на большом пальце остался след. В любой другой день Кан Тхэсо не находил бы себе места от извинений, но сегодня, слыша жалобы Сон Игёля, он лишь улыбался до ушей.

– И правда нашёл. Моего Игёля.

– ...Кан Тхэсо.

– Вроде нигде не ранен. Зачем подстригся? Мило, конечно, но мне теперь что, и с детьми конкурировать?

– Тхэсо.

– Как приятно слышать. Позови меня ещё по имени.

– Не плачь.

Слёзы непрерывно капали на щёки и грудь Сон Игёля, но Кан Тхэсо и не думал их вытирать – он просто улыбался.

– Люблю тебя, Игёль.

– Знаю.

– Сильнее, чем ты думаешь. Гораздо сильнее.

Сон Игёль хотел сказать, что и это знает, но вместо ответа позволил Кан Тхэсо себя поцеловать.

С той самой минуты, как он увидел Сон Игёля, Кан Тхэсо потерял контроль над своими чувствами. Все клятвы, которые он давал себе, пока искал его, померкли. Он был так рад видеть Сон Игёля здесь, перед собой, что эмоции бушевали, не зная умолку.

Кан Тхэсо так вцепился в Сон Игёля, что даже не замечал присутствия в машине других людей. Он принялся вылизывать и покусывать каждый открытый участок кожи, словно жаждал попробовать его на вкус целиком.

Сон Игёль забеспокоился, что его вот-вот разденут догола, поэтому крепко обнял не отпускавшего его Кан Тхэсо, и того словно подменили: все попытки раздеть Игёля прекратились.

– Я не сбегу. Ты ведь нашёл меня.

Кан Тхэсо, прижатый к его груди, глубоко вздохнул. Сон Игёль обнял его голову ещё крепче, внутренне готовясь ко всему.

К счастью, стоило Сон Игёлю обнять его самому, как Кан Тхэсо перестал набрасываться на него с прежней жадностью и попытался успокоиться. Так, обнимая Кан Тхэсо, Сон Игёль выглянул в окно и оказался немного сбит с толку незнакомым пейзажем.

Живя в гостевом доме, он от скуки исходил все окрестные тропы и ближайший городок, так что пейзаж вокруг был ему в основном знаком. Но сейчас седан мчался по совершенно незнакомой дороге, и его так трясло, что было ясно: путь предстоит нелёгкий.

Они миновали гору, и на секунду его взгляд приковало показавшееся побережье. А затем он заметил одинокий дом, притулившийся на границе между морем и горами. «Ну и местечко выбрали», – только и успел подумать он, как Кан Тхэсо вынес его из машины, а седан тут же рванул обратно.

Пока Кан Тхэсо нёс его в дом, Сон Игёль успел заметить странную деталь: кодовый замок почему-то находился внутри.

– Опусти меня, Тхэсо. Я сам пойду.

Вместо ответа Кан Тхэсо широкими шагами вошёл внутрь. Сон Игёль быстро осмотрелся. Почему-то на всех окнах и дверях висели замки, и это его насторожило.

– Нам... ведь есть о чём поговорить, да? Может, поговорим?

Ответа снова не последовало, и наличие замков начало беспокоить его всерьёз.

Глава 122 - Крепче, чем верёвки

Сон Игёль, насколько мог, осмотрелся. Куда ни глянь, на окнах и дверях – дополнительные замки. Он и опомниться не успел, как Кан Тхэсо широкими шагами прошёл вглубь дома и остановился перед последней дверью.

Бип-бип-бип-бип.

Игёль и рта раскрыть не успел, чтобы спросить, отчего это на двери в спальню знакомо пищит кодовый замок, как Кан Тхэсо перехватил его поудобнее и внёс внутрь.

– Сначала опусти меня, давай поговорим... А-а-а!

Мир перевернулся, и Сон Игёль рухнул спиной на мягкую подушку. Он и расслабиться не успел, как лицо Кан Тхэсо тут же зарылось ему в шею.

– Тхэсо, погоди.

Игёль попытался его оттолкнуть, но Кан Тхэсо и не шелохнулся, лишь крепче обнял за спину и поясницу, наваливаясь всем телом. В машине он хотя бы отвечал, а теперь вёл себя словно не понимавший слов дикий зверь.

– Эй, отцепись.

Он пихал Кан Тхэсо в плечи, бил по спине – тот ни на миллиметр не сдвинулся. Радовало одно: в машине Кан Тхэсо норовил лизнуть и укусить, словно проверяя, настоящий ли он, а сейчас просто смирно обнимал. Игёль понимал: силой его не одолеть. Так что оставалось лишь ждать, пока тот успокоится.

– Хаа, ладно. Делай, что хочешь.

Едва Игёль обмяк, руки и лицо Кан Тхэсо ещё сильнее в него вжались, но на этом всё и кончилось. Горячее дыхание, конечно, щекотало шею, но это ещё можно было вытерпеть. Успокоившись, Сон Игёль наконец заметил, как бешено колотится прижатое к нему сердце Кан Тхэсо.

Они не виделись несколько месяцев, но чувства Кан Тхэсо ничуть не остыли. Глядя на него, Сон Игёль вспомнил, что именно хотел сказать при встрече.

– Я тогда ушёл так внезапно, толком и не объяснился.

Раз уж Кан Тхэсо молчит, можно поговорить и так, решил он.

– Давай расстанемся.

Тело Кан Тхэсо ощутимо дрогнуло, и его руки сильнее стиснули талию Игёля.

– Ай, ослабь хватку.

Хватка чуть ослабла, но всё равно оставалась нечеловечески сильной. Поднявший голову Кан Тхэсо окаменел лицом. Сон Игёль же, напротив, выглядел спокойным, будто говорил о чём-то обыденном.

Лицо Кан Тхэсо исказилось.

– Ты же сказал, что тебе нужно лишь остыть.

– Времени было предостаточно.

– Мы же договорились поговорить вечером дома. Ты обещал, что вернёшься.

Тхэсо процитировал его так точно, что Игёль с трудом, но вспомнил – да, он и впрямь обещал это в день ухода. На его губах появилась горькая усмешка: надо же, он тогда ответил первое, что пришло в голову, лишь бы сгладить ситуацию, а Тхэсо до сих пор помнит.

– Игёль, ты ведь никогда мне не врал.

– Врал, Тхэсо.

Ему стало жаль упрямца Кан Тхэсо, цеплявшегося за его былые слова, хотя он не мог не знать правды.

– Я тебе очень много врал. И тогда тоже соврал.

Лицо Кан Тхэсо снова исказилось, но он тут же отчаянно попытался совладать с собой. Поняв, что нужно сказать в первую очередь, он постарался говорить как можно спокойнее.

– Вся эта ситуация с Ю Ынджэ – недоразумение. В неё вмешался мой брат, управляющий Кан. В ту ночь я тебя не предавал.

Такого признания Сон Игёль никак не ожидал.

Он предполагал, что Кан Тхэсо будет его искать и не отпустит, но того, что у него ничего не было с Ю Ынджэ, он и представить не мог.

– Но он сказал, что беременный...

– Ребёнком управляющего Кана.

Сон Игёль с самого начала знал, что управляющий Кан и Кан Тхэсо – братья по отцу. Поэтому он легко мог припомнить, как тот по-особенному дружелюбно к нему относился в сравнении с другими охранниками. И его даже удивило, с какой холодной ненавистью Кан Тхэсо сейчас отзывался об управляющем Кане.

– Как ты можешь быть уверен? Управляющий Кан сам тебе сказал?

– Мне он до последнего всё отрицал, но Ю Ынджэ сам всё выяснил и подтвердил. ДНК-тест мы решили сделать после рождения ребёнка, но я уверен – всё именно так. Ю Ынджэ отреагировал на феромоны управляющего Кана.

Увидев, как от удивления расширились глаза Сон Игёля, Кан Тхэсо с искренним облегчением продолжил:

– Давай вернёмся, Игёль.

Несмотря на всю нежность в предложении Кан Тхэсо, взгляд Сон Игёля обернулся равнодушным и отстранённым.

– Мм... Тхэсо, мне очень жаль, но...

– Нет, не извиняйся. Ты вернёшься со мной.

– В этот раз обошлось, а в следующий?

– Не будет следующего. Для меня есть только ты.

Искренность Кан Тхэсо не подействовала – Сон Игёль по-прежнему невозмутимо смотрел на него, и от этого у Тхэсо всё внутри сгорало.

– Этот случай – ошибка. Мой брат использовал меня, чтобы сблизиться с Ю Ынджэ... нет, это я виноват. Такого больше никогда не повторится.

Кан Тхэсо извинялся и умолял, хотя и не был виноват. Но Сон Игёль лишь покачал головой.

В тот день он ушёл, решив, что Кан Тхэсо его предал, и с тех пор постоянно думал о своём возлюбленном. Мысли о Кан Тхэсо приносили и счастье, и муку. В конце концов он даже начал проклинать силу оригинала, который привёл их к такому финалу.

За те несколько месяцев, что Сон Игёль скрывался от Кан Тхэсо, его сердце словно бы стало мишенью, и сколько дротиков в него прилетело – не счесть. Он радовался, когда видел навязчивую рекламу или интервью, в которых Кан Тхэсо искал его, и тут же сгорал от ревности, читая спекулятивные статьи о будущем супруге наследника Канджина. Он приготовился ко всему, когда уходил, но ему всё равно было невыносимо больно.

– Пока ты альфа, а я бета, никто не застрахован. Поэтому мы и выставили условия.

Вмешательство Кан Муджина могло быть правдой, но не будь его, Кан Тхэсо просто бы провёл ночь с Ю Ынджэ и создал семью. Даже если в этот раз с Ю Ынджэ ничего не вышло, в будущем он мог оказаться с кем-то другим.

Будущее было предопределено в тот самый миг, когда страхи Сон Игёля обернулись явью и вынудили его на побег.

– Таков был наш уговор с самого начала.

– Я же сказал, что не спал с омегой. Я даже не заглядывался на других. И ты всё равно так поступаешь?

На самом деле, Сон Игёль хотел сказать ещё многое. Угрозы со стороны Им Ёнхва и управляющего Кана по-прежнему тревожили его, но он так и не рассказал о них, полагая, что рано или поздно появится Ю Ынджэ, и они всё равно расстанутся. Скажи он об этом сейчас, то наверняка показался бы жалким ябедой, да и не хотел он снова видеть, как Кан Тхэсо встаёт на их сторону.

Ему хватило и тех эмоциональных качелей, что он пережил за последние месяцы.

– Прости. Наверное, я такой лжец, что не могу поверить твоим словам.

На искренние извинения в тусклой улыбке Сон Игёля Кан Тхэсо отчаянно попытался вернуть лицу прежнее выражение.

– Мне всё равно, о чём ты мне врёшь.

– А если у меня появился другой?

– Неважно. Я сделаю так, что это станет неважным.

Старания Кан Тхэсо породили странную улыбку, лишь имитировавшую его обычную ласковую ухмылку.

– Я тебя не отпущу.

– Не отпустишь. Заморишь меня до смерти?

– Какие ужасы ты воображаешь? Я сделаю тебя счастливым. Счастливее всех на свете.

Хоть он и улыбался, глаза Кан Тхэсо блестели, словно он вот-вот расплачется. И почему-то в ответ Сон Игёль улыбнулся ярче, чем когда-либо.

– Тхэсо, я не верю.

На это кроткое отрицание Кан Тхэсо, словно заворожённый, прильнул к Сон Игёлю.

– Ничего. Я постараюсь, чтобы ты поверил.

И он впился в губы Сон Игёля, целуя так, что не иначе как хотел проглотить само его дыхание.

Он набросился так, будто готов был съесть его целиком, но ласкавшие Игёля руки были осторожны. В то время как его губы отчаянно сминались о чужие, почти касаясь зубов, пальцы невесомо, как пёрышком, поглаживали короткие волосы и очерчивали ухо.

Прикосновения Кан Тхэсо были одновременно и отчаянными, и бережными, словно он дотрагивался до драгоценного сокровища. Он привёз его в дом, увешанный замками, будто запереть навечно, и при этом вёл себя так, словно просил разрешения... Поступок настолько в духе Кан Тхэсо, что Игёль невольно усмехнулся.

От этого смешка, зародившегося где-то в горле, Кан Тхэсо, казалось, смутился и тихонько отстранился. Он отдалился всего на ладонь, и его серьёзный взгляд показался Игёлю очень сосредоточенным.

За сегодняшний день Сон Игёль, вопреки ожиданиям Кан Тхэсо, часто улыбался. И когда Кан Тхэсо нашёл его, и когда в машине настойчиво выискивал запах его кожи, кусая и облизывая. Он даже не особо растерялся, внесённый в этот напичканный замками дом.

Судя по недавнему разговору, он уже твёрдо решил расстаться, поэтому и не дрогнул при появлении Кан Тхэсо. От этой мысли стало не по себе. Слова застревали в горле, и он не знал, как убедить его остаться, когда на признание тот в недоразумении отвечал, что не может верить в их будущее. И всё же большие руки Кан Тхэсо продолжали поглаживать смеющиеся глаза и щеки Сон Игёля.

– Сон Игёль, я люблю тебя.

– Пф, из-за твоей рекламы я теперь смеюсь, как только слышу своё имя. И что ты с этим будешь делать?

Значит, он живёт не в полной изоляции от мира, раз видел рекламу, с облегчением подумал Кан Тхэсо. А если видел рекламу, то, должно быть, видел и его интервью. Но раз он всё равно заикается о расставании, то, похоже, никакие уговоры не помогут. И всё же мысль отпустить так прелестно смеющегося возлюбленного даже не приходила в голову. Напротив, хотелось обладать им ещё полнее.

Не отпущу, ни за что не отпущу, даже если для этого придётся запереть его и никого к нему не подпускать. Но что же, что же ему делать, если желание и дальше видеть эту улыбку грозило взять верх над его твёрдым намерением закрепить своё собственничество?

– Игёль. Мой и только мой Игёль.

Кан Тхэсо всегда называл оставлял некий простор при обращении к нему, но теперь?

Улыбка Кан Тхэсо, смотревшего в медленно моргающие глаза Сон Игёля, больше не дрожала.

– Давай сыграем свадьбу.

♡

[~] Помните я вам рассказывала о 우리 наш/мой? Как Ёнхва, например, говорила «наш/мой сын». Здесь Тхэсо отбрасывает 우리 наш/мой и употребляет прямой и собственнический 내 мой.

Глава 123 - Если быть готовым поверить

Давненько мне не делали предложения.

Раньше Тхэсо частенько заговаривал о свадьбе. В минуты тревоги или счастья, под конец года – всякий раз, когда его переполняли чувства, он выражал их именно так. Когда-то мне, ошарашенному его первым признанием, он то и дело повторял, что хочет обручиться – словно приучал к этой мысли. И вот сейчас, услышав предложение, которого он уже давно не делал, я почувствовал, как потяжелело в груди.

Прежде подобные разговоры меня тяготили, и я порой расстраивался из-за предложения, принять которое всё равно не мог. Сейчас же – лишь лёгкое замешательство. Ничего особенного, ведь и в этот раз я откажу.

«Неужели и правда никак?»

На предложения Тхэсо я всегда отвечал уклончиво, ведь попросту не мог вообразить с ним совместного будущего. Вдруг по прошествии десяти лет объявится Ю Ынджэ?

И он действительно объявился – ровно через десять лет, в поисках Тхэсо. Но если Тхэсо сказал правду, то ночь с Ю Ынджэ провёл управляющий Кан, а Тхэсо меня не предавал.

К тому же управляющий Кан, частенько прибегавший к угрозам и интригам, покинул Канджин. Им Ёнхва, изводившая меня под маской доброжелательности, теперь изо всех сил пыталась возродить развалившийся арт-холл. Пожалуй, если они снова попытаются мне навредить, Тхэсо защитит меня куда надёжнее, чем прежде.

«Да и я теперь не стану покорно всё сносить.»

Более того, я и сам изменюсь. До сих пор я вёл себя пассивно и уступчиво лишь потому, что считал место рядом с Тхэсо не своим.

«Значит, я и дальше могу оставаться рядом с Тхэсо?»

Отчего-то в груди всё затрепетало. И потеплело.

– Ты о чём так задумался? Не расскажешь мне?

Наверное, выражение моего лица менялось от задумчивого до серьёзного, а щёки пылали, словно в жару. Ожидавший ответа Тхэсо то и дело целовал меня и прижимался всем телом, не оставляя ни малейшего зазора.

Опускавшиеся на щёки и губы быстрые поцелуи, вопреки твёрдости и жару прижавшегося тела, не походили на ухаживания, а казались ребячеством, мольбой дать разрешение.

Подумать только, так ведёт себя альфа, с которым мы вместе уже десять лет. Нелепо, но до того мило, что у меня вырвался вздох.

– Фух... против такой милоты не попрёшь.

Вздох смешался с бормотанием, но Тхэсо, находившийся прямо передо мной, не мог не услышать. Он игриво ткнулся губами в щёку, а потом, улыбнувшись во весь рот, встретился со мной взглядом.

Мы не юные влюблённые, только начавшие встречаться, а всё равно не могли оторвать друг от друга глаз. Я прикрыл веки, лишь когда Тхэсо провёл рукой по моему лицу, очерчивая его контуры. Но его пальцы, к моему удивлению, проследовали от губ к переносице и лбу.

Наконец, коснувшись моего лба, кончики пальцев Тхэсо задрожали и осторожно погладили кожу. Шрам, о котором я и сам забыл, стал заметен после того, как я коротко подстригся. За десять лет он мог бы и затянуться, но, видимо, рана была довольно глубокой, и продолговатый след всё равно остался.

Открыв глаза, я увидел Тхэсо, с виноватым видом смотревшего на мой шрам. Для него – напоминание о том, что он не смог защитить, для меня – доказательство того, что я остался без его покровительства, хоть и подозревал управляющего Кана.

– Это сделал управляющий Кан.

Слова вырвались импульсивно. Когда-то давно на похожие слова Тхэсо ответил отрицанием, но теперь промолчал. Стиснув зубы, он втянул воздух, подавляя рвущуюся наружу ярость.

– ...Не стоило мне отправлять его к Ю Ынджэ. Или нет, скорее, хорошо, что отправил.

Я понял, что он в ярости – обнявшая меня рука Тхэсо дрожала. Мне стало жаль его за эту тревогу и гнев, но я подумал, что теперь, когда он наконец-то мне поверил, я тоже смогу ему довериться.

– Прости. Мне не следовало верить только тому, что разузнал управляющий Кан, нужно было копнуть глубже.

Как и ожидалось, Тхэсо извинился.

– Отныне в том, что касается твоей защиты, никаких компромиссов не будет. Я буду слушать то, что ты говоришь. Поэтому, Игёль, прошу тебя.

Тепло его губ, опустившихся на мой лоб, показалось обжигающим. Сегодня температура тела в местах, которых касался Тхэсо, по впечатлениям была выше обычной. Я отчётливо ощущал жар от его губ, скользнувших с век на кончик носа и наконец прильнувших к моим.

Мои губы сами собой приоткрылись в невольном согласии, уступая знакомому за многие месяцы разлуки чувству. С готовностью принимая горячий язык Тхэсо, я убедился в своих чувствах к нему.

Моя любовь к Тхэсо не изменилась. Однако тревога из-за разницы в наших вторичных полах, мешавшая быть с ним всю жизнь, тоже никуда не делась. Но, может, раз уж Тхэсо ждал меня десять лет, мы могли бы постараться вместе?

Если уж Тхэсо, несмотря на то что я бета, по-прежнему дарит мне свою любовь...

Слегка отстранившись, я прервал наш жаркий, до сбитого дыхания, поцелуй, и меня встретило встревоженное лицо Тхэсо. Ах, мне ведь на самом деле в радость видеть, как тревожится за меня мой любимый человек. Дальнейшие отказы тут бессмысленны.

– Дашь мне время подумать?

Услышав мои слова, произнесённые с улыбкой, Тхэсо внимательно всмотрелся в моё лицо, пытаясь понять их истинный смысл. Я погладил его по щеке, и он тут же прижался ко мне и крепко обнял.

Так нельзя, но от того, как сильно Тхэсо переживал, моё сердце учащённо забилось. Он показался мне таким милым, что я сам его поцеловал. И оттого, что я оставил лёгкий укус на его сладких губах, мне стало ещё приятнее.

Из-за того, что в такой момент я сам его поцеловал и повёл себя игриво, Тхэсо явно озадачился. Вероятно, его мозг лихорадочно соображал, пытаясь разгадать значение моего поступка, но мне тревога возлюбленного показалась милой и трогательной, и я лишь протянул к нему руки.

– Тхэсо, ответь, – поцеловал его в щёку и нежно прошептал я. Похлопав Тхэсо по спине, я коснулся губами его покрасневшего уха.

Убедившись, что «время подумать» означает не расставание, а размышление над его предложением в статусе пары, Тхэсо в итоге кивнул, как я и хотел.

– Хорошо. Для меня это будет шанс проявить себя.

Я ничего особенного от Тхэсо не ждал. Мне было достаточно его таким, каким он был, а что до беспокойства о соблазне омег – с этим ничего не поделаешь.

Наверное, Тхэсо имел в виду, что приложить ещё больше усилий, чтобы развеять мои собственные переживания. Тогда, подумал я, можно и побыть вместе какое-то время.

– Тогда для начала вернёмся?

– Э?

Я похлопал ладонью по кровати рядом с собой, и Тхэсо, до этого прижимавшийся ко мне, поколебался, отстранился и просто лёг рядом. Однако когда я поднялся с кровати, он последовал за мной, и его рука сама собой легла на моё запястье. Он подошёл вплотную, почти стирая дистанцию, и его глаза тревожно забегали.

Удивительно, как всегда спокойный и красивый альфа мог растеряться так, что казался мне тем ещё бедняжкой. Мне не должна была быть по вкусу эта молчаливая паника, то и дело им выказываемая, но видимо дурным я был человеком, раз ей так наслаждался.

Как бы то ни было, так продолжаться не могло. Я взял руку Тхэсо, державшую моё запястье, и переплёл наши пальцы, и от одного этого жеста страх в его глазах сменился удивлением, а затем он медленно обрёл самообладание.

– Пойдём домой и как следует отдохнём.

– ...В наш дом?

– Да, в наш.

Одного этого ответа хватило, чтобы Тхэсо быстро набрал пароль на дверном замке. Не обращая внимания на то, что я смотрю, он открыл дверь комнаты, а затем и входную. Пароль был до смешного прост. Мой день рождения и день открытия кафе – эти комбинации я часто использовал для дома или склада в кафе.

Всё, что было приготовлено, словно чтобы запереть меня, вмиг исчезло, и едва мы вышли наружу, как в лицо подул морской ветер. Я взглянул на ухоженную набережную и вздымающиеся волны, а затем посмотрел в сторону и встретился глазами с Тхэсо, а он и не думал отрывать взгляд от меня. Несмотря на то, что мы крепко держались за руки, в нём словно бы до сих пор гнездилась тревога, и я непринуждённым тоном спросил его:

– Кто всё это приготовил?

– Секретарь.

– Как ему удалось найти такое подходящее место поблизости?

– ...Таких мест несколько.

– ...Ты подготовил несколько домов, чтобы запереть меня, когда найдёшь?

– Изначально я готовил их по одному, чтобы вместе провести отпуск.

И тут я вспомнил, как Тхэсо каждый отпускной сезон сокрушался, почему наше кафе не закрывается. Судя по его тогдашним описаниям бассейнов и пляжей, он явно готовил по жилому дому в каждом из упомянутых мест. А ведь он из года в год называл новое.

– Я и не знал, что ты дошёл до покупки домов. Можно же было забронировать пансион или отель. С налогами всё в порядке?

– Этим, должно быть, занимался секретарь.

– Больше домов не покупай.

– Хорошо.

– Зато этим летом приедем отдохнуть на виллу.

При обещании на лето лицо Тхэсо заметно посветлело.

Хотя тревога, накопившаяся в нём за те месяцы, что я скрывался, вряд ли могла развеяться от такого простого обещания, но стоило мне взять его за руку и заговорить о будущем, как он обрадовался, словно ребёнок. Но, вероятно, если я попытаюсь отпустить эту руку, он тут же вспомнит о полном замков жилом доме.

Если учесть, как он глянул на Ёнтан хёна в гостевом доме...

– Прежде чем уехать, попрощаемся с теми, кто мне помог.

– Помог?

– Тебе ведь тоже любопытно, где и с кем я жил.

– ...Да. Ужасно любопытно.

Тхэсо сжал наши переплетённые пальцы ещё крепче.

Глава 124 - Штормы не затихают за твоим окном

Всю дорогу до гостевого дома Кан Тхэсо не отпускал руку Сон Игёля.

Он изо всех сил старался не сжимать её слишком сильно. Едва он расслаблялся, как ему хотелось утянуть Сон Игёля обратно на безлюдную виллу. Удержаться помогал лишь один факт: Игёль первым взял его за руку.

Раз причина побега Сон Игёля была ясна, то и для переживаний поводов больше не было. И всё же, потратив на поиски любимого человека несколько месяцев, Кан Тхэсо всё никак не мог успокоиться.

– Прожжёшь во мне дыру.

– Прости.

– Не извиняйся. Вид у тебя усталый, поспал бы.

Сон Игёль вымолвил это и прислонился головой к окну, но Кан Тхэсо так и не отвёл взгляда. Должно быть, Сон Игёль почувствовал это даже с закрытыми глазами: уголки его губ поползли вверх, а полуприкрытые веки мягко изогнулись.

Кан Тхэсо неотрывно смотрел на него, но Сон Игёль не выказывал и тени недовольства. Тревога Кан Тхэсо быстро улеглась, когда он увидел, что Сон Игёль, хоть и был пойман после побега, запросто одаривал его улыбкой и встречал с радостью.

– Приехали.

– Тан хён, вы уже спустились.

Едва Кан Тхэсо успокоился благодаря Сон Игёлю, как при виде приближавшегося к ним бритоголового гиганта снова напрягся. С той самой минуты, как Кан Тхэсо нашёл Сон Игёля, он пытался в обратном порядке восстановить картину его жизни, но сведений пока собрал крайне мало.

В памяти всплыл спокойный голос Сон Игёля, спрашивавшего, не против ли он, если у него кто-то появился. Тогда они обсуждали ложь, так что тот вопрос мог быть лишь предположением. Но вид гиганта, которому в руках не хватало лишь топора и который протягивал Сон Игёлю цветастую бутылочку, не вызывал у него доверия.

– Забирай.

Бутылочка, казавшаяся в руках Ёнтана крошечной, в ладони Сон Игёля обрела нормальный размер.

– Тан хён, это же те цветы, что вы каждый день сушили?

– Ага. Вернёшься домой – выпьешь со своим парнем.

За немногословностью Ёнтана скрывалась забота. Напряжение Кан Тхэсо чуть унялось, но взгляд оставался колючим.

Сам же Сон Игёль, приняв бутылочку, растерянно забегал глазами и неловко улыбнулся.

– Я и так собирался вас познакомить, но как вы узнали?

– Что узнал? Что он твой парень? Да у кого есть глаза, тот всё поймёт.

Ёнтан посмотрел на по-прежнему сцепленные руки Кан Тхэсо и Сон Игёля. Затем на его суровом лице проступила широкая улыбка, и он поднял большой палец.

– Нечего тут слоняться, быстро наверх. Твой парень, поди, намучился.

Ёнтан раздавал советы с такой лёгкостью, словно у него были догадки, к чему вернулся Сон Игёль. Тхэсо лишь свёл брови на переносице.

– Я зашёл лишь попрощаться.

– Да к чему прощаться, ещё увидимся.

Сон Игёль растерялся от реакции Ёнтана. Только что вручил подарок, а теперь запросто обрубает все концы? Ну, зато теперь уже точно не до знакомств. Сон Игёль, поклонившись, развернулся прочь.

– Тогда я пойду, Тан хён.

– Давай. Возвращайся и живи хорошо, Сон Игёль.

Услышав своё имя, Сон Игёль в смятении обернулся, но Ёнтан уже скрывался в дверях гостевого дома. С мыслью «неужели» Сон Игёль взглянул на Кан Тхэсо, но тот быстро замотал головой.

– Нет. Даже я не стал бы так повсюду расставлять своих людей.

Сон Игёль пристально посмотрел на растерянного Кан Тхэсо, медленно сужая глаза.

– Если бы я нанял того человека, то примчался бы в ту же секунду, как он бы тебя нашёл.

– Знаю. Просто подумал, как сильно ты тут нашумел, что даже Тан хён догадался.

– Твои фотографии нигде не публиковались.

Видя отчаянное отрицание Кан Тхэсо, Сон Игёль перестал шутливо хмуриться и пошёл к машине. Всю дорогу до седана Кан Тхэсо не находил себе места.

– Правда. Я сделал всё, чтобы тебя найти, но не сделал ничего, что могло бы тебе навредить.

– Я понял.

– Игёль, прошу.

В голосе повисшего на нём Кан Тхэсо сквозила вновь нарастающая тревожность. Сон Игёль сел в машину вместе с Кан Тхэсо и тут же его обнял.

Тук-тук-тук-тук.

Сердце бешено заколотилось, тело бросило в жар. Сон Игёль успокаивающе провёл ладонью по спине Кан Тхэсо, и сильные руки тут же стиснули Сон Игёля в ответ. Горячее тело пылало, но прижавшаяся к шее щека Кан Тхэсо была холодной. Казалось, он всем своим существом кричал о том, как сильно обострились его чувства к Сон Игёлю.

Плавно тронувшийся седан вскоре начало слегка потряхивать на ухабистой горной дороге. С каждым толчком лицо Кан Тхэсо всё сильнее утыкалось в шею Сон Игёля.

– Прости.

Кан Тхэсо сам довёл себя до такого состояния. Сон Игёль думал, что от его предательства пострадает лишь он один.

Сон Игёль и не предполагал, что потеря сломит Кан Тхэсо. Да, тот похудел, но по-прежнему оставался красивым альфой, и через призму телевизора или экрана монитора толком не узнаешь, насколько истерзано на самом деле было его сердце.

– Поехали домой.

– Это из-за того, как я хмуро глянул на Ёнтана? У меня просто глаза... Нет, впредь такое не повторится, я буду за собой следить. Мы можем попрощаться со всеми, с кем ты хотел.

Кан Тхэсо зарылся лицом в ласкавшую его щёку ладонь и улыбнулся на грани слёз.

– Я знаю, как Игёль дорожит знакомствами, а я так отреагировал... Я исправлюсь. Дай мне ещё один шанс.

Страх Кан Тхэсо был настолько осязаемый, что Сон Игёль понял: сейчас важнее всего успокоить любимого.

– Тхэсо, тебе нужно отдохнуть.

– Ха-ха, ты говоришь прямо как мой секретарь.

– Давай хорошенько отдохнём вместе. В нашем доме.

Кан Тхэсо вместо ответа заглянул в глаза Сон Игёля, пытаясь разгадать его истинные намерения. Сон Игёль, в свою очередь, не скрывал смешинок в голосе.

– Будем засыпать и, проснувшись, видеть друг друга. И снова засыпать. И так до тех пор, пока не устанем спать.

На губах Сон Игёля заиграла естественная улыбка при мысли о том, как он будет снова и снова смотреть на спящего Кан Тхэсо, которого уже не надеялся увидеть. Такая реакция Сон Игёля успокоила Кан Тхэсо и позволила ему полностью сосредоточиться на нём.

Вскоре и лицо Кан Тхэсо озарила улыбка.

– Обниму и не отпущу.

– Говоришь так, будто раньше было иначе.

Оба не сговариваясь тихо рассмеялись. Смех, словно весенний ветерок, коснулся израненных сердец. Кан Тхэсо и сам желал того же, потому не сомневался в искренности Сон Игёля.

– Я тоже этого хотел, Игёль.

Напряжённое тело Кан Тхэсо обмякло, и он всем весом опёрся на Сон Игёля. Вес был немалый, но Сон Игёль не мог даже в шутку сказать, что ему тяжело.

Седан выехал с горной дороги на обычную трассу, и плавная езда по ровной дороге ещё больше их успокоила.

***

Дома мы проспали без малого трое суток.

Разумеется, мы прерывались на душ, чтобы смыть липкий пот, и на еду, которой Кан Тхэсо заботливо кормил меня с ложки, но стоило мне задремать в кресле или на диване, как, открыв глаза, я обнаруживал себя в кровати.

Как и было обещано, каждый раз, просыпаясь, я видел Кан Тхэсо. Поначалу наши взгляды несколько раз встречались, но в какой-то момент я всё же смог лицезреть спящего Кан Тхэсо.

Меня обуревали сложные чувства, пока я смотрел на спавшего глубже обычного, растрёпанного Кан Тхэсо. Прежде он нравился мне всегда: и когда безмятежно заботился, и когда соблазнял в безупречном костюме. Но я и представить не мог, что полюблю его и таким – жалостливым и трепещущим от страха, словно потерявшийся ребёнок.

Может, Кан Тхэсо стал моим типажом?

«Или я только сейчас по-настоящему поверил, что Тхэсо меня любит.»

Конечно, я и раньше верил. Но в глубине души всегда таилась мысль, что, когда придёт время, он отдаст свою любовь кому-то другому.

За три дня сна и отдыха впалые щёки спящего Кан Тхэсо явно немного округлились. Сколько же он голодал, раз лицо альфы, который по ощущениям не знал усталости, так осунулось?

Я же, беглец, наоборот, прекрасно питался и жил припеваючи благодаря здоровой пище Ёнтана и чуть ли не ежедневным барбекю-вечеринкам от управляющего гостевым домом; мне даже пришлось увеличить время прогулок.

Я чувствовал, что, в отличие от меня, залечившего душевные раны отдыхом и новыми знакомствами, для Кан Тхэсо минувшее время было сплошным мучением. По иронии, боль Кан Тхэсо была доказательством его чувств ко мне, и меня угнетала как вина, так и обуревала благодарность, и закупоренные как бутылка пробкой эмоции наконец-то прорвались наружу.

Я украдкой поцеловал спящего Кан Тхэсо в губы, но он даже не шелохнулся, и я понял, что он тоже немного успокоился. Руки его по-прежнему крепко меня обнимали, но когда я, почувствовав жажду, осторожно высвободился, он продолжил мирно спать.

Даже так я решил быстро выпить воды и вернуться. В гостиной раздался звук дверного звонка, которого я никогда раньше не слышал. Я немного удивился, но, проигнорировав его, пошёл к холодильнику. Звонок затрезвонил снова, и я, забыв про воду, бросился к входу. В то же мгновение со стороны спальни донёсся грохот, и я кинулся не к двери, а в комнату.

– Что такое? Что за шум?

Распахнув уже приоткрытую дверь, я увидел Кан Тхэсо, стоявшего у сломанного изголовья кровати с налитыми кровью глазами.

– Что это такое? Ты в порядке? Не ранен?

Я растерялся, не понимая, почему сломано изголовье, но Кан Тхэсо, тяжело дышавший, беспокоил меня больше. Я подбежал к нему, и он, дрожа, протянул ко мне пораненную руку; я схватил её.

– Ты... что с твоей рукой?

– Прости... я... Я подумал, ты снова сбежал...

– И поэтому сломал кровать?

Я был честно удивлён. Он никогда раньше не проявлял такой агрессии. Кан Тхэсо отчаянно замотал головой.

– Я подумал, что это сон. Правда, я просто хотел проснуться, если это сон.

Похоже, успокоился здесь только я.

Глава 125 - Я сам выбрал зверя

Я усадил Тхэсо на кровать и крепко обнял, но его дрожь не унималась. Рана на руке беспокоила меня куда меньше, чем его страхи.

– Мы же три дня были вместе. Почему ты решил, что это сон?

– Потому что... так было всегда.

Тхэсо не моргая смотрел на меня. Я погладил его ладонью по щеке, и привычно собиравшиеся опуститься веки лишь мелко затрепетали.

– Я не мог уснуть, не зная, как ты. Не плачешь ли, не попал ли в беду, не случилось ли чего худого.

По словам Тхэсо, он договорился, чтобы ему немедленно сообщали, если моё имя появится в сводках полиции или в больничных записях, но всё равно каждый день так тревожился, что не мог уснуть.

Благодаря рекламе и разным акциям отовсюду стекалась информация о возможном местонахождении Сон Игёля, и каждый раз все, включая сотрудников, сломя голову неслись на проверку. Раз за разом они возвращались ни с чем, убедившись, что это не тот Сон Игёль. Надежда то вспыхивала, то гасла. Тхэсо мог не спать по несколько дней и ночей напролёт, и забывался сном только когда падал в обморок от усталости.

– Я ненавидел засыпать. Было мучительно видеть сны, не зная, как ты там в реальности.

На зыбкой грани между сном и явью Тхэсо не мог найти покоя.

– Иногда мне снилось, что я нашёл тебя, но чаще – что терял. Потому и не хотел спать.

– Тяжело тебе пришлось.

Я молча похлопал его по спине, сочувствуя тревоге, пережитой им в моё отсутствие.

Я не мог сказать, что это «всего лишь сны». Кто угодно, но не я, ведь я сам провёл адское количество времени во сне, даже не подозревая, что нахожусь в коме. Некоторые сны были настолько мучительны, что мне хотелось умереть.

Доказательством тому служили многочисленные зажившие шрамы на тыльной стороне ладони Тхэсо.

– Больно, наверное, было.

– Не больно. Зато я мог быстрее проснуться и снова броситься на твои поиски.

Я коснулся шрамов, стараясь не задевать свежую рану, и почувствовал, как Тхэсо осторожно дотронулся до моего лба. Он всегда с безграничным трепетом прикасался к шраму на моём лбу.

По его жесту я догадался: он вспомнил те три года, когда никак не мог меня разбудить.

– Ох, да можешь смело трогать. Сколько лет уже прошло, чего так осторожничать?

В отличие от него, я лишь обвёл контуры его шрамов, словно проверяя их подлинность. Меня одновременно и огорчало, и радовало, что моё отсутствие так на него повлияло. Я усмехнулся.

Не зная, почему я смеюсь, Тхэсо улыбнулся в ответ, и его лицо заметно посветлело. Я решил задать ему нарочито легкомысленный вопрос:

– Так если ты во сне ломаешь кровать, то просыпаешься?

– Когда я что-то ломаю, то не чувствую боли. Значит, это сон, и я пытаюсь проснуться.

– А в те дни, когда всё было наяву, появлялись вот такие раны.

Я пристально посмотрел на Тхэсо, обеспокоенный тем, что он столько времени не мог отличить сон от яви, но он лишь улыбнулся в ответ.

Забыв о собственных ранах, Тхэсо прильнул ко мне. Он опрокинул меня на кровать и тут же накрыл мои губы своими, крадя моё дыхание и заставляя краснеть от подступившего жара. Причин для отказа не было, и я весь отдался поцелую, но тут снова раздался звонок в дверь

Я кивнул в сторону прихожей, и Тхэсо, нехотя оторвавшись от моих губ, прошептал:

– ...Спасибо, что вернулся, Игёль.

Он снова поцеловал, словно ища подтверждения, и я поправил его.

– Это ты меня нашёл.

– Но ты же не сбежал от меня. Ты вернулся со мной.

Безграничная снисходительность Тхэсо лишь усиливала моё чувство вины. Кажется, придётся приложить немало усилий, чтобы избавить его от этой тревоги.

Дин-дон, дин-дон.

– Как насчёт выдернуть шнур у звонка?

От моего предложения Тхэсо удивлённо округлил глаза, а затем расплылся в широкой, безмерно счастливой улыбке.

– Люблю тебя, Игёль.

– Не слишком ли легко от тебя добиться признания?

– Для Игёля я стану самой простой загадкой в мире. Так что, если не знаешь ответа – просто спроси. Я отвечу на любой вопрос.

Я не ожидал такого ответа на шутку и лишь молча смотрел на него. Взгляд Тхэсо смягчился, наполнившись мольбой.

– А если ответ тебя не устроит, я найду правильный.

От нежного шёпота в груди сладко защекотало, по телу разлилось тепло. Тхэсо, должно быть, тоже это заметил – он уверенно притянул меня за талию.

«Надо обработать раны», – едва слышно пробормотал я, но слова утонули в глубоком поцелуе.

Бам! Бам! Бам!

От яростного стука в дверь я вздрогнул и оттолкнул Тхэсо. Он тут же выскочил за порог комнаты. На лице Тхэсо, одним махом долетевшего до двери, застыло давно не виданное мною бесовское выражение, но стоило ему обернуться на меня, оставшегося в кровати, как оно тут же сменилось на самое кроткое.

Было очевидно, что в нём борются два желания: ярость и стремление проучить наглеца, ломящегося в чужой дом, и нерешительность, ведь ему придётся оставить меня одного.

– Хочешь, за руку подержу?

– Если к нам не с добром, сразу прячься в спальне.

Вариант не держать меня за руку, видимо, не рассматривался.

Мне не казалось, что нам что-то угрожает. Во-первых, это офистель с охраной, а во-вторых, в соседней квартире всё ещё жили телохранители Ёнхи и Чхольсу. Если они не остановили посетителя, значит, это кто-то знакомый. Я пошёл к выходу вместе с Тхэсо.

Так и оказалось. Чем ближе мы подходили к двери, тем отчётливее слышалась перепалка. Тхэсо тоже расслабился и безропотно отпустил мою руку.

Он быстро открыл дверь, и я увидел Сон Ивона, препиравшегося с телохранителем Ли Ёнхи.

– Я к родному брату пришёл, вы-то чего лезете!

– Ивон.

Я намеренно не повышал голос, чтобы не шуметь ещё больше. От моего спокойного тона Сон Ивон, до этого метавшийся из стороны в сторону, замер. Он резко повернул голову. Наши взгляды встретились, и его грозно вздёрнутые брови, словно по волшебству, опустились, а кончик носа покраснел.

– Опа. Ты что, плачешь?

– Кто плачет!

– Ох, ты соседям неудобства доставляешь. Заходи тихо.

Я виновато посмотрел на телохранителя Ли Ёнхи, но та лишь молча поклонилась и отступила.

– Это ты звонил в дверь? Совсем уже с ума сошёл, зачем столько раз названивать...

– Хён.

– Мы могли спать. Или быть в душе и не слышать. Меру знать надо.

– Игёль хён.

– Кхм-кхм, мы же три дня назад созванивались.

Я вошёл в дом, слегка журя Сон Ивона за его нетерпеливость, и заметил, что голос странно дрожит. Сон Ивон обнял меня со спины, и к глазам подступили слёзы.

Я думал, Тхэсо его остановит, но тот лишь молча наблюдал со стороны – видимо, состояние Сон Ивона было не лучше. Тот с такой силой вцепился в меня, что на его руках вздулись вены.

– Э-э... прости. Что не звонил. Я же был в бегах, боялся, что если свяжусь с тобой, то навлеку на тебя неприятности. Ты же знаешь, Тхэсо в гневе страшен.

Кроме слова «хён», я не услышал ни одного упрёка, но всем телом чувствовал его тревогу и обиду. Он уткнулся лицом в моё плечо и всхлипнул. Мне стало и смешно, и совестно. Я похлопал его по голове, собираясь отшутиться...

– Я ведь тебе первому позвонил, как только вернулся. Но да, должен был извиниться как следует. Правда, прости.

...но вместо шутки вырвались искренние извинения, ведь я и сам скучал. Прошло немало времени, но Сон Ивон и не думал меня отпускать, и тогда Тхэсо осторожно вмешался.

Он обнял нас обоих разом, и мой перепугавшийся брат тут же отстранился.

Только теперь я смог как следует разглядеть его лицо. Он, видимо, успел быстро вытереть слёзы – на щеках виднелись лишь красные пятна. Увидев его, я наконец-то успокоился и смог улыбнуться.

– Ты чего вдруг приехал? Почему в дверь так ломился?

– От тебя три дня не было вестей.

– Я же сказал, что поеду на выходные домой.

– И всё равно. Три дня не читал сообщения и сидел дома.

Вернувшись, я сразу же сообщил всем близким новость с телефона, который мне дал Тхэсо, а потом поставил его на зарядку и благополучно забыл. За несколько месяцев без телефона я совсем отвык от него.

– И всё же. Ты так звонил и стучал, будто случилось что-то страшное.

– А это и есть страшно. Торчать три дня с альфой и не выходить на связь. Я волновался, в порядке ли ты, хён. Не мог сидеть сложа руки.

– Это ещё почему?

Я удивлённо склонил голову. Взгляд Сон Ивона скользнул по моей шее, а затем он яростно уставился на Тхэсо.

– Раз хён вернулся, надо было дать ему отдохнуть! Что это такое? Альфы – точно звери-мпфх!

Я тут же зажал ему рот рукой. Он недовольно, но смирно зыркнул на меня. Вроде бы послушный брат, а за несколько месяцев их отношения с Тхэсо снова испортились.

– Если так считаешь, тем более не стоило приходить, Ивон.

– А?

– Допустим, ты прав, и альфы – звери. Но, Ивон...

Я постарался улыбнуться как можно ласковее, продолжая предупреждение.

– А что, если это я сделал из него зверя?

– Х-хён? Ты что... злишься?

– Если наш Ивон и дальше будет мешать личной жизни своего хёна, тот и впрямь разозлится, верно?

Я увидел, как дрогнул взгляд Сон Ивона, и подавил минутную слабость.

Тхэсо, который не мог отпустить мою руку, пока мы шли до двери, отступил, как только появился Сон Ивон. Теперь, когда я знал, как сильно он переживает, я должен был заботиться о нём и защищать его.

– Увидимся дома на выходных, Ивон. Ладно?

– Д-да. Хорошо.

Послушно отступая, Сон Ивон почему-то всё время оглядывался. Я проводил его и обернулся. У Тхэсо было нечитаемое выражение лица.

Глава 126 - Что же ты, змея, теперь так тихо шипишь

– Чего так смотришь?

– Просто так.

Я замер, встретив полный живого интереса взгляд и мимолётную улыбку Тхэсо – казалось, он восхищается мной или, по меньшей мере, удивлён. Ответ последовал незамедлительно.

– Подумал, ты вернулся настоящим укротителем диких зверей.

– Если мой брат – дикий зверь, то ты кто?

– Хм. А кем бы Игёль хотел, чтобы я был?

Тхэсо приподнял уголки губ и взял меня за руку, и я покорно позволил ему увести меня за собой. Он тут же подхватил меня на руки.

– Ивон ведь говорит, что все альфы – звери. Значит, и ты тоже зверь?

– Я буду тем, кем пожелает Игёль.

– Раз ты так говоришь, мне хочется повредничать.

Моё озорное настроение тут же отразилось на его лице – оно снова переменилось, и он широко улыбнулся. Я соскользнул из его надёжных рук прямо в объятия, и горячее дыхание обожгло лоб. Тхэсо, которому раньше было трудно даже прикоснуться к шраму, теперь мягко потёрся о него губами и, склонив голову, встретился со мной взглядом.

Мы были так близко, что губы почти соприкасались. Я ждал, видя по его игривому взгляду, что он хочет что-то сказать, и Тхэсо медленно приоткрыл рот.

– Р-р-р.

Блять. Свихнулся, что ли.

Какого чёрта это так мило.

Хорошо ещё, что ругательство не сорвалось с губ.

Я судорожно обернулся к двери: а что, если выпровоженный мной Сон Ивон всё это видел и слышал? К счастью, плотно закрытая дверь исключала даже такую возможность. Я с облегчением повернулся обратно и увидел, что лицо Тхэсо теперь пунцовое.

Только тогда я понял, что Тхэсо изо всех сил старался мне подыграть, и поспешил с ответом.

– Ого, ого-о. Наш р-р-рычащий, а, нет, наш Тхэсо, оказывается, зверь. Настоящий хищник. Ух ты...

– Всё в порядке, Игёль. Прости меня.

– Д-да нет. За что тебе извиняться.

Хоть он и говорил, что всё в порядке, его лицо пылало. Мне тоже стало до того совестно, что я, чувствуя, как сам горю, принялся свободной рукой обмахиваться, словно веером.

– Поужинаем?

– А, давай. Закажем доставку.

День был в самом разгаре, но чтобы сменить эту тягостную, стеснительную обстановку, я был готов на что угодно.

Как бы то ни было, мы уселись на диван, крепко держась за руки, и я заглянул в его телефон. На экране виднелась гора пропущенных вызовов и сообщений. Тхэсо, совершенно не обращая на них внимания, открыл приложение для доставки. Я чуть потянул за наши сплетённые пальцы, и он тут же перевёл на меня взгляд.

– Что такое, Игёль?

Пылавшее лицо Тхэсо уже унялось и обрело приятный здоровый румянец. Зато моё всё ещё было красным. Заметив это, Тхэсо схватил со стола кипу бумаг и стал обмахивать меня.

– Сильно жарко? Закажем что-нибудь холодное?

Тхэсо притворялся, будто ничего не произошло, но всё так же крепко сжимал мою руку. Вопреки спокойствию на лице, действия выдавали то, как он переживал.

Нельзя было всё спускать на тормозах только из-за моего смущения. Как бы игриво он себя ни вёл, его глубинную тревогу нужно было развеивать, шаг за шагом.

– Для начала обработаем тебе руку.

Тхэсо хотел было сказать, что незачем, но я остановил его быстрым поцелуем и почувствовал, как его губы сложились в улыбке.

Пока я возился с аптечкой, нанося мазь и наклеивая пластырь, то понял, что аппетита у меня совсем нет.

– Посмотрим кино?

– Хм...

Я выспался, голода тоже не чувствовал. А фильм – лишь бессмысленная трата времени.

Тхэсо было всё равно, чем заниматься, лишь бы со мной. И наоборот: любая, даже малейшая разлука заставляла его впадать в панику и снова искать встречи.

«Я уже благодарен за то, что он позволяет мне одному ходить в туалет. Думаю, это всё объясняет.»

Тхэсо тревожился, потому что я мог его покинуть. И сколько бы я ни повторял, что больше не уйду, глубоко укоренившийся страх так просто не исчезнет.

Значит, нужно устранять причины одну за другой.

– Пожалуй, нужно развеяться.

– Пойдём на тренировку?

– Пойдём, но не тренироваться.

Я не ответил прямо, и Тхэсо больше не спрашивал. Человек, к которому мы ехали, мог вызвать у него возражения, поэтому я решил сохранить всё в тайне, пока мы не сядем в машину.

***

Кан Тхэсо решительно ничего не понимал.

Его возлюбленный, с которым они три дня не отходили друг от друга, вдруг начал собираться на выход. Не как обычно – он долго рылся в шкафу, пока не вытащил строгий костюм, а затем протянул такой же и Кан Тхэсо.

Когда нарядно одетый Сон Игёль попросил его подвезти, Кан Тхэсо подумал, что это свидание, и послушно согласился. Даже когда Сон Игёль, усевшись в седан, назвал пунктом назначения родовой дом Кан Тхэсо, тот и не подумал, что они едут к кому-то на встречу.

– Расслабься. Мы ведь едем к твоей матери.

– Я правда не понимаю, что ты задумал.

Внезапное решение Сон Игёля встретиться с Им Ёнхва было ему непонятно. Сон Игёль не колебался ни на секунду, даже когда они подъехали к дому и вошли внутрь.

Из-за обещания, данного Сон Игёлю, он не мог ему помешать. Кан Тхэсо шёл рядом с любимым, но всё равно не понимал, что происходит.

Кан Тхэсо знал, что его мать под предлогом доброго отношения постоянно испытывала Сон Игёля. Вот только он слишком поздно осознал и пожалел, что давление было куда сильнее, чем ему рассказывали.

Мать для его возлюбленного была ядом. Медленным, иссушающим ядом.

Сон Игёля вынудил уйти Ю Ынджэ, но терзали его совсем другие люди. Чтобы впредь такого не повторилось, он ослабил влияние матери и почти разрушил её главный актив – арт-холл. Он ещё не уничтожил его до конца, оставив последнее предупреждение. Предупреждение о том, что при малейшей оплошности он любыми способами сотрёт его с лица земли.

Человеку, которому есть что терять, волей-неволей приходится себя сдерживать. Поэтому-то она и проводила в родовом поместье всё больше времени.

– Игёль, ты уверен, что хочешь встретиться с матерью?

– Да. Я должен поздороваться.

– Можно ведь и просто позвонить.

Он безуспешно пытался переубедить его всю дорогу, и не оставил попыток, даже когда прислуга открыла им двери.

– Тхэсо, всё хорошо.

– Я волнуюсь.

– Не о чем волноваться. Я здесь, чтобы всё исправить.

От улыбки Сон Игёля Кан Тхэсо растерялся. С самого отъезда из дома Сон Игёль вёл себя именно так. Уверенно и спокойно, и было неясно, о чём он думает.

Раньше, едва Им Ёнхва звала его, Сон Игёль приходил в замешательство и натягивал светлую улыбку. Нынешний Сон Игёль казался совершенно другим человеком.

Может, за те несколько месяцев, что они были в разлуке, ему кто-то помог? Он пытался вспомнить, кто мог бы дать Сон Игёлю достаточно денег или власти, чтобы заткнуть за пояс Им Ёнхва, но на ум приходили разве что Чон Хэджун да Ю Ынджэ.

Кан Тхэсо не оставлял в покое богачей, питавших симпатию к Сон Игёлю. На случай, если они попытаются связаться с Сон Игёлем, он держал их под постоянным наблюдением, но не заметил ни малейших поползновений в сторону любимого человека.

Да и если бы они вмешались, то не позволили бы Сон Игёлю оставаться в гостевом доме.

– Что у тебя на голове? Испортил единственное, что в тебе было сносным.

Погружённый в мысли из-за перемен в поведении Сон Игёля, Кан Тхэсо поздно заметил приближение Им Ёнхва. Он рефлекторно шагнул вперёд, чтобы заслонить Сон Игёля, но его опередил звонкий голос, обращённый к Им Ёнхве.

– Рад видеть, что вы по-прежнему здоровы, мадам.

– А ты, сбежав от нашего сына, я смотрю, неплохо жил. Аж лоснишься весь.

– Едва отпустил всё, и на душе полегчало, аппетит появился. Мадам, может, вам тоже стоит отбросить все тяготы и куда-нибудь съездить?

На вежливое предложение Сон Игёля Им Ёнхва отреагировала куда быстрее обычного и подняла голос.

– Что это с тобой? Поссорился с Тхэсо, так возомнил о себе невесть что?

– Я огорчусь, если вы неправильно поймёте мои искренние намерения, мадам.

– Прекрати называть меня «мадам». Раз уж ушёл, так и бежал бы подальше, зачем пришёл сюда душу травить?

– Я пришёл засвидетельствовать своё почтение, а вы всё не так понимаете. Что же мне делать?

– Что делать, что делать. Убирайся из моего дома, и немедленно.

– Мне следует понимать это как просьбу больше никогда здесь не появляться?

Им Ёнхва нахмурилась, словно он спросил очевидное. Сон Игёль уверенно заявил:

– Тхэсо сделал мне предложение.

Такое случалось нередко, поэтому Им Ёнхва лишь вздёрнула подбородок, мол, и что с того.

– И я намерен его принять.

– Что это значит?

– Э? Правда?

Услышав сбоку растерянный голос Кан Тхэсо, Сон Игёль поспешил спрятать рвущуюся наружу усмешку, опустив голову. Подняв взгляд, он со светлой улыбкой посмотрел на ошарашенную Им Ёнхва.

– Я знаю, вы считаете, что я недостаточно хорош для Тхэсо. Я буду стараться. Но я бета, так что как бы я ни старался, вам всё равно будет мало.

– Само собой.

– Поэтому я сделаю всё возможное, но не буду зацикливаться на том, чего не изменить.

Союз альфы и беты не приносил потомства. Свадьба богатого альфы с бесполезным бетой – сюжет из сказки.

– Если вы, мадам, мне воспрепятствуете, я больше терпеть не намерен.

Сон Игёль объявил ей войну. Этот шаг должен был показать, насколько серьёзны его намерения в отношении Кан Тхэсо. Кажется, это подействовало. Вечно встревоженное лицо Кан Тхэсо разгладилось, и потерянный, полный неги взгляд замер на Сон Игёле.

От такой наглости и самоуверенности у Им Ёнхва перехватило дыхание.

– Так ты всё-таки решил прервать наш род. С самого начала это замышлял, да? Подлый бета-простолюдин прикинулся невинной овцой, чтобы охмурить нашего сына!

Кажется, назревала сцена из утренней мыльной оперы. Сон Игёль быстро огляделся, выискивая предметы, которые могли бы оказаться в пределах досягаемости Им Ёнхва. Как назло, совсем рядом стояла ваза с длинным горлышком и свежими цветами – как раз удобно схватить рукой.

Кан Тхэсо заметил его взгляд и шагнул к вазе. Им Ёнхва проследила за его движением, вспылила и крепко сжала кулаки.

– Вы что, думаете, я настолько невоспитанна?

– Ёнхва, успокойся.

Брошенное как бы невзначай низким тоном замечание мгновенно сменило жанр мыльной оперы на нуар.

– Так вот он, виновник высокого давления моей жены. Сам пришёл.

Сон Игёль впервые встречал Кан Тхэсана.

Глава 127 - Хозяин логова...

Кан Тхэсан мастерски управлялся с людьми.

Заявив нагрянувшей компании сына, что разговор состоится за ужином, он прервал неловкую сцену. Даже уводя прочь разгорячённую Им Ёнхва, он сохранял полную невозмутимость. Его влияния хватило, чтобы гнев Им Ёнхва, направленный на меня, обратился в капризы к мужу.

– Ждать не нужно. Поехали домой, Игёль.

– Нет, так даже лучше. Твой отец тоже должен знать.

Им Ёнхва вполне могла посеять между нами раздор. Куда лучше было высказать всё напрямую и засвидетельствовать реакцию оппонента.

В оригинальном произведении Кан Тхэсан, как бы не поступала Им Ёнхва, никогда не вмешивался. Он остался в стороне, даже когда романтические баталии Кан Тхэсо и Ю Ынджэ грозили перерасти в войну между корпорациями.

По крайней мере, в рамках первоисточника он себя никак не проявлял. Да и отношения у Тхэсо с отцом были неплохими: они не лезли в дела друг друга, лишь изредка равнодушно справляясь о самочувствии.

Пока я перебирал в памяти крупицы информации о Кан Тхэсане, Тхэсо взял меня за руку.

– Тогда пойдём ко мне. До ужина придётся ждать часа два-три.

– Господин велел проводить вас в приёмную.

От слов прислуги, возникшего из ниоткуда, Тхэсо нахмурился.

– Что мне делать в приёмной? Я отдохну у себя.

– Вы пришли как гость, потому я провожу вас в приёмную.

– Это вы сейчас меня гостем назвали?

Прислуга вместо ответа коротко взглянул на меня и поклонился. Поняв его безмолвное сообщение, Тхэсо стиснул мою ладонь, и я успокаивающе погладил её тыльную сторону.

– Я-то как раз гость. Стулья в приёмной имеются?

– Провожу вас в приёмную.

Приёмная, куда нас привели, была обставлена дорогой старинной мебелью, мягко поблёскивающей лаком. Стены украшали картины, под стать обстановке, отчего возникало чувство, будто очутился в маленькой художественной галерее.

Прислуга удалился. На беглый осмотр просторной приёмной ушло не больше получаса. В конце концов, мы с Тхэсо просто уселись на диван, бездумно уставившись в пустоту в ожидании ужина.

Диван был роскошным и удобным, но сама обстановка давила своей тяжестью. Необъяснимое напряжение сковало расслабленное было тело, напоминая, что мне здесь не место.

«Так вот как Кан Тхэсан обращается с людьми.»

Он не повышал голоса, не выказывал гнева, но за это время я отчётливо понял: нам здесь не рады.

Пока я ждал в приёмной, моя решимость, с которой я так отважно сюда ворвался, постепенно таяла, уступая место тревоге, рождённой ворохом предположений.

Тхэсо, должно быть, заметил это: он легонько потёр мою руку, заглядывая в глаза.

– Тяжело тебе? Давай в следующий раз договоримся о встрече как положено и приедем снова.

– Да что тут тяжёлого, сижу ведь просто.

– Мне тяжело от того, что ты страдаешь ради меня, и я за это благодарен.

Тхэсо понял, что всё это затевалось ради него.

Изначальный план был другим. Главной целью было встретиться с Им Ёнхва и показать Тхэсо, как я изменился. Хотелось сказать ему, что больше не нужно тащить всё на себе.

Пусть я и мало что мог, но хотел дать ему понять: я больше не буду по-идиотски улыбаться и плясать под дудку Им Ёнхва.

Стоило мне осознать, что у Кан Тхэсана просто такая манера – нарочито гостеприимно бросать людей на произвол судьбы, чтобы те ощутили своё бессилие, – и встретиться с обеспокоенным взглядом Тхэсо, как тревога в сердце улеглась.

– Эй, я видел, телефон у тебя разрывается от сообщений.

– Ничего страшного. Посмотрю позже.

– Нет уж, проверяй сейчас. Мне тоже надо телефон проверить.

Я вытащил телефон, подаренный Тхэсо, и открыл последние чаты в мессенджере. Сонбэ Чо Ёну, который вёл почти что дневник питания, я отправил ответ «выглядит вкусно», а на эмодзи пугливо оглядывавшейся белки от Сон Ивона послал короткое «хахаха».

Не прошло и пары секунд, как посыпались новые сообщения. Я погрузился в переписку, и Тхэсо, наблюдавший за мной, тоже достал телефон, чтобы проверить рабочие дела. Вскоре, видимо, нашлось что-то срочное. Пока он деловито названивал по разным номерам, я разлёгся на диване и открыл групповой чат нашего кафе.

[Босс снизошёл!!!]

[Босс – ты наш бог!!!]

Судя по мгновенной реакции персонала, едва я прочёл сообщения, в кафе сегодня было затишье. Я отправил им премию в благодарность за то, что они присматривали за заведением в моё отсутствие, и чат взорвался восторгом.

[Босс, когда вернётесь]

[Клиенты постоянно спрашивают, куда пропал наш красавчик-начальник.]

Хозяин кафе, семь лет не покидавший своего поста, внезапно исчез, и постоянные посетители даже забеспокоились и справлялись о его бытие.

Кафе, где каждый уголок был согрет теплом моих рук, было всей моей жизнью. Тоска, которую я гнал от себя при мысли, что никогда не вернусь, нахлынула с новой силой. Память услужливо подсунула витавший под носом аромат кофе, и я понял, что скучаю даже по шуму от кофемолки.

Решив со следующей недели вернуться к работе, я осознал, что с весенними новинками в меню уже опоздал. Летнее же меню, хоть и банально, неизменно ассоциировалось с арбузом.

Вспомнилось, как в гостевом доме я подавал напитки в самых разных чашках. А что, если запустить лимитированную серию стаканчиков для летних напитков? Мои пальцы проворно заскользили по экрану в поисках идей в интернете.

– Ужин готов. Прошу в столовую.

– А? Уже?

Я так увлёкся просмотром всяких мелочей для интерьера, что не заметил, как пролетело время. Тхэсо, прислонившись к стене, отдавал по телефону рабочие распоряжения. Мы оба подняли головы на зов прислуги, и я заметил странное выражение на его лице.

Мы последовали за прислугой в столовую. Разумеется, хозяева ещё не появились.

– Все в сборе. Прошу к столу.

К счастью, они не прибегли к ребяческим уловкам, – извести нас, например, ожиданием уже за столом, – и ужин начался, когда вскоре появился Кан Тхэсан и пригласил нас сесть.

Блюд на столе было немного, но я едва я глотнул супа, как глаза изумлённо распахнулись от глубины вкуса. Впрочем, обстановка нисколько не располагала к неспешному наслаждению едой.

К тому же Кан Тхэсан, обещавший поговорить за ужином, не удостоил нас и взглядом, поглощённый заботой об Им Ёнхва.

– Попробуй редис. Его специально для тебя в горах собирали.

– Не ты же собирал, чего выпендриваешься.

– Какая разница? Собрал мой человек – значит, собрал я. А рёбрышки-то, смотри, просто тают во рту.

– Думаешь, мне сейчас кусок в горло полезет?

– Ох, как наша Ёнхва рассердилась. Право, ты меня огорчаешь.

Кан Тхэсан, до этого смеявшийся, словно добродушный сосед, впервые посмотрел на меня.

– Вижу, еда пришлась тебе по вкусу.

Владыка всего Канджина, один из самых влиятельных и чистокровных доминантных альф, милостиво мне улыбался, но по спине у меня пробежал холодок. Голос его звучал мягко, почти доброжелательно, однако скрытый в нём смысл был предельно ясен.

«До чего же мелочные эти альфы.»

Не будь рядом Тхэсо, я бы, верно, дрогнул под его напором. Но к альфам, тающим рядом со своей парой, я привык как никто другой.

Заметив, что даже Тхэсо отложил ложку, я поспешно улыбнулся и кивнул.

– Да, у вашего повара золотые руки. У супа очень глубокий вкус, а рёбрышки просто тают во рту. И рис такой отборный, что блестит – с одним бульоном можно целую миску умять. Ах, но если угостите только бульоном, я, конечно, обижусь.

Я не притворялся, что не понимаю намёков. Я лишь давал понять, что отвечу ровно на то, о чём меня спросили.

Тхэсо принялся глазами искать на столе названные мною блюда, и, чтобы он не выглядел глупо, я легонько тронул его за бедро. Глаза Кан Тхэсана тут же превратились в щёлочки.

– Ха-ха, какой, оказывается, бойкий юноша.

Это что, комплимент?

– Боюсь, сегодня многие лишатся работы.

Я непонимающе уставился на него. Взгляд Кан Тхэсана был таким ледяным, что захотелось съёжиться и отвернуться.

– Надо же, не знал, что бета, в которого так втюрился мой единственный сын, – настолько дерзкий молодой человек. Значит, доклады мне поступали неверные.

– П-простите.

Стоявший у стены мужчина средних лет в строгом костюме тотчас рухнул на колени.

Эта семейка, ей-богу, совершенно не стеснялась своей привычки копаться в чужой жизни. Моё имя из трёх слогов стало достоянием общественности, за каждым моим шагом следили – как бы я ни старался, к такому невозможно привыкнуть.

Нет, это было не просто неудобно, а паршиво. Я смирился с тем, что Тхэсо вечно приставляет ко мне охрану, облекая это в приемлемую форму заботы, но, предсказуемо, не находил ничего приятного в таких условиях «содержания».

И всё же я не намеревался бросаться с голыми кулаками на противника в прочных доспехах и с острым мечом, когда у меня самого не было и палки. Этот разговор меня не касался, нужно было просто пропустить его мимо ушей и высказать то, зачем я пришёл. Да, так и следовало поступить, но при виде дрожащего, склонившего голову человека, внутри всё закипело.

– Если я вам интересен – спросите у меня напрямую.

У Тхэсо была причина – моя безопасность. И главное, я сам дал на это разрешение. Но слежка этих людей – совсем другое дело. Будь то родители Тхэсо или кто повыше.

Пока предательство не ударило в спину, почти забрав мою жизнь как сопутствующий ущерб, я жил как мышь подле Тхэсо. Теперь же в мои планы не входило уступать никому, кроме него самого.

– Ведь только мне известно, через что я прошёл.

Глава 128 - ...под стать семейке

Я чётко изложил свою позицию и теперь ждал реакции. Обрушится ли на меня шквал ругани? Посыплются ли завуалированные под вопросы оскорбления? Так или иначе, мне было всё равно.

Страх, что Им Ёнхва в любую минуту оборвёт нить моей жизни, остался в прошлом. Желание быть с Тхэсо перевесило всё – даже возможное предательство с его стороны. А мысль о необходимости произвести хорошее впечатление на родителей любимого человека испарилась за несколько дней, проведённых с Тхэсо после моего возвращения.

«Ведь Тхэсо мне поверил.»

Тхэсо никогда не был особенно близок с родителями, но доверял им. Он понимал мои переживания из-за Им Ёнхва, однако и помыслить не смел о худшем.

Но за время нашей разлуки он, вспоминая мои слова, одну за другой решал проблемы. Пошёл против матери, Им Ёнхва, и даже заключил союз с претившим ему альфой, чтобы отыскать меня.

Но окончательно мою решимость укрепили клятвы Тхэсо, данные им за последние три дня. Его прежние игривые признания сменились настолько весомыми, что щемило в груди, и от них крепло и моё сердце.

Даже избитая фраза «я люблю тебя» в его устах звучала по-особенному, пронизанная неподдельной тоской. Меня захлёстывали его чувства – чувства человека, готового ради меня заполучить всё на свете или же от всего отречься.

Прежде, до побега, я бы усомнился в столь пылких чувствах, но теперь они пропитали меня без остатка. И пускай я не мог ответить ему с той же силой, я твёрдо решил: сделаю всё, чтобы быть с ним рядом.

Поэтому любые, даже самые жестокие слова от погружённого в раздумья Кан Тхэсана не имели для меня значения. Меня волновал только Тхэсо. И я был готов невозмутимо ответить на любой вопрос.

– Так, посмотрим-ка... Юный Сон Игёль, какая у вас группа крови?

Я был готов к любому вопросу, но от этого, до смешного неуместного, моя решимость пошатнулась.

– А знак зодиака? Ах, да, нынешняя молодёжь вовсе знает о знаках зодиака?

Группа крови, знак зодиака... Неужто он меня...

– Хобби? В наше время обычно увлекались чтением или просмотром фильмов.

Вопросы, уместные разве что на свидании вслепую, один за другим невозмутимо слетали с уст Кан Тхэсана.

Что ещё за новости, подумал я, закатывая глаза. И тут же, словно в подтверждение моих мыслей, Им Ёнхва с недоумением звонко шлёпнула Кан Тхэсана по предплечью.

– Вы что, на смотринах? Что за вопросы?

– О чём ещё мне его спрашивать? Предложить разработать план по увеличению операционной прибыли Канджин на один процент? Или обсудить, как с минимальными потерями провернуть не в меру идиотский навязываемый правительством проект? Наш сынок и не думает учиться делу, ерундой страдает со своим отельным бизнесом, а я, оказывается, и не в курсе.

Мягко улыбавшийся Им Ёнхва Кан Тхэсан перевёл взгляд на меня, и морщинистые уголки его губ поползли вверх.

– Я не намерен стыдить Игёля.

Так что задам вопросы под стать твоему уровню. Вот что он имел в виду.

– Спасибо за заботу.

И это называется нападками?

Сущий пустяк по сравнению с капризным клиентом, цепляющимся к каждой мелочи.

– Четвёртая группа, Козерог. Хобби – слушать музыку.

Про хобби я ответил первое, что пришло в голову. Отвечать на предложенные Кан Тхэсаном примеры я не видел ни малейшего резона.

Конечно, при желании я бы что-нибудь да выдумал. Во времена моей офисной службы в маленькой конторе, где дел вроде бы невпроворот, порой выдавались свободные минуты. В такие моменты наш начальник, не терпящий безделья подчинённых, затевал совещания на самые отвлечённые темы. Нам приходилось обсуждать, как удвоить прибыль с помощью несуществующих инвестиций или куда двигаться нашей крохотной компании в эпоху глобализации. Начавшись с общего недовольства, незаметно разгорались споры. Воздух полнился бредовыми идеями и вполне правдоподобными теориями, а заканчивалось всё обычно одним и тем же: «Вот выиграю в лотерею – куплю здание».

Всё равно придерутся. Начальник, подкидывая рядовому сотруднику невыполнимую задачу, ждёт не верного решения, а рвения и напора.

Можно было, разумеется, отшутиться, но я пришёл не на собеседование, а потому не видел смысла подставляться под гарантированные придирки.

Удивила меня лишь довольная реакция Им Ёнхва. На её лице мелькнула мимолётная улыбка, почти неотличимая от благосклонной, но тут же сменилась хмурым выражением. Тревожный знак, но я лишь слегка склонил голову перед Кан Тхэсаном.

– Спрашивайте о чём угодно. Я отвечу на любой вопрос, если буду знать ответ.

Я широко улыбался в ожидании следующего вопроса, но улыбка Кан Тхэсана вдруг странно исказилась. От этой жуткой ухмылки я невольно напрягся и застыл на месте.

– У-ха-ха!

От внезапного громогласного хохота Кан Тхэсана я остолбенел. Тхэсо, по-видимому, тоже сбитый с толку, не сводил с отца глаз и заслонил меня рукой.

– Надо же, для беты у тебя тот ещё норов.

Слишком бурная реакция на ответ на простейший вопрос. Таился ли в заданном вопросе на самом деле подвох? Или я ответил слишком уж невозмутимо? Я старался быть вежливым, но при этом не казаться лёгкой добычей, а он как-то чрезмерно живо на это реагировал.

Громко рассмеявшись, Кан Тхэсан покосился на Тхэсо и снова впился в меня взглядом.

– Что-то наш сын ведёт себя так, будто впервые это слышит.

Я вопросительно посмотрел на Тхэсо и увидел его смущённое лицо.

– Почему?

– ...Ты же Скорпион. И группа крови третья.

Мужчины, обсуждающие знаки зодиака, – вот так забавное зрелище. Я уже хотел переспросить Тхэсо, с какого бугра он разжился такими неверными сведениями, как вдруг вспомнил, что мой здешний день рождения отличается от настоящего, и стиснул зубы.

Я тогда не придал этому значения, а теперь из-за этой мелочи вышло, что я солгал на простейший вопрос Кан Тхэсана. Наверное, это выглядело так, будто я в открытую заявляю: «Не ждите от меня ни слова правды».

Пока я решал, оправдываться или пусть всё идёт как идёт, Кан Тхэсан поднялся. Ужин окончен. Все вставали, а я неотрывно смотрел ему в глаза.

Кан Тхэсан, вновь добродушно улыбаясь, протянул мне руку. Я шагнул к нему для рукопожатия, и Тхэсо тут же шагнул за мной. Я пожал протянутую ладонь, и в ту же секунду добродушная маска снова сползла с лица Кан Тхэсана.

– Подумать только, в собственном доме столкнуться с тем, кто вздумал меня проверять. Да ещё и какой-то сопляк-бета, не знающий страха.

Угроза в его искажённой ухмылке прямо перед моим носом была так велика и очевидна, что моё самообладание мгновенно испарилось. Тхэсо тут же шагнул вперёд, заслонив меня, застывшего на месте.

– Отец, отпустите его и говорите.

– Жалкий щенок. Десять лет увивался за ним, как пёс, а даже этого не знаешь?

Тхэсо обернулся с немым вопросом на лице, но я и сам хотел бы знать, за что меня так запугивают из-за одного неверного ответа.

– Мой ответ вам не по душе?

– Верно, Сон Игёль. Я уже знал. Твою правду.

– Отец, отпустите.

Тхэсо с нешуточной угрозой схватил отца за запястье. Странная улыбка исчезла с лица Кан Тхэсана, сменившись недовольной гримасой.

– Раз уж он был тебе так нужен, что ты пошёл наперекор матери, то должен был всё разузнать досконально. Как можно доверить тебе Канджин с такой халатностью?

– Прекратите, я сказал.

– Угх!

Несущий околёсицу Кан Тхэсан, пытающийся его унять Тхэсо, пошатнувшаяся и словно бы задыхавшаяся от нехватки воздуха Им Ёнхва... Я с трудом поспевал за происходящим.

– Смеешь выпускать феромоны перед родным отцом? Не видишь, как мучается твоя мать?!

– Вы первый начали на него давить. Знали же, что бессмысленно, но всё равно продолжали угрожать феромонами.

В этой схватке альф больше всех страдала омега – Им Ёнхва. Она непрочно стояла на ногах, судорожно ища опору, но наблюдавшая за ней прислуга и не думала двигаться с места. Мне показалось, она вот-вот упадёт, и я рефлекторно шагнул к ней.

Я хотел увести Им Ёнхва подальше от них, но, то ли от волнения, то ли от чего, меня бросило в жар.

– Проводить вас в другое место?

– В... мою комнату.

Им Ёнхва была в полной прострации и, кажется, даже не поняла, кто её держит. Я подхватил её метавшуюся, покрытую холодным потом руку – та почти ничего не весила. Грозная Им Ёнхва с её тонкой, хрупкой рукой вдруг показалась такой маленькой и беззащитной.

– Хн, уф...

– Мадам, мы сейчас уйдём.

Видя, как тяжело Им Ёнхва, я постарался как можно скорее увести её от этих двоих. Два альфы, не планировавшие уступать друг другу ни на йоту, судя по всему, сбавили напор, и её прерывистое дыхание немного выровнялось.

– Ты только посмотри. Только что осторожничал перед Ёнхва, а едва опустил иголки, как тут же к ней полез.

– И что с того? Он ей помог. Вы вовсе оба с самого начала не принимали Игёля.

– Почему это «оба»? Когда это я отвергал Игёля?

Услышав их разговор, мы с Им Ёнхва, так и не разнимая рук, обернулись.

– Что?

– Дорогой?

Кан Тхэсан посмотрел на нас, растерянных, и, несмотря на собственное удивление, добродушно улыбнулся и кивнул.

– Любо-дорого смотреть. Будем и впредь встречаться время от времени.

– Дорогой, что ты несёшь? Хочешь принять в семью бету?

– Поживём – увидим.

Кан Тхэсан, должно быть, полностью унял феромоны – так естественно он шагнул вперёд, чтобы помочь жене устоять на ногах. Ошарашенная Им Ёнхва, напротив, пятилась и пыталась крепче ухватиться за меня.

– Даже не смейте, наш разговор ещё не окончен! Вы двое, не уходите, ждите.

– Ну-ну, пойдём внутрь.

– Дорогой!

Бросив на прощание лишь пару многозначительных фраз, Кан Тхэсан увёл Им Ёнхва внутрь. Прислуга последовала за ними, оставив нас наедине с провожатым.

Глава 129 - Уже хватает по горло

В опустевшей комнате, где остались лишь трое, повисла тишина. Кан Тхэсан бросил пару загадочных фраз и ушёл, оставив меня в полном смятении.

Больше всего на свете меня беспокоили слова, которыми Кан Тхэсан отчитывал Тхэсо, выказывая недовольство. У Тхэсо тоже было нехорошее выражение лица, как будто его это беспокоило, но я не мог прямо сейчас спросить о причине.

Решив, что для начала стоит вернуться домой, я игриво похлопал Тхэсо по плечу.

– Ну и денёк, да?

– Игёль.

При виде его серьёзного лица я лишь нарочито беззаботно упомянул о недавнем происшествии.

– Да я просто немного запутался. Не то чтобы в обычной жизни часто приходится говорить о группе крови или знаке зодиака.

– Твой отец знает о тебе что-то... чего не знаю я?

Сам не знаю. Ответить так я не мог, поэтому лишь неловко улыбнулся, и взгляд Тхэсо тут же потеплел.

– Ты не можешь мне рассказать?

– Дело не в этом. Я тоже не знаю, почему твой отец так себя ведёт.

Я и понятия не имел, почему он так вцепился в мой настоящий день рождения, будто в нём крылся какой-то ключ. Не мог же сейчас из ниоткуда появиться тот, кто знает, что я – Сон Игёль, попавший в роман.

Будь то такой уж большой секрет, он бы не стал проговариваться о нём перед Тхэсо. Причины я не знал, но, если он хотел заставить Тхэсо нервничать, у него получилось.

Взгляд Тхэсо, устремлённый на меня, был полон беспокойства.

– Да просто запутался.

– С группой крови?

– Угу, AB, B... какая разница. А вот то, что ты помнишь мой знак зодиака, удивило меня куда больше.

Свой знак зодиака я помнил лишь потому, что одна подруга постоянно спрашивала о нём, чтобы проверить нашу дружескую совместимость.

И хотя Тхэсо мне нравился, его группу крови и знак зодиака я не помнил. Опасаясь, что Тхэсо спросит, я потянул его за руку.

Мы молча пересекли сад. Едва мы вышли за ворота, Тхэсо крепко сжал мои ладони в своих и серьёзно сказал:

– Отец редко прибегает к таким провокациям. Он сторонник невмешательства. Если ты, Игёль, ничего такого не замышлял, то, возможно, отец тебя просто неправильно понял.

– Недопонимание это или нет, я правда просто оговорился. Это такая мелочь, стал бы я врать или скрывать.

На его лице отражалась такая тревога, что я удивлялся, как один шутливый вопрос мог получит такое серьёзное отношения. Меня одновременно злило и расстраивало, что Тхэсо так терзается из-за подобной ерунды.

– Возвращаемся.

Схватив его за руку, я развернулся.

– Давай нормально закончим разговор с твоим отцом. Я точно выясню, почему он цепляется к какой-то ерунде и заставляет тебя нервничать.

Я был так зол, что мне было бы всё равно, даже если бы из уст Кан Тхэсана прозвучали слова «вселение» или «роман».

Я верил, что, какие бы слова ни прозвучали, Тхэсо будет на моей стороне. К тому же, насколько он заботился обо мне, настолько же и я хотел заботиться о нём.

Когда я крепко сжал руку Тхэсо и повёл себя решительно, его реакция изменилась. Выражение лица Тхэсо, полное беспокойства, смягчилось.

– Тебе не нужно снова встречаться с отцом из-за меня.

– Я не могу так уйти. Тхэсо, ты же сейчас волнуешься.

Тхэсо на миг замер, чуть удивлённый, но тут же взгляд его стал твёрже, и он схватил меня за обе руки.

– Да, я волнуюсь, потому что мне кажется, что ты всё ещё что-то скрываешь. Но, Игёль.

Тхэсо притянул схваченные руки и, словно вдыхая в них тепло, поцеловал тыльную сторону ладони и нежно прошептал:

– Главное для меня – это ты.

Не выяснение правды, не поиск виноватых, а я – вот на чём он сосредоточился.

И я тоже. Гнев на Кан Тхэсана был менее важен, чем тот факт, что Тхэсо мне верил. Возможно, если в будущем что-то и впрямь случится, я смогу ему открыться.

Как только мысли улеглись, мне захотелось немедленно вернуться с Тхэсо домой.

– Тогда поехали домой, Тхэсо.

– Да, поехали. В наш дом.

Каждый раз, когда Тхэсо радостно улыбался, предлагая вернуться в наш дом, он казался мне таким милым, что хотелось тут же его зацеловать. И каждый раз, когда мой парень, что был настолько выше и крупнее меня, что приходилось задирать голову, казался мне милым, я понимал: я по уши влюблён.

И так было все десять лет.

Из этих десяти, три я провёл в невежестве, а семь – зная правду о своих чувствах. Но всё равно до последнего остерегался любви, которую изливал на меня Тхэсо на протяжении этих долгих лет. Причина, вынуждавшая меня отгораживаться от него и всегда стоять одной ногой за порог, исчезла. Мне больше не нужно было притворяться, что я не знаю о своей любви к нему.

– Кан Тхэсо.

– Мм?

Едва мы сели в машину, я осыпал его поцелуями. Тхэсо, хоть и удивился, вскоре улыбнулся и обнял меня. Зная, что меня всегда примут, я перестал сдерживать свои проявления любви к Тхэсо.

Конечно, мы были не одни, поэтому я прекратил импульсивные ласки на этом и посмотрел вперёд, но Тхэсо разочарованно прижался ко мне. Когда я взял его за руку, не дав той забраться мне под одежду, он недовольно нахмурился.

– Наш Игёль, капризничаешь?

– Остальное – дома.

Услышав обещание, Тхэсо тут же расслабился, улыбнулся и кивнул. Я тоже ждал не дожидался, когда мы останемся наедине. Мы держались за руки и смотрели в окно на проносящийся мимо пейзаж, и меня всё больше охватывало нетерпение.

Сегодня дорога домой казалась особенно длинной.

***

Щёлк.

Руки, что открывали дверь, торопились, и неважно, чья была первая. Сброшенная в спешке обувь беспорядочно раскатилась по прихожей, едва они шагнули внутрь. Едва за спинами раздался повторный щелчок, они тут же прильнули к друг другу.

Мало было кусать губы и задерживать дыхание. Не тратя времени на раздевание, руки проскальзывали под одежду, нащупывали гладкую кожу, сжимали податливую плоть, притягивая ближе.

Словно у пары в самом начале отношений, их жажда друг к другу достигла апогея. Тела мгновенно вспыхнули жаром, который было уже не унять.

– Хаа, Тхэсо.

Прижавшись к Тхэсо всем разгорячённым телом, я ощутил приятную прохладу.

С той самой минуты, как я полностью доверился Тхэсо, мои чувства к нему хлынули через край. Пока мы были вдвоём в постели, я этого не замечал.

Но стоило нам выйти, стоило Кан Тхэсо услышать жестокие слова от отца или заступиться за меня, даже переча патриарху, я, в отличие от прошлого, больше не мог оставаться безучастным. Я был так зол, что я не мог это просто так оставить.

Я не мог смириться с тем, что кто-то причиняет боль Тхэсо. Даже если этим кем-то был я, теперь это было недопустимо. Я хотел позволить Тхэсо всё ради него.

Было и желание компенсировать те несколько месяцев, что я его оставил. Желание любить его безгранично переполняло меня, и я сгорал от нетерпения.

Я был готов немедленно стать с ним одним целым и нетерпеливо льнул к нему, но по какой-то причине рука Тхэсо, которая так сильно меня притягивала, внезапно остановилась.

– Чего ты? Если нет презерватива, можно и без него.

– Нет, дело не в этом.

– Тогда в чём?

Мне ничего не оставалось, кроме как спросить, почему он замер. Я был так возбуждён, что готов был уложить Тхэсо прямо сейчас, но мой партнёр, который так же разгорячился, колебался, чем меня расстраивал. На всякий случай я опустил руку и наткнулся на твёрдое доказательство.

– Мм, подожди.

– Ты же так возбуждён, в чём проблема?

Мне не хватало терпения дойти до спальни, и мы так и стояли, прижимаясь друг к другу в прихожей, и его нерешительность уже начинала меня злить, как вдруг его прохладная ладонь легла мне на щёку. От приятной прохлады веки сами собой опустились.

– Хаа... хорошо.

– Игёль, у тебя сильный жар.

– Ещё бы у меня его не было. Я же тоже сильно возбуждён.

Я-то пытался его соблазнить, но Тхэсо с серьёзным лицом подхватил меня на руки и понёс в спальню. Что ж, в комнате будет удобнее, так что я покорно обнял его за шею.

Даже те несколько секунд, пока он нёс меня к кровати, показались вечностью. Едва оказавшись на простынях, я тут же притянул его за шею для поцелуя. Я рассчитывал на глубокий, страстный поцелуй, но он лишь коснулся моих губ и отстранился. Разочарованно облизнувшись, я не скрыл своего недовольства.

– Да что с тобой такое?

– У тебя не в меру сильный жар. Игёль, ты даже глаза толком открыть не можешь.

Хотелось возразить на его обеспокоенный тон, и я протянул было руку, но она оказалась неподъёмной. И в самом деле, хоть в комнате и было светло, лицо Тхэсо расплывалось.

– У меня... правда жар?

– Тело не болит?

– Мм, не знаю. Вроде бы немного ломит.

– Принесу жаропонижающее. И накройся одеялом, даже если жарко.

Пресловутое одеяло всё равно хотелось скинуть, но оно оказалось таким уютным, и Тхэсо укрыл меня с такой заботой, что веки отяжелели. Приложив ладонь ко лбу, я наконец понял – это был не пыл страсти, а настоящая температура.

Не из-за того ли, что меня наконец отпустило напряжение? Или сказался стресс от того, что я шёл объявлять войну, а в итоге сам попал под допрос.

«На простуду не очень похоже.»

Жар, поднимавшийся изнутри, ощущался не так, как при обычной простуде. Словно этот самый жар, который я выпустил, потому что больше не было причин сдерживать свои чувства к Тхэсо, сжигал моё тело изнутри и пытался вырваться наружу.

Что-то внутри подсказывало, что я должен отнестись к этому со смешанными чувствами. Но я устал. Устал думать и устал убегать. Не заслужил ли я просто банально того, чтобы провести время с любимым человеком?

– Я помогу тебе сесть. Просто выпей лекарство и снова ложись.

Тело расслабилось в руках подошедшего с водой и лекарством Тхэсо. Пока я, прислонившись к его груди, пил таблетки, я не мог оторвать взгляда ни от капель воды на его запястье, ни от кадыка, двигавшегося в такт словам.

Да, какими бы ни были последствия, я не хочу о них думать и переживать. Я бы просто хотел, чтобы все эти тревоги оставили меня и Тхэсо в покое.

– А теперь поспи.

– Ты тоже выпей.

– А? Но я в порядке.

– Просто выпей.

Если жар у меня от стресса – не страшно, но вдруг это простуда? Тогда то, что я собирался сделать, превратилось бы в намеренное заражение другого человека.

Ослабевшей рукой я обхватил его за голову и притянул к себе. Мои намерения были более чем очевидны; на лице Тхэсо отразилось сомнение, но он не отказался от поцелуя со мной.

– Давай, Тхэсо.

Вдоволь насладившись его губами, я понял, что мне мало. Целуя его в шею, – всё-таки самый верный способ спровоцировать альфу, – я подстегнул его снова и в ответ услышал глубокий вздох. Меня осторожно уложили на подушки. Я хотел было возмутиться, но взгляд Тхэсо переменился.

– Вечно я перед тобой беспомощен.

Конец его упрёка потонул в прерывистом дыхании, и он впился зубами в мою горящую шею.

Глава 130 - Не такой, как обычно

Сегодня Сон Игёль определённо вёл себя странно.

Он не робел и не отступал не только перед Им Ёнхва, но даже перед Кан Тхэсаном. Совсем не похоже на то, как он обычно держался в стороне со слабой улыбкой.

Он злился за Кан Тхэсо, проявлял неоспоримую привязанность. И так как именно Кан Тхэсо всегда жаждал такой привязанности от Сон Игёля, он находил эту волну чувств блаженным угощением.

Едва он впился в шею, как он ощутил вкус влажной, уже покрывшейся потом кожи. Он вцепился в эту плоть, сегодня казавшуюся донельзя сладкой, и отчаянно захотел проглотить её без остатка.

– Я тоже... дай мне полизать.

Словно отвечая ему тем же, Сон Игёль, весь в поту от сдерживаемого возбуждения, неуверенно потянулся к шее Кан Тхэсо, пытаясь его приподнять.

Кан Тхэсо отстранился, оставив на коже лишь след от зубов, и тут же почувствовал, как что-то слабо потянуло за пуговицу его рубашки. Он опустил голову: рука Сон Игёля медленно и неуклюже возилась с пуговицей, пока наконец не сорвала её.

– Быстрее, Тхэсо.

Кан Тхэсо замер, а рука Сон Игёля уже скользила вниз по его животу. Его лицо раскраснелось от жара, и он, ластясь, улыбался одними глазами. Отказать такому возлюбленному Кан Тхэсо был не в силах.

Сон Игёль принялся его ощупывать, спускаясь всё ниже, а он тем временем выдвинул ящик тумбочки и вывалил всё содержимое на кровать. Презервативы, смазка, несколько капсул... Но самого важного среди них не оказалось.

Он потянулся к нижнему ящику, но прижавшийся к нему Сон Игёль не дал этого сделать.

– Секунду. Посмотрю и в другом ящике.

– Тхэсо, просто сделай это...

Сон Игёль обнимал его вялыми, но отчаянно-цепкими руками. Да он и сам хотел бы заняться этим прямо сейчас, но как можно просто так войти в тело беты после нескольких месяцев воздержания? Сперва нужно было обязательно дать ему специальное обезболивающее с миорелаксантом.

Он обнял прижавшегося Сон Игёля, погладил его по голове и с трудом открыл ящик, но пальцы тут же соскользнули с него: чужая рука крепко сжала его вставший член.

– Ух!.. Сон Игёль.

– Приподними, пожалуйста, бёдра.

– Хаа, чёрт... я же просил немного подождать.

Сон Игёль всё-таки схватил Кан Тхэсо за поясницу, и его горячее дыхание, скользнув по животу, устремилось ниже. Сон Игёль редко проявлял инициативу, и перед такой настойчивостью Кан Тхэсо не смог устоять – его рука торопливо зашарила по второму ящику.

К счастью, в глубине ящика нашлась целая коробка специального обезболивающего.

– Нашёл обезболивающее, ах!

Он лишь на секунду отвлёкся на коробку, и за эту секунду Сон Игёль, опустившись ниже, наконец коснулся горячими губами кончика его члена. Кан Тхэсо никак не мог прийти в себя от этой дразнящей ласки – влажные, страстные губы с чмоканьем целовали блестящую головку.

– Нх, Игёль...

Они были парой уже давно, и всё это время соблазняющей стороной всегда выступал Кан Тхэсо. Пусть их чувства и были взаимны, Сон Игёль из-за нехватки выносливости редко делал первый шаг. Кан Тхэсо всегда сам кружил рядом, выискивая возможность возбудить Сон Игёля, доставить ему удовольствие и заняться любовью.

– И... гёль. Хаа...

Сказать «прекрати» язык не поворачивался, и рука с лекарством мелко дрожала. Даже сейчас он отчаянно силился разобрать мельчайший шрифт предостережений: нужно было проверить, совместимо ли специальное обезболивающее с тем жаропонижающим, что раньше выпил Сон Игёль.

Сон Игёль, недовольный тем, что Кан Тхэсо на него не смотрит, втянул в рот круглую головку, которую до этого лишь игриво покусывал губами.

– Кх, нельзя.

Как бы приятно ни было, Кан Тхэсо быстро потянул Сон Игёля наверх.

– Игёль, подожди секундочку.

– Не хочу. Дай.

Он обнял Сон Игёля, снова пытавшегося опустить голову, но тот всё равно старался дотянуться до члена рукой. Поняв, что так дело не пойдёт, он перехватил обе его руки одной своей и сжал ровно настолько, чтобы не причинить боли.

Сон Игёль, чьи запястья были зажаты всего в одной руке, не мог вырваться, как ни старался, и начал жаловаться:

– Ты чего? Почему не даёшь сосать?

– Потому что в прошлый раз ты поранился.

Как-то раз пьяный Сон Игёль вместо секса решил сделать минет и порвал губу. Кан Тхэсо этого не заметил, и тот как ни в чём не бывало продолжил. От трения рана разошлась так, что он потом долгое время с трудом мог есть.

С тех пор они могли пробовать что-то другое, но этого Кан Тхэсо ему делать не позволял.

– Всего один разочек.

– Нельзя. Подожди всего минуту.

– Жадюга, даже разочка не дашь...

Сам Сон Игёль, похоже, напрочь об этом забыл: он лишь облизнул красные влажные губы и даже смерил его сердитым взглядом. От капризов любимого, дувшегося из-за такой мелочи, у Кан Тхэсо всё внизу живота свело от боли.

С трудом оторвав от него взгляд, он дочитал инструкцию. К счастью, в предостережениях говорилось, что при одновременном приёме с другим обезболивающим дозу нужно просто уполовинить.

С неподдельным облегчением Кан Тхэсо достал одну таблетку и надавил, чтобы разломить её.

Хрусть.

– А? Чего она такая хрупкая?

Пытаясь разломить её одной рукой, он не рассчитал силу, и таблетка раскрошилась. Он тут же взял другую. Когда и третью таблетку постигла та же участь, Сон Игёль, пристально наблюдавший за ним, открыл рот.

– А-а~

Его язык чуть высунулся из приоткрытого рта, коснувшись края губ. В этом, верно, не было намерения соблазнять, но томность и медлительность разгорячённого Сон Игёля сводили Кан Тхэсо с ума.

– Съешь только половину.

Даже такой простой акт, как дать ему лекарство, заставлял сглатывать слюну – каждое движение Сон Игёля возбуждало Кан Тхэсо. Он откусил половину таблетки, бросил остаток на тумбочку и поднёс бутылку с водой ко рту Сон Игёля, который, видимо, от горечи, нахмурился.

Кан Тхэсо, не моргая, следил, как Сон Игёль глотает воду, и едва пустая бутылка стукнулась об пол, набросился на него.

– Тхэсо, ах!

Он всем телом обхватил Сон Игёля, едва не свалившегося с кровати, и принялся срывать с него всё, что попадалось под руку. Через мгновение Сон Игёль был уже полностью голым, и, в отличие от обычного, всё его тело пылало.

Кан Тхэсо ненадолго засомневался, можно ли продолжать. Сон Игёль, не в силах этого терпеть, схватил брошенный у изголовья тюбик со смазкой и сам поднёс его к своему паху. Гель, выдавленный на наполовину вставший член, ручейком стёк по бедру и между ягодиц.

– Быстрее, давай.

Вылив за раз полтюбика, Сон Игёль бросил его на пол, словно даже эта ноша была ему тяжела. Его бёдра блестели от геля, ничуть не скрывая уже возбуждённую плоть. Одного взгляда на растрёпанного Сон Игёля хватило, чтобы и без того твёрдый член Кан Тхэсо набух до предела.

– Тхэсо, ну же. Не томи.

Кан Тхэсо не двигался, и Сон Игёль потянулся к нему. Он был уверен: стоит этой руке его коснуться, и его терпению придёт конец.

– Долго ещё терпеть... А-ах!

Чтобы Сон Игёль не мог до него дотронуться, он перевернул его на живот, и перед ним предстали блестящие от геля ягодицы. Сон Игёль недолго побарахтался, выказывая недовольство, а потом Кан Тхэсо, желая расслабить его как можно нежнее и быстрее, прижался к нему не пальцами, а лицом.

– Что, что ты делаешь, х-ха!

Как и ожидалось, тело, которое не трогали несколько месяцев, оставалось плотно сжатым и лишь подрагивало от прикосновений языка. Кан Тхэсо отбросил собственное возбуждение и сосредоточился на Сон Игёле.

– Не, надо. Там, ах, ммм!

Когда его и без того не раз растянутое местечко начали ласкать с непривычной нежностью, тело Сон Игёля, сгоравшее от нетерпения, не выдержало и кончило.

– Ха-ы, ух!

Его возлюбленный, достигший пика от лёгкого римминга, был так очарователен, что Кан Тхэсо нежно его погладил.

– А-а, ум....

Он непрерывно гладил дрожащую поясницу, пока тот, уткнувшись лицом в подушку, содрогался в оргазме, и тело Сон Игёля постепенно обмякло. Плотно сжатое колечко тоже расслабилось – достаточно, чтобы допустить небольшое вторжение. Воспользовавшись моментом, он нежно облизал его и ввёл палец. Сон Игёля задрожал, но не сопротивлялся.

– Ы-ын....

Однако, похоже, смущение взяло своё, и та напористость, с которой он ещё недавно соблазнял Кан Тхэсо, угасла. Тем не менее, слишком уж тихая реакция Сон Игёля встревожила Кан Тхэсо, и он поднял голову.

– Игёль?

– Угу....

От этого вялого, почти безжизненного ответа Кан Тхэсо быстро перевернул Сон Игёля, чтобы проверить его состояние. С закрытыми глазами и приоткрытым ртом, из которого вырывалось медленное дыхание, Сон Игёль лежал с раскрасневшимся, мокрым от пота лицом.

Его тело просто не выдержало, когда к лихорадке добавилась ещё и стимуляция. Увидев, что его возлюбленный заснул, словно отключившись, Кан Тхэсо глубоко вздохнул и провёл рукой по лицу.

– Что же я хотел сделать с больным человеком...

Он поддался настрою, искал для своего возлюбленного обезболивающее, и теперь запоздалое разочарование в себе не позволяло ему поднять головы. Но даже так, его член, стоявший так твёрдо, что почти упирался в живот, вряд ли успокоился бы от одной лишь силы мысли.

Запаха тела и кожи Сон Игёля хватило бы, чтобы справиться в одиночку, но... Плотно укутав Сон Игёля в одеяло, Кан Тхэсо просто направился в ванную.

***

На следующий день Сон Игёль проснулся с посвежевшим лицом и в приподнятом настроении – жар полностью спал.

– Чего ты? Сегодня я себя отлично чувствую.

Кан Тхэсо нежно смотрел на бодрого Сон Игёля, который выглядел так, будто и мучил его никакой жар. При виде здорового возлюбленного сожаление о прошлой ночи и лёгкое самобичевание улетучились.

– Видимо, хорошо спал. Я рад.

– И не говори. Тхэсо, ты для меня как тонизирующее средство.

– ...Почему это наш Игёль вдруг заговорил как старый дед?

– Разве не «мой Игёль»?

Сон Игёль тут же игриво завалился к нему в объятия, и Кан Тхэсо ненадолго вспомнил о целой, нераскрошенной таблетке обезболивающего, но затем улыбнулся и крепко его обнял.

– Да, мой Игёль. Рад, что ты выглядишь бодрым.

– Правда? Я хотел несколько дней отдохнуть, но, похоже, и не придётся.

– Уже работать? Отдохни ещё. Побездельничаем вместе, Игёль.

Неужели он и впрямь собрался работать после каких-то трёх-четырёх дней отдыха? Кан Тхэсо игриво удержал Сон Игёля. Однако план Сон Игёля, чьи глаза заблестели, оказался для Кан Тхэсо полной неожиданностью.

– Дай мне контакты Ю Ынджэ.

Глава 131 - Кошачий рай одинокого омеги

– А? Это не отель?

– Ага. Временное жильё Ю Ынджэ на время его пребывания в Корее.

Дом Ю Ынджэ, куда мы приехали с Тхэсо, выглядел слишком большим, чтобы зваться временным. Особенно привлекали внимание высокий забор и охранник, стоявший на страже у входа, выделявшие его даже в этом элитном жилом квартале.

– Ю Ынджэ... Ынджэ в отеле было бы удобнее.

– Он живёт то в отеле, то в доме. С гостями, вроде бы, встречается в отеле.

– А мы почему сюда приехали?

– Ю Ынджэ сказал, что не может пригласить тебя в отель в первый раз, поэтому позвал сюда.

Приглашение. Это я первым позвонил по номеру, полученному через Тхэсо, и попросил уделить мне немного времени. Похоже, Ю Ынджэ воспринял это как приглашение со своей стороны.

– Заходим.

– Ты тут уже бывал?

Шедший к воротам Тхэсо незаметно сглотнул. Заметив на его с опаской повернувшемся ко мне лицо лёгкую панику, я быстро поднял рукой и помахал ей в воздухе.

– Нет, я тебя не допрашиваю. Просто спросил.

Но слова, сказанные, чтобы успокоить Тхэсо, на этот раз почему-то его расстроили. Не понимая, что с ним такое, я ткнул его в бок. Он неловко улыбнулся и выпалил правду.

– Спасибо, что не понял меня неправильно, Игёль... но немного обидно, что ты совсем не ревнуешь.

Тхэсо только что встревожился, восприняв мои слова как нечто похожее на ревность. А теперь, услышав, что я просто спросил, обиделся. Я растерялся, не зная, как на это реагировать.

Едва сдержавшись, чтобы не произнести вслух: «Господи, десять лет встречаемся, а всё равно так сложно», я взял Тхэсо за руку. В последнее время мы часто ходили, переплетя пальцы, так что и чужие взгляды меня больше не стесняли.

На душе полегчало, когда я увидел, как посветлело лицо Тхэсо: на нём проступила радость, вытеснившая тревогу и смущение.

Когда мы с охранником вошли в главные ворота, там оказалась ещё одна дверь. Лишь после того, как охранник открыл два замка, нашему взору предстал сад.

Дверь за спиной закрылась, и перед глазами раскинулся сад умеренных размеров.

– Э?

По всему обычному на вид зелёному саду были в буквальном смысле разбросаны милые создания, похожие на разноцветные круглые ттоки¹.

– Боже мой.

По всему саду валялись кошки, похожие на всевозможные пушистые и мягкие хобак сольгитток¹, сирутток¹ и кхонтток¹. Некоторые отнеслись к нам настороженно, но несколько кошек, тихо мяукая, подошли и принялись тереться головой о ноги или прижиматься к телу.

– Я в раю, что ли.

Я осторожно протянул палец, и трёхцветная кошка коснулась его кончиком носа, оставив влажный след. Подошедший следом серый кот тоже потёрся мордочкой о тыльную сторону моей ладони.

– Смотри, какие они ласковые. И смокинг есть? В носочках. Какая прелесть.

Я не двигался, лишь шевелил кончиками пальцев, и другие кошки, до этого наблюдавшие с некоторого расстояния, тоже одна за другой подошли. Я стоял у входа в сад, не в силах сдвинуться с места от счастья, и тут услышал смех Тхэсо.

– Игёль так любит кошек, но никогда не говорил, что хочет одну завести.

Слова Тхэсо вернули мне ясность мысли, поглощённую кошками. Я поднял голову и увидел его нежную улыбку, словно говорившую: «теперь я всё понимаю».

– Если хочешь, давай заведём хоть несколько. Можем переехать в частный дом. Или в квартиру побольше.

– Нынешний дом и для нас двоих велик, – ответил я ровно, но сердце почему-то забилось в груди.

Раньше я не мог заводить живых существ в пространстве, где жил с Тхэсо, зная, что однажды уйду. Какими бы милыми или жалостливыми они ни выглядели, я не мог протянуть к ним руку.

Но если я планирую прожить с Тхэсо всю жизнь, незачем больше сдерживаться. Не только завести питомца, но и в любой момент выбора, возникающий в совместной жизни, можно смело смотреть в будущее.

– Я подумаю.

Меня переполняла надежда на будущее: в нём можно размышлять, а не отказывать. Разве может всё приносить столько радости и счастья?

Мир не изменился, но одна лишь перемена в моём настрое, казалось, делала всё возможным.

– Игёль, я тебя люблю.

– Откуда внезапное признание?

Наверное, все мои чувства отразились на лице, потому что Тхэсо не сдержался и подошёл ближе. В саду, где не было никого, кроме кошек, я ответил на его поцелуй, но тут послышались чьи-то шаги.

Я постучал Тхэсо по плечу, но его губы, собиравшиеся оторваться, снова прижались ко мне с чмокающим звуком. Поцелуй, казавшийся одновременно игривым и демонстративным, мешал мне оттолкнуть его всерьёз. Кажется, за последние несколько дней я совсем размяк по отношению к Тхэсо.

– Кхм-кхм.

Тхэсо не отстранился даже от нарочито громких шагов, и тогда человек кашлянул, обозначая своё присутствие. Даже в этом лёгком покашливании ощущалась какая-то аристократичность и изящество, и я понял, что нас ждал Ю Ынджэ.

– Тхэсо, ну хватит.

– Да, Игёль.

Тхэсо провёл большим пальцем по моим влажным губам, и его улыбающееся лицо, повернувшись к Ю Ынджэ, мигом сменилось полнейшим безразличием. Такая резкая перемена настроения выглядела даже чересчур.

Ю Ынджэ, в свою очередь, скривился с таким видом, будто раздумывал, стоит ли подбирать валяющийся на улице пластиковый пакет. Глядя на этих двоих, смотревших друг на друга, как на пустое место, я почувствовал облегчение. Я только сейчас понял, что подсознательно переживал.

«А я-то, оказывается, мелочный.»

Даже в такой обстановке кошки, снующие под ногами, вызывали невольную улыбку. Ю Ынджэ, похоже, тоже их заметил и подошёл с широкой улыбкой.

– Добро пожаловать, Игёль.

– Здравствуйте, Ынджэ.

– Пха, наше приветствие звучит прямо как из разговорника, вам так не кажется?

Мне так не казалось, но я согласно кивнул, видя, как веселится Ю Ынджэ. От него, подошедшего ближе, чтобы проводить меня, исходил лёгкий цветочный аромат.

– Я приготовил угощение там, откуда видно сад. Пройдёмте внутрь.

Я пошёл за Ю Ынджэ, и моему взору открылся частный дом, невидимый из-за высокого забора. Окна на втором этаже довольно большого дома почему-то казались маленькими. В противоположность этому, выходившее в сад огромное окно на первом этаже было распахнуто настежь, создавая ощущение простора.

Едва я сел на диван, как на колени запрыгнула трёхцветная кошка, неясно, когда успевшая войти, и моё лицо снова расплылось в улыбке. Немного стыдно с такой глупой улыбкой сидеть напротив Ю Ынджэ. От смущения я завёл непринуждённую беседу о кошках.

– Когда соберётесь возвращаться домой, вам придётся повозиться с осмотрами и подготовкой, чтобы забрать их всех.

– А, об этом можете не беспокоиться. Я планирую растить ребёнка в Корее.

Я на секунду опешил, не ожидая, что Ю Ынджэ, так и не сблизившийся с Тхэсо, останется в Корее.

– Наоборот, я хочу заранее обустроить второй этаж так же, как наш дом, чтобы Боссу было легче обвыкнуться, когда он приедет в Корею.

При упоминании второго этажа я почувствовал, как Тхэсо вздрогнул. Не понимая такой реакции, я поочерёдно посмотрел на Тхэсо и Ю Ынджэ. Поднимая чайную чашку, Ю Ынджэ безмятежно улыбнулся.

– Ах, поймите, почему Кан Тхэсо так нервничает. В этом доме раньше останавливался Кан Муджин.

– Ю Ынджэ.

Тхэсо помрачнел, хоть об упомянутом человеке и шла речь в прошедшем времени. Ю Ынджэ, нахмурившись, лишь махнул рукой.

– Не заводитесь. Игёль тоже должен знать.

Тихо поведанный Ю Ынджэ рассказ оказался продолжением уже известной мне истории.

Я знал, что Тхэсо отсёк Кан Муджина и передал его Ю Ынджэ; от самого Тхэсо я слышал и то, что после этого беременный Ю Ынджэ, желая покоя, поселил Кан Муджина в этом доме. Однако дальнейший рассказ немного меня озадачил.

– В Корее об этом говорят иносказательно. Белый дом на холме.

– Вы хотите сказать... что отправили директора Кана в психиатрическую больницу?

– Это может быть больница или реабилитационный центр. Я просил лишь о тщательном уходе и консультациях.

– Консультациях?

– Да. У этого человека настолько искажённые жизненные цели, что их нужно перестроить с самого основания.

Ю Ынджэ говорил совершенно спокойно, но я, как мне кажется, понимал его опасения.

Ю Ынджэ, носивший ребёнка Кан Муджина, нуждался в гарантиях. Он хотел убедиться, что склонность хладнокровно вредить людям и обманывать их – это проблема воспитания, а не генетики.

– Простите, Игёль. Для тюрьмы не хватало улик, да и мне самому нужна уверенность.

– Ничего страшного. Теперь и Тхэсо знает, так что я в порядке.

– Но вот это я вам обещаю. Этот человек на свободу не выйдет.

Улыбка Ю Ынджэ, казалось, похолодела, но тут же растаяла, засияв по-весеннему тепло.

– Ах, да. Я так удивился, когда вы, Игёль, первым связались со мной. Хотели что-то сказать?

– А, это...

– Или просто очень соскучились?

Ю Ынджэ подпёр подбородок ладонями, изобразив так называемую позу «цветочка». Эта шалость в исполнении аристократичного Ю Ынджэ действовала настолько обезоруживающе, что я едва не кивнул.

Тхэсо прикрыл мне глаза ладонью. Когда я протестующе на него взглянул, то встретил настороженный взгляд своего парня. Я рассмеялся, подумав: «И чего он так насторожился из-за омеги?».

Я убрал руку Тхэсо, и игривая улыбка Ю Ынджэ сменилась облегчённой.

– Какое счастье. Я переживал, что вы, Игёль, будете меня винить.

Похоже, не один я волновался из-за этой встречи.

Глава 132 - На концерте как на войне

– Я? Вас, Ынджэ?

– Да. В тот день из-за моего недопонимания вы услышали то, чего не должны были. После вашего ухода, Игёль, в новостях пошла куча ложных сообщений. И как же глупо выходило, когда опровержения тонули в потоке новостей. Простите, Игёль.

– Ничего. На самом деле, это я хотел извиниться.

– Вы, Игёль? Передо мной? Если бы вы ругались, ещё ладно, но за что... Ай, Чоко, нельзя.

Ю Ынджэ оказался куда болтливее и достижимее, чем при первой встрече. Меня даже смутило, как он отобрал у кота печенье, утаскиваемое тем передней лапой, и отправил себе в рот, а потом ложкой выловил из чая шерстинку и спокойно продолжил пить.

Заметив мою реакцию, Ю Ынджэ, кажется, смутился и, отложив ложку в сторону, попытался отшутиться.

– А, испугались? Все кошатники [1] такие. Но я не могу оставить чай гостя в таком виде, так что принесу новый.

– Не нужно. Я уже допил.

– Тогда попрошу принести хотя бы сок. Пока не уходите. Нам ещё о многом нужно поговорить.

Едва прислуга, выставив на стол сок и новые закуски, удалилась, лукаво улыбавшийся Ю Ынджэ резко обмяк.

– Ынджэ?

– Хаа, силы внезапно покинули меня.

Сохраняя игривые интонации, он протянул ко мне руки. На рукопожатие не походило – он протянул обе руки ладонями вверх, – так что я замешкался, не зная, что делать, но, поймав взгляд Ю Ынджэ, осторожно положил свои ладони на его.

Тхэсо слегка вздёрнул бровь, но вмешиваться не стал – лишь уставился на нас с явным недовольством на лице. Ю Ынджэ, не обращая на Тхэсо ни малейшего внимания, склонил голову набок.

– И всё-таки странно. Почему рядом с вами так спокойно?

Ю Ынджэ совсем раскис, опустив голову на стол. Пока я недоумевал из-за поведения Ю Ынджэ, схватившего меня за руки и уткнувшегося лицом в стол, Тхэсо забарабанил пальцами по столешнице. Ю Ынджэ, видимо, раздражённый вибрацией, с надутым лицом поднял голову и улыбнулся мне с полным доверием.

– Ещё при первой нашей встрече, как только я подошёл к вам, Игёль, я сразу как-то расслабился и ощутил себя как облачко на небе.

– Может, потому что я выгляжу безобидным?

– Мой секретарь тоже безобидный. Но тут что-то другое, психологически очень комфортное и приятное... А, точно, наверное, вот оно что.

Уголки губ Ю Ынджэ медленно поползли вверх в озорной усмешке.

– Может, потому что вы – первый альфа, в которого я влюбился.

Шлёп.

– Ай!

Нечто с невидимой глазу скоростью ударило Ю Ынджэ по тыльной стороне ладони. Кошачье лакомство в упаковке, вылетевшее неизвестно откуда. Ю Ынджэ с немного покрасневшей тыльной стороной ладони ошарашенно уставился на Тхэсо.

– С ума сошли?

– Это нормально для омеги – хватать чужого парня за руки и молоть чушь про «первого альфу, в которого я влюбился»?

– Это же просто недоразумение. Он и сейчас весь пропитан вашими феромонами, Кан Тхэсо, так что всё как в день нашего знакомства. И лицо всё так же в моём вкусе. А короткие волосы ему так идут, что он мне нравится ещё больше.

– Не смей заглядываться на моего Игёля. Это я вам серьёзно говорю.

Тхэсо встретил раздражение Ю Ынджэ со всей прямолинейностью бурливших в нём эмоций. Их детский спор со смесью «ты» и «вы», напоминающий школьную перепалку, вызывал у меня не напряжение, а только вздохи.

– Да почему вы двое ссоритесь.

– Мы не ссоримся. Я просто объяснил ему, как обстоят дела.

– Тхэсо, Ынджэ – омега. Нельзя так безрассудно бить беременного человека, пусть даже и по руке.

Тхэсо плотно сжал губы, и мне ничего не оставалось, кроме как извиниться перед Ю Ынджэ за него.

– Простите, Ынджэ. Тхэсо иногда слишком бурно реагирует, если дело касается меня.

– Все альфы такие. Их собственничество и свирепый нрав по отношению к своей паре – дело обычное.

– Раз вы это знаете, Ынджэ, пожалуйста, не провоцируйте его шутки ради.

– ...А может, это и не шутки.

Поглаживая покрасневшую руку, Ю Ынджэ с обиженным видом посмотрел мне в глаза.

– Я и правда влюбился с первого взгляда.

Хрусть.

Уголок стола, за который держался Тхэсо, отломился, словно бумажный.

Они, улыбаясь, сверлили друг друга взглядами, и мне почему-то послышалось слово «катастрофа».

Надеясь, что за месяцы моего отсутствия обстановка между ними не накалилась до такой степени, я бессознательно погладил кота, взобравшегося мне на колени. Ощутив ладонью мягкую шерсть, я сам собой успокоился.

Кошки и правда лечат.

Ю Ынджэ, будучи беременным, не мог всерьёз увлечься мной, бетой. Я также верил, что и Тхэсо больше не выкинет ничего из ряда вон, ведь я держал его за руку.

И действительно, напряжённая обстановка понемногу разрядилась, пока я гладил кота и сжимал руку Тхэсо.

– Хм, чтобы вы, Кан Тхэсо, немного остыли, я угощу вас ледяной водой.

– Тогда и вы, Ю Ынджэ, выпейте ледяной воды, чтобы в себя прийти.

– Хаа, предлагать беременному холодную воду...

Покачав головой, Ю Ынджэ отхлебнул тёплого чая. Тхэсо залпом выпил поданную ему ледяную воду, глубоко вздохнул и понемногу успокоился.

Мы ещё долго беседовали, я вволю потискал кота, и встреча завершилась, когда уставший Ю Ынджэ первым поднялся с места.

– Сегодня я устал, так что разойдёмся пораньше, но в следующий раз поедим где-нибудь в городе.

– Да. Давайте как-нибудь пообедаем вместе.

Мы вышли на улицу, оставив позади махавшего нам на прощание Ю Ынджэ, и я понял, что мои извинения, ради которых я пришёл, так толком и не прозвучали.

Я замешкался у двери, и Тхэсо ласково прошептал:

– На сегодня хватит, поехали домой. А к котам приедем в другой раз.

Тхэсо, решивший, что я медлю из-за нежелания расставаться с Ю Ынджэ, своей нежностью вселил в меня уверенность в новой встрече. Хоть и подчеркнул, что любоваться здесь следует только кошками, но никак не иностранным омегой. Я был благодарен Тхэсо, ставившему мои желания превыше всего даже после такой ссоры.

– Да, ещё представится случай.

Хотя я и не думал, что наша следующая встреча пройдёт именно так.

В тот день я смог избавиться от неприятного осадка в душе и почувствовал лишь облегчение.

***

Все выходные я провёл с семьёй, а потом ещё и встретился с Чо Ёну сонбэ, чтобы отвести душу.

Я хотел отдельно поблагодарить Чон Хэджуна, перед которым был в долгу, но тот, видимо, по уши в подготовке к концерту, даже не читал сообщения в мессенджере. Я решил, что возможность ещё появится, и уже начал собираться на работу в кафе, когда Тхэсо вдруг протянул мне билеты.

– Это что?

Я рефлекторно задал вопрос, давно не видев бумажных билетов, хотя понял всё с первого взгляда.

Крупные буквы «SUN» на фоне и жирная, чёткая надпись на хангыле «Рэпер Сон» читались бы отлично, даже валяйся билет на полу.

– И всё-таки, что это?

Я понял, что это билет на концерт Чон Хэджуна. Вопрос заключался в том, зачем он даёт его мне.

– Ты же всё время переживал за Чон Хэджуна.

– Ну да, он то помогал, то предавал, то сотрудничал... он же оказался втянут в наши дела.

Теперь, вернувшись, я хотел как минимум поблагодарить его лично. Но это не означало, что я горел желанием идти на его концерт.

Прежде всего, рэп Чон Хэджуна всё так же заставлял меня краснеть и съёживаться от испанского стыда.

– Как ты их достал?

– Чон Хэджун прислал.

– А...

В таком случае не пойти – как-то некрасиво. Пока я мешкал, Тхэсо протянул руку.

– Давай сюда. Я их выброшу.

Судя по его решительному виду, билеты тут же отправятся в мусорку, разорванные пополам. Не считая, что нужно заходить так далеко, я тихонько отвёл руку с билетами.

– Э? Нет-нет. Кажется, дата как раз сегодня, так что... почему бы и не сходить.

– Правда? Тогда давай сразу собираться.

– Собираться к чему?

– Вроде бы фан-клуб установил дресс-код по цветам для разных секторов. И если брать лайтстики через фан-клуб, то можно даже детально настроить цвет подсветки.

У меня промелькнуло подозрение: уж не заделался ли Тхэсо в фанаты рэпера Сона за время съёмок в рекламе? От этой жуткой мысли я не сдержался и спросил напрямую:

– Ты что, одержим Хэджуном сонбэ?

– ...Не мог бы ты задать вопрос поточнее, Игёль?

По исказившемуся лицу Тхэсо я понял, что вопрос прозвучал слишком двусмысленно, и поправился:

– Ты что, изучал тему концертов?

– А, да. Немного. Чтобы как следует тебя поддержать, если ты решишь пойти.

Воодушевление Тхэсо объяснялось не концертом, а радостью от возможности помочь мне. Сам концерт меня не особо интересовал, но, как начну работать в кафе, я всё равно буду привязан к одному месту.

Пара влюблённых на концерте. Похоже на необычное свидание. Учитывая старания Тхэсо, я решил, что можно и сходить, и помахал билетами.

– Ладно, пошли.

– Обслужу по высшему разряду.

– О, буду ждать с нетерпением.

Мы шутливо перебросились этими фразами в непривычной манере, и эта ерунда так нас рассмешила, что мы, обнявшись, повалились на диван. Отсюда дело вполне могло дойти до постели, поэтому, в меру повалявшись немного на диване, мы вовремя вышли на улицу.

Первая ошибка двух мужчин, ничего не смыслящих в концертах.

Концертная площадка, на которую мы прибыли вовремя, оказалась сущим адом. Я смешался с длинной, органично движущейся очередью, и вскоре уже не мог понять, куда меня несёт.

Руку Тхэсо я упустил уже давно, и, даже зная своё место, добраться до него не получилось бы. Вырваться из толпы, прущей в одном направлении, тоже не представлялось возможным.

Спасите, кто-нибудь, серьёзно.

Кричать вслух не имело смысла – никто бы не услышал, – так что я лишь повторял это про себя.

– Со-о-он!!! Я люблю те-е-бя-а-а!!!!

– Оппа-а-а-а!!!!!

– Джуни хён! Будь мо-о-им!!!

Среди оглушительного рёва подростков, в котором смешались визги и восторженные крики, я совершенно растерялся. Я попытался пробиться к стене, но какие-то фанаты в одежде того же цвета подхватили меня под руки, и я, болтая ногами, повис в воздухе.

«Хочу домой.»

♡

[1] В оригинале 집사 чипса, дословно «дворецкий», сленговое наименование владельцев кошек в Корее.

Глава 133 - Непогода теперь в моде

Приходилось ли мне когда-нибудь сталкиваться с таким шумом? Едва на огромном экране показался Чон Хэджун, как от оглушительного рёва толпы заложило уши.

На экране демонстрировали всего лишь подготовку, а не само выступление, но фанаты уже визжали и кричали так, словно вот-вот задохнутся.

Я с трудом отводил взгляд от скачущего и трясущего головой студента рядом, переживая за него. К счастью, едва начались фанатские кричалки, он задвигался чётче всех, и я понял, что беспокоился напрасно.

Размахивая руками вместе с толпой, скандирующей «Рэпер Сон», я забеспокоился, что с началом концерта свалюсь с ног именно я.

Крики фанатов, обращённые к их кумиру, не просто оглушали – от них мутилось сознание.

«Меня тошнит.»

Осознав, что от толчеи может укачать, я захотел сесть прямо на пол. Хотя сомневаюсь, что у меня вышло бы упасть в пространстве, кругом заполненном восторженными фанатами. Как назло, от засиявших на сцене разноцветных огней голова закружилась ещё сильнее.

Стоило мне зажмуриться, как чьи-то руки обхватили мою голову, а тело взмыло в воздух. Я и не заметил, как за всем этим шумом ко мне подошли, и вот уже надёжные руки выносили меня из толпы.

Несмотря на шум, от которого я ничего не соображал, и головокружение, мешавшее открыть глаза, мне принесли покой полные намерения защитить меня движения.

Хлоп.

Закрывавшаяся дверь отдалила шум.

Бам.

За ней закрылась ещё одна, и отдалившийся шум приглушился ещё сильнее.

Прищурившись, я разглядел тёмную комнату, освещённую, видимо, лишь отражённым светом. Пока меня несли вглубь, слышалось только шуршание ткани, а затем обзор сместился ниже.

Вскоре большая ладонь похлопала меня по спине. Объятия показались знакомыми, и моё напряжённое тело расслабилось. Я уткнулся лицом в грудь своего, без сомнений, любимого человека и вздохнул с облегчением. Едва я потёрся щекой о его твёрдую грудь, как надо мной ласково прошептали:

– Прости, что отпустил тебя, Игёль.

– Не отпусти ты меня, сломал бы мне запястье.

Тхэсо верно рассудил, отпустив мою руку, когда нас внезапно сдавила толпа.

– Прости, что опоздал.

– Да какое там. Я даже не знаю, где наши места.

То ли от облегчения, то ли из-за темноты, но ощущаемый лишь по запаху и прикосновениям Тхэсо сегодня пробуждал во мне аппетит. Я прикусил его за верхнюю часть груди, и он, не прекращавший извиняться, замолчал.

Во рту скопилась слюна, словно меня и не мутило вовсе. Я впился зубами в его кожу, источавшую сладкий аромат, и лизнул, отчего он низко, утробно зарычал.

ВААААА!

Несмотря на две закрытые двери, крики толпы сотрясали стены – можно предположить, что на сцене появился Чон Хэджун. Концерт, на который я так хотел попасть, начался, но мне совсем не хотелось шевелиться.

– Вернёмся?

Тхэсо притянул меня за талию, и наши тела плотно прижались друг к другу в том положении, в котором я сидел на нём сверху. От его недвусмысленных действий у меня перед глазами всплыли наглухо закрытые двери, и я поспешно взял себя в руки.

– Раз уж мы здесь, нужно посмотреть выступление Хэджуна сонбэ.

Предаваться инстинктам можно и дома. Я схватил наслюнявленную мною на груди рубашку Тхэсо и потряс ею, отчего послышался смех.

– Не смейся. Мне и так стыдно.

Обычно Тхэсо первым начинал ласкаться, а я либо отнекивался, либо бросал на него укоризненные взгляды. А теперь я сам оставил на нём след, отчего почувствовал себя животным, движимым одними инстинктами. Да и вообще, сколько мне лет, что я не могу сдержать такой порыв? Стыдоба.

Пока я пытался высушить мокрое пятно, обмахивая его рукой, он осыпал лёгкими поцелуями мой лоб и веки.

– Всё в порядке. Никто на такое и внимания не обратит. Все поглощены Чон Хэджуном.

– Но...

– Или мне её снять?

– Не соблазняй меня на людях.

– Значит, если я сниму, это будет соблазнение.

Я ошарашенно уставился на Тхэсо, так невозмутимо рассмеявшегося, а он слегка приподнял рубашку, на секунду обнажив до боли знакомые кубики пресса.

– Ну вы посмотрите на этого коварного альфу.

Хоть я и видел это дома каждый день, но в полумраке его дразнящий жест, приоткрывающий тело, заставил слюну скопиться во рту. К лицу прилила кровь, мне сделалось жарко, и я, отчаянно вскинув голову, отстранился от Тхэсо.

– Пойдём отсюда.

– Хорошо, погоди секунду.

В отличие от меня, с трудом отстранившегося, Тхэсо невозмутимо поднялся, и даже от звука, с которым он поправлял одежду, у меня снова потекли слюнки. Лишь сглотнув, я осознал, в каком странном я нахожусь состоянии.

«Мы не в начале отношений, так почему я веду себя, как какой-то озабоченный? Так сходить с ума от нетерпения.»

– К нашим местам уже не пробраться. Посмотрим издалека и пойдём?

– Да, давай.

Мы с Тхэсо вышли, держась за руки. С каждой открытой дверью в уши бил оглушительный рёв. Удивительно, но, хоть шум и усилился по сравнению с тем, когда я находился один, ни беспокойства, ни тошноты я не ощущал.

С того места, где мы стояли, – далеко от наших мест по билетам от Чон Хэджуна, – сцену почти не различалась. Даже большой экран казался маленьким, как телевизор. Я засомневался, есть ли смысл смотреть отсюда, но вид людей, притопывающих ногами, машущих руками в сторону Чон Хэджуна и скандирующих кричалки, подкупал своей страстью. Некоторые даже рыдали и оседали на пол, так что к ним подбегали сотрудники, чтобы проверить их состояние.

Возможно, на концерты ходят не столько наслаждаться музыкой, сколько выплёскивать свой восторг.

– Хэджун сонбэ, он потрясающий.

Пусть самого Чон Хэджуна и не видно, но страсть его фанатов потрясала до глубины души. Вот, значит, как сильно его любят. Мне сделалось совестно за то, что я по своему удобству о чём-то просил и в чём-то подозревал такого ценного человека.

– Слишком шумно.

– А?

Я плохо расслышал Тхэсо и наклонил голову, как тут же на неё надели кепку. Я поднял взгляд, удивляясь, откуда она взялась, и увидел, что Тхэсо накинул капюшон и легонько потянул меня за руку.

– Уходим.

Я понял его по губам и кивнул, а Тхэсо пошёл вперёд, расчищая путь. Все смотрели только на сцену, поэтому нам, двигавшимся в противоположном направлении, выбраться из толпы не составило труда.

Снаружи, – видно, потому что концерт шёл полным ходом, – на прежде парализованной парковке дышалось посвободнее.

В седане царила тишина. За это недолгое время я так вымотался, что хотелось просто сидеть и ничего не делать.

– Всё, больше не могу ходить по многолюдным местам.

– Тогда в следующий раз поедем туда, где нет людей.

– Куда это ты опять намылился? В последнее время ты постоянно что-то затеваешь.

Тхэсо пытался исполнить любое моё желание. Он не пропускал мимо ушей ни слова из наших малозначимых разговоров, стремясь учесть всё.

– Пора бы тебе уже и за работу браться. Не можешь же ты вечно со мной дурку валять.

– Я в отпуске до следующей недели, не страшно.

Хотя Тхэсо и говорил, что работа его не требует, мне трудно игнорировать непрекращающуюся вибрацию телефона у него в кармане.

– Да проверь ты уже.

– ...Прости. Я только взгляну.

Компания цветёт и пашет, какой у директора может быть отпуск?

Я хотел притвориться спящим, прислонившись головой к окну, чтобы Тхэсо мог спокойно проверить рабочие дела, но тихое ругательство не дало мне этого сделать. Я обернулся и увидел его застывшее лицо и услышал тяжёлое дыхание, – признак сдерживаемого гнева.

– Ха, что за... Трогайте.

– Едем в забронированный ресторан?

– Нет, поезжайте домой. И следите, чтобы не было хвоста.

От серьёзности в интонациях Тхэсо его ассистент на водительском сиденье тоже напрягся и осторожно выехал с парковки.

Машина выехала на дорогу и начала набирать скорость, но Тхэсо всё так же не отрывал взгляда от телефона. Не желая его отвлекать, я достал свой и увидел, что счётчик сообщений от сонбэ в мессенджере всё рос.

«Что такое?»

Я открыл чат, недоумевая, в чём дело, а там всё прибывали и прибывали ссылки на статьи.

<Рэпер Сон и его блистательные связи>

<Наследный принц Канджина, первый официальный выход со своим возлюбленным?>

<Цена билета на концерт, выбранный молодым чеболем, у спекулянтов достигла...>

Не успел я нажать на ссылку, как на экране появился скриншот. На нём мы с Тхэсо, держась за руки, смотрели на сцену. Из-за контрового света снимок выглядел как постановочный.

– теперь вы целебы придётся вам лица прятать лол

Я ответил на шутливое сообщение сонбэ «спасибо» и показал фотографию Тхэсо.

– Ты это видел?

– Откуда у тебя... Даже не переживай, Игёль. Я уже связался с командой реагирования, они быстро всё уладят.

– Это же не злонамеренная статья. Такого, разве, не избежать?

– Тебе... не досадно?

– Досадно? Пфф.

Я вёл себя так, будто ничего не произошло, глядя на беспокойного Тхэсо, но внезапно вспомнил рекламу с акростихом и невольно фыркнул.

– Да тут же просто опубликовали фото, где даже лиц толком не разобрать. Меня больше напрягало, когда моё имя выкрикивали на всю округу.

– Прости, Игёль. Если ты со мной, твоё лицо в конечном итоге раскроют.

– Думаешь, я не понимаю?

Раньше я об этом не задумывался, но пока меня не было, я насмотрелся на Тхэсо в новостях и понял: быть с ним – значит мириться с определённой публичностью.

Поэтому меня всё сильнее тянуло в кофейню, оставленную мной несколько месяцев назад. Тихие часы, проведённые в маленьком заведении, обустроенном по моему вкусу, исчезнут, когда я окажусь рядом с Тхэсо, поэтому мне хотелось заглядывать туда хоть немного чаще.

– Нельзя же настраивать против себя всю прессу. Решительно пресекай откровенную клевету, но в меру позволяй им писать.

– ...Прости. Что доставил тебе неудобства.

– Так и будешь извиняться? Предложил ты, но выбор сделал я.

И это касалось не только сегодняшнего дня.

За всё, что случится впредь, Тхэсо не должен извиняться и нести ответственность. Мы будем вместе делать выборы и вместе преодолевать трудности.

– Так что это ты не переживай. И прекрати корчить рожу, как у якши.

– А, прости.

– Снова извиняешься.

– ...Хорошо, Игёль. В этот раз я как следует подготовлюсь.

Мне хотелось спросить, к чему он готовится, но, глядя на решительного Тхэсо, я не смог вымолвить ни слова. Лучшее, что я мог сделать, – это, жалея его секретаря, взять с него обещание, что его отпуск действительно продлится до следующей недели.

А сейчас мне нравилось проводить время с Тхэсо. С Тхэсо, что злится за мой счёт, с Тхэсо, что извиняется передо мной, с Тхэсо, что так открыто проявляет свои чувства. Поэтому я хотел просто притвориться, что не заметил ничего странного.

Глава 134 - Почувствуй себя студентом-сотрудником

Я не то чтобы пропустил мимо ушей слова Тхэсо, что он «как следует к чему-то готовиться».

Просто я не знал, что эта «подготовка» окажется именно такой.

С самого утра выглядевший взбудораженным Тхэсо, едва мы закончили поздний обед, напялил на меня бейсбольную куртку с огромной буквой S и потащил на улицу.

На первом этаже нас ждал сверкающий до блеска автобус с неуместно безвкусным баннером.

Летний МТ [1] Сон.У.Дон.

Название, вызывающее ассоциации со сборищем в какой-нибудь забегаловке с удоном, заставило меня с надеждой, что моё имя тут ни при чём, обернуться на Тхэсо.

– ...Это что такое?

– Летний МТ клуба дружбы Сон Игёля.

От полной расшифровки голова разболелась ещё сильнее.

Какая ещё дружба, откуда взялся клуб, что за МТ? Я едва сдержал вздох, глядя на это проявление вкуса, заставившее задуматься, с кем он вообще в последнее время водится.

– Хён, скорее иди сюда.

– Ивон тоже приехал?

Желание докопаться до всего поутихло, когда из автобуса высунулось раскрасневшееся лицо Сон Ивона.

– Хён, хён. Охренеть. Внутри Джун, рэпер Сон!

У Чон Хэджуна только вчера закончился концерт. Он притащил на эту сомнительную тусовку знаменитость с убойным графиком? Я снова обернулся к Тхэсо, а тот, будто только и ждал, с гордой улыбкой ответил:

– Я же говорил, что исполню всё, чего Игёль захочет.

И когда это я говорил, что хочу на МТ?

Кажется, я и вправду как-то раз, бесцельно щёлкая каналами, обмолвился, что завидую первокурсникам с их студенческой романтикой.

Последние несколько дней он постоянно куда-то звонил и ненадолго отлучался, и я уж подумал, что он наконец-то возвращается к работе. Я и представить не мог, что всё это время он готовил такое.

– Я собрал всех, кто нравится Игёлю, так что вы отлично проведёте время.

Он обещал дать мне возможность испытать то, чего у меня никогда не случалось, и вот что он приготовил – МТ. Да ещё и собрал всех близких мне людей.

Меня смутила мысль, что он затеял всё это из-за такой мелочи, но под его ласковыми уговорами ноги сами пошли вперёд.

Я поднялся в чёрный автобус, слишком роскошный для туристического, и внутри он ещё меньше походил на обычный. Сиденья, расположенные друг напротив друга, и огромное пространство вызывали сомнения, что это вообще пародия на студенческий МТ.

– А вот и виновник торжества.

– Давно не виделись, Игёль.

– Хён, мы тебе место в центре оставили. Главный герой должен сидеть на почётном месте.

– Мы снова скоро с вами встретились, Игёль.

Чон Хэджун, Чо Ёну, Сон Ивон. Присутствие Ю Ынджэ меня озадачило, но, вспомнив нашу последнюю встречу, я понял, что Тхэсо, видимо, счёл его достаточно приятным знакомым. Вспоминая, как настороженно Тхэсо доселе относился к Ю Ынджэ, я мог представить, на какую огромную уступку он пошёл.

Кроме них, в автобусе неприметно сидели незнакомые люди и охранники. Вероятно, это сотрудники Чон Хэджуна и Ю Ынджэ, сопровождавшие их для безопасности.

– Садись, где удобно, – сказал Тхэсо и сел на сдвоенное сиденье, оставив свободным место в самом центре.

Его откровенное желание сесть вдвоём показалось мне таким милым, что я невольно улыбнулся.

– Вау, так вот на что я приехал поглядеть.

– Разбудите, когда приедем.

– Хён, мама дала таблетки от укачивания, нужны?

– А мне можно?

Я переживал, что всего четыре человека – слишком малое число для поездки, но стоило каждому вставить по слову, как в автобусе поднялся шум.

– Я тут принёс снэков, кто-нибудь хочет?

– Эту марку же сейчас трудно достать, как вам удалось?

– Тут в холодильнике и фрукты есть.

Пакеты с чипсами, извлечённые Чо Ёну сонбэ из огромного рюкзака, пошли по рукам. Даже Чон Хэджун, собиравшийся было уснуть, жевал сладости, в шутку брошенные ему Чо Ёну на грудь.

Хоть глаза Сон Ивона и горели от восторга при виде рэпера Сона вблизи, вёл певец себя в характерной ему манере: как не выспавшийся огромный медведь. Меня больше настораживало, как он то и дело поглядывал на омегу Ю Ынджэ. Всё же Чон Хэджун как правило на дух не переносил омег, – да и к альфам относился не лучше, – но я быстро успокоился, когда понял, что они оба ведут себя совершенно обыденно.

– Эта линия свободна. Нужно добавить персонал. Контакты свести к минимуму.

– Да, я отмечу это отдельно.

Ю Ынджэ, проверявший что-то по работе на планшете, шептался с женщиной, похожей на его секретаря, но, встретившись со мной взглядом, тут же отложил устройство. Это ведь мы выдернули занятого человека, поэтому я кивнул, давая понять, что ничего страшного, если он отвлекается, и сел рядом с Тхэсо.

– Они все, наверное, заняты. Ты их не силой притащил?

– Все с радостью согласились. Я подумывал не звать Чон Хэджуна, но он сказал, что раз уж всё равно планирует спать, то лучше поспит в автобусе, и приехал.

Мне как-то стыдно, что после всех усилий набралось всего четыре человека, – просто говорит о том, сколь скуден мой круг знакомых, – но я всё равно благодарен Тхэсо, умудрившемуся собрать в одном месте людей с такими сложными графиками, как у Чон Хэджуна и Ю Ынджэ. И что важнее всего, он пригласил даже тех, к кому сам относился с опаской. И сделал это исключительно ради меня.

– Спасибо. Я сегодня отлично повеселюсь.

– Я на это и рассчитывал.

Чтобы старания Тхэсо не пропали даром, я решил отбросить стеснение и просто насладиться днём в приятной компании.

***

– Начинаем игру в «Рэндом».

На каком это МТ игры с выпивкой ведёт секретарь?

– Пожалуйста, возьмите по одной карте из колоды перед вами.

Игра в «Рэндом», так при чём тут карты?

Я на всякий случай покосился на Сон Ивона, как на самого опытного в делах МТ, но он с таким же растерянным видом послушно взял карту по указанию секретаря.

– Итак, с этого момента каждый раз, когда выпадает число 3, хлопайте...

– Секундочку, вы, кажется, что-то перепутали.

– Точно. Господин секретарь, вы же до этого уронили карточки с правилами. Они случайно не перемешались?

На осторожный вопрос Сон Ивона Чо Ёну кивнул, и зрачки у секретаря задрожали.

Теперь я не сомневался. Ни Тхэсо, ни его секретарь никогда не участвовали в МТ. Они даже не знали простейших игр с выпивкой, популярных на корпоративах.

Чёртовы трудоголики. Все школьные годы, небось, за книжками просидели, а потом только и делали, что работали.

Секретарь отчаянно пытался разложить перемешанные карты по порядку, а затем принял невозмутимый вид, будто ничего не произошло.

Это уже походило не на МТ, а на какой-то фарс, но все, понимая стеснение секретаря, дружно притворились, что всецело сосредоточены на игре. С трагичным выражением на лице он с картами в руках открыл рот.

– Мафия, пожалуйста, встаньте.

Я понял, что он снова перепутал порядок карт, но ничего не подозревающий Ю Ынджэ вскинул руку.

– А можно я поиграю за мафию?

– Да, в таком случае назначаю мафией господина Ю Ынджэ.

Да что это такое. И что вы планируете делать дальше с таким ведением игры, уважаемый секретарь?

Игра, в итоге превратившаяся в хаотичные догонялки, закончилась тем, что из-за зоркого глаза беременного Ю Ынджэ всем пришлось выпить по стакану газировки. Чо Ёну выразил недовольство игрой без алкоголя, но пришлось пойти на компромисс, так как в компании присутствовали несколько человек, которым следовало воздерживаться от спиртного.

Я и сам не горел желанием пить, потому что Тхэсо возражал.

– Следующая мафия – Игёль хён!

– А? Я?

Ведущий в игре в мафию, выродившейся в догонялки, незаметно сменился на Сон Ивона. Он шлёпнул меня по спине и тут же выскочил из комнаты. Я с опозданием бросился за младшим братом, но снаружи уже воцарилась полная тишина.

Вот уж точно в духе Сон Ивона с его выдающимися рефлексами и быстрыми ногами.

– Вообще-то в этой игре мафию так не передают.

Особой нужды быстро искать, кому бы передать роль мафии, не возникало, но развевающееся в конце коридора полотенце так откровенно заманивало, что я не смог его проигнорировать.

Я ускорил неспешный шаг и ощутил лёгкое волнение, словно вернулся в детство. Дойдя до конца коридора и открыв дверь, я увидел неуместно припаркованный микроавтобус «Бонго» [2].

Я уставился на него, недоумевая, что происходит, как вдруг с обеих сторон появились Сон Ивон и Тхэсо, схватили меня и затащили в машину. Разумеется, я безропотно позволил им это сделать, ведь я доверял этим двоим больше всех на свете. Сон Ивон только покачал головой.

– Ох, хён, ты такой беспечный. Надо же хоть кричать, когда тебя ловят.

– Зачем кричать, если вы с самого начала свои лица показали.

– И то верно.

В микроавтобусе, показавшемся невероятно тесным после нашего автобуса, в ряд сидели три человека в масках. На масках красовались кресты. Сидевшая на пассажирском сиденье секретарь, тоже в маске, настраивала беспроводной микрофон, пытаясь говорить низким голосом.

– Гости... знаете ли вы, что заброшенный дом на склоне горы привлекает не только людей, но и призраков?

Откровенное объяснение «посещения заброшки» и серьёзность в голосе секретаря, наоборот, разрядили напряжение. Для ведения развлекательных мероприятий ей явно не хватало навыков. Как бы низко и зловеще она ни пыталась говорить, её дикторская манера с чётким и ясным произношением нисколько не пугала.

«Спасибо, конечно, за такую подготовку... но, как ни погляди, этот план – провал, Тхэсо.»

Микроавтобус, высадивший нас минут через десять на горном склоне, быстро уехал.

– Это ещё что такое.

И как они только отыскали такое заброшенное здание в окрестностях Сеула?

Стоило отвернуться от мрачной, окружённой горами заброшки, как взору открывался вид на город, залитый огнями. Жуткое здание, от одного взгляда на которое по коже пробегали мурашки, и прекрасный ночной пейзаж, идеально подходящий для свиданий, – достаточно повернуть голову, чтобы увидеть и то, и другое.

Глядя на заброшку с её, очевидно, богатой историей, я почему-то почувствовал холодок. Хоть лето и наступало, после захода солнца ощутимо похолодало. Я продел руки в рукава бейсбольной куртки, накинутой на меня Тхэсо, и, обернувшись, увидел, что все одеты в такие же.

Ах, да. Это же МТ.

«Хотя я не уверен, что посещение заброшек входит в программу МТ.»

Страх, охвативший меня ненадолго, тут же улетучился при мысли, что это всего лишь мероприятие, организованное Тхэсо.

– Кто пойдёт первым?

– Ю Ынджэ, а вам разве можно в таком участвовать?

– А, я не сказал. Моя роль – регулировать уровень сложности.

Ю Ынджэ достал планшет и одарил всех озорной улыбкой.

Похоже, в автобусе он так усердно изучал не рабочие документы, а симуляцию для посещения заброшки.

♡

[1] От Membership Training – распространённая в Корее форма корпоративного или студенческого выезда на природу для сплочения коллектива.

[2] «Бонго» (봉고차) – популярная в Корее модель микроавтобусов производства Kia Motors, часто используется как имя нарицательное для обозначения любого микроавтобуса

[~] В тексте два секретаря. Один – женщина-секретарь Ынджэ, другой – мужчина-секретарь Тхэсо.

Глава 135 - Дом с разодетыми зомби приведениями

Вылазка в заброшенный дом, хоть и казалась тщательно спланированной, на деле проходила спустя рукава.

– Если Ынджэ уйдёт в администраторы, нас останется неровное число.

– По двое, по трое. Как насчёт такого разделения?

– Я и один могу войти.

– И что весёлого в одиночку по дому с привидениями шарахаться?

– Тогда, что, если пойдём все вместе?

– Да призраки в страхе разбегутся.

Пока все обменивались мнениями, лёгкий страх улетучился, и наша бравая компания вновь обернулась шумным и оживлённым сборищем.

Тхэсо очень старался, готовя это мероприятие, потому я тоже хотел проявить энтузиазм, но тут заметил стелющийся у ног туман. Туман на склоне горы, сразу после заката?

Должно быть, остальные тоже его заметили – шумная обстановка улеглась, и все начали оглядываться по сторонам.

– ...А куда делся Ынджэ?

– Уже нагнетает обстановку?

Ю Ынджэ куда-то пропал. Вместо него из динамика раздалось искусственное потрескивание, а за ним – зачитываемая нараспев небыль.

– [В больнице, построенной на склоне горы, с определённого дня, вроде бы, начали один за другим пропадать пациенты.]

– Больница?

На покосившейся вывеске ветхого здания виднелась надпись «Учебный Центр».

Выбранный Ю Ынджэ сеттинг не соответствовал внешнему виду здания, но никто не стал на это указывать, и все прислушались к голосу.

– [Здесь обитают разные мстительные духи, что ждут руки помощи. Возьмите по одному ключу, лежащему у вас за спиной.]

Я обернулся и увидел стоявший в искусственном тумане стол. Как только все взяли в руки по ключу, голос тотчас продолжил, будто за нами наблюдали.

– [Освободите несправедливо обиженных духов и получите сокровище.]

Идея смешать вылазку в заброшенный дом с поиском сокровищ была неплохой. Эта уловка не позволяла просто бежать сломя голову к выходу, не обращая внимания на окружение.

– По-видимому, это одиночная игра.

Сильнее всех воодушевился Чон Хэджун. Он уже взял ключ и направился к заброшенному зданию с таким видом, будто планировал заграбастать все сокровища себя, но, услышав следующие слова, лишь цокнул языком.

– [Пройдя один этаж, вы сможете присоединиться к остальным. Есть участки, которые трудно преодолеть в одиночку, поэтому, пожалуйста, действуйте сообща.]

По-видимому, организаторы не забыли о главной цели любого тимбилдинга – сплочении. Всё устроили так, чтобы вначале каждый проходил испытание в одиночку, а в конце все объединялись для общей цели.

Тхэсо так старался всё подготовить, и я, полагая, что должен получить от этого максимум удовольствия, послушно последовал указаниям.

Пока мы искали каждый свой вход, я оказался наедине с Чон Хэджуном. Глядя, как он разминает шею, я понял, что он устал.

– Хэджун сонбэ, вы, должно быть, устали, концерт ведь закончился совсем недавно. Я и так очень благодарен, что вы согласились прийти.

– Вы ведь тоже на мой пришли.

Похоже, Чон Хэджун тоже видел статью, где упоминались мы с Тхэсо.

– Сонбэ, спасибо. И мне совестно, что я постоянно принимаю вашу помощь.

– Не нужно извиняться за то, в чём я с самого начала предложил помочь. Вообще поражаюсь, как это Кан Тхэсо умудрился оставить тебя одного.

– Я же не один. Хэджун сонбэ тоже здесь.

Я указал пальцем на расставленные повсюду камеры, и Чон Хэджун едва заметно кивнул.

Чон Хэджун ушёл лишь после того, как убедился, что я нашёл дверь с номером своего ключа и вошёл внутрь.

– Хух, волнующе.

Сердце заколотилось от того, что испытание в заброшенном доме начиналось в одиночку. В длинном коридоре передо мной мерцали лампы, создавая зловещую обстановку.

Голубоватое освещение, в точности как в фильмах ужасов, нагнетало напряжение. Я взял фонарик и рацию, оставленные у входа, и двинулся вперёд, и тут издалека донеслись звук чего-то бьющегося и крик.

Может, и мне скоро предстоит так же закричать? У меня не было особых предпочтений насчёт ужастиков, поэтому я был в предвкушении. Заметив открыто установленные камеры и динамики, я напрягся, ожидая, что вот-вот что-то выскочит, и сделал ещё шаг.

Дребезг.

Дверь с маленьким окошком в конце коридора загремела.

Дребезг-дребезг.

Дверная ручка задребезжала, дверь затряслась, и к этому добавился странный звук. Жуткий вой, который я столько раз слышал в кино, что он стал почти знакомым.

– Зомби?

Не успел я это осознать, как дверь с грохотом сорвалась с петель. Из узкого проёма вывалился мужчина в потрёпанной спецодежде, а за ним – толпа зомби.

– Кх, почему здесь гражданский! Немедленно уходите! Я их задержу!

Сцена, где мужчина, пытаясь сбежать, преграждает путь толпе зомби, пока те его рвут на части, хоть и банальна, но выглядела как кадр из фильма с до боли знакомым актёром.

– Кха, быстрее, уходите! Я больше не могу... А-а-а!

Да кто, чёрт возьми, нанимает настоящих актёров для вылазки в заброшенный дом?

– А-а... Ынхе, прости меня...

Я не мог никак отреагировать и просто смотрел, а он продолжал так самоотверженно играть, что я даже представить не мог, какой бюджет вбухали в это мероприятие.

Те, кто играл зомби, тоже выкладывались на полную: они так правдоподобно делали вид, что грызут лежащего на полу актёра, что его тело подрагивало.

На других маршрутах всё так же?

Рация зашипела, и из неё донёсся встревоженный голос.

– [Подтверждено вторжение зомби в здание! Немедленно эвакуируйтесь через аварийный выход! При эвакуации закрывайте за собой двери, чтобы оторваться от преследования!]

– ...Ынджэ, разве концепция не заключалась в том, чтобы успокоить мстительных духов больницы?

– [...Я администратор корпуса С. Пока зомби отвлеклись на труп, скорее бегите, Игёль!]

Администратор, говоришь? Откуда тогда тебе известно моё имя.

Ю Ынджэ неплохо отыгрывал голосом, но допустил небольшой сценарный ляп.

– Ки-е-ек... Кхек...

– Кхе-кхек, кхек!

Если я останусь здесь стоять, этим людям придётся и дальше издавать жуткие звуки и трясти одного актёра, так что я быстро направился к аварийному выходу. К моему удивлению, указатель вёл на второй этаж.

«Обычно ведь эвакуируются через первый этаж. Насколько же они всё продумали, что отправляют наверх?»

Раз это место назвали корпусом С, по-видимому, в других корпусах всё идёт по первоначальному плану, с духами и привидениями.

Стоило мне быстро взбежать по лестнице и оказаться перед дверью, как зомби, будто только того и ждали, с криками ринулись к лестнице. Да, скорость корейских зомби пробирает до мурашек, даже когда к ней готов.

– Удачи в работе!

Я быстро захлопнул дверь, и снаружи послышались глухие удары. Хотя я и знал, что всё подстроено, постановка заставляла напрячься. Даже жаль, что такое представление – одноразовое.

Использовать известных актёров, конечно, накладно, но если нанять начинающих или массовку, то, может, получится запустить проект на постоянной основе? Для программы «Вылазка в Заброшенный Дом» – отличная идея.

– О чём я только думаю?

Как я вообще додумался до расширения затеи Тхэсо?

Раньше я бы сделал Тхэсо замечание по поводу его неразумных трат или, по крайней мере, почувствовал бы себя некомфортно. Сейчас же я не пытался его остановить или пристыдить, а наоборот, мои мысли текли в сторону полного принятия всего, что Тхэсо для меня делает.

Принимать безграничную любовь Тхэсо не составляло труда. Радость и счастье перевешивали всё остальное.

– Что же мне делать, Тхэсо.

Весь мой образ мыслей изменился, едва я признал свои чувства к Тхэсо. Каждый раз, когда я это осознавал, лицо заливал такой жар, что пылали щёки.

Чувства к Тхэсо заставляли моё сердце биться сильнее, чем стук за спиной или напряжение от утопающего во мраке антуража.

Прежде чем идти дальше, я присел на корточки у двери и обмахнул лицо рукой, чтобы остудить жар.

Издалека послышался звук открывающейся двери, а затем – чьи-то торопливые шаги. Звук отличался от того, что издавали зомби, и, что важнее всего, на меня осторожно опустился знакомый аромат.

– Ты в безопасности, Игёль. Ничто тебе не навредит.

Тхэсо, очевидно, решил, что я напуган, и обращался ко мне вкрадчиво и ласково. Стук за спиной прекратился, и я подумал, что, должно быть, с появлением Тхэсо запланированное представление остановили.

– Прости, что оставил тебя одного. Прости, что напугал.

– Ты ведь вспомнил, что я люблю фильмы про зомби больше, чем про призраков.

Он подготовил мой первый «ужастик» в соответствии с моими предпочтениями, даже отбросив первоначальную идею с духами в больнице.

– Я не знал, что ты так испугаешься.

– Я что, похож на испуганного?

Глядя на красивое лицо Тхэсо, которое в синем свете тёмной заброшки казалось бледным, я не мог сдержать улыбку. Тхэсо осторожно обнял меня и внимательно вгляделся в моё лицо; беспокойство на его собственном угасло, сменившись недоумением. Я легонько коснулся его губ своими, и он быстро моргнул.

– Игёль?

– Почему ты всё время держишься в стороне?

– Э?

– Ты столько всего подготовил и просто наблюдаешь со стороны. Ведь я хочу путешествовать и развлекаться не только со своими знакомыми.

Я нашёл руку Тхэсо, переплёл наши пальцы и снова придвинулся так близко, что наши губы почти соприкасались.

– Если я скажу, что хочу другой подарок, а не тот, что ты приготовил... ты разочаруешься?

Не нужно было и говорить, что это за подарок. Его взгляд, до этого полный беспокойства и сомнений, наполнился решимостью, и крепкие руки без колебаний подхватили меня. Но даже так он не забыл проверить, не истолковал ли мои слова неверно.

– Игёль, если я что-то не так понял, скажи мне.

– Пойдём в комнату без камер.

Весьма импульсивно. Обычно я бы никогда так не поступил, зная, что вскоре вновь потребуется встретиться с остальными.

«Но он же такой милый.»

Перед лицом любви Тхэсо, превратившего целое здание в площадку для развлечений, сдержать свои чувство к нему было непосильной задачей.

В отличие от дома, где ничто не мешало мне прикоснуться к нему в любую минуту, и потому я не проявлял нетерпения и никуда не торопился, здесь я изнывал от невозможности сразу прикоснуться к обнажённой коже Тхэсо. Я запустил пальцы в волосы быстро идущего Тхэсо и просунул руку под воротник его рубашки на затылке. Тхэсо, в свою очередь, целовал везде, куда мог дотянуться, – щёки, руки, – распахивая по пути двери.

Каждый раз, когда он открывал дверь, прятавшиеся за ней зомби вздрагивали от удивления или с опозданием пытались наброситься, издавая несуразные звуки за закрывшейся дверью.

– Чёрт.

Даже раздражённый вздох Тхэсо звучал приятно. Но мы не могли вечно блуждать, поэтому я, повиснув на нём, прошептал.

– Это не обязательно должна быть комната.

Неважно, что там нет кровати.

С тех пор как я вернулся, покорённый любовью и преданностью Тхэсо, он бережно лелеял и оберегал меня. И накопившийся за это время жар больше не позволял терпеть.

Глава 136 - Сладко-горький

Едва мы вошли в пустую на вид комнату, как в нос ударил резкий запах лекарств. Мельком оглядевшись, я заметил, что, в отличие от искусственно состаренного коридора, здесь стояли аккуратный стеклянный шкаф и стул.

Помещение, обставленное под аптеку, хоть и чистое, но тесное, для секса не годилось. Тхэсо тоже быстро пришёл к такому выводу.

Он уже повернулся к выходу, но я схватил его за лицо и поцеловал. Ждать ещё хоть секунду выше моих сил. Наши горячие языки сплелись, Тхэсо отпустил дверную ручку и, торопливо сграбастав меня в охапку, жадно подался навстречу.

Что-то с грохотом посыпалось на пол, ну и пусть. Не лекарствами — Тхэсо, я хотел дышать им одним. Я оттянул его рубашку – кожа под ней оказалась разгорячённая, влажная от пота и оттого нестерпимо лакомая кожа. Я прошёлся по ней губами, прикусил, полной грудью вбирая его пьянящий запах.

Тело Тхэсо ощутимо напряглось. Я опустил ладонь ниже, и пальцы наткнулись на твёрдый, налившийся кровью член.

Оставляя цепочку укусов на его плечах и ключицах, я расстегнул ширинку на его брюках и коснулся его. Тхэсо сдавленно простонал.

– Мм... Игёль, погоди.

– Не могу больше.

На мой непреклонный ответ Тхэсо, чьё лицо исказила гримаса сдерживаемого желания, тихо рассмеялся.

– Я тоже. Но здесь, Игёль, тебе будет слишком тяжело.

– Плевать. Хочу тебя, и как можно скорее.

– Игёль.

– Вставь мне, Тхэсо.

Я крепче стиснул его член, и Тхэсо судорожно втянул воздух. Мир перед глазами тут же перевернулся.

Спину неприятно холодила стена – только сейчас, когда меня впечатали в неё, я осознал, насколько разгорячён. Поразительно, как даже в пылу страсти Тхэсо не утратил своей обходительности и выставил руки, чтобы я не ударился головой.

– Ты спросил, почему я держался в стороне?

Рука Тхэсо с приятной тяжестью скользнула с моей шеи на спину, пригвоздив меня к месту.

– Один твой вид сводит меня с ума.

Его пальцы коснулись моей талии, огладили бок. От щекотки и сладкого предвкушения у меня перехватило дыхание.

– Хочу, чтобы на месте всего, что ты любишь, был только я один, – шептал он мне на ухо и покусывал мочку, обнажая свои сокровенные желания. – Игёль. Мой Игёль.

Я затаил дыхание, боясь упустить хоть слово из этого страстного, полного похоти шёпота.

– Больше ждать не могу.

– А я и не просил.

Я же сам его соблазнил. Это из-за меня Тхэсо до последнего крепился, пытаясь отыскать местечко поудобнее, а я сам извёлся от нетерпения.

– И то верно. Больше сдерживаться не буду.

Ладонь Тхэсо, до этого мявшая мою поясницу, потянула вниз резинку брюк. Пусть я сам его и спровоцировал, но столь стремительный напор заставил меня немного напрячься.

Что-то зашуршало, и тут же моих губ коснулись кончики его пальцев. По горькому вкусу знакомой таблетки я понял: обезболивающее, которое я принимал всякий раз перед сексом.

Когда только успел приготовить? Впрочем, теперь я был уверен: Тхэсо ждал этого момента не меньше моего. Вскоре я вздрогнул от неожиданности, ощутив, как между ягодицами льётся что-то холодное и скользкое. Не мог же он таскать с собой смазку, как бы ни готовился.

– Ай, что это?

– Гель для УЗИ.

Так вот оно что. Он вовсю пользовался реквизитом, дополнявший больничную обстановку. В отличие от привычных ласк, когда он неспешно растягивал меня смазанными пальцами, влитый напрямую гель доставлял ощутимый дискомфорт.

Да, для спонтанного секса без этого никуда, но тело противилось, инстинктивно вжимаясь в стену. Вскоре пустой тюбик со стуком упал на пол и куда-то закатился.

Тут же между моих ягодиц упёрлось что-то твёрдое и влажное – Тхэсо готовился войти. Его чрезмерная спешка вызывала больше предвкушения, чем беспокойства.

Я, видно, и правда сошёл с ума. Хоть я и проглотил наспех обезболивающее, принять возбуждённый член альфы в нерастянутое тело – задача непростая. Тем более в такой неудобной позе, у стены.

И всё же отступать не хотелось.

Будет больно, я это точно знал. Понимал, что могу даже навредить себе, но желание поскорее впустить в себя Тхэсо пересиливало всё. Я даже сам подался бёдрами назад и раздвинул ноги, чтобы ему было легче войти.

Терпение Тхэсо иссякло. Он прерывисто вздохнул и издал тихий стон. Обильно смазанная гелем головка начала медленно входить внутрь.

– Ммм...

Тело, приветствуя любимого человека, задрожало, изо всех сил пытаясь расслабиться. Тхэсо сжал пальцы на моих ягодицах, а узкое отверстие благодаря гелю податливо разошлось. Член проскальзывал внутрь, но я всё равно я чувствовал, как весь напрягся, будто в меня вошла уже не головка, а основание.

Как я и думал, от острой боли по спине пробежали мурашки. Тхэсо, видимо, тоже это почувствовал. Вопреки моим ожиданием, что он продолжит давить, он замер и шумно выдохнул, явно стараясь выровнять дыхание.

– Фуух...

Я забеспокоился, что Тхэсо сейчас из-за меня передумает и отступится, и постарался сосредоточиться на чём-то другом, кроме боли. Например, о том, как это странное, скользкое ощущение от геля сменится тем, как я буду чувствовать внутри себя Тхэсо. Да и отступать уже было некуда – по крайней мере, мне.

Я прислонился разгорячённым лицом к стене и, опустив руки, раздвинул ими ягодицы. Вряд ли это сильно поможет, когда кончики пальцев дрожат от боли и возбуждения, но для того, чтобы раззадорить Тхэсо, должно хватить с лихвой.

И впрямь, его хватка на моей талии стала крепче, а колебания прекратились.

– Что же ты творишь, Игёль.

– А! Аах... Ыын.

Прерванное проникновение возобновилось, и у меня перехватило дыхание.

Пусть и прошло несколько месяцев, но разве он был таким большим? Таким длинным? Ощущение, что он входит в меня без конца, было до дрожи реальным и пробуждало голод по предстоящему удовольствию. В отчаянной попытке принять его до конца я так напрягся, что поясница заходила ходуном.

– Фуух... Игёль. Внутри у тебя сегодня так узко и горячо.

Как и сказал Тхэсо, от проникновения после долгого перерыва живот будто наполнился до отказа. Это ощущение одновременно и давило, и приносило странное удовлетворение. Если бы не боль, я бы хотел, чтобы он просто вот так и оставался во мне внутри.

– Ы-ы... Быстрее... и медленнее.

– Слишком сложная просьба.

На мой заказ в духе «горячий айс американо» Тхэсо ответил смешком. Однако конец его фразы оборвался – ему тоже было нелегко. Тем не менее рука, державшая меня за талию, скользнула к животу и выше, к груди, легонько её сжимая.

– Ах, там не трогай.

Возбуждение внизу уже переходило все границы; ещё и этих прикосновений мне было не вынести.

– Постараюсь.

– Хыын...

То, как медленно он выходил из меня, было сладкой пыткой. Разумеется, лучше бы он двигался быстрее, чтобы я мог без остатка раствориться в удовольствии, но сперва туго сжатому колечку мышц нужно было привыкнуть.

Впрочем, даже эта медленная стимуляция была до сумасшествия приятной, так что я едва не терял ясность мысли. Припав к стене грудью, я сосредоточился на ощущении того, как он с каждым осторожным проникновением достаёт всё глубже и глубже.

От этих медленных толчков – он глубоко входил, затем медленно выходил – с моего набухшего члена уже капало на пол. Мог бы уже поторопиться. Я опустил руку и сжал пальцы на своём влажном члене.

Обычно Тхэсо от такого давно бы сорвался с цепи, но сейчас он, напротив, замер. Меня охватило нетерпение.

– Тхэ... со. Ну же...

– Игёль, а ты знаешь?

– Что?

– Ты сегодня прямо течёшь.

Я – бета, у которого по определению не могло ничего течь, но Тхэсо частенько подобное говорил, глядя на вытекший из меня гель или остатки своей спермы. Правда, лишь в те моменты, когда от возбуждения почти терял голову.

Рановато он. Я попытался обернуться, чтобы взглянуть на него, но член, почти вышедший из меня, вдруг резко толкнулся обратно до самого основания.

– Хаа, вот видишь. Только вошёл, а уже течёт ручьём.

– Нет... Ы-ыт...

Я так чётко ощущал его внутри. Меня пробрало от копчика до самой макушки, и я содрогнулся всем телом.

– А!

Вдобавок ко всему, он укусил меня в шею – верный признак того, что он сам полностью потонул во власти инстинктов. Так альфы стимулируют омег, чтобы насладиться их феромонами, а в дальнейшем – ставят метку.

Странно всё-таки. Я знал: это всего лишь инстинкт, ничего не значивший жест в порыве страсти, а горечь то и дело давала о себе знать.

– Хаа, Игёль. Как же ты вкусно пахнешь.

На такое простую, бесхитростную фразу я всегда старался реагировать спокойно. Говорил себе, а в плохие дни иногда и ему, что пахнет так гель для душа, и притворялся, что меня эти слова не задевают. Что ещё оставалось бете, лишённому феромонов?

Но сейчас все эти действия Тхэсо приносили мне лишь радость. Я чувствовал, что его похоть, его одержимость и его любовь ко мне вызваны не тем, что он – альфа, ищущий омегу, а его тревогой от того, что он не может всецело обладать мной, бетой.

Осознав его истинные чувства, я полюбил его ещё сильнее. Захотелось ощутить его ещё глубже. Я вцепился пальцами в его волосы и подался шеей навстречу. Словно только этого и ждал, Тхэсо впился в неё зубами. Моё безмолвное позволение окончательно сорвало ему тормоза, и он начал яростно в меня вбиваться.

– Аах! Ым!

Зажатый между стеной и Тхэсо, я ощущал, как боль смешивается с удовольствием от его беспорядочных толчков. Не имея возможности видеть его лицо, я отдавался ему, и пока он безжалостно трахал меня, доводя до предела, все чувства обострились донельзя.

Бесчисленное множество сдавленных стонов вырвалось наружу. Лишь после того, как я долго принимал в себя его горячее дыхание и страсть, его движения прекратились. Обычно в этот момент я бы его оттолкнул. Если тянуть время, дело легко могло дойти до сцепки.

В такой неудобной позе, даже с учётом действия таблетки, такое было бы непросто выдержать. И всё же у меня не возникло и мысли оттолкнуть Тхэсо.

Я чувствовал, как моё тело, которое вопреки всем неподходящим для секса обстоятельствам всё-таки приняло Тхэсо, ликует.

Больно до смерти, но и до смерти хорошо. Именно такие были чувства.

В итоге, момент заставить его отстраниться был упущен, и я почувствовал, как член внутри меня начал набухать. Присутствие Тхэсо, до отказа заполнившее мой живот, было более дискомфортным и тяжёлым, чем обычно, но почему-то и немного умиротворяющим.

К тому же, с недавних пор в воздухе витал сладковато-горький запах шоколада, и даже несмотря на то, что мы занимались сексом, у меня от него рот наполнился слюной.

Глава 137 - Неподдельная первая и единственная любовь

Я прижимался к стене, изнемогая, но отчаянно желал шоколада. Последним воспоминанием осталось желание положить в рот хотя бы один кусочек.

Снова придя в себя, я обнаружил, что лежу на мягкой кровати. Тело, вопреки ожиданиям, не болело, хотя и ощущалась истома, как после долгого сна. Я привык просыпаться чистым, окружённый заботой Тхэсо.

– Где это я...

Вот только место оказалось незнакомым. Просторная комната, похожая на гостиничный номер, а не на наш дом, утопала в белых и розовых розах. «Так вот откуда этот густой цветочный аромат», – подумал я и потянулся к корзинке с шоколадом у изголовья.

Я только проснулся, и аппетита совсем не наблюдалось, но, недоумевая, откуда шоколад, я заглянул в корзинку. И по какой-то причине откуда-то с другой стороны потянуло ещё более густым шоколадным ароматом.

Я прижал к себе корзинку и прошёл несколько шагов по дорожке меж роз. Я с удивлением отметил, что моё тело и впрямь не ломило.

«Обычно на следующий день после сцепки Тхэсо я, даже приняв лекарство, мог пошевелиться лишь после обеда.»

Тупая боль напоминала о себе не сильнее, чем после обычной близости. Поражённый этой небылью, я ускорил шаг, следуя за сгущающимся шоколадным ароматом. За уже открытой дверью простиралась гостиная, вся в алых розах.

Посреди комнаты на столе стоял огромный шоколадный торт. Как раз тогда, когда я вошёл, Тхэсо что-то на него ставил. Он стоял среди алых роз в одной лишь лёгкой рубашке, но так и так выглядел столь сногсшибательно, что уголки моих губ сами поползли вверх.

Я улыбался, любуясь прекрасной картиной, а вот Тхэсо, заметив меня, почему-то смутился.

– Вот чёрт, я думал, ты поспишь подольше.

Любой бы понял, что он как раз заканчивал подготовку к тому, чтобы сделать предложение. А мне уже поздно прятать лицо за корзиной с шоколадом и притворяться, что я ничего не заметил. Однако я всё равно натянуто улыбнулся и попятился.

– Притворюсь, что ничего не видел. Заканчивай, что начал.

– Нет. Игёль, ты вчера так вымотался, тебе наверняка тяжело ходить. Для начала выпей лекарство.

– Ничего не болит. Лучше скажи, почему именно шоколадный торт?

Меня мучила совесть, что я испортил Тхэсо его безупречный план, и я просто задал первый пришедший в голову вопрос, но получил неожиданный ответ.

– Ты же всё время говорил, что хочешь шоколада.

– Я?

– Ага. Поэтому пришлось срочно менять торт, что отняло немного больше времени.

Видимо, я разговаривал во сне.

Так вот почему у изголовья стояла корзинка с шоколадом. Внимательность и обходительность Тхэсо всегда меня радовала, но сегодня сердце трепетало как-то по-особенному.

Тхэсо подошёл ближе и протянул руку, а я, разумеется, положил свою ладонь в его. Он тут же опустился на одно колено, весь серьёзный и напряжённый.

«Постойте. Где-то я уже такое видел, и не раз.»

Нет, я уже догадался, что он готовился сделать мне предложение, потому и последующие действия сюрпризом не оказались. Однако так как я никогда не думал, что предложение будут делать мне, – а не, наоборот, я – всё ощущалось в новинку... но сама сцена была мне знакома по фильмам и сериалам, вот и возникло некое чувство дежавю.

– Игёль.

– А, а?

Я ответил, не скрывая своего смятения, и на напряжённом лице Тхэсо проступила улыбка. Глядя на него, такого ухоженного и донельзя красивого, я резко осознал, какой помятый вид должен был быть у меня самого – я ведь даже не умылся, только-только вылез из постели.

Не мешало бы и мне привести себя в порядок и переодеться. Тхэсо и одной рубашки на голое тело хватало, чтобы покорять мир красотой, а вот я такими способностями не обладал.

– Знаю, я дал тебе много обещаний. Какие-то не смог сдержать, какие-то ещё выполняю. Но одно могу пообещать точно.

С таким серьёзным лицом любая банальность, вроде «не позволю тебе и пальцем пошевелить», прозвучала бы трогательно. Голос Тхэсо звучал как никогда твёрдо.

– Я всегда буду на твоей стороне.

Тхэсо сжал мою ладонь в своей руке.

– Я докажу свою любовь, поставив на кон жизнь.

Хотя я и слышал эти слова раньше, сейчас их вес ощущался иначе.

Взгляд Тхэсо, встретивший мой, был серьёзным и опаляющим.

– Сон Игёль. Ты выйдешь за меня?

По-хорошему, от такого события должны бежать мурашки по коже, но у меня отчего-то перехватило горло. Я хотел ответить, но губы сами собой расплывались в улыбке, и ни звука вымолвить не получалось. Тхэсо же, улыбнувшись ярче прежнего, открыл коробочку с кольцом.

– Понял, Игёль. Ответ я услышал, так что расслабь пальцы.

Только тогда я понял, что, сам того не осознавая, протянул Тхэсо руку с растопыренными пальцами. Сгорая от стыда и прекрасно чувствуя, какое красное у меня лицо, я отчаянно старался удержать пальцы прямыми, пока Тхэсо надевал кольцо, хотя они так и норовили согнуться.

Тхэсо как ни в чём не бывало надел мне кольцо и уже хотел закрыть коробочку, но я проворно выхватил из неё второе кольцо и довёл до ума и его руку.

Мы сперва приложили руки с кольцами друг к другу, повертели их, а потом, само собой, сплели пальцы. Сердце колотилось, а внутри всё трепетало, будто у юных влюблённых, только что обменявшихся парными кольцами.

– Спасибо, что принял моё предложение, Игёль.

– Это я должен говорить. Я ведь ничего не подготовил.

– У тебя впереди ещё много дел.

– Каких?

– Подготовка к свадьбе.

Хотя я и предполагал, что секретарь Тхэсо, скорее всего, всё профессионально организует, но, глядя на счастливое лицо Тхэсо, я невольно кивнул.

– Хорошо.

– Как и ожидалось, мой любимый – лучший.

Тхэсо рывком поднял меня на руки. Я обнял его, но от только что услышанного прозвища у меня вспыхнули щёки.

– Л-любимый?

– Или называть тебя «дорогой»?

– Сбрендил.

Даже на это грубое слово, вырвавшееся само собой, Тхэсо лишь рассмеялся. Глядя на его безграничное счастье, я и сам перестал возмущаться.

– Ладно, что уж там. Называй как хочешь, хоть любимый, хоть дорогой.

От моих обречённо брошенных слов улыбка Тхэсо стала шире.

– Вот это мой Игёль. Какой великодушный.

– Что ещё за... Я тут, можно сказать, через себя переступил, разрешил.

– Ага, спасибо.

– Не за что.

Тихо ворча, я позволил Тхэсо уложить себя на кровать. Хоть я и сказал, что боли нет, он всё равно обращался со мной плавно и осторожно. Я потянул его на себя, и мы вместе легли, глядя друг другу в глаза.

Я всё никак не мог осознать, что мы, каждый день проводившие вместе, теперь станем супругами, и просто смотрел на него. Тут до меня донёсся шёпот Тхэсо.

– Люблю тебя, Игёль.

Я слышал эти слова каждый день, поэтому хотел, как обычно, ответить что-то простое. Но я медлил, опасаясь, что бурлящие в груди чувства прорвутся в голосе. Встретившись с нежным, выжидающим взглядом Тхэсо, я с трудом заговорил.

– Это я тебя всегда любил.

Стоило мне это произнести, как вокруг, точно прорвавшаяся плотина, распространился приторный сахарный запах. Сладкий аромат, точь-в-точь как у дальгоны, которую я когда-то пробовал в школе. Запах едва уловим, но в нежных доселе глазах Тхэсо тут же вспыхнула страсть, и комнату накрыло густым ароматом шоколада.

Я инстинктивно понял – это наши феромоны.

– Хаа...

Счастье пересилило удивление. Я обонянием и всеми фибрами души ощущал, как сильно мы желаем друг друга.

«Так вот оно что. Вот какими первобытными чувствами они обменивались.»

Я тотчас понял, почему альф и омег так легко тянет друг к другу.

– Что за запах, ммм...

Я прильнул к шее Тхэсо, тёрся об неё лицом, вдыхая горьковатый шоколадный аромат. Он густой, обволакивающий, будто я глотал его целиком.

– Хаа, что это. Это же просто с ума сойти.

Назвать это просто «сладким» – значит ничего не сказать. Первобытное влечение. Мне не терпелось поглотить его, впитать в себя без остатка.

Поразительно, что Тхэсо, зная об этом осязаемом влечении – феромонах, – выбрал меня, бету.

– Разденься, Тхэсо.

Я пытался сохранить остатки разума, притягивая Тхэсо к себе, но тело уже горело, а дыхание сбилось.

– Быстрее, Тхэсо. Твои феромоны... я больше не могу терпеть.

– Мой Игёль, ты и вправду проявился.

В отличие от меня, сходившего с ума от феромонов альфы, Тхэсо смотрел на меня растроганно, и, несмотря на пылающее тело, меня это обеспокоило.

– Ты... что у тебя с лицом?

– Это так здорово, Игёль.

Разумеется, здорово. Ведь главная причина, по которой его родители были против, исчезла. Даже как-то пусто на душе от того, как легко всё разрешилось. Но от следующих слов Тхэсо, произнесённых срывающимся голосом, сердце ухнуло вниз.

– Игёль, ты ведь любишь детей. Но, выйдя за меня, ты бы никогда не смог завести своего... И я чувствовал себя таким виноватым перед тобой, потому что думал, что никогда не смогу тебе этого дать. Какое же счастье.

И кто это говорит?

Это я, бета, должен был прервать род альфы. Подумать только, помышляя о браке, он беспокоился не о своём ребёнке, а о моём.

Инстинкт, заставлявший меня в порыве внезапного проявления жадно поглощать Тхэсо, отступил, и мне вернулась ясность мысли. Возможно, это случилось потому, что моё позднее проявление, в отличие от обычных омег, оказалось каким-то несуразным. Ну вот как тут победишь, а? Тхэсо был сосредоточен на мне, все его мысли и решения вращались только вокруг меня.

Я слышал, что проявление сродни течке, и думал, что разум не сможет с этим совладать. Но, столкнувшись с этим, я понял, что любовь Тхэсо для меня важнее.

Мой альфа. Мой возлюбленный, который смотрит только на меня. Мой.

Я мог бы съесть его без остатка, но прежде хотел кое-что сказать.

– Считай это подарком.

– Пожалуй. Как же здорово, Игёль.

Я снова напомнил своему возлюбленному, который по-прежнему думал только обо мне.

– Наш с тобой ребёнок.

Улыбка Тхэсо на секунду дрогнула, а затем стала ещё ярче. Казалось, что кольца на наших пальцах отдавали тем же жаром, что и наша нарастающая страсть.

Наши феромоны смешались, и мы безрассудно отдались друг другу, как никогда прежде.

♡

[~] Тхэсо сначала обратился к нему 자기 чаги – «дорогой/дорогая» между влюблёнными, а затем 여보 ёбо – «дорогой/дорогая» между супругами.

Глава 138 - Стараться привыкать к новому

День пролетел незаметно. После такой бурной ночи удивительно, что я вообще открыл глаза в здравом уме.

Я тупо пялился в потолок, когда Тхэсо подошёл и погладил меня по голове. Одет с иголочки, – в костюм, волосы гладко зачёсаны назад, – и я тотчас распахнул глаза.

– В себя пришёл?

– ...Ага. Сон как рукой сняло.

– Сперва выпей воды.

Тхэсо поднёс бутылку к моим губам, и я понял, что во рту пересохло. Я жадно глотал воду. Опустошив полбутылки, я сел и почувствовал себя лучше, чем ожидал.

– Как ты? Встать сможешь?

– Ага.

Я встал, оперевшись на руку Тхэсо, и понял, что мне лучше, чем в любой другой день после нашей близости. Вместо привычной острой боли осталась лишь слабая, тупая, будившая воспоминания и вызывавшая странное томление.

– Помочь помыться, если самому трудно?

– В такой одежде? Не стоит.

По какой-то причине Тхэсо вёл себя неторопливо, но всё же подталкивал меня в душ. Видимо, из-за моего неожиданного проявления мы слишком долго пробыли в отеле.

В душе я невольно разглядывал оставленные на теле следы: укусов больше обычного, но сами ранки бледнее.

«И впрямь проявился.»

Воочию лицезрев способность омеги к регенерации, я ей поразился и вместе с тем испытал облегчение: в будущем наша близость будет не такой болезненной.

Несмотря на внезапное проявление, оно меня почему-то не стесняло. Думаю, всё благодаря моему возлюбленному-альфе, чья забота помогла мне благополучно пережить шок.

Убийственное удовольствие обрушивалось на меня с новой силой всякий раз, как я приходил в сознание. Я то отключался, то снова приходил в себя. Едва разум прояснялся, как рассудок улетучивался, и мы снова тянулись друг к другу.

«Вот как сильно он въедается в тело.»

У меня горели щёки оттого, что даже под горячей водой я всё ещё чувствовал, как от меня исходит терпко-сладкий аромат шоколада.

– Вот почему Хэджун сонбэ так поносил Тхэсо.

Поняв, что Тхэсо каждый день источал такие сильные феромоны, я уяснил: впредь нужно быть осторожнее. И только тогда вспомнил...

...о знакомых, которых позвали, чтобы развлечь меня одного.

– Чёрт. Так увлёкся своим парнем, что совсем о них забыл.

Я судорожно обмотался полотенцем и выбежал из ванной. Тхэсо, говоривший с кем-то по телефону, с улыбкой подошёл ко мне.

– Мог бы не торопиться.

– Что со всеми? Мы же в тот день так и не прошли до конца дом с привидениями.

– Незачем беспокоиться, Игёль. Я всё объяснил и отправил их по домам.

– ...И что ты им объяснил?

Я беспокойно на него посмотрел, и Тхэсо, чуть смутившись, склонил голову набок.

– На самом деле, на выходе из твоего корпуса тебя ждал сюрприз с предложением. Все заранее собрались там. План был таков: когда ты появишься, я сделаю тебе предложение, а они выступят свидетелями и отпразднуют с нами.

– ...Там, в этом подобии кладбища?

– Противоположную сторону украсили как розовый сад. В следующий раз обязательно сходим туда вместе.

Значит, всех знакомых собрали для сюрприза с предложением, а главные действующие лица, то есть мы, не явились, потому что занимались сексом.

Нужно будет извиниться перед ними отдельно. Я решил, что свяжусь со всеми, когда Тхэсо уйдёт на работу, и, надевая приготовленную одежду, почувствовал нечто непривычное и опустил взгляд. Дизайн простой, но ткань на ощупь невообразимо мягкая.

Одежда полегче, чем костюм Тхэсо, но сочетание цветов создавало впечатление парного наряда.

– Мы куда-то едем?

– Да. Родители пригласили на ужин в главный дом.

– Так срочно?

– Позвонили ещё утром, но...

Видимо, я проспал почти до вечера и потому так хорошо себя чувствовал. Приглашение в главный дом обычно лучше не отклонять, но я подумал, что сперва стоит съездить в больницу.

Хоть я и пропитался феромонами Тхэсо, своих я не чувствовал совершенно. Я беспокоился, не прервалось ли моё проявление на полпути. Разумеется, я не планировал расставаться с Тхэсо, будь я бетой или омегой, так что спешить некуда, но на душе скребли кошки.

Должно быть, моё нежелание ехать отразилось на лице. Тхэсо взял меня за руку и ласково улыбнулся.

– Сегодняшняя встреча будет нам на руку. Так что давай съездим к ним разок перед тем, как начнём готовиться к свадьбе.

– Если это из-за моего проявления...

– Нет, Игёль. Я выложил на стол козыри, что приготовил для тебя.

Слова Тхэсо, звучавшие поначалу загадочно, оказались правдой.

<Тёмная лошадка, новый хозяин Канджина>

<От известного рэпера до бизнесмена с заграничным опытом: поразительные связи>

<Бета? Связями не уступит и альфе! Началось всё со школьных отношений сонбэ-хубэ...>

<Объявление о помолвке наследника Канджина – ложная информация. Эксклюзивное интервью с директором Ю Ынджэ>

<Подтверждение близкой дружбы: для дома с привидениями наняли профессиональных актёров! Другой уровень>

Хлынувшие за один день статьи, в отличие от прежних, были посвящены не Тхэсо, а мне.

Причём в них выставлялись напоказ мои связи. Чон Хэджун – это ладно, но удивительно, что даже Ю Ынджэ приложил к этому руку.

– Неужели и та поездка, и дом с привидениями – всё ради этого?

– В какой-то степени, – спокойно ответил и улыбнулся Тхэсо.

Его шея вся в оставленных мною следах. Не в силах лицезреть результат своих рьяных потуг, я отвёл взгляд и продолжил читать статьи на телефоне.

– Не нужно столько денег вбухивать ради одних только статей.

– Главное, чтобы Игёль хорошо провёл время с друзьями. Статьи, хоть и нужны, но второстепенны.

Будь статьи на первом месте, мне не было бы так стыдно. Хотя нет, в любом случае это всё ради меня. Просто от сочетания двух целей результат получился неожиданным и оттого обескураживающим.

«Не зря же он позвал даже Ю Ынджэ, на которого скалил зубы.»

Одного лишь рэпера Сона, пожалуй, маловато, чтобы хвастаться шикарными связями. Но если пустить статью о том, что Ю Ынджэ, у которого вроде бы интрижка с Тхэсо, на самом деле мой знакомый, то можно убить двух зайцев одним выстрелом.

Статьи о связях бесспорно сработали. Раз уж сам Кан Тхэсан снова пригласил меня на ужин.

Из-за этого я так и не успел заехать в больницу, чтобы подтвердить свой вторичный пол. Проявление слабее обычного, и я не знал, как отреагируют родители Тхэсо, если я окажусь рецессивным омегой, которому трудно забеременеть.

«Кан Тхэсан ведёт себя особенно подозрительно, так что для начала надо всё выяснить.»

Я планировал ничего не раскрывать, пока не буду уверен. Поэтому я и ехал в главный дом, с ног до головы пропитанный феромонами Тхэсо.

Я уже несколько раз тут бывал, так что, проехав по знакомому переулку, мы прибыли к главному дому. Я нервничал, хоть и не так сильно, как в первый раз.

Что это за приглашение – знак признания или предупреждение?

Прислуга проводила нас в гостиную, где нас встретила Им Ёнхва. Судя по её нахмуренному лицу, ничего хорошего ждать не приходилось. Сперва она хмуро посмотрела на меня, затем бросила короткий взгляд на Тхэсо. Её лицо тут же разгладилось, и она снова стала той самой – всегда уверенной в себе Им Ёнхва.

Довольно знакомая сцена.

Если бы не лёгкий цветочный аромат, исходивший от Им Ёнхва и окутывавший всё вокруг. Он будто пытался развеять феромоны Тхэсо.

«Это она сейчас... из-за феромонов Тхэсо разозлилась?»

Прежде я думал, будто Им Ёнхва хмурится при виде меня просто потому, что я ей не нравлюсь. Но теперь, когда я начал различать феромоны, её выражение лица обрело новый смысл. Может быть, она так реагировала потому, что я всегда встречался с ней, пропитанный феромонами Тхэсо?

Рано обнадёживаться из-за такой мелочи, но я задумался: а что, если я совсем не понимал Им Ёнхва?

...Эта мысль потонула так же быстро, как возникла, и я едва сдержался, чтобы не скривить губы. О манерах перед человеком, обладавшим куда большим опытом и властью по сравнению со мной, я забывать не спешил, но моё к ней снисхождение – уже давно сплошная фальшь.

Было бы здорово, если бы и застарелый страх перед ней тоже исчез.

Сам же Тхэсо, как и всегда, оставался настороже.

– Нас снова заставляют ждать в гостиной?

– Мы не в тех отношениях, чтобы спокойно сидеть и трапезничать вместе. Хватит и чаю.

– Мы приехали, потому что отец хотел что-то сказать.

– А до этого давай-ка мы с тобой поговорим.

Им Ёнхва села первой, и мы заняли места напротив.

Прислуга налила чай. Знакомый аромат смешался с феромонами Им Ёнхва, создав невероятно мягкий и спокойный запах.

Что за?.. Это меня всегда угощали таким хорошим чаем? Я пил его и в отсутствие Тхэсо, поэтому растерялся.

– Я не против, что ты по своему усмотрению строишь детские площадки в отеле, но арт-холл – это уже перебор, тебе не кажется?

– Можете не беспокоиться. Арт-холл всё равно не основное направление. Его добавили к курорту просто для ассортимента.

Для Им Ёнхва это было делом всей жизни, а Тхэсо дал понять: для него это лишь один из многих проектов. В помещении, наполненном мягким ароматом, зазвучали резкие голоса.

– И потом, вы же лучше меня знаете, что это не детские площадки.

Открытие отеля и парка развлечений для семейных клиентов уже на носу. Арт-холл тоже достроен, и половина художников, которых так ценила Им Ёнхва, перешла к Тхэсо.

– Если вы не уступите, я тоже не уступлю.

– О каких дальнейших уступках может идти речь? Сколько мне ещё на них идти?

– Тогда я тоже не хочу больше обсуждать арт-холл.

– Кан Тхэсо!

Мне совсем не хотелось вмешиваться в их перепалку, но один вопрос я должен прояснить. Я остановил Тхэсо и посмотрел на Им Ёнхва.

– Мадам, ответьте честно на один вопрос. Если арт-холл восстановят, вы возобновите свои нападки на меня?

– ...Да за кого вы меня вообще держите?

Феромоны Им Ёнхва дрогнули, и почему-то запахло мокрой землёй. Тхэсо, должно быть, тоже это почувствовал, но даже бровью не повёл, лишь молча смотрел на неё.

– Совсем молодёжь старших уважать разучилась. Вдвоём нашу Ёнхва обижаете, да?

Появился Кан Тхэсан. Его слова прозвучали весьма спокойно, но я невольно напрягся.

Кан Тхэсан, встретившись со мной взглядом, широко улыбнулся и похлопал Им Ёнхва по плечу.

Остаточный запах феромонов исчез. Я удивлённо посмотрел на Кан Тхэсана, и его улыбка расширилась.

– Да, хорошо, что я позвал вас сегодня.

Кан Тхэсан повернулся к двери, из которой только что вошёл, и буднично предложил:

– Тут душно. А не прогуляться ли нам с юным Игёлем?

– Отец.

– А ты, сынок-подкаблучник, успокой-ка свою мать. Пришёл вести переговоры, а сам только горло ей сжимаешь.

Цокнув языком, Кан Тхэсан направился к выходу и, поскольку я не двигался, бросил мне напоследок:

– Тебе тоже нужны переговоры?

– ...Нет. Я и сам хотел немного пройтись.

Я похлопал по плечу Тхэсо, собиравшегося встать вместе со мной, и пошёл вслед за Кан Тхэсаном.

Глава 139 - Остроумие и отвага

Пока я шёл за Кан Тхэсаном, нас сопровождали прислуга и секретарь. Даже в доме за ним следовало немало народу.

Мы шли по довольно длинному коридору в молчании. У самого его конца прислуга остановилась. Я последовал за продолжавшим идти Кан Тхэсаном и увидел в конце пути небольшой, скрытый от посторонних глаз сад. Мы пересекли горбатый мостик над маленьким прудом, и я с удовольствием прислушивался к шуршанию гравия под ногами.

– За исключением личных комнат, это единственное место без наблюдения.

Кан Тхэсан говорил о камерах и подслушивающих устройствах в доме с таким невозмутимым видом, будто обсуждал повседневные дела.

– Юный Игёль. Поговорим без недомолвок.

Я следовал за замедлившим шаг Кан Тхэсаном, продолжая слушать шуршание гравия под ногами.

– Зачем ты обманываешь нашего сына?

От этого нелепого вопроса я замер. Кан Тхэсан остановился, обернулся, и сад погрузился в тишину.

– Твою смелость, с которой ты испытываешь меня прямо перед Тхэсо, я высоко ценю. Однако, сколько ни думаю, не могу постичь, почему ты скрываешь от моего сына возможность своего проявления.

Скрывать возможность проявления? Что за вздор. Если бы вчера я не пережил внезапное проявление, то, само собой разумеется, прожил бы всю жизнь бетой.

Судя по всему, нынешний разговор – продолжение той самой темы, которую я не понял при нашей последней встрече.

Тогда речь шла о знаке зодиака и группе крови. Если то было связано с переселением души, то странно упоминать проявление. Я не мог заговорить об этом первым, потому что ни в чём ещё не обрёл уверенности.

В ответ на молчание улыбка Кан Тхэсана померкла. Но пусть она и потускнела, даже когда он шагнул ближе ко мне, я не ощутил от неё угрозы или дурных намерений. Скорее наоборот.

– То, что тебя бросили родители, не делает это твоим постыдным секретом.

Я не понял, к чему он вдруг это сказал, но при мысли, что речь идёт о моей настоящей жизни, сердце ухнуло в пятки.

– Родители сами выбирают, бросать дитя или нет. Ребёнок не может нести ответственность за то, что его оставили. К тому же юный Игёль тогда был совсем маленьким.

Что же делать. Неужели Кан Тхэсан тоже переселенец?

– Впрочем, раз ты помнишь свой день рождения и группу крови, значит, с детства был смышлёным. Это тоже дополнительный балл в твою пользу.

Тогда кем же он был в реальном мире?

В моей голове царил полнейший сумбур, а Кан Тхэсан, добродушно улыбаясь, невозмутимо продолжал говорить.

– К слову о Ёнхва: ты ей весьма нравишься, хоть она и знает, что ты бета. Подумать только, бета, который пришёлся по душе моей жене, для которой вторичный пол важнее всего на свете. Я наблюдаю, как далеко ты сможешь зайти в её убеждении.

Его рука так мягко сжала моё плечо, что я едва не обманулся, решив, что он хорошо ко мне относится.

– Этого должно хватить. Моя милая жёнушка и сегодня прибежала ко мне, прочитав статью о юном Игёле.

Неожиданные слова об Им Ёнхве поражали, но сейчас я не мог на них сосредоточиться.

– Поэтому, полагаю, пришла пора открыть правду. Что думаешь?

– О чём вы говорите?

– О том, что твои биологические родители были проявленными.

Я едва не вздохнул с облегчением.

Родители, бросившие своего ребёнка, о которых говорил Кан Тхэсан, не имели отношения к моей настоящей жизни. Судя по нашему разговору, выходило, что мои нынешние родители – неродные.

– Вы хотите сказать, что я приёмный?

– Уже поздно испытывать меня, когда все твои карты раскрыты.

Кан Тхэсан не сомневался, что я приёмный и что мне это уже известно.

На самом деле всё обстояло иначе. Эта правда никогда не приходила мне в голову.

«Вот почему лица моих настоящих родителей и здешних отличались.»

Я растерялся от внезапно открывшейся правды. Только теперь я понял, почему при первой встрече со здешними родителями их лица показались мне чужими: всё дело в этой скрытой детали сюжета.

«Значит, и здесь биологические родители меня бросили.»

Это меня удивило, но не разочаровало. Неожиданностью стало лишь то, что мои здешние биологические родители – проявленные.

Тогда, возможно, Сон Ивон по сюжету тоже приёмный? Потому он и стал альфой, а я, хоть и с запозданием, смог обратиться в омегу.

Существование биологических родителей объяснило несколько вещей, которые я раньше не мог постичь.

Сейчас не было нужды развеивать заблуждения Кан Тхэсана на мой счёт. Важнее придумать подходящий ответ, который удовлетворил бы его любопытство.

Объяснить, почему я обманывал Тхэсо и вёл себя так, будто его проверяю.

«Ну есть они у меня, ну и что?»

Даже если здесь у меня и есть родители, это ничего не меняет. Всё равно я не смог бы с ними встретиться – ни в реальном мире, ни в этом.

– Они... в добром здравии?

– ...Вот ведь. То дерзким прикидываешься, то таким хрупким, что ничего не остаётся, кроме как уступить.

Я пытался говорить невозмутимо, но голос предательски дрогнул.

– И всё же советую в ближайшее время сделать официальное заявление.

Я пытался понять, о чём он, потому сосредоточился, несмотря на сумятицу в мыслях.

– Судя по тому, как хорошо ты всё скрывал, ты проявился как доминантный омега.

– Доминантный? Мне кажется, вы заблуждаетесь.

Скрывал? Я проявился только вчера, а придя в себя, даже собственных феромонов не чувствовал. Кан Тхэсан кощунственно заблуждался.

– Если ты нарочно выжидаешь подходящего времени, то можешь раскрыть всё на плановом осмотре перед свадьбой, но помни: козырь хорош к месту, так что поступай мудро.

Улыбка Кан Тхэсана стала слишком мягкой для предостережения, и его следующие слова убедили меня в его добрых намерениях.

– Считай это первым советом от твоего будущего свёкра.

***

– С возвращением, сынок.

– Простите, что так внезапно.

– Что за глупости? Сын пришёл домой, тут не бывает «внезапно».

Уйдя из дома семьи Тхэсо, я поддался порыву и отправился к своим – другого выхода не видел. На душе скребли кошки, настолько, что я отослал даже Тхэсо, который меня подвёз.

– Мам, я голоден.

– Ты ещё не ужинал? Где ты ходишь, что до сих пор голодный?

– Просто захотелось маминой еды. Ужасно тянуло на суп-рагу и жаренной свинины в остром соусе [1].

– Это же наши коронные блюда. Как раз всё готово, только приборы добавить. Проходи, садись.

Мать взяла меня за руку и повела внутрь. Сидевший на диване отец как ни в чём не бывало кивнул, коротко поприветствовав меня. Сон Ивон, должно быть, ещё не вернулся – его я не видел.

– Давай ешь, Игёль.

– Спасибо.

Родители забеспокоились, почему я не ужинал до сих пор, хотя и сами из-за занятости нередко садились за стол поздно.

Ужин с родителями проходил в несколько стеснённой, но тёплой обстановке. С тех пор как я начал жить здесь, приняв этот мир за свой, я считал их своими родителями. Это я один чувствовал себя стеснённо, они же беззаветно дарили сыну свою любовь.

– Сынок, в новостях только что передали, что твоя свадьба не за горами. Это правда?

– А, простите, что не сказал вам раньше. Тхэсо как раз планировал организовать официальное знакомство.

– Кольцо на твоём пальце... тебе сделали предложение?

– Эм, да.

Глаза матери, заметившей кольцо, о котором я и сам забыл, заблестели.

Я чувствовал лишь чистую, искреннюю любовь, направленную на меня. Настолько сильную, что не будь у меня воспоминаний о реальной жизни, я бы ни за что не поверил, что у меня есть другие, родные родители.

«Я ведь им даже не родной сын... А они ради Сон Игёля, который закатил истерику, требуя отдать его в частную школу, во всём себе отказывали и даже съехали из хорошего дома.»

Пусть это и не моя просьба, я всё равно чувствовал вину, а теперь, узнав, что мы неродные, я испытывал ещё большую благодарность и сожаление.

Мать и дальше, задавая вопросы, выказывала свою любовь, а я прилежно отвечал. Для человека, который пришёл просто под предлогом ужина, я на удивление безостановочно уплетал необычайно вкусное сегодня рагу и гарниры.

– Тебе ещё риса?

– Полмиски... нет, дайте, пожалуйста, ещё целую.

– Ох, зять Кан никуда не годится. Надо же, наш Игёль так на еду набросился.

От слов «зять Кан» у меня в горле встал ком, но вид горки аппетитного риса в тарелке приковал к себе всё моё внимание.

– Видно, хорошо тебе живётся с зятем Каном. И в теле прибавил, и ешь с аппетитом.

Сон Ивон, должно быть, отлично скрыл мой побег, раз родители думали, что у меня всё прекрасно.

У меня не было ни малейшего намерения спрашивать этих людей о моих биологических родителях или заводить о них разговор. Даже если вести обо мне дойдут до них через СМИ, наша связь уже оборвана.

– Тебе с собой закусок положить?

– А если у вас есть кимчи из дайкона и пекинской капусты... [2]

– Конечно. Сколько положить?

– Немного... вот столько? Нет, я лучше возьму тот контейнер побольше.

Я пришёл к родителям, расстроенный из-за разговора о родной семье, но вместо этого с аппетитом уплетал гарниры, от которых обычно отказывался. Меня удивлял такой странный, бьющий через край аппетит, но, ошибочно полагая, что проявился только вчера, я ничего не заподозрил.

– ...Игёль, иди-ка сюда, посмотри.

– Что?

Пока я опустошал родительский холодильник, отец позвал меня к дивану. На экране телевизора мелькнуло знакомое лицо, а затем появилось пространство, утопающее в розах.

Бескрайнее море роз и нарочито романтичные скульптуры превращали любой уголок в идеальное место для фото. Потому, должно быть, по всему этому обширному саду расположились или фотографировались многочисленные парочки.

– [Ещё в прошлом году здесь был заброшенный пустырь. Директор Кан Тхэсо, наследник Канджин, преобразил это безлюдное место, столь прекрасно его обустроив для своего возлюбленного.]

– [Директор Кан Тхэсо, уже проявивший себя как невероятно преданный партнёр во время «Ивента Сон.И.Гёль», благодаря которому имя его возлюбленного узнала вся страна, и в этот раз поступил как истинный влюблённый альфа, чем заслужил поддержку многих.]

– [Этот розарий площадью в тысячу пхёнов [3] будет открыт для публики вплоть до дня свадьбы директора Кан Тхэсо, и любой желающий сможет его посетить...]

– Этот парень, Кан Тхэсо... видно, очень тебя любит.

– Ха-ха...

– Боже, как романтично. Дорогой, а не съездить ли и нам туда?

– Хм, на выходных всё равно особых дел нет, так почему бы и не съездить.

Внизу экрана быстрой строкой пробежали надписи: «Вход свободный», «Место предложения кронпринца Канджин», «Возможность участия в Ивенте Сон Игёль».

Думается, он не заразился этим от Чон Хэджуна – у Тхэсо, так посмотреть, врождённая тяга к сюрпризам.

Что поделать, придётся смириться. Я немного забеспокоился, не затевает ли он для меня что-нибудь ещё, несмотря на свою занятость, и ощутил, что подготовка к свадьбе уже не за горами.

♡

[1] 된장찌개 твенджан-ччигэ и 제육볶음 чеюк-поккым – густой и насыщенный суп-рагу на основе ферментированной соевой пасты твенджан и жареная в остром соусе на основе перечной пасты кочхуджан и хлопцев перца кочхугару свинина.

[2] 섞박지 сокпакчи – кимчи, который готовят, смешивая крупно нарезанные куски дайкона (корейской редьки) и пекинской капусты.

[3] Пхён – корейская единица измерения площади, примерно равная 3,3 м².

Глава 140 - Во имя соответствия стандартам

Я полагал, что, раз со свадьбой всё решено, дел теперь будет невпроворот.

Я даже бросил работу в кафе. Навещал родителей, встречался со знакомыми и прислушивался к их советам. Но, пока я ждал, дел у меня почему-то не прибавлялось.

Зато с ними безустанно носился Кан Тхэсо.

– Игёль, я пошёл.

– А-а, ты завтракал?..

– Ещё рассвет не наступил. Не вставай, спи дальше. Прости, что вчера тебя измучил.

– Нет, я в порядке... Рассвет, говоришь?

В освещённой одной лишь лампой комнате по-прежнему царил полумрак. Хотя наступало лето и светало рано, раз в комнате так темно, значит, час был и впрямь очень ранний.

Едва Тхэсо, вернувшийся вчера поздно ночью, показался на пороге, как мы, обрадовавшись, без колебаний позволили нашим феромонам взять верх над разумом. Мои слабенькие феромоны при встрече с Тхэсо обретали приторно-сладкий аромат дальгоны.

Подозрения в том, не дефектное ли у меня проявление, окончательно развеялись, но с проверкой на вторичный пол я решил повременить.

Любовь простого беты и альфы-богача, приправленная множеством других событий, привлекла пристальное внимание публики, и, если бы я опрометчиво раскрыл, что я омега, общественное мнение могло перемениться. Нам с Тхэсо без разницы, но, вспоминая о ежедневно смотрящих новости родителях и вечно беспокоящихся друзьях, мы понимали, что нарываться на критику ни к чему.

Лучше сперва объявить дату свадьбы, а уже потом проходить проверку на вторичный пол. Ждать всё равно недолго, ведь официальное объявление мы планировали сделать уже на этой неделе.

– Как-то мне совестно, что я один ничего не делаю...

Услышав эти сонные, медленно выговоренные, но искренние слова, уже направившийся к выходу Тхэсо снова вернулся. Моё лицо утонуло в его твёрдой груди, ещё горячей после минувшей ночи, и до меня донёсся запах свежевыглаженной рубашки. Я зарылся носом в ткань и шумно втянул воздух, а Тхэсо ласково погладил меня по голове.

– Отдыхай как следует. После официального объявления со всех сторон полезут желающие с тобой познакомиться. Разумеется, я приставлю к тебе секретаря и охранников, чтобы этого не допустить.

– И кто тут о ком беспокоится, когда сам спозаранку на работу бежит?

– О прекрасном Игёле, вестимо, беспокоюсь. Даже когда ты был бетой, альфы так и вились кругом...

– Ох, снова ты за своё. Иди работай. Живо.

– Я пошёл, Игёль.

Проводив Тхэсо, я снова завалился на кровать. Стоило мне как следует выспаться и встать, как запахи в гостиной менялись. Кроме нас двоих, из нанятых работников в дом захаживали только беты, поэтому чужих феромонов я не ощущал, но, должно быть, из-за проявления я стал острее воспринимать и обычные запахи.

Из-за этого еда, приготовленная домработницей, которую я раньше уплетал за обе щеки, совершенно перестала лезть в горло. Тхэсо заметил, что я притрагиваюсь только к закускам от мамы, и сдал меня ей, так что голодать не приходилось благодаря Сон Ивону, который любезно вызвался доставлять мне мамины гарниры, но, если так пойдёт и дальше, меня совесть с головой сожрёт.

– Ух ты, как в этот раз хорошо промариновалось кимчи из редьки [1].

Едва я представил, как хорошо оно подойдёт к супу с кровяной колбасой [2], как меня тут же затошнило. Я всегда любил недорогие сытные супы, поэтому внезапный приступ тошноты меня обескуражил.

Наскоро позавтракав мамиными закусками, я уселся на диван в гостиной. Стопка каталогов, которые мне предстояло сегодня разобрать, лежала на видном месте, удобно разложенная по порядку.

Вот и вся моя работа. К тому же у меня имелся помощник в этих делах, так что задача ещё больше упрощалась.

Рядом с каталогом лежал вчерашний незаконченный список тех, кому нужно отправить приглашения. В самом конце списка, занимавшего не больше страницы, виднелись записи «Ёсэп» и «частный детский дом», а также имя «Ёнтан», которое я записал, не зная настоящего. Не столько люди, которых я хотел бы пригласить, сколько те, кто помог мне вернуться сюда; те, по кому я успел соскучиться.

Даже если позвать их не выйдет, мне вовсю хотелось выкроить время и съездить с ними повидаться.

Динь-дон.

Звонок в дверь вырвал меня из раздумий. Я открыл её и увидел на пороге Чо Ёну сонбэ; именно он мне в последнее время и помогает каждый день.

– О, чего это ты сегодня так рано на ногах? Думал, придётся раз десять звонить.

– Ох, вчера, правда, простите. Но, сонбэ, что это у вас в руках?

– А, это.

Чо Ёну, прижимая к груди несколько папок, с гордым видом вошёл в дом.

– Я тут собрал все последние свадебные тренды.

Судя по торчащим уголкам, там была мешанина из журнальных вырезок и распечаток. Он говорил, что хоть с планшетом и удобнее, но тут своя эстетика. Разложенные им папки выглядели хаотично, но информации в них более чем хватало.

– Тем более когда оба новобрачных одного пола, одни лишь смокинги смотрятся не так пышно. А у вас ещё и консерваторы в гостях, так что новомодные штучки не прокатят.

Свадьба – так или иначе шоу для взрослых. Бесспорно, выбирают всё и главными героями являются сами молодожёны, но это крупнейшее событие в жизни, в котором мнение родителей с обеих сторон неизбежно играет решающую роль. Особенно если речь идёт о свадьбе единственного наследника Канджин, где переплетается ещё больше интересов.

Что становилось ясно при одном взгляде на оставленный секретарём каталог с кучей стикеров, среди которых особенно выделялись те, что указывали на предпочтения старшего поколения и на компании, сотрудничающие с Канджин.

– Сонбэ, спасибо. Но...

– Знаю я, знаю. Глаза и уши у меня есть. Главное, чтобы достопочтенным старикам ничего не мозолило глаза, так ведь?

С этими словами он открыл страницу с классическими костюмами, украшенными матовым кружевом и узорами, которые придавали им сдержанный шик.

– Этого никто и не заметит, пока не сменится освещение. Проявится разве что на фотографиях. А это вуаль для омег-мужчин, говорят, старикам нравится её символизм, так что многие берут.

Чо Ёну, собравший целую кучу материалов и фасонов, которые могли бы мне подойти, с энтузиазмом продолжал свой рассказ. Его волосы, что примечательно, оставались тёмными. Хоть он и постоянно ворчал, когда показывал мне материалы, но, чтобы помочь мне, даже временно перестал красить волосы – а ведь после выпуска из старшей школы не прошло и дня, чтобы он не щеголял окрашенный в яркие светлые тона.

Он отшучивался, что хочет выглядеть прилично, чтобы поймать на свадьбе букет, но я понимал: он осторожничает, чтобы, не дай бог, не бросить на меня тень.

– Спасибо, сонбэ.

– А то! Будь добр, хвали меня почаще и побольше. Я ради этого даже склад в офисе Хэджуна обчистил.

При упоминании имени Чон Хэджуна на меня накатил стыд. Когда мы встретились, чтобы я извинился за случай на нашем выездном мероприятии, от него сильно пахло феромонами альфы, и я, не выдержав, отшатнулся. Хоть я тут же извинился, чувство вины не отпускало.

«Он, должно быть, догадался.»

Лёгкое недовольство на лице Чон Хэджуна означало, что он понял, что я стал обладателем вторичного пола. После этого он никак этого не показывал, но лёгкую отчуждённость скрыть не удавалось.

– Не бери в голову. Он у нас со странностями, не первый день же знаешь.

Поскольку я ещё не рассказал Чо Ёну, то лишь отшутился в ответ. Он же, отложив папки, принялся комментировать каталоги.

– Давай сначала выберем основное. Есть предпочтения по цвету?

– Думаю, Тхэсо наденет чёрный, так что можно отталкиваться от этого.

– Ну, с альфами всё предсказуемо. Чёрное с золотом. Тогда тебе – белый или нежно-розовый?

– Умоляю, всем сердцем, всей душой, прошу, пусть будет белый.

– Ладно, ладно. Вот в такие секунды сразу видно, что ты бета.

С приходом Чо Ёну гора каталогов быстро уменьшилась. В отличие от своих папок, набитых образцами, он без колебаний выбирал самые популярные варианты. Благодаря ему работа пошла заметно легче.

– Сонбэ, обед за мой счёт. Заказывайте всё, что хотите.

– Да брось. Я каждый раз у тебя обжираюсь, худеть пора.

Несмотря на эти слова, Чо Ёну уже заглядывал в приложение для доставки. Мы начали просматривать салаты, как вдруг дверь открылась без звонка. Поскольку в доме охрана, так мог войти только Тхэсо. Я обрадованно поднялся, но на пороге возник совершенно неожиданный гость.

– Что это такое? Хуже, чем свинарник.

Что бы там не говорил Кан Тхэсан, в колком комментарии Им Ёнхва не слышалось и толики радушия, отчего Чо Ёну заметно напрягся. Я слегка загородил его собой и, несмотря на смятение, выдавил улыбку.

– Мад... Матушка.

– И чего вы до сих пор в этой конуре жмётесь? Такое жильё годится только для холостяцкой жизни.

Кроме разложенных каталогов, в доме, где каждый день убиралась домработница, не было ни пылинки, но Им Ёнхва видела всё иначе.

– Следуй за мной.

Я обернулся к Чо Ёну. Побледневший, он отчаянно замахал руками и подтолкнул меня в спину. Его реакция вполне естественна: неприкрытое недовольство Им Ёнхва могло напугать любого, кто её не знает.

– Да, хорошо.

Снаружи в ряд выстроились приведённые Им Ёнхва охранники. При мысли о поездке с такой толпой у меня голова пошла кругом, но в седан сел лишь один из них, остальные разместились в другой машине.

– Мадам, простите, но...

– К чему эта путаница в обращениях? Только с толку сбивает.

Сказала она это ворчливо, но было ясно, что нынешнее обращение её не устраивает. Значит, она предпочитала какое-то другое, но я никак не мог взять в толк, какое именно.

– Ма... тушка?

– Что.

– Куда мы едем?

– Куда ещё. Мой непутёвый сын не позаботился даже о самом элементарном, так что мне, как матери, приходится, хоть и нехотя, вмешиваться.

Я принялся лихорадочно соображать, о каком «элементарном» не позаботился Тхэсо, раз уж Им Ёнхва пришлось до этого снизойти, как она тут же задала следующий вопрос.

– Ты ведь ещё не обедал?

– Да, как раз собирался.

– Вот и славно. Тогда пройдёмся по магазинам, а там и подойдёт время записи.

– Могу я спросить, что за запись?

– Как что? Медицинское обследование, разумеется. Пусть ты и бета, неспособный к зачатию, но раз уж десять лет встречался с доминантным альфой, кто знает, всякое бывает. Почему бы не понадеяться на чудо?

Такого поворота я, право, не ожидал.

♡

[1] 깍두기 ккактуги.

[2] 순대국 сундэгук, где 국 – суп, 순대 – кровяная колбаса.

Глава 141 - Ты всегда был моим [Конец]

– Что у тебя с лицом? Я же не съем тебя, так что не напрягайся. Я не выгоню тебя теперь уже только потому, что результаты обследования окажутся не столь удовлетворительными.

Меня смутили даже в чём-то благосклонные слова Им Ёнхва. Всё равно на следующей неделе я планировал пойти в больницу, сдать анализы и всё объявить. Ничего страшного, если Им Ёнхва узнает немного раньше.

До сих пор Им Ёнхва хоть и придиралась ко мне, но время от времени выказывала слабую симпатию, приговаривая, что какая же жалость, что я уродился бетой. Это была скорее хорошая возможность, чем что-то дурное, но лихорадочный стук сердца отчего-то никак не унимался.

Пожалуй, это был последний шанс услышать, что Им Ёнхва думает на самом деле.

– Матушка. Мы с Тхэсо посватаемся.

– И что же сподвигло тебя сообщить мне нечто настолько очевидное?

– Даже если я останусь бетой, мне можно будет и дальше звать вас матушкой?

Уже успевшая намекнуть, чтобы я звал её матушкой, Им Ёнхва нахмурилась. Почему-то от неё снова исходили феромоны, пахнувшие как мокрая земля. По её феромонам и едва заметно нахмуренному лицу я, думается, наконец понял, в чём дело.

– Матушка, возможно ли, что вам грустно?

– Как рот открыл, так ничего толкового не сказал.

При этом она не зыркнула на меня и не задрала высокомерно подбородок, а вместо этого отвела взгляд за окно. Я с облегчением заметил, как феромоны не показывавшей мне лица Им Ёнхва постепенно сменяются цветочным ароматом.

Не перестаёшь удивляться, как меняется восприятие человека, стоило лишь начать различать феромоны. Не потому ли мне всегда виделась только её змеиная чешуя, что я, будучи бетой, не был способен распознать настоящие чувства привыкшей общаться через феромоны омеги?

Разумеется, я не забыл о её прошлых поступках. Её нынешняя снисходительность нисколько не извиняла радикальность, с которой она пыталась меня загубить. Просто мне чуточку, самую малость полегчало оттого, что я смог хотя бы так понять её неуклюжие проявления чувств.

***

– Одиннадцатая неделя беременности, – очень любезно сообщил VIP-пациенту врач, однако никто из присутствовавших не проронил ни слова.

Пока мы в реальном времени получали результаты медосмотра, внезапно назначенное УЗИ показало нечто невообразимое.

– Судя по записям, вы бета-мужчина. Исходя из срока беременности, ваше проявление произошло как минимум три месяца назад. Вы не против госпитализации для детального обследования?

– Что ещё за госпитализация? Наш мальчик, наш будущий зять, и вдруг в больницу?

– Успокойтесь, матушка. Его хотят госпитализировать для обследования.

– А, вот как? Я на секунду ослышалась. То есть сейчас одиннадцатая неделя беременности?

– Да, я провожу вас в палату, чтобы вы могли поговорить.

Даже когда подошла медсестра, взгляд Им Ёнхва был прикован исключительно ко мне.

– Одиннадцать недель, это когда ты сбежал из дома... Ты, ты что, проявился и сбежал? Как ребёнок мог совершить такой ужасный поступок!

– Нет, матушка. Тогда я даже не знал, что проявился.

– Вот как? Прости меня. Накричала на беременного. Мне очень жаль.

Подумать только, из уст Им Ёнхва сыплются такие искренние извинения. Я ощутил дурной привкус на языке от сменившей ко мне отношение из-за одного лишь вторичного пола Им Ёнхва, но на душе было не так скверно, как я полагал.

Похоже, Им Ёнхва чувствовала то же самое: она неловко отпустила мою до того крепко сжатую руку и отвела взгляд.

– И надо же было мне узнать такую драгоценную новость вместе с тобой. И надо же было мне в своей бестолковости подготовить это якобы в помощь.

– Что вы, матушка. Вы же обо мне позаботились и записали меня на приём.

– Это-то да, но...

– И вы ведь не отказались бы от меня, будь я бетой или будь с моим здоровьем что-то не так.

– Само собой разумеется не отказалась бы. Я и привела тебя сюда, чтобы, подхвати ты какую хворь, вылечить всё до свадьбы.

Даже если это делалось ради Тхэсо, в конечном итоге её забота предназначалась мне.

Пусть пока из-за накопившихся эмоций у нас и могут возникнуть трения, я был благодарен за её попытки хоть как-то на меня не повлиять – я видел, как она, вздрогнув, подавляет свои невольно просочившиеся феромоны.

Смахнув кончиками пальцев застывшие в уголках глаз эмоции, Им Ёнхва привычно вздёрнула подбородок.

– Проводите его в лучшую палату. И подготовьте всё по высшему уровню.

В отличие от властного тона, которым она обращалась к персоналу, её наблюдавший за мной взгляд был полон беспокойства.

Думается, я понял, откуда у Тхэсо такая гиперопека, и невольно рассмеялся.

По воле Им Ёнхва меня разместили в лучшей палате, и после этого мне оставалось лишь неподвижно лежать на кровати, ошеломлённому видом охранников, заполнивших весь коридор. Тем временем Им Ёнхва обзванивала всех подряд, доставляя всё самое лучшее для беременных, да так, что на шее вены вздулись.

– Успокойтесь, матушка.

– Как мне сейчас успоко... Да, надо. Конечно, надо успокоиться. А ты, деточка, отдыхай.

Им Ёнхва, вмиг сменившая обращение, с улыбкой вышла из палаты. Яблоко от яблони... Подумать только, что некогда приводившая меня в ужас Им Ёнхва теперь вела себя как мама-утка со своим утёнком.

Поразительно, что всего несколько дней назад я осознал себя омегой, а в животе у меня уже был ребёнок. Я принялся вспоминать, не натворил ли чего опасного, пока скитался вдали от Тхэсо, и в памяти снова всплыли покинутые лица.

Всё же надо их официально пригласить. В парке аттракционов дети из приюта смогут весело провести время. Видеться с Ёсэпом совестно, но я рассудил, что он тоже наверняка беспокоится о моём благополучии. Возможно, он видел меня по телевизору, но, если он всё так же живёт только в море, мог и не знать. Я размышлял о разном, но в итоге всё равно осторожно поглаживал живот.

«Я столько всего делал, не зная о беременности. Всё же будет хорошо?»

Врач сказал, что ребёнок развивается без проблем, но в голове проносились бесчисленные дела, которыми я занимался, не зная о своём положении.

К счастью, побег от зомби в доме с привидениями меня не особо напугал, так что это не должно было стать проблемой.

«Всё в порядке. Наоборот, я даже ел хорошо. Проблем нет.»

И всё же я тревожился.

Сама суть того, что мужчина может забеременеть, порождала страх, и кончики пальцев леденели. Возможно ли это? Сколько бы я ни изучал материалы, осознание настоящего, которое, думалось, никогда меня не коснётся, заставляло покрываться холодным потом.

Что делать? Кажется, я не справлюсь. Всё ли будет хорошо?

Меня мутило, а в голове стоял такой шум, что я уже раздумывал, не нажать ли кнопку вызова медсестры.

– Игёль!

Дверь распахнулась с такой силой, будто вот-вот слетит с петель, и в комнату ворвался Тхэсо. С его появлением гул в голове тут же исчез.

– Пришёл?

Я беззаботно улыбнулся и помахал ему, и стоявший у двери Тхэсо, пошатываясь, быстро приблизился.

– Игёль, ты...

– Угу.

– Мама сказала, что ты...

– Да.

Тхэсо, видимо, тоже не мог подобрать слов; его рука, поблуждав в воздухе, осторожно опустилась к моему животу, но так и застыла над ним. Я накрыл своей ладонью руку не решавшегося прикоснуться к животу Тхэсо и потянул её вниз. Только тогда она без сопротивления плавно опустилась.

Наверное, он ничего не чувствовал. Как и я. И всё же это мгновение было самым трепетным, и незнакомое ощущение щекотало ладонь.

Застывший, словно не дыша, Тхэсо очень медленно провёл рукой по животу и наконец выдохнул. У него тут же хлынули слёзы. Настолько в его духе, что я невольно усмехнулся.

– Ты чего? Почему плачешь?

– Нет, просто...

При виде реакции Тхэсо, у которого дрожал даже голос, моя улыбка угасла. Тхэсо, силясь улыбнуться, пытался встретиться со мной взглядом, но тут же сглотнул. Только тогда я заметил, что его руки мелко дрожат, и поспешил его успокоить.

– Эй, эй, почему ты дрожишь?

– Прости, мне сейчас очень страшно.

– Чего ты боишься?

Вид огромного дрожащего альфы показался мне до странности милым, и я с трудом сдержал рвущуюся наружу улыбку. Однако ответ его прозвучал твёрдо:

– Мне весь этот мир видится враждебным.

Ах, вот же дурень влюблённый.

– Больница ведь не обрушится? А что, если какой-то псих набросится на улице? Нам не стоит немедля перебраться в безопасное убежище?

– Тхэсо.

– Прости. Я и сам понимаю, что сейчас слишком паникую. Мне, пожалуй, надо вколоть успокоительное. Но что, если я тогда усну? Если не смогу тебя защитить.

– Тхэсо, дорогой мой.

При этом обращении, которое само сорвалось с моих губ, бессвязный поток тревог Тхэсо прекратился. Удивительно, но даже дрожь унялась. Тхэсо встретился со мной взглядом и медленно произнёс:

– ...Да, твой дорогой.

– У нас много дел. Давай выберем самую раннюю из намеченных дат свадьбы, посоветовавшись с твоими родителями.

– Какая сейчас свадьба? Твоя безопасность превыше всего.

– Когда я не знал о беременности, то даже по дому с привидениями бегал.

– Э-это...

Я ткнул пальцем в щёку смертельно побледневшего, словно совершившего тяжкий грех, Тхэсо и беззаботно продолжил:

– Я не предлагаю делать всё спустя рукава. Просто говорю тебе договориться об основных моментах с родителями, пока врач не скажет, что я в порядке, и тогда я снова начну готовиться к свадьбе.

Я понимал, что застывшее на лице всё ещё не понимавшего Тхэсо выражение было продиктовано заботой о моём благополучии, и потому не переставал улыбаться.

Мой альфа. Мой.

Я нежно погладил Тхэсо по щеке и улыбнулся как нельзя более счастливо.

– Давай устроим свадьбу, которую благословят все: ты, я и наш ребёнок.

Только тогда Тхэсо, понявший мои намерения, и сам немного посветлел лицом. Обнявшие меня руки Тхэсо были, как и всегда, сильными, но в то же время осторожными. Их тепло даровало мне чувство полной защищённости.

– Верь мне, Игёль. Я сделаю тебя самым счастливым.

– Не волнуйся, Тхэсо. Я уверен, что стану самым счастливым.

Наверное. Нет, я был уверен.

Даже если наступят немного трудные времена, мы не могли представить себе иного счастья, кроме как друг с другом.

Мы снова и снова шептали друг другу о своих чувствах, в которых больше не сомневались.

Больше не было ни блужданий, ни страха. Мы были уверены, что стали единственными главными героями в историях друг друга.

[Я - Персонаж Массовки, но я был Первой Любовью Главного Героя – Конец.]

Побочная история 1

После известия о беременности началась безумная суета.

Свадьбу даже решили ускорить, и я едва поспевал за вихрем событий. Больше всех в этом деле усердствовала моя будущая свекровь, Им Ёнхва.

– Свадьба в следующем месяце, так что будь готов.

– В следующем месяце?

– Чему ты удивляешься? Двух месяцев предостаточно. Или ты планируешь выходить замуж на сносях?

От упоминания сносей рука моя сама собой легла на пока ещё плоский живот. Наблюдавшая за мной Им Ёнхва уже готова была растаять, но её надменное лицо тут же снова сделалось нарочито-холодным.

– Не нужно ничего усложнять. Подготовкой займутся профессионалы высшего класса, тебе останется лишь сидеть и выбирать. Разумеется, ты можешь сколько угодно отказываться, пока не найдёшь то, что тебе по душе.

Вопреки своей непреклонности, Им Ёнхва, планировавшая, как я думал, всё решать сама, право выбора оставила за мной. Да и её повадки шли вразрез с решительными действиями: скрестив на груди руки, она то и дело бросала на меня украдкой взгляды, что выглядело непривычно.

Она приехала, подгадав время, когда Тхэсо не будет дома, и я, готовившийся к худшему, почувствовал себя не в своей тарелке.

– Спасибо за заботу, матушка.

– Славно-славно, тогда для начала посмотри вот это.

Причин для отказа не нашлось, и едва я согласился, как стоявшие доселе подобно ширме секретари выложили в центр гостиной папки с документами и коробки, которые держали в руках. Пока я в смятении гадал, что всё это значит, ко мне подошла секретарша и протянула планшет с документами.

– То, по чему нужно принять решение сегодня, мы разместили в самом начале. Списки без звёздочки можете изучить не спеша.

– А, да.

Место проведения свадьбы уже определили, но в соответствии с ним нужно было выбрать ещё гору всего. Я слегка прокрутил список, но ползунок справа почти не сдвинулся – столько в нём оказалось пунктов для проверки.

За какие-то секунды заставленная коробками и букетами спартанская гостиная преобразилась.

Я подошёл к цветам, гадая, откуда они тут взялись, и от резко ударившего в нос цветочного аромата меня затошнило. Я лишь слегка нахмурился, но расторопная секретарша тут же подскочила ко мне.

– Вы в порядке? Если вас что-то беспокоит, пожалуйста, скажите.

– Дело не в беспокойстве, просто запах... Ух!

Секретарша, подойдя, легонько задела цветы, отчего те запахли ещё сильнее, и я, не выдержав, попятился. Пятился медленно, но из-за внезапно появившихся в гостиной коробок я о них споткнулся, потерял равновесие и упал – ничего особенного.

Я всего-то шлёпнулся на задницу, а Им Ёнхва подбежала ко мне с криком, больше походившим на визг.

– Деточка!

От неожиданно прозвучавшего незнакомого обращения я растерялся и не смог вымолвить ни слова, а искренне перепуганная Им Ёнхва лихорадочно осмотрела меня с головы до пят и сурово отчитала секретаршу.

– Что ты творишь, неосторожная! Мы немедленно едем в больницу, свяжись с лечащим врачом.

– Про-простите, пожалуйста.

– Нет, матушка. Я сам под ноги не посмотрел и упал, ничего страшного.

– Как не страшного. Ты весь бледный. Встать сможешь?

Им Ёнхва протянула мне руку сама, не прибегая к чужой помощи, и я поспешил подняться, но перед глазами всё поплыло. В последнее время у меня часто кружилась голова, но так сильно, что я не мог прийти в себя, – редко. Нужно было вставать, но поле зрения почему-то сузилось.

А. Вот чёрт.

– Деточка? Игёль?

Растерянность быстро прошла, и от не свойственного Им Ёнхва ласкового обращения мне даже полегчало. Перед женщиной, которой я так долго остерегался, я почему-то почувствовал себя в безопасности и не стал цепляться за ускользающее сознание.

Очнулся я глубокой ночью.

Уткнувшись в знакомый запах тела, я понял, что уже стемнело. Когда я потерял сознание перед Им Ёнхва, была середина дня, так что я немного запутался, но в объятиях Кан Тхэсо быстро успокоился.

«И сегодня от него пахнет шоколадом.»

Просыпаться в тёплых объятиях, утопая в сладких феромонах, – к такому привыкнуть не получалось, сколько бы раз я это ни испытывал. Вдыхая полной грудью феромоны Тхэсо, которые я мог бы никогда в жизни не познать, я понял, что он крепко спит.

Бодрствуя, Тхэсо безупречно сдерживал свои феромоны. Я с досадой думал, привычка ли доминантных альф так себя вести, но, засыпая и просыпаясь вместе, я мог наслаждаться этим сладким ароматом.

«Какой же он, должно быть, вкусный.»

Пару раз я во сне даже кусал кожу Тхэсо. В конце концов, он не выдержал и поставил у изголовья кровати шоколадку, но есть спросонья – не по мне, так что я, как скряга, лишь пожирал её глазами.

Слабо горевший ночник позволял даже в темноте разглядеть черты лица Тхэсо. Рассматривая его длинные ресницы и красивое лицо без единого изъяна, я невольно улыбался.

Так вот мой суженный.

Быть вместе с любимым человеком. Не перестаю поражаться, что Тхэсо – тот, с кем я могу обмениваться нежностью.

Наверное, всё потому, что десять лет я не осознавал своей любви. Едва я понял подавляемые всё это время истинные чувства, как тут же обрёл и плод нашей любви.

«Беременность.»

Рука, гладившая плоский живот, сама собой стала осторожнее. Внешне никаких изменений не произошло, да и я сам ничего не ощущал. Не увидь я снимок УЗИ, до сих пор бы не поверил.

Как и в то, что я стал омегой.

Альфы, говорят, ощущают перемены – становятся сильнее, меняется их восприятие, – но у омег все изменения лишь внешние. Кожа стала более влажной и мягкой, а тело гнётся так, что впору подаваться в гимнасты.

«Никогда бы не подумал, что смогу поцеловать его в такой позе.»

Тело омеги становится мягче и гибче, чтобы легче принимать альфу, но я, осознав себя омегой, так этого и не испытал.

Стоило нам начать целоваться и поймать настроение, как Тхэсо проявлял сверхчеловеческое терпение. Он медлил, опасаясь, что перевозбудится и натворит дел, а я с этого выпадал в осадок, ведь раньше его ничего не останавливало. Из-за этого я, хоть и лип к нему каждый день, страдал от неудовлетворённости.

«Даже в больнице советовали обратное.»

То, что беременному омеге нужны феромоны партнёра-альфы, – прописная истина, известная даже бетам. Несмотря на рекомендации врача, Тхэсо считал, что феромонов, которых он выделяет во сне, хватит с лихвой, и не переступал последнюю черту.

Раньше бы я его благоразумию только аплодировал и радовался. Проводить ночи с неумолимым альфой, будучи бетой, – занятие утомительное, если только не на выходных.

Однако для меня, проявившегося как омега, феромоны спящего Тхэсо были слишком возбуждающими. Я тёрся губами о его ключицу, видневшуюся в вырезе пижамы, и, стоило мне её легонько прикусить, как во рту тут же скапливалась слюна.

Надо же, феромоны доминантного альфы с запахом горького шоколада. Для сладкоежки – настоящее искушение.

Раз соблазняет, нужно его съесть.

Мысль пришла внезапно, но причин сдерживаться не нашлось. В следующем месяце мы идём под венец, да и я уже беременен.

«Раз уж я сам хочу его съесть, не слишком ли с его стороны продолжать отказывать?»

Я ещё сильнее оттянул и без того распахнувшийся ворот его пижамы и впился зубами в шею, откуда густо сочились феромоны. Я жадно кусал и сосал твёрдую кожу, и на ней проступили бледные кровоподтёки и следы от зубов. Тхэсо от такого уже давно должен был проснуться, но я не останавливался.

– Игёль, ты ведь наверняка устал, поспи ещё.

Ну конечно, он давно не спал – в его интонациях не было и намёка на сонливость.

– Если не спится, заварить тебе тёплого чаю?

Я упрямо продолжал терзать его шею, но он лишь ласково отвечал, думая только о моём здоровье.

– Я больше не пущу матушку в этот дом. Так что не волнуйся и спи спокойно.

Конечно, чем меньше мне бы приходилось видеться с Им Ёнхва, тем мне легче, но раз Тхэсо заговорил о ней сейчас, значит, он всё не так понял.

– Я просто оступился.

– Врач уже приходил. Сказал, у тебя накопилась усталость и небольшая анемия, поэтому ты легко можешь упасть или обо что-то удариться.

– Н-нет, я говорю, матушка не виновата.

– Ещё как виновата. Я видел гору образцов, что она принесла. Даже светильники для замены в зале привезла. Игёль, ты, если всё это будешь смотреть, свалишься от переутомления.

Светильники – пожалуй, перебор, но мне вспомнилось оживлённое лицо Им Ёнхва, с энтузиазмом руководившей подготовкой к нашей свадьбе. Если бы она не принесла те цветы, я бы не узнал, что меня тошнит от их запаха, и мог попасть впросак уже на самой церемонии.

Напористость Им Ёнхва мне только помогала. К тому же, пусть лучше подготовкой руководит увлечённый человек, чем я, которому до украшения зала нет никакого дела.

– Можно же попросить её отобрать только самое необходимое? Она так радовалась. Думаю, большую часть можно ей доверить.

На мои слова, произнесённые не отрываясь от его шеи, Тхэсо коротко вздохнул. Почему-то от его вздоха феромоны только сгустились, и я, не удержавшись, снова впился в него зубами.

– Так ты себе зубы повредишь. Кусай нежнее, Игёль.

Я кусал его шею, а он лишь гладил меня по голове и шептал мне всякие нежности. Бесконечно ласковый. Но едва я положу ладонь на его штаны, как он тут же выскользнет из кровати.

Как же его удержать? Все мои попытки никуда не пускать Тхэсо, вечно сбегавшего под предлогом заботы о моём благополучии, проваливались.

– Хаа... Тхэсо.

– Да, Игёль.

Пьянеть от феромонов своего альфы – ощущение, отличное от алкогольного опьянения. Одурманенный густыми феромонами Тхэсо, я льнул к нему, и от этого одного внизу живота уже разгорался жар, вызывая эрекцию.

Сегодня я твёрдо решил с этой кровати никого не отпускать и крепко вцепился в Тхэсо. Хватит так ласково на меня смотреть и ничего не делать.

– Трахни меня. Немедленно.

Побочная история 1

Его возлюбленный-бета, с которым они были вместе десять лет, проявился омегой.

Сколько Кан Тхэсо ни копался в памяти, у Сон Игёля ни разу не было течки. Иногда в нос ему бил сладковатый сахарный запах, но он списывал всё на простое наваждение.

Но Сон Игёль не просто оказался омегой, он ещё и забеременел. Бесчисленное множество раз Кан Тхэсо был интимно близок со своим партнёром, не подозревая о его признаке, и, не в силах даже вообразить беременность, в итоге потерял его.

Кан Тхэсо понимал: он будет жалеть об этом всю жизнь. Сон Игёль в одиночку пережил время, когда нуждался в защите больше всего.

Он хотел всё исправить. По несколько раз на дню он клялся себе, что защитит Сон Игёля от любой угрозы, включая и свои собственные желания.

Его любимый человек проявился поздно, в силу чего оказался в позиции взрослого человека, который не умел контролировать свои феромоны. Даже просто находясь рядом с Кан Тхэсо, он с лёгкостью начинал их источать. От сексуального возбуждения Сон Игёль терял над собой контроль и испускал настолько густые феромоны, что сдержаться не мог даже доминантный альфа.

Несмотря на плотный график, Сон Игёль проходил обучение, но делать ему замечания, когда он так расслаблялся рядом с Кан Тхэсо, было трудно. Не осознавая ситуации, Сон Игёль продолжал соблазнять его.

– Трахни меня.

Всего одна фраза – и его твёрдая решимость пошатнулась.

Начав с лёгкого поцелуя, Сон Игёль всем телом на него набросился, и оттолкнуть его оказалось непросто. От начавшего возбуждаться Сон Игёля распространился сладковатый аромат. Сон Игёль беспечно источал феромоны, не ведая, до какой степени они сводят альфу с ума.

– Тхэсо, хочу тебя.

– Я сниму твоё напряжение рукой.

– Не рукой. Хочу твой.

Сон Игёль ткнул его в пах и улыбнулся одними глазами – так раскованно он вёл себя только перед Кан Тхэсо.

– Ого, а ты уже затвердел.

– Естественно. Ведь я держу тебя в объятиях.

– Так давай займёмся этим.

Просунутая под штаны рука пока лишь игриво похлопывала член Кан Тхэсо. Сон Игёль тихонько посмеивался, и от каждого его движения, в котором сквозил немой вопрос «и так не поддашься?», терпение Кан Тхэсо трещало по швам.

– Игёль, погоди.

– Не хочу. Сегодня я тебя не отпущу.

Он и без того был красив, а когда начал так соблазнительно себя вести, Кан Тхэсо захотелось немедля исполнить его просьбу.

Сон Игёль и бетой обладал изяществом, не уступавшим омегам. Даже если бы их не связывал признак, для Кан Тхэсо Сон Игёль всё равно был бы самым любимым на свете.

И теперь, когда этот человек, ставший омегой, с его смягчившейся кожей и ставшими более гибкими движениями тела то и дело его соблазнял... даже будь он монахом-отшельником, всё равно бы прогнулся.

– Тхэсо, я хочу заняться с тобой сексом.

От соблазна в лице Сон Игёля, чей взгляд был настолько сладостно-упоительным, что походил на растопленный мёд, Кан Тхэсо захотелось зажмуриться.

– Хватит меня избегать.

И снова он оказался перед выбором, находясь перед своим партнёром, который и сегодня был до умопомрачения неотразим.

Оттолкнуть, приняв во внимание тело возлюбленного, или принять, приняв во внимание его чувства?

Кан Тхэсо не хотел снова совершать ошибку.

Первым чувством, которое испытал Кан Тхэсо при внезапной новости о беременности, было сожаление. Всего несколько дней назад он, не зная о беременности, прижимал Сон Игёля к холодной стене и яростно в него вдалбливался. Для того секс постоянно оборачивался натугой, и им вечно приходилось прибегать к лекарствам. Каждый раз Кан Тхэсо пытался осторожничать, но, видя, как Сон Игёль старается до конца выдержать его напор, чтобы они оба получили должное удовольствие, остановиться не мог.

Так было, когда он считал его бетой, но ставший омегой Сон Игёль представлял ещё большую опасность. Даже сейчас он бессознательно источал феромоны, а во время секса они станут ещё гуще.

«Тогда я точно потеряю рассудок.»

Раньше его терпение только истончалось, но никогда не покидало его полностью. Однако, если он ощутит во время секса феромоны омеги, да ещё и своего партнёра, то рискует полностью поддаться инстинктам.

– Ты боишься?

– Ага, боюсь.

Кан Тхэсо без колебаний ответил на шаловливый, легкомысленный вопрос возлюбленного. И промелькнувшее в глазах Сон Игёля сомнение тут же Кан Тхэсо разволновало.

– А, это не в том смысле...

– Знаю. Ты боишься того, что причинишь мне боль.

Именно это он говорил каждый раз, отвергая соблазны Сон Игёля. Воздушный поцелуй и ласковое поглаживание по руке заставили Кан Тхэсо немного расслабиться в надежде, что его искренность наконец поняли.

Кан Тхэсо послушно позволил Сон Игёлю взять себя за руки. Он и не заметил, как в руках партнёра оказалось очень тонкое продолговатое полотенце, которым тот неумело принялся связывать ему запястья. Невесть откуда взявшееся белое полотенце оказалось поясом от халата, который Кан Тхэсо после ванны надел на Сон Игёля.

Поскольку Сон Игёль прижался к нему во сне, он упустил возможность переодеть его в пижаму, и тот так и остался в халате. Лишившись пояса, халат распахнулся, и в приглушённом свете ночника тени на обнажившемся теле углубились. Кан Тхэсо уже столько раз видел это тело, но сейчас не мог оторвать взгляд от того, что скрывалось в распахнутых полах халата, едва видное в полумраке.

– Готово. Так ты меня не поранишь.

Услышав довольное заявление Сон Игёля, Кан Тхэсо наконец заметил, что его запястья несколько раз обмотаны поясом от халата. Едва он слегка потянул, как узел тут же начал легко поддаваться.

– Не дёргайся.

Пояс был не завязан, а просто обмотан, и, чтобы он не развязался, Кан Тхэсо пришлось даже слегка придерживать его рукой.

– Я сам обо всём позабочусь.

Глядя на ликующего и гордого Сон Игёля, Кан Тхэсо замер, послушно держа руки связанными.

Словно разворачивая подарок, его возлюбленный с победной улыбкой на лице стянул с Кан Тхэсо штаны.

В последнее время Сон Игёль был чем-то озабочен, и теперь, видя его искреннюю радость, Кан Тхэсо и вовсе замер.

Одним лёгким движением Сон Игёль стянул с него пижамные штаны, и на волю вырвался затвердевший член. Без колебаний коснувшаяся его ладонь оказалась прохладной. Возлюбленный с раскрасневшимися щеками тоже явно разгорячился, но набухший член Кан Тхэсо выдавал куда большее возбуждение.

– Ого... И при этом ты всё время отказывался.

Возлюбленный, чьи щёки пылали, потёр их тыльной стороной ладони и без колебаний опустил лицо, открывая рот.

– Нгх...

В отличие от рук, его рот оказался горячим и влажным. Утонувший в нём член захлестнула волна острого наслаждения от мягкого прикосновения и привычной стимуляции, и Кан Тхэсо едва не кончил. Ощущение было настолько прельстительным, что ему захотелось двинуть бёдрами, но пришлось сцепить зубы и терпеть.

Любое его движение могло причинить партнёру боль. Особенно губы – во время минета они часто трескались, и попытка оттолкнуть Сон Игёля с большей вероятностью привела бы к травме. Всё, что ему оставалось, – лежать неподвижно, с замиранием сердца впитывая всё удовольствие, что дарил ему Сон Игёль.

Как бы осторожен тот ни был, его член полностью заполнял узкий рот, и передние зубы то и дело слегка царапали кожу, что лишь усиливало возбуждение. Когда головка упиралась в мягкую внутреннюю сторону щеки или тёрлась о нёбо, а податливый язык неумело пытался лизнуть ствол, Кан Тхэсо едва сдерживался от удовольствия.

Из-за того, что они в последнее время избегали близости, состояние тела Сон Игёля всё дальше и дальше отклонялось от нормы. Сегодняшний обморок, конечно, мог быть простой анемией, но существовало и предположение, что ему недоставало феромонов.

Однако ночи он проводил, окутанный феромонами доминантного альфы, так что причина была явно не в этом... но ведь и развеять тревогу беременного омеги явно бы не помешало.

Однако главная реалия крылась в том, что терпение самого Кан Тхэсо подходило к концу. Ему хотелось немедленно сорвать с себя этот хлипкий пояс и протянуть руки к Сон Игёлю. Не сделал он этого лишь потому, что Сон Игёль, только что самозабвенно ласкавший его член ртом, поднял раскрасневшееся лицо и встретился с ним взглядом.

В ту же секунду нахлынувший сладкий аромат феромонов заставил Кан Тхэсо зажмуриться от головокружения. Ненадолго; он не мог вынести того, что не видит Сон Игёля. В итоге, не выдержав и пары секунд, он открыл глаза. Прямо перед ним был Сон Игёль, уже оседлавший его.

Сейчас нужно было терпеть. Вздувшиеся на тыльной стороне ладоней и предплечьях вены выдавали, каких усилий стоило Кан Тхэсо это терпение. Только Сон Игёль, глядя на страдающего Кан Тхэсо, с чего-то облизал губы и перевёл дух.

Кан Тхэсо мучительно пытался принять решение.

Это соблазн? Или же сигнал к нападению? Все сомнения Кан Тхэсо развеялись, едва Сон Игёль развёл ноги и начал опускаться на него.

– Мм... не двигайся, Тхэсо.

Вместо ответа Кан Тхэсо, не шевелясь, просто смотрел на него. Словно довольный его покорностью, Сон Игёль протянул руку, погладил его по щеке и глубоко выдохнул.

Убедившись, что член Кан Тхэсо, которого он намеренно возбуждал, стоит как кол, Сон Игёль тут же оседлал его, но минутно замешкался. Он не верил, что Кан Тхэсо проявил такое смирение лишь оттого, что ему связали руки, но в то же время сам возбудился до такой степени, что между ног всё намокло, и остановиться уже не мог.

Он взял в руку смоченный слюной член и, потираясь ягодицами, наметил нужное место. Он пару раз провёл членом по влажным складкам, нащупал вход, и тот, словно только этого и ждал, податливо раскрылся, поглощая головку.

– А-ах...

После нескольких недель воздержания он сомневался, что получится войти вот так сразу, но вместо боли из него вырвался стон. Он ввёл лишь головку, а тугое колечко мышц уже сжималось и пульсировало, пытаясь втянуть его глубже.

На секунду в нём столкнулись желание, – опуститься до конца и проглотить член целиком – и разум, – нужно двигаться медленно из-за узости. Но тут, словно только этого и дожидаясь, хлынувшая жидкость потекла по ещё не вошедшему внутрь стволу. Взгляд Кан Тхэсо, до этого хранившего мертвенное спокойствие, резко переменился.

Побочная история 1

Сон Игёль тоже изменился во взгляде.

Возбуждение захлестнуло его до такой степени, что он и не заметил хлещущие из тела феромоны, а смазка уже текла ручьями. Во время беременности течки случиться не могло – то были исключительно любовь и инстинкт, обращённые к его альфе.

Кан Тхэсо тоже заметил состояние Сон Игёля. И пусть на него обрушивался поток феромонов омеги, способный кого угодно лишить рассудка, он стискивал зубы и терпел.

– Хаа... ыхн...

Капризный стон, что в иное время сорвался бы с губ Сон Игёля, лишь когда тот совершенно терял голову от ласок Кан Тхэсо, вырвался с самого начала. Настолько сильным было наслаждение тела омеги от одного лишь проникновения альфы.

Он не понимал, что происходит, но от удовольствия сходил с ума. Сон Игёль не мог и вообразить, насколько лучше станет, прими он Кан Тхэсо до упора. Он уже испытал с ним пик наслаждения и не думал, что бывает нечто большее.

Тр-реск. Трх.

Послышалось, как не выдерживает и понемногу рвётся верёвка, связывавшая руки Кан Тхэсо.

– Тхэ... со... по... подожди... хаа...

Двинься Кан Тхэсо, и Сон Игёля беспомощно смело бы волной. Нужно было действовать, пока терпение альфы не иссякло.

– Х-хы-ыт...

Ухватившись обеими руками за плечи Кан Тхэсо, он расслабил дрожащие бёдра и медленно опустился ниже. Ощущение того, как твёрдый член раздвигает плоть и входит внутрь, было невыносимо ярким. Возбуждение перешло все границы; Сон Игёль не выдержал, колени его подкосились, и он рухнул вниз.

Их тела столкнулись с влажным хлюпом, и по телу, от кончиков пальцев до кончиков волос разошлось возбуждение.

– А... а-а...

Наслаждение, ударившее по позвоночнику, было так сильно, что он не мог и простонать толком – в голове у Сон Игёля всё побелело. Вскоре весь мир заполнил собой Кан Тхэсо. Всё, что он видел и чувствовал, – всё было им. Сладкие феромоны, твёрдое тело, жар – всё вокруг было пропитано Кан Тхэсо.

– С-странно. Слишком... ун... глубоко.

Они просто соединились телами, но чувство единения было почти совершенным. Удовлетворение было полным, большего и не представишь. Приняв член Кан Тхэсо до конца, Сон Игёль возбудился так сильно, что с кончика у него закапало. От запредельного наслаждения Сон Игёля бросило в жар, и он разрыдался.

– Ха-ы, хык... хнык...

Стыдиться времени не нашлось – он просто плакал, прижимаясь лицом к нежной ладони, обхватившей его щеку. Удивлённый ощущением ткани на мягкой коже, Сон Игёль открыл глаза и, увидев пояс от халата, намотанный на руку Кан Тхэсо, а не на запястье, рассмеялся сквозь слёзы.

– Хым... когда ты... освободился?

– С самого начала.

Ответ прозвучал буднично, но по тому, как охрип голос Кан Тхэсо, Сон Игёль понял, каких усилий тому стоило терпение. И он честно признался мужчине, что сдерживался ради него из последних сил, до вздувшихся на шее вен:

– Так... хорошо...

– Хаа... Сон Игёль.

Признание Сон Игёля было двусмысленным: относилось ли оно к самому Кан Тхэсо или к происходящему сейчас. Но в любом случае его оказалось достаточно, чтобы в одночасье снести остатки самообладания, за которые Кан Тхэсо так остервенело цеплялся.

– Ах!

Мир тут же перевернулся, и Сон Игёль, увидев потолок вместо лица Кан Тхэсо, на секунду опешил. Не успел он осознать, что происходит, как его укусили в шею и, схватив за талию, дёрнули, насаживая ниже.

– Уф! А! А-ах!

Тело Сон Игёля уже и так было на пике наслаждения, и каждый раз, когда Кан Тхэсо толкался в него, его член содрогался, выплёвывая сперму.

– П-подожди, ах! Анх!

Кончив в самом начале, Сон Игёль не знал, что делать с удовольствием, захлестнувшим его и спереди, и сзади. Прижавшееся к спине тело Тхэсо от возбуждения покрылось потом и плотно прилипло к коже, одними лишь движениями бёдер доставляя наслаждение.

Сон Игёль, которому чтобы кончить хватило и просто того, чтобы ему вставили, безвольно содрогался от бесчисленных толчков литого тела Кан Тхэсо. Его выжали досуха, но альфа продолжал вбиваться в него, и Сон Игёль быстро сдался.

– Хаа, агх! Хватит, я больше не, кха!

– Хаа... Игёль, ты же так течёшь, о чём ты вовсе?

Только услышав упрёк, произнесённый пусть и в пылу страсти, но всё тем же нежным тоном, Сон Игёль наконец осознал доносившиеся до него хлюпающие звуки. При каждом движении бёдер Кан Тхэсо его тело раскрывалось, и каждый раз, когда их ягодицы и лобки соприкасались, раздавался пошлый шлепок.

Тихие влажные шлепки вскоре сменились отчётливым хлюпаньем. Они не использовали смазку – тело Сон Игёля само выделяло её от каждого толчка, и чем дольше двигался Кан Тхэсо, тем громче становились звуки.

И без того раскрасневшееся от жара лицо Сон Игёля залилось густым румянцем.

– Погоди, эти звуки слишком, а-ах! Уф! Эй, прекрати уже!

– Слышишь их? Значит, у тебя ещё есть силы, наш Игёль.

Не успел Сон Игёль возразить, как мир снова перевернулся. Его так плавно уложили на спину, что он ещё чётче ощутил засаженный внутрь член. Они дважды сменили позу, но Сон Игёль по-прежнему принимал в себя Кан Тхэсо. И от осознания, как же ему хорошо, с его губ сорвался томный стон.

– Ммммм...

Изумлённый собственным мурлыканьем, в которое сам не мог поверить, Сон Игёль зарылся лицом в подушку.

Кан Тхэсо рассмеялся, видя эту неуклюжую попытку Сон Игёля скрыть стоны от смущения. Его любовник прижимался к нему задницей, всем телом источая феромоны и соблазняя его, но при этом прятал лишь голос – как же он мило смущался.

Ему повезло, что у него был такой любовник. Иначе Кан Тхэсо уже наверняка бы его сломал.

Не желай его Сон Игёль всем телом, он бы уже явил свою свирепую, неумолимую одержимость своей парой. Феромоны омеги, заполнившие комнату, давно лишили Кан Тхэсо рассудка.

Шлёп. Шлёп.

С каждым глубоким толчком, вжимавшим ягодицы Сон Игёля в кровать, Кан Тхэсо видел, как брызжет смазка. То, что тело любовника безостановочно источало её, чтобы принять его, одновременно и возбуждало, и успокаивало.

Не было нужды силой прижимать или раздвигать ноги. Пока Кан Тхэсо, следуя своим желаниям, держал его и вбивался внутрь, Сон Игёль дарил ему бесконечно сладкие стоны и феромоны. И этого было достаточно, чтобы не давать волю звериным инстинктам.

Мой омега. Мой. Хотелось впиться в него и никогда не отпускать.

– А, нельзя.

Внезапный отказ вытянул на поверхность одержимость, до того таившуюся на дне. Моментально вспыхнувшие жадность и собственничество заставили его проигнорировать пресекающие руки Сон Игёля, и он сильнее сжал ладонь на его талии.

– Прекрати, придурок!

Его прервали в самый важный момент, да ещё и обозвали так резко. Кан Тхэсо проигнорировал отказ любовника и, несмотря на то что уже вошёл глубоко, попытался вжаться ещё глубже.

– Отстань. Ты что творишь, хочешь сцепку с беременным?!

При слове «беременный» Кан Тхэсо замер. Сахарно-сладкие феромоны, до этого туманившие разум, мгновенно испарились. Если не считать оставшегося в воздухе шлейфа, Сон Игёль полностью их скрыл.

То, что Сон Игёль, не умевший толком управлять феромонами, сумел их так спрятать, было явным отказом. И даже в пылу страсти Кан Тхэсо прекрасно это разобрал.

Кан Тхэсо замер, переводя дыхание, и Сон Игёль, с тревогой покосившись на него, осторожно попытался отползти. Кан Тхэсо машинально схватил его за талию, понимая, что остановиться уже не сможет.

– Тхэсо?

В дрожащем голосе и взгляде Сон Игёля сквозил страх, совершенно иной, нежели обычное волнение во время секса.

Головой он понимал, что раз любовник ему настолько не доверяет, то впредь придётся стараться лучше, но распалённое тело отказывалось принимать ситуацию.

Ещё немного, и начнётся сцепка, так что Кан Тхэсо принял решение. Он медленно отстранился, чтобы вынуть член, чего делать до ужаса не хотелось.

Когда он начал медленно выводить член из горячего, влажного нутра, Сон Игёль с облегчением расслабил крепко сжатые мышцы. Кан Тхэсо едва сдержался, чтобы не всадить обратно в податливое отверстие. Он вывел член наполовину и замер, и Сон Игёль снова опасливо на него покосился.

Сон Игёль понимал, каких нечеловеческих усилий стоило Кан Тхэсо отступить в такой ситуации, потому не стал спрашивать, почему тот остановился, а просто молча ждал.

Кан Тхэсо провёл пальцами по его бедру, вытирая стекавшую смазку, и от этого движения по телу пробежали мурашки. Сон Игёль напрягся так, что не мог понять, приятно ему или нет. Почему-то Кан Тхэсо не двигался, лишь дыхание его всё учащалось. Короткое противостояние продлилось недолго.

Спустя секунду Кан Тхэсо начал двигаться, неглубоко, будто успокаивая, поглаживая стенки изнутри. Тревога улеглась, напряжённое тело постепенно расслабилось, и из глубины начал разливаться жар.

– Хы-ыт, ым...

Коснувшееся ягодиц нечто – мягкое и в то же время твёрдое – заставило его замереть. Сон Игёль не решался обернуться.

– Хаа, Сон Игёль.

Полное имя всегда заставляло напрячься, но сейчас оно прозвучало на выдохе, опаляя кожу; оно не побудило завошкаться или насторожиться.

– Сон Игёль. Игёль.

– А, ы-ым.

– Хаа, дай мне руку.

Сон Игёль по началу колебался, но когда Кан Тхэсо впился зубами ему в шею, будто хотел прогрызть её насквозь, он покорно протянул руку назад.

Побочная история 1

Кан Тхэсо перехватил его руку и опустил её на свою обжигающе горячую плоть. Едва кончики пальцев коснулись цели, как впившийся в шею Сон Игёля Кан Тхэсо глубоко вздохнул.

– Хууу...

В этом вздохе безошибочно слышалась его мука, и Сон Игёль наощупь обхватил то, чего касались его пальцы. Как он и предполагал, под пальцами нащупался упругий комок плоти размером с кулак, который едва удавалось обхватить одной рукой. Кожа на ощупь привычная, но раздувшийся изнутри до такой степени узел поражал своей твёрдостью и упругостью.

– Уф!

– А, больно?

– Хаа... Можешь сжать сильнее.

В сдавленном, низком тоне Кан Тхэсо, который явно сдерживался, проскальзывал жар. Поколебавшись, Сон Игёль набрался смелости и крепче стиснул пальцы, до этого сжимавшие узел неуверенно.

– Ммм... Хаа...

Реакция Кан Тхэсо обнадёживала, и Сон Игёль сосредоточился на ощущениях в руке. Он впервые воочию соприкоснулся с узлом, который всегда туго раздувался внутри его тела, и ощутил жгучее любопытство, смешанное с изумлением.

На его нащупывающую ладонь легла огромная рука Кан Тхэсо. В отличие от осторожных движений Сон Игёля, хватка Кан Тхэсо оказалась грубой и сильной. Сон Игёль от удивления повернул голову, и его тело сразу же обожгло изнутри.

– А? А-ах!

Кан Тхэсо внезапно дёрнулся, и Сон Игёль, вытянув руки назад, уткнулся лицом в подушку. Несмотря на резкое движение, Кан Тхэсо успел прикрыть ладонью лоб Сон Игёля, защищая его.

– Эй, эй. Ты что, уф!

В такой позе его задница невольно приподнялась, и узел плоти, зажатый их руками, принялся беспорядочно колотить между ягодицами. Сон Игёль понимал, что в отличие от ствола, уже проложившего путь внутрь, раздувшееся основание никак не пройдёт, но от этих яростных толчков по спине волей-неволей пробежал тревожный холодок.

– Мм! Он... не войдёт, ах!

Из-за того, что руку пришлось насильно опустить вниз, поясница неестественно выгнулась, но гибкое тело позволило принять и такую неудобную позу. Всё же непривычное положение сбивало дыхание.

Горячий член внутри не толкался, а лишь беспорядочно давил, пытаясь как-нибудь проникнуть глубже. Сон Игёль пытался зажать его рукой, но тот всё равно проскальзывал сквозь пальцы и продолжал давить на растянутое до предела колечко мышц.

Когда беспорядочные толчки сменились ровным давлением, Сон Игёль перевёл дух и с трудом высвободил руку, чтобы оттолкнуть Кан Тхэсо, но тщетно.

– Не надо, такое ммм... не может войти.

Голос Сон Игёля едва заметно дрожал, но Кан Тхэсо уловил в нём скрытое наслаждение.

Кан Тхэсо увидел на раздувшемся основании, которое только что сжимал под своей ладонью, отпечатки пальцев Сон Игёля и ощутил нестерпимую жажду. Основание, всегда жадно раздувавшееся внутри тела любовника, теперь пылало жаром, желая немедленно оказаться внутри.

Он нежно провёл кончиками пальцев по туго растянутому входу, скрытому за раздувшимся стволом, и поясница Сон Игёля дрогнула и обмякла.

– Хнн... Ммм...

Обильно смазанный вход блестел от влаги, и на нём не осталось ни единой складочки, словно там не имелось ни миллиметра свободного места. И всё же желание проникнуть внутрь сводило с ума, до слюны во рту. Он осторожно погладил вход и протолкнул один палец рядом со стволом, отчего обмякшая поясница Сон Игёля дёрнулась.

– А-ах! Что... что ты делаешь, а!

Когда он провернул палец внутри, вход сжался, будто пытаясь его поглотить; крохи терпение торопливо покинули голову. Тхэсо именно поэтому и отказывал Игёлю раз за разом, боясь именно такого исхода, и теперь, когда они зашли так далеко, о каком пути назад могла шла речь?

– Игёль, ещё немного.

– Н-нет. Не могу, Тхэсо. Прошу, хнн... ммм.

От стона, столь походившего на всхлип, Кан Тхэсо ненадолго замер, но, говоря по правде, только сильнее завёлся. Он выпустил остатки феромонов, которые с трудом сдерживал, и тело Сон Игёля, и без того расслабленное, совсем безвольно опустилось на простыни.

– А... ах-х...

Он протолкнул ещё один палец в Сон Игёля, и хлынувшая смазка потекла по тыльной стороне ладони. Покрасневшее и припухшее от толстого члена колечко мышц теперь растягивали и пальцы, но опьянённый феромонами любовник только подрагивал, не в силах сопротивляться.

Хлюп-хлюп.

Хотя он не двигал бёдрами, добавленные пальцы создали зазор, производя влажные, хлюпающие звуки. Всё тело Сон Игёля побагровело и пылало жаром – он определённо воспринимал стимуляцию как удовольствие.

Однако, как ни старайся, ввести больше двух пальцев, пока член находился внутри, не получалось. Ему хотелось вогнать в Сон Игёля член до самого основания, но он ни в коем случае не хотел причинить ему боль.

Убедившись, что задуманное не исполнить, Кан Тхэсо вынул пальцы. Он плотно прижал раздувшееся основание к влажному, податливому входу и глубоко надавил.

– Хннн... мм...

Округлые ягодицы проминались под его напором, и, хотя Кан Тхэсо понимал, что дальше войти не получится, как ни дави, он упрямо продолжал напирать всем телом.

– Ммм... больше не могу...

– Да, я понял.

Несмотря на разочарование в его тоне, Кан Тхэсо отозвался с лаской, и Сон Игёль, почувствовав, что тот больше не пытается проникнуть глубже, наконец расслабился. Убедившись, что больше в него ничего не пропихнут, он успокоился и невольно исторг сладкий аромат.

Кан Тхэсо, которому тоже больше не требовалось сдерживаться, на полную мощь высвободил феромоны, вжимаясь в Сон Игёля. Он снова начал двигаться, и обессиленный Сон Игёль застонал.

– Ммм, мммн...

Время, которое они обычно проводили, обнявшись и терпеливо ожидая окончания сцепки, теперь проходило в непрерывных попытках войти глубже. Каждый раз, когда вход опасно растягивался, от незнакомого ощущения тяжёлого давления снизу тело Сон Игёля вновь и вновь пробивала дрожь.

Из-за несостоявшейся сцепки эта ночь тянулась дольше, чем любая другая.

***

Да уж. Ночка выдалась просто отпад.

Эта старпёрская мысль так и не сорвалась с языка – я лишь выдохнул её про себя вместе со вздохом. Но даже один мой вздох заставил Тхэсо забеспокоиться, и он принялся массировать моё тело с деликатностью ювелира, работающего со стеклом. Он напоминал огромного пса, пытающегося угадать настроение хозяина, что заставило меня почувствовать себя неуютно, поэтому я решил поскорее его успокоить и как бы между делом бросил:

– Ты что, будешь вздрагивать от каждого моего вздоха?

– Нет, просто... ты точно в порядке?

– Да. Поясница, конечно, побаливает, но после вчерашнего это ещё цветочки.

Чувствовалась одна тяжёлая усталость, но ничего не хрустнуло и не болело. К тому же Тхэсо оказался неплохим массажистом. Минут тридцать его массажа – и я смогу двигаться без проблем.

И точно, после долгого массажа я встал на ноги даже посвежевшим. Тупая боль внизу живота тоже определённо уменьшилась по сравнению с тем, что я испытывал до проявления омегой. В отличие от меня, довольного, Тхэсо места себе не находил.

– Полежал бы ещё.

– Всё в порядке. Мне нужно сперва проверить образцы, которые оставила твоя мама. Вчера я внезапно уснул и ничего не успел.

– Ты не просто уснул. Ты отключился.

– Ты же сказал, у меня просто лёгкая анемия.

– Игёль, тебе нужен отдых. Я всё это отправлю назад, так что не переживай.

Тхэсо решил, что я вчера упал в обморок из-за задания Им Ёнхва, и был непреклонен. Но я не мог всё переложить на него. Среди образцов, на которые я вчера мельком взглянул, было немало пугающе сверкающих вещей.

– Свадьба наша, кто, если не я, будет этим заниматься?

Заметив, как при слове «наша» у Тхэсо сами собой поползли вверх уголки губ, я легонько его поцеловал. Он тут же обнял меня за талию, но я похлопал его по руке, заставляя отпустить, и вышел в гостиную. Тхэсо, хоть и собирался стоять на своём, на этот раз послушно последовал за мной.

Новый дом оказался настолько просторным, что до гостиной нужно было идти по коридору. Новость о беременности заставила не только Тхэсо, но и его родителей со всей серьёзностью отнестись к безопасности. Внезапный переезд меня смущал, но, вспоминая Ю Ынджэ, у которого в доме с собственным двором жили кошки, я успокаивался.

Новый дом, куда мы переехали налегке, превзошёл все мои ожидания. Когда я пошутил, что «даже с пятью детьми у каждого будет своя комната, да ещё и для гостей место останется», Тхэсо густо покраснел. Тогда я понял, что впредь нужно следить за языком.

– Ого? Гостиная стала ещё больше?

Стол и диван убрали, и теперь просторная гостиная напоминала выставочный зал, сплошь заставленный вещами. При этом всё было расставлено по зонам, чтобы всё удобно осматривать. Похоже, вчерашний инцидент с коробками произвёл большое «впечатление» и на Им Ёнхва, и на её секретарей.

Я взял планшет, лежавший неподалёку, и подошёл к образцам. Тхэсо тут же пристроился рядом.

– Если я замечу, что ты хоть немного устал, я тебя остановлю.

– Остановишь?

– ...Попрошу остановиться.

Я посмотрел на моментально уступившего Тхэсо и указал на шкатулку с драгоценностями.

– Раз уж мы смотрим вместе, то и выбирать тоже давай вместе.

– Если нравится Игёлю, то нравится и мне.

– Не будешь помогать – надену тиару тебе на голову.

От этой невинной угрозы взгляд Тхэсо посерьёзнел.

– Думаю, чем проще, тем лучше.

– Тогда что лучше: вот этот белый спереди или тот серебристый сзади?

– ...Они разве не оба белые?

Я и себя считал довольно непритязательным, но, глядя на Тхэсо, понял, что день предстоит нелёгкий. Видимо, он думал о том же, потому что осторожно предложил:

– Мне через час на работу. Давай выберем вместе всё, что успеем, а остальное посмотрим после того, как я вернусь?

– Я и один справлюсь.

– Тебе же будет тяжело. Давай вместе.

Раз уж мне всё равно не разрешают выходить из дома одному, лучше я сам всё выберу и уберу днём. Но мне понравилось желание Тхэсо мне помочь, поэтому я кивнул.

Побочная история 1

Едва я закончил сверяться со списком, изучив разложенные в гостиной образцы, как в комнату тут же, словно только того и ждали, вошли люди, убрали всё и заполнили новыми вещами. Все дела, требовавшие беготни по городу, решались прямо у меня дома, так что подготовка продвигалась без сучка без задоринки, не утомляя и не подвергая меня опасности.

Тем временем через незаметно приставленного ко мне секретаря я не забыл разослать приглашения детям из приюта и Ёсэпу, ведь свадьбу перенесли на более ранний срок.

Наша с Тхэсо свадьба отличалась от обычной. Она растянулась на два дня, причём банкет предшествовал церемонии. План был таков: в первый день гости отрываются на застолье и пользуются всеми услугами отеля, а на второй день состоится само бракосочетание.

С этими людьми я сошёлся в бегах, и, поглощённый мыслями о себе, даже не сумел толком попрощаться. Мне хотелось провести с ними время, отблагодарить за всё и вручить подарки.

Следовало также объясниться с теми, кто долгое время переживал вместе со мной и помогал готовиться к расставанию, – развеять их недопонимания и сообщить о счастливом итоге.

«А я-то думал, свадьба – одна морока, а она, оказывается, ещё и возможность всех отблагодарить.»

С такими мыслями я уделял больше внимания подаркам для гостей, чем свадебным украшениям. Я выбрал основные сувениры, затем – дополнительные, для каждого гостя лично, а под конец – призы за конкурсы на застолье. От дороговизны некоторых подарков, превосходившей все мои ожидания, у меня даже руки подрагивали.

Всё остальное, помимо подарков, выбиралось легко. И вот, когда я уже начал удивляться, можно ли так запросто подготовиться к свадьбе...

Пришло сообщение от Им Ёнхва.

[Будет время – загляни сюда. Старик-владелец там привередливый, так что придётся ехать лично. Наша семья из поколения в поколение шила там костюмы для торжеств.]

– Костюмы?

Единственное, что я в прошлом месяце так и не смог выбрать даже при поддержке Чо Ёну сонбэ, – свадебный костюм. На Тхэсо любой наряд сидел бы идеально, но, стоило мне представить себя рядом с ним, я понимал, что на его фоне буду смотреться блёкло, и ничего не мог выбрать. А всё, что предлагал Чо Ёну сонбэ, выглядело слишком кричаще, и у меня рука не поднималась такое взять.

Раз уж я всё равно не могу ничего выбрать, пусть хоть старшие останутся довольны. С этой мыслью я покорно принял предложение.

Адрес от Им Ёнхва указал мне на ателье. Судя по отзывам, там шили костюмы для торжественных случаев не только женщины, но и омеги. Я посмотрел фотографии с элегантными, но сдержанными нарядами, и мне пришлось по душе, что они, вопреки ожиданиям, не выглядели вычурно.

У них не оказалось ни формы для записи, ни страниц в соцсетях, так что пришлось звонить. К счастью, ближайшая дата оказалась свободна. Записываясь, я лишь отметил про себя, что всё идёт как по маслу, и не испытывал ни особых тревог, ни надежд.

Несколько дней я провёл, выбирая из новых вариантов, которыми ежедневно заполняли гостиную. Иногда ко мне заезжали родные и помогали с выбором, так что время пролетало увлечённо и незаметно.

– Боже мой. Использовать такую красоту как скатерть?

– Это что-то хорошее? Матушка, если вам нравится, я попрошу, чтобы вам её отдали.

– Нет-нет. Просто я так горжусь нашим Игёлем и так благодарна зятю Кан...

– Ох, ну почему вы снова плачете.

Матушка, приехавшая с целой горой гостинцев, прослезилась, и я, поддавшись сентиментальному настроению, завёл с ней тихую беседу. Вскоре она пришла в себя, и мы, взявшись за руки, пошли осматривать дом и выбирать другие образцы.

– Я дома.

– Ох, наш Тхэсо. Зятёк Кан, ты, должно быть, устал.

– Здравствуйте, матушка.

– Дом такой большой и красивый. И так чисто, всё ухожено. Спасибо тебе огромное, что не заставляешь нашего Игёля надрываться.

– Что вы. Напротив, я вам безмерно благодарен за то, что отдали Игёля мне.

Матушка то и дело кланялась вернувшемуся с работы Тхэсо со словами «позаботься о нём, пожалуйста», а тот кланялся в ответ ещё ниже. Я уже хотел вмешаться, боясь, как бы они не опустились на колени, но тут в дверях показался опоздавший Сон Ивон. Он удивлённо склонил голову и принюхался. Затем, встретившись со мной взглядом, подскочил от неожиданности, отступил на пару шагов и смущённо кашлянул. Тхэсо тут же впился в него откровенно враждебным взглядом, и мне пришлось встать между ними и притвориться, будто ничего не произошло, замяв ситуацию улыбкой.

Так, в череде мелких происшествий и будничных забот, время летело незаметно.

Я и не думал, что в день примерки в ателье, когда я впервые за долгое время выбрался из дома, может случиться что-то из ряда вон выходящее. Я полагал, что это простое дело: снимут мерки, выберу ткань – и всё.

А может, я просто предвкушал редкое свидание с Тхэсо.

Я и помыслить не мог, что злодеем в этой истории окажется он сам.

Ателье, в котором чувствовался ход времени, пахло старым книжным магазином. Несмотря на налёт старины, антураж отдавал не обветшалостью, а скорее изысканной старомодностью.

Хозяин, под стать своему заведению, приблизился ко мне сдержанными, тихими шагами и протянул руку.

– Добро пожаловать, господин Сон Игёль. При записи вы упоминали, что церемония состоится в следующем месяце.

– А, да. Мы успеем к этому сроку?

– Со времён госпожи Им Джэхва в важные дни её семья всегда обращалась к нам. А для её родных мы, конечно же, всё сделаем в срок.

Одного имени Им Джэхва хватило, чтобы догадаться о её родстве с Им Ёнхва.

Пока мы обменивались любезностями, Тхэсо неторопливо осматривал помещение.

– Если вы заказываете костюм для жениха-омеги, мы можем заодно сшить и для жениха-альфы. Сделаем так?

– Да, пожалуйста.

– Тогда, господин Сон Игёль, сначала снимем мерки с вас. Прошу сюда.

Я двинулся за хозяином, но последовавший за мной Тхэсо вдруг сузил глаза. Не понимая, в чём дело, я проследил за его взглядом и увидел в руках молодого владельца ателье сантиметровую ленту. Тхэсо тут же вклинился между нами, не скрывая своего недовольства.

– Куда подевался старик-хозяин? Почему вместо него выходит подмастерье?

– Я не подмастерье, а полноправный владелец, – спокойно ответил хозяин с примирительной улыбкой, но Тхэсо не смягчился.

– Мы пришли к мастеру, а не доверяться какому-то сопляку-внуку.

– В таком случае, я просто сниму мерки.

– Я же сказал: не смей трогать моего любимого.

Ого. Давненько я не сталкивался с такой беспричинной ревностью Тхэсо. Голова закружилась так, что я испугался нового приступа анемии, но, к счастью, обошлось – сказались последние несколько дней, проведённые в домашнем покое.

К тому же теперь я и сам мог чувствовать феромоны, а потому понял, что молодой хозяин ателье, несмотря на свою кроткую внешность, – альфа.

«Раз он альфа, ничего не попишешь.»

Похоже, улаживать ситуацию придётся мне. Я похлопал Тхэсо по плечу, и на его лице, прекрасно знавшем, что я его остановлю, отразилась ожидаемая обида.

Я понимал, что он, даже ставя мою безопасность превыше всего, не выказал возражений против этой вылазки, хоть и приставил ко мне охрану со всех сторон и сам не отходил ни на шаг. Я не стал ему мешать. Тхэсо по-своему старался, и я тоже планировал до определённой степени мириться с этой его чертой.

– Уважаемый владелец, не могли бы вы сначала снять мерки с Тхэсо?

– Игёль, я не вынесу, если другой альфа прикоснётся к тебе.

– Угу, знаю. Поэтому, Тхэсо, ты смотри и учись. Ты же у нас умный доминантный альфа, с первого раза всё запомнишь.

Сам снимешь с меня мерки.

Стоило мне упомянуть его вторичный пол и закончить мысль, как лицо Тхэсо расплылось в такой широкой улыбке, что я невольно рассмеялся.

Хозяин, судя по всему, привыкший к подобной реакции альф, сопровождающих омег, без тени недовольства согласился. Однако он подал мне знак глазами, из чего я заключил, что он либо снимет мерки отдельно, либо определит их на глаз.

Я ненадолго отвлёкся на каталоги с образцами, сваленные на столе. Тхэсо вернулся почти сразу же, с сантиметровой лентой в руках. Судя по его самодовольному виду, он считал, что это пустяковое дело; ну и бог с ним.

– Прямо здесь?

– Нет. Не на людях же.

Он что, задумал что-то такое, чего нельзя делать на людях?

Я обернулся в поисках хозяина, но тот, с охапкой одежды в руках, уже куда-то исчез.

Тхэсо повёл меня вглубь ателье, где обнаружилась пятиугольная комната со сплошными зеркалами. Я взошёл на невысокий подиум. Тхэсо с нарочито серьёзным лицом приблизился ко мне с сантиметровой лентой, и, поскольку в последнее время я видел его только расслабленным, он показался мне немного неотразимым.

Начал он вполне невинно: измерил плечи, длину рук, но затем обхватил мою грудь и озорно улыбнулся.

– Клиент, и вы хотели заниматься таким с другим мужчиной?

– А у вас тут сотрудник весьма смелый.

– Если бы меня не было, ты бы позволил?

Если я откажусь от замеров, как тогда шить костюм? От абсурдности ситуации я не нашёлся с ответом, и улыбка Тхэсо померкла.

– Почему не отвечаешь? Если бы меня не было, ты бы и правда позволил?

Улыбающееся лицо Тхэсо мгновенно омрачило беспокойство. Мне стало горько от того, каким одержимым он становился из-за такой мелочи, как снятие мерок.

Откуда берутся эти сомнения Тхэсо? Даже став омегой, я не испытывал каких-то особых переживаний, просто глядя на него, пусть это и свойственно нашему вторичному полу.

Наоборот, за те десять лет, что я встречался с Тхэсо, будучи бетой, я тревожился куда больше. В конце концов, всё дело в доверии.

– Кан Тхэсо.

– Д-да.

– Я выйду за тебя замуж.

Суетящийся взгляд Тхэсо сфокусировался на мне. Именно благодаря такому Тхэсо я смог твёрдо стоять на ногах в тот смутный промежуток времени, когда только-только стал омегой.

– Я играю роль невесты только потому, что ты – Тхэсо. Не будь тебя, я бы стал женихом.

Тхэсо ненадолго задумался, и его лицо начало постепенно светлеть. Вскоре он ослепительно улыбнулся и заключил меня в объятия, но вдруг замер. «Надо и женщин опасаться?» – еле слышно пробормотал он, и я шлёпнул его по спине. Он, верно, пошутил, потому что снова широко улыбнулся.

Я легонько прикусил губу своего красивого будущего мужа, передавая чувства, что сами собой вырвались наружу.

– Я люблю тебя. Так что не беспокойся.

Я знал, что он тревожится от любви, поэтому целовал его снова и снова, шепча эти слова. Лёгкий поцелуй грозил перерасти в нечто большее, и я отстранился. Заметив в его глазах разочарование, я потянул Тхэсо за запястье.

– Продолжим дома.

Хотя я так давно не выходил из дома, мне вдруг захотелось поскорее остаться с ним наедине. Тхэсо, очевидно, чувствовал то же самое – огонь в его глазах горел так ярко, что невозможно не заметить.

Если я буду и дальше открывать ему своё сердце, однажды его тревоги утихнут.

Хоть мне и было его жаль, я также бесконечно дорожил этим Тхэсо, который даже придя на примерку свадебного костюма не мог избавиться от своих переживаний и беспокойств. Я крепко обнял его. Его крепкие ответные объятия заставили меня невольно улыбнуться.

Мне даже пришла в голову сказочная мысль: вот бы время остановилось навсегда.

[Конец 1-й Дополнительной Истории]

Побочная история 2

Когда свадебные приготовления вышли на финишную прямую, мне позвонили из ателье.

– Говорите, свадебный костюм готов?

– [Да, вы упоминали, что церемония скоро, поэтому все наши сотрудники, не жалея сна, приложили максимум усилий.]

– А... благодарю вас.

– [Приезжайте в любое удобное для вас время, мы окажем вам самый тёплый приём.]

Свадьба на носу, а от них ни слуху ни духу, и тут на тебе – костюм готов. Такая новость меня озадачила. Как можно было так торопиться из-за сжатых сроков, что обошлись без единой промежуточной примерки?

– Хм... мастера обычно шьют костюмы сразу, без примерок?

Я удивлённо нахмурился, и Тхэсо тут же отвёл взгляд.

– Тхэсо.

– О, точно. У меня первая половина дня свободна, поедем сейчас?

Судя по его подозрительной реакции, дело явно не обошлось без лёгкой ревности с его стороны.

Если так пойдёт и дальше, добра не жди. Если он и дальше будет утаивать или откладывать всё, к чему причастен хоть один альфа, однажды это закончится не просто недоразумением.

– Кан Тхэсо.

– Да, Игёль?

Он подошёл с таким видом, будто умирает от счастья, хотя и знал, что ему влетит – вылитый нашкодивший ретривер. Тхэсо, обладатель довольно резких черт, передо мной всегда преисполнялся нежности.

– Впредь не решай ничего в одиночку.

– Угу, не буду.

Я хотел отчитать его как следует, но при виде Тхэсо невольно рассмеялся. Глядя на его лицо, полное безграничной любви, эта мелочная ревность вызывала лишь тёплые чувства.

В итоге, так толком и не допросив его, я отправился с Тхэсо в ателье.

Мы с Тхэсо подъехали к ателье, и нас тут же встретил хозяин, впопыхах поднимавший ставни. За дверью, судя по замигавшим лампам, свет только что включили, и внутри уже суетился сотрудник.

– Добро пожаловать, господин Сон Игёль. Господин Кан Тхэсо.

– Мы, верно, слишком рано.

– Ничего страшного. Господин Кан Тхэсо предупредил нас, и мы как раз начали готовиться.

Его «ничего страшного» означало, что мы и впрямь приехали рано. Да ещё и готовились они, потому что Тхэсо позвонил. Мне стало совестно, что я зря побеспокоил хозяина ателье – надо было заранее проверить часы работы.

– Простите. Мы лучше запишемся и приедем в другой раз.

– Что вы. Ваш визит немного раньше ожидаемого, но когда я звонил, мы уже готовились.

– И всё же, у вас наверняка есть другие клиенты... мы поступили слишком своевольно.

– Других записей нет.

– Что?

– Сегодняшний день мы полностью освободили для вас двоих, господин Сон Игёль и господин Кан Тхэсо, так что не спешите с примеркой и смело говорите, если захотите что-то изменить.

Хозяин, который вёл себя ещё любезнее, чем в наш первый визит, проводил нас в помещение, слишком просторное для обычной примерочной.

– Примерочная для жениха здесь. В обычное время сотрудник помог бы вам с одеванием, но...

Взгляд хозяина метнулся к Тхэсо, а затем он с улыбкой невозмутимо сообщил.

– Если во время примерки возникнут неудобства, в любой момент нажмите кнопку вызова, и сотрудник прибежит.

– А, да. Спасибо.

Как только хозяин вышел и закрыл за собой дверь, я повернулся к Тхэсо и хлопнул его по предплечью.

– Что ты им такого наговорил, что мне придётся примерять костюм в одиночку? На него же должен посмотреть специалист.

– Посмотрит, когда ты оденешься.

Ревность Тхэсо заставляла делать всё в два, а то и в три захода, и это должно было раздражать, но рука, бившая его по предплечью, не вкладывала в эти удары особой силы. Тхэсо, наверняка это почувствовав, широко улыбнулся и попытался проскользнуть за мной.

– Игёль, помочь?

– Тебе тоже нужно примерить свой. Ты в эту комнату, я – в ту.

От моих твёрдых слов Тхэсо тут же скис, чем немало меня удивил. Мы каждый день видим друг друга нагими, так что его желание непременно посмотреть, как я переодеваюсь, мне непонятно.

Ещё можно было бы отчасти понять, если бы он беспокоился, оставляя меня одного. Хотя нет, и этого мне не понять. О чём вообще волноваться, если я иду в дальнюю комнату примерочной, где мы совершенно одни? По глазам, полным вожделения, его намерения читались предельно ясно.

– Если ждёшь показа мод, то я устрою его дома, а сейчас давай сосредоточимся каждый на своём костюме.

– Договорились.

– Э? А, да.

Тхэсо внезапно посерьёзнел, и я растерянно кивнул. Он даже сам открыл мне дверь в примерочную.

Ему и правда так хотелось посмотреть, как я переодеваюсь?

Вот же глупость какая. Однако от неизменной любви Тхэсо у меня всё равно сладко сдавило грудь.

Я тоже любил Тхэсо. Десять лет – долгий срок, и мы бы не смогли провести его вместе, если бы я, даже когда ожидал появления его истинной пары, не питал к нему никаких чувств.

«Дома спрошу, какую одежду он хочет.»

Раз ему так нравится, надо будет купить то, что он пожелает. С этой мыслью я шагнул в свою примерочную.

– Хмм...

Обстановка здесь на сто восемьдесят градусов отличалась от той, где остался Тхэсо. Его примерочная, с преобладанием чёрных костюмов и белых рубашек, выглядела мрачно, но роскошно.

А стоило открыть всего одну дверь, как меня встретили белоснежные костюмы, всевозможные вычурные корсажи и даже фата. Куда ни глянь – повсюду что-то сверкало, как я ни пытался отвести взгляд.

Я-то думал, что в примерочной висит только та одежда, которую нужно примерить, но, видимо, она заодно служила и гардеробной.

– Хоть и подбирали по вторичному полу... но какая же разница.

Мне всегда представлялось, что белый цвет везде одинаков, но висевшие здесь наряды – ослепительно-белые или с сероватым отливом – имели разные оттенки. А если потрогать, то из-за разницы в ткани они и на ощупь воспринимались по-разному: одни холодили, другие согревали.

– Я в этом ничего не смыслю.

Даже представить не мог, что из этого хорошо, а что – нет.

В день снятия мерок я растерялся от обилия образцов ткани и решил полностью довериться мастерам – и правильно сделал.

Обведя взглядом стены, я наконец остановился перед укрытым тканью манекеном в центре.

Насмотревшись на развешанные кругом разнообразные белые наряды, я и с опаской, и с предвкушением гадал, каким же окажется мой костюм, выставленный напоказ в самом центре. Больше не колеблясь, я протянул руку и осторожно сдёрнул тонкую ткань.

На секунду я замер.

– Э-э... хм...

Я мужчина, поэтому ожидал увидеть костюм, пусть и сшитый на заказ в ателье.

– То... есть, это...

С любой стороны ткани явно не хватало. Хоть вблизи, хоть отойдя на шаг – наряд напоминал длинную рубашку. Вот только для рубашки он оказался чересчур длинным, а многие его части попросту отсутствовали.

– Даже для полупрозрачной рубашки это слишком откровенно... нет, слишком дерзко.

Я попытался максимально хладнокровно оценить ситуацию, рассуждая вслух, будто ничего не произошло.

Кроме воротника и переда, плечи, руки и спина целиком состояли из тонкой белой сетки. Хотя сеткой это назвать сложно – скорее, тончайшая ткань.

Наряд для наказания в какой-то игре?

Подозрение грозило перерасти в уверенность при виде пиджаков и непонятных сетчатых нагромождений – то ли брюк, то ли юбок – на других манекенах.

Вот что я чувствовал на самом деле, но передо мной – костюм, в который мастер вложил всё своё умение. К тому же, я, кажется, видел нечто похожее среди модных нарядов, которые показывал мне Чо Ёну сонбэ.

Подавив желание дать отсюда дёру, я взял одежду в руки.

– ...И всё же, это перебор...

Бормоча себе под нос, я неуверенно попытался его надеть. Сняв свою рубашку, я сгорал от стыда, просовывая руки в сетчатые рукава. Или это всё же такая тонкая ткань?

– А?

Наряд, который показался мне слишком откровенным для свадебного костюма, на теле выглядел иначе. Когда лёгкая и мягкая ткань коснулась рук, кожа стала деликатно через неё просвечивать, создавая таинственный и в то же время изысканный образ.

Авось, не всё так плохо. Я обмотал вокруг себя сетчатое нагромождение с соседнего манекена. Грубая на вид сетка оказалась мягкой на ощупь и легко скользнула по лицу и торсу. Опустившись ниже талии, она легла на бёдра и водопадом стекла до колен.

Едва я выпрямился перед большим зеркалом напротив, в голове поднялся шум.

Костюм, выглядевший как цельное сетчатое платье из-за того, что сетка на нём совпадала с материалом рубашки, смотрелся и непорочно, и до неприличия откровенно. Звучит нелепо – «непорочный и откровенный», – но именно это я и видел перед собой.

При малейшем движении грудная клетка, едва прикрытая на границе сетки и ткани, обрисовывалась во всех подробностях. Наряд отблёскивал, отражая свет так, что становилось боязно дышать. Стоило пошевелить рукой, как свет следовал за изгибами тела, и нагота показалась бы куда более скромным вариантом. А вдобавок ко всему – линии ног, едва различимые сквозь слои сетки ниже бёдер.

– ...Нет, это точно не вариант. Какая свадьба в таком виде?

Разве что на день рождения Тхэсо, в качестве сюрприза.

– Нет, даже для такого случая это слишком.

Даже это было чересчур. Мимолётная мысль быстро улетучилась.

Не знаю, о чём думал мастер из ателье, создавая столь вызывающий наряд, но носить его я не мог.

«Лучше надену готовый костюм.»

Приняв решение, действовать было просто. Я осторожно сгрёб в охапку невесомую сетку, чтобы не порвать, и собрался её снять.

Щёлк.

Услышав, как открывается дверь, я поспешно отпустил было подобранную одежду и хотел отвернуться, но замер. Всё равно войти без стука мог только Тхэсо из соседней примерочной.

Как и ожидалось, дверь открыл Тхэсо в обычном чёрном костюме. Впрочем, белые декоративные элементы удачно подчёркивали его и без того примечательную внешность, делая его похожим на знаменитость.

– Ух ты, здорово. Тебе и впрямь идут броские вещи.

Я даже похвалил его, подняв большой палец вверх, но Тхэсо, застывший в дверях, так и не сдвинулся с места, на его лице застыло изумление.

Я ждал, не опуская руки, в надежде, что он хоть что-нибудь скажет, но Тхэсо лишь неотрывно смотрел на меня, не шевеля ни единым мускулом, так что я засомневался, дышит ли он вообще.

Побочная история 2

Кан Тхэсо и представить не мог, что увидит такое, пока не открыл дверь примерочной.

Всего пару минут назад Кан Тхэсо с помощью сотрудника салона облачился в безупречный костюм и подумал, что и Сон Игёлю не помешает такая помощь. Прежде он уже утаил от него звонок о примерке, так что в этот раз придётся проявить выдержку и усмирить свою ревность.

В конце концов, что такое мужской костюм? Помочь накинуть пиджак, расправить плечи, поправить накренившийся аксессуар – вот и всё.

К тому же за десять минут ожидания Сон Игёля, от которого не поступило никаких вестей, Кан Тхэсо стал куда сговорчивее. Он не хотел, чтобы его возлюбленный испытывал неудобства из-за его ревности.

«Сперва посмотрю сам, а если чего-то будет не хватать, тогда и позовём сотрудника.»

Прождав ещё немного, Кан Тхэсо решил помочь Сон Игёлю лично и открыл дверь примерочной. Он смутно предполагал, что Сон Игёль, как и положено жениху, будет неотразим в белом костюме, но увидел...

– Эй, ты меня слушаешь?

Подарок, полностью укутанный в белоснежную сетку?

– Кан Тхэсо, хоть моргни, а?

При каждом движении Сон Игёля, легонько его пожурившего, сетка и тонкая ткань то обнажали цвет его кожи, то подчёркивали изгибы тела. Кан Тхэсо отказывался моргать и продолжал упрямо не сводить с него глаз, и Сон Игёль, явно всё понимая, но отказываясь плыть по течению, замолчал и отвернулся.

– Перестань пялиться.

– Хаа...

Вид со спины усугублял положение. Вырез до самой поясницы, усыпанный по краям драгоценными камнями, полностью открывал изящные, плавные линии спины. А тончайшая сетка, сквозь которую просвечивала кожа, выглядела настолько развратно, что без неё, пожалуй, вышло бы скромнее.

– Этот извращенец.

– Что?

Кан Тхэсо всерьёз задумался: то ли немедля пойти и схватить за грудки этого притворяющегося портным извращенца, то ли завладеть своим возлюбленным, упакованным в обличье столь соблазнительного подарка, что взгляда не оторвать. Сон Игёль не заметил его терзаний и с обидой в голосе попытался оправдаться.

– Эй, думаешь, я по своей воле это надел? Я и близко такой фасон не выбирал.

– А, прости, Игёль, я не тебе. А костюм тебе очень идёт. Правда, очень красиво.

Кан Тхэсо поспешил объясниться, но его голос то и дело срывался и садился. Взгляд горел, в интонациях сквозила спешка, и хриплый тон, как бы он ни старался придать ему обыденности, лишь пародировал нежность.

– ...Тхэсо, ты хоть понимаешь, какой у тебя сейчас опасный вид? Успокойся.

– Нет. Я в порядке. Всё как обычно.

– Твой тон тоже изменился. Приди в себя.

– Да-да, я в полном порядке.

– Нет, ты не в порядке! Ты даже не моргаешь, приближаешься точь-в-точь как робот!

Заметив неладное в поведении Кан Тхэсо, Сон Игёль резко отпрянул. Однако непривычный, весь в сетку, костюм не позволил ему отступить и на пару шагов – Кан Тхэсо тут же его поймал.

Их взгляды встретились. Сон Игёль, оказавшись вплотную к Кан Тхэсо, напрягся от обжигающего прикосновения к своей талии. К тому же феромоны альфы, несмотря на все попытки их сдержать, заставили Сон Игёля засомневаться: вдохнуть их полной грудью или отмахнуться от них?

Кан Тхэсо уловил сомнения возлюбленного и без колебаний притянул его к себе за талию.

– Ты, для начала... успокойся.

– Да, успокоюсь. Ещё чуть-чуть.

– Какое ещё «чуть-чуть», уф...

Кан Тхэсо уже прижался к нему всем телом, не оставив ни единого зазора, и теперь настойчиво поглаживал его сквозь тонкий слой сетки. Прикосновения знакомые, но из-за тонкой ткани ощущались совсем по-новому.

– Тхэсо, ты что... ух...

Сон Игёль почувствовал, как по спине пробежал холодок, и у него тоже не получилось нормально закончить фразу.

– Ты, ты где трогаешь, ах!

– Здесь. До самых бёдер всё просвечивает.

Нужно было немедля схватить владельца ателье и отчитать его за то, что он под видом свадебного костюма сшил нечто столь откровенное, но все чувства Кан Тхэсо были обращены к Сон Игёлю.

Его возлюбленный и так пленителен. А в этом наряде, который непозволительно подчёркивал его очарование, сохранять спокойствие просто не получалось.

Хочется прикоснуться. Разорвать этот искусно упакованный подарок и проглотить его содержимое. Гнев на портного, который неверно истолковал его пожелания и выставил его спутника жизни подарком, смешивался с всепоглощающим желанием овладеть, и остановиться уже не выходило.

Щёлк. Треск.

Там, где касалась рука Кан Тхэсо, рвалась сетка и отлетали драгоценные камни. Тепло тела, скрытое под тонкой тканью, уже оказалось в его ладонях, которые теперь ласкали обнажённую кожу Сон Игёля.

– Уф, так он порвётся. Постой, ах... Скоро же свадьба.

– Ты хотел в этом показаться на людях?

Руки Кан Тхэсо, до этого действовавшие осторожно, стали решительнее. Он просунул пальцы в узорчатую прорезь на сетке у бедра и дёрнул. Сшитый мастером на заказ костюм от вальяжного напора Кан Тхэсо рвался так, что восстановить его едва ли получится.

– Эй-эй, но рвать-то зачем?

– Затем. Я всё возмещу.

Если Кан Тхэсо его порвёт, то, может, и надевать не придётся? От этой мысли руки, пытавшиеся его остановить, подрастеряли свой запал.

«Простите, господин владелец. Но в этом дизайне не осталось и следа от образца, который я выбрал.»

Тело вспыхивало всякий раз, когда руки Кан Тхэсо касались его сквозь разодранный костюм. Нужно бы отчитать его за непотребства в чужом заведении, но сделать это никак не получалось.

Одурманенный феромонами Кан Тхэсо, Сон Игёль почему-то почувствовал, как к горлу подступает ком. Не утренняя тошнота и не дискомфорт.

От его феромонов, столь густых, что в них удавалось распробовать немую мольбу, у Сон Игёля всё внутри перевернулось. Ещё немного, и он, чего доброго, разрыдается.

«Как он может быть таким неизменным?»

Та искренность, к которой Сон Игёль был слеп целых десять лет, столь открыто и настойчиво о себе заявляла через его феромоны.

Можно с уверенностью сказать, что он так сильно его желает, – сколько Кан Тхэсо не подавлял свои поведенческие замашки, подстраиваясь под бету, бившие ключом феромоны выдавали его с головой.

Наверняка так происходило всегда, но Сон Игёль, будучи бетой, не мог этого знать. Лишь после своего проявления он в полной мере осознал всю глубину искренности Кан Тхэсо, который всегда был рядом, никогда по-настоящему не принуждая и не выказывая обиды.

Губы Кан Тхэсо коснулись его шеи, и Сон Игёль невольно подался вперёд. Их тела соприкоснулись, и они оба ощутили возбуждение друг друга, а встретившиеся взгляды тоже наполнились жаром.

Оба уже настолько пропитались феромонами, что о самообладании не шло и речи.

– Мм... Здесь?

– Я запер дверь.

– Но мы же на примерке.

– Никто не войдёт, пока я не позову.

В другой раз Сон Игёль так просто не сдался бы. Он бы уговорил Кан Тхэсо или договорился на потом, но...

Чмок.

– Тогда чего ты медлишь?

Губы, первыми потянувшиеся к нему, алели от прилившей крови и пылали не меньше, чем у уже разгорячённого Кан Тхэсо.

– Налетай, Тхэсо.

Игривый, лёгкий поцелуй мгновенно углубился.

Кан Тхэсо, полуобняв Сон Игёля, направился к кушетке, но остановился, почувствовав слабое сопротивление – тот легонько упёрся ему в грудь. Он опустил Сон Игёля на пол, и тот, не разрывая поцелуя, потянул его за галстук. Не к кушетке, а к единственной стене, не завешанной костюмами. Прислонившись, он оторвался от его губ и повернулся спиной.

Даже в помутнённом от феромонов сознании Сон Игёль позаботился о том, чтобы не замарать мебель и одежду. А лёгкое движение, которым он чуть отставил бёдра назад, окончательно соблазнило Кан Тхэсо.

Намерение Сон Игёля считывалось без труда, и Кан Тхэсо сразу же протянул руки. Опустившаяся приподнять напоминавшую шлейф платья сетчатую ткань вновь поднялась. Кан Тхэсо коснулся спины, которая из-за тонкой сетки притягивала взгляд сильнее, чем нагое тело. Пальцы медленно поползли вверх от самого копчика.

– Ах...

Сон Игёль возбудился не меньше, чем потерявший голову от его необычного наряда Кан Тхэсо. Даже медленно скользившие вдоль позвоночника пальцы возбуждали до дрожи. Всё его тело как натянутая струна; оно чутко реагировало на каждое движение рук Кан Тхэсо.

Пальцы Кан Тхэсо добрались до шеи, зацепили тонкую сетку и потянули вниз. Ткань без всякого сопротивления порвалась, и тело затрепетало в предвкушении. Желая как можно скорее принять своего возлюбленного, он сам приподнял остатки украшений, оголяя низ.

Неуклюжими, торопливыми движениями он кое-как освободил себя, и Кан Тхэсо, быстро спустив брюки и бельё, прижался к нему.

– Ааах...

Он глубоко вздохнул, наслаждаясь ощущением прижавшегося сзади горячего, твёрдого тела.

Кан Тхэсо, не мешкая, приставил набухший член к уже влажному, блестящему колечку мышц. Влажное отверстие податливо раскрылось, едва его коснулась головка члена, поторапливая его войти. Не видя причин сдерживаться, Кан Тхэсо толкнулся внутрь, и Сон Игёль, вздрогнув от неожиданности, замотал головой.

– Ты... слишком торопишься... хаа... уф...

– Ммх... Тороплюсь ли? Когда ты так хорошо принимаешь.

Он вошёл без предварительной подготовки, поддавшись наваждению. Тугое, но податливое колечко мышц жадно поглотило его, оказавшись непередаваемо упругим. Узкое, но мягко принявшее его нутро окончательно сорвало остатки самообладания Кан Тхэсо.

– Правда глуб, ах!

От знакомой твёрдости, почти сразу же толкнувшейся глубже, перехватило дыхание. В этот раз Кан Тхэсо, несвойственно для себя, не дал ему времени привыкнуть. Все его толчки бёдрами имели лишь одну цель – проникнуть как можно глубже в Сон Игёля.

– Тхэ... со, ааах!

Звать возлюбленного по имени бесполезно. Сон Игёль хотел сбежать от давящего ощущения, с которым его раздвигали и трахали, толкаясь головкой в самую его глубь. Зажатый спереди и сзади, он чувствовал, как горячий и твёрдый член остервенело в него вдалбливается.

– Слишком быстро, аакх! Мм!

Напористые толчки выходили быстрыми и глубокими. Сон Игёля подбрасывало при каждом рывке.

– Ах! Больно, аах...

Когда Сон Игёль, не выдерживая яростных движений, был готов застонать от боли, Кан Тхэсо высвобождал феромоны. И каждый раз сжавшееся от боли колечко мышц расслаблялось и, словно только того и ждало, источало смазку.

– Мнх, ммм...

Щедро изливающиеся феромоны захлестнули Сон Игёля с головой. Остатков разума хватило только на то, чтобы решить, хочет он этого или нет, но чувствуя, как вбивается в него Кан Тхэсо, – внутри всё отдавалось сладостной дрожью, – он признал, что дал согласие ещё в самом начале.

Хоть и казалось, что дальше уже пробиваться некуда, Сон Игёль ещё немного развёл дрожащие ноги, чтобы лучше принять своего альфу.

Явное искушение.

Побочная история 2

Некоторое время они молчали.

– Хаа... ммн...

Примерочную наполняли лишь стоны Сон Игёля и влажное хлюпанье проникающей в него плоти.

От быстрых, глубоких толчков Кан Тхэсо внутри разгорался знакомый жар. Даже этот неистовый, сбивающий с дыхания темп лишь сильнее распалял Сон Игёля.

Обычно Кан Тхэсо неспешно доводил Сон Игёля до пика возбуждения, лаская его тело, но сейчас он был одержим лишь одним – овладеть своим возлюбленным.

– Хаа, Игёль...

– Аах, мх!

Он даже не пытался утешить захлёбывающегося стонами Сон Игёля. Он лишь вбивался в его тело, заставляя из последних сил держаться на цыпочках, чтобы войти ещё хоть немного глубже.

– А-ах, ых! Акх!

Однообразные движения зверя, ведомого одним лишь инстинктом.

От быстрых толчков, не дававших податливым стенкам и возможности сомкнуться, внутри всё горело и ныло. И всё же Сон Игёля захлёстывала такая волна удовольствия, что перед глазами всё плыло, а сознание мутилось.

Сон Игёль терпел, принимая в себя безграничную одержимость альфы, околдованного омегой, и кончал снова и снова.

Хлюп, хлюп.

Слышно было только то, как упорно и глубоко член входит в вымокшее насквозь нутро. Сон Игёль кончал беспрерывно, обильно марая и себя, и возлюбленного, но Кан Тхэсо и не думал останавливаться.

– Хватит... ах, мнх!

Выносливость альфы казалась бесконечной, и Сон Игёль, больше не способный терпеть, взмолился. Он давно достиг своего предела и хотел, чтобы всё прекратилось.

Он попытался отцепить руки, сжимавшие его бёдра, но, зажатый между дверью и телом Кан Тхэсо, не мог и пошевелиться. Ему оставалось скрести дверь ногтями, а потом вцепиться в ручку, чтобы хоть как-то устоять.

– Умоляю. Тхэсо, хаа, ын!

Ни мольбы, ни жалобы не достигали сознания Кан Тхэсо. Вместо нежных прикосновений, укусов в шею и ласк – лишь крепкая хватка на бёдрах и настойчивое желание раздвинуть то, что дальше уже не раздвигалось.

– Ах, хватит. Я больше не могу.

– Хуу... ещё разок.

«Разок» означал до того, чтобы кончить. Но пока Сон Игёль кончал раз за разом, член Кан Тхэсо в его теле живости не терял. Возлюбленный, который давно должен был кончить, лишь упрямо продолжал его трахать. Сон Игёль уже начал всерьёз опасаться продолжения «банкета».

– Т-тогда давай дома, ах!

Не успел Сон Игёль договорить, как Кан Тхэсо всем телом показал, что ждать он не намерен. С гулким шлепком их тела плотно соприкоснулись. От мощного толчка у Сон Игёля перехватило дыхание, и, не дав ему опомниться, Кан Тхэсо возобновил натиск.

– Аах, а! Ым! Аах!

Он всё вбивался и вбивался в податливое нутро Сон Игёля, отчего то напряглось и судорожно сжалось. Тело Сон Игёля вот-вот должно было обмякнуть и сползти на пол, но Кан Тхэсо мёртвой хваткой удерживал его, не давая упасть.

Сон Игёль и не подозревал, как сильно возбудила Кан Тхэсо картина того, как он сам задрал подол своего наряда. Из-за этого неведения ему пришлось плакать ещё очень долго.

***

Владелец, унаследовавший старое ателье, за годы работы насмотрелся на всяких клиентов, ещё когда сам был простым подмастерьем. Тяжелее всего приходилось, когда в ателье вместе заявлялись альфа и омега.

Молодые пары накануне свадьбы примеряли свои лучшие наряды в незнакомой обстановке. Редко когда всё обходилось без происшествий. Именно поэтому он специально оборудовал примерочную для невест в дальней части ателье.

Но феромоны, которые источал решительно настроенный доминантный альфа, пробивались даже сквозь двойные двери.

– Мастер, что же делать?

Владелец, привыкший скрывать раздражение от феромонов другого альфы, улыбнулся сотруднику, который беспокойно переминался с ноги на ногу, прижимая к груди белый костюм.

– Я лично извинюсь и всё объясню, так что не волнуйтесь и возвращайтесь к работе.

– Простите, мастер.

– Ничего страшного. Клиенты пришли до открытия. В основном моя вина, что я не проверил всё напоследок. А теперь, они вот-вот выйдут, так что уберите этот костюм подальше.

Сотрудник быстро удалился, и, как и предполагал владелец, запах феромонов усилился. Вскоре дверь с грохотом распахнулась, будто её выбили ногой, и из примерочной выскочил альфа, держа на руках омегу, закутанного в белую ткань.

Владелец почтительно опустил глаза и низко поклонился.

– Прошу прощения. Мы не успели подготовить костюм господина Сон Игёля. Он отложен, так что вы можете зайти в любое удобное для вас время, и мы обслужим вас по высшему разряду.

– ...Там внутри небольшой беспорядок, так что счёт выставляйте побольше.

Пышущий яростью взгляд альфы смягчился, и он быстро удалился.

Вздохнув с облегчением от того, что оплошность, похоже, удалось замять, владелец зажал нос и вошёл в примерочную. На полу валялось платье-рубашка, превращённое в лохмотья.

Мысль о том, что придётся шить новое, приводила в уныние, но уж лучше так, чем иметь дело с разъярённым альфой, чьему омеге подсунули одежду не по размеру.

***

Если не считать небольшого происшествия в ателье, подготовка к свадьбе шла гладко.

Особенно всё ускорилось после того, как я, сославшись на безупречный вкус матушки, попросил Им Ёнхва взять всё на себя. Благодаря этому у меня появилось немного свободного времени.

– Теперь гостиная снова похожа на себя.

Гостиная, до этого заставленная коробками, наконец обрела свой привычный вид.

На сегодня у меня оставалось лишь одно дело – спланировать медовый месяц.

Тхэсо сказал, что ему всё равно, но мне хотелось решить всё вместе. Конечно, можно было бы обсудить это после его возвращения с работы, но всё оказалось не так-то просто.

– Стоит ему вернуться с работы, как всё тут же скатывается к пошлостям...

Но и звонить Тхэсо на работу, чтобы спросить его мнение, тоже было как-то некстати. А что, если заглянуть к нему в обеденный перерыв?

Беспокойство о том, что я могу помешать, быстро улетучилась, уступив место предвкушению от того, как обрадуется Тхэсо его внезапному визиту.

Раздумья длились недолго, а действовать я начал сразу.

Я тут же набрал номер секретаря Тхэсо, сохранённый в телефоне.

– Здравствуйте, секретарь Ким. Я не помешаю, если сейчас приеду?

К счастью, секретарь ответил, что в первой половине дня Тхэсо будет в офисе. На просьбу не сообщать Тхэсо о визите он пообещал сделать всё возможное.

«Хотя да, охрана тут же доложит о моём выходе, так что сохранить визит в тайне будет непросто.»

Я поспешно открыл шкаф, чтобы переодеться, и увидел ряды однотипной одежды. Моя рука, потянувшаяся было за чем-то подходящим, замерла, когда я вспомнил случай в примерочной несколько дней назад.

Стоило мне надеть тот необычный, подготовленный по ошибке наряд, как взгляд Тхэсо тут же переменился. От его жаждущего взгляда я и сам возбудился, так что, если не считать смущения и невольного желания остановиться от передоза наслаждением, я не то, чтобы был недоволен результатом.

А главное, Тхэсо так это понравилось, что у него проснулся интерес к экспериментам с одеждой. Раз уж визит будет сюрпризом, почему бы и не одеться как-то иначе?

«В шкафу всё такое обычное... купить что-нибудь по дороге?»

Но ведь меня увидят люди в компании, так что слишком экстравагантный наряд выбирать нельзя.

Я размышлял всю дорогу до прихожей, и тут мой взгляд упал на охранника, открывавшего входную дверь. За дверью уже стояли телохранители, готовые его сопровождать.

Большинство из них были крупного телосложения, но среди них был и бета-охранник примерно одного со мной роста. Заметив, что и комплекция у нас похожа, я стал внимательно его разглядывать. Глаза за тёмными очками нервно забегали, не ожидая такой инспекции.

– Простите, вы не могли бы снять свою одежду?

– Что? Я, я что-то сделал не так...

– Ой, нет. Я не так выразился. Я имел в виду, одолжить её мне.

Сказать, что охранник встревожился, значит, не сказать ничего. Он побелел так, как если бы ему назначили сверхурочные на всю оставшуюся жизнь. Стоявший неподалёку и заставший весь обмен начальник охраны тихонько подошёл и поймал мой взгляд.

– У нас есть запасной костюм, но не могли бы вы объяснить, для чего он вам?

– А, я еду к Тхэсо, и мне в голову пришла одна забавная идея.

Сколько бы он ни думал, снова надеть тот сетчатый наряд было уже слишком. Значит, такой вид эксперимента тоже должен подойти.

К счастью, начальник охраны воспринял это с юмором и с готовностью выдал новый костюм.

Он сидел не идеально, но после долгого перерыва снова облачиться в строгий рабочий костюм было приятно и волнующе.

Обернувшись на следовавших за ним охранников, он попытался скопировать их осанку, и начальник охраны помог ему её поправить.

– Поясница – центр. Плечи расслабьте, но ключицы разведите, будто раскрываете их. Не напрягайтесь, а сохраняйте непринуждённый вид. Да, отлично.

Даже так его осанка не выглядела такой же уверенной, как у настоящих охранников, но отражение в зеркальной стене смотрелось вполне убедительно.

***

Кан Тхэсо отложил документы, когда на его телефон пришло сообщение от начальника охраны Сон Игёля – первое за долгое время. Он распорядился, чтобы по всем вопросам, касающимся Сон Игёля, связывались не только с его секретарём, но и лично с ним.

Сообщение на экране телефона было лаконичным.

[10:07. Универмаг K, филиал S.

5 охранников. 2 машины.]

Если бы он потребовал более подробный отчёт, то мог бы узнать и о настроении, и о выражении лица Сон Игёля, но тот после известии о беременности всё это время сидел дома. При таких обстоятельствах отслеживать ещё и походы по магазинам – совсем уж душить любимого человека. Даже для Кан Тхэсо.

В универмаге к нему наверняка приставят личного ассистента, так что он сможет спокойно делать покупки в VIP-зале. Встреч с посторонними не предвидится, а значит, и беспокоиться не о чем.

Кан Тхэсо волновала лишь причина, по которой Сон Игёль отправился в универмаг. Если он поехал просто посмотреть витрины или развеяться, то пяти охранников недостаточно.

[Увеличить число людей. Докладывать о передвижениях.]

Отправив короткое сообщение и получив ответ, Кан Тхэсо ещё долго не мог вернуться к документам. Он уже подумывал, не сорваться ли ему прямо сейчас в универмаг, но, поймав его взгляд, секретарь тут же отвёл глаза и тихо вышел.

Проницательный секретарь, очевидно, решил притвориться, будто не понял намёка Кан Тхэсо.

– ...И вовсе я не перегибаю палку.

Не в своём уме как раз тот альфа, что позволяет беременному омеге выходить из дома одному.

Даже в сопровождении охраны любой выход без Кан Тхэсо рядом ощущался так, будто Сон Игёль был совсем один. Погрузившись в эти мысли, Кан Тхэсо отложил документы, как вдруг за спиной почувствовал знакомое присутствие. От приближающегося гостя, старательно пытавшегося не издать ни звука, его напряжённое лицо расслабилось и наполнилось теплом.

Он узнал Сон Игёля по одному лишь присутствию. К тому же, тот ещё не научился полностью контролировать свои феромоны, и сейчас в них явно угадывался восторг, без малейшего намёка на соблазн, что успокаивало. Конечно, другой альфа мог бы принять это за проявление симпатии, но Кан Тхэсо строго-настрого приказал начальнику охраны не допускать подобных ситуаций.

Наверняка по пути сюда он не пересекался ни с одним альфой. Возможно, секретарь покинул кабинет именно по этой причине.

Вопрос, что Сон Игёль здесь делает, отошёл на второй план перед предвкушением встречи с ним.

Сон Игёль – тот, кто так долго был его и мукой, и счастьем.

Возлюбленный, который, несмотря на десять лет безграничной любви, так и не стал по-настоящему его. А однажды, столкнувшись с доминантным омегой, он исчез без малейших колебаний.

Кан Тхэсо думал, что в прямом смысле слова сойдёт с ума. Головная боль была такой, будто мозг вот-вот взорвётся, – тревога, рождённая страхом его потерять.

– Хаа...

Невыносимо притворяться, что он не замечал присутствия Сон Игёля в одном с ним пространстве. Особенно когда он ощущал этот лёгкий аромат феромонов.

Этот человек сводил Кан Тхэсо с ума, даже когда был бетой.

Густой, сладкий запах, подобный растопленному сахару, поначалу дарил умиротворение, но вскоре пробуждал неутолимую жажду. В этой сладости таился пьянящий аромат, сводивший альфу с ума и легко возбуждавший Кан Тхэсо.

От этих заставлявших желать его до боли феромонов по спине пробегали мурашки, а во рту скапливалась слюна. Чувства, которые он испытывал и раньше, с проявлением Игёля как омеги многократно усилились.

Он должен немедля заполучить его, сделать полностью своим. Инстинкт и разум твердили одно и то же.

И вот тогда, когда его недолгое терпение уже готово было испариться.

– Директор, разрешите представиться. Новый охранник.

Знакомые нотки ничуть не дрогнули, произнося непривычные слова.

Побочная история 2

Сон Игёль тщился скрыть озорство, но его воодушевлённый голос донёсся до ушей Кан Тхэсо в первозданном виде. Радостные нотки в речи возлюбленного уняли мучившую Кан Тхэсо жажду.

– Новый охранник?

– Да, я буду ассистировать штатным охранникам. Должность временная, только до обеда, так что прошу отнестись с пониманием, если допущу ошибку.

В словах Сон Игёля сквозило явное намерение свести неудобства Кан Тхэсо к минимуму, при этом в его тоне, когда он просил о снисхождении, не проскальзывало ни тени напряжения. Само собой, так и должно быть, но Кан Тхэсо, не в силах побороть любопытство, обернулся. Выправка у Сон Игёля ничем не уступала другим охранникам.

Но прежде всего в глаза бросался стандартный костюм телохранителя, на который Кан Тхэсо раньше и внимания не обращал. Хоть и не сшитый на заказ, он сидел на Сон Игёле идеально. Прямой крой, вопреки всему, подчёркивал талию, приковывая взгляд, а в строгости воротничка рубашки таилась некая аскетичность, вызывавшая желание дёрнуть за него.

Что больше всего будоражило Кан Тхэсо, так реакция Сон Игёля, который сдерживал смех, не подозревая, каким взглядом его пожирают. Хорошо ещё, что он смешался с толпой охранников, а представь его одного в таком виде – внутри всё вспыхнуло.

– Секретарь Ким.

Едва его позвали, как секретарь сразу же явился, готовый всё записывать, и Кан Тхэсо без колебаний высказал своё мнение:

– Надо бы сменить униформу охраны. Не знал, что она настолько опасна.

– ...Передам в соответствующий отдел.

Секретарь, делавший пометки, на секунду замер, но быстро согласился. А вот Сон Игёль от такого поворота растерялся.

– Ты... Кхм, вовсе нет. Уверяю вас, этот костюм хоть и строгий, но лёгкий и удобный.

– Давайте представимся друг другу. Вы, конечно, уже всё знаете об объекте охраны, но я – директор Кан Тхэсо.

Сон Игёль, точно заворожённый, смотрел на него, на его хищную, уверенную улыбку и твёрдо протянутую руку.

Вне амплуа возлюбленного Кан Тхэсо производил совершенно иное впечатление. Даже дома, в расслабленном состоянии, одно его лицо уже пленяло своей красотой. Теперь же, когда он скрыл всю свою нежность до последней капли, его уверенность в себе выглядела настолько притягательно, что сердце пропустило удар.

Кан Тхэсо, в свою очередь, изо всех сил сдерживал бушующие чувства. Солнцезащитные очки, которые носили некоторые охранники, обычно придавали лицу суровое выражение, но на Сон Игёле они выглядели большими и милыми. А от того, как он удивлённо приоткрыл губы, Кан Тхэсо едва удержался от желания поцеловать его и лишь чуть дальше вытянул руку.

Только тогда Сон Игёль поспешно пожал её, коротко кивнул и отступил. Вместо долгожданного знакомства он юркнул за спину начальника охраны, и Кан Тхэсо ощутил укол досады, хотя и не мог не умиляться его поведению; он находил его очаровательным, но в то же время несносным.

«Какого чёрта ты прячешься за спиной другого мужчины, а не моей.»

Не имея возможности высказать свои истинные чувства, Кан Тхэсо решил подыграть возлюбленному, но с долей вредности.

Он медленно опустил руку, всё ещё ощущая мимолётное прикосновение, и, подавив малейший намёк на радость, вернулся к столу. Спокойно взяв в руки документ, который до этого не мог осилить, он, не поднимая глаз, монотонно произнёс:

– Работа лучше всего осваивается на практике. Новичок-охранник сегодня будет нести личную охрану рядом со мной.

– Так точно!

В отличие от ошарашенных охранников, Сон Игёль, не понимая ситуации, ответил бодро и решительно.

***

Примерно тридцать минут спустя.

Тхэсо, который при первой встрече явно удивился, вопреки ожиданиям, вёл себя совершенно невозмутимо.

«Что за чертовщина?»

Не зная, что входит в обязанности личного телохранителя, я остался один, пока остальные охранники по приказу Тхэсо гурьбой покинули кабинет. Раз охрана личная, значит, надо держаться рядом – я встал за спиной Тхэсо и принялся осматриваться по сторонам, но тот, даже оставшись со мной наедине, смотрел только в документы, что немного задело моё самолюбие.

Неожиданный визит превратился в ролевую игру, и я решил до победного изображать охранника, оставаясь на своём посту.

Даже то, как Тхэсо с головой ушёл в работу, меня завораживало, и наблюдать за ним доставляло удовольствие, но я и представить не мог, что меня продержат на ногах почти тридцать минут, не проронив ни слова.

«Немного обидно, что ли.»

Полностью чёрный костюм, дополненный одним только небольшим значком с эмблемой «Канджин», выглядел довольно просто. Не настолько, чтобы при виде него в глазах вспыхивали искры и хотелось наброситься. Но я всё же надеялся, что мой необычный вид понравится Кан Тхэсо, а в ответ – такое безразличие.

Единственным утешением служил вид сосредоточенного Тхэсо. Стопка документов, которую, поклонившись на прощание, оставил секретарь, быстро уменьшалась.

Он просматривал их с такой скоростью, что возникал вопрос, успевает ли он вообще читать, и ставил свою подпись. Время от времени он сверялся с планшетом или отдавал распоряжения секретарю по интеркому, но его рука, переворачивающая страницы, не останавливалась. Даже вспоминая свою офисную жизнь, я не мог припомнить никого, кто трудился бы с таким усердием и самоотдачей.

Пока я дома выбирал образцы для свадебной церемонии, Тхэсо каждый день проводил в такой суматохе.

«Раз уж сейчас столько свободного времени, может, снова в кафе поработать?»

Хоть я и простоял более получаса, я не почувствовал усталости в ногах. Первоначальная скука улетучилась, сменившись удовольствием от наблюдения за Тхэсо.

Наконец, когда с кипой бумаг покончили, Тхэсо вызвал секретаря в кабинет, передал ему документы и внезапно понизил тон:

– Новичок-охранник, видимо, плохо обучен...

– Что, простите? – невольно переспросил я, словив от Тхэсо упрёк с нотками вздоха, какого я никогда прежде не слышал. Тот отложил ручку и повернул голову. На его лице вместо нежной улыбки застыло безразличие, и Тхэсо преобразился.

Безэмоциональность обострила черты его лица. Холодное выражение придало ему суровости, и нечто хорошо знакомое вмиг обернулось чуждым.

– Нынче охранники так смотрят на своих клиентов?

Он что, так увлёкся работой, что забыл обо мне?

Раз Тхэсо решил играть по таким правилам, то и мне ничего не оставалось, кроме как продолжать следовать своей роли.

– Я смотрю, чтобы защищать... вас.

Правда, слова вышли немного дерзкими, что мне скрыть не удалось.

На это Тхэсо хмыкнул и медленно, так, что можно было бы легко отстраниться, протянул руку и несильно сжал моё запястье.

– И кого ты собрался защищать такими тонкими ручонками?

– Прикосновение к охраннику затрудняет... Уах!

Я хотел было выдать информацию, полученную от начальника команды, но рука Тхэсо, сжимавшая моё запястье, скользнула выше, схватила за предплечье, и мир перевернулся. От моего короткого вскрика дверь кабинета приоткрылась и тут же захлопнулась.

Охранник, заглянувший внутрь, среагировал мгновенно. А я вот не сразу понял, что теперь сижу в кресле Тхэсо.

– Что, что это было?

– И реакция у тебя такая медленная.

Задетый лёгким упрёком, я вскинул голову. Меня усадили без малейшего дискомфорта, так что глупо возмущаться или удивляться. Я посмотрел на Тхэсо снизу вверх, а тот упёрся руками в подлокотники кресла. Один этот жест – и я в ловушке.

– Впервые вижу охранника, который не может защитить даже себя.

– Всякое бывает... знаете ли.

– Даже на вид ты слишком хрупок для охранника. И зачем эти очки? В них же очевидно, что ты на меня смотришь.

Тхэсо усмехнулся ещё шире и снял с меня очки.

– Такое красивое лицо так неумело прятать. Промышленным шпионажем решил заняться? Что ты скрываешь?

– Не смей... Не смейте трогать меня под предлогом обыска.

– А ты сообразительный.

Уголок его рта скривился в откровенной насмешке, и я, хоть и возмутился, всё же исправился на тон повежливее, а не выпалил наотмашь.

– Что ж, уважаемый самопровозглашённый новичок-охранник, попробуйте-ка выбраться. Я вас не трону.

Тхэсо перешёл на уважительную речь, словно признавая во мне охранника, а не шпиона или постороннего, но его тон сочился сарказмом. Эта манера речи, напоминающая высокомерного гангстера, ему разительно шла. Да только меня пробрала досада из-за того, что я так заметно перед ним растерялся. Я твёрдо решил выбраться во что бы то ни стало.

Руки Тхэсо по-прежнему лежали на подлокотниках, но места для побега хватало. Я всего-то на секунду опустил взгляд, как Тхэсо тут же согнул колени и присел.

И он после этого меня сообразительным кличет? А если бы я мизинцем шевельнул, он бы уже ту сторону заслонил? Немного выпавший в осадок, я встретился с Тхэсо взглядом. Уголки его глаз мягко изогнулись в ласковой улыбке, но ей на смену тут же пришли озорные чёртики.

Взыграло упрямство, и я попытался просто перешагнуть через Тхэсо, но тот зажал меня своими коленями. Я уже хотел скинуть туфли и вырваться, но Тхэсо прижался щекой к его колену.

– ...Так нечестно, нет?

– Я же вас руками не трогал.

Его наглая улыбка как раздражала, так и завораживала.

Тхэсо меня окончательно околдовал. Бёдра были намертво зажаты, и единственное, что я мог сделать, – позвать на помощь.

– Стоит мне нажать на кнопку, и сюда ворвётся начальник команды.

Я поднял руки, демонстрируя, что в любой момент могу нажать на смарт-часы.

– Точно нажмёшь?

– Если директор продолжит вытворять странности.

Я сделал ударение на обращении, и уголки губ Тхэсо дрогнули: он явно сдерживал смех. Затем томный, вкрадчивый шёпот сорвался с его губ, прижатых к колену. Проникающее сквозь ткани горячее дыхание заставило меня вздрогнуть.

– Хмм... Странности, говоришь?..

– Нечестно! Нечестно так!

Я отчаянно запротестовал, но уткнувшийся лицом мне в колени Тхэсо рассмеялся так, что у него даже плечи затряслись. Неожиданная шалость, на которую я откликнулся со всей серьёзностью, и наконец прорвавшиеся эмоции возлюбленного – от всего этого в горле приятно запершило.

– Ах-ха... Мой охранник такой милый.

Тхэсо назвал меня милым, но я думал то же самое о нём. Мне хотелось погладить его по прислонённой ко мне всем весом голове. Крепко сжав дёрнувшиеся пальцы, я остановился на том, что окинул Тхэсо взглядом.

Как у него могут быть даже уши такими красивыми? Моё восхищение длилось ровно до той поры, как водивший носом по моему бедру Тхэсо дошёл туда, куда доходить не следовало.

– Эй, эй, осторожнее. Ещё коснёшься.

Растерявшись, я забыл о своей роли и заговорил как обычно. Тхэсо медленно поднял голову, и в его глазах заплясал знакомый огонёк.

– Если хочешь, чтобы я остановился, назови меня правильно.

– ...Э?

– Или я буду мучить тебя, пока ты не ответишь, кто ты: новичок-охранник или промышленный шпион.

Требование назвать его правильно означало, что он сделал своё имя стоп-словом. Таков был финальный уговор в этой начавшейся со скромного желания подурачиться ролевой игре.

Побочная история 2

– И зачем мы вообще это затеяли?

Сердце забилось отчего-то не от страха, а от предвкушения. Ощущение точь-в-точь как на опасном аттракционе с идеальной страховкой.

Раз безопасно, надо наслаждаться.

– Что бы вы ни говорили, директор, я ваш охранник.

– Вы выбрали такой ответ. Прекрасно.

Тхэсо без колебаний склонил голову, и кончик его носа потёрся о мою ширинку.

– Эй, погоди!

Ну нельзя же так сразу, с места в карьер, к сценам для взрослых! Я по привычке попытался остановить Тхэсо, но его уже ничто не сдержало.

Вжик.

Тхэсо расстегнул молнию без рук, одними зубами, а затем ртом стянул бельё и впился в обнажённую плоть.

– Хик!

От неожиданного укуса в пах я вздрогнул и подался вперёд. Сам того не заметив, я обхватил Тхэсо, навалившись на него сверху.

– Ух!..

Огромный Тхэсо, оказавшийся в моих объятиях, двигал одними губами, возбуждая мой член. От лёгких покусываний я вздрагивал и съёживался, а прикосновения губ нестерпимо щекотали. Мягкие ласки никак не доходили до головки, и от нетерпения под ними хотелось забиться, но зажатые между коленями Тхэсо ноги не двигались с места.

– Пусти, отпусти!..

К тому же, когда ничего не видишь, чувства обостряются. Он провёл губами по стволу вверх, а потом кончиком языка принялся дразнить уздечку. Терпеть дольше не получалось, и я забарабанил ладонями по его спине.

– Не надо так... Хм-мх...

– Уже сдаётесь? – раздался гортанный, низкий тон Тхэсо, всё ещё отыгрывавшего нашу странную ролевую игру. В нём чувствовался нескрываемый жар.

Он всего-то и сделал, что приласкал губами чужой член, а уже так завёлся. И при этом не забывал о ролевом отыгрыше, который начал я.

Мне захотелось увидеть, как бы выглядел Тхэсо, поставь я его в затруднённое положение, и я задал ему каверзный вопрос.

– Д-директор и с другими так поступает? С каждым, кто покажется подозрительным?

– Не скажу, что в моих действиях нет личного интереса. Просто я не счёл нужным упоминать, что влюбился в нового охранника с первого взгляда – вы бы всё равно не поверили.

Уголки его губ, произносивших эти лукавые слова, сложились в кривую усмешку, но взгляд, устремлённый на меня, не скрывал теплоты.

– Директор со всеми, в кого влюбляется с первого взгляда, вытворяет пошлости?

– Впервые влюбляюсь с первого взгляда, так что, видимо, не со всеми... Но если хотите меня осудить – пожалуйста. Я всё равно не остановлюсь.

Даже предостережение он произнёс с такой нежностью во взгляде, что как тут прикажешь ими не проникнуться?

Я люблю Тхэсо. Он так добросовестно подыгрывал мне, даже когда я вздумал так дурашливо пошутить. Он во всём потакает мне, так выражая свою любовь, и рядом с ним хотелось быть честным.

– Директор.

Больше всего на свете, воспользовавшись случаем, я хотел намекнуть на то, о чём всегда мечтал сказать.

– Я действительно ваш охранник. И как бы ни пришлось тяжело, я не отпущу вас. И не сбегу.

В слова, которые вполне мог произнести охранник, я вложил все свои чувства. Спина Тхэсо в моих объятиях напряглась – он всё понял.

Мы гладили и утешающе похлопывали друг друга по спинам и рукам. Я было успел подумать, что ничего страшного, если начавшаяся как ролевая игра сцена закончится на такой трогательной ноте, и хотел было приподняться, но Тхэсо почему-то не шелохнулся.

Я уже хотел позвать его по имени, но на всякий случай обратился иначе.

– Директор?

– ...Это только начало, так что приготовьтесь.

– Что?

От его всё столь же серьёзного тона я на секунду опешил, – что, ещё продолжаем? – но тут же поплыл от ощущения, как мой член затягивает в горячее, влажное нутро.

– А-ах!

Тхэсо довольно часто делал мне минет. В здравом уме он бывал нежен, но в то же время настойчив, и не унимался, пока я окончательно не терял голову. Но сегодня он всосал мой член одним махом, и возбуждение от этого нахлынуло с небывалой силой.

– Я же поверил... Агх!

Перед глазами в буквальном смысле посыпались звёзды. В отличие от игривых поддразниваний, сейчас он сосал и сжимал член так сильно, что я ощутил боль на самой грани терпимого.

– А-ай, больно, слишком сильно, ах!

Я взмолился, царапая его спину, и хватка чуть ослабла, но ненадолго. Удерживая мой член во рту, он принялся водить языком по стволу, а затем двигать головой. Каждый раз, когда он глубоко его заглатывал, я чувствовал, что вот-вот кончу, и, опустив голову ему на спину, принялся мотать ею из стороны в сторону.

– Хаа, слишком быстро, ты... Н-нгх!

Не знаю, по какой причине, – из-за кратковременного воздержания, пока я не раздразнил Тхэсо обратно? – в последнее время мне трудно поспевать за темпом Тхэсо. Хотя новые ощущения мне нравились, я слишком быстро выдыхался и под конец лишь безвольно дёргался.

Сегодня я так не хотел. Неважно, прикрываемся мы ролевой игрой или нет, я хотел провести с Тхэсо полноценное время.

– Я сейчас кончу, а-ах!

Он не сжалился и всосал член ещё сильнее, не давая мне продержаться. Содрогаясь всем телом, я кончил прямо в рот Тхэсо.

Он так быстро довёл меня до оргазма, что тело киселём, но я всё равно обнял его.

– Хаа, Кан Тхэсо...

Я позвал его по имени, давая понять, что ролевой отыгрыш окончен. Но он всё так же держал мой член во рту, и моя поясница дёрнулась от щекочущих прикосновений языка к головке.

– Тхэсо, хватит.

Несмотря на мою просьбу, кончик его языка прошёлся по уздечке, и по спине снова прошла сладостная дрожь. Моё нижнее бельё уже намокло от обильно вытекшей смазки.

Жестокосердный, он не испускал ни капли феромонов, но моё тело, готовое принять альфу, изнывало от нетерпения.

– Аах... дай хоть штаны снять. Так же всё промокнет, хаах...

Я барабанил по его спине, пытаясь остановить, но тщетно. Первый раз я кончил от болезненной стимуляции, а теперь от нежных ласк меня одолевала щекотка и мучительное, медленно нарастающее удовольствие.

– Тхэсо, я сейчас умру. У-ун...

Говоря это, я и сам понимал, как неубедительно звучу. Стоны вырывались такими томными и жеманными, что мои слова вряд ли подействуют.

И зачем мы вообще придумывали стоп-слово? Или я должен был назвать не имя? В лихорадочном бреду я попробовал другой вариант.

– Тхэсо... Дорогой мой? Любимый мой?

Едва я тихо произнёс эти слова с ноткой тревоги и сомнения, как мой член, всё ещё находившийся во рту Тхэсо, мягко высвободили. Я уже хотел вздохнуть с облегчением, но в самый последний момент он с силой всосал головку, и я не смог сдержать второй оргазм.

– Х-хаа... А-ан...

Из моего горла вырвался такой томный, гнусавый стон, что не хотелось верить, будто он мой, но сил остановить его не нашлось. Я обмяк и начал заваливаться на бок, но Тхэсо поднялся и подхватил меня. Влажные губы на его красивом лице растянулись в непередаваемо довольной улыбке.

– Да, Игёль?

– Хаа... вот же... надо было нормально договариваться.

Ослабевшей после оргазма рукой я осторожно вытер его влажные губы. В ответ он безгранично нежно погладил меня по спине. От кривой усмешки, притворно имитировавшей отстранённость и безразличие, не осталось и следа. Он игриво поцеловал вытиравшие его губы пальцы.

Кончил дважды я, а довольным почему-то выглядел Тхэсо. Странно, но приятно. Я с облегчением прислонился к нему, и он притянул меня за талию, заключая в более тесные объятия. Мои ноги сами собой раздвинулись, позволяя ему прижаться торсом, а рука, поглаживавшая мою спину, скользнула ниже, к пояснице.

– Э? Разве мы не закончили, а-ах...

Моя промежность, уже скользкая от смазки, отреагировала на прикосновение его пальцев таким сильным толчком бёдер, что я сам удивился. Всего лишь пальцы, но тело, предвкушая продолжение, отозвалось мгновенно.

– В-внезапно, почему?.. Ммх...

Только ведь настрой намекал на то, что мы закончили! Потому я и не заметил, как Тхэсо обнял меня в такой хитроумной позе, что я, намертво прижатый к нему оказался намертво прижат к нему с раздвинутыми ногами так, что и не шевельнёшься. А теперь его пальцы медленно двигались внутри, поглаживая стенки, и я сгорал от нетерпения.

– Ты хочешь... продолжить здесь?

– В таком состоянии ты не сможешь вернуться.

Да, но можно было бы пожертвовать бельём, успокоиться и уйти. А разговор о месте проведения медового месяца, который и послужил изначальной целью моего приезда, можно отложить.

– Если тебя как следует не растянуть, ты так и будешь течь.

Познавшему удовольствие от проникновения телу недостаточно одного оргазма. Мой обильно смазанный зад желанно принял его пальцы, сжимаясь вокруг них. Разумеется, Тхэсо заметил эту реакцию и принялся тереться горячими губами о мочку моего уха и шею.

– Если ты захочешь, Игёль, я отдам тебе всего себя.

Я, вздрагивающий всем телом от одних только пальцев, мог сказать только одно. Но слова застряли в горле, когда мой замыленный взор упал на убранство кабинета.

Кабинета, где за одной-единственной дверью охранники, готовые ворваться от малейшего вскрика, наверняка прислушиваются к каждому шороху. Не будь мы здесь, нужные слова давно бы сорвались с моих губ, но я проглотил их вместе со слюной.

– Скажи, Игёль.

От этого низкого, поторапливающего тона я почувствовал, как сжимаюсь вокруг его пальцев, и смазка потекла по ногам. Моё собственное тело вышло из-под контроля.

Хотелось, чтобы он заполнил меня ещё больше. Хотелось нетерпеливой, слепой любви, которая бы пробилась внутрь и заняла там вечное место.

– Умоляю. Прикажи мне.

Бессильный дрессировщик собрал последние остатки терпения перед зверем, который теперь уже умолял, чтобы им повелевали.

– Только... не здесь.

Заметив, как в глазах Тхэсо гаснет последний проблеск разума, я торопливо добавил.

– Дома. Или хотя бы в машине.

Тхэсо не понимал, зачем нужно перебираться в другое место, когда в их распоряжении такое просторное помещение. Можно запереть дверь, а секретаря и охрану отослать подальше. Недовольство в его взгляде было настолько очевидным, что, несмотря на собственное возбуждение, мне захотелось рассмеяться.

– Кан Тхэсо. Слушай внимательно.

Я решил признаться в своём эгоизме и собственничестве, о которых Тхэсо ещё не догадывался.

– Я не хочу, чтобы кто-то другой чувствовал твои феромоны.

Ведь такое признание было слишком честным и откровенным. Не то, что я себе когда-либо с ним позволял. И впервые с тех пор, как я проявился омегой и почувствовал, что обрёл на такое требование право, я высказал его вслух.

Побочная история 2

На лице Тхэсо, на секунду застывшем, будто весь мир кругом исчез, чувства расцвели бурным взрывом. Ослепительная улыбка возлюбленного заставила и меня рассмеяться в ответ, хоть я и сам сходил с ума от нетерпения.

Я и не подозревал, как сильно Тхэсо тревожился, отпуская меня на улицу одного, ведь я так неумело обращался с феромонами. В ответ на мою попытку унять его феромоны Тхэсо кивнул и медленно вынул палец.

– Ух!

Я подавил рвущийся наружу стон, и Тхэсо, во взгляде которого читалось желание снова всё с меня сорвать, принялся поправлять растрепавшуюся одежду. Мы торопливо и суматошно приводили друг друга в порядок, боясь неосторожно вздохнуть. Любая мелочь могла стать последней искрой.

Идти сам я не мог, да и мы уже насквозь пропитались феромонами друг друга, так что Тхэсо понёс меня на руках к личному лифту.

Тхэсо достал телефон и принялся куда-то торопливо звонить. В такие моменты, когда хотелось безраздельно владеть вниманием друг друга, обидно даже на краткий миг видеть, как возлюбленный отводит взгляд. Конечно, он тут же снова уставился на меня, не в силах скрыть снедающее его нетерпение.

Подземная парковка, куда я прибыл на руках у Тхэсо, встретила нас неестественной тишиной. Даже для рабочего времени здесь не мелькало ни единой тени. И не одна лишь тишина показалась мне подозрительной.

В углу парковки, заставленной дорогими седанами, стоял однотонный грузовик, смотревшийся донельзя неуместно. Но больше всего меня озадачило то, что Тхэсо, перешедший почти на бег, направлялся именно туда.

Стоило миновать грузовик, как я наконец заметил знакомый седан.

«А, неужто...»

Он был спрятан за грузовиком, и вряд ли его стали бы парковать в таком закутке, а значит, машину переставили только что. Я понял, что это и было распоряжением, которое Тхэсо отдал по телефону, и меня разобрал смех.

Когда Тхэсо открыл не водительскую, а заднюю дверь и первым делом втолкнул меня внутрь, я понял: он не намерен терпеть до самого дома. И правда, ехать домой в таком возбуждении оказалось бы сущим мучением.

Несмотря на торопливость, опускал он меня бережно и осторожно. Тхэсо всегда оставался мне предан. Конечно, когда он слишком возбуждался, справляться с последствиями становилось трудновато, но даже это было проявлением его любви.

– Кан Тхэсо.

Тхэсо, уже собиравшийся запрыгнуть на заднее сиденье, замер, опершись на него одним коленом.

– Так нечестно.

От моих неожиданных слов лицо Тхэсо напряглось. Чтобы помочь ему разобраться в моей внезапной и непонятной реплике, я приподнял один уголок губ. Изобразить такую ухмылку вышло сложнее, чем я думал – щека непроизвольно дёрнулась.

– Прежде чем войти, кончи разок.

Я старался выразиться как можно пошлее, но лучше придумать не сумел. К счастью, для Тхэсо и этого хватило – его взгляд тут же переменился.

Я решил, что должен отплатить ему тем же – ртом, – и едва коснулся подбородка, как меня накрыла насыщенная волна феромонов. Голова пошла кругом. Я крепко зажмурился, а когда открыл глаза, Тхэсо уже вынул член и держал его в руке. При мысли о том, чтобы взять в рот то, что едва умещалось в его огромной ладони, у меня во рту невольно скопилась слюна.

Тхэсо, сжимавший в руке уже твёрдый член, без колебаний принялся ласкать себя.

– Хаа, Игёль...

Пока я размышлял, как бы мне устроиться поудобнее, Тхэсо попытался укусить меня в шею, но я увернулся. Поддайся я его ласкам сейчас, и он, я точно знал, снова увлёк бы меня в свой ритм, и тогда мы бы просто снова перешли к тому, что он меня агрессивно трахал.

– Не смей. И пальцем меня не трогай, пока не кончишь.

Хоть от его феромонов у меня внизу всё и промокло, осадить его всё же вышло. Я осмелился на это предупреждение лишь потому, что знал: Тхэсо не выдержит.

Опасный блеск в глазах Тхэсо заставил моё колечко невольно сжаться, исторгнув потоки смазки. С одной стороны, мне было стыдно за такую реакцию тела, но с другой, меня возбуждала готовность принять своего альфу в себя.

– Ха... Так значит, и правда нельзя.

– Угу. Нельзя.

Мои феромоны, должно быть, тоже вырывались наружу, причём не слабее, чем у Тхэсо. Мне приходилось нелегко, но я предчувствовал: если сейчас позволю себя перевернуть и мне вставить, то из меня больше ничего не вырвется, кроме стонов и спермы.

– Фух...

Его долгий вздох заставил меня напрячься и приготовиться ко всему, но, вопреки ожиданиям, Тхэсо, уже нависший надо мной и готовый наброситься, послушно отстранился.

Тхэсо отклонился настолько, но что в машине осталось только опиравшееся на сиденье колено. Я недоумевал, зачем он так сделал, но тут увидел, как на тыльной стороне его ладони, сжимавшей набухший член, вздулись вены от напряжения, а рука принялась быстро скользить вверх-вниз.

Член, то скрываясь в кулаке Тхэсо, то появляясь снова, постепенно намокал и краснел. При виде вздувшихся на стволе вен у меня зачесались кончики пальцев – так хотелось провести по ним. Предсеменная жидкость обильно капала с головки, рука Тхэсо двигалась всё быстрее, будто вот-вот вспыхнет, но он всё никак не мог кончить.

А что, если я выпущу ещё немного феромонов? Поможет ли это Тхэсо? Неуверенно предположив, я припомнил всё, чему меня учили, и высвободил феромоны. Тут же над головой раздался стук.

– Блять, с ума сойти можно.

Низкое рычание, донёсшееся снаружи, дало понять: терпение Тхэсо на исходе. Его мучения вызывали во мне не столько тревогу, сколько возбуждение.

Это не перемена в нём. Это искренность, которую он так долго подавлял, честность, которую он показывал только своему возлюбленному.

Ладно, довольно уже капризничать из-за обиды. Я подполз к Тхэсо и обхватил губами его блестящую круглую головку.

Рука Тхэсо на секунду замерла, но едва я пощекотал кончиком языка уретру, как она снова пришла в быстрое движение.

Я хотел взять глубже, но боялся, что быстрая рука Тхэсо, скользящая по стволу, заденет мне подбородок, и тогда несдобровать, поэтому я только посасывал и дразнил головку.

– Кхх...

Снова стук над головой, и движения Тхэсо прекратились. Мой рот почти сразу наполнился вязкой жидкостью с металлическим привкусом, и я сознательно расслабил горло, уже готовое сжаться.

Глоть-глоть.

На вкус – та ещё гадость, но, когда помогаешь ему кончить, он изливает столько, что не сглотнуть просто невозможно. Он альфа, и семени у него несравнимо больше, чем у меня, – приходилось сглатывать два-три раза, чтобы освободить рот.

К тому же, после нескольких вынужденных глотков я с какого-то момента начал различать в терпком вкусе лёгкую сладость. Вот и сейчас: сглотнуть первый раз трудно, а потом я уже облизывался, ощущая на языке оставшуюся вязкость.

Я с чмоком всосал последнюю каплю, поднял голову и увидел, как Тхэсо, сгибаясь, забирается внутрь.

– Ч-что такое?

Я не успел стереть с лица расслабленное выражение после того, как проглотил чужую сперму. Встретившись взглядом с Тхэсо, который раскраснелся ещё сильнее меня и утратил всякое самообладание, я растерялся.

Тхэсо забрался в машину с таким видом, будто готов наброситься на меня в любую секунду, но, приблизившись вплотную, остановился, лишь сверкая глазами. Я недоумевал, почему он не подползает ближе, и тут его искусанные губы с трудом разжались.

– Что дальше?

Тхэсо, хоть и покраснел, всё ещё сохранял опрятный вид, но дыхание его обжигало. Опустишь взгляд вниз, минуя как положено сидящие на нём рубашку и пиджак, и увидишь выпирающий член; хоть альфа передо мной и кончил, его возбуждение ничуть не унялось.

– Скажи. Что мне делать дальше.

Пока я разглядывал его, Тхэсо, явно всеми силами себя сдерживая, потребовал ответа одеревеневшим тоном. Я сглотнул набежавшую слюну и с трудом поднял опущенный взгляд, встречаясь с ним глазами.

Тхэсо, уже понявший, куда я смотрел, немного успокоился, и его тон смягчился.

– Я сделаю всё, что угодно. Просто скажи, Игёль.

Как же до дрожи приятно его нетерпение, как он просит об этом.

И что же делать?

Мне всё больше хотелось помучить Тхэсо. То, что я приму его здесь, в машине, скрытой от посторонних глаз грузовиком, уже решено. Именно поэтому Тхэсо, цепляясь за остатки разума, ещё держался.

Я лёгонько коснулся губами его лица, на котором нежность смешалась со страстью, и прошептал:

– Я не хочу, чтобы ты входил в меня здесь.

Пока он недоумённо на меня смотрел, я опустил руку к его члену. Расчёт мой был прост: если он кончит здесь ещё раз, то дома меня промучает меньше.

Внизу у меня всё промокло до неприятной липкости, да и Тхэсо всю дорогу до дома будет изнывать от желания, но при мысли о том, что я вдоволь налюбуюсь его растрёпанным видом, на моём лице сама собой появилась улыбка.

А может, Тхэсо отвергнет эту несуразную просьбу и взмолится? Я знал, что стоит ему начать ластиться ко мне и всячески упрашивать с этим красивым личиком, и вся моя решимость испарится, поэтому я приготовился стоять на своём.

– Хорошо.

– Э?

Однако Тхэсо запросто согласился и мягко надавил мне на плечи, укладывая на спину.

Не успел я разглядеть низкий потолок, как мою поясницу приподняли, и руки Тхэсо стянули с меня брюки.

– Эй, я сказал, здесь не!..

– Я не войду.

– Не войдёшь, так зачем раздева... Ай!

Одним рывком он оголил мою нижнюю часть тела, а потом его торс вклинился между моих ног, широко разводя их. Тхэсо уставился на то место, где всё было залито смазкой, пропитавшей даже ягодицы, и моё лицо вспыхнуло.

– Т-ты что смотр... Ах!

Мягкое прикосновение, не сравнимое с пальцами, коснулось меня внизу. Нет, не коснулось – лизнуло.

– Ты, что, мм, ааах!

Медленно и целенаправленно Тхэсо прошёлся языком по моему влажному колечку, заставляя меня выгнуться в спине и задёргать бёдрами от незнакомого чувства и стыда.

Я опустил руку и попытался оттолкнуть Тхэсо, вцепившись в его идеально уложенные волосы, но он не сдвинулся ни на миллиметр. Каждый раз, когда его язык проходился по моему колечку мышц, я возбуждался до слёз и от стыда поджимал пальцы на ногах.

– Хн-н, мм... Не... не над... аах...

Слова отказа тонули в потоке стонов.

Такое случалось не впервые. Я терпеть не мог римминг и всегда отказывался, поэтому он позволял себе это лишь изредка, когда поза или обстановка располагали.

– Ммм... мнн...

Сосать член – одно, а там – совершенно другое. Я твердил, что это странно, что мне не нравится, но признаться в том, что мне до дрожи в бёдрах приятно, было слишком стыдно.

Я дрожал всем телом, но не отталкивал его, и тогда язык Тхэсо задвигался ещё настойчивее. Он медленно вылизывал складочки, а когда я открыл глаза, Тхэсо уже отстранился и подставил член и держал его в руке. И давил головкой ровно настолько, чтобы не войти, но почувствовать тепло влажных мышц. Эта близость, что казалось, он вот-вот мне просто вставит, дай я слабины, распаляла так, что я уже сам хотел, чтобы он так и поступил.

– Ммх, хватит... уж лучше...

Чем лежать в неудобной позе с выгнутой спиной, пока он меня вылизывает и дразнит, уж лучше пусть бездумно в меня вдалбливается.

– Вставь мне, скорее.

Я даже не пытался совладать с тем, как откровенно жалостливо я взмолился, и потянул Тхэсо на себя. Словно только этого и ждал, он захлопнул заднюю дверь – я только сейчас понял, что она была открыта, – но кому теперь дело до этой чёртовой двери?

Мне не терпелось как можно скорее принять в себя Тхэсо. Мой любимый без колебаний откликнулся на мой порыв, и я был так рад, что неудобства места меня совершенно не волновали.

Даже от ощущения того, как он медленного и туго заполнял меня, я удовлетворённо застонал, практически мурча у него в руках. Я знал, что долго буду в его власти, что он будет трахать меня до упора, и как быстро он меня изнурит и заставить вымаливать передышку, но я и тому был рад. Нет, не просто рад, а счастлив.

Мой. Время, проведённое с моим, и только моим, любимым, всегда было желанно. Обнимая Тхэсо, который скоро станет мне не просто возлюбленным, а мужем, я отдался даруемому им наслаждению.

До свадьбы оставалось пятнадцать дней.

[Конец 2-й Дополнительной Истории]

Страница книги Я - персонаж массовки, но я был первой любовью главного героя в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Сегодня мы попрощаемся

Глава 2 - Твоя любовь ничего для меня не значит

Глава 3 - Один в лодке, один на берегу

Глава 4 - Великая сила человеческих предрассудков

Глава 5 - Швыряй в него ящиком

Глава 6 - Как же ты сладко пахнешь

Глава 7 - Против альфы в гоне логика бесполезна

Глава 8 - Ломать стереотипы лучше молотом, жаль его нет под рукой

Глава 9 - Мистер информационное бюро

Глава 10 - Он что, набивает себе цену?

Глава 11 - Он такой же воздушный, как это парфе

Глава 12 - Тебе часто говорят, что ты в упор слепой?

Глава 13 - Книжные гиены

Глава 14 - Может быть я привёл тебя в отель только затем, чтобы угостить фруктовым льдом

Глава 15 - Я бы не настаивал, если бы считал это безнадежным

Глава 16 - Если это цирк, я хочу из него сбежать

Глава 17 - Твои предпочтения могут быть важнее, чем ты думаешь

Глава 18 - Отчаянное желание

Глава 19 - Приторно-сладкий интерес крупного хищного зверя

Глава 20 - Где мы сажали помидоры, там взошли огурцы

Глава 21 - За каждым тигром может стоять своя ядовитая змея

Глава 22 - Его отражение в моём разбитом зеркале

Глава 23 - Ты никогда не получаешь легко то, что хочешь

Глава 24 - У лабиринта нет конца, если замкнуть его в круг

Глава 25 - Призрак стоит там, где когда-то стоял ты

Глава 26 - Дым предшествует огню, а пыль – тайфуну

Глава 27 - У любви разные начинки, а у нас просто разные вкусы

Глава 28 - Всегда можно найти другую подсадную утку

Глава 29 - Попробуй догадайся, почему я предлагаю только жаркие места

Глава 30 - Медведи поют песни только про мёд

Глава 31 - То, что моё, дискриминировать строго запрещено

Глава 32 - Перед зеркалами, улыбаясь самому себе

Глава 33 - Если это должна быть рыба-шар, то лучше ей быть без иголок

Глава 34 - Лебеди не плачут, даже когда им выщипывают перья

Глава 35 - Воронье гнездо из цветного стекла

Глава 36 - В западню сгоняют дичь

Глава 37 - Бессилен был гадюки сын

Глава 38 - Он смеялся надо мной с веревочного моста

Глава 39 - Из осколков разбитого отражения

Глава 40 - Мой правильный выбор, на него не падает солнечный свет

Глава 41 - В потеху некоронованному принцу

Глава 42 - Звон летнего ручья у нашего дома

Глава 43 - Мы ходим по лезвию ножа, пока нас не сталкивают вниз

Глава 44 - На дне омута, покрытом сплетённой из страха тиной

Глава 45 - Он тоже ещё совсем ребёнок

Глава 46 - Ради тебя, кто вернулся домой

Глава 47 - В этом посвящении ты не одинок

Глава 48 - Зверь на краю

Глава 49 - Сердцем он знал, но взором прозрел лишь теперь

Глава 50 - В разлуке – тоска, в воссоединении – радость

Глава 51 - Имя моё на устах твоих

Глава 52 - Тело выросло, душа всё та же

Глава 53 - Падают все; не всем повезёт с тем, кто поднимет

Глава 54 - Спрятался от людей, но не от рэперов

Глава 55 - Пой дальше песни про мёд

Глава 56 - Красивая сказка о любви

Глава 57 - Из эгоцентризма был сделан ключ

Глава 58 - Нескладное противоречие

Глава 59 - Утренний мороз на щеках

Глава 60 - Где найти чувства, которые угасли

Глава 61 - Там, где я вижу огонь твоей жизни

Глава 62 - Нужно всего лишь разрешение

Глава 63 - Если бы не было теней

Глава 64 - Мне снился твой голос

Глава 65 - Останься ещё на одну чашку кофе

Глава 66 - В крепких, знакомых руках

Глава 67 - Памятный растворимый кофе

Глава 68 - В тишине слышно, как тикают старые настенные часы

Глава 69 - Хрустальный шар, на нём – трещина

Глава 70 - Пуговица за пуговицей

Глава 71 - Милый, милый (18+)

Глава 72 - Трепетная ласка (18+)

Глава 73 - Высоко над небосводом

Глава 74 - В гнезде всегда было двое птенцов

Глава 75 - То, что тяжело понять

Глава 76 - Хрупкость, которой невозможно доверять

Глава 77 - Прекрасная история для верящих в чудеса

Глава 78 - Не хватало только водяных оленей (18+)

Глава 79 - Медведь и горностай

Глава 80 - Фас!

Глава 81 - Незваные гости

Глава 82 - Подарки ваши оставили бы себе

Глава 83 - Двор проходной, а не стол

Глава 84 - Он не медведь, он гризли

Глава 85 - Их не должно было быть изначально

Глава 86 - Где равнодушие встречало сломленные души

Глава 87 - Всё дальше и дальше

Глава 88 - На этом берегу

Глава 89 - Где у любви конец, а где – начало

Глава 90 - Было бы всё так просто (18+)

Глава 91 - Костью в горле (18+)

Глава 92 - Когда разница очевидна

Глава 93 - Если зверь придёт за мной сам

Глава 94 - Вернуть свой внутренний покой

Глава 95 - Мы сами строим наше счастье

Глава 96 - Обстоятельства двух самых обычных людей

Глава 97 - Настоящая угроза всегда была только одна

Глава 98 - Навязанное неизбежное

Глава 99 - Последняя ночь

Глава 100 - Одинокое утро

Глава 101 - Через глаза третьего лица

Глава 102 - У змей не бывает раболепных детей

Глава 103 - Крепко затянутый узел

Глава 104 - Рыбацкое приключение

Глава 105 - Идиллия в уединении

Глава 106 - Островной горный житель

Глава 107 - Он и правда ребёнок

Глава 108 - Привязанность бывает слепой и взаимной

Глава 109 - Дорога из колышков и ракушек

Глава 110 - Как в море корабли

Глава 111 - Патриарх дома

Глава 112 - Волк в овечьей шкуре

Глава 113 - Чужие носы здесь не нужны

Глава 114 - Это твой конечный паром

Глава 115 - Дух был исчерпан

Глава 116 - В знакомом окружении

Глава 117 - Сон. И. Гёль.

Глава 118 - Кем он на самом деле был

Глава 119 - Теперь ты мой заключённый

Глава 120 - О найденном потерянном

Глава 121 - Не плачь, зверь, над своим зверьком

Глава 122 - Крепче, чем верёвки

Глава 123 - Если быть готовым поверить

Глава 124 - Штормы не затихают за твоим окном

Глава 125 - Я сам выбрал зверя

Глава 126 - Что же ты, змея, теперь так тихо шипишь

Глава 127 - Хозяин логова...

Глава 128 - ...под стать семейке

Глава 129 - Уже хватает по горло

Глава 130 - Не такой, как обычно

Глава 131 - Кошачий рай одинокого омеги

Глава 132 - На концерте как на войне

Глава 133 - Непогода теперь в моде

Глава 134 - Почувствуй себя студентом-сотрудником

Глава 135 - Дом с разодетыми зомби приведениями

Глава 136 - Сладко-горький

Глава 137 - Неподдельная первая и единственная любовь

Глава 138 - Стараться привыкать к новому

Глава 139 - Остроумие и отвага

Глава 140 - Во имя соответствия стандартам

Глава 141 - Ты всегда был моим [Конец]

Побочная история 1

Побочная история 1

Побочная история 1

Побочная история 1

Побочная история 1

Побочная история 2

Побочная история 2

Побочная история 2

Побочная история 2

Побочная история 2

Побочная история 2

О книге