Том 1

Глава 1. Тень (1)

Белый дым рассеялся в воздухе. Мужчина опустил руку, зажав сигарету в губах. Голова, расположенная ниже его талии, медленно двигалась. Когда он запустил пальцы в мягкие волосы своего молодого партнера, он почувствовал, как удовольствие пробежало по его спине.

Его прошиб холодный пот, когда он почувствовал покалывающее ощущение кульминации. Ах…

С его губ сорвался стон. Маленькие капельки пота, выступившие у него на затылке, потекли вниз.

У мужчины, Чхон Седжу, на спине была татуировка черного тигра, свирепо оскалившего клыки и выпустившего когти, словно готовый разорвать свою жертву на части. Маленькие капельки пота стекали по большой лапе, вытатуированной над его узкой талией, контрастирующей с широкими плечами. Наконец, капля скатилась по его упругим, скульптурно оформленным ягодицам и упала на пол. В этот момент Чхон Седжу сильно надавил на затылок своего партнера и кончил ему в горло.

- Ааах…

Мужчина, Кан Доюн, тяжело дышал, глядя на него покрасневшими глазами. Чхон Седжу вытер вспотевший лоб, почесал щеку и слабо улыбнулся.

- Молодец.

Доюн слегка ухмыльнулся и лег на кровать, услышав простой комплимент. Седжу, который последовал за ним, потушил сигарету, которая была у него во рту, постучал ею по пепельнице, а затем опустил взгляд на прикроватную тумбочку. Мобильный телефон, лежавший на тумбочке, непрерывно мигал. Седжу посмотрел на номер звонившего, пристально уставился на имя с безразличным выражением лица, а затем протянул руку, чтобы взять телефон.

Как только он нажал кнопку вызова, из динамика раздался знакомый голос:

- Хённим (корейский термин, старший брат или большой босс)

Однако, Седжу не ответил и двинулся вперед. Когда он надел халат, брошенный на диван, рычащий тигр на его спине мгновенно исчез. Он завязал пояс, свисавший до пола, и направился в гостиную.

- Хённим, ты не спишь?

В гостиной номера стояла тишина. Чувствуя под ногами грубый ворс ковра, Седжу подошел к кофемашине, стоявшей на столе. Он посмотрел на часы, висевшие на стене, и увидел, что было 9 утра. Субботнее утро, 9 часов. Не самое приятное время для звонка.

- Хённим, я приношу свои извинения…

Хуже того, ему позвонил член организации, который раздражающе назвал его “Хённимом”. Чувствуя растущее раздражение, Чхон Седжу не ответил и вместо этого включил кофемашину. Он положил капсулу и закурил еще одну сигарету, ожидая, пока приготовится горячий эспрессо. Клубился едкий дым, застилая ему обзор. Вглядываясь сквозь этот дым, Чхон Седжу опустил взгляд на свой телефон. Звонок продолжался чуть больше минуты.

Чхон Седжу, который глубоко затягивался сигаретой, пока его щеки не ввалились, стряхнул пепел в пепельницу рядом с собой. Резко нажал кнопку, чтобы выбросить использованную капсулу, и схватил новую. Когда шум эхом разнесся по громкоговорителю, человек на другом конце провода застонал, как будто от боли.

- Это действительно в последний раз. Пожалуйста, помогите мне еще раз. Если что-то подобное случится снова, я просто…

- Я что, похож на дурака по-твоему?

Резкий вопрос был встречен прямым отрицанием. Чхон Седжу раздраженно вздохнул и резко повесил трубку, не слушая объяснения собеседника.

Телефонный звонок в такой час. Это был не первый раз, когда самый молодой член их организации терял бухгалтерские документы. Он уже дважды это делал, и, несмотря на то, что каждый раз его сурово отчитывали, он снова это сделал. Может, его нужно хорошенько выпороть, чтобы он пришел в себя. Чхон Седжу закрыл глаза, чувствуя, как на него наваливается усталость.

Как бы ему не хотелось проигнорировать звонок, он знал, что если не вмешается, то самого младшего их них, того, кто устроил беспорядки, изобьют. Он не мог позволить себе проигнорировать это. Чхон Седжу тихо вздохнул, положил трубку и взял две кружки с кофе.

- Мне нужно идти.

- Уже?

Услышав эти словаа, Доюн поднял голову. На его лице явно читалось разочарование. Они провели вместе несколько дней после долгой разлуки, но, похоже, даже этого Доюну было недостаточно.

- Мне нужно кое-что сделать.

Когда Седжу вкратце объяснил ситуации, Доюн пожал плечами и пробормотал:

- Ничего не поделаешь…

Однако, вопреки его словам, его действия говорили об обратном. Он одним глотком допил теплый эспрессо, а затем на четвереньках подполз к Чхон Седжу на кровати. С очаровательной улыбкой на красивом лице Доюн потянулся, развязал пояс халата Седжу и тихо прошептал:

- Тогда останься еще всего на 30 минут…

Это было простое, но озорное искушение. Чхон Седжу, который смотрел на Доюна холодным взглядом, вдруг рассмеялся и опустился на кровать. Его большая рука потянулась и раздвинула ноги Кан Доюну.

Когда Чхон Седжу вышел из отеля с мокрыми волосами, было чуть больше одиннадцати утра. Сквозь расстегнутый воротник его рубашки дул ветерок. Он чувствовал, как жар, постепенно остывает. Чхон Седжу закурил сигарету, ожидая, пока приготовят машину. Держа сигарету в руке, он взъерошил влажные волосы, а затем взял телефон.

32 пропущенных вызова. Экран был заполнен уведомлениями того, что кто-то пытался до него дозвониться. Более того, хотя прошло почти два часа с тех пор, как звонок внезапно оборвался, собеседник не сдался, поскольку телефон зазвонил снова. Звонивший был тем же человеком, что и раньше.

- Хённим, пожалуйста!

Как только он снял трубку, раздался умоляющий голос. Чхон Седжу, который даже слышать этого не хотел, быстро затянулся сигаретой, сказал несколько слов и снова повесил трубку.

- Сэр, я провожу вас сюда.

Служащий парковки подошел к Чхон Седжу, который протирал глаза с чувством глубокой усталости. Не успел он опомниться, как прямо перед ним был припаркован новенький белый Ламборджини. Чхон Седжу с опозданием понял, что это его недавно приобретенная машина, и достал бумажник их заднего кармана брюк. Он протянул служащему банкноту в пятьдесят тысяч вон и забрался на водительское сиденье, дверца которого была широко открыта.

Расстояние от отеля до города было небольшим. Белая спортивная машина, на которой он ехал, добралась до места назначения всего за 10 минут.

Чхон Седжу припарковал машину рядом с тротуаром и повернул голову. За окном стояло старое здание. Возле стеклянных дверей с разбросанными окурками стояли на страже несколько крепких мужчин. У них было скучающее выражение лица, но, заметив приближающуюся машину, они быстро подошли к ней.

Мужчины стояли в очереди, ожидая, когда Чхон Седжу выйдет из машины. Наблюдая за ними с водительского сиденья, Чхон Седжу молча закрыл глаза, а затем открыл их. Каждый раз, когда он приезжал сюда, он чувствовал себя неуютно, как будто на нем была одежда, которая ему не подходила. Однако это было то, чего он не мог избежать и что он должен был сделать. Чхон Седжу надел холодную маску на свое безразличное лицо и открыл дверцу водительского сиденья.

- Ты прибыл, Хённим!

Громоподобные звуки приветствий эхом разнеслись повсюду. Выйдя из машины, Чхон Седжу, перекинув пиджак через левую руку, слегка кивнул. Одно только его присутствие создавало атмосферу, которая заставляла мужчин напрягаться и судорожно сглатывать.

Не говоря ни слова, он прошел мимо мужчин и направился прямо ко входу в здание. Это был момент облегчения для напряженных мужчин, которые вздохнули и выпрямились. Внезапно Чхон Седжу остановился как вкопанный и ботинком отбросил окурок, который лежал рядом с дверью.

- Избавьтесь от этого, ублюдки.

По его резкой команде мужчины бросились подбирать десятки окурков у входа, еще раз кланяясь. Пока они поспешно приводили все в порядок, Чхон Седжу вздохнул и продолжил путь внутрь.

У старого здания был характерный запах сырости и плесени. “Shinsa Capital” располагалась в окружении, к которому Чхон Седжу, испытывал отвращение. Построенное в 1980-х годах и десятилетиями просуществовавшее без ремонта здание, находилось в настолько плохом состоянии, что даже при полузакрытых глазах отчетливо ощущалось, что интерьер здания унылый и грязный.

Однако, казалось, что недостаточно быть старым и грязным. Сегодня в конце коридора, где находился лифт, лежал даже большой мешок для мусора.

- Отвратительные ублюдки, не могут выбросить это сразу.

С этими мыслями он собирался пройти мимо кучи мусора. Взглянув вниз, Чхон Седжу понял, что расплывчатое черное пятно, которое он видел, было не мусором, а присевшим на корточки человеком в черной толстовке с капюшоном.

- …

Сквозь ее длинные волосы виднелась тонкая линия подбородка. Личико девочки было бледным, и когда она повернулась, чтобы посмотреть на Чхон Седжу, ее глаза были полны явной враждебности.

(В этой части Седжу путает его с ней)

В тот краткий миг, когда их взгляды встретились, Чхон Седжу по внешнему виду ребенка понял, что её родители, скорее всего, заняли значительную сумму денег. Казалось, ребенок ждал своих родителей, которых увели на верхние этажи.

Он нахмурился и коротко прищелкнул языком. В мире действительно так много ужасных родителей. Однако, поскольку это было не его дело, Чхон Седжу прошел мимо ребенка и направился к лифту, поднимаясь на третий этаж.

В коридоре не было ни души. Вспомнив, что его заставили приехать сюда в выходной, когда все остальные отдыхали, он пинком открыл закрытую дверь кабинета. От грохота двери несколько мужчин, дремавших в креслах, резко проснулись и удивленно подняли голову.

- Хённим! Ты пришел!

Чхон Седжу нахмурился, услышав это непонятное обращение. Он оглядел офис, не ответив на приветствие. Большинство мест было пусто, потому что была суббота, и только мужчины, которые постоянно собирали деньги днем и ночью, отдыхали на диване и охраняли помещение.

Офис был похож на мусорное ведро. На столе были разбросаны пакеты с закусками и пивные банки, и был даже парень, который все еще спал на диване...

Чхон Седжу, который внезапно разозлился, подошел и пнул диван. От внезапного удара человек, который спал, закричал и проснулся. Холодный голос прозвучал из уст Чхон Седжу:

- Это твой дом? Если ты собираешься здесь спать, заплати за аренду, ублюдок.

- А, Хённим! Ты пришел!

- И здесь тоже приберись. Это что, свинарник? Черт возьми, мне поймать тебя и избить хоть раз?

Вспышка гнева Чхон Седжу вызвала в офисе суматоху. Чувствуя себя виноватыми, мужчины поспешно извинились и поспешили прибраться.

Стремясь поскорее покинуть это грязное место, Чхон Седжу проигнорировал мужчин и прошел дальше в офис. Однако в отделенной перегородками бухгалтерии никого не было. Видя, что компьютер, который он должен был взять на себя, все еще включен, он нахмурил свои брови.

Причина, по которой Чхон Седжу, решавший проблемы организации, в итоге стал менеджером в кредитной компании без какой-либо квалификации, была проста. Три месяца назад между членами “Shinsa Capital” вспыхнула крупная драка, и все робкие рядовые сотрудники, ставшие свидетелями кровавой схватки, уволились. Новость о хаосе в “Shinsa Capital” дошла Шин Гёна, преемника организации, и когда возникла необходимость в ком-то, кто мог бы контролировать это место, он позвонил Чхон Седжу.

Чхон Седжу безжалостно наказал двух сотрудников, которые, стали главными зачинщиками драки. В офисе пролилась кровь, и как только атмосфера успокоилась, он начал набирать новых сотрудников.

Проблема началась именно с этого. Каким-то образом слухи распространились, и Чхон Седжу просто не мог найти никого, кто бы занимался бухгалтерскими задачами. Даже после того, как прошла неделя с момента появления вакантных должностей в офисе, Чхон Седжу в конце концов пришлось выбрать несколько новых, неопытных сотрудников, чтобы они временно выполняли задачи.

Парень, который на этот раз устроил бардак, был одним из них. Он казался умным, поэтому его назначили ответственным за бухгалтерию, но проблема заключалась в том, что он не был дотошным и постоянно допускал ошибки. И, к сожалению, в “Shinsa Capital” был только один человек, который мог исправить эту ошибку, Чхон Седжу.

- Куда он пошел после того, как попросил кого-то прибраться за ним? – громко спросил Чхон Седжу, раздраженно вздохнув. - Куда подевался новенький?

Однако на этот вопрос никто не ответил. Нахмурившись, Чхон Седжу прищурился и посмотрел за перегородку. Казалось, что здоровяки подталкивали друг друга и тянули время с ответом. Было ясно, что им некомфортно говорить с ним здесь.

Чхон Седжу, вздохнув, сел за стол и на какое-то время потер лоб. Он повторял это действие до тех пор, пока одна сторона его лба, покрытая волосами, слегка не покраснела.

Глава 2

- Мун Сонхёк пошел домой?

- Нет, он все еще здесь.

- Куда он делся?

- .. Ну он, гм, просто вышел на минутку.

Мун Сонхёк изначально был частью команды Седжу, он рискнул бы своей шеей ради него, поскольку он один из прямых подчиненных Чхон Седжу.

Вчера он ясно сказал, что будет здесь весь субботний день, но оставил свое место пустым. Чхон Седжу начал подозревать Мун Сонхёка в нетипичном для него поведении.

Мун Сонхёк, вымывший руки и обернувший их бумажным полотенцем, вошел в кабинет. С его коротко остриженными волосами и высоким ростом, он был физически крупнее всех остальных в комнате. Он был на полголовы выше Чхон Седжу, и как только он увидел его, подошел и почтительно склонил голову.

- Добро пожаловать обратно, сэр.

- …

Чхон Седжу промолчал и опустил взгляд. Было заметно, что на его руках и рукавах рубашки под бумажным полотенцем всё ещё была кровь. Зная о маниакальной любви Чхон Седжу к чистоте, Сонхёк понял, что произошло в офисе до его прихода.

Его аккуратно сжатые губы были слегка приподняты. Четко очерченная линия подбородка Чхон Седжу была хорошо видна, а на шее вздулись синие вены. Увидев, что взгляд Сонхёка направлен на его шею, Чхон Седжу поднял руку, чтобы прикрыть следы, оставленные Кан Доюном. Вскоре он заговорил хриплым голосом.

- Сонхёк.

Из-под его прямых бровей на Мун Сонхёка смотрели равнодушные глаза. Мун Сонхёк, не мог заставить себя встретиться с этим взглядом. Когда он склонил голову, леденяще холодные пальцы Чхон Седжу коснулись щеки Сонхёка.

- Когда ты собираешься избавиться от своей вредной привычки?

Именно тогда рука, которая игриво поглаживала, внезапно ударила Мун Сонхёка по щеке сразу после того, как прозвучал вопрос.

Щелчок!

Резкий звук эхом разнёсся по офису, заставив парней, которые тихо убирались, застыть на месте.

Чхон Седжу бросил полный отвращения взгляд на Мун Сонхёка, который стоял, опустив голову.

- Ты кем себя возомнил, что трогаешь ребят?

Тон, которым он задавал вопросы о его действиях, был спокойным. Чхон Седжу не злился и не расстраивался. Зная причину, по которой Мун Сонхёк применил насилие, он не мог по-настоящему винить его. Это был просто выговор, который Чхон Седжу, как нынешний глава “Shinsa Capital”, считал необходимым.

- Я прошу прощения.

Мун Сонхёк признал свою вину, не найдя ни единого оправдания. В ответ на его краткое, но искреннее извинение Чхон Седжу мысленно выругался и отвернулся. Затем он приказал ему, оказавшемуся в неловкой ситуации, найти нарушителя спокойствия, который вызвал его сюда.

Вскоре после этого самый младший сотрудник вернулся с угрюмым лицом и опухшими щеками. Он устроил беспорядок на выходных, из-за чего пришлось вызвать Чхон Седжу, и Мун Сонхёк уже наказал его.

Поскольку он имел несчастье быть пойманным и избитым Мун Сонхёком, он заслуживал некоторого снисхождения. Однако Чхон Седжу, прищелкнувший языком, не проявил милосердия и вместо этого влепил младшему пощечину. Звук повторился эхом. Вскоре из уголка рта младшего потекла кровь. Чхон Седжу посмотрел на его жалкий вид и открыл рот.

- Ёнджун.

Большая рука нежно погладила по голове младшего, Ёнджуна. Несмотря на дрожащие губы, Ёнджун громко ответил. Чхон Седжу, глядя на его опухшие красные щеки, улыбнулся и мягко пожурил тихим голосом.

- Если у тебя есть мозги, используй их. Сколько раз это повторять? Если ты будешь продолжать в том же духе, мне нужно будет вскрыть твою голову и посмотреть, что внутри.

- Я больше никогда так не сделаю, сэр!

- Скольких парней я должен приставить к тебе, чтобы ты взялся за ум?

- Простите, сэр!

Постоянные извинения Ёнджуна заставили Чхон Седжу внезапно почувствовать себя переполненным усталостью. Он скорее прибегнет к физическому насилию, чем будет терпеть это притворство хорошего отношения. Чхон Седжу захотелось домой отдохнуть.

Он отвернулся от Ёнджуна, который плакал, по его лицу текли слезы. Затем Ёнджун последовал за Чхон Седжу, который пересек перегородку, чтобы пройти в бухгалтерию.

Наконец-то в офис вернулся покой. Мун Сонхёк вышел купить кофе для Чхон Седжу, а другие парни возобновили уборку, следя за настроением Чхон Седжу.

- Держи мышку и делай, кок я говорю.

Чхон Седжу, сидя у окна в бухгалтерии, учил Ёнджуна, который неподвижно держал мышь, как восстанавливать файлы. Несмотря на то, что Ёнджун дважды случайно восстановил самый последний файл резервной копии и чуть не побудил Чхон Седжу в отчаянии поднять кулак, он, к счастью, твердо усвоил метод восстановления с третьей попытки, избежав дальнейших вспышек гнева.

Наконец, файлы были восстановлены, и пока Ёнджун печатал бухгалтерские данные, которые должны были поступить сегодня, Чхон Седжу оставался сидеть, потягивая американо со льдом, которое принес ему Сонхёк, и смотрел в окно. Когда он наконец решил пойти домой, его охватил прилив лени.

Только спустя час, проведённый в офисе в раздумьях, пока он смотрел на свою новую машину, он наконец позвал кого-то.

- Эй!

В десяти метрах под окном мужчина, который стоял на тротуаре и смотрел на его новую белую машину, внезапно встрепенулся от этого крика. Затем, сделав вид, что ничего не слышал, он небрежно прошёл мимо машины. Чхон Седжу, на мгновение растерявшись, в отчаянии швырнул стакан, которую держал в руках, в окно.

Глухой стук, одноразовый стаканчик, наполненный только льдом, ударился о ногу мужчины.

Вздрогнув, он огляделся, а затем посмотрел на третий этаж, где находился Чхон Седжу, с удивленным выражением лица, словно не понимая, что только что произошло.

- А босс! Когда ты приехал?

В ответ на вопросительный возглас Чхон Седжу холодно ответил:

- Ты, бесстыжий ублюдок, притворяешься, что не знаешь. Ты не собираешься подняться сюда?

- Что? Я плохо тебя слышу! Я сейчас поднимусь!

Ким Донгиль, который с утра звонил ему тридцать раз, отвернулся, делая вид, что не слышит проклятий Чхон Седжу, и быстро ушёл. Увидев, что он скрылся в здании, Чхон Седжу спустился с подоконника и вышел из бухгалтерии.

Когда он вышел, Сонхёк, который курил, отбросил сигарету, подбежал к нему и спросил:

- Сэр, не хотите ли пойти перекусить?

- 3а6удь об этом, — Чхон Седжу оттолкнул Мун Сонхёка рукой и направился к кулеру с водой.

Получив стакан холодной воды и выпив его, он увидел, что Донгиль как раз входит в офис.

У него была гладко выбритая голова, пухлое лицо, которое нельзя было назвать красивым. Когда взгляды Чхон Седжу и Донгиля встретились, Донгиль тепло улыбнулся.

- Когда ты приехал?

Донгиль точно знал, когда он приехал, но его раздражало, что он притворился, что не знает.

- Перестань валять дурака и иди сюда.

Я немного занят.

- Если я подойду сам, я тебя побью.

Как только Чхон Седжу произнес эти слова, он сделал ужасающий шаг вперед. Толкнув Мун Сонхёка ягодицами, Ким Донгиль вежливо встал, сложив руки перед Чхон Седжу. Уставившись на лицо Седжу, которое бормотало, что нужно ударить его.

- Купи немного мяса для младшего после работы.

После того, как он и Сонхёк отругали и ударили его, он, должно быть, был совершенно опустошен. Если только Ёнджун тоже покинет офис, здесь не останется никого с хоть каким-нибудь интеллектом. Останутся только человекообразные обезьяны. Итак, было важно позаботиться о делах, пока он все еще был здесь.

Однако, услышав слова о том, что нужно позаботиться о младшем, Ким Донгиль поджал губы, как будто не расслышал. Чхон Седжу был раздражён абсурдным заявлением о том, что у него нет денег.

- Ты транжиришь деньги направо и налево. Тебе только вчера заплатили.

- Я вложил всё это в криптовалюту. Разве это не модно сейчас?

Хах.

Несмотря на то, что он сказал ему не играть в азартные игры, он возится с криптовалютой. Чон Седжу глубоко вздохнул, обхватив руками пульсирующую голову. Если бы ему пришлось ударить кого-то во время работы, Ким Донгиль был бы первым в очереди, но, к сожалению, у него не было причины. Глупость не была веской причиной для удара.

Беспомощно опустив голову, Чхон Седжу вскоре подал знак Сонхёку, и сообразительный Сонхёк нашёл куртку, которую снял Чхон Седжу, и принёс её. Из кармана куртки он достал несколько купюр по пятьдесят тысяч вон и протянул их Ким Донгилю.

- Убью тебя, если ты прожрешь все это в одиночку.

- Да, понял!

Было не очень приятно видеть, как он улыбается, отвечая на вопрос и Чхон Седжу раздражённо спросил его:

- Сколько парней наверху?

Поскольку не нужно было беспокоиться о парнях, охранявших вход, даже если добавить Донгиля и Ёнджуна, их было всего шестеро. Однако Чхон Седжу, который знал, сколько они едят, достал из кошелька ещё несколько купюр и протянул их Донгилю. Чтобы не морить голодом самых младших, нужно было наполнить желудки старших. Донгиль широко раскрыл рот, держа деньги в руках.

- Ого, нам ток повезло, что вы здесь есть. Раньше мы каждый день голодали.

- Хватит издеваться надо мной. Я ухожу.

Чхон Седжу, который не хотел оставаться в этом грязном месте ни минуты, надел куртку и развернулся. Внезапно Ким Донгиль тихо спросил:

- Директор придет в час. Вы собираетесь уйти, не встретившись с ним?

Лицо Чхон Седжу исказилось от раздражения при упоминании директора. Вскоре после этого он обернулся и посмотрел на Донгиля, подняв руку. Постукивая пальцами по виску, Чхон Седжу сказал:

- Ты сума сошел?

- Конечно, нет. Вас так давно не было, я подумал, вам стоит задержаться.

Чхон Седжу знал, что, несмотря на то, что Донгиль притворялся невежественным, на самом деле он был проницательнее и искуснее, чем кто-либо другой.

Директор Хан Джонхён, как и Чхон Седжу, был одним из сотрудников Шин Гёна, следующего преемника организации, а также известен как очень вульгарный мужчина, который бесстыдно преследовал и соблазнял женщин.

У него была только одна причина посетить “Shinsa Capital”. Безрассудно занимать деньги и использовать в своих интересах молодых девушек, которые оказались на краю пропасти из-за сборщиков долгов, и использовать это как предлог для погашения своих долгов.

Слова Ким Донгиля означали, что он хотел, чтобы Чхон Седжу взял директора на себя. Однако Чхон Седжу не собирался этого делать.

Чхон Седжу не хотел встречаться с ним лицом к лицу, если это было возможно.

- С меня хватит, разбирайся с этим директором и подлизывайся к нему столько, сколько захочешь.

Чхон Седжу обернулся, выплевывая слова, за которые Хан Джонхён наверняка возненавидел бы его. Но в тот момент, когда он стоял перед выходом, в его памяти всплыло лицо. Выражение его лица посуровело, когда он вспомнил девушку, которую видел на нижнем этаже.

Несмотря на то, что он лишь мельком взглянул на нее, она была настолько удивительно хорошенькой, что произвела неизгладимое впечатление. Она не казалась взрослой, но он смутно припоминал, что слышал, что Хан Джонхён был из тех парней, которые связываются даже с несовершеннолетними.

Черт возьми, Чхон Седжу крепко зажмурился и прищелкнул языком во рту.

Это не мое дело.

Он продолжал говорить себе это, но его шаги замедлялись. Чувствуя раздражение от того, что взъерошил волосы, он в конце концов сел за стол у входа, скрестив ноги, и спросил вслух:

- А как насчет ребенка внизу?

- Ребенок? О…

“Кто?” Он надеялся на подобный ответ или "Там никого нет". Однако Ким Донгиль нахмурил брови, как будто понял, и покачал головой.

- Ребенок все еще здесь. - Донгиль объяснил Седжу. – Все как обычно. Отец занял денег и сбежал, поэтому мать притащили сюда в качестве поручителя. Но он уже несколько дней просит отвезти его туда, где находится его мать.

Она не ждала своих родителей, которые были наверху из-за долга. Она ждала, когда ее родители, которые уже были втянуты в бизнес, вернутся, чтобы погасить долг.

Этот ребенок был босиком.

У него пересохло во рту.

Я должен спокойно пойти домой, почему я должен торчать здесь и что-то делать.

Чхон Седжу что-то пробормотал себе под нос, прищелкивая языком.

Глава 3

- Прошло уже несколько дней.

Ким Донгиль рассмеялся и издал странный вздох.

- Ах, у этого ребенка скверный характер. Даже когда мы говорим ей идти домой, она просто кричит, чтобы её отвели к маме. Серьёзно, это не шутка. Она сидит там, не двигаясь, и если бы мы попытались заставить её уйти, она бы, наверное, вызвала полицию, поэтому мы просто оставили её в покое.

- У нее сейчас даже дома нет. Так что, даже если она захочет вернуться домой, она не сможет.

Кто-то перебил Ким Донгиля, когда тот начал говорить. Когда он повернул голову, то увидел одного из здоровяков, который вытирал диван, наблюдая за ними. Чхон Седжу, не понимая, что он имел в виду, когда сказал, что у неё нет дома, уставился на него, и тот объяснил, размахивая руками.

- Нету. На днях, когда мы пришли забрать деньги у них дома, там были и другие парни, кроме нас, понимаешь? Те парни из Хаэчана. Эти ублюдки пришли туда раньше нас и пытались забрать деньги. Когда они попытались забрать ребёнка, я сказал им, что они умрут, если тронут её. Я сказал им забрать залог и убираться, а уходя, показал им средний палец.

- Ким Донгиль, на этот раз ты действительно заработал свое жалование.

Услышав похвалу, Донгиль ухмыльнулся и показал ему поднятый большой палец.

Чхон Седжу мысленно выругался. Вывод таков, что этому ребенку некуда возвращаться домой.

Чхон Седжу, чувствуя приближение головной боли, достал сигарету из кармана куртки. Глубоко затянувшись, когда Сонхёк поднес зажигалку для него, он спросил.

- Куда делась мать ребенка?

- О, ей повезло. Она пошла в Эвагак (китайский ресторан). На кухне было свободное место.

Если бы кто-то занял крупную сумму у ростовщиков в другом месте, будь то мать ребенка или сам ребенок, их могли бы продать. Однако, “Shinsa Capital” не зашла так далеко, чтобы заниматься торговлей людьми. Кроме того, матери ребенка повезло. Хотя она не могла общаться с внешним миром, говорили, что Эвагак это место, где, усердно работая, можно расплатиться со своими долгами и даже получать пособие.

Однако даже это было применимо только к взрослым, которые стоили денег, и там не было места бесполезному ребенку, который не смог бы ничем помочь. Поскольку парни из Хэчана забрали у них деньги, дом к настоящему времени должен был быть пуст. Было ясно, что все ценное было распродано. Без дома, без денег, без родителей и без средств защитить себя у ребенка ничего не осталось.

Чхон Седжу до этого момента сожалел о своем недавнем решении.

Ах, черт бы побрал. Мне следовало просто проигнорировать это.

Он выкурил сигарету и вспомнил глаза, которые мельком видел раньше. Это был взгляд, полный недоверия. Он чувствовал, что не сможет прогнать ребенка с этого места ни под каким предлогом. Что он должен сказать, чтобы забрать ребенка отсюда до приезда Хан Джонхёна?

Пока он размышлял, Седжу спросил.

- Ты хотя бы покормил ребенка?

- Я не знаю. Во второй день, Ёнджун дал ребёнку немного хлеба, но его проигнорировали, она даже не взглянула на него. Хм, если подумать, кажется, я не видел, чтобы она уходила с того места...

Итак, похоже, ребёнок голодал четыре дня. Невольно вырвался вздох. Чхон Седжу с жалостью посмотрел на Ким Донгиля, которому нечего было предложить взамен.

- Вы, ребята, что, издеваетесь надо мной, неужели в вас нет ни капли здравого смысла?

- Что это должно означать. Я знаю, что такое "выдержанный кимчи". (Выражения созвучны)

- Ты действительно...

Если бы он продолжил говорить, его кровяное давление поднялось бы, и ему пришлось бы отправиться в больницу. Седжу с раздраженным выражением лица бросил окурок рядом с ботинками Донгиля. Не обращая внимания на Ким Донгиля, который пытался остановить его, и Мун Сонхёка, он вышел из офиса.

Когда он нажал на кнопку лифта, лифт с 10-м этажа поехал вниз так медленно, что Чхон Седжу погрузился в свои мысли, наблюдая, как постепенно уменьшаются цифры.

На первый взгляд ей было около пятнадцати. Каким бы сумасшедшим ни был Хан Джонхён, он бы не тронул такую маленькую девочку. Он был похотливым, но не насильником. Было очевидно, что если бы он вмешался, то в итоге пострадал бы из-за беспочвенных опасений.

Ну, тогда стоит просто пойти домой.

Чхон Седжу принял это решение и вошёл в лифт. Он нажал кнопку и попытался отвлечься. Однако, когда дверь открылась на первом этаже и он увидел чёрную фигуру, всё ещё сидящую на корточках в коридоре, все его мысли исчезли.

Чхон Седжу шёл по коридору, словно одержимый. Он прошептал ребёнку, стоявшему перед ним:

- ... Вставай.

Девочка, сидевшая на корточках, чтобы защититься от безжалостного мира, выглядела такой маленькой, что, кажется, ее можно было поднять одной рукой. Чхон Седжу в прошлом видел ребенка с похожей внешностью. Он знал, какой выбор в конечном итоге сделает ребенок, брошенный миром на четыре дня.

Если бы кто-то обратился к другому ребенку в то время, был бы результат другим? Из-за этого вопроса без ответа... Чхон Седжу не мог просто пройти мимо ребенка.

- …

- Вставай.

При повторении этого слова девочка подняла голову. Их взгляды встретились. Чхон Седжу мог видеть напряженную настороженность по отношению к нему в ее прозрачных глазах. Он запоздало вспомнил о своей внешности. Растрепанные волосы, рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, синяк на шее, было ясно, что он выглядел подозрительно.

Он сел перед ребенком с холодным выражением лица. Провел пальцами по своим волосам, пытаясь привести в порядок свой внешний вид, чтобы произвести на ребенка более опрятное впечатление.

Несмотря на то, что лицо ребенка было закрыто капюшоном и волосами, оно было удивительно красивым. Ее удлиненные глаза были изящно подведены, словно тонкой кисточкой, с опущенными ресницами и холодными упругими щеками. Сухие губы придавали безжизненность ее бледному лицу. Она излучала атмосферу хрупкости, как будто могла разбиться от прикосновений. Было ясно, что, став взрослой, она станет потрясающей красавицей.

Увидев лицо ребёнка вблизи, он понял, что поговорить с ней было правильным решением. Он был уверен, что такой развратный человек, как Хан Джонхён, не прошёл бы мимо такого красивого ребёнка. Чхон Седжу понял, что у него нет другого выбора, кроме как остаться и дождаться его прихода, прежде чем он сможет уйти, поэтому он внимательно наблюдал за ребёнком, не имея возможности сбежать.

- Вставай. Ты сказала, что хочешь увидеть свою маму. Пойдём.

Он мягко заговорил и улыбнулся девочке. Чхон Седжу никогда не игнорировали женщины, когда он говорил. И хотя она была ребёнком, она не стала исключением. Девочка, которая молчала, наконец заговорила.

- ... Ты собираешься отвести меня к ней?

Более того, возможно, из-за того, что она была голодна, её хриплый голос звучал странно низко.

Она ведь девочка, да? Чхон Седжу с этой мыслью посмотрел на ребёнка. Но ни один мальчик не может быть таким красивым. Она определённо была девочкой.

Чхон Седжу кивнул на вопрос ребенка. Однако, несмотря на положительный ответ, ребенок встал не сразу. Вместо этого раздался тихий шелестящий звук, когда она крепче обхватила колени, принимая еще более сгорбленное положение. Ребенок, теперь еще больше свернувшийся калачиком, пристально посмотрел на Чхон Седжу.

- Кто ты?

Да, он знал, что это будет нелегко. Седжу вздохнул про себя и изобразил свою самую безобидную улыбку, какую только мог. Успокаивать детей не было для него сложной задачей, он делал это много раз в приюте. Он ответил мягким голосом.

- Я просто человек, который здесь работает.

Однако его попытка максимально принизить себя было встречено резким вопросом.

- Ты лжешь, не так ли?

- Что?

Теперь Седжу понял, что имел в виду Ким Донгиль, когда сказал, что характер ребенка был скверным. Она без колебаний разговаривала со взрослым в неформальной обстановке. Можно было бы ожидать, что она будет напугана, но она не выказывала никаких признаков страха.

- Ты сказал, что отвезешь меня к маме, это ложь.

Когда он наклонил голову, как будто не понимал, о чем она говорит, ребенок встретился с ним взглядом. Это было так, как будто она пыталась увидеть его насквозь, пыталась разоблачить его ложь. Но Чхон Седжу не был настолько взволнован, чтобы раскрыть свои истинные чувства маленькой бледнолицей девочке. С кривой улыбкой он ответил на ее колкие замечания.

- Чего бы я добился, солгав тебе?

- ... Если ты сделаешь мне что-то плохое, я этого так не оставлю.

Выражение лица ребёнка было таким, будто он был готов ударить его.

- Я похож на такого уж плохого парня? .... Ну, может быть.

Седжу усмехнулся, понимая, что в глазах ребенка он может выглядеть бандитом. Вскоре он порылся в кармане куртки и достал бумажник. Оттуда он достал свое удостоверение личности и без колебаний протянул его ребенку.

- Если я притронусь к тебе хоть пальцем, ты можешь взять это и пойти в полицейский участок. Расскажи им всё, что хочешь. Скажи, что я запер тебя, морил голодом и избивал.

- ... Это подделка?

Чтобы развеять подозрения, Чхон Седжу отдал его, но столкнулся с ещё большими сомнениями и недоверчиво усмехнулся. Он не ожидал, что в нём будут сомневаться настолько сильно. Не веря своим глазам, он наблюдал, как ребёнок рассматривал его удостоверение со всех сторон, дул на него и даже тёр его рукой, прежде чем наконец убрать в карман толстовки. Похоже, она наконец признала его подлинность.

Тем не менее, не ослабляя бдительности, она осторожно встала со своего места и отошла от Чхон Седжу. Это было похоже на бездомную кошку, которая появлялась на заднем дворе приюта, когда он был маленьким. Только через три месяца после того, как он угостил её чем-то вкусненьким, кошка наконец подошла к нему, виляя хвостом.

Но сейчас он не мог позволить себе ждать еще три месяца. Чхон Седжу посмотрел на часы на правом запястье и встал. Он подумал, что она совсем маленькая, когда сидела на корточках, но когда девочка встала, она оказалась намного выше, чем казалась. Чхон Седжу с удивлением заметил:

- Пойдем навестим твою маму. Дядя очень занятой.

- Хорошо. Но не называй себя дядей. У меня никогда не было такого дяди, как ты.

- …

Малышка совсем не была счастлива. Глядя сверху вниз на ребенка, который, казалось, был склонен называть даже пожилых сотрудников лапшерезки наемными работниками, а не тетями или дядями, Чхон Седжу не смог удержаться от недоуменного смешка. Затем он внутренне вздохнул, осознав, что дородные мужчины из “Shinsa Capital” называли себя "дядями" детям должников. Ребенок, должно быть, был свидетелем того, как эти "дяди" увезли ее мать прямо у нее на глазах. Простого упоминания "дяди" было достаточно, чтобы ее затошнило.

Как же тогда назваться ребенку? Он нежно коснулся щеки ребенка и попытался определить ее возраст, прежде чем спросить.

- Тогда, как насчет "братец"?

- …

Однако реакция ребенка была хуже, чем при упоминании "дяди". Она сверкнула глазами и закусила губы, когда ее лицо покраснело, как будто сдерживая проклятия. Она трудный ребенок....

С покорной улыбкой он просто кивнул, как будто ничего не мог с этим поделать.

- Ладно, этот господин правда занятой. Так что давай поторопимся.

Только тогда сморщенные веки ребёнка немного расслабились. Чхон Седжу повернулся к выходу.

Когда они вышли из здания, он увидел машину, припаркованную на том же месте, что и раньше. Чхон Седжу нахмурился, увидев пластиковый стаканчик, всё ещё валяющийся на тротуаре. Он жестом попросил охранника, стоявшего у входа, убрать мусор, но тот, ничего не замечая, просто наклонился и крикнул:

- Извините, сэр!

- …

Черт возьми, он должен был заставить его перестать называть его "сэр". Раздраженный, Чхон Седжу повернул голову и почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он обнаружил скрытую ненависть в глазах ребенка, когда мужчина проходил мимо. Его это не сильно беспокоило. У ребенка было множество причин ненавидеть их.

Чхон Седжу затолкал ребенка на пассажирское сиденье и сел за руль. Но когда он завел двигатель, он заметил, что ребенок изо всех сил пытается пристегнуть ремень безопасности.

- Просто потяни за ту, что позади тебя, и вставь ее вон туда.

При словах Чхон Седжу девочка схватилась за ремень за плечом. Но она не знала, куда его воткнуть, и ремень продолжал соскальзывать с ее бока. Это было обычным зрелищем для людей, которые никогда раньше не видели 4-точечных ремней безопасности. Чхон Седжу наблюдал за ее борьбой и пытался объяснить, но ребенок по-прежнему не понимал, куда должен пристегиваться ремень. Разочарованный, он вздохнул и наклонился ко мне.

- Давай, я сам.

Ребенок поколебался, прежде чем передать ему ремень. Чхон Седжу вытянул его и вытащил зажим, затем просунул руку между ног ребенка, чтобы вставить его в замок.

- Не надо...!

Пораженный резким криком, Чхон Седжу выпрямился. В машине воцарилась ледяная тишина. Встретившись взглядом с ребенком, который теперь смотрел на него с таким выражением лица, будто вот-вот заплачет, Чхон Седжу понял, что ребенок неправильно понял его действия. Холодок пробежал у него по спине.

- Извини, замок здесь.

Он поспешно раздвинул ноги, чувствуя себя отбросом, и указал на пряжку ремня безопасности, лежавшую между его бёдрами. Несмотря на то, что удалось пристегнуться, девочка не спешила расслабляться. Чхон Седжу, наблюдавший за девочкой с суровым выражением лица, которая неуклюже дёргала ремень странным жестом, вскоре завёл двигатель, как только раздался щелчок.

Он ещё раз извинился перед ребёнком, а затем нажал на педаль газа.

- Что ты хочешь на обед? Ты уже несколько дней нормально не ела.

Чхон Седжу, которому хотелось согреть холодную атмосферу, заговорил с некоторой нежностью в голосе. Ребёнок ответил не сразу. Чхон Седжу и не ждал ответа, так как, казалось, понимал, что чувствует ребёнок, сидящий сейчас в его машине.

Судя по их взглядам, казалось, что борьба будет долгой...

Когда загорелся красный свет и машина остановилась, Чхон Седжу взглянул на нее. Мельком увидев милое личико, он вдруг понял, что даже не знает, как зовут ребёнка, и спросил:

- Как тебя зовут?

- ... Квон Седжин.

- Красивое имя.

В ответ на его похвалу Седжин снова посмотрел на Чхон Седжу холодным взглядом. Он не мог просто небрежно сделать ей комплимент, когда каждый ее взгляд пронзал шипами. Чхон Седжу притворился, что не заметил этого взгляда, и снова нажал на газ.

В машине воцарилась тишина. Примерно через 10 минут после того, как они тронулись, он снова услышал голос Седжина.

- ... У меня нет денег на еду.

Внезапно он задумался, что это значит. Затем, поняв, что это был ответ на его предыдущий вопрос, Чхон Седжу улыбнулся. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Седжина, и сказал.

- Я заплачу.

- Я не голоден.

Хотя ребенок выразил отказ, Чхон Седжу подумал, что это вежливый жест, и с улыбкой отмахнулся от слов Седжина. Он постучал по рулю кончиками пальцев и задумался. Она не ела несколько дней, чем ее накормить? Чем-нибудь сытным, например, бульон из бычьих костей...

Подумав, что лучше спросить напрямую, он открыл рот.

- Хочешь суп из бычьих костей или кашу?

- Я сказал, что не буду есть.

Он любезно спросил, но в ответ получил холодный отказ. Чхон Седжу уставился на Седжина, нажимая на тормоз. На него смотрело холодное лицо. Он почувствовал присутствие возвышающейся стены, которую воздвиг ребенок.

Почувствовав внезапную головную боль, Чхон Седжу припарковал машину на обочине и отстегнул ремень безопасности. Он немного поиграл с сигаретой, прежде чем наконец убрать руку и спросить Квон Седжина:

- Почему ты не ешь?

- … Я не хочу быть обязанным кому-то вроде тебя.

Глава 4

Манера говорить Седжина была довольно дерзкой. Он уже согласился поехать. В этой ситуации, когда он должен был выпрашивать даже еду, он говорил так опрометчиво. Чхон Седжу молча улыбнулся. С одной стороны, ему показалось забавным, что кто-то, кого он знал меньше десяти минут, уже считает его отбросом.

- Что ты подразумеваешь под “кем-то вроде меня"?

После минутного молчаливого размышления спросил он спокойно Седжина. В его приглушенном голосе чувствовалось давление. Только тогда Седжин понял, что оговорился, и смущенно закрыл рот.

Ясные глаза Седжина взглянули в лицо Чхон Седжу. Его гладкий рот был приподнят в ухмылке, но холодные глаза совсем не улыбались. Когда их взгляды встретились, Седжин сильно прикусил нижнюю губу, а вскоре робким голосом извинился.

- Я оговорился. Тебе не обязательно покупать мне еду. Я не голоден. Просто... пожалуйста, помоги мне встретиться с моей мамой ...

Чхон Седжу рассеянно смотрел в окно на его отражение. Однако, вопреки испуганному голосу, в его глазах все еще читался вызов. Он видел, как тот с усилием опустил голову под его пронзительным взглядом.

Он почувствовал жалость к ее поведению. Как бы сильно он ни сожалел, он действительно не собирался слишком уж ему помогать. Чхон Седжу просто планировал увести Седжина, ускользнуть от взгляда Хан Джонхёна, накормить его, а затем отправить обратно.

И все же мысль о маленьком ребенке, подавляющем свою гордость ради встречи со своей матерью, даже преклоняющемся перед кем-то таким же никчемным, как он сам... дрогнуло его сердце.

- Ты хочешь увидеть свою маму?

Седжин слегка кивнул в ответ на вежливый вопрос Чхон Седжу.

На самом деле, организовать встречу всего один раз было несложно. Эвагак не был для него незнакомым местом, и там у него были люди, которые могли оказать ему услугу.

Он чувствовал, что его просьба была немного чрезмерной, однако, если бы он сказал, что не намерен помогать сейчас, она, вероятно, была бы сильно разочарована. Не было необходимости вызывать чье-то негодование из-за чего-то тривиального. С этой мыслью Чхон Седжу убедил себя и заговорил.

- Тогда тебе стоит меня послушать. Как ты можешь называть меня «кем-то вроде тебя», зная, что я могу помочь с твоей матерью?

- ... Я не это имел в виду.

- Я не какой-нибудь старик. Я терплю твою грубую неформальную речь, не так ли? Но так говорить неправильно, понятно?

Услышав холодную критику Чхон Седжу, Седжин сильно прикусил губу. В машине воцарилась тишина. Чувствуя себя расстроенным угрожающими словами Чхон Седжу, Седжин посмотрел на него вызывающим взглядом и спросил после долгого молчания.

- Ты действительно можешь позволить мне встретиться с ней?

Его вопрос был полон недоверия. Чхон Седжу молча улыбнулся и снова завел двигатель. Нажимая на газ и направляясь к дому, он обратился к Седжину:

- Здесь тебе никто не сможет помочь, кроме меня. Итак, что это будет: каша или суп? Выбирай.

Седжин ответил не сразу. Наблюдая за тем, как Чхон Седжу ведёт машину, он размышлял, правдивы ли его слова, а затем, наконец, осознав, что у него нет выбора, уныло откинулся на спинку сиденья и заговорил.

- Суп. С лапшой ...

Чхон Седжу искоса взглянул на нее и усмехнулся, услышав довольно бесстыдное требование. Но тот, кто его озвучил, казалось, сказал это без особого раздумья, тупо уставившись в окно. Чхон Седжу кивнул и сделал заказ, остановившись на светофоре. Остаток пути до дома он размышлял о том, как поступить с ребёнком.

Отвезти ребёнка в Эвагак, чтобы он встретился со своей матерью, было несложно. Но что дальше?

Он не мог просто оставить ребёнка без дома. Однако в нынешнем положении, когда мать выплачивала долги, живя и питаясь в Эвагаке, они бы не приняли ещё один рот, который нужно кормить. Даже если бы они каким-то чудом согласились, в горах провинции Кёнги было слишком далеко до Сеула, чтобы Седжин могла ходить в школу.

Тук-тук, Чхон Седжу задумчиво постукивал пальцами по рулю.

Дети, оставшиеся без дома или родителей, которые заботились бы о них, должны были отправляться в учреждения, такие как детские дома.

Итак, должен ли он отправить ее туда после встречи с матерью?

Чхон Седжу нахмурился, подумав о приюте, где он вырос. Старшая монахиня приняла бы его, если бы он попросил, но он колебался при мысли о встрече с ней. Он намеренно избегал контактов в течение пяти лет. Теперь просить ее о помощи казалось трудным, и он даже не был уверен, найдется ли место в приюте...

То, что началось как минутная жалость, оказалось сложнее, чем он думал.

Правильно ли он поступал?

Чхон Седжу посмотрел на профиль Седжина, которая даже не взглянул на него, и внезапно спросил:

- Сколько тебе лет?

Судя по ее манере говорить, она казалась не такой юной, как ему показалось сначала. Когда она сидела, свернувшись калачиком, ей было не больше пятнадцати, но теперь, когда он снова посмотрел на нее, она показалась довольно высокой для девочки.

Но на его простой вопрос не было ответа. Чхон Седжу приподнял уголки губ и снова подтолкнул его.

- Отвечай.

Ему пришлось отказаться от любых проявлений мягкости. Она не была похожа на ребёнка, который бы поддался на уговоры. Услышав холодный тон Чхон Седжу, Седжин наконец ответил угрюмым голосом.

- Восемнадцать.

Значит, ей всё-таки не пятнадцать. Он не ожидал, что она почти взрослая. Удивлённый Чхон Седжу пробормотал себе под нос, как старик:

- Хорошие были времена...

Через десять минут они припарковались и вышли из машины. Вскоре подъехал лифт, и они поднялись на 41-й этаж. Когда Чхон Седжу открыл дверь, Седжин выглядела очень взволнованной. Чхон Седжу, не желая провоцировать ребёнка, держался на расстоянии и вошёл.

- Заходи.

Квартира Чхон Седжу была почти пустой. В гостиной были только телевизор, диван и маленький столик перед ним. За кухонным столом не было даже стула. Седжин деловито огляделся, он никогда не был в таком месте. Пытаясь скрыть это, он делал вид, что еще увлечён осмотром. Чхон Седжу усмехнулся и указал на диван.

- Я заказал суп, так что сиди и жди.

Квон Седжин пошел туда, куда он указывал, и сел, не сказав ни слова. Лицо ребенка было наполнено любопытством и неудовольствием, как будто он подумал: "Ростовщик живет в хорошем доме, зарабатывая деньги, наживаясь на других".

Чхон Седжу зашёл в свою комнату и переоделся, оставив Седжина позади. Обычно он ходил по дому почти раздетым, но сейчас не мог этого сделать, поэтому надел футболку и спортивные штаны. Когда он снимал футболку, синяки на его шее становились заметнее, он не мог показать их, поэтому вышел как есть.

Пройдя босиком по гостиной, он направился в гостевую комнату, расположенную дальше всего от его комнаты. Седжин остановиться в комнате, где иногда останавливался Доюн. Найдя её чистой, Чхон Седжу взял из гардеробной новое постельное бельё и положил его на кровать, прежде чем выйти. В этот момент в холле зазвонил домофон.

- Спасибо. Хорошего дня.

Он открыл дверь, вышел на улицу и принёс еду. Вместе с супом он заказал несколько порций пельменей. Чхон Седжу поставил пакеты на стол перед диваном.

- Что ты хочешь съесть?

Один был обычным, а другой острым. В ответ на его вопрос Седжин выбрал обычный, как будто пытаясь быть ему как можно меньше обязанным. Увидев, что он осторожно открывает крышку, Чхон Седжу тоже принес тарелку и зачерпнул половину своей порции супа.

Какое-то время единственным звуком в большой гостиной был звук поедания супа. У Седжина были хорошие манеры за столом. Он ел тихо, не производя большого шума.

Поскольку один кофе, который он пил пару дней назад, не мог утолить его голода, его желудок постепенно начал наполняться.

Чхон Седжу положил ложку перед Седжином, затем подошел к холодильнику и достал пиво. Он выпил половину маленькой банки одним глотком, прежде чем заговорить. Ему было что сказать ребенку.

- Мы поедем в Эвхагак в среду. Ты не можешь просто пойти туда в любое время и встретиться с ней. До тех пор ты останешься здесь.

Седжин поднял голову при этих словах, и на его лице появилось сложное выражение.

Зачем говорить мне это сейчас? Ты действительно отведешь меня туда?

Его лицо было полно недоверия и сомнений, когда он смотрел на Чхон Седжу. Глядя в глаза ребенка цвета осени, Чхон Седжу спросил:

- Ты была дома?

- Там... Там ничего нет.

Голос Седжина затих к концу фразы. Он перестал есть и низко опустил голову, уставившись на свои ноги на ковре, как будто у него пропал аппетит. Его ссутулившиеся плечи выглядели так жалко, что у любого, кто его увидел, возникло бы чувство вины.

- Тебе не нужно беспокоиться об этом... Просто помоги мне встретиться с моей мамой.

Возможно, предыдущий выговор возымел действие, поскольку он воздержался от того, чтобы сказать, что это не его дело. Вместо этого она просто повторила свою просьбу встретиться с матерью. Чхон Седжу допил оставшееся пиво и положил подбородок на подлокотник.

Чхон Седжу сам хотел сделать это - отправить Седжина в Эвагэк, позволить ему увидеться с матерью, а потом перестать беспокоиться. Однако он не мог заставить себя сделать это. Немного подумав, Седжу наконец кивнул и ответил.

- Хорошо, но пока ты в этом доме, ты должна отвечать на мои вопросы.

Услышав эти намеренно резкие слова, Квон Седжин внезапно сменил угрюмое выражение лица на раздражённое и взглянул на Чхон Седжу. Перемена была неожиданной, но всё же лучше, чем если бы он просто смотрел себе под ноги. Чтобы оценить ситуацию, Седжу продолжил задавать вопросы.

- …

- У тебя нет дома, значит, у тебя и одежды нет. А как же школа? У тебя есть форма?

- Я ношу это ...

Седжин помедлил, прежде чем ответить. Прищурившись, Седжу окинул взглядом ребёнка. Из-под чёрной толстовки выглядывал воротник поношенной рубашки и бледная шея. То, что он принял за обычные брюки, при ближайшем рассмотрении оказалось школьной формой.

Носят ли девушки брюки в наши дни?

Седжу внезапно почувствовал беспокойство, когда снова посмотрел на Седжина.

Раньше она была в капюшоне, поэтому он не заметил, но её волосы оказались короче, чем он думал. В сочетании с её хриплым голосом, форменными брюками и уверенным поведением Седжу на мгновение задумался, не мальчик ли она. Имя Седжин могло быть и у мальчика. Её рост, похоже, не превышал 170 см, однако среди мальчиков было много невысоких...

Ни за что...

Чхон Седжу, глядя на тонкие черты лица Седжина, почувствовал его пристальный взгляд, как будто он выглядел как извращенец, поэтому он немедленно перевел глаза в окно. Но в следующий момент он не смог удержаться от вопроса.

- Ты ведь девушка, верно?

Седжин ответил не сразу. Он уставился на него, как на человеческий мусор, а затем холодно парировал:

- Ты бы выгнал меня, если бы я был мальчиком? Я не шутил, когда говорил это раньше. Если ты сделаешь мне что-то плохое... Я этого не спущу.

Если он собирался говорить такие вещи, то не стоило вообще приходить к нему домой. Нахмурившись, Седжу понял, что не ответили на его вопрос должным образом, и спросил снова.

- Ты девушка или нет?

- Ты ... разве ты не можешь сказать, просто посмотрев?

Его ледяные слова сопровождались румянцем на щеках, а глаза быстро покраснели, как будто его оскорбили. Чхон Седжу подумал, что, возможно, зашел слишком далеко, учитывая, что в его возрасте очень щепетильно относятся к внешности, и быстро извинился.

- Извини. Я просто немного подозрителен.

- …

В ответ на его извинения Седжин пристально посмотрел на него, а затем отвернулся.

Какая милая. Седжу посмотрел на ребёнка, чьё лицо покраснело от шеи до ушей, затем встал и указал на дальний конец коридора.

- В конце есть комната с постельными принадлежностями. Отдохни там после того, как поешь. Мы поговорим подробнее за ужином.

- ... Ты меня угостишь и ужином?

Хотя ей было восемнадцать, в ней было что-то милое. Он опустил глаза, как будто смущенный, его слова заставили Седжу подавить смех.

- Я закажу цыпленка. Иди и немного поспи.

Седжин молча кивнул. Седжу взглянул на свою пустую тарелку и пододвинул к нему недоеденный суп.

- Если ты все еще голодна, возьми, - сказал он, затем повернулся и направился в свою комнату.

Закрыв за собой дверь, Седжу потер лицо и сел на край кровати. Он потянулся за сигаретами в ящике ночного столика, зажег одну и лениво курил, как будто это было единственное, что оставалось делать.

Лежа на матрасе, он взял свой телефон.

- Да, сэр.

Мун Сонхёк ответил еще до того, как сигнал смог соединиться должным образом. Шум вокруг постепенно стих. Казалось, что он зашел в более тихое место. Чхон Седжу подождал его, постукивая сигаретой по пепельнице, затем медленно начал говорить.

- Где ты?

- Я все еще в офисе.

- Сегодня суббота, но ты ещё не ушёл с работы. Ты что, не закончил?

- Ким Донгиль упомянул, что сегодня собирается ловить должников, и я решил присоединиться к нему.

Седжу усмехнулся в ответ. Взыскание долгов не входило в обязанности Мун Сонхёка. Он просто вызвался присматривать, чтобы предотвратить любые неприятности, которые могли снова коснуться Седжу. Повернувшись, чтобы посмотреть на реку Хан, Седжу заговорил:

- Донгиль хорошо справляется со своей работой. Пусть он разбирается с этим сам, а ты окажи мне услугу. Я дам тебе немного денег.

- Не нужно. Просто скажи мне, что тебе нужно.

- Купи какую-нибудь одежду. Не для меня, а для девушки ростом около 170 см.

Сколько она весит? Чхон Седжу мысленно представил Седжин. Ее маленькое лицо, тонкие руки и ноги выглядели как кожа да кости. Она была такой миниатюрной, что он, наверное, мог бы поднять ее одной рукой.

- Около... 30 кг...?

Чхон Седжу понял, что то, что он сказал, не имело смысла, и недоверчиво рассмеялся над собой. Он не мог понять, почему Седжин казалась ему такой маленьким. Несмотря на то, что ее кости и мышцы не были отчетливо видны под толстовкой, анатомически она должна была весить как минимум более 30 кг.

- Нет, скорее 45 кг.

У женщин обычно более легкая фигура, и, учитывая, какими тонкими были ее шея и запястья, она, должно быть, была довольно стройной и под одеждой. Сонхёк нерешительно подтвердил и переспросил у Чхон Седжу.

-... Ты говоришь о том ребенке?

- Да.

Мун Сонхёк видел, как Седжу как-то спасал избиваемую девочку из средней школы в глухом переулке. Вспомнив склонность своего босса помогать другим, Сонхёк некоторое время молчал, прежде чем ответить.

- Женские размеры ... Я не очень хорошо знаком с этим.

- Просто сходи в магазин и купи что-нибудь. Она будет носить их только дома. Купи пижаму и нижнее белье... что-нибудь в этом роде.

- Нижнее белье...?

- Трусы и лифчик...

Оба мужчины одновременно замолчали. Хотя вокруг никого не было, они оба чувствовали себя немного неловко. Чхон Седжу неловко потёр щёку, вспоминая, как выглядела Седжин раньше. Её грудь даже под толстовкой не казалась большой.

Сонхёк кашлянул, прежде чем ответить.

- Да, я понимаю. Я позвоню, когда доберусь до магазина, сэр.

- Хорошо. Спасибо.

После завершения разговора Седжу закрыл глаза, намереваясь вздремнуть. Однако мысли об Эвагаке пришли ему в голову, заставив его нахмуриться, когда он снова взял телефон. Поискав в своих контактах, он нашел номер, сохраненный под уничижительным термином "F* ck" и позвонил по нему. В отличие от Мун Сонхёка, этот контакт ответил только после двух пропущенных звонков. Раздался беспечный голос.

- Что?

- Пожалуйста, сделай мне одолжение.

Прежде чем он успел договорить, звонок резко оборвался. Чхон Седжу тихо выругался и позвонил снова. После долгого гудка собеседник, наконец, снова взял трубку.

- Чэ Бомджун.

Звонок снова прервался сразу после того, как он произнес это имя.

Ах, глубокий вздох сорвался с губ Чхон Седжу. Седжу прижал ладонь ко лбу, чтобы подавить раздражение, прежде чем снова нажать кнопку вызова. На этот раз он не заговорил первым даже после того, как звонок был соединен. Он сделал медленный вдох, как будто контролировал свои эмоции, и, наконец, открыл рот.

- Руководитель Чэ.

- Чего?

Уважительное название наконец-то вызвало должный отклик.

Чэ Бомджун был человеком, который работал под началом Шин Гёна вместе с Чхон Седжу, человеком, которого можно было считать правой рукой Шин Гёна. Хотя они не были особенно близки, Седжу был уверен, что небольшая услуга будет оказана, и поэтому пообещал Сэджину, что тот сможет встретиться со своей матерью.

Однако неуважительное отношение к нему только из-за титула заставляло его чувствовать себя грязным и вызывать отвращение. Чхон Седжу поднял средний палец к телефону и заговорил в динамик.

- Мне нужно кое с кем встретиться в Эвагаке. Вы можете это устроить?

- С кем тебе нужно встретиться в Эвагаке? Я знакомых твоих не припомню. Разве что у тебя там новый парень?

Не обращая внимания на язвительное замечание Чэ Бомджуна, Седжу объяснил:

- Там есть женщина, которая выплачивает долг, и её ребёнок хочет увидеться с ней всего один раз. Не могли бы вы помочь?

- О... мать? Она красивая? Если да, я мог бы подумать об этом.

- …

Вместо того, чтобы усомниться в необычной просьбе, Чэ Бомджун спросил только о его интересах. Седжу с презрением посмотрел на свой телефон. Поняв, что у него нет другого выбора, он ответил ровным тоном.

- Ребёнок симпатичный, значит, и мама должна быть симпатичной. Ты поможешь или нет?

- Я не могу просто согласиться, но если ты сначала назовешь меня братом, я, может быть, и сделаю это.

«Братом, в задницу», подумал он, подавляя усмешку. Было время, когда Седжу хотел называть его так, но после того, как Чэ Бомджун предал его много лет назад, он больше не считал его братом. Чэ Бомджун, который всегда думал только о сексе, не был тем, кого Седжу уважал.

Он промолчал и не стал отвечать. Когда Седжу прислушался, он услышал, как Бомджун тихо усмехнулся, словно забавляясь, и продолжил:

- В любом случае, я понимаю. Я не могу отказаться, когда ты меня просишь. Я поговорю с Дживон. Итак, Чхон, если ты не занят, не хочешь ли присоединиться ко мне, чтобы...?

В спальне постепенно воцарилась тишина. Чхон Седжу положил трубку, и закрыл глаза, чувствуя, как на него накатывает волна усталости.

Глава 5

Квон Седжин сжал кулаки, вспомнив, когда в последний раз видел своего отца. Он должен был сломать ему ноги, а не просто ударить по лицу. Нет, он должен был просто убить его. Если бы он это сделал, ничего бы этого не случилось...

В разгар запоздалого сожаления Седжин дал клятву. Если этот человек когда-нибудь снова появится перед ним, он сделает все возможное, чтобы покончить с ним и положить этому конец.

У Квон Седжина не было выбора, кроме как остаться в здании “Shinsa Capital”. Больше ему некуда было идти.

После того, как его мать похитили, он вернулся домой и обнаружил, что он совершенно пуст. Домовладелец крикнул ему, чтобы он не возвращался, сказав, что залог за квартиру забрали гангстеры. Все, что у него осталось, - это транспортная карта в кармане, на которой было всего 4000 вон. Что еще хуже, у Седжина не было родственников или друзей, у которых можно было бы попросить место для ночлега.

Единственное, что Седжин мог сделать в этой ситуации, - это встретиться со своей матерью. Он не знал, где ему спать, ходить ли в школу или работать. Был только один человек, который мог ответить на эти вопросы. Кроме матери, не было другого «нормального» взрослого, который мог бы подсказать ему, что делать.

Таким образом, Седжин ждал в том коридоре четыре дня.

В первый день он попросил мужчин, которые увели его мать, позволить ему увидеться с ней. В ответ он услышал лишь смех. Но Седжин не отступил. Он сидел в коридоре, ведущем в их кабинет, как будто протестуя, и кричал, чтобы они позволили ему увидеться с матерью, когда бы они ни проходили мимо. Он не получил ответа. Он был голоден. Так прошёл первый день.

На второй день один из бандитов предложил ему остатки хлеба, но он проигнорировал их, решив, что они обращаются с ним как с нищим. В ответ мужчины начали намеренно запугивать его, делая вид, что собираются ударить его каждый раз, когда проходят мимо.

Седжину хотелось крикнуть им, чтобы они убирались восвояси, но он держал рот на замке, опасаясь, что они действительно могут его ударить. Его заставил замолчать не страх получить травму, а страх оплачивать больничные счета. Итак, у него не было выбора, кроме как присесть на корточки и молча терпеть.

Со временем его голод превратился в страдание. Выпив воды из крана в туалете, Седжин пожалел, что отказался от хлеба, и это сожаление заставило его чувствовать себя еще более несчастным.

На третий день голод был более терпимым, чем на второй, но у него больше не было сил звать свою мать. Седжин сидел, сгорбившись, в коридоре, свирепо глядя на проходящих мимо мужчин. К тому времени они даже не смотрели на него. Он задавался вопросом, умрет ли он прежде, чем увидит свою мать.

Затем, на четвёртый день, один мужчина наконец ответил на его необоснованные просьбы.

Присутствие этого мужчины почувствовалось еще до того, как он появился.

Хотя Седжин был в коридоре, он услышал громкое приветствие снаружи здания. Должно быть, приближается кто-то важный, подумал Седжин, представляя мужчину средних лет с пузом и угрожающим лицом. Он решил закричать и потребовать встречи со своей матерью, когда этот человек появится. Он не мог упустить эту возможность.

Однако, когда шаги наконец приблизились, мужчина, появившийся перед Седжином, оказался высоким и красивым, как персонаж из фильма в стиле нуар. Мужчина окинул его холодным взглядом, и Седжин не смог заставить себя заговорить. Он просто в оцепенении смотрел, как мужчина уходит.

Только когда мужчина вошел в лифт, Седжин вернулся к реальности. Если бы у него была хоть капля здравого смысла, такой красивый человек не работал бы ростовщиком. Если бы Седжин выглядел так, он бы сразу стал знаменитостью и сколотил состояние.

К сожалению, лифт остановился на третьем этаже, где располагалась “Shinsa Capital”. Позже появившийся лысый ростовщик попросил Седжина не создавать проблем, потому что «пришёл босс». Очевидно, красивый мужчина был начальником лысого.

Седжин проклял себя за то, что судил о людях по их внешности. За долю секунды он предположил, что кто-то настолько привлекательный не может быть плохим человеком, что теперь казалось совершенно глупым.

Пока он мысленно проклинал себя, этот человек снова возник перед ним.

"Вставай", сказал мужчина. Он был похож на красивого актера из старого фильма. Из удостоверения личности, которое протянул ему мужчина, Седжин узнал его имя, но сразу же предположил, что удостоверение личности поддельное. Именно потому, что он без колебаний отдал его, и потому, что имя так идеально подходило ему, это казалось таким странным, как будто это вымышленное имя.

Как он мог доверять человеку, который выглядел как гангстер и имел при себе поддельное удостоверение личности?

Но у Седжина не было другого выбора. Он ждал четыре дня, и это был первый мужчина, упомянувший о его матери. Итак, несмотря на то, что Седжин знал, что у этого человека были скрытые мотивы, ему пришлось последовать за ним.

Был краткий момент сожаления, когда мужчина попытался приставать к нему под предлогом того, что нужно пристегнуть ремень безопасности, когда они сели в машину. Но этот мужчина казался не таким, как остальные. Казалось, он был способен помочь Седжину. Даже мужчины у входа в здание поклонились ему. Поэтому, несмотря на раздражающие угрозы, Седжин не выпрыгнул из машины. Ему нужно было встретиться с матерью.

Этот человек был единственным спасательным кругом Седжина.

Дом мужчины, который притворялся добрым к нему, был невероятно большим. Это было такое место, которое заставляло Седжина думать, что он хорошо живет за счет страданий других людей. Это вызвало у него отвращение, поэтому он решил действовать немного более бесстыдно. Богатство этого человека пришло от таких людей, как он, поэтому он думал, что это не имеет значения, и чувствовал себя оправданным, пользуясь этими благами.

После того, как он съел суп, который заказал мужчина, Седжин почувствовал себя грязным и направился в ванную. Он увидел, что полотенец хватит на несколько дней, и разделся. Под его толстовкой была школьная форма с именем "Квон Седжин" из средней школы для мальчиков Восточного Сеула.

"Ты действительно девушка?"

Седжин уклонился от вопроса мужчины и на это была причина. В конце концов, этот мужчина казался извращенцем, которому нравились молоденькие девушки. Его похотливый взгляд, когда он оглядывал Седжина с головы до ног, выдавал его. Седжин планировал использовать это недоразумение в своих интересах. Он ненавидел, когда его принимали за девушку, но если это помогало ему встретить свою мать, он все это терпел.

Но что, если он позже узнает, что он мужчина? Этот мужчина изобьет его?

Седжин думал об этом, пока мыл волосы, которые он отрастил, оправдываясь перед матерью, что не хотел тратить деньги в парикмахерской.

Руки мужчины на руле были большими и покрытыми мелкими шрамами. Если бы он ударил его этими руками, было бы больно. Было бы больнее, чем если бы его ударил тот жалкий человек, которого он не хотел называть отцом. Седжин решил по возможности скрывать, что он мальчик, пока мылся.

Он постирал вручную своё нижнее бельё и рубашку. Постарался незаметно повесить их в душевой кабине, чтобы мужчина не увидел. Хотя это было неприятно, он снова надел форму и натянул поверх неё толстовку. Толстовка была ещё грязнее, но он не мог её постирать. Без толстовки тонкая рубашка выдала бы, потому что у него нет груди, как у девочек.

Прибравшись, Седжин почувствовал, как на него нахлынула усталость. Несмотря на желание бодрствовать и беспокойство о местонахождении и состоянии матери, он не мог бороться с непреодолимой сонливостью, которая медленно на него накатывала. Седжин прислонился к кровати и вскоре заснул, сидя на полу.

- Могу я войти?

Прошло много времени, прежде чем Седжин проснулся от голоса. Некогда светлая комната теперь была погружена во тьму. Поняв, что он проспал до вечера, Седжин быстро встал и натянул толстовку с капюшоном на голову. Он потянул за шнурок, чтобы завязать его на шее потуже, и низко наклонил голову, чтобы скрыть кадык.

- Я вхожу.

Мужчина, похожий на бандита, не стал дожидаться ответа, прежде чем открыть дверь и войти. Седжин не знал, что тот стучал в течение десяти минут. Он лишь остро осознавал, что мужчина, который принял его за молодую девушку, входил в его комнату поздно ночью.

Не имея ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия, Седжин крепко сжал подушку и сел на край кровати, пристально, не моргая, наблюдая за мужчиной. Мужчина был одет в свободную белую футболку и свободные серые брюки, как и раньше. Его стройные ноги и крепкая грудь просвечивали сквозь тонкую ткань, вид, который казался намеренно провокационным. Это было отвратительно.

Когда Седжин нахмурился, мужчина оглядел комнату, словно осматривая ее, затем протянул что-то ему. Седжин с любопытством посмотрел и увидел бумажный пакет. Внутри были предметы, завернутые в упаковку.

- Одежда, нижнее белье... и тому подобное. У тебя, вероятно, нет ничего, чтобы переодеться.

- …

Квон Седжин поднял глаза и уставился на мужчину. Лицо мужчины, затененное тусклым светом, имело черты настолько красивые, что им почти можно было позавидовать. Его красивое лицо в сочетании с холодным выражением заставило бы любого быть благодарным за такой жест. Седжин, на мгновение очарованный, принял пакет.

Его мать всегда говорила, что красивые мужчины стоят своих денег. Его ужасный отец был ярким тому примером. Напомнив себе, что похожий на актёра мужчина перед ним ростовщик, который взял в заложницы беспомощную молодую девушку, Седжин заговорил.

- Спасибо тебе.

Может быть, просто может быть, этот человек искренне пытался помочь ему из добрых побуждений. Но Седжин не верил, что мир может быть таким. У этого человека наверняка были скрытые мотивы.

Уже было подозрительно то, что мужчина терпел его постоянные неформальные высказывания без замечаний. Если бы он ничего не хотел, Седжин уже был бы несколько раз избит. Пока Седжин размышлял об этом и постепенно становился всё более настороженным, мужчина спросил:

- Что ты хочешь на ужин? Есть что-нибудь, чего бы ты хотел? Заказать курицу?

- Да, прекрасно.

Седжин опустил голову, избегая взгляда мужчины, чувствуя, как в нем зарождается горький смех. Неужели мужчина думал, что сможет завоевать его с помощью цыпленка? Как будто кто-то в наши дни клюнет на это.

- Хорошо, тогда я сделаю заказ. Выходи, когда я тебя позову.

Кивнув, мужчина развернулся и без колебаний ушел. Тонкая футболка прилипла к его спине, едва приоткрывая контур татуировки. Когда он взялся за дверную ручку и повернул ее, длинная черная полоса скользнула по его выступающим лопаткам. Типичный гангстер, вот так демонстрирующий свои татуировки.

Седжин усмехнулся и открыл бумажный пакет. Несмотря на намерения мужчины, он был благодарен. Он чувствовал себя некомфортно в одежде, которую носил несколько дней.

- …

Однако благодарность быстро угасла. Вытаскивая упакованную одежду, Седжин нахмурился.

Мужчина купил ночную рубашку с длинными рукавами и странным мультяшным персонажем на ней. Более того, казалось, что она вообще ему не подойдет. Увидев размер '170' на упаковке, Седжин бросил одежду на пол.

- Он что, идиот?

170-й размер подходил для детей. Покупая одежду для учеников начальной школы... В его возрасте, при таком росте, имеет ли смысл думать, что этот размер подойдёт? Он думал, что «170» означает рост?

Разозлившись, Седжин порылся в сумке в надежде найти футболку. Вскоре он нашёл упакованное нижнее бельё, но оно тоже было бесполезным, потому что он не стал бы его носить. На трусиках были милые кружевные вставки и маленькие бантики розового, жёлтого и светло-фиолетового цветов. На бежевом бюстгальтере были сердечки.

Седжин, не в силах больше этого выносить, швырнул вещи на пол.

Всё это было мусором. Проклиная себя, он отбросил ночную рубашку и нижнее бельё в сторону. Ему казалось, что лучше надеть одежду, в которой он ходил несколько дней.

Седжин, пребывавший в подавленном настроении, сел на пол, прислонившись спиной к кровати, и задумался, опустив голову.

Мог ли этот извращенец действительно помочь ему встретиться с матерью? Был ли кто-то с такими извращёнными мыслями способен выполнить его просьбу?

Сомнения охватили его, но у него не было выбора. Поскольку этот человек был единственным, кто упомянул его мать, ему оставалось только надеяться. Седжин вздохнул и подпёр подбородок рукой. Последние два дня были настолько изматывающими, что он почти ни о чём не думал. Теперь, после того как он поел и поспал, он начал чувствовать удушье и беспокойство.

Ему было интересно, что такое Эвагак и чем занимается его мать.

Она умирала с голоду, как и он? Была ли работа тяжелой?

Он также задавался вопросом, что ему делать дальше. Но сколько бы он ни думал, у него не было ответов.

Было бы неплохо, если бы он хотя бы услышал её голос, но его мобильный телефон не принимал и не отправлял звонки, а мобильный телефон его матери, на который он несколько раз звонил с общественного телефона, тоже был выключен. Ситуация была безрадостной. Разочарованный и переполненный обидой, Седжин уткнулся лицом в ладони, бормоча ругательства.

Спустя долгое время он услышал стук и голос мужчины.

- Пошли ужинать.

Внезапно при упоминании о еде он почувствовал голод. Он вздохнул и встал со своего места. Пройдя за мужчиной в гостиную, он увидел на столе, где они ели суп, две коробки с курицей.

От сладкого и пряного аромата у него потекли слюнки. Он сглотнул и, словно в трансе, подошёл к дивану. Пока он садился, мужчина пошёл на кухню и вернулся с рисом быстрого приготовления, разогретым в микроволновке.

- Будешь рис?

Седжин быстро кивнул, и мужчина поставил перед ним один из пакетов с рисом. Должно быть, рис был горячим, поэтому он держал его сбоку и даже снял пластиковую упаковку. Затем он достал завернутые палочки для еды и протянул их ему, а затем налил колы в его стакан. Седжин наблюдал за безразличным лицом мужчины, когда тот заботился о нем, а затем быстро отвел взгляд.

Не было необходимости быть благодарным за это. Люди из “Shinsa Capital” увезли его мать с контрактом, который она никогда не подписывала. Как их начальник, этот человек ничем не отличался от других — возможно, даже хуже.

Итак, все это отвратительное лицемерие и притворство. С этой мыслью Седжин открыл рот и начал есть. Пока он был тут, он планировал в полной мере воспользоваться сложившимися условиями. Курица была восхитительной.

Глава 6

После ужина Седжин вернулся в комнату, чтобы отдохнуть. Хотя это был чужой дом, и он с подозрением относился к намерениям этого человека, он не мог бороться со сном. Он думал, что не сможет хорошо выспаться, но почти сразу же уснул.

Он спал так крепко, что не услышал, как мужчина постучал в его дверь. Когда он наконец проснулся, был уже вечер следующего дня. Седжин был потрясён, осознав, что проспал почти двадцать часов.

Как он мог быть таким беспечным? Он был поражён собственной неосторожностью.

Чувствуя голод и жажду, Седжин пошёл в гостиную за водой. Он увидел мужчину, растянувшегося на диване и дремлющего, как труп. Стоя в десяти шагах от него, Седжин наблюдал за ним.

Правая рука мужчины свободно держала пульт, а левая лежала на животе. Его слегка задранная футболка обнажала бледную кожу. Длинные ноги были согнуты в коленях и закинуты на диван.

Седжин думал, что высокий рост означает более крупное телосложение, но кости этого человека были на удивление тонкими. Кожа его лодыжек имела бледно-розовый оттенок, а голубые вены выделялись, как будто были нарисованы. У мужчины, который казался идеальным, хорошо одетым гангстером, с его ростом, грубой речью и дерзким поведением, была неожиданно опрятная сторона. Седжин обнаружил, что пялится на него, не осознавая этого.

- Я не сплю.

Затем, услышав внезапно донёсшийся до него голос, Седжин вздрогнул, как ребёнок, которого застали за чем-то неправильным. Когда он открыл глаза, на него был устремлён долгий сонный взгляд. Мужчина пристально посмотрел на Седжина с безразличным выражением лица, затем зевнул и выпрямился. Он заговорил низким сонным голосом.

- Как ты могла так много спать?

- ... Я устал…а…

Он не спал как следует четыре дня, так что это было вполне естественно. Даже Седжин не ожидал, что проспит так долго. В ответ мужчина слегка кивнул и встал.

- Садись.

Повинуясь его приказу, Седжин сел на диван, на котором мужчина только что лежал. От остаточного тепла ему стало некомфортно, и он переместился на край дивана, когда мужчина внезапно позвал его с кухни.

- Хочешь съесть сэндвич?

- .... Да.

Мужчина вернулся с завернутым сэндвичем, который он оставил для Седжина. Поедая бутерброд и запивая молоком, которое протянул ему мужчина, Седжин взглянул на выключенный экран телевизора, украдкой поглядывая через него на мужчину.

- Почему ты не надела одежду, которую я тебе купил?

Седжин быстро доел сэндвич, скомкал испачканную соусом обертку и сделал глоток оставшегося молока. Вспомнив о розовой ночной рубашке, Седжин поперхнулся и некоторое время кашлял, отворачивая голову.

Мужчина смотрел на него с неподдельным любопытством.

Как он мог носить такую одежду? Седжин хотел возразить, но отвел взгляд и ответил. Было бы нехорошо портить мужчине настроение.

- Размер не подходит. Это для детей .....

- Для детей?

Услышав это, мужчина прищурился и оглядел Седжина с ног до головы. Прежде чем Седжин успел почувствовать ещё больший дискомфорт, мужчина задал ещё один вопрос.

- Сколько ты весишь? Я сказал купить что-нибудь, что подойдёт ребёнку ростом 170 см и весом около 45 кг.

- …

Седжин недоверчиво уставился на мужчину, чувствуя себя сбитым с толку. Он думал сказать что- нибудь саркастичное, но, к сожалению, мужчина, похоже, не шутил.

Гордость Седжина была каким-то образом задета. Несмотря на свой маленький рост, он все еще рос и весил значительно больше 50 кг. Как вообще можно было подумать 45 кг?

Он четко заявил, что ему восемнадцать, но неужели он действительно думал, что кто-то его роста будет весить 45 кг? Седжин возразил резким тоном.

- Я вешу 58 кг.

- Что...? Правда?

Мужчина удивленно посмотрел на него, как будто не мог поверить, что кто-то такой маленький может столько весить. Почувствовав еще один удар по своей гордости во второй раз, Седжин стиснул зубы и подавил желание пнуть его. Он хотел снять толстовку и показать свои широкие плечи, но притворство девушкой помешало ему сделать это, что его расстроило.

Седжин коротко вздохнул и заговорил тусклым голосом.

- Просто одолжи мне, что-то что на тебе надето. Например, футболку и шорты...

- Не великовато будет?

- Они прекрасно подойдут!

Не в силах сдержаться, Седжин огрызнулся в ответ на равнодушное замечание мужчины. Ему и так было неприятно, что он такой маленький, но когда с ним обращаются как с ребёнком, он чувствует себя ещё хуже. Однако, накричав на него, он почувствовал, как у него упало сердце.

Ему не следовало быть таким грубым. Вспомнив предыдущие предупреждения мужчины, Седжин закрыл рот, и его лицо побледнело. Он боялся, что мужчина может что-то сделать с его матерью. Если бы мужчина угрожал ему, используя его мать, как раньше, когда они были в машине, Седжин ничего не смог бы сказать.

Однако, к его удивлению, мужчина ответил мягко, и его беспокойство исчезло.

- Ладно, извини.

- …

Он не ожидал извинений. Неожиданное, разумное поведение мужчины на мгновение лишило Седжина дара речи. Вскоре на его лбу появилась легкая складка.

Этот человек был непредсказуем. Седжин колебался и не знал, как поступить, поэтому просто сменил тему.

- Что ты хотел сказать...

- Аа.

Мужчина упомянул, что хотел о чём-то поговорить после ужина накануне вечером, но отложил разговор, увидев, что Седжин зевнул. Вспомнив об этом, мужчина на мгновение замолчал и уставился на Седжина так пристально, что это было почти неловко. Затем в какой-то момент он сменил позу, откинулся на спинку дивана и спросил:

- Где ты теперь остановишься?

- ...Что?

Не поняв вопроса, Седжин в замешательстве поднял голову. Мужчина нахмурил брови, быстро перефразировал вопрос и задал его снова.

При этих словах брови Седжина нахмурились. Неудовольствие наполнило его глаза.

Для Седжина было естественно почувствовать себя оскорбленным упоминанием о том, что у него нет дома. Те, кто увез его мать и вымогал деньги, были такими же ростовщиками и гангстерами, как этот человек. Итак, какое право он имел беспокоиться о положении Седжина?

Голос Седжина прозвучал резко, поскольку он был зол.

- Как только я встречу свою маму, она что-нибудь придумает.

Квон Седжин хорошо знал себя. Он знал, что если бы этот человек добавил еще несколько слов о его жилищной ситуации, он потерял бы терпение и излил все, что назревало у него в голове.

Мать Седжина всегда ругала его за недостаток терпения. Он не хотел ругаться на него без причины и быть выгнанным, поэтому у него не было выбора, кроме как использовать свою мать в качестве оправдания. Однако мужчина сделал недовольное выражение лица, как будто его не удовлетворил его расплывчатый ответ, и заговорил снова.

- Восемнадцать - это не так уж и мало. У тебя нет никаких планов?

- …

Слова мужчины были раздражающе снисходительными. Он был таким со вчерашнего дня. Седжин стиснул зубы и пристально посмотрел на него.

Остановись, он подал знак глазами, но мужчина не понял. Он продолжал говорить тоном, который, казалось, ругал его.

- Что может сделать твоя мама? Ей придется работать без остановки годами, без какой-либо поддержки. Тебе нужно что-то придумать.

- ... Да что ты знаешь?

Терпение Седжина быстро иссякло. Резкая отповедь сорвалась с его губ прежде, чем он успел её остановить. Он пристально посмотрел на мужчину, крепко сжав кулаки.

Он знал, что это произойдет. Он знал, что не сможет сдержаться, если мужчина продолжит так с ним разговаривать. Седжин понял, что его план обмануть мужчину и встретиться с его матерью рушится. Но он не мог унять бурлящее в груди чувство. Эмоции, которые он едва сдерживал, начали выплескиваться наружу, подпитываемые придирками этого человека.

- Как ты думаешь, почему все так? Почему моя мама должна была пойти туда? Это из-за таких людей, как ты, которые живут за счет других без всякой совести. И ты спрашиваешь, где я собираюсь остановиться. Какое право ты имеешь спрашивать меня о таких вещах?

Ранее спокойное лицо мужчины треснуло от горячей вспышки Седжина. Как и тогда, когда он читал ему лекцию в машине, холодное выражение лица мужчины начало проявляться. Седжин знал, что не должен злить его еще больше, но он не мог остановиться, его открытый рот отказывался закрываться. Седжин, нахмурившись, встретился с мужчиной взглядом и излил негодование, переполнявшее его сердце.

- План? Мне нужно хотя бы немного времени, чтобы составить план! Я жила обычной жизнью, а потом внезапно меня выгнали из дома в одночасье. Что я должна была придумать?!

- …

Кипя от ярости, глаза Седжина покраснели, а дыхание стало тяжелым. Он попытался закусить губы и подавить слезы, но не смог. Слеза скатилась по щеке Седжина, когда он изо всех сил пытался сдержать свои эмоции.

- Что, что ты хочешь, чтобы я сделала ...

Сердце Седжина было маленьким и хрупким, поэтому любая эмоция, бушевавшая в нем, быстро переливалась через край. И как только он выплакивал это, он так же быстро успокаивался. Как будто он вылил весь свой гнев в эту единственную слезу и отбросил все свои тревоги прочь, он внезапно обнаружил, что взял себя в руки.

Он ненавидел это в себе. Он боялся, что из-за этого выглядит глупым и поверхностным. Этот раз ничем не отличался. Как только скатилась слеза, он пришел в себя и осознал реальность своего положения.

Он не имел права винить этого человека. У Седжина не было такой роскоши. Мужчина перед ним мог спасти или убить его мать одним словом. Запоздалое осознание этого обрушилось на него, как брызги холодной воды. Его сердце колотилось так, словно вот-вот разорвется, и в голове прояснилось.

Черт бы его побрал, он выругался себе под нос, грубо вытер лицо рукавом и заговорил громче.

- Ты все равно просто пытаешься притворяться добрым. Так что не вмешивайся в такие вещи, как мой дом или еда. Просто помоги мне встретиться с моей мамой. Это все, о чем я прошу. Если ты сделаешь это, я буду помнить тебя как хорошего человека. Если нет, скажи мне сейчас. И я уйду...

Квон Седжин не умел говорить мягко. Все, чему он научился у своего отца, который постоянно бил его мать и манипулировал ею своими словами, это прямому и честному выражению своих чувств.

Закончив говорить, Седжин захлопнул рот и опустил голову. На его ладонях выступил пот. Его могли ударить. Он сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь, думая о больших руках этого человека.

Однако, сколько бы он ни ждал, ни удара, ни проклятий не последовало.

Мужчина просто стоял молча, затем встал. Седжин поднял взгляд, наблюдая за спиной уходящего мужчины. Он оставался напряженным, ожидая, что мужчина может вернуться с бейсбольной битой. Но мужчина вышел из своей спальни всего лишь с ключами от машины. Выходя из гостиной, он заговорил с Седжином.

- В холодильнике есть сэндвич и ланч-бокс, так что достань их и съешь. В шкафчике для обуви в коридоре есть карточка-ключ, так что возьми ее с собой, когда пойдешь завтра в школу.

И на этом все закончилось.

Мужчина не рассердился. Он не выругался. Он не ударил Седжина. Он просто посоветовал ему хорошо питаться и ушел. Седжин, сбитый с толку, уставился на его удаляющуюся фигуру. Он смотрел, пока мужчина не исчез за углом в коридоре, его лицо исказилось от замешательства.

Седжин знал, что этот человек чего-то хотел от него.

Однако он не мог понять, почему тот ушёл, не разозлившись, даже после того, как он накричал на него, как неблагодарное животное, и наговорил ему гадостей.

Все мужчины, которых Седжин знал в своей жизни, были худшими из худших. От отца, который спускал их деньги на азартные игры и бил его и мать, до дяди, который притворялся, что спасает их, но вместо этого взял печать его матери, чтобы получить кредит, до ростовщиков и гангстеров, до одноклассников, которые издевались над ним, все они были отбросами. Каждый мужчина, которого он встречал, был человеческим мусором.

Итак, он подумал, что этот человек ничем не отличается от них. И первое впечатление, и последующий разговор только укрепили уверенность Седжина в этом.

Но почему он не рассердился?

Это было странно.

Почему он не выругался на меня? Почему он не выгнал меня? Почему он не ударил меня?

В голове Седжина роились вопросы. Он никак не мог понять намерения этого человека. Квон Седжин в замешательстве стиснул зубы.

Глава 7

- Cэр, вы не спите?

Мун Сонхёк осторожно позвал Чхон Седжу. Лежа на диване с закрытыми глазами, Седжу ответил, не двигаясь.

- Да, - коротко ответил он, когда Сунхек включил свет в гостиной и вышел из комнаты.

На 10-м этаже многоквартирного дома Чхон Седжу второй день жил в квартире, где жили члены команды. Он настоял на том, чтобы спать на диване, отказываясь пользоваться чужой кроватью, оставив команду недоумевать, почему он был здесь, а не у себя дома, и почему он был в таком отвратительном настроении.

- Приготовить что-нибудь поесть?

Однако, Мун Сонхёк остался таким же, как всегда. Он был из тех мужчин, которые сделают для Седжу все, даже перережут себе горло, если им прикажут, поэтому он просто охотно играл роль его слуги, думая о том, как должным образом разместить Седжу, который пришел в их квартиру.

- Сегодня вторник?

- Да.

Сунхек включил свет на кухне в ответ на случайный вопрос. Чхон Седжу, который спокойно наблюдал за ним, пока он промывал рис и доставал рисоварку, встал со своего места, посмотрев на часы, которые показывали 6 утра. По вторникам ему нужно было куда-то идти. Он встал со своего места, пошел в ванную, примыкающую к гостиной, умылся, почистил зубы и вышел.

- Я пойду в спортзал. Ты сам поешь.

- Да, конечно.

Сонхёк, одетый в розовый фартук в цветочек, энергично кивнул. Седжу усмехнулся и взъерошил волосы Сонхёка, которые были на добрую ладонь длиннее его собственных, прежде чем направиться к входной двери.

Он сунул ноги без носков в кроссовки и вышел из парадной, открыв дверь, которая вела к аварийной лестнице вместо лифта. Он спустился по лестнице, перепрыгивая через пять или шесть ступенек за раз, и остановился на седьмом этаже.

Щелчок, он открыл пожарную дверь и вошел в вестибюль, где увидел мужчину, охранявшего квартиру 701. Как только он увидел Чхон Седжу, он поклонился ему и поприветствовал.

- Вы пришли, сэр.

- Президент?

- Он внутри.

Седжу вошел в квартиру 701 через дверь, которую мужчина держал открытой. Заметив две пары обуви у входа, он аккуратно поставил свои кроссовки на противоположную сторону. Расправив затекшие плечи, он вошел внутрь и увидел ярко освещенный интерьер.

Этот роскошный жилой комплекс, построенный компанией DG Construction, с самого начала был спроектирован для удобства организации.

На 7-м этаже располагались фитнес-залы и тренажерный зал, которым пользовался его начальник Шин Гён, а ниже располагались залы физической подготовки для членов организации. Чтобы защитить резиденцию Шин Гёна на 43-м этаже, члены организации были разбросаны по всему зданию. А на этаже пентхауса были потайные ходы, соединяющие каждый из них. Об этом факте знало лишь очень небольшое количество людей, включая Шин Гёна, Чэ Бомджуна и Чхон Седжу.

Шин Гён проводил спарринги с Седжу два-три раза в неделю в спортзале на 7 этаже. На этих двух мужчин, изучивших все виды боевых искусств, включая джиу-джитсу и крав-мага, было страшно смотреть, и они часто использовали оружие вроде фальшивых ножей или моделей пистолетов, которые могли втягиваться в рукоятку.

Таким образом, квартира 701 была далека от обычного дома. В просторном интерьере располагались хорошо оборудованная комната для спортивных тренировок, душевая и гардеробная. Здесь не было спален или кухонь, необходимых для жизни.

- Сэр.

Мужчина в чёрной футболке и спортивных штанах стоял у окна рядом с кабинетом и курил сигарету. Это был Шин Гён, преемник директора и человек, в чьих руках была жизнь Чхон Седжу. Рядом с ним стоял его главный помощник Чэ Бомджун, который проверял фальшивый нож.

- Ты пришел.

Когда Седжу склонил голову в знак приветствия, бесстрастные глаза Шин Гёна на мгновение встретились с его взглядом, прежде чем вернуться в исходное положение. Чхон Седжу не обратил внимания на то, ответил ли Шин Гён на его приветствие, и вместо этого подошёл к своему шкафчику, чтобы надеть на руки защитные перчатки.

- Готово.

Среди этого послышался голос Чэ Бомджуна, который закончил проверять нож. Чхон Седжу взглянул в направлении звука и заметил Чэ Бомджуна, который незаметно подмигнул ему с легкой улыбкой.

Он сумасшедший? Ошеломленный внезапным подмигиванием, Чхон Седжу отвернулся.

Стоя перед зеркалом, Седжу подтянул свои свободные штаны на бёдрах и туго завязал шнурок на узел. Он покрутил запястьями, разминая мышцы, готовый к действию.

Шин Гён уже был на ковре, держа в руках нож. Седжу вытянул левую руку в сторону, и Чэ Бомджун положил нож ему на ладонь. Как будто он умер бы, если бы был нормальным хотя бы день, Чэ Бомджун не забыл коснуться пальцев Чхон Седжу, когда тот схватил нож, из-за чего Седжу вздохнул и отряхнул руку от липкого прикосновения.

- Иди сюда.

Когда он уже собирался выругаться, Шин Гён, стоявший на ринге, окликнул его. Почувствовав холодок в спокойном, но бесстрастном голосе Шин Гёна, Чхон Седжу выскочил на ринг.

Седжу тренировался пять лет, но Шин Гён, которого воспитывали как преемника организации, изучал боевые искусства почти двадцать лет, с самого детства. Несмотря на огромную разницу в опыте, Седжу не отставал. Со временем он перешёл от ежедневных поражений к частым победам. В прошлом году ни один из них не выигрывал больше двух матчей подряд.

Несмотря на многочисленные предложения стать профессиональным бойцом в юности, Седжу никогда не осознавал, что от природы так хорошо владеет боевыми искусствами. По словам его инструктора по крав-маге, у Седжу был природный талант убивать людей.

- Давай.

Разминки не было. Звук босых ног по резиновой поверхности сопровождался быстрыми взмахами ножей в воздухе. Лучшая защита - это хорошее нападение: и Седжу, и Шин Гён целились в жизненно важные точки, словно пытаясь убить друг друга. Началась напряжённая схватка.

Тупой нож задел шею Седжу. Он пригнулся и намеренно упал, проскользнув между ног Шин Гёна, чтобы увернуться от настойчивого лезвия, которое преследовало его.

Шин Гён пнул его, как будто избавляясь от крысы. Чхон Седжу вытянул руку, схватил его за лодыжку и пошатнул. Крупное тело Шин Гёна с глухим стуком упало на мат, и Седжу нанёс удар снизу вверх. Нож соскользнул, ударив Шин Гёна в плечо, и глубоко вонзился в мат.

Во время спарринга настоящие удары наносились редко. В результате внимание обоих мужчин было сосредоточено в одном направлении.

Улыбка тронула губы Шин Гёна. Хотя это был ненастоящий нож, нужен значительный нажим, чтобы лезвие втянулось, что вызывало сильную боль. Несмотря на ожидаемую боль, Шин Гён просто ухмыльнулся и ткнул Чхон Седжу в бок ножом, который держал в руке.

- Ах!

Шин Гён не проявил милосердия. В то время как Чхон Седжу по психологическим причинам плохо чувствовал боль, давление, из-за которого было трудно дышать, все еще ощущалось.

Сукин сын. Чхон Седжу мысленно выругался, схватив Шин Гёна за руку, державшего нож одной рукой. Затем он ударил его кулаком по плечу, в то самое место, куда ранее вонзился нож. Он хотел ударить его в челюсть, однако предпочел удар в плечо как более безопасную альтернативу.

Заметив, что глаза Шин Гёна слегка подергиваются, Чхон Седжу отступила назад. Нож Шин Гёна угрожающе рассек воздух, когда Чхон Седжу отклонился назад, чтобы избежать удара. Если бы он не увернулся, нож попал бы ему в щеку.

Чхон Седжу, который лопался от гнева, скривил лицо и пнул мужчину в пах. Хотя его босые ноги не нанесли большого урона, расположение сделало это серьезным ударом. Спарринг погрузился в хаос.

В настоящем бою все было бы еще более запутанно. Они обменивались всевозможными уловками и маневрами, целясь друг другу в горло. Однако, увидеть двух мужчин с неповрежденными конечностями, корчащихся и размахивающих ножами, было, честно говоря, зрелищем, которое нельзя было пропустить.

Обычно их спарринг заканчивался минимальным контактом, но сегодня был необычайно напряженным. Чэ Бомджун неторопливо наблюдал за происходящим у окна, покуривая сигарету. Затем, через 20 минут, рядом с ним громко прозвенел звонок, возвещая об окончании спарринга.

- Время вышло.

Как только он закончил говорить, в грудь Чхон Седжу внезапно вонзился нож. Удар был ошеломляющим. Он выругался себе под нос и закашлялся. Сидя, он хватал ртом воздух, потирая ноющую грудь.

- Ты хорошо поработал.

Сказал с непроницаемым лицом Шин Гён и вытер пот, капавший ему на глаза.

- Взаимно, — ответил Чхон Седжу, поднимая рубашку, чтобы вытереть лицо. Затем он услышал, как его потные ноги оторвались от ковра и соскользнули на пол. Почувствовав, что Шин Гён уходит, Седжу рухнул на пол.

- Хаа, хаа, черт бы побрал это...

Его сердце колотилось так, словно готово было взорваться. Несмотря на стук в ушах, Седжу пытался отдышаться. Он проснулся совсем недавно, но усталость сильно ударила по нему. Ему захотелось уснуть прямо здесь и сейчас. Он закрыл глаза и позволил своим мыслям блуждать, но в какой-то момент пришел в себя от запаха духов, доносившегося откуда-то поблизости. Открыв глаза, он увидел знакомое лицо, смотрящее на него сверху вниз.

- Ты его знаешь?

Внезапно Бомджун задал небрежный вопрос. Увидев, что взгляд Бомджуна скользнул вниз, к его животу, Седжу нахмурился и натянул рубашку, чтобы прикрыть живот. Глядя на него снизу вверх, не двигаясь, Седжу спросил в ответ:

- Кого?

- Квон Седжин. Почему ты вдруг решил поиграть в няню?

Он упомянул только Эвагак, так как же он узнал об этом?

Он спрашивал Ким Донгиля?

Чхон Седжу посмотрел на хитрое лицо Бомджуна и прямо сказал:

- Это не твоя забота.

- Мне любопытно.

С этими словами Чэ Бомджун протянул руку к Чхон Седжу, словно хотел поднять его. Но этого не произошло. Чхон Седжу оттолкнул руку Бомджуна тыльной стороной ладони и встал, опираясь рукой о пол. Затем, глядя прямо в глаза Бомджуну, который был на полфута выше его, он ответил:

- Перестань нести чушь. Она всего лишь ребёнок. Девочка.

- ... Девочка?

Брови Бомджуна нахмурились. Он скрестил руки на груди и со своим аккуратным лицом вскоре разразился легкомысленным смехом. Не обращая внимания на звук его смеха, Чхон Седжу повернулся и спустился с ринга.

"Сумасшедшие люди действительно много смеются", подумал про себя Седжу, наблюдая за непрерывным смехом Бомджуна, пока Седжу не ушел в спортзал.

Он что, не в своем уме сегодня?

Звук смеха был чрезвычайно раздражающим. Войдя в спортзал через прозрачную стеклянную дверь, Чхон Седжу показал средний палец в сторону Чэ Бомджуна, который стоял в отдалении. Бомджун ответил тем же жестом, все еще улыбаясь.

Чэ Бомджун и Чхон Седжу знали друг друга пять лет. Они впервые встретились, когда Бомджун в возрасте 26 лет предложил Седжу, который тогда был заключен в тюрьму, приехать и поработать под руководством Шин Гёна. С тех пор Седжу встречался с Бомджуном чаще, чем с человеком, которому он должен был служить, и вскоре они начали видеться почти ежедневно.

Их отношения были полны товарищества, презрения, ненависти и лёгкой примеси восхищения. Чхон Седжу относился к Чэ Бомджуну как к брату, но одного взгляда на него было достаточно, чтобы испортить ему настроение.

Войдя в спортзал, Чхон Седжу бегал по беговой дорожке, пока не запыхался. Его ноги двигались без остановки, пока подавляющие мысли в его голове не были стерты начисто.

К тому времени, как он закончил тренировку и вышел на улицу, Шин Гён и Чэ Бомджун уже ушли. Решив смыть с себя пот, Чхон Седжу направился к лифту, намереваясь переодеться дома.

Было 8:40 утра, время, когда Квон Седжин должна была уже уйти в школу. Чувствуя себя трусом, Чхон Седжу решил воспользоваться этой возможностью.

“Какое ты имеешь право спрашивать меня о таких вещах?"

Вопросы Квон Седжина, заданные в прошлое воскресенье, пробудили чувство вины и отвращения к себе, глубоко похороненные в сердце Чхон Седжу. Осознание этих чувств сделало невозможным встретиться лицом к лицу с Седжином, поэтому Седжу немедленно сбежал на десятый этаж.

Как заметил Седжин, Чхон Седжу не имел права беспокоиться о ее жилищных условиях. Организация, к которой принадлежал Седжу, несла ответственность за положение Седжина, поэтому он был последним человеком, который должен был беспокоиться о ней и заботиться. На мгновение он забыл об этом, позволив себе побыть в редкой роли старшего брата.

Осознав это, он решил отослать Седжина как можно скорее. После завтрашнего визита в Эвагак он планировал позвонить старшей монахине приюта во второй половине дня, чтобы договориться о том, чтобы отправить ее туда.

Однако эта мысль исчезла в тот момент, когда он увидел старые поношенные туфли в прихожей. Чхон Седжу нахмурился, посмотрев на незнакомые кроссовки.

Разве она не ходил в школу?

Седжу непонимающе моргнул и подошел к домофону. Домофон, оснащенный различными функциями, позволял ему проверять различную информацию. Манипулируя панелью, он вывел на экран записи о входе и выходе из главной двери. Однако, сколько бы раз он ни заглядывал, главную дверь открывали только дважды с воскресенья по сегодняшний день. Оба раза это был сам Чхон Седжу.

В тот момент, он осознал, что холодный воздух окутал его тело. Повернувшись, Чхон Седжу пошел на кухню, открыл холодильник и пересчитал количество сэндвичей и коробок для ланча внутри. Всего девять. Ни к одному из них не прикасались с воскресенья.

- Ах...

Его невыразительное лицо сморщилось. Его темные зрачки затуманились, и образ Квон Седжина, скорчившуюся в коридоре, совпал с последним взглядом его младшей сестры Чхон Хе Ин, который он увидел на записи с камер наблюдения.

Хе Ин ждала его в темном коридоре, прежде чем выброситься из многоэтажки. Это было самоубийство.

Вспоминая те последние минуты, Чхон Седжу повернул голову в сторону комнаты Квон Седжина, которую он ей предоставил. На мгновение он застыл, как вкопанный, но затем перешел на шаг, как будто бежал. Он подбежал к комнате, и, не колеблясь, схватился за дверную ручку и повернул ее.

Дверь открылась без стука, и сначала показалась кровать. Аккуратно застеленное одеяло и подушка поверх него заставили его сердце упасть. К счастью, окно было плотно закрыто, но в комнате не было никаких следов чьего-либо присутствия. Закусив губу, Седжу повернул голову.

Свет в гардеробной, ведущей в ванную, был выключен. Шагнув вперед, Седжу убедился, что гардероб пуст. Нигде в доме не было никаких признаков Седжина. Это было так, как будто она все прибрала перед уходом.

Однако входная дверь этой квартиры не открывалась. В этот момент Чхон Седжу мысленно выругался, увидев ужасную картину, представшую перед его глазами. Затем он взялся за ручку последней двери, которую не проверил, и повернул её.

Свист - звук душа пронзил его онемевшие уши.

Он что, принимал душ? К тому времени, как я это понял, было уже слишком поздно.

Глава 8

Из приоткрытой двери ванной валил пар. Чхон Седжу наконец нашел человека, которого искал. Квон Седжин находился в открытой душевой кабинке. Его глаза, которые до этого были настороженными, застыли от удивления.

Квон Седжин жив и здоров. Черт бы его побрал.

- Прости...

Почувствовав облегчение лишь на мгновение, Чхон Седжу быстро извинился и закрыл глаза, понимая, что сделал то, чего не должен был делать с девушкой. Однако образ обнаженного тела Седжина уже запечатлелся в его сознании, повергнув его в глубокое замешательство.

Что я только что увидел?

- ... Ты что, с ума сошел?

Услышав хриплый голос, который действовал ему на нервы, Чхон Седжу широко раскрыл глаза. Это не было ошибкой. То, что не должно висеть у восемнадцатилетней девушки, висело у нее.

- Убирайся!

Увидев полностью обнаженную нижнюю часть тела Квон Седжина, Чхон Седжу услышал дрожащий голос, эхом отдающийся в ванной. Он, наконец, пришел в себя и поднял глаза. Несмотря на подтверждение того, что у Седжина были мужские гены, было невозможно поверить, что он мальчик. Его красивое лицо было переполнилось стыдом, щеки и глаза покраснели, когда он пристально посмотрел на него.

- Прости.

Увидев это лицо, Чхон Седжу почувствовал, что сделал что-то не так, и быстро извинился, закрыв дверь. Он услышал щелчок дверной ручки, и его глаза закрылись, но он не мог пошевелиться и долгое время стоял неподвижно.

- Он мальчик ...?

От шока вопрос, который крутился у него в голове, облекся в слова. Чхон Седжу глупо бормотал с открытым ртом. Гениталии Квона Седжина, покрытые темными волосами, продолжали мелькать у него перед глазами.

- Черт возьми...?

Почувствовав внезапную слабость, Чхон Седжу сделал несколько неуверенных шагов и взгромоздился на туалетный столик в гардеробной. Холодный пот струился по его спине. Его сердце, которое бешено колотилось от страха за безопасность Седжина, теперь билось по другой причине.

Чхон Седжу сделал медленный, глубокий вдох, чтобы успокоиться. К его темным глазам вернулась их холодность, и взгляд на мгновение блуждал в пространстве, прежде чем остановиться на одной точке.

Что, черт возьми, с этим ребенком ...?

Осознав ситуацию, он почувствовал себя нелепо. Квон Седжин - девочка ли он, он ясно сказал...

Разве ты не можешь сказать, просто посмотрев?

Чхон Седжу прищурился, вспоминая разговор, состоявшийся несколько дней назад. Седжин никогда прямо не говорил, что он девушка. Он лишь спросил, почему Чхон Седжу нужно спрашивать, если это очевидно с первого взгляда.

Но черт бы побрал это...

Кто бы мог подумать, что он мальчик с таким лицом?

Более того, Седжин ничего не сказал после того, как увидел, что Чхон Седжу подарил ему ночную рубашку и женское нижнее белье. Это явно означало, что он знал, что его неправильно поняли, однако он просто проигнорировал это.

Чхон Седжу недоверчиво рассмеялся. Он не мог поверить, что не смог узнать мужчину. Его действительно одурачили.

В его защиту можно сказать, что Чхон Седжу никогда не видел мальчика с таким красивым лицом. Всё в Седжине было нежным и утончённым, без намёка на мужественность, поэтому было естественно предположить, что он девочка. Оказалось, что он просто мальчик, который ещё не полностью созрел.

Может быть, потому что Квон Седжин был мальчиком, он выглядел мило, даже когда вёл себя грубо?

Была ли это моя интуиция гея?

Нет, этого не может быть. Я не настолько одержим внешним видом...

Пока Чхон Седжу было стыдно за то, что он не догадался раньше, он вдруг услышал, как открылась дверь ванной, и быстро повернул голову.

Квон Седжин выглядывал через приоткрытую дверь. Когда их взгляды встретились, он прикусил губу и вышел наружу.

Теперь, когда его обнаружили, он, казалось, больше не собирался это скрывать. Седжин был одет в школьные брюки и расстегнутую школьную рубашку. Это был первый раз, когда Чхон Седжу увидел его без толстовки. Теперь он был безошибочно похож на мальчика.

Несмотря на худобу, у Седжина были широкие плечи, и он был не таким маленьким, как предполагал Чхон Седжу. Как только стало известно, что он мальчик, выяснилось, что волосы, из-за которых Чхон Седжу принял его за девочку, были обычной небрежной причёской, распространённой среди мальчиков. Хотя его лицо по-прежнему было довольно красивым, тот факт, что Седжин был мальчиком, объяснял его андрогинную внешность, в том числе голос.

Чхон Седжу на мгновение уставился на Квон Седжина, а затем недоверчиво вздохнул. От этого глубокого вздоха Седжин вздрогнул и уставился себе под ноги. Затем он осторожно поднял взгляд на Седжу, но выглядел как щенок, опасающийся реакции хозяина, чтобы не получить выговор.

- Ты думаешь, я собираюсь ударить тебя? Почему ты так нервничаешь?

Не в силах больше этого выносить, Чхон Седжу заговорил первым. Услышав его спокойный голос, Квон Седжин низко опустил голову и подошел к нему. Выглядя мрачным, как будто он был готов к настоящему удару, Чхон Седжу растерялся и просто уставился на него сверху вниз.

Его черные волосы были в беспорядке, а открытая рубашка и шея были частично мокрыми. Его уши и щеки покраснели, как персики, возможно, от горячей воды, и выглядели так, будто из них потечет сок, если к ним прикоснуться. Увидев ключицу Седжина сквозь прорезь его поношенной рубашки, Седжу мысленно выругался и отвернулся.

- Высуши волосы и выходи.

Даже не услышав ответа, Чхон Седжу вышел из комнаты Седжина. На кухне он выпил две бутылки воды из холодильника, выбросил пустые бутылки и сел на диван ждать. Через несколько минут вышел Седжин. К счастью, его чёрные волосы уже высохли.

Седжу протянул ему бутылку воды и взял сигарету со стола в гостиной. Он проявлял к Седжину всяческое внимание и заботу, думая, что тот - девушка, но теперь в этом не было необходимости.

С щелчком открылась и закрылась зажигалка, и кончик сигареты засиял красным. Чхон Седжу глубоко вздохнул, потирая лоб кончиками пальцев, когда у него начала пульсировать голова. Выдохнув облачко дыма, он наконец заговорил.

- Зачем ты обманул меня?

Хотя он и спросил, он не ожидал, что вспыльчивый мальчишка ответит ему по-человечески. И его предчувствие не подвело.

- …

-...Я никогда не говорил, что я девушка, своими словами. Ты просто сам предположил так.

Ответил Седжин, по-прежнему неформально разговаривая. Седжу недоверчиво усмехнулся. Он и раньше замечал, что этот парень немного, нет, этот парень был необычайно наглым и грубым. Если бы он оказался в такой ситуации, то был бы благодарен и терпелив по отношению к любому, кто накормил бы его, предоставил кров и пообещал помочь увидеться с матерью. Однако Седжин вёл себя так, будто терпение было ему недоступно.

Тем не менее, это не было надоедливым, это было странно милым. У людей есть принципы, убеждения или ценности, которыми они отказываются поступаться, и для Седжина это, казалось, было предметом его гордости. Седжу кивнул, частично признавая точку зрения Седжина.

- Прекрасно, ты никогда не говорил, что ты девушка. Но ты молчал, зная, что я так думал. Зачем ты это сделал?

- …

Столкнувшись с конкретным вопросом, Седжин долго молчал, а Седжу терпеливо ждал. Наконец, Седжин признался.

- Я думал,.... ты вышвырнешь меня, если узнаешь, что я не девушка.

Ну и что? Чхон Седжу ничего не сказал, но затушил сигарету в пепельнице и подпёр подбородок ладонью. Затем, пристально глядя на него, Седжин добавил ещё одно объяснение.

- Я думал, что ты извращенец, которому нравятся только молодые девушки... Я решил, что ты поможешь мне встретиться с мамой, если будешь думать, что я девушка, поэтому я ничего не сказал специально...

Он сделал это нарочно. Чхон Седжу потёр щёку кончиками пальцев, проведя языком по нёбу. Однако, несмотря на то, что его обманули, он не злился. Он просто был ошеломлён.

На самом деле, если бы он с самого начала знал, что Квон Седжин — мальчик, он бы не привёл его домой. Насколько он знал, Хан Джонхён был убеждённым гетеросексуалом, который не притронулся бы к мальчику, каким бы красивым тот ни был.

Если бы это было так, остался бы Седжин на том месте?

... Судя по его бесстыдному и упрямому характеру, который позволял ему произносить слово «извращенец», даже когда тот был прямо перед ним, он, вероятно, так бы и поступил. И если бы он остался там, результат был бы очевиден. Квон Седжин упал бы в голодный обморок и его отвезли бы в больницу. После этого его передали бы полиции, и Седжин упомянул бы “Shinsa Capital”, что усложнило бы ситуацию.

Так что, независимо от пола, следовать за Седжу было мудрым выбором. Квон Седжин принял лучшее решение в наихудшей ситуации.

- Теперь, когда ты знаешь, ты собираешься вышвырнуть меня?..

Спросил Седжин нервным голосом, прерывая мысли Седжу.

Это был правильный вопрос. Если бы он знал, что Седжин мальчик, он бы не взял его к себе.

Итак, должен ли он вышвырнуть его сейчас?

Чхон Седжу тщательно обдумал это и пришел к выводу.

Он не собирался сразу выгонять Квон Сэджина. Что сделано, то сделано. Он уже впустил его в дом. Более того, после того, как он попросил Чхэ Бомджуна об одолжении, было бы бессмысленно выгонять Сэджина только потому, что он мальчик. Однако Седжу изменил свой план. Вместо того, чтобы отправить Сэджина в приют после встречи с его матерью, он решил просто выгнать его из дома.

Он был строже с мужчинами, чем с женщинами. В отличие от девочек, которые не могли защитить себя, если случалось что-то плохое, мальчики были другими. Даже если это казалось гендерной дискриминацией, Седжу ничего не мог с этим поделать.

В восемнадцать лет мальчик становится практически взрослым мужчиной, способным позаботиться о себе без чьей-либо помощи. Чхон Седжу в этом возрасте строил планы на будущее, и, хотя всё пошло не так, он смог взять на себя ответственность. Поэтому он не мог не сравнивать Седжина, другого восемнадцатилетнего мальчика, с собой.

Однако, прежде чем Седжу успел что-то сказать, Седжин начала умолять.

- Прости... Если хочешь ударить меня, я выдержу. Я знаю, что ты злишься, так что можешь выгнать меня... Просто позволь мне хоть раз встретиться с мамой. Если ты это сделаешь... я буду ждать перед домом до завтра...

Голос на удивление смягчился, когда он упомянул свою мать. Это означало, что Квон Седжин был в отчаянии. Но внимание Чхон Седжу привлекло кое- что другое. Он посмотрел на Седжина холодным, угрюмым взглядом.

- Ты выдержишь побои?

Трудно было поверить, что это мог сказать восемнадцатилетний парень. Однако, столкнувшись с этим, казалось бы, холодным вопросом, Квон Седжин отреагировал ещё более абсурдно.

Седжин подошел ближе к Седжу и опустился на колени, сложив руки вместе и опустив голову. В этой позе, с опущенными глазами и закрытым ртом, Чхон Седжу чувствовал не только недоверие, но и злость.

То, что Квон Седжин бесстыдно обманул его, уже достаточно приводило в бешенство, но то, что он вел себя подобным образом, лишило Седжу дара речи. Чувствуя, что его внутренности наполняются словами, которые он не мог заставить себя произнести, Чхон Седжу встал со своего места, чтобы скрыться от разочарования. Взгляд Седжина следил за ним, когда он выходил из гостиной и направлялся на кухню.

Квон Седжин посмотрел на Чхон Седжу с озадаченным выражением лица. Это был взгляд, который явно означал, что он не мог понять Чхон Седжу, который даже не разозлился, не говоря уже о том, чтобы ударить или проклинать его, несмотря на то, что его поймали на обмане.

Чхон Седжу вернулся с кухни с банкой пива. Он открыл банку объемом 500 мл и осушил половину одним глотком, прежде чем снова сесть на диван, скрестив ноги и подперев рукой подбородок. Его большая ладонь, прижатая к щеке, заставила его прищурить глаз. Он продолжал вот так смотреть на Седжина, побуждая Седжина, наконец, заговорить первым.

- Ты не сердишься?

- …

Чхон Седжу не ответил. Однако он продолжал сидеть с таким выражением лица, которое, казалось, говорило о том, что он не знает, что делать с Седжином.

- ... Ты не собираешься проклинать меня?

- …

Седжу уже достаточно накричался про себя. Говорить это вслух казалось лишним.

- Ты правда не собираешься меня бить? Я тебя обманул. Если ты собираешься меня ударить, просто сделай это уже...

Слышать эти слова было по-настоящему нелепо. Если он так боялся, что его ударят после того, как поймают на обмане, не стоило ли ему сначала изменить тон?

- Тебе нужно научиться правильно разговаривать с людьми, которые тебе помогают.

- …

Седжин нахмурился при этих словах.

Чхон Седжу прищелкнул языком, в очередной раз осознав, насколько бесстыден Квон Седжин. Затем он спросил.

- Тебя били, когда ты рос?

- Что...

Седжин отвёл взгляд и кивнул. Казалось, он не хотел продолжать разговор, поэтому Чхон Седжу неохотно отступил. Увидев, что Седжин всё ещё молча спрашивает «Почему ты не злишься?» своим выражением лица, Седжу сказал:

- Не показывай, что тебя избили. Ничто не выглядит более жалко, чем это.

- …

Седжин снова нахмурился и на мгновение замолчал. Затем он ответил, явно расстроенный тем, что слышит это от Чхон Седжу.

- Я собирался позволить тебе ударить только потому, что ты сказал, что поможешь мне встретиться с мамой. Я бы не стал так поступать ни с кем другим.

- Великолепно. Это действительно то, чем можно гордиться.

- …

Хорошенькое личико Седжин снова сморщилось.

Он посмотрел на Чхон Седжу с надутым видом, явно недовольный. Казалось, он хотел что-то сказать, но не мог заставить себя это сделать. Немного поёрзав, Седжин тихо вздохнул и задал последний вопрос.

- Ты действительно не собираешься меня выгонять?

- Ты продолжаешь спрашивать, потому что хочешь, чтобы тебя выгнали?

- Нет!

- Тогда заткнись. Я уже начинаю подумывать об этом.

Глава 9

На раздраженную реплику Чхон Седжу Седжин закричал, и все же он продолжал смотреть на него теми же глазами, явно сбитый с толку им. Чхон Седжу встретился с ним взглядом, потирая лоб, поскольку у него начала болеть голова.

Если бы была какая-то причина немедленно вышвырнуть Квон Седжина, то это было бы то, что Чхон Седжу был геем со склонностью к молодым симпатичным парням. Однако Чхон Седжу не собирался прикасаться к несовершеннолетнему, в частности, его не интересовал и этот ребенок более чем на пять лет младше его.

Хотя поразительно красивое лицо Седжина было достаточно запоминающимся, чтобы заставить его забыть лицо Доюна, с которым у него были отношения на протяжении нескольких лет. Седжин все еще был несовершеннолетним. Кроме того, этот сопляк ни разу не употребил по отношению к нему вежливых выражений, несмотря на то, что было ясно, кто из них должен быть выше, а кто ниже, что было далеко от предпочтений Чхон Седжу.

В конечном счете, не было другой веской причины немедленно выгнать Седжина. Его ложь о том, что он девушка, чтобы встретиться со своей матерью, была чем-то таким милым, и в доме не было недостатка в комнате. На самом деле, притворство Седжина, чтобы встретиться со своей матерью, заставляло даже восхититься им, учитывая, насколько неловким это, должно быть, было. Когда эти мысли пронеслись в его голове, Седжин, почувствовав подходящий момент, заговорил.

- ... Ты действительно привел меня сюда только для того, чтобы помочь мне?

В глазах Седжина мелькнул огонек надежды, когда он задал этот вопрос. Чхон Седжу легко заметил эту эмоцию и посуровел лицом.

Он увидел последние минуты жизни Хе Ин в Седжине, которая скорчилась в коридоре, и он потянулся к нему, потому что хотел, чтобы судьба Седжина отличалась от судьбы Хе Ин. Возвращаясь домой, он испытывал жалость к Седжину, который подавил свою гордость ради встречи со своей матерью. Именно эти эмоции двигали Седжу — желание исправить свои прошлые ошибки и чувство жалости, а не доброжелательность, на которую надеялся Седжин.

Чхон Седжу одним глотком допил оставшееся в банке пиво и посмотрел на Седжина. Стеклянные карие глаза ребенка заискрились надеждой. В этот момент Седжу почувствовал озноб, как будто у него похолодела кровь.

Он знал, какие эмоции Седжин питал по отношению к нему, ожидание. Основываясь на том факте, что Чхон Седжу пытался помочь ему, не ожидая ничего взамен, у него было предположение, что он, возможно, не такой плохой человек, как он думал. Однако Чхон Седжу больше не хотел быть предметом чьих-либо ожиданий. Он подвел всех, кто когда-либо возлагал на него надежды. Он не хотел повторения этого. Хотя эмоции принадлежали исключительно тем, кто их испытывал, ему не нравилось, когда кто-то возлагал на него надежды.

Его лицо, погруженное в раздумья, внезапно стало невыразительным. Холод вернулся в глаза Чхон Седжу.

- Нет.

Пустая банка с хрустом смялась в его руке. Седжу с резким звуком швырнул смятую банку на стол. Затем он зарылся лицом в диван. С кривой улыбкой он ответил.

- Я планировал продать тебя, потому что ты красивый, но мои планы рухнули.

Это была ложь.

Однако выражение лица Седжина мгновенно изменилось при этих словах. Он отступил назад, сжимая кулаки и свирепо глядя на Чхон Седжу. Надежда в его глазах сменилась враждебностью, и, видя это, Седжу спокойно продолжил.

- Иначе зачем бы я стал кормить мальчишку, которому ещё многому нужно научиться, и разговаривать с ним на равных? Я не благотворитель.

- …

Седжин поджал губы с тем же выражением лица, что и в день их первой встречи. Чхон Седжу снова достал сигарету, наблюдая, как его некогда розовые губы становятся ярко-красными.

- В любом случае, я сдержу своё обещание и позволю тебе встретиться с матерью. Просто молчи до тех пор. Мы поедем завтра.

Как и в прошлый раз, его голос, полный лжи, был очень холодным. Чхон Седжу положил подбородок на подлокотник и отвёл взгляд. Как будто он больше не интересовался им, он посмотрел через прозрачное стекло на Сеульский лес и реку Хан. В этот момент он услышал, как Седжин встаёт рядом с ним. Он сказал, даже не повернув головы:

- Выходи, когда я тебя позову. Мы закажем обед.

- …

Седжин ушёл, не сказав ни слова. Чхон Седжу смотрел на его удаляющуюся фигуру и повысил голос.

- Ты не собираешься отвечать?

- Хорошо.

Седжин ответил, едва взглянув на Чхон Седжу. Затем он тихо ушёл.

Оставшись один в гостиной, Чхон Седжу схватился за голову, которую пронзила пульсирующая боль. Теперь он чувствовал, что сделал что-то бесполезное. Сожаление, которого он давно не испытывал, затопило его разум.

В тот день, когда Чхон Седжу обнаружил, что Седжин мальчик, он также узнал из записей о поступлении, что Седжин не посещал школу как следует. Для такого человека, как Седжу, который ездил в школу на автобусе даже при 40-градусной температуре, это было непостижимо.

Однако Чхон Седжу решил не мешать Квон Седжину не ходить в школу. Он считал, что это больше не его дело. Несмотря на то, что после их ссоры они еще дважды ели вместе, они не обменялись ни единым словом.

Итак, наступила среда.

Эвагак, где сейчас работала мать Квон Седжина, находился в горах недалеко от Сеула. Проснувшись рано, Седжу пошел в спортзал, провел спарринг с Шин Гёном, быстро принял душ, а затем переоделся в костюм. Затем он выволок Седжина из дома.

- Пристегни ремень.

Его правая рука болела после спарринга. Заводя машину, Седжу повернул руку, чтобы расслабить ноющие мышцы. Седжин был одет в ту же одежду, что и в первый день их встречи. Поскольку Седжу не дал ему обещанной одежды, ему пришлось надеть пропахшую плесенью толстовку с капюшоном, которую он постирал в ванной.

Щелчок. Как только Седжин молча пристегнул ремень безопасности, машина завелась. Ни Чхон Седжу, ни Квон Седжин не проронили ни слова по дороге в Эвагак. Они покинули Сеул в холодной тишине.

Проехав немного по шоссе, они долго ехали по городской дороге, а затем ещё десять минут по извилистой горной дороге, прежде чем показался большой ханок (традиционный корейский дом).

Поскольку сегодня был единственный выходной на неделе, на парковке Эвагака не было машин. Только персонал был занят, вытирая пыль со стен и выгружая продукты из грузовиков. Чхон Седжу проехал мимо главных ворот Эвагака и подогнал машину к главному входу. Было ровно 10 утра. Седжин последовал за Чхон Седжу, когда тот вылезал из-за руля.

- Здравствуйте, Чхон,

Перед низкой стеной, ведущей в общежитие для персонала, их тепло приветствовала женщина, одетая в аккуратный ханбок, несмотря на выходной день. Это была Хан Дживон, менеджер Эвагака. Седжу ответил на ее приветствие необычайно теплой улыбкой.

- Привет, давно не виделись. Спасибо за вашу помощь.

- О, не благодари. Когда менеджер Чэ попросил, и зная, что это была ваша просьба, я не смогла отказать.

Женщина улыбнулась и кивнула, затем повернулась к Седжину с приветливым выражением лица.

- Вы, должно быть, Седжин. Здравствуйте.

- ... Привет.

Чхон Седжу взглянул на Седжина, который вежливо ответил с ангельским выражением лица. Казалось, Седжин проявлял свою гордость только по отношению к тем, кто ему не нравился. Неудивительно, что Седжу относился к этой категории. Чхон Седжу равнодушно перевёл взгляд на Хан Дживон и последовал за ней.

Их отвели в помещения для персонала. Несмотря на то, что это был выходной, те сотрудники, которые не ушли, либо помогали в главном здании, либо готовили. В тёплой гостиной осталась только молодая женщина с измождённым лицом.

- Седжин-а...! [В корейском языке «-а» — это уважительный суффикс, который используется для ласкового или почтительного обращения к кому-либо. Это похоже на добавление «дорогой» или «милый» в английском языке при обращении к близкому человеку.]

Как только Квон Седжин вошёл, женщина подбежала к нему и обняла. Вскоре она расплакалась, почти задыхаясь от волнения. Оставив их наедине, Чхон Седжу и Хан Дживон направились на кухню, примыкающую к гостиной. Единственным местом, где можно было сесть, был обеденный стол. Как только они сели, Хан Дживон добавила в приготовленный ею кофе лёд и протянула ему.

- Выпейте кофе. Я вернусь после проверки главного здания.

- Спасибо тебе.

Чхон Седжу наблюдал за воссоединением, попивая кофе, который ему принесла Дживон. Комната была маленькой, поэтому он отчётливо слышал каждое их слово.

- Ты знаешь, как я волновалась?

Мать Седжина, Ким Хёнён, похоже, пережила серьёзный эмоциональный стресс за последнюю неделю. Это было вполне естественно. Ни одна мать не смогла бы сохранить рассудок, внезапно оказавшись вдали от сына. Её щёки впали, и она выглядела уставшей, как человек, который плохо спал.

- Что с твоим телефоном? Почему ты не отвечал на мои звонки?

Ее голос был резким, возможно, она немного ожила после встречи с сыном. Как только Седжин перестал плакать, Ким Хёнён хлопнула его по спине. Вытирая покрасневшие глаза, Квон Седжин тихо ответил:

-... я не мог оплатить счёт, поэтому не мог даже принимать звонки, все было отключено...

- ... Тогда тебе следовало сказать маме...!

- Мне жаль...

Разговор был неприятным. Если бы это было возможно, он хотел бы полностью его забыть. Несмотря на то, что она велела ему сказать ей о телефоне, было ясно, что она тоже не может оплатить счёт за телефон. Иначе она бы не выглядела такой расстроенной.

Он даже представить себе не мог, как сейчас, должно быть, несчастна Ким Хёнён, мать Седжина.

Мне следовало просто выйти и подождать снаружи.....

Пожалев о своём решении остаться на кухне, он достал телефон. Пытаясь не слышать их разговор, он несколько раз просмотрел сообщения, но их голоса всё равно доносились до него.

- Седжин-а, дом...ты вернулся домой?

- Люди, которые пришли в наш дом, забрали залог за него, поэтому я не мог войти. Хозяин выгнал меня, и я не смог забрать твои вещи. Прости...

- Не за что извиняться. Мои вещи всё равно дешёвые. Я просто рада, что ты в безопасности. Знаешь, как я испугалась, когда попросила управляющую позвонить тебе, а она сказала, что ты не отвечаешь на звонки?

- Я был неправ...

Седжин, который казался бунтующим подростком, недовольным миром, теперь был послушным щенком в глазах своей матери. Седжин продолжал извиняться, свернувшись калачиком в объятиях матери. Он уткнулся лицом ей в плечо, словно прося её посмотреть на него.

Восемнадцать лет действительно были таким юным возрастом?

Взглянув на них, Чхон Седжу по-новому задумался.

Они были поразительной парой. Несмотря на простую одежду и собранные в хвост волосы, Ким Хёнён выглядела так, будто сошла с картины. Никто, не зная её обстоятельств, не догадался бы, что она работает на кухне ресторана из-за долгов. Она больше походила на ту, кто должен сидеть в VIP- зале дорогого ресторана. Более того, она не выглядела очень старой, возможно, потому, что рано вышла замуж. На вид ей было не больше тридцати пяти, возможно, столько же, сколько Чхон Седжу.

- Как насчёт сна? Где ты спал? У тебя остались деньги? Ты не прогуливал школу, да?

Её тонкая сухая рука постоянно гладила Седжина по щекам и волосам. Она осмотрела его тело на предмет повреждений и, со слезами на глазах, снова крепко обняла Седжина.

- Я ходил в школу... и ночевал у друга дома... у того самого….

Квон Седжин солгал, не моргнув глазом. Он не постеснялся человека, о котором шла речь, хотя тот находился в той же комнате. Чхон Седжу мысленно ухмыльнулся и покачал головой. В этот момент мать Седжина с обеспокоенным видом оттолкнула Седжина и спросила:

- Кто? Кто позволил тебе остаться? Друг? У тебя нет друзей. Тебе помог какой-то незнакомец, верно? Они ничего не потребовали от тебя за то, что позволили остаться, да?

Казалось, что подозрительность и настороженность Квон Седжина были унаследованы от его матери. Учитывая трудности, с которыми столкнулась женщина, не обладавшая ничем, кроме красивого лица, это было понятно. Вероятно, она привила эту настороженность Седжину, похожему на неё, чтобы уберечь его от трудностей, с которыми столкнулась она сама.

- Нет, они просто помогли мне, ничего не прося взамен. Вон тот человек...

Он думал, что будет притворяться, что ничего не знает, до самого конца, но Квон Седжин замешкался и повернул голову, указывая на Чхон Седжу. Он смотрел в свой телефон, подперев подбородок рукой, но, почувствовав на себе взгляд, поднял голову. Затем он ненадолго встретился глазами с Ким Хёнён и слегка кивнул ей.

Ким Хёнён внимательно посмотрела на Чхон Седжу. Хотя она была благодарна ему за то, что он позаботился о её сыне, она также испытывала настороженность, гадая, почему он помогает без видимой причины. Несмотря на то, что внешне и по характеру она была похожа на Седжина, она всё же умела вести себя подобающим образом. Ким Хёнён быстро встала со своего места и низко поклонилась, приветствуя его.

- Спасибо, что позаботились о Седжине, сэр. Должно быть, он был нервным, потому что переживает переходный возраст. Возможно, ему не хватает манер, но он неплохой парень. Спасибо, что помогли ему.

- Ах ... да.

Даже Седжу не нашлась слов от ее холодной, но честной оценки собственного сына. Он неловко кивнул, и она улыбнулась, приподняв уголки губ, и хлопнула сына по бедру.

- Квон Седжин. Как ты можешь называть человека, который тебе помог, «тем самым»? Он не намного старше тебя, так что зови его хёном... [старший брат]

- Хен - это моя нога.

Услышав её слова, Квон Седжин снова заговорил угрюмым тоном, который был знаком Чхон Седжу. Чхон Седжу усмехнулся и встретился взглядом с Седжином, прежде чем встать. Это было идеальное время, чтобы уйти. Если он останется, это только помешает их воссоединению. Лучше выйти на улицу и покурить. Ему ещё нужно было кое-что сделать.

- Пожалуйста, не стесняйтесь продолжать ваш разговор.

Слегка улыбнувшись, Чхон Седжу извинился, надел ботинки и вышел из помещения для персонала. Прежде чем отправиться на поиски управляющей, он присел на каменную ограду, где стояла пепельница, и неторопливо выкурил сигарету. Затем он позвонил Мун Сонхёку, который оставил ему сообщение.

- Да, сэр.

- Привет. Ты нашел его?

- Да, мы поймали его в Инчхоне. Сейчас мы его задерживаем.

- Хорошая работа. Отведи его в мастерскую.

По мере того, как компания становилась более крупной, поводов для драк становилось всё меньше, но DG, компания, к которой он принадлежал, по-прежнему была основана на принципах организованной преступности. История Daegam Construction, которая возвысила DG до её нынешнего статуса, была историей, написанной кровью. Можно сказать, что штаб-квартира DG стоимостью в сотни миллиардов вон была построена на горе трупов её сотрудников.

Со временем такие дочерние компании, как DG Construction, DG O&M DG Entertainment, в значительной степени утратили свою принадлежность к организованной преступности, однако DG по-прежнему вела множество подпольных предприятий, включая дела ростовщиков, таких как “Shinsa Capital”, и клубы, торгующие наркотиками.

Чхон Седжу и его команда, действуя по приказу Шин Гёна, в первую очередь занимались проблемами в этих теневых компаниях. Недавно они расследовали кражу метамфетамина из клуба. Результаты стали известны через два дня после того, как они выследили курьера, который сбежал с наркотиками. Теперь, когда они поймали преступника, пришло время выяснить, почему он это сделал.

Вероятно, сегодня произойдет кровопролитие.

Глава 10

Повесив трубку, Чхон Седжу затушил сигарету и отправился на поиски управляющей Эвагака.

- А, руководитель Чхон.

Вскоре он заметил ее возле кухни. В обеих руках она несла подносы с едой. Похоже, она как раз закончила упаковывать то, что заказал Чэ Бомджун.

- Позволь, я возьму.

Чхон Седжу протянул руку и взял у неё из рук подносы. Хан Дживон понимающе улыбнулась ему. Седжу, поняв, что стоит за её взглядом, отвёл глаза. Поскольку его тело не реагировало на женщин, ему ничего не оставалось, кроме как вежливо игнорировать её. Хан Дживон тихо усмехнулась, словно ожидала, что это произойдёт, и заговорила о Ким Хёнён.

- Мисс Хёнён хорошо справляется со своей работой. Я не ожидала этого, но, похоже, у неё большой опыт работы на кухне.

Хан Дживон упомянула мать Квон Седжина с сочувственным выражением лица. Чхон Седжу также мог понять чувства Хан Дживон. Несмотря на бледность, лицо Ким Хёнён было таким красивым, что изможденность добавляла ей очарования. Просто глядя на нее, она не казалась человеком, прожившей тяжелую жизнь. Хан Дживон слегка вздохнула и продолжила говорить с выражением сожаления на лице.

- И поскольку работа в холле оплачивается намного лучше, чем на кухне, мисс Хёнён хочет работать в холле. Но вы же знаете, Чхон, всевозможные отморозки приходят и уходят сюда.

- Это правда.

Казалось, что работать в таком месте, как Эвагак, невозможно обычному человеку. Услышав слово "отморозки" от обычно хорошо воспитанной Хан Дживон, Чхон Седжу подавил улыбку и кивнул в знак согласия.

- У мисс Хёнён будут проблемы, как только она начнет прислуживать в зале. Вместо того, чтобы связываться с этими парнями, ей лучше поработать на кухне.

Эвагак был местом, где собирались различные влиятельные фигуры из политических и финансовых кругов. Самые разные люди приходили и уходили, заключая тайные сделки, и среди них редко можно было найти кого-то с достойным характером. Несмотря на то, что Эвагак пытался защитить своих сотрудников, у него были пределы, поэтому тем, у кого не было никакой поддержки, лучше было держаться подальше от посторонних глаз. Чхон Седжу согласился с этим мнением и оглянулся на Хан Дживон.

- Тогда, вам тоже следует перебраться на кухню.

Глаза Хан Дживон расширились от его шутки, и она расхохоталась. Чхон Седжу рассмеялся вместе с ней и еще немного поболтал. Они намеревались скоротать время, пока не пройдет отведенный час.

Проведя таким образом около тридцати минут, Чхон Седжу, загрузивший еду в свою машину, вернулся как раз в тот момент, когда время истекло. И Квон Седжин, и Ким Хёнён уже были снаружи.

Чхон Седжу шёл к ним медленнее, чем обычно. Мать и сын, которые были так похожи друг на друга, сразу привлекли его внимание. Ким Хёнён гладила Седжина по щеке, пытаясь успокоить его, а Седжин с угрюмым видом качал головой.

Ты так сильно хотел её увидеть, но теперь ведёшь себя так, будто тебе всё равно...

Чхон Седжу подошёл к ним с какой-то навязчивой мыслью в голове. Как только он собрался жестом показать Квон Седжину, чтобы тот уходил, Ким Хёнён подошла к нему первой и схватила за руку.

- Сэр.

- ... Да?

- …

Ее руки, обхватившие тыльную сторону его ладони, были теплыми. Незнакомое, но знакомое обращение навеяло воспоминания. Сэр - титул, который он забыл. Ким Хёнён, крепко держа его за руку, мягко улыбнулась и заговорила.

- С самого детства я учила Седжина хорошо готовить и убираться. Парень может быть немного грубоватым, но, несмотря на то, как он говорит, он очень ласковый и хорошо заботится о людях.

- Да...

Он не мог понять, почему она вдруг заговорила об этом. Он хотел убрать руку, но она не двигалась. С трудом скрывая замешательство, Чхон Седжу медленно кивнул. Увидев это, Ким Хёнён продолжила говорить.

- Хоть он и выглядит хрупким, он здоров и редко болеет. Он хорошо справляется с поручениями, и вам не нужно платить ему за работу по дому. Хоть он и говорит, что ему это не нравится, он умеет слушаться, так что вам не придётся о нём беспокоиться.

- …

Из-за этих ободряющих слов Чхон Седжу смутно, очень смутно понял, что она пыталась донести. Он нахмурился и промолчал. Чем серьёзнее становилось его выражение лица, тем крепче Ким Хёнён сжимала его руку. С таким отчаянным и искренним видом она наконец улыбнулась и попросила его.

- Итак, пока я не смогу уехать отсюда... не могли бы вы присмотреть за Седжином?

Чхон Седжу почувствовал слабую дрожь в ее голосе. Он посмотрел вниз на Ким Хёнён, которая склонила перед ним голову, ее губы дрожали.

Женщина на несколько лет старше него, с покрасневшей от стыда шеей, подавляла смущение и умоляла Чхон Седжу. Умоляла его, позаботиться о ее сыне, которому больше некуда было пойти....

Ранее Седжин сказал Чхон Седжу, когда его спросили о его планах на будущее, что все разрешится, как только он найдет свою мать. Но теперь стало ясно, что такой оптимизм был необоснованным.

Что она вообще могла сделать?

Она не могла ни покинуть Эвагак, ни связаться с внешним миром, так что, строго говоря, положение Ким Хёнён было хуже, чем у Квон Седжина. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как склонить голову перед едва знакомым мужчиной и умолять его, считая его своей последней надеждой. Она надеялась, что он пожалеет её сына, которому больше некуда было идти...

- …

Но как я могу...

Чхон Седжу, чувствуя, как в нем нарастает дискомфорт, не мог вымолвить ни слова. Издалека Седжин, наблюдавший за ними, увидел выражение его лица и, нахмурившись, приблизился. Седжин схватил свою мать за руку, которая склонила голову, и потащил ее прочь.

- Прекрати это, мама.

- Отойди, Квон Седжин!

Однако Ким Хенкен стряхнула его руки и еще крепче сжала руку Чхон Седжу. Словно давая клятву, она пробормотала, что, возможно, никогда больше не встретит его, когда они уедут.

Из разговора с сыном она поняла, что эта встреча не могла бы состояться без Чхон Седжу. Ким Хёнён знала, что для того, чтобы она могла продолжать видеться со своим сыном, Квон Седжин не мог пойти никуда, кроме дома Чхон Седжу. Вот почему. Ради своего сына у нее не было другого выбора, кроме как бесстыдно склонить голову перед мужчиной, который выглядел намного моложе ее.

- Пожалуйста.... всего на два года, нет, пока он не станет взрослым. Если вы оставите его у себя, я отплачу вам за вашу доброту, когда выйду на свободу.

Образ женщины, отказывающейся от своей гордости и сгибающей талию, запечатлелся в его памяти. Отчаяние матери, изо всех сил пытающейся не потерять своего ребенка, молнией поразило сердце Чхон Седжу. Он почти слышал, как что-то разбивается у него внутри.

- Пожалуйста, сэр.....

Но он намеревался выгнать Квон Седжина из своего дома, как только закончится сегодняшняя встреча. Он уже отказался от идеи отдать его в приют, и ему никогда не приходило в голову взять к себе такого молодого парня, как он. Чувствуя беспокойство, он нахмурился и посмотрел на Квон Седжина. Встретившись с ним взглядом, Седжин закусил губу. Затем, более сильной хваткой, он оттащил Ким Хёнён от Чхон Седжу.

- Я сказал, остановись!

После яростного крика Седжина и его крепкой хватки Ким Хёнён наконец отстранилась, и Чхон Седжу воспользовался возможностью сбежать. В голове у него пульсировало. Потирая лоб от непрекращающейся головной боли, он притворился, что не слышит ее умоляющего голоса, просящего его подождать еще немного.

Вернувшись на парковку, Чхон Седжу уселся на капот своей машины и закурил сигарету. Вдыхая едкий дым, он спокойно приводил в порядок свои мысли.

... На самом деле, взять на себя заботу о дополнительном рте в доме было не так уж сложно. Ему действительно нужен был кто-то, кто помогал бы по дому. Дом был слишком большим для одного человека, и Чхон Седжу с трудом поддерживал чистоту в гостиной, спальне и на кухне. Обычно он брал еду у Мун Сонхёка или заказывал, но и то, и другое ему порядком надоело.

Нет, это неправильно. Чхон, который думал об этом, покачал головой и вздохнул. Было бы разумнее нанять кого-нибудь, а не брать к себе мальчика. Расстроенный, он расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке и повернул голову в ту сторону, куда дул ветер.

В конце сентября ветер, дувший в Эвагаке, расположенном в горах, был прохладным. Несмотря на яркий солнечный свет, ветер был достаточно холодным, чтобы у него по спине побежали мурашки. Чхон Седжу мысленно повторял одну и ту же мысль.

Это не мое дело.

Тем не менее, образ Ким Хёнён, склонившей голову от стыда, не выходил у него из головы. Обвиняя свой собственный слабый характер, Чхон Седжу непрерывно потирал одну сторону лба рукой, держащей сигарету.

Поклявшись стать собакой Шин Гёна, Чхон Седжу должен был отказаться от себя. Чхон Седжу, который был слаб перед детьми, который смягчался в присутствии женщин, который легко открывал своё сердце из-за сочувствия, который изо всех сил старался спасать жизни, — всё это пришлось убить собственными руками. Но сколько бы раз он ни пытался убить эти части себя, со временем они прорастали, как сорняки.

Чхон Седжу надел на себя множество масок, чтобы скрыть свою истинную сущность, но всегда находились лица, которые проникали сквозь все эти маски. В такие моменты он глубоко осознавал, что люди не меняются так легко.

Однако он не мог игнорировать это сочувствие, и переезд Квон Седжина в его дом сильно его беспокоил. Приезд Седжина в его дом означал, что Чхон Седжу придётся взять на себя какую-то ответственность за него. Он с трудом мог позаботиться даже о себе, а о том, чтобы взять на себя ответственность за кого-то ещё, не могло быть и речи.

- Хаах...

Чёрт возьми. Я вообще не должен был ему помогать...

Разочарованно бормоча проклятия себе под нос, Чхон Седжу внезапно услышал хруст гравия и повернул голову. Он увидел Квон Седжина, его глаза были красными, как у кролика, он шел к машине с решительным выражением лица. Чхон Седжу огляделся. Не было никаких признаков присутствия Ким Хёнён, которая, по-видимому, зашла внутрь.

- …

Квон Седжин бесшумно подошел и забрался на пассажирское сиденье, ничего не сказав Чхон Седжу. Когда Чхон Седжу открыл дверцу водительского сиденья, Седжин в тот же момент поднял руку и вытер рукавом полные слез глаза.

Черная толстовка с капюшоном, которую носил Седжин, была слегка влажной в тех местах, куда впитались слезы. Заметив это, заводя машину, Чхон Седжу нахмурился. Пара матери и сына вызывала у него чувство неловкости.

- Куда едем?

Однако Чхон Седжу изо всех сил старался не обращать внимания на эти чувства. Когда он спросил нарочито беспечным тоном, Седжин ответил коротко, как будто и не ждал сочувствия.

- Пожалуйста, высади меня недалеко от твоей компании.

Его тон, необъяснимо разозлил Чхон Седжу. Вздохнув, он молча нажал на газ. Они проехали через провинцию Кенги, въехали в Сеул, пересекли реку Хан и направились в сторону Каннамгу, не обменявшись ни единым словом.

Спустя долгое время машина остановилась перед “Shinsa Capital”. Седжин взялся за ручку двери, словно безмолвно прося отпереть дверь. Как раз в тот момент, когда Квон Седжин собирался выйти, ничего не сказав, Чхон Седжу в конце концов заговорил первым.

- Тебе нечего мне сказать?

Услышав эти слова, Седжин, который смотрел в окно, держась за дверную ручку, повернул голову. На его лице было явное раздражение. Он прикусил губу, угрюмо посмотрел на Чхон Седжу, затем снова отвернулся и пробормотал:

- ... Спасибо, что помогли мне.

Это не то, что я имел в виду...

Внезапно его охватило разочарование. Ему казалось, что он должен был услышать что-то ещё. Чхон Седжу уставился на Квон Седжина. Его маленькие губы шевелились, как будто он хотел что-то еще сказать. Однако Седжин в конце концов перестал открывать рот. Он просто кивнул, как будто это было всё, что он хотел сказать, и открыл пассажирскую дверь.

- Это действительно все, что ты можешь сказать?

В конце концов Чхон Седжу схватил его. Из-за этого вопроса он почувствовал себя так, будто сам умоляет о возможности помочь ему. Он задумался, кому на самом деле здесь нужна помощь.

Однако Седжин лишь нахмурился в ответ на вопрос Чхон Седжу. Словно не понимая, что ещё он хочет услышать, Седжин бросил на него раздражённый взгляд, вышел из машины и ушёл.

На этом всё и закончилось. Седжин исчез в переулке, даже не оглянувшись. Его поведение было настолько холодным, что просьба Ким Хёнён показалась бессмысленной.

Таким образом, Чхон Седжу решил, что у Квон Седжина должен быть какой-то план. Он предположил, что Седжин должен быть достаточно умным, чтобы не волновать Ким Хёнён.

Однако менее чем через неделю он понял, что это не так.

Глава 11

Лязг.

Плоскогубцы с громким стуком упали в большую раковину и покатились по ней. Включив кран, Чхон Седжу намылил руки, тщательно смывая засохшую кровь. Когда его загрубевшие белые руки наконец стали чистыми, и он выключил воду, стоявший рядом с ним Сонхёк протянул ему полотенце.

- Ты собираешься уехать прямо сейчас?

- Я должен.

Второй курьер, которого задержала их группа, наконец сдался почти через пять дней. Несмотря на то, что ему вырвали все ногти и обожгли кожу в нескольких местах, он не произнёс ни слова. Но как только упомянули его семью, он признался меньше чем за полдня. Курьер рассказал, что украденные наркотики были спрятаны в клубе и теперь Чхон Седжу должен был их забрать.

Взглянув на окровавленную фигуру, распростёртую на полу, Чхон Седжу прищёлкнул языком и вышел из мастерской. Только выйдя из душного помещения без вентилятора, он наконец почувствовал свежий воздух. Стоя в коридоре, он неторопливо курил сигарету, которую ему дал Мун Сонхёк.

Несколько прядей его волос, влажных от пота, прилипли ко лбу. Взгляд Сонхёка скользнул по его раскрасневшимся мочкам ушей и щекам, покрасневшим от жары. Не обращая на него внимания, Чхон Седжу откинул волосы назад. Он заметил, как сильно они отросли, пряди цеплялись за его пальцы.

- Что нам делать с курьером?

- Позабочусь об этом.

- Ты собираешься разобраться с этим сам?

На вопрос Сонхёка Чхон Седжу сжал губы и тихо вздохнул. Состояние доставщика было не из лучших. Хотя он не был на грани смерти, если его не лечить, была высокая вероятность, что в течение дня или двух у него разовьется сепсис. Итак, было бы лучше избавиться от него быстро, но было неясно, сколько времени потребуется для решения вопросов в клубе.

После того, как наркотики будут найдены, предстоит уладить еще дела.

После минутного размышления Чхон Седжу покачал головой.

- Свяжись с Дхармой, - сказал он.

Сонхёк коротко ответил и достал свой телефон.

Судьба тех, кого тащили в мастерскую, была уже предрешена. Умереть там было почти милосердно. Это означало, что они могли покинуть этот мир без боли. Однако тем, кто находился между жизнью и смертью, приходилось гораздо хуже. Большинство из них вскрывали заживо, чтобы продать органы, а иногда их передавали посреднику, который поставлял наркотики в клубы, то есть Дхарма.

Никто не знал, что происходит с теми, кого утаскивает Дхарма. Ходили слухи, что они проводят что-то вроде экспериментов на людях, но правда была неизвестна. Более того, этот курьер чуть не нанёс Дхарме значительный ущерб, украв наркотики, что делало его отправку туда ещё более уместной.

- Он сам мне звонил. Попросил передать этого парня.

- Правда? Они, должно быть, тоже в ярости. Хорошо. Скажи им, чтобы забрали его после того, как мы заберем товар.

Пока Сонхёк разговаривал по телефону, Чхон Седжу направился наверх, в офис на втором этаже. Когда он вошел, члены команды, каждый из которых был занят своими делами, приветствовали его кивком. Он подошел к одному из них, который сидел у входа.

- Где Джинён?

Со Джинён, четвертый член команды, в настоящее время находился на полевых работах. Именно он сфотографировал племянницу доставщика, что заставило того признаться. На вопрос Чхон Седжу Хёвон, который печатал за компьютером, моргнул и ответил.

- Он все еще следит за целью. Мне позвать его?

- Да, - коротко ответил Чхон Седжу, доставая пиво из холодильника в углу кабинета. Он открыл банку и выпил её, не переводя дыхания. Хёвон, который звонил Со Джинёну, недоверчиво покачал головой.

- Управляющий, вам никогда не надоедает пить? Вы пьёте так, будто это вода.

- Это его спасательный круг, - пошутил Юн Чхольджу, сидевший в другом конце комнаты и печатавший на клавиатуре. Хёвон усмехнулся и расхохотался.

Чхон Седжу нахмурился и бросил пустую банку в парня, который прокомментировал. Банка с глухим стуком ударила Юна Чхольджу по голове, и он застонал от боли, а Хёвон только сильнее рассмеялся. Потирая пульсирующий висок, Чхон Седжу выругался на них.

- Чёрт возьми, если ты знаешь, что это моя единственная надежда, почему бы тебе не попробовать хоть иногда покупать немного? Перестань прятать от меня.

Несмотря на то, что он забивал холодильник коробками с пивом, несколько банок всегда пропадали, стоило ему выйти хоть на минуту. Он знал, что в этом виноваты Хёвон и остальные, но не обращал на это внимания. Теперь они стали слишком дерзкими. После замечания Чхон Седжу они оба замолчали, как по команде. Увидев, что они снова притворяются, будто увлечены работой, он лишь усмехнулся.

Именно тогда ему позвонил Ким Донгиль из “Shinsa Capital”. Ким Донгиль всегда загружал его надоедливыми заданиями, когда бы он ни звонил, поэтому Чхон Седжу недовольно нахмурился и уставился на свой телефон, прежде чем ответить.

- Что?

- Босс, ты хорошо спал прошлой ночью?

Кто знает, какую чушь он собирается извергнуть дальше. Чхон Седжу встал, наклонившись в сторону, и прибавил громкость в своем телефоне. Он достал из холодильника яблоко, которое купил Хёвон, откусил от него и ответил:

- Зачем ты позвонил?

Несмотря на его холодный тон, Ким Донгиль был невозмутим.

- Я просто хотел услышать твой невероятно красивый голос, хен. На самом деле, есть кое-что еще. На первом этаже ошивается этот бездомный парень. Я надеялся, что ты сможешь позаботиться об этом....

Этот парень сошел с ума. Теперь он хочет, чтобы тот разобрался с бездомным. Чхон Седжу, ошеломленный просьбой Ким Донгиля, повесил трубку, не ответив. Когда телефон сразу же зазвонил снова, он отклонил звонок и заблокировал номер.

Шин Гён поручил ему поддерживать порядок в “Shinsa Capital”, а не заниматься грязной работой. Однако, если не считать того дня, когда он наказал двух главных зачинщиков драки в “Shinsa Capital”, большую часть времени он выполнял там лишь именно чёрную работу. Он слишком потакал им, и теперь они просили о нелепых одолжениях.

Он зашёл в комнату, примыкающую к углу кабинета, и переоделся. Надев запасной костюм, который он взял с собой, и выйдя из комнаты, он увидел, что Сонхёк ждёт его у двери с телефоном в руке. Похоже, он закончил свой звонок.

- Я иду в клуб, чтобы забрать товар. Кто пойдёт со мной?

Он взял яблоко, которое оставил на столе, откусил большой кусок и, жуя, приглушённым голосом спросил: Хёвон поднял руку, показывая, что идет.

- Я!

- Собирайся.

- Что? Куда ты идешь?

С опозданием осознав, что Чхон Седжу выбрал человека, который будет его сопровождать, Юн Чхольджу встал, сверкая глазами, как гиена, но было уже слишком поздно. Чхон Седжу пренебрежительно махнул рукой и вытолкнул Хёвона из кабинета.

В отличие от “Shinsa Capital”, где полно тупиц, все члены команды Чхон Седжу были сообразительными и умными. Юн Чхольджу окончил престижный университет и работал хакером, а самый младший, Хёвон, был гением, окончившим полицейскую академию. Причина, по которой Гу Хёвон, наследник семьи Гу в третьем поколении, не служил уважаемым офицером полиции, несмотря на то, что окончил Корейский национальный полицейский университет, а работал здесь, заключалась в следующем. Это было связано с его расстройством управления гневом и моральными ценностями, которые немного отличались от общепринятых.

- Руководитель, на заднее сиденье, на заднее сиденье!

Хотя он часто ссорился со своим товарищем по команде Со Джиненом и иногда выступал против него, Хёвон по-прежнему был самым очаровательным младшим в глазах Чхон Седжу. С беззаботной улыбкой Хёвон усадил Чхон Седжу на заднее сиденье. Конечно, это было не из уважения к нему как к старшему, а потому, что все знали, как ужасно он водит. Члены команды обычно избегали позволять ему вести машину.

Сонхёк вел машину. Они втроем отправились в клуб, расположенный в Чхондам-донге, на черном седане, который использовался для работы. Пока Чхон Седжу, который не спал всю ночь, прилег на заднее сиденье, чтобы немного поспать, Мун Сонхёк отругал Хёвона. Большая часть ругани была связана с управлением его гневом.

- Да, да, - спокойно ответил Хёвон, казалось бы, не беспокоясь ни о чём. Судя по тому, как он спросил, можно ли им что-нибудь съесть, он, похоже, увязался за ними, потому что проголодался. Хёвон, который был довольно крупным, всегда был голоден. Чхон Седжу то засыпал, то просыпался, смутно слушая их разговор.

В этот момент Мун Сонхёку позвонили. Поскольку Чхон Седжу не ответил, Ким Донгиль переключился на Сонхёка. Когда он подключился через Bluetooth, в машине раздался резкий голос. Из-за этого Чхон Седжу, который дремал, встрепенулся и слегка приоткрыл глаза.

- Что это?

- Вы случайно не с руководителем Чхоном?

- Зачем тебе?

Сонхёк, наблюдая за выражением лица Чхон Седжу в зеркале заднего вида, коротко ответил. Ким Донгиль глубоко вздохнул и начал объяснять тоном, взывающим к сочувствию, совсем не таким, как раньше.

- Ты ведь знаешь этого парня, да? Того, который на прошлой неделе ныл, что хочет встретиться со своей мамой. Он снова появился и спит в коридоре. Мы пытались заставить его уйти, но он пригрозил вызвать полицию, если мы его тронем. Мы не можем его избить. Так что...

Ха. Чхон Седжу, лежавший, подперев рукой лоб, сухо рассмеялся и открыл глаза.

Серьезно, после столь уверенного ухода он оказался бездомным?

Абсурдность ситуации окончательно разбудила его. Сев прямо, Сонхёк оглянулся и спросил:

- Иии, ты хочешь, чтобы мы с этим разобрались?

- Да. Ты сказал, что убьёшь нас, если мы ещё раз создадим проблемы. Если приедут копы, во всём обвинят наших парней, поэтому я прошу тебя.

Была причина, по которой они не могли просто выгнать бездомного ребёнка и были вынуждены обратиться за помощью. Седжин оказался из тех, кто поднимет шум и соберёт толпу, если кто-нибудь его тронет.

- Тогда просто сами позвоните в полицию и скажите, что несовершеннолетний бродит по улицам без родителей.

- Ах...

Прямой ответ Сонхёка, казалось, на мгновение прояснил ситуацию Ким Донгиля, но затем он заколебался и спросил снова.

- Но если ребенка заберет полиция и он скажет, что мы похитили его мать, разве это не будет большой проблемой?

- Если они придут, скажите им, чтобы они показали улики и доказательства. Они не имеют права обыскивать наш офис без ордера, что они могут сделать?

- Нет, но все же...

- Тогда просто оставь его в покое, если ты так волнуешься.

- Но ребенок....

Было ясно, что Ким Донгиль был очень недоволен Квон Седжином. Выслушав его бессвязную речь, Чхон Седжу наконец заговорил.

- Эй, просто оставь его в покое.

- Босс? Оставить его в покое? Но каждый раз, когда мы проходим мимо, он просто лежит там и мешает...

- Если я так говорю, то оставь его в покое, идиот.

Раздражение захлестнуло его. Услышав свирепый голос Чхон Седжу, Ким Донгиль издал стон, прежде чем быстро согласиться и повесить трубку. Вскоре в машине воцарилась холодная тишина. Сонхёк и Хёвон, оба заметили, что Чхон Седжу в плохом настроении, и воздержались от разговоров с ним. Чхон Седжу сам не знал, почему он был так раздражен, но ему не хотелось притворяться, что все в порядке, поэтому он держал рот на замке.

В таком состоянии машина остановилась перед зданием в Чондам-донге. Местом, где курьер спрятал наркотики, был клуб, которым руководил Шин Джихан. Шин Джихан был одним из пяти сыновей Шин Кенджу, главы DG, и он был младшим братом Шин Гёна, начальника Чхон Седжу и представителя DG Entertainment.

Клуб, которым он управлял, был открыт не для всех. Это было заведение только для членов клуба, и без членской карточки или без сопровождения обычные люди не могли даже попасть на парковку. Из-за этого их седану был заблокирован въезд.

- Кто вы?

Мужчина, который задал этот вопрос, предположительно охранник, но больше похожий на бандита, выпятил свои массивные грудные мышцы и угрожающе посмотрел на них. Мун Сонхёк молча опустил заднее стекло. Чхон Седжу, сидевший на заднем сиденье, полез в карман и достал визитку. Он протянул её охраннику, который тщательно изучил её, словно проверяя, не фальшивка ли это. Убедившись в её подлинности, мужчина поклонился на девяносто градусов и поздоровался с ними.

- Здравствуйте, руководитель Чхон Седжу. Пожалуйста, пройдите за мной.

Шлагбаум поднялся, и седан въехал на подземную парковку. Чхон Седжу забрал визитку с надписью «Менеджер отдела стратегического планирования DG O&M» и положил ее обратно в карман. Инвестиционная компания DG O&M управлялась преемником DG, Шин Гёном, и работа в отделе стратегического планирования означала, что Чхон Седжу был прямым подчиненным Шин Гёна. Эта визитка, по сути, была пропуском в любое здание, принадлежащее DG.

Припарковавшись рядом с лифтом, трое мужчин во главе с Чхон Седжу поднялись прямо на пятый этаж. Когда они вышли из лифта, в коридоре было пугающе тихо. В это время люди не приходили и не уходили, а звукоизоляция была настолько хорошей, что даже если бы кто-то внутри кричал во всю глотку, снаружи этого бы не услышали. Чхон Седжу без колебаний двинулся вперёд. Он уже знал, где спрятано то, что он ищет.

Наконец, он нашел комнату 13 в середине коридора и повернул ручку двери. Но она была заперта. Чхон Седжу прищурился и огляделся по сторонам, заметив камеру в углу потолка, наблюдающую за ним. Он указал на нее. Через несколько минут перед ними появился мужчина в идеально сидящем костюме. Это был менеджер, наблюдающий за клубом.

- Открой дверь.

Глава 12

Мужчина обеспокоенно посмотрел на Чхон Седжу, услышав его резкий приказ, и кивнул. Они уже были знакомы. Чхон Седжу прищурился, заметив нерешительность менеджера, несмотря на то, что он знал, кто это. Это означало, что тот, кто был внутри, должно быть, занимал довольно высокий пост.

- Кто это? Конгрессмен?

Управляющий покачал головой в ответ на вопрос Чхон Седжу.

- Если не конгрессмен, то избалованный богатый мальчишка?

Управляющий снова покачал головой. Если исключить этих двоих, то причин для задержки нет. Раздражённый Чхон Седжу вздохнул и спросил снова.

- Высокопоставленный руководитель?

- Да...

Что за дерзкий ублюдок будет принимать наркотики здесь средь бела дня?

На ум пришло несколько имён, но в любом случае Чхон Седжу было все равно. Даже если бы сам председатель Шин Кёнджу был внутри, он мог бы сказать, что находится там по приказу Шин Гёна. Приоритетом было забрать товар, поэтому Чхон Седжу уведомил менеджера.

- Если ты не откроешь, я выбью дверь. Открывай.

- Ах... Тогда, пожалуйста, просто прикройте меня ...

Менеджер, явно чувствуя себя не в своей тарелке, сказал это, а затем достал из кармана ключ и вставил его в дверную ручку. Раздался щелчок, и дверь открылась. Сквозь небольшую щель донёсся кислый запах, и Чхон Седжу нахмурился.

- Чёрт... почему эта грёбаная дверь... не открывается...

В этом медленном, знакомом голосе не было никаких сомнений. Узнав голос Хан Джонхёна, Чхон Седжу встал перед Сонхёком и Хёвоном, не давая им войти. Хан Джонхён, и без того известный своим скверным характером, был особенно жесток со своими подчинёнными. Судя по атмосфере, он, похоже, веселился всю ночь, и это зрелище не предназначалось для двадцатипятилетнего Хёвона. Чхон Седжу вошёл внутрь один и позвал Хан Джонхёна.

- Директор Хан?

С глухим стуком дверь за ним закрылась. Свет снаружи погас, и в тёмном помещении осталось лишь тусклое рассеянное освещение. Чхон Седжу, теперь уже без всякого выражения на лице, оглядел комнату.

- Что за...

В помещении царил беспорядок. На столах валялись стаканы и гнилые фрукты, а на полу - использованные презервативы. В воздухе стоял густой запах марихуаны, а на одном из столов валялись даже шприцы. Это было отвратительное зрелище.

Однако, несмотря на оставленные следы, единственным, кто остался, был Хан Джонхён. Высокий мужчина лежал, растянувшись на диване. Должно быть, сквозняк, возникший, когда открылась дверь, заставил его вздрогнуть, и он потёр голые руки, прежде чем повернуть голову на звук.

Его красные, налитые кровью глаза были расфокусированы. Шмыгнув носом и несколько раз покачав головой, бледный Хан Джонхён приподнялся и откинулся на спинку дивана. Пока он лениво выдыхал и пытался собраться с мыслями, Чхон Седжу достал из кармана куртки складной нож. Не колеблясь, он начал искать.

В комнате были полукруглые кресла. По словам доставщика, наркотики были спрятаны в одной из диванных подушек.

Звук рвущейся кожи дивана наполнил комнату, и Хан Джонхён широко раскрыл глаза. Его пристальный взгляд остановился на Чхон Седжу.

- Кто это у нас здесь? Разве это не наш...? Ай! Чёрт... Что ты делаешь?

Хан Джонхён замолчал на полуслове, ударившись головой о стол и вяло выругавшись, когда поднял голову. Он потёр краснеющий лоб и наклонил голову, обращаясь к Чхон Седжу.

Однако Чхон Седжу был не в настроении разговаривать с наркоманом. Проигнорировав вопрос, он перешёл к следующему месту.

Складной нож снова жестоко вспорол кожу.

У Хана Джонхёна пересохло в горле, он потёр обнажённую шею и заговорил.

- Эй, дай мне немного воды...

Чхон Седжу мельком взглянул на него, прежде чем схватить со стола бутылку с водой и бросить её ему. Бум! Бутылка ударилась о голову Хана Джонхёна и покатилась по полу. Раздался полный раздражения крик.

- Ах! Чёрт возьми! Ты сделал это нарочно!

Боль, должно быть, разбудила его. Хан Джонхён закричал громче, но Чхон Седжу лишь пожал плечами, притворяясь, что не замечает этого. Он перешел к другому креслу. Он хотел быстро найти наркотики и уйти. По мере того, как он приближался к Хан Джонхёну, сидевшему в центре дивана, его отвращение росло. Запах марихуаны становился сильнее, и Чхон Седжу, нахмурившись, продолжил свою работу.

- Ты наглый ублюдок...

Тем временем Хан Джонхён ворчал, наблюдая за Чхон Седжу, а затем открыл крышку бутылки с водой, которую поднял с пола, и безжалостно вылил её себе на лицо. Он высунул язык, чтобы поймать стекающую воду, и вытер лицо, словно умываясь. Когда вода закончилась, он небрежно отбросил пустую бутылку в сторону. Это было жалкое зрелище.

- Хаах, жарко...

Наркотики так и не нашлись. Он бы не стал лгать, не так ли? Чхон Седжу нахмурился и перевёл взгляд. Следующим было место, где сидел Хан Джонхён.

- Отойди в сторону.

Услышав равнодушное распоряжение Чхон Седжу, Хан Джонхён, всё ещё облизывающий губы после воды, широко раскрыл глаза. Затем он поднял руку и указал на себя, спросив: «Я?» Когда Чхон Седжу кивнул, Хан Джонхён недоверчиво усмехнулся.

Чхон Седжу не стал ждать Хан Джонхёна. Внезапно между его широко расставленных ног оказался складной нож.

Его широко раскрытые глаза опустились вниз. На мгновение ему показалось, что нож направлен на его гениталии, и он закричал. Осознав, что лезвие вонзилось только в диван, он тяжело задышал. Стыдясь своего страха, он покраснел и в гневе стиснул зубы. Не обращая внимания на бормотание Хана Джонхёна, Чхон Седжу сосредоточился на поисках. Внутри что-то было.

- Ты действительно...

- Молчи.

Чхон Седжу, не сводя глаз с Хан Джонхёна, потянулся к нему между ног. Неправильно поняв этот жест, Хан Джонхён вздрогнул и напрягся.

- Какого черта...

Его лицо побледнело от смеси гнева и замешательства. Не говоря ни слова, Чхон Седжу сунул руку в диванную подушку. Его пальцы нащупали что-то твёрдое. Схватив твёрдый пластиковый контейнер, Чхон Седжу без колебаний вытащил его. Хан Джонхён проследил взглядом за белым контейнером в руке Чхон Седжу и, поняв, что это такое, вздохнул с облегчением и пробормотал:

- Черт возьми, ты напугал меня.

Белый контейнер был наполнен прозрачными кристаллами метамфетамина — теми самыми наркотиками, которые украл курьер. Чхон Седжу по очереди достал пять контейнеров и поставил их на стол.

- Если ты пришёл за наркотиками, то надо просто так и сказать. Зачем ты полез ко мне между ног? Я думал, ты пытаешься схватить мой член... напугал меня до чёртиков.

Тем временем Хан Джонхён ворчал, явно желая доказать всем свою гетеросексуальность. Чхон Седжу, проверяя, не осталось ли чего-нибудь внутри дивана, нахмурился от его замечания и посмотрел на него.

Зачем мне трогать твое отвратительное барахло?

Из-за низкого дивана поза была неудобной. Со стороны казалось, что Чхон Седжу занимается оральным сексом с Хан Джонхёном. Увидев, что Хан Джонхён с отвращением смотрит на него сверху вниз, Чхон Седжу раздражённо открыл рот.

- Что, мне пососать твой член?

- ... Ты... ты, сумасшедший педик, ты что, с ума сошёл?

У Хан Джонхёна не было никаких положительных качеств, но Чхон Седжу ненавидел его в основном из-за этого. По какой-то причине Хан Джонхён всегда вёл себя так, будто боялся, что Чхон Седжу, которого он называл педиком, изнасилует его, и постоянно ходил рядом с ним, прикрывая свою задницу.

Поначалу поведение Хан Джонхёна казалось забавным, но это быстро прошло. Теперь его раздражало, когда люди называли его геем или педиком. Они были примерно одного роста и телосложения, и Хан Джонхён выглядел скорее просто опрятно, чем привлекательно.

Хан Джонхён настолько не соответствовал вкусам Чхон Седжу, что тот точно не захотел бы его. Более того, даже если бы Чхон Седжу попытался закрыть глаза и сделать это, тело Хан Джонхёна было настолько грязным, что одной мысли о том, что нужно пройти тщательное обследование на ЗППП, было достаточно, чтобы убить любое потенциальное возбуждение.

Чхон Седжу, и без того раздражённый, не мог позволить себе тратить время на этот мусор. Он убрал руку с разорванной диванной подушки и провокационно схватил Хана Джонхёна за промежность.

- Вам не стоит говорить о членах в присутствии гея, директор. Я чуть не возбудился.

Чхон Седжу, стоявший прямо перед ним, сказал это с улыбкой, отчего глаза Хан Джонхёна расширились, а рот захлопнулся. Вскоре, почувствовав лёгкое прикосновение внизу, он закричал, как девственник, которого дразнят.

— Отпусти, отпусти! Я сказал, отпусти!

Хан Джонхён кричал, его лицо покраснело. В кои-то веки его обычно раздражающее выражение лица было окрашено неподдельным страхом, и это было почти приятно видеть. Чхон Седжу усмехнулся и сжал его яйца так сильно, что тот подпрыгнул, прежде чем его отпустили. Хан Джонхён, задыхаясь и ругаясь, отполз в сторону. Когда он поднялся на ноги, на его красивом лице снова появилось невозмутимое выражение. Хан Джонхён посмотрел на него, его гордость была глубоко уязвлена.

- Ты действительно хочешь, чтобы тебя ударили, не так ли?

- Если хочешь ударить меня, давай.

Чхон Седжу искренне надеялся, что так и будет. Если Хан Джонхён нанесёт первый удар, он сможет сослаться на самооборону и разорвать его болтливый рот на части, а Шин Гён не скажет об этом ни слова.

Однако, словно прочитав мысли Чхон Седжу, Хан Джонхён лишь фыркнул и не сдвинулся с места. Он лишь задрал ноги на диван и обхватил колени, как ребёнок. Увидев это жалкое зрелище, Чхон Седжу усмехнулся и покачал головой. Время, которое он потратил на этого парня, было потрачено впустую.

Решив просто закончить работу, он схватил со стола пять контейнеров с наркотиками. Когда он уже собирался молча направиться к двери, Хан Джонхён окликнул его. Теперь его голос звучал чётче, словно он полностью пришёл в себя.

- Что это? Зачем ты это забрал?

- Это не твое дело.

Обычная манера поведения Хан Джонхёна тоже вернулась вместе с его чувствами.

- Чхон Седжу, ты наглый придурок. Когда директор говорит с тобой, ты должен смотреть ему в глаза и отвечать.

- …

Чхон Седжу резко остановился и вздохнул, прищёлкнув языком. Хан Джонхён занимал должность директора в организации, несмотря на то, что у него не было никаких серьёзных обязанностей. Чхон Седжу однажды осторожно спросил Чэ Бомджуна, в чём заключается роль Хан Джонхёна, но Чэ Бомджун лишь пожал плечами, показывая, что Хан Джонхён действительно бесполезен. Несмотря на то, что Шин Гён ненавидел видеть, как руководители употребляют наркотики, всем было ясно, что он просто привык лежать, как собака, в летнюю жару.

Однако, несмотря на свой бессмысленный титул, Хан Джонхён формально всё ещё был выше по званию, чем Чхон Седжу. Организация ценила иерархию. Чхон Седжу, выругавшись про себя, отвернулся.

Благодаря пролитой на него воде бледное лицо Хан Джонхёна теперь было мокрым. Чхон Седжу рассеянно посмотрел Хан Джонхёну в глаза и заговорил.

- Я здесь по приказу президента. Если вам очень любопытно, я могу позвонить ему и спросить, можно ли рассказать об этом директору Хану. Мне стоит это сделать?

- ... Забудь об этом, просто убирайся.

Обычно такие утомительные разговоры затягивались, но Хан Джонхён, казалось, был удовлетворён формальным ответом Чхон Седжу и указал на дверь. Вероятно, он был слишком измотан из-за наркотиков и алкоголя, которые лишили его сил, чтобы продолжать спор.

В любом случае, получив разрешение, Чхон Седжу вышел из комнаты, не оглядываясь. Он хотел как можно скорее покинуть это зловонное место.

Когда он закрыл за собой дверь и вышел, Сонхёк тут же подошёл к нему.

- Ты нашел?

Чхон Седжу передал контейнеры с наркотиками Мун Сонхёку. Сонхёк, держа в руках пять белых пластиковых контейнеров, передал их Хёвону. Хёвон засунул их все в карман- кенгуру на своей толстовке. Его глаза сверкали.

Хёвон переводил взгляд с менеджера на Чхон Седжу и обратно.

- Это, случайно, не оно?

Менеджер, зная о неприятном инциденте, произошедшем во время доставки, спросил с потрясённым выражением лица. Ему не нужно было ничего объяснять, поэтому Чхон Седжу ушёл, не сказав ни слова. Он хотел поскорее закончить дела.

Он спустился на первый этаж и заглушил оставшийся на его теле запах марихуаны сигаретным дымом. К тому времени, как он закурил третью сигарету после двух предыдущих, у него закружилась голова. Не обращая внимания на боль, Чхон Седжу докурил до конца последнюю сигарету. Затем он сел в машину, которую подогнал Сонхёк, и сказал:

- В офис.

Он знал, в чём причина этого нетерпения. Чхон Седжу вздохнул и раздражённо провёл рукой по волосам. Затем он достал из кармана телефон и позвонил Шин Гёну.

- Говори.

- Сэр, я нашёл товар. Количество то же, но нам нужно взвесить их, чтобы убедиться. Мы нашли их в клубе.

- Клуб? А, понятно...

Шин Гён на мгновение замолчал, словно собираясь с мыслями. Затем он отдал приказ отстранённым голосом.

- Я отправлю директора Хана к вам. Передайте ему это.

- Простите?

- И выясни, кто тот идиот, который в ответе за этот беспорядок.

- Да, я тебе перезвоню.

Хан Джонхен?

Шин Гён впервые поручил ему что-то подобное. Нахмурившись, Чхон Седжу закончил разговор и похлопал Сонхёка по плечу.

В любом случае, Хан Джонхёну потребуется время, чтобы добраться до офиса. Чхон Седжу не собирался ждать так долго. Был ли Хан Джонхён под кайфом или пьян, он должен был справиться сам, поэтому Чхон Седжу решил вернуться. Он велел Сонхёку развернуть машину.

Машина, направлявшаяся в офис, развернулась и пересекла разделительную полосу. Они снова въехали на подземную парковку клуба. Оставив Сонхёка и Хёвона ждать в машине, несмотря на их предложения составить ему компанию, Чхон Седжу поднялся на пятый этаж один.

Дверь лифта открылась, и в поле зрения появился коридор. Менеджер стоял перед номером 13 и разговаривал по телефону с кем-то - скорее всего, с Шин Джиханом. Отчитываясь по телефону, он заметил Чхон Седжу и озадаченно спросил:

- Вам еще что-нибудь нужно?

- Директор Хан все еще внутри, верно?

- Да... Нет, постойте! Он сказал никого не впускать...!

Не обращая внимания на слова менеджера, Чхон Седжу широко распахнул дверь. И нахмурился. Хан Джонхён всё ещё был там. Однако проблема заключалась в том, что он лежал на диване, тряся гениталиями.

Его ленивый взгляд, устремлённый в потолок, обратился на Чхон Седжу. Глаза Хан Джонхёна расширились от шока.

- ... Черт возьми! Эй!!

Он закричал, пытаясь прикрыться, как будто его домогались. На самом деле кричать хотелось Чхон Седжу.

Неужели этот грязный ублюдок не может прожить ни дня, не совершая таких мерзостей, как будто он задохнётся, если не будет этого делать?

Зрелище было настолько отвратительным, что Чхон Седжу не сдержал тихого ругательства. Затем, словно не в силах оставаться в комнате ни секунды, он подошёл к Хан Джонхёну и поставил контейнеры с наркотиками на стол рядом с ним. Хан Джонхён задержал дыхание, пока все пять контейнеров не опустились на стол с глухим стуком.

- Вам звонил президент, верно? Я доставил товар.

Хан Джонхён, охваченный стыдом, ничего не мог сказать. Он просто кивнул, глядя на Чхон Седжу с покрасневшим от смущения лицом.

Чхон Седжу отвернулся, оставив его там. На этот раз он вышел из комнаты с грохотом, как будто не собирался возвращаться. Встревоженный менеджер проводил его взглядом, когда он спускался на подземную парковку. Увидев ещё более мрачное выражение на лице Чхон Седжу, ни Сонхёк, ни Хёвон не осмелились заговорить.

- В “Shinsa Capital”.

- Да, сэр.

Глава 13

По краткой команде Чхон Седжу Сонхёк нажал на педаль газа.

Всю дорогу из офиса в клуб и обратно Чхон Седжу думал о Квон Седжине. Ему нужно было выяснить, почему его называют бездомным и что именно он замышляет. Если бы он не встретил Ким Хёнён, ему не пришлось бы с этим разбираться. Каждый раз, когда он думал о Седжине, в его голове эхом отдавался её отчаянный голос, умоляющий его.

Возможно, из-за того, что у него самого никогда не было матери, просьба «Мамы» от Ким Хёнён произвела сильное впечатление на Чхон Седжу. Он не мог избавиться от мысли о том, что бы он почувствовал, если бы увидел, как его мать склоняет перед кем-то голову. Из-за этой мысли Чхон Седжу не мог потерять интерес к Сэджину.

Примерно через 30 минут они приехали к зданию Shinsa Capital. Чхон Седжу порылся в кармане, достал из кошелька чек и отдал его Хёвону в качестве карманных денег, а затем заговорил с Сонхёком.

- Сходи к Чхульджу и попроси его очистить счёт курьера. Если там ничего нет, просмотри кассовые чеки, чтобы проверить, получал ли он какие-нибудь платежи в последнее время. Если что-нибудь найдёшь, свяжись со мной.

- Понятно. Ты вернешься в офис позже?

- Нет. Я оставил свою карточку в ящике твоего стола, так что воспользуйся ею, чтобы купить ужин.

- Да, понял. Спасибо за вашу тяжелую работу.

- Спасибо! Береги себя!

Хёвон, который увязался за ним в надежде перекусить, когда услышал, что тот собирается в клуб, был вне себя от радости, получив карманные деньги. Широко улыбаясь, он попрощался с Чхон Седжу, выходя из машины.

Охранники у входа в здание, как всегда, перешептывались и посмеивались между собой. Однако, поскольку с прошлого визита Чхон Седжу прошла всего неделя, на земле не было ни единого окурка. Когда он подошёл ко входу, они заметили его и поздоровались.

- Здравствуйте, сэр.

Чхон Седжу не нравилось, когда его называли «сэр». Несмотря на то, что у него была высокая должность, когда его называли «сэр», он чувствовал себя так, будто они ведут себя как гангстеры, и это заставляло его вести себя более агрессивно. Нахмурившись, Седжу просто кивнул и вошёл в здание.

Чуть ускорив шаг, он прошёл мимо старых железных перил на лестнице и повернул за угол. Он гадал, в каком состоянии будет Квон Седжин. Однако, вопреки его ожиданиям, коридор, ведущий к лифту, был пуст.

Чхон Седжу, остановившийся как вкопанный, медленно повернул голову и огляделся. Седжина нигде не было. Его не было ни в остановившемся лифте, ни в вонючем общественном туалете.

Если он бездомный, куда он мог пойти?

Им овладело чувство раздражения.

Подтвердив отсутствие Квон Седжина, Чхон Седжу немедленно позвонил Ким Донгилю, чтобы узнать о его местонахождении. Если Седжина сдали полиции, то ему нужна помощь. К счастью, он узнал, что это не так.

- Я не знаю, чем он занимается днём. Потому что он появляется только ночью.

Похоже, что даже будучи бездомным, Квон Седжин придерживался какого-то плана. Не то чтобы это казалось особенно продуктивным. Как бы то ни было, Чхон Седжу поехал домой на такси, а рано утром следующего дня вернулся. Он сменил машину на чёрный внедорожник, чтобы Седжин его не узнал.

Приехав, он подождал Седжина час или два. Около восьми утра в коридоре включились датчики, и появилась фигура.

Внешность Седжина не изменилась с тех пор, как они расстались. На нём были школьные брюки, рубашка и чёрная толстовка. Он выглядел немного грязнее, чем на прошлой неделе.

Выйдя из здания, Седжин медленно побрёл в неизвестном направлении. Чхон Седжу завёл машину и поехал за ним.

Держа в руках бесплатную газету с объявлениями о работе, Седжин бродил по окрестностям, по-видимому, пытаясь найти подработку. Однако для несовершеннолетнего подростка без опекуна найти подработку было практически невозможно. Каждый раз, когда ему отказывали и он выходил с опущенной головой, лицо Седжина становилось всё более холодным и подавленным.

Пробродив по окрестностям почти три часа, Седжин сунул газету в карман и направился куда-то около 12:30. Волоча ноги, он побрёл в сторону школы.

Старшая школа для мальчиков в Восточном Сеуле. Заметив табличку у главных ворот, Чхон Седжу прищурился. Он не ходил в школу, когда жил дома...

С другой стороны, дом Чхон Седжу находился в Сонсу-доне, а школа Квон Седжина — в дальнем конце Кандонгу. Возможно, он попросил, чтобы его высадили в “Shinsa Capital”, что бы было ближе до школы. Удивлённый этим неожиданным фактом, Чхон Седжу наклонил голову и посмотрел, как фигура Седжина исчезает за воротами школы.

Он снова увидел Седжина чуть позже часа дня. Седжин не пробыл в школе и часа. Он вышел с опущенным капюшоном, оставив позади детей, энергично игравших в футбол на площадке во время обеда.

Мог ли он пойти туда просто поесть ...?

Чхон Седжу размышлял об этом, наблюдая за удаляющейся фигурой Седжина. В наши дни школьное питание было бесплатным, так что, возможно, он пошёл туда просто поесть.

Как и утром, Чхон Седжу медленно ехал за Седжином на своей машине. Седжин, похоже, продолжал искать подработку. Но даже если бы ему повезло и он нашёл работу, ему всё равно пришлось бы какое-то время жить на улице, если только он не снимет комнату в каком-нибудь полуподвале.

О чем, черт возьми, он думал ...?

Чхон Седжу продолжал ехать за Седжином, испытывая смесь раздражения, разочарования и беспомощности. Бледное лицо Седжина выглядело ещё более измождённым, чем в прошлый раз, когда он его видел. Учитывая, что последние несколько дней он, вероятно, питался только одним школьным обедом в день, неудивительно, что он выглядел именно так. Возможно, он даже голодал в выходные.

Внезапно Чхон Седжу вспомнил тот день, когда он заказал для него курицу домой. По выражению лица Седжина было понятно, что он голоден. Наблюдая за тем, как Седжин доедает целую курицу, а затем облизывает губы, Чхон Седжу подумал про себя, что старшеклассницы, должно быть, могут много есть, и пододвинул к нему свою порцию. Теперь, когда он подумал об этом, то понял, что дело было не в том, что Сэджин была старшеклассницей, а в том, что он был ещё растущим мальчиком с хорошим аппетитом.

Пока Седжин продолжал искать подработку и получал отказы, время неумолимо шло. Он обошёл весь район Кандон. Было удивительно, как он так хорошо ориентировался без мобильного телефона.

Было уже больше пяти часов вечера, почти шесть, когда перед Сэджином внезапно появилась группа мальчиков в школьной форме.

В этой неожиданной ситуации Чхон Седжу припарковал свою машину неподалёку и стал наблюдать. Мальчики, окружившие Седжина, были намного крупнее его. Возможно, из-за того, что Седжин был ниже своих сверстников, их поведение казалось угрожающим на первый взгляд. Чхон Седжу нахмурил прямые брови, наблюдая за происходящим.

Мальчики с ухмыляющимися лицами толкали Седжина. Несмотря на их улыбки, то, как они толкали его в плечи, заставляя его пошатываться, явно походило на издевательство. Чхон Седжу почувствовал, как у него похолодела кровь. В то же время он испытал неописуемое чувство, которое было трудно выразить словами.

Как будто какая-то неведомая сила вела его к Сэджину. Ситуация, так похожая на ту, что была с его младшей сестрой Чхон Хе Ин, которая умерла пять лет назад, не позволяла ему больше воспринимать Сэджина просто как Квон Сэджина. Чхон Седжу в замешательстве прикусил губу. В нём закипал гнев, казалось, бесконечный.

Он никогда не был так зол, даже когда в последний раз видел Чхон Хе Ин или, когда столкнулся с теми, кто её мучил. Однако, когда образ Седжина начал сливаться с образом Хе Ин в его сознании, его гнев неудержимо нарастал.

Хе Ин тоже была такой?

Пока я лежал в больнице, моя сестра тоже страдала?

Ему казалось, что его внутренности разрываются на части.

Пока Чхон Седжу мучился, мальчики продолжали толкать Седжина в плечо, пока наконец не ушли. Оставшись один, Седжин стоял, опустив голову. Затем он внезапно наклонился и поднял что-то с земли.

Седжин сунул то, что взял, в карман и направился к большому супермаркету напротив школы. Когда Седжин скрылся в супермаркете, Чхон Седжу опустил стекло и закурил сигарету. Он хотел успокоиться, прежде чем подойти к Седжину, думая, что если он выйдет сейчас, Седжин может заметить его дрожащие руки.

Но пока он неторопливо курил, он заметил, что парни, которые, как он думал, ушли, снова слоняются у входа в супермаркет. Сквозь открытое окно до него донеслись злобные голоса молодых людей.

- Держу пари, это ростки фасоли.

- Спорим, что... э-э, что это было в прошлый раз? Сосиска? Но хватит ли тысячи вон?

- Вероятно, нет.

- О чёрт! Я не знаю, может, кола?

Тот, что был в чёрных штанах и чёрной обтягивающей футболке, выглядел так, будто весил в два раза больше Седжина. Другой парень так сильно смеялся, что согнулся пополам от комментария того, что был в черных штанах.

- Стал бы нищий тратится на колу? Он, наверное, никогда её не пробовал, потому что она слишком дорогая.

- Верно. Тогда я ставлю на тофу. Но у Седжина ведь сейчас нет дома, верно? Значит, он больше не нищий?

- Так кто же он? Уличный нищий? Бездомный?

- Квон, уличный нищий? Или он пошёл в приют? Квон, нищий из приюта?

Чхон Седжу терпеливо ждал, планируя посадить Седжина в машину, как только тот выйдет из супермаркета. Он сжал кулаки, опасаясь, что если выйдет из машины прямо сейчас, то может поднять руку на детей.

К счастью, Седжину не потребовалось много времени, чтобы выйти из супермаркета. С чёрным пакетом на запястье и засунув руки в карманы, Седжин остановился, увидев парней, ожидающих его перед магазином. Чхон Седжу сделал последнюю затяжку, наблюдая, как его милое лицо становится холодным.

- Эй, Седжин. Что ты купил на тысячу вон, которую заработал?

Мальчики подошли к Сэджину. Затем они попытались выхватить у Сэджина чёрный пакет. Чхон Седжу опустил стекло. Он не мог больше смотреть на несчастного Квон Сэджина.

Возможно, так и было суждено с того момента, как он встретил Квон Седжина, который был похож на Чхон Хе Ин.

Пять лет назад, после потери Чхон Хе Ин, у Чхон Седжу осталось много сожалений. Он не мог навестить её в течение недели, не мог отвечать на её сообщения, не мог ответить на её последний звонок — всё это оставалось для него болезненным сожалением.

Самым отчаянным моментом было то, что его схватила полиция до того, как он смог отомстить за неё. Вот почему, когда Шин Гён дал ему шанс отомстить за неё в обмен на его жизнь, и когда он наконец задушил своего врага собственными руками, Чхон Седжу почувствовал блаженное удовлетворение от того, что его сожалениям пришёл конец.

С того дня Чхон Седжу поклялся себе никогда больше не жить с сожалением. Он поклялся.

Но, приведя Квон Седжина домой, Чхон Седжу поймал себя на том, что сожалеет, каким бы незначительным это сожаление ни было. Седжину нужна была не просто небольшая помощь. Ему нужен был опекун, который взял бы на себя ответственность за него.

Однако Чхон Седжу не был тем, кто мог взять на себя ответственность за другого человека, поэтому он сожалел о своём поспешном решении привести Седжина домой и пытался забыть о нём, отослав его подальше, даже если было уже слишком поздно.

Но он не мог забыть. Отчаянный призыв Ким Хёнён продолжал терзать Чхон Седжу, и теперь он видел в запуганном Квон Седжине образ Хе Ин.

Если бы он отпустил Седжина сейчас, Чхон Седжу ясно понимал, что снова будет сожалеть об этом.

Он бы задавался вопросом, что случилось бы с Седжином, если бы его довели до того, что он сдался, как Хе Ин, и к тому времени пожалел бы, что не удержал его.

Поэтому, чтобы избавиться от всех сожалений, которые накопились с момента знакомства с ним, и избежать проблем в будущем, Чхон Седжу решил, что должен взять Сэджина к себе. К такому выводу он пришёл в тот короткий момент, когда увидел, как над Сэджином издеваются.

С громким рёвом завёлся двигатель внедорожника. Чхон Седжу убедился, что дорога пуста, и пересёк полосу, чтобы развернуться. Затем он поехал в сторону супермаркета, ускоряясь на тротуаре. Слегка подпрыгнув, машина заехала на тротуар. Фары чёрного внедорожника осветили спины мальчиков.

Седжин, который разговаривал с ними, вытащил руки из карманов и сжал чёрный пакет. Когда он опустил голову и уставился в землю, Чхон Седжу бросился к ним, словно обезумев.

Глава 14

- Эй, Седжин. Что ты купил на тысячу вон, которую заработал?

Он знал, что купюра в тысячу вон, упавшая у школьных ворот, принадлежала Ли Хэгюну. Однако он не чувствовал себя виноватым, подбирая то, что они уронили. Седжин был слишком голоден, чтобы отказаться от тысячи вон.

- Покажите нам скорее. Мы поспорили, что покупают нищие, когда находят деньги. Ты купили хлеб? Или тофу? Ростки фасоли? Кстати, я поставил на тофу. Если ты не купил тофу, ты покойник.

Но это было сделано не случайно. Они намеренно оставили там тысячу вон. Услышав слова Ким Бёнджуна, Седжин нахмурился.

Они хотели, чтобы Седжин почувствовал стыд, но, к несчастью для них, Седжин был не из тех, кого смущают подобные вещи. В тот момент Седжином овладело чувство отвращения к идиотам, которые досаждали ему своими глупыми рожами. Ему это надоело. Издевательства Ли Хэгюна и Ким Бёнджуна не были чем-то новым, но Седжин не мог понять, почему они хотели пойти на такие ухищрения, чтобы унизить его.

Неужели им больше нечем заняться?

Как только Седжин вздохнул и опустил голову, припаркованный на улице внедорожник с громким шумом тронулся с места. Оглушительный звук заставил Седжина повернуть голову, словно в трансе. Ли Хэгюн, который похлопал Седжина по плечу, продолжал ворчать.

- Чёрт, просто скажи нам уже, ладно?! Седжин, я не буду просить вернуть тысячу вон. Просто скажи нам. А? Ты можешь хотя бы это сделать для нас?

Поскольку Седжин молчал, Ли Хэгюн продолжал смеяться и дразнить его. От их фамильярного обращения губы Седжина сжались.

Он был совершенно сыт по горло. Сэджин хотел разбить ему голову.

Он сжал в руке пакет с редькой. Это был самый большой овощ, который он мог купить за тысячу вон в супермаркете. Он мог бы купить высококалорийный рамен, но решил, что редис, который был в два раза больше его головы, лучше насытит его желудок.

Насколько было бы больно, если бы он ударил их этим?

Седжин задумался, крепко сжимая пакет.

Нужно обуздать свой характер.

В его голове эхом отдавались мамины упрёки, но сейчас он не мог на это обращать внимания. Седжин был голоден, устал и раздражён. Он не мог думать о будущем. Планирование и действия были роскошью для тех, у кого было время. У Седжина не было такой роскоши.

Как раз в тот момент, когда нетерпеливый Седжин уже собирался ударить Ли Хэгюна по голове, с громким рёвом внедорожник вылетел с дороги на тротуар. Седжин застыл на месте.

В ту долю секунды номерной знак попался ему на глаза и показался знакомым. Седжин вспомнил, где он видел эту машину раньше. Уникальный номер 1818 был незабываемым. Внедорожник, который, казалось, вот-вот их собьёт, был тем самым, что стоял рядом с белой машиной того гангстера.

- Ax!

То ли по несчастью, то ли по воле случая внедорожник резко остановился прямо перед Ли Хэгюном и Ким Бёнджуном. Ожидая столкновения, они упали на землю, закрыв лица руками.

Несмотря на то, что он увидел номерной знак 1818, Седжин отверг собственные подозрения. Человек, который так бессердечно ушёл, ни за что не стал бы искать его сейчас. Однако Квон Седжин, который вскоре убедился, что из машины вышел именно тот человек, нахмурился ещё сильнее, чем когда увидел группу Ли Хэгюна.

Это действительно был он. Торговец людьми.

- Седжин.

Мужчина произнёс его имя тем же мягким голосом, которым он угрожал Седжину встречей с его матерью, когда они были в машине. Седжин подавил желание швырнуть редьку, которую держал в руках, в капот машины мужчины и вместо этого встретился с ним взглядом.

Его лицо было таким же красивым, как и в тот день, когда они расстались. Его густые чёрные волосы слегка прикрывали брови, а тонкие, изящные, не слишком густые брови элегантно изгибались. Его глаза смотрели на мир угольно-чёрными зрачками, излучая холод, как зимний ветер. Просто глядя на него, слегка склонив голову набок, Седжин чувствовал себя так, словно попал в кино.

Раздражающе красив.

Седжин закусил губу, свирепо глядя на мужчину.

- Садись.

Он больше ничего не сказал. Седжин, конечно, тоже не сдвинулся с места.

Почему сейчас?

Когда мать умоляла его, он просто сделал недовольное лицо.

Он выгнал меня и оставил на улице, а теперь хочет, чтобы я вернулся?

Я должен просто приходить и уходить, когда ему заблагорассудится? Какое право он имеет мной командовать...

Седжин внутренне возмутился, но вскоре ему ничего не оставалось, кроме как сдаться, услышав следующие слова мужчины.

- Я не лгал о том, что сказал в машине. Забирайся, пока я добрый.

Седжин очень хорошо помнил, что он сказал в машине. Он сказал, чтобы тот не вёл себя так бесстыдно, потому что он не знает, что может сделать с его матерью. Седжин так сильно стиснул зубы, что стала видна его челюсть. Он пристально посмотрел на мужчину, сопротивляясь какое-то время, но в конце концов сделал шаг вперёд.

Группа Ли Хэгюна попеременно смотрела то на него, то на мужчину с ошеломлёнными лицами. Если он уйдёт сейчас, то потом в школе поднимется шум, но у него не было выбора. Для Седжина безопасность матери была важнее всего.

- Квон Седжин!

Не обращая внимания на Ли Хэгюна, Седжин сел на пассажирское сиденье внедорожника и захлопнул дверь с такой силой, словно собирался её сломать. Затем, прежде чем мужчина успел нажать на педаль газа, он пристегнулся. Он сделал это потому, что мужчина водил машину как сумасшедший. Он смотрел прямо перед собой и молчал.

Банда Ли Хэгюна лежала на тротуаре, переговариваясь между собой. Было очевидно, что они обсуждали, как такой нищий, как он, мог знать человека, который ездил на такой дорогой машине.

Жалкие идиоты.

Седжин с усмешкой повернул голову. В то же время мужчина завёл двигатель и без колебаний начал разворачиваться. В его вождении, как обычно, не было никакой осторожности. Как только машина снова выехала на дорогу и ускорилась, мужчина заговорил.

- Ты так уверенно ушел, как будто у тебя был план, но всё, что ты сделал, это скитался?

- Что?

- Быть бездомным - это твое карьерное стремление?

Он не только выглядел раздражающе, но и говорил раздражающе. Седжин резко повернул голову и посмотрел на мужчину, который обращался с ним как с бездомным.

Когда он думал, что Седжин — девочка, он притворялся добрым и милым. Но с тех пор, как он узнал, что Седжин - мальчик, он ни разу не улыбнулся. У мужчины было холодное, безразличное лицо, как будто он ни к чему не был привязан в этом мире, и отпускал саркастические замечания. Седжин, почувствовав прилив гнева, огрызнулся.

- Какая тебе разница, буду я ночевать на улице или украду что-нибудь? Твои подчинённые снова настучали на меня? Ты здесь, чтобы избавиться от меня, потому что боитесь, что стоимость вашего здания упадёт из-за бездомного? Если так, то высади меня перед тем рестораном. Я буду ночевать там.

Услышав его дерзкое бормотание, мужчина слегка нахмурил брови и повернул голову, чтобы посмотреть на Седжина. Его лицо выражало недовольство, и от одного его вида у Седжина внутри всё закипело от ярости. Хотя он был благодарен мужчине за то, что тот позволил ему увидеться с матерью, он не мог понять, почему тот продолжает вмешиваться в его дела.

Тогда этот человек вёл себя точно так же. Спрашивал, есть ли у него где остановиться, насмехался над тем, что в восемнадцать лет у него нет никаких планов.

Кем он себя возомнил? Что он знал, будучи ростовщиком...

Когда Седжин встретился с ним взглядом, его губы дрогнули от сдерживаемого гнева. Мужчина, который мгновение назад смотрел на него в ответ, вздохнул, словно осознав, что это бессмысленно, и смягчил выражение лица. Его холодное лицо стало нежным, и он заговорил с Седжином, словно успокаивая его.

- Ты можешь приходить в мой дом. Живи там.

- …

Седжин был настолько ошеломлён этими словами, что открыл рот от удивления. Мужчина проигнорировал мольбы его матери и теперь притворялся добрым. Однако Сэджин не собирался попадаться на эту уловку.

Даже если бы мужчина согласился на отчаянную просьбу Ким Хёнён в тот день, Седжин не последовал бы за ним. Это был тот самый человек, который пытался продать его, думая, что он девочка. Седжин не собирался жить в одном доме с торговцем людьми. Хотя он ничего не сказал, его мать, несомненно, велела бы ему никогда не входить в тот дом, если бы узнала. Седжин тут же возразил.

- Ты с ума сошел?

Однако мужчина усмехнулся, словно ожидал такого ответа, и снова посмотрел на Седжина. Его непринуждённое поведение раздражало Седжина ещё больше. Ему не нравилось, как он улыбался, словно всё знал.

Не желая больше с ним разговаривать, Седжин снова закрыл рот, и мужчина, переведя взгляд вперёд, спросил:

- И что, ты собираешься всю оставшуюся жизнь жить как бездомный?

- …

Квон Седжин не ответил.

Конечно, у него был план. Он не был бездомным, не имея никаких средств к существованию, как, по- видимому, думал этот человек. Недалеко от “Shinsa Capital” был приют для молодёжи. В тот день, когда он встретил Ким Хёнён, Седжин, выйдя из машины этого человека, направился туда.

Седжин узнал об убежище из-за человека, которого он хотел убить. Несколько лет назад Седжин забрал Ким Хёнён, не в силах выносить пьяное насилие его отца. Они искали убежища, просясь остаться всего на одну ночь, но им отказали, потому что они были матерью и сыном.

Он совершенно забыл об этом инциденте, пока тот не всплыл в его памяти в тот день, когда он снова встретился с матерью. Поэтому в среду Седжин отправился в приют за помощью. Однако приют, который назывался «приютом для защиты молодёжи», тоже не мог сразу помочь Седжину. Это было связано с тем, что они были переполнены. В мире было так много несчастных детей, что Седжин почувствовал лёгкую горечь. Было абсурдно думать о том, насколько несчастным нужно быть, чтобы получить немедленную помощь.

В любом случае, Седжин жил в здании “Shinsa Capital”, потому что ему сказали, что через неделю освободится место. Он не собирался оставаться бездомным навсегда, вопреки мнению этого человека.

Как только Седжин туда попадет, он собирался ходить в школу и работать неполный день. В будние дни он питался в школе, а во время каникул будет работать полный день, чтобы накопить денег. Конечно, проблема заключалась в том, что было трудно найти работу на неполный день.

- Квон Седжин, ответь мне. Я спросил, нет ли у тебя других вариантов, кроме как жить на улице.

- Почему ты продолжаешь вмешиваться! У меня есть план!

Мужчина был настойчив. Когда Седжин молчал, он продолжал ворчать. В конце концов Седжин сердито закричал и объяснил свой план. Как и ожидалось, его ответ был не самым благоприятным.

Чхон Седжу посмотрел на Седжина с выражением, которое сильно отличалось от того, что он ожидал увидеть. Затем, проведя рукой по волосам, он вздохнул, как будто это было абсурдно, и сказал:

- Ты думаешь, что тот приют - это что-то вроде бесплатного жилья? Сколько дней ты сможешь там пробыть? Месяц? Два месяца? Я гарантирую, что через неделю тебе скажут уйти.

Уверенность в голосе мужчины была очевидна.

Что он знает?

Седжин разозлился из-за слов человека, который, казалось, жил в достатке.

- Так какое тебе до этого дело?

Однако мужчина был непреклонен. Не обращая внимания на вспышку гнева Седжина, он продолжил.

- Ты думаешь, что ты единственный ребёнок, у которого оказались плохие родители? Есть бесчисленное множество детей, которые хотят попасть в такие приюты.

- Не называй их «родителями»! Единственный, кто оказался не тем, за кого себя выдавал, - это ублюдок Квон Ёнбом.

Глава 15

Мужчина фыркнул, услышав, как Седжин резко отозвался о своем отце, и поправился:

- Дети, которые оказались не с теми отцами.

Затем он снова открыл рот.

- Ты думаешь, что место освободится через неделю? Подумай логически. Люди оказались там в приюте, потому что у них проблемы в жизни. Ты думаешь, что эти проблемы решатся за неделю? Можно ли решить серьезную проблему, чтобы заставить их уйти из приюта, всего за неделю? Их выгоняют. У них нет другого выбора, потому что мест нет. Когда другие дети, такие как ты, приходят за помощью, они не могут просить о большем и в итоге оказываются на улице, потому что те, кто управляет приютами, считают, что сделали достаточно.

- …

- Думаешь, ты чем-то отличаешься? Прежде чем ты успел бы накопить на первый взнос за комнату, ты бы снова оказался на улице. И ты называешь это планом? Если бы ты сказал, что собираешься в сиротский приют, я бы не стал спорить.

Мужчина саркастически рассмеялся и покачал головой. Седжин пристально посмотрел на него, его губы дрогнули. Он так сильно высмеял план Седжина, что тот подумал, что у мужчины может быть какое-то другое решение, но тот предложил только отправиться в сиротский приют.

- Зачем мне идти в сиротский приют? Это для детей без родителей. У меня есть мама.

На резкий ответ Седжина мужчина на мгновение замолчал. Его тёмные глаза пристально смотрели на Седжина. Казалось, он о чём-то размышлял и спустя долгое время наконец объяснил.

- Туда попадают не только дети без родителей. Есть родители, которые временно отправляют своих детей туда, потому что не могут заботиться о них в данный момент.

В отличие от прежнего, теперь в низком голосе мужчины больше не было насмешки. Тем не менее Седжин почувствовал себя оскорблённым.

Сиротский приют?

Седжин усмехнулся и продолжил говорить.

- Не будь смешным. Даже если такие люди и есть, это никогда не бывает временно. Они оставляют там своих детей и никогда не возвращаются за ними. Я это знаю. Люди, которые оставляют там своих детей, бросают их. Моя мама бы так не поступила.

- …

Услышав решительные слова Седжина, мужчина, наконец, замолчал, словно не найдя что сказать. Светофор переключился на красный, и он нажал на тормоз, пристально глядя на Седжина. Встретившись с ним взглядом, Седжин на мгновение задумался, не сказал ли он что-то не то. Казалось, мужчина пребывал в крайне подавленном настроении.

Но почему меня это должно волновать? — подумал Седжин, отворачиваясь от собеседника и глядя в окно. У него не было сил заботиться о чувствах человека, который угрожал ему матерью и постоянно вмешивался в его жизнь без причины.

Тем временем машина продолжала куда-то ехать. Седжин понял, что они направляются к дому мужчины, но не мог выпрыгнуть из машины, опасаясь, что тот использует его мать в качестве заложницы. Он молчал, охваченный тревогой, пока мужчина наконец не заговорил после долгой паузы.

- В любом случае, как сказала твоя мама, мне нужен был кто-то, кто присмотрел бы у меня за домом. Я не буду брать с тебя плату, так что оставайся там и занимайся своими делами. Только до тех пор, пока не станешь взрослым.

Его мать попросила об этом на прошлой неделе. Однако мужчина вёл себя так, будто только что услышал об этом и великодушно предложил свою помощь. Если он собирался это сделать, то должен был согласиться до того, как его маме пришлось умолять. Тогда она не была бы так расстроена. Седжин не хотел идти за этим мужчиной, но ситуация заставила его кровь закипеть. Когда Седжин не ответил, мужчина коротко вздохнул и поторопил его.

- Ответ.

- Я уже ответил. Ты думаешь, я сумасшедший, чтобы идти к тебе домой?

- ... Xa.

Услышав резкий отказ Седжина, мужчина посмотрел на него, закрыл глаза, а затем снова их открыл. Его лицо выражало раздражение, и Седжин почувствовал себя так же неприятно.

Кто еще кого тут раздражает?

Именно этот мужчина пренебрегал тщательно продуманными жизненными планами Седжина и тащил его за собой насильно. Седжин не мог понять, почему мужчина выглядел таким раздражённым, когда это он должен был чувствовать раздражение.

Седжин пристально посмотрел на него, плотно сжав губы, и мужчина грубо провёл рукой по волосам. В манере, напоминающей рекламу, он взъерошил свои тёмные волосы, а затем угрожающе тихо прошептал:

- Если ты не пойдёшь со мной, я скажу твоей маме, что ты бездомный.

- ...Что?

- Я расскажу ей, что над тобой издеваются в школе и бьют. И скажу ей, что ты спишь на улице, голодаешь и что ты рискуешь внезапно умереть или замёрзнуть насмерть зимой.

- Никто меня не бьет!

С группой Ли Хэгюна у Седжина были мелкие стычки, но его не избивали. Седжин был настолько ошеломлён словами этого человека, что закричал. Мужчина продолжил, не дрогнув.

- Твоя мама будет так волноваться, что не сможет нормально есть. А раз она не может с тобой связаться, то может тайком сбежать в Сеул и заблудиться в горах. Ты ведь это видел, да? Ресторан в горах. В такую погоду она умрёт от переохлаждения у подножия горы.

- Ты с ума сошел? Кем ты себя возомнил? Почему ты это говоришь? Не говори этого моей маме!

Несмотря на то, что с их встречи прошла неделя, Седжин знал, что Ким Хёнён плохо спала и ела из-за беспокойства о нём. Она отрицала это, но Седжин знал, что его мать не могла спокойно спать. От мысли о том, что ему придётся объяснять ей все это, у Седжина упало сердце. Она может умереть раньше, чем он замёрзнет насмерть на улице. Представив это, Седжин стиснул зубы. Наблюдая за ним, мужчина заговорил неторопливым голосом.

- Не хочешь волновать свою маму? Тогда делай, как я говорю.

- Зачем ты это делаешь?!

Этот человек был безжалостен. Он хотел контролировать и манипулировать чужой жизнью. Самым тяжёлым было то, что так называемое сочувствие этого человека, его предложение помощи могли кардинально изменить шаткое положение Седжина.

Его гордость была уязвлена. Седжин был в ярости, его глаза покраснели. Слезы навернулись на глаза, как всегда, когда он злился, это была физическая реакция, которую он не мог контролировать. Он ненавидел это и старался сдерживаться, но больше не мог подавлять свой гнев, который поступал так, когда ему вздумается. Седжин закричал, его голос был полон отчаяния.

- Кто ты такой, чтобы вмешиваться в мою жизнь?! Ты ведь пытаешься помочь мне не из-за искреннего беспокойства! Почему ты продолжаешь давить, когда я говорю «нет»?! Чёрт возьми, я же сказал, что не хочу!

Его покрасневшие глаза наполнились слезами, и вскоре они потекли по щекам. Седжин грубо вытер их тыльной стороной ладони и шмыгнул носом. Он не мог сдержать гнев. Даже если бы весь мир пытался вмешиваться в его жизнь, он считал, что ростовщики не имеют права вмешиваться в его дела.

Из-за его постоянного вмешательства казалось, что этот человек искренне заботится о нём. Седжин ненавидел это. Больше всего он ненавидел то, что этот человек, казалось, беспокоился о нём.

- Перестань притворяться милым..... Отвратительно видеть, как кто-то вроде тебя ведёт себя так, будто он какой-то спаситель. Если бы не такие, как ты, я бы вообще не оказался в этой ситуации. Какого чёрта ты делаешь сейчас...?

Голос Седжина, ставший тише, был пропитан слезами. Он грубо тёр глаза, пытаясь стереть следы слёз, и даже не замечал, какими красными и воспалёнными они стали. Несмотря на слова Седжина, полные негодования, мужчина не ответил. Он не утешенил и не стал угрожать. Он просто молча вёл машину, даже не предложив Седжину выйти, если ему так не нравится.

Спустя время Седжин почувствовал себя немного неловко. Его эмоции снова нахлынули и быстро схлынули, оставив после себя чувство стыда и сожаления. Пока этот человек имел власть над его матерью, у Седжина не было выбора. Если бы мужчина захотел, Седжина всё равно притащили бы к нему домой.

Седжин пожалел о своей несдержанности и резких словах, которые он бросил этому человеку всего пять минут назад.

Почему я такой нетерпеливый?

Вместе с этим кратким сожалением пришёл стыд за то, что он уже дважды плакал перед ним.

Однако ему не хотелось извиняться. Мужчина, вероятно, просто проявил сочувствие. Седжин знал, что не останется в доме этого человека надолго, так что не было смысла унижаться и пытаться с ним поладить.

Пока Седжин упорно боролся со своей гордостью, чтобы преодолеть чувство беспомощного унижения, их машина проехала через Сеульский лес и въехала в жилой комплекс.

- Эй.

Мужчина заговорил только после того, как припарковал машину на подземной парковке. Она стояла рядом с белым Lamborghini на котором он в прошлый раз подвозил Седжина.

- Толкать кого-то в плечо это тоже насилие.

Затем мужчина сказал Седжину что-то совершенно неожиданное. Когда Седжин озадаченно посмотрел на него, мужчина объяснил.

- Ты сказал, что тебя не били.

И тогда Седжин понял, что мужчина имеет в виду его недавнюю вспышку.

Ну и что? Седжин бросил на него угрюмый взгляд. Поймав этот взгляд, мужчина коротко вздохнул, провёл рукой по волосам и сказал:

- Не привыкай к такого рода вещам.

- …

Седжин посмотрел на мужчину с явным раздражением.

Ростовщик. Бандит. Гангстер. Торговец людьми. Старик. Лицемер.

Он прокручивал эти слова в голове, а потом рявкнул на него.

- Тащить меня сюда против моей воли — это тоже насилие. Займись своими проблемами.

- Ты не отступишь, не так ли?

Мужчина усмехнулся, и с его губ сорвался тихий смешок. Несмотря на резкие и неформальные высказывания, мужчина, казалось, не обращал на это внимания, словно говоря, что такая мелочь, как он, не может его задеть.

Он действительно приводил в бешенство во всех отношениях.

Седжин вышел из машины, испытывая желание схватить мужчину за воротник, если бы он мог. Захлопнув дверцу машины, он направился к лифту. Затем он вдруг вспомнил, что сказал ему мужчина.

Он упомянул, что хотел продать его, потому что он был красив, но план провалился, потому что он был мальчиком. Седжин нахмурился и посмотрел на мужчину, стоявшего рядом с ним.

Конечно, он не передумал, не так ли?

Неужели теперь он думал о продаже мальчиков ...?

- Поторопись и заходи.

Тем временем подъехал лифт. Седжин нерешительно вошёл внутрь. Он с подозрением посмотрел на мужчину, который нажал кнопку 41-го этажа и прислонился к стене лифта. Седжин заговорил предостерегающим тоном.

- Я невысокого роста и ни на что не гожусь, так что ты не можешь меня использовать. Не вздумай ничего такого.

- ...Что?

Услышав неожиданное предупреждение, мужчина приподнял брови, как будто услышал что-то нелепое. Затем, медленно осознав слова Седжина, он разразился смехом.

Его лицо, словно старательно нарисованное кистью, украшала улыбка. Сэджин почувствовал, что его игнорируют, и его настроение ухудшилось. Он угрюмо молчал, а мужчина, который долго смеялся, озорно прошептал, выходя из лифта:

- Возможно, ты не знаешь, но симпатичные парни вроде тебя пользуются большим спросом, чем девушки.

- …

Седжину потребовалось мгновение, чтобы понять, что он имеет в виду. От мысли, что этот человек может его продать, по спине Седжина пробежал холодок.

Когда он в шоке поднял взгляд, лицо мужчины было непривычно игривым. Однако Седжин был искренне напуган.

Мог ли он действительно привести меня сюда, имея это в виду ...?

Запоздалое чувство опасности охватило все его тело.

Однако теперь было слишком поздно поворачивать назад. У Седжина не было выбора. Поэтому он заставил себя сохранять спокойствие. Проходя мимо мужчины, который придерживал для него дверь, словно приглашая войти первым, он крикнул:

- Если ты попробуешь что-нибудь сделать, я заявлю на тебя!

Услышав эти слова, мужчина снова расхохотался. Седжин в молчаливом отчаянии проглотил ругательство, чувствуя необъяснимую тревогу. Ему действительно казалось, что этот человек может его куда-нибудь продать.

Внезапно испугавшись, Седжин сбросил обувь и побежал в комнату, где жил раньше.

Это было началом странного совместного проживания.

Глава 16

Тридцать лет назад Чхон Седжу был брошен на пороге приюта «Ангел».

В то время как колокола возвещали о наступлении нового года, и радостные возгласы и смех наполняли воздух, сестра Мария, настоятельница приюта «Ангел», вместе с другими монахинями, возносила молитву. Внезапно её слух уловил звук, который заставил её сердце сжаться — это был плач, доносившийся снаружи.

Когда она вышла на улицу, то увидела новорожденного, который одиноко лежал на холодной земле. Завёрнутый в тёплое одеяло, этот ребёнок, прибывший в приют в канун Нового года, громко плакал, словно взывая о помощи. Его красное личико, казалось, говорило: «Обрати на меня внимание, спаси меня!»

Сестра Мария поспешно взяла ребёнка на руки и, благодарная Богу за то, что он дал ей ещё одну жизнь, которую можно спасти, поцеловала малыша в лоб. Затем она назвала ребёнка Седжу, что означает «владыка мира», словно говоря: «Тогда будь владыкой мира» в ответ на оглушительные крики ребёнка, возвещавшие о его появлении на свет.

Так появился на свет Чхон Седжу.

С ранних лет он был исключительно умным. Он начал ходить, когда ему не было и десяти месяцев, и свободно говорил, когда ему не было и двух лет.

Будучи исключительно умным, Седжу быстро понял, в каком положении он оказался. В результате он повзрослел быстрее, чем любой другой ребёнок в приюте. Чхон Седжу никогда не дрался со своими сверстниками в детском саду и знал, как вести себя так, чтобы угодить Марии и другим монахиням. Он был ребёнком, который с юных лет тщательно заботился о себе. Впервые Седжу подрался, когда ему было восемь лет.

Во время летнего ливня, такого сильного, что он едва мог видеть перед собой, женщина, которая восемь лет назад бросила Чхон Седжу перед приютом, оставила ещё одного ребёнка на пороге приюта.

Он выполнял поручение настоятельницы, был одет в плащ и только что вернулся из супермаркета. Чхон Седжу нашёл перед дверью приюта маленький свёрток с одеялом и зонтиком. Подойдя ближе, он увидел ребёнка с бледным лицом и закрытыми глазами. Подумав, что ребёнок очарователен, Чхон Седжу достал открытку, спрятанную под одеялом.

Шлёп-шлёп, - звук дождя эхом отдавался в его ушах, пока Чхон Седжу читал вслух письмо, оставленное матерью ребёнка.

«Это младшая сестра Седжу. Пожалуйста, воспитывайте их как семью. ...Мне очень жаль».

В тот день, когда дождь лил как из ведра, у Чхон Седжу появилась младшая сестра.

Женщина знала, что ребёнка, которого она оставила первым, назвали Чхон Седжу. Возможно, их мать была одной из тех женщин, которые работали волонтёрами в приюте.

Однако Мария не стала её искать. Она не жалела её, полагая, что обстоятельства не позволили ей вырастить ребёнка. Она была просто благодарна ей за то, что Седжу не остался круглым сиротой, и она подарила ему младшую сестру.

Хотя у него не было ни матери, ни отца, теперь у него появилась семья. Чхон Седжу был очень рад этому и поклялся Богу, что будет хорошо заботиться о своей младшей сестре. С того дня сестра стала опорой в жизни Чхон Седжу.

Младенец, сильно отличался от всегда голосистого Седжу. В отличие от Чхон Седжу, который громко плакал, этот младенец редко издавал звуки, даже когда был голоден или подгузник был насквозь мокрым.

Можно было отвернуться на мгновение, а потом обнаружить, что ребёнка вырвало молоком прямо на одежду, и он не поднимал шума. Из-за этого монахиням ничего не оставалось, кроме как уделять ребёнку больше внимания и заботиться о нём. Поэтому Мария дала ребёнку имя Хё Ин.

В приюте было больше детей, которых бросили родители, таких как Чхон Седжу и Чхон Хе Ин, чем тех, кто потерял родителей. Дети в приюте каждый день ждали, когда за ними придут. На фоне этого Чхон Седжу, у которого внезапно появился член семьи, стал объектом зависти среди детей.

Дети дразнили его, говоря, что раз его мать оставила еще одного ребёнка, то она никогда не придёт за ним. Но в то же время они завидовали тому, что мать Седжу знала, что её ребёнок здесь. Иногда их собственные родители внезапно переставали с ними связываться, как будто забывали, что их дети в приюте.

Примерно в то же время Чхон Седжу был на голову выше других детей, поэтому озорные ребята вместо того, чтобы дразнить его, мучили Чхон Хе Ин, которая не умела говорить. Они стягивали одеяло с лежащего ребёнка и вырывали из ее рук бутылочку с молоком, которую она крепко сжимала, и бросали её.

Чхон Седжу не мог просто стоять и смотреть на это. Седжу, которому впервые за восемь лет было что защищать, ударил друга, который издевался над его младшей сестрой, камнем, который нашёл на заднем дворе приюта.

Мария была очень шокирована его проявлением агрессии, но, поняв, что он защищал Хе Ин, она почувствовала некоторое облегчение. Вместо того чтобы ругать Чхон Седжу, она научила его защищать свою сестру.

Она прошептала, что насилие — это лишь временное средство и что, чтобы защитить свою сестру, он должен стать сильным и лучшим человеком. С этого момента Чхон Седжу с нетерпением ждал того дня, когда он сможет стать взрослым и защитить свою сестру.

Когда жизнь родителей, оставивших своих детей в приюте, наладилась и они забрали своих детей, его друзья один за другим исчезли, но брат и сестра оставались там до конца.

Однажды, внезапно осознав, что их мать может никогда не вернуться за ними, Чхон Седжу понял, что должен взять на себя роль родителя для Хе Ин. С этого момента Седжу начал учиться.

Хотя он был умным от природы, ему было нелегко успевать за своими друзьями, которых поддерживали родители в учёбе. Однако Чхон Седжу не спал ночами, заучивая наизусть учебники, и изучал справочники, которые ему давали учителя, с твёрдым намерением запомнить каждое слово.

Чхон Седжу решил поступить в медицинскую школу не потому, что у него была великая миссия спасать жизни людей. Просто Хе Ин считала, что быть врачом — лучшая работа в мире, и это вдохновило его на осуществление ее мечты.

Его природный ум в сочетании с упорством принесли свои плоды. В возрасте девятнадцати лет Чхон Седжу поступил в медицинскую школу Корейского университета с самым высоким проходным баллом, хотя известно, что в Корее самые высокие вступительные требования. Поскольку он родился 1 января, он пошёл в школу на год раньше других. Поэтому Чхон Седжу смог остаться в приюте до окончания первого курса университета.

Когда ему исполнилось двадцать, ему пришлось покинуть приют. Чхон Седжу снял комнату в городе на 5 миллионов вон, которые он получил в качестве пособия при переселении, и 10 миллионов вон от анонимного спонсора, а также на деньги, которые он заработал репетиторством за последний год. Затем он забрал из приюта свою младшую сестру Чхон Хе Ин.

Корейский университет находился в Сеуле, а приют — в Сувоне. Хотя он мог жить в общежитии и формально ему не нужно было снимать жильё, Чхон Седжу хотел обеспечить Хе Ин собственным домом. Он хотел, чтобы в её нежные подростковые годы у неё было личное пространство, которое ей не пришлось бы делить с другими.

Таким образом, Чхон Седжу ходил в школу, живя в общежитии, а по выходным приезжал домой, чтобы заботиться о Хе Ин. В это время Хе Ин, которая уже училась в средней школе, оставалась одна. Из-за его желания обеспечить дом только для их семьи Хе Ин осталась одна в пустом доме, чувствуя себя изолированной. В то время Чхон Седжу не знал об этом.

Чтобы стать врачом, нужно было усердно учиться даже в то время, которое отводилось на сон, и Чхон Седжу не был исключением. Более того, были расходы, которые не покрывались стипендиями и спонсорской помощью, поэтому ему приходилось в свободное время работать, чтобы обеспечить Хе Ин, несмотря на его и без того плотный график.

Так прошло шесть лет. После окончания медицинского университета и сдачи национального медицинского экзамена на получение медицинской лицензии Чхон Седжу стал интерном в больнице. У интерна не было свободного времени. Хотя он был физически намного ближе к Хе Ин, чем когда жил в общежитии, он мог видеться с ней только раз или два в месяц, поэтому Чхон Седжу не замечал в ней перемен.

Когда Чхон Седжу не было рядом, Хе Ин, которую всегда дразнили сверстники в приюте, вырастала замкнутой. Хе Ин не рассказывала Седжу, что над ней издеваются в школе.

Она не хотела создавать лишних проблем для своего брата, который стал врачом. Она не хотела быть обузой, помехой или препятствием на его пути. Вот почему только после похорон Хе Ин Чхон Седжу узнал, что над ней издевались.

Чхон Седжу решил стать врачом исключительно из-за нее. Она попросила его стать врачом и помогать таким же бедным людям, как они. Однако за шесть лет учёбы в медицинском колледже у Чхон Седжу появились и собственные цели.

Даже сейчас его целью не было спасение жизней людей. Скорее, видя, как профессора ездят на хороших машинах и носят красивую одежду, он хотел дать Хе Ин только самое лучшее.

Дом, такой большой, что у всех глаза на лоб полезут. Еда, которую едят не для того, чтобы набить желудок, а чтобы насладиться вкусом, и дорогая одежда, которая сочетает в себе функциональность и дизайн.

И вот, всё, что он хотел подарить Хе Ин, было собрано в одном месте. Но человеком, который все получил, была не Чхон Хе Ин. Более того, у этого человека было лицо, как будто ему все это безразлично.

Чхон Седжу сидел за столом, подперев подбородок рукой. Он пристально смотрел на человека, сидевшего напротив, который играл с палочками для еды и украдкой поглядывал на него. Забавно было то, что мальчик, который много ел, казалось, не получал от этого удовольствия, как будто на его лице было написано, что он ест не потому, что еда вкусная, но тем не менее неустанно жуёт.

Квон Седжин, который в панике поспешно убежал в свою комнату после того, как Чхон Седжу подшутил над ним, когда они вышли из лифта, оставался там до тех пор, пока Чхон Седжу не вернулся с едой на вынос. Даже после стука в дверь он не вышел, поэтому, когда Седжу заглянул внутрь, он увидел, что Седжин крепко спит на кровати. Всего полчаса назад он разбудил его, чтобы тот поел.

Седжин, увидев накрытый стол, сел с таким видом, будто хотел сказать: «Что этот бандит делает за таким столом?». Несмотря на выражение лица, Седжин опустошал одно блюдо за другим, в то время как Седжу даже не взял в руки палочки для еды. С тех пор, как он съел двух целых цыплят, Седжу заметил, что Седжин ест довольно много для своего роста. Седжин, не в силах больше выносить его взгляд, огрызнулся, подняв глаза.

- Перестань пялиться на меня. Ты хочешь, чтобы я подавился?

У него было невысокое телосложение, маленькие руки и губы, но у него не было даже намёка на манеры, и он ни разу не обратился к нему вежливо. Чхон Седжу, не обращая внимания на реакцию Седжина, продолжал смотреть на него, потягивая пиво, и спросил:

- Почему ты говоришь с менеджером Эвагака вежливо, а со мной — нет?

Квон Седжин встречался с Хан Дживон, менеджером Эвагака, всего один раз, в прошлую среду. Несмотря на то, что Седжу приютил его, кормил и помогал, Седжин был вежлив с ней, но всегда огрызался на него. Это не злило и не расстраивало Седжу, но ему было любопытно, каким будет ответ Седжина.

- Я должен говорить вежливо с людьми, достойными уважения.

- Кто это сказал? Твоя воспитательница в детском саду?

На насмешливый вопрос Чхон Седжу, сопровождавшийся тихим смехом, Квон Седжин пристально посмотрел на него и продолжил говорить.

- Она работает в сфере услуг. Люди, которые занимаются этим, заслуживают уважения. В конце концов, они склоняют головы и обслуживают таких людей, как ты...

Глава 17

Поняв, что он сказал слишком много, Седжин прикусил губу на середине предложения, но Чхон Седжу, похоже, не возражал. Это был действительно странный вопрос. Кивнув, он допил наполовину опустевшую банку пива и налил себе саке из стоявшего рядом стакана. Он взял последний кусочек рыбы, к которому тянулись палочки Седжина, и положил его в рот, а затем одним глотком допил саке. С улыбкой он задал еще один вопрос.

- Я же так хорошо обращаюсь с таким сорванцом, как ты, разве это не делает меня достойным уважения?

Седжин фыркнул.

- Даже произнести лишний слог в твоём присутствии — пустая трата времени. Ты тащишь кого-то сюда против его воли, так как же я могу тебя уважать?

Увидев угрюмое выражение лица Седжина, Чхон Седжу расхохотался. Судя по постоянному плохому настроению Квон Седжина, было ясно, что, по его мнению, Седжу был не более чем неисправимым куском дерьма. И всё же он спокойно сидел перед ним и ел то, что ему велели. Нетрудно было догадаться, как сильно страдает гордость Седжина.

Для Сэджина Чхон Седжу, был ростовщиком из “Shinsa Capital”, который забрал его мать. Они не могли вежливо сопровождать её, чтобы она выплатила долги, они, должно быть, тащили её против её воли, поэтому для Сэджина было естественно проявлять к нему такую настороженность и отвращение.

Более того, судя по тому, что слышал Седжин, его мать даже не подписывала документы о кредите. С точки зрения Квон Седжина, они обманом навязали совершенно невиновному человеку, который жил нормальной жизнью, долги и увели его. Возможно, Седжину следовало бы счесть за благо то, что он не вытащил нож и не попытался убить его прямо на месте.

Тем не менее, Квон Седжин, вероятно, из уважения к своей матери, выражал своё недовольство лишь неформальной речью и сердитыми взглядами. В глазах Чхон Седжу это делало его жалким и отчасти милым.

Чхон Седжу пристально смотрел на него, и Седжин всё больше раздражался. Он отложил палочки для еды. Большинство тарелок уже были пусты, так что было немного неловко оправдываться тем, что он слишком расстроен, чтобы есть, но в любом случае у Седжина пропал аппетит.

Он взял стоявший рядом стакан, залпом выпил воду и заговорил.

— Я явно не хотел идти с тобой, но ты меня заставил. Так что даже не думай, что можешь заставить меня делать что-то еще.

Казалось, что Квон Седжин всё ещё хотел действовать по своему плану. На его почти угрожающие слова Чхон Седжу пожал плечами и небрежно ответил:

- Делай, как тебе заблагорассудится.

Увидев такое безразличие, Квон Седжин снова прищурился и раскрыл свои истинные намерения.

- Я не буду ни убираться, ни готовить. Если тебе это не нравится, выгони меня.

- Я ни о чём тебя не прошу. Делай, что хочешь.

- Я... я и пальцем не пошевелю!

- Я же сказал тебе, делай все, что хочешь.

- …

Не обращая внимания на острый взгляд Седжина, который, казалось, выражал недовольство его непринуждённым поведением, Чхон Седжу взял лежавший рядом телефон. По крайней мере, если они собирались жить в одном доме, им нужно было знать контактные данные друг друга.

Но как только он собрался передать его Седжину, чтобы тот ввёл свой номер, он вдруг вспомнил, что Седжин сказал его матери в Эвагаке. Он упомянул, что его телефон был отключён, потому что он не оплатил счёт.

Чхон Седжу указал подбородком в сторону Седжина.

- Где твой телефон? Дай мне посмотреть.

Седжин, который тайком поглядывал на оставшийся юкчжон (кусочки мяса в кляре) на тарелке, вздрогнул и удивлённо поднял взгляд. С угрюмым выражением лица он порылся в кармане своей изношенной толстовки и достал телефон.

Но то, что он положил на стол, вряд ли можно было назвать телефоном. Это больше походило на предмет, который можно было считать старинным артефактом или просто хламом.

С мрачным выражением лица Чхон Седжу нажал на экран, который был покрыт несколькими слоями скотча. Стекло было не только треснувшим, но и сам экран заметно сбоил.

Как вообще можно пользоваться чем-то подобным?

Даже когда Чхон Седжу учился в школе при приюте, у него был телефон в более лучшем состоянии, чем этот.

Он посмотрел на экран телефона, на котором была фотография Седжина с его матерью, и вернул его Седжину.

- Где ты его зарядил? Батарея полная, хоть ты и не можешь звонить.

- На станции метро... Неважно, работает он или нет.

Седжин, который собирался тайком откусить кусочек юкчжона, ответил, словно заворожённый его вопросом, а затем быстро отвернулся, фыркнув. Но, несмотря на это, он упрямо засунул юкчжон в рот, и Чхон Седжу не смог сдержать смешка при виде этого.

- Доедай и приведи все в порядок.

- ... Я же сказал тебе, что даже пальцем не пошевелю!

- Тогда просто оставь все здесь.

Казалось, что Седжин считал, что выполнение любой домашней работы означало бы признание поражения. Оставив Седжина, который вёл свою личную битву, Чхон Седжу встал со своего места. Затем он взял свой телефон и позвонил Сонхёку.

- Да.

- Где ты?

- Дома. Ты поел? Может, мне что-нибудь приготовить и принести тебе?

Мун Сонхёк всегда переживал, что недостаточно делает для Чхон Седжу. Чхон Седжу прошёл в ванную, включил громкую связь и начал раздеваться, отвечая на звонок.

- Нет, я поел. А как ребята? Они вчера хорошо поели?

Да, я угостил их ужином. Младший и Чхольджу пошли в офис, а Джинён отдыхает. Тебе что-нибудь нужно?

- Да. Если у тебя остался запасной телефон, принеси его.

- У меня есть один. Я сейчас приду.

- Нет, приходи примерно через 30 минут. Ты знаете код доступа, верно?

- Да, знаю.

Вообще он хотел заменить телефон, которым пользовался Седжин, на новый, чтобы избавить его от дальнейших страданий, но он знал, что этот молодой человек не примет его. И у него не было желания уговаривать его. Поэтому Чхон Седжу решил просто дать пользованный телефон с оплаченным тарифом, который он будет использовать исключительно для связи с ним.

Закончив разговор с Сонхёком, Седжу зашёл в душ. Горячая вода стекала по его верхней части тела, покрытой шрамами, и недавно зажившие шрамы приобрели красноватый оттенок. Он долго стоял под струями воды, позволяя ей смывать усталость, накопившуюся в его теле.

Выйдя из душа, он надел тонкий шёлковый халат, который обычно носил дома, оставив под ним только нижнее бельё.

Накрыв голову полотенцем, Чхон Седжу грубо высушил волосы и вышел из ванной.

Несмотря на то, что он быстро принял душ, к тому времени, как он вышел, Сонхёк уже приехал. Мун Сонхёк, сидя в гостиной, смотрел на Седжина убийственным взглядом, словно говоря: «Какого чёрта этот придурок делает в этом доме?»

Квон Седжин смотрел на Мун Сонхёка в ответ таким взглядом, который, казалось, говорил: «Своих решил позвать», ведь он только что стал свидетелем появления ещё одного головореза в доме головореза.

Тем не менее, возможно, из чувства приличия, Седжин продолжал убирать со стола, держа в руках кучу мусора. Не обращая внимания на напряжённую атмосферу между ними, Чхон Седжу подошёл к Сонхеку.

- Принес?

- Да, вот то, что вы просили.

Услышав голос Чхон Седжу, Мун Сонхёк тут же встал. Седжу взял у него телефон, проверил, что он работает, и кивнул.

- Спасибо. Ты можешь идти.

- Приятного отдыха.

Когда он проходил мимо Чхон Седжу, его взгляд снова остановился на Седжине.

Хотя Чхон Седжу видел только его спину, но знал, что Мун Сонхёк бросает на Квон Седжина презрительный взгляд. Увидев это, Седжу усмехнулся и кивнул в сторону Седжина, который держал в руках мусор.

- Иди сюда.

- ... Позволь мне сначала закончить с уборкой.

Седжин, всё ещё наблюдавший за тем, как Мун Сонхёк исчезает за поворотом коридора, ответил с раздражённым выражением лица. Тем не менее, его руки задвигались быстрее, убирая со стола.

Он аккуратно сложил одноразовую посуду, собрал остатки еды на одной тарелке, и даже постирал найденную где-то тряпку, чтобы вытереть стол. Его действия были слишком отточенными для человека, который делает это неохотно.

- Что?

Мгновение спустя Седжин подошёл к дивану, на котором сидел Чхон Седжу, желая дать понять, что он убирается не потому, что ему так хочется. Но затем он остановился и нахмурился, увидев обнажённую грудь Чхон Седжу, выглядывающую из-под расстёгнутого халата. С выражением лица, как будто он увидел что-то, чего не должен был видеть, Квон Седжин запротестовал.

- Прикройся.

Чхон Седжу не ожидал услышать такие слова. Подняв бровь, он сухо рассмеялся. Кроме таких людей, как Чэ Бомджун, он не видел причин скрывать своё тело от кого-либо. Его телосложение было чем- то, чем стоило гордиться. Увидев смущение в глазах Седжина, Седжу ухмыльнулся и потянул за подол своего халата.

- Хочешь, я покажу тебе, что под ним?

- Ах!!

Когда он дразнил его, распахивая халат, Седжин раздражённо отворачивался. Чхон Седжу не мог не смеяться над его реакцией, и его плечи затряслись от веселья. С тех пор, как они вошли в дом, Седжу заметил, что из-за такой яркой реакции Седжина его ещё приятнее дразнить.

Он посмеялся немного, и как раз в тот момент, когда Седжин уже собирался прикрикнуть на него, чтобы он замолчал, Седжу выпрямился. Затем он воспользовался телефоном, чтобы позвонить на свой номер, и протянул его Седжину.

Седжин, всё ещё хмурясь, посмотрел на телефон. Он перевёл взгляд с телефона на Седжу, явно не понимая, что с ним делать. Увидев это, Седжу объяснил.

- Носи его с собой.

Услышав, как голос Седжу возвращается к нормальному звучанию, Седжин перевёл взгляд, даже не пытаясь скрыть хмурое выражение лица. Он посмотрел на телефон, который протягивал ему Седжу, а затем встретился с ним взглядом, словно спрашивая: «Что мне с этим делать?»

- Мне нужно хоть как-то присматривать за тобой, верно? Если в моём доме что-то пропадёт, ты будешь главным подозреваемым.

- Кто стал бы красть что-то, купленное на деньги, которые ты украл у других?

С течением времени тон Седжина становился всё более грубым. Казалось, он думал, что если продолжит так отвечать, то его могут выгнать из дома. Чхон Седжу, притворяясь, что не замечает очевидных намерений Седжина, пренебрежительно махнул рукой.

- Так говорят все воры. Просто возьми его — у меня рука устала.

Квон Седжин был не из тех, кто хорошо реагирует на вежливые слова. Если бы Чхон Седжу сказал что- то вроде: «Нам стоит поддерживать связь, раз уж мы живём вместе, и мне интересно, куда ты ходишь и чем занимаешься», Седжин наверняка бы усмехнулся и ушёл в свою комнату.

Однако, когда Чхон Седжу заявил, что ему нужно следить за ним, по сути, обращаясь с ним как с вором, Седжин спокойно взял телефон, хоть и с явным раздражением. Его поведение, казалось, говорило: «Ладно, следи за мной, если хочешь. Я всё равно ничего не украду».

Чхон Седжу почувствовал, что начинает понимать, как обращаться с Квон Седжином. Этот маленький упрямый ребёнок реагировал только тогда, когда его задевали.

Глава 18

- Мой номер телефона есть в истории звонков, сохрани его.

Услышав слова Чхон Седжу, Седжин настороженно взглянул на него, прежде чем нажать на кнопку. Молча наблюдая за ним, Чхон Седжу подождал, пока Седжин закончит сохранять номер, затем достал свой телефон и позвонил на номер Седжина, выхватив его телефон, как только тот начал звонить.

- Верни!

Вздрогнув, Седжин вскочил и протянул руки. Однако, Чхон Седжу просто оттолкнул его, не дав приблизиться. Не обращая внимания на ворчание Седжина о том, что тот, должно быть, сошёл с ума, Чхон Седжу проверил сохранённый контакт на телефоне Седжина.

- Старик, Ростовщик, Гангстер, Мошенник.

Он сухо рассмеялся, увидев на экране имя, которое Седжин сохранил для него.

-Как грубо.

Седжин выглядел заметно взволнованным, явно не ожидая, что его так быстро поймают. Он слегка прикусил губу, словно ожидая, что Чхон Седжу разозлится, и внимательно следил за его реакцией. Однако, поскольку это было не совсем неверное описание, Чхон Седжу просто бросил телефон обратно на колени Седжину и заговорил.

- Ты знаешь мое имя. Сохрани номер под ним.

- ... Откуда мне знать твое имя?

Теперь, когда напряжение спало благодаря спокойному тону Седжу, Седжин что-то недовольно пробормотал и открыл список контактов. Он нажал кнопку редактирования, по-видимому, собираясь изменить имя контакта, а затем выжидающе посмотрел на Седжу, словно спрашивая его имя. От этого взгляда Чхон Седжу оцепенел.

- Разве я не оставил тебе свое удостоверение личности?

Он точно помнил, что в первый раз, когда он привёл Квон Седжина к себе домой, он отдал ему своё удостоверение личности. Он совершенно забыл об этом, пока снова не привёл Седжина, и эта мысль внезапно всплыла в его памяти...

Услышав его вопрос, Седжин задумчиво нахмурился, а затем пошарил в кармане своих школьных брюк. Седжин нашёл удостоверение личности Чхон Седжу и слегка смутился.

- Я думал, это подделка, раз ты не забрал его обратно.

- Оно настоящее. Теперь отдай.

Чхон Седжу наблюдал, как Седжин смотрит на его имя, прежде чем вернуть удостоверение. Затем он увидел, как Седжин меняет имя в телефоне. Чхон Седжу растянулся на диване и взял лежащий рядом пульт.

Со скучающим видом он нажимал на кнопки, ища что-нибудь посмотреть, но потом заметил, что Седжин не уходит в комнату. Ожидая, пока Седжин заговорит первым, Чхон Седжу в конце концов остановился на канале с мультфильмами. Он слушал, как медведь в трусах поёт песню, и спустя, казалось, целую вечность Седжин наконец заговорил.

- Эй...

- Что?

- А ты, случайно, не тамошний босс?

Чхон Седжу повернулся к Седжину, обняв подушку, и ответил на необычно осторожный вопрос.

- Где это "там"?

- Вы босс “Shinsa Capital”?

На бумаге официальным владельцем “Shinsa Capital” был человек, которого не знал даже Чхон Седжу. Он заходил в здание и выходил из него только по просьбе Шин Гёна, чтобы навести порядок, но даже это он планировал вскоре прекратить. На самом деле у Чхон Седжу не было никакой связи с “Shinsa Capital”.

- Нет.

Когда Чхон Седжу решительно покачал головой, Седжин задал ещё один вопрос.

- Значит, ты главарь банды?

- …

Услышав странное звание, Чхон Седжу нахмурился и протянул руку. Он пошарил под диваном и достал сигарету и зажигалку. Не меняя положения, он закурил и ответил, не вынимая сигарету изо рта.

- Если бы я был главарём банды, ты бы меня уважал?

- Нет. Дело не в этом....

Седжин ответил сразу, как будто это даже не стоило обдумывать, а затем, что было для него нехарактерно, замялся и пробормотал:

- Можешь ли ты... позволить мне снова увидеть мою маму?

В ответ на ожидаемый вопрос Чхон Седжу медленно затянулся сигаретой, прежде чем сменить позу. Он сел, скрестив ноги, и гладкий шёлковый халат соскользнул, обнажив его длинные, стройные ноги. Его гладкие, безволосые бёдра были стройными и подтянутыми, и это зрелище могло бы понравиться любому.

Чхон Седжу откинул назад свои слегка влажные волосы. Он посмотрел на Седжина, не вынимая сигарету изо рта.

Встретившись с его, казалось бы, безразличным, холодным взглядом, Седжин закрыл рот и больше ничего не сказал. Он просто медленно опустил глаза, приняв жалкий вид, словно безмолвно умоляя о ещё одной услуге.

- Ты можешь сделать так, чтобы мы снова встретились…

Его слабый голос эхом разнесся по гостиной.

- ... не так ли?

Только в такие моменты, как этот, он вел себя жалко.

Чхон Седжу, снова распознав хитрость Седжина, наконец ответил:

- Если ты будешь как следует посещать школу, я сделаю так, чтобы вы встретились.

Чхон Седжу привёл Квон Седжина в свой дом только потому, что ему стало его жаль. Как и Хе Ин, Седжин был ребёнком, которого бросили родители и опекуны, которого бросил весь мир. Седжу взял его к себе, чтобы заботиться о нём, пока тот не повзрослеет.

Ответственность. Да, именно так. Если бы у него не было этого чувства ответственности, он бы даже не оглянулся на него.

По этой причине он не мог просто сидеть и смотреть, как Седжин пренебрегает учёбой. Возможности для получения образования были ограничены. Это было решающее время в жизни Седжина, период, который определил бы его будущее. Результаты усилий напрямую влияли на жизнь человека, и это было единственное время, когда это было действительно так. Это было особенно актуально для такого человека, как Седжин, которому не на что было опереться.

Чхон Седжу не мог смотреть, как Квон Седжин упускает эту возможность, на этот раз прямо у него на глазах. Даже если Седжин посчитает его лицемером, Чхон Седжу был полон решимости отправить его в школу. Он не хотел, чтобы Седжин упустил открывающиеся перед ним возможности.

Как и ожидалось, Седжин нахмурился, услышав его слова. Его выражение лица, казалось, спрашивало: «Почему тебя это волнует?» В ответ Чхон Седжу пригрозил, но это было скорее предупреждение, чем реальная угроза.

- Если ты не пойдёшь в школу, я всё расскажу твоей маме. Я дам ей понять, что ты сдался и относишься к школе как к столовой.

Это было немного подло и мелочно, но другого выбора не было, потому что он не стал бы слушать нравоучения. Услышав слова Чхон Седжу, Седжин скривил губы в явном раздражении, затем вздохнул и опустил голову.

Поколебавшись мгновение и нервно теребя руки на коленях, он наконец признался в истинной причине, по которой не ходил в школу.

- ... У меня нет денег на проезд на автобусе.

Он предполагал, что Седжин не ходит в школу, потому что ему неинтересно учиться, но, похоже, это была не единственная причина. Чхон Седжу прищурился от неожиданного открытия и затушил сигарету в пепельнице. Теперь, когда он подумал об этом, расстояние отсюда до старшей школы для мальчиков в Восточном Сеуле было довольно большим. На машине это было больше 10 километров, так что идти пешком не вариант.

Не подумав о том, что проблема может быть в стоимости проезда, Чхон Седжу кивнул и встал. Попросив Седжина подождать, он пошёл в свою комнату и порылся в кошельке. Вскоре он нашёл кредитную карту со встроенной транспортной картой. Вернувшись в гостиную, он протянул её Седжин.

- Возьми. Купи всё, что тебе нужно, и используй ее как транспортную карту.

И, как и следовало ожидать, Квон Седжин разозлился на эти слова.

- ....Зачем мне пользоваться твоей картой? Ты что, считаешь меня нищим?

Хорошо, что Седжин не поступился своей гордостью и не стал принимать подачки, но в этой ситуации ему тоже было немного неловко из-за того, что Квон Седжин выбрал именно этот момент, чтобы проявить гордыню. Однако теперь он понял, как вести себя с Седжином. Глядя на этого надоедливого нахлебника, Чхон Седжу разделил гнев Седжина на двоих.

- Кто сказал, что ты можешь пользоваться ей бесплатно? Тебе не стыдно?

- Что?

Услышав его слова, Седжин в замешательстве поднял голову. Встретившись с ним взглядом, Чхон Седжу сказал то, чего на самом деле не имел в виду.

- Зачем мне давать такому, как ты, карту бесплатно? Каждый потраченный тобой цент будет вычтен из зарплаты твоей мамы. Всё - от еды до поездок на автобусе, вплоть до последней монеты. Так что пользуйся ею экономно.

Лицо Седжина покраснело от смущения. На мгновение ему стало стыдно за то, что он неправильно понял намерения Чхон Седжу. Его щёки покраснели, и он закрыл рот.

Чувствуешь себя неловко, да? Подумал Седжу, внутренне посмеиваясь, наблюдая за ним. Затем он продолжил отчитывать его спокойным тоном.

- Не только ешь в школе. Занимайся.

- …

- Я говорю тебе, чтобы ты начал думать о своём будущем и действовать соответственно.

Когда Седжин взял карточку, он остановился, услышав ворчание. Его проницательный взгляд тут же обратился на Чхон Седжу. С самого их знакомства Седжин всегда смотрел на него этими красивыми глазами, и теперь он с усмешкой саркастически спросил:

- Ты притащил меня сюда, в свой дом, против моей воли, а теперь ещё и заставлять учиться собираешься? Что дальше? Если я не буду учиться, ты и об этом наябедничаешь моей маме?

- Откуда ты знаешь? Ты более проницателен, чем я думал.

Когда Чхон Седжу подтвердил это с дразнящей улыбкой, Седжин прикусил губу и разочарованно заворчал. Ему действительно не нравилось, что этот мужчина, приютивший его в своём доме из жалости, теперь так сильно вмешивается в его жизнь.

Он даже не понимает, в каком я положении, так что же даёт ему право указывать мне, учиться или нет...

Седжин вспылил, а затем посмотрел на Чхон Седжу и огрызнулся в ответ.

- Разве не ты должен учиться? Твоё будущее выглядит намного мрачнее моего. Ты вообще знаешь, чему учат в старших классах?

При этих словах Чхон Седжу указал на себя кончиками пальцев.

Я?

Когда Седжин кивнул в ответ на его вопрос, Седжу сухо и растерянно рассмеялся.

Хотя он и не мог отрицать, что его будущее было неопределённым, предположение о том, что ему нужно учиться, было далеко от истины. Чхон Седжу был единственным студентом, набравшим высший балл на вступительных экзаменах в колледж в том году, когда он их сдавал. Благодаря этому он смог поступить в медицинскую школу Корейского университета на полную стипендию и даже получил временное спонсорство от нескольких компаний.

Он поступил в школу лучшим учеником и окончил её лучшим учеником, ни разу не потеряв своего места в рейтинге своего факультета за шесть лет учёбы. Несмотря на свой природный ум, Чхон Седжу никогда не ленился.

Саркастическое замечание Седжина не задело его, на самом деле это была всего лишь безобидная шутка. Чхон Седжу с нежностью посмотрел на Седжина, посчитав его милым за то, что он отпускает такие комментарии, ничего не зная.

Квон Седжин, напротив, смотрел на Чхон Седжу с самодовольным выражением лица, словно бросая ему вызов и предлагая доказать, что он не прав. Увидев это дерзкое выражение на красивом лице Седжина, Седжу почувствовал себя подавленным, поэтому просто рассмеялся и встал.

- В любом случае, делай, как я говорю. Если только ты не хочешь видеть, как твоя мама плачет и мучается.

Даже уходя, он не удержался от язвительного замечания. Не обращая внимания на сердитый взгляд, которым Седжин окинул его, Седжу направился в свою комнату. Несмотря на бунтарский характер, Квон Седжин в конце концов пойдет в школу. Он оказался проще, чем казался, и Седжу это нравилось. Представив угрюмое лицо Седжина по дороге в школу, Седжу не смог сдержать улыбку.

Глава 19

Позаботившись о делах, он не спешил возвращаться в офис.

Чхон Седжу провёл следующий день, практически не вставая с кровати. Он лежал, как в могиле, на спине, словно одеяло и матрас были его гробом, и не двигался ни на дюйм. Он встал только для того, чтобы сходить в спортзал рано утром, а потом снова лёг спать. Когда он наконец вышел в гостиную во второй половине дня, в доме было тихо. Седжин, наверное, ушёл в школу.

Чхон Седжу лениво достал из холодильника фрукты, рассеянно съел их и забрался обратно в постель. Он тратил время впустую, как будто ему больше нечем было заняться, кроме сна. Пока он дремал, ему вдруг послышался какой-то шум. Медленно открыв глаза, Чхон Седжу на мгновение подумал, что это, возможно, вор, и потянулся за ножом, лежавшим на прикроватной тумбочке. Но потом он вспомнил, что теперь у него есть сосед по квартире, и вышел из спальни с пустыми руками.

Потерев глаза, он увидел, что кто-то прячется на кухне. Медленно проведя рукой по заспанному лицу, Седжу какое-то время наблюдал за ним, пытаясь понять, что тот делает. Затем хриплым голосом он спросил:

- Что ты делаешь?

Потрясённый внезапным вопросом, Седжин быстро обернулся. Его волосы были слегка влажными, как будто он только что их помыл, а лицо выглядело ещё бледнее и нежнее, чем вчера. Он был так красив, что Чхон Седжу на мгновение лишился дара речи. Он буквально сиял.

Футболка и шорты, которые Чхон Седжу одолжил ему, были слишком велики. Рубашка свисала до локтей Седжина, а шорты полностью закрывали его колени. На мгновение Седжу вспомнил, как выглядел Доюн в его одежде, и ему вдруг захотелось купить Седжину что-нибудь новое. По какой-то причине ему казалось неправильным, что Седжин одет так, что похож на Доюна.

Седжин нерешительно пробормотал:

- Я подумал ... может быть, я мог бы приготовить что-нибудь.

Всё было именно так, как сказала Ким Хёнён. Несмотря на то, что Квон Седжин был колючим и чувствительным, у него был мягкий характер. Сначала это была просто случайнвя помощь, и он, вероятно, не чувствовал себя обязанным отплатить за услугу, особенно учитывая, что он считал Чхон Седжу человеком, который обманул его мать. Но теперь было ясно, что он считал бесстыдным жить за чужой счёт, ничего не делая взамен. Несмотря на его недавние смелые заявления о том, что он ничего не будет делать, теперь он, похоже, чувствовал себя виноватым за то, что просто брал, ничего не давая взамен.

Пока Чхон Седжу стоял, погрузившись в свои мысли, Квон Седжин указал на кухонную столешницу, словно хотел что-то сказать.

Вид чисто вымытого редиса на кухонном столе казался странным. Седжу продолжал смотреть на него, и Седжин снова спросил:

- Я собирался потушить редис, но у меня нет молотого красного перца...

Конечно, его не было.

Чхон Седжу не умел готовить и никогда не задумывался о том, чтобы научиться. Иногда он брал еду у Мун Сонхёка или ел то, что Чэ Бомджун привозил из Эвагака, но на этом всё. Кухня на 41-м этаже никогда не использовалась по назначению. Разве что микроволновка, но не более того.

Когда Чхон Седжу покачал головой, Седжин слегка нахмурился. Глядя на его невозмутимое лицо, Чхон Седжу открыл холодильник и достал пиво. Если чего-то и было в достатке, так это пива.

- И что ты умеешь готовить?

Раздался резкий щелчок открывающейся банки, и в воздухе запахло пивом. Чхон Седжу залпом выпил всю банку пива, как будто это была вода, и прислонился к столешнице.

Когда алкоголь подействовал на него и прояснил разум, он открыл глаза и увидел, что Седжин смотрит на него, слегка приподняв уголок рта, как будто он смотрит на алкоголика. Но когда их взгляды встретились, Седжин быстро отвернулся. Затем он посмотрел на большую редиску и заговорил.

- Я могу приготовить почти всё. Но у тебя нет никаких продуктов. Ни молотого красного перца, ни анчоусов, ни соли, ни сахара.

- Что еще тебе нужно? Я принесу.

- Уксус, соевый соус, даси... (Даси – знаменитая корейская приправа, для ароматного говяжьего бульона)

- Даси?

Седжин прищурился, глядя на него. Он посмотрел на Чхон Седжу так, словно тот был бесполезным, а затем указал на входную дверь.

- Просто пойдём вместе. Я выберу то, что нам нужно.

- Хорошо. Ты хочешь пойти сейчас?

- Нам нужно идти прямо сейчас, если мы хотим поужинать.

Когда Седжин ответил так, будто это было самой очевидной вещью на свете, Чхон Седжу слегка нахмурился. Хотя поблизости был продуктовый магазин, Чхон Седжу предпочёл бы зайти в торговый центр, раз уж они всё равно собирались выйти. Он решил, что должен купить новую одежду для Седжина, у которого был только один комплект одежды.

Однако это означало, что ему придётся вести машину, а он только что выпил пива. Они могли бы взять такси, но ему не хотелось. Поразмыслив немного, Чхон Седжу вернулся в свою спальню и взял телефон. Он заказал на ужин суп-мороженое, а затем тоном, который предполагал, что он просто сообщает Седжину о своём плане, заговорил:

- Я заказал на ужин суп-мороженое, так что поедим его. Мы пойдём завтра, когда ты вернёшься из школы. Я не могу сейчас вести машину.

- ...Тогда я просто схожу в продуктовый один. Я видел его прямо перед домом.

- …

- Нет, завтра мы поедем в торговый центр.

Лицо Седжин снова сморщилось, явно раздражённое безразличным ответом Чхон Седжу.

- В продуктовом магазине намного дешевле, так зачем ехать в торговый центр? Я сказал, что схожу один.

Возможно, из-за того, что он был молод, он не мог оставить всё как есть, не прокомментировав. Чхон Седжу посмотрел на Седжина взглядом, в котором читалось отчаяние. Вот почему я никогда не встречался с кем-то младше себя, — подумал он и сказал то, чего не хотел говорить.

- У меня появляется сыпь, когда я ем продукты из того магазина. Даже не думай о том, чтобы положить мне в рот дешёвую еду.

Даже он сам счёл свои слова неприятными, и Седжин предсказуемо отреагировал. Он тяжело вздохнул и бросил на Чхон Седжу взгляд, который кричал о том, насколько жалким он его считает. В ответ Чхон Седжу лишь слегка улыбнулся и лёг на диван.

***

На следующий день Чхон Седжу встретил в своём доме неожиданного гостя.

Было 9 утра, и, поскольку сегодня не нужно было идти в спортзал, он проснулся поздно. Закончив разговор с Сонхёком и проверив, как продвигается работа, Чхон Седжу, уже раздетый, направился в ванную примыкающую к гостинной, чтобы принять душ. Как только он повернул дверную ручку и собрался войти, откуда-то послышался тихий щелчок.

Он остановился, затаив дыхание, и оглядел коридор. Его острый взгляд искал любые признаки присутствия незваного гостя. На первый взгляд всё было на своих местах. Однако он был уверен, что только что слышал звук закрывающейся двери.

Прищурившись, Чхон Седжу посмотрел в сторону комнаты Седжина. Он дал Квон Седжину транспортную карту, чтобы тот мог ходить в школу. А вчера, когда он встретил Седжина дома, было уже довольно поздно.

Поскольку это было примерно в то время, когда он ожидал, что Седжин вернётся из школы, Чхон Седжу не сомневался, что тот пошёл в школу и вернулся оттуда. Однако Седжин уже однажды прогуливал школу за время своего недолгого пребывания здесь, и если бы он остался в своей комнате, Чхон Седжу мог бы даже не заметить его в этом просторном доме.

Седжу зашёл в ванную, накинул халат и направился в комнату Седжина. Он всё ещё надеялся, что ему показалось...

- Что ты здесь делаешь?

Как только он распахнул дверь в комнату Седжина, то встретился взглядом с Квон Седжином, который стоял перед ним, затаив дыхание. Было очевидно, что Седжин собирался выйти в коридор, но, увидев Чхон Седжу, нырнул обратно в комнату, чтобы спрятаться. Мгновенно осознав ситуацию, Чхон Седжу глухо рассмеялся и провёл рукой по волосам. Он прищёлкнул языком, пытаясь подавить недоверие, прежде чем обвиняюще спросить Седжина:

— Ты, чёрт возьми, не ходил в школу, да?

- ... Я ходил.

- Ага, ходил, чёрт бы тебя побрал! Даже если бы ты просто отметился, ты бы не смог вернуться домой в это время. Ты что, летал туда и обратно?

- …

Когда Чхон Седжу стал задавать ему вопросы, Седжин, казалось, собирался ответить, но затем захлопнул рот и решил промолчать. Чхон Седжу в недоумении уставился на угрюмое лицо Седжина, а затем обречённо покачал головой. Теперь было очевидно, что Седжин пропускал школу не из-за того, что у него не было денег на автобус, — он просто не хотел ходить.

Это безумие. Он даже не понимает, что это важно.

В горле Седжу встал комок из слов, которые он хотел высказать Седжину. Ему казалось, что он мог бы усадить Седжина и читать ему лекцию десять часов подряд. Но он сдержался. Он знал, что если будет читать лекцию 18-летнему парню, переживающему подростковый период, то только устанет, а толку не будет. Однако было кое-что, о чём он не мог не спросить.

- Вчера ты тоже не ходил, не так ли?

На этот раз Седжин отвернулся, намеренно избегая взгляда Чхон Седжу. Было ясно, что он не собирался отвечать.

Чхон Седжу подавил вздох и потёр затылок.

Ну вот, сейчас давление подскочит...

Но что бы он ни сказал сейчас, это приведёт лишь к очередному бессмысленному спору.

Нужно сохранять спокойствие...

Возможно, в школе были подростки, которые издевалась над Квон Седжином, и поэтому он не хотел туда идти. При этой мысли раздражение, которое кипело внутри него и поднималось к горлу, начало утихать. Наконец, успешно избежав ругани, Чхон Седжу удалось поговорить с Седжином относительно спокойно.

– Раз уж ты дома, давай сейчас поедем по магазинам.

Чхон Седжу очень хотелось прямо спросить его, прогуливает ли он школу из-за каких-то хулиганов или просто не хочет туда идти. Честно говоря, учитывая дерзкий характер Седжина, скорее всего, дело не в хулиганах.

В любом случае, если пропустить день-другой или, если считать прошлую неделю, четыре дня ну, почти целую неделю занятий, это не приведёт к концу света. Поэтому Чхон Седжу решил дать Седжину шанс, подумав, что ему нужно время, чтобы привыкнуть к новой обстановке.

- Я быстро приму душ, так что подожди здесь.

Услышав его слова, Седжин посмотрел на Чхон Седжу с выражением, которое, казалось, говорило: «Ты же не собираешься снова злиться?» Затем он тихо кивнул и ответил:

- Хорошо.

Насколько милее он был бы, если бы всегда так хорошо себя вёл, — подумал Чхон Седжу, развернулся и направился обратно в ванную.

Глава 20

После того как он принял душ, оделся и собрался с мыслями, Чхон Седжу вывел Седжина на парковку.

Как только они вошли в универмаг, они направились в отдел товаров для дома, а не в отдел продуктов. Квон Седжин следовал за ним с видом, который ясно давал понять, что он считает это пустой тратой времени. Однако, когда вещи, которые выбрал Чхон Седжу, упаковали в пакеты и передали ему, Седжин вдруг понял, что что-то не так, и остановился как вкопанный.

Стоя перед магазином спортивных товаров и держа в руках два больших бумажных пакета, Седжин посмотрел на Чхон Седжу с таким выражением лица, словно хотел спросить, не сошёл ли тот с ума.

- Зачем мне это?

Седжу мог бы по-разному ответить на этот вопрос. Он мог бы сказать: «Как долго ты собираешься носить одну и ту же толстовку?» или «Ты напоминаешь мне мою младшую сестру, поэтому я хотел купить тебе одежду». Или он мог бы просто сказать: «Мне неприятно видеть, как ты снова и снова носишь одну и ту же одежду». Но ни одно из этих объяснений не вызвало бы у Квон Седжина положительной реакции.

Чхон Седжу снова солгал ему, на этот раз потому, что знал, что Седжин не примет одежду, если он скажет ему правду.

- Ну, неужели ты думаешь, что я позволю кому-то, кто живёт за мой счёт, разгуливать по моему дому в виде нищего?

- …

- Я всё равно выставлю счёт твоей матери. Если ты не наденешь эту одежду, я просто выброшу её, но всё равно получу деньги. Так что, если она тебе не нравится, можешь выбросить её в мусор.

Ему показалось, что он услышал, как кто-то пробормотал: «Сукин сын». Квон Седжин, ошеломлённый упоминанием о матери, посмотрел на одежду в своей руке, затем перевёл взгляд на Чхон Седжу и пристально посмотрел на него.

Он мог бы купить более дешёвую и простую одежду, но вместо этого Чхон Седжу купил дорогую брендовую одежду стоимостью в сотни тысяч вон, даже не спросив его. От этого Седжин почувствовал негодование, а не раздражение. Он поджал губы, сдерживая желание обозвать его мошенником.

Чхон Седжу, который в совершенстве овладел искусством обращения с ним, удовлетворённо улыбнулся. Неважно, проклинал ли его Седжин про себя или нет, он всё равно потащил его за собой, чтобы закончить покупки.

Когда Седжин понял, что как домовладелец Седжу всё равно заплатит за продукты, Седжин наполнила тележку доверху, словно пытаясь отомстить ему. Наблюдая за тем, как Седжин выбирает самые большие и дорогие продукты, даже если речь идёт о таких простых вещах, как соевый соус, Чхон Седжу не смог сдержать весёлого смешка.

Как бы он ни старался вести себя по-взрослому, он всё равно ещё ребёнок.

Так они и провели день. Вернувшись, Квон Седжин, словно ждал этого момента, быстро принялся за приготовление еды и наполнил холодильник. Чхон Седжу был искренне удивлён его кулинарными способностями, которые превзошли его ожидания. Еда, приготовленная Седжином, пришлась ему по вкусу больше, чем всё, что Мун Сонхёк готовил для него за все эти годы. Теперь он был рад, что нанял Седжина в качестве «экономки».

На следующий день, вместо того, чтобы ворчать, Чхон Седжу решил действовать более решительно, чтобы заставить Седжина вести себя хорошо. Его мастерская, “Shinsa Capital” и школа Седжина всё равно находились неподалёку. Поскольку он мог убивать время в мастерской, даже если ему нечего было делать, Чхон Седжу проснулся рано утром, закончил тренировку, а затем разбудил Седжина, который, похоже, снова не собирался идти в школу.

- Вставай. Я подвезу тебя.

Седжин вошёл в ванную с обычным угрюмым выражением лица, но, похоже, не собирался сопротивляться.

Приняв душ, Чхон Седжу надел костюм и вышел в гостиную. Тем временем Седжин позавтракал и сидел на диване, ожидая его, надев поверх школьной формы свою новую толстовку. Разумеется, у него не было ни сумки, ни чего-то подобного. Увидев, что он стоит, беззаботно опираясь на стену, словно собирается на прогулку, Чхон Седжу неодобрительно цокнул языком и развернулся. Седжин покорно последовал за ним.

Поскольку это был час пик, поездка 10 километров заняла 40 минут. К воротам школы они подъехали почти в 9 утра. Седжин вышел из машины и уже собирался закрыть дверь, когда Чхон Седжу окликнул его и сказал:

- Иди и учись.

- …

Возможно, из-за того, что это было самое оживлённое время для учеников, перед школой было многолюдно. Когда Седжин вышел из элегантного белого спортивного автомобиля, он привлёк внимание многих учеников, словно был знаменитостью. Сконфузившись, Седжин натянул капюшон пониже, притворяясь, что не слышит слов Чхон Седжу, и быстро ушёл.

Как только Седжин исчез среди других учеников, Чхон Седжу собирался направиться прямиком в свою мастерскую, но внезапно передумал и подъехал на машине к задней части школы. Он припарковал машину, вышел из неё и направился в ближайший переулок, откуда были видны главные ворота школы.

Он стоял там и небрежно курил сигарету, наблюдая за входом в среднюю школу для мальчиков в Восточном Сеуле. Прошло несколько минут, и Чхон Седжу внезапно расхохотался, недоверчиво качая головой, и направился к школе. Было чуть больше девяти утра, и он, конечно же, заметил вдалеке Квон Седжина, который выходил из школы, направляясь вверх по улице, словно рыба против течения.

Его инстинкты не подвели. Он с самого начала знал, что Седжин его не послушает. Чхон Седжу быстро сократил расстояние между собой и маленькой фигуркой, идущей впереди. Затем он встал рядом с Седжином, который ждал на перекрёстке, сбежав из школы. Потрясённый внезапным появлением Седжу, Седжин вздрогнул и удивлённо посмотрел на него. Чхон Седжу небрежно положил руку на плечо Седжина и улыбнулся, и на его красивом лице появилось холодное, расчётливое выражение, которое не отразилось в его глазах.

Нежным голосом он спросил:

- Направляешься в школу?

Красивое лицо Седжина мгновенно окаменело. Словно пойманный с поличным, он прикусил губу и нервно заморгал. Чхон Седжу, продолжая мягко улыбаться, обратился к нему.

- Ты опоздаешь. Тебе лучше поторопиться, Седжин.

В его мягком тоне читалось явное послание: он был готов оставить это без внимания, но только в этот раз. Не в силах противостоять давлению Чхон Седжу, которое, казалось, придавливало его, Седжин недовольно посмотрел на него и наконец развернулся. Практически подталкиваемый Чхон Седжу, он неохотно направился обратно к школьным воротам.

Время приближалось к 9:10 утра. Седжин резко остановился перед полузакрытыми воротами школы. Вздохнув, он открыл рот, явно раздражённый.

- Неужели тебе больше нечем заняться?

Ты ведь не какой-нибудь безработный бродяга.

Хотя Седжин не произнёс этого вслух, Чхон Седжу легко понял, что он имел в виду, и ответил своей обычной актёрской улыбкой. Небрежно откинув упавшую на лицо прядь волос, он слегка похлопал по щеке угрюмого подростка, жалующегося на весь мир, и заговорил.

- Учись усердно. Ты должен позаботиться о том, чтобы твоей маме жилось комфортно.

Упоминание о его матери всегда действовало как заклинание. Однако эти слова странным образом прозвучали почти как угроза, и Седжин нахмурился, оттолкнул руку Седжу и ушёл. Только когда Седжу увидел, как Седжин вошёл в здание школы, он наконец ушёл.

С громким рёвом двигателя Чхон Седжу выехал из переулка на своей машине и направился прямиком в мастерскую. Пока он бездельничал дома последние два дня, его команда тщательно изучала прошлые финансовые операции курьера. Они просмотрели все его счета, кассовые чеки и даже прошлогодние транзакции по кредитной карте, но ничего не нашли.

В этой сфере деятельности люди нередко использовали для транзакций аккаунты, зарегистрированные на чужие имена. Поэтому Юн Чхольджу, хакер из их команды, заподозрил любимую племянницу курьера и даже проверил её сберегательные счета, в том числе тот, который был открыт, когда ей был всего год, и ещё один, на котором лежали её новогодние деньги. Но и там ничего не было. Никто из близких курьера, включая его племянницу, не получал никаких подозрительных переводов или платежей, и ему тоже не передавали никаких денег.

Только тогда Чхон Седжу осознал свою ошибку. В тот день, когда он отправился за товаром, он услышал неожиданную новость о том, что Квон Седжин снова ночует в офисе. В спешке он передал доставщика Дхарме, не проведя тщательного расследования. Ему следовало более тщательно проверить факты.

Однако теперь было слишком поздно что-то исправлять. К тому времени, когда Сонхёк позвонил ему утром, было уже слишком поздно. Теперь ему оставалось только собрать кусочки информации, чтобы найти ответ...

Чхон Седжу медленно провёл языком по нёбу, мысленно перебирая факты. Доставщик до самого конца настаивал на своей невиновности. Даже когда его кожа расплавилась и он плакал кровавыми слезами, он ни в чём не признался, даже под невыносимой болью.

- Он всё время говорил, что просто выполнял приказы сверху.... не так ли?

Чон Седжу тихо пробормотал что-то. Его рассеянный взгляд остановился на Юн Чхольджу, который всё ещё изучал обнищавшие, но безупречные банковские счета курьера, следуя его инструкциям.

- Да.

Ответил не Чхольджу, а Мун Сонхёк. Сонхёк тоже был там, когда курьер кашлял кровью. В ответ Чхон Седжу коротко хмыкнул и слегка постучал ногой. Его длинные ноги вытянулись вдоль стола и медленно покачивались взад-вперёд, пока он снова погрузился в свои мысли.

С тех пор, как Чхон Седжу возглавил свою группу, он трижды сталкивался с подобными инцидентами. Но ни в одном из них не было случаев, когда кто-то крал наркотики без причины. Первый парень сделал это, потому что погряз в долгах из-за азартных игр, второму нужны были деньги на лечение дочери, у которой было редкое заболевание.

А третий парень был наркоманом. Когда у него закончились деньги и он не смог достать очередную дозу, он украл то, что должен был доставить. У каждого из них были свои причины. Другим эти причины могли показаться незначительными, но для них они были достаточно вескими, чтобы пойти на риск.

Но на этот раз все было по-другому.

У курьера не было долгов, ему не нужно было содержать семью, и он не был наркоманом. Его сообщения в основном были обычными: он жаловался и ругался на своего начальника, общался с друзьями об играх и говорил о женщинах. У него не было причин красть наркотики.

Чхон Седжу не мог избавиться от ощущения, что он что-то упускает.

Если бы курьер украл наркотики, то больше всего проблем было бы у самого курьера.

Итак, кто был бы следующим человеком, который пострадал больше всего?

Человек, который должен был получить наркотики. Однако небольшая задержка с доставкой наркотиков не вызвала бы серьёзных проблем. Скорее всего, ответственность за ошибку курьера легла бы на того, кто её допустил.

Другими словами, распространитель.

- Дхарма...

Глава 21

В этом клубе были распространены различные виды наркотиков. Одним из них был кристаллический метамфетамин, который контролировал Дхарма. В качестве брокера он занимался исключительно распространением кристаллических метамфетаминов в Корее, сотрудничая с производителем, с которым был знаком только он.

Так как доставка не была осуществлена вовремя, Шин Джихан, вероятно, был очень зол и, возможно, даже задал взбучку Дхарме. Если кто-то и пострадал от этого инцидента, так это курьер и Дхарма.

Чхон Седжу встал со своего места и проверил ноутбук Хёвона. Он обнаружил сообщения курьера, в которых тот выражал недовольство поведением своего босса. Так как курьер не мог прямо назвать брокера, он просто называл его своим «боссом», но было очевидно, что речь идёт о Дхарме. Внезапно ему на ум пришла фраза donggwigeojin. (Тонгвигодзин: Взаимное уничтожение. Относится к ситуации, когда обе стороны тянутся к краху, или отчаянному противостоянию, где обе стороны погибают вместе.)

Может ли быть, что настоящей целью курьера была Дхарма?

Пока Чхон Седжу размышлял, у него началась головная боль, и он нахмурился. Он удобно устроился на диване, подперев ногу, и продолжил свои размышления. Затем он потянулся за телефоном, который оставил на столе.

Дело, похоже, шло к своему завершению. Независимо от того, как он смотрел на ситуацию, это не имело отношения к Шин Гёну или Шин Джихану. Работа Чхон Седжу заключалась в том, чтобы убирать и решать проблемы, вызванные теми, кто мог навредить организации. Теперь, когда товар был найден, его задача была выполнена, и дальнейшее расследование не могло дать новых результатов.

Кроме того, если действия курьера действительно были направлены на то, чтобы навредить Дхарме, Чхон Седжу не было нужды вмешиваться дальше. Дхарма не был членом организации.

Пальцы Чхон Седжу замерли над экраном, как будто он собирался позвонить в любую секунду. Однако, после долгого колебания над кнопкой вызова, он не смог заставить себя нажать её. Вместо этого он потянулся ко лбу, надавив на пульсирующую точку, словно пытаясь облегчить боль.

На протяжении всего допроса курьер оставался верен своей истории. Он утверждал, что лишь выполнял приказы, полученные «сверху». И человек, отдавший эти приказы, был Дхарма. Курьер переложил всю вину на Дхарму. В этом не было никаких сомнений.

Существовало лишь два варианта: либо курьер намеренно подставил Дхарму, чтобы обвинить его, либо Дхарма действительно манипулировал курьером. Первый вариант казался более правдоподобным, чем второй. В конце концов, если бы наркотики пропали, Дхарма понёс бы наибольшие потери, поэтому у него не было причин намеренно подвергать себя опасности.

Более того, Дхарма был единственным, кто знал, кто является производителем. Он был единственным, кто мог с ним связаться. Если бы кто-то другой захотел получить наркотики, они могли бы договориться с ним о новой сделке. Поскольку увеличить производство было легко, у него не было причин перепродавать наркотики, которые изначально предназначались для его сделки с Шином Джиханом.

Все улики указывали на то, что курьер действовал в одиночку. И все же...

- Блядь.

Чувствуя, что что-то все еще не так, он тихо выругался и встал. Не обращая внимания на любопытные взгляды своих коллег, Чхон Седжу вытащил сигарету и зажигалку из пиджака, который он снял. Ему был необходим свежий воздух. Поскольку в мастерской не было окон, он открыл дверь и направился к лестнице.

Хотя здание выглядело старым и ветхим, его безопасность была на высшем уровне. Пройдя через две двери — одну с тяжёлой стальной дверью и другую, где нужно было сканировать глаза — он наконец вышел на улицу.

Он обошёл здание и устроился в ближайшем переулке, где стояла старая консервная банка, превращённая в пепельницу.

Когда он с раздражением провел рукой по своим растрепанным волосам и поднес сигарету к губам, намереваясь прикурить, он услышал шаги, эхом разнесшиеся по переулку. Чхон Седжу посмотрел в сторону, и его лицо внезапно омрачилось, он резко захлопнул зажигалку. С громким щелчком крышка его Zippo закрылась, привлекая внимание проходившего мимо человека, который держал в руках газеты.

- ......

Их взгляды встретились. Чхон Седжу сухо усмехнулся и потер лоб.

- Привет.

- …..

Чхон Седжу встретился с жестким взглядом, который словно просканировал его с головы до ног. Под этим взглядом он смял незажженную сигарету и бросил её в жестяную банку. Когда он сделал шаг вперёд, Седжин, который до этого безучастно наблюдал за ним, вздрогнул и задрожал. В руках у него была аккуратно сложенная газета, полная объявлений о работе. Он быстро спрятал её за спиной и опустил голову.

- Я же сказал тебе учиться.

Это было абсурдно. После того, как я сегодня утром притащил его обратно в школу, когда он попытался убежать, теперь он снова бродит по району. Как бродячая собака, не меньше.

Чхон Седжу пристально посмотрел на него, не находя слов. Седжин нервно прикусил губу, на его лице читалась вина. Однако он старался избегать взгляда Чхон Седжу, предпочитая хранить молчание.

- Когда ты успел сбежать?

- …

- Я спросил, когда ты улизнул? Даже не думай мне лгать. Скажи мне прямо.

Резкий тон в его голосе заставил Седжина нахмуриться и посмотреть на него. Но когда он увидел еще более холодное выражение на лице Чхон Седжу, то замер в недоумении.

Прозрачное, как стекло, лицо Седжина отражало его мысли.

Кто вы такой, чтобы вмешиваться?

Ты просто прячешься в переулке и куришь, так какое тебе дело, хожу я в школу или нет?

Даже без слов Седжин звучал в его голове. Чхон Седжу приподнял одну бровь, пристально глядя на Седжина, который стоял перед ним.

Хотя Седжин пытался игнорировать пристальный взгляд, он не смог выдержать молчаливого давления и в конце концов открыл рот.

- После обеда...

- О, так ты остался в школе до обеда?

Ну, разве это не достижение?

Голос Чхон Седжу был полон сарказма, когда он ответил и вырвал газету из рук Седжина. Хотя Седжин никогда не утруждал себя тем, чтобы носить с собой учебники, объявления о вакансиях в газете были тщательно помечены кружками и крестиками. Но даже если бы он ушел после обеда, это было бы самое позднее в час дня, а сейчас было всего лишь два часа дня.

Поняв, что что-то не сходится с графиком событий, сформировавшимся в его голове, Чхон Седжу бросил газету на землю и потянулся к Седжину.

- Что, что ты делаешь?!

Наклонившись, он засунул руку в карман брюк Седжина. Седжин попытался увернуться от неожиданного прикосновения, но его усилия были тщетны — Чхон Седжу был слишком силен.

Большая рука Чхон Седжу нежно коснулась внутренней стороны бедра Седжина. Он убедился, что карман пуст, и переместил ладонь к карману его толстовки. Там он обнаружил телефон, который дал Седжину, и, вытащив его, сразу же включил, чтобы проверить историю звонков.

Были записи звонков на номер, который не был его. Звонки были в 9:58 утра и 10:29 утра.

- Отдай обратно!

Седжин протянул руку, но Чхон Седжу поднял руку высоко, держа телефон вне его досягаемости. Затем он достал свой собственный телефон и открыл веб-браузер. Введя номер, который он только что видел в истории звонков, в строку поиска, он обнаружил, что он принадлежал ближайшему ресторану и неизвестному предприятию. Седжу звонил по поводу объявлений о работе, которые он видел в газете.

Однако, когда Седжин тем утром отправился в школу, обе его руки определенно были пусты. Школа не могла раздавать такие газеты, поэтому он, должно быть, покинул территорию школы после того, как Чхон Седжу высадил его, чтобы забрать газету где-то на улице. Это бесило.

- Ты, должно быть, шутишь.

Слова, полные недоверия, сорвались с его губ.

День Квон Седжина ясно развернулся в голове Чхон Седжу. После того, как он затащил его в школу, он, должно быть, подождал и убедился, пока Чхон Седжу уйдет, затем выскользнул, схватил газеты и провел время в поисках подработки вместо учебы. Вероятно, он вернулся в школу только для того, чтобы пообедать, прежде чем снова уйти.

На мгновение Чхон Седжу забеспокоился, что Седжин отказывается ходить в школу из-за издевательств, но теперь стало ясно, что это совсем не так.

Если бы это было так, Седжин покинул бы школу сразу же после ухода Чхон Седжу.

Вместо этого он ждал, словно ожидая открытия любимого ресторана, и уходил только после того, как поел.

Для кого-то вроде Чхон Седжу, который неизменно занимал первое место по стране на пробных экзаменах, поведение Седжина было совершенно неприемлемым. Если бы Квон Седжин был его младшим братом, он бы устроил ему нагоняй на всю жизнь.

Конечно, вокруг него было много людей, особенно в Shinsa Capital, которые разрушили свою жизнь, живя безрассудно, но Чхон Седжу не мог просто сидеть и смотреть, как Квон Седжин идет по этому пути.

Неважно, как все начиналось, теперь он был ребенком, находящимся под его защитой. Чхон Седжу не мог просто стоять в стороне, пока Квон Седжин относился к школе как к месту, где можно бесплатно поесть, и упускал предоставленные ему возможности.

- Зачем ты её порвал?! Она была моей!

Когда Чхон Седжу разорвал газету, Седжин издал сердитый крик, тяжело дыша.

Его бледная кожа была настолько чувствительной, что даже малейшее волнение могло вызвать покраснение вокруг глаз. В этот раз всё было именно так — его глаза покраснели, словно он мог расплакаться в любой момент, и он сердито посмотрел на Чхон Седжу.

Конечно, его взгляд нисколько не смутил Седжу. Переглянувшись с Седжином, он спросил угрожающим тоном.

- Ты не хочешь увидеть свою маму?

- ….

При этом вопросе обычно мягкая линия подбородка Седжина, лишенная типичной для мужчины резкости, стала более четкой, когда он стиснул зубы и с вызовом посмотрел на Чхон Седжу.

- Я же говорил, что отвезу тебя туда, если ты будешь ходить в школу как положено, пока ты здесь со мной. Это то, что ты считаешь посещением школы как положено?

- Ха...

Для Седжина слова Чхон Седжу, должно быть, прозвучали не более чем ворчание. Он коротко вздохнул и провел рукой по волосам в разочаровании. Его длинные, нечесаные волосы стали еще более грязными, а его кошачьи глаза сузились еще больше. Седжин, наконец, заговорил.

- Что вообще значит посещать школу как положено? Разве просто приходить недостаточно?

- Это значит просыпаться рано утром, приходить на занятия вовремя, прилежно посещать все занятия и оставаться на дополнительные занятия. А не просто приходить поесть, а потом бездельничать, как ты это делаешь.

- Дополнительные занятия...?

Седжин что-то пробормотал в недоумении, а затем, явно расстроенный, начал объяснять.

- Вы просто не знаете, как устроена наша школа. На самом деле, никто не учится во время занятий, а учителя даже не всегда качественно преподают. Вместо того чтобы тратить время на посещение школы в течение всего дня, я предпочитаю появляться там ровно столько, чтобы соответствовать требованиям к посещаемости, а затем идти и работать неполный рабочий день. Для меня самое важное — получить диплом, и это всё, что имеет значение. С моей точки зрения, это и есть нормальное посещение школы.

- Не неси чушь.

Чхон Седжу тут же отмел оправдания Седжина одним замечанием.

Глава 22

- Там не такая атмосфера, как ты думаешь!

Сказать, что он не мог учиться из-за атмосферы, было не более чем жалким оправданием. Если только Квон Седжин не был одним из тех, кого называют «дети, которые не учатся», то его успех в учёбе зависел исключительно от него самого.

Это было немного старомодное убеждение, но Чхон Седжу был серьезен. В конце концов, он был тем, кто умудрился учиться в детском доме с двадцатью шумными детьми и все равно умудрился занять первое место во всей стране.

Стук.

С недовольным выражением лица он бросил разорванную газету в металлическую урну и заговорил.

- Школьная атмосфера, блядь. Везде одно и то же. Ты так и будешь оправдываться?

- Но это действительно так...!

Было ясно, что они говорили о рахных вещах. Разочарованный, Седжин собирался закричать, как вдруг...

- Менеджер.

Огромная тень упала на спину Седжина. Вздрогнув, Седжин повернул голову, чтобы посмотреть, кто говорил тихим голосом позади него.

Там стоял человек, одетый в тот же гангстерский костюм, что и Чхон Седжу. Это был Мун Сонхёк, который пришёл искать Чхон Седжу.

Сонхёк с ледяным выражением лица смотрел на Седжина, который без страха повысил голос на Чхон Седжу. Стоя там с невозмутимым лицом, он излучал такую устрашающую атмосферу, что казалось, будто он готов был кого-то убить.

Однако Квон Седжин не отступил.

Какого черта ты смотришь? Казалось, говорили его глаза, когда он с вызовом посмотрел на Мун Сонхёка. Наблюдая за этой сценой, Чхон Седжу почувствовал, как начинает снова болеть голова.

- Что случилось? Говори.

Прежде чем они оба, особенно Квон Седжин, успели сказать что-то глупое и сделать ситуацию еще более невыносимой, Чхон Седжу заговорил первым. Услышав его голос, Мун Сонхёк, который тупо смотрел на Седжина, снова обратил внимание на Чхон Седжу со своим обычным стоическим выражением лица, как будто ничего не произошло.

Он ответил уважительным тоном.

- Нет, сэр. Я просто пришел вас найти, так как вас долго не было.

- А. Это всё?

Бросив быстрый взгляд на Седжина, Мун Сонхёк покачал головой в ответ на вопрос. Чхон Сэчжу коротко вздохнул, наблюдая за Сонхёком, а затем пренебрежительно махнул рукой.

- Хорошо, продолжайте. Я сейчас поеду и сам доложу боссу о том, что узнал. А вы тем временем сообщите остальным, чтобы они заканчивали свою работу.

- Понял. Мне отвезти тебя?

- Незачем.

На краткий отказ Мун Сонхёк кивнул, прежде чем повернуться и уйти. Как только Сонхёк скрылся из виду, Чхон Седжу положил руку на маленькую голову Седжина, когда тот попытался тихо выскользнуть из переулка. Мягкие, тонкие волосы Седжина обвились вокруг пальцев Чхон Седжу.

- Отпусти.

Седжин недовольно ворчал, стремясь избавиться от нарастающего раздражения, но его попытки ускользнуть были тщетны — Чхон Седжу крепко держал его. Притворившись, что нежно гладит его по голове, Чхон Седжу осторожно подталкивал Седжина вперед, пока они не добрались до парковки на первом этаже мастерской.

Чхон Седжу практически затолкнул Седжина в свою машину, прежде чем сам сел за руль. Пристегивая ремень безопасности, он взглянул на Седжина, чьи бледные щеки надулись от гнева, а затем нажал на педаль газа и заговорил.

- Кажется, у нас возникло какое-то недопонимание. Я забрал тебя не для того, чтобы приютить на ночь, как бродячую собаку.

Чхон Седжу понимал, что Седжин должен быть осторожен. Он не хотел заставлять Седжина что-то делать, но и не хотел, чтобы Седжин делал всё, что хотел, когда они жили вместе.

Чхон Седжу знал, что если с Седжином что-то случится, он будет жалеть об этом. Поэтому он хотел, чтобы Седжин знал, что Чхон Седжу всё ещё контролирует его, даже если Седжин этого не замечает.

- …

Седжин нахмурился, услышав сравнение с бродячей собакой. Но, проигнорировав реакцию Седжина, Чхон Седжу продолжил говорить.

- Пока ты живешь в моем доме, ты будешь делать то, что я говорю. Я ведь не прошу тебя набирать высшие баллы на экзаменах, верно? Что такого сложного в том, чтобы делать то, что тебе говорят, без всей этой суеты?

- Ничего. Я просто не понимаю, почему тебя волнует, хожу ли я в школу как положено. Я готовлю, убираюсь в доме. Я плачу свои долги, пока живу у тебя. Так почему же ты считаешь нужным вмешиваться в мою личную жизнь?

Как и ожидалось, ответ Седжина был таким же дерзким, как и всегда. Чхон Седжу закрыл глаза, пытаясь успокоить гнев, кипящий внутри него, и медленно сделал глубокий вдох. Он знал, что лучше не читать нотации подростку, но он также не имел ни малейшего представления о том, как вести с ним содержательный разговор.

Чхон Хе Ин, до того как она умерла, была тихим ребенком, который кивал и слушал все, что он говорил, и младшие дети в приюте тоже никогда не подвергали сомнению его слова. Таким образом, эта ситуация была для него совершенно незнакомой, заставляя его действовать чисто наугад.

Если его ударить, он будет слушаться?

Чхон Седжу прикусил губу и посмотрел в сторону.

Однако Седжин был не из тех детей, которых можно было легко ударить.

С лицом, достаточно маленьким, чтобы закрыть его рукой, с кожей такой бледной, что даже порез от бумаги будет заметен, с крошечными губами и тонкими щеками... Он выглядел таким хрупким, что даже один удар, вероятно, заставил бы Чхон Седжу мучиться чувством вины в течение нескольких дней.

Когда Седжу задумался ударить его, он вдруг осознал, что лицо Седжина было настолько красивым, что это заставило его заколебаться. В конце концов, Чхон Седжу промолчал, решив, что им следует серьёзно поговорить, как только они вернутся домой.

Сэджин тоже не стал его торопить с ответом, так что дорога домой прошла в молчании.

Это был будний день, поэтому пробок почти не было. Вскоре они въехали на подземную парковку. Однако, когда Чхон Седжу ехал к своему парковочному месту, он заметил знакомый седан, следующий за его машиной, и выругался себе под нос. Это была машина Шин Гёна.

Сегодня была среда, ранний вечер, что было слишком рано для президента, чтобы уйти с работы. Однако Шин Гён был человеком, который всегда поступал так, как хотел, и когда хотел, поэтому его действия не вызвали никакого удивления.

Чхон Седжу щелкнул языком от досады и припарковался на пустом месте. Когда он увидел, как черный седан проехал мимо него, чтобы припарковаться возле лифта, Чхон Седжу повернулся к Седжину.

- Эй.

Седжин был явно недоволен, его губы сжались в прямую линию. Он посмотрел на Седжу с глазами, полными неприязни, но ничего не сказал. Было бы неразумно позволять Шин Гёну столкнуться с этим дерзким ребёнком.

Однако, если они не выйдут из машины, это может вызвать больше подозрений, поэтому было лучше действовать нормально и не привлекать к себе внимания.

Помня об этом, Чхон Седжу обсудил ситуацию с Седжином.

- Сотри это выражение с лица. И держи рот закрытым, пока мы не доберемся до квартиры.

- Я собирался так и сделать, даже если бы ты мне не сказал.

- ......

Вот негодяй...

Чхон Седжу с недовольством посмотрел на Седжина, который ответил уверенно, прежде чем выйти из машины. Убедившись, что Седжин следует за ним, он поправил одежду и направился к лифту.

Когда двери лифта открылись, Шин Гён стоял там с пустым выражением лица.

- Добрый день, сэр,

Чхон Седжу поприветствовал его спокойным голосом, склонив голову.

Сэр?

Услышав официальное обращение, Седжин, стоявший позади него, бросил настороженный взгляд на Шин Гёна.

Но прежде чем он осознал это, пустое лицо Шин Гён озарилось слабой улыбкой. Когда глаза Седжина встретились с взглядом человека, который теперь смотрел на него с нежным выражением, он остановился и, прежде чем поклониться в знак приветствия, замер.

- Привет, - пробормотал Седжин, не задумываясь. Шин Гён ответил вежливой улыбкой и кивнул, прежде чем снова обратить свой взгляд на Чхон Седжу.

- Добрый день, менеджер Чхон. Вы сегодня ушли с работы пораньше.

- ... Это потому, что я закончил свою работу на сегодня.

Чхон Седжу ответил с некоторой жёсткостью в голосе, испытывая дискомфорт из-за вежливого тона Шин Гёна. Однако улыбка Шин Гёна оставалась неизменной, и его взгляд, скользнув по Чхон Седжу, вновь вернулся к Седжину. Чхон Седжу незаметно переместился, чтобы скрыть Седжина за своей спиной, и протянул руку, чтобы придержать дверь лифта.

- Пожалуйста, после вас.

- Спасибо.

- …

Такая вежливая манера.

Прошло некоторое время с тех пор, как Чхон Седжу видел Шин Гёна в такой маске, и он не мог скрыть своего дискомфорта. Когда он ловко заблокировал взгляд Шин Гёна, он осторожно потянулся назад и схватил запястье Седжина.

Кроссовки Седжина со слабым скрипом заскользили по полу лифта, и его беспомощно потащили в угол позади Шин Гёна.

- Что за...

Прежде чем Седжин успел спросить, что происходит, Седжу сжал его руку сильнее. Он посмотрел на большую руку, переплетенную с его собственной, на мгновение потеряв дар речи.

В этом жесте не было ничего ласкового, вместо этого Чхон Седжу надавил на костяшки пальцев Седжина большим пальцем, посылая молчаливое, но болезненное сообщение. Только тогда Седжин вспомнил предыдущие слова Чхон Седжу, велевшие ему держать рот закрытым, пока они не дойдут до квартиры, поэтому он нервно отвел глаза.

Взгляд Седжина метнулся к спине Шин Гёна, стоявшего по диагонали напротив них. В отличие от грубого и похожего на гангстера Чхон Седжу, этот человек казался вежливым и порядочным. Однако тот факт, что Седжу не хотел, чтобы он говорил, указывал на то, что этот человек не был таким безобидным, каким казался.

Осознав это, Седжин крепко сжал губы и осторожно оторвал руку Седжу от своей.

- ......

Когда лифт поднялся, Чхон Седжу и Квон Седжин на мгновение встретились взглядами через зеркало. Чхон Седжу одобрительно кивнул ему, а затем полностью отпустил его руку.

Дин.

Лифт звякнул, прибыв на 41-й этаж. Чхон Седжу снова протянул руку, мягко подтолкнув плечо Седжина вперед, и вывел его из лифта. Седжин оглянулся на него в замешательстве.

- Сначала зайди внутрь.

Чхон Седжу ответил на вопросительный взгляд Седжина, прежде чем быстро нажать кнопку закрытия дверей лифта. Вскоре озадаченное лицо Седжина исчезло из виду, когда двери закрылись.

Когда в лифте остались только они вдвоём, атмосфера внезапно стала напряжённой. Шин Гён, который не выказывал никаких эмоций с тех пор, как ушёл Седжин, повернулся к Чхон Седжу и заговорил:

- Я не ожидал, что у вас такие рискованные предпочтения.

Глава 23

Его голос был лишён каких-либо эмоций, что делало его ещё более холодным. Шин Гён никогда не позволял своим подчинённым иметь дело с несовершеннолетними, и оставалось загадкой, почему Хан Джонхён стал единственным исключением из этого правила. Однако, несмотря на это, так оно и было. Чхон Седжу покачал головой, быстро проясняя недоразумение.

- Это не так. Я просто присматриваю за ним некоторое время в силу некоторых обстоятельств.

- ...Я понимаю.

Выслушав его объяснение, Шин Гён спокойно посмотрел на него, прежде чем наконец кивнул в знак согласия. Успокоенный тем, что его объяснение, похоже, было принято без подозрений, Чхон Седжу тихо выдохнул с облегчением и придержал дверь лифта открытой, когда тот подъехал.

- После Вас.

Шин Гён жил на 43-м этаже, всего на два этажа выше квартиры Чхон Седжу. Несмотря на внезапный визит Чхон Седжу, Шин Гён не стал подвергать сомнению его намерения. Он просто открыл дверь и исчез в своей квартире без дальнейших комментариев.

Следуя за ним внутрь, Чхон Седжу осмотрел неизменный интерьер квартиры. Резкий контраст между монотонным, монохромным интерьером и яркими, веселыми картинами был, мягко говоря, тревожным.

Это был идеальный дом, подходящий для кого-то вроде Шин Гёна - психопата. Несмотря на то, что жилище Чхон Седжу было скудным и пустым из-за отсутствия мебели, в нем, по крайней мере, было немного больше тепла, чем здесь.

Шин Гён, сняв пиджак и повесив его на стул, повернулся к Чхон Седжу и спросил:

- Виски?

- Нет, — покачал головой Чон Седжу, отказываясь от напитка. Шин Гён налил себе стакан и быстро зашагал к кабинету в конце коридора.

Чхон Седжу наблюдал, как он сел перед компьютером, а затем последовал за ним и встал за монитор.

- А как насчет перевода средств?

Прямой вопрос Шин Гёна, заданный им во время движения мыши, свидетельствовал о том, что у него нет времени на любезности.

Чхон Седжу встретил его взгляд и ответил.

- Ни одного. Нет никаких записей о том, что курьер получил какие-либо деньги.

- ...Ни одного?

Шин Гён также был весьма заинтересован в этом конкретном инциденте с доставкой. Это было вполне естественно, учитывая, что это была одна из самых секретных операций, в которой участвовал генеральный директор.

Даже имея связи среди высокопоставленных полицейских и чиновников, как только информация о наркотиках становится достоянием общественности из-за чьей-то болтливости, они не могут избежать ущерба.

Хотя Южная Корея и гнила изнутри, на первый взгляд она все еще производила впечатление страны, свободной от наркотиков, и многие люди дрожали от страха при одном упоминании марихуаны, которая была легальна в некоторых других странах.

Как только статья будет опубликована, им придется готовиться к хаосу.

Таким образом, чтобы не создавать проблем политикам и бизнес-элите, закрывавшим глаза на посещение клубов их детьми, им приходилось все тщательно организовывать.

- Товар украли, а денег не получили...

Сказал Шин Гён, ритмично постукивая пальцами по столу.

Стук, стук.

Ровный звук лился рекой, и Чхон Седжу молча ждал, сложив руки за спиной.

Через мгновение Шин Гён спросил:

- Итак, каков ваш вывод?

- Я считаю, что курьер действовал в одиночку.

Пока Чхон Седжу ехал домой в тишине, а Седжин сидел рядом с ним, он пришел к такому выводу. Было много людей, которые держали обиду на DG. Однако никто из них вряд ли бы осуществил такой плохо продуманный план.

Наркотики не прибыли вовремя. Как только это обнаружилось, Шин Джихан немедленно задержал первого курьера. Вытащенный из дома, пока он спал, курьер настаивал на своей невиновности. Как только подтвердилось, что его заявление было правдой, Шин Джихан обратил свое внимание и начал искать второго курьера.

Однако второй курьер уже скрылся, что побудило Шин Джихана обратиться за помощью к Шин Гёну.

По приказу Шин Гёна группа Чхон Седжу выследила второго курьера, который скрывался недалеко от порта Инчхон. После того, как его обнаружили и доставили в мастерскую, курьер сначала молчал, но в конце концов, под жестокими пытками, он наконец открыл рот, и его слова стали более связными.

Доставщик утверждал, что он только выполнил приказ сверху и раскрыл местонахождение наркотиков. Он признался, что спрятал наркотики в клубе Шин Джихана. Когда его спросили, почему он так долго ждал, если он все равно собирался говорить, он добавил, что сверху ему строго приказали не говорить. «Сверху», о котором говорил доставщик, была Дхарма.

Таким образом, все было ясно.

Это было сделано курьером из злости к Дхарме.

- Ты уверен?

Если бы его попросили объяснить, почему он так думает, Чхон Седжу мог бы привести множество причин. Однако Шин Гён спросил его только об одном: насколько он доверяет своему собственному суждению.

Даже если человек, которому служил Чхон Седжу, был психопатом, он был тем, кто доверял своим подчиненным безоговорочно. Зная это, он мог свободно высказывать свое мнение без колебаний.

- Я уверен примерно на 90%.

В ответ на его слова Шин Гён тихонько рассмеялся и посмотрел на Чхон Седжу, его леденящий взгляд был устремлен прямо на него. Он откинулся назад и скрестил руки, прежде чем спросить.

- А что насчет оставшихся 10%?

- Дхарма пытался украсть наркотики, но потерпел неудачу и свалил вину на курьера.

Однако в этой спекуляции было много существенных пробелов, которые Шин Гён мог легко обнаружить без каких-либо дополнительных объяснений со стороны Чхон Седжу. Медленно наклонив голову, мужчина начал разговор с Чхон Седжу.

- Но для этого нет никаких причин, не так ли?

- Нет, поэтому вероятность всего 9%.

Оставался еще 1%. Шин Гён ухмыльнулся, заинтригованный, легким кивком давая понять, что пора объяснить. Затем Чхон Седжу изложил свое последнее предположение.

- Я подозреваю, что в этом замешан один из руководителей организации.

- Они, должно быть, сошли с ума.

- Я думаю то же самое.

Если бы упомянутый доставщик действительно был нанят одним из руководителей организации, его поведение имело бы смысл. Он не стал бы так легко говорить, поскольку это был приказ руководителя. Однако ни один из руководителей не был бы настолько безрассудным, чтобы открыто бросить вызов Шин Гёну таким небрежным образом.

Те, кто выразил недовольство решением председателя Шин Кёнджу назначить своего преемника, уже мертвы.

Не прошло и двух лет с тех пор, как прошла кровавая чистка, и ни один здравомыслящий человек не попытался бы организовать что-то подобное, став свидетелем этого воочию.

Более того, Шин Гён теперь был в положении, когда никто не мог причинить ему вреда, что бы кто ни пытался сделать. Так что, если только они не были окончательно не в своем уме, такое просто не могло произойти.

- Я видел Хан Джонхёна на месте, где мы нашли наркотики, но не думаю, что он имеет к этому какое-либо отношение.

Уверенно добавил Чхон Седжу. На это Шин Гён поднял бровь и усмехнулся, явно не заинтересованный ни в чем, что касается Хан Джонхёна. Он задумался на мгновение, а затем кивнул.

- Вы хорошо постарались.

Не говоря больше ни слова, Шин Гён переключил внимание обратно на монитор, давая понять, что больше нет необходимости в дальнейшем расследовании этого вопроса. Казалось, что он был убежден теми 90%.

С этими словами Чхон Седжу тихо поклонился, извинившись, и вышел из кабинета.

Закрыв за собой дверь, он глубоко вздохнул и ушел.

Чем дальше он уходил от этого холодного, пустынного места, тем легче становилось снова дышать. Даже после пяти лет работы под его началом, рядом с этим человеком он всегда чувствовал себя неуютно. Грубо проведя рукой по волосам, Чхон Седжу закрыл за собой дверь и вошел в лифт, который ждал, и отправился обратно на 41-й этаж.

Однако, когда двери лифта открылись, его ждал Седжин, который, как и раньше, сидел у входной двери. Увидев его унылое и мрачное лицо, Чхон Седжу нахмурился.

Почему он всегда так сидит?

Внутри него поднялась волна раздражения.

- Что ты делаешь? Я же сказал тебе ждать внутри.

Услышав холодный и тихий голос Чхон Седжу, Седжин поднялся на ноги и ответил:

- Я не знаю пароль.

- Разве ты не взял ключ-карту?

Он уже говорил ему использовать ключ-карту, которая хранится в тумбе для обуви у входа, но, похоже, Седжин не удосужился её взять. С другой стороны, каждый раз, когда Седжин выходил из дома, он всегда был с ним. А в те дни, когда он притворялся, что идёт в школу, он просто оставался дома взаперти. Неудивительно, что он не знал, где находится ключ-карта.

С коротким вздохом Чхон Седжу ввел пароль.

- 2580*. Запомни.

Это была простая последовательность цифр, которую легко было набрать и запомнить. Седжин бросил на него взгляд, словно сомневаясь в его искренности, но затем быстро кивнул.

- Понял, - коротко ответил он, и с этими словами Седжу пробормотал себе под нос, входя первым.

- Надеюсь ты не совсем глупый.

- ......

Красивое лицо Седжина, отражавшееся в зеркале внутренней двери, ясно свидетельствовало о его недовольстве. Его живая реакция немного смягчила разочарование Чхон Седжу. Войдя в гостиную, он жестом указал на диван, приглашая Седжина, который последовал за ним, сесть.

Ему еще было что сказать.

Когда Седжин сел, его лицо выражало глубокую задумчивость. Чхон Седжу, порывшись в кармане, вытащил сигарету. Он немного помедлил, увидев, насколько чистой была пепельница, но все же закурил. Немного успокоившись, он задал Седжину вопрос, который его давно волновал.

- Какое у тебя место по успеваемости в школе?

- ...21-е.

Удивленный неожиданным ответом, Чхон Седжу поднял бровь. Его глаза заблестели, а уголки глаз приподнялись.

21-е место, несмотря на то, что так часто прогуливал школу?

Он умнее, чем я ожидал.

Он задумался, но затем, заметив, что Седжин избегает его взгляда и отводит взгляд, Чхон Седжу понял, что что-то не так.

- Ты имеешь в виду 21-е место во всей школе, да?

Он попросил разъяснений, но ответа не последовало. Чхон Седжу нахмурился, чувствуя, как в него закрадывается чувство недоверия.

Но все равно 21-е место в классе - это неплохо, по крайней мере, оно было в верхней половине, верно?

Однако это предположение исходило из собственного опыта Чхон Седжу в старшей школе, когда в каждом классе было около 41 ученика. Не зная фактического размера класса, он продолжал спрашивать.

- Сколько детей в вашем классе?

Чхон Седжу по-прежнему считал, что если учеников будет около 30, то все будет не так уж плохо.

На этом уровне этого было бы достаточно, чтобы по крайней мере считать его уважаемым человеком. Он неторопливо затянулся сигаретой, ожидая разумного ответа. Седжин колебался, затем наконец пробормотал тихим голосом.

- Двадцать один.

Чхон Седжу лишился дара речи.

Том 2

Глава 1

Примерно через три минуты молчания Чхон Седжу наконец заговорил снова. Он погасил сигарету и, все еще не находя слов, открывал и закрывал рот, словно пытаясь найти правильные слова. В конце концов, он спросил Седжина.

- Ты шутишь, да?

- ......

Однако, выражение лица Седжина ясно показало, что сказанное им было совсем не шуткой. Чхон Седжу, не в силах поверить, провел обеими руками по лицу и поднял взгляд на Седжина. Глядя на его маленькую голову, он задумался.

У него маленький мозг, потому что у него маленькая голова?

Нет, этого не может быть.

На мгновение у него возникла абсурдная мысль, но он быстро отбросил ее. В конце концов, люди всегда говорили, что у Чхон Седжу тоже маленькое лицо, но он не был глупым.

Просто ...

- Ты не учился или у тебя просто плохо получается?

- Почему тебя вообще так волнуют мои оценки?

Седжин, явно раздраженный чрезмерным вмешательством Чхон Седжу, сидел, скрестив руки. Выражение его лица говорило о том, что этот уровень вмешательства переходит границы.

Чхон Седжу колебался, чувствуя, что Седжин проводит черту.

Он решил взять на себя ответственность за Седжина. В его представлении эта ответственность выходила за рамки простого ночлега, она включала в себя надзор за всей жизнью Седжина и поддержку его будущего. Поскольку он уже привел Седжина в свой дом, он не собирался пренебрегать им. Если что, он был готов вмешаться даже больше, чем с Хе Ин.

Когда придёт время Квону Седжину покинуть этот дом, став взрослым, Чхон Седжу хотел, чтобы он ушел с чувством уверенности и безопасности. Он не хотел, чтобы Седжин покинул его, охваченный страхом и тревогой, как это было с Хе Ин.

Именно поэтому, поскольку Чхон Седжу уже заботился о Седжине, он стремился дать ему всё, чего не мог дать Хе Ин. Это было своего рода формой косвенного удовлетворения.

Однако, все это были собственные рассуждения Чхон Седжу. Он не собирался объяснять все Седжину, с которым он, скорее всего, проведет всего лишь чуть больше года.

Поэтому единственные слова, которые он мог сказать, были довольно грубыми и граничащими с угрозой. На самом деле, упрямство Квона Седжина часто лучше реагировало на такой подход.

Серьёзным тоном Чхон Седжу сказал Седжину:

- В мой дом не пускают никого, у кого средний балл ниже наивысшего.

- ...Это смешно.

- Итак, начнём учиться. Я помогу тебе.

Отправить Седжина в подготовительную школу тоже было невозможно. Ни один репетитор или академия не согласились бы взять к себе такого ученика, как он, особенно учитывая его низкий уровень знаний. Даже дети из начальной школы, вероятно, превосходили бы его, и ни одна академия для малышей не захотела бы принять ребёнка его возраста в свой класс для начинающих.

Поэтому другого выбора не было. Пока его оценки не улучшатся настолько, чтобы он мог встать на путь, Чхон Седжу придется учить его самому.

Он много занимался репетиторством в школьные годы, и учить идиотов в человеческом обличье было не так уж и сложно. Однако Седжин только презрительно усмехнулся в ответ на предложение Чхон Седжу.

- Ты? Будешь учить меня?

Ха.

Седжин издал короткий недоверчивый смешок, а брови Чхон Седжу дёрнулись.

Невозмутимый Седжин нахмурил брови и продолжил:

- Чему ты вообще можешь меня научить? Как обманывать других людей? Как подделывать кредитные документы? Что ты вообще знаешь, чему, по-твоему, можешь меня научить? Мне неинтересно учиться на гангстера-ростовщика.

- ......

Чхон Седжу никогда не подделывал документы, пока работал в Shinsa Capital. Ему было все равно, что о нем думает Седжин, поэтому его нисколько не смущало, что его считали ростовщиком. Тем не менее, было крайне оскорбительно оказаться на одном уровне с идиотами из Shinsa Capital.

Ребята, которые там работали, были настолько безмозглыми, что если бы вы постучали им по голове, то, вероятно, услышали бы пустой звук. Но вот Седжин, тот, кто был практически последним в своем классе, смотрел на него так, будто он был более невежественным, чем он сам. Это раздражало Чхон Седжу.

В этот момент в его голове промелькнула детская мысль. Он задался вопросом, какое выражение лица будет у Седжина, если он узнает, что он на самом деле окончил медицинскую школу Корейского университета.

- Знаешь, я...

Однако как только он начал говорить, Чхон Седжу понял, что это бесполезно.

Мне действительно нужно что-то доказывать?

В любом случае, это все в прошлом.

Путь, по которому он когда-то шёл, больше не имел значения. Он давно сбился с него.

Постепенно его выражение лица стало непроницаемым, когда он посмотрел на Седжина. Его глаза, теперь холодные и лишенные тепла, остановились на самодовольном выражении молодого человека перед ним.

- Если подумать, показывать мой студенческий билет такому идиоту, как ты, было бы пустой тратой времени.

- Кого ты назвал идиотом?!

Седжин сжал кулаки от небрежно брошенного замечания. Чхон Седжу ухмыльнулся и указал на него подбородком.

- Ты вообще знаешь, как пишется слово «университет»?

- Зачем мне тебе рассказывать? Ты сам вообще знаешь?

- Просто ответь на вопрос. Ты знаешь или нет?

- Конечно, знаю!

В ответ на уверенную речь Седжина, Чхон Седжу приподнял бровь и пристально посмотрел на него, безмолвно призывая его доказать свои слова. Седжин открыл рот, словно собираясь высказать свою точку зрения в любой момент, но вместо этого быстро сузил глаза.

Затем, словно не в силах поверить своим ушам, он быстро ответил на вызов.

- Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? Ты же знаешь, что это все равно долго не продлится. Ты не усыновил меня. Ты просто помогаешь мне из жалости, потому что тебе было меня жаль. Так что давай просто остановимся на этом. Я и так получаю от тебя много помощи. Не нужно притворяться, что тебя заботит мое будущее.

Когда он произнес эти слова, Седжин, явно расстроенный, провел руками по волосам. Хотя ему с трудом удавалось сохранять вежливость в разговоре, в глубине души он хотел насмешливо спросить.

Ты почти пытался меня продать, а теперь ведешь себя как святой?

Однако, глядя на серьезное выражение лица мужчины, Седжин не смог заставить себя высказать эти обвинения. С кипящим в груди разочарованием Седжин посмотрел на него и продолжил спрашивать.

— Разве это не забавно, что я вообще обсуждаю с тобой своё будущее? Мы ведь не так уж важны друг для друга.

- Что смешно, так это твои оценки.

Понимая, что разговор идет по кругу и приведет лишь к бессмысленному спору, Чхон Седжу решил решительно все прояснить.

- Ты ошибаешься. Как я уже говорил, я не из жалости тебя взял. Мое вмешательство тебя беспокоит? Вместо того, чтобы тратить время, говоря мне отстать, лучше привыкни к этому. Потому что пока ты не уйдешь, я несу за тебя полную ответственность.

При этих словах Седжин почувствовал, как глубоко в его сердце зародилось чувство отторжения.

Человек, который действительно нес за него ответственность, его отец, бросил его. Затем его дядя, который обещал заботиться о нем, и его мать также бросили его.

Так что же дало ему право брать на себя ответственность за него?

Слова этого человека звучали совершенно искренне, но они казались лишёнными смысла.

Седжин сидел, крепко сжав кулаки, а Чхон Седжу снова заговорил. На этот раз его слова звучали так, словно он ясно излагал свои мысли.

- Я скажу это еще раз. Пока ты в моем доме, тебе придется следовать каждому моему слову, от начала до конца. Если тебе не нравится, можешь уйти. Но давай будем честны, я не собираюсь тебя выгонять, и я буду делать то, что хочу, независимо от того, что ты говоришь.

- ......

Выражение лица Седжина говорило само за себя: он явно сомневался в словах.

Какой ублюдок говорит такие вещи?

Чхон Седжу вскоре объяснил спокойным и мягким голосом.

- Но, Седжин, задумайся об этом как следует. Если ты просто выслушаешь меня, тебе нечего терять. Я понимаю, что, возможно, тебе неприятно получать помощь от того, кого ты считаешь не заслуживающим доверия, как я. Однако твое восприятие ситуации зависит только от тебя. Я предоставляю тебе место для сна и еду, иногда даже подвожу до школы, если это в моих силах. И я предлагаю тебе помощь в учёбе. Что именно в этом плохого?

- Это очевидно потому, что...!

На языке Седжина вертелась гора возражений, но когда Чхон Седжу снова заговорил, у него не осталось иного выбора, кроме как промолчать.

- Нет, на самом деле, какова бы ни была твоя причина, это не имеет значения. Но просто знай одно. Если ты продолжишь отказываться, ты больше не увидишь свою мать.

- …

Седжин стиснул зубы. Это была довольно низкая угроза, но Чхон Седжу не видел другого выхода. В конце концов, если бы ему приходилось спорить каждый раз, когда он пытался что-то сделать, как бы они могли продолжать так жить?

Чхон Седжу осознал, что ему необходимо более жёстко контролировать Седжина. И единственным способом добиться этого было держать его мать над его головой, словно поводок. Когда имеешь дело с этим непокорным ребёнком, ничто не работает лучше, чем упоминание Ким Хёнён.

Наблюдая, как Седжин молча сжимает губы, Чхон Седжу позволил себе редкую, нежную улыбку. В этом спокойном состоянии он затем снова спросил.

- Ты ведь выслушаешь, что я скажу, да?

- ......

У Седжина не было другого выхода. Единственный, кто мог организовать ему встречу с матерью, был этот неприятный, хитрый и коварный ростовщик, который сейчас стоял перед ним.

Хотя Седжин понимал, что может просто согласиться и решить проблему, тот факт, что Чхон Седжу использовал его мать для бесцеремонного манипулирования, подначивал и дальше вести спор.

- Ответь мне.

Однако под давлением настойчивости Чон Седжу Седжин стиснул зубы и в конце концов выплюнул.

- Хорошо. Я понял.

Только тогда Чхон Седжу удовлетворенно кивнул головой.

- Хорошо. Завтра, когда будешь возвращаться из школы, принеси все учебники. У тебя вообще есть сумка?

- ...Она в моем шкафчике.

На короткий ответ Седжина Чхон Седжу бросил на него взгляд, который ясно говорил:

Как можно быть таким жалким?

Он ответил с коротким вздохом.

- Хорошо, завтра я тебя заберу. Во сколько у тебя заканчиваются занятия? И я спрашиваю об официальных школьных часах, а не о том, когда ты тайком уходищь.

- ......

- Ты серьезно не знаешь, да?

Седжин отвел взгляд, его глаза молча обшаривали комнату. Он уходил из школы после обеда каждый день, поэтому он честно не знал, когда заканчиваются занятия.

Увидев это, выражение лица Чхон Седжу исказилось в недоумении, как будто он действительно смотрел на какое-то существо, едва напоминающее человека. Он покачал головой в знак неодобрения, послав недовольный взгляд в сторону Седжина, затем встал со своего места и указал на комнату Седжина.

- А теперь просто иди и отдохни. Завтра, когда придешь в школу, сфотографируй расписание своих занятий и пришли мне. Я заберу тебя, когда занятия закончатся, так что даже не думай убегать. Даже если ты ничего не понимаешь, хотя бы сделай вид, что слушаешь, что говорит учитель на уроке. Понятно?

- Понятно.

- Не просто лежи и не закрывай глаза. По крайней мере, веди себя так, будто пытаешься понять. Детей, таких как ты, нужно учить, вдалбливая им в голову.

- Я сказал, что понял!

- Не повышай голос. Ребенок, который учится в классе хуже всех, не имеет права кричать в моем доме.

- ......

Выражение лица Седжина ясно давало понять, насколько ему были утомительны постоянные замечания Чхон Седжу. Он слушал вполуха, пытаясь абстрагироваться от происходящего, и был искренне рад, когда Чхон Седжу наконец-то отпустил его, попросив идти в свою комнату. Седжин быстро покинул свое место. Как только Чхон Седжу скрылся из виду, его хмурое лицо сменилось выражением недоумения.

Хотя Седжин никогда не высказывал этого вслух, он был искренне благодарен этому человеку. Тот факт, что у него есть место, где можно остановиться, и его матери не нужно беспокоиться, было достаточным основанием, чтобы он чувствовал себя обязанным ему.

Но каждый раз, когда он хотел сказать «спасибо за помощь», его мятежная натура вспыхивала, как только Чхон Седжу начинал слишком активно вмешиваться в его жизнь. Чем больше Седжин размышлял об этом, тем более абсурдным ему казался Чхон Седжу.

Удивительно, как этот человек вел себя так, словно он был важной персоной, просто потому что предоставил ему ночлег. Даже собственная мать Седжина не вела себя с ним так, как этот незнакомец. Седжин не мог не чувствовать некоторого сопротивления к этому человеку, который проявлял к нему больше заботы, чем его настоящие родители.

Ну и что, что он симпатичный?

Чему он вообще думает меня научить?

Для Седжина Чхон Седжу был не более чем мошенником, и он отвергал его как такового. Он направился в свою комнату и с раздражением захлопнул за собой дверь.

Глава 2

На следующее утро Чхон Седжу проснулся от ощущения сырости, которую приносил с собой влажный воздух, прилипающий к его коже. Его брови нахмурились от неудобства, и он с тяжелым вздохом поднял руку с кровати, чтобы вытереть лицо.

Накануне вечером не было никаких упоминаний о дожде, но, похоже, осенний ливень застал его врасплох. Даже с закрытыми окнами он всё равно ощущал, как холод проникает в его тело, вызывая тупую боль во лбу. Он схватился за голову, когда сел в постели.

Толстое, тяжелое одеяло с мягким шелестом соскользнуло в сторону, обнажив его голую верхнюю часть тела. Его бледная кожа была покрыта многочисленными шрамами.

Среди них был особенно свежий на вид шрам, тянущийся примерно на ширину ладони от левой части груди до талии, все еще имеющий красноватый оттенок, как будто он недавно зажил.

Чхон Седжу сидел неподвижно, уставившись в пространство, пока холодный воздух оседал на его коже. Спустя долгое время он протянул руку, взял телефон, чтобы проверить время.

5:32 утра.

Затем он взглянул на приложение «Погода», заметил значок дождевых облаков и открыл сообщения.

5:32 утра.

“Ты свободен сегодня?”

Поскольку было еще рано, Доюн, скорее всего, спал, Чхон Седжу положил телефон, оставив ему сообщение с просьбой позвонить, как только он проснется.

Его глаза, безмятежные и отрешенные, устремились к окну. Затем он медленно встал. Его крепкое, обнаженное тело, не обременённое ни одним лишним предметом одежды, ожило с новой силой, когда он потянулся. Расслабленные мышцы вновь обрели энергию и готовность к действию.

Татуировка тигра, раскинувшаяся на его спине, сверкала, напоминая хищника, охотящегося за своей добычей. Передняя лапа, казалось, лежала на его талии, замершая, словно готовая прыгнуть в любой момент, выпустив когти.

Свирепый образ тигра, обнажающего клыки, означал его преданность Шин Гёну. Сложная татуировка, на выполнение которой ушло два года, была начата в тот день, когда Чхон Седжу получил звание менеджера.

В тот же день Чхон Седжу нанес себе ножевое ранение в живот.

Как и следовало ожидать, сегодня он собирался встретиться с человеком, в чьих руках находилась его жизнь.

Чхон Седжу вошел в свою раздевалку и надел черную футболку и спортивные штаны. Быстро помывшись, он вышел и направился прямо на седьмой этаж.

- Доброе утро, менеджер.

Охранник, стоявший у спортзала, поприветствовал его кивком. Чхон Седжу поприветствовал его и вошел в квартиру 701. Там было еще темно, так как никто еще не пришел. Он нажал кнопку, заполнив спортзал светом, а затем направился к своему шкафчику.

Когда он открыл дверь и надел защитное снаряжение, он ощутил, как кровь с силой побежала по его венам, пробуждая все чувства. Звук дождя, стучащего в окна, был таким ярким и резким, словно капли попадали прямо в его уши.

Так было всегда в дождливые дни.

Его нервы были напряжены, а восприятие окружающего мира усилилось. Он стоял, любуясь залитым дождём миром и внимательно вслушиваясь в звуки, которые его окружали.

Для Чхон Седжу дождь имел особое значение, не похожее на то, что для большинства людей. Звук дождя, который покрывал мир, был для него постоянным напоминанием о дне, полном отчаяния и печали. Капли дождя, непрерывно падавшие с небес, не просто смывали его печали — они накапливались внутри, образуя удушающее море кошмаров.

Когда шел дождь, Чхон Седжу чувствовал, что он может утонуть в этом море.

Единственное, что могло его спасти, - это тепло другого человека. Вот почему в дождливые дни он искал других. Последние два года, в большинство дождливых дней, он искал утешения в объятиях Доюна.

- Доброе утро.

Звук открывающейся и закрывающейся двери сопровождался приветствием.

Чхон Седжу, опустив глаза, внимательно слушал.

Двое людей идут, и он слышит знакомый голос — к счастью, те, кого он ждал, прибыли раньше.

- Доброе утро.

Он поприветствовал Шин Гёна, его голос был ровным и спокойным, как всегда. Шин Гён слегка кивнул в ответ, прежде чем Чхон Седжу покинул его и первым направился к рингу.

Пока он ждал, Шин Гён тоже переоделся, надел на руки защитную экипировку и присоединился к нему на ковре.

Сегодня их спарринг будет проходить без использования каких-либо предметов.

Когда они обменивались ударами, их кулаки несколько раз соприкасались. Однако Чхон Седжу, который благодаря своим острым чувствам был необычайно сообразителен, легко одержал верх над Шин Гёном.

Чхон Седжу, переводя дух и помогая упавшему на мат человеку снова встать на ноги, заметил, как Шин Гён первым склонил голову.

- Хорошая работа, — произнес он своим обычным тихим голосом.

Шин Гён ответил ему тем же, после чего быстро покинул ковер. Казалось, Чэ Бомджун хотел что-то сказать, но Чхон Седжу лишь слегка кивнул ему и сразу направился в тренировочную комнату.

После завершения тренировки тело Седжу наполнилось теплом. Хотя его настроение все еще было немного подавленным, оно было лучше, чем в тот момент, когда он впервые проснулся и увидел дождь за окном.

Поднявшись на 41-й этаж, Чхон Седжу, войдя в квартиру, начал обмахиваться пропитанной потом рубашкой и отбрасывать её в сторону, пока шёл по коридору. Когда он добрался до ванной комнаты, расположенной рядом с гостиной, он уже успел снять штаны. В этот момент он услышал щелчок открывающейся двери и увидел, как в конце коридора появился Седжин.

Прежде чем их взгляды встретились, Чхон Седжу быстро вошел в ванную. Он включил горячую воду и смыл пот, не торопясь. К тому времени, как он закончил свой неторопливый душ и вышел, было уже около 8 утра.

- ......

В одном полотенце на голове он вошел в гостиную и увидел Седжина, уже одетого в школьную форму. Тот сидел за столом и завтракал с недовольным видом. Поскольку Седжу ранее попросил его ничего не готовить для себя, на столе перед диваном стояла только простая еда: миска риса и несколько гарниров — скромные, но вполне сытные.

Для Чхон Седжу это было непривычным зрелищем. Мысль о том, что кто-то другой готовит завтрак и ест в его доме так рано утром, казалась ему странной. Однако он решил смириться с этим и привыкнуть.

Мельком взглянув на Седжина, увлеченного едой, Чхон Седжу направился на кухню и открыл холодильник. У него не было аппетита, поэтому он решил смешать ванильный протеиновый коктейль. Вскоре до его ушей донесся недовольный голос, полный жалоб.

- Тебе действительно нужно так ходить?

Естественно, голос принадлежал не кому иному, как Квону Седжину.

На этот вопрос Чхон Седжу, не говоря ни слова, поднял глаза, чтобы посмотреть на него. Лицо Седжина было нахмурено, и по выражению его лица трудно было понять, был ли он расстроен или раздражён. Впрочем, это не было чем-то необычным. В конце концов, он никогда раньше не видел, чтобы Седжин улыбался.

- Что?

- Ты всегда ходишь полуголый.

Седжин нахмурился и ответил с досадой на его равнодушный ответ.

- ......

Только тогда Чхон Седжу осознал, что стоит перед ним без одежды, даже без нижнего белья. Мысленно ругая себя, он, стараясь сохранить самообладание, небрежно снял полотенце, которое ранее накинул на голову, и обернул его вокруг талии.

Как бы он ни старался напомнить себе об этом, он постоянно забывал надеть халат после душа.

Как человек, который не скрывает своей ориентации, ему было немного неловко ходить раздетым перед Седжином. Однако он уже пять лет жил один и привык к тому, чтобы ходить дома после душа без одежды. У него не было привычки сразу же одеваться после душа.

Более того, хотя Седжин был мужчиной с привлекательным для Чхон Седжу членом, который находился прямо перед ним, последний не воспринимал его как мужчину. Значительная разница в возрасте и характер Седжина делали это невозможным.

Не то чтобы Седжин воспринимался им как женщина, но он не рассматривал его как сексуальный объект, поэтому ему и в голову не приходило, что нужно быть осторожным в таких вопросах.

Таким образом, для Чхон Седжу Седжин был... как очень младший брат.

- Теперь ты счастлив?

Чхон Седжу бросил взгляд на полотенце, которое едва прикрывало его нижнюю часть тела, когда задавал вопрос. Седжин не удосужился кивнуть в ответ. Вместо этого он нахмурился и сжал губы в тонкую линию. Затем он положил палочки для еды на свою пустую миску и начал говорить.

- Я тебя слушаю, так что сам прояви манеры. На кой черт мне знать, что у тебя там нет волос?

- Похоже, ты смотрел довольно внимательно.

- Я не присматривался!

Седжин закричал, его лицо покраснело. На его лице отразилось крайнее отвращение, словно он стал свидетелем чего-то действительно неприятного, и Седжу, вместо того чтобы смутиться, обнаружил, что ему хочется подразнить его еще больше.

Что-то в Квоне Седжине всегда вызывало у него такие чувства.

Рядом с ним он вел себя как ребенок.

На мгновение Чхон Седжу забыл об отвратительном настроении, в котором он проснулся ранее, и теперь, движимый только желанием подразнить Седжина, отошел от холодильника и приблизился к нему.

Седжин, который убирал пустые тарелки, повернул голову на звук приближающихся шагов и уставился на Седжу, когда тот приблизился. Выражение его лица явно кричало: «Даже не думай об этом».

Встретив дерзкий взгляд Седжина, улыбка Чхон Седжу стала только шире.

- Ну как? У Хёна он был довольно большой, да?

Седжин недоверчиво усмехнулся. Однако он не мог скрыть тот факт, что его уши ярко покраснели. Увидев это, Чхон Седжу почувствовал, как его настроение немного улучшилось, и на его губах появилась улыбка.

- Хён? Да, конечно...

- Понравилось? Поэтому не хочешь смотреть?

Может, мне стоит подразнить его еще немного.

Лицо Квона Седжина было зрелищем, которое стоило увидеть. Хмурился ли он, сверлил ли его острыми глазами или кусал губы, словно собирался выругаться в любой момент, он всегда был таким красивым.

Не было никаких сомнений, что привлекательная внешность Седжина сыграла свою роль в том, что Чхон Седжу никогда не злился, как бы грубо Седжин ни действовал. С улыбкой на губах Чхон Седжу ждал возмущенного ответа Седжина. Но на этот раз реакция Седжина оказалась холоднее, чем ожидалось.

- Это отвратительно. Отстань от меня.

Чхон Седжу замолчал, слова застряли у него в горле. Впервые он действительно почувствовал небольшой удар по своей гордости. Это было хуже, чем оказаться в одной куче с безмозглыми идиотами из Shinsa Capital.

Было одно, в чем всегда сходились во мнении бесчисленные люди, прошедшие через его жизнь.

Он был не только красив, но даже «там внизу» он был особенным.

Член Чхон Седжу, гладкий, без единого волоска, был ровного, темно-розового цвета. Он не сгибался в сторону, а стоял идеально прямо.

И все же у Седжина хватило наглости назвать столь ценную вещь «отвратительной»...

Что, черт возьми, он вообще знает?

Чхон Седжу был почти готов сбросить полотенце прямо сейчас и показать Седжину, насколько идеален и прям его член. Однако это было бы явно сексуальным домогательством, поэтому он сдержался.

Не имея другого выбора, Седжу просто сидел там, размышляя, как ответить. В то же время он наблюдал за Седжином с угрюмым выражением лица, пока тот тихо убирал посуду. Внезапно энтузиазм Чхон Седжу угас.

Когда Седжин, не оборачиваясь, быстро мыл посуду, его спина выглядела удивительно зрелой. Напротив, Седжу, чувствуя, что он сам не соответствует своему возрасту, коротко вздохнул и встал с дивана.

Он направился в свою комнату, чтобы переодеться в чистую одежду. Надел светло-голубую рубашку и темно-синий костюм, оставив верхнюю пуговицу расстегнутой, как обычно, и без галстука. Из трех часов в своей коллекции он выбрал серебристые металлические с открытым механизмом и надел их на ремешок. Затем он зачесал волосы назад с помощью воска и нанес одеколон. Сегодня он, вероятно, увидит Доюна, поэтому приложил чуть больше усилий, чем обычно.

Когда он вернулся в гостиную, Седжин уже закончил собираться и сидел на диване, ожидая его.

Глава 3

- Пойдем.

Чхон Седжу кивнул в сторону входной двери, и Седжин молча последовал за ним. Они спустились на подземную парковку и вместе сели в машину.

Капли дождя били по лобовому стеклу. Когда шум дождя смешивался с гулом двигателя, глаза Чхон Седжу становились холоднее с каждым ударом.

Поскольку он молчал, Седжин тоже не произнес ни слова, и они оба сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли.

Потребовалось около 40 минут, чтобы добраться до ворот школы. Было около 9 часов, когда Седжин вышел из машины. Когда он это сделал, Седжу сделал ему предупреждение.

- Как только ты войдешь внутрь, сфотографируй расписание занятий и пришли его мне. А когда будешь уходить, не забудьте положить все учебники в сумку.

- ...Хорошо.

Хотя лицо Седжина было полно раздражения, он не спорил. Казалось, он наконец понял, что независимо от того, что он говорит, Чхон Седжу в любом случае сделает то, что он хочет.

Как только Седжин скрылся из виду, Седжу взял свой телефон. Пришло сообщение от Доюна.

“У меня вчера закончились экзамены! Но у меня сегодня ужин в честь окончания семестра, так что мне нужно туда пойти. Ничего, если мы встретимся до этого?”

Вместо того, чтобы ответить сообщением, Чхон Седжу немедленно нажал кнопку вызова. После короткого гудка Доюн ответил на звонок бодрым голосом.

- Доюн-а, я приеду к тебе.

С этим ласковым шепотом он поехал в сторону квартиры Кан Доюна.

Он встретил Доюна около трех лет назад. Все началось, когда Доюн передал ему записку. В то время Чхон Седжу бездумно ходил по магазинам, пытаясь сжечь часть накопленных денег.

Он заметил, что в том же магазине на него несколько раз поглядывал мужчина, и вскоре этот мужчина подошел с аккуратно написанной запиской и отдал ее ему. Не было ничего необычного в том, что люди спрашивали его номер телефона или вручали ему визитку, но это был первый раз, когда мужчина делал это так открыто в общественном месте. Чхон Седжу, слегка застигнутый врасплох, посмотрел на Доюна.

Но Доюн, совершенно не смутившись этим взглядом, просто мило улыбнулся и сказал: «Позвони мне», прежде чем уйти. Чхон Седжу колебался, но в конце концов позвонил ему два дня спустя.

Когда они встретились в кафе, Доюн оказался живым и переполненным уверенностью в себе. Он был, несомненно, привлекательным парнем, но Чхон Седжу не был заинтересован в продолжительных романтических отношениях. Вместо этого он ясно дал понять свои намерения и предложил им стать партнерами по сексу. Доюн согласился без колебаний, и в течение последних трех лет они поддерживали взаимную договоренность.

Большинство их встреч проходили в гостиницах, но иногда они навещали друг друга. Это было особенно актуально, когда у них не было много времени для встреч, как сегодня, или когда их встречи были внезапными.

Припарковав машину на парковке квартиры-студии Доюна, Чхон Седжу поднялся на 19-й этаж. Когда он позвонил в дверь квартиры 1907, дверь вскоре открылась, и Доюн высунул голову.

- Хён!

- Привет.

Чхон Седжу поприветствовал его своей идеально нарисованной улыбкой, которая заставила Доюна нахально ухмыльнуться, когда он протянул руки, чтобы обнять его. Он зарылся лицом в грудь Седжу, а затем крепко обнял Седжу за талию, прежде чем отпустить.

Будучи младшим в семье с тремя старшими сестрами, Доюн был от природы ласковым, выросшим в окружении любви. В то же время он не был ни незрелым, ни чрезмерно чувствительным. Вместо этого он был веселым и легким в общении без каких-либо признаков избалованности.

Чхон Седжу обожал Доюна из-за этого, а Доюну, в свою очередь, нравилось, как сильно Седжу его обожал. Благодаря этому, это позволило им сохранить свои отношения без единой ссоры.

Доюн был одет только в простую белую футболку и боксеры. Только что приняв душ, он пах сладко, и он обхватил руками шею Чхон Седжу, игриво прижимаясь к нему. Когда Седжу инстинктивно поднял его, тонкие ноги Доюна обвились вокруг его талии. В этом интимном объятии они вместе двинулись к спальне Доюна, почти как если бы их тела были одним целым.

***

День, когда Чхон Хе Ин умерла, был 15 сентября, в разгар осеннего сезона муссонов. В то время Чхон Седжу работал ординатором в отделении хирургии в больнице Корейского университета.

В тот день он планировал поехать домой во время короткого перерыва после недели изнурительной работы. Однако, как раз перед тем, как он собирался уйти, так как его смена закончилась, в больницу был доставлен пациент с тяжелым повреждением легочной аорты в результате дорожно-транспортного происшествия.

Как редкий и очень ценный врач отделения хирургии, Чхон Седжу, естественно, должен был войти в операционную и ассистировать профессору Ким Чонгыну, и его планы вернуться домой неизбежно были отложены.

Восемь часов спустя.

После того, как они перелили около двадцати упаковок крови из-за сильного кровотечения и им наконец удалось остановить кровотечение, они получили известие о поступлении еще одного экстренного пациента.

Этот новый пациент получил тяжелую травму груди из-за падения и у него случилась остановка сердца, его обнаружили поздно, что привело к критической потере крови. Состояние пациента было очень тяжелым.

Услышав эту новость, прежде чем передать ее профессору Ким Чонгыну, у Чхон Седжу мелькнула мимолетная мысль.

Пациент, которого сейчас оперируют, имел больше шансов на выживание, тогда как у другого пациента уже случилась остановка сердца. Возможно, профессору было бы лучше закончить текущую операцию как есть.

Однако в конечном итоге решение принимал профессор, поэтому Седжу передал новость. Профессор Ким Чонгын поручил Чхон Седжу выйти первым и проверить состояние нового пациента, а сам остался, чтобы закончить текущую операцию.

Чхон Седжу быстро снял хирургический халат, тщательно вымыл руки и выбежал из операционной.

Пока он бежал в сторону центра неотложной медицинской помощи, куда должна была приехать скорая помощь, он вытащил телефон, чтобы проверить его. Он заметил пропущенный звонок от Чхон Хе Ин примерно пятью часами ранее.

У него не было времени перезвонить, поэтому Седжу быстро отправил Хе Ин сообщение, сказав ей, что он, скорее всего, не вернется домой сегодня, и чтобы она хорошо поела, без него. Затем он выключил телефон.

Когда он и медсестры вышли на улицу, чтобы встретить прибывшего пациента, их встретил проливной дождь, такой сильный, что он, казалось, оглушил их.

Лил такой ливень, что мир казался размытым перед их глазами. Проведя несколько часов взаперти в тесной операционной, Чхон Седжу в тот момент ощутил мимолетное чувство освобождения.

Он любил дождливые дни.

В конце концов, именно в дождливый день в его жизни появился единственный человек, его единственная семья, которая была для него важнее всего. Чувство облегчения нахлынуло на него.

Это был последний момент, когда Чхон Седжу наслаждался звуком дождя.

Вскоре после этого сквозь шум дождя начал прорываться вой сирен. Знакомые очертания машины скорой помощи приближались, и Чхон Седжу вместе с медсестрами ждали, когда пациента выгрузят из машины.

Белая машина скорой помощи с визгом остановилась перед зданием центра неотложной медицинской помощи. Когда сирены стихли, задние двери распахнулись.

В этот момент Чхон Седжу стоял не более чем в двух метрах от пациента, но его состояние было ясно с первого взгляда.

Покрытые кровью руки и ноги пациента были призрачно бледными, как у трупа, а сломанные ребра неестественно торчали.

За тот короткий момент Чхон Седжу оценил состояние пациента, его интуиция подсказала ему, что он выглядит не очень хорошо. И, как будто для подтверждения его суждения, парамедики срочно выгрузили пациента и сообщили ему, что у пациента остановка сердца в течение пяти минут.

Примерно тогда он начал чувствовать, что происходит что-то ужасное.

С грохотом носилки опустились на землю.

Его ударил невыносимый запах крови.

И все же было что-то странно знакомое в школьной форме, которую носил пациент.

В этот момент Чхон Седжу забыл обо всем: о необходимости оценить состояние пациента, о срочности ситуации - и обнаружил, что переводит взгляд на лицо пациента, который мирно лежал с закрытыми глазами.

Время, казалось, остановилось.

Резкий запах крови, наполнивший его нос, и неистовые голоса, кричащие вокруг, все это, казалось, отошло на второй план. Только шум дождя, неумолимо бьющего в уши, оставался ясным.

Медсестры трясли его за плечи, пытаясь вывести из оцепенения, но он ничего не чувствовал. Он просто стоял, приросший к месту, уставившись в лицо пациента, которого он только что счел уже не жильцом.

Лицо Чхон Хе Ин, которая мирно лежала с закрытыми глазами...

С этого дня дождливые дни стали для Чхон Седжу настоящим кошмаром.

Что бы он ни делал, сколько бы времени ни проходило, всякий раз, когда шел дождь, он не мог избавиться от последнего образа Чхон Хе Ин. Воспоминания, окрашенные сожалением, всплывали со звуком дождя, сбивая дыхание и увлекая его во тьму, глубокую, как океан.

Всякий раз, когда Чхон Седжу чувствовал, что его душит это чувство, его искушает непреодолимое желание просто отпустить себя. Но он не мог. Он уже отдал свою жизнь Шин Гёну в обмен на месть за смерть Хе Ин.

И поэтому он искал способы избавиться от удушающей тяжести, которая давила на него. Он пробовал разные методы, чтобы избавиться от воспоминаний, наполненных отчаянием. Сначала это был алкоголь. Затем - изнуряюще интенсивные тренировки, которые были гораздо ближе к самоистязанию. Теперь это был секс.

Обращение Чхон Седжу с мужчинами было беспощадным.

Он был тем типом человека, который доводил своего партнера до предела, до потери сознания. У него не было выбора. Если бы он этого не делал, не было бы способа заглушить оглушительный шум дождя, который заполнял его разум.

К двум часам дня, после почти пяти часов страданий под Чхон Седжу, Кан Доюн уснул, измученный, с лицом, залитым слезами.

С другой стороны, Чхон Седжу ощутил спокойную ясность в своем разуме. Это было чувство внутреннего покоя, достигнутое ценой жертвы Доюна.

Почувствовав укол вины, глядя на стонущего Доюна, Седжу осторожно вымыл его, пока тот был в полусне, вытер и уложил на свежезастеленную постель.

Пока Доюн бормотал что-то неразборчивое, Чхон Седжу мягкими похлопываниями убаюкивал его.

Некоторое время Чхон Седжу стоял молча, глядя на все еще спящего Доюна, а затем осторожно нанес мазь на опухшие, покрасневшие участки нижней части его тела, покрытые синяками до такой степени, что они напоминали ссадины.

Несмотря на то, что Доюн был тем, кто по-настоящему наслаждался сексом, вид оставленных им следов всегда заставлял Чхон Седжу чувствовать себя неловко.

Когда он закончил, было уже больше 3 часов дня. Как бы ему ни хотелось отдохнуть рядом с Доюном, он не мог снова заснуть - ему нужно забрать непослушного щенка.

Глава 4

[Фото]

8:52 утра

Как только Седжин вошел в класс, он сфотографировал расписание занятий и отправил его Чхон Седжу. Это был вторник, и последний урок заканчивался в 3:50 вечера. Чхон Седжу решил, что если он придет в школу около 4, то будет там как раз вовремя.

Он присел рядом с мирно спящим Доюном, а когда часы пробили 3:30, Седжу заботливо укрыл его одеялом и бесшумно покинул спальню.

Но как раз когда он обувался у входа, он заметил небольшой пакет рядом с главной дверью. Думая, что он может принадлежать Доюну, он собирался не трогать его, но слово «Хён», написанное на стикере рядом, привлекло его внимание.

“Хён, они вкусные“

Заглянув внутрь, он нашел немного печенья. Чхон Седжу усмехнулся милой записке, оставленной Доюном, затем взял сумку с покупками и направился из дома. Он пошел прямо на парковку, положил ее на заднее сиденье и завел машину.

Дорога от дома Доюна до школы Седжина заняла меньше 30 минут. Чхон Седжу прибыл к школе ровно в 4 часа.

Однако Седжин уже ждал его у школьных ворот. В руках он сжимал что-то похожее на рюкзак. Он стоял, уставившись в небо, и выглядел потерянным. Услышав шум мотора машины Чхон Седжу, Седжин повернул голову.

Их взгляды встретились через опущенное окно пассажирского сиденья. Даже на расстоянии Седжин выглядел настолько красивым и утончённым, что это заставляло любого остановиться и посмотреть на него. Однако, когда он узнал Чхон Седжу, его лицо мгновенно изменилось, приобретая угрюмое выражение.

Удивленный изменившимся выражением лица Седжина, Седжу тихонько рассмеялся и открыл дверь.

- Я же сказал, что последний урок заканчивается в 3:50.

Было вполне ожидаемо, что первым делом, как только Седжин занял пассажирское сиденье, он начал жаловаться. Чхон Седжу пожал плечами и, включив двигатель, подумал, что было бы более странно, если бы Седжин тепло поприветствовал его.

- Вот почему я приехал в 4. Разве у вас нет собраний после уроков?

- Мы этимс не занимаемся.

- ......

Чхон Седжу нахмурился, взглянув на Седжина.

Неужели есть школа, в которой не было бы классного часа в конце дня?

Но судя по выражению лица Седжина, было непохоже, чтобы он лгал.

Более того, было 16:00 — самое время для отъезда учеников из школы, однако площадь перед воротами была пустынна.

Наверняка не все уже покинули школу, верно?

Чхон Седжу посчитал эту мысль нелепой и покачал головой.

Ни за что.

Таких детей, как Квон Седжин, не может быть много.

Если то, что он сказал, правда, то будущее Южной Кореи выглядит мрачным.

- Я серьезно. Наш классный руководитель не проводит классный час.

К сожалению, опасения Чхон Седжу оказались оправданными. Квон Седжин оказался одним из пяти учеников, которые остались в классе к концу последнего урока. Его классный руководитель, ответственный за проведение урока математики, вошел в класс, проверяя сообщения в телефоне, и даже вскрикнул от удивления, увидев Седжина на месте.

Это была школа, где собирались самые безнадежные дети в Сеуле. Это было место, куда попадали ученики, выброшенные из всех остальных школ.

Квон Седжин был одним из таких детей, поэтому, естественно, атмосфера в школе была далека от того, что мог себе представить Чхон Седжу, окончивший престижную гуманитарную школу в Сувоне.

В каждом классе было меньше пяти учеников, которые действительно учились. Как сказал Седжин, даже если кто-то хотел сосредоточиться и учиться, это было почти невозможно в такой обстановке.

Однако Седжу, не знакомый с атмосферой в школе Седжина, был не в состоянии понять его. С выражением, ясно говорившим: «Он что, пытается меня разыграть?», Чхон Седжу взглянул на Седжина. Затем, увидев разочарование в глазах Седжина, он заколебался и подумал, что, возможно, тот говорит правду.

Тем не менее, Чхон Седжу был человеком, который искренне верил, что успех в учебе зависит исключительно от личных усилий. Он считал, что независимо от того, что говорят или делают другие в школе, если вы не обращаете внимания на окружающих и погружаетесь в мир книг, то это и есть настоящая учеба. Поэтому слова Седжина звучали для Седжу лишь как пустые оправдания.

Они оба почувствовали разочарование из-за своей неспособности понять друг друга, и между ними повисла тишина.

Когда они наконец припарковались и собирались выйти из машины, Чхон Седжу схватил пакет, который он бросил на заднее сиденье. Пока они ждали лифт, взгляд Седжина на мгновение отвлекся от пакета и остановился на шее Седжу.

Чхон Седжу рассеянно потер шею, где Доюн оставил след, и встретился взглядом с Седжином с равнодушным выражением.

- Что?

- ......

Следы были настолько очевидны, что Седжин почувствовал стыд и не стал спрашивать, откуда они взялись. Он быстро отвел взгляд и уставился прямо перед собой, пытаясь сделать вид, что это не имеет значения.

Когда они вошли в лифт и поднялись на 41-й этаж в тишине, Седжин наконец не смог больше сдерживать свое любопытство. Пока Чхон Седжу был занят вводом пароля на двери, Седжин нарушил тишину и заговорил.

- Чем ты вообще занимаешься?

- Что ты имеешь в виду, говоря «чем я занимаюсь»?

Неуверенный в том, что Седжин имел в виду под вопросом, Чхон Седжу переспросил. Когда он вошел в фойе и снял обувь, Седжин, который следовал за ним, прояснил ситуацию.

- Ты и вправду ростовщик? Ты только и делаешь, что бездельничаешь.

Чхон Седжу не мог понять, в чём проблема. Если он был занят, это просто означало, что в мире слишком много людей, которые заслуживали смерти. А поскольку Чхон Седжу предпочитал такой расслабленный образ жизни, он проигнорировал лёгкий намёк на презрение в тоне Седжина и ответил небрежно.

- Если бы я был занят, то на свет появлялось бы больше детей, подобных тебе. Ты этого хочешь?

- ......

Не получив немедленного ответа, он обернулся и увидел, что Седжин следует за ним по коридору с глубоко раздражённым выражением лица.

Наблюдая за тем, как Седжин так явно выражает своё настроение всего лишь одним замечанием, Седжу как-то успокоился. Он тихо усмехнулся, оставив Седжина стоять в коридоре, и направился на кухню.

Пока он доставал подарок, который ему дал Доюн, и клал его на стойку острова, Седжин поставил свою школьную сумку на стол и отправился в свою комнату, чтобы переодеться. Теперь Седжин стал гораздо более самостоятельным.

Чхон Седжу также направился в свою комнату, чтобы переодеться. Он потянулся за своим обычным халатом, собираясь накинуть его на голое тело, но потом вспомнил о жалобах Седжина. Вместо этого он выбрал футболку и шорты , прежде чем вернуться обратно.

Взяв с кухонного острова печенье и кружку кофе, Седжу сел на пол возле стола.

- Иди сюда.

По его зову Седжин слез с дивана, на котором он сидел с угрюмым лицом. Они сели друг напротив друга, а между ними стоял столик.

Чхон Седжу с удивлением вытащил из старой сумки Седжина учебник, который выглядел совершенно новым. Хотя шел уже второй семестр, учебник словно только что из магазина — на его страницах не было ни единой пометки. Седжу завороженно уставился на него.

Вот как идиоты, занимающие последние места в своем классе, относятся к своим книгам.

Седжу задумался, удивлённый, прежде чем спросить.

- Эта книга в идеальном состоянии. Планируешь когда-нибудь подарить ее музею?

- ......

Седжин поджал губы. Его красивые розовые губы дернулись и выглядели так, будто они были готовы в любой момент начать жаловаться, но вместо этого он просто наблюдал, как тот тщательно изучал учебники.

Хотя названия на обложках были другими, содержание внутри в основном совпадало с тем, что он изучал . Внезапно почувствовав любопытство, Седжу спросил Седжина.

- Итак, какую оценку ты обычно получаешь на пробных экзаменах?

Седжин сделал вид, что не услышал вопрос. Его взгляд был сосредоточен на печеньях, которые были на краю стола, а рот оставался закрытым.

Чхон Седжу вздохнул и отложил книгу, которую держал в руках.

Казалось, ему действительно придется учить его всему с самого начала.

- Ты хотя бы таблицу умножения знаешь?

- ...вроде того.

— В каком смысле «вроде того»? Как ты можешь знать таблицу умножения «вроде того»?

Чхон Седжу был уверен в своих навыках репетитора, но он никогда не обучал человека, который даже не знал как следует основ умножения.

Студенты, с которыми он раньше работал, были тоже на верхних строках, и им требовались более продвинутые уроки для развития своих навыков. По правде говоря, Седжу редко сталкивался с кем-то настолько невежественным, как Седжин.

Но какой у него был выбор? Он обещал взять на себя ответственность за него, так что отступать было не вариант. С еще одним вздохом Чхон Седжу начал оценивать знания Седжина, задавая различные вопросы.

Естественно, Седжин не смог ответить на большинство из них, и со временем разочарование Чхон Седжу переросло в нечто близкое к ярости.

Возможно ли, чтобы человек вообще ничего не знал?

Возможно, Квон Седжин на самом деле был какой-то птицей, замаскированной под человека?

Возможно, его маленькая голова, была причиной того, что его мозг был таким маленьким.

Другого объяснения не было он не мог быть человеком.

Повторяя эти мысли про себя, Чхон Седжу, не в силах сдержать раздражение, закурил сигарету и что-то пробормотал себе под нос.

- Я никогда в жизни не встречал такого идиота, как ты.

- ...И ты думаешь, что ты намного лучше?

Он был не только глупым, но и бесстыжым.

Чхон Седжу попытался подавить свой гнев и взял ручку. Он открыл тетрадь и выписал таблицу умножения.

- Если ты не сможешь выучить это до завтрашнего утра, ты не сможешь увидеть свою маму.

- ......

В глазах Седжина Чхон Седжу представал в образе диктатора, который постоянно вмешивался в его жизнь и использовал грязные, мелкие угрозы. Будучи намного старше, он часто проявлял ребячество и слабость, манипулируя Седжином. Но что было самое неприятное — его угрозы всегда имели эффект.

Стиснув зубы, Седжин неохотно принял тетрадь. И, конечно же, как и ожидалось, на следующее утро Квон Седжин не смог запомнить таблицу умножения.

Рано утром Чхон Седжу сидел на диване в гостиной, и после того, как Седжин закончил завтракать, Седжу усадил его на пол перед собой и спросил:

- 7 умножить на 8?

Ответа не последовало.

Этого не может быть... ни в коем случае.

Подумал Чхон Седжу, в отчаянии проводя пальцами по волосам, и снова попробовал.

- 6 умножить на 9?

И снова Седжин промолчал и не удостоил его вниманием, делая вид, что увлечён видом за окном, лишь бы не встречаться с ним глазами. Наблюдая, как маленькая голова Седжина отворачивается, Седжу едва мог сдержать растущее в нём разочарование. Или, точнее, он пытался, но у него не получалось.

Глубокий вздох вырвался из его губ. Облизнув сухие губы, он постучал кончиками пальцев по столу, за которым сидел Седжин, и спросил:

- Ты, блядь, можешь посмотреть мне в глаза и сказать, не глядя никуда больше. Ты что, не выучил?

Ответ Седжина был дерзким.

- Зачем ты ругаешься? И как кто-то может запомнить столько всего за одну ночь?

Седжин повысил голос в знак протеста. По его мнению, чтобы запомнить таблицу умножения, нужно выучить 90 чисел. Хотя этот расчёт был не совсем верным, Седжин всё равно считал, что учить 90 чисел за одну ночь — это слишком сложно. Честно говоря, он чувствовал, что уже неплохо справляется, раз смог дойти до таблицы умножения на 4.

С другой стороны, Чхон Седжу почувствовал, как у него поднялось давление.

- Ты ведь даже не человек, да?

Чхон Седжу был совершенно сбит с толку.

Одного часа должно было хватить, чтобы всё запомнить, но он не смог сделать этого даже за целую ночь?

Это даже не было чем-то таким сложным, как таблица умножения на 19 - просто простая таблица умножения!

Совершенно ошеломленный, Седжу уставился на Седжина, который нахмурился в ответ.

Итак, рано утром они начали ссориться.

Глава 5

- Ты думаешь, ты насколько хорош? Неужели заучивание таблицы умножения единственное достижение в жизни? Не смотри на других свысока из-за такой мелочи.

- Я смотрю на тебя свысока только потому, что ты не можешь запомнить что-то столь тривиальное. Даже восьмилетний ребенок может это сделать, так как же я могу сказать что-то приятное, когда восемнадцатилетний не может?

То есть он говорит, что я хуже восьмилетнего ребенка?

Седжин нахмурился и бросил взгляд на Чхон Седжу.

Затем он внезапно бросил вызов Седжу.

- Тогда ответь сам. Сколько будет 8 умножить на 7?

- Ха.

Чхон Седжу презрительно рассмеялся, когда Седжин, теперь уже обращая вопрос к нему, попытался поменяться ролями.

Увидев такую реакцию, лицо Седжина озарилось самодовольным выражением.

Он даже сам не знает, а ведет себя так, будто он лучше меня?

Но прежде чем Седжин смог полностью насладиться своей победой, Седжу коротко вздохнул и открыл рот.

- Слушай внимательно.

Не колеблясь, Седжу начал читать таблицу умножения - от 2 до 29. Седжин, наблюдавший за ним в изумлении, обнаружил, что у него начинает кружиться голова, когда губы Седжу продолжили с легкостью выплевывать цифры.

Только когда Чхон Седжу наконец дошел до 29 умножить на 29, получив 841, он закрыл рот. Он встретился глазами с Седжином спокойным взглядом, как будто спрашивая: «Этого было достаточно для тебя?»

Ошеломленный Седжин повысил голос.

- Не смеши меня. Я тоже так могу - просто выдавать случайные числа!

- Ты, должно быть, шутишь.

Седжин, будучи не в состоянии понять суть, продолжал отрицать очевидное. Чхон Седжу пришлось подавить в себе желание прикоснуться к этим дерзким губам.

- Достань телефон, — приказал он, а затем снова, не задумываясь, медленно и четко прочитал таблицу умножения на 29.

Тот факт, что он с утра пораньше декламировал таблицу умножения от 1 до 29, лишь бы доказать 18-летнему парню, что имеет право его учить, выглядел более чем забавно. Седжу даже сам счёл это проявление своего характера жалким и абсурдным.

- Ложь...

Со временем на лице Седжина промелькнул ряд эмоций: подозрение, недоверие, удивление и, наконец, шок.

Он внимательно осмотрел руку Чхон Седжу, словно проверяя, не написаны ли цифры на его ладони. Он даже запустил другое приложение-калькулятор на телефоне Седжу, чтобы сравнить результаты, полагая, что первый калькулятор дал неверные цифры. Только после этого он «частично» признал, что Седжу, по крайней мере, в чём-то лучше его.

- Если бы я был таким же старым, как ты, я бы тоже мог сделать это.

- ......

Даже если бы Квон Седжин был в другом теле, Чхон Седжу сомневался, что он смог бы сравниться с ним в природном интеллекте. Однако, почувствовав внезапную усталость с самого утра, Чхон Седжу потерял интерес к продолжению этого незначительного спора о том, кто умнее, с Седжином.

Он не решал в уме задачи высшего уровня он просто повторял таблицу умножения... Даже сейчас он находил всю ситуацию смехотворной.

- Ладно. В любом случае, ты не выучил таблицу умножения, так что сегодня ты не пойдешь в Эвагак.

Заявил Чхон Седжу, стремясь положить конец их бессмысленному спору. Седжин тут же возразил, явно ожидая этого момента.

- Ты же сказал, что мы в любом случае поедем в Эвагак на следующей неделе, так что дай мне время до этого!

- Нет. Я сказал «к сегодняшнему утру.

Неважно, расстроен ли Седжин или нет. Для него разговор был окончен.

Решительно отклонив просьбу Седжина, Чхон Седжу отвез его в школу, а затем заехал в Shinsa Capital, чтобы присмотреть за Ким Донгилем, прежде чем отправиться в офис.

В офисе он проводил время с членами своей команды, каждый из которых занимался своей работой, а днем он обедал с Мун Сонхёком, немного поспарринговался, а затем отправился в путь на своей машине. К 4 часам он направился в Восточную Сеульскую среднюю школу для мальчиков, чтобы забрать Седжина, который стоял там со своим обычным угрюмым выражением лица.

Когда они ехали домой, Чхон Седжу попросил Седжина еще раз прочитать таблицу умножения. Так Седжин в конце концов запомнил таблицу умножения, затем на другой день выучил английский алфавит, а на другой математические формулы.

Прошло совсем немного времени, и эта рутина стала обычной частью повседневной жизни Чхон Седжу и Квон Седжина. Естественно, школьная жизнь Седжина не сильно изменилась. Ли Хэгён и Ким Бёнджун по-прежнему издевались над ним, и ему по-прежнему было трудно сосредоточиться на уроках. Однако его повседневная жизнь после школы существенно изменилась с тех пор, как он встретил Чхон Седжу.

После школы Седжин возвращался домой и учился. Когда приходило время ужина, он накрывал стол на кухне. Они вместе ужинали, а потом садились в гостиной, чтобы еще немного поучиться.

В отличие от тоскливых и монотонных дней в школе, время, проведенное в доме этого человека, было наполнено спокойствием и умиротворением.

Мальчик, который всегда был угрюмым, постепенно стал частью жизни Чхон Седжу. Хотя поначалу они препирались, в какой-то момент они в конце концов стали проводить так много времени вместе, что их совместное существование стало казаться естественным.

Осень так же быстро исчезла, как и наступила, и вскоре подул холодный ветер, до такой степени, что одного костюма стало недостаточно, чтобы выдержать холод.

Примерно в это же время Седжин попал в больницу.

Утренние встречи Чхон Седжу с Седжином обычно сводились к тому, что он подвозил его к школьным воротам. Когда он вез его, то едва замечал пронизывающий холод. Вот почему он не обратил внимания на тонкую толстовку с капюшоном, которую Седжин носил каждый день.

Это произошло в обычный день, рано утром, после того, как Чхон Седжу вышел на тренировку и вернулся домой. Почувствовав необычную тишину в гостиной, Седжу наклонил голову.

Ему показалось странным, что Седжина, который к тому времени должен был уже завтракать, нигде не было видно.

Он спит?

С этой мыслью Чхон Седжу направился в ванную, чтобы принять душ. Даже если Седжин проснётся позже обычного, это всего лишь значит, что он пропустит завтрак, но не опоздает в школу. Поэтому не было никакой спешки будить его немедленно.

Однако даже после того, как он принял душ, вошел в гардероб, чтобы переодеться, и вернулся, гостиная по-прежнему была пуста.

Он никогда еще не спал так долго.

Наконец, почувствовав что-то странное, Чхон Седжу немного ускорил шаг к концу коридора.

- Квон Седжин.

Он постучал в дверь и позвал, но ответа не было. Чхон Седжу молча поднял бровь, и когда он не почувствовал никакого движения внутри, он осторожно схватил дверную ручку и повернул ее.

Дверь легко открылась, не встретив сопротивления, и изнутри повеяло теплом.

В комнате Седжина было гораздо теплее, чем в гостиной, поскольку отопление работало на полную мощность. Тем не менее, в комнате было темно, плотные шторы были плотно задернуты, не пропуская ни лучика солнечного света. На кровати, укрывшись одеялом, лежала массивная фигура.

Чхон Седжу тихо подошел и сел на край кровати, снова позвав Седжина по имени.

- Квон Седжин. Просыпайся.

При звуке его голоса что-то шевельнулось под одеялом. Но на этом всё и закончилось. Убедившись, что Седжин не просыпается, Чхон Седжу нахмурился и осторожно стянул с него одеяло.

В тусклом свете, струящемся из коридора, было видно лицо Седжина.

На его лице отразилась боль, сухие губы приоткрылись, и он с трудом дышал, что красноречиво свидетельствовало о его нездоровье.

Он болен.

Наконец, осознав состояние Седжина, Чхон Седжу с легким щелчком языка потянулся. Его рука коснулась лба Седжина, и от кожи исходил жар, словно из печи.

Почувствовав, что у него довольно высокая температура, Чхон Седжу неловко похлопал Седжина по щеке, пытаясь разбудить его.

- Квон Седжин. Давай, просыпайся. Эй.

Веки Седжина дрогнули от настойчивого, но осторожного прикосновения Седжу, и он наконец-то открыл затуманенный взгляд. Через едва приоткрытые ресницы он увидел фигуру Чхон Седжу, медленно повернул голову, убедился, что находится в своей комнате, и нахмурил брови.

- Почему....

Прежде чем он успел закончить короткое предложение, раздался кашель.

Чхон Седжу, наблюдая, как тело Седжина сотрясается от сильного кашля, снова щелкнул языком и, встав, направился к шкафу Седжина. Схватив одежду, он вернулся к кровати, откинул одеяло в сторону и помог Седжину сесть.

- Одевайся. Мы едем в клинику.

- Зачем нам в клинику...

- Ты простудился. У тебя жар.

Услышав эти слова, Седжин тупо моргнул.

С точки зрения Чхон Седжу, Седжин выглядел хрупким, как будто его запястье сломалось бы от прикосновения. Затем Седжин поднял руку ко лбу, затем тихо вздохнул и откинул голову на подушку.

- ...Я просто хочу спать.

Хриплый голос Седжина постепенно затих, словно он собирал последние силы. Однако Чхон Седжу покачал головой. У них не было никаких лекарств, чтобы облегчить его состояние. Кроме того, учитывая, что ещё вчера Седжин выглядел здоровым, а теперь у него внезапно поднялась температура и начался кашель, а также приближался сезон гриппа, было бы лучше обратиться в клинику, чтобы перестраховаться.

- Ты сможешь поспать, когда мы вернемся.

- …

Седжин коротко вздохнул, глядя на Чхон Седжу, который говорил с твёрдостью и помогал ему снова сесть. Его тело было слабым и вялым, Седжин понимал, что не сможет противостоять решительности мужчины, поэтому он молча позволил Чхон Седжу одеть его, не возражая.

Поверх футболки с короткими рукавами Седжин надел свою единственную верхнюю одежду, толстовку с капюшоном, и свои поношенные спортивные штаны. Слабо поднявшись с кровати, Седжин поплелся за Чхон Седжу, его шаги были тяжелыми и неуверенными.

- Иди сюда.

Он боялся, что мальчик, который шатался при ходьбе, в любой момент может упасть в обморок.

Чхон Седжу несколько раз оглянулся, прежде чем, наконец, замедлить шаг и пойти рядом с ним. Положив руку на плечо Седжина, Седжу поддерживал его тело, пока шел на шаг позади.

Они вышли через парадную дверь, спустились на лифте на первый этаж и вышли из здания.

Поскольку они пошли другим маршрутом, чем обычно, холодный утренний воздух ударил по их коже сильнее, чем ожидалось.

Всегда ли было так холодно?

В последнее время Чхон Седжу ощущал прохладу утреннего воздуха только в те короткие мгновения, когда выходил из машины и направлялся в мастерскую.

Поскольку в последнее время у него не было настоящей работы, он редко выходил на улицу и даже не заметил, насколько холодными стали дни.

Взгляд Чхон Седжу скользнул по Седжину. Его кожа, уже разогретая от лихорадки, покрылась мурашками. Толстовка, которую носил Седжин, была предназначена для смены времён года, но она явно не соответствовала текущей погоде.

Слишком поздно осознав, что Седжину нужна более теплая куртка, Чхон Седжу тихонько вздохнул и нахмурился.

К счастью, благодаря удобству проживания в жилом коммерческом комплексе, прогулка до клиники была короткой. Они вдвоем быстро добрались до клиники.

- Что за...

Однако, когда они прибыли в клинику, то обнаружили, что дверь заперта. Несмотря на то, что был не праздник, она была закрыта. Дверь была заперта на цепь, и даже не было объявления о том, когда она откроется.

Чхон Седжу взглянул на Седжина, который сильно дрожал от озноба, и поспешно вытащил свой телефон. После поиска ближайших больниц он нашел детскую клинику в торговой зоне жилого комплекса прямо по соседству.

Проделав весь этот путь и не желая возвращаться без лечения, Чхон Седжу снял пиджак и накинул его на Седжина.

- Рядом есть еще одна клиника. Пойдем туда.

- ...Мне это не нужно.

Седжин, лицо которого залилось краской, снял пиджак и попытался вернуть его Чхон Седжу.

Однако вместо того, чтобы принять его, Седжу аккуратно поправил и надел его обратно на Седжина.

Седжин стоял там с угрюмым выражением лица, пока Чхон Седжу натягивал пиджак на него, делая Седжу похожим на молодую дворянку, завернутую в традиционное корейское пальто. Глядя на красивое, бледное, слегка покрасневшее лицо Седжина, выглядывающее из-под черного пиджака, Седжу усмехнулся.

- Холодно, так что не снимай. Если не хочешь его носить, я тебя понесу.

Глава 6

- Ха...

Всякий раз, когда Чхон Седжу предлагал Седжину худший вариант, Седжин обычно довольно хорошо подчинялся. Услышав угрозу, что его понесут, Седжин нахмурился, проглотил свое раздражение и на мгновение надул щеки, прежде чем смягчить выражение лица.

Смирившись, он жестом пригласил Чхон Седжу показывать дорогу, и Седжу еле сдержал смех, когда они продолжили идти.

Педиатрическая клиника находилась всего в пяти минутах ходьбы от торгового центра, где они находились. Несмотря на небольшое расстояние, им нужно было пересечь оживлённую улицу с интенсивным движением, а это означало, что Седжину пришлось стоять на холодном ветру на перекрёстке.

К счастью, с пиджаком Седжу, накинутым на Седжина, холод был более терпимым, чем когда они впервые вышли из квартиры. Седжин глубже зарылся в него, пытаясь защититься от пронизывающего ветра.

И тут Седжин заметил нечто необычное. Ветер, который дул на него, внезапно, казалось, замедлился.

Подняв глаза, Седжин увидел, что мужчина, стоявший поодаль, подошел ближе и теперь заслонял его от ветра. Поскольку он отдал свой пиджак Седжину, на нем осталась только тонкая рубашка, и сквозь нее едва проглядывал контур татуировки на спине.

Пока Седжин тупо смотрел на размытую фигуру тигра, на широкой спине Чхон Седжу, он задумался.

Он думал, что сочувствие этого человека не продлится больше нескольких дней, максимум неделю, но эта жизнь продолжалась уже больше месяца.

За все это время Чхон Седжу относился к нему так же, как и тогда, когда они только начали жить вместе. Внимание мужчины к нему не увеличилось и не уменьшилось.

«Вместо того, чтобы тратить время, говоря мне отстать, тебе лучше привыкнуть к этому. Потому что, пока ты не уйдешь, я беру на себя полную ответственность за тебя».

И как и обещал этот человек, Седжин постепенно привыкал к человеку, который пытался взять на себя ответственность за него.

- Пойдем.

Седжу протянул руку и положил руку на плечо Седжина. Стоя рядом с ним, защищая его от ветра, присутствие Чхон Седжу ощущалось прочным и надежным. Седжин, не в силах справиться со странностью ситуации, отвел взгляд, украдкой поглядывая на мужчину краем глаза.

Однако Чхон Седжу продолжал смотреть прямо перед собой. Несмотря на неудобства, которые ему доставил Седжин, заставив опоздать на работу, на его лице не было и намека на раздражение или досаду.

Увидев безразличное выражение лица Чхон Седжу, Седжин почувствовал странное трепетное ощущение глубоко в груди.

Седжин даже не помнил, когда последний раз ходил в больницу с матерью. Все, что муж Ким Хёнён, который постоянно был в разъездах, давал ей, так это постоянно растущую кучу долгов, и чтобы защитить своего драгоценного сына, ей приходилось вставать рано и идти на работу каждый день.

Хотя она очень дорожила Седжином, потому что любила его, ее главным приоритетом всегда была работа.

Итак, это был первый раз, когда Седжин отправился в больницу со взрослым мужчиной. На самом деле, идти бок о бок с другим мужчиной тоже было неловко. Насколько он мог вспомнить, он никогда не ходил так со своим отцом, ни разу. Его отец всегда либо шел впереди него сердито, либо вообще отсутствовал в их жизни.

- Проходите.

Когда Чхон Седжу привел его в педиатрическую клинику, теплый, тихий воздух внутри встретил Седжина. Он почувствовал, как озноб, который заставлял его дрожать, начал утихать, и он приступил к записи на прием, используя планшет на стойке регистрации.

На протяжении всего процесса Чхон Седжу оставался рядом с ним. Он сидел с Седжином, пока они ждали, и когда он заметил, что губы Седжина посинели от холода, он принес ему стакан горячей воды из кулера.

Доброта и тепло, проявленные этим человеком, были незнакомы Седжину. Крепко сжав обеими руками бумажный стаканчик, Седжин устремил взгляд в пол, словно не зная, что делать.

- Квон Седжин. Седжин, пожалуйста, заходи.

Внезапно услышав, как его зовут, Седжин поднял голову и увидел медсестру, стоящую перед кабинетом и смотрящую в их сторону. Когда Седжин встал со своего места, взгляд медсестры переместился на Чхон Седжу, сидящего рядом с ним.

- Будет ли вас сопровождать опекун?

На небрежный вопрос медсестры Седжин невольно прикусил губу. Этот человек не был опекуном Седжина. Он был просто тем, кто изначально пытался продать его, но потом передумал и нанял его в качестве домработницы. Седжин не собирался ставить человека, который загнал его мать в яму долгов, в положение своего опекуна.

И все же...

- Да, я пойду с ним.

Седжин не смог возразить.

Ответственность — действительно ли этот человек намеревался взять на себя ответственность за него, пока он не станет взрослым?

Почему?

Ты мне не отец, ты мне даже не дядя...

Глубоко в его сердце зародился голос сомнения. Седжин пытался подавить его, но это было растущее чувство ожидания, которое скрывалось в самом дальнем уголке его разума.

Heт.

Этот мужчина тоже меня бросит, как и все остальные...

Даже те, кто был связан с ним кровными узами, не взяли на себя ответственность за него, поэтому было вполне естественно думать, что этот человек в конечном итоге тоже откажется от него.

Когда Седжин пытался воскресить в памяти ненавистные образы отца и дяди, которых он видел в последний раз, он с трудом подавил дрожь в сердце.

***

Простуда Седжина длилась целую неделю. Как и беспокоился Чхон Седжу, оказалось, что он подхватил грипп.

В то время, когда Седжин не мог даже нормально ходить, Чхон Седжу заботился о нем, давал ему лекарства и кормил кашей. К тому времени, как ему наконец удалось встать с кровати, Чхон Седжу обнаружил, что он идет в универмаг один после работы.

Пока Седжин был прикован к постели, прошел Ипдон (начало зимы). Ветер стал еще холоднее, поэтому Седжу пошел за покупками, чтобы купить ему новую зимнюю куртку.

- Добро пожаловать. Вы выбираете для себя?

Как только он вошел в популярный магазин одежды, которую сейчас часто носят многие дети, к нему быстро подошел улыбающийся продавец и спросил. Чхон Седжу тихо покачал головой и неловко ответил.

- Нет, это... для моего младшего брата. Мальчик примерно такого роста.

Он поднял руку примерно на ту высоту, где должна была находиться голова Седжина. Продавец кивнул и повел Чхон Седжу к витрине магазина с самыми продаваемыми стегаными куртками.

Утепленные куртки из микрофибры были бежевого цвета и хаки. Чхон Седжу на мгновение уставился на них, прежде чем представить себе нежное и красивое лицо Седжина, и в конце концов выбрал бежевую. Казалось, что более светлый цвет хорошо подойдет Седжину.

Придя домой с курткой в руке, Чхон Седжу остановился, переступая порог, и внезапно забеспокоился о том, как ему ее отдать.

Хотя в последнее время Квон Седжин заметно смягчился по сравнению с тем, как было в начале, все равно было трудно представить, чтобы он с легкостью принял бы такой дорогой подарок.

Он не мог заставить его принять подарок и не хотел упоминать Ким Хёнён, чтобы оказать давление. Это могло бы лишь снова увеличить настороженность, которая наконец начала ослабевать. В конце концов, Чхон Седжу был всего лишь человеком, и присутствие кого-то в одном доме, кто постоянно находился рядом с ним, не было уж очень приятным.

Пока Чхон Седжу размышлял, как лучше всего подойти к ситуации, он вошел в гостиную и увидел, что Седжин, который готовил ужин, обернулся к нему. Их взгляды на мгновение встретились, Седжин бросил на него быстрый взгляд и поприветствовал, прежде чем снова вернуться к помешиванию. Чхон Седжу, посмотрев на его спину, молча подошел к нему.

- Квон Седжин.

Услышав свое имя, Седжин повернул голову и посмотрел на него. Почувствовав взгляд Седжина, Чхон Седжу вытащил из сумки стеганую куртку.

Выражение лица Седжина стало настороженным, словно он задавался вопросом, состоится ли показ мод. Не обращая внимания на его озадаченный взгляд, Чхон Седжу неловко засунул руки в стеганую куртку, которая была ему явно мала.

- Мне подарили. Что думаешь?

- ......

Разумеется, Седжин не выглядел довольным. Он пристально смотрел на плохо сидящую бежевую стеганую куртку Седжу, которая даже не застёгивалась, оставляя открытыми десять сантиметров запястий. Казалось, он не мог поверить своим глазам.

- Ты нашёл это на улице?

- ......

- Тот, кто дал тебе эту куртку, должно быть, тебя не очень любит. Они даже не удосужились спросить твой размер?

Его проницательность была на высоте. Это была не совсем та реакция, на которую рассчитывал Чхон Седжу. Когда он снял куртку, его бровь слегка приподнялась. Однако, в конечном итоге, его цель была достигнута. Это была идеальная возможность передать куртку Седжину.

- Ты прав, она мне не подходит. Но она слишком хорошая, чтобы просто выбросить. Хочешь забрать?

Его слова прозвучали неискренне, но Седжин, который добавлял майонез в свой рулет из омлета, снова повернул голову и бросил на него острый взгляд.

Его прозрачные глаза быстро скользнули по наглому лицу Чхон Седжу, в то время как его руки продолжали сворачивать омлет.

- .....

- Если ты не хочешь её носить, я её просто выброшу.

На лице мужчины не было ни следа колебания, когда он говорил. Седжин легко понял, что его слова были ложью.

Никто не мог подарить такую детскую на вид стеганую куртку такому парню, как Чхон Седжу.

Седжин прикусил губу и заколебался, потому что он прекрасно знал, что Чхон Седжу купил эту стеганую куртку специально для него.

С тех пор, как этот человек отвез его в больницу, или, скорее, по мере того, как это странное сожительство длилось все дольше, Седжин обнаружил, что все больше и больше зависит от него. Он начал ожидать, что, возможно, просто возможно, этот похожий на гангстера человек может отличаться от его отца или дяди. Он думал, что есть шанс, что Чхон Седжу может стать первым ответственным взрослым человеком, который войдет в его жизнь, тем, кто действительно позволит ему комфортно жить здесь, в своем доме, пока он не станет взрослым.

Он пытался подавить эти ожидания, боясь разочароваться. Но делать это становилось все труднее. Неважно, откуда пришел этот человек, или каково его происхождение, Седжин не мог не думать в последнее время, что Чхон Седжу отличался от его отца или дяди. Он больше не мог скрывать свою растущую надежду.

- ...Хорошо, я её заберу.

На неохотный ответ Седжина губы Чхон Седжу изогнулись в улыбке, когда он поднял куртку в руках и поднес ее к подбородку Седжина. Как он и ожидал, бежевая стеганая куртка идеально подошла Седжину.

Этот подарок стал поворотным моментом в отношениях Чхон Седжу и Квон Седжина. Атмосфера между ними, казалось, стала более комфортной, и они больше не испытывали неловкости в присутствии друг друга.

Глава 7

Время шло и наступил декабрь.

В понедельник утром Седжин проснулся, как обычно, заправил постель и вышел в гостиную. Он приготовил протеиновый коктейль, который Чхон Седжу будет пить вместо завтрака, и поставил на стол свою порцию риса с гарниром.

Не так давно они купили барные стулья, и теперь вместо того, чтобы есть на полу, они сидят за кухонным островком. Седжин, всё ещё полусонный, сидел за столом и завтракал. В это время Чхон Седжу вернулся с утренней тренировки, ещё разгоряченный после упражнений. Белая футболка, которую он надел, была слегка влажной спереди и сзади.

Седжин, заметив, что мужчина не может отдышаться, незаметно пододвинул к нему протеиновый коктейль.

Чхон Седжу открыл холодильник, достал бутылку воды и выпил её, прежде чем сесть напротив Седжина.

- Ты запомнил все слова?

Это было первое, о чем заговорил Чхон Седжу.

С тех пор как проверка его учебы каждое утро стала частью их повседневной рутины, Седжин молча кивнул.

Если это был список слов, который он получил два дня назад, то, конечно, он их запомнил. Хотя некоторые из них были немного сложными, ему не потребовалось много времени, чтобы запомнить 20 слов.

В его защиту скажу, что он не был глупым, просто не учился. По крайней мере, так считал сам Седжин, даже если Чхон Седжу, вероятно, думал иначе.

Когда Седжин кивнул, Седжу потянулся к нему и попытался погладить по голове, словно хвалил его. Седжин быстро увернулся, чтобы избежать его руки, и угрюмо посмотрел на Чхон Седжу.

- Перестань трогать мою голову.

- Мне просто интересно, насколько она потяжелела. Вчера она казалась довольно лёгкой. Сегодня она набрала хотя бы 1 грамм?

По сути, он говорил, что у Седжина пустая голова.

Седжин стиснул зубы, стараясь не реагировать на постоянные комментарии Чхон Седжу, которые всегда действовали ему на нервы, но не мог сдержать раздражение.

Хлебай, хлебай.

Он засунул рис в рот и набил живот гарнирами, а затем сполоснул посуду, прежде чем поставить её в посудомоечную машину. По пути в свою комнату Чхон Седжу игриво потянулся, чтобы снова потрогать его за голову, словно дразня, но он тут же оттолкнул его руку и ушёл переодеваться в школьную форму.

К тому времени, как Седжин вышел, надев тёплую куртку поверх зимней формы, Чхон Седжу уже сидел на спинке дивана, одетый в костюм.

Он не сильно изменился с момента их первой встречи. Однако теперь, с его красивым лицом, в аккуратно выглаженном костюме, и накинутым на плечи пальто, Чхон Седжу выглядел ещё больше похожим на кинозвезду. С первого взгляда его можно было принять за актёра.

Седжин прикусил губу, наблюдая за мужчиной, который сидел, не замечая его присутствия, и тупо смотрел в пол.

Когда Чхон Седжу улыбался и отпускал свои подшучивания, Седжин находил его раздражающим, просто глядя на него. Однако в его поведении было что-то неуловимо иное, когда он оставался один.

В такие моменты Чхон Седжу казался ненастоящим.

Он выглядел так, словно блуждал где-то далеко, оторванный от мира, словно кто-то, потерявшийся в глубинах памяти.

Всякий раз, когда Чхон Седжу оставался один, он выглядел именно так.

Казалось, что всё вокруг него поблекло, и в темноте он был единственным, кто сиял.

Это было сюрреалистическое зрелище.

Этот мужчина, Чхон Седжу, был действительно странным человеком. По крайней мере, так казалось Седжину.

Первое впечатление Седжина о том человеке было негативным: он увидел в нём лишь гангстера — человека, который, казалось, не имеет места в этом мире.

Седжин заметил, как этот человек свысока смотрел на окружающих, ощущая своё превосходство. Он воспринимал их сопротивление как что-то незначительное. В глазах Седжина этот человек был лишь богатым и высокомерным гангстером.

Однако после того, как Седжин переехал в дом Чхон Седжу, что казалось ему угрозой и принуждением, он часто задавался вопросом, не это ли всё, что ему нужно.

Был ли этот человек на самом деле просто гангстером, который преследовал других и вымогал у них деньги?

Потому что в доме его поведение сильно отличалось от того, как он вёл себя снаружи.

Дома Чхон Седжу в основном бездельничал.

Будь то выходные или будни, после еды он всегда безжизненно лежал на диване, как будто у него не было никакого желания что-либо делать. Он вставал только для того, чтобы попить воды, сходить в туалет или помочь Седжину с уроками.

Как только Седжин начинал заниматься своими делами, мужчина снова ложился на диван, безучастно глядя в пространство и ничего не делая. Дома Чхон Седжу был воплощением апатии.

Он был красив, как кинозвезда. И, хотя в это трудно поверить, когда он учил Седжина, он казался ещё и более умным, чем большинство людей.

Он не был грубым или невежественным, как изначально предположил Седжин, и не смотрел свысока на других и не принижал их. На самом деле, когда они вместе ходили в универмаг, Седжин почувствовал, что Седжу на удивление внимателен к другим.

Седжин начал задаваться вопросом.

Чем именно занимается этот мужчина?

Он действительно гангстер?

Любопытство Седжина продолжало расти.

Всякий раз, когда мужчина выходил из дома, он был одет в костюм без галстука, как и гангстеры, которых Седжин видел бесчисленное количество раз, пока спал в здании компании. Все гангстеры там были одеты так же, как и он.

Из-за этого Седжин был уверен, что Чхон Седжу был одним из них. Однако каждый раз, когда он видел этого мужчину, стоящего в одиночестве в костюме и пальто, эти мысли исчезали без следа.

Мужчина, стоявший с пустым выражением лица, был похож на кинозвезду, притворяющуюся гангстером. Казалось, что как только кто-нибудь хлопнет в ладоши, он широко улыбнётся и станет самим собой, как будто всё это было лишь игрой.

Пока Седжин погружался в эти мысли, внезапно возникло чувство дискомфорта, и его губы скривились в недовольной гримасе. Он отмахнулся от нелепых фантазий и вспомнил, как мужчины кланялись перед ним у здания компании.

Если бы человечество можно было разделить на хороших и плохих людей, то мужчина, стоявший перед ним, определённо принадлежал бы к последним. Чувствуя себя глупо из-за того, что постоянно пытается прославить этого человека только потому, что тот проявил к нему немного доброты, Седжин резко окликнул его.

- Мы идём?

Его резкий голос нарушил тишину. Фигура мужчины, стоявшего в одиночестве, стала чётче, и поблекшая сцена снова заиграла яркими красками. Теперь он казался человеком, который снова принадлежит этому миру.

Седжин прошёл мимо мужчины, который теперь стоял прямо перед ним, и направился к входной двери. Он чувствовал, что Чхон Седжу молча следует за ним.

Дорога в школу, как обычно, была безмолвной. Время от времени Чхон Седжу задавал Седжину вопросы о том, чему он его научил, и Седжин отвечал только на то, что знал, оставляя в тени то, о чем не имел представления.

Каждый раз, когда это происходило, Седжу кивал в знак согласия, словно наконец-то осознавая, что Седжин стал хоть немного более человечным. Однако вскоре он снова вздыхал, словно глядя на шимпанзе.

Когда они подъехали к старшей школе, Чхон Седжу протянул руку к Седжину.

В последнее время Чхон Седжу всё чаще пытался погладить Седжина по голове, и каждый раз это вызывало у Седжина неловкость. Прикосновение не было неприятным, но каждый раз, когда мужчина гладил его по голове, словно выражая свою привязанность, Седжин испытывал бурю эмоций внутри себя.

Подумав, что Чхон Седжу собирается сделать то же самое, Седжин поднял руку, чтобы убрать его руку, но на этот раз рука мужчины не потянулась к его голове. Вместо этого она коснулась его лба.

- ....

Прохладная ладонь отодвинула волосы Седжина и нежно коснулась его лба. Седжин, вздрогнув, поднял глаза и увидел, что большая и длинная рука Чхон Седжу спокойно лежит на его голове, словно проверяя температуру.

Седжин, не находя слов из-за внезапного поступка мужчины, поднял взгляд на него. Он увидел, что красивое лицо Чхон Седжу слегка наклонено в сторону.

- У тебя, кажется, жар.

Через мгновение Чхон Седжу опустил руку, сделав свой вывод.

Лихорадка?

Седжин в замешательстве моргнул, не почувствовав ничего подобного, но мужчина слегка нахмурился и снова протянул руку.

Быстрым движением пальцев он слегка постучал по мочке уха Седжина.

Это задело.

- У тебя красные уши, но температура не высокая... около 37,6 градусов.

- Что? Ты врач или что-то в этом роде?

- Я серьёзно. Ты что, опять простудился?

Чхон Седжу говорил серьёзно, как будто ставил настоящий диагноз. Седжин, думая, что это невозможно, покачал головой. Он не чувствовал никаких симптомов, и тот факт, что этот человек вдруг решил поиграть в доктора, был просто смешон.

Увидев реакцию Седжина, Чхон Седжу прищёлкнул языком, как будто ожидал, что тот ему не поверит, и наконец открыл дверь машины. Когда Седжин уже собирался выйти из машины, не сказав ни слова, мужчина окликнул его:

- Помни, Квон Седжин. Если ты хочешь увидеть свою маму, убедись, что выучил все 30 слов.

- ... Прекрасно!

Раздражённый бесконечными придирками Чхон Седжу, Седжин сердито крикнул в ответ и захлопнул дверь внедорожника, прежде чем выйти.

Не обращая внимания на взгляды наблюдавших за ним учеников, он закинул сумку на плечо и вошёл в школу.

Прошло два месяца с тех пор, как Седжин начал жить в доме Чхон Седжу, но за всё это время он смог навестить свою мать всего три раза. Причина была проста: он не выполнял условия, которые выдвигал Чхон Седжу.

По правде говоря, Седжу было неудобно ездить в Эвагак, чтобы навестить его мать, поэтому Седжин понимал, что раз в две недели или даже раз в месяц навещать её это лучше, чем ничего.

Однако люди по своей природе эгоистичны. Сначала мужчина сказал, что Седжин может видеться с матерью каждую неделю, но теперь он использовал учёбу как предлог, чтобы не брать его с собой, и это невероятно раздражало.

Какой смысл вообще запоминать таблицу умножения на 19?

Седжин, у которого не было академических амбиций, не верил, что учёба что-то изменит в его жизни.

Мысль о том, что он теряет возможность видеться с матерью из-за учёбы, которая не имеет для него никакого смысла, только усиливала его раздражение. Точнее, он злился на Чхон Седжу, но также злился на себя за то, что был слишком глуп, чтобы выучить таблицу умножения на 19.

- Эй, смотри, кто это. Шлюха пришла.

Войдя в шумный класс, Седжин слегка прищурился, услышав обращённый к нему голос.

Это был не кто иной, как школьный хулиган, который, казалось, приходил в школу только для того, чтобы издеваться над ним, Ли Хэгюн.

С того самого дня, как Чхон Седжу выехал на своей машине на тротуар и забрал с собой Седжина, Ли Хэгюна, ставшего свидетелем этой сцены, одолевало любопытство.

Откуда мог знать такого богатого и красивого мужчину человек вроде Квон Седжина, который жил в подвале и которого даже оттуда выгнали?

В конце концов, как и любой подросток его возраста, он пришёл к предсказуемому выводу.

Квон Седжин, должно быть, продал свое тело этому человеку.

С того дня Хэгюн начал называть Седжина «шлюхой», и его приспешник Ким Бёнджун не отставал от него. К счастью, Квон Седжин не из тех, кого легко вывести из себя такими мелочными насмешками. Однако с каждым днём обзывательства Хэгюна становились всё более оскорбительными. Чем больше Седжин оставался равнодушным к его нападкам, тем чаще Хэгюн насмехался над ним.

Глава 8

- …

Седжин взглянул на подушку, лежащую на его стуле.

Что, черт возьми, это такое?

Пока он смотрел на неё, Ли Хэгюн, стоявший рядом с ним, хихикнул.

- Седжин-а, я взял у дедушки подушку от геморроя, потому что подумал, что она тебе понадобится после того, как ты продашься тому парню. Разве я не заботливый?

Не говоря ни слова, Седжин сбросил со стула подушку и сел на своё место. Не обращая внимания на чушь, которую нёс Ли Хэгюн, сидящий на за соседним столом, Седжин достал из сумки блокнот.

Внутри были 30 основных слов для вступительного экзамена в колледж, которые Чхон Седжу написал от руки. Аккуратно написанные английские слова были в основном непонятны Седжину, но Чхон Седжу со своими спартанскими методами обучения настоял на том, чтобы он сначала их выучил.

Даже если Седжин не знал слов и не мог до конца понять предложения, Седжу сказал, что он должен хотя бы попытаться понять контекст.

Ты, маленькая шлюха, разве ты не слышишь, когда с тобой разговаривают?

Тебе нравится ложиться под него, не так ли?

Черт возьми, ты теперь плачешь и ноешь, как девчонка?

Пока Седжин занимался, Ли Хэгён продолжал выкрикивать бессмысленные оскорбления в его адрес, словно в отчаянной попытке вывести его из себя. Однако, когда Седжин никак не отреагировал, Ли Хэгён, казалось, сник. Он выругался, пнул стол Седжина и, не сказав больше ни слова, ушел, полный разочарования.

Когда наконец рассеялся удушливый запах сигаретного дыма, и в классе снова воцарилась тишина, Седжин с облегчением вздохнул и достал ручку. Он принялся переписывать слова из заметок Чхон Седжу, стараясь запомнить как можно больше английских слов.

Только во второй половине дня, после обеда, Седжин почувствовал, как его охватывает озноб и ломит мышцы. Закончив с обедом, он откинулся на спинку стула и положил голову на стол. Всё его тело болело, словно на него наступил великан.

Тем не менее, поскольку симптомы были не очень серьёзными, Седжин решил не обращаться в медпункт. Вместо этого он провёл остаток дня, прислонившись щекой к прохладной поверхности стола. Но даже тогда его взгляд был сосредоточен на блокноте, лежащем рядом с ним.

Запомнить 30 английских слов казалось сложным, но это было возможно.

Ему не нужно было прилагать усилия, он просто должен был запомнить эти буквы. Однако, поскольку Седжин никогда раньше не практиковался в запоминании, простое повторение без какого-либо осмысления не могло гарантировать, что он сможет их запомнить.

Как бы то ни было, Седжин провёл остаток учебного дня, заучивая английские слова.

Вместо того чтобы слушать бездушные лекции учителей, в которых, казалось, не было ни капли искренности, Седжин решил выучить слова наизусть, чтобы встретиться со своей матерью.

И вот так просто пробило четыре часа.

К тому времени, когда закончились занятия, в школе Седжина осталось не так много учеников. Большинство из них разошлись после обеда, как стая гиен после охоты, а те немногие, кто остался до вечера, вяло пытались заниматься.

Однако даже в такие моменты большинство из них не могли противостоять послеобеденной сонливости и быстро засыпали прямо за партами, не проявляя особого энтузиазма. Среди группы мальчиков, которые спали так крепко, что казалось, будто они отключились от реальности, Седжин проводил время, не отрывая взгляда от тетради, исписанной почерком Чхон Седжу.

Как только прозвенел последний звонок, Седжин схватил свою сумку и выбежал из школы.

Путь от главного входа в школу до главных ворот пролегал по прямой. Поэтому, выйдя из здания, он сразу заметил чёрный внедорожник, припаркованный вдалеке.

Точен как часы.

На дворе стоял холодный декабрь, и сухой ветер пронизывал до костей. Седжин был одет в тёплую куртку с подкладкой, которую ему подарил мужчина. Однако, несмотря на все усилия, куртка не могла полностью защитить его лицо от холода. Он натянул капюшон на голову, пытаясь скрыть слегка покрасневшие щёки.

От зимнего ветра у него болели суставы, а мышцы казались ослабленными.

Это не похоже на обычную простуду. И действительно, так оно и было.

Седжин задумался и на мгновение предположил, что, возможно, это боли, связанные с его ростом.

Он вспомнил, что в средней школе, когда он вырос до 168 см, у него периодически поднималась температура и болели мышцы, что совпадало с периодами активного роста.

Интересно, есть ли дома какие-нибудь обезболивающие?

Седжин шёл быстрым шагом, планируя зайти в аптеку на случай.

- Снова решил продать свое тело?

Как только Седжин вышел за ворота школы, Ли Хэгюн, стоявший у стены, внезапно появился с ухмылкой на лице. Выражение лица Седжина стало жёстким, и он сразу же перевёл взгляд на машину позади Ли Хэгюна.

Из-за тёмных стёкол Седжин не мог понять, смотрит ли на него мужчина из машины. В любом случае, Седжин не хотел показывать ему эту свою сторону, поэтому он отвернулся, стараясь обойти Ли Хэгюна и пройти мимо него.

- ...Ах!

Но в этот момент Ли Хэгюн выставил ногу, и Седжин, ослабленный и вялый, не успел увернуться.

Глухой удар.

Он упал вперёд, опершись голыми руками о землю. Боль пронзила его колени и лодыжки, и он закусил губу, пытаясь вытерпеть её.

- Черт возьми.

День, который до этого был немного скучным, но вполне сносным, внезапно стал казаться ему настоящим испытанием. Он оказался на земле, и ладони, прижатые к холодному асфальту, ощущали жар.

Когда Седжин поднялся, он заметил, что кожа на его руке содрана о грубую поверхность кирпичей, и из неглубокой раны начала сочиться кровь. Седжин сжал кулак и сердито посмотрел на Ли Хэгюна, раздражённый его постоянными придирками.

Он не мог понять, почему этот парень был так зациклен на нем.

Несмотря на то, что Седжин просто выругался и замолчал после падения, Ли Хэгюн всё ещё был на взводе и был готов нести всякую чушь.

- Этот парень хорош в постели? Чёрт возьми, я тоже довольно хорош в этом, знаешь ли.

Прошло два месяца с тех пор, как Ли Хэгюн начал называть Седжина «шлюхой», и больше месяца с тех пор, как он начал насмехаться над ним, отпускал непристойные замечания.

Седжин, испытывая смешанные чувства жалости и отвращения, пристально смотрел на молодого человека перед собой. Ли Хэгюн, смеясь, раскачивал бёдрами, словно был не в своём уме. Он напоминал один из тех надувных танцующих шаров, которые можно увидеть возле магазина: они бесцельно хлопают на ветру. Этот человек выглядел таким глупым, что Седжин не хотел тратить свои силы на общение с кем-то подобным.

Он проигнорировал Ли Хэгюна и продолжил идти.

Ему снова стало холодно.

Он просто хотел как можно скорее добраться до машины.

Но Ли Хэгюн не собирался сдаваться. Чем больше Седжин игнорировал его, тем решительнее Ли Хэгюн провоцировал его.

- Куда ты идёшь? Просто дай мне тоже присунуть.

Услышав это отвратительное замечание, Седжин поморщился и застегнул молнию на куртке. Казалось, что мерзость, вылетающая изо рта Хэгюна, разъедает его уши. И как только он сделал ещё один шаг к машине Чхон Седжу, он услышал, как Ли Хэгюн бормочет себе под нос, достаточно громко, чтобы он мог расслышать.

- Шлюхин... сын...

Из-за сильного ветра было трудно разобрать слова, но в них звучали только оскорбления. Седжин замер на месте, и его лицо покрылось льдом, словно сама зима.

- Что ты только что сказал?

Резкий голос Седжина разнёсся в тишине, достигнув Ли Хэгюна. Впервые почти за год Седжин наконец-то отреагировал на него по-настоящему. Глаза Ли Хэгюна расширились, он на мгновение растерялся, но быстро улыбнулся и подошёл к нему, словно не мог упустить этот шанс.

От тошнотворного запаха сигаретного дыма и одеколона, смешивающегося в воздухе, у Седжина засосало под ложечкой. Нахмурившись, Седжин посмотрела на Ли Хэгюна и снова спросил:

- Я спросил, что ты только что сказал?

- Я сказал, что ты ведёшь себя высокомерно, как дорогая шлюха. Хочешь, чтобы я повторил? Ты чёртов шлюха, который вырос в нищей семье, но ведёт себя как богач!

Ли Хэгюн с улыбкой на лице поднял руку, чтобы снять капюшон с головы Седжина. Капюшон Седжина откинулся назад, открывая его маленькое раскрасневшееся лицо, освещённое холодным зимним небом.

Ли Хэгюн наклонился ближе, облизнув губы, и прошептал низким, соблазнительным голосом:

- Этот парень хорошо тебя трахает? У меня тоже чертовски большой член...

- ... У этого парня нет свиного копыта, как у тебя, свинья. Знай своё место, прежде чем хвастаться.

От резкой реплики Седжина Ли Хэгюн на мгновение потерял дар речи, его глаза расширились от удивления.

- Что...?

Седжин старался держать себя в руках, но постоянные упоминания Ли Хэгюна о Седжу вызывали у него раздражение. Он мог терпеть только до определённого момента. Хотя люди имеют право на свои заблуждения, ему надоело слушать, как Ли говорит о нём так, будто имеет на него какие-то права, поливая его грязью.

Кроме того, он был почти уверен, что Ли Хэгюн ранее сказал что-то плохое о его матери, а затем быстро сменил тему. Часть Седжина хотела спровоцировать его.

- Отвали от меня. Я не заинтересован в том, чтобы позволять таким, как ты, трахать меня.

Ли Хэгюну было радостно от того, что он спровоцировал Седжина. Однако его радость быстро угасла, когда он осознал, что слова Седжина его задели. Его лицо покраснело, и он в гневе нахмурил брови.

- Ты, маленький засранец, ты сам напрашиваешься на то, чтобы тебя ударили.

Теперь, окончательно взбесившись, Ли Хэгюн схватил Седжина за воротник. Седжин прищурился и ухмыльнулся.

Прошёл почти год с тех пор, как эти идиоты вроде Ли Хэгюна начали издеваться над ним.

Седжин игнорировал всё, пропуская их слова мимо ушей, не желая подыгрывать выходкам идиотов. Но, несмотря на то, что их слова не сильно его задевали, в глубине души он злился на Ли Хэгюна и Ким Бёнджуна.

Они были отвратительными, шумными и пахли дымом, что делало всё это ещё более невыносимым.

В последнее время его терпение было на исходе. И если бы Хэгюн сейчас ударил его, Седжин не стал бы этого терпеть.

- Давай. Ударь меня!

Резкий голос Седжина прорезал воздух, привлекая внимание прохожих. Ли Хэгюн, ослеплённый яростью, закричал на него, чтобы тот заткнулся, и поднял руку, словно собираясь ударить.

И в этот момент…

Из черного внедорожника донесся протяжный сигнал.

Глава 9

Испугавшись оглушительного шума, Ли Хэгюн наконец увидел, что позади него стоит машина, и в замешательстве остановился. Седжин в отчаянии посмотрел на мужчину, который мешал ему из машины, а затем снова крикнул Ли Хэгюну.

- Ударь меня! Давай, ударь меня!

Он не боялся, что Ли Хэгюн его ударит. На самом деле Седжин был более чем готов ударить его в ответ.

Однако он понимал, что если не хочет платить за причинённый ущерб, то должен принять удар первым. Если бы он нанёс удар первым, то стал бы преступником. Но если бы его ударили, а он ответил тем же, это было бы расценено как самооборона и ответный удар.

- Черт возьми, черт бы побрал это...

Однако желание Седжина не исполнилось.

Потрясённый тем, как агрессивно Седжин орет ему в лицо, Ли Хэгюн отпустил Седжина и начал отступать.

Глядя то на машину, которая почти минуту продолжала сигналить, то на Седжина, который смотрел на него свирепым взглядом, Ли Хэгюн выругался про себя и быстро ушёл.

Глядя на удаляющуюся фигуру Хэгюна, Седжин мысленно выругался.

Какая пустая трата времени.

Это была прекрасная возможность выразить всё накопившееся разочарование, но кое-кто вмешался и всё испортил.

Всё ещё сжимая кулаки, Седжин на мгновение застыл, глядя туда, где исчез Ли Хэгюн, а затем направился к машине Чхон Седжу, которая всё ещё сигналила. Громкий звук прекратился, только когда Седжин сел на пассажирское сиденье.

- Зачем ты вмешался?

Седжин немедленно потребовал ответа, пристально глядя на Чхон Седжу, который в ответ приподнял брови.

Чхон Седжу, сурово глядя на Седжина, на мгновение замолчал, думая, что ослышался, а потом ответил:

- Что?

- Зачем ты начал сигналить?

- …

Но Седжин был предельно серьезен.

Он был искренне расстроен из-за того, что упустил такой прекрасный шанс.

На красивом лице Чхон Седжу появилось недоверчивое выражение.

На мгновение он, казалось, потерял дар речи и тупо уставился на Седжина, словно не мог поверить своим ушам. Затем, недоверчиво усмехнувшись, он спросил:

- Ты мазохист или что-то в этом роде?

- Что? Что это вообще значит? Перестань менять тему. Я спросил, почему ты вмешался. Если бы ты не вмешался, я мог бы ударить этого ублюдка.

Седжин нахмурился и произнёс фразу с таким видом, будто это было самое очевидное в мире. Его слова вновь застали Чхон Седжу врасплох. Он закрыл рот и уставился на Седжина, который только что произнёс нечто, совершенно ему непонятное.

Если бы Квон Седжин вступил в драку с этим человеком, он бы точно пострадал. Даже если бы ему каким-то чудом удалось нанести удар, именно он принял бы на себя основную тяжесть ударов. Неужели он думал, что сможет победить?

Что это за логика такая?

Неужели он действительно думает, что стоит получить десять ударов, чтобы нанести один?

Чхон Седжу покачал головой, размышляя над этим, и вскоре понял, что Седжин, вероятно, так же плох и в математике, и быстро сообразил.

Этот идиот, должно быть, действительно так думает.

- Этот ублюдок издевается над тобой?

Чхон Седжу решил сменить тему, понимая, что продолжение разговора о «получать удары и наносить ответные» только усилит его гнев. Он старался говорить спокойно, но его нарастающее раздражение проявлялось в резкости его тона.

Услышав вопрос Чхон Седжу, Седжин вздохнул, как будто его спросили о чём-то совершенно бессмысленном. Затем он пристегнул ремень безопасности и ответил:

- Он просто немного раздражает меня.

- Ты правда считаешь, что это просто немного раздражает? Этот парень всё это время ждал тебя у школьных ворот.

Седжин, возможно, не знал об этом, но Чхон Седжу был на грани того, чтобы выйти из себя.

Несмотря на то, что всё в Седжине отличалось от Хе Ин — его пол, имя, внешность и поведение, тот факт, что он был того же возраста, что и Хе Ин, и над ним издевались в школе, несколько раз заставлял Чхон Седжу чуть ли не выйти из машины, пока он наблюдал, как Седжин разбирается с этим хулиганом.

Если бы он хоть немного меньше себя контролировал, то, вероятно, прямо сейчас сидел бы на заднем сиденье полицейской машины, а не в своём «Порше».

Но Седжин, не подозревавший о душевных терзаниях Чхон Седжу, считал его вмешательство просто раздражающим.

Хаах.

Ещё раз коротко вздохнув, Седжин мельком взглянул на Чхон Седжу и заговорил:

- Тебе не нужно в этом участвовать. Если тебя это так сильно беспокоит, тебе следовало выйти из машины раньше и прогнать его. Ты только посигналил, так что какая теперь разница, беспокоит он меня или нет?

Если бы я вышел из машины, этот ублюдок уже был бы мёртв.

Чхон Седжу сдержал желание ответить так же и просто уставился на Седжина.

У Седжина всё ещё горели кончики ушей и щёки, возможно, из-за остаточной лихорадки. Однако на его лице было выражение сарказма, словно издевки этого человека не имели для него никакого значения.

Чхон Седжу стиснул зубы и на мгновение закрыл глаза, пытаясь успокоиться, чувствуя прилив гнева. Он не хотел показывать, насколько сильно его беспокоит ситуация с Седжином, но в то же время не мог просто оставить всё как есть, ничего не сказав.

После смерти Хе Ин Чхон Седжу долгое время злился на неё.

Почему она мне не сказала?

Если бы она просто сказала, он бы сделал всё возможное, чтобы остановить травлю. Даже в её последнем сообщении об этом не было ни слова, ни единой просьбы о помощи. И он счёл это невыносимо несправедливым.

Именно поэтому Чхон Седжу не мог быть уверен, что с Квон Седжином, который, казалось, был в порядке, всё хорошо на самом деле. Поскольку Квон Седжин не открывал ему свою душу, было невозможно узнать, не страдает ли он так же, как Хе Ин.

- Если ты больше не можешь терпеть, что этот ублюдок тебя достаёт, просто скажи мне. Я обо всём позабочусь.

При его искренних словах выражение лица Седжина посуровело.

Его ясные, словно стеклянные, глаза обратились к Чхон Седжу. Каждый раз, когда Чхон Седжу вёл себя так, будто действительно заботился о нём, Седжину становилось всё сложнее сдерживать свои ожидания. Однако, несмотря на то, что Седжин начинал верить, что этот человек говорит серьёзно, в этот раз он не смог сдержать улыбку, услышав его предложение.

Ли Хэгюн и Чхон Седжу были созданы друг для друга.

Хотя Седжин и не был жертвой вымогательства, он знал, что Ли Хэгюн регулярно вымогал деньги у других студентов. Подобно тому, как коллеги этого человека нагрузили долгом мать Седжина, забрав её зарплату, Ли Хэгюн ничем не отличался от них. И всё же Чхон Седжу предлагал «позаботиться» о Хэгюне? Это было просто смешно.

- Ты что, коп или кто-то в этом роде? Перестань вести себя так, будто ты кто-то другой. — холодно сказал Седжин, затем резко выдохнул, словно это было абсурдно, и продолжил: -Такой ублюдок, как он, вырастет и станет таким же, как ты. Я даже не хочу иметь с ним дело. Не пытайся вмешиваться в мою личную жизнь.

Услышав слова Седжина, словно возводящего между ними стену, Чхон Седжу скривил губы в горькой ухмылке.

От пронзительного взгляда Седжина по спине пробежал холодок, и он резко надавил на педаль газа. Машина с рёвом сорвалась с места, и двигатель, словно заурчав, понёс их по дороге. Он так сильно сжал руль, что костяшки пальцев хрустнули.

Хотя над Седжином издевались, он отмахивался от Чхон Седжу и просил не лезть не в своё дело. Такая реакция вызвала у Чхон Седжу неконтролируемый всплеск гнева. Он понимал, что это признак того, что Квон Седжин всё ещё не до конца ему открылся, но даже осознавая это, он не мог подавить бушующий внутри него гнев.

Сжав челюсти, Чхон Седжу наконец взорвался и выпали:

- Если этот придурок снова выкинет что-то подобное передо мной, я собью его своей машиной, так что просто знай это.

Услышав эти леденящие душу слова, Седжин молча посмотрел на Чхон Седжу.

- Что ты молчишь? Думаешь, не сделаю?

В этот раз насмешливый тон мужчины звучал иначе, чем обычно. Чхон Седжу стал похож на гангстера, каким Седжин его помнил. Однако, несмотря на его напряжённое выражение лица, взгляд не вызывал страха.

Он такой же, как Ли Хэгюн.

Хотя Седжин осознавал скрытый смысл разговора, он, казалось, не придавал ему значения. Седжу был огорчён не только тем, что Ли Хэгюн насмехался над Седжином, но и тем, что тот пытался игнорировать происходящее.

Седжин не мог понять. Мысль о том, что из-за его издевательств Чхон Седжу злится, почти как будто означала, что этот мужчина глубоко переживает за него... Не так ли?

Ты правда думаешь, что ты отличаешься от Ли Хэгюна?

Внезапно в его голове возник вопрос, но Седжин не стал озвучивать его Чхон Седжу.

Правда заключалась в том, что в глубине души Седжин уже знал.

Этот мужчина отличался от всех остальных.

Он не был похож на его отца, дядю или Ли Хэгюна. Никто из них не был похож на него.

Но из-за сильного инстинкта защищать свою гордость ему было трудно признать, что Чхон Седжу отличается от всех остальных. Не обращая внимания на странное тепло, разливающееся в груди, Седжин усмехнулся и ответил холодно:

- Это действительно лучшее, что ты можешь придумать? Это такое элегантное решение, такое типично гангстерское.

В ответ на резкий выпад Седжина Чхон Седжу просто молча улыбнулся. В тишине они вдвоём направились в Эвагак.

Глава 10

Изначально Сэджин жил в полуподвальной квартире, которая находилась у самого входа в жилой район. Рядом с его жилищем располагалась фабрика по производству одежды, и днём её шум двигателей был постоянным спутником. Из-за этого окна маленькой, сырой и старой квартиры всегда были закрыты.

Большую часть своей короткой жизни Седжин провёл в тесном и душном помещении. Теперь же его дом казался ему неоправданно большим и просторным. Он был настолько тихим, что снаружи не доносилось ни звука. Когда Седжин ложился и закрывал глаза, чтобы уснуть, это было спокойное место, где слышалось только его собственное дыхание.

Седжину нравилась эта тишина.

Ему нравилось, что в этом тихом доме не нужно было прерывать разговор с матерью из-за шума машин на улице. Как только все долги будут погашены, Седжин мечтал купить такой дом, где они с матерью могли бы жить вместе.

Теплый, чистый, тихий дом без плесени и сквозняков.

Чтобы достичь своей цели, он понимал, что необходимо начинать откладывать деньги уже сейчас. Однако его текущее положение не позволяло ему работать неполный рабочий день из-за человека, который постоянно мешал его планам.

Седжин с отчаянием подумал о нём. Если бы не этот человек, он бы уже накопил как минимум 500 000 вон. К сожалению, если так пойдёт и дальше, то, став взрослым, он покинет этот дом ни с чем.

Он был сыт по горло несправедливыми и безответственными упреками этого человека. Тот утверждал, что ему не нужно работать, хотя сам не собирался помогать с арендой или сбережениями. Учеба не поможет ему заработать на еду, и он понимал, что за один год учебы он чудесным образом не получит полную стипендию в университете.

Как и следовало ожидать, этот человек, будучи необразованным, мыслил недальновидно.

По крайней мере, так думал Седжин. Хотя в последнее время он начал сомневаться, действительно ли он настолько необразован. Иногда он казался даже слишком умным.

В любом случае, мысли об этом человеке заставили Седжина глубоко вздохнуть.

Он утешал себя мыслью, что, как только наступят каникулы, он наконец-то сможет подрабатывать, и с этой мыслью он встал с кровати.

Когда одеяло соскользнуло, холодный воздух коснулся его тёплого тела, и он вздрогнул. Уже несколько дней у него держалась небольшая температура, но, поскольку она не сильно мешала его повседневной жизни, он не стал принимать лекарства.

Седжин пошёл в ванную, умылся и вышел. Было почти 9 утра, и в доме по-прежнему было тихо, что означало, что Чхон Седжу всё ещё спит.

Он направился прямо на кухню и начал приводить в порядок холодильник. Он достал яйца и продукты, которые купил в прошлые выходные, и выложил их на столешницу. Он также собрал оставшиеся гарниры в одну миску, планируя доесть их на завтрак.

Он замочил яйца в холодной воде, чтобы приготовить чжанчжорим (острая холодная лапша с мясом), и поставил их на индукционную плиту. Затем он наложил оставшийся рис, чтобы приготовить себе завтрак.

Седжин закончил есть за десять минут. Он почистил горячие варёные яйца в холодной воде, снял оставшуюся кожицу со свиной вырезки и поставил её вариться.

Тем временем он нарезал немного увядшего зелёного лука. Половину он отложил для приготовления кимчи с зелёным луком. А вторую половину он нарезал на кусочки длиной с палец, чтобы позже приготовить блинчики с зелёным луком.

Пока Седжин был занят домашними делами, Чхон Седжу наконец проснулся. Было почти двенадцать, когда он встал, одетый в свободные спортивные штаны, которые едва держались на талии, и тонкую белую футболку, под которой виднелась татуировка на спине. Зевая, он вошёл в гостиную.

Всё ещё сонный и с растрёпанными волосами, он подошёл к холодильнику, взял пиво и залпом выпил бутылку объёмом 500 мл, как будто это была вода. После этого он взял бутылку воды и направился к дивану.

До ушей Седжина донёсся звук, с которым мужчина плюхнулся на диван и стал искать пульт. Он оглядел гостиную, не в силах скрыть своё презрение.

Телевизор, который был выключен, ожил, и на нём заиграл какой-то случайный мультфильм. Взрослый мужчина сидел, увлечённый, как ребёнок, и смотрел глупый мультфильм.

Таковы были выходные Чхон Седжу. Он проводил время, лёжа на диване, вставая только для того, чтобы сходить в туалет, выкурить сигарету или вздремнуть. Этот человек, который читает Сэджину лекции о том, как важно готовиться к будущему, целыми днями вёл себя так, будто у него вообще нет никакого будущего.

Седжин был очень расстроен тем, как его слова расходились с действиями. Он не мог не испытывать неприязнь к этому человеку.

Каждый раз, когда он сердился на него, Седжин вспоминал о 47-летнем сыне пожилой женщины, которая раньше была его соседкой. Конечно, Чхон Седжу, который даже лёжа излучал атмосферу сцены из фильма, не шёл ни в какое сравнение с ним…

В любом случае, этот 47-летний мужчина готовился стать государственным служащим в течение 20 лет. Обладая поверхностными знаниями, которые он где-то почерпнул, он ворчал на Сэджина и его мать при каждой встрече.

Это была просто бессмыслица, замаскированная под совет.

Седжин пристально смотрел на мужчину, который лежал, задрав футболку и обнажив покрытый шрамами живот, и курил сигарету.

В первую очередь он должен позаботиться о себе....

Седжин покачал головой, глядя на него — самого ленивого человека в доме, который имеет наглость постоянно его критиковать. Затем он направился в гостиную.

Седжин с грохотом открыл все окна, чтобы впустить свежий воздух и избавиться от запаха сигарет. Только тогда Чхон Седжу наконец обратил на него внимание.

- Эй.

Он замолчал, затушил сигарету и посмотрел на Седжина.

- Мне холодно.

- Пришло время проветрить это место.

Холодно ответил Седжин и направился обратно на кухню.

Было уже время обеда.

Хотя Седжин позавтракал всего два часа назад, его желудок быстро опустел, и он решил пообедать с Чхон Седжу. Он приготовил новую порцию риса и начал обжаривать блинчики с зелёным луком. Затем он аккуратно положил в миску около восьми идеально приготовленных яиц, тушённых в соевом соусе, а также разложил салат из редиса и кимчи с зелёным луком по отдельным тарелкам.

Тем временем Чхон Седжу, незаметно для Седжина, тихо закрыл окна и свернулся калачиком на диване, словно в коконе, ожидая, пока в гостиной станет теплее.

Как только Седжин закончил накрывать на стол, он позвал его, прежде чем подать рис.

- Обед готов.

- …

Наблюдая за тем, как Чхон Седжу практически скатывается с дивана и с трудом подползает к столу. Он отвёл взгляд и, не задумываясь, положил в тарелки половину порции риса для Седжу и полную порцию для себя. Седжин был грубым, просто Чхон Седжу не отличался большим аппетитом.

Пока Седжин раскладывал рис, Чхон Седжу достал из холодильника бутылку воды и поставил её на стол. Они сели друг напротив друга и молча начали есть.

Седжин не поднимал глаз, боясь встретиться взглядом с Чхон Седжу и увидеть, что последует за этим. Поэтому он сосредоточился на своей тарелке с рисом, произнося лишь то, что было необходимо.

- Нам нужно сегодня сходить за продуктами. У нас закончился рис. Пылесос сломался. Он не заряжается. Нам также нужно купить одноразовые тряпки для швабр и отбеливатель, и я хочу купить новую щётку для уборки.

- О чем ты вообще говоришь?... Ты читаешь рэп?

Седжин постарался перечислить всё, что им было необходимо, но, похоже, Чхон Седжу не особо вслушивался. В ответ на его вопрос Седжин поднял глаза и бросил на него раздражённый взгляд.

Однако, как только их взгляды встретились, Чхон Седжу тихо рассмеялся, взял палочки и небрежно положил яйцо на рис Седжина.

- Хорошая рифма.

- …

В конце концов, он все слышал.

Но вместо того, чтобы серьёзно ответить, Чхон Седжу нашёл это забавным и даже пошутил. От этого Седжин нахмурился ещё сильнее.

Чхон Седжу, явно довольный, подпёр подбородок рукой, и тихо рассмеялся, прежде чем снова заговорить.

- У меня сегодня планы. Я вернусь поздно вечером. У нас ведь ещё остался рис, да?

Седжин на мгновение задумался, вспоминая, сколько риса осталось в контейнере, и кивнул. Этого хватит на день или два.

- Тогда сходим завтра.

Большой продуктовый магазин был достаточно близко, и в наши дни они даже предлагали доставку, так что для Седжина не составило бы труда сходить туда одному, но он не хотел.

Сэджину также нужно было приобрести бытовую технику, например, пылесос, но он не имел ни малейшего представления о том, сколько на это потратить. Мысль о том, что он может случайно купить что-то слишком дешёвое или некачественное, а Чхон Седжу будет его ругать, вызывала у него раздражение и беспокойство. Поэтому он решил, что будет лучше, если они просто отправятся в магазин вместе, и мужчина сам выберет.

Когда Седжин кивнул в ответ, Чхон Седжу опустил голову, чтобы продолжить есть. Но внезапно он отложил палочки и протянул руку. Его холодные пальцы коснулись тёплого лба Седжина.

- У тебя все еще жар.

- Отвали.

Седжин склонил голову набок, осторожно стряхивая его руку.

Несмотря на реакцию Седжина, словно он имел дело с чем-то грязным, Чхон Седжу небрежно убрал руку и окинул Седжина взглядом с головы до ног, прежде чем спросить:

- Что-нибудь болит?

- Нет.

- Как у тебя все еще может быть температура спустя несколько дней?

С вечера среды, когда они отправились в Эвагак и попали под холодный ветер, температура Седжина ненадолго поднялась, а затем снова снизилась. Однако она по-прежнему оставалась, чуть выше 37 градусов.

Через несколько дней Седжин уже не обращал внимания на боль в суставах. Она стала такой привычной, что не вызывала беспокойства. У него не было сомнений в том, почему держится температура, поэтому он просто не думал об этом и сосредоточился на еде.

Вот так и прошел остаток их уик-энда.

Покончив с едой, Чхон Седжу велел Седжину до его ухода из дома закончить 30 страниц учебника по математике для средней школы. Седжин не хотел учиться, поэтому занялся уборкой, пока пол не засиял. Только тогда он приступил к решению задач по математике. И как раз вовремя — Чхон Седжу должен был вернуться к ужину.

Однако, несмотря на то, что он сказал, что вернётся поздно, наступила полночь, а Чхон Седжу всё ещё не вернулся.

Сидя в тёмной гостиной и занимаясь, Седжин взглянул на часы. Длинная стрелка только что перевалила за 12:10 ночи.

Означало ли «поздно», что он вернётся к рассвету?

Если так, то он должен был сказать, что вернется завтра ...

Седжин, надувшись, прикусил губу и принялся за уборку. Он собрал свои тетради, карандаши и ластик, положил сверху учебник и аккуратно сложил всё на столе.

Седжин был доволен тем, как хорошо решил задачи, и с нетерпением ждал возможности проверить свои ответы. Однако мысль о том, что учитель может быть удивлён, когда будет их проверять, заставила его отложить это до завтра.

Приведя всё в порядок и убрав, Седжин сразу же отправился в постель. Его разум был слишком утомлён всеми этими размышлениями, и он погрузился в сон, едва его голова коснулась подушки.

На следующее утро Седжин проснулся в свое обычное время.

Лежа на кровати и глядя в потолок, он вдруг осознал, что произошло прошлой ночью. Он посмотрел на тетрадь, лежащую на прикроватной тумбочке, и ощутил гордость за себя.

Встав с кровати, Седжин направился в ванную. Приняв душ и переодевшись, он взял учебник и тетрадь и пошёл в гостиную.

Было 7 утра, и Чхон Седжу ещё не проснулся. Седжин же уже позавтракал и прибрался на кухне, ожидая, когда он выйдет. Поскольку сегодня они собирались в продуктовый магазин, он тщательно составил список всего необходимого для покупки.

Но даже к 9 утра мужчина не проснулся.

Седжин, испытывая нетерпение, изучал английские слова в одиночестве в гостиной. Однако, в конце концов, он поймал себя на том, что с тоской смотрит на дверь спальни Чхон Седжу. Он вздохнул, задаваясь вопросом, когда же этот мужчина, который любит гулять допоздна и спать допоздна, наконец-то поможет ему с учёбой.

Время шло, и около полудня Седжин не выдержал и постучал в дверь мужчины.

- Ты проснулся? - тихо спросил он, но ответа не последовало. Седжин не хотел заходить в чужую комнату, пока там спят, но он снова постучал, прежде чем осторожно толкнуть дверь.

- Ты все еще спишь?

Его шепот проскользнул через приоткрытую дверь.

Вздохнув ещё раз, Седжин распахнул дверь, собираясь разбудить его. Им предстояла важная работа — поход в магазин, а также множество других дел, которые необходимо было выполнить.

Однако, когда Седжин зашел, он понял, что на кровати никого нет.

В этот момент Седжин ощутил, как по его телу разливается леденящий холод, и осмотрел комнату. Всё было в том виде, в каком он оставил её после уборки. Постельное бельё не было смято, свет был выключен, и не было никаких признаков того, что здесь кто-то был.

Чхон Седжу вообще не вернулся домой.

Как только Седжин осознал этот факт, его лицо окаменело, застыв, как лёд.

Казалось, что все ожидания, которые он втайне лелеял в глубине души, разом рухнули. Его рука, сжимавшая дверную ручку, напряглась, и на мгновение на лице Седжина промелькнуло разочарование.

Затем, не сказав ни слова, он снова надел маску безразличия, тихо закрыл дверь и вышел из комнаты мужчины. Вернувшись в гостиную, Седжин не стал ему звонить. Вместо этого он пошёл в свою комнату, взял пальто и надел его.

Он вышел из дома и направился в продуктовый магазин один.

Больше не было никакой необходимости ждать.

Глава 11

Чхон Седжу вернулся в воскресенье вечером.

К тому времени, когда он вернулся домой, было уже слишком поздно идти в магазин за продуктами. Увидев Седжина на кухне, он растерялся, словно только что вспомнил об их планах. Но Седжин уже ходил за покупками в тот день.

- Пылесос и рис купишь сам.

Седжин обратился к Чхон Седжу, который, пахнущий алкоголем, прислонился к барной стойке, а затем отвернулся.

Квон Седжин услышал, как его окликнули сзади, но не оглянулся.

Осознав, что Чхон Седжу не сдержал данного ему обещания, как и его отец и дядя, Седжин почувствовал разочарование и стыд. Он ненавидел себя за эти чувства.

Однако разочарование Седжина на этом не закончилось.

На следующий день Седжин, как обычно, приготовил себе завтрак. Он также сделал протеиновый коктейль для Чхон Седжу и с нетерпением ждал его возвращения. Однако дверь так и не открылась, хотя время, когда он должен был прийти, уже давно прошло.

Ближе к восьми утра Седжин почувствовал, что что-то не так. Он снова подошёл к комнате мужчины и повернул дверную ручку.

Дверь тихо открылась, и за ней показалась кровать со смятыми простынями. Она была пуста.

Он ушел на тренировку?

Думал Седжин, возвращаясь в гостиную.

Ему почти пора было идти в школу, поэтому он вернулся в свою комнату и переоделся в школьную форму. Выходя из комнаты, он проверил свой телефон и увидел, что пришло сообщение от Чхон Седжу.

Домовладелец

“Появилось срочное дело. Я не могу сегодня тебя подвезти. Езжай на метро.”

7:32 утра.

Оно было отправлено, когда Седжин завтракал.

Сейчас было 8:15. Если он поедет на метро, то, конечно, опоздает. Седжин нахмурился и сжал губы в тонкую линию. Вскоре его маленькие губы изогнулись в горькой улыбке. Несмотря на разочарование, он почувствовал, как последняя крупица надежды, которая всё ещё теплилась в уголке его сердца, наконец угасла.

Казалось, что этот человек, притворявшийся хорошим человеком, притворявшийся, что заботится о будущем, которое вообще не было его обязанностью, исчерпал себя.

Он предполагал, что это продлится всего несколько дней, максимум неделю. Однако тот факт, что это продолжалось так долго, заставил Седжина задуматься о том, что, возможно, Чхон Седжу был особенным. Но в итоге он оказался таким же, как и все остальные.

Сколько ещё дней пройдёт, прежде чем Седжу выгонит его из дома?

Седжин с усмешкой подумал о том, как неизбежно изменится отношение Чхон Седжу. В глубине его души возникло холодное, ноющее чувство, однако он заставил себя не обращать на него внимания.

В тот день Седжин не пошёл в школу. Чхон Седжу, сославшись на занятость, не пришёл за ним. Поэтому он даже не заметил, что Седжин пропустил занятия.

Седжин вернулся в школу только в четверг.

Понедельник, вторник и среда прошли, а мужчина так и не вернулся домой. Седжин решил использовать это время с пользой и начал искать места для подработки рядом с их домом и школой на время каникул.

Учитывая последнее поведение мужчины, Седжин не ожидал, что тот будет возражать против его решения не заниматься во время каникул.

Только в четверг утром, после того как Седжин наконец-то устроился на работу, Чхон Седжу вернулся домой. Чем бы он ни занимался в последние несколько дней, он выглядел очень уставшим. На его лице читалась явная усталость, а вокруг глаз даже появились небольшие морщинки.

Седжин почти не смотрел на него, пока завтракал. Он думал о том, что, наверное, сегодня ему стоит пойти в школу, когда Чхон Седжу, приготовивший себе протеиновый коктейль, сел напротив него.

- Ты усердно учился, пока меня не было?

- …

Седжин непонимающе уставился на него, а затем быстро отвёл взгляд. Конечно, без присмотра он совсем не учился.

У него не хватало мотивации, чтобы заниматься самостоятельно, а поскольку ему некому было объяснить, что он делает неправильно, его попытки заниматься казались ему напрасной тратой времени.

В ответ на молчание Седжина Чхон Седжу усмехнулся, как будто ожидал этого, затем встал со своего места и сказал, что они снова начнут заниматься вечером.

Наблюдая за его спиной, пока мужчина направлялся в свою комнату, чтобы переодеться, Седжин подавил раздражение. Он не хотел мириться с таким поведением. Седжин был просто инструментом для Чхон Седжу, который использовал его, чтобы подпитывать свое лицемерное чувство морали.

Не в силах скрыть своё плохое настроение, Седжин с угрюмым видом сел с ним в машину. Сидя на пассажирском сиденье и уже привыкнув к безрассудному вождению Седжу, Седжин откинулся на спинку. Когда они остановились на красный свет, Чхон Седжу взглянул на него и небрежно спросил:

- Ты злишься на меня?

- Я? С чего бы мне злиться на тебя?

Злость означала, что у него всё ещё были ожидания. Седжин не злился на Чхон Седжу. Потому что он больше ничего от него не ждал.

Единственный человек, на которого Седжин злился, это он сам. Злился на себя за то, что после всего, через что он прошёл, всё ещё цеплялся за надежду на чью-то помощь.

В ответ на слова Седжина Чхон Седжу замолчал и просто посмотрел на него. Затем, чувствуя себя виноватым, он потёр уголок лба, пока тот не покраснел, и пробормотал:

- Мне очень жаль.

- …

- Я был занят. С этим мог справиться только я, так что у меня не было выбора.

И тут Седжин услышал неожиданное извинение. Он повернулся и посмотрел на собеседника, не веря своим ушам. На его красивом лице, обычно таком невозмутимом, появилось встревоженное выражение. Это не сочеталось с его холодными и красивыми чертами.

Увидев его таким, Седжин почувствовал внезапный прилив эмоций. Он не хотел злиться, но не успел опомниться, как с его губ сорвался резкий ответ.

- Ты был занят спасением еще одного идиота вроде меня?

- …

Мужчина нахмурился. Он тихо закрыл рот, наморщил лоб и некоторое время смотрел на Седжина, пока звук гудка машины позади них не вывел его из оцепенения, и он нажал на педаль газа.

Их короткий разговор подошёл к концу, и в машине снова воцарилась тишина.

Седжин пожалел о своих словах, но не стал их забирать обратно. В конце концов, если назвать вора вором, ему станет неловко, потому что он знает, что это правда. Так Седжин говорил себе, пытаясь оправдать свои слова.

Только когда в поле зрения появилось знакомое здание школы и они подъехали к тому месту, где обычно парковались, Седжу сказал Седжину:

- Я позабочусь о том, чтобы ты смог увидеться с мамой в следующую среду. И было бы лучше, если бы ты просто пошёл в частную академию.

Академия?

Седжин не знал почему, но эти слова привели его в ярость. В животе у него всё перевернулось, и к глазам подступила волна жара. Он резко повернулся и посмотрел на Чхон Седжу покрасневшими глазами. Глядя на красивый профиль мужчины, Седжин заговорил полным негодования голосом.

- Ты действительно хороший парень.

- ...Что?

Услышав внезапный крмплимент Седжина, Чхон Седжу, который парковал машину, удивлённо повернулся к нему. Встретившись с ним взглядом, Седжин продолжил:

- Ты действительно красивый, добрый, нежный, святой, как никто другой, и человек с высокими моральными принципами. Ты полон сострадания, у тебя такое глубокое понимание, и ты знаешь, как помочь слабым. Ты действительно хороший человек.

- …

Не обращая внимания на недоумённый взгляд Чхон Седжу, словно спрашивающий, не сошёл ли он с ума, Седжин наконец произнёс то, что хотел сказать на самом деле.

- Так что прекрати это сейчас же. Перестань притворяться, что тебе не всё равно на моё будущее, перестань притворяться, что беспокоишься обо мне, перестань вести себя так, будто пытаешься научить меня чему-то. Ты ведь уже устал от этого, не так ли? Ты занимаешься этим уже два месяца, и я знаю, что тебе это надоело. Я понимаю, что ты чувствуешь. Так что давай просто закончим на этом. Ты ведь тоже этого хочешь, верно?

- ... Эй.

Чхон Седжу нахмурил брови. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать Седжину, но в итоге ничего не произнёс. Увидев это, Седжин почувствовал, что его догадка была верной.

Этот человек тоже хотел прекратить все.

Он устал притворяться хорошим человеком, поэтому на мгновение решил сбежать от ответственности, но потом вернулся. Теперь, когда Седжин предоставил ему убедительный повод уйти, он с радостью воспользуется им, не так ли?

Глядя на то, как мужчина молчит, Седжин подумал, что именно это и происходит.

- С сегодняшнего дня тебе больше не нужно меня забирать. Я сам справлюсь. И я не буду считать тебя плохим человеком. Я по-прежнему буду считать тебя хорошим парнем, так что не беспокойся об этом.

- Эй, Квон Седжин.

Выпалив эти слова, которые прозвучали как последнее предупреждение, Чхон Седжу, явно расстроенный, грубо провел рукой по волосам. Однако Седжин не ответил.

Вместо этого он открыл дверь, игнорируя голос Чхон Седжу, пытавшегося остановить его, Седжин вышел из машины.

- Эй!

Чхон Седжу крикнул ему вслед, высунувшись из пассажирского окна, но Седжин не оглянулся.

На душе у него было слишком тяжело, чтобы произнести ещё хоть слово. Он уже сказал всё, что хотел. Мужчина, вероятно, устал от его общества, и Седжин дал ему повод оставить его в покое. Теперь тот не будет вмешиваться, и Седжин сможет делать всё, что пожелает, будь то подработка или даже вообще уход из школы.

Так почему же ему было так плохо?

Седжин сам себя не понимал.

К тому времени, как он добрался до своего места, Чхон Седжу уже дважды ему позвонил. Но Седжин просто нажал кнопку отклонения вызова и выключил телефон.

Он не хотел с ним разговаривать.

Глава 12

В классе, как обычно, было шумно. К счастью, Ли Хэгюн и его компания ещё не пришли, и Седжин мог спокойно посидеть один. Он положил голову на парту, стараясь не обращать внимания на шумную болтовню окружающих его ребят. Прямо перед звонком на урок он встал и вышел в коридор. Он направился прямиком в кабинет медсестры.

- Что теперь, что на этот раз? Если это просто головная боль, я не приму.

Школьная медсестра уже привыкла к тому, что многие ученики притворяются больными. Поэтому она обращала внимание только на тех, у кого были явные симптомы. К счастью, у Сэджина уже неделю держалась небольшая температура, что было явным признаком болезни.

Кроме того, старый термометр в кабинете медсестры, который, казалось, уже не работал, показал, что у Седжина температура — примерно 37,9 градусов. Это не было достаточно серьёзным, чтобы отправить его домой раньше, но достаточно для того, чтобы дать ему лекарство от жара и возможность отдохнуть.

Медсестра, довольная тем, что после долгого перерыва у неё появился настоящий пациент, широко улыбнулась и кивнула.

- Хорошо. Ты не притворяешься. Квон Седжин, ты завтракал?

- Да.

Школьная медсестра, несмотря на свой преклонный возраст, всегда была строгой и заботливой. Прежде чем дать ученикам лекарства, она обязательно проверяла, поели ли они.

Когда она услышала, что Седжин уже позавтракал, она дала ему две таблетки от жара, стакан воды и посоветовала лечь на самую дальнюю койку в кабинете, чтобы холодный ветер не продул его.

Однако даже после того, как он пролежал в постели до обеда, температура Седжина не падала. Напротив, его состояние, казалось, ухудшалось, а показатели на термометре неуклонно росли.

Медсестра, заметив, что температура не снижается, решила разбудить Седжина.

Однажды Седжин больше недели страдал от лёгкой лихорадки, а затем серьёзно заболел. В то время у него был период активного роста, и он решил, что его нынешние симптомы связаны именно с этим.

Однако, когда медсестра заговорила о серьёзных заболеваниях таким серьёзным тоном и с таким мрачным выражением лица, Седжин забеспокоился. Следуя её совету, он направился в столовую, намереваясь покинуть школу пораньше и отправиться в больницу. Но сначала, подумал он, нужно пообедать.

- Эй!

Ли Хэгюн и Ким Бёнджун появились в кафетерии как раз в тот момент, когда Седжин сел один за столик и начал есть. В уединённом месте, подальше от тележек с едой, Седжин с покрасневшим лицом тихо водил палочками для еды. Ли Хэгюн поставил свой поднос на стол перед ним.

- Эй, когда кто-то зовет тебя, ты должен откликнуться.

Седжин мельком взглянул на владельца подноса, чтобы понять, кто это, но, увидев, сразу потерял интерес и отвернулся.

Впервые он увидел их после того, как они поссорились у школьных ворот на прошлой неделе. Хотя какая-то часть его хотела подтвердить то, что сказал Ли Хэгюн в тот день, его тело было настолько плохо, что он не мог заставить себя.

Он чувствовал себя подавленным, и его тело, казалось, наливалось тяжестью, словно было сделано из ваты, пропитанной водой. Ему хотелось, чтобы они ушли, и он мог остаться в одиночестве. Его мутило от звука этого неприятного голоса.

- Эй, Квон Седжин.

И снова Ли Хэгюн разозлился из-за того, что Седжин не ответил. Он некоторое время смотрел на безразличное лицо Седжина с обиженным выражением, прежде чем на его поджатых губах появилась усмешка.

А затем, вспомнив слова, которые спровоцировали вспышку гнева Седжин на прошлой неделе, Ли Хэгюн снова их произнёс.

- Итак, я слышал, что твою маму продали?

К сожалению, это было то, что Седжин не мог просто проигнорировать.

Не веря своим ушам, Седжин отложил палочки для еды и поднял взгляд. Его острые, как у кошки, глаза вспыхнули гневом, а тонкие брови нахмурились.

Заметив реакцию Седжина, Ли Хэгюн, казалось, обрадовался и с удовлетворением посмотрел на него, прежде чем рассказать о слухах, которые он услышал от бывшего домовладельца Седжина.

- Твой отец всё проиграл в азартные игры, поэтому твою маму утащили в квартал красных фонарей, верно? Слухи об этом разнеслись по всему району. Я слышал, что ты продаёшь себя вместе с мамой тому мужчине... Чёрт, что за...!

Седжин больше не мог сдерживаться.

Поднос, который только что пролетел мимо головы Ли Хэгюна, врезался в стену позади него и упал на пол.

Седжин встал со своего места, его рука горела от горячего супа, который выплеснулся на неё. Он взял поднос Ли Хэгюна, стоявший перед ним, и заговорил:

- Скажи это еще раз, ублюдок.

Хриплый голос, наполненный убийственным намерением, разнёсся в воздухе.

Тебе не хватает терпения.

Ким Хёнён часто говорила Седжину. Она была наполовину права, наполовину ошибалась.

Седжин был очень терпелив, когда другие люди оскорбляли или насмехались над ним. Он мог спокойно слушать их, не обращая внимания на их слова. Однако его отношение к матери было особенным. Он мог вынести любую клевету в свой адрес, но не терпел даже малейших негативных комментариев о ней.

Все моменты, когда Седжин терял самообладание, до сих пор были связаны с Ким Хёнён. Но поскольку Седжин никогда не делился своими переживаниями, Ким Хёнён не знала всей правды. Она просто думала, что её сыну не хватает терпения.

- Черт возьми, Квон Седжин сошел с ума!

Седжин не смог бы остаться в стороне, если бы кто-то оскорбил его мать, которая, возможно, мыла посуду до тех пор, пока её руки не опухали от усталости, лишь бы погасить долги. Его глаза сверкали от ярости, когда он замахнулся подносом, который держал в руках, и ударил Ли Хэгюна.

- Эй!!

В столовой мгновенно воцарился хаос. Ли Хэгюн вместе со своим приспешником Ким Бёнджуном набросились на Седжина, а Седжин отбивался, размахивая подносом.

- В кафетерии драка!!

Когда раздались возбуждённые крики других парней из старшей школы, сотрудники столовой, готовившие обед на следующий день, выбежали на шум. Увидев, как двое крупных парней окружили и бьют Седжина, они закричали и бросились к ним.

- Прекрати! Что ты делаешь, дерешься в школе?!

- Вы, маленькие сорванцы! Эй! Остановитесь сейчас же!

Столовая для преподавателей находилась прямо рядом со столовой для студентов. Услышав крики, староста, который обедал в это время, выбежал наружу, а студенты, направлявшиеся в буфет, прилипли к окнам, чтобы посмотреть на это зрелище.

Но даже посреди хаоса Седжин не выпускал из рук своё оружие.

Тук, тук.

Поднос из нержавеющей стали безжалостно раскачивался, сгибаясь от силы, с которой он упорно бил Ли Хэгюна.

- Ax!

- Ты чертов ублюдок! Аргх!

Ким Бёнджун, подошедший сзади, схватил Седжина и повалил его на землю. Ли Хэгюн, не упуская своего шанса, тоже начал наносить ему удары.

Несмотря на удары, Квон Седжин не издавал ни единого стона, продолжая размахивать руками. Когда он взмахнул руками, острый край подноса ударил их по лодыжкам.

Когда Ли Хэгюн упал на колени от боли, Седжин ударил его по щеке краем подноса. С громким звуком лопнула губа Ли Хэгюна, и он, охваченный яростью, замахнулся на Седжина.

- Вы, маленькие негодники! Я сказал, прекратите! Вы что, не слышите меня?!

- Ли Хэгюн! Ким Бёнджун! Вы, маленькие засранцы, идите сюда прямо сейчас!

Даже заместитель директора, который прибежал на место происшествия, попытался вмешаться, но это было непросто.

Седжин был вне себя от гнева, когда услышал, как кто-то оскорбительно отозвался о его матери. Ли Хэгюн, который испытал унижение, когда его избил и оставил истекать кровью человек гораздо ниже его ростом, был не менее разъярён.

Когда они набросились друг на друга, словно пытаясь убить, всем учителям-мужчинам в школе пришлось вмешаться, чтобы их разнять. Потребовалось много времени, чтобы наконец-то успокоить их. Оба тяжело дышали, и все были в полном смятении.

Ли Хэгюн был весь в еде, которая рассыпалась с подноса. Даже от учителей, которые пытались его удержать, исходил аромат сушёного минтая.

Сэджину было не лучше. Он прихрамывал после полученных ударов, а его щека опухла и покраснела от удара Ли Хэгюна. Несмотря на это, он продолжал крепко сжимать поднос в руках.

Староста пытался вырвать поднос, но его усилия были тщетны. В конце концов, со вздохом, он сдался. Казалось, Сэджин держался за поднос, словно это было единственное оружие, способное защитить его жизнь.

- Вы, сопляки, совсем с ума посходили?! Что вы себе думаете, а? Думаете, эта школа — ваше место для игр? Зачем устраивать драки, когда послезавтра у вас уже начнутся каникулы? А вы продолжаете сражаться в этой священной школе! Вы что, хотите разрушить свою жизнь? Разве вы не понимаете, что если об этом станет известно, учитывая все эти разговоры о насилии в школах в наши дни, это будет освещено в новостях и вызовет огромный скандал? Ради всего святого, вы же скоро станете выпускниками!

Лицо заместителя директора покраснело от ярости, когда он указал на них пальцем и закричал.

Поскольку он собирался уйти на пенсию после завершения этого семестра, его не интересовало, из-за чего началась драка. Он был просто обеспокоен тем, что его прощальная церемония будет омрачена скандалом, связанным с насилием в школе, и это вызывало у него сильное волнение.

Пока заместитель директора продолжал отчитывать их, толпа учеников, собравшихся посмотреть на происходящее, начала расходиться.

Однако пламя драки между двумя главными зачинщиками всё ещё яростно пылало.

Седжин одним ухом слушал слова заместителя директора, пристально глядя на Ли Хэгюна. Сплюнув на пол кровь, которая стекала из уголка его рта после удара подносом, Ли Хэгюн тоже пристально посмотрел на Седжина, беззвучно произнеся:

- Проститутка.

Прочитав слово по губам Ли Хэгюна, Седжин снова вырвался из хватки куратора и бросился вперёд.

- Эй, Квон Седжин! Чёрт возьми! Эй!

Ли Хэ Гён, по-видимому, ожидавший этого, тоже бросился на него. Учителям, которые на мгновение ослабили бдительность, думая, что ситуация под контролем, теперь снова пришлось броситься между ними, отчаянно пытаясь их остановить.

Это был абсолютный хаос.

- Седжин-а.

- Квон Седжин.

Не получив ответа, классный руководитель, Со Бохён, вздохнул, и на его лице отразилось разочарование.

Прошёл уже час с тех пор, как в столовой началась драка. И всё же Седжин, которого учитель физкультуры скрутил и оттащил в кабинет директора, как военнопленного, за весь этот час не произнёс ни слова.

Со Бохён, которому нужно было связаться с родителями Седжина, всё больше отчаивался.

Если бы это была обычная драка, они могли бы легко разрешить её, попросив мальчиков пожать друг другу руки и извиниться. Однако, поскольку Ли Хэгюн, главный зачинщик конфликта, угрожал сообщить о Квон Седжине, который ударил его подносом, в школьный комитет по борьбе с насилием, у них не было другого выбора, кроме как привлечь родителей.

Родители двух других мальчиков уже закончили свои телефонные разговоры и направлялись в школу. Однако Седжин оставался молчаливым. Оба телефонных номера, указанные в школьном журнале для его родителей, не отвечали на звонки, и Со Бохён уже целый час сидел с Седжином в надежде на его сотрудничество.

- Седжин, если ты не прекратишь, ситуация станет по-настоящему серьёзной. Родители Хёгюна уже выразили недовольство и угрожают вызвать полицию. Если ты бьешь кого-то подносом, это будет расценивается как нападение с отягчающими обстоятельствами, что влечет за собой более строгое наказание.

Со Бохён тараторил, говоря всё, что приходило на ум, в попытке заставить Седжина заговорить. Со Бохён надеялся, что Седжин испугается и наконец свяжется со своими родителями.

Сообщения продолжали приходить на телефон Со Бохен.

Заместитель директора, который был близок к уходу на пенсию, настойчиво призывал их найти «мирное» решение проблемы. Он утверждал, что пока занимает свою должность, не допустит созвание школьного комитета по борьбе с насилием.

Открыв предварительный просмотр сообщений от заместителя директора, Со Бохён раздражённо вздохнул.

Квон Седжин всегда был незаметным учеником, который едва ли привлекал внимание окружающих. Он появлялся в школе лишь изредка, чтобы поесть, и не создавал проблем для других учеников. Со Бохён давно заметил, что Ли Хэгюн проявляет к Седжину особый интерес.

Однако, поскольку школьная администрация уже не была такой влиятельной, как раньше, Со Бохён не мог в полной мере контролировать мальчиков, которые были выше него на две головы.

Если бы Ли Хэгюн и Ким Бёнджун начали плохо себя вести, то это поставило бы учителей, таких как Со Бохён, в затруднительное положение. Поэтому Со Бохён предпочитал не обращать внимания на их плохое поведение, надеясь, что ничего серьезного не случится.

Глава 13

- Хэгюн утверждает, что ты ударил их первым. Это правда?

Губы Седжина были плотно сжаты, а лицо выражало полное безразличие. Он сидел, опустив глаза, и на одной стороне его щеки виднелся багровый синяк.

Когда-то Со Бохён считал, что лицо Седжина было красивым и привлекательнее, чем у большинства айдолов. Однако, глядя на него сейчас, на то, как он напряженно сжимает губы и усложняет себе жизнь, Со Бохён видел лишь непокорность, отразившуюся на его лице.

Сдерживая раздражение, Со Бохён понизил голос, пытаясь спокойно объяснить.

- Ты ударил его первым, да ещё и подносом. Седжин, это не то, что можно просто так оставить. Это считается нападением при отягчающих обстоятельствах, и, поскольку ты начал драку, Хэгюн и Бёнджун угрожают подать на тебя в суд. Ты хочешь попасть в колонию для несовершеннолетних? Ты уже не ребёнок, так что, если это не разрешится, ты можешь там оказаться.

В действительности, поскольку в ходе инцидента использовался поднос, вероятность того, что Седжин окажется в тюрьме, была невелика. Уровень насилия, имевший место, не был настолько серьезным, чтобы требовать столь сурового наказания.

Однако Со Бохён не унимался, продолжая высказывать свои угрозы. Он пытался запугать Седжина, чтобы тот раскрыл контактную информацию своих родителей.

Было бы достаточно, если бы он смог привлечь к делу опекуна Седжина.

Со Бохён, всё ещё сохраняя серьёзное выражение лица, продолжил:

- Ты ведь не хочешь стать преступником, правда? Я помню, как видел твою мать в начале семестра, она очень переживает за тебя. Как, по-твоему, твоя мать будет спать по ночам, если узнает, что её сын сядет в тюрьму?

- Это они виноваты.

Когда Со Бохён упомянул о тюрьме, Седжин наконец заговорил. Его хриплый голос ясно давал понять, что он не считает случившееся своей виной. Однако для Со Бохёна содержание его слов не имело значения. Одного лишь звука голоса Седжина было достаточно, чтобы вызвать у него желание кричать от радости.

- Кто? Ты говоришь о Хэгюне? Хэгюн и Бёнджун сказали, что ты ударил их первым. Они ударили тебя первым?

- Я был тем, кто ударил их первым, но они первые ...

Что-то тихо пробормотав, Седжин внезапно закрыл рот.

Первыми, что?

Что они сделали первыми?

Со Бохён подавил желание ударить себя в грудь от

досады и вместо этого выдавил из себя улыбку, приподняв уголки рта. Он кивнул и

мягко улыбнулся, словно понимая чувства Седжина и пытаясь уговорить его

продолжить.

- Хэгюн и Бёнджун иногда были с тобой немного грубоваты, не так ли? Но всё же, между друзьями...

- Они не просто были грубоваты. Ли Хэгюн...!

- Хэгюн?

- Ли Хэгюн...

- XM?

Седжин, который кричал от гнева, покраснев от злости, внезапно снова закрыл рот.

Он был похож на моллюска, который закрывается. Со Бохён, чувствуя напряжение в шее, раздражённо вздохнул, сам того не осознавая.

Седжин испуганно посмотрел на Со Бохёна, а затем быстро отвернулся. Его взгляд был устремлён в окно, глаза наполнились невыплаканными слезами, словно они вот-вот прольются, и он тихо спросил:

- Что произойдет, если я ничего не скажу?

- Что?

- Что будет, если я не дам вам контактную информацию своих родителей?

Со Бохён вдруг осенило, и её охватила тревога.

Неужели родители Седжина скончались?

Но нет, он не получал никаких уведомлений об этом, и, судя по поведению Седжина, не похоже, чтобы за этим стояла какая-то трагическая история. Просто...

- Даже если вы расскажете моей маме, мы не сможем это уладить. У нас нет на это денег, поэтому я не могу дать вам её номер...

- Но ...?

- Но если меня отвезут в полицейский участок, будут ли они там искать мою маму? Свяжутся ли они с моей мамой и скажут ли ей, что я кого-то ударил и попаду в тюрьму?

Со Бохён прищурился и посмотрел на Седжина, который, дрожа и сжимая кулаки, заговорил:

Казалось, что Квон Седжин... боялся, что с его матерью свяжутся. Он молчал не потому, что не знал контактов своей матери.

Со Бохён, немного подумав, нерешительно заговорил:

- Конечно, они свяжутся с ней. Если несовершеннолетний попадёт в тюрьму, твоей матери, естественно, нужно будет об этом знать, верно?

Это была ложь.

Седжин ани за что бы не стал сажать в тюрьму из-за чего-то подобного. И даже если бы Ли Хэгюн выдвинул обвинения, полиция не стала бы искать пропавшего родителя, чтобы сообщить ему новости о его ребёнке. В итоге всё это стало бы бременем, которое Седжин должен был нести в одиночку.

Однако сообщения от заместителя директора продолжали поступать, а у Со Бохёна, который готовился к собственной свадьбе, не было ни времени, ни желания разбираться с комитетом по борьбе с насилием в школе или решать какие-либо другие связанные с этим вопросы.

Что бы ни сделал Ли Хэгюн, факт остаётся фактом: Седжин ударил его подносом. Так что Седжин тоже не был полностью невиновен.

Со Бохён пришёл к выводу, что, так или иначе, это был случай взаимного насилия. Или, по крайней мере, Седжин был больше виноват, так как ударил первым. Поэтому он решил припугнуть его.

— Разве не лучше, чтобы твоя мама пришла сюда, в школу, и помогла решить этот вопрос, чем потом внезапно узнать, что ты можешь оказаться в тюрьме? Седжин-а, тебя отругают, но это временное наказание, а тебе нужно думать о своём будущем. Ты не согласен?

Седжин ответил не сразу. Он покусывал пересохшие губы, пока они не начали кровоточить, а затем с глубоким вздохом закрыл лицо руками. Спустя, казалось, целую вечность он наконец поднял взгляд на Со Бохёна с обеспокоенным выражением лица и заговорил.

- Это не моя мама....

Затем он продиктовал 11-значный номер телефона. Со Бохён сразу же набрала его, и на другом конце провода ответил мужской голос.

***

Седжин нервно сидел в кабинете психолога. Со Бохён вышел из кабинета, чтобы позвонить Чхон Седжу, и с тех пор не возвращался.

Седжин хотел позвонить Чхон Седжу, чтобы проверить, звонил ли ему классный руководитель, но не стал. Он слишком боялся услышать то, что мог сказать этот человек.

Должно быть, я действительно сошел с ума.

Седжин, охваченный сожалением, уткнулся лбом в стол. Его кожа, ставшая гораздо горячее, чем утром, горела. Последствия драки наконец начали проявляться: головокружение и сильная боль во всём теле.

Он вздохнул и закрыл глаза.

Яведь не попаду в тюрьму, правда? Это невозможно....

Несмотря на то, что он ударил Ли Хэгюна подносом, парень после этого стоял на своих двоих. Конечно, у него немного разбита губа, но у Седжина тоже. Он был уверен, что если снимет одежду, то синяков на его теле будет гораздо больше, чем у Ли Хэгюна или Ким Бёнджуна.

Но, как сказал учитель, он был тем, кто ударил первым. И даже не кулаком, а подносом...

Седжин со стоном пытался вспомнить, что он когда-то видел по телевизору. Кажется, речь шла о том, что удар с использованием оружия может быть квалифицирован как нападение с отягчающими обстоятельствами.

Хотя в глубине души он знал, что до этого не дойдёт, растущее беспокойство не давало ему покоя.

Как он узнал о том, что мою маму увезли?

Седжин вспомнил домовладельца, который с каменным лицом наблюдал, как его бледную мать затаскивают в фургон ростовщики. У этого человека был длинный язык. Все в округе знали, что Седжин с матерью жили в заплесневелой подвальной квартире, где снимали комнату за 350 000 вон в месяц.

Вероятно, именно домовладелец распустил слух о том, что его маму забрали ростовщики.

Должно быть, именно так это в конце концов дошло до ушей Ли Хэгюна... Этот ублюдок...

Сэджин, по крайней мере, был рад, что его мать не слышала этих слухов. Его мать честно работала на кухне в Эвагаке, поэтому, если бы она услышала, что её называют проституткой, ей было бы очень больно.

Лёжа на столе и прижав лоб к прохладной поверхности, Седжин долгое время не мог успокоиться. Он переживал за свою мать, которая где-то в провинции Кёнгидо трудилась, не покладая рук и обливаясь потом. Хотя именно его могли вызвать в полицейский участок, он больше всего беспокоился о её состоянии.

Ему было невыносимо думать о том, что его трудолюбивой матери позвонят и скажут: «Твой сын избил одноклассника подносом, так что иди на колени и извиняйся». Поэтому Седжин дал номер Чхон Седжу.

Несмотря на то, что он дал его номер, Седжин не ожидал, что Чхон Седжу действительно придёт. Он думал, что учителю будет достаточно связаться с одним взрослым, до которого можно дозвониться, кем бы он ни был.

Хотя классный руководитель и упомянул о возможности заключения под стражу, Седжин понимал, что он ни за что не попадёт в тюрьму из-за чего-то подобного. Он видел людей, которые поступали гораздо хуже, например, мужчину, который безжалостно избил его и его мать. Однако этого человека просто отпустили с предупреждением в полицейском участке.

Если бы тот мужчина просто ответил на звонок и сказал: «Мне всё равно. Разбирайся сам», — это было бы уже хорошо. Хотя родители Ли Хэгюна угрожали обратиться в Комитет по борьбе с насилием в школах, Седжин продолжал убеждать себя, что полиция не станет серьёзно относиться к такой незначительной драке.

Но затем его охватило беспокойство, и Седжин прикусил губу. Неоднократно поглядывая на дверь, он нервно покачивал больной ногой.

Но я ударил его подносом.

Что, если они действительно отвезут меня в полицейский участок...?

Что, если родители Ли Хэгюна юристы?

Или что, если они просто неприлично богаты?

Когда Седжин подумал об этом, он вспомнил, что Ли Хэгюн всегда носил красивую одежду. Хотя он не очень хорошо разбирался в брендах, но, судя по тому, как Ким Бёнджун, чья мама была врачом, всегда восхищался одеждой Ли Хэгюна, было ясно, что она была дорогой. Если бы такие богатые семьи, как они, действительно захотели, то посадить кого-то вроде него в тюрьму было бы совсем несложно.

Внезапно испугавшись, Седжин покрылся холодным потом и тревожно вздохнул.

Черт бы побрал это...

Теперь он начал сожалеть о том, что ударил их подносом. Не то чтобы он сожалел о том, что ударил Ли Хэгюна первым. Если бы он ничего не сделал, когда кто-то сказал такое о его матери, даже после смерти он не смог бы спокойно спать и в отчаянии выкопал бы себя из могилы.

Однако в то же время он не мог не опасаться, что эта борьба может причинить его матери ещё больший вред.

Так не пойдет. Сейчас я должен извиниться.

После некоторого колебания Седжин наконец принял решение и встал. У него не было ничего, что можно было бы предложить в качестве компенсации. В любом случае, они оба были виноваты в произошедшем, поэтому, если они просто поделятся больничными счетами, этого будет вполне достаточно.

Но поскольку он нанёс первый удар, он решил, что будет правильно хотя бы извиниться за то, что ударил первым. Если бы Ли Хэгюн потребовал, чтобы он встал на колени, он бы это сделал. Седжин был не из тех, кто зацикливается на таких вещах.

Когда он, хромая, подошёл к двери и открыл её, кто-то встал перед ним, преграждая путь. Похоже, этот человек собирался войти.

Почувствовав знакомый аромат, Седжин поднял голову.

Там, одетый в костюм, стоял Чхон Седжу с холодным выражением лица.

Они оба молчали и смотрели друг другу в глаза. Седжин, не ожидавший его появления, был крайне взволнован, а Чхон Седжу выглядел сердитым. Первым тишину нарушил Чхон Седжу.

- И куда ты направляешься?

Глава 14

В его голосе звучал вопрос: «Как ты мог допустить такой беспорядок и заставить меня преодолеть столь долгий путь лишь для того, чтобы теперь попытаться уйти?»

Столкнувшись с неловкой ситуацией, Седжин поёжился и ответил тихим, робким голосом:

- Я собирался извиниться перед Ли Хэгюном...

- За что тебе извиняться? Возвращайся.

Прервав его, как будто не было больше смысла продолжать разговор, Чхон Седжу развернул Седжина за плечи. Седжин, в замешательстве озираясь по сторонам, последовал за Седжу. Мужчина подвёл его к стулу и, надавив на плечи, заставил сесть. Однако, как только Седжин опустился на сиденье, стул на колёсиках внезапно развернулся и изменил направление.

Квон Седжин был так поражён, что даже не успел спросить, что происходит. Перед ним Чхон Седжу опустился на одно колено и осторожно взял Седжина за лодыжку.

Это была левая лодыжка Седжина, на которую он хромал. От холодного прикосновения пальцев Седжу к его разгорячённой коже у него закололо в мышцах. Седжин рефлекторно поджал пальцы на ногах и безучастно уставился на макушку мужчины, сидящего перед ним.

- Тебе больно?

Чхон Седжу задал вопрос холодным и решительным тоном, слегка повернув лодыжку Седжина, чтобы проверить её. Седжин, который испытывал боль, просто ответил: «Да...», устремив взгляд на неожиданного гостя.

Он выглядел совершенно иначе, чем утром, когда они расстались. Нет, он выглядел иначе, чем когда-либо прежде. Обычно растрёпанные волосы были аккуратно зачёсаны назад, ни одна прядь не выбивалась из причёски. Рубашка была застегнута на все пуговицы, а тёмно-синий галстук придавал ему безупречный вид, которого Седжин никогда раньше не видел.

Глядя на него, Седжин почувствовал странное беспокойство. Как будто он смотрел на совершенно другого человека.

- Ты порвал связки.

Мужчина поставил ему диагноз, как будто он был врачом, но у Седжина даже не было сил саркастически возразить, усомнившись в его знаниях.

Чхон Седжу, заметив сильные ушибы на лодыжке Седжина, закатал ему штанину, чтобы осмотреть икру. Его гладкая и стройная нога, также была покрыта синяками. Увидев это, Чхон Седжу ещё больше нахмурился. Седжин, не заметив его реакции, рассеянно задал вопрос, который крутился у него в голове.

- Почему ты здесь?

Чхон Седжу приподнял бровь, взглянув на Седжина. Его поразительно красивое лицо выглядело более холодным, чем обычно, и он, казалось, был в очень плохом настроении.

Только тогда Седжин вспомнил, что утром они поссорились. Точнее, они не ссорились, но атмосфера была напряжённой. Он сказал Чхон Седжу, чтобы тот перестал о нём беспокоиться, и теперь, когда он услышал те слова, ему, должно быть, было странно получить звонок от классного руководителя.

... Но зачем он пришел сюда?

Разве он не должен был просто повесить трубку и сказать, что это не его дело?

- Зачем ты пришел?

Ты даже не мой опекун.

Седжин снова обратился к Чхон Седжу. Его сердце бешено колотилось, когда он оказался в такой неожиданной ситуации. Всё, что он мог сделать, это смотреть на Чхон Седжу с выражением полного недоумения, ощущая необъяснимую дрожь и волнение.

- Они сказали, что ты ударил их первым. Это правда?

- ...Что?

Чхон Седжу не ответил на вопрос Седжина. Вместо этого он поднял брови, словно желая убедиться, что услышанное им правда.

Седжин, всё ещё неспособный полностью осознать ситуацию, некоторое время тупо смотрел на Чхон Седжу. Затем, на повторный вопрос о том, кто ударил первым, он наконец кивнул.

- Да.

Услышав подтверждение Седжина, Чхон Седжу наконец-то улыбнулся, впервые за долгое время.

- Молодец.

Большая рука нежно коснулась волос Седжина, слегка взъерошив их. Когда мужчина пошевелился, Седжин почувствовал слабый аромат, который был ему знаком. В оцепенении он приоткрыл губы, ощутив нотку ванили, смешанную с сигаретным дымом. В этот момент порез в уголке его губ снова открылся, и из него вытекла капля свежей крови, но он даже не заметил этого.

Не в силах до конца осознать абсурдность ситуации, в которой он оказался, Седжин уставился на мужчину, который снова принялся осматривать его лодыжку и снова принял безразличный вид.

Ты с ума сошел?

Зачем ты вообще сюда пришел?

Ты что, считаешься моей семьей или что-то в этом роде?

У нас нет ни капли общей крови.

Всё, что ты сделал, — это предоставил мне комнату и заставил работать по дому, так какое у тебя право приходить сюда?...

Слова, которые Седжин хотел сказать этому мужчине, крутились у него на языке. Однако он не мог заставить себя произнести их. Он боялся, что если скажет что-то подобное, мужчина уйдёт. Он боялся, что Чхон Седжу выйдет из кабинета психолога, обозовёт его неблагодарным и исчезнет навсегда. Поэтому Седжин молчал.

- Сэр, вы двое закончили свой разговор?

В этот момент в дверь постучали, и из-за неё раздался голос. Это был голос Со Бохёна, классного руководителя Седжина. Седжин ощутил замешательство, осознав, что «сэр», о котором говорил его классный руководитель, был не кто иной, как Чхон Седжу.

Его красивое лицо озарила вежливая улыбка, когда он посмотрел на часы на своём правом запястье и ответил Со Бохёну с безупречными манерами.

- Я сейчас подойду.

- О, да, да. Пожалуйста, не торопитесь!

Он ответил с широкой улыбкой, словно пребывал в превосходном настроении. В отличие от прошлых встреч, когда Со Бохён, казалось, был раздражён всем вокруг, теперь его тон был полон энтузиазма. Когда его взгляд встретился с Седжином, который безучастно наблюдал за их разговором из-за спины Чхон Седжу, Со Бохён слегка смутился и быстро ушёл, неловко улыбаясь.

Оставив дверь открытой, Чхон Седжу вернулся к Седжину. Он заметил, что Седжин не отвечает ему, а лишь удивленно смотрит на него, не проявляя свой обычный сарказм. Тогда Чхон Седжу протянул руку и положил её на лоб Седжина, чтобы проверить его температуру.

Тихонько прищёлкнув языком, Чхон Седжу тут же убрал свою тёплую руку и встал позади Седжина. Не говоря ни слова, он начал толкать кресло Седжина.

- Ч-что ты делаешь!

Седжин в замешательстве посмотрел на него. Но Чхон Седжу не перестал толкать кресло. Вместо этого он твёрдо произнёс:

- Когда мы приедем, держи рот на замке. Не говори ничего лишнего.

- ...Что?

У Седжина даже не было времени спросить, что это значит.

Чхон Седжу уже вышел из кабинета психолога и толкал кресло в сторону их цели. Прежде чем Седжин успел среагировать на табличку «Кабинет директора», дверь открылась.

В кабинете директора стояло два больших дивана, обращённых друг к другу, и низкий стол между ними. Там собрались люди. Во главе стола сидел директор, а по обеим сторонам от него расположились его заместитель и Со Бохён. На диване справа сидели Ли Хэгюн и его мать, а на противоположном диване — мужчина средних лет в идеально выглаженном костюме.

Отец Ким Бёнджуна, который заходил в школу раньше, уже ушёл, сказав, что у него нет времени ждать, и оставив окончательное решение за Ли Хэгюном.

Чхон Седжу подошёл к мужчине средних лет, сидевшему неподалёку, и привёл с собой Седжина, который всё ещё был слишком ошеломлён, чтобы нормально говорить.

- А, вы прибыли, менеджер,

Мужчина средних лет, увидев Чхон Седжу, встал со своего места и почтительно поклонился.

Чхон Седжу слегка кивнул в знак согласия, а затем развернулся и поднял Седжина на руки. Застигнутый врасплох Седжин чуть не закричал: «Что ты делаешь?!», но затем закрыл рот. Глаза Чхон Седжу, встретившие его взгляд, молчаливо приказывали ему молчать.

Чхон Седжу осторожно положил Седжина на диван, обращаясь с ним как с пациентом. После этого он выпрямился и разгладил складки на пиджаке. Его движения были спокойными и расслабленными, без тени спешки.

Прежде чем сесть, он вытащил визитную карточку из внутреннего кармана пиджака. Зажав её между пальцами, он протянул белоснежный прямоугольник директору, который с напряжённым выражением лица принял её. Как только директор взглянул на карточку, на его лице мгновенно отразился явный дискомфорт.

- Простите, что опоздал. Мне позвонили, когда я был на работе.

Чхон Седжу сел и откинулся на спинку дивана, скрестив ноги и слегка кивнув в сторону Ли Хэгюна.

Его уверенное и неторопливое поведение заставило мать Ли Хэгюна на мгновение нахмуриться, но вскоре её лицо вытянулось от удивления и беспокойства, когда она взяла визитку, которую ей протянули через стол.

Седжин, которому было любопытно, что написано на визитной карточке, мог только молча сидеть, потому что Чхон Седжу велел молчать.

- …

Мать Ли Хэгюна также протянула Чхон Седжу свою визитку. Он едва взглянул на неё, прежде чем передать мужчине средних лет, сидевшему рядом с ним. После обмена визитными карточками, который больше походил на демонстрацию превосходства, чем на знакомство, директор взял инициативу в свои руки и начал разговор.

- Итак, мы собрались здесь сегодня из-за прискорбного инцидента, который произошёл между нашими учениками...

Прежде чем директор успел закончить, его перебила мать Ли Хэгюна, настороженно глядя на Чхон Седжу и говоря обвиняющим тоном:

- Неприятный инцидент? Моего ребёнка били металлическим подносом до крови, и вы называете это неприятным инцидентом?! Это было нападение!

- Прошу прощения, но подносы, которые сейчас используются в старших классах, сделаны из нержавеющей стали. Я был бы признателен, если бы вы воздержались от использования неточных терминов, таких как «металл».

Мужчина средних лет, сидевший рядом с Чхон Седжу, перебил её.

Все взгляды обратились к нему, когда он спокойно уточнил её слова. Затем он положил на стол чёрный диктофон, который достал из портфеля. Оглядев комнату, он начал говорить ровным голосом.

- С этого момента я начну записывать наш разговор. Пожалуйста, имейте в виду, что для участников обсуждения нет ничего противозаконного в том, чтобы фиксировать происходящее.

- Ха! Это абсурд!

- Сторонами, участвующими в этом обсуждении, являются я, Ли Юнхун, адвокат-партнёр из юридической фирмы «Сонсан», менеджер Чхон Седжу из DG O&M, директор и заместитель директора средней школы, жертва, Квон Седжин, преступник, Ли Хэгюн, их опекуны и классные руководители обоих учеников.

Глава 15

Как только адвокат закончил это официальное заявление, задокументировав детали для протокола, в комнате начался хаос.

- Преступник? Кого вы называете преступником? Более десяти человек видели, как моего сына ударили первым, как вы можете называть его преступником?!

Мать Ли Хэгюна повысила голос, задаваясь вопросом, как Квон Седжин может считаться жертвой. Адвокат Ли Юнхун остался невозмутимым и спокойно ответил на её обвинения.

- Жертва, Квон Седжин, с начала семестра подвергался постоянным издевательствам со стороны Ли Хэгюна и Ким Бёнджуна. Хотя сегодня Квон Седжин первым применил насилие по отношению к ним, этот инцидент является продолжением словесных оскорблений, которые продолжались довольно долго, и Квон Седжин больше не мог это терпеть. Поэтому мы утверждаем, что настоящими преступниками являются Ли Хэгюн и Ким Бёнджун.

- Издевательств? Кто над кем издевается? Послушайте, не делайте необоснованных заявлений без доказательств! Вы всё неправильно поняли! Очевидно, кто виновен - тот, кто размахивал подносом, как необразованный бандит. Так кого вы называете жертвой?

- У нас есть доказательства. На записи с камеры видеонаблюдения видно, как Ли Хэгюн и Ким Бёнджун приставали к Сэджину возле школы. Наша юридическая фирма сохранила эту запись, и при необходимости мы можем представить её в суде.

- Что? Ах!

При упоминании записей с камер видеонаблюдения её лицо покраснело, и она

недоверчиво усмехнулась. Она бросила обвиняющий взгляд на сына, безмолвно требуя

объяснений, правда ли это. Но Ли Хэгюн лишь пожал плечами, делая вид, что не

знает. Похоже, он не ожидал, что записи станут доказательством.

В этот момент Чхон Седжу, который молча наблюдал за происходящим, решил присоединиться к разговору.

- Как это можно считать односторонним нападением на них? На Седжина напали толпой и избили так сильно, что он даже не может ходить. В лучшем случае это самооборона. В худшем - взаимное насилие.

Сэджин был не единственным, кого застало врасплох преувеличенное заявление Чхон Седжу. Это было не совсем так, он не был ранен настолько сильно, чтобы не мог ходить.

- Простите!! Ваш ребёнок первым ударил моего сына! Как это может быть самообороной? - озадаченно спросила мать Ли Хэгюна, затем скрестила руки на груди и разочарованно вздохнула, всем своим видом выражая недовольство. Она пренебрежительно взглянула на Седжина, прежде чем обратиться к Чхон Седжу.

- Вы даже не опекун этого ребёнка, так что же даёт вам право находиться здесь? Я бы хотела поговорить с родителями Седжина или как там его зовут. Он ведь не сирота, не так ли?

Её презрение к Седжину было очевидным, и в её словах сквозило предположение, которое до сих пор объясняло её высокомерие.

Ли Хэгюн рассказал ей кое-что по телефону. Что у Сэджина не было отца и что даже его мать не жила с ним. Поэтому она считала, что её сына избил необразованный ребёнок, у которого не было родителей.

Ни она, ни Ли Хэгюн не ожидали, что предполагаемым опекуном Сэджина окажется кто-то из крупной корпорации. Однако она всё равно предполагала, что Чхон Седжу был не более чем спонсором Сэджина. Поскольку её сын больше ничего не говорил, а их фамилии и внешность отличались, было ясно, что они не кровные родственники.

Как же такой человек, как он, может проявлять заботу о ребёнке, который не имеет ничего?

Вероятно, его присутствие здесь было лишь попыткой создать видимость.

Но когда его спросили, Чхон Седжу поднял брови, как будто вопрос был абсурдным, и твёрдо ответил:

- Я его опекун. Если бы я не был опекуном Седжина, зачем бы мне тратить время из своего плотного графика, чтобы приехать сюда с адвокатом?

В голосе Чхон Седжу не было и намёка на юмор. На самом деле, его тон был настолько серьёзным, что в нём слышалось раздражение, как будто сам вопрос был нелепым.

Седжин, сидевший рядом с ним, широко раскрыв глаза, смотрел на профиль Чхон Седжу. При виде его волевого, красивого лица с решительно сжатыми губами у него слегка помутилось в глазах.

Опекун.

Седжин медленно погружался в тяжесть этого единственного слова.

- Вы знаете, сколько раз я видел, как ваш сын издевался над моим ребёнком?

Пока Чхон Седжу говорил, он естественным образом опустил руку и накрыл тыльную сторону ладони Седжина своей. Тепло его прикосновения успокоило разгорячённую кожу Седжина, и он прикусил губу, опустив голову.

Моим ребенком.

Это было такие незнакомы слова.

Лицо Седжина покраснело, и ему стало трудно дышать. Он медленно и глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Тем временем голос Чхон Седжу продолжал звучать.

- Неважно, что я видел своими глазами. Однажды я столкнулся с ними в супермаркете напротив школы. Не так давно он пытался ударить Седжина перед школьными воротами и остановился только потому, что я был там. Разве не так, Ли Хэгюн?

Медленное, спокойное объяснение Чхон Седжу прервалось, и он посмотрел на Ли Хэгюна яростным, острым взглядом, задавая вопрос.

Ли Хэгюн, казалось, собирался возразить, но его мать схватила его за бедро, показывая, что ему следует молчать. Не в силах произнести ни слова, он мог лишь опустить голову. Увидев это, Чхон Седжу усмехнулся и задал непринуждённый вопрос.

- Подумайте об этом. Ребёнок, над которым издевались в течение десяти месяцев с начала семестра, больше не мог этого выносить и ударил обидчика подносом. Имеет ли смысл называть это обоюдным нападением?

- Ч-чёрта с два! Как ты смеешь так говорить! Следи за своим языком!

Чем грубее становились слова Чхон Седжу, тем холоднее становилась атмосфера. Мать Ли Хэгюна, крепко сжимая руку сына, закричала от отчаяния. Однако этого было недостаточно, чтобы успокоить Чхон Седжу, который уже вышел из себя.

Словно показывая, что он ещё не закончил, он поднял руку, призывая её к тишине, и продолжил говорить с холодной улыбкой.

— Даже если бы он вскрыл ему живот ножом для сашими, я бы сказал, что это было бы заслуженно. Так что если ты собираешься продолжать говорить, что это «взаимно» или «односторонне», тебе стоит забрать своего сына и уйти. Потому что я могу сделать так, что это произойдёт на самом деле.

-…

- С-сэр, мэм, пожалуйста, давайте все успокоимся...

Директор, вытирая пот, который лился по его лицу, как дождь, отчаянно пытался их успокоить, обращаясь конкретно к Чхон Седжу.

В наши дни молодые люди знают только о DG, но для тех, кому за 40, Тэгам — гораздо более известное название. Говорят, что кровь, пролитая фракцией Тэгам, когда они утвердились в районе, могла бы покрыть весь Янчже-Стрим. Когда фракция Тэгам расширяла своё влияние, новости ежедневно пестрели сообщениями о бандитских разборках.

Мать Ли Хэгюна, директор и заместитель директора все они принадлежали к поколению, выросшему на таких новостях. Поэтому неудивительно, что, получив визитку с логотипом DG, они сразу же подумали о фракции Тэгам.

Никто не мог отнестись к словам человека, занимавшего высокий пост в DG O&M, дочерней компании Daegam, как к мрачной шутке. Только Со Бохён, которому было чуть больше двадцати, и трое старшеклассников могли позволить себе не воспринимать это всерьёз.

- Если вы согласитесь сейчас, я позабочусь о том, чтобы вам возместили медицинские расходы. Но если вам это не нравится, не стесняйтесь обратиться в суд.

В повисшей леденящей тишине Чхон Седжу произнёс лениво и расслабленно, но с явной угрозой в голосе. Его едва заметная улыбка не оставляла сомнений в том, что он не готов к переговорам. Мать Ли Хэгюна, наблюдая за ним, прикусила губу, явно обеспокоенная.

- И, кстати, есть вероятность, что с преступником может случиться что-то плохое, и дело никогда не дойдёт до суда, поэтому я предлагаю вам хорошенько подумать и принять мудрое решение.

Его последние слова, брошенные вскользь, прозвучали как бомба. Мать Ли Хэгюна побледнела и посмотрела на сына, затем быстро перевела взгляд на Чхон Седжу и откашлялась.

- Подождите минутку, я бы хотел поговорить со своим сыном ...

- Столько, сколько захочешь.

Когда Чхон Седжу с улыбкой кивнул, она вскочила со своего места, схватила Ли Хэгюна за руку и выбежала из кабинета директора.

Когда дверь закрылась, из коридора донёсся её крик на сына. Она ругала Ли Хэгюна, называя Седжина «ребёнком без родителей».

Седжин стиснул зубы, услышав ее слова.

Какая мать, такой и сын.

Эти двое продолжали спорить в коридоре довольно долго.

По словам «гангстер», «твой отец» и «бизнес», которые то и дело звучали в разговоре, люди внутри могли предположить, к какому решению они придут. Примерно через десять минут они вернулись в кабинет директора. Мать Ли Хэгюна, всё ещё кипя от злости, села и напрямую спросила Чхон Седжу.

- Итак, какую компенсацию вы предложите за медицинские расходы?

- Мама!

Ли Хэгюн недоверчиво закричал, словно не понимая, что происходит. Его мать крепко сжала его руку и заговорила.

Чхон Седжу наблюдал за ними с лёгким интересом, а затем улыбнулся и встал со своего места. Он кивнул Ли Юнхуну, который встал вслед за ним, давая понять, что тот может занять его место.

- Вы можете обсудить это с адвокатом. У меня есть работа, так что я пойду.

Несмотря на то, что Чхон Седжу говорил так высокомерно, никто не пытался его остановить. Затем он снова поднял Седжина на руки, и тот посмотрел на него с изумлением. Он усадил его обратно в кресло, которое стояло неподалёку, наклонился и начал выкатывать кресло из кабинета директора.

За звуком закрывающейся двери последовал короткий вздох, эхом разнёсшийся по коридору. Седжин с тревогой посмотрел на Чхон Седжу.

Чхон Седжу на мгновение уставился в пустоту, затем, почувствовав на себе взгляд Седжина, опустил глаза и слегка улыбнулся. Он нежно погладил Седжина по голове и заговорил.

- Не волнуйся. Тебе не о чем беспокоиться.

Седжин не мог понять ничего из того, что только что произошло. От неожиданного появления Чхон Седжу до того, как он его защищал, всё это было выше его понимания. Но прежде чем он успел обдумать эти мысли, его обеспокоило кое-что другое.

Это действительно конец?

Сэджин, который боялся худшего, представляя, что его могут отправить в тюрьму из-за того, не мог поверить, что всё разрешилось всего несколькими словами Чхон Седжу.

Когда Чхон Седжу покатил кресло обратно в кабинет психолога, Седжин что-то пробормотал себе под нос, прислушиваясь к дребезжанию колёс.

- ....Но я ударил их подносом. Я действительно сильно их ударил...

Действительно ли все это можно решить всего несколькими словами?

Словно поняв невысказанный вопрос Седжина, Чхон Седжу слегка кивнул. Его холодный взгляд задержался на синяке на щеке Седжина. Он молча окинул взглядом лицо Седжина, на котором всё ещё были видны следы драки.

- Это ерунда. С чем-то таким простым можно легко справиться ...

Чхон Седжу тихо пробормотал что-то, словно разговаривая сам с собой.

Седжин встретился с ним взглядом, когда тот посмотрел на него сверху вниз.

По какой-то причине... Чхон Седжу выглядел очень рассерженным.

Глава 16

Чхон Седжу открыл дверь в кабинет психолога и вошёл внутрь, затем усадил Седжина на место, где тот сидел изначально. Синяк на щеке Седжина, куда Ли Хэгюн сильно ударил его, потемнел и приобрёл уродливый фиолетовый оттенок.

Чхон Седжу постоял немного, глядя на него с лёгкой хмуростью, а затем коротко вздохнул. Затем он спросил:

- Твоя сумка в классе? Куда мне нужно идти?

- По лестнице направо, класс 2, секция 3.

- А где твое место?

- Прямо перед задней дверью.

Седжин, всё ещё пребывая в некотором замешательстве, машинально ответил. Не говоря больше ни слова, Чхон Седжу открыл дверь и вышел. Вскоре он вернулся с потрёпанной школьной сумкой Седжина.

Держа сумку Седжина в одной руке, Чхон Седжу опустился на колени перед стулом Седжина. Его широкая спина, обтянутая костюмом, предстала перед глазами Седжина. Не понимая его намерений, Седжин тупо уставился на его спину.

Через мгновение Чхон Седжу жестом подозвал его к себе, и Седжин понял, чего тот хочет.

- Залезай на спину.

- ... Я могу ходить.

Седжин мог ходить, хотя это и давалось ему с трудом.

Смутившись, Седжин тихо отказался, но Чхон Седжу, продолжая сидеть в той же позе, повернул голову и встретился с ним взглядом.

Спокойным, но твердым голосом он предложил Седжину два варианта.

- Ты хочешь, чтобы я нёс тебя, как принцессу, или просто залезешь на спину?

Седжин уже прекрасно понимал, что не сможет победить в споре с Чхон Седжу. В конце концов, покраснев, Седжин неохотно забрался на спину Седжу.

Его грудь прижималась к широкой, крепкой спине Чхон Седжу, и сладкий аромат, исходивший от шеи Седжу, был прямо у Седжина перед носом. Когда Чхон Седжу встал, схватив Седжина за бёдра, чтобы удержать его, он скомандовал:

- Крепче обхвати меня руками за шею. Если не хочешь упасть.

- …

Седжин робко обнял Чхон Седжу за шею и прижался к нему. Теперь, когда они были так близко, Седжин ощутил слабый запах сигарет, исходящий от затылка Чхон Седжу. Через некоторое время он поднял голову и огляделся вокруг. Чхон Седжу уверенно шагал, неся Седжина на спине.

Когда они вышли из кабинета и медленно спустились по лестнице, Седжин быстро привык к тому, что Чхон Седжу несёт его. Прижавшись неповреждённой правой щекой к плотной ткани пиджака Чхон Седжу, Седжин тихо закрыл глаза.

Это было действительно странное чувство.

Седжин и представить себе не мог, что в его жизни наступит день, когда его будет защищать взрослый мужчина.

Все мужчины, которые появлялись в жизни Седжина, были никчёмными. Отец избивал и плохо обращался с ним и Ким Хёнён с самого детства, и Седжин вырос, считая своим долгом защищать от него мать.

После того, как его отец покинул их, дядя, который начал навещать их, относился к Седжину с теплотой и заботой, как настоящий отец, о котором он всегда мечтал. Однако, это счастье длилось недолго. Вскоре дядя украл печать Ким Хёнён и бесследно исчез, разрушив все фантазии Седжина.

От жестокого отца и дяди до равнодушных полицейских, которые игнорировали его, когда он отчаянно просил о помощи...

Все мужчины в жизни Седжина были такими.

Было много людей, которые могли бы напасть на Седжина, но ни разу не подумали о том, чтобы защитить его.

Однако среди всех был Чхон Седжу. Из всех людей именно он взял на себя ответственность за Квон Седжина. Он защитил его от Ли Хэгюна, безразличия учителей и даже от ощущения беспомощности, которое могло бы сломить Седжина.

Это было так непривычно.

Мысль о том, что ему не нужно выходить вперёд, чтобы защитить себя, что он может просто молчать и наблюдать, как другой человек защищает его — это был совершенно новый опыт для Седжина.

Но почему?

Седжин не мог понять Чхон Седжу. Ему было трудно поверить в происходящее, и он не мог просто принять ситуацию такой, какая она была.

Зрение Седжина всё ещё было затуманено, как будто он бродил во сне.

Возможно, меня слишком сильно ударили по голове в кафетерии.

Он даже задумался, не было ли все это плодом его воображения.

Однако запах мужчины, который щекотал его обоняние, и тепло его тела, которое согревало грудь Седжина, были неоспоримо реальными. Седжин медленно моргнул, глядя на затылок мужчины прямо перед собой.

Тук, тук.

Раздался звук его шагов, за которым последовал скрип открывающейся старой стеклянной двери. На них подул холодный ветер.

Холодный зимний ветер, который с силой обрушился на Седжина, мгновенно охладил его разгорячённую щёку. Однако в тот момент Седжин не замечал ни аромата сухих опавших листьев, ни резких порывов колючего ветра. Крепко обняв шею Чхон Седжу, он спросил.

- ... Зачем ты пришел?

Одних этих трёх слов было достаточно, чтобы спросить обо всём. Чхон Седжу ненадолго остановился, но затем продолжил идти к парковке у школьных ворот, поправляя Седжина, который начал сползать по его спине.

Слегка вздрогнув, Седжин пошевелился, и его снова притянули ближе, так что его лицо прижалось к шее Седжу. Седжин посмотрел вниз, на чёрные волосы перед собой и крепкую спину Чхон Седжу, и снова спросил:

- Зачем ты пришел?

- .... А зачем ты дал им мой номер?

Вместо ответа Чхон Седжу задал ему сложный вопрос.

Седжин, забыв, что он сам задал вопрос первым, замолчал.

На самом деле, не было особой причины, по которой он дал номер Чхон Седжу. Он не хотел беспокоить свою мать, зная, что она не сможет сразу приехать в школу. И всё же он боялся не дать номер, опасаясь, что может оказаться в полицейском участке.

Но действительно ли это все?

Седжин закрыл глаза и расслабился. Чхон Седжу крепче подхватил его, не выказывая никаких признаков напряжения.

Чувство безопасности, которого Седжин никогда раньше не испытывал, полностью охватило его. Он почувствовал, как сильные руки поддерживают его бёдра, и сделал короткий прерывистый вдох, чувствуя, как жар разливается по лицу.

Голос Чхон Седжу эхом отдавался в его голове.

- Если ты больше не можешь терпеть, что этот ублюдок тебя достаёт, просто скажи мне. Я обо всём позабочусь.

Седжин посмеялся над этими словами.

Он усмехнулся, думая…

Чем ты отличаешься от Ли Хэгюна?

И всё же, несмотря на это, казалось, что эти слова засели где-то глубоко в его сердце как обещание.

Я позабочусь об этом за тебя.

Было бы неправдой сказать, что он не рассчитывал на эти слова.

Когда Седжин дал номер Чхон Седжу, он неосознанно лелеял маленькую надежду. Надежду на то, что, возможно, как он и обещал тогда, этот человек действительно поможет ему.

Конечно, у этого ожидания не было реальной формы.

Этот гангстер ни за что не стал бы мне помогать.

Я должен верить только словам того, кому могу доверять.

Он в любом случае потерял ко мне интерес, так зачем ему вообще сюда приходить?

Ничего подобного не произойдет.

Седжин принял множество мер предосторожности, чтобы избежать страданий в случае отсутствия Чхон Седжу. Он похоронил в себе последние остатки надежды, словно пепел. Именно поэтому, даже осознав, что Чхон Седжу действительно пришёл, ему было трудно поверить в это.

Это было похоже на сон.

Это было похоже на результат его ожиданий, которые были основаны на надежде, которая, как он понимал, никогда не сбудется.

Но Чхон Седжу действительно пришел.

Он почувствовал, что Седжин в беде, и пришёл сюда, чтобы защитить его в трудную минуту.

Ты действительно отличаешься от всех остальных.

Седжин крепче обнял Чхон Седжу. Крепко прижимаясь к нему, он прошептал на зимнем ветру едва слышно:

- Я не думал, что ты действительно придёшь... Я думал, ты проигнорируешь это и просто скажешь мне самому с этим разобраться...

Чхон Седжу слегка рассмеялся и небрежно ответил:

- Ты не ожидал, что я приду и удивился, да?

Конечно, Седжин был удивлен.

На самом деле, он все еще не мог до конца в это поверить.

Но, прислонившись к широкой спине Чхон Седжу, Седжин не мог не поверить, что Чхон Седжу действительно пришёл, чтобы спасти его. Он смирился с тем, что этот человек, который, по мнению Седжина, был хуже его дяди или отца, был единственным, кто откликнулся на его зов о помощи.

Глаза Седжина вспыхнули. Не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, он крепко сжал губы. Его охватил вихрь сложных чувств к этому мужчине.

Он злился на него, ненавидел его, но в то же время был ему благодарен.

По правде говоря, чувство благодарности было самым сильным из всех.

Хотя Седжин многому научился у Чхон Седжу, до сих пор он молчал из гордости, думая, что всё, чем обладал Чхон Седжу, он получил от таких же людей, как он. Все благодарности, которые он ему выражал, были пустыми словами.

Но теперь, наконец…

Теперь у него был шанс искренне поблагодарить его от всего сердца. Но его губы не могли произнести ни слова. Он чувствовал одновременно смущение, печаль и обиду. Седжин наконец-то обрёл дар речи, когда Чхон Седжу заговорил с ним, и они подошли к парковке.

- Хорошая работа.

- ...Что?

Седжин в замешательстве переспросил, и Чхон Седжу искренне ответил:

- Не просто примай все это — в следующий раз тоже бей в ответ. Не позволяй этим ублюдкам издеваться над тобой. Что бы ты ни сделал, всё будет хорошо.

- …

В голосе Чхон Седжу, когда он это сказал, прозвучало некоторое облегчение, но и немного расстройства.

У Седжина сжалось в груди.

Он не знал, что ответить, поэтому промолчал. Уткнувшись лицом в слегка покачивающиеся плечи Чхон Седжу, он изо всех сил старался успокоиться.

Когда они подошли к машине, Чхон Седжу открыл пассажирскую дверь и осторожно усадил Седжина. Седжин ухватился за сиденье и неуклюже забрался в машину, опираясь на раненую ногу. Прежде чем Седжу успел закрыть дверь, Седжин протянул руку и схватил его за пиджак.

Потные ладони Седжина смяли жёсткую ткань пиджака Чхон Седжу, крепко сжимая её, словно спасательный круг. Затем он прошептал:

- Спасибо тебе...

Хотя Чхон Седжу уже не в первый раз слышал слова благодарности от Седжина, он всё равно улыбнулся, словно был приятно удивлён тем, что Седжин так искренне признателен ему. Он взглянул на смущённого Седжина, а затем с лёгкой усмешкой взъерошил ему волосы.

Когда Седжин почувствовал, как пальцы Чхон Седжу нежно гладят его по волосам, он осторожно поднял голову. Увидев, что Чхон Седжу улыбается ему, Седжин замер.

Лёгкая улыбка в холодных глазах Чхон Седжу, его прямой нос и мягкие губы без тени насмешки такого выражения Седжин никогда раньше не видел.

Чхон Седжу, так открыто улыбавшийся, выглядел гораздо красивее, чем обычно.

В этот момент Седжин почувствовал, как будто его сердце сдавило, и его охватило непреодолимое чувство, будто он падает. Жар мгновенно распространился от кончиков пальцев ног до макушки, Седжин почувствовал головокружение и приоткрыл рот.

Он открыл рот, слегка задыхаясь, когда покрытая коркой рана на его губах снова открылась, и из его рта вырвался белый туман, застилая ему обзор.

Во всем этом тумане отчетливо выделялся только Чхон Седжу.

Это воспоминание останется с Седжином на всю оставшуюся жизнь.

Глава 17

- Похоже, у тебя температура.

Чхон Седжу нахмурился и посмотрел на Седжина, лицо которого покраснело.

Даже когда холодная рука Седжу коснулась его лба, Седжин не смог унять бешено колотящееся сердце и лишь приоткрыл рот. Прежде чем он успел осознать странное ощущение, охватившее его, Чхон Седжу исчез из виду. Только когда Чхон Седжу начал отъезжать, Седжин пришёл в себя, хотя всё ещё чувствовал себя ошеломлённым.

То, что утром было лёгкой лихорадкой, теперь превратилось в полноценную высокую температуру из-за последствий драки и переживаний, которые он испытал днём. Седжин почувствовал головокружение, разрываясь между внезапным жаром, охватившим его тело, и ознобом, от которого он дрожал.

Около получаса он просто сидел, откинувшись на спинку сиденья, и сосредоточился на дыхании. Из-за небольшого количества машин на дороге они добрались до дома без задержек. Как и раньше, Чхон Седжу нёс Седжина на спине.

Уставший после короткой поездки домой, Седжин без сил прислонился к спине Седжу, едва удерживаясь на ногах, пока они поднимались в квартиру. К тому времени, как Седжина уложили на кровать, он был в полубессознательном состоянии.

- Квон Седжин.

Поняв, что состояние Седжина оказалось хуже, чем ожидалось, Чхон Седжу слегка потряс его, чтобы разбудить.

Седжин открыл затуманенные глаза и посмотрел на хмурого мужчину. В глазах мужчины читалось беспокойство. Он смотрел так, словно гадал, не сильно ли Седжин пострадал.

Обычно Седжин счёл бы такое выражение лица неискренним. Но теперь он больше так не думал. Поняв, что Чхон Седжу искренне беспокоится о нём, Седжин тихо заговорил:

- Это просто скачок роста...

Вот как это выглядело со стороны. Периодически поднимающаяся температура, которая сначала была едва заметной, а затем резко усиливалась, была очень похожа на симптомы, которые Седжин помнил с детства. Однако Чхон Седжу, услышав его слова, перестал хмуриться и рассмеялся, словно эта мысль была нелепой.

Он начал расстегивать одежду Седжина, пока говорил.

- Ты теперь врач?

При этом внезапном возвращении к своему обычному поведению Седжин почувствовал прилив разочарования. Однако у него не было сил спорить с Чхон Седжу. Подняв руку, чтобы остановить Чхон Седжу, который пытался помочь ему переодеться, Седжин покачал головой.

- Я пойду помоюсь, — коротко пробормотал он, и Чхон Седжу недовольно посмотрел на него.

- Ты сможешь помыться самостоятельно?

- Да...

Чхон Седжу слегка встревожился, услышав слабый ответ Седжина, но затем кивнул. Он помог Седжину сесть и прислониться к кровати, затем расстегнул его школьную форму. Быстро сходив на кухню, он вернулся со стулом.

Чхон Седжу поставил стул под душ, чтобы Седжин мог сидеть во время мытья. Затем он поднял Седжина, который уже снял форму, и аккуратно усадил его на стул.

- Если у тебя закружится голова или тебя стошнит, позови меня.

- Хорошо...

Седжин, раскрасневшийся от жара, кивнул и включил воду.

Убедившись, что из душа течёт тёплая вода, Чхон Седжу вышел из ванной.

Как только дверь закрылась, Чхон Седжу выдохнул.

Пока Седжин принимал душ, Чхон Седжу проверил температуру в комнате Седжина и нашёл в доме жаропонижающее лекарство. К тому времени, как он положил лекарство на прикроватную тумбочку вместе с тёплой водой, Седжин закончил принимать душ и вышел из ванной. Чхон Седжу тихо вздохнул и зашёл в гардеробную, которая была соединена с ванной.

Там стоял Седжин, весь красный от смущения. Его растрёпанные волосы были влажными, и он прислонился к стене, пытаясь надеть нижнее бельё. Увидев это, Чхон Седжу быстро подошёл к нему.

- Держись за меня.

Он опустился на колени перед покачивающимся Седжином. Хотя он и испытывал некоторое замешательство, стало очевидно, что Квон Седжин был слишком юн, чтобы вызывать у него какие-либо сексуальные чувства. Обрадовавшись тому, что стройное и красивое тело Седжина не пробудило в нём ничего, Чхон Седжу помог ему надеть нижнее бельё. Затем он надел на него футболку, отвёл обратно к кровати и усадил.

Он высушил волосы Седжина феном, но, несмотря на все его старания, Седжин не ощущал себя полностью сухим и свежим. Он всё ещё был влажным и липким, а на его лбу выступил холодный пот.

Помогая Седжину принять жаропонижающее лекарство, Чхон Седжу уложил его в постель и накрыл одеялом. Седжин, сонно моргая, вскоре начал тихо дышать и погрузился в сон.

Чхон Седжу не спешил уходить, а задержался, молча наблюдая за Седжином. Он привык видеть, как Седжин хмурится, щурится и поджимает губы, но когда тот спал, то был похож на ангела, сошедшего с небес.

- Спокойной ночи.

Когда он уже собирался выйти из комнаты, что-то его остановило. Опустив взгляд, он увидел, что маленькая рука Седжина сжимает его пиджак.

Кажется, он схватил его, когда Чхон Седжу перекладывал его из гардеробной на кровать, и вцепился так крепко, что даже сейчас, крепко заснув, не разжал пальцы.

Чхон Седжу попытался высвободить пиджак.

Кожа Седжина была горячей на ощупь.

Это был простой факт, но почему-то он глубоко тронул его.

Тепло, явственно свидетельствовавшее о том, что Седжин жив, наполнило пустоту в сердце Чхон Седжу. В конце концов, Чхон Седжу уступил и откинулся на спинку кровати.

Сегодня был исключительно долгий день. На него накатила волна усталости. Чхон Седжу грубо провёл пальцами по волосам, взъерошив их, и закрыл глаза.

Часто случалось так, что Чхон Седжу приходилось целыми днями следить за кем-то или убирать за ними. И в этот раз ему поручили следить за каждым шагом одного человека, поэтому он несколько ночей не спал, а когда вернулся, то не ожидал, что Седжин расстроится из-за этого.

Казалось, Седжин был очень расстроен из-за того, что тот не смог помочь ему с учёбой. Его реакция заставила Чхон Седжу задуматься о том, что Седжину было бы лучше учиться в другой академии. Он попытался поговорить об этом, но Седжин ещё больше рассердился и ушёл, бормоча что-то проклятия.

Хотя он на мгновение растерялся, но вернулся в свой кабинет, чтобы закончить работу с отчётами, когда ему позвонили с неизвестного номера. Посчитав это подозрительным, он сначала не ответил, но потом пришло сообщение.

«Здравствуйте, это Со Бохён, классный руководитель 2-го класса 3-й секции в старшей школе для мальчиков в Восточном Сеуле. Вы опекун Квон Седжина? Мне нужно срочно обсудить с вами кое-что насчёт Седжина, поэтому, пожалуйста, позвоните мне, как только увидите это сообщение.»

Сердце Чхон Седжу упало, когда он увидел сообщение от Со Бохёна.

Школа не могла знать его номер, и Чхон Седжу с трудом мог поверить, что Квон Седжин представил его как своего опекуна. Он предположил, что с Седжином что-то случилось, и кто-то случайно обнаружил его номер, просмотрев телефон. Чхон Седжу незамедлительно покинул кабинет и перезвонил, и услышал шокирующие новости.

- Это Седжин... ну, он довольно сильно избил одного из своих одноклассников в кафетерии, используя поднос...

- ...Что?

Ошеломлённый Чхон Седжу попросил рассказать подробнее и вскоре узнал, что Квон Седжин швырнул поднос в одноклассников, которые приставали к нему. Сказать, что он не был шокирован, услышав это, означало бы солгать.

Мысль о том, что Седжин, который едва мог позаботиться о себе, сделал что-то, за что ему, возможно, придётся заплатить, казалась абсурдной. Но, по правде говоря, Чхон Седжу находил это не только абсурдным, но и удивительным и даже достойным восхищения.

Квон Седжин отличается от Хе Ин.

Чхон Седжу не мог не думать об этом, горько улыбаясь.

В отличие от Хе Ин, которая увяла под тяжестью жестокости других детей, Седжин не сломался...

И в этот момент Чхон Седжу почувствовал глубокое облегчение.

Как только он закончил разговор с классным руководителем Седжина, Чхон Седжу сразу же связался с адвокатом, который защищал его в суде пять лет назад, и попросил о помощи. Затем он попросил Юн Чхольджу найти запись с камер видеонаблюдения за тот день, когда Ли Хэгюн издевался над Седжином.

Поскольку он помнил точную дату и место, а базы данных государственных учреждений были плохо защищены, ему не потребовалось много времени, чтобы получить доказательства. После этого он быстро переоделся и направился прямиком в школу.

Причин для беспокойства не было.

Квон Седжин находился под защитой Чхон Седжу.

Для него было вполне естественно пойти и забрать Седжина.

Когда он наконец пришёл в школу и увидел, в каком плачевном состоянии находится Квон Седжин, Чхон Седжу почувствовал искреннюю злость. Несмотря на то, что Седжин часто разговаривал с ним в неформальной манере или повышал на него голос, он всегда казался ему маленьким, как птенец, который громко чирикает и плачет. Но теперь Седжин выглядел как полный неудачник.

Его волосы были растрёпаны, опухшая и посиневшая от побоев щека была в синяках, а лодыжки и икры были покрыты ссадинами.

Крутой парень, который обычно быстро находил ответ, теперь не мог вымолвить ни слова и лишь смотрел на него с жалостью, от которой у Чхон Седжу защемило в груди.

Если Седжин так сильно пострадал физически из-за последствий насилия, то как Хе Ин удавалось терпеть это более двух лет?

Тот факт, что она так долго держалась, означал, что Хе Ин сделала всё, что могла. И с этим осознанием пришло новое чувство восхищения Седжином.

Чхон Седжу также почувствовал сильное чувство безысходности.

Все было так просто.

Это была проблема, которую можно было легко решить. Подумать только, что он не смог этого сделать решить что-то настолько простое и из-за этого позволил Хе Ин ускользнуть...

- …

Конечно, тогда у них были другие обстоятельства. В то время Чхон Седжу был всего лишь ординатором. У него не было средств, чтобы нанять адвоката из лучшей юридической фирмы в стране, и он не мог запугать преступников своим влиянием.

Но тогда вокруг него было так много людей. Среди его друзей были те, у кого в семье были юристы, те, чьи отцы были высокопоставленными полицейскими, и те, чьи братья работали прокурорами. Если бы Чхон Седжу обратился к ним за помощью, они бы с радостью отдали всё, что у них было, чтобы помочь ему.

Но теперь рядом с ним никого не осталось.

И вот, впервые за долгое время, Чхон Седжу почувствовал, что хочет умереть.

Он думал о том, чтобы умереть в одиночестве и попасть в ад.

Хотя дождя не было, ему казалось, что он задыхается.

Чхон Седжу отвлёкся от своих мыслей, почувствовав тепло Седжина, который прижимался к его спине. Жар и присутствие восемнадцатилетнего юноши, легко вернули Чхон Седжу из мира грёз о смерти в этот мир.

«Не просто примай все это — в следующий раз тоже бей в ответ. Не позволяй этим ублюдкам издеваться над тобой. Что бы ты ни сделал, всё будет хорошо.»

На самом деле это были те слова, которые он хотел сказать Хе Ин. Однако Хе Ин больше не было в этом мире, поэтому Чхон Седжу сказал их вместо неё Седжину.

После потери Хе Ин Чхон Седжу жил с убеждением, что мир не позволит ему стать хорошим человеком. Каждый раз, когда он пытался идти по пути, который хотела для него Хе Ин, казалось, что весь мир яростно противостоит ему.

После смерти Хе Ин и судьбоносной встречи с Шин Гёном будущая версия самого себя, которую когда-то представлял Чхон Седжу, исчезла, оставив после себя лишь тёмную тень. Всё, что ему это суровая жизнь, в которой ему пришлось пожертвовать собственной жизнью, чтобы убить другого.

Для Чхон Седжу Седжин показался возможностью.

Возможность избавиться от чувства вины, которое терзало его после потери Хе Ин. Возможность стать тем человеком, которым она хотела его видеть, пусть даже ненадолго. Возможность быть хорошим человеком хотя бы для одного человека в этом мире...

Чхон Седжу проигнорировал острую боль в груди и поднял лицо, которое прятал в ладонях. Устало взглянув на Седжина, который спал на кровати, он отвернулся.

Хотя Седжин ни капли не походил на Чхон Хе Ин, для Чхон Седжу существование Седжина теперь ничем не отличалось от существования его сестры.

Он проецировал Хе Ин на Седжина.

И тогда Чхон Седжу решил, что отныне он посвятит все свои силы тому, чтобы Седжин был счастлив.

Он сделает всё, что в его силах, чтобы Седжин не ушел от него, наполненный одиночеством, как Хе Ин...

Глава 18

Высокая температура Седжина продолжалась целую неделю.

Даже после приёма лекарств температура ненадолго спадала, но через час-два поднималась снова. В итоге Чхон Седжу сделал ему жаропонижающие инъекции, которые принёс из своей мастерской. У Седжина так сильно отекло горло, что он не мог проглотить таблетки.

За эту неделю Седжин похудел на 5 килограммов, но, словно по волшебству, внезапно стал выше. Казалось, что весь сброшенный вес ушёл прямо в его кости. Чхон Седжу был потрясён, увидев, насколько Седжин вытянулся, когда наконец встал с кровати. Даже последние следы детского жира на его подбородке исчезли, оставив после себя более чёткие черты мужчины.

- Я же говорил тебе, что это скачок роста.

Сказал Седжин, подтягивая подол своей ставшей слишком короткой футболки, пытаясь её удлинить.

Его голос тоже изменился по сравнению с тем, что было неделю назад.

То, что когда-то было хриплым, андрогинным голосом в период полового созревания, теперь полностью превратилось в чистый, глубокий голос молодого человека. Лицо Седжина по-прежнему было красивым, но девичья внешность, которая была у него при первой встрече, полностью исчезла. Теперь Седжин стал чрезвычайно красивым молодым человеком.

- Что ж, похоже, это всё-таки не было принятием желаемого за действительное...

Чхон Седжу пробормотал что-то, изумлённо оглядывая Седжина с ног до головы. Хотя Седжин, возможно, и был оскорблён его взглядом, он лишь коротко фыркнул и ухмыльнулся.

С того дня, как Чхон Седжу пришёл в школу, отношение Седжина к нему резко изменилось.

Он больше не пытался защититься от Чхон Седжу и не бросал в его сторону резкие слова, стараясь вызвать ненужную ссору. Наблюдая за Седжином, Чхон Седжу осознал, что наконец-то проник за его стены.

Точно так же, как Чхон Седжу стал воспринимать Седжина как младшего брата, Седжин, похоже, тоже стал воспринимать его как своего опекуна. И эта перемена была желанной.

- Тебе нужно купить новую школьную форму.

Проболев неделю и выходные, Седжин наконец-то встал на ноги и чувствовал себя прекрасно.

В понедельник утром, когда он вернулся к своим повседневным делам и собирался вместе с Седжином выйти из дома, Чхон Седжу заметил, что лодыжка Седжина была отчётливо видна в брюках его школьной формы.

Чхон Седжу заметил едва различимый желтеющий синяк на тонкой лодыжке Седжина. Затем он поднял глаза и встретился взглядом с Седжином.

Седжин, похоже, тоже испытывал некоторое смущение, потому что его взгляд поднялся на полсантиметра. Он пристально смотрел на губы Чхон Седжу, которые теперь казались гораздо ближе, чем раньше, из-за разницы в росте.

- Старшеклассники оставили после себя несколько комплектов формы. Я могу просто найти подходящий и надеть его.

В последнее время стало привычным, что ученики после окончания школы жертвуют свою форму в пользу тех, кто оказался в трудной ситуации. На школьном складе хранились десятки пожертвованных и выстиранных форм, и если бы Седжин обратился к своему классному руководителю, то без труда мог бы найти подходящую ему форму.

Однако Чхон Седжу нахмурился, услышав предложение Седжина.

- Ты будешь носить её больше года, просто купи новую.

При этих словах Седжин тоже нахмурился.

- Зачем мне носить её больше года? Я не буду носить её даже полгода.

- ... Почему?

- А ты как думаешь? Потому что я собираюсь продолжать расти.

Седжин ответил так, словно это было самой очевидной вещью на свете, и Чхон Седжу посмотрел на него с лёгким удивлением.

Это правда, что мужчины могут продолжать расти до 20 лет, но если в 18 лет рост Седжина едва превышал 170 см, то вряд ли он стал бы намного выше. Большинство мальчиков, рост которых превышал 180 см, достигали этой отметки ещё до окончания средней школы.

- Ну, ты можешь и не стать выше. Похоже, ты уже достиг среднего роста по стране.

Поддразнил Чхон Седжу, когда они шли к машине.

Седжин нахмурился, глядя на спину Чхон Седжу, который, казался, был выше 180 см. Он удивился, почему Чхон Седжу проклинал его такими словами, но затем покачал головой и последовал за ним.

- Я буду еще расти.

Седжин говорил так, словно давал клятву.

После короткой перепалки о том, вырастет Седжин или нет, они оба сели в машину, как будто это было обычным делом. Седжин сидел на пассажирском сиденье, крепко сжимая свою сумку, а Чхон Седжу вёл машину со своей обычной безрассудной скоростью, как гонщик на трамвае.

Дорога до школы заняла 40 минут, и они приехали в обычное время. Как всегда, Седжин открыл пассажирскую дверь и вышел, как только машина остановилась. Но перед тем, как закрыть дверь, он замешкался, а затем неловко попрощался.

- Увидимся позже...

- ... Э-э, да.

Чхон Седжу удивлённо моргнул. Парень, который обычно уходил, не сказав ни слова, только что попрощался. Чхон Седжу кивнул, широко раскрыв глаза, и инстинктивно помахал рукой.

Седжин наблюдал, как рука Чхон Седжу неуклюже болтается из стороны в сторону, как у ребёнка, и на его губах появилась лёгкая улыбка. Затем он тихо закрыл дверь и скрылся в школе.

Это было началом нового распорядка дня.

Время пролетело незаметно.

Через три недели после инцидента с дракой Седжина начались зимние каникулы. Поскольку Седжин проводил больше времени дома, их расписание тоже изменилось.

Обычно после школы Седжин приходил домой, готовил ужин, а потом они вместе ели и занимались. Но теперь, когда Седжин чаще бывал дома, а Седжу был единственным, кто входил и выходил из дома, им нужно было придумать новый план.

Было бы удобно отправить Седжина в академию к репетиторам, но Чхон Седжу вспомнил, как Седжин отреагировал в прошлый раз, когда он заговаривал об этом, и это показалось ему не самым лучшим вариантом.

Седжин был явно расстроен, и если бы он снова заговорил об этом, то, скорее всего, начал бы ворчать. Поэтому Чхон Седжу решил предложить домашнее обучение вместо этого.

Однако, как только он начал строить планы, Чхон Седжу нахмурился, услышав о собственном плане Седжина о дополнительных занятях.

- Ты собрался ходить на дополнительные занятия с одиннадцати утра до трёх часов дня.... правда? Ты?

Кто бы мог подумать, что Квон Седжин собирался ходить на дополнительные занятия во время зимних каникул?

В последний раз, когда Чхон Седжу зашёл в класс Седжина, чтобы забрать его сумку, он сразу понял, почему Седжин жаловался на отсутствие серьёзной учебной атмосферы. Несмотря на то, что до выпускных экзаменов оставалось совсем немного, в классе осталось всего пять учеников. Трое из них делали вид, что занимаются, держа в руках учебники, но двое других крепко спали под куртками перед обогревателем.

Даже учитель, который был в наушниках, не отрывался от экрана ноутбука и, казалось, не заметил, как Чхон Седжу взял сумку Седжина и вышел из класса.

И теперь такая школа предлагала дополнительные занятия?

Тот факт, что Квон Седжин был готов на них ходить, был ещё более удивительным и невероятным. Чхон Седжу скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Седжина, который сидел рядом с ним.

Он пытался понять, лжёт ли Седжин. И, словно подтверждая его подозрения, Седжин не смог долго выдерживать взгляд Чхон Седжу и в конце концов отвернулся. Увидев это, Чхон Седжу прищёлкнул языком, словно поймал Седжина с поличным.

- Ты ожидаешь, что я в это поверю?

- Конечно. Зачем мне врать?

Седжин по-прежнему был непоколебим. На этот раз он смело встретил подозрительный взгляд Чхон Седжу и задал ему встречный вопрос.

Увидев уверенное поведение Седжина, Седжу усмехнулся, словно находя это абсурдным.

- Ты ведь знаешь, что у меня есть номер твоего классного руководителя, верно? Мне позвонить и спросить?

Даже несмотря на угрозу Чхон Седжу, Седжин остался при своём мнении. Он гордо вздёрнул подбородок и фыркнул.

— Давай, звони. Если ты не можешь доверять людям, как ты вообще живешь?

Он серьезено?

Если он зашёл так далеко, что позволяет мне позвонить его классному руководителю, то... он, должно быть, говорит правду, верно?

Чхон Седжу почувствовал себя немного неловко. Однако было бы нелепо звонить классному руководителю Седжина только для того, чтобы уточнить, действительно ли Квон Седжин собирается посещать дополнительные занятия.

Поразмыслив некоторое время, Чхон Седжу в конце концов решил довериться Седжину.

Хотя его чрезмерно уверенное поведение было немного подозрительным...

Чхон Седжу прищёлкнул языком и постучал кончиком ручки по расписанию, объясняя.

- Хорошо, раз тебе нужно быть в школе к 11, тебе придётся самому добираться на метро. После уроков, если у меня будет время, я заеду за тобой, и мы вместе поедем домой... подожди, тогда твоё расписание будет примерно таким же, как во время учебного семестра.

- Вот именно. Так что мы можем просто придерживаться ежедневной рутины.

Седжин быстро ответил и кивнул, соглашаясь с Чхон Седжу. Но как бы Чхон Седжу ни смотрел на всё это, он не был доволен таким расписанием.

В конце концов, это были зимние каникулы. У Седжина должно было быть гораздо больше свободного времени для учёбы по сравнению с обычным школьным семестром, и тратить время с 9 до 11 утра казалось упущенной возможностью.

Двух часов было более чем достаточно, чтобы выучить 100 английских слов. Конечно, Седжину, вероятно, было бы трудно выучить даже 10, но всё же...

Поставив локоть на стол и подперев подбородок рукой, Чхон Седжу задумался и начал что-то писать в расписании, словно завершая свой план.

«8:00 - 10:00: каждый день чередуй выполнение заданий по корейскому, английскому и математике.»

- Раз уж ты всё равно рано встаёшь, не трать это время впустую. Делай по несколько задач и упражнений утром, чтобы освежить голову перед школой.

- …

Седжин уставился на Чхон Седжу так, словно тот нёс полную чушь.

Решение задач, чтобы "освежить" его разум?

Он не мог понять, как это можно считать освежающим.

Однако, независимо от того, понял Седжин или нет, Чхон Седжу продолжал излагать план, который был у него в голове, и объяснял.

- Ты теперь старшеклассник, и в марте будет пробный экзамен, так что тебе нужно набрать хотя бы 777 баллов. Если ты сможешь набрать 777 баллов, то у тебя будет хороший шанс получить 555 баллов или больше на настоящем экзамене. Даже дурак может набрать столько за год.

Седжин прищурился, глядя на Чхон Седжу, который открыто оскорблял его. Чхон Седжу невозмутимо пожал плечами, как будто не видел ничего плохого в своих словах, и продолжил говорить.

- Для тебя этого достаточно. С результатом 555 баллов ты можешь поступить во множество университетов. Просто сделай всё, что в твоих силах».

На эти слова Седжин ответил с пустым выражением лица. Он сжал и разжал кулаки, на мгновение замявшись, прежде чем наконец заговорить.

- Даже если меня примут в университет, у меня все равно нет денег на обучение.

Его мать была вынуждена работать в ресторане, чтобы свести концы с концами, а у самого Седжина не было даже постоянного места жительства, он жил в чужой квартире, и ему некуда было идти. Для человека в его положении слова о том, что нужно поступать в университет, были пустым звуком.

Хотя неприязнь Седжина к Чхон Седжу значительно уменьшилась с тех пор, как он стал его опекуном, в такие моменты он неизбежно чувствовал себя расстроенным. Седжина действительно раздражало, что Чхон Седжу, прекрасно зная о его ситуации, продолжал пилить его из-за учёбы.

Пока Седжин молча ворчал про себя, Чхон Седжу, сидевший на диване, скрестив ноги, наклонился вперёд и положил руки на колени. Он посмотрел на Седжина спокойным, пристальным взглядом и наконец заговорил.

- Если ты поступишь в университет, я одолжу тебе денег на обучение. Без процентов.

- …

Седжин прищурился, не веря своим ушам.

О чем, черт возьми, он говорит?

Он пристально посмотрел на Чхон Седжу, затем быстро почувствовал, как внутри него зарождается подозрение, и резко ответил:

- У тебя что, столько денег, что они гниют? Даже если я поступлю в какой-нибудь дерьмовый университет с моими оценками, я всё равно окажусь в какой-нибудь паршивой компании, даже с дипломом. И даже если я буду получать там мизерную зарплату, после оплаты счетов у меня почти ничего не останется. Я знаю, что ты задумал. Как только я устроюсь на работу, ты, наверное, будешь требовать, чтобы я выплатил долг, а потом продашь меня, когда я не смогу платить. Разве это не твой настоящий план?

- Тебе стоит поступить на писательский факультет. У тебя неплохое воображение. И кто захочет купить такого, как ты? Идиот, который даже таблицу умножения не может выучить...

Чхон Седжу усмехнулся, покачал головой и рассмеялся, как будто услышал самую нелепую вещь. Он достал сигарету из кармана брюк и сунул её в рот.

Наблюдая за тем, как он закуривает и лениво выдыхает дым, Седжин встал со своего места.

Открыв все окна в гостиной, чтобы избавиться от сигаретного дыма, Седжин заметил, что Чхон Седжу наблюдает за ним, и услышал его вопрос.

- У тебя нет мечты?

Это был вопрос, достойный презрения.

Мечты?

Глава 19

В юности Седжин мечтал стать полицейским.

Он видел себя защитником своей матери и себя от жестокого отца. Однако, осознав, что полиция не в силах помочь, он изменил свою мечту и решил стать сильным бойцом, способным одолеть своего отца.

Но Седжин, не отличавшийся ни высоким ростом, ни крепким телосложением, не мог надеяться стать мастером боевых искусств только благодаря своей настойчивости и упорству. Когда в старшей школе его рост достиг всего лишь 168 см, он отказался от этой идеи и перестал мечтать о чем-либо.

Мечтать о чём-то можно было лишь тогда, когда у вас было на это время.

Седжин был слишком занят: он тайно от Чхон Седжу планировал подрабатывать и копить деньги на собственное жильё, чтобы жить вместе с матерью. У него не было времени беспокоиться о своём будущем.

Однако была все-таки еще одна вещь, о которой он мечтал.

Седжин просто хотел, чтобы в будущем он не голодал и не испытывал постоянной нехватки денег. Жизнь без бедности вот и всё, о чём мечтал Сэджин.

- Я не знаю.

В ответ на вопрос Чхон Седжу Седжин в конце концов ничего не сказал. Чхон Седжу, видя это, решил не настаивать на серьёзном разговоре. Вместо этого он продолжал мотивировать Седжина к учёбе, полагая, что если тот будет усердно учиться и улучшит свои оценки, то у него естественным образом появятся собственные амбиции.

Тем временем адвокат закончил рассмотрение дела.

В результате сумма, которую Чхон Седжу заплатил за разрешение конфликта в кафетерии, составила более нескольких миллионов вон. Часть этих денег была направлена на судебные издержки, а остальная часть — в качестве компенсации, чтобы покрыть медицинские расходы Ли Хэгюна и Ким Бёнджуна. Хотя это были значительные расходы, Чхон Седжу не жалел о них.

В качестве условия соглашения он поставил Ли Хэгюна и Ким Бёнджуна перед фактом, что они должны будут перейти в другую школу. Он был рад, что Седжину больше не придётся беспокоиться о том, что над ним будут издеваться в школе.

Сторона Ли Хэгюна, вероятно, надеялась на более значительную компенсацию, так как смена школы подразумевает переезд, а это обходится дороже. Однако, когда они увидели выражение лица Чхон Седжу на последнем собрании, то не смогли произнести ни слова.

Хотя Чхон Седжу не собирался прибегать к насилию, он сознательно вел себя более агрессивно и высокомерно, чтобы внушить им страх. Он надеялся, что это заставит их опасаться его возможного возмездия как можно дольше.

Когда Седжин узнал, что проблема решена, он попросил Чхон Седжу назвать сумму компенсации, уверяя, что вернёт её. Чхон Седжу намеренно назвал возмутительную сумму, сказав Седжину, что тот сможет вернуть её, когда станет взрослым. Он осознавал, что всё, что он сделал, было скорее для него самого, чем для Седжина.

Седжин приступил к дополнительным занятиям, а Чхон Седжу вернулся к своему привычному распорядку, перемещаясь между офисом и домом. Порой он следил за кем-то, иногда угрожал людям, а иногда даже пачкал руки в крови.

Всякий раз, когда зимой шёл дождь, он связывался с Доюном и проводил с ним беспокойные ночи.

Хотя иногда он не мог вернуться домой, Седжин больше не злился на него.

Чхон Седжу прилагал все усилия, чтобы помочь Седжину начать мечтать о своём будущем. Благодаря его стараниям, «идиот», который когда-то не мог даже выучить таблицу умножения, теперь освоил её до 19 и даже мог самостоятельно ездить на такси к матери, когда Чхон Седжу не было рядом.

Зима, которую они провели вместе, пролетела незаметно.

***

В конце января, во время ужина с Шин Гёном и Чэ Бомджуном, Чхон Седжу наконец-то решил поднять давно назревший вопрос.

- Ситуация довольно быстро стабилизировалась, и Ким Донгиль хорошо справляется с ребятами. Никто из них не вцепляется друг другу в глотку, как раньше. Так что, может, мне пора уйти из Shinsa Capital?

Когда Чхон Седжу произнес эти слова, Шин Гён, услышав их, слегка приподнял брови и наклонил бокал, который держал в руке. Заметив его едва уловимую реакцию, Чэ Бомджун решил вмешаться.

- Новости об инциденте в Shinsa Capital уже распространились по другим филиалам, сэр. Менеджер Чхон прав. Вероятно, какое-то время не будет особых проблем, поэтому я думаю, что менеджеру Чхону лучше сосредоточиться исключительно на своих прямых обязанностях.

- ... Я понимаю.

Спокойно выслушав Чэ Бомджуна, Шин Гён откинулся на спинку стула и повернул голову.

Встретившись с ним взглядом, Чхон Седжу молча поднял перед собой чашку с чаем. На его лице читалось согласие, словно он был готов принять любое решение.

Шин Гён наконец дал своё согласие.

- Хорошо. Убирайся оттуда и следи за директором Каном. Ходят слухи, что он часто посещает казино в Гонконге, и говорят, что оно принадлежит человеку, у которого плохие отношения с Лю.

- Понятно. Я уделю этому вопросу максимум внимания.

Когда Чхон Седжу кивнул в знак согласия, Шин Гён слегка приподнялся со стула, давая понять, что разговор окончен. Он сложил салфетку, аккуратно положил её на стол и встал, небрежно просунув руки в пиджак, который протянул ему Чэ Бомджун.

Перед тем как уйти, Шин Гён оглянулся на Чхон Седжу, который тоже встал, чтобы проводить его. Его безразличный взгляд задержался на Чхон Седжу, и тот почувствовал себя неловко. Затем Шин Гён тихо заговорил.

- Чхон Седжу.

- Да, сэр.

Чхон Седжу склонил голову с серьёзным выражением лица. Когда он спокойно посмотрел на стол, Шин Гён небрежно заговорил.

- Не создавай себе слабостей.

- …

Это было двусмысленное заявление, но Чхон Седжу сразу же понял его смысл, потому что и сам осознавал, что Квон Седжин больше не является для него просто знакомым. Однако их отношения были лишь мимолетными. Они с Седжином провели вместе меньше года. Широко улыбаясь, Чхон Седжу поднял голову и рассмеялся.

- Вам не о чем беспокоиться.

Услышав его ответ, Шин Гён слегка усмехнулся, прежде чем уйти, бросив напоследок:

- Если вы потеряете что-то важное дважды, это будет трудно пережить. Поэтому будьте осторожны.

- …

Раздвижная дверь закрылась без звука.

Этот ублюдок....

Чхон Седжу, не произнося ни слова, выругался, глядя на место, где только что исчез Шин Гён. Некоторое время он стоял с холодным выражением лица, пока Чэ Бомджун, который сидел за столом и что-то печатал в телефоне, не щёлкнул языком и не нарушил тишину.

— Ты думаешь, что если будешь смотреть на дверь, это что-то изменит? Почему бы тебе просто не пойти и не дать ему хороший подзатыльник, менеджер Чхон? Если бы ты смог ударить его достаточно сильно, чтобы отбить ему память, это было бы идеально.

Чэ Бомджун, который был другом Шин Гёна на протяжении двадцати лет, всегда поддерживал его и принимал участие во всех его делах, возможно, испытывал к нему ещё больше обиды, чем Чхон Седжу. Хотя Чэ Бомджун и сам был не самым приятным человеком, тот факт, что он находил отвратительный характер Шин Гёна раздражающим, объединял его с Чхон Седжу.

Услышав слова Чэ Бомджуна, Чхон Седжу слегка усмехнулся, не веря своим ушам. Однако он поймал себя на мысли, что его действительно искушает идея врезать Шин Гёну. Он сжал и разжал кулак, его пальцы слегка подрагивали, пока он обдумывал это.

Заметив его состояние, Чэ Бомджун усмехнулся, и его обычный противный смех, как всегда, начал действовать Чхон Седжу на нервы.

Однако его раздражение длилось недолго, потому что вскоре Чэ Бомджун, поднявшись со своего места, подошёл к нему. На его лице читалась серьёзность, когда он спросил:

- Как поживает твой новый любовник? Ему ведь уже 19, не так ли? Похоже, тебе придётся подождать ещё год, прежде чем ты сможешь полностью съесть его. Как ты справляешься с этой задачей, менеджер Чхон? Или ты уже попробовал его на вкус?

После ситуации с Эвагаком Чэ Бомджун узнал о прошлом Седжина и окончательно убедился, что Квон Седжин, который долгое время жил на 41-м этаже, является новым любовником Чхон Седжу.

Это было именно то предположение, которое мог бы сделать такой человек, как Чэ Бомджун. Чхон Седжу нахмурился, отвернулся и подошёл к окну.

Когда он открыл окно и поднёс сигарету ко рту, Чэ Бомджун, стоявший рядом, предложил ему уже зажжённую зажигалку.

Чхон Седжу, поддавшись этому простому жесту, наклонил голову вперёд, подставляя сигарету под пламя, и их взгляды встретились. Он посмотрел в глаза Бомджуну и, глубоко затянувшись через фильтр, почувствовал, как его охватывает знакомый аромат табака.

После затяжки сигаретный дым начал выветриваться через открытое окно, и Чхон Седжу наконец открыл рот.

- Давай ты будешь более осторожен в выражениях, когда речь заходит о детях. Кроме того, я считаю, что разница в возрасте не должна превышать пяти лет.

Его точка зрения была ясна, у него не было интереса к кому-то настолько молодому.

В ответ на слова Чхон Седжу Чэ Бомджун присел на подоконник, достал сигарету и закурил. С широкой улыбкой, которая продемонстрировала его ямочки на щеках, он взглянул на Чхон Седжу и ухмыльнулся.

- Я ведь ровно на пять лет старше тебя, не так ли?

Чэ Бомджун дразнил его, прекрасно понимая, что Чхон Седжу имела в виду на пять лет младше, а не старше.

Чхон Седжу, наблюдая за игривым лицом Бомджуна, прикусил сигаретный фильтр с холодным выражением на лице.

Даже если бы у этого ублюдка не было мозгов, прикреплённых к его члену...

Вспомнив, как он дрался с Чэ Бомджуном, Чхон Седжу не смог сдержать насмешливой улыбки и прошептал ему:

- Но, менеджер Чэ, ты же ещё девственник, не так ли? Я предпочитаю мужчин более опытных. Как насчёт того, чтобы ты научился правильно пользоваться своим телом,

а потом я рассмотрю твое предложение?  Хотя, должен сказать, мужчина под сорок - не совсем мой тип.

Чэ Бомджун, услышав, как Чхон Седжу разговаривает с ним с таким видом, словно делает одолжение, усмехнулся. Он потушил едва выкуренную сигарету в пепельнице и протянул руку к крепкому заду Чхон Седжу.

— Если бы мы с тобой сексом, то, наверное, было бы логично, чтобы более опытный из нас оказался сверху? Я бы сказал, что в этом плане я лучше, чем ты. Хотя мне нравятся те, кто уже имел опыт, есть особое удовольствие в том, чтобы приручать новичков. В этом есть какое-то очарование.

Прежде чем его большая рука успела коснуться Чхон Седжу, он остановил его. Чхон Седжу, преградив ему путь, с раздражением оттолкнул его руку.

- Отвали. Зачем ты подносишь тряпку, если нечего вытирать?

- …

- Эй, да ладно... Называть меня тряпкой? Это немного обидно.

Чэ Бомджун притворился, что его задели эти слова. Он прищурил один глаз, как будто ему было больно. Было забавно наблюдать за его попытками выглядеть обиженным, хотя на самом деле ему было всё равно, что его назвали тряпкой.

Прежде чем он успел сказать ещё какую-нибудь глупость, Чхон Седжу отвернулся.

Он затушил сигарету в пепельнице и направился прямо к двери. Когда он уходил, Чэ Бомджун с хитрой улыбкой окликнул его.

- Если тебе когда-нибудь понадобится новый опыт, просто позвони мне, менеджер Чхон.

- Да пошел ты.

Глава 20

Чхон Седжу, показывая ему средний палец через плечо, покинул заведение. Он оставил чаевые для персонала, который ожидал его снаружи, а затем направился к парковке.

Его красивое лицо было нахмурено на протяжении всего пути. Хотя он был рад покинуть Shinsa Capital, слова Шин Гёна не давали ему покоя. Они звучали как явная угроза в адрес Чхон Седжу.

Если бы он создал какую-нибудь слабость, Шин Гён лично устранил бы эту слабость...

По дороге в Shinsa Capital Чхон Седжу, склонив голову набок, погрузился в глубокие размышления.

Или это было скорее предупреждение о том, что если обнаружится слабость, ею могут воспользоваться, и он должен быть к этому готов...?

- Ах, черт возьми.

Он разочарованно вздохнул и, откинувшись на спинку сиденья, тихо выругался. Понять мысли этого психопата было слишком сложно.

Учитывая характер Шин Гёна, первая версия казалась более вероятной. Но, если вспомнить, как он по-своему заботился о нём и Чэ Бомджуне, то вторая версия тоже выглядела правдоподобно.

В любом случае, было нечто более важное, чем намерения Шин Гёна, когда он произносил эти слова. Даже не упомянув имени, Чхон Седжу сразу же подумал о лице Седжина, когда прозвучало слово «слабость». Это было действительно проблемой.

Разве это не означало, что сам Чхон Седжу уже считал Седжина важным для себя человеком?

Был ли Квон Седжин достаточно важным, чтобы считаться его слабостью?

В это было трудно поверить.

Чхон Седжу относился к Седжину так же, как и к младшим детям в приюте. Его забавляло дерзкое поведение мальчика, и он часто думал о нём. Однако Чхон Седжу никогда не испытывал к Седжину искренней привязанности.

Но теперь, когда он оказался в этой ситуации, он начал сомневаться, не проявлял ли он к Седжину больше заботы, чем ему казалось. Не просто как к младшему брату, с которым живёт под одной крышей, а как лично к Квону Седжину.

Это была нелепая мысль.

Чхон Седжу никогда не думал, что у него достаточно душевных сил, чтобы о ком-то заботиться…

С обычным безразличным выражением лица Чхон Седжу приехал в Кандон-гу. Он проехал мимо старшей школы, где должны были проходить дополнительные занятия, и припарковал машину перед Shinsa Capital. Но перед его машиной стоял знакомый электромобиль, который он где-то уже видел.

Где я видел эту машину раньше...?

Чхон Седжу на мгновение задумался, но не смог определить, кто это был. Подумав, что ему показалось, он вышел из машины.

- Вы прибыли, сэр!

Увидев, что его приветствуют крикливые, грубые мужчины, Чхон Седжу мысленно вздохнул.

Он больше десяти раз говорил им, чтобы они не называли его «сэр», но они всё равно продолжали. Они определённо были обезьянами в человеческом обличье. Нет, дело не в этом. Честно говоря, шимпанзе, скорее всего, умнее.

Сунув руки в карманы, он вошел в обшарпанное здание, где, как он надеялся, больше никогда не появится. Пройдя по коридору, где он впервые встретил Седжина, он вошел в дребезжащий лифт. Выйдя на третьем этаже, он сразу же увидел знакомое, но неприятное лицо, которое не хотел видеть.

Это был Хан Джонхён.

- …

- …

Этот ублюдок снова здесь..

Чхон Седжу раздражённо уставился на Хан Джонхёна, не двигаясь с места.

Двери лифта, широко распахнувшись, начали закрываться, и Чхон Седжу потянулся, чтобы нажать кнопку первого этажа. Однако в этот момент в щель просунулась чья-то рука, и когда двери снова со скрипом открылись, перед ним возникло ухмыляющееся лицо Хан Джонхёна.

- Ты не собираешься поприветствовать нового директора?

Его тон был довольно резким.

Проклиная себя в душе, Чхон Седжу коротко кивнул ему в ответ.

- Привет.

Затем, даже не удостоив его взглядом, он стремительно прошёл мимо Хан Джонхёна и направился в офис. Его целью было отдать последние указания Ким Донгилю, а затем забрать Седжина. Однако Хан Джонхён снова оказался на шаг впереди.

Свист.

Расставив длинные ноги, чтобы преградить путь Чхон Седжу, он наклонил голову и ухмыльнулся.

- Давненько мы не виделись, не так ли?

В последний раз они виделись почти четыре месяца назад, в начале октября, когда столкнулись в клубе. В отличие от той встречи, когда Хан Джонхён был под кайфом и полуобнажённым, сегодня он был одет как нормальный человек. На нём была полностью застегнутая рубашка с тонким галстуком, а костюм-тройка в светло-голубую полоску придавал ему опрятный и профессиональный вид.

Хан Джонхён, несмотря на свою репутацию, возможно, даже в большей степени, чем Чэ Бомджун, был удивительно красивым мужчиной. Если Чэ Бомджун излучал ауру ведущего новостей, то Хан Джонхён производил впечатление человека, который мог бы быть первой любовью всех в колледже — свежий и сдержанный. Если бы он только умел держать язык за зубами и не двигался, как статуя...

- …

Пошлые слова, которые он произносил каждый раз, когда открывал рот, не только унижали Хан Джонхёна, но и делали его красивое лицо отталкивающим.

Чхон Седжу, привыкший к его насмешкам, ответил равнодушным тоном, но его лицо оставалось холодным.

- Тебе что-нибудь нужно?

— Вы настолько значимый человек, что я даже не могу заговорить с вами без причины? В таком случае прошу прощения, менеджер Чхон, за то, что не узнал вас.

Когда Хан Джонхён с сарказмом обратился к нему «менеджер», Чхон Седжу бросил на него полный отвращения взгляд. Хан Джонхён, по-видимому, смущённый молчаливым презрением во взгляде Чхон Седжу, неловко откашлялся, прежде чем снова заговорить.

- Эй, давай вместе перекусим.

Этот ублюдок что, с ума сошел?

Они не были настолько близки, чтобы вместе ужинать. Каждая их встреча заканчивалась тем, что они расходились в ещё более плохом настроении. Зачем тогда ужинать? Если только Чхон Седжу не искал повод испортить себе аппетит, это предложение не стоило рассматривать.

Чхон Седжу на мгновение уставился на него, а затем открыл дверь кабинета и ответил:

- Я только что пообедал с президентом. Давай в другой раз.

- Чхон Седжу.

Глухой удар.

Дверь, которая вот-вот должна была открыться, была остановлена Хан Джонхёном. Это был уже третий раз. Менее чем за пять минут Хан Джонхён трижды преграждал ему путь. Вот почему Чхон Седжу не мог не испытывать к нему неприязни. Они были совершенно несовместимы.

Чхон Седжу обратил внимание на руку Хан Джонхёна, крепко сжимающую дверную ручку, и подавил вздох. Похоже, сегодня был просто один из его неудачных дней.

Голос Хан Джонхёна был холоден, когда он спрашивал его.

- Эй, это дает тебе право отказывать мне?

- …

- Если директор говорит что-то сделать, вы это делаете. Я не прав, менеджер Чхон?

Когда прозвучало слово «директор», Чхон Седжу не мог отказаться. Хотя Чхон Седжу занимал должность ниже самой высокой в иерархии организации, по званию, присвоенному этой самой организацией, он всё равно был намного ниже Хана Джонхёна.

Учитывая, что ему даже не разрешали неформально общаться с Чэ Бомджуном, который носил титул «директора», неповиновение Хан Джонхёну, к которому Шин Гён, казалось, благоволил без какой-либо причины, могло привести только к неприятностям.

Черт возьми, сегодня серьезно хреновый день.

Чхон Седжу поцокал языком, сдерживая раздражение, и в конце концов кивнул в ответ.

- Хорошо. Мне нужно кое-что сделать в офисе, так что, пожалуйста, подождите минутку.

- Я буду в машине, так что поторопись.

- Да.

Оставив позади Хан Джонхёна, который с усмешкой наблюдал за ним, словно предвидя, что Чхон Седжу в конце концов не выдержит и согласится, он снова толкнул дверь кабинета.

Shinsa Capital, которой Чхон Седжу руководил уже более полугода, наконец-то вернулась к своей привычной работе без перебоев, как это было до инцидента. В офисе царила привычная атмосфера: раздавались звуки печатающих клавиатур и звонящих телефонов.

Когда он вошёл в офис, то ощутил на себе любопытные взгляды недавно нанятых постоянных сотрудников, которых он с таким трудом подбирал. Чтобы не напугать их, Чхон Седжу шёл по офису с лёгкой улыбкой на лице.

После недавнего переезда бухгалтерского отдела и переноса комнаты отдыха во внутреннюю часть офиса, Ким Донгиль и другие важные сотрудники стали реже общаться с рядовыми работниками.

Кроме того, ранее запертая задняя дверь теперь служила входом, что означало, что коллекторам нечасто приходилось проходить через основную часть офиса, где работали сотрудники.

- А! Вы здесь, сэр!

Чхон Седжу заметил, что Ким Донгиль удобно устроился на диване и занимается чем-то в своём телефоне. Увидев Чхон Седжу, он сразу же оживился и встал.

Тёмные круги под глазами Ким Донгиля говорили о том, что он, вероятно, много страдал из-за преследований Хан Джонхёна. Также было видно, что он давно не был в офисе.

Чхон Седжу наслаждался зелёным чаем, который подал ему Ким Донгиль, и не спешил с суровым советом. Хотя это было больше похоже на угрозу: если ситуация повторится, Чхон Седжу намерен разобраться с ним лично. Поэтому Ким Донгилю лучше научиться правильно управлять своими людьми и не создавать лишних проблем, чтобы его снова сюда не вызвали.

Только после того, как Чхон Седжу нарочито долго разговаривал с Ким Донгилем, он наконец покинул офис. Это была тактика, направленная на то, чтобы заставить нетерпеливого Хана Джонхёна отказаться от идеи совместного обеда.

Однако, когда Чхон Седжу оказался в пустом коридоре и почувствовал облегчение, его радость была недолгой. Как только он вышел на улицу, там его ждал Хан Джонхён, который сидел на капоте своего припаркованного электромобиля и с недовольством высказывал свои претензии за опоздание.

Чхон Седжу мысленно выругался, осознав, что забыл о том, что Хан Джонхёну нечем заняться и у него полно свободного времени.

- Следуй за мной.

- Хорошо.

К счастью, Хан Джонхён не предложил им поехать вместе.

Чхон Седжу сел в свою машину и поехал за электромобилем.

Было уже почти четыре часа дня. Пока машина стояла на светофоре, он

достал телефон, чтобы написать Седжину сообщение и попросить его сегодня добраться

до дома на метро.

Но прежде чем он успел отправить его, от Седжина уже пришло сообщение.

«Дворняга

Сегодня я встречаюсь с другом, так что опоздаю. Езжай без меня.

15:11»

Чхон Седжу, прищурившись, с подозрением взглянул на сообщение. Он подумал, что это, вероятно, очередная нелепая ложь. Когда загорелся зелёный свет и он нажал на педаль газа, он активировал функцию распознавания голоса и заговорил.

- У тебя нет друзей.

Однако функция распознавания голоса неверно истолковала его слова как:

«У ниггеранет друзей.»

- О, черт!

Внезапно осознав, что выглядит как расист, Чхон Седжу выругался и в отчаянии несколько раз нажал клавишу удалить. Когда текстовое поле очистилось, он повернул налево, следуя за Хан Джонхёном, и попробовал снова.

- У тебя нет друзей.

«У тебя нет друзей.»

На этот раз он ввел данные правильно. Нажав кнопку «Отправить», он свернул в переулок. К счастью, место, куда его направлял Хан Джонхён, находилось недалеко от Shinsa Capital. Приехав в японский ресторан, Чхон Седжу получил ответ от Седжина.

Дворняга

«Разджараженный смайлик»

15:47

«Увидимся существовать»

15:48

Прищелкнув языком из-за опечатки в сообщении Седжина, он услышал лёгкий стук в окно машины. Он перевёл вышел из-за руля, быстро отправив Седжину ответ.

«Это не (итда/существовать), а (итта/потом).»

Седжин прочитал его сообщение, но на этот раз ответа не последовало.

Глава 21

Чхон Седжу представил, как Седжин, недовольно морщится, и убрал телефон обратно в карман пиджака. Когда он поднял голову, Хан Джонхён уже исчез из виду.

Мысль о Хан Джонхёне, который вошёл в ресторан первым, заставила его почувствовать себя неловко. Он уже начал раздражаться, просто размышляя о том, почему Хан Джонхён вдруг захотел поесть с ним и что за чушь он собирается нести.

Тем не менее Чхон Седжу заставил себя двигаться вперёд и вошёл в здание.

- Сюда, пожалуйста.

Сотрудник в костюме указал рукой в сторону коридора.

В японском ресторане была отдельная зона для приватных встреч. Коридор, выложенный деревянными панелями, вел в несколько комнат с раздвижными дверями. Чхон Седжу провели в самую дальнюю из них.

Кажется, столик был забронирован заранее, или, возможно, Хан Джонхён часто бывал здесь. Несмотря на перерыв в работе, персонал приветствовал их с неподдельным радушием.

- Что ты хочешь съесть?

Хан Джонхён, уже сняв пиджак, занял место первым. Его стройное тело было

плотно обтянуто жилетом, а на ухоженном лице сияла вежливая улыбка. Однако в этой

улыбке читалось смутное чувство неловкости, что делало его намерения неясными.

Чхон Седжу покачал головой и сел напротив него.

- Я только что пообедал с президентом. Вы можете заказать всё, что захотите, директор.

Услышав эти слова, Хан Джонхён пожал плечами и заказал блюдо с тунцом. Когда он попросил официанта принести немного саке в первую очередь, беспокойство Чхон Седжу усилилось. Он не мог понять, о чём собирался говорить Хан Джонхён, особенно учитывая, что тот заказал алкоголь.

Как только официант подтвердил заказ и закрыл за ними дверь, Хан Джонхён сразу же задал вопрос Чхон Седжу.

- О чем вы говорили во время обеда с президентом?

- Боюсь, я не могу тебе сказать.

Было очевидно, как он ответит, но Хан Джонхён всё равно спросил. Он насмешливо рассмеялся в ответ Чхон Седжу, как будто не ожидал ничего другого, и откинулся на спинку стула.

В комнате воцарилась тишина.

Чхон Седжу снял пиджак, налил сакэ и поставил перед Хань Джонхёном. Он также налил себе чашку тёплого чая и, держа её в руке, посмотрел через стол.

Хан Джонхён уже приложился к саке, словно не мог заставить себя заговорить, будучи трезвым. Один стакан, два стакана, бутылка опустела, и лишь спустя некоторое время он наконец открыл рот.

- Ты ничего не слышал, не так ли?

Он много чего слышал.

Шин Гён давал ему различные задания, и каждый раз, когда Чхон Седжу слушал объяснения, связанные с ними, невозможно было не понять, какие планы вынашиваются или какая картина вырисовывается.

Однако вся эта информация была конфиденциальной. Даже с Чэ Бомджуном Чхон Седжу не поднимал эти темы, поэтому о том, чтобы обсуждать их с Хан Джонхёном, не могло быть и речи.

Чхон Седжу медленно отпил чаю, прежде чем ответить.

- О чем ты говоришь?

Если бы Хан Джонхён не подтолкнул его к этому, Чхон Седжу не смог бы сам заговорить на эту тему. Когда он задал свой вопрос, Хан Джонхён на мгновение задумался, потирая щёку, словно что-то вспоминая. Затем он тихо произнёс:

- Вы когда-нибудь слышали о плане строительства городского курорта недалеко от Бухансана?

Курорт?

Брови Чхон Седжу слегка нахмурились.

На самом деле он узнал об этом совсем недавно. Примерно час или два назад Шин Гён и Чэ Бомджун обсуждали это во время обеда. Но Чхон Седжу был осведомлён лишь о том, что они столкнулись с некоторыми трудностями при покупке земли.

Какое это имеет отношение к Хан Джонхёну?

Чхон Седжу никак не отреагировал на слова Хана Джонхёна и просто уставился на него. Хан Джонхён сделал паузу, как будто оценивая выражение лица собеседника, прежде чем снова заговорить.

- Этот проект, случайно...

- Извините.

В этот момент снаружи раздался стук, и послышался голос сотрудника.

Хан Джонхён закрыл рот, и раздвижная дверь беззвучно открылась. Чхон Седжу, по привычке, взглянул на лицо официанта, который принёс еду.

Затем, держа в руке чашку с чаем, он нахмурился и снова повернул голову в сторону коридора. Осознав, что его предположения были верны, он вздохнул.

- Ах...

Там, в коридоре, было знакомое лицо.

Квон Седжин, который утверждал, что у него есть друг, которого на самом деле не существует, теперь был одет в белую рубашку и чёрные брюки. Он деловито переставлял тарелки с тележки для обслуживания на поднос. Фартук, повязанный вокруг его талии, был слегка влажным, а на рубашке даже был бейджик с именем «Седжин», что свидетельствовало о том, что он работает здесь уже не первый день.

Это было невыносимо.

По крайней мере, он не подавал еду лично и не заходил в комнату. Он просто молча поставил тарелки на подносы и ушёл.

Чхон Седжу в полной растерянности уставился на то место, где только что стоял Седжин. Заметив его пристальный взгляд, сотрудник, который расставлял тарелки на столе, почувствовал себя неловко.

- Что случилось? Ты узнал кого-то?

Хан Джонхён, уловив изменения в атмосфере, с недовольным видом спросил, словно желая напомнить Чхон Седжу о необходимости сосредоточиться.

Смиренно вздохнув, Чхон Седжу снова посмотрел на Хан Джонхёна. Ему очень хотелось схватить этого непокорного «щенка», но сейчас более важной задачей было разобраться с Хан Джонхёном. Он не желал предоставлять Хань Джонхёну лишний повод придраться к нему.

- Все нормально. Давай поедим.

Сдержав эмоции, Чхон Седжу спокойно потягивал чай, встречая подозрительный взгляд Хан Джонхёна. Пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, он смотрел прямо в глаза Хан Джонхёну. К счастью, тот, наконец, отвел взгляд.

Однако атмосфера уже была нарушена, и Хан Джонхёну было трудно снова начать разговор. Он замолчал, просто выпив ещё саке, и время прошло без какого-либо значимого разговора.

Городской курорт.

Что было настолько важным, что Хан Джонхён так долго не мог собраться с мыслями и не мог начать разговор, вынуждая Чхон Седжу тоже молчать?

- Итак, о том, что я упомянул ранее... Вы ведь слышали об этом, верно?

После продолжительной паузы Хан вновь задал вопрос, и его голос прозвучал немного протяжно. Чхон Седжу не мог понять, что он имел в виду, и это вызвало у него разочарование, которое он попытался скрыть в своём ответе.

- Насколько мне известно, они в процессе покупки земельного участка. Что именно вас интересует?

Под началом Шин Гёна было много других руководителей, так почему же Хан Джонхён притащил именно его сюда?

Размышляя об этом, Чхон Седжу начал подозревать Хан Джонхёна. Это напомнило ему о недавнем разговоре с Шин Гёном, когда тот упомянул о его «слабости».

Может быть, Хан Джонхён знал о Квон Седжине и привёл его сюда, чтобы проверить?

Эта мысль пришла ему в голову, потому что из всех ресторанов в городе Хан Джонхён выбрал тот, в котором работал Квон Седжин.

Могло ли это быть совпадением?

Чхон Седжу, задаваясь этими вопросами, начал пристально наблюдать за Хан Джонхёном. Однако, вопреки его подозрениям, Хан Джонхён спокойно пил сакэ, не проявляя ни малейших признаков беспокойства. Его глаза были полузакрыты, а лицо выражало расслабленность, что придавало ему несколько глупый вид.

Поразмыслив немного, Чхон Седжу мысленно покачал головой.

В конце концов, это был Хан Джонхён. У него не было ни последователей, ни реального влияния, а значит, и сети информаторов. Вероятность того, что он что-то знал о Седжине, была практически нулевой. Даже если не учитывать его прошлое, маловероятно, что Хан Джонхён смог бы придумать такой план с таким глупым выражением лица.

По мере того, как его подозрения рассеивались, его сосредоточенность также начала ослабевать.

Чхон Седжу сделал глоток тёплого чая и задумался.

Но позвольте, когда именно Квон Седжин начал врать?

С того момента, как он сказал, что пойдет на дополнительные занятия?

Да, трудно было поверить, что в такой школе вообще проводятся дополнительные занятия.

Значит, всё это время он работал здесь с 11 утра до 3 часов дня?

Почти месяц я забирал его из школы и отвозил домой, но на самом деле этот ребёнок...

- Разве они ничего не говорили о том, кто будет назначен генеральным директором курорта?

- A?

Чхон Седжу, погружённый в мысли о том, как глупо лгать, внезапно поднял глаза, услышав вопрос. Он увидел, что Хан Джонхён избегает его взгляда, уставившись в стол. Его лицо выражало неловкость, почти смущение по какой-то причине. Это незнакомое выражение заставило Чхон Седжу почувствовать себя неуютно, и он пристально посмотрел на Хан Джонхёна.

Затем, ни с того ни с сего, Хан Джонхён глубоко вздохнул, посмотрел в окно и пробормотал едва слышно:

- Президент... говорил что-нибудь о... том, куда он меня отправит... Ах, чёрт... он сказал, что собирается со мной делать...?

Чхон нахмурился, пытаясь скрыть свой дискомфорт.

Увидев его реакцию, Хан Джонхён, не сдержав эмоций, тихо выругался и налил себе ещё саке. Он быстро выпил несколько чашек подряд, а затем медленно откинулся на спинку стула. По мере того как Хан продолжал пить, было очевидно, что он теряет контроль над собой. Его обычно невозмутимое лицо раскраснелось, а слова стали неразборчивыми.

В пьяном угаре, с которым Чхон Седжу был хорошо знаком, Хан Джонхён уставился на него, вымещая на Чхон Седжу своё накопившееся раздражение. Тот молчал.

- Т-ты стал менеджером за три года, да?.. Чёрт возьми, меня сделали директором, как только я пришёл...

Речь Хан Джонхёна была не совсем внятной, что было свойственно пьяным людям. Чхон Седжу охватило неприятное предчувствие. Он подумал, что если останется здесь ещё ненадолго, то, возможно, проторчит с Хан Джонхёном до рассвета, слушая его пьяные разговоры.

Чхон Седжу, очевидно, не хотел слушать пьяные жалобы Хан Джонхёна. Ему даже было неинтересно, в чём его проблема.

С невозмутимым видом Чхон Седжу выхватила у Хан Джонхёна чашку с саке и спокойно объяснил:

- Если вы говорите о проекте городского курорта, то они всё ещё в процессе приобретения земли. Это всё, что я знаю. И я никогда не слышал, чтобы президент упоминал вас, директор Хан. Даже если бы я слышал, то не смог бы вам рассказать. Но я могу вас заверить, что нет - о вас не было никаких разговоров. Так что, если это всё, то я думаю, что мы закончили, и я пойду...

- Я хочу сказать... почему он не говорит обо мне...

Как только Чхон Седжу собрался закончить разговор и уйти, Хан Джонхён опередил его. Чхон Седжу на мгновение закрыл глаза, наблюдая, как Хан Джонхён начинает открываться ему.

Именно это он и ненавидел. Каждый раз, когда они встречались, Хан Джонхён изображал отвращение, как будто само его существование вызывало у него отвращение. Но теперь, ни с того ни с сего, у этого самого Хан Джонхёна хватило наглости вывалить свои жалкие обиды на того самого «отвратительного гомосека», которого он презирал.

- Я был директором пять лет, но почему президент так и не назначил меня на нормальную должность?..

Однако выражение лица Хан Джонхёна было необычайно мрачным, когда он пробормотал эти слова. Его лицо, раскрасневшееся от алкоголя, с надутыми губами, исказилось от разочарования, а глаза наполнились слезами, словно он был на грани истерики.

Чхон Седжу, который уже собирался встать со своего места, забыл обо всём, что делал, и недоверчиво уставился на Хан Джонхёна.

Этот ублюдок сошел с ума...?

Глава 22

- Я тоже мог бы управлять людьми, как ты... или следить за всем... я ведь знаю, как это делать...

Хан Джонхён, по всей видимости, не имел представления о том, чем на самом деле занимался Чхон Седжу. Вероятно, большинство людей в организации тоже не знали, каким образом Чхон Седжу поддерживал деятельность Шин Гёна. Если бы они были в курсе, Хан Джонхён вряд ли бы стал говорить такие вещи.

С циничной улыбкой Чхон Седжу выпрямился и посмотрел на Хан Джонхёна, который сидел перед ним и нёс какую-то бессмыслицу. Он удобно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, словно приглашая его продолжить пьяную болтовню. Чхон Седжу, наблюдал, как Хан Джонхён шмыгает носом, и рассказывает историю своей жизни.

Хотя Чхон Седжу это совсем не интересовало, суть была такова: Хан Джонхён был младшим, никчёмным сыном богатой семьи, который прожигал свою жизнь, ничего не делая.

Однажды, посещая клубы в Чхондам-доне, он познакомился с Шин Джихо, а через него — с Шин Гёном. Заинтригованный организацией, Хан Джонхён получил от Шин Гёна приглашение присоединиться, и, естественно, согласился. Шин Гён сразу же назначил его директором, и Хан Джонхён решил, что получил настоящее место в DG.

Будучи отъявленным хулиганом, Хан Джонхён, опьяненный славой, позволял себе всевозможные безрассудные поступки, в том числе употребление наркотиков. Но в какой-то момент он пришел в себя и понял, что прошло пять лет.

Хан Джонхён, погрузившись в размышления о своём прошлом, осознал, что, несмотря на занимаемую должность, он не смог реализовать свой потенциал как истинный член организации. Чувствуя сожаление, он отправился к Шин Гёну, чтобы выразить свои извинения. Затем он попросил дать ему какое-нибудь задание, на что Шин Гён, улыбнувшись, велел ему подождать.

Это было уже шесть месяцев назад. В тот же день Чхон Седжу по приказу президента доставил товар Хан Джонхёну.

Однако до сих пор ситуация не изменилась. Хан Джонхён не был назначен на какую-либо реальную должность и, устав от безделья, начал придумывать себе занятия и бесцельно бродить. Он даже посещал такие места, как Shinsa Capital, где пытался командовать людьми, включая Ким Донгиля, который был старше его.

Однако Ким Донгиль, хоть и был вежлив на первый взгляд, лишь притворялся, что слушает, отвечая «да, да», но явно игнорируя его слова. Естественно, это усилило разочарование Хан Джонхёна и задело его гордость как «директора».

А потом, по воле судьбы, он столкнулся с Чхон Седжу, одним из ближайших соратников Шин Гёна. В нём закипела зависть, и сдерживаемые эмоции Хан Джонхёна наконец вырвались наружу.

Пока Чхон Седжу слушал эту душераздирающую историю, он мысленно ругал Хана Джонхёна за его недальновидность. Если бы он не потратил пять лет на то, чтобы наслаждаться своим положением директора, то уже давно бы оправился от своего состояния. Но вместо этого он продолжал пить и жаловаться, словно идиот.

— И... чёрт возьми, ты... ты всегда смотришь на меня так, будто я какая-то помеха...

Бессвязно бормоча, Хан Джонхён начал рыться в кармане своего пиджака, лежавшего рядом с ним. Чхон Седжу смотрел на него с пустым выражением лица, пока Хан Джонхён не вытащил маленький пакетик с белым порошком, вероятно, наркотиками. Он нахмурился и плотно сжал губы.

На мгновение Чхон Седжу задумался, стоит ли ему вмешиваться. Если он начнёт спорить с пьяным парнем, ситуация может выйти из-под контроля, и персонал может вмешаться, что только усугубит беспорядок. Но если он не остановит его, это явно не лучшее место для приёма наркотиков, и это тоже не казалось хорошей идеей.

Внутренние споры Чхон Седжу длились недолго. Прежде чем Хан Джонхён успел вдохнуть порошок, он рухнул вперёд, ударившись лицом о стол, и потерял сознание.

- Ты, должно быть, издеваешься надо мной ...

Чхон Седжу в замешательстве уставился на нелепую сцену и пробормотал себе под нос ругательство.

- Хах.

Он глубоко вздохнул, в отчаянии проведя рукой по волосам, затем медленно пригладил их и закурил сигарету.

Даже когда он неторопливо выкурил всю сигарету, Хан Джонхён оставался без сознания. Поняв, что ему придётся убирать за ним, Чхон Седжу встал со своего места с выражением отвращения на лице.

- Директор.

Чхон Седжу с некоторым удовлетворением хлопнул Хана Джонхёна по щеке, но тот не проснулся. Снова вздохнув, Чхон Седжу обхватил рукой удивительно тонкую талию Хана Джонхёна и осторожно опустил его на пол. Затем он достал носовой платок и тщательно стёр белый порошок, рассыпанный по столу. После этого он нажал на кнопку вызова персонала.

Когда подошёл персонал, Чхон Седжу дал чаевые и объяснил, что его спутник очень пьян. Он попросил вызвать такси. Сотрудник с уважением поклонился и пообещал сообщить, когда такси будет подано.

Чхон Седжу планировал отправить Хан Джонхёна обратно в клуб, который практически считался его домом. Ему было всё равно, что случится с машиной Хан Джонхёна.

В ожидании такси Чхон Седжу потягивал остывший чай, и его взгляд невольно упал на лицо пьяницы, лежавшего без сознания. Хотя Хан Джонхён, несомненно, выглядел жалко, Чхон Седжу не мог не заинтересоваться, услышав его историю.

Семья Хан Джонхёна, владеющая средней компанией, обладала достаточными средствами, но не достаточным влиянием, чтобы оказывать существенное влияние на организацию. Сам Хан Джонхён был ещё менее полезен. Он был скорее обузой, человеком, который выставлял на показ своё положение директора и создавал проблемы везде, где появлялся.

Чхон Седжу не мог понять, почему такого бесполезного человека до сих пор держат на этой должности. В конце концов, Шин Гён был не из тех, кто терпит некомпетентность, а Хан Джонхён был практически её воплощением. У Шин Гёна не было причин держать такого человека в своих рядах.

Чхон Седжу всегда удивлялся тому, что Хан Джонхён стал директором, но, услышав его историю, он заинтересовался ещё больше. Он решил, что позже спросит об этом Чэ Бомджуна.

- Такси прибыло.

В этот момент в дверь постучали, и послышался голос сотрудника.

- Я сейчас иду.

Чхон Седжу спокойно ответил, а затем попытался разбудить Хан Джонхёна.

Однако, сколько бы раз он ни повторял «директор», «директор» и даже не использовал грубые выражения, Хан Джонхён не отвечал.

Если он не умел пить, почему не пил что-то попроще?

Какого черта он пил саке?

Проклиная Хан Джонхёна про себя, Чхон Седжу наконец взвалил его на спину.

- Ах, позвольте мне понести его!

- Нет, все в порядке.

Персонал, увидев его, в испуге поспешил к нему, но Чхон Седжу лишь отмахнулся от них. Ему и так было неловко, что он появился в их перерыв, и он не хотел добавлять им проблем.

К счастью, Хан Джонхён оказался не таким тяжёлым, как ожидала Чхон Соджу. Его лёгкое тело, лишённое мышц, болталось, как тряпичная кукла.

Если бы Хан Джонхён не пришёл в себя, то, возможно, всё не было бы таким ужасным. По крайней мере, Чхон Седжу узнал, что Седжин солгал ему и подрабатывал после школы, следуя за Хан Джонхёном. Но на полпути вниз по лестнице Хан Джонхён пришёл в себя. Как будто в подтверждение того, что от старых привычек трудно избавиться, его рука потянулась к груди Чхон Седжу.

- Эй,.... хаа... ты ... какие маленькие ...

- Ты, сукин сын...

- Всё в порядке... оппа Штоже любит мелочи...

То, как он шептал Чхон Седжу на ухо и его прикосновения не были похожи на прикосновения пьяного человека. Подавив желание бросить Хан Джонхёна на землю, Чхон Седжу с трудом заставил себя идти дальше.

Вскоре он затолкал полубессознательного ухмыляющегося Хан Джонхёна на заднее сиденье такси.

- Ого, он действительно пьян. Куда мне его отвести? - спросил таксист, глядя на Чхон Седжу с таким выражением, будто недоумевал, почему такой молодой парень находится в таком состоянии.

Чтобы справиться с гневом, Чхон Седжу сделал глубокий вдох и назвал таксисту адрес клуба в Чхондамдоне. Как только автомобиль отъехал, он сразу же направился к парковке.

На своём пути он заметил машину Хан Джонхёна и почувствовал желание разбить её от злости. Однако он сумел сдержаться, ведь если бы это произошло, ответственность легла бы на парковщиков, а он не хотел создавать для них лишних проблем.

Чхон Седжу выехал с парковки и припарковал машину в переулке рядом с рестораном. Он тяжело вздохнул, с разочарованием на лице, и достал телефон. Теперь, когда проблема с пьяницей была решена, можно было перейти к следующей задаче.

Он отправил сообщение Седжину.

«Мне нужно кое-что сделать, так что я задержусь в офисе. До скольки ты будешь с другом?»

«Я могу забрать тебя.»

Дворняга

«10 часов. Ты засиделся допоздна?»

Ответ поступил более чем через 10 минут. Судя по тому, что Седжин задерживался, он, вероятно, согласился подменить кого-то в последний момент. Вероятно, ресторан закрывался в 22:00. Несмотря на его ложь, было очевидно, что он не хотел ехать домой на метро в одиночестве.

Чхон Седжу ухмыльнулся, печатая свой ответ.

«Да. Пришли мне адрес, я тебя заберу.»

Дворняга

«Ладно, до потом.»

«Это не «потом», а «позже»»

Дворняга

«Злой смайлик»

Закончив разговор с Седжином, Чхон Седжу откинулся на спинку водительского сиденья.

Глядя на мерцающие уличные фонари в тёмном переулке, отбрасывающие тени на его машину, он погрузился в размышления. Мысли, которые он не мог закончить после встречи с Хан Джонхёном, снова начали возвращаться к нему.

В его душе бушевал водоворот эмоций и чувств, о которых он так давно не задумывался, что даже не был уверен, есть ли они у него. Но единственной эмоцией, которую он мог четко распознать и которая лежала на поверхности этого океана, было разочарование.

В тот момент Чхон Седжу осознал, что испытывает боль и разочарование из-за того, что Седжин работал неполный день, не сказав ему об этом.

Из-за чего мне расстраиваться?

Я говорил ему, чтобы он не работал, так что, конечно, он мог скрывать это от меня.

Пытаясь избавиться от своих чувств, Чхон Седжу рассуждал сам с собой, но запутавшиеся в его груди чувства не отпускали его.

Причина была проста.

После того, как в декабре Чхон Седжу разобрался с делом о нападении на Седжина, он думал, что заслужил доверие Седжина. Но, осознав, что это не так, он задумался, не было ли его убеждение, что они сблизились, просто ошибкой.

Было очевидно, что Седжин стал более открытым по отношению к нему, чем при их первой встрече. Хотя они оба иногда могли огрызаться друг другу, это было знаком того, что они стали более комфортно общаться. Чхон Седжу больше не испытывал неловкости в присутствии Седжина.

Итак, он предположил, что Квон Седжин чувствовал то же самое...

Мне показалось?

Неужели я был единственным, кто думал, что мы сблизились?

Мысль была детской, почти как у первоклассника. Чхон Седжу счёл её нелепой и горько рассмеялся.

В любом случае, если такие пустяки вызывали у него разочарование, это означало только одно.

Чхон Седжу заботился о Седжине больше, чем думал. Как и сказала Шин Гён, Седжин ещё не стал его слабостью, но был большой шанс, что со временем это произойдёт.

Что, черт возьми, я должен с этим делать....

Чхон Седжу, охваченный сложными эмоциями, мог лишь вздохнуть.

Глава 23

Ругая себя, Чхон Седжу вышел из машины и направился в переулок сразу после 21:30.

Воспользовавшись тем, что посетители уходили, а персонал закрывал заведение, Чхон Седжу направился в заднюю часть ресторана, где располагался служебный выход. Спрятавшись в тени рядом с кладовой, где стояли большие холодильники и лопаты для уборки снега, он стал ждать.

Около 21:50 Седжин отправил ему сообщение, в котором попросил Чхон Седжу встретиться с ним на ближайшей станции метро в 22:15.

Чхон Седжу ответил, подтвердив план, и продолжил ждать. Вскоре после окончания смены из ресторана начали выходить сотрудники, и несколько из них прошли мимо него. Только после 10 вечера Чхон Седжу наконец услышал голос Седжина.

- Седжин, ты в порядке? У тебя проблемы? Почему менеджер так себя повёл?

- Один из клиентов шлёпнул меня по заднице, и я сказала ему, чтобы он прекратил. Так что это было из-за этого.

- Что? Эй, не переживай из-за этого слишком сильно. Такие люди иногда появляются в ресторане. Они обращаются с тобой как с ребёнком или кем-то в этом роде, гладят тебя по голове или что-то в этом роде. Даже если тебя это бесит, ты должен сдерживаться. Если ты устроишь из-за этого скандал, могут вызвать менеджера ресторана, и всё станет по-настоящему плохо.

- Хорошо.

Чхон Седжу, услышав разговор Седжина с девушкой, не мог скрыть своего недоумения. Если он планировал лгать и работать неполный день, то мог бы выбрать более достойное место. Осознание того, что его преследуют на работе, заставило Чхон Седжу почувствовать себя неловко.

Стоя в тени, Чхон Седжу подавил разочарование и продолжил слушать их разговор.

- Но всё же, Седжин, ты, должно быть, заработал сегодня много чаевых, верно? Видишь? Я же говорила тебе, что обслуживать клиентов гораздо лучше.

- Я понимаю. Но менеджер сказал, что у них нет другого выбора, кроме как позволить мне сделать это сегодня, потому что кто-то должен был заменить его. Поскольку я несовершеннолетний, мне пока нельзя этим заниматься.

- О, правда? Чувак, это очень плохо... Но, эй, ещё один год, и ты станешь взрослым, верно? Ты, наверное, сможешь пойти в армию в январе. Если ты будешь откладывать эти два месяца, то легко сможешь накопить на залог за собственное жильё.

Чхон Седжу был расстроен только из-за того, что Седжин не сказал ему, что работает. Но пока он ждал его в машине, он не особенно задумывался о том, почему Седжин вообще решил работать.

Он просто предположил, что это для того, чтобы были карманные деньги, но депозит...?

Это было слово, которое Чхон Седжу не ожидал услышать, и его лицо посуровело.

- Мне нужно много накопить.

- Зачем? Ах, ты хочешь жить в просторной квартире? Или ты мечтаешь о чём-то получше?

- Да...

Седжин, вероятно, готовился к тому дню, когда ему придётся покинуть дом Чхон Седжу, или, что ещё хуже, боялся, что его внезапно выгонят. Если он действительно ожидал такого исхода, то Чхон Седжу был бы очень расстроен, ведь он не собирался выгонять Седжина.

Как только горькое выражение появилось на его лице, Седжин заговорил снова.

- Нуна, ты можешь побрызгать этим на меня?

- Конечно. Обернись.

Седжин и девушка остановились недалеко от того места, где прятался Чхон Седжу. Седжин достал из сумки флакон и протянул его ей. Она привычно распылила освежитель на одежду и сумку Седжина.

Вероятно, во время работы он хранил своё пальто в шкафчике, так что оно не должно было пахнуть. Тем не менее, Седжин был достаточно дотошным, чтобы в любом случае использовать освежитель.

- Спасибо, я пошел. Увидимся завтра!

- Увидимся.

Попрощавшись с девушкой, Седжин покинул ресторан и направился к переулку, который вёл к станции метро. Он поправил сумку на плече и, порывшись в карманах, достал старый кошелёк. В него он аккуратно сложил купюры, полученные в качестве чаевых.

Следуя за ним, Чхон Седжу увидел, что это было чуть больше 200 000 вон.

На лице Седжина появилась слабая улыбка, как будто он был доволен своим заработком. Этот взгляд был одновременно милым и душераздирающим для Чхон Седжу. Спокойно наблюдая за гордой фигурой Седжина со спины, он вынужден был признаться в своих чувствах.

Несмотря на то, что Чхон Седжу лгал ему почти две недели, вместо того, чтобы злиться, он почувствовал себя ещё более уязвлённым. Это, как ничто другое, доказывало, что он испытывал к Седжину сильную привязанность. Для Чхон Седжу, который жил в нестабильных условиях, привязанность была тяжёлым бременем.

Даже по отношению к членам своей команды, которые, возможно, были самыми близкими ему людьми, он никогда не испытывал чувства разочарования. Он просто заботился о них в общем смысле этого слова. После потери Хе Ин Чхон Седжу впервые за много лет почувствовал подобные эмоции.

Он был в ужасе от того, что испытывает такие сильные чувства к человеку, который уедет всего через год. Эти чувства казались ему чрезмерными, а их связь — слишком тесной. Но, возможно, именно поэтому всё было не так плохо.

Если бы у них было больше времени, возможно, он мог бы заботиться о Квон Седжине так, как ему хотелось. В конце концов, когда Седжин уедет, его чувствам некуда будет деваться...

Когда суматоха в его голове улеглась, Чхон Седжу принял решение. Прежде чем Седжин успел выйти из переулка, он окликнул его.

- Квон Седжин.

Услышав холодный голос, Седжин замер на месте. С выражением лица, словно он увидел призрак, он медленно повернулся. Чхон Седжу, стоя под уличным фонарём, вгляделся в бледное лицо Седжина, которое, казалось, увядало под светом, и уголки его губ слегка приподнялись в легкой улыбке.

Спокойным тоном он спросил.

- Ты сказал, что встречаешься с другом. Это та девушка?

-…

Взгляд Седжина дрогнул, и он плотно сжал губы, когда увидел Чхон Седжу, стоящего перед ним. Его замешательство было очевидным — казалось, он не мог понять, реальность это или дурной сон. Но, конечно, это был не сон.

Чхон Седжу приблизился и, протянув руку, потянул за молнию на куртке Седжина. Он не отпускал молнию, пока она не дошла до самого верха, и поправил её, продолжая говорить.

- Ты посещаешь дополнительные занятия в каких-то странных местах.

- Это ... это не то.

- Разве это не так?

Чхон Седжу наклонил голову и улыбнулся.

Он давал Седжину возможность признаться во лжи. Если бы Седжин сказал правду сейчас, он был бы готов закрыть на это глаза. Однако, похоже, Седжин думал, что Чхон Седжу знает только о том, что он ушёл из ресторана, и собирался отрицать, что работал там.

Нервно сглотнув, Седжин кивнул и начал объяснять.

- После занятий я собирался идти домой, но... мой друг, мой друг попросил меня сначала перекусить. Так что, э-э...

- Это правда?

- Д-да...

Чхон Седжу, мягко улыбаясь, облизнул пересохшие губы. Его язык скользнул по внутренней стороне рта. Холодный воздух коснулся пальцев, когда он нежно провёл ими по аккуратно уложенным волосам Седжина. Несмотря на то, что Чхон Седжу растрепал его волосы, Седжин, явно чувствуя себя виноватым, застыл на месте, не в силах произнести ни слова.

Чхон Седжу посмотрел на него и прошептал:

- На тебе даже был бэйджик.

- ...Что?

- Ты так усердно работал с самого утра. Очень старательно.

- …

Конечно, это была ложь.

Чхон Седжу заметил Седжина в ресторане только после трёх часов дня. Хотя история о том, что он ужинал с другом, была неправдой, есть вероятность, что подработка Седжина была разовой. В конце концов, Седжин мог находиться в школе до трёх часов дня, когда Седжу его не видел.

Однако, судя по разговору Седжина с девушкой и бейджику, Чхон Седжу был уверен, что Седжин подрабатывал с начала зимних каникул.

Пока Седжин обдумывал слова Чхон Седжу, которые были предназначены для того, чтобы прощупать его, он внезапно огрызнулся, упрямо нахмурив брови.

- Ты шпионил за мной?

- Я так и думал, что ты так отреагируешь.

- Что?

Тонкие брови Седжина нахмурились, когда Чхон Седжу вздохнул и отвернулся. Подойдя к припаркованной машине, он заговорил.

- Пошли. Машина вон там.

- Я спросил, ты шпионишь за мной?!

Седжин, по вполне понятным причинам, воспринял ситуацию неправильно. Он был расстроен, ведь ему могло показаться, что Чхон Седжу весь день следовал за ним.

Чхон Седжу проигнорировал его резкий тон, которого он давно не слышал, и направился в переулок.

Хотя Седжин какое-то время стоял, кипя от злости, в конце концов он последовал за ним, ворча себе под нос. Только после того, как Седжина, кипящего от раздражения, затолкали на пассажирское сиденье, Чхон Седжу наконец объяснил ситуацию.

- Я не шпионил за тобой. Я просто случайно оказался в ресторане и увидел тебя, поэтому подождал.

- …

Седжин, в глазах которого читалось подозрение, уставился на него так, словно не верил ни единому его слову. Не обращая внимания на обвиняющий взгляд Седжина, Чхон Седжу продолжил:

- Если не веришь мне, спроси своих коллег. Просто спроси их, заходил ли в последнюю комнату в конце коридора на первом этаже очень красивый парень.

- Ты серьезно прямо сейчас...

При упоминании «красивого парня» Седжин раздражённо посмотрел на Чхон Седжу, и тот тихо усмехнулся. Он завёл машину и нажал на педаль газа, чтобы выехать из переулка, прежде чем с ухмылкой спросить Седжина:

- Седжин, подумай об этом. Я нахожу тебя, который должен усердно посещать дополнительные занятия, вместо этого работающим в каком-то японском ресторане. Как ты думаешь, кто здесь должен быть в замешательстве? Я или ты?

Седжин замолчал. Всякий раз, когда он оказывался в невыгодном положении, Квон Седжин имел привычку молчать. Для Чхон Седжу это молчание было равносильно признанию вины, поэтому он тихо рассмеялся.

- Тебе нечего сказать, да?

Седжин прикусил губу в ответ на насмешливый тон, его бледные щёки слегка порозовели. Казалось, он хотел что-то сказать, но в итоге просто промолчал.

Это заставило Чхон Седжу задать неизбежный вопрос.

- Почему ты солгал?

Седжин, который до этого момента смотрел себе в колени, поднял голову.

У него было разумное объяснение, почему ему нужно работать, и его мог понять любой. Однако Седжину было трудно объяснить это Чхон Седжу. Причина казалась ему слишком унизительной и слишком жалкой, чтобы даже говорить о ней.

Он не мог решиться признаться, что мечтает о светлом, тёплом и просторном доме, таком как у Чхон Седжу. Он боялся, что Чхон Седжу будет насмехаться над ним и не даст ему достичь своей цели. Или, возможно, по какой-то другой, более странной причине, ему просто было слишком трудно поделиться своими мыслями с ним.

- Ты не хочешь мне рассказывать?

Когда Седжин не ответил, Чхон Седжу, наконец, свернул на обочину. Они стояли на мосту через реку Хан, и в ночной мгле мимо них пролетали машины, но для них двоих всё словно замерло. В тишине, которая, казалось, застыла во времени, Чхон Седжу первым нарушил молчание, как часто это делал.

- Квон Седжин. Разве я не заслуживаю хотя бы этого?

- ...Что?

Седжин, ожидавший, что Чхон Седжу будет ругать его или читать нотации, был застигнут врасплох неожиданным вопросом. Его широко раскрытые от удивления глаза обратились к Чхон Седжу, который смотрел на него с лёгкой усталостью. Когда мимо проезжали машины, их фары на мгновение освещали его лицо, а затем снова погружали его в темноту.

- Право понять твою ситуацию. Разве у меня его нет?

- …

Чхон Седжу задал вопрос низким голосом, в котором не было и намёка на его обычный смех или поддразнивание. Его лицо было серьёзным, далёким от его типичной непринуждённой манеры поведения.

Седжин посмотрел на него, и это выражение лица показалось ему одновременно незнакомым и странно знакомым. Он задумался, пытаясь вспомнить, где видел это выражение раньше. И тут в его памяти всплыло воспоминание: в тот день Чхон Седжу пришёл в его школу и объявил себя его опекуном.

В тот день, когда Чхон Седжу заступился за него перед людьми, которые обвиняли его в преступлении, назвал Седжина жертвой и предложил свою защиту, на его лице было такое же выражение.

- Подумай хорошенько, Квон Седжин.

В тот день Чхон Седжу позвонил Квон Седжин. Это он дал номер Со Бохёну, а затем сбежал от ситуации, не извинившись. Он старался избежать проблем, которые сам же и создал.

Посмотрев на Седжина так, словно он понял его, Чхон Седжу снова спросил:

- Разве я не твой опекун?

- …

- Все еще нет?

Страница книги Проекция в интернете

Table of Contents

Том 1

Глава 1. Тень (1)

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

О книге