Глава 1 - Слишком поздно, заложник мёртв

Глава 2 - Проблемные ребята

Глава 3 - Господин Богач, который выпивает полбутылки и выбрасывает её

Глава 4 - Он убил собственного отца!

Глава 5 - Чуть челюсть не отвалилась

Глава 6 - Трах-бабах, мир меня потерял

Глава 7 - Просто аплодируйте!

Глава 8 - Истинный сюэба

Глава 9 - Дело об избиении в чистом виде

Глава 10 - Мой другой дом

Глава 11 - Немного пугающе, все пальцы в крови

Глава 12 - Сегодня ночью мы пьём за дружбу!

Глава 13 - В дерьме… в дерьме был яд!

Глава 14 - Давай, молодость, ввысь!

Глава 15 - Глянь: передние зубы на месте?

Глава 16 - Сюэба

Глава 17 - Участник Цзян Чэн повышает градус сложности!

Глава 18 - Может ещё разок за ладошку меня ущипнёшь?

Глава 19 - И вдруг такая подлость!

Глава 20 - Эй!

Глава 21 - В теории, весна пришла

Глава 22 - Даже руки у него красивые

Глава 23 - Что это за отношение такое?!

Глава 24 - Дерьмо?

Глава 25 - Цзян Чэн – настоящий школьный учитель

Глава 26 - Я поцеловал Гу Фэя!

Жестяной свисток звучал довольно ясно, резонируя с внутренним пространством. Он звучал энергично и в то же время ласкал слух.

Гу Фэй понятия не имел, почему кто-то мог подумать, что этот инструмент не сравнится в аристократичности с фортепиано.

Цзян Чэн стоял, прислонившись к столу, держа в руке эту маленькую, чёрную и изящную трубочку – это было невообразимо роскошно.

Мелодия, которую он играл, звучала довольно жизнерадостно и беззаботно, но Гу Фэй необъяснимым образом слышал толику одиночества; он не знал – шло ли это от инструмента или от человека, играющего на нём.

Последняя нота отразилась в танцующем пламени, и, после того как она медленно растворилась, рука Цзян Чэна, державшая свисток, опустилась; ни один из них не произнёс ни слова.

Немного погодя Цзян Чэн поднял глаза с лёгкой улыбкой на лице, едва различимой в уголках его рта.

– Ну и как?

– Превосходно! – ответил Гу Фэй и зааплодировал.

– Мог бы сказать что-нибудь приятное для разнообразия, – Цзян Чэн взял маленькую бархатную салфетку и вытер мундштук вистла. – Как только открываешь рот, так и хочется тебе врезать.

– Действительно невероятно, – снова ответил Гу Фэй. – Ты, должно быть, долго тренировался, да?

– Ага, – Цзян Чэн выразил согласие, но потом задумался и покачал головой: – Хотя не так уж и много, обучение игре на пианино заняло намного больше времени.

– Практика заняла немного времени, а ты уже так хорошо играешь, – сказал Гу Фэй. – Ты заслуживаешь своё звание...

Гу Фэй не стал договаривать остальное предложение, Цзян Чэн вздохнул.

– Да, с-ю-э-б-а. Ты собрался использовать это слово как неистощимый объект для шуток, а?

Гу Фэй коротко рассмеялся, а затем добавил:

– Без шуток, ты хорошо сыграл.

– Вообще, это не так сложно, начать довольно легко, – Цзян Чэн подержал жестяной свисток в руке, повертел его немного и протянул Гу Фэю. – Хочешь попробовать?

– Тогда... я попробую, – Гу Фэй подошёл к нему и взял вистл. – Можно дунуть?

– А как иначе? – спросил Цзян Чэн.

– Я имел в виду, у тебя нет мизофобии*? – спросил Гу Фэй.

*Навязчивый страх загрязнения либо заражения, стремление избежать соприкосновения с окружающими предметами.

Цзян Чэн громко рассмеялся, чувствуя, что не перенесёт эту ночь – он долго хохотал и, наконец, обвёл комнату рукой.

– Человек с мизофобией грохнулся бы в обморок в ту же секунду, как вошёл сюда.

– И то верно. А ты, к тому же, поднял кусок тряпки с дохлой крысы, – Гу Фэй посмотрел на жестяной свисток, изучая его внешний вид, и надавил пальцами на отверстия. – Вот так?

– Ага, – Цзян Чэн слегка пошевелил кончиками пальцев. – Посильнее надави – и раздастся звук.

После того как Гу Фэй как следует надавил, он попытался мягко подуть в мундштук. Свисток издал страшный и пронзительный звук; парень нахмурился и наклонил голову набок.

– Эй, что это за звук? Я чуть в штаны не наложил.

Цзян Чэн сдержал смешок.

– Расслабься немного, когда будешь дуть. Будет звучать лучше, когда ты позволишь звуку течь, а не останавливаться.

– Ладно.

Гу Фэй вдохнул, а затем ещё раз подул в мундштук. На этот раз вышло намного лучше: звук отдавался эхом и растягивался, хотя звучало это…

– Забудь, – Гу Фэй ослабил хватку на вистле. – Начать может и легко, но это не значит, что всё выйдет, после того как дунешь пару раз. Незнающий человек подумал бы, что этими звуками я подзываю непослушную собаку.

– Ты всё ещё слишком напряжён, – Цзян Чэн взял свисток и небрежно вытер мундштук о собственные штаны. – Следи за моим лицом. Расслабься.

Гу Фэй усердно смотрел на него, пока Цзян Чэн играл гамму.

– Понял?

– Если я скажу, что не понимаю, – засмеялся Гу Фэй, – ты меня отругаешь?

Цзян Чэн ничего не ответил и продолжил играть: ещё гамму, затем короткую мелодию.

Послушав некоторое время, как Цзян Чэн играет, Гу Фэй ткнул его пальцем в щёку.

– Расслабить вот тут, да?..

Весёлая мелодия резко оборвалась, а Цзян Чэн, держа в руке свисток, немедленно стукнул им Гу Фэя по руке.

– Какого хера?! – Гу Фэй отдёрнул руку, затем взмахнул ею и, потирая тыльную сторону ладони, выругался. – Да что с тобой такое?

Цзян Чэн внезапно почувствовал острое желание выпрыгнуть из окна. Он не был уверен, было ли это вызвано алкоголем или тесным контактом, который заставлял его чувствовать, что атмосфера – во всей своей полноте – всё это время была неоднозначной. Голос Гу Фэя, то, как он говорил с придыханием, – всё это заставляло Цзян Чэна чувствовать лёгкое головокружение.

Прикосновение кончиков пальцев к лицу было всего лишь лёгким касанием, и участок кожи был мал и незначителен, но это действие, тем не менее, заставило Цзян Чэна несколько остро отреагировать. В этот момент он не мог понять, был ли это условный рефлекс или подсознательное избегание.

Главное заключалось в том, что Цзян Чэн непостижимым для себя образом ударил Гу Фэя. И понятия не имел почему.

Эй, мне действительно не нравится, когда другие прикасаются ко мне. И поскольку мне нравятся парни, их прикосновений я тем более не желаю. Эй, Ван Цзюжи, сказавший, что я проблемный, был действительно прав…

– Ван Сюй зовёт тебя «занозой», потому что ты против, когда посторонние тебя касаются, – Гу Фэй посмотрел на Цзян Чэна, словно уловив его внутренний диалог. – А ты и правда довольно проблемный.

– Ага, – Цзян Чэн взглянул на него в ответ. – Ты только сейчас это понял?

Гу Фэй молчал, уставившись на Цзян Чэна. Тот тоже не знал, что сказать, поэтому он просто стоял и смотрел на Гу Фэя.

Цзян Чэн пялился секунд десять, после чего почувствовал, что ситуация не слишком-то обнадёживающая – ему захотелось смеяться.

Мне действительно хочется смеяться. Если в такой ситуации, после того как ударил Гу Фэя, я в самом деле начну смеяться до упаду, то он точно бросится в драку, верно? Вот не стоило мне пить что попало, сейчас я рискую всё испортить.

С таким потоком мыслей Цзян Чэн просто молча стиснул зубы.

Гу Фэй, похоже, устал пялиться на него; он снова потёр руку.

– Хорошо, что ты не девушка. Иначе, думаю, тебя бы никто замуж не взял.

В этот самый момент Цзян Чэн взвыл от смеха.

Какого хера ты смеешься до усрачки?! Над чем, чёрт возьми, тут можно смеяться?! Бумажный стаканчик с «Нюэр» действительно сделал меня умственно отсталым! Цзян Чэн, ты что, блядь, тупой? Да.

Цзян Чэн яростно ругал себя. Продолжая смеяться, он облокотился на стол позади себя, неконтролируемо вздрагивая.

– Думаешь, я тебя не ударю? – спросил Гу Фэй.

Цзян Чэн зажал рану рукой, всё ещё заливисто хохоча, а Гу Фэй, наконец-то заразившись его тупостью, тоже громко рассмеялся.

Несмотря на всю глупость происходящего, в этом даже была польза – смущение, охватившее Цзян Чэна, в конце концов рассеялось. У него даже бока от смеха заболели.

– Эй... – Цзян Чэн упал на диван. – Извини. Я, должно быть, слишком много выпил.

Гу Фэй испустил тяжкий вздох, по-видимому, ожидая, когда смех утихнет, затем подошёл и плюхнулся на диван рядом с Цзян Чэном.

– Ван Сюй сказал, что когда он хлопнул тебя по плечу, ты чуть ли не с кулаками на него полез.

Хотя диван был довольно потрёпанным, он всё ещё оставался на удивление пружинистым. Когда Гу Фэй с силой плюхнулся на него, это заставило Цзян Чэна подпрыгнуть – у него даже закружилась голова, он почувствовал, что готов был взлететь.

– Я не заинтересован в избиении такого слабака, как он.

Цзян Чэн похлопал по дивану, затем встал и тоже плюхнулся на него – Гу Фэя подбросило вверх.

– Так по-детски себя ведёшь, – прокомментировал Гу Фэй, а затем встал и снова с силой опустился на диван.

– Ты первый начал...

Цзян Чэна слегка повело от такого маневра, и он упал на Гу Фэя. Диван был небольшой, рассчитанный от силы на двоих, поэтому при падении Цзян Чэна прижало к Гу Фэю – их головы почти соприкасались.

– Блядь... – прошептал Цзян Чэн.

Юноша попытался ухватиться за край дивана в попытке сесть прямо, но вместо этого прижал своей ладонью руку Гу Фэя. Она была очень тёплой, и Цзян Чэн необычайно отчётливо ощутил каждую костяшку под своей ладонью.

Гу Фэй ничего не говорил и не двигался, а когда повернул голову, его дыхание коснулось края уха Цзян Чэна.

– Ты... – Цзян Чэн открыл рот, но не знал, что сказать дальше.

– Что? – спросил Гу Фэй.

Это простое слово – под воздействием алкоголя и сказанное с близкого расстояния – было подобно разряду электрического тока: как только оно прозвучало, Цзян Чэн почувствовал, словно каждая клеточка его тела горит.

Он повернул голову и поцеловал Гу Фэя.

Я, должно быть, сошёл с ума...

Это была единственная мысль, мелькнувшая в голове Цзян Чэна.

Ты, похоже, просрал нахер все мозги.

Гу Фэй по-прежнему не двигался и ничего не говорил. В этот момент эти двое, казалось, застыли в неподвижном и бесконечном пространстве. Гу Фэй никак не отреагировал, а Цзян Чэн не мог точно разглядеть выражение его лица из-за головокружения. Он только надеялся, что удар молнии выжжет этот момент из их памяти.

***

Цзян Чэн проснулся утром. Время на его телефоне показывало половину одиннадцатого... И три пропущенных звонка от Лао Сюя.

С момента начала обучения в новой школе, это был первый раз, когда Цзян Чэн опаздывал; если бы он проснулся позже, то пропустил бы половину занятий.

Он сел на кровати с полузакрытыми глазами и низко опущенной головой.

Я не хочу идти в школу. Действительно не хочу. Из-за вчерашнего.

Его последним воспоминанием было прикосновение губ к щеке Гу Фэя. После этого Цзян Чэн ничего не мог вспомнить. Даже если бы он мог вспомнить, то не хотел бы хранить это в памяти. Если бы в его силах было всё забыть, он бы это сделал.

В ту ночь Цзян Чэн плохо спал: ему снилось много снов, которые он совершенно забыл… Теперь, когда он пытался их вспомнить, они превращались в чёрно-белую дымку. Из-за этого он чувствовал себя крайне измотанным.

Первое, что он почувствовал, когда протрезвел, – стыд. И тревогу.

Цзян Чэн знал Гу Фэя всего половину зимних каникул да полсеместра, но, выпив немного алкоголя, потерял рассудок и поцеловал его…

Верно, напился и натворил глупостей. Допился до горячки. Это была просто пьяная выходка. Прекрасное объяснение! Я не умею пить, поэтому, когда выхлебал стакан «Нюэр», меня сразу развезло. Напился – и меня понесло. Вполне прекрасное объяснение!

Цзян Чэн поднялся с кровати и оделся. Мысль об этом разумном объяснении заставила его внезапно почувствовать облегчение. Умывшись, он перезвонил Лао Сюю и, прихватив рюкзак, поспешил в школу.

Цзян Чэн появился в школе в перерыве между занятиями, поэтому вошёл через заднюю дверь класса.

В начале, по дороге в школу, Цзян Чэн был спокоен и сдержан, но в ту секунду, когда переступил порог класса и увидел, что Гу Фэй не прогулял занятия, а сидит и играет, уткнувшись в телефон, в эту свою игру для умственно отсталых, ему внезапно вновь поплохело.

В душе он клялся богу всех сюэба, что до того, как поцеловал Гу Фэя, у него не было никаких планов на его счёт.

Да, у Гу Фэя привлекательная внешность, красивые руки и всё в том же духе. А так я ни на что не претендовал! Просто не знаю, как Гу Фэй к этому всему отнесётся – резко снегативит или нет.

Хотя Цзян Чэн не слишком охотно признавал это, но Гу Фэй был единственным человеком, с которым он был готов проводить своё свободное время все эти дни, что находился в этом городе. И кем-то, кого он мог считать «другом».

Цзян Чэн почувствовал лёгкую панику и слабый намёк на страх.

Если я испортил отношения с Гу Фэем, с кем мне ещё общаться? С Чжоу Цзином? С Ван Цзюжи?

Эти внезапные вопросы заставили его необъяснимо занервничать.

Если бы он никак не взаимодействовал с Гу Фэем, то ни с кем бы не общался и на него бы не снизошло внезапное откровение.

– Дай пройду, – Цзян Чэн пнул ножку стула Гу Фэя.

– Ого, – Гу Фэй поднял глаза и, казалось, был удивлён. – Я думал, ты сегодня уже не придёшь.

– Проспал.

Цзян Чэн протиснулся за стулом Гу Фэя и сел на своё место. Гу Фэй выглядел обычно, что заставило Цзян Чэн почувствовать облегчение.

Гу Фэй достал вистл.

– Ты забыл его вчера забрать.

– О.

Цзян Чэн взял свисток. Слово «вчера» чуть не заставило его руку дрогнуть.

– Тебе всё ещё нужен ключ от завода? – спросил Гу Фэй, водя пальцем по экрану телефона.

– Нужен... – Цзян Чэн задумался. – А парни не будут возражать?

– Почему они должны возражать? – Гу Фэй достал связку ключей, отцепил тот, что был сверху, и протянул его Цзян Чэну. – Как бы там ни было, если у них появятся претензии, просто игнорируй их.

Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя.

– Да не станут они возражать. Ты ведь не незнакомец какой-то, – сказал Гу Фэй.

– Спасибо, – Цзян Чэн взял ключ.

– Пригласи меня поесть, когда будет время, – Гу Фэй продолжил играть в свою игру. – Фаршированные лепёшки из закусочной Ван Сюя вполне подойдут.

– С чего вдруг?.. – Цзян Чэн замер.

– Я дал тебе ключ, – ответил Гу Фэй. – И у меня есть на тебя компромат.

– Что? – Цзян Чэн повернулся всем телом к Гу Фэю.

– Не угостишь меня едой, я расскажу Цзюжи, что ты ко мне приставал, – ответил Гу Фэй.

– Какого... хера?! – Цзян Чэн был настолько шокирован, что больше даже не смущался. – Да я, блядь, просто пьян был!

– Поспрашивай народ, есть ли тут такие, кто пьянеет от одного стаканчика «Нюэр», – Гу Фэй громко рассмеялся.

– А я вот тот, кто пьянеет от подобного! – Цзян Чэн почувствовал себя совершенно странно. – Разве у человека не может быть слабая переносимость алкоголя?! Это дискриминация по количеству выпитого спиртного!

– Ах да, ты же южанин, – сказал Гу Фэй.

– Да нет же, – напомнил ему Цзян Чэн.

– Отсюда, – Гу Фэй отложил телефон, махнул рукой в пространство перед собой, – и на юг – все южане.

– Чушь собачья! – сказал Цзян Чэн.

– Просто прими это. Я же принял ту чушь, что ты наплёл мне про плохую переносимость алкоголя. А ты с моей соглашаться не хочешь? – сказал Гу Фэй.

– Я... – Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя.

– И не думай смеяться, – Гу Фэй наставил на Цзян Чэна палец. – Я серьёзно. Если снова засмеёшься, то мы встретимся за школой.

После того как эти слова были сказаны, Цзян Чэн понял, что хочет засмеяться. К счастью, в это время Чжоу Цзин повернул к ним голову.

– Цзян Чэн. Цзян Чэн? Цзян… Мне нужно кое-что обсудить с тобой.

– И что это «кое-что»? – Цзян Чэн вздохнул.

– Скоро начнутся промежуточные экзамены, – сказал Чжоу Цзин. – Дашь мне подсмотреть твои ответы во время экзамена?

– А как на экзаменах места располагаться будут? – спросил Цзян Чэн, много раз слышавший подобную просьбу.

В предыдущей школе Цзян Чэна все ученики сидели отдельно. Независимо от того, по какому предмету был экзамен, половина класса сдавала в лаборатории или в каком-то другом месте. Из-за этого порядок нарушался и не соответствовал идентификационному номеру студента: столкнуться с кем-то, у кого можно было списать ответы, приравнивалось к встрече с человеком, предназначенным тебе судьбой. Если так подумать, то его отношения с Пань Чжи стали такими хорошими, скорее всего, потому что во время каждого экзамена они всегда находились в одном классе с одинаковыми экзаменационными работами.

– Парты немного раздвигают, и начинается экзамен. А как ещё? – сказал Чжоу Цзин.

– Задания не делятся на варианты? – снова спросил Цзян Чэн.

– Нет, – ответил Чжоу Цзин.

– О...

Цзян Чэн подумал, что Пань Чжи, знай это, мечтал бы сдавать экзамены в «Сычжун» – здесь буквально не существовало преград для списывания.

– Просто оставь ответы на столе, с остальным я сам справлюсь, – продолжил Чжоу Цзин.

– Ага, – отозвался Цзян Чэн.

Чжоу Цзин удовлетворённо разлёгся на своём столе.

Цзян Чэн повернулся к Гу Фэю, вспомнив, что они разговаривали до того, как Чжоу Цзин прервал их. Но, повернув голову, он снова забыл, о чём хотел сказать.

– Я не буду списывать, – посмотрел на него Гу Фэй.

– О, – Цзян Чэн отвернулся, затем подумал и снова повернул голову: – Ты сам будешь отвечать?

– Ага, – кивнул Гу Фэй.

– И ты сможешь самостоятельно ответить?

Цзян Чэн вспомнил, что учебник на столе Гу Фэя никогда не открывался. В классе Гу Фэй либо спал, либо смотрел видео, слушал музыку и играл в свою игру для умственно отсталых.

– Отчего ж не ответить? Когда возникают сложности с выбором, выбирай тот ответ, что глазу глянется, – Гу Фэй достал конфету. – Хочешь одну?

Цзян Чэн пригляделся и вспомнил про вчерашнюю круглую конфетку.

– Нет!!!

Гу Фэй положил молочную конфету в рот и долго смеялся.

***

В течение нескольких следующих дней Гу Фэй и словом не обмолвился о случившейся попойке. Каждый новый день почти повторял предыдущий: Гу Фэй опаздывал, играл на своём телефоне во время уроков и ходил на баскетбольные тренировки.

Время от времени, прогуливая занятия или отпрашиваясь, Цзян Чэн всё ещё мог ощущать глубокое разочарование и огорчение Лао Сюя.

Что же касается ключа от комнаты на заводе, Цзян Чэн повесил его на свой брелок к остальным.

У него было много ключей: ключ от входной двери его предыдущего дома, ключ от гаража, ключ от его комнаты, куча ключей от его ящиков – Цзян Чэн всё ещё носил их все с собой, даже после того как приехал сюда.

Когда Цзян Чэн пристёгивал ключ от той комнаты к своей связке ключей, то на мгновение заколебался. Затем он снял все ненужные ключи, однако, увидев, что на кольце остался болтаться один-единственный, вздохнул. В доме Ли Бао Го была куча запоров: во всех дверях стояли замки, только вот ключи были давно утеряны, а все ящики в доме были отперты.

Повесив ключ от комнаты на сталелитейном заводе, Цзян Чэн взял его в руку, сжимая и чувствуя себя довольно расстроенным. Чувство одиночества и беспомощности, однако, уже не было таким сильным.

Дни сменяют друг друга, и люди всегда будут меняться – Цзян Чэн не знал, стоит ли позволить этому знанию исчезнуть из его памяти или приспособиться.

После того инцидента Гу Мяо неделю не ходила в школу. Цзян Чэн был об этом осведомлён, так как каждый день она проскальзывала в «Сычжун» во время третьего урока и, замерев у их класса, ждала в коридоре.

Сегодня она появилась ещё раньше. До второго урока оставалось ещё несколько минут, когда Цзян Чэн увидел, как она, обнимая свой скейтборд, высунулась из-за двери.

Гу Фэй жестом руки показал ей, чтобы она шла в коридор.

Гу Мяо повернулась и подошла к перилам в коридоре, затем перегнулась через них.

Цзян Чэн подумал, что драка в тот день и невозможность посещать школу, казалось, никак на неё не повлияли: она была всё такой же, как и прежде.

Цзян Чэн развалился за столом и позволил своему взгляду устремиться в окно, но на его пути маячил профиль Гу Фэя.

Гу Фэй тоже смотрел в окно, из которого лился яркий солнечный свет. Это слабое сияние очерчивало профиль Гу Фэя.

Цзян Чэн внезапно вспомнил «тот самый вечер».

Воспоминание было довольно смутным, даже ощущение прикосновения губ к лицу одноклассника казалось туманным, но один лишь взгляд, брошенный Цзян Чэном сейчас на Гу Фэя, вернул все воспоминания.

Блядь!

Как Цзян Чэн неловко скатился на одну из половинок дивана; как Гу Фэй спокойно закурил сигарету и даже поделился одной с ним; как они вдвоём докурили в тишине; как они волшебным образом вместе доели куриный суп… Все детали, которые Цзян Чэн ясно помнил, но заставил себя забыть, внезапно промелькнули перед его глазами.

Почему мой мозг такой непослушный?!

– Фаршированные лепёшки, – сказал Гу Фэй, повернув голову.

– А? – ответил Цзян Чэн, приходя в себя. – Что?

– Когда угощать меня будешь? Соревнования уже завтра, – сказал Гу Фэй.

– Тогда сегодня, – ответил Цзян Чэн. – Возьмёшь с собой Гу Мяо?

– Ага, – кивнул Гу Фэй.

Соревнования уже завтра?

Цзян Чэн достал свой телефон и посмотрел на число. Так это правда. Похоже, время пролетело довольно быстро, но, с другой стороны, прошло как-то неэффективно; красный флаг для главного школьного соревнования уже несколько дней как был вывешен.

***

Сегодня Гу Мяо была в хорошем настроении и нарезала вокруг них круги на своем скейтборде.

– Сначала я должен позвонить, – Ван Сюй на ходу достал свой телефон. – Насчёт ослиного мяса. Нужно попросить приготовить его и ещё немного того, что мы захотим... Просто приходите ко мне домой после полудня. Члены нашей баскетбольной команды и Лао Сюй помогли нам разжиться формой. А ещё нам нужно обсудить тактику.

– Ага.

Цзян Чэн взглянул на Гу Мяо. Её волосы отросли довольно быстро: они выглядывали из-под краёв шапки, и это выглядело не очень аккуратно. Сам Гу Фэй сделал себе на голове нечто невообразимое, снова выбрив узоры. Так что, по сравнению с ним, Гу Мяо уже нельзя было считать лысой, на её голове был просто творческий беспорядок.

– Твоя рана уже в порядке? – прошептал рядом Гу Фэй.

– Да, – Цзян Чэн коснулся своей раны. – В принципе, в порядке.

Гу Фэй промолчал, но потом вдруг протянул руку и похлопал его по плечу.

– Что ты делаешь? – Цзян Чэн в упор посмотрел на Гу Фэя.

– Твой условный рефлекс бездействует? – Гу Фэй снова его похлопал.

Именно тогда Цзян Чэн отреагировал, дёрнув плечом, чтобы сбросить руку Гу Фэя, и долгое время ничего не говорил.

Продолжение следует...

Глава 27 - Приятно трогать

Цзян Чэн и Гу Мяо шли впереди, в то время как Гу Фэй и Ван Сюй ехали на велосипедах, отталкиваясь ногами и следуя за ними.

Ван Сюй продолжал говорить о своих планах насчёт соревнования, в то время как Гу Фэй невнимательно слушал; в любом случае Ван Сюю просто хотелось поболтать, наличие слушателей было не так уж и важно.

Гу Фэй успевал ещё и играть в своём телефоне. Он уже добрался до последнего уровня и хотел пройти его прежде, чем выйдет следующее обновление, но за последние три дня всё ещё не добился никакого прогресса.

– Дай мне сердечко, – сказал Гу Фэй.

– И тогда ты мог бы вести мяч... – Ван Сюй остановился. – Что ты сказал?

Гу Фэй помахал экраном телефона перед одноклассником.

– О, подожди секунду, – Ван Сюй достал свой телефон и отправил Гу Фэю сердечко в игре, затем посмотрел вперёд. – Эй, а эта заноза Цзян Чэн на самом деле неплохо располагает к себе детей. Мы с тобой давненько знакомы, но твоя сестрёнка никогда на меня не обращала внимания.

– В таком возрасте дети всех оценивают по внешности, – Гу Фэй продолжил играть в телефоне. – Даже играть ты позовёшь того, кто тебе наиболее симпатичен.

– Правда? – Ван Сюй наступил на педаль велосипеда и выпрямился, разглядывая своё отражение в витрине магазина у дороги. – Не думаю, что во внешности я уступаю Цзян Чэну, просто выгляжу не очень дружелюбно.

– Ага, – отозвался Гу Фэй.

Откровенно говоря, на самом деле Ван Сюй выглядел довольно дружелюбно, и это было причиной того, что его попытки притворяться крутым и быть главным никогда не были успешными. Если уж говорить об отсутствии дружелюбия, то внешний вид Цзян Чэна... Вот где его действительно не хватало. Гу Фэю всегда казалось, что люди со слегка опущенными уголками глаз вызывают два разных чувства: одно из них жалость, а второе, как в случае с Цзян Чэном, – желание хорошенько врезать. Если прибавить к этому почти всегда раздражённое выражение лица, то в сравнении с Ван Цзюжи, казалось бы, Цзян Чэн должен был проигрывать.

Однако… В тот день, когда мы пили на сталелитейном заводе, было несколько моментов, когда он вызывал первое чувство. Стоило Цзян Чэну напиться, как его взгляд приобрёл слегка взволнованное выражение, даже немного послушное.

Жаль, что это длилось очень недолго; как только Цзян Чэн закуривал, то возвращался в своё обычное состояние.

Гу Фэй посмотрел на силуэты Цзян Чэна и Гу Мяо, то запрыгивающую, то спрыгивающую со скейтборда… Он уже даже и не помнил, что почувствовал, когда Цзян Чэн пришёл на следующий день в школу. Или, если быть точнее, у него не было времени почувствовать хоть что-то. Но вот выражение лица Цзян Чэна – «ничего не произошло, никто ничего не вспомнит», когда он повалился на Гу Фэя, а затем отпрянул после поцелуя, перекатившись на другую сторону дивана – было очень забавным и всё ещё хранилось в памяти.

Если бы Цзян Чэн не отреагировал подобным образом, то Гу Фэй не придал бы этому большого значения.

Бу, Ши, Хао, Ниао… Ладно, когда мы слишком напиваемся, то ведём себя намного драматичнее.

У Лю Фаня даже раньше было желание выступить публично; он аж приготовил камеру, но, к сожалению, упал на землю и потерял сознание ещё до того, как успел снять штаны.

Реакция Цзян Чэна была немного бурной, но, учитывая, что он мог сильно ударить человека, если тот просто похлопает его по плечу, потянет за одежду или слегка дотронется до лица, это могло ничего и не значить.

Гу Фэй больше не планировал мусолить эту ситуацию. Если им нечего было скрывать, то никто не станет намеренно умалчивать об этом случае. Но если все обстояло наоборот, то он предпочёл бы вовсе никогда ничего не знать.

Если хоть раз испытывал ощущение, словно тебя в открытую изучают, то запоминаешь такое на всю жизнь.

Он ни о чём таком не думал касательно Цзян Чэна. Гу Фэй интересовался им, восхищался, был о нём хорошего мнения и хотел сблизиться с ним. К тому же, Гу Мяо, его маленькой сестре, тоже очень нравился Цзян Чэн… Гу Фэя невероятно удивляло, что Гу Мяо сразу же полюбила Цзян Чэна, которого она знала меньше двух дней.

Некоторые люди привлекают кошек, некоторые люди привлекают собак, похоже, что Цзян Чэн привлекает странных детей…

***

Дела у закусочной Эр Вана шли неплохо: зал был полон как в полдень, так и вечером. Вот и сегодня не было свободных кабинок, поэтому мама Ван Сюя разместила их в комнате, где они обычно ели сами.

– На улице слишком грязно, – сказала она. – Ничего страшного, что вы будете сидеть здесь, ребята. Можете болтать без опаски.

– Спасибо, тётушка, – ответил Цзян Чэн.

Поскольку Ван Сюю приходилось бегать туда-сюда, он был вынужден сидеть у двери. Цзян Чэн и Гу Фэй уселись подальше от входа, а Гу Мяо села прямо между ними.

– Вытри руки, – Цзян Чэн достал из рюкзака упаковку влажных салфеток и вытащил одну для Гу Мяо. – У тебя все ладони чёрные. Ты где-то сегодня упала?

Гу Мяо покачала головой, взяла протянутую салфетку, быстро протёрла руки пару раз и выкинула её.

Цзян Чэн вздохнул и взглянул на Гу Фэя.

– Хочешь одну? – Гу Фэй улыбнулся. – Вообще-то, я придерживаюсь мнения, что чем грязнее руки, тем крепче иммунитет.

Цзян Чэн проигнорировал его и начал доставать влажную салфетку из предложенной пачки, готовясь вытереть свои ладони, но даже не успел полностью вытащить её, как Гу Фэй протянул руку, схватил салфетку двумя пальцами и утащил её себе.

– Ты можешь не быть таким лицемерным? – Цзян Чэн посмотрел на него. – Будь немного честнее – и мир станет лучше.

– Ты это слышал? – Гу Фэй посмотрел на Ван Сюя, вытирая руки и приговаривая: – Будь немного честнее.

– Я не хочу! – незамедлительно искренне отозвался Ван Сюй.

Цзян Чэн вздохнул.

Это был не первый раз, когда Гу Мяо приходила сюда поесть. Ван Сюй поставил перед ней маленькую корзинку с лепёшками, и она аккуратно выудила ту, что была с ослятиной.

– Ты каждый раз ешь только эти, – Ван Сюй засмеялся. – Разве тебе не хочется попробовать с другим вкусом?

Гу Мяо проигнорировала его и наклонила голову, откусывая сразу большой кусок.

– Поблагодари, – сказал Гу Фэй.

Гу Мяо немедленно встала, одновременно жуя и кланяясь Ван Сюю.

– Да ладно, всегда пожалуйста, – Ван Сюй недавно уселся, но снова вскочил, поклонившись Гу Мяо в ответ. – Пожалуйста, наслаждайтесь, моя королева.

– Да у тебя потенциал, – с сарказмом отметил Гу Фэй.

– Она слишком холодна, – ответил Ван Сюй. – Я же говорю от всего сердца.

– Больше не строишь из себя крутого босса? – спросил Цзян Чэн.

– Да какой из меня крутой босс, когда вы двое рядом? – Ван Сюй покосился на Цзян Чэна. – Но не вздумайте, ребята, связывать меня по рукам и ногам на завтрашнем построении.

– О, – Цзян Чэн опустил голову и заглянул под стол.

– Что ты ищешь? – Ван Сюй тоже посмотрел вниз.

– Ищет ноги, которые будет связывать, – прокомментировал Гу Фэй, жуя.

– Блядь! – воскликнул недовольно Ван Сюй. – Соседи по парте должны быть разными! Вам ещё немного потренироваться – и вы сможете общаться телепатически!

Цзян Чэн сегодня был не слишком голоден; он съел меньше, чем в прошлый раз, но у него всё равно началась отрыжка. Ему казалось, что даже Гу Мяо скушала больше. Она съела столько, что её лицо раскраснелось, а лоб покрылся испариной.

– Эй, – Цзян Чэн стянул с неё шапку и увидел растрёпанные волосы. – Твои волосы...

Гу Мяо взяла лепёшку в одну руку, а другой потянулась к волосам.

– Ох! – Цзян Чэн схватил её за руку. – Она же вся жирная!

– Всё в порядке, – отозвался сбоку Гу Фэй.

– Она же девочка, – посмотрел на него Цзян Чэн.

– Ничего страшного, если ты будешь относиться к ней просто как к ребёнку, – Гу Фэй взял шапку Гу Мяо и осмотрел её. – Она порвалась? Ты упала?

Гу Мяо взглянула на дыру в шапке и согласно кивнула.

– Давай свяжем тебе новую, ладно? – спросил Гу Фэй.

Гу Мяо немного подумала, затем схватила край своего свитера и указала на Гу Фэя.

– На этот раз ты хочешь жёлтую? – спросил Гу Фэй. – Хорошо.

– Ты… собираешься сам связать шапку для неё? – Цзян Чэн не мог удержаться от вопроса.

– Конечно, – Гу Фэй посмотрел на него в ответ.

***

Гу Мяо была очень взволнована тем фактом, что у неё появится новая шапка, поэтому, как только они покинули дом Ван Сюя, она потащила Цзян Чэна покупать пряжу.

– Я сам с тобой схожу, – сказал ей Гу Фэй. – Чэн-гэ не пойдёт, ему нужно домой.

Гу Мяо никак не отреагировала. Она всё ещё крепко держала Цзян Чэна за руку и даже не думала ослаблять хватку, почти повиснув на нём.

– Чэн-гэ отдыхает в это время, ему нужно вздремнуть.

Гу Фэй присел на корточки и пристально смотрел на Гу Мяо, пока говорил. Гу Мяо смотрела на него в ответ широко распахнутыми глазами, но по-прежнему никак не реагировала.

– Всё в порядке, – сказал Цзян Чэн. – Я схожу с вами. Подумаешь, вернусь домой попозже.

Гу Мяо стояла в той же позе, словно не слышала, что сказал Цзян Чэн.

– Ты... – Гу Фэй поднял голову и кивнул Цзян Чэну. – Убедись, что она смотрит на тебя, а потом скажи снова.

– Ох! – Цзян Чэн присел на корточки и подвинулся, чтобы попасть в поле зрения Гу Мяо. – Я пойду с тобой. Не буду сегодня спать после обеда.

Гу Мяо наконец-то отреагировала: она повернулась и потянула Цзян Чэна вперёд.

Гу Фэй тихонько сбоку вздохнул.

– Куда пойдём за покупками? – спросил его Цзян Чэн.

– За мостом есть улица, где продают пряжу, – ответил Гу Фэй, немного подумал и спросил: – Ты каждый день спишь после обеда?

– Это ты сказал, что я каждый день так делаю, – ответил Цзян Чэн.

– О, – улыбнулся Гу Фэй. – Мне каждый день приходится дремать в это время. Если не стану спать, то буду потом ходить уставшим.

– Ты можешь спать во время занятий, всё равно не слушаешь, – Цзян Чэн потянул вперёд Гу Мяо, которая стояла на скейтборде.

– Не могу пройти, – сказал Гу Фэй с мученическим выражением лица. – Мне нужно пройти этот уровень. Мы с Ли Янем соперничаем, я должен сделать это первым.

– Ты чокнутый, – Цзян Чэн на мгновение задумался, затем протянул руку в его сторону. – Дай сюда, я попробую.

– Разве ты в неё играешь? – Гу Фэй протянул свой телефон.

– Я не играю только потому, что меня тошнит от неё, – Цзян Чэн взял телефон. – Да и мне всегда везёт. Я удачливый сюэба с высоким уровнем интеллекта. Понял?

– Теперь это ты вовсю эксплуатируешь шутку про сюэба, так что меня не вини, – сказал Гу Фэй. – У меня только три сердечка. Этого достаточно?

Цзян Чэн не ответил, опустил голову и начал играть.

От семейного ресторанчика Ван Сюя до магазинчика пряжи, находившегося за мостом, было довольно большое расстояние. Цзян Чэн всё это время шёл, опустив голову и уткнувшись в телефон.

У Гу Фэя не было достаточно терпения для этой игры. Он был слишком ленив, чтобы обдумывать ходы наперёд, поэтому обычно просто составлял ряд из первого, что попадётся на глаза. Но Цзян Чэн отличался от него: он долго вглядывался в экран, прежде чем сделать ход.

– Ты прошёл? – спросил через какое-то время Гу Фэй.

– Не-а, – Цзян Чэн продолжал смотреть в телефон, опустив голову. – Я умер.

Гу Мяо тянула Цзян Чэна за край одежды, взволнованно оглядываясь по сторонам и не обращая внимания на дорогу. Парень тоже не следил за дорогой, ведя Гу Мяо прямо к сломанной ступеньке рядом с мостом.

Гу Фэй поспешно крутанул педали велосипеда, успев поймать одноклассника за руку. Цзян Чэн сначала замер, а затем резко выбросил вперёд вторую руку. Гу Фэй понимал, что на велосипеде ему будет сложновато увернуться, и мог только наблюдать, как к его носу летит сжатый кулак Цзян Чэна, рассекая воздух.

У него проснулся условный рефлекс?!

Но когда до лица Гу Фэя оставалось совсем немного, кулак Цзян Чэна внезапно остановился.

– Ты же не сломал руку от такого резкого торможения, а? – Гу Фэй ослабил хватку на его руке.

– Извини за это, – Цзян Чэн повернул голову и взглянул на ступеньки. – Блядь...

– Эр Мяо, помоги Чэн-гэ смотреть за дорогой, руководи им, – Гу Фэй мягко щёлкнул Гу Мяо по голове.

Девчушка кивнула и, одной рукой обняв свой скейтборд, а другой схватившись за край одежды Цзян Чэна, продолжила движение.

Миновав мост, они подошли к витрине магазина, в котором Гу Фэй обычно покупал пряжу.

Цзян Чэн всё ещё не отрывал взгляда от экрана телефона.

– Это ты всё никак три сердечка потратить не можешь? – спросил Гу Фэй. – Мы пришли. Ничего страшного, если не сможешь пройти уровень. Даже если у тебя не получится, ты всё равно останешься сюэба.

– Смотри, – Цзян Чэн расположил телефон так, чтобы экран был обращён к Гу Фэю. – Остался только один ход.

– М-м? – Гу Фэй посмотрел на экран.

Цзян Чэн протянул палец, провёл им по экрану... После одного взрыва последовало множество поменьше – он прошёл уровень.

– Круто! – Гу Фэй глубоко вздохнул.

– Аплодисментов не будет? – спросил Цзян Чэн.

Гу Фэй от души зааплодировал.

– О… – Цзян Чэн протянул телефон Гу Фэю. – Тут тебе только что сообщение пришло. Я не читал!

Цзян Чэн сказал, что не смотрел, но ему показалось, что это выглядело немного нарочито. Ведь на самом деле он действительно взглянул, когда сообщение только пришло, и даже увидел отправителя и содержание…

Чжусинь: Приходи и послушай, как я пою сегодня. Ладно?

Если после этого и было что-то, то он не видел.

Вначале Цзян Чэн думал, что у Гу Фэя и Дин Чжусинь романтические отношения: между ними была своего рода фамильярность и молчаливое понимание, которое присутствует между близкими людьми. Плюс музыкальные узоры, которые были у них обоих. И в тот день, когда Гу Фэй включил режим «не беспокоить», он появился в больнице в сопровождении Дин Чжусинь. Но когда он увидел в сообщении Дин Чжусинь слово «ладно», это заставило его подумать, что эти двое на самом деле не так уж сильно и близки. Близкие друг другу люди, скорее всего, напрямую скажут прийти и послушать, как они поют.

Цзян Чэн вошёл в магазин пряжи вместе с Гу Фэем, чувствуя, что постоянно думать о личных делах других людей без особой на то причины немного неэтично.

Какое мне дело, являются ли эти двое парой или нет?

– Снова пришли за пряжей? – поприветствовала хозяйка, как только увидела Гу Фэя. – Как раз так получилось, что в эти два дня у меня был новый завоз. Вязка получится не слишком толстой, самое то для весны. Большой ассортимент цветов, зелёный тоже есть.

– Она не хочет зелёный, – Гу Фэй улыбнулся и похлопал Гу Мяо по плечу. – Иди и сама выбери цвет.

Гу Мяо подбежала к рядам пряжи и огляделась по сторонам.

Цзян Чэн ничего не смыслил в пряже. Он никогда прежде не видел, чтобы кто-нибудь из домашних что-нибудь вязал. Теперь разглядывать свёрнутую в мотки пряжу было довольно занимательно. Цзян Чэн подошёл и протянул руку к клубку ниток.

Толстая и пушистая, такая мягкая…

– Приятно трогать, да? – спросил Гу Фэй, уже оказавшийся рядом с Цзян Чэном.

– Ага, – кивнул Цзян Чэн. – Но клубок этой пряжи и, например, мой готовый свитер на ощупь разные.

– Вещи ручной вязки на ощупь почти не отличаются от мотка пряжи, – улыбнулась хозяйка магазина. – Вещи машинной вязки не так приятны, как связанные руками.

– Правда? – Цзян Чэн был немного озадачен. – Никогда не носил ничего ручной вязки.

– Так пусть твой друг свяжет тебе что-нибудь, – хозяйка взяла моток тёмно-синей пряжи и слегка потёрла его о руку. – В этой много волокон, поэтому она мягкая, к тому же тёмные цвета подходят для мальчиков.

– А?

Цзян Чэн был ошеломлён, чувствуя, что владелица ради рекламы своей пряжи действительно...

– Хочешь? – спросил Гу Фэй, улыбнувшись и прислонившись к стойке рядом с ним.

– Не-не-не, не надо, – Цзян Чэн поспешно отодвинул в сторону моток пряжи. – У меня много свитеров, да и на улице потеплело, сейчас как-то поздновато.

– Ты сможешь носить его в следующем году, – хозяйка взяла ещё один моток пряжи. – А этот подходит для...

– Не-не, хватит... – лицо Цзян Чэна было уже полностью красным, он всё время пятился, пока не оказался почти за дверью, как будто хотел убежать. – Мне правда не нужно!

Гу Фэй продолжал веселиться, стоя в сторонке и не издавая ни звука. Просто посмеивался и наблюдал за представлением.

– Не стесняйся. Твой друг согласился же связать для тебя, – хозяйка продолжала держать пряжу, источая ауру особого рвения, и даже погналась за Цзян Чэном. – Или ещё вот этот цвет посмотри…

– Девушка, сестрица, тётушка, женщина! – Цзян Чэн посмотрел на неё самыми честными глазами. – Я действительно не хочу, чтобы он вязал для меня. Это... Я... Я тоже умею вязать!

Гу Фэй с любопытством приподнял брови.

– Правда? – хозяйка повернулась и удивлённо посмотрела на Гу Фэя. – Ты умеешь вязать, твой друг тоже умеет вязать – молодёжь в наши дни действительно впечатляет.

– Ага, это верно, – Гу Фэй согласно кивнул. – Мы – молодёжь новой эры!

– Ну тогда тем более стоить прикупить пряжу, – хозяйка ещё раз оглянулась на Цзян Чэна. – Вот что я тебе скажу: если умеешь вязать и целый день не держал спиц в руках, то пальчики ведь так и чешутся!

Цзян Чэн не хотел больше ничего говорить, после того как ляпнул подобное. Он мысленно хоронил себя и выражал крайнее недовольство собственным поведением. Попытки владелицы магазина всучить ему свою пряжу были воистину впечатляющими. Чтобы отвязаться от неё, Цзян Чэн, наконец, согласно кивнул.

– Ладно… Я возьму один моток.

– Один?! – хозяйка удивлённо воззрилась на него. – Один моток, чтобы связать свитер?

– Нет, я просто буду вязать...

Цзян Чэн действительно не знал, что можно связать из одного клубка, поэтому бросил быстрый взгляд на Гу Фэя, моля о помощи.

Гу Фэй поднял руки и поспешил прийти на помощь:

– Рукавички.

***

Когда они закончили с покупкой пряжи и вышли из магазина, Цзян Чэн почувствовал, что перенервничал и весь покрылся потом.

– Мог бы хоть немного мне помочь, – вздохнул он. – Эта хозяйка действительно...

– Ты сам сказал, что умеешь вязать, – заявил Гу Фэй.

– Взгляни на меня, – Цзян Чэн показал пальцем на себя. – Как ты думаешь, кто-то вроде меня действительно похож на того, кто может связать свитер?

– А я, по-твоему, похож? – спросил Гу Фэй.

– Прекрасно... – Цзян Чэн не знал, что и сказать, и просто всучил Гу Фэю пакет, в котором лежали моток пряжи и набор бамбуковых вязальных спиц. – Дарю это тебе, так как мне без надобности. Сделай для Гу Мяо рукавички или шарфик, или что-нибудь ещё.

Гу Фэй улыбнулся и взял пакет.

– Спасибо.

После покупки пряжи не было смысла возвращаться домой. Гу Фэй велел Гу Мяо идти прямиком в их семейный магазинчик на перекрёстке, а сам вместе с Цзян Чэном вернулся в школу, неся пакет с пряжей.

– Почему ты не отдал пакет Гу Мяо? – спросил Цзян Чэн.

– Нет необходимости, – ответил Гу Фэй. – После того как ты прошёл уровень в этой игре «для умственно отсталых», мне теперь, оказывается, нечем заняться днём...

– Ты собираешься вязать прямо в классе?! – Цзян Чэн был потрясён.

– А что? – спросил Гу Фэй. – Если хочешь научиться, то могу тебе в этом помочь.

– Не нужно! – немедленно отозвался Цзян Чэн.

Гу Фэй действительно был невероятным человеком. Он реально весь день не поднимал головы, пока вязал шапку для Гу Мяо. На самом деле Цзян Чэн не особо слушал, что там говорилось на уроках. Он ничего не мог с собой поделать, то и дело посматривая на Гу Фэя. С одной стороны, он был потрясён тем фактом, что уровень мастерства Гу Фэя был не ниже, чем у старушек, одновременно присматривающих за своими внуками, вяжущих и болтающих. А с другой стороны, был восхищён руками Гу Фэя… У человека, на голове которого красовался короткий хулиганский «ёжик» с ровно выстриженными узорами, который мог прижать человека к дереву одной левой, на самом деле были руки, выглядевшие ещё привлекательнее, когда держали вязальные спицы.

А еще более невероятным был тот факт, что никого из окружающих его поведение не удивляло. Видимо, они уже наудивлялись в своё время и свыклись с этим.

– Ох, – тихо вздохнул Гу Фэй.

– Что такое? – спросил Цзян Чэн.

– Спицу уронил, – ответил Гу Фэй, подтягивая спицу к себе ногой. – Я должен...

– Блядь! – Цзян Чэн не смог удержаться от тихого вскрика. – Начинать всё с самого начала – это же долго? А сказать ей ничего нельзя, да?

– А что я могу ей сказать? – тихо ответил Гу Фэй. – Эр Мяо довольно разборчива в вещах. Она не примет эту вещь, если вначале вязка была слишком толстой. Закатит истерику, и ничем её не задобрить.

– Ох...

Цзян Чэн вспомнил тот день, когда Гу Мяо кричала как сумасшедшая, и почувствовал, что Гу Фэю действительно нелегко быть старшим братом.

Скорость Гу Фэя была довольно высокой. Когда поздно вечером занятия подошли к концу, он уже закончил небольшую часть: там даже были какие-то завитки. Цзян Чэну захотелось поднять кулак и крикнуть, что тот потрясающий.

– Пока не уходите, – сказал Ван Сюй. – Я иду к Лао Сюю забрать нашу командную форму. Подождите немного, ребята. Давайте зайдём ко мне попозже, поедим немного лепёшек и по дороге обсудим завтрашнюю тактику.

Группа баскетболистов окружила стол Гу Фэя и болтала, ожидая форму, которую позаимствовал Лао Сюй.

– Думаю, лучше не стоит ожидать чего-то стоящего, – сказал Го Сюй. – Вспомните прошлогоднюю форму.

– А какая форма была в прошлом году? – спросил Цзян Чэн.

– «Баскетбольная команда тюрьмы № 4», – ответил Гу Фэй, продолжая вязать.

– Даже такое можно одолжить?.. – Цзян Чэн был поражён.

– В этом году у нас много надежд. Нам ведь не придётся снова надевать тюремную форму, да? – задал вопрос Лу Сяобинь.

– Кто знает, у Лао Сюя чувство прекрасного всегда отличалось от большинства людей.

Все ненадолго загалдели. Ван Сюй принёс две большие сумки с формой обратно в класс, и по выражению его лица они поняли, что эта форма, по всей видимости, была ненамного лучше формы тюрьмы № 4.

– Думаю, нам придётся в основном полагаться на нашу харизму, – он поставил сумку на стол.

Все начали разбирать форму, чтобы взглянуть на неё, а затем внезапно дружно зависли.

– Пятизвёздочные… фермеры? – Го Сюй вытянул одну из футболок и прочитал вслух надпись на ней. – «Сельхоз «Пять звёзд» – это же сельскохозяйственный рынок в двух остановках на север от нашей школы?

– Да, – Гу Фэй отложил пряжу, посмотрел на ворох одежды перед собой и вздохнул.

– Тут даже есть грёбаная реклама, – Ван Сюй указал на форму. – Свежая лапша с деликатесами.

Цзян Чэн не смог удержаться от смеха. Он всё ещё смеялся, когда фотографировал униформу на свой телефон. Затем отправил фотку сообщением Пань Чжи.

Внучок, мы завтра участвуем в соревнованиях по баскетболу. Полюбуйся на нашу форму!

– Давайте не будем брать эту форму, – сказал Гу Фэй. – Я принесу вам всем завтра другую.

– Было бы замечательно, – Ван Сюй немедленно запихнул всё обратно в сумку. – Как она выглядит?

– Это форма моих друзей, – ответил Гу Фэй. – Там тоже есть название и всякое такое, но, по крайней мере, мы точно не будем командой сельскохозяйственного рынка.

– Бля, ты почему раньше не сказал? Я бы тогда не заставил Лао Сюя заниматься нашей баскетбольной формой, – Ван Сюй запихнул сумки с формой в стол. – Пойдёмте поедим в нашей лепёшечной, заодно обсудим тактику для соревнований.

Цзян Чэн собрал свои вещи и последовал за одноклассниками на выход из класса.

Ответ от Пань Чжи пришёл, когда они уже спустились вниз.

Дедуля, я так рад, скоро тут всё слезами залью! Наконец-то, блядь, старый добрый дед вернулся!

Продолжение следует...

Глава 28 - Снимать штаны между двумя рядами стульев

Гу Фэй ехал на мотоцикле к дому Лю Фаня, когда зазвонил телефон. Парень вставил наушник в ухо, приняв звонок. На другом конце линии раздался голос Дин Чжусинь.

– Ну ты, конечно, молодец! Засранец, реально не пришёл?

– Нет, я... – и тут Гу Фэй вспомнил сообщение, которое Дин Чжусинь отправила ему некоторое время назад, – забыл. Давай я сейчас подъеду. Где ты?

– Всё в порядке. В любом случае это было неофициальное выступление, – ответила Дин Чжусинь. – Я только что была в «Пожаре», поэтому решила тебе позвонить. Я сейчас выпиваю с друзьями в месте, куда ты точно не придёшь.

– Ага, – ответил Гу Фэй.

– Я только что у входа столкнулась с Сяо Бинем и его группой, – продолжила Дин Чжусинь. – Они снова сменили вокалиста.

– Они не просили тебя вернуться? – спросил Гу Фэй.

– Я бы не вернулась, даже если бы они стали умолять, – рассмеялась Дин Чжусинь. – Я же крепкий орешек.

– Ты была на пике своих способностей, когда была вместе с ними, – сказал Гу Фэй. – Тебе не нужно обижаться на них из-за меня. Прошло уже три года, верно? Самое время покончить со всем этим.

– А ты «покончил»? – спросила Дин Чжусинь.

– Я затаил обиду, такое на всю оставшуюся жизнь запомнится, – ответил Гу Фэй.

– Тогда всё в порядке, – сказала Дин Чжусинь. – Я не держу на них зла, просто нахожу это отвратительным… Ах да, когда освободишься, сделаешь для меня несколько фотографий?

– Твоих?

Гу Фэй свернул и увидел Лю Фаня, бредущего по тротуару с двумя большими сумками в руках. Гу Фэй затормозил, останавливая мотоцикл, и громко свистнул.

– Блядь! – Лю Фань резко повернул голову в его сторону. – А я как раз собирался посмотреть, что это за храбрый придурок, способный меня напугать.

– Ты пешком всё это тащить собрался? – спросил Гу Фэй.

– Кто-то выкинул это на перекрёстке, – Лю Фань увидел в ухе Гу Фэя наушник и спросил: – Ты с кем-то разговариваешь?

– Ага, с Синь-цзе, – Гу Фэй слегка повернулся, поставив ногу на землю. – Забирайся.

Лю Фань уселся позади Гу Фэя.

– Поезжай медленнее, ночью дует ледяной ветер.

– Не моих, – ответила в этот момент Дин Чжусинь. – Фотограф, которого я наняла для своего магазина, уехал в свой родной город, чтобы жениться. Не знаю, когда он теперь вернётся. И модель, с которой я привыкла работать, тоже... Приходи и помоги мне с этим срочным делом. У меня куча одежды, которую нужно отфоткать.

– Ага, хорошо, – сказал Гу Фэй. – А модель мне самому нужно найти?

– Да просто найди временного человека, которого мы могли бы сфотографировать в этой одежде. Только не проси Лю Фаня. Хоть у него действительно хорошая фигура... – начала Дин Чжусинь.

– Но не очень симпатичное лицо? – продолжил Гу Фэй, рассмеявшись.

– Он не соответствует требованиям. Эта партия товара больше подходит «плохишам», а Лю Фань выглядит слишком порядочным. Он похож скорее на старого гангстера, чем на «плохого парня», – сказала Дин Чжусинь. – У тебя есть кто-нибудь подходящий на примете? Времени мало, поэтому я плачу гораздо больше, чем обычно.

«Плохиш»?

– Я поищу, – ответил Гу Фэй.

Когда Дин Чжусинь сказал «плохой парень», по какой-то неизвестной причине перед его глазами возникло лицо Цзян Чэна. Из всех людей, с которыми был знаком Гу Фэй, очень немногие не были плохими. Но по какой-то причине, если использовался термин «плохой парень», то только Цзян Чэн был наиболее подходящим вариантом.

***

В «Сычжун» соревнования по баскетболу были настоящим событием. Они начались во второй половине дня во время второго урока, но, кроме выпускников, к началу первого периода на трибунах уже толпились ученики всех классов. Все четыре площадки были окружены людьми.

Помимо тех, кто внезапно заинтересовался баскетболом из-за соревнований и дурачился на площадке, там ещё присутствовали команды из других классов, которые уже начали разминаться... Или точнее, начали выпендриваться.

То, что принёс Гу Фэй, определённо было намного лучше формы тюрьмы № 4 и формы с рекламой свежей лапши с деликатесами, продаваемой на сельскохозяйственном рынке «Пять звёзд». Она была красного цвета, а кроме номера на обороте красовался недавно напечатанный иероглиф «Фэй*», окружённый ревущим пламенем.

*Что значит «лети».

– Ты назвал команду в свою честь? – Ван Сюй снял свою одежду и взял форму. – Неплохо.

Цзян Чэн взглядом быстро просканировал обстановку: кроме них в классе больше никого не было, остальные уже отправились во двор.

– Советую тебе надеть под форму футболку, – посмотрел на него Гу Фэй. – Давайте не допустим, чтобы наш капитан замёрз до смерти перед началом соревнований.

– Все, переодевайтесь. Гу Фэй, Цзян Чэн, прячьтесь надёжней, – сказал Ван Сюй, натягивая штаны. – В самом начале эти двое не выйдут на площадку, скрываем наше «тайное оружие» как можно дольше. Они вступят в игру только тогда, когда мы больше не сможем держаться.

С самого начала Ван Сюй хранил «тайное оружие» для грандиозного финала, но, когда вчера вывесили таблицу с командами-соперниками, он мгновенно пришёл в ужас.

– Давайте, – Го Сюй был слегка встревожен, – не будем затягивать слишком долго, прежде чем эти двое выйдут на площадку. Потому что, если разрыв в счёте станет слишком большим, наверстать упущенное будет трудно. Это же класс 2-5, они сильная команда.

Ван Сюй не ответил, но, немного подумав, торжественно хлопнул ладонью по столу.

– Блядь! Да как была составлена эта таблица соревнований?! Следовало разделить сильных и слабых! На крайняк должны были соревноваться никудышная команда и сильная! Только в этом случае можно гарантировать, что на соревнование будет увлекательно смотреть!

– Капитан, да нет никаких проблем с жеребьёвкой. Самая сильная команда – это класс 2-5, – Гу Фэй закончил переодеваться и натянул джемпер, затем обвёл рукой людей, находящихся по обе стороны от него: – А мы – как раз та самая никудышная команда.

– Мы... – Ван Сюй начал разминать шею, не желая признавать очевидное, и вздохнул после паузы: – Ай, пофиг.

Лао Сюй тоже был очень взволнован. Он прибежал в класс, подгоняя их выйти на площадку.

Когда команда вышла из класса, Цзян Чэн замыкал их процессию. Ему казалось, что каждый из них шёл так, словно у него за спиной выросли крылья. Как будто всё это время на них даже простые люди смотрели свысока, но сегодня они из кучки монахов, которым доверяли лишь мести полы, превратились в прославленных ратными делами воинов…

– Центровой* из пятого класса крутой, – тихо сказал Гу Фэй, шагая рядом с Цзян Чэном. – Шире Лу Сяобиня раза в два, настоящая башня. Если мяч окажется у него в руках, у нас практически не будет шансов вернуть его обратно.

*Самый высокий и тяжёлый игрок в команде, играющий под кольцом.

– Ага, – Цзян Чэн кивнул, посмотрел на Лу Сяобиня, идущего впереди, и попытался представить себе, как выглядит тогда центровой команды-соперника. – Тебе нужно всего лишь отвечать за корзину, а я буду в защите...

– Мне всё ещё нужно следить за тем, где ты находишься, когда я передаю мяч? – спросил Гу Фэй.

Цзян Чэн повернул голову, чтобы посмотреть на него, и только через некоторое время ответил:

– Нет, я сам разберусь.

Гу Фэй показал ему большой палец.

Класс 2-8 всегда создавал впечатление слабого маленького цыплёнка – появление соперников на площадке вызвало небольшую суматоху среди зрителей, но, когда вышла команда Ван Сюя, их приветствовал лишь собственный класс во главе со старостой И Цзин. Публика совершенно не интересовалась членами команды, возглавляемой капитаном Ван Сюем...

На самом деле это было не совсем так, кое-кто вызвал их интерес – Гу Фэй. Чтобы полностью реализовать план капитана Ван Сюя по использованию «тайного оружия», Цзян Чэн и Гу Фэй не пошли вместе со своей командой. Когда парни подошли к краю площадки, довольно много девушек подняли свои телефоны и, не скрываясь, без зазрения совести стали фотографировать Гу Фэя.

– Держитесь от меня подальше, – не смог больше этого выносить Цзян Чэн.

Девочки из его предыдущей школы также любили собираться вместе и сплетничать о красавчиках из разных классов. Его тоже фотографировали. Но те девушки, по крайней мере, смущались делать это открыто и пытались фотографировать украдкой. В крайнем случае они делали вид, что делают селфи. Но теперь на Цзян Чэна одновременно было направлено по меньшей мере четыре-пять камер телефонов. Он вдруг почувствовал себя немного неловко.

– Не все из них фотографируют меня, – беспечно улыбнулся Гу Фэй. – Разве ты не знаешь, что люди начали разнюхивать о тебе на TieBa* уже на второй день, как ты перевёлся сюда?

*Онлайн-платформа, созданная Baidu, позволяющая людям с общими интересами объединяться в группы, создавать сообщества и общаться между собой.

– Наша школа есть в TieBa? – Цзян Чэн был настолько удивлён, что даже произнёс это резче, чем хотел.

– Конечно, тебе стоит туда заглянуть, – сказал Гу Фэй. – Там довольно оживлённо: самые разные сплетни, кто-то стрелки забивает – в общем, напыщенные мудаки, корчащие из себя крутых, и те, кому не удаётся выглядеть круто.

– О, – Цзян Чэн уселся на сиденье рядом с площадкой.

– Встань, встань, – Ван Сюй подошёл и помахал ему с самодовольным выражением лица. – Это место отдыха для игроков команды, зрители должны отойти в сторону.

– Какого хера? – Цзян Чэн посмотрел на капитана.

– «Тайное оружие», – Ван Сюй бросил на него многозначительный взгляд, отчаянно пытаясь не шевелить губами во время разговора. – Подыграйте немного.

– Ай... – Цзян Чэн раздражённо вздохнул и пересел на заднее сиденье.

В его предыдущей школе была трибуна для зрителей. У «Сычжун» было много площадок, но если вы хотели посмотреть игру сидя, вам пришлось бы принести свой собственный стул. Слава Богу, что, хотя команда из его класса была так себе, организаторы сработали на славу – стульев было принесено много.

– Если мы перестанем справляться, Цзян Чэн, ты идёшь первым, – инструктировал его находящийся рядом Ван Сюй, делая вид, что разминает руки и ноги.

– Так не пойдёт, – ответил Цзян Чэн. – Я должен выйти вместе с Гу Фэем. Я не могу сам с собой взаимодействовать на площадке, это так не работает.

– Да Фэй? – Ван Сюй посмотрел на Гу Фэя.

– Прислушайся к нему, – ответил тот.

– Ладно, – Ван Сюй подпрыгнул вверх-вниз. – Парни, будьте готовы. Я что-то немного нервничаю...

– Из-за чего это ты нервничаешь? – его суетливость забавляла Цзян Чэна.

– Потому что мне что-то подсказывает, что мы не продержимся и десяти минут, прежде чем вам двоим придётся выйти, – ответил Ван Сюй.

– Потрать это время, чтобы показать, на что ты способен, – сказал Гу Фэй.

– Ага! – кивнул Ван Сюй, затем подскочил к краю площадки и начал принимать всевозможные разминочные позы.

Цзян Чэн начал осматриваться и сразу же рассмеялся: поблизости крутился учитель, который бегал рядом с площадкой и фотографировал всё, что попадёт в объектив его камеры.

Сегодняшний первый матч, вероятнее всего, будет использован для привлечения внимания. У второкурсников в списке были две сильнейшие команды – класс 2-5 на первой площадке и класс 2-2 на второй. Соперничающие с ними команды были самыми слабыми из всех существующих – класс 2-8 и класс 2-3 соответственно, причём последний был не таким слабым по сравнению с классом Цзян Чэна и Гу Фэя.

Когда площадки были распределены, матч начался.

Учащиеся класса 2-5 кричали и воодушевлённо хлопали, в то время как у болельщиков класса 2-8, по сравнению с ними, было куда намного меньше энтузиазма. Возможно это было потому, что их «тайное оружие» было хорошо спрятано – так, что даже одноклассники не питали ни малейшей надежды на победу.

Только Лао Сюй стоял в сторонке, уперев руки в бока, и кричал Ван Сюю и остальным:

– Играйте хорошо! На пике своих возможностей! Покажите им, на что вы способны!

Цзян Чэн восхищался Лао Сюем – в обстановке, когда все думали, что класс 2-5 здесь только для того, чтобы в очередной раз продемонстрировать своё превосходство, учитель кричал так, словно класс 2-8 – будущие чемпионы.

– Расслабьтесь и играйте! Дайте волю чувствам! – внезапно позади них раздался рёв громкоговорителя.

Звук был довольно громким, Цзян Чэн даже подпрыгнул от неожиданности. Все находящиеся в зале обернулись и увидели Лао Лу, стоящего в заднем ряду и держащего в руке громкоговоритель, которым он пользовался во время уроков.

– Учитель Лао Лу! – крикнул кто-то из судейской комиссии. – Учитель Лао Лу! Не используйте громкоговоритель, это отвлекает участников соревнования.

– Игра ещё даже не началась! – крикнул Лао Лу в свой рупор.

– Опустите, опустите эту штуковину, – Лао Сюй указал на Лао Лу. – Просто спокойно наблюдайте за игрой.

– Вы сами хотите им воспользоваться? – спросил Лао Лу в громкоговоритель.

И Цзин встала и подошла к Лао Лу. Она, улыбаясь, что-то ему сказала, и Лао Лу передал ей свой рупор. Затем он подошёл к Лао Сюю, встал в сторонке рядом с ним, уперев руки в бёдра.

– Лао Лу, кажется, вполне уверен в Ван Сюе и остальных, – сказал Цзян Чэн.

– У него просто хорошие отношения с Лао Сюем, – ответил Гу Фэй. – Они были коллегами в течение многих лет. Если бы Лао Сюй был классным руководителем класса 2-5, тогда он определённо бы верил в них.

Игра началась. Лу Сяобинь и Башня заняли позицию для спорного броска. У Башни было имя, Гу Фэй даже его озвучивал, но Цзян Чэн не запомнил.

Когда мяч был подброшен, Цзян Чэн понял, что у Лу Сяобиня нет ни единого шанса его коснуться. Хоть Башня и был довольно массивный, но у него также была и отменная реакция. Да и он был на полголовы выше Лу Сяобиня.

Когда мяч начал падать, то, конечно же, сразу попал в руки класса 2-5, участники которого молниеносно пересекли площадку и оказались возле корзины команды-соперника.

Пятый класс, сидевший рядом с площадкой, разразился радостными возгласами.

Цзян Чэн потерял дар речи, наблюдая, как команда класса 2-5 с лёгкостью, почти не обороняясь, забрасывает мяч в их корзину, зарабатывая первые два очка.

– Чжоу Цзин, – Гу Фэй пнул ножку стоявшего перед ним стула, на котором сидел одноклассник, лихорадочно хлопающий себя по бёдрам. – Иди. Кричи им, чтобы оборонялись.

– Ладно, – Чжоу Цзин мгновенно перепрыгнул через несколько стульев и закричал в сторону площадки: – Оборона! Парни, обороняйтесь до смерти! Живее вернитесь к обороне! Приложите усилия, чтобы увести мяч!

Так Чжоу Цзин кричал с невероятной энергичностью какое-то время. Но Ван Сюй и остальные очень заметно нервничали с того момента, как вышли на площадку, и не могли расслабиться. Команда соперника смогла набрать очки меньше чем за несколько секунд игры, и с тех пор игроков класса 2-8 постоянно теснили. Люди на зрительских местах кричали им, но они словно ничего не слышали и продолжали играть в какой-то совершенно неорганизованной манере.

Менее чем за пять минут класс 2-5 уже забросил четыре мяча.

Ван Сюй и другие никак не могли отобрать мяч у Башни, у них не было абсолютно никакой возможности помешать ему. Когда они, наконец, всё-таки завладели мячом и добрались до корзины команды-соперника, ученики из класса 2-5 освистали их со всех сторон: мяч едва побывал в их руках, как его тут же увели.

– Какого хера? – Цзян Чэн уставился на время и счёт, указанные на табло. – Они же не могут быть настолько никудышными!

– Ли Ядун бросился к корзине прямо с центральной линии, и никто не сможет его остановить. К тому же, он играет весьма грубо, – сказал Гу Фэй и откинулся на спинку стула, обхватив себя руками. – Первая половина игры будет продолжаться в том же духе. Возможно, Ван Сюй и другие даже смогут набрать, хм... Ноль очков?

– Но тебе самому придётся позже занять центральную линию, – напомнил ему Цзян Чэн, наблюдая за Ван Сюем, волнение которого по мере продолжения игры становилось всё заметнее. – Нужно им немного эго поубавить.

– На центральной линии меня будут давить с обеих сторон, – сказал Гу Фэй.

– Предоставь это мне, – ответил Цзян Чэн.

После того как Ван Сюй посмотрел на Гу Фэя в третий раз, тот поднялся со своего места. Ван Сюй тут же показал жестом Лао Сюю, что просит его о тайм-ауте. Несмотря на то, что сигнал о перерыве ещё не прозвучал, те немногие люди на площадке, которые увидели жест Ван Сюя, начали вести себя так, словно им ввели кардиотоник, даже скорость их пробежки увеличилась.

Не прошло и двух минут, как Гу Фэй встал. Зрители вокруг них тут же это заметили, и кто-то закричал:

– Блядь! За восьмой класс на этот раз играет Гу Фэй?!

– Гу Фэй, Цзян Чэн, приготовьтесь, – сказал Лао Сюй, подойдя к парням.

Кажется, только в этот момент их класс всё понял: одноклассники повскакивали со своих мест и разразились ликующими воплями.

Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя. Он по какой-то неведомой причине начал ощущать волнение – чувство, которого он не испытывал даже тогда, когда раньше участвовал в соревнованиях со своей прежней школьной командой. По всей видимости из-за того, что Ван Сюй всё это время капал им на мозги своим «тайным оружием», когда Цзян Чэн встал, то тут же почувствовал себя так, словно на плечи его и Гу Фэя была возложена миссия исторического масштаба.

Судья объявил тайм-аут.

Цзян Чэн начал снимать штаны, которые надел поверх баскетбольной формы, сразу же почувствовав, как окунается в тупизм ситуации. Гу Фэй был удивительным персонажем, окутанным таинственной атмосферой школы – большим боссом, блуждающим на краю земли, ни с кем не сражающимся, так как никто не осмеливался его провоцировать. Он никогда не посещал никаких групповых занятий, и всё же в этот самый момент Гу Фэй выходил на площадку, чтобы принять участие в баскетбольных соревнованиях. Естественно, что все взгляды устремились в их сторону. Учитель, который недавно фотографировал всё подряд, встал рядом с ними, начав их щёлкать. Да и остальные многочисленные камеры телефонов были нацелены на них. А Цзян Чэн и Гу Фэй в этот самый миг стояли между двумя рядами стульев и снимали штаны.

Этот момент не мог быть более дурацким…

– Я вброшу мяч, – сказал Цзян Чэн. – Ван Сюй, потом ты забираешь мяч, и точно так же, как во время тренировки, мы всем скопом бежим рядом и защищаем тебя ценой жизни. Лу Сяобинь, ты неотрывно следуешь за Башней. У тебя хорошая выносливость, так что просто постарайся бегать за ним как приклеенный. Не беспокойся о мяче.

– За «Башней»? – спросил Лу Сяобинь, выносливость которого действительно была хороша, даже сейчас он едва ли запыхался.

– За Ли Ядуном, – ответил Гу Фэй.

– Понял, – кивнул Лу Сяобинь.

– Все передачи делаем снизу, – продолжил Цзян Чэн. – По сравнению с пятым классом у нас нет преимущества в росте.

Ван Сюй не держал зла на Цзян Чэна за то, что тот украл у него роль капитана. Он просто стоял в стороне и яростно кивал головой, а вернувшись на площадку, даже забыл подвести итог, как он обычно делал.

Как только Гу Фэй и Цзян Чэн вышли на площадку, участники обеих команд, включая зрителей на трибунах, полностью изменили свой настрой на игру. Члены команды класса 2-5 были совершенно не осведомлены об уровне навыков игры Цзян Чэна, но они прекрасно знали, как играет Гу Фэй. Остальные ученики, которые в данный момент не участвовали в матче, собрались вокруг первой площадки. Зрительские места возле первой площадки внезапно заполнились людьми, крики поддержки стали громче, а люди, которые считали класс 2-5 и своими соперниками, начали болеть за класс 2-8 – зал наполнился криками.

– Капитан, – окликнул Ван Сюя Цзян Чэн.

Ван Сюй внезапно очень воодушевился и выжидающе обернулся.

– В чём дело?

– Этот мяч очень важен, – сказал Цзян Чэн. – Мы рассчитываем на тебя.

– Не сомневайся во мне, – уверенно ответил Ван Сюй.

Цзян Чэн подошёл к краю площадки и взял мяч у судьи. Он несколько раз ударил его об пол, чтобы прочувствовать мяч. И... Ощущение было довольно приятным.

При звуке свистка Ван Сюй пробежал мимо других членов команды и бросился к Цзян Чэну. Но как раз в тот момент, когда Цзян Чэн собирался передать ему мяч, самый низкорослый ученик из класса 2-5 внезапно загородил собой Ван Сюя. Стиль игры этого ученика был очень похож на стиль Ли Яня: быстрый и подвижный. Теперь мяч невозможно было передать Ван Сюю, поэтому Цзян Чэн поднял глаза, чтобы осмотреть центр площадки – Башня блокировал Гу Фэя.

Но Лу Сяобинь очень серьёзно отнёсся к возложенной на него миссии и быстро обошёл опеку. В тот момент, когда Гу Фэй вырвался, он протянул руки к Цзян Чэну, и одноклассник бросил ему мяч.

Заполучив мяч, Гу Фэй сделал именно то, что они обговорили заранее. Он развернулся и бросился к корзине с центральной линии.

Громкость воплей вокруг площадки мгновенно увеличилась по меньшей мере на двадцать децибел – крики обрушились, словно приливная волна.

Цзян Чэн прибавил скорость и последовал за Гу Фэем.

– Бля, почему ты не бросил его мне?! – крикнул сзади Ван Сюй очень расстроенным голосом.

– Не отставай! Следуй за ними! – в ответ прокричал Цзян Чэн.

Ван Сюй внезапно рванул вперёд, словно его пнули под зад, и пронёсся мимо Цзян Чэна, подобно порыву ветра. Он занял место прямо за Гу Фэем и затеял неразбериху – «ты толкаешь, я толкаю» – с двумя другими игроками из класса 2-5, которые пасли Гу Фэя.

Команда пятого класса очень быстро вернулась к обороне, почти со скоростью света по сравнению с классом 2-8. К тому времени, когда Гу Фэй бросился прямо к корзине с центральной линии, их игроки уже отодвинулись к трёхсекундной полосе*.

*Речь о правиле трёх секунд, которое запрещает любому игроку атакующей команды находиться в зоне штрафного броска более трёх секунд.

Путь Гу Фэя к корзине был полностью перекрыт двумя соперниками. Отступая, он одновременно бросил мяч из-за спины.

Цзян Чэн сделал длинный прыжок вперёд и поймал мяч. Он провёл его мимо «Ли Яня № 2» и кого-то ещё.

Как только Гу Фэй смог протиснуться обратно через образовавшийся зазор, Цзян Чэн бросил мяч ему обратно.

Нельзя отрицать, что Башня из класса 2-5 был намного более способным, чем «башня» из их класса. Лу Сяобинь был в шаге от того, чтобы сдержать соперника, но тому всё же удалось ускользнуть.

Когда Гу Фэй заполучил мяч, Башня, словно большое пуховое одеяло, накрыл Гу Фэя сверху.

Цзян Чэн быстро сманеврировал, чтобы никто не прицепился к нему. Он взглянул на таймер: время ещё было, Гу Фэй, скорее всего, ещё успеет передать ему мяч.

Но в следующую секунду Гу Фэй внезапно подпрыгнул.

Блядь!

Цзян Чэн быстро приготовился к перехвату и вернулся к обороне.

Башня подпрыгнул одновременно с Гу Фэем и навалился на него с невероятной силой. Если бы мяч покинул руки Гу Фэя, он, несомненно, был бы заблокирован.

Если только… он притворился, тогда у нас ещё есть шанс.

И действительно, рука Гу Фэя резко опустилась в пустоту. Теперь ему нужно было только зацепиться за руку Башни – тогда мяч, вероятнее всего, смог бы попасть в корзину.

Эти два очка были очень важны, так как они могли поднять боевой дух команды восьмого класса.

Но следующий шаг Гу Фэя заставил Цзян Чэна мысленно выругаться.

Этот парень делает ёбаный пас!!!

Хотя Цзян Чэн мгновенно понял намерения Гу Фэя, но когда мяч полетел в его сторону, ему всё ещё хотелось от души выругаться.

Блядь!

Он поймал мяч, затем быстро отступил на несколько шагов от трёхочковой линии и без колебаний отправил снаряд в корзину.

В тот момент, когда мяч прошёл через сетку, по зрительским местам снова прокатились волны криков. Их одноклассники вскочили и начали вопить во всю глотку, разрывая голосовые связки.

– Блестяще! – никто не знал, когда Лао Лу снова успел схватить громкоговоритель, начав в него кричать. – Прекрасный бросок!

– Блядь! – Ван Сюй крикнул в ухо Цзян Чэну дрожащим от волнения голосом. – Это было потрясно!

От такой слаженной работы и заброшенного трёхочкового все мгновенно разразились такими бурными овациями, словно были под воздействием запрещённых веществ.

Когда команда класса 2-8 вернулась на свой край площадки, казалось, их ноги вязнут в тягучей патоке.

– Какие-то проблемы? – спросил Гу Фэй, пробегая мимо Цзян Чэна.

– Никаких, я просто любуюсь твоей крутостью, – ответил Цзян Чэн.

– Начало положено, мы в игре, – сказал Гу Фэй, – Давай отделаем их по полной!

– Ага, – откликнулся Цзян Чэн.

Когда Цзян Чэн бежал обратно вместе с остальными, то вдруг вспомнил вчерашнее сообщение Пань Чжи.

Это действительно немного похоже... словно я обрёл прежнего себя.

Продолжение следует...

Глава 29 - Эти объятия такие… умиротворяющие

В конце концов, команда класса 2-5 была самой сильной в прошлом году. Хотя Цзян Чэн и Гу Фэй были застигнуты врасплох, так как не были психологически готовы к внезапному выходу на площадку, они постепенно адаптировались после нескольких раундов и даже выработали свою тактику защиты.

В отличие от команды класса 2-8, которая полагалась только на взаимодействие двух основных игроков, в команде класса 2-5 хоть и не имелось особо первоклассных спортсменов, но их навыки были настолько высоки, что даже запасные играли лучше, чем Ван Сюй.

Иногда Цзян Чэн думал, что это довольно занимательно, что в любой школе всегда складывается ситуация, когда лучшие игроки концентрируются только в одном или двух определённых классах.

За несколько минут до того, как их противники пришли в себя, Цзян Чэн и Гу Фэй быстро сократили разницу в счёте до одного очка. За этот период пятый класс всего один раз набрал два очка. После того как Цзян Чэн совершил трёхочковый бросок, Гу Фэй заработал ещё одно очко, которое ввело всех зрителей в зале в состояние экстаза.

Только ученики класса 2-5, пожалуй, не выказывали особого восторга: класс 2-8 был сравним со слабым маленьким цыплёнком, появившимся из ниоткуда, и для пятого класса забросить всего один мяч за такое количество времени – было редчайшим случаем. Сейчас их больше тревожило, что  турнир был на выбывание: если проиграешь один раз, то выбываешь из соревнования и присоединяешься к зрителям. В первом отборочном матче проигрыш самой слабой команды не имел бы никакого значения, но для команды, которой прочили выход в финал, проиграть сейчас было просто равносильно смерти.

Тем временем тёмная лошадка в лице класса 2-8 была хорошо принята ничего не понимающей толпой.

Мы можем победить!

Когда класс 2-5 объявил тайм-аут, Ван Сюй, который аж светился от распирающей его энергии, отпил немного воды и сказал:

– Чёрт, мы можем победить! Мы определённо можем!

– Прекрати нести чушь и не трать время попусту, – Цзян Чэн даже не взглянул на капитана, прервав его. – Го Сюй, передохни. Поменяйся вон с тем парнем.

– Которым? – спросил Ван Сюй.

– Вот этим, – Цзян Чэн указал на одного из их запасных игроков, который, хотя и не обладал никакими особыми навыками, на удивление быстро бегал. – Больше ничего не делай и просто внимательно следи за этим... Как его? Самый низкий парень в их команде.

– Это Чжан Юань, – сказал Ван Сюй. – А самый низкий в команде противников – Тан Сивэй.

– Ага. Чжан Юань, присматривай за Тан Вэем, – сказал Цзян Чэн. – Ты быстрый, так что следуй за ним, даже можешь правила нарушать. Если не сможешь блокировать его, то просто толкни, но делай это как можно незаметнее. Не давай ему и шанса дотронуться до мяча. Но если мяч всё же попадёт к нему в руки, оставь его в покое.

– Ладно, – кивнул Чжан Юань. – Только его зовут Тан Сивэй, а не Тан Вэй.

– Ага, – откликнулся Цзян Чэн, пропустив мимо ушей последнее замечание. – Для нас будет выгоднее, если Тан Вэй не получит мяч, так как именно он в своей команде забил более половины мячей.

– А что насчёт нас? – вклинился Ван Сюй.

– Ещё… Башня уже дважды нарушил правила, – Цзян Чэн просто проигнорировал капитана и посмотрел на Гу Фэя. – Пусть он сделает это ещё раз или два.

– Ага, – Гу Фэй отпил немного воды. – Ли Ядун, значит.

– А что насчёт меня? – на этот раз Ван Сюй задал вопрос более прямолинейно.

– Капитан, – Цзян Чэн потянул его за напульсник, – если кто-то попытается помешать, когда у меня будет мяч, ты должен с ним разобраться...

– Хорошо! Никаких проблем! – Ван Сюй ударил себя в грудь.

– Кроме того, наша оборона слишком медленная, – продолжил Цзян Чэн. – Разве мы уже не практиковали это во время тренировок?.. Когда соперник переходит в наступление, мы должны немедленно вернуться к нашей корзине. Двое на трёхсекундной полосе, все остальные перемещаются к трёхочковой линии и не позволяют им прорваться.

– Понял! Ребята, удерживайте этот боевой настрой! Сейчас мы реализуем на практике то, что было на тренировках, – сказал Ван Сюй.

Капитан подбадривающе хлопнул каждого участника команды по плечу, однако, когда подошла очередь Цзян Чэна, предусмотрительно прошёл мимо него.

– Да Фэй, сохраняй боевой настрой! – наконец Ван Сюй добрался до Гу Фэя.

– Ага, – одноклассник взглянул на него.

– Воды? – спросил кто-то рядом с Цзян Чэном.

Он повернул голову и увидел И Цзин, державшую бутылку воды. Сначала она посмотрела на Гу Фэя, который в этот момент уже пил воду, а затем повернулась и взглянула на Цзян Чэна.

– Спасибо.

Цзян Чэн взял бутылку у старосты из рук и открутил крышку, чтобы сделать глоток.

– Вы, ребята, так хорошо играли, – тихо сказала И Цзин. – Никто в нашем классе никогда прежде не был настолько воодушевляющим.

Цзян Чэн улыбнулся, но ничего не сказал. Действительно, они играли довольно хорошо. То, как он и Гу Фэй взаимодействовали, выглядело круто и могло быть чем-то очень вдохновляющим, но… ещё могло привести и к ненависти. Цзян Чэн повернулся, чтобы взглянуть на команду пятого класса, и увидел, что несколько человек уставились на них с горящим взором. Когда глаза Ли Ядуна встретились с его, тот внезапно вскинул обе руки. Он вытянул средние пальцы и продемонстрировал их Цзян Чэну. Показав этот жест, он не отвёл взгляда, а продолжил злобно пялиться на него.

Цзян Чэн никак не отреагировал. Он редко злился на площадке, так как показывать свои эмоции во время соревнований было табу. Однако, провоцирование противника не возбранялось. Цзян Чэн некоторое время, не отводя взгляда, смотрел на Башню, а затем послал ему воздушный поцелуй – сначала поцеловал кончики своих пальцев, а затем подул на них в направлении противника.

– Мамку я твою ебал! – Башня моментально рассердился и выругался.

Цзян Чэн улыбнулся и проигнорировал его.

– Да ты прям настоящий мудак, – прошептал Гу Фэй у него за спиной, когда они вернулись на площадку.

– Не забывай заставлять его фолить, – откликнулся Цзян Чэн. – Если он будет оставаться в игре слишком долго, во второй половине матча нам придётся туго.

– Как прикажешь, – сказал Гу Фэй.

До конца первого тайма оставалось менее семи минут, мяч был в руках команды класса 2-5. За это время команде класса 2-8 необходимо было увеличить отрыв, а затем хорошо подстроиться во втором тайме, чтобы соперники не смогли их догнать.

Цзян Чэн посмотрел на игрока, который готовился к броску, а затем мысленно отметил, на каких позициях находились остальные спортсмены на площадке.

Чжан Юань был довольно хорош. «Ли Янь № 2», нет, Тан Сивэй… Тан Сивэй очень быстро появлялся словно из ниоткуда. Когда другие нацеливались на него, он быстро сбегал, но Чжан Юань был прытким и вёртким: даже когда Тан Сивэй несколько раз качнулся влево-вправо, пытаясь сделать обманный манёвр, то так и не смог отделаться от него.

У команды пятого класса был свой метод ведения мяча. Спорный мяч перешёл к Тан Сивэю, организовавшему стратегическое нападение, но он не мог продолжать вести мяч, а остальная часть его команды полностью опекалась классом 2-8, поэтому, на самом деле, он не знал, что ему делать дальше.

После напряжённых пяти секунд ожидания человек, стоявший позади Цзян Чэна наконец развернулся и бросился за мячом. Разыгрывающий защитник поспешно пасанул ему мяч. Так как подорвавшийся игрок команды-противника находился на небольшом расстоянии от Цзян Чэна, то даже не успел пробежать и половину пути, как юноша бросился за ним следом, успев перехватить мяч.

– Ебать! – заорал Тан Сивэй своему сокоманднику. – Ты что, блядь, ослеп?!

Как только Цзян Чэн заполучил мяч, Гу Фэй тут же побежал к корзине.

Цзян Чэн не стал долго удерживать мяч и сразу же решительным броском отправил его Лу Сяобиню за пределы трёхочковой линии.

Они заранее практиковали эту тактику во время тренировок. Лу Сяобинь, у которого было преимущество в росте, поймал мяч в воздухе и сразу же сделал бросок в прыжке, передав мяч по эстафете Гу Фэю.

Гу Фэй получил мяч, но ответная защита класса 2-5 всё ещё была удивительно быстрой: Башня уже стоял в нескольких шагах от него.

Цзян Чэн был готов оказать поддержку, но Ван Сюй уже достиг трёхсекундной полосы, где в настоящий момент не было защиты, так что капитан был готов принять пас от Гу Фэя в любой момент.

Настолько слаженная командная работа заставила Цзян Чэна почувствовать себя очень довольным. И даже подумать, что, если бы Ван Сюй сейчас подошёл и похлопал его по плечу, Цзян Чэн не почувствовал бы отвращения.

Но сразу же после этого Ван Сюй крикнул:

– Да Фэй, пасуй мяч! Да Фэй, пасуй!

Цзян Чэну мгновенно захотелось броситься к капитану и влепить ему затрещину.

Не успел Цзян Чэн об этом подумать, как путь для передачи мяча был тут же заблокирован.

Гу Фэй был довольно точен в своих бросках, но из-за того, что Башня стоял так близко, ему было трудно сделать лэй-ап*. Хотя то, что Башня не перехватил мяч, уже было хорошим знаком.

*Двухочковый бросок в баскетболе, совершаемый из-под кольца; в большинстве случаев выполняются с отскоком мяча от щитка.

Цзян Чэн чувствовал, что бросать мяч в корзину уже слишком поздно, и даже если это сделает он, забить будет трудно. С Башней, находившимся сейчас на той позиции, отскок тоже будет нелегко перехватить.

В такой ситуации Гу Фэй мог либо передать мяч, либо отступить первым. Но он внезапно принял позу, как будто вместо этого собирается забросить мяч в корзину.

Башня подпрыгнул всего на долю секунды быстрее, чем Гу Фэй.

Гу Фэй прыгнул сразу после Башни – и всё это ради крошечной разницы во времени. Когда Ли Ядун с силой ударил Гу Фэя по руке в попытке выбить мяч, снаряд взмыл почти вертикально вверх и быстро полетел в сторону корзины.

Взрыв оглушительных криков немедленно раздался со всех сторон, а свисток судьи раздался почти одновременно с попаданием мяча в корзину.

– Пятый номер, нарушение: удар по руке! Штрафной бросок.

Цзян Чэн испытал целую серию потрясений.

Блядь! Он забросил даже в такой позе! И под таким углом! Этот ублюдок с самого начала не планировал забивать мяч! На самом деле это был обманный манёвр! Башня получил фол! Блядь!

Заброшенный мяч привёл к фолу и штрафу. Цзян Чэну хотелось взреветь вместе со зрителями за пределами площадки.

Гу Фэй медленно отступил к линии штрафного броска* и выставил три пальца в сторону Башни:

*Используется игроками для пробития штрафных бросков после ситуации фола или других нарушений правил.

– Третий фол.

– Сука! – Башня скрипнул зубами и выдавил лишь это единственное слово с покрасневшим от ярости лицом.

В принципе, уже не было никаких сомнений в том, сможет ли Гу Фэй сделать штрафной бросок или нет. Но кто знает, выпендривался ли он или хотел спровоцировать противника на эмоции, насильно нагнетая обстановку.

После того как Гу Фэй поднял мяч для штрафного, он повернул голову, чтобы посмотреть прямо на Башню, а затем сделал бросок.

Попал!

Все зрители пронзительно завопили: крики девочек почти заглушили аплодисменты и одобрительные возгласы мальчиков.

Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя. Хотя его движения были потрясающе выверенными и красивыми, но и у его дерзости должен быть предел. Гу Фэй определённо хотел этим что-то сказать.

– Ну и кто тут из нас настоящий мудак? – поддел Цзян Чэн Гу Фэя, когда они вместе вернулись к защите.

– У тебя научился. Сам видел: он терпеть не может, когда его провоцируют. Он сейчас наверняка с ума сходит от злости, – сказал Гу Фэй. – Мы ведь даже ещё не во второй половине игры, а он скоро схлопочет четвёртый фол.

Суждение Гу Фэя было правильным.

Этот. Ли. Ядун!

Цзян Чэн внезапно почувствовал себя чрезвычайно довольным, из-за того что вспомнил его имя.

Ли Ядун обладал не только взрывным характером, но и был довольно силён. Ранее, под давлением Ван Сюя, он уже умудрился совершить два фола, и теперь, когда был в таком эмоционально нестабильном состоянии, заставить его совершить ещё один не составит труда.

Если бы Цзян Чэн был капитаном команды класса 2-5, то сейчас бы заменил такого игрока, но было очевидно, что пятый класс всё ещё полагался на его способности и решил не делать замену.

К концу первого тайма мяч оказался у Гу Фэя. Как только он пересёк центральную линию, Башня преградил ему путь. Гу Фэю даже не пришлось прибегать к хитрости, чтобы поймать Ли Ядуна в ловушку: он просто перевёл взгляд на свои руки и слегка наклонился вперёд, Башня потерял контроль над собой и тут же хлопнул противника по руке.

– Пятый номер, нарушение: удар по руке! Штрафной, – судья дунул в свисток.

– Он вот-вот вылетит! – крикнул кто-то из толпы, остальные последовали его примеру и заулюлюкали.

Цзян Чэн сообразил, что голос принадлежал Чжоу Цзину. Он оглянулся и увидел одноклассника, прячущегося за спиной Лао Сюя.

В конце первого тайма у Ли Ядуна было четыре фола. Как бы хорош он ни был, ему сейчас не стоило оставаться на баскетбольной площадке, а лучше было бы подождать критически важного момента. Но прямо сейчас команда класса 2-5 отставала от них на девять очков. Если Ли Ядун не выйдет, надежда на выравнивание счёта будет невелика…

Какой трудный выбор.

Цзян Чэн отхлебнул немного воды из бутылки.

– Если мы продолжим так играть и во втором тайме и не потеряем темп, то сможем победить! – сказал Ван Сюй. – Только подумайте, это будет не только наша первая победа, мы устраним класс 2-5! Устраним! Когда мы это сделаем, то недалёк тот момент, когда и класс 2-2 окажется у наших ног!

Все взволнованно закивали.

– Будут какие-то изменения в нашей тактике? – спросил Ван Сюй у Цзян Чэна.

– Го Сюй, ты выходишь. Чжан Юань, ты идёшь отдыхать, – сказал Цзян Чэн. – Ли Ядун вряд ли сейчас станет активно действовать, но даже если высунется, то с такой агрессивной игрой он не задержится надолго на площадке. Тан… Сивэй больше не будет постоянно передавать ему мяч. Полагаю, что он возьмёт мяч на себя. Оставьте его мне. Всё остальное остаётся по-прежнему.

– Понял! – кивнул Ван Сюй.

***

Во втором тайме Ли Ядун не играл. Его заменил другой член команды класса 2-5, который был примерно такого же роста, но намного тоньше. Прыжки этого игрока были не так хороши, как у Ли Ядуна, поэтому, когда Гу Фэй сделал лэй-ап, противник оказался совершенно неспособен блокировать его бросок.

Все ученики класса 2-8, казалось, пылали! По правде говоря, «пылали» было не совсем точным описанием их состояния – это было испепеляющее пламя феникса, которое заставляло гореть всех, кто был на площадке и вне её.

Остальные зрители, казалось, тоже были вне себя от происходящего, наверняка из-за того, что не ожидали увидеть такой непредсказуемый матч в первый же день соревнований. Их крики заполнили всё пространство; они не знали, чью сторону принять. Иначе говоря, они кричали, когда атаковала команда класса 2-5, и вопили, когда мяч забрасывала команда класса 2-8. Между зрителями и игроками сейчас не было разницы, в этот момент они были едины.

Цзян Чэн являлся человеком, которого нелегко было взволновать, особенно во время игры. Так как он играл в обороне, ему нужно было спокойно наблюдать, даже если ему хотелось продемонстрировать свою крутость, ведь сейчас были важны навыки, а не эмоции. Но когда со зрительских мест раздавались крики, словно произошло извержение вулкана, а такая слабая команда, подобная их, играла на высочайшем уровне, он не мог оставаться спокойным.

– Последняя четверть, последняя четверть!

Лао Лу каким-то образом снова завладел громкоговорителем, судья больше не мог с ним справиться. Учитель был полон сил и кричал как в те моменты, когда бранил их на уроке.

– Соберитесь! Не волнуйтесь! Держитесь стойко и бейте сильно!

Оставалось всего десять минут до конца периода – и даже если учесть дополнительное время, всё равно выходило не так уж и много. Команда класса 2-8 рисковала всем, команда класса 2-5 находилась в схожих обстоятельствах. Разрыв в счёте не был увеличен до пятнадцати очков, как надеялся Цзян Чэн. На данный момент он составлял тринадцать очков.

Пятый класс снова ввёл в игру Ли Ядуна, а мяч оказался у Цзян Чэна. Если бы Гу Фэй забросил мяч, то разрыв в пятнадцать очков психологически уничтожил бы игроков команды-противника.

Когда появился Тан Сивэй, чтобы заблокировать Цзян Чэна, он быстро кинул мяч Го Сюю, который маячил перед ним справа. Тот, словно по воле Божьей, не стал долго удерживать мяч, когда его заполучил. Тан Сивэй ещё только поворачивался, когда Го Сюй кинул мяч поверху обратно Цзян Чэну, который уже миновал «Ли Яня № 2».

– Великолепный пас! – завопил Ван Сюй.

Цзян Чэн поймал мяч и продолжил продвигаться вперёд, но Тан Сивэй был чрезвычайно быстр и снова преградил ему путь. В эту секунду Цзян Чэн пожалел, что Тан Сивэй не является его одноклассником.

Такая скорость и реакция…

Цзян Чэн покосился влево, и, как и ожидалось, Тан Сивэй тут же слегка наклонился в ту сторону. Но он был слишком эмоционально возбуждён, и именно в этом заключался изъян его быстрой реакции.

Я только что обманул тебя!

Цзян Чэн бросился с мячом по правой стороне и увидел Гу Фэя, который достиг трёхочковой линии... А также справа появилась нога Ли Ядуна.

Что за нахер?! Да чтоб ты драл своего дядюшку у Южных небесных врат*!

*Южными небесными вратами, или Райскими вратами, называется чудо природы – отверстие в горе Нань Тяньмэнь, к которой ведёт «лестница в небо»; находится в китайской провинции Хунань.

Ли Ядун наступил на ступню Цзян Чэна, так что тот не смог сделать следующий шаг. Его тело внезапно потеряло равновесие, и он начал заваливаться влево. Но, прежде чем упасть, он, стиснув зубы, бросил мяч, который держал в руках, Гу Фэю. После чего тяжело рухнул на пол, заскользив локтями по паркету.

Вопли со зрительских мест снова усилились. Цзян Чэн не был уверен в причине этих криков и оров – был ли это красивый лэй-ап Гу Фэя или же грандиозное падение Цзян Чэна.

– Цзян Чэн! – Ван Сюй встревоженно бросился к нему.

– Идиот! – Цзян Чэн оттолкнул его. – Возвращайся к обороне!

Команда пятого класса перехватила мяч относительно быстро, Тан Сивэй как раз в этот момент пробежал мимо них.

– Не жди предупреждения от судьи! – крикнул Цзян Чэн. – Ван Сюй, возвращайся к обороне!

– Блядь! – Ван Сюй встал и побежал назад.

Цзян Чэн поднялся и оглянулся – на него смотрел Гу Фэй. Цзян Чэн отрицательно покачал головой, что могло значить: «С ногой всё в порядке, на мне надета защита, просто упал на повреждённое ребро, вот немного и потерялся в пространстве».

За этот мяч все так яростно сражаются!

Цзян Чэн пересёк центральную линию, когда Ли Ядун, который хотел забросить в корзину, был взят под контроль идеальным блоком Гу Фэя. И мяч вскоре оказался в руках Лу Сяобиня.

– Цзян Чэн! – заорал Лу Сяобинь, пасуя ему мяч.

Цзян Чэн не был уверен, было ли дело в том, что в самом начале игры команда класса 2-5 вела со счётом 5:4 и, видимо, считала, что закрепит за собой статус победителя, если наберёт ещё два очка. Когда мяч оказался в руках Цзян Чэна, Тан Сивэй, бывший к нему ближе всех, всё ещё находился на трёхочковой линии у их баскетбольной корзины.

С мячом в руке Цзян Чэн развернулся и сделал несколько шагов, затем встал на цыпочки у трёхочковой линии. Готовясь сделать бросок, он оглянулся на учеников класса 2-5, которые неслись к нему... А затем спокойно бросил мяч.

Мяч описал в воздухе длинную дугу. Цзян Чэн поднял три пальца, и когда мяч залетел в корзину, парень сжал пальцы в кулак.

Точный бросок. Красиво.

В море аплодисментов и одобрительных возгласов, раздавшихся со зрительских мест, он услышал надломленный голос Лао Сюя:

– Отличный бросок!

Цзян Чэн вгляделся в толпу взбудораженных лиц – Лао Сюй больше всех бросался в глаза: он был так взволнован, что его лицо было краснее, чем у игравших сейчас на площадке.

Разрыв в счёте был увеличен до шестнадцати очков, а до конца последней четверти оставалось не так уж и много времени. Даже без Цзян Чэна и Гу Фэя такой разрыв сейчас вряд ли можно было бы преодолеть.

– Притормози, – Гу Фэй взглянул на время.

Больше не было необходимости гнаться за очками, они могли позволить себе играть ещё более размеренно, а мяч выпускать из рук только тогда, когда сами бы того пожелали.

Игроки пятого класса впали в уныние. Хотя каждый из них был переполнен гневом, у них не было ни малейшего шанса выплеснуть его наружу.

Гу Фэй и Цзян Чэн контролировали мяч и решительно продвигались к корзине. За этот период команда класса 2-5 набрала четыре очка, но Гу Фэй дважды отказывался от двухочковых бросков и пасовал мяч Цзян Чэну, чтобы вместо этого заработать шесть очков в сумме.

Цзян Чэн ощущал, как звуковые волны ликования омывали его каждый раз, когда он делал трёхочковый бросок. Когда он играл на соревнованиях за свою предыдущую школьную команду, то никогда не был настолько доволен собой.

В этой атмосфере крайнего возбуждения прозвучал свисток, ознаменовавший конец матча.

Гу Фэй, державший мяч в руках и стоявший всего в нескольких шагах от трёхочковой линии, решительно бросил мяч в корзину.

– Это ещё не конец! – Цзян Чэн посмотрел на мяч, который отскочил от щитка и попал в корзину.

– А-а-а-а-а! – громкий вопль Ван Сюя слился в пространстве с другими радостными возгласами.

Как только Цзян Чэн повернул голову, он увидел, как капитан несётся к ним с широко раскинутыми руками. Не дожидаясь ответных распахнутых объятий, Ван Сюй с разгону обнял Гу Фэя и даже яростно поцеловал его в лицо.

– Отъебись! – Гу Фэй оттолкнул капитана и потёр несколько раз лицо в месте поцелуя.

– Не приближайся ко мне! – немедленно заорал Цзян Чэн, выставив указательный палец в сторону Ван Сюя, когда увидел, что тот обернулся в его сторону.

– Да пофиг! – Ван Сюй не испугался опасности, бросился к Цзян Чэну, обнял его и тоже поцеловал.

– Уёбок!

Цзян Чэна, казалось, ударили плетью. Он яростно сопротивлялся в попытке оттолкнуть Ван Сюя. Тому же было всё равно, он пребывал в состоянии эйфории, обнимая и целую всех игроков одного за другим.

Весь класс сходил с ума от восторга: все столпились вокруг площадки, хватали друг друга, пока в конечном итоге не превратились в одну сплошную кричащую массу. Такое настроение наверняка может испытать только класс беспомощных слабаков, который ни разу не выигрывали ни в одном школьном соревновании.

– Эй, – Гу Фэй подошёл к Цзян Чэну и приглашающе развёл руки в стороны. – Давненько я так классно не играл.

Цзян Чэн посмотрел на него, немного помедлил, а затем ответно раскрыл объятия.

– Я тоже.

– Только что Башня наступил тебе на ногу. Всё в порядке? – Гу Фэй обнял Чзян Чэна и похлопал его по спине.

– Нормально, – улыбнулся Цзян Чэн.

Эти объятия показывали их молчаливое понимание и признательность друг другу, а также особую близость, которой у них обоих не было ни с кем другим.

Эти объятия такие… умиротворяющие.

На какой-то краткий момент, когда Цзян Чэн коснулся Гу Фэя, у него перед глазами промелькнула та ночь, когда они «столкнулись» на диванчике. За этим последовало воспоминание о лице Гу Фэя, окружённом солнечным светом...

Цзян Чэн чувствовал себя умиротворённым. Он не знал, по какой причине подумал об их объятиях, как об «умиротворяющих», но за очень долгое время это был действительно первый раз, когда он находился в таком тесном контакте с кем-то, кроме Пань Чжи. Цзян Чэн даже ощутил, как кончики его волос скользнули по лицу Гу Фэя. Однако у Цзян Чэна не возникло чувства смущения или отторжения.

– Идём-идём-идём! – взволнованно махал рукой Лао Сюй после того, как люди разошлись. – Мы с Лао Лу приглашаем всех на ужин, угостим вас чем-нибудь вкусненьким!

– Я хочу поесть тушёного мяса, – сказал Ван Сюй. – Нет, хочу жареное! На гриле! Ох, мясо, приготовленное в монгольском огненном горшке, тоже было бы неплохо...

Группа людей, чьё волнение от произошедшего ещё не утихло, направилась вслед за Лоа Сюем и Лао Лу на выход; все они были поглощены разговорами о предстоящем пиршестве.

– Эй, у меня к тебе вопрос, – сказал Гу Фэй, идя бок о бок с Цзян Чэном.

– Ладно. Какой? – поинтересовался Цзян Чэн.

– Хочешь подзаработать деньжат? – спросил Гу Фэй.

– А? – Цзян Чэн остановился и посмотрел на Гу Фэя.

Ни с того ни с сего заданный Гу Фэем вопрос навёл его на мысль о мамочке, разговаривающей со своей непутёвой дочкой.

Продолжение следует...

Глава 30 - На мгновение перехватило дыхание

– Я сказал, ты... – Гу Фэй, кажется, растерялся от этого «А?» Цзян Чэна и не знал, как сформулировать свою мысль. – Не хочешь подзаработать немного деньжат на карманные расходы?

– М-м? – Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя, почему-то заданный одноклассником вопрос показался ему странным.

Карманные расходы?

– Просто... сделать несколько снимков и всё такое... – пояснил Гу Фэй.

Цзян Чэн знал, что Гу Фэй, скорее всего, не станет предлагать ему ничего сомнительного. Но сейчас, после интенсивной физической нагрузки, его мозгу не хватало кислорода, и он выдавал по кругу одну и ту же мысль: «Это ловушка!» Цзян Чэн никак не мог отделаться от звучащей в голове фразы, поэтому он наконец выпалил:

– Я добропорядочный человек!

– Это и есть хвалёный интеллект сюэба? – Гу Фэй и правда не мог с собой ничего поделать, чтобы не съязвить. – Ты, похоже, ходил до этого в спецшколу, а?

– О! – Цзян Чэн наконец пришёл в себя. – Пофоткаться? А какого рода снимки?

– Обнажёнка, конечно же, – раздражённо махнул рукой Гу Фэй, на ходу закуривая сигарету. – Мы продолжим разговор, когда ты проснёшься.

– Я уже...

Цзян Чэн взглянул на сигарету у Гу Фэя во рту и замер. Он знал, что одноклассник часто курит в туалете в перерывах между занятиями, но не ожидал, что тот так запросто задымит в центре спортивной площадки средь бела дня.

– Хочешь одну? – спросил Гу Фэй.

– Нет, – Цзян Чэн решительно отказался, хотя он с Пань Чжи тоже иногда прятался в уборной, чтобы покурить, в общем, они не были добропорядочными людьми.

– О каких фотографиях речь? – Ван Сюй, шедший впереди, внезапно обернулся. – Кто-нибудь фотографировал нас… Ну да, конечно, кто-то наверняка это делал. Мы сегодня были просто красавчики! Давайте проверим школьный форум сегодня вечером, там должны быть наши снимки со всевозможных ракурсов... Ай, но на них, скорее всего, только вы двое...

– Я попрошу кого-нибудь прийти и специально сфотографировать вас на следующем матче, – сказал Гу Фэй.

– Ты серьёзно? – рассмеялся Ван Сюй. – Хватит, прекращай дразнить меня...

– Гу Фэй... – окликнул кто-то сзади.

– О-о-о, – Ван Сюй поднял глаза. – Её высокопревосходительство, староста класса.

Цзян Чэн повернул голову и увидел И Цзин, бегущую с маленьким пакетом в руке.

– Ты звала меня? – Гу Фэй тоже повернулся.

– Это... – И Цзин передала пакет Цзян Чэну. – Я только что получила в медпункте – спирт для обработки ссадин и тому подобное. Ты упал во время игры, верно? Тебе стоит потом осмотреть себя.

– Ох, – Цзян Чэн был немного обескуражен.

Он действительно почувствовал лёгкое жжение в районе локтя, но сегодня они все носили футболки под формой, поэтому, когда он упал, кожу и паркет площадки разделяла ткань рукава, так что особо серьёзных повреждений быть не должно.

– Спасибо, – Цзян Чэн взял протянутый пакет.

– На здоровье, – улыбнулась И Цзин.

– Но почему ты окликнула Гу Фэя, хотя хотела что-то передать Цзян Чэну? – на лице Ван Сюя появилась многозначительная улыбка.

– Я почему-то не могла сразу вспомнить имя Цзян Чэна, – прежде чем развернуться и уйти, И Цзин смущённо провела рукой по волосам.

– Тц. Помнит только имя Гу Фэя, да? – Ван Сюй цокнул ей вслед.

– Она не могла вспомнить только имя Цзян Чэна, – сказал Гу Фэй.

***

Лао Сюй и Лао Лу были весьма щедры: сегодняшняя игра, вероятно, превзошла все их ожидания до такой степени, что они вызвали несколько такси, дабы отвезти группу учеников на шведский стол с барбекю.

– Сюй-цзун, – Гу Фэй остановил Лао Сюя у входа в ресторан. – Здесь слишком дорого, давайте вместо этого пойдём в обычное кафе. В конце концов, мы просто выиграли в первом соревновании, не стоит устраивать из этого нечто грандиозное.

– «Просто выиграли»? – отозвался сбоку Лао Лу. – Это же праздник! Гу Фэй, заходи внутрь. Не беспокойся об этом, мы с Сюй-цзуном в состоянии позволить себе всё оплатить.

– Какой хороший юноша! – Лао Сюй с растроганным выражением лица схватил Гу Фэя за руку. – Какой же ты хороший! Так учтиво ведёшь себя со своим учителем! Я так и знал, что ты...

– ...спасёшь ситуацию, – помог ему завершить фразу Гу Фэй, затем развернулся и вошёл внутрь.

Цзян Чэн последовал за ним, сдерживая смех.

В ресторане была огромная отдельная комната, которой, вероятно, не очень часто пользовались. Она идеально вместила их многочисленную компанию.

– Идите, раздобудьте себе еды, – Лао Сюй облокотился на стол, как если бы находился в классе. – Ешьте что хотите, наедайтесь в волю. Даже можете выпить немного алкоголя, только согласуйте со мной его количество.

Услышав это, все тут же гурьбой ринулись за едой.

Цзян Чэн снял пальто и как раз собирался взглянуть на свой локоть, когда ожил его мобильный телефон. Он вытащил его из кармана, чтобы посмотреть, что там пришло, и увидел уведомление об автоматической оплате телефонного счёта за текущий месяц в размере ста юаней. Раньше он не считал, что сто юаней – это много, но теперь, взглянув на уведомление, почувствовал лёгкий укол в районе сердца.

Должен ли я перейти на более дешёвый тарифный план? Но тогда мои нынешние потребности не будут полностью покрыты. Да и в доме Ли Бао Го нет интернета... Может, стоит провести сетевой кабель? Но это значит, что потребуются дополнительные расходы.

Цзян Чэн нахмурился. Хотя у него имелись деньги на банковской карточке, но его всё равно тревожило отсутствие постоянного дохода. Ли Бао Го предоставил ему только комнату и ничего больше. Теперь даже приходилось еженедельно закупаться продуктами, чтобы в холодильнике хоть что-то было.

Мне как-никак необходимо ежедневно питаться.

Цзян Чэн вздохнул и вышел из зала, чтобы раздобыть немного еды.

Гу Фэй стоял перед ним, держа тарелку и в оцепенении глядя на горы всевозможного мяса, разложенного перед ним в холодильнике.

Цзян Чэн подошёл и встал рядом. Он последовал примеру Гу Фэя, взяв тарелку и щипцы, и всего за пару заходов положил себе свиную вырезку, говядину и баранину. Затем поставил свою тарелку поверх тарелки Гу Фэя, взял другую и продолжил: свиная вырезка, говядина…

– Как ты поддерживаешь свою фигуру? – Гу Фэй посмотрел на Цзян Чэна.

– Бегаю, когда погода позволяет, – сказал Цзян Чэн. – Да и я же не всё время так питаюсь.

– Понятно, – отозвался Гу Фэй.

– Что ты недавно говорил… насчёт снимков? – Цзян Чэн огляделся, нет ли поблизости одноклассников. – Что ты имел в виду?

– Это для Синь-цзе, – Гу Фэй долго раздумывал, держа щипцы в руке, затем подцепил несколько креветок и положил их на тарелку. – У неё есть магазин мужской одежды, и она ищет кого-нибудь, чтобы сделать несколько снимков.

– А, – Цзян Чэн задумался. – Разве у таких магазинов обычно нет своих собственных постоянных моделей?

– У неё одна постоянная модель, а все остальные – временные. Парню, который работал на постоянной основе, пришлось отлучиться, – сказал Гу Фэй. – Несколько дней назад поступил новый товар, но продемонстрировать его не на ком. И она попросила меня подыскать подходящего человека.

– Понятно, – Цзян Чэн немного поколебался. – У меня совершенно нет опыта, это ничего?

– Не проблема, зато у тебя подходящие лицо и фигура, да и ты фотогеничен, – сказал Гу Фэй. – Раньше Лю Фань помогал. Если уж он справлялся, то для тебя это не должно быть проблемой.

– А что за одежда? – спросил Цзян Чэн.

– Я тебе сейчас покажу, – Гу Фэй мотнул подбородком в сторону стойки с едой. – Помоги мне набрать овощей. Я не смогу есть только одно мясо.

– Ага, – Цзян Чэн взял маленькую корзинку и наполнил её овощами.

Когда они добрались до обеденного зала, все уже вернулись с едой, а в помещении было невыносимо жарко от пара.

Как только они вошли, Лао Сюй взял бокал вина и поднялся.

– Проходите, наши спасители, присаживайтесь. Хочу сказать всем вам несколько слов!

После того как Цзян Чэн и Гу Фэй сели за стол, Лао Сюй поднял свой бокал.

– Сегодня все усердно трудились. Вы со мной со второго года обучения, разумеется, кто-то с первого… Наш восьмой класс, ах, даже не принимает участия в ежедневной утренней зарядке, но сегодня мы можем держать наши головы гордо поднятыми! Это было нелегко! Я верю, что с вашими нынешними возможностями попасть в финал не составит проблем! Вперёд! И давайте выпьем за это!

Все подняли свои бокалы и начали беспорядочно чокаться.

Едва они сделали по глотку, как Лао Сюй снова начал:

– Мы также должны поблагодарить Гу Фэя и Цзян Чэна за их сегодняшние усилия...

– Лао Сюй, Лао Сюй, достаточно, – позвал Лао Лу. – Дайте им сначала поесть, они голодны. Вы сейчас сами себя до слёз доведёте, будучи таким эмоциональным.

– Выпьем! – Ван Сюй запрокинул голову и осушил свой бокал.

Цзян Чэн взглянул на стаканы, в которых было пиво, и только в стаканах Лао Сюя и Лао Лу находился крепкий алкоголь. Он последовал примеру Ван Сюя и сделал пару глотков.

– Завтра соревнования у девочек, – сказал Ван Сюй. – Интересно, как всё пройдёт?

– Ни единого шанса. Разве наши девочки выходят на площадку не ради галочки, только чтобы продуть матч? У них уведут мяч в первые же секунды игры. Да и они в любом случае не любят баскетбол, – сказал Го Сюй.

Раздался дружный хор из вздохов участниц баскетбольной команды, затем все вернулись к обсуждению предстоящих матчей.

– Взгляни, – Гу Фэй покопался в своём телефоне, а затем передал его Цзян Чэну. – В основном всё в таком стиле, довольно нишевые* вещи...

*От франц. «la niche» («ячейка», «ниша») – эксклюзивный бренд для сформировавшихся личностей, которые стремятся подчеркнуть свою уникальность.

Цзян Чэн взял телефон и пролистнул несколько фотографий, на которых был запечатлён Лю Фань – снимки были весьма крутыми. Когда он перешёл к следующим фотографиям, на них был уже другой человек, вероятно, постоянная модель Дин Чжусинь. Если сравнивать обе модели, то разница между ними была явной.

– Стимпанк*? – спросил Цзян Чэн.

*Направление научной фантастики, включающее технологию и декоративно-прикладное искусство. Элементы одежды этого стиля моды делаются в духе викторианской эпохи.

– Есть и другие. Всевозможные ретро-стили с налётом тоски о прошлом, – сказал Гу Фэй. – Что скажешь? Оплата может быть единовременной или ежедневной, тариф зависит от профессионализма модели. А так как Дин Чжусинь нужно сделать снимки как можно быстрее, она заплатит больше обычного.

Цзян Чэн почти не колебался, ведь речь всё-таки шла о деньгах.

– Окей, – кивнул он.

– Угу, я тогда ей сообщу. Пару дней соревнований не будет, так что можем провести съёмку днём или вечером, – сказал Гу Фэй.

– Ладно, – Цзян Чэн ещё раз взглянул на фотографии. – Кто-то действительно покупает такую одежду? Если бы кто-то в таком виде вышел на улицу, его бы сразу окружили и начали пристально рассматривать. А уж если у этого смельчака на лице будет написано, что он хоть чуточку наслаждается своим внешним видом, то за такое и огрести можно...

– Переживаешь за них? – Гу Фэй засмеялся.

– Верно, вот настолько у меня доброе сердце, – заявил Цзян Чэн.

***

Поскольку соревнования начинались вскоре после полудня, те, кто хотел пойти и посмотреть, даже не посещали занятия и толпились на спортивной площадке. Администрация «Сычжун» была в этом вопросе довольно снисходительной: на пропускающих занятия никто не обращал внимания.

Однако Цзян Чэн всё же позвонил Лао Сюю и сказал, что вчерашнее падение не прошло для него даром, ему необходимо посетить больницу и обследоваться. Лао Сюй согласился и даже мимоходом попричитал, что примерный ученик оказался настолько примерным, насколько от него и ожидалось.

На самом деле, в прошлой школе Цзян Чэн никогда не отпрашивался, если пропускал занятия. Но поскольку Лао Сюй являлся его классным руководителем, исполняющим роль курицы-наседки, который любил, расправив крылья, кудахтать над ними весь день напролёт, то юноша подумал, что учитель будет выглядеть немного жалким, если он заранее его не предупредит.

– Место съёмки немного далековато, но на автобусе доберёмся быстро, – Гу Фэй повёл Цзян Чэна на автобусную остановку. – Студия Синь-цзе одновременно служит ей и складом, и спальней. Там имеется минимальный набор всего того, что может понадобиться для фотосъёмок.

– Понятно, – кивнул Цзян Чэн.

Он немного нервничал. Если кто-нибудь попросил бы Цзян Чэна за деньги сдать экзамен вместо него, он бы даже не переживал, но позировать для фотосъёмки... О таком он и не помышлял, подобного рода вещи были немного далеки от его зоны комфорта.

Когда они сели в автобус, Цзян Чэн заметил, что у Гу Фэя за спиной не школьный рюкзак, а довольно увесистая на вид сумка.

– Что это у тебя?

– Фотокамера, объективы, – Гу Фэй расположился на заднем ряду.

– Ты... сам будешь снимать? – Цзян Чэн замер.

– Ага, – Гу Фэй легонько потянул его за рукав и увлёк на сиденье рядом с собой, прежде чем какой-то дядечка успел там пристроиться.

– ТЫ будешь фотографировать? – с нажимом спросил Цзян Чэн ещё раз.

– Да, снимать буду я. Удивлён? – Гу Фэй взглянул на Цзян Чэна. – Так говоришь, будто я не фотографировал тебя прежде.

– Я не это имел в виду. Просто подумал, что у неё есть свой личный фотограф, – сказал Цзян Чэн.

На самом деле не было ничего странного в том, что Гу Фэй проводит фотосессию. Цзян Чэн уже видел прежде работы Гу Фэя, а ещё он часто делился ими в «Моментах» – они действительно были очень профессиональными.

– У Дин Чжусинь есть свой фотограф, но она просит поработать меня, когда тот занят, – объяснил Гу Фэй. – Впрочем, я всегда помогаю людям с фотографиями, когда просят.

– А... – Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя.

После того как автобус тронулся, Цзян Чэн больше ничего не сказал.

В автобусе было жарко, он трясся и двигался раздражающе медленно. До ушей доносились звуки разговоров и смеха. Наступило то самое время, когда мучаешься от необычайной сонливости и желания вздремнуть, особенно днём, когда глаза начинают слипаться от одного взгляда на тёплое солнышко.

Гу Фэй молчал. Цзян Чэн бросил на него взгляд и обнаружил, что тот сидит с закрытыми глазами, скрестив руки на груди.

Как же спать хочется...

Сначала Цзян Чэн какое-то время мог сдерживаться, но, увидев, что Гу Фэй действительно заснул, почувствовал, что его собственные глаза были больше не в состоянии оставаться открытыми. Он надвинул капюшон пальто на лицо и прикрыл глаза, низко опустив голову.

Но то, что ему хотелось спать, не означало, что он сможет запросто заснуть. Всё это время он дремал, окружённый неясными звуками и постоянно мелькавшими рядом тенями. Цзян Чэн не знал, как долго находился в этом полубессознательном состоянии, пока не почувствовал тяжесть на своём плече. Он снял капюшон и обнаружил, что Гу Фэй во сне привалился головой к его плечу.

У него такие длинные ресницы, но не столь густые, как у Гу Мяо.

Хотя Цзян Чэн ни коим образом не думал ни о чём таком по отношению к Гу Фэю, особенно учитывая, что Дин Чжусинь вполне могла являться его девушкой... Тем не менее в этот момент Цзян Чэн почувствовал необъяснимое покалывание в области сердца. Покалывание, распространяющееся от плеча, ощущалось как перышки, распушенные на солнце. И постепенно это приятное чувство охватило всё его тело.

Цзян Чэн опять закрыл глаза.

На Цзян Чэна постоянно накатывало чувство одиночества. С того самого дня, когда он осознал, что парни привлекают его больше, чем девушки, потянулась череда дней, когда всё, что он мог делать, – это тщательно оберегать свой секрет.

Чувство одиночества давало о себе знать время от времени. Пань Чжи знал его секрет, но не мог облегчить бремя, которое эта тайна принесла с собой.

Когда у него были дом, родители и брат, одноклассники и друзья, хотя чувство одиночества и присутствовало, но Цзян Чэн не ощущал его так глубоко.

Когда он прибыл сюда, Цзян Чэн постепенно сросся с этим чувством. Он не нуждался в союзниках, ему не нужны были те, которые найдя себе подобных, жмутся друг к другу в надежде согреться. Хотя его тяга к Гу Фэю и поза, которую Цзян Чэн бессознательно принял во сне, давали ему иллюзию теплоты между двумя людьми. Только он не был уверен, что это за ощущение.

– Готовься на выход, – Гу Фэй поднял голову после того, как объявили остановку. – Следующая наша.

Он замер на пару секунд, когда заметил, что всё это время спал на плече Цзян Чэна.

– Прости, очень хотелось спать.

– Всё в порядке, – Цзян Чэн начал разминать плечо. – Ты вчера строил из себя крутого, наверняка сильно устал.

– Пойдём, – Гу Фэй рассмеялся и встал.

Цзян Чэн последовал за ним. Он задремал, казалось, всего на мгновение, но ноги при ходьбе ощущались словно ватные… Возможно, накануне он слишком переусердствовал, к тому же с начала зимы у него было не так много физической нагрузки.

Ощущение слабости во всём теле прошло только после того, как они вышли из автобуса, и Цзян Чэн почувствовал свежее дуновение ветерка.

***

Студия Дин Чжусинь, одновременно служившая ей складом и спальней, имела небольшую съёмочную площадку и находилась на очень живописной улице: снаружи находились всевозможные граффити, разного рода рисунки, даже канализационные люки, телефонные будки и электрические щитки были разукрашены.

По обеим сторонам улицы располагались небольшие магазинчики с настолько вычурным ремонтом, что могли заставить любого выпендрёжника, который был не в состоянии вести себя достаточно пафосно, испугаться зайти внутрь, дабы не слететь с катушек.

Улица не была длинной или широкой, но Цзян Чэн всё же был поражён, что подобное место может существовать в таком захудалом и паршивом маленьком городишке.

Гу Фэй отвёл его в строение, похожее на небольшое офисное здание. Снаружи оно казалось довольно старым, и, если судить по табличкам и вывескам, висевшим на стенах, местные заведения изо всех сил старались, чтобы люди не понимали, где находятся и куда направляются.

Цзян Чэн разглядывал вывески, пока они ждали лифт, но не смог понять ни одной: он не мог разобраться, какой стране принадлежат те, что были на латинице, а китайские иероглифы, на первый взгляд, шли в неправильном порядке.

– Что это за место? Тут все кажутся настолько самонадеянными, что их с места даже стальным тросом хрен сдвинешь, – Цзян Чэн находился в лифте наедине с Гу Фэем, поэтому просто не мог молчать.

– Этот район называется «Слияние девяностых», – Гу Фэй прислонился к стене и рассмеялся. – Подразумевалось, что он станет местом, где будет собираться молодёжь, по-настоящему модная и стильная. Но что-то пошло не по плану, сейчас сюда приходят только напыщенные придурки. Зато аренда здесь очень дешёвая.

Дин Чжусинь ждала в студии и сразу же заулыбалась, как только парни переступили порог.

– Так и знала, что ты позовёшь его.

– Действительно... – Гу Фэй бросил сумку, которую нёс, на пол. – Раз уж вы знакомы, нет нужды его представлять.

– Попробуй, – Дин Чжусинь принесла чайничек фруктового чая и налила чашку Цзян Чэну. – Собственноручно заварила и добавила всякой всячины. Вышло и в самом деле вкусно.

– Спасибо, – Цзян Чэн взял чашку и окинул взглядом студию.

Тут царил беспорядок: повсюду валялись ткани и плакаты, а ещё несколько больших нераспечатанных свёртков, в которых, скорее всего, находилась одежда. Но сквозь этот беспорядок он всё ещё мог видеть, что в основе дизайна интерьера лежал холодный индустриальный стиль – бетонные стены, массивные светильники, кирпичная кладка и переплетение водопроводных труб.

– Не будем терять время, – Гу Фэй развалился на диване. – Дай ему сначала глянуть на одежду.

– Идём, – Дин Чжусинь повела Цзян Чэна к вешалкам и указала на висящую на них одежду. – Тема в этот раз: «Возвращение к природе». Всё вязаное...

– Вязаное? – прервал её Гу Фэй. – Ты заставил меня найти «плохого парня» для подобного?

– Это трикотажный материал. Дизайн соответствует стилю «плохого парня», хотя это может быть сложновато для нашей модели... – Дин Чжусинь прислонилась к стойке и оглядела Цзян Чэна с ног до головы. – Но он справится.

– Как скажешь, – Гу Фэй открыл свою сумку и начал готовить камеру.

– Сегодня хотелось бы отснять тридцать комплектов одежды, – сказала Дин Чжусинь. – Что думаете?

– Ладно... – ответил Цзян Чэн.

Он окинул взглядом одежду на вешалках, которая, казалось, просто висела вразнобой. Кроме так называемого «вязаного трикотажа», Цзян Чэн вообще не мог идентифицировать ничего из того, что здесь висело.

Просто много длинных вещей...

Более того, Цзян Чэн никогда не носил ничего из того, что, как он всегда думал, обычно носят длинноволосые служители искусства старшего и среднего возрастов.

– Переоденься, – сказал Цзян Чэну подошедший Гу Фэй. – Комплекты тут уже подобраны, просто берёшь следующий – и всё.

– Ты... – Цзян Чэн повернул голову, но прежде чем успел договорить, Гу Фэй поднял камеру и щёлкнул затвором.

Щёлк-щёлк.

– ...ублюдок.

– Просто переодевайся, – Гу Фэй указал на комнату сбоку. – Снимать будем там. Синь-цзе скажет тебе, какие позы принимать. Обещаю, на фотографиях ты будешь выглядеть... очень красиво.

– Ага, – отозвался Цзян Чэн, а затем посмотрел на одежду на вешалках. – Я могу выбрать что угодно из этого?

– Что угодно, – ответил Гу Фэй.

– М-м, – снова отозвался Цзян Чэн.

Он снял пальто и бросил его на стул, стоявший рядом, но немного стушевался, перед тем как продолжить раздеваться дальше.

Ладно, что Гу Фэй рядом. Стоит себе в сторонке со своей камерой... Но Дин Чжусинь тоже тут и смотрит на меня, потягивая чаёчек.

Если бы Цзян Чэну нужно было менять только верхнюю одежду, он бы ничего не почувствовал, но, глядя на все эти комплекты, парень понимал, что раздеваться придётся до нижнего белья.

Гу Фэй повернулся и посмотрел на Дин Чжусинь, взглядом попросив её уйти. Дин Чжусинь улыбнулась и направилась к маленькой комнатке сбоку.

– Ладно, подходи как переоденешься. У тебя хорошие внешние данные, так что простенького макияжа должно хватить. А Да Фэй потом отфотошопит, где будет нужно.

– Ещё и краситься надо? – спросил Цзян Чэн, снимая одежду.

– Ага, – откликнулся Гу Фэй.

Он поднял камеру перед собой и посмотрел через объектив на хорошо и пропорционально сложенный торс Цзян Чэна. Его тело действительно было натренированным и очень подтянутым.

– Нужно хотя бы нанести светлый тон, иначе твоё лицо на снимках получится тёмным, – пояснил Гу Фэй.

– Можешь не тыкать в меня своей штуковиной? – Цзян Чэн, схватившись за свои штаны, обернулся и посмотрел в камеру.

– Начиная с этого момента и до самого вечера, – Гу Фэй всё ещё держал камеру поднятой, – я постоянно буду тыкать в тебя своей штуковиной.

– Знаешь что?! Я тебе сейчас не врезал только из-за денег! – сказал Цзян Чэн, неохотно снимая штаны.

Гу Фэй рассмеялся.

Ноги Цзян Чэна были прямыми и такими же подтянутыми, как и верхняя часть тела. Гу Фэй смотрел через объектив на Цзян Чэна, который уже успел переодеться в комплект одежды.

– Тебе очень идёт этот стиль.

– Ничего подобного, – сказал Цзян Чэн и с подозрением оглядел себя сверху донизу. – За все мои восемнадцать лет жизни я никогда раньше не носил ничего похожего.

Гу Фэй промолчал и медленно отступил на несколько шагов назад, держа камеру в руках.

Дин Чжусинь всегда хорошо разбиралась в людях. Как только Цзян Чэн переоделся в эту одежду, что-то словно изменилось во всей его личности. Гу Фэй всегда считал, что любой, независимо от пола, кто наденет длинную вязаную кофту, может взять плошку и пойти спокойно просить милостыню на улице. Но когда Цзян Чэн надел этот трикотажный балахон, повернулся и посмотрел в его сторону, у Гу Фэя на мгновение перехватило дыхание.

Вся эта аура вокруг него... Ни у кого из окружающих меня людей я такой не встречал.

Продолжение следует...

Глава 31 - Судить по внешности – это так поверхностно

Цзян Чэн считал, что у него просто талант: умудриться выбрать самый невообразимый наряд, даже не задумываясь. Сам наряд был довольно хорош, если не обращать внимания на балахон: облегающие брюки и чёрная футболка свободного кроя – эти вещи тоже были из трикотажного материала, но во всяком случае такая одежда подойдёт для выхода на улицу и не будет соблазнять народ, чтобы глазеть на тебя, разинув рот.

Надев балахон, Цзян Чэн замер и оглянулся на Гу Фэя.

– Эй, ты уверен, что я взял ту одежду?

– Да, – Гу Фэй всё ещё смотрел на одноклассника через объектив камеры. – Что-то не так?

– Ничего такого, но тебе не кажется, что это похоже на вязаную версию плаща из «Матрицы»? Хотя нет, если я опоясаюсь плетёной верёвкой, то будет больше напоминать миссионерский стиль, – Цзян Чэн приподнял балахон и низким голоском спросил: – Здесь есть зеркало? Начинаю чувствовать себя магом...

Гу Фэй рассмеялся и указал на дальнюю стену.

Балахон был очень длинным, доходил до икр. Материал был относительно тонким и мягким, что при носке придавало ему небрежный вид. Это был пресловутый повседневный стиль.

Если бы его носил более низкорослый и худой человек, его бы наверняка поймали и вернули в психушку.

– Для подобного стиля требуется подходящее лицо, фигура, рост и осанка, – сказала Дин Чжусинь, прислонившись к двери. – У тебя более подходящая энергетика, чем у Да Фэя. Если бы он носил этот наряд, то выглядел бы как преступник.

– О, для того чтобы выглядеть преступником, ему никакая специальная одежда не нужна, – Цзян Чэн встал перед зеркалом и посмотрел на отражение.

Выглядит… вполне нормально.

Хотя Цзян Чэн никогда бы не купил себе такие шмотки, но сейчас он выбирал одежду не для себя.

– Кто бы ни был дизайнером, я должен одарить его улыбкой.

– Это я, – сказала Дин Чжусинь.

Цзян Чэн застыл, затем увидел написанное на лице Дин Чжусинь выражение: «Я знаю, о чём ты думаешь». Внезапно возникшее знакомое чувство смущения прошило Цзян Чэна насквозь. К тому времени, когда Цзян Чэн проследовал за Дин Чжусинь в отдельную комнату на макияж, он всё ещё чувствовал слабость в ногах, поэтому двигался немного странно.

Пока Дин Чжусинь колдовала над лицом Цзян Чэна, Гу Фэй включил освещение, необходимое для фотосъёмки.

– Не волнуйся, просто двигайся непринуждённо, – сказала Дин Чжусинь, несколько раз проведя кисточкой по лицу Цзян Чэна. – Готово.

Цзян Чэн встал, где ему велели. Съёмочная площадка на самом деле была довольно хорошей, но теперь, когда он встал на отведённое ему место, не знал, что делать дальше.

– Сделай несколько шагов вперёд-назад, – Гу Фэй нацелил на него камеру. – Походи туда-сюда. Сначала направо, потом налево.

– Угу, – Цзян Чэн кивнул.

Цзян Чэн повернулся и направился в сторону. Как только он начал двигаться, камера в руках Гу Фэя щёлкнула, и Цзян Чэн непроизвольно повернул голову на звук.

– Уже? Мне кажется, я странно двигался.

– Продолжай ходить и не думай обо мне.

Гу Фэй снова щёлкнул затвором.

Цзян Чэн вздохнул и прошёлся слева направо. Декораций в совокупности было лишь пару квадратных метров, поэтому не потребовалось много шагов, чтобы дойти до их края. Цзян Чэн развернулся и прошёлся справа налево.

– Пройдись с опущенной головой, – сказал Гу Фэй между щелчками камеры. – Иди немного быстрее и делай широкие шаги.

Цзян Чэн слегка опустил голову и прошёлся снова.

Гу Фэй устремил на него взгляд через объектив камеры и сделал серию непрерывных снимков.

Фигура Цзян Чэна была зафиксирована в кадре: голова опущена, ноги делают большой шаг вперёд, полы одежды слегка развеваются позади...

Динамичный и эффектный.

– Накинь капюшон, – сказала Дин Чжусинь. – Он нужен, чтобы подчеркнуть утончённый дизайн.

– Ладно, – Цзян Чэн натянул капюшон балахона и двинулся вперёд, поправляя его. – Теперь ощущаю себя мрачным жнецом...

– Цзян Чэн, – окликнул его Гу Фэй.

– Хм? – обернулся Цзян Чэн.

Гу Фэй щёлкнул затвором. Это была всё та же поза, Цзян Чэн шагал вперёд. Поднятая рука и край капюшона закрывали половину лица, видно было только прямой нос и глаза, наполовину скрывшиеся в тени.

– Шикарная фотка! – сказал Гу Фэй.

– Посмотри вперёд, – сказала Дин Чжусинь, отхлёбывая чай из чашки.

– Не улыбайся и не показывай каких-либо эмоций вообще, – Гу Фэй взглянул на Цзян Чэна. – И не двигайся.

Удерживать такую прямую позу с руками по швам, не двигаясь и не меняя выражения лица, и при этом не выглядеть глупо – должно быть трудно для обычного человека. Гу Фэй понятия не имел, почему попросил о подобном Цзян Чэна, который был не просто любителем, а в принципе не имел никакого отношения к модельному бизнесу.

– Разве я не похож на идиота? – Цзян Чэн вздохнул и сделал, как было велено.

– Не-а, – прямо ответил Гу Фэй и щёлкнул затвором.

Цзян Чэн, должно быть, не стеснялся демонстрировать свою привлекательную внешность ещё с детства и вырос самодовольным, раз смог принять такую позу и не выглядеть при этом по-идиотски. Он не был напряжён, даже стоя по стойке смирно, ему не приходилось заставлять себя расслабиться. Его центр тяжести был смещён на правую ногу, плечи естественно расслаблены… Это было важным моментом. Те, кто не знал, как правильно принять нужную позу, либо чрезмерно расправляли плечи, либо излишне наклонялись вперёд.

Этот парень определённо практикуется перед зеркалом, чтобы стоять так прямо и в то же время непринуждённо… Его длинные руки и ноги выглядят расслабленно и естественно.

– Немного приподними подбородок, – сказала Дин Чжусинь. – И добавь чуть больше высокомерия во взгляд.

– Высокомерия? Это как? – спросил Цзян Чэн.

– Как тогда, когда ты впервые зашёл в наш класс, – ответил Гу Фэй.

– Тогда я был просто раздражён, – Цзян Чэн вспомнил, как стоял там, словно полный идиот, которого разглядывал весь класс, и сразу же почувствовал, как часть этого раздражения вернулась.

– Вот так, – Гу Фэй щёлкнул затвором.

После ещё нескольких щелчков он опустил камеру.

– Тебе следует подумать о том, чтобы зарабатывать подобным образом на жизнь, если у тебя нет других вариантов.

– Что ты имеешь в виду? Почему у него не должно быть других вариантов, чтобы подумать об этом? – спросила Дин Чжусинь смеясь.

– Он сюэба, – сказал Гу Фэй. – В отличие от тебя и твоей шайки недоучек.

– Отойди-ка в сторонку, – Дин Чжусинь хлопнула в ладоши и стукнула его по руке. – Цзян Чэн, иди переоденься.

– Во что? – спросил Цзян Чэн, уходя и попутно снимая балахон.

– В ту одиночную сеточку, – сказала Дин Чжусинь.

Цзян Чэн ушёл, а Гу Фэй остался просматривать кадр за кадром фотографии, которые только что отснял.

Если бы ему пришлось назвать что-то особенно привлекающее его в Цзян Чэне... Исключая то, что тот являлся сюэба, играл на вистле, искусно обращался с рогаткой и тому подобное... То это была его особая аура. Цзян Чэна можно назвать плохим парнем, вспыльчивым, даже высокомерным – всё вышеперечисленное про него. В самой его сути была заложена самоуверенность, исходящая от осознания того, что он лучший. По сравнению со всем остальным, эта его аура более интуитивно понятна и притягательна. Не нужно её специально высматривать, не нужно нарочно пытаться обнаружить.

Достаточно просто взглянуть. Судить по внешности – это так поверхностно.

Гу Фэй тихо вздохнул. Всё, что ему оставалось, это лишь смотреть. Он уже даже не мог вспомнить, когда в последний раз у него возникала мысль присмотреться к тем, кто его окружал: кто приходил и уходил и к тем, кто оставался.

Скажи «нет» свиданиям в юности.

Гу Фэй не был настроен, а ещё – не осмеливался. Всё, что он так тщательно оберегал, просто не вынесет даже малейшей нестабильности.

– Извини, – Цзян Чэн вошёл, держа в руках нечто прозрачное. – Вот это?

– Да, – кивнула Дин Чжусинь.

– Хотел спросить, как это носить? – Цзян Чэн расправил ткань, взяв кофту за ворот и встряхнув. – И что мне под это надеть?

– Нижнее бельё, – сказала Дин Чжусинь.

Цзян Чэн вновь встряхнул кофту, которую держал в руках, и на его лице отразились все вопросы, что в это мгновение роились в его голове.

Гу Фэй повернул голову в сторону и спрятал лицо за камерой, изо всех сил стараясь сдержать смех. Он почти слышал безмолвный крик Цзян Чэна.

Это нечто было очень тонкой вязки с широким вырезом и подолом, который, казалось, доходил Цзян Чэну до колен. Гу Фэй видел эту вещь раньше, но всегда думал, что Дин Чжусинь смастерила её для себя. Он не ожидал, что этот предмет одежды на самом деле мужской.

– Иди переоденься, – сказала Дин Чжусинь. – Мне кажется, на тебе будет хорошо смотреться.

– Здесь же всё прозрачно и в дырах, – сказал Цзян Чэн, не желая сдаваться.

– Верно, – сказала Дин Чжусинь. – У тебя же есть пресс? Если нет, могу нарисовать.

Выражение лица Цзян Чэна было непроницаемым.

– Так у него есть? – Дин Чжусинь повернулась, почему-то спросив у Гу Фэя.

– Хм? – Гу Фэй обернулся, у него не было времени спрятать улыбку на лице. – Думаю, да.

– Тогда продолжай. Я думала, ты стесняешься из-за отсутствия пресса, – сказала Дин Чжусинь уже Цзян Чэну.

– Угу, – Цзян Чэн кивнул, словно принял важное решение, и вышел, затем снова просунул голову внутрь. – Синь-цзе, просто хотел спросить: люди действительно такое покупают?

– Конечно, – Дин Чжусинь отхлебнула чай из чашки. – Все мои работы продаются довольно хорошо.

– Потрясающе. А что за люди их покупают? – тихо спросил Цзян Чэн.

– По всей видимости, сумасшедшие, – ответила Дин Чжусинь.

Раздетый до нижнего белья и в натянутой на тело кофте, похожей на рваную рыболовную сеть, Цзян Чэн чувствовал себя голым. Он быстро подошёл к зеркалу, чтобы взглянуть на себя.

Боже мой!

Цзян Чэн твердо верил: спрос на эту вещицу можно объяснить только тем, что его собственная фигура была просто охренеть как хороша…

Он стиснул зубы и пошёл обратно.

Гу Фэй, опустив голову, возился со своей камерой, но присвистнул, как только поднял глаза и увидел Цзян Чэна.

– Да заткнись ты! – Цзян Чэн угрожающе ткнул в сторону Гу Фэя пальцем.

– Хорошо, что нижнее бельё чёрное, – Дин Чжусинь некоторое время внимательно разглядывала Цзян Чэна и, удовлетворённая увиденным, продолжила: – Я даже подумывала о том, чтобы найти тебе чёрные трусишки... Давайте начнём.

– Угу, – Цзян Чэн подошел к съёмочной площадке.

Они заменили часть декораций, от чего площадка выглядела гораздо чище, чем раньше.

– Снимай обувь, будешь босиком, – сказала Дин Чжусинь.

В такой одежде Цзян Чэн не мог найти в себе сил сопротивляться. Не говоря ни слова, он снял обувь с носками и встал босиком в центре площадки.

– В этой одежде не нужно слишком много движений, – сказала Дин Чжусинь. – Я назвала этот образ «Тишина». Попытайся это прочувствовать.

Тишина... Немая тишина?..

Это единственная ассоциация, которую Цзян Чэн мог придумать на данный момент, связанную с этим словом.

Что же касается ощущений...

Цзян Чэну стало немного холодно, как-никак вся его одежда сейчас состояла из прорех.

Дин Чжусинь смогла разглядеть цвет нижнего белья? Она, пожалуй, и марку рассмотрела.

Но Цзян Чэн всё равно должен был попытаться найти это чувство. Дин Чжусинь заплатила ему за эти фотографии – сейчас она являлась его работодателем. Он должен попытаться найти это ощущение. Не говоря уже о том, что Гу Фэй всё ещё ждал, направив на него камеру.

Тихо. Ладно, не тихо. Беззвучно. Отсутствие звука. Чистое умиротворение.

Ни с того ни с сего ему вспомнилась русская песня*, которую он когда-то любил.

*Песня «Якоря» группы «Любэ».

Спит себе тихо, укрывшись под волнами океан...

Песня заставляла чувствовать себя умиротворённо. Он часто слушал её в наушниках после ссор со своей семьёй.

Тихо, тихо, тихо, тихо так тает в ночи...

С закрытыми глазами слушал песню, слова которой не понимал, а просто ловил голос, который, казалось, шёл из самых глубин его сердца.

Это был чертовски долгий путь… Мне пришлось истоптать все тропы Сибири, дабы обрести это чувство…

В кадре Цзян Чэн закрыл глаза и мягко положил правую руку на левую сторону груди.

Гу Фэй щёлкнул затвором.

В этот момент Цзян Чэн чувствовал, словно он находится где-то очень далеко. Всё его существо было окружено глубоким ощущением отчуждённости.

Растерянность и непокорность, выраженные в безмолвном спокойствии.

После того как сделал снимок, Гу Фэй долгое время не двигался, просто держал камеру и заворожённо смотрел через объектив на лицо Цзян Чэна. До тех пор, пока Дин Чжусинь деликатно не кашлянула.

Только тогда Цзян Чэн открыл глаза, словно внезапно очнувшись. Его пальцы слегка зацепились за ткань воротника, когда он опускал руку. Ворот последовал вслед за ними, а затем вернулся в исходное положение.

От камеры, которую Гу Фэй держал в руках, донеслась серия щелчков.

Слегка растерянный взгляд Цзян Чэна... Его чуть приоткрытые губы... Оттянутый ворот... Кончики пальцев, скользящие по телу…

– Прекрасно, вышло отлично, – сказала Дин Чжусинь. – Сексуально и очень чувственно.

Гу Фэй ничего не сказал. Он долго смотрел на камеру в своих руках, затем всё-таки сделал вдох и медленно выдохнул.

– Мне нужно... – Гу Фэй отложил камеру, – в уборную.

***

Сидя на крышке унитаза, Гу Фэй держал во рту зажжённую сигарету, наблюдая, как дым медленно поднимается и плывёт к окну.

Жизнь... полна неожиданностей. Например, Цзян Чэн случайно наткнулся на Гу Мяо, Цзян Чэн случайно поцеловал землю перед нашим магазином, а затем неожиданно стал моим соседом по парте…

Все вышеупомянутые события не были слишком непредсказуемыми. Но что больше всего удивило Гу Фэя, так это то, что у него, у которого всегда всё было под контролем, во время съёмки возникла эрекция. Такого рода вещи были действительно неожиданными.

По-настоящему неожиданно!

Даже такому обычно хладнокровному человеку, как Гу Фэй, пришлось прятаться в туалете, чтобы успокоиться. Когда он думал об этом, то не мог удержаться от мысли...

Если бы на моём месте был Цзян Чэн... Он бы покончил с собой прямо в этом туалете.

Когда Гу Фэй вышел из уборной с сигаретой во рту, Цзян Чэн стоял перед вешалкой с одеждой и бился не на жизнь, а на смерть с очередным нарядом. Ожесточенная битва зашла в тупик, Цзян Чэн пытался разорвать одежду, но та крепко держала его за горло.

Услышав, как за спиной хлопнула дверь, он поднял руку и глянул в образовавшийся в одежде просвет. Увидев Гу Фэя, Цзян Чэн даже не смутился.

– Блядь, подойди и помоги мне! – напряжённо сказал он Гу Фэю.

– Что здесь происходит?

Гу Фэй быстро затушил сигарету и подошёл к Цзян Чэну. Он несколько раз протягивал к нему руки, но не знал, с какой стороны подступиться, чтобы освободить его.

– Мда, хм, – Цзян Чэн всё ещё держал руки поднятыми, половина его лица, полная гнева и досады, выглядывала между ними и воротником. – Это, блядь, не предназначено для ношения людьми! В такой ворот разве что младенец пролезет!

– Погоди, – Гу Фэй обошёл Цзян Чэна. – Дай-ка мне посмотреть.

– Появись ты чуть позже, я бы разорвал эту штуку в клочья, а потом бы заплатил за причинённый ущерб, – сказал Цзян Чэн.

– Мне кажется... – Гу Фэй приподнял одежду с левой стороны и взглянул. – Ты пытался пролезть в рукав?

– Когда ты так говоришь... – Цзян Чэн застыл на месте, – это внезапно обретает смысл.

Гу Фэй ничего не сказал, и Цзян Чэн последовал его примеру. Пару секунд спустя он понял, что вот-вот начнётся новый виток неконтролируемого глупого хохота.

Когда Дин Чжусинь наконец появилась, эти двое стояли и смеялись, как сумасшедшие.

Гу Фэй несколько раз предпринимал попытку вызволить Цзян Чэна из плена одежды, но безрезультатно, так как его руки ослабли от смеха.

Цзян Чэн смеялся пока не почувствовал, что вот-вот удавится рукавом одежды, но всё ещё был не в силах остановиться и продолжал заливаться смехом.

– Прошу прощения, – Дин Джусинь вытащила телефон и сфотографировала их. – Но мне это нужно для «Круга друзей».

– Что? – спросил Гу Фэй, облокотившись на вешалку и хохоча.

– Мои временные фотограф и модель, – сказала Дин Чжусинь, – сошли с ума.

– Мы скоро будем готовы, он застрял в рукаве, – Гу Фэй наконец-то взял себя в руки.

Гу Фэй слегка потянул за пуловер, а Цзян Чэн попятился, изо всех сил стараясь, чтобы его руки и голова остались при нём. В конце концов у них получилось.

– Чёрт! – Цзян Чэн присел на корточки. – Я устал.

– Поторопитесь. На ужин сестрица закажет вам, ребятки, что-нибудь вкусненькое, – Дин Чжусинь повернулась и вышла.

Поначалу Цзян Чэн не думал, что тридцать комплектов одежды – это много. В конце концов, он сам иногда примерял по два-три наряда перед выходом куда-либо. Но сегодня он наконец-то понял, как это раздражает – бесчисленное количество раз раздеваться и одеваться. Бесконечно переодеваться, а затем стоять под ярким освещением, пытаясь разобраться в чувствах, в то время как боль в ногах после баскетбольного матча ещё не полностью прошла. После каждой смены одежды ему хотелось тотчас сорвать её с себя.

Дело в том, что все наряды Дин Чжусинь состояли из подобранных комплектов, а не из тридцати отдельных предметов. Недостаточно было просто несколько раз сменить штаны – каждый раз приходилось полностью переодеваться.

Когда на улице стемнело, Дин Чжусинь предложила поесть, но Цзян Чэн отказался. Он чувствовал, что если остановится, чтобы отдохнуть и перекусить, то не захочет продолжать и под угрозой смерти. Даже увеличение оплаты не прибавит ему энтузиазма. Поэтому они не поели и продолжали работать до девяти часов вечера, прежде чем, наконец, завершили сегодняшнюю утомительную миссию.

– Вы, должно быть, проголодались, – Дин Чжусинь перевела деньги Цзян Чэну. – Пойдёмте поедим. Чего бы вам хотелось?

– Я... не хочу есть. Пойду лучше домой, я смертельно устал.

Цзян Чэн почувствовал себя намного комфортнее после того, как переоделся обратно в свою одежду. Всё тело расслабилось, а затем на него накатило изнеможение.

– Разве ты не голоден? – спросила Дин Чжусинь. – Просто немного перекусим, а то потом ночью проснёшься голодным.

– Спасибо, Синь-цзе, – Цзян Чэн зевнул. – Честно говоря, я так хочу спать, что даже не чувствую голода. Полагаю, даже если проголодаюсь позже, то не узнаю об этом.

– Тогда ладно, – Дин Чжусинь рассмеялась. – У тебя хватит сил, чтобы прийти завтра?

– Посплю – и всё будет хорошо, – ответил Цзян Чэн.

– В таком случае тебе лучше вызвать такси, – сказала Дин Чжусинь. – Я возмещу дорожные расходы.

– Не беспокойся, – поспешно ответил Цзян Чэн. – В этом действительно нет необходимости, я сам обо всём позабочусь.

Дин Чжусинь собиралась сказать что-то ещё, но Гу Фэй её перебил:

– Дай деньги мне, я поеду на такси вместе с ним.

– Ты тоже не будешь ужинать? – Дин Чжусинь посмотрела на Гу Фэя немного озадаченно.

– Ага, – Гу Фэй вытащил сигарету и закурил. – Мама сегодня готовила и оставила немного для меня. Я должен вернуться и всё съесть, иначе она снова разорётся.

– Тогда ладно, – кивнула Дин Чжусинь.

***

– Да Фэй, – начала Дин Чжусинь, когда увидела приближающееся такси.

– Хм? – отозвался Гу Фэй.

– Впервые видела тебя хохочущим так искренне, – сказала Дин Чжусинь, глядя на спину Цзян Чэна. – Я наблюдала за твоим взрослением, но сегодня видела тебя таким в первый раз.

– Что ты имеешь в виду под «наблюдала за твоим взрослением»? – Гу Фэй коротко рассмеялся, увиливая от слов Дин Чжусинь. – Ты всего на несколько лет старше меня, а говоришь как моя мама. Тогда я тоже наблюдал, как ты взрослеешь.

– Садись в машину, – сказала Дин Чжусинь. – Завтра у меня есть кое-какие дела, о которых нужно позаботиться, так что меня здесь не будет. К вашему приходу я подготовлю комплекты, которые нужно будет сфотографировать. Придёт моя помощница, чтобы сделать макияж Цзян Чэну, а ты позаботишься обо всём остальном.

– Ладно, – Гу Фэй выбросил окурок и сел в машину.

***

Цзян Чэн заснул как убитый, как только его тело коснулось сиденья. Гу Фэю пришлось толкнуть его несколько раз, прежде чем до Цзян Чэна дошло, что это не тряска машины. Он открыл глаза.

– Мы приехали? – Цзян Чэн потёр лицо и потянулся к автомобильной дверце, собираясь выйти. – Я уже почти начал видеть сны.

– Эм... – Гу Фэй потянул его за вторую руку.

Цзян Чэн, уже высунувшись из такси наполовину, как раз собирался спросить, что происходит, когда услышал шум, доносящийся откуда-то спереди. Вопли мужчины, женские крики и плач другой женщины. Когда его глаза наконец отыскали источник шума, всё его существо погрузилось в состояние бесконечного раздражения. В этот момент его утренняя и вечерняя усталость была близка к тому, чтобы довести его до белого каления.

Ли Бао Го, Ли Хуэй и Ли Цянь – его родные отец, брат и сестра. Цзян Чэн узнал их с первого взгляда. С ними была хромая женщина, которую он никогда раньше не видел и не знал, кто она такая. Женщина, приволакивая свою ногу, дралась с Ли Бао Го, рыдая и осыпая того оскорблениями. Она, похоже, говорила на каком-то диалекте, её акцент был слишком сильным, чтобы её слова можно было разобрать.

Ли Бао Го полностью отличался от прежнего трусливого себя, лежащего в тот день на земле, держащегося за голову и позволяющего другим мужчинам пинать и колотить себя. С этой женщиной он дрался с энтузиазмом, который не могли обуздать ни Ли Хуэй, ни Ли Цянь, как бы они ни пытались оттащить его.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я забью тебя до смерти! – речь Ли Бао Го на этот раз была ясна и полна гнева. – Моих прошлых воспитательных мер оказалось недостаточно?! Посмотрим, останешься ли ты жива после этого раза!

Цзян Чэн внезапно почувствовал, что у него перехватило дыхание. Он бросился назад в такси, втолкнув обратно Гу Фэя, который собирался выйти вслед за ним, и захлопнул дверцу.

– Что случилось? Вы не выходите? – спросил водитель.

– Гу Фэй, давай сначала отвезём тебя, – тихо сказал Цзян Чэн, чувствуя, как у него немного сдавило горло.

– Ладно, – Гу Фэй не стал расспрашивать его дальше. – Шифу*, пожалуйста, поверните на улицу Бэйсяо.

*Шифу (师傅) – мастер, квалифицированный работник; уважительная форма обращения к пожилым мужчинам.

– Хорошо, – водитель развернул машину и поехал на соседнюю улицу.

Миновав магазин Гу Фэя, автомобиль ещё немного проехал вперёд. Как только они подъехали к ряду жилых зданий, Гу Фэй велел водителю остановиться.

– Собираетесь куда-нибудь ещё? – спросил водитель.

– Нет, мы приехали, – Гу Фэй передал водителю деньги и подтолкнул Цзян Чэна. – Выметайся.

Цзян Чэн вышел из машины. Его мозг сейчас был как в тумане, он растерянно посмотрел на здание перед собой.

– Твой дом?

– Ага, – утвердительно отозвался Гу Фэй и направился ко входу. – Идём, посмотришь, как я обрабатываю фотографии.

– Какие фотографии? – Цзян Чэн помедлил, но последовал за Гу Фэем.

– Твои фотографии. Разве не хочешь взглянуть? Супергорячие! – ответил Гу Фэй.

– Ладно, – улыбнулся Цзян Чэн.

Продолжение следует...

Глава 32 - Что насчёт тебя? Ты такой?

Здание, в котором проживал Гу Фэй, оказалось новее, чем то, в котором жил Ли Бао Го. Хотя оно также было построено не на облагороженной территории без ограждений и, вероятно, тоже являлось государственным жильём, но представляло собой гораздо более приятное зрелище. Строение не успело пропитаться смрадом центра города, а стены коридора по-прежнему оставались белыми, без каких-либо следов паутины. Дома ещё были схожи и тем, что оба они являлись невысокими зданиями без лифтов. Единственный способ попасть в нужную квартиру – подняться по лестнице.

К тому времени, как они добрались до пятого этажа, Цзян Чэн не смог удержаться и спросил:

– На каком этаже ты живёшь?

– На седьмом, последнем, – Гу Фэй обернулся и посмотрел на Цзян Чэна, едва заметная улыбка обозначилась в уголках его губ. – А что, больше не можешь идти? Мне тебя на ручках отнести?

– Да ладно, ты ненамного лучше меня. Даже на поссать тебе нужно целых три минуты, – сказал Цзян Чэн. – Проблемки снизу?

Гу Фэй несколько мгновений молча смотрел на одноклассника, затем отвернулся и продолжил подниматься по лестнице.

На седьмом этаже располагалось четыре квартиры, жилище Гу Фэя было самым дальним.

Пока Гу Фэй открывал дверь, Цзян Чэн собирался с мыслями, всё ещё помня об истерике, которую мать друга закатила на днях в магазине.

Как только Цзян Чэн переступил порог квартиры, сразу увидел мать Гу Фэя, стоящую в гостиной и разговаривающую по телефону с сигаретой в руке. Когда она заметила, что сын пришёл не один, её несколько удивлённый взгляд метнулся поверх плеча Гу Фэя и остановился прямо на лице Цзян Чэна.

– Здравствуйте, тётушка, – быстро произнёс Цзян Чэн.

– Потуши сигарету, – сказал Гу Фэй.

– Почему так поздно?

Мать Гу Фэя затушила сигарету в пепельнице, повесила трубку и оглядела их с ног до головы. Через некоторое время её взгляд снова остановился на лице Цзян Чэна.

– Это ты был в магазине на днях?

– Да, – кивнул Цзян Чэн и задумался, следует ли ему переобуваться. – Меня зовут Цзян Чэн.

Гу Фэй достал из шкафа пару тапочек и бросил их к ногам Цзян Чэна, затем повернулся к матери.

– Там еда ещё осталась?

– Да, я оставила довольно много, вам двоим должно хватить, – ответила мать Гу Фэя.

– Посиди немного, – сказал Гу Фэй Цзян Чэну.

Затем Гу Фэй подошёл к двери рядом с гостиной, осторожно приоткрыл её и заглянул внутрь.

– Он проверяет Эр Мяо, – объяснила мать Гу Фэя. – Когда дело доходит до нашей Эр Мяо… Её старший брат сильно о ней беспокоится, словно отец.

Цзян Чэн просто улыбнулся и промолчал.

– Ещё не спишь? – Гу Фэй прислонился к дверному косяку, задав вопрос в приоткрытую дверь. – Чэн-гэ здесь. Не хочешь выйти и поздороваться с ним?

Несколько секунд спустя из комнаты донёсся звук шаркающих по полу тапочек, а затем Гу Мяо, одетая в пижаму с длинными рукавами и штанинами, выбежала из-за двери.

– Добрый вечер, – с улыбкой сказал Цзян Чэн.

Выражение лица Гу Мяо было непроницаемым, она подбежала к Цзян Чэну и уселась рядом с ним на диване.

– Ты ещё не спишь? Уже почти десять вечера, – Цзян Чэн посмотрел на Гу Мяо и пригладил её растрепавшиеся волосы. – Из-за этого завтра у тебя будут тёмные круги под глазами.

Гу Мяо потёрла глаза и улыбнулась.

Волосы маленькой девочки теперь были намного длиннее, и, хотя они беспорядочно торчали в разные стороны, это выглядело намного симпатичнее, чем ранее по-мальчишески выбритая голова.

Цзян Чэн задумался.

Они оба пошли в свою мать, особенно Гу Мяо. Когда она подрастёт и принарядится, то наверняка станет настоящей красавицей.

– Вы двое сейчас есть будете? – Гу Фэй и его мать вместе прошли на кухню. – Я подогрею вам еду.

– Ага, – отозвался Гу Фэй. – А рис есть?

– Да, – ответила его мать, поворачиваясь, чтобы ещё раз взглянуть на Цзян Чэна. – Этот парень встречается с Ли Янем?

Мать Гу Фэя говорила не особо громко, но Цзян Чэн всё равно услышал и в полном изумлении вскинул голову.

Тут ветер, что ли, слишком сильный, а то я плохо расслышал. Повторите-ка ещё раз.

– Нет... – ответил Гу Фэй. – С чего ты это взяла?

– Тогда почему он накрашен? – спросила женщина.

– Какое отношение макияж имеет к Ли Яню? Ли Янь не красится… Сегодня Дин Чжусинь попросила Цзян Чэна поучаствовать в фотосессии, он просто ещё не успел умыться... О, кстати, – Гу Фэй высунул голову из кухни. – Цзян Чэн, ты можешь пойти умыться. Мама даст тебе своё средство для снятия макияжа.

– Хорошо, – ответил Цзян Чэн и встал.

Мать Гу Фэя отвела его в ванную комнату и вручила средство для снятия макияжа.

– Вот, воспользуйся этим, оно хорошо всё смоет. Там наверху лежит пенка для умывания, можешь её тоже использовать, она принадлежит Да Фэю.

– О... Спасибо, тётушка, – Цзян Чэн уставился на бутылочку.

– Ватные диски в той розовой коробке, – мать Гу Фэя смотрела на Цзян Чэна. – Ты знаешь, как этим пользоваться?

Цзян Чэну очень хотелось ответить «да», тогда мама Гу Фэя перестанет глазеть на него и уйдёт. Но если он ответит «да», то может снова стать в её глазах «парнем Ли Яня», хотя он понятия не имел, какое отношение Ли Янь имеет к косметике…

– Нет, не знаю, – наконец ответил Цзян Чэн.

– Эр Мяо! – крикнул Гу Фэй из кухни. – Иди помоги Чэн-гэ снять макияж!

Гу Мяо быстро вбежала внутрь ванной.

После того как мать Гу Фэя ушла, девочка встала на цыпочки и достала розовую коробку, в которой лежали ватные диски, вынула два и налила на них немного средства для демакияжа. Она взмахнула руками и жестом велела Цзян Чэну присесть на корточки.

– Что теперь? – Цзян Чэн присел, как ему велели.

Гу Мяо посмотрела на него и крепко зажмурила глаза, затем открыла их и выразительно уставилась на Цзян Чэна.

– Мне нужно закрыть глаза, да? Ладно, – Цзян Чэн закрыл глаза.

Гу Мяо начала протирать его лицо ватным диском.

На кухне Гу Фэй и его мать не стали возвращаться к начатому ранее разговору, но фраза «парень Ли Яня» всё ещё звучала в ушах Цзян Чэна. То, как тётушка сказала это, звучало так же буднично, как если бы она говорила о его подружке.

Получается, Ли Янь... Он... Причём довольно открытый. Если так, то Гу Фэй, который каждый день общается с Ли Янем, должно быть, очень хорошо об этом осведомлён. Блядь!

Цзян Чэн резко распахнул глаза. Гу Мяо всё ещё держала ватный диск. Она нахмурилась и покачала головой. Цзян Чэн тут же снова закрыл глаза.

Если в окружении Гу Фэя находятся такие люди, и сам он в курсе подобных вещей… Выходит, у моего поцелуя с ним в тот день стало на одно объяснение больше! Возможно, он не стал интерпретировать произошедшее как крайнюю степень опьянение, как сделал бы обычный человек. Твою мать! Если это так, то ситуация только что стала ещё более неловкой!

Гу Мяо ушла, как только помогла Цзян Чэну смыть косметику. Он взял пенку для умывания, принадлежащую Гу Фэю, и прочитал на упаковке: «Освежает, не сушит и не стягивает кожу».

Херня из-под коня! Я пользовался подобной прежде: очень даже сушит и стягивает. Не может пенка освежать и при этом не стягивать кожу.

Цзян Чэн, как только умылся, сразу почувствовал, как кожа на его лице стягивается. К тому моменту, как он вышел к Гу Фэя, его лицо ощущалось скукоженным настолько, что Цзян Чэну едва удавалось держать глаза открытыми.

– У тебя есть что-нибудь вроде тоника или крема? – спросил Цзян Чэн. – Моё лицо вот-вот треснет.

Прежде чем Гу Фэй успел открыть рот, Гу Мяо стремительно побежала в свою комнату и принесла Цзян Чэну тюбик детского увлажняющего крема.

– О-о-о, – Цзян Чэн взял протянутый ему тюбик. – А ты, оказывается, довольно бессовестно хвастаешься своей красивой внешностью. Откуда у тебя это взялось?

– Ли Янь купил для неё. Она постоянно пытается всучить этот крем окружающим, но не удосуживается пользоваться им сама.

– Ты знаком с Ли Янем? – спросила мать Гу Фэя, глядя на Цзян Чэна.

– Не очень хорошо, – ответил Цзян Чэн, нанося крем на лицо и чувствуя себя малость беспомощно.

– Они виделись всего пару раз. И у Ли Яня нет парня, – Гу Фэй не знал, что ещё сказать. – Эр Мяо, тебе следует пойти поспать…

Гу Мяо в этот раз оказалась послушной и отправилась в свою комнату.

Мать Гу Фэя снова взяла в руки телефон и стала набирать чей-то номер. Она пару раз бросила взгляд на Цзян Чэна, прежде чем, наконец, вернуться в свою комнату и закрыть за собой дверь.

Еда, приготовленная матерью Гу Фэя, оказалась на удивление вкусной. Несмотря на повторный разогрев, она всё ещё оставалась очень аппетитной, особенно удались свиные рёбрышки. Цзян Чэн съел сразу четыре или пять штук и остановился только из-за смущения.

– Ты можешь съесть их все, – сказал Гу Фэй. – Я хожу голодным уже так давно, что даже как-то и есть не хочется.

– Мне тоже… – Цзян Чэн поколебался, но в конце концов отправил ещё один кусочек себе в рот.

– Моя мама хорошо готовит, да? – рассмеялся Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн кивнул, а затем задумался о чём-то и вздохнул, уставившись в миску с ужином, стоящую перед ним. – Прошло довольно много времени с тех пор… как я ел домашнюю еду.

Гу Фэй промолчал.

Цзян Чэн тоже ничего не сказал и с энтузиазмом принялся за угощение.

С тех пор как приехал сюда, он питался в основном блюдами на вынос либо уличной едой. Но с недавних пор, ради экономии денег, ему приходилось готовить самостоятельно, и обычно это была лапша. Теперь, когда ему довелось отведать такой вкусной домашней еды, Цзян Чэн внезапно почувствовал лёгкий укол в районе сердца: хотя он изо всех сил старался не поддаваться эмоциям, в его носу предательски защипало.

К счастью, Гу Фэй выбрал этот момент, чтобы отнести свою тарелку в раковину, так что Цзян Чэн быстро вытер выступившие на глазах слёзы и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

***

Цзян Чэн даже не стал помогать Гу Фэю с грязной посудой после того, как они закончили ужинать, – ему вообще не хотелось шевелиться.

– Если хочешь спать, ложись на моей кровати, – сказал Гу Фэй, открывая дверь в свою комнату, – а я посплю на диване.

– Не нужно, – Цзян Чэн последовал за Гу Фэем. – Я могу и на диване поспать, потому что способен заснуть где угодно. А твоя комната… весьма неплоха.

На первый взгляд, убранство комнаты Гу Фэя было в стиле, который пользовался популярностью лет десять-двадцать назад. И с тех пор, по всей видимости, ничего не ремонтировалось и не обновлялось. Несмотря на это, тут был намного лучше, чем в квартире Ли Бао Го, которой бы даже ещё пятьдесят лет назад любой бы побрезговал: как-никак у него было чрезвычайно унылое и небогатое жилище.

Обстановка немного удивила Цзян Чэна. Комната была небольшой, без украшений, только белые чистые стены. Но Цзян Чэн ясно видел, что каждый предмет мебели здесь был скрупулёзно подобран. Кровать, книжный шкаф, письменный стол, кресло, небольшой диванчик, маленький коврик и гамак перед окном – во всём этом не чувствовалось хаоса. Скорее наоборот – это место было пронизано теплом и уютом.

– Чай? – Гу Фэй взял со стола маленький электрический чайник и положил в него немного чайных листьев. – Или просто кипячёной воды?

– Воды, – Цзян Чэн уселся на диванчик. – Не смогу уснуть, если сейчас выпью чай.

Гу Фэй взял дольку лимона, положил её в чашку и налил немного воды.

Приятная горячая лимонная вода, мягкость дивана, теплота и уют комнаты, которых я так давно не чувствовал...

Цзян Чэн откинулся на спинку дивана, держа чашку в руке и не желая сейчас разговаривать.

– У моей мамы низкий эмоциональный интеллект, она редко думает перед тем, как что-то сказать, – Гу Фэй сел за компьютер и вставил в usb-разъём карту памяти фотоаппарата. – Можешь слушать, что она говорит, но не воспринимай её слова близко к сердцу.

– Ага, – откликнулся Цзян Чэн, ненадолго замолчал, но не смог сдержаться и продолжил: – Эм, ну... Ли Янь…

– У Ли Яня и в самом деле нет парня, – сказал Гу Фэй, взглянув на Цзян Чэна и улыбнувшись. – Но ему действительно нравятся… мужчины.

– О... – Цзян Чэн вцепился в чашку обеими руками и спрятал лицо за поднимающимся паром. – А все знают… что он…

– Друзья в курсе. Не знаю, откуда об этом прознала моя мама, но она не станет разбалтывать другим, – сказал Гу Фэй, перекидывая фотографии на компьютер. – Такого рода вещи не станешь добровольно сообщать кому попало, верно?

– Ну да, – вздохнул Цзян Чэн.

Не прошло и секунды, как он осознал, что только что сделал. Цзян Чэн тут же пришёл в себя и прочистил горло, пытаясь скрыть вздох. Гу Фэй бросил на него взгляд, но ничего не сказал.

Цзян Чэн просто не мог удержаться от тщательного анализа этого взгляда: напряжённая неловкость, которая не возникала между ними уже долгое время, теперь снова охватила его. Всё, что он мог сейчас сделать, – это встать, крепко сжимая чашку в руках, и начать бродить по комнате. Поскольку комната была не такой уж большой, его прогулка ограничивалась примерно тремя шагами в любом направлении. Цзян Чэну казалось, что он просто мечется на месте. И это было ещё более неловко, чем если бы он просто сидел.

В конце концов он остановился перед книжным шкафом.

– Не возражаешь, если я посмотрю? – спросил Цзян Чэн.

– Даже и не знаю, что тебе на это ответить, – Гу Фэй повернулся, чтобы взглянуть на одноклассника. – Что такого может находиться в книжном шкафу, на что нельзя просто так взглянуть и нужно просить разрешения?

– Ха-ха, – Цзян Чэн рассмеялся. – Это я по привычке.

– А тебя... довольно строго воспитывали.

– Возможно... Вся семья была очень строгой, дисциплинированной, вежливой и образованной, – Цзян Чэн взглянул на стоящие в шкафу книги. – Я был недостаточно сообразителен для них. С самого начала следовало догадаться, что я не являюсь частью их семьи. Она состояла из трёх человек, а не четырёх… Я там был белой вороной.

– Ты хороший человек, – Гу Фэй посмотрел на индикатор выполнения передачи фотографий.

– Для этого места может быть и хороший, – Цзян Чэн вспомнил ту недавнюю сцену с семьёй Ли Бао Го и хромой женщиной.

Да уж… Только в такой среде и с таким окружением человек, подобный мне, может считаться «хорошим».

– Некоторые вещи можно увидеть без сравнения, – Гу Фэй улыбнулся, налил себе чашку чая и сделал глоток. – Чтобы понять, действительно ли человек хороший, необязательно смотреть на то, где он находится или кто его окружает.

– Ты... – Цзян Чэн удивлённо посмотрел на Гу Фэя. – Ты вдруг перестал быть похож на человека, который сдает чистые экзаменационные бланки.

– Чушь собачья. Когда это я сдавал пустые экзаменационные бланки? Я всегда их заполняю, – сказал Гу Фэй.

– Ха-ха-ха! – Цзян Чэн не смог удержаться от смеха.

Гу Фэй взял камеру и направил на него объектив.

– Ты весь день фотографировал, неужели не надоело?

– Если это ты, то нет, – сказал Гу Фэй. – Когда ты улыбаешься, то выглядишь очень… красиво.

Улыбка застыла на лице Цзян Чэна.

Гу Фэй поднял камеру и мысленно обругал себя.

Идиот!

Когда была произнесена первая половина предложения, Гу Фэй сразу почувствовал, что это неуместно, особенно сразу после того, как сексуальная ориентация Ли Яня была «разоблачена» – сказанное могло прозвучать двусмысленно. Но вопреки здравому смыслу он закончил мысль, чтобы избежать неприятностей, хотя пожалел об этом ещё до того, как договорил фразу.

Одно предложение неуместнее другого, но у меня не было выбора, кроме как закончить начатое, иначе все выглядело бы ещё хуже.

После произнесённой Гу Фэем фразы они оба замерли.

Гу Фэй закрыл лицо камерой, не зная, что сказать, чтобы разрядить обстановку. Для человека, никогда не испытывающего смущения и редко заботящегося о мнении окружающих людей, возникшей дилеммы оказалось достаточно, чтобы лишиться дара речи.

– После этой съёмки Дин Чжусинь, скорее всего, попросит тебя сняться ещё пару раз, – Гу Фэй всё ещё держал камеру, глядя через объектив на лицо Цзян Чэна. – Если считаешь, что оплата приемлемая, то можешь работать с ней в долгосрочной перспективе. Она всегда недовольна своими моделями, но сегодня была очень тобой впечатлена.

– О, – Цзян Чэн посмотрел налево, направо, а затем снова в камеру. – Тогда, хм, я хотел спросить тебя. Ну, просто... Это… Эм, Синь-цзе... Она... То есть, ты и она… Э... Она твоя...

– Девушка? – прервал его Гу Фэй. – Это не так. Мне кажется, я уже говорил об этом раньше. Мы с ней друзья детства, я даже «сестрицей» её зову.

– О! – громко ответил Цзян Чэн, словно пытаясь избавиться от смущения.

– Этот вопрос потребовал так много усилий, – Гу Фэй не мог удержаться от вздоха. – Я уж подумал, что ты собираешься спросить обо мне и Ли Яне.

– А? – Цзян Чэн замер и потрясённо посмотрел на Гу Фэя. – Ты и Ли Янь? Вы...

– Нет! – Гу Фэй опустил камеру. – Мы с Ли Янем просто друзья. Считаешь, что мы с ним похожи на парочку?

– Не знаю, – Цзян Чэн прислонился к книжному шкафу, казалось, что ему было трудно приспособиться к теме разговора. – Не очень. Как по мне, так он и Лю Фань больше похожи на парочку.

Гу Фэй откинулся на спинку стула и расхохотался.

– Лю Фань бы разозлился, если бы услышал это.

– Действительно... – Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя и улыбнулся, ничего больше не сказав.

«Проблемные ребята» вместе с Ли Янем и Гу Фэем, похоже, находятся в очень хороших отношениях: тусуются вместе в свободное время, а также у них есть общее место встреч на сталелитейном заводе. Но судя по словам Гу Фэя... Как бы близки они ни были, даже среди них есть люди, которые не могут принять подобное. Да, Пань Чжи был прав. Милосердие и терпимость существуют только в двухмерном мире, реальность же ужасающе безжалостна. А что насчёт Гу Фэя?..

Цзян Чэн слегка откинул голову назад, прислонившись к стеклянной дверце книжного шкафа, и наблюдал, как Гу Фэй, облокотившись на спинку стула, возится с камерой.

Очевидно, какое у него отношение к подобного рода вещам – ему не противно, он может это принять. Но есть ли что-то ещё?..

Поцелуй, который Цзян Чэн запечатлел на лице Гу Фэя в тот день, даже не вызвал у одноклассника никакой реакции. Если бы на месте Гу Фэя был Пань Чжи, то он бы по меньшей мере сначала растерялся, а затем начал бы подтрунивать над Цзян Чэном.

Цзян Чэн и Гу Фэй были недостаточно знакомы друг с другом, но всё равно напились вместе вусмерть. И, хотя Гу Фэй являлся человеком, который редко проявляет свои эмоции открыто, его спокойствие и невозмутимое поведение были немного ненормальными для той ситуации.

Если так подумать, то и на следующий день Гу Фэй не показал никакой реакции. Он был слишком спокоен.

Цзян Чэн сделал глоток лимонной воды.

Гу Фэй может и сюэчжа*, но он умный сюэчжа.

*Противоположность сюэба.

Цзян Чэн внезапно почувствовал слабость оттого, что на самом деле всё было довольно прозрачно.

Гу Фэй мог уже обо всём догадаться.

У Цзян Чэна внезапно возникли некоторые проблемы с обработкой новой поступившей информации, он даже не смог спокойно продолжить начатый разговор.

После того как все файлы с карты памяти фотоаппарата были полностью перенесены, Гу Фэй создал папку, отметил дату, а затем принялся редактировать фото.

Курсор медленно скользил по многочисленным миниатюрам фотографий: Гу Фэй не любил расставлять картинки по порядку и предпочитал выбирать их самостоятельно. Наконец курсор остановился на изображении Цзян Чэна, где его пальцы зацепились за ворот.

Гу Фэй слегка откинулся на спинку стула, когда открыл это изображение. По сравнению с тем, что он видел через объектив камеры на съёмочной площадке, сейчас застывший момент, внезапно возникший перед его глазами во всей своей чёткости, оказался гораздо более впечатляющим.

Уперевшись локтем в столешницу и подперев рукой лоб, Гу Фэй тихо присвистнул.

– А что насчёт тебя? – внезапно спросил Цзян Чэн.

Гу Фэй на автомате подумал, что его свист сейчас будет встречен словами: «Да заткнись ты уже!» Но когда он осознал, о чём его спрашивает Цзян Чэн, то даже не осмелился повернуть голову, чтобы посмотреть на одноклассника.

– Хм? – он развернул изображение на весь экран и отрегулировал цвет.  – А что... насчёт меня?

– Ты такой? – спросил Цзян Чэн.

Честно говоря, Гу Фэй никак не ожидал, что Цзян Чэн, которого так легко смутить, вдруг станет сейчас таким прямолинейным – в его тоне не было даже намека на скрытность.

– А ты? – Гу Фэй всё-таки обернулся к Цзян Чэну.

– Ты и так уже знаешь, каков я, – Цзян Чэн смотрел прямо в глаза Гу Фэю. – Сейчас я спрашиваю тебя.

Гу Фэю не хотелось отвечать на этот вопрос. Им было бы легче ладить друг с другом, если бы один из них не знал предпочтений другого или, по крайней мере, притворился несведущим. Если же всё внезапно вскроется, то вся заинтересованность и влечение приобретут другой окрас.

От такого и запаниковать можно.

На самом деле Гу Фэй не особо задумывался над тем, кем является Цзян Чэн.

Кем бы он ни был, это меня никак не касается.

Даже если у Гу Фэя и были какие-то мысли по этому поводу, он предпочитал держать их при себе. Поэтому сейчас он боялся давать ответ на вопрос Цзян Чэна.

Да, Гу Фэй был именно «таким», но он никогда не намеревался ничего предпринимать. Но стоит только этому факту вскрыться, как любая его фраза, каждый его взгляд могут быть истолкованы так, как будто он чего-то ожидает.

– Ладно, забудь, – Цзян Чэн взял чашку и снова уселся на диван, запрокинув голову и испустив долгий вздох облегчения. – Тебе не нужно ничего говорить, я всё понимаю.

Гу Фэй посмотрел на Цзян Чэна.

– Да Фэй, – Цзян Чэн смотрел на него в ответ, – я действительно ничего такого не имел в виду. Просто хочу сказать, раз уж ты в курсе, держи это в секрете. Не хочу... чтобы другие знали.

– Ага, – Гу Фэй кивнул.

Если не изменяет память, это первый раз, когда Цзян Чэн назвал меня «Да Фэем».

– Точно так же, как и ты не хочешь, чтобы другие знали про тебя, – Цзян Чэн сделал глоток воды.

– Ты мне сейчас угрожаешь? – Гу Фэй рассмеялся.

– Да, – Цзян Чэн улыбнулся в ответ и кивнул.

– Я сохраню это в секрете, – сказал Гу Фэй.

Продолжение следует...

Глава 33 - Ты спишь у стены

После того как молчаливое взаимопонимание было достигнуто, ни один из них больше ничего не сказал.

Что же касается вопроса Цзян Чэна, то Гу Фэй так на него и не ответил. Даже после того, как Цзян Чэн озвучил свой «вывод», Гу Фэй всё ещё не ответил на вопрос одноклассника ни утвердительно, ни отрицательно. Его позиция была немного расплывчатой, но Цзян Чэну и этого было достаточно. Заданный вопрос изначально являлся просто дерзкой проверкой, задуманной как упреждающая атака, предпринятая для защиты его собственной тайны.

В этом мире так много людей, которые хотят спрятаться, и так много вещей, которые нужно скрывать.

Гу Фэй чуть приоткрыл окно, закурил сигарету и приготовился продолжить ретушь снимков.

После того как Гу Фэй сделал две затяжки, Цзян Чэн протянул руку.

– Дай мне одну.

– Ты ведь частенько куришь, верно? – Гу Фэй вложил пачку сигарет Цзян Чэну в ладонь. – Почему ты продолжаешь просить их у меня? Что бы ты делал, если бы меня тут не оказалось?

– Мои просто закончились, – Цзян Чэн выудил одну сигарету из пачки и закурил. – Если тебя бы здесь не было, я просто не стал бы курить.

Гу Фэй приоткрыл окно чуть пошире.

– Холодно, – Цзян Чэн снова откинулся на спинку дивана.

– Тогда иди на кухню и кури с включённой вытяжкой.

Гу Фэй щёлкнул мышью и увеличил лицо Цзян Чэна на экране. На самом деле на снимках, где целью была демонстрация одежды, Гу Фэй обычно не утруждал себя обработкой лица модели или лишь слегка подправлял его в самом конце. Но в большинстве случаев он сразу обрезал лицо модели, если считал, что оно получилось неудачно. Только лицо Цзян Чэна, честно говоря, было очень красивым – настолько, что Гу Фэй мог отложить обработку одежды на потом и сначала отретушировать лицо.

Диванчик стоял рядом со столом, так что Цзян Чэн находился практически лицом к лицу с Гу Фэем и со своего места не мог видеть экран компьютера. Поэтому Гу Фэю не нужно было беспокоиться о том, что Цзян Чэн смутится, увидев, что он сначала обрабатывает лицо модели, а не одежду.

– Гу Фэй, – Цзян Чэн протянул руку, чтобы стряхнуть пепел с сигареты в пепельницу, стоявшую на столе.

– Хм, – Гу Фэй пододвинул пепельницу ближе к Цзян Чэну. – Снова имя с фамилией?

– До этого я просил об услуге, поэтому пытался расположить тебя к себе, – Цзян Чэн улыбнулся, держа сигарету во рту. – Я хочу у тебя кое-что спросить.

– Спрашивай, – Гу Фэй уставился на экран.

По правде говоря, лицо Цзян Чэна требует не так уж много работы – у него красивый овал и потрясающе хорошая кожа.

Цзян Чэн бросил взгляд на книжный шкаф.

– Ноты, которые я видел в прошлый раз, они твои, да?

– М-м? – Гу Фэй замер, а затем тоже посмотрел на книжный шкаф.

– Куча книг по музыкальной композиции и всевозможные книги по теории музыки. Если всё ещё настаиваешь на том, что ту мелодию не ты написал, – сказал Цзян Чэн, – то это прозвучит слишком неискренне.

Гу Фэй рассмеялся и через некоторое время откинулся на спинку стула.

– Да, её я написал.

– Как неожиданно, – Цзян Чэн пальцами помял сигарету. – Звучало довольно неплохо. Даже безграмотный человек может писать и сочинять музыку...

– Я не безграмотный, – поправил его Гу Фэй.

– Ну, по большей части безынициативный сюэчжа, который пишет музыку... – Цзян Чэн взглянул на него. – А у тебя есть какие-нибудь законченные работы?

– Нет, – незамысловато ответил Гу Фэй.

На самом деле существовало много готовых работ, сохранённых на его компьютере, хотя Гу Фэй никогда их не переслушивал. Поэтому его утверждение было не совсем неверно – единственная песня, которую он иногда слушал, являлась та, что исполняла Дин Чжусинь. Когда дело касалось подобных вещей, для Гу Фэя не имело значения, если бы на месте Цзян Чэна оказался кто-то другой: если этот человек захочет послушать, то так тому и быть. Только вот Гу Фэй не горел желанием показывать свои работы Цзян Чэну: поскольку одноклассник мог напеть мелодию, просто бросив быстрый взгляд на ноты, Гу Фэй не хотел выставлять себя идиотом из-за каких-нибудь глупых ошибок.

– Не вешай нос, – Цзян Чэну, наверное, было очень скучно, поэтому он, держа в руке сигарету, с воодушевлением произнёс: – Я сохраню этот секрет.

– Уж сохрани этот дерьмовый секрет, – рассмеялся Гу Фэй.

Гу Фэй мгновение колебался, затем открыл музыкальный проигрыватель, поискал что-то глазами и нажал кнопку воспроизведения.

Когда зазвучала гитара, Цзян Чэн откинулся на спинку дивана. Он не умел играть на этом инструменте, но ему всегда нравилось его звучание. Дело в том, что всё, что приходилось ему по душе – будь то гитара, вистл или флейта – его мать считала недостойным для демонстрации широкой публике.

Затем последовала фортепианная мелодия. Цзян Чэн ничего не почувствовал: он уже вдоволь наслушался пианино и пресытился игрой на нём. С тех пор как он закончил восьмой класс средней школы, у него ни на секунду не возникало желания прикоснуться к этому музыкальному инструменту.

Нехватка мотивации и честолюбия, по всей видимости, заставила мою маму...  заставила Шэнь Ицин сильно разочароваться.

После всякий раз, когда родственники и друзья приходили к ним в гости и просили послушать, как он играет на пианино, Шэнь Ицин неизменно отказывала с глазами, полными разочарования.

Ну и пусть себе разочаровывается! Мне всё равно не хотелось играть.

Прелюдия оказалась довольно неплохой, можно было чётко описать передаваемую эмоцию – абсолютное замешательство.

Цзян Чэн не смог удержаться и бросил взгляд на Гу Фэя.

Впечатление, которое производит Гу Фэй… Он не похож на человека, который может находиться в таком душевном состоянии...

Наконец зазвучал низкий женский голос, и Цзян Чэн сразу узнал его.

– Дин Чжусинь? – Цзян Чэн озадаченно посмотрел на Гу Фэя.

– Ага, – ответил Гу Фэй, продолжая редактировать фотографию и не отводя глаз от монитора.

Цзян Чэн не смог удержаться и вытянул шею, чтобы посмотреть на экран. Он увидел половину своего лица и обнажённые ключицы, виднеющиеся из оттянутого ворота.

– Пиздец! – Цзян Чэн тотчас же плюхнулся обратно на диван.

Довольно странно наблюдать, как кто-то другой редактирует твои фотографии.

Разумеется, Цзян Чэн имел возможность наблюдать себя в зеркале довольно много лет, однако эта ситуация казалась ему чертовски неловкой, как если бы он подглядывал за незнакомцем.

– Этот кадр особенно хорош, – Гу Фэй взглянул на одноклассника.

Делаю шаг в пустоту, ещё немного – и я взлечу.

Я охвачен смятением.

Надо мной туманная ширь, подо мной – слышу твой голос,

говорящий, что мир опустел.

Ты говоришь: «После раз-два-три отпусти прошлое и забудь».

Неистово дует ветер, уничтожая обратный путь домой.

Ты видишь, как я пою...

Ты говоришь: «После раз-два-три обернись и услышь лишь отголоски былой тревоги».

Мелодия была довольно неопределённой, как и текст песни, но когда Цзян Чэн услышал «Ты видишь, как я пою», он поднял глаза и взглянул на Гу Фэя. Слово «видишь» внезапно заставило его постичь концепцию «тишина», которую Дин Чжусинь искала ранее.

Гнетущая тишина.

– Кто написал этот текст? – спросил Цзян Чэн.

– Угадай, – Гу Фэй поставил одну ногу на сиденье стула и положил подбородок на колено, продолжая щёлкать мышкой. – Если угадаешь, я дам тебе конфетку.

– Ты, – ответил Цзян Чэн. – Слова и музыка твои, верно?

Гу Фэй взял своё пальто, брошенное рядом, достал из кармана горсть конфет и положил их на стол перед Цзян Чэном.

– Ты играл в группе с Дин Чжусинь, не так ли?

Цзян Чэн положил в рот молочную конфету, чувствуя себя несколько удивлённым. Он не совсем понял смысл текста песни, но смог распознать в нём уязвимость и ранимость.

Такие чувства действительно трудно связать с Гу Фэем.

Цзян Чэн пристально посмотрел на Гу Фэя.

Под невозмутимой внешностью этого человека... Что творится у него в глубине души?

– Нет. Обычно она просто брала меня с собой, вот и всё, – ответил Гу Фэй.

– Любопытно, – откликнулся Цзян Чэн. – Хотя ты действительно не похож на человека, который мог бы просто забавляться. Я не удивлюсь, если ты умеешь играть на гитаре. Вообще, большинство плохих парней знает несколько аккордов, хотя бы ради выпендрёжа…

– Я не умею играть на гитаре, – сказал Гу Фэй.

– Ого, плохой парень, не умеющий играть на гитаре! – выдал Цзян Чэн. – Тяжело тебе с девушками знакомиться.

Гу Фэй молча посмотрел на него.

– О... – Цзян Чэн отсалютовал ему чашкой.

– У тебя плохое настроение? – спросил Гу Фэй.

– Хм? – Цзян Чэн сделал глоток воды.

– Чересчур словоохотлив, – объяснил Гу Фэй свою мысль.

Цзян Чэн на мгновение замолчал, затем поставил чашку на стол.

–  Недавно... Та женщина, с которой дрался Ли Бао Го... Ты знаешь её?

– Знаю, – без обиняков ответил Гу Фэй.

– Это его бывшая жена? – снова спросил Цзян Чэн. – Которая сбежала?

– Да, та самая, которая от него сбежала после того, как он избил её в очередной раз, – Гу Фэй закурил ещё одну сигарету. – Но она не его бывшая жена, а нынешняя, они не разведены.

– А... – Цзян Чэн на секунду оторопел, затем откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. – Блядь! Какой-то ебучий цирк!

– Она не появлялась довольно долгое время, несколько лет точно не было видно, – продолжил Гу Фэй.

Наверное, Гу Фэй таким образом пытался утешить его, но Цзян Чэн чувствовал, что сейчас никакие успокаивающие слова не могут улучшить его настроение.

Неважно, сколько лет она здесь не появлялась, да пусть хоть до конца жизни не показывалась бы, она всё равно остаётся моей биологической матерью. Такая же непостижимая, как и Ли Бао Го, но при этом такая реальная...

Сейчас Цзян Чэну очень хотелось позвонить Шэнь Ицин и спросить её, насколько она тогда отчаялась, что решила усыновить ребёнка из ТАКОЙ семьи.

– Чэн-гэ, – позвал его Гу Фэй. – Иди сюда, я хочу кое-что показать.

– Что? – Цзян Чэн встал и подошёл к Гу Фэю.

– Если завтра придёшь на съёмку, – Гу Фэй указал на экран, – то обрати внимание на свои руки. Немного отводи их...

– Какого хера? – теперь Цзян Чэн отчётливо видел, как он смотрится в этом обдуваемом со всех сторон наряде, и не смог удержаться, ткнув пальцем в изображение. – Как ты умудряешься зарабатывать деньги с такой скоростью работы?

Гу Фэй рассмеялся.

– Нет, я редактирую довольно быстро, у меня этот процесс поставлен на поток...

– На поток? Ты так долго возился с этой фотографией. Куда же делся твой поток? Иссяк? – Цзян Чэн явно не мог понять логики Гу Фэя. – По-твоему, это фото похоже на плотину водохранилища?

– Я уже отредактировал целую кучу снимков, просто сейчас использую этот в качестве примера, – ответил Гу Фэй.

– Почему используешь именно эту? Разве на других фотографиях у меня нет рук? – вздохнул Цзян Чэн.

Гу Фэй долго хохотал и в конце концов тоже вздохнул.

– Этот прикид особенно хорош. Думаю, босс Дин Чжусинь будет использовать это фото в качестве основного, может, даже подарит тебе этот наряд.

– Иди-ка на хуй, – огрызнулся Цзян Чэн.

– Помнишь, что я только что сказал? – спросил Гу Фэй.

– Помню, – Цзян Чэн придвинул к себе стул и сел на него. – Немного отводить руки.

– Тогда я продолжу, – сказал Гу Фэй.

Цзян Чэн наблюдал, как курсор перемещается взад и вперёд, пока Гу Фэй нажимал на всевозможные опции редактирования, внезапно меняя цветокоррекцию изображения, а затем увеличивая и уменьшая фотографию. Хотя после всех изменений Цзян Чэн даже не смог бы точно сказать без параллельного сравнивания, что конкретно поменялось на фото; он только знал, что Гу Фэй определённо находился в разгаре «поставленного на поток процесса».

Цзян Чэну было невыносимо наблюдать, как Гу Фэй обрабатывает фотографии, на которых он был запечатлён во всевозможных позах и с различными выражениями лица. Цзян Чэн то и дело переживал, что каким-то образом какая-нибудь грязь возле глаза или волосы в носу будут выставлены «во всей их красе» в высоком разрешении.

Цзян Чэн встал, пересел на диван и достал из школьного портфеля тетрадь.

– Дальше не станешь смотреть? – спросил Гу Фэй, не прекращая щёлкать мышкой.

– Больше не хочу, – ответил Цзян Чэн. – Здесь есть ещё один стол?

– Чтобы сделать домашку? – Гу Фэй обернулся и посмотрел на друга.

– Ага, – кивнул Цзян Чэн. – Через несколько дней экзамен, нужно просмотреть записи, чтобы освежить память.

Гу Фэй всё ещё смотрел на Цзян Чэна, но его рука теперь не двигалась.

– Будешь учиться? – спросил он после долгой паузы.

– Действительно, – Цзян Чэн недоверчиво уставился на Гу Фэя. – Скоро экзамен, так зачем мне учиться?

– Ох... – Гу Фэй оставил мышку в покое и встал.

Он отодвинул монитор и клавиатуру в сторону, затем отключил динамики и поставил их на полку, тем самым освободив для Цзян Чэна половину стола.

– Разве у тебя нет раскладного столика или чего-нибудь ещё, на чём ты обычно делаешь домашнее задание? –  спросил Цзян Чэн, выкладывая свои учебники и конспекты на стол.

– Если у меня есть время, я делаю домашку в магазине. Если нет, то просто не берусь за неё, – как ни в чём не бывало ответил Гу Фэй.

– Ох... – Цзян Чэн вспомнил, что Гу Фэй, в конце концов, был сюэчжа.

Так называемое домашнее задание являлось для Цзян Чэна не особенно раздражающей задачей, так как в любом случае он всегда мог её решить. Тем не менее он каждый раз относился к её выполнению чрезвычайно серьёзно. Когда Цзян Чэн учился в начальной школе, ему не нравилось делать домашку, но с дисциплиной в доме была очень строго, а последствия невыполнения домашнего задания оказывались чрезвычайно суровыми. Постепенно у него выработалась привычка писать быстро и добросовестно.

Кончил дело – гуляй смело.

С другой стороны, его младший брат являлся его полной противоположностью и никогда не нуждался в том, чтобы кто-то суетился вокруг него.

Естественно, ведь наследственность другая, с генетикой не поспоришь.

Если бы Цзян Чэна никогда не усыновляли и он вырос бы рядом с Ли Бао Го, то был бы таким же, как биологический отец или Ли Хуэй.

Цзян Чэн тихонько вздохнул, собрался с мыслями и продолжил делать домашнее задание.

В промежутках между писаниной он отвлекался на руку Гу Фэя, сжимавшую мышку.

До чего же красивая... Гу Фэй сказал, что не умеет играть на гитаре, но он, должно быть, умеет играть на пианино, только неизвестно насколько хорошо.

Цзян Чэну нравилось наблюдать, как пальцы порхают по клавишам – в этом заключалась его единственная радость, когда он раньше занимался игрой на фортепиано.

Когда его домашнее задание было почти сделано, рука Гу Фэя оторвалась от мышки. Цзян Чэн решил, что фотографии готовы.

– Ты уже закончил? – спросил Гу Фэй.

– Ещё немного осталось, – ответил Цзян Чэн, продолжая писать. – Будешь списывать?

– А ты мне дашь? – задал вопрос Гу Фэй.

– Не хочешь разок для разнообразия сделать это самостоятельно? – Цзян Чэн взглянул на него.

– В таком случае я не буду списывать, – Гу Фэй потянулся. – Хочу спать. Ты можешь продолжать писать, а я пойду приму душ.

– Ага, – отозвался Цзян Чэн.

Хотя выполнение домашнего задания сильно отвлекало, у Цзян Чэна всё же пронеслись в голове довольно бесстыдные мысли, после того как Гу Фэй вышел из комнаты. Мысли относились не непосредственно к Гу Фэю, а скорее к фразе, сказанной им: «Приму душ». В конце концов, Цзян Чэн являлся человеком, повидавшим множество «неподобающих» видео. В атмосфере, которая возникла после его с Гу Фэем обмена секретами, эти два слова возымели довольно сильный эффект.

А ещё более невыносимым было то, что после того, как ему наконец-то удалось успокоиться, сосредоточившись на домашнем задании, Гу Фэй закончил принимать душ и вернулся в комнату в пижаме – и у Цзян Чэна сразу же снова встал.

Ебать-ебать-ебать-ебать-ебать!!!

– Ты пойдёшь мыться? – Гу Фэй выдвинул ящик шкафа и достал картонную коробку. – У меня есть старая пижама и неношеные тру...

– Ладно! – перебил Цзян Чэн, быстро вскочил, схватил коробку и повернулся, намереваясь уйти.

– Там их три штуки, – сказал Гу Фэй из-за спины.

Прежде чем выйти, Цзян Чэн со скоростью света поднял крышку, схватил одни трусы и бросил коробку обратно Гу Фэю.

Не принадлежи этот дом Гу Фэю... Не находись его мать и младшая сестра рядом в комнатах... Я бы позаботился о своих делишках прямо в ванной. С тех пор как попал сюда, ни разу не удавалось подрочить, учитывая присутствие Ли Бао Го, который может в любой момент открыть дверь без стука. А ещё тараканы и пауки, то и дело снующие в ванной комнате, не прибавляют энтузиазма…

Цзян Чэн, погружённый в свои мысли, закончил принимать душ и только тут обнаружил, что Гу Фэй не дал ему полотенце. Цзян Чэн поколебался, затем схватил свою же снятую одежду и торопливо вытерся ею.

После того как надел нижнее бельё, Цзян Чэн понял, что в спешке забыл взять пижаму.

– Да чтоб меня!

Цзян Чэн поднял свою насквозь мокрою, после того как он вытерся ею, одежду. Пройдя через длительную внутреннюю борьбу, он в итоге принял решение идти в трусах, стиснул зубы и потянулся к ручке двери в ванную комнату.

Я просто возвращаюсь в комнату после душа в одном нижнем белье. Что тут такого особенного? Из-за чего мне чувствовать себя виноватым? Пусть даже Гу Фэй такой же, как и я. И что с того? Этот факт ни к чему нас не обязывает.

Но прежде чем уверенно двинуться дальше, он заметил на стуле у двери в ванную аккуратно сложенную пижаму.

Гу Фэй, привыкший заботиться о других, иногда бывает просто настоящим ангелом!

Цзян Чэн схватил пижаму, быстро надел её и тут же вздохнул с облегчением.

Когда он открыл дверь комнаты Гу Фэя, компьютер уже был выключен, а сам одноклассник, скрестив ноги, сидел на кровати и играл в телефоне.

– Я помылся, – несколько смущённый Цзян Чэн подошёл к дивану.

– Дуй сюда, ляжем на кровати вместе, – сказал Гу Фэй, не отрывая взгляда от телефона. – Не надо спать на диване.

– Почему? – Цзян Чэн был немного сбит с толку.

– Гу Мяо иногда приходит спать на этот диван, когда лунатит, – пояснил Гу Фэй. – Если ты займёшь её место, это может её напугать.

– Она ещё и во сне ходит? – Цзян Чэн был ошеломлён.

– Нечасто... Поскольку ты сегодня здесь, она очень взбудоражена, так что я немного волнуюсь, – Гу Фэй отложил телефон и посмотрел на Цзян Чэна.

– Хорошо, – Цзян Чэн хотел сначала сказать, что тогда пойдёт спать в гостиную, но подумал, что это может показаться слишком нарочитым, поэтому просто кивнул. – Только ты спишь у стены.

– Хм? – Гу Фэй не понял, что он имел в виду.

– Твоя кровать, – Цзян Чэн указал на неё.

По периметру кровати находился каркас, а у изголовья и изножья она была полностью закрыта, как старинное ложе в китайском стиле. Несмотря на современный и красивый дизайн, она всё ещё создавала ощущение уединения.

– Я буду спать с края, – сказал Цзян Чэн.

– Ладно, – Гу Фэй переместился ближе к стене и подвинул для Цзян Чэна подушку и одеяло.

– Почему ты купил такую кровать? – Цзян Чэн сел на край постели. – Ради чувства защищённости?

– Чтобы закрыть обзор для Гу Мяо, – Гу Фэй указал на изножье кровати. – Иногда она входит без стука, и, если я буду что-то делать на кровати, у меня не будет времени привести себя в порядок. А если я запру дверь, она разозлится, когда не сможет войти.

– А...

Цзян Чэн не мог сдержаться и взглянул на Гу Фэя, тот со всей серьёзностью смотрел на него в ответ.

– Блядь! Ха-ха-ха!

Цзян Чэн рассмеялся. Несмотря на то, что тема была немного неловкой, он всё равно почему-то находил её забавной.

– Иметь младшую сестру так утомительно, – Гу Фэй рассмеялся в ответ. – Должно быть, я чем-то сильно насолил ей в прошлой жизни.

– Нет, – Цзян Чэн прислонился к изголовью кровати и натянул на себя одеяло. – Она досталась тебе только потому, что ты хороший старший брат.

– Правда? – Гу Фэй опустил голову и продолжил играть в телефоне.

– Ага, даже несмотря на то, что ты постоянно играешь в эту идиотскую игру...

Цзян Чэн взглянул на экран телефона Гу Фэя и увидел, что на самом деле сейчас тот не играет в эту свою игру для умственно отсталых. Цзян Чэн предположил, что у Гу Фэя закончились жизни.

– У меня тоже когда-то был младший брат.

– Брат? – Гу Фэй в изумлении повернулся.

– Да. Их биологический сын, на два года младше меня, – Цзян Чэн подложил подушку под спину. – Я раздражался всякий раз, когда видел его. Он чувствовал то же самое по отношению ко мне. Мы не разговаривали друг с другом, ещё даже до того, как я приехал сюда...

– Полагаю, у вас разные характеры, – сказал Гу Фэй.

– Да, мой характер не такой, как у остальных членов семьи, – сказал Цзян Чэн.

После этого они оба замолчали, никто из них больше не произнёс ни слова. Но на этот раз тишина в комнате не заставляла Цзян Чэна чувствовать себя неловко. Он некоторое время смотрел в пространство перед собой, а затем достал свой телефон и начал переписываться с Пань Чжи.

> Дедуля, ты ещё помнишь Хуан Хуэй из класса 1-7?

> Ты больше не собираешься стоять в стороне и наконец решил действовать?

> А вот и нет! Просто хочу открыть ей глаза на то, что она, блядь, связалась с собачьим дерьмом, с этим Лян Чжиюном! Прямо сейчас мне хочется плакать, но не могу проронить и слезинки.

> Они только начали встречаться, верно? У тебя всё ещё есть шанс, поторопись и вклинься между ними!

> Так-то да, но я всё ещё обдумываю, кого из них мне будет легче соблазнить, кек.

Цзян Чэн долго смеялся, глядя в телефон. Гу Фэй повернулся и посмотрел на него.

– Мой друг, – объяснил Цзян Чэн сквозь смех. – Он преждевременно потерял свою любовь.

– Тот, с которым ты приходил в спортзал во время зимних каникул? – спросил Гу Фэй.

– Ага, – кивнул Цзян Чэн, затем снова засмеялся. – Мой внучок.

После того как смех прекратился, воцарилась тишина, и они продолжили залипать каждый в своём телефоне.

Сначала Цзян Чэн думал, что находиться вдвоём в одной постели будет чертовски неловко, но на самом деле это оказалась самая комфортная процедура укладывания в кровать, которая была у него за долгое время.

Через несколько минут он услышал тихий смешок со стороны Гу Фэя. Цзян Чэн повернулся и посмотрел на него, Гу Фэй тут же передал ему свой телефон.

– Ты в последние пару дней читал наш форум?

– Не нашёл времени, – Цзян Чэн взял мобильник. – Что там? Обсуждают игру?

– Да, но не совсем, сам посмотри, – кивнул Гу Фэй, продолжая смеяться.

Цзян Чэн посмотрел на экран. На форуме школы «Сычжун» было довольно оживлённо: каждый пост набирал много просмотров и комментариев. Цзян Чэн пробежался глазами по заголовкам.

> Мой божественный мужчина Да Фэй настолько крут, что мне дыхания не хватает, ууууу, аааааааааа!

> Кто! Этот! Милашка?! Жажду подробностей!

> Кто сказал, что в восьмом классе одни слабаки? Ну-ка покажитесь, я вам физиономии так разукрашу!!!

> Красивые парни снимают штаны! Прилагаю изображения! Пользователи форума, смотрите с осторожностью!

> У меня скромный вопрос: кто-нибудь хочет обсудить тактику?

Цзян Чэн рассмеялся. Читая заголовки, он почувствовал, что ученики «Сычжун» кажутся гораздо более приятными людьми, чем он о них думал.

– А ты отвечаешь на сообщения?

– Конечно, – ответил Гу Фэй.

– Какой у тебя псевдоним? – спросил Цзян Чэн, листая страницу вниз.

– Неприлично_красивый, – ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн поперхнулся воздухом, закашлялся и только через некоторое время поднял голову.

– Какого хера?!

– Держи это в секрете, – сказал Гу Фэй. – Никто не знает, что это я.

– Воистину такое нужно держать в секрете! «Маленького послушного зайчика» ещё как-то можно было свалить на Гу Мяо, – Цзян Чэн дважды цокнул языком. – Если остальные прознают, кому принадлежит псевдоним, твой образ холодного и отчуждённого человека мгновенно рухнет.

Гу Фэй рассмеялся и ничего не сказал.

> Не то чтобы я везде видела намёки на интересную мужскую «дружбу», но эти двое… Не сочтите меня за извращенку, но они выглядят как вы-сами-поняли-кто. Есть кто из разбирающихся?

Когда Цзян Чэн добрался до этого поста, его палец дрогнул. С первого взгляда он понял, что на миниатюрах под заголовком изображены он и Гу Фэй.

Этот форум жуткий...

Продолжение следует...

Глава 34 - Человек, рядом с которым он полностью расслабляется

У его прошлой школы тоже был свой форум, только там почти никто не писал. Школа Цзян Чэна считалась престижной, поэтому учителя каждый день стояли у школьных ворот и едва ли не с металлоискателями проверяли наличие у учеников телефонов. Мобильные запросто могли изъять, поэтому самое большее что они могли себе позволить – малозначимые сплетни в WeChat. Поэтому Цзян Чэну никогда не доводилось лицезреть таких масштабных дискуссий на школьном форуме. Ветка сообщений от «фудзёси*» была опубликована в день их матча. С тех пор не прошло и суток, а количество просмотров и ответов уже впечатляло.

*С японского «испорченная девушка» – так называют любительниц любого вида произведений, содержащих явные и не очень гомоэротические намёки.

Цзян Чэн долго колебался, но в итоге так и не нажал «Открыть запись». Такого рода беспочвенные подколки считались обычным делом среди юных девушек, и он бы ничего не почувствовал, даже если бы его и Ван Цзюжи нарекли парой, однако ощутил неловкость, увидев себя и Гу Фэя рядом.

В итоге он кликнул на пост с заголовком «Да Фэй – мой кумир!»

Там находилась целая куча сделанных во время игры снимков Гу Фэя, сфотографированных со всевозможных ракурсов. Девушка, должно быть, обошла площадку бесчисленное количество раз ради этих моментов. Даже имелся кадр с видом снизу, на котором Гу Фэй подпрыгивает к корзине.

Одному богу известно, как ей это удалось.

Первые несколько ответов были сплошь фотографии, а также подписи к ним с неистовым «А-а-а-а-а» и кучей восклицательных знаков. После этого следовали ответы с ещё большим количеством имитаций восторженных воплей.

И только когда он добрался где-то до тридцатого комментария, то наконец увидел первого несогласного.

> И это всё? Таких на улице толпы ходят.

Этот единственный комментарий, подобно брошенному камню, вызвавшему тысячу кругов на воде, спровоцировал целый поток ответов на добрых семь-восемь страниц, и все они состояли из оскорблений.

– Что за нахер?! – выпалил Цзян Чэн, взглянув на псевдоним написавшего этот комментарий с несогласием – «Неприлично_красивый». – Тебе, похоже, действительно заняться нечем.

Цзян Чэн покосился на Гу Фэя.

– Что может сподвигнуть на такое, если не скука? – Гу Фэй забрал телефон обратно и усмехнулся, глядя на экран. – Видишь ли, вы, сюэба, обычно не обитаете в подобных местах.

– Я тоже... захожу иногда, – сказал Цзян Чэн. – Просто форум моей старой школы был похож на город-призрак, им никто не пользовался.

– Тогда какой у тебя псевдоним? – Гу Фэй склонил голову набок.

Цзян Чэн на мгновение замялся.

– Некий_Чэн.

– Чего? – Гу Фэй не понял.

– Основная учётная запись с ником «Некий_Чэн», есть ещё другая учётка «Какой-то_Чэн», – ответил более развёрнуто Цзян Чэн.

– Это что, блядь, за ник такой? И ты ещё над моим смел потешаться? – спросил Гу Фэй. – Дорогой WeChat, знакомься, это Цзян. Почему бы тебе не дать ему никнейм «Цзян_ученик_тренера_Ча»?

– Я просто слишком ленив, чтобы что-то выдумывать, – сказал Цзян Чэн. – А какой бы псевдоним ты мне дал?

– Чэн-гэ... – Гу Фэй покосился на Цзян Чэна.

– «Маленький Послушный Кролик» – вот кто на самом деле нуждается в псевдониме, – Цзян Чэн ухмыльнулся.

Они вновь замолчали.

Цзян Чэн достал свой телефон и возобновил переписку с Пань Чжи. Он подумывал ещё раз заглянуть на форум «Сычжун», но Гу Фэй всё ещё находился рядом, поэтому Цзян Чэн выбросил эту затею из головы.

Пань Чжи довольно сильно завидовал оживлённому форуму школы «Сычжун» и изъявил желание присоединиться, чтобы поболтать с девушками. Цзян Чэн долго смеялся, затем взглянул на время и увидел, что уже почти полночь, поэтому начал готовиться ко сну.

Он взглянул на Гу Фэя и обнаружил, что тот уже спит, отвернувшись к стене и накрыв голову одеялом.

Цзян Чэн присмотрелся к изголовью кровати и увидел там выключатель. Он погасил свет, и комната погрузилась в темноту. Через несколько секунд Цзян Чэн вновь смог различить силуэты предметов в комнате благодаря слабому свету, просачивающемуся сквозь занавески.

Он улёгся на подушку и повернулся на левый бок, на котором привык спать. Но как только он повернулся, то увидел Гу Фэя, лежащего к нему спиной, поэтому Цзян Чэн повернулся на правый бок и закрыл глаза.

Ему внезапно вспомнилось небольшое исследование, которое он когда-то читал, о позах влюблённых во время сна: бок о бок, лицом к лицу и тому подобное. Самой популярной была, где оба спят лицом в одну сторону, под названием «ложечки».

Блядь! Прямо как только что...

Цзян Чэну только что удалось выяснить, как эта поза выглядит.

Гу Фэй мирно спал. Его ровное дыхание оказывало гипнотический эффект. Цзян Чэн некоторое время прислушивался к нему и вскоре тоже задремал.

Но то ли потому, что он спал сегодня в чужой кровати, то ли из-за того, что в ней он был не один, но Цзян Чэн никак не мог погрузиться в глубокий сон. Ему никогда раньше не доводилось делить постель с кем-либо.

Несмотря на то, что Цзян Чэн находился в полудрёме, он почувствовал, как рядом заворочался Гу Фэй.

Одно сновидение сменяло другое без какого-либо порядка.

Наконец ему приснилось, что он и Гу Фэй стоят посреди баскетбольной площадки. Голые, в окружении толпы людей с бумажными пакетами на головах, которые их фотографировали, выкрикивая всевозможные ругательства и язвительные насмешки.

Это сон. И довольно абсурдный.

Во сне Цзян Чэн задавался вопросом, почему ему привиделось подобное.

Это не взаправду.

Но этот сон не был схож с предыдущими, которые он мог по желанию ускорять и проматывать. Цзян Чэну пришлось полностью, кадр за кадром, смотреть его.

Ракурс постоянно менялся: вот он смотрит на глумящихся зрителей, а вот он стал сторонним наблюдателем, превратившись в камеру, которая быстро вращалась вокруг двух стоящих на баскетбольной площадке людей.

Цзян Чэн повернулся и уставился на Гу Фэя со смесью страха и паники. Гу Фэй что-то говорил ему с безэмоциональным лицом, но Цзян Чэн не мог расслышать ни единого слова.

Ты видишь, как я пою...

Ты говоришь: «После раз-два-три обернись и услышь лишь отголоски былой тревоги».

Гу Фэй услышал звук отворяющейся двери. Он открыл глаза и понял, что уже почти рассвело: мягкий тёплый свет струился сквозь занавески.

Вошла босая Гу Мяо, её пустой взгляд был устремлён куда-то вперёд. Она села на диван, поправила подушку и легла.

Гу Фэй тихо вздохнул и осторожно сел.

Гу Мяо раньше спала с ним в этой комнате. После того как она пошла в начальную школу, Гу Фэй позволил ей спать одной, но Гу Мяо всё равно возвращалась каждый раз, когда у неё случался приступ лунатизма, и направлялась прямиком к дивану, видимо, помня наставления Гу Фэя: «Твой брат – мальчик. Ты не можешь спать на одной кровати с мальчиком».

Гу Фэй взглянул на лицо Цзян Чэна. Тот, казалось, крепко спал, но его дыхание было немного неровным.

Похоже, ему что-то снится.

Гу Фэй, держась руками за изголовье кровати, согнул левую ногу, перекинул её через Цзян Чэна и упёрся коленом в кровать сбоку от друга.

А этот парень занимает довольно много места, когда спит.

Гу Фэй чуть не потянул подколенное сухожилие, пытаясь не наступить на Цзян Чэна.

Затем Гу Фэй напрягся, готовясь перенести вес своего тела на левое колено, но, когда он навис над Цзян Чэном, тот неожиданно нахмурился и перевернулся – они оказались лицом к лицу.

Гу Фэй чувствовал, что сейчас Цзян Чэн спит не очень крепко, судя по его нахмуренным бровям и неровному дыханию. Поэтому Гу Фэй поспешно приподнялся, желая побыстрее встать с кровати.

Как раз в тот момент, когда он собирался оттолкнуться ногой, чтобы спрыгнуть с кровати, Цзян Чэн открыл глаза.

Гу Фэй хотел сразу же всё объяснить, но в то же время боялся разбудить Гу Мяо, которая только что легла.

Кто знает, закончилось ли её сомнамбулическое состояние...

Так что всё, что Гу Фэй мог сейчас делать, это молча пялиться на Цзян Чэна и ждать пока тот окончательно проснётся.

Открывшиеся глаза Цзян Чэна мгновенно превратились из щёлочек в огромные блюдца. Он в течение нескольких секунд пристально смотрел на Гу Фэя, а затем произнёс хриплым голосом, в котором одновременно звучали замешательство, потрясение и испуг:

– Чего, бля?!

Произнесено это было отнюдь не тихо. Гу Фэй вздрогнул и быстро накрыл рот Цзян Чэна ладонью.

Глаза Цзян Чэна округлились ещё больше, он сразу же начал отчаянно сопротивляться, беспорядочно размахивая руками и ногами.

Гу Фэй не осмеливался ослабить хватку руки, закрывавшей рот Цзян Чэна, но его нынешняя поза делала его слишком уязвимым – он боялся, что одноклассник может заехать ему коленом между ног.

Через некоторое время Гу Фэю удалось схватить Цзян Чэна за руку и улечься ему на живот, придавив его к кровати, чтобы он перестал вырываться и успокоился.

– Тут Гу Мяо, – приглушённо произнёс Гу Фэй.

Цзян Чэн замер и некоторое время внимательно смотрел на Гу Фэя, а затем резко перевёл взгляд на диван.

Гу Фэй убрал ладонь с его рта.

– Только что пришла. Не уверен, спит ли она. Я как раз собирался её проверить.

– Угу... – отозвался Цзян Чэн, продолжая неподвижно лежать.

Гу Фэй встал с кровати и подошёл к дивану, присел на корточки и некоторое время понаблюдал за Гу Мяо, затем достал из шкафа одеяло и накрыл её им.

Цзян Чэн сел в постели, глядя на Гу Фэя. Его сонливость как рукой сняло, он чувствовал себя так бодро, словно выпил две бутылки эвкалиптового масла.

Когда Цзян Чэн открыл глаза, то увидел нависшего над ним Гу Фэя. Для того, кто всегда спал один, такие вещи были слишком волнительными.

В тот момент Цзян Чэн даже не понимал, спит он или уже бодрствует. К тому же, он только что вырвался из ужасающей сцены в своём сне, которая причудливым образом переплелась с нависшим над ним Гу Фэем. Цзян Чэн окончательно проснулся только в тот момент, когда увидел Гу Мяо, расположившуюся на диване, и осознал, что по какой-то причине он весь покрылся потом.

Холодным потом...

Сцена из сна была невыносимой, и Цзян Чэн вдруг задался вопросом, что бы случилось, если бы Гу Мяо проснулась и застала их в этой щекотливой ситуации.

Цзян Чэн закрыл глаза. Сейчас он понял, почему не стал открывать тот пост на форуме.

Я испугался...

Цзян Чэн впервые настолько глубоко осознал свой собственный страх. Даже ходящая во сне маленькая девочка, лежащая сейчас на диване, смогла так правдоподобно вписаться в его сновидение.

– Вот почему я хотел, чтобы ты спал с той стороны кровати, – тихо произнёс Гу Фэй, после того как укрыл Гу Мяо одеялом. – Если бы ты лёг там с самого начала, мне не пришлось бы перелезать через тебя, чтобы встать с кровати.

– Который час? – так же тихо спросил Цзян Чэн.

– Начало седьмого, – Гу Фэй глянул на маленький будильник на прикроватной тумбочке.

– О... – Цзян Чэн сидел неподвижно, комкая в руках одеяло.

– Что случилось? – Гу Фэй забрался обратно на кровать.

Цзян Чэн продолжал сидеть, кутаясь в одеяло. Гу Фэй протянул руку и подёргал Цзян Чэна за пижаму.

– А ты… случайно...

Цзян Чэн наотмашь ударил Гу Фэя по руке.

– Не затемпературил? – закончил фразу Гу Фэй, отдёргивая руку.

– Нет, – Цзян Чэн немного смущённо поправил свою пижаму. – Я просто...

– Я напугал тебя? – Гу Фэй лёг и тихонько вздохнул. – Ты самый пугливый человек, которого мне когда-либо доводилось встречать, сюэба.

– Что за нахер? – Цзян Чэн повернулся, посмотрел на Гу Фэя и всплеснул руками. – Учитывая твои недавние действия и принимая во внимание тот факт, что я напуган не до смерти, уже означает, что я – сюэба с выдающимися психологическими данными. Ясно тебе?

– Извини, – Гу Фэй улыбнулся.

Цзян Чэн ничего не сказал и просто продолжил сидеть. Через несколько минут он чихнул, затем неохотно лёг и накрылся одеялом.

На этот раз он действительно не мог заснуть. Глаза Цзян Чэна были открыты, и он не знал, куда направить свой взгляд.

Цзян Чэн чувствовал, что его психологическая выносливость, по всей видимости, всё-таки не очень велика. Если что-то случалось, то он не мог с собой ничего поделать и прокручивал в голове этот момент снова и снова, что сказывалось на его настроении и часто оказывало на него сильное давление. Он всё понимал, но с трудом это контролировал.

Временами Цзян Чэн очень завидовал Пань Чжи: его сердце было настолько велико, что, казалось, могло вместить три с половиной вселенных.

Нагоняй за проваленный тест или неудачная влюблённость... Внучку достаточно немного поныть, крикнуть пару раз «Уёбки!», хорошенько выспаться... И можно жить дальше. Касательно же меня…

Возможно, так на Цзян Чэна повлияла обстановка в его старом доме, так что для него было невозможно всё оставить так, как есть.

До звонка будильника оставалось не так уж много времени. Цзян Чэн всё равно не мог снова заснуть, поэтому просто прикрыл глаза, чтобы отдохнуть, продолжая вести в голове незримую борьбу с навязчивыми мыслями.

Гу Фэй спал рядом. Похоже, ему удалось очень крепко заснуть, несмотря на прерванный ранее сон.

Окончательно проснувшись, Цзян Чэн прислушивался к дыханию Гу Фэя: как оно постепенно выровнялось, затем, спустя время, потихоньку стало учащаться, после чего тот перевернулся.

Кажется, сейчас проснётся.

Цзян Чэн почувствовал, как Гу Фэй зашевелился и потянулся к своему телефону, чтобы взглянуть на время.

До этого момента Цзян Чэн не мог заснуть, но теперь, когда знал, что ему нужно вставать, ему вдруг так захотелось спать, что он почти физически не мог открыть глаза.

Гу Фэй снова пошевелился. Как раз в тот момент, когда Цзян Чэн раздумывал, открыть ли глаза сейчас или подождать, пока Гу Фэй перелезет через него, парень почувствовал, как пальцы Гу Фэя осторожно коснулись его лба.

Цзян Чэн подавил желание резко вскочить и пнуть Гу Фэя ногой, вместо этого он стиснул зубы и продолжил неподвижно лежать.

– Температуры нет, – шёпотом пробормотал Гу Фэй и сел в постели.

Температура?

Цзян Чэн был озадачен, но затем вспомнил, что Гу Фэй ранее спрашивал, нет ли у него температуры.

Цзян Чэн упорно держал глаза закрытыми, но внезапно почувствовал лёгкое жжение в носу.

Этот сраный нос, нужно, блядь, отрезать! Делает, что ему вздумается, отдельно от хозяина.

За столько лет Цзян Чэн очень редко чувствовал такую трепетную заботу по отношению к себе. Даже в своём старом доме, когда он был там «дорогим сыночком», ему самому приходилось говорить о своём неважном самочувствии. Если он скажет, то получит очень хороший уход. Но если нет, то до тех пор, пока Цзян Чэн не упадёт в обморок, никто в семье даже не заметит, что тот болен.

А после моего переезда сюда всё стало ещё более нелепым. Если я действительно прямо сейчас слягу с высокой температурой, то кому об этом сообщить? Ли Бао Го? Даже если я ему и скажу, то что с того?

Поразмышляв над этим, Цзян Чэн пришёл к выводу, что всё, что он мог бы сделать в такой ситуации, это позвонить Лао Сюю, извиниться за своё отсутствие в школе и затем целый день проспать в своей комнатушке, ощущая свою абсолютную ненужность.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй легонько потряс Цзян Чэна за плечо. – Пора вставать.

– Ага, – отозвался Цзян Чэн, открыв глаза.

Гу Фэй накинул кофту поверх пижамы и намеревался слезть с кровати. Цзян Чэн сделал это не нарочно, но он просто не мог не заметить, что пижамные штаны Гу Фэя топорщатся в районе паха.

Он в самом деле больше не знал, как реагировать, поэтому вздохнул и спросил:

– Ты, прежде чем встать, никогда не ждёшь, пока твой младший братец успокоится?

– Мне срочно нужно отлить, – ответил Гу Фэй.

– Не боишься, что моча разлетится по всему...

Цзян Чэн не понимал, почему продолжает развивать эту тему. Подобное было бы простительно, если бы он не совсем проснулся, но было очевидно, что он уже пришёл в себя после сна.

– А ты всё вокруг обоссываешь, пока мочишься? Что ж, позволь мне научить тебя... – сказал Гу Фэй, обув тапочки и направившись к выходу. – Сначала отойди подальше, а затем, пока отливаешь, начинай потихоньку подходить ближе к унитазу.

– Пошёл на хуй! – выпалил Цзян Чэн.

Чокнутый!

Гу Мяо всё ещё спала на диване, уткнувшись лицом в его спинку, но, по-видимому, тоже уже должна была скоро проснуться.

Цзян Чэн встал с кровати, поднял свои брюки и осмотрел их. Он хотел одеться до того, как Гу Мяо проснётся. Только после того, как поднял свои штаны, Цзян Чэн осознал, что из-за вчерашней спешки забыл выжать свою одежду. Влажные вещи были сложены вместе и всё ещё оставались сырыми. Хотя одежду можно было бы надеть и так, и через полчаса она бы уже высохла прямо на нём, тем не менее это показалось Цзян Чэну немного мерзким.

Он всё ещё раздумывал по этому поводу, когда Гу Фэй, чистя зубы, вошёл в комнату и протянул ему новенькую зубную щётку.

– Спасибо, – Цзян Чэн взял её.

Гу Фэй открыл дверцу шкафа, продолжая чистить зубы, и ткнул пальцем на висящую внутри одежду.

– Нет, – Цзян Чэн мельком взглянул на одежду Гу Фэя и сразу же покачал головой. – Не стоит, я не надену твои вещи.

– Хм? – Гу Фэй в замешательстве посмотрел на него.

– Ты же «Неприлично_красивый», вся школа не сводит с тебя глаз. Подозреваю, что там все в курсе, даже какие трусы ты носишь, – объяснил Цзян Чэн. – Когда я в прошлый раз надел твою одежду, даже Лао Сюй это понял. Я искренне тобой восхищён.

Гу Фэй рассмеялся и, всё еще хохоча, вышел, держа во рту зубную щётку.

Цзян Чэн решил надеть свою одежду, невзирая на брезгливость. Так как Гу Фэй всё ещё находился в ванной, Цзян Чэн мог переодеться только в спальне. Он обернулся и посмотрел на Гу Мяо, которая даже не шелохнулась, затем Цзян Чэн поспешно снял пижамные штаны и стал натягивать брюки.

Он был довольно тщеславен и любил покупать облегающие вещи, только вот мокрые штаны оказалось трудно натягивать.

Когда Цзян Чэн наполовину закончил с процессом облачения нижней части своего прикида, Гу Мяо перевернулась, а затем, прежде чем он успел среагировать, внезапно села.

Блядь!!!

Весьма внезапное пробуждение Гу Мяо так потрясло Цзян Чэна, что он запутался в штанинах и чуть не упал. Прежде чем Гу Мяо успела повернуть голову в его сторону, Цзян Чэн схватился за штаны, придерживая их, и пулей вылетел из комнаты. Только вбежав в ванную, он наконец-то справился с молнией.

Гу Фэй умывал лицо. Он повернулся и вопросительно уставился на Цзян Чэна.

– Куда так торопишься?

– Задница твоя торопится! – нервно выпалил Цзян Чэн, закончив застёгивать ремень. – Я только наполовину натянул штаны, когда Гу Мяо внезапно проснулась. Почему она себя так странно ведёт по утрам?

– Она всегда так делает, – широко улыбнулся Гу Фэй. – Сначала садится, потом замирает минут на пять и только затем очухивается.

– Ох, – Цзян Чэн испустил вздох облегчения.

После того как умылся, Гу Фэй перенёс Гу Мяо в её комнату, положил комплект чистой одежды ей на кровать, затем вышел, закрыв за собой дверь.

Обычно Гу Фэй не просыпался так рано. Гу Мяо в основном вставала самостоятельно и выходила завтракать до того, как просыпался брат. Несмотря на то, что Гу Мяо теперь не ходила в школу, она строго придерживалась прежнего расписания – ни о каких изменениях и речи быть не могло. Однако сегодня у Гу Фэя дома находился сюэба, который редко опаздывал, поэтому он не мог позволить себе поспать подольше.

Когда Цзян Чэн умылся и вышел из ванной комнаты, Гу Фэй спросил у него:

– Что хочешь на завтрак? Я чуть позже попрошу Гу Мяо сходить в магазин.

– Не нужно, – ответил Цзян Чэн. – Я… не хочу есть. Лучше пойду в школу.

– Хм? – Гу Фэй помолчал, затем кивнул. – Ладно.

Цзян Чэн быстро собрал свои вещи, сказал на прощание несколько слов Гу Мяо, которая вышла из комнаты, протирая глаза, а затем пулей вылетел из квартиры Гу Фэя.

Цзян Чэн пришёл в себя только после того, как пробежал семь лестничных пролётов и ощутил, как ветер насквозь пронизывает его ещё не полностью высохшую одежду.

Возможно, это было не очень вежливо... уходить в такой спешке.

Когда Гу Фэй услышал, что Цзян Чэн не собирается завтракать и хочет уйти первым, его лицо приобрело удивлённое выражение.

Гу Фэй приютил меня накануне вечером, накормил очень вкусным ужином, даже беспокоился о том, нет ли у меня температуры... И лицо Гу Мяо, полное надежды… Сам по себе тот факт, что я вот так сбежал, говорит об отсутствии у меня элементарной вежливости.

Прислонившись к защищавшей его от ветра стене и стоя у дороги, Цзян Чэн достал телефон и набрал номер Гу Фэя.

– Что-то забыл? – ответил на звонок Гу Фэй.

– Возьми с собой Гу Мяо и спускайтесь, время ещё есть, – Цзян Чэн посмотрел на часы на экране телефона. – Почему бы нам не поесть фаршированных лепёшек у Ван Цзюжи?

– Ладно, – Гу Фэй сразу согласился и не стал спрашивать, почему Цзян Чэн вдруг передумал.

Когда Цзян Чэн увидел, как Гу Фэй вместе с Гу Мяо выходят из подъезда, он внезапно почувствовал лёгкое сожаление.

Я не должен был рассказывать Гу Фэю о себе. Я не знаю, когда смогу так же, как он, спокойно к этому относиться. Не сближаться намеренно, но и не держаться на расстоянии. И не быть готовым в любой момент выпустить шипы...

– Мы сейчас направляемся к тебе, скоро подойдём, – Гу Фэй звонил Ван Сюю. – Не нужно готовить ничего особенного, просто обычный завтрак.

– В ту сторону ходят автобусы? – спросил Цзян Чэн.

Идти пешком в школу от их нынешнего местоположения – это одно, но лепёшечная находилась слишком далеко, чтобы добираться туда на своих двоих.

– Возьмём машину, – сказал Гу Фэй.

– Какую машину? – Цзян Чэн удивился. – Маленькую жёлтую «булочку»?

– Ага, – кивнул Гу Фэй. – Или моя маленькая «булочка» недостойна тебя?

– Нет, – вздохнул Цзян Чэн. – «Булочка» так «булочка».

Гу Мяо, по всей видимости, очень нравилась эта машина: как только Гу Фэй подъехал к ним, она подбежала, держа в руках скейтборд, и проворно забралась на заднее сиденье.

– Вам двоим придётся потесниться, – сказал Гу Фэй. – Эр Мяо, убери куда-нибудь свой скейтборд.

Цзян Чэн помнил предыдущий опыт и на этот раз сначала опустил кресло рядом с водителем, затем забрался в салон и устроился рядом с Гу Мяо на заднем сиденье.

Выглядящая счастливой Гу Мяо улыбнулась ему.

После того как дверь машины была закрыта, Цзян Чэну стало намного теплее. Он поправил на себе одежду, надеясь, что она высохнет к тому времени, как они доберутся до места.

– Та одежда, которую я дал тебе в прошлый раз... – сказал Гу Фэй, ведя машину. – Думаю, так случилось, потому что эти вещи были на мне, когда я зачитывал объяснительную во время утреннего построения в прошлом семестре.

– Определённо причина не в этом, – сказал Цзян Чэн. – Если бы на твоём месте оказался Чжоу Цзин, то прочти он хоть порнографический роман, не говоря уже об объяснительной, всё равно никто бы не вспомнил, во что он был одет.

– Спасибо за комплимент, – Гу Фэй рассмеялся.

– В каком месте я сделал тебе комплимент? – Цзян Чэн уставился на его затылок. – Думаю, тебе стоит сменить свой ник с «Неприлично_красивый» на «Неприлично_бессовестный». Такой тебе больше подойдёт.

– Непременно заведу себе второй аккаунт с таким ником, – кивнул Гу Фэй.

– Из-за чего тебя заставили писать объяснительную? – спросил Цзян Чэн после некоторых раздумий.

– Я всегда перелезаю через стену, чтобы попасть в школу, когда опаздываю. Однажды я наступил на ветку дерева, что растёт у стены, и она сломалась, – ответил Гу Фэй. – Вот из-за этого.

– Бля! – Цзян Чэн не удержался и рассмеялся. – Почему ты использовал только это дерево? Менял бы их время от времени.

– Это находится ближе остальных, – ответил Гу Фэй. – С тех пор, как я сломал ветку, гораздо меньше людей перелезает через стену. Забор вокруг нашей школы слишком высокий, ты не сможешь попасть внутрь, не взобравшись на дерево.

Цзян Чэн, прислонившись к окну машины, разразился хохотом, даже не понимая, над чем он смеётся.

На самом деле, в этом нет ничего плохого. Когда я не занят чрезмерными размышлениями, Гу Фэй – единственный человек, рядом с которым я чувствую себя полностью расслабленным.

Продолжение следует...

Глава 35 - Кто-то хочет умереть

Семейный ресторан Ван Сюя всегда был переполнен по утрам, поэтому заполучить пару фаршированных лепёшек на завтрак само по себе являлось наградой. Когда они приехали, то обнаружили, что свободных мест уже не осталось, так что в итоге им пришлось расположиться в комнате, где обычно трапезничала семья Ван Сюя.

– Мы не подаем лепёшек с ослятиной в такую рань. Обычно их готовят ближе к полудню, – сказал одноклассник, неся две корзинки с фаршированными лепёшками и миску супа из баранины. – Вы двое где-то утром встретились?

Цзян Чэн немного смутился от вопроса Ван Сюя, поэтому откусил большой кусок лепёшки и ничего не сказал.

– Ага, так получилось, – ответил Гу Фэй.

– Как ты ухитрился встать в такую рань? – Ван Сюй поставил перед Гу Мяо маленькую корзинку. – Для тебя же в порядке вещей опаздывать… МяоМяо, сегодня без ослятины. Давай ты попробуешь с другой начинкой?

– Что ещё за МяоМяо? – спросил Гу Фэй. – Ну и пошлятина.

– В каком месте это пошлятина? – Ван Сюй сел и произнёс жуя. – Она просто маленькая девочка, которой полагается быть миленькой и хорошенькой. А ты что натворил? Воспитал из неё дикого мальчишку. По-моему, я даже никогда не видел её в платье.

– Она всё время катается на скейтборде, – сказал Гу Фэй. – Эти две вещи несовместимы. Даже попроси я её надеть платье, она бы не захотела.

– Ох... – Ван Сюй вздохнул.

Он откусил от лепёшки ещё пару кусочков и достал свой телефон, затем несколько раз провёл по экрану пальцем, и телефон издал щёлкающий звук. Цзян Чэн поднял глаза и обнаружил, что Ван Сюй направил на него камеру.

– Что это ты удумал?

– Просто делаю снимок. Если мы в будущем отремонтируем фасад ресторана, то сможем вывесить его в качестве рекламы, – Ван Сюй улыбнулся и убрал телефон.

– Иди на хуй, – Цзян Чэн посмотрел на него. – Удали немедленно.

– Я фотографировал кучу людей! Ещё никто не просил меня удалить их фото, – решительно заявил Ван Сюй. – Я не буду удалять снимок… Просто не стану вывешивать его.

Цзян Чэн не захотел больше утруждать себя разговорами и продолжил есть фаршированную лепёшку.

***

Выйдя из ресторана после завтрака, Гу Мяо встала на свой скейтборд и уставилась на Гу Фэя. Гу Фэй наклонился и заглянул ей в глаза.

– Помнишь, я говорил, что ты можешь кататься только в определённых местах?

Гу Мяо кивнула.

– Тогда вперёд. Старший брат сегодня занят, так что к ужину его не будет дома, – сказал Гу Фэй. – Я, скорее всего, вернусь домой примерно в то же время, что и вчера.

Вновь кивнув, Гу Мяо повернулась к Цзян Чэну.

– Чэн-гэ сегодня не придёт к нам домой. Вчера кое-что произошло, поэтому ему пришлось переночевать у меня, – сказал Гу Фэй.

Гу Мяо всё ещё не сводила глаз с Цзян Чэна, поэтому ему пришлось наклониться, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Я приду в следующий раз и поиграю с тобой. Хорошо?

От Гу Мяо не последовало никакой реакции.

– Ты должен сказать ей точные дату и время, – произнёс стоящий рядом с ним Гу Фэй. – Если ты просто скажешь «в следующий раз», она этого не поймёт.

– Тогда... – Цзян Чэн некоторое время колебался и размышлял. – Тогда завтра? Завтра после матча попроси своего брата, чтобы он взял тебя поужинать с нашей командой. Как тебе такое? Мы даже можем сесть рядом друг с другом.

Гу Мяо, наконец, кивнула, вскочила на свой скейтборд и отправилась по направлению к дому.

– Мы все поместимся? – Ван Сюй вышел, неся свой рюкзак, и сразу же пришёл в восторг при виде маленькой машинки Гу Фэя. – Цзян Чэн, мы точно втиснемся сзади, да?

– Тут... вообще нет места, куда тебя бы можно было втиснуть, – Цзян Чэн был слегка ошарашен.

В машине даже для меня и Гу Мяо было мало места.

– Поместимся, – с лёгкостью заявил Ван Сюй.

Видя на его лице непоколебимую решимость, Цзян Чэн мог только забраться в салон и максимально отодвинуться в сторону. Когда Ван Сюй втиснулся внутрь, машина просела. Поэтому, когда Гу Фэй плюхнулся в кресло водителя, у Цзян Чэна возникло ощущение, что днище автомобиля сотрётся о землю при движении.

– Машина же не развалится пополам? – спросил Цзян Чэн.

– Нет, – Гу Фэй развернулся и повёз их к школе. – Я иногда использую её, чтобы перевозить тяжёлые товары в магазин. Вы двое вместе взятые даже не сравнитесь.

– А ты прибавил к этому ещё и свой собственный вес? – поинтересовался Цзян Чэн.

Даже пешеходы на улицах оглядывались на маленькую булочку, внутрь которой втиснулось трое взрослых парней.

– Зато так теплее, – сказал Ван Сюй.

– Брехня собачья. Не так уж теперь и холодно, «Весенний баскетбольный турнир» неспроста так называется.

– Ах да, что насчёт тренировки днём? – спросил Ван Сюй.

– Мы с Цзян Чэном сегодня заняты, – ответил Гу Фэй. – Я уже попросил Ли Яня и остальных прийти потренироваться с вами.

– Что вы, парни, собираетесь делать? – Ван Сюй задал вопрос более развёрнуто.

Гу Фэй не счёл нужным отвечать ему, поэтому Ван Сюй повернулся и посмотрел на Цзян Чэна. Цзян Чэн уставился в окно и притворился, что ничего не слышал.

– Бля! – Ван Сюй с удручённым видом поправил свою одежду. – Ладно, храните свой секрет, ребятишки.

Цзян Чэн заметил, что Гу Фэй был совершенно равнодушен к мнению окружающих: даже когда он вёл старомодную маленькую булочку, в которую было втиснуто три взрослых человека, то не обращал внимания на зевак. Гу Фэй так и вёл невозмутимо машину до самой парковки у главных школьных ворот, как будто для него больше никого не существовало.

А потом он вышел из булочки, оказавшись в окружении толпы учеников школы «Сычжун».

– Все смотрят на тебя, – сказал безразлично Ван Сюй, вылезая наружу.

Или, возможно, не безразлично, а наигранно безразлично – в конце концов, он хотел стать большим боссом и внимание толпы – это то, что ему было нужно.

Таким людям, как Цзян Чэн, не нравилось находиться в окружении зрителей. Он уже выходил из себя только от того, что на него глазели, и пожалел, что вышел из машины, не надев маску.

Цзян Чэн почти сразу услышал, как в нескольких метрах от него девушка спросила:

– Это Цзян Чэн?

– Да, – ответила ей другая.

Он не расслышал, что было сказано потом. Такой любопытный и слегка взволнованный тон заставил его немного смутиться: он не мог не вспомнить о том посте на школьном форуме – Цзян Чэну стало не по себе.

– Хотя я действительно думаю, что вы двое поступаете правильно, пропуская тренировку, – тем временем сказал Ван Сюй, направляясь к главным воротам. – Последние пару дней ученики из других классов изучают видеозаписи наших игр, даже расспрашивали о талантах Цзян Чэна. Нам реально нужно затаиться. Если выиграем завтра, нам придётся встретиться со вторым классом после экзаменов.

– Ага, – ответил Цзян Чэн.

– Я думаю, что наша стратегия... – воодушевлённо продолжил Ван Сюй.

– ЧэнЧэн? ЧэнЧэн? – позади них раздался женский голос. – Цзян Чэн?

Цзян Чэн замер и повернул голову.

– Ты ведь Цзян Чэн, да? – перед ним стояла женщина, смотревшая на него с волнением. – Верно? Я сразу узнала тебя, ты выглядишь в точности как...

Цзян Чэн с первого взгляда узнал женщину, та была одета в потрёпанную одежду и казалась немного неряшливой.

Это та самая женщина, которая вчера дралась с Ли Бао Го. Моя биологическая мать.

– Ты... – застигнутый врасплох Цзян Чэн не мог придумать, что ответить, только глазел на неё, застыв на месте.

– Кто это? – спросил Ван Сюй рядом с ним.

– Уроки ещё не начались, да? – женщина, прихрамывая, подошла и бесцеремонно схватила его за руку. – Я хочу поговорить с тобой...

У неё была очень сильная хватка. Условный рефлекс Цзян Чэна вкупе с эффектом неожиданности заставили его резко отдёрнуть руку.

– Не надо...

Не надо меня трогать!

Цзян Чэну пришлось крепко стиснуть зубы, чтобы не произнести последние два слова вслух.

– Звонок ведь не звенел, – у женщины на глазах вдруг выступили слёзы. – Занятия ещё не начались, да?

В этот момент на них смотрело множество прохожих. Мысли Цзян Чэна пребывали в полном беспорядке, он понятия не имел, как общаться с этой женщиной. Цзян Чэн замер на несколько секунд, затем передал свой рюкзак Гу Фэю.

– Возьми... Занеси в класс.

– Ага, – Гу Фэй взял его рюкзак.

– Пойдём, поговорим там, – Цзян Чэн мотнул подбородком в сторону противоположной улицы.

– Да, хорошо, – женщина кивнула, не сводя глаз с лица Цзян Чэна.

– Эй, что происходит? Мы должны... – Ван Сюй хотел последовать за ними, наверняка так же потрясённый разворачивающейся перед ним сценой.

Гу Фэй протянул руку и потянул его прочь.

– Какое к тебе это имеет отношение? Пошли.

Цзян Чэн пересёк улицу, его разум был абсолютно пуст. Как только он оказался на углу какого-то здания, где было меньше людей, остановился и обернулся.

– Я мама... – женщина указала на себя, несколько раз ткнув пальцем в грудь. – Я твоя мама… Ли Бао Го никогда не упоминал обо мне, так ведь? Уверена, он этого не делал, не стал бы. Этот ублюдок притворяется невинной овечкой, конечно же, он не сказал бы тебе…

Цзян Чэн только смотрел, потеряв дар речи. Эта несколько жалко выглядящая женщина и грубые слова, слетевшие с её губ, на мгновение заставили его растеряться: он не знал, как реагировать.

– Когда он отослал тебя, то даже не обсудил это со мной, – женщина не дала Цзян Чэну возможности высказаться, просто продолжила говорить, затем расплакалась в середине своего монолога и вытерла слёзы рукавом. – Я тогда тебе уже и имя придумала. Твоего старшего брата зовут Ли Хуэй, а тебя бы звали бы Ли Мин или Ли Гуан*... Но он просто отослал тебя прочь! Я дралась с ним, но он оказался сильнее! Этот ёбаный мудила!..

*Хуэй – блеск/сияние, Мин – яркий, Гуан – свет, луч.

– Я… – выдавил Цзян Чэн.

Он не мог бы сейчас сказать, что именно чувствует, ему просто хотелось заглушить звук голоса этой женщины. Здесь он использовал свой особый навык в полной мере. В прошлом, когда Цзян Чэн не хотел слушать нотации Шэнь Ицин, то позволял своим мыслям блуждать в другом месте, и, независимо от того, слышал он это или нет, впоследствии забывал сказанное ему.

Но по сравнению с этой «биологической мамой» передо мной…

– Пойдём со мной, ЧэнЧэн! – женщина внезапно схватила его за руку и сильно встряхнула, возвращая Цзян Чэна к реальности. – Живи с мамой! Хорошо?

– Не... – Цзян Чэн отдёрнул руку и сделал пару шагов назад, уже не в силах сдержать рвущиеся из него слова. – Не трогай меня!

– Гнушаешься меня, да? – женщина пристально посмотрела на него. – Это потому что у меня нет денег? Тебе стыдно за меня? Думаешь, у твоего отца есть деньги?! Он только и ждёт, как бы заполучить и потратить твои!

– Я не это имел в виду, – выговорил Цзян Чэн с некоторым усилием. – Мне нужно идти в класс, пора на занятия...

– Усыновившая тебя семья не из бедных, да? – женщина больше не плакала.

Её глаза осматривали Цзян Чэна с ног до головы, и было непонятно, выражало ли её лицо презрение или печаль.

– Тц, только взгляни на себя, разодет как богатенький молодой господин, – женщина внезапно подскочила к нему и дважды ударила. – Где твоя совесть?! Ты не можешь уйти! Неблагодарный! Мы даже на семью не похожи! Родной сын мать не признаёт! Моя жизнь так тяжела!

– Ты с ума сошла?! – Цзян Чэн, наконец, не выдержал и взревел, схватив её за вцепившиеся в него руки. – Если у тебя проблемы с Ли Бао Го, так иди и разберись с ним! Я, блядь, и знать бы вас обоих не хотел!

Выкрикнув эти слова, он развернулся и направился прочь, а затем, сделав пару быстрых шагов, перешёл на бег, как будто кто-то гнался за ним с ножом.

Ворота уже были закрыты, но Цзян Чэн не остановился, а побежал вдоль ограждения и, наконец, прислонился к дереву у обочины дороги.

Он не знал, последовала ли эта женщина за ним.

Даже если и так, она никак бы не смогла за мной угнаться.

Но у Цзян Чэна не хватало смелости оглянуться. Он замер на некоторое время, затем достал свой телефон и отправил Гу Фэю сообщение.

> Где ты перелезал через стену?

Забор по периметру школы «Сычжун» был довольно высоким, а вдоль него располагалось множество магазинчиков, из-за чего перелезть через стену было практически невозможно. Но сейчас Цзян Чэн отчаянно хотел попасть в школу.

Отчаянно!!!

Ответ Гу Фэя пришёл очень быстро.

> Ты больше не сможешь там перелезть. К северу от задних ворот есть небольшой магазинчик. Около него, с обратной стороны стены, лежит груда кирпичей, на которые можно спрыгнуть.

Цзян Чэн нашёл магазинчик, о котором упоминал Гу Фэй. Рядом с ним стоял мусорный контейнер, который Цзян Чэн использовал, чтобы забраться на стену. Как только он оказался на вершине стены, то увидел внизу груду кирпичей.

Если я неправильно рассчитаю свой прыжок, то вполне могу переломать себе ноги.

Владелец магазина вышел из лавки, встал под стеной и скрестил руки на груди, наблюдая за Цзян Чэном.

– Просто прыгай. Сейчас поблизости нет учителей, но через несколько минут кто-нибудь точно появится, – громко произнёс хозяин лавки.

– Вот дерьмо! – Цзян Чэн так испугался его голоса, что чуть не свалился.

Он огляделся, удостоверился, что поблизости никого нет, а затем спрыгнул. Цзян Чэн пару раз споткнулся о кирпичи и оступился, но, к счастью, умудрился не попасть в зазоры между ними ногой и не вывихнуть лодыжку.

***

Когда Цзян Чэн вошёл в класс, Лао Сюй стоял за трибуной, а ученики перед ним сидели за партами и жевали свои завтраки. Несведущий человек мог бы подумать, что перед ним служащий, следящий за порядком раздачи бесплатных обедов.

– Ты опоздал? – Лао Сюй удивлённо посмотрел на него.

– Ходил в туалет, – ответил Цзян Чэн.

Когда он сел на своё место, Гу Фэй покосился на него, но ничего не сказал.

– Блядь... – тихо выругался Цзян Чэн.

Ему очень хотелось что-нибудь сказать, выругаться, пожаловаться, найти какое-нибудь место и заорать во всё горло. Или свернуться калачиком и от души поплакать. Но Цзян Чэн мог только сидеть здесь в оцепенении, не в силах ничего сделать.

Просто терпи!

Подавляемая ярость кипела в его теле, Цзян Чэн почти что чувствовал запах гари. Это с трудом сдерживаемая ярость, которой не было выхода, причиняла ему жгучую боль во всём теле.

Он хотел поговорить с Гу Фэем, но также понимал, что, если тот скажет сейчас хоть слово, Цзян Чэн просто-напросто взорвётся.

К счастью, Гу Фэй был сюэчжа с непревзойдённым эмоциональным интеллектом. Не сказав ни слова и даже не удостоив Цзян Чэна ни единым взглядом, он с головой погрузился в эту свою идиотскую-идиотскую-идиотскую игру для умственно отсталых.

Но иногда жизнь бывает такой безжалостной. Всегда есть люди, делающие самые неподходящие вещи в самое неподходящее время – таких людей называют «неудачливыми».

– ЧэнЧэн! – из-за двери класса донёсся голос. – ЧэнЧэн...

Кажется, кто-то хочет умереть.

Это была первая мысль Гу Фэя, когда он услышал голос какого-то кретина.

Цзян Чэн резко вскочил со своего места, его колено нечаянно врезалось в спину Гу Фэя, тот закашлялся, глядя в этот момент на выход из класса.

Цзян Чэн был чрезвычайно быстр. Пока в классе все только поворачивались, чтобы посмотреть, в чём там дело, Цзян Чэн уже вылетел за дверь, схватил идиота за шиворот и вмазал ему кулаком по переносице.

Удар получился очень сильным. Гу Фэй вспомнил, что, когда они дрались в последний раз, Цзян Чэн прекрасно осознавал свою собственную силу.

Но этот удар он совершенно не контролировал.

– Бля! – Ван Сюй вскочил первым.

Он упёрся руками в стол и одним плавным движением перепрыгнул через него, затем проделал то же самое со следующим столом.

Удивительно, как уровень атлетических способностей этого парня взлетел на несколько уровней. И всё из-за того, что он боится пропустить всё веселье.

К тому моменту, как второй удар Цзян Чэна достиг лица этого придурка, все ученики столпились у задней двери класса, пытаясь протиснуться в коридор.

– Что такое?! Что случилось?! – кричал Лао Сюй, пытаясь прорваться вперёд, но был очень быстро оттеснён толпой учеников. – Что происходит? Прекратите драку! Прекратите немедленно! Ван Сюй, быстрее их разними!

– Как, чёрт возьми, я должен это сделать?! – донёсся из коридора голос Ван Сюя.

Гу Фэй поднялся, подтащил стул к толпящимся у двери ученикам, встал на него и выглянул наружу.

Придурок уже валялся на полу. Цзян Чэн одной рукой сжимал его горло, в то время как вторая рука с размаху влетела ему в лицо.

Если бы не громкие вопли толпы, я наверняка бы услышал звук, с которым кулак встретился с лицом.

Этот тупица был из класса 2-5. Он не был главной шишкой класса, но, подобно Ван Сюю, определённо являлся одним из претендентов на это звание, поэтому его избиение не осталось незамеченным его товарищами.

– Ебать! – закричал кто-то и тут же бросился к однокласснику.

– И кого ты там ебать собрался, а?! – в ярости взревел Ван Сюй, засучил рукава и бросился вперёд. – Ты меня поиметь хочешь? Давай, иди сюда!

Внезапно, без особых предисловий, началась потасовка между двумя классами. Они пропустили словесную перепалку и сразу перешли к полномасштабной драке.

Коридор был битком набит учениками, шум от зрителей и подбадривающих старшеклассников был оглушительным. Несколько учителей, оказавшихся на этом этаже, даже не могли найти выход из толпы, не говоря уже о попытках поддержать порядок.

Гу Фэй спрыгнул со стула и протиснулся сквозь скопище людей к Цзян Чэну, попутно уклонившись от нескольких ударов.

Лицо парня, лежавшего на полу, уже было всё в крови, но, вероятно, из-за такого жестокого избиения в нём пробудился боевой дух, и он начал наносить ответные удары Цзян Чэну.

– Цзян Чэн, – позвал Гу Фэй.

Цзян Чэн, казалось, не слышал его. Гу Фэй нахмурился.

– Чэн-гэ! Прекращай! Хватит!

Как раз в тот момент, когда он собирался оттащить Цзян Чэна, кулак парня, лежащего на полу, взметнулся, и, хотя целью являлось лицо Цзян Чэна, удар пришёлся по лицу Гу Фэя.

Гу Фэй резко схватил Цзян Чэна за руку и с силой потянул его назад, тем самым заставив его пошатнуться и упасть на доски пола, после чего отвесил нехилую пощёчину лежащему парню.

Только теперь, когда его задница очутилась на полу, Цзян Чэн понемногу начал приходить в себя после вспышки неконтролируемого гнева.

Парень на земле впился в него взглядом и встал, желая снова наброситься на Цзян Чэна. Гу Фэй тут же наставил не него палец, почти касаясь им глазного яблока парня.

– Сдвинешься ещё хоть на чуть-чуть – и я отправлю тебя в больничку.

Голос Гу Фэя был ледяным, парень тут же застыл на месте, словно внезапно кто-то нажал на его кнопку тормоза.

Цзян Чэн никогда раньше не слышал такого тона от Гу Фэя – настолько ледяного, что у него сразу прояснилось в голове и он медленно поднялся с пола.

Групповая драка была в самом разгаре, подобно неудержимому лесному пожару. Цзян Чэн стоял посреди толпы и вдруг почувствовал себя немного растерянным.

– Гу Фэй! Гу Фэй! – приложив немало усилий, Лао Сюй наконец смог перекричать творившийся вокруг хаос.– Гу Фэй! Останови драку! Останови драку! Разними их!

Гу Фэй ничего не ответил. Он подошёл, схватил за шиворот кого-то из пятого класса и оттащил назад. Парень повернулся и замахнулся на него, но Гу Фэй перехватил кулак и отвёл его. После этого он схватил Ван Сюя за воротник, потянул его назад и оттолкнул в сторону.

– Бля, ты!.. – Ван Сюй увидел Гу Фэя и закрыл рот, не закончив ругательства.

– Скажи парням, чтобы возвращались в класс, – произнёс спокойно Гу Фэй, повернув голову и взглянув на одноклассника.

– Хватит! – заорал Ван Сюй. – Прекратите! Все из восьмого класса, возвращайтесь в кабинет!

Гу Фэй схватил за руку другого ученика из класса 2-5 и оттолкнул его в сторону.

Ученики в коридоре потихоньку расходились, а те, кто участвовал в драке, перешли к словесной перепалке.

– Что здесь творится?! Немедленно возвращайтесь в классы! – внезапно из ниоткуда раздался голос Лао Лу.

В этот день он вёл первый урок, так что, должно быть, пробыл там какое-то время, хотя никто не слышал его рокочущего голоса.

– Ночью все хорошо выспались – и теперь побузить охота, да?! Хотите повалять дурака? Ну же! Кто хочет повеселиться, поднимайте руку! Уж я вам добавлю! Ты!..

Он ткнул пальцем в парня, лицо которого, благодаря Цзян Чэну, было всё в крови.

– Я тебе говорю! Посмотри на свою разукрашенную кровью физиономию! Думаешь, твои раны выглядят красиво, подобно цветам? Это вьюнок или подсолнух? Чего ты на меня уставился? Ждёшь, пока я отнесу тебя в туалет и умою?!

Все медленно разошлись по своим классам под аккомпанемент голоса Лао Лу.

Такое увлекательное зрелище внезапно прервалось, поэтому многие учащиеся чувствовали себя немного неудовлетворёнными. В классе было шумно: некоторые кричали, а некоторые всё ещё продолжали перебранку.

Цзян Чэн откинулся на спинку стула, ещё чувствуя лёгкое головокружение.

Гу Фэй тоже сел. Он порылся в своей школьной сумке, достал несколько пластырей и положил их на стол.

– Что ты делаешь? – Цзян Чэн взглянул на него.

– Руки, – сказал Гу Фэй.

Цзян Чэн посмотрел на свои руки, на которых непонятно откуда появилось несколько ссадин. Он не почувствовал, как получил их, даже сейчас не ощущал боли.

Цзян Чэн вскрыл упаковку, достал пару пластырей и заклеил ими ранки.

– Эй, Цзян Чэн! Цзян Чэн... – Чжоу Цзин взволнованно повернул голову.

Цзян Чэн смерил его пристальным взглядом, и тот, даже не закончив фразу, отвернулся и уселся, выпрямив спину.

– Цзян Чэн, – мрачный Лао Сю вошёл в класс. – Пойдём со мной.

Цзян Чэн поднялся и вслед за учителем вышел из класса.

– Что с тобой происходит, а? – спросил Лао Сюй, спускаясь с ним по лестнице. – Почему ты вдруг затеял драку?

Цзян Чэн хранил молчание.

– Это из-за игры? – Лао Сюй повернулся, чтобы вновь задать вопрос. – Не похоже на правду. Если бы речь шла об игре, то драку бы возглавил Ван Сюй.

Цзян Чэн по-прежнему ничего не говорил.

Лао Сюй подошёл к краю игровой площадки, прежде чем остановиться, и вздохнул.

– Цзян Чэн, тебя сегодня обязательно вызовут в учительскую по этому поводу. Ты должен рассказать мне, что произошло, чтобы я мог заступиться за тебя перед директором школы. Из-за всей этой ситуации ты будешь наказан!

Что такого страшного в наказании?

На счету Цзян Чэна до сих пор числилось предыдущее нарушение. Его не пугала перспектива быть наказанным, скорее, Цзян Чэн боялся того, что он вообще не знал, как ему объяснить эту драку.

Я: «Я ударил его, потому что он передразнивал манеру речи той женщины». Лао Сюй: «Ты избил его, потому что он передразнивал манеру речь той женщины? Почему?» Я: «Потому что та женщина – моя биологическая мать?»

Это было легко объяснить с точки зрения здравого смысла, но для Цзян Чэна это казалось действительно трудным.

Цзян Чэн посмотрел на Лао Сюя, а затем, спустя долгое время, сказал:

– Неважно.

Продолжение следует...

Глава 36 - Хочется повесить трубку

Цзян Чэн считал Лао Сюя весьма ответственным человеком, но юноша и в самом деле не хотел ничего говорить, даже не так, он понятия не имел, что сказать. Даже если он попытается объяснить произошедшее, то всё равно будет тем, кто из-за чьих-то слов стал зачинщиком драки. Если Цзян Чэн попробует доходчиво объяснить сложившуюся ситуацию, то ему придётся заодно рассказать о слишком многих вещах, с которыми он абсолютно не желал сталкиваться.

Я, скорее, предпочту промолчать и принять наказание. Хотя мне очень жаль Лао Сюя, который искренне переживает за своих учеников.

Лао Сюй потратил пол-урока, терпеливо и со всей искренностью увещевая Цзян Чэна, взывая к его разуму и чувствам. В какой-то момент Цзян Чэну даже показалось, что Лао Сюй вот-вот расплачется. Но в итоге учитель так и не смог добиться ответа от Цзян Чэна, и у него не осталось другого выбора, кроме как позволить тому вернуться в класс.

Когда Цзян Чэн спускался, из медпункта неожиданно вышел кретин из пятого класса. Его травмы выглядели несущественными, в основном это были синяки и ссадины.

Самое серьёзное, что с ним случилось, это опухшая рожа.

Цзян Чэн наносил удары правой рукой, поэтому левый глаз тупицы сильно заплыл и превратился в щёлочку. Левая сторона его лица также распухла, из-за чего он выглядел немного кривобоким.

Когда этот козёл увидел Цзян Чэна, то, казалось, был готов испепелить его лазерным лучом из оставшегося невредимым правого глаза.

Цзян Чэн замедлил шаг, а затем и вовсе остановился на месте в двух-трёх метрах от лестницы.

– Что такое? – недоумок сплюнул прямо на пол. – Ты же недавно был таким крутым! Теперь боишься?

Цзян Чэн ничего не ответил.

Придурок посмотрел на него своим одним глазом, а затем стал подниматься по лестнице, изрыгая проклятия. Цзян Чэн сначала слышал его голос, но затем он стал тише и в конце концов вовсе исчез. Только после этого Цзян Чэн начал медленно подниматься по лестнице.

Лао Лу, по всей видимости, даже не начинал своего урока. Когда Цзян Чэн вошёл в класс, тот стоял за своей трибуной и ругался так громко, что с потолка сыпались хлопья штукатурки.

– А вот и наш герой вернулся! – когда Лао Лу заметил, как в класс вошёл Цзян Чэн, его указка тотчас нацелилась на него. – Цзян Чэн, позволь дать тебе совет!

Цзян Чэн повернулся и посмотрел на учителя.

– Тебе следует написать статью о том, как перепрыгнуть через два ряда парт, чтобы выбежать в коридор, а затем избежать травм в потасовке! – взревел Лао Лу. – Когда ты закончишь, я распечатаю её, помещу в рамочку и повешу в классе!

– Ага... – беспомощно ответил Цзян Чэн и вернулся на своё место.

– Это не я несправедлив, – указка Лао Лу плясала над трибуной, указывая то влево, то вправо. – Начнём с тебя! Ты похож на человека, только когда спишь! Как только ты открываешь глаза, то превращаешься в кучу дерьма! Я никогда не видел, чтобы ты занимался чем-то хоть мало-мальски полезным! Твои родители пашут до седьмого пота только для того, чтобы ты, засранец, валял дурака в школе!..

– Ты ходил к директору? – спросил тихо Гу Фэй, опустив голову и играя на своём телефоне.

– Нет, – ответил Цзян Чэн.

– Тогда, я думаю, они вызовут нас всех после урока, – сказал Гу Фэй.

Гу Фэй, как оказалось, был довольно опытен в подобного рода делах. За несколько минут до окончания последнего урока в конце коридора собрались завуч, Лао Сюй и классная руководительница класса 2-5. Все без исключения участники драки были доставлены в кабинет директора школы.

Директор сначала устроил им хорошую выволочку, затем попросил каждого из них изложить свои мотивы для драки. Никто из учеников не смог дать внятного ответа, только что-то типа «мы просто присоединились, когда увидели дерущихся людей».

В конце концов директор школы выбрал Цзян Чэна и придурка в качестве своих целей.

– Цзян Чэн, он говорит, что ты первым его ударил, – директор уставился на Цзян Чэна. – Почему?

– Верно, должна же быть какая-то причина, – тут же вмешался в разговор Лао Сюй. – Оценки Цзян Чэна входят в десятку лучших даже среди ключевых школ...

– Сюй Цзун, я знаю, что он сюэба, – оборвал речь Лао Сюя директор. – Подожди, пока я закончу спрашивать.

Лао Сюй тут же замолчал.

Цзян Чэн не проронил ни слова до самого конца. Как раз в тот момент, когда директор был готов вспылить, Ван Сюй вскинул руку.

– Я знаю! Я всё видел!

– Говори, – директор взглянул на него. – Никогда раньше не видел, чтобы ты так хорошо вёл себя в классе, не говоря уже о том, чтобы поднимать руку.

– Этот чувак прибежал к дверям нашего класса и начал провоцировать! – объяснял Ван Сюй. – Что-то вроде: «ЧэнЧэн, ЧэнЧэн, я твою мамку ебал». Любой бы взбесился, услышав такое! Да ещё и сказанное таким противным голоском...

– Что за ерунду ты несёшь?! – заорал мудак сразу же после того, как услышал это. – Когда я такое говорил?!

– Ты матерился во время утреннего урока самоподготовки! – Ван Сюй свирепо глянул на него. – Иначе зачем сюэба вдруг понадобилось избивать тебя? Ты это явно заслужил.

– Да какого хуя?! – мудила был в такой ярости, что его левый глаз аж открылся. – Да я!..

– Только послушайте, директор! – Ван Сюй ещё больше воодушевился. – Послушайте его! Он матерится даже сейчас! А во время урока он ругался ещё хлеще! Мы все слышали это! Иначе зачем нам было начинать с ними драку? Нас не назвать дружным классом, но у нас есть коллективное чувство чести!

– Именно! Мы все это слышали! – дружно откликнулась горстка учеников из класса 2-8.

– Брехня собачья! – лицо дебила покраснело, он повернулся и посмотрел на своих одноклассников. – Кто-нибудь из вас что-нибудь слышал?!

– Ничего! Он вообще не матерился! – ученики пятого класса тоже держались сплочённо.

– Само собой, что вы ничего не слышали, – Гу Фэй стоял позади толпы, облокотившись на стол. – Вы находились поодаль, а он был рядом с Цзян Чэном, когда говорил это.

– Гу Фэй! – ублюдок ткнул пальцем в сторону Гу Фэя, но больше не смог выдавить из себя ни слова.

– Хотя они определённо слышали, как ты потом верещал, – Гу Фэй хмыкнул.

– Достаточно, – директор впился взглядом в Гу Фэя.

Гу Фэй достал свой телефон, опустил голову и начал играть.

Факты были налицо: придурок обматерил кого-то и его побили, что в свою очередь спровоцировало драку между двумя классами. Даже если этот мудозвон изо всех сил пытался доказать обратное, директор посчитал изложенные факты вполне правдоподобными.

Если в подобных «Сычжун» школах начинается потасовка, то в ней не бывает невиновных сторон.

Затем классные руководители двух классов принялись горячо спорить, на ком лежит большая вина за случившееся – каждый старался свалить всё на другого. Лао Сюй спорил так же, как и вёл занятия – без особого энтузиазма, но он был поистине многословен: как только он заговорил, конца и края этому не было видно. Классная руководительница класса 2-5 несколько раз порывалась что-то вставить в его речь, но не смогла, так что в итоге просто махнула рукой.

– Хорошо, я больше и слова не скажу. Сюй Цзун впустую тратит свой талант красноречия, работая учителем.

– Вы мне льстите, – Лао Сюй почтительно кивнул ей.

– Хорошо, ладно, не надо ссориться, – у директора был измученный вид.

В конечном итоге решили, что каждый человек, участвовавший в драке, напишет объяснительную не меньше чем на 800 иероглифов, а также в течение двух недель будет драить школьные туалеты. Ещё Цзян Чэн и мудозвон, как зачинщики драки, должны были в понедельник во время утреннего построения зачитать свои объяснительные вслух перед всей школой – своеобразная показательная порка в назидание остальным.

Но, как только Лао Сюй и классная руководительница класса 2-5 услышали, что ещё будут приняты дисциплинарные меры, то заволновались.

– Директор, не думаю, что дело настолько серьёзное, что требуется применение дисциплинарных мер, – сказала классная руководительница пятого класса. – Кроме того, учитывая тяжесть травм, мой класс...

– Верно! – Лао Сюй громко выразил своё согласие.

В этот момент Цзян Чэну показалось, что в Лао Сюя вселился Лао Лу. Но учитель тут же пришёл в себя, когда продолжил свою речь.

– Они всего лишь подростки, для них нормально быть немного импульсивными. Мы, как воспитатели и их путеводные огни, не должны применять к ним слишком суровое наказание. Какой эффект возымеют дисциплинарные меры? Это не более чем отметка в их послужном списке! Этот способ взаимодействия служит только для уменьшения нагрузки на нас, педагогов! Я не одобряю этот метод и думаю, что мы должны использовать нашу любовь и заботу, наше терпение и...

– Сюй Цзун… Сюй Цзун… Лао Сюй! – директор вытянул одну руку вперёд с болезненным выражением на лице, в то время как другая его рука была прижата к груди. – Я вижу и понимаю, что ваши намерения благие, но...

– Мы в качестве их педагогов безусловно чувствуем себя беспомощными, столкнувшись с таким количеством детей, но это профессия, которую мы выбрали сами! – Лао Сюй не собирался останавливаться. – У кого не было таких порывов в этом возрасте? Послушайте, мы ведь были одноклассниками, так ведь? Когда вы учились в старшей школе...

– Сюй Ци Цай! – закричал директор. – Я сказал, что всё понял!

Цзян Чэн до этого момента пребывал в довольно мрачном расположении духа, но сейчас по неведомой ему причине у него внезапно поднялось настроение. Речь Лао Сюя была довольно забавной, но Цзян Чэн всё равно был тронут.

Встретить такого учителя, как Лао Сюй, хотя бы один раз в жизни – это можно считать удачей, несмотря на то, что из-за низкого эмоционального интеллекта он не может найти подход к своим ученикам…

Цзян Чэну действительно хотелось рассмеяться, и он был не единственным. Он вдруг услышал звук безуспешно подавляемого смеха со стороны Ван Сюя.

– Хорошо, – директор сделал два больших глотка воды. – Пока что никаких дисциплинарных мер принято не будет, но прошу учесть, что если в течение этого семестра с вашей стороны будет какое-либо нарушение дисциплины, то вы будете сразу же наказаны без какого-либо предупреждения. И всё это будет занесено прямиком в ваше дело.

– Только проясните мне один момент, – вдруг раздался голос Гу Фэя, – почему я тоже должен писать объяснительную?

– Разве ты не участвовал в драке? – директор со стуком поставил стакан на стол.

У Цзян Чэна возникло ощущение, что его подтолкнули к краю пропасти.

– Нет, – ответил Гу Фэй. – Я разнимал дерущихся.

– Да, это я попросил его об этом, – Лао Сюй кивнул в доказательство сказанного Гу Фэем.

– Ты меня ударил! – закричал кретин, едва ли не выпрыгивая из штанов.

– Кто-нибудь это видел? – Гу Фэй сузил глаза и обвёл пристальным взглядом лица присутствующих учеников. – Кто-нибудь видел, как я ударил его?

Остолоп был в такой ярости, что у него тряслись руки, но он молчал.

– Тогда что ты здесь делаешь, если не участвовал в драке? – закричал на Гу Фэя директор.

– Вы сами меня сюда притащили, – парировал Гу Фэй.

– Ты... всё равно напишешь объяснительную, – сказал директор. – Напиши о том, как опоздал в школу на этой неделе, и я в очередной раз поймал тебя, когда ты перелезал через стену! И прочти это вслух на построении вместе с остальными!

Ученики обоих классов вышли из учительской в подавленном настроении. Лао Сюй сопровождал их всю дорогу от школьных дверей до ворот, желая прочитать лекцию, дабы наставить их на путь истинный, но ему не предоставилось возможности даже рот открыть. Потому что, оказавшись возле ворот, вся компания присела на корточки и зашлась в приступе неудержимого истерического смеха.

***

Сидя в маленькой булочке, Цзян Чэну всё ещё хотелось смеяться. Чтобы прочистить голову, он приоткрыл окно и позволил свежему воздуху коснуться лица.

– Значит, мы поедем на этом к Дин Чжусинь? – спросил он через некоторое время.

– Ага, – кивнул Гу Фэй. – Видишь, как удачно всё совпало.

– Эй, я просто хотел спросить. Обычно на этих машинках ездят пожилые люди, а тут за рулём подросток. Неужели полиции нет дела? – спросил Цзян Чэн.

– Нет дела до чего? Думаешь, это место такое же, как то, где ты жил раньше? – спросил Гу Фэй. – Если они действительно остановят меня, я просто скажу, что еду отдавать эту машину своему дедушке. Что тут такого?

– Твой дедушка водит машину? – спросил с улыбкой Цзян Чэн.

– Понятия не имею, он уже давно умер, – ответил Гу Фэй.

– А... – Цзян Чэн был сбит с толку этими словами, поэтому промолчал.

– Покончил с собой, – Гу Фэй, остановившись на красный свет, откинулся на спинку сиденья и сказал безразличным голосом: – Выпил пестицид.

– Почему? – Цзян Чэн был немного ошеломлён.

– Потому что его сын был ублюдком, – произнёс Гу Фэй и на некоторое время замолчал, но, как только загорелся зелёный свет, он проехал ещё полквартала и продолжил: – В этом мире есть куча хреновых вещей и хреновых людей, просто ты никогда раньше с ними не сталкивался.

Цзян Чэн молча уставился на затылок Гу Фэя.

– Не думай слишком много, – снова заговорил Гу Фэй. – Живи как сторонний наблюдатель, так будет намного проще.

– Ага... – отозвался Цзян Чэн, а затем закрыл глаза.

***

Дин Чжусинь сегодня не было в студии, там находилась только юная девушка, пытавшаяся привести в порядок огромную гору одежды.

– Помощница Синь-цзе, Сяо Лу, – Гу Фэй представил их друг другу. – Это Цзян Чэн, наша сегодняшняя модель.

– Такой красавчик! О, я Лючия. Гу Фэй упростил моё имя, так как не может его правильно произнести, – Лючия улыбнулась и указала на два ряда одежды на вешалке. – Это уже подобранные на сегодня наряды. Я чуть позже немного подкрашу тебя.

Пока Сяо Лу наносила макияж на лицо Цзян Чэна, тот украдкой бросил взгляд на сегодняшнюю одежду. Он понял, что она не особо отличается от вчерашней: всё было либо в стиле монаха, либо попрошайки. Хотя на этот раз материал оказался не трикотажным, это был грубый лён.

Что придаёт нарядам ещё большее сходство с нищенскими обносками. Но уж лучше носить это, чем продуваемое со всех сторон трикотажное нечто.

– Хорошо, готово. Честно говоря, тебе не нужно много косметики, – Сяо Лу отступила на пару шагов назад и окинула взглядом Цзян Чэна. – Твоё лицо, должно быть, довольно фотогеничное, контуры очень чёткие.

– Ты слишком много болтаешь, – Гу Фэй вошёл в комнату, держа камеру в руках. – Ладно, поторопись и переоденься. Снимать каждый день до вечера безумно утомительно.

– Ладненько, – Сяо Лу хлопнула в ладоши. – Оставляю вас тут за главных. Мне нужно сходить на склад. Если кто-нибудь позвонит сюда, пожалуйста, ответьте и скажите, чтобы перезвонили на мой мобильный.

– Хорошо, – кивнул Гу Фэй.

Цзян Чэн подождал, пока Сяо Лу уйдёт, затем подошёл к стеллажу и начал разглядывать его содержимое, намереваясь выбрать наряд поприличнее.

– Это всё нужно отснять, – Гу Фэй прислонился к дверному косяку. – Тебе придётся надеть каждую из этих вещей.

– Я знаю... – в итоге Цзян Чэн выбрал случайный наряд.

Гу Фэй вернулся в соседнюю комнату, а Цзян Чэн начал изучать выбранный им комплект. В нём было много слоёв.

Неплохо, по крайней мере будет тепло.

Цзян Чэн понятия не имел, почему всю одежду, созданную Дин Чжусинь, нельзя было чётко разделить на мужскую и женскую – другими словами, всё это великолепие выглядело попросту как женская одежда.

Комплект включал в себя льняные мешковатые штаны, а верх состоял из свободной рубахи. Надев всё это, Цзян Чэн подумал, что, возможно, ему нужны чётки, чтобы завершить образ.

– Хм-м... – Гу Фэй посмотрел на Цзян Чэна, когда тот вышел к нему, и приподнял брови. – Неплохо.

– Не заставляй меня оскорблять твоё чувство прекрасного.

Цзян Чэн стоял под множеством включённых ламп. После целого съёмочного дня накануне он теперь чувствовал себя на площадке относительно непринуждённо.

По крайней мере, я больше не испытываю неловкости из-за того, что не знаю, куда деть руки.

– Сделай несколько шагов, повернись всем телом и оглянись назад, – Гу Фэй направил на Цзян Чэна камеру. – Сам выбирай, улыбаться тебе или нет.

Цзян Чэн несколько раз прошёлся вперёд и назад перед объективом.

– Так сойдёт?

– Отлично, – ответил Гу Фэй. – Давай сделаем крупный план твоего профиля, а потом ты можешь идти переодеваться.

– Зачем тебе понадобился мой профиль крупным планом? – Цзян Чэн покосился на Гу Фэя.

– У тебя ранка на губах... Или ты не заметил? – спросил Гу Фэй.

– Заметил, – ответил Цзян Чэн. – Только какое это имеет отношение к фотографии моего лица?

– Выглядит весьма интересно, – Гу Фэй нажал на кнопку спуска затвора. – Хорошо, теперь можешь идти переодеваться.

– Нет, – Цзян Чэн не сдвинулся с места. – Объясни, зачем ты сделал этот снимок?

– Для личной коллекции, – ответил Гу Фэй. – Разве я не фотографировал тебя раньше?

– Ладно... – сказал Цзян Чэн и ушёл в соседнюю комнату.

Всё его утро выдалось крайне хаотичным, Цзян Чэн не хотел больше тратить энергию на переживания.

Он схватил с вешалки ещё один наряд. Цзян Чэн не стал толком разглядывать, что собой представляет верх, в любом случае нижняя часть показалась ему похожей на штаны. Сначала он натянул их и тут же потерял дар речи, так как штаны на поверку оказались юбкой, доходившей Цзян Чэну до середины икры.

Теперь у меня уже есть приблизительное представление о стиле Дин Чжусинь. Касательно одежды… В принципе, если не понятно, то можно просто выйти босиком.

– Гу Фэй, – Цзян Чэн вышел к нему, держа в руках непонятный кусок мешковины, из одежды на нём сейчас была лишь юбка. – Вы двое выросли вместе, так объясни мне, для чего эта штука?

– Хм? – Гу Фэй отложил камеру и взглядом с ног до головы прошёлся по телу Цзян Чэна.

У него действительно красивая фигура, а этот его шрам на рёбрах…

Цзян Чэн потряс тряпицу, которую держал в руках.

– Это просто кусок необработанной ткани? Она забыла сшить из неё рубашку?

Гу Фэй посмотрел на большой прямоугольный кусок мешковины, который Цзян Чэн держал перед ним, и улыбнулся.

– Кажется, я понял, дай-ка сюда.

Цзян Чэн бросил ему ткань. Гу Фэй поймал её, затем сложил, перекинул через плечо Цзян Чэна и дважды обернул вокруг шеи.

– Что за нахер? – воскликнул удивлённо Цзян Чэн. – Это шарф?!

– Не знаю, но вполне могло бы им быть, – Гу Фэй поправил ткань тут и там, внося небольшие коррективы, чтобы всё выглядело так, как будто она была просто небрежно наброшена.

– Если кто-то действительно купит эту штуковину, то я её съем, – заявил Цзян Чэн.

– Эта вещица необязательно предназначена для продажи, возможно, просто нужна для демонстрации концепции дизайна, – Гу Фэй отступил на два шага и окинул взглядом Цзян Чэна. – Хорошо, очень сексуально.

– Чую, что как только начну двигаться, она просто свалится, – Цзян Чэн прижал руку к плечу, тем самым удерживая ткань на месте. – Я не могу пошевелиться.

– Просто пробегись передо мной, не волнуясь от том, что шарф может свалиться, – Гу Фэй поднял свою камеру.

Своими движениями сейчас, когда пошёл на съёмочную площадку, Цзян Чэн напоминал робота. Это выглядело очень забавно, но несмотря на это, гладкая и крепкая спина всё равно смотрелась невероятно красиво. Гу Фэй нажал на кнопку спуска затвора.

Щёлк!

– Да что с тобой не так? – Цзян Чэн слегка повернул голову, но не стал оборачиваться всем корпусом, вероятно, опасаясь, что от чрезмерно активных телодвижений шарф свалится. – Это тоже для твоей частной коллекции?

– Угадал. Не волнуйся, на фото твоего лица не видно, – ответил Гу Фэй.

– Почему ты ведёшь себя как Ван Сюй? – Цзян Чэн наконец дошёл до площадки с декорациями.

– Если тебя сфотографирую я, то ты будешь выглядеть ещё краше, – сказал Гу Фэй. – А вот если фотографировать будет он, то ему придётся рассчитывать только на то, что у тебя симпатичная мордашка.

– Фотографируй уже! Шарф вот-вот свалится! – Цзян Чэн не знал, что на это ответить.

– Беги, – скомандовал Гу Фэй.

Цзян Чэн напряг верхнюю часть тела и промчался мимо камеры.

– Нормально получилось? – он повернулся и посмотрел на Гу Фэя, в этот момент ткань с его тела плавно соскользнула на пол.

Гу Фэй сжал камеру и уставился на него, не говоря ни слова.

– Ладно, понял... – Цзян Чэн вздохнул. – Это выглядело немного...

– Ты бежал как цыплёнок, – сказал Гу Фэй.

– Ну охуеть! – Цзян Чэн был слегка раздражён. – Что ты, блядь, имеешь в виду?

– Ты когда-нибудь видел, как бегают цыплята? – поинтересовался Гу Фэй. – Они не поворачивают головы.

Цзян Чэн вытаращился на него, затем через несколько секунд резко присел на корточки, опустил голову между коленей и разразился хохотом.

– Бля, я больше не буду сниматься в этом наряде!

– Оплата сдельная, – заметил сквозь смех Гу Фэй. – Будь профессионалом.

Цзян Чэну ничего не оставалось, кроме как встать.

– Хорошо, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы больше не бегать как цыплёнок.

Гу Фэй подошёл, поднял с пола ткань и начал заново оборачивать её вокруг шеи Цзян Чэна.

Возможно, из-за того что Цзян Чэн почувствовал, как дыхание Гу Фэя коснулось его плеча, когда тот наклонился ближе... Это заставило его сердце учащённо забиться.

Если бы дыхание Гу Фэя коснулось лица или уха, ощущение двусмысленности не было бы таким явным, но в это время года плечи всегда остаются прикрытыми, поэтому подсознательно Цзян Чэн ощущал эту часть тела приватной. Он чувствовал некоторую неловкость, но стиснул зубы и воздержался от движений или каких-либо комментариев, потому что понимал, что Гу Фэй с ним очень осторожен и, поправляя ткань, старается избежать любого контакта с его кожей.

Я не хочу казаться слишком капризным или чувствительным в глазах Гу Фэя.

– Хорошо, – Гу Фэй оглядел его в последний раз. – Начинай бежать отсюда, за это время я успею сфотографировать шрам.

– Что за хобби такое – шрамы фотографировать? – спросил Цзян Чэн.

– С ним ты похож на человека, пережившего превратности судьбы... – Гу Фэй поднял камеру. – Маленький монах.

Цзян Чэн собирался возразить, но Гу Фэй внезапно крикнул:

– Пошёл!

Не раздумывая, Цзян Чэн бросился в сторону. Поскольку ему не хотелось бежать в третий раз, он не стал себя особо сдерживать. Когда во время бега ткань начала соскальзывать с плеч, он и не подумал остановиться. Цзян Чэн развернулся и за несколько больших прыжков достиг противоположной стороны. Когда он обернулся, то обнаружил, что шарф лежит посреди съёмочной площадки.

Гу Фэй уткнулся в экран камеры.

– Отлично.

Среди сделанных снимков имелся один, на котором Цзян Чэн находился в прыжке: подпрыгнул в воздух и вытянул ноги, а шарф наполовину сполз с его плеч.

Потрясающее зрелище!

– Теперь-то я могу переодеться? – спросил Цзян Чэн.

– Давай сделаем ещё один снимок, – Гу Фэй на секунду задумался, затем указал на кресло у задней стены комнаты. – Сядь там и небрежно оберни вокруг плеч ткань, а излишки откинь за спину.

– Ага, – Цзян Чэн сел.

– Положи руки на подлокотники и постарайся расслабиться, – Гу Фэй посмотрел на него через объектив. – Закинь одну ногу на другую.

– Никогда раньше так не делал, – Цзян Чэн скрестил ноги. – Вот так?

– Нет, слишком по-девчачьи, – сказал Гу Фэй. – Лодыжку одной ноги положи на колено другой.

– Ох... – Цзян Чэн сделал так, как было велено, и откинулся на спинку кресла, подложив под голову подушку. – Так пойдёт?

После того как сделал снимок, Гу Фэй ещё долгое время неподвижно стоял и смотрел через объектив камеры на Цзян Чэна.

– Ты закончил? – спросил Цзян Чэн.

– Закончил, – Гу Фэй опустил камеру и потряс головой. – Могу я после ретуши выложить это в «Кругу друзей»?

– А? – Цзян Чэн был удивлён.

Он знал, что Гу Фэй часто выкладывает свои работы. У него были снимки Гу Мяо, пейзажей, а также довольно много фотографий людей. Кого-то Цзян Чэн знал, а кого-то – нет.

– Эту и предыдущую тоже, – Гу Фэй взглянул на одноклассника. – Можно?

– Ладно, выкладывай, – Цзян Чэн кивнул, затем задумался ненадолго и задал вопрос: – И часто ты зарабатываешь деньги, проводя фотосессии для людей?

– Не просто часто, а постоянно, – ответил Гу Фэй.

– Вот как... В прошлом году, когда Пань Чжи потащил меня раздавать листовки, чтобы испытать все прелести жизни, я даже не подумал пойти. А ты крут.

– Чушь, – просто ответил Гу Фэй. – Моя семья очень нуждается в деньгах. Выручка с магазинчика небольшая, нельзя на неё полностью рассчитывать. К тому же Гу Мяо нужны лекарства.

– А твоя мама… не работает? – спросил Цзян Чэн.

– Слишком занята походами на свидания, – Гу Фэй улыбнулся. – Она не работала с тех пор, как умер мой отец.

Цзян Чэн промолчал. Это был первый раз, когда Гу Фэй упомянул о смерти своего отца.

Так он и вправду мёртв. Тогда… как он умер?

Цзян Чэн вспомнил слова Ли Бао Го, даже несмотря на то, что не верил им. Но и спросить Гу Фэя напрямую он тоже не мог.

Если только однажды Гу Фэй сам не расскажет мне, так же как недавно это сделал я.

Пришло время сменить одежду. Цзян Чэн вышел, быстро переоделся и вернулся в новом наряде.

Гу Фэй бросил на него взгляд и с трудом подавил желание рассмеяться. Он понятия не имел, о чём Дин Чжусинь думала на этот раз.

– Дикий первобытный человек? – Цзян Чэн беспомощно покружился, затем вытащил из-за пояса какой-то предмет и взмахнул им. – В комплекте с нарядом идёт рогатка. Без обид, но она какая-то бракованная, нужно очень постараться, чтобы во что-то из неё попасть.

– Серьёзно?

Даже фигуры и лица Цзян Чэна было недостаточно, чтобы спасти этот наряд. Гу Фэй больше не мог сдерживаться, он отложил камеру и расхохотался.

– Тогда воспользуйся своей.

Как только слова слетели с губ Гу Фэя, он и Цзян Чэн одновременно замолчали. В комнате стало так тихо, что даже звук всплывающих пузырьков в кулере с водой звучал подобно раскату грома.

У Гу Фэя возникло нехорошее предчувствие.

Бля, мне конец...

Продолжение следует...

Глава 37 - Никто не хочет оставаться в этом дерьмовом месте

Ого! Е-е! Спасибо! Спасибо. Участник Цзян Чэн повышает градус сложности! Он повышает градус сложности! Вау! Тренер Ча, как вы думаете, это была явная ошибка или недостаток мастерства? На мой взгляд, его технике есть куда расти...

В комнате царила мёртвая тишина, а в голове Гу Фэя звучал голос Цзян Чэна. Он говорил на разный манер и всевозможные лады, с шутовскими ужимками – полностью погружённый в роль.

Гу Фэй всегда хорошо справлялся с безвыходными ситуациями, но в этот момент чётко понимал, что оказался в тупике: перед его мысленным взором предстала дорога, ведущая к его избиению.

Никто не знал, что у Цзян Чэна есть рогатка. Единственный раз, когда он продемонстрировал её, был именно тот день на берегу озера.

На. Абсолютно. Пустынном. Берегу. Озера.

У Гу Фэя не было ни единого шанса найти себе оправдание.

Цзян Чэн не произнёс ни слова. Он просто стоял напротив Гу Фэя и смотрел на него с непроницаемым выражением лица. Даже после того, как прошёл первоначальный шок, его лицо оставалось бесстрастным.

Гу Фэй и представить себе не мог, какое сейчас эмоциональное состояние у Цзян Чэна.

– В тот день... – но ему всё равно пришлось открыть рот, чтобы объясниться. – В тот день я...

Цзян Чэн по-прежнему ничего не говорил, выжидающе глядя на Гу Фэя.

– Я просто проходил мимо, – пробормотал Гу Фэй.

– Возле озера не было протоптано никаких тропинок, – сказал Цзян Чэн. – Я его полностью обошёл.

– У меня действительно было там кое-какое дело, – Гу Фэй наконец отыскал нужные слова. – И я увидел, как ты там дурачишься со своей рогаткой. В то время мы были не очень близки, поэтому я ушёл, не став с тобой здороваться.

Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя и подбросил рогатку, которую держал в руке. Когда после пары кувырков в воздухе она упала обратно в его левую руку, Гу Фэй увидел, как правая рука Цзян Чэна потянулась, чтобы взять что-то со стоявшего рядом стола.

Плохо дело!

Гу Фэй знал, что на этом столе лежала целая куча аксессуаров, а также...

Пуговицы!

Цзян Чэн схватил пригоршню пуговиц.

Гу Фэй развернулся, собираясь укрыться за декорациями съёмочной площадки, ведь то были не обычные пуговицы. Дин Чжусинь любила использовать в своих проектах всевозможные натуральные материалы, так что эти пуговицы были сделаны из круглых деревянных бусин, идеально подходивших для стрельбы из рогатки.

– Так вот что ты имел в виду под «сторонним наблюдателем»? – спросил Цзян Чэн.

Гу Фэй услышал свистящий звук, за которым последовала вспышка боли в бедре – в него попала деревянная бусина. Он повернул голову и увидел, что Цзян Чэн стоит на том же месте, снова целясь в него из рогатки.

– Ты... – Гу Фэй даже не успел договорить, как Цзян Чэн выстрелил. – Ай!

Гу Фэй вскрикнул, так как пуговица угодила ему в живот.

По правде говоря, Цзян Чэн не прилагал особых стараний. Если бы он вложил столько же силы, как в тот день, когда проделывал ямку во льду озера, Гу Фэй, скорее всего, даже закричать бы сейчас не смог.

– Разве ты не говорил, что эта рогатка неисправна и стреляет неточно? – Гу Фэй перепрыгнул через кресло, используя его спинку в качестве укрытия.

– Всё зависит от стрелка, – Цзян Чэн взял ещё одну пуговицу и прицелился в Гу Фэя. – Я могу произвести точный выстрел, всего лишь используя свои пальцы и резинку.

– Не надо...

Гу Фэй не успел закончить фразу, когда Цзян Чэн снова выстрелил. Пуговица попала Гу Фэю в руку.

Вот теперь действительно больно!

– Бля! – Гу Фэй яростно потёр руку.

– Когда ты сказал «наблюдай со стороны»... – Цзян Чэн ещё раз оттянул резинку и посмотрел на Гу Фэя поверх рогатки. – Ты вот это имел в виду?!

– Это же просто образное выражение! – в Гу Фэя угодил третий по счёту снаряд, и он, наконец не выдержав, повысил голос: – Ты ведёшь себя неразумно!

– Неразумно?! – заорал Цзян Чэн, его руки заметно дрожали. – Неразумно? Хорошо тебе просто наблюдать со стороны, оставаясь безразличным зрителем! Неразумно?! Во всём этом нет ничего разумного! Меня усыновили – где здесь разумность? Было ли разумно отправлять меня в это дерьмовое место сразу после того, как я узнал, что не являюсь их настоящим сыном? Какая, блядь, в этом может быть разумность?!

– Чэн-гэ, – Гу Фэй встал из-за кресла. – Я действительно не специ...

Он не договорил – четвёртая пуговица попала ему в грудь.

– Ай!

Гу Фэй подпрыгнул, а затем начал отступать, запнулся и упал прямо в стоявшее позади него кресло, да так и остался в нём лежать.

– Давай! Давай, участник соревнований Цзян Чэн, гениальный стрелок! – Гу Фэй заорал на Цзян Чэна. – Ну же! Вперёд, стреляй! Не останавливайся, пока не будешь удовлетворён! Если этих пуговиц не хватит, там есть ещё. Не только деревянные, но и, блядь, каменные и металлические. Почему бы тебе не воспользоваться металлическими?!

– Ты тогда всё видел, не так ли? – Цзян Чэн некоторое время пристально вглядывался в Гу Фэя, затем разжал руку, и рогатка с пуговицами упали на пол. – Ты всё видел...

– Видел, – ответил Гу Фэй.

– И как много ты успел увидеть? – спросил Цзян Чэн.

– С твоей стрельбы по льду и до тренера Ча, пока ты не начал плакать, – пробормотал Гу Фэй. – Я всё видел. Когда ты начал плакать, я ушёл.

– Ясно... – отозвался Цзян Чэн, привалившись спиной к стене.

Он всё видел... Увлекательнейшее представление с бонусом в виде безутешно рыдающего взрослого парня!

Цзян Чэн не понимал, что он сейчас чувствует. Слишком много эмоций его переполняло: от шока до смущения; от ощущения, что он выставил себя полным идиотом, до унижения из-за того, что его секрет был раскрыт; и, наконец, возмущение. Но затем все эти чувства исчезли – осталась только невыносимая боль.

Прислонившись спиной к стене, он медленно сполз по ней на пол и обхватил голову руками.

Та самая поза...

Так повелось с самого детства: Цзян Чэн принимал эту позу не только когда плакал, но и когда чувствовал себя некомфортно, подавленно или грустно. Это поза позволяла ему сжаться в комок и занимать как можно меньше места, чтобы его никто не заметил.

Мне всегда казалось, что эта поза даёт ощущение безопасности.

Это то же самое, что прятать голову в песок. Дело не в том, что Цзян Чэн думал, что его на самом деле не видно, просто ему самому хотелось никого и ничего не видеть.

Ничего не видеть, ничего не слышать… Так хорошо.

– Чэн-Гэ, – окликнул его неизвестно когда успевший подойти к нему Гу Фэй.

– Какой нахер «гэ»? – приглушённо произнёс Цзян Чэн, уткнувшись лицом в колени. – Ты, блядь, младше меня, что ли?

– На месяц, – ответил Гу Фэй.

– Вот ты ублюдок! – Цзян Чэн был настолько потрясён этим откровением, что даже приподнял голову, посмотрев на Гу Фэя. – Ты, блядь, даже знаешь, когда у меня день рождения?

– В тот раз, когда ты грохнулся в обморок перед нашим магазином, а я зачем-то притащил тебя к себе в комнату... – сказал Гу Фэй. – Я проверил твоё удостоверение личности. Если уж я притащил человека к себе домой, то по крайней мере должен был выяснить, кого приволок.

– В следующий раз просто оставь меня в покое, – Цзян Чэн снова уткнулся лицом в колени.

– Будешь? – спросил Гу Фэй.

Цзян Чэн немного приподнял голову и покосился на Гу Фэя, тот держал в руке пачку сигарет. Цзян Чэн закрыл глаза, затем через несколько секунд протянул руку и выхватил сигарету из пачки.

– Только помалкивай о том, что курил здесь, – Гу Фэй чиркнул зажигалкой и протянул её Цзян Чэну. – В этом месте запрещено курить, здесь куча легковоспламеняющихся материалов.

Цзян Чэн молча прикурил сигарету, а затем повернулся, чтобы посмотреть на камеру видеонаблюдения, находящуюся в углу.

– Всё в порядке. Обычно Синь-цзе за этим не следит, – ответил на невысказанный вопрос Гу Фэй.

– Посмеялся? – спросил Цзян Чэн хриплым голосом, как если бы его душила обида, после чего с некоторым раздражением прочистил горло и продолжил: – Когда подглядывал за мной.

– Про себя, – ответил Гу Фэй. – Сначала было довольно забавно. Но потом, если скажу, что было не до смеха, ты мне всё равно не поверишь.

– Ага, – тихо вздохнул Цзян Чэн. – Я частенько вот так дурачусь, когда один. И на свистке тоже так играл раньше: «А следующим для нас выступит известный на дуде игрец – Цзян Чэн! Поприветствуем его бурными аплодисментами!»

Гу Фэй засмеялся так сильно, что повсюду разлетелся сигаретный пепел. Он потянулся назад, схватил пустую банку из-под какого-то напитка и стряхнул в неё пепел.

– А ты так не делал? – спросил Цзян Чэн.

– Не-а, – покачал головой Гу Фэй. – Но определённо есть много людей, которые таким образом избавляются от скуки. Однажды кто-то опубликовал сообщение на форуме нашей школы, в котором говорилось, что он каждый раз перед сном разыгрывает целую пьесу у себя в голове. Тогда очень многие оставили комментарии, что делают то же самое.

– В самом деле? – Цзян Чэн усмехнулся.

– Знаешь, в каком-то смысле это даже хорошо, что ты теперь знаешь, что я тогда тебя видел, – Гу Фэй поднял большой палец вверх. – Наконец-то у меня появился шанс сказать тебе, участник соревнований Цзян Чэн, что ты самый потрясающий стрелок из рогатки, которого я когда-либо встречал.

– Спасибо, – Цзян Чэн поднял рогатку, которую ранее отбросил в сторону. – Хотя это, по всей видимости, просто реквизит, который не предназначен для использования.

– Но эта штуковина всё равно оказалась довольно точной, когда ты стрелял в меня, – парировал Гу Фэй.

– Вообще-то нет. Просто удалось по тебе попасть, вот и всё, – сказал Цзян Чэн. – На самом деле я целился в твою задницу, но пуговица угодила в ногу.

– О, – Гу Фэй повернулся и посмотрел на Цзян Чэна. – А почему туда?

– На заднице больше мяса, – ответил Цзян Чэн. – Меньше шансов получить травму.

– Я заметил, что ты всегда… очень сознательный. Не сдерживаешь свой гнев, но и не перебарщиваешь, – Гу Фэй стряхнул пепел с сигареты в банку.

– Мы, сюэба, всегда обдумываем свои действия, – сказал Цзян Чэн, держа сигарету во рту. – Например, мы никогда не швыряем людей в деревья.

– Бля! – Гу Фэй рассмеялся.

Цзян Чэн некоторое время смотрел на окурок в своей руке.

– Что ты делал у озера в тот день? – спросил он наконец Гу Фэя. – На улице было чертовски холодно, к тому же все тропинки снегом замело.

– В тот день была... – Гу Фэй замолчал, затем продолжил после долгой паузы: – Тогда была годовщина смерти моего отца, и я пришёл туда, чтобы сжечь ритуальные деньги.

– А, – Цзян Чэн застыл в изумлении.

– Он утонул там, – сказал Гу Фэй, слегка постукивая пальцем по банке.

– А, – Цзян Чэн всё ещё пребывал в шоке, и прошло некоторое время, прежде чем он продолжил: – Я думал, что озеро не такое глубокое.

– Там действительно не настолько глубоко. В тот день он был пьян. Если бы он тогда не выпил... – палец Гу Фэя на банке замер. – То, скорее всего, утонул бы я.

Цзян Чэн резко вскинул голову и во все глаза уставился на Гу Фэя.

Когда Ли Бао Го сказал, что Гу Фэй убил своего отца, Цзян Чэн в это не поверил ни на йоту. Когда Гу Фэй сказал, что его отец утонул, он только подумал, что это, выходит, был действительно несчастный случай. Но после произнесённых Гу Фэем слов Цзян Чэн был так потрясён, что не верил собственным ушам.

– Мой отец был настоящим ублюдком, – чрезвычайно спокойно произнёс Гу Фэй. – Я всегда надеялся, что он наконец-то умрёт и всё прекратится. Если бы моим отцом был Ли Бао Го, я бы о таком даже не задумался.

Цзян Чэн молчал, в его голове творилась полная неразбериха.

– Хотя он не был таким заядлым игроком, как Ли Бао Го, но гораздо лучше его владел кулаками, – Гу Фэй рассмеялся. – Моя мама считала его красивым, поэтому и вышла за него замуж. А затем начались побои. Он бил нас, когда был пьян. Он бил нас, когда не был пьян... Я всегда думал, что единственным способом самовыражения для моего папаши, по всей видимости, являлись кулаки.

– Ли Бао Го как-то сказал, что... – Цзян Чэн запнулся, вспомнив слова своего биологического отца. – Гу Мяо он тоже бил.

– Ну... – Гу Фэй прикусил губу, до этого он был очень спокоен, но выражение его лица сразу изменилось при упоминании имени сестры. – Гу Мяо с самого рождения всегда немного отличалась от других детей. Возможно, виной тому его постоянное пьянство... Конечно, он никогда бы так не подумал. Он просто считал её чудовищным недоразумением, неприятностью, проблемой, которая не могла бегло говорить и с трудом чему-то училась.

– Значит, он просто колотил её? – гнев Цзян Чэна рос по мере рассказа Гу Фэя.

– Да, – Гу Фэй отвернулся. – Как-то он схватил её и швырнул об стену. После этого Гу Мяо больше не разговаривала.

– Какого хера?! – воскликнул Цзян Чэн, испытывая непреодолимое желание раскопать могилу отца Гу Фэя и отпинать его труп.

Гу Фэй замолчал. Они сидели и молча смотрели на самодельную пепельницу.

– Возможно, – спустя некоторое время Гу Фэй, наконец, тихо произнёс, – швырянию людей в деревья я научился у него...

– Не говори ерунды! Ты не такой, как он! – тут же прервал его Цзян Чэн.

– Этот тон! – Гу Фэй рассмеялся. – Почему ты звучишь в точности как Лао Сюй?

– А как кто, по-твоему, я должен звучать? Как Лао Лу? У меня больше нет сил кричать, – Цзян Чэн прислонился спиной к стене и вздохнул. – Что за ебанутое место?

– Твои приёмные родителя тебя хорошо оберегали, – сказал Гу Фэй. – Даже несмотря на то, что ты похож на петарду, ты действительно… чистый.

– Возможно, – тихо согласился Цзян Чэн, после чего немного подумал и попытался мягко сформулировать вопрос: – Почему Ли Бао Го сказал, что ты… Ай, забудь.

– Что я убил своего отца? – закончил за него Гу Фэй.

– Ох, – Цзян Чэн внезапно ощутил, что задавать сейчас этот вопрос было неуместно. – Не волнуйся об этом, я не поверил ему, просто... Неважно. Притворись, что я ничего не спрашивал. Не обращай на меня внимания.

– Твой вопрос вовсе не прямолинеен, – Гу Фэй показал ему большой палец. – На самом деле ничего особенного, просто всякого рода сплетни. У нас здесь ходит много слухов. Как-нибудь расскажу тебе парочку, когда у меня будет время.

– Ага, – кивнул Цзян Чэн.

– Кто-то увидел нас, пока отец тащил меня к озеру, – продолжил Гу Фэй. – К тому времени, как подоспели люди, отец уже неподвижно плавал на поверхности воды, а я стоял на берегу. Должно быть, это выглядело в точности как место убийства. А преступник даже не плакал, вот же дикость.

– Это… Очевидно, что ты был напуган, – Цзян Чэн нахмурился, не смея даже думать о том, сколько лет было Гу Фэю на тот момент.

– Не знаю, может быть, – Гу Фэй закурил ещё одну сигарету. – Я имею в виду, что если скажу это вслух, то ты можешь испугаться.

– Тогда напугай меня, – сказал Цзян Чэн.

– Я не мог спасти его. Не умел плавать, вдобавок замёрз, – голос Гу Фэя стал тише. – А ещё я хотел, чтобы он умер. Стоял там и смотрел, как он потихоньку погружается в воду. Смотрел, как он тонул. Просто наблюдал...

Цзян Чэну внезапно стало трудно дышать. Он дважды попытался сделать глубокий вдох, но безуспешно: его лёгкие словно что-то сковало.

– Разве это не чудовищно? – произнёс Гу Фэй тихим и слегка дрожащим голосом. – Я был в ужасе. Боялся, что, даже если и спасу его, он всё равно захочет меня прикончить. Я испугался, что он убьёт Эр Мяо или маму… Поэтому я... Я не стал спасать отца. Просто стоял там и смотрел, как жизнь медленно покидает его... Каждый год в годовщину его смерти я чувствую, словно с меня сдирают кожу, слой за слоем. И мне кажется, будто так и будет продолжаться до конца моих дней...

Гу Фэй всё ещё держал сигарету в руке, которая дрожала так сильно, что казалось, даже подымающийся от её тлеющего кончика дым сопротивляется.

– Гу Фэй, – Цзян Чэн был потрясён и растерян.

Он не ожидал, что у Гу Фэя окажется такая история за плечами. Одноклассник больше не был хладнокровным и спокойным в глазах Цзян Чэна. Когда тот увидел Гу Фэя в таком состоянии, его собственные руки затряслись. Цзян Чэн не знал, что ему следует сейчас сделать.

– Гу Фэй... – снова позвал Цзян Чэн.

Гу Фэй повернулся к Цзян Чэну лицом, он больше не плакал.

Хвала небесам!

Цзян Чэн вздохнул с облегчением. Хоть он и предполагал, что Гу Фэй, скорее всего, не станет подобно ему, словно кисейная барышня, чувствовать зуд в носу от избытка эмоций, но всё же он слегка беспокоился за друга.

Теперь, когда Гу Фэй смотрел на него, Цзян Чэн внезапно ещё больше растерялся, не понимая, что делать дальше. Он поднял руки и долго колебался, затем, наконец, положил руки на плечи Гу Фэя и обнял его.

– Обнимашки от Чэн-гэ.

Гу Фэй не сопротивлялся, он только опустил голову и уткнулся лбом в плечо Цзян Чэна.

Конечно, реакция большинства людей не была бы похожа на мою...

От простого прикосновения Цзян Чэн почувствовал себя так, словно его пырнули ножом.

– Честно говоря... Забудь, даже не знаю, что и сказать.

У Цзян Чэна никогда не возникало желания утешить человека, которого бы он знал до определённой степени. Да и Пань Чжи, с которым у него были наилучшие отношения, не нуждался в его утешении: его сердце было столь велико, что он был способен заснуть даже после того, как навернёт дерьма. Поэтому Цзян Чэна хватило только на то, чтобы осторожно похлопать Гу Фэя по спине и пару раз аккуратно погладить по ней.

– Всё в порядке, всё кончилось… Это нормально, что ты боишься, но это уже в прошлом.

Гу Фэй опустил голову и не двигался.

– Тогда что получается?.. – Цзян Чэн одной рукой приобнял его за плечи, а второй легонько потрепал его по руке. – Тебя тоже можно считать человеком, видевшим некоторое дерьмо, да? Раньше моя мама... Моя приёмная мать всегда говорила, что в жизни человека ценен любой опыт, хороший или плохой...

Гу Фэй всё ещё держал голову опущенной.

Цзян Чэн ломал голову, пытаясь придумать подходящие слова. Он был обеспокоен тем, что полное отсутствие знаний о том, как утешать людей, не соответствует его званию сюэба. У него закончились слова, и он мог лишь продолжать поглаживать Гу Фэя по спине и рукам. Как раз в тот момент, когда Цзян Чэн собирался сказать ещё одну какую-то глупость, которую говорят детям, чтобы их успокоить – типа «не бойся, я с тобой, приглажу тебе волосы рукой» – Гу Фэй, наконец, пошевелился и отвернул лицо.

– Ты...

Цзян Чэн поспешно взглянул в лицо Гу Фэя и оторопел: уголки губ одноклассника кривились в сдерживаемой улыбке.

Цзян Чэн тотчас отдёрнул руку и заорал во всю глотку:

– Ты вообще, блядь, человек?! Ты сейчас что, ржёшь?!

– Ага, – Гу Фэй громко рассмеялся. – В первый раз вижу такую днищенскую попытку утешения, поэтому ничего не могу с собой поделать. Но в самом начале мне и впрямь было очень грустно.

– Да иди ты! – взревел Цзян Чэн, вскакивая с пола. – Хочешь верь, хочешь нет, но я сейчас тебя так побью, что точно будешь опечален!

– Не-не-не! – Гу Фэй тоже вскочил и быстро отбросил в сторону лежавшую на полу рогатку.

– Я только что действительно волновался за тебя! Знаешь, я так переживал, что чуть не погладил тебя по волосам! – Цзян Чэн злился и кричал на Гу Фэя. – Тебе, похоже, было весело играть со мной?! Мои тебе аплодисменты!

– Спасибо, – сказал Гу Фэй.

– Не за что, – машинально ответил Цзян Чэн, а когда пришёл в себя, то незамысловато ругнулся: – Да пошёл ты...

– Нет, правда, – Гу Фэй протянул руку и легонько похлопал Цзян Чэна по плечу.

Цзян Чэн ничего не ответил, лишь безотчётно покосился на плечо.

– Спасибо, – Гу Фэй подошёл ближе и обнял Цзян Чэна. – Правда.

Эти объятия отличались от тех, что были на баскетбольной площадке на днях. На этот раз Гу Фэй крепко обхватил Цзян Чэна руками, и условный рефлекс у него не сработал.

– Кроме того, – мягко сказал Гу Фэй, продолжая обнимать Цзян Чэна. – Когда я говорю «наблюдай со стороны», пожалуйста, используй свой гениальный мозг сюэба, чтобы подумать, а не забредай в какие-то дебри.

– Я определённо всё верно истолковал, – буркнул Цзян Чэн.

Он почувствовал исходящий от Гу Фэя слабый запах табака и внезапно подумал, что эти объятия очень комфортные. Цзян Чэн не мог определить, был ли это беззастенчивый вид комфорта, совершенно обыденный или какая-то другая его разновидность. Одним словом, у него не возникло желания оттолкнуть Гу Фэя.

– Когда ты узнал, что я видел тебя у озера, то подумал обо мне как о стороннем наблюдателе, следящем, как кто-то плачет, смеётся и рассыпается на части, – Гу Фэй расхохотался. – Хорошо, я немного «понаблюдал», но я не думал ни о чём таком и не смеялся над тобой.

– Вот как, – сказал Цзян Чэн. – Немного честности – и мир станет светлее.

Гу Фэй легонько хлопнул его по спине, а затем разжал объятия.

– Я уж решил, что сегодня паду от твоей руки.

– Маловероятно, – Цзян Чэн вздохнул. – Хотя теперь я немного волнуюсь: кажется, я слишком много знаю.

– Не беспокойся об этом, – Гу Фэй поднял камеру. – У меня есть фотографии, где ты в одном нижнем белье.

– Что? – Цзян Чэн уставился на него.

– У меня. Есть. Фотографии. Где ты. В одном. Нижнем. Белье, – Гу Фэй помахал камерой. – В отличном качестве и в высоком разрешении. И там видно твоё лицо.

– Ты бесстыжий засранец! – ткнул в Гу Фэя пальцем Цзян Чэн. – А твои одноклассники знают о твоих извращённых наклонностях?

– Мой сосед по парте знает, – ухмыльнулся Гу Фэй.

Цзян Чэн попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но вскоре не выдержал и рассмеялся. Его не очень заботило, действительно ли у Гу Фэя есть его фотографии в нижнем белье.

В конце концов, это просто трусы. Я же там не абсолютно голый. По сравнению с тем, что меня на самом деле беспокоит…

– А ещё есть фотографии, на которых ты бежишь как цыплёнок, – продолжил Гу Фэй.

– Удали немедленно! – взревел Цзян Чэн.

В яблочко!

Цзян Чэна гораздо больше беспокоили фотографии «куриного забега», чем те, где он был в одних трусах.

Будет унизительно, если кто-нибудь это увидит.

– Ладно, – лаконично ответил Гу Фэй. – Только ты поможешь написать мне объяснительную к понедельнику.

Цзян Чэн несколько секунд пристально смотрел на него и, наконец, беспомощно произнёс:

– Ты даже не можешь написать объяснительную? Учитывая твоё поведение, ты, должно быть, с самого детства немало их написал, не так ли?

– Я действительно не могу. Раньше мне помогал Ли Янь, а ещё Чжоу Цзин и все остальные, до кого я мог добраться.

– Эх, – Цзян Чэн налил себе стакан воды и сделал несколько глотков. – Честно говоря, я восхищаюсь тобой. Жить так, как живёшь ты... Даже к объяснительной так безалаберно относишься. А вступительные экзамены ты как сдавать будешь?

– Ты мыслишь слишком наперёд, ещё больше года есть, – ответил Гу Фэй. – Я не думаю о вступительных экзаменах в университет, просто хочу получить аттестат о среднем образовании.

– Тогда почему бы тебе не пойти в профессионально-технический колледж? – Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя. – Так ты хотя бы сможешь стать специалистом в какой-то конкретной области.

– Так я уже, – Гу Фэй помахал своей камерой и после недолгих раздумий улыбнулся. – Когда я учился в средней школе, то действительно думал о том, чтобы однажды поступить в университет. Но потом понял, что в этом нет смысла.

Цзян Чэн промолчал. Он чувствовал, что Гу Фэй на самом деле не считал это бессмысленным. Однако, учитывая сложившуюся в его семье ситуацию, Гу Фэй не смог бы позволить себе посещать учебное заведение далеко от дома, да и приличных университетов поблизости не наблюдалось.

– Вот ты, пожалуй, поступишь в престижный университет, – сказал Гу Фэй. – Только не повлияют ли на тебя негативно два года в такой отстойной школе, как «Сычжун»?

– Нет, – Цзян Чэн залпом осушил стакан воды. – В учебниках написана одна и та же информация, не имеет значения, кто по ним преподаёт.

Гу Фэй поднял большой палец вверх.

– Может быть, я даже делаю это назло... Я хочу доказать моей ма… моей приёмной матери, что я не из тех, кто будет гнить в этом дерьмовом месте, куда меня отправили, – Цзян Чэн нахмурился, потому что было не похоже, что она когда-нибудь об этом узнает. – Я уеду далеко отсюда.

– Ага, – Гу Фэй потянулся всем телом. – Никто не хочет оставаться в этом дерьмовом месте.

Продолжение следует...

Глава 38 - Мясная вырезка

Наряд первобытного пещерного человека, по всей видимости, не являлся жемчужиной коллекции. Гу Фэй сделал ещё несколько снимков и отправил Цзян Чэна переодеваться.

Гу Фэй собрал все разбросанные по комнате пуговицы и положил их обратно на стол. Размышляя о случившемся, он вновь потёр руку.

Удар оказался довольно сильным, как минимум будет синяк.

Гу Фэй вздохнул. Так много времени прошло с тех пор, как его били до состояния, когда оставались отметины на теле. Но Цзян Чэн за полсеместра успел его укусить и поохотиться на Гу Фэя с рогаткой.

Тем не менее… он размялся и сейчас находится в приподнятом настроении.

Ли Янь и Дин Чжусинь были единственными людьми в окружении Гу Фэя, которые знали подробности его семейной ситуации. Он не любил говорить о своём прошлом, потому что это заставляло его чувствовать себя неловко. Гу Фэй не привык получать слова утешения или сочувствия от других людей. Но теперь, когда он рассказал об этом Цзян Чэну, то внезапно почувствовал огромное облегчение.

Возможно, потому что я первым узнал секрет Цзян Чэна и рассказал взамен о своём… Или просто хотел с кем-нибудь об этом поговорить.

Цзян Чэн не проявил явного сочувствия, его попытка утешить была никудышной, однако после случившегося Гу Фэй чувствовал себя абсолютно спокойно. Он не насмехался над Цзян Чэном. Сначала Гу Фэю действительно было грустно, но потом одноклассник начал выливать на него так называемые слова утешения, и он уже был не в силах удержаться от смеха.

– Что это такое? – Цзян Чэн закончил переодеваться и вышел.

– Чуйка мне подсказывает, что этот вопрос ты будешь задавать по поводу каждого нового наряда, – с улыбкой произнёс Гу Фэй.

– У Дин Чжусинь есть собственный бренд? И, по всей видимости, он называется «ЧтоЭтоБлядьТакое»? – Цзян Чэн развёл руки в стороны, чтобы продемонстрировать одеяние. – Какое настроение мы здесь пытаемся передать?

Этот наряд был сшит из всё той же мешковины. Низ представлял собой брюки свободного покроя, сплошь состоявшие из вертикальных полос различной длины, и при каждом шаге из множества разрезов виднелись ноги Цзян Чэна. Верх состоял из обычной рубашки, но рукава были отрезаны, а то, что от них осталось, облегало руки наподобие удлинённых перчаток.

– Смотрится вполне неплохо, – Гу Фэй поднял камеру и посмотрел в объектив. – Этот наряд источает ауру упрямства.

– Что ж, – Цзян Чэн развернулся и направился к съёмочной площадке. – Скажи мне, как должно выглядеть это твоё упрямство?

Когда одноклассник повернулся, Гу Фэй отчётливо смог разглядеть его крепкие мышцы спины, виднеющиеся из вертикальных разрезов на рубашке при каждом движении Цзян Чэна… Гу Фэй прочистил горло.

Чуть не свернул себе шею, разглядывая чью-то спину, сразу же после того, как раскрыл трагические подробности своего прошлого. Воистину настала весна – наступил жаркий период юности!

Гу Фэй отвернулся, делая вид, что возится с камерой, и подтянул штаны. В тот день на нём были широкие спортивные брюки, так что разобрать что-либо было сложно. Ему не хотелось постоянно ходить в уборную, чтобы «помедитировать».

Разглядывая мышцы Цзян Чэна, Гу Фэй почему-то вспомнил о мясной вырезке. Стоило ему подумать об этом подобным образом, как внезапно вся магия развеялась.

Гу Фэй поднял камеру.

– Подними руки, – сказал он стоявшему с опущенными по швам руками Цзян Чэну. – Подними обе… Не так, не словно ты сдаёшься, а будто загораживаешься ими от солнца.

– Никогда так не делал, – Цзян Чэн поднял правую руку и поднёс её ко лбу. – Просто сказал бы: будто утираешь пот со лба.

– Ага, немного опусти левую руку, чтобы она была ниже правой, мне нужны только твои глаза, – сказал Гу Фэй. – Хорошо, не двигайся. Я поищу подходящий ракурс.

Цзян Чэн стоял неподвижно.

– Ты хочешь, чтобы получился упрямый взгляд?

– Тот самый, которым ты смотрел на меня, пока обстреливал из рогатки, – произнёс Гу Фэй, корректируя расстояние.

Выражение глаз Цзян Чэна всегда демонстрировало презрение. Гу Фэй поймал нужный ракурс: взгляд Цзян Чэна был выразителен и упрям.

Не совсем то, чего я добивался, но выглядит без сомнения соблазнительно.

Гу Фэй вновь откашлялся, затем слегка согнулся и нажал на спуск.

– Очень хорошо.

– Уже закончил? – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Опустись чуть вниз. Сделаю снимок в полный рост, из лица будут видны только губы, – сказал Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн продолжал держать руки поднятыми.

Гу Фэй сделал несколько шагов и нажал на спуск.

– Теперь обернись и посмотри в сторону, не двигайся.

Цзян Чэн сделал, как было велено.

После пары снимков он снова ушёл переодеваться, а Гу Фэй поправил штаны.

Мясная вырезка, мясная вырезка, мясная вырезка…

***

Количество нарядов было примерно таким же, как и накануне, но, поскольку Цзян Чэн уже достаточно поднаторел в этом деле, они смогли закончить раньше, даже учитывая время, потраченное на разборки и обмен секретами.

Гу Фэй завёл маленькую булочку и отвёз их в ближайшую забегаловку, где они отведали по миске на удивление вкусной лапши.

Когда они возвращались после ужина, Гу Фэй ещё раз напомнил:

– Не забудь написать мою объяснительную.

– Погоди-ка, – Цзян Чэн уставился в затылок Гу Фэя. – Когда это я согласился на подобное?

– Она не должна быть длинной, иначе всё это придётся долго читать, – продолжил Гу Фэй. – Полагаю, тебе раньше не приходилось декламировать объяснительные перед всей школой, не так ли?

– Нет... – Цзян Чэн вздохнул. – А ещё мне никогда раньше не доводилось драить толчки в течение недели.

– Просто пройдись небрежно веником, в туалете всё равно регулярно моют полы, – сказал Гу Фэй. – Ты же знаешь, как подметать пол?

– Моя семья… Семья моих приёмных родителей живёт ненамного лучше, чем люди со средним доходом. Нас было четверо, включая меня. Ты действительно думаешь, что мы могли позволить себе горничную?

– Ты ещё поддерживаешь с ними контакт? – спросил Гу Фэй.

– Нет, – Цзян Чэн нахмурил брови. – Мы не общались с тех пор, как они прислали мои вещи. Что тут ещё можно сказать? Стоит ли говорить, какой ужасной стала для меня жизнь в этом дерьмовом месте?

– Настолько тяжело? –  усмехнулся Гу Фэй.

– Честно говоря… всё не так уж и плохо. Поначалу мне казалось, что я не смогу тут выдержать и секунды, в любой момент я готов был накинуться с кулаками на Ли Бао Го. Но какой от этого был бы прок? На самом деле я уже немного приспособился. Всё равно никому нет до меня дела, это почти как жить одному, – Цзян Чэн выглянул в окно машины. – Мне очень повезло, что я встретил тебя.

Гу Фэй склонил голову набок.

– Э-э... Узнал всех вас: тебя, Гу Мяо, Цзюжи... – поспешно добавил Цзян Чэн. – Лао Сюй тоже довольно славный. И Лао Лу...

Гу Фэй начал смеяться, а затем спустя некоторое время произнёс:

– Никогда не думал, что однажды встречу кого-то вроде тебя. Ты отличаешься от моих друзей и одноклассников.

– Правда? – Цзян Чэн на пару мгновений задумался. – Потому что я красивее тебя?

– Я родился и вырос здесь, – Гу Фэй поднял руку и обвёл пространство вокруг себя. – До старшего класса я никогда не покидал это место. О путешествиях вообще молчу. Все мои родственники живут тут, так что мне даже не нужно никуда ехать, чтобы их навестить.

– До окончания средней школы ты ни разу не выезжал за пределы города? – Цзян Чэн немного растерялся.

Честно говоря, он не особо удивился бы, если бы узнал, что, к примеру, Ван Сюй или Чжоу Цзин никогда раньше не выезжали отсюда, но по темпераменту Гу Фэй совсем не походил на человека, который с самого детства рос в этом захудалом городишке.

– Ну, я несколько раз прогуливал занятия, чтобы попутешествовать, – ответил Гу Фэй. – Но уезжал не особо далеко, потому что у меня было недостаточно денег, да и я не мог отсутствовать слишком долго. В основном я это делал ради фотографий… О, однажды я зашёл в «Старбакс», но не знал, как сделать заказ.

Цзян Чэн прыснул от смеха. Когда он наконец успокоился, то хлопнул себя по ноге.

– Эй, вообще-то я тоже никогда не был в «Старбаксе». Ты же сейчас уже умеешь делать там заказы?

– Да, – Гу Фэй засмеялся и посмотрел на Цзян Чэна. – Если нам как-нибудь выпадет шанс наведаться туда, я тебе продемонстрирую.

– Ладно, – Цзян Чэн церемонно поклонился.

Они вновь разразились смехом.

Через некоторое время Цзян Чэн, наконец, пришёл в себя и спросил:

– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы покинуть это место?

– Конечно думал, – ответил Гу Фэй. – С чего бы мне не думать об этом?

– О, – отозвался Цзян Чэн.

Едва различимая тоска в голосе Гу Фэя заставила Цзян Чэна почувствовать себя немного неуютно.

– Поживём и увидим, – сказал Гу Фэй. – Возможно, когда Гу Мяо подрастёт. Сейчас она очень упряма и не терпит перемен. Зачастую я даже не могу понять, о чём она думает. Ты даёшь ей новую одежду, новую шапку, и она счастлива. Но если ты поменяешь её пододеяльник на новый, она разозлится и разорвёт его в клочья. К её скейтборду вообще нельзя прикасаться, она едва ли не в обнимку с ним спит. Если что-то случится с колёсами, то их можно только заменить, потому что, если купишь ей новую доску, она будет колошматить её о землю, пока та не разлетится в щепки... Я понятия не имею, что она может или не может принять. Сам подумай: она давно знает Ли Яня и парней, но до сих пор не признаёт их по-настоящему. Хотя ты ей понравился всего после одной встречи...

– Так вот почему, когда я позвонил тебе и сказал, что рядом со мной твоя сестра, ты мне не поверил? – спросил Цзян Чэн.

– Ага, она бы не осталась с незнакомцем, – ответил Гу Фэй с улыбкой. – На самом деле, у неё есть фиксированный маршрут для катания на скейтборде, и она строго ему следует. Даже если она поедет на вокзал, то не заблудится. Гу Мяо знает, как вернуться оттуда… Поэтому твои слова звучали как абсолютная ложь.

– Я тогда подумал, что у тебя не всё в порядке с головой, – Цзян Чэн улыбнулся в ответ, но подумал, что он понимает чувство беспомощности Гу Фэя. – Её можно каким-то образом вылечить?

– Будет трудно увидеть какие-либо существенные изменения, – ответил Гу Фэй. – Нужно действовать осторожно. Может пройти несколько лет, прежде чем наступит незначительное улучшение. Посмотри, как хорошо Гу Мяо катается на скейтборде, но она не понимает сложение и вычитание двузначных цифр, а иногда даже ошибается с числами до десяти.

– Эй, – Цзян Чэн вытащил сигарету и закурил. – Мне действительно нравится Гу Мяо, и я совсем не думаю, что она странная. Она очень красива.

– Красивее меня? – спросил Гу Фэй.

– Постыдился бы сравнивать себя с собственной младшей сестрой, – Цзян Чэн был поражён. – Неужели такие люди существуют?

– Почему это я не могу сравнивать? Всегда считал себя довольно красивым, – ответил Гу Фэй со всей серьёзностью.

– Да-да, ты ведь Неприлично_красивый, – Цзян Чэн оттопырил большой палец и помахал им перед лицом Гу Фэя. – Наикрасивейший.

– Благодарю, – сказал Гу Фэй.

– Не стоит, ты ведь... – Цзян Чэн проглотил следующие слова.

***

Когда юноша вернулся домой, квартира Ли Бао Го всё ещё пустовала, но Цзян Чэн подумал, что так даже лучше. Ему не хотелось оставаться с ним наедине, хоть Цзян Чэн и не ощущал неловкости, но находиться рядом со своим биологическим отцом было неуютно.

Цзян Чэн вспомнил женщину, которую видел сегодня утром, свою мать. Он даже не успел спросить, как её зовут, не то чтобы она дала ему такую возможность. Цзян Чэн задавался вопросом, придёт ли она в школу снова, чтобы ему досадить. Сама мысль об этом пугала. Цзян Чэн даже подумал о том, что перелезет через стену, чтобы избежать необходимости идти через главные ворота.

Как только Цзян Чэн зашёл в свою комнату и закрыл за собой дверь, то сел за письменный стол и приступил к выполнению домашнего задания.

В «Сычжун» на дом задавали относительно мало, и выполнение заданий не заняло у Цзян Чэна много времени. Ему порой казалось, что учителя распределяют их несколько нелогично, и многие ключевые моменты, обсуждавшиеся в классе, в заданных упражнениях так и не появлялись.

После того как юноша закончил с заданиями, он отправил сообщение Пань Чжи, попросив его прислать изображения материалов, по которым тот учился в этом семестре. Цзян Чэн планировал приобрести их все.

> Я отправлю их тебе напрямую. Дедуля, на этот раз ты хочешь получить самый высокий бал в «Сычжун»?

> У меня с этим и так проблем нет.

> Как и ожидалось от моего дедули! Мне нравится твоя уверенность!

Цзян Чэн на самом деле не особо беспокоился о баллах и рейтингах. Его больше заботило, способен ли он выполнять задания и как много он действительно понимает, только после этого он смотрел на оценку. И, естественно, чем она была выше, тем лучше. В конце концов, за ним уже закрепилось звание сюэба, и некоторые люди даже использовали его, чтобы подразнить Цзян Чэна.

Высокий балл заставит их заткнуться.

Цзян Чэн отложил домашнюю работу и начал готовиться к проверке. Он открыл учебник и тихо произнёс, просматривая свои записи:

– Сюэба Цзян Чэн приступает к самоподготовке, и начинает он с английского языка. Если он начнёт с предметов, в которых лучше всего разбирается, то сможет легко достичь психологического состояния «всё под контролем». Так что теперь давайте помолчим и посмотрим, что творится у него в голове.

Цзян Чэн читал учебники до часа ночи, прежде чем лечь спать.

Утром он проснулся в отличном настроении. Возможно, дело было в том, что он уже давно не мог вот так спокойно сесть и позаниматься. Цзян Чэн подумал, что он наконец-то вернулся в свой прежний ритм жизни.

Добравшись до перекрёстка, он взглянул в сторону дома Гу Фэя, но его самого не увидел.

Судя по времени, в которое Гу Фэй обычно приходит в школу, он, вероятно, ещё даже не встал с постели.

Цзян Чэн испытал облегчение, когда убедился, что его биологическая мать не караулит у школьных ворот, но подумал, что должен найти время, чтобы расспросить о ней Ли Бао Го.

Я должен решить эту проблему, жизнь в постоянном страхе – верный путь к преждевременному облысению. Каким бы красивым я ни был, но не могу себе этого позволить.

***

Гу Фэй пропустил первый урок. Когда он зашёл в класс через заднюю дверь, урок математики длился уже десять минут.

Цзян Чэн слушал лекцию и писал объяснительную. Когда Гу Фэй сел рядом, он посмотрел на него и внезапно ощутил необъяснимое чувство... близости между ними.

Возможно, это случилось потому, что мы общаемся друг с другом больше, чем со всеми остальными. Или, возможно, потому что знаем сокровенные тайны друг друга. А может быть и из-за того, что накануне мы оба испытали чувство «встреча с тобой была случайностью, но невероятно удачной»...

– Сегодняшняя игра может оказаться немного сложной, – прошептал Гу Фэй. – Я только что видел снаружи подкрепление седьмого класса.

– Они действительно позвали кого-то со стороны? – Цзян Чэн был ошеломлён. – У них хоть капля совести осталась?

– Думаю, что их двое. Я сталкивался с ними раньше, они играют грязно, так что будь осторожен сегодня днём, – сказал Гу Фэй. – Давай позовём Цзюжи с ребятами и устроим ближе к обеду ещё одну тренировку.

– Хм, неужели судье всё равно? – спросил Цзян Чэн.

– Не совсем. Главное, чтобы игра была захватывающей, – ответил Гу Фэй.

– Тогда мы должны...

Стоявшая за трибуной преподавательница прервала Цзян Чэна прежде, чем он успел договорить.

– Цзян Чэн, ты там ведёшь весьма оживлённую беседу. Почему бы тебе не выйти сюда и не решить этот пример? – преподаватель с раздражением посмотрела на него.

Учительница математики часто вызывала учеников решать задачи, поэтому на этом уроке все вели себя относительно сдержанно: никто не хотел с глупым видом несколько минут стоять у доски с куском мела в руке, а затем ещё и получить нагоняй.

Цзян Чэн поднялся и медленно направился к доске, попутно читая написанные на ней задания.

Гу Фэй окинул взглядом их парту: на столе лежал лист с незаконченной объяснительной, учебник был закрыт.

Пришло время продемонстрировать свои способности истинного сюэба?

Цзян Чэн подошёл к доске, взял брусок мела и разломил его пополам, затем продолжил читать вопрос.

– Что случилось, хочешь сначала посетить урок родного языка? Не можешь понять вопрос? – спросила учительница, скрестив руки на груди.

– Урок китайского языка был перед вашим, – парировал Цзян Чэн.

В классе послышались сдавленные смешки.

Когда учительница уже готова была вспылить, Цзян Чэн начал писать ответ на доске.

Гу Фэй, который являлся сюэчжа, не мог понять сути вопроса и как на него отвечать. Он просто наблюдал, как Цзян Чэн решал задачу, одновременно используя боковую доску в качестве черновика. Ему не потребовалось много времени для её решения. Он даже вытер свои заметки с боковой доски, прежде чем вернуться на своё место.

Иероглифы Цзян Чэна, которые он накарябал мелом, были даже уродливее тех, что он писал ручкой в тетрадях. По выражению лица преподавательницы Гу Фэй понял, что Цзян Чэн ответил идеально.

– Тебе следует поработать над своим почерком, – только и сказала учительница.

– Я уже поработал над ним, результат перед вами, – ответил Цзян Чэн.

Весь класс взорвался хохотом. Учительница растерялась, затем пришла в себя и постучала по трибуне.

– Тихо! Вам не терпится выйти к доске и ответить на вопросы?

– Я думал, что ты не сможешь ответить, потому что писал объяснительную, – Гу Фэй опустил голову, достал свой телефон и начал играть в свою идиотскую игру.

– Даже если бы я всё время играл в эту игру для умственно отсталых, то всё равно смог бы ответить, – сказал Цзян Чэн.

– Твоё бесстыдство ничуть не уступает моему, – Гу Фэй усмехнулся.

***

План состоял в том, чтобы отправиться на площадку сразу после занятий и размяться перед дневным матчем, но у самой двери им преградил путь завуч: сначала парням предстояло вымыть туалеты.

Каждый получил наказание в соответствии с серьёзностью их действий. Те, чей проступок посчитали менее тяжёлым, должны были убираться в туалетах персонала школы. Цзян Чэна и Тупицу, как самых провинившихся, отправили мыть туалеты для учащихся, где невозможно было дышать.

Цзян Чэн обычно задерживал дыхание, когда ему приходилось пользоваться уборной – быстро отлил, быстро свалил – но в тот день он, наконец, ощутил всю полноту ароматов туалета.

Цзян Чэн взял швабру из кабинки, в которой хранился уборочный инвентарь, Дебил немедленно схватил оставшуюся. Остальным провинившимся пришлось довольствоваться тряпками.

Цзян Чэн не мог больше смотреть на его скорбное лицо, преисполненное праведного страдания и чистейшей боли.

Мыть пол было относительно легко, так как не возникало необходимости непосредственно прикасаться к чему-либо. Цзян Чэн и Придурок приступили к мытью полов с разных сторон туалета. Из-за склочного характера Идиота при других обстоятельствах между ними уже бы завязалась перепалка, но в данный момент даже необходимость дышать казалась непомерной нагрузкой.

Помимо них в туалете находились ещё ученики, которые поначалу впали в ступор, увидев, как они вдвоём моют пол и протирают стены. Вскоре они даже начали смеяться.

– Над чем это вы смеётесь? – в дверном проёме стоял директор. – Если вы думаете, что это смешно, тогда идите и займите их места! Или просто затейте драку прямо здесь, и я сразу найду для вас швабру!

Цзян Чэн мыл пол дома, но это происходило в неторопливом темпе с перерывами на игру в телефоне. Это был первый раз в его жизни, когда он прибирался с такой скоростью и самоотдачей.

Когда Цзян Чэн добрался до самой дальней кабинки, её дверка распахнулась. Как раз в тот момент, когда он собирался убрать швабру, вышедший из кабинки человек наступил на неё. Цзян Чэн выпрямился и посмотрел на него.

Не-а, вообще не знаю его.

– Ах, это король трёхочковых, какое совпадение! – парень посмотрел на Цзян Чэна и ухмыльнулся. – При помощи мытья полов тренируешь руки? Такого я не ожидал.

Цзян Чэн дёрнул швабру, но парень встал на неё, надёжно придавив к полу всем своим весом, поэтому вытащить её было нелегко.

– Копыта свои убери, – Цзян Чэн покосился на ноги неизвестного ему парня.

– Думаешь, что ты крутой, да? – продолжал парень, паскудно ухмыляясь.

Цзян Чэн не хотел продолжать разговор в такой обстановке, поэтому молча уставился на него, держа в руках швабру.

– Если ты хочешь проявить себя с помощью баскетбольных навыков здесь, в «Сычжун», – парень указал на лицо Цзян Чэна, – то твой черёд ещё не настал.

Цзян Чэн всегда считал, что сам иногда бывает самовлюблённым, хотя его это устраивало. Но сегодня, глядя на только что вышедшего из последней кабинки туалета парня, Цзян Чэн очень ясно осознал, что он такой не единственный.

– Обычно для самовыражения я использую слова, а не баскетбольный мяч, – произнёс Цзян Чэн, мирясь с тем фактом, что в него тыкают пальцем.

– Думаешь, что ты забавный, да? – парень был явно взбешён и ткнул Цзян Чэна пальцем в плечо. – Дебил!

Этот тычок переключил тумблер в голове Цзян Чэна. Он протянул руку и с силой рванул ручку швабры, резко выдёргивая её из-под ног парня. Того развернуло назад, он споткнулся и сделал несколько шагов, затем упёрся рукой в стену, чтобы избежать падения в напольный унитаз.

Как только парень пришёл в себя, то тут же набросился на Цзян Чэна с перекошенным от ярости лицом.

– Бля, да я!..

– Даже, блядь, не пытайся, – Цзян Чэн вытянул швабру рукояткой вперёд и прижал кончик к горлу парня, заставив того резко затормозить.

Весна ведь такое влажное время года, так почему все ведут себя так, словно у них в голове сухой порох?

Цзян Чэн мысленно вздохнул, одним быстрым движением грубо схватил парня за воротник и понизил голос, чтобы его не услышал директор, который стоял снаружи.

– Ты же из седьмого класса? Хочешь, чтобы твои баскетбольные навыки говорили за тебя, так? Буду ждать, когда ты поговоришь со мной сегодня после обеда.

Цзян Чэн ослабил хватку, но этот парень, похоже, не собирался униматься.

Цзян Чэн не стал мешкать и выкрикнул в сторону двери:

– Директор, я закончил с уборкой. Можно мне идти?

– Дай мне проверить! – директор зашёл внутрь.

Парень бросил на Цзян Чэна полный неприязни взгляд, одёрнул рубашку и ушёл.

Когда Цзян Чэн вышел из туалета, Ван Сюй и Гу Фэй уже ждали его.

Едва завидев Цзян Чэна, Ван Сюй сказал ему вместо приветствия:

– Ты только что столкнулся с Ху Цзянем?

– Ху Цзянь? – Цзян Чэн едва сдержался, чтобы не напомнить Ван Сюю, что правильно произносить Фуцзянь*, поэтому некоторое время постоял в недоумении, а затем сообразил, что «Ху Цзянь» – это имя того парня. – Ага. И что с того?

*Провинция на юго-восточном побережье Китая. В фуцзяньском акценте буквы Х и Ф трудно различить на слух.

– Когда он вышел, то выглядел взбешённым, – ответил Ван Сюй. – Сегодня днём нас ждёт грандиозное представление.

– Всё в порядке, – сказал Цзян Чэн. – Каким бы хорошим не вышло представление, победа в игре намного лучше.

– Отлично сказано! – Ван Сюй продемонстрировал ему поднятый большой палец. – Пошли. Мы можем тайком потренироваться в училище по соседству, я попросил своих друзей, чтобы нам оставили свободную площадку.

Группа учеников вышла за школьные ворота, болтая на ходу.

Цзян Чэн и Гу Фэй в молчаливой тишине шли бок о бок позади остальных, слушая, как Ван Сюй взволнованно рассказывает об их игровой стратегии.

Как тишина может быть молчаливой?

Цзян Чэн удивился своей собственной мысли.

– Защита один на один сегодня не сработает, – тем временем говорил Ван Сюй. – У них будет помощь извне, как минимум один человек. Или даже два...

– Это нормально, если не у каждого из нас будет цель, но мы всё равно должны держать друг друга в поле зрения, – сказал Гу Фэй. – Навыки седьмого класса несопоставимы со способностями пятого. Даже если у них есть подкрепление, они, скорее всего, не будут играть так же слаженно, как мы, ведь наша команда, в конце концов, тренировалась в одном и том же составе всё это время.

– Вот именно! Наша командная работа довольно хороша, – махнул рукой Ван Сюй. – Тогда какая у нас сегодня будет основная тактика?

– Приложите все возможные усилия, чтобы помочь нам с Чэн-гэ забросить мяч, – ответил Гу Фэй.

Как только он произнёс последнее слово, все дружно повернули головы и посмотрели на них. Даже Цзян Чэн был застигнут врасплох.

– Мне и... – Гу Фэй прочистил горло и указал на Цзян Чэна, – ему.

Продолжение следует...

Глава 39 - Снял с себя одежду

– Чэн-гэ?! – молниеносно отозвался Ван Сюй. – Ага! Понял! Пасую тебе и Чэн-гэ!

– Цзян Чэну, – поправил Цзян Чэн.

Он не привык к тому, чтобы кто-то обращался к нему «гэ», хотя Пань Чжи величал его не иначе как «дедуля».

– Цзян Чэн, просто Цзян Чэн, конечно же Цзян Чэн! – Ван Сюй замахал руками. – Мы тут все приятели, так что давайте не будем заморачиваться о формальностях. Сначала зайдём ко мне домой и возьмём чего-нибудь перекусить, я попросил маму приготовить поесть, а потом отправимся прямо на площадку училища и потренируемся.

Цзян Чэн хотел спросить, когда между ними вообще были какие-либо формальности, но не стал. После всех тех вкусных фаршированных лепёшек, которые он ел у Ван Сюя, Цзян Чэн был готов самолично позаботиться о том, чтобы за тем прочно закрепился статус «Тиран восьмого класса».

К тому времени, как шумная компания добралась до закусочной, мать Ван Сюя уже приготовила для них фаршированные лепёшки. Возможно, из-за того, что её сын первый раз в жизни «вёл баскетбольную команду к победе», она была полна энтузиазма.

– Сначала поешьте, а потом идите. Неудобно будете есть, когда всю дорогу в лицо ветер дует, – заметила она.

– Нет, мы спешим, – возразил Ван Сюй. – У нас сложная задача и очень мало времени. Тебе не понять.

– Спасибо, тётушка, – Цзян Чэн взял лепёшки.

– У тебя очень хорошие манеры, ты всегда такой вежливый, – с улыбкой заметила мать Ван Сюя.

Компания не стала задерживаться: взяв фаршированные лепёшки, они направились в сторону училища.

– Да Фэй, – Ван Сюй протянул Гу Фэю пакет с лепёшками. – Есть с говядиной и с мясной вырезкой. Какие выберешь?

– С говядиной... – ответил Гу Фэй.

– С вырезкой тоже очень вкусные. Разве в прошлый раз тебе не понравилось? – поинтересовался Ван Сюй.

– Просто сегодня я хочу с говядиной, – ответил Гу Фэй.

– А что насчёт тебя, Цзян Чэн? – Ван Сюй передал пакет однокласснику.

– Попробую те, что с мясной вырезкой, – следуя рекомендации Ван Сюя, Цзян Чэн выудил лепёшку с начинкой из свинины.

Стоящий рядом с ними Гу Фэй внезапно поперхнулся и долго не мог откашляться.

– Хочешь попить? – Цзян Чэн вытащил бутылку с водой из своего рюкзака.

– Ага, – Гу Фэй взял протянутую бутылку и сделал из неё несколько больших глотков.

– Эй, классная бутылка, – прокомментировал Ван Сюй. – Сразу видно, что она создана для тех, кто занимается спортом. Я не осуждаю тебя, но, Цзян Чэн, ты действительно иногда бываешь очень пафосным. Неудивительно, что многие люди считают тебя бельмом на глазу.

– Даже бутылку с водой считаешь пафосной... – проворчал Цзян Чэн. – Не слишком ли низки твои стандарты пафосности?

– Не совсем так, – подал голос находящийся рядом Го Сюй. – У нас здесь небольшой городок. По тебе с первого взгляда видно, что ты приезжий из большого города. Это уже само по себе пафосно.

Все остальные покивали, выразив своё согласие. Цзян Чэн потерял дар речи.

***

Площадка в техучилище была не так хороша, как в «Сычжун». Вся команда с серьёзным видом расселась на корточках у её края, обсуждая стратегию игры, а затем усердно тренировалась в соответствии со своим установленным планом.

Не стоит и говорить, что, когда дело касалось учёбы, ни один из парней из этой горстки учеников класса 2-8 не являлся примером для подражания. После той победы они добились впечатляющих успехов и улучшили свои баскетбольные навыки. Раньше все игроки просто бегали за мячом, но теперь они осознали важность сотрудничества и защиты своих товарищей по команде. Цзян Чэн был так тронут, что ему захотелось написать объявление на английское радио, чтобы похвалить их.

Матч должен был состояться во второй половине дня, так что первый урок, как и ожидалось, прошёл в хаосе, и никому не было до этого ни малейшего дела. Команда класса 2-8 тренировалась в техучилище до середины первого урока, а затем они вместе вернулись в школу.

На площадке уже собралась толпа, и на этот раз члены команды восьмого класса, которые раньше никого не интересовали, привлекли внимание зрителей. Цзян Чэн обнаружил, что всего за пару дней у них уже набралось довольно много поклонников.

Прежде чем они добрались до зоны, в которой находились остальные одноклассники, Ван Сюй размашисто расстегнул молнию на своей куртке, одним плавным движением снял её и отбросил в сторону, так что она приземлилась прямо на шедшего рядом с ним Лу Сяобиня.

– Сам неси, – Лу Сяобинь собрался швырнуть куртку обратно.

– Помоги мне немного! – Ван Сюй обернулся и уставился на него.

– Надо было нанять для тебя фотографа на полный рабочий день... – проворчал Лу Сяобинь.

– Чего разнылся-то? Я всего лишь попросил тебя помочь и понести мою куртку, а ты не хочешь, – Ван Сюй с укором посмотрел на него. – Ты капитан или я?

Лу Сяобинь молча отвернулся.

Что стало серьёзным потрясением для Цзян Чэна, так это вид Лао Сюя и Лао Лу в спортивной одежде, стоящих в стороне и ожидающих их.

– Скажи мне, что это не наше подкрепление? – не смог удержаться от вопроса Цзян Чэн.

– Вообще-то... – Гу Фэй тоже нашёл происходящее забавным и усмехнулся. – Они оба имеют непосредственное отношение к нашему классу, если мы включим их в состав нашей команды, это даже не будет считаться сторонней помощью. Лао Лу, на самом деле, довольно хорошо играет. Скоро состоится баскетбольный матч среди учителей, сможешь самолично в этом убедиться.

– Директор и правда любит баскетбол, – вздохнул Цзян Чэн.

Он заметил директора как раз в тот момент, когда последние слова слетели с его губ.

Фамилия директора была Лю. Раньше Цзян Чэну разговаривать с ним один на один не доводилось, и теперь, когда тот внезапно словно из ниоткуда возник перед ним, юноша вдруг испугался. Цзян Чэн заметил на носу директора прыщ.

Кто знает... Может, он так волновался, наблюдая за баскетбольным матчем, что тот появился на нервной почве.

– Ученик Цзян Чэн, – улыбнулся директор Лю, хлопнув Цзян Чэна по плечу. – Хорошо. Я видел, как ты играл, действительно хорошо. Ты даже можешь присоединиться к баскетбольной команде нашей школы с твоими способностями!

– Директор Лю, – Ван Сюй вмешался, прежде чем Цзян Чэн успел вымолвить хоть слово. – Не хлопайте его по плечу.

– Я... – Цзян Чэн посмотрел на Ван Сюя, и у него возникло ощущение, что в голове этого парня не достаёт не просто винтика, а целого механизма.

– Хорошо-хорошо, никаких похлопываний, – директору, похоже, было всё равно, и, похвалив Цзян Чэна, он переключился на Гу Фэя. – Твоё-то плечо можно трогать, да?

– Не-а, – улыбнулся Гу Фэй.

– Вот негодник, – директор Лю усмехнулся, погрозив ему пальцем. – Ты ведёшь себя сносно только тогда, когда играешь в баскетбол. Ты и Цзян Чэн – идеальные партнёры. Вы должны прийти посмотреть на соревнования учителей.

– Не-а, – Гу Фэй всё ещё продолжал улыбаться.

Директор Лю дважды ткнул пальцем в его направлении и, так ничего и не сказав, обернулся и поманил кого-то.

– Репортёры, возьмите интервью у этой парочки тёмных лошадок!

Ту же вперёд вышли юноша, выглядящий как типичный ботаник, с лицом, покрытым россыпью угрей, и девушка, настолько низенькая, что могла тайно делать снимки, стоя прямо перед ничего не подозревающей жертвой.

– Привет, мы репортёры со школьной радиостанции, – парень-ботаник достал фотокамеру, направил её на Цзян Чэна и Гу Фэя и сделал несколько снимков, после чего вытащил небольшой блокнот. – Мы хотим взять у вас интервью.

В этой убогой школе, в которой даже экзаменов меньше, чем в других, на самом деле есть радиостанция? И даже репортёры?

– Привет...

Цзян Чэн был крайне обеспокоен тем фактом, что его постоянно фотографировали без предупреждения. Ему хотелось выхватить камеру и посмотреть, насколько отвратительно его сняли.

Гу Фэй тут же развернулся и ушёл.

– Ученик Гу Фэй, – встревоженная малютка тут же с криком погналась за ним. – Ученик Гу Фэй! У меня есть к вам несколько вопросов...

– Ученик Цзян Чэн, – ботаник немедленно преградил Цзян Чэну путь к зоне отдыха класса 2-8. – Пожалуйста, ответьте на пару вопросов.

Цзян Чэна так и подмывало спросить, всегда ли его вопросы идут в паре.

– Ваша последняя игра превзошла все ожидания, – ботаник посмотрел на него. – Я хотел спросить...

– Ван Сюй! – Цзян Чэн взглянул на Цзюжи, который выжидающе смотрел в их сторону. – Капитан!

– Да! Что такое? – Ван Сюй бросился к нему со скоростью света.

– Это репортёр со школьной радиостанции, – представил парня-ботаника Цзян Чэн. – Думаю, было бы лучше, если бы на его вопросы ответил наш лидер. Всё-таки, капитан – душа команды...

– Что за вопросы? – Ван Сюй немедленно перевёл взгляд на репортёра. – Я могу на них ответить.

Цзян Чэн поспешно ретировался. Ботаник хотел остановить его, но Ван Сюй преградил ему путь.

– Спрашивай, но у меня мало времени, так что тебе следует выбрать самые важные вопросы.

Седьмой класс уже прибыл. Цзян Чэн сидел на скамейке и изо всех сил старался не смотреть на все телефоны и камеры, направленные на него и Гу Фэя, вместо этого уставившись на игроков команды соперников.

– Ищешь Ху Цзяня? – спросил сидящий рядом Гу Фэй, переобуваясь в кроссовки.

– Это их подкрепление? – Цзян Чэн кивнул подбородком в сторону парня, у которого на голове был выбрит узор в виде кабаньей головы.

– Ага, – Гу Фэй тоже посмотрел в его сторону. – Пока что один. Кто знает, может, позже другие подтянутся.

– Это он грязно играет? – спросил Цзян Чэн.

– Очень грязно, – ответил Гу Фэй. – Когда я и парни выходим против его команды, то проигрываем более чем в половине случаев.

Цзян Чэн удивлённо уставился на Гу Фэя: по правде говоря, если к «проблемным ребятам» прибавить Ли Яня и Гу Фэя, то они вшестером в обычных условиях были бы способны обыграть с разгромным счётом большинство средненьких команд.

– У них есть несколько человек, которые специализируются на фолах*, – тем временем объяснял Гу Фэй. – У команды класса 2-7 большой резерв. Если что-то идёт не по плану, они выводят запасного игрока, чтобы тот играл не по правилам.

*От англ. «foul play» («нечестная игра») – нарушение правил игры.

– Не беспокойся, – Цзян Чэн снял куртку. – Я буду биться до последнего.

– Ты прикрываешь меня, – сказал Гу Фэй. – Цзюжи и остальные прекрасно сработались. В это раз нам необязательно прыгать выше головы, чтобы выиграть.

– Ага, – Цзян Чэн кивнул.

«Идеальные партнёры»?

Цзян Чэну определённо нравилось, как это звучит.

– Улыбнись, – Гу Фэй повернул голову и куда-то посмотрел.

– Хм?

Цзян Чэн взглянул на него, затем последовал примеру Гу Фэя и тоже повернул голову. Он увидел, что И Цзин направила на них камеру, и улыбнулся.

– Вперёд! – И Цзин сжала кулак.

***

Сейчас все матчи проходили по очереди, каждый день проводилось по две игры. Чтобы все могли насладиться ими в полной мере, игры стартовали в разное время, поэтому зал был плотно забит игроками и зрителями. Поскольку в зале отсутствовали сиденья, все столпились по краям площадки.

То, что за нами так пристально наблюдали, без сомнения действовало на нервы, но в то же время и будоражило. Цзян Чэну никогда прежде не доводилось играть в таком плотном окружении, и он почувствовал странное волнение.

Было бы здорово, если бы Пань Чжи был тут. Будь он в нашей команде, победа бы точно была за нами.

Раздался свисток судьи. Игроки обеих команд вышли на площадку, затем капитаны команд встали в центр и разыграли мяч.

От команды класса 2-8 вышел Ван Сюй, так как Цзян Чэну не очень хотелось тратить на это свои силы. Хотя, если сравнивать умение перехватывать мяч,  Гу Фэй в этом был гораздо лучше Ван Сюя.

– Цзюжи, – Гу Фэй последовал за Ван Сюем. – Теперь всё зависит от тебя.

Ван Сюй не обернулся, только пару раз стукнул себя кулаком в грудь.

Кабана не было видно, в данный момент команда класса 2-7 играла без него.

Цзян Чэн обменялся взглядами со стоящим на противоположной стороне площадки Гу Фэем и встал на изготовку.

Как только прозвучал свисток, мяч взмыл в воздух, и на мгновение в толпе зрителей воцарилась тишина. В этот миг было лишь слышно, как Ван Сюй с яростным воплем ударил ладонью по мячу. Ему даже удалось довольно ловко отбить мяч в сторону Гу Фэя.

Гу Фэй вытянул руку и мгновенно перехватил мяч. Когда он обернулся, игроки класса 2-7 уже находились под корзиной в обороне, оставив рядом с ним одного Ху Цзяня.

Гу Фэй сделал шаг вперёд, Ху Цзянь тут же последовал за ним. Тогда Гу Фэй сделал пас назад.

Как только Цзян Чэн поймал мяч, Гу Фэй стремглав кинулся вперёд. Цзян Чэн вплотную следовал за ним, а затем передал мяч Го Сюю. Тот принял пас, но не стал вести мяч, а, сделав ещё два шага, бросил его Гу Фэю, который к этому моменту почти достиг трёхочковой линии.

Команда класса 2-8 взяла хороший темп.

Цзян Чэн мысленно показал этим людям большой палец вверх.

А ведь всего полмесяца назад мы не могли продемонстрировать такой уровень сотрудничества.

Круг защиты седьмого класса стремительно сжимался. Но, честно говоря, они не могли сравниться с пятым классом. В конце концов, команда класса 2-5 была сильной и уступала лишь классу 2-2.

Должно быть, для них было морально тяжело – вылететь так неожиданно.

Гу Фэй достиг трёхочковой линии и поднял мяч.

Цзян Чэн бросился к нему и сдавленно крикнул:

– Сюда!

Движением запястья Гу Фэй передал пас. Цзян Чэн в прыжке поймал мяч, а затем, прежде чем игроки из класса 2-7 успели среагировать, тут же забросил трёхочковый.

Цзян Чэн очень нервничал, бросая мяч. Это были их первые очки за игру, и он просто обязан был попасть. К счастью, будучи сюэба, он обладал превосходной психической устойчивостью, которая приходится очень кстати, когда нужно выпендриться.

Мяч в корзине!

Взрыв восторженных криков вырвался из зоны отдыха класса 2-8 и распространился по всему залу.

Мяч теперь был на половине класса 2-7.

Гу Фэй бежал трусцой впереди Цзян Чэна, держа руки вдоль тела раскрытыми ладонями назад. Цзян Чэн подбежал и легонько хлопнул его по ладони. Как раз в тот момент, когда Гу Фэй собирался убрать руки, подбежал Ван Сюй и тоже звонко шлёпнул его по руке.

– Отличная работа!

– Эй! – Гу Фэй едва не подпрыгнул от неожиданности.

– Следите за защитой! – крикнул Цзян Чэн.

В начале первого тайма ученики класса 2-7 забросили мяч. Это разбудило их боевой дух, поэтому Ху Цзянь завладел мячом и повёл свою команду в наступление.

Поскольку ранее они договорились, что за них будут говорить их баскетбольные навыки, Цзян Чэн поспешил поприветствовать Ху Цзяня и преградил ему путь. Цзян Чэн не имел ни малейшего представления о способностях Ху Цзяня и не принимал близко к сердцу его дерзкую болтовню. По мнению Цзян Чэна, единственными игроками, которые смогли бы отобрать у него мяч, были Гу Фэй и Ли Янь – других исключений не было.

Ху Цзянь был достаточно проворен, а ещё делал много обманных маневров. Поэтому Цзян Чэн просто стоял на месте и наблюдал, как он продолжает делать финты влево и вправо, вперёд и назад. Он едва поборол искушение сказать Ху Цзяню, чтобы тот не тратил свою энергию понапрасну.

Как раз в тот момент, когда Цзян Чэну показалось, что судья собирается дунуть в свисток, чтобы остановить эти раскачивания, Ху Цзянь внезапно ушёл влево и бросился вперёд.

Цзян Чэн вздохнул, сделал шаг, протянул руку и ударил по мячу – тот мгновенно сменил траекторию и отскочил в сторону. Ван Сюй получил передачу, затем развернулся и направился к корзине соперников.

Команда класса 2-7, казалось, была застигнута врасплох столь внезапным развитием событий, их защита несколько запаздывала. Ван Сюй, окружённый криками толпы, стремительно бросился вперёд. Пробившись к корзине, он совершил идеальный бросок, успешно обойдя единственного находящегося рядом защитника.

– Отличный бросок! – Ван Сюй, набравший два очка, взревел, сжав кулаки и округлив глаза. – Отличный бросок!

По сравнению с классом 2-5, навыки игры класса 2-7 были намного хуже: в конце первого периода они уже отставали на 6 очков.

***

Настало время перерыва.

– Взгляните, – Ван Сюй сделал пару глотков воды и посмотрел на другую половину площадки. – Прямо сейчас на нас смотрит второй класс, наш противник номер один.

– Они пришли поболеть за седьмой класс, – отметил Лу Сяобинь.

– Нам не нужно ничего менять, когда мы вернёмся к игре, – Цзян Чэн бросил взгляд в сторону соперников. – Просто продолжайте в том же духе.

– Они производят замену, – заметил Гу Фэй.

Игроки команды класса 2-8 посмотрели на другую половину площадки. Класс 2-7 сменил двух человек: один из них был крупным парнем с лицом, лоснящимся от жира, а другой – Кабан.

– Старайтесь избегать прямого контакта, – инструктировал Цзян Чэн. – Чаще передавайте мяч и сразу же делайте пас, когда кто-то приближается к вам.

По словам Гу Фэя, Кабан здесь для того, чтобы зарабатывать очки, а это значит, что Сальная рожа – тот самый нечестный игрок.

У класса 2-7 действительно было много запасных: на скамейке противников было столько народа, что из них можно было сколотить целую футбольную команду. Когда классу 2-8 потребовалось немало усилий, чтобы собрать хотя бы нескольких человек.

Класс 2-7 принял мяч, а затем он был передан непосредственно Кабану. Тот понёсся к сетке, как танк, и, хотя его скорость была ошеломляющей, вёл он мяч очень уверенно.

Когда Цзян Чэн сделал выпад, чтобы блокировать его, Кабан резко остановился и, не совершая никаких обманных маневров, просто-напросто оттолкнул руку Цзян Чэна, после чего побежал дальше.

Как раз в тот момент, когда Цзян Чэн собирался вновь преградить ему путь, в него влетел Сальная рожа. Цзян Чэн хотел сделать шаг в сторону, чтобы увернуться от столкновения и продолжить бежать дальше, но Сальная рожа, не особо скрываясь, врезался в его правое плечо. Цзян Чэн чуть не отлетел в сторону от удара. Сначала он почувствовал онемение в плече, которое быстро переросло в сильную боль. Цзян Чэн нахмурился.

Как правило, в играх между классами судья не дул в свисток при фолах, совершаемых со свободным мячом, если только нарушитель не хватал кого-то за руки или не блокировал движения. В большинстве случаев судья даже не замечал нарушения.

Оттолкнувший Цзян Чэна Кабан уже добрался до корзины. Гу Фэй был пойман в ловушку двумя соперниками и не смог остановить Кабана, поэтому тот успешно забросил мяч в корзину.

Ученики класса 2-7 разразились ликующими воплями и начали стучать об пол принесёнными с собой стульями.

– Будьте смелее! – внезапно раздался голос Лао Лу, сопровождаемый музыкой.

Цзян Чэн оглянулся и увидел учителя английского языка, держащего в руках громкоговоритель. По какой-то причине он не потрудился отключить в настройках мегафона музыку, поэтому она продолжала играть на фоне как саундтрек.

Лао Лу продолжал кричать, уперев руки в бока:

– Будьте чуть смелее! Если вас ударили, то бейте в ответ! Смело...

– Учитель Лу! Учитель Лу! – находящийся на судейской трибуне директор школы также поднял мегафон. – Если вы вновь вмешаетесь в игру, то классу 2-8 засчитают техническое поражение!

Лао Сюй выхватил у Лао Лу громкоговоритель и передал стоявшему позади него ученику.

– Я собираюсь начать таранить людей, – сказал Гу Фэй, подбегая к Цзян Чэну. – Тебе просто нужно избавиться от Чжан Вэя и набрать очки.

– Ты имеешь в виду Сальную рожу? – спросил Цзян Чэн.

Гу Фэй бросил взгляд на парня с лоснящимся от жира лицом.

– Да...

– На самом деле это не так уж и необходимо, – сказал Цзян Чэн.

– Просто сосредоточься и зарабатывай очки, – отозвался Гу Фэй.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что целью Гу Фэя являлся Кабан, который на данный момент вместе с Сальной рожей демонстрировали слаженную командную работу.

Это раздражает. Вообще-то на этой площадке уже есть идеальные партнёры. Что вы тут из себя корчите?

Как бы то ни было, Цзян Чэн не особо одобрял преднамеренные фолы, но сейчас у него не было возможности обсудить это с Гу Фэем. Ему ничего не оставалось, кроме как продолжать играть.

Заполучив мяч, класс 2-7 сразу же перешёл в наступление, передав, как и ожидалось, пас Кабану.

Гу Фэю не предоставилось удобного случая изобразить из себя таран, потому что он снова оказался в ловушке между двумя людьми и не мог перейти к обороне. Цзян Чэна всё это не волновало. Он промчался между двух соперников, силой прокладывая себе дорогу. После того как Гу Фэй избавился от опеки, Цзян Чэн развернулся, и они вдвоём преградили путь Кабану.

Они установили заслон, Цзян Чэн мысленно ликовал и аплодировал себе и Гу Фэю. К тому моменту, как они упрочили свои позиции, Кабан уже находился в шаге от них и не мог совершить фол в защите*.

*Так можно назвать фол при броске, подножку или любое другое действие, мешающее сопернику правомерно атаковать кольцо.

Просто идеально.

Однако Кабан был отнюдь не любителем, он не стал прорываться вперёд. Столкнувшись с двумя соперниками, которые были примерно его роста, он принял решение совершить бросок в корзину.

Гу Фэй и Цзян Чэн одновременно подпрыгнули, чтобы отбить мяч. Тот отлетел в сторону и угодил в руки Лу Сяобиня.

Блок был выполнен великолепно, Цзян Чэн в очередной раз принялся мысленно нахваливать себя. Особенно за его с Гу Фэем сотрудничество, где они понимали друг друга без слов, благодаря чему играть было невероятно комфортно.

Но крики девушек, находившихся по краям площадки, вновь заставили его почувствовать себя неловко: в таких ситуациях он испытывал чувство вины, словно его застукали на месте преступления, и ничего не мог с собой поделать.

Мяч заполучил Лу Сяобинь и тут же объединился с остальными, чтобы перейти в нападение.

Цзян Чэн и Гу Фэй буквально прилипли к Кабану и следовали за ним всюду, как тени, так что у того не было никакой возможности увести мяч.

Лу Сяобинь и Ван Сюй беспорядочно пасовали, тем самым сбивая установленный классом 2-7 ритм защиты. В очередной раз завладев мячом, Ван Сюй с победоносным рёвом заработал ещё 2 очка.

Когда до конца первой половины игры оставалось всего несколько минут, класс 2-7 объявил перерыв.

– Блядь, – Гу Фэй хлопнул в ладоши. – Цзюжи с катушек слетел.

– Что бы ты не говорил, он всё же наш капитан, – заметил Цзян Чэн. – Ты же не думал, что он позволит тебе украсть всё внимание?

– Нам нужно продержаться до конца первого тайма, хотя им уже сейчас вряд ли удастся сравнять счёт, – сказал Гу Фэй. – Мне сложно застать врасплох Цзян Биня, он слишком хорошо меня знает.

– Который Кабан? Мы можем победить его и без грязной игры, – Цзян Чэн покосился на Гу Фэя, взглядом прошёлся по его шее, ключице, плечу и, наконец, остановился на предплечье, оторопев. – Это я тебя так?

Гу Фэй опустил взгляд на свою руку.

– Результат альянса твоей рогатки и деревянной бусины. У меня на животе ещё одна отметина, хочешь полюбоваться?

– Нет, – Цзян Чэн на некоторое время лишился дара речи. – Ты какой-то слишком нежный… Не следовало мне вкладывать в выстрел столько силы…

– Это ведь плоть, – Гу Фэй похлопал себя по руке, – а не деревяшка.

– Прости... – Цзян Чэн вздохнул.

– Всё в порядке, – Гу Фэй принял бутылку с водой, которую протянула ему И Цзин. – Считай это платой за билет на твоё выступление.

– Иди на хуй! – выругался Цзян Чэн сквозь стиснутые зубы.

***

Первый тайм оказался не особо сложным. С приходом сторонней помощи в лице Кабана навыки игры соперников не сильно улучшились.

Спустя 20 минут игры Цзян Чэн с уверенностью мог сказать, что Ху Цзянь являлся всего лишь излишне самоуверенным подростком, а его способности были ненамного лучше, чем у Ван Сюя.

Если, как он утверждал, его баскетбольные навыки говорят за него, то в лучшем случае он заика.

Однако в начале второго тайма игроки команды класса 2-7 начали вести себя так, будто коллективно получили допинг. Они, по всей видимости, собрались биться до последнего, рассудив, что если не могут выиграть, то хотя бы сократят разницу в счёте.

Цзян Чэн не беспокоился об остальных игроках противника: запасные, которых они держали с единственной целью – нарушать правила, не осмеливались без особой на то надобности совершать атакующий фол, дабы не подарить своим соперникам штрафной бросок. Единственной проблемой оставался Кабан. При наличии игровых навыков у него напрочь отсутствовало чувство стыда.

Заполучив мяч, Лу Сяобинь устремился к корзине соперника. Приблизившись к ней, он сделал пас Цзян Чэну. Время было выбрано неудачно: Гу Фэй не успевал прикрыть Цзян Чэна, а Кабан уже успел подскочить к нему.

Цзян Чэн сместил центр тяжести вниз, перебросил мяч из правой руки в левую, защищая его своим телом. Кабан блокировал его с правой стороны, исподтишка пихая Цзян Чэна локтями.

Кабан потихоньку начинал действовать Цзян Чэну на нервы, но в подобной ситуации, пока судья не дунул в свисток, оставалось только сохранять спокойствие и по возможности держать ситуацию под контролем.

Цзян Чэн боковым зрением заметил кроссовки Гу Фэя и взмахом кисти передал ему мяч. В этот момент Кабан внезапно рванул вперёд и резко вытянул руку в попытке перехватить мяч, но Цзян Чэн почти мгновенно сообразил, что это не входило в его планы. Когда Кабан вытянул правую руку, его левый локоть как будто по инерции с размаху влетел Цзян Чэну в живот.

– Блядь! – только и смог выдавить Цзян Чэн сквозь стиснутые зубы.

После этого удара невыносимая тошнотворная боль, охватившая живот Цзян Чэна, заставила его на мгновение отключиться, он едва не рухнул на колени. Разум Цзян Чэна помутился от боли, в его голове хор голосов громко пел в унисон: «Моё израненное сердце в агонии! Почему мне всегда причиняют боль? А-а-а-а-а, почему, блядь, это всегда я?!»

Судья дунул в свисток.

– Блокировка*!

*Нарушение правил, когда защитник преграждает путь нападающему с мячом, находящемуся в движении.

Кабан беззаботно улыбнулся и поднял руки вверх, как будто сдаваясь.

Большинство зрителей не видели произошедшего и думали, что это было обычное столкновение. И только члены команды класса 2-2 глумились: кто-то из них аплодировал, кто-то махал повернутыми вниз большими пальцами.

– Блядь! – Ван Сюй находился прямо за Цзян Чэном и бросился к нему на помощь. – Ты как? Сильно тебя?

– Всё в порядке, – после продолжительной паузы удалось выдавить из себя Цзян Чэну.

Гу Фэй, не говоря ни слова, подошёл и задрал его футболку. Хотя Цзян Чэн почти привык к его прикосновениям, он едва не влепил ему пощёчину от неожиданности.

– Ты действительно играешь грязно, – Гу Фэй повернулся и уставился на Кабана.

– Что? – ухмыльнулся тот. – На себя посмотри. Я играю не так грязно, как ты.

Гу Фэй помрачнел и дёрнулся к Кабану.

– Гу Фэй! – Цзян Чэн поспешно схватил его за руку.

Одноклассник обернулся и нахмурился, но его лице читалось явное раздражение.

– Что?!

– Игра есть игра, соревнование есть соревнование, – тихо сказал Цзян Чэн. – Если они играют нечестно, то это их дело. Но если мы хотим победить, то должны сделать это так, чтобы не оставалось места для пересудов.

– Хорошо сказано, Чэн-гэ! – Ван Сюй тоже говорил тихо, при этом сохраняя растроганное и трагическое выражение лица.

Гу Фэй посмотрел на него и наконец спустя некоторое время произнёс:

– Понял.

Продолжение следует...

Глава 40 - Лучшее молчаливое взаимопонимание

Если судить по счёту, то вторая половина игры не должна была быть напряжённой. Покуда игроки класса 2-8 не будут стоять столбом и ждать, когда их соперники заработают очки, они, без сомнения, выиграют.

Ван Сюй и остальные уже предвкушали победу. Их всех словно охватил огонь: они носились по площадке так, будто им подпалили хвосты. Каждый раз, совершая лэй-ап* или соперничая за отскок, они словно на реактивной тяге подпрыгивали вверх на добрый метр. Игроки настолько раззадорились, что даже каждому из запасных удалось поучаствовать в матче.

*Двухочковый бросок в баскетболе, совершаемый из-под кольца.

Ученики класса 2-8 в свои вопли вкладывали всю душу, так как им выпал редкий шанс – поболеть за свою команду на соревнованиях. Лао Лу даже не понадобился мегафон, чтобы его ревущий голос выделялся в какофонии криков.

Однако класс 2-7 не желал признавать проигрыш. Пока длится матч, на площадке не существует такого понятия, как «признать поражение», – никто не хотел сдаваться до самой последней секунды.

Метод, с помощью которого класс 2-7 выразил это нежелание, несказанно раздражал Цзян Чэна. Всевозможные столкновения, блоки и небольшие уловки использовались как открыто, так и исподтишка. Количества нарушений, совершённых всего за несколько первых минут третьей четверти, было достаточно для назначения штрафного броска.

Их больше не заботило, смогут ли они набрать какие-либо очки, так как сравнять счёт было уже невозможно. Целью команды класса 2-7, по всей видимости, было выплеснуть свой гнев, поскольку они мешали попыткам класса 2-8 забросить мяч.

– Я больше не выдержу, – сказал всегда немногословный Лу Сяобинь во время перерыва, утирая пот со лба. – Мне заехали в пах, а могли бы и по яйцам. Я не готов стать импотентом.

– Мы должны победить, и обязаны сделать это красиво, – Ван Сюй получил локтем по голове, когда ловил отскок, но всё равно настаивал на правоте слов Цзян Чэна. – Они могут творить что угодно, но мы себе такого позволить не можем. Иначе, даже если мы выиграем, люди скажут, что мы играли грязно.

– Тогда потерпим ещё немного, – вздохнул Го Сюй. – Мы в любом случае выиграем, осталось меньше десяти минут. Что бы они ни делали, у них нет ни единого шанса.

– Кабан схлопотал уже четыре фола, верно? – спросил Цзян Чэн.

– Ага, – отозвался Гу Фэй, с недовольным лицом разглядывая команду противника.

– Иди, соблазни его на ещё один. Только помни, ты провоцируешь его на фол, а не совершаешь его сам.

– Ага, – лицо Гу Фэя всё ещё выражало недовольство.

– Через пару секунд я продемонстрирую вам, ребятишки, как надо действовать в подобных ситуациях.

Цзян Чэн поднял руки в воздух и потянулся. Он держал их в таком положении до тех пор, пока игроки из класса 2-7 не обратили на него внимание, затем показал большие пальцы и опустил их вниз.

Ху Цзянь тут же указал пальцем в его сторону, извергая невнятные проклятия.

Цзян Чэн вновь поднял руки над головой, сложил их в форме сердечка и, демонстрируя его, качнул бёдрами в сторону Ху Цзяня.

Со всех сторон раздался смех.

– Бля! – громко выругался Ху Цзянь.

Он уже порывался подойти к ним, но его удержали товарищи по команде.

– И это всё? – Ван Сюй был слегка озадачен. – Может, нам следует сделать это всем вместе?

– Я имел в виду, когда мы снова выйдем на площадку, – Цзян Чэн почувствовал себя немного неуютно и убрал руки. – Я просто разминаюсь и выражаю благодарность тем, кто поддерживает нас.

– О!

На Ван Сюя снизошло внезапное озарение. Он похлопал по плечам нескольких товарищей по команде, находившихся рядом, затем развернулся к одноклассникам, поднял руки вверх и сложил их в форме сердечка.

– Быстрее! Выразите благодарность нашей команде поддержки!

Кто знает, возможно, парни были слишком взволнованы происходящим, а может, всё-таки признали Ван Сюя в качестве лидера их класса, но они колебались всего лишь доли секунды, прежде чем последовать его примеру и показать своим одноклассникам сердечки.

Ученики класса 2-8 внезапно разразились криками, тем самым вызвав бурю аплодисментов среди остальных зрителей.

– Да Фэй, – Ван Сюй посмотрел на Гу Фэя, который, скрестив на груди руки, наблюдал за представлением со стороны.

– Нет, – без лишних предисловий сразу отказался Гу Фэй.

– Да Фэй! Где твоё чувство коллективной чести? – Ван Сюй пристально смотрел на него. – Ну же!

– Идиоты, – Гу Фэй продолжал отказываться.

– Гу Фэй! – начали скандировать одноклассницы. – Гу Фэй! Гу Фэй!

– Даже Чэн-гэ показал сердечко! – продолжал канючить Ван Сюй.

– Я должен сделать подобное только потому, что так сделал Цзян ЧэнЧэн? – Гу Фэй самую малость растерялся.

Какой ещё, к херам собачьим, «Цзян ЧэнЧэн»?

Цзян Чэн, стоявший в сторонке и пивший воду, едва не поперхнулся.

Раздался свисток судьи, вот-вот должны были начаться последние минуты игры.

Девушки всё ещё продолжали скандировать имя Гу Фэя, но в их голосах уже слышались нотки разочарования.

Цзян Чэн посчитал, что Гу Фэй вряд ли окажет им такую честь, поэтому попросту развернулся и направился на площадку. Внезапно отовсюду раздался шквал диких воплей, а девушки на противоположной стороне начали одновременно подпрыгивать и кричать.

Цзян Чэн повернул голову и увидел Гу Фэя, который поднял руки над головой и демонстрировал сердечко.

Блядь, да они тут все с ума посходили...

***

Класс 2-7 отставал почти на 20 очков. Оставалось всего несколько минут до конца матча, поэтому, что бы ни случилось, им уже было невозможно наверстать упущенное.

Как только кто-то из команды класса 2-8 получал мяч, он мгновенно оказывался в окружении по крайней мере двух противников. Возглавлял всё это дело преступный дуэт в лице Кабана и Ху Цзяня.

Единственное, что впечатляло Цзян Чэна в соперниках, была их физическая выносливость. Учитывая это обстоятельство, тактика нападение команды класса 2-8 полностью зависела от совместной работы Цзян Чэна и Гу Фэя, которые быстро двигались и пасовали друг другу мяч под всевозможными хитрыми углами.

Пару раз Цзян Чэн передавал пас Гу Фэю, не заботясь о времени, а также чуть не отправил мяч тому в голову.

Как только Гу Фэй получил мяч и пересёк центральную линию, перед ним материализовался Кабан. Находясь в нескольких шагах от него, Цзян Чэн мог разглядеть яростный огонь, пылающий в глазах соперника.

Это была отличная возможность. Со способностью Гу Фэя к подстрекательству, заманить Кабана не составило бы труда, тем более учитывая, что первоначальной целью того являлась грязная игра.

– Пасуй! – закричал избавившийся от опеки Цзян Чэн и побежал вперёд, держась слева от Гу Фэя.

Гу Фэй взглянул на него и, держа мяч обеими руками, потянулся вперёд, затем мгновенно изменил направление как раз в тот момент, когда Кабан попытался выбить снаряд у него из рук. Кабан звонко хлопнул его по запястью, и мяч вылетел из рук Гу Фэя. Сразу после этого прозвучал свисток судьи.

– Грубое нарушение! Это пятый фол!

Отовсюду послышались крики, свисты и аплодисменты.

Кабан выбыл из игры, Ван Сюй каждому из своих товарищей по команде «дал пять». Его лицо сияло от восторга, как будто он лично дисквалифицировал парня, у Ван Сюя было крайне приподнятое настроение.

Однако замена игрока не поубавила пыла и наглости у соперников. До конца матча оставалось менее четырёх минут, а бесчинства под предводительством Ху Цзяня продолжались.

Честно говоря, отчаянное упорство, с которым класс 2-7 продолжал играть, было достойно некоторого восхищения. Видя такую разницу в счёте, какая-нибудь другая команда отнеслась бы к последней четверти, как к прогулке в парке.

Жаль, что такая энергия используется не по назначению.

Каждый раз, когда Ху Цзянь налетал на Цзян Чэна, тому хотелось отвесить сопернику пощёчину. Он даже пожалел, что чуть ранее не использовал возможность отметелить его рукояткой швабры.

Шанс представился на последней минуте игры.

Ху Цзянь получил мяч и собирался отправить его в корзину. У игроков из класса 2-7 было больше энергии, чем у команды класса 2-8, возможно, потому что у них было много замен и они отдыхали дольше. У Ху Цзяня ещё оставались силы. По сравнению с тем, что было в начале игры, класс 2-8 сбавил темп, что позволило ему пробиться к сетке. Он подпрыгнул и отправил мяч в корзину.

Цзян Чэн рассчитал время своего прыжка и вложил в него все силы. Прыжок Ху Цзяня оказался посредственным даже в сравнении с громоздким Лу Сяобинем. Цзян Чэн подпрыгнул намного выше его.

Мяч покинул руку Ху Цзяня и полетел к обручу. В этот момент Цзян Чэн вытянул руку и отбил мяч. Удар вышел аккуратным и выверенным: кроме снаряда Цзян Чэн ничего не коснулся. Но он вложил в удар всю свою силу, из-за чего тот вышел сродни волейбольному. Мяч полетел прямо вниз, врезавшись прямиком в лицо Ху Цзяня, который только что приземлился обратно на паркет и даже не успел восстановить равновесие. Ху Цзянь отлетел назад и приземлился на задницу.

– Фол! – заорал Ху Цзянь, едва оправившись от шока. – Он только что совершил грубый фол!

Судья взглянул на него и не произнёс ни слова.

– Какой ещё, в жопу, фол?!

Ван Сюй бросился вперёд и схватил оказавшийся на полу мяч, затем развернулся и передал его стоявшему на средней линии Го Сюю.

– Извини, – подоспевший Цзян Чэн похлопал Ху Цзяня по плечу, затем развернулся и побежал прочь.

– Блядь! – Ху Цзянь продолжал возмущённо вопить. – Блядь!

Очень скоро Цзян Чэн вновь услышал его голос, доносящийся сзади. Юноша обернулся и обнаружил, что у парня началось носовое кровотечение: тот смотрел на него, а вокруг его рта была размазана кровь.

Гу Фэй забросил в корзину очередной мяч. Время, оставшееся до конца игры, почти истекло, и все ученики класса 2-8 кричали и прыгали, хлопая в ладоши.

Участники команды класса 2-7 хотели было провести замену, но в ответ услышали ругань.

– Задницу свою лучше поменяйте! Я, вообще-то, ещё живой!

Последние полминуты матча Ху Цзянь провёл, орошая пол площадки своей кровью.

Когда прозвучал свисток, ознаменовавший окончание игры, он с силой ударил мячом об пол, и тот срикошетил в Цзян Чэна. Произошедшее было вне поля зрения парня. К тому времени, когда Цзян Чэн понял, что мяч летит в его сторону, было уже слишком поздно уклоняться. Как раз в тот момент, когда он подумал: «Бля, похоже, моё тело просто создано, чтобы притягивать травмы!», Гу Фэй протянул руку для блокирования удара и отбил мяч, который вот-вот должен был врезаться в лицо одноклассника.

– Бля, – Ван Сюй пришёл в ярость и ткнул пальцем в сторону Ху Цзяня. – Да что с тобой не так?! Ты не умеешь играть в баскетбол, зато из тебя определённо получился первоклассный отморозок!

– А ты чего вылез? Действительно думаешь, что ты босс? – Ху Цзянь в ответ тоже ткнул в него пальцем.

Возле Ху Цзяня собралось несколько человек из класса 2-7 – пламени, которое извергали их глаза, вполне бы хватило, чтобы устроить вечеринку у костра.

– Я не босс, – сказал Ван Сюй. – Наш босс – это Гу Фэй. Зачем он тебе понадобился?

Парни из класса 2-7 не сказали ни слова и дружно уставились на Гу Фэя. Тот повернулся и пошёл прочь, даже не потрудившись взглянуть в их сторону.

Все из класса 2-8 были настолько охвачены волнением, что даже не заметили назревающего на площадке конфликта. Они все разом подбежали и заключили членов своей команды в кольцо, превратившись в кричащую массу, мгновенно оттеснив людей из класса 2-7.

– Вы хорошо постарались! – Лао Сюй оказался в толпе, изо всех сил стараясь подобраться к членам команды поближе. – Отличная работа! Именно так и нужно играть! Вы наконец-то научились владеть собой! Отличная работа! Я так тронут...

– Цзян Чэн, твоя оплеуха была великолепно замаскирована! – рёв Лао Лу перекрыл голос Лао Сюя, от его воплей у Цзян Чэна громко зазвенело в ушах. – Какое мастерство! Так все обстряпал, что даже намёка на эмоции не было!

– Учитель, вы же и в седьмом классе преподаёте, как вы завтра им в глаза будете смотреть? – поинтересовался Го Сюй. – Вы такой неуёмный.

– Ну, могут взять пример с класса 2-4, в котором я ранее вёл уроки. Пусть устроят массовый протест против моего преподавания! – Лао Лу усмехнулся. – Мне нравятся честность и открытость. Именно такой должна быть борьба – честной и открытой. Вот в прошлом году…

– Учитель Лу! Лао Лу! Не говори всё время о драке! – Лао Сюй прервал его и посмотрел на членов баскетбольной команды. – Вы, ребятки, моя гордость! Вы все моя гордость!

Цзян Чэну потребовалось много усилий, чтобы наконец вырваться из толпы. Он оттянул ворот футболки и принялся им обмахиваться.

– Я вымотался, – еле выдавил из себя Гу Фэй, появившийся рядом с одноклассником. – Их выносливость поистине потрясающая.

– Просто у них куча запасных игроков, – Цзян Чэн оглянулся на возбуждённую толпу позади себя. – Что там Лао Лу говорил про прошлый год?

– В прошлом году у него был конфликт с выпускниками, – начал объяснять Гу Фэй. – Это было чрезвычайно увлекательно. Но затем его отстранили от их обучения, и он начал преподавать у нас.

– Тот ещё персонаж... – Цзян Чэн вздохнул.

– Следующие несколько дней, прежде чем идти в школу, сначала дождись меня, – сказал Гу Фэй.

– Хм?

Цзян Чэн посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на класс 2-7: все ученики с удручённым видом растаскивали свои стулья, оставив ребят из баскетбольной команды стоять и злобно пялиться в их сторону.

– Тебе не стоит беспокоиться о Ху Цзяне и его одноклассниках, пара учеников не смогут доставить много хлопот, – сказал Гу Фэй. – Цзян Бинь – вот настоящая проблема.

– Кто такой Цзян Бинь? – спросил Цзян Чэн.

– Кабан, – пояснил Гу Фэй. – Он младший двоюродный брат Хоу Цзы.

– Хоу Цзы? – Цзян Чэн сделал паузу и напряг свой мозг, прежде чем вспомнил, кому принадлежит это имя, а затем впал в лёгкий ступор. – Быть отморозком – здесь это что-то вроде семейного бизнеса? Каким боком опять выплыл Хоу Цзы?

– Не говори ерунды. Не похоже, что ты бывал где-то ещё, кроме этого района. Вся эта территория – владение банды Хоу Цзы, – фыркнул Гу Фэй.

– Разве Хоу Цзы тебя не боится? – тихо спросил Цзян Чэн.

– Он просто не хочет связываться со мной, – Гу Фэй потянулся. – Это не значит, что он меня боится.

– Почему? – Цзян Чэн продолжал задавать вопросы.

– Потому что я не боюсь смерти, – Гу Фэй бросил на него взгляд, Цзян Чэн в ответ молча посмотрел на одноклассника.

– Пошли-пошли-пошли! – к парням подбежал Ван Сюй. – Идите умойтесь. Попозже посмотрим на игру класса 2-2, а вечером все вместе поужинаем. И Цзин сказала, что мы можем использовать деньги из фонда класса.

– Пируете на казённые средства? – спросил Цзян Чэн.

– Это обычные расходы! В каком смысле «пируем на казённые средства»? Мы вообще-то защитили честь нашего класса! – Ван Сюй гордо выпрямился. – И все с этим согласны. У нас даже есть представители, которые будут нас сопровождать!

– Чем дальше ты говоришь, тем больше кажется, что где-то здесь есть подвох, – Цзян Чэн не смог удержаться от смеха.

– Так и есть, некоторые девушки хотят пойти и поесть с нами, – тихо сказал Ван Сюй и украдкой взглянул в их сторону. – Я подумал, что так будет веселее, поэтому согласился.

– Это злоупотребление властью, – прокомментировал Гу Фэй.

– Бля, – Ван Сюй внезапно немного смутился, но затем немного подумал и всё-таки остался при своём мнении. – Вы двое тоже можете воспользоваться преимуществами!

– Съебись, – ответил Гу Фэй.

***

Во время матча класса 2-2 не возникло никаких неожиданностей; соперник был слаб и не обладал подлостью класса 2-7 – всё время это была односторонняя игра.

– Мы бы не смогли их победить, – заметил Цзян Чэн, наблюдая за игроками из класса 2-2 со своего места под сеткой.

– Ага, – согласился Гу Фэй.

– Их способности слишком равномерно распределены, и все они высокие, – Цзян Чэн прикрыл рот рукой, чтобы стоявший рядом Ван Сюй не услышал его и не впал в уныние. – Похоже, они всё время тренируются в одном составе, только посмотри на их слаженную командную работу.

– Их класс ведёт директор Лю, они тренируются всякий раз, когда есть свободное время, – прошептал Гу Фэй. – И это правда, что там собраны все опытные игроки.

– Как насчёт этого? – стоявший Ван Сюй записывал игру на свой телефон. – Я кое-что зафиксировал. Мы встретимся с ними после экзаменов, у нас есть немного времени, чтобы изучить их слабые места.

– Ага, – кивнул Цзян Чэн.

– В их команде нет никого сильнее нашего Лу Сяобиня, – заявил Ван Сюй. – И судя по тому, что я вижу, такой же понимающей друг друга на телепатическом уровне парочки, у них нет.

– Не записывай свой голос, – прервал его Гу Фэй. – Когда мы начнём просматривать отснятый материал, это будет раздражать.

– Бля, да ты весь раздулся от самомнения! – Ван Сюй прищурился, глядя на него. – Но оно и понятно, я тоже.

Цзян Чэн понял две вещи, понаблюдав за игрой класса 2-2: во-первых, они бы не смогли их победить, а во-вторых, их группа поддержки была великолепна.

Когда они собирались уходить, к ним подошёл капитан команды второго класса.

– Его зовут Хэ Чжоу, – Гу Фэй, склонив голову, прошептал на ухо Цзян Чэну. – Не называй его каким-нибудь странным прозвищем.

– Ага, – отозвался Цзян Чэн.

Как только Ван Сюй заметил приближающегося Хэ Чжоу, он поспешил к нему, чтобы поприветствовать. Тот удостоил его кивком головы, прошёл мимо и остановился возле Гу Фэя.

– Увидимся в следующей игре, парни, – сказал он.

– Ага, – Гу Фэй улыбнулся. – Ты уж будь с нами помягче, ладно?

– Ни за что, – Хэ Чжоу рассмеялся в ответ. – И вы тоже не обязаны. Я так долго ждал, чтобы наконец сразиться с тобой по-настоящему.

Гу Фэй не ответил.

Хэ Чжоу повернулся к Цзян Чэну.

– Тебя ведь зовут Цзян Чэн?

– Да, – юноша кивнул, – Цзян Чэн.

– Я Хэ Чжоу, – он улыбался, но в его глазах был намёк на провокацию. – Не сдерживайся, когда придёт время, король трёхочковых.

Ван Сюй с лёгким раздражением следил за удаляющейся фигурой Хэ Чжоу.

– Этот парень – волк в овечьей шкуре.

– Возьми пару его трюков себе на заметку, – произнёс Гу Фэй. – Капитан.

– Бля, пойдём поедим! Ну же! – Ван Сюй махнул рукой, но о чём-то вдруг задумался и вновь повернулся к Цзян Чэну. – У тебя уже появилось прозвище «король трёхочковых»? Очень впечатляет. Я капитан, но не так знаменит, как ты, да?

– Так и есть, – Цзян Чэн продемонстрировал поднятый вверх большой палец.

– Чушь собачья. Скажи мне, если ты король трёхочковых, то кто тогда я? – Ван Сюй указал на себя.

– Капитан короля трёхочковых, – одновременно ответили Гу Фэй и Цзян Чэн.

Ван Сюй некоторое время пристально их разглядывал.

– Я думаю, вы двое можете выиграть приз за лучшее молчаливое взаимопонимание.

***

Выйдя из школы, Цзян Чэн сразу же заметил Гу Мяо, которая сидела на перилах около школьной парковки. Её доска была вертикально прислонена к перилам, она болтала одной ногой, в то время как другая покоилась на скейтборде.

Цзян Чэн помахал Гу Мяо рукой. Она пинком ноги скинула доску на землю, спрыгнула с перил прямо на скейтборд, который по инерции начал ехать.

– Круто! – похвалил её Цзян Чэн.

– Королева МяоМяо, ты непревзойдённая! – Ван Сюй зааплодировал.

Гу Мяо осыпала похвалой целая куча людей, но она лишь с отсутствующим выражением лица проехала мимо них на своём скейтборде.

Она действительно крутая.

Цзян Чэн наблюдал за Гу Мяо, которая, казалось, была одним целым со своей доской. Но, с другой стороны, когда он думал, что её крутость частично проистекает из психической или физиологической проблемы, его охватывала грусть.

– Ты, – Гу Фэй подошёл к Цзян Чэну поближе и прошептал. – Быстро садись на мой велосипед.

– Что случилось? – Цзян Чэн огляделся, но не увидел Хоу Цзы или его приспешников, из-за которых бы им срочно понадобилось спасаться бегством.

– Я не хочу, чтобы мне пришлось подвозить кого-нибудь из девушек, – заявил Гу Фэй.

– Оу, – Цзян Чэн понимающе кивнул.

Затем он наблюдал, как Гу Фэй ринулся на парковочную зону, схватил свой велосипед и рванул вперёд, даже не заботясь о Гу Мяо.

– Гу Мяо, догоняй! – крикнул ей Цзян Чэн и побежал за велосипедом Гу Фэя.

Он не знал, почему Гу Фэй так боится девушек из их класса, но скорость, с которой тот крутил педали, была просто за пределами человеческих возможностей.

– Блядь! Взял бы и полетел тогда, чего мелочиться! – Цзян Чэн схватил одноклассника за рубашку, чтобы замедлить, и лишь потом смог запрыгнуть.

– Я полечу только после того, как ты сядешь, – отозвался Гу Фэй.

Когда Цзян Чэн поудобней разместился на багажнике, то заметил скользнувшую вперёд тень.

Похоже, с такой скоростью Гу Мяо взлетит первой.

Цзян Чэн вдруг подумал, что он, сидящий на багажнике велосипеда Гу Фэя, может быть тем, кто действительно мешает ему взлететь.

Они мчались вслед за Гу Мяо около километра, когда Цзян Чэн услышал, что звонит его телефон. Он вытащил его и увидел, что это был Ван Сюй.

– Да? – Цзян Чэн ответил на вызов.

– Если бы я не знал вас лучше, то подумал бы, что вы двое побежали искать туалет, – голос Ван Сюя звучал так, словно в этот момент он изо всех сил крутил педали своего велосипеда. – Так торопились слинять! Вы хотя бы в курсе, где мы собираемся ужинать?

– И где же мы собираемся ужинать? – спросил Цзян Чэн.

– В центре города! Ресторанчик на площади, где подают шабу-шабу*! Да Фэй знает, – ответил Ван Сюй. – Но там явно нет ничего стоящего, единственное хорошее место в округе – это «Лепёшечная Эр Вана»!

*Блюдо, главным компонентом которого традиционно являются тонко нарезанные ломтики говяжьего мяса, сваренные в воде или бульоне и подаваемые с соусами для макания.

– Хорошо, я понял, – Цзян Чэн рассмеялся, повесил трубку и похлопал Гу Фэя по плечу. – Приветствую, господин пилот.

– Куда направляемся? – спросил Гу Фэй, повернул голову и свистнул, подавая знак мчавшейся впереди Гу Мяо, чтобы та остановилась.

– Кажется, в ресторанчик на площади, где подают шабу-шабу.

– Похоже, выбирал капитан Ван, ему нравится это место, – Гу Фэй свернул на перекрёстке.

Гу Мяо нагнала их, слегка наклонилась и подсунула руку под ягодицы Цзян Чэна.

– Эй! – Цзян Чэн подпрыгнул от неожиданности, затем сразу же выпрямился и ухватился рукой за талию Гу Фэя, чтобы не упасть. – Что ты делаешь?

Гу Мяо спокойно схватился за заднюю раму велосипеда и мазнула по нему взглядом, прежде чем с безмятежным выражением лица уставиться на дорогу.

– Твой брат тащит двух человек. Он, должно быть, устал, – со смехом заметил Цзян Чэн.

– Да она весит всего ничего, – откликнулся Гу Фэй.

– Когда устанешь, я поменяюсь с тобой местами, – сказал Цзян Чэн.

– Я всегда думал, что ты не умеешь ездить на велосипеде, – Гу Фэй обернулся.

– У меня просто нет велосипеда, – ответил Цзян Чэн, затем немного поразмыслил и вздохнул: – Я слишком ленив, чтобы утруждать себя его покупкой.

– Звучит невероятно. Слишком ленив, чтобы купить велосипед, но не слишком ленив, чтобы каждый день ходить пешком, – Гу Фэй усмехнулся. – Как-нибудь я отвезу тебя в одно место, оно недалеко от магазинчика, где мы покупали пряжу в прошлый раз.

– Ладно, – отозвался Цзян Чэн.

После этого ни один из них не произнёс ни слова.

Цзян Чэн разглядывал спину Гу Фэя, пока Гу Мяо скользила рядом с ними.

Это ощущение было довольно приятным, к нему добавлялись остатки волнения и усталости после игры, а также временное умиротворение, которое приходило вместе со спокойствием, вызванным чувством их изоляции от окружающего мира.

Но у Цзян Чэна было и другое ощущение, что в его позе что-то не так. Ему потребовалось некоторое время, прежде чем до него внезапно дошло, что его рука всё ещё покоится на талии Гу Фэя. Это открытие повергло Цзян Чэна в шок, но он удержался от того, чтобы отдёрнуть руку, хотя и с большим трудом. Он не хотел показаться суетливым или капризным.

Ладонь, которая ничего не чувствовала раньше, теперь, когда Цзян Чэн осознал происходящее, начала ощущать тепло тела Гу Фэя, даже будучи отделённой от него одеждой.

Похоже, я околдован.

Цзян Чэн закрыл глаза и вздохнул.

Продолжение следует...

Глава 41 - Схватил Гу Фэя за руку

На первом году обучения в старших классах, ещё до того как всех разделили по разным направлениям, в их классе был один придурок. Во время уроков самоподготовки он сидел на последнем ряду и болтал с девушкой, которая по воле случая находилась рядом с ним. По всей видимости, их локти соприкасались. После окончания урока этот парень рванул прямиком в уборную. Поговаривали, что этот пылкий юноша кончил просто от того, что они потёрлись локтями. А в туалет он побежал, чтобы выбросить своё нижнее бельё.

Весь их класс потешался над этим больше семестра. В то время Гу Фэй тоже находил это очень забавным, но теперь он подумал, что в конце концов они не так уж и отличаются.

Он опустил глаза и посмотрел на свой левый бок: рука Цзян Чэна по-прежнему находилась на его талии. Сначала Цзян Чэн был напуган Гу Мяо, поэтому ухватился за него. Потом, по всей видимости, из-за того что она продолжала держаться за велосипедное сиденье, ему больше некуда было деть руку, так что она осталась на талии Гу Фэя, наполовину обнимая, наполовину сжимая её.

При обычных обстоятельствах Гу Фэй вряд ли что-нибудь почувствовал бы. Он перевозил множество людей обоих полов на заднем сиденье своих велосипеда и мотоцикла, и подобного рода контакты являлись для него обыденностью.

Но сейчас это не абы кто, а Цзян Чэн.

В последнее время при взгляде на него, Гу Фэй иногда невольно вспоминал о теле Цзян Чэна, прикрытом причудливо изодранными одеяниями Дин Чжусинь.

Его ноги, талия, спина, даже шрам на рёбрах и ссадина на губе...

Поэтому сейчас рука Цзян Чэна была подобна гранате. Если она рванёт, то Гу Фэю тоже придётся избавиться от нижнего белья.

Спустя некоторое время он заметил впереди остальных членов команды, а также девушек, которых везли на багажниках велосипедов.

Гу Фэй вытянул правую руку и развернул ладонью назад, а левой нажал на тормоз. Как только их скорость начала снижаться, лицо Гу Мяо упёрлось прямо в его ладонь. Малышка продолжала ехать, уткнувшись лицом в его вытянутую напряжённую руку, её скейтборд начал тормозить вместе с ними.

– Что случилось? – раздался сзади голос Цзян Чэна.

– Теперь ты вези, – Гу Фэй упёрся ногами в землю и оглянулся на него.

– Уже устал? – Цзян Чэн слез с велосипеда. – Твоя выносливость печалит. Не в состоянии крутить педали всего после одной игры?

– И почему я прежде не замечал, как много ты болтаешь? – Гу Фэй тоже слез с велосипеда и подтолкнул к нему руль.

– Я никогда раньше не взаимодействовал с Эр Мяо так тесно, – Цзян Чэн плюхнулся на сиденье. – С ней ведь всё будет в порядке?

– Если ты навернёшься, она успеет отъехать, – Гу Фэй уселся на заднее сиденье. – Поехали.

– Очень сложно начать крутить педали после полной остановки. Ты не можешь подождать, пока я… – начал говорить Цзян Чэн.

– Нет. Моя выносливость, которой не хватает даже на то, чтобы крутить педали велосипеда после одной игры, больше не позволит мне бегать, – возразил Гу Фэй, доставая свой телефон и начиная играть.

– Бля, – Цзян Чэн тихо выругался, но у него не было другого выбора, кроме как изо всех сил начать крутить педали.

Сначала Гу Мяо ехала рядом в паре шагов от них. Затем через некоторое время вернулась назад и вновь ухватилась за заднее сиденье, позволяя тащить себя вперёд.

Цзян Чэн ехал быстро и через некоторое время догнал Ван Сюя и остальных.

– А вот и вы! – Го Сюй обернулся к ним. – Вы, парни, очень быстро бегаете.

– Я проголодался, – ответил Цзян Чэн.

– Цзян Чэн! – окликнула его какая-то девушка слева.

Он повернулся, и телефон в её руке издал щелчок. Цзян Чэн вздохнул.

– Разве ты не знаешь, что нужно выключать звук, когда пытаешься скрытно сделать фото?

– Я и не скрываюсь, – девушка слегка смущённо прикрыла рот ладошкой и захихикала.

Ребята болтали, пока ехали по дороге. От того места, где они находились, до центра города было недалеко; шумная компания заняла целую полосу, и всякий раз, когда мимо проезжал мотоцикл или мопед, они сбивались в кучку и глупо хихикали.

Это действительно тот возраст, когда мы будем смеяться, даже после того, как навернём дерьма.

Цзян Чэн окинул взглядом тех, кто его окружал. Раньше такие люди являлись предметом его с Пань Чжи насмешек. Эти люди были немного приземленными и малость глуповатыми, и всё же теперь он ехал среди них, прижимаясь к обочине дороги. Но Цзян Чэн не смеялся вместе с ними, несмотря на то, что он и Гу Фэй глупо хохотали бессчётное количество раз.

Гу Фэй всё это время молчал, напустив на себя нелюдимый вид, и смотрел в свой телефон, склонив голову. Каждый раз, когда девушки хотели украдкой сфотографировать его, Гу Фэй прижимался лбом к спине Цзян Чэна.

– Прекращайте. Просто скажите мне, фотографии кого из этих двоих вам нужны, – Ван Сюй, казалось, был полон сил, у него не наблюдалось даже признаков одышки, несмотря на то, что он вёз на своём велосипеде И Цзин. – У меня найдётся что угодно, даже есть фото, где Цзян Чэн уминает фаршированную лепёшку.

– Ну ты и ублюдок! – Цзян Чэн впился в него взглядом.

– Пришли мне, я хочу это увидеть! – тут же закричала одна из девушек.

– Я не могу отдать фото даром, мне не одолеть Цзян Чэна в драке, – заявил Ван Сюй. – Но вполне могу продать по 20 юаней за штуку.

– Ты готов сносить побои всего за 20 юаней? – спросил Лу Сяобин.

Все разразились дружным хохотом.

– Заткнись! – Ван Сюй пристально посмотрел на него. – Ты вообще в ладах с математикой? Если фото купят десять человек, это будет уже 200 юаней!

– Верно, – Лу Сяобин на мгновение остолбенел. – Тогда это много. У Цзян Чэна теперь столько поклонников, если каждый купит по одному фото... Да ты разбогатеешь!

– Ты просто гигант мысли… – вздохнул Го Сюй. – Фотография может быть продана максимум один раз. Если ты продашь её одному человеку, то остальные просто наделают копий. Зачем им продолжать покупать у тебя?

– Свали! – крикнул Ван Сюй. – Ты же тут единственный с высоким IQ, да?

– А что, отличная бизнес-идея, – прошептал сзади Гу Фэй. – У меня имеются снимки в высоком разрешении с твоим лицом и без цензуры…

– В тебя есть хоть капелька этики профессионального фотографа? – повернул голову и прошептал Цзян Чэн.

– Конечно, именно поэтому я их ещё не продал, – ответил Гу Фэй. – Жду, когда предложат достойную сумму.

– Веришь, я тебя сейчас с велосипеда сброшу? – спросил Цзян Чэн.

– Нет, – ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

– Не могу пройти этот уровень, – Гу Фэй поднёс телефон к лицу Цзян Чэна. – Поможешь мне с ним потом?

– Бля... – Цзян Чэн потерял дар речи. – Всё ещё соревнуешься с Ли Янем?

– Ага, – Гу Фэй вернулся к игре. – Он уже обогнал меня на три уровня.

– Позже помогу тебе пройти все три уровня, а то ты относишься к этой идиотской игре так, словно от неё зависит твоё будущее. Не иначе весь мир спасать собрался.

– Верно, а начну я с ликвидации всяких болтунишек, – сзади раздался смех Гу Фэя.

***

Поскольку Ван Сюй позвонил и зарезервировал места прямо перед отъездом, больших комнат не осталось. Вместе с игроками и девушками выходило около двадцати человек, так что в итоге официантам пришлось разместить три столика в одном зале.

– Просто сядьте кучнее, – сказал официант. – Чем ближе друг к другу, тем веселее, не так ли, молодые люди?

– Хорошо! Давайте-ка потеснимся! – Ван Сюй кивнул, затем одного за другим втолкнул их в комнату.

Цзян Чэн повёл Гу Мяо к самому дальнему месту у стены. Он пообещал ей, что сядет рядом. Гу Фэй протиснулся следом и разместился рядом с Цзян Чэном.

– Не хочешь сесть рядом с сестрой? – Цзян Чэн огляделся: слева от него расположился Гу Фэй, а справа – Гу Мяо.

– Слишком поздно что-либо менять, – Гу Фэй было встал, чтобы пересесть, но, когда увидел, что все места уже заняты, тут же плюхнулся обратно и шёпотом сказал: – Если мы вновь поменяемся местами, то я наверняка окажусь зажатым между девушками.

– Погоди, – происходящее начало забавлять Цзян Чэна. – У тебя с этим какие-то проблемы?

– Нет у меня никаких проблем, – возразил Гу Фэй.

Рядом с ним на стул опустилась И Цзин, он тихо и осторожно придвинул свой стул поближе к Цзян Чэну.

– Я просто не привык к такому, – наклонился и прошептал Гу Фэй.

– Вот тебе и тиран... – Цзян Чэн налил чашку чая и поставил её перед Гу Мяо. – Держи, сначала попей, а потом снимешь куртку, у тебя лицо всё ещё красное.

Комната была маленькой, вся их компания сгрудилась вокруг длинного стола, как будто проводила какое-то совещание; было шумно и жарко.

Гу Мяо сделала глоток чая, затем подняла руку, стянула с головы шапку, явив миру копну торчащих в разные стороны волос, и бросила головной убор на стол. После чего сняла куртку и кинула её прямо на пол.

– Повесь на ту вешалку, – произнёс Гу Фэй и указал на стоявшую в углу вешалку, потом снял свою куртку и протянул ей. – И помоги Чэн-гэ, повесь заодно и его пальто.

Гу Мяо схватила одежду и шапку и направилась к вешалке, щеголяя птичьим гнездом на голове.

– Пригладь свои волосы, – сказал Цзян Чэн. – Ты юная леди и должна следить за своим имиджем.

Гу Мяо уставилась на него и несколько раз нетерпеливо провела рукой по голове, прежде чем её взгляд переместился на его пальто.

– Ох, – Цзян Чэн быстро снял своё пальто и протянул ей. – Помоги Чэн-гэ с его одеждой. Спасибо.

Гу Мяо с самым серьёзным выражением лица начала вешать пальто Цзян Чэна на вешалку, но, поскольку её роста не хватало, чтобы дотянуться до верхних крючков, она повесила его поверх куртки Гу Фэя. Затем вернулась на своё место и стала потягивать чай, съёжившись на стуле.

Цзян Чэн прислонил спинку стула к стене и, обхватив себя руками, наблюдал за царившей в комнате суматохой. Было очень оживлённо и шумно.

Изначально дверь, ведущая в зал, где они расположились, была открыта, но, по всей видимости, официант больше не мог всего этого выносить и закрыл её.

Тем не менее происходящее было Цзян Чэну вполне по душе. Он уже давно не посещал подобных сборищ. В его предыдущей школе все были помешаны на учёбе и жили в очень строгих семьях, поэтому большинство учеников сразу после окончания занятий шли прямо домой.

У таких людей, как я, пропускающих занятия, когда становится скучно, и иногда проводящих на улице всю ночь, не всегда имеется хотя бы приятель…

Происходящая вокруг суета наконец позволила ему почувствовать весенние тепло и уют.

– Чего бы пожевать? Что бы скушать? – Ван Сюй схватил меню и принялся его изучать. – Я закажу три горшочка, в каждом из них по два разных вкуса. Этого будет достаточно?

– Хватит-хватит! – крикнул кто-то в ответ. – Не так важен горшок, как его содержание! Главное – мясо и овощи!

– Вы можете есть сколько влезет, – засмеялась И Цзин и похлопала по своему рюкзаку. – Я принесла с собой деньги из фонда класса, а Сюй-цзун сказал, что компенсирует, если мы превысим лимит.

– Лао Сюй иногда ведёт себя довольно своеобразно, – заметил Ван Сюй. – Он просто слишком много ворчит, даже больше, чем моя мама. И может расчувствоваться от своей собственной болтовни… Баранина! Сочная говядина! Свиное брюшко! Налетай! Если кто-нибудь ещё чего-то хочет, то просто скажите – и я это закажу!

– От жары меня клонит в сон, – Гу Фэй откинулся на спинку стула.

Поскольку члены баскетбольной команды пришли сюда сразу после матча, то, сняв куртки, они оказались в футболках с короткими рукавами. Когда Гу Фэй наклонился ближе к Цзян Чэну, их руки слегка соприкоснулись. В сезон, который ещё не совсем подходил для коротких рукавов, этот внезапный контакт кожи с кожей пробудил в Цзян Чэне странное чувство. Гу Фэй, должно быть, ощутил то же самое, так как Цзян Чэн почувствовал, как он сразу же немного сместился в сторону И Цзин, но не прошло и двух секунд, как он шарахнулся обратно.

Цзян Чэну всё это показалось довольно забавным, и он хохотнул в чашку с чаем, стоявшую перед ним.

– Чёрт, – Гу Фэй тоже начал смеяться, затем окончательно расслабился, и их с Цзян Чэном ноги соприкоснулись. – Продолжишь смеяться – и я заткну тебя навечно.

– А я могу убить тебя с помощью одной лишь резинки…

Цзян Чэн, продолжая смеяться, взглянул на их ноги, прижатые друг к другу под столом, и внезапно осознал, что его уровень принятия прикосновений Гу Фэя уже был на одном уровне с его внучком Пань Чжи.

И всё же эти ощущения полностью отличаются от тех, когда мы соприкасались с Пань Чжи. Конечно, это не одно и то же...

Пан Чжи был его братом, делящимся секретами и болтающим всякую чушь.

А вот Гу Фэй… Гу Фэй такой же, как я.

Цзян Чэна на подсознательном уровне влекло и манило к нему. Цзян Чэну никогда в голову не приходило искать себе подобных, не говоря уже от том, чтобы стремиться к утешению и чьей-то поддержке. Однако он должен был признать, что в этот самый момент, находясь среди шумной толпы в душном пространстве, в мелких деталях, незамеченных никем другим, в мимолётном чувстве двусмысленности, которое принадлежало лишь им двоим… Цзян Чэн испытывал чувство покоя, которым хотел спокойно наслаждаться.

– Что будешь пить, Да Фэй? Что-нибудь из белого*? – Ван Сюй помахал перед ними меню.

*Белый алкоголь – категория напитков, которая охватывает все традиционные китайские зерновые спиртные напитки.

– Ага, – отозвался Гу Фэй.

– А как насчёт Цзян Чэна? – Ван Сюй посмотрел на одноклассника. – Мы раньше не пили вместе. Какие у тебя предпочтения?

– Без разницы...

Сначала Цзян Чэн хотел сказать, что не будет пить, но, оглядев комнату, полную людей, находящихся в приподнятом настроении, осознал, что выигранный матч – это недостаточно веский повод для отказа. Тут присутствовали девушки, и если он скажет, что не будет пить, то его будут дразнить до самой смерти.

– Ого! «Без разницы»? – Ван Сюй передразнил. – Этот тон достоин короля трёхочковых.

– И этот парень жаловался, что Лао Сюй много ворчит, – покосился на него Цзян Чэн.

– Следи за языком, когда разговариваешь с капитаном команды, – тыкнул в его сторону пальцем Ван Сюй. – В тот раз, в начале семестра, я так просто отпустил тебя только из-за Да Фэя.

– Ага, – кивнул Цзян Чэн.

– Официант! Поторопитесь с едой! Принесите ещё одну бутылку «Нюэра»*! – Ван Сюй открыл дверь и крикнул в коридор, затем повернул голову и посмотрел на Гу Мяо. – И немного свежевыжатого сока. Королева МяоМяо, вы пьёте сок? Есть апельсиновый и кукурузное молоко.

*Нюэр представляет собой байцзю – крепкий алкогольный напиток, приготовленный из зерна сорго.

Гу Мяо даже не подняла глаз, только обхватила чашку обеими руками и покачала головой.

– Тогда что она пьёт? – Ван Сюй посмотрел на Гу Фэя.

– Пиво, – ответил Гу Фэй.

– Ебать! – Ван Сюй оторопел, но всё же повернул голову в сторону двери и крикнул: – И ещё пива захватите, наша королева хочет пить!

– Ай, прекрати орать! – сказал официант, встав у двери. – Я прямо перед тобой, чего кричишь?

– Старший брат сегодня счастлив, – продолжал кричать Ван Сюй. – Поторопитесь, сначала принесите мясо и алкоголь!

– Уже понял! Мясо! Алкоголь! – официант поставил перед ним тарелки, затем повернулся и опрометью выбежал из комнаты.

И Цзин встала и достала из рюкзака фотоаппарат, затем помахала им стоящей рядом с Ван Сюем девушке.

– Хуан Эр, давай сделаем групповое фото? Ты фотографируешь со своей стороны, а я со своей.

– Хорошо, – девушка поймала брошенную ей камеру и сказала, немного отступив: – Всем скучковаться к середине, иначе не поместитесь в кадр.

Все находившиеся в комнате люди немедленно устремились к Гу Фэю и Цзян Чэну.

– Кучнее, кучнее! – Ван Сюй пролез рядом с И Цзин и наклонился, опираясь одной рукой о стену.

И Цзин улыбнулась, увернулась от него и переместилась к Гу Фэю. Тот ничего не сказал, только быстро подвинулся к Цзян Чэну ещё ближе.

– Бля! – Цзян Чэн как раз приобнял Гу Мяо, и в этот самый момент стоявшие справа от него люди буквально впечатали его в Гу Фэя. – Вам всем пора худеть!

– Быстрее, – сказал Гу Фэй девушке, делавшей снимок.

– Улыбнитесь! – проинструктировала их девушка. – Класс 2-8 – номер один!

– Класс 2-8 – номер один! – группа людей взревела в едином порыве.

Девушка нажала на спуск.

Когда все уже собирались рассесться по своим местам, девушка поспешно замахала руками.

– Подождите, ещё не всё!

– Позовите официанта! – Ван Сюй указал на дверь. – Позовите официанта, чтобы он сфотографировал нас!

При виде их группы официант удивился.

– Почему мне кажется, что всего минуту назад вас было не так много?

– Поторопитесь! – не смог удержаться от возгласа Цзян Чэн.

Между их стоящими рядом стульями даже зазора не было, и теперь Цзян Чэн и Гу Фэй были прижаты друг к другу так сильно, что оба оказались в очень неудобных скрюченных позах. У Цзян Чэна не было выбора, кроме как положить руку на ногу Гу Фэя, но они не могли оставаться в таком положении долго.

– Сделайте сердечко! Сделайте сердечко! – внезапно приказал Ван Сюй.

– Я сейчас тебе из яиц омлет сделаю! – Цзян Чэн был вне себя. – У меня только одна рука свободная!

– У меня тоже только одна рука свободна, ничего не могу с этим поделать, – сказал Гу Фэй.

– Тогда вы двое задействуйте ту руку, которая не занята. Поторапливайтесь! – Ван Сюй продолжал гнуть свою линию. – Как насчёт того, чтобы каждый использовал одну руку? Найдите кого-нибудь рядом с собой и с ним сложите ладони в сердечко. Если рядом с вами никого нет, то используйте обе свои руки! Ранее во время игры мы делали большие сердечки, так что теперь давайте сделаем маленькие! Задействуйте все пальцы! И Цзин, мы можем сделать это вместе?

– Эх... – И Цзин беспомощно улыбнулась и прижала свой большой и указательный пальцы к его, образовав сердечко.

– Королева МяоМяо, используй обе руки. Ты знаешь, как сделать сердце? – Ван Сюй развил бурную деятельность.

Держа в руках чашку чая, Гу Мяо прислонилась к Цзян Чэну, как будто не слышала его слов.

– Она не знает, – ответил Гу Фэй за неё.

Затем Гу Фэй протянул левую руку Цзян Чэну. Тот взглянул на него, после чего прижал свои большой и указательный пальцы к пальцам Гу Фэя.

– Все готовы? – спросил официант. – Мне всё ещё нужно разносить заказы.

– Готовы, готовы! – закричали все хором.

– Раз, два... – официант поднял камеру.

– Класс 2-8 самый лучший! – крикнул Ван Сюй.

– Класс 2-8 лучший! – закричали все вразнобой.

После того как снимок был сделан, Цзян Чэн поправил помявшуюся в давке одежду, чувствуя, как пот стекает по спине.

Гу Фэй принялся растирать ноги.

– О, какой же ты всё-таки неженка, – Цзян Чэн бросил на него взгляд.

Гу Фэй потёр ноги ещё пару раз и не смог удержаться от смеха.

– О, какой же у тебя всё-таки поганый рот.

– О, слышал, ты хочешь заткнуть меня навечно? – парировал Цзян Чэн.

– О, слышал, ты можешь убить меня при помощи одной лишь резинки! – ответил Гу Фэй.

Едва закончив говорить, они оба сползли под стол от смеха.

– Давай-давай-давай! – крик Ван Сюя прервал их веселье.– Алкоголь прибыл! Налетайте! Наливайте! Девочки, вы можете налить себе сока. МяоМяо, вот твоё пиво!

Ван Сюй поставил пинту пива перед Гу Мяо. Она молча встала, взяла пиво и сделала большой глоток.

– Какого хера?! – опешил Ван Сюй. – Её настолько жажда замучила?

– Это нормально, что ребёнок пьёт? – беспокойным шёпотом спросила И Цзин.

– Обычно она останавливается на одном бокале, – ответил Гу Фэй.

– Какая безбашенная маленькая девочка! – с восхищением произнесла И Цзин.

– Ну что ж! – после того как все наполнили свои стаканы алкоголем, Ван Сюй поднял свой в воздух. – Хочу сказать вам пару слов! Спасибо всем за тяжёлую работу! Именно благодаря ей мы смогли добиться сегодняшней победы!

– А-а-а!!! – все дружно начали стучать стаканами по столу.

– Спасибо нашей старосте за то, что подбадривала нас и боролась за то, чтобы мы ели и пили на государственные средства! – сказал Ван Сюй. – Спасибо тебе, Да Фэй, за то, что на этот раз присоединился к нашей команде и продемонстрировал свои чертовски впечатляющие навыки! Спасибо тебе, Цзян Чэн! Ты перевёлся в наш класс в этом семестре, но без твоих наставлений мы не смогли бы так просто выиграть этот матч!

– Да пей ты уже, – Гу Фэй постучал по своему стакану.

– Ваше здоровье! –  Ван Сюй стукнул своим стаканом по столу, затем запрокинул голову и залпом осушил его.

Последовав его примеру, несколько парней тоже запрокинули головы и опустошили свои стаканы.

– Блядь, – произнёс Цзян Чэн: стакан не был большим, но и маленьким его назвать было сложно. – Вы все так пьёте?

– Ты не обязан, – Гу Фэй также сразу осушил стакан. – Только Ван Сюй и остальные могут так пить, а вот вы, южане...

– Я не южанин, – возразил Цзян Чэн.

– Отсюда и к югу, – Гу Фэй провёл линию рукой, – это всё...

– Я не южанин, – снова воспротивился Цзян Чэн.

– Цзян Чэн! – Ван Сюй поднял бутылку и посмотрел на него. – Ты утверждал, что готов выпить что угодно, так почему же до сих пор твой стакан полон?

Все сидящие за столом разом посмотрели на него, отчего Цзян Чэн почувствовал себя невероятно беспомощным.

– За тебя, безмозглый баран, – тихо пробурчал под нос Цзян Чэн, так как ему ничего не оставалось, кроме как поднять тост за Ван Сюя.

Затем он одним глотком осушил стакан.

Выпив алкоголь, юноши, которые и без того были взвинчены, стали ещё более буйными, их голоса практически гремели.

– Ой, извините, я думал, вы здесь дерётесь... – сказал официант, открывший в этот момент дверь и заглянувший внутрь.

– Давайте есть! – Ван Сюй взмахнул своими палочками для еды.

То, как эта группа разгорячённых людей поглощала шабу-шабу, было зрелищем не из приятных. Они высыпали в горшочки мясо с тарелок, затем семь или восемь пар палочек для еды погрузились в горшочек и всё перемешали, но уже буквально через пару секунд ребята достали еду и принялись есть.

И Цзин взяла тарелку с мясом и поставила её перед Гу Мяо.

– Сестрёнка, поешь.

Гу Мяо опустила голову и полностью сосредоточилась на еде, не забыв сначала встать и поклониться ей.

Цзян Чэн налил в тарелку суп. Прежде чем он успел поставить её на стол, Гу Мяо протянула руку, поэтому юноша поставил свою миску перед ней, а в её налил себе ещё одну порцию супа.

Как только он сел есть, Гу Фэй тоже подтолкнул к нему свою миску.

– Пожалуйста, будьте так добры.

– Налей себе сам, – Цзян Чэн проигнорировал его просьбу.

– Позволь помочь тебе, – сказала И Цзин.

– Не нужно, – Гу Фэй поспешно схватил миску, встал и начал торопливо наливать в неё суп.

После того как он сел, Цзян Чэн откинулся на спинку стула, глядя под стол и тихонько похихикивая.

– Что, хватил лишнего? – Гу Фэй покосился на него.

– Ах, я действительно выпил слишком много! – Цзян Чэн глубоко вздохнул, пытаясь сдержать смех.

Находящийся в стакане напиток и правда был крепким. Если сравнивать количество и скорость, с которой они употребляли алкоголь, то Цзян Чэн явно уступал остальным присутствующим. Теперь, когда рядом не было Лао Сюя, который бы мог за ними приглядывать, парни пошли вразнос. Казалось, выпивка была их способом доказать, что они взрослые мужчины: скорость, с которой они осушали свои стаканы, была поистине феноменальной.

Цзян Чэн не обладал такой способностью. Он выпил всего стакан, но уже ощущал, словно его желудок охвачен огнём. Вдобавок в комнате было жарко, и Цзян Чэн чувствовал, что вот-вот потеряет сознание.

– Эй, – Гу Фэй аккуратно пихнул его локтем.

– Хм? – облокотившийся о стену Цзян Чэн повернул голову и взглянул на Гу Фэя.

Гу Фэй протянул ладонь, на которой лежала конфета.

– Мятная. От неё тебе станет немножечко лучше.

Цзян Чэн взглянул на него, и в тот момент его разум опустел.

С каких это пор я так плохо переношу алкоголь?

Цзян Чэн мёртвой хваткой вцепился в руку Гу Фэя, которая всё ещё сжимала конфету.

Продолжение следует...

Глава 42 - Разве у тебя никогда раньше не было подруги... друга… парня или девушки?

Цзян Чэн обладал крепкой хваткой, которая, казалось, под влиянием алкоголя и от оживлённой атмосферы стала даже сильнее. Кисть Гу Фэя болела от того, что её сжимали, а оставшаяся в ладони конфета впивалась в плоть подобно камешку.

Гу Фэй краем глаза взглянул на И Цзин: Ван Сюй втянул её в разговор. В забитой людьми комнате вовсю ели, пили и болтали. Никто не заметил, что Цзян Чэн пытается превратить его запястье в фарш.

– Что не так? – тихо спросил Гу Фэй.

Цзян Чэн ничего не ответил, просто прислонился головой к стене и уставился на него, всё ещё крепко сжимая его руку.

Гу Фэй некоторое время поддерживал с ним зрительный контакт, затем отвернулся и оцепенело уставился на заставленный едой стол.

Он не являлся левшой, поэтому ему нужна была правая рука, чтобы есть. Но Цзян Чэн, казалось, совсем не собирался ослаблять хватку в ближайшее время, поэтому всё что Гу Фэй сейчас мог делать, это молча смотреть на еду.

На самом деле он чувствовал, что Цзян Чэн вначале немного потерял контроль, но уже пришёл в себя максимум за три-пять секунд.

Цзян Чэн продолжал держать руку Гу Фэя мёртвой хваткой отчасти из-за неловкости и растерянности, а также из опасения показаться слишком нарочитым. Цзян Чэн был одновременно вдумчивым и чутким, возникшая ситуация заставила шестерёнки в его голове крутиться с такой скоростью, что казалось, те вот-вот сотрутся.

Гу Фэй взял миску левой рукой и сделал глоток. Это был суп из бараньего рубца, который Ван Сюй заказал специально, – вкус был отменным.

– Этот суп не так уж и плох, – повернувшись, сказал Гу Фэй Цзян Чэну.

– М-м... – выдавил в ответ Цзян Чэн, его хватка немного ослабла.

– Хочешь попробовать? – спросил Гу Фэй и легонько постучал большим пальцем по тыльной стороне ладони Цзян Чэна.

– Это баранья требуха? – поинтересовался Цзян Чэн, наконец отпуская руку одноклассника.

– Да, – Гу Фэй убрал руку и, немного поколебавшись, вложил мятную конфету в ладонь Цзян Чэна.

На этот раз он не стал хватать Гу Фэя за руку, а взял конфету и, опустив голову, начал медленно разворачивать её под столом.

– На самом деле я не люблю суп из бараньего рубца, – прошептал Цзян Чэн. – Мне нравится суп из баранины, суп из бараньих костей, суп из бедренных костей, суп из свиной требухи...

– Из-за тебя есть захотелось, – Гу Фэй палочками подцепил кусок бараньей требухи и отправил его в рот.

– Мне тоже, – Цзян Чэн закинул конфету в рот и начал её рассасывать, затем через пару секунд резко повернул голову. – Это ведь не одна из тех злоебучих конфет, меняющих вкус?!

– Нет. А тебе не понравилось? То были конфеты-сюрпризы, которые друг Лю Фаня привёз из Японии. У меня дома до сих пор их целый мешок валяется, – сказал Гу Фэй с улыбкой.

– Дай мне немного, достаточно двух или трёх, – Цзян Чэн кивнул.

Эти конфеты придутся весьма кстати, когда я встречусь с моим слабоумным внучком Пань Чжи.

– Принесу в понедельник, – сказал Гу Фэй. – Кстати, тогда мы должны будем зачитать наши объяснительные.

– Они готовы, – вздохнул Цзян Чэн.

Такая большая группа людей, особенно молодых, обычно наедается в первые двадцать минут, потому что все стараются запихнуть в себя еду с такой скоростью, будто их держали добрых лет десять в заточении, давая еду с огорода, где росла одна лишь капуста. И теперь, когда они насытились, то начали потихоньку напиваться и бахвалиться.

Цзян Чэн не участвовал в праздных разговорах, лишь сидел и слушал.

Это было похоже на посиделки с его одноклассниками в прошлом, которые также включали в себя эти чересчур замысловатые рассказы о приключениях, но они и вполовину не были такими захватывающими, как то, что придумывали парни из класса 2-8. Цзян Чэну то и дело хотелось рассмеяться, слушая их разглагольствования, хотя несколько присутствующих девушек казались искренне очарованными и весьма живо реагировали.

– Цзян Чэн! – Ван Сюй в какой-то момент закончил петь дифирамбы самому себе, внезапно встал и протянул свой стакан в сторону Цзян Чэна. – Выпей со мной.

– А? – Цзян Чэн был озадачен.

– Поднимаю тост за тебя, – Ван Сюй уже изрядно напился, его лицо настолько раскраснелось, что казалось оно светится. – Тост за наше секретное оружие!

– Я давным-давно перестал быть секретным... – Цзян Чэн посмотрел на суровое выражение лица Ван Сюя, которое ясно говорило: «Если ты не будешь пить, я собственноручно залью это тебе в глотку», поэтому он взял свой стакан и встал. – Мы все здесь одна команда, так что давайте покончим с формальностями. Ладно?

– В баскетбол ты играешь лучше, чем пьёшь алкоголь, – Ван Сюй указал на него.

Цзян Чэну нечего было на это ответить, поэтому он чокнулся стаканом с Ван Сюем, откинул голову назад и залпом выпил содержимое.

– Ну вот, молодчина! – весело крикнул Ван Сюй и тоже разом осушил свой стакан. – Люблю тебя!

– Не нужна мне твоя любовь... – Цзян Чэн сел, чувствуя себя беспомощным.

– Но я всё равно люблю тебя! – Ван Сюй грациозно помахал своим стаканом. – Если у тебя когда-нибудь возникнут проблемы, то Сюй-гэ защитит...

– Сядь, – Гу Фэй оттолкнул нависшую над его головой руку Ван Сюя и вытер попавшую на него пену.

– Да Фэй! – Ван Сюй вёл себя так, как будто только что открыл для себя новый мир, и, наполняя свою кружку в очередной раз, прокричал: – Давайте...

Гу Фэй не стал дожидаться, пока тот закончит говорить или пить. Он встал, схватил свой стакан и опустошил его одним махом, затем схватил Ван Сюя за руку.

– Сядь и поешь чего-нибудь...

– О! – Ван Сюй уставился на него с взволнованным, но в то же время растерянным выражением лица.

– Не позволяй ему больше пить, – Гу Фэй повернулся и посмотрел на И Цзинь, которая пыталась держаться подальше от них. – Как мы дотащим его домой, если он потеряет сознание?

– Меня он тоже не слушается, – И Цзин слабо улыбнулась.

– Тебя он послушается, – сказал Гу Фэй.

– Слушаю! – Ван Сюй тут же закивал. – Я её слушаю!

Гу Фэй перестал обращать на него внимание, встал из-за стола и начал протискиваться к выходу.

– Куда собрался? – спросил Цзян Чэн.

– Лицо ополосну, – ответил Гу Фэй, – и заодно захвачу фруктов для Эр Мяо.

– Эм, – Цзян Чэн взглянул на спящую рядом с ним на стуле Гу Мяо. – Она уже давно спит…

– Она всегда засыпает в отведённое время, – Гу Фэй накинул свою куртку и с большим трудом протиснулся сквозь толпу.

В помещении было шумно, все веселились, орали и ели. Бутылки с алкоголем были практически пусты. И Цзинь изо всех сил старалась помешать им заказать ещё больше выпивки.

Не меняя позы, Цзян Чэн прислонился к стене. Скрестив руки на груди, он наблюдал за этими раскрасневшимися смеющимися людьми. Атмосфера в комнате не изменилась, но, глядя на удаляющуюся спину Гу Фэя, Цзян Чэн внезапно почувствовал лёгкий холодок.

Наверное, всё из-за того, что до этого мы то и дело соприкасались руками и ногами… О, а ещё я схватил его за руку.

Цзян Чэн считал, что его сегодняшнее поведение было абсолютно невообразимым. Вспоминая, как он недавно схватил Гу Фэя за руку, Цзян Чэн ни капельки не смутился и даже ощутил непонятно откуда взявшееся ликование.

Чему я, чёрт побери, так радуюсь?

Извилистый лабиринт юношеских мыслей оказался таинственным и, внезапно, бесстыдным!

Наверное, виной тому алкоголь.

Его переносимость алкоголя нельзя было назвать низкой, Цзян Чэн просто не приспособился к тому, как лихо эти люди расправляются с выпивкой. Каждый раз, когда ему приходилось много пить, он испытывал чувство блаженства, словно ходил по облакам или принял не то лекарство.

Когда я напился в прошлый раз, то поцеловал парня в щёку, а в этот раз схватил его за руку и не отпускал. Похоже, кое-кто использует алкогольное опьянение, чтобы оправдать собственное бесстыдство.

Но на этот раз смущение и шок от собственного поведения длились недолго.

Когда я вспоминаю об этом сейчас… Мне хочется только рассмеяться. Жутко, что человек может стать толстокожим так пугающе быстро.

Гу Фэй отсутствовал очень долго. Цзян Чэн нехотя поднялся, ему нужно было в уборную. Он уже давно хотел пойти отлить, но подумал, что будет неуместно, если он сразу последует за Гу Фэем.

Но теперь, не в силах больше сдерживаться, он встал и начал протискиваться к выходу из комнаты.

– Цзян Чэн! – как только он подошёл к двери, Го Сюй заорал во всю глотку над самым ухом. – Куда направляешься?!

У Цзян Чэна уже немного кружилась голова, и этот внезапный громкий звук так напугал его, что он чуть не ударился головой о дверь. Цзян Чэн обернулся и увидел Го Сюя, его глаза лихорадочно блестели, а нос был ярко-красным.

– В туалет, – Цзян Чэн похлопал Го Сюя по руке и вышел за дверь.

– Поторопись! Мы ещё ни разу не выпили вместе! – высунув голову из-за двери, прокричал Го Сюй.

– Ага, – Цзян Чэн махнул ему рукой.

Все же эти северяне не такие уж и стойкие. Допились до безрассудства. У них уже закончился алкоголь, так что, блядь, они собираются пить?

***

Цзян Чэн не столкнулся с Гу Фэем в туалете.

По всей видимости, он ушёл за фруктами для Гу Мяо.

Когда Цзян Чэн закончил свои дела и уже мыл руки, у него зазвонил телефон. Он достал мобильник и взглянул на экран. К его удивлению, номер принадлежал Шэнь Ицин. Цзян Чэн долго разглядывал высветившиеся на экране цифры, прежде чем, наконец, ответить.

– Сяо Чэн? – раздался с того конца линии голос Шэнь Ицин.

Услышав её, Цзян Чэн подумал, что он, несмотря на его попытки сопротивления, никогда не сможет избавиться от чувства, которое вызывал этот хладнокровный и спокойный голос.

Хоть это чувство и ослабло со временем.

– Да, – ответил он.

– Ты дома? – спросила Шэнь Ицин.

– Нет, – Цзян Чэн закрыл кран, нащупал сигарету и закурил, выйдя на улицу и остановившись у окна в коридоре. – Ужинаем в кафе.

– Ты сейчас куришь? – задала она следующий вопрос.

– Да, – Цзян Чэн прислонился к стене и выглянул наружу, внезапно почувствовав себя очень счастливым.

Шэнь Ицин некоторое время молчала, затем произнесла ледяным голосом:

– Ты, несомненно, остаёшься верным себе, независимо от того, где находишься.

– Ага. Не то чтобы я делаю это нарочно, но такой уж я человек, да? – Цзян Чэн нахмурился. – Ты звонишь только для того, чтобы сказать мне это?

– Ли Бао Го позвонил мне и сообщил, что ему нужны деньги, – сказала Шэнь Ицин. – За обучение, еду и тому подобное...

– Он звонил тебе? – Цзян Чэн замер.

Юноша никак не ожидал, что Ли Бао Го в самом деле позвонит и начнёт клянчить деньги у Шэнь Ицин. От охватившего Цзян Чэна всепоглощающего чувства унижения ему стало трудно дышать.

– Я считаю, что эти расходы должны покрывать родители, поэтому отказала, – продолжила Шэнь Ицин. – На карточке, которую я тебе дала, ещё что-то осталось?

– Да, – Цзян Чэн стиснул зубы.

– Это твои деньги. Несмотря на то, что мы больше не семья, у нас всё ещё остались чувства друг к другу, – сказала Шэнь Ицин. – Надеюсь, что ты сможешь достойно распорядиться этими деньгами.

– Понятно, – Цзян Чэн глубоко затянулся сигаретой.

– Это всё, что я хотела сказать. Теперь вешаю трубку, – сказала Шэнь Ицин.

– Ага, – Цзян Чэн закрыл глаза, от поднимающегося дыма у него защипало глаза.

– И всё же хочу напоследок сказать тебе одну вещь, – внезапно произнесла Шэнь Ицин. – Надеюсь, что в новой обстановке ты сможешь ясно увидеть собственные ошибки. Даже не думай, что твой бунтарский период прошёл, твои оценки ничего не доказывают. Личность и темперамент – вот что в конечном итоге определяет твой путь…

– Не смей, блядь, читать мне нотации! – Цзян Чэн резко открыл глаза, его голос был хриплым. – Я услышал достаточно! Доказанный факт, что твои нравоучения не действуют на мне подобных. Я не мой младший брат! Мы с тобой на разной волне! И так было всегда! Все твои слова слышатся мне как проповедь! Всё сказанное мною для тебя пререкание! Теперь я дома! Разве тебе этого недостаточно?!

Последнюю фразу Цзян Чэн выкрикнул.

После этого он нажал отбой и долго пялился на стену, прежде чем засунуть телефон обратно в карман. Повернувшись, он с закрытыми глазами прислонился к стене и сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем смог успокоиться и вновь их открыть... И увидел Гу Фэя, стоявшего в двух шагах от него с большой тарелкой фруктов в руках.

Цзян Чэн уставился на Гу Фэя, не зная, что сказать.

– Будешь? – Гу Фэй протянул ему тарелку. – Я попросил официанта их нарезать.

Цзян Чэн взял треугольник арбуза.

– Твой мозг атрофируется, если будешь есть несезонные фрукты.

– И всё же ты их ешь? – Гу Фэй поставил тарелку на находившийся рядом с ними столик, а затем тоже взял арбуз.

– Я слишком умён, – ответил Цзян Чэн. – Посему выходит, что мне нужно съесть минимум пару долек, чтобы мой интеллект стал заурядным. Я стремлюсь мыслить на том же уровне, что и мой биологический отец.

– Ли Бао Го не настолько уж глуп, он довольно хорош в подсчёте карт, – произнёс Гу Фэй и улыбнулся.

– А ещё неплохо умеет выклянчивать деньги, – сказал Цзян Чэн.

Он снова почувствовал себя подавленным, осознавая, что вспышка гнева, которую он направил на Шэнь Ицин, была бесполезной и беспочвенной, потому что на самом деле предназначалась Ли Бао Го, который посмел просить у неё деньги.

– Бля... – протянул Цзян Чэн и вгрызся в арбуз.

– Ты всегда ешь арбуз вместе с коркой? – Гу Фэй удивлённо уставился на него.

– Заткнись! – Цзян Чэн выплюнул изжёванную арбузную корку в находившееся неподалеку мусорное ведро. – Вот так мы, городские жители, едим арбузы.

– Понятно, – Гу Фэй усмехнулся, не прерывая трапезы.

На Цзян Чэна накатил приступ меланхолии. Он размышлял о том, что его эмоции нестабильны и на них довольно легко повлиять. Толика хорошего настроения, накопленная за непринуждённый и весёлый вечер, бесследно испарилась.

И всё из-за одного телефонного звонка...

Сейчас Цзян Чэну не хотелось возвращаться. Те люди, которые всего несколько мгновений назад заставляли его чувствовать себя счастливым, теперь могли стать источником раздражения.

Гу Фэй больше ничего не сказал, но, похоже, тоже не спешил возвращаться. Они просто стояли у маленького столика в коридоре, расправляясь с нарезанными фруктами.

Арбуз, апельсины, помидоры черри… После того как они наелись всевозможных видов мяса, всё это было идеальным противоядием от жирной пищи.

Только когда они полностью опустошили тарелку, Цзян Чэн поднял глаза и встретился взглядом с Гу Фэем.

– Мы только что съели все фрукты королевы МяоМяо, – Цзян Чэн вытер рот.

– Ага, принесу ей другую тарелку, – сказал Гу Фэй.

– Ты только что подслушал ещё один величайший секрет? – Цзян Чэн пристально посмотрел на него.

Лихорадочное ощущение в его теле, вызванное алкоголем и жарой в помещении, постепенно уравновешивалось прохладой фруктов.

– На самом деле это не считается за величайший секрет, – сказал Гу Фэй. – Я уже знал, что твоё усыновление было отменено… Только что… это была твоя приёмная мать?

– Ага, – кивнул Цзян Чэн, медленно выводя пальцем узоры на пустом блюде. – Ли Бао Го попросил у неё денег.

Гу Фэй удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал.

– Гу Фэй, – Цзян Чэн небрежно стёр узоры. – У тебя случались сложные времена, так ведь? Как ты с этим справлялся? Ты всё время такой беспечный, и не похоже, что ты притворяешься.

– Выпей немного алкоголя и хорошенько выспись сегодня ночью, – ответил Гу Фэй.

– В самом деле? – Цзян Чэн нахмурился. – Это работает?

– Нет, – ответил Гу Фэй.

– Ты что, издеваешься надо мной? – Цзян Чэн впился в него взглядом.

– Какое, по-твоему, решение тут может быть? Как только ты привыкнешь к происходящему, всё наладится. В мире существует много вещей, о которых нужно беспокоиться, но я не могу себе позволить волноваться о каждой из них.

Они вдвоём всё ещё стояли в коридоре, оцепенело уставившись на пустую тарелку, и не было похоже, что кто-то из них собирается двигаться с места.

Через некоторое время Цзян Чэн услышал шум катящегося по полу скейтборда.

– Хм? – Гу Фэй обернулся.

– Гу Мяо? – Цзян Чэн поднял глаза и увидел, как Гу Мяо выкатывает из комнаты, держа в руках их куртки и рюкзаки.

– Эй! МяоМяо, притормози, твой брат... – Ван Сюй в панике выбежал из комнаты и погнался за ней, держа в руке собственную куртку, но тут же вздохнул с облегчением, когда заметил стоявших в коридоре Гу Фэя и Цзян Чэна. – Бля! Я думал, что вы сбежали! Давай, вперёд, вперёд!

– Мы закончили? – спросил Гу Фэй.

– Ещё чего! – ответил Ван Сюй, надевая куртку. – Меняем место дислокации! Пойдём петь!

– Я не пойду, – поспешно прошептал Цзян Чэн.

Гу Фэй оглянулся на него, затем повернулся и кивнул Ван Сюю.

– Хорошо, пошли.

Все высыпали из ресторана на улицу, теперь тут стало шумно и суетливо. Толпа молодёжи сразу же направилась на противоположную сторону улицы. Судя по тому, как уверенно вышагивал впереди Ван Сюй, следующее место выбирал тоже он.

Цзян Чэн плёлся в самом конце. После того как все перешли улицу, он увидел, что Гу Фэй вместе с Гу Мяо всё ещё стоят на обочине.

– Что такое? – спросил Цзян Чэн.

– Разве ты не сказал, что не пойдёшь? – спросил Гу Фэй.

– Я сказал, что не пойду... – Цзян Чэн был застигнут врасплох. – Но если ты хочешь, то иди, тебе не нужно составлять мне компанию.

– Я тоже не иду, мне надо уложить Эр Мяо спать, – Гу Фэй потрепал сестру по голове. – Если бы тебя здесь не было, я бы даже не пошёл на ужин.

– Почему? – спросил Цзян Чэн.

– В этом нет смысла, – Гу Фэй потянулся и подтолкнул свой велосипед к припаркованному у обочины такси. – Пошли, Чэн-гэ.

Гу Мяо уже хотелось спать, поэтому Гу Фэй не позволил ей ехать домой на скейтборде. Он погрузил велосипед в багажник автомобиля, и они втроём сели в такси.

– Ты … – Цзян Чэн долго колебался и, только когда заметил дорожный знак на перекрёстке, наконец, выдавил из себя: – Ты направляешься прямиком домой?

– А куда ты хочешь пойти? – спросил Гу Фэй.

– Не знаю, – Цзян Чэн потёр лоб. – Просто не хочу возвращаться к Ли Бао Го.

– Хм... – отозвался Гу Фэй.

Когда такси остановилось перед магазинчиком Гу Фэя, Цзян Чэн заметил, что внутри всё ещё горит свет. Он вышел из машины и увидел стоявшую за прилавком мать Гу Фэя. За всё время их знакомства с Гу Фэем это был первый раз, когда Цзян Чэн видел её в магазине после 9 вечера.

– Подожди меня здесь, – сказал Гу Фэй.

– Ага.

Цзян Чэн наблюдал, как Гу Фэй заводит сестрёнку в магазин, передает её матери, затем несколько раз обходит полки. Когда Гу Фэй вернулся, в руках у него был большой пластиковый пакет, наполненный всякой всячиной.

– Что это такое? – поинтересовался Цзян Чэн.

– Закуски – орешки, вяленое мясо и тому подобное, – ответил Гу Фэй, повернулся и пошёл вперёд.

– Куда мы направляемся? – Цзян Чэн догнал его и зашагал рядом.

– На сталелитейный завод, – Гу Фэй бросил на него взгляд. – Разве ты не говорил, что не хочешь возвращаться?

Цзян Чэн ничего не ответил, лишь продемонстрировал поднятый вверх большой палец.

***

Судя по всему, за последние несколько дней кто-то наведывался в заводскую комнату. Тут было очень чисто, даже плед, покрывавший колченогий диван, заменили на новый.

– Ли Янь такой чуткий и внимательный, – Гу Фэй водрузил пакет на стол, затем умело развёл огонь в стоявшей посреди комнаты печурке. – Практически всё в этой комнате подобрано им.

– Он совсем не выглядит чутким, – Цзян Чэн плюхнулся на диван и издал долгий вздох облегчения, по какой-то причине он уже чувствовал себя намного лучше. – Что принёс поесть? Дай глянуть.

Гу Фэй поставил пакет рядом с ним.

В дополнение к арахису в глазури и вяленой говядине, там было также куриное и рыбное филе, а ещё сосиски и лапша быстрого приготовления – пакет был наполнен до краёв.

– Этого пайка нам хватит, чтобы выпивать до самого утра, – Цзян Чэн рассмеялся.

– Ты всё ещё в состоянии пить? – Гу Фэй обернулся.

– Не относись предвзято к нам, южанам, – Цзян Чэн открыл пакетик с солёным арахисом, выудил оттуда немного, положил в рот и начал вдумчиво жевать. – Мы, южане, просто медленно пьём, а такой модный городской парень, как я, пьёт еще медленнее…

Гу Фэй рассмеялся.

– Дай-ка посмотрю, осталось ли тут ещё спиртное.

– Если нет, тогда давай вернёмся в магазин и купим, – Цзян Чэн вытащил сигарету и закурил.

– Да, босс.

У стены стояло несколько картонных коробок, Гу Фэй подошёл и начал в них рыться. Он достал две бутылки байцзю*.

– «Хунсин Эрготоу»**? Похоже, парни поменяли свои вкусы.

*Традиционный китайский алкогольный напиток, наиболее близкий к водке.

**Один из сортов байцзю; крепость этой водки составляет около 60%, что делает практически невозможным пить её в чистом виде.

– В любом случае это эрготоу, деревенщина, – сказал Цзян Чэн, всё ещё держа сигарету во рту, и вытянул ноги.

– Тебе тоже налить? – Гу Фэй посмотрел на него.

– Да, – ответил Цзян Чэн. – Я не хочу двигаться, не в настроении.

– Тебе лучше запечатлеть этот момент в своей памяти, Чэн-гэ, – Гу Фэй пинком пододвинул столик к Цзян Чэну, налил алкоголь и поставил перед ним стакан, затем достал несколько одноразовых тарелок и вывалил на них все закуски. – Кроме Эр Мяо, я никогда ни о ком так не заботился.

– Разве ты не был обходителен, когда мы ели здесь барбекю в прошлый раз? – Цзян Чэн ухмыльнулся.

– Тогда начни запечатлевать это в своей памяти вместе с прошлым разом, – Гу Фэй сел рядом с ним.

– Оу, – Цзян Чэн взял стакан и сделал глоток. – В самом деле?

– В самом деле, – Гу Фэй взял кусок вяленой говядины и начал медленно разрывать его на полоски.

– В это трудно поверить. Разве у тебя никогда раньше не было подруги... друга… парня или девушки? – спросил Цзян Чэн.

– Нет, – ответил Гу Фэй.

– О... – Цзян Чэн повернул голову и взглянул на него.

Он почтил минутой молчания их беседу, которая преждевременно закончилась из-за того, что он задал неуместный и неловкий вопрос.

Продолжение следует...

Глава 43 - Но такого рода вещи…

– В таком случае... – Гу Фэй взял полоску вяленой говядины, отправил её в рот и начал лениво жевать, прислонившись к дивану.

Цзян Чэн уставился на вяленое мясо в своей руке так, словно смотрел на могилу, которую сам же и вырыл. Ему даже не нужно было гадать, о чём хотел спросить Гу Фэй, такова бы была реакция любого нормального человека.

– Что насчёт тебя? – спросил Гу Фэй.

Цзян Чэн вздохнул про себя. Ему не хотелось лгать, но это был не тот вопрос, на который он хотел отвечать. Цзян Чэн понятия не имел, как мог бы сформулировать объяснение, не выставляя себя ублюдком, который не прочь поразвлечься как с парнями, так и с девушками.

Гу Фэй продолжил медленно отхлёбывать спиртное из стакана, не предпринимая дальнейших попыток задавать вопросы.

Такое тактичное отношение заставило Цзян Чэна почувствовать себя неуютно. Из-за этого ситуация выглядела так, словно ему действительно нужно было скрывать что-то предосудительное.

– Раньше… – Цзян Чэн на мгновение заколебался. – У меня была... эм... девушка… Хотя «девушка» – это громко сказано. Она училась со мной в одном классе…

– Девушка? – Гу Фэй повернулся и с удивлением посмотрел на него.

– Ага, – Цзян Чэн закурил ещё одну сигарету.

В стоявшей в центре комнаты печурке пылал огонь, тёплый воздух накатывал волнами, разогревая алкоголь в их телах до комфортной температуры. Это внезапно создало у Цзян Чэна иллюзию, что всё сказанное им не будет иметь значения.

– Она сидела передо мной.

– О, – Гу Фэй продолжал пристально смотреть на него. – Я думал, тебе... не нравятся девушки.

– Это сложно объяснить... – Цзян Чэн откинулся на диванную подушку, задрав голову вверх. – У меня никогда не было парня, так что я не знаю, каково это... Я просто...

Цзян Чэн прочистил горло и уставился в потолок, очень медленно вращающийся перед его глазами.

– Когда она начала преследовать меня, мне не показалось это чем-то неправильным. В итоге я разозлился на неё не из-за того, что она девушка, а потому что она в самом деле была бесячей.

– Да тебя все бесят, – Гу Фэй рассмеялся. – Когда впервые увидел тебя, мне показалось, что ты готов затеять драку где угодно и с кем угодно.

– Просто у меня вспыльчивый характер, но большую часть времени я стараюсь держать его под контролем. Но если я всё-таки не сдержусь, то и пошли они на хуй, сами напросились, – Цзян Чэн рассмеялся вслед за Гу Фэем. – Она раздражала меня не потому, что я… Ты знаешь, некоторые девушки иногда становятся невыносимыми. Кажется, что будь у них крылья, они долетели бы на них до самого Марса.

– Я с таким не сталкивался, – Гу Фэй долго хохотал. – Никогда особо не горел желанием сближаться с девушками.

– Я заметил. Сегодня ты испугался, что И Цзин может сесть на твой велосипед, – Цзян Чэн склонил голову набок. – Эй, не боишься, что она поймёт причину, почему ты её избегаешь, и почувствует себя неловко?

– Это, по крайней мере, лучше, чем дать ей шанс признаться, а затем отвергнуть, – ответил Гу Фэй.

– Верно, – Цзян Чэн показал ему поднятый большой палец. – Хороший парень.

Гу Фэй оттолкнул его руку, в которой всё ещё была зажжённая сигарета, которой Цзян Чэн чуть не ткнул ему в лицо.

– Ты и твоя девушка... кхм, подруга... Вы уже расстались?

– Ага, мы расстались до того, как я переехал сюда. На самом деле, в общей сложности мы встречались всего несколько дней, – Цзян Чэн затушил сигарету, схватил валяющуюся рядом куртку Гу Фэя и начал рыться в её карманах. – Не думаю, что она по мне особо скучает. Пару раз она пыталась связаться со мной, потом прекратила, скорее всего принялась искать новую жертву. Для старшеклассников даже учёба в разных классах уже считается за отношения на расстоянии. Это в любом случае не продлилось бы долго.

– Ищешь мятные леденцы? – спросил Гу Фэй. – Они в том кармане.

– О!

Цзян Чэн начал рыться в другом кармане и выудил оттуда две конфеты. Он развернул одну и отправил в рот. Прохладный и освежающий вкус пробил себе путь от горла к носу, достиг мозга и вскоре быстро исчез.

– На самом деле, когда ты говоришь, что не хочешь сближаться с девушками, то немного лукавишь. Разве ты не близок с Дин Чжусинь?

– Ну, она считается исключением, – Гу Фэй открыл пакетик с арахисом, взял один орешек и медленно очистил от шелухи. – Раньше она жила этажом ниже, поэтому я часто ходил к ней домой поиграть. Всякий раз, когда мой отец начинал распускать руки, я шёл к ней, чтобы спрятаться.

Цзян Чэн тихонько вздохнул.

– Когда я был маленьким, её квартиру можно было назвать... моим убежищем, – Гу Фэй отправил очищенный арахис в рот. – Я всегда боялся своего отца. Ему хватало один раз прикрикнуть, чтобы я не смыкал глаз всю ночь. А если бы мне и удалось заснуть, то меня бы до самого утра мучили кошмары.

– Насколько она старше? – спросил Цзян Чэн.

– На пять лет, – ответил Гу Фэй. – Если так подумать, тогда Дин Чжусинь сама по сути являлась ребёнком, но она очень хорошо умела утешать людей и имела собственное мнение. Я просто чувствовал, что она была моей поддержкой и опорой.

– Босс босса! – воскликнул Цзян Чэн.

Гу Фэй улыбнулся.

– В детстве мой характер был так себе. У меня было не так много друзей, поэтому я часто с ней болтал. Всякий раз, сталкиваясь с какой-либо проблемой, я сразу же думал о том, чтобы сначала обсудить всё с ней.

– Правда? – Цзян Чэн был слегка удивлён.

Оказывается, Гу Фэй не от рождения такой спокойный.

– Она в самом деле… излучает сильную ауру, – продолжил Цзян Чэн.

Гу Фэй не ответил.

– А сейчас вы... – Цзян Чэн посмотрел на него, думая о сообщении, которое Дин Чжусинь отправила ему в тот день.

– Сейчас мы не так часто общаемся, – сказал Гу Фэй. – Отношения между людьми неизбежно меняются. Нет таких связей, которые оставались бы неизменными до конца жизни.

Учитывая отношение Дин Чжусинь к Гу Фэю, Цзян Чэн мог в значительной степени понять смысл его слов. После пары рюмок его мозг сюэба начал работать ещё быстрее, поэтому он не особо раздумывал, перед тем как говорить.

– Ты ей нравишься, так ведь? – спросил он.

– Это настолько очевидно? Или ты просто слишком проницателен? – Гу Фэй приподнял брови.

– Мой IQ, по крайней мере, на сто штук Ван Цзюжи выше, чем у тебя, – Цзян Чэн указал на свою голову.

– Голова, полная Ван Цзюжи, – Гу Фэй ухмыльнулся и достал ещё один орешек. – Звучит не очень, учитывая, что у него на уме только И Цзин.

– Иди на хер! – палец, которым Цзян Чэн указывал на свою голову, тотчас сменил направление: теперь он был направлен на Гу Фэя.

Гу Фэй рассмеялся, но ничего не ответил. Цзян Чэн вздохнул и сделал ещё один глоток байцзю, наслаждаясь разливающимся по всему животу теплом, затем засмеялся вместе с Гу Фэем.

– Эй, – Цзян Чэн потёр лоб. – Она знает о тебе?

– Ага. Признание, отказ и каминг-аут – всё было сделано за раз, – ответил Гу Фэй.

– Это охренеть как безжалостно, – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Вот поэтому я сказал, что лучше держаться подальше в начале, чем отвергать позже, – сказал Гу Фэй.

– Да, – Цзян Чэн закрыл глаза. – Мне неприятно даже думать об этом.

– Что в этом неприятного? Разве у тебя не было девушки? – спросил Гу Фэй.

– Нет, это не одно и то же, – Цзян Чэн покачал головой, отчего мир вокруг него начал вращаться, поэтому он тут же остановился. – Я не испытываю к девушкам неприязни. На самом деле я вполне могу любоваться красотками, но у меня нет никакого... импульса... Ну, ты понял. У меня не возникает неприличных мыслей по отношению к хорошеньким девушкам, а так быть не должно.

Гу Фэй засмеялся так сильно, что расплескал алкоголь из своего стакана.

– А неприличные мысли по отношению к красивым парням у тебя есть?

– Конечно.

Цзян Чэн почувствовал, что алкоголь подействовал в полную силу.

Я говорю всё, что в голову взбредёт. У меня кружится голова, и всю эту ночь настроение постоянно меняется. Я стал безрассудным и болтаю всё, что на ум придёт.

– А у тебя разве нет? – спросил Цзян Чэн.

Гу Фэй дважды кашлянул, но ничего не ответил.

– Хочешь сказать, что нет? – Цзян Чэн прищурил глаза и пристально посмотрел на него. – Как это нечестно.

Гу Фэй, в попытке совладать со своими эмоциями, сделал глоток алкоголя, но выпивка напротив лишь ослабила его самоконтроль.

Выходит, алкоголь и ему подобные вещи могут не только избавить от тысяч забот, но и от тысяч одежд.

У Цзян Чэна была неплохая переносимость алкоголя. Даже сейчас он не терял ясности ума, просто превратился в другого человека.

– Будь мужчиной, – Цзян Чэн повернулся боком, закинул ногу на подлокотник дивана и опёрся рукой о его спинку.

Снова эта фраза.

Гу Фэй вздохнул.

– Да, есть.

– Другое дело, – Цзян Чэн начал смеяться, но потом, по всей видимости, почувствовал головокружение, поэтому положил голову на руку. – Это же так естественно.

– Ага, – Гу Фэй кивнул.

Вполне естественно, однако, если Цзян Чэн узнает, что я уже несколько раз вёл себя по отношению к нему «естественно», то кто знает, какой будет его реакция.

– Я... – Цзян Чэн засмеялся, затем внезапно замолчал, его голос звучал чуть ниже обычного: – Возможно, я действительно слишком много выпил сегодня вечером.

– Не похоже, что ты делаешь это каждый день, – Гу Фэй откинулся на спинку дивана, положив голову на подушку. – Пить время от времени вполне нормально. Я…

Прежде чем Гу Фэй успел закончить предложение, он почувствовал, как прохладный кончик пальца Цзян Чэна коснулся мочки его уха. Гу Фэй был застигнут врасплох. Его первоначальной реакцией было не удивление, вместо этого он задался вопросом.

Почему пальцы Цзян Чэна такие холодные даже после целой ночи пьянства?

Холодок медленно проследовал от уха Гу Фэя к его шее, и лишь когда тот достиг ключицы, юноша резко повернул голову и посмотрел на Цзян Чэна.

– У тебя ведь возникали подобные мысли обо мне? – спросил Цзян Чэн, склонив голову набок.

В этот момент у Гу Фэя возникло желание пойти в ванную, наполнить таз холодной водой и выплеснуть её Цзян Чэну в лицо.

Цзян Чэн, который всегда избегал подобных вещей, в самом деле произнёс подобные слова?.. Должно быть, алкоголь поддельный.

Гу Фэй перевёл взгляд на стоявшую на столе бутылку со спиртным.

Эрготоу, 56% крепости. Если покупать по акции, то ящик из 12 бутылок обойдётся чуть больше 100 юаней. Ли Янь не получил бы никакой выгоды, покупая палёный алкоголь.

Палец Цзян Чэна скользнул по щеке Гу Фэя.

– Я задал тебе вопрос.

– Нет, – ответил Гу Фэй.

Он признавал, что череда действий и слов Цзян Чэна производили на него примерно такой же эффект, как если бы ему целую бутылку алкоголя ввели внутривенно. Импульсов, которые у него возникли, было достаточно, чтобы насквозь пробить лист стали, но благодаря своей сдержанности он с большим трудом собрал остатки воли в кулак.

– Блядь, – выругался Цзян Чэн себе под нос. – Ты ёбаный трус! Или у тебя какие-то проблемы?

В этот момент Гу Фэй потерял дар речи.

– Во время недавней фотосессии... – Цзян Чэн внезапно встал, уперевшись в спинку дивана рукой, а коленом – в сиденье, и посмотрел на него сверху вниз. – Ты же не из-за дивана возбудился, не так ли?

А! ХУ! ЕТЬ!

Гу Фэй почувствовал, как в его мозгу прогремели раскаты грома. Он никак не ожидал, что Цзян Чэн заметит такую деталь, не говоря уже о том, чтобы говорить об этом так откровенно. Это сильно расходилось с обычным образом Цзян Чэна.

– У меня отличное зрение, – Цзян Чэн постучал пальцем по своей переносице. – Я не ношу очков.

Каким бы потрясённым ни был Гу Фэй в этот момент, он не смог удержаться от смеха.

– У меня есть очки, но они не для постоянного ношения.

– Не меняй тему, – Цзян Чэн пристально смотрел на него, и, несмотря на то, что его взгляд был слегка расфокусирован, в нём отчётливо читалась воинственность. – Это был диван или я?

– Ты, – ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн ничего не сказал. Он повернулся и выплюнул конфету, которая всё это время была у него во рту.

Гу Фэй хотел прокомментировать, как это впечатляет – так долго держать конфету во рту. Но у него не было возможности, Цзян Чэн внезапно наклонился и поцеловал его в губы.

Гу Фэю прежде не доводилось целоваться, и, судя по поведению Цзян Чэна, который из-за своего условного рефлекса мог ударить человека, посмевшего к нему прикоснуться, он, скорее всего, был столь же неопытен в этом вопросе.

Но такого рода вещи…

Когда пахнущий мятой язык Цзян Чэна скользнул между его зубов, Гу Фэй схватил парня за воротник и притянул к себе ещё ближе.

Рука, которой Цзян Чэн упирался в спинку дивана, соскользнула и обвила Гу Фэя за шею. Затем Цзян Чэн резко дёрнул его за футболку и запустил под неё руки, бесцеремонно схватив Гу Фэя за талию.

В этот момент Цзян Чэн почувствовал, что орган, именуемый мозгом, перестал существовать. У него не было ни мыслей, ни чувств, даже такие мысли как «Блядь, как же это приятно!», растворились в воздухе.

Все его органы как будто исчезли, за исключением губ и языка… А также источника зла в его нижней части тела. Там всё словно вырвалось из-под контроля сознания и начало существовать само по себе. Цзян Чэн превратился в рассеянные в окружающем его тепле нервные импульсы.

В ответ на бурную реакцию Гу Фэя ему захотелось пару раз сильно того укусить. Как будто только через противостояние Цзян Чэн мог высвободить накопившееся желание, которое всё нарастало внутри него и с каждой секундой становилось всё более жгучим и невыносимым.

Периодически, когда к нему возвращался слух, Цзян Чэн мог различить тяжёлое дыхание, но не мог понять, кому из них оно принадлежит: чьё выше или ниже, тяжелее или легче.

Когда к нему временами возвращалось осязание, он мог чувствовать под своими ладонями упругую и гладкую кожу Гу Фэя, а также электрические разряды, пробегающие там, где Гу Фэй дотрагивался до его тела.

Они повалились на диван. Рука Цзян Чэна потянулась вниз к штанам одноклассника, в это время Гу Фэй тоже дёрнул его за пояс.

В этот самый момент органы чувств Цзян Чэна начали возвращаться к жизни. Сильная, никогда ранее не испытываемая им дрожь, поднялась от низа живота к сердцу и в одно мгновение полностью накрыла Цзян Чэна.

***

Огонь всё ещё горел, то и дело в печке вспыхивали яркие языки пламени.

Цзян Чэн уселся на пол, привалившись к дивану. У него всё ещё кружилась голова, и во всём теле ощущались усталость и слабость. Он чувствовал себя опустошённым не только из-за алкоголя, но и из-за крайнего возбуждения, которое испытало его тело за несколько мгновений до этого.

Цзян Чэн понятия не имел, как очутился на полу, но к тому времени, когда пришёл в себя, он уже сидел там, а Гу Фэй развалился на диване.

Они оба молчали.

Цзян Чэн задницей чувствовал исходящий от пола холод, но ему не хотелось двигаться. Он уставился на скомканные салфетки и стакан, который Гу Фэй бросил на пол, а также на пролитый, но ещё не успевший испариться алкоголь.

Немного погодя Гу Фэй бросил подушку в его сторону.

– Пол холодный.

Цзян Чэн некоторое время пребывал в оцепенении, прежде чем схватить подушку и усесться на неё.

– Курить будешь? – спросил Гу Фэй.

– Сигарета после интима? – Цзян Чэн повернулся и посмотрел на него.

Гу Фэй улыбнулся и, не говоря ни слова, протянул ему пачку сигарет. Цзян Чэн вытащил одну и закурил, всё ещё пребывая в прострации.

– Если не хочешь возвращаться, то можешь спать здесь, этот диван раскладывается, – сказал Гу Фэй.

– Который час? – спросил Цзян Чэн.

Гу Фэй похлопал вокруг себя, но не нашёл свой телефон.

– Я не знаю, куда положил телефон.

Цзян Чэн огляделся по сторонам и тоже не увидел своего.

Оба наших телефона ранее лежали на диване, но теперь одновременно исчезли…

Лицо Цзян Чэна внезапно обдало жаром. Это была всего лишь взаимная дрочка, но она оказалась такой умопомрачительной. Если бы диван уже не был без ножки, то сегодня, определённо, настал бы тот день, когда эта ножка могла быть сломана.

Погодите-ка, а как, собственно, эта ножка оказалась сломанной?

Череда неподобающих сцен промелькнула в голове Цзян Чэна.

Бесстыдник!

Гу Фэй нашёл их телефоны на диване, они лежали под скомканным пледом.

Цзян Чэн взял телефон и взглянул на экран.

Ещё даже нет полуночи. Не рано, но и не поздно.

Цзян Чэну было слишком лень двигаться, чтобы уйти сейчас. Но если он останется здесь, то эта ночь, определённо, покажется ему бесконечной.

Гу Фэй, казалось, вообще не испытывал мук совести. Он сел рядом с печкой и бросил на угли несколько бататов, которые достал из стоявшего рядом ящика.

– Ты проголодался? – спросил Цзян Чэн.

– Ага, – Гу Фэй взял палку и начал мешать угли до тех пор, пока бататы полностью не скрылись под ними. – Есть будешь?

– А они так пропекутся? – Цзян Чэн был слегка обеспокоен.

– Городским, вроде тебя, не понять, – ответил Гу Фэй. – Мы, деревенские, всегда едим бататы вприкуску с углями.

– Да иди ты, – Цзян Чэн улыбнулся.

После того как страсть угасла, холод начал просачиваться в его опустошённое тело. Цзян Чэн пнул маленькую табуретку поближе к печке, намереваясь присесть у огня и погреться.

Когда боковым зрением он скользнул по скомканным салфеткам на полу, Цзян Чэна внезапно накрыла сильная волна смущения. Как будто кто-то мог войти в любой момент и с первого взгляда понять, для чего, чёрт возьми, эти салфетки использовались.

Цзян Чэн быстро вскочил и подобрал все скомканные салфетки, не заботясь о том, кому из них они принадлежали. Затем обошёл комнату, но не нашёл мусорное ведро. Ему было неприятно держать в руках ворох пользованной бумаги, поэтому в итоге он бросил всё прямо в печку. Бумажные комочки мгновенно превратились в золотые огненные шары, испускающие клубы чёрного дыма.

– Какого хера? – Гу Фэй был сбит с толку. – Что ты только что туда бросил?

– Салфетки… использованные, – ответил Цзян Чэн.

– Использованные? – Гу Фэй посмотрел на него.

– Ах! – Цзян Чэн уставился на него в ответ. – Да быть такого не может, что люди выкидывают использованные салфетки!

– Там вообще-то еда, а ты бросаешь туда… – Гу Фэй вздохнул. – Неважно, они всё равно погибли в огне.

– Бля, – Цзян Чэн не знал, что сказать в ответ. – С чего ты вдруг стал таким щепетильным?

– Я не щепетильный, как раз даже не стал утруждать себя уборкой этих салфеток, – ответил Гу Фэй. – Просто открыто выражаю свои мысли.

Цзян Чэну больше не хотелось продолжать этот разговор, поэтому он просто уселся рядом с Гу Фэем и отрешённо уставился на огонь.

Действие алкоголя ещё не прошло, но головокружение начало постепенно утихать, пока не превратилось в общую слабость. Цзян Чэну надоело просто сидеть, поэтому он отодвинул табурет и прислонился к стене, вытянув ноги.

Они молчали, пока запекались бататы, но ни один, ни другой не выглядели смущёнными.

Гу Фэй, используя бумажную тарелку в качестве прихватки, взял один батат и протянул его Цзян Чэну. Внешний слой превратился в горелую корку, но как только Цзян Чэн его счистил, ему в нос ударил сладковатый аромат.

– Вкусно пахнет, – прокомментировал он.

– Хм, – Гу Фэй взял один батат. – Когда я был маленьким, мне нравилось прятаться где-нибудь в безлюдном месте, рыть ямку, разжигать костёр и запекать бататы, чтобы есть вот так.

– Похоже, в детстве ты был очень одинок, – сказал Цзян Чэн.

– Да, – Гу Фэй кивнул. – Но я перестал чувствовать себя одиноким с появлением Эр Мяо, она такая доставучая.

Цзян Чэн усмехнулся.

Покончив с бататом, Цзян Чэн почувствовал разлившееся в животе тепло. Его начало клонить в сон, он с трудом мог держать глаза открытыми.

– Ложись спать, здесь есть одеяло. Ли Янь принёс его, им раньше, кажется, не пользовались, – Гу Фэй подбросил ещё немного угля в печку, затем встал и вытащил сумку из ветхого шкафа, стоявшего возле стены. – Я… ещё вернусь.

– Ты... сейчас уходишь? – Цзян Чэн был застигнут врасплох.

Посидев ещё немного, Цзян Чэн почувствовал такую сильную сонливость, что больше не мог этого выносить, поэтому разложил диван и лёг на него. После этого его накрыла волна комфорта, и для пущего эффекта он натянул на себя одеяло.

Гу Фэй неподвижно сидел в стороне.

Цзян Чэн изо всех сил старался держать глаза открытыми, но дремота постепенно одолевала его. Поэтому он не стал задавать Гу Фэю лишних вопросов и сомкнул веки.

Как раз в тот момент, когда Цзян Чэн собирался окончательно провалиться в сон, он почувствовал, как диван слегка продавился – Гу Фэй присел на его край.

– Ты не собираешься возвращаться домой? – Цзян Чэн открыл глаза.

– Ты ещё не спишь? – Гу Фэй повернулся к юноше.

– Нет, – ответил Цзян Чэн.

– Я тоже больше не хочу двигаться, – Гу Фэй схватил подушку, подложил её под голову и лёг рядом. – Подвинешься?

– Ага, – Цзян Чэн протянул ему край одеяла.

Цзян Чэн изрядно устал, но после того как Гу Фэй лёг рядом, он больше не мог заснуть. Слёзы текли по его лицу, но сон всё никак не приходил.

Похоже, ночка обещает быть бессонной.

– Не спится? – спросил Гу Фэй.

– Ага, – ответил Цзян Чэн. – Не могу уснуть.

– Не можешь уснуть на новом месте? – вновь задал вопрос Гу Фэй.

– Не совсем, – вздохнул Цзян Чэн. – Где твой телефон?

– Тебе зачем? – Гу Фэй повернул голову.

– Я просто пройду за тебя несколько уровней той идиотской игры для умственно отсталых, – ответил Цзян Чэн. – Обычно от таких дурацких бессмысленных игр я засыпаю в мгновение ока.

– Бля, – Гу Фэй рассмеялся и протянул ему телефон.

Несмотря на то, что Цзян Чэн называл эту игру идиотской, более высокие уровни на самом деле были довольно сложными. Тот факт, что Гу Фэй зашёл так далеко, уже доказывал, что он очень способный игрок.

Даже если ему попадётся один из лёгких уровней, удача всё ещё очень важна.

В такой день, как этот, когда Цзян Чэн налакался спиртного и потерял рассудок, его удача, по всей видимости, ушла в минус.

«Эта идиотская игра для умственно отсталых» превратилась в «эту проклятущую игру для умственно отсталых».

Гу Фэй накопил более 20 сердец, но Цзян Чэну удалось пройти только один уровень, израсходовав половину из них.

Цзян Чэн перевёл взгляд на Гу Фэя и обнаружил, что тот уже спит, склонив голову набок.

– Блядь, – Цзян Чэн раздражённо отбросил телефон в сторону, натянул одеяло и лёг.

Вот и проходи за него уровни!

Свет в комнате был оставлен включённым. Даже при том, что лампа была паршивой и светила тускло, этого было достаточно, чтобы ясно разглядеть лицо Гу Фэя. Цзян Чэн пристально вглядывался в профиль одноклассника, наблюдая, как его лицо медленно размножается, затем так же медленно превращается в размытое пятно и, в конце концов, растворяется во тьме.

Продолжение следует...

Глава 44 - Я – Цзян Чэн, ученик класса 2-8

В ту ночь Цзян Чэн спал очень крепко. Прежде чем заснуть, он подумал, что, возможно, ему будут сниться сны, но в итоге до утра проспал без сновидений и проснулся от холода.

За окном было светло. Цзян Чэн предположил, что сейчас скорее всего около семи или восьми часов утра. Огонь в комнате уже погас, через щели в окне задувал ветер.

Едва открыв глаза, Цзян Чэн чихнул несколько раз подряд. Он протянул руку и пошарил рядом с собой, но там было пусто. Повернув голову, Цзян Чэн обнаружил, что Гу Фэй исчез.

Прежде чем он успел удивиться тому факту, что Гу Фэй встал так рано в выходной, Цзян Чэн замер, когда до него дошло осознание того, что произошло прошлой ночью.

Действие алкоголя выветрилось. Помешательство тоже прошло. Но чувства неловкости не возникает...

В данный момент он был охвачен лишь смутным ощущением паники.

Цзян Чэн, какого хера ты натворил?! Ладно... Что сделано, то сделано. Но человек, с которым это было сделано, на утро бесследно исчез… Да чтоб меня! Кто, блядь, так поступает?!

Цзян Чэн спрыгнул с дивана и дважды обошёл комнату, проверяя, исчезли ли вещи Гу Фэя.

Этот малодушный ублюдок сбежал, ничего не оставив? Обязательно было так поступать?! Даже если это была просто случайная связь, не было необходимости вот так удирать!

В этот момент Цзян Чэн чувствовал не просто смущение, а всеобъемлющий и всепоглощающий стыд.

– Уёбка кусок! – выругавшись себе под нос, он схватил телефон, чихнул пару раз и начал набирать номер Гу Фэя.

После пары гудков Цзян Чэн услышал за дверью трель чьего-то мобильного телефона.

Здесь кто-то есть? Кто?! Проблемные ребята? Ли Янь? Или Дин Чжусинь? Бля, место преступления убрано должным образом?

От страха Цзян Чэна прошиб холодный пот, затем он наконец понял, что мелодия звонка принадлежит телефону Гу Фэя.

Дверь распахнулась, и вошёл Гу Фэй, неся два дымящихся контейнера с едой навынос.

– Это ты звонил?

– Да, – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Ешь скорее, это рисовая лапша с говядиной, – Гу Фэй поставил контейнеры на столик. – Недавно звонил Ли Янь и позвал в магазин, поэтому я выходил, чтобы отпереть его.

– Он сейчас там? – спросил Цзян Чэн.

– Пока нет, но скоро будет, – ответил Гу Фэй.

– Так ты просто оставил дверь открытой? Там никого нет? – Цзян Чэн задал очередной вопрос.

– Ага, – отозвался Гу Фэй. – В это время суток никто не придёт грабить, воры только что легли отдыхать после целой ночи тяжёлой работы.

– О... – Цзян Чэн сел.

Гу Фэй вытащил из кармана небольшой тюбик и бросил его перед собой.

– Васаби? – отреагировал Цзян Чэн.

– Ты добавляешь васаби к лапше с говядиной? – Гу Фэй опустил голову и начал есть.

Цзян Чэн присмотрелся повнимательнее и увидел, что на самом деле это жидкость для полоскания рта в одноразовой упаковке.

– В вашем магазинчике даже такие штуковины водятся?

– А что такого? Наш магазин очень модный, – ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн расхохотался, затем пошёл в ванную, умылся и прополоскал рот, после чего сел и принялся за лапшу.

Они ели в молчании, но это не имело значения, поскольку Цзян Чэну всё равно сейчас не очень-то хотелось разговаривать.

Он чувствовал себя немного неловко из-за своих недавних рассуждений о Гу Фэе. Цзян Чэн не чувствовал такой неловкости после пробуждения, возможно, был слишком занят – испытывал злость и шок, при этом на него ещё и чих напал. Но теперь, когда он сидел и ел горячую лапшу, беспокойство и паника начали настойчиво заявлять о себе.

– Ты пойдёшь домой? – доев лапшу, Гу Фэй вытер рот. – Похоже, я сегодня зачем-то нужен Ли Яню. Если он не найдёт меня в магазине, то может прийти сюда. Мне нужно возвращаться.

– Тогда иди, не мешкай, – сразу отреагировал Цзян Чэн, как услышал эти слова.

Он не хотел, чтобы его кто-нибудь видел, независимо от того, мог ли этот кто-то понять, что здесь произошло, или нет.

– Я тоже пойду, – продолжил Цзян Чэн.

– Ага.

Гу Фэй сложил оставшиеся на столе закуски в пакет и бросил его в стоящую рядом картонную коробку, затем собрал весь мусор в мешок и взял его с собой.

Цзян Чэн последовал за ним к двери, всю дорогу храня молчание.

Позавтракав, Цзян Чэн обнаружил, что на самом деле день выдался не таким уж и холодным, а ветер был несильным, но по какой-то причине его пробирала дрожь.

Когда они дошли до перекрёстка, ведущего прочь от сталелитейного завода, Гу Фэй остановился. Путь Цзян Чэна домой лежал налево, а Гу Фэя – направо.

– М-м, – Гу Фэй взглянул на него. – Ты собираешься домой?

– Да, – кивнул Цзян Чэн и сделал пару шагов по дороге, поворачивающей влево, затем развернулся и медленно пошёл задом наперёд, лицом к Гу Фэю. – Ну… Тогда я пойду...

– Ага, – ответил Гу Фэй, но остался стоять на месте.

Сделав несколько шагов, Цзян Чэн откашлялся, не зная что ещё сказать. Поэтому он помахал Гу Фэю, развернулся и зашагал по дороге.

Когда он подходил к дому Ли Бао Го, то увидел вдалеке на противоположной стороне улицы его самого, идущего быстрым шагом. Как только Цзян Чэн увидел этого человека, то сразу же вспомнил о вчерашнем телефонном звонке от Шэнь Ицин. Поэтому, прежде чем войти в дом, он остановился, желая дождаться, пока Ли Бао Го зайдёт в квартиру.

Но когда Ли Бао Го подошёл ближе, Цзян Чэн заметил двух женщин, следовавших за ним, одетых в одинаковую одежду, похожую на униформу продавцов.

– Дядюшка, – молодая женщина трусила следом за Ли Бао Го. – Дядюшка, мы действительно совершили ошибку и набрали неправильный номер. Это наша оплошность, но вы не можете так запросто отрицать всё остальное!

– Не понимаю, о чём ты говоришь! Не отвечал я ни на какие звонки! –  громко ответил Ли Бао Го, отмахиваясь от них. – Перестаньте ходить за мной по пятам!

Другая женщина была несколько взбудоражена.

– Только посмотри, сколько тебе лет! Как ты можешь быть таким некультурным?

– Кто это некультурный? Это я-то некультурный? – Ли Бао Го резко обернулся и уставился на неё. – Каждый божий день вы продолжаете талдычить, что я забрал ваши вещи! Вы, что ли, культурные, так на людей клеветать?

– Дядюшка, да разве мы на вас клеветали? – плаксиво воскликнула молодая женщина. – Мы действительно допустили ошибку и случайно набрали ваш номер. Но почему вы сказали, что это ваша покупка? И даже подтвердили отправку! Наш водитель до сих пор помнит, что именно вы приняли доставку!

– Не знаю никакого водителя!

Ли Бао Го зашёл в подъезд, и через некоторое время послышался громкий хлопок, когда он поднялся в квартиру и закрыл за собой дверь.

– Почему этот человек так поступает? – молодая женщина стояла у входа в подъезд и громко плакала.

Цзян Чэн немного понаблюдал за ними, оставаясь на месте, затем медленно приблизился, чувствуя себя так, словно к его ногам привязали мешки с цементом.

– Простите... – он посмотрел на пожилую женщину. – Тётушка… Что случилось?

– Ты знаешь того человека? – тут же спросила старшая женщина, указывая на дверь Ли Бао Го. – Можешь поговорить с ним?

Цзян Чэн не признался, что знает Ли Бао Го, но женщина всё равно ввела его в курс дела. Обе они работают продавцами в оптовом магазине, торгующем алкоголем и табаком. Их постоянный клиент заказал сигареты и вино, но новая сотрудница нечаянно набрала неправильный номер и дозвонилась до Ли Бао Го, который попросил отправить товар на перекрёсток рядом с его домом, а затем ушёл, ничего не заплатив.

– Нашим постоянным клиентам обычно позволяется оплатить товар после получения, – принялась объяснять старшая женщина. – В тот вечер наш покупатель перезвонил, чтобы спросить, когда прибудет товар. Именно тогда мы поняли, что совершили ошибку.

– Это всё моя вина, – сквозь слёзы сказала молодая женщина. – Но он не может так просто взять то, что ему не принадлежит, а потом всё отрицать. Товар стоит больше двух тысяч юаней, если он не оплатит его, тогда мне придётся компенсировать потерю...

Цзян Чэн почувствовал, как по его телу разливается холодок. Ему пришлось пару раз отвернуться, чтобы чихнуть, после чего возникло ощущение, словно его мозг распух – дискомфортно было везде.

– Оставьте мне свой номер, – сказал Цзян Чэн. – Я свяжусь с вами, когда улажу с ним все дела.

– Ты его знаешь? – тотчас осведомилась пожилая женщина. – Кем ты ему приходишься? Ты его сын?

– Да... – Цзян Чэн с трудом кивнул.

– Тогда ты должен помочь этой девушке, вы же оба молодые. Она и двух месяцев не проработала, её месячной зарплаты не хватит даже на компенсацию, – сказала женщина. – К тому же её семья переживает трудные времена, ей и так несладко приходится.

– Я свяжусь с вами, когда всё выясню, – сказал Цзян Чэн.

Молодая женщина плакала, а старшая женщина продолжала его упрашивать. Цзян Чэн не знал, что ещё сказать, поэтому просто повторил сказанное ранее.

Когда женщины наконец ушли, Цзян Чэн открыл дверь и понуро зашёл в квартиру.

– Почему ты так долго с ними возился? – стоявший в гостиной Ли Бао Го сразу же недовольно закричал на вошедшего Цзян Чэна, едва его увидев. – Тебе вообще не стоило обращать на них внимание!

– Так ты взял те товары? – Цзян Чэн бросил свой школьный рюкзак на диван.

– Не имеет значения, взял я их или нет! Важно... – Ли Бао Го продолжал орать.

– Я всего лишь спросил, брал ли ты их! – Цзян Чэн прервал его тираду яростным криком.

– Я забрал! Ну и что?! Это они звонили и хотели прислать мне товар! – закричал Ли Бао Го, вытаращив глаза. – В чём дело? Я-то тут при чём?! Это их ошибка, так что они должны сами нести ответственность за свои действия!

– Верни всё, – Цзян Чэн пристально посмотрел на него.

– Ты что, спятил? Зачем возвращать то, что досталось бесплатно? Не я это всё начал! – Ли Бао Го смотрел на него, как на идиота. – Представляешь, они даже проверили камеры видеонаблюдения и отправились в местный полицейский участок! Но полиции на это наплевать! Так что пусть сами со всем разбираются!

Было бы лучше, если бы Ли Бао Го не произносил этих слов. Но теперь, когда он это сказал, Цзян Чэн почувствовал, что от переполняющего его гнева вот-вот слетит с катушек.

– А ты, похоже, горд собой, да? Даже полиция не может себе позволить провоцировать такого урода, как ты! Ты, должно быть, очень доволен собой?

– Тебе лучше следить за тем дерьмом, которое ты извергаешь из своего рта! – Ли Бао Го разгневанно наставил на него палец. – Хорошенько подумай, с кем разговариваешь! Ты разговариваешь со своим отцом!

Цзян Чэн постарался подавить охватившую его ярость. Он пристально вглядывался в Ли Бао Го в течение нескольких секунд, затем повернулся и вошёл в его комнату.

– Ты что творишь?! – Ли Бао Го немедленно бросился следом и, схватив Цзян Чэна за руку, попытался его вытащить из комнаты.

Цзян Чэн повернулся и резко стряхнул его руку.

– Я же говорил! Не прикасайся ко мне!

– Ну и что будет, если я трону тебя, а? – взревел Ли Бао Го. – Я, блядь, тебя породил! Я не только трогать тебя могу, но и избить, а ты в ответ даже пикнуть не имеешь права!

Руки Цзян Чэна дрожали. Он наклонился и заглянул под кровать, игнорируя Ли Бао Го. Там было полно всякого хлама, но сигарет и алкоголя не наблюдалось, поэтому Цзян Чэн подошёл к шкафу и распахнул его дверцы.

– Если я не преподам тебе сегодня урок, ты так и не поймёшь, кто на самом деле главный в этой семье! – Ли Бао Го бросился к нему и с силой толкнул в спину.

Цзян Чэн этого не ожидал. Толчок бросил его прямо на дверцу шкафа, и юноша почувствовал вспышку боли в носу. Вслед за этим последовал удар кулаком в лицо.

– Ты в самом деле возомнил себя богатеньким молодым господином?!

Всю его жизнь родители кричали на Цзян Чэна, заставляли стоять в углу и даже преклонять колени, но это был первый раз, когда «родитель» его избивал.

Удар Ли Бао Го оказался настолько сильным, что Цзян Чэну было тяжело поверить, что в тот день его папашку смогли повалить на землю и избить. Перед глазами всё поплыло.

На третий раз Ли Бао Го пнул его ногой в живот. От этого удара Цзян Чэн тут же рухнул на колени, он практически не мог издать ни звука от невыносимой боли.

Ебал. Я. Всю. Твою. Родню. До. Двадцатого. Колена.

Когда Ли Бао Го пнул его в плечо, Цзян Чэн стиснул зубы и, схватив стоявшую рядом табуретку, ударил ею мужчину по голени.

Ли Бао Го, по всей видимости, не ожидал, что получит отпор, поэтому взревел от боли и гнева.

Держась за живот, Цзян Чэн поднялся на ноги. Перехватив табуретку покрепче, он вновь замахнулся ею, и та с треском соприкоснулась с рукой Ли Бао Го.

– Пошёл на хуй! – Цзян Чэн стиснул зубы и впился взглядом в Ли Бао Го.

Мужчина был трусом только на улице, а дома превращался в тирана. Вероятно поэтому, получив сдачу, он почувствовал, что его эго задето и бросился вперёд в попытке совершить серию атак.

Цзян Чэн не собирался продолжать драку. Даже если бы этот человек не являлся его биологическим отцом, он всё равно оставался стариком, который кашлял, как чахоточный, днями напролёт, поэтому, когда Ли Бао Го снова набросился, Цзян Чэн лишь оттолкнул его.

Но Ли Бао Го вошёл в раж. По всей видимости, он не собирался останавливаться до тех пор, пока не преподаст ему урок. В этот момент мужчина совсем не был похож на страдающего приступами мучительного кашля старика.

Цзян Чэну приходилось отталкивать его снова и снова, из комнаты в гостиную, пока Ли Бао Го, наконец, не упёрся во входную дверь.

– Ты решил убить меня, да?! – взревел Ли Бао Го. – Ну тогда давай! Убей меня!

Цзян Чэн не хотел отвечать и просто молча смотрел на него.

– Лао Ли! Что происходит? – из-за двери донёсся голос соседа.

– Мой сын хочет убить меня! – заголосил Ли Бао Го, протянул руку назад, открыл дверь и продолжил кричать столпившимся снаружи соседям. – Полюбуйтесь на это! Мой сын решил меня прикончить!

– Почему ты... – шок Цзян Чэна уже настолько пересилил гнев, что его голос начал слегка дрожать. – ...такой бессовестный?

– Это я бессовестный? – Ли Бао Го развернулся и посмотрел на него. – Это я-то бессовестный? Я тебя обеспечиваю, кормлю, пою, плачу за образование! Всё, что я сделал, это взял парочку бесплатных подарков, доставленных к моему порогу! И ты называешь меня бессовестным?

У Цзян Чэна перехватило дыхание, ему хотелось убраться от этого человека подальше.

– Твоему отцу нелегко пришлось... – произнёс стоявший за дверью мужчина.

– Заткнись, блядь, на хрен! – взревел Цзян Чэн.

По лицам соседей было видно, что они предвкушают начало представления. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – ни у одного из присутствующих нет и намёка на сочувствие. Они собрались здесь с единственной целью – понаблюдать, как Ли Бао Го выставляет себя дураком.

– Эй! – громко крикнула женщина средних лет. – Что не так с этим ребёнком?

– Что? – Ли Бао Го внезапно закричал на неё. – Что не так с моим сыном? Какое это имеет отношение к тебе? Кто ты такая, чтобы распускать свой поганый язык?

– Псих! – женщина свирепо посмотрела на него, топнула ногой и стала подниматься по лестнице, продолжая свою тираду. – Семейка психов! Даже фармацевтические компании разорились бы из-за того, сколько лекарств нужно принимать вашей семье!

Ли Бао Го захлопнул дверь.

Он развернулся и продолжительное время всматривался в лицо Цзян Чэна, после чего, наконец, открыл рот:

– Я умираю...

– Не разговаривай со мной, – голос Цзян Чэна был хриплым. – Я уже мёртв.

Ли Бао Го снова открыл дверь, собираясь покинуть квартиру.

– Где те вещи? – спросил Цзян Чэн у него за спиной.

– Продал, – ответил Ли Бао Го.

– А деньги? – задал следующий вопрос Цзян Чэн.

– Потратил, – отозвался Ли Бао Го.

– Начиная с этого момента, – сказал Цзян Чэн, – я тебе больше не сын. Никогда им не был и никогда не буду.

Ли Бао Го неподвижно стоял за дверью.

– Я съезжаю, – сказал Цзян Чэн. – Тебе больше не нужно содержать меня, обеспечивать едой и платить за образование.

Ли Бао Го оглянулся, ухмыльнулся и ушёл, не проронив ни слова.

***

Гу Фэй сидел за кассовым аппаратом и играл на телефоне. Ли Янь, облокотившись на прилавок, наблюдал за слоняющимся между стеллажами Ли Бао Го.

– Этот товар со скидкой, потому что у него истёк срок годности? – мужчина указал на несколько баночек с йогуртом, стоявших в холодильной камере.

Ли Бао Го взял одну из баночек и поставил её на прилавок.

– Посчитай.

– Ли-шу, вы всё ещё едите йогурты? – спросил Ли Янь.

– Вы берёте в долг? – спросил Гу Фэй.

– У меня есть наличка, – Ли Бао Го вытащил пачку купюр.

– Похоже, вам недавно повезло Ли-шу? – Гу Фэй с улыбкой взял деньги и протянул ему сдачу.

– Неплохо, неплохо, – Ли Бао Го схватил йогурт и вышел.

Ли Янь сел рядом с Гу Фэем и стал наблюдать за удаляющимся Ли Бао Го.

– Он в самом деле биологический отец Цзян Чэна?

– Ага, – Гу Фэй не отрывал глаз от экрана мобильника.

– Бля, сдаётся мне, окружение оказывает огромное влияние на людей, – произнёс Ли Янь и потянулся. – Только взгляни на Ли Бао Го и его семейку… Поверить не могу, что у него действительно есть такой сын, как Цзян Чэн.

– Как долго ты планируешь здесь оставаться? – Гу Фэй не стал развивать эту тему, продолжая водить пальцем по экрану телефона. – Свои законные выходные я вынужден тратить на тебя, это так раздражает.

– Вернусь домой, как только моя мама прекратит свои попытки отправить меня на свидание вслепую, – ответил Ли Янь.

– Эй, – Гу Фэй бросил свой телефон на стойку. – Почему бы тебе просто не купить мой магазин?

Ли Янь откинулся на спинку стула и рассмеялся.

– Ну до чего же у меня замечательный друг!

– Завтра опять придёшь? – спросил Гу Фэй. – Если так, я скажу маме, что ей не нужно приходить. Ты можешь присматривать за магазином и между делом следить за Эр Мяо.

– Ага, без проблем, – откликнулся Ли Янь.

– И ещё... Поможешь мне забрать товар? – Гу Фэй взглянул на друга. – Ты уже бывал в том месте, мы с тобой в прошлый раз покупали там замороженные пельмени.

– Хорошо, ладно, можешь на меня рассчитывать, – вздохнул парень.

Ли Янь был не таким уж взрослым, ему не было и 23 лет. Но поскольку у него никогда не было девушки, это очень тревожило его мать, которая требовала от него внука с тех пор, как ему исполнилось 15. Женщину даже не заботил тот факт, что её сын безработный бездельник, она лишь отчаянно хотела его женить.

Иногда Гу Фэй чувствовал себя беспомощным из-за Ли Яня. В этот раз, по всей видимости, его допекли особенно сильно. Ли Янь попросту отключил свой телефон и последние пару дней слонялся в магазине, дабы избежать необходимости возвращаться домой.

У Гу Фэя не осталось ни одного сердечка в игре. Цзян Чэн пообещал ему пройти три уровня, но закончил только один и за последние пару дней так и не смог пройти оставшиеся два.

Гу Фэй вздохнул и вышел из игры, затем открыл «Круг Друзей» и начал медленно листать страницу.

Там не было ничего стоящего. Девушки публиковали свои бесчисленные покупки и селфи, на которых было такое количество фильтров, что на их лицах не доставало носов. Парни тем временем обсуждали игры и притворялись крутыми.

Посреди всего этого пост Цзян Чэна, безусловно, был глотком свежего воздуха.

Чэн-гэ: Я такой богач.

Гу Фэй посмотрел на эти слова и долго смеялся, прежде чем поставить лайк.

Цзян Чэн не связывался с ним последние пару дней. Хотя они и раньше почти не общались по выходным, но всё же всего два дня назад произошло нечто, из-за чего они не могли смотреть друг другу в глаза. С Гу Фэем всё было в порядке, но он немного беспокоился о душевном состоянии Цзян Чэна.

Хотя, судя по этому сообщению, произошедшее не нанесло ему психологическую травму.

***

Только увидев Цзян Чэна в понедельник, Гу Фэй заметил его не совсем здоровый цвет лица, но настроение одноклассника казалось вполне нормальным.

– Вот, – Цзян Чэн протянул ему два сложенных листа бумаги.

– Объяснительная? – спросил Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн кивнул. – Там не должно быть ничего такого, что ты не смог бы прочесть.

Гу Фэй рассмеялся.

– Я сюэчжа, а не дубина стоеросовая.

Класс 2-5 не явился. Лишь кучка провинившихся из класса 2-8 собралась ещё до начала церемонии поднятия флага и стояла, как дураки, готовясь выйти на сцену.

Когда флаг наконец был поднят и директор школы с дежурным учителем закончили свои речи, настал их черёд подняться на сцену. Они испытали ощущение «наконец-то настала наша очередь».

– Гу Фэй, ты первый, – сказал директор.

Раздались аплодисменты.

– Чему вы хлопаете? – спросил дежурный учитель. – Чему тут аплодировать? Является ли объяснительная чем-то достойным аплодисментов? Тихо!

Гу Фэй развернул листок, который дал ему Цзян Чэн, и встал перед микрофоном.

– Объяснительная, – Гу Фэй начал читать вслух текст, написанный дерьмовым почерком Цзян Чэна, который писал как курица лапой. – Уважаемые учителя и дорогие ученики, я – Цзян Чэн, ученик класса 2-8...

После короткой паузы все собравшиеся в зале ученики разразились смехом, перемешанным восторженными криками. Директор и дежурный учитель удивлённо повернули головы в сторону Гу Фэя.

– Блядь, – Гу Фэй резко обернулся и бросил взгляд на стоявших позади него людей.

Цзян Чэн принялся лихорадочно шарить по своим карманам. Через некоторое время ему наконец удалось найти две сложенные бумажки. За пару шагов он преодолел разделяющее их расстояние и поспешно передал листы Гу Фэю.

– Ты просто чудо. Как ты умудрился их перепутать? – вполголоса спросил Гу Фэй, принимая листы от Цзян Чэна.

– Ты тоже не промах, – так же приглушённо парировал Цзян Чэн. – Даже не знаешь, как тебя зовут?

Продолжение следует...

Глава 45 - Я просто сирота

Гу Фэй взял в руки объяснительную, которую ему протягивал Цзян Чэн. Развернув листок, он пару раз пробежался по нему взглядом, чтобы удостовериться, что там точно его имя, а не Ван Сюя или другого одноклассника.

– Будучи учеником школы «Сычжун», – принялся читать Гу Фэй, – я неоднократно нарушал... э… правила… Нарушал школьные правила. Опоздание – это… э… это серьёзный проступок. Но я не только опоздал, но и на стену... эм… вскарабкался. Я не только опоздал, но и перелез через стену, что только усугубило… мой проступок.

Почерк Цзян Чэна был размашистым, но безобразным и непередаваемо омерзительным. Гу Фэй с трудом читал его каракули, прислушиваясь к тихим сдерживаемым смешкам, которые время от времени раздавались из зала.

– В этот переломный… момент, когда осталось всего... эм... полсеместра до перехода в выпускной класс, – Гу Фэй уставился на лист бумаги, задаваясь вопросом, что такого переломного в переходе в выпускной класс, – я обещаю исправить свои... ошибки, соблюдать школьные правила, не опаздывать и не уходить рано, и не… перелезать через стены и не наступать на... ветви деревьев...

Какие ещё, блядь, ветви деревьев?

– Ученик Гу Фэй, – наконец он вздохнул с облегчением, дойдя до последней строчки.

– Гу Фэй, отойди и встань в сторонке. Следующий, – дежурная учительница взглянула на стоящих на сцене учеников. – Цзян Чэн!

Снизу донёсся взрыв аплодисментов, отчего лицо учительницы приобрело зеленоватый оттенок.

– Кто хочет подняться сюда и присоединиться к ним? – она обвела рукой стоящих внизу учеников. – Я предоставлю вам эту возможность!

Цзян Чэн встал перед микрофоном и достал свой экземпляр объяснительной, просмотрел его с обратной стороны, мельком окинул ещё раз взглядом начало, затем аккуратно сложил лист и сунул обратно в карман.

– Я, Цзян Чэн из класса 2-8, – он посмотрел на собравшихся людей, – на прошлой неделе из-за небольшого недоразумения подрался с...

Цзян Чэн молча смотрел на собравшихся в аудитории в течение пары секунд, затем повернулся к стоявшим позади ученикам.

– Напомните, как звали того парня?

Вопрос был задан отнюдь не тихо, и волна безудержного смеха мгновенно прокатилась по залу.

– Чего, блядь? – Ван Сюй оторопел, затем поспешно ответил. – Ло И!

– Я и ученик из класса 2-5 по имени Ло И повздорили, – Цзян Чэн отвернулся и спокойно продолжил. – Такое поведение является серьёзным нарушением школьных правил и не способствует дружбе между нашими классами. Как человек, который первым начал драку, я не дал ученику Ло И возможности объясниться и извиниться передо мной. Это также привело к конфликту между двумя классами и неблагоприятным последствиям. Последние несколько дней я усиленно размышлял о своем импульсивном поведении. Насилием нельзя решить проблему...

Глядя на спину Цзян Чэна, Гу Фэй испытал чувство безграничного восхищения этим необыкновенно красивым отличником, который не только запомнил текст объяснительной, но и не упустил возможности покрасоваться. Цзян Чэн ухитрился одновременно признать свои ошибки и полностью переложить всю вину за произошедшее на Ло И.

Слушая, как Цзян Чэн зачитывает текст объяснительной, Гу Фэй понял, почему этим утром тот выглядел неважно. По всей видимости, он простудился, потому что его голос звучал гнусаво.

– Бля... – прошептал рядом стоявший Ван Сюй. – Что этот парень пытается провернуть? Он привлекает к себе всеобщее внимание почище меня. Даже в такой ситуации он не упускает возможности покрасоваться…

– Ты можешь только смириться с этим, – Го Сюй опустил голову. – Взять к примеру эту объяснительную. Не будем брать в расчёт качество её написания, я в любом случае не смог бы запомнить весь текст.

– Я тщательно обдумаю своё поведение, исправлю ошибки, сдружусь с одноклассниками и перестану быть импульсивным… – Цзян Чэн продекламировал свою объяснительную и даже ни разу не запнулся. – Ученик Цзян Чэн.

Он поклонился, повернулся и встал в середину шеренги ошеломлённых учеников.

Следующим вышел Ван Сюй. Он достал из кармана скомканный листок, расправил его и принялся с воодушевлением читать.

– Учителя и ученики, доброе утро! В этот тёплый весенний денёк, когда распускаются цветы и весна возвращается на землю, я совершил тяжкий грех...

Гу Фэй глубоко вздохнул, едва сдерживая смех, и поспешно опустил голову.

– Без контекста кажется, что он совершил какой-то грешок по весне... – прошептал Цзян Чэн.

Стоявшие в шеренге опустили головы и затряслись от смеха. Находившийся за их спинами директор прочистил горло, только после этого все немного успокоились.

– Ты в самом деле выучил свою объяснительную? – Гу Фэй слегка повернул голову и взглянул на Цзян Чэна.

– Нет, – тихо ответил одноклассник. – Я не ожидал, что мы будем читать их друг за другом. Объяснительные, которые я написал, были почти в точности идентичны, с признанием совершённых ошибок и тому подобным. Прочти мы их подряд, всё стало бы слишком очевидно...

– Блядь, – Го Сюй был слегка удивлён. – Выходит, ты всё сочинил на ходу?

– Это называется импровизация, – поправил его Цзян Чэн.

– О-о-о... – у Го Сюя вытянулось от удивления лицо.

Как только класс 2-8 закончил читать свои объяснительные, настал черёд класса 2-5. Абсолютно каждый из учеников запинался, ушло много времени, прежде чем они закончили чтение.

По завершении этого «мероприятия» директор и дежурная учительница не стали утруждать себя каким-либо подведением итогов и просто отпустили учеников.

Вернувшись в кабинет, все столпились возле Цзян Чэна, чтобы засвидетельствовать ему своё почтение.

– Теперь ты действительно знаменит на всю школу, – Чжоу Цзин показал ему оттопыренный вверх большой палец. – Цзян Чэн, ты действительно...

– Заткнись, – сказал Цзян Чэн, отворачиваясь и чихая.

– Ты простудился? – спросил Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн кивнул, затем достал маску и надел её.

Видимо, они оба внезапно подумали об одном и том же: что причиной простуды может оказаться проведённая ими под тонким пледом ночь в комнате с хлипкими оконными рамами и погасшим огнём. Оба неловко замолчали.

После начала урока Гу Фэй наконец спросил:

– Разве я не говорил тебе подождать меня, чтобы мы пошли в школу вместе?

– Я забыл... – Цзян Чэн лёг на парту и прикрыл глаза.

– Тогда давай по домам пойдём вместе, – сказал Гу Фэй.

– Ага, – согласился Цзян Чэн.

Гу Фэй больше ничего не сказал. Он подумал, что Цзян Чэн, вероятно, чувствует себя не слишком хорошо, поэтому опустил голову и продолжил играть на телефоне.

В конце урока Гу Фэй отложил телефон и взглянул на одноклассника, который всё ещё лежал на столе, закрыв лицо маской. Казалось, что он крепко спит.

– Гу Фэй, – позвал Лао Сюй, проходя мимо двери их класса после окончания урока в соседнем кабинете. – Подойди сюда ненадолго.

Гу Фэй посмотрел на Лао Сюя и остался сидеть на месте.

– Мне нужно кое о чём с тобой поговорить, – Лао Сюй продолжил его подзывать. – Иди сюда!

Гу Фэй нехотя отложил телефон, очень медленно поднялся и вышел из класса, проследовав за учителем.

Спустившись по лестнице, Лао Сюй направился к туалету для персонала. Гу Фэй остановился.

– Давайте вы сходите в туалет после того, как мы всё обсудим.

– Мне не нужно в уборную, просто здесь меньше свидетелей, – сказал Лао Сюй.

Глядя на выражение лица учителя, означающее «это большой секрет», Гу Фэю ничего не оставалось, как последовать за ним и сесть на каменную скамью возле туалета.

– Я хочу кое-что спросить, но ты должен сохранить это в секрете, – сказал Лао Сюй.

– Если это не имеет ко мне отношения, тогда оставьте при себе. Не горю желанием вмешиваться в чужие дела и не хочу хранить чьи-либо секреты, – Гу Фэй по привычке полез в карман за сигаретами, но, взглянув на Лао Сюя, остановился.

– Кури-кури, только не попадайся на глаза директору, иначе мне тоже придётся писать объяснительную, – Лао Сюй вздохнул, наблюдая, как Гу Фэй прикуривает сигарету, и затем продолжил: – Это дело не имеет к тебе никакого отношения, но оно касается Цзян Чэна. Я заметил, что у вас двоих хорошие отношения… Поэтому хотел поговорить с тобой.

Гу Фэй опустил голову и затем спросил, всё ещё держа сигарету во рту:

– О чём вы хотите поговорить?

– Ты знал, что Цзян Чэн ушёл из дома? – задал вопрос Лао Сюй.

– Хм? – Гу Фэй удивлённо поднял голову.

– Ох, ты тоже не в курсе? – Лао Сюй тяжело вздохнул. – Его отец нашёл меня.

– Ли Бао Го? – спросил Гу Фэй. – Он приходил в школу?

– Нет, позвонил, – ответил Лао Сюй. – Он знал меня раньше, его старший сын Ли Хуэй тоже был моим учеником.

– Вот как, – отозвался Гу Фэй. – Ушёл из дома, значит?

– Лао Ли не сказал, почему Цзян Чэн сбежал, – шёпотом продолжил Лао Сюй. – Только упомянул, что у них были разногласия, из-за чего Цзян Чэн разозлился на него...

– Словам этого человека нельзя доверять, – заявил Гу Фэй.

– Вот поэтому я и хотел спросить у тебя. Если я спрошу Цзян Чэна напрямую, то он, учитывая его характер, точно ничего мне не скажет, – на лице Лао Сюя отразилось беспокойство. – Он выдающийся ребёнок, но если с этой ситуацией не разобраться должным образом, то она повлияет на его учёбу.

– Не знаю, он ничего не говорил мне об этом, – сказал Гу Фэй.

Лао Сюй недоверчиво покосился на него.

– Если вы мне не верите, то я ничего не могу с этим поделать, – Гу Фэй затушил сигарету.

– Эх, ладно... – Лао Сюй покачал головой. – Не спрашивай его ни о чём. Я поговорю с Лао Ли ещё раз, чтобы выяснить, что точно произошло. Завтра промежуточный экзамен, давай поговорим об этом после его окончания.

Гу Фэй больше ничего не сказал, просто встал и направился обратно в класс.

***

Цзян Чэн всё утро был вялым. Получив в медпункте облегчающее симптомы простуды лекарство, он вернулся и сразу же разлёгся на парте, почти мгновенно погрузившись в глубокий сон. Он проспал до полудня.

Гу Фэю пришлось толкнуть его несколько раз, прежде чем одноклассник проснулся.

– Эй, занятия закончились.

– О, – Цзян Чэн открыл глаза и заговорил хриплым голосом: – Я не собираюсь возвращаться домой. Ты можешь просто... пойти без меня.

– Есть тоже не собираешься? – спросил Гу Фэй.

– У меня нет аппетита, так что не собираюсь, – Цзян Чэн снова закрыл глаза.

– Ладно, – Гу Фэй промолчал и вышел из класса, погружённый в игру на своём телефоне.

Как только Гу Фэй вышел за школьные ворота, то заметил небольшую группу людей, сидевших на корточках на противоположной стороне улицы. Рядом с ними стоял мотоцикл, на котором сидел Цзян Бинь.

Гу Фэй не обратил на них особого внимания. Он продолжил идти, на ходу набирая текстовое сообщение Цзян Чэну.

> Цзян Бинь здесь, не выходи.

Прежде чем отправить сообщение, Гу Фэй заменил «Цзян Бинь» на «Кабан».

У Цзян Чэна и так проблемы с запоминанием имён, а теперь, когда он простужен, велика вероятность, что он не вспомнит, кто такой Цзян Бинь.

Ответ Цзян Чэна пришёл на удивление быстро.

> У тебя неприятности?

> Нет.

Цзян Чэн не ответил, скорее всего, снова заснув.

Когда Гу Фэй сел на свой велосипед, Цзян Бинь завёл мотоцикл, подъехал и остановился прямо перед ним, преграждая путь.

В это время Ван Сюй и остальные тоже забирали свои велосипеды. Но как только они заметили их, то сразу же остановились и стали наблюдать.

– Не занят? – спросил Цзян Бинь.

– Тебе что-то нужно? – Гу Фэй опустил ноги на землю.

– Давненько мы вместе мяч не кидали, – сказал Цзян Бинь. – Как насчёт того, чтобы как-нибудь сыграть?

– Давай поговорим об этом в другой раз, у меня завтра экзамены, – ответил Гу Фэй.

– Ой! – на лице Цзян Биня отразилось преувеличенное удивление. – Легендарный Гу Фэй хочет сдать экзамен?

Затем Цзян Бинь рассмеялся.

– Давай поговорим после экзаменов, – Гу Фэй проигнорировал его смех.

– Ладно, – Цзян Бинь наставил на него палец.– Я проявлю к тебе уважение. Увидимся после экзамена.

Гу Фэй что-то промычал в знак согласия.

– И прихвати с собой того парня, Цзян Чэна, – сказал Цзян Бинь.

– Этого я гарантировать не могу, – сказал Гу Фэй.

– Блядь, – Цзян Бинь сплюнул на землю. – Я сказал, приведи его с собой.

– Лучше не связывайся со мной, – медленно проговорил Гу Фэй, посмотрев на парня. – Если ты всё же решишь не внять моему совету, то пригласи своего братца составить тебе компанию.

– Гу Фэй, – Цзян Бинь завёл мотоцикл. – В отличие от моего брата, я с тобой не в таких дружеских отношениях...

– Я не дружу с твоим братом, – перебил его Гу Фэй. – Если хочешь поиграть, то найди меня после экзаменов. Если хочешь позвать Цзян Чэна, тогда позвони своему двоюродному брату.

Сказав это, Гу Фэй крутанул педали и проехал мимо него.

Ван Сюй и остальные на своих велосипедах тут же последовали за ним.

– Что происходит? Он что, нарывается на неприятности?

– Ты тут каким боком? – спросил Гу Фэй. – Если тебе не терпится нарваться на неприятности, тогда прямо сейчас возвращайся и найди его.

– Бля! – Ван Сюй рассердился. – Всё началось из-за того матча! Это имеет отношение ко всей нашей команде! Это коллективное...

– Иди и используй своё коллективное чувство чести где-нибудь в другом месте, – Гу Фэй с силой нажал на педаль, и велосипед рванул вперёд. – Лучше поезжай туда, куда собирался.

***

Когда Гу Фэй приехал к магазину, Гу Мяо каталась на своём скейтборде снаружи. Она даже не удостоила его взглядом и пронеслась мимо, подобно порыву ветра.

Гу Фэй подумал, что эта маленькая девчушка, кажется, стала выше. Её рост, который совсем не менялся в течение года, наконец-то претерпел некоторые изменения – сейчас её голова доходила ему до пояса.

Ли Янь находился в магазине вместе с Лю Фанем.

Скорее всего это Ли Янь позвал сюда Лю Фаня, потому что первому, предположительно, стало слишком скучно.

В данный момент они кипятили воду, собираясь приготовить лапшу.

Прежде чем Гу Фэй успел открыть рот, он внезапно услышал голос Ли Бао Го.

– Да Фэй, ты вернулся из школы?

– Лао Ли, – Гу Фэй был немного удивлён, увидев стоящего возле полок Ли Бао Го. – Пришли за покупками?

– Он хочет спросить тебя о Цзян Чэне, – подал откуда-то сбоку голос Ли Янь. – Сказал, что тот ушёл из дома.

Гу Фэй на мгновение лишился дара речи. Ли Бао Го искал Цзян Чэна с таким рвением, что даже Ли Янь оказался в курсе происходящего.

Узнай Цзян Чэн, что его папашка направо и налево болтает о грандиозном побеге сына, скорее всего, ни за что не согласится вернуться домой.

– Он был сегодня в школе? – громко спросил Ли Бао Го.

– Не знаю, – ответил Гу Фэй. – Я не ходил в школу.

– Не помогай ему прятаться от меня! – сказал Ли Бао Го с крайним недовольством. – Кучка разгильдяев, вечно вы прикрываете друг друга!

– Я в самом деле не ходил сегодня в школу, – повторил Гу Фэй.

– Этот мелкий говнюк! Все до единого засранцы, выросшие в больших городах, чертовски вспыльчивы! Те люди его совсем избаловали! Выдумал себе, будто к нему нельзя прикасаться! – жаловался Ли Бао Го. – Если ты неправ, разве нельзя твоему отцу преподать тебе урок? Слова ему не скажи, сразу сбегает! Родного отца больше не признаёт! А ведь если бы не его старик, этого паршивца даже не существовало бы!

– Когда он сбежал? – спросил Гу Фэй.

– В пятницу, наверное, сразу после того, как поцапался со мной! – лицо Ли Бао Го исказилось от ярости. – Я просто вышел перекинуться в картишки, а когда вернулся, все его вещи пропали! Мужества ему не занимать! Если бы меня в школе не остановил Лао Сюй, помяни моё слово, ты бы уже любовался на его переломанные ноги!

Гу Фэй больше не произнёс ни слова.

Ли Бао Го, стоя посреди магазина, выкрикивал непристойности, а затем вышел, всё ещё извергая потоки проклятий.

– Чтоб его! – Лю Фань сел за стол. – Этот человек воистину бесподобен. Если бы мой папаня ходил по округе и поносил меня подобным образом, я бы точно никогда не вернулся домой.

– Разве это не то, что Ли Хуэй сейчас делает? Не возвращается домой? – Гу Фэй тоже сел. – Кстати, я собираюсь поиграть в баскетбол через парочку дней после окончания экзаменов.

– Баскетбол? В твоей школе? – спросил Ли Янь. – Ребята, вы тоже решили запросить помощь извне?

– Нет, – сказал Гу Фэй. – Цзян Бинь решил запросить.

Лю Фань откинулся на спинку стула и расхохотался. Прошло много времени, прежде чем он, наконец, смог остановиться.

– Ну что за придурок. У него в самом деле хватило наглости бросить тебе вызов?

– Так прими его приглашение, – равнодушно откликнулся Ли Янь. – Мы в любом случает редко у них выигрываем. Давай на этот раз примем поражение, это должно подлатать его задетое самолюбие.

– Он сказал, чтобы Цзян Чэн тоже пришёл, – сказал Гу Фэй.

– Похоже, подразумевается нечто большее, чем просто игра в баскетбол, – Ли Янь на мгновение опешил.

– Ага, – Гу Фэй кивнул.

– Ты собираешься разобраться со всем вместо Цзян Чэна? – спросил Ли Янь.

– Что значит твоё «собираюсь разобраться со всем вместо Цзян Чэна»? – спросил Гу Фэй. – Цзян Бинь и меня к этим разборкам приплёл.

– Тогда давайте пойдём все вместе, – Лю Фань потянулся. – В любом случае прошло много времени с тех пор, как я в последний раз играл.

***

Когда Гу Фэй пришёл в школу во второй половине дня, занятия ещё не начались.

Цзян Чэн всё ещё был в маске и выглядел полумёртвым. Разлёгшись на столе, он возился со своим телефоном.

Когда Гу Фэй сел, Цзян Чэн удивлённо взглянул на него.

– Я думал, что ты не вернёшься.

– А куда деваться, – флегматично сказал Гу Фэй и окинул одноклассника взглядом. – Может, тебе нужна капельница или что-то в этом роде?

– В этом нет необходимости, – ответил Цзян Чэн. – Всё не так серьёзно, меня просто клонит в сон, так как я не выспался.

– Вот как... – Гу Фэй не знал, что ещё сказать.

Он хотел упомянуть, что Ли Бао Го отправился на поиски Цзян Чэна, но подумал, что сейчас, возможно, не самое лучшее время. И после продолжительного молчания решил вовсе ничего не говорить.

Послеобеденные уроки самоподготовки отменили. Несмотря на это, учителя соперничали за освободившееся время. Предстояли экзамены, поэтому каждый пытался втиснуть ключевые тезисы своего предмета в короткий промежуток времени.

Гу Фэй устал слушать лекции и ещё больше устал от ключевых тезисов. Он надел наушники, послушал музыку, затем принялся бесцельно копаться в своём телефоне, украдкой поглядывая по сторонам.

На форуме обсуждали их утренний обмен именами, когда он по ошибке прочёл не свою объяснительную. Пост поднялся на первое место и стал самым обсуждаемым.

> Предлагаю к обсуждению. Я правильно понимаю, что мой ОТП только что был официально подтверждён?

Гу Фэй кликнул на пост и пролистал его: раздел комментариев пестрел фотографиями, мемами, сердечками. И всё это было щедро сдобрено восклицательными знаками. Казалось, отправившие это люди готовы взорваться на месте от переполнявших их эмоций.

Гу Фэю захотелось рассмеяться. Он не мог точно сказать, кто есть кто, но предположил, что это были люди из школьного кружка журналистики. Во время игры они повсюду сновали со своими камерами.

А ещё Гу Фэй наткнулся на аккаунт, вероятно, принадлежавший Ван Сюю, – Captain Xu. Скорее всего это был недавно зарегистрированный сторонний аккаунт. Глядя на никнейм, Гу Фэй предположил, что Ван Сюю пришлось изрядно попотеть, чтобы найти это слово в китайско-английском словаре.

За пять секунд до звонка учительница математики ворвалась в класс.

– У меня здесь пробный тест...

В классе недовольно запротестовали, многие ученики поспешно выбежали из класса, не дослушав, что собиралась сказать преподавательница.

– Пошли? – спросил Гу Фэй Цзян Чэна.

– Да, – Цзян Чэн встал и первым делом забрал пробный тест у учительницы.

– Ну что за образцовый ученик! – Гу Фэй подошёл и тоже взял один.

– Что ты собираешься с ним делать? – учительница математики уставилась на него.

– Вы же в любом случае их раздаёте, – Гу Фэй сложил листок и сунул его в карман брюк.

Когда Цзян Чэн спустился вниз, он сначала направился к раковине, умылся, затем надел новую маску.

– Ты… У тебя есть время?

– А что нужно? – спросил Гу Фэй.

– Тот магазин велосипедов, о котором ты упоминал ранее, – сказал Цзян Чэн. – Отвези меня туда. Мне лень ходить, ещё и нос весь день заложен... Это чертовски некомфортно.

– Ага, – Гу Фэй кивнул.

Цзян Бинь не ждал их у школьных ворот, впрочем, Хоуцзы тоже не было видно. Но Гу Фэй прекрасно осознавал, что Хоуцзы обязательно сунет в это дело свой нос. Несмотря на прохладные отношения с двоюродным братом, Хоуцзы считался главным в этом районе. Ему не нужно было ничего доказывать, в отличие от того же Ван Сюя, который пытался бороться за звание тирана класса. Хоуцзы уже продолжительное время считал его бельмом на глазу.

Кто знает, насколько сильно у него всё кипело внутри каждый раз, когда он заявлял, что делает одолжение. Рано или поздно он должен был взорваться, а Цзян Бинь был лишь предлогом.

Но если Хоуцзы собирается втянуть в это Цзян Чэна, то Гу Фэй отказывается с этим мириться.

Цзян Чэн отличается от нас всех, он не должен застрять в этом месте из-за какого-то дурацкого инцидента. Уж если ему не повезло тут оказаться, то он заслужил хотя бы не попадать в передряги.

– Эй, забыл тебя спросить, – Цзян Чэн уселся на багажник велосипеда. – Велики там дорогие? Я могу себе позволить только что-то стоимостью до 500 юаней.

– Ох уж эти городские пижоны, – Гу Фэй слегка повернул голову. – Самый дорогой велосипед в их магазине едва ли стоит больше 350 юаней.

– О… – отозвался Цзян Чэн и спустя некоторое время цокнул языком. – Тогда они, скорее всего, чрезвычайно уродливые.

Гу Фэй нажал на тормоз и, держась одной рукой за руль, изогнулся в попытке посмотреть на Цзян Чэна.

– Просто… мысли в слух, – сказал Цзян Чэн.

На самом деле юноша был не столь уж придирчив. Он не стал покупать самую дорогую модель за 400 юаней, остановив свой выбор на велосипеде стоимостью 250 юаней, и попросил снизить цену до 220 на том основании, что 250 – некрасивое число*.

*На китайском «250» созвучно со словами «глупец», «простак».

Гу Фэй предположил, что Цзян Чэн, по всей видимости, не собирается возвращаться в квартиру Ли Бао Го.

Теперь он бережнее обращается с деньгами.

– Нормально? – Гу Фэй наблюдал, как он катается на велосипеде взад-вперёд по тротуару.

– Да, – Цзян Чэн кивнул. – Но он реально уродливый.

– Плати и пошли уже, – беспомощно произнёс Гу Фэй.

После того как Цзян Чэн заплатил за покупку, они неторопливо поехали по направлению к дому. Когда они приблизились к перекрёстку, Цзян Чэн повернулся к Гу Фэю, как будто только что принял решение.

– Я больше не живу с Ли Бао Го.

– Почему? – спросил Гу Фэй.

– Не знаю, как это объяснить, – Цзян Чэн вздохнул. – Я скоро заскочу в твой магазин, чтобы купить кое-что.

– Предметы первой необходимости? – Гу Фэй посмотрел на него. – Где ты сейчас живёшь?

– Тут недалеко, – ответил Цзян Чэн. – Мне подсказал хозяин гостиницы, где я останавливался в прошлый раз. Это на перекрёстке за улицей, которая рядом с твоим домом...

– Общежитие фабрики по производству полотенец? – спросил Гу Фэй.

– Не знаю. Здание такое же ветхое, как и дом Ли Бао Го. Там одна спальня и низкая арендная плата, – сказал Цзян Чэн.

– Что планируешь делать дальше? – снова спросил Гу Фэй.

– Не думал об этом, – Цзян Чэн отвернулся и чихнул, затем сказал, шмыгнув носом: – В любом случае я больше туда не вернусь. Я грёбаный ничейный сын. Отныне я просто сирота.

Гу Фэй ничего не сказал, и некоторое время они ехали молча.

– Сиротка, я приглашаю тебя на ужин, – сказал Гу Фэй.

– Хорошо, – Цзян Чэн улыбнулся.

– Давай сходим куда-нибудь рядом с общежитием, – сказал Гу Фэй. – По дороге туда я покажу тебе места, куда ты можешь ходить за покупками.

– Ладно, – Цзян Чэн кивнул.

Когда Гу Фэй повернулся, чтобы посмотреть на него, Цзян Чэн натянул маску и поспешно отвернулся.

Продолжение следует...

Глава 46 - Я хочу быть здесь!

Гу Фэй не спеша поехал вперёд, держась на расстоянии. Иногда Цзян Чэн отмечал наблюдательность и высокий уровень эмоционального интеллекта Гу Фэя, которые не позволяли ему вмешиваться в дела людей, что довольно раздражало.

Он приспустил маску, чтобы смахнуть слёзы.

Расстояние до магазинчика Гу Фэя было приличным, но десяти минут езды на велосипеде было более чем достаточно. Следуя за Гу Фэем, Цзян Чэн позволил своим слезам стекать так, как им хотелось.

По правде говоря, понятия не имею, почему вдруг поддался эмоциям.

Цзян Чэн не чувствовал потребности в том, чтобы выплакаться, и не было ничего такого, что заставило бы его пустить слезу. Даже несмотря на то, что у него больше нет дома и родителей, такого рода мысли не были чем-то таким, что существовало всего пару дней. С того момента, когда ему сказали, что он усыновлён, Цзян Чэн уже понял, что у него больше никогда не будет дома.

Это чувство ощущается всё чётче и чётче с тех пор… Так почему же я вдруг начал плакать, сказав, что сирота? Когда люди больны, они становятся очень чувствительными.

К тому времени, как они подъехали к перекрёстку, Цзян Чэн уже перестал плакать, его слёзы практически высохли на лице из-за ветра, а глаза стали слегка опухшими.

Они решили оставить велосипеды около входа в магазин.

– Ой! – Гу Фэй оглянулся и тихо воскликнул, будто увидев что-то пугающее.

– Что случилось? – спросил Цзян Чэн, прислонив велосипед к стене.

– Я… – немного поколебавшись, ответил Гу Фэй, – не ожидал, что ты расплачешься из-за этого.

Цзян Чэну вдруг захотелось рассмеяться. Даже Гу Фэй – тот, кто искусно умел избавлять других от смущения – больше не мог притворяться, что ничего не замечает.

– Красные? – потерев глаза, спросил Цзян Чэн.

– Очень красные, – ответил Гу Фэй. – Подожди меня здесь, принесу тебе всё, что нужно, а то Ли Янь внутри.

– Да всё в порядке, – Цзян Чэн нащупал в своей сумке футляр, вытащил и надел на себя солнцезащитные очки. – Я подготовлен.

– Выглядишь… – уставившись на Цзян Чэна, начал говорить Гу Фэй.

– Чертовски круто, да? – Цзян Чэн посмотрел на себя в витринное окно. – Каждый раз, проходя мимо окон, поражаюсь своей красоте.

– Да, – Гу Фэй кивнул. – Ты правда… очень красивый.

Когда они вместе зашли в магазин, Ли Янь стоял на середине скейтборда Гу Мяо, с явными затруднениями в движениях. Гу Мяо находилась около кассы со скрещенными на груди руками, её лицо выражало полное безразличие.

Когда она заметила, как парни зашли внутрь, то бросилась к Цзян Чэну, с живым интересом разглядывая очки на его лице.

– Тебе уже до такой степени скучно? – прокомментировал увиденную сцену Гу Фэй.

– Я тренирую своё тело, – Ли Янь просканировал Цзян Чэна. – А я уж подумал, что пришли какие-то челы за деньгами.

– Гони бабло, – тут же отреагировал Цзян Чэн.

– Оно в кассе, – указав на неё, сказал Ли Янь.

– Когда планируешь уходить? – спросил Гу Фэй.

– Да не парься, – Ли Янь продолжал усиленно двигаться вперёд на доске. – Хочу перекусить с Лю Фанем. Может, вы с нами?

– Я пас, – ответил Цзян Чэн.

– Я тоже, – Гу Фэй стащил Ли Яня со скейта, – завтра у нас промежуточный экзамен.

– А тебе-то что до промежуточного экзамена? – спросил Ли Янь. – Он-то сюэба, поэтому для него естественно учиться, но ты – Король пустых бланков.

– Я никогда не сдавал пустой лист, – поправил его Гу Фэй.

– А, ну да, ты ж всегда что-то да писал туда, – понимающе кивнул Ли Янь.

– Ага, – Гу Фэй кивнул в ответ.

– Тогда ладно, если не хотите, то как хотите, – Ли Янь схватил свою куртку. – Я пошёл.

Цзян Чэн дважды прошёлся по всем полкам, взяв предметы первой необходимости. Всё это время Гу Мяо следовала за ним, пристально глядя на его очки. В итоге у Цзян Чэна не осталось выбора, кроме как снять их.

Уже прошло достаточно времени, поэтому краснота глаз должна была спасть.

Цзян Чэн надел очки на Гу Мяо, она выразительно поправила их на своём лице.

– Вау! – Цзян Чэн показал большие пальцы вверх. – Когда подрастёшь, определённо будешь круче и красивее своего брата.

Ничего не ответив, Гу Мяо взяла свой скейтборд и вышла из магазина.

– Эй! – закричал Гу Фэй. – Сними очки! Если они упадут на землю, то сломаются!

Гу Мяо проигнорировала его и уверено поправила очки на переносице.

– Да всё в порядке, – сказал Цзян Чэн. – Даже если сломаются, то ничего страшного – я уже достаточно их проносил.

– Боже, минуту назад ты хотел купить велик за 200 юаней, – Гу Фэй прислонился к кассе и бросил на него взгляд.– Если очки реально сломаются, ты не сможешь купить ещё одни.

– Если они сломаются, разве ты не должен будешь компенсировать мне это? – Цзян Чэн посмеялся.

– А, так-то да, – после краткого раздумья ответил Гу Фэй. – Точно.

– Пробей, – сказал Цзян Чэн, положив товары на прилавок.

– Ну…– немного поколебавшись, начал Гу Фэй.

– Нет, – перебил его Цзян Чэн.

Гу Фэй лишь посмеялся. Обойдя прилавок, он начал сканировать каждый товар и складывать в пакет.

– За всё выходит 123 юаня. Так уж и быть, сделаю скидку, так что с тебя 120 юаней.

– Супер! – Цзян Чэн отдал деньги.

Поскольку некому было присмотреть за магазином, Гу Фэй отправил Гу Мяо домой и закрыл магазин.

– Я мешаю твоему бизнесу? – смущённо спросил Цзян Чэн.

– Вокруг не так много мест, чтобы поесть, так что только те люди, у которых закончилась соль во время готовки, заглядывают сюда, – беспечно сказав это, Гу Фэй сел на велосипед и поставил ногу на педаль.

Цзян Чэн тоже оседлал свой велик.

– Завтра верну тебе очки, – уточнил Гу Фэй.

– Не надо. Кажется, Гу Мяо они очень понравились, пусть поиграет с ними. Только не забудь ей напомнить, что лучше их не носить постоянно – для детских глаз это вредно.

Гу Фэй засмеялся.

***

Цзян Чэн не был знаком с этим районом. Когда домовладелец сказал ему адрес, он потратил почти час, чтобы найти точное место. А сейчас, когда он вернулся, эти ветхие здания выглядели все одинаково. Ему было трудно найти то здание, где он снимал жильё.

– Нет, я помню, – совершенно уныло сказал Цзян Чэн, – как вышел на перекрёсток. Там было несколько зданий, которые выглядели одинаково.

– На каком именно перекрёстке? – спросил Гу Фэй.

– Я… – Цзян Чэн застыл на мгновение перед тем, как достать свой телефон. – Я лучше спрошу у хозяина квартиры.

Арендодателя очень позабавил его вопрос, и он ещё раз повторил:

– Молодой человек, только не возвращайся посреди ночи. К тому же, я уже всё позакрывал, поэтому если поздно придёшь – будешь спать на улице.

Гу Фэй примерно знал, где это место, поэтому, нажав на велосипедную педаль, поехал вперёд.

– Сюда.

– Как так вышло, что я не помню, какая тут длинная дорога? – немного озадачено спросил Цзян Чэн.

– Ты даже не помнишь название улицы, – возразил Гу Фэй.

– Это не то, что я легко запоминаю, – ответил Цзян Чэн. – Мне так лень запоминать что-то. Мой мозг не помойная яма, конечно, но я всё же должен помнить важные вещи.

– Ну да, запоминание дороги – это не такая уж важная вещь, – Гу Фэй кивнул.

– Да заткнись ты уже, – буркнул Цзян Чэн.

Когда они подъехали к зданию, где Цзян Чэн арендовал квартиру, он внимательно осмотрелся.

– Окей, теперь точно запомнил, – сказал юноша.

– Когда отнесём твои вещи, давай перекусим, – предложил Гу Фэй.

– Принято, – Цзян Чэн поднялся наверх.

Сама квартира была на втором этаже. Хоть дверь казалась довольно ветхой, но внутри было довольно неплохо. Старая обшарпанная мебель была достаточно чистой. Кроме того, не было никаких крыс или тараканов, свободно разгуливающих, как в доме Ли Бао Го.

– Неплохо, – Гу Фэй встал в гостиной и осмотрелся вокруг.

– Ага, – Цзян Чэн сложил все вещи на стол. – Кабельное поставлю дня через два, пока всё. А, кстати, не знаешь, где можно купить постельное бельё?

– Постельное? – Гу Фэй застыл.

Цзян Чэн не понимал почему, но, когда он спросил про это, его мысли каким-то образом переместились в другое место. Судя по реакции Гу Фэя, он подумал про то же. Когда они обменялись взглядами, Гу Фэй засмеялся первым.

– А, постельное... Ага, я знаю, – сквозь смех ответил он.

Цзян Чэн ничего не мог сказать из-за смеха. Неожиданно он почувствовал, что прекратить смеяться – это нереальная задача, поэтому просто высунулся из окна и хохотал до тех пор, пока его щёки не начали болеть.

– Чёрт... – Гу Фэй потёр лицо.

– Купим, после того как перекусим? У меня не будет времени, чтобы заказать в интернете, – сказал Цзян Чэн.

– Хорошо, тогда давай купим сначала его, а потом поедим, – Гу Фэй посмотрел на время на экране телефона. – Поблизости есть тканевый рынок с простынями и с другими штуками. Есть уже готовые комплекты – одеяла, подушки и прочее. Но он закроется около семи или восьми часов.

– Понял, – согласно кивнув, ответил Цзян Чэн.

– Тогда… – Гу Фэй приоткрыл дверь. – Пошли?

Цзян Чэн молча встал перед Гу Фэем, обхватил его руками за плечи и крепко обнял. Гу Фэй застыл, но потом слегка похлопал его по спине.

– Что такое?

– Ничего, – Цзян Чэн продолжал крепко его обнимать. – У тебя было когда-нибудь такое ощущение, будто не можешь стоять на ногах, но при этом не падаешь? Будто пропасть под ногами, а ты не можешь ровно встать.

– Думаю, да, – подумав некоторое время, ответил Гу Фэй.

– Я знал, что ты так ответишь, – сказал Цзян Чэн. – Делаю шаг в пустоту, ещё немного – и я взлечу. Я охвачен смятением. Надо мной туманная ширь, подо мной – слышу твой голос, говорящий, что мир опустел.

Последнюю фразу Цзян Чэн пропел очень низким голосом.

Гу Фэй был поражён. Помимо того, что Цзян Чэн запомнил мелодию и слова, услышав всего раз, Гу Фэя удивил его голос.

Такой низкий и хриплый голос, который несёт в себе соблазн. Действительно благозвучно.

Гу Фэй сопереживал Цзян Чэну, который чувствовал себя опустошённым. Хоть их прошлое не похоже, в какой-то степени он мог понять то паническое состояние, при котором невозможно коснуться земли.

Они тихо стояли в комнате. Какое-то время Гу Фэй слышал только подавленный фантомный крик Цзян Чэна, отдающий эхом в ушах.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй тихонько прошептал ему, слегка похлопав по спине. – Честно, я не особо умею утешать людей. Единственным человеком была Эр Мяо… Просто... Если хочешь выпустить эмоции, то сделай это как можно громче.

На мгновение Цзян Чэн притих где-то около уха Гу Фэя, после несколько раз кашлянул и внезапно начал рыдать. Его плач был словно крик мольбы, переполненный яростью, беспомощностью и обидой. А вопль, который издал Цзян Чэн, крепко ухватившись за одежду на плечах Гу Фэя, возможно, был своего рода очищением.

– Ты сволочь! – продолжая рыдать, прохрипел Цзян Чэн.

– Ага, – ответил Гу Фэй.

Он нежно поглаживал по спине Цзян Чэна, затем повернул голову и поцеловал юношу в ухо.

Это действие превзошло все его ожидания. Гу Фэй не мог внятно объяснить, зачем это сделал, Цзян Чэн даже не дал ему возможности подумать об этом – он просто схватил руками его лицо, повернув к себе, и поцеловал прямо в губы. Язык, на кончике которого ещё ощущался солёный вкус слёз, грубо проник в рот Гу Фэя, будто бы хотел подраться.

Гу Фэй не ожидал такого. Он был поражён диким напором друга и начал пятиться назад, но Цзян Чэн как будто того и добивался – прилагая усилия, он подталкивал парня.

Когда спина Гу Фэя столкнулась со стеной, Цзян Чэн возобновил поцелуй.

Неконтролируемый поцелуй, который был схож с тем, когда Цзян Чэн напился. Но по сравнению с тем состоянием, сейчас юноша был гораздо трезвее. В конце концов, он не пил палёнку, так что где бы ни был сейчас его язык, это казалось объявлением войны.

Я хочу быть здесь! Я хочу быть здесь! Я хочу быть здесь! Я хочу быть здесь!

Я уже прикоснулся ко всему! Здесь, здесь и там… Всё это моё!

Сначала Гу Фэй не собирался ничего предпринимать, но теперь под этим безумным напором, он вдруг вспомнил об объяснительной капитана Ван Цзюжи.

В этот тёплый весенний денёк, когда распускаются цветы и весна возвращается на землю, я совершил тяжкий грех...

Гу Фэй взял Цзян Чэна за руку, подвёл его к дивану и повалил юношу на него. Прильнув к нему, Гу Фэй задрал рубашку Цзян Чэна и стал гладить руками его тело.

Дыхание Цзян Чэна участилось, он схватил Гу Фэя через штаны.

– Чёрт, – произнёс Гу Фэй сдавленным голосом, – если сожмёшь ещё крепче, то будет болезненно.

Цзян Чэн ухмыльнулся и решительно запустил руку в штаны Гу Фэя.

***

В комнате вновь царила тишина. Гу Фэю был слышен смех и крики детей, которые после еды бегали и веселились снаружи.

– Как думаешь, – Цзян Чэн лежал на диване, свесив одну ногу вниз, – сколько потребуется времени, чтобы ты столкнул меня на пол?

– Я тоже не полностью на диване, – половина тела Гу Фэя была на Цзян Чэне, а нога упиралась в кофейный столик. – Из такой позы, если расслаблю ногу, я точно упаду.

Цзян Чэн взглянул на его ногу и рассмеялся. Гу Фэю, казалось, не было смешно, но когда он приподнялся на локте, то второй рукой аккуратно потёр уголок глаза и улыбнулся.

– Всё хорошо, – Цзян Чэн откинул его руку.

– Если хочешь успеть купить… постельное, то нам лучше поторопиться, – Гу Фэй встал, ногой отпихнул в сторону салфетки, валявшиеся на полу, и привёл в порядок свои штаны. – Осталось немного времени, иначе единственными магазинами, которые всё ещё открыты, будут те, что вдоль этой улицы. Тогда выбора особо не будет.

– Угу.

Цзян Чэн пошёл в ванну, чтобы сполоснуть лицо. Когда он вернулся, то немного разнервничался.

– Давай, сходи и умойся…

– А что такое? – спросил Гу Фэй, направляясь в ванную. – Испугался, что твои сопли размазались по моему лицу?

– Боюсь, что ты подцепишь от меня просту… – Цзян Чэн вздрогнул, прежде чем осознание свалилось на него, словно кирпич. – Твою ж! Не может быть!

– Не может, – Гу Фэй зашёл в ванную, чтобы умыться.

Стоя в гостиной, Цзян Чэн шмыгал носом, отмечая, что его нос был совершенно чист, поэтому ничего не должно было попасть на лицо Гу Фэя.

По сравнению с тем, что я творил сейчас на трезвую голову, меня больше заботит сопливая проблема…

Это лишило Цзян Чэна дара речи. После того как он убедился, что проблем с соплями не было, паника, вызванная стыдом за то, что он сделал что-то сверхскандальное, начала медленно завладевать им, нависая и пронизывая всё тело.

Гу Фэй вышел из ванной, со стекающей по лицу водой, и не смог посмотреть в глаза Цзян Чэна. Взгляд Гу Фэя бегал туда-сюда, и можно было ошибочно подумать, что это он сделал что-то плохое, по типу накачивания кого-то наркотиками.

– Идём.

Гу Фэй вытащил пару салфеток, вытер лицо, видимо заразившись смущением, и направился к двери.

– Ага.

Цзян Чэн взглянул на салфетки на полу, желая убрать их, но замялся, почувствовав стыд, поэтому просто проигнорировал их.

В этом районе, кроме места, где в крайне запущенном состоянии находился дом Ли Бао Го, была и новая местность, которую Гу Фэй показал ему. Она не сильно отличалась, всё здесь было убогим.

Но, по крайней мере, освещение здесь куда лучше.

Ярко-освещённый старый город мог создать у прохожих впечатление, что у этого места богатая история, которой нужно поделиться.

А историй действительно много, только о семье Ли Бао Го есть столько всего, что можно рассказать. А ещё есть Гу Фэй…

Цзян Чэн повернулся, чтобы посмотреть на Гу Фэя.

– Вон там, – указал Гу Фэй. – Справа есть рынок, там дешёвые овощи. Если захочешь что-нибудь приготовить, это место самое то.

– Понял, – ответил Цзян Чэн.

– А вон там, за тканевым рынком, есть прилавки с одеждой – дешёвые и стрёмные шмотки, – Гу Фэй взглянул на него. – Захочешь сэкономить – можешь пойти туда.

– Ага, – со смехом ответил Цзян Чэн.

– А там можно перекусить… Свожу тебя туда, когда купим одеяло и остальное, – продолжил Гу Фэй.

– Отлично, – Цзян Чэн согласно кивнул.

Многие магазины уже были закрыты, но (какая удача!) на стороне, выходящей на улицу, некоторые лавки ещё работали.

Цзян Чэн в душе не чаял, как подбирать вещи, поэтому просто ориентировался на цвет.

– Этот комплект ничего, – он потрогал постельное бельё с рисунком в широкую полоску.

– На нём будут катышки, – сказал Гу Фэй.

– О... – Цзян Чэн пощупал ещё один комплект и достал его из общей кучи. – Тогда этот…

– Между ними нет никакой разницы, не чувствуешь? – спросил Гу Фэй.

– Блядь, – Цзян Чэн убрал руки в карманы. – Может, ты сам выберешь парочку комплектов?

Немного посмеявшись, Гу Фэй огляделся вокруг и выбрал один комплект.

– Этот…

– Этот пиздец стрёмный! – вскинулся Цзян Чэн. – Дёшево, но стрёмно!

– Тогда выбирай с катышками, – снова рассмеявшись, ответил Гу Фэй. – Дорого, но красиво.

В конце концов Цзян Чэн взял два комплекта, по одному из каждого материала. Ему было лень продолжать шоппинг, поэтому он решил взять просто одеяло и подушки в магазине.

– Берёте только одну подушку? – спросила продавщица.

– Ну да, я сплю один, – ответил парень.

– Можно будет соединить их. О, или разделить, чтобы другой человек тоже мог воспользоваться ими, если потребуется, – настаивала хозяйка. – Мы скоро закрываемся, я отдам вам их подешевле. Кроме того, если даже ты сейчас один, не будешь же ты одинок в будущем, хо.

– Я… старшеклассник, – Цзян Чэн всё ещё хотел сэкономить немного денег. – К тому времени, когда я буду спать не один, подушке уже хана настанет.

– У неё отличное качество! – хозяйка подняла подушку прямо перед ним и похлопала по ней. – Смотри, какая упругая! Кроме того, сейчас молодые люди живут вместе уже в старших классах, ох! Я повидала много таких детишек. Ко мне часто заходят парочки, одна за другой, чтобы прикупить постельное бельишко.

– Я бы хотел… только одну, – Цзян Чэн будто лишился дара речи.

Если бы это было в любое другое время, он бы обратился за помощью к Гу Фэю. Но в данный момент Цзян Чэну было неловко даже просто посмотреть на него.

– Его мать каждый божий день проверяет, где он живёт, так что обычно он ночует в хостеле. А там точно не нужны две подушки, – ответил Гу Фэй, стоя у них за спиной.

– Какого хера? – прошептал Цзян Чэн, повернув голову назад.

– А, вон оно как, – на лице хозяйки буквально читалось «именно так, как я и сказала». – Тогда берите одну.

Парни отнесли две сумки с вещами обратно к велосипедам. Им потребовалось немало времени и сил, чтобы привязать всё к багажникам, даже пришлось попросить у хозяйки магазина две верёвки.

– Так мы будем есть? – Цзян Чэн уставился на груду вещей. – Или сначала отвезём всё это?

– Угощу тебя чем-то простым, – Гу Фэй сел на велосипед и поставил ногу на педаль, – тогда не нужно будет разгружаться опять.

– Понятно, – Цзян Чэн также сел на свой велик. – Что будем есть?

– Рисовые пирожки во фритюре, – ответил Гу Фэй. – Очень вкусно.

– Собираешься угостить сироту рисовыми пирожками? – юноша рассмеялся.

– Они такие же вкусные, как и лепёшки Ван Цзюжи, – ответил с серьёзным лицом Гу Фэй. – Отвечаю.

После покупок они отправились на поиски лавки с рисовыми пирожками.

Как только Цзян Чэн сел с Гу Фэем в магазинчике, вместе с неловкостью в его сердце, наконец, рассеялась и удушающая депрессия, которая давила на юношу в течение последних двух дней.

– Как удачно, что с этого места мы видим велики, – прокомментировал Гу Фэй после того, как они уселись за столик.

– Ага, – Цзян Чэн огляделся.

Магазинчик был крохотным, здесь могло уместиться только четыре-пять столиков.

Очень узких столиков. Такое впечатление, что нам нужно сидеть на корточках, чтобы поесть.

В этой лавке было занято в общей сложности ещё два столика. За другим столом сидела компания молодых девушек, они ели и очень оживлённо болтали. А Цзян Чэн и Гу Фэй наоборот – в тишине сидели лицом к лицу и выглядели очень спокойными.

– Забыл спросить, – Цзян Чэн взглянул на одноклассника. – Кабанья башка доставил проблем, когда приходил сегодня?

– Нет, – Гу Фэй налил в чашку чай и поставил её перед ним. – Он немного блефовал.

– Кого ты обманываешь, а? – Цзян Чэн сделал глоток чая.

– Я не вру, – Гу Фэя это рассмешило. – Кто посмеет обманывать сюэба? Ты так умён, что даже в состоянии отклониться от сценария, когда читаешь объяснительную.

Ничего не ответив, Цзян Чэн уставился на него. Гу Фэй отпил немного чая, но Цзян Чэн всё ещё не сводил с него глаз. Парень протянул свою чашку вперёд, пока она не оказалась перед Гу Фэем, слегка стукнул ею по его чашке, а затем снова сделал глоток. Продолжая пристально смотреть.

– Ох, да ничего серьёзного, – Гу Фэй вздохнул. – Поговорим про это после экзаменов.

– Он пришёл, чтобы устроить драку? – спросил Цзян Чэн.

– Он пришёл, чтобы устроить игру в мяч, – Гу Фэй посмеялся.

– А в чём разница между игрой в мяч и дракой для такого человека, как он? – Цзян Чэн сделал глоток чая, на мгновение задумался, но потом почувствовал, что что-то не так. – Погоди, кто он вообще такой, чтобы что-то организовывать, а? Они же грязно играли… Свои предложения он может записать на бумажке и подтереть ею задницу.

– Неважно, ничего не будет в ближайшие дни, просто сфокусируемся на экзаменах, – сказал Гу Фэй.

– Беспокоишься, что это как-то отразится на моих результатах, да? – спросил Цзян Чэн.

– Совсем немного, – признался Гу Фэй.

– Да не парься ты, – успокоил его парень. – В такой паршивой крохотной школе, как «Сычжун», я смогу занять первое место, даже если у меня будет температура и амнезия. Хочешь дам списать? Разве Чжоу Цзин не говорил, что вы, ребятки, не меняетесь местами во время экзамена?

– Не-а, во мне не будет ни капли волнения, даже если знаний будет по нулям, – Гу Фэй вновь не сдержал смешок и через некоторое время продолжил: – Чэн-гэ, ты и правда…

– М-м? – парень почувствовал аромат рисовых пирожков и повернулся в сторону кухни.

– …самый потрясающий человек, которого я когда-либо встречал, – закончил фразу Гу Фэй.

Цзян Чэн застыл на мгновение, затем повернулся к однокласснику и ничего не ответил.

– Честно, – подчеркнул Гу Фэй.

– А ты самый небандитский бандит, которого я встречал в своей жизни, – ответил Цзян Чэн. – Тёплый и нежный бандит. И… Ты красавчик.

– Нужно ли мне ответить комплиментом на комплимент? – спросил Гу Фэй.

– Нет надобности, – ответил Цзян Чэн. – И так знаю, что я красавчик.

Продолжение следует...

Глава 47 - Прекрасные новости

Жареные рисовые пирожки просто таяли во рту. Когда дело доходило до поиска обычной, но вкусной еды, Цзян Чэн знал, что Гу Фэю в этом нет равных.

Накричавшись от души, натворив извращений (Не будем об этом вспоминать!), объевшись до отвала и купив всё необходимое, Цзян Чэн икнул. Когда они вышли из палатки с рисовыми пирожками, оба почувствовали себя спокойнее.

– Эй, иди домой, – Гу Фэй достал телефон и посмотрел на время. – Разве тебе не нужно учиться?

– Учиться не нужно, а вот сон мне необходим, – ответил Цзян Чэн, беззаботно пожав плечами. – Я не занимаюсь за два дня перед экзаменами. Это время я трачу на сон, не имеет значения, важный это экзамен или нет.

– О, – прозвучал ответ Гу Фэя. – Я тоже. Независимо от важности экзаменов, в прошлом году я проспал почти все.

Цзян Чэн не смог удержаться от смеха, через мгновение смеялись оба. От смеха у Цзян Чэна потеки сопли, так что пришлось быстро достать салфетку и прижать к носу.

– Дерьмо.

– Лучше иди домой и выспись. Здесь холодно, не усни на полпути, – сказал Гу Фэй.

– Не усну, – Цзян Чэн махнул рукой. – Я смогу написать экзамен даже с закрытыми глазами.

– Лучше не надо, – сказал Гу Фэй. – Твой почерк невозможно разобрать, даже когда ты пишешь с открытыми глазами, а уж если закроешь, то вообще…

– Помолчал бы, – Цзян Чэн расхохотался.

Без спешки они доехали на велосипедах до съёмной квартиры. На этот раз Гу Фэй не стал подниматься наверх. Он снял с багажника велосипеда всё, что они купили, и передал Цзян Чэну.

– Если снова потеряешься, просто позвони, я скажу куда идти.

– Я больше не заблужусь, – ответил Цзян Чэн.

– Спокойной ночи, – Гу Фэй нежно улыбнулся.

– Спокойной ночи, – Цзян Чэн подтолкнул велосипед в сторону лестничной площадки, пристегнул его к перилам и понёс покупки наверх.

Хотя одному в комнате и было одиноко, прямо как у Ли Бао Го, однако тут атмосфера была совсем другой. Цзян Чэну больше не нужно было беспокоиться о раздражающих проблемах биологического папаши, не нужно было снова помогать ему выплачивать долги или слушать его кашель и громкие крики. И самое главное – теперь он не беспокоился о том, что дверь его спальни может неожиданно распахнуться.

Цзян Чэн пошёл в душ и отрегулировал температуру воды так, чтобы она слегка обжигала. Здесь даже была горячая вода, что несомненно делало водные процедуры намного приятнее.

Можно забыть про то, чтобы каждый божий день набирать горячую воду в ведро, как это было у Ли Бао Го…

Если подумать, Цзян Чэн вообще никогда не видел, чтобы Ли Бао Го принимал ванну. Возможно, вместо этого он всегда ходил в общественную баню.

Слегка горячая вода стекала по его лицу, шее и всему телу. Он закрыл глаза, прислонился к стене и окончательно расслабился.

Искупавшись, Цзян Чэн выключил воду, быстро вытерся и вышел из ванной.

Хотя было совсем не странно, что сейчас он думал о Гу Фэе и о том, что здесь произошло совсем недавно, но всё же чувство неловкости не покидало Цзян Чэна.

Он часто давал волю своему воображению, думая о какой-то знаменитости, пошлой картинке, которую он даже не помнил, где видел, или об отрывке из порно. Это был первый раз, когда он думал о ком-то, кто находился рядом. Как бы Цзян Чэн не пытался это оправдать, чувство вины никуда не уходило.

Вернувшись в спальню, он закрыл дверь и разложил одеяло и подушки, которые они сегодня купили.

Сначала Цзян Чэн подумал, что надо бы постирать только что купленные пододеяльники, простыни и всё прочее. Но решая эту дилемму и стоя возле кровати, он всё же решил отказаться от этой идеи, ибо не мужское это дело – уделять внимание таким вещам.

Он лёг в постель, но даже после того как выключил свет, ему так и не удалось сомкнуть глаз, несмотря на усталость. Однако на этот раз это было не из-за Гу Фэя, а из-за завтрашнего экзамена.

Последние полсеместра Цзян Чэн был сам не свой, хотя на уроках всё было понятно и все задачи давались легко, но чувство волнения отказывалось его покидать.

В прошлом, когда он несерьёзно относился к учёбе, это неизбежно сказывалось на его оценках. Теперь в такой школе, как «Сычжун», нельзя было найти человека, который бы внимательно слушал во время урока. Несмотря на то, что этот экзамен намного проще, чем предыдущий, Цзян Чэн всё ещё беспокоился о своей успеваемости.

Обычно он не хотел садиться за уроки за пару дней до экзаменов, но этот раз был исключением. Цзян Чэн вытащил конспекты из рюкзака и сел за подготовку.

Во время экзаменов школа «Сычжун» сильно отличалась от его старой школы.

Завтра с утра я должен сдать экзамены по двум предметам, китайскому языку и политике.

Цзян Чэн вздохнул. График, который им составили, был настолько плотным, что полностью противоречил размеренному характеру школы «Сычжун», которая даже отодвинула дату баскетбольного матча из-за экзаменов.

Он не мог вспомнить, когда успел заснуть, но на утро обнаружил, что книги сброшены на пол, а сам он был укрыт одеялом.

Юноша посмотрел на время. Будильник ещё не прозвенел, но всё равно скоро уже надо было вставать. В такие моменты его биологические часы были как нельзя кстати.

Завтрак был примерно таким же, как и во времена, когда он жил с Ли Бао Го. В магазинчике он купил тарелку сладкого тофу и две жареные лепёшки. Затем сел на велосипед и поехал в школу.

Цзян Чэн остановился, когда подъехал к перекрёстку. Его всё мучил один вопрос: позвонить ли ему Гу Фэю, чтобы поехать вместе. Поколебавшись некоторое время, он достал телефон и приготовился набрать номер. Но как только в контактах высветилось имя Гу Фэя, Цзян Чэн услышал, как с боку кто-то свистнул. Он повернул голову и не поверил своим глазам: Гу Фэй был прямо рядом с ним – сидел на велосипеде, поставив одну ногу на землю.

– Утречка, сюэба. – Гу Фэй махнул рукой.

– Чёрт возьми, – Цзян Чэн удивлённо посмотрел на время. – Сколько ты тут уже стоишь?

– Всего пять минут, – ответил Гу Фэй. – Я ещё никогда не опаздывал на экзамен.

– Замечательно, – Цзян Чэн начал хихикать.

Его настроение наконец улучшилось, а волнение куда-то испарилось. Он не мог найти причину, но когда увидел улыбку Гу Фэя, у него появилось... странное чувство.

Может, всё из-за вчерашнего?

Хотя ни один из них так и не затронул эту тему, главным образом потому, что они были одноклассниками, которые вытворяли такие непристойные вещи.

– Ты уже ел? – поинтересовался Гу Фэй.

– Перехватил кое-что по дороге, – ответил Цзян Чэн. – Если бы ты сказал, что приедешь, я бы подождал и мы бы поели вместе.

– Всё в порядке, – с улыбкой сказал Гу Фэй. – Я тоже уже позавтракал. Думал подождать тебя, пока ты поешь.

Дорога в школу была спокойной; они не столкнулись с Цзян Бинем и Хоуцзы, вероятно, потому что они уже договорились пойти на разборки. В смысле пойти, чтобы решить всё в игре в мяч – таким образом это должно было помочь сохранить равновесие.

Когда они вошли в класс, Цзян Чэн понял, что те ученики, которые бездельничали весь семестр, как оказалось, тоже немного нервничали перед промежуточным экзаменом.

Столы уже были расставлены, и хотя расстояние между ними было небольшим, всё равно парты были рассчитаны на одного человека.

Как только Цзян Чэн сел, Чжоу Цзин кивнул ему и начал привлекать его внимание.

– Цзян Чэн, Цзян Чэн…

– Если хочешь подсмотреть ответы, смотри сейчас. Но если попробуешь позвать меня во время экзамена, я без зазрения совести расскажу, что ты списываешь, – Цзян Чэн указал на него.

– Ай, ладно-ладно-ладно-ладно… – Чжоу Цзин на мгновение занервничал, но потом улыбнулся так ярко, что его лицо почти расцвело. – Ты настоящий друг!

– Цзян Чэн, – кто-то окликнул парня слева.

Цзян Чэн повернул голову и обнаружил, что Ван Сюй сидит за соседней партой слева от него.

– Почему ты сидишь здесь?

– Меня посадили сюда на время экзамена, – с полной серьёзностью ответил Ван Сюй. – Не закрывай лист с ответами, хорошо?

– Ага, – прозвучал ответ Цзян Чэна.

– И когда закончишь, тоже не переворачивай лист, ладно? – ещё раз потребовал Ван Сюй.

– Ага, – беззаботно ответил Цзян Чэн.

– Не беспокойся о Да Фэе, он всё равно никогда не списывает на экзаменах. Подумай лучше обо мне, – Ван Сюй изобразил самое серьёзное выражение лица. – Именно я несу ответственность за распространение правильных ответов среди других учеников.

– Ясно... – Цзян Чэн кивнул, затем повернул голову и посмотрел на Гу Фэя.

Одноклассник играл в своём телефоне, потом повернулся, посмотрел на Цзян Чэна и просто улыбнулся.

Проверяющим была назначена учительница старших классов, серьёзного вида женщина средних лет в очках. Первое, что она сделала войдя в класс, – это положила экзаменационные работы и оглядела учеников в классе: её взгляд скользнул слева направо, затем справа налево и, наконец, вперёд и назад. Просканировав всю комнату, она откашлялась и зачитала правила поведения на экзамене.

В классе воцарилась тишина, какой не было когда-либо прежде. Стало настолько тихо, что Цзян Чэн почувствовал дискомфорт.

После того как экзаменационные работы оказались у каждого на парте, Цзян Чэн взял листок в руки и пробежался по нему взглядом, сразу отметив, что сложность экзаменов в «Сычжуне», как и ожидалось, вполне соответствовала общему стилю школы.

Эти задания очень простые, по крайней мере для меня.

Цзян Чэн перелистнул на страницу с сочинением и посмотрел на него.

Господин Цзи Сяньлинь однажды сказал: «Каждый стремится к совершенной жизни, однако, будь то древние годы или же современное время, в этой стране или за границей, нет такого понятия, как идеальная жизнь. Поэтому я говорю, что жизнь несовершенна».

Целью задания было связать высказывание с действительностью, сформулировать собственные идеи, выбрать литературный стиль, а затем написать своё рассуждение на данную тему.

Цзян Чэн с облегчением вздохнул.

Это задание простое, даже слишком. Не говоря уже о 800 иероглифах. Даже 8.000 иероглифов не представляли бы для меня никакой сложности.

Цзян Чэн перевернул бумагу на лицевую сторону и со спокойной душой начал писать ответы.

Вокруг была всё такая же гробовая тишина. Можно было даже услышать звук ручек, царапающих бумагу, хотя обычно был слышен только шум разговоров. Из-за этого атмосфера казалась немного давящей.

Цзян Чэн мельком взглянул на Гу Фэя и заметил, что тот ещё не приступил к ответам на вопросы. Вместо этого юноша был полностью погружен в чтение современного лёгкого романа.

Цзян Чэну даже не нужно было поворачивать голову, чтобы ощутить выпрашивающий взгляд Ван Сюя. Краем глаза он уже видел, как Ван Цзюжи смотрит в его сторону.

Два наблюдающих учителя строго следили за порядком во время экзамена, перемещаясь из одного угла кабинета в другой.

Судя по тому, как часто скручивался и наклонялся Чжоу Цзин, сидевший перед ним, Цзян Чэн мог с уверенностью сделать вывод, что тот чувствовал себя крайне некомфортно. По сравнению с ним Пань Чжи был намного спокойнее. Он не спешил, вразброс отвечал на вопросы, а закончив с заданием, исправлял те ответы, в которых допустил ошибки.

Гу Фэй закончил читать короткую статью о современной литературе. К сожалению, это была не простая статья, она касалась темы развития архитектуры, так что читать её было не очень интересно.

Гу Фэй перевернул листок, намереваясь ответить на вопросы. Сначала на те, которые казались ему знакомыми, и где он мог сразу дать ответ, а после них Гу Фэй приступил бы к ответам наугад. Затем, ткнув пальцем в небо, он заполнит пропуски и напишет сочинение, полностью полагаясь на удачу. Учитывая то, что стихотворение не ограничивалось определённым литературным стилем и количество иероглифов, Гу Фэй намеревался воспользоваться этой лазейкой и написать как можно меньше.

Его план был идеален. Когда Гу Фэй достал бланк ответов и начал писать, то почувствовал, будто это он сюэба.

На протяжении всего экзамена ручка Цзян Сюэба не переставала писать. Он отвечал на вопросы сразу же, как читал их, а если вопрос был длиннее, юноша всё равно не задерживался на нём слишком долго. Если Цзян Чэна обычно не было заметно в классе, то теперь, когда он отвечал на экзаменационные задания, парень явно выделялся среди остальных.

После того как Гу Фэй закончил отвечать на те вопросы, с которыми был знаком, и перешёл к заданиям с несколькими вариантами ответов, которые выбирал наугад, Цзян Чэн уже перевернул страницу. А когда Гу Фэй начал заполнять пропущенные ответы, Цзян Чэн уже начал писать сочинение.

Дерьмо!

Гу Фэй посмотрел на профиль Цзян Чэна и на мгновение подумал, что тот настолько красив, что ему могли бы позавидовать люди и боги.

Но по сравнению с сюэба, который был одержим написанием сочинения длиной в 800 иероглифов, творение Гу Фэя было закончено гораздо быстрее благодаря его маленькой хитрости. Он с трудом сочинил лишь несколько предложений и, приведя их в божеский вид, посчитал, что этого вполне достаточно.

Это задание редко проверяют. Даже если начнут, то выберут наугад только несколько работ. Таким образом моё сочинение не обязательно будет в числе отобранных, а это две трети шанса на успех.

Обычно примерно в это время Гу Фэй уже сдавал готовые экзаменационные задания, но сейчас юноша до сих пор был на своём месте. Ему хотелось подольше понаблюдать за Цзян Чэном, который сидел совсем рядом и всё ещё не закончил свою работу.

Хотя герои в сочинении Цзян Чэна были вне всякого сомнения отвратительными, они были написаны за относительно короткое время. Точно так же, как когда он читал работу по самоанализу – слова и абзацы появлялись под его ручкой сами собой.

Цзян Чэн положил бланк для ответов и листы с экзаменационными заданиями на угол стола. Слева от него Ван Сюй со скоростью света начал всё переписывать, но чтобы увидеть ответы на некоторые вопросы, ему приходилось вытягивать шею.

Честно говоря, это даже начинает немного надоедать.

Чжоу Цзин, чья парта была спереди, также столкнулся с некоторыми трудностями. С почерком Цзян Чэна было почти невозможно понять смысл написанного, а читать это ещё и вверх ногами было то же самое, что пытаться понять древний имперский указ.

Тем не менее это лучше, чем ничего.

Если бы тех, у кого лучшие оценки в классе, посадили вперёд, то вся компания бездельников с задних парт даже не знала бы, у кого списывать.

За полчаса до конца экзамена Цзян Сюэба, который писал как боженька, закончил своё сочинение. Но видимо, у него не было особого желания перепроверять свою работу – он поднял голову, желая сдать бумаги.

Ван Сюй сразу же забеспокоился, когда понял что его «спаситель» собирается сделать.

– Стой, не надо! – понизив голос, зашептал он.

Цзян Чэн вздохнул и перевёл взгляд на свою работу.

Спустя некоторое время, он повернул голову и встретился взглядом с Гу Фэем.

– Ты закончил? – одними губами шепнул Цзян Чэн.

Гу Фэй кивнул.

Он поднял перед собой листок со стихотворением, чтобы Цзян Чэн увидел плоды его работы.

Сначала Цзян Чэн был немного удивлён, а затем перевёл взгляд на свои листы и рассмеялся. Сдержать этот смех было выше его сил; ему хотелось громко расхохотаться, но в сложившейся ситуации он не мог издать ни звука, ему даже пришлось прижать к носу салфетку, чтобы не было так громко.

Сначала Гу Фэю вообще не хотелось смеяться, но один только внешний вид его одноклассника мешал ему сдерживаться.

В конце концов Цзян Чэн смеялся до тех пор, пока не закашлялся, и только после этого наконец успокоился.

Гу Фэй встал и сдал экзаменационные работы, затем вышел из класса и спустился по лестнице. Через несколько минут у них должен быть ещё один экзамен, так что ему было необходимо немного размять ноги. Он осознал, что сидеть в классе неподвижно в течение сорока минут просто невыносимо.

Это ничем не отличается от пытки.

Буквально через несколько минут Цзян Чэн тоже спустился по лестнице.

– Уже сдал свою работу? – удивлённо спросил Гу Фэй.

– Угу, – Цзян Чэн кивнул. – Проверяющий стоял прямо рядом с Ван Сюем, и я подумал, что к этому времени он уже должен был закончить списывать все ответы, которыми я поделился. Ты выбрал сочинение или стихотворение?

– Стихотворение, – ответил Гу Фэй и не спеша направился к уборной.

– Чёрт, а ты правда хитрый, – пробурчал Цзян Чэн и последовал за ним. – Ты написал стихотворение из-за того, что там не был указан точный объём?

– Ага, – Гу Фэй рассмеялся. – Я писал стихотворение уже три раза. В первый раз, когда Лао Сюй и остальные преподаватели проверяли ошибки. Они даже спорили о том, сколько баллов следует за это поставить.

– Это слишком гениально, – Цзян Чэн дважды щёлкнул языком. – И что ты там написал? Продекламируй мне несколько строк.

– Оно так прекрасно, что я даже стесняюсь озвучивать, – сказал Гу Фэй.

Как только они добрались до туалета, где обычно никто не проходил, Гу Фэй достал сигарету и бросил вопросительный взгляд на Цзян Чэна. Тот отрицательно покачал головой, поэтому Гу Фэй просто прикурил одну.

– Стихотворение, которое ты написал, должно быть очень неплохим, – сказал Цзян Чэн. – Ты правда не хочешь озвучить мне хотя бы пару предложений?

– Это с трудом можно назвать стихотворением, – ответил Гу Фэй. – Когда у меня появится время, я напишу новое и дам тебе взглянуть.

– Договорились, – Цзян Чэн сел на лестничную ступеньку. – Молодой человек, вы что, стесняетесь?

Вероятно из-за того, что списывать было уже не у кого, Ван Сюй и остальные ребята тоже сдали бумаги пораньше и спустились по лестнице. Они осмотрелись вокруг и, увидев Гу Фэя и Цзян Чэна, направились к ним.

– А-Бинь, – Ван Сюй достал 50 юаней и передал их Лу Сяобиню. – Купи что-нибудь поесть и попить, чтобы наш сюэба подкрепил свой ум.

– Хорошо, – парень взял деньги и сразу же побежал в небольшой школьный ларёк.

– Ребят, вы ненормальные, – сказал Цзян Чэн.

– Ты такой щедрый, наш луч надежды! – Ван Сюй бросился к нему и поприветствовал как своего мастера, ударив кулаком в открытую ладонь и склонив голову. – В этот раз я точно сдам экзамен, наконец-то не будет проблем! Может быть, я даже немного поднимусь по списку успеваемости!

– Чёрт, я же никогда раньше так хорошо не писал экзамен! – посетовал Чжоу Цзин. – Я, конечно, не жалуюсь, но Цзян Чэн, твой почерк… Честное слово, это лучшая защита от списывания уровня «бог». Слава небесам, мои глаза уже натренированы в списывании. Скажи, учителя когда-нибудь вычитали у тебя баллы за то, что не могли понять, какого чёрта ты там написал?

– Каждый раз, когда у меня вычитали баллы, это происходило потому, что персонажи, которых я описывал, были слишком отвратительными, – сказал Цзян Чэн.

Вся банда тут же громко рассмеялась.

В соседнем классе всё ещё шли экзамены, поэтому, услышав шум, к ребятам вышел один из проверяющих и с каменным выражением лица принялся читать им нотации.

В итоге у них не осталось выбора, кроме как уйти оттуда подальше. Ребята пробежалась взглядом по уборной и, наконец, решили сесть за каменный стол у входа в туалет.

– Знаете, я никогда не понимал, почему они поставили столы и стулья у входа в туалет, – сказал Ван Сюй.

– А что тут удивительного? – начал рассуждать Цзян Чэн, заметив Лу Сяобиня, который бежал к ним с пакетом, полным закусок и напитков. – Хотите верьте, хотите нет, но здесь есть люди, которые хотят поесть.

В ту же секунду все собравшиеся снова начала хохотать, как идиоты, из-за чего проверяющий снова вышел к ним и заставил их уйти на спортивную площадку.

***

Следующий экзамен был по политике.

За десять минут до того, как ребята должны были войти в класс, Лао Сюй подбежал и выкрикнул:

– Цзян Чэн!

– А? – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Как прошло? – спросил Лао Сюй.

– Нормально, вопросы были не очень сложными, – ответил Цзян Чэн.

– А задания? – Лао Сюй продолжил спрашивать.

– Они были довольно лёгкими, к тому же объём стихотворения был не указан, – честно ответил Цзян Чэн.

– Я знал, что для тебя это будет проще простого, – глаза Лао Сюя загорелись. – На этот раз мы точно сможем обойти другие классы. До этого они были лучше нас только из-за той девушки, которая каждый раз получала высший балл. Теперь, когда ты с нами, мы сможем, наконец, составить им конкуренцию!

– Скорее всего… – Цзян Чэн сначала хотел упомянуть, что они пока сдали только один экзамен, но в «Сычжун» он мог позволить себе быть немного более самоуверенным.

Экзамен по политике заставил всех понервничать. Хотя задания с несколькими вариантами ответов были относительно лёгкими, вопросы с кратким ответом были сформированы так, что приходилось долго думать.

Гу Фэй не мог написать ничего толкового, поэтому по привычной схеме просто заполнял пропуски.

Ему приходилось врать по три-четыре раза в строчке в вопросах с кратким ответом. Это было намного сложнее, поскольку требования к его навыкам вранья были повышены. Особенно к вопросу, за который ставилось 14 баллов: в нём надо было объяснить значение интеграции различных культурных мероприятий в «Сычжун», а также обсудить важность культурного развития школы.

Гу Фэй взглянул на Цзян Чэна и обнаружил, что сюэба был таким же, как и во время языкового экзамена, – его ручка словно летала по бумаге, вырисовывая кривые иероглифы и создавая строчку за строчкой.

Сюэба действительно потрясающий…

Списать на экзамене по политике было непростым занятием. Как только Ван Сюй и Чжоу Цзин переписали ответы на задания с несколькими вариантами ответов, им всё же пришлось отказаться от списывания вопросов с краткими ответами. По сравнению с попытками понять почерк Цзян Чэна, очевидно, было легче искать ответы в шпаргалках, спрятанных в рукавах, поясах или где-либо ещё.

Как и до этого, Цзян Чэн быстрее всех сдал свою работу.

Глядя на его действия, Гу Фэй согласился с самим собой, что выставлять себя напоказ было, вероятно, обычным поведением для этого парня. Когда Гу Фэю стало скучно, он немного понаблюдал и заметил, что, хотя Цзян Чэн и И Цзин закончили свои экзамены примерно в одно и то же время, староста ещё перепроверяла и исправляла свои ответы, в то время как одноклассник уже сдал свою работу.

Как только Цзян Чэн пошёл сдавать бланки с ответами, остальные члены банды, которые только списывали и не могли ничего написать без посторонней помощи, впрочем как и сам Гу Фэй, тоже закончили свои попытки придумать что-то умное и сдали работы.

В полдень никто из компании не пошёл домой. Возможно, потому что Ван Сюй чувствовал себя невероятно счастливым после того, как ранее этим утром так удачно всё списал, он настаивал на том, чтобы все пошли к нему есть лепёшки с начинкой.

– Днём у нас математика, – сказал Ван Сюй, жуя лепёшку. – Сюэба, мы рассчитываем на тебя!

– Ага, – Цзян Чэн закурил сигарету и толкнул окно в сторону – каждый раз, когда он заканчивал экзамен, у него пропадал аппетит.

– Да Фэй, ты правда не собираешься списывать? – Ван Сюй снова обратился к Гу Фэю.

– Если есть шанс списать, не упусти его. Вот я раньше никогда не встречал такого замечательного человека, как наш сюэба! – Если будешь кричать ещё громче, твоя мама услышит и сделает из тебя лепёшку с начинкой, – поддразнил его Гу Фэй.

– Неужели ты реально не списываешь? – прошептал Ван Сюй.

– Нет, спасибо, – ответил Гу Фэй. – Вы можете хвалиться своими успехами на экзамене, даже если списали, но мне не нужно ни перед кем отчитываться.

Никто не заметил, что в словах Гу Фэя что-то не так, но Цзян Чэн внезапно почувствовал, что еда, которую он ел, стала безвкусной после услышанного.

Пока все с аппетитом ели и болтали, он наклонился к Гу Фэю и прошептал:

– Ты сможешь сдать последний экзамен?

Гу Фэй взглянул на него и рассмеялся.

– Конечно смогу. Даже если провалюсь, то всё равно могу пойти на пересдачу. Вопросы по этому предмету довольно простые, даже не нужно особо напрягаться, чтобы решить их.

– О, – только и смог выдать Цзян Чэн.

Такое отношение Гу Фэя всегда заставало его врасплох. Цзян Чэн не знал наверняка, было ли это из-за влияния его прошлого, но даже такой несерьёзный человек, как Пань Чжи, стиснув зубы, потратил бы несколько дней на подготовку. По какой-то неведомой причине образ Гу Фэя, который полностью опустил руки, наполнил Цзян Чэна чувством сопереживания.

Почему я так волнуюсь за него? В семье Гу Фэя нет родителей, которые бы радовались его успеху. Таким образом и причин стараться, чтобы получить хорошие оценки, необходимые для поступления в университет, нет.

– Не беспокойся обо мне, – нога Гу Фэя под столом слегка коснулась его ноги. – Мне достаточно только получить аттестат.

– Это не так, – Цзян Чэн нахмурил брови. – Ты мог пойти и в техникум, если всё, к чему ты стремишься, это аттестат. Разве диплом оттуда не лучше, чем аттестат из такой непрестижной среднестатистической школы, как «Сычжун»?

– Это длинная история, – Гу Фэй улыбнулся. – Возможно, я как-нибудь расскажу тебе, когда придёт время.

***

Двухдневный промежуточный экзамен был наконец завершён.

Судя по наблюдению Гу Фэя и нескрываемому самодовольству Цзян Чэна, вполне можно было угадать, на какую оценку рассчитывает сюэба. У И Цзин теперь был ещё один конкурент, претендующий на первое место в этом классе.

– Экзаменационные вопросы в этой школе оказались довольно простыми, – за последние два дня Цзян Чэн уже трижды произносил эти слова.

Рано утром Лао Сюй ворвался в класс с взволнованным и немного озадаченным выражением лица. Гу Фэй посмотрел на Лао Сюя, по реакции которого можно было предположить, что полученные оценки Цзян Чэна были примерно такими же, как у И Цзин, а иначе классный руководитель не был бы в таком восторге.

– Минуточку внимания! – Лао Сюй вышел к доске. – У меня есть прекрасные новости, которые я обязан вам сообщить!

Все находившиеся в классе лениво захлопали.

– Во время уроков учителя по другим предметам тоже об этом объявят, но я хочу их опередить, – Лао Сюй взмахнул рукой. – В этом году в нашем классе есть ученик, получивший высшие оценки по всем трём предметам!

Эта новость всех очень заинтриговала. В классе внезапно началось бурное обсуждение, многие из ребят сосредоточили свои взгляды на Цзян Чэне.

– Ага, – Цзян Чэн, вероятно не привыкший к такому вниманию, лёг на парту и вздохнул.

– Друзья, как вы думаете, кто это? И по каким предметам? – Лао Сюй продолжал подогревать интерес, но этот напряжённый момент не продлился слишком долго, так как, не дав времени на размышления, он немедленно объявил: – Ваш одноклассник! Цзян Чэн! Математика! Английский! География! За всё высший бал!

– Офигеть! – в классе сразу поднялся шум.

– Нихрена себе! – Чжоу Цзин развернулся и хлопнул по столу. – Цзян Чэн, ты невероятный! Ты реально очень крутой!

– Ага, – прозвучал ответ Цзян Чэна.

– Сядь как следует, – Гу Фэй бросил взгляд на Чжоу Цзина.

– Ты крут! – ещё раз воскликнул Чжоу Цзин, затем отвернулся, замер на своём месте, немного подумал и снова развернулся. – Реально крутой!

Лао Сюя, который ещё находился у доски, до сих пор переполняли эмоции.

Гу Фэй тоже прилёг на парту и посмотрел на Цзян Чэна.

– Список баллов уже, должно быть, вывесили. Хочешь пойти и посмотреть?

– Да без разницы, – ответил Цзян Чэн. – Чего там смотреть? Серьёзно, это же всего лишь промежуточный экзамен, да и вопросы в этой школе намного проще. Я никогда раньше не получал высший балл по географии.

– Тогда я сам пойду, – сказал Гу Фэй.

– Какого чёрта вы все так радуетесь? – спросил Цзян Чэн.

– Я просто пойду посмотреть… Я ничуть не взволнован, – Гу Фэй закинул в рот конфету.

После того как урок закончился, Гу Фэй встал с места, повернулся, чтобы выйти из класса, и последовал за Лао Сюем в его кабинет.

– Сюй Цзун, – позвал он Лао Сюя.

– Почему ты здесь? – Лао Сюй посмотрел на него, затем достал банку «Red Bull» и протянул юноше. – Возьми, Лао Лу только что раздал всем по одной банке, а для меня этот напиток слишком сладкий.

– Список баллов уже известен? – Гу Фэй взял «Red Bull» и задал этот единственный вопрос.

– Неужели ты тоже волнуешься? Ты даже не вошёл в первую сотню в предыдущем списке, что уж говорить об этом. Ты вряд ли там окажешься, независимо от того, будем ли мы считать от начала или с конца, – ответил Лао Сюй.

– Цзян Чэн первый, верно? – с улыбкой спросил Гу Фэй.

При упоминании об этом парне Лао Сюй сразу же снова обрадовался. Он встал и, подойдя к пустому столу в кабинете, жестом попросил Гу Фэя подойти.

– Иди сюда и сам посмотри.

Гу Фэй подошёл, по дороге доставая свой телефон.

На столе лежал большой лист красной бумаги. Почерк Лао Сюя был поразительно красив. Настолько, что именно ему было доверено из года в год заполнять все рейтинги оценок. Это событие рассматривалось как часть «культурного развития» школы.

Гу Фэй подошёл ближе и с первого раза нашёл в списке имя Цзян Чэна.

– Это Цзян Чэн? – Гу Фэй быстро поднял телефон и сфотографировал, затем развернулся и вышел из комнаты. – Сюй Цзун, можете продолжать писать.

Покинув кабинет Лао Сюя, Гу Фэй склонил голову над телефоном и открыл школьный форум, чтобы войти в свой аккаунт и опубликовать сообщение с изображением, которое он только что сделал.

Неприлично_красивый:

Только что проходил мимо кабинета классного руководителя и случайно увидел…

Продолжение следует...

Глава 48 - Так послушно себя ведёшь, что кажется, будто что-то не так

Когда Гу Фэй вернулся в класс, звонок, возвещавший о начале урока, уже прозвенел. Юноша сел на своё место, в то время как Цзян Чэн, который полулежал на столе, пристально наблюдал за ним.

– Как и ожидалось, проблем нет, – сказал Гу Фэй. – Ты первый.

– Ты чё, серьёзно ходил спрашивать, а? – слегка озадаченно спросил Цзян Чэн.

– Серьёзно, – Гу Фэй кивнул. – К тому же совершенно спокойно.

Ни сказав ни слова, Цзян Чэн только рассмеялся в ответ.

– Но про твои баллы я не спросил, видел только место, – уточнил Гу Фэй. – Сможем посмотреть, как только вывесят списки. Думаю, что…

Он поднял голову и взглянул на И Цзин.

– Оценка у её величества старосты отличается от твоей.

– Второе место? – спросил Цзян Чэн.

– Ага, – ответил одноклассник. – Да при любом раскладе даже если не первая, то вторая. Она никогда раньше не получала такого результата, но И Цзин, сюэба из «Сычжун», даже близко не стоит к тому, чтобы соревноваться с тобой – сюэба из школы большого города.

Цзян Чэн не смог ничего на это ответить.

Спустя время он получил сообщение от Пань Чжи с фотографиями экзаменационных работ, которые были на промежуточных экзаменах в старой школе Цзян Чэна. Мельком просмотрев английскую часть, юноша заметил, что сложность на один-два уровня выше, чем в школе «Сычжун». Внезапно его охватило чувство беспокойства. Цзян Чэн решил проштудировать работу, чтобы увидеть, на сколько она сложная, как только вернётся домой.

Пань Чжи отправил ещё одно сообщение.

> Моя мама согласилась отправить меня к тебе на День труда*, так что будь готов встретить меня.

> Ага. В этот раз мы будем не в отеле, я переехал.

> Пресвятое дерьмо! А чего так?

> Расскажу, когда приедешь.

> Понял. Лао Юань написал тебе письмо, отдам его, когда приеду.

> …

> Он вздыхает всякий раз, когда думает о тебе.

*1 мая – один из самых крупных национальных праздников с трёхдневными выходными днями (с 1 по 3 мая).

Цзян Чэн убрал телефон в карман и по какой-то причине тоже почувствовал желание вздохнуть.

Лао Юань был классным руководителем Цзян Чэна в прошлой школе. Юноша считал его хорошим человеком, но из-за того что уход Цзян Чэна был при ужасных условиях и в большой спешке, они не попрощались и больше не связывались.

Цзян Чэн вообще неохотно связывался с кем-либо – будь то его семья, учителя, одноклассники или же друзья.

Кроме Пань Чжи.

Цзян Чэн боялся, что его спросят про нынешнее положение дел, а ещё он не хотел слышать слова утешения и вспоминать прошлое.

Во время последнего утреннего урока в классе поднялся небольшой шум. Хотя всё ещё не были известны результаты по двум предметам, уже нашлось несколько человек, которым удалось узнать общий рейтинг.

– Какого хера? – Чжоу Цзин резко повернул голову, крепко сжимая свой телефон. – Цзян Чэн, Цзян Чэн, Цзян Чэн!

– Тебя никогда раньше не избивали за то, что ты ведёшь себя как попугай? – Цзян Чэн бросил на него раздражённый взгляд.

– Вы читали пост?! – Чжоу Цзин взглянул на него, затем посмотрел на Гу Фэя и снова переключил внимание на Цзян Чэна, прежде чем продолжить: – Кто-то выложил пост… Ты на первом месте в рейтинге!

Сосед по парте Чжоу Цзина тоже обернулся.

У тебя больше 686 баллов! Это почти на 100 баллов больше, чем у И Цзин! У нее 599 баллов!

– Ага! Блядь, 686 баллов! – глаза Чжоу Цзина, казалось, вот-вот лопнут от волнения. – За всю историю «Сычжун» ни у кого не было таких высоких результатов! Пиздец, Цзян Чэн, ты лучший!

Сам Цзян Чэн также был застигнут врасплох. В своей школе он находился в десятке лучших, то поднимаясь, то опускаясь в рейтинге. Лао Юань вызывал его для обсуждения всякий раз, когда он выпадал из первой пятёрки, а также когда юноша занимал первое место. Но никогда прежде Цзян Чэн не сталкивался с такой разницей почти в сто баллов между ним и вторым студентом.

Эта новость совсем не взволновала его, наоборот – немного смутила.

В данный момент для меня получить первое место по каждому экзамену не проблематично, но насколько ценно это первое место на самом деле?

Однако, когда в полдень занятия в школе закончились, Ван Сюй и остальная банда окружили Цзян Чэна с таким волнением, как будто это они сами заняли первое место, создав такой большой разрыв в баллах между собой и вторым местом. Так что у Цзян Чэна даже не было шанса порефлексировать по этому поводу.

Перед доской объявлений образовалась толпа, чтобы посмотреть на вывешенный красный список. Первое и второе места заняли учащиеся класса 2-8. Хоть все они не были сюэба, но ученики восьмого класса очень гордились своими одноклассниками, в конце концов, у всех у них было коллективное чувство чести.

– Не думаю, что это достаточно научно, – сказал Го Сюй. – Надо было написать общие баллы и остальных учеников. Простого написания места недостаточно, чтобы подчеркнуть необузданность Цзян Чэна.

– А я считаю, что и так хорошо, – ответил Ван Сюй. – Нам не обязательно переступать через второе место только для того, чтобы похвалить первое.

– Согласен, – сказал Лу Сяобинь. – И Цзин – вторая.

Ван Сюй свирепо посмотрел на него, но не нашёл, что возразить.

Ознакомившись с красным списком на доске объявлений, вся банда вышла за школьные ворота. Финал по баскетбольному матчу должен был состояться через два дня, поэтому Ван Сюй потащил ребят в техническую школу на тренировку.

– Твою ж, кто, чёрт возьми, это запостил? – Ван Сюй на ходу листал ленту в телефоне. – Фотка точно из кабинета нашего классрука, но пост выложили ещё до того, как Лао Сюй закончил делать красный список для доски объявлений.

– Кто знает, кто там шастал, – сказал Го Сюй. – Только как-то не верится, что тот, кто запостил это, случайно проходил мимо. Сейчас так много девушек интересуются Цзян Чэном, что одна из них, должно быть, пошла спросить о его результатах.

– Судя по нику, это не девушка, – сказал один из их игроков. – Думаешь, это кто-то из наших соперников пытается навести суету?

Цзян Чэн смотрел на запасного игрока в течение нескольких минут, прежде чем вспомнить, что его зовут Чжан Юань.

Слова Чжан Юаня пробудили в нём такое любопытство, что его контроль наконец-то дал трещину. Цзян Чэн достал свой телефон и открыл школьный форум «Сычжун», где ему в глаза сразу же бросился пост, который был отмечен, как горячая тема.

Как, чёрт возьми, кто-то умудрился снять это в кабинете учителя и остаться при этом незамеченным? Скриншот с камеры видеонаблюдения?

Прежде чем открыть пост, Цзян Чэн заметил ник автора и тут же повернулся, чтобы посмотреть на Гу Фэя, который шёл в самом конце.

– М? – Невозмутимо посмотрел на него Гу Фэй.

– Разве это не твой грёбаный второй аккаунт? – спросил Цзян Чэн, понизив голос до шёпота.

– Кто? – у парня на лице даже появилось удивление.

– Неприлично_красивый, – Цзян Чэн просто обязан был выразить своё глубочайшее восхищение способности Гу Фэя придумывать имена. – Если это не ты, я немедленно начну прямую трансляцию того, как я ем дерьмо.

– Не надо, – Гу Фэй расплылся в улыбке. – Ради того, чтобы тебе не пришлось есть дерьмо, скажу, что это я, даже если это не так.

– Да это, блядь, точно ты! – Цзян Чэн взглянул на время, когда выложили пост. – Ты как раз тогда пошёл за Лао Сюем, когда закончился первый урок. И ты, должно быть, сделал пост ещё до того, как вышел из кабинета, верно?

– Нет, когда уже вышел, – ответил Гу Фэй.

– Нет-нет, погоди, – Цзян Чэну было крайне сложно сообразить. – На кой хер ты вообще это сделал, а?

– Просто чтобы немного похвастаться, – тихо ответил Гу Фэй, бросив быстрый взгляд на группу парней, идущих перед ними. – Обычно у меня нет ничего, чем можно было бы выпендриться, так что сейчас, когда появился шанс, я захотел похвастаться своим соседом по парте.

Цзян Чэн молча уставился на него.

Он не знал почему, но слова «захотел похвастаться своим соседом по парте», произнесённые Гу Фэем, заставили Цзян Чэна почувствовать себя очень счастливым – возникло слабое ощущение близости.

Расстояние от их школы до технической было не очень большим, они даже остановились перекусить по дороге, чтобы прогулка рассматривалась и как физическая нагрузка, и как активность для пищеварения.

На всём их пути Цзян Чэн и Гу Фэй оставались позади остальных. Оба они предпочитали помолчать и просто понаблюдать за группой молодых людей, которые были в довольно приподнятом настроении после завершения экзаменов и потрясающих результатов Цзян Чэна.

С каждым днём становилось всё теплее, и сейчас Цзян Чэн был одет только в футболку и тонкую куртку поверх неё. Когда он и Гу Фэй шли рядышком, их руки иногда случайно соприкасались. Этот вид мимолётного соприкосновения, дал Цзян Чэну внезапное ощущение удовлетворения. Он не знал, как точно описать ощущение, но это заставляло его чувствовать себя очень счастливым.

Когда они переходили через улицу, его рука – случайно или намеренно – несколько раз коснулась руки Гу Фэя. Цзян Чэн задавался вопросом, что с ним не так.

Когда они дошли до поворота, Гу Фэй внезапно шлёпнул его по руке.

Цзян Чэн повернулся и посмотрел на Гу Фэя, который, глядя на него, снова шлёпнул одноклассника по руке.

– Серьёзно? Ты чё творишь? – спросил Цзян Чэн.

– Я очень мстительный, – ответил Гу Фэй.

– Я не специально задевал тебя, – Цзян Чэн вдруг почувствовал слабый укол вины после сказанного.

– Ну а я специально, – Гу Фэй ухмыльнулся и ещё раз шлёпнул Цзян Чэна по руке.

– Нафиг ты продолжаешь?

Цзян Чэн чувствовал нарастающее желание рассмеяться, поэтому тоже шлёпнул Гу Фэя по руке, а тот ответил тем же.

– Боже, – Цзян Чэн больше не мог сдерживаться. – Тебе сколько лет, а?

– В любом случае младше тебя, – сказал Гу Фэй и хлопнул Цзян Чэна по плечу.

– Блядь!

Цзян Чэн потерял дар речи и толкнул одноклассника локтем, ответ Гу Фэя не заставил себя долго ждать. Цзян Чэн снова пихнул локтем друга, Гу Фэй сделал то же самое ещё раз.

Мы прекратим? Мы идиоты? Наши мозги превратились в опилки?

Комментарии внутри Цзян Чэна сыпались один за другим, но его движения не прекращались. Он и Гу Фэй продолжали игру «если ты ударишь меня, я ударю тебя в ответ» всю дорогу.

Во время обеда было не так много времени, поэтому банда не стала разделяться на две команды для тренировки, а сконцентрировалась на упражнениях и командной работе.

Капитан команды Ван Сюй теперь был немного надёжнее, чем раньше. По крайней мере, у него стало получаться замечать слабые места игроков и не просто случайным образом давать команды при выполнении упражнений.

– Я много думал об этом в течение последних пары дней, – начал Ван Сюй. – Считаю, что нам ещё нужно морально подготовиться к матчу. Я пересмотрел видеозаписи нашего соперника несколько раз и считаю, что у нас получится выиграть, но это будет сложно.

– Выложимся на полную, – Цзян Чэн присел на корточки у боковой линии. – Сейчас наша цель не в том, чтобы занять первое место.

– Тогда какова наша цель? – спросил капитан.

– Чтобы нам зубы не повыбивали, – весело ответил Цзян Чэн.

Вся команда долго смеялась.

– В начале мы и не думали о первом месте, – продолжил Цзян Чэн после смеха. – Всё, чего мы хотели, это стать тёмной лошадкой.

– Точняк! – Ван Сюй махнул рукой. – Да мы уже тёмная лошадка!

Цзян Чэн показал ему поднятый большой палец.

– Всё, что нам сейчас нужно делать, – это играть изо всех сил, результат больше не так важен.

У Гу Фэя в кармане зазвонил телефон. Он подбросил мяч, который держал в руке, попав им в баскетбольное кольцо.

Гу Фэй достал телефон, бегло взглянул на экран и удивился, обнаружив имя Хоуцзы, отображаемое в качестве вызывающего абонента.

Всё было так, как он сказал Цзян Биню, они с Хоуцзы не были в дружеских отношениях. Даже несмотря на то, что у них были номера друг друга, на этом всё и заканчивалось. А сейчас, когда Хоуцзы уже начал трезвонить, Гу Фэй решил, что это дело нельзя больше затягивать.

– Алло, – парень отошёл в сторону, чтобы ответить на звонок.

– А вы, ребятки, ушли сегодня довольно рано, – раздался голос Хоуцзы на том конце провода. – Мы приехали сюда только для того, чтобы нас встретила пустая стоянка.

– Что? – Гу Фэй нахмурился. – Ты хочешь втянуть в это дело и ребят из нашего класса?

– Ну, в этом нет необходимости, – Хоуцзы рассмеялся. – Мне обычно не нравится доставлять неудобства ученикам, просто хотел позвать тебя и того парня, Цзян Чэна, поиграть. Но раз вы оба такие высокомерные, вот мне и пришлось лично прийти, чтобы пригласить вас.

– Когда? – спросил Гу Фэй.

– Сегодня после обеда, – ответил Хоуцзы. – Буду ждать вас двоих на обычном месте. Можешь взять не только этого Цзян Чэна, а кого угодно. Разве я не великодушен?

Гу Фэй бросил взгляд на Цзян Чэна как раз в тот момент, когда тот повернул голову, чтобы посмотреть на одноклассника.

– Окей, – согласился Гу Фэй. – Если Цзян Бинь там будет, то покончим с этим раз и навсегда одним махом.

– Базара ноль, – ответил Хоуцзы и отключился.

Гу Фэй отправил сообщение Ли Яню, попросив его оповестить остальных, а затем поставил будильник. Затем он опустил взгляд на экран и застыл. Только после того как экран потух, Гу Фэй убрал телефон обратно в карман и вернулся на площадку.

Ван Сюй и остальные игроки как раз тренировались на пике своего энтузиазма, поэтому его отсутствия никто и не заметил. Только Цзян Чэн подошёл и остановился перед ним.

– Кто звонил? – спросил он Гу Фэя.

– Хоуцзы, – ответил парень.

– Назначил время? – задал вопрос Цзян Чэн.

– Ага, – Гу Фэй кивнул. – После окончания баскетбольного соревнования.

– А кто ещё будет с нами? – немного поразмышляв, спросил Цзян Чэн.

– Ли Янь, Лю Фань и остальные, – ответил Гу Фэй. – Мы часто вместе играем, так что все знакомы с техникой друг друга.

– На самом деле это не имеет к тебе никакого отношения, верно? – спросил Цзян Чэн после небольшой паузы.

– Это ни к кому не имеет отношения, – Гу Фэй присел на корточки. – Седьмой класс, по сути, искал неприятностей, поэтому они ввели Цзян Биня в игру. Когда он пришёл, то не собирался мириться ни с какими потерями, не говоря уже о том, чтобы проиграть.

Цзян Чэн ничего не ответил на это. Через некоторое время он присел перед Гу Фэем на корточки и пристально посмотрел на него.

– Если они попытаются поиздеваться во время игры, просто потерпи.

– Ага, – Гу Фэй кивнул.

– В худшем случае мы просто получим несколько небольших травм, – продолжил Цзян Чэн. – Но лучше так, чем затягивать с этим делом.

– Ага, – Гу Фэй снова согласился.

– Ты так послушно себя ведёшь, что кажется, будто что-то не так... – Цзян Чэн изучал его лицо.

– Просто я сначала отвечаю, а потом думаю, – посмеялся Гу Фэй.

– Не пытайся поквитаться со мной таким образом, – предупредил парень. – Серьёзно, иначе этому ни конца ни края не будет.

– Понял, – Гу Фэй снова кивнул.

Никто из них не произнёс больше ни слова, просто некоторое время парни продолжали пристально смотреть друг другу в глаза.

Гу Фэй ощутил, как что-то пролетело над ним, после чего последовал крик Ван Сюя.

– Он не знал, какую именно позу следует принять, чтобы передать мяч туда, где его никто не сможет поднять, – Гу Фэй вздохнул.

Как раз в тот момент, когда Гу Фэй собирался поднять руку, чтобы заблокировать бросок, Цзян Чэн уже протянул свою и перехватил мяч.

– Ох уж этот твой условный рефлекс... – Гу Фэй снова вздохнул, но на этот раз с улыбкой.

Цзян Чэн передал мяч обратно капитану, встал и отряхнул руки. Он собирался пойти потренироваться с остальными, но, сделав всего пару шагов, остановился и оглянулся на Гу Фэя.

– Не ходи один.

– Знаю, – парень с нетерпением махнул рукой.

После тренировки в течение всего полудня ребята всё ещё чувствовали желание продолжать, даже несмотря на то, что время уже вышло.

– Играть в мяч – это реально интересно, – сказал Чжан Юань.

Хоть он и был всего лишь заменой, но всё же пребывал в состоянии возбуждения после предыдущего матча, в котором дважды выходил на площадку.

– После соревнования мы ещё сможем играть вместе, попрактикуемся и сыграем снова в следующем семестре, – невозмутимо сказал Ван Сюй, набрасывая на себя куртку.

Все поочередно кивнули.

– Найдёшь времечко, чтобы поднатаскать девчонок? – спросил Цзян Чэн. – Тогда в следующий раз им не придётся ехать в однодневную поездку*.

*Цзян Чэн имеет в виду, что девочки не были хороши, поэтому их игра была отдыхом и лёгкой победой для другой женской команды.

– Точняк! – глаза капитана внезапно загорелись. – Уверен, что И Цзин и остальным девочкам нравится играть, просто никто их не научил.

Когда ребята подошли к школьным воротам, у Гу Фэя зазвонил телефон и он ответил на звонок.

– Что? А… Я забыл. Тогда скоро буду. Окей, сейчас приду.

– Что такое? – поинтересовался Цзян Чэн, когда Гу Фэй закончил говорить по телефону.

– Сегодня днём я должен отвезти Эр Мяо на медицинское обследование. Я забыл, что записался на приём к врачу, когда мы были там в последний раз, – тихо сказал Гу Фэй. – Чэн-гэ, помоги отпроситься у Лао Сюя, иначе он будет трезвонить мне до тех пор, пока телефон не сядет.

– Ага, – Цзян Чэн кивнул. – Ты ведь мне правду говоришь?

– Правду, – Гу Фэй улыбнулся.

После того, как Гу Фэй проследил за тем, как Цзян Чэн, Ван Сюй и остальные вместе вошли в школу, он отправился на стоянку к своему велосипеду и поехал обратно к магазину.

Побитый «Бенни*» Лю Фаня уже стоял перед магазинчиком.

*«Бенни», «БенБен», «Чанган БенБен» или «Чанган Бенни» – это пятидверный городской автомобиль-хэтчбек, выпускаемый компанией Changan Automobile.

Гу Фэй распахнул дверцу машины и внимательно осмотрел салон.

– Эта тачка ещё жива?

Сзади ютились четверо: трое «проблемных ребят» и Ли Янь, которого придавило до такой степени, что ему пришлось сидеть почти на коленях Ло Юя.

– Поторопись, – сказал Ли Янь, – я тут на корточках уже сижу.

– Меня не стошнит, если ты просто сядешь мне на колени, – небрежно сказал Ло Юй.

– Зато меня стошнит, – возразил Ли Янь.

Гу Фэй выдохнул и залез в машину.

– Ты не позвонил Цзян Чэну? – Лю Фань завёл автомобиль.

– Эта тачка вместит ещё одного чела? – высказался Ли Янь. – Разве не прекрасно, что он сам доберётся туда?

– Я ему не сказал, – ответил Гу Фэй.

В машине повисла тишина. Развернувшись, Лю Фань молча взглянул на Гу Фэя.

– Блядь... – через некоторое время тихо выдохнул Ли Янь.

***

«Обычным местом», о котором упоминал Хоуцзы, был старый стадион с наружным освещением – довольно отдалённое место, где обычно бывало очень мало людей.

Ни один нормальный человек сюда бы не сунулся.

Это место давно было занято своенравными молодыми парнями и мужиками средних лет – ни один человек в здравом уме и по доброй воле не пришёл бы сюда, чтобы нарваться на неприятности.

После того как Лю Фань припарковался, Гу Фэй не стал сразу выходить из машины. Он смотрел вперёд на два бетонных блока, окружённых ветхим проволочным заграждением. Каждый раз, когда Гу Фэй бывал здесь, ему казалось, что эти высокие стены изолируют его от мира.

Парни в машине даже не шевелились, все они молча смотрели на Гу Фэя.

– Эта стрелка… – начал Гу Фэй. – Всё в порядке, если я с этим сам разберусь, а вы, ребята…

– Че за хуйню ты сейчас городишь? Я думал, ты хочешь обговорить план действий или типа того, – Лю Фань открыл дверь машины. – Хоуцзы, наезжая на тебя, наезжает на всех нас. Если бы он искал конкретно драки, тогда ты бы мог сказать, что это ваше личное дело, но в «погонять мяч» он втягивает и нас тоже. Так что задница моя «с этим сама разберётся»!

– Выходи, – Ли Янь похлопал Гу Фэя по плечу.

На стадионе уже собралось много людей. Гу Фэй огляделся и почти сразу же узнал каждого из присутствующих. Обычно здесь было не так много народа, который хотел бы серьёзно поиграть. Большую часть времени эти люди просто от балды гоняли мяч или вовсе не играли, просто болтаясь здесь. Если вы им понравитесь, то с вами даже перекинутся парой фраз, но если нет – в ход пойдут кулаки.

Но будь то игра в мяч или драка, зрители одинаково хотели хлеба и зрелищ.

И Хоуцзы, и Цзян Бинь уже стояли в стороне. Хоуцзы прислонился к забору из колючей проволоки с сигаретой во рту и кивнул парням, когда увидел, что они подходят.

Сам Хоуцзы не собирался подходить. На самом деле он не особо любил играть, но ему определённо нравилось быть зрителем. Не говоря уже о том, что именно его сяоди* и его младший двоюродный брат собирались сыграть в эту так называемую игру с мячом. Просто исходя из того факта, что он ждал шанса разобраться, прийти на этот матч было для него обязательным.

*Буквально «младший брат», но также имеет значение «лакей», «подчинённый». Хотя Гу Фэй технически не сяоди Хоуцзы, но тот считает парня кем-то, кто под его крылом, хотя и не работает под его началом.

Гу Фэй определённо не считал, что он взялся в дело Цзян Чэна из каких-то благородных порывов. Он просто решился на это, так как они не смогли бы избежать неприятностей, которые Хоуцзы доставил бы им. Поэтому Гу Фэй решил всё это на одном дыхании, не желая втягивать Цзян Чэна в такого рода низкую и бессмысленную потасовку.

– Начинайте игру, как только выберете людей, – Хоуцзы взглянул на Гу Фэя. – У вас есть полчаса. Выиграет тот, кто наберёт больше очков.

– Какие правила? – Гу Фэй сбросил своё пальто.

– Никаких, – ответил Хоуцзы.

Гу Фэй ничего не ответил, отвернулся и отошёл в сторону к Ли Яню и остальным.

– Ли Янь не идёт. Мы сыграем впятером, а Ли Янь будет присматривать за его людьми.

– Окей, – Ли Янь кивнул и скрестил руки на груди.

В такого рода играх, где не было никаких правил, естественно, в ход шли всевозможные мелкие уловки, поскольку не было никого, кто мог бы судить, а тем, кто находился на стадионе, было на всё наплевать.

– Да Фэй! – кто-то на трибунах перегнулся через перила и окликнул Гу Фэя. – Помощь нужна?

Гу Фэй обернулся и увидел пару знакомых ребят, с которыми он играл раньше.

– Нет, сегодня мы играем без правил, – отрицательно покачав головой, ответил Гу Фэй.

Эти парни покивали, больше ничего не сказав.

Если бы это была обычная игра, были бы обговорены общие правила, которым нужно следовать. Даже если бы все всё равно играли грязно – это было бы нормально. И если бы нашлись люди, которые захотели бы присоединиться, Гу Фэй при других условиях бы согласился, но не когда в игре нет правил.

Все знают, что это за «игра» на самом деле.

Пятеро на стороне Цзян Биня играли с ними раньше, так что у каждого было довольно чёткое представление о навыках других. Но тонкости конкретно этой игры были неизвестны. В конце концов, они никогда раньше не сражались вместе.

У некоторых из них наверняка было что-то припрятано, но Гу Фэй не привык использовать какой-либо «реквизит» в подобных ситуациях: если ему действительно приходилось играть грязно, он предпочитал использовать свои руки.

Размышляя об этом, Гу Фэю в голову внезапно пришла довольно забавная мысль.

Если бы Цзян Чэн был здесь, он мог бы устроить так, чтобы я не выходил на поле. Он нашёл бы место, откуда можно было бы, спрятавшись среди трибун, использовать свою рогатку.

Парня позабавила эта мысль, он опустил голову и рассмеялся.

– Эй, – Ли Янь взглянул на него. – Посерьёзнее, это же настоящий бой.

– Знаю, – Гу Фэй ещё несколько раз хохотнул, прежде чем повернуться к площадке.

***

Цзян Чэн развалился на парте, в то время как Лао Лу энергично читал лекцию перед учениками. Их основной курс был во второй половине дня, поэтому в классе было мало людей; атмосфера была какая-то безжизненная, даже количество болтающих сократилось.

Лао Лу был ещё более пылким, чем обычно, скорее всего из-за того, что высокие оценки Цзян Чэна взбодрили его: даже спустя половину урока он ни разу ни на кого не накричал.

Цзян Чэн тоже не слушал лекцию. Он держал в руке телефон и просматривал экзаменационную работу по английскому языку, которую прислал ему Пань Чжи. Цзян Чэн начал отвечать на вопросы с самого начала урока, сейчас прошло уже 20 минут, и скорость, с которой он выполнял задания, была значительно медленнее, чем когда он сдавал промежуточный экзамен в «Сычжун».

Цзян Чэн не остановился и во время перерыва, продолжая лежать на столе и отвечать на вопросы. Он даже потратил на это время, отведённое на самоподготовку. Наконец, когда с вопросами было покончено, он сфотографировал все ответы и отправил их Пань Чжи, попросив отнести их учителю английского языка для ознакомления.

В тот день его настроение было не особенно хорошим, но это было не из-за игры в мяч и не из-за того, что он не выспался.

Цзян Чэн бросил быстрый взгляд на пустующее место рядом с собой.

Это из-за Гу Фэя...

Цзян Чэн не знал почему, но после того, как он попросил Лао Сюя об отгуле для Гу Фэя, внутри него поселилось необъяснимое беспокойство. Цзян Чэн сидел, облокотившись на парту, и раз за разом прокручивал в голове каждую деталь, произошедшую с момента телефонного звонка, на который Гу Фэй ответил во время тренировки, до того момента, как он ушёл домой.

Не было никаких проблем, и всё казалось совершенно обычным, но Цзян Чэн не мог избавиться от гложущего беспокойства, поднимавшегося у него внутри.

Цзян Чэн долгое время ёрзал на своём месте, но в итоге не мог больше сдерживаться. Он даже не стал дожидаться окончания урока, достал свой телефон и, не утруждая себя отправкой сообщения, сразу набрал номер Гу Фэя.

Гу Фэй всегда очень внимателен к Гу Мяо, а тут он вдруг забыл о времени, которое назначил врач? Как-то не верится. По крайней мере, гудки идут, Гу Фэй не выключил свой телефон.

Но никто не брал трубку. Мелодия звучала до тех пор, пока звонок не был автоматически прерван.

Гу Фэй не отвечает...

Цзян Чэн нахмурился и набрал номер повторно, но никто по-прежнему не отвечал.

Безрезультатно.

– Пиздец! – Цзян Чэн вскочил, больше не в силах сидеть на месте.

Продолжение следует...

Глава 49 - Прибамбасы

Цзян Бинь стоял в стороне, скрестив руки на груди. Гу Фэй и другие уже были в центре поля, но Цзян Бинь остался стоять на месте.

– Вот гад, явно ждёт Цзян Чэна, – прокомментировал Лю Фань.

Гу Фэй повернулся, чтобы посмотреть на Цзян Биня, но тот так и не сдвинулся с места.

– Мы будем играть или нет? – возмутился Гу Фэй.

Цзян Бинь усмехнулся, посмотрел на чёрный кастет на своей руке и только спустя некоторое время, наконец, снова поднял голову.

– Где Цзян Чэн?

– Можешь считать, что я сегодня за двоих, – ответил Гу Фэй.

Парень прекрасно понимал, что пока Цзян Бинь не увидит Цзян Чэна, то не согласится так легко начать игру. Сначала Гу Фэй раздумывал, как поступить в этой ситуации, но когда заметил кастет на руке противника, сразу понял, что всё не так уж и сложно. Этот кастет принадлежал Хоуцзы, для которого отдать его Цзян Биню означало, что конфликт между этими двумя, должно быть, уже разрешён. То, что Хоуцзы поддерживал Цзян Биня, было только предлогом. Настоящей целью Хоуцзы был не Цзян Чэн, а сам Гу Фэй.

Если всё именно так, то с ними и правда будет меньше хлопот.

– За двоих? – Цзян Бинь принялся ржать. – Почему я не знал, что ты стал мальчиком на побегушках?

– Не похоже, чтобы и ты хорошо общался с Хоуцзы, – спокойно ответил Гу Фэй, поправляя браслет. – Иначе почему ты не научился хотя бы капельке его терпения?

– Бля, чё ты сказал?!

Цзян Биня внезапно охватила волна ярости. Он резко опустил скрещенные на груди руки, бросился вперёд, успев сделать несколько шагов и почти коснувшись Гу Фэя.

– В любой игре всегда будет победитель и проигравший. Если не хочешь играть, то должен признать поражение. Разве твой двоюродный брат не научил тебя этому? – Гу Фэй бросил взгляд на Хоуцзы, который с сигаретой во рту молча наблюдал за их перепалкой, затем юноша повернул голову и посмотрел на Цзян Биня. – Ты первым начал во время баскетбольного матча. Он просто ученик, который даже толком тебе не ответил, но ты почему-то вцепился в эту ситуацию и никак её не отпустишь. Совсем не похоже на того, кто следует за Хоуцзы.

Цзян Бинь был одинаково хорош как в драках, так и в баскетболе, но как только дело дошло до аргументированных ответов, он явно оказался в невыгодном положении. Более того, на трибунах было много зрителей, но ни одного из них нельзя было назвать хорошим человеком. Независимо от того, насколько ты был искренним, они всё равно будут на стороне того, кто окажется более «сообразительным». Вот почему, когда Гу Фэй закончил говорить, Цзян Бинь покраснел и замер на месте, не в силах выдавить ни слова.

Наконец, не скрывая свой гнев, он посмотрел на Хоуцзы.

– Поторопись, – не вытаскивая сигарету изо рта, нетерпеливо произнёс Хоуцзы.

– Сегодня будем только ты и я, – Гу Фэй посмотрел на Цзян Биня. – Кто бы ни проиграл, предлагаю решить всё побыстрее.

Цзян Бинь пристально смотрел на него несколько секунд, прежде чем процедить сквозь зубы:

– Хорошо.

Игра должна была длиться всего полчаса. Не было ни тайм-аута, ни замен в середине игры, только иногда кто-то выходил на площадку, чтобы разыграть спорный мяч. Судья также отсутствовал, в роли табло выступали сами зрители на трибунах.

А если бы ещё и ставки делались, то счёт вёлся бы тщательнее, чем на настоящем табло.

Лю Фань и Цянь Кай подошли, чтобы разыграть мяч. Оба не сводили с него глаз, как и зрители игры. Точнее, как зрители поединка, которые в полной тишине наблюдали за происходящим.

Человек, ответственный за подбрасывание мяча, подкинул его в воздух и тут же убежал с площадки, как будто на кону была его жизнь. В такой игре без правил у каждого игрока имелись свои «прибамбасы»: если не уйти с площадки до начала игры, то есть шанс случайно пострадать.

Хотя настоящая цель этой игры не имела ничего общего с баскетболом, Лю Фань был тем из немногих, кто когда-то уже бывал в полицейском участке: сразу после Нового года по лунному календарю он попал туда на неделю. Хотя он также был тем, кто больше всего любил играть в баскетбол. Таким образом, неудивительно, что именно Лю Фань попытался первым завладеть мячом.

У Цянь Кая был другой план. Его единственной целью была рука Лю Фаня, которая уже тянулась к мячу.

Одной рукой Лю Фань ударил по мячу, отправив его в сторону Гу Фэя, в то время как Цянь Кай попытался помешать Лю Фаню – его удар пришёлся по области от запястья до предплечья.

В тот момент, когда мяч оказался у Гу Фэя, он увидел струйку крови, бегущую по руке Лю Фаня.

Гу Фэй поймал мяч, развернулся и повёл его к корзине на другом конце площадки. Краем уха он слышал, как кто-то приближается сзади. Гу Фэй пробежал с мячом ещё пару шагов, прежде чем внезапно уклонился в сторону, а затем подпрыгнул и отправил мяч в кольцо.

Внезапно Гу Фэй краем глаза заметил Цзян Биня, появившегося справа от него, который нанёс удар левой рукой. Гу Фэй только ощутил, как что-то царапнуло его с правой стороны рёбер, однако после приземления он не почувствовал никакой боли. Юноша уставился на край корзины. Только после того как убедился, что мяч оказался в ней, Гу Фэй позволил себе, наконец, опустить взгляд вниз и проверить, что произошло.

Порез разорвал его футболку, и когда Гу Фэй приподнял её, то обнаружил грубый след, оставленный кастетом прямо на его талии. Когда он посмотрел вниз, кровь уже начала медленно просачиваться из неровной раны.

Гу Фэй схватил свою рубашку и небрежно прижал её к порезу. Это была неглубокая рана, и хотя она выглядела довольно жутко, было почти не больно.

Цзян Бинь подал мяч, отпасовав его Цянь Каю. Сначала Гу Фэй хотел перехватить его, но увидев, что Лю Фань уже сменил позицию, вместо этого направился прямо к средней линии, чтобы подготовиться к защите.

Рана на руке Лю Фаня кровоточила, хотя не была слишком глубокой. Прежде чем Гу Фэй успел оторвать взгляд от руки Лю Фаня, он услышал голос Ли Яня из-за пределов площадки.

– Да Фэй, обернись!

Не теряя времени на разворот, он быстро согнулся в поясе как раз в тот момент, когда чей-то кулак пронёсся прямо над ним.

Это был только первый мяч, а всё уже так обернулось…

Гу Фэй чувствовал, что даже если они потерпят поражение и не смогут отыграться, всё то, что они смогли выдержать в течение пяти минут матча, уже было достижением.

Мы даже смогли нанести ответный удар.

С другой стороны, Лю Фань смог ответить тем же приёмом, который Цянь Кай использовал ранее, чтобы перехватить мяч – он использовал свой браслет, в котором находился какой-то предмет, дотронулся до кожи Цянь Кая чуть ниже локтя и резко провёл рукой вниз. Гу Фэй не мог точно увидеть, что там произошло, но судя по тому, как скривилось лицо Цянь Кая, вероятно, это было болезненно.

Матч должен был длиться полчаса, что казалось почти невозможным, судя по тому, сколько всего произошло за первые пять минут.

Гу Фэй выпрямился. Он не был знаком с парнем, который сзади замахнулся на него кулаком. Он не знал ни его имени, ни прозвища, поэтому решил воспользоваться методом Цзян Чэна и сам придумал кличку для этого парня – «Маленький свингер*».

*Тут игра слов: swing – замахнуться, swinger – тот, кто замахнулся, но есть и другое значение – член супружеской пары, вступающий в интимную связь с членом другой супружеской пары с согласия собственного супруга/супруги.

Кулак Маленького свингера был направлен Гу Фэю в затылок. Если бы парень не успел уклониться, он сейчас определённо лежал бы на земле.

И не факт, что смог бы подняться.

Эта компания была явно более жестокой, даже в сравнении с ребятами Хоуцзы. Лидер бандитов хоть немного соблюдал кодекс чести; даже если это только казалось благородством, он всё равно хотел сохранить лицо. Но эти ребята явно были беспринципными. Пока они находились рядом, необходимо было проявлять осторожность, чтобы случайно не наступить и не споткнуться о чью-то гордость.

В кулаке Маленького свингера ничего не оказалось. Затем, даже не колеблясь, он снова замахнулся и нанёс ещё один удар, направленный Гу Фэю в лицо.

Гу Фэй заметил, что в другой руке он сжимает стальную деталь.

Сама эта штука не такая уж острая и с тупым основанием, но если кто-то попадёт под удар…

Гу Фэй поднял левую руку, чтобы заблокировать удар предплечьем, и, используя его как опору, надавить на локоть противника. Он крепко схватил правой рукой запястье Маленького свингера и резко оттолкнул его.

Обидчик замер на две секунды, прежде чем издать громкий крик. После этого Гу Фэй пихнул его в сторону и поймал мяч, который ему пасовал Ло Юй.

Мяч пролетел мимо двух человек, Цзян Бинь встал в блок.

Гу Фэй резко остановился и приготовился совершить трёхочковый бросок. Как только мяч вылетел из его рук, Цзян Бинь бросился вперёд и с силой замахнулся, целясь в руку Гу Фэя. Удар кастета был направлен в плечо, но затем внезапно сменил траекторию, по инерции нанеся удар немного ниже.

С трибун раздались аплодисменты и оглушительный свист. Трёхочковый бросок, совершённый при таких обстоятельствах, вызывал у Гу Фэя чувство удовлетворения.

Но дальше игра продолжаться не могла. Цзян Бинь был совершенно не в состоянии сохранять самообладание, он уже устал притворяться. Если бы это продолжилось, даже если бы им удалось заработать больше очков, немногие из «проблемных ребят» смогли бы остаться целыми до конца так называемой «игры».

Более того, Цзян Бинь и его банда были из тех людей, которые открыто преподносят драку под видом игры в мяч. Возможно, команде Гу Фэя удалось бы победить, набрав больше очков при всех указанных обстоятельствах, но даже в таком случае рано или поздно игра бы всё равно переросла в потасовку.

Единственный способ. Единственный...

Гу Фэй вдруг почувствовал себя немного расстроенным – об этом единственном способе он узнал от своего отца. План заключался в том, чтобы противник больше никогда не посмел дотронуться до него. Были ли это ненадёжные женихи матери, Хоуцзы или тот Маленький свингер, делал ли он это осознанно или нет, но действия его отца, которые до ужаса пугали Гу Фэя с малых лет, уже были невольно выжжены в его памяти.

Когда Цзян Бинь в третий раз направил в его сторону кулак с кастетом, Гу Фэй поднял руку и, задействовав всю энергию своего тела, нанёс резкий удар по левой стороне лица Цзян Биня. Это была не просто резкая и звонкая пощёчина, а глухой и громкий звук. Этот безжалостный удар заставил Цзян Биня отшатнуться с того места, где он стоял, прежде чем упасть на бетонную поверхность. Даже звук его удара головой о площадку был не таким громким, как пощёчина, обрушившаяся на его лицо.

Все игроки на площадке замерли, а на трибунах повисло короткое молчание.

Цзян Бинь продолжал лежать на земле и только через несколько секунд всё же попытался подняться. После пары попыток, которые каждый раз приводили к тому, что он снова падал, Цзян Бинь попробовал опереться на руки, чтобы слегка оттолкнуться от земли, но в конце концов его начало рвать.

– Охренеть…

Десятки зрителей на трибунах, наблюдавшие за этим зрелищем, подняли шум. Их свист и крики смешались вместе, показывая крайний интерес к происходящему. Для этих людей не имело значения, кто проиграл, а кто выиграл, как и не имело значения количество пострадавших. Если кто-то падал, получал травмы или не мог подняться, то это только подогревало их интерес.

Все на площадке столпились в один круг. Цянь Кай подошёл, собираясь помочь Цзян Биню подняться, но Гу Фэй взглядом остановил его.

– Это ты?

– Что? – Цянь Кай замер.

– Следующий, – Гу Фэй посмотрел на него и понизил голос: – Это ты?

Цянь Кай не произнёс ни слова и застыл на месте, не решаясь подойти, чтобы помочь своему товарищу.

– Тогда на этом всё, – Гу Фэй повернул голову и медленно окинул взглядом всех присутствующих. – Предлагаю просто разойтись. Или кто-то ещё хочет? Давайте закончим на этом.

Ситуация зашла в неловкий тупик. Одной пощёчины Гу Фэя, у которого больше ничего не было в руке, оказалось достаточно, чтобы Цзян Бинь не смог снова подняться с земли, продолжая блевать до потери сознания. Был и другой парень, который от сильной боли баюкал свою руку, и казалось, что даже касаться её ему было невыносимо – наверняка она была сломана. Ни один человек больше не осмеливался подойти и сразиться с ним один на один.

В конце концов, это была игра во «всё уладить одним махом». Если никто не предпримет никаких действий сейчас, то в будущем все эти люди никогда не смогут напасть на него.

– Помогите ему подняться, – прозвучал из толпы голос Хоуцзы.

Несколько человек наконец подошли и подняли Цзян Биня. Тот всё ещё плохо стоял на ногах и, кажется, до сих пор не понял, что произошло. Парень смог перестать качаться только тогда, когда два человека поддержали его с обеих сторон.

Хоуцзы бросил на Гу Фэя свирепый взгляд и подошёл к Цзян Биню.

– Ты как?

– Плохо слышно, – Цзян Бинь пару раз кашлянул, – в ушах звенит.

– Вытри рот, – Хоуцзы нахмурился. – Отвезите его в больницу.

Небольшая группа людей собиралась уйти с Цзян Бинем, но когда они проходили мимо Гу Фэя, раненый парень начал сопротивляться, не сводя глаз со своего противника.

У Цзян Биня звенит в ушах. Возможно, теперь даже сильнее, чем раньше.

Но Гу Фэю было на это плевать. В отличие от Цзян Чэна, который беспокоился, что человек, упавший на улице в снег, замёрзнет насмерть, Гу Фэю было всё равно.

– Считай, что сегодня мы всё уладили. Мне не нужны проблемы, такой уж я человек. Пока ты мне не мешаешь, я не стану ничего предпринимать, – юноша наклонился к правому уху Цзян Биня и чётко произнёс каждое слово.

Цзян Бинь молчал, хотя было неясно, смог ли он расслышать эти слова, так как ещё некоторое время просто смотрел на Гу Фэя, прежде чем его увели.

Как только люди Цзян Биня ушли, на площадке остались только Хоуцзы, Гу Фэй и остальные члены его команды. Однако даже сейчас интерес зрителей ничуть не утих. Несмотря на то, что никто не решался подойти к ним, зрители не расходились, а ждали, затаив дыхание, возможного продолжения игры.

Прийти сюда только для того, чтобы понаблюдать, как проливается чья-то кровь... Даже если просто зрителями...

Эти люди вызывали отвращение у Гу Фэя.

– А ты всё так же безжалостен, всегда решаешь вопросы одним ударом, – Хоуцзы посмотрел на Гу Фэя. – Прошло почти два года, а ты до сих пор не потерял хватку.

Гу Фэй ничего не ответил.

По правде говоря, Хоуцзы казался ему более опасным, чем Цзян Бинь. Хоуцзы был старше на несколько лет и уже со времён средней школы начал творить беспорядки на улицах. Он отличался от тех, кто всего несколько лет занимался подобным, прежде чем устроиться на работу или вернуться к обычному образу жизни. Этот парень был из тех людей, которые осознанно ступили на кривую дорожку, не собираясь что-то менять.

– Я-то думал, что в обычной старшей школе тебя должны были научить быть менее дерзким, чем в исправительной, – Хоуцзы усмехнулся. – Знаешь, я изначально не собирался вмешиваться в твои разборки с Цзян Бинем. Я уже говорил, что он должен сам решать свои проблемы, а ещё то, хочет того или нет, он должен смириться с любым исходом. Но сейчас другой случай. Раз уж ты решил встать на сторону Цзян Чэна, будет справедливо, если я буду за Цзян Биня.

Гу Фэй по-прежнему молчал.

– Честно говоря, я тоже не особо в восторге от этого, – Хоуцзы потянулся и закурил. – Сам посуди, мы можем раз и навсегда всё решить, а иначе я не думаю, что когда-нибудь смогу успокоиться.

– У меня послезавтра матч, – сказал Гу Фэй. – После матча.

Хоуцзы всё-таки затаил обиду, и разногласия с Цзян Чэном были просто предлогом.

Когда этот отморозок пришёл собирать плату за защиту, я одним ударом в живот отправил его в нокаут. Хотя с тех пор прошло больше года, он так и не смог забыть тот случай. Какой злопамятный человек...

Хоуцзы ждал только предлога. Если кто-то хочет отомстить спустя столь долгое время, то сейчас была самая подходящая возможность.

Только вот Хоуцзы знает, что один на один в бою со мной он не выстоит.

Находясь в окружении множества людей и нарушив «принципы» Хоуцзы, Гу Фэй мог только назначить время.

Всё остальное будет решать Хоуцзы.

– Школьный матч? – переспросил Хоуцзы.

– Ага, – ответил Гу Фэй.

Хоуцзы казался удивлённым. Слишком наигранные эмоции с первого взгляда давали понять, что он и Цзян Бинь – родственники. Только спустя долгое время Гу Фэй, наконец, рассмеялся.

– В конце концов, многое изменилось. «Сычжун» неплохое место, а ты даже стал участвовать в школьных соревнованиях, – сказал Хоуцзы.

Гу Фэю было слишком лень ему отвечать, поэтому он промолчал.

– Что ж, со мной всегда было легко общаться, – Хоуцзы держал сигарету и несколько раз ткнул пальцем себе в грудь. – Послезавтра в 8 часов вечера в старом здании у железнодорожного моста. В этот раз будем играть по-честному.

Гу Фэй бросил на него взгляд, и Лю Фань, стоявший сбоку, с вызовом сделал шаг вперёд. Гу Фэй протянул руку, чтобы остановить его.

– Хорошо.

– Бег с препятствиями, – сказал Хоуцзы. – Каждый несёт ответственность за свои действия.

– Договорились, – согласился Гу Фэй.

***

– Блядь! – Лю Фань ударил по рулю, как только сел в машину. – Какого чёрта ты согласился на бег с препятствиями? Ты не можешь просто выбить из него всё дерьмо?

– В конце концов, уже давно пора всё решить, – ответил Гу Фэй.

– А нельзя решить это дракой?! Какого хрена ты согласился на бег?! – с заднего сиденья выкрикнул Ло Юй.

– Ты действительно думаешь, что он бы согласился на драку? – Гу Фэй повернулся, чтобы посмотреть на Ло Юя. – Если бы он хотел уладить всё дракой, то уже давно бы это сделал. Зачем ему тянуть время?

– Тогда пусть продолжает ждать, – Лю Фань повысил голос. – У него нет яиц, чтобы в открытую противостоять тебе! Так что какая разница, если ты его…

– А что, если он что-то скрывает? – Гу Фэй прервал его. – Что, если ему нужен кто-то другой? Что, если он поссорится с Гу Мяо?

Все в машине замолчали.

– Кроме того, я уже устал от всего этого дерьма, – Гу Фэй нахмурил брови.

Он поправил свою одежду: футболка, на которой виднелись следы запёкшейся крови, была сильно разорвана.

– Даже если я застрял здесь на всю жизнь, я всё равно хочу провести это время в спокойствии! – внезапно закричал Гу Фэй. – У меня нет желания провести остаток своей жизни в постоянной борьбе!

– Давайте закроем эту тему, – заговорил Ли Янь. – Да Фэй уже согласился на состязание, так что говорить об этом бессмысленно. Если ваши разногласия можно решить таким способом, то просто сделай это. Ты же не умрёшь. В худшем случае ты просто загремишь в больничку на несколько месяцев.

– Кто сказал, что умереть невозможно?! Ты новости не видел?! Два дня назад кто-то умер из-за того, что споткнулся и упал, ударившись головой! – Лю Фань посмотрел прямо в глаза Ли Яню.

– Бля! Быстро сплюнь! – Ли Янь забеспокоился и посмотрел на него в ответ. – Поторопись и сплюнь! Идиот!

Лю Фань немного помолчал, а потом, наконец, хлопнул по рулю.

– Тьфу-тьфу-тьфу.

Гу Фэй наклонил голову, чтобы выглянуть в окно, и спустя некоторое время засмеялся.

– Идиоты.

***

Когда Цзян Чэн зашёл в семейный магазин Гу Фэя и увидел его маму, грызущую семечки дыни за кассой, то почувствовал себя немного неловко.

– Присаживайся, – сказала женщина. – Обычно он всегда приходит в магазин, чтобы поесть.

– Я…

Цзян Чэн совсем не хотел садиться. Он указал на дверь, собираясь сказать, что подождёт снаружи, но прежде чем успел произнести эти слова, мама Гу Фэя взглянула на часы, которые висели сбоку и поманила его рукой.

– Айщ, я совсем забыла про время, а мне нужно срочно уйти. Хорошо, что ты здесь, не придётся закрываться, последи за магазином пока меня не будет.

–А? – Цзян Чэн замер.

– Будешь просто отпускать товары, Ли Янь в этом мастер, – сказала мама Гу Фэя, надевая пальто. – Только не говори мне, что никогда не стоял за кассой.

Цзян Чэн только хотел сказать, что он и правда не знает, как это всё устроено, но прежде чем успел открыть рот, женщина, словно порыв ветра, вылетела из магазина. Ошеломлённый Цзян Чэн долго стоял посреди магазина, все его мысли были в ужасном беспорядке, и только спустя некоторое время он, наконец, сел за кассу.

Что бы Гу Фэй ни делал, его нет целый день. Но я точно знаю, что его отсутствие не имеет никакого отношения к Гу Мяо. Когда я пришёл и спросил о ней, оказалось, что она сидит дома и рисует.

Цзян Чэн был почти уверен, что Гу Фэй пошёл на разборки.

Но где было такое место, где и в баскетбол играют, и драки устраивать можно было, этого он не знал. Единственным человеком в классе, которого Цзян Чэн мог спросить об этом, был Ван Сюй, но тот понятия не имел, где находится это место. А если уж даже он не знал, то найти зацепку было вообще невозможно. Помимо ребят в классе, Дин Чжусинь была единственным человеком, к которому Цзян Чэн мог обратиться, но она тоже не смогла ему ответить.

– Если он ничего тебе не рассказал, то я тоже не могу, даже если знаю, – мягко ответила Дин Чжусинь и пресекла дальнейшие расспросы.

Цзян Чэн достал телефон и, находясь в прострации, просто сидел за кассой, не в силах точно определить, что он чувствует. Раньше его одолевала тревога, потом появилась злость. Единственное, что осталось от гнева, который всё это время сжигал изнутри, – пустота. Такая сильная, что могла пройти, только если он выбьет всё дерьмо из Гу Фэя.

Пробыв в оцепенении около двадцати минут, Цзян Чэн услышал звук машины, подъезжающей к магазину, и подошёл к двери, чтобы выглянуть наружу.

У магазина остановился «Бенни», который выглядел так, будто развалится, если продвинется ещё на десять метров. Окна были закрыты, людей внутри не было видно, но когда машина остановилась, со стороны пассажирского сиденья вышел Гу Фэй.

Цзян Чэн поначалу всё ещё питал надежду, что, возможно, у Гу Фэя действительно были какие-то другие дела и это он много себе надумал. Но когда Цзян Чэн увидел пятно крови на воротнике рубашки Гу Фэя, который шёл в его сторону, гнев внутри парня резко вспыхнул. Как будто в его теле находился сварочный аппарат, который прожигал его череп, заставляя кипеть от злости.

Гу Фэй, вероятно, не ожидал, что перед входом в магазин будет кто-то стоять, поэтому, когда заходил, врезался прямо в Цзян Чэна.

– Ай!

Гу Фэй удивился, но только он хотел отступить, как Цзян Чэн схватил его за воротник.

– Чем ты занимался? – Цзян Чэн затащил Гу Фэя в магазин и прижал его к стене. – Скажи на милость, какого хрена ты делал?!

– Почему ты здесь? – Гу Фэй был явно удивлён внезапностью этой встречи.

– Я спросил, что ты делал! – Цзян Чэн повысил голос.

Гу Фэй схватил его за запястье и попытался вырвать воротник из пальцев Цзян Чэна, но безуспешно. Юноша мог только сдаться и вздохнуть.

– Я даю тебе пять секунд на придумывание истории, в которую я поверю! – Цзян Чэн прожигал его взглядом.

– Я не смогу этого сделать, даже если ты дашь мне десять секунд, – ответил Гу Фэй. – Это слишком неожиданно.

Цзян Чэн молчал. Посмотрев на Гу Фэя ещё некоторое время, он ослабил хватку, повернулся, поднял занавеску и вышел из магазина.

Гу Фэй нахмурился и стукнулся головой о стену, после двухсекундной паузы он рванул следом за одноклассником.

– Цзян Чэн!

Цзян Чэн, быстрым шагом, шёл обратно в сторону своей арендованной квартиры. Он даже не оглянулся и не замедлился.

– Чен-гэ, – Гу Фэй догнал его и схватил за руку. – Чен-гэ…

– Чен-гэ – моя задница! – Цзян Чэн отдёрнул руку и развернулся, чтобы посмотреть на него. – У меня нет такого сына, как ты!

– Я сказал «гэ», – произнёс Гу Фэй.

Цзян Чэн расстерялся, но быстро пришёл в себя – по выражению его лица читалось, что гнев юноши возвращается.

– Бесполезно, даже если ты будешь называть меня дедушкой! – он ткнул пальцем в грудь Гу Фэя.

Тот на мгновение заколебался, прежде чем снова схватить Цзян Чэна за руку и, развернувшись, потащить обратно в магазин.

– Какого чёрта? – Цзян Чэн удивился.

Пару раз он решительно дёрнул рукой, но так и не смог избавиться от хватки Гу Фэя. Как раз когда Цзян Чэн думал о том, чтобы приложить больше усилий, он снова увидел пятно крови на воротнике Гу Фэя и уже в третий раз за день стиснул зубы.

Пока Цзян Чэн сомневался, у Гу Фэя получилось успешно затащить его обратно в магазин.

– Давай поговорим, – сказал Гу Фэй.

– О чём поговорим?

Цзян Чэн вдруг почувствовал, что вся его сила испарилась, как только Гу Фэй отпустил его руку. Гнев внутри него тоже внезапно ослаб, и парень, ища опоры, прислонился спиной к стене.

– Расскажешь о том, как ты меня обманул? – спросил Цзян Чэн.

– Угу, – Гу Фэй кивнул.

Цзян Чэн взглянул на него: в дополнение к кровавому следу на воротнике рубашки Гу Фэя, чуть выше его талии виднелось ещё одно кровавое пятно на футболке.

– Для начала нужно обработать твои раны. То, как ты сейчас выглядишь… Кто не знает, в чём дело, подумает, что ты побывал в руках садиста.

Продолжение следует...

Глава 50 - Хочу сам увидеть, что ты за человек

Гу Фэй внешне не сильно отличался от обычного себя, поэтому Цзян Чэн подумал, что парень не был серьёзно ранен. Но когда Гу Фэй снял куртку, Цзян Чэн нахмурился, увидев футболку, которая была порвана с правой стороны.

– Получил это во время игры? – спросил Цзян Чэн.

– Ага, – Гу Фэй отбросил куртку в сторону и взглянул на одноклассника. – Ты же ещё не ел?

– Аппетита нет, – ответил Цзян Чэн.

– А я немного проголодался, – Фэй достал свой телефон. – Закажу две порции жареного риса, вдруг ты захочешь позже поесть.

Цзян Чэн не ответил ему.

– Жареный рис с зелёным перцем и говядиной, – Гу Фэй начал зачитывать с телефона. – Что хочешь заказать? Есть с тушёными баклажанами, с  обжаренными помидорами и омлетом, тушёная говядина с картофелем...

– С обжаренными помидорами и омлетом, – Цзян Чэн вздохнул.

После того как  Гу Фэй оформил доставку, он достал аптечку из маленького шкафчика рядом с собой. Парень украдкой взглянул на Цзян Чэна, несколько секунд колебался, прежде чем поднять руки и стянуть футболку через голову.

– Вот дерьмо! – Цзян Чэн перепугался, когда увидел два больших пореза на плече и талии Гу Фэя. – Почему ты просто не позволил им забить себя до смерти, а?

– Да у кого хватило бы силёнок меня до смерти избить? – Гу Фэй рассмеялся, входя в маленькую боковую комнату.

– Тебе помочь? – спросил Цзян Чэн.

– Спасибо, – ответил Гу Фэй.

– Блядь, «спасибо» это да или нет, а? – возмутился Цзян Чэн, встав у входа в комнату.

– Помощь нужна, – Гу Фэй повернул голову и посмотрел на него.

На его теле всего два пореза, в целом не так уж и плохо.

Цзян Чэн вошёл в маленькую комнатку и подошёл ближе, чтобы более тщательно осмотреть раны Гу Фэя. Цзян Чэн заметил, что края были неровными, а это означало, что то, чем нанесены травмы, было тупым.

Порезы сделаны путём разрыва кожи тупым предметом... Мне даже представить это больно.

Цзян Чэн открыл аптечку первой помощи и достал спирт. Поразмыслив некоторое время, он, наконец, спросил:

– Это был Хоуцзы? Этот его... кастет?

– Чёрт! – Гу Фэй вытаращил на него глаза, немного удивившись. – Ты даже это понял? Сюэба ещё и способностью к ясновидению обладают? Только это был Цзян Бинь, а не Хоуцзы.

– Я просто догадался.

Цзян Чэн держал в одной руке стерилизованный ватный диск, а в другой – бутылку со спиртом. Он уставился на кожу Гу Фэя, размышляя о том, как обработать такую большую рану.

Промокнуть её ватным диском, смоченным в спирте… На такую длинную рану уйдёт целая вечность. К тому же я к нему и так и этак, чтобы занять удобную позу, а это очень утомляет.

– Давай выйдем и сделаем это там? – спросил Цзян Чэн.

– Отказываюсь. В полдень или под вечер по соседству собирается куча дядюшек и тётушек, которым капают аминокислоты. Считай это отделом новостей, посвященных сплетням. Если я выйду туда сейчас, все вокруг тут же узнают, что меня отмутузили и даже почти забили до смерти, – простонал Гу Фэй. – Рана не такая уж серьёзная, просто обработай её и приклей сверху кусок марли. Всё будет в порядке.

– Вот как, – прозвучал ответ Цзян Чэна.

– Просто…

Прежде чем Гу Фэй успел договорить, Цзян Чэн уже поднял руку и вылил спирт на рану на плече. Гу Фэй застыл на пару секунд, а затем резко вдохнул.

– Чё за херня?!

– Возможно, мне стоило взять пузырёк с перекисью. Должно быть, очень больно, да? – Цзян Чэн взглянул на него.

– А ты как думаешь? – брови Гу Фэя сошлись на переносице.

– Боль от спирта скоро пройдёт, – Цзян Чэн пару раз подул на рану. – Я просто хотел хорошенько обработать её.

– Ох... – Гу Фэй взглянул на свою рану. – Ты уже закончил?

– Ага.

Цзян Чэн порылся в аптечке и достал пузырёк с медицинским йодом.

– Используем для дезинфекции и это тоже, тогда всё должно быть в порядке.

– Собираешься и это на меня вылить? – спросил Гу Фэй.

– Естественно, рана-то большая, – Цзян Чэн кивнул. – Как думаешь, сколько времени уйдёт, если медленно обрабатывать рану ватным диском, а?

– Ты такой чертовски беззаботный, – прорычал Гу Фэй.

– Сам же отправился на поиски смерти, а сейчас хочешь удобненько лежать в постельке? Тогда надо было не позволять себя ранить, понял?

После того как закончил говорить, Цзян Чэн полил рану йодом и использовал ватный диск, чтобы промокнуть её.

– Если честно… Дело не в том, что я не хотел брать тебя с собой, – Гу Фэй прислонился к стене и поднял руку, позволяя Цзян Чэну обработать рану на талии. – Дело в том, что... Этот вопрос… Это не имеет к тебе никакого отношения.

– Угу.

Цзян Чэн знал, что имеет в виду Гу Фэй, он и сам об этом догадался. Цзян Бинь искал кого-то, на ком можно отыграться после проигрыша, однако единственным, кто поддержал его, был Хоуцзы, который не сходился во взглядах с Гу Фэем.

– Я всего лишь предохранитель. Если бы ты не настоял на том, чтобы взвалить это дело на себя, Хоуцзы, возможно, не смог бы доставить тебе неприятностей, – сказал Цзян Чэн.

Гу Фэй хранил молчание.

Я столкнулся с Цзян Чэном в тот момент, когда только вернулся, не говоря уже о том, что попросту не успел придумать оправдание. У меня даже и шанса не было, чтобы рассказать о произошедшем, но Цзян Чэн смог быстро разобраться в сути дела, основываясь только на крохотном количестве информации. Да он действительно заслуживает того, чтобы называться сюэба. С таким дотошным умом и логикой он мог бы с лёгкостью изучать естественные науки.

– Я чувствую себя каким-то бесстыдником из-за того, что ты так себя ведёшь, – Цзян Чэн взял бутылку со спиртом и полил рану Гу Фэя на пояснице. – Я…

– Ай! – Гу Фэй не смог сдержать вопля. – Разве ты не можешь сначала предупреждать, прежде чем просто вываливать что-то на меня?! Ты...

Цзян Чэн прервал слова Гу Фэя, снова вылив содержимое бутылки на рану.

– Могу, – Цзян Чэн бросил на него быстрый взгляд. – Йоу! Я собираюсь вылить на тебя это во второй раз.

– Ты же мне мстишь, да? – глубоко вздохнув, спросил Гу Фэй.

– Всё готово, – Цзян Чэн использовал вату, чтобы пару раз промокнуть и убрать излишки. – Мне прописали два флакона тканевого клея или чего-то в этом роде, когда я в прошлый раз был в больнице. Я дам тебе один завтра, ты быстрее поправишься, если воспользуешься им.

– Угу... – промычал в ответ Гу Фэй.

Несмотря на то, что Цзян Чэн ни разу не прикоснулся к нему в течение всего процесса, одного лишь лёгкого болезненного прикосновения к ране было достаточно, чтобы та самая часть его тела немного напряглась. Но как только спирт попал на рану, все непристойные мыслишки, которые были у Гу Фэя в голове, мгновенно улетучились – теперь он был чист сердцем и ограничен в своих желаниях.

После того как марля была успешно наложена на рану, прибыл курьер с едой. Цзян Чэн пошёл забрать две порции жареного риса, в то время как Гу Фэй накрыл маленький столик и сел за него. Только тогда он, наконец, почувствовал, что всё напряжение, накопившееся за день, медленно отпускает его.

– Этот ресторан, – Цзян Чэн открыл упаковку с едой и окинул её долгим и пристальным взглядом, – определённо закроется в этом году.

– А? – Гу Фэй открыл ланч-бокс и взглянул на содержимое.

Пахнет приятно, выглядит аппетитно.

– Каждый раз, когда вижу эти жареные помидоры, нарезанные так крупно, и яйцо, которое при приготовлении было явно разделено на несколько порций, – проговорил Цзян Чэн, – я всегда готов повторять эти слова.

Гу Фэй уставился на обжаренные помидоры и яичницу в своём контейнере, прежде чем от души начать смеяться. Спустя долгое время ему, наконец, удалось остановиться, затем он пододвинул свою порцию обжаренной с зелёным перцем говядины к Цзян Чэну.

– Махнёмся? – спросил он.

– Ни в коем случае, – Цзян Чэн взглянул на свой контейнер. – Просто исходя из вида зелёного перца, разрезанного всего один раз пополам, и куска говядины, разделённого на восемьдесят крохотных кусочков, этот ресторан точно закроется в этом году.

Гу Фэй всё ещё продолжал смеяться, когда приступил к еде. Цзян Чэн же больше ничего не сказал, просто опустил голову и начал есть с мрачным выражением лица.

Поев в тишине несколько минут, Гу Фэй поднял голову и отложил палочки в сторону.

– Прости, я не хотел тебя обманывать, – сказал парень.

Цзян Чэн хранил молчание. Он уставился на кусочек помидора, зажатый между его палочками для еды, и через некоторое время положил его в рот.

– Вопрос решён? – спросил Цзян Чэн.

– Я встречаюсь послезавтра с Хоуцзы, – немного поколебавшись, ответил Гу Фэй. – После матча.

Цзян Чэн взглянул на него.

– На этот раз это действительно касается только нас с Хоуцзы, – сказал Гу Фэй. – Не имеет значения, был ли ты тем, кто устроил всё это, или нет, – это произошло бы в любом случае. Таким образом я смогу решить обе проблемы сразу.

Цзян Чэн ничего не ответил, опустил голову и вернулся к еде.

Еда была абсолютно невкусной: томатный сок вытек, яйца были слишком жидкими, а рис – чересчур кашеобразным. Его палочки для еды остановились после того, как Цзян Чэн съел только половину.

– Если ты больше не хочешь, то  поставь на подставку на заднем дворе, – Гу Фэй наоборот быстро уплетал за обе щёки, уже даже было видно дно контейнера. – Какие-нибудь бродячие кошки придут и съедят.

– Угу.

Цзян Чэн встал и отнёс наполовину полный контейнер с едой на задний двор, поставив его на подставку. Он постоял там и немного подождал, но в поле его зрения не было ни одной кошки, поэтому он вернулся в магазин.

– Не увидел там никаких кошек, – сказал юноша.

– Те кошки, которые обычно заходят, довольно робкие, так что, если там даже кто-то из них есть поблизости, они не выйдут, – Гу Фэй выбросил пустую упаковку, убрал со стола и закурил сигарету, прислонившись к кассе.

Цзян Чэн сел на стул и достал телефон, уставившись в него и бесцельно водя пальцем по экрану.

– Знаю, ты расстроен тем, что я сегодня не позвал тебя с собой, – Гу Фэй держал сигарету во рту и смотрел под ноги. – Если бы это был только Цзян Бинь, я бы взял тебя с собой. Но там был Хоуцзы… Поэтому я подумал, что «отбой».

Цзян Чэн взглянул на парня.

– Есть то, что лучше избегать, если можешь, и в чём лучше не принимать участие, если в этом нет необходимости, –  Гу Фэй сделал затяжку и выдохнул сигаретный дым. – Та ещё морока.

– М-м, – издал неопределённый звук Цзян Чэн.

– Ты тогда спросил меня, почему я не пошёл в техникум или типа того, –  Гу Фэй посмотрел на него. – Хочешь послушать об этом?

– Давай, – Цзян Чэн кивнул.

Гу Фэй отошёл закрыть двери магазина и опустил ставни, затем поставил стул и сел напротив Цзян Чэна.

– В прошлом я был вроде как... – Гу Фэй некоторое время молчал, прежде чем продолжить. – В начальной школе я всегда… ввязывался в драки. Даже сейчас бывшие одноклассники из начальной школы обходят меня стороной при встрече на улице.

– Хах, школьный задира, – Цзян Чэн пристально посмотрел на него.

– В любом случае я… Мой отец избивал меня дома, поэтому я избивал других, когда выходил на улицу, – Гу Фэй горько усмехнулся. – В то время я не любил много разговаривать, поэтому всегда пускал в ход кулаки по любому пустяку. Если бы я причинил кому-то вред и они пришли бы к нам за компенсацией, мой отец снова выбил бы из меня всё дерьмо.

Цзян Чэн тихонько вздохнул.

– На первом году обучения я вытолкнул своего соседа по парте из окна второго этажа, – Гу Фэй вытянул свои длинные ноги и устремил взгляд на ступни. – На самом деле, мой отец и раньше выбрасывал меня из окна, но я не сильно калечился.

Цзян Чэн удивлённо уставился на него, но не сказал ни слова.

– Но тот парень был ранен довольно серьёзно: его руки, ноги и рёбра были сломаны. Администрация школы искала мою маму, а мой отец... Он в то время только ушёл из жизни, – тихо произнёс Гу Фэй. – Школьное руководство посчитало, что мне не подходит оставаться в обычной  школе из-за моих обстоятельств, и, учитывая этот факт, предложили мне перейти в... реформаторскую школу.

– Что это за школа? Типа исправительное учреждение? – спросил Цзян Чэн, но увидев, что Гу Фэй, похоже, немного не в духе, опустил голову и вместо этого стал гуглить в телефоне.

Реформаторская школа – специальная образовательная школа, созданная Китайской Народной Республикой для несовершеннолетних, совершивших незначительные нарушения закона или другие преступные действия, которые не попадают под действие административных санкций или взысканий в виде штрафа.

– Чё за хуетень? – Цзян Чэн застыл.

– Много таких мест уже позакрывали, – Гу Фэй слегка покачивал ногой. – То, в которое ходил я, позже тоже было преобразовано в техническую школу. Когда я там учился, учеников было не так уж и много.

– А, – протянул Цзян Чэн, не зная, что ещё сказать.

– На самом деле, директор школы тогда порекомендовал моей матери отвести меня к психиатру. Они думали, что у меня серьёзные склонности к насилию или что-то в этом роде, – Гу Фэй бросил окурок на землю и затушил его ногой, затем достал из пачки ещё одну сигарету и прикурил её. – Но моя мама отказалась. С такой Эр Мяо, какая она есть, матери было невыносимо слышать, как кто-то говорит, что и у меня тоже проблемы. Поэтому я пошёл в исправительную школу.

– Там были такие же ученики, как и ты? – спросил Цзян Чэн.

– Кого-то вроде меня там уже можно было бы считать хорошим ребёнком, – Гу Фэй ухмыльнулся. – Оказавшись с теми учениками в одной школе, я понял, что значит быть за гранью искупления. Ты даже представить себе не можешь, на что это было похоже. А они были всего лишь подростками... Насколько же плохими можно быть... Я пробыл там всего полтора года, но больше никогда не хочу иметь с ними никаких контактов до конца своей жизни.

– Дай мне тоже сигарету, – попросил Цзян Чэн.

– Снова закончились? – Гу Фэй вытащил пачку сигарет. – Просто возьми с прилавка в следующий раз, когда они у тебя закончатся.

– Так уж случилось, что у меня их просто нет, вот и всё.

Цзян Чэн достал сигарету и закурил, в голове у него немного помутилось. Фактически он мог в значительной степени представить, какое прошлое было у Гу Фэя, глядя на его обычное поведение, но Цзян Чэн не ожидал, что всё будет настолько серьёзно. Сам факт того, что одноклассник «убил» своего отца, занял у него много времени, чтобы переварить. И сейчас Цзян Чэн чувствовал себя так, словно его прошивку сменили во второй раз – в голове у него гудело.

– Кажется, я отвлёкся, – пробормотал Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн взглянул на парня, но всё ещё пребывал в прострации.

То, что его собственный отец выбросил Гу Фэя со второго этажа, было тем, с чем Цзян Чэну было трудно смириться. И то, что потом Гу Фэй выбросил своего соседа по парте также из окна второго этажа, было тем, что Цзян Чэна шокировало в равной степени.

– Классная комната на втором этаже школы выше, чем второй этаж жилого здания, – наконец произнёс Цзян Чэн.

– А? – Гу Фэй выглядел озадаченным.

Только через какое-то время он, наконец, понял, о чём говорит Цзян Чэн. Гу Фэй откинул голову назад, неожиданно рассмеявшись.

– Ха-ха-ха, Чэн-гэ, я нахожу, что твоя способность улавливать основную идею довольно сильна.

– Ха-ха, очень смешно, – Цзян Чэн всё это время держал сигарету между пальцами после того, как прикурил её, и только тогда вспомнил, что нужно затянуться. – Ты отвлёкся от темы разговора.

– Во второй половине третьего года обучения в младших классах сама школа была преобразована в техникум. После того как мы окончили младшую школу, все в основном остались там и уже учились в «технической» средней школе, –  продолжил Гу Фэй. –  Но я всё равно хотел пойти в обычную школу. Я действительно больше не хотел оставаться там и никогда в этой жизни больше не хочу пересекаться со своими бывшими одноклассниками.

– И ты пошёл в школу «Сычжун»? – спросил Цзян Чэн.

– Ага, – Гу Фэй кивнул. – «Сычжун» – паршивая школа, поступить в неё было довольно легко.

Цзян Чэн замолчал. Сделав две затяжки, он глубоко вздохнул. Юноша вдруг понял, что не знает, о чём ещё можно поговорить.

– Чэн-гэ, –  Гу Фэй встал и достал из морозилки бутылку пива, открыл её зубами и сделал пару глотков. – Ты отличаешься от здешних людей. Даже не представляешь, насколько отстойными могут быть ситуации, если этих людей спровоцировать.

Цзян Чэн взглянул на него.

– Если ты влезешь в драку и проиграешь, кто-то подумает, что тебя легко запугать. Но если ты победишь, кто-то будет думать о тебе как о бельме на глазу. Они всегда будут цепляться за тебя, что бы ты ни делал, – сказал Гу Фэй. – От этих людей лучше держаться как можно дальше. Ты же понимаешь, что я имею в виду?

– Ага... –  Цзян Чэн закрыл глаза, глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

– Ты не Ван Сюй и не Цзян Бинь. И уж точно не Хоуцзы. Ты выдающийся ученик, – заявил Гу Фэй. – Посещай занятия, изучай то, что тебе нужно, а затем сдай экзамены. Поступи туда, куда ты хочешь попасть. Но никогда не позволяй, чтобы тебя вмешивали в подобные вещи.

Цзян Чэн молча затушил сигарету, после чего несколько раз потёр лицо руками и откинулся на спинку стула.

–  Причина, по которой я не взял тебя с собой, заключается не в том, что я хотел что-то для тебя сделать, – произнёс Гу Фэй. –  Я просто боялся, что ты застрянешь здесь. Мне было бы наплевать, если бы это был кто-то другой, потому что никто никогда раньше не говорил мне: «Я не позволю себе здесь сгнить». Ты единственный человек, который это сказал, и раз уж так заявил, то просто обязан добиться своего. Не думай, что я тебе чем-то помог, и не говори со мной о верности или о чём-то похожем.

Цзян Чэн по-прежнему молчал, затем резко встал, подошёл к Гу Фэю и погладил парня по голове.

– Если бы кто-то другой вот так дотронулся до моей головы, я бы выбил из него всё дерьмо, – Гу Фэй поднял голову, чтобы посмотреть на Цзян Чэна.

Цзян Чэн снова погладил его по голове.

– Вот дерьмо, а, – Гу Фэй начал смеяться.

Цзян Чэн положил руку ему на затылок и приобнял.

– Что ты делаешь? – спросил сдавленным голосом Гу Фэй, так как его лицо было уже прижато к животу одноклассника.

– Помолчи, – потребовал Цзян Чэн.

– А дышать как? – пробубнил Гу Фэй.

Цзян Чэн проигнорировал его, постоял так ещё несколько секунд, прежде чем в конце концов отпустить парня. Он посмотрел на Гу Фэя, снова плюхнувшись на стул, и внезапно Цзян Чэну стало так весело, что он начал хохотать, продолжая глядеть на одноклассника.

Гу Фэй взял пиво, собираясь сделать глоток, но поднеся пару раз бутылку ко рту, так и не смог отпить, потому что его душил смех. Гу Фэй поставил бутылку на пол и тоже засмеялся.

– Что касается меня... – начал говорить Цзян Чэн, продолжая хохотать. – На самом деле я очень серьёзный человек.

– Как и я, –  Гу Фэй, наконец, сделал глоток пива, сумев подавить смех. – Я надеюсь, ты не поймёшь меня неправильно.

– Ага, – Цзян Чэн кивнул.

Юноша продолжал смеяться ещё некоторое время, прежде чем успокоиться. Затем он помолчал некоторое время и глубоко вздохнул, прежде чем спросить:

– Расскажешь мне, как вы с Хоуцзы собираетесь всё уладить?

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Если проблема будет решена дракой, он определённо не сможет тебя победить, – пояснил Цзян Чэн. – Хоуцзы точно не будет драться один на один. Когда он поймал меня и Ван Сюя в прошлый раз, он тогда ещё смог сохранить своё лицо, но в этот раз он соберёт кучу людей, чтобы наброситься на тебя. Верно?

– Ну да, – Гу Фэй улыбнулся.

– Так как вы, ребята, собираетесь это уладить?

Цзян Чэн пристально смотрел в глаза Гу Фэя, тот поддерживал с одноклассником зрительный контакт и, казалось, колебался, прежде чем ответить.

– Бег с препятствиями, – тихо ответил Гу Фэй.

– Это что, чёрт возьми, такое? – Цзян Чэн непонимающе посмотрел на него.

– Собственные правила обитателей сталелитейного завода, – объяснил Гу Фэй, – общепринятый метод решения проблем.

– И как ты собираешься преодолевать препятствия? Прыгать? – Цзян Чэн снова задал вопрос.

– Ты недавно сменил своего кумира? –  Гу Фэй сделал глоток пива.

– В смысле? – Цзян Чэн замер в удивлении.

– Разве дедушка Сяо Мин раньше не был твоим кумиром? – Гу Фэй продолжил. – Что-то изменилось?

– Ой, да отъебись ты! –  Цзян Чэн порылся в карманах, выудил пачку сигарет, затем достал одну и сунул её в рот.

Как раз в тот момент, когда он собирался прикурить, Гу Фэй вздохнул.

– У тебя ещё были свои, но ты стрельнул у меня?

– Эм? – Цзян Чэн посмотрел на сигарету в своей руке.

Действительно, у меня оставалось ещё немного. Кажется, некоторое время назад я был не в себе.

Какое-то время Цзян Чэн смотрел на пачку в своей руке, прежде чем убрать сигарету изо рта и положить её обратно. Юноша сунул пачку назад в карман и протянул руку к Гу Фэю.

– Дай мне одну.

Потеряв дар речи, Гу Фэй взял свою пачку и бросил её в руки Цзян Чэна.

– Так что это за бег с препятствиями? – снова спросил Цзян Чэн, доставая сигарету, но не прикуривая её.

– За магазином, где ты купил велик, есть железнодорожный мост, – начал объяснять Гу Фэй. – Рядом с ним находится старый район, куда переехали фабрики. Некоторое время назад тот участок кто-то выкупил, но они до сих пор не продвинулись ни на шаг в развитии. Все здания там полуразрушенные…

– Пиздец, – Цзян Чэн прервал его прежде, чем Гу Фэй успел закончить. – Прыжки со здания?

Гу Фэй пристально посмотрел на него.

– Перепрыгивать с одного здания на другое? – Цзян Чэн уставился на него в ответ. – Да?

– Ага, – прозвучал ответ Гу Фэя. – Прыгать, пока кто-нибудь не получит травму или не сдастся.

– Качество воздуха в районе вокруг сталелитейного завода совсем плохое, да? Это недостаток кислорода так вредит твоему IQ? – Цзян Чэн был совершенно не в состоянии описать свои чувства. – Почему бы тебе просто не сказать, что будешь прыгать до тех пор, пока кто-то насмерть не разобьётся?

– Обычно никто не умирает, там расстояние-то небольшое, – ответил Гу Фэй с улыбкой.

– Идиоты.

Цзян Чэн схватил зажигалку и несколько раз чиркнул её, но так и не смог прикурить сигарету. Как только появлялся огонёк, яростно выдыхаемый из носа воздух задувал его. В итоге Цзян Цэн не выдержал и отбросил зажигалку и сигарету на табурет, стоявший сбоку.

– В этом мире всё ещё есть такие безмозглые люди! Это действительно открыло мне глаза! – воскликнул парень.

Гу Фэй взял сигарету с табурета, прикурил её и протянул Цзян Чэну. Парень бросил на него быстрый взгляд, прежде чем протянуть руку за сигаретой.

Никто из них больше не проронил ни слова. В магазине было очень тихо, с улицы не доносилось ни звука.

Всё, что мог слышать Цзян Чэн, – это звук собственного тяжёлого дыхания. Ему хотелось разозлиться без особой причины. Это было не по отношению к Гу Фэю и не по отношению к Хоузы. Цзян Чэн не знал, по отношению к кому это было и из-за чего конкретно он злился, но гнев внутри него медленно разгорался.

Цзян Чэн поднял глаза и пристально посмотрел на одноклассника, который спокойно смотрел на него. Сердце Цзян Чэна внезапно начало болеть за Гу Фэя, он чувствовал себя расстроенным.

Из молчаливого и понимающего товарища по команде, из соседа по парте, с которым Цзян Чэн делился невыразимыми секретами, из-за всего этого хаоса и тёмных вещей, о которых он никогда не думал, Гу Фэй вдруг превратился в какую-то недосягаемую тень, которую невозможно постичь.

Очень расстроенным.

Цзян Чэн быстро и молча добил сигарету, курение которой совсем не было приятным, а наоборот – стало как-то муторно и в горле пересохло.

Цзян Чэн затушил сигарету и протянул руку Гу Фэю. Парень посмотрел на протянутую к нему руку, не очень понимая, что от него требуется. Он некоторое время колебался, прежде чем, наконец, вложить свою ладонь в его.

Цзян Чэн крепко схватил его и некоторое время очень сильно сжимал, прежде чем отпустить.

– Когда это будет? Когда собираетесь совершать прыжки со зданий, будто вам мозги отбило? – спросил Цзян Чэн.

– После баскетбольного финала, – Гу Фэй потёр свою руку, которая была немного бледной от сильного рукопожатия.

– Я хочу посмотреть на это, – заявил Цзян Чэн, Гу Фэй хотел что-то возразить, но тот уже махнул рукой, прерывая его: – Никто не узнает, что я там. Я просто хочу это увидеть.

– Увидеть что? – немного беспомощно спросил Гу Фэй.

– Что ты за человек, – Цзян Чэн пристально посмотрел на него. – Я хочу сам увидеть, что ты за человек.

Продолжение следует...

Глава 51 - Первая серия «Чэн-гэ приглашает вас понаблюдать за придурками»

Они вдвоём сидели в магазине в абсолютной тишине. Цзян Чэн не мог угадать, о чём думает Гу Фэй, но он точно мог сказать, что у него самого не было никакой ясной мысли – юноша до сих пор пребывал в шоке. Всё в голове смешалось, не давая возможности как следует обдумать информацию.

Когда на часах было почти девять, Гу Фэй встал со своего места.

– Идём. Хочешь, я тебя провожу?

– О... – Цзян Чэн тоже встал, замер на некоторое время, прежде чем спросить: – Проводишь меня? Зачем тебе идти со мной?

– На случай, если ты снова заблудишься, – ответил Гу Фэй.

– Бля, – Цзян Чэн расхохотался. – Теперь я могу вернуться даже с закрытыми глазами.

– Ты просто великолепен! – Гу Фэй накинул куртку.

– Я всегда был невероятно великолепным, – добавил Цзян Чэн, выходя из магазина следом за парнем.

Дом Гу Фэя находился в том же направлении, что и квартира, которую снимал Цзян Чэн. Сначала нужно было дойти до перекрёстка и пройти мимо дома Гу Фэя – чуть дальше будет квартира Цзян Чэна.

Они ехали на велосипедах, не проронив ни слова. Цзян Чэн всё собирался что-то сказать, но нужных слов так и не находилось, поэтому он мог только продолжать смотреть вперёд на дорогу.

Когда они проезжали перекрёсток возле дома Гу Фэя, одноклассник не свернул, как предполагалось. Цзян Чэн заметил это, но не стал ничего говорить. Так они ехали, пока не добрались до съёмной квартиры, и только тогда остановилась.

– Ты идёшь завтра в школу? – спросил Цзян Чэн.

– Иду, – ответил Гу Фэй. – Разве капитан Ван не хотел тренироваться с утра до вечера?

– А как же твоя рана? – Цзян Чэн бросил на него взгляд. – Она не помешает во время соревнования с классом 2-2?

– Не волнуйся, это ни на что не повлияет, – Гу Фэй похлопал по порезу на талии. – Кроме того, во втором классе нет тех, кто станет играть нечестно.

– Верно, – Цзян Чэн кивнул.

Разговор закончился, но ни один из них так и не пошевелился: Цзян Чэн не слез с велосипеда и не стал заходить в подъезд, а Гу Фэй не развернулся и не поехал обратно.

После некоторого молчания Цзян Чэн откашлялся.

– Тогда… я пойду.

– Угу, – прозвучал ответ Гу Фэя.

Но даже после этого ни один из них не сдвинулся с места. Оба остались сидеть на велосипедах, поставив одну ногу на землю, будто были не в состоянии оторвать её от земли.

Спустя ещё несколько минут Гу Фэй всё-таки прервал тишину:

– Ну ладно, я пойду.

–Ага, – Цзян Чэн наконец пришёл в себя и толкнул велосипед вперёд. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – эхом повторил Гу Фэй.

После того как Цзян Чэн затащил велосипед в подъезд и пристегнул его замком к перилам, он оглянулся и увидел, что Гу Фэй всё ещё стоит на том же месте. Парень помахал Цзян Чэну рукой, прежде чем развернуть велосипед и уехать.

Цзян Чэн вернулся в квартиру и принял душ, затем сел за стол и посмотрел на домашнюю работу на завтра, но почему-то не смог ничего понять, даже после того как ещё долго вчитывался в задания.

Из-за всего случившегося сегодня он чувствовал, что его мозг слишком перегружен для того, чтобы думать над решением каких-то задачек. Все его мысли были в беспорядке, который полностью заполнил его голову, и места для домашнего задания практически не осталось.

Цзян Чэну потребовалось больше десяти минут, чтобы наконец собраться с мыслями и начать делать домашнее задание.

От телефона послышался звук входящего сообщения – это был Пань Чжи.

> Я отправлю тебе задания через доставку, не отходи далеко от телефона, чтобы не пропустить звонок. Ты же не менял адрес? Далеко живёшь?

> Недалеко. Пришли мне номер курьера.

Спустя время Пань Чжи прислал номер.

Цзян Чэн проверил номер доставки и уже собрался позвонить и сказать, чтобы они не делали доставку на дом, он может просто спуститься и забрать её сам, но передумал. На самом деле он не хотел снова выходить на улицу, ведь недалеко жил Ли Бао Го. Цзян Чэн просто не знал, как вести себя рядом с ним, если они вдруг случайно столкнутся.

> Ещё там есть флешка. Я сделал копии всех конспектов, которые наши учителя давали в течение семестра. Посмотри, может будут полезны.

Цзян Чэн долго смотрел на сообщение. Если бы Пань Чжи сейчас был рядом, он бы обязательно подошёл к нему и крепко обнял.

Какая сыновняя почтительность!

Он взял телефон и сделал селфи с поднятым большим пальцем, затем отфотошопил наиболее удачную фотографию и отправил её Пань Чжи.

Друг долго не отвечал, поэтому Цзян Чэн отложил телефон в сторону. С этой небольшой передышкой пришло чувство, что его мозг наконец-то может работать, поэтому он сел за домашнее задание.

В «Сычжуне» задавали не так много, поэтому можно было не засиживаться и пораньше лечь спать. Хотя на самом деле он чувствовал себя немного неловко, ведь было не очень хорошо, что Пань Чжи каждый день присылает ему копию своего домашнего задания.

После почти часа работы раздался звуковой сигнал на телефоне – пришло сообщение. Цзян Чэн взял мобильник и взглянул на экран.

> Это селфи можно было бы назвать «Слава Богу, я красавчик». Я пришлю тебе несколько фотографий, которые сделал пару дней назад, поэтому, пожалуйста, больше не присылай такое.

Цзян Чэн замер. Когда он, наконец, пришёл в себя, то быстро посмотрел на имя адресата.

Маленький послушный зайчик!

– Блядь! – Цзян Чэн потерял дар речи.

Он провёл ещё пару раз пальцем по экрану, прежде чем окончательно убедился, что отправил фотографию Гу Фэю вместо Пань Чжи.

> Бля, как так получилось, что я отправил фотку тебе???

> А кому ты хотел её отправить?

> Моему другу!

Гу Фэй ответил не сразу. После того как Цзян Чэн отправил фотографию Пань Чжи, он получил ещё одно сообщение.

> Отправь своему другу и эту.

Под сообщением была прикреплена фотография. Когда Цзян Чэн внезапно увидел лицо, занимающее почти весь экран, он сразу почувствовал себя неловко. Эту фотку сделал Гу Фэй, на ней крупным планом был Цзян Чэн с той раной на губе.

Сбоку ужасно криво было написано: «Я и моя надоедливая рана».

> Бля! Что это такое?!

Цзян Чэн отправил сообщение Гу Фэю.

> Это намного лучше, чем то твоё селфи. Я потратил много времени, чтобы хорошо её отфотошопить.

> Да пошёл ты!

> Какой неблагодарный!

> Ну и что, что я неблагодарный?!

> Да ну тебя!

Цзян Чэн расхохотался, глядя на фотографию, которую прислал Гу Фэй, прежде чем снова ответить.

> Я сейчас делаю домашку.

> Удачи, сюэба!

Проснувшись на следующий день, Цзян Чэн почувствовал, что голова немного тяжёлая. Несколько минут он не шевелясь сидел на краю кровати, но так и не смог вспомнить неразборчивые сны, которые видел прошлой ночью. Он только помнил, что там были Гу Фэй, какие-то разборки, а ещё то и дело появлялись Пань Чжи и Ван Сюй и создавали шум.

Цзян Чэн вздохнул, прежде чем встать и пойти умываться.

Возможно, из-за того, что уже наступил следующий день, теперь, когда он вспоминал о разговоре с Гу Фэем, о том, что случилось в его детстве и о «честной дуэли» между ним и Хоуцзы, чувства возмущения больше не было. Даже казалось, что всё это было немного нереальным.

Как будто просто яркий сон...

Купив завтрак в местном ларьке, Цзян Чэн не спеша поехал на велосипеде в школу, держа одной рукой руль, а другой – поджаренную во фритюре лепёшку, которую он уплетал.

Дни становились теплее; Цзян Чэн уже наполовину съел лепёшку, а она ещё даже не остыла.

Проезжая перекрёсток, юноша нажал на тормоза, однако так и не услышал оклика Гу Фэя. Цзян Чэн посмотрел по сторонам, но так и не увидел одноклассника, который обычно ждал его у дороги.

Цзян Чэн вздохнул.

Гу Фэй бы не проснулся в такую рань без особой на то причины.

До урока оставалось ещё несколько минут, когда Цзян Чэн подъехал к школе. Он припарковал велосипед и направился к школьным воротам. Когда он был всего в нескольких метрах от них, то резко остановился. На этой неделе дежурил Лао Сюй; сейчас он как раз стоял перед воротами, а перед ним находился другой мужчина.

Ли Бао Го.

Цзян Чэн внезапно почувствовал прилив раздражения и волнения. Постояв на месте несколько секунд, он опустил голову, перешёл на другую сторону улицы, обогнул ворота и быстрым шагом направился к школьному забору.

Это место было несложно найти, о нём ему рассказал Гу Фэй – здесь можно было легко перелезть через стену.

Неподалёку от этого места находился небольшой школьный ларёк, и, когда юноша взобрался на стену, продавец, который в это время подметал, с удивлением уставился на него.

– Малец, звонок ещё не прозвенел, школьные ворота открыты, – сказал мужчина.

– Я знаю, – Цзян Чэн подтянулся на одной руке, глядя на него в ответ.

Мужчина больше ничего не сказал, но выражение его лица было таким, как будто он говорил с дурачком.

Цзян Чэн не стал обращать на хозяина ларька внимание, упёрся ногой в стену и перелез. Парень как раз собирался оценить расстояние и рассчитать траекторию приземления на лежащие с той стороны кирпичи, как вдруг заметил ещё одного человека, стоявшего внизу.

– Директор Лю? – удивлённо произнёс Цзян Чэн, сидя на корточках на стене.

Директор Лю был удивлён ещё больше, чем тот владелец магазина. Он долго смотрел на парня, но всё ещё не мог подобрать слов.

– Директор Лю… доброе утро, – Цзян Чэн не знал, следует ли ему спрыгнуть на территорию школы или развернуться и свалить.

– Ага, доброе утро, – рефлекторно ответил Лю Сяо, продолжая неотрывно смотреть на юношу.

Цзян Чэн колебался пару секунд, но в итоге всё же решил спрыгнуть. По-видимому, из этих кирпичей что-то строили, так как по краям куча уменьшалась – спрыгнув, он приземлился на пустое место прямо перед директором Лю.

К тому времени, как Цзян Чэн поднялся, директор Лю всё ещё смотрел на него удивлёнными глазами.

– Я… сейчас пойду в класс, – Цзян Чэн указал вперёд и, не дожидаясь ответа мужчины, вскочил на ноги и побежал.

Не останавливаясь по пути, он добежал до здания школы, прежде чем, наконец, замедлиться.

Цзян Чэн не знал: то ли директор Лю не смог сразу прийти в себя, то ли на этот раз он действительно дал ему поблажку.

Ведь время, в которое я перелез через стену, не считается «перелезанием из-за опоздания». Да и ветки деревьев я не повредил… Во всяком случае я уже просидел три урока, но никто меня так и не вызвал.

Классный руководитель тоже не искал его. Предыдущий урок был как раз у Лао Сюя, но он просто вышел из класса, как только прозвенел звонок, и не подошёл, чтобы обсудить утренний поступок Цзян Чэна.

Юноше стало немного скучно. Он не особо переживал о том, что перелез через стену, но вот визит в школу Ли Бао Го заставил его чувствовать напряжение. Цзян Чэн не знал, что было нужно его родителю или о чём он говорил с Лао Сюем.

Так раздражает.

Вдобавок к этому Гу Фэй всё ещё не пришёл в школу. Соседняя парта пустовала, а внутри стола лежала куча книг и тетрадей, которые Гу Фэй там складировал вперемешку с исписанными листами с заданиями.

Остальным ученикам в классе было всё равно, что Гу Фэй прогуливал занятия – он делал это каждую неделю. Возможно, Цзян Чэн был единственным во всём классе, кто действительно ощущал отсутствие Гу Фэя. Место рядом с Цзян Чэном казалось уж очень пустым, и парень также чувствовал, будто в его сердце чего-то не хватает.

Непривычно, что я, повернув голову, не вижу Гу Фэя, склонившегося над своей игрой для умственно отсталых.

И только когда последний урок подошёл к середине, у задней двери класса показалась фигура. Цзян Чэн повернулся в том направлении и увидел Гу Фэя, который как ветер залетел в класс.

– Я думал, ты не придёшь, – прошептал Цзян Чэн.

– Я же обещал, что приду, – Гу Фэй улыбнулся, – нам ещё нужно потренироваться после уроков.

– Я думал, ты имел в виду, что придёшь на занятия, – пробормотал Цзян Чэн.

– Вчера я поздно лёг, поэтому сегодня утром проспал. Я пришёл, как только проснулся, – Гу Фэй не глядя вытащил несколько учебников и бросил их на стол. – Не имеет значения, присутствую я на уроке или нет, я всё равно ничего не понимаю.

Цзян Чэн ничего не ответил. Он достал адгезивную повязку* и бросил её на стол.

*Раневая медицинская повязка, позволяющая комфортно защищать повреждения кожи.

– Ого, полезная вещица! – Гу Фэй взял коробочку и немного покрутил её в руках, прежде чем сунуть в карман. – Угости меня чем-нибудь на обед.

– Эм? – Цзян Чэн бросил на него взгляд. – С чего это вдру...

– С того, что я всегда лечу тебя, – прервал его Гу Фэй.

– Хорошо, но мне надо после обеда забрать доставку. В таком случае ты можешь помочь мне найти это место? – Цзян Чэн достал свой телефон и показал Гу Фэю адрес пункта выдачи, который записал ранее. – Ты знаешь, где это?

– Ага, – Гу Фэй присмотрелся. – Это рядом с железнодорожным мостом.

– А, – в тот момент, когда Цзян Чэн услышал слова «железнодорожный мост», он впал в ступор.

– Ты что-то купил? – спросил Гу Фэй.

– Нет, – ответил Цзян Чэн, – одноклассник прислал кое-какие учебные материалы.

– Я пойду с тобой, – сказал Гу Фэй, – в том районе есть хорошая лапшичная.

– Ты знаешь обо всех местах, где можно поесть? – Цзян Чэн рассмеялся.

– Дело не в том, что я знаю все кафе в городе, просто я уже бывал в том районе, – объяснил Гу Фэй. – В конце концов, я здесь вырос. В основном я хожу отсюда до железнодорожного вокзала, а оттуда – до центральной площади. Раньше я особо никуда больше не ходил.

– О, – Цзян Чэн посмотрел на него.

***

– Куда вы двое идёте?! – недовольно прикрикнул Ван Сюй, забирая со стоянки свой велосипед. – Если пойдём есть вместе, потом будет удобнее идти на тренировку. Я уже отпросился у Лао Сюя, чтобы мы могли продолжить практиковаться! А вы вот так уходите, ничего не сказав…

– Мы вернёмся в течение часа, – заверил его Гу Фэй.

– Это неорганизованное поведение… – не унимался Ван Сюй.

– Капитан, нам нужна передышка, – прервал его Цзян Чэн. – Всего на один час, у нас есть кое-какие дела. Обещаем, что напишем через час.

Эти слова успокоили Ван Сюя, поэтому он согласно кивнул, больше не раздумывая над этим вопросом.

– Хорошо, так уж и быть.

Железнодорожный мост был очень старым – скорее всего, он уже не функционировал. Железная дорога посередине уже покрылась ржавчиной и заросла бурьяном. По дорожкам с обеих сторон всё ещё можно было пройти, они предназначались для пешеходов, велосипедистов, мотоциклистов и так далее.

Проезжая по мосту, Цзян Чэн неотрывно осматривал окрестности. Вопреки ожиданиям, место не был безлюдным; на обочинах было много маленьких магазинов, в которые то и дело входили и выходили покупатели. Также тут не было видно ни одного заброшенного квартала или ветхого здания.

– Это там, мы уже проехали перекрёсток, – Гу Фэй обернулся и указал на первую развилку, которую они уже преодолели после того, как сошли с моста. – Тебе туда.

– Угу.

Цзян Чэн повернул голову, чтобы взглянуть, но не заметил ничего примечательного. Все здания в этом районе были довольно низкие, в основном по четыре-пять этажей.

Если то здание было старое, значит, оно было построено ещё раньше, и этажи там могли быть ниже. Аминь.

– Если хочешь, можешь завтра прийти, – Гу Фэй медленно крутил педали велосипеда. – Я попрошу Дин Чжусинь проводить тебя, она знает дорогу.

– Не надо, – Цзян Чэн поспешно прервал его.

Парень уже давно заметил, что Дин Чжусинь его недолюбливает, поэтому не хотел, чтобы она сопровождала его.

Гу Фэю показалось, что Цзян Чэн хочет ещё что-то сказать.

– Тогда… – начал было говорить Цзян Чэн и махнул рукой. – Забудь. Сказал же, что никто меня не увидит, я не собираюсь мешать вашим опасным прыжкам по зданиям. Просто пообещай, что останешься целым.

Гу Фэй усмехнулся.

– Чего смеёшься? – Цзян Чэн повысил голос. – Ты лишь один из членов команды лузеров из района сталелитейного завода.

Гу Фэй засмеялся ещё сильнее.

– Эй! Хочешь верь, хочешь нет, но я…

Цзян Чэн вдруг почувствовал досаду от того, что вспомнил, что смех Гу Фэя может полностью свести его гнев на нет. Он ослабил хватку на руле и изобразил тот стикер, который Гу Фэй прислал ему вчера. Сжав одну руку в кулак, он направил другую на Гу Фэя.

– Да пошёл ты!

Гу Фэй застыл, а затем расхохотался так, что руль его велосипеда повернулся вбок.

– Очень похоже.

Плотно завёрнутая коробка, которую прислал Пань Чжи, была доверху заполнена книгами и тетрадями. Среди прочего была флешка, которая лежала в бумажном пакете. Цзян Чэн не стал всё распаковывать, а просто взглянул на корешки книг, внезапно почуствовав себя намного спокойнее.

– Это тот парень, который в прошлый раз приходил с тобой в «Сычжун»? – Гу Фэй прочитал накладную. – Пань Шуай*?

*Шуай (潘) значит «красивый».

– Пань Чжи, – Цзян Чэн взял накладную и просмотрел её. – Вот бессовестный. Раньше он даже писал своё имя как Пань Ань* в экзаменационных работах.

*Пань Юэ был известным китайским поэтом из династии Западная Цзинь. В народе его прозвали Пань Ань, так как с юных лет он был известен своей красивой внешностью. «Пань Ань» стало китайским синонимом по отношению к красивым мужчинам.

Гу Фэй расхохотался.

– Хотя его почерк и правда намного красивее твоего.

– У меня хороший почерк, – возразил Цзян Чэн. – Нас, сюэба, не должны волновать такие незначительные мелочи, как красота письма.

– Тебе бы прописи купить, – сказал Гу Фэй и добавил: – Лао Сюй чуть не расплакался, когда рассказывал о том, что тебе из-за этого снизили оценки за экзамен.

– Это он ещё не видел мой старый почерк, – ответил Цзян Чэн, – даже я не мог его разобрать.

– Эх, – улыбнулся Гу Фэй и вздохнул, – пойдём есть лапшу.

Возможно из-за того, что он получил много учебного материала, или, может, потому что он весь день играл в баскетбол с Гу Фэем, но Цзян Чэн чувствовал, что его утренняя меланхолия уже почти рассеялась. Даже мысли о Ли Бао Го больше его не тяготили.

***

Закончив тренировку, они вышли из школьных ворот. Гу Мяо сидела на обочине дороги на своём скейтборде.

Поскольку уже потеплело, девчушка больше не носила шапку – теперь на её голове была растрёпанная копна волос, которую она не приводила в порядок с того момента, как налысо побрила голову и повязала на лоб красную повязку.

Это добавляет ей… некой индивидуальности.

– Я дам тебе 50 юаней, – Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя.

– Хорошо, – ответил Гу Фэй.

Этот нетипичный ответ удивил Цзян Чэна.

К счастью, после паузы Гу Фэй вернулся к обычной манере общения и спросил:

– Но зачем?

– Прошу, отведи свою младшую сестрёнку подстричься, – умоляюще произнёс Цзян Чэн.

– Хорошо, – Гу Фэй кивнул и протянул руку.

Взглянув на него, Цзян Чэн достал бумажник, вынул купюру в 50 юаней и вложил ему в руку.

Гу Фэй положил деньги в карман.

– На самом деле, чтобы её подстричь, деньги не нужны. Мы можем просто пойти к Ли Яню, он неплохо стрижёт.

– Верни мои деньги... – Цзян Чэн потерял дар речи.

– Нет, – кратко ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн несколько раз открывал рот, но не мог произнести ни слова.

Неужели в мире существует настолько наглый человек?!

Гу Мяо, как обычно, поехала на скейтборде за велосипедами, но в этот раз она держалась за багажник Цзян Чэна. Она радостно проскользнула ко входу в магазинчик.

– Ты уже уходишь? – спросил Гу Фэй.

– Ну-у-у... – Цзян Чэн взглянул на коробку с тетрадями, привязанную к багажнику. – Я хочу вернуться и просмотреть всё, что там лежит.

– Ладно, – Гу Фэй кивнул. – Буду ждать тебя завтра на перекрёстке в восемь утра.

– Хорошо, – ответил Цзян Чэн и помахал Гу Мяо рукой. – Пока, Эр Мяо.

Гу Мяо помахала в ответ, Цзян Чэн улыбнулся и развернул велосипед.

***

В «Сычжуне» объявили, что финал баскетбольных соревнований состоится в субботу. День выбрали так, чтобы учителям и ученикам школы, а также учащимся из других учебных учреждений, было удобно прийти и понаблюдать за игрой. Финал должен был начаться в 12 часов, но взволнованный капитан Ван Цзюжи приказал всем собраться в 8:30, чтобы было больше времени на подготовку.

После игры все снова соберутся и, может быть, повеселятся за обедом. Поэтому на следующий день времени на ознакомление с местом для прыжков через здания, вероятно, не будет. Следовательно, надо идти этой ночью.

Вернувшись на съёмную квартиру, Цзян Чэн прибрался и снова выехал со своей школьной сумкой в направлении железнодорожного моста.

На территории вокруг моста никого не было, а на перекрёстке, куда ранее указывал Гу Фэй, количество людей значительно уменьшилось. В этот момент витрины у дорог казались ещё более ветхими и невзрачными.

Когда Цзян Чэн подъезжал к концу дороги, его встретила небольшая развилка. Слева виднелась фабрика по производству постельного белья и одежды, а справа – разбитая дорога, полностью покрытая трещинами.

Цзян Чэн свернул вправо и, проехав несколько минут, заметил пару зданий с выбитыми окнами.

Это то самое место.

Парень медленно ехал вперёд, осматривая окрестности и размышляя, на каких зданиях те бандиты из района сталелитейного завода собираются устроить свои соревнования по прыжкам.

Несколько вблизи стоящих зданий, рядом с которыми находился сейчас Цзян Чэн, явно не подходили – они были слишком близко к дороге, поэтому любой прохожий мог их увидеть.

Должно быть, нужные постройки находятся дальше.

Наконец Цзян Чэн остановился перед стоявшими рядом четырьмя зданиями. Мусора здесь было явно больше, чем в городе: разные бутылки из-под напитков, пакеты с закусками и земля, полностью покрытая окурками. Перед входом в одно из зданий стояло жестяное ведро. Цзян Чэн подошёл и заглянул внутрь – там лежали дрова, которые уже прогорели.

Должно быть, здесь и собирались те придурки, чтобы согреться.

Поблизости не было ни одного человека. Цзян Чэн проехал вперёд, спрыгнул с велосипеда, прислонил его к стене и вошёл в одно из старых зданий, которое находилось чуть дальше.

Это здание стояло особняком от всех остальных, оно было пятиэтажным и самым высоким в этом районе. Здание было настолько старым, что внутри него между трещин в стенах уже начала прорастать трава. Поднявшись по ступеням, Цзян Чэн почувствовал, что если сюда забрела бы ещё парочка человек, то здание бы просто рухнуло.

Дойдя до самого верхнего этажа, Цзян Чэн подошёл к окну, чтобы осмотреться.

Четыре здания напротив и вправду вполне подходили; расстояние между ними было не слишком большим. Два здания справа были четырёхэтажными, а два слева – трёхэтажными. Верх крайнего левого здания уже наполовину развалился, поэтому в нём было всего два этажа.

– Всем привет! – Цзян Чэн поднял левую руку и показал пальцами жест «V», указательным пальцем почти коснувшись виска. – Добро пожаловать и спасибо всем, кто смотрит первый эпизод «Чэн-гэ приглашает вас понаблюдать за придурками»!

Он подошёл ко второму окну.

– Четыре здания, которые вы видите прямо сейчас, – место проведения соревнования по прыжкам для придурков из района сталелитейного завода Как вы поняли, они будут прыгать с одного здания на другое. В зависимости от степени своей отбитости они даже могут сделать четверной прыжок*. Здесь полно мусора. Кажется, его специально не убирают, поэтому мы можем сделать вывод, что он служит в роли препятствий перед прыжком.

*По правилам лёгкой атлетики можно сделать только тройной прыжок. Цзян Чэн добавил ещё один, чтобы больше высмеять ситуацию.

– Бля... – Цзян Чэн опустил руку и повернул голову, чтобы получше осмотреть местность. – Наверное, вы уже заметили, что место для съёмок тут неудачное, так что предлагаю поискать более подходящий ракурс.

Цзян Чэн обошёл пару комнат на пятом этаже, прежде чем, наконец, наткнулся на отломившуюся часть лестницы, ведущей на крышу. Юноша подпрыгнул и ухватился за отломанный край. Убедившись, что он достаточно прочный, Цзян Чэн оттолкнулся ногой от стены и вылез наверх через люк.

– Дорогие зрители, давайте посмотрим… – Цзян Чэн сделал несколько шагов вдоль края крыши. – Я немного… боюсь высоты. Но ради того, чтобы… показать вам настоящих придурков…

Он медленно подошёл к краю крыши.

– Этот ракурс хорошо подходит.

Здесь открывался лучший вид на крышу противоположного здания, так как расстояние было не таким уж и большим.

Однако… отсюда меня можно легко заметить.

На крыше был небольшой пристрой с чердачным окном, так что Цзян Чэн нырнул за него.

Теперь меня не увидят.

– Хорошо. Всем видно? – продолжил Цзян Чэн.

Порывшись в карманах и достав рогатку и стальной шар, он прицелился в сторону противоположной крыши и туго натянул резинку.

– Проверим, получится ли попасть с такого расстояния, а также посмотрим на силу удара.

Сказав это, Цзян Чэн глубоко вздохнул, проигнорировав лёгкое ощущение слабости в ногах. Он прищурил глаза, целясь в сторону противоположной крыши, затем ослабил руку, и стальной шар полетел. Сразу после этого опрокинулась деревянная фанера, стоявшая на другой крыше.

– На сегодня я с вами прощаюсь, – Цзян Чэн посмотрел на сбитую им мишень. – После завтрашнего баскетбольного финала, пожалуйста, приходите в это же время, чтобы посмотреть вторую серию «Чэн-гэ приглашает вас понаблюдать за придурками».

Продолжение следует...

Глава 52 - Класс 2-8, класс 2-8! Тёмная лошадка выйдет в свет!

Хотя была суббота, Цзян Чэн проснулся примерно в то же время, что и обычно. Он спустился вниз, чтобы купить поесть, по пути мимоходом пробежав пару кругов по соседней улице.

Несмотря на то, что было раннее утро, людей в этом районе было намного больше, чем в той части города, где жил Ли Бао Го. Помимо дядюшек и тётушек средних лет, на улице было довольно много молодёжи.

У Цзян Чэна уже начала болеть голова, пока он пытался определиться, что взять на завтрак. Поэтому, засунув руки в карманы, он начал расхаживать назад и вперёд перед ресторанчиками, пытаясь понять, что он всё-таки хочет съесть.

– Баоцзы*, – сказал кто-то позади него.

*Небольшой пирожок из дрожжевого теста, приготовляемый на пару.

Голос был так близко, что, казалось, этот человек вот-вот коснётся его уха. От неожиданности Цзян Чэн подпрыгнул, его рука всё ещё была в кармане, с зажатым в ней телефоном.

Парень сразу же обернулся. Только когда он оказался лицом к лицу с этим человеком, то понял, что голос принадлежал Гу Фэю. Разумеется, не только голос, но и лицо – это был Гу Фэй.

– Какого чёрта? – Цзян Чэн был настолько потрясён, что отступил на шаг, осмотрел Гу Фэя с ног до головы, затем вытащил телефон, чтобы посмотреть на время. – Возможно ли, что солнце сегодня встало с запада?

Цзян Чэн запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо.

– Или же оно не садилось со вчерашнего дня…

– Эр Мяо сегодня рано встала, я проснулся, когда она начала играть со скейтбордом. – Гу Фэй улыбнулся. – Поэтому сейчас я здесь.

– Ты ещё не завтракал?

Цзян Чэн тоже начал улыбаться. Он не знал почему, но когда увидел улыбку Гу Фэя, ему вдруг очень захотелось улыбнуться в ответ.

– Давай поедим вместе?

– Ты угощаешь? – спросил Гу Фэй.

– Не ты ли вчера выманил у меня 50 юаней? – Цзян Чэн пристально посмотрел на него.

– Ну ладно, – Гу Фэй пожал плечами. – Как насчёт баоцзы?

– Баоцзы, цзяоцзы*, тофу и ютяо*, – Цзян Чэн поочерёдно перечислил всё, из чего до этого не мог выбрать. – По одной порции каждого. О, и это! Тушёная говядина тоже очень аппетитно пахнет.

*Цзяоцзы – клёцки; ютяо – жаренные во фритюре до золотисто-коричневого цвета нарезанные полоски теста.

– Займи пока столик, – сказал Гу Фэй.

Несмотря на то, что этот район был старым пригородом, всё же жилые дома были построены довольно плотно друг к другу, поэтому людей у таких ресторанчиков всегда собиралось достаточно много. Цзян Чэн стоял в стороне и некоторое время искал свободный столик, затем поспешно занял два освободившихся стула за одним из столов. Сев на стул, он положил рюкзак на второй.

В тот момент, когда он хотел помахать Гу Фэю, чтобы показать, где он занял место, краем глаза заметил двух девушек, сидящих за столиком напротив. Они уже некоторое время смотрели на него, продолжая хихикать, но как только он поднял на них взгляд, обе быстро опустили головы.

– Я здесь, – Цзян Чэн поднял руку и щёлкнул пальцами, когда заметил Гу Фэя, который держал две бамбуковых пароварки, полные булочек.

Гу Фэй подошёл и поставил их на столик.

– Я купил всё, как ты просил. Или хочешь что-нибудь ещё?

– Нет, – ответил Цзян Чэн.

Две девушки за соседним столиком всё ещё хихикали, опустив головы. Казалось, они играли в игру «Если ущипнёшь меня за руку, то я ущипну тебя за бедро».

Цзян Чэн вспомнил то, о чём Гу Фэй сказал ранее, и, возможно, понял, что происходит с этими двумя.

Гу Фэй поставил на стол огромную кучу тарелок, заняв почти всю его поверхность.

– Мне позвонил Ван Сюй, – Гу Фэй взял небольшую булочку, приготовленную на пару, и начал есть, попутно продолжая рассказывать: – Он уже здесь. Сказал, что он один.

– Он придёт, чтобы обвинить нас в неорганизованности и отсутствии дисциплины? – Цзян Чэн поднял миску с тофу и сделал глоток.

– Очень даже возможно, – кивнул Гу Фэй.

Обе девушки уже поели, но, похоже, не собирались уходить. Они достали телефоны и опустили головы, чтобы поиграть. Но опять же, судя по их позам, Цзян Чэн заподозрил, что они пытаются снять их тайком на камеру.

Как раз в тот момент, когда он хотел отвернуться, чтобы спастись от нежелательного внимания и неудачного ракурса, Гу Фэй поднял голову и бросил взгляд на девушек.

– Перестаньте тайком пытаться нас сфотографировать, ещё и с такого плохого ракурса.

– Ой! – обе девушки громко вскрикнули.

– Тогда можно сфотографировать вас с хорошего ракурса? – спросила одна из них.

Гу Фэй не ответил, и девушка направила камеру на парней. Цзян Чэн мог только смотреть в объектив, как и Гу Фэй.

После того как девушка закончила фотографировать, она открыла свою школьную сумку и положила в неё телефон.

– Мы хотим опубликовать эту фотографию на школьном форуме «Сычжун», так что не забудьте взглянуть. Там будет ещё много чего интересного, – с улыбкой объяснила она.

После того как девушки ушли, Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя.

– Из какого они класса?

– Понятия не имею, – ответил Гу Фэй. – Возможно, они даже не из нашей школы.

– Чего? – Цзян Чэн был удивлён.

– Ученики и из других школ придут посмотреть сегодняшний матч, – обьяснил Гу Фэй. – Кто-то выложил в сеть видео нашей игры с классом 2-7. Многие захотели прийти на соревнование, когда увидели тот момент, где ты заблокировал мяч.

– Офигеть... – Цзян Чэн слегка растерялся.

– Я попросил Ли Яня прийти сегодня и пофоткать нас, – продолжил Гу Фэй. – Помнишь, я обещал Цзюжи, что помогу найти кого-нибудь, кто сможет его пофотографировать?

– Что-то мне подсказывает, что уровень мастерства Ван Сюя резко возрастёт, как только на него наведут камеру, – Цзян Чэн расхохотался.

– Что ж, ему точно придётся повысить свой уровень мастерства, – Гу Фэй повернул голову и посмотрел на Цзян Чэна. – Скажем так, я участвовал только в этом соревновании с тех пор, как перевёлся в «Сычжун». Многие захотят прийти, чтобы увидеть этот матч.

– Ага, – Цзян Чэн искренне кивнул, немного подумал, прежде чем внезапно осознал: – Получается, если бы ты не присоединился, мне бы пришлось стать напарником Ван Сюя?

Гу Фэй не ответил, просто согнулся пополам от смеха, всё ещё держа в палочках цзяоцзы.

***

Игра должна была начаться в 12:00, однако уже в 9:00 как ученики из «Сычжун», так и из других школ толпились на трибунах. Цзян Чэн и остальные ребята успели поразминаться только около получаса, прежде чем толпа полностью заполнила площадку.

Глядя на нескончаемое количество учеников, Цзян Чэн понял, что школьники в этом районе те ещё бездельники.

Если бы это была моя старая школа, то даже на выходных ни у кого не нашлось бы времени, чтобы пойти на баскетбольный матч другой школы.

Этот финал игры, который проходил в «Сычжун», был довольно хорошо организован – даже привезли откуда-то кучу трибун. Их расставили по всему периметру площадки, и, когда Цзян Чэн и остальные вошли и сели в зоне отдыха, на трибунах было уже не протолкнуться. На удивление, там всё равно были те, кому пришлось стоять из-за нехватки мест.

Ли Янь пришёл в 9:30 с сумкой, где лежал фотоаппарат Гу Фэя. Он присоединился ко всем в зоне отдыха.

– Какое удивительное зрелище… Те, кто не в курсе, что тут происходит, подумали бы, что это матч городской лиги.

– Не забудь, с тебя хорошие фотографии Ван Сюя, – сказал Гу Фэй.

– Это будет зависеть от того, как он будет играть, – парировал Ли Янь, надевая объектив на камеру. – Я не профессиональный фотограф и не могу чудесным образом сделать из обычной фотографии шедевр. Каким запечатлю момент, таким он и будет.

– Можно ещё сделать несколько фоток других членов команды, – продолжил Гу Фэй. – Сфотографируй их тоже. Нашей команде придётся нелегко в финале.

– Понял-принял, – Ли Янь поднял камеру и осмотрел через неё всю площадку. – Тебе тоже нелегко, ты так сильно обо всём заботишься.

Ещё до начала игры директор Лю был крайне воодушевлён. Он даже произнёс короткую речь, чтобы представить публике команды, участвующие в финальном матче среди юношей.

– Первая команда – победители множества соревнований без единого проигрыша! Другая – тёмная лошадка, внезапно появившаяся из ниоткуда!

Когда Цзян Чэн услышал речь директора Лю, он по какой-то причине почувствовал волнение, вероятно, потому что группы поддержки с обеих сторон без остановки что-то скандировали во время его выступления.

И Цзин, которая обычно производила впечатление образцовой ученицы и от этого могла даже казаться немного замкнутой, сегодня была невероятно энергичной. Возглавляя группу поддержки, она очень уверенно скандировала немного смущающие кричалки.

– Класс 2-8, класс 2-8! Тёмная лошадка выйдет в свет! Класс 2-8, класс 2-8! Вас непременно ждёт успех!

После этой кричалки Цзян Чэну больше не хотелось поднимать голову. Положив руки на колени, он просто начал пристально рассматривать свою обувь.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй позвал его, незаметно протянув снизу руку.

В это время Цзян Чэн обдумывал план игры и, когда увидел тянущуюся к нему руку, некоторое время не мог понять в чём дело, поэтому просто протянул руку в ответ, чтобы несколько раз провести пальцем по ладони Гу Фэя.

– Я прошу дать «пять», – сказал Гу Фэй.

– Ой! – Цзян Чэн, наконец, пришёл в себя и слегка хлопнул его по ладони.

– Будь осторожнее с Хэ Чжоу, – предупредил Гу Фэй. – Он играет в защите, но, как и ты, может выйти из защиты и перейти в нападение. А ещё он быстро бегает, поэтому старайся сегодня не передвигаться по прямой.

Цзян Чэн кивнул. Никакой конкретной тактики он не разработал.

Если выходить против команды, чьи действия уже отточены до идеала, как у класса 2-2, то что бы не предпринял наш класс, это будет обречено на провал.

Итак, за этот небольшой промежуток времени, не сказав ни слова, все пришли к осознанию того факта, что после игры им просто нужно будет получше проанализировать ситуацию.

– Хорошо, – сказал Гу Фэй.

Два капитана разыграли стороны площадки: Ван Сюй победил и правильно воспользовался данным преимуществом, выбрав сторону, которая была расположена спиной к солнцу.

– Гу Фэй будет разыгрывать спорный мяч, – сказал Цзян Чэн перед тем, как они вышли на площадку.

– Вперёд! – крикнул Ван Сюй.

– Вперёд!!! – остальные члены команды подбадривающе закричали вместе с ним, затем сбросили куртки и вышли на площадку.

Вокруг ощущалось невероятное чувство сплочённости. Хотя Цзян Чэну не особенно нравилось, что на него смотрит так много людей, он всё же был не против оказаться в центре внимания. Теперь, когда он стоял посреди площадки и слышал отдалённые щелчки камер, смешанные с непрекращающимися криками «Впёред!», он внезапно почувствовал неописуемо сильный трепет.

Игрок из класса 2-2, который разыгрывал спорный мяч, был примерно того же роста, что и Гу Фэй. Но ещё из прошлой игры было ясно, что он очень хорош в прыжках, именно по этой причине никто в классе 2-8 не мог с ним сравниться.

И правда, после того как судья подбросил мяч, высота прыжка Кузнечика почти на целую ладонь превысила высоту прыжка Гу Фэя.

Этот парень из класса 2-2 передал мяч Хэ Чжоу. Цзян Чэн был уверен, что сможет перехватить пас, но как раз в тот момент, когда он шагнул вперёд и вытянул руки, почти коснувшись мяча, Хэ Чжоу помешал ему, отбив мяч в сторону. И Кузнечик, который каким-то образом успел покинуть центральную линию, поймал пас.

Блядь!

Цзян Чэн выругался про себя, обменялся взглядом с Гу Фэем, и тот со всех ног помчался к корзине за Кузнечиком.

В свою очередь, Цзян Чэн не стал бежать за ним, а вместо этого остался ближе к Хэ Чжоу, чтобы, во-первых, помешать ему снова поймать мяч, а во-вторых, своими глазами увидеть, насколько быстрым может быть этот человек.

Класс 2-2 действовал невероятно точно и быстро шёл в нападение. Всего после двух передач Кузнечик снова перехватил мяч, промчался мимо Гу Фэя и совершил бросок в прыжке.

Среди криков толпы Гу Фэй неожиданно выскочил позади него. Сердце Цзян Чэна колотилось. В такой момент было слишком легко ошибиться – если бы он хоть немного промазал, то удар пришёлся бы на руку.

Из-за такого манёвра Гу Фэя на этот раз Кузнечику не удалось прыгнуть достаточно высоко.

Аминь!

Цзян Чэн на время оставил Хэ Чжоу и побежал влево от Гу Фэя.

Гу Фэй сделал невероятно высокий прыжок и, выпрыгнув из-за спины Кузнечика, с поразительной точностью сбил мяч, который только что покинул руки парня. Под волну восторженных криков Цзян Чэн подпрыгнул и поймал мяч.

– Ван Сюй! – затем крикнул он.

Капитан находился на средней линии и, услышав своё имя, быстро развернулся и побежал назад.

Цзян Чэн на несколько шагов повёл мяч вперёд, когда краем глаза заметил Хэ Чжоу. После этого он резко поднял руки и броском отправил мяч в сторону Ван Сюя.

Удачи, капитан! Аминь, аминь, аминь!

Не сбавляя бег, Ван Сюй подпрыгнул, вытянул руки и поймал одновременно высокий и длинный пас.

Группа поддержки класса 2-8 мгновенно начала прыгать, по всей площадке раздалось громкое «Вперёд!», затем превратившееся в восторженное «А-а-а-а-а!».

Класс 2-2 невероятно быстро вернулся к защите, и Ван Сюй решил воспользоваться этим временем.

Когда он добрался до корзины, это был бой один на один. Если бы Ван Сюй попытался забросить сейчас, шансы на то, что мяч попадёт в корзину, были бы чрезвычайно высоки. Но Ван Сюй замялся с моментом броска и развернулся, чтобы передать мяч Гу Фэю, который только что пробежал мимо трёхочковой линии.

Было очевидно, что Гу Фэй подбежал, чтобы подстраховать мяч в момент броска, поэтому, когда Ван Сюй внезапно отдал пас ему, это стало для парня большой неожиданностью – у него даже не было возможности просчитать траекторию, чтобы подбежать к корзине для броска. Он попытался принять мяч левой рукой, но не смог его удержать, так как в эту секунду его заблокировал игрок из класса 2-2 с напульсником на руке.

После этого последовал пас, быстрое нападение и... К тому времени, как Хэ Чжоу забросил трёхочковый, у команды класса 2-8 даже не было возможности что-то предпринять.

Первый заброшенный мяч вызвал бурные аплодисменты и крики с трибун.

Го Сюй взял мяч и приготовился разыграть его, в это время Цзян Чэн подошёл к Ван Сюю.

– Эта игра не может полностью зависеть только от меня и Гу Фэя.

Ван Сюй кивнул, не говоря ни слова. Было очевидно, что эта ошибка заставила его почувствовать, будто кто-то вонзил нож ему в сердце, прокрутив рукоять несколько раз. Из-за этого ощущения выражение его лица болезненно исказилось.

– У тебя бы получилось забросить тот мяч, – Цзян Чэн похлопал капитана по спине.

– Ага... – Ван Сюй покачал головой и сразу же вернулся в своё обычное состояние. – Я тоже, чёрт возьми, так считаю!

Го Сюй подбросил мяч, и Цзян Чэн поймал его, но, развернувшись, не торопился вести мяч вперёд. Вместо этого Цзян Чэн указал левой рукой в сторону, и Ван Сюй немедленно бросился к средней линии, готовясь поймать мяч.

Взмахнув рукой, Цзян Чэн передал пас Гу Фэю, который находился на другой стороне площадки, а затем кинулся к корзине соперника.

В этот момент IQ Ван Сюя возрос как никогда! Он не растерялся, когда Цзян Чэн использовал его как отвлекающий манёвр, собираясь сделать пас. Вместо этого он со всех ног бросился к корзине.

Позади Гу Фэя был Кузнечик. Гу Фэй не вёл мяч, а развернулся и, используя руку для защиты, остался стоять на месте.

Когда Лу Сяобинь приблизился, чтобы забрать мяч, Гу Фэй отдал пас Цзян Чэну, который уже был почти у трёхочковой линии.

Цзян Чэн поймал мяч, и в то же время парень с напульсником заблокировал его. Цзян Чэн вздохнул про себя.

То, что класс 2-2 считается непобедимой командой, не следует воспринимать как что-то само собой разумеющееся. Они умеют быстро переходить в защиту… В сложившейся ситуации уйти от этого парня будет невозможно.

План Цзян Чэна – прорваться к трёхочковой линии и забросить мяч – в данный момент не имел шансов на успех. Цзян Чэн взглянул на линию, прежде чем, стиснув зубы, резко бросить мяч в сторону корзины, находящейся не более чем в метре от трёхочковой линии.

В этот момент не было никого, кто бы блокировал Гу Фэя, что дало ему возможность поймать отскочивший мяч.

Но как раз в ту секунду, когда Гу Фэй бросился вперёд, мяч с оглушительным грохотом врезался в щит корзины и красиво отскочил в сетку.

– Да не может такого быть! – сам Цзян Чэн был в шоке от случившегося.

Зрители на трибунах мгновенно подняли шум, полностью заглушив крики Ван Сюя.

– Цзян Чэн, ты реально крут!

Гу Фэй подбежал к нему, уголки его губ приподнялись в улыбке. Он на бегу поднял ладони.

– Это было невероятно! Да ты король трёхочковых!

– Давай продолжим в том же духе, – Цзян Чэн подошёл к нему и дал «пять», а затем, хлопнув его по плечу, сказал: – Справа от торцевой линии.

– Ага, – согласился Гу Фэй.

Сделать трёхочковый бросок с торцевой линии было немного сложнее, но защита в этой части площадки, вероятно, будет не такая плотная, как на средней линии.

Класс 2-2 отличался от команд, против которых они играли ранее: способности всех игроков были на довольно высоком уровне, таким образом, каждый из них мог в одиночку вытянуть команду. Попытка завладеть мячом была сопоставима с невероятным подвигом.

Цзян Чэн дважды пытался отобрать мяч у Хэ Чжоу, но тот ответил трёхочковым под прикрытием Кузнечика.

– Без паники! – голос Лао Лу доносился между криками толпы.

Возможно, из-за того, что это была финальная игра, учитель всё же не стал пользоваться громкоговорителем.

– Держите темп! Класс 2-8, класс 2-8! Вас непременно ждёт успех!

Цзян Чэн даже не хотел поворачивать голову в том направлении: из двух кричалок Лао Лу умудрился выбрать самую смущающую.

Резкое наступление класса 2-2 взволновало как игроков на площадке, так и болельщиков. Сила броска Го Сюя, когда он передал мяч Цзян Чэну, была похожа на выстрел пушечным ядром.

Когда Цзян Чэн обернулся, Хэ Чжоу уже заблокировал его.

Просто невероятные рефлексы!

Цзян Чэн дважды провёл мяч на месте, затем бросился к Хэ Чжоу, пока тот не оказался прямо перед ним. Как раз в тот момент, когда соперник собирался перехватить мяч, Цзян Чэн наклонился, как будто собирался обнять его, прежде чем отвести руку в сторону, ведя мяч почти у самой голени. Обойдя Хэ Чжоу, он сделал пас Гу Фэю, который уже бежал к корзине соперников.

Эта передача была такой низкой, что Гу Фэй чуть не споткнулся, когда поймал мяч.

Цзян Чэн побежал за ним, краем глаза наблюдая за Хэ Чжоу. У Гу Фэя не было возможности передать мяч обратно, поэтому он решительно пасовал его Ван Сюю, который уже бежал со скоростью света.

В этот момент IQ Ван Сюя преодолел все мыслимые границы! Как только он поймал мяч, то сразу же передал его обратно Гу Фэю.

После такого хода Хэ Чжоу мгновение колебался, а Цзян Чэн, воспользовавшись моментом, поспешно оторвался от него и с правой боковой линии устремился к торцевой.

Хотя Цзян Чэн ещё не занял выгодную позицию, Гу Фэй уже пасовал ему мяч.

Я практически на прямой линии от корзины! Игроки класса 2-2 спешно мчатся обратно в трёхсекундную зону! Это именно тот исход событий, которого я добивался!

Цзян Чэн устремил взгляд на корзину и без малейшего колебания поднял руки и совершил бросок.

Позади него раздавались крики болельщиков, их громкость росла по мере приближения мяча к корзине, пока наконец не достигла своего максимума, когда мяч пролетел сквозь сетку.

– Хороший бросок! – опустив руки после броска, негромко выкрикнул Цзян Чэн, тем самым подбадривая себя. – Офигеть!

Таким образом было заброшено уже два трёхочковых, что подняло боевой дух команды.

Однако одержать победу было не так-то просто. Уровень подготовки и сплочённости класса 2-2 был намного выше, чем у класса 2-8. Не проиграв ещё ни одной игры, они не могли отдать звание чемпиона другой команде, из-за чего класс 2-2 чувствовал огромное давление. Напротив, команда класса 2-8 не боялась рисковать. Независимо от того, выиграют они или проиграют, они уже были тёмной лошадкой. Поэтому незачем было переживать о звании непобедимого чемпиона, они могли просто сосредоточиться на игре.

Даже такой молчаливый человек, как Лу Сяобинь, без остановки кричал и бегал во время игры так, будто был под действием наркотиков. Цзян Чэна не оставляло ощущение, что, если тот хоть немного забудется, то может в конечном итоге навредить тому, кто его заблокирует.

Никто не объявлял перерыв и ни одна команда не произвела замену игроков. Обе стороны хотели сохранить ритм и набрать побольше очков, не сбавляя темп игры.

Разница в счёте, наконец, начала увеличиваться; класс 2-8 постоянно отставал, но не сдавал позиции. Разница в счёте составляла не более одного или двух баллов.

За три минуты до конца первой половины игры, несмотря на то, что Гу Фэя заблокировали два игрока, он всё же смог совершить бросок и переломить ситуацию на одно очко.

Под бешеные крики болельщиков класс 2-2 потребовал перерыв.

Когда Цзян Чэн подошёл к зоне отдыха, Хэ Чжоу преградил ему дорогу.

– Тебе нужно присоединиться к школьной сборной.

– А? – Цзян Чэн замер.

– Тебе нужно присоединиться к школьной сборной, – повторил Хэ Чжоу.

Прошло какое-то времени, прежде чем Цзян Чэн пришёл в себя.

– Подожди, ты говоришь об этом в такой момент?

– Я хотел поговорить об этом после игры, – ответил Хэ Чжоу, – но немного взволнован.

– Окей, давай поговорим после игры, – ответил Цзян Чэн.

– Как насчёт того, чтобы сыграть ещё раз после соревнования? – спросил Хэ Чжоу. – Ты, я, Гу Фэй, Тан Сивэй и Сун Юй – команда.

– Сун Юй? – Цзян Чэн не мог вспомнить, кто такой Сун Юй.

– Наш главный игрок, – Хэ Чжоу указал на Кузнечика. – Ну так что?

Цзян Чэн в изумлении уставился на Кузнечика. Он понятия не имел, какие ожидания были у родителей парня, когда они давали ему такое имя. Он вдруг захотел позвонить Пань Чжи, чтобы «Пань Ань» увиделся со своим собратом «Сун Юем*».

*Сун Юй – китайский поэт позднего периода Воюющих царств, известный как автор ряда стихотворений «Стихи Чу». Сун Юй и Пань Ань – двое из четырёх красавцев в истории Китая.

– Давай поговорим после того, как закончим игру, – повторил Цзян Чэн. – Закончим всё по-серьёзному.

– Я уже очень серьёзен, – Хэ Чжоу похлопал его по плечу. – Ну ладно, давай сначала закончим матч.

Цзян Чэну пришлось стиснуть зубы и сдержать свою руку, чтобы рефлекторно не отбросить руку Хэ Чжоу.

– Что он сказал? – Гу Фэй сидел в стороне на корточках, а затем встал, когда увидел приближающегося Цзян Чэна.

– Он хочет, чтобы я присоединился к школьной команде, а ещё чтобы потом мы сыграли одну игру, – объяснил Цзян Чэн.

– Это так волнительно, да? – Гу Фэй засмеялся. – Ну, в конце концов, он всегда был таким.

– Он из школьной сборной? – спросил Цзян Чэн.

– Ага, он капитан школьной команды, – ответил Гу Фэй. – Как и ты раньше.

Цзян Чэн взглянул на него, но ничего не сказал.

– Не бегайте всей толпой! – Ли Янь держал камеру. – Держитесь на некотором расстоянии! Во время бега смотрите не только на соперника, но и обращайте внимание на то, где находятся ваши товарищи по команде! Вы должны всегда быть готовы поймать мяч!

– Ага! – все покивали.

– Если кого-то заблокировали, один человек вполне может подбежать и принять пас. Не толпитесь в одном месте, – Ли Янь указал на Го Сюя: – Особенно это касается тебя. Если кто-то идёт за мячом, то надо отбежать и готовиться к следующему пасу.

– Понял! – Го Сюй кивнул.

– А вы двое… – Ли Янь уставился на Гу Фэя и Цзян Чэна, долго размышлял, но так и не придумал, что можно сказать. – Просто продолжайте в том же духе.

– Янь-гэ, – Ван Сюй пристально посмотрел на камеру в руках Ли Яня. – Ты же сегодня сделал много фотографий, да?

Ли Янь взглянул на него.

– Не переживай, этого хватит, чтобы сделать целый альбом. Фотографий так много, что можно целый месяц их рассматривать.

– Хоть я и капитан, но, разумеется, ты можешь фоткать не только меня, – сказал Ван Сюй. – Сделай несколько фотографий Гу Фэя, Цзян Чэна и других игроков, ладно?

– Неужели весь твой IQ ушёл на игру? – Ли Янь раздражённо оборвал его.

Цзян Чэн засмеялся и отвернулся. И как раз вовремя, чтобы увидеть И Цзин, стоящую позади Гу Фэя с бутылкой воды. Именно в тот момент, когда он хотел позвать Гу Фэя, чтобы тот взял бутылку, И Цзин улыбнулась и передала воду Цзян Чэну.

– Вот, возьми.

– Спасибо. – Цзян Чэн взял воду и, пока пил, взглянул на ключицы Гу Фэя.

Он не знал, была ли эта травма после похожей игры… Цзян Чэн заметил небольшую часть бинта, выступающую из-под воротника его рубашки – там была кровь.

– Вот чёрт...

Цзян Чэн нахмурился, наклонился, чтобы расстегнуть воротник Гу Фэя, и заглянул за край рубашки. Крови было совсем немного, но уже образовалось небольшое пятно.

– Ты…

Но не успел он договорить, как сбоку послышался визг девушек. Цзян Чэн пришёл в себя, поспешно опустил руку и сделал шаг назад.

– Что такое? Что случилось? – Ван Сюй сразу услышал шум и бросился к Гу Фэю, потом расстегнул его воротник: – Охренеть…

Визг девушек мгновенно усилился, постепенно перерастая в хихиканье.

– Давай отойдём, – Ли Янь оттащил Ван Сюя.

Цзян Чэн поставил бутылку с водой. Когда он направился в сторону площадки, то почувствовал, как несколько взглядов буквально прожигают его спину. Это ощущение было настолько сильным, что по всему телу пробежали мурашки.

У Цзян Чэна появилось неконтролируемое желание подойти ближе к Гу Фэю и сотворить с ним что-нибудь неприличное. Но в такой ситуации, когда любое случайное действие приводило к тому, что его окружал визг болельщиц... Это всё ещё вызывало у него небольшой дискомфорт.

Это состояние не покидало Цзян Чэна ещё довольно долгое время, он мог только благодарить небеса за то, что Ван Сюй оказался рядом.

Спасибо этому парню, который даже не понял, что спас меня от невыносимой неловкости.

– Всё в порядке, – сказал Гу Фэй, стоя рядом с ним.

– Рана открылась? – спросил Цзян Чэн.

– Скорее всего, – ответил Гу Фэй. – Хотя я даже ничего не почувствовал.

– Не помешает ли... такая травма во время этих безумных прыжков через заброшки? – Цзян Чэн вздохнул.

– Может, совсем чуть-чуть, – ответил Гу Фэй. – Хотя в такой ситуации, если я останусь цел и невредим, Хоуцзы от меня не отстанет.

Цзян Чэн молча уставился на него.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй побежал к средней линии, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Цзян Чэна, то внезапно очень серьёзно указал на корзину класса 2-2: – Уделаем их!

– Чёрт... – Цзян Чэн не смог сдержать смех и тоже указал в ту сторону. – Уделаем их!

Продолжение следует...

Глава 53 - Чэнь-гэ повсюду

Цзян Чэну уже было всё равно на крики вокруг.

Время перерыва, которое выбрал класс 2-2, было очень подходящим; до конца первой половины игры оставалось всего три минуты. Это не только сбило настрой класса 2-8, но и до окончания первой половины матча так и не позволило им вернуться на лидирующую позицию. После перерыва класс 2-8 никак не мог наверстать упущенное.

Цзян Чэн взглянул на табло – они отставали на четыре очка.

Эту разницу нельзя назвать значительной, если быть честным, то сравнять счёт не так уж и сложно.

Их противником был класс 2-2, и независимо от того, было ли это из-за сплочённости команды или же благодаря заслугам отдельных игроков, класс 2-8 был на целую лигу выше, чем класс 2-2.

Таким образом, эти четыре очка не кажутся такими недостижимыми.

Всё это было благодаря Ли Яню: помимо обязанностей фотографа он также исполнял роль их тренера. Во время перерыва все игроки присели на корточки, чтобы послушать наставления Ли Яня.

– Я буду прямолинеен, так что не принимайте это близко к сердцу. Сейчас вы все в напряжении, – сказав это, Ли Янь резюмировал: – Если хотите победить, вы должны выложиться по полной, не стойте на месте, двигайтесь быстрее. Игроки из их класса входят в сборную школы, верно? Такой уровень мастерства невозможно сформировать за один-два месяца. Опять же, если вы настроены на победу… Если вы хотя бы не хотите, чтобы разница в счёте росла ещё больше, вы должны приложить усилия.

– Принято! – члены команды протянули руки и вместе закричали.

– Цзян Чэн, во втором тайме у тебя будет не так много возможностей забросить трёхочковый. Они будут внимательно следить за тобой, – Ли Янь посмотрел на парня. – Ты должен найти подходящий шанс для Гу Фэя.

– Ага, – Цзян Чэн кивнул.

– Только вперёд, – Ли Ян взял камеру и направил в его сторону.

Цзян Чэн посмотрел на него и вздохнул.

– Отлично, – Ли Янь передал ему камеру. – Сфотографировать своего капитана – это честь. Эта поза…

Цзян Чэн согнулся пополам от смеха, покосившись на Ван Сюя, который наклонился и пил воду.

Началась вторая половина матча, игроки обоих классов сошлись в ожесточённой борьбе. Не только все игроки выкладывались на полную, чирлидерши за пределами площадки также орали как сумасшедшие. Если бы не разметка и судья, эти девушки уже бы выбежали на площадку, чтобы кричать на противоположную команду.

Эта игра длилась всего полчаса, но Цзян Чэн уже чувствовал себя немного уставшим. Это было непохоже на все предыдущие соревнования, поэтому требовалось много физической силы; даже если Ван Сюй и остальные изо всех сил старались победить противников, пробел в их навыках на фоне игры Цзян Чэна и Гу Фэя всё ещё был слишком очевиден.

Прикрывая Гу Фэя семь раз подряд, Цзян Чэн даже почувствовал, как пот со лба уже начал попадать в глаза. Однако, поскольку у него не было привычки носить напульсник, он мог только вытирать его руками.

– Хочешь одолжу? – спросил Гу Фэй, стоявший рядом.

– А? – Цзян Чэн уставился на него.

– Вот, – Гу Фэй был чудаком, который носил два напульсника, отдав ему тот, что был на левой руке. – Этим я ещё не вытирал пот.

Цзян Чэн хотел было ответить, не думает ли одноклассник, что его пот уже попал и на этот напульсник, но Гу Фэй тут же добавил:

– Быстрее, пока пот не стёк с твоих рук на запястья.

– Блядь... – Цзян Чэн расхохотался.

Он взял напульсник и быстро вытер им пот со лба.

– Ты видел игрока под номером 9? – спросил Гу Фэй. – У него уже не осталось сил, поэтому он постоянно бежит по левой линии. Я хочу попытаться зайти с левой стороны.

Цзян Чэн не ответил. Они с Гу Фэем в основном были на средней линии у правой границы по той причине, что игра по левой стороне была непривычна для тех, кто ведёт мяч правой рукой.

– Посмотрим, смогу ли я немного покрасоваться, – сказал Гу Фэй.

У Цзян Чэна не было времени размышлять о том, как Гу Фэй собрался красоваться, поскольку Го Сюй уже взревел, готовясь бросить мяч. Цзян Чэну только и оставалось, как со всей скорости побежать в ту сторону.

Лу Сяобинь поймал мяч и пробежал с ним вперёд пару шагов, прежде чем передать пас Цзян Чэну. Гу Фэй уже был за средней линией, и как раз в тот момент, когда Цзян Чэн поймал мяч и собирался сделать пас, Гу Фэй резко ушёл влево от средней линии.

Цзян Чэн быстро пасанул ему мяч. Он идеально рассчитал время, мяч попал как раз в руки Гу Фэя, когда тот сделал несколько шагов к левой боковой линии.

Цзян Чэн сразу же бросился вперёд от средней линии к корзине, готовясь принять мяч.

Гу Фэй начал вести мяч левой рукой, и девушки на трибунах дико закричали, как будто парень бежал по площадке раздетым. Это заставило Цзян Чэна на время потерять дар речи. Ведение мяча левой рукой не было чем-то удивительным, поскольку любой, кто увлекался игрой в мяч, практиковал такой способ, так как без этого было бы сложно обходить противника. Даже если такое ведение мяча у Гу Фэя было на среднем уровне, его характер и внешность определённо тоже сыграли большую роль.

Огромную роль. Кузнечик тоже играл левой рукой, чтобы обвести сразу трёх человек, но в свою сторону он явно не слышал таких же восторженных криков.

Гу Фэй очень быстро направился к левой задней линии. Было нелегко целиться с этого угла – ситуация чем-то походила на ту, когда Цзян Чэн забросил трёхочковый. Таким образом, главная цель класса 2-2 заключалась в том, чтобы помешать ему сделать передачу. Номер 9 был тем, кто держался ближе всех к Гу Фэю, чтобы не дать ему шанса повернуться к корзине и сделать бросок.

Цзян Чэн бежал по трёхсекундной зоне и пристально следил за каждым движением Гу Фэя, готовясь в любой момент принять мяч.

Но через секунду Гу Фэй внезапно отступил в сторону. Держа мяч левой рукой, он резко взмахнул рукой над головой, послав его в сторону корзины.

Охренеть! Он действительно хочет оттуда забить трёхочковый, да ещё и под таким углом?!

– Сяобинь! – поспешно закричал Цзян Чэн.

Лу Сяобинь сразу же бросился к кольцу, обходя других игроков и готовясь принять подачу.

Однако мяч, который Гу Фэй так небрежно бросил, по красивой дуге действительно попал в корзину.

– Бля! – Цзян Чэн подпрыгнул и закричал. – Офигеть!

На трибунах поднялся оглушительный шум.

– Гу Фэй! Отличная работа! – Лао Лу махал руками. – Отличная работа! Класс 2-8, класс 2-8! Красавчики, самые лучшие!

Раз Лао Лу так настойчиво выкрикивал что-то подобное, Цзян Чэн даже не стал задаваться вопросом, при чём здесь «красавчики». Он подбежал к Гу Фэю и в прыжке хлопнул его по плечу.

– Ну ты даёшь!

– Я крутой? – Гу Фэй тоже подпрыгнул и хлопнул по плечу Цзян Чэна.

– Самый-самый крутой! – ответил Цзян Чэн – Ты поднял наш боевой дух!

Трёхочковый бросок Гу Фэя не только поднял боевой дух класса 2-8, но, как оказалось, и класса 2-2 – они сразу же организовали стремительную контратаку и отыграли два очка.

Атмосфера как на площадке, так и за её пределами накалилась настолько, что этого было бы достаточно, чтобы напечь несколько корзин с булочками.

Как и сказал Ли Янь, сохранить разницу в счёте в таких обстоятельствах было непросто. Это было похоже на игру в йо-йо: каждый раз, когда они забивали мяч, класс 2-2 отыгрывал очки обратно.

К последней четверти класс 2-8 всё ещё отставал на три очка. Теоретически эту разницу можно было легко решить одним заброшенным мячом, если бы они играли в полную силу. Но на самом деле обыграть противников было чрезвычайно сложно, ведь к тому моменту боевой дух класса 2-2 достиг небывалого уровня.

Во время тайм-аута Цзян Чэн опёрся руками о колени. Он слышал, как окружающие его игроки тяжело дышали, будто стадо коров.

– Го Сюй, иди и отдохни немного, – Ли Янь в данный момент не стал ни с кем обсуждать тактику. – Поменяйся с кем-нибудь повыше. Если класс 2-2 пойдёт в наступление, то вы все будете охранять корзину. А если они попробуют зайти на трёхочковый, то просто дайте Гу Фэю и Цзян Чэну разобраться.

– Понятно, – Ван Сюй кивнул.

– Ребята, поскольку у нас нет проблем с набором очков, наша задача состоит в том, чтобы не дать им снова забить. В противном случае, если мы просто обменяемся мячами, всё будет кончено, – подытожил Ли Янь.

В игре, где обе стороны сражались изо всех сил, разница в навыках была очевидна: для класса 2-8 было практически невозможно помешать классу 2-2 закинуть мяч. Говоря это, Ли Янь бросил взгляд на Гу Фэя и Цзян Чэна. Последний быстро понял, что парень сказал это только для того, чтобы другие игроки не теряли надежды.

После замены все вернулись на площадку, было решено поставить больше высоких игроков под корзиной. Но с прыжком Кузнечика этого было недостаточно – за четыре минуты до конца игры разница в счёте увеличилась до пяти очков. Ли Янь снова произвёл замену, чтобы вернуть Го Сюя.

– Давайте постараемся, – выкрикнул Го Сюй. – Не жалейте сил, чтобы набрать очки.

Цзян Чэн и раньше участвовал в школьных турнирах, но никогда не испытывал такого огромного давления, как в этот раз. С трибун доносились крики «Впёред!», было слышно скандирование группы поддержки, товарищи по команде играли так, будто от этого зависела жизнь, и их противники также делали всё возможное, чтобы победить.

– Давай забросим трёхочковый, – подбежав, сказал Гу Фэй.

После нескольких обменов мячами разница в счёте сократилась до четырёх очков. Когда мяч попал в руки Цзян Чэна, он взглянул на таймер и увидел, что осталось меньше минуты.

Если бы соревнование велось между двумя командами с одинаковыми навыками игры, ещё можно было бы на что-то надеяться, но сейчас…

Цзян Чэн вёл мяч в направлении кольца противников. На полпути он столкнулся с Хэ Чжоу, поэтому отдал пас Гу Фэю, который сразу же пасанул мяч Ван Сюю.

Ван Сюй и Лу Сяобинь работали сообща, чтобы достичь трёхсекундной зоны, но на подходе к ней были заблокированы. К счастью, игрок, боровшийся за мяч с Лу Сяобинем, был совершенно сбит с толку его громким криком. Лу Сяобинь воспользовался моментом замешательства и успешно обошёл его.

Стоя у трёхочковой линии, Цзян Чэн отсюда мог прочувствовать всю мощь того возгласа. Если бы это был роман в жанре уся*, его противник, вероятно, прямо сейчас истекал бы кровью из цицяо**, а его сердце, артерии и вены были бы разорваны изнутри.

*Приключенческий жанр китайского фэнтези, насыщенного фантастическими элементами боевых искусств.**Цицяо – семь отверстий в голове: глаза, уши, ноздри и рот.

Лу Сяобинь отдал пас Цзян Чэну.

Давай забросим трёхочковый...

Слова Гу Фэя все ещё звучали в голове Цзян Чэна, когда он без малейших колебаний подпрыгнул, поймав мяч. Хэ Чжоу был прямо перед ним и одновременно с ним сделал прыжок. Цзян Чэн немного отклонился назад, в тот момент в его голове пронеслось не менее сотни молитв «Благослови меня, мой идол Фудзима»*.

*Кэндзи Фудзима – персонаж из манги «Коронный бросок» (Slam Dunk), одной из лучших манг о баскетболе.

Мяч покинул руки Цзян Чэна.

Хэ Чжоу не успел коснуться мяча, который уже летел по большой дуге.

Когда их ноги снова коснулись пола, Хэ Чжоу даже не оглянувшись сказал только два слова:

– Отличный бросок.

Цзян Чэн смотрел на мяч, всё ещё подняв руки вверх. Когда мяч влетел в сетку, он по своей обычной привычке показал три пальца.

Отличное попадание. Разница в одно очко.

В последние двенадцать секунд все сошли с ума. Зрители на трибунах вскочили, и волны аплодисментов захлестнули всю площадку. От волнения Лао Сюй начал без остановки прыгать, размахивая руками и что-то выкрикивая, хотя никто не мог разобрать, что он там кричал. В таком шуме даже довольно громкий голос Лао Лу был полностью заглушен.

Класс 2-2 завладел мячом и со скоростью света бросился к корзине.

Кузнечик попытался сделать передачу, ещё до того как нашёл устойчивую опору. Гу Фэй тоже подпрыгнул, но не смог заблокировать удар, а лишь коснулся кончиками пальцев нижней части мяча.

Бросок оказался мимо, и борьба за мяч под корзиной превратилась в хаос, когда все сбились в кучу – они могли бы даже обняться. Ощущение того, что «это финал баскетбольного матча для парней», почти исчезло, и в суматохе Цзян Чэну на мгновение показалось, что он застрял в толпе обезумевших тётушек, дерущихся за товары в супермаркете со скидкой 90%.

Мяч всё равно перехватил класс 2-2. Они снова сделали бросок, но на этот раз Гу Фэй смог его заблокировать, и мяч попал в руки Ван Сюя.

Оставалось ещё четыре секунды.

Ван Сюй не успел сделать пас, поэтому побежал прямо в сторону соперника.

Цзян Чэн последовал за ним, прикрывая напарника, но у Хэ Чжоу, казалось, в заднице зажглась петарда – скорость, с которой он бежал, была просто невероятной. Прежде чем Ван Сюй успел приблизиться к трёхочковой линии, капитан команды-соперника уже догнал его. Хэ Чжоу вытянул руку и отбил мяч.

К тому моменту, как Ван Сюй подпрыгнул, чтобы вернуть мяч, на всю площадку прозвучал свисток, сигнализирующий об окончании соревнования.

– Всё закончилось…

Все в классе 2-2 вскочили, испуская оглушительный рёв.

Ван Сюй стоял неподвижно, прижимая к себе мяч.

Гу Фэй подошёл и похлопал его по плечу, и в этот момент Ван Сюй внезапно развернулся, отшвырнул мяч в сторону и крепко вцепился в сокомандника, закричав и разрыдавшись.

– Какого?! – Гу Фэй замер с поднятой рукой.

– Я был так близко! – Ван Сюй кричал и плакал. – Я был так... так близко!

– Ты сделал всё, что было в твоих силах, – Гу Фэй похлопал его по спине. – Ты хорошо справился, не плачь…

Хэ Чжоу обменялся несколькими поздравлениями со своими товарищами по команде, но, увидев эту сцену, замер.

– Я… Я не припоминаю, чтобы ударял его… – подбежав к ним, он повысил голос.

– Ты его не бил, – заверил капитана команды-соперника Цзян Чэн. – Он просто…

– Почему ты ударил по мячу?! – Ван Сюй оттолкнул Гу Фэя в сторону и посмотрел на Хэ Чжоу.

– А! – Хэ Чжоу испуганно подпрыгнул, отступив на шаг, и немного озадаченно произнёс: – Разумеется, я… должен был его отбить.

– Капитан... – позвал Цзян Чэн.

Он тоже чувствовал обиду от поражения, в конце концов, они проиграли всего одно очко. Но с нынешним состоянием Ван Сюя у Цзян Чэна не было времени на досаду, поэтому он просто вздохнул, прежде чем подойти.

– Капитан Ван?

– Что такое? – Ван Сюй посмотрел на него.

– Все смотрят на тебя, – произнёс Цзян Чэн. – Поторопись и вытри слёзы, нам ещё нужно пожать друг другу руки.

– О, верно! – глаза Ван Сюя расширились. – Я чуть не забыл! Быстрее-быстрее-быстрее! Вся команда, стройтесь!

Цзян Чэн вздохнул с облегчением.

После того как игроки обеих команд пожали друг другу руки и похлопали друг друга по плечам, все вернулись в свои зоны отдыха.

– Это была прекрасная игра! – Лао Сюй подошёл, чтобы обнять своих учеников. – Просто невероятная! Ребята, вы потрясающие! Я так горжусь вами!

Когда он прошёл мимо Цзян Чэна, то тот отсалютовал кулаком и отступил назад.

– А вот и ты! – Лао Сюй указал на Гу Фэя и, подойдя поближе, обнял ученика. – Отличная работа, Гу Фэй!

Юноша улыбнулся и больше ничего не сказал.

Когда Лао Сюй ушёл, Гу Фэй повернул голову и посмотрел на Цзян Чэна. Парень ещё некоторое время смотрел на него, прежде чем с улыбкой раскрыть объятия, Гу Фэй приблизился, и обнял его. В этот момент ему уже было всё равно на крики вокруг, как и на то, поднимет ли кто-нибудь телефон в их сторону, появится ли новый пост на форуме из-за этой сцены. Цзян Чэн просто хотел обнять Гу Фэя. Из-за этого соревнования, из-за своих товарищей по команде, которые боролись изо всех сил, и из-за того, что они c Гу Фэем идеальные напарники, Цзян Чэн просто хотел обнимашек.

Почему-то появилось такое чувство, будто нас с молодой невестой несут на украшенном свадебном паланкине.

– Я давно не участвовал в такой напряжённой игре, – прозвучал голос Гу Фэя.

– Ага, – согласился Цзян Чэн. – Возможно ли, что ты просто никогда не бывал на нормальной игре?

– Неправда, я был, – Гу Фэй отпустил его. – Мне нужно в туалет.

– Ты всё это время терпел и не мог пописать? – Цзян Чэн потерял дар речи.

– Нет, – Гу Фэй взял свою куртку и вытащил пластырь. – Мне кажется, что тот, что на моей талии, оторвался. Нужно поменять его.

– Тебе… – Цзян Чэн понизил голос, – Тебе нужна помощь?

– Не, сам справлюсь, – Гу Фэй рассмеялся.

Зрители ещё не успели полностью разойтись. Кто-то пытался попасть мячом в кольцо, кто-то без остановки болтал на трибунах, а кто-то фотографировал.

– Цзян Чэн, – подбежал Хэ Чжоу. – Хочешь позже ещё сыграть?

– Давай не сейчас? – Цзян Чэн посмотрел в сторону туалета. – Сегодня…

– Не получится! – внезапно подошёл Ван Сюй. – Нет. Не получится! Мы сейчас идём есть! У нас нет времени играть с вами!

Хэ Чжоу некоторое время колебался.

– Хорошо, тогда давай договоримся в другой раз. Добавишь меня в WeChat?

– Ага, – Цзян Чэн достал свой телефон и добавил Хэ Чжоу в список друзей.

Гу Фэй вернулся из туалета довольно быстро. Игроки и группа поддержки всё ещё находились в состоянии возбуждения – кто-то грустил, кто-то радовался.

– Нас будет много! – Ван Сюй позвонил в ресторан, чтобы сделать заказ. – У вас нет какого-нибудь маленького банкетного зала? Да! Такой подойдёт!

– Ты как? – Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя.

– Жить буду, – Гу Фэй пошевелил рукой. – Пойдём есть?

– Ага, – Цзян Чэн кивнул. – Ребята… во сколько?

– В восемь вечера, – ответил Гу Фэй.

Ван Сюй отвёл всех в ресторан, включая Ли Яня, который всем своим видом выражал нежелание.

Цзян Чэн сел рядом с Гу Фэем, но за весь вечер ни один из них почти не произнёс ни слова. Все были так воодушевлены, что казалось, сильнее уже некуда. К счастью, после полудня в ресторане было не так много посетителей, иначе они бы не смогли выдержать такой шум.

Цзян Чэн всё равно был не в настроении разговаривать. С тех пор как он увидел те здания накануне, у него появилось слабое чувство беспокойства за Гу Фэя и других придурков, которые собрались по ним прыгать. Теперь, когда баскетбольное соревнование закончилось и у Цзян Чэна не было других дел, это чувство успело укорениться в его сердце и заставляло волноваться всякий раз, когда он вспоминал об этом.

Гу Фэй определённо может пораниться или сильно пострадать. Он должен будет пострадать. В противном случае Хоуцзы с его-то характером всё равно так просто не отстанет, даже если Гу Фэй признает поражение. Он должен будет заплатить за это. В таком случае, если он пострадает… то каким образом? Ну точно придурок.

Вся беседа во время еды также сопровождалось коллективным плачем. В конце концов они даже от всего сердца спели песню «Друзья»*. Те, кто не знал их предыстории, мог бы подумать, что у них прощальный обед.

*Песня «Друзья» (朋友) от гонконгского исполнителя Эмиль Чау.

Это продолжалось до трёх часов дня, прежде чем все наконец разошлись.

Цзян Чэн вышел из ресторана, когда уже почувствовал, как от него стало вонять потом.

У Ли Яня был свой мотоцикл, он поехал в сторону магазина «Саньшуй», в то время как Цзян Чэн и Гу Фэй молча крутили педали на своих велосипедах.

Когда они подъехали ко входу в магазин, Гу Фэй наконец произнёс:

– Будь осторожен сегодня вечером. Постарайся держаться подальше от толпы, далеко не все из них хорошие люди.

– Знаю, – Цзян Чэн взглянул на него, прежде чем вздохнуть. – Какую бы травму ты ни получил, ни в коем случае… не переусердствуй.

– Не волнуйся, – Гу Фэй улыбнулся, – я вырос, получая травмы.

Цзян Чэн показал ему средний палец, поставил ногу на педаль и уехал.

***

Первое, что сделал Цзян Чэн, вернувшись домой, – принял душ. Затем он вышел прогуляться, по дороге купив резиновую трубку и пару пластырей.

Когда Цзян Чэн впервые учился пользоваться рогаткой, он использовал резиновую трубку. Технически она плохо подходила для использования в качестве рогатки, но поскольку он к ней привык и уже был хорошо знаком с её характеристиками, то продолжал пользоваться.

Купив резиновую трубку, Цзян Чэн направился в супермаркет. Будучи человеком, который не привык ходить по рынку, он сделал около десятка кругов, прежде чем наконец нашёл магазин и купил пакет грецких орехов.

Таким образом он закончил все свои дела, но до восьми было полно времени – ещё не было и пяти часов. Несмотря на это, Цзян Чэн запихнул всё в рюкзак и направился к железнодорожному мосту.

Пристегнув велосипед к поручню возле небольшого магазина у перекрёстка, юноша вошёл в ранее облюбованное им здание. Днём это место выглядело более заброшенным, чем ночью. Цзян Чэн сразу поднялся на крышу, снял рюкзак, прислонился к стене маленького чердака и затаился.

– Всем привет! Добро пожаловать на вторую часть шоу под названием «Чэн-гэ приглашает вас понаблюдать за придурками», – Цзян Чэн снял резинку с рогатки и тихим шёпотом сказал: – Сейчас… осталось три часа до сбора всех придурков района. Думаю, часа через два сюда подтянутся первые, так что я специально пришёл пораньше. А пока я покажу вам, как завязывать резинку на рогатке.

Он достал резиновую трубку и щипцы.

– Обычно я пользуюсь методом связывания восьми пальцев. Это очень просто. Всё, что нужно, – это медицинские щипцы. Две обычные спицы тоже подойдут. Блин, можете просто посмотреть, как делаю я. Нет настроения объяснять. Я недавно заменил кожаную подкладку, но её всё ещё можно использовать.

Цзян Чэн опустил голову и быстро привязал резиновую трубку к «рогатке». Затем несколько раз натянул её, чтобы проверить конструкцию на прочность.

Парень откинул голову назад, прислонившись к стене, и на мгновение закрыл глаза. Некоторое время спустя он вытащил из рюкзака грецкий орех.

– В прошлый раз мы использовали стальные шарики от подшипников, – он натянул резинку и прищурился, глядя на четыре здания на другой стороне. – Сейчас мы проверим на прочность этот грецкий орех, у него очень твёрдая скорлупа.

Цзян Чэн разжал пальцы, и орех полетел в цель. С противоположного края крыши упала пустая банка, в то время как грецкий орех раскололся.

– Неплохо, – Цзян Чэн протянул руку, чтобы взять ещё четыре грецких ореха, встал и сделал два шага вперёд. – Давайте посмотрим, как человек с акрофобией* преодолеет своё психологическое… расстройство, блядь, и сделает четыре выстрела подряд.

*Навязчивый страх высоты.

Цзян Чэн стоял, прицеливаясь некоторое время, затем выбрал мишенью бутылку с каким-то напитком на втором здании и выстрелил первым грецким орехом. Бутылка упала и покатилась вперёд. Он выстрелил ещё раз, и бутылку снова отбросило. Потом третий и четвёртый.

Четвёртый выстрел был мимо, так как от бутылки уже почти ничего не осталось, а дистанция была слишком далёкой.

– Ладно, – Цзян Чэн сел у стены, – все приготовления завершены. А теперь… Надеюсь, вы всё выучили, мы продолжим урок через два часа.

Юноша достал тетрадь по математике, которую ему прислал Пань Чжи, опустил голову и начал читать. Когда на улице полностью стемнело, а он больше не мог различать буквы, Цзян Чэн сунул тетрадь обратно в рюкзак.

В этот момент он услышал идущий снизу шум мотоциклов. Уличные фонари уже загорелись, Цзян Чэн подкрался к краю крыши и посмотрел вниз. Несмотря на то, что горело всего два фонаря, он всё же смог разглядеть три припаркованных мотоцикла, на каждом из которых сидело по два человека – четверо парней и две девушки.

– Всем привет! Только что приехали те самые придурки. Оказывается, среди них даже девушки есть, – подметил Цзян Чэн, понизив голос. – Я никого из них раньше не видел, но они, должно быть, члены банды Хоуцзы.

Никто из прибывших не стал заходить в здание, вместо этого они остались стоять внизу, смеясь и болтая.

Цзян Чэн взглянул на время: семь часов. Он открыл чат и взглянул на свою переписку с Гу Фэем, новых сообщений не приходило.

Секунду помедлив, Цзян Чэн убрал телефон обратно в карман.

Сейчас бессмысленно писать ему.

Спустя минут десять народа внизу прибавилось. Среди них были те, кто пришёл пешком, и те, кто приехал на мотоциклах, – все они собрались у входа в здания. Некоторые курили, другие держали бутылки с алкоголем, выпивая и болтая.

Цзян Чэн окинул всех взглядом, но так и не увидел Гу Фэя и «проблемных ребят».

Он сидел на корточках на крыше, глядя вниз, пока не затекли ноги. Цзян Чэн даже забыл, что боится высоты. Наконец юноша увидел Ли Яня, выезжающего с небольшой дорожки, по которой он сам приехал ранее.

Толпа внизу оживилась, и атмосфера внезапно стала немного напряжённой.

Следом за Ли Янем подъехало ещё два мотоцикла. Цзян Чэн посмотрел в их сторону; это были «проблемные ребята».

Тогда где Гу Фэй?

После того как Ли Янь и «проблемные ребята» слезли со своих мотоциклов, Цзян Чэн наконец увидел выезжающий из-за поворота мотоцикл Гу Фэя.

– Какого чёрта? – Цзян Чэн понизил голос до шёпота и объявил: – Добро пожаловать, друзья и зрители! Пожалуйста, обратите внимание на того, кто только что прибыл на место сбора. Это придурок номер 1! Он на чёрном мотоцикле и в… тёмной экипировке. Сейчас он снимает шлем... Если отбросить тот факт, что он полный придурок, то номер 1 действительно очень хорош собой. Это появление заслуживает оценки в 82 балла, а остальным я даю в сумме 18 баллов. Можно сказать, что это впечатляющий выход.

***

Гу Фэй слез с мотоцикла и повесил шлем на зеркало заднего вида, затем оглянулся по сторонам.

– Где Хоу Цзы?

– Он скоро будет здесь, – кто-то ответил ему.

– Тогда мы поднимемся первыми, – Гу Фэй взглянул на Лю Фаня.

– Ага, – Лю Фань пнул лежащую на земле пустую бутылку из-под алкоголя, и они вместе вошли в здание.

Гу Фэй был хорошо знаком с этим зданием, так как ребята в районе сталелитейного завода часто собирались здесь для решения своих разногласий. Он даже не мог вспомнить, сколько раз уже приходил сюда, однако это был первый, когда он оказался здесь, чтобы положить конец своему собственному конфликту.

– Ребята, которым я позвонил, скоро будут, – Лю Фань повернул голову. – Ли Янь, позвони Сюй-гэ и скажи, чтобы он тоже подошёл.

– Окей, – Ли Янь достал телефон и набрал номер.

Гу Фэй пошёл вверх до самой крыши. Поднявшись, он почувствовал, как в лицо ударил сильный порыв ветра. Гу Фэй огляделся вокруг, порылся в карманах, после чего достал очки и надел их.

– Наверное, в здании напротив, – прошептал Ли Янь, стоя рядом с ним.

Гу Фэй взглянул на Ли Яня, затем повернулся, чтобы посмотреть на здание напротив. Было темно и почти ничего не видно. Как Гу Фэй ни пытался, но так и не смог разглядеть ничего похожего на человеческую фигуру.

Хоуцзы поднялся наверх с группой людей. Наконец все главные участники были в сборе, включая людей, которые просто хотели поглазеть на хорошее шоу.

Раз, два, три, четыре...

Гу Фэй оглянулся по сторонам и удостоверился, что крыши всех четырёх зданий были уже полностью заполнены зрителями. Некоторые из них были из банды Хоуцзы, некоторые – теми, кого позвал Лю Фань и остальные. Также тут присутствовало довольно много зрителей, которые просто хотели насладиться шоу.

Несмотря на то, что этот конфликт касался только Гу Фэя и Хоуцзы, всем этим людям было необходимо собраться, чтобы понаблюдать за их разборками. Главарю, вроде Хоуцзы, нравилось подобное внимание, в то время как Гу Фэю нужны были только свидетели. Если он хотел закончить всё одним махом без последующего продолжения, то здесь должны были присутствовать другие люди. Чем больше людей, тем лучше. Если все будут знать, что в этот день конфликт между ними двумя был улажен, а потом кто-то придёт искать неприятности в будущем, то это напрямую повлияет на авторитет. Для кого-то вроде Хоуцзы, который имел «статус» главаря, было важно не потерять лицо, поэтому для него было бы затруднительно снова сделать ход.

Только…

Гу Фэй поправил очки и осмотрел толпу вокруг него и на соседних крышах, но так и не нашёл Цзян Чэна. Он бы совершенно точно узнал его силуэт, если бы увидел. Даже если Цзян Чэн смешается с толпой, Гу Фэй всё равно сможет его различить. Но сколько бы он не смотрел, Цзян Чэна среди зрителей не было.

В здании напротив? Так там никого нет.

Гу Фэй почувствовал лёгкое волнение. Поколебавшись некоторое время, он в конце концов достал свой телефон и отправил Цзян Чэну сообщение.

> Где ты?

Цзян Чэн ответил почти в ту же секунду.

> Чен-гэ повсюду.

– Блядь, – Гу Фэй уставился на это сообщение и почувствовал, будто видит улыбку Цзян Чэна, наблюдающего за ним из третьего измерения.

> Просто скажи, где ты. В здании напротив?

Внутри того здания не было никакого света. Даже если бы Цзян Чэн убавил яркость на телефоне, Гу Фэй всё равно смог бы увидеть хоть какое-нибудь освещение.

> Подойди к краю крыши.

Гу Фэй украдкой взглянул на Хоуцзы – в данный момент тот болтал с толпой каких-то ребят, которых давно не видел, на его лице не было никакого напряжения, как будто этой ночью ничего не происходило.

Гу Фэй медленно подошёл к краю.

Как только он опустил голову, собираясь отправить ещё одно сообщение Цзян Чэну, то внезапно почувствовал, как что-то ударило его по ботинку. Он опустил взгляд и увидел грецкий орех.

– Какого? А ты правда неплохо спрятался, – он тут же отправил голосовое сообщение Цзян Чэну.

Гу Фэй поднял грецкий орех, только сейчас заметив, что на полу уже лежали разбитые скорлупки.

> Что ты задумал?

> Улыбнись мне.

Цзян Чэн отправил ещё одно сообщение. Гу Фэй повернулся лицом к полуразрушенному зданию, скрытому в темноте.

Улыбнись мне? Какого чёрта?

> Я тебя вижу.

Цзян Чэн прислал ещё одно сообщение.

Гу Фэй окинул взглядом окружающую его толпу и, выбрав момент, пока никто не смотрел, повернулся и улыбнулся в темноту. Это было, наверное, самое глупое, что он делал за всю свою жизнь.

***

– Очень хорошо.

Цзян Чэн присел на корточки в темноте. На противоположной крыше уже толпились люди, которые разжигали огонь в бочках с маслом, чтобы осветить здания.

– Только что мы увидели улыбку придурка номер 1, а это значит, что в данный момент видимость и условия для прицеливания идеальные. Кажется, вот-вот всё начнётся. Нам пора приготовиться!

Стоя на крыше, Цзян Чэн согнул одну ногу в колене, подобрал грецкий орех и натянул резинку на рогатке.

Люди на противоположной крыше уже рассредоточились по обеим сторонам. Гу Фэй и Хоуцзы отступили к самому краю – длина разбега равнялась длине крыши.

– Чёрт возьми, – Цзян Чэн нахмурил брови.

Несколько пустых бутылок валялось с обеих сторон на пути каждого участника, а со стороны Гу Фэя было как минимум три бутылки. Среди валяющихся предметов также были кирпичи и деревяшки, кто-то даже умудрился кинуть на середину их пути ящик пива. Крыша здания, на которую они должны были перепрыгнуть, выглядела не лучше.

– Они реально конченые придурки, – Цзян Чэн стиснул зубы.

Кто-то вышел в центр, встал лицом к Хоуцзы и Гу Фэю и поднял руку.

У Цзян Чэна не было возможности просчитать траекторию пути Гу Фэя, следовательно, он не мог использовать грецкие орехи, чтобы расчистить ему дорогу. Как только бег начнётся, всё, что Цзян Чэн сможет сделать, это внимательно следить за направлением Гу Фэя, чтобы вычислить, где будет его точка приземления после прыжка, а также использовать разницу во времени между прыжком и приземлением.

Человек в середине, наконец, резко опустил руку. Гу Фэй и Хоуцзы одновременно побежали.

Гу Фэй вообще не смотрел себе под ноги, каждый его шаг был довольно широким. Когда он сорвался с места, обдуваемый ветром, то выглядел так, будто вот-вот взлетит.

Цзян Чэн не отрывал от него взгляд.

В тот момент, когда Гу Фэй сделал первый шаг, Цзян Чэн уже мог ясно видеть каждое его движение. Гу Фэй бежал легко, не смотрел вниз на ноги и сосредоточился только на том, чтобы двигаться вперёд.

Когда Гу Фэй ступил на край крыши, где он мог бы упасть, если хоть немного не рассчитать расстояние, и внезапно подпрыгнул, на долю секунды сердце Цзян Чэна остановилось.

То, как Гу Фэй мчался вперёд, не останавливаясь и не оглядываясь; как он прыгал, почти паря в воздухе; каждое его движение, когда его окутывал порыв ветра, – всё это выглядело так, словно он летит.

– Что же ты за человек? – Цзян Чэн отпустил резинку, и грецкий орех полетел в сторону пустой бутылки прямо рядом с местом приземления Гу Фэя.

Продолжение следует...

Глава 54 - Встречаться с парнем

Хотя первое и второе здания стояли друг напротив друга, расстояние между ними было не таким уж и большим. Гу Фэй не мог точно его измерить, но люди, которые прыгали здесь в прошлом, приземлялись более чем на метр от края противоположной крыши.

Ребята, которых позвал Лю Фань, уже рассредоточились по крышам других зданий; такие вопросы, как сооружение препятствий, также были сродни настоящему бою. Если кто-то бросал ему под ноги мусор, то, естественно, были и те, кто бросал всякий мусор под ноги Хоуцзы. В этом плане всё было абсолютно честно, и за бросание хлама никого не били.

Все эти люди будут в восторге независимо от того, кто выиграет, а кто проиграет. То, зачем они сюда пришли, это не что иное, как желание увидеть как кто-то споткнётся, получит травму или, в идеале, упадёт со здания.

Кругом было очень шумно: все смеялись, кричали, а девушки громко визжали. Все эти звуки были похожи на те, что были на баскетбольном матче, но, прислушавшись, Гу Фэй чувствовал только темноту.

Эти люди…

Гу Фэй внимательно осмотрелся: люди стояли на разном мусоре, который валялся на крышах – повсюду были какие-то пакеты, пивные бутылки, остатки еды и даже использованные презервативы.

Просто безумие.

Единственное, за что зацепился взгляд, – это неприметные скорлупки от грецкого ореха.

Такой мусор на крыше заброшки – вполне обычное явление. Если бы Цзян Чэн ранее не запустил орех по моей обуви, я бы никогда не заметил эти скорлупки у себя под ногами. Они здесь из-за Цзян Чэна. Что пытается сделать этот сюэба?

Гу Фэя не беспокоило, что Цзян Чэн может что-то сделать, юношу только волновало, что одноклассник может зайти слишком далеко.

Что бы Цзян Чэн ни собирался сделать, всё это из-за меня.

В этой безумной игре с прыжками по заброшкам также требовался судья, который выступал так называемым посредником. Гу Фэй знал этого человека и считал его большим боссом до его выхода на пенсию. Все звали его Ху-гэ*, и, если именно он вызывался быть судьёй, то его можно было считать относительно беспристрастной стороной.

*Дословно «братец Тигр» (虎 (ху) – тигр).

Хотя Ху-гэ уже вышел на пенсию, он был не так уж и стар – ему не было и 30 лет. Гу Фэй даже играл с ним в баскетбол, когда учился в исправительной школе, к тому времени руки мужчины уже были чисты от внутренних разборок в мире цзянху*. И так, с позиции опытного человека, он сказал ему что-то вроде: «Покайся и будешь спасён».

*В древнейших сочинениях термин «цзянху» интерпретировался, как странствия вдали от двора, и придворной жизни, бродячий стиль жизни, и идеология ухода из суетного мира.

Уместна ли сейчас эта фраза?

Гу Фэй никогда не стремился выйти сухим из воды, но так или иначе эти слова «Покайся и будешь спасён», будто груз, давили на его плечи. Теперь, когда он подумал об этом, ему стало даже забавно.

Гу Фэй посмотрел на «препятствия» впереди. Он не стал рассчитывать траекторию своего пути: какие шаги следует сделать шире, каких шагов следует избегать и что нужно сделать, чтобы не оступиться – юноша не хотел слишком много об этом думать.

Мне нужно только бежать, прыгать и приземляться. Получение травмы означает конец, отсутствие травмы – продолжение.

Гу Фэю нужно было рассчитать всё так, чтобы получить травму как можно позже. Если бы он поранился уже при первом приземлении, ненасытная публика могла потребовать продолжить забег с травмой.

Более того, я уже выбрал место и способ получения травмы.

Ху-гэ поднял руку, и на крышах раздались неистовые крики и свисты, разносившиеся эхом во всех направлениях.

И тут его рука опустилась.

Гу Фэя не волновало, побежал ли уже Хоуцзы или нет. Он лишь устремил взгляд на край крыши и бросился вперёд.

Ты говоришь: «После раз-два-три отпусти прошлое и забудь».

Правая нога Гу Фэя с силой оттолкнулась от самого края крыши, парень прыгнул, почувствовав как всё его тело окутало ветром.

Внизу была тьма, впереди горел свет. Свет и тени переплетались между собой, создавая контраст.

В тот момент, когда Гу Фэй взлетел в воздух, он внезапно почувствовал невероятное спокойствие. Ему хотелось одновременно кричать и смеяться изо всех сил. Уголки его губ расплылись в улыбке.

Он заранее рассчитал то место, куда планировал приземлиться. Поскольку прыжок был достаточно сильным, это помогло ему преодолеть пивные бутылки, брошенные на краю крыши.

Значит, мне удалось избежать аж две бутылки.

Наступить на них, ещё не означало вывихнуть лодыжку, однако можно было потерять равновесие. Если бы кто-то приземлился на бутылки после такого сильного прыжка, то последствия нельзя было бы предсказать.

В ту секунду, когда Гу Фэй только начал приземляться, вдруг сбоку выкатилась пивная бутылка. Сердце юноши замерло, когда он увидел, как бутылка катится к месту его приземления. У него не осталось ни времени, ни возможности увернуться.

Если я наступилю на неё… Блядь.

Гу Фэй закрыл глаза.

Твою мать, к чёрту, будь что будет.

***

Грецкий орех сильно ударил по бутылке, попав прямо в горлышко, и отбросил её в сторону за секунду до того, как ноги Гу Фэя коснулись крыши. Его приземление было очень красивым, он не пошатнулся, однако из-за инерции юноше пришлось сделать перекат.

Цзян Чэн глубоко вздохнул. Среди громкого свиста и ударов железок по пустым жестяным бочкам, парень с облегчением плюхнулся на бетонную поверхность.

– Невероятно, – после передышки в пару секунд он достал ещё два грецких ореха. – Как вы видите, глубокие вдохи помогают снять напряжение и страх… Бля.

Руки Цзян Чэна неконтролируемо дрожали, он дважды выронил грецкий орех, когда пытался удержать его на резинке рогатки.

– Очевидно, что участник Цзян Чэн впервые стреляет под таким ужасным давлением. Его руки так сильно дрожат… Он даже не может удержать своё оружие.

Вообще-то, у меня даже ноги дрожат.

Цзян Чэн наклонился и переместился в сторону небольшого чердака. Это место находилось немного ближе ко второму зданию, и при таком освещении было видно намного лучше. Он упёрся коленями в бетонные опоры на краю крыши

– Я так хочу в туалет.

С Гу Фэем всё было в порядке, как и с Хоуцзы. Если сравнивать, Гу Фэй прыгнул дальше и приземлялся намного красивее, чем Хоуцзы.

Но это только начало.

Цзян Чэн рассматривал обстановку на крыше второго здания через вилку рогатки. Кажется, все ждали, когда народ из первого здания спустится вниз.

Несколько минут спустя Цзян Чэн услышал музыку, доносившуюся с другой стороны.

Без сомнений он дурак, но совсем не плохой. Он лишь мечтает о том, чтобы прекрасные дамы бросались к нему в объятия…*

*Песня «女人不是妖» («Women Aren’t Demons / Женщины не демоны») исполнителя 司徒兰芳 (Ziyu Lanfang / Цзыюй Ланьфан).

Послушав это всего пару минут, можно было ощутить, будто вы оказались в деревенской парикмахерской.

– Вот уж действительно… – Цзян Чэн не мог не цыкнуть языком. – Просто невероятно…

Эти неотёсанные деревенщины со своим «стилем» лишили его дара речи.

У них и у идиотов, которые думают, что они самые крутые, раз катаются на мотоциклах с двумя колонками, должно быть, один и тот же наставник.

Гу Фэй сказал что-то Ли Яню, который как раз перешёл из первой заброшки, закурил сигарету, затем остановился на краю крыши и посмотрел вперёд.

Цзян Чэн тоже достал сигарету, наклонился и заслонился кофтой, чтобы пламя не задувало ветром, затем быстро прикурил и сделал затяжку. После этого он сел на край крыши и посмотрел на Гу Фэя.

С того момента, как Гу Фэй перепрыгнул на крышу второго здания, прошло ещё немного времени перед тем, как бешеное сердцебиение Цзян Чэна успокоилось, и он мог спокойно смотреть на одноклассника. Лицо Гу Фэя ничего не выражало. Он просто стоял там с сигаретой во рту, глядя в никуда, как будто в его голове не было никаких мыслей.

Цзян Чэн ощущал то же самое.

Гу Фэй выделялся среди остальных. Он отличался от тех людей, которые постоянно искали острых ощущений и азарта. Цзян Чэн почувствовал это с самого начала.

Цель Гу Фэя не в том, чтобы выиграть или получить одобрение, и даже не в том, чтобы завоевать чьё-то внимание. Всё, чего он хочет, – это чтобы всё это, наконец, закончилось. Пришёл конец его спору с Хоуцзы и конец прошлому, о котором он небрежно упомянул на днях.

***

Никто не заметил, как бутылка внезапно начала катиться быстрее, и никто не обратил внимания на грецкий орех, разлетевшийся на кусочки сбоку от ног Гу Фэя из-за удара о землю и бутылку. Всё произошло слишком быстро. Даже сам Гу Фэй всё понял только тогда, когда его рука коснулась скорлупы на земле. В эту секунду ему очень хотелось послать сообщение Цзян Чэну, чтобы тот взглянул на здание сбоку, но он так и не решился.

В таких обстоятельствах любое моё странное поведение может быть замечено. И, возможно, если я буду пялиться в ту сторону, кто-то может заметить и захотеть пойти и проверить.

Гу Фэй не знал, что чувствовать, он просто смотрел на грецкий орех, который уже превратился в мелкий порошок из-за того, что люди без остановки по нему ходили. Он не хотел втягивать Цзян Чэна в это дела, но тот всё же пришёл, используя тактику «не вмешиваться».

Чэн-гэ повсюду.

В этих словах чувствовались отголоски печально известного «синдрома восьмиклассника». Раньше Гу Фэй видел такое только на экране телевизора, однако столкнувшись с этим в реальности, он неожиданно почувствовал волну тепла, захлестнувшую его сердце, когда он думал об этом.

Чувство, которое вызывал у него Цзян Чэн, было не просто «невероятным». Чистота, которая сияла, как кристалл, спрятанная под его «синдромом восьмиклассника», достигала самых небес, а его случайные небольшие вспышки гнева трогали сердце каждый раз, когда Гу Фэй замечал их в своей запутанной и беспорядочной жизни.

***

– Наши придурки начинают расчищать территорию, – Цзян Чэн выпрямился, всё ещё стоя на одном колене.

На самом деле, даже если бы он встал во весь рост, никто в здании напротив не обратил бы на него внимания.

Но, стоя на краю крыши пятиэтажного дома... в темноте и при сильном ветре… мне, честно говоря, очень трудно заставить себя выпрямиться.

Цзян Чэн туго натянул резинку рогатки.

– Похоже, вот-вот начнётся второй раунд. Чёрт, я пока не буду это комментировать. Сейчас вы сами всё увидите.

Третье здание было на один этаж ниже второго, и расстояние между ними было значительно больше. Цзян Чэн чувствовал, как его ладони вспотели, и не мог не быть благодарным за то, что его рогатка имела первоклассные противоскользящие свойства.

Если бы это был некачественный товар, похожий на тот, который я использовал в тот день для фотосессии, рогатка, вероятно, вылетела бы из моих рук вместе с грецким орехом.

Придурки снова начали швырять мусор в центр. В этой куче швыряемого хлама было даже несколько горящих палок, что значительно увеличивало видимость.

Цзян Чэн успокоил дыхание и нацелился на деревянную палку на крыше третьего здания. Если не считать кирпичи и бутылки, то самым опасным был тот кусок палки, который лежал на пути Гу Фэя параллельно его направлению движения.

Если он случайно наступит на эту палку, то точно подвернёт лодыжку. Было бы гораздо лучше, если бы эта штука лежала поперёк, тогда, даже если Гу Фэй наступит на неё, хотя бы ничего себе не переломает.

Как и раньше, кто-то стоял посередине с поднятой рукой, лицом к Гу Фэю и Хоуцзы. Его рука тут же опустилась вниз.

Оба стартовали одновременно.

Гу Фэй прыгнул с края крыши с той же позиции и с такой же скоростью, что и в первый раз. Поскольку расстояние было больше, Цзян Чэн даже смог разглядеть, как нога Гу Фэя сделала один шаг в воздухе, добавляя ему ускорения.

Если бы не сильное волнение, Цзян Чэн совершенно точно аплодировал бы Гу Фэю за такой невероятный старт.

Такие длинные ноги! Такой красивый толчок и прыжок…

Но как раз в этот момент на крыше третьей заброшки, за которой постоянно следил Цзян Чэн, стало как-то слишком оживлённо. Он точно не ожидал, что такое может случиться! Деревянные доски, палки и ещё какой-то непонятный мусор, который даже невозможно было различить, – всё это полетело на крышу с обеих сторон.

Блядь! Чёрт! Вас! Подери!

Шок и негодование, за секунду вспыхнувшие в Цзян Чэне, полностью затмили его разум, не давая ясно мыслить. Он еле сдержался, чтобы не достать стальные шарики для подшипников и не всадить их в головы кому-то на крыше.

И желательно, чтобы они пробили насквозь их мозги, которым явно не хватает кислорода! Может, блядь, тогда они, наконец, получат немного свежего воздуха!

Времени на размышления больше не оставалось. Цзян Чэн даже хотел выразить благодарность тем поехавшим придуркам, которые начали кидать мусор слишком рано. Если бы они его бросили в момент приземления Гу Фэя, то вероятность среагировать вовремя была бы невозможной.

Цзян Чэн сделал выбор между устранением уже лежавшими на пути препятствиями и теми, что пока только летели к месту приземления Гу Фэя. Из-за всего этого мусора, закрывающего ему обзор, Цзян Чэн не мог ясно разглядеть площадку, где должен был приземлиться Гу Фэй. Цзян Чэн затаил дыхание – времени думать не оставалось.

Рогатка не была пистолетом, а грецкий орех не был пулей. Цзян Чэн не мог позволить чему-либо лететь в сторону Гу Фэя. У юноши не было другого выбора, кроме как за долю секунды точно определить объект, который мог бы нанести бо́льший вред Гу Фэю.

Трудность этого решения заключалась ещё в том, что Цзян Чэн практически никогда не предпринимал таких усилий. Его разум находился в ужасном беспорядке, в голове было так же шумно, как и на противоположной крыше.

Кто-то из толпы подобрал кусок битого кирпича. Цзян Чэн натянул резинку рогатки в ту же секунду, как парень швырнул его. Подобрать подходящее время не было такой уж большой проблемой, однако Цзян Чэн мог только оценить угол.

Кирпич изменил направление, приблизившись к лицу Гу Фэя и ударившись о кусок деревянной доски, которая летела с другой стороны. В результате доска отклонилась от изначальной траектории и, пролетев мимо лица Гу Фэя, упала вдалеке.

За всё время испытания Гу Фэй даже не вздрогнул. В этой совершенно запутанной и беспорядочной ситуации он выглядел так, будто ничего не происходит. Только когда деревянная доска пролетела мимо его лица, Цзян Чэн увидел, как Гу Фэй слегка покачнулся.

Твою мать! Возможно, на деревянной доске были гвозди!

У Цзян Чэна больше не было времени расчищать препятствия под ногами Гу Фэя. Он мог только беспомощно смотреть, как одноклассник приземлился на крышу другого здания, споткнулся на куче мусора и перекатился в сторону.

Затем всё в воздухе полетело за ним следом.

***

Гу Фэй догадывался, что тот факт, что ничего тяжелого не ударило ему в голову, было заслугой Цзян Чэна. Но он всё равно на что-то наступил, когда приземлился. Парень почувствовал, как его левая нога внезапно подкосилась.

Вот и всё.

Прежде, чем по инерции перекатиться влево, Гу Фэй стиснул зубы и оттолкнулся правой ногой, которая уже коснулась земли.

На крыше царил полный беспорядок. В первые секунды Гу Фэй вообще не почувствовал боли. На руках и ногах, скорее всего, были ушибы, но где именно он всё ещё не мог понять.

Когда Гу Фэй перекатился, то по инерции упёрся рукой сбоку от себя, задев пустую бутылку, лежавшую рядом с ним. Юноша тут же почувствовал резкую боль, ему стало очевидно, что ладонь легла на острый край бутылки. Гу Фэй перестал на неё облокачиваться и перевернулся на другую сторону.

Лю Фань подбежал первым и присел рядом с ним.

– Что-нибудь болит?!

– Моя нога... – Гу Фэй нахмурил брови, сжимая свою левую икру.

– Сломал? – Ли Янь расчистил кучу мусора рядом с собой и протянул руку, чтобы коснуться икры друга.

– Ай! – Гу Фэй закричал от боли. – Не трогай...

Вокруг собралась толпа, каждый из присутствующих был взволнован.

В это же время Хоуцзы тоже неудачно приземлился. Гу Фэй видел, как кто-то поднимает его с земли.

Хотя Гу Фэй всё ещё не мог встать, но попробовал опереться на ногу, чтобы убедиться, что она не сломана. Юноша вздохнул с облегчением и рухнул обратно на землю.

Ну вот и всё. Наконец-то! Всё закончилось!

– Что там у тебя?

Хоуцзы оттолкнул поддерживающих его ребят и медленно подошёл к Гу Фэю. Толпа перед ним расступилась, Хоуцзы наклонился, чтобы посмотреть на Гу Фэя.

Юноша ничего не ответил.

– Кажется, у него сломана нога, – крикнул кто-то сбоку.

– Правда, что ли? – на лице Хоуцзы сразу появилась ухмылка, он перевёл взгляд на ноги Гу Фэя. – Эта нога? Или та?

Прежде чем кто-либо успел ответить, Хоуцзы пнул Гу Фэя по ногам.

– Больно наверное, да?

Гу Фэй вздрогнул и свернулся калачиком на боку от боли.

– Достаточно, закончим на этом, – Лю Фань встал и загородил собой Гу Фэя. – Любишь играть – умей платить*. В этот раз Да Фэй проиграл.

*Китайская идиома, означающая, что, сделав ставку, игрок должен быть готов принять поражение.

– Какая жалость, – Хоуцзы сжимал свою руку, и, хотя по его лбу струилась кровь, на его лице отражалось истинное наслаждение. – Я надеялся, что этот пацан сможет развлечь меня по пути до второго здания.

Лю Фань не ответил на его провокацию, а вместо этого перевёл взгляд на Сю-гэ – второго судью на беге с препятствиями, который только что пришёл с другой крыши.

– Ху-гэ, что скажешь? – спросил Сю-гэ у Ху-гэ, который всё это время молчал.

– Он правда не может встать? – крикнул кто-то из толпы.

Всем было понятно значение этих слов: пока Гу Фэй мог стоять, шоу бы продолжалось.

Ху-гэ подошёл к Гу Фэю, присел рядом с ним и посмотрел на его икру – травма была видна даже через штанину. Но чтобы убедиться, он всё же протянул руку, сжал место перелома и прижал палец.

Гу Фэй резко вздохнул, не в силах издать ни звука. Ху-гэ пристально смотрел на него, не говоря ни слова. Когда их глаза встретились, Гу Фэй изогнул брови.

Через несколько секунд Ху-гэ ослабил хватку и выпрямился.

– У него сломана нога.

Вокруг раздался шум разочарования и недовольства.

– Сегодняшнее испытание с препятствиями стало выбором, на который вы оба согласились по собственному желанию, чтобы разрешить все конфликты раз и навсегда. Вы должны быть готовы нести ответственность за последствия своих действий, все присутствующие тому свидетели, – сказал Ху-гэ. – Отныне все разногласия между вами улажены. Есть ли у кого-нибудь возражения?

Ху-гэ взглянул на Хоуцзы, а тот перевёл взгляд на Гу Фэя, который всё ещё лежал на земле.

– Нет возражений.

– Есть ли у кого-нибудь возражения? – в этот раз Ху-гэ посмотрел на Гу Фэя.

– Нет, – ответил Гу Фэй.

– А теперь иди в больницу, – Ху-гэ махнул парню рукой. – С этого дня каждый из вас идёт своей дорогой.

***

Цзян Чэн прислонился к стене небольшого чердачного пристроя, ещё не зная, насколько тяжело ранен Гу Фэй. Он только видел, что одноклассник не может стоять, и даже на таком расстоянии разглядел, что рука Гу Фэя сильно кровоточит.

Цзян Чэн не мог ясно разобрать, что говорили люди на противоположной стороне. Но одно он знал точно: его тело уже не справлялось со слабостью – руки сильно дрожали, а спина покрылась холодным потом. Сцена, где Гу Фэй тяжело падает на землю и перекатывается в сторону, неоднократно мелькала перед глазами Цзян Чэна.

Падение было таким тяжёлым и страшным, что я практически сам пережил эту боль.

После того как Лю Фань положил Гу Фэя на спину, Цзян Чэн больше не осмеливался снова смотреть в ту сторону, а вместо этого закурил сигарету.

В любом случае травма была неизбежна. Если он отделался только сломанной ногой, это уже можно считать идеальным исходом. Гу Фэй настолько храбро и бесстрашно, возможно даже с долей безразличия, справился со всеми проблемами – с такими, которые многие люди предпочли бы отложить в дальний ящик.

В тот момент, когда Гу Фэй без колебаний оттолкнулся от крыши здания и уверенно шагнул вперёд, Цзян Чэн понял, что у него больше нет желания о чём-либо думать. Страх, напряжение и беспокойство, которые он пережил в ту секунду, были несопоставимы ни с чем, что он когда-либо испытывал в своей жизни. Никогда раньше его не охватывало такое сильное чувство паники.

Люди на той стороне крыши давно разошлись; осталось лишь несколько человек, которые всё ещё спускали свои велосипеды вниз, готовясь отправиться в путь.

Цзян Чэн сидел у стены небольшого чердака, выкурив уже три сигареты. Отбросив очередной окурок, он начал собирать вещи, дожидаясь, пока все уйдут, прежде чем спуститься вниз.

В этот момент телефон Цзян Чэна издал сигнал. Казалось, и секунды не прошло как парень вытащил телефон из кармана.

Блин, ну что за скорость рук!

Гу Фэй прислал сообщение.

> Со мной всё в порядке.

От такой плохой попытки утешить Цзян Чэн чуть было не выругался.

> Где ты?

> В магазине. Подъедь сюда.

Твою ж мать!

Цзян Чэн потерял дар речи.

У него такая травма, а он даже не удосужился отправиться в больницу?! Гу Фэй просто взял и вернулся в магазин?! Может, он был в городской больнице и уже вернулся?

Цзян Чэн больше не отвечал на сообщения. Он собрал свои вещи и склонился над краем крыши, чтобы взглянуть вниз – там никого не было.

Как раз в этот момент его вдруг охватил приступ головокружения. Видимо из-за того, что сильный стресс уже отступил, как и боязнь высоты на верхушке пятиэтажного здания, Цзян Чэн ненадолго лишился ощущения страха, почувствовав себя намного спокойнее, чем обычно. Однако колени внезапно подкосились, и он сел на край крыши. Цзян Чэну потребовалось немало времени, прежде чем он наконец пришёл в себя.

– Вот чёрт! – Цзян Чэн тихо выругался.

Он развернулся, взял сумку и, таща её за собой, медленно побрёл к лестнице, ведущей вниз.

– Блин, десять тысяч альпак* пролетели в сознании нашего ведущего Цзян Чэна. Он, должно быть, очень рад тому, что здесь нет никого, кто мог бы увидеть, как он съёживается от страха.

*Десять тысяч альпак (万头草泥马) – почти омофон ненормативной лексики в значении «ёб твою мать». Придуман примерно в 2009 году интернет-пользователями Китая, чтобы обойти цензуру.

Прежде чем выйти из здания, Цзян Чэн ещё раз осмотрел территорию через окно и, убедившись, что вокруг абсолютно никого нет, наконец вышел.

Мусора внизу значительно прибавилось, бо́льшая его часть очевидно попадала с крыш – всё выглядело так, будто здесь произошла катастрофа. Бочку с маслом тоже бросили на землю, а не сгоревшая дотла древесина внутри всё ещё мерцала неярким пламенем.

Цзян Чэн медленно прошёл через этот беспорядок и пнул несколько больших тлеющих досок в канаву на обочине дороги.

Рядом со зданиями было всего несколько работающих уличных фонарей, а после поворота его сопровождал только лунный свет.

Когда Цзян Чэн наконец доехал до перекрёстка, то увидел, что заднее сиденье его велосипеда – по какой-то причине – разломано до такой степени, что даже искривилось.

Цзян Чэн почувствовал, как у него начали побаливать ноги.

Ну давай же.

Он только что закончил баскетбольный матч, а потом всё время стоял на коленях на крыше.

Но, по сравнению с ногами придурка № 1, несомненно, мои в более хорошем состоянии.

Цзян Чэн нахмурил брови, сел на велосипед и поспешно помчался дальше. По дороге к магазину он был словно молния: нёсся на велосипеде так, будто участвовал в гонке «Формулы-1».

Как только свет от магазина Гу Фэя появился в поле зрения Цзян Чэна, юноша, наконец, стал замедляться.

Цзян Чэн оставил велосипед на обочине, даже не удосужившись повесить замок, и помчался к магазину.

Когда он поднял занавеску, то увидел перед собой наполовину опущенную задвижную дверь, однако в тот момент движения Цзян Чэна не успевали за мозгом, и он с грохотом врезался в неё.

– А-ай!

– Чэн-гэ?! – из магазина послышался испуганный голос Гу Фэя.

– Твой дедушка Цзян! – крикнул Цзян Чэн, наклонившись, чтобы войти в магазин.

Когда он поднял глаза, то увидел Гу Фэя, стоящего в дверном проёме внутренней комнаты.

Левая штанина его брюк была закатана до колена, а икра аккуратно обмотана бинтом, удерживающим шину. Рука Гу Фэя также была забинтована, на лице было несколько пластырей.

Цзян Чэн замер, глядя на него. Ему потребовалось много времени, чтобы наконец прийти в себя. Когда он заговорил, тон его голоса звучал как никогда ласково, будто он пытался сказать: «Я правда глубоко сочувствую вам, придуркам».

– Так ты всё же можешь стоять? Раз так, почему бы тебе прямо сейчас просто не начать танцевать, а?

Гу Фэй удивлённо смотрел на Цзян Чэна секунд десять, прежде чем внезапно разразиться смехом. Юноша прислонился к дверному косяку и смеялся так сильно, что всё никак не мог успокоиться.

– Какого чёрта ты ржёшь?! – Цзян Чэн, охваченный гневом, ткнул в него пальцем. – Хочешь верь, хочешь нет, но я выбью из тебя всё дерьмо, если ты сейчас же не прекратишь! Чёртов идиот!

– Чэн-гэ, ты перебарщиваешь, – Гу Фэй схватил его за руку и, не отпуская её, произнёс: – Чэн-гэ, я в порядке.

– С тобой всё в порядке только тогда, когда с тобой что-нибудь случается! Придурок номер один! – выругался Цзян Чэн.

– Но со мной правда всё в порядке, – Гу Фэй поднял левую ногу и несколько раз стукнул ею о дверной косяк. – Я не…

– Что это, чёрт возьми? – Цзян Чэн уже готов был протянуть перед собой руки, чтобы поймать свои глаза, которые чуть не выпали из орбит. – Что всё это значит?

– Я не получил серьёзных травм, – Гу Фэй поднял правую руку, обмотанную бинтом. – Пострадала только моя рука, а ещё у меня несколько царапин. Нога совершенно цела.

Цзян Чэн уставился на него, чувствуя, что не может прийти в себя.

– Так нога в порядке?

– Ага, – Гу Фэй отошёл, чтобы опустить раздвижную дверь магазина, а затем вернулся во внутреннюю комнату. – Я…

– С тобой правда всё хорошо?

По его походке Цзян Чэн убедился, что Гу Фэй действительно не похож на человека, который сломал ногу. Цзян Чэн внезапно почувствовал странное волнение, похожее на то, как если бы он потерял тысячу юаней, а потом обнаружил их плавающими в стиральной машине.

– Правда, – Гу Фэй улыбнулся.

– Блядь, серьёзно? – Цзян Чэн подошёл и пару раз пнул одноклассника по ноге. – Блядь!

– Серьёзно, правда, точно, – заверил его Гу Фэй. – Перестань беспокоиться.

– Но я же совершенно точно видел, как твоя нога… – Цзян Чэн жестикулировал руками, – стала такой!

Гу Фэй взял деревяшку, валяющуюся у стены и треснувшую в центре.

– Вот. Я взял это, чтобы не подвернуть лодыжку, и…

– Твою мать! – Цзян Чэн взглянул на него. – Вот это талант к актёрскому мастерству, просто потрясающе!

– Сначала я правда думал, что, скорее всего, заработаю где-нибудь перелом, но не ожидал, что смогу выйти сухим из воды, даже после нескольких таких приземлений и перекатов, – ответил Гу Фэй. – Поэтому я просто воспользовался случаем.

– Разве кто-то из них не осматривал твою ногу? Я же своими глазами видел... – Цзян Чэн уже несколько раз осмотрел стальной стержень. – И он не заметил, что твоя нога в порядке?

– Он, наверное, заметил, – Гу Фэй сел на кровать. – Но ничего не сказал.

– Завтра мы должны подарить ему шёлковое знамя и выразить нашу благодарность за самоотверженность образцового гражданина, словно он Лэй Фэн*.

*Сирота, воспитанный Народно-освободительной армией Китая, «безымянный герой», жизненный подвиг которого полностью заключался в бескорыстной помощи старшим товарищам, крестьянам и старикам. Посмертно прославлен китайской пропагандой как образец безупречного альтруизма и верности коммунистическим идеалам, служил примером для воспитания молодёжи.

– Чэн-гэ, спасибо тебе, – сказал Гу Фэй.

– За что? – Цзян Чэн взглянул на него.

– Спасибо, что всегда попадал в цель, – Гу Фэй улыбнулся.

– Да ничего такого... – Цзян Чэн махнул рукой. – Я думал, что помру от страха.

Гу Фэй не мог остановить свой смех. Цзян Чэн бросил на него недовольный взгляд.

– Ты всё никак не угомонишься? Не смейся, но мы ведь скоро уже вступим в ряды взрослых, поэтому не мог бы ты...

Гу Фэй засмеялся ещё сильнее, прижав царапину на лице. Цзян Чэна вдруг тоже захлестнула волна смеха, так что он даже не смог закончить свою фразу. Он рухнул на стоявший рядом стул, без остановки продолжая смеяться и уставившись в пол.

Цзян Чэн никак не мог понять, злится он или же счастлив. Но он совершенно точно чувствовал радость и облегчение от того факта, что нога Гу Фэя на самом деле не сломана.

Отсмеявшись, никто из них не заговорил, и комната погрузилась в тишину.

Гу Фэй опустил голову и тихо вздохнул с облегчением. Цзян Чэн тоже склонил голову и потёр лицо рукой.

– Ты ведь не плакал, да? – Гу Фэй выпрямился и повернул голову, чтобы посмотреть на него.

– Нет.

Цзян Чэн сцепил руки вместе, покачивая их вперёд и назад. Лишь спустя долгое время он наконец поднял голову и глубоко вздохнул.

– Гу Фэй...

– А? – откликнулся парень.

– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы… – Цзян Чэн начал эту фразу с некоторым трудом, но всё же не сделал ни единой паузы и ни секунды не колебался, когда продолжил: – …начать встречаться с парнем?

Продолжение следует...

Над главой работали:

Перевод: _n_u_t_a_

Редакт: Лютый_Хвост

Глава 55 - Нервный, неуклюжий и немного взволнованный

Гу Фэй уставился на Цзян Чэна. В тот момент он был шокирован настолько, что не мог произнести ни слова, не говоря уже о том, чтобы дать ответ.

Сколько раз уже это было? Цзян Чэн, бывает, действует так неожиданно, что мне не остаётся места для размышления.

Гу Фэй позвонил Цзян Чэну, просто чтобы тот не переживал. Сразу после того, как Лю Фань и Ли Янь наложили ему на ногу искусственную шину и ушли, он немедленно отправил сообщение Цзян Чэну. Гу Фэй не знал, как на происходящее отреагировал одноклассник, но был уверен, что Цзян Чэн очень волнуется, увидев такое его падение на крышу. Гу Фэй просто хотел, чтобы Цзян Чэн подошёл и увидел, что с ним действительно всё в порядке.

Но юноша никогда бы не подумал, что может внезапно услышать такой вопрос. За секунду в его голове пронеслось миллион мыслей. Он не мог поверить, что Цзян Чэн спросил такое.

Не знаю, было ли это намеренно или нет, но Цзян Чэн оставил для себя достаточно места для маневра, задав этот вопрос. По крайней мере, он не спросил: «Готов ли ты иметь со мной отношения?»

Тем не менее Гу Фэй ясно понимал, какого именно ответа ожидает Цзян Чэн. Может показаться, что этот вопрос можно трактовать по-разному, но на самом деле был только один возможный ответ.

Да, я думал об этом. Я хочу быть с тобой.

Гу Фэй очень хотел дать именно этот ответ, однако такое простое предложение вдруг стало очень трудно озвучить. Потому что он не знал, с каким парнем хотел бы встречаться Цзян Чэн. Гу Фэю казалось, что и сам Цзян Чэн об этом не знает.

По правде говоря, именно так и должно быть в нашем возрасте. Даже если бы кто-то рассматривал вопрос об отношениях, размышления об этом не длились бы очень долго. Я влюбился в него? Да, я определённо влюбился. Я хочу быть с ним прямо сейчас? Хочу встречаться с ним. Какая ещё нужна причина? Она не нужна.

Гу Фэй думал об этом слишком долго.

Возможно, Цзян Чэн действует на импульсе. Или же он вовсе не импульсивен, а просто выбрал такой момент, из-за которого сказанное им кажется очень импульсивным.

Как бы то ни было, Гу Фэй чувствовал, что не способен угадать мысли, кружащиеся в голове Цзян Чэна за такой короткий промежуток времени. Он не мог даже передать свои собственные.

Какого парня ты хочешь? На какую историю любви ты рассчитываешь?

В сложившейся ситуации, какой бы ответ Гу Фэй ни дал, это могло бы показаться слишком бесчувственным. Он понимал, что единственное, что можно сделать в данный момент, – это тянуть время, чтобы позволить себе и Цзян Чэну понять, о чём думает другой.

– Ранняя… любовь? – Гу Фэй замолчал, как только произнёс эти слова.

– Ты головой ударился?

Цзян Чэн уставился на него с неописуемым выражением лица, с которым обычно смотрят на умственно отсталого ребёнка, из-за чего Гу Фэй почувствовал, что это было как-то связано с его идиотской улыбкой посреди ночи.

– Я имел в виду…

Гу Фэй хотел объясниться, поэтому поспешно начал приводить свои мысли в порядок, но Цзян Чэн внезапно встал. Гу Фэй инстинктивно поднялся вместе с ним, не желая, чтобы Цзян Чэн уходил при таких обстоятельствах. Более того, он не хотел, чтобы Цзян Чэн чувствовал, что Гу Фэй всё ещё не определился в этом вопросе, после того как они уже сделали столько всего, что выходило за рамки словосочетания «соседи по парте».

Однако не успел Гу Фэй снова заговорить, как брови Цзян Чэна нахмурились, и его резко вырвало.

Гу Фэй был совершенно сбит с толку.

Как одна фраза могла вызвать у Цзян Чэна такое отвращение?

– Ванная? – Цзян Чэну удалось спросить сквозь стиснутые зубы.

– Сзади, – указал Гу Фэй, – рядом с кухней…

Прежде чем он успел договорить, Цзян Чэн уже выбежал через заднюю дверь во двор.

Гу Фэй поспешно схватил с полки бутылку воды и последовал за ним.

Когда он зашёл в ванную, Цзян Чэн согнулся, упираясь руками в колени, и в оцепенении смотрел в унитаз. Гу Фэй на мгновение задумался.

– Что случилось?

– Меня внезапно начало тошнить, – ответил Цзян Чэн.

– Что я такого сказал, – с удивлением спросил Гу Фэй, – что вызвал такую твою реакцию?

– Отвали, – кратко парировал Цзян Чэн, прежде чем его снова вырвало.

Однако у него не вышло отвязаться от одноклассника.

– Тебе плохо? – Гу Фэй уже начал понемногу волноваться. – Ты простудился? В больнице ещё должен кто-нибудь дежурить... Сходим?

– Не надо, – Цзян Чэн глубоко вздохнул и выпрямился. – Это просто побочные эффекты моей акрофобии.

Гу Фэй стоял молча секунд десять, прежде чем наконец выдавил из себя вопрос:

– Боязнь высоты?

– Ага, – в итоге Цзян Чэна так ни чем и не вырвало, и он подошёл к раковине, чтобы умыться. – Неужели это так странно?

Гу Фэй молчал.

Цзян Чэн вытер лицо и повернулся, чтобы посмотреть однокласснику прямо в глаза.

– На самом деле, странно продолжать разговор на такую тему в ванной, но, поскольку мы уже здесь, не будем откладывать ещё на один день. Кроме того, я уже задал тебе вопрос, так что давай не будем заморачиваться со временем или местом.

– Ага, – прозвучал ответ Гу Фэя.

– Сегодня вечером просто подумай о том, что я недавно сказал, – затем Цзян Чэн добавил: – Я пойду. Чувствую себя очень уставшим, мне нужно выспаться. Позвони завтра утром, когда проснёшься.

– Хорошо, – ответил Гу Фэй.

– Спокойной ночи, – Цзян Чэн помахал ему, вернулся в магазин и направился к входной двери.

Гу Фэй вытер воду, которую Цзян Чэн расплескал по раковине, и пошёл за ним.

Всем, от слов до действий, Цзян Чэн показывал абсолютную уверенность и непринуждённость. Даже сейчас он выглядел круто, когда шёл к двери. И только когда наклонился, чтобы поднять рольставню, не смог этого сделать даже после двух попыток – образ крутого парня был в мгновение разрушен.

– Что не так с этой чёртовой дверью? – всё ещё сгорбившись, Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя с огорчённым выражением лица.

– Давай я, – Гу Фэй подошёл и помог ему открыть рольставню.

Цзян Чэн, не дожидаясь пока дверь полностью закроется, выскользнул наружу.

– Спокойной ночи, – снова сказал он.

– Спокойной ночи, – Гу Фэй придержал дверь, глядя на него.

Цзян Чэн сел на велосипед и поехал по дороге не оглядываясь.

Гу Фэй плотно закрыл дверь и сел на маленькую табуретку, стоящую сбоку, долго глядя в никуда.

***

Как только Цзян Чэн зашёл в свою квартиру, он больше всего на свете хотел вырубиться в тот момент, как только окажется на кровати. Но учитывая, что он всю ночь ползал по пыльной крыше с кучей хлама, сначала ему пришлось заставить себя принять душ.

Когда Цзян Чэн, наконец, рухнул на кровать, ему показалось, что он заснул ещё до того, как его голова коснулась подушки.

Его тело было тяжёлым, но на сердце было легко – так легко, будто он парил.

Может быть, именно осознание того, что «всё кончилось», породило такое ощущение. Что сделано, то сделано; что обсудили, то обсудили; что сказано, то сказано.

Всё, что тяготило сердце Цзян Чэна, серьёзное и не очень, исчезло. Что бы ни преподнёс завтрашний день, всё пройдёт, теперь это больше не имело значения.

***

Возможно, это чувство умиротворения даже могло бы конкурировать с состоянием «очень крепкого сна, как будто мне сделали массаж после того, как мой отец избил меня», о котором упоминал Пань Чжи.

С приподнятыми уголками губ Цзян Чэн растянулся на подушке. Когда его озарил первый луч солнца, впервые биологические часы юноши не смогли вывести его из глубокого сна. Он отчётливо слышал чириканье птиц за окном, смешанное с голосами пожилых дам, ранним утром делающих зарядку, и незатихающим визгом детей, радующихся тому, что идут с родителями на прогулку.

Цзян Чэн ещё не совсем проснулся. Ощущение того, что он спит крепко и безмятежно, было совершенно чудесным.

М-м, приятно...

Только когда телефон зазвонил во второй раз, он неохотно открыл свои тяжёлые веки.

Второй раз? Да, точно, это второй раз. Вероятно в первый раз он звонил, когда пожилые дамы вышли на утреннюю зарядку.

Он нащупал свой телефон, и только когда напряг глаза, чтобы изображение перестало двоиться из-за слишком яркого экрана, Цзян Чэн, наконец, увидел, что входящий звонок был от Гу Фэя.

Гу Фэй? Гу Фэй!!!

Цзян Чэн резко вскочил, и всё перед его глазами мгновенно стало кристально чистым.

Накануне он решил не обращать внимания на ответ Гу Фэя, как будто всё, чего он хотел, это просто сказать: «Ты мне правда нравишься. Если бы мы начали встречаться, это было бы потрясающе».

Цзян Чэн хотел высказать эту мысль, просто донести её до Гу Фэя. Каким бы ни был его ответ, Цзян Чэн в любом случае не остался бы к этому равнодушным. Вернее, он вообще не представлял себе, что на это может ответить Гу Фэй.

Но теперь Цзян Чэн стал догадываться, что, возможно, Гу Фэй звонит как раз для того, чтобы дать ему ответ.

Тут должен быть мем про «внезапно я занервничал»...

Цзян Чэн долго смотрел на имя Гу Фэя, прежде чем, наконец, вспомнил, что нужно ответить. Но как только он протянул руку к телефону, звонок завершился, юноша даже не успел коснуться экрана.

Хорошо-хорошо-хорошо. Очень хорошо! Просто прекрасно, что он отключился!

Цзян Чэн отбросил телефон в сторону и сел. Взглянув на время, он понял, что было едва больше восьми часов.

Неужели Гу Фэй встал так рано утром, да ещё и в воскресенье? А первый звонок…

Цзян Чэн снова взял мобильник, желая узнать, кто звонил ему в первый раз.

В телефоне появилось уведомление – сообщение от Гу Фэя.

> Ещё спишь?

Цзян Чэн не ответил и вместо этого посмотрел на пропущенный вызов.

6:45, Гу Фэй.

– Какого хрена? – Цзян Чэн замер.

Гу Фэй проснулся раньше семи часов утра? Что за чудеса?

Цзян Чэн не мог ещё раз ни бросить взгляд на время, чтобы окончательно убедиться, что было действительно раннее утро.

6:45, а не 16:45.

> Только проснулся.

Цзян Чэн отправил Гу Фэю ответ и встал, как его телефон снова зазвонил. На этот раз это было не сообщение, а звонок.

Цзян Чэн принял вызов.

– Ты хотел просто проводить время вместе или встречаться? – Гу Фэй поразил его этим вопросом прежде, чем Цзян Чэн успел сказать «привет».

Юноша торопливо подошёл к окну и резко раздвинул шторы – чувство страха, внезапно появившееся из глубины его сердца, мгновенно рассеялось.

– Не хочешь рассмотреть предложение о свидании ранним утром?

Гу Фэй не ответил.

– А есть ли разница между этими двумя вариантами? – спросил Цзян Чэн. – Я просто хотел, чтобы ты знал, я уверен насчёт того, что ты мне... действительно нравишься. Если ты готов…

– Ладно, спускайся, – перебил его Гу Фэй.

– Что? – Цзян Чэн замер.

– Я внизу, – Гу Фэй продолжил: – Спускайся, пошли завтракать, мой парень.

Цзян Чэн сделал паузу на несколько секунд, прежде чем звон в ушах прекратился.

– Мне ещё нужно умыться, почистить зубы и переодеться.

– Окей, – прозвучал ответ Гу Фэя. – Я пока пойду и займу место там, где мы вчера завтракали.

Цзян Чэн повесил трубку и на какое-то время снова завис.

Чёрт, какого хрена? Что это значит? Всего лишь несколько моих слов изменили наши с Гу Фэем отношения? Да какого чёрта? Это будто какое-то волшебство…

Цзян Чэн отбросил телефон, всё ещё в оцепенении почистил зубы, а когда умылся, некоторое время смотрел широко раскрытыми глазами на своё отражение в зеркале.

У меня теперь есть парень? Хм, вроде ничего не изменилось, я по-прежнему… такой же красивый. Нет-нет, есть отличия – моя логика куда-то пропала.

Когда он закончил мыть посуду и открыл гардероб, Цзян Чэн вдруг понял, что не может выбрать, что ему надеть. Обычно он просто несколько раз прохаживался взад и вперёд, чтобы выбрать подходящую одежду, которая бы лучше всего отражала его «вайб на день», но именно сегодня он никак не мог выбрать нужную кандидатуру.

– Вот же чёрт! – Цзян Чэн громко выругался, простояв некоторое время перед шкафом.

Это же просто Гу Фэй! Разве это не обычная ситуация? Просто кто-то, кто был моим соседом по парте превратился в моего парня. И теперь он ждёт, чтобы вместе со мной поесть поджаренный во фритюре хлеб за завтраком. Так есть ли необходимость так прихорашиваться?

Цзян Чэн схватил первые попавшиеся штаны и надел их, затем не глядя сдёрнул с вешалки футболку, небрежно схватил лёгкую куртку и направился к двери.

Когда он спустился вниз, то увидел вдалеке Гу Фэя. Тот обычно и так привлекал внимание, но сегодня был ещё более заметен. Цзян Чэн мог попасть из рогатки в шину на ноге одноклассника, даже если она находилась в двадцати метрах от него.

Юноша ускорил шаг и подошёл. Людей на завтраке было уже не так много, и перед Гу Фэем уже был целый стол, заставленный едой. Цзян Чэн плюхнулся на сиденье напротив одноклассника.

– Я отнял твоё драгоценное утреннее время, – Гу Фэй бросил на него взгляд.

– Мы, сюэба, очень разборчивы в вопросе выхода на улицу, – Цзян Чэн тоже посмотрел на него. – Если я правильно помню, ты остался в тех же штанах, что был вчера?

– Ага, – Гу Фэй опустил голову, чтобы взглянуть на шину, и произнёс: – Мне намотали эту шину с такой самоотдачей, что я даже не смог снять штаны.

– Чёрт! – Цзян Чэн не смог сдержать смех, он изо всех сил старался говорить тише. – Тогда надо было просто снять шину.

– Мне было лень, – ответил Гу Фэй. – Займусь этим сегодня вечером.

Цзян Чэн не произнёс больше ни слова, он опустил голову и сделал глоток соевого молока.

Как только разговор оборвался, атмосфера вдруг стала какой-то… странной.

Когда Цзян Чэн пил соевое молоко, то чувствовал, что даже то, как он держит миску, выглядело невероятно неуклюже, хотя он держал её таким образом более десяти лет. От этой мысли он даже не смог почувствовать вкус молока, было ли оно подслащённым или нет.

Нервный, неуклюжий и немного взволнованный.

Однако Цзян Чэн не чувствовал никакой неловкости. Он украдкой взглянул на Гу Фэя, который как раз кусал поджаренный во фритюре хлеб, глядя на него без всякого выражения на лице.

– Я что, плохо умылся? – спросил Цзян Чэн.

– Просто смотрю, – Гу Фэй слегка рассмеялся. – Всё как обычно, я просто на тебя смотрю.

– Вот как, тогда продолжай смотреть.

Цзян Чэн взял палочки для еды и, подхватив ими маленькую паровую булочку, внезапно подумал, что это странное чувство неловкости не было таким уж и неудобным.

Да что, чёрт возьми, со мной не так?

– О, чуть не забыл, – Гу Фэй доел поджаренный хлеб, взял салфетку и вытер руки, а затем сказал: – У меня есть… небольшой подарок для тебя.

– А? – Цзян Чэн замер.

Гу Фэй огляделся по сторонам, вероятно, чтобы убедиться, что поблизости нет знакомых, затем внезапно вытащили что-то из кармана и передал.

– Просто прими это как… подарок ко Дню труда*.

*День труда в КНР отмечается 1 мая и является государственным праздником.

– Мог бы просто сказать, что это подарок на День защиты детей*, – Цзян Чэн принял подарок и опустил голову, чтобы рассмотреть его – это был довольно большой и мягкий комок.

*День защиты детей в КНР отмечается 1 июня.

– Слишком рано для Дня защиты детей, – ответил Гу Фэй. – Когда он наступит, надо будет и Эр Мяо что-то подарить. Не волнуйся, когда будет День защиты детей, никто из вас не останется без подарка.

– Отвали, – быстро возразил Цзян Чэн.

Затем он понял, что мягкий комочек в его руке был синим клубком пряжи с торчащей на самом верху нитью. Он поднял шерстяной комочек за эту нитку и неожиданно растерялся.

– Солнечная кукла*?

*Известна как оберег «тэру-тэру-бодзу», который служит для особой цели в японской культуре. Считается, что солнечная кукла помогает остановить дождь и гарантирует, что завтра будет солнечно.

– Ага. Надеюсь, твои дни всегда будут солнечными и ясными, – сказал Гу Фэй. – Изначально она должна была быть белой, но потом я вспомнил, что у меня ещё остался моток пряжи, который ты купил в прошлый раз. Вот я и связал…

– А что внутри? – Цзян Чэн сжал оберег.

Мягкий.

– Там тоже пряжа, я засунул остатки в голову, – объяснил Гу Фэй. – На самом деле у меня ещё осталось немного пряжи, но я отдал её Гу Мяо, чтобы она поиграла. В любом случае того количества не хватило бы, чтобы сделать что-нибудь ещё.

Цзян Чэн в молчании опустил голову и рассматривал синюю солнечную куклу.

У неё даже глаза есть.

Скорее всего из-за того, что она была сделана из пряжи, причём синей, глаза было бы трудно нарисовать, поэтому в том месте, где должны были располагаться глаза, Гу Фэй пришил две маленькие чёрные пуговицы.

Ученик Цзян Чэн! Пожалуйста, контролируй свои эмоции! Прошу, не плачь во время завтрака, где нужно сидеть на корточках на маленьком табурете, чтобы поесть! Это, несомненно, испортило бы всю атмосферу и выглядело бы как минимум глупо и странно!

– Тебе не было лень прошлой ночью убрать шину и снять штаны… – Цзян Чэн надавил на круглую голову куклы в месте, где располагались глаза, прежде чем посмотреть на Гу Фэя. – Ты просто совсем не спал, да?

Гу Фэй не ответил, а просто слегка улыбнулся.

– Ты зашёл так далеко… – Цзян Чэн не знал, что ещё сказать, поэтому просто крепко сжал куклу в руке. – Хватило бы и простых вкусняшек из магазина… И…

– Вчера столько всего произошло, что я всё равно не смог бы уснуть, – поспешно сказал Гу Фэй. – Просто подумал, что если я приду с цветами… ты бы ещё у входа в кафе расстрелял их из рогатки. Поэтому я связал этот талисман вместо цветов, его в любом случае очень просто сделать.

– Оу…

Цзян Чэн посмотрел вниз и снова сжал куклу, затем поднял её за верёвочку на голове и легонько встряхнул. Эта пухленькая солнечная кукла была как минимум в три раза больше такой же обычной, а ещё походила на пингвина, если её потрясти.

Довольно мило.

– Тогда я тоже сделаю тебе небольшой подарок.

– Знаешь, это не обмен подарками, – прокомментировал Гу Фэй.

– Так ты отказываешься? – Цзян Чэн посмотрел ему прямо в глаза.

– Нет, – тут же возразил Гу Фэй.

Цзян Чэн взял свою школьную сумку и расстегнул молнию.

– Ты действительно сюэба, – благоговейно вздохнул Гу Фэй. – Берёшь с собой школьную сумку, даже когда уроков нет.

– Не похоже, чтобы там были книги, – заметил Цзян Чэн, положив в сумку солнечную куклу. – Я просто привык так ходить, это даёт мне чувство безопасности. И ещё не нужно распихивать всё по карманам, это выглядит некрасиво.

Цзян Чэн достал из школьной сумки ту самую рогатку и положил её перед Гу Фэем.

– Это мой подарок в память о том дне, когда твоё актерское мастерство превзошло все ожидания.

Гу Фэй расхохотался и поднял рогатку, чтобы рассмотреть её, туго натянул резинку и спросил:

– Но тогда тебе не с чем будет играть, да?

– У меня предчувствие, что Пань Чжи привезёт мне ещё одну, – объяснил Цзян Чэн. – В последний раз, когда он был у меня в гостях, Пань Чжи притащил оловянный свисток. Если он снова приедет, то на этот раз, я уверен, привезёт рогатку.

– А когда он приедет в следующий раз? – Гу Фэй положил рогатку в карман.

– На День труда, – ответил Цзян Чэн. – Получается, через несколько дней. Здесь есть интересные места, где можно погулять? Скорее всего, он останется где-то на три-четыре дня. Я не могу каждый день брать его с собой на прогулку по торговому центру.

Гу Фэй посмотрел на него, ничего не сказав.

– Хм? – Цзян Чэн посмотрел на одноклассника.

– Я думаю, – пробормотал Гу Фэй.

– Желательно не очень далеко, чтобы не пришлось туда долго добираться, – добавил Цзян Чэн.

– Ага, – Гу Фэй задумчиво взял приготовленный на пару пельмень и положил в рот, спустя некоторое время он сказал: – В новой части города есть тематический парк, в прошлом году там построили «Дом с привидениями». Я слышал, там довольно интересно. На самом деле, он уже давно у всех на слуху, потому что там реально страшно.

– Он большой? – тут же спросил Цзян Чэн, проявляя всё больший интерес.

– Очень большой. Там три этажа, включая цокольный, плюс довольно большая территория, – ответил Гу Фэй и добавил: – Но я никогда там не был.

– Тогда пойдём вместе, – сказал Цзян Чэн. – Кто бы мог подумать, что в этом забытом богом месте есть «Дом с привидениями».

Гу Фэй ничего не сказал и лишь несколько раз поцокал языком, пока ел пельмени.

– Ты хочешь что-то сказать? – Цзян Чэн начал смеяться.

– Нет, ничего, – затем Гу Фэй всё же ответил: – Честно говоря, если бы не этот «Дом с привидениями», я бы даже не знал, что ещё можно порекомендовать. На окраине есть гора, но поскольку снег уже растаял, смотреть особо там не на что.

После того как они закончили завтракать, Гу Фэй встал и потянулся.

– Ты же сегодня не учишься, да?

– Ага, – подтвердил Цзян Чэн. – У тебя есть какие-то планы?

– Не-а, – Гу Фэй на мгновение задумался. – Как насчёт того, чтобы пойти… посмотреть фильм?

– Как мы туда доберёмся? – Цзян Чэн взглянул на ногу Гу Фэя и буркнул: – Мне нужно притворяться, что я поддерживаю тебя?

– Не надо, я самостоятельно приехал сюда на велосипеде, – небрежно ответил Гу Фэй.

– Чёрт, а ты не боишься, что ребята из банды Хоуцзы тебя увидят?! – Цзян Чэн запаниковал.

Он схватил Гу Фэя за запястье и потянул на себя, положив одну руку ему на плечо, второй он обнял юношу за талию.

– Если кто-то случайно тебя увидит, твоё вчерашнее представление будет напрасным!

– Я крутил педали… одной ногой, – Гу Фэй полностью опирался на Цзян Чэна. – И это выглядело довольно убедительно.

Цзян Чэн поддержал Гу Фэя, когда они подошли к его велосипеду.

Это… странное чувство…

Цзян Чэн и раньше касался талии Гу Фэя, даже щипал её, но это был первый раз, когда он так нагло прикасался к однокласснику средь бела дня. Талия Гу Фэя была подтянутой, что было понятно по тому, как двигались мышцы под ладонью Цзян Чэна каждый раз, когда Гу Фэй прыгал на одной ноге. Поэтому Цзян Чэн не смог удержаться, чтобы разок не сжать его талию.

– Ай, – спина Гу Фэя рефлекторно выпрямилась, и он схватил Цзян Чэна за руку. – Мне щекотно.

– Отпусти!

Цзян Чэн быстро посмотрел по сторонам.

Рука на плече и на талии выглядят вполне нормально, учитывая текущее состояние Гу Фэя, но то, как он сжал мои руки, вызывает двусмысленность.

Гу Фэй не ослабил хватку, вместо этого он демонстративно засунул руки их обоих к себе в карман.

Цзян Чэн больше не издал ни звука. Куртка Гу Фэя была свободной, карман тоже был довольно большим, так что если не присматриваться, никто не смог бы догадаться, что они держатся там за руки.

Кроме того, Цзян Чэн сам не хотел убирать руку. На самом деле, это прикосновение не было чем-то необычным, но в то же время отличалось от всего, что было до этого.

И это волнение не вызывает никакого дискомфорта.

– Какие фильмы сегодня показывают? – Цзян Чэн ущипнул кончик мизинца Гу Фэя в его кармане.

– Без понятия, – Гу Фэй вложил круглую конфету в ладонь Цзян Чэна. – Давай просто посмотрим, что там есть. Сам фильм не так важен, ведь главная цель совсем не просмотр.

– Охренеть… – Цзян Чэн бросил на него взгляд. – Что, чёрт возьми, ты собрался там делать? Разве не знаешь, что камеры видеонаблюдения в кинотеатрах инфракрасные?

– Я даже не думал об этом раньше… Подожди, – Гу Фэй удивлённо уставился на него, прежде чем, наконец, после долгой паузы согнулся пополам от смеха. – Чэн-гэ, что ты там себе надумал?

– Отвали! – Цзян Чэн стиснул зубы.

– Я ни о чём таком не думал… – произнёс Гу Фэй.

– Замолчи! – Цзян Чэн вздохнул.

– Я просто хочу найти тёмный уголок… – прошептал Гу Фэй. – И остаться с тобой наедине.

– Почему это должен быть «тёмный уголок»? – Цзян Чэн отпустил Гу Фэя и на ходу достал из кармана ключ от велосипедного замка. – Поедем на моём велосипеде?

– Угу, – Гу Фэй кивнул.

– Почему это должен быть тёмный угол? – Цзян Чэн всё продолжал спрашивать, пока отстёгивал велосипед.

– Например, когда мы только что были за завтраком… – сказал Гу Фэй. – Если бы я тебя чуть-чуть коснулся, разве ты не вскочил бы и не замер, как фонарный столб?

– А? – Цзян Чэн был ошеломлён. – Вот чёрт! Ты же сам думаешь об этом не меньше меня!

– Неужели? – Гу Фэй сел на багажник. – Я думал, что ты имеешь в виду КОЕ-ЧТО, где нужно делать какие-то движения, которые инфракрасная камера могла бы уловить. Нет смысла переживать насчёт камер, если мы просто будем держаться за руки или соприкасаться ногами.

– Ладно, хватит болтать, – Цзян Чэн цыкнул языком.

Проехав несколько метров, Цзян Чэн внезапно остановил велосипед и оглянулся на Гу Фэя.

– Есть кое-что, о чём я хотел бы сказать официально. Хотя, кажется, я когда-то уже это говорил.

– Ты мне очень нравишься, – твёрдо заявил Гу Фэй, перебив одноклассника. – И я буду любить тебя до тех пор, пока ты не перестанешь нуждаться во мне.

Цзян Чэн посмотрел на него с открытым ртом, но с его губ не сорвалось ни звука. Он чувствовал только слабое жужжание у себя в голове.

«Ты мне очень нравишься»...

Эти слова из уст Гу Фэя заставили Цзян Чэна немного… растеряться.

– Так что ты там хотел сказать? – Гу Фэй потёрся о спину Цзян Чэн.

– Забыл... – прохрипел Цзян Чэн.

Уголки губ Гу Фэя приподнялись, он больше ничего не сказал.

– А! – Цзян Чэн потёр нос. – Теперь вспомнил. То есть… Честно говоря, ты мне тоже очень нравишься. Я никогда раньше не любил никого так сильно.

Глава 56 - Цзян Чэн повернул голову, и Гу Фэй поцеловал его

В центре города был самый лучший кинотеатр, который располагался в торговом центре. В обычной ситуации, если бы Цзян Чэна заставили ехать на велосипеде до торгового центра с ещё одним человеком на задней сидушке, он бы точно отказался, так как путь был неблизкий. Но сегодня был особенный случай: человек, который ехал на багажнике, прижался лбом к его спине, засунул руку в его карман и так сильно держался за его за шею, что Цзян Чэн даже стал задыхаться.

И этот человек – Гу Фэй, мой парень. До восьми часов утра он был просто моим соседом по парте, а теперь он... мой парень! Вот чудеса!

Цзян Чэн много раз представлял, как идёт на свидание. В этом возрасте у каждого были такие фантазии, но пока он был с Юй Синь, они вообще не подходили друг другу, как бы сильно Цзян Чэн ни старался её понять. Каждый раз он задавался вопросом, не были ли его ожидания слишком завышены. Так было до этого самого момента. Теперь же он вёз человека, замотанного как в настоящие, так и в фальшивые бинты, чтобы вместе посмотреть фильм, и только сейчас Цзян Чэн, наконец, начинал понимать, что значит «быть на свидании».

Хотя это те самые отношения, которых я всегда избегал, боялся и сопротивлялся…

В этот момент весь страх и тревога, спрятанные в глубине его сердца с того дня, как он понял, что с ним что-то не так, были перекрыты чувством волнения и радости.

Когда Гу Фэй предложил пойти посмотреть фильм, Цзян Чэн не мог понять, зачем им гулять в таком месте, где много людей. Но как только он начал крутить педали велосипеда, чувствуя всю дорогу обдувающий его ветерок, Цзян Чэн вдруг кое-что понял. Это чувство было вызвано именно ощущением того, что ты, находясь в толпе, скрываешь от всех маленькую тайну.

Понимаете ли, когда растворяешься среди людей, вместе с ними приходишь и уходишь, находишься под их взглядами, то в тайне чувствуешь себя в безопасности.

Гу Фэй до сих пор прижимался лбом к его спине, но внезапно соскользнул в сторону, а его тело наклонилось вслед за головой.

– Чёрт возьми! – Цзян Чэн поспешно повернул руль, выровняв велосипед, прежде чем обернуться к однокласснику. – Ты там заснул?

– Ага, – Гу Фэй снова прижался лбом к его спине и засунул руки в карманы одноклассника. – Просто продолжай крутить педали, я собираюсь немного подремать.

– Притворщик. Ты хоть знаешь, что значит «подремать»? – поддразнил его Цзян Чэн. – Ты же в самом прямом смысле заснул.

– Я сначала просто дремал, правда, но потом случайно заснул, – возразил Гу Фэй.

Цзян Чэн согнулся от смеха, прежде чем через секунду сделать громкий выдох.

– Как насчёт того, чтобы не смотреть фильм? Может, просто поспишь?

– Не хочу, – возразил Гу Фэй. – Я уже не смогу уснуть, просто хочу пойти с тобой и посмотреть фильм.

– И что мы будем делать, если ты заснёшь в кинотеатре? – снова поддразнил одноклассника Цзян Чэн.

– Не засну, – рука Гу Фэя, находившаяся в кармане Цзян Чэна, внезапно коснулась его ноги. – Если мы найдём такой фильм, на котором не захочется спать, а во время просмотра будем делать то, от чего я не смогу уснуть…

– Эй, чёрт возьми, поосторожнее! – из-за этой ласки Цзян Чэн чуть не врезался в электросамокат.

– Ну, я продолжу спать, – сказал Гу Фэй и затих.

Поскольку вокруг торгового центра никого из окрестностей сталелитейного завода быть не могло, в ту секунду, как они подъехали, Гу Фэй сразу же помчался в ближайший спортивный магазин, ещё до того, как Цзян Чэн успел пристегнуть велосипед.

– Не мог бы ты идти немного помедленнее? – Цзян Чэн догнал его. – Если на такой скорости ты наткнёшься на кого-то из знакомых, у тебя даже не останется времени притвориться.

– Сталелитейный завод находится слишком далеко отсюда. Я приезжаю сюда всего несколько раз в год, – Гу Фэй медленно ходил между полками. – Обычно они не ходят за покупками, а если бы и собрались что-нибудь купить, пошли бы в район за мостом – на ту торговую улицу, где живёт Цзюжи.

– Правда? – Цзян Чэн некоторое время размышлял над этим. – Неудивительно, что они все так одеваются, у нас нигде не найдёшь одежду в таком стиле.

– В каком таком стиле? – Гу Фэй усмехнулся.

– Каждый из них тоньше зубочистки, но всё равно натягивает на себя облегающую одежду! А штаны доходят до щиколоток! Если не присматриваться, то можно даже не разглядеть, что у них есть ноги! – Цзян Чэн вспомнил вчерашнюю компанию, и внутри него снова вспыхнул гнев. – Я же говорил тебе, что смогу выстрелить по деревянным доскам на соседнем здании! Но если бы это были люди, я не смог бы гарантировать, что выстрелю.

Гу Фэй взял бейсбольную биту и задрожал от долгого приступа смеха.

– Они не все такие худые, есть даже довольно симпатичные.

– А, ну да, один кубик пресса делает их намного симпатичнее, – Цзян Чэн усмехнулся.

– Да ну тебя, – Гу Фэй вздохнул, после того как отсмеялся. – Разве они не такие же, как я?

– Ты не входишь в их число, – Цзян Чэн бросил на него взгляд. – Хотя вчера ты был одет довольно стильно. Почему сегодня не надел свою кожаную мотоциклетную куртку?

– Она порвалась, когда я упал, – Гу Фэй некоторое время размышлял над чем-то. – Вообще, что касается облегающей одежды… На самом деле, у меня было несколько вещей…

– Если ты всё ещё это носишь, обещаю, мы с тобой больше не будем даже соседями по парте, – предупредил Цзян Чэн.

– Мне та-а-ак страшно! – Гу Фэй надел бейсбольную перчатку, взял мяч и дважды подбросил его.

– Ты собираешься купить всё это? Вы, жители сталелитейных заводов, даже использовали оружие, когда играли в баскетбол, – заметил Цзян Чэн. – Ты хочешь купить перчатку, чтобы бросать и ловить гранаты?

– Это для Эр Мяо, – объяснил Гу Фэй. – На днях она видела такую по телевизору, поэтому теперь говорит, что ей она нужна.

– Тогда возьми детскую. Разве эта перчатка не будет ей великовата? – сказал Цзян Чэн.

– Перчатка должна быть взрослого размера. Эту штуку нелегко порвать, поэтому, когда сестрёнка немного подрастёт и перчатка станет маленькой, Эр Мяо не только расстроится, что придётся её менять, но и разозлится, потому что больше не сможет засунуть в неё руку, если не поменять.

– Ладно... – Цзян Чэн вздохнул.

Кто ж знал, о скольких вещах надо подумать, если ты являешься братом Гу Мяо.

После того как перчатка и мяч были куплены, Гу Фэй запихнул всё в школьную сумку Цзян Чэна.

– Я больше никогда не возьму с собой сумку, когда снова куда-нибудь выйду, – проворчал Цзян Чэн.

– Давай я понесу, – предложил Гу Фэй.

– Ещё чего! Ты у нас общественный деятель-инвалид, – съязвил Цзян Чэн. – Я же не девочка.

– Вообще-то, следовало купить всё это, когда мы уже будем возвращаться домой, – произнёс Гу Фэй.

– А? Серьёзно? – Цзян Чэн уставился на него. – Тогда зачем ты купил всё именно сейчас?

– И правда... Зачем я это сделал? – Гу Фэй тоже уставился на него.

– Я не хочу смеяться, – Цзян Чэн отвернулся и пошёл дальше. – На самом деле нам двоим следует заключить соглашение: давай с этого момента больше не будем смеяться без повода, слишком глупо делать это изо дня в день.

– Ага, – Гу Фэй подошёл к нему с серьёзным выражением лица.

Наконец, подавив желание рассмеяться, Цзян Чэн почувствовал облегчение.

– На каком этаже кинотеатр? – спросил юноша, когда они стояли в лифте, двери которого уже закрылись.

– Без понятия, – Гу Фэй огляделся вокруг, а затем указал на вывеску позади них: – На пятом этаже.

– Ты что, никогда здесь не был? – Цзян Чэн задал ещё один вопрос.

– Не-а, – Гу Фэй немного задумался, прежде чем прошептать ему на ухо: – В последний раз я смотрел фильм, когда учился в исправительной школе. Тогда для нас организовали просмотр документального фильма с интервью заключённых в тюрьме или что-то типа того.

– Разве это можно назвать фильмом? – Цзян Чэн внезапно почувствовал дискомфорт. – А до этого что последнее смотрел?

– Это было ещё в начальной школе. Мама повела меня смотреть мультфильм, сейчас даже не вспомню какой, – ответил Гу Фэй.

Цзян Чэна охватил приступ душевной боли.

– Разве после этого ты не ходил с кем-нибудь в кинотеатр?

– С кем бы я пошёл? – Гу Фэй улыбнулся.

Цзян Чэн замер, потеряв дар речи.

Действительно, с кем? Зная Гу Фэя, с одноклассниками бы он не пошёл. Что же касается встречи с друзьями… «Проблемные ребята»? Они не похожи на тех людей, которые ходят в кино. С семьёй? Было даже удивительно, что мама Гу Фэя когда-то водила его в кино.

Цзян Чэн внезапно понял, что когда Гу Фэй хотел пойти с ним в кино, возможно, это было не только потому, что он хотел найти место, где даже в толпе они могли бы быть рядом, но и затем, что он практически никогда не ходил смотреть фильмы.

Когда они зашли в кинотеатр, то взглянули на электронную афишу: в последнее время хороших фильмов было не так уж и много. Они сели вдвоём на диванчик, и Цзян Чэн вытащил свой телефон.

– Я хочу проверить, есть ли билеты со скидкой.

– Давай посмотрю, я... – начал Гу Фэй.

– Тебе всё равно придётся сначала качать приложение, поэтому не спорь, – ответил Цзян Чэн.

– Ладно, тогда ты, – Гу Фэй откинулся на спинку дивана и улыбнулся, добавив: – Не забудь купить закуски.

Цзян Чэн долго листал телефон, но никак не мог выбрать фильм, который бы им мог понравиться, поэтому он мог только повернуться и посмотреть на Гу Фэя.

– Как думаешь, можно ли считать наш фильм ужасов достаточно страшным?*

*Речь о китайских фильмах ужасов. Поскольку в кино или на телевидении китайское правительство допускает изображение только «ненастоящих» призраков, появляющихся в снах или в воображении. «Настоящие» призраки в фильмах запрещены, поскольку они представляют собой суеверия, а иногда и пропаганду оккультной деятельности, преподнесённой в реалистичной манере. Поэтому китайские фильмы ужасов считаются не очень страшными.

– А есть что-нибудь ещё? – спросил Гу Фэй.

– Все остальные – литературные фильмы, – объяснил Цзян Чэн.

– Тогда остаётся только фильм ужасов, – подытожил Гу Фэй.

Цзян Чэн купил большой попкорн и напитки, затем ненадолго остановился в нерешительности, когда ему пришлось выбирать места. В тот момент зал был ещё пуст, поэтому он сначала выбрал места посередине, но потом, поразмыслив об этом, понял, что не лучшая идея садиться в центре, ведь если они будут что-то делать… Поэтому юноша передумал, остановив свой выбор на последнем ряду. Но после этого он почувствовал, что бронировать такие места, возможно, слишком бесстыдно с его стороны,.

Как будто я действительно собрался что-то делать на заднем ряду.

Цзян Чэн украдкой взглянул на рядом находившегося Гу Фэя, который опустил голову, погрузившись в игру.

Хорошо, тогда я просто пойду на компромисс.

В конце концов, Цзян Чэн отменил выбор последнего ряда и вместо этого взял места на предпоследнем ряду. Затем нажал Enter. Сделав выбор, он встал, направляясь к билетному автомату. Но как раз в этот момент к нему подошёл сотрудник кинотеатра, толкая перед собой инвалидную коляску.

– Господин, наш кинотеатр предоставляет вам инвалидную коляску.

– А? – Цзян Чэн потерял дар речи.

– Зал находится далековато отсюда, – объяснил сотрудник, – так вашему спутнику будет удобнее.

– О... – Цзян Чэн уставился на инвалидную коляску. – Эм, спаси… Спасибо.

– Когда будете уходить, можете просто оставить её на стойке регистрации, – сотрудник кинотеатра ушёл, оставив инвалидную коляску.

Цзян Чэн повернулся и посмотрел на Гу Фэя, который уже еле сдерживал приступ смеха, откинувшись на спинку дивана и закрыв лицо руками.

– Господин, вам это нужно? – взглянув на него, спросил Цзян Чэн.

– Разумеется, очень нужно, – Гу Фэй кивнул. – Ты же покатаешь меня?

– Чёрт... – Цзян Чэн на секунду опешил. – Если бы создатели фильма знали, что мы будем смотреть их фильм ужасов без намёка на то, что напуганы, учитывая то, что для этого нам пришлось заехать в зал на инвалидной коляске, вероятно они были бы тронуты до слёз.

– Надо поторопиться, – Гу Фэй взглянул на электронное табло и, всё ещё продолжая смеяться, сказал: – Осталось всего двадцать минут.

Взяв билеты, Цзян Чэн подошёл и подтолкнул инвалидное кресло к ногам Гу Фэя.

– Нам пора, господин Гу.

Гу Фэй опёрся на спинку дивана и с большим усилием встал, дважды подпрыгнул на одной ноге, чтобы развернуться, и плюхнулся на сиденье коляски.

– Теперь можно ехать.

– Какое актёрское мастерство! – прокомментировал Цзян Чэн. – Наверное, не найдется никого, кто мог бы сыграть лучше тебя в фильме, на который мы сейчас пойдём.

– Ты мне льстишь, – Гу Фэй поставил ноги на подставку. – А это даже удобно.

Цзян Чэн толкнул инвалидную коляску и пошёл за закусками: большим ведром попкорна, напитками, водой и влажными салфетками, которые предоставлял кинотеатр. Затем он сложил всё это на колени Гу Фэя.

Подталкивая так коляску в направлении кинозала, Цзян Чэн всем телом чувствовал на себе удивлённые взгляды окружающих людей.

О-хо-хо, этому человеку, должно быть, так скучно, раз он решил приехать в кино на инвалидной коляске. А здесь нет даже блокбастеров, которые можно было бы посмотреть!

– Какие у нас места? – спросил Гу Фэй, вытирая руки влажной салфеткой, сидя в инвалидной коляске и подъедая попкорн.

Цзян Чэн не ответил.

– А? – Гу Фэй повернулся к нему.

Цзян Чэн взглянул на парня.

– Весело тебе?

Гу Фэй быстро опустил взгляд на попкорн, выбрал тот, где было больше всего карамели, и поднёс его ко рту Цзян Чэна.

– Для тебя.

Цзян Чэн осмотрелся и, убедившись, что вокруг никого нет, быстро взял зубами попкорн.

– Ты меня укусил, – пожаловался Гу Фэй.

– Не говори глупостей, – парировал Цзян Чэн.

Гу Фэй съел ещё несколько штучек попкорна, прежде чем выбрать ещё две самых сладких и снова протянуть их Цзян Чэну, на что тот опять опустил голову, взяв ртом угощение.

Должно быть, со стороны это выглядит немного глупо.

Хотя Цзян Чэн и чувствовал себя хомячком-идиотом, которого то и дело подкармливают, он также ощущал себя невероятно счастливым.

Перед залом стоял контролёр, который озирался по сторонам, явно скучая. Когда он заметил двух приближающихся к нему людей, мгновенно остолбенел и сразу же поприветствовал парней.

– По пути будет лестница, позвольте мне вам помочь.

– Не нужно, не нужно, – Гу Фэй поспешно замахал руками. – Я сам справлюсь.

Вероятно из-за того, что никто на них не смотрел, контролёр явно ленился им помогать, но в итоге пересилил себя и всё же помог ребятам отнести попкорн в зал, а затем вернулся, чтобы дотолкать инвалидную коляску до последней ступеньки лестницы. Только тогда он наконец ушёл, оборачиваясь и поглядывая на парней через каждый шаг.

– Ну и сервис... – Цзян Чэн вздохнул.

– Почему ты не выбрал места в последнем ряду? – Гу Фэй сел.

– На что ты намекаешь, а? – Цзян Чэн уставился на него.

– Ещё не решил, – Гу Фэй улыбнулся и указал на сиденье ближе к внутренней части. – Садись здесь.

– Можешь просто пролезть на то место, – сказал Цзян Чэн. – К чему эта суета?

Гу Фэй не ответил и просто помахал перед лицом перевязанной правой рукой.

Цзян Чэн вдруг понял, что тот имел в виду, а вместе с этим почувствовал, как ускорилось его сердцебиение. К лицу внезапно прилил жар, как будто он стоял рядом с электрическим обогревателем. Когда Цзян Чэн немного задел Гу Фэя, протискиваясь мимо него, то неожиданно почувствовал предательскую реакцию своего организма, что заставило его согнуться.

– Уф, – Цзян Чэн тихо вздохнул, сел и одёрнул штаны.

– Молодой человек... – Гу Фэй тоже сел и сделал глоток напитка.

Цзян Чэн повернулся, чтобы посмотреть на него.

– Я вот ещё спокоен, – Гу Фэй тоже посмотрел на одноклассника, прежде чем перевести взгляд на свои штаны. – Сам посмотри.

– Тебе надо, ты и смотри! – Цзян Чэн хотел дать ему отпор.

Гу Фэй с улыбкой продолжил пить свой напиток, глядя вперёд и сохраняя полное спокойствие.

– Если честно, – пробормотал Цзян Чэн, – я даже не ожидал, что ты такой.

– Я сам от себя не ожидал, – Гу Фэй поднял подлокотник между их сиденьями и придвинулся к Цзян Чэну так, что они оказались рядом друг с другом. – Как человек, которого уважают и боятся в районе сталелитейного завода…

– Ладно, хватит! – Цзян Чэн прервал его, прежде чем снова ухмыльнуться и, немного подумав, сказать: – На самом деле твоя сестра намного круче тебя.

– Не пытайся завоевать расположение моей младшей сестры, – Гу Фэй протянул руку и сжал ладонь Цзян Чэна. – Лучше сосредоточься на том, чтобы завоевать моё расположение.

– О... – Цзян Чэн в ответ сжал его руку.

Ладонь Гу Фэя была очень тёплой. Несмотря на то, что на улице уже потеплело и в кинозале тоже было жарко, даже немного душно, Цзян Чэн всё равно ощущал, что температура руки Гу Фэя была очень комфортной.

Цзян Чэн взглянул на ряд позади них – в последнем ряду не было ни одного человека.

Однако, даже если там никто в итоге так и не сядет, людей в зале гораздо больше, чем я предполагал.

Особенно много стало людей в последние минуты перед выключением света, когда внезапно парами пришло человек двадцать. С первого взгляда было понятно, что все они молодые влюблённые, пришедшие на свидания.

Цзян Чэн внезапно почувствовал себя немного… двусмысленно. Оказавшись среди людей, пришедших в кинотеатр с той же целью, что и они, помыслы его и Гу Фэя стали ещё более очевидными.

К счастью, сразу после вошла семья из четырёх человек и села в ряд перед ними. Цзян Чэн тут же вздохнул с облегчением.

Не знаю, почему вдруг я стал настолько нерешительным.

Цзян Чэн украдкой взглянул на Гу Фэя, который с невозмутимым выражением лица медленно ел попкорн.

– Гу Фэй, – юноша позвал его.

– А? – Гу Фэй оглянулся.

На самом деле, Цзян Чэн понятия не имел, что вообще хотел спросить, когда позвал Гу Фэя.

Так-то я ничего не собирался говорить...

Когда Гу Фэй повернул голову, свет в кинозале внезапно погас, и его лицо сразу же погрузилось во тьму, оставив видимым только контур профиля, оттенённый светом от экрана.

Цзян Чэн даже не успел всё обдумать, как просто подвинулся вперёд. Как только он это сделал, Гу Фэй тут же наклонился и слегка поцеловал Цзян Чэна в губы.

Свет только погас, некоторые люди до сих пор искали места, другие всё ещё разговаривали – прямо сейчас обстановка вокруг была ещё не такой, чтобы чувствовать себя непринуждённо. Однако дыхание Цзян Чэна почти остановилось из-за этого поцелуя, а сердцебиение замедлилось, но уже через пару секунд ускорилось до бешеного ритма – настолько быстрого, что казалось, через пульс в губах Гу Фэй тоже это почувствовал.

Гу Фэй не стал предпринимать дальнейших действий, а лишь нежно прижался губами к губам своего парня. Так они и сидели неподвижно.

По сравнению с тем, что они творили раньше, такой поцелуй не был чем-то особенным. Парни даже дважды уже «помогли» друг другу, однако на этот раз Цзян Чэн чувствовал то, чего никогда раньше не испытывал. Даже будучи сюэба, он буквально не мог найти подходящих слов, чтобы описать это чувство.

Очень мило.

Сидя в тишине и прижавшись друг к другу, Цзян Чэн слегка лизнул губы Гу Фэя кончиком языка.

Фильм уже начался, но Цзян Чэн даже не думал смотреть на экран. В конце концов, губы Гу Фэя всё ещё были так близко, а Цзян Чэн на кончике языка до сих пор чувствовал их влажность и привкус сладкого попкорна.

Не говоря уже о фильме... Даже если бы здесь был кто-то из моих знакомых, мне всё равно потребовалось бы несколько секунд, чтобы оторваться от Гу Фэя…

Но реальность всегда любит давать пощёчину. Несмотря на то, что фильм явно не был страшным, акустика в кинозале была, мягко говоря, потрясающей. Внезапно со всех сторон одновременно раздался пронзительный крик, напугав всех людей в кинозале.

Сердце Цзян Чэна и без того бившееся как сумасшедшее, чуть не выпрыгнуло из груди от этих криков, его тело даже непроизвольно вздрогнуло.

Гу Фэй, вероятно, тоже не ожидал такого звука, так как одновременно с ним тоже подскочил от страха.

Они вдвоём повернули головы, чтобы посмотреть на экран, прежде чем в полутьме снова взглянуть друг на друга.

Лишь спустя некоторое время Гу Фэй, наконец, заметил тихим голосом:

– Блин, я так испугался, что он почти упал...

Цзян Чэн замер и только спустя какое-то время пришёл в себя. Он был уже не в силах себя контролировать – опустив голову, юноша начал смеяться сквозь стиснутые зубы.

– Можешь проявить хоть каплю сочувствия? – прошептал Гу Фэй с ноткой улыбки в голосе.

– Ох... – откликнулся Цзян Чэн, повернулся к однокласснику и, не сумев сдержать смех, спросил: – Неужели теперь совсем упал?

– Нет, – ответил Гу Фэй. – Хочешь…

Цзян Чэн почувствовал, что воздух в кинотеатре был словно отравлен.

А если нет, то попкорн был точно ядовитым. Или, может быть, яд был на губах Гу Фэя… В любом случае такие симптомы определённо могут быть вызваны только отравлением!

Цзян Чэн действительно протянул руку и коснулся той самой части Гу Фэя, почти перевернув попкорн, лежавший на коленях парня.

Улыбка, которую Гу Фэй изначально сдерживал, мгновенно исчезла с лица, а всё его тело слегка напряглось.

Под своей ладонью Цзян Чэн чувствовал, что у Гу Фэя действительно не упало.

Причина этого, вероятно, заключается в том, что малыш Гу очень напряжён… Какого чёрта? Что ты творишь, Цзян Чэн? Неужели так сильно этого хочешь?! С начала фильма не прошло и двух минут! Второстепенный персонаж только появился и закричал! Они ещё даже не успели умереть!..

Вдруг Цзян Чэн понял, что не знает, куда ему следует положить руку, лежащую на промежности Гу Фэя. Поэтому он замер на несколько секунд. Как раз в тот момент, когда парень, наконец, пришёл в себя и решил убрать руку, Гу Фэй внезапно почти отшвырнул попкорн на соседнее с собой сиденье и схватил Цзян Чэна за запястье.

– Здесь правда есть инфракрасные камеры? – Гу Фэй наклонился и прошептал ему на ухо, продолжая держать за руку.

– Без понятия... – прошептал Цзян Чэн в ответ. – Как насчёт того, чтобы… немного сдержать себя?

Гу Фэй не ответил. Он лишь отпрянул обратно и ослабил руку, сжимавшую запястье Цзян Чэна. Не дав тому возможности отреагировать, Гу Фэй резко сунул его руку в свои штаны.

Разум Цзян Чэна мгновенно наполнился всевозможными фильмами в формате 18+. Его рука скользнул вниз, в то время как горячая ладонь Гу Фэя уже проникла в штаны Цзян Чэна, попутно успев расстегнуть ремень.

Фильм всё ещё шёл, поэтому, чтобы реализовать план «немного сдержать себя», Цзян Чэн и Гу Фэй пристально смотрели на экран, хотя всё это время не могли оторваться друг от друга. Цзян Чэн вообще уже не понимал, что делает женщина на экране: она просто бегала взад и вперёд по дому.

Перед глазами Цзян Чэна мелькали переплетения света и тени, чередуясь от внезапных вспышек до полной темноты – фильм, который до сих пор казался абсолютно непонятным. Но поскольку разум юноши сейчас пылал огнём, зажжённым внутри его тела, он вдруг почувствовал, что наполнился ощущением чего-то таинственного и прекрасного.

Единственное, что лишило его дара речи, это… крик. Местонахождение орущего второстепенного персонажа, который вероятно был уже при смерти, оставалось неизвестно, и главной героине пришлось взять на себя всё экранное время.

Но после трёх последовательных криков, даже если фильм был до ужаса предсказуемым, а они оба были слишком погружены в свои извращённые дела, каждый из них всё равно почувствовали, как рука другого напряглась.

– Мы выбрали не тот фильм... – Цзян Чэн закрыл глаза.

– Чэн-гэ... – наклонив голову, произнёс Гу Фэй.

Цзян Чэн повернулся, и Гу Фэй поцеловал его.

Глава 57 - Гордость

После всего, что они вытворяли во время просмотра фильма, пришлось достать из пачки, которую им выдали в кинотеатре, все десять влажных салфеток. Потом ещё несколько раз проверить, что на их одежде ничего не осталось. Начисто вытерев руки, они вдруг поняли, что полностью утратили нить повествования этого фильма ужасов.

– Почему эта женщина… – шёпотом начал говорить Гу Фэй, взяв небольшой полиэтиленовый пакет и засунув туда все грязные салфетки. – Это всё ещё та женщина, что была в самом начале?

– Какая из них? – спросил Цзян Чэн.

– Ну, эта… А сколько всего женщин в фильме? – Гу Фэй посмотрел на экран.

– Вроде около трёх. Это, должно быть, сирота, о которой говорил тот человек, – предположил Цзян Чэн.

– Какой человек? Кто сказал, что она сирота? – спросил Гу Фэй.

– Давай лучше сыграем в твою дебильную игру, – Цзян Чэн взглянул на него. – Мы всё равно сидим сзади, так что никому не помешаем.

– Ты что-то имеешь против меня? – Гу Фэй начал хихикать.

– Не-а, – ответил Цзян Чэн.

Гу Фэй усмехнулся, делая глоток газировки.

– Здесь правда есть инфракрасные камеры наблюдения?

– Я точно не уверен, – Цзян Чэн осмотрел стены, прежде чем понизив голос ответить: – Я как-то видел пост на форуме Тянья*, где люди признавались в том, какими постыдными вещами они занимались, когда смотрели фильмы. Но затем кто-то ответил: «Как киномеханик могу сказать, мы всё это видим в комнате наблюдения,все наши камеры инфракрасные». Я уверен, что комментарий в том посте оставил у всех, в том числе у меня самого, очень глубокое психологическое впечатление.

*Один из самых популярных интернет-форумов в Китае.

– В этом есть смысл, – Гу Фэй склонился к его уху и прошептал: – Видишь, как темно. Если бы они использовали обычные камеры видеонаблюдения, то ничего бы не смогли зафиксировать.

– Сядь прямо, – Цзян Чэн выпрямился.

– Хорошо! – Гу Фэй сел на место.

Парни продолжили смотреть фильм, не имея понятия, где они находятся в линии повествования. До самого конца фильма, сюжет так и остался им неясным.

Когда свет в зале включился, Цзян Чэн поспешно посмотрел вниз, чтобы ещё раз проверить, что на них не осталось следов. Потом с той же целью проверил пол и кресла, и только тогда, наконец, встал.

Он не знал почему, но когда увидел, как молодые пары выходят в обнимку из кинотеатра, в его голове крутилось четыре слова: «Мне этого было недостаточно».

Как говорил Нефритовый император: «Те, чья совесть нечиста, видят то же и в других».

– Посмотри, у меня сзади на штанах ничего нет? – Цзян Чэн с лёгким смущением повернулся спиной к Гу Фэю. – Есть какие-нибудь следы?

– Ты… – Гу Фэй вздохнул. – Разве под таким углом что-то могло попасть на спину?

– Да пошёл ты, придурок! – Цзян Чэн раздражённо развернулся и помог Гу Фэю подняться. – Пошли, калека!

Сделав два шага по направлению к выходу, Гу Фэй переключился на прыжки на одной ноге.

– Вот чёрт! – Цзян Чэн посмотрел вперёд и увидел, что человек, который на входе проверял билеты, теперь стоит рядом с инвалидной коляской, ожидая когда они выйдут.

Какой сервис…

– В следующий раз одолжу тебе эту штуку, – сказал Гу Фэй, – чтобы ты тоже мог прочувствовать этот момент.

– Что здесь можно прочувствовать? Если мне и суждено испытать что-то подобное, то только ощущение того, как ты несёшь меня на ту гору, о которой раньше рассказывал, – Цзян Чэн ухмыльнулся.

– Отлично. Если когда-нибудь туда пойдём, я понесу тебя, – ответил Гу Фэй.

Влюбляться и встречаться – я понятия не имею, как это должно происходить.

В любом случае они, когда вышли из кинотеатра, стали искать место, где можно перекусить.

Было ещё немного рано, поэтому парни решили просто посидеть на площади. Здесь было очень оживлённо, потому что где-то неподалёку проходило мероприятие, организованное некоторыми коммерческими компаниями. Людей было довольно много: некоторые пели, другие танцевали, там даже был небольшой показ мод.

– Я видел фотографию, которую ты выложил в «Моментах», – Цзян Чэн посмотрел вперёд, мотнув в ту сторону головой. – Это же было здесь? Там, где две женщины дрались из-за веера.

Гу Фэй расхохотался. Он достал свой телефон и пролистал вниз, затем показал фото.

– Ты про это?

– Ага, – Цзян Чэн кивнул. – Когда ты это сфоткал?

– Прошлым летом, это было здесь, – ответил Гу Фэй. – Они в конце чуть не поубивали друг друга.

– Офигеть! И чем всё закончилось? – спросил Цзян Чэн.

– Подошёл какой-то старик и сломал веер пополам, а потом дал каждой по половинке, – ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн засмеялся, а затем вздохнул, размышляя над этой ситуацией.

– Что было хорошего в этом веере, раз за него такой бой устроили?

– Да кто их знает, – Гу Фэй достал сигарету и закурил. – Если просидеть здесь целый день, можно встретить самых разных людей.

– Ты часто наблюдаешь за людьми? – Цзян Чэн окинул взглядом толпу.

– Ну, если смотреть через объектив, то это совсем другое ощущение, – Гу Фэй поднял перед собой левую руку, образовав половину рамки большим и указательным пальцами. – Попробуй.

Цзян Чэн удивлённо взглянул на него. Он огляделся вокруг, но на них никто не смотрел. Поэтому он вытянул правую руку и также образовал полурамку большим и указательным пальцами, соединив их с пальцами Гу Фэя.

– Так ты увидишь разных людей, не испытывая при этом беспокойства, – Гу Фэй медленно перемещал руки, прежде чем их рамка остановилась перед удивлённой девушкой, стоявшей около сцены. – Она прохожая? Или фанат? Или она просто о чём-то задумалась?

Цзян Чэн не ответил.

– Когда я смотрю на тебя, кто же смотрит на меня? – Гу Фэй тихо пропел куплет. – Не пропусти касание плеча, а то всё зря…

– Что это за песня? – поинтересовался Цзян Чэн, который не мог вспомнить мелодию.

Такая живая и весёлая, звучит очень красиво.

– Не обращай внимания, – Гу Фэй усмехнулся. – Я просто спел первое, что пришло в голову.

Цзян Чэн задумался, прежде чем снова повернуться к Гу Фэю.

– А слова?

– Просто выдумал их, – ответил юноша. – Я могу сочинить хоть восемьсот слов для такой странной песни.

Цзян Чэн улыбнулся и больше ничего не сказал. Он следил за пальцами Гу Фэя и наблюдал, как люди один за другим появляются в «объективе» их импровизированной рамки.

Гу Фэй редко показывал эту сторону характера. Казалось, она была скрыта очень глубоко – настолько, что Цзян Чэн часто забывал, что тот самом деле он был человеком одновременно чувствительным и щепетильным.

Иногда даже слишком.

После игры в «наблюдателя», они решили зайти в ближайшую закусочную. Поскольку для калеки Гу Фэй шёл уж слишком энергичными шагами, долго им идти не пришлось.

Неизвестно, потому ли это, что они сегодня начали встречаться, или же из-за случая в кинотеатре, но обед получился не таким плотным, как завтрак.

– Хочу пойти в ресторанчик с ттокпокки* и взять немного на вынос, – сказал Гу Фэй. – Я к вечеру точно проголодаюсь.

*Популярное традиционное блюдо в Южной Корее, которое готовят из рисового теста, приправленного корейской соевой пастой кочхуджан.

– В таком случае можно пойти туда чуть позже и поесть там, – Цзян Чэн вспомнил вкус жареных ттокпокки, которые он ел на днях, и внезапно почувствовал себя проголодавшимся.

– Так тоже можно, – Гу Фэй на мгновение задумался. – На самом деле…

– На самом деле нам же не обязательно кушать здесь, – Цзян Чэн посмотрел на него. – Ведь так?

– Правильно, – Гу Фэй улыбнулся. – А ты уже догнал по IQ Цзюжи.

Пока Цзян Чэн ехал на велосипеде вместе с Гу Фэем, то продолжал размышлять.

Позже мы вернёмся в закусочную с ттокпокки, где поужинаем. А потом? Мы просто пойдём по домам? Или… мне стоит пригласить Гу Фэя к себе? И чем мы займёмся дальше?

Подумав об этом, Цзян Чэн вдруг смутился.

На самом деле не обязательно у нас что-то будет. Но если всё же будет, то в этом нет ничего странного. Не то чтобы мы уже не делали чего-то эдакого раньше. Всё-таки главной целью будет не то, чтобы чем-то заняться… Но если так подумать, в кинотеатре мы уже кое-чем занимались…

Цзян Чэн не мог отделаться от мысли, что если он произнесёт фразу «Останься сегодня у меня», то это будет звучать немного странно и двусмысленно.

Почему всё так сложно?! Как всё может быть настолько хлопотно?!

– Пойдём ко мне, после того как поедим ттокпокки? – Цзян Чэн посмотрел в сторону Гу Фэя.

– Угу, – Гу Фэй, как всегда, сидел, уткнувшись лбом в его спину. – Отлично, тогда я смогу списать твою домашку.

– Тебе правда каждый раз что-то мешает её сделать или тебе просто лень? – Цзян Чэн на мгновение потерял дар речи. – По твоим промежуточным экзаменам я понял, что ты не совсем безнадёжен. Я изначально думал, что ты окажешься в самом низу списка успеваемости.

– Ты прав, мне просто лень, – Гу Фэй улыбнулся.

Цзян Чэн поначалу хотел ещё что-то сказать, но после некоторого раздумья решил промолчать. Невозмутимый ответ Гу Фэя заставил его почувствовать, что ещё что-то говорить бесполезно.

Независимо от того, что я произнесу... К тому же, я не хочу болтать без умолку, как Ван Сюй. Да и с учётом моей внимательности я сразу чувствую, когда тон голоса Гу Фэя выдаёт его беспомощность и спокойствие, а когда он больше не хочет обсуждать тему.

– Давай сначала заглянем в магазин. Сегодня должны были привезти товар, и я не знаю, поняла ли мама, что нужно делать, – снова заговорил Гу Фэй.

– Хорошо, – ответил Цзян Чэн.

***

Как только они подъехали ко входу, Цзян Чэн остановился, встав одной ногой на землю. Когда парни снова оказались в районе сталелитейного завода, Гу Фэй сразу же включил свои актёрские способности: на то, чтобы слезть с велосипеда, у него ушло не менее минуты.

– Тебе не кажется, что ты немного переигрываешь? – Цзян Чэн повернулся и посмотрел на него.

– Я же ранен, – Гу Фэй нахмурил брови.

– Чёрт, я сейчас расплачусь, – Цзян Чэн не смог сдержать смех.

– Быстрее слезай с велосипеда и помоги мне, – Гу Фэй окончательно погрузился в своё выступление.

Цзян Чэн прислонил велосипед к стене, затем подошёл, чтобы поддержать под руку одноклассника у входа в магазин.

Когда они отдёрнули занавеску, то услышали знакомый взволнованный голос.

– Гу Фэй, что с тобой случилось?!

Парни одновременно замерли от удивления, уставившись на Лао Сюя, стоявшего перед кассой.

– Йоу! – стоя у прилавка, мама Гу Фэя прокричала через весь магазин: – Упал или подрался?

– Упал, – одним словом ответил Гу Фэй.

– Ты сломал ногу? – Лао Сюй подошёл ближе. – Насколько всё серьёзно?

– Жить буду, – Гу Фэй взглянул на Лао Сюя. – Почему вы здесь?

– Учитель Сюй пришёл навестить родителя своего ученика, – мама Гу Фэя принесла стул. – Садись давай. У тебя нога в таком состоянии, а ты мне ни слова не сказал, а ещё успеваешь гулять целый день.

Гу Фэй молча сел.

Когда Цзян Чэн увидел Лао Сюя, то сразу подумал, что они ещё не скоро смогут поесть ттокпокки.

Кроме того, Ли Бао Го искал Лао Сюя в тот день… Что-то мне подсказывает, что лучше бежать, прежде чем Лао Сюй заметит моё присутствие.

Но не успел юноша развернуться и поднять занавеску, чтобы уйти, Лао Сюй уже позвал его по имени.

– Цзян Чэн! Какое совпадение, я и тебя искал.

– А? – Цзян Чэн не оглянулся, он всё ещё держал рукой входную занавеску.

– Подожди немного. После того как мы закончим разговор с мамой Гу Фэя, мне и с тобой нужно немного поговорить, – быстро добавил Лао Сюй.

Цзян Чэн молчал.

– Подожди меня немного, – ещё раз сказал Лао Сюй.

Цзян Чэн вздохнул. Тон голоса Лао Сюя действительно не оставлял никакого шанса просто уйти, поэтому парень только и мог, что издать негромкое угуканье в знак согласия.

Когда Лао Сюй и мама Гу Фэя вышли на задний двор, Цзян Чэн взял табурет и сел рядом с Гу Фэем.

Он только успел сесть, как Лао Сюй вернулся.

– Гу Фэй, как насчёт того, чтобы потом рассказать мне, что случилось с твоей ногой?

– Я упал, – ответил Гу Фэй. – Я слишком быстро ехал на мотоцикле и не справился с управлением.

– Это серьёзно? – Лао Сюй приблизился и осмотрел его ногу.

– Всё в порядке, – Гу Фэй немного отдёрнул ногу.

– Не двигайся, – Лао Сюй махнул рукой, затем выпрямил спину. – Отдохни несколько дней, постарайся меньше двигаться.

– Ага… – Гу Фэй кивнул.

Лао Сюй вздохнул, прежде чем снова направиться на задний двор.

– Почему сюда пришёл Лао Сюй? – шёпотом спросил Цзян Чэн.

– Обычно он приходит к нам примерно раз в месяц, – объяснил Гу Фэй. – Основное внимание уделяется моей семье, потом Ван Сюю и уже другим.

– А он довольно энергичный, – Цзян Чэн нахмурил брови.

Лао Сюй действительно является человеком, преданным своей карьере.

– Думаю, в скором времени он поговорит со мной о Ли Бао Го.

– Возможно. Кроме Ли Бао Го тебя ведь больше никто не беспокоит, – Гу Фэй рассмеялся.

– Ли Бао Го недавно приходил в школу и разговаривал о чём-то с Лао Сюем, – Цзян Чэн вытянул ноги, он был слегка раздражён. – О чём, чёрт возьми, он думает?!

Гу Фэй не ответил, вместо этого несколько раз похлопал его по ноге.

– Просто послушай, что позже скажет Лао Сюй, и не переживай об этом. Не может же быть, что это не твой дом или что ты не сын Ли Бао Го?

– Ага… – Цзян Чэн смотрел на задний двор, держа Гу Фэя за руку.

– Когда закончишь говорить с Лао Сюем, позвони мне: пойдём и купим ттокпокки, – сказал Гу Фэй.

– Я больше не хочу есть, аппетит пропал, – ответил Цзян Чэн.

– Тогда просто посмотришь, как я ем, – сказал Гу Фэй. – У меня-то есть аппетит.

– Чёрт! – Цзян Чэн рассмеялся.

Лао Сюй минут десять разговаривал на заднем дворе с мамой Гу Фэя, прежде чем вернуться в магазин.

– Учитель Сюй, возьмите молоко, – мама Гу Фэя протянула мужчине коробку с молоком. – Спасибо за вашу работу.

– Что вы, не нужно, не нужно… – Лао Сюй поспешно замахал руками. – Это же моя работа, моя обязанность как учителя, так что не переживайте. Я рад, что родители моих учеников такие отзывчивые.

– Конечно-конечно, – мама Гу Фэя не перестала пытаться вручить коробку молока. – Учитель Сюй, вы…

– Мама, – Гу Фэй встал перед ней, – завтра я передам это молоко учителю.

– Тогда хорошо, ладно, – мама Гу Фэя кивнула.

– Правда, не нужно, всё хорошо, – попятившись, Лао Сюй обратился к Цзян Чэну: – Цзян Чэн, пойдём, идём! Давай посидим снаружи!

Цзян Чэн встал и взглянул на Гу Фэя, который улыбнулся, делая рукой жест «позвони мне». Цзян Чэн кивнул, а затем отвернулся, чтобы выйти наружу вслед за Лао Сюем.

Лао Сюй шёл впереди, а Цзян Чэн следовал за ним, не ускоряя шага, чтобы не догнать его.

Несмотря на то, что слова Гу Фэя имели смысл, даже если бы учитель позвал его, чтобы поговорить о Ли Бао Го, это не было бы чем-то важным. Поскольку всё, чего хотел Цзян Чэн, – просто уйти. Хорошее настроение, в котором он находился в течение всего утра, полностью пропало.

Если бы не улыбка Гу Фэя в конце, то я бы просто повернулся и тихонько сбежал от Лао Сюя.

– Давай-ка выпьем чаю, – Лао Сюй повернулся, взглянув на Цзян Чэна.

– Чай? – удивился Цзян Чэн.

Он много раз бывал в этой части города и, хотя никогда особо не всматривался в здания, поскольку большинство построек представляло собой небольшие пыльные витрины, всё же мог определить, что находится в здешних заведениях.

Тут точно нет ничего, похожего на чайную.

– Ты не любишь чай? – Лао Сюй усмехнулся. – Ты, видимо, ещё молод. Я был очень удивлён, когда Гу Фэй впервые привёл меня сюда выпить чай. Не думал, что этот юноша его любит.

– А? – Цзян Чэн был немного поражён.

Он только знал, что Гу Фэй любит добавлять в воду лимон, но совершенно не знал, что Гу Фэй любит пить чай.

Цзян Чэн вдруг почувствовал лёгкое недовольство.

Даже Лао Сюй знал об этом, так почему я не в курсе?! Если Лао Сюй знает, то знают и «проблемные ребята»? И Ли Янь? А Дин Чжусинь? Получается, и Ван Сюй…

Цзян Чэн тихонько цыкнул.

***

Чайная представляла собой жалкое зрелище. Цзян Чэн проходил мимо этого места несколько раз, но никогда раньше не обращал на него внимания. Собственно, это и не была специализированная чайная, просто маленький чайный столик у окна. В основном здесь продавали чай, если же кто-то хотел его выпить, то надо было сначала купить и заварить.

Лао Сюй попросил чайник зелёного чая, и они сели. Цзян Чэн молчал, он был всё ещё немного удивлён. Юноша пришёл в себя только тогда, когда Лао Сюй налил ему чашку чая.

– Спасибо, учитель.

– Ты доволен тем, как сдал этот промежуточный экзамен? – спросил Лао Сюй.

– Думаю, я неплохо справился, – ответил Цзян Чэн.

– Если быть до конца честным, то по меркам «Сычжун» у тебя очень хороший результат, – сказал Лао Сюй, открывая свой чайный пакетик. – Но я заметил, что за исключением трёх предметов, по которым ты получил высокие оценки, по другим было снято достаточно много баллов. Эти баллы не относятся к тем, которые были сняты за плохой почерк.

– Так вы об этом хотели поговорить? – спросил Цзян Чэн. – Если на выпускных экзаменах будут такие вопросы, тогда я с лёгкостью смогу вырваться вперёд и занять первое место.

– Негодник, – Лао Сюй засмеялся, вытащил из сумки папку и положил её перед собой. – Это образцы заданий, которые передал мне один мой знакомый из старой школы. Поскольку я не знаю никого из других школ, у меня есть задания только из школы «Саньчжун». Думаю, ключевые моменты и сложность должны быть примерно одинаковыми.

Цзян Чэн опешил.

– Когда у тебя будет время, можешь самостоятельно засечь таймер и сделать некоторые из них, – продолжил Лао Сюй. – Когда закончишь, я найду учителей, которые оценят твою работу. Что думаешь?

Цзян Чэн никогда бы не подумал, что Лао Сюй зайдёт так далеко ради него. Парень открыл папку: внутри действительно была стопка листов с заданиями по разным предметам.

– Учитель, вы… – Цзян Чэн уставился на листы, не зная, что и сказать.

– Это моя работа, моя обязанность как учителя, – объяснил Лао Сюй. – Я работаю в «Сычжун» уже много лет и впервые вижу такого талантливого ученика, поэтому, разумеется, я обязан сделать всё возможное.

– Спасибо, – Цзян Чэн осторожно закрыл папку.

– Есть ещё кое-что, о чём я хочу поговорить с тобой. Ты, наверное, уже догадываешься… – продолжил Лао Сюй. – Обстановка в твоей семье. Я знаю, что ты не любишь говорить об этом, поэтому не буду спрашивать. Однако я просто беспокоюсь, что это повлияет на твою успеваемость. В связи с этим я надеюсь, что ты мог бы…

– Ли Бао Го что-то вам сказал? – Цзян Чэн поднял глаза и посмотрел на Лао Сюя.

– Он был немногословен, рассказал только то, что ты отказываешься возвращаться домой, – Лао Сюй вздохнул. – И ещё то, что он болен… Цзян Чэн, я могу понять, если ты не хочешь идти домой, но верю, что ты сможешь найти силы, чтобы поговорить с ним об этом. Как насчёт…

– Я понял, – перебил учителя Цзян Чэн.

Лао Сюй больше не стал ничего говорить, просто ещё раз вздохнул.

– Я действительно не могу понять, как у Ли Бао Го может быть такой сын, как ты.

Цзян Чэн посмотрел на него.

– Ли Хуэй, его старший сын, раньше тоже был моим учеником, – Лао Сюй замахал руками. – Правда, у него были проблемы с успеваемостью, большие проблемы.

Цзян Чэн рассмеялся. Хотя он сначала не хотел спрашивать, но всё же решил задать вопрос.

– Он болен?

– Проблемы с лёгкими, он не углублялся в подробности, – ответил Лао Сюй.

– Хм… – Цзян Чэн нахмурился.

Учитывая то, что Ли Бао Го с утра до ночи курил, пил и постоянно кашлял, не было ничего странного в том, что у него были проблемы с лёгкими.

Но какие именно «проблемы с лёгкими»?

В тот день Лао Сюй, казалось, был не таким многословным, как обычно. Закончив разговор, он выпил две чашки чая и отпустил Цзян Чэна домой.

– Я пойду после того, как допью, – сказал Лао Сюй. – Можешь идти первым. Я позже ещё раз поговорю с твоим отц… с Ли Бао Го.

– Ага, – Цзян Чэн встал, взял папку и поклонился Лао Сюю. – Спасибо, учитель.

– Ага, – Лао Сюй, вероятно, никогда раньше не встречал ученика, который бы так с ним обращался, поэтому поспешно встал и тоже поклонился в ответ. – Ступай, ступай.

Цзян Чэн развернулся и вышел из чайной. Юноша, медленно бредя к семейному магазину «Саньшуй», достал свой телефон и набрал номер Гу Фэя.

– Вы поговорили? – одноклассник сразу же ответил на звонок.

– Ага, – ответил Цзян Чэн. – Ну что, идём?

– Ттокпокки? – спросил Гу Фэй.

– Это не обсуждается, – ответил Цзян Чэн.

– Тогда подойди и помоги мне, – сказал Гу Фэй.

Цзян Чэн подошёл и помог калеке Гу выйти из магазина. Потом на велосипеде они добрались до ресторанчика с ттокпокки, где Цзян Чэн снова помог калеке Гу зайти и сесть за столик.

– Как приятно, – Гу Фэй улыбнулся. – Когда у меня раньше был перелом или что-то подобное, мне приходилось самому вставать с кровати. До этого никто не водил меня поесть.

– Так сейчас же у тебя ничего не сломано.

Цзян Чэн опустил голову, просматривая меню и готовясь заказать несколько холодных блюд. Пролистав меню дважды, он вдруг снова поднял голову.

– Сколько у тебя было переломов?

– Не так много, где-то три или четыре, – ответил Гу Фэй. – Ни один из них не был сильно серьёзным. Я просто упомянул об этом, чтобы ты немного пожалел меня.

– Вот чёрт!

Цзян Чэн уставился на одноклассника, внезапно прижав одну руку к груди, а другой уперевшись в стену. Нахмурив брови, он с болезненным выражением лица с трудом произнёс:

– Так… Так больно… Я больше не м-могу терпеть…

– Господи… Бля… – испугавшись, Гу Фэй уже собирался встать, но когда понял, что происходит, то расхохотался так сильно, что чуть не уронил чашку. – А ты, оказывается, прекрасный актёр, я чуть не позвонил в 120*.

*Телефон неотложной помощи в Китае.

– Мы, сюэба, крайне талантливые люди. Тебе не нужно стыдиться того, что не смог распознать мою игру, – покрасовался Цзян Чэн, а потом вернулся к просмотру меню.

Парень умолчал о том факте, что репетировал такое выражение лица перед зеркалом, когда чистил зубы, и с тех пор даже усовершенствовал его.

После того как они закончили есть, чувство голода, наконец, окончательно пропало. Так что, пока они ехали в арендованную квартиру, Цзян Чэн не переставал поглаживать живот.

Когда они прибыли на место, Гу Фэй подождал, пока его поддержат, чтобы слезть с велосипеда. Он осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что здесь нет лишних глаз, затем без посторонней помощи направился ко входу в здание.

– Ты всё ещё хочешь этого?

Гу Фэй улыбнулся, следуя за Цзян Чэном.

Когда Цзян Чэн только открыл дверь, Гу Фэй обнял его сзади и приблизился к его уху, почти касаясь его кончиком носа.

– Я только что ел ттокпокки, так что не буду тебя целовать.

– Ха-ха, – Цзян Чэн рассмеялся. – Я даже маринованные овощи ел…

– Тогда просто будем касаться друг друга кончиками носов, – Гу Фэй ногой закрыл входную дверь и, уткнувшись носом в плечо Цзян Чэна, начал толкать его в спальню. – От тебя пахнет ттокпокки.

– Бля! – Цзян Чэн оттолкнул его локтем. – Прекрати.

– Не волнуйся, я профессионал в этом деле, – Гу Фэй потёрся носом ещё несколько раз.

Когда Цзян Чэн попытался обернуться, он споткнулся о кровать, и Гу Фэй, воспользовавшись ситуацией, толкнул одноклассника, плюхнувшись вместе с ним на матрас.

– Чёрт, эта кровать сделана из деревянных досок! – Цзян Чэн ударил рукой по кровати. – Если приложить немного больше силы, мы вдвоём можем оказаться на земле!

Гу Фэй улыбнулся, но ничего не сказал. Он опустил голову и запечатлел поцелуй на губах парня, затем потянулся и уткнулся лицом в изгиб его шеи, не двигаясь и оставаясь лежать в таком положении.

Ни один из них не пошевелился, они так и остались на месте.

Гу Фэй слышал дыхание Цзян Чэна и чувствовал мягкое биение пульса на его шее. В этом было нечто волшебное. Они находились в этой комнате только вдвоём, крепко обнимая друг друга, но воображение и не думало разыгрываться. Было приятно просто лежать вот так, надеясь, что этот момент никогда не закончится.

Делать сумасшедшие вещи – нормально, засыпать вместе – это тоже нормально.

– Ай, – Цзян Чэн засунул руку под рубашку и помял талию. – Я тут понял, что ты тяжелее, чем кажешься.

– Не можешь дышать? – спросил Гу Фэй.

– Максимум я продержусь ещё одну минуту, – ответил Цзян Чэн.

Гу Фэй усмехнулся, а затем перевернулся на бок, чтобы лечь рядом с ним.

– Ты вроде собирался переписать мою домашку? – Цзян Чэн повернулся к нему лицом и некоторое время не отводил взгляд.

– Хм… – Гу Фэй тоже смотрел на него. – А ты что будешь делать?

– Мне надо решить дополнительные задания, – ответил Цзян Чэн. – Лао Сюй нашёл для меня несколько тестов.

– Офигеть! – поразился Гу Фэй. – Неужели Лао Сюй…

– На самом деле Пань Чжи помог мне раздобыть несколько тестов, и я уже решил их, – объяснил Цзян Чэн. – Но я всё равно должен сделать задания от Лао Сюя.

– М-м, – Гу Фэй сел.

– Засеки время, – Цзян Чэн соскользнул с кровати и сел за стол. – Можешь пока…

– Я спишу твою домашку, после того как ты закончишь делать тесты, – Гу Фэй прислонился к спинке кровати и посмотрел на него. – Ты можешь начинать.

– Тогда что будешь делать ты? – Цзян Чэн протянул руку, чтобы потереть кончик носа.

– Я буду следить за порядком проведения тестирования, – объяснил Гу Фэй.

Цзян Чэн не ответил, вместо этого взял один из тестов, опустил голову и начал его просматривать.

Гу Фэй взглянул на время и засёк один час, а затем перевёл взгляд на Цзян Чэна.

У Цзян Чэна была одна способность, которой Гу Фэй восхищался из раза в раз: за секунду погружаться в какой-то процесс. Как только время пошло, Цзян Чэн склонил голову над листами, как будто всё вокруг исчезло. Такой сосредоточенности Гу Фэй никогда и ни у кого не видел, включая И Цзин.

Цзян Чэн действительно особенный, как будто на совершенно другом уровне. Он отличается от всех остальных.

Гу Фэй закрыл один глаз и посмотрел на профиль Цзян Чэна через круг, который сделал соединением большого и указательного пальцев.

С того момента, как ручка Цзян Чэна коснулась бумаги, аура, которая от него исходила, та самая, что бессознательно притягивала взгляды, заставила грудь Гу Фэя наполниться ощущением гордости.

Он такой, что многие могли бы позавидовать.

Глава 58 - Безмолвное понимание в лучшем виде

Каково это – встречаться с сюэба? Это когда вы оба страстно любите друг друга, чувствуете нежность и привязанность, но он внезапно захотел порешать экзаменационные задания, а ты можешь только сидеть в сторонке и наблюдать за ним. Ещё более удивительно, когда он переходит в режим «ультрасюэба» – полностью погружаясь в работу, он входит в медитативное состояние, в котором способен довести даже такую скучную задачу, как «занятие с экзаменационными листами», до вершины превосходства.

Из-за того, что это чувство не отступало, отпало всё желание. Даже учитывая, что здесь находился тот самый человек, который питает ту же привязанность И если бы случилось так, что возбуждение всё же никуда не делось, это бы всё равно вызвало чувство вины.

К тому времени, как он закончит решать листы с экзаменационными заданиями, уже почти придёт время есть. Ты спрашиваешь его: «Что бы ты хотел поесть?», а он внезапно тебе напоминает: «У тебя есть домашнее задание, которое ты ещё не переписал». Когда ты заканчиваешь переписывать домашнее задание, презирая себя и думая, что наконец-то всё кончено, то в ту же секунду… звонит телефон…

Гу Фэй посмотрел в телефон: на экране было простое и краткое сообщение от Гу Мяо.

> Возвращайся.

Ранее Гу Фэй не вернулся домой, чтобы поесть. Его не было с тех пор, как накануне утром он пошёл играть в баскетбол, то есть всё это время его не было дома, и Гу Мяо, вероятно, соскучилась по нему.

> Уже иду.

Гу Фэй отправил сестрёнке ответ.

– Что бы ты хотел поесть? – после отправки сообщения парень посмотрел на Цзян Чэна.

– Жареные ттокпокки? – Цзян Чэн ненадолго задумался.

– Блин, – Гу Фэй засмеялся. – Тебе не надоело их есть?

– Можно заказать доставку, – Цзян Чэн потёр живот. – Хотя ттокпокки довольно сытные. Я сейчас не так уж голоден… Кто прислал тебе сообщение?

– Эр Мяо, – ответил Гу Фэй. – Она хочет, чтобы я вернулся.

– Ну, тогда возвращайся, ты всё равно уже закончил списывать домашнее задание, – Цзян Чэн взял его тетради и просмотрел их содержание. – Мистер, вам лучше немного изменить ответы, а не списывать слово в слово…

– Это же не экзамен, – ответил Гу Фэй. – Я смог правильно выполнить домашнее задание под присмотром одноклассника-сюэба, что в этом такого?

– Твоему соседу-сюэба остаётся только вздохнуть, – Цзян Чэн собрал листы с выполненными заданиями. – Завтра будешь отсыпаться?

– Не-а, – Гу Фэй покачал головой. – Зайдёшь за мной?

– Ты хоть сможешь проснуться? Почему ты вдруг стал таким продуктивным? – Цзян Чэн откинулся на спинку стула и потянулся.

– Ну так что? – Гу Фэй улыбнулся.

Прервав свои потягивания, Цзян Чэн встал и обнял его. Гу Фэй крепко обнял парня в ответ и закрыл глаза.

Закончив задания по языку и литературе, Цзян Чэн почувствовал себя лучше. Он планировал перекусить после того, как отвезёт Гу Фэя домой, а потом тем же вечером хотел просмотреть задания по английскому языку.

– Ты сможешь сам подняться? – Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя, который был настолько поглощён своей игрой в инвалида, что никак не мог выйти из образа.

– Ага. Как только я зайду в здание, буду бежать так, будто умею летать, – Гу Фэй подпрыгнул на одной ноге. – Можешь пока забрать велосипед, ты всё равно завтра за мной приедешь.

– Я позвоню, когда буду выходить. Постарайся не опоздать, я хочу прийти в школу вовремя, – добавил Цзян Чэн. – В конце концов, Лао Сюй… Мы не должны его подвести.

– Угу, не волнуйся, – Гу Фэй усмехнулся.

– Тогда… поднимайся, – Цзян Чэн осмотрелся: к сожалению, в тот момент по лестнице поднималось и спускалось слишком много людей, поэтому он больше ничего не мог сделать. – Я пошёл.

Гу Фэй протянул руку и быстро коснулся руки, держащей руль.

– Убери руку, – Цзян Чэн сказал это, хотя в ответ также быстро коснулся руки Гу Фэя, затем развернул велосипед и посмотрел на своего парня: – Я уйду, когда ты поднимешься.

– Напиши мне, когда закончишь с заданиями, – Гу Фэй попрыгал ко входу в подъезд.

– Ага, – Цзян Чэн кивнул.

Увидев, как Гу Фэй заскочил в подъезд, а затем побежал вверх по лестнице, перешагивая по три ступеньки за раз, Цзян Чэн сел на велосипед и уехал.

***

Каково это – встречаться с парнем, притворяющимся калекой? Это когда тебе приходится просыпаться на рассвете на 20 минут раньше обычного, звонить ему, чтобы разбудить, а затем ехать на велосипеде к его дому. Потом наблюдать, как он притворяется, что хромает, пока идёт навстречу, садится на заднюю сидушку, и вы вместе едете завтракать. После завтрака следующим шагом будет отвезти его в школу. Для большей подлинности придётся покупать ему воду между занятиями и помогать сходить в туалет. Если между занятиями он захочет покурить, то придётся помочь ему и с этим. Даже когда занятия отменят на день, всё равно не получится побыть с ним хоть немного дольше. Придётся в положенное время отвезти его обратно, потому что его сестра очень волнуется и после школы всегда дежурит у ворот. Но после трёх дней такой жизни, в конце концов, к этому привыкаешь. Как бы то ни было, этот человек обычно не просыпался вовремя, поэтому само по себе было удивительно иметь такую возможность – рано утром ходить вместе с ним в школу.

На следующий день был праздник – 1 мая, День труда. Несмотря на то, что выходные были всего три дня, это не помешало всем проникнуться огромной радостью. Ученики взволнованно делились своими планами о том, что собираются делать, и в то же время ворчали на учителей за то, что те завалили их заданиями, которые, по их мнению, очень мешали.

На самом деле заданий было не так уж и много, и, по сравнению с тем, сколько им задавали раньше, это было практически пустяком. У Цзян Чэна всякий раз, когда в старой школе было три выходных по поводу праздника, учителя тщательно готовили задания, которых хватило бы с лихвой и на неделю.

В прошлом Пань Чжи всегда их переписывал. И в этот День труда, кто знает, у кого он спишет на этот раз.

– Я скоро поеду в городскую больницу, – сказал Гу Фэй.

– Зачем тебе туда? – Цзян Чэн замер.

– Сменить лекарство и перейти на шину поменьше, чтобы было легче двигаться, – ответил Гу Фэй как ни в чём не бывало.

– Разве тогда твой обман не раскроется? – Цзян Чэн посмотрел на его ногу и мысленно согласился, что шина действительно была больше, чем надо.

– Я могу взять ещё одну, – сказал Гу Фэй. – Ли Янь и другие в прошлый раз сами ходили за шиной, так что на этот раз хочу купить поменьше.

– Хорошо, тогда я пойду с тобой, – Цзян Чэн кивнул.

– Главная цель – показать пожилым дяденькам и тётенькам, что моя нога правда была сломана в последние несколько дней, – заявил Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн подумал об этом, а затем засмеялся. – Сколько времени пройдёт, прежде чем можно будет её снять?

– Полмесяца, – ответил Гу Фэй. – Мне ещё придётся какое-то время хромать, когда её снимут, ну а потом можно будет ходить как обычно.

Телефон Цзян Чэна издал звуковой сигнал. Юноша достал его и взглянул на экран – это было сообщение от Пань Чжи.

> Мы в автобусе!

Цзян Чэн замер и быстро отправил ответ.

> Мы???

> Не волнуйся, это не Юй Синь.

> Кто тогда?

> Ху Фэнфэн, Да Ли и ещё две девушки, которых ты, скорее всего, не знаешь.

> Кто?

> Я познакомлю вас, когда мы приедем.

> Ты познакомишь меня с ними двумя? Невероятно... Да ты просто потрясающий!

> Блин! Приготовь для нас закуски на ночь.

> Где вы сейчас?

Цзян Чэн помогал Гу Фэю дойти до ворот школы, в то же время другой рукой набирая сообщения Пань Чжи. Юноша знал, что Пань Чжи собирался привести с собой нескольких ребят, но он не думал, что тот привезёт с собой девушек.

И будучи таким… загадочным, как ему удалось так быстро подцепить их? Или он так быстро расставил приоритеты?

– Пань Ань? – спросил Гу Фэй.

– Ага, они приедут сегодня вечером, – ответил Цзян Чэн, – мне нужно будет встретить своего внучка.

– Тогда, может, сначала перекусишь в магазинчике? – предложил Гу Фэй. – А потом пойдёшь его встречать.

– Ладно, а что есть поесть? – Цзян Чэн повернулся и посмотрел на Гу Фэя.

Рука парня всё ещё лежала на плече Цзян Чэна, и, повернувшись к Гу Фэю, он оказался в таком положении, когда мог практически поцеловать одноклассника. Цзян Чэн сразу же отвернулся, боясь, что случайно поцелует, если ослабит бдительность.

– Да мама что-то приготовила, – Гу Фэй рассмеялся, увидев такую реакцию.

Спустя некоторое время пришёл ответ Пань Чжи.

> Сегодня я сплю у тебя, они остановятся в отеле. Можешь не волноваться, мы уже об этом договорились.

> Разве ты не собираешься спать в комнате с одной из девушек?

> Заявляю со всей серьёзностью, я не такой человек!

Цзян Чэн долго не мог перестать смеяться над этим.

– Какое счастье, – прокомментировал Гу Фэй.

– Этот идиот привёз с собой двух девушек, – с удивлением сказал Цзян Чэн. – Я даже понятия не имею, какие у них отношения.

– Где они остановились? – спросил Гу Фэй.

– Пань Чжи останется у меня, а остальные – в отеле, – ответил Цзян Чэн.

– О-о-о… – протянул Гу Фэй.

– Если бы я знал, купил бы две подушки. Забей, просто скатаю ему одеяло, будет спать на нём, – добавил Цзян Чэн.

– О-о-о… – Гу Фэй продолжал тянуть звук.

– Подожди, не может быть… Ты что… – Цзян Чэн был сбит с толку таким поведением парня, но затем внезапно до него дошло. – Чёрт, ты сейчас…

– Разве он не может спать на диване? – Гу Фэй прервал его. – Ему обязательно ложиться на кровати? Уже даже не холодно. Он что, насмерть замёрзнет, если ляжет на диване?

– Нет, – Цзян Чэн не смог больше сдерживаться и начал громко смеяться. – На диване! Он будет спать на диване!

– Почему он должен спать на диване? – снова начал настаивать Гу Фэй. – Разве он не может переночевать в отеле? Остальные останутся там, так почему же он должен приехать к тебе?

– Ага... – Цзян Чэн недоверчиво посмотрел на него. – Всё ясно.

Гу Фэй тоже повернул голову, чтобы взглянуть на своего парня, и только спустя некоторое время ухмыльнулся.

– Что значит твоё «ага, всё ясно»?

– Чёрт... – выругался Цзян Чэн. – Ты правда ревнуешь или притворяешься?

– Пятьдесят на пятьдесят, – сказал Гу Фэй. – Я подумал, что в такой ситуации мне нужно немного поревновать, иначе будет выглядеть так, будто я тебе не важен.

– Как не важен? Ты самый важный! Я никогда в жизни так не прислуживал калеке, – Цзян Чэн фыркнул. – Единственное, чего я ещё не делал, так это не помогал тебе в туалете.

– Не говоря уже о ванной, – вздохнул Гу Фэй. – Помогать мне там – обычное дело для тебя…

– Замолчи! – Цзян Чэн быстро прервал его, когда увидел Гу Мяо, стоящую у ворот школы.

Ревность? Честно говоря, не могу с уверенностью сказать, настоящая она или нет.

Даже в таком возрасте Гу Фэй никогда раньше не ревновал, и у него никогда не было причин для ревности. Он вообще не знал, что значит это чувство.

Скорее всего, оно должно быть именно таким, как сейчас.

Что же касается Пань Чжи, который называл себя Пань Ань и, вероятно, на самом деле был красивым, то Гу Фэй действительно чувствовал лёгкий намёк на беспокойство.

Хотя я прекрасно понимаю, что между Цзян Чэном и его одноклассником Пань Анем, который привёз с собой каких-то загадочных девушек, ничего не может быть.

Большую часть так называемой «ревности», вероятно, составляло чувство отчуждения, которое Гу Фэй надумал по отношению к событиям и обстановке, в которой вырос Цзян Чэн, его бывшим друзьям и окружающим его людям, с которыми он сам, естественно, никогда раньше не контактировал. Но видя, что Цзян Чэн был в довольно приподнятом расположении духа, Гу Фэй был готов игнорировать испытываемые им эмоции, позволив своему настроению соответствовать настроению своего парня.

Дойдя до магазинчика, Цзян Чэн снова помог ему, затем они оба пошли в городскую больницу, всем своим видом выражая жалость. Они приобрели шину поменьше, а также бинты и лекарства.

Доктор был довольно хорошо знаком с Гу Фэем, поскольку за эти годы парень получал бесчисленное количество травм. Этот врач даже не стал задавать никаких вопросов, когда они покупали всё необходимое, и не спросил, почему он не поменяет шину в больнице.

Как только всё было куплено, Гу Фэй вернулся во внутреннюю комнату магазинчика и сам сменил шину. Тем временем Цзян Чэн, прислонившись к двери, наблюдал, опасаясь, что кто-то может внезапно войти и увидеть происходящее.

Гу Мяо, обняв свой скейтборд, стояла перед Гу Фэем с бесстрастным выражением лица и наблюдала за его действиями. Она уже знала, что травма брата была ненастоящей, но тем не менее её переполняло любопытство относительно штуки, обёрнутой вокруг его ноги.

Когда Гу Фэй заменил старую шину на новую меньшего размера, Гу Мяо вытянула перед ним ногу, закатала штанину и уставилась на брата.

– Хорошо… – Гу Фэй вздохнул.

Юноша взял бинты, затем наклонился и несколько раз обернул ими ногу Гу Мяо, скрепив скотчем.

Теперь девчушка была довольна. В обнимку со скейтбордом она вышла из внутренней комнаты, пройдя мимо Цзян Чэна, даже её шаги были очень лёгкими.

– Садись, – Цзян Чэн наблюдал, как она прошла до заднего двора, затем с улыбкой обернулся и спросил у Гу Фэя: – Что мне делать с этой посудой?

– Просто нагрей её в кастрюле… – Гу Фэй не успел закончить предложение, как Гу Мяо вбежала обратно и встала рядом с Цзян Чэном.

– В чём дело? – спросил Цзян Чэн.

Гу Мяо наклонилась и потянула штанину парня вверх.

– Со мной всё в порядке, – сказал Цзян Чэн. – Мои ноги в отличном состоянии, да и с ногой твоего брата тоже всё в порядке.

– Идите сюда, – Гу Фэй начал смеяться и взял бинты, лежащие рядом с ним. – Когда ей интересно во что-то поиграть, она хочет, чтобы и ты тоже не оставался в стороне.

– Что за херня? – Цзян Чэн был полностью сбит с толку, но, взглянув на Гу Мяо, всё-таки нерешительно подошёл к Гу Фэю. – Мне тоже нужно замотать ногу?

– Ага, – Гу Фэй кивнул.

Цзян Чэн неохотно взял табурет, сел перед Гу Фэем и закатал штанину.

– Окей, погнали.

Гу Фэй положил его ногу на свои колени, затем взял повязку и обернул её.

Икры Цзян Чэна такие прямые, а ещё очень… подтянутые и стройные. Просто глядя на них… Если бы я мог прикоснуться…

Гу Фэй откашлялся и взглянул на Гу Мяо, которая не мигая смотрела прямо на него. Парню оставалось только сконцентрироваться на подсчёте.

Первый оборот бинта – мои кончики пальцев слегка коснулись его кожи. Второй оборот – кончики пальцев снова дотронулись до его кожи. Третий оборот… Ещё раз…

– Пошёл ты, – произнёс Цзян Чэн.

– А? – Гу Фэй поднял на него глаза.

Лицо Цзян Чэна было окутано тайной.

– Ты сможешь это сделать или нет? Если нет, я попрошу соседского доктора.

– Смогу, – Гу Фэй, сдерживая смех, снова опустил голову и быстро обернул бинты ещё пару раз вокруг ноги Цзян Чэна, после чего закрепил повязку. – Всё готово.

Цзян Чэн опустил штанину, встал и пару раз топнул ногой. Он последовал за Эр Мяо из внутренней комнаты, но до того как выйти, повернул голову и указал на парня.

– Гу Фэй, сегодня я наконец понял, что ты за человек.

– И что я за человек? – Гу Фэй с улыбкой посмотрел на него.

– Ты извращенец, – заявил Цзян Чэн. – Все извращённые люди, просто взгляните на Гу Фэя! Вы ничто по сравнению с ним.

Рухнув на кровать, Гу Фэй не мог перестать истерически смеяться.

Цзян Чэн некоторое время смотрел на него, не говоря ни слова и ни смеясь. Он бросил быстрый взгляд во двор, затем внезапно подошёл и набросился на парня, крепко целуя его в губы, в то время как его рука скользнула в штаны Гу Фэя.

– Бля!

Гу Фэй был ошарашен таким неожиданным поведением. Даже если он был в шоке от происходящего, но также являлся молодым человеком со здоровыми телом и разумом, который проживал тот самый период своей юности, где «была весна, а у животных – период размножения». Поэтому всё равно немедленно отреагировал бы на такое прямолинейное поддразнивание, но, как только он собрался ответить, Цзян Чэн уже поднялся с него и повернулся, чтобы выйти.

– Наслаждайся этим моментом, молодой человек, – сказал Цзян Чэн на пороге комнаты.

– Бля-я-я... – Гу Фэй, всё ещё пребывая в состоянии шока, плюхнулся обратно на кровать и снова засмеялся.

По сравнению с его достижениями в учёбе, кулинарные способности Цзян Чэна определённо были на уровне Сюэчжа с заглавной буквы. Даже когда Гу Фэй сидел за кассой, он мог видеть, как на кухне Цзян Чэн в замешательстве занят нарезкой овощей, а Гу Мяо руководит им, после бросая овощи в кастрюлю.

Когда Гу Фэй собирался достать телефон, чтобы заснять на память эту сцену, кто-то вошёл в дверь. Юноша обернулся и вместо этого положил телефон на кассу.

– Ма-гэ*.

*Ма-гэ (马哥), где «ма» означает «лошадь».

Фамилия Хоуцзы была Ма. Теперь, когда Гу Фэй проиграл ему, он мог звать его Ма-гэ, тем самым позволив Хоуцзы чувствовать себя победителем.

– Как нога? – Хоуцзы взял с полки позади себя пачку сигарет, открыл её и закурил.

– Сегодня поменял шину, придётся оставить её ещё на неделю, – небрежно ответил Гу Фэй.

– Тогда хорошо отдохни.

Хоуцзы оглянулся, и один из его людей, стоявший за ним, подошёл и поставил на прилавок ящик с молоком. Хоуцзы похлопал рукой по ящику.

– Это тебе.

– Спасибо за заботу, Ма-гэ, – прокомментировал Гу Фэй.

Хоуцзы не сказал больше ни слова. Он повернулся и медленно пошёл между полками, выбирая товары и бросая их тем, кто стоял позади него.

Гу Фэй узнал среди них только одного человека и посчитал, что остальные, вероятно, были новичками, которых Хоуцзы привёл с собой, чтобы показать им, что он не только может поставить кого-то на место, но и обладает способностью прощать и забывать разногласия с улыбкой.

Честно говоря, Гу Фэю было всё равно, притворяется он слабым или нет. Юноша беспокоился только о том, что Хоуцзы сойдёт с ума, если увидит здесь Цзян Чэна.

В конце концов, Цзян Чэн якобы был его «сяоди*» И теперь, когда он оказался в невыгодном положении, заставить своего сяоди, как раньше, готовить ему еду – было совершенно иным, чем просто отвезти его в школу.

*«Сяоди» буквально означает «младший брат», но на сленге имеет значение «подчинённый».

Гу Фэй мельком глянул во двор и обнаружил, что Цзян Чэна уже нет на кухне. Тем временем Гу Мяо всё ещё стояла перед плитой, молча охраняя кастрюлю с супом.

Безмолвное понимание в лучшем виде.

Гу Фэю внезапно захотелось рассмеяться. Цзян Чэн правда был умным и быстро соображал, он был способен прочитать ситуацию и всего за мгновение скрыться.

Хоуцзы обошёл магазин, взял немного закусок, а затем, не сказав ни слова, сразу же ушёл со своими приятелями.

Несколько минут спустя Гу Фэй наконец встал и попрыгал на одной ноге во двор.

– Чэн-гэ? – крикнул Гу Фэй.

– А? – Цзян Чэн вышел из ванной, натягивая штаны. – Они ушли?

– Ага, – Гу Фэй взглянул на него. – Всё ещё притворяешься.

– Разве ты не делаешь то же самое, что и я? – Цзян Чэн бросил взгляд на его ногу, которую парень всё ещё держал на весу.

Гу Фэй опустил ногу и усмехнулся, а Цзян Чэн вернулся на кухню: суп уже закипел, и он пошёл выключить плиту.

– Фамилия Хоуцзы – Ма?

– Ага, – Гу Фэй кивнул.

– Чёрт, как он мог согласиться на такое прозвище, как «Хоуцзы»? – спросил Цзян Чэн. – Разве он не беспокоится о том, что люди за спиной будут называть его «Да-Махоу*»?

*Да-Махоу (大马猴) – Хоуцзы («обезьяна»), его фамилия Ма («лошадь»), вместе это будет «большая лошадь-обезьяна». Этот термин имеет несколько разных значений в зависимости от региона и контекста. Иногда он описывает монстра, которым старшие пугают детей: если ребёнок не слушается, его схватит и утащит обезьяна-лошадь. Иногда его используют, чтобы описать некрасивого человека, который выглядят как горилла. Кроме того, его можно использовать для описания людей, которые злятся по любому поводу.

Гу Фэй ответил приступом смеха.

Наличие мяса и овощей в одной кастрюле автоматически гарантировало, что блюдо будет вкусным, а также это был лучший способ скрыть свои ужасные кулинарные способности.

Даже несмотря на то, что их было трое, им удалось съесть большую кастрюлю, а Гу Мяо уплела ещё и две миски риса.

После того как они убрали со стола посуду и палочки для еды, парни сели в магазине и стали играть каждый в своём телефоне, в то время как Гу Мяо сидела за столом и делала домашнее задание. После того как ей запретили ходить в школу, Гу Фэй по-прежнему каждый день заставлял её читать учебники, а затем задавал ей домашнее задание.

Маленькая девочка была вполне старательной, однако все её ответы были в основном неправильными.

Поскольку Гу Мяо была рядом, то юноши могли флиртовать, лишь дотрагиваясь ногами и соприкасаясь руками. Но даже такая малость приносила им чувство радости.

Эту ситуацию можно довольно точно описать фразой «довольствуйся малым».

– Как думаешь, нормально будет пойти на полчаса раньше? – Цзян Чэн взглянул на свой телефон, было уже почти девять часов.

– Ага, – Гу Фэй кивнул. – Ничего страшного. Ты возьмёшь такси или поедешь на автобусе?

– На автобусе, – ответил Цзян Чэн, – потом на такси.

– Тогда тебе пора выходить, – предложил Гу Фэй.

– Я позвоню тебе, как только доберусь, – добавил Цзян Чэн. – Мы могли бы вместе перекусить.

– Не-а, не хочу. Твои одноклассники… Я не пойду, – Гу Фэй на мгновение заколебался.

– Дело не в том, чтобы поесть, – Цзян Чэн посмотрел на него. – Просто… Ты не хочешь знакомиться с моими одноклассниками, на остальных-то мне всё равно, но Пань Чжи – мой единственный близкий друг.

– Ладно, – Гу Фэй кивнул, – тогда я буду ждать твоего звонка.

***

Цзян Чэн озирался по сторонам, стоя на выходе с вокзала.

Людские толпы и ветхие магазины. Ничего не изменилось с тех пор, как я приехал сюда.

Это было даже странно. Цзян Чэн закурил сигарету и, держа её во рту, постоянно думал, что, когда повернёт голову, увидит Гу Мяо и её спутанные волосы.

Спустя всего несколько месяцев… После ощущения гнева, боли и замешательства… Несмотря на всё, я могу стоять здесь с чувством спокойствия и некоторого волнения, ожидая Пань Чжи и остальных.

Для Цзян Чэна эти одноклассники хранили воспоминания о его прошлом, но теперь, думая о том, что случилось, парень больше не чувствовал разочарования и грусти, как это было несколько месяцев назад.

Как и ожидалось, я смог с лёгкостью к этому адаптироваться.

Засунув руки в карманы, Цзян Чэн мысленно поднял большой палец вверх.

Браво!

Когда прибыл поезд, Цзян Чэн не обратил на него внимания и даже не захотел посмотреть на толпу. Он просто стоял на каменном блоке и ждал, пока Пань Чжи и остальные найдут его.

– Чэнушка! – всего несколько минут спустя восторженный крик Пань Чжи достиг его ушей.

Цзян Чэн повернул голову и увидел, как к нему бежит Пань Чжи со своим чемоданом. Парень улыбнулся и спрыгнул с каменного блока.

– Внучок! – крикнул Цзян Чэн.

– Дедуля! – закричал ещё раз Пань Чжи, когда подбежал и обнял его. – Долго ждал?

– Только что приехал.

Цзян Чэн оглянулся и увидел Ху Фэна и Ли Суна, а за ними двух девушек. Хотя Цзян Чэн не был знаком ни с одной из них, но знал, что они были из того же класса, что и его бывшая Юй Синь.

Цзян Чэн немедленно наклонился к Пань Чжи и спросил тихим голосом:

– Чего это ты вдруг обратил внимание на учениц из класса Юй Синь? Разве в других классах нет девочек?

– Дедуль, пожалуйста, будь разумным, – Пань Чжи понизил голос. – Вот та, которая смотрит на меня, со стрижкой под гриб – Ли Сюэцин. А другая – Сюй Мэн.

Цзян Чэн снова взглянул и увидел, что у обеих девушек одинаковые причёски, только одна была с длинными волосами, другая с короткими. Он цокнул языком.

– Длинноволосая или коротковолосая?

– Слушай, ты бы назвал кого-то с длинными волосами грибоголовым?! – спросил Пань Чжи, затем повернулся и крикнул тем, кто стоял позади них: – Поторопитесь!

Когда Ху Фэн и Ли Сун подошли, они продолжали громко разговаривать. Цзян Чэн внезапно почувствовал, что время действительно пролетело в мгновение ока.

Очевидно, прошло всего несколько месяцев, а я уже привык к нынешней ситуации, хотя внутри меня всё ещё кипит чувство невыразимого волнения.

– Фэнфэн, ты снова набрал вес? – Цзян Чэн посмотрел на Ху Фэна.

– Нет-нет, я такой, как и был. Просто Да Ли всё худее и худее с каждым днём, поэтому на его фоне я выгляжу толще, – объяснил Ху Фэн.

– Со мной всё нормально, – Ли Сун сделал шаг назад и внимательно осмотрел Цзян Чэна. – Цзян Чэн, ты совсем не изменился. Всё такой же красивый, как и всегда. Чертовски красивый, как дьявол.

– Не может быть, Шерлок, – вмешался Пань Чжи, стоявший сбоку. – Его титул красавца школы был не просто звуком. В тот день, когда он ушёл, мы даже не смогли сразу выбрать следующего претендента.

Обе девушки за всё это время не произнесли ни слова, просто наблюдали за ними и иногда, отворачиваясь в сторону, хихикали.

– Помолчал бы, чёрт возьми, – парировал Цзян Чэн. – Идём, возьмём такси. Какой отель вы забронировали? Мы можем сначала отвезти туда вещи, а под вечер перекусить.

– Отель «Жуцзя», вроде это довольно близко к твоему дому. Разве ты не говорил, что живёшь не так уж далеко? – спросил Пань Чжи.

– Ну, это довольно близко, – Цзян Чэн кивнул. – После того как вы оставите свои вещи, мы возьмём моего… друга, и пойдём вместе поесть.

Цзян Чэн собирался сказать «одноклассник», но в конце концов решил вместо этого сказать «друг».

По сравнению с обращением к нему как к «однокласснику», я скорее общаюсь с ним как с «другом», когда оказываюсь в ситуациях, где не могу назвать его своим «парнем». «Одноклассник» звучит уж слишком официально, а «друг» – кто-то более близкий.

Они вызвали два такси и направились к отелю.

Этот день похож на путешествие по воспоминаниям. Вокзал, затем поход в «Жуцзя», где я когда-то останавливался…

В какой-то момент Цзян Чэн почувствовал, что отвлёкся. Некоторые из этих событий, казалось, уже стёрлись из его памяти. Только когда Цзян Чэн оказался там, вдруг понял, что всего несколько месяцев назад он и Гу Фэй, как дебилы, дрались на куче снега на уличной обочине.

Да, всего несколько месяцев назад…

Цзян Чэн улыбнулся про себя.

И этот придурок стал моим парнем!

Как только они разложили багаж по своим комнатам, ребята снова вышли на улицу. Стоя возле отеля, они озирались по сторонам.

– Где мы будем есть?

– Это недалеко, мы можем дойти туда пешком, – ответил Цзян Чэн и набрал номер Гу Фэя.

– Давайте поедим чего-нибудь местного. Какие блюда здесь популярны? – спросил Ху Фэн.

– Не знаю, сейчас спрошу, – сказал Цзян Чэн, ведя их всех на соседнюю улицу.

В этот момент Гу Фэй ответил на звонок. Прошло меньше часа, но по непонятной причине, когда Цзян Чэн услышал голос своего парня, он внезапно обнаружил, что очень соскучился по нему.

Что, чёрт возьми, со мной не так?!

– Они уже с тобой? – спросил Гу Фэй.

– Ага, они зарегистрировались в отеле. Мы уже в пути, – ответил Цзян Чэн. – Гу Мяо дома? Захвати её с собой.

– Она уже пошла спать, – ответил Гу Фэй. – Я буду ждать тебя перед магазином.

– Хорошо, увидимся, – Цзян Чэн закончил разговор.

Когда они подошли к семейному магазину Гу Фэя, тот уже запер дверь и прислонился к фонарному столбу возле входа с сигаретой во рту.

– А? – Пань Чжи замер. – Это же тот парень, да?

– Да, – прозвучал ответ Цзян Чэна. – Что-то не так?

– Ничего, просто немного неожиданно... – прошептал Пань Чжи. – Он похож на человека, с которым бы ты дружил только после того, как подрался бы с ним до полусмерти.

– Что это за описание? – Цзян Чэн был удивлён, как только услышал это.

Как и ожидалось, Пань Чжи – лучший друг.

Когда Гу Фэй услышал приближающиеся к нему голоса, он обернулся и потушил окурок в ближайшем мусорном баке.

– Это мой друг, – Цзян Чэн повернулся, чтобы познакомить его с ребятами позади него. – Его зовут Гу Фэй.

Во второй раз, когда он произнёс эти два слова, «мой друг», Цзян Чэна внезапно охватило чувство волнения. До этого он постоянно беспокоился, что может выпалить: «Это мой парень Гу Фэй».

– Ах! – Сюй Мэн, стоявшая позади, тихонько воскликнула, затем схватил Ли Сюэцин за руку и несколько раз потрясла её. – Он такой красивый!

Ли Сюэцин отреагировала довольно быстро и с улыбкой сказала:

– Цзян Чэн, у твоего друга кто-нибудь есть? Почему бы тебе не познакомить его с Мэнмэн?

В твоих мечтах!

Услышав эти слова, Цзян Чэн мгновенно почувствовал, как в его сознании появилась матерная бегущая даньму* на Сюй Мэн. Не сказав ни слова, Цзян Чэн лишь взглянул на них двоих с фальшивой улыбкой.

*Новая функция на сайтах онлайн-видео в Китае и Японии, которая позволяет комментариям зрителей в реальном времени всплывать на экране бегущей строкой. Пользуется огромной популярностью среди молодёжи.

Глава 59 - Что за нах?

Среди одноклассников Цзян Чэна ни мальчики, ни девочки не были особо красивыми. Гу Фэй снова убедился в том, что, как и в первый раз, когда увидел Цзян Чэна, он мог с первого взгляда определить, что эти люди неместные. Их окутывала аура старшеклассников из крупного города, делая их совершенно несовместимыми со здешней обстановкой.

– Мой одноклассник Пань Чжи. Ты уже встречал его раньше, хотя я не уверен, помнишь ли его, – Цзян Чэн подошёл, встал рядом с Гу Фэем и представил других своих одноклассников. – Давайте поищем место, где можно перекусить.

– Ага, – Гу Фэй кивнул. – Предлагаю поесть жареные рисовые лепёшки.

Глаза Цзян Чэна расширились, он уже собирался сказать: «Опять лепёшки? Какого чёрта?! Мы же два дня подряд только их и едим!», но у него даже не было возможности открыть рот, когда вмешался Пань Чжи.

– А неплохо звучит, я давно не ел жареные лепёшки.

– Почему бы и нет, рисовые лепёшки в сиропе очень вкусные, – быстро присоединилась Ли Сюэцин.

– Тогда пошли, – Гу Фэй сел на свой велосипед, поставив ногу с шиной на педаль, а другой ногой толкал велосипед вперёд. – Это недалеко.

– С твоей ногой всё в порядке? – с любопытством спросил Пань Чжи.

– Да, всё нормально, – ответил Гу Фэй.

– Пошли, – позвал Цзян Чэн.

Делая вид, что помогает с рулём велосипеда, Цзян Чэн быстро коснулся руки Гу Фэя. Юноша понимающе тут же большим пальцем мягко провёл по ладони Цзян Чэна.

Как только остальные догнали их, Гу Фэй отошёл к обочине дороги и решил послушать их болтовню.

Цзян Чэн мало говорил, оставляя Пань Чжи и другим одноклассникам большую часть времени для разговоров. В основном рассказы были о различных сплетнях, которые появились с начала учёбы.

– Ах да, Чэнчик, вот письмо, которое он тебе написал, – Пань Чжи вспомнил об этом, как только обсуждение дошло до их классного руководителя, и достал из кармана конверт из крафт-бумаги. – Я почти забыл об этом.

– Ага, – Цзян Чэн взял письмо и сунул его в карман.

Этот классный руководитель, должно быть, хороший человек, вероятно, его даже можно сравнить с Лао Сюем.

Так думал Гу Фэй, медленно толкая велосипед вперёд.

Но… «Чэнчик»?

Гу Фэй повернул голову как раз в тот момент, когда Цзян Чэн тоже обернулся, чтобы посмотреть на него. Гу Фэй прищурился.

Цзян Чэн со всей невинностью наклонил голову в недоумении, поэтому Гу Фэй тоже наклонил голову и произнёс одними губами:

– «Чэнчик»? Что за нах?

Цзян Чэн тут же понял, на какой части обсуждения задержалось внимание Гу Фэя, и сначала почувствовал лёгкое смущение, но, поразмыслив, ему вдруг захотелось рассмеяться во весь голос.

Пань Чжи обращался к нему только двумя способами: «Чэнчик» и «дедуля». Обращение «дедуля» обычно использовалось в их личных разговорах или в шутку, в то время как «Чэнчик» было его повседневным именем. На самом деле, эта деталь не имела большого значения, но, если Гу Фэй бесконечно обращал на это внимание со всеми этими жалобами «Почему он должен спать на кровати, а не на диване?», «Почему он должен спать на диване, а не оставаться в отеле?» и т.д., то, честно говоря, у Цзян Чэна просто не было слов.

Потому что обычно я называю Пань Чжи «Пань Чжи». Так почему Пань Чжи не называть меня «Чэнчик»?

Цзян Чэн ещё раз взглянул на Гу Фэя, который опустил голову и закурил сигарету. Почувствовав на себе взгляд, юноша повернулся, чтобы встретиться с одноклассником глазами, который беззвучно произнёс:

– Что за херня???

Цзян Чэн не мог больше терпеть этого ни секунды и на этот раз, не выдержав, начал громко смеяться.

– Верно! – Пань Чжи внезапно сказал, стоя рядом с ним. – Я чуть не засмеялся во весь голос, ещё бы чуть-чуть – и меня бы выгнали посреди урока.

– Ну ты и идиот, – произнёс Цзян Чэн.

Он совершенно не услышал, о чём только что говорил Пань Чжи, но, к счастью, такой ответ между ним и Пань Чжи был в порядке вещей.

– Ах да, есть видео с твоего последнего баскетбольного матча? – спросил Пань Чжи. – Пришли его, я хочу посмотреть. Поскольку сейчас у нас нет возможности сыграть вместе, я, по крайней мере, просто посмотрю.

– Не знаю, – Цзян Чэн повернулся и спросил Гу Фэя: – Есть?

– Да, – ответил Гу Фэй. – Цзюжи должен был что-то снять.

– И что снял? – спросил Пань Чжи, его внимание тут же переключилось. – Пришлёшь мне копию?

– Можешь просто добавить меня? – Гу Фэй покопался в телефоне, а затем повернул экран к Пань Чжи.

– Крутой! – Пань Чжи быстро достал свой телефон и отсканировал QR-код на экране, добавив Гу Фэя в список своих друзей. – Это твоё имя пользователя? Оно довольно… милое.

Цзян Чэн наблюдал со стороны, как они без проблем добавили друг друга в друзья, но через секунду, после того как Пань Чжи вернул телефон в карман, Сюй Мэн мгновенно дёрнула его в сторону.

– Нет-нет, я не могу, – прошептал Пань Чжи. – Чёрт возьми, нет, я не могу! Иди и попроси сама.

– Какого чёрта? – Цзян Чэн внезапно больше не смог этого терпеть.

Пань Чжи же не собирается просто дать контакт Гу Фэя этой Сюй Мэн, правда? После того как они вернутся… Или, возможно, даже до того как они вернутся… Что, если бы Сюй Мэн задалась этим вопросом? Если бы возможность добавить кого-то в друзья изначально бы не упоминалась, человек мог бы и не подумать об этом. Но если кто-то уже поинтересовался, тогда не поделиться своим ником в WeChat было бы просто неуважительно.

Цзян Чэн быстро повернул голову, чтобы взглянуть на Гу Фэя, и понизил голос:

– Какого хуя?

– «Чэнчик»? – Гу Фэй тоже понизил голос.

– Пошёл ты, Гу Фэй. Тебе что, пять лет? – Цзян Чэн продолжал говорить ещё тише.

– Нет, – ответил Гу Фэй.

У Цзян Чэна не получилось сохранить невозмутимое выражение лица, и он начал смеяться, пока у него почти не потекли сопли.

– Вот блин, – он потёр нос.

На самом деле рядом с магазином жареных ттокпокки было ещё множество небольших магазинчиков, поэтому, после того как они заняли столик, обе девушки пошли осматривать окрестности и принесли с собой кучу жареных крылышек, шашлычков из мяса и несколько напитков.

Гу Фэй сидел на краю стола, опустив голову, и играл в своём телефоне. Он пока не нашёл общий язык со всеми этими ребятами. Они были похожи на Цзян Чэна, очень воспитанные, и даже темы их разговоров ограничивались тем, что этот человек встречается с тем-то человеком – слова, которые всё ещё были пронизаны невинностью и простотой.

Это было похоже на то, что однажды сказал Ли Янь:

– Между тобой и другими людьми твоего возраста существует гигантская пропасть поколений. Ты смотришь на своих сверстников так, будто взираешь на своих сыновей.

Но всё же Цзян Чэн был другим.

С Цзян Чэном, который, несомненно, более зрел, чем Пань Чжи и другие, эта пропасть не ощущается. А даже если бы и ощущалась, то она была не такой уж и большой.

Как обычно, Цзян Чэн был немногословен и большую часть времени сидел, облокотившись о спинку стула и наблюдая, как разговаривают его одноклассники. Гу Фэй заметил, что выражение его лица почти всегда было нейтральным.

Кроме врождённого высокомерия, которое он скрывал, это тот самый Цзян Чэн, которого я встретил в самый первый день.

Если бы Гу Фэй не увидел эту сторону Цзян Чэна ещё раз, ему было бы почти невозможно представить, что от него отказались, потому что его отношения с приёмной семьей снизились до такого противоречивого и непримиримого характера.

Под столом Гу Фэй вытянул ноги и слегка наступил на обувь Цзян Чэна.

Цзян Чэн повернулся, чтобы взглянуть на него, слегка прищурив глаза, затем снова отвернулся, чтобы посмотреть на своих одноклассников, которые громко смеялись во время разговора.

Теперь это Цзян Чэн. Нет, теперь это тот самый Цзян Чэн, как когда мы были вместе.

– Ню Сяоян правда думает, что он теперь самый крутой? Его лицо так и светится, – сказал Пань Чжи, поедая куриные крылышки. – Как только Цзян Чэн ушёл, ему наконец удалось пробиться в тройку лучших. Теперь каждый чёртов день он чуть ли не сияет от счастья.

– Да кого он волнует, – вмешался Ли Сун. – Даже если и сияет, сейчас не твоя очередь, зачем тратить на такое свою энергию?

– Это не то же самое, – парировал Пань Чжи. – Просто подожди и увидишь. Когда я вернусь, скажу ему, что он должен написать Чэнчику благодарственное письмо, вложив в него всю искренность и несколько петард.

– У кого ты сейчас списываешь экзамены? – Цзян Чэн слегка рассмеялся, вынул сигарету и прикурил её.

– Теперь я более самостоятельный, – Пан Чжи вздохнул и продолжил: – Когда стали известны промежуточные результаты, мой отец избил меня так сильно, что мама даже не смогла меня узнать.

Все начали смеяться и сосредоточили своё обсуждение на промежуточных экзаменах.

Цзян Чэн хранил молчание. Он всегда был таким, даже в прошлом. Помимо нескольких фраз, когда он был вместе с Пань Чжи, он не мог найти общих тем, о которых можно было бы поговорить с другими одноклассниками, хотя он был с ними в неплохих отношениях. Слушая эти разговоры сейчас, юноша чувствовал себя немного не в своей тарелке.

За последние несколько месяцев такие темы, которые в основном касались экзаменов и оценок, стали ему чужды. Особенно в такой школе, как «Сычжун», где в этом не было надобности. Так что единственный возможный способ, чтобы хоть как-то приблизиться к теме экзаменов, был разговор про списывание.

Пока Цзян Чэн слушал, он внезапно почувствовал лёгкое волнение.

Поскольку он выполнил только два комплекта экзаменационных листов, которые дал ему Лао Сюй, и, скорее всего, в течение следующих двух дней у него не будет времени работать над остальными, ему оставалось только ждать, пока Пань Чжи и другие уедут.

С момента их приезда прошло уже почти два часа, и эту группу, наконец, одолела усталость. Пань Чжи пошёл оплатить счёт, а затем крикнул, что хочет вернуться и поспать.

– Наверное, завтра я не смогу встать слишком рано, – Пань Чжи взглянул на свой телефон, затем посмотрел на Гу Фэя и спросил: – Можно ли поспать до десяти?

Гу Фэй ответил на его взгляд, на самом деле желая сказать: «Тебе лучше выйти за дверь к трём часам ночи».

– Да, всё хорошо. Зависит от того, куда вы хотите пойти. Например, идти в поход в горы будет уже слишком поздно.

– Давайте сначала посетим «Дом с привидениями», – предложила Ли Сюэцин, – я всегда хотела там побывать.

– Если это «Дом с привидениями», то время подходящее, – прокомментировал Гу Фэй. – Можно ещё ненадолго сходить в парк, там должна быть пагода или что-то типа того. Начальные школы приезжают туда каждый семестр и потом пишут об этом сочинение.

– Звучит неплохо, – Пань Чжи широко улыбнулся. – Так уж получилось, что я ещё не написал свои еженедельные записи.

После того как они вышли из магазина, Гу Фэй, как и раньше, слегка подтолкнул свой велосипед вперёд.

Впереди примерно в пятидесяти метрах был перекрёсток, затем поворот налево и ещё через пятьдесять метров поворот, который вёл к его дому.

Тц!

Его взгляд скользнул в сторону Цзян Чэна как раз в тот момент, когда тот тоже посмотрел на него. После того как их взгляды встретились, Цзян Чэн подошёл к Гу Фэю.

– Напиши мне, когда вернёшься домой.

– Отправь мне сообщение, – сказал Гу Фэй.

– Конечно, – ответил Цзян Чэн. – Но тебе всё равно придётся написать мне.

– Ага, – Гу Фэй посмотрел на его одноклассников. – Значит, ты идёшь домой с Пань Чжи, да?

– Как мне ответить? – спросил Цзян Чэн, искоса взглянув на него.

Гу Фэй начал смеяться.

– Он спит на диване, не забывай.

– Не забуду, сэр, – ответил Цзян Чэн. – Не добавляй друзей в WeChat, не забывай.

– Хорошо, – Гу Фэй слегка нажал кнопку звонка на руле и, когда все обернулись, чтобы посмотреть на него, махнул рукой, указав на перекрёсток впереди. – Мне туда.

– Тогда увидимся завтра! – крикнул Пань Чжи. – Мы заедем за тобой на такси.

– Ага, – ответил Гу Фэй, а затем прошептал: – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – прошептал в ответ Цзян Чэн.

Пань Чжи взял с собой необходимые вещи, чтобы вместо возвращения в отель они с Цзян Чэном могли сразу отправиться в квартиру, в то время как остальные пошли в отель, назначив время встречи на завтра.

– Твой друг сможет завтра пойти? – спросил Пань Чжи, пока они шли. – Он сегодня гулял с нами с такой ногой, не слишком ли это?

– С его ногой всё будет в порядке, как только мы отойдём подальше, – возразил Цзян Чэн.

– А? – Пань Чжи застыл в растерянности.

Телефон Цзян Чэна издал звуковой сигнал, парень достал его и посмотрел на экран: это было сообщение от Гу Фэя.

> Чэнчик, смело иди вперёд, просто иди и не оглядывайся.

Какого чёрта?!

Пока Пань Чжи поправлял сумку на плече, Цзян Чэн быстро воспользовался возможностью и оглянулся. Вдалеке под фонарным столбом виднелась фигура Гу Фэя на велосипеде, тень была довольно расплывчатой, но Цзян Чэн смог с первого взгляда понять, что это он.

Он отправил сообщение Гу Фэю.

> Чмоки!

Гу Фэй ответил со скоростью света.

> Хочу обнимашки!

> Обнимаю.

> Хочу поцелуйчик!

> Я тебя уже поцеловал.

> О, точняк.

Цзян Чэн, сдерживая смех, сунул телефон в карман.

– Этот Гу Фэй, – спросил Пань Чжи, после того как закончил поправлять ремешок на сумке, – попал в какую-то неприятность?

– Ну, не совсем. Это было больше похоже на то, что он решил проблему, – прокомментировал Цзян Чэн.

Несмотря на то, что он всегда называл Пань Чжи идиотом, на самом деле это было не так: друг мог с помощью всего нескольких слов сказать, что что-то не так.

– Чэнчик, – Пань Чжи на мгновение заколебался. – Просто береги себя и ни во что не вмешивайся.

– Я знаю, – ответил Цзян Чэн.

– Я не говорю, что твой друг… – Пань Чжи ещё раз задумался, как ему лучше объясниться.

– Я понимаю, – прервал его Цзян Чэн, похлопав «внучка» по плечу. – Я знаю, что ты имеешь в виду.

– Я хочу ещё кое-что сказать, – продолжил Пань Чжи.

– Такой настойчивый, – Цзян Чэн вздохнул. – Продолжай.

– Мы двое – братья, – твёрдо сказал Пань Чжи. – И всегда ими будем. Не пропадай и не забывай обо мне.

– Не забуду, – Цзян Чэн посмотрел на него. – Ты всегда будешь моим внучком.

– Поразмыслив, я решил взять обратно то, что только что сказал, – ответил Пань Чжи.

– Ну ты и идиот, – Цзян Чэн рассмеялся.

Пань Чжи не возражал против того, чтобы спать на диване со свёрнутым полотенцем вместо подушки, когда на виду была двуспальная кровать. Это была одна из тех важных причин, почему у Цзян Чэна с ним были такие хорошие отношения: Пань Чжи был ненаблюдательным и к тому же ленивым. Что касается подобных ситуаций, он даже не думал о том, чтобы задавать лишние вопросы.

Цзян Чэн не закрыл дверь спальни. После того как легли, они болтали более получаса: один лёжа на кровати, другой – на диване, в то время как Цзян Чэн продолжал обмениваться сообщениями с Гу Фэем.

В центре внимания этой дискуссии была одноклассница Ли Сюэцин, которая всего за месяц написала четыре любовных письма Пань Чжи.

– Ты собираешься принять её чувства? – спросил Цзян Чэн.

– Нет, мы просто ходим гулять, как обычные друзья, – сказал Пань Чжи. – Мне не нравится её грибообразная причёска. Когда её волосы отрастут, хочу посмотреть, как она будет выглядеть.

– Что за фигня? Ты оцениваешь её просто по прическе? – Цзян Чэн рассмеялся.

– Дело не только в причёске, – совершенно серьёзно сказал Пань Чжи. – Ещё лицо и фигура. В наши дни и в нашем возрасте нам просто суждено быть такими поверхностными. Она же тоже смотрит на моё лицо, мы оба одинаковые.

Цзян Чэн ничего не сказал и подумал о Гу Фэе.

Честно говоря, с первого взгляда больше всего меня привлекло в Гу Фэе его лицо… и ноги.

После ещё нескольких минут болтовни голос Пань Чжи в какой-то момент умолк. Цзян Чэн пришёл к выводу, что он, должно быть, заснул, поэтому отложил телефон и вынул из пальто письмо Лао Юаня.

Здравствуй, мой дорогой ученик Цзян Чэн.

С первого предложения Цзян Чэн чуть громко не рассмеялся.

Прошло почти полгода с тех пор, как ты ушёл, и этот учитель очень скучает по тебе.

Со второго юноша всё же не смог удержаться от смешка, но затем взял себя в руки и продолжил читать.

Письмо от Лао Юаня было недлинным. Основное содержание говорило об утешении и поддержке, что очень соответствовало его характеру. Но по какой-то причине, прочитав половину письма, Цзян Чэну внезапно захотелось заплакать.

Честно говоря, «золото всегда будет сиять» – глупая поговорка, но золото действительно очень яркое и блестящее, поэтому эти слова очень хорошо тебя описывают. Не хорони себя…

Тебе придётся поработать над своим характером и научиться его контролировать. В этом аспекте, я думаю, смена обстановки пойдёт тебе на пользу, по крайней мере, твой характер будет уже не таким вспыльчивым. Незнакомая атмосфера позволит тебе научиться сдерживаться и контролировать себя.

Пань Чжи показал мне экзаменационные листы, которые ты выполнил, и я точно могу сказать, что ты до сих пор не отступил. Для меня это очень приятный сюрприз. Это показывает, что ты обладаешь отличной способностью приспосабливаться и невероятной самодисциплиной, поэтому тебя действительно можно назвать золотом.

Не держись за мысль, что тебя кто-то бросил. Только когда ты сам отказываешься от себя, тебя действительно бросают. Пока ты держишься и не сдаёшься, ничего не потеряно.

В конце письмо было подписано: «Всегда твой классный руководитель, Лао Юань».

Цзян Чэн улыбнулся, сложил письмо, положил его в конверт, затем сунул под подушку и закрыл глаза.

***

Рано утром следующего дня Цзян Чэн проснулся от того, что Пань Чжи разговаривал по телефону. Цзян Чэн потянулся за своим мобильником и взглянул на время. Ещё не было и девяти утра, а до назначенных десяти часов оставалось совсем немного времени.

– Итак, вниз по лестнице, затем повернуть направо? – Пань Чжи разговаривал в гостиной. – Мы же пришли из того кафе именно таким путём, верно?

Поначалу Цзян Чэн всё ещё был немного в замешательстве, так как едва проснулся, но внезапно сонливость как рукой сняло, когда он услышал эти слова.

Он разговаривает с Гу Фэем?

– Понятно. Понял, ясно, – отвечал Пань Чжи. – Почему бы тебе не прийти и не поесть с нами? Цзян Чэн пока не проснулся. У меня не хватит смелости его разбудить. Скажем так: зная характер этого парня, с утра он может убить. Однажды я испытал это на себе и никогда больше не хочу переживать это снова.

Гу Фэй, должно быть, сказал что-то с другой стороны, потому что что Пань Чжи начал смеяться. Затем они ещё некоторое время болтали.

Цзян Чэн всё ещё оставался в кровати и слушал, затем поднялся на ноги.

Способность Пань Чжи противостоять буре не имеет себе равных в этом мире, ни один другой человек не сможет с ним сравниться.

– Что? Он уже встал, – Пань Чжи увидел Цзян Чэна, когда поднял взгляд. – А, ладно. Чэнчик, Гу Фэй хочет поговорить с тобой.

Цзян Чэн взял телефон, который передал ему Пань Чжи, и пошёл в ванную.

– Алло?

– Этот твой приятель и правда умеет заболтать, – начал со вздохом Гу Фэй. – Учитывая его настойчивость, я даже и не знал, как закончить разговор.

– Это он позвонил тебе? – Цзян Чэн начал смеяться. – Обычно он не так много говорит, вероятно, просто был взволнован тем, что наконец приехал сюда.

– Должно быть, он встал слишком рано, и ему нечего было делать, поэтому он спросил меня, проснулся ли я и где можно позавтракать. Затем он написал, что точно заблудится, и попросил мой номер, чтобы позвонить мне, – рассказывал Гу Фэй. – После всего этого мы проговорили почти 20 минут.

– Пока не завтракай, – усмехнулся Цзян Чэн и продолжил: – Мы сейчас придём и поедим вместе.

– Ага, – ответил Гу Фэй.

***

Они втроём уже закончили завтракать и даже подождали ещё 20 минут, пока наконец не прибыли те, кто остановился в отеле. Все безостановочно зевали.

Наверное, вместо того чтобы спать, они всю ночь были заняты разговорами.

– Вау, пахнет вкусно! – воскликнула Сюй Мэн. – Поначалу я не хотела есть, но от такого аппетитного запаха поняла, что о-о-очень голодная.

– Поторопитесь и поешьте, чтобы мы могли уже отправиться в путь, – сказал Пань Чжи. – Если мы придём туда позже, там будет больше людей и нам придётся стоять в очереди.

Когда остальные сели за стол, Сюй Мэн сидела рядом с Гу Фэем, и Цзян Чэн внезапно пожалел о том, что сел между Гу Фэем и Пань Чжи.

– Утром здесь довольно холодно, – этими несколькими словами Сюй Мэн попыталась завязать разговор с Гу Фэем.

– Уже май, – небрежно прокомментировал Гу Фэй.

Немного засмущавшись, Сюй Мэн прикрыла рот рукой и улыбнулась.

Гу Фэй опустил голову, достал телефон и начал во что-то играть.

Когда они все закончили есть и собирались уйти, Гу Фэй сразу же вскочил, даже забыв вести себя как калека. Цзян Чэну пришлось ткнуть его в ногу, прежде чем он вспомнил, что нужно опереться на дерево сбоку.

Такси в этом районе было не так много, но после небольших поисков им удалось поймать две машины.

Гу Фэй запрыгнул на переднее пассажирское сиденье, полностью вжившись в роль старика, борющегося за место в автобусе.

Цзян Чэн подавил смех и сел на заднее сиденье, а Пань Чжи и Ли Сюэцин рядом с ним; Сюй Мэн, Ху Фэн и Ли Сун сели в другое такси позади.

Как только машина тронулась с места, Ли Сюэцин рассмеялась и сказала:

– МэнМэн напугала тебя, да, Гу Фэй?

– Нет, – сухо ответил Гу Фэй, затем сказал водителю, куда ехать, прежде чем опустить взгляд и продолжить игру в телефоне.

– Она хороший человек, немного глуповата, но очень милая, – ещё раз рассмеявшись, сказала Ли Сюэцин.

– Угу, – ответил Гу Фэй.

– Значит, она тебе совсем не интересна? – Ли Сюэцин снова задала вопрос.

– Почему бы тебе просто не приклеить фальшивую родинку? – вмешался Пань Чжи.

– Что? – Ли Сюэцин пристально посмотрела на Пань Чжи.

– Прямо сюда, – Пань Чжи указал на уголок своего рта. – Приклей одну вот здесь.

Ли Сюэцин некоторое время была в недоумении, прежде чем поняла, что он имел в виду.

– Эй, ты серьёзно?! Кто это тут сваха*?!

*Китайское клише, что у свахи где-то возле рта есть родинка.

Все начали смеяться, включая водителя.

Цзян Чэн повернул голову и посмотрел в окно.

Когда Ли Сюэцин пыталась выгодно продать Сюй Мэн, он совсем не ревновал, а скорее немного нервничал. Это было очень противоречивое чувство. Цзян Чэн боялся того, что скажет Гу Фэй, если на него будут и дальше давить. Хотя Гу Фэй, конечно, не говорил, что у него есть парень, Цзян Чэн не хотел слышать, как тот будет отвечать, что у него уже есть девушка. Но отсутствие каких-либо слов с его стороны также заставляло его чувствовать себя… несчастным.

– Она не в моём вкусе, – ответил Гу Фэй, продолжая играть в своём телефоне. – На самом деле её типаж очень-очень далёк от того, какие мне нравятся.

– А, правда? – Ли Сюэцин вздохнула, затем, немного подумав, тихо сказала: – Извини за это.

– Всё в порядке, – Гу Фэй обернулся и улыбнулся ей.

Когда он повернулся, его взгляд скользнул по Цзян Чэну.

Уголки губ Цзян Чэна слегка изогнулись. Так как Пань Чжи сидел рядом с ним и являлся его лучшим другом, который понимал его как никто другой, он больше не осмеливался делать какие-либо слишком очевидные жесты.

Несмотря на то, что Пань Чжи хорошо его знал и у Цзян Чэна раньше не было ничего с другими парнями, но он пока не хотел сообщать Пань Чжи такую новость.

Такой ответ Гу Фэя успокоил Цзян Чэна. Но всё ещё оставалось тревожное чувство, которое он не мог точно описать. Он боялся, что Гу Фэй почувствовал намёк на опасение в его сердце.

Он был тем, кто сделал первый шаг, и тем, кто сделал второй шаг – каждый шаг на этом пути сделал он. Однако на протяжении всех наших отношений напуган и взволнован был всегда тоже он.

Внезапно Цзян Чэн вспомнил фразу, сказанную Гу Фэем ренее: «Ты хочешь быть со мной или просто встречаться»?

Цзян Чэн нахмурил брови, в то время как его мозг, поражённый словом «парень», только сейчас сообразил, что он тогда на самом деле не понял смысла вопроса Гу Фэя.

Глава 60 - Спокойствие

В машине у него было не так много времени на размышления, а когда говорил Пань Чжи, Цзян Чэн и вовсе не мог просто погрузиться в свои мысли. Ответив ему пару раз, он совершенно забыл, на чём остановился его внутренний монолог. Как бы то ни было, он решил пока отложить свои мысли в сторону.

Цзян Чэн посмотрел на затылок Гу Фэя. Для них это был редкий шанс потусоваться вместе, однако внутреннее беспокойство несомненно может повлиять на настроение этого парня, не говоря уже о собственном настроении Цзян Чэна.

Такой внимательный человек, как Гу Фэй, скорее всего это почувствует.

Когда они подъезжали ко входу в парк, Цзян Чэн достал свой бумажник, готовясь заплатить, но Пань Чжи остановил его, положив свою руку поверх руки парня, и достал свой кошелёк.

– Я попросил у мамы немало денег, поэтому не нужно быть таким почтительным.

– По крайней мере, я твой дедушка… – Цзян Чэн изо всех сил пытался освободить руку.

– Я знаю, дедуля, но дай мне возможность проявить сыновнюю почтительность, – Пань Чжи всё ещё крепко держал его руку.

За те несколько секунд, пока они боролись, Гу Фэй достал немного денег, протянул их водителю и вышел из машины.

– Вот блин! – запротестовал Пань Чжи и вытолкнул Ли Сюэцин из машины, а затем вылез за ней: – Как мы могли позволить Гу Фэю заплатить?!

– Пожалей водителя, иначе ему придётся принять ещё одну плату за проезд, – сказал Гу Фэй.

Пань Чжи достал деньги и настойчиво сунул их в карман Гу Фэя, затем развернулся и быстро убежал, в то же время подъехала вторая машина.

– Прямо здесь! Выходим-выходим-выходим.

– Почему ты заплатил? – небрежно спросил Цзян Чэн.

– Вы двое чуть ли не обнимались. Если бы я не заплатил, вы наверняка бы уже целовались, – Гу Фэй взглянул на него. – Это было довольно рискованно…

– Отвали, – Цзян Чэн начал смеяться и взглянул на билетную кассу. – Я пойду проверю, сколько стоят входные билеты. Интересно, есть ли какие-нибудь скидки?

– У меня есть специальный пропуск, – Гу Фэй достал из кармана карточку. – Я проведу вас, ребята.

– Как нам войти? – спросил Цзян Чэн. – У нас нет с собой удостоверений личности.

– У меня есть связи, – Гу Фэй улыбнулся. – Это не суперпопулярное место, поэтому ограничения здесь не такие строгие. Скажи им, чтобы они молчали и следовали за мной, тогда всё будет в порядке.

После того как все вышли из такси, Гу Фэй повёл их к боковому входу – это был обходной путь. Если бы их не вёл Гу Фэй, обычный турист не смог бы обратить внимание на неприметную тропу и не подумал бы, что там может быть дверь.

– Мы сейчас подойдём. Ты там, да? – пока они шли, Гу Фэй разговаривал по телефону.

– С его ногой правда всё в порядке? – спросил Ли Сун, идущий позади. – Я помню, как вчера он даже не мог коснуться земли.

– Ну, наверное, стало лучше, – сказал Пань Чжи. – Когда в прошлом я ходил с гипсом на руке, то, мог ли ею пошевелить или нет, зависело от моего настроения в тот день.

– Просто потрясающе, – ответил Ли Сун.

Группа залилась смехом, а Цзян Чэн вздохнул.

– В следующий раз можете идиотски смеяться, но не разговаривайте.

– Окей, – немедленно ответил Ху Фэн.

Они на несколько мгновений замолчали, прежде чем снова разразились смехом.

Гу Фэй обернулся и посмотрел на них, затем взглянул на Цзян Чэна. Тот подошёл ближе, чтобы идти рядом с ним.

– Эти ребята, должно быть, выпили не те таблетки.

– Разве ты часто тоже не под какими-то таблетками? – спросил Гу Фэй.

– Чушь, вот чушь, – ответил Цзян Чэн.

Затем вспомнил все случаи, когда он и Гу Фэй идиотски смеялись на протяжении последних нескольких месяцев. Цзян Чэн почувствовал себя глупо от одной только мысли об этом и снова вздохнул.

– Наверное, только когда я с тобой, мне кажется, что я под чем-то. Не веди себя так, будто ты лучше.

– В конце концов, мы ещё молоды, – ответил Гу Фэй.

Боковой вход был очень маленьким и неприметным; в билетной кассе было всего два человека – мужчина и женщина.

Гу Фэй подошёл к мужчине и протянул ему билет. Человек оглянулся, посчитал количество людей, опустил голову и пробил в билете несколько дырок. Затем он впустил их.

– А тот парень выглядит знакомым, – Цзян Чэн задумался об этом, когда они миновали вход.

– Старший брат Лю Фаня, – улыбнулся Гу Фэй.

– А? – Цзян Чэн был поражён. – Он выглядит намного приличнее, чем Лю Фань.

– Лю Фань тоже станет нормальным через несколько лет, – сказал Гу Фэй. – Таковы уж эти люди. Они дурачатся несколько лет, а потом возвращаются на якобы «правильный путь», приспосабливаются и идут дальше по жизни – влюбляются, женятся, рожают детей. Тихо и мирно они проведут так всю оставшуюся жизнь.

– Вот как? – Цзян Чэн взглянул на него.

Гу Фэй говорил об этом совершенно спокойно, но как только закончил, Цзян Чэн внезапно почувствовал печаль.

– По крайней мере, так всё выглядит на первый взгляд, – с улыбкой продолжил Гу Фэй. – Что касается того, есть ли у них в глубине души какие-то желания или нет, то я не знаю. Но, в конце концов, у кого они не возникают? Даже у Ван Сюя есть мечта открыть магазин лепёшек в каком-нибудь большом городе недалеко отсюда.

А у тебя?

Цзян Чэну очень хотелось спросить.

Как насчёт тебя? Планируешь ли ты тоже пойти по этому «правильному пути», а потом, как и все обычные люди, провести так остаток своей жизни?

Но он не спросил, ещё раз вспомнив тот вопрос Гу Фэя.

***

«Дом с привидениями» находился в дальнем конце парка и не всегда был его собственностью. Поскольку реконструкция парка продолжалась в течение последних двух лет, этот участок земли был включён в состав той же собственности. «Дом с привидениями» раньше был довольно большой фабрикой.

– Раньше это место было заброшенным кладбищем, – читал Пань Чжи из брошюрки с кратким описанием «Дома с привидениями», – в котором погребены безымянные трупы.

– Ай, звучит жутко, – прокомментировала Ли Сюэцин.

– После завершения строительства завода один за другим начали происходить странные вещи, – Пань Чжи продолжил читать. – Те, кто работал в ночную смену, часто слышали странное пение, доносившееся из пустых комнат.

– Чёрт… – прошептал Цзян Чэн. – А они постарались, придумав такую реалистичную историю.

– А если это правда? – спросил Гу Фэй. – У нас здесь много заброшенных мест, а ещё множество кладбищ. Многие местные школы были построены буквально на могилах.

– Заткнись, – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Ты знаешь ту техническую школу рядом с «Сычжун»… – Гу Фэй остановился на середине предложения и посмотрел на него. – Ты же не боишься, не так ли?

Цзян Чэн не ответил.

Увидев это, Гу Фэй на мгновение замолчал, а затем улыбнулся.

– Честно говоря, я не думал, что тебя могут напугать такие вещи.

– Я ещё и тараканов боюсь, – добавил Цзян Чэн. – Это странно?

– Нет, – Гу Фэй убрал улыбку с лица и откашлялся. – Нет. Вообще-то, я сам очень боюсь тараканов и пауков.

По правде говоря, Цзян Чэну действительно нравились фильмы ужасов, триллеры, катастрофы и научная фантастика, но причина, по которой ему нравилось кино о привидениях, заключалась в чувстве страха. В остальном ничего такого, он боялся только призраков, ведь они были теми, в чьё существование он никогда не верил, но всё же продолжал испытывать неописуемый страх.

Когда он был моложе, возвращаясь из школы домой и заходя в прихожую, всегда смотрел за угол, где поворачивала лестница. Его не оставляло ощущение того, что, как только он повернётся, там может быть…

– Знаете что! – позади них внезапно раздался возглас Пань Чжи.

У Цзян Чэна, чьи мысли были глубоко погружены в детские воспоминания о попытках напугать себя, мурашки побежали по всему телу. Этот крик чуть не заставил его волосы взметнуться вверх от ужаса.

– Чёрт тебя дери! – не мог ни закричать в ответ Цзян Чэн.

– Что случилось?! – Пань Чжи пребывал в замешательстве от такого крика и только через мгновение смог ответить: – Я уже говорил перед тем, как прийти, что заплачу за билеты в «Дом с привидениями». Знаете, это то, чего я ждал больше всего!

– О, – Цзян Чэн некоторое время пристально смотрел на него, затем махнул рукой: – Ступайте, господин, идите и купите нам билеты.

– Внутри должно быть довольно темно, – прошептал Гу Фэй и улыбнулся.

– Ну разумеется. Стали бы его называть «Домом с привидениями», если бы там горели лампочки мощностью 200 ватт, – ответил Цзян Чэн.

– Я не об этом, – Гу Фэй цыкнул языком. – Если ты испугаешься и захочешь схватиться за меня, я уверен, никто этого не увидит.

– О… – Цзян Чэн покосился на него. – Может быть, мне не понадобится держаться за тебя, не думай о себе слишком много.

– Если ты не собираешься за меня держаться, – Гу Фэй посмотрел на людей позади них, – тогда кто-то другой может…

Цзян Чэн обернулся и увидел взволнованную Сюй Мэн, которая обнимала Ли Сюэцин. Он мгновенно повернул голову и посмотрел на Гу Фэя.

– Предупреждаю, тебе лучше держать себя в руках.

– Угу, – Гу Фэй улыбнулся и кивнул.

Поскольку сегодня был День труда, трёхдневный праздник, то желающих посетить «Дом с привидениями» было намного больше, чем обычно. Пока они стояли в ожидании своей очереди, то отчётливо слышали, как люди внутри кричали во всю глотку.

– Неужели там настолько страшно, – Пань Чжи оглянулся и тихо спросил Цзян Чэна, – чтобы так кричать?

– Кто знает, – ответил Цзян Чэн. – Когда мы войдём, ещё неизвестно, как будут кричать эти две девушки.

– Я хотел пойти в одиночку, – Пань Чжи цыкнул языком. – Я уже спросил, но тут никому не разрешают идти по одному.

Цзян Чэн собирался что-то сказать, когда со стороны выхода выбежало несколько сильно испуганных людей. Среди них были и парни, и девушки; на щеках девушек были полосы слёз, а волосы были спутаны от бега.

– Я больше ни за что туда не пойду! – произнесла одна из девушек, вытирая слёзы.

– Ой, – Сюй Мэн, стоя на месте, несколько раз нервно потопала ногами. – Они как раз вошли, когда мы платили за билеты. Разве там не было сказано, что продолжительность 40 минут? Они вышли, не успев закончить? Насколько же там страшно?

– Может быть, они заблудились, – ответил Цзян Чэн.

– Мы не должны отходить друг от друга далеко, – произнесла Сюй Мэн испуганным голосом. – Сюэцин, держись за меня.

– Ага, – Ли Сюэцин кивнула с не менее взволнованным выражением лица. – Мы можем идти посередине, а мальчики будут спереди и сзади.

Некоторое время они обсуждали формирование будущей экспедиции, но даже когда подошла их очередь войти, единогласное решение так и не было принято.

– Да ладно вам, – Пань Чжи махнул рукой. – Пойдём!

Пока ранее сомневающаяся компания наблюдала, как Пань Чжи входит, они быстро начали толкать и хватать друг друга, боясь, что останутся одни.

– Бля, – произнёс Цзян Чэн, следуя за ними через маленькую дверь. – А здесь и правда немного жутко…

Секунду назад над ними простирались мили ясного голубого неба, но, как только они прошли через небольшой вход, всё погрузилось во мрак. Перед ними остался только тёмный и узкий коридор без единого окна.

Цзян Чэн внезапно застыл на месте, быстро вытянув руку позади себя.

– Гу Фэй?

– Я здесь, – Гу Фэй похлопал его по руке.

Это лёгкое прикосновение немного успокоило Цзян Чэна. Он обернулся, чтобы проверить, на каком расстоянии находится Гу Фэй.

– Следуй за мной и будь внимательнее.

– Ага, – Гу Фэй слегка улыбнулся.

«Какая завораживающая улыбка», – с грустью подумал Цзян Чэн. В таких обстоятельствах даже улыбка Гу Фэя не могла вызвать у него никаких неправильных мыслей.

Пань Чжи и остальные шли впереди, бесцельно глядя по сторонам и продолжая продвигаться дальше. На самом деле этот коридор не был частью «Дома с привидениями», а всего лишь проход, но даже от него можно было почувствовать ужасающую ауру.

На влажных стенах рос мох, и хоть Цзян Чэну казалось, что это подделка, но всё же он осмелился прикоснуться, чтобы проверить свою догадку.

Ни у кого из них не хватило смелости подойти слишком близко к любой из стен, вместо этого вся компания жалась посередине.

Когда они подошли к тёмному дверному проёму, который являлся настоящим входом в «Дом с привидениями», Цзян Чэн заметил на стене несколько кровавых отпечатков ладоней.

– Божечки, посмотрите на это, ребята. – прошептала Ли Сюэцин.

– Не заставляй меня туда смотреть, не надо. Я не буду ни на что смотреть! – когда Сюй Мэн говорила, её голос дрожал.

Цзян Чэн снова протянул руку назад и, почувствовав ткань куртки Гу Фэя, крепко схватился.

Гу Фэй вздохнул и взял его за руку, затем наклонился ближе и, понизив голос, сказал:

– Похоже, в тебе всё-таки есть смелость. Ты не боишься, протянув руку, случайно схватить что-нибудь другое?

Цзян Чэн стиснул зубы, оглянулся и сказал лишь одно слово:

– Отвали.

Войдя в комнату, никто не издал ни звука. В их глазах, которые ещё не привыкли к окружающей темноте, воцарилось непонимание.

– Так… Все здесь? – спросил Ху Фэн.

– Конечно же, – ответил Пань Чжи.

– Может, нам стоит пересчитаться? – предложил Ху Фэн.

– Вот сумасшедший, – прокомментировал Пань Чжи. – Первый.

– Второй, – последовал за ним Ху Фэн.

– Третий, – подхватил Ли Сун.

– Четвёртый, пятый, – Ли Сюэцин и Сюй Мэн ответили почти одновременно.

– Шестой, – добавил Гу Фэй.

– Седьмой, я рядом с шестым, – сказал Цзян Чэн.

Едва они засмеялись, как откуда-то сквозь их смех прошелестел женский голос.

– Восьмой…

Этот едва слышный голос стал причиной всеобщего молчания.

– Вот же чёрт! – Пань Чжи, который поначалу смеялся громче всех, внезапно воскликнул. – Кто здесь?!

– А-а-а!!! – Сюй Мэн и Ли Сюэцин взяли на себя инициативу и мгновенно подняли шум и панику.

Хотя Цзян Чэн не издал ни звука, но парализующий страх заставил его схватить руку Гу Фэя мёртвой хваткой.

Что это, чёрт возьми?! В этом «Доме с привидениями» есть актёры?! «Дом с привидениями» в дерьмовом маленьком городке! Господи, даже если они актёры, какого чёрта они так преданы своей работе?!

В этот момент их шум и крики были намного более громкими и пугающими, чем у прошлой группы, которая была здесь до них. Люди снаружи наверняка уже подумали, что их утащили призраки.

– Здесь есть свет! – крикнул Пань Чжи. – Здесь есть свет! Там переключатель на стене. Сейчас включу…

После щелчка в комнате резко стало светлее, однако лампа начала быстро мигать.

Цзян Чэн мгновенно почувствовал, что его охватывает двойной ужас и потрясение. Во-первых, под мигающим светом он мог ясно видеть, что стены этой комнаты были покрыты кровавыми словами, от взгляда на которые спина покрывалась холодным потом: «Спаси меня!», «Она там!», «Не иди туда!». Во-вторых, он всё ещё крепко сжимал руку Гу Фэя.

Но, к счастью, в такой ситуации на эту деталь никто не обратил внимания. Девушки крепко обнимали друг друга, чёрт возьми, даже Ху Фэн держал Пань Чжи за руку. Так что, даже если бы он и Гу Фэй слились в объятиях, в этом не было бы ничего странного.

Как раз в этот момент, когда Цзян Чэн собирался отпустить руку Гу Фэя, закрытая дверь на другой стороне комнаты внезапно открылась. И прежде чем все успели отреагировать, с другой стороны двери кто-то выпал и повис на дверном косяке.

– Ёб вашу мать!

Гу Фэй, который стоял прямо напротив этой двери, наблюдал за этим от начала до конца. От увиденного он внезапно подпрыгнул и крепко сжал руку Цзян Чэна.

Цзян Чэн, находившийся в состоянии полнейшего шока, даже толком не увидел, что произошло, но тоже закричал и схватился за Гу Фэя.

Далее последовала протяжённая серия криков, в этот момент каждый ухватился за рядом стоящего. Дико паникуя, они не осмеливались открыть глаза в течение ещё как минимум секунд десяти. Однако вскоре, наконец, успокоились.

– Твою ж мать! – Пань Чжи прислонился к стене и уставился на человека, свисающего с двери. – Это кукла!

– Да ну! Ты же не думаешь, что там действительно повесят настоящего человека? – Цзян Чэн сделал несколько глубоких вдохов. – Я думаю, нам всем следует успокоиться. Мы только в первой комнате, а уже кричим две минуты подряд. Даже те трое перед нами так не орали. До чего же неловко…

Хотя свет в комнате всё ещё мигал, скримеров* больше не было. В связи с этим компания решила, что механизм уже выполнил заданный алгоритм.

*Внезапно появляющийся страшный кадр в фильмах ужасов, видеороликах, компьютерных играх и т. п., сопровождаемый пронзительным криком или другим пугающим звуком.

Пань Чжи слегка толкнул висящий манекен и удостоверился, что он не живой. Он заглянул в дверной проём и оглянулся на компанию.

– Там свет. Идём?

После этих слов все медленно последовали за Пань Чжи.

– Блин, а я-то думал, что у тебя стальные яйца, – Цзян Чэн потёр руку, которая пострадала от крепкой хватки Гу Фэя, и взглянул на парня, прежде чем прошептать: – Если бы я был немного ниже ростом, ты бы мне на голову залез, да?

– Эй! – Гу Фэй ещё раз посмотрел на висящий манекен, на мгновение задумался, а затем начал смеяться. – А я никогда и не говорил, что мне не страшно. Чёрт, я до смерти испугался!

После первоначального испуга и того, что все, наконец, привыкли к ужасающей обстановке, никто из них даже не стал кричать, когда они услышали громкие звуки плача, доносящиеся из следующей комнаты.

– Это звуковой эффект, – Пань Чжи указал на угол стены. – Должно быть, сработал датчик, когда мы вошли.

Комната была довольно большой и напоминала небольшую мастерскую. В центре стояли две строгальные машины, поверхность которых была покрыта пятнами крови, а на земле лежала изорванная и окровавленная одежда.

– Они даже такое сюда поставили, очень даже… – Пань Чжи подошёл поближе, чтобы рассмотреть, но как только он это сделал, в куче одежды что-то двинулось, и показалась рука. – А-а-а-а-а!!!

Поскольку остальные находились поодаль, испуг от происходящего был не таким сильным, как у Пань Чжи. Они просто в страхе отступили на пару шагов, в то время как Пань Чжи, испугавшись, упал на задницу, всё ещё пытаясь закончить оставшуюся часть своей фразы.

– Бля! Реалистично!

Цзян Чэн не смог сдержать смех.

– В какую дверь заходим дальше? – Пань Чжи вздохнул.

– Разве нет только одного варианта? – Гу Фэй посмотрел на две двери перед ними. – Аварийный выход находится справа и должен привести нас к выходу.

– О, – Пань Чжи оглянулся и увидел тусклый свет над дверью справа с надписью «Выход». – Тогда пойдём налево.

Ли Сюэцин быстро последовала за ним, схватившись за край его куртки.

– Не надо так нервно меня дёргать, ты только что чуть не стащила с меня штаны, – Пань Чжи взглянул на девушку.

– Ой, – Ли Юйцин на мгновение замерла, а затем начала смеяться.

Выйдя из этой комнаты, они увидели коридор: справа была стена, а слева – ряды комнат, в которых им придётся найти выход.

Цзян Чэн чувствовал, как его нервозность постепенно переходит в спокойствие, как ни странно. Хотя он и Гу Фэй находились в самом конце группы, а ведь согласно подобной расстановке в фильмах ужасов именно таких людей убивают первыми.

Он взглянул на Гу Фэя. На самом деле у Цзян Чэна вообще не было ощущения, что его «в ближайшее время убьют».

– Думаешь, за нами кто-то есть? – шёпотом спросил Гу Фэй.

– Чёрт, не пугай меня, – откликнулся Пань Чжи спереди.

– Позади тебя вообще шесть человек, – заявил Цзян Чэн, – Чего тебе-то бояться?

– Кто знает, – начал Пань Чжи. – Ты видел эти фильмы? В них всегда тот, кто идёт впереди, рано или поздно оборачивается и видит, что он единственный, чёрт возьми, оставшийся человек.

– Это не настоящий дом с привидениями, – напомнил ему Ху Фэн. – Даже если здесь есть актёры, они не смогут просто взять и утащить кого-то.

– С таким уровнем HP, как у Цзян Чэна, они бы по-настоящему превратились в призраков, даже не успев что-то предпринять, – подхватил Ли Сун.

В стрессовых ситуациях выключатель смеха, как правило, был склонен застревать во включённом положении. Одной только этой фразы было достаточно, чтобы вызвать у группы ребят необъяснимый смех. В страхе оглядываясь по сторонам, они всё продолжали без остановки смеяться.

– Вот идиоты… – Цзян Чэн вздохнул.

Для парня стало ещё более очевидным, что их истерический смех ни капли не может его заразить. Даже если вспомнить прошлые деньки в старой школе, то и там он редко принимал участие в глупых хихиканьях. В лучшем случае он присоединялся к всеобщему шуму и смеху только тогда, когда Пань Чжи по-идиотски хохотал – всё для того, чтобы показать, что они находятся на одной волне.

Но когда я вместе с Гу Фэем…

Цзян Чэн повернулся и посмотрел на парня. Гу Фэй стоял справа, чуть позади него.

В месте, куда они только что вошли, были кроваво-красные огни, которые то горели ярче, то затухали, наполняя комнату устрашающей атмосферой. Однако Цзян Чэн увидел, как на лице Гу Фэя появилась улыбка.

Интересно, у этого парня вообще есть недостатки? Сейчас он невероятно красивый! Уж точно гораздо красивее призрака, истекающего кровью и выползающего из двери позади меня. Так, стоп! Что?!

– А-а-а-а-а! Бля! Бля! Твою мать!!! – он так сильно закричал, что чуть не сорвал голос.

Когда на всю комнату раздался крик Цзян Чэна, он подумал, что было бы лучше присоединиться к глупому смеху, чем так реагировать. Разумеется, парень понимал, что это был всего лишь актёр с покосившимся париком, но тем не менее был настолько напуган, что, когда кричал, его сердце практически выпрыгивало из горла.

Перед тем как зайти в другую комнату, Гу Фэй, который всё ещё смеялся, услышал пронзительный крик Цзян Чэна и, даже не оглядываясь назад, тоже закричал.

В мгновение Цзян Чэн повернулся, схватил за руку Гу Фэя, ворвался в середину толпы и почувствовал, что оставит в этом месте всю свою гордость, которую он копил почти 18 лет своей жизни.

К счастью, несколько человек перед ними были не так заинтересованы в сохранении достоинства. Обе девушки просто свалились на землю, в то время как Ху Фэн и Ли Сун кричали на повышенной громкости и в беспорядке отбежали вправо.

Пань Чжи, стоявший впереди, обернулся и широко раскрыл глаза. Ему не удалось выдавить ни единого звука, когда он отшатнулся назад. Было неясно, пытался ли он уклониться от Цзян Чэна и Гу Фэя или от призрака с кривым париком позади них.

В общей сложности прошло всего несколько секунд с того момента, как призрак появился в комнате, повернулся, неосторожно ударился головой о дверной косяк и убежал, схватившись руками за голову, как комната с впечатлительными подростками уже опустела.

Цзян Чэн долго и тяжело дышал, прежде чем успокоиться и выдохнуть.

– А они и правда… хорошо постарались.

– Здесь есть камера наблюдения? – спросил Пань Чжи.

– Есть, – Гу Фэй указал на верхнюю часть дверного косяка. – Если мы продолжим настолько резко реагировать, охранники, вероятно, придут и выведут нас.

– Подождите, – Пань Чжи указал на них двоих, немного задумался, а затем рассмеялся. – Как насчёт того, чтобы вы двое просто шли с закрытыми глазами? Я даже представить не мог, что два человека, которые, казалось, были самыми храбрыми, на самом деле могут…

Взгляд Пань Чжи остановился на их руках, и он сделал паузу.

– У меня внутри всё перевернулось, когда вы двое набросились на меня.

Цзян Чэн рассмеялся, не говоря ни слова.

Выражение лица Пань Чжи заставило его внезапно вздохнуть с облегчением.

Он всё понял. Интеллект Пань Чжи относительно достоин его имени*, плюс ко всему мы дружим уже много лет, так что ему было достаточно одного взгляда, чтобы увидеть правду.

*Чжи (智) в имени Пань Чжи означает «разум, мудрость, знание, интеллект».

Цзян Чэн посмотрел на Пань Чжи. На самом деле он не собирался ничего скрывать, это было лишь потому, что он не знал, как начать разговор. Затем он снова взглянул на Гу Фэя, который повернул голову и по привычке улыбнулся уголком рта.

Сердце Цзян Чэна на мгновение растаяло. Всё, что ему сейчас хотелось, это подойти и крепко сжать Гу Фэя в объятиях.

– Пошлите, – крикнул Пань Чжи. – Не отставайте. Те, кто хотят цепляться за одежду, могут цепляться. Те, кто хотят обнять, могут крепко обняться.

Затем он обернулся, взглянул на Цзян Чэна и с усмешкой в голосе произнёс:

– Те, кто хотят держаться за руки, тоже могут держаться.

– Бля, – Цзян Чэн засмеялся и пробубнил под нос: – Идиот.

– Вы двое? – так же пробубнил тихонько Пань Чжи.

Цзян Чэн взял Гу Фэя за руку и сжал её, тот тоже достаточно сильно сжал его ладонь. Цзян Чэн немедленно сделал ответный удар, приложив больше силы, однако Гу Фэй снова ответил контратакой.

Ещё до того, как они добрались до дверного проёма, Цзян Чэн ясно услышал, как хрустнули костяшки его пальцев. Он обернулся и посмотрел на Гу Фэя. Одноклассник тут же свёл обе руки вместе, и костяшки пальцев слегка хрустнули от давления. Цзян Чэн сдержал порыв смеха и догнал остальных с торжественным выражением лица.

В глубине души у него было чувство, что, если бы Пань Чжи знал, насколько глупым может быть его дедуля, когда находится рядом с Гу Фэем, он мог бы даже разорвать их дружбу.

Глава 61 - Надеюсь, каждый из нас будет таким же храбрым, как другой

«Дом с привидениями» был спроектирован так, что на нём было как минимум три уровня. В брошюре, которую они прочитали ранее, говорилось, что длительность прохождения займёт около 40 минут, но это время, вероятно, не учитывало затраты на то, что они просто будут стоять на одном месте и кричать во всё горло. В любом случае Цзян Чэн придерживался мнения, что их крики и визги могли бы отпугнуть и дьявола, и призраков. Они уже почти 20 минут ходили по разным комнатам с мерцающими огоньками, а затем заходили в тёмные комнаты без освещения, но всё ещё не поднялись ни на один лестничный пролёт.

– Разве мы не должны найти место, где можно подняться наверх? – озвучил своё мнение Цзян Чэн.

– Я искал, – сразу ответил Пань Чжи. – Мы уже были в этой комнате?

– Нет, – сказал Гу Фэй.

– Значит, мы ещё здесь не были, – Пань Чжи указал на закрытую дверь впереди. – Может быть, этот путь…

Прежде чем он успел закончить, прямо позади них раздался детский смех.

Несмотря на то, что во время этого смеха Цзян Чэн слышал статический фоновый шум (очевидно, что запись исходила из динамика, спрятанного где-то в углу комнаты), юноша всё ещё чувствовал, как у него стынет кровь в жилах.

– За нами призрак? – Ли Сун в очередной раз поинтересовался происходящим.

– Поторопитесь, идём… – Сюй Мэн потянула Ли Сюэцин за куртку и опустила голову, не осмеливаясь оглядываться по сторонам.

Пока она говорила, послышался ещё один смех.

– А-а-а!!!

Группа ребят синхронно закричала, протискиваясь через Пань Чжи и с головокружительной скоростью двигаясь к двери.

– Чёрт, не бойтесь, не бойтесь!

Пань Чжи толкали до тех пор, пока он не потерял равновесие, но как только он бросился открывать дверь, из-за неё внезапно раздался оглушительный рёв.

– А-а-аргх!

По другую сторону двери стоял призрак, который, возможно, случайно проходил мимо либо же намеренно ждал их всё это время. Так или иначе, но из-за постоянных толчков Пань Чжи приземлился прямо в объятия призрака.

Среди панических криков этот призрак был прижат к стене, и у него не было другого выбора, кроме как приложить все силы, чтобы оттолкнуть Пань Чжи.

– А-а-а!!!

Компания дружно развернулась и устремилась прочь.

Позади них была ещё одна дверь. В панике ребята бежали так быстро, будто у них на глазах рушится весь мир, они распахнули дверь и влетели внутрь.

Яркий и ослепительный солнечный свет освещал всё вокруг, однако они всё ещё продолжали кричать и выть. Они стояли под солнцем, крича во всё горло на протяжении ещё нескольких секунд, прежде чем наконец замерли в недоумении.

– Какого чёрта?! – Пань Чжи в шоке прищурился. – Как мы оказались снаружи?

– Мы вышли ещё до того, как поднялись наверх? – Цзян Чэн повернулся и посмотрел на маленькую дверь. – Так это был чёртов запасной выход, да?

Гу Фэй стоял в самом конце, скрестив руки на груди, и кашлянул.

– А? – Цзян Чэн повернулся и посмотрел на него.

Гу Фэй многозначительно взглянул направо. Все остальные проследили за его взглядом и тут же захотели вернуться в «Дом с привидениями». Примерно в 30 метрах справа от них стояла очередь на вход. Там было несколько десятков человек, и все их взгляды теперь были обращены на них. Было довольно сложно прочитать выражения на их лицах, однако некоторые уже начали в открытую хохотать.

– Блин, кто шёл впереди?! – спросил Пань Чжи, который до сих пор находился в лёгком шоке.

– ФэнФэн*? – предположила Ли Сюэцин.

*Иероглиф в имени Ху Фэна (枫) означает «клён», однако при изменении тона меняется смысл на «сумасшедший».

– Это не я, – тут же начал защищаться Ху Фэн, – Я шёл позади Да Ли!

– Меня? – Ли Сун какое-то время просто стоял в замешательстве, делая несколько неловких жестов руками. – Возможно, это я… был тем, кто открыл дверь?

– Придурок!

Пань Чжи прыгнул на него и несколько раз стукнул кулаком. Остальные последовали его примеру и дали Ли Суну по несколько ударов от каждого.

Поскольку они уже вышли, вернуться было нельзя, поэтому всё, что они могли сделать, это повернуться и уйти с непонятным выражением лиц, будто говоря: «Мы, честно говоря, просто пошли не тем путём».

Когда они уходили из «Дома с привидениями», взгляды всех людей в очереди медленно следовали за ними.

– Пойдёмте посмотрим на ту древнюю пагоду? – предложила Сюй Мэн. – Поскольку это культурная достопримечательность, там должно быть довольно интересно.

– Ага, – Гу Фэй достал телефон, чтобы посмотреть на время. – После того как мы поднимемся и выйдем из пагоды, как раз наступит время перекусить. В парке есть довольно хорошее место, только сначала надо уточнить, где оно.

– Ты плохо ориентируешься на местности? – в шутку спросила Ли Сюэцин. – Даже не можешь вспомнить, где находится место, где можно поесть?

– Дело не в этом, – ответил Гу Фэй, набирая номер. – Последний раз я приходил сюда во время весенней поездки, когда учился в начальной школе.

– Хм? – Ли Сюэцин была удивлена таким ответом. – Я видела, что здесь есть парк развлечений и даже зоопарк. На твоём месте, я бы, наверное, приходила сюда несколько раз за семестр.

– Это просто показывает, что у тебя не все дома, – Пань Чжи пришлось вмешаться.

– Это у тебя не все дома! – Ли Сюэцин пристально посмотрела на него.

Гу Фэй отошёл в сторону, вероятно, чтобы ещё раз позвонить брату Лю Фаня и спросить, где можно поесть.

Цзян Чэн посмотрел на силуэт его спины, на которую падал свет.

Будь то театр или парк развлечений, казалось, в прошлом всё это прошло мимо Гу Фэя. Сам Цзян Чэн питал отвращение к прогулкам в парках развлечений, однако несколько раз ходил туда с одноклассниками и друзьями, и даже после того, как школа отменила весенние и осенние поездки, они всё равно частенько туда приходили.

Жизнь Гу Фэя на сталелитейном заводе будто остановилась. Если не считать нескольких раз, когда он пропускал занятия, чтобы погулять, нетрудно догадаться, что гулял он вокруг того самого сталелитейного завода. Моя жизнь за последние несколько месяцев тоже была бы такой. Если бы не Гу Фэй, всё вокруг меня застыло бы во времени, где всё происходило по одним и тем же улицам. Вечное существование, запертое в этом маленьком и замкнутом пространстве. Жизнь с пониманием безнадёжности бытия. Такую жизнь можно вытерпеть один-два дня, если стиснуть зубы. В лучшем случае месяц или два, однако через год или пару вполне возможно сойти с ума.

Цзян Чэн подошёл к ближайшему мусорному баку и закурил сигарету.

Тем не менее спустя некоторое время всё же возможно ко всему этому привыкнуть. Независимо от того, сохранилось ли чувство отчаяния или смирения, в конце концов человек может ко всему приспособиться.

***

Пагода находилась рядом с парковым озером, и хотя водоём был не самым чистым, само строение было до великолепия красивым. Пагода была довольно высокой. Стоя наверху, можно было видеть улицы за периметром парка и проезжающие вдали автомобили, а также одинокую и далёкую ауру этого города, ещё более видимую под солнечными лучами.

– Хочу сфоткать надпись на табличке, – сказал Пань Чжи, сфотографировав на телефон входную табличку на стене. – Здесь довольно много информации, я просто возьму кое-что для своего еженедельного дневника, и он будет полностью готов.

– Неплохо ты придумал, – Ли Сун тоже начал фотографировать.

– Эй, ребята, – Пань Чжи посмотрел на остальных, которые тоже достали свои телефоны, чтобы сфотографировать табличку, – не пишите всё то же, что и я.

– Не волнуйся, мы просто оформим это как ссылку, ведь если это ссылка, то информация будет одинаковой, – объяснил Ху Фэн.

– Когда думаю об этом, это очень угнетает, – вздохнул Пань Чжи. – Для еженедельного дневника объёмом в несколько сотен слов мы, вероятно, от себя напишем только последнюю строчку, а всё, что находится перед ней, будет взято из таблички рядом с древней пагодой.

Все вдруг резко засмеялись.

– Я давно не вёл еженедельный дневник, – сказал Цзян Чэн, опираясь на перила и потягиваясь. – И Лао Сюй тоже никогда об этом не просил.

– Никто не будет этого делать, даже если он попросит, – сказал Гу Фэй. – Если меня кто-нибудь попросит каждую неделю писать по странице, я определённо не смогу.

– Мне кажется, ты обязательно сможешь что-нибудь написать, – Цзян Чэн засмеялся. – Ты можешь написать стихи.

– О да! – Гу Фэй рассмеялся.

– Да, я должен кое-что тебе сказать, – Цзян Чэн повернулся, облокотился на перила и взглянул на Пань Чжи, затем снова повернулся и заговорил тихим голосом: – Внучок Пань, наверное, догадался.

– Ага, думаю, что он понял, – Гу Фэй тоже понизил голос. – Из-за этого будут какие-то проблемы?

– Нет, – ответил Цзян Чэн. – Я до этого не придумал, как ему всё рассказать, но раз он сам обо всём догадался, то это даже хорошо. Это избавит меня от необходимости искать нужные слова.

– Он всегда знал о тебе, верно? – спросил Гу Фэй.

– Угу, – Цзян Чэн кивнул. – Он единственный, кто знает… Конечно, не считая тебя.

– У меня есть на тебя компрома-а-ат! – Гу Фэй засмеялся.

– У меня также есть парочка на тебя-я-я! – Цзян Чэн бросил на него многозначительный взгляд.

Гу Фэй ничего не ответил и продолжил смеяться.

– Хотя… – Цзян Чэн на мгновение замолчал. – Для тебя это не совсем компромат, не так ли?

– А для тебя? – спросил в ответ Гу Фэй.

– Не знаю. Наверное. Я не уверен, – Цзян Чэн нахмурил брови. – Мне не нравится, когда на меня пристально смотрят. Не люблю становиться темой обсуждения для других, а особенно ненавижу, когда меня… критикуют.

Гу Фэй посмотрел на него, и Цзян Чэн на некоторое время остановился.

– «Ты не должен быть таким», «это неправильно», «тебе нужно исправиться», «тебе нужно стать лучше». Я ненавижу, когда другие говорят, что я всё делаю неправильно. Когда был маленьким, я часто слышал такое в свою сторону. Я просто, честно говоря…

– Я знаю, – ответил Гу Фэй. – Я знаю, что ты имеешь в виду.

– Я не собирался говорить об этом, – Цзян Чэн слегка вздохнул и откинулся на перила. – Не хотел, чтобы ты думал, что я… трус.

– Это не имеет ничего общего с трусостью, – Гу Фэй тоже опёрся на перила. – Не быть трусливым не означает, что ты должен объявить о чём-то всему миру. Это похоже на то, как мне всё равно, знают ли люди, какое на мне нижнее бельё. Хотя это не значит, что я буду ходить по улице только в нижнем белье.

Цзян Чэн склонил голову набок, чтобы посмотреть на него, однако не смог больше сдерживаться и начал смеяться.

– Что это за аналогия?

– Я старался изо всех сил, – ответил Гу Фэй.

Со времени их похода в «Дом с привидениями» Пань Чжи не поднимал тему отношений Гу Фэя и Цзян Чэна до тех пор, пока каникулы почти не закончились и их запланированный отъезд не был назначен на вечер.

Пообедав и вернувшись в тот же день в квартиру Цзян Чэна, Пань Чжи закончил собирать вещи и спросил:

– Ты и этот Гу Фэй?..

– А? – Цзян Чэн сидел, откинувшись на спинку дивана.

– И когда у вас всё началось? – спросил Пань Чжи.

– Недавно, – ответил Цзян Чэн. – У тебя есть какие-то предложения?

– Нет, – усмехнулся Пань Чжи. – Что тут предложить? Как только пойдёт дождь, дедушка тоже пойдёт на свидание. Это нормально, что уж тут поделаешь?

Цзян Чэн ничего не сказал и просто засмеялся.

– Но, честно говоря, я был очень удивлён, – начал Пань Чжи. – Мне никогда не приходило в голову, что в таком месте можно влюбиться в кого-то.

– Почему? – Цзян Чэн посмотрел на него.

– В каком смысле «почему»? – Пань Чжи сел рядом с ним. – Я просто не ожидал, что ты будешь в таком настроении, учитывая обстоятельства и всё такое.

– Ага, – Цзян Чэн положил руку на подлокотник дивана и опустил на неё голову. – Я тоже этого не ожидал.

– Но это можно понять, – на мгновение задумался Пань Чжи. – Раньше я очень беспокоился за тебя, но потом увидел, что ты не отчаиваешься. Это определённо лучше, чем быть в депрессивном одиночестве.

Цзян Чэн не произнёс ни слова. Он уставился в потолок и на какое-то время ушёл в себя, затем повернулся и посмотрел на Пань Чжи.

– ПаньПань.

– Не зови меня так, – Пань Чжи потёр свою руку.

– Внучок, – сказал Цзян Чэн.

– Что такое, дедуль? – обратился к нему Пань Чжи.

– Встречаться и просто ходить на свидания… – сказал Цзян Чэн. – Как думаешь, в чём тут разница?

– Это какая-то загадка? – спросил Пань Чжи.

– Чушь, – ответил Цзян Чэн.

– И это ты меня спрашиваешь? – Пань Чжи посмотрел на него. – Совсем не в твоём стиле.

– Я просто хочу услышать, что думает об этом человек с относительно низким IQ, – Цзян Чэн достал сигарету и зажал её во рту. – Такие, как мы, у кого высокий IQ, склонны слишком много думать.

– Разве в этом разница между «слишком много думать» и «быть безмозглым»? – продолжил Пань Чжи. – Я хочу встречаться… Возьми меня как пример. Я хочу встречаться с какой-то девушкой, тогда…

– Нет, – прервал его Цзян Чэн. – Давай сформулируем это по-другому: «хочешь быть со мной» или «хочешь встречаться со мной»?

– Вот блин, так раздражает, – Пань Чжи нахмурил брови. – Разве это всё не относится только к тебе, будь то отношения или просто походы на свидания? Всё это должно быть только с тобой.

Цзян Чэн показал ему большой палец вверх.

Дотошность Гу Фэя действительно поразила Цзян Чэна.

Будь то отношения или просто свидания, всё это относится только ко мне. Независимо от того, какой бы ответ я выбрал, оба варианта касались исключительно меня.

Уголки губ Цзян Чэна бессознательно изогнулись вверх.

По крайней мере, в этом вопросе Гу Фэй знал, о чём я думал.

Дело не в том, что Цзян Чэн был настолько одиноким, что ему пришлось случайным образом найти в этом месте кого-то, с кем можно было бы начать отношения. Всё это произошло только потому, Гу Фэй тоже этого хотел.

Независимо от того, какие это были отношения, предпосылка заключалась в том, что это «должен быть именно Гу Фэй».

Хотя размышления над этими словами заняли у него пару дней, по правде говоря, Цзян Чэн уже понял их основной смысл. До него дошло, что на самом деле имел в виду Гу Фэй, когда сказал: «Ты будешь продолжать мне нравиться до тех пор, пока я не перестану быть тебе нужным».

Нужно признать, что Гу Фэй обдумывал всё это больше, чем Цзян Чэн. Нельзя было точно сказать, насколько Гу Фэй был импульсивным, однако, в конце концов, причина, по которой он всё это начал, заключалась в двух фразах: «Ты мне нравишься» и «Я хочу быть с тобой».

Я хочу быть с тобой, а не просто ходить с тобой на свидания. С тобой и больше ни с кем.

Именно по этой причине в тот день Гу Фэй ждал его возле подъезда.

Если настанет день, когда наш общий путь подойдёт к концу, Гу Фэй, вероятно, выберет фразу: «Давай покончим с этим здесь и сейчас». Поэтому ему было интересно, что я выберу. Это и был вопрос, на который Гу Фэй хотел, чтобы я ответил.

Гу Фэй, должно быть, привык думать обо всём в целом. Учитывая место, в котором он вырос, его семью и опыт, он долгое время тщательно продумывал все возможности, а также методы борьбы с каждой из них.

Но Цзян Чэн был другим. Он не жил там, где от него требовалось обдумывать каждый шаг и быть уверенным в каждом вопросе. Даже если он внезапно оказался в таком месте, как это, парень всё равно не особо задумывался об этом и просто справлялся с проблемами по мере их поступления.

Я не их биологический сын, а мои биологические родители оказались такими, как эти. Моё окружение изменилось, меня будто спустили с небес на землю…

Цзян Чэн никогда слишком сильно не задумывался об этих ситуациях. Все его действия были направлены, чтобы устранить препятствия, возникающие непосредственно у него на пути. Это выглядело, как «Там камень. Как мне его обойти? Вот ров. Как мне его перейти?»

Что касается их обоих, образы мышления Цзян Чэна и Гу Фэя полностью отличались, но в то же время были в чём-то схожи.

– Он тебя об этом спросил? – поинтересовался Пань Чжи.

– Я спросил его, – Цзян Чэн взял пепельницу с бокового столика и поставил её на пол возле дивана, стряхнув в неё пепел.

– Это невозможно, – Пань Чжи посмотрел на него. – Кого ты здесь пытаешься обмануть? Я слишком хорошо тебя знаю.

– Тогда тебе лучше быть осторожным, чтобы однажды я не заставил тебя замолчать, – сказал Цзян Чэн.

– Знаешь, какое чувство он вызывает у меня? – Пань Чжи тоже вытащил сигарету из пачки на столе и закурил. – Это как… Как бы это сказать? При каждой нашей встрече мне хочется называть его «гэ».

– Он младше тебя, – парировал Цзян Чэн.

– Я просто сделаю вид, что не знаю этого, – ответил Пань Чжи. – Ты тоже моложе меня, а я до сих пор называю тебя дедушкой. Я имею в виду, что он просто производит впечатление человека, который… взвалил на свои плечи кучу обязанностей.

– Действительно, – Цзян Чэн тихо вздохнул.

Эта догадка довольно точна.

– Иногда ты просто чувствуешь ауру некоторых людей, – продолжил Пань Чжи. – Даже несмотря на то, что мы находились в «Доме с привидениями», у меня с первого взгляда возникло желание назвать его Фэй-гэ. Ты же понимаешь, о чём я, да?

– Понимаю, – ответил Цзян Чэн.

– Однако я называю тебя дедушкой не по этой причине, – добавил Пань Чжи.

– Этого можно было не говорить, – ответил Цзян Чэн.

– Чэнчик, – Пань Чжи затянулся сигаретой и с каменным лицом очень долго над чем-то размышлял. – То, что было между тобой и Юй Синь, не считается «отношениями», это даже не считается «походом на свидание».

– Ага, – ответил Цзян Чэн и тоже пристально посмотрел на друга с каменным выражением лица.

– Итак… – Пань Чжи сделал многозначительную паузу. – Гу Фэй – твоя первая любовь.

– Бля, – рассмеялся Цзян Чэн. – Ты выдержал такую паузу только для того, чтобы заставить меня поверить, что ты скажешь что-то невероятное? Если собираешься пердеть, то давай тогда погромче.

– Я ещё не закончил, ещё не закончил! – Пань Чжи посмотрел на него недовольным взглядом. – Можешь помедленнее высмеивать каждую мою фразу? Ты же не умрёшь, если немного притормозишь?!

– Ладно-ладно, приторможу, – Цзян Чэн кивнул. – Прошу, сэр, продолжайте.

– Короче, первая любовь, как правило, может… немного ранить. В конце концов, мы… ещё молоды, – Пань Чжи держал сигарету, пытаясь подобрать правильные слова. – Я это к тому, что не позволяй сделать себе слишком больно. Понимаешь, о чём я? Просто... Дедуль, глядя на этого… твоего… мою бабушку… Ну, то есть моего второго дедушку… Он выглядит как человек, который очень хорошо понимает, как постоять за себя. Я не имею в виду ничего плохого.

– Ага, – Цзян Чэну потребовалось немало времени, чтобы полностью разобраться во всех сбивающих с толку выражениях, которыми Пань Чжи пытался описать свои мысли.

– Не думай, что то, что я сказал, неуместно, – продолжил Пань Чжи.

– Спасибо, – Цзян Чэн затушил сигарету, затем встал и похлопал Пань Чжи по плечу. – Я понимаю.

– Ага, – Пань Чжи кивнул.

– Стряхни пепел сюда, – Цзян Чэн поставил перед ним пепельницу. – Если ещё раз стряхнёшь пепел на стол, я заставлю тебя вылизать его до блеска.

– Какого чёрта?! – Пань Чжи застыл. – Я же салфетку подложил! Ну ладно.

– Именно поэтому я не заставил тебя сразу его вылизать, – Цзян Чэн засмеялся и плюхнулся обратно на диван.

***

Когда Цзян Чэн поехал на вокзал провожать Пань Чжи и остальных, Гу Фэй хотел составить ему компанию. Хотя он провёл с ребятами не так много времени, но, с точки зрения Гу Мяо, брат почти не появлялся дома. Поэтому под вечер Гу Фэю пришлось вести её к Ван Сюю, чтобы поесть немного лепёшек.

Цзян Чэн на вокзале прощался с Пань Чжи и остальными.

– Хорошо, что никто из вас не говорит никаких сентиментальных прощальных фраз, терпеть не могу всю эту банальщину.

– Тогда не будем, – сказал Ху Фэн. – Приезжай в гости на летних каникулах, ладно?

– Трудно сказать, посмотрим…

По правде говоря, все эти последние несколько месяцев Цзян Чэн вообще не думал о возвращении домой.

Если вернусь, то что буду там делать? Ни одна клетка моего мозга не хочет об этом думать.

– Или мы можем договориться о совместной поездке куда-нибудь ещё, – добавил Ли Сун.

– Позже обсудим, когда придёт время, – сказал Пань Чжи.

– О, точняк, мы даже не успели сказать спасибо Гу Фэю за то, что он был нашим гидом эти несколько дней, – Ли Сюэцин вручила Цзян Чэну пакет. – На днях кто-то сказал, что у него есть младшая сестра, поэтому мы подумали, что это немного неуместно – так открыто что-то ему дарить. Вот мы и купили куклу для его сестры…

Цзян Чэн улыбнулся и принял подарок.

– Не нужно таких формальностей.

Если бы они действительно встретились с Гу Мяо, то ни один из них никогда бы не подумал подарить ей куклу.

После того как ребята вошли на станцию, Цзян Чэн повернулся и пошёл к остановке, сэкономив и вернувшись в свою квартиру на автобусе.

Войдя в комнату, он сфотографировал куклу и отправил снимок Гу Фэю.

> Подарок моих одноклассников для Гу Мяо.

Гу Фэй быстро ответил на сообщение.

> Они уехали?

> Ага. Вы оба всё ещё у Цзюжи?

> Да. Ты придёшь?

> Не смогу, немного устал. Собираюсь прилечь ненадолго, моей старой спинушке нужен отдых.

> Массаж спины.jpg

Цзян Чэн долго не мог унять смех. Он пару раз обошёл квартиру, чтобы посмотреть, не оставил ли что-нибудь Пань Чжи, а затем вернулся в свою комнату. Заметив, что ещё довольно рано, он подумал, что сейчас самое время… поработать над экзаменационными заданиями.

Стоя перед столом, Цзян Чэн почувствовал глубокое почтение к своему собственному решению.

Это врождённое качество сюэба. Преклоняю колени.

В его телефоне появился значок уведомления, Гу Фэй отправил фотографию Гу Мяо. Девчушка на фотографии держала лепёшку с мясной начинкой, её лицо выражало полную растерянность.

> Я показал ей фотографию куклы, и вот её выражение лица.

> Лол, ты такой замечательный брат! Разве маленькая девочка, увидевшая куклу, должна так выглядеть?

Цзян Чэн взял смятую кучу простыней и одеял и встряхнул бельё. Хотя он хотел поработать над экзаменационными заданиями, окружающая обстановка играла большу́ю роль, поэтому было необходимо соблюдать идеальный порядок.

Вдруг он заметил, что из-под его подушки торчит уголок чёрной коробочки. Когда он достал её, то тут же догадался, что там может быть.

Как только Цзян Чэн открыл коробочку, то увидел, что внутри находилась перьевая ручка ярко-красного цвета. Тем не менее юноша был слегка удивлён – Пань Чжи действительно подарил ему ручку.

Также внутри был листок бумаги с каким-то текстом.

Ты бы точно посмеялся надо мной, если бы я подарил её тебе лично, поэтому просто оставлю это здесь. Я дарю тебе ручку, чтобы ты всегда помнил, что являешься сюэба.

С ручкой в руке Цзян Чэн сидел за столом и ещё долго не мог перестать смеяться.

После некоторых раздумий и вздохов он пришёл к выводу, что дружба с Пань Чжи не прошла даром. Он мог наслаждаться общением со своим внучком и ворчать на него, как это обычно делают дедушки.

Цзян Чэн взял лист бумаги и набросал несколько случайных строк, но этот его почерк… Каким бы пером он ни пользовался, с его почерком невозможно было раскрыть прелесть самого пера.

Юноша некоторое время смотрел на листок, затем глубоко вздохнул и написал ещё одну строку.

Надеюсь, каждый из нас будет таким же храбрым, как другой.

Глава 62 - Интернет действительно извращает сознание!

По случаю Дня труда к обычным выходным прибавился дополнительный день, однако всего один. Таким образом, когда начались занятия, ощущение праздника даже не возникло.

Не помогло и то, что в течение трёх-четырёх дней подряд Лао Сюй заседал за своим столом, полностью погрузившись в выпускные экзамены. Также стало известно, что после выпускного экзамена в следующем году им всё равно придётся столкнуться с вступительным экзаменом в колледж.

Цзян Чэн навалился всем телом на стол, положив подбородок на тетрадь и полузакрыв глаза. Под шум учеников на нижнем этаже он слушал Лао Сюя, который сидя за столом, терпеливо убеждал их искренними и добрыми советами.

В соответствии с атмосферой «Сычжун», единственной информацией, которую ученики, вероятно, усвоили из рассказов Лао Сюя о выпускных экзаменах и вступительных экзаменах в колледж, были летние каникулы, которые пройдут как раз между этими двумя этапами.

Хотя ни для кого не было секретом, что у старшеклассников семестр начался раньше, даже с учётом только половины летних каникул это было намного лучше, чем только что закончившиеся трёхдневные выходные из-за 1 мая. Все вокруг уже заранее начали это обсуждать.

– Что ты обычно делаешь во время летних каникул? – Цзян Чэн наклонил голову и спросил Гу Фэя, который смотрел вниз и играл в телефоне.

– Работаю неполный день, сижу в магазине и слушаю, как Ли Янь и ребята несут чушь, иногда выходим куда-нибудь перекусить, – ответил Гу Фэй. – Составляю Эр Мяо компанию, летом будет время отвезти её на регулярные реабилитационные мероприятия.

– О… – Цзян Чэн замер, почувствовав, что сказанные слова сделают предстоящие летние каникулы довольно скучными и невесёлыми.

– Хочешь, вместе будем подрабатывать? – продолжил тихим голосом Гу Фэй. – У Дин Чжусинь есть работа: первая её часть касается неё, а вторая – её друзей.

Цзян Чэн никогда не думал, что однажды слово «подработка» будет звучать во время летних каникул. Но расходы на жизнь, которые включали оплату аренды, воды, электричества, телефона, обучения в следующем семестре и любых других будущих трат, внезапно заставили его подумать, что банковская карта больше не даёт чувства безопасности.

Только тогда Цзян Чэн осознал, насколько наивным было его воображение, когда он думал обо всех вариантах провести лето, сделав при этом максимум несколько заданий.

– Ты тоже там будешь? – Цзян Чэн на мгновение задумался.

– Ага, – прозвучал ответ Гу Фэя. – Я бы не стал тебя спрашивать, если бы сам не собирался пойти.

– Ты обычно фотографируешь моделей или что-то типа того? – спросил Цзян Чэн.

– Не всегда. Я выполняю и другую работу, снимаю рекламу и всё такое. Лучше, когда люди не задействованы, – Гу Фэй улыбнулся. – Если будет время, я бы ещё сделал несколько фотографий для публикации, в этом году я пока что ничего не размещал.

– Бля, почему ты такой классный? – тихо сказал Цзян Чэн. – Куда ты раньше отправлял материалы со съёмок?

– В несколько журналов, посвящённых фотографиям и путешествиям, – Гу Фэй отложил телефон. – Платят там немного, но такая практика позволит мне повысить цену, когда я пойду на другую работу.

– Понятно, – Цзян Чэн кивнул.

Сердце Гу Фэя совершенно никак не откликалось, когда дело касалось учёбы. Казалось, он никогда не задумывался об этом, однако несомненно вызывал восхищение в других сферах, которым посвятил своё сердце.

Возможно, в будущем Гу Фэю не понадобятся ни оценки, ни школа, чтобы прокормить себя.

Но, может, Цзян Чэн уже до такой степени привык измерять свои способности именно через оценки, что эта беспечность и безразличие Гу Фэя вызывали в нём беспокойство.

Вернувшись, Пань Чжи быстро отобрал лучшие фотографии, сделанные во время их поездки, и выложил многие из них в разделе «Моменты» в WeChat`е. Он даже сделал отдельную папку и открыл к ней доступ только Цзян Чэну.

– Я кое-что понял, – сказал Цзян Чэн, просматривая фотографии. – Пань Чжи квалифицированный специалист по созданию мемов.

– Ага, – Гу Фэй наклонился поближе, чтобы вместе с ним просмотреть все фотографии, – Даже твоё лицо не спасло тебя от его навыков.

– Должен ли я сделать тебе комплимент? – спросил Цзян Чэн.

– Нет необходимости, – ответил Гу Фэй. – Я знаю, какой я красавчик.

– Вот блин, – Цзян Чэн глянул на него искоса. – Твои фанатки знают, насколько ты самовлюблён?

– Я хорошо это скрываю, – Гу Фэй засмеялся. – Но зато знаю, какой ты самовлюблённый.

– Катись ты, – парировал Цзян Чэн.

Перед окончанием занятий Цзян Чэн отправился в кабинет Лао Сюя, взяв с собой листы с экзаменационными заданиями, которые он делал последние два дня.

Лао Сюй с довольным выражением лица просмотрел задания.

– Чуть позже я попрошу других учителей оценить твою работу. Не расслабляйся, продолжай прилагать усилия.

– Ага, – ответил Цзян Чэн.

«Травма» ноги, которую получил Гу Фэй, уже прошла. Ему потребовалась лишь небольшая помощь, чтобы встать, прежде чем он смог медленно ходить без посторонней помощи. «Доктор» Гу считал, что в течение следующей недели шину можно будет снять.

Когда парень помогал Гу Фэю идти к школьным воротам, Гу Мяо, которую Цзян Чэн не видел почти неделю, появилась в его поле зрения. Вместе с куклой, свисающей из заднего кармана.

– Это… – удивился Цзян Чэн, затем подошёл и нагнулся, чтобы лучше рассмотреть.

Сама по себе кукла не была такой уж большой, хотя определённо больше обычного брелока для сумок. Кукла, подвешенная за шнурок на шее, висела в петлице заднего кармана Гу Мяо. Сложно было объяснить в нескольких словах, насколько странно это выглядело.

– Она сама попросила об этом, – сказал Гу Фэй. – Мне потребовалось два дня, чтобы научить её завязывать узелок.

– Чтобы научиться завязывать узелок, потребовалось два дня?

Цзян Чэн знал, что у Гу Мяо были проблемы даже со сложением и вычитанием. Раньше Цзян Чэн думал, что ей, возможно, не хватает навыков счёта, и, скорее всего, она была более искусной в других вещах, поскольку, в конце концов, великолепно каталась на скейтборде.

– Ага, – Гу Фэй посмотрел на Гу Мяо. – Когда я думаю об этом, иногда чувствую себя… очень уставшим. Как бы я её ни учил, она многое не понимает.

Пока они шли забирать велосипеды с парковки, за весь путь Цзян Чэн ничего не сказал. Когда они сели на велосипеды и двинулись вперёд, Гу Мяо быстро догнала их на своём скейтборде.

Безумно крутые движения. Выражение лица, создающее впечатление некоторого высокомерия. Необычная и смелая причёска…

– Разве ты не собирался позвонить Ли Яню, чтобы он подстриг её? Сколько времени прошло с тех пор, как ты выманил у меня те 50 юаней? – Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя, который одной ногой крутил педаль велосипеда.

– Сейчас позвоню ему, – сказал Гу Фэй, доставая телефон. – Пойдём перекусим? Побудешь со мной немного.

– Ага, – прозвучал ответ Цзян Чэна.

После того как майские каникулы закончились, они мало времени проводили вместе. Причина была в том, что с тех пор, как начались занятия, мать Гу Фэя целыми днями пряталась в магазине. Казалось, у неё на душе был груз, который в итоге не только заставлял Гу Фэя составлять компанию Гу Мяо, но и приглядывать за матерью.

– С твоей мамой всё в порядке? – спросил Цзян Чэн.

– Да кто её, чёрт возьми, знает, – Гу Фэй отправил Ли Яню сообщение. – Наверное, она связалась с каким-то парнем… Снова.

– Но почему она так… себя чувствует? – Цзян Чэн вздохнул.

– Каждый раз, когда я просил её пойти к психологу, она всегда начинала злиться, – ответил Гу Фэй. – Теперь я больше не стараюсь что-то изменить. Но если она посмеет привести кого-нибудь из своих ухажёров домой, я тут же изобью его.

– Как в прошлый раз? – спросил Цзян Чэн.

– Ага, – Гу Фэй ухмыльнулся.

– Как насчёт того, чтобы не избивать их налево и направо? Вдруг в следующий раз придёт хороший человек.

Цзян Чэн вспомнил сцену, когда Гу Фэй швырнул мужчину в дерево, и сразу же почувствовал лёгкое ощущение боли от носа к рёбрам и до промежности.

– Если она будет настойчиво держаться за своё наивное и легкомысленное подростковое сердце и в то же время ей действительно удастся найти хорошего мужчину в таком-то месте, то я пробегусь голышом по улице, – ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн взглянул на него и слегка засмеялся, а затем снова вздохнул.

Когда мастер-парикмахер Ли, который по совместительству был шеф-поваром Ли, наконец появился в магазине с пакетом продуктов и увидел Гу Мяо с куклой, свисающей из её заднего кармана, то сразу же остановился.

– Мы снимаем фильм ужасов?

– Какой фильм ужасов? – Гу Фэй сидел за кассой и просматривал список товаров.

– Маленькая девочка несёт куклу*, – одновременно ответили Цзян Чэн и Ли Янь.

*«Маленькая девочка несёт куклу» – изначально это была детская песенка, которую интернет решил превратить в страшилку.

– Эр Мяо, – позвал Гу Фэй, – прогони Ли Янь-гэ отсюда.

Гу Мяо подъехала на скейтборде и врезалась прямо в ногу Ли Яню. Тот отшатнулся к двери, указывая на Гу Фэя.

– Знаешь, что я хотел бы сейчас сказать о твоём поведении?

– Что я ценю секс выше дружбы? – спросил Гу Фэй.

– Что ещё за «ценю секс выше дружбы»? – ответил Ли Янь. – Почему бы тебе не рассказать, как ты соблазнил, а затем бросил меня, а?!

– Продолжай кричать ещё громче, – Гу Фэй указал на улицу. – Если тебя услышит меньше десяти человек, разрешаю сломать мне ноги.

– Гу Эр-Мяо! – Ли Янь крикнул что есть сил. – А как же наша связь?! Любовь! Между нами! За все эти годы! Тоже исчезла?!

– Ли Янь… – Цзян Чэн на мгновение заколебался, но всё же подошёл к стойке и тихо спросил: – Он знает?

– Не знаю, я ему не говорил, – Гу Фэй взглянул на Цзян Чэна. – Но он, должно быть, уже всё понял. Обычно мы не говорим о таких вещах. Хочешь, я его спрошу?

– Нет, не надо, – Цзян Чэн покачал головой. – Это будет странно выглядеть, да и мне будет неловко.

Несмотря на то, что Гу Фэй, Ли Янь и другие не тусовались друг с другом каждый день, было понятно, что такая крепкая дружба не могла появиться за пару дней. Именно по этой причине Цзян Чэн не хотел, чтобы Гу Фэй намеренно перед кем-то объяснялся. Мысль о том, что нечто подобное может нарушить их обычное общение, никому бы не понравилась.

После того как Гу Мяо вытолкала Ли Яня за дверь, он снова вошёл с пакетом продуктов.

– Поскольку нас всего четверо, я не буду слишком много готовить.

– Хорошо, – Гу Фэй кивнул.

Во всяком случае Ли Янь не был похож на кого-то, кто хорошо готовит, но каждый раз, когда он приходил в гости к Гу Фэю и возникала необходимость приготовить еду, готовил именно он, хотя вкус еды был довольно обычным. Однако у него была и сильная сторона – скорость. Цзян Чэн небрежно достал учебные материалы, которые ему ранее отправил Пань Чжи, и успел просмотреть всего несколько страниц, как на столе уже появилось несколько тарелок с едой.

– Ешьте, пока не остыло, – Ли Янь сел на край стола. – А я займусь причёской Эр-Мяо сразу после того, как вы поедите. У меня есть планы на вечер.

– Какие планы? – Гу Фэй тоже сел.

– Кое-что весёлое, – ответил Ли Янь.

– Но ты же ещё не вернулся домой, да? – бросил Гу Фэй.

– Да иди ты, – Ли Янь нахмурил брови.

Цзян Чэн наклонился над тарелкой и молча ел, сидя немного в стороне.

Гу Фэй уже как-то упоминал, что Ли Янь не хочет возвращаться домой. В такие минуты у юноши появлялось чувство восторга от того, что никто больше не навязывает ему свою волю.

По крайней мере, теперь мне не нужно вступать в жаркий спор по поводу каких-то дел со своей семьёй.

Однако Цзян Чэна всё ещё охватывала тревога при одной мысли о Ли Бао Го. Поскольку тот долгое время не связывался с ним, Цзян Чэн не знал, радоваться ему или беспокоиться. Юноша не знал, какие перемены ждут его в будущем.

Гу Мяо вела себя хорошо, когда её стригли. С полотенцем на шее она неподвижно сидела у кассы и проявляла большое терпение, позволяя Ли Яню её стричь.

– Почему бы не сделать волосы подлиннее? – Цзян Чэн откинулся на спинку стула с книгой в руке, мельком взглянув на Гу Мяо. – В конце концов, она же девочка.

– Я уже думал об этом, но это просто невозможно, – вздохнул Ли Янь. – Как только у неё отрастут длинные волосы, она их сгрызёт. К тому же закатит истерику, если их придётся долго мыть.

– Тогда пусть в будущем она надевает парик, – заявил Гу Фэй.

– Не боишься, что она и его съест? – спросил Ли Янь.

– Может быть, позже она разучится это делать и больше не будет жевать волосы, – Гу Фэй вытянул ногу и слегка пнул ступню Гу Мяо. – Верно?

Гу Мяо бесстрастно посмотрела на него.

– Может, ты хотела ещё что-то сказать своему гэгэ? – Гу Фэй ещё раз пнул её ступню.

Гу Мяо сохраняла серьёзное выражение лица.

– Скорее подрасти, – Гу Фэй наклонился вперёд, положив оба локтя на колени, и посмотрел на неё. – Не заставляй своего гэгэ волноваться, ладно?

Ли Янь сделал Гу Мяо очень милую короткую стрижку, теперь её волосы были одной длины и доходили до ушей – стрижка боб, которая сделала её невозмутимое выражение лица ещё более очаровательным.

– А что насчёт твоих волос? – Ли Янь взглянул на Гу Фэя, пока тот прибирался.

– А? – взгляд Гу Фэя очень быстро обратился к Цзян Чэну. – Не надо. Когда станет теплее, я просто полностью всё сбрею.

– Сбреешь? – Ли Янь на мгновение остановился, а затем начал смеяться. – Хорошо, я понял.

Цзян Чэн глубоко задумался о том, достаточно ли привлекательный Гу Фэя для того, чтобы ходить с бритой головой.

Ли Янь повернулся и посмотрел на Цзян Чэна.

– Хочешь подстричься?

– Нет, обойдусь, – Цзян Чэн подсознательно отшатнулся. – Я…

– Ладно, понятно, – Ли Янь снова рассмеялся. – Ты тоже собираешься побриться налысо?

– Нет! – твёрдо ответил Цзян Чэн.

– Тогда я пойду, – Ли Янь собрал свои парикмахерские инструменты в коробку и пнул её под кассу. – Изначально я обещал Лю Фаню не рассказывать тебе об этом, но после некоторых размышлений будет лучше, если всё же это сделаю.

– А? – Гу Фэй посмотрел на него.

– Этот придурок в больнице, – сказал Ли Янь. – Он сказал…

– Что? – Гу Фэй резко встал. – Он ранен?

– Нет, – Ли Янь откашлялся. – У него геморрой, операция назначена на завтра. Я отвёз его в больницу позавчера. Он запретил кому-либо об этом говорить и не хотел, чтобы его посещали, но я просто подумал…

– Тогда лучше всего пойти к нему, – Гу Фэй вздохнул с облегчением и снова сел. – Мы не должны пропустить такое весёлое зрелище.

– Верно, – Ли Янь кивнул. – Так что, ты расскажешь об этом Ло Юю и остальным? Давайте все вместе завтра его навестим, я уже заказал огромную корзину с фруктами.

– Хорошо, – Гу Фэй начал смеяться.

После того как Ли Янь ушёл, Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя.

– Вы беспощадны!

– Это точно! – Гу Фэй снова начал смеяться. – Этим ребятам всё время скучно, поэтому они любят такую ерунду. Ты пойдёшь? Давай вместе посмотрим, как там поживает задница Лю Фаня.

– На операции по удалению геморроя не нужно, чтобы задница всё время была голой, – Цзян Чэн подумал об этом и тоже засмеялся. – Но если я посмотрю на твою…

Прежде чем он успел закончить фразу, Цзян Чэн поспешно остановился: Гу Мяо всё ещё сидела в стороне, хватая пальцами свои подстриженные волосы.

– Эр-Мяо, – Гу Фэй взял её за руку, – теперь у тебя красивая стрижка.

Гу Мяо не проявила никакой реакции, но как только Гу Фэй отпустил руку, она тут же принялась снова хвататься за волосы. Гу Фэй вздохнул, протянул руку к её пальцам, а затем оставил в покое.

– Разве она сейчас не начнёт вырывать себе волосы? – Цзян Чэн немного волновался.

– Я проверил её хватку, она не такая уж и сильная. Просто она ещё не привыкла к коротким волосам и, возможно, уже скоро перестанет так себя вести, – ответил Гу Фэй.

– О… – Цзян Чэн посмотрел на Гу Мяо и вздохнул. – Не знал, что она делает так после стрижки. Если бы знал, не посоветовал бы её стричь.

– Рано или поздно это нужно было сделать. Если не подстричь, она начнёт их жевать, – Гу Фэй улыбнулся. – Кроме того, так бывает не каждый раз.

Цзян Чэна охватило необъяснимое чувство грусти, он снова опустил взгляд на книгу.

– Я не знаю её так же хорошо, как Ли Янь.

– Мы с Ли Янем – друзья детства, выросшие вместе, – сказал Гу Фэй. – Он наблюдал, как росла Эр-Мяо, так что в этом нет ничего странного. Если бы Ли Янь услышал, что ты такое говоришь, он бы разочаровался. Спустя столько лет Эр-Мяо на него почти не реагирует, но она близка с тобой.

Цзян Чэн слегка рассмеялся.

Это правда.

Однако как только смех прекратился, снова появился лёгкий намёк на грусть.

– А ещё я не знал, что ты любишь пить чай.

– А? – Гу Фэй не совсем понял.

– Даже Лао Сюй знает, что ты пьёшь чай, – Цзян Чэн цыкнул языком. – И ты даже пригласил его, вот же! Так культурно с твоей стороны, молодой человек.

Гу Фэй замер, а затем внезапно громко рассмеялся.

– Эй…

– Чего ты эйкаешь? – сказал Цзян Чэн. – Мне очень грустно, я ничего о тебе не знаю… Даже сейчас я не знаю, что ты любишь есть.

– Куда бы я тебя не приглашал, мы всегда ели то, что я люблю, – Гу Фэй подошёл к Цзян Чэну и прижался к нему, приобняв сзади рукой. – А об этом чайном магазине знает только Лао Сюй, я туда почти не хожу. Но если ты хочешь, мы можем пойти прямо сейчас.

– Я не об этом, – Цзян Чэн разобрался с мыслями, крутившимися в голове, и почувствовал, что повёл себя довольно по-детски. – Я просто сожалею о том, что пропустил примерно 17 лет твоей жизни.

– Хорошо, что ты пропустил эти 17 лет, – Гу Фэй посмотрел на него. – Взгляни на меня, если честно… Я могу рассказать тебе всё, о чём захочешь, но не хочу, чтобы ты когда-либо видел это своими глазами. Если бы это случилось, нам было бы невозможно быть вместе. Кроме того, если бы ты действительно провёл здесь эти 17 лет или около того, я бы, возможно, даже не взглянул на тебя. Как бы ты ни был красив, между нами ничего бы не было.

– Катись ты, – Цзян Чэн улыбнулся.

Верно. Если бы я вырос здесь, на сталелитейном заводе, в доме Ли Бао Го…

– И… я даже не упомянул, насколько был подавлен, – Гу Фэй протянул руку к Гу Мяо, которая склонилась над столом, работая над домашним заданием, пока её нос почти не коснулся бумаги. – Когда был рядом с твоими одноклассниками в те несколько дней, я слушал, как ты говоришь с ними о прошедших днях, когда вы учились вместе, и о том, как вы проводили время. Куда мне надо было идти плакать?

– Вот чёрт! – Цзян Чэн посмотрел на него. – Моё прошлое было не таким захватывающим. Я просто ходил в школу и боролся с другими за первые три места в классе.

– Разве у тебя не было девушки? – добавил Гу Фэй.

– Это нельзя было назвать «отношениями», – Цзян Чэн собрался с мыслями. – Просто я не знаю, как правильнее это выразить. Скорее, я хотел присоединиться к веселью. Окружающие думали, что мы встречаемся. Прежде чем успел это осознать, она принесла мне завтрак, потом мы пару раз созванивались и переписывались. Позже она иногда злилась, а я её утешал, она злилась, а я утешал…

– О… – Гу Фэй был слегка озадачен. – Так ты, оказывается, умеешь утешать?

– Утешать, сдерживая раздражение. Что ещё мне оставалось делать? Она же девчонка. В любом случае это просто раздражало, – брови Цзян Чэна нахмурились. – Я был тем ещё дурачком, ни черта не делал и каждый день только утешал её.

– Совсем ничего не делал? – Гу Фэй ухмыльнулся.

– А? – Цзян Чэн бросил на него косой взгляд. – Даже никогда не держался с ней за руки.

– Такой невинный, – Гу Фэй взглянул на Гу Мяо, затем склонился к уху Цзян Чэна и прошептал: – Почему же теперь ты ни капли не невинен?

– Бля! – Цзян Чэн тоже наклонился к уху Гу Фэя и понизил голос: – Разве я теперь не невинен? Я такой же красивый и невинный, как и всегда.

– Разумеется, – Гу Фэй продолжал шептать ему на ухо: – Такой же невинный, как и я.

– Ну уж нет, – Цзян Чэн пристально посмотрел на него. – Господин, как насчёт того, чтобы быть немного помягче? Вы на меня давите!

Глядя на него, Гу Фэй не мог перестать смеяться.

– Какого чёрта ты смеёшься? – Цзян Чэн вздохнул и с большим усилием понизил голос: – Это было всего лишь несколько прикосновений! Не смейся, как будто мы действительно что-то делали.

– Разве эти несколько прикосновений не считаются? – Гу Фэй всё ещё говорил сквозь смех. – Тогда что нам нужно сделать, чтобы это считалось за «то самое»?

Гу Фэй, вероятно, не обдумал то, что только что сказал. Как только он закончил предложение, оба мгновенно погрузились в молчание, смешанное с тонким чувством неловкости. Даже если бы нужно было покраснеть, они бы не смогли.

Цзян Чэн думал, что его первой реакцией будет бесчисленное количество грязных и непристойных мыслей, мелькающих в его голове. Более того, Гу Фэй будет играть там главную роль. Однако Цзян Чэн не мог ожидать, что первые его мысли окажутся столь смелыми и изобретательными.

Нам ещё нет 18! Закон и политика о защите несовершеннолетних! Можно ли рассматривать возможность добрачного секса? Что, чёрт возьми, это такое?

К тому времени, когда он пришёл в себя, Гу Фэй уже наклонился, чтобы поправить осанку Гу Мяо, которая до сих пор делала уроки, почти касаясь носом бумаги.

Цзян Чэн посмотрел на спину Гу Фэя. В этот самый момент в его сознании ворвались всевозможные неописуемые сцены и образы.

Бля!

Цзян Чэн чувствовал, что может прожечь одежду Гу Фэя одной лишь силой разума.

Блядь!

Цзян Чэн невольно увидел множество коротких порно-роликов.

Блядство! Как и ожидалось, интернет действительно извращает сознание!

Глава 63 - Я бы немедленно подошёл и лизнул его

Когда в голову приходили такие нездоровые мысли, это было похоже на то, как голодная собака жадно съедает всю еду до последней крошки не в силах остановиться. Однако в эту секунду Цзян Чэн не мог позволить себе ничего съесть. Он ещё мгновение смотрел на одноклассника, но, в конце концов, всё, что мог сделать Цзян Чэн, это шлёпнуть Гу Фэя по пояснице и потянуть за пояс спортивных штанов, ущипнув за ягодицу.

– Эй, – Гу Фэй подпрыгнул от удивления, обернулся и посмотрел на парня. – Что это ты делаешь?

– Шлёпнул тебя, – Цзян Чэн снова притянул его за пояс.

– В этой комнате есть несовершеннолетние, – начал смеяться Гу Фэй. – Держи себя в руках, хорошо?

– Я же ничего не сделал, – Цзян Чэн облокотился на стул. – Неужели несовершеннолетним нельзя щипать друг друга и… дурачиться?

Гу Фэй некоторое время смотрел на него, затем ухмыльнулся, прищурив глаза.

– Ты думал о чём-то пошлом?

– Например? – Цзян Чэн тоже прищурил глаза.

Гу Фэй не ответил. Он отклонился в сторону, положил руку на спинку стула, ещё раз посмотрел на него и начал смеяться.

– Чего смеёшься? – спросил Цзян Чэн с серьёзным выражением лица.

Гу Фэй всё ещё не ответил, он продолжал смотреть на него и смеяться. На его лице будто было написано «Я всё понимаю», в результате чего защита Цзян Чэна полностью сошла на нет.

– Хорошо, – Цзян Чэн встал, налил себе стакан воды и снова сел. – Ты будто через одежду меня видишь, мне нечего скрывать. Что ты хочешь услышать?

– Мы и так уже видели друг друга без одежды, – от души рассмеялся Гу Фэй. – О чём ты подумал?

– Это ты о чём думаешь? – Цзян Чэн цыкнул языком.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – Гу Фэй потянулся к стакану Цзян Чэна и отпил воды, а затем вернул его обратно ему в руки. – Ты тоже прекрасно знаешь, что я знаю, о чём ты думаешь.

– А? – Цзян Чэн задумался и рассмеялся. – Да, я думал кое о чём пошлом. Но я бы никогда о таком не подумал, если бы ты не поднял эту тему.

– Я тоже, – сказал Гу Фэй.

– Стоит ли мне тебе верить? – Цзян Чэн посмотрел на него. – В любом случае в глубине души ты уже это признал.

– Не то чтобы я вообще об этом не думал… – Гу Фэй снова начал смеяться, только через некоторое время он снова смог говорить: – Но это произошло потому, что я вспомнил кое-что, что слышал раньше.

– И что же это? – с любопытством спросил Цзян Чэн.

– Итак, был парень, который нашёл себе парня, и у них были довольно неплохие отношения, – сказал Гу Фэй тихим голосом, прежде чем сделать паузу и обернуться, чтобы проверить Гу Мяо, затем придвинул стул ближе к Цзян Чэну и прижался к его уху: – А потом это… Ну, ты знаешь… Они спали вместе…

Цзян Чэн поперхнулся, отвернулся и начал кашлять.

– Бля, и всё?

– Это ещё не конец, – сказал Гу Фэй. – Ты закончил кашлять?

– Да, закончил, – Цзян Чэн повернулся и придвинулся ухом к Гу Фэю. – Продолжай.

– И только тогда они поняли, что оба… Э-эм… Они… были с одинаковыми предпочтениями, – с некоторыми трудом выговорил Гу Фэй.

Когда он дошёл до главной части, его голос уже был тихим настолько, что казалось, будто его обвинили в нарушении цензуры.

– Более того, оба были довольно упрямы, так что в итоге они целую вечность могли только… прикасаться друг к другу… Ну, протягивая руку помощи…

Цзян Чэн даже не успел осознать, что содержание этой истории было таким, что заставило бы любого покраснеть, как он разразился приступом смеха. Только спустя несколько минут он взял себя в руки.

– Чёрт… – Цзян Чэн повернулся и посмотрел на Гу Фэя. – И в чём смысл этой истории?

– Послеобеденная шутка, – Гу Фэй, сдерживая улыбку, попытался сделать серьёзное лицо.

– Мы давным-давно уже поели, откуда, чёрт возьми, взялось это «после обеда»? – спросил Цзян Чэн.

Он размышлял над этим ещё некоторое время, а когда снова открыл рот, его голос понизился ещё больше, чем ранее голос Гу Фэя – этого было достаточно, чтобы вся комната погрузилась в странную атмосферу.

– Тогда ты… Эм… Так что?

– Что «что»? – Гу Фэй замер.

– Бля, – Цзян Чэн посмотрел на Гу Мяо.

Девчушка, вероятно, застряла на каком-то вопросе, она держала в руке карандаш и просто чертила круги на листе бумаги. Очень сосредоточенно.

– Неужели мы тоже будем целую вечность дрочить друг другу? – Цзян Чэн чуть-чуть повысил голос.

– А? – Гу Фэй посмотрел на него, вероятно, не зная, что ответить. – А!

Для двух людей, у которых самым интимным занятием было лишь «натирание грибочков» друг друга, внезапное переключение от темы совместного сна к уровню вопросов 18+ о позах моментально сделало атмосферу ещё более необъяснимой.

Внезапно неловко.

Ни один из них не знал, как продолжить разговор, поэтому они просто смотрели друг на друга.

Своевременное, хотя и непреднамеренное, вмешательство Гу Мяо нарушило эту атмосферу. Скорее всего, это произошло потому, что она не смогла ответить ни на одну задачу по математике или нарисовать достаточно круглый круг, из-за чего начала тыкать бумагу карандашом.

Когда Гу Фэй повернулся, чтобы убрать карандаш из её руки, грифель уже отломился, и даже деревянная часть немного стёрлась.

Цзян Чэн удивлённо оглянулся и внезапно понял, почему Гу Фэй был непреклонен и не покупал ей механических карандашей. При такой силе нажатия механический карандаш мгновенно бы сломался, в то время как деревянный всё ещё можно было заточить.

Даже без карандаша в руке Гу Мяо не остановилась. Она стучала кулаком по столу, но на её лице не было ни малейшего выражения гнева. На самом деле девчушка выглядела очень спокойной, и только по непрерывному ритму ударов по столу можно было понять, что она не очень довольна.

– Эр Мяо. Эр Мяо, посмотри на меня. Эр Мяо, – Гу Фэй не стал её останавливать, лишь присел на корточки возле стола и повторял эти слова. – Эр Мяо, посмотри на гэгэ. Эр Мяо…

Ранее подвергшиеся цензуре мысли Цзян Чэна в мгновение исчезли из-за бесконечных просьб Гу Фэя. Он не знал, что лучше делать в такой ситуации и просто молча наблюдал.

Гу Мяо не была обычным ребёнком, её действия не были похожи на поведение непослушного подростка. Кроме терпения и понимания, другого решения не было.

Цзян Чэн уставился на Гу Фэя, не в силах полностью понять его чувства. Он не мог себе представить, что нужно делать, если бы сам оказался в подобной ситуации.

Это было не впервые и не во второй раз. И не на день или два. Гу Мяо, возможно, и не вышла ростом для своего возраста, но тем не менее ей 10 лет.

Цзян Чэн боялся даже представить, через что прошёл Гу Фэй за все эти годы. Постепенно Цзян Чэн начал понимать, как атмосфера спокойного безразличия стала определяющим видом темперамента Гу Фэя.

Небольшая истерика Гу Мяо длилась более 10 минут. Под терпеливые слова Гу Фэя она, наконец, посмотрела на него и прекратила стучать руками по столу.

– Тебе не обязательно отвечать на вопросы, на которые не знаешь ответ, – Гу Фэй не переставал смотреть на неё, пока медленно говорил. – Не надо злиться, хорошо?

Гу Мяо уставилась на него без каких-либо эмоций.

– Кивни, чтобы гэгэ знал, что ты поняла, – продолжил Гу Фэй.

Гу Мяо кивнула.

– Чэн-гэ хочет пить, – Гу Фэй указал на Цзян Чэна. – Можешь налить ему воды?

Цзян Чэн был застигнут врасплох. Услышав это, он сразу же подумал взять свой стакан и выпить из него всю воду, но Гу Мяо уже кивнула, встала, подошла к нему и выхватила стакан из рук.

– Я… – Цзян Чэн не знал, что сказать.

Гу Мяо посмотрела в стакан, который был ещё наполовину полон, и просто вылила содержимое на пол. Затем отошла в сторону, чтобы наполнить стакан новой водой, и вернула ему.

– Спасибо, красавица, – Цзян Чэн принял стакан и тут же выпил половину. – Я думал, что умру от жажды.

К счастью, у Гу Мяо был интеллект, который отличался от мыслей обычного ребёнка, иначе на основании этого предложения Цзян Чэн был бы отнесён к категории полных идиотов.

– Может ли Чэн-гэ полчаса покататься с тобой на скейтборде? – спросил Гу Фэй.

– Конечно, – Цзян Чэн немедленно поставил стакан и присел на корточки перед Гу Мяо. – Давай немного покатаемся, ладно?

Взгляд Гу Мяо на секунду прояснился, прежде чем она кивнула. Девчушка наступила ногой на край скейтборда, стоящего рядом с ней. Подхватив доску рукой, она повернулась и вышла на улицу.

– Спасибо за помощь, – вздохнул с облегчением Гу Фэй, – Чэн-гэ.

– Позже будешь должен массаж ног своему Чэн-гэ, – Цзян Чэн встал и последовал за Гу Мяо.

На улице всё ещё было достаточно тепло для катания на скейтборде: ни холодно, ни жарко. Ветер слегка обдувал лицо Цзян Чэна, когда он стоял на доске и мчался вперёд.

Это довольно приятно.

С новой кукольной стрижкой «боб» и с невозмутимым выражением лица Гу Мяо каталась по очереди с Цзян Чэном на скейтборде. Каждый раз, когда она ловко запрыгивала на доску и выполняла всевозможные замысловатые трюки, Цзян Чэн думал о том, как было бы неплохо, если бы время остановилось на этом моменте, где Гу Мяо катается на скейте.

Как было бы здорово. Гу Мяо больше не будет мучаться, а Гу Фэю больше не придётся видеть её страдания.

Цзян Чэн проехал мимо входа в магазин и взглянул на Гу Фэя, который сидел на корточках на ступеньках с сигаретой во рту, наблюдая за ним. Цзян Чэн протянул руку и щёлкнул пальцами, Гу Фэй немедленно ответил свистом. Пронзительный звук, похожий на шелест ветра в ветвях, казалось, был слышен в радиусе более 10 метров.

Их предыдущий разговор заставил воображение Цзян Чэна разыграться, но после получасового катания на скейтборде с Гу Мяо, когда он обливался потом, эти непрошенные мысли ушли.

Цзян Чэн вспомнил, как ещё в средней школе читал статью, в которой обсуждалось занятие физическими упражнениями в качестве метода избавления от привычки частой мастурбации. В то время он считал это бредом, но теперь, когда подумал об этом, возможно, в этом даже был какой-то смысл.

Но как только Гу Мяо снова села за стол, чтобы привести в порядок свои книги, а Гу Фэй вошёл во внутреннюю комнату и поманил ему рукой, Цзян Чэн понял, что статья всё-таки была бредом.

Цзян Чэн забежал в комнату, обнял Гу Фэя и начал его кусать. На мгновение он остановился и глубоко вздохнул, когда уже Гу Фэй сильно укусил его за плечо.

– Вот блин! Почему бы просто не укусить меня за лицо? – он потёр плечо и попытался говорить шёпотом, затем протянул руку и схватил Гу Фэя за талию. – Так ты у нас, оказывается, вампир, да?!

– Ха, говоришь эти слова так, будто сам меня никогда не кусал, – Гу Фэй слегка подвинул плечо Цзян Чэна в свою сторону и натянул на него рубашку, чтобы скрыть след от зубов. – Ещё пара таких укусов – и мы не выберемся из этой комнаты.

– Я…

Прежде чем Цзян Чэн успел закончить эти слова, раздался звук удара ногой по столу со стороны Гу Мяо. Эти двое отлипли друг от друга со скоростью света. К тому времени, когда Гу Мяо затащила свой маленький рюкзак в комнату, Цзян Чэн и Гу Фэй уже были на расстоянии как минимум метра друг от друга: Гу Фэй стоял у окна, а Цзян Чэн – у кровати. Ему даже удалось быстро вытащить из кармана телефон и сделать вид, что он что-то листает.

– Закончила с уборкой? – спросил Гу Фэй.

Гу Мяо кивнула.

– Чэн-гэ, – снова позвал Гу Фэй Цзян Чэна, в его голосе слышались весёлые нотки. – Вот это актёрское мастерство!

– Идём? – Цзян Чэн поднял голову и сунул телефон в карман.

– Ага, – Гу Фэй кивнул.

В последнее время Гу Мяо почти не отходила от Гу Фэя. Такая привязанность, вероятно, возникла из-за того, что во время праздника 1 мая Гу Фэй проводил с ней не так много времени. Теперь, если Гу Фэй не приходил к вечеру домой, она садилась на свою кровать и, решительно настроенная не спать, ждала, когда он вернётся.

– Тебя что-то беспокоит? – тихо спросил Гу Фэй Цзян Чэна, когда они дошли до перекрёстка.

– Беспокоит? – переспросил Цзян Чэн.

– Я хотел зайти к тебе сегодня вечером… – Гу Фэй откашлялся. – Чтобы немного потусоваться.

– Я не настолько нетерпеливый, – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Я сказал немного потусоваться, а не немного потрахаться, – сказал Гу Фэй. – Кроме того, судя по твоему поведению, говорить, что ты не настолько нетерпеливый, как-то неубедительно…

– Отвали, – оборвал его Цзян Чэн, сдерживая смех. – Мы цивилизованные люди, хоть немного сдерживайся, пока мы на улице.

– Подожди меня завтра утром у столика для завтрака, – сказал Гу Фэй.

– Ага, – ответил Цзян Чэн.

С тех пор как он «повредил» ногу, Гу Фэй стал ещё более решительным и настойчивым, в связи с этим с тех самых пор он ни разу не опаздывал.

– Спокойной ночи, – Гу Фэй свистнул Гу Мяо, которая каталась по тротуару на своём скейтборде.

– Спокойной ночи, – Цзян Чэн ущипнул тыльную сторону ладони Гу Фэя.

***

Цзян Чэн вернулся в свою квартиру и продолжил придерживаться распорядка дня: принял душ и переоделся. Стоя перед зеркалом, он проверил след от зубов Гу Фэя.

В целом нормально, не слишком заметный. Хотя следы двух клычков довольно глубоки… Если бы укус был ближе к шее, завтра мне пришлось бы надеть рубашку с воротником.

– Должно быть, в прошлой жизни он был собакой!

Стоя перед зеркалом, Цзян Чэн стиснул зубы, затем повернулся и вернулся в свою комнату. Сев за стол, он наконец приступил к выполнению заданий.

Поскольку задания были не такими уж сложными, пока он писал, в его голове ещё оставалась половина пространства для размышлений о чём-то другом. А именно вопрос, одна лишь мысль о котором, заставляла его сердце колотиться, а кончики ушей безжалостно гореть.

Позы!

До этого момента у Цзян Чэна не было возможности обдумать это во всех подробностях. Скорее, правильнее было бы сказать, что каждый раз, когда их тела переплетались, и он слышал тяжёлое дыхание Гу Фэя у своего уха, то никогда не задумывался о любом другом сценарии, кроме того, где Гу Фэй находится снизу. Но после того как Гу Фэй вдруг поднял эту тему, Цзян Чэн понял, что его собственное воображение, возможно, было слишком банальным. Можно сказать, оно требовало немного большей окраски и глубины.

Сверху или снизу...

Цзян Чэн смотрел на кончик пера.

Не имея практического опыта, я не могу понять, что чувствует каждый из них. Но... Для такого щедрого, смелого, красивого парня, как я, уступить место своему бойфренду… Это не так уж и сложно. В конце концов, Гу Фэй моложе меня на месяц. Итак, если Гу Фэй… Хотя я не уверен, но всё же… И что потом?

Цзян Чэн цыкнул языком.

Да без разницы.

Однако, по сравнению с вопросом верхней и нижней позиции, с которой ещё предстояло определиться, Цзян Чэн больше заботился о своём явном недостатке в осведомлённости, что, по сути, означало прямой разговор об этом с Гу Фэем. Тот не выказывал никаких признаков желания продвигаться вперёд, по крайней мере, они оба были вполне довольны после каждого бесстыдного финиша.

Возможно, ещё не время?

Цзян Чэн держал ручку во рту и качал ею вверх и вниз.

Как неловко. Моя голова забита подобными мыслями во время выполнения заданий.

Ни Цзян Чэн, ни Гу Фэй впоследствии не продолжили эту тему разговора.

На следующий день, когда силуэт Гу Фэя появился у ларька для завтрака, Цзян Чэн сразу почувствовал, как волна умиротворения захлестнула его сердце.

Чёрт, не было смысла так сильно зацикливаться на подобном вопросе, достаточно было просто взглянуть на этого человека.

Только в этот момент Цзян Чэна осенило.

Пристально смотреть на чьё-то лицо на самом деле не было чем-то глупым – всё зависело от того, кем был этот человек. Возьмём, к примеру, этот самый день, когда я слушаю лекции и в то же время смотрю на Гу Фэя.

Даже бесконечный монотонный голос учителя больше не звучал так, будто он читал вслух религиозное писание. Единственная серьёзная проблема заключалась в том, что он не мог вдоволь насмотреться на своего парня на занятиях Лао Лу.

Во время урока Лао Лу был требовательным учителем, его величайшей радостью было направить указку в самый конец класса.

– Цзян Чэн, ответь на этот вопрос.

Во время урока Цзян Чэн положил голову на стол, записывая очередное задание, но время от времени продолжал скользить взглядом по лицу Гу Фэя. Тот посмотрел на него и очень быстро поймал взгляд Цзян Чэна. Парень улыбнулся, затем посмотрел вниз и несколько раз потыкал пальцем в телефоне.

Мобильник Цзян Чэна завибрировал. Он вынул его и увидел, что это сообщение от Маленького послушного зайчика.

> Сегодня ты весь день пристально смотрел на меня. Да, мой парень?

Цзян Чэн улыбнулся и поднял на него взгляд. Гу Фэй, опустив голову, всё ещё смотрел в телефон.

– Почему ты не смотришь на меня?

– Просто мне нравится, как ты на меня смотришь.

– Почему? – тихо спросил Цзян Чэн, положив голову на стол.

– Я чувствую себя в безопасности, – Гу Фэй повернул голову и улыбнулся, когда под столом его нога коснулась ноги Цзян Чэна.

> Я хочу быть собой в твоих глазах. Хочу, чтобы один лишь этот взгляд был со мной всю жизнь.

Цзян Чэн внимательно просмотрел каждое слово, отправленное Гу Фэем. Он огляделся вокруг, чтобы убедиться, что никто их не заметит, затем протянул руку и нежно погладил ногу Гу Фэя.

Во второй половине дня, когда занятия закончились, они вышли из школьных ворот, и увидели старенький «Бенни» Лю Фаня, припаркованный рядом с бордюром. Ли Янь сидел на месте водителя.

– Давайте, запрыгивайте, – Ли Янь помахал парням рукой. – Остальные уже пошли, встречаемся перед больницей.

Гу Фэй сел в машину.

– Операцию уже сделали?

– Сегодня утром. Скорее всего, сейчас он отлёживается в постели, задрав задницу вверх. Наверное, уже прочувствовал все вкусы жизни: и сладкое, и горькое, и кислое, и острое, – ответил Ли Янь.

– Откуда взялось кислое и сладкое?

Цзян Чэн сел на заднее сиденье и посмотрел на гигантскую корзину с фруктами рядом с собой. Внутри даже была открытка, он прочитал её содержимое.

Да поднимет каждый ввысь маленькую хризантему*!

*Слэнговое популярное название ануса.

Действительно, от каждого из этих «душевных» и «искренних» слов он вряд ли сможет почувствовать хотя бы вкус остроты, останется лишь сплошная горечь.

– Он определённо отомстит каждому из вас, как только его выпишут, – прокомментировал Цзян Чэн.

– Принимай участие, – откликнулся Ли Янь.

– Почему бы тебе не спросить, осмелится ли он? – Гу Фэй цыкнул языком.

Как только они встретились у входа с «проблемными ребятами», то сразу же все вместе понесли корзину с фруктами а-ля «напроситься на драку» в палату стационара.

В трёхместной хорошо оборудованной палате Лю Фаня находились только два пациента. Когда они вошли, Лю Фань лежал на животе и играл в телефоне.

Услышав звук входящих посетителей, парень обернулся. Однако, как только он узнал этих непрошенных гостей, то во всю глотку заорал:

– Ли Янь, однажды я изобью тебя до смерти!

– Мы все здесь братья, – Ли Янь поставил корзину с фруктами на прикроватный столик. – Как же мы могли позволить тебе лежать в больнице в одиночестве?

– Тогда поторопись и скажи доктору, чтобы он дал каждому из вас по хорошему пинку! И мы все вместе ляжем здесь калачиками! – Лю Фань пристально посмотрел на них. – Ай, чёрт возьми, Цзян Чэн! Ты же порядочный человек, но всё равно пришёл, чтобы поиздеваться надо мной?!

– Я просто проходил мимо, – ответил Цзян Чэн.

– Я вам всё припомню! – Лю Фань пригрозил им кулаком. – Я не забуду этого до конца своей жизни!

– Фань-гэ, какие ощущения? – Ло Юй наклонился, чтобы спросить.

– Такое чувство, будто в заднице петарда взорвалась! Какие ещё ощущения! Хочешь попробовать, а?! – Лю Фань смерил всех убийственным взглядом.

Компания разразилась громким смехом.

Семья другого пациента, находившаяся рядом с соседней больничной койкой, нахмурилась, вероятно, из-за громкого поведения парней. Но, честно говоря, с группой братанов, собравшихся вместе, и с тремя большими словами «Не провоцируй меня!», написанными на лице каждого из них, они выглядели будто члены преступного мира, осматривающие свою территорию. Откуда бы у этой семьи хватило смелости издать хоть звук после первых их взглядов?

– Будьте немного тише, – сказал Гу Фэй, прислонившись к стене.

Только тогда, сдерживая смех, ребята собрались с силами и успокоили Лю Фаня.

Как петарда в заднице. Тц.

Цзян Чэн стоял рядом с Гу Фэем, также прислонившись к стене. Он не полностью слушал их разговор, запомнив только это предложение. Хотя эта фраза была сказана с большим преувеличением, вполне можно было себе представить, что первый раз не принесёт никакого великого удовольствия.

Тц-тц.

Взгляд Цзян Чэна упал на Гу Фэя. Голова того прислонилась к стене. Линии, идущие от его шеи до ключиц, вырисовывали красивый и сексуальный изгиб. Если бы не все эти люди, он бы немедленно подошёл и лизнул его.

Тц-тц-тц. Как у меня может хватить духа заведомо причинить боль Гу Фэю?

В итоге они не смогли подольше побыть с Лю Фанем, их вывела медсестра, полагая, что они мешают отдыху пациентов.

– Куда вы так спешите? – спросил Ли Янь, стоя в лифте. – Я на машине Лю Фаня, могу подвезти вас.

– В таком случае отвези нас обратно, – ответил Гу Фэй.

– Тогда давайте все пойдём к Да Фэю. Прошло много времени с тех пор, как мы в последний раз вместе выпивали, – подхватил Ло Юй.

– Ага, – ответил Гу Фэй.

Лифт спустился на два этажа и остановился. Ещё до того, как дверь открылась, с другой стороны уже отчётливо были слышны громкие крики. Когда лифт открылся, ругань тут же усилилась.

– Вы просто хотите выманить у меня побольше денег! – выкрикнул мужской голос. – Какая операция?! Вы заставляете меня ложиться на госпитализацию?! Я отказываюсь делать операцию! Какая ещё лучевая терапия, ерунда это всё! Вы просто хотите вытрясти побольше бабла! Я и так уже достаточно потратился, а теперь вы ещё смеете говорить, что этого недостаточно?! Вот подождите, я закрою это паршивое местечко!

– Мужчина, план лечения можно обсудить с лечащим врачом, он также выпишет вам нужные препараты.

Цзян Чэн застыл в лифте. Когда двери открылись, он сразу увидел на другой стороне человека, яростно размахивающего руками, лицо которого исказилось от приступа гнева.

Мой биологический отец, Ли Бао Го…

– Я не хочу смотреть ни на какой список препаратов! Я больше не хочу лечиться! Верните мне деньги! – Ли Бао Го расталкивал врачей и медсестёр вокруг себя. – Да будет смерть! Я не позволю никому из вас забрать мои деньги! Если вы не вернёте всё, что я потратил, я не успокоюсь!

Люди, которые только что вошли в лифт, всё ещё выглядывали наружу, шёпотом обсуждая друг с другом эту ситуацию. Прямо между дверями стоял человек, качавшийся вперёд и назад, наблюдая за разворачивающейся драмой.

Цзян Чэн уже собрался пройти вперёд, но Гу Фэй мгновенно схватил его за руку.

Ли Янь стоял у двери. Взглянув на них, он толкнул мужчину, стоявшего в дверном проёме, и нажал кнопку «Закрыть».

Мужчина тут же обернулся, как будто всё ещё хотел вернуться внутрь, но, взглянув на закрывшийся лифт, остановился как вкопанный.

Больше никто не произнёс ни слова. Как только лифт доехал до первого этажа, Гу Фэй вывел Цзян Чэна за руку.

– Тогда мы пойдём. Стоит ли нам ждать тебя в магазине или… – начал говорить Ли Янь.

– Мамы скорее всего там нет, – ответил Гу Фэй.

– Ага.

Ли Янь и остальные повернулись и ушли.

Всё ещё находясь в прострации, Цзян Чэн последовал за Гу Фэем в угол вестибюля.

– Чэн-гэ? – позвал его Гу Фэй.

– А? – ответил Цзян Чэн.

– В это дело… – Гу Фэй колебался, – тебе не обязательно вмешиваться.

Цзян Чэн посмотрел на него, не произнеся ни звука.

– Ты не сможешь это исправить, – Гу Фэй посмотрел ему прямо в глаза. – У тебя нет средств, чтобы это исправить. Можешь подождать, когда он уйдёт домой, а затем пойти и поговорить с ним? Не ходи туда прямо сейчас. Понимаешь, о чём я?

– Понимаю, – Цзян Чэн закрыл глаза, глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

Конечно же, я понимаю, что имеет в виду Гу Фэй.

Глава 64 - Баю-баюшки-баю

Быть в плохом настроении – не самое ужасное состояние. Намного хуже ощущать, как приподнятость духа камнем падает с небес на землю. Хорошее настроение попросту разбилось вдребезги, не оставив и следа.

Цзян Чэн давно не чувствовал такой тяжести на сердце. Просидев почти 10 минут в кресле вестибюля на первом этаже вместе с Гу Фэем, он всё ещё не мог прийти в себя.

По сути, болезнь Ли Бао Го можно определить: рак лёгких. Цзян Чэн уставился на свои пальцы.

Лёгкие Ли Бао Го были в плохом состоянии, он кашлял каждый день. Теперь к тому же возникли такие слова, как «лучевая химиотерапия».

Цзян Чэну казалось, что его тянет на дно водоворота, наполненного шумом, хотя в ушах стояла оглушительная тишина.

Он прекрасно понимал, почему Гу Фэй не пустил его. Денег на его карте хватит на оплату обучения и бытовые расходы, но у него нет никакого дохода. И до тех пор, пока он не начнёт зарабатывать, ему придётся брать каждую копейку с этой карты.

Цзян Чэн не был уверен, должен Ли Бао Го денег больнице или нет, но если бы он подошёл к нему, то в целом мог представить, с чем бы столкнулся. Это не та же самая ситуация, как когда Ли Бао Го был окружён и избит. В тот момент, отчасти чтобы выпустить пар, отчасти ради Ли Бао Го, Цзян Чэн мог броситься вперёд и подраться, но не теперь.

Из лифта вышел охранник, побежал ко входу в стационарное отделение, пропустил внутрь двух полицейских и вернулся с ними к лифту.

– Пойдём, – Цзян Чэн яростно потёр лицо и встал. Он не хотел видеть, как полиция выведет Ли Бао Го наружу.

Гу Фэй поднялся и вышел вместе с ним из больницы.

Покинув здание, Цзян Чэн направился прямиком к автобусной остановке, но Гу Фэй потянул его за собой и сказал:

– Давай возьмём такси.

– О, – Цзян Чэн остановился и встал сбоку, наблюдая, как Гу Фэй ловит такси.

– Поедим у меня? – спросил Гу Фэй, когда они сели в машину.

– Нет, – Цзян Чэну казалось, что у него голова пухнет.

– Тогда я пойду с тобой поесть что-нибудь позже? – снова спросил Гу Фэй.

– У меня сейчас нет особого аппетита, – Цзян Чэн закрыл глаза и нахмурил брови. – Я пойду прямо к Ли Бао Го домой и подожду его там. Если его забрала полиция, скорее всего к вечеру он вернётся.

– Угу, – казалось, Гу Фэй хотел добавить что-то ещё, но, вздохнув, ничего не сказал.

Машина остановилась на перекрёстке, и они оба вышли из неё.

Цзян Чэн посмотрел на дорогу, ведущую к дому Ли Бао Го. С того дня, как он забрал свои вещи из его квартиры, юноша больше ни разу не ходил по этой улице. Теперь со стороны было видно её ветхое спокойствие. В тёплом жёлтом свете, загорающемся в домах по обеим сторонам улицы, казалось, жили мирные семьи. Но какими на самом деле были эти люди и какими были их дома, никто не мог себе представить.

– Я пошёл, – Цзян Чэн забросил свой рюкзак на плечо, как будто решаясь. – Возвращайся в магазин. Я позвоню, как закончу.

– Хорошо, – ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн развернулся, собираясь уйти, но Гу Фэй нерешительно позвал его снова:

– Чэн-гэ…

– А? – Цзян Чэн оглянулся на него.

– Я не знаю, о чём ты думаешь, – мягко сказал Гу Фэй. – Возможно, мне не стоит этого говорить, но я всё равно должен тебе напомнить.

– Говори, – Цзян Чэн улыбнулся.

– Не снимай пока деньги, – сказал Гу Фэй. – Не факт, что Ли Бао Го потратит их на лечение. Может, ты никогда не встречал человека, которому всякий трэш важнее собственной жизни, но он именно такой.

Цзян Чэн посмотрел на него и через некоторое время кивнул.

– У него есть ещё двое детей, – продолжил Гу Фэй. – Если хочешь что-то предпринять, сначала посмотри на позицию брата и сестры, а потом решай. Ты должен… научиться прокладывать свой собственный путь.

– Понял, – Цзян Чэн подошёл, встал перед Гу Фэем и посмотрел на него.

– Не подумай, что я равнодушный, – сказал Гу Фэй. – Просто я вырос здесь и видел слишком много таких людей и ситуаций. Я привык так рассуждать. Тебе необязательно быть таким же резким в суждениях, как я, но и слишком наивным тоже быть нельзя.

Хотя Гу Фэй и производил странное впечатление, произнося эти слова, от него всё равно исходило тепло. Цзян Чэн протянул ладонь и погладил его руку.

– Я понимаю.

***

К тому времени, как Гу Фэй вернулся в магазин, ребята успели приготовить еду. Гу Мяо уже поела, и Ли Янь отправил её во внутреннюю комнату делать домашнее задание.

– Что случилось с Ли Бао Го? – спросил Ло Юй, увидев, как входит Гу Фэй.

– Не знаю. Вероятно, рак лёгких, – Гу Фэй вышел на задний двор вымыть руки, затем зашёл в комнату и побыл с Гу Мяо некоторое время, прежде чем вернулся и сел за стол. – Хотите выпить?

– Выпить! – Чэнь Цзе поднял две бутылки вина с пола и поставил их на стол. – Только и ждали, пока ты вернёшься, чтобы начать.

– Разве у меня здесь нет алкоголя? – спросил Гу Фэй.

– Ли Янь этого не позволит, – Чжао Ихуэй улыбнулся рядом с ним.

– Тебе лишь бы пользоваться другими людьми сутки напролёт, – парировал Ли Янь.

– Пожалуйста, пользуйтесь, – Гу Фэй налил себе миску супа. – Так ни разу вам, ребята, и не заплатил за вашу помощь здесь.

– Это не одно и то же, – Ло Юй открыл бутылку вина и стал разливать его по стаканам. – Почему Цзян Чэн не пришёл?

– А как он мог прийти? – фыркнул Ли Янь. – Что, он должен был явиться сюда и слушать, как мы обсуждаем, умрёт Ли Бао Го или нет?

– Честно, я даже ничего не заметил. Просто Ли Бао Го всегда так выглядит, в том числе его уродливое лицо, – сказал Чэнь Цзе. – Я был здесь на прошлой неделе и столкнулся с ним после ночной игры в карты, они ему важнее собственной жизни.

– Ли Хуэй и Ли Цянь ещё не вернулись? – спросил Ли Янь.

– Не видел их, – ответил Гу Фэй.

Похоже, что кроме отчаянных попыток продолжать свою блестящую карьеру картёжника, Ли Бао Го на самом деле мало что волнует.

Поев, Гу Фэй пролистал тетрадь с должниками. Ли Бао Го не появлялся здесь с тех пор, как в прошлый раз купил йогурт.

Давненько… И на этот раз, кажется, его состояние намного серьёзнее.

Гу Фэй закрыл тетрадь.

Он уже давно кашляет. Если это действительно рак лёгких…

Так давно, что Гу Фэй с трудом мог вспомнить, как мужчина выглядит, когда не кашляет. К тому же за последние полгода у него охрип голос.

Судя по его образу жизни и срокам, если это и рак, то уж точно не на ранней стадии.

Гу Фэй достал телефон и открыл чат с Цзян Чэном. От него не было никаких новостей, хотя прошло не так много времени, и Ли Бао Го мог просто ещё не вернуться.

Гу Фэй медленно пролистал их переписку, пока не добрался до самого начала. Он не писал Цзян Чэну слишком часто. Днём они сидели рядом, а вечером, обменявшись несколькими сообщениями, сразу созванивались. Однако Гу Фэй до сих пор помнил каждую ситуацию и настроение того момента.

– У Цзян Чэна есть свои деньги? – Ли Янь сел рядом с ним.

– Ага, немного, его приёмная мать дала их ему перед отъездом, – ответил Гу Фэй.

– Скажи ему не быть идиотом и не давать Ли Бао Го деньги на лечение, – сказал Ли Янь. – Этот тип точно растратит их, пойдёт играть в карты.

– Уже сказал, – Гу Фэй бросил свой телефон на прилавок. – Ему решать.

– Как-то мне не по себе, – сказал Ли Янь. – Выглядит он, конечно, крутым, но на самом деле просто юное дитя из большого города. Вряд ли он может представить себе, каких людей способна породить такая среда, как сталелитейный завод.

– Ты-то чего волнуешься? – Гу Фэй взглянул на него. – Даже если он и будет раздавать деньги, не тебе же.

– Я сетую на жизнь, – Ли Янь улыбнулся и потянулся. – Просто пытаюсь разделить с тобой тревоги. Я даже в игру свою больше не играю, сижу здесь потерянный.

– Свали, – ответил Гу Фэй.

– Можно я скажу кое-что ещё, прежде чем свалю? – спросил Ли Янь.

Гу Фэй промолчал.

– Если он действительно хочет потратить деньги на Ли Бао Го, не останавливай его слишком усердно, – сказал Ли Янь. – Ты же не бессердечный человек. Судя по тому, как всё идёт, Ли Бао Го всё равно уже не жилец. Так зачем оставлять парню груз на душе?

– Знаешь, почему ты такой тощий? – спросил Гу Фэй.

– Я не тощий, – Ли Янь ущипнул себя за талию.

– Если перестанешь так много тревожиться, сможешь нарастить немного мяса, – сказал Гу Фэй.

Ли Янь засмеялся.

– Какого чёрта я закорешился с таким типом, как ты? Никогда не скажешь доброго слова.

– Спасибо, – Гу Фэй улыбнулся ему.

***

Заряда на его телефоне осталось на 9%. Цзян Чэн взглянул на время, достал из рюкзака повербанк и, подсоединив его к телефону, засунул обратно в сумку.

Он сидел на каменной колоде под деревом у входа в дом Ли Бао Го уже два часа. К счастью, он пришёл сюда после окончания рабочего дня, поэтому мимо проходило не так много соседей.

Вообще-то, Цзян Чэн сам мог зайти в квартиру, так как не выбросил ключ от дома Ли Бао Го, но, честно говоря, ему совсем не хотелось оставаться одному в том затхлом месте, вдыхая разные странные запахи, которые всплывали время от времени из-за отсутствия уборки. В доме явно кто-то жил, но в нём не было и следа ухоженности, что заставляло чувствовать себя там некомфортно.

А если остаться в нём надолго, то вообще накроет депрессия.

Спустя ещё полчаса, когда сигарета в его руке была почти докурена, Цзян Чэн наконец-то увидел Ли Бао Го, идущего по другой стороне улицы.

Так удивительно. Увидев Ли Бао Го против света, я всё равно смог узнать его.

Ли Бао Го шёл очень медленно. Спустившись по лестнице к дому, где обычно играл в карты, он взглянул наверх и крикнул пару раз в сторону второго этажа. Высунулась чья-то голова. Цзян Чэн не знал, что Ли Бао Го прокричал этому человеку, он смог разобрать только: «Я скоро приду», после чего Ли Бао Го пошёл дальше.

Цзян Чэн затушил сигарету и встал. Ли Бао Го не смотрел в эту сторону, и, только после того как парень поднялся, мужчина бросил в его сторону удивлённый взгляд и замер.

– Ты… вернулся… – Цзян Чэн не знал, как начать разговор.

– Ты? Кто «ты»? – Ли Бао Го держал бутылку вина в руке и, открыв рот, быстро произнёс: – Ты-ты-ты! К кому ты обращаешься?

Цзян Чэн ничего не ответил, чувствуя запах алкоголя.

Закончив говорить, Ли Бао Го закашлялся. Звук был душераздирающим, к тому же сопровождаемый бульканьем мокроты, скопившейся в горле мужчины.

Цзян Чэн не отступил, молча ожидая, пока преднамеренный или нет кашель Ли Бао Го закончится.

– Я хочу поговорить с тобой, – наконец сказал парень.

– Поговорить? – Ли Бао Го ухмыльнулся, выплёвывая ему под ноги комок мокроты. – Так изящно. Но я не понимаю, что ты имеешь в виду под «поговорить».

Цзян Чэн опять промолчал. Не то чтобы ему хотелось молчать, но из-за поведения Ли Бао Го юноша понятия не имел, с чего начать и что говорить дальше.

Ли Бао Го больше ничего не сказал и, снова закашлявшись, вошёл в подъезд. Цзян Чэн обошёл мокроту на асфальте и последовал за ним.

Как только парень вошёл в квартиру и увидел мрачный беспорядок, у него сжалось сердце. Он подошёл к закрытому окну и открыл его.

– Что, крылышки окрепли? Нравится вольный полёт? – Ли Бао Го сел на диван. – Пролетал мимо моего дома и решил заглянуть, чтобы узнать, не помер ли я часом?

– Что с твоей болезнью? – прямо спросил Цзян Чэн.

– Ах, – Ли Бао Го рассмеялся и снова закашлял. – Мой младший сын наконец-то узнал, что я болен?

Только теперь при свете Цзян Чэн разглядел, что Ли Бао Го сильно похудел, а его лицо и шея опухли.

– Рак лёгких, поздняя стадия, – Ли Бао Го встал и налил себе немного воды из термоса, но от неё не поднималось ни облачка пара. – Уже несколько месяцев. Хренов доктор сначала хотел, чтобы я сделал операцию, но я не согласился. К хуям операцию! Операция при раке бесполезна! А теперь они мне говорят, что моё тело её не выдержит, и хотят, чтобы я сделал радиацию или что-то такое. Чушь собачья! Они просто хотят выманить мои денежки!

Цзян Чэн лишился дара речи на какое-то время. Он не знал, как долго Ли Бао Го тянул с болезнью, чтобы она перешла из стадии «операбельна» в стадию «операция больше невозможна из-за физического состояния».

– Я проверил информацию.

Взяв чайник со стола, Цзян Чэн заглянул внутрь. Убедившись, что там нет пауков, тараканов или ещё какой живности, он пошёл на кухню и поставил воду кипятиться.

– При раке лёгких, если слушаться доктора, можно продлить…

– Пошёл ты! – перебил его Ли Бао Го. – Вся эта учёба отшибла тебе мозги?! Твой старик даже сидеть спокойно не может во время игры, а грудь болит так сильно, что невозможно заснуть. Хули продлевать? И ты ещё хочешь отдать деньги больнице?! Ты придурок, который только и ждёт, чтобы его развели на бабки! Если ты такой богатый, так поделись со своим стариком!

Цзян Чэн опёрся руками на стол, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ему понадобилось немало времени, чтобы подавить свои эмоции.

– Тогда что ты собираешься делать?

– Объясняю тебе, – Ли Бао Го ткнул в его сторону пальцем, – свою жизнь я живу так, как хочу. Я матерю, кого хочу, и избиваю, кого хочу! Моя жизнь шикарна!

Цзян Чэн смотрел на него, пытаясь найти связь между этой тирадой и темой их разговора.

– Не надо притворяться, чтобы убедить меня лечиться, – сказал Ли Бао Го и снова начал кашлять.

Покашляв какое-то время, мужчина опустил голову, сплюнул мокроту на пол и растёр её ботинком.

– Всё равно у меня нет денег на лечение. Зато у меня есть трое детей, ни у одного из которых нет совести!

Хотя в желудке Цзян Чэна случилась революция, и он быстро отвернулся, но всё же успел заметить капли крови на полу.

– У тебя должна быть медицинская страховка, верно? – спросил Цзян Чэн.

– Думаешь, что страховка означает, что мне не нужно ни за что платить? – Ли Бао Го свирепо уставился на него. – Есть ещё целая куча лекарств, которые нужно оплачивать из собственного кармана! Все врачи – блядские негодяи, прописывающие только такие лекарства!

– Врачи лечат заболевания, они не будут просто так… – Цзян Чэн почувствовал, что говорить с Ли Бао Го невозможно.

– Что ты пришёл сказать мне сегодня? – оборвал его Ли Бао Го. – Наговорил кучу херни, а дальше-то что?

– Я просто хотел узнать о твоей болезни, – ответил Цзян Чэн.

– Я подумал, что в тебе проснулась совесть и ты решил дать немного денег своему отцу на лечение, – засмеялся Ли Бао Го. – А оказывается, что ты пришёл сюда узнать, как долго мне осталось.

Цзян Чэн закрыл глаза в попытке сдержаться. Через некоторое время он открыл их и посмотрел на Ли Бао Го.

– Позвони Ли Хуэй и Ли Цянь. Попроси их найти время, чтобы прийти сюда и обсудить…

– Не приказывай мне, блядь! – заорал Ли Бао Го хриплым от мокроты голосом. – Не тебе…

– Заткнись! – Цзян Чэн с силой пнул стол перед собой и закричал, указывая на него. – Не надо мне тут!.. Заткнись!

Ли Бао Го замер, не издав ни звука.

– Если хочешь вылечиться, попроси их прийти и обсудить, как поступить, – Цзян Чэн продолжал указывать на него. – Если ты больше не хочешь лечиться, твоё дело! Пусть даже мне придётся заплатить, это будет непосредственно больнице. Даже не мечтай получить от меня деньги на азартные игры!

Ли Бао Го посмотрел на него с ухмылкой, как будто юноша сказал что-то нелепое.

Цзян Чэн проигнорировал его и пошёл на кухню. Дождавшись, когда вода закипит, он перелил её в термос, а затем ушёл от Ли Бао Го, хлопнув дверью.

Ему не было жалко Ли Бао Го. Цзян Чэн просто боялся, что, как только он уйдёт, мужчина в ту же секунду забудет о чайнике и побежит играть в карты. Тогда или вода выкипит, и начнётся пожар. Или вода погасит пламя, и Ли Бао Го отравится газом.

Выйдя за дверь, Цзян Чэн направился к магазину Гу Фэя под дуновением ночного ветерка, и беспокойство, наполнявшее его голову и сердце, начало, наконец, понемногу отступать.

Парень свернул на развилку и на ходу достал телефон.

Тихий свист раздался из тени дерева по левую сторону дороги. Цзян Чэн повернул голову и увидел Гу Фэя, прислонившегося к стене.

– Что ты здесь делаешь? – Цзян Чэн подошёл к нему.

– Тебя жду, – Гу Фэй улыбнулся.

Увидев улыбку Гу Фэя, Цзян Чэну сразу стало намного легче, и разные сложные, неописуемые и иррациональные эмоции внезапно нахлынули на него.

Юноша подошёл и обнял Гу Фэя. Тот сжал парня в своих объятиях, несколько раз похлопал по спине, затем вместе с ним отступил на два шага назад в тень дерева.

– Как всё прошло?

– Даже не знаю, что сказать, – Цзян Чэн несколько раз сильно стукнул подбородком по плечу Гу Фэя, затем наклонил голову и укусил его за шею. – Парень мой, да ты пил!

– Ага, выпил пару рюмок, – улыбнулся Гу Фэй. – Я почистил зубы перед тем, как прийти. Всё равно чувствуется?

– Ясен хрен, запах на одежде, – сказал Цзян Чэн.

– Тогда мне стоит раздеться? – подначил его Гу Фэй.

– Держи себя в руках, – Цзян Чэн цыкнул языком. – Я просто спрашиваю, а не осуждаю.

– Вернёшься домой? – спросил Гу Фэй. – Я провожу тебя.

– Ли Янь и остальные уже ушли? – Цзян Чэн отпустил его и поправил одежду.

– Давно ушли, – ответил Гу Фэй. – Они отправились в караоке, а я закрыл магазин и отвёл Эр-Мяо домой.

– Как насчёт… – Цзян Чэн тихонько вздохнул. – Останься сегодня у меня, я не хочу быть один.

– Хорошо, – Гу Фэй кивнул.

Вечер обещал быть очень приятным с отличной возможностью пообниматься, подрочить, покусать, поцеловать и поласкать друг друга. Но так как настроение Цзян Чэна было дряннее, чем дом Ли Бао Го, у него пропало желание двигаться уже после пары раундов обнимашек с Гу Фэем на кровати.

– Давай я помогу тебе, – Цзян Чэн засунул руку в штаны Гу Фэя. – Я…

– Эй, – засмеялся Гу Фэй и схватил его руку. – Ты сейчас так сильно расстроен, что, когда будешь мне дрочить, у меня будет ощущение, что я недостаточно тебе заплатил.

– Убирайся! – Цзян Чэн убрал свою руку и лёг спиной на кровать. – Блядь! Иди сюда и помассируй ноги своему господину Чэну.

– Ладно, – Гу Фэй сел прямо и, положив одну ногу Цзян Чэна на своё колено, нежно сжал её несколько раз. – Господин Чэн, так достаточно сильно?

– Продолжай, – Цзян Чэн закрыл глаза и махнул рукой. – Если сделаешь мне приятно, то будешь вознаграждён.

Гу Фэй улыбнулся и ничего не сказал, продолжая массировать его ногу.

Цзян Чэн полежал некоторое время с закрытыми глазами, затем тихо сказал:

– У Ли Бао Го поздняя стадия рака лёгких. Я проверил информацию, пока ждал его сегодня. Его состояние достаточно плохое: он кашляет кровью, и лицо с шеей опухли.

– Он решил больше не лечиться? – спросил Гу Фэй.

– Ага, типа того. Сказал, что у него на это нет денег, – Цзян Чэн нахмурился. – Хотя он договаривался о карточной игре, когда возвращался домой.

– Тогда как прошёл ваш разговор? – спросил Гу Фэй.

– Он всё ещё хочет денег, – ответил Цзян Чэн. – Но мне кажется, не для лечения. Я хочу сказать…

Цзян Чэн открыл глаза и, положив руки под голову, посмотрел на Гу Фэя.

– Только не говори мне, что я идиот. Но и не говори, что святой.

– Не буду, – Гу Фэй кивнул.

– Я подумал, что если он хочет лечиться, то могу скинуться вместе с Ли Хуэем и Ли Цянь. У Ли Бао Го есть медицинская страховка. Хоть операцию уже нельзя сделать, но можно пройти лучевую химиотерапию, чтобы держать болезнь под контролем, – сказал Цзян Чэн. – Расходы не должны быть слишком большими.

– Сколько ты планируешь дать? – спросил Гу Фэй.

– 10 тысяч, – ответил Цзян Чэн. – Независимо от того, сколько дадут Ли Хуэй и остальные.

– Понятно, – Гу Фэй кивнул. – Тогда тебе нужно быть со мной поласковее, ведь я могу подкинуть тебе несколько подработок, не занимающих учебное время.

Цзян Чэн засмеялся.

– Почему это прозвучало так двусмысленно?

– А что, если Ли Хуэй и другие не скинутся? – спросил Гу Фэй.

Цзян Чэн посмотрел на него и выпал в осадок.

«Что, если Ли Хуэй и другие не скинутся?» О таком я даже не думал...

Цзян Чэн сразу хотел сказать, что такое невозможно, в конце концов, Ли Бао Го был их отцом. Но поразмыслив об этом, понял, что это не так уж и невозможно.

– Как ты думаешь… Если они не дадут деньги, что мне делать?

Цзян Чэн прикрыл глаза рукой и тихо вздохнул. Сейчас в его голове царил сумбур, и он больше не мог ни о чём думать.

– Сначала скажи мне, почему ты хочешь дать ему деньги, – ответил Гу Фэй.

– Не хочу, чтобы он говорил, что я бессовестный. Не хочу, чтобы он таращился на меня и нудел «твой старик то, твой старик сё»… – объяснял Цзян Чэн. – Как уже сказал, я реально… ненавижу, когда меня так отчитывают. И, в конце концов, он мой… Я не могу относиться к нему как к абсолютно чужому человеку.

– Я знаю, – Гу Фэй взял его руку и нежно сжал её. – Если бы это был я, Чэн-гэ, то просто отдал эти деньги Ли Бао Го. И неважно, дадут что-нибудь Ли Хуэй и остальные или нет.

– Зачем? Что бы он мог спустить всё на карты? – спросил Цзян Чэн.

– Если он действительно хочет вылечиться, – посмотрел на него Гу Фэй, – и ты дашь ему деньги, он использует их по назначению. А если не хочет, но ты принудительно оплатишь его лечение, он не поблагодарит тебя.

Цзян Чэн ничего не ответил.

– Это может прозвучать неприятно, – сказал Гу Фэй, – но, возможно, он уже сдался и теперь просто ждёт смерти. Если тебе необходимо дать ему деньги, то просто сделай это. Пусть тратит, как ему вздумается. На еду, алкоголь или карты. По крайней мере, он получит от этого удовольствие. Но не отдавай ему всю сумму сразу, а тысячу-две за раз.

Цзян Чэн снова издал протяжный вздох.

– И ещё одно: нужно отдать эти деньги в присутствии Ли Хуэй и Ли Цянь. С Ли Цянь всё в порядке, это в основном из-за Ли Хуэя, – сказал Гу Фэй.

– Угу, – ответил Цзян Чэн, снова закрыв глаза. – Понял.

Гу Фэй больше ничего не сказал и продолжил массировать ногу своего парня.

Некоторое время спустя Цзян Чэн опять открыл глаза.

– Гу Фэй.

– М? – юноша посмотрел на него.

– Обними меня, пожалуйста, – попросил Цзян Чэн. – Почему-то мне немного боязно.

– Иду, – улыбнулся Гу Фэй, ложась рядом с ним и, протянув руки, чтобы обнять Цзян Чэна покрепче, погладил по голове. – Баю-баюшки-баю, не ложися на краю.

Цзян Чэн закрыл глаза.

Затем Гу Фэй взял прядь его волос и погладил её.

– Придёт серенький волчок и укусит за стволок.

– Блядь, чёртов бесстыдник! – Цзян Чэн захихикал.

Глава 65 - Я был неправ, Чэн-гэ

После того как перешёл в четвёртую школу, это был первый раз, когда Цзян Чэн не сделал домашнее задание. Он написал примерно половину на дополнительных занятиях, остальное думал сделать ночью, но из-за произошедшего с Ли Бао Го был слишком подавлен. Цзян Чэн уже ничего не чувствовал, просто молча сидел рядом с Гу Фэем.

Даже двигаться не хочется.

Только когда Цзян Чэн взял телефон, он увидел, что было почти два часа ночи.

– Уже так поздно, – неохотно сев, сказал парень.

– Я завтра не проснусь, – Гу Фэй прислонился к спинке кровати. – Утром иди в школу сам, меня не буди.

Цзян Чэн взглянул на него.

– Сейчас не так поздно, не драматизируй.

– Быть того не может! Кто превратил моего парня в бездельника? – сказал Гу Фэй. – Бедный малыш, он никогда не признается, что ему плохо.

– Да иди ты, – Цзян Чэн встал с кровати и открыл шкаф. – Спи уже, я дам тебе пижаму.

– У тебя только одна подушка? – спросил Гу Фэй.

– Ну, – Цзян Чэн достал пижаму и бросил однокласснику. – Сейчас дам полотенце, свернёшь и будешь спать на нём.

– Вот это ты, конечно, придумал, – ответил Гу Фэй.

– Тогда ты спишь на подушке, а я на полотенце, – сказал Цзян Чэн.

– Нет, – ответил Гу Фэй.

– Ты хочешь подложить что-то побольше? – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Люблю, чтобы голова была как можно выше, – ответил Гу Фэй.

– Какие странные предпочтения, – Цзян Чэн бросил в него полотенце. – Сворачивай как хочешь.

– Окей, – Гу Фэй встал.

Когда Цзян Чэн вышел из ванны и вернулся в спальню, то обнаружил, что единственная подушка лежит на столе, а на кровати лишь длинное свёрнутое одеяло.

– Какого чёрта? – Цзян Чэн замер.

– Теперь высота одинаковая, – Гу Фэй хлопнул в ладоши. – Двойная подушка! У тебя есть зубная щётка?

Цзян Чэн достал новую зубную щётку из шкафа и посмотрел на кровать. Он вспомнил, как в тот день купил одну большую подушку.

Как наивно. Когда я покупал постельное бельё, то не подумал, что на кровати будут спать два человека.

– Почему зубная щётка не в упаковке? – Гу Фэй покрутил предмет перед глазами. – Ей пользовался Пань Чжи?

– В наборе было две… – сказал Цзян Чэн и бросил на него косой взгляд. – Ах да, ей пользовался Пань Чжи, рука не поднялась выбросить.

– Очень хорошо, – на выходе из комнаты сказал Гу Фэй. – Пань Чжи неплох собой, лучше тебя.

Цзян Чэн ничего не ответил. Проследив, как Гу Фэй зашёл в ванную комнату, он закрыл за ним дверь.

– Запереть меня хочешь? – с усмешкой спросил Гу Фэй. – Может, ты чего-то не знал, но дверь ванной обычно запирается изнутри.

Цзян Чэн усмехнулся.

– А ты не такой уж наблюдательный.

Раньше в этом доме жила только тётя хозяина, и, предположительно, в целях безопасности… Цзян Чэн протянул руку и повернул защёлку, так что дверь ванной оказалась заперта снаружи.

Голос Гу Фэя внезапно оборвался, когда он услышал щелчок дверного замка.

– Тебе ещё столько предстоит узнать, – Цзян Чэн прислонился к двери.

– Бля, какого хрена? – Гу Фэй постучал по двери, одновременно поворачивая замок. – Ты серьёзно? Что это за поведение, да ещё и ночью?

– Та-дам! – сказал Цзян Чэн. – Это месть.

– Я был неправ, – тут же ответил Гу Фэй.

– Нет, – Цзян Чэн немного рассмеялся. – Не унывай, ты же тоже тот ещё хулиган.

– Нет, – сказал Гу Фэй, – я ошибался, Чэн-гэ.

– Идёшь по сценарию? – спросил Цзян Чэн. – Сначала пригрозил мне, а теперь преклоняешь колени и просишь пощады?

– Брат мой, я виноват, – Гу Фэй прислонился к двери и тихонько постучал. – Выпусти меня, я был неправ, Чэн-гэ.

– Строить из себя крутого – это нормально! – подшутил Цзян Чэн.

– Нет, – Гу Фэй продолжал скулить жалобным голосом. – Я был неправ, больше не буду ревновать. Чэн-гэ, выпусти меня.

– Не трать время, иди купаться! – сказал Цзян Чэн. – Часики тикают!

– О, – произнёс Гу Фэй.

Когда Цзян Чэн услышал звук включившейся воды, он вернулся в комнату и взял телефон.

– Чэн-гэ, – после того как шум воды стих, за дверью снова раздался жалобный голос Гу Фэя. – Чэн-гэ, ты здесь?

Цзян Чэн включил диктофон и приложил телефон к двери.

– Повтори-ка ещё раз.

– Я был неправ, Чэн-гэ, – прозвучал голос Гу Фэя.

– Звучит как-то неубедительно, – парировал Цзян Чэн.

– Братец, ты ещё там? – позвал Гу Фэй и дважды дёрнул дверную ручку. – Выпусти меня.

– Попробуй попросить ещё раз, только теперь вложи побольше чувств, – Цзян Чэн слегка улыбнулся.

– Умоляю тебя, братец, – прошептал Гу Фэй, – больше такого не повторится! Я ошибся, Чэн-гэ, выпусти меня.

– Скажи, кто ты? – спросил Цзян Чэн.

– Я маленький послушный зайчик, – прошептал Гу Фэй.

Гу Фэй – человек, который обычно выглядит как цветочек, в то же время был способен заморозить любого одним только взглядом. Порой он был настолько противоречив, что у людей возникало ощущение, будто этот цветочный образ – лишь иллюзия. Цзян Чэну хотелось погладить этого маленького послушного зайчика, чтобы убедиться, правда ли у него на голове есть цветочный венок.

Довольный, сохранив аудиозапись, Цзян Чэн открыл дверь туалета.

– Вот что я тебе скажу...

Прежде чем он успел закончить, дверь распахнулась, и Цзян Чэн почувствовал порыв ветра. Не успел он понять, что происходит, как Гу Фэй заключил его в объятия, попутно успев выхватить телефон из рук парня.

Укусив его за шею, Гу Фэй произнёс:

– Запись ещё идёт?

– Бля, ты чего? – Цзян Чэн был немного удивлён, учитывая, что секунду назад он мысленно называл Гу Фэя «маленьким послушным зайчиком»!

– Разве не весело? – Гу Фэй снова укусил его, настойчиво толкая в спальню. – Чэн-гэ!

Цзян Чэн рассмеялся.

– А я-то что?

– Достаточно! – Гу Фэй снова толкнул его, повалил на кровать и навалился сверху, прижимая к себе, а затем, запустив руку под одежду Цзян Чэна, произнёс: – Кролик хочет мясо!

– Слезай давай! – Цзян Чэн нащупал ногу Гу Фэя и ущипнул её. – Эй, бля, ну хватит, уже поздно. Если так продолжим дурачиться, я не смогу уснуть!

– Понял, – Гу Фэй тут же отпустил его, встал, взяв пижаму и, не раздумывая, начал переодеваться. – Видишь, разве я не мастерски себя контролирую?

Цзян Чэн лежал на кровати с чувством крайнего недовольства. Когда Гу Фэй снял одежду, Цзян Чэн вдруг почувствовал, как у него перехватило дыхание. Но прежде чем насладиться зрелищем, Гу Фэй уже успел натянуть пижамные штаны, так что парню пришлось довольствоваться лишь видом его талии и спины, однако и это не продлилось слишком долго – Гу Фэй быстро принялся надевать рубашку.

– Подожди, – Цзян Чэн протянул руку.

– Хм? – Гу Фэй замер и повернулся.

Именно с такого ракурса Цзян Чэн пристально смотрел на заднюю часть талии Гу Фэя – единственную часть тела, которая, не считая лица, всё ещё оставалась обнажена.

– Не двигайся, – сказал Цзян Чэн.

– Что-то случилось? – с недоумением в голосе спросил Гу Фэй.

Цзян Чэн быстро отдёрнул руку и коснулся своего носа. К счастью, кровь не пошла. Вдруг он вскочил с кровати и набросился на Гу Фэя, укусив того за талию.

– А-а-ай!

Гу Фэй вскрикнул и попытался схватить парня за волосы, чтобы тот отпустил. Тщетно. Наконец ему удалось отстраниться от Цзян Чэна, толкая его в плечи.

– Цзян Чэн, ты не те таблетки принял или головой повредился?!

Цзян Чэн проигнорировал его слова, ни капли не ослабив хватку. Его рука скользнула вниз, начав стягивать с парня штаны.

– Я… – Гу Фэй внезапно выпрямился, а его рука, державшая Цзян Чэна за плечо, напряглась, другой он опёрся на прикроватный столик. – Не ты ли сказал, что уже слишком поздно… И нам уже пора... пора спать...

Гу Фэй откинул голову назад, не успев закончить предложение.

Цзян Чэн прижал его к себе, и они оба с грохотом упали на кровать. Цзян Чэну потребовалось некоторое время, чтобы поразмыслить над звуком удара.

Такими темпами эта кровать долго не протянет.

***

Жители этого района были более трудолюбивыми, чем те, кто жил в районе Ли Бао Го. Они просыпались раньше и с самого утра вели громкие беседы. Учитывая эти обстоятельства, Цзян Чэн редко вставал поздно, но всё же в тот день он проспал. В конце концов, невесёлый ночной разговор со своим парнем, за которым последовало более интересное продолжение, сделали своё дело.

Вот и причина позднего подъёма.

Поэтому, когда Цзян Чэн открыл глаза и посмотрел в телефон, он понял, что сейчас как раз конец первого урока.

– Бля! – Цзян Чэн отбросил телефон в сторону и закрыл глаза.

Опоздал… Получается, я не успел. Что ж, значит сегодня будет небольшой выходной.

Спустя ещё несколько минут, проведённых в полудрёме, Цзян Чэн потянулся назад, и его рука коснулась бедра Гу Фэя. Тот даже не шелохнулся, судя по всему он крепко спал.

Минутку…

Цзян Чэн приподнялся и оглянулся. Он вспомнил, что, когда они прошлой ночью ложились спать, Гу Фэй обнимал его в так называемой популярной среди парочек позе «ложечки». И всё же, когда Цзян Чэн проснулся, его парень лежал к нему спиной.

Тц, никакой романтики.

Цзян Чэн взял рубашку и небрежно натянул её, прежде чем встать с кровати.

Юноша наклонился, желая поближе посмотреть на своего парня. Честно говоря, он так часто видел Гу Фэя, однако до сих пор у него не было возможности наблюдать, как он спит.

Прямо как сейчас.

Гу Фэй крепко спал на боку. Половина его лица была укрыта одеялом, а длинные ресницы почти касались щёк. Цзян Чэн некоторое время неотрывно наблюдал за Гу Фэем не в силах удержаться от желания – протянуть руку и коснуться его ресниц.

Гу Фэй слегка зажмурился, а Цзян Чэн быстро убрал руку. Несколько секунд спустя он повторил свою попытку, слегка коснувшись век парня.

– Ща получишь, – сказал Гу Фэй хриплым от сна голосом.

Он всё ещё лежал с закрытыми глазами, закутанный в одеяло.

– Чёрт, – рассмеялся Цзян Чэн, – ты проснулся?

– Ты такой настойчивый, что сложно было не проснуться, – Гу Фэй открыл глаза. – Зачем же с утра пялиться на человека? Ну как, увидел глазные какульки?

– Нет, – Цзян Чэн на мгновение задумался, а потом резко отодвинулся и потёр глаза. – Не было их… Постой, а у меня?

– Я не знаю, – ответил Гу Фэй, – не успел посмотреть.

– Ты встаёшь? Уже почти конец первого урока, – сказал Цзян Чэн, попутно снимая пижамные штаны. – Почему ты спал ко мне спиной?

– Хм… – Гу Фэй перевернулся на спину. – Я собирался обнять тебя, но во сне ты ведёшь себя неадекватно. Как только я протянул руку, ты тут же толкнул меня локтем, чуть рёбра мне не сломал. Скажи спасибо, что я не ушёл спать на диван.

– Ты серьёзно? – удивлённо спросил Цзян Чэн. – Когда я ночевал у тебя, то ничего такого не было.

– Ага, конечно, – вздохнул Гу Фэй. – Я тогда тебя даже не трогал, но ты был готов вмазать мне за то, что я пытался через тебя перелезть.

– Иди сюда, Чэн-гэ тебя пожалеет.

Цзян Чэн протянул руку и коснулся бока Гу Фэя, тот довольно растянулся на кровати.

– Иди в школу первым. Если снова опоздаем в одно и то же время, держу пари, школьный форум встанет на уши.

– Хах, – Цзян Чэн улыбнулся. – А ты и не против, да? Смотри, весь форум будет обсуждать меня, а я – выдающийся красавчик и одновременно раскованный сверхчеловек.

– Скажешь тоже, – Гу Фэй рассмеялся.

Вчера вечером Цзян Чэн был сильно подавлен. Однако благодаря вечернему разговору сейчас он чувствовал себя намного лучше, особенно когда после пробуждения увидел рядом с собой Гу Фэя.

Выходя за дверь, Цзян Чэн снова вспомнил о Ли Бао Го, и настроение парня вновь испортилось.

***

На подходе к школе Цзян Чэн вписал своё имя в журнал пропусков на посту охраны.

– Цзян Чэн, – взглянул на него охранник, – неужели ты сегодня в рядах опоздавших?

– А? – переспросил Цзян Чэн. – Ну да, и такое бывает.

Он вошёл в класс как раз в тот момент, когда прозвенел звонок на второй урок. Цзян Чэн сел за свою парту в последнем ряду. Как только его задница коснулась стула, Чжоу Цзин повернул голову.

– Да ну? Ты опоздал на урок?

– Ага, – ответил Цзян Чэн, – пятёрка тебе за внимательность.

– Ты реально опоздал? – недоверчиво переспросил Чжоу Цзин.

– Да, – Цзян Чэн достал книгу. – У отличников тоже бывают дни, когда они не могут проснуться.

– Ты... – Чжоу Цзин не унимался.

– Тц, – Цзян Чэн указал на него пальцем. – Заткнись. Или я тебе двину.

Чжоу Цзин недовольно цокнул языком и отвернул голову, но через две секунды снова повернулся.

– Эй, Цзян Чэн...

Цзян Чэн протянул руку и стукнул его по голове.

– Ай! – Чжоу Цзин прикрыл голову. – Я просто удивился, откуда в такую погоду взялись комары!

Цзян Чэн посмотрел на него, не понимая, о чём идёт речь.

– Твоя шея, – указал на него Чжоу Цзин.

Шея?

В этот момент Цзян Чэн захотел вскочить и убить Чжоу Цзина на месте.

Цзян Чэну даже не нужно было прикасаться к шее или смотреть в зеркало. Просто услышав эти слова, парень мгновенно понял, что увидел Чжоу Цзин!

Вчерашний укус Гу Фэя! Грёбаный укус на шее! Вот гад, надо же было укусить так сильно! Разумеется, после такого остался след от зубов! Из-за всего произошедшего вчера я даже не подумал с утра как следует посмотреть в зеркало на своё красивое лицо и шею! Твою мать!

– Да уж, странно, – ответил Цзян Чэн.

– Ещё только май… – Чжоу Цзин потёр голову и отвернулся, продолжая бормотать: – Может, у тебя дома много всяких растений?

К счастью, второй урок был у Лао Лу. Как только он вышел к доске, то сразу закричал:

– А ну не спать!

Цзян Чэн почувствовал, как целая куча опущенных голов разом поднялась. В то же время из-за резкого крика Чжоу Цзин совсем забыл про обсуждение комаров.

– Начинаем урок! – всё так же громко продолжил Лао Лу.

Цзян Чэн опустил голову, достал телефон, быстро включил фронтальную камеру, делая вид, что играет в какую-то игру, и направил камеру на шею.

Бля…

Разумеется, на ней были две яркие отметины, оставленные клыками Гу Фэя. Единственная хорошая новость заключалась в том, что следы от остальных зубов были не так отчётливо видны.

Если не присматриваться, то их вовсе не заметно.

Цзян Чэн сделал фотографию своей шеи и отправил Гу Фэю.

> Бля, полюбуйся, что ты сделал!

Гу Фэй ответил почти мгновенно.

> Молодой человек, у вас очень красивая шея.

> Да пошёл ты!!!

> У меня в ящике стола есть пластыри, возьми парочку.

Цзян Чэн положил телефон и потянулся к столу Гу Фэя, в ящике он действительно нашёл упаковку пластырей. Цзян Чэн достал пару и, пока все остальные пребывали в шоке от криков Лао Лу, быстро открыл их и заклеил отметины от зубов.

Цзян Чэн снова взял телефон и второй раз удостоверился, что следов от укусов «комаров» больше не видно.

До конца третьего урока Гу Фэй так и не появился в школе. Цзян Чэн как раз собирался отправить ему сообщение с вопросом, собирается ли тот приходить, но внезапно услышал из коридора крик одной из учениц.

– Боже, глазам своим не верю! Он точно сошёл с ума!

– А мне кажется, он выглядит неплохо, даже очень круто! Просто посмотри, офигенно же!

– Ну не знаю... Раньше было лучше!

– Даже так он выглядит потрясающе! Как ни посмотри, а красавчикам всё к лицу.

Цзян Чэн обернулся и увидел целый отряд из девушек, облокотившихся на перила лестницы, все они очень внимательно что-то высматривали внизу.

– Что они там увидели? – Ван Сюй стоял рядом с Цзян Чэном. – К нам приехала какая-то знаменитость?

– Пойду посмотрю, – Чжоу Цзин встал и с заинтересованным видом вышел из класса.

Перегнувшись через перила, парень посмотрел вниз и резко воскликнул:

– Охренеть, это Гу Фэй!

– Что с ним? – Ван Сюй замер.

– Побрил голову, – ответил ему Чжоу Цзин, затем снова отвернулся, слегка хихикнув. – Он сейчас на площадке, разговаривает с Лао Сюем.

– Дай посмотреть, – Ван Сюй тут же протиснулся мимо Цзян Чэна. – Разве в школьных правилах не сказано, что стричься налысо запрещено?

– У нас есть школьные правила? Что?! – растерянно спросил Чжоу Цзин.

Гу Фэй и правда побрился? Когда я уходил, он ни о чём таком не упоминал.

Цзян Чэн неподвижно сидел за партой, ощущая непонятное волнение. Ему было всё равно, лысый Гу Фэй или нет.

Зная привлекательность этого парня, ему любая прическа подойдёт, за исключением разве что старческой лысины.

Однако тот факт, что Гу Фэй внезапно стал лысым, всё равно не давал покоя. Хотя, когда шок прошёл, Цзян Чэну захотелось даже посмеяться. А ещё он хотел протиснуться через толпу и взглянуть на новый образ своего парня, но не желал, чтобы Гу Фэй сейчас его заметил. В итоге он принял решение оставаться на своём месте.

В любом случае Гу Фэй скоро поднимется в класс. А потом, когда никто не будет видеть, я смогу прикоснуться к нему и даже поцеловать.

Цзян Чэну стало интересно, какие будут ощущения при поцелуе.

Через несколько минут, когда прозвенел звонок на следующий урок, в дверях показался Гу Фэй, он был в кепке.

Как только он вошёл, в классе раздались свист и звуки хлопков по партам, к которым добавился едва сдерживаемый визг девушек.

Гу Фэй медленно подошёл к Цзян Чэну и молча сел рядом.

Цзян Чэн также сохранял невозмутимое выражение лица. Из-под края кепки он смог разглядеть коротко подстриженные волосы парня. Таким образом, можно было точно сказать, что стрижка была не под нолик.

Технически, Гу Фэй не сбрил волосы полностью, но из-за очень короткой длины, визуально кажется, что он полностью лысый.

– Гу Фэй, – Чжоу Цзин обернулся и стукнул кулаком по столу. – Привет, Гу Фэй. Гу...

Он указал на Гу Фэя пальцем и через две секунды снова продолжил:

– Сними кепку. Ты правда теперь лысый?! Что сказал Лао Сюй?

– Отвернись, – коротко ответил Гу Фэй.

Чжоу Цзин разочарованно повернулся к своей парте.

Гу Фэй прочистил горло, а Цзян Чэн взглянул на него со странным выражением лица. Гу Фэй тоже посмотрел на него, они ещё несколько секунд играли в гляделки с невозмутимыми лицами.

– Ну как? – прошептал Гу Фэй.

Цзян Чэн тут же рухнул на стол, чуть ли не кашляя от внезапного приступа смеха.

– Постой, – Гу Фэй облокотился на парту. – Неужели настолько плохо?

– Не знаю, – Цзян Чэну потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. – Утром ты не говорил, что собираешься сбрить волосы.

– Я сказал об этом вчера, – ответил Гу Фэй.

– Человек слова, – Цзян Чэн огляделся и увидел, что в их сторону направлено множество любопытных глаз. – Эй, не хочешь снять кепку, чтобы я оценил твой новый стиль?

– Хочешь посмотреть? – Гу Фэй коснулся головного убора.

Внезапно все вокруг оживились, и Цзян Чэн покачал головой.

– Ладно, потом покажешь, а то всем стало слишком интересно.

– А что такого? – спросил Гу Фэй.

– Не надо, – тихо повторил Цзян Чэн. – Посмотрю, когда вернёмся домой.

– Думаю, сегодня Эр-Мяо не меньше часа будет трогать мою голову, – Гу Фэй улыбнулся.

– Зачем ты это сделал? – прошептал Цзян Чэн. – Разве раньше было плохо?

– Это из-за узора, – Гу Фэй достал свой телефон, облокотился на стол и стал что-то искать, быстро водя пальцем по экрану. – Я не хотел больше так ходить.

– Я никогда не спрашивал, – Цзян Чэн задумался на некоторое время, – но та музыкальная нота на виске такая же, что и за ухом Дин Чжусинь?

– Что-то типа того… – нерешительно ответил Гу Фэй. – Мы выбрили их в один день, я довольно долго так проходил.

– О, – тихо прозвучал ответ Цзян Чэна. – Выбрили, когда были в одной музыкальной группе?

– Угу, – Гу Фэй кивнул и, взглянув на Цзян Чэна, продолжил: – Неужели ты...

– Что? – спросил Цзян Чэн.

– Ревнуешь? – спросил Гу Фэй.

– А, – Цзян Чэн замер. – Ещё чего!

Гу Фэй улыбнулся и опустил взгляд на экран телефона.

Цзян Чэн громко цокнул языком и больше ничего не сказал.

Когда, казалось бы, следовало ревновать, по какой-то причине Цзян Чэн совсем ничего не чувствовал. Когда он был рядом с Гу Фэем, это чувство куда-то пропадало. Но как только он об этом задумывался, в голове начинали всплывать философские мысли.

Хотя Гу Фэй и Дин Чжусинь не пара, но несмотря на это, между ними присутствует некая уникальная связь.

Когда Цзян Чэн посмотрел на это с такой точки зрения, то внезапно почувствовал лёгкое раздражение. Такое же, что и «Даже Лао Сюй знал, что ты любишь чай, а я нет».

Ну и бред. Честно говоря, это так по-детски. Я всегда думал, что это всё глупости, которые нравятся только младшеклассникам. Но теперь…

Цзян Чэн украдкой взглянул на Гу Фэя и почувствовал сильное желание оставить свой след где-нибудь на теле этого парня.

Увы. Согласно рациональному анализу этого сюэба, можно сделать вывод, что то, что я чувствую в данный момент, вызвано сильным чувством собственничества, возникшего в результате чрезмерного увлечения конкретным человеком.

Глава 66 - Ты… не хочешь?

Несколько дней подряд внимание всего корпуса гуманитарных наук школы «Сычжун» было приковано к голове Гу Фэя. Единственная причина, по которой оно ограничивалось этим корпусом, заключалась в том, что учебная деятельность Цзян Чэна особо не выходила за его пределы. Когда он спускался, то заходил только в уборную, редко проходя мимо других мест.

Также приличное оживление было и на школьном форуме, который кишел всевозможными украдкой сделанными снимками. Однако с того дня, как кто-то сфотографировал макушку Гу Фэя, с которого Лао Сюй насильно снял кепку при проверке, никому не удалось получить полноценный кадр его головы.

Только Цзян Чэн наблюдал это зрелище. Он не просто его наблюдал, но и внимательно рассматривал. И не просто рассматривал, а касался при любой возможности.

– Я просто хочу спросить, ты всё ещё делаешь домашку? – Гу Фэй сидел на краю кровати и смотрел на Цзян Чэна, который правой рукой держал ручку и писал, а левую положил на его голову. – Разве ты не говорил, что мы пойдём перекусить, когда ты закончишь?

– Не волнуйся, – ответил Цзян Чэн. – Если ты не будешь меня отвлекать, я всё закончу в два счёта. Домашнее задание школы «Сычжун» своей сложностью способно напугать разве что беспризорника.

– Тебе же ещё нужно выполнить тесты из твоей старой школы? – спросил Гу Фэй.

– Я могу поработать над ними вечером и на уроке самоподготовки, – Цзян Чэн погладил голову Гу Фэя. – Эй, прошло всего два-три дня, а ты уже колючий.

– А ты как думал? – Гу Фэй перестал сопротивляться, опустил голову и продолжил играть в телефоне. – Волосы отрастут быстрее, если ты перестанешь их трогать так часто. Я начинаю переживать, что из-за тебя мне грозит раннее облысение.

– Эй, – Цзян Чэн наклонил голову, – ты ненавидишь, когда люди трогают твою голову?

– Я не знаю, – ответил Гу Фэй. – Никто не осмеливается её трогать, кроме тебя и Эр Мяо.

– Всё-таки я твой парень, поэтому у меня должны быть определённые привилегии, – Цзян Чэн улыбнулся, затем повернулся, обхватил голову Гу Фэя руками и поцеловал его в макушку. – Жаль, что ты не снимаешь кепку, иначе я бы обязательно оставил здесь след от зубов.

– Тот, что был на моей талии, только сошёл, – заметил Гу Фэй.

– На моей шее след тоже только сошёл, – Цзян Цэн прищёлкнул языком.

Парный след от зубов…

Цзян Чэн много размышлял об этом. Он даже подумывал об одинаковых татуировках со следами от зубов, но так и не озвучил эту идею Гу Фэю, думая, что это немного глупо и по-девчачьи.

А сейчас он больше всего думал о том, что приближается его день рождения.

Как мне провести этот день?

Их с Гу Фэем дни рождения приходились на летние каникулы: один – в начале, другой – в конце. Они могли бы отпраздновать их вместе, как будто оба родились в один и тот же день, месяц и год.

С самого детства день рождения Цзян Чэна был достаточно скучным. В этот день его всегда заставляли оставаться дома. Пригласить одноклассников было нельзя, потому что это слишком шумно. Если он хотел пойти отметить с ребятами, он мог сделать это только до или после дня рождения. И хотя приходилось проводить этот день дома, всё равно не происходило ничего особенного. Они просто собирались семьей, чтобы поесть лапшу. Даже торт не покупали, потому что такие сладости вредны для здоровья.

После этого наступал момент подвести итоги прошлого и задуматься о будущем. Родители перечисляли все его недостатки предыдущего года и говорили о своих ожиданиях на будущее. Даже в характеристике на сотрудника обычно указывают какие-нибудь положительные изменения, но в день своего рождения, не говоря уже об обычном времени, Цзян Чэн так ни разу и не услышал ничего позитивного. В нём всегда было что-то несовершенное, недостаточное и неправильное; ему всегда нужно было что-то улучшать, совершенствовать, прилагать ещё больше усилий.

Каждый раз я чувствовал, что задыхаюсь, ощущал неловкость, и мне всё не нравилось.

Практически ежегодно в этот день между Цзян Чэном и его семьёй происходила страшная ссора.

Я задавался вопросом, существовал ли кто-нибудь похожий на меня, кто также мучился от постоянного отвержения, как от колючки в боку. Первый раз за всю свою жизнь я смогу отпраздновать собственный день рождения. Впервые смогу встретить этот день с лёгкостью.

Хотя нынешний день рождения был непосредственно связан с Ли Бао Го, Цзян Чэн не возражал. Просто он чувствовал себя немного подавленным, когда думал об этом человеке. Он был не особо в курсе того, что происходило с Ли Бао Го. Парень знал только то, что, выйдя в тот день из больницы, мужчина туда больше не возвращался. Вместо этого он дважды ходил в районную больницу за лекарством от кашля.

Только спустя две недели Цзян Чэн получил от него звонок.

– Твои брат и сестра придут сегодня вечером, – сказал Ли Бао Го. – Ты же просил позвать их сюда?

– Ага, – Цзян Чэн стоял в коридоре и смотрел на людей на спортивной площадке. – Я зайду после уроков.

– Поешь чего-нибудь, перед тем как прийти, потому что я ничего не готовил, – добавил Ли Бао Го.

– Хорошо, – ответил Цзян Чэн.

Голос Ли Бао Го был по-прежнему громким, но он уже не гремел, как раньше.

После завершения звонка Цзян Чэн почувствовал некоторую дезориентацию, как будто он застрял в вакууме.

Он и Ли Бао Го не испытывали друг к другу особой нежности, не говоря уже о привязанности отца и сына. Но наблюдая последние полгода, как этот человек стремительно слабеет, и понимая, что очень скоро мужчина может навсегда исчезнуть, юноша внезапно ощутил неописуемый дискомфорт.

– Ли Бао Го? – Гу Фэй встал рядом с ним и тоже посмотрел на спортивную площадку.

– Ага, – Цзян Чэн засунул телефон в карман. – Он сказал, что Ли Хуэй и Ли Цянь придут к нему сегодня вечером, попросил меня зайти.

– Не вступай ни в какие конфликты с Ли Хуэем, просто изложи свою позицию. Тебя не волнует, что он захочет сделать, – сказал Гу Фэй. – Такие люди, как он, являются местной особенностью. Это сложно объяснить.

– Понял, – Цзян Чэн улыбнулся. – Когда ты так беспокоишься, то совсем не похож на семнадцатилетнего.

– Я уже давно повзрослел, – ответил Гу Фэй.

– Правда? – Цзян Чэн прищурился.

– Угу, – подумав немного, Гу Фэй улыбнулся. – Просто считай себя омолаживающей таблеткой.

– Эй… – Цзян Чэн долго смотрел на него, прежде чем тихо сказать: – Иногда мне ужасно хочется тебя схватить и навалять тебе. А иногда у меня даже возникает желание остановить случайного прохожего и спросить его: «Ты знаешь Гу Фэя? Знаешь, что он совсем не такой, каким кажется? Ха-ха-ха, только я вижу его настоящего!»

Гу Фэй оглянулся на него и после небольшой паузы опустил голову и начал смеяться.

– Какого чёрта ты смеёшься? – Цзян Чэн сердито уставился на него.

– Честно говоря, я тоже хотел бы так сделать, – Гу Фэй наклонил голову и заметил с улыбкой: – Никто не знает, каков лучший ученик класса на самом деле, только я знаю.

– И я… я не могу это объяснить, но мне не нравится, что окружающие видят в тебе только очень крутого босса, когда на самом деле ты такой замечательный… Я веду себя как ребёнок? – Цзян Чэн вздохнул. – Раньше я таким никогда не был, помни об этом.

На самом деле такой замечательный.

Гу Фэй больше ничего не сказал.

Наверное, как Гу Фэй испытывает гордость всякий раз, когда видит во мне что-то удивительное, так и я чувствую то же самое по отношению к моему парню. Хотя догадываюсь, что Гу Фэй не хочет делиться своими открытиями с другими людьми.

Гу Фэй не мог передать Цзян Чэну свои мысли, но мог прекрасно понять, о чём тот думает.

В этом красивом парне окружающие видят сюэба, смотрящего на всех свысока. Но только я знаю, какой он на самом деле под этой маской. Настоящий он до глупого чист. Вспыльчивый – да, но если почесать его за ушком, то не будет и намёка на вспышку.

Но временами Гу Фэю не хотелось слишком много думать об этом. Чем больше он видел и чувствовал, тем сильнее ощущал растущую между ними дистанцию. Даже более того – Гу Фэй чувствовал, что такой человек, как Цзян Чэн, не должен блистать в грязи.

Он изначально не должен был попасть в эту грязь.

Гу Фэй наблюдал за улыбкой, играющей в уголках губ и глазах Цзян Чэна. Только глядя на эту улыбку, он мог ненадолго отбросить в сторону все остальные мысли.

Мне стоит быть больше похожим на Цзян Чэна и перестать так много беспокоиться. Ты мне нравишься, и я хочу быть с тобой. Этого должно быть достаточно. А что касается будущего, то оно ещё не наступило. Если когда-нибудь наступит день, когда «будущее» станет «сегодня», мне всё равно нечего будет бояться. Пока я продолжаю идти вперёд, ничто не может меня остановить.

У Цзян Чэна были эти качества, но у самого Гу Фэя, может, и нет. Несмотря на это, он всё ещё хотел рискнуть и пожить какое-то время как Цзян Чэн.

Возможно, в тот день, когда Цзян Чэн уедет, всё это медленно и постепенно померкнет, но, по крайней мере, я не буду сожалеть. Я не пожалею о том, что с самого начала держал Цзян Чэна за руку.

***

– Сегодня я дам ему 2 тысячи, – сказал Цзян Чэн, когда они забирали свои велосипеды после занятий. – Я не стану говорить о госпитализации, а просто скажу, что это на карманные расходы.

– Ага, – Гу Фэй кивнул.

– Угости меня холодной лапшой, – Цзян Чэн посмотрел на него, – мне очень хочется её поесть.

– Поехали, – Гу Фэй сел на велосипед.

Погода становилась теплее день ото дня. И хотя полноценное лето ещё не наступило, уже пришла пора, когда любого случайного движения хватало для того, чтобы начать потеть.

А холодная лапша весьма освежает.

– Завтра днём, – сказал Цзян Чэн, – давай сыграем с Хэ Чжоу.

– Он всё ещё пытается затащить тебя в школьную сборную? – вздохнул Гу Фэй.

– Уже нет, – улыбнулся Цзян Чэн. – Это тренировочный матч с техническим колледжем. Хэ Чжоу всегда хотел объединить с нами силы и неоднократно поднимал эту тему.

– Тогда соглашайся, – ответил Гу Фэй, – а я… пас.

– Почему? – Цзян Чэн повернулся, чтобы посмотреть на него. – Если ты не будешь играть, мне нет смысла идти туда самому.

– Я приду на тебя посмотреть. Правда, я не хочу играть, – Гу Фэй улыбнулся.

Он никогда не участвовал в школьных мероприятиях, последний баскетбольный турнир и так был исключением. Парень в принципе не хотел взаимодействовать с одноклассниками, у него был свой установленный жизненный ритм и уклад. То, что он впустил в свою жизнь Цзян Чэна, уже было абсолютно непредвиденным изменением.

Определённая доля постоянства может оставаться неизменной только в том случае, если она находится под семью замками и в глубоком покое.

Цзян Чэн больше не упоминал баскетбольную игру. Его разум, видимо, всё ещё был занят переживаниями о Ли Бао Го, и он был не в настроении.

Гу Фэй пошёл с ним снять деньги с карты, наблюдая, как парень вкладывает их в конверт, а затем они отправились поесть холодной лапши.

Когда они вместе шли к перекрёстку, Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя.

– Вечером ты будешь в магазине или дома?

– Сегодня я пойду домой, – ответил Гу Фэй. – Мне нужно идеологически поработать над Эр Мяо, прежде чем начнутся летние каникулы. Нужно уговорить её согласиться на психотерапию.

– Она не хочет проходить терапию? – вздохнул Цзян Чэн.

– Не то чтобы она не хотела проходить... Скорее, она просто не понимает, что это такое, – объяснил Гу Фэй. – Она отказывается ходить в незнакомые места, поэтому мне нужно подготовить её к этому заранее.

– Угу, – Цзян Чэн кивнул, – тогда я пойду с вами.

– Что? – Гу Фэй посмотрел на него. – Хочешь погрузиться в реальную жизнь?

– Я просто хочу посмотреть, – ответил Цзян Чэн.

«Я ведь даже не знаю её так хорошо, как Ли Янь».

Гу Фэю захотелось рассмеяться, когда он вспомнил эти слова.

Цзян Чэн действительно очаровательный, когда так себя ведёт.

– Значит, я возьму тебя с собой, – согласился Гу Фэй.

– А ещё… – Цзян Чэн задумался на секунду, а затем махнул рукой. – Ничего. Сейчас я пойду к Ли Бао Го. Позвоню тебе, когда всё закончится.

Цзян Чэн прошёл некоторое расстояние в сторону улицы, где находился дом Ли Бао Го, а затем оглянулся. Гу Фэй всё ещё ехал на велосипеде по перекрёстку, упираясь одной ногой в землю и глядя в его сторону. Чтобы показать, что он провожает его не специально, когда Цзян Чэн обернулся, Гу Фэй тут же достал сигарету и сунул её в рот.

– Идиот.

Цзян Чэн был счастлив, но не смотрел себе под ноги и споткнулся обо что-то. Оступившись, он почти упал и цокнул языком.

– Все, должно быть, уже заметили, что с недавних пор жизнь участника Цзян Чэна немного изменилась. Ему не удалось сохранить свою изящную и непринуждённую манеру держаться, хотя он и не должен чувствовать тяжёлую ношу кумира.

***

Не успев договорить, когда до подъезда Ли Бао Го оставалось ещё больше десятка метров, Цзян Чэн услышал его громкий рёв.

Днём по телефону голос Ли Бао Го звучал немного слабо. Но теперь, вероятно, именно встреча с долго отсутствующим Ли Хуэем дала ему прилив энергии.

Цзян Чэн вздохнул, замедлил шаг и собрался с мыслями, стараясь подбодрить себя.

Не спорь. Не злись. Не расстраивайся. Просто отдай ему деньги.

– Эй, его младшенький вон тоже вернулся… – воодушевлённо воскликнула тётушка в кухонном окне на втором этаже.

Подобные ей люди, которые считают разглядывание чужих домов своим главным развлечением, просто феноменальны. Такой же зритель, даже без фильтра бойфренда… Гу Фэй наблюдал со стороны легко и непринуждённо, в то время как эти люди делают это так неприглядно.

– Поковыряйтесь в зубах, как наедитесь, – бросил Цзян Чэн в окно второго этажа. – Сначала хорошенько пережуйте свои собственные пороки, прежде чем приниматься за чужие.

Тётушка на втором этаже замерла на несколько секунд а затем воскликнула:

– Эй!..

После этого она не нашла, что ещё сказать, и больше не издала ни звука.

Цзян Чэн не стал дожидаться, что она выдаст дальше, и вошёл в подъезд.

Дверь в квартиру Ли Бао Го была открыта. Неудивительно, что его было слышно издалека. Войдя в дверь, парень хотел её закрыть, но, почувствовав запахи этого дома, засомневался – сигаретный дым заполнил комнату, Ли Бао Го и Ли Хуэй курили.

Они выкурили уже бог знает сколько!

Цзян Чэн сам был курильщиком, но теперь он немного злился, чувствуя этот запах.

– С твоим нынешним состоянием здоровья тебе нужно курить поменьше, – Цзян Чэн взглянул на Ли Бао Го. – Разве тебе не тяжело кашлять?

– Я не боюсь смерти, так чего мне бояться дискомфорта? – Ли Бао Го рассмеялся и закашлялся.

– Давай поговорим о деле, – Ли Хуэй сел сбоку и нетерпеливо посмотрел на парня. – Ты у нас важная птица. Одно твоё слово – и мы все примчались к тебе на поклон.

– В настоящий момент… – Цзян Чэн посмотрел на Ли Бао Го, не сумев заставить себя произнести его имя, поэтому невнятно продолжил: – он не хочет идти в больницу…

– Я уже сказал! – перебил его Ли Бао Го. – Я сказал, что не пойду в больницу! Если у вас есть совесть, отдайте мне деньги на лечение!

– Чтобы позволить тебе спустить их на карты? – Ли Хуэй ухмыльнулся.

– Не пытайся, блядь, мне тут умничать! – Ли Бао Го уставился на него. – Ты даже и копейки не потратил, пока я был в больнице! Всё было оплачено твоей сестрой!

– Тогда немедленно отправляйся в больницу! – парировал Ли Хуэй.

– Пойду, если заплатишь, – теперь уже Ли Бао Го ухмылялся. – Ты выполз из члена своего старика, я видел, как ты рос. Думаешь, я не знаю, что ты за дерьмо такое?

Ли Хуэй бросил свою наполовину выкуренную сигарету на пол и двинулся на Ли Бао Го.

Ли Цзянь, тихонько сидевшая сбоку, тут же подскочила.

– Гэ…

– Перестань, блядь, притворяться благодетельницей, – Ли Хуэй оттолкнул её и указал на неё пальцем. – Сама давай ему деньги, если у тебя их так много!

Он снова повернулся в сторону Ли Бао Го, но Цзян Чэн преградил ему путь.

– Ты что творишь? – Ли Хуэй свирепо посмотрел на него. – Хочешь дать волю рукам? Сколько дней ты прожил в этом доме? Ты, блядь, издеваешься надо мной?!

Цзян Чэн чувствовал, что за последние несколько месяцев его самообладание значительно улучшилось, и он уже не взрывался так часто. Возможно, как и говорил Лао Юань, в незнакомой обстановке его характер больше не был «вспыльчивым». И без всего этого негатива он перестал быть постоянно встревоженным.

Но теперь, когда Цзян Чэн был в кругу своей настоящей «семьи» и стоял лицом к лицу с родным братом, он снова почувствовал, как в нём шевелится его давно потерянное «я».

Выражение лица Цзян Чэна и его взгляд, должно быть, не были особенно приятными. После того как Ли Хуэй пару секунд смотрел на него, его боевой настрой ощутимо ослаб.

– Я не дерусь со всеми подряд, – голос Цзян Чэна был холоден. – Вы не сможете до него дотянуться.

– Зато я смогу! – Ли Бао Го внезапно засмеялся позади него, тут же закашлявшись от смеха. – Мы даже уже дрались.

– Я просто скажу то, что хотел, – Цзян Чэн проигнорировал Ли Бао Го, продолжая пристально смотреть на Ли Хуэя. – Меня не волнует, хочет он пойти в больницу или нет. Я позвал вас сюда сегодня только для того, чтобы сказать, что…

Если он продолжит так жить, то ему недолго осталось. Перед смертью он может делать всё, что ему нравится. Будь то карты или что-то ещё, это всего лишь дело нескольких месяцев.

Цзян Чэн хотел говорить прямо, но в итоге не смог произнести эти слова. Он просто достал конверт и протянул его Ли Бао Го.

– Здесь 2 тысячи юаней. Это на первое время. Если захочешь потратить их на лекарства, вперёд, а если нет – тебе решать.

– Эй! – Ли Бао Го открыл конверт, заглянул внутрь, достал из него купюры и помахал ими в воздухе. – Смотрите! Смотрите!

– И попробуй сдерживаться, – Цзян Чэн посмотрел на мужчину. – Я не могу доставать деньги когда угодно.

– Смотрите! Смотрите! – Ли Бао Го продолжал повторять, как будто не слышал его.

– Тогда и я… – Ли Цянь поняла намерение Цзян Чэна, опустила голову и, отсчитав несколько купюр из своей сумочки, протянула их Ли Бао Го. – Пап, возьми их. Но всё равно будет лучше, если ты пойдёшь в больницу.

– Смотрите! Смотрите! – Ли Бао Го громко повторял.

– Чего ты пытаешься добиться? – Ли Хуэй внезапно закричал на Ли Цянь. – Почему ты такая зазнайка? Это всё, на что ты способна, да?

Ли Цянь вздрогнула от его крика и отступила в сторону, не издав больше ни звука.

– У тебя много денег, так купи виллу своему отцу! – Ли Хуэй продолжал кричать. – У тебя много денег, так вылечи косоглазие своей собственной дочери!

– Если ты не хочешь платить, тебя же никто не заставляет! – Ли Цянь ответила с дрожью в голосе.

Прежде чем Цзянь Чэн успел отреагировать, Ли Хуэй внезапно поднял руку и влепил Ли Цянь пощёчину.

– Я, блядь, разрешал тебе говорить?!

Гу Фэй уже напоминал ему, и Цзян Чэн сам хотел перетерпеть и уйти сразу после того, как отдаст деньги. Но он и представить себе не мог, что Ли Хуэй сделает нечто подобное.

Как только первый шок прошёл, всё, что Цзян Чэн почувствовал, был гнев, поднимающийся из самых глубин его нутра. В этот момент вся подавленность и беспомощность по отношению к членам этой семьи выплеснулась наружу.

Цзян Чэн ударил Ли Хуэя кулаком в лицо, попав ему точно в переносицу.

Ли Хуэй отшатнулся и шлёпнулся на рядом стоящий стул, затем снова покачнулся, почти падая на пол.

Цзян Чэн молча смотрел на него.

Когда Ли Хуэй встал, прикрывая нос, Ли Цянь поспешила к Цзян Чэну и подтолкнула его к двери.

– Иди первым, Сяо Чэн, иди первым.

Юноша развернулся и вышел, широко шагая.

Ли Цянь побежала следом за ним, и он обернулся, чтобы посмотреть на неё.

– Где ты взял деньги? – спросила женщина. – Твоя старая семья дала их тебе, верно?

Цзян Чэн не ответил.

Ли Цянь достала свой кошелёк.

– Ты учишься и ничего не зарабатываешь. Позволь мне всё тебе вернуть, тебе не нужно платить. Папа… всё равно не сможет много потратить. Я просто дам ему небольшую сумму.

– Нет, не нужно, – Цзян Чэн внезапно растерялся и попятился назад. – Не надо…

– Всё в порядке, – Ли Цянь улыбнулась. – Мне даже в голову не приходило, что ты сможешь что-нибудь дать. Ты всё ещё ходишь в школу, тебе не подобает платить.

Цзян Чэн не знал, что сказать. Как только дыхание, которое он сдерживал, вырвалось наружу, его внезапно охватило жуткое смущение, и, в конце концов, он развернулся и убежал.

***

Юноша не услышал, что ещё Ли Цянь говорила ему вслед, и на одном дыхании добежал до угла улицы.

Отдышавшись, он достал телефон, чтобы позвонить Гу Фэю, но как только разблокировал экран, услышал свист позади себя.

– Охуеть! – Цзян Чэн повернул голову. – Я так польщён. Ты снова ждал меня?

– Не удивляйся, – Гу Фэй плавно подъехал к нему на велосипеде с улыбкой на лице. – Я приехал подождать Ли Яня, он завезёт вкусняшек для Эр Мяо по дороге домой.

– Почему ты не подождал меня? – спросил Цзян Чэн.

Гу Фэй открыл рот, но ничего не ответил.

– Значит, если ты не ждёшь меня, то бежишь ждать Ли Яня? – продолжил Цзян Чэн.

– Я… Бля, – Гу Фэй посмотрел на него немного огорошено. – Убийственная логика сюэба, да?

Цзян Чэн пристально смотрел на него некоторое время, а затем радостно спросил.

– Отказываешься принять её?

– Может, я просто встану перед тобой на колени? – Гу Фэй засмеялся.

Цзян Чэн взялся за руль велосипеда и посмотрел на Гу Фэя. После всего случившегося он внезапно увидел лицо своего парня и почувствовал, что его разум опустел, а всё тело стало легче.

Никто никогда прежде не давал мне такого ощущения. Как будто я под кайфом.

– Давай сделаем татуировки, – внезапно произнёс Цзян Чэн.

– Что? – Гу Фэй замер.

– В том плане, что я оставлю след от своих зубов на тебе, а ты – от своих. И мы сделаем из них тату, каждому из нас, – объяснил Цзян Чэн.

Гу Фэй долго молчал, как будто не понимал, что только что сказал одноклассник, пребывая в оцепенении. Только когда Цзян Чэн собрался объяснить всё снова, Гу Фэй кивнул.

– Хорошо.

Цзян Чэн посмотрел на него и нахмурился.

– Ты… не хочешь?

Глава 67 - Мы, сюэба, крайне безрассудны

– Нет, – спустя мгновение ответил Гу Фэй.

Он не был против, просто думал, что оставить след от зубов на коже другого человека, а потом сделать из этого татуировку – это совсем не похоже на Цзян Чэна.

Но если он этого хочет, то почему бы и нет. Просто дело в том, что... Татуировки это то, что останется с тобой на всю жизнь. Даже если в будущем её удастся удалить, след всё равно останется. Возможно, Цзян Чэн просто никогда не задумывался об этом, однако, если наступит день, когда мы расстанемся и больше не будем парой, что я буду делать с этой татуировкой? Небольшой отрезок времени, который является лишь частью прошлого, оставит вечный след на теле. Может, Цзян Чэн просто не учёл этот момент?

– Если не хочешь, тогда к чему была эта пауза? – Цзян Чэн пристально посмотрел на него.

– Я просто подумал… – Гу Фэй на мгновение заколебался. – Возможно, это не самое лучшее решение.

– Я же не за лицо собираюсь тебя кусать. Это будет там, где другие люди не увидят, где будем видеть только мы, – Цзян Чэн остановился на середине мысли, нахмурил брови и над чем-то задумался, затем рассмеялся. – Ладно, это и правда глупо.

Гу Фэй тоже рассмеялся и ничего не ответил.

– Ну что ж, если это глупо, то так тому и быть, – Цзян Чэн махнул рукой. – Честно говоря, прошлый я никогда бы не сделал ничего подобного. Просто… Когда я с тобой, то заражаюсь твоей тупостью.

– У тебя хватает смелости говорить, что я заразный? – Гу Фэй посмотрел на него.

– Конечно, – Цзян Чэн засунул руки в карманы. – Забудь, давай придумаем что-нибудь другое, не такое глупое. Идея со следами зубов была просто импровизацией.

– Угу, – Гу Фэй кивнул.

– Я просто хотел оставить на тебе что-то вроде моей отличительной метки, – сказал Цзян Чэн.

– Тогда, может, просто помочишься мне на ногу? – пошутил Гу Фэй.

– Да иди ты! – Цзян Чэн впился в него взглядом.

На другой стороне улицы раздался гудок. Цзян Чэн проследил взглядом к источнику звука – там был мотоцикл, который развернулся и остановился рядом с ними. Водитель снял шлем – это был Ли Янь.

– В прошлый раз Эр-Мяо с таким удовольствием ела эти слойки, видимо, ей они очень понравились, – Ли Янь протянул Гу Фэю пакет, который висел на руле мотоцикла. – Там есть ещё кое-что. Если ей не понравится, тогда разделите на двоих.

– Угу, – Гу Фэй взял пакет и заглянул внутрь. – Так много.

– Там две коробки слоек с дурианом, всем хватит, – Ли Янь посмотрел на Цзян Чэна. – Ты, наверное, никогда их раньше не пробовал, это супер-пупер-неподражаемо-восхитительная вкусняшка.

– О, – Цзян Чэн почти ничего не понял.

– Я купил их в магазинчике, находящемся далёко от нашего района, мне за несколько дней приходится мысленно готовиться к поездке туда. Но каждый раз, когда я покупаю сладости, приношу что-нибудь и для них, – ответил Ли Янь. – Теперь и ты сможешь попробовать что-то новенькое.

– Спасибо, – Цзян Чэн внезапно почувствовал, что проголодался, поэтому достал из пакета коробку и взял оттуда одну штуку.

– Ну как? – сразу же поинтересовался Ли Янь.

– М-м, – Цзян Чэн кивнул.

И правда вкусно.

Цзян Чэн чувствовал, как хрустят слои теста и мгновенно тают на языке.

– Супер-пупер-неподражаемо-восхитительная вкусняшка! – прожевав, сказал он.

После короткой беседы Ли Янь сказал, что у него в планах что-нибудь выпить.

– Ладно, до встречи, – добавил он и повернулся, глядя на дорогу и нажав на газ.

Цзян Чэн долго копался в своих мыслях, пока жевал слойку, прежде чем вспомнил недавний разговор.

Татуировки со следами от зубов... С одной стороны, это действительно немного глупо. Более того…

Он не стал продолжать эту тему. Съев подряд три слойки с дурианом, Цзян Чэн постепенно стал забывать об этом.

После разговора с Ли Бао Го в голове парня царил полный беспорядок. Однако, когда он вышел на улицу и увидел Гу Фэя, каждая клеточка его тела почувствовала прилив счастья – настолько сильного, что у него немного закружилась голова. Только сейчас он пришёл в себя и, сделав паузу, начал размышлять над реакцией Гу Фэя.

Гу Фэй… Он явно был в шоке, хотя вслух ничего не сказал. Глупо? Если бы он действительно считал это глупым, то так бы и заявил, но вместо этого Гу Фэй замешкался.

– Ты ещё хочешь есть? – спросил одноклассник. – Одной тарелки холодной лапши недостаточно, давай съедим что-нибудь ещё.

– Даже не знаю. С одной стороны я бы не отказался от чего-то ещё, но с другой – я вроде как не сильно голоден, – Цзян Чэн вздохнул.

– А может… – Гу Фэй на мгновение задумался. – Пойдём в магазин, я тебе чего-нибудь приготовлю.

– Давай, – ответил Цзян Чэн.

Он никак не мог решить, что хочет съесть.

Видимо, это из-за проблем с Ли Бао Го. Когда тяжело на душе, то и кусок в горло не лезет. У меня просто нет аппетита.

Но лишь одна мысль о том, чтобы побыть с Гу Фэем ещё немного, заставляла Цзян Чэна чувствовать себя намного лучше.

Только…

Та недавняя реакция Гу Фэя всё равно вводила Цзян Чэна в заблуждение и заставляла чувствовать себя немного неловко.

Когда они добрались до магазина, Гу Фэй пошёл на кухню во внутреннем дворе.

– На самом деле ты... – начал говорить Цзян Чэн, последовав за ним.

– Что? – Гу Фэй обернулся к нему, держа в обеих руках по яйцу.

– На самом деле, ты думал о том, что, если мы когда-нибудь расстанемся, татуировки со следами зубов на твоём теле останутся навсегда, – Цзян Чэн посмотрел на парня. – Я прав?

– Нет, – Гу Фэй моргнул.

– Не нужно притворяться, – ответил Цзян Чэн. – Я всё понимаю… Неважно, забудь, что я сказал. В любом случае идея была так себе.

Цзян Чэн повернулся и пошёл в магазин. Он сел за прилавок, достал телефон и стал бесцельно тыкать по экрану.

– Я никогда не думал о таком, – Гу Фэй подошёл ближе и положил на прилавок яйца, которые всё это время держал в руках.

– Никогда не думал о чём? – Цзян Чэн пристально посмотрел на него. – Никогда не думал, что это глупо?

– Я правда считал, что это глупо, – ответил Гу Фэй. – Но никогда не думал о том, правильно ли оставлять следы от зубов, если вдруг случится расставание.

– Гу Фэй… – Цзян Чэн цокнул языком. – У тебя сложилось впечатление, что я…

– Пойдём и сделаем татуировки со следами зубов, – перебил его Гу Фэй. – Ли Янь знает хорошего тату-мастера.

– Не надо, – Цзян Чэн нахмурился и внезапно почувствовал себя маленьким ребёнком, которому нужно, чтобы Гу Фэй его успокоил и поуговаривал. – Я просто так это ляпнул.

– Я позвоню ему, попрошу помочь договориться о времени, – настаивал Гу Фэй.

– Какого чёрта? – Цзян Чэн посмотрел на него. – Я же сказал, что не нужно. В этом нет смысла, я не хочу заставлять тебя. Это было всего лишь...

– Я сказал, что мы пойдём и сделаем татуировки со следами зубов! – Гу Фэй хлопнул руками по стойке, наклонился вперёд, приблизившись к лицу Цзян Чэна, понизил голос и практически зарычал: – Или я заставлю тебя!

– Какого хрена? – Цзян Чэн опешил от такой внезапной смены настроения.

– Следы от зубов! – Гу Фэй пристально смотрел на него.

– А? – Цзян Чэн уставился на него. – Да что с тобой?

– Где ты хочешь сделать татуировку? – поинтересовался Гу Фэй.

Цзян Чэн долго смотрел на него, не проронив ни слова, затем, в конце концов, больше не мог сохранять невозмутимое выражение лица и расхохотался.

– Да какого хрена? Гу Фэй, с тобой явно что-то не так.

– Так ты хочешь или нет? – снова спросил парень.

– Да, – Цзян Чэн кивнул.

– Я позже позвоню Ли Яню, – Гу Фэй выпрямился и разложил все яйца в ряд на прилавке. – Один, два, три, четыре, пять… Столько хватит?

– Думаю, пять в меня не влезет, – Цзян Чэн посмотрел на прилавок, – а то будет передозировка белка.

– Мои тоже в счёт? – спросил Гу Фэй.

– А? – Цзян Чэн посмотрел на яйца, затем на Гу Фэя и, наконец, опустил взгляд на его промежность, потом, взяв в руки два яйца одинакового размера, спросил: – Ты же эти имел в виду?

Гу Фэй ненадолго замолчал, затем, когда до него дошло, он сузил глаза и хитро улыбнулся.

– Ну, они не такого размера, как у меня. Признайся, Чэн-гэ, ты меня с кем-то перепутал?

– Отвали! – Цзян Чэн огрызнулся, затем, когда Гу Фэй вернулся на кухню делать яичницу, добавил: – Клянусь, когда-нибудь я оставлю следы зубов на твоих яйцах!

– Без проблем, – Гу Фэй обернулся. – Если ты, конечно, не возражаешь, чтобы кто-то другой держал мои яйца, когда мы будем делать татуировки. Тогда...

– Тогда разберёмся со всем сегодня, – Цзян Чэн положил телефон на стойку и встал, – этим вечером мы всё и решим.

Гу Фэй рассмеялся, закрыл за собой дверь и пошёл на кухню.

До этого у Цзян Чэна особо не было аппетита, но после того как Гу Фэй внезапно «заставил» его согласиться на татуировку, чувство голода вернулось.

Честно говоря, дело не в том, что мне обязательно нужно было делать татуировку в виде укуса. Единственная причина, по которой я подумал о тату, заключалась в том, что мне всегда запрещали что-то делать. Не говоря уже о тату.

Даже когда Пань Чжи подарил Цзян Чэну маленький кулон с камнем, Шэнь Ицин запретила ему носить его и почти заставила вернуть вещь обратно другу.

Конечно, Цзян Чэн был очень рад, что Гу Фэй согласился воплотить с ним эту сумасшедшую идею, но что действительно разожгло его аппетит, так это слова: «Я никогда об этом не думал».

Люди – странные существа: их легко обрадовать, им не нужны доказательства или логика в определённых действиях. Всё, что им нужно, – это лишь одна фраза, произнесённая дорогим человеком. Одних только слов достаточно, чтобы почувствовать бабочек в животе.

Гу Фэй быстро приготовил ужин: пять жареных яиц и небольшую миску с цзюнян танъюань*.

*Цзюнян – блюдо десертного типа; сладкий ферментированный рис, в небольшом количестве алкоголя, который можно использовать для приготовления других блюд. Танъюань – клейкие рисовые шарики, внутри которых может быть сладкая начинка.

Выглядит вкусно.

– Вот, мои яйца, – Гу Фэй выбрал два жареных яйца и положил в тарелку Цзян Чэна. – Поешь.

– Ладно, – Цзян Чэн тоже взял два яйца и положил их Гу Фэю. – А вот мои яйца. Не торопись, ешь медленно.

– Угу, – Гу Фэй ухмыльнулся.

– Тогда чьё это яйцо? – Цзян Чэн указал на то, что осталось.

– Это, получается, куриное, – ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн на секунду замолчал, а затем расхохотался так сильно, что чуть не опрокинул тарелку.

– Эй, а ты и правда иногда такой милашка.

– Только иногда? – Гу Фэй посмотрел на него.

– Это и так удивительно, что я использую слово «милашка» в отношении тебя, – сказал Цзян Чэн. – Цени то, что имеешь, понял?

– Понял, – юноша серьёзно кивнул.

Гу Фэй решил перестать думать о следах от зубов. Ещё он решил не слишком зацикливаться на том, что происходит в голове у Цзян Чэна.

Если мой парень хочет сделать татуировки в виде следов от укуса, то мы их сделаем. А что касается того, буду ли я в будущем её сводить… Что будет, то будет. По крайней мере, сейчас Цзян Чэн не заботится об этом, так что лучше последовать его примеру. Удивительно, что он упомянул, что тупость заразна, но кто кого заражает – вот в чём вопрос.

Когда Гу Фэй позвонил Ли Яню, чтобы договориться о встрече с тату-мастером, реакция того была на удивление спокойной.

– Ты? А кто ещё?

– Цзян Чэн, – ответил Гу Фэй.

– О! – ответил Ли Янь. – Кажется, вы оба медленно, но верно сходите с ума.

– Не надо придумывать нам диагнозы, – сказал Гу Фэй, – просто дай контакт.

– Вы же там никогда раньше не были. Может, мне вас проводить? – поинтересовался Ли Янь.

– Нет, – Гу Фэй был непреклонен.

– Тату будет на какой-то неприличной части тела? – снова спросил Ли Янь.

– Угу, – Гу Фэй усмехнулся.

– Ладно, поживём – увидим, – Ли Янь цокнул языком. – В любом случае скоро лето, хе-хе.

***

Татуировщик, которого порекомендовал Ли Янь, оказался непубличным человеком. У него была студия, в которой он принимал клиентов только по рекомендации. Именно здесь Ли Янь сделал татуировку в виде попки корги на нижней части спины. Гу Фэй видел её – было выполнено довольно аккуратно, даже мех выглядел как настоящий.

Когда, наконец, дело дошло до места расположения татуировки, Гу Фэй никак не мог решить. Точнее, сначала Цзян Чэн сказал, что это должно быть место, где только они смогут увидеть. Но как только он задумался об этом, то понял, что собственные мысли могут завести его слишком далеко.

Такие резкие скачки давления вредны для моего здоровья.

Однако Цзян Чэн уже принял решение. В автобусе по дороге в студию Цзян Чэн склонился к уху Гу Фэя и прошептал:

– На бедре, на внутренней стороне.

Цзян Чэн покачал ногой.

– Бля, чего? – Гу Фэй громко рассмеялся. – Ты же понимаешь, что мне придётся спуститься к тебе между ног...

– Ну давай, кричи ещё громче, – Цзян Чэн сердито посмотрел на него. – Ты же не успокоишься, пока тебя не услышит весь автобус.

– Но поза, в которую мне надо будет встать, чтобы укусить тебя… не очень приличная, – продолжил Гу Фэй, понизив голос.

– Если бы я мог сам туда дотянуться, ты бы мне не понадобился, – ответил Цзян Чэн.

Гу Фэй отвернулся и некоторое время смеялся, глядя в окно, затем снова повернулся и спросил тихим голосом:

– Тогда куда ты планируешь укусить меня? Тебе тоже придётся спуститься к моей промежности?

– Ключица.

Цзян Чэн огляделся вокруг: они сидели в самом конце автобуса, и никто не обращал на них внимания. Он оттянул воротник Гу Фэя пальцем и легонько постучал по его левой ключице.

– Вот здесь.

Гу Фэй схватил руку Цзян Чэна и прижал её к своей ноге.

– Держи себя в руках.

– Бля, кого ты пытаешься обмануть? – рассмеялся Цзян Чэн. – Есть ли на твоём теле место, к которому я не прикасался?

– Что ж, хорошо, – всё ещё держа руку Цзян Чэна, Гу Фэй поднёс её к своей промежности и прошептал: – Ты всё равно каждый день здесь…

Цзян Чэн был в шоке, но быстро пришёл в себя и резко отдернул руку.

– Отвали!

Район, в котором располагалась студия, был довольно чистым и ухоженным по сравнению с остальной частью этого дерьмового маленького городка.

Лифт поднял их на девятый этаж, где на двери висела чёрная деревянная доска, на которой были лишь три точки.

– Эта студия называется «Три бина»*?– спросил Цзян Чэн.

*Три бина или саньбин – название масти в игре «маджонг». Её лицевая сторона представляет собой три точки, расположенные в ряд по диагонали поперёк на прямоугольной поверхности плитки.

– Не знаю. Единственное, что я слышал, что владельца зовут Лу, – Гу Фэй сдержал смех и нажал на дверной звонок. – Давай, заходим.

Дверь открылась почти сразу, их встретил сам владелец. По сравнению со студией, обставленной в чёрных тонах, тату-мастер выглядел довольно дружелюбно.

– Ли Янь сказал, что именно я должен сделать вам татуировки, – господин Лу налил каждому по чашке чая. – Поэтому я попросил своего помощника сегодня не приходить. Хотя, если мне нужно будет набивать две татуировки, это займёт немного больше времени.

– Всё в порядке, – ответил Цзян Чэн. – Мы не против, если это займёт какое-то время, главное – чтобы всё прошло хорошо.

– Не волнуйся, я уже много лет занимаюсь татуировками, – сказал господин Лу, затем, внезапно встав перед ними, снял футболку. – Смотрите.

– Воу! – Цзян Чэн от неожиданности отшатнулся назад на спинку стула, прежде чем увидел тело тату-мастера, которое сверху донизу было покрыто татуировками, не было видно ни дюйма кожи.

– Очень круто! – поразился Гу Фэй.

Несмотря на то, что это выглядело крайне необычно, все татуировки были аккуратными и интересными.

Господин Лу надел рубашку.

– Те, что на спине, сделал мой помощник, остальные делал я. Так что, какой бы эскиз вы не выбрали, это вообще не проблема. Уже решили, что будете набивать? И где?

– Следы от зубов… – ответил Цзян Чэн, затем сделал паузу, внезапно понимая, что не знает, как правильно объяснить то, что они собрались кусать друг друга. – Просто…

– Вы хотите укусить друг друга и из этого сделать тату? – прямо спросил господин Лу.

Цзян Чэн вдруг понял, что ему нечего добавить.

– Всё верно, – ответил Гу Фэй. – Я буду первым. Вы сможете сделать на ключице?

– Смогу, но будет немного больно, кожа там тоньше, – господин Лу поднёс руку к воротнику Гу Фэя и потянул вниз, затем снова повернулся, чтобы посмотреть на Цзян Чэна. – А ты где хочешь?

– Здесь… – Цзян Чэну захотелось шлёпнуть мастера по руке, но учитывая, что это была необходимая часть работы, он мог только стиснуть зубы и указать.

– Когда будешь кусать, – господин Лу указал на ключицу Гу Фэя, – постарайся быть ближе к плечу, иначе отпечаток будет неровным, у него тонкая ключица.

– Угу, – Цзян Чэн кивнул.

Должно быть, господин Лу многое уже повидал, так как ему абсолютно всё равно на то, что два парня хотят укусить друг друга, как будто он каждый день такое видит.

Чтобы не смущать парней, тату-мастер позволил им уединиться в одной из комнат для подготовки.

– Раздевайся, – Цзян Чэн встал перед Гу Фэем и скрестил руки на груди.

– Какая сцена… – Гу Фэй усмехнулся и снял рубашку.

– Ну, я начинаю? – Цзян Чэн положил руку на плечо Гу Фэя, наклонился сначала влево, потом вправо, пытаясь найти удачный угол. – Вот сюда.

– Укуси посильнее, лучше сделать отпечаток с первого раза, а то получится неаккуратно, – Гу Фэй слегка откинул голову назад.

– Угу, – Цзян Чэн кивнул.

– Хорошо, тогда давай, – сказал Гу Фэй.

Цзян Чэн сжал его плечо и яростно укусил за ключицу.

– Ай! – вскрикнул Гу Фэй.

Звук был довольно громким, в нём не чувствовалось ни следа притворства, парню и правда было больно.

– Гу Фэй, – Цзян Чэн опустил руку и еле слышно прошептал ему на ухо, – я знаю, о чём ты думаешь. Даже если в будущем мы не будем вместе, я всё равно хочу оставить след на твоём теле. Тот, кто увидит его, должен знать, что ты мой. Мы, сюэба, крайне безрассудны.

Глава 68 - Даже в эротике я сюэба

Хотя догадка сюэба прямо противоположна тому, что я думаю на самом деле, мне всё равно. В любом случае я не смог бы объяснить Цзян Чэну свою точку зрения и не хотел бы, чтобы из-за неё он чувствовал себя неловко.

Гу Фэй решил не сопротивляться и охотно кивнул, чтобы сюэба не укусил его ещё раз.

Кроме того, Цзян Чэн звучал невероятно сексуально, когда произносил эти слова.

Гу Фэй пристально посмотрел на парня и почувствовал острое желание повалить его на кушетку рядом с собой, при этом самые разные непристойные образы заполнили его мозг: ролевые игры в «стоматолога» или «проводника» – все эти сценарии бушевали в его голове.

К счастью, Цзян Чэн укусил его от души, как-то даже жестоко, и по болевым ощущениям укус был почти сравним с ударом кастета по его ключице в тот день. Боль мгновенно разогнала все эти образы, и Гу Фэй вовремя вернулся к состоянию приличного и добродетельного юноши.

– Так должно быть нормально, – Цзян Чэн сделал шаг назад и взглянул на след от своих зубов. – Отпечаток такой круглый. Оказывается, у меня довольно хорошие зубы.

– Да, – Гу Фэй прикоснулся к своей ключице. – В конце концов, эти зубы способны откусить «собачку».

– Верно, – Цзян Чэн прищурился и посмотрел на него. – Поэтому будь честен со мной, а иначе я сожру тебя с потрохами и даже косточек не оставлю.

– Понял, – очень искренне подтвердил Гу Фэй.

Господин Лу закончил готовить необходимые инструменты и пришёл проверить отпечаток.

– Хорошо получилось. Хотите мультяшный вариант или что-то более трёхмерное?

– А в чём разница? – спросил Цзян Чэн.

– Можете посмотреть эти фотографии, – господин Лу раскрыл лежащий рядом альбом и достал оттуда несколько изображений. – Тату с бóльшим уклоном в трёхмерность будут выглядеть вот так.

Цзян Чэн был немного удивлён. Оказалось, что довольно много людей делают такую глупость, как нанесение на своё тело татуировки со следами от зубов. Среди всего этого множества идиотов они с Гу Фэем внезапно перестали выглядеть такими уж тупицами. Но только стоило ему взглянуть на 3D-образец, как Цзян Чэн тут же немного испугался – чёрный отпечаток выглядел красным и распухшим, что делало его достаточно жутким.

– Такое не пойдёт, верно? – Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя. – Выглядит так, будто туда попал яд.

– Ты такой ядовитый, ты такой ядовитый, ты такой ядови-и-итый…* – тихонько пропел Гу Фэй, наклоняясь к нему. – А на что похож мультяшный стиль? *Песня «Ты такой ядовитый» Джеки Чуна.

– На вид он более плоский, с меньшим количеством теней и не такой реалистичный, – господин Лу показал им ещё две фотографии. – По сути плоский дизайн создаётся на основе вашего укуса и смотрится симпатичнее.

– То что надо, – Цзян Чэн посмотрел на фотографии.

Хоть этот стиль и называется мультяшным, на самом деле он выглядит гораздо более нормальным, чем трёхмерный. И не даёт такого сильного ощущения кричащей идиотии.

– Можно не использовать чёрный цвет?

– Любой цвет подойдёт. Если хотите, могу вам даже радугу сделать, – ответил господин Лу. – Лично я рекомендую использовать более тёмный цвет, он лучше смотрится.

Если бы не мысль о том, что, набив татуировку, её нельзя будет быстро свести, я бы выбрал для Гу Фэя нежно-голубой или розовый цвет. Всё-таки он Маленький послушный зайчик.

В конце концов они выбрали чёрный цвет: неброская глупость с примесью крутизны.

Когда Гу Фэй лёг на кушетку, господин Лу надел перчатки и стал показывать одноразовые инструменты, попутно объясняя, для чего будет использоваться та или иная игла и трубка. Цзян Чэн смотрел на всё это и думал, что нанесение татуировки мало чем отличается от пытки.

После дезинфекции был нанесён эскиз. Закончив рисовать, господин Лу попросил Цзян Чэна проверить, всё ли в порядке, и затем передал зеркало Гу Фэю, чтобы тот тоже посмотрел.

– Будет примерно вот так. Если нет возражений, я начну бить контур.

Судя по объяснению господина Лу, это означало проработать все края рисунка, но именно слово «бить» заставило Цзян Чэна почувствовать ноющую боль на внутренней поверхности бедра и нахмуриться.

– Разве не нужно нанести анестетик или что-то в этом роде?

– Это не очень большой участок. Если возможно, то лучше потерпеть, – объяснил господин Лу. – Хорошая мазь не помешает введению пигмента, но повлияет на эластичность кожи и затронет очертание рисунка.

– Ты потерпишь? – Цзян Чэн приблизил своё лицо к лицу Гу Фэя и посмотрел на него.

– Угу, – парень улыбнулся.

Цзян Чэн сдержал свой порыв опустить голову ниже и поцеловать его. Он сел обратно на стул рядом с кушеткой и стал наблюдать, как господин Лу взял что-то похожее на ручку и начал водить этим по ключице Гу Фэя. Было непонятно, протыкает он её или режет.

Гу Фэй вообще никак не реагировал. Боль, по-видимому, была терпимой. Но заняло это достаточно много времени. Господин Лу в маске, закрывающей половину его лица, и с опущенной головой был полностью погружен в процесс – только на контур ушло добрых сорок минут кропотливой работы.

– Готов приступить к закрашиванию, – сказал господин Лу, меняя инструмент. – Сейчас не должно быть слишком больно, но станет больнее, когда я начну закрашивать. Предвкушать боль всё равно очень весело.

Цзян Чэн погладил ногу Гу Фэя и спросил шёпотом:

– Болит?

– Пока нормально, не сильно чувствуется, – Гу Фэй наклонил голову и улыбнулся ему. – Может быть, кожа здесь недостаточно нежная, поэтому и не особо больно. А вот если бы это была внутренняя сторона бедра…

– Заткнись, – перебил его Цзян Чэн.

– С внутренней стороной бедра всё будет в порядке. На самом деле, на ключице больнее. На бедре есть жировая ткань, поэтому там относительно менее болезненное место, – господин Лу взглянул на Цзян Чэна. – Его укус будет на твоём бедре?

– Ах, – Цзян Чэн смущённо скрестил ноги, – давайте начнём закрашивать.

Процесс закрашивания был достаточно скучным. Цзян Чэн наблюдал, как господин Лу склонился над Гу Фэем с чем-то похожим на стоматологический скалер* в руках и потихоньку двигал им. Со стороны всё это выглядело как процедура чистки зубов, и время от времени господину Лу даже приходилось вытирать выступившую кровь.

*Стоматологический инструмент для снятия зубного камня.

Цзян Чэн не боялся вида крови, но когда он подумал о собственной, то всё равно немного запаниковал.

Юноша вытащил телефон и сделал несколько фотографий Гу Фэя. Опустив голову, Цзян Чэн начал возиться с ними в фоторедакторе.

Через некоторое время Гу Фэй произнёс:

– Если тебе скучно, может, поможешь мне пройти уровень в игре? Я никак не могу с ним справиться, плюс не играл уже несколько дней.

– Ладно, – Цзян Чэн засунул руку в карман брюк Гу Фэя и ущипнул его ногу через ткань, прежде чем вытащить телефон.

Гу Фэй цыкнул языком.

– Больно? – мгновенно среагировал господин Лу.

– Нет, – ответил Гу Фэй. – Уже всё занемело от боли, поэтому больше я её не чувствую.

– Осталось чуть-чуть, – господин Лу промакнул выступившую кровь. – У тебя красивые ключицы, так что татуировка точно будет смотреться круто.

Цзян Чэн наклонился взглянуть. Половина отпечатка уже была сделана, но, хотя кожа покраснела и опухла, результат всё равно был виден.

Этот рисунок выглядит намного лучше, чем трёхмерная версия. И на красивой ключице Гу Фэя он действительно смотрится весьма сексуально. Господина Лу можно простить за непрерывные прикосновения к ключице и плечам моего парня.

Цзян Чэн ухватил Гу Фэя за палец, чтобы разблокировать телефон по его отпечатку, и приступил к прохождению уровня. Однако, как только открыл игру для умственно отсталых, он увидел там более 300 красных сердечек.

– Бля, так много жизней?!

– Ну… – Гу Фэй улыбнулся. – Накопились, пока я не играл несколько дней.

– У меня бы не набралось столько, даже если бы я не играл две недели, – Цзян Чэн открыл список его друзей, посмотрел на него и понял, что не сможет пролистать его весь до конца. – Количество твоих друзей немного шокирует.

– Это всё одноклассники, – пояснил Гу Фэй. – Даже с дополнительными сердечками от такого количества людей, если я буду играть постоянно, то всё равно не справлюсь.

Цзян Чэн никак не мог понять поведения Гу Фэя.

Обычно мой парень недостижим, как цветок на горной вершине, но ради того, чтобы поиграть в игру, он реально добавил кучу людей, которых обычно игнорирует и, скорее всего, даже не узнает при встрече. Сюэчжа, отбросивший свою холодность, культивируемую более десяти лет… И всё ради игры для умственно отсталых? Что за логика такая?

Ли Янь уже прошёл уровень, на котором застрял Гу Фэй. Цзян Чэн посмотрел на рейтинг и увидел, что Ли Яню остался всего один шаг до победы.

Твой противник почти добрался до вершины и готовится отправить тебе ехидное сообщение, пока ты застрял на особенно противном уровне с минимальным количеством доступных шагов. Реально бесит.

Цзян Чэн опустил голову и задумался.

Если нанесение татуировки продлится достаточно долго, я смогу пройти ещё несколько уровней. Сила сюэба заключается в том, что мы можем быстро сосредоточиться, чем бы ни занимались. Даже если это игра для умственно отсталых, сюэба может отдаться ей целиком и полностью. Такому сюэчжа, как Гу Фэй, не сравниться со мной в эффективности использования мозгов и времени.

Цзян Чэну понадобилось щесть сердечек, чтобы пройти этот уровень, а затем он проскочил ещё два. До Ли Яня всё ещё оставалось пара уровней. Юноша как раз собирался размять свою затёкшую шею, прежде чем продолжить, когда псевдо-стоматологическая машинка в руках господина Лу замолчала.

– Готово, – сказал мастер. – Взгляните на результат. Пока что есть отёк, но как только он спадёт, татуировка будет выглядеть по-другому.

– Дайте мне посмотреть! – Цзян Чэн подскочил со своего места и наклонился над кушеткой.

Это мой отпечаток зубов! Мой след, оставленный на теле Гу Фэя! После такого долгого ожидания… Это действительно того стоило! Его ключица и плечо немного покраснели и распухли, но всё же чёрный отпечаток смотрится очень красиво. Разумеется, во многом это связано с тем, что у меня прекрасные ровные зубы. Одним словом, татуировка получилась намного лучше, чем я ожидал!

Цзян Чэн поднёс зеркало и посмотрел в него на Гу Фэя.

– Мне нравится, а тебе?

– У тебя действительно аккуратные зубы, – Гу Фэй посмотрел в зеркало и улыбнулся.

– Чушь! У меня не только зубы аккуратные, я вообще весь такой, – заметил Цзян Чэн.

Господину Лу нужно было передохнуть полчаса, поэтому Цзян Чэн и Гу Фэй спустились вниз, нашли маленькую кофейню, заказали себе еды и сели.

– Отодвинь воротник и дай мне взглянуть, – Цзян Чэн пристально посмотрел на плечо Гу Фэя.

– Разве ты только что её не разглядывал? – Гу Фэй раскрыл свой воротник. – Через пару дней отёк сойдёт, тогда можно будет увидеть результат.

– Болит? – спросил Цзян Чэн.

– Печёт, – нахмурился Гу Фэй. – Я сдерживался и ничего не говорил, но было реально больно. Я думал, что боль прекратится, когда всё занемеет, но в итоге она стала пульсирующей.

– Пиздец! – Цзян Чэн сам спросил и теперь вдруг начал немного нервничать.

Гу Фэй очень хорошо переносит боль, а вот что будет со мной? Кто знает…

– Мастер Лу ведь сказал, что на бёдрах есть жировая ткань и будет не так больно?

– Ну… – Гу Фэй посмотрел на него. – Если ты боишься боли… Кажется, у него ещё переводные татуировки продаются. Они отлично смотрятся и намного более стильные, чем которые можно купить по дешёвке. К тому же их можно переделать под себя.

– Что, блядь, ты имеешь в виду? – перебил его Цзян Чэн.

Гу Фэю очень хотелось серьёзно поговорить с Цзян Чэном о том, кто кого заразил тупостью. До того как они познакомились, Гу Фэй никогда не попадал в такие ситуации, где бы он говорил что-то не то снова и снова. Особенно это касалось вещей, о которых он уже думал.

– Разве ты не боишься боли? – Гу Фэй мог только попытаться сгладить ситуацию для себя.

– Чувак сказал, что места с жировой тканью менее болезненные, – Цзян Чэн посмотрел на него. – Боюсь я боли или нет и могу ли её вынести – это две разные вещи, понятно? Я ещё даже не попробовал сам, больно это или нет.

– А что, если ты попробуешь и поймёшь, что это очень больно? Хочешь остаться с наполовину набитым отпечатком? – спросил Гу Фэй с улыбкой. – Почему бы тогда не сделать его на заднице? Там жира побольше.

– Ни за что, – цыкнул языком Цзян Чэн, – это должно быть бедро.

– Почему? – Гу Фэй задумался на мгновение. – Такой эротизм не очень похож на стиль сюэба.

– Эротизм? – Цзян Чэн прищурился и подумал немного. – Даже в эротике я сюэба.

Гу Фэй улыбнулся и промолчал.

У Цзян Чэна есть одна особенно приятная черта: его внимание легко отвлечь. Он чувствительный и деликатный человек, но в то же время его большое сердце способно вместить несколько гигабайт информации.

– Позволь тебе объяснить, – Цзян Чэн взял кусок пирога и стал медленно его жевать, – почему отпечаток должен быть именно там.

– И почему же? – спросил Гу Фэй.

– Если отпечаток будет на внутренней стороне бедра, то во время мастурбации я увижу его и подумаю: «Оу, это след от зубов моего парня», – Цзян Чэн улыбнулся. – Как будто ты мне отсосал.

– Ебать… – Гу Фэй долго смотрел на него, не произнося ни слова.

– Ну как? – Цзян Чэн продолжал ему улыбаться.

– Никак, – засмеялся Гу Фэй. – Если ты действительно хочешь, чтобы я сделал тебе минет, позвони мне – и я тут же буду у тебя. Или ты сам можешь прийти прямо ко мне…

– Отвали, – Цзян Чэн свирепо посмотрел на него. – Ты нарываешься, причём очень явно.

– Я серьёзно, – продолжил Гу Фэй.

– Хочешь подраться? – Цзян Чэн яростно откусил кусок пирога.

После такого бесстыдного и крайне непристойного разговора, когда они вернулись в студию господина Лу, у Цзян Чэна было ощущение, что он заплатил Гу Фэю и привёл его в маленькую тёмную комнатку, чтобы заняться там с ним вещами, требующими вмешательства полиции.

– Идите готовиться, – повторил те же самые инструкции господин Лу. – Я пока подготовлю инструменты, нужно заменить их на новые.

– Хорошо, – Гу Фэй направился в боковую комнату.

Когда Цзян Чэн зашёл следом, то Гу Фэй стоял у кушетки, потирая руки и улыбаясь.

– Посмеешь отомстить, – указал на него пальцем Цзян Чэн, – и я ударю тебя.

– Быстро снимай их, – Гу Фэй продолжал потирать руки.

– Снимать… что? – не понял Цзян Чэн.

– Штаны, – пояснил Гу Фэй. – Разве ты не хотел, чтобы я сделал тебе минет?

– Охуеть! – Цзян Чэн быстро повернул голову и выглянул наружу. – Ты, блядь, можешь хотя бы немного сдерживаться? В тебе столько бесстыдства, что его хватило бы, чтобы заполнить им трёхэтажную подземную парковку!

По правде говоря, только сейчас до меня дошло, где именно я собираюсь сделать татуировку. Ничего страшного, что Гу Фэй наклонится и укусит меня туда. Но ведь господину Лу тоже придётся туда наклониться, и это будет длиться не пару минут.

– Хочешь выбрать другое место? – Гу Фэй хихикнул.

Цзян Чэн не ответил, он прислонился к стене и долгое время размышлял. В итоге парень стиснул зубы и снял штаны.

– Не хочу.

– Эй! – резкое движение Цзян Чэна застало Гу Фэя врасплох, и он бессознательно подошёл, чтобы остановить его. – Что ты творишь?

– Кусай, – Цзян Чэн отбросил в сторону свои штаны, сел на кушетку, разулся и поставил правую ногу на край. – Вперёд, молодой человек.

Гу Фэй бросил взгляд наружу и откашлялся.

– Скорее, – Цзян Чэн волновался, что господин Лу войдёт в комнату прямо во время укуса, пока он находится в такой позе. – Зачем ты прочищаешь горло? Хочешь мне спеть, милый друг?

– Поехали.

Гу Фэй посмотрел на Цзян Чэна, затем резко сделал два шага вперёд, толкнул его назад, сжал правое колено парня, опустил голову и укусил.

Цзян Чэна напугала эта совершенно новая скорость. К тому же, из-за того, что Гу Фэй так внезапно уткнулся головой между его бёдер, всё его тело как будто бы погрузилось в порнофильм. Его мозг заполнили непригодные для детских глаз видеосцены, которые его воображение подкидывало со скоростью света.

Цзян Чэн остолбенел секунд на пять, прежде чем взрыв боли привёл его в чувство.

– Блядь! Больно-больно-больно! – он быстро оттолкнул голову Гу Фэя.

Тот вцепился зубами в верхнюю часть его бедра и не отпускал.

– Пиздец, Гу Фэй! Так вкусно?! – Цзян Чэн снова похлопал его по голове и понизил голос: – Не желаешь ли в придачу немного кое-какого соуса?!

Всё ещё не отпуская его, Гу Фэй поднял руку и ущипнул парня за талию. Через несколько секунд он, наконец, поднял голову.

– Ох, бля! – Цзян Чэн откинулся на кушетку и вздохнул с облегчением. – Тебе конец, Гу Фэй, я припомню тебе этот день. Отвечаю, если ты не заставишь меня хорошенечко кончить, я…

– Знаешь, некоторые люди, – Гу Фэй опустил голову и прошептал ему на ухо: – так или иначе останутся в твоей памяти, хочешь ты того или нет. Как, например, я.

– Потянуло на поэзию? – Цзян Чэн хихикнул.

– Просто захотелось побыть немного слащавым, – Гу Фэй быстро повернулся и выглянул наружу, затем наклонил голову и крепко поцеловал Цзян Чэна в губы.

Глава 69 - Я не могу пошевелиться

Когда господин Лу вернулся с новым набором инструментов, Гу Фэй, прислонившись к стене, играл в телефоне, а Цзян Чэн сидел на большом кресле и смотрел в пустоту.

В этот момент господин Лу, должно быть, даже не представлял, что бесцельное зависание в телефоне одного и застывший в одной точке взгляд другого были связаны с попыткой подавить весеннее обострение.

– Он тебя уже укусил? – спросил господин Лу.

– Угу.

Цзян Чэн всё ещё выглядел слегка растерянно, но после вопроса господина Лу его весеннее обострение отступило. Он выдохнул с облегчением, однако, опустив взгляд, всё ещё чувствовал себя немного неловко.

– Этот… отпечаток будет сложно сделать?

– Что? Внутренняя поверхность бедра? – господин Лу бросил на него взгляд. – Без проблем, я и не такое набивал. По сравнению с остальными, эта работа одна из самых простых.

– След достаточно ровный? – спустя некоторое время спросил Гу Фэй. – Если нет, то я могу укусить ещё раз с другой стороны.

– Нет, всё в порядке, – господин Лу посмотрел на бедро Цзян Чэна. – У тебя… острые клыки, да? Выглядит интересно. Может сделать на их месте два сердечка?

– А что, неплохо.

На самом деле Цзян Чэн даже не посмотрел на получившийся след. После того как Гу Фэй укусил его, они оба были в таком состоянии, что, будь парни тут одни, подрочили бы друг другу прямо здесь. Поэтому только сейчас Цзян Чэн смог посмотреть вниз.

– Можно попробовать.

У Гу Фэя получилось сделать аккуратный отпечаток, однако два глубоких следа от клыков и правда бросались в глаза.

Если на их месте сделать сердечки, то выйдет… довольно необычно.

– Можно сделать сердечки красным цветом, – предложил господин Лу, – будет красиво смотреться. Ложись на бок, так след будет ровным, и мне будет легче с ним работать.

Гу Фэй наблюдал, как Цзян Чэн лёг на бок, подогнув левую ногу и вытянув правую. Такая поза отдавала нотками эротичности с оттенком распутства. Когда господин Лу склонился над бёдрами Цзян Чэна, чтобы начать набрасывать контур, Гу Фэю чисто инстинктивно захотелось оттолкнуть его от своего парня.

Тату ведь будет находиться не рядом с ключицей, как у меня…

Гу Фэй пододвинул кресло с откидной спинкой и сел со спины Цзян Чэна, склонившись над бедром парня. Гу Фэй пристально посмотрел на господина Лу.

– Вроде, терпимо, – подметил Цзян Чэн.

– Контур обычно не очень болит, – господин Лу поднял глаза и посмотрел на Гу Фэя. – Будет больнее позже, когда я начну закрашивать рисунок. Хотя это всё равно не так болезненно, как на ключице.

– Да, плечо до сих пор побаливает, – Гу Фэй кивнул.

– Завтра пройдёт, – господин Лу продолжил вырисовывать контур.

В тот момент, когда Цзян Чэн услышал голос Гу Фэя, он повернул голову и посмотрел на парня.

– Блин, а ты чего там забыл?

– Где? – Гу Фэй встретился с ним взглядом, затем быстро оценил ситуацию: он сидел всего в 20 сантиметрах от задницы Цзян Чэна. – Отсюда лучше видно.

– К твоим услугам, – Цзян Чэн отвернулся и подложил руку под голову. – Может поиграешь пока в телефоне?

– Нет, – ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн больше ничего не сказал.

Гу Фэй продолжал нависать над бедром Цзян Чэна, наблюдая, как господин Лу набивает контур.

Честно говоря, крайне тяжело смотреть, как Цзян Чэн лежит на койке в нижнем белье. У него такие красивые ноги, упругие и нежные… Рубашка задралась так, что под этим углом можно разглядеть изгиб его талии и поясницу…

Если бы не страх, что Цзян Чэн слишком бурно отреагирует, Гу Фэй бы с удовольствием тайком протянул руку и погладил его по спине.

Цзян Чэн лежал с открытыми глазами, но через некоторое время закрыл их. Было слишком неловко смотреть вниз и видеть господина Лу, нависшего над его промежностью с максимально серьёзным выражением лица.

Однако не прошло и двух секунд, как он снова открыл глаза.

В такой позе, ещё и с закрытыми глазами… Может создаться впечатление, что мне это нравится, что ещё более неловко.

Поскольку Цзян Чэн не мог смотреть на господина Лу, вместо этого он решил поглазеть на Гу Фэя, но, когда обернулся, увидел, что парень сидит прямо у него за спиной и смотрит на господина Лу через раздвинутые ноги Цзян Чэна.

Более странную ситуацию уже не придумаешь.

– Гу Фэй, – Цзян Чэн тихо вздохнул.

– М? – отозвался юноша.

– У тебя на телефоне есть фильмы? – поинтересовался Цзян Чэн. – Можешь включить мне что-нибудь?

– Не вопрос, – Гу Фэй достал телефон, – сейчас поищу.

Кожа на ноге относительно гладкая и ровная, поэтому господин Лу закончил контур значительно быстрее. После того как он показал парням очертания будущей татуировки, тут же приступил к закраске.

Пока Цзян Чэн смотрел фильм, он размышлял о том, насколько необычно выглядят маленькие сердечки в углублениях от клыков, но вскоре его мысли прервались от боли. До этого момента боль ощущалась не так отчётливо, так как контур был тонким. Однако во время закраски тату-машинке надо было по несколько раз проходиться по одному и тому же месту, так что ощущения были не такими уж и приятными.

Господин Лу внимательно следил, чтобы не было никаких пробелов.

Цзян Чэну казалось, что время застыло на месте, а боль от тату-машинки продолжалась целую вечность. Он взглянул на часы – оказалось, что прошло не так уж много времени. Мышца, которую он инстинктивно напрягал от боли, плюс левая нога, которую ему приходилось держать, чтобы она не упала и не ударила господина Лу по голове, – всего через час таких упражнений на статику Цзян Чэн чувствовал себя так, будто пробежал марафон. От всего этого он даже не мог сосредоточиться на фильме.

– Гу Фэй, – позвал Цзян Чэн.

– М? – Гу Фэй встал и посмотрел на него.

– Ты можешь… подержать мою ногу? – Цзян Чэн вздохнул. – Я её уже не чувствую.

Гу Фэй рассмеялся и положил руку на левое колено Цзян Чэна.

– Так нормально?

– Фух, чёрт, – Цзян Чэн мгновенно расслабился. – Я думал, что умру.

– Осталось немного, – заверил господин Лу, – мы на полпути.

– Вы намного выносливее меня, – подметил Цзян Чэн.

После того как Гу Фэй начал держать его колено, Цзян Чэн почувствовал, что даже боль от татуировки начала отступать. Хотя через некоторое время показалось, что Гу Фэй тоже устал стоять в таком положении. Цзян Чэн наблюдал, как тот потянулся назад и схватил какую-то верёвку со стола.

– Что ты делаешь? – Цзян Чэн посмотрел на него в недоумении.

– Я хочу сесть, – Гу Фэй один раз обмотал верёвку вокруг ноги парня, затем взялся за концы, потянув их на себя, и снова сел на табурет. – Теперь мне не надо стоять.

– Вот это смекалка! – прокомментировал его действия Цзян Чэн.

После этого обмена репликами оба замолчали.

Когда фильм закончился, Цзян Чэн посмотрел вниз на свою ногу – она была обмотана чёрной верёвкой.

Хорошо, что он обернул её только один раз. Если бы верёвка была завязана в несколько оборотов вокруг колена и лодыжки… Или вокруг ноги Гу Фэя…

Цзян Чэн попытался подавить внезапно появившиеся мысли, пока не стало слишком поздно, поэтому глубоко вздохнул.

– Я хочу пить.

– В соседней комнате есть кулер, – сказал господин Лу.

Гу Фэй вышел и налил стакан воды, затем, когда мастер встал, чтобы немного размяться и попить, быстро протянул руку и коснулся пальцем подбородка Цзян Чэна.

– Жить надоело? – одними губами сказал Цзян Чэн, уставившись на парня.

Гу Фэй молча усмехнулся, затем обошёл Цзян Чэна сзади и осторожно потянул за верёвку – ноги одноклассника раздвинулись немного шире.

– Ты труп, – Цзян Чэн указал на Гу Фэя.

К счастью, в этот момент жгучая боль на внутренней стороне бедра внезапно усилилась. Из-за боли и жжения непристойные мысли тут же отступили.

– Больно, да? – спросил Гу Фэй.

– Угу, – Цзян Чэн пристально посмотрел на него.

Гу Фэй рассмеялся и перевёл взгляд на его ногу.

– Следующие несколько дней нам придётся потерпеть, тату нельзя мочить.

– Что ты имеешь в виду? – Цзян Чэн прищурился. – Вечно ты думаешь только о…

Господин Лу вернулся прежде, чем Цзян Чэн успел закончить свою мысль, поэтому со второй половиной фразы пришлось сымпровизировать:

– Думаешь только о… выпускных экзаменах?

– Угу, – Гу Фэй сдержал смех и кивнул.

Несмотря на дополнительную деталь в виде двух маленьких сердечек, татуировка Цзян Чэна заняла меньше времени, чем отметина на плече Гу Фэя. Когда тату-машинка в руке господина Лу перестал жужжать, Цзян Чэн с облегчением выдохнул. Не только потому, что ощущение нескончаемой боли наконец прекратилось, но и потому, что мастер больше не сидел, склонившись между его ног.

– Готово, – господин Лу с довольным видом оглядел получившийся рисунок. – Идеально. Кожа на бедре, как правило, бледнее, из-за этого контраста тату смотрится ещё круче.

– Дай-ка посмотрю.

Гу Фэй наклонился, чтобы осмотреть след от зубов, и воспользовавшись случаем, слегка коснулся задницы Цзян Чэна. Тот даже не потрудился отреагировать, он сел и тоже посмотрел на татуировку.

По сравнению с татуировкой на ключице Гу Фэя, моя татушка с оттенком сексуальности, а два красных сердечка добавляют ей нотку милоты.

– Угу, неплохо.

Цзян Чэн внезапно представил сценарий, где Гу Фэй в недвусмысленной форме касается этой области.

Когда они вышли из подъезда, Цзян Чэн подумал, что принял мудрое решение, надев сегодня свободные спортивные штаны, хотя даже так он не мог полностью выпрямить спину.

– Я не поеду на автобусе, – он потянул за низ штанов. – Пешком тоже не хочу, давай вернёмся на такси.

Гу Фэй рассмеялся и поднял руку, чтобы остановить мимо проезжающую машину.

– Ты вообще сможешь завтра пойти в школу?

– Просто надену боксёры пошире, – Цзян Чэн сел в машину. – Разве господин Лу не сказал, что на следующий день будет лучше? Мне просто надо не мочить тату.

– М-м-м, боксёры… А неплохо, – тихо сказал Гу Фэй. – Тогда я смогу смотреть на тату, когда захочу.

У Цзян Чэна зазвонил телефон. Потянувшись к карману, он продолжил:

– Подожди, пока моей ляжке не станет лучше, потом я весь твой.

Когда он увидел имя на дисплее вызова, ему вдруг расхотелось разговаривать. Если бы не хорошее настроение Цзян Чэна, возможно, он вообще не стал бы отвечать.

– Привет, – парень неохотно поднёс телефон к уху.

– Сяо Чэн?

На другом конце провода был не Ли Бао Го, это была женщина. В её голосе чувствовалась тревога.

Прежде чем Цзян Чэн успел что-то сказать, она продолжила:

– Я Ли Цянь.

– Ли Цянь? – Цзян Чэн замер.

Ли Цянь позвонила мне с телефона Ли Бао Го. Его состояние… ухудшилось? Он при смерти? Или, может…

– Ты сейчас занят? – спросила Ли Цянь. – У тебя есть время прийти? Тут папа... Он будто с ума сошёл. Мы не можем его успокоить, сюда уже несколько полицейских приехали, но… Может, ты подойдёшь и поговоришь с ним?

– Можно поподробнее? – Цзян Чэн почувствовал себя неловко.

– Он на крыше, – когда Ли Цянь сказала эту фразу, Цзян Чэн услышал шум и крики на заднем плане. – Сказал, что хочет покончить с собой.

– Какого хрена? – от шока у Цзян Чэна сорвался голос.

Ли Бао Го угрожает самоубийством?

Закончив разговор, Цзян Чэн повернулся и посмотрел на Гу Фэя. Потеряв дар речи, он даже не знал, с чего ему начать.

Гу Фэй как никто другой знал о том, как обстоят дела в его семье и каким человеком был Ли Бао Го, но всё же Цзян Чэн не хотел снова и снова позволять своему парню наблюдать за тем, как его папашка продолжает творить не пойми что. Ему не хотелось, чтобы однажды Гу Фэй столкнулся с неприятностями из-за его родственника.

Однако, какие бы проблемы не беспокоили Цзян Чэна, каждый раз, как он видел своего парня, на душе становилось спокойнее. Цзян Чэну было интересно, как чувствует себя Гу Фэй, который встречается с тем, кто и дня не может прожить без неприятностей.

– Дело в Ли Бао Го? – спросил Гу Фэй.

– Угу, – ответил Цзян Чэн, затем похлопал по спинке водительского сиденья. – Шифу*, можете ехать быстрее, пожалуйста?

*Обращение к человеку, означающее «опытный человек», «учитель» или «мастер».

– А звонила Ли Цянь? – снова спросил Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн немного помолчал, затем, понизив голос, прошептал: – Сказала, что Ли Бао Го… хочет спрыгнуть с крыши.

– Прямо сейчас? – Гу Фэй был в шоке.

– Да, – Цзян Чэн нахмурил брови. – Даже полиция приехала.

– Всё будет хорошо, они смогут его уговорить… – Гу Фэй сжал его руку. – Ли Хуэй там?

– Не знаю, – Цзян Чэн потёр точку между бровями, – я не спросил.

– Он просто разыгрывает сцену перед Ли Хуэем. Когда он будет там, Ли Бао Го тут же спустится вниз, – успокоил его Гу Фэй. – Такое уже случалось. Как-то раз он сказал, что собирается перерезать себе горло, затем выбежал на улицу с ножом, угрожая зарезать любого, кто попадётся под руку.

– Какое это имеет отношение к Ли Хуэю? – недоверчиво спросил Цзян Чэн. – Ли Бао Го пытался перерезать себе горло и хотел зарезать людей?

– Это пустые угрозы, не более. Ты же видел, как они ссорятся всякий раз, когда видят друг друга. Понятное дело, Ли Хуэй не хочет иметь ничего общего со своим отцом, – Гу Фэй взял руку Цзян Чэна, положил её на свою ногу и нежно погладил. – Для Ли Бао Го он особенный. В конце концов, он старший сын, а значит, отличается от других его детей. Вот почему он ведёт себя так. Люди бывают разные, с этим ничего не поделаешь.

– Правда? – Цзян Чэн нахмурился и тихо вздохнул.

В голове у него был полный беспорядок. Цзян Чэн знал, что Ли Бао Го на самом деле не собирается прыгать. Но как только подумал о сцене, с которой ему предстоит столкнуться, о собравшихся поглазеть соседях и бездельниках, обожающих отвешивать свои ехидные замечания, то почувствовал, как у него раскалывается голова.

Это неприятное чувство даже больнее, чем ощущения на внутренней стороне бедра.

***

Рядом со зданием, где жил Ли Бао Го, было оживлённее, чем представлял себе Цзян Чэн. Естественно, ведь в это время люди как раз шли с работы, некоторые спешили в магазин за продуктами. Здесь даже были люди с соседней улицы, где находился магазин Гу Фэя, и, разумеется, жители этой. Внизу собралось около ста или двухсот человек, некоторые умудрились залезть на крышу. Полицейские сгоняли их вниз.

Цзян Чэн поднял голову. Ли Бао Го сидел на корточках на краю самого дальнего угла крыши и курил. Время от времени он оборачивался и кричал на полицейских позади себя.

– Эй, он здесь, он здесь, – начала вопить какая-то тётушка. – Это младший сын Ли Бао Го, его младший сын здесь.

– Младший сын? Когда у него появился младший сын? – немедленно кто-то подхватил.

– Ты не знал? Ха! Его отдали, когда он был маленьким.

– Отдали? Почему-то с трудом верится. Может, ты хотел сказать «продали»?

Цзян Чэн с трудом сдерживал раздражение. Только он собрался спросить Гу Фэя, как забираться на крышу в этих многоквартирных домах, когда какой-то парень рядом с ним крикнул:

– Давай, прыгай! Ну же! Чего медлишь?! Прыгай!

Сразу после этого к подстрекателю присоединились и другие зеваки. Среди свиста и шума ещё несколько человек подхватили:

– Прыгай! Прыгай! Прыгай!

Гу Фэй был в нескольких шагах от Цзян Чэна. Когда тот повернулся, чтобы посмотреть на этих людей, Гу Фэй быстро подошёл и встал за ним вплотную.

При таких обстоятельствах не сложно догадаться, как может отреагировать Цзян Чэн. Услышав такие жестокие и бесчеловечные слова, при его-то характере разве можно удержать себя в руках?

Только Гу Фэй успел приблизиться к Цзян Чэну, как тот уже нанёс мужчине удар кулаком в нос.

Надо признать, кулак Цзян Чэна таил в себе впечатляющую мощь и вполне мог сравниться с выстрелом из рогатки – от такого удара мужчина тут же свалился на землю.

Бедняга приподнялся, затем предпринял попытку встать на ноги, но те его будто не слушались. Мужчина сердито посмотрел на Цзян Чэна и уже собирался сделать выпад, когда Гу Фэй слегка толкнул Цзян Чэна.

– Забудь о нём.

– Угу, – прозвучал ответ Цзян Чэна, затем он повернулся и пошёл на лестничную клетку.

Гу Фэй оглядел каждого из присутствующих.

– Что?

– Твою мать! Я, бля, сказал всего несколько слов, а он уже в драку лезет! – человек, которому только что разбили лицо, громко выругался. – Ублюдок! Откуда взялся этот мелкий говнюк?! Я, бля, не уйду, пока он не спустится!

– Тогда жди.

Гу Фэй посмотрел на него. Мужчина показался ему немного знакомым, однако он его не знал. В конце концов, все три поколения хулиганов со сталелитейного завода были словно на одно лицо.

– Слышь! – парень посмотрел на него и сунул руку в карман.

Раньше никто бы не осмелился сойтись с Гу Фэем один на один, но вот на глазах у целой толпы и на фоне слухов о том, что «не так давно Хоуцзы победил Гу Фэя», мужчина, вероятно, планировал сделать свой ход.

Неизменным правилом Гу Фэя всегда было: если драка неизбежна, надо действовать быстро, чтобы не дать противнику шанса среагировать.

Как только мужчина сделал шаг навстречу, прежде чем он успел вытащить руку из кармана вместе с оружием, Гу Фэй протянул левую руку и обхватил затылок негодяя, одновременно нанося сильный удар по лбу тыльной стороной правой ладони.

Это был не особо мощный удар, но его было достаточно, чтобы на несколько секунд потерять ориентацию в пространстве. Когда Гу Фэй отвёл руку назад, мужчина немного покачнулся и ухватился за кого-то поблизости, чтобы вернуть равновесие.

– Когда найдёшь смелость побеседовать с Хоуцзы, – Гу Фэй посмотрел на него, – тогда и будешь нарываться на меня.

Все вокруг замолчали, Гу Фэй тоже не стал продолжать. Он поднял взгляд в сторону крыши.

Ли Бао Го всё ещё сидел на корточках у самого края. Какое-то время он оглядывался на что-то, но вскоре снова повернулся и закричал, глядя вниз:

– ПОШЛИ ПРОЧЬ! Я УЖЕ ВСЁ РЕШИЛ! МАТЬ ВАШУ, В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ Я ДОЛГО НЕ ПРОТЯНУ! ХРЕН ЗНАЕТ, СКОЛЬКО МНЕ ЕЩЁ ОСТАЛОСЬ! ЕСЛИ КТО-ТО ХОЧЕТ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ, МИЛОСТИ ПРОШУ!

Гу Фэй нахмурился, затем, протиснувшись через толпу, выбежал на лестничную клетку и рванул наверх.

Сначала он думал, что Цзян Чэн попытается дозвониться до Ли Бао Го, но, судя по его словам, одноклассник уже был на крыше. Несмотря на то, что этот старый многоквартирный дом был не таким уж высоким, для страдающего акрофобией* участника соревнований Цзян Чэна, который чуть не откинулся, находясь на крыше пятиэтажной заброшки, такая высота вполне могла вызвать приступ тошноты.

*Навязчивый страх высоты.

– О, Гу Фэй, ты тоже тут? Куда это ты? – пожилой полицейский остановил его на третьем этаже.

– Дядя…

Гу Фэй узнал этого офицера. В тот день, когда произошёл несчастный случай с его отцом, он был первым прибывшим на место полицейским.

– Там мой друг, можно мне пройти к нему? Он боится высоты. Ли Бао Го вряд ли прыгнет, а вот он может потерять равновесие и упасть.

– Ладно, но только не подходи к Ли Бао Го, – полицейский на мгновение задержал на нём взгляд.

– Хорошо, – Гу Фэй взбежал по лестнице.

Когда он добрался до крыши, то увидел, что там уже столпилось немало народа. Помимо прочих, наверху были полицейские и несколько бабушек и тётушек из районного комитета. Ли Цянь с опущенной головой стояла посередине, вытирая слёзы. Ли Бао Го кашлял и время от времени сыпал обвинениями на Ли Цянь и Цзян Чэна, не стесняясь в выражениях. Гу Фэй вырос здесь и за всю жизнь наслушался подобного сквернословия, но истерическая брань Ли Бао Го в адрес своих детей, которая затрагивала все самые низкие и отвратительные высказывания, переходящие на личности, вдруг вызвала желание подбежать и самому столкнуть его со здания.

Цзян Чэн присел позади Ли Цянь, ближе к лестнице. Гу Фэй не видел его лица и оттого не мог сказать, как тот себя чувствует.

– Цзян Чэн, – Гу Фэй не мог подойти, поэтому позвал со своего места.

Юноша обернулся и, поколебавшись несколько секунд, подполз к нему на четвереньках. Приблизившись, он нахмурил брови.

– Я хочу спуститься. Плевать на всё, спусти меня вниз…

Гу Фэй сделал два шага вперёд и протянул руку. Ухватившись, Цзян Чэн внезапно почувствовал слабость во всём теле. Гу Фэю ничего не оставалось, кроме как поднять парня, и наполовину взвалив на себя, тащить его обратно к лестнице.

– Нахер всё, я больше не хочу ничего о нём слышать, – тихо сказал Цзян Чэн. – Давай спустимся.

– Угу, – ответил Гу Фэй.

– Просто… – в голосе Цзян Чэна слышалась лёгкая дрожь. – Можешь… отнести меня вниз, я не могу пошевелиться.

Глава 70 - Все так живут

Цзян Чэн говорил очень тихо, как будто не хотел, чтобы его услышали окружающие. Гу Фэй кивнул и угукнул.

Но если придётся спускать Цзян Чэна вниз, суеты будет столько, что, скорее всего, даже Ли Бао Го заметит нас с крыши. Не говоря уже о полиции, тётушках и сестрицах поблизости. Кроме того, татуировка на его бедре совсем свежая, всё ещё красная и опухшая.

На мгновение Гу Фэй заколебался, а затем прошептал:

– Если я понесу тебя на спине, то буду задевать твой отпечаток. Как насчёт того, чтобы я… понёс тебя на руках?

– Пошёл ты, – Цзян Чэн отказался тихим, но решительным голосом.

– Ладно.

Гу Фэй вздохнул, закинул руку Цзян Чэна себе на плечо и обнял его за талию. Повернувшись немного в сторону, он приложил усилия, чтобы приподнять парня над полом, и начал тащить его вниз по лестнице.

С обычными ступеньками в такой позе не было бы никаких проблем, но лестница, ведущая на крышу этого старого здания, железная. Нести кого-то на спине было бы нетрудно, но спускать Цзян Чэна вниз вот так одной рукой… сложновато.

Гу Фэй чувствовал, что всё тело юноши ослабло. Возможно, причиной тому был не только страх высоты, но также ужасное разочарование в Ли Бао Го.

Гу Фэю пришлось одной рукой держаться за перила, а другой обнимать Цзян Чэна. По сути, Гу Фэй использовал силу одной руки и одной ноги, чтобы спускать парня вниз. На последней ступеньке его руки начали немного ныть, и он почти сбросил Цзян Чэна прямо на лестничную площадку.

Отпустив Гу Фэя, Цзян Чэн прислонился к стене и медленно присел на корточки.

На крыше Ли Бао Го всё ещё выкрикивал ругательства, которые смешивались с плачем Ли Цянь и непрерывными уговорами полиции. Хотя трудно было разобрать слова мужчины, но в его голосе по-прежнему слышались подавленность и раздражительность.

– Пойдём вниз? – Гу Фэй наклонился и опёрся руками на колени, чтобы посмотреть на Цзян Чэна.

– Ага, – юноша нахмурился, сделал два глубоких вдоха и встал, прижимая руку к животу. – Блядь, меня тошнит.

– Ну так проблюйся, – сказал Гу Фэй.

– Будь цивилизованным. Сталелитейный завод – наш дом, – Цзян Чэн взглянул на него, – каждый должен позаботиться о нём.

Гу Фэй засмеялся и сжал его плечо.

– Тогда пошли вниз искать мусорный бак, чтобы ты проблевался.

Цзян Чэн не ответил. Он закрыл глаза и попытался успокоиться, но хаос, доносившийся с крыши, не позволял ему этого сделать. Вздохнув, юноша опустил голову и начал спускаться по лестнице, держась за перила.

Гу Фэй последовал за ним, прислушиваясь к звукам, которые становились всё тише и тише.

Когда они спустились на два этажа, с улицы раздался рёв.

– Если хочешь умереть, умри! Кого ты пытаешься напугать, сидя там на корточках? Ты больной!

Цзян Чэн замер. Дверь одной из квартир на пятом этаже была открыта, и люди внутри прильнули к окну, чтобы поглазеть на зрелище. Как только снизу донёсся рёв, вся эта семья сразу же оживилась.

– Его старший сын здесь! Ох, что сейчас будет! – Пошли, – Гу Фэй мягко подтолкнул Цзян Чэна в спину.

Цзян Чэн повернулся и продолжил спускаться. Он шёл медленно, вероятно осознавая, что как только доберётся до первого этажа, то столкнётся с Ли Хуэем.

Люди, которых я не желаю видеть, возникают передо мной один за другим.

– Давай поедим чего-нибудь? – попытался отвлечь его Гу Фэй. – Как насчёт того, чтобы сходить к Ван Сюю и поесть фаршированных лепёшек? Я давно там не был.

– Ага, – ответил Цзян Чэн. – Но в это время у них уже не бывает ослиного мяса, а мне очень нравится эта начинка.

– Ты можешь съесть… с мясной вырезкой, – Гу Фэй посмотрел на спину Цзян Чэна. – Разве в прошлый раз ты не говорил, что она тоже была очень вкусной? Возьми лепёшку с этой начинкой.

– Хорошо, – Цзян Чэн кивнул.

Чем ниже они спускались, тем громче становился голос Ли Хуэя. Гу Фэю показалось, что за все годы знакомства с этим человеком он ни разу не видел его настолько рассерженным.

Ли Хуэй и Ли Бао Го ругали друг друга с одинаковым рвением, как будто на протяжении многих лет они были заклятыми врагами. Последний даже, казалось, восстановил свою энергию: перестал кашлять и хрипеть, крича довольно громко. Голос мужчины эхом разносился по подъезду, но было трудно разобрать его ругательства.

Полицейские и представители районного комитета, наверное, уже пожалели о том, что вызвали сюда Ли Хуэя, но Ли Бао Го сам просил позвать его. Если бы он не увидел старшего сына, то продолжал бы ругаться и не спустился бы с крыши. Но увидев его, он всё равно продолжил ругаться. И совершенно непонятно, когда он спустится вниз. С такой дилеммой нелегко справиться. Вероятно, зеваки единственные, кто радуются происходящему. Люди здесь живут как на болоте, передвигаясь строго в шахматном порядке. Каждое пересечение линий в конечном итоге приводит их в исходную точку. Снова и снова множество поколений повторяют один и тот же маршрут, и им уже даже не нужно поднимать голову вверх. Просто смотри вперёд – и ты сможешь пройти по дороге к концу своего пути. Те, кто, задрав головы, смотрят на крышу; те, кто, высунувшись из окна, смотрят вниз; те, кто прислушиваются через закрытые двери… Большинство из этих людей давным-давно потеряли надежду или никогда прежде её не имели, или вообще перестали о ней думать. Единственной радостью в их жизни было, наверное, наблюдать за хаосом и болью окружающих. Самое большое удовольствие – это когда кому-то ещё хуже, чем тебе. Когда кому-то ещё больнее, чем тебе…

Гу Фэй не представлял, чем закончится сегодняшний фарс.

Ли Хуэй вёл себя жёстче, чем когда-либо. В прошлый раз, когда Ли Бао Го порезал кого-то ножом, он подошёл к отцу, забрал нож и, ругая его на чём свет стоит, даже ударил. Сегодня же сын не собирался уступать отцу. Несколькими этажами выше эта сцена была такой шумной и живой, что казалась великолепным поэтическим чтением.

Возможно, на этот раз Ли Бао Го устроил сцену из-за своей болезни. А когда речь идёт о болезни, значит, дело в деньгах, что ужасно для работника сталелитейного завода. Вполне стоит того, чтобы устроить грандиозную потасовку.

– Я не знаю, – прошептал Цзян Чэн, – как они могут так жить целыми десятилетиями всю свою жизнь.

– Тебе и не надо знать, – сказал Гу Фэй. – Тебе не нужно так жить, просто живи собственной жизнью. В этом мире так много людей, что всегда будет сохраняться видовое разнообразие.

Цзян Чэн оглянулся на него.

– Ты неуч.

– Угу, – Гу Фэй улыбнулся. – Я ведь тоже часть этого разнообразия, и ты тоже.

– Мне очень нравится твоя часть, – сказал Цзян Чэн.

– Мне твоя тоже, – ответил Гу Фэй. – И для меня ты – редкая порода, которую я никогда раньше не надеялся повстречать.

Цзян Чэн рассмеялся и, казалось, даже стал легче спускаться по ступенькам.

Однако, когда он подошёл к двери в квартиру Ли Бао Го на первом этаже, всё равно остановился, потому что Ли Хуэй стоял прямо напротив входа в подъезд, и звук его проклятий разносился повсюду, резонируя от стен настолько сильно, что даже барабанным перепонкам Гу Фэя было неприятно.

– Это ты слишком стар, чтобы заноситься! И не называй меня бестолковым! Ты, блядь, не имеешь никакого права! – Ли Хуэй ткнул пальцем вверх и закричал: – И не смей, блядь, говорить о том, как я с тобой обращаюсь! Что я мало для тебя сделал! Всё это – твоя расплата!

Цзян Чэн не двигался с места, поэтому Гу Фэй тоже остановился позади него и облокотился на лестничные перила, слушая рёв Ли Хуэя снаружи. Люди вокруг молодого мужчины пытались успокоить его, хоть и без особого энтузиазма, но их слова были пустым звуком для него, а иногда некоторые фразы приводили его даже в ещё большую ярость.

Группа людей, пришедших посмотреть на представление, постепенно начала немного волноваться. Ли Хуэй и Ли Бао Го были оба слишком взвинчены, и ситуация грозила выйти из-под контроля.

– Ли Хуэй, прекрати это, – какая-то тётушка потянула мужчину за руку. – Прозвучит резко, но сколько ещё осталось твоему отцу? Он не сможет вечно ругать тебя, даже если захочет, так почему ты…

– Было бы лучше, если бы он умер прямо сейчас! – Ли Хуэй отдёрнул свою руку и указал ею на крышу. – Всю свою жизнь я только и видел, как ты унижал, избивал и материл людей! У тебя, блядь, нет жизни!

– Замолчи! Замолчи! Хватит! – внезапно сверху послышался хриплый плачущий голос Ли Цянь, полный пронзительности и отчаяния. – Чего ты добиваешься?!

– Он хочет, чтобы я умер! – голос Ли Бао Го прогремел, как раскат грома.

Прежде чем Ли Хуэй и Ли Цянь смогли ещё что-то сказать, испуганные крики раздались одновременно сверху и снизу здания.

Затем Гу Фэй услышал звук, словно на землю около подъезда упал мешок с цементом. Звук был глухим и громким, заставившим дыхание и сердцебиение замереть на мгновение.

Одновременно с этим ужасным звуком маленькая чёрная тень промелькнула перед входом в подъезд. Когда она приземлилась на землю, Гу Фэй смог ясно разглядеть, что это был ботинок.

Всего за несколько секунд непрекращающиеся крики, суматошный рёв и невероятно истошные вопли женщин и детей, казалось, заполнили всё пространство вокруг, не оставляя возможности ни убежать, ни спрятаться от них.

После короткого мгновения прострации Гу Фэй бросился к Цзян Чэну, обнял его и закрыл глаза парня своими руками.

Всё тело Цзян Чэна одеревенело, но, к удивлению, было послушным, как у робота, которому отключили питание. Когда Гу Фэй закрыл ему глаза и наполовину вытолкнул юношу из подъезда, тот последовал за ним механически, не произнося ни звука, без малейшего намёка на сопротивление или борьбу.

Окружающие были не в себе. Гу Фэй не смотрел в сторону последнего прыжка Ли Бао Го.

Я тихо наблюдаю, как здешние люди проживают свои удушающие жизни, но не хочу снова видеть, как эти жизни обрываются. Однажды я сталкивался с подобным, но не хочу увидеть это во второй раз.

В такой суматохе никто не заметил Цзян Чэна, уводимого с места происшествия.

Ли Хуэй молча стоял внизу, в то время как крики и плач Ли Цянь, наполненные неописуемыми эмоциями, всё ещё доносились с крыши.

Как воспевание самого храброго момента жизни Ли Бао Го…

***

Гу Фэй не знал, куда отвести Цзян Чэна. Все места, куда они могли бы пойти, были такими же, как это, и имели ауру Ли Бао Го.

Гу Фэй не представлял, в каком состоянии сейчас находится Цзян Чэн, и не мог с уверенностью сказать, какой будет реакция юноши, когда он придёт в себя через несколько минут. В конце концов, ему удалось привести его обратно в магазин.

По пути туда им встретилось множество людей, бегущих к дому Ли Бао Го. Проносясь мимо, они бросали на парней взволнованные и любопытные взгляды, но не замедляли свои широкие и быстрые шаги. Ведь живые не так интересны, как мертвецы.

Все так живут, но не все так умирают.

Гу Фэй втолкнул Цзян Чэна в маленькую внутреннюю комнату, затем сходил и закрыл дверь в магазин. Его мать должна была работать сегодня, но сейчас здесь никого не было. Гу Фэй не знал, пошла ли она тоже поглазеть на случившееся или отправилась на свидание с молодым любовником.

Закрыв дверь, парень обернулся и увидел Цзян Чэна, выбегающего из комнаты по направлению к заднему двору.

Когда Гу Фэй последовал за ним, Цзян Чэн уже зашёл в туалет и опёрся рукой о стену – его выворачивало наизнанку.

С расстояния двух метров Гу Фэй видел, что рука Цзян Чэна дрожит на стене.

Гу Фэй вернулся в магазин, чтобы взять две бутылки воды, и снова подошёл к туалету. Цзян Чэна всё ещё тошнило, но из желудка уже ничего не выходило, у него были просто рвотные позывы.

Гу Фэй тихо стоял позади Цзян Чэна и ждал, пока того не перестанет тошнить, прежде чем сказать:

– Хочешь воды?

Цзян Чэн ничего не ответил и протянул руку назад. Гу Фэй открыл бутылку и вложил её в руку парня.

– Подожди меня снаружи, – Цзян Чэн запрокинул голову, отхлебнул воды и выплюнул её. – Я в порядке.

– Я оставлю здесь ещё одну бутылку, – Гу Фэй открутил крышку на второй ёмкости и поставил её на край раковины.

– Угу, – Цзян Чэн продолжал наполнять рот водой.

Гу Фэй вернулся во двор, постоял там немного в трансе, затем зажёг сигарету и просто держал её во рту. Выкурив почти половину, он почувствовал себя спокойнее.

Неважно, каким человеком был Ли Бао Го или что он натворил. В конце концов, то, что человек покончил с жизнью таким способом, было шоком, который трудно сразу переварить. В том числе и тем, кто просто пришёл посмотреть на представление.

Только теперь Гу Фэй снова почувствовал жгучую боль на ключице.

Не знаю, вернулась ли боль на бедре Цзян Чэна… Когда я увидел его блюющим, то он стоял широко расставив ноги… С другой стороны, обычно никто не сжимает их вместе, когда блюёт.

Гу Фэю захотелось рассмеяться без причины. Держа сигарету во рту, он запрокинул голову и беззвучно смеялся некоторое время, прежде чем остановиться.

Когда его сигарета догорела, Цзян Чэн вышел из туалета. Походка юноши была немного нетвёрдой, но выражение лица было достаточно спокойным.

– Чувствуешь себя лучше? – спросил Гу Фэй.

– Меня рвало желчью, – Цзян Чэн нахмурился, согнулся и сжал живот. – Мне нехорошо.

– Пойдёшь в комнату и приляжешь ненадолго? – спросил Гу Фэй.

– Не могу лежать, – Цзян Чэн выпрямился, вошёл в магазин, подцепил ногой небольшой табурет и сел на него. – Сейчас я просто хочу посидеть вместе с тобой.

– Тогда так и сделаем, – Гу Фэй тоже взял маленький табурет и сел напротив.

Цзян Чэн поставил локти на колени и на некоторое время оцепенел.

– Ли Бао Го спрыгнул с крыши, да?

– Да… – Гу Фэй колебался пару секунд, прежде чем ответить.

Цзян Чэн ничего не добавил и вытянул перед собой руку.

– Хочешь воды? – Гу Фэй посмотрел на руку парня и, задав вопрос, протянул свою, чтобы сжать ладонь Цзян Чэна. – Или съесть что-нибудь?

– Курить, – Цзян Чэн многозначительно посмотрел на него. – Где наше молчаливое понимание?

– Потерялось от испуга, – Гу Фэй вытащил пачку из кармана, выудил оттуда одну сигарету и вложил её в руку Цзян Чэна вместе с зажигалкой.

– Ли Бао Го спрыгнул с крыши… – Цзян Чэн поджёг сигарету и, сделав две глубокие затяжки, уставился на яркий огонёк на её кончике.

– Да, – Гу Фэй посмотрел на него.

– Мне… немного не по себе, – Цзян Чэн нахмурился и прикусил губу.

– И не только тебе, – Гу Фэй вздохнул, – мне самому очень не по себе.

– Скажи, – Цзян Чэн поднял глаза и посмотрел на него, – он заметил, как я ушёл?

Гу Фэй промолчал. Видя Цзян Чэна таким непривычно спокойным, он внезапно не решился отвечать небрежно.

– Я сказал, что больше никогда не хочу ничего о нём слышать, – продолжил Цзян Чэн. – Он услышал это?

– Чэн-гэ, – Гу Фэй подвинул свой стул вперёд, – всё, что произошло, не имеет к тебе никакого отношения.

– Да, я знаю, – Цзян Чэн кивнул. – Я знаю, но всё равно моя первая реакция – случилось ли это из-за моих действий или из-за того, что я сказал?

– Нет, ты здесь совершенно ни при чём, – перебил его Гу Фэй.

– Знаешь, – Цзян Чэн нахмурился и замолчал на какое-то время, – люди иногда так себя ведут. Я говорю тебе всё это и задаю так много вопросов просто потому, что хочу, чтобы ты мне сказал, что не я стал причиной всех этих последствий. Пытаюсь уберечь себя от катастрофы.

– Это не одно и то же, – Гу Фэй посмотрел на него, – и ты хорошо это знаешь. Тебе не нужно слышать это со стороны. Ты сам знаешь, что это произошло не из-за тебя.

Цзян Чэн долго смотрел на него и затем мягко улыбнулся.

– Да.

– Съешь что-нибудь, – сказал Гу Фэй, – или вздремни. Что выберешь?

– Сначала поем, потом – сон, – ответил Цзян Чэн. – У тебя здесь есть лапша быстрого приготовления? Приготовь мне порцию.

– Хорошо. Добавить туда яйцо? – спросил Гу Фэй.

– Добавь одно, – ответил Цзян Чэн.

Гу Фэй встал, взял с полки лапшу и понёс её на кухню. Обычно, когда он ел лапшу один, то замачивал её в кипящей воде. А иногда просто грыз её в сухом виде, если ему было слишком лень двигаться. Но даже если бы Цзян Чэн попросил его съездить в ресторанчик семьи Ван Сюя за лепёшками, он сделал бы это.

Гу Фэй вскипятил воду, бросил в неё лапшу и добавил яйцо. Через некоторое время он начал колебаться, поэтому встал у двери в магазин и спросил:

– Ты хочешь яйцо вкрутую, всмятку или болтунью?

Цзян Чэн сидел на маленьком табурете всё в той же позе. Он не ответил Гу Фэю и, казалось, не услышал, о чём тот спросил.

Гу Фэй подождал несколько секунд.

– Тогда пусть будет вкрутую.

Когда он повернулся и пошёл обратно на кухню, до него донёсся тихий голос Цзян Чэна:

– Всмятку.

Гу Фэй прибежал обратно на кухню, ткнул палочками в яйцо и увидел, что хоть оно и не сварилось полностью, но уже не было всмятку. Ему пришлось разбить ещё одно, внимательно за ним следить и довести до нужного состояния.

Если Цзян Чэн не захочет съесть яйцо вкрутую, то я сам его съем.

Гу Фэй вернулся в магазин, принёс небольшой столик и поставил приготовленную лапшу перед Цзян Чэном. Парень собирался взять ещё одну пару палочек, чтобы съесть яйцо вкрутую, но Цзян Чэн уже поднял свои и взял именно его. Он разделил яйцо пополам и отправил одну половину в рот.

– Разве ты не сказал, что хочешь яйцо всмятку? – Гу Фэй был ошеломлён.

– Я так сказал? – Цзян Чэн взглянул на него, продолжая жевать. – Я никогда не ем яйца всмятку, потому что они как жидкое дерьмо.

Гу Фэй уже сам собирался съесть это яйцо, но, когда услышал слова парня, сразу передумал и сел за стол.

– А ты ничего не будешь есть? – спросил Цзян Чэн.

– Я не голоден, – ответил Гу Фэй.

– О… – сказал Цзян Чэн, медленно жуя.

Сначала он доел вторую половину яйца вкрутую, а затем, не притрагиваясь к лапше, съел то, которое было всмятку.

– Разве ты не сказал, что яйца всмятку похожи на жидкое дерьмо? – Гу Фэй на мгновение потерял дар речи.

– Я так сказал? – Цзян Чэн подвинул миску к Гу Фэю. – Кажется, действительно сказал. Я съел это дерьмо вместо тебя, а ты съешь лапшу.

– Пиздец, – Гу Фэй засмеялся. – Ты хоть наелся?

– На самом деле мне не особо хотелось есть, – Цзян Чэн нахмурился. – Я просто хотел послушать, как ты что-то делаешь, чтобы мне стало немного спокойнее.

– Тогда станет ли тебе ещё спокойнее, если будешь смотреть, как я ем лапшу? – спросил Гу Фэй.

Цзян Чэн кивнул.

Гу Фэй опустил голову и принялся за лапшу, она была довольно вкусной.

Глава 71 - Господин полицейский! Это я! Я сдаюсь!

Сидя за столом, Гу Фэй без особого энтузиазма склонился над тарелкой с лапшой.

Их первоначальный план включал в себя поход за лепёшками к Ван Сюю, однако в этот момент об этом не могло быть и речи. По сравнению с пышными мясными лепёшками лапша из пакета наводила непонятную тоску.

Особенно вкус лапши стал до невозможности пресным, когда Гу Фэй время от времени поднимал взгляд на Цзян Чэна, сидящего напротив и размышляющего о чём-то своём.

Гу Фэй всё ещё беспокоился.

Такое психическое состояние моего парня не похоже на то, что он просто взял себя в руки. Кажется, он всё ещё пребывает в некотором оцепенении, не полностью оправившись от шока.

Гу Фэй не хотел оставлять Цзян Чэна одного, но в сложившейся ситуации боялся предложить ему остаться на ночь. В этот момент любое предложение или напоминание о случившемся могли вызвать у Цзян Чэна непредсказуемую реакцию.

Доев лапшу, Гу Фэй ушёл мыть тарелку, а когда вернулся в магазин, то обнаружил, что Цзян Чэн не сдвинулся со своего места.

Гу Фэй сложил столик и отставил его в сторону, затем встал рядом с Цзян Чэном.

– Та комната на сталелитейном заводе… – наконец начал Цзян Чэн после долгого молчания. – Там ещё никто не поселился?

– Нет, – ответил Гу Фэй.

– Тогда сможешь составить мне компанию? – продолжил Цзян Чэн. – Я не хочу сегодня ночевать в знакомом месте.

– Хорошо, – Гу Фэй кивнул.

Он постоял ещё немного, но Цзян Чэн по-прежнему не двигался. Гу Фэй не торопил его. Он подошёл к кассе, сел и достал телефон.

В общем чате творилось не пойми что. Прошёл слух, что кто-то спрыгнул с крыши, и все пытались выяснить какие-то подробности. Некоторые строили из себя великих сострадальцев, будто в это время они были внизу, готовые своими руками ловить Ли Бао Го.

Гу Фэй вышел из чата и как раз собирался сыграть в игру, чтобы отвлечься, когда получил сообщение от Ван Сюя.

> Слышал новость? Кто-то упал с крыши на соседней улице.

Гу Фэй не ответил.

Ван Сюй отправил ещё одно сообщение.

> Ходят слухи, что это отец Цзян Чэна. Он же как раз живёт в том районе, да?

Гу Фэй нахмурился.

В эпоху современных технологий любая новость разлетается со скоростью света. И вот об этом уже знает полгорода… Интернет – это страшная вещь!

> Если завтра в школе я услышу, что кто-то шепчется об этом, тебе не жить!

> Да не говорил я никому! Я специально сперва тебя спросить решил, даже Цзян Чэну не писал.

> Неважно. Если узнаю, что кто-то пустил слухи, я приду по твою душу!

> Блин! Ладно, ладно. Пойду предупрежу тех, кто что-то знает. Окей?

Гу Фэй не ответил, просто выключил телефон.

Хватит на сегодня интернета.

– Сколько сейчас времени? – поинтересовался Цзян Чэн.

– Чуть больше восьми. 20:26, – Гу Фэй взглянул на него. – Ты...

– Давай посидим ещё немного, – сказал Цзян Чэн. – Мне почему-то не хочется двигаться. Хочу просто сидеть здесь и ни о чём не думать.

– Угу, – ответил Гу Фэй и, не удержавшись, снова взял в руки телефон.

Он очень хорошо понимал, что сейчас чувствует Цзян Чэн.

Измотанный морально и физически человек, будет желать лишь покоя. Сейчас Цзян Чэну просто необходимо вот так посидеть в отключке. Иначе кажется, будто любое движение может вернуть к реальности, а все страхи и тревоги, которые он так старательно пытался подавить, нахлынут с новой силой.

В день, когда Гу Фэй увидел, как его отец погиб в озере, он потерял счёт, сколько ночей провёл, сидя и уставившись в одну точку.

Точь-в-точь как Цзян Чэн прямо сейчас.

Для Гу Фэя подобная реакция не была чем-то странным. На самом деле он бы понял, даже если бы Цзян Чэн провёл целый день и ночь, сидя на этом маленьком табурете.

Цзян Чэн никогда не должен был столкнуться с этим чувством. И уж тем более нести этот груз на своих плечах. Он не должен был приезжать в это место… Цзян Чэн захочет уехать. Даже если он родился здесь и его родители были уроженцами этого города, он не принадлежит этому месту.

Иногда Гу Фэй испытывал страх: он боялся, что когда-нибудь Цзян Чэн утонет в этом болоте.

К счастью, мой парень имеет несгибаемый характер, что не раз помогало ему. Что бы ни происходило, он всегда стойко держится.

В круглосуточном магазине были маленькие часы, от которых каждые 15 минут раздавался характерный негромкий щелчок. После третьего щелчка Цзян Чэн вдруг осознал, что уже 11 вечера.

Ему хотелось спать, очень хотелось, как будто закрой он глаза прямо сейчас, тут же провалился бы в сон. Однако, даже через силу сомкнув веки, покой так и не приходил.

До боли мучительное чувство.

Хотя Цзян Чэн не видел сам момент падения Ли Бао Го, звук удара тела о землю, а также падающий ботинок, попавший в поле его зрения, были похожи на сцены из страшного сна, от которых он не мог избавиться. Обрывки этих воспоминаний то и дело мелькали перед глазами. Находясь в таком состоянии, юноша с трудом отделял то, что ему снилось, от того, что произошло наяву.

Дни становились теплее, Цзян Чэн вспотел после сеанса в тату-студии, однако сейчас его руки были словно лёд. На самом деле, казалось, этот холод распространился на всё тело, то и дело вызывая волну мурашек.

Единственным обжигающе горячим местом на его теле были глаза, которые будто горели в огне. У Цзян Чэна не было желания лить слёзы, хотя его слёзные железы здорово натренировались с тех пор, как он приехал сюда. Печалиться из-за смерти Ли Бао Го было бессмысленно, они с ним были не в таких тёплых отношениях.

Просто мои глаза необъяснимо горят. Если так продолжится, у меня наверняка заболит голова.

Из-за этих неприятных ощущений он поднял руку и прижал её к глазам, чтобы почувствовать себя хоть немного лучше.

Наконец Цзян Чэн вздохнул и встал. Когда он оглянулся на Гу Фэя, то увидел, что тот встал одновременно с ним, засовывая телефон в карман.

– Ты прошёл уровень? – поинтересовался Цзян Чэн.

– Ага, – ответил Гу Фэй.

– Ну да, рассказывай, – саркастически бросил парень. – Я не слышал звука перехода на новый уровень, только звуки поражения. Ты даже не закончил этот раунд.

Гу Фэй засмеялся.

– У тебя хороший слух, я даже уменьшил громкость до минимума.

– Дай-ка, – Цзян Чэн протянул руку, – я немного поиграю.

Гу Фэй передал ему свой телефон. Он и правда не прошёл уровень до конца, но, несмотря на это, оставалось всего семь шагов.

Ещё бы чуть-чуть...

Цзян Чэн посмотрел на экран.

– Пойдём в ту комнату на заводе.

Когда Гу Фэй открыл решётки и выглянул наружу, увидел, что все уличные фонари уже горели, а магазины на улице давно закрылись. Прежний шум и суета этого района были стёрты ночной тьмой.

В этот момент у него возникло странное чувство. Казалось, что в этой непроглядной тьме исчезли даже людские страхи.

Темнота улицы разбавлялась лишь размытым светом из окон, где некоторые семьи только принялись за поздний ужин. Увидев эту картину, Гу Фэй невольно вернулся на несколько лет назад в то время, когда он «убил» своего отца.

Как странно и страшно.

Цзян Чэн смотрел на экран телефона, погрузившись в игру и полностью отключив периферическое зрение. Таким образом он мог абстрагироваться от реального мира, создав что-то наподобие непроницаемой скорлупы.

Направляясь к сталелитейному заводу, Гу Фэй шёл рядом с Цзян Чэном, одной рукой временами подталкивая его в спину, чтобы направить. Всякий раз, когда перед ними возникало препятствие, он слегка подтягивал парня, и тот, повинуясь, обходил все камни, кирпичи и ямы.

Когда Гу Фэй открыл дверь в комнату, Цзян Чэн опустился на диван и, наконец, вздохнул с облегчением. Он поднял голову и обвёл взглядом помещение, затем вернул телефон Гу Фэю, уже пройдя два уровня.

– Круто, – похвалил парня Гу Фэй. – Может, мне нужно изменить свой ник на «Кто-то тащит игру за меня»?

– Валяй, – Цзян Чэн откинулся на спинку дивана и улыбнулся.

Они поменяли тканевое покрывало и плед на диване на мягкую льняную простынь. Наконец, ощутив прохладу и свежесть на коже, Цзян Чэну снова безумно захотелось спать.

– Можешь… пока встать? – Гу Фэй поднял диван, пытаясь разложить его и превратить в кровать. – Он сломается, если я буду тянуть, пока ты на нём лежишь.

Цзян Чэн встал и не спеша сделал пару шагов. На секунду о чём-то задумавшись, он вздохнул.

– Надо было сначала принять душ, а потом приходить сюда. Ну, или хотя бы почистить зубы.

– Здесь должно было что-то заваляться, – Гу Фэй выдвинул диван и опустил спинку. – Посмотри в том мусорном ведре в ванной, Ли Янь должен был оставить там одноразовую зубную щётку, полотенца и, может, что-нибудь ещё. Просто оботрись, всё равно здесь нет воды.

Цзян Чэн зашёл в ванную и осмотрелся. Тут практически ничего не было, кроме пластикового ведра в углу, но надо признать, там и правда обнаружилось всё необходимое. Однако на всех туалетных принадлежностях были напечатаны названия различных гостиничных сетей.

– Где он всё это взял? – поинтересовался Цзян Чэн, выходя из ванной с зубной щёткой.

– Это компания его мамы, у них дома этого добра предостаточно. Он недавно это принёс. Поскольку было холодно, никто тут не ночевал, следовательно, ничем из этого не пользовались, – пояснил Гу Фэй. – В любом случае эти ребята не особые чистюли.

Цзян Чэн улыбнулся.

Разговоры ни о чём сейчас были единственным способом поддержать диалог. Такая болтовня немного успокоила его разум и помогла избавиться от пережитых недавно эмоций.

Они оба почистили зубы, затем легли на диван.

После того как погасили свет, единственным освещением в комнате остался просачивающийся в окно лунный свет, с каждой минутой становившийся всё ярче. Среди этой тишины лишь отсутствие занавесок вызывало странное беспокойство.

Цзян Чэн повернулся и посмотрел на профиль Гу Фэя.

– Хочешь, я обниму тебя? – поймав его взгляд, спросил Гу Фэй.

– Не-а, – ответил Цзян Чэн. – Жарко.

– Тогда так, – Гу Фэй взял его за руку и сжал. – Давай спать, завтра надо в школу.

– Спокойной ночи, – сказал Цзян Чэн.

– Спокойной ночи, – Гу Фэй сжал его ладонь.

Цзян Чэн закрыл глаза, а пальцы Гу Фэя продолжали ритмично сжимать его руку. Это было похоже на то, как успокаивают ребёнка. Со стороны могло показаться, что это странно, однако метод определённо работал.

Только Гу Фэй заснул раньше Цзян Чэна. Мало-помалу сила сжимания замедлилась и, в конце концов, вовсе прекратилась. Цзян Чэн улыбнулся и, прислушиваясь к ровному и спокойному дыханию Гу Фэя, задышал ему в такт. Вскоре оба провалились в сон.

Утром, когда Цзян Чэн открыл глаза, Гу Фэй уже встал. В ту же секунду до него донёсся аромат говяжьего супа с лапшой.

– Проснулся? – спросил Гу Фэй у него за спиной.

– Угу.

Цзян Чэн обернулся и на маленьком шатком столике у дивана увидел две миски с супом, который Гу Фэй заказал доставкой.

Цзян Чэн сел и потёр лицо. На протяжении всей ночи он видел короткие вспышки того страшного момента, однако, на удивление, ни разу не проснулся. В результате после пробуждения парень всё ещё вспоминал те отрывки.

Ли Бао Го умер. На глазах у троих своих детей и толпы соседей. Прыжок с крыши и трагическое завершение жизни… Осталось только гадать, был ли в этом какой-то смысл. Из-за этого сна теперь воспоминания стали только чётче.

– Мне никто не звонил? – Цзян Чэн взял телефон и взглянул на экран. – Неужели после происшествия с Ли Бао Го… моё участие не требуется?

– Они позвонят тебе, когда им понадобятся деньги, – предположил Гу Фэй. – И когда они будут делить наследство.

– Останется ли от Ли Бао Го вообще какое-нибудь наследство? – Цзян Чэн рассеянно провёл пальцем по экрану.

– Не знаю, – Гу Фэй выставил перед собой зубную щётку. – Что-то должно быть, может, несколько тысяч.

– Если бы у него было несколько тысяч, он бы не просил денег при каждой возможности, – Цзян Чэн взял зубную щётку и приготовился чистить зубы. – На самом деле мне без разницы. Даже если у него где-то запрятан миллион долларов, мне на это плевать, я и копейки не возьму.

– Просто приготовь что-нибудь на похороны, остальное не твоя проблема, – заверил Гу Фэй.

– Угу, – ответил Цзян Чэн с зубной щёткой во рту.

***

Теоретически после смерти его биологического отца у Цзян Чэна были все основания взять несколько выходных в школе. Но юноша не мог определиться, нужно ли брать больничный и что ему делать в свободное от учёбы время.

Как только они вошли в школу, случайно столкнулись с Лао Сюем, который на этой неделе дежурил у ворот.

– Доброе утро, Сюй-цзун, – окликнул его Цзян Чэн.

– А, Цзян Чэн… Доброе утро, доброе утро, – Лао-Сюй, казалось, хотел что-то сказать, но передумал. – Удачи на занятиях.

– Доброе утро, Сюй-цзун, – поприветствовал учителя Гу Фэй.

– О, а ты молодец, сегодня без опоздания! – Лао Сюй с радостью хлопнул Гу Фэя по плечу. – Если сможешь высидеть до конца всех уроков, считай это подвигом!

– Угу, – Гу Фэй кивнул.

Возможно, Цзян Чэн себя накручивал, но когда он поднимался по лестнице в класс, то чувствовал на себе взгляды, однако не слышал никакого шёпота. Конечно, учитывая его характер, никто бы не осмелился подойти и спросить напрямую. Это было даже немного неудобно.

Хотя, может, оно и к лучшему. Мои нервы и так на пределе, а отсутствие лишних вопросов помогает немного расслабиться.

– Цзян Чэн, – парень вошёл в класс и как раз собирался сесть, когда Ван Сюй оттолкнул Чжоу Цзина в сторону и сам опустился на стул. – Придёшь сегодня ко мне на обед? Я попросил маму оставить для нас немного ослиного мяса.

– Что? – Цзян Чэн сделал паузу.

– Идёшь или нет? – не унимался Ван Сюй. – Ребят, вы сто лет ко мне в гости не приходили, мама даже спрашивала о вас на прошлой неделе. Она думает, что я снова поссорился с одноклассниками.

– Ладно, – Цзян Чэн слегка улыбнулся. – А суп из баранины будет?

– Естественно! Съешь столько лепёшек и бараньего супа, сколько пожелаешь. Тогда решено, сегодня обедаем у меня.

– Угу, – Цзян Чэн кивнул и перевёл взгляд на Гу Фэя.

– Разумеется, Да Фэй тоже придёт, – Ван Сюй встал и вернулся на своё место. – Если ты пойдёшь, то как он без тебя?

– Вот блин, – тихо отозвался Гу Фэй, глядя на удаляющуюся спину Ван Сюя. – Хотел бы я сказать, что не пойду.

Не удержавшись, Цзян Чэн рассмеялся. Он склонил голову, продолжая хихикать и глядя в ящик своего стола.

– Тогда не ходи.

– Это невозможно, – вздохнул Гу Фэй. – Ты идёшь, а я прилагаюсь в комплекте. Это как программа «Купи два по цене одного».

– В таком случае… – Цзян Чэн взглянул на него. – Когда я сказал, что собираюсь поиграть в мяч с Хэ Чжоу, почему тогда не было этого «Два по цене одного»?

– Это другое, – парировал Гу Фэй.

«Это другое»?

Цзян Чэн не знал точно, в чём заключается разница, но был не в настроении развивать эту тему.

Гу Фэй протянул руку и положил на его стол молочную конфету.

– Только одна? – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Это всё, что у меня есть, я спас её от собственного рта, – Гу Фэй порылся в карманах. – У зимних курток карманы больше, в них помещается больше конфет. Но сейчас я могу взять с собой не более 20 штук за раз, а вчера забыл пополнить запасы.

– А если Эр-Мяо придёт к тебе сегодня за конфетами? – поинтересовался Цзян Чэн.

– Тогда чуть позже просто пойду и куплю ей леденцов на палочке. Те, что по пол-юаня, – ответил Гу Фэй.

– Ей так легко угодить, – Цзян Чэн улыбнулся, развернул молочную конфету и закинул её в рот.

– Ей просто нравится жевать что-нибудь сладкое, а конфеты это или леденцы – не так важно, – Гу Фэй достал телефон и открыл свою игру для дошкольников. – Вот чёрт, походу Ли Янь заплатил за бустеры!

– Бля, кто вообще платит в дурацкой мобильной игре? – удивился Цзян Чэн.

– Как он так быстро смог меня обойти? Разве вчера я не был на один уровень впереди? – Гу Фэй не желал уступать. – Ты сможешь перегнать его, когда пойдём на обед?

– Назови меня «гэ», – потребовал Цзян Чэн.

– Чэн-гэ, – тихонько прошептал Гу Фэй, – помоги мне его догнать, пожалуйста.

– Другое дело, – Цзян Чэн кивнул и рассмеялся.

Цзян Чэн утверждал, что произошедшее не сильно повлияло на него. Не было у них с Ли Бао Го особой привязанности, поэтому, как ни крути, он не должен был слишком расстраиваться из-за его смерти. Однако реальность доказывала обратное.

Цзян Чэн закрыл глаза и тяжело опустился на стул.

Обстоятельства смерти Ли Бао Го оставили неизгладимый след в памяти всех наблюдателей. Такая психологическая встряска не то, от чего можно просто отмахнуться со словами: «У нас не было ничего общего друг с другом, так что мне плевать».

Цзян Чэн не чувствовал сильной грусти, ему не было больно, однако весь день он мучился от недостатка энергии, которая после вчерашнего будто испарилась. Во время урока Лао Лу, когда от его оглушительного вопля от потолка отслоился гипсокартон и весь класс разразился истерическим смехом, Цзян Чэн даже не потрудился открыть глаза.

Его преследовал страх, что подобная апатия останется с ним до конца его дней. В таком случае ему придётся вечно пребывать в состоянии упадка сил, лишая себя всех радостей жизни.

Больше всего Цзян Чэн боялся, что вовсе потеряет способность испытывать хоть какие-то эмоции. А если случится так, что он потеряет контроль, те же самые эмоции превратятся в огромную волну, которой он будет не в силах противостоять.

Несмотря на сильное желание, даже через время будет трудно восстановить этот утраченный эмоциональный баланс.

Последним уроком снова было занятие Лао Лу. Он провёл всю лекцию, изо всех сил стараясь сдерживать свои эмоции и не повышать голос.

К тому времени, когда прозвенел звонок, Цзян Чэн уже не наваливался на стол, вместо этого он выпрямился и откинулся на спинку стула, сделал несколько глубоких вдохов, затем медленно выдохнул.

Это можно понять. С того дня, как я пришёл в эту школу, меня много раз выводили из себя то некоторые события, то некоторые люди. И как, скажите, с этим мириться? В этом нет ничего особенного. Нельзя судить о человеке, который только начал адаптироваться к такой обстановке.

Цзян Чэн продолжал глубоко дышать. И как раз в тот момент, когда он сделал очередной вдох и собирался выдохнуть, Ван Сюй подскочил с места и хлопнул ладонью по своей парте.

– Ну всё, погнали!

От неожиданности Цзян Чэн поднял взгляд, поперхнулся, закашлялся и выдавил:

– Вот бля.

Когда они вышли за школьные ворота, Цзян Чэн наконец почувствовал, что его настроение немного улучшилось. Однако, как на зло, в кармане зазвонил телефон. В ту же секунду парень ощутил внезапный спазм в животе, но всё же остался невозмутим. Цзян Чэн спокойно достал мобильник и ответил на звонок с неизвестного номера.

Этого номера не было в сохранённых, но, даже не напрягая мозги, Цзян Чэн мог догадаться, что звонил Ли Хуэй.

Когда парень нажал кнопку «Ответить», у Цзян Чэна вдруг возникло желание поблагодарить Ли Хуэя за то, что тот не позвонил посреди урока.

– Цзян Чэн.

Голос Ли Хуэя был немного хриплым, но таким же агрессивным, как всегда, будто Цзян Чэн был должен ему денег. Судя по одному только тону голоса, речь могла идти по меньшей мере о 10 тысячах юаней.

– Наслаждаешься жизнью, да? Отец умер, а ты ни разу не соизволил зайти? Совсем совесть потерял?

– Ближе к делу, – холодно ответил Цзян Чэн.

– О-о-о, «ближе к делу»? Это всё, что тебя волнует, да?! Ты всё равно не имеешь никакого отношения к нашей семье, так что тебе плевать, что бы я ни сказал! Так?! – Ли Хуэй всё сильнее выходил из себя.

– Если не собираешься говорить, тогда я вешаю трубку, – Цзян Чэн отказался брать инициативу в свои руки.

– Не смей, бля, так со мной разговаривать! – раздался из динамика крик Ли Хуэя. – Думаешь, я боюсь тебя только потому, что в прошлый раз ничего не ответил?! Может, мне позвать каких-нибудь парней с района, чтобы они выбили из тебя всё дерьмо?!

– Я просто хочу знать, зачем ты мне звонишь. Если не собираешься говорить, я вешаю трубку. И если в будущем станешь названивать, я просто не стану отвечать, – от голоса Цзян Чэна по-прежнему веяло холодом. – Можешь рискнуть и прийти побеседовать со мной. А если кишка тонка, то я приду сам.

– Блядь! Ублюдок…

Ли Хуэй на какое-то время потерял дар речи, но после разразился таким потоком ругательств, которых хватило бы, чтобы написать эссе на 800 знаков.

Цзян Чэн некоторое время слушал, пополняя словарный запас, затем, как раз когда уже собирался повесить трубку, голос Ли Хуэя на другом конце провода стал тише, и послышался женский голос.

– А, Цзян Чэн? Это твоя невестка. Не слушай своего брата, он в плохом настроении.

Невестка?

Цзян Чэн не совсем понял, кто она такая, поэтому ограничился простым «Угу».

– Итак, вот в чём дело… Твоего отца больше нет, мы все очень расстроены этим несчастным событием… И ты тоже… Мы можем понять. Но теперь появились некоторые вопросы, с которыми нужно разобраться. И за все необходимые процедуры нужно платить. Если в такой момент ты захочешь отстраниться… это будет не совсем правильно, понимаешь? – объясняла невестка.

– Сестрица, – Цзян Чэн замедлил шаг и взглянул на Гу Фэя, который подталкивал Ван Сюя, чтобы тот шёл быстрее. – Послушай, для начала я школьник, у меня нет работы и, следовательно, источника дохода. Обычно, если кому-то нужны деньги, они не идут просить их у того, кто всё ещё учится в средней школе. Верно? В этом просто нет смысла.

– Но как же… – услышав эти слова, сестрица-невестка немного засмущалась, в то же время в её голосе послышалось больше тревоги.

– Или вот как… – оборвал её Цзян Чэн. – Я могу дать вам 3 тысячи. Сначала я собирался отдать их Ли Бао Го, но у меня не было возможности. Теперь эти деньги вы сможете потратить на похороны. С вас лишь требуется написать расписку, в которой будет указано, сколько вы получили от меня денег. Мне не важно, куда вы их потратите, это уже не моё дело.

– Ах, 3 тысячи… – его невестка колебалась, вероятно, думая, что этого маловато.

– Осталось от Ли Бао Го наследство или нет, мне без разницы. Меня это не интересует, – продолжил Цзян Чэн. – Но вынужден предупредить: как всё закончится, больше не смейте ко мне лезть, иначе за последствия я не ручаюсь. Как только составите расписку, подходите к школе и позвоните мне.

Как только Цзян Чэн закончил предложение, он, не дожидаясь ответа, сразу же сбросил звонок.

Вернув телефон в карман, юноша глубоко вздохнул.

В то же время Гу Фэй тоже разговаривал с кем-то по телефону. Когда одноклассник обернулся и заметил, что Цзян Чэн уже закончил, то жестом остановил Ван Сюя, а сам направился в сторону своего парня.

– Ну вы чего? – Ван Сюй с несчастным видом застыл на месте. – Если вам двоим есть что обсудить, может, хотя бы сначала пообедаем? Вообще-то, еда за мой счёт, а я будто третий лишний. Куда катится этот мир!

– М? – Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя.

– Сначала я должен спросить его. Не могу гарантировать, что он согласится. Нет, но… Разве обычно в качестве модели губ не девушку приглашают? Вы хотите, чтобы мужественный парень накрасил губы и позировал для фотографий? Я понимаю контраст, но суть в том, что он не похож на Ли Яня, в нём нет ни капли женственности. Он просто… Хорошо, хорошо, я поговорю с ним, – Гу Фэй убрал телефон и посмотрел на Цзян Чэна.

– Модель губ? Это вообще кто? – удивлённо спросил Цзян Чэн.

– Ну, эм… Это человек, который рекламирует средства по уходу за губами, помаду и всё в таком духе, – тихо ответил Гу Фэй. – Друг Дин Чжусинь увидел твои фотографии и подумал, что твои губы выглядят… красиво.

– Чего? – Цзян Чэн был в шоке, он опустил взгляд на губы Гу Фэя.

Цзян Чэн никогда не обращал внимания на то, красивые у него губы или нет. Обычно, когда он смотрелся в зеркало, чтобы полюбоваться на своё объективно красивое лицо, то как правило рассматривал картинку в целом. Но вообще он всегда считал, что губы Гу Фэя – вот, что по-настоящему сексуально. Каждый раз, когда Цзян Чэн видел их, ему хотелось поцеловать их, лизнуть или, может, даже укусить.

Возможно, это побочный эффект от недавнего спора с Ли Хуэем, но сейчас Цзян Чэн был немного не в том настроении. Уставившись на губы Гу Фэя, он с трудом улавливал то, что тот говорит.

Если бы кто-то услышал мысли, которые сейчас крутятся у меня в голове, то сразу бы вызвал полицию. Господин полицейский! Это я! Я сдаюсь!

– Когда будет мой день рождения, нужно будет сыграть по-крупному, – уйдя в свои мысли, прошептал Цзян Чэн.

– В общем, ему нужна модель с сильным визуалом. Но если ты не хочешь… – Гу Фэй сделал паузу на середине предложения и моргнул. – Что?

– Ничего, – сразу ответил Цзян Чэн. – Модель губ? Если фоткать будешь ты, то я согласен стать даже моделью жопы.

– Что? – удивился Гу Фэй.

– Ну, то есть моделью ягодиц, – исправился Цзян Чэн.

Глава 72 - Развернулся и пошёл в туалет

Цзян Чэн был крайне удивлён, когда Гу Фэй рассказал ему о работе моделью губ.

Дин Чжусинь и её друзья точно чокнутые!

Девушка разработала линию одежды для нищих, но сделанные снимки получились неожиданно высококлассными. Он видел фотографии, отредактированные для неё Гу Фэем со всякими глубокомысленными и занятными рекламными текстами.

А теперь её друг хочет найти парня, чтобы накрасить ему губы и сфотографировать их. Хотя, похоже, платят много. Такому совсем неопытному новичку, как я, пара дней съёмок покроет почти больше половины той суммы, что я уже отдал Ли Бао Го и которую скоро передам на его похороны.

Цзян Чэну было всё равно, наносить помаду или нет. В конце концов, он уже даже в образе «дикого первобытного человека» побывал. И потом он был привлекательным парнем с красивым лицом и хорошей фигурой, поэтому не боялся никаких безумных нарядов. Он подумал, что сфотографироваться с накрашенными губами не будет так уж безобразно.

– Изначально я хотел отложить это на летние каникулы, – объяснил Гу Фэй, – но они спешат и не могут ждать так долго. Я проверил дату, съёмку запланировали за неделю до финального экзамена. Это на что-нибудь повлияет?

– Нет, – ответил Цзян Чэн.

– Тебе хватит времени на повторение? – уточнил Гу Фэй.

– Свободное время плюс ложиться спать на час позже, – Цзян Чэн взглянул на него. – Смотри и учись, салага!

– В лучшем случае я использую своё свободное время на сон, – Гу Фэй улыбнулся.

После того как они поели фаршированные лепёшки у Ван Сюя, казалось, что всё вернулось на круги своя.

Обычно Цзян Чэн использовал два способа справиться с ситуацией, что его беспокоила и которую нельзя было разрешить. Первый способ заключался в том, чтобы постоянно и непрерывно обдумывать возникшую проблему. В итоге она теряла свою первоначальную значимость, и юноша переставал что-либо чувствовать, размышляя о ней. Например, слова поддержки, которые он так и не получил от своих родителей. Привыкнув к отсутствию позитива с их стороны, Цзян Чэн больше не переживал. Второй способ – похоронить проблему в своём сердце и больше никогда к ней не возвращаться. Намеренно избегая чего-то, в какой-то момент просто об этом забываешь, как в случае с нескончаемой и хладнокровной критикой.

Чтобы справиться с тем, что произошло с Ли Бао Го, Цзян Чэн выбрал второй способ. Чрезмерно трагический конец мужчины не располагал к усиленным размышлениям и бесконечному воспроизведению. Цзян Чэн спрятал это событие в своём сердце и всеми силами пытался его не ворошить.

От Ли Хуэя не было никаких новостей. А через несколько дней, когда брат с женой пришли в школу и принесли расписку на 3 тысячи юаней, они даже не сообщили ему дату кремации Ли Бао Го.

– Подожди, дай проверю.

Стоя у школьных ворот, Цзян Чэн взял расписку и стал внимательно её изучать, наткнувшись на кучу неразборчивых каракулей. К счастью, у него был многолетний опыт борьбы с собственным почерком. Прочитав бумагу, он достал из кармана коробочку архивных чернил, позаимствованную в кабинете Лао Сюя перед выходом из школы.

– Оставь отпечаток пальца на своём имени.

– Ещё чего не хватало! – разозлился Ли Хуэй. – Какого чёрта я буду оставлять отпечаток? Ради каких-то жалких 3 тысяч?! Как будто ты 3 миллиона даёшь!

– Да, но при этом вы вдвоём пришли за этими 3 тысячами, – Цзян Чэн ухмыльнулся. – Как хочешь, а без отпечатка я не отдам эти деньги. Что, если однажды ты явишься и скажешь, что я подделал твою подпись? Как тогда я докажу обратное?

Ли Хуэй свирепо посмотрел на юношу и уже собирался двинуться на него, как сзади раздался рёв Ван Сюя.

– Чего так долго? Ты закончил? Нужна наша помощь?

У школьных ворот находилось несколько человек: Гу Фэй, Ван Сюй, Лу Сяобинь и Го Сюй. Среди них только Гу Фэй был в курсе происходящего. Ван Сюй знал о ситуации лишь в общих чертах и позвал Лу Сяобиня и Го Сюя, чтобы усилить впечатление. Парни стояли с таким агрессивным выражением на лицах, как будто были готовы снести школьные ворота и броситься в драку. Даже охранники немного занервничали, поэтому Ли Хуэй замолчал, как только увидел их реакцию.

– Блядь, – мужчина схватил коробочку с чернилами, приложил к ним большой палец и затем прижал его к расписке.

– Пойдёт, – Цзян Чэн взглянул на достаточно чёткий отпечаток, вытащил из кармана конверт и передал его Ли Хуэю.

– Пересчитай.

Подавляя свой гнев, Ли Хуэй открыл конверт и заглянул внутрь. Он не стал пересчитывать деньги, а развернулся и пошёл прочь с перекошенным лицом.

Цзян Чэн посмотрел ему в спину и глубоко вздохнул.

Когда он повернулся, чтобы зайти обратно в школу, Гу Фэй улыбнулся ему приподнятыми уголками губ, и Цзян Чэн сделал то же самое в ответ.

Вместе с облегчением он почувствовал небольшое разочарование.

Похоже, Ли Хуэя ничуть не тронула смерть Ли Бао Го, судя по тому, с какой уверенностью он просил деньги. Что это за менталитет такой? Я действительно не понимаю.

Решив вопрос с деньгами на кремацию Ли Бао Го, к Цзян Чэну пришло ощущение, что всё закончилось. Он похоронил эту ситуацию в своём сердце, и даже Пань Чжи ничего не сообщил. Если его друг больше никогда не заговорит об этом человеке, Цзян Чэн, наверное, сам никогда ему не расскажет о том, что произошло.

Жизнь и смерть… Удивительно, если задуматься. Человек исчезает вот так запросто, и тема разговора переключается с одной на другую. За пределами сталелитейного завода никто даже не знал о его существовании. И никто не узнает о том, как он покинул этот мир. Как этот мужчина жил и как умер – всё это существует только в отдалённых воспоминаниях жалкой горстки людей.

Цзян Чэну внезапно показалось, что он был пугающе малозначимым.

Откуда я появился, как жил, как боролся, насколько усердно работал и куда отправлюсь в итоге – просто история, о которой никто не знает. Только я знаю, поднимусь ли на вершину или пойду ко дну. У меня есть только я сам.

***

Лао Сюй, как старая наседка, пригласил Цзян Чэна на разговор несколько дней спустя. Темой был не Ли Бао Го, а финальный экзамен, назначенный через неделю.

Цзян Чэн посмотрел на Лао Сюя и внезапно почувствовал, что эмоциональный интеллект этого человека каким-то непостижимым образом улучшился.

– Как проходит повторение? – спросил Лао Сюй, передавая юноше папку для документов. – Здесь некоторые материалы, которые я нашёл для тебя. Будет время их посмотреть?

– Ага, будет, – Цзян Чэн взял папку. – Мне нужно будет отпроситься с уроков после обеда два раза на этой неделе. Хочу предупредить заранее.

– Отпроситься? – Лао Сюй посмотрел на него. – Зачем?

– По… личному делу, – ответил Цзян Чэн.

Я накрашу губы, чтобы подзаработать деньжат, господин Сюй.

– Можешь рассказать мне об этом деле? – снова спросил Лао Сюй.

– Нет, – довольно просто отказался Цзян Чэн.

– Дитя моё, – Лао Сюй вздохнул, подумал немного и затем продолжил, дружелюбно улыбаясь: – У тебя финансовые трудности? Я могу помочь тебе подать…

– Нет-нет, у меня нет никаких трудностей, – быстро ответил Цзян Чэн. – Не нужно беспокоить ни себя, ни школу, ни государство.

– Какой хороший ребёнок, – сказал Лао Сюй и, подумав, добавил: – Тогда давай организуем сбор пожертвований в классе…

– Господин Сюй!

Цзян Чэн подумал, что эмоциональный интеллект учителя нельзя хвалить даже про себя, и что, похоже, он вот-вот скатится на дно. Парень посмотрел на Лао Сюя со всей искренностью и чуть не заплакал.

– У меня действительно нет недостатка в средствах. У меня есть деньги, правда. Миллионы! Десятки миллионов! Не беспокойтесь обо мне из-за этого. Умоляю вас!

– Хорошо-хорошо, – Лао Сюй кивнул и тут же продолжил: – Если ты столкнёшься с какими-нибудь трудностями, то должен будешь мне сказать.

– Я скажу, – Цзян Чэн энергично закивал.

Лао Сюй больше не спрашивал его о причине отгулов и дал своё согласие. Однако…

Сидя в такси, Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя рядом с собой.

– Ты отпросился или прогуливаешь?

– Прогуливаю, – опустив голову, Гу Фэй играл в игру для умственно отсталых. – Как мог Лао Сюй одобрить мне отгул?

– Значит, он в курсе, что мы ушли вместе? – уточнил Цзян Чэн.

– Ты боишься, что он узнает? – спросил Гу Фэй. – Всё в порядке. Завтра ты отпросишься на вторую половину дня, а я просто прогуляю весь день.

– Блядь, – Цзян Чэн нахмурился. – Я не боюсь, что он узнает, что я ушёл с тобой. Я боюсь, что он захочет расспросить тебя обо всём, если узнает.

– Понял, – Гу Фэй улыбнулся и нежно толкнул ногу парня своей ногой. – У меня заготовлена сотня ответов.

Цзян Чэн вздохнул.

– Тогда не прогуливай уроки завтра утром.

– Ладно, – Гу Фэй кивнул.

Цзян Чэн больше не произнёс ни слова. Он искоса посмотрел на профиль своего парня и хотел что-то ещё добавить, но так ничего и не придумал. Постоянное стремление Гу Фэя отстраниться от школы и сверстников наводило Цзян Чэна на мысль, что что-то было не так, но юноша не мог понять, что именно.

Я хочу, чтобы Гу Фэй был точно таким же, как все наши одноклассники. Но это, очевидно, невозможно. Надеюсь, окружающие видят, что он не просто колючий парень, любящий прогуливать уроки. Хотя он сам, похоже, не заинтересован в том, чтобы люди заметили его достоинства. Время от времени возникающее ощущение, что я не могу рассчитывать ни на один из этих вариантов, заставляет меня чувствовать себя очень некомфортно.

Цзян Чэн протянул руку за спиной Гу Фэя и ущипнул его за талию.

***

Друг Дин Чжусинь, который искал парня в качестве модели губ, оказался полной женщиной средних лет. Несмотря на лишний вес, у неё был очень приятный характер, а очки делали её весьма элегантной. Судя по первому впечатлению, женщина была не из тех, кто скупает золотые украшения в торговых центрах и разъезжает по заграницам на танцы.

– Нынче мальчишки, – полная женщина посмотрела на Цзян Чэна, – краше один другого. Когда я была молода, то таких не встречала, а сейчас я вижу их всё время.

– Благодарю, сестрица, – сказал Цзян Чэн.

– Спасибо за помощь, – ответила толстушка. – Начинайте, ребята, а я пойду прогуляться. Спасибо за твой труд, Гу Фэй.

– Не за что, – произнёс юноша, подготавливая камеру.

– Как насчёт самому попозировать в следующий раз? – спросила женщина.

– Нет, – ответил Гу Фэй.

– Эй, сказал как отрезал, – женщина улыбнулась. – Ладно, вы продолжайте, а я пошла.

После её ухода в студии остались дизайнер и визажист, которые, похоже, хорошо знали Гу Фэя. Девушка-визажист также выступала в роли ассистента фотографа.

– Разве нужно ещё что-то, кроме помады? – Цзян Чэн откинулся на спинку стула, ощущая, как что-то слой за слоем наносят на его лицо. – Зачем так много косметики на лице?

– Нельзя просто сфотографировать рот, – объяснила с улыбкой визажист. – На самом деле, так много макияжа не нужно на съёмке одежды, но сегодня будут крупные планы, поэтому потерпи немного.

– О, – ответил Цзян Чэн, вытянул ноги и закрыл глаза.

Сначала он думал, что на лицо наложат светлый тон, а на губы – помаду, и дело с концом. Но в итоге нанесение тона заняло кучу времени, а потом ещё гримёр принялась играться с его веками. Цзян Чэн уже был очень сонным из-за того, что несколько дней подряд засиживался допоздна, повторяя материалы к финальному экзамену, поэтому, когда по его векам стали водить кисточкой туда-сюда, он чуть не прослезился.

– У тебя такие красивые глаза, – заметила визажист. – Намного лучше тех, что специально прорисованы вниз.

– Что значит «прорисованы вниз»? – спросил Цзян Чэн.

– «Щенячьи глазки», – девушка улыбнулась.

– Что такое «щенячьи глазки»? – Цзян Чэн был в растерянности.

– У него не совсем «щенячьи глазки». Его взгляд более высокомерный и дерзкий, чем милый, – заметила стоявшая рядом дизайнер. – Достаточно стильный молодой человек.

– Верно, – визажист кивнула. – Мне даже не нужно слишком сильно красить ему глаза.

Цзян Чэн передумал продолжать с вопросами, так как девушка начала наносить подводку на его веки, и он не смог больше терпеть.

– Стойте-стойте-стойте!

– Тебе некомфортно? – гримёр остановилась.

– Прямо сейчас я мог бы сняться в сцене с плачем, – Цзян Чэн повернул голову и посмотрел на Гу Фэя.

– Есть салфетка?

Всё это время Гу Фэй сидел рядом и возился со своей камерой, не обращая особого внимания на процесс нанесения макияжа. Но теперь, когда Цзян Чэн внезапно повернулся, Гу Фэй посмотрел на лицо парня, собираясь передать ему салфетку, и чуть не уронил камеру на пол.

По правде говоря, Цзян Чэн в макияже казался ему совершенным незнакомцем. Хотя его губы ещё не были накрашены, подведённые глаза мгновенно завладели вниманием Гу Фэя. Макияж был достаточно насыщенным. Если бы он увидел такой у кого-то на улице, то посчитал бы его немного чрезмерным даже для девушки, не говоря уже о молодом человеке. Но ему не казалось так сейчас, когда он смотрел на Цзян Чэна.

Вероятно, всё дело в мощном фильтре «мой парень».

Увидев Цзян Чэна в таком виде, сердце Гу Фэя внезапно забилось быстрее. После того как Цзян Чэн взял у него салфетку, Гу Фэй налил себе стакан воды, сделал пару глотков и обратно проглотил своё сердце.

Визажист продолжила наносить макияж на лицо Цзян Чэна. Гу Фэю расхотелось возиться с камерой, поэтому он направил её на парня и стал пристально всматриваться в его лицо.

Гу Фэй давно знал этого специалиста по макияжу, он часто сталкивался с ней на разных съёмках. Молодая девушка подрабатывала на телевизионной станции и обладала достаточно высоким уровнем мастерства.

Раньше Гу Фэй никогда не обращал внимания на то, как она наносила макияж другим людям. Теперь же, когда она нанесла его на лицо Цзян Чэна, юноша заметил, как аккуратно она подчеркнула все его самые лучшие черты: глаза, переносицу и овал лица.

И губы. Обычно губы Цзян Чэна выглядят… нормально. Но сейчас, даже с минимальной обводкой, я уже вижу их красоту.

– Что, решил в этот раз поснимать за кадром? – визажист перестала двигаться и взглянула на камеру.

– Ага, – ответил Гу Фэй, всё ещё глядя на Цзян Чэна через объектив. – Для себя.

– Не снимай как попало, – Цзян Чэн приоткрыл один глаз и посмотрел на него. – Макияж ещё не закончен…

Гу Фэй нажал на затвор.

Цзян Чэн с одним открытым глазом выглядит очень сексуально.

– Чёрт! – Цзян Чэн выругался, помолчал, а затем спросил: – Как выглядит?

– Не знаю, – ответил Гу Фэй.

– Что ты не знаешь? – потрясённо переспросил Цзян Чэн.

– Как выглядит чёрт, – пояснил Гу Фэй.

– Блядь… – снова выругался Цзян Чэн. – Я спрашиваю, как выглядит мой макияж!

Визажист долго не могла перестать хохотать, держа в руках маленькую кисточку.

– Очень красиво, – серьёзно ответил Гу Фэй.

Так как макияж губ должен был соответствовать общему образу, понадобился ещё целый час, чтобы его закончить. Визажист сказала, что они достаточно быстро управились, и Цзян Чэн не знал, верить ей или нет.

– Готово, – девушка напоследок дважды прошлась по его лицу кистью, как будто метлой, и встала. – Можно начинать съёмку.

– Здорово! – дизайнер всматривалась в лицо Цзян Чэна некоторое время. – Именно то, что нужно.

– Могу я посмотреть на себя в зеркало? – попросил парень.

Дизайнер отошла в сторону. Всё это время юноша не смотрел на своё отражение, а когда внезапно увидел его, то опешил.

– Ебать! – Цзян Чэн повернулся и посмотрел на трёх людей, стоящих перед ним, понимая, что, должно быть, выглядит испуганным. – Какого чёрта?!

– Непривычно, да? – улыбнулась дизайнер. – Смотрится хорошо и совсем не женственно. Это чисто мужская сексуальность.

Цзян Чэну трудно было представить мышление мужчины с ярко накрашенными губами, но, взглянув на Гу Фэя, который показал ему палец вверх, он внезапно почувствовал облегчение. Хотя Цзян Чэн чувствовал, что Гу Фэй показал бы ему палец вверх, даже если бы его намазали слоем дерьма, но всё равно одобрение его парня заставило все тревоги испариться.

– Давайте начинать, – сказал Цзян Чэн. – Когда закончим, мне ещё надо будет… сделать домашку и повторить материалы к экзамену.

Визажисту и дизайнеру, вероятно, было довольно сложно переварить это предложение. Цзян Чэн встал перед лампами прежде, чем они обе успели сказать: «О!»

Гу Фэй почувствовал, как его тело просыпается. В прошлом он фотографировал множество красивых парней и даже моделей ягодиц, но, столкнувшись с лицом Цзян Чэна, страсть в глубине его сердца начала потихоньку подниматься и медленно растекаться под кожей по всем его венам и сосудам.

Щёлк.

Слегка приподнятое лицо.

Щёлк.

Уголки губ пренебрежительно изогнуты.

Щёлк.

Взгляд полный дерзости.

Щёлк.

Цзян Чэн высокомерно усмехается. Звук затвора подобен ритму страсти, и каждый раз, когда лицо моего парня замирает в кадре, приближает меня к уборной.

Закончив серию снимков и пока Цзян Чэн готовился поменять макияж губ, Гу Фэй отложил камеру в сторону, развернулся и пошёл в туалет.

Он едва успел зайти внутрь и начать успокаиваться, оперевшись рукой о стену возле писсуара, как услышал шаги, за которыми последовал чей-то силуэт.

– Пришёл сюда подрочить? – произнёс Цзян Чэн низким голосом, сложив руки на груди и прислонившись к двери. – Или приспустить флаг*?

*В знак уважения, траура или бедственного положения.

– Блядь, – Гу Фэй повернул голову и посмотрел на него. – Пришёл сюда посмотреть представление или помочь?

– Разумеется, посмотреть представление, – Цзян Чэн прищурился и счастливо рассмеялся.

– У тебя не осталось ни капли сострадания? – Гу Фэй подошёл и толкнул парня к стене.

– Молодой человек, – Цзян Чэн указал пальцем на свой подбородок, – если ты меня сейчас поцелуешь, все снаружи об этом узнают.

Гу Фэй подумал немного, а затем склонил голову и поцеловал его в шею.

– Предупреждаю тебя, – Цзян Чэн обнял юношу, – если осмелишься укусить, то я тебя ударю.

Гу Фэй поднял голову и улыбнулся.

– Молодой человек, как тот, чьё тело полно уязвимых точек, осмеливается прийти сюда и дразнить меня?

– Я пришёл, чтобы помочь тебе успокоиться, – Цзян Чэн захихикал.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй понизил голос, – позволь спросить.

– М-м? – парень посмотрел на него.

– Ты сказал, что в день рождения хочешь сыграть по-крупному, – Гу Фэй заглянул ему в глаза. – Насколько по-крупному?

Глава 73 - Имей хоть немного приличия!

– Как думаешь, насколько крупно? – Цзян Чэн поддразнивающе посмотрел на Гу Фэя.

– Как? – Гу Фэй обвёл взглядом нижнюю половину своего тела. – Хм, примерно как у меня, наверное.

– Держи себя в руках, – Цзян Чэн громко цокнул языком.

Гу Фэй улыбнулся и отступил на несколько шагов, вернулся к писсуару и расстегнул ширинку.

– Присоединишься?

– Просто хочу спросить, – Цзян Чэн подошёл к соседнему писсуару, и они вместе встали лицом к стене. – Могу поспорить, ты раньше фотографировал немало горячих парней и девушек…

– Нет, – без раздумий ответил Гу Фэй.

– Что значит твоё «нет»? Ты хочешь сказать, что все твои прошлые работы были на троечку? – недоверчиво отозвался Цзян Чэн.

– Когда я фотографирую других, у меня никогда… – Гу Фэй взглянул на дверь туалета, – не встаёт.

– Что-то с трудом верится. Из того, что я видел, каждый раз, когда ты меня фоткал… – Цзян Чэн тоже взглянул на дверь, – у тебя ещё как вставал. Судя по тому, как часто это происходит, можно предположить, что ты один из тех, кто при малейшей давке в автобусе, не может остановить реакцию тела.

Гу Фэй долго смеялся, глядя в стену.

– Всё не так. Мне нужна конкретная цель, например, мой парень.

– Да-да, так я и поверил, – сходив по-маленькому, Цзян Чэн застегнул молнию штанов, затем искоса посмотрел на Гу Фэя. – У тебя проблемы с простатой или что? Столько ты уже тут стоишь, и до сих пор никак?

– Для начала я пришёл не за этим, – ответил Гу Фэй. – Я мог бы, конечно, уже уйти, но разве мне не нужно подождать, пока всё уляжется?

– Ладно, закончили… – Цзян Чэн открыл кран, чтобы вымыть руки.

– Не жди меня. Сейчас тебе нужно переодеться для другого образа, лучше пойди и подготовься, – сказал Гу Фэй.

– Я не говорил, что буду ждать тебя, – Цзян Чэн ещё раз взглянул на него, затем вышел.

Прежде чем покинуть туалет, Гу Фэй повернулся к зеркалу и предупредил себя.

Это просто работа. Твоему бесстыдству должен быть предел. Будет нехорошо, если это повлияет на твою зарплату.

***

Цзян Чэн наполовину откинулся на спинку стула, давая визажисту нанести макияж. Стараясь как можно меньше двигать лицевыми мышцами, парень произнёс:

– Мы же просто меняем цвет помады, зачем переделывать макияж глаз?

– Для каждого оттенка помады нужен свой визуал, – с улыбкой объяснила девушка.

– А… – Цзян Чэн вздохнул.

Гу Фэй отрегулировал освещение и вместе с фотоаппаратом подошёл вплотную к Цзян Чэну.

– Если продолжишь делать импровизированные снимки, по жопе получишь, – предупредил Цзян Чэн с закрытыми глазами.

– Хм? – Гу Фэй посмотрел на него через камеру объектива. – Как ты понял, что я здесь?

– А ты как думаешь? Я почувствовал лёгкий ветерок, – ответил Цзян Чэн.

– Помнишь вчерашний день? То лето, тот момент и лёгкий ветерок…* – Гу Фэй пропел строчку и щёлкнул затвором.

*Песня JJ Lin «Лето, тронутое ветром».

Цзян Чэн цокнул языком.

– Я фоткаю не тебя, – сказал Гу Фэй, – это для Нини.

– Нини? – Цзян Чэн приоткрыл глаза.

– Это я, – улыбнулась визажист. – Он иногда делает фотографии моих работ, чтобы я могла опубликовать их на своей странице.

– Ты ещё не закончил? – Цзян Чэн полностью открыл глаза и посмотрел на Гу Фэя.

– Почти… – Гу Фэй навёл на него камеру и снова щёлкнул затвором.

Помада для второго образа была ярко-красной. Цзян Чэн повернулся, чтобы взглянуть в зеркало перед выходом на съёмочную площадку, и тут же замер.

– Ух ты блин! Это ещё что такое?

– Это наш новый оттенок, – рассмеялась дизайнер. – Холодный подтон, трендовый цвет, самое то для соблазнительных красоток.

– Без обид, но… – Цзян Чэн вздохнул. – Я не совсем понимаю, как лучше позировать в таком образе. Дайте пару минут, я попытаюсь найти нужную атмосферу.

Все остальные рассмеялись. Нини указала на Гу Фэя:

– Он понимает.

– Ты? – Цзян Чэн посмотрел на парня.

– Сейчас что-нибудь придумаем, – Гу Фэй навёл на него камеру. – Поверни голову немного вправо… Нужно чуть больше света с той стороны…

Нини немедленно подбежала, чтобы отрегулировать освещение.

– Смотри на меня, не в объектив. – скомандовал Гу Фэй. – Приложи палец к подбородку. Найди позу, в которой тебе удобно.

– Угу, – послушно ответил Цзян Чэн и слегка наклонил голову влево. – Куда теперь смотреть?

– На след от твоих зубов, – Гу Фэй понизил голос.

Цзян Чэн сделал паузу, затем изогнул губы в улыбке и украдкой взглянул на ключицу своего парня. Гу Фэй быстро нажал на кнопку затвора.

Контрастное освещение идеально подчёркивало форму и контур лица Цзян Чэна. Несмотря на острые линии и чёткий овал лица, в его внешности присутствовала некая мягкость. Красный цвет особенно выигрышно смотрелся на контрасте с чёрным и белым, придавая картинке несколько таинственную атмосферу. Всё это в сочетании с длинными пальцами создавало невероятно эстетичный образ.

Цзян Чэн последовал указаниям Гу Фэя, пытаясь найти хороший ракурс и расположить руку так, чтобы пальцы были как можно ближе к подбородку и губам.

Гу Фэй не стал ждать, пока тот зафиксирует позу, и снова нажал на затвор. Цзян Чэн то приближал, то отдалял кисть, меняя положение пальцев. Гу Фэй же, не теряя ни единого кадра, без остановки делал снимки.

– Смажь помаду, – после серии щелчков вмешалась дизайнер.

– Смазать… Как? – Цзян Чэн не понял.

– Просто приложи палец к губам, – девушка продемонстрировала жестом на себе, – затем проведи им вниз или в сторону.

Цзян Чэн посмотрел на неё, затем через несколько секунд отвернулся и расхохотался. Ему потребовалась целая вечность, чтобы побороть смех. Всё это время Гу Фэй продолжал щёлкать затвором.

– Не смейся, – дизайнер тоже заразилась его улыбкой. – В общем, ты понял, что я имела в виду? Просто сделай это движение изящней, чем я, а то как дурачок.

– Понял, – Цзян Чэн кивнул, всё ещё подавляя смех. – Но вы не были похожи на дурочку.

– Кажется, кто-то хочет остаться без зарплаты? – спросила девушка.

– Нет, – тут же ответил Цзян Чэн. – На самом деле, вы очень красивая.

Цзян Чэн понял, что имела в виду дизайнер. Честно говоря, идея не нова, на половине всех фотографий для обложек, как правило, модели демонстрируют неаккуратно стёртую губную помаду.

Когда Цзян Чэн приложил палец к нижней губе и осторожно провёл вниз, Гу Фэй сразу подметил, что его парень в подобном образе излучает совсем другой уровень красоты, которая полностью отличалась от остальных моделей со стёртой помадой. Если быть точнее, это был не тот соблазнительный образ, который искала дизайнер. Напротив, фотографии были наполнены дерзким вызовом. Безудержную энергетику, исходящую от Цзян Чэна, не могли спрятать ни наряд, ни макияж. Его гордость просачивалась сквозь этот ярко-алый цвет, а взгляд был таким же неукротимым, как и обладатель этих прекрасных глаз.

– Теперь попробуй стереть помаду тыльной стороной ладони, – распорядилась дизайнер.

По её голосу Цзян Чэн понял, что это было не совсем то, что она изначально представляла, однако женщина всё равно была удовлетворена результатом.

– Тыльной стороной ладони?

Цзян Чэн опустил взгляд, мгновение поколебался, поднял руку и одним плавным движением провёл ей по губам.

Гу Фэю показалось, что Цзян Чэн в этот момент больше походил на невоспитанного человека, который после еды, забыв о существовании салфеток, вытирает рот рукой. Однако, вопреки ожиданиям, кадры, которые ему удалось запечатлеть в момент, когда Цзян Чэн только отвёл руку от губ, были на удивление потрясающими.

– Давай сделаем пару снимков во весь рост, – продолжила девушка. – Можно попробовать облокотиться на руки на манер сторожевой собаки.

– Какой собаки? – с недоумением переспросил Цзян Чэн.

– А как же одежда? – возразил Гу Фэй.

Сегодня они снимали крупный план, так что на Цзян Чэне был его обычный прикид: чёрная футболка и коричневые брюки.

– Всё нормально, – дизайнер кивнула, – получится хороший контраст.

– Ты уже фотографировался так раньше. Просто выпрямись и опусти руки, не нужно стараться позировать, – пояснил Гу Фэй, меняя линзы. – Это называется «поза сторожевой собаки».

– Я думал, мне придётся присесть на корточки, – Цзян Чэн опустил руки.

– Если хочешь присесть, так и быть, – рассмеялся Гу Фэй. – Не забудь ещё язык высунуть.

– Иди ты, – бросил Цзян Чэн.

– Не наклоняй голову, расслабь плечи. – Гу Фэй закончил менять линзы на объективе и снова поднял камеру, сделав несколько снимков.

Молодой человек с аурой дерзкого упрямца. То что нужно!

Съёмки заняли в общей сложности два дня. Цзян Чэн в полной мере осознал, что быть моделью нелегко.

Всего два дня, а я уже чувствую, как мои губы чуть потрескались от чрезмерного количества косметики.

Когда ему наносили последний макияж, Гу Фэй вышел и купил гигиеническую помаду.

– Как закончим, намажь губы, – Гу Фэй протянул покупку.

– Угу, – Цзян Чэн взял гигиеничку и повертел в руках. – Она оттеночная?

– Ты… хотел с каким-то определённым цветом? Сейчас пойду и поменяю, – поддразнил Гу Фэй.

– Отвали, – Цзян Чэн ткнул в его сторону пальцем.

Гу Фэй рассмеялся и уже собирался ответить, когда дверь в студию открылась.

Цзян Чэн оглянулся. Сначала он подумал, что это та пухленькая девушка, которая будучи сотрудником студии, время от времени заходила к ним на съёмочную площадку. Однако на этот раз это была не она.

Человек, стоявший в дверях, явно не был одним из сотрудников. В дверях стоял мужчина лет 27-28. На нём были сшитые на заказ брюки и рубашка на пуговицах с рукавами по локоть. Его образ можно было описать как классический с эффектом лёгкой небрежности.

Цзян Чэн краем глаза взглянул на Гу Фэя, думая, что сейчас тот представит ему новоприбывшего, однако заметил лишь, как лицо его парня омрачилось. Цзян Чэн с трудом мог припомнить, когда в последний раз видел такое недовольство в его взгляде.

– Какое совпадение, – мужчина кивнул Гу Фэю.

Парень ответил ему тем же, но без особого энтузиазма. Если бы Цзян Чэн не стоял так близко, то вряд ли бы понял, что Гу Фэй хоть как-то отреагировал.

– Вчера я столкнулся с Тан-цзе, она сказала, что ты пару дней будешь работать здесь, – мужчина, казалось, был рад видеть Гу Фэя. – Я случайно проходил мимо, вот и решил заскочить.

– М-м… – Гу Фэй сел на ближайший стул, не отрывая глаз от объектива камеры и не проявляя никакого интереса к их разговору.

Мужчина некоторое время постоял в дверях, затем, поприветствовав дизайнера и Нини, подошёл и сел рядом с Гу Фэем.

Цзян Чэн только услышал, как Нини назвала этого человека Линь-гэ, и на этом всё.

Сев рядом с Гу Фэем, Линь-гэ слегка придвинулся, чтобы продолжить разговор.

Цзян Чэн навострил уши и некоторое время внимательно слушал, но по-прежнему не мог разобрать ни единого слова.

Гу Фэй, опустив голову, всё это время вертел в руках камеру, не выказывая никакого желания вступать в диалог. Линь-гэ произнёс ещё несколько предложений, затем замолчал, откинувшись на спинку стула, и посмотрел в направлении Цзян Чэна, из-за чего тому пришлось отвести взгляд.

Из друзей Гу Фэя Цзян Чэн знал только Ли Яня и ребят, плюс Дин Чжусинь. Он никогда раньше не слышал, чтобы Гу Фэй упоминал о ком-то по имени Линь-гэ.

Вряд ли они близкие знакомые.

Учитывая реакцию Гу Фэя и его изменение в поведении, можно было точно сказать, что здесь что-то не так. Цзян Чэн внезапно почувствовал странный дискомфорт в животе.

Кто это, бля, такой?! Как этот тип связан с Гу Фэем?! Какого чёрта он до сих пор не ушёл?! На что он уставился?!

Если в прошлом Цзян Чэн не придавал значение тому, как и с кем общается его парень, то на этот раз неприятное ощущение охватило всё его тело. Он будто сидел на нереально горячей поверхности, от чего ему было невозможно оставаться на месте. Цзян Чэн с трудом боролся с желанием подойти туда и потребовать ответа.

Однако, когда съёмка возобновилась, Линь-гэ понаблюдал всего несколько минут, а затем ушёл.

Цзян Чэн уставился на Гу Фэя и некоторое время внимательно его изучал. То странное чувство, охватившее его ранее, исчезло, как только Гу Фэй взял камеру и принялся за работу.

После долгого пристального взгляда, Цзян Чэн так и не смог прийти к какому-либо выводу.

– Отлично, Сяо Цзян, то что нужно! – похвалила дизайнер. – Этот взгляд… Раздражение? Или может быть…

– Гнев, – продолжил за неё Гу Фэй.

– Верно, во взгляде чувствуются злые нотки, – девушка кивнула. – Именно так.

Цзян Чэн повернулся и окинул взглядом Гу Фэя.

Вот гад! Так ты всё понял?!

– Зачем приходил Линь-гэ? – поинтересовался Гу Фэй у дизайнера. – Тан-цзе работает с ним?

– Думаю, да. Тан-цзе хотела, чтобы он помог организовать небольшое мероприятие, – сказала девушка. – Сейчас работа на этапе обсуждения.

– О, – Гу Фэй посмотрел на Цзян Чэна.

Тот на мгновение задержал на нём взгляд, понимая, что Гу Фэй задал этот вопрос, чтобы дать понять, что этот Линь-гэ был ближе к той пухленькой девушке, чем к нему.

И всё же… Это не объясняет резкой перемены в твоём настроении. Малыш, от нас, сюэба, ничего не скроешь. Не говоря уже о том, что я сам далеко не слепой!

После окончания фотосессии Нини помогла Цзян Чэну смыть макияж, а Гу Фэй направился к выходу.

К тому времени, когда Цзян Чэн освободился и вышел за дверь, агрессивно нанося гигиеническую помаду, он увидел Гу Фэя, который ждал его снаружи, прислонившись к стене и покуривая сигарету.

– Ты всё? – спросил Гу Фэй, когда заметил парня.

– Угу, – Цзян Чэн кивнул.

– Вторая часть оплаты должна поступить завтра утром, – продолжил Гу Фэй.

– Угу, – Цзян Чэн сунул гигиеничку в карман.

За эту пару дней он изрядно вымотался. Настолько, что даже не понимал, хочет ли он есть.

Гу Фэй не упомянул Линь-гэ. Цзян Чэн очень хотел узнать о нём больше, но колебался, стоит ли спрашивать.

Гу Фэй был явно недоволен, когда увидел того парня, а значит, будет неправильно продолжать эту тему. Но если сделать вид, что я уже обо всём забыл, то это будет выглядеть слишком подозрительно.

– Хочешь холодную лапшу? – предложил Гу Фэй.

– Можно, – ответил Цзян Чэн.

***

Когда они вышли из такси, Цзян Чэн всё же не удержался от того самого вопроса:

– Этот Линь-гэ… Он твой друг?

– Не совсем, – моментально ответил Гу. – Знакомый.

– О, – Цзян Чэн не знал, как продолжить этот разговор.

– Мы… знали друг друга раньше, – Гу Фэй нахмурился, – когда я играл в группе.

– А, вот как, – Цзян Чэн уловил его недовольство. – Тогда вы уже давно знакомы.

– Угу, – Гу Фэй кивнул. – На самом деле, я не так часто с ним общаюсь. У него своя студия, и иногда я беру его моделей для фотосессий, так что мы время от времени пересекаемся.

– Понял, – Цзян Чэн потёр нос, внезапно немного смутившись.

Этот приступ ревности, возникший на пустом месте, в одно мгновение выбил его из колеи.

Как по-детски…

Цзян Чэн всё ещё не понимал, почему Гу Фэй так относился к человеку, с которым они были всего лишь знакомыми, но ему больше не хотелось докапываться до сути. Казалось, что Гу Фэй не хотел вдаваться в подробности.

Продолжать этот разговор – только настроение портить. Не говоря уже о том, что Гу Фэй ясно дал понять, что между ними ничего нет и не было. Для такого понимающего и внимательного сюэба, как я, будет неприлично продолжать этот расспрос. В конце концов, если говорить с точки зрения отношений между парнями, доверие – важнейший аспект коммуникации.

Подкрепившись холодной лапшой, Гу Фэй собрался пойти к Цзян Чэну домой, чтобы составить ему компанию, но на полпути ему позвонила мама, которая сообщила, что Гу Мяо закатила истерику, а сама она не может её успокоить.

– Тебе лучше вернуться, – подумав, сказал Цзян Чэн. – Может быть, сестра недовольна тем, что последние два дня ты ни разу не поел дома?

– Нет, – Гу Фэй вздохнул. – У Гу Мяо есть маленькое одеяло, она может заснуть только с ним. Его уже пора было постирать, что я вчера и сделал…

– Просто верни ей, как высохнет. Делов-то, – Цзян Чэн удивился.

– Запах будет другой, от него будет пахнуть стиральным порошком, – объяснил Гу Фэй. – Сегодня утром она уже устроила истерику, а сейчас, наверное, снова об этом вспомнила.

– Тогда иди скорее, – Цзян Чэн забеспокоился при мысли о криках Гу Мяо. – Сперва утешь её, потом просто… оберни это одеяло вокруг себя и сходи на пробежку, сделай несколько отжиманий, подтягиваний или ещё чего-нибудь. Тебе надо пропотеть, тогда у одеяла снова появится твой запах.

– Хорошо, так и сделаю, – Гу Фэй усмехнулся.

Подойдя к перекрёстку, Цзян Чэн пожелал Гу Фею спокойной ночи, затем ещё некоторое время стоял на месте, наблюдая за удаляющимся силуэтом парня. Из-за беспокойства за Гу Мяо сегодня Гу Фэй не обернулся, вместо этого быстро зашагал в сторону дома.

Прежде чем отправиться к себе, Цзян Чэн бросил ещё пару взглядов на отдаляющуюся фигуру. Ему ещё предстояло сделать домашнее задание, нужно было разобраться со всем как можно быстрее, но, как назло, в голову лезли только брошенные им последние фразы про бег, отжимания и подтягивания. В мыслях уже начали рисоваться непристойные образы, а ведь они с Гу Фэем едва успели разойтись.

Пот… Линии мышц, которые динамично напрягаются и расслабляются от каждого движения…

Цзян Чэн быстро сфокусировал взгляд, уставившись на кончик своего носа. Хотя, будучи отличником, он давно знал, что выражение «глаза наблюдают за носом, нос за сердцем»* вовсе не означает, что нужно в буквальном смысле разглядывать свой нос, но детское понимание часто остаётся с нами на всю жизнь.

*Цзян Чэн, поймав себя на «неподобающих» мыслях, решил быстро переключиться на что-то нейтральное и выбрал для этого старый приём – смотреть на кончик носа, чтобы отвлечься. Фраза «глаза наблюдают за носом, нос за сердцем» – это метафорическое выражение из китайской философии, используемое для медитации или концентрации. Оно не подразумевает буквальное значение. Цзян Чэн, как отличник, знает об этом, но всё равно по привычке использует этот приём не совсем корректно, так как будучи ребёнком, в первый раз услышав данную фразу, неправильно понял её значение. Поэтому он продолжает использовать её так, как привык в детстве. Детские привычки и интерпретации часто могут сопровождать нас и во взрослой жизни.

Как только он скосил глаза, боковым зрением заметил, что Гу Фэй обернулся.

Цзян Чэн немедленно поднял взгляд на своего парня. Гу Фэй поднял руки, изображая снайпера, и наклонил голову, как будто прицеливался.

– Дурак, – негромко сказал Цзян Чэн, затем быстро отвёл правую ногу назад и поднял руки, изобразив, как натягивает тетиву лука.

После этой глупой церемонии прощания Гу Фэй повернулся и продолжил свой путь. Цзян Чэн потянулся и спустя пару секунд медленно побрёл домой.

***

Приближались выпускные экзамены.

Когда стали известны промежуточные результаты, Цзян Чэн сделал смелое заявление, что обойдёт второе место более чем на 100 баллов. Несмотря на то, что от подобных слов так и веяло самоуверенностью, были все причины полагать, что так и будет. У Цзян Чэна не было привычки озвучивать то, в чём он не уверен. Если он сказал что-то вслух, то без сомнения приложит все усилия, чтобы добиться своего.

Покончив с домашним заданием, юноша пошёл в душ, всё ещё фантазируя о теле Гу Фэя.

Переодевшись в пижаму, по пути он захватил листы с экзаменационными вопросами и уселся на кровать. Таким образом во время подготовки можно было в любой момент отложить задания и уснуть на том же месте, не утруждая себя идти до кровати. Это была его неизменная тактика при подготовке к тестам.

Он никогда не входил в число тех учеников, которые в последнюю ночь перед экзаменом тратят время на видеоигры. Если кто-нибудь удивится его оценкам, он честно скажет: «Я две недели почти не спал, всё время уходило на подготовку. Причина, по которой я получаю хорошие оценки, ясна как день. Я работал усерднее, чем ты. Какое же великолепное чувство!»

Тц-тц-тц.

Цзян Чэн ухмыльнулся, увидев вопросы, взял блокнот для заметок и ручку, которую подарил Пань Чжи.

Ну что, поехали.

Несмотря на то, что во время умственной работы сонливость Цзян Чэна не беспокоила, вероятность внезапно заснуть никогда не равнялась нулю. В прошлом он уже засыпал во время подготовки, но обычно через 20 минут снова просыпался.

Сегодня был один из тех дней, когда сон его победил, за исключением того, что заставило его проснуться.

Его разбудил ночной кошмар.

– ОН ХОЧЕТ, ЧТОБЫ Я УМЕР! – закричал Ли Бао Го.

Цзян Чэна резко выдернуло из сна. Он чувствовал, как сильно колотится сердце. Переведя сбившееся дыхание, юноша опустил взгляд на ручку в своей руке.

Кажется, мне потребуется целая вечность, чтобы успокоиться.

Цзян Чэн думал, что уже похоронил в своём сознании Ли Бао Го и его смерть. Он был уверен, что больше ничего не будет мешать его обычной жизни. В последнее время ему и правда удалось более-менее вернуться к привычному распорядку, но та сцена, внезапно развернувшаяся перед его глазами, не оставила и шанса морально подготовиться.

Закрыв глаза, Цзян Чэн потёр точку между бровями, одновременно вращая ручку в другой руке. После неприятного пробуждения, которое, казалось, длилось целую вечность, он, наконец, глубоко вздохнул и переключил свой мозг на другую тему.

Нужно ещё подготовиться к английскому.

Проснувшись на следующее утро, парень увидел, что подушка, пуховое одеяло и пижама были в чернильных пятнах – результат того, что он без остановки вертел ручку накануне вечером.

– Чёрт!

Цзян Чэн спрыгнул с кровати и быстрым шагом направился в ванную. Уставившись в зеркало, в отражении парень увидел, что его лицо также не избежало пятен от чернил. Поглядев в зеркало ещё несколько секунд, он пару раз подпрыгнул на месте и, хлопая в ладоши, пропищал высоким голоском:

– Айщ, ну что за красавец?!

Взяв зубную щётку, Цзян Чэн принялся чистить зубы.

Ночь без сновидений явно подняла ему настроение. Сейчас ему было всё равно, даже если бы он вылил на кровать целую бутылку чернил.

Какие-то несколько капель – сущий пустяк.

– Похоже, участник соревнований Цзян Чэн сегодня в хорошем настроении, – обратился он сам к себе, закончив умываться и направившись в комнату, чтобы переодеться. – Да! И не скажешь, что он накануне вечером не ложился спать! Но, если спортсмен по стрельбе из рогатки долгое время не тренировался, повлияет ли это на его результаты? Ходят слухи, что он даже отдал драгоценную рогатку своему таинственному бойфренду!

Цзян Чэн отправил сообщение Гу Фэю.

> Ты ещё не встал?

Таинственный бойфренд прислал ответ спустя целых пять минут.

> Не выспался.

> Тогда спи, а я пошёл в школу.

> Полдень.

> Ага.

Под словом «полдень» таинственный бойфренд имел в виду, что в это время они вместе пойдут на обед. Гу Фэй часто прибегал к этим минималистичным выражениям, когда ему очень хотелось спать.

– Любое мастерство нужно оттачивать, но для такого талантливого участника соревнований, как этот, – Цзян Чэн надел ботинки, перекинул рюкзак через плечо, вышел за дверь и, спускаясь по лестнице, тихо продолжил: – нет причин для беспокойства.

По дороге в школу он проехал мимо круглосуточного магазина Гу Фэя, который всё ещё был закрыт. Проезжая на велосипеде мимо запертой двери, Цзян Чэн вдруг почувствовал приятную лёгкость на сердце.

Такое волшебное чувство! Когда тебе кто-то нравится, даже глядя на что-то связанное с ним, душа начинает пускаться в пляс.

Цзян Чэн был хорошо знаком с этой дорогой, что даже с закрытыми глазами без труда смог бы проехать по этой улице. На пути то и дело встречались разные здания и постройки: некоторые старые и заброшенные; другие недавно отремонтированные; похожие на заводы в стиле стимпанк; некоторые, по воле владельца, были оформлены довольно ярко и вызывающе; от следующих же всё ещё веяло атмосферой старых добрых времён. Сейчас все эти колоритные здания были закрыты. Такая тихая и знакомая улица уже успела стать для парня родной.

Погодите.

Цзян Чэн развернулся против ветра. Он уже некоторое время ехал по дороге, как вдруг краем глаза приметил старый указатель.

Юноша не смог удержаться, чтобы многозначительно не выгнуть бровь. Быстро обернувшись, парень украдкой взглянул на вывеску, прежде чем снова устремить взгляд вперёд.

Игрушки. Для взрослых. Бля! И почему я раньше не замечал здесь такой магазин?

Он снова повернул голову, затем немедленно отвернулся и уставился прямо перед собой.

Твою мать! Это же не игра света, да?!

Люди так устроены, что, когда они долгое время о чём-то думают, начинают видеть это повсюду.

Как юноша, который не так давно познал вкус взрослой жизни… Насколько далеко зашли эти непрошенные мысли? А, насколько?! Вероятно, достаточно далеко, чтобы оправдать прогулку по этому магазину. Но…

Цзян Чэн снова оглянулся назад.

Здание было уж очень обветшалым, это вообще не походило на какой-то серьёзный бизнес. Создавалось впечатление, что владелец по приколу ходит по магазину и прокалывает свои же презервативы.

– Осторожно! – крикнул кто-то поблизости.

– А?!

Цзян Чэн обернулся как раз вовремя: улицу переходил мужчина средних лет. Мгновенно отреагировав, парень сразу же нажал на тормоза.

– Извините.

– На что ты вообще так уставился?! Того и гляди в дерево влетишь! – проворчал мужчина.

На что я уставился? Участник соревнований Цзян Чэн, на что ты уставился? Имей хоть немного приличия! Будь добр, умерь свои желания!

Глава 74 - Спускайся, Чэн-гэ поведёт тебя праздновать твой день рождения

На углу есть магазин товаров для взрослых.

Больше всего Цзян Чэна удивляло не то, что он хотел зайти внутрь и осмотреться, или то, почему этот магазин выглядел так неуместно, словно крохотная парикмахерская на вокзале, а то, что он никогда прежде не замечал его.

Но у него не хватало смелости рассказать об этом Гу Фэю. Если бы речь шла о любом другом магазине, то он обязательно бы его упомянул: «Эй, оказывается, там есть магазин баоцзы*. Как это я до сих пор не замечал его своим соколиным взором сюэба?»

*Паровые пирожки с разнообразной начинкой.

А так как это был магазин игрушек для взрослых, обсуждать его было непросто. Всё неизбежно свелось бы к эротическим фантазиям. И хотя Цзян Чэн охотно об этом думал, и некоторые проявления его тела становились сильнее, он всё ещё был подростком.

Даже если очень хочу заняться кое-чем со своим парнем, я не могу напрямую сказать ему об этом. Кроме того, вызов обойти второе место на итоговом экзамене на 100 баллов по-прежнему в силе, и мне нельзя отвлекаться.

Всё утро слушая, как преподаватели по разным предметам распевали мантры или страстно, а то и сурово вещали с трибуны, Цзян Чэн временно выкинул маленький непотребный магазинчик из своей головы. Без Гу Фэя, сидящего рядом, ему было легче сосредоточиться на лицах окружающих его людей, поэтому он очень внимательно следил за лекциями.

За 10 минут до окончания последнего урока зевающая и томная фигура Гу Фэя промелькнула мимо передней двери, затем неторопливо двинулась по направлению к задней, и юноша вошёл в класс.

В это время шёл урок географии, и учитель одарил опоздавшего ученика недовольным и беспомощным взглядом.

Гу Фэй поклонился преподавателю и сел на своё место.

– Некоторых учеников, – географ стукнул по трибуне, – волнует только сиюминутный комфорт, и они никогда не задумываются о своём будущем! Когда придёт время пожалеть об этом…

– Ты что, вчера не спал? – тихо спросил Цзян Чэн.

Гу Фэй казался немного невыспавшимся, хотя даже когда он приходил на уроки вовремя, то так не выглядел.

– Почти нет, – Гу Фэй снова зевнул.

Учитель всё ещё распекал его с подиума, не называя имёни. Парень не улёгся на парту сразу, а лишь опустил голову, как будто внимательно слушал эту тираду.

– Эр Мяо истерила всю ночь.

– Всё из-за того маленького одеяла? – Цзян Чэн нахмурился.

– Не знаю, наверное, она была не в настроении, – вздохнул Гу Фэй. – Но Эр Мяо довольно давно не устраивала таких сцен. Мне пришлось её шлёпнуть, чтобы она остановилась.

– Ебать! – повернулся к нему Цзян Чэн. – Ты ударил её?

– Один раз по попе, – объяснил Гу Фэй.

Учитель начал задавать домашнее задание, и юноша лёг на парту.

– Совсем не сильно. Мне тоже бывает… сложно не выходить с ней из себя.

– Разве она не расстроилась ещё больше после шлепка? – Цзян Чэн был немного обеспокоен.

– Нет, – ответил Гу Фэй. – После этого я долго с ней разговаривал и объяснил, что если дети не слушаются, то они получают по попе. Все без исключения. М-м, я смертельно устал.

– Может тебе отпроситься и пойти домой поспать после обеда? – Цзян Чэн не знал, что сказать.

– Ага, конечно. Экзамен уже послезавтра, так с чего бы Лао Сюю отпускать меня сегодня? Я же не ты, – улыбнулся Гу Фэй. – Посплю днём в классе.

***

Рядом со школой открылась пиццерия, и её оформление было довольно приличным. Ученики школы «Сычжун», похоже, нашли место, где могли показать всю свою уникальность: они элегантно сидели внутри и ели пиццу.

– Пойдём поедим пиццу, – предложил Гу Фэй.

– В том месте, что по соседству? – уточнил Цзян Чэн.

– Ага, – кивнул Гу Фэй. – Давай попробуем. Я ни разу там не ел. А если будет вкусно, то я возьму порцию для Эр Мяо.

– Хорошо, – согласился Цзян Чэн.

Я не ожидаю ничего особенного от этого места в плане вкусовых ощущений, но если Гу Фэй ещё не пробовал эту пиццу, то чем чёрт не шутит? Чудеса случаются.

Однако, зайдя внутрь и взглянув на цены, он понял, что чуда не произойдёт: 18-сантиметровая пицца стоила всего лишь 22 юаня, что было вполне средненько.

В заведении было много народу, и все они были учениками из школы «Сычжун», поэтому Гу Фэй сделал заказ с собой и вышел на улицу.

– Где будем есть? – спросил Цзян Чэн.

– У моста? – Гу Фэй посмотрел на своего парня. – Давай понежимся на солнышке и поговорим о любви… Купим пару бутылок колы и устроим пикник.

Это довольно глупо. Глупее не придумаешь: двое взрослых парней, сидящих у моста лицом к практически пересохшей реке, вместе едят пиццу за 22 юаня и пьют колу.

И хотя он так думал в глубине души, всё равно быстро кивнул, как только Гу Фэй закончил говорить.

Немного глупо, да, но зато весело. Очень… Не могу подобрать слово. Трудно описать это чувство. Даже если бы мне пришлось чистить туалет вместе с Гу Фэем, я, вероятно, почувствовал бы… нет, забудьте про чистку туалета.

В полдень здесь почти никого не было, поэтому они сели на лавочку у дорожки, ведущей под мост. Через несколько мест от них какой-то человек в наушниках громко повторял вслух что-то на английском языке.

Цзян Чэн почувствовал себя немного странно.

Средь бела дня в районе самого захудалого сталелитейного завода страны, расположенного в этом крохотном жалком городишке, можно увидеть, как кто-то практикует английский. Близость этой неуместной, но давно утраченной сцены заставляет расчувствоваться.

– На вкус просто отвратительно, – Гу Фэй взял кусок пиццы и откусил.

– Если она уже приготовленная, то всё равно вкусная, – Цзян Чэн тоже принялся за еду.

Эта пицца действительно не такая вкусная, как фаршированные лепёшки у Ван Сюя.

– Давай сводим Гу Мяо в «Пицца Хат» после экзамена?

– У нас здесь нет «Пицца Хат», – ответил Гу Фэй.

– А-а… – Цзян Чэн был ошеломлён. – Ладно, значит, просто поищем место, где пиццу готовят вкуснее?

– Тогда уж лучше пойти за лепёшками к Ван Сюю, – предложил Гу Фэй. – Это дешевле. А если его мама будет в хорошем настроении, то вообще сможем получить их бесплатно.

Цзян Чэн глотнул колы и рассмеялся.

– Мы в наши дни рождения тоже пойдём к нему есть лепёшки?

– В этом нет необходимости, – Гу Фэй задумался на мгновение. – А как ты хочешь отпраздновать свой день рождения? Пригласишь одноклассников из старой школы?

– Не… думаю, – сказал Цзян Чэн. – Я тут прикинул, что наши дни рождения выпадают примерно на одно и то же время. Мы могли бы выбрать какой-нибудь день между ними и отметить вместе. Что скажешь?

– Давай сделаем это в твою дату, – ответил Гу Фэй. – В противном случае оба дня рождения останутся пустышками.

– О, – Цзян Чэн обрадовался, посчитав аргумент Гу Фэя о пустышке очень милым. – Тогда как насчёт лунного календаря?

– Проверим, совпадает ли твой день рождения по лунному календарю с моим по солнечному? – уточнил Гу Фэй.

– Скорее всего, нет, – сказал Цзян Чэн, доставая свой телефон из кармана.

Экран засиял, но Цзян Чэн тут же его выключил и засунул телефон обратно в карман.

– Нет-нет, давай в мой день. В твой будет слишком поздно.

– Хорошо, – Гу Фэй улыбнулся. – Куда ты так торопишься?

Замерев с куском пиццы во рту, Цзян Чэн ошарашенно посмотрел на улыбку своего парня.

Может, это его обычная улыбка?

Но, присмотревшись, юноша уловил в ней более глубокий смысл. Всё ещё держа пиццу зубами, он выругался:

– Чёрт!

Гу Фэй продолжал улыбаться, ничего не говоря.

– Не перестанешь так улыбаться, я тебя огрею, – предупредил Цзян Чэн.

Гу Фэй стёр улыбку со своего лица, повернулся к парню, положив руку на спинку лавки, и серьёзно посмотрел на него.

– Чэн-гэ, пусть будет дата твоего дня рождения. Я этого очень хочу. Мне просто не терпится отпраздновать мой день рождения в этот день вместе с тобой.

Цзян Чэн пристально посмотрел на Гу Фэя и спустя некоторое время похлопал его по плечу:

– Ладно.

***

За день до итогового экзамена на форуме школы «Сыжчун» начали делать ставки. Сначала кто-то хотел поспорить о первом месте среди учащихся второго года старшей школы, но эту идею отвергли, так как не было никакой интриги. Затем кто-то другой предложил пари на лучший результат по всей школе, но и его забраковали по той же причине.

Наконец после обсуждения было решено делать ставки на величину разрыва по количеству баллов между первым и вторым местом.

– Я сделал ставку, – Гу Фэй, играя в телефоне, ехал на велосипеде домой рядом с Цзян Чэном и медленно крутил педали. – 8 огурцов на 118 баллов.

– Тебе, блядь, наверное, было очень скучно! – Цзян Чэн потерял дар речи на мгновение.

Он видел все эти посты на форуме, но не открывал их.

– Что скажешь? Потянешь 118 баллов? – Гу Фэй посмотрел на него.

– Почему ты не поставил на самый высокий балл для первого места? – спросил Цзян Чэн.

– Это нереально, – Гу Фэй улыбнулся. – Если бы твой почерк был хотя бы наполовину похож на мой, я бы поставил. Но с твоей рукой ты не сможешь получить высший балл.

– Пошёл ты! – огрызнулся Цзян Чэн.

– Правда, Чэн-гэ, тебе нужно попрактиковаться в каллиграфии, – продолжил Гу Фэй. – Что если тебе из-за этого снизят баллы на вступительных экзаменах в университет?

– Я и так практикуюсь. Каждый день вывожу в домашке палочку за палочкой, – Цзян Чэн цокнул языком.

– Значит, ты сможешь оторваться больше, чем на 118 баллов? – подразнил Гу Фэй.

– Ну, не знаю. Разрыв в 100 баллов не будет проблемой. Но неужели ты думаешь, что так легко получить ещё 18? – проворчал Цзян Чэн. – Я уже молчу о том, что вы, ребята, боитесь рисковать, даже делая липовые ставки. Могли бы поставить один-два грузовика огурцов.

Гу Фэй долго смеялся.

– Некоторые пользователи форума раскрыли свои настоящие имена. И в прошлом году, когда они делали ставки на результаты спортивного соревнования, кое-кому реально пришлось приносить огурцы в школу.

– Умеете же вы веселиться! – искренне восхитился Цзян Чэн. – А в выпускном классе есть спортивное соревнование?

– Да, – подтвердил Гу Фэй. – В конце будет церемония награждения, и все выпускники примут в ней участие. После этого у них больше не будет никаких школьных мероприятий.

– О, – внезапно Цзян Чэн занервничал.

После этих летних каникул я перейду в выпускной класс. Осталось меньше года. Если бы я учился в своей старой школе, то никаких летних каникул вообще не было бы. Учителя попытались бы откреститься от дополнительных занятий, а родители устроили бы бунт. Они бы все вместе рыдали и кричали, требуя не щадить бедных выпускников. В то время как в школе «Сычжун» есть почти половина летних каникул и в выпускном классе проводят спортивные соревнования с церемонией награждения.

– Ты будешь участвовать в этом спортивном соревновании? – спросил Цзян Чэн.

– Не-а, – Гу Фэй улыбнулся.

– А в церемонии награждения? – прозвучал новый вопрос.

– Я буду в качестве зрителя, – ответил Гу Фэй.

– О, – Цзян Чэн улыбнулся в ответ.

Итоговый экзамен не окажет на меня особого давления. Даже если я сам поставлю себе цель оторваться на больше, чем 100 баллов, мне не сложно будет её добиться, приложив усилия. Но почему-то, стоит мне подумать о восьми огурцах неприлично_красивого, я начинаю безумно нервничать. Хотя никто не знает, кому принадлежит этот псевдоним, я всё равно чувствую долю ответственности под названием «Нельзя позволить неприлично_красивому проиграть свои огурцы».

***

Ход этого экзамена мало чем отличался от промежуточного. Ребята, сидящие слева, спереди и сзади, ждали, пока Цзян Чэн даст им списать. И только Гу Фэй справа от него со спокойным выражением лица выбирал ответы по каждому предмету наобум.

Однако сами вопросы были, безусловно, сложнее, чем в прошлый раз. Ради огурцов неприлично_красивого Цзян Чэн не стал сдавать работы раньше времени и оставался на своём месте до последней минуты каждого предмета.

Когда Цзян Чэн закончил последний тест и вышел из экзаменационного класса, Гу Фэй собрался подойти к нему, чтобы поговорить, но его поспешно оттеснил Лао Сюй:

– Ну, как всё прошло?

– Отлично, – ответил Цзян Чэн.

– А почему твоё настроение кажется не очень хорошим? – учитель посмотрел на него с беспокойством. – Ты не удовлетворён работой по какому-то из предметов?

– Нет, – ответил Цзян Чэн. – Я всегда так выгляжу, даже если набрал высший балл.

– Ладно-ладно, – успокаивающе кивнул Лао Сюй. – Хорошее отношение. Отдохни как следует несколько дней, а затем возьмёшь дополнительные занятия. Ты должен как можно скорее настроиться на выпускной класс!

– М-м, – Цзян Чэн наклонил голову.

Семестр закончился, и перед оглашением результатов было два выходных дня. Все ученики, не теряя ни минуты, бросились веселиться. Цзян Чэн изначально планировал потратить это время на то, чтобы подумать о подарке ко дню рождения своего парня, но Ван Сюй перехватил его и занял на все выходные.

Кроме Го Сюя и других ребят, Ван Сюй ещё позвал девочек. На самом деле все прекрасно понимали, чего он добивается. Это был лишь повод, чтобы встретиться с И Цзин.

Цзян Чэн не хотел идти, но Ван Сюй вынудил прийти Гу Фэя и Гу Мяо, поэтому ему пришлось присоединиться.

Единственное, что вызывает недоумение, – как легко этим людям проводить время вместе. Их развлечения – это пройтись по магазинам в центре города, перекусить и выпить чего-нибудь, а потом поиграть в видеоигры или что-нибудь подобное. Так и хочется сказать Ван Сюю, что будет чудом, если И Цзин клюнет на такое.

За два дня этих блужданий самым захватывающим событием стала встреча с группой юных скейтбордистов в парке. Гу Мяо встала на свою доску, чтобы покататься с ними, чем привлекла множество зевак. Прохожие один за другим доставали свои телефоны, чтобы их сфотографировать и снять видео.

После этого молодой лидер группы скейтбордистов обратился к Гу Мяо с предложением: – Сестрёнка, хочешь присоединиться к нашему клубу и кататься вместе?

Гу Мяо равнодушно посмотрела на него, а затем лёгким движением ноги подбросила скейтборд, поймав его рукой, развернулась и ушла с доской в обнимку.

– Увидимся, сестрёнка! Мы катаемся здесь первые выходные каждого месяца! Приходи, если будет время! – прокричал ей в спину молодой парень.

Цзян Чэн издали наблюдал за приближением Гу Мяо и не смог сдержать улыбку.

– Эй, это было круто.

– Никаких манер, – Гу Фэй улыбнулся, наклонился и помахал рукой подходящей к нему сестре. – Эр Мяо, поблагодари братишек за то, что катались с тобой так долго.

Гу Мяо взглянула на него, после чего обернулась и поклонилась молодым ребятам, всё ещё машущим ей вслед.

– Вообще-то, если возможно… Гу Мяо пошло бы на пользу присоединиться к этому клубу и кататься с ними, верно? – Цзян Чэн задумался на некоторое время.

– Тогда мне придётся всё время ходить вместе с ней. Она не умеет общаться с другими людьми, а другие не знают, какой к ней нужен подход, – Гу Фэй вздохнул. – Где мне взять время на это? У меня уже назначена съёмка кое с кем, плюс я договорился, что Эр Мяо начнёт ходить на реабилитацию со следующей недели. Посмотрим.

Цзян Чэн протянул руку и нежно ущипнул парня за спину, не зная, что сказать.

График Гу Фэя на каникулы забит под завязку. Он должен присматривать за семейным магазинчиком, фотографировать, чтобы заработать, и водить Эр Мяо на терапию. Все эти дела не имеют никакого отношения к тому, хочет он этим заниматься или нет, может ли всё успеть. Это то, что он должен сделать.

Беспомощность, которую Цзян Чэн невольно чувствовал, немного угнетала его.

Иногда смотреть на Гу Фэя – всё равно что смотреть на орла, прикованного железной цепью к тонкой верёвке. Ему трудно стоять на месте. Крылья он использует не для полёта, а чтобы удержать равновесие. Но Гу Фэй, возможно, уже приспособился. Кроме редкого вздоха я почти никогда не слышал, чтобы он жаловался.

Получив результаты, Гу Фэй был в хорошем настроении и купил восемь огурцов.

– Давай я отдам тебе четыре, – парень протянул сумку с овощами.

Цзян Чэн тоже был в очень хорошем расположении духа. Второе место в общем рейтинге по-прежнему занимала И Цзин, и, хотя на этот раз первое место не набрало на 118 баллов больше, он всё равно выполнил то, что обещал Лао Сюю.

Но когда Цзян Чэн взял у Гу Фэя огурец, он всё-таки испытал лёгкое чувство стыда.

– Мы – молодые люди новой эры, – Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя, радостно принявшегося поедать огурцы прямо у входа в супермаркет. – Можем ли мы отпраздновать это событие более элегантным способом?

– У тебя даже в день рождения… – Гу Фэй замолчал на полуслове и начал хохотать, откусив кусок от огурца.

– Чёрт бы тебя побрал, Гу Фэй! – Цзян Чэн свирепо посмотрел на парня.

Но как бы позорно это ни было, я по-прежнему придаю огромное значение своему дню рождения – и не только из-за… неких двух огурчиков. Это первый раз, когда я могу отметить его так, как хочу, и первый раз, когда я отпраздную его с Гу Фэем.

***

Цзян Чэн три часа сидел на кровати со скрещёнными ногами, как будто медитируя, и думал о подарке Гу Фэю. Наконец он спрыгнул со своего места и взял такси прямо до торгового центра.

Цзян Чэн не хотел покупать что-то готовое, оно бы мало что значило. Но возможности самому сделать подарок у него не было, поэтому он пошёл на компромисс и приобрёл готовые материалы для его изготовления.

В прошлый раз, когда мы с Ван Сюем и ребятами приходили сюда за покупками, я видел много людей, занимающихся рукоделием в одном из магазинчиков. И Цзин даже зашла внутрь и походила там немного, рассказав потом, что посетители работали с термомозаикой.

Цзян Чэн решил сделать Гу Фэю брелок для ключей из термомозаики.

Когда он вошёл в магазин, ему позвонил Гу Фэй:

– У твоего парня был очень долгий день. Я закончил фотографировать. Не хочешь пойти немного развлечься со своим… А ты что, на улице?

– Ну, я… вышел по делам, – сказал Цзян Чэн.

– По каким делам? – спросил Гу Фэй.

Прежде чем Цзян Чэн смог ответить, Гу Фэй рассмеялся:

– Собираешься купить мне подарок?

– Не выдумывай, – Цзян Чэн взглянул на вывеску книжного магазина по соседству. – Я в книжном.

– Собираешься купить информацию? – прозвучал следующий вопрос. – Хочешь, я приду и составлю тебе компанию?

– Нет. К тому времени, как ты придёшь, я уже закончу, – объяснил Цзян Чэн.

– Хорошо, тогда я поведу Эр Мяо немного развлечься, – весело сказал Гу Фэй.

Повесив трубку, Цзян Чэн вернулся в магазин термомозаики.

Владелец магазина был весьма воодушевлён, поэтому выдал Цзян Чэну километровую инструкцию:

– Это не сложно, но нужно быть осторожным. Разберётесь, что к чему, как только попробуете сделать парочку простых вещей.

– У вас есть готовые схемы? – спросил Цзян Чэн.

– Да. Какую именно картинку вы хотите? – уточнил мужчина.

– Просто… Q-версию маленького человечка*, – Цзян Чэн посмотрел на окружающих его людей, погружённых в свои мозаики. – Я хочу сделать брелок для ключей.

*Q-версия – карикатуризация или инфантилизация в художественном изображении реальной жизни или фигур людей, животных и объектов; скорее всего, произошло от английского слова «cute» (милый, мимишный).

– Имеется, – хозяин магазина щёлкнул пару раз мышкой на компьютере и нашёл изображение двух маленьких людей: мужчины и женщины. – Нравится такой вариант?

– Эм, а есть… – Цзян Чэн откашлялся и едва произнёс: – два маленьких мальчика?

– Есть и такие, – владелец улыбнулся. – Я поищу их для вас. Ещё вы можете дать мне фотографии, которые вам нравятся, и я сделаю из них пиксельные картинки.

Мужчина с энтузиазмом нашёл более дюжины разных Q-версий маленьких мальчиков. Когда он показывал их Цзян Чэну одну за другой, то попались две версии, на которых фигурки были недопустимо близко прижаты друг к другу. Цзян Чэн вдруг смутился:

– Такого… не надо.

Хозяин магазина засмеялся и показал ему ещё несколько изображений. Хотя Цзян Чэн сказал, что не хочет картинку с тесно прижавшимися мальчиками, в конце концов он выбрал ту, на которой два маленьких человечка обнимались и целовались.

Когда Цзян Чэн вышел из магазина с набором инструментов для работы с термомозаикой и даже специальным утюжком в руках, то почувствовал, что вспотел. Рядом находилась лавка, где продавали молочный чай, но он не зашёл туда, потому что ему казалось, что владелец магазина термомозаики наблюдает за ним.

Выйдя из торгового центра, Цзян Чэн купил на улице чашку молочного чая и выпил её на одном дыхании.

Пока он ждал автобус на остановке, ему позвонил Пань Чжи:

– Чэнчик! Я еду к тебе праздновать твой день рождения!

– Приезжай после него, – произнёс Цзян Чэн.

– Ебать… – Пань Чжи был ошарашен. – Ты хочешь провести этот день наедине с Гу Фэем?

– Угу, – Цзян Чэн посмотрел на пакет в своей руке.

– Дедуля, как ты можешь так со мной поступать?! – Пань Чжи был сильно расстроен и рассержен. – Разве мы не можем отпраздновать его вместе? Давайте вместе поедим и выпьем, чтобы весело отметить твоё совершеннолетие?

– Нет, – сказал Цзян Чэн.

– Блядь, как мой статус мог грохнуться так быстро? – Пань Чжи был очень недоволен. – Прошло же совсем не много времени! Ты хотя бы пытался бороться с похотью ради дружбы? Почему ты так легко сделал этот выбор?

– Можно побольше снисхождения к старшим? – спросил в ответ Цзян Чэн.

– Тогда давай сначала договоримся, – сказал Пань Чжи. – Когда я приеду, то останусь ночевать у тебя. Ты не отправишь меня в гостиницу.

– Ага, – Цзян Чэн улыбнулся.

– Я приготовил тебе хороший подарок. Гарантирую, что тебе понравится, – заявил Пань Чжи.

– Что это? – тут же спросил Цзян Чэн.

– Моё маленькое сердечко, – выдал Пань Чжи.

– Не надо… Ты уже отдал своё маленькое сердечко полусотне, если не сотне людей, – Цзян Чэн цокнул языком. – Разбил его на кусочки и вручил каждому из этих несчастных по одному.

– Чёрт возьми, – Пань Чжи не мог перестать смеяться. – Жди, я куплю билет и сообщу тебе номер поезда. Приедешь меня встречать.

– Угу, – Цзян Чэн улыбнулся.

***

Гу Фэй чувствовал, что сюэба хорошо шифруется. Цзян Чэн был занят несколько последних дней, и он не знал, чем именно. Когда Гу Фэй звал парня погулять, тот отвечал, что у него нет времени. А придя к нему домой, Гу Фэй не смог определить, чем именно юноша был занят.

Цзян Чэн отказался говорить о подарках или о том, как они будут праздновать, и просто попросил подождать.

Гу Фэй сидел перед компьютером и обрабатывал снимки, поглядывая на время в правом нижнем углу экрана.

Через 5 минут наступит день рождения Цзян Чэна.

Он взял свой мобильный и приготовился позвонить, как только на часах будет 00:00.

Секунда текла за секундой. Он проверил время на телефоне и обнаружил, что на самом деле немного волнуется, а его пальцы бессознательно подрагивают.

23:59:55

Он мысленно считал: 56, 57, 5…

Внезапно экран его мобильного засветился, и на нём появилась аватарка Цзян Чэна. При этом мелодия звонка так напугала юношу, что он чуть не уронил телефон на пол.

– С днём рождения, – Гу Фэй ответил на звонок и открыл рот прежде, чем на том конце провода успели издать звук, – Чэн-гэ.

– С днём рождения, – с улыбкой ответил Цзян Чэн. – Немного подрезал меня?

– Ну, – Гу Фэй вздохнул и тоже улыбнулся. – Я тебя не подрезал, просто ты опередил график.

– У нас, сюэба, есть план. И самое время тебе к нему подключиться, – объяснил Цзян Чэн. – Теперь, когда тебе принудительно исполнилось 18, как ты себя ощущаешь?

– Годы старят, – произнёс парень.

Внезапно Гу Фэй услышал шум ветра в трубке и был ошеломлён:

– Где ты?

– Внизу, у твоего дома, – ответил Цзян Чэн. – Спускайся, Чэн-гэ поведёт тебя праздновать твой день рождения.

Глава 75 - С днём рождения

– Захвати рогатку, – попросил Цзян Чэн.

– Хорошо, – ответил Гу Фэй.

Повесив трубку, Цзян Чэн прислонился спиной к фонарному столбу и тихо выдохнул. Сегодня он был в хорошем настроении.

В последние несколько дней разные переживания и несчастья так и сыпались ему на голову, поэтому даже сейчас, стоя у дома Гу Фэя, он всё ещё не был уверен, что оправился от всего пережитого.

Немало волнения добавляло то, что это был первый день рождения, который он проведёт вместе с Гу Фэем, – этот повод заставил его подготовить то, чего раньше никогда не делал.

Купив набор для детского творчества под названием «термомозаика», Цзян Чэн полностью удостоверился, что ни у одного нормального ребёнка не хватило бы терпения закончить всю картинку целиком и уж тем более ни у одного ребёнка не хватило бы мелкой моторики, чтобы так точно поместить каждую бусинку на своё место.

Конечно, это можно было оправдать тем, что он в детстве никогда по-настоящему не занимался рукоделием, ведь всё, что делал Цзян Чэн своими руками в начальной школе, было, можно сказать, собрано за него – достаточно было просто следовать инструкции: щёлкнуть, вставить, покрутить – и готово.

Однако, когда он кропотливо укладывал пинцетом бусинки одну за другой, чтобы получился узор, ему казалось, что его рука растёт не из того места: каждый раз, когда он ставил одну, то опрокидывал две соседние. Владелец магазина заверил его, что мозаику будет очень просто изготовить, так как Цзян Чэн выбрал небольшую картинку в простых цветах, с чем даже новички смогут справиться за пару часов.

Какие, нахер, пару часов!

Цзян Чэн с Божьей помощью закончил первого чибика*, который сам по себе занял у него почти два часа. В конце концов он расплавил бусинки в один плоский блинчик.

*Чибик – человечек, нарисованный в мультипликационном стиле; такой персонаж изображается с маленьким телом, большой головой, длинными волосами и огромными глазами.

Вторая фигурка тоже заняла больше часа. За это время ему минимум три раза хотелось отшвырнуть прочь эти несчастные бусины и прочие принадлежности.

Поднаторев, он лишь с третьей попытки всё же смог выполнить эту воистину непростую задачу, однако только после этапа плавления Цзян Чэн понял, что упустил кое-какую деталь в одной из чиби-фигурок.

– Возможно, в данный момент мы не сможем в полной мере понять эмоции участника соревнований Цзян Чэна, но можно предположить, что прямо сейчас он переживает чувство крайнего разочарования, перетекающего в безмолвное смирение, – юноша уставился на маленькую слепую фигурку. – Должно быть, участник соревнований Цзян Чэн наконец понял, что не всё в этом мире подвластно его одарённому мозгу, ещё никогда в жизни он не сталкивавшемуся со столь тяжёлым испытанием… В итоге он умудрился пропустить две бусины, находящиеся на расстоянии менее сантиметра друг от друга, и… Фух, бля, я сдаюсь.

Хотя Цзян Чэн это и сказал, но подарок всё равно нужно было закончить. Их дни рождения были уже не за горами, поэтому ему нужно было сделать всё сегодня. Потом юноше предстояли другие приготовления.

Итак, Цзян Чэн потратил два часа и всё терпение, которое накопил за 18 лет своей жизни, на эту маленькую плоскую фигурку.

Наконец он закончил эту «котлету» из бусинок, в которой были все нужные цвета и необходимые черты лица в полном комплекте.

В конце работы, когда пришло время подплавить чибиков, Цзян Чэн был так воодушевлён и доволен своим шедевром, что схватил горячий утюг голой рукой и прижёг большой и указательный пальцы правой руки, да так, что на каждом из них появилось по волдырю.

Пришлось ненадолго прерваться, чтобы остудить пальцы в холодной воде и обмотать бинтом. Вернувшись в комнату, он закрепил последнюю деталь – кольцо для ключей.

Когда всё было готово, Цзян Чэн упаковал подарок в жестяную коробку с прозрачной чёрной крышкой, которую нашёл, обойдя три разных магазина подарков. Поскольку у него не было подходящей подушечки, чтобы положить на неё брелок, он просто взял упаковку оберточной крафтовой бумаги, смял её и уложил на дно коробки, поместив сверху чибика. Закрыв крышку, Цзян Чэн откинулся на спинку стула и некоторое время любовался проделанной работой, а после сделал более дюжины фотографий с разных ракурсов прежде чем наконец расслабиться.

Теперь, забыв про всякий стыд, предстояло зайти ещё в кое-какое место.

Цзян Чэн ни за что бы не пошёл в тот сомнительный магазинчик за углом. За последние три дня он «проходил мимо» его входной двери восемь раз. Однако так и не смог точно разглядеть, что именно там продавали, но, основываясь на своём хорошем зрении и удивительной догадливости, присущей всем сюэба, он заметил, что помимо обычных презервативов и лекарств, которые «поднимают настроение», там было довольно много коробок с неведомыми товарами, которые заставляли мысли блуждать во всевозможных непристойных направлениях.

Даже если бы в этот день рождения он планировал развлечься не по-детски… Но молодому человеку, вся база знаний которого зиждется на коротких порнографических видео, не нужны были настолько профессиональные приспособления.

Поэтому, как соображающий сюэба, Цзян Чэн принял решение просто зайти в аптеку. Презервативы… смазка... После того, как юный страдалец потратил 18 лет терпения на термомозаику, ему уже было совершенно безразлично, что о нём подумают люди.

Несмотря на такую уверенность, Цзян Чэн, выкладывая товары на прилавок, был очень благодарен кассирше за абсолютно безучастное выражение лица, словно та не умела читать, и ещё за то, что эта чудо-женщина положила его покупки в непрозрачный пакет.

***

За несколько дней до своего дня рождения он видел Гу Фэя всего пару раз. Они вместе поужинали, немного поболтали, и, как только Гу Фэй ушёл, Цзян Чэн снова приступил к приготовлениям.

Иногда он невольно задавался вопросом, не слишком ли волнуется. Это был всего лишь день рождения, хотя по его поведению складывалось впечатление, что он планирует взорвать Землю.

Пока Цзян Чэн ждал, когда Гу Фэй спустится вниз, ещё раз мысленно прокрутил в голове весь план, и, убедившись, что всё под контролем, достал сигарету и закурил.

Гу Фэй спустился быстрее, чем он думал. Цзян Чэн едва успел разглядеть его фигуру на выходе из подъезда, когда юноша уже оказался рядом с ним. Он вытянул руку, убрал сигарету изо рта Цзян Чэна и наклонился, чтобы поцеловать его, приговаривая:

– С днём рождения, Чэн-гэ.

В такое время поблизости никого не было (в домах почти везде погас свет), но в этот момент Цзян Чэну было плевать, даже если кто-то случайно пройдёт мимо. Он протянул руку, крепко обнял своего парня и громко чмокнул его в щёку, сказав:

– С днём рождения.

– Теперь ты поведёшь меня праздновать? – спросил Гу Фэй с улыбкой.

– Мгм, – Цзян Чэн отпустил его и поманил за собой. – Пойдём.

– Куда? – поинтересовался Гу Фэй.

– Узнаешь, – ответил Цзян Чэн и взглянул на него. – Эм, Гу Мяо же спит, да?

– Уже давно, – улыбка тронула уголок рта парня. – Сегодня ночью я останусь у тебя.

– Отлично, – кивнул Цзян Чэн.

Со стороны казалось, что они оба вели себя весьма серьёзно и естественно, будто всего лишь говорили об обычной ночёвке у Цзян Чэна, тогда как на самом деле… Юноша краем глаза окинул взглядом Гу Фэя и понял: этот парень, вероятно, думает о том же, о чём и он.

Ни грамма приличия!

– Это мне? – Цзян Чэн увидел казавшийся тяжёлым бумажный пакет в руке своего парня.

– Да, – улыбнулся Гу Фэй. – Я подарю его тебе чуть позже.

– Ты просто хочешь отдать его мне только после того, как я вручу свой подарок? – подловил его Цзян Чэн.

– Ага, надо сперва поторговаться, – парировал Гу Фэй.

– А как же, – рассмеялся юноша. – Сейчас Ченг-гэ отведёт тебя к подарку, а потом вернёмся ко мне поесть торт.

– Ты тоже купил торт? – удивился Гу Фэй.

– Ага, изначально планировал сделать его своими руками, но понял, что это не моё. Ещё я нигде не смог найти магазин DIY*, где можно было бы приготовить торт, поэтому просто пошёл в магазин, – честно рассказал Цзян Чэн. – Получается, ты тоже купил?

*Магазин DIY – «Do it yourself» – специально обустроенное место, где можно сделать что-то своими руками.

– Я… сам приготовил. Оставил его в холодильнике магазина, – ответил Гу Фэй.

– Куда ты ходил, чтобы его испечь? – Цзян Чэн выгнул бровь.

– На улице за «Лепёшками от Эр Вана» есть пекарня, – ответил Гу Фэй, а затем вздохнул. – Я пошёл туда с Эр-Мяо, чтобы она поиграла, но она закатила истерику и разбила чьи-то весы. Пришлось заплатить им 50 юаней, хотя изначально цена была всего 20.

Услышав эту историю, Цзян Чэн почувствовал лёгкую боль в сердце, но всё же ему почему-то захотелось рассмеяться.

– Я… – он некоторое время пытался сдерживаться, затем повернулся и посмотрел возлюбленному в глаза. – Меня сейчас прорвёт от смеха, не возражаешь?

– … Не возражаю, вперёд, – улыбнулся Гу Фэй.

Цзян Чэн расхохотался, согнувшись вдвое. Его заразительный смех подействовал и на Гу Фэя, который некоторое время глупо хихикал, а потом понял, что дорога, по которой они шли, не вела в квартиру его парня.

– Куда мы идём? – поинтересовался Гу Фэй. – Ты заблудился?

– Не-а, – Цзян Чэн указал вперёд. – Нам туда. За последние пару дней я много раз объезжал этот район, пока наконец не нашёл это место. Здесь ровная дорога, без мусора, а ещё рядом почти нет людей.

Гу Фэй посмотрел в том направлении, куда указывал парень.

После закрытия сталелитейных заводов все разъехались и появилось много заброшенных зданий. Хотя совсем недалеко от этого места кипела жизнь: слева был рынок, а справа – детский сад при фабрике, что создавало яркий контраст между оживлённой улицей и тихим, забытым всеми районом.

Цзян Чэн уверенно вёл своего спутника вперёд – они повернули один раз направо, два раза налево, а после того, как вернулись на ту же дорогу, по которой шли несколько минут назад, как ни в чём не бывало продолжили путь.

В течение получаса Гу Фэй молча шёл за ним. Он был почти уверен, что Цзян Чэн заблудился, ведь то, как он выбирал дорогу, было немного странно. Он поворачивал за угол снова и снова, пока вновь не оказывался на главной дороге, а затем, не сбавляя шаг, продолжал идти дальше.

Наконец, когда они подошли к совершенно пустому рынку, от которого до сих пор пахло какой-то едой, Цзян Чэн вдруг остановился. Он засунул руки в задние карманы брюк, затем замер секунд на 10 прежде чем спросить:

– Твою мать, это опять тот же самый рынок?

– Мгм, – кивнул Гу Фэй. – Если бы ты не ходил кругами, мы бы ещё 10 минут назад вышли бы на него.

– Эй, что за… – юноша несколько раз повернулся на месте, – чёрт?

– Так, ты и правда заблудился, да? – во второй раз спросил Гу Фэй.

– А, – Цзян Чэн посмотрел на него. – Это всё потому, что ты меня сглазил.

– Так это моя вина? – юноша сдержал смех.

– А чья же? – Цзян Чэн уставил на него пристальный взгляд, а через несколько секунд вдруг начал волноваться. – Вот блин, я реально забыл, как туда попал, а ведь твой подарок всё ещё там! Херовый из меня проводник...

– Что это за место? – Гу Фэй вздохнул. – Опиши мне его.

Нахмурившись, Цзян Чэн кратко объяснил, что видел. Там была большая песчаная площадка с несколькими сломанными тренажёрами и наполовину снесённой бетонной детской горкой…

Цзян Чэн, возможно, плохо ориентировался на местности, но, к счастью, был наблюдательным. Гу Фэй сразу понял, о каком месте он говорит; это было недалеко, но они и правда шли не в ту сторону. На старых Сталелитейных заводах было два детских сада: один находился впереди, в то время как другой снесли, поскольку там больше никто не жил, – это и было то место, которое нашёл Цзян Чэн.

– Идём, я понял куда нам, – Гу Фэй положил руку ему на плечо. – Когда мы в следующий раз куда-нибудь пойдём, штурманом буду я, идёт?

– Заткнись и шагай, – сдался Цзян Чэн.

– Хотя я удивлён, что тебе вообще удалось найти это место, – продолжил Гу Фэй. – Прошло несколько лет с тех пор, как я был там в последний раз.

– Честно говоря, – вздохнул юноша, – я только что оттуда. Был там перед тем, как пойти к тебе. Я сам в шоке от того, как быстро потерялся. Видимо, это особенность всех сюэба.

Гу Фэй тихонько засмеялся.

***

После более чем десятиминутной прогулки здания по обе стороны улицы стали встречаться им всё реже, затем исчезли даже уличные фонари. Вокруг них был только отражённый лунный свет.

– Закрой глаза, – внезапно попросил Цзян Чэн.

– М? – Гу Фэй на мгновение заколебался, но спустя секунду сомкнул веки.

– Пойдём, – его взяли за руку и повели вперёд.

Гу Фэй прошёл за ним около 100 метров, когда Цзян Чэн остановился и спросил:

– Где рогатка? Не открывай глаза.

Все ещё с закрытыми глазами Гу Фэй достал из бумажного пакета рогатку. Цзян Чэн взял её и отпустил руку своего парня, его голос немного отдалился:

– Хорошо, теперь можешь открывать.

Гу Фэй открыл глаза.

Моргнув пару раз, он увидел перед собой разноцветные пятна света. Гу Фэй моргнул ещё раз, затем протёр глаза и наконец ясно разглядел мерцающие отсветы.

– Это… – Гу Фэй уставился на два ряда светящихся огоньков на земле более чем в 10 метрах от него, они переливалась и изгибались в виде цифры восемь.

Светящиеся огоньки оказались прямоугольной формы и по очереди загорались то красным, то жёлтым, то синим, то зелёным цветом.

– Ладно, двоечник, если я не скажу, ты, вероятно, не додумаешься, но это символ бесконечности, – Цзян Чэн натянул рогатку и прицелился. – Следуй за светом, чтобы получить свой подарок.

Цзян Чэн с щелчком отпустил резинку на рогатке – и впереди опрокинулся жёлтый фонарик.

Затем два ряда разноцветных огоньков начали падать один за другим, как домино, медленно соединяясь в плавных линиях.

Несмотря на то, что Гу Фэй уже мог сказать, в какую фигуру соберутся эти фонарики, он всё же с неподдельным восторгом наблюдал за завораживающим зрелищем.

Цветные огоньки складывались в единый рисунок, продолжая создавать композицию и очаровывая смотрящего до глубины души.

Его близкий человек нарисовал для него яркую картину, ясно различимую в темноте ночи, когда дул прохладный ветерок.

Мерцающие огни медленно сливались воедино и заполняли всё в поле зрения, искрясь и переливаясь разными цветами.

Гу Фэй остановился, Цзян Чэн тоже не двинулся с места. Они вдвоём просто стояли в темноте ночи, наблюдая за танцующими огоньками, пока перед ними не сошлись все линии. У их ног лёг символ бесконечности.

– Что? – вдруг заговорил Цзян Чэн.

– А? – звук его голоса вернул Гу Фэя к реальности. – Чэн-гэ, ты правда...

– Не так! – Цзян Чэн цокнул языком. – Не получилось!

– Что не получилось? – Гу Фэй моргнул.

– Шоу… Чёрт, сейчас пойду посмотрю, а ты стой здесь и жди, – парень побежал вперёд, оборачиваясь, чтобы ещё раз повторить сказанное. – Стой там и смотри!

– Угу, – пробормотал Гу Фэй и остался на месте.

Цзян Чэн подбежал к другому концу композиции и наклонился, чтобы посмотреть, что пошло не так. Он протянул руку и поправил один из упавших зелёных фонариков, а затем снова толкнул его. Когда огонёк упал в правильном направлении, сбоку от него вырвалась маленькая искра, которая превратилась в большую вспышку.

Цзян Чэн сделал шаг назад. После того как искра погасла, послышался небольшой хлопок, и загорелся круг из маленьких язычков пламени.

– Ты слышишь это?! – крикнул Цзян Чэн с другой стороны площадки.

– Слышу что? – крикнул в ответ Гу Фэй.

– Песня на день рождения! Ты не слышишь её?! – снова раздался голос Цзян Чэна.

Гу Фэй сделал несколько шагов и услышал тихий звенящий звук, донёсшийся до него с ночным ветром. Он вслушивался около минуты и наконец сумел узнать песню «Happy birthday to You».

С днём рождения тебя, с днём рождения тебя.

Он разглядел петарду с автоматическим механизмом, которая искрилась и одновременно играла праздничную песню в такт огонькам.

С днём рождения тебя, с днём рождения тебя.

– Теперь слышишь?! – продолжал кричать Цзян Чэн.

– Слышу! – ухмыльнулся Гу Фэй и кивнул.

– Иди сюда! – юноша поманил его к себе.

Гу Фэй направился к нему, в такт насвистывая весёлую мелодию, которая чем-то напоминала стрекотание сверчков.

С днём рождения, Чен-гэ.

Желаю тебе всегда быть счастливым.

С днём рождения, Чен-гэ.

Желаю всегда улыбаться, как лучик солнца.

С днём рождения, Чен-гэ.

И, вспоминая эти дни, забывать о сожалениях.

С днём рождения.

– Это тебе, – Цзян Чэн присел на корточки и указал на маленькую коробочку рядом со свечами. – Я сам сделал, посмотрим, понравится ли тебе... Если нет, то оставь мысли при себе.

Гу Фэй тоже присел и поднял коробочку. Через прозрачную крышку он с сразу же разглядел две маленькие целующиеся фигурки.

– Мне нравится, – издав лёгкий смешок, Гу Фэй открыл крышку и увидел внутри изящно выполненный брелок. – Как ты его сделал?

– Термомозаика, – Цзян Чэн достал брелок и вложил его в руки своего возлюбленного. – Пробовал когда-нибудь с ней работать?

– Что с рукой? – Гу Фэй схватил его за пальцы.

– Получил два волдыря от ожога, – цокнул языком Цзян Чэн. – Чёрт, ты даже не представляешь, как бесят эти маленькие бусинки! И это называют детской игрой для когнитивного развития! Какой ребёнок будет когнитивно развиваться с горячим утюгом?

Гу Фэй не сдержал смех. Он поднёс пальцы Цзян Чэна к своим губам и поцеловал их:

– Спасибо.

– Знаешь, для чего он? – спросил Цзян Чэн.

– Конечно, – Гу Фэй достал из кармана ключи и прикрепил к ним брелок. – Мне как раз его не хватало.

– Итак, где мой подарок? – Цзян Чэн посмотрел на парня.

– Этот подарок… – Гу Фэй поставил бумажный пакет перед собой. – Тоже ручной работы, но не такой минималистичный, как твой. В общем, не такая тонкая работа.

Цзян Чэн почувствовал, что его сердце забилось немного сильнее, а руки дрожали даже больше, чем в момент работы с мозаикой. Когда он полез в пакет за своим подарком, то едва удержал его.

– Бля, чего он такой тяжёлый? – он был удивлён. – Что это?

– Такой неженка, – поддразнил его Гу Фэй. – Кажется, ты был сильнее, когда забивал трёхочковый?

– Боже, – Цзян Чэн рассмеялся и вытащил содержимое из бумажного пакета – это была плоская упаковка, по форме напоминающая коробку из-под пиццы. Открыв её, он вдруг застыл секунд на 10, долго рассматривая подарок, прежде чем поднять глаза. – Лабиринт?

– Мгм, – кивнул Гу Фэй. Он вытащил из кармана блестящий серебряный шарик размером с перепелиное яйцо и положил его внутрь; послышался негромкий звенящий звук. – Это я.

– А где тогда я? – спросил Цзян Чэн.

– Там, – произнёс Гу Фэй и указал на один из углов лабиринта.

Он состоял из сваренных вместе металлических частей. Основанием лабиринта была квадратная железная доска длиной в 30 сантиметров, на которой располагалось несколько дорожек, сваренных из длинных и коротких пластинок металла.

Рассматривая лабиринт под разными углами, Цзян Чэн никогда бы не подумал, что у Гу Фэя есть такой скрытый талант. За грубостью и шероховатостью скрывалось пристальное внимание к деталям. Каждый изгиб был аккуратно сварен, а места швов отполированы до блеска, демонстрируя профессионализм мастера.

Маленький стальной шарик «Гу Фэй» мог кататься по металлическим дорожкам, в то время как маленький стальной шарик «Цзян Чэн» был прикреплён к выходу из лабиринта. Когда «Гу Фэй» доберётся до выхода, то столкнётся с «Цзян Чэном».

– Офигеть, Гу Фэй, – Цзян Чэн поднял на него взгляд. – Ты сам смог такое смастерить?

– Мгм, – улыбнулся юноша. – Я долго думал, что тебе подарить, и наконец пришёл к выводу, что можно сделать что-нибудь своими руками. Здесь легко найти все материалы и инструменты, поэтому проблем не было...

– Спасибо, – Цзян Чэн положил руку на колено своего парня и наклонился, чтобы поцеловать его.

Не думая ни секунды, Гу Фэй ответил на поцелуй.

Несмотря на то что нужно было закрыть глаза, чтобы насладиться этим волнующим моментом, Цзян Чэн никак не мог заставить себя это сделать. Разноцветные огоньки всё ещё играли перед глазами, а прямо перед ним было лицо Гу Фэя, обрамлённое яркими отблесками, и эти длинные тёмные ресницы… Цзян Чэн снова попытался закрыть глаза, но был не в силах этого сделать. В итоге он сдался и, скосив глаза, продолжил смотреть на возлюбленного.

***

– Это были кирпичи? – спросил Гу Фэй, когда они шли обратно.

– Мгм, – Цзян Чэн кивнул, не отрываясь от игры с лабиринтом. Маленькие стальные шарики были полыми внутри – он не знал, из чего они, но при движении или ударе шарики издавали очень приятный звенящий звук. – Ты же знаешь, что за сталелитейными заводами строят дома. Так вот, я пошёл туда и купил несколько кирпичей.

– И покрыл их неоновым порошком? – догадался Гу Фэй. Улыбнувшись, он протянул руку за спину Цзян Чэна, направляя по верному пути.

– Мгм, – не поднимая головы, Цзян Чэн послушно шёл туда, куда его вели. – Сначала я планировал заказать неоновую краску онлайн, но боялся, что доставка может задержаться. Я несколько дней искал магазин, где продаются такие товары. Ну как, неплохо же получилось, а?

– Получилось великолепно, очень креативно, – похвалил Гу Фэй.

– Сколько выходов в лабиринте? – спросил Цзян Чэн.

– Один, – ответил Гу Фэй. – Ты легко его найдёшь, сюэба.

– Угу, – Цзян Чэн поднёс лабиринт к Гу Фэю, слегка наклонил платформу, и шарик «Гу Фэй» покатился вперёд, повернув за два угла, он со звоном столкнулся с шариком «Цзян Чэном». – Чмок!

Гу Фэй не смог удержаться от смеха:

– Сначала я хотел сделать лабиринт посложнее, но для такого не хватило места.

– Мне нравится этот, – улыбнулся Цзян Чэн.

Было уже за два часа ночи, когда ребята вернулись в квартиру. Цзян Чэн взглянул на экран телефона – обычно в это время он уже спал, но сейчас не ощущал ни капли усталости. Юноша был полон энергии, а глаза светились от счастья.

Как только они вошли внутрь и поставили вещи, Цзян Чэн тут же бросился обнимать своего парня, не теряя времени. В перерывах между поцелуями и прикосновениями он втолкнул Гу Фэя в спальню.

– Чэн-гэ, что за мысли бродят в твоей голове? – с улыбкой спросил Гу Фэй после того, как его неожиданно толкнули на кровать.

– Порочные и… – Цзян Чэн потёрся носом о место между шеей и плечом возлюбленного. – Хулиганские… Их так много, что же делать...

– Какое совпадение, – Гу Фэй запустил руку ему под рубашку и нежно погладил по спине. – Мои тоже порочные и хулиганские, они не дают мне покоя.

– Гу Фэй, – Цзян Чэн нежно прикусил его шею, затем оттянул воротник и лизнул татуировку в виде укуса на ключице. – Сегодня я бы хотел сделать с тобой что-то особенное, чтобы на душе стало спокойнее. Иначе я не смогу перестать ревновать.

– Тогда давай… – рука Гу Фэя скользнула вниз к ноге парня. – Сделай что-то особенное.

– Мгм, – усмехнулся Цзян Чэн, затем некоторое время сомневался прежде чем продолжить. – Просто я никогда тебя о таком не спрашивал… Итак, насчёт этого, ты бы хотел… заняться этим или... или же… тем?

– «Этим» или «тем»? – Гу Фэй начал смеяться.

– Бля, не смейся… Я имею в виду… – Цзян Чэн ущипнул Гу Фэя за талию и, приподнявшись, посмотрел ему в глаза. – Ты хочешь заняться сексом?

Блять!

Участник соревнований Цзян Чэн!

Участник соревнований Цзян Чэн, соберись, покажи свою невозмутимость!

Так легко смог сказать это вслух!

Какое бесстыдство, как так можно!

Сразу после того как Цзян Чэн произнёс эти слова, волна жара пробежала от его ног до самой макушки – всё его тело горело от бесстыдства. К счастью, в комнате юноши светила лишь одна тусклая жёлтая лампочка, а он был как раз повёрнут спиной к этому единственному источнику света; оставалось только надеяться, что Гу Фэй не заметит этот предательский румянец на его лице.

Гу Фэй впал в ступор на несколько секунд, затем, придя в себя, приподнял уголок рта и спросил:

– Так тебе не терпелось заняться со мной сексом?

– Угу, – ответил Цзян Чэн, затем быстро добавил. – Но ты не подумай… Мне без разницы – как, но если у тебя есть предпочтения… Я на всё согласен.

– Неужели? – Гу Фэй положил руку за голову и посмотрел на своего парня, проведя пальцем линию по животу Цзян Чэна поверх рубашки. – Если хочешь, можешь быть сверху...

Эти слова заставили щёки Цзян Чэна полыхать с новой силой. У него перехватило дыхание – потребовалось несколько секунд, прежде чем он снова смог говорить:

– Я просто боюсь сделать тебе больно, понимаешь...

Он потянул руку, пошарил под подушкой и вытащил листок бумаги:

– В конце концов, нас с детства учили уважать пожилых и заботиться о младших, поэтому я, эм-м, и провёл кое-какое исследование.

– Что? – недоверчиво переспросил Гу Фэй.

Реакция Гу Фэя немного возмутила Цзян Чэна – он вдруг почувствовал себя каким-то похотливым старым извращенцем:

– Что ты не понимаешь, блять, я залез в Интернет и провёл исследование о том, как именно нужно этим заниматься, чтобы было не больно!

Гу Фэй только отошёл от первого ступора, как опять завис ещё на несколько секунд, затем отвернул голову и начал смеяться. Смех был таким сильным, что, казалось, от прежней атмосферы не осталось ни следа:

– Пожалуйста, не будь таким, Чэн-гэ. Если продолжишь, я обоссусь от смеха.

– Прекращай, – Цзян Чэн кончиками пальцев коснулся подбородка Гу Фэя и запрокинул его голову, пристально вглядываясь в его лицо. – Хорошо, если ты не хочешь смотреть – не смотри, просто делай так, как нравится.

– Можем ли мы не вести себя как супруги в первую брачную ночь? – Гу Фэй убрал улыбку и посмотрел своему парню в глаза. – Ты хочешь заботиться о младших, в то время как я готов уважать пожилых.

Цзян Чэн уставился на него в ответ, не говоря ни слова.

– Давай? – Гу Фэй поднял руку и обвил её вокруг шеи парня.

Цзян Чэн замер на две секунды, затем одним движением стянул с себя рубашку и надавил своим весом на Гу Фэя; схватившись за пояс штанов юноши, он дёрнул его вниз.

Глава 76 - Ночь длинна, и я не собираюсь спать

Сложенный листок, который Цзян Чэн вытащил из-под подушки, был исписан его заметками.

Как будто намереваясь написать диссертацию, он провёл два вечера за чтением разнообразных форумов для геев и научно-популярных статей и обобщением информации о том, как получить максимум удовольствия при минимуме боли. А учитывая, что получающей информацию стороной был самый злостный разгильдяй, который списывал домашку и даже не заморачивался списыванием на экзаменах, Цзян Чэн, верный духу сюэба, тщательно делал конспект.

Изначально я хотел, чтобы злостный разгильдяй пробежался по заметкам перед своим дебютом. Но я никак не ожидал, что человек с репутацией хулигана сталелитейного завода внезапно проявит благородный порыв уважать пожилых и заботиться о младших и уступит мне эту возможность.

Разумеется, Цзян Чэн не мог себе вообразить, что после всей моральной подготовки, потратив так много времени, представляя, как он лежит под Гу Фэем и получает удовольствие, он набросится на своего парня без промедления всего лишь из-за одного его слова.

Похотливый извращенец! Вероятно, так оно и есть…

Чего Цзян Чэн не ожидал ещё больше, так это того, что все техники и методики, которые он запоминал два дня кряду своим мозгом сюэба, в одночасье вылетят из его головы из-за произнесённого Гу Фэем «Давай?».

Вспышка золотого света в его сознании не оставила ни крупицы грязи.

Тело Гу Фэя и его упругая, гладкая кожа, словно пропускающая электричество.

Он прикасался к ней сотни раз – кончиками пальцев и губами.

Шея, ключица, грудь, нижняя часть живота, талия...

Цзян Чэну всегда казалось, что он хорошо знает тело Гу Фэя. Но когда он снова прикоснулся к своему парню сегодня, то внезапно почувствовал что-то совершенно иное.

Словно он вернулся в тот миг, когда они с Гу Фэем впервые стали интимно близки.

Трепет, дрожь, возбуждение…

Заметки, сделанные на сложенном листке бумаги, как и те вещи, которые он давно хранил в памяти, были бы сейчас абсолютно бесполезны, даже если бы они не разорвались фейерверком в его голове.

Цзян Чэн твёрдо верил, что если бы он следовал конспекту, то потерял бы контроль задолго до того, как дошёл до середины.

Практический опыт водителя со стажем в конце концов годится только для ветеранов дороги. Таким новичкам, как мы, остаётся только наброситься друг на друга – и будь что будет.

После всех поцелуев, покусываний, полизываний, посасываний и поцарапываний каждый вздох в ушах Цзя Чэна звучал, как военный барабан, заставляя его голову кружиться. Все его органы чувств были невероятно обострены.

Юноша слышал тяжёлые вздохи, но не мог определить, кому они принадлежат. Чувствовал сердцебиение и не мог понять, чьё оно. Упругая кожа, мягко мерцающая в неровном свете, принадлежала Гу Фэю. Дыхание, доносившееся до ушей Цзян Чэна, также принадлежало его парню. Цзян Чэн даже ощущал слабый электрический ток, когда они соприкасались мышцами.

В наших телах при каждом прикосновении раздаётся потрескивание. Мне наплевать на опыт, и я не могу думать ни о каких заметках. Бесстыдный парень, держащий в руках бомбу с шипящим фитилем, должен надеть презерватив и нанести смазку – это пиздец как долго!

– Гу Фэй, – Цзян Чэн плотно прижался к спине своего парня, нежно покусывая его мочку, царапая и растирая руками его талию и ноги, – я…

Гу Фэй ничего не сказал, но повернул голову и поцеловал уголок губ Цзян Чэна, проведя кончиком языка по его губам.

Цзян Чэну казалось, что его глаза застилает туман, а сердце и разум переполнены, и больше нет никаких других мыслей.

Ночь длинна, и я не собираюсь спать.

Внутри и снаружи комнаты было так тихо, что, слыша своё собственное дыхание, Цзян Чэну казалось, что и у перегородок есть уши.

В этот момент, даже если бы под моей кроватью находились желающие послушать нас люди… Нет, даже если бы они стояли рядом с кроватью и следили за нами, разглядывая и прислушиваясь к нам, мне было бы всё равно. В самом деле, страсть делает человека безрассудным.

Цзян Чэн крепко обнял Гу Фэя и не отпускал его.

– Расслабь немного руки, – попросил Гу Фэй. – Мне нужно перевести дыхание.

– Позже переведёшь, – Цзян Чэн закрыл глаза и нежно потёрся кончиком носа о затылок парня.

Наконец-то ему удалось побывать в позе «ложки», и он не хотел её менять.

Не знаю, где я об этом слышал, но говорят, что людей влечёт друг к другу из-за их запаха. Некоторые запахи не всегда можно явно почувствовать, но твой нос обязательно их уловит. И всегда найдётся человек, чей запах будет тебя привлекать.

Цзян Чэн не знал, приглянулся ли ему Гу Фэй именно по этой причине, но ему и правда нравилось, как тот пахнет. Он не мог точно определить этот запах, однако мог отличить его от остальных. Хотя ни к кому другому юноша не принюхивался подобным образом.

– Эй, – Цзян Чэн долго лежал, обнимая Гу Фэя, пока его сердцебиение медленно приходило в норму.

Только сегодня парень понял, что восстановить дыхание после занятия этим на самом деле занимает больше времени, чем после пробежки в несколько километров.

– Эм, Гу Фэй?

Юноша молчал и не шевелился.

– Гу Фэй? – снова позвал Цзян Чэн.

Ответа опять не последовало.

– Ты спишь? – Цзян Чэн приподнялся и посмотрел на лицо парня. – Гу Фэй?

– Я задохнулся, – ответил тот с закрытыми глазами.

– Ебать, – Цзян Чэн засмеялся. – Я уже разжал руки.

– Вот поэтому я и ответил.

Цзян Чэн опустил голову и крепко поцеловал парня в щёку.

– Хочешь принять душ?

– Угу, – Гу Фэй открыл глаза и повернулся, чтобы посмотреть на Цзян Чэна. – Который час?

– Не знаю, – Цзян Чэн выпрямился и увидел салфетки, разбросанные по полу.

Ему стало немного неловко. Повернувшись, он заметил комок бумаги у изножья кровати, и у него внезапно появилось необъяснимое чувство вины. Он вытянул ногу и быстро спихнул бумажку вниз:

– Завтра ты поведёшь Гу Мяо на ту терапию?

– Уже сегодня, – поправил его Гу Фэй.

– Сегодня, – Цзян Чэн ущипнул парня за талию. – В полдень? Я тоже пойду.

– В полтретьего, – Гу Фэй перевернулся и лёг на спину. – Я отведу вас обоих.

– Мы вместе отведём Гу Мяо, – Цзян Чэн встал с кровати и, снова оглянувшись, нерешительно спросил: – Я первым пойду в душ?

– Ага, – юноша улыбнулся, потянулся за своим телефоном и разблокировал экран.

Наверное, хочет поиграть в свою игру.

Пока Гу Фэй смотрел в телефон, Цзян Чэн быстро нагнулся и подобрал с пола все салфетки, а затем выбросил их в мусорное ведро. Выпрямившись, он вспомнил, что на нём нет никакой одежды. Внезапно ему снова стало ужасно стыдно. Он схватил комплект одежды и, прикрывшись им снизу, поспешил в ванную.

Это был не первый раз, когда они с Гу Фэем предстали друг перед другом в обнажённом виде, но сегодня они получили совершенно иной опыт. У Цзян Чэна даже не хватило смелости спросить Гу Фэя, причинил ли он ему боль, не то чтобы предложить принимать душ вместе.

Только когда горячая вода потекла по голове Цзян Чэна, он начал медленно отходить от недавнего напряжения, неловкости, смущения и других неожиданных эмоций.

Цзян Чэн принимал душ быстро, так как не хотел оставлять Гу Фэя в кровати одного играть в телефоне. Он ополоснулся гелем для душа, почистил зубы и умыл лицо. Менее чем за 10 минут юноша выбежал из ванной.

Когда Цзян Чэн вернулся в спальню, Гу Фэй играл, лёжа на животе на кровати, но замер, увидев парня:

– Так быстро?

– Разве? – как только Цзян Чэн заметил позу юноши, то мгновенно разволновался, и ему стало абсолютно не до смущения:

– Тебе… некомфортно?

– А? – сначала Гу Фэй сильно удивился, а затем рассмеялся. – Нет, просто не хотел уронить телефон на лицо, лёжа на спине.

После этих слов Цзян Чэн перестал чувствовать какое-либо стеснение:

– Точно нет никакого дискомфорта? Боли? Или…

– Немного, – Гу Фэй приподнялся и сел, – но не слишком.

– О, – Цзян Чэн кивнул. – Тогда пойдёшь в душ?

– Помоги мне пройти уровень, – Гу Фэй протянул ему телефон, встал с кровати и подошёл к шкафу. – Я возьму твою одежду?

– Ага, бери что хочешь.

Гу Фэй взял сменную одежду и пошёл в ванную. Держа в руках телефон, Цзян Чэн полностью сосредоточил своё внимание на обнажённом теле своего парня, подсвеченном экраном.

Гу Фэй сделал пару шагов по направлению к двери, а затем обернулся и снова подошёл к Цзян Чэну, размахивая рукой перед его лицом.

– А? – Цзян Чэн быстро взглянул на него.

– Экран погас, – улыбнувшись уголками рта, Гу Фэй разблокировал телефон.

– А! Да! Погас! – Цзян Чэн почти прокричал в ответ – как человек, которого разбудили, но который притворяется, что не спал.

Больше ничего не говоря, его парень вновь улыбнулся и повернулся, чтобы уйти.

Цзян Чэн стоял возле кровати, замерев на некоторое время, а затем упал на неё с телефоном в руках:

– Ах…

Как тебе не стыдно, участник Цзян Чэн! Улыбка Гу Фэя, когда он уходил, была просто насмешкой!

– Ах… – Цзян Чэн перевернулся и посмотрел на телефон, но чёртов экран снова погас. – Пиздец.

Когда Гу Фэй вышел из душа, Цзян Чэн по-прежнему держал в руках телефон, в оцепенении прислонившись к изголовью кровати.

– Прошёл? – спросил Гу Фэй.

– Экран опять погас… – Цзян Чэн вернул ему телефон.

– О, – юноша взял мобильник и посмотрел на него. – Так ты поможешь мне пройти уровень?

– Разблокируй, – вздохнул Цзян Чэн.

Гу Фэй включил телефон и снова передал его своему парню. Когда Цзян Чэн опустил голову и принялся за игру, то услышал смех Гу Фэя. Сперва он хотел проигнорировать его, но Гу Фэй продолжал смеяться, поэтому Цзян Чэну пришлось поднять голову и свирепо посмотреть на него:

– Над чем ты смеёшься?

– Над тобой, – весело ответил Гу Фэй.

– Хочешь верь, хочешь – нет… – Цзян Чэн всё так же пристально смотрел на парня, а спустя некоторое время ему тоже стало весело. – Блядь.

– Поторопись, – юноша забрался на кровать и лёг рядом с ним, – иначе Ли Янь снова обойдёт меня.

– Откуда у него столько свободного времени? – Цзян Чэн цокнул языком, склонил голову и продолжил играть. – Это из-за того, что у него нет парня?

– Я спрошу его об этом завтра, – сказав это, Гу Фэю снова захотелось рассмеяться.

– Ну, хватит уже, – Цзян Чэн посмотрел на него искоса. – Глядя на тебя, можно подумать, что я преждевременно кончил, – так ты, блядь, заливаешься.

– Оу, – не сдержавшись, Гу Фэй захохотал. – На самом деле нет, совсем не преждевременно.

– Эй! – воскликнул Цзян Чэн, но, вздохнув, замолчал.

Он сосредоточился на игре и не сводил глаз с голов маленьких животных.

То, что произошло сегодня, совершенно невозможно сравнить ни с чем другим. В итоге даже мой лучший навык сюэба сконцентрироваться на задаче за одну секунду не работает.

Долгое время Цзян Чэн пристально смотрел на кучу голов и не мог найти ни одной, которую можно было бы выбить. Потратив впустую пару сердец, он отбросил телефон в сторону, поёрзал немного и лёг на подушку:

– Забудь, это пустая трата времени.

– В чём дело? – Гу Фэй повернулся и обнял его.

– В миллионе мыслей в моей голове, – Цзян Чэн протянул руку и выключил свет.

Как только темнота окутала их, тёплое дыхание Гу Фэя, касающееся уха Цзян Чэна, наполнило его ощущением приятной усталости после волнения.

Гу Фэй ничего не добавил, а лишь легонько погладил парня по животу.

– Гу Фэй, – Цзян Чэн схватил его за руку, повернулся лицом и тихим голосом спросил: – так что… правда было не больно?

– Разве я не говорил, – юноша улыбнулся, – что не так уж и сильно?

– О, – Цзян Чэн надолго замолчал, обдумывая, как задать следующий вопрос, чтобы не выглядеть извращенцем, но в итоге ему не оставалось ничего другого, как спросить прямо: – Тебе было… хорошо?

– Пиздец, – Гу Фэй улыбнулся. – Так прямолинейно.

– Я не смог подобрать более тактичную форму, – Цзян Чэн улыбнулся в ответ.

– Довольно хорошо.

– Правда? – Цзян Чэн не был уверен, сказал ли Гу Фэй так просто, чтобы утешить его, или эти слова были правдой.

Весь процесс юноша был словно немного не в себе и чувствовал головокружение. Гу Фэй полностью заполнил его зрение и слух. Всё, что Цзян Чэн видел, слышал, к чему прикасался и что чувствовал, было невероятно возбуждающим.

Но он совсем не был уверен, было ли Гу Фэю на самом деле хорошо. Кажется, что должно было быть не особо.

В конце концов, мы – начинающие водители, которые до этого пользовались только инвалидной коляской. Если внезапно сесть за руль, то нам определённо не справиться технически, да и физически приспособиться сложно.

– Ты можешь сам попробовать, – ответил Гу Фэй.

– Что? – Цзян Чэн некоторое время не мог прийти в себя.

– Тогда ты поймёшь, правда это или нет, – продолжил возлюбленный.

– Ебать, – Цзян Чэн вдруг немного смутился. – Изначально я и так собирался это… попробовать.

После этих слов они оба рассмеялись и долго хихикали, касаясь друг друга дыханием.

Как же приятно.

***

Проснувшись утром, а точнее – в полдень, Цзян Чэн пошарил рукой рядом с собой и, наткнувшись на пустоту, моментально открыл глаза, оглянулся по сторонам и завопил:

– Гу Фэй!

– Эй, – Гу Фэй появился в дверном проёме спальни с сигаретой во рту через несколько секунд, – я здесь.

– Что ты делаешь? – спросил Цзян Чэн.

– В одиночестве курю после секса перед окном, – объяснил юноша.

– Блядь, – Цзян Чэн сел в кровати. – Тогда можешь продолжать.

Его парень улыбнулся в ответ, развернулся и вышел.

Цзян Чэн зевнул, встал с кровати и, подтянув штаны, подошёл к окну. Он раздвинул шторы и выглянул наружу.

Как только наступили летние каникулы, всё вокруг – начиная от воздуха и заканчивая пейзажем, – внезапно наполнилось дыханием лета: зелёными красками, ослепляющим солнечным светом и слегка разгорячённым сухим воздухом. Даже это ветхое здание кажется немного более живым в лучах солнца.

Этой ночью Цзян Чэн спал крепко. Чувства стыда, смущения, волнения и эмоциональной неразберихи, которые он ощущал перед тем, как заснуть, исчезли. Выйдя из спальни, он увидел спину Гу Фэя перед окном гостиной, и всё, о чём он мог думать, – это о счастье.

– Давай где-нибудь пообедаем? – Цзян Чэн подошёл, обнял Гу Фэя, положив подбородок ему на плечо, и несколько раз потёр руками его талию, словно забавляясь.

– Я не против сходить куда-нибудь, но, может, лучше съедим торт? – Гу Фэй потушил сигарету.

– О, точно, у нас есть торт. Тогда так и сделаем, – Цзян Чэн задумался на мгновение. – Ещё один ведь стоит у тебя в магазине.

– Тот мы можем съесть вечером, – Гу Фэй вытащил свой телефон. – Давай закажем две порции лапши на потом. Есть одни лишь сладости слишком приторно.

– Ага, – кивнул Цзян Чэн. – Я хочу тушёную лапшу с мясной подливой.

– Что-то будешь пить? – спросил Гу Фэй. – У них есть свежевыжатые соки.

– Какие, например?

– Всего два вида: огуречный… сок, – голос Гу Фэя внезапно наполнился смехом, – и апельсин-гэ*.

*Кит. чэн [橙] – апельсин.

Цзян Чэн замер на мгновение, прежде чем отреагировать:

– Охуеть!

– Давай ты возьмёшь огуречный сок, а я наслажусь апельсином-гэ, – продолжил Гу Фэй.

– Нет, – Цзян Чэн цокнул языком. – Мы можем разговаривать нормально?

– Ладно, Цзян Апельсин, – юноша посмотрел на него.

– Чёрт, – Цзян Чэн подтолкнул парня, – Гу Птица*.

*Кит. фэй [飞] – птица.

– Я сделал заказ, – сказал Гу Фэй. – Как поедим и отдохнём, мне нужно отвести Гу Мяо.

У Цзян Чэна не было пунктика насчёт торта. Он никогда раньше не ел его в свой день рождения и со временем просто утратил к нему интерес. К тому же сладости изначально его не особо волновали. Когда юноша приходил на день рождения какого-нибудь одноклассника, то даже не помнил, ел ли там пирог в честь именинника. Всё, что осталось в памяти, – так это фрагменты, наполненные дыханием юности, когда они бросались друг в друга тортом, а потом наводили порядок.

Цзян Чэну очень хотелось попробовать именно сделанный Гу Фэем торт, потому что тот, который приобрёл он сам, был не чем иным, как просто покупкой. Хотя это и был первый день рождения, которым он мог свободно распоряжаться и когда мог съесть праздничное угощение, значение этой сладости определённо изменилось. Поэтому они с Гу Фэем достали торт и приготовились исполнить ритуал именинников.

– Закроем шторы? Слишком ярко, – предложил Цзян Чэн.

– Ага, – кивнул Гу Фэй.

Цзян Чэн задёрнул шторы, но в комнате по-прежнему было довольно светло. Он закрыл двери в спальню, ванную и туалет, и в гостиной стало чуть темнее.

Когда Цзян Чэн вернулся к столу, Гу Фэй уже воткнул в торт восемь свечек.

– Почему только восемь? – спросил Цзян Чэн.

– Потому что нам по восемь лет, – юноша взял зажигалку и поджёг свечи одну за другой.

– Не притворяйся милым, – Цзян Чэн цокнул языком.

– Потому что тебе всего положили к торту 12 бесплатных свечек, – Гу Фэй взглянул на парня. – Но если ты хочешь зажечь все 18… Мне сходить купить ещё одну упаковку?

– Нет-нет, – Цзян Чэн остолбенел. – Я не просил этого. Раньше я никогда не ел торт на свой день рождения.

– О, – Гу Фэй замер, а затем продолжил поджигать свечи.

– Теперь нужно задуть? – Цзян Чэн опёрся на стол.

– Погоди, – юноша задумался на мгновение и быстро вытащил вставленные свечки.

Гу Фэй воткнул их обратно в другом порядке. Добавив несколько оставшихся свечей из коробки, он сформировал цифру 18.

– Теперь нам по 18.

Цзян Чэн засмеялся:

– А теперь можно задуть?

– Угу. Хочешь загадать желание? – спросил Гу Фэй.

– Я загадывал его всё это время. Уже закончил.

– Задувай, – скомандовал Гу Фэй. – Раз, два, три.

Они вдвоём подули на торт и погасили свечи, попутно опрокинув несколько из них.

– Эй, – Цзян Чэн откинулся на стуле, – я только что осознал, что попросил написать на торте «С днём рождения», но не указал имя. А я всё думал, что в магазине имели в виду, когда спрашивали, что написать?

– На том, что я испёк, есть надпись, – сказал Гу Фэй, взяв нож и разрезая торт. – Я принесу его вечером.

– Какая надпись? – спросил юноша.

– Там написано, – Гу Фэй серьёзно посмотрел на него и, помолчав, вдруг взмахнул рукой и закричал: – «Чэн-гэ, Чэн-гэ – лучший парень на земле!».

– Твою ж, – Цзян Чэн подпрыгнул от испуга и дёрнулся в сторону, после чего потребовалось несколько секунд, чтобы его потрясение переросло в радость. – Кто-нибудь видел, как ты писал такие бесстыжие слова?

– Да, – подтвердил Гу Фэй. – Люди в пекарне.

– Ты правда такое написал? – Цзян Чэн посмотрел на него. – Слишком неправдоподобно.

– Узнаешь, когда увидишь его сегодня вечером, – Гу Фэй отрезал кусок торта и передал его своему парню, положив сверху маленькую шоколадную табличку «С днём рождения».

Цзян Чэн взял тарелку и попробовал немного.

Придётся признать – на вкус весьма посредственно. Хотя, вероятно, в этом районе нет ни одной хорошей кондитерской. Однако сидеть лицом к лицу с Гу Фэем, вот так поедая торт, – просто восхитительно. Я не хочу ни говорить, ни двигаться, а только поглощать его кусочек за кусочком.

***

Курс реабилитации, выбранный Гу Фэем для Гу Мяо, был не из дешёвых. Учитель, который повёл детей играть, выглядел очень квалифицированным и терпеливым. Цзян Чэн не входил в комнату, а наблюдал за происходящим через окно. Он заметил, что по сравнению с другими детьми состояние Гу Мяо было довольно хорошим.

По крайней мере, она способна хотя бы на какой-то контакт. Те же ребята, которые совсем не реагируют на призыв, пробуждают чувства боли и отчаяния. Игра длится недолго и, по всей видимости, закончится до того, как дети потеряют терпение, учитывая, что у них его в принципе меньше, чем у обычных детей.

Гу Мяо была в хорошем настроении, когда вышла из комнаты со своим скейтбордом в обнимку.

Гу Фэй всё ещё разговаривал с учителем, поэтому Цзян Чэн повёл девочку на улицу покататься на тротуаре и подождать, пока её брат выйдет наружу.

Наблюдая за проносящейся мимо Гу Мяо с капельками пота, блестящими на солнце на кончике её носа, Цзян Чэн тихонько вздохнул.

Когда Гу Фэй вышел из здания, Цзян Чэн сидел на корточках на тротуаре рядом с клумбой и аплодировал Гу Мяо. Юноша подошёл и встал позади своего парня так, чтобы тот его не заметил.

Гу Фэй протянул руку и мягко ткнул Цзян Чэна в плечо. Тот тут же двинул его локтем по ноге, почти не дав времени среагировать.

– Ой! – Гу Фэй потёр ногу. – Всё ещё настолько чувствительный?

– Ебать! – Цзян Чэн обернулся. – Так мило с твоей стороны позвать меня. Если бы я ударил тебя чуть повыше, то тебе бы опять пришлось лежать на животе сегодня вечером…

Цзян Чэн замолчал на полуслове и быстро оглянулся по сторонам.

Гу Фэй наклонился и с улыбкой прошептал ему на ухо вопрос:

– Сегодня вечером?

– Блядь, – Цзян Чэн встал и посмотрел на него строгим взглядом, словно они обсуждали научный вопрос. – Не говори об этом на улице.

– Хорошо, – молодой человек очень серьёзно кивнул и вытащил сложенный листок из кармана своих штанов. – Тогда позволь мне сначала…

Цзян Чэн взглянул на бумажку и его глаза чуть не вылезли из орбит.

– Ебать! Какого хуя ты носишь это с собой? Ты переел сладкого? Хочешь, чтобы я вышиб его из тебя?

– Это секретное руководство моего парня, – ответил Гу Фэй. – Конечно, я должен носить его с собой, чтобы изучить.

– Быстро спрячь, – понизил голос Цзян Чэн, – иначе кто-нибудь увидит!

– Не волнуйся, – юноша рассмеялся. – Учитывая твой почерк, мне очень сильно повезёт, если я смогу разобрать написанное. А если ты покажешь это другим людям, они даже не поймут, что это текст.

– Отъебись, – Цзян Чэн развеселился. – И что с того?

– А то, – Гу Фэй взмахнул листком. – Разве ты не говорил, что выводишь палочку за палочкой? Почему я не вижу этого здесь?

– Чушь! У меня что, по-твоему, совсем нет стыда, чтобы выводить непристойные заметки палочка за палочкой?! – Цзян Чэн свирепо посмотрел на него. – Убери листок.

– Хорошо, – Гу Фэй сложил бумагу, засунул её в карман и свистнул Гу Мяо.

По правде говоря, Гу Фэй не особо много думал о том, случится ли это сегодня вечером, и будет ли он лежать на животе или стоять на коленях. Но глядя на спину Цзян Чэна, который медленно вёл Гу Мяо впереди, он понял, что если бы он захотел, то много чего стоило бы обдумать.

Особенно после того, как Гу Мяо потянула Цзян Чэна за рубашку, и его талия и спина выглянули из-под одежды…

Ах!

Гу Фэй быстро поднял голову и посмотрел на солнце, а затем, пару раз чихнув, беспощадно подавил зарождающуюся активность в штанах.

Глава 77 - А ты довольно гибкий

После полудня, когда рядом с ними была Гу Мяо, празднование дня рождения перешло в привычные посиделки. В круглосуточном магазине Цзян Чэн с серьёзным выражением лица пытался объяснить девочке значение этого особенного дня.

– Сегодня мы с твоим братом празднуем наши дни рождения.

Гу Мяо была в хорошем настроении, поэтому смотрела на него внимательным взглядом, но, казалось, всё ещё чего-то не понимала.

– Мой день рождения сегодня, а до дня рождения твоего брата, э-э, ещё месяц. Но чтобы сэкономить время и деньги, – продолжил Цзян Чэн, – мы решили отпраздновать всё в один день, понимаешь? Кивни, если поняла.

Гу Мяо посмотрела на него, но не кивнула. Мгновение спустя она слегка махнула ему рукой, приглашая пойти за ней, схватила свой скейтборд и повернулась, чтобы выбежать на улицу. Гу Фэй постучал костяшками пальцев по стойке и позвал её:

– Гу Мяо!

Его сестра не повернулась, однако тут же остановилась у двери, по-прежнему глядя наружу.

– Давай сначала поедим, – Гу Фэй присел на корточки перед Гу Мяо и посмотрел ей в глаза. – После ужина мы отдохнём полчаса, а потом ты сможешь пойти поиграть, договорились?

Гу Мяо некоторое время смотрела на него, затем кивнула.

– Она кивнула… – Цзян Чэн наблюдал со стороны. – Гу Мяо, наверное, не поняла, что я только что сказал, да?

– Мгм, не поняла, – Гу Фэй улыбнулся. – Обычно у неё нет проблем с осознанием того, что она делает каждый день. Но всё сказанное ей приходится объяснять на протяжении не менее получаса и только если у неё хватит терпения слушать. Как правило, уже через несколько минут она переключает внимание на что-то другое.

– То место, куда мы ходили сегодня, поможет ей? – спросил Цзян Чэн.

– Со временем немного поможет. Однажды в больнице я видел похожего ребёнка, и сейчас у него заметны улучшения.

– Сколько времени ушло на то, чтобы у него появились изменения? – заинтересованно продолжил Цзян Чэн.

– Семь лет, – Гу Фэй поднял взгляд.

Сюэба, безусловно, оправдывал своё звание: он сразу выявил ключевой аспект проблемы – время.

Ситуация с Гу Мяо была ещё не самой плохой. Несмотря на то, что она не очень хорошо контролировала свои эмоции, не умела правильно распознавать вербальные знаки и сопереживать другим людям, а иногда даже проявляла агрессию, Гу Мяо, тем не менее, при достаточно терпеливом и правильном подходе могла научиться общаться и не так часто причинять себе вред.

Но для того, чтобы продвинуться ещё дальше, нужно гораздо больше времени – намного больше, чем Гу Фэй осмеливался даже представить.

Цзян Чэн открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

– Давай закажем что-нибудь поесть? – Гу Фэй сменил тему и достал телефон. – Можно заказать что-нибудь поизысканней. Ну как, согласен?

– Конечно, – ответил Цзян Чэн. – Курица, утка, рыба или мясо – мне всё равно. Прямо сейчас я просто очень хочу чего-нибудь мясного… э-эм, свиную грудинку.

– Дай-ка подумать: или мы можем просто попросить их доставить мясо для гриля, а потом сами на сковороде его… – Гу Фэй подтащил стул и сел. Пока он говорил, все действия производились машинально, поэтому, когда он опустил задницу на стул, дискомфорт, исходящий из определённого места, вызвал у него желание пропеть оставшуюся часть предложения вслух, – и эта высокая нота, несомненно, попала бы в точку. – Пожари-им, – сквозь стиснутые зубы он с достоинством заставил себя закончить оставшуюся часть предложения.

– Отлично, – Цзян Чэн радостно щёлкнул пальцами в ответ на это предложение и встал, чтобы позвать Гу Мяо. – Давай, Эр Мяо, посмотрим, сможем ли мы найти какие-нибудь соусы для барбекю? Ты же теперь знаешь много слов, да? Так, где там всё лежит?

– Вон, они прямо… там, – Гу Фэй изменил положение тела и перенёс вес на локоть, оперевшись на стойку, чтобы немного ослабить давление на ягодицы.

– У тебя всё хорошо? – вдруг спросил Цзян Чэн.

Честно говоря, ощущения были не самыми приятными, но и боли особой не было, – просто немного непривычно. А что касается вопроса Цзян Чэна, то очень хотелось спросить этого перфекциониста, который так тщательно исследовал столь щепетильную тему, каково было делать это впервые? Парень приложил столько усилий, чтобы без капли стыда написать целую статью со всякими непотребствами, а в итоге не последовал своим же инструкциям.

Но, разумеется, Гу Фэй не сказал этого вслух, ведь он, как никто другой знал, что Цзян Чэн начнёт винить себя. В конце концов, они оба были новичками в этом деле – следовательно, сопротивляться инстинктам было не так-то просто. То, что он не сдался на полпути, уже можно было считать подвигом, достойным восхищения.

***

К тому времени, как привезли всё для гриля, Цзян Чэн и Гу Мяо уже выбрали на полках разные соусы и разложили их в ряд на столе.

– Теперь разольём соусы по блюдцам, хорошо? – предложил Цзян Чэн и пошёл с девочкой за посудой.

Гу Фэй наблюдал за ними, одновременно играя в телефон. В тот день учителя из реабилитационного центра проводили для Гу Мяо похожее занятие, а Цзян Чэн краем глаза наблюдал за происходящим через окно.

Кто бы подумал, что этот сюэба будет запоминать все упражнения.

Гу Мяо взяла ложку и с сосредоточенным выражением лица начала разливать соусы по блюдцам. Но, зачерпнув соус из трёх разных баночек, она начала терять терпение. Масло из соуса время от времени капало на стол, а более густые соусы иногда прилипали к ложке.

– Давай возьмём другую ложку, какую ты… – Цзян Чэн собирался встать и взять другую ложку, но Гу Мяо уже бросила ту на пол. Парень наклонился, чтобы её поднять, как в это мгновение на пол полетела и тарелка, после чего девочка принялась убирать со стола. Цзян Чэн посмотрел на неё и вздохнул. – Ох уж этот вспыльчивый характер.

У Гу Фэя непроизвольно дёрнулся уголок рта, однако он смог сдержать улыбку. Он привык к подобному поведению Гу Мяо. Она не была такой всё время, но подобные казусы время от времени всё же приключались. Гу Фэй сталкивался с этим постоянно и уже привык к случайным истерикам сестры.

– Эр Мяо, послушай, – Цзян Чэн поднял тарелку, затем взял салфетку, чтобы убрать соус с пола, – я делаю это только потому, что ты красивая. Если бы на твоём месте был кто-нибудь страшненький, я бы уже поднял его и вынес на улицу. А ты считаешь меня красивым? – спросил у Гу Мяо Цзян Чэн после того, как выбросил салфетку в мусорное ведро. – Хм?

Гу Мяо секунд десять вглядывалась в его лицо прежде чем кивнуть.

Цзян Чэн сразу оживился; он обернулся с гордым выражением лица и произнёс:

– Слышал? Твоя сестра сказала, что я красивый.

– Очень красивый, – подтвердил Гу Фэй.

Когда Цзян Чэн вновь повернулся к Гу Мяо, она протянула руки и обхватила его лицо ладонями, затем потянула его за уши, чтобы приблизить, и поцеловала в лоб.

– А? – Цзян Чэн замер, а затем резко повернулся к парню. – Ты это видел?!

– Да, – Гу Фэй удивился не меньше. У Гу Мяо очень редко получалось точно обозначить, что ей нравится, а что нет. Ей нравился Ли Янь, но она всегда была с ним холодна и в лучшем случае позволяла ему играть с её любимыми игрушками. То, как она выражала свою симпатию по отношению к Цзян Чэну, было очень необычно – настолько, что даже Гу Фэй видел такое впервые.

– Спасибо, Эр Мяо, – Цзян Чэн повернулся к ней, улыбнулся и уже собирался тоже поцеловать её в лоб, но Гу Фэй встал с места.

– Чэн-гэ, – остановил его парень. – Не надо.

– Хм? – Цзян Чэн сделал паузу, а затем, казалось, что-то осознал. – О, понял.

– Эр Мяо, – Гу Фэй присел на корточки перед сестрой и помахал ладонью перед её лицом. – Посмотри на меня.

Гу Мяо перевела взгляд на Гу Фэя.

– Не нужно так просто целоваться с мальчиками, а ещё ты не должна позволять мальчикам целовать тебя, – Гу Фэй чётко проговаривал каждое слово. – Гэгэ не целовал тебя с тех пор, как тебе исполнилось шесть, помнишь? Потому что ты уже взрослая, и я больше не могу тебя целовать.

Сестра не отрывала взгляд от Гу Фэя.

– Я уже рассказывал тебе об этом, помнишь? – продолжил Гу Фэй.

Гу Мяо кивнула.

– Давай попробуем сделать, как я учил, хорошо? – предложил её брат.

Гу Мяо повернулась и некоторое время смотрела на Цзян Чэна, словно о чём-то размышляя. Наконец она вытянула руку и щёлкнула перед ним пальцами, а затем показала большой палец вверх.

– А! – Цзян Чэн быстро сообразил и в ответ показал ей такой же жест. – Это ты тут красотка.

Гу Мяо улыбнулась, затем снова перевела взгляд на стол с соусами.

– Тебе придётся закончить самому, это предел её терпения и концентрации, – сказал Гу Фэй.

– М-м-м, – Цзян Чэн начал раскладывать по блюдцам соус из оставшихся двух банок, в то время как Гу Мяо внимательно наблюдала за ним.

– Теперь можно и поесть, – Гу Фэй взял переносную плиту с конфоркой, сковороду и поставил всё на стол. – Может, мне сходить за тортом?

– Нет, пока не надо, – Цзян Чэн настоял на том, чтобы пока не видеть торт. – Подожди, пока мы закончим есть, и достанем его, когда стемнеет. Торт должен подаваться в правильной атмосфере – в конце концов, это первый раз в жизни, когда я ем торт ручной работы моего парн... соседа по парте. Пусть это будет сюрпризом.

– Парня-соседа по парте, – цокнул языком Гу Фэй. – Значит, девушки-соседки по парте раньше готовили для тебя торт?

– Вот только не надо к словам придираться, – юноша свирепо посмотрел на него.

Гу Фэй рассмеялся, затем включил плиту и смазал сковороду маслом:

– Тогда давай жарить мясо, мой парень-сосед по парте.

Не успел Цзян Чэн подойти к Гу Фэю, как Гу Мяо уже подцепила палочками ломтик мяса и положила его на сковороду, сразу же начав переворачивать его.

– Эй, девочка, – вздохнул Цзян Чэн и тоже положил мясо на сковороду, а потом перевернул кусочек. – Ты так сильно хочешь мяса? Что будешь делать, если растолстеешь?

– Ей это не грозит, – сказал Гу Фэй. – Ты же знаешь: если её не остановить, она целый день будет кататься на скейте.

– Кстати, насчёт скейтборда, – вспомнил Цзян Чэн. – Я сегодня заметил, что уже пора менять колеса, они практически стёрлись.

– Мгм, – кивнул Гу Фэй. – Надо будет поменять, когда она пойдёт спать, а то закатит истерику, если увидит.

– Она не заподозрит подмены? – насторожился Цзян Чэн.

– Обычно она просто смотрит на доску – если изменений не видно, то всё хорошо, – Гу Фэй достал палочки для еды и перевернул ломтик мяса, который до этого протыкала Гу Мяо.

Есть дома было определённо намного удобнее, чем в кафе, они могли делать всё, что хотели, чувствуя себя совершенно непринуждённо.

Хотя периодически эта умиротворяющая непринуждённость нарушалась, например, когда посреди трапезы в магазин заходил кто-то из покупателей.

– А, вы ужинаете, да? – тётушка Люй, которая жила наверху, поприветствовала Гу Фэя, затем остановилась и, увидев Цзян Чэна, вытаращила глаза. – Это случайно не Цзян Чэн?.. Цзян Чэн же? Старина Ли…

Цзян Чэн повернулся и, не говоря ни слова, бросил на неё взгляд.

Тётушка Люй уже собиралась открыть рот, когда вмешался Гу Фэй:

– Тётушка, вы пришли за маслом, верно?

– Да, за маслом, – тётушка Люй кивнула, затем бросила ещё пару взглядов на Цзян Чэна. – Эй, послушай...

– Сейчас принесу, – Гу Фэй встал, подошёл к полкам и через секунду принёс бутылку масла. – Вы же в прошлый раз брали это соевое масло, верно?

– О да, да, – подтвердила тётушка Люй. – Ах, у тебя такая хорошая память, Да Фей.

– Я помню только постоянных покупателей, – Гу Фэй зашёл за кассу, назвал цену и подождал, пока женщина расплатится. – Что-то готовите?

– Ох, да, – тётушка Люй протянула ему деньги. – Вок* на плиту поставила и вдруг вспомнила, что масла-то нет.

*Вок (кантон. иер. 鑊) – круглая глубокая китайская сковорода с выпуклым дном маленького диаметра, способ приготовления в такой сковороде, а также блюда, приготовленные таким способом.

Гу Фэй быстро отдал сдачу и вручил женщине бутылку масла, приговаривая:

– Тогда лучше поторопитесь, ваш внук, наверное, уже проголодался, вдруг капризничать начнёт.

– Он уже начал, – тётушка Люй ещё больше забеспокоилась из-за его слов и торопливо вышла из магазина. – С этим ребёнком терпения не напасёшься!

Когда Гу Фэй вернулся за обеденный стол, то вдруг услышал, как Цзян Чэн тихо вздохнул.

– Они ещё как минимум год будут обсуждать это – либо с тобой лично, либо за твоей спиной, – сказал Гу Фэй, после чего взял кусочек мяса и положил его в миску Цзян Чэна. – Если злишься, можно сделать им замечание.

– Угу, – слегка улыбнулся юноша. – Они ведь в любом случае всё приукрасят, да?

– Разумеется, – напрямую ответил Гу Фэй. – Здесь так устроено, что если бы никто не приукрашивал истории из своей жизни или слухи про соседей, то жить было бы слишком скучно. Хочешь, я поспрашиваю и узнаю, что они успели насочинять за последние дни?

– Не-а, – Цзян Чэн цокнул языком. – Несложно догадаться. Раньше я даже представить такого не мог, но теперь у меня вроде как есть представление о происходящем.

– Просто смотри на это как на опыт, – предложил парень. – Ты в любом случае встретишь препятствия на своём пути. В твоей жизни будет ещё много разных событий, но именно это и есть доказательство того, что ты живой человек.

– Ну вот, снова философствуешь, – улыбнулся Цзян Чэн. – Ты тоже считаешься доказательством моего существования, разве нет?

– Я – доказательство твоей привязанности, – уголки рта Гу Фэя приподнялись в улыбке. – И доказательство твоего первого раза.

– Какого хрена! – Цзян Чэн быстро взглянул на Гу Мяо.

Очевидно, что его фраза «Какого хрена!» привлекла внимание Гу Мяо намного сильнее слов Гу Фэя. Девочка никак не отреагировала на слова брата, но тут же посмотрела на Цзян Чэна, когда тот заговорил.

– Ругаться нехорошо, – сразу же заметил Цзян Чэн.

Гу Мяо кивнула, затем протянула руку, щёлкнула пальцами и показала ему поднятый большой палец.

– Ты и левой рукой можешь щёлкать? – Цзян Чэн удивлённо посмотрел на Гу Фэя. – Кажется, раньше она щёлкала правой рукой?

– Мгм, но она редко так делает, вместе этого она обычно любит свистеть, – улыбнувшись, сказал Гу Фэй.

Гу Мяо отложила палочки для еды и одновременно щёлкнула пальцами обеих рук и показала два больших пальца вверх.

– Эй, а у меня левой рукой не получается, – Цзян Чэн рассмеялся. – Девчонка, а ты крутая.

После ужина они немного поболтали. Гу Фэй хотел отвести Гу Мяо спать, чтобы разделить торт только между Цзян Чэном и собой. Но поскольку уже пообещал сестре, что через полчаса после ужина она сможет покататься на скейтборде, то ему ничего не оставалось, кроме как сидеть на корточках у двери и смотреть, как Цзян Чэн и Гу Мяо катаются по двум улицам.

Время ещё есть.

Он сверился с телефоном.

Немного поиграем, отведу Гу Мяо домой, вернусь в магазин за тортом, а потом… Утром мама придёт в магазин, и мы сможем поспать до полудня, как сегодня, а потом отвести Гу Мяо на физиотерапию.

Потом придётся забыть о спокойствии. Нужно будет приступить к работе над заказами, за которые Гу Фэй ранее взялся, к тому же скоро начнётся фотосессия Цзян Чэна.

Такое чувство, что эти летние каникулы были намного короче обычных… Как же много дел…

Гу Фэй немного расстроился, когда понял, что его мысли плавно перешли от размышлений о ночи, полной всяких непристойностей, к планам по летнему заработку денег. Он громко цокнул языком, вернувшись к своим мыслям, затем достал из кармана страницу с заметками Цзян Чэна.

… Ну и почерк.

– Гу Фэй! – крикнул Цзян Чэн, пролетая мимо на скейтборде. Заметив листок в руке Гу Фэя, юноша показал ему средний палец.

Гу Фэй протяжно присвистнул.

На самом деле в этих кратких заметках было кое-что полезное. Если не обращать внимания на ужасный почерк, то способность этого сюэбы к краткому конспектированию была на высоте. Каждое предложение было ясным и лаконичным – достаточно одного взгляда, чтобы всё понять, одного урока, чтобы всё усвоить, найти ответ на то, что интересует, и разобраться в том, как сделать приятно Цзян Чэну…

Гу Фэй откашлялся и постарался взять свои бушующие мысли под контроль.

Но когда Цзян Чэн проехал мимо него во второй раз, все его предыдущие усилия свелись к нулю. Как назло, ветер приподнял низ рубашки Цзян Чэна и обнажил полоску талии.

Как же… вовремя.

Гу Фэй встал, повернулся и вошёл обратно в магазин; добравшись до задней комнаты, парень закрыл дверь.

В полдень Гу Фэй обычно дремал здесь на раскладушке. Он делал так только тогда, когда сильно уставал, но то, что юноша пришёл сюда сейчас, было, скорее, исключением.

Он открыл папку в своём телефоне и нашёл… видео с Цзян Чэном.

Это было совершенно обычное видео, записанное втайне: на записи видно, как Цзян Чэн прилёг на стол, заснув в процессе подготовки к урокам.

Этот парень выглядел даже привлекательно, когда засыпал во время учёбы. Казалось, что он просто решил быстро передохнуть, чтобы потом встать и продолжить заниматься. Удивительно, но и во сне его лицо не утратило той сосредоточенности, заметной секундой ранее. Невероятно сексуально.

К тому времени, как Цзян Чэн привёл Гу Мяо обратно, Гу Фэй уже убрал со стола и вымыл посуду.

– Подожди меня здесь, – обратился Гу Фэй к парню, после чего вытер пот с лица Гу Мяо полотенцем. – Я отведу её домой и сразу вернусь.

– Мгм, – Цзян Чэн сел на стул и вытянул ноги. – Чёрт, я устал, выносливости ей не занимать.

– Не завидуй, – улыбнулся Гу Фэй. – Она не знает, что такое усталость.

***

Обычно когда Гу Фэй отводил Гу Мяо домой, он шёл пешком, а сестра ехала на скейтборде. Но сегодня, чтобы сэкономить время, он посадил Гу Мяо на багажник своего велосипеда.

В общей сложности потребовалось меньше получаса, чтобы отвезти сестру домой, напомнить маме проследить, как Гу Мяо купается, а потом вернуться в магазин.

Цзян Чэн к тому времени уже заснул в кресле, откинув голову назад и вытянув ноги.

– Чэн-гэ? – Гу Фэй подошёл на цыпочках и шёпотом позвал его. Цзян Чэн не пошевелился.

Он встал позади Цзян Чэна и быстро выглянул на улицу, чтобы убедиться, что никого нет, затем наклонился и слегка прикусил губы парня, одновременно удерживая его руки.

У Цзян Чэна был рефлекс, который, если отточить, вполне можно использовать для убийства. Когда юноша прервал поцелуй и отстранился, Цзян Чэн тут же дёрнул рукой, – если бы в этот момент Гу Фэй отпустил его, то, несомненно, мог бы отхватить по полной.

– Бля! – как только Цзян Чэн понял, кто это был, то обречённо откинулся на спинку стула. – Гу Фэй, что ещё за игры...

– Не знаю, – рассмеялся Гу Фэй, отпуская руки парня, затем снова наклонился и прошептал ему на ухо. – А ты довольно гибкий.

– А? – Цзян Чэн сделал паузу. – Какого чёрта ты так быстро переключился.

– Торт?

– Хватит менять тему!

– Хорошо, – Гу Фэй подошёл к холодильнику и взглянул на него. – Тогда мы можем продолжить обсуждение твоей гибкости?

– Торт, – юноша указал на холодильник.

Торт Гу Фэя весил где-то полкилограмма и был немного меньше того, который Цзян Чэн купил вчера, однако выглядел очень аппетитно.

Снаружи торт был покрыт глазурью из белого шоколада и украшен кремом в форме роз с двумя вишенками в центре.

Торт был выполнен классически, но в его дизайне чувствовался стиль, а две вишенки добавляли яркости и свежести.

– Вот это да, Фэй-Фэй! – искренне восхитился Цзян Чэн. – Я думал, что в лучшем случае у тебя получится выдавить несколько завитушек, а ты сделал розы?

– Ты же помнишь, что я взял с собой Гу Мяо, – Гу Фэй слегка улыбнулся.

– Где надпись? – спросил Цзян Чэн, глядя на цветы из крема. – Разве ты не говорил, что там должна быть надпись? Места не хватило?

– Вот, – Гу Фэй развернул торт на пол-оборота.

Цзян Чэн заметил, что сбоку была строчка с текстом.

Он уже видел эту фразу раньше и до сих пор помнил её.

Это предложение было в сообщении, которое отправил ему Гу Фэй.

«Хочу, чтобы один лишь этот взгляд был со мной всю жизнь».

– Чёрт, – Цзян Чэн внезапно почувствовал, как глаза начало жечь.

Он много раз перечитывал это сообщение. Цзян Чэн видел его каждый раз, когда просматривал их старые переписки, но никогда не чувствовал настолько сильных эмоций, как сейчас.

– Что случилось? – спросил Гу Фэй.

– Ничего, – Цзян Чэн глубоко вздохнул и после короткой паузы цокнул языком. – Ты сам это написал?

– Да, – ответил Гу Фэй.

– Очень... неплохо, – Цзян Чэн уставился на строчку. – Твой почерк… определённо лучше моего.

– Это комплимент? – поинтересовался юноша.

– А разве нет? – Цзян Чэн поднял глаза и бросил на него взгляд.

– Лучше, чем твой почерк, – Гу Фэй тоже внимательно посмотрел на него. – Это комплимент?

– Отвали. Я наконец-то понял, что тебе просто не терпится меня подразнить, рано или поздно я научу тебя манерам, – Цзян Чэн достал телефон. – Подержи торт, я хочу его сфоткать.

Гу Фэй рассмеялся, поднося торт ближе к лицу, и спросил:

– Вот так?

– Улыбочку, – Цзян Чэн посмотрел на парня через экран телефона.

Гу Фэй улыбнулся во все зубы.

– Ты можешь улыбаться нежнее? – Цзян Чэн нахмурился.

Парень снова улыбнулся.

Цзян Чэн сделал снимок. Гу Фэй уже собирался поставить торт на стол, когда юноша махнул ему рукой:

– Подожди, я ещё хочу записать видео.

Гу Фэй снова поднял торт.

– Начинай говорить, – Цзян Чэн начал записывать ролик.

– Что говорить? – спросил парень. – С днём рождения, Чэн-гэ.

– Скажи, – Цзян Чэн приблизил изображение, – тебе нравится Чэн-гэ?

– Нравится, – усмехнулся Гу Фэй. – Очень-очень нравится.

Глава 78 - Я – ёбаная псина

Парни оставались в магазине до девяти часов. Когда покупатели перестали приходить, Гу Фэй запер дверь, и они вдвоём медленно пошли по улице.

Сегодня Цзян Чэн съел не очень много мяса. Хотя он был заядлым мясоедом, возможно, у него было такое хорошее настроение, что ему хватило всего лишь нескольких кусочков, чтобы почувствовать себя сытым. Он ел не так много, как Гу Мяо, а Гу Фэй – и того меньше. Парень главным образом следил за огнём и процессом приготовления в целом.

– Хочешь поесть чего-нибудь ещё? – спросил Гу Фэй.

– Ненормальный. Почему бы тогда не вернуться и не достать из холодильника мясо, которое мы не доели? – ответил Цзян Чэн и прикоснулся к своему животу.

На самом деле быть наполовину сытым приятно. Чувствуешь себя очень расслабленным, особенно когда луна только взошла и дует лёгкий ночной ветерок, а ты бредёшь медленно и бесцельно по безлюдным улочкам вместе со своим парнем. Никакой цели не нужно. По правде говоря, зачастую нет необходимости ни в месте назначения, ни в поводе, – даже думать ни о чём не надо. Пока тот самый человек находится рядом с тобой, можно просто продолжать идти.

Цзян Чэн уже давно жил здесь, но в районе сталелитейного завода всё ещё оставалось много мест, в которых он не бывал. Юноша всегда считал этот городок загнивающим и депрессивным, а всех живущих в нём людей – невежественными и мрачными. Даже сейчас это ощущение сохранялось, но… Он бросил взгляд на Гу Фэя.

Но рядом с моим парнем всё по-другому. Стоит мне только увидеть его издалека в толпе, как моё сердце начинает трепетать. И внезапно я замечаю, что всё вокруг наполняется красками, а то, что видят мои глаза и чувствует моё сердце, меняется. Это может прозвучать немного пафосно, но Гу Фэй действительно моё плацебо в этой безнадёжной среде и самая главная опора перед лицом любых неприятностей.

Телефон Цзян Чэна издал сигнал о новом сообщении.

Он вытащил мобильник и увидел, что письмо было от Пань Чжи.

> Рассуждение о том, как влюблённость уничтожает привязанность и дружбу между дедулей и внучком

– Что за нах? – Цзян Чэн остолбенел на мгновение, а затем пролистал переписку вверх и увидел, что Пань Чжи прислал ему поздравление ещё в час ночи, но он его вообще не заметил.

Юноша улыбнулся и ответил другу:

> Что же ты не отправил мне сообщение в 3 утра? Тогда бы я тем более его не увидел

> Не оправдывайся. В данной ситуации ты его, блядь, не увидел бы независимо от времени отправки

> Разве я сейчас не прочитал твоё новое сообщение сразу?

> Дедуля, отвечаю, ты должен взять себя в руки

Прочитав ответ Пань Чжи, Цзян Чэну вдруг стало стыдно. Он подумал о том, что случилось прошлой ночью, и о том, что, возможно, произойдёт сегодня вечером… Юноша искоса взглянул на Гу Фэя.

> Я полон негодования пиздецки одинокого человека

> яоченьбоюсьвнезапнонаступившейтишины.jpg

> Что-то случилось? Если нет, то я сворачиваю разговор

> А как же наше взаимопонимание, дедуля? Где те разговоры до трёх утра о делах душевных?

> Спокойной ночи

> Я приезжаю послезавтра тем же поездом и в то же время

> Привезёшь кого-нибудь с собой?

> Некого. У нас нет каникул. Зато есть подготовительные курсы. Мне пришлось придумать смерть четвёртого дедушки, чтобы выбить себе два выходных

> У тебя есть четвёртый дедушка?

> Нет. Если бы он у меня был, разве позволил бы я ему умереть?! Что с твоими мозгами? Отключились из-за любви, а?

> Понял, преклоняю колени

> Ладно, дедуля. Спокойной ночи, дедуля

– Пань Чжи? – спросил стоящий рядом Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн немного расчувствовался.

Ученики школы «Сычжун» прямо сейчас веселятся по всему свету, попутно жалуясь на то, что летние каникулы урезали более чем наполовину, в то время как в той школе их вообще нет. Какая несправедливость!

– Он отпросился на два дня, чтобы приехать навестить меня.

– Всего на два? – Гу Фэй был немного удивлён. – Я думал, он приедет на целую неделю как минимум.

– В моей старой школе нет летних каникул, – Цзян Чэн улыбнулся. – Он наврал им с три короба и попросил два выходных.

– Тогда… – Гу Фэй посмотрел на парня. – Разве тебе не нужно тоже вплотную взяться за подготовку? Следовать их учебной программе или что-то в этом роде? Кажется, твой график съёмок сильно перегружен. Давай я отменю пару фотосессий?

– Не надо, – покачал головой юноша. – Я всегда могу найти время позаниматься. В конце концов, кто я?

– Ты – суперсюэба, – рассмеялся Гу Фэй.

– Верно, – Цзян Чэн вытащил свой телефон и отправил Пань Чжи сообщение, чтобы тот не забыл попросить учителя передать для него некоторые учебные материалы и тесты.

> Уже попросил. Мы, одиночки, обладаем отличной памятью

Цзян Чэн улыбнулся и, когда стал прятать телефон обратно в карман, посмотрел вниз и обратил внимание на свои ноги, медленно делающие шаг за шагом. Рядом были ноги Гу Фэя, которые тоже двигались не спеша.

Весьма занятно.

Цзян Чэн снова достал телефон и принялся снимать свои ноги на видео.

– Угадайте… – Цзян Чэн начала бормотать по привычке.

Произнеся это, юноша посмотрел на Гу Фэя, который шагал вполне расслабленно, засунув руки в карманы.

– Притворись, что ты не слышишь меня.

– Ага.

– Угадайте, кому принадлежат эти четыре ноги… две пары ног? – Цзян Чэн поместил свой телефон между собой и Гу Фэем и продолжил снимать. – Участник Цзян Чэн и его… парень находятся в самом разгаре 100-шаговой прогулки после ужина. Собственно, нетрудно догадаться, что невероятно длинные ноги принадлежат участнику Цзян Чэну, в то время как ноги его парня…

Внезапно Гу Фэй ускорил шаг и прошёл вперёд, а затем остановился и повернулся боком, выпрямив ноги.

– Ну, ладно! – Цзян Чэн пришёл в восторг. – У моего парня очень длинные ноги. Когда мы впервые встретились, участник Цзян Чэн так и сказал, что у этого юноши очень длинные ноги.

Услышав это, Гу Фэй развернулся и пошёл дальше. Как только Цзян Чэн убрал свой телефон, юноша спросил его:

– Значит, ты тогда смотрел на мои ноги?

– Я всегда первым делом смотрю на ноги, – ответил Цзян Чэн.

– А потом на что? – поинтересовался Гу Фэй.

– Если ноги хороши, то на лицо. Ну, а если они не очень, то смотрю в свой телефон.

Гу Фэй долго смеялся.

***

Побродив больше часа по извилистой дороге в районе сталелитейного завода, они вернулись к дому, где Цзян Чэн снимал квартиру.

Как приятно прогуляться.

Гу Фэю редко выпадала возможность вот так просто пройтись. Обычно у него на это не было времени, а когда оно появлялось, он брал с собой Гу Мяо. Но ходить с ней было невозможно: девочка была как вечный двигатель, только большой. Сложно угнаться за таким мощным движком, когда идёшь пешком.

Оба парня молчали, подойдя к подъезду. Они сразу зашли внутрь и стали подниматься наверх.

Гу Фэй посмотрел на спину Цзян Чэна.

Спина, талия, ягодицы, ноги…

Юноша тихонько откашлялся и прошептал:

– Я хочу к тебе прикоснуться.

– Пиздец, – Цзян Чэн повернул голову и уставился на парня, переходя на шёпот: – Обязательно, блядь, произносить такие вещи?

– А вдруг ты рефлекторно врежешь мне по лицу? – прошептал Гу Фэй.

– Ты прямо сейчас хочешь ко мне прикоснуться? – продолжил Цзян Чэн ещё тише.

– Да.

– Мне нужно сказать «хорошо»?

Гу Фэй улыбнулся и коснулся талии парня, а затем перешёл к его ногам.

– Ебать! – прокричал тихим голосом Цзян Чэн и рванул вверх по лестнице.

Гу Фэй тут же погнался за ним и ущипнул его за ягодицу.

– Ой, блядь! – Цзян Чэн подпрыгнул от неожиданности, но у него не было времени оглянуться и просверлить взглядом своего парня, поэтому он просто побежал дальше.

– У меня длинные ноги, – подбадривал его сзади юноша.

– Я предупреждаю тебя, Гу Фэй! – Цзян Чэн подбежал к двери и указал на своего парня, доставая ключ. – Ты…

Гу Фэй подошёл и поцеловал его, а затем снова ущипнул за талию.

– Я… – Цзян Чэн на мгновение лишился дара речи и поспешил открыть дверь.

Когда Гу Фэй вошёл следом за ним и закрыл дверь, Цзян Чэн тихо выругался:

– У тебя, блядь, гон начался?

– Уже закончился, – Гу Фэй плюхнулся на диван и улыбнулся.

Цзян Чэн стоял посередине комнаты и пристально смотрел на парня добрых десять секунд. Затем он наконец повернулся и пошёл в спальню:

– Я приму душ, а то вспотел во время прогулки.

– Я тоже хочу в душ, – сказал Гу Фэй, лёжа на диване.

– Стань в очередь, – без раздумий ответил Цзян Чэн.

Юноша взял одежду и сделал пару шагов по направлению к ванной прежде чем снова взглянуть на Гу Фэя и сказать:

– Ты хочешь помыться вместе?

Гу Фэй рассмеялся:

– Забудь, иди первым.

Цзян Чэн цокнул языком и вошёл в ванную.

Звук льющейся воды послышался уже через несколько секунд. Гу Фэй вытянул ноги и вздохнул, подперев руками спину. Он взял пульт, включил телевизор и остановился на первом попавшемся канале.

Мы с Цзян Чэном по-прежнему такие невинные. После всей взаимной мастурбации, а теперь ещё и секса, мы так ни разу и не принимали душ вместе… Тц-тц.

Правда, у Гу Фэя не возникло мысли втиснуться к парню в ванную прямо сейчас. Впервые он ощутил силу сюэба: его разум был поглощён непристойными заметками Цзян Чэна, и строки с уродливо выведенными словами проносились в нём бегущей строкой.

За всю его жизнь вплоть до сегодняшнего дня память Гу Фэя ни разу так отчётливо не напрягалась ради «учёбы», даже несмотря на этот кошмарный почерк.

Его переполняли практический интерес и жажда познания. Он даже встал и подошёл к столу, чтобы измерить его высоту до того, как Цзян Чэн выйдет из ванной.

Вполне подходит…

Гу Фэй опёрся руками на стол и на мгновение дал волю своему воображению, которое тут же вырвалось из-под контроля. Когда Цзян Чэн вышел из душа, Гу Фэй уже не позировал у стола, а просто лежал на диване, подогнув ноги и делая вид, что он смотрит телевизор, хотя ему так и не удалось успокоиться.

Всегда был уверен, что я довольно уравновешенный и принадлежу к типу людей с большим самообладанием, но на деле оказалось, что я весьма наивный.

– Я настроил достаточно высокую температуру воды, – Цзн Чэн взял полотенце и стал вытирать им волосы, направляясь в спальню. – Не забудь отрегулировать, когда пойдёшь мыться.

– Ага, – Гу Фэй лежал на диване, не шевелясь. – Принеси мне какую-нибудь одежду.

Цзян Чэн оглянулся на парня:

– Ты теперь у нас важная шишка?

– Да, – кивнул Гу Фэй.

Цзян Чэн зашёл в спальню и взял пижаму и нижнее бельё.

– Новых трусов нет. Наденешь мои?

– Хорошо, – Гу Фэй вытянул руку.

– Господин Гу, – Цзян Чэн швырнул одежду в парня, повернулся и продолжил вытирать волосы, глядя в телевизор.

Поза Цзян Чэна была крайне бесцеремонной: он полностью загораживал собой экран. Когда Гу Фэй пытался что-то разглядеть, то видел лишь его спину.

Цзян Чэн был без рубашки, а с его бёдер небрежно свисала пара свободных спортивных штанов. Гу Фэй подумал, что мог бы стянуть их одним лёгким рывком.

Сперва Гу Фэй хотел попросить парня отойти, но так и не издал ни звука.

Поглазев на Цзян Чэна некоторое время, Гу Фэй встал, держа в руках одежду, и направился в ванную. Проходя мимо юноши, он резко наклонился, обхватил его руками и укусил за талию.

В этот момент сверхчеловеческий условный рефлекс Цзян Чэна достиг своей наивысшей точки. Не успев проронить ни слова, он ударил Гу Фэя по голове, а затем завопил:

– А-а-а!

– Эй, – Гу Фэй разжал челюсти и, прикрывая голову руками, сделал пару шагов назад, – рано или поздно ты меня покалечишь.

– Отъебись! – Цзян Чэн свирепо посмотрел на парня и потёр свою талию. – Ёбаная псина! Так сильно укусил!

– О! – Гу Фэй неожиданно засмеялся и закивал головой, подходя к ванной. – Да, я – ёбаная псина…

Когда Цзян Чэн направился в его сторону, Гу Фэй быстро убрал задвижку и заперся изнутри.

– Гу Фэй! – Цзян Чэн забарабанил в дверь. – Тебе конец!

– Почему? – спросил с улыбкой Гу Фэй, раздеваясь.

– Выходи и дерись! – снова послышался удар в дверь.

– Тебе меня не одолеть, – ответил Гу Фэй.

– Блядь, – выругался Цзян Чэн, – надо было вчера заснять твои стоны!

– Спасибо за идею, – Гу Фэй прислонился к стене и долго хохотал.

– Тебе конец! – повторил Цзян Чэн, остановился на пару секунд, а затем снова ударил в дверь. – Тебе конец!

Гу Фэй немного снизил температуру воды, повернул кран и стад под струи, всё ещё улыбаясь.

Он вполне успел успокоиться после их потасовки, но, услышав фразу Цзян Чэна о записи стонов, вдруг снова завёлся.

Один лучше другого…

Когда Гу Фэй вышел из душа, Цзян Чэн сидел на диване, скрестив ноги, и играл в своём телефоне. При звуке отворяемой двери ванной он лишь взглянул на своего парня, не отрывая пальцев от экрана.

– «Мастер ритма»*? – Гу Фэй услышал знакомую мелодию. – Я думал, что ты не играешь в игры для умственно отсталых.

*Музыкальная мобильная игра, в которой каждый этап проходит в боевом формате, основанном на сюжете. В игре нужно собирать различных персонажей и разрабатывать стратегии, используя их уникальные способности для борьбы с врагами.

– Этот уровень такие слабаки, как ты, ни за что не пройдут, – парировал Цзян Чэн.

Гу Фэй улыбнулся и ничего не ответил, прислонившись к столу и глядя на своего парня.

Пальцы Цзян Чэна очень ловкие и быстрые. И в отражаемом экраном свете они выглядят… красиво. Конечно, такое впечатление может быть обусловлено моим собственным астигматизмом в 75 градусов.

– Отличный день рождения, – понаблюдав за Цзян Чэном некоторое время, Гу Фэй подошёл и сел рядом с ним. – Так ты его празднуешь?

– А как по-другому? – ухмыльнулся юноша. – Лечь в постель и позволить тебе записать мои стоны? За попытку – зачёт, но даже не мечтай.

– Я не буду их записывать, – Гу Фэй подвинулся ближе, обнял парня за талию и поцеловал в плечо. – Чэн-гэ…

– Что «Чэн-гэ»?

– Не заставляй меня применять силу, – ответил Гу Фэй.

– Какого хуя? – Цзян Чэн удивлённо повернул голову с натянутой улыбкой на лице. – Этот молодой человек слишком смелый, что ли?

Гу Фэй ничего не ответил. Он взял телефон из рук Цзян Чэна и бросил его на кофейный столик. Прежде чем юноша успел отреагировать, Гу Фэй устремился вперёд и опрокинул его на диван.

– Ты у меня получишь! – Цзян Чэн ударил парня по спине. – Тебе надо заснять себя самого в таком виде, сучий ты…

– Потрох? – подсказал Гу Фэй.

– Я с тобой не разговариваю, – парень протяжно вздохнул. – Я чувствую себя ужасно обессиленным.

– Сегодня тебе не придётся напрягаться.

Цзян Чэн замер.

– Блядь, я с тобой не разговариваю!

Гу Фэй поцеловал его в ухо и рассмеялся.

Цзян Чэн стиснул зубы и какое-то время пытался сдерживаться, но в итоге всё равно расхохотался. Немного погодя он коснулся спины Гу Фэя и сказал:

– Эй, тебе не полегчало от смеха?

– Ну… Ты чувствуешь?

– А то. Ты же не в ватных штанах, – сказал Цзян Чэн.

Гу Фэй поцеловал его в губы сначала нежно, а затем намного более страстно, и отстранился. Глядя в глаза своего парня, Цзян Чэн прищурился и сказал:

– Распробовал?

– Ага, – Гу Фэй высунул язык и провёл им по его губам.

Цзян Чэн тут же укусил его за кончик языка.

Гу Фэй улыбнулся и углубил поцелуй, просунув кончик своего языка между зубов юноши. Когда Цзян Чэн ответил на поцелуй, Гу Фэй тоже легонько прикусил его язык, после чего его парень снова сделал то же самое.

То, как они себя вели, покусывая друг друга вместо нормальных поцелуев, было полным ребячеством и совсем не создавало романтический настрой, как было бы у «опытных водителей». И хотя такое поведение совершенно не соответствовало эталону современных изголодавшихся юнцов, тем не менее Гу Фэю оно очень нравилось.

Сейчас он в полную силу наслаждался этим ощущением.

Продвигаться вперёд и отступать назад между языком и зубами Цзян Чэна, медленно и постепенно проникая всё глубже и глубже, невероятно волнительно. Я так возбуждён, что мои собственные штаны кажутся мне на размер меньше.

Гу Фэй отпустил губы Цзян Чэна, снова укусил его за подбородок, а затем ещё раз прихватил зубами его шею. Он услышал, как дыхание юноши немного ускорилось. Когда Гу Фэй поцелуями проложил дорожку к его животу, то страстное дыхание его возлюбленного стало ещё более заметным.

Гу Фэй стянул с парня штаны.

– Мы… не пойдём в спальню? – спросил Цзян Чэн.

Гу Фэй бросил его штаны на пол. Одной рукой он схватил щиколотку Цзян Чэна и прижал её к спинке дивана, а другой провёл по ноге снизу вверх и прикоснулся к татуировке. Затем, аккуратно соединив кончики пальцев, он повёл ими обратно вниз.

– Слишком поздно, – Гу Фэю казалось, что его рука, сжимающая щиколотку парня, держит дверцу машины, поэтому он не смог удержаться от следующего комментария: – Садись в машину.

– Ты, блядь, больной, – Цзян Чэну, который и так уже немного задыхался, когда говорил, внезапно стало смешно.

– Перестань смеяться, – Гу Фэй опустил голову и облизал по кругу отпечаток зубов, запуская руку в нижнее бельё парня.

Тело Цзян Чэна резко напряглось, его голова запрокинулась назад, и он тихонько вздохнул.

От такой реакции у Гу Фэя немного перехватило дух. К счастью, его преимуществом было то, что он уже успел подрочить сегодня… Хотя в этот момент он всё равно чувствовал, что вот-вот готов сорваться.

По сравнению с нетерпеливым Цзян Чэном Гу Фэй был благородным хулиганом нового века. Столкнувшись с такой привлекательной картиной, он стиснул зубы и сдерживал себя, чтобы не наброситься на Цзян Чэна, как тот на него.

Хотя ненадёжные сведения из непристойного конспекта припоминаются довольно смутно, всё же они упорно вибрируют и медленно крутятся в моём сознании, как заезженная пластинка.

Гу Фэй не особо точно следовал заметкам. Ему просто нужно было понимать, что к чему, а в остальном он импровизировал, полагаясь на непосредственную реакцию своего парня.

Цзян Чэн дышал тихо и учащённо. Вероятно, из-за того, что свет в гостиной был ярче, чем в спальне, он поднял руку и прикрыл ею глаза.

Это движение было весьма соблазнительным. Гу Фэй сунул руку под диванные подушки, вытащил бутылочку со смазкой и выдавил немного на свою ладонь, не отводя взгляда от лица парня.

У Цзян Чэна очень хорошая форма лица: оно рельефное, но мягкое. Хотя он и прикрыл рукой глаза, я всё равно вижу его прямую переносицу, приоткрытые губы и красивый подбородок…

Стоило влажным от смазки пальцам Гу Фэя коснуться Цзян Чэна, как тот поднял руку, прикрывающую глаза, взглянул на своего парня и едва произнёс:

– Блядь, когда ты успел её принести?

– Пока ты принимал душ, – Гу Фэй подался вперёд, поставив одну руку рядом с головой Цзян Чэна, наклонился и поцеловал его, продолжая двигать второй рукой.

Цзян Чэн нахмурился и тихо фыркнул.

Вероятно, это был один из самых полезных советов во всём конспекте: первый палец, затем второй, следи за темпом, не торопись…

Гу Фэй не понимал, как сумел это выдержать. Мысль «Нахуй заметки – и полный вперёд!» возникала у него в голове минимум раз десять во время этого процесса.

Выражение лица Цзян Чэна менялось от «Мне, блядь, не очень приятно» к «Пошевелишь рукой ещё хоть раз, и я тебя убью!» и «Кажется, это терпимо…», чтобы прийти в итоге к «Можешь приступать».

Гу Фэй чувствовал, что каждый миллиметр его тела, включая поры, настроен на то, чтобы ловить реакцию Цзян Чэна. Впервые за свои неполные 18 лет жизни хулиганом он был так на чём-то сосредоточен.

Теперь мне больше не нужно руководствоваться конспектом. Я уже слышу сердцебиение Цзян Чэна вместе с собственным, чувствую его дыхание сквозь свои судорожные вздохи и понимаю его побуждения так же, как свои.

Гу Фэй спрыгнул с дивана и поднял Цзян Чэна на ноги.

– Что ты делаешь? – юноша был немного сбит с толку этим рывком.

Только тогда Гу Фэй внезапно повернул голову и посмотрел на шторы в гостиной.

Ебать! Хорошо, что мы закрыли их, когда зажигали свечи сегодня утром, и не раскрыли обратно!

Такой резкий скачок, а затем спад напряжения только усилил реакцию тела Гу Фэя, будто его простимулировали.

– Трахаю тебя, – ответил Гу Фэй, схватив Цзян Чэна за руку и прижав его к столу.

Рука Цзян Чэна была заведена назад, из-за чего мышцы его спины и талии напряглись. Гу Фэй внезапно почувствовал, что его зрение немного затуманилось из-за волнения и перегрузки мозга.

Глава 79 - Доброе утро, Чэн-гэ

С полузакрытыми глазами Цзян Чэн лежал на кровати, обнимая подушку и повернув голову набок. Гу Фэй лежал рядом в той же позе, но вместо подушки он обнимал мягкое маленькое одеяло.

– Чэн-гэ, – позвал Гу Фэй и посмотрел на своего парня.

– М-м.

– Пойдём купим ещё одну подушку? – предложил юноша.

– Зачем? – начал Цзян Чэн, а затем, немного подумав, приподнял уголок рта. – Чтобы Пань Чжи было на чём спать, когда он придёт?

– Молодец, всё верно, сюэба, – Гу Фэй громко цокнул языком. – Может, ещё раз тебя трахнуть, чтобы ты начал прилично себя вести?

– Как насчёт того, чтобы провести ещё 300 раундов и определить победителя? – Цзян Чэн тоже цокнул языком и отвернулся к стене.

– Больно? – Гу Фэй протянул руку и погладил его по спине.

– … Всё в порядке, – юноша закрыл глаза, удостоверившись, что его ответ устроил собеседника.

Честно говоря, кажется, не было предела тому, насколько бесстыдными могут быть люди. Подумать только: всего за последние 24 часа мы с Гу Фэем стали настолько смелыми, чтобы открыто говорить на такие темы.

– Хочешь, чтобы я отнёс тебя в душ на руках? – со смехом спросил Гу Фэй. – Ты же понимаешь, что я всё равно это сделаю, даже если продолжишь так нагло себя вести?

Цзян Чэн лежал, не двигаясь.

– Тогда в следующий раз я буду ещё наглее... Эй, Гу Фэй, – Цзян Чэн повернулся и посмотрел на своего парня. – Я задам тебе вопрос, и ты должен ответить на него честно.

– Хм? Спрашивай, – Гу Фэй придвинулся к нему ещё ближе и коснулся его руки.

Цзян Чэн потёр кончик носа и спросил:

– Это ведь не был твой первый раз, да?

– М? – юноша замер в замешательстве.

– Будь хорошим мальчиком и скажи правду, я не буду злиться, – Цзян Чэн дружелюбно улыбнулся, обнажив клыки.

– Подожди, – усмехнулся Гу Фэй, взяв себя в руки. – С чего такие вопросы?

Цзян Чэн уставился на него, всё ещё улыбаясь во все зубы.

– Ты продержался дольше меня. Даже когда мы пробуем что-то новое, у тебя всё хорошо получается. Хочешь, чтобы я поверил, что это природный талант?

– Бля, – Гу Фэй никак не мог перестать смеяться. – Я самый обычный девственник, окей?

– Нет, это мои слова, – отрезал Цзян Чэн.

– Послушай, я никогда и не сомневался в тебе, – продолжил Гу Фэй.

– Бля, было бы странно, если бы ты сомневался?

Цзян Чэн понял, что ему даже не стыдно признать свою неопытность. Как и ожидалось, его лицо уже расплылось в улыбке.

– Твои заметки, – Гу Фэй повернулся и подложил одеяльце под голову. – Ты сам-то их видел?

– А, – юноша рассмеялся. – Чёрт, перестань о них вспоминать.

– Ты хоть помнишь, что там было? – продолжил Гу Фэй, поглаживая возлюбленного по спине.

– Чёрт, – Цзян Чэн почувствовал себя немного неловко. – Разумеется, я всё помню.

Конечно же, он помнил.

Просто из-за волнения очень легко что-то забыть, к тому же не исключены некоторые отклонения от первоначального плана. На многое влияет настроение, состояние организма и тому подобное, а ещё... Чёрт, по правде говоря, просто было сложно сдерживаться.

– Верно, ты всё-таки сюэба. Даже такой бездельник, как я, смог всё запомнить, перечитав всего пару раз, – как же получилось, что наш умник не выучил? – улыбаясь, поинтересовался Гу Фэй. – Но что поделаешь, этот самый сюэба был настолько возбуждён, что смотрел на меня так, словно хотел прижать к земле и без раздумий кончить на лицо...

– Заткнись, – Цзян Чэн указал на него. – Гу ФэйФэй, только попробуй ещё что-то сказать.

Сдвинувшись немного вниз, Гу Фэй подвинулся ближе, немного придавив своего парня, и коснулся его губ своими.

Несмотря на то, что в этом поцелуе не было страсти, в нём преобладало кое-что другое: твёрдость, лёгкость, комфорт, неторопливость...

– Пойдёшь в душ? – спустя некоторое время спросил Цзян Чэн.

– Если хочешь, можешь идти первым, – Гу Фэй сел и потянулся к прикроватному столику. Он взял пачку, которую оставил там Цзян Чэн, достал сигарету и закурил. – Я подожду.

– Хватит уже, – Цзян Чэн взял сигарету в рот. – Почему ты всегда затягиваешься, независимо от того, сверху ты или снизу?

– Просто курю, – ответил юноша. – Разве что-то не так, это же просто сигарета.

– Сегодня ты бросаешь курить, – Цзян Чэн слез с кровати. Краем глаза он заметил, что на полу не осталось ни одной скомканной салфетки. Гу Фэй каким-то образом успел всё убрать. – Я в душ.

– Почему ты всегда купаешься первым, независимо от того, сверху ты или снизу? – в ответ спросил Гу Фэй.

– Потому что я старше тебя на месяц, – Цзян Чэн взял сменную одежду, надел тапочки и ушёл.

По дороге в ванную, проходя через гостиную, его вдруг охватило чувство, от которого бросило в холодный пот. Он резко повернул голову к окну. Однако спустя мгновение с облегчением выдохнул, увидев плотно задёрнутые шторы. Дойдя до ванной, Цзян Чэн ещё какое-то время постоял, державшись за раму дверного проёма.

Вспомнить такую важную деталь всего через полчаса после столь пикантной сцены – вот классический способ схватить инфаркт...

Он наконец залез в ванную и включил горячую воду; в конце концов, то ли из-за прилива крови, то ли из-за того, что он вспомнил подробности, голова начала просто раскалываться. Все детали волной нахлынули на него, начиная с того, как Гу Фэй прижимал его к столу, а потом потащил на кровать... Какое зрелище!

Что за наказание – иметь такую хорошую память под стать настоящему сюэба. Он помнил любые мелочи, его разум и тело улавливали все ощущения, а мозг отказывался об этом забывать. Теперь всё это буквально предстало перед его глазами. Даже учитывая, что ему удалось более-менее побороть стеснение, в его голове творился хаос. Несмотря на то, что всё это время он стоял под горячей водой, казалось, что температура его лица была во много раз выше.

Это чувство.

Если говорить о чувствах… Он вдруг ощутил укол вины. Ему было жаль Гу Фэя. Сегодня его парень хорошо подготовился, хотя можно было подумать, что он какой-то старый извращенец. Как Гу Фэй чувствовал себя после вчерашнего – наверное, как гордый воин, которого обстоятельства заставили склониться перед кем-то другим?

А он даже спросил, приятно ли Гу Фэю?

Какой позор!

Как это вообще могло быть приятно!

Ах, чёрт.

***

После душа они оба вернулись в спальню. Цзян Чэн посмотрел на время в телефоне и мгновенно замер. Казалось, что прошло всего ничего, они же просто немного поболтали, лёжа на кровати, а, как оказалось, уже наступила полночь.

Если король веселился каждую ночь, где найти время для утренних приёмов.

– Давай спать, – Гу Фэй выключил свет, сел на кровать и обнял возлюбленного, закинув на него ногу. – Утром фотосессия, а днём у Эр Мяо терапия.

– Да, напряжённый будет денёк, – Цзян Чэн закрыл глаза.

– Ещё нужно найти время, чтобы купить подушку, – очевидно, Гу Фэй не был доволен тем, что у него под головой было свёрнутое одеяло, и всё это время обдумывал покупку подушки. – Давай купим одну длинную на двоих.

– Мгм, – отозвался Цзян Чэн.

– Когда приедет Пань Чжи, у тебя не будет времени на фотосессии. Хочешь, я попрошу ребят из студии, чтобы они скорректировали расписание на эти несколько дней? – предложил Гу Фэй.

– Не нужно, – Цзян Чэну очень нравилось, как Гу Фэй тихо шепчет ему на ухо. Это успокаивало его, словно небольшой электрический ток проходил сквозь всё его тело; от такого он немного терял голову. – Ничего страшного, мы можем взять его с собой, пусть посмотрит.

– Хорошо, – юноша поцеловал его в мочку уха. – Я рассчитал время так, чтобы мы успели всё закончить до начала занятий, как итог – будет лишняя копеечка.

– Если бы я не встретил тебя, – Цзян Чэн наклонился и потёрся носом о нос парня. – Я бы, наверное, экономил на еде и одежде, чтобы не умереть от голода.

– Не драматизируй, – улыбнулся юноша. – Работу на неполный рабочий день найти не так уж сложно, просто, скорее всего, зарплата там будет намного ниже.

Цзян Чэн улыбнулся в ответ.

После этого Гу Фэй ещё что-то сказал, а потом ещё что-то, чего Цзян Чэн уже не понимал. Он вполуха слушал убаюкивающий голос своего парня, всё глубже погружаясь в сон, уносящий его в мир спокойных сновидений.

Возможно, даже чересчур спокойных.

***

Когда зазвонил телефон Гу Фэя, они оба всё ещё крепко спали. Только когда Гу Фэй поднялся, чтобы взять телефон, Цзян Чэн понял, что этот придурок использовал его руку вместо подушки. Теперь вся рука была в противных мурашках.

– Алло? – Гу Фэй ответил на звонок. – Я... ой, сколько времени? Половина одиннадцатого? Чёрт… Я проспал, извините… Мгм, я буду через полчаса. Модель... модель, скорее всего, тоже проспала...

Гу Фэй повернулся к Цзян Чэну, и тот понял, что звонили из студии, чтобы узнать, почему никто из них ещё не пришёл. Он тут же принял сидячее положение, однако в мгновенно ощутил ноющую боль на внутренней стороне бедра, словно только что пробежал 10 километров. От такого он едва не закричал на всю комнату.

– Хорошо, ещё раз простите, директор Ло, – Гу Фэй повесил трубку. – Твою мать, уже 10:30, сюэба, а что с твоими-то биологическими часами случил…

Не успел Гу Фэй договорить, как Цзян Чэн застонал и откинулся на подушку:

– А-а-а... нога!

– Что такое? – Гу Фэй вздрогнул и стянул с него одеяло. Он осмотрел юношу, но не смог понять, что не так, поэтому поднял на него недоумевающий взгляд. – Я что, вчера сломал тебе ногу?

– Отвали! – Цзян Чэн сердито посмотрел на него, потом задумался и хихикнул, потирая ногу. – Чёрт, почему так больно?

– Потому что… – Гу Фэй потянулся и погладил парня по внутренней стороне бедра. – Это, э-э-э... та поза.

– Бля, я знаю, что это из-за той позы! – перед глазами Цзян Чэна сразу же промелькнули все воспоминания прошлой ночи, и в частности то, как он стонал на этой самой кровати. Эти непрошенные флешбэки внезапно вызвали волну смущения. – Я спрашиваю о том, почему мне настолько больно? Даже если я сыграю три матча по баскетболу за раз, боль будет терпимой.

Гу Фэй молча посмотрел на него.

– Почему так смотришь? Если тебе есть что сказать, то говори, – Цзян Чэн уставился на него в ответ.

– Потому что при игре в баскетбол мышцы внутренней поверхности бедра почти не задействуются, – поразмыслив, ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн открыл рот, а затем снова закрыл, – он понятия не имел, как продолжить этот разговор.

– В конце концов, ты стоял на коленях, раздвинув ноги… – продолжил Гу Фэй. – На внутреннюю поверхность бедра приходилась большая нагрузка, а потом я ещё и надавил…

– Ладно, – подняв руку, Цзян Чэн остановил его. – Хорошо, больше ничего не говори, я всё понял.

Гу Фэй рассмеялся, затем встал с кровати и натянул штаны, не отводя взгляд от Цзян Чэна.

– Стоять, – парень указал на него. – Гу Фэй, иди-ка сюда.

– Я был неправ, – Гу Фэй отступил на два шага. – Чэн-гэ, я был неправ, я больше не буду смеяться.

– Слишком поздно, – ответил Цзян Чэн. – Иди сюда и сразись как мужчина.

– Давай сразимся, когда у тебя перестанут болеть бёдра, – ответил Гу Фэй, всё ещё сдерживая смех. – Даже если я не буду особо напрягать руки и ноги, ты всё равно не сможешь победить.

Услышав это смелое заявление, Цзян Чэн тут же рассмеялся:

– И не стыдно тебе? Если говоришь, что не будешь напрягать руки и ноги, тогда чем ты собираешься меня…

– Вот так, – перебил его Гу Фэй прежде, чем тот успел закончить фразу, и толкнул его бедром, а затем испарился из комнаты, как дым.

– Гу Фэй, думаешь, что победил, а вот хуй тебе! – закричал Цзян Чэн.

– Свой предлагаешь? – донёсся голос Гу Фэя из ванной.

– Ты, сукин сын… – Цзян Чэн остановился, а потом, подумав, нашёл это забавным. Он встал и, хихикая про себя, принялся одеваться.

Когда он вошёл в ванную, Гу Фэй стоял лицом к зеркалу и чистил зубы.

– Молодой человек, – Цзян Чэн встал позади него, обнял за талию, и они вместе посмотрели в зеркало.

– Доброе утро, Чэн-гэ, – пробормотал Гу Фэй с щёткой во рту.

– Я заметил, что в последнее время ты стал уж слишком дерзким, – юноша поднял руку и потянул за жёсткие волосы на макушке Гу Фэя.

– Тебе кажется, – его парень выплюнул зубную пасту. – Чэн-гэ, нам нужно торопиться, у нас осталось полчаса.

– Мгм, – Цзян Чэн взял свою зубную щётку и заметил, что на неё уже выдавлена зубная паста. Он улыбнулся, отступил на шаг, и начал чистить зубы. Спустя несколько секунд он шлёпнул юношу по заднице. – Эй, Гу Фэй.

– Хм? – ответил Гу Фэй, склонившись над раковиной.

Цзян Чэн немного приспустил штаны, затем подошёл, прижался к нему и осторожно толкнулся.

– У тебя… ещё болит что-нибудь?

– Мне уже лучше, – Гу Фэй повернулся и встретился с ним взглядом. – Уважаемый, вы же не намекаете, что хотите повторить? У нас нет времени, Чэн-гэ.

Цзян Чэн рассмеялся и натянул штаны обратно.

– Нет, я просто хотел сделать предзаказ на то время, когда тебе станет лучше.

– Так ты хочешь загладить свою вину передо мной? – Гу Фэй вытер лицо, повернулся и встал вплотную к своему парню, приобняв его за талию. – Тогда сделай всё так, как написано в твоих заметках, договорились?

– Хватит их упоминать! – сказал Цзян Чэн, чуть не подавившись пеной от зубной пасты. – Куда ты их положил? Чтоб сегодня же выбросил их – нет, лучше сожги.

– Зачем сжигать-то, ты же не написал на них своё имя, – рассмеялся Гу Фэй.

– Там всё написано моим почерком, – Цзян Чэн прислонился к юноше и потянулся через его плечо, чтобы выплюнуть пену изо рта. – А он, как ты знаешь, просто верх безобразия. Иногда мне кажется, что не родилось ещё такого человека, чей почерк был хотя бы на малость таким же ужасным, как мой. Я почти уверен, что кто-нибудь сможет распознать, что это мои каракули.

– Уговорил, – Гу Фэя накрыл приступ смеха. – Тогда давай сожжём.

– Мгм, хороший мальчик, – Цзян Чэн обнял его и погладил по спине. – Подвинься, твоему гэ нужно умыться.

Гу Фэй отошёл в сторону и, прислонившись к стене, стал наблюдать за парнем.

– Что мы сегодня будем снимать? – умываясь, поинтересовался Цзян Чэн. – Как так вышло, что сам директор позвонил тебе, чтобы поторопить?

– Я всех называю директорами. Сегодняшняя съёмка будет проходить на открытом воздухе, в большом теннисном клубе. Они открывают здесь филиал, поэтому хотят провести маркетинговую кампанию. Этот человек, считай, ответственный за всё это. Хорошая новость в том, что сегодня тебе почти ничего не нужно делать, даже макияж наносить не будут.

– Мгм, – кивнул Цзян Чэн. – Только как быть, если я не умею играть в теннис?

– Ничего страшного. Тебе просто нужно будет попозировать, мы же не видео снимаем, поэтому не переживай, – усмехнувшись, ответил Гу Фэй.

– А что, если будущие ученики придут и скажут: «Ого, тренер на фотках такой красавчик, я хочу, чтобы он меня тренировал», – предположил Цзян Чэн. – Что тогда?

– Этот тренер работает в главном отделении, оно далеко отсюда, так что он не сможет приехать, – ответил Гу Фэй.

– Бля, – Цзян Чэн рассмеялся и потянулся за полотенцем, чтобы вытереть лицо. – Ладно, тогда идём.

***

Когда они подъехали к теннисному клубу, Цзян Чэн взглянул на вывеску и произнёс:

– «Fly High»? Один из их филиалов находился недалеко от места, где я раньше жил, там даже тренировались несколько человек из моей старой школы.

– Неужели? – улыбнулся Гу Фэй.

– Они даже здесь открывают филиалы.

Цзян Чэн вздохнул. Внезапно увидев некогда знакомое место, он вдруг ощутил эмоцию, которую не мог в точности описать.

Клуб ещё не открылся, но на кортах было много людей, хотя неясно, были это инструкторы или ученики. На двух кортах люди фотографировались.

– Они уже начали, – Цзян Чэн застыл на месте. – Они сменили фотографа, потому что ты опоздал?

– Не совсем, – Гу Фэй улыбнулся, достал телефон и набрал номер. – Там много чего нужно снять, если бы я был единственным фотографом, мы бы ничего не успели. Кажется, эти ребята снимают рекламный ролик.

Сразу после того как Гу Фэй закончил предложение, кто-то вышел из кабинета в задней части здания и обратился к нему:

– Сяо Гу, верно?

– Да, – Гу Фэй обернулся. – Директор Ло?

– Ло Теян, – мужчина пожал обоим руки. – Можно просто по имени, не нужно формальностей. Сегодня нас ждёт тяжёлая работа, поэтому заранее спасибо за ваш труд. Я попрошу кого-нибудь проводить вас, далее вам расскажут о деталях фотосессии.

– Хорошо, – кивнул Гу Фэй.

– А это наша модель, верно? – Ло Теян осмотрел Цзян Чэна. – Довольно симпатичный, ещё и сложен очень хорошо… Честно говоря, сначала мы хотели взять на съёмку наших тренеров, но по стандартам красоты они сильно уступают моделям. Самый красивый из них – наш главный тренер, но я не смог уговорить его на фотосессию… Сяо Тан! Подойди сюда на секунду!

К директору подбежала девушка, всё это время стоявшая неподалёку. Ло Теян всё ей объяснил, а затем удалился.

Пока Сяо Тан объясняла Гу Фэю план работы, Цзян Чэн подошёл к доске почёта, на которой висели всевозможные грамоты, награды, фотографии и биографии тренеров.

«Главный тренер: Бянь Нань».

Цзян Чэн присмотрелся. Видимо, это и был тот самый человек, о котором говорил Ло Теян, – да, он и правда казался довольно симпатичным.

– Пойдём, – Гу Фэй подошёл к нему. – Сперва тебе нужно будет переодеться. Далее мы сделаем несколько статичных кадров, на которых ты играешь на корте, а потом снимем, как ты позируешь с ракеткой, и на этом всё.

– Мгм, – кивнул Цзян Чэн в ответ.

– Ты… чтобы получились живые снимки, тебе нужно будет много двигаться, уверен, что всё будет в порядке? – прошептал Гу Фэй, наклонившись к его уху.

– ... Бля, – Цзян Чэн почти рефлекторно потянулся к своей заднице. – Я в порядке, только не проси меня бегать.

Проследовав за Сяо Тан на пустой корт, Цзян Чэну выдали комплект клубной формы. В это же время за пределами площадки Гу Фэй готовил своё снаряжение. Так получилось, что его помощница Нини застряла в пробке и, вероятно, приедет только через 10 минут.

У него не было постоянного ассистента. Когда он никого не мог найти, то обычно просил Нини помочь. Кроме того, она умела делать макияж.

И хоть сегодня Цзян Чэну не надо было краситься, ему всё равно ещё предстояло переодеться в клубную форму… В этот момент руки Гу Фэя замерли.

Минуточку, а как выглядят их теннисные шорты?

Он обернулся и внимательно окинул взглядом всех людей, которые в этот момент играли на кортах. Хорошо, что с шортами всё было нормально. Возможно, они и не казались такими же свободными, как баскетбольные, но, по крайней мере, они не открывали татуировку на бедре Цзян Чэна.

Он уже собирался развернуться, чтобы продолжить возиться с камерой, как увидел, что со стороны корта к нему идёт Тань Линь.

Гу Фэй нахмурился и, опустив голову, продолжил протирать объектив, даже не потрудившись поздороваться.

– Гу Фэй, – позвал его Тань Линь.

– Линь-гэ, – юноша не обернулся, а просто принялся протирать другую линзу.

– Я здесь с моделью. Как увидел тебя – решил подойти поздороваться, – сказал Тань Линь.

– М-м, – коротко ответил Гу Фэй.

– Ты сегодня снова со своим одноклассником? – Тань Линь присел на стул рядом с ним.

– А я думал, ты просто подошёл поздороваться, – Гу Фэй всё же повернулся и посмотрел на него.

– Я хотел сказать… – вздохнул Тань Линь. – Мы же можем просто поболтать, к чему так злиться?

Гу Фэй хранил молчание.

– Гу Фэй, – Тань Линь поднял на него взгляд. – Позволь мне ещё раз извиниться, я правда не знал…

– Хватит разговоров, Линь-гэ, – перебил его парень. – Сегодня я очень занят.

Тань Линь вздохнул и больше ничего не сказал.

– И вообще, тебе не нужно извиняться. Это случилось не по твоей вине, – Гу Фэй посмотрел ему в глаза. – Но ты же вроде с Сяо Бином... Ты прекрасно знаешь, как я к нему отношусь. Как бы там ни было, мне всё равно нечего тебе сказать. Так что в следующий раз, когда мы снова пересечёмся, не нужно подходить ко мне «просто поздороваться».

– А тебе не кажется, что я тоже жертва? – Тань Линь встал. – В то время ты мне действительно нравился, я не думал ни о ком другом, я не знал, что…

– У тебя есть 10 секунд, – во взгляде Гу Фэя блеснула холодная искра.

Тань Линь замолчал, но не отвёл от него взгляд. Когда Гу Фэй мысленно досчитал до восьми, собеседник всё же повернулся, чтобы уйти.

Гу Фэй нахмурился и отложил фотоаппарат.

Присутствие Тань Линя не слишком повлияло бы на его настроение, но то, что рядом с ним он вновь и вновь возвращался к тем воспоминания, было не самым приятным чувством.

С тех пор прошло много времени. Сейчас Гу Фэй уже не испытывал такого сильного отвращения, которое не оставляло его поначалу. Хотя он всё ещё помнил растерянность и беспомощность – то, как его ранили, и то, что он не был к этому готов…

Цзян Чэн закончил переодеваться и вышел, помахав ему рукой.

Гу Фэй улыбнулся. Он не знал, какие чувства испытывал Цзян Чэн, когда смотрел на него, но каждый раз, когда он видел своего парня, все его печали и грусть тут же рассеивались.

Какая же у этого парня красивая улыбка.

Он поднял фотоаппарат и быстро сделал несколько снимков. Сколько бы он ни фотографировал Цзян Чэна, сердце каждый раз билось всё сильнее.

Глава 80 - Вне себя от ревности

Гу Фэй улыбнулся Цзян Чэну. Когда рядом находились посторонние люди, его улыбка не была слишком заметной, но каждый раз казалось, что даже если Гу Фэй просто приподнимет уголки губ, Цзян Чэн не сможет отвести от них взгляд.

Просто… его улыбка не такая как всегда. Никто другой бы точно этого не заметил. В конце концов, его репутация хулигана сталелитейного завода ещё не разрушена, и мало кто видел, как он улыбается.

– Что-то не так? – спросил Цзян Чэн, подходя к парню.

– М-м? – Гу Фэй опустил голову, взял в руки камеру и поставил объектив. – Что?

– Да так, ничего, – краем глаза Цзян Чэн увидел чей-то силуэт и подумал, что это визажист и по совместительству помощница фотографа с прошлого раза.

Но присмотревшись внимательнее, он понял, что это мужчина. И хотя он видел этого человека лишь со спины, Цзян Чэн сразу узнал в нём Линь-гэ, которого встретил во время фотосъёмки помады. Юноша быстро отвёл взгляд: – Можем начинать.

Неудивительно встретить здесь Линь-гэ. Вполне нормально, что он привозит сюда своих моделей для фотосессий. И будет совершенно естественно, если он подойдёт поздороваться с Гу Фэем. Что ненормально, так это реакция самого Гу Фэя.

Каждый раз, сталкиваясь с Линь-гэ, Цзян Чэн улавливал перепады настроения своего парня. Эти изменения не были очевидными, и он не мог точно сказать, был ли Гу Фэй рассержен, подавлен, раздражён или что-то ещё… Словом, казалось, что он очень не расположен к этому человеку, вот как теперь, и даже его улыбка была натянутой.

Разумеется, Цзян Чэн видел, что Гу Фэй больше не хотел упоминать Линь-гэ, а сам он не был надоедливым настолько, чтобы продолжать расспрашивать об этом человеке. Тем более что сейчас они были на работе.

Но всё равно он был немного разочарован. Даже при их нынешних отношениях, несмотря на то, что Гу Фэй сказал, что может рассказать ему всё о своём прошлом, по-прежнему оставались люди и вещи, о которых тот не станет говорить.

Задача сегодняшней съёмки была достаточно простой. Пусть Цзян Чэн и не умел играть в теннис, но он знал, как играть в баскетбол, поэтому ему было совсем несложно воспроизвести требуемые движения.

– Нужно переделать пару снимков, – Гу Фэй опустил голову и пролистал отснятый на камеру материал. – Те, что со смэшем*, а то тень от руки закрывает лицо.

*Смэш – в теннисе и бадминтоне сильный удар по мячу, который летит над головой.

– Угу, – ответил Цзян Чэн и снова взялся за ракетку.

– Кажется, получилось довольно хорошо? – спросила Нини. – Небольшая тень ничего не испортит, верно?

– Ты недооцениваешь его красоту, – Гу Фэй поднял камеру и направил её на Цзян Чэна. – Потом сама увидишь. И тени вполне могут быть на снимках, только не такие.

– Ладно, я продолжаю смиренно учиться, – сказала Нини с улыбкой.

Пересняв несколько кадров, они закончили работу на сегодня. Нини подошла, чтобы просмотреть фотографии, а затем взглянула на Цзян Чэна и спросила:

– Эй, серьёзно, Цзян Чэн, ты когда-нибудь думал о том, чтобы стать фотомоделью? Ты отлично чувствуешь камеру, и твои черты лица просто супер…

– Это невозможно, – Гу Фэй перебил Нини. – Ты знаешь, какие оценки он получает?

– Хорошие? – предположила Нини.

– Не просто хорошие, – подтвердил парень.

Почувствовав на себе шокированный взгляд Нини, Цзян Чэн не знал, что сказать, поэтому он просто улыбнулся и промолчал.

Будучи сюэба, он всегда прилагал максимум усилий и делал всё возможное, чтобы добиться успеха, поэтому и смотрел на окружающих свысока. Но когда его хвалили, он не придавал этому большого значения.

Каждому по способностям!

Но если этот комплимент исходил от Гу Фэя, всё было совершенно иначе. Цзян Чэн взглянул на складывающего оборудование парня. Только его похвала заставляла юношу всем сердцем чувствовать гордость и счастье до небес.

«Fly High» платили наличкой, поэтому ребятам нужно было прийти в офис, расписаться, взять деньги, и тогда можно было уходить.

– Сяо Гу, – Ло Теян сидел в кабинете и со скучающим видом наблюдал, как финансовый отдел рассчитывается с молодыми людьми, – ты играешь в теннис?

– Нет, – ответил Гу Фэй.

– А Сяо Цзян? – Ло Теян перевёл взгляд на Цзян Чэна.

– Нет, – произнёс юноша.

– Жаль, что вы не играете в теннис в таком замечательном возрасте. На первый взгляд вы оба отлично подходите для этой игры, – Ло Теян достал из кармана две визитки и передал их парням. – Захотите поиграть, приходите и скажите, что вы от меня. Вам сделают скидку.

Цзян Чэн взял карточку и взглянул на неё:

– Бянь Нань?

– Прости, не та, – Ло Теян быстро вытащил другую визитку и, убедившись, что на ней правильное имя, протянул её Цзян Чэну. – Ло Теян.

– Цю И? – Гу Фэй посмотрел на мужчину.

– Ох! – Ло Теян снова порылся в карманах и нашёл свою собственную карточку. – Столько всего происходит в последнее время, и всё сваливается на меня одного. Тут визиток у меня как минимум от пяти разных людей… Приходите поиграть, когда будет время!

***

После того как парни поели в комнате отдыха на сталелитейном заводе, а затем пешком вернулись к дому Цзян Чэна, времени отдыхать уже не осталось. Гу Фэю пора было вести малышку Гу Мяо в реабилитационный центр.

– Ещё и в теннис играть, – Гу Фэй посмотрел на свой телефон. – Как будто у меня на это есть время.

– Идём? – Цзян Чэн тоже проверил, который час, и они как раз успевали забрать Гу Мяо и добраться до места.

– Не ходи, – Гу Фэй посмотрел по сторонам, протянул руку и легонько сжал его талию. – Лучше вздремни днём. Ведь тебе потом ещё Пань Чжи забирать с вокзала?

– Я… – Цзян Чэн в самом деле был сонным.

Я устал после вчерашнего и к тому же поздно уснул. Плюс сегодня позировал несколько часов кряду и теперь ещё нужно будет простоять час или два… Если вечером я опять поздно лягу спать, а завтра буду долго сниматься, то сыграю в ящик прямо перед внучком, когда поеду его встречать. Но сейчас мне не хочется оставаться дома.

– Не знаю. Я хочу пойти.

– Завтра утром у тебя съёмка одежды, – Гу Фэй улыбнулся, – и она займёт несколько часов. Что будет, если ты не сможешь продержаться? Почему бы тебе не распределить работу и отдых так, чтобы, когда Пань Чжи уедет, у тебя были силы меня отделать?

– Ебать, – засмеялся юноша, – сумасшедший.

– Если ты и правда не занят после обеда, можешь сходить купить подушку, – сказал Гу Фэй.

– Эй! Купи, купи, купи, купи, купи подушку! – Цзян Чэн улыбнулся. – У тебя ОКР*, что ли? Сколько раз уже ты повторил это всего лишь из-за какой-то подушки?

*Обсессивно-компульсивное расстройство – психическое расстройство, для которого характерны навязчивые мысли и/или повторяющиеся действия.

– Двойной подушки, – Гу Фэй развёл руки в стороны. – Вот такой длины.

– Да понял я! – беспомощно ответил Цзян Чэн.

***

Цзян Чэн вернулся к себе и проспал совсем недолго – около часа. Больше он не смог заснуть, но чувствовал себя намного спокойнее после этого непродолжительного сна.

Он встал, умыл лицо и сел за письменный стол.

Хотя летние каникулы и сократили, ему всё равно нужно было выполнять дополнительные задания. Каждый день он делал как можно больше письменных упражнений, а затем какое-то время читал – независимо от того, поздно было или нет. Но последние два дня он был так увлечён телом своего парня, что совсем не занимался.

Сосредоточься!

Цзян Чэн открыл книгу и повертел ручку.

Что сделано, то сделано. Принимайся за работу и усердно учись!

Прилежание прилежанием, но едва Цзян Чэн закончил пару страниц домашней работы, перед его глазами вдруг всплыла спина Линь-гэ. Он нахмурился и призадумался.

Что, чёрт возьми, всё-таки происходит между этим человеком и моим парнем? Очевидно, что Гу Фэй не хотел с ним разговаривать, но тот мужчина каждый раз настаивал на том, чтобы поговорить с ним. Если он не должен Гу Фэю денег или не сделал что-то, что вызвало его недовольство, то, значит, Линь-гэ – ухажёр Гу Фэя. Тц-тц-тц, твою мать… Соперник!

Цзян Чэн быстро написал в черновике «тц-тц-тц», а затем, сделав глубокий вдох, успокоился и снова уткнулся в задания.

Поскорее закончив сегодняшнюю часть домашки, больше ни на что не отвлекаясь, он пошёл покупать двойную подушку, как просил Гу Фэй.

Я так долго искал её, а единственное место, где она продаётся, это тот магазин, в котором я купил первую подушку, и для двоих она стоит чертовски дорого.

– Это же латекс! – хозяйка магазина похлопала по постельной принадлежности. – Послушайте, молодой человек, это вам не обычная подушка. Она сохраняет форму, воздухопроницаема и долговечна!

– Слишком дорого. Есть такая, чтобы теряла форму, не пропускала воздух и была непрочной? – спросил Цзян Чэн.

– Нет! – женщина смерила его взглядом. – Молодой человек, не скупитесь. В прошлый раз я говорила вам брать две подушки, но вы упорно не хотели этого делать. И вот вы снова здесь? Вы думаете, что двойная стоит дорого, но позвольте вам объяснить, что даже если вы купите подушку, не держащую форму, не дышащую и недолговечную, вам всё равно придётся поменять её через пару месяцев! Это нелогично!

– У вас такая хорошая память… – Цзян Чэн совсем не ожидал, что владелица вспомнит его после всего этого времени. Внезапно он понял, что решение пойти сегодня за подушкой в одиночку было правильным.

– Купите эту подушку. Говорю вам, вы можете оббегать весь город в поисках такого же латекса, но у меня осталась всего одна штука, а в других магазинах продаются только одинарные или маленькие подушки! И те не такой формы… – уверенно заявила женщина. – Не верите мне – сходите проверьте сами. Или можете поискать в интернете, но она не будет за такую цену!

Цзян Чэн вздохнул. У него не очень хорошо получалось торговаться, и после того, как хозяйка магазина атаковала его, он не знал, что ещё сказать. Проблема была в том, что хотя и дорогую, но он нашёл только эту подушку для двоих, других вариантов и чтобы дешевле вообще не было.

Дабы не разочаровывать своего парня, который весь день усердно трудился, он заплатил за подушку.

– Не хотите взглянуть на это небольшое тонкое одеяло? Есть размер побольше: двуспальное, два на два метра… – женщина ухватилась за возможность продать что-нибудь ещё.

Цзян Чэн не решился ответить ей и выбежал из магазина, сжимая покупку, как будто за ним гнались.

Однако этому предмету не суждено было выполнить свою миссию в первую же ночь после прибытия домой. Гу Фэй поужинал с Гу Мяо и пришёл к Цзян Чэну. Но не успел он полежать на долгожданной подушке и часа, пока сюэба читал, как пришло сообщение от Гу Мяо.

> возвращайся

– Ах… – Цзян Чэн лёг на стол. – Я очень не хочу драться с Гу Мяо за её брата, но, эм… он – мой парень…

Ответив на сообщение Гу Мяо, Гу Фэй посмотрел на Цзян Чэна.

– Я сказал ей, что буду через полчаса. Хочешь чем-нибудь заняться, Чэн-гэ?

Цзян Чэн отшвырнул книгу, повернулся и бросился на кровать.

Но как только его колени коснулись матраса, не успев даже прикоснуться к Гу Фэю руками, Цзян Чэн завопил, оскалился и рухнул вниз, прижавшись лицом к животу парня.

– Я… – Гу Фэй задержал дыхание, чтобы не повредить спину. – У тебя железная голова? Почему она такая тяжёлая?

– У сюэба плотный мозг, – Цзян Чэн ответил приглушённым голосом, лёжа на кровати и уткнувшись в его живот. – Его удельный вес больше. И в целом он тяжелее, чем мозг сюэчжа.

Гу Фэй рассмеялся и дотронулся до его головы:

– Что случилось?

– Ноги болят, – Цзян Чэн нахмурился и поднял голову. – Я ничего такого не чувствовал в течение дня, пока двигался, но после долгого сидения они опять ноют.

– Похоже, мы ничего особенного не сможем сделать, – сказал Гу Фэй. – Тогда давай я тебе помогу.

– Что, бля? – глаза Цзян Чэна внезапно округлились.

– Будь целомудренным, ладно? Я сделаю тебе массаж ног. Хочешь?

– Давай, – Цзян Чэн перевернулся и лёг на спину, положив ноги на колени Гу Фэя.

У Гу Фэя не было особых технических навыков массажа, но он прилагал достаточно силы и хорошо понимал, куда нажимать, поэтому Цзян Чэну было очень даже комфортно.

Юноша закрыл глаза и глубоко вздохнул с облегчением.

Так приятно.

– Скажи что-нибудь, – попросил Цзян Чэн.

– Что именно?

– Что угодно, – Цзян Чэн приподнял уголки губ. – Мне нравится слушать твой голос.

– Хорошо, тогда я буду говорить всё, что придёт в голову. Дай-ка подумать… – Гу Фэй сжал его колено, и, немного поразмыслив, откашлялся. – Точка, точка, два крючочка, носик, ротик, оборотик, палка, палка, огуречик…

Цзян Чэн закрыл глаза и засмеялся.

– Дождик льёт, как из ушата. Ливню рады лягушата, – Гу Фэй снова прикоснулся к его ноге. – На самом деле о таком тебе лучше просить Ли Яня. Когда он был маленьким, его бабушка целыми днями держала его на руках и читала ему детские стихи. Он может рассказывать их без остановки.

Цзян Чэн усмехнулся и промолчал. Он не хотел ничего говорить, ему просто хотелось продолжать слушать. Не важно, что Гу Фэй произносил, – это доставляло ему огромное удовольствие.

Гу Фэй прочитал ещё много стишков, причём некоторые из них содержали нецензурные выражения. Улыбаясь, он попутно давал объяснения, и постепенно Цзян Чэн слышал его всё менее отчётливо.

Голос Гу Фэя доносился издалека и мягко касался его уха.

Когда Цзян Чэн снова открыл глаза, он был немного сбит с толку и долго смотрел в потолок, прежде чем осознать, что он всё ещё лежит на кровати с подушкой под головой.

– Гу Фэй? – Цзян Чэн поднял голову и посмотрел в сторону.

В комнате никого не было.

Он встал с кровати, проверил гостиную и ванную и понял, что Гу Фэй ушёл. Прибежав обратно в спальню за своим телефоном, чтобы позвонить ему, он увидел записку, прижатую устройством.

«Ты так крепко спал, что я не смог тебя разбудить. Я вернулся домой, чтобы побыть с Гу Мяо. Напиши мне, как проснёшься. Чмоки-чмоки».

Подпись внизу гласила: «Гу Фэй, чей почерк в 80 раз лучше, чем твой».

Цзян Чэн долго улыбался, держа в руках записку, но почерк Гу Фэя действительно был неплохим, что совершенно не соответствовало его статусу сюэчжа.

Он проспал достаточно долго, и теперь было почти 11 часов вечера. Цзян Чэн отправил сообщение Гу Фэю.

> Я проснулся

Через пару минут пришёл ответ.

> Хорошо, снова ложись спать

> Что ты делаешь?

> Сплю

> Я тебя разбудил?

> Нет, я держал один глаз приоткрытым для тебя

Цзян Чэн улыбнулся и сел за стол, собираясь почитать ещё два часа.

> Тогда можешь закрыть его. Спокойной ночи

> Спокойной ночи

***

Из-за того, что фотограф и модель не ночевали вместе, на следующий день никто из них не опоздал на работу. Они встретились, чтобы позавтракать, и прибыли в студию вовремя.

Сегодня на съёмке было довольно много людей, и впервые Цзян Чэну нужно было сниматься в паре с моделью девушкой.

Его партнёрша была молодой, очень красивой и довольно бойкой. Цзян Чэн понял это, когда она подошла поздороваться.

– Зови меня просто Сяо Чжэнь. Моё имя немного простовато*, но мне оно нравится, – девушка протянула ему свою руку. – Надеюсь, что наше сотрудничество будет приятным.

*小珍 [Xiǎo Zhēn] – маленькая (小) драгоценность (珍).

– Цзян Чэн, – юноша колебался прежде чем пожать её руку. – Рад поработать вместе.

– Ты самый красивый парень-модель из всех, кого я встречала за последние полгода, – сказала Сяо Чжэнь. – Ты случайно не ищешь девушку? Если да, обменяемся контактами?

– Не ищу… – ответил Цзян Чэн.

– Ничего, – Сяо Чжэнь улыбнулась. – Это не единственный раз, когда мы будем сниматься вместе. Можешь связаться со мной, если в будущем будешь искать.

Цзян Чэн ничего не ответил.

После того как Сяо Чжэнь ушла нанести макияж, он вздохнул с облегчением и посмотрел на Гу Фэя, который уже отошёл подальше, чтобы взять камеру. Парень поднял голову и ухмыльнулся Цзян Чэну.

Только юноша собрался подойти и заговорить с ним, как Нини хлопнула в ладоши в его сторону и позвала его:

– Цзян Чэн, иди краситься. Поторопись!

– Угу, – ему ничего не оставалось, кроме как подойти и сесть.

Сяо Чжэнь приехала раньше, чем он, поэтому вскоре после того, как Цзян Чэн приготовился к нанесению макияжа, у неё началась одиночная съёмка.

Впервые Цзян Чэн видел лицо Гу Фэя, когда тот фотографировал кого-то другого.

Он довольно… равнодушный.

Хотя оно и не было каменным, его лицо ничего не выражало. Иногда он произносил одно-два предложения, и его голос звучал очень безразлично.

Цзян Чэн подумал, что, если бы Гу Фэй снимал его с точно таким же выражением лица, он почувствовал бы на себе огромное давление. Как будто он был настолько некрасивым, что бедному фотографу приходилось стискивать зубы и терпеть это ради того, чтобы заработать денег.

Но Сяо Чжэнь явно не ощущает никакого давления. Она улыбается и принимает нужные позы, время от времени дразня Нини.

Визажист не могла перестать смеяться, но лицо Гу Фэя по-прежнему говорило: «Считайте, что я оглох».

На самом деле в таком Гу Фэе есть что-то странно сексуальное.

После того как его накрасили и он переоделся, Цзян Чэн продолжал смотреть на Гу Фэя, ожидая своей очереди.

Он выглядит таким серьёзным и равнодушным, даже не смотрит на меня, что хочется подойти, сбить его с ног одной левой и как следует трахнуть.

Цзян Чэн ущипнул себя за ногу.

Тц. Тц-тц.

– Линь-гэ, – кто-то рядом с ним произнёс в сторону двери.

Блядь!

Цзян Чэн потерял дар речи, когда услышал это имя. Повернувшись, он как раз увидел Линь-гэ, входящего вместе с девушкой.

Мужчина кивнул и представил свою спутницу только что обратившемуся к нему человеку. Она была моделью, которая должна была сниматься чуть позже.

Цзян Чэн отвёл взгляд и продолжил смотреть на Гу Фэя. Внезапно он немного разволновался. Его парень пока не заметил Линь-гэ, и Цзян Чэну очень не хотелось видеть, как настроение Гу Фэя снова внезапно изменится.

Двигай! Поздоровался? Тогда вали! Если ты привёл модель, не обязательно её сторожить! Иди уже! Такие молитвы бесполезны точно так же, как если бы жулик перед смертью молился Богу о том, чтобы его впустили в рай.

Цзян Чэн даже не успел додумать свою мысль до конца, как Линь-гэ подтащил к нему стул и уселся рядом.

Какого хуя?!

Цзян Чэн невольно повернул голову и посмотрел на него.

– Тебя зовут Цзян Чэн, верно? – спросил Линь-гэ и улыбнулся.

– Да, – Цзян Чэн был немного удивлён, что он, оказывается, знает его имя.

– Меня зовут Тань Линь, и мы с Гу Фэем… друзья, – он протянул ему руку. – Все зовут меня Линь-гэ.

Тань Линь? Его фамилия не Линь? Тогда почему его не называют Тань-гэ?! Наверное, потому что Тань-гэ звучит не очень. Если бы Гу Фэй обращался ко мне Цзян-гэ, то мне бы захотелось подойти и навалять ему.

Цзян Чэн посмотрел на его руку и не протянул свою в ответ, а просто кивнул: – Линь-гэ.

Тань Линь убрал руку, откинулся на спинку стула и перевёл взгляд в сторону Гу Фэя.

– Ты работаешь только с Гу Фэем? Кажется, раньше я тебя не видел.

– Ага.

– Ты его одноклассник? – снова спросил Тань Линь.

– Ага, – повторил Цзян Чэн.

– Оказывается, у него есть такой близкий одноклассник, – сказал надоедливый парень. – Довольно неожиданно.

Цзян Чэн не проронил ни звука.

– Я знаю практически всех его друзей, – продолжил Тань Линь. – Никогда не видел, чтобы он развлекался с одноклассниками.

Цзян Чэн хотел поправить его и объяснить, что сейчас они не развлекаются, но, подумав, он понял, что обратил внимание не на те слова.

Но ведь Гу Фэй говорил, что он не общается с этим человеком и сталкивается с ним только на фотосессиях, но Тань Линь сказал, что знает почти всех его друзей!

Сердце Цзян Чэна ёкнуло.

Что происходит?

Он мысленно перебрал всё, что Гу Фэй говорил ему до этого.

Может, Тань Линь познакомился с друзьями Гу Фэя, когда все они играли в группе, а позже просто столкнулся с ним снова? Тогда почему Гу Фэй сказал что-то типа «не совсем друг»?

Первый раз в жизни Цзян Чэн осознал, что такое быть вне себя от ревности.

Это чувство абсолютно, ни капли не прекрасно. Ничуть. Нисколько. И мне сложно принять, что «он мне нравится, и поэтому я ревную». Это своего рода чувство крайней неудовлетворённости от того, что я не могу получить ответ.

Гу Фэй не хотел обсуждать эту ситуацию, а Цзян Чэн не желал бегать за ним и бубнить, как старая бабка.

Но ведь было очевидно, что слова Гу Фэя не соответствовали тому, что сказал этот человек.

И если бы Цзян Чэн действительно стал расспрашивать Гу Фэя о том, что сказал Тань Линь, он был бы полным идиотом.

Если Гу Фэй сам ничего не рассказывает, то Цзян Чэн не может и спросить.

В итоге всё сводится к тому, что его парень не хочет об этом говорить.

– Вы двое правда одноклассники? – вдруг снова спросил Тань Линь.

– Ага, – Цзян Чэн раздражённо схватил бутылку воды из коробки, стоящей рядом, открыл её, запрокинул голову и сделал два глотка.

– Просто одноклассники? – переспросил Тань Линь.

Цзян Чэн остановился и, не произнося ни слова, повернулся, чтобы посмотреть на мужчину.

– Я имею в виду, вы ведь не соседи или что-то типа такого? – Тань Линь сказал с усмешкой, глядя в сторону Гу Фэя, а затем кивнул ему, улыбаясь.

Цзян Чэн обернулся и увидел хмурое лицо Гу Фэя, который выглядел мрачнее самой чёрной тучи.

Глава 81 - Я совсем не переживаю, правда

– Цзян Чэн, – Нини хлопнула в ладоши. – Ты готов, идём!

Цзян Чэн поставил бутылку с водой на землю и встал. Гу Фэй отвёл от него взгляд и, опустив голову, принялся просматривать фотографии. Из-за этого Цзян Чэн больше не мог как следует разглядеть его лицо. Со стороны казалось, что Гу Фэй был таким, как обычно, просто просматривал снимки и настраивал фотоаппарат.

На мгновение Цзян Чэну даже показалось, что мрачное выражение лица, которое он мельком увидел, было лишь плодом его воображения.

– Ладно, позже поговорим, – добавил Тань Линь за его спиной.

Цзян Чэн на мгновение замер, а затем, не оглядываясь, продолжил свой путь.

Позже поговорим?

Да пошёл ты на хер со своими разговорами!

А то, что было сейчас, вообще можно назвать разговором?

Подойдя ближе к Гу Фэю, он удостоверился, что суровое выражение лица, которое он видел раньше, не было плодом его воображения, – теперь отчётливо видно, что тот был мрачнее тучи; казалось, что даже его ресницы подрагивали в напряжении.

Прежде чем Цзян Чэн успел что-то сказать, Гу Фэй щелчком закрепил объектив камеры и произнёс:

– Хватит с ним разговаривать.

Он сказал это негромким голосом, но отчего-то леденяще холодным.

Цзян Чэн нахмурился. Его и так уже достали расспросы Тань Линя, а теперь ещё и Гу Фэй со своим нежеланием говорить на эту тему; к тому же он почти ничего не сказал Тань Линю… И самое главное! Почему Гу Фэй смотрит на него с таким недовольством!

– Я всего лишь трижды промычал «м-м-м», – Цзян Чэн пристально посмотрел на парня. – Если это считается разговором, то отныне я и с тобой буду так разговаривать.

Гу Фэй поднял на него глаза.

– М? – Цзян Чэн уставился на него в ответ.

– Давай сначала закончим с работой, – наконец сказал Гу Фэй.

– Конечно, – ответил Цзян Чэн, затем повернулся и проследовал на корт.

Теперь они снимали его и Сяо Чжэнь в одинаковых теннисных костюмах. После того как Сяо Чжэнь переоделась и встала рядом с Цзян Чэном, представители бренда удовлетворённо кивнули:

– Эти двое неплохо смотрятся вместе, прямо как парочка.

– Правда? – Сяо Чжэнь рассмеялась и взглянула на Цзян Чэна. – А я бы не отказалась.

– Поехали, – Гу Фэй поднял фотоаппарат.

Из-за того, что камера закрывала лицо Гу Фэя, Цзян Чэн не мог хорошо разглядеть выражение его лица, но он чувствовал, что тот расстроен. Обычно когда Гу Фэй фотографировал его, он давал ему разные советы и напоминания: как высоко поднять руку, чтобы получилась красивая поза, под каким углом лучше наклонить голову, чтобы свет падал лучше…

Но сегодня на протяжении всей фотосессии Гу Фэй будто воды в рот набрал – он просто щёлкал фотоаппаратом и заговорил лишь для того, чтобы попросить Нини изменить угол освещения.

Цзян Чэн не был профессиональной моделью и не имел большого опыта в съёмках, поэтому не привык к такому. Он привык слушать советы Гу Фэя. Но сегодня этот придурок решил поиграть в молчанку, так что ему ничего не оставалось, кроме как импровизировать.

К счастью для него, у Сяо Чжэнь этот самый опыт имелся, и она оказалась очень общительной. Именно она с радостью стала главным инструктором для Цзян Чэна на сегодня.

– Пожалуйста, встаньте чуть ближе друг к другу, а то сейчас вы больше похожи на лучших друзей, чем на парочку, – сказал представитель бренда, наблюдавший за со стороны.

Да пошёл ты!

Раздражение Цзян Чэна росло с каждой минутой. Если бы эта работа не оплачивалась, он бы ушёл прямо сейчас, и хотя в данный момент он не был на мели...

Ему ничего не оставалось, кроме как притворяться, что они с Сяо Чжэнь влюблены друг в друга. Вообще-то он не любил, когда к нему прикасались другие люди, однако, не считая Гу Фэя, он ещё не возражал против близкого контакта с девушками, когда был к этому морально готов.

В отличие от некоторых парней, которые, уезжая на мотоцикле, не беспокоятся о том, что девушка может незаметно сесть на заднее сиденье, Цзян Чэна постоянно проследовало чувство, как будто за ним охотились, и, если бы он ехал медленнее, его определенно застрелили бы на месте и забрали, как трофей.

Когда Цзян Чэн подумал об этом, ему вдруг захотелось засмеяться. Но уловив периферийным зрением целый ураган из грозовых туч в нескольких шагах от него, желание смеяться тут же пропало.

Пожалуй, это были самые мучительные часы в жизни Цзян Чэна с тех пор, как он начал сниматься. Во время перерыва, когда он пошёл в туалет, чтобы переодеться, он несколько раз взглянул на Гу Фэя, всем своим видом показывая, что сейчас он свободен.

Если тебе есть что сказать, у меня есть время тебя выслушать.

Но Гу Фэй так ни разу и не глянул в его сторону.

Тем временем Тань Линь дважды дружелюбно улыбнулся ему. В итоге за всё время фотосессии Цзян Чэн несколько раз останавливал себя от того, чтобы не подойти к этому надоедливому пареньку и не попросить его выйти с ним «на пару слов».

Только когда они закончили съёмку, Гу Фэй подошёл к нему и сказал:

– Пойдём, я подожду, пока ты переоденешься.

– Мгм, – ответил Цзян Чэн.

Когда он вышел из раздевалки, Гу Фэй уже закончил собираться и ждал его в коридоре. В помещении были другие модели, которые всё ещё снимались, а Тань Линь стоял в стороне. Увидев Цзян Чэна, он улыбнулся:

– Уже уходишь?

Цзян Чэн кивнул, вытер лицо рукой и вышел.

Пока он шёл за Гу Фэем к лифту, понял, что больше не может сдерживаться:

– Гу Фэй.

– Хм? – Гу Фэй обернулся.

– Если тебе есть что сказать, просто скажи, – начал Цзян Чэн. – Весь день ходишь с опущенной головой, ещё немного – и она до земли достанет.

– Я просто хотел, чтобы ты держался подальше от Тань Линя, – Гу Фэй поднял руку, чтобы нажать на кнопку лифта, но Цзян Чэн хлопнул его по запястью, после чего тот повернулся к нему лицом.

– Я не знаю, кто для тебя этот Тань Линь, – Цзян Чэн взглядом показал в его сторону. – Но для меня он всего лишь незнакомец. Более того, он незнакомец, чьи отношения с тобой явно отличаются от того, что ты рассказывал мне раньше.

Гу Фэй не ответил. Нахмурив брови, он быстро протянул руку, чтобы снова нажать кнопку лифта. Второй хлопок по запястью пришёлся мимо.

– Что я мог сделать, если он сам подошёл ко мне поговорить? Я всего лишь три раза промычал ему в ответ – что я ещё должен был сделать, чтобы он свалил? – Цзян Чэн уже терял терпение. – Какого чёрта ты всю съёмку пялился на меня этой кислой миной?

Дверь лифта открылась, и Гу Фэй вошёл внутрь, в то время как Цзян Чэн продолжал неподвижно стоять.

– Забей, – ответил Гу Фэй. – Я просто хотел попросить, чтобы ты держался от него подальше, вот и всё.

– Если это всё, то, может, сделаешь лицо попроще? Аж видно, как твоё недовольство через край прёт, – раздражение Цзян Чэна достигло апогея. Честно говоря, он не возражал против того, что Гу Фэй не рад был видеть Тань Линя. Но в тот момент им овладела обида из-за мысли об каких-то непонятных отношениях между этими двумя – именно это обстоятельство не давало ему сохранять самообладание. – Может, тогда пойдёшь и скажешь ему, чтобы он держался от меня подальше? В конце концов, мир тесен. Если в следующий раз, когда мы с ним пересечёмся, мне придётся несколько часов смотреть на это кислое выражение лица, то я лучше пойду раздавать листовки на улице.

Гу Фэй протянул руку, остановив закрывающиеся дверцы и вышел из лифта. Попутно бросив сумку с фотоаппаратом и всем оборудованием на пол, он направился обратно в ту сторону, откуда они пришли.

– Ты куда? – удивился Цзян Чэн.

– Пойду и скажу ему, чтобы держался от тебя подальше, – не оглядываясь, ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн застыл, уставившись на удаляющуюся фигуру парня.

Прошло почти 20 секунд прежде чем он пришёл в себя и бросился вслед за Гу Фэем. Он сделал пару шагов, а потом вспомнил, что оборудование всё ещё на полу. То, что находится в сумке стоит немалых денег, и, если что-то из этого потеряется, придётся помучиться, чтобы найти замену.

В итоге ему ничего не оставалось кроме как вернуться, забрать оборудование, а потом пойти искать Гу Фэя.

Возвратившись на съёмочную площадку, Цзян Чэн понял, что Гу Фэя нигде нет. Он повертел головой, внезапно осознав, что Тань Линь тоже пропал.

– О, почему ты вернулся? – Сяо Чжэнь только что закончила снимать макияж. Она сидела с маленьким зеркалом, готовясь нанести свой повседневный мейкап. Цзян Чэн почти не узнал её без косметики.

– Ты не видела Гу Фэя? – без промедления спросил Цзян Чэн.

– А-а-а… я-то думала, ты вернулся, чтобы попросить у меня номер, – Сяо Чжэнь вздохнула и указала на дверь сбоку. – Он там с Линь-гэ, наверное, разговаривают.

Дверь вела в кладовую, где лежал весь инвентарь, а также всевозможные предметы декора и одежда. Цзян Чэн подошёл и попробовал дёрнуть за дверную ручку. Дверь не поддавалась.

Он прижался к двери и прислушался. Снаружи играла музыка, поэтому он не мог как следует расслышать, что происходит внутри.

Ничего страшного, если Гу Фэй просто поговорит с Тань Линем. Но если они начнут драться… И даже если бы они подрались… В конце концов, это всего лишь парочка ударов, однако не хотелось бы, чтобы Гу Фэй попался на таком прямо на съёмочной площадке.

Это место – не Сталелитейный завод и не задний двор школы, где хулиганы обычно назначают стрелку. Если они и правда сцепятся здесь, это точно плохо отразится на имидже Гу Фэя как фотографа.

Цзян Чэн отступил на несколько шагов и достал телефон, чтобы позвонить ему.

Он только включил экран и ещё не успел открыть «Контакты», как дверь открылась и снаружи показался Гу Фэй.

Цзян Чэн убрал телефон обратно в карман. Сначала он бросил быстрый взгляд на лицо Гу Фэя: вроде бы синяков и ушибов нет, всё такой же красавчик. Затем он сразу же посмотрел ему за спину.

Тань Линь как раз выходил из комнаты. На вид он тоже был в порядке, но Цзян Чэн заметил, что он смотрит на руку, которой только что вытер рот. Это был слишком очевидный жест. Цзян Чэн сразу понял, что Гу Фэй ударил его.

Однако, когда Тань Линь вышел, он был по обыкновению спокоен и даже кивнул Цзян Чэну.

– Пойдём, – Гу Фэй взял сумки из его рук и направился к выходу.

Цзян Чэн последовал за ним, внимательно осматривая одежду Гу Фэя. Следов драки он не обнаружил. Должно быть, Тань Линю сильно прилетело от Гу Фэя.

Цзян Чэн был слегка удивлён. Тань Линь на первый взгляд казался достаточно вежливым человеком, но всё же он не производил впечатление того, кто не сопротивляясь будет терпеть побои, не говоря уже о том, чтобы оставить противника без ответного удара.

На этот раз, когда они подошли к лифту, Цзян Чэн не стал останавливать Гу Фэя, и тот просто нажал на кнопку. Но когда они вошли в лифт, он понятия не имел, с чего начать разговор.

***

На обратном пути оба молчали. К тому времени, как они на такси доехали до квартиры Цзян Чэна, Гу Фэй наконец заговорил, чему первый был несказанно рад.

– Давай чего-нибудь поедим? – предложил Гу Фэй.

– Мгм, – ответил Цзян Чэн.

– Куда хочешь пойти?

Цзян Чэн промолчал. На самом деле у него не было особого аппетита, поэтому без разницы, куда идти.

– Если рассказывать с самого начала, то это долгая история, – Гу Фэй посмотрел на него. – Но если хочешь, чтобы я поделился...

– Если тебе неудобно об этом говорить, то не надо, – перебил его Цзян Чэн. – Я не собираюсь расспрашивать тебя о том, о чём ты не хочешь распространяться. Но если ты решишь промолчать, то хотя бы не надо потом на меня дуться. Я понятия не имею, что там у вас произошло. И я не могу предугадать, когда наступлю на одну из этих мин, я не хочу постоянно быть начеку и аккуратно обходить каждую. Такое чувство, будто я тебе что-то должен! Давай не будем вести себя как две грёбаные принцессы.

Гу Фэй на секунду замер, затем повернул голову в сторону и рассмеялся.

– Я не голоден, а ты пойди поешь. Я хочу немного вздремнуть. Мне ещё нужно забрать Пань Чжи после обеда, – сказал Цзян Чэн, после чего развернулся и направился к лестнице.

Он чувствовал небольшую грусть оттого, что Гу Фэй не хотел вдаваться в подробности, – с одной стороны, была мысль, что он вообще не должен спрашивать о таком, особенно если Гу Фэй не хочет рассказывать. В конце концов, каждый имеет право хранить секреты. Но, с другой стороны, ему было досадно, что этот гадёныш уж чересчур скрытный, мог хотя бы в двух словах рассказать.

Но теперь, когда Гу Фэй был готов поделиться с ним, в голове были лишь мысли о том, не слишком ли он давил на него. Если он правда не хотел говорить, то почему бы просто не оставить всё как есть, но нет, теперь в глазах Гу Фэя он ходит весь такой расстроенный – из-за этого Цзян Чэну было даже немного неловко. Со стороны выглядело так, будто юноша всем своим видом говорил: «О, так теперь ты хочешь поговорить об этом, что ж, этой маленькой принцессе больше не хочется тебя слушать, а теперь подавись!»

Цзян Чэн подошёл к двери своей квартиры и вздохнул, доставая ключи. Людям… свойственно иногда так себя вести. В конце концов, он ещё молод, а молодым людям порой сложно сдерживать свои эмоции, особенно когда дело касается отношений. Какая разница – что ж, он добавил немного драмы... Возможно, Цзян Чэн ещё слишком неопытен, поэтому так бесится из-за любого пустяка…

Вставив ключ в замок, Цзян Чэн вдруг почувствовал знакомый запах.

Это был аромат, который он так любил вдыхать, – без сомнения, это Гу Фэй.

Не успев вернуться в реальность, он краем глаза заметил промелькнувшую мимо него фигуру.

Хотя его мозг уже опознал в этом силуэте Гу Фэя, всё же от неожиданности он не смог сдержать удивлённого возгласа, одновременно чуть не сломав ключ в замке.

– Какого хрена ты творишь?! – Цзян Чэн сердито посмотрел на Гу Фэя и, понизив голос, продолжил: – Смотри, на том столбе висит объявление о поиске неуловимого шпиона для слежки за людьми. Позвони и узнай, не нужны ли им ещё работники!

– Я поднимался по лестнице как обычно, честное слово, я не крался, – виновато произнёс Гу Фэй.

– Тогда тебе не помешало бы сначала постучать, – Цзян Чэн несколько раз дёрнул ключ прежде чем ему удалось вытащить его из замка. Опустив взгляд, он заметил, что тот был немного погнут.

– Я не осмелился, – продолжил Гу Фэй. – Я боялся, что если ты заметишь, то прогонишь меня.

– Что ж, теперь, когда я заметил, тебе точно придётся уйти, – невозмутимо сказал Цзян Чэн.

Гу Фэй не ответил, просто быстро распахнул дверь, оттеснив парня в сторону, и вошёл внутрь со всеми своими сумками.

У Цзян Чэна даже слов не нашлось на такую наглость. Он просто стоял и наблюдал за тем, как Гу Фэй провернул всё одним быстрым движением. Пришлось просто войти следом и закрыть дверь.

– У тебя же ещё осталась лапша, да? – Гу Фэй направился на кухню. – Если хочешь, можем приготовить.

– Нет, – Цзян Чэн сел на диван. – Даже если сварим, к лапше у меня ничего нет – ни масла, ни соли, ни соуса, только уксус.

Гу Фэй взглянул на него, а потом вернулся на кухню – скорее всего, чтобы проверить холодильник и шкафы. Спустя мгновение он снова зашёл в комнату и сразу же вышел из квартиры.

Тц.

Цзян Чэн лёг на диван. Одного предложения хватило.

Гу Фэй не закрыл дверь, но Цзян Чэну ленился вставать и запирать её. Если подумать: как только Гу Фэй спустится вниз и поймёт, что вся его аппаратура осталась наверху, ему придётся вернуться.

Была и ещё одна деталь: из комнаты не было слышно, как Гу Фэй спускается по лестнице. Это заставило Цзян Чэна немного удивиться. Только он успел об этом задуматься, как кто-то постучал в соседнюю квартиру. Затем раздался голос Гу Фэя:

– Тётушка, я ваш сосед.

В шоке Цзян Чэн подслушал, как Гу Фэй сначала взял растительное масло, соль, зелёный лук и имбирь. После этого он пошёл ещё дальше и взял лапшу, а в конце выпросил ещё четыре яйца и два помидора.

Когда он вернулся с горой продуктов, Цзян Чэн принял сидячее положение. У него не было слов, чтобы описать такую наглость. Он даже услышал, как тётушка из соседней квартиры сказала, что не нужно ничего возвращать, а если этого недостаточно, то он может вернуться и взять ещё.

– Я приготовлю лапшу, – как ни в чём не бывало сказал Гу Фэй. – Лапша будет с бульоном, мне так больше нравится.

– Подожди, – Цзян Чэн озадаченно посмотрел на него. – Ты знаешь соседей?

– Нет, – ответил Гу Фэй. – Но со временем познакомимся… А ты?

– Бля, конечно, нет. Я даже не знал, что там кто-то живёт, – Цзян Чэн всё ещё находился в лёгком шоке.

– Тогда не забудь поздороваться с ними в следующий раз, если вдруг пересечётесь, – Гу Фэй вошёл на кухню. – Её легко узнать, у этой тётушки родинка между бровями.

– Ага, – ответил Цзян Чэн. Через секунду он встал с дивана и направился на кухню. – Кто сказал, что ты можешь здесь есть? Я всё ещё злюсь!

– До того, как у Тань Линя была своя студия, – Гу Фэй поставил кастрюлю с водой на плиту и начал взбивать яйца в миске. – Он тоже занимался музыкой. Раньше он был солистом в группе Синь-цзе.

Гу Фэй начал рассказывать свою историю. Цзян Чэн застыл на несколько секунд, и прежде чем он понял, что происходит, сумел выдать лишь:

– А.

Внешне Тань Линь уж точно не похож на ведущего вокалиста.

– Когда я начал с ними общаться, он уже ушёл из группы, но всё равно время от времени приходил, – сказал Гу Фэй, продолжая взбивать яйца. – Так что мы… довольно хорошо знали друг друга.

– Разве ты не говорил, что не считаешь его другом? – недоверчивый взгляд Цзян Чэна говорил сам за себя.

– Да, мы не друзья, – Гу Фэй опустил взгляд на миску с яйцами, не переставая их взбивать. – И это правда, что мы больше не общаемся.

– А, – вновь ответил Цзян Чэн.

– Ты помнишь тот момент, когда осознал, что тебе нравятся парни? – Гу Фэй обернулся и посмотрел в его сторону.

– ... Не уверен, – Цзян Чэн нахмурился.

– Я тоже. Хотя в то время я уже знал, какой я, – Гу Фэй отложил миску и начал мыть помидоры. – Мне было очень страшно. Кроме Дин Чжусинь я никому не рассказывал об этом. Не собираюсь рассказывать.

В этот момент сердце Цзян Чэна кольнула острая боль. На самом деле это было двоякое чувство. Первая половина – это ревность, а другая – боль за Гу Фэя.

– Значит, ты всё-таки боишься, – вздохнул Цзян Чэн. – А я-то думал, что ты бесстрашный.

– Бесстрашным становишься тогда, когда долгое время живёшь в страхе, – криво улыбнулся юноша. – Я раньше многого боялся, и даже сейчас… В то время я не только опасался, что кто-то узнает, но и чувствовал себя одиноким.

Цзян Чэн молчал.

– Тань Линь, наверное, лет на 10 старше меня. Он был открытым и смелым, у него через каждые два месяца появлялся новый парень. Часто он приводил их с собой, и ему было всё равно, что о нём подумают, – Гу Фэй повернулся, чтобы проверить воду в кастрюле, и продолжил готовить, нарезая помидоры. – Иногда его присутствие успокаивало меня, потому что казалось, что мы похожи.

Цзян Чэн громко цокнул языком. Хотя даже сам не понял, зачем это сделал.

– Возможно, я ему… нравился, – рука Гу Фэя замерла. – Хотя он и не говорил об этом прямо.

– Бля… – Цзян Чэн стиснул зубы. На этот раз он точно знал, что заставило его выругаться.

– Был ещё один участник группы. Его звали Сяо Бин, он играл на клавишных, – Гу Фэй продолжил нарезать помидоры. – Он примерно моего возраста или, может, на год-два старше, точно не помню. Единственное, что я запомнил, – это то, каким он был ублюдком.

Цзян Чэн внимательно наблюдал за Гу Фэем. Голос парня был спокойным, как будто он рассказывал чью-то давнюю историю. Но было что-то не так: его отрешённый вид, то, как он ни разу не отвлёкся от готовки, и то, как от начала до конца разговора он стоял спиной к Цзян Чэну. Такое поведение давало ясное представление о его эмоциональном состоянии.

Каким бы спокойным он ни казался снаружи, это была всего лишь видимость.

– Он был довольно близок с Тань Линем, они всегда гуляли вместе. Не знаю, было ли между ними что-то, но… – Гу Фэй отложил нож и выложил нарезанные помидоры на тарелку. – Лапша с яйцами и помидорами, тебе нравится?

Цзян Чэну потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и ответить:

– Да.

– Однажды мы большой компанией пошли в бар, там были ребята из группы и ещё несколько друзей, мы все много выпили, – Гу Фэй закончил готовить. Он облокотился на столешницу и посмотрел в окно. – А потом Тань Линь позвал меня на улицу, сказал, что хочет кое-что со мной обсудить.

– Признание, да? – Цзян Чэн не мог понять, откуда взялся этот резкий запах уксуса – от него или от бутылки на столе. Он протянул руку, взял стоявшую рядом бутылку уксуса и убрал её в холодильник.

– Он уже был пьян и нёс всякую чушь. Скорее всего, он даже не понимал, что говорит, но звучал он искренне. Я тоже много выпил, и в тот момент меня тронули его слова, – Гу Фэй вдруг рассмеялся, а затем продолжил: – В конце он спросил, не отталкивает ли меня это.

На этом юноша остановился. Цзян Чэн долго ждал, но рассказ так и не продолжился. Ему не хотелось торопить Гу Фэя. Он только прислонился к стене и стал терпеливо ждать, смотря на спину парня.

Прошло несколько минут; Гу Фэй снова заговорил:

– Я сказал, что нет, меня это не отталкивает. Что я такой же, но я... ничего к нему не чувствую.

После этих слов Гу Фэй снова замолчал.

Цзян Чэн прочистил горло:

– Это всё?

Гу Фэй не ответил.

– Но в этом нет ничего плохого. Ты ему нравился, а он в ответ получил отказ… – Цзян Чэн на мгновение задумался. – Чёрт. Он кому-то об этом рассказал?

– Нет, – Гу Фэй обернулся и посмотрел на него. – Но Сяо Бин записал это.

Глаза Цзян Чэна внезапно расширились; он вскрикнул:

– Что?!

– От начала и до конца, – медленно произнёс Гу Фэй. – Он записал всё. И все, кто там были, узнали.

– Какого хера? – Цзян Чэн услышал, как странно звучит его собственный голос, даже дыхание сбилось.

– Когда я вернулся в комнату, все смеялись, – Гу Фэй с трудом произнёс эти слова. – Я просто стоял там и чувствовал, что меня ударили ножом в спину. Все смеялись так, будто ничего смешнее не видели.

Цзян Чэн не мог вымолвить ни слова. Он долго думал о том, что могло произойти между этими двумя, но даже не осмеливался представить себе такой сценарий. Это было хуже любого ночного кошмара.

– Тань Линь… сделал это… специально? – спросил Цзян Чэн, еле сдерживаясь.

– Он не знал. По словам Сяо Бина, он хотел использовать Тянь Линя, чтобы проверить меня. Он сказал, что это была всего лишь шутка, – Гу Фэй достал из кармана сигарету и зажал между губ. – Теперь каждый раз, когда я вижу Тань Линя, я вспоминаю о том дне. Кроме того, он никак не может отпустить тот случай, и это временами меня злит.

В глазах Цзян Чэна читались удивление и шок.

– Я закончил, – Гу Фэй вынул сигарету изо рта. – Чэн-гэ, обними.

Цзян Чэн притих, затем спустя мгновение подбежал и крепко обнял парня, тихо проговорив:

– Я не должен был спрашивать. Чёрт. Если честно, я не из тех, кто любит копаться в чужом прошлом, я просто… Ай… Я просто…

– Ты просто волновался, – Гу Фэй наклонил голову и положил её на плечо Цзян Чэна.

– … Да, – вздохнул Цзян Чэн.

– Дело не в том, что я не желал рассказывать. Просто не хотел видеть, как ты расстраиваешься, – Гу Фэй потёр его талию. – Я не хочу, чтобы ты переживал за меня.

– Нет-нет-нет, – Цзян Чэн продолжал гладить парня по спине. – Я совсем не переживаю, правда.

– А ты отлично умеешь утешать, – усмехнулся Гу Фэй.

– Но я всё равно должен кое-что сказать, – голос Цзян Чэна стал серьёзнее. – С этого момента не ходи больше с такой физиономией. Даже если ты злишься или раздражён, даже если мы в итоге подерёмся, это всё равно лучше, чем игнорить меня. На самом деле… я очень боюсь, что ты оставишь меня, а я даже не пойму – почему. Раньше, чтобы не ругать, семья просто игнорировала меня, никто со мной не разговаривал. Это... очень мучило меня.

– Понял, – кивнул Гу Фэй.

Глава 82 - Тц

Если бы Цзян Чэн не разозлился, Гу Фэй, наверное, никогда бы ничего ему не рассказал. Он просто позволил бы этим событиям продолжать тлеть у него внутри.

Иногда меня из-за обычного несварения сильно тошнит, не говоря уже о ситуации, когда мне пришлось произносить такое вслух, да ещё и при Цзян Чэне.

Но начав говорить, он почти ничего не утаил. Кроме таких малозначительных подробностей, как та, что Сяо Бин и его дружки делали на него ставки в тот день.

Гу Фэй много чего боялся, а о некоторых своих страхах и вовсе не догадывался. Или, скорее, они долгое время существовали подсознательно, прежде чем он внезапно узнавал о них.

Он боялся, что Цзян Чэн будет сочувствовать ему и жалеть его; что ему взбредёт в голову, будто он должен спасти Гу Фэя от невыносимых страданий, или у него возникнет какая-нибудь нездоровая идея типа «я никогда не должен сделать ему больно».

Цзян Чэн – наивный и импульсивный человек. Мне очень сильно нравятся эти его черты, но в то же время такой он пугает меня: слишком простодушный, слишком отважный. Цзян Чэн приехал сюда беззаботным, и уехать он должен точно таким же. Ничего из этого не должно было возникнуть на его пути.

Хотя лапша с помидорами и яйцами была его универсальным рецептом, в этот раз она получилась не очень. Ли Янь однажды сказал, что это блюдо – удивительная вещь: будет вкусно, как ни приготовь. Но ещё он добавил, что иногда оно может подвести.

Как раз сегодня это и произошло. Гу Фэй был не в лучшем расположении духа. Он даже не почувствовал вкус соли, когда попробовал лапшу. Но, возможно, из-за того, что Цзян Чэн несколько часов снимался, а потом потратил уйму энергии на вспышку гнева, он проголодался и съел свою порцию за милую душу.

Доев лапшу, Цзян Чэн отложил палочки, потёр живот и с удовлетворённым видом задал вопрос:

– Ты поведёшь Гу Мяо на реабилитацию?

– Угу, – кивнул Гу Фэй и встал, собирая миски и палочки, чтобы их вымыть. – Встретишь Пань Чжи после обеда – и поешьте вдвоём. Мне сегодня нужно будет поговорить с мамой.

– Я сам помою, – Цзян Чэн взял его за руку. – О чём тебе нужно с ней поговорить?

– Несколько последних дней она не ночевала дома, – объяснил Гу Фэй. – Возможно, она в очередной раз нашла любовь всей своей жизни. Мне нужно перехватить её перед уходом.

Цзян Чэн вздохнул:

– Чему быть, того не миновать.

– Было бы здорово, если бы она действительно вышла замуж, – сказал Гу Фэй. – Сейчас я благодарен Богу, что она не стала чьей-нибудь любовницей и не разрушила чужую семью.

Гу Фэй проверил время. Гу Мяо уже должна была собраться и ждать его дома. Он подошёл к Цзян Чэну и поцеловал его.

– Тогда я ухожу.

– Проваливай, – Цзян Чэн ущипнул его за талию. – Исчезни с глаз долой.

– Убери подушку, – добавил Гу Фэй. – Если Пань Чжи будет на ней спать, то мы точно подерёмся.

Цзян Чэн запрокинул голову и долго смеялся с закрытыми глазами.

– Понял. Пань Чжи однозначно спит на диване. А даже если ему предложить лечь на кровать, он всё равно не согласится.

– Тогда я ухожу, – Гу Фэй снова поцеловал его.

– Ага, – ответил Цзян Чэн. – Можно мы с Пань Чжи сходим в кино? Когда нам очень скучно, мы иногда смотрим фильмы.

– Сможешь купить билеты так, чтобы между вами было занято одно место? – спросил Гу Фэй.

Цзян Чэн рассмеялся и выдохнул:

– Чёрт.

– Я ухожу, – Гу Фэй посмотрел на свой телефон.

– Ты уже трижды повторил это, – сказал Цзян Чэн. – Сможешь выйти за эту дверь до десятого повтора?

– Смогу, – Гу Фэй улыбнулся и пошёл взять свою сумку. – Ухожу.

– Ага, – Цзян Чэн повернул голову и посмотрел на него.

Гу Фэй вышел за дверь и, как только прикрыл её, снова просунул голову в дверной проём:

– Совсем ухожу.

– Блядь, иди уже! – Цзян Чэн пристально посмотрел на него. – Мне пиздец как хочется тебе врезать.

Гу Фэй шагнул на лестничную площадку, поставил сумку на пол и рванул обратно в квартиру. Цзян Чэн всё ещё сидел, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову. Гу Фэй подбежал к нему, задрал его одежду и укусил за живот, а затем вылетел из квартиры, хлопнув дверью.

Сбегая по ступенькам с сумкой в руках, он услышал, как Цзян Чэн открыл дверь и закричал на весь подъезд:

– Сука!

Всё время, пока Гу Фэй бежал вниз, он продолжал смеяться. Выйдя из подъезда, он решил взглянуть на окно Цзян Чэна. Когда он поднял голову, то заметил, как что-то вылетело из дома, приземлилось точно у его ног и отскочило в сторону.

Гу Фэй прищурился и увидел, что это был небольшой белый камешек.

– Охуеть, – он улыбнулся и посмотрел наверх.

Цзян Чэн облокотился на подоконник, держа в руке жменю камешков, раздобытых, скорее всего, из цветочного горшка, стоящего рядом с окном. Как только Гу Фэй поднял глаза, Цзян Чэн тут же сделал движение рукой, и ещё один камешек вылетел и приземлился аккурат у его ног.

– Эй! – Гу Фэй отступил назад.

Он не ожидал, что Цзян Чэн сможет так метко стрелять, не используя рогатку, а просто бросая камни руками.

Но, сделав несколько шагов назад, Гу Фэй, казалось, был теперь вне зоны досягаемости. Цзян Чэн повторил жест рукой, но не метнул камень.

Гу Фэй улыбнулся, достал очки из кармана и надел их, чтобы отчётливее разглядеть выражение лица Цзян Чэна.

Как только он это сделал, то увидел специальную резинку в руках своего парня. Тот натянул её двумя пальцами и посмотрел на него.

– Бля! – Гу Фэй развернулся и побежал.

Буквально через пару шагов в его задницу прилетел камень.

Удар не очень сильный, но вот выбранное место…

Он повернул голову на бегу.

Стоя у окна, Цзян Чэн поднял руки над головой и соединил их в форме сердечка.

Гу Фэю показалось, что он не переставал улыбаться всю дорогу домой.

***

Когда Пань Чжи позвонил ему, Цзян Чэн сидел на корточках под деревом недалеко от входа на вокзал и потягивал фруктовый лёд.

– Ты уже здесь? – Цзян Чэн принял звонок.

– Скоро буду, – ответил Пань Чжи. – Ты на подходе, да?

– Я сижу на корточках у входа вот уже 10 минут, – объяснил Цзян Чэн.

– Твою мать! – Пань Чжи произнёс с глубоким чувством. – Я так тронут, Чэнчик. Наша любовь не знает преград…

Цзян Чэн повесил трубку и продолжил рассасывать лёд.

Поскольку Пань Чжи приехал всего на два дня, он практически никаких вещей с собой не взял и выбежал из здания вокзала с одним рюкзаком.

Цзян Чэн поднялся и помахал ему. Пань Чжи бросился к другу с распростёртыми рукам, размахивая ногами.

Юноша быстро повернулся боком и встал в полустойку всадника*, чтобы выдержать мощное столкновение с Пань Чжи.

*Стойка всадника – статичная боевая стойка в восточных единоборствах. Положение человека схоже с положением всадника, сидящего на лошади.

– Ты скучал по мне? – закричал Пань Чжи.

– Даже и не думал, – ответил Цзян Чэн.

– Обожаю, когда ты такой вероломный, – отреагировал Пань Чжи.

– Я скучал, – добавил Цзян Чэн.

– Обожаю, когда ты такой искренний, – тут же нашёлся Пань Чжи.

– Ты, кажется, говорил, что в поезде рядом с тобой сидела красивая девушка, с которой ты проговорил всю дорогу? – Цзян Чэн взглянул на него. – Видимо, поэтому тебя продолжает так нести.

– Да, я действительно много говорил, но не с красоткой. Это была тётушка, которая слишком много болтала, – вздохнул юноша. – Она сидела через проход от меня и своей болтовнёй усыпила всех пассажиров на той стороне, поэтому переключилась на нашу. Я единственный в своём ряду сидел с открытыми глазами и никак не мог найти повод их закрыть, поэтому пришлось составить ей компанию… Чёрт, я сейчас засохну, дай мне немного льда.

Пань Чжи потянулся и забрал из рук Цзян Чэна пакет. Усердно рассосав лёд, он громко сёрбнул, но ожидаемого эффекта не вышло. Пань Чжи мучительно нахмурился: – Бля, дедуля, ты хоть понимаешь, каково это – сделать полный надежды глоток и ничего не получить?!

– Пошли, – Цзян Чэн улыбнулся. – Сначала я как следует тебя напою.

Рядом с вокзалом не было элитных заведений, поэтому Цзян Чэн нашёл буфет и купил две бутылки колы. Они с Пань Чжи сидели на маленьком табурете у двери и медленно пили.

– Эй… – сделав несколько глотков, Пань Чжи довольно вздохнул и долго смотрел на Цзян Чэна. – Ты весь светишься, дедуля.

Цзян Чэн молча взглянул на него.

– Совсем не то, что мы, одиночки, – продолжил Пань Чжи.

– Когда я был одиноким, то всё равно отличался от таких одиночек, как ты, – Цзян Чэн сделал глоток.

– Да, красивый одинокий сюэба… Кстати, – Пань Чжи протянул свою бутылку и чокнулся с колой Цзян Чэна, – с днём рождения.

– Спасибо.

– У меня в сумке есть кое-что для тебя, что тебе понравится, – друг похлопал по своему рюкзаку. – Попробуй угадать.

– Презики, – не раздумывая, ответил Цзян Чэн.

Пань Чжи пил, запрокинув голову, когда услышал ответ друга, поэтому тут же подавился. Наклонившись вперёд, он долго кашлял, а затем взял протянутую Цзян Чэном салфетку и вытер колу с лица, а после повернулся к нему:

– Блядь, ты стал совсем раскрепощённым, дедуля.

– Дело не в том, что я раскрепощённый, – Цзян Чэн улыбнулся. – Мне кажется, что как раз ты всегда таким был.

– С недавних пор я отринул всё своё лиходейство, – Пань Чжи помедлил. – Это не презики. Ещё одна попытка.

– Это не свисток, его ты уже дарил. После отречения была ручка… – Цзян Чэн подумал немного и сказал, вздыхая: – Ты ведь не подаришь мне набор мегадорогих подготовительных пособий для поступления, правда?

– Я не настолько просветлённый. Потом покажу, когда придём к тебе.

Добравшись до съёмной квартиры Цзян Чэна, Пань Чжи достал из рюкзака подарочную коробку. Сразу же стало понятно, почему другу пришлось ждать возвращения домой, чтобы её вытащить.

Эта розовая коробка в форме сердца с кружочком маленьких красных сердечек со стразами, да ещё и огромным бантом посередине… Если бы Пань Чжи захотел вручить мне такую прямо на улице, мне было бы стыдно взять её в руки.

– Что с твоим чувством стиля? – сокрушённо вздохнул Цзян Чэн.

– Это протест против утраты фавора! – Пань Чжи держал коробку обеими руками. – Протест против выбора секса вместо дружбы! Протест против пренебрежения годами любви между поколениями! Тебе…

– Спасибо, – Цзян Чэн перебил друга и забрал подарок из его рук.

Коробка была довольно большой. Он потряс её, и содержимое оказалось очень тяжёлым. Когда то, что лежало внутри, громко стукнулось о стенки, то по движению и весу он почти догадался, что это было.

Открыв крышку, Цзян Чэн увидел, что это действительно была рогатка.

– Твою мать! Бля, ну, ты хотя бы подложил что-нибудь под низ, а то никакой искренности, – засмеялся Цзян Чэн, так как в коробке не было абсолютно ничего, кроме самой рогатки.

– «Гроза» с изогнутой опорой для запястья. Идеальное сочетание нержавеющей стали марки 304 и ручки из сандалового дерева позволит вам сполна ощутить восторг решающей битвы на открытом воздухе… – Пань Чжи, казалось, зазубрил рекламный буклет. – Ну как? Тебе нравится?

– Нравится, – Цзян Чэн взял рогатку в руку и прикинул её вес.

– Ещё я купил тебе направляющие резинки. Раз ты такой крутой, то они должны быть качественные, – Пань Чжи вытащил из рюкзака пакетик свёрнутых кольцом резинок. – От «Поларис». Ты когда-то говорил, что ими удобно пользоваться, да?

– Ага, – Цзян Чэн взял упаковку, заглянул внутрь и почувствовал себя счастливым.

Ладно розовая коробка с красными сердечками и стразами на ней, но даже резинки были сексуального фиолетового цвета.

– Ты недавно пережил какую-то неописуемую боль?

– За несколько десятков юаней цвет должен быть особенным! Как понять ценность резинки, если она просто бежевая? – Пань Чжи указал на пакетик. – А так – только ты такую достанешь, все вокруг поймут: ого, вот это профи! Даже резинки у него фиогее…

– Фиогеелетовые, да? – Цзян Чэн откинулся на спинку дивана и засмеялся. – Внучок, мне кажется, тебе действительно надоело жить.

– Нет, совсем нет, дедуля. Посмотри в мои честные глаза, – Пань Чжи сел рядом с ним. – Впервые я услышал слово «фиогеелетовый» от тебя.

Цзян Чэн улыбнулся, вытащил из упаковки резинку и потянул её пальцами: – Спасибо.

– Такой вежливый. Каждый божий раз, – Пань Чжи лениво потянулся. – Совсем как чужой.

– Нет, – ответил Цзян Чэн. – Это от всего сердца, и я очень счастлив, что ты приехал.

– Правда? – Пань Чжи посмотрел на него с довольным видом. – На сколько дней ты отпросился, чтобы развлечь меня?

– Мне не пришлось отпрашиваться, – сказал Цзян Чэн. – У нас всё ещё каникулы.

– Ебать! – закричал Пань Чжи. – У вас нет подготовительных занятий?

– До их начала осталась одна неделя, – Цзян Чэн посмотрел на него. – Завидно?

– Конечно, завидно, я-то не сюэба, – Пань Чжи немного подумал и снова подвинулся поближе. – Нет, но ведь тогда вы начнёте отставать?

– Определённо начнём, – Цзян Чэн взял ножницы, отрезал кусок резинки и не спеша привязал её к рогатке. – Но я самостоятельно готовлюсь по книгам.

– Кстати, я привёз тебе кучу пробных тестов и учебных материалов. Они разработаны самой школой и не продаются. Сначала я просто хотел всё это отксерить, но Лао Юань дал мне комплект и попросил отправить его тебе, – Пань Чжи открыл рюкзак, достал оттуда приличную стопку бумаг и положил её на колени друга.

Когда на его ноги опустилась вся эта тяжесть, Цзян Чэну вдруг стало очень спокойно на душе.

Большинству людей такое состояние, вероятно, было бы непонятно. И дело не только во вступительных экзаменах в университет. Скорее, эти материалы для повторения давали ему чувство цели.

На вечер Цзян Чэн ничего не запланировал. Вернее, у него вообще не было никаких планов на те два дня, которые Пань Чжи должен был провести здесь.

Но его друг был неприхотлив, когда дело касалось развлечений. Раньше они вдвоём частенько прогуливали уроки и могли совершенно бесцельно просидеть целый день где-нибудь на клумбе на улице, просто зависая.

К тому же Пань Чжи не просил никакой особенной еды. Подумав хорошенько, он сказал, что хотел бы ещё раз поесть жареных рисовых пирожков, которые попробовал в прошлый раз.

– Позовём Гу Фэя с нами? – спросил Пань Чжи, доставая свой телефон. – И его симпатяжку сестрёнку?

– Он занят сегодня вечером, так что не нужно звонить, – ответил Цзян Чэн. – Сами поедим.

– Хорошо, – Пань Чжи спрятал телефон обратно в карман, призадумался и понизил голос: – Вы теперь живёте вместе? Может, я потом пойду в гостиницу?

– Мы не живём вместе.

– Не нужно притворяться передо мной, – Пань Чжи взглянул в сторону спальни. – В прошлый раз у тебя была подушка для одного, а сейчас она для двоих.

Только теперь Цзян Чэн вспомнил, что он забыл убрать подушку, о чём просил его парень. Сначала ему казалось, что его лицо абсолютно непроницаемо. Он не колебался ни секунды, когда произнёс слово «презики» на улице, но сейчас ему вдруг стало неловко из-за того, что сказал Пань Чжи.

Один взгляд на эту подушку…

Хотя у них с Гу Фэем не было времени что-нибудь сделать теперь уже на двух постельных принадлежностях, высочайшее качество которых так расхваливала хозяйка магазина, уже сама кровать выступала местом преступления. Одного мгновения хватило, чтобы в голове Цзян Чэна моментально всплыли всякие пошлые сцены. Он испытал такие угрызения совести, что тут же развернулся и открыл входную дверь:

– Пошли поедим.

Пока они ели жареные рисовые пирожки, Цзян Чэн попросил хозяина заведения принести им пива.

В конце концов, мы с Пань Чжи воссоединились после долгой разлуки… Ну, ладно, не такой уж и долгой. Короче, мы просто попрощались, а затем снова встретились, поэтому можем немного выпить.

– Давай хлопнем беленькой*? – предложил Пань Чжи. – Тебе теперь официально можно.

*Байцзю (白酒, буквально: белый ликер) – традиционный китайский алкогольный напиток, наиболее близкий к водке.

– Пить белую в такую жару? – Цзян Чэн зубами открыл пивную бутылку и поставил её перед Пань Чжи. – Как мы будем болтать всю ночь, если опять перепьём и вырубимся?

Пань Чжи засмеялся со словами:

– Ты так долго здесь находишься, что я подумал, будто ты приложишься к ней сразу, как войдёшь сюда.

– Прошло слишком мало времени, чтобы это место повлияло на меня, – Цзян Чэн открыл свою бутылку зубами и сделал глоток.

– Вот и славно. Нужно уехать отсюда до того, как это случится, – кивнул Пань Чжи.

Рука Цзян Чэна, держащая пиво, замерла на мгновение.

– Что? – Пань Чжи заметил эту небольшую паузу. – Ты ведь уедешь сразу после экзамена в следующем году?

– Ага, – ответил Цзян Чэн.

Пань Чжи положил в рот кусочек рисового пирожка. Через какое-то время он снова посмотрел на друга:

– Чэнчик, ты не хочешь уезжать отсюда, да?

– Нет, – сказал Цзян Чэн. – Конечно, хочу.

– Это хорошо, – Пань Чжи опустил голову и взял ещё два кусочка. – Романтика романтикой, но всё равно нужно сохранять хотя бы немного здравомыслия.

Цзян Чэн улыбнулся:

– Ты думаешь, у меня его осталось так ничтожно мало?

– Теоретически нет, – Пань Чжи посмотрел на него. – Но я не знаю, каким ты станешь, когда серьёзно влюбишься. Я просто немного волнуюсь за тебя.

– Не стоит. Не переживай об этом.

– Угу, – Пань Чжи кивнул, улыбаясь. – Может быть, тебе попросить Гу Фэя тоже поднапрячься? Вы не сможете поступить в один и тот же университет, но будет лучше, если вы окажетесь в одном городе. Тогда вам не придётся слёзно прощаться и переживать драму отношений на расстоянии.

Цзян Чэн ничего не ответил.

От слов Пань Чжи его сердце вдруг сжалось. Ничего такого его друг не сказал, и было бы нормально услышать эти слова от кого-нибудь другого. Но внезапно Цзян Чэну стало очень страшно.

– Что-то не так? – Пань Чжи взглянул на него.

– Нет, – Цзян Чэн покачал головой.

– У вас двоих ведь нет проблем?

– Нет, – повторил Цзян Чэн.

На этот раз промолчал Пань Чжи. Глядя на друга, он не знал, о чём спросить дальше.

– Я не думал так далеко вперёд, – произнёс Цзян Чэн. – Не то чтобы я совсем об этом не думал. Просто не особо много.

– Постой, дедуля, – Пань Чжи немного смутился. – Это ведь совсем скоро, верно? Всего лишь через год.

– Это очень нескоро, – ответил Цзян Чэн.

– Ох… – Пань Чжи открыл рот, чтобы что-то добавить, но так и не сделал этого, а через некоторое время он тряхнул своей бутылкой. – Возьмёшь меня завтра посмотреть, как ты снимаешься?

– Ага, – Цзян Чэн кивнул, – но это довольно скучно.

– Там будут модели девушки? – спросил Пань Чжи.

– Да, – Цзян Чэн бросил быстрый взгляд в его сторону. – Все они очень красивые.

– Тогда как это может быть скучно? – сказал Пань Чжи и мгновенно расцвёл в улыбке. – Болтать ведь так интересно. Что если я встречу ту, что предназначена…

– И начнёшь отношения на расстоянии? – покосился на него Цзян Чэн.

– Что касается этого, то я придерживаюсь мнения, отличного от твоего, – Пань Чжи прикурил и положил портсигар перед другом. – Никто не думает, что эти отношения навсегда. Это просто шуры-муры.

– Кобель, – Цзян Чэн продолжал искоса смотреть на него.

– Да, я такой… – беспомощно подтвердил Пань Чжи, долго держа сигарету во рту, прежде чем взглянуть на Цзян Чэна и, словно решившись, спросить: – Ты ведь на самом деле не думаешь, что это навсегда? Между тобой и Гу Фэем.

Цзян Чэн ничего не ответил, а взял сигарету и прикурил её. После пары затяжек он попытался стряхнуть пепел, но падать было нечему: – Почему нет?

– Разве такое возможно? – Пань Чжи ответил вопросом на вопрос.

Наверное, только из-за того, что это спросил его лучший друг, Цзян Чэн не зарядил в него стаканом, но при этом его сердце дрогнуло из-за этих слов.

Пань Чжи – крепкий орешек. Обычно никто не отключает здравый смысл и не разговаривает так со мной. Только он осмеливается быть настолько прямолинейным.

Поев, ребята немного прошлись, а затем вернулись в квартиру. После душа они улеглись на диван, не желая снова двигаться. Друзья не продолжали тему, поднятую за ужином, да и вообще у них больше не было сил разговаривать об этом.

И поэтому они просто болтали ни о чём. Многое из того, что Цзян Чэн и Пань Чжи говорили друг другу, было ерундой. Так они с легкостью могли полчаса обсуждать какой-нибудь идиотский эпизод, идущий по телевизору.

– Давай ложиться спать, – Цзян Чэн почувствовал усталость от болтовни и посмотрел на свой телефон, который показывал, что уже перевалило за полночь. – Завтра утром съёмка, и мне нужно быть на месте в девять часов.

– Принеси мне свою одинарную подушку, – Пань Чжи поёрзал немного и улёгся на диване. – Не заставляй меня снова сворачивать полотенце.

Цзян Чэн улыбнулся и пошёл в спальню за подушкой.

– Не будешь спать со мной на кровати?

– Нет, – Пань Чжи цокнул языком. – Будет очень неловко, если Гу Фэй решит проверить тебя посереди ночи. Я ведь натурал.

Цзян Чэн повернулся и пошёл в свою комнату. Когда он сел на кровать, Пань Чжи подал голос из гостиной:

– Чэнчик, то, что я сказал раньше, наверное, было немного неуместно…

– Нет, – сказал Цзян Чэн.

– Просто я немного волнуюсь за тебя, – Пань Чжи помолчал. – Ты же не можешь относиться ко всему как к подготовке к экзамену… Правда?

Цзян Чэн ничего не ответил.

– Спокойной ночи, дедуля, – добавил Пань Чжи.

Цзян Чэн сидел на краю кровати и не шевелился. Он был очень сонным, но ему казалось, что он не сможет заснуть, даже если ляжет.

Он взял свой телефон, открыл сообщения и увидел, что от Гу Фэя ничего не было.

Пролистав всю их переписку, Цзян Чэн почувствовал, что едва может держать глаза открытыми. Он упал на подушку и отправил Гу Фэю сообщение.

> Ты когда-нибудь задумывался о будущем?

До того, как Цзян Чэн уснул, ответ от парня так и не пришёл.

Почти провалившись в сон, он перевернулся в полудрёме.

А как же приоткрытый для меня глаз? Тц.

Глава 83 - Проводить время вместе или встречаться

Когда Цзян Чэн проснулся утром, в квартире было очень тихо, но снаружи царило приличное оживление. Ученики начальной школы, которые были на каникулах, вопили как сумасшедшие, и время от времени их крики разбавлялись проклятиями дедушек и бабушек.

Зевнув, Цзян Чэн взял телефон и взглянул на время.

Успеваю. Как раз хватит, чтобы умыться и позавтракать перед съёмкой.

– Внучок! – вставая с кровати, он крикнул в сторону гостиной. – Подъём!

Ответа от Пань Чжи не последовало. Цзян Чэн оделся и вышел из спальни:

– Внучок…

Друга не оказалось на диване в гостиной. Вместо него там лежали сложенное небольшое одеяло и подушка. Цзян Чэн оцепенел на мгновение, а затем достал телефон и позвонил ему.

– Ты встал? – Пань Чжи ответил на звонок; судя по звукам, он находился снаружи, потому что на заднем фоне было очень шумно.

– Куда ты ушёл? – Цзян Чэн остолбенел, когда услышал шум в трубке. – Только не говори мне, что у тебя появилась привычка делать зарядку с утра пораньше.

– Да какая там зарядка! – произнёс парень. – Я тут внизу у лавок с завтраками и купил всякой вкуснятины для тебя и Гу Фэя. Умывайся и скорее спускайся сюда, иначе всё остынет.

– Постой, да что на тебя нашло? – Цзян Чэн метнулся в туалет, одновременно держа телефон и выдавливая зубную пасту на щётку. – Мне понадобится как минимум 20 минут.

– Умой лицо, пока ссышь, и почисти зубы, пока сидишь на толчке. Если всё это займёт у тебя больше 10 минут, я стану звать тебя дедулей, – сказал Пань Чжи.

– Ты и так каждый день меня так называешь, – парировал Цзян Чэн. – Я просто хочу знать, почему ты такой чудной.

– Это всё Гу Фэй. Утром он связался со мной, чтобы узнать, проснулся ли ты. Я сказал, что ещё нет. Тогда он спросил, чего бы мне хотелось поесть, и добавил, что пойдёт купить… – начал объяснять Пань Чжи.

– Ну, так пусть бы и купил. Зачем ты соревнуешься с ним? – невнятно произнёс Цзян Чэн, держа зубную щётку во рту.

– Тебе не кажется, что его поведение очень сильно напоминает заботу о жёнушке и её лучшей подружке? –задал встречный вопрос Пань Чжи. – Как гетеросексуальный парень новой эпохи я не могу позволить, чтобы бойфренд моего лучшего друга обращался со мной подобным образом.

– А мне кажется, что он больше смахивает на подонка новой эпохи, который хочет замутить с моим лучшим другом, – заметил Цзян Чэн.

– Вот она: разница между тобой – геем и мной – натуралом… Ладно, хватит нести чушь и пошевеливайся. Он уже идёт сюда, – сказал Пань Чжи. – Негоже мне оставаться наедине с твоим парнем.

– Понял, – Цзян Чэн улыбнулся и завершил звонок.

Повесив трубку, он осознал, что не поправил Пань Чжи, хотя в его фразе про жёнушку и её лучшую подружку явно было что-то неправильное.

***

Когда Гу Фэй неторопливой походкой приблизился к лавкам с завтраками у дома Цзян Чэна, Пань Чжи ставил блюда на стол, который и так уже ломился.

– Доброе утро, – юноша подошёл и поздоровался с Пань Чжи.

– Доброе. Если ты голоден, сразу бери паровые булочки, – ответил парень. – Я заказал ещё несколько штук, но они пока не готовы.

– Всё в порядке. Я подожду Цзян Чэна, – Гу Фэй посмотрел на верхние этажи дома и спросил: – Он уже встал?

– Да, – Пань Чжи взглянул на него. – Ты не связывался с ним?

Гу Фэй улыбнулся.

– Он всё равно скоро спустится.

После того как Пань Чжи протиснулся к хозяину лавки, чтобы поторопить его с булочками, Гу Фэй сел за столик. Заданный вопрос немного смутил его.

Он действительно не связывался с Цзян Чэном с того самого момента, как вчера вечером тот написал ему, хотя всю ночь безумно скучал по парню.

Но когда Гу Фэй думал о сообщении, на которое не знал, как ответить, ему было страшно писать или звонить Цзян Чэну. Он плохо спал ночью, то просыпаясь, то засыпая снова, мучимый присланным вопросом.

Он не представлял, что ответил бы, если бы Цзян Чэн спросил его лично.

Когда юноша вышел из подъезда и направился в его сторону, Гу Фэй поднял руку и помахал ему.

Цзян Чэн улыбнулся и ответил тем же.

Улыбка парня вызвала у Гу Фэя сильное желание подбежать к нему, обнять и крепко поцеловать.

– Откармливаете свиней на убой? – Цзян Чэн подошёл к столу, взял булочку из корзинки, только что принесённой Пань Чжи, и откусил кусок.

– Когда я был маленьким, я всегда завтракал дома. Моя мама говорила, что снаружи антисанитария. Я ужасно завидовал одноклассникам, которые ели вне дома, – Пань Чжи сел и посмотрел на стол, уставленный едой. – Я просто подумал, что в тот момент, когда я смогу сам позавтракать на улице, я закажу всё, что есть в лавке, и заполню весь стол.

– Разве ты не ходишь есть вне дома, начиная ещё со старшей школы? – спросил Цзян Чэн.

– Да, но этого всё равно недостаточно. Я подавлял своё желание около восьми или десяти лет и теперь его трудно утолить, – Пань Чжи глотнул соевого молока.

Завтрак был по-королевски роскошным, и пока Цзян Чэн болтал со своим лучшим другом, Гу Фэй усердно работал челюстью, но к концу трапезы всё равно оставалась половина корзинки с булочками.

– Какое расточительство, – Цзян Чэн коснулся своего живота.

– Заберём остатки с собой. Если наткнёмся на бродячих собак или котов, покормим их, – Пань Чжи взял пакет и сложил в него еду.

***

Сегодня должны были снимать одежду из коллекции Дин Чжусинь, разработанную совместно с каким-то независимым брендом. Съёмка обещала быть относительно лёгкой и проходила в её студии.

У Пань Чжи и Цзян Чэна были совершенно разные характеры. Гу Фэю иногда казалось, что такие хорошие отношения сложились у них, вероятно, потому, что они дополняли друг друга. Цзян Чэну плохо давались разговоры с незнакомыми людьми, в то время как для Пань Чжи всё было совсем наоборот. Уже через несколько минут после прибытия на место он болтал с двумя моделями.

Обе девушки продолжали разговаривать с ним, пока им наносили макияж.

– Впечатлён? – Цзян Чэн сидел в стороне и ждал визажиста, попутно листая рекламный буклет бренда в ознакомительных целях.

– Угу, –кивнул Гу Фэй.

– Как прошёл твой вчерашний разговор с мамой?

– Мы поссорились, но в целом всё норм. Невозможно разговаривать с ней, не ругаясь, – Гу Фэй улыбнулся.

– Гу Мяо не устроила истерику? – продолжил Цзян Чэн.

– Нет, вчера она рисовала у себя в комнате. Я покажу тебе, когда у меня будет время.

– Хорошо. Снова что-то в стиле твоей аватарки? – Цзян Чэн рассмеялся.

– Почти. Мне кажется, что тот зайчик был вершиной её мастерства, – Гу Фэй поставил объектив на камеру, поднял её и огляделся вокруг.

– Вчера я отправил тебе сообщение… Почему ты не ответил? – неуверенно спросил Цзян Чэн.

– Я спал, – Гу Фэй продолжал держать камеру перед лицом. – Не услышал звук уведомления.

– Разве ты не говорил, что держишь один глаз приоткрытым для меня? – продолжил Цзян Чэн.

– Вчера я был слишком сонным, – тихо сказал юноша, повернув камеру в сторону Цзян Чэна и рассматривая его лицо сбоку через объектив. – Спал, как убитый, до самого утра… Я сделаю звук громче, чтобы больше ничего не пропустить.

– Забей, – Цзян Чэн посмотрел на него. – Лучше спокойно спи по ночам, а то уже тёмные круги под глазами видны.

Нини помахала Цзян Чэну и позвала его краситься.

Когда он встал и направился к девушке, рука Гу Фэя нежно коснулась его талии.

Тело Цзян Чэна закрыло собой парня, поэтому никто не заметил это движение. Однако в летнюю жару тепло рук было всё равно весьма ощутимо, и юноша явно почувствовал его на своей талии.

Теперь Цзян Чэн полностью привык к процессу нанесения макияжа и спокойно сидел с закрытыми глазами, а иногда даже мог вздремнуть.

Гу Фэй сказал, что уснул и проспал до самого утра, но это неправда.

Цзян Чэн очень хорошо знал своего парня. Если тот так крепко спал, то под его глазами никак не могло быть тёмных кругов. Кроме того, другие могли этого не заметить, но он совершенно чётко видел едва уловимую усталость на лице Гу Фэя.

Он плохо спал этой ночью. И совсем не из-за мамы или Гу Мяо. Если бы это действительно было из-за них, то он не стал бы о таком умалчивать.

Причиной было сообщение Цзян Чэна, отправку которого он тут же захотел отменить, но было уже слишком поздно.

Цзян Чэн не знал, задумывался ли Гу Фэй когда-либо о будущем; не знал он и о том, появилось ли бы у него ощущение, будто он надоедает своему парню, добиваясь ответа.

А, может, Гу Фэй уже думал об этом, но просто у него не было ответа на этот вопрос.

Делая снимки, Гу Фэй вёл себя как обычно и терпеливо напоминал Цзян Чэну о движениях и наклонах. Хотя юноше было немного не по себе и грустно, он всё равно чувствовал себя спокойно, когда смотрел на Гу Фэя.

Каждое движение парня успокаивало его: когда тот держал камеру, опускался на одно колено, наклонялся в попытке найти подходящий ракурс и даже когда склонял голову, чтобы просмотреть отснятые фотографии. Цзян Чэну казалось, что он не может отвести от него взгляд.

Время от времени, когда юноша встречался глазами с Пань Чжи, тот многозначительно ему улыбался, а затем снова пристально смотрел на рядом стоящую девушку. Естественно, Цзян Чэн быстро улыбался другу в ответ с точно такой же выразительностью.

Собираясь домой после окончания съёмки, Цзян Чэн заметил, что Пань Чжи уже добавил контакт одной из моделей в «WeChat». Когда ребята выходили из студии, лучший друг и его новая знакомая продолжали обмениваться взглядами, явно не желая расставаться.

– Какой ты прыткий… – заметил Цзян Чэн.

– Мы оба простаивали, и нам нечем было заняться, – Пань Чжи провёл пальцем по экрану телефона. – Но мне очень понравилась её внешность. По крайней мере, она не выглядит как какая-то интернет-знаменитость со змеиным лицом.

– Вот как? – Цзян Чэн задумался на мгновение. – Я не обратил внимания.

– Само собой! Она ведь женщина. Но даже если бы на её месте был какой-нибудь красавчик, ты бы вряд ли заметил его в своём нынешнем состоянии, – сказал Пань Чжи. – Теперь я знаю, какой ты, когда влюблён.

Цзян Чэн посмотрел на идущего впереди Гу Фэя.

Какое ещё состояние?

Всё же иногда Пань Чжи ошибался. Несмотря на то, что и по сегодняшний день Гу Фэй казался Цзян Чэну настолько красивым, что вызывал дрожь в сердце и желание броситься к нему и затискать до смерти, в глубине души юноша чувствовал себя подавленным.

Он обнаружил, что существовала другая сторона Гу Фэя, о которой он прежде не догадывался. Она заключалась в том, что его парень отлично умел сдерживать себя. Не важно, о чём шла речь, – Гу Фэй мог подавить это в себе.

Возможно, дело было в среде, в которой Гу Фэй вырос. Ему пришлось таким образом справляться с множеством проблем, и у него выработалась привычка. Но для Цзян Чэна такое состояние было равносильно тому, как если бы его завёрнули в тяжёлое одеяло.

Давит. Душно. Задыхаюсь. Не могу собраться с силами, чтобы сопротивляться. Не смогу вырваться, даже если буду бороться…

После того как в полдень они втроём пообедали, Гу Фэю пора было возвращаться. Ему нужно было отвести Гу Мяо на занятия во второй половине дня.

– Тогда мы пойдём по магазинам? – спросил Пань Чжи. – Мы с Цзян Чэном можем бродить так часами.

– Ага, – Гу Фэй улыбнулся и кивнул.

Цзян Чэн ничего не сказал. Он посмотрел на своего парня только после того, как Пань Чжи шагнул в сторону и произнёс «Пошли».

– Давайте поужинаем сегодня вместе? – предложил Гу Фэй. – «Лепёшки от Эр Вана»?

– Посмотрим, – ответил Цзян Чэн без особого энтузиазма.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй взглянул на него, – я…

– Тебе пора, – перебил его Цзян Чэн.

– Когда Пань Чжи уедет, – Гу Фэй посмотрел в сторону молодого человека, – я устрою тебе праздник желудка.

– Ни стыда, ни совести. С Пань Чжи, значит, лепёшки, а без Пань Чжи – пир на весь мир, – Цзян Чэн покосился на него. – Бесстыжий.

– Эй, – Гу Фэй засмеялся, – тогда как насчёт пира сегодня? Или завтра перед его отъездом?

– Посмотрим.

– С чего начали, тем и закончили, – сказал Гу Фэй. – Порочный круг.

– Ага. Паршивое чувство, не так ли? – Цзян Чэн посмотрел на него.

Гу Фэй ничего не ответил. Некоторое время он молча смотрел на юношу, а затем тихо вздохнул:

– Я думал о будущем. С тех самых пор, как ты спросил меня, думал ли я когда-нибудь о том, чтобы начать встречаться с парнем.

Цзян Чэн опешил на мгновение и смотрел на него, не издавая ни звука.

– Возможно, я думал о нём больше, чем ты, но такое нельзя объяснить одним-двумя предложениями, – прошептал Гу Фэй. – Верно?

– Наверное, – Цзян Чэну было немного сложно собраться с мыслями.

***

Только после того как Гу Фэй ушёл, а они с Пань Чжи бесцельно побрели по дороге, Цзян Чэн медленно пришёл в себя и нахмурился.

Гу Фэй сказал, что думал о будущем больше, чем я. Может быть. Во всяком случае, я точно не начал задумываться об этом в тот момент, когда спросил его, задумывался ли он когда-нибудь начать встречаться с парнем. Мне это даже в голову не приходило, пока вчера Пань Чжи не задал свой вопрос. Но всё, чего я хочу, – это ответ. И необязательно, чтобы он был чётким. Мне просто нужен его ответ. «Я думал о будущем. Отныне я буду с тобой. Мы будем вместе, несмотря ни на что». Вот и всё.

Возможно, я всё ещё рассматриваю проблему привычным для себя способом, который совершенно отличается от хода мыслей Гу Фэя. Мне важно получить результат, а он хочет обсудить процесс. Но если задуматься, когда есть результат, то все процессы ведут к нему. А если начать с процесса, то можно получить бесконечное множество результатов.

Цзян Чэн тихонько вздохнул.

Гу Фэй, ты много думал. Так о чём же именно?

Цзян Чэн и Пань Чжи прошли пешком весь путь до торгово-развлекательного комплекса в центре города, поели и выпили вместе и, сев наконец на лавочку, почти целый час слушали песни.

Возле двери магазина (напротив того места, где они сидели) стоял музыкальный автомат для самообслуживания. Цзян Чэн не ожидал, что люди в этом маленьком захудалом городишке окажутся без комплексов. В течение часа пение почти не прекращалось.

Некоторые пели хорошо, другие делали это так тихо, что их совсем не было слышно, третьи же просто читали текст песни вслух вместо того, чтобы пропевать его. А ещё были те, кто так сильно не попадал в ноты, что хотелось подойти и вырубить питание автомата.

– Чэнчик, хочешь исполнить песню? – спросил Пань Чжи. – Так сказать, раскрыть им глаза и продемонстрировать, что значить петь.

– Предпочитаю хранить свой талант в секрете, – Цзян Чэн давненько уже не пел.

Раньше он часто делал это с Пань Чжи и другими ребятами, но именно сейчас ему хотелось сидеть и слушать людей, которым медведь наступил на ухо.

– Тогда я спою, – Пань Чжи встал и расправил одежду. – Сними меня на видео, и я выложу запись в «Моменты»*.

*«Моменты» в «WeChat» – это лента публикаций контактов пользователя в виде текстов, изображений, видео, перепостов официальных аккаунтов и каналов.

– У тебя вообще-то четвёртый дедушка на смертном одре. Может, не стоит постить такие жизнерадостные вещи? – напомнил Цзян Чэн.

– Я же не собираюсь отправлять это видео Лао Юаню, – Пань Чжи задумался на мгновение. – Что бы мне такое спеть?

Прежде чем Цзян Чэн успел ответить, его друг уже повернулся и на ходу бросил:

– «Красное солнце»*. Посмотрим, есть ли у них ускоренная версия.

*«Красное солнце» Хакена Ли.

Цзян Чэн рассмеялся. Практически каждый раз, как их компания ходила в караоке, они выбирали эту песню. Их заключительной фишкой было поорать толпой.

Пань Чжи пел очень хорошо. И хотя его кантонское* произношение было так себе, на фоне предыдущих исполнителей он выглядел почти как профессиональный певец.

*Кантонский диалект китайского языка.

Цзян Чэн направил свой телефон на друга и начал снимать.

Пань Чжи достаточно бурно проявлял эмоции на людях. Когда на него смотрели, он пел с большим воодушевлением. Ускорившись к концу песни, он внезапно развернулся и указал на Цзян Чэна:

– «Даже если судьба переменчива, даже если судьба извилиста и причудлива, даже если судьба пугает, что ты станешь скучным, не плачь, и не грусти, и не сдавайся. Я хотел бы иметь возможность сопровождать тебя до конца своей жизни, всегда…».

Все, кто был рядом с Пань Чжи, немедленно оглянулись, и Цзян Чэну прямо-таки захотелось показать другу средний палец.

Но услышав ещё несколько фраз, юноша внезапно почувствовал, как у него защипало в носу. То ли потому, что Пань Чжи смотрел на него со всей серьёзностью, то ли потому, что ему вспомнились их вольные деньки из прошлого.

Или просто потому, что… я подумал о Гу Фэе.

Цзян Чэн пристально смотрел в экран телефона. Когда Пань Чжи закончил петь, он быстро встал, опустив голову, развернулся и протиснулся сквозь толпу аплодирующих зрителей.

К тому времени, как друг догнал его, он уже успел успокоиться.

– Ну как?! – Пань Чжи закинул руку на плечо Цзян Чэна. – Дай мне посмотреть видео.

– Я снял несколько клипов, – Цзян Чэн опустил глаза и нажал пальцем на экран. – Я перешлю их тебе, чтобы ты мог полюбоваться.

– Я так и знал, что нам не стоило скитаться полдня, а надо было сразу найти место, где можно спеть, – заявил Пань Чжи. – Сто лет этого не делал. А что, если… в следующем году после экзамена мы соберём ребят и развлечёмся? Отправимся в путешествие или что-нибудь подобное. Будем вволю есть, пить, петь и веселиться.

– Хорошо, – Цзян Чэн улыбнулся.

– Мне тут подумалось. Я уверен, что не смогу поступить в тот же универ, что и ты, но если мои родители раскошелятся, то мы сможем жить в одном городе, – Пань Чжи потянулся всем телом. – Раньше я думал, что, даже если ты уедешь, у меня всё равно останется куча друзей. Теперь я понимаю, что это не так. Лучше всего мне рядом с тобой. Когда ты далеко, мне тебя так не хватает…

– Возьми себя в руки, – сказал Цзян Чэн. – В конце концов, ты – натурал. А то кто-нибудь услышит и подумает, что у тебя в отношении меня серьёзные намерения.

– Моё намерение в отношении тебя заключается в том, что для нас обоих будет лучше, если до конца жизни мы останемся не разлей вода, – объяснил Пань Чжи. – Никакие парни, жёны и невестки не сравнятся с верным товарищем.

Цзян Чэн рассмеялся:

– О да.

– Зря смеёшься, – Пань Чжи цокнул языком. – Просто мне не нравятся парни, а то бы твоему Гу Фэю ничего не досталось.

– Попробуй сказать это ему прямо в лицо, – парировал Цзян Чэн.

– Проехали. Это просто чтобы ты знал, – выкрутился Пань Чжи. – Скорее всего, я всё равно его не одолею.

После того как Цзян Чэн провёл с Пань Чжи всю вторую половину дня и пока они ждали Гу Фэя и Гу Мяо в ресторанчике семьи Ван Сюя, его настроение значительно улучшилось. Даже слушая глупую перепалку между лучшим другом и одноклассником, ему всё время хотелось смеяться. Ван Сюй зашёл так далеко, что даже начал использовать И Цзин как повод похвастаться.

– Не надо думать, что если ты вырос в большом городе, – Ван Сюй хлопнул рукой по столу и уставился на гостя, – то ты хорош абсолютно во всём. Вот скажи мне, можешь ты меня перепить?

– Не могу. Я вообще не хочу пить, – Пань Чжи посмотрел на него, а затем вздохнул. – Блядь, ну почему я должен снижать свой интеллект и так долго с тобой разговаривать?

– Потому что у тебя изначально невысокий IQ. Взять хотя бы девушку, которую ты недавно добавил в друзья, – сказал Ван Сюй, достал свой телефон и проскроллил немного. – Мне кажется, что и умом ты не блещешь, и вкус у тебя не очень.

– Ладно-ладно-ладно, хватит! Я хуже, хуже во всём, – Пань Чжи сжал руку Ван Сюя. – Та девушка в подмётки не годится вашей старосте класса, правда.

– Гонишь! Это нисколько не искренне. На самом деле ты так не думаешь, верно? – Ван Сюй пристально посмотрел на него.

– Думаю. Абсолютно убеждён. Я преклоняюсь и восхищаюсь, – сказал Пань Чжи и взглянул на дверь. – Эй, а вот и настоящая красавица.

Ван Сюй оглянулся:

– Верно!

Гу Мяо вошла в комнату со скейтбордом в руках. Подойдя прямо к Цзян Чэну, она прислонила свою доску к стулу, взяла стоящую перед парнем чашку и залпом выпила воду.

– Всю дорогу сюда ты проехала на скейтборде? – Цзян Чэн взял салфетку и вытер пот со лба Гу Мяо.

Девчушка кивнула.

– Моя богиня МяоМяо, – Ван Сюй подвинул к ней свою чашку, – вот ещё вода.

Гу Мяо посмотрела на него, никак не реагируя.

– Я не пил отсюда. Вода чистая, – добавил Ван Сюй.

Взгляд Гу Мяо остался равнодушным.

Пань Чжи потянулся вперёд и перелил воду в чашку Цзян Чэна. Гу Мяо взяла её и снова выпила всё до капли.

– Ох! – Пань Чжи не мог удержаться от смеха.

– Эр Мяо, поблагодари старших братьев, – произнёс Гу Фэй, входя в комнату.

Гу Мяо встала и поклонилась им. Подняв руку, она щёлкнула пальцами, а затем показала Цзян Чэну большой палец вверх.

Юноша тут же повторил этот жест в ответ.

Гу Фэй поздоровался со всеми и пошёл мыть руки:

– Ван Сюй, принеси, пожалуйста, влажные салфетки для Эр Мяо.

– Хорошо, – Ван Сюй мгновенно нашёл пачку и отдал её Гу Мяо, чтобы та вытерла руки.

Цзян Чэн наблюдал за движениями девочки.

Похоже, Гу Мяо в хорошем настроении. Должно быть, сегодня она здорово провела время на занятии.

Пань Чжи, сидевший рядом с ним, встал и пересел к Ван Сюю, и тот сразу повернулся к нему:

– Что, хочешь посоревноваться со мной, кто кого перепьёт?

– Нужно в таком соревноваться, чтобы просто поесть каких-то лепёшек? – Пань Чжи был несколько озадачен.

– Недооцениваешь мои лепёшки?! Вот что я тебе скажу! Спроси любого в нашем городе, «Лепёшки от Эр Вана»… – Ван Сюй разошёлся не на шутку, говоря о коронном блюде.

Одноклассник ребят уставился на Пань Чжи и начал свою речь, словно был послом бренда.

Когда Гу Фэй вернулся в комнату, он замер, увидев пустое место рядом с Цзян Чэном. Посмотрев на беспомощно выглядящего Пань Чжи, которого терзал Ван Сюй, он вздохнул и сказал:

– Капитан, мы все голодные. Давайте сначала поедим.

– Если бы мы не ждали вас, то уже давно бы поели! Терпите теперь! – Ван Сюй встал и вышёл на кухню.

Гу Фэй сел на своё место, и Пань Чжи вздохнул с облегчением:

– Как же мне хочется ему врезать.

Цзян Чэн расхохотался, хотя он всё ещё был немного расстроен из-за ситуации с Гу Фэем и ощущал смятение и обиду, думая о ней. Но когда его парень сел рядом и Цзян Чэн уловил такой знакомый запах, то мгновенно почувствовал себя лучше.

Люди до того нелепы, когда ссорятся.

Гу Фэй опустил руку под стол и нежно коснулся ноги юноши. Цзян Чэн посмотрел на улыбающегося Гу Фэя, схватил его руку и сжал её.

Пань Чжи откашлялся.

– Что? – Гу Фэй улыбнулся и посмотрел на парня.

– Смотреть на это не могу, – ответил Пань Чжи. – Гу Мяо, пойдём на кухню за лепёшками?

Девочка посмотрела на него, держа чашку в руках. Пань Чжи облокотился на стол и повторил свой вопрос:

– Принесём лепёшки?

На этот раз Гу Мяо отреагировала на его слова – вероятно, потому, что была голодна. Она встала и последовала за Пань Чжи на кухню. Выходя из комнаты, она даже дверь за собой закрыла.

Как только они остались одни, Гу Фэй повернулся и поцеловал лицо Цзян Чэна.

Тот в свою очередь очень быстро наклонился и укусил парня за шею.

– Солёный, да? – спросил Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн сделал глоток чая.

– Сегодня Эр Мяо здорово увлеклась. Я долго играл с ней и весь вспотел.

Стоит Гу Фэю вот так улыбнуться мне, заговорить таким тихим голосом, и я становлюсь совершенно беспринципным человеком. Прямо сейчас всё, чего я хочу, – это продолжать смотреть на него, ни о чём больше не думая и не переживая. Любое недовольство, любая тревога, что бы там ни было – всё отброшено в сторону.

***

Пока четвёртый вымышленный дедушка Пань Чжи не был окончательно похоронен и лучший друг не отбыл после двухдневного отпуска, Цзян Чэн больше не думал о проблемах, которые его беспокоили.

Отправив Пань Чжи восвояси, Цзян Чэн с Гу Фэем вернулись на съёмную квартиру и долго катались по кровати. Недовольство и тревога начали медленно пробуждаться в сердце юноши.

Сродни сорнякам, от которых невозможно полностью избавиться, проблемы вылезут наружу, как только ты перестанешь быть начеку. В конце концов, их корень всё ещё на месте.

Гу Фэй лежал на боку на подушке и играл в телефоне. Цзян Чэн обнял его сзади и произнёс:

– Эй.

– М-м? – Гу Фэй коснулся его руки.

– Я почитаю недолго. Можешь сегодня остаться со мной и не возвращаться домой? – попросил Цзян Чэн.

– Хорошо, – Гу Фэй повернулся к нему и лёг на спину, положив руку парня на себя.

– Хочешь… тоже почитать книгу? – спросил Цзян Чэн.

– Сначала мне нужно списать у тебя домашку, – улыбнулся юноша.

– Гу Фэй, – помолчав некоторое время, Цзян Чэн тихо задал вопрос: – Ты не собираешься сдавать вступительные экзамены в университет?

– Если и собираюсь, то только в местный, – ответил Гу Фэй. – В какой-нибудь из этих трешовых вузов.

– Это из-за Гу Мяо?

– Причин много, – Гу Фэй отложил телефон. – Эр Мяо нельзя менять обстановку, в которой она живёт, а я не могу просто взять и уехать учиться куда-нибудь без неё. Она и моя мама… Если меня здесь не будет, они пропадут.

– Угу, – Цзян Чэн кивнул.

На самом деле юноша очень хорошо это осознавал, ведь Гу Мяо даже смену колёс на скейтборде не могла принять. Гу Фэй не говорил о своих проблемах, однако Цзян Чэн сам прекрасно их видел и понимал. Тем не менее он всё равно чувствовал, словно что-то было не так, но не мог определить, что именно.

Парни долго лежали, точно в трансе, и не разговаривали.

– Если я успешно сдам экзамены и уеду учиться, – спросил Цзян Чэн, – ты ведь останешься здесь, так?

– Ага, – подтвердил Гу Фэй.

– И что дальше? – Цзян Чэн посмотрел на него.

Гу Фэй слегка нахмурился и повернулся к нему лицом:

– Я не знаю, что будет дальше. Не всё можно решить прямо сейчас.

– Что ты имеешь в виду? – Цзян Чэн сел прямо. – Ты не веришь в отношения на расстоянии?

– Нет, – Гу Фэй тоже выпрямился. – Я не это имел в виду. Я хотел сказать, что…

– Гу Фэй, – перебил его Цзян Чэн, – ты тогда спросил меня, хотел ли я просто проводить время вместе или встречаться, верно?

– Угу, – парень поймал его руку.

– Раньше я часто задумывался о том, почему ты меня об этом спросил. Но теперь я знаю. Тот, кто хотел встречаться, – это я, а тот, кто просто хотел проводить время вместе, – Цзян Чэн выдернул свою руку и указал на Гу Фэя, – ты.

Глава 84 - Не бойся

Гу Фэй смотрел на Цзян Чэна. А тот пристально следил за ним, не отводя взгляда, после того, как указал на него и произнёс «ты».

Иногда юноше казалось, что вдобавок ко всем характерным особенностям и умениям сюэба Цзян Чэн также обладал какой-то непостижимой логикой, которой не было у других суперотличников, и мог перевернуть любую ситуацию абсолютно с ног на голову. А если призадуматься, то даже можно было с ним согласиться, не видя никакого несоответствия в ходе его мыслей.

Гу Фэй узнал об этой черте своего парня, когда делал татуировку, но тогда он не стал ничего ему объяснять. И вот теперь Цзян Чэн снова использовал свою сверхъестественную способность.

По правде говоря, вопрос, который я тогда задал, не имеет значения на нынешнем этапе наших отношений. Не важно, каков ответ или в чём заключается сама идея. Это не играет никакой роли. Всё верно. Ведь изначально я надеялся, что то, чего Цзян Чэн хочет, – это просто завести интрижку. Роман со мной мог быть экспериментом, импульсом, попыткой убежать от одиночества, – да чем угодно.

Но его молодой человек не ответил на вопрос, и в тот момент казалось невозможным полностью и чётко отделить одно понятие от другого, поэтому Гу Фэй решил броситься в эти отношения с головой.

«Я буду любить тебя до тех пор, пока ты не перестанешь нуждаться во мне». Пока тебе нужен именно «я», а не кто-то другой, я всё смогу.

Поэтому теперь, когда Цзян Чэн заявил, что Гу Фэй хотел просто проводить время вместе (хотя юноша и был удивлён, немного рассержен и почти готов рассмеяться), он с удивлением осознал, что логика его любимого была верна.

Да уж. Я тот, кто готов остановиться, когда ты сам остановишься.

Гу Фэй понимал, что сейчас должен что-нибудь сказать, но не осмеливался сделать это необдуманно.

Цзян Чэн обладал странной логикой и был чувствительным и импульсивным. Но самым страшным было то, что Гу Фэй чувствовал его неуверенность. Она часто проявлялась в страхе потерять то, за что парень так крепко держался.

Гу Фэй, каждое сказанное тобой слово теперь станет доказательством, которое Цзян Чэн сохранит в своём сердце. Будь осторожен!

Проблема не в отношениях на расстоянии, а в том, что разница в среде между первоклассным университетом и сталелитейным заводом заставит двух людей, долгое время находящихся в совершенно разных жизненных ситуациях, постепенно потерять общие темы и медленно остыть друг к другу.

Возможно, даже не дожидаясь того дня, когда ты уедешь, мы продолжим ссориться и копаться друг в друге из-за наших текущих разногласий, и в итоге, изнурённые до крайности, мы вернёмся каждый в свой собственный мир. Конечно, может быть произойдёт чудо, и мы пройдём весть этот путь вместе до конца.

Определённые вещи нельзя решить так же просто, как какую-нибудь задачу. Но, как и у задачи, у них есть только один правильный ответ, и, невзирая на процесс, всё, что нужно делать, – это постоянно стремиться к нему. Сюэба может найти короткий путь, пока сюэчжа ходит кругами, но в конце концов оба дойдут до конечной точки, потому что есть только один ответ, а всё остальное – ошибка.

В их нынешних отношениях существуют бесконечное множество вероятностей и такое же бесконечное множество решений, и всё вместе это называется ответами. Может быть, существует один, два, три, четыре, пять или шесть ответов, но никто не скажет, какой из них верный, а какой – нет.

Гу Фэй посмотрел на Цзян Чэна. Возможно, сам он был пессимистом и осторожничал, слишком сильно желая защитить своего парня от любой неприятности, в то время как Цзян Чэн был полной его противоположностью: оптимистичный, импульсивный, прямолинейный и чувствительный. Фактически он относился к лагерю «Что такое эта боль в сравнении со штормом»*.

*Песня «Моряк» Чжэнь Чжихуа.

Сколько бы раз он ни думал обо всём этом, Гу Фэй не мог озвучить Цзян Чэну ни одной из этих мыслей.

У него не было возможности уйти. Он даже не смел помыслить об этом слове, не то чтобы придумать, как это сделать. Что же касается Цзян Чэна, у него не было причины остаться.

Пока что мы находимся на распутье и окажемся в тупике, если не добьёмся желаемого до того, как случится чудо.

Цзян Чэн явно не думал и даже не хотел думать о таком итоге, поэтому Гу Фэю не нужно было заставлять парня сталкиваться с проблемами, которые тот не считал необходимым решать.

– Это не так, – Гу Фэй посмотрел на Цзян Чэна. – Вы, сюэба, помните только то, что хотите помнить? Это так неразумно.

– Не меняй тему разговора, – хмыкнул в ответ юноша. – Гу Фэй, иногда я думаю, что совершенно несправедливо называть тебя сюэчжа. С твоей логикой и скоростью реакции ты точно находишься на уровне сюэба.

– Кроме того, что я задал тот вопрос, я говорил что-нибудь ещё? – Гу Фэй продолжал смотреть на парня.

– Что-нибудь ещё? – Цзян Чэн высокомерно прищурился. – Не помню. Но зато я хорошо помню, что ты боялся делать татуировку из опасения, что после нашего расставания на тебе останется моя метка.

– Веришь, что я тебя ударю? – спросил Гу Фэй.

– Поверю, когда ударишь, – парировал Цзян Чэн.

Несколько секунд Гу Фэй молчал и пристально смотрел на парня. Внезапно он поднял локоть и двинул им ему в лицо.

Что заслуживало восхищения, так это рефлекс Цзян Чэна. Как только Гу Фэй поднял локоть, юноша тут же отклонился назад, чтобы избежать удара.

Но на самом деле Гу Фэй не собирался бить своего возлюбленного по лицу. Он прижал руку к его шее и надавил вниз, таким образом приковав его к кровати.

– Блядь! – Цзян Чэн уставился на парня.

– Ты не слишком хорошо меня знаешь, – Гу Фэй касался ладонью его шеи, а ногой придавливал одну из его рук, и когда Цзян Чэн попытался поднять вторую, юноша схватил её. – Как я мог ударить тебя в лицо?

– Тц-тц-тц, – Цзян Чэн скривил уголки рта.

– Я буду любить тебя до тех пор, пока ты не перестанешь нуждаться во мне, – Гу Фэй теснее прижался к нему. – Я говорил это?

– Говорил, – ответил Цзян Чэн.

– Тогда почему ты сказал, что не помнишь?

– Потому что я, блядь, разозлился. Когда я злюсь, мне отшибает память. Что, не нравится? Тогда держи своё мнение при себе.

Гу Фэй открыл рот, но ничего не сказал.

– Вот настолько я неблагоразумный. Если и такое тебя не устраивает, тоже подави это в себе, – Цзян Чэн нахмурился, а затем после короткой паузы снова посмотрел на него. – Сначала мне казалось, что это были просто слова любви. Тогда они звучали очень красиво, но я не мог их тщательно обдумать.

– М-м? – Гу Фэй убрал руку с шеи парня, опустил голову и поцеловал Цзян Чэна.

– На самом деле ты имел в виду, что если я захочу порвать с тобой, ты согласишься, верно? – Цзян Чэн устремил взгляд на него. – Инициатива в моих руках.

Гу Фэй не ответил, а опять наклонился и поцеловал его.

– Кажется, что инициатива за мной, но в действительности ты совсем не пассивен, – Цзян Чэн покосился на парня. – Легко пришёл и точно так же легко уйдёшь, да?

Гу Фэй вздохнул и произнёс:

– Если ты и правда больше не захочешь быть со мной, то не будет никакого смысла надоедать тебе.

– Ты, конечно, прав, но… – Цзян Чэн приподнял голову и укусил его за подбородок.

– Ай! – юноша был ошарашен и не осмеливался пошевелиться.

Захват Цзян Чэна был настолько мощным и цепким, что можно было подумать, что Гу Фэй регулярно подставлял ему свой подбородок во сне, позволяя отшлифовать этот твёрдый и безжалостный укус.

Цзян Чэн продержал его зубами секунд 10 прежде чем отпустить, а после снова прилёг головой на подушку.

– Гу Фэй, я хочу кое-что тебе сказать.

– Угу, – парень кивнул.

– Наверное, я мыслю не так комплексно, как ты, и обдумываю всё шаг за шагом, принимая решения по мере необходимости. Людям нужна цель, не важно – в отношениях или в жизни. Необходимо понимать направление, чтобы знать, что делать дальше, – произнёс Цзян Чэн. – Во всяком случае, я именно такой человек.

– Угу, – снова кивнул Гу Фэй.

– За что бы я ни брался, не люблю сразу приклеивать к этому ярлык «невозможно». Понимаешь, о чём я? – продолжил Цзян Чэн.

– Понимаю, – Гу Фэй посмотрел на него.

– Мне больше нечего добавить. Я только хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что, – взгляд Цзян Чэна стал более пристальным.

– Продолжай, – глаза парней встретились.

– Не позволяй мне просто сбежать от тебя, – сказал Цзян Чэн. – Не отпускай меня так легко, даже если я скажу, что между нами всё кончено. Понадоедай мне немного, ладно? Что если я пожалею о своём решении, а тебя уже не будет рядом?

Гу Фэй вдруг почувствовал пощипывание в носу. Он сделал вдох и усилием воли подавил это неприятное ощущение. Ему не хотелось ронять слёзы перед любимым.

– Хорошо, – кивнул он. – Но ты тоже должен мне пообещать.

– Что? – спросил Цзян Чэн.

– Я ненавижу, когда кто-то жертвует чем-либо и отказывается от чего-то ради меня, – (Гу Фэй подумал, что, наверное, это самая прямолинейная вещь, которую он мог сказать Цзян Чэну). – Мне это не нужно. Ты должен идти своей дорогой, не останавливаясь. Ты понимаешь, что я имею в виду? Жалость, жертвы – всё это вызовет во мне напряжение и усталость.

– Понял, – Цзян Чэн ущипнул его за подбородок. – Я очень решительный.

Гу Фэй улыбнулся.

– А тебе не кажется, что ты весьма лёгкий? – вдруг спросил Цзян Чэн.

– М-м? – Гу Фэй замер.

– Даже если твоя нога весит всего лишь 25 килограммов, ты когда-нибудь прикидывал вес своего колена, когда оно давит на чью-нибудь руку? – поинтересовался Цзян Чэн. – Я могу посчитать его для тебя.

Гу Фэй засмеялся и подвинул ногу, прижимавшую руку парня.

– Я хочу отомстить, – произнёс Цзян Чэн.

– Хорошо, – ответил Гу Фэй. – Как ты хочешь это сделать? Прижать на пять минут мою руку своей 25-килограммовой ногой?

– Своим 180-сантиметровым малышом ЧэнЧэном, – юноша схватил Гу Фэя за плечи, опрокинул на спину и прижался к нему сверху, – трахнуть тебя в качестве урока.

– У тебя есть линейка? Дай-ка проверю, правда ли в малыше ЧэнЧэне 180 сантиметров? – Гу Фэй рассмеялся.

Цзян Чэн прошептал ему на ухо:

– А что насчёт тебя? Зажил?

– Что? – улыбаясь, спросил Гу Фэй.

– Твой зад, – Цзян Чэн цокнул. – Какого, блядь, ты притворяешься идиотом?

– А-а, – юноша засмеялся ещё сильнее. – Зажил. Желаете воспользоваться?

– Пиздец, – Цзян Чэн оседлал его и шлёпнул по руке. – Я смотрю, тебе прям не терпится, чтобы тебя трахнули.

– Давай же, – Гу Фэй толкнулся бедрами вверх, провёл кончиками пальцев вниз по животу парня и расстегнул его штаны. – Хочешь, я передам тебе некоторый практический опыт?

– Способность к обучению, – парень схватил его за запястье и прижал его руку над головой, – у меня на высоте.

Когда ты влюблён, много чего можно решить с помощью секса.

***

На самом деле Цзян Чэн понимал, что сегодняшний разговор не решил их проблему.

Ответ, который мне нужен…

Юноша не мог вспомнить, какой именно ответ он хотел получить и какое объяснение Гу Фэй дал ему. Внезапно это перестало особо его волновать.

Конечно, до определённой степени обещания, которые ребята дали, противоречили одно другому. Однако они всё равно согласились друг с другом, даже несмотря на то, что просьба каждой из сторон полностью шла вразрез с их первоначальными намерениями.

Может быть, то, чего я хочу, – это просто дать выход гневу, выпустить пар психологически и физически. Я хочу, чтобы ты узнал о кое-каких моих мыслях и принял на себя некоторые мои желания.

Цзян Чэн вполне ясно осознавал, что разногласие между ними осталось неразрешённым, но ведь они всё ещё были вместе.

Когда юноша вышел из ванной, Гу Фэй лежал на животе, обнимая подушку, и играл в телефоне. Цзян Чэн подошёл и схватил его за ягодицу:

– Почему ты опять так лежишь? Тебе… больно?

– Нет, – Гу Фэй повернул голову. – Не мог бы ты применить знаменитую наблюдательность сюэба? Обычно я большую часть времени играю в телефоне, лёжа на животе.

– О, правда? – Цзян Чэн задумался на мгновение, а затем лёг рядом с парнем и прошептал: – Не нужно щадить моё самолюбие, если тебе плохо. Только зная свои недостатки, мы можем достичь прогресса.

Гу Фэй ничего не ответил. Отбросив в сторону свой телефон, он расхохотался, уткнувшись в подушку.

– Блядь, – Цзян Чэн встал с кровати и сел за стол. – Это пиздец как задевает мою гордость.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй переместился на край постели, вытянул руку и прикоснулся к ноге парня, – я должен сказать тебе правду.

– Говори, – Цзян Чэн открыл книгу.

– Мне хорошо, правда, – сказал Гу Фэй. – Сегодня Чэн-гэ был на все 280 сантиметров.

Цзян Чэн наклонил голову и посмотрел на него искоса:

– Отвечаю, с таким отношением, как у тебя, я уже давным-давно забил бы кого-нибудь другого до смерти. Я терплю только потому, что ты – это ты.

– Взаимно, – сказал Гу Фэй. – Я никогда на тебя не сержусь. Только боюсь, что ты рассердишься.

– Чего ты боишься? Раз уж рассердился, то ничего не поделаешь. Я быстро отхожу. У меня изначально плохой характер, и будет чудом, если я не выйду из себя, – Цзян Чэн повернул ручку, опустил голову и начал отвечать на вопросы. – По правде говоря, я не просто так даю волю гневу. Просто мне… страшно.

– Я знаю, – Гу Фэй выпрямился и погладил его спину. – Знаю.

– Понимаешь, Гу Фэй, – продолжая писать, тихо сказал Цзян Чэн, – у меня больше нет дома. Вот он я один. Здесь. Снимаю квартиру. У меня нет опоры под ногами.

Гу Фэй посмотрел на него.

– Я отклоняюсь назад, и если ты находишься за моей спиной, то мне становится спокойно, – Цзян Чэн опустил голову ещё ниже и продолжил писать. – Дело не в том, что я не хочу сталкиваться с действительностью. Просто мне кажется, что, если тебя больше не будет рядом, я точно оступлюсь.

Ничего не говоря, Гу Фэй встал, подошёл к Цзян Чэну и, втиснувшись сзади него на стуле, обнял за талию.

В комнате стало очень тихо. Прижав лоб к спине Цзян Чэна, Гу Фэй слышал звук шуршания ручки по бумаге и ровное дыхание парня. Стоило ему прижаться плотнее, он смог бы расслышать его сердцебиение.

Это приятное ощущение.

– Я здесь, – тихо сказал Гу Фэй.

– М-м? – спросил Цзян Чэн, не прекращая писать.

Порой Гу Фэя восхищала эта способность сюэба. Несколько раз было так, что, работая над сочинением по английскому языку, Цзян Чэн написал длинный абзац, параллельно болтая со своим парнем, и не сделал ни одной ошибки.

– Я рядом. Прямо за тобой. И никуда не уйду. Не бойся.

– Ага, – Цзян Чэн улыбнулся.

Гу Фэй закрыл глаза.

Пусть будет так. Бери пример с Цзян Чэна и пока что не забивай голову чепухой. Если ты не хочешь об этом думать, то я не стану упоминать. То, что ты считаешь неважным, я не хочу… Такие восхитительные воспоминания и такой прекрасный опыт. Возможно, это единственный раз в моей жизни, когда я могу безумствовать. Я буду здесь, когда ты захочешь вернуться. Я буду здесь, когда ты соскучишься по дому. Я буду здесь, когда понадоблюсь тебе. И я продержусь здесь столько, сколько смогу.

***

Летние каникулы в «Сычжун» наконец подошли к концу. Когда ученики пришли в школу, они страшно негодовали и выказывали своё недовольство, но никто не пропустил занятий, да и настроение у всех было хорошее.

С одной стороны, им не нравилось, что каникулы были слишком короткими, а с другой – было одиноко без ежедневных встреч друг с другом.

С началом подготовительных занятий пришли и боль, и радость. Нет, радости всё же больше.

Цзян Чэн посмотрел на окружающих его людей: никто из них не слушал урок. Стоя за трибуной, учитель говорил сам с собой, потому что ученики в этот момент увлечённо пересказывали друг другу летние приключения, совершенно не заморачиваясь громкостью своих голосов.

– Кричите-кричите! Говорите громче, а то мне отсюда ничего не слышно! – помахал указкой Лао Лу. – Что насчёт тебя?! Да, тебя! Не надо смотреть на соседа. Считай, что ты здесь самый красивый! Возьми зеркало и взгляни на своё хоть и прекрасное, но унылое лицо! Ты такой красавец! Ну же! Приготовься петь!

– Разве ты не слышал? – лёжа на парте, Цзян Чэн делал заметки, поглядывая на Гу Фэя, который смотрел на него. – «Возьми зеркало и спой, ведь ты так красива»*…

*Песня «Красавица» Ван Лихома.

– «Ты бутон холодной зимой, ты красавица, взбудоражившая вешние воды», – Гу Фэй улыбнулся и стал тихонечко напевать. – «Ты – ангельская милость, моя обожаемая, драгоценная»…

– Гу Фэй! – Лао Лу ударил по трибуне.

Юноша повернул голову и посмотрел на учителя.

– Иди сюда, у меня здесь есть зеркало, – мужчина поманил парня рукой. – Подойди и взгляни. Заодно споёшь мне несколько строчек!

– Я не пел, – Гу Фэй откинулся на спинку стула и вздохнул.

Цзян Чэн был уверен, что Лао Лу никак не мог услышать пение парня. Его голос звучал так тихо, что даже Чжоу Цзин вряд ли мог его расслышать. Но когда учитель взревел, юноша всё равно испугался и какое-то время не мог унять дрожь.

– Не пел? – преподаватель снова стукнул рукой по трибуне. – Если ты не пел, то выйди вон!

– Так мне надо было петь или нет? – Гу Фэй был вынужден встать и неторопливо выйти из класса, после чего в коридоре он облокотился на перила и стал смотреть на спортивную площадку внизу.

Лао Лу покричал ещё пару минут, после чего продолжил урок.

Слушая учителя, Цзян Чэн проверял границы и чёткость своего бокового зрения. Он пришёл к выводу, что оно было просто потрясающим, если учесть такой усилитель, как «Мне безумно нравится тот красивый парень снаружи».

Сидя на своём месте и делая заметки, он мог чётко видеть спину Гу Фэя.

Чёрная футболка, серые спортивные штаны – самая обыкновенная одежда совершенно заурядного старшеклассника. Но всё, что я вижу своим боковым зрением, – так это его стройную фигуру, узкую талию и ровные ноги...

– Цзян Чэн! – заорал Лао Лу. – Иди сюда и переведи это предложение!

Юноша почувствовал, что находящийся в коридоре Гу Фэй направил взгляд в сторону класса. Он собрал мысли в кучу, встал и пошёл к трибуне.

Прочитав предложение, Цзян Чэн взял большой кусок мела и разломал его о трибуну. Не успел он начать писать на доске, как Лао Лу снова заорал:

– Что за отвратительная привычка?! Какое транжирство!

Вздохнув, Цзян Чэн положил мел обратно в коробку. Он взял другой целый кусок и, не разламывая его, начал писать на доске.

– А это, по-твоему, не транжирство? – спросил Лао Лу.

– Учитель Лу, мне продолжать писать? – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Продолжай, – Лао Лу взмахнул рукой. – А я тем временем буду тебя просвещать.

– М-м, – юноша послушно повернулся к доске.

Вернувшись на своё место после выполнения упражнения, он увидел сквозь окно в коридор, что Гу Фэй повернулся и прислонился спиной к перилам. Их глаза встретились, и его парень приподнял уголки губ. Цзян Чэн прищурился. Весь класс сейчас смотрел на него, поэтому он не посмел открыто перемигиваться с одноклассником.

Вот только лишь из-за того, что Гу Фэй слегка улыбнулся, в голове Цзян Чэна уже сгенерировалось изображений как минимум на два гигабайта.

Не знаю – почему (ведь между нами всё ещё есть разногласие, и мы его толком не решили), но я чувствую значительное облегчение.

***

Подготовительные занятия наводили скуку на Гу Фэя, но для Цзян Чэна это был довольно насыщенный период.

Дополнительно к проверочным материалам школы «Сычжун» каждые два-три дня Пань Чжи присылал ему сжатый файл с учебно-методической литературой по разным предметам от учителей из его старой школы.

Гу Фэю казалось, что Цзян Чэн был просто богом: до начала официальных занятий сюэба посещал подготовительные уроки, а затем каждый день дважды тренировался самостоятельно, и при этом он ещё находил время для секса.

– Что за таблетки ты тайно принимаешь? – Гу Фэй стоял у окна с сигаретой во рту и смотрел наружу.

Сегодня он уложил Гу Мяо спать и улизнул из дома. Изначально парень планировал позаниматься вместе с Цзян Чэном, делая вид, будто тоже читает, чтобы успокоить сердце любимого. Но как только он переступил порог квартиры, они отправились прямиком в постель.

Теперь, когда у меня в голове непрекращающиеся мысли о продолжении, идея притвориться, что я учусь, полностью испарилась.

– Отвали, – вытирая волосы, Цзян Чэн сел за стол, чтобы почитать. – Ты так говоришь, как будто у тебя самого нет этой потребности.

– Я не о том, – Гу Фэй улыбнулся и сел на стул позади него, и, хотя было довольно жарко, Цзян Чэну очень нравилось, когда его парень садился именно так. – Просто я удивлён, что у тебя так много энергии.

– Есть два вида отдыха: активный и пассивный… – Цзян Чэн открыл книгу.

– Ага, значит, у нас был активный отдых?

– Верно, – улыбнулся Цзян Чэн.

– Можно мне немного вздремнуть? – Гу Фэй обнял его.

– Вздремни, – юноша прикоснулся к его руке. – Я разбужу тебя через полчаса.

– Хорошо, – Гу Фэй закрыл глаза. – Сегодня Лао Сюй снова тебя подбадривал, когда вызвал к себе в кабинет?

– Нет, – Цзян Чэн опустил ручку. – Забыл тебе рассказать. Помнишь, ты говорил, что после спортивного соревнования будет церемония награждения?

– Что за?.. – нахмурившись, парень поднял голову. – Он хочет, чтобы ты принял в ней участие?

– Для выпускного класса старшей школы предусмотрено два номера: один – для мальчиков, другой – для девочек, – объяснил Цзян Чэн.

– Что он хочет, чтобы ты сделал?

– Сыграл песню. Лао Сюй сказал, что ты… умеешь играть на гитаре?

– Множество людей умеют играть на гитаре. Этому можно научиться за девять дней, – Гу Фэй вдруг стал немного раздражённым.

Я прекрасно понимаю, что Лао Сюй задумал. Он хочет, чтобы я приготовил номер вместе с Цзян Чэном, но знает, что я откажусь учувствовать, потому сначала обратился к моему соседу по парте.

– Я имею в виду, – Цзян Чэн повернул голову, – разве ты не говорил, что не умеешь играть на гитаре?

– Я… такое сказал? – переспросил Гу Фэй.

– Сказал, – кивнул Цзян Чэн.

– Возможно, потому, что тогда мы ещё не очень хорошо друг друга знали, – Гу Фэй потёрся лицом о спину парня.

– Ладно. Тогда предложение Лао Сюя… Что ты об этом думаешь?

– Я не буду учувствовать, – ответил Гу Фэй.

Глава 85 - Как раз сегодня вечером

На самом деле Цзян Чэн был немного расстроен после того, как вышел из кабинета Лао Сюя, поэтому не стал ничего рассказывать Гу Фэю.

Его парень сказал, что не играет на гитаре. Но внезапно услышав сегодня от классного руководителя, что это не так и что они «могли бы приготовить совместный номер», у Цзян Чэна возникло желание подойти и вмазать учителю.

Почему мне захотелось ударить Лао Сюя? Кто знает... В конце концов, это именно он однажды сказал мне, что мой парень любит зелёный чай. Гу Фэй, блядь, солгал мне. «Я не умею играть на гитаре». Это было так похоже на правду.

Но причина, озвученная Гу Фэем, была вполне логична. В то время их отношения ограничивались соседством по парте. Юноша был из тех людей, которые никогда не участвовали ни в каких школьных мероприятиях, и, если бы не прошлогодний баскетбольный турнир, он бы и десяти слов не сказал своим одноклассникам за весь семестр. Поэтому вполне нормально, что тогда он не был честен.

Однако Цзян Чэн никак не мог понять, почему Гу Фэй всегда сторонился тех, с кем учился, избегал любой совместной деятельности и фактически ни с кем из них не общался. В лучшем случае он приходил в ресторанчик семьи Ван Сюя поесть лепёшек.

К слову, самому Цзян Чэну не очень-то и хотелось проводить время с одноклассниками. Даже Пань Чжи отмечал, что сюэба был в какой-то мере одиночкой. Но в отличие от Гу Фэя юноша принимал участие в школьных мероприятиях и ходил гулять с ребятами из класса.

Когда Лао Сюй рассказал ему о своей идее с выступлением, Цзян Чэн знал, что Гу Фэй не согласится. Теперь же его парень озвучил свой отказ вслух и сделал это достаточно прямо.

Хотя Цзян Чэн заранее догадывался, каким будет ответ, он всё равно был немного разочарован.

Нет ничего особенного в том, чтобы выступить с номером в школе «Сычжун», но если бы они сделали это вместе, то ощущение было бы совершенно иным. Самое главное – Цзян Чэн надеялся, что окружающим удастся узнать другого Гу Фэя, увидеть необычную сторону молчаливого и холодного колючего человека, которого никто не осмеливался провоцировать, и разглядеть его талант. Ему хотелось, чтобы все видели, как Гу Фэй умеет блистать.

Ему нужно было, чтобы люди вокруг поняли, что его парень совершенно не такой, как остальные.

Я хочу, чтобы сам Гу Фэй осознал, какой он необыкновенный.

Сидевший позади Цзян Чэна парень больше ничего не сказал, а только обнял юношу руками за талию и прислонился лбом к его спине. Судя по его дыханию, он заснул.

Гу Фэй перестал устраивать Цзян Чэну фотосессии после уроков, но объём его собственной загруженности ничуть не уменьшился. Он так и прогуливал уроки два-три раза в неделю после обеда и часто вынужден был снимать по вечерам.

Должно быть, он сильно устаёт.

Цзян Чэн опустил голову и нежно коснулся руки Гу Фэя.

Как именно тебе удавалось выдерживать свою тоскливую и однообразную жизнь так много лет?

– М-м? – сонно пошевелился Гу Фэй за его спиной.

– Ничего, – Цзян Чэн похлопал его по руке. – Спи.

***

По правде говоря, складывалось такое ощущение, что в выпускном классе школы «Сычжун» уровень удачно поступивших в университет учеников будет равен нулю. После официального начала занятий все сразу же стали готовиться к спортивному соревнованию и – вопреки всем ожиданиям – старшеклассникам было позволено записаться. А те, кто не участвовал, могли просто прийти посмотреть.

По сравнению с его старой школой, где ученики исчезали из всеобщего поля зрения уже в начале летних каникул перед выпускным классом, Цзян Чэн очень серьёзно считал, что директор школы «Сычжун» был одним из тех людей, которые относились к оценкам как к мусору.

В таком случае я могу положиться только на себя.

Во время перемены Цзян Чэн продолжал, не шевелясь, лежать на парте. Практически весь класс вышел в коридор пошуметь. Он посмотрел вперёд и увидел, что они с И Цзин, по-видимому, были единственными, кто остались читать.

И ещё капитан Ван Цзюжи, который молча наблюдал за спиной старосты, сидя позади неё.

– Мне нужно отлить, – Гу Фэй лёг на книгу и повернул голову в сторону своего парня.

– Угу, – ответил Цзян Чэн.

– Я иду в туалет, – продолжил юноша.

– Иди.

– Эй, – Гу Фэй вздохнул, – пойдём вместе.

– А? – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Тебе надо размяться, – объяснил парень. – Ты всё утро не двигался со своего места.

После того как Гу Фэй вытащил его из класса, Цзян Чэн почувствовал, что его шея немного затекла и руки довольно сильно ныли. Разминая мышцы, он вздохнул:

– Я никогда раньше так сильно не нервничал перед экзаменом. Не знаю, в чём дело на этот раз. Мне всё время кажется, что если я оторву глаза от книги, то упущу что-то важное.

– Это ведь не обычный экзамен, – Гу Фэй поднял руку и помассировал его шею. – У меня для тебя есть небольшой подарок. Как раз сегодня его доставили. Давай сходим за ним вместе после уроков.

– Какой подарок? – Цзян Чэн застыл на мгновение, а затем, подумав немного, наклонился ближе к Гу Фэю и спросил тихим голосом: – Ты же не купил мне какую-нибудь ёбаную срамную секс-игрушку, правда?

– Чэн-гэ… – Гу Фэй сам опешил и, вздохнув, прошептал: – Твои фанатки в курсе, что твоя голова полна всяких пошлых идей?

– Я просто спросил, – хихикнул Цзян Чэн.

– Это вполне приличный подарок, – улыбаясь, ответил Гу Фэй. – По правде говоря, мне кажется, что по части дополнения воображения всякими непристойностями я в сравнении с тобой совершенно невинный человек.

– Да ладно! – юноша огляделся и понизил голос. – Разве ты сам меньше фокусов выкидываешь?

– Это другое. У меня есть лишь два способа. Первый – это думать о чём-то в своей голове, а второй – действовать напрямую. В отличие от тебя.

– Ага, всё верно… Ты – сама невинность, – кивнул Цзян Чэн. – Ну, значит, у меня только один способ – и это, блядь, говорить.

Гу Фэй сохранял невозмутимый вид пару секунд, а затем расхохотался. Цзян Чэн шёл за ним, продолжая смеяться до самого туалета. Заходя внутрь, они столкнулись с выходящим оттуда Лао Сюем.

– Как развеселились-то, – увидев ребят, классный руководитель тоже засмеялся ещё до того, как смог понять причину их веселья. – Что вас так рассмешило?

– Слишком долго терпел по-маленькому, – Гу Фэй вошёл в туалет.

Цзян Чэн и Лао Сюй улыбнулись.

– Смех без причины…

– Зайдёшь ко мне в кабинет во время самоподготовки? – спросил учитель. – Нужно кое-что обсудить.

– М-м, – ответил Цзян Чэн, думая, что Лао Сюй спросит его о выступлении.

Гу Фэй отказался участвовать, и Цзян Чэн не хотел слишком настойчиво переубеждать его. В тот раз, когда Хэ Чжоу позвал их сыграть в баскетбол, его парень так и не согласился. В итоге Цзян Чэн и Хэ Чжоу провели одну игру во время подготовительных занятий, но Гу Фэй даже не пришёл посмотреть.

Поэтому сейчас Цзян Чэн больше не хотел ничего говорить, как и расспрашивать любимого о причине отказа. Раньше ему всё время казалось, что с Гу Фэем что-то не так, но он никак не мог понять, что именно. А теперь ему уже не хотелось ничего понимать. Цзян Чэну не хватало смелости докопаться до сути, потому что трудно было преодолеть тягу Гу Фэя к обособленности.

Гу Фэй уже сказал, что будет здесь. Всегда будет прямо за мной. Больше мне ничего не нужно. Порой отношения складываются именно таким образом: достаточно держаться за то, что хочешь.

***

– Эх! – вздыхая, Лао Сюй сел за свой стол. – Я думал, что у вас двоих хорошие отношения, ведь в прошлом году вы оба участвовали в баскетбольном турнире, и что если ты с ним поговоришь, то он согласится.

– Полагаю, у него есть своя собственная точка зрения на этот счёт, – Цзян Чэн прислонился к столу.

Учитель посмотрел на него.

– А ты сам что скажешь?

Если Гу Фэй не будет участвовать, то я и подавно.

Таковы были мысли Цзян Чэна. Он изначально не особо интересовался подобными мероприятиями. А после того как Гу Фэй отказался, то, говоря начистоту, он тем более не хотел заморачиваться. В конце концов, ему пришлось бы тратить время на репетиции.

Однако надежда, читающаяся в глазах классного руководителя, не дала ему произнести всё это вслух.

Лао Сюй хороший преподаватель с низким эмоциональным интеллектом. Он всей душой, пусть и весьма неуклюже, посвящает себя своим ученикам. Несмотря на то, что результат от его усилий есть, он практически незначителен.

Всё же, когда Цзян Чэн приехал сюда, Лао Сюй проявил к нему теплоту и заботу, что юноша никак не мог проигнорировать.

Недолго поколебавшись, молодой человек сказал:

– Я думаю, что… смогу участвовать. Но я давненько не играл на пианино, и сейчас у меня мало времени для репетиций…

– Ничего-ничего, – удивлённо ответил учитель. – Совершенно никакого давления. Хотя, конечно, у меня есть свои эгоистические мотивы. Я обучил довольно много ребят, но никогда раньше не встречал такого хорошего ребёнка, как ты. Я тобой очень горжусь… У тебя есть ещё какие-нибудь идеи? Тебе нужен будет партнёр?

– Партнёр? – Цзян Чэн не задумывался, что бы он хотел сыграть, но ведь Лао Сюй обратился к нему именно ради выступления в паре с Гу Фэем, поэтому, недолго думая, юноша ответил: – Пусть тогда ещё будет гитара.

– Да-да, – Лао Сюй взволнованно вскочил с места и пару раз прошёлся перед столом. – Дай-ка подумать, кто ещё, дай-ка подумать… Когда придумаю, скажу тебе, а пока возвращайся в класс и занимайся.

***

Цзян Чэн больше не обсуждал выступление с Гу Фэем, а тот не задавал никаких вопросов.

После уроков молодые люди сразу направились в семейный магазин. Гу Фэй сходил в подсобку, принёс картонную коробку и поставил её на прилавок.

– Это… – Цзян Чэн рассмеялся, как только увидел свой подарок. – Ты такой… милый.

Он бы никогда не подумал, что его парень купит ему массажёр для плеч и шеи в виде шали.

– Попробуешь? – Гу Фэй открыл коробку. – Говорят, что он дарит очень приятные ощущения, словно кто-то похлопывает тебя по спине.

Цзян Чэн бросил взгляд в сторону заднего двора. Мама Гу Фэя стояла там и разговаривала по телефону, что заставило юношу почувствовать себя немного неловко.

– Зайди в подсобку, – подтолкнул его Гу Фэй. – Я сказал маме, что купил его для тебя.

– Ей не показалось это странным? – Цзян Чэн вошёл в комнату и сел. – То, что ты купил такое устройство своему соседу по парте?

– А что в этом такого? – спросил Гу Фэй. – Однажды Ли Янь подарил мне гидромассажную ванну для ног с инфракрасным прогревом… Она была гораздо более потрясной, чем твой массажёр.

Цзян Чэн засмеялся:

– Какие тут у вас всех потрясные идеи.

Вытащив прибор из коробки, Гу Фэй положил его на плечи парня и нажал на кнопку.

Массажёр тут же издал глухой звук, и Цзян Чэн почувствовал постукивание.

– Как тебе? – Гу Фэй наклонился и заглянул ему в лицо. – Годится? Достаёт до нужных мест?

– Ага, – кивнул Цзян Чэн, думая про себя, что эта штука достаточно мощная, как будто кто-то колотил его по плечам. – Довольно приятно… Можешь опустить его чуть пониже?

Гу Фэй помог поправить массажёр и спросил:

– Так?

– А! – Цзян Чэн закрыл глаза. – Да-да, ах… Мне просто пиздец как хорошо.

– Можешь не издавать такие звуки? – попросил Гу Фэй.

Цзян Чэн оцепенел на мгновение, а затем открыл глаза и посмотрел на него.

– Перестань стонать, – объяснил Гу Фэй.

Цзян Чэн ничего не ответил. Посверлив своего парня взглядом некоторое время, он вдруг закрыл глаза и выдал:

– Ах… м-м… хах…

Стоны получились настолько реалистичными, что даже самому Цзян Чэну показалось, что он слишком быстро вошёл в роль.

Гу Фэй надолго замер, после чего произнёс:

– Я… Какого хуя?

– Вот так? – Цзян Чэн открыл глаза и рассмеялся.

– Ты так и напрашиваешься! – юноша беспомощно приглушил свой голос.

Он повернулся, чтобы выглянуть наружу, после чего набросился на юношу с объятиями и пару раз страстно поцеловал его.

Едва Цзян Чэн протянул руку, чтобы дотронуться до промежности Гу Фэя, как со двора внезапно раздался крик мамы парня:

– Да Фэй! Я ушла!

Хотя Гу Фэй уже успел закрыть дверь в комнату, Цзян Чэн так сильно испугался, что почти ударил себя по лицу, когда одёргивал руку.

Ничего не ответив и даже не выйдя из подсобки, Гу Фэй сразу же раздвинул занавески.

Окно выходило на улицу, и как только мама Гу Фэя стала доступна обзору, Цзян Чэн увидел припаркованный у двери мотоцикл. За долю секунды женщина взобралась на заднее сидение и обхватила талию водителя руками. Байк тут же рванул с места.

Хотя скорость и была огромной, Цзян Чэну всё же удалось разглядеть, что у мужчины за рулём были выбриты оба виска, а оставшаяся посередине небольшая полоска волос была собрана на затылке в достаточно длинный конский хвост.

– Это… новый ухажёр твоей мамы? – спросил шокированный Цзян Чэн.

– Угу, – Гу Фэй задвинул занавески. – Ей крупно повезло, что её до сих пор не продали куда-нибудь в горы. Наверное, просто потому, что она уже вышла из подходящего возраста.

Услышав эти слова, Цзян Чэну захотелось рассмеяться, но, подумав немного, он снова загрустил. Глядя на профиль Гу Фэя, он почти физически ощутил нынешнее настроение своего парня.

Возможно, я тоже смогу понять те эмоции, которые годами одолевали его.

У Цзян Чэна зазвонил мобильный телефон, и ему понадобилось довольно много времени, чтобы вытащить его и посмотреть на экран.

Ван Цзюжи.

– Алло? – произнёс Цзян Чэн.

– Цзян Чэн! – на другом конце линии прозвучал слегка взволнованный голос Ван Сюя. – Какого ты обо мне мнения?!

Этот внезапный вопрос застал Цзян Чэна врасплох. Помолчав немного, он честно ответил:

– Не очень высокого.

– Блядь, не будь таким! – разволновался Ван Сюй. – Я очень хорошо играю на гитаре! Если ты мне не веришь, я сыграю тебе отрывок… Подожди минутку, я возьму инструмент…

– Нет, не надо, – до Цзян Чэна, наконец, дошло, о чём говорил Ван Сюй, и он тут же посмотрел на Гу Фэя. – Если ты хочешь участвовать, то вперёд.

– Ты не должен делать мне поблажки из-за нашей дружбы. Чуть позже я пришлю тебе видео, – серьёзно сказал Ван Сюй. – Сначала проверь мой уровень!

– Хорошо…

– Эй, – снова понизил голос одноклассник, – какую музыку мы будем играть?

– Обсудим всё завтра в школе, – ответил Цзян Чэн. – Я об этом ещё не думал.

– Ладно, но сначала послушай мою запись! – продолжил Ван Сюй. – Кстати, у меня есть предложение. Не будем выбирать слишком популярные мелодии. Это бессмысленно. В любом случае ты потрясно играешь на пианино. Просто выбери то, что никто ещё не слышал…

– Поговорим завтра, – Цзян Чэн повесил трубку.

Не знаю, почему так, но раз Гу Фэй отказался принимать участие, мне не хочется при нём обсуждать эту тему с другими людьми. В конце концов, именно вместе со своим парнем я и хотел выступить изначально. А теперь мало того, что мы не сделаем этого вместе, так ещё и Ван Сюй вклинился. Неприятно об этом думать.

– Ты будешь… участвовать в паре с Ван Сюем? – спросил Гу Фэй.

– А, да, – подтвердил Цзян Чэн. – Ты ведь говорил, что он тоже умеет играть на гитаре?

– Умеет, – кивнул его парень. – Но ты должен будешь дать ему ноты. Он умеет играть только по ним.

– Ага, – ответил Цзян Чэн.

Слова Гу Фэя расстроили его ещё больше.

Если я буду играть с Ван Сюем, гитарная партия, вероятно, станет просто набором нескольких аккордов. А вот если бы это был Гу Фэй… С его способностью писать музыку… Музыка Гу Фэя… Песня Гу Фэя?

Цзян Чэн почувствовал, как у него вспыхнули глаза, а где-то в области головы явно загорелась лампочка.

Он посмотрел на возлюбленного и улыбнулся.

– М? – юноша взглянул на него в ответ.

– Давай приготовим быстрозамороженные пельмени, а после еды я пойду к себе делать домашку, – предложил Цзян Чэн.

– Хорошо, – открывая дверь и выходя из комнаты, Гу Фэй спросил: – Какую начинку ты хочешь?

– Фенхель, – ответил Цзян Чэн.

– Такой у нас нет, – его парень остановился.

– Тогда… – юноша задумался, какой бы другой вкус ему выбрать.

– Я поеду куплю с фенхелем, – сказал Гу Фэй. – Здесь неподалёку есть рынок. Подожди меня немного.

Только Цзян Чэн хотел сказать, что не нужно никуда ехать, как тот уже вышел из магазина.

Тц.

Юноша встал и, подойдя к входной двери, выглянул наружу. Гу Фэй уехал на рынок на своём велосипеде. Цзян Чэн поднял руки и потянулся, а затем вернулся за кассу.

Тц-тц-тц.

Как только он сел, от Ван Сюя пришло сообщение, в котором было небольшое видео.

На записи одноклассник с серьёзным выражением лица играл на гитаре.

Не успел Цзян Чэн открыть видео, как Ван Сюй отправил ещё несколько коротких роликов подряд.

> Несколько старых записей, послушай их

Цзян Чэн улыбнулся и нажал на видео.

К его удивлению, уровень Ван Сюя был неплох.

Конечно, он не сравнится с Гу Фэем… Хотя и не должен. Всё-таки мой парень был в группе и сам сочинял песни, но раз он отказался от участия, то какая разница. Уровень Ван Сюя можно считать выдающимся среди тех, кто играет на гитаре для того, чтобы клеить девчонок.

На видео одноклассник не только играл, но ещё и пел. Голос у него был не очень, а вот владение гитарой – совсем даже наоборот.

***

Гу Фэй быстро крутил педали всю дорогу до рынка. Купив пельмени, он помчался обратно в магазин.

На самом деле его парень не говорил, что начинкой обязательно должен был быть фенхель, но Гу Фэю всё равно захотелось съездить.

Цзян Чэн ни единым словом не обмолвился о его нежелании участвовать в церемонии. За последние дни он вообще не поднимал при нём эту тему. И хотя Гу Фэй не мог вполне понять мысли любимого, но было очевидно, что он был не слишком счастлив.

Сейчас, даже если бы Цзян Чэн захотел поесть жареного мяса из ресторана в торговом центре, а не просто каких-то там пельменей с местного рынка, он без колебаний отправился бы за ним.

Гу Фэй никак не мог внятно объяснить причину своего отказа, поэтому ему оставалось только пытаться удовлетворить желания Цзян Чэна.

Он догадывался, почему юноша хотел, чтобы они выступили вместе. Цзян Чэн не относился к любителям такого рода всеобщего внимания, но просто потому, что они сделали бы это вдвоём, и причиной было то, что…

«На самом деле ты такой замечательный» – Цзян Чэн уже говорил ему это раньше.

На самом деле ты такой замечательный. Я буду гордиться тобой, и ты тоже сможешь гордиться мной. Вот только чем больше это становится реальностью, тем сильнее мне хочется сбежать. Не всякая твёрдость может выдержать испытание малейшей надеждой. Даже её самая крохотная искра способна причинить человеку ужасную боль.

Когда Гу Фэй вернулся в магазин, Цзян Чэн сидел за кассой, закинув на неё ноги, и что-то писал в своей тетради. Он даже не заметил, как его парень вошёл.

Почувствовав чьё-то приближение, юноша резко поднял голову и закрыл тетрадь:

– Ебать! Почему ты так тихо вошёл?

– А как громко я должен был это сделать? – Гу Фэй успел заметить ноты, выведенные в тетради, и изумился тому, что даже их сюэба сумел обезобразить своим почерком. – Если бы кто-то вошёл и вынес бы все товары с полок, это было бы достаточно громко?

– Попробуешь, а я послушаю? – сказал с улыбкой Цзян Чэн.

Гу Фэй понял, что настроение его любимого улучшилось. Протянув руку и прикоснувшись к его лицу, он пошёл на кухню на заднем дворе готовить пельмени.

– А что Гу Мяо будет есть? – Цзян Чэн последовал за своим парнем.

– Она придёт позже, когда проголодается. Я просто оставлю ей немного, – объяснил Гу Фэй.

– А-а, – произнёс Цзян Чэн и, повернувшись, быстрым шагом пошёл обратно в магазин.

Гу Фэю вдруг стало интересно, какие это ноты, записанные Цзян Чэном, смогли так сильно поднять ему настроение.

Или… это Ван Сюй его так осчастливил?.. Такое вряд ли возможно.

Если же это так, то ему придётся поговорить с одноклассником.

Поев пельменей, Цзян Чэн сложил в рюкзак свои вещи и собрался возвращаться на съёмную квартиру.

– Ты придёшь сегодня вечером?

– Приду, – кивнул Гу Фэй. – Как только Гу Мяо заснёт.

– Не… – Цзян Чэн понизил голос. – Каждый день ты вот так незаметно уходишь. Неужели она совсем не догадывается?

– Не знаю, – ответил Гу Фэй. – И я не ухожу каждый день… Хотя мне бы этого очень хотелось.

Улыбаясь, Цзян Чэн наклонился к своему парню и нежно потёрся кончиком носа о его лицо, после чего обошёл его, чтобы забрать свой рюкзак, и сказал:

– Тогда принеси чего-нибудь на ужин, когда будешь ко мне идти.

– Угу, – Гу Фэй схватил юношу за руку и потянул его к себе. – Поцелуй меня перед уходом.

– Эй-эй-эй, – Цзян Чэн нервно выглянул за дверь. – Не забывай, где ты находишься.

Гу Фэй обернулся и, никого не увидев снаружи, наклонил голову и укусил Цзян Чэна за шею.

– Каждый божий день одно и то же, – Цзян Чэн дотронулся до своей шеи. – Один укус слева, другой – справа. Почему бы в следующий раз тебе не намазать меня соусом? Будет вкусно.

– Отличная идея, – Гу Фэй прищурился, оглядывая его с ног до головы, и наконец остановил свой взгляд внизу его живота. – Шоколадная паста, или арахисовое масло, или же заправка к салату…

– Катись ты! – огрызнулся Цзян Чэн и указал на него. – И это у меня голова полна всяких порнографических идей?!

– Раз сказал, значит, сделаю, – Гу Фэй вытащил сигарету и сунул её в рот. – Говорят же: лови, сука, момент. Как раз сегодня вечером.

Глава 86 - «Дерзай»

– Нужно постирать простыню, – сказал Цзян Чэн, лёжа на подушке с закрытыми глазами.

– Угу, – произнёс Гу Фэй.

– Который час? – продолжил юноша, не открывая глаз.

– Ещё нет и 11. Полно времени, чтобы вы, господин, могли поупражняться.

Цзян Чэн вздохнул и встал с кровати. Приняв вертикальное положение, он повернулся, снова посмотрел на постель и проговорил:

– Ты. Сейчас же. Поменяй простыню.

Гу Фэй прислонился к изголовью кровати и кивнул.

– Хорошо.

– Шевелись! – Цзян Чэн протянул руки к его уху и хлопнул в ладоши. – Шевелись!

– Где ты этому научился?! – Гу Фэй вздрогнул от испуга. – Разве только что я мало для тебя двигался?

– Иди к чёрту! – Цзян Чэн схватил пижаму и пошёл в ванную.

Гу Фэй бросил ему вслед:

– Сделать тебе потом сэндвич для полуночного перекуса?

– Ага, – Цзян Чэн вышел из спальни.

– Какой соус ты хочешь? – последовал новый вопрос. – Майонез, кетчуп или…

– Никакого не надо! – повернув голову, прокричал Цзян Чэн.

Из комнаты раздался хохот Гу Фэя.

– Будешь ржать, и я тебя исполосую, – прозвучало предупреждение.

Смех тут же стих.

Приняв душ, а точнее – смыв с себя весь джем, Цзян Чэн вернулся в спальню. Гу Фэй уже успел поменять простыню, и теперь испачканное бельё было аккуратно сложено и лежало на стуле.

Рядом со стопкой подготовительных материалов на столе уютно расположились небольшая тарелка с двумя ломтиками хлеба, ветчиной и листьями салата посередине и стакан молока.

– Я в душ, – сказал Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн сел за стол и подвинул тарелку к себе.

Юноше нравились поздние перекусы во время самостоятельного повторения. Видимо, из-за чрезмерного умственного напряжения в 11 часов вечера он всегда чувствовал себя сонным и голодным и мог продолжать учёбу, только поев чего-нибудь.

Прямо сейчас ему хотелось и есть, и спать. В конце концов, сегодня он не только напряг мозг, но ещё и физически потрудился.

Однако разъединив и обследовав кусочки хлеба, он положил их обратно на тарелку. Кроме ветчины и листьев салата внутри ничего не было.

Гу Фэй не добавил никакого соуса, строго следуя моему запрету, но такой сэндвич… Просто-напросто нет ни малейшего желания его есть! Выглядит совершенно неаппетитно. Сухой хлеб без какой-либо заправки и масла невозможно проглотить даже при наличии мяса и листьев салата! Безобразие! Сразу видно, что такое даже не прожевать!

Цзян Чэн взглянул на стоящие неподалёку бутылочки с соусами.

Тц-тц-тц-тц! Боже мой, как будто пересматриваешь порнофильм. Хотя то, что мы использовали в недавних развратных действиях не связано напрямую именно с этими соусами, ведь мы не трогали ни майонез, ни масло… Но всё равно мне немного неловко глотать, потому что едва я открываю рот – в голове сразу возникает куча неприглядных откровенных сцен.

Связавшись с сюэджа, сюэба покатился прямо по бесстыжей наклонной. Не зря учителя и родители с детских лет и до зрелого возраста не позволяют хорошим детям водиться с хулиганами.

Посмотрите! Только посмотрите на это!

Когда Гу Фэй вернулся в комнату, Цзян Чэн по-прежнему ошеломлённо смотрел на бутылочки.

– Ещё я купил йогурт, – Гу Фэй взял пару ломтиков хлеба, быстро вложил внутрь ветчину и листья салата, а затем размазал сверху майонез и откусил большой кусок. – Он в холодильнике. Хочешь?

– Ах, – Цзян Чэн поднял на него глаза, – у тебя неплохой аппетит, да?

– Это не то, что я только что использовал, – Гу Фэй указал на одну из бутылочек. – Я брал джем из черники и сладкого апельсина и прежде чем нанести его сначала вычерпал из ёмкости, а не…

– Гу Фэй, – серьёзно посмотрели на него Цзян Чэн, – заткнись.

Юноша улыбнулся и замолчал. Откусив ещё несколько раз от своего бутерброда, он подвинул к себе тарелку Цзян Чэна, добавил майонез и масло в его сэндвич и вернул его ему.

Вздохнув, Цзян Чэн откусил кусок. Он был и так очень голоден, а видя, с каким удовольствием Гу Фэй уплетает свою порцию, проголодался ещё больше.

Поев, он включил настольную лампу, опёрся грудью о стол и начал усердно заниматься.

Гу Фэй погасил верхний свет в спальне и, прислонившись к спинке кровати, положил руки на край стола, наблюдая за своим парнем.

– Хочешь переписать домашку? – Цзян Чэн плавно бросил выполненное задание рядом с рукой любимого.

– Займусь этим завтра утром после того, как проснусь. Сейчас я слишком сонный.

– У тебя не очень хорошая физическая выносливость, – заметил Цзян Чэн, не прекращая писать. – И тебе ещё хватает наглости на сигарету после секса?

– Сегодня я её не выкурил, – улыбнулся Гу Фэй.

– Я тоже забыл… – вздохнул юноша. – Закончу эту страницу и наверстаю упущенное.

Гу Фэй посмотрел на него и согнулся пополам от смеха.

Цзян Чэн был очень увлечён выполнением дополнительных заданий. Особенно тех, которые присылал Пань Чжи, ведь они были явно значительно сложнее тестов из «Сычжун», и работа над ними приносила ему удовольствие.

Он не поднял головы, пока не исписал целую стопку листов, а затем размял шею и посмотрел на Гу Фэя.

Его парень всё так же опирался на спинку кровати, а руки его лежали на столе, но только теперь он спал.

Тихонько встав, Цзян Чэн взял сигарету и пошёл в гостиную.

За окном было уже совсем темно. Свет погас почти во всех домах, и лишь один жёлтый огонёк виднелся вдалеке.

Цзян Чэн зажёг сигарету и прилёг на подоконник.

Я провёл здесь довольно много времени, но каждый раз видя эти пейзажи, у меня по-прежнему возникает слабое ощущение отчуждённости, а иногда даже нереальности.

За последние полгода юноша пережил не так много событий, но каждое из них он, вероятно, уже никогда не сможет забыть.

Иногда это кажется удивительным: однажды приехать из оживлённого мегаполиса, покинуть главную среднюю школу города, оставить не заботливую и любящую, но, по крайней мере, внешне нормальную семью, сюда. Из хаоса в ничто, а затем…

Цзян Чэн повернул голову и посмотрел в сторону спальни. Дверь была открыта, и оттуда лился тёплый свет.

Он погасил сигарету и пошёл умыться. Вернувшись в комнату, он сел на прежнее место.

Гу Фэй всё ещё спал в той же позе. Цзян Чэн прилёг на стол, вытянул руку и легонько коснулся губ своего парня. Тот не пошевелился, и тогда он дотронулся пальцами до кончика его носа. Никакой реакции не последовало, поэтому, приподняв уголки рта, Цзян Чэн потянулся к его бровям.

– Чэн-гэ, – внезапно Гу Фэй приоткрыл один глаз, и его голос прозвучал сонно, – позволь сказать тебе кое-что.

– О! – Цзян Чэн быстро одёрнул руку. – Я тебя разбудил?

– Я не спал, – юноша снова закрыл глаза. – Просто дал глазам отдохнуть.

– Эй, – цокнул Цзян Чэн. – Мои глаза не отдыхали весь вечер, пока я занимался. А ты всё ещё переутомляешь свои играми в телефоне?

– Я не играл, а просто слишком долго смотрел на тебя, – Гу Фэй улыбнулся и взял свой телефон. – Ложись спать, Чэн-гэ. Уже перевалило за 12.

– Я лягу как обычно в час ночи. А ты укладывайся нормально. Хватит отдыхать твоим глазам.

– Угу, – Гу Фэй опустился ниже и лёг на подушку.

Цзян Чэн закрыл книгу лишь в половине второго. Выключив лампу, он в потёмках забрался в кровать. Гу Фэй, вероятно, уже спал, поэтому он постарался лечь очень осторожно, чтобы не разбудить любимого.

Как только он лёг, его парень повернулся и обнял его.

– Наконец-то можно заснуть. Ведь уже больше часа.

– Разве ты не спал? – Цзян Чэн коснулся его руки.

– Спал, – Гу Фэй прижался лицом к его плечу. – Я же говорил, что держу один глаз приоткрытым для тебя.

– Засыпай, – улыбнулся Цзян Чэн. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – юноша легонько ткнулся зубами в его плечо.

***

Ван Сюй придавал огромное значение этому выступлению, но, что вернее, ему не терпелось покрасоваться на сцене. Поэтому утром, как только он пришёл в школу, парень вытащил Цзян Чэна в коридор.

– Я попросил у Лао Сюя ключ от кабинета музыки. Там есть пианино. Ещё я захватил с собой гитару и уже отнёс её туда, – Ван Сюй посмотрел на одноклассника. – Давай ты не пойдёшь домой на обед, а быстренько перекусишь здесь, и мы начнём репетировать?

– Я… ещё не закончил партитуру, – Цзян Чэну было немного сложно справиться с энтузиазмом одноклассника. – Как насчёт…

– В полдень. И мне не нужны твои ноты, – сказал Ван Сюй. – Просто объяснишь мне, что играть.

Цзян Чэн вздохнул:

– Возьми аккорды, но только я не знаю гитарную табулатуру*…

*Табулату́ра (нем. Tabulatur, от лат. tabula – доска, таблица) – тип музыкальной нотации. Схематическая запись музыки для клавишных (органа, клавесина), некоторых струнных (лютни, виуэлы, гитары) и (редко) духовых инструментов.

– Сыграешь мне, и я сам всё запишу, – ответил Ван Сюй. – Полдень. Никуда не сбегай. А то каждый день, как только заканчиваются уроки, вас с Гу Фэем и след простыл. Если вы с ним друг без друга не можете, то пусть приходит в 12 часов в музыкальный класс и слушает, как мы репетируем.

– Ага, – ответил Цзян Чэн.

Он перестал торговаться с Ван Сюем из страха, ведь тот мог добавить что-нибудь, что заставит Цзян Чэна нервничать ещё больше.

Капитан Ван Цзюжи знает слишком много. К счастью, у него маловато извилин, а иначе мне пришлось бы подумать о том, чтобы убрать свидетеля.

В полдень, едва закончились уроки, Ван Сюй встал у передней двери в класс, неотступно наблюдая за Цзян Чэном на расстоянии.

– Тогда пообедай вместе с Ван Сюем, – Гу Фэй взглянул на одноклассника. – А я как раз вернусь домой и поработаю над снимками. Их нужно отдать сегодня во второй половине дня.

– Ладно, – кивнул Цзян Чэн.

Он не сказал Гу Фэю, что выбрал его мелодию для выступления.

Мне кажется, что это будет очень памятно и станет для моего парня небольшим сюрпризом.

На самом деле Цзян Чэн был весьма восхищён собой: он слышал эту песню всего один раз и почти сумел подобрать все ноты по памяти.

Хотя остаётся ещё много неточностей. В любом случае конечный результат будет отличаться, потому что эта версия для пианино…

Ван Сюй потащил его поесть пиццу в заведение напротив школы. Цзян Чэн хотел отлучиться, чтобы купить какой-нибудь напиток, но одноклассник не позволил ему этого сделать. Ван Сюй решительно повёл его обратно в школу, как будто в бой, и они направились прямо в музыкальную комнату.

Честно говоря, если бы капитан не сказал, то я бы даже не узнал, что в «Сычжун» есть кабинет музыки. Кроме пианино, как оказалось, здесь много всяких инструментов.

– Давай, – Ван Сюй поднял крышку пианино. – Сыграешь кусочек, а я послушаю? И что это за песня?

Цзян Чэн ничего не ответил. Внезапно до него дошло, что он не знал названия мелодии Гу Фэя.

Хотя какая разница?

– Безымянная, – Цзян Чэн сел на табурет.

– Никогда о такой не слышал… – Ван Сюй опешил на мгновение, но быстро пришёл в себя и прислонился к инструменту с выражением ожидания на лице. – Сыграй-ка. Может я её уже когда-то слышал, но просто не знал, что она называется «Безымянная».

– Ты точно её никогда не слышал.

Едва коснувшись клавиш, Цзян Чэн почувствовал, как знакомое, но в то же время непривычное ощущение быстро распространилось по его пальцам.

Когда я в последний раз играл? Всё это время я даже не смотрел в сторону пианино. Белое и чёрное переплетаются перед моими глазами, и я не могу передать словами, что чувствую, когда кончики моих пальцев дотрагиваются до клавиш.

Юноша надолго замер, не шевелясь.

– Ну, нет, Цзян Чэн, – нахмурившись, Ван Сюй посмотрел на него. – Ты ж, блядь, не лгал? Ты ведь реально умеешь играть?

Цзян Чэн взглянул на него, но промолчал. Он пробежался пальцами по клавишам, сыграв гамму, как будто пытаясь этими движениями вернуть забытое ощущение.

– Кажется, реально умеешь, – с облегчением кивнул Ван Сюй. – Если честно, то ты не похож на того, кто играет на пианино. Может, для начала сыграешь «Мерцай, мерцай, маленькая звёздочка»*?

*«Мерцай, мерцай, маленькая звёздочка» (англ. Twinkle, Twinkle, Little Star) – английская колыбельная. Её текст восходит к стихотворению «The Star», написанному в начале XIX века английской поэтессой Джейн Тейлор.

– Может, для начала выйдешь отсюда? – посмотрел на него Цзян Чэн. – С таким словоблудием почему бы тебе сначала не пойти поговорить с кем-нибудь?

Одноклассник закрыл рот и больше не издал ни звука.

Опустив взгляд на свои руки, Цзян Чэн сделал вдох, а затем закрыл глаза, выдыхая. Его пальцы легли на клавиши, и первая же нота мгновенно погрузила его в образы, нарисованные музыкой Гу Фэя.

Делаю шаг в пустоту, ещё немного – и я взлечу.

Я охвачен смятением.

Надо мной туманная ширь, подо мной – слышу твой голос,

говорящий, что мир опустел...

Ты говоришь: «После раз-два-три отпусти прошлое и забудь».

Неистово дует ветер, уничтожая обратный путь домой.

Ты видишь, как я пою...

Ты говоришь: «После раз-два-три обернись и услышь лишь отголоски былой тревоги»…

Цзян Чэн не играл по нотам, потому что мелодия не была долгой. Ему достаточно было извлекать их из своей памяти. Когда он закрыл глаза, они просто всплыли в его голове.

Юноша не любил пианино. Каждый раз, как он привычно образом касался клавиш, его разум наполнялся неприятными и постепенно тускнеющими воспоминаниями.

Но сегодня всё иначе. Возможно, это потому, что звуки, вылетающие из-под моих пальцев, наполнены дыханием Гу Фэя. А, может быть, из-за того, что я сижу здесь, моё душевное состояние изменилось.

Цзян Чэн растворился в нотах.

Даже то, что он сделал несколько ошибок, не повлияло на его настроение.

После того как прозвучала последняя нота, он убрал пальцы с клавиш и долго, не шевелясь, пристально смотрел на белые и чёрные пластинки.

Позади него внезапно раздались аплодисменты. Цзян Чэн мгновенно оцепенел, а затем резко повернул голову и увидел Лао Сюя, стоявшего у двери в кабинет с взволнованным выражением лица.

– Бля, господин Сюй, что вы здесь делаете? – Ван Сюй тоже был застигнут врасплох, но быстро пришёл в себя и захлопал в ладоши. – Как мелодично! Цзян Чэн, ну ты реально… Это так неожиданно, совершенный сюрприз! Вот уж не думал! Здорово сыграно!

– Что это за песня? – Лао Сюй подошёл к молодым людям. – Кажется, я её никогда раньше не слышал.

– Вы ведь в принципе не слышали никакой музыки, правда? – у Ван Сюя, казалось, вдруг возникло чувство собственного превосходства.

– Тогда скажи мне, как она называется? – весьма смиренно спросил его учитель.

– Эта мелодия называется… «Безымянная»! – произнеся это, Ван Сюй посмотрел на одноклассника. – Эй, Цзян Чэн, расскажешь о ней Лао Сюю?

– «Безымянная»? – опешил наставник. – Есть музыкальная композиция с таким названием? А кто её автор?

– В общем… – Цзян Чэн встревожился на мгновение, подумав, что выдать такое название было слишком небрежно, но и Гу Фэя спрашивать не хотелось. – Название ещё… не придумано.

– Не придумано? – Ван Сюй тоже был ошеломлён некоторое время, но всё же продолжил восклицать: – Это ведь не ты сам написал эту мелодию, верно? Ебать?!

– Нет-нет-нет, – замахал руками Цзян Чэн. – Не я.

– Тогда почему название до сих пор не выбрано? – снова спросил Лао Сюй.

Внезапно Цзян Чэн немного смутился. Зная характер Гу Фэя, он совсем не был уверен, что следовало просто обо всём рассказать учителю и капитану.

– Сначала мы порепетируем, – юноша не ответил на вопрос Лао Сюя. – Я дам вам знать… позже.

– Эй! – недовольно вскрикнул Ван Сюй. – Опять скрытничаешь?

– Что?

– Без обид, Цзян Чэн, но ты и правда… Эй, я иду в туалет, – Ван Сюй недовольно повернулся и зашагал к двери. – Можешь рассказать господину Сюю наедине. Бля, вообще не прикольно быть напарниками… Всё скрывает от меня…

Глядя ему в спину, Цзян Чэн открыл рот, но так ничего и не произнёс.

– Ты сам написал эту песню? – взволнованный Лао Сюй присел рядом с ним.

– Правда, не я.

– Тогда кто? – выжидающе посмотрел на него учитель.

Цзян Чэн не отвечал, а затем наконец сказал:

– Если это нужно для выступления, то напишите, что я аранжировщик.

– Гу Фэй автор? – помолчав немного, неуверенно задал вопрос Лао Сюй.

Цзян Чэн удивлённо повернул к нему голову.

– Верно? Да! – классный руководитель встретился с ним глазами. – Я знаю, что он играл в группе, когда учился в средней школе, но я его об этом никогда не спрашивал. У этого ребёнка слишком сложный характер, с ним очень трудно общаться…

– Не… – Цзян Чэн всё ещё был изумлён. – Откуда вы знаете, что он играл в группе?

– Я очень стараюсь, – вздохнул Лао Сюй, – понять своих учеников. Так я смогу нести ответственность за каждого из вас. Об этом мне рассказала мама Гу Фэя, иначе я бы не знал, что он умеет играть на гитаре.

Цзян Чэн не представлял, что на это ответить, поэтому промолчал.

– Гу Фэй очень хороший юноша, но с ним и правда слишком сложно взаимодействовать. И как классный руководитель, я, несомненно, его подвёл, – внезапно Лао Сюй вытянул руку и грустно нажал на клавиши. – Говорят, что не нужно терять веру ни в одного своёго ученика, но трудно бороться за каждого… Я снова и снова пытаюсь наладить контакт с Гу Фэем, но хорошего общения так и не получается…

Цзян Чэн продолжал молчать. И на этот раз он действительно не знал, что сказать. То, что Лао Сюй поделился таким с учеником, весьма удивило его, и он почувствовал себя несколько смущённым и взволнованным.

– Я видел фотографии, сделанные Гу Фэем, – добавил мужчина. – Какой способный ребёнок. Такой талант! Жаль, если он будет продолжать действовать себе во вред.

Цзян Чэн по-прежнему не знал, что ответить, и поэтому лишь тихо вздохнул вместе с учителем.

Когда Ван Сюй вернулся в класс, Лао Сюй встал и пересел на ближайший стул.

– Вы, ребята, репетируйте, а я послушаю.

– У меня пока что нет нот, – Ван Сюй взял в руки гитару.

После того как юноша сходил в туалет, его недовольство заметно уменьшилось. Прикоснувшись к своему инструменту, он снова воодушевился и проговорил:

– Цзян Чэн, просто сыграй мои аккорды и скажи мне, когда вступать.

– Ага, – Цзян Чэн достал написанную им партитуру, отметил в ней аккорды для Ван Сюя, а затем сыграл их ему.

Если бы капитан был хотя бы наполовину так же внимателен на уроках, как сейчас, Лао Сюй, я уверен, разрыдался бы на месте.

Записав свою часть, Ван Сюй дважды попробовал сыграть её:

– Так правильно?

– Ага, – кивнул Цзян Чэн. – А теперь вместе.

Когда гитара Ван Сюя зазвучала одновременно с пианино, Лао Сюй удивлённо встал со стула и подошёл к ребятам.

После несколько тактов Цзян Чэн остановился и внёс в партитуру кое-какие правки.

– Чёрт, – Ван Сюй несколько раз легонько перебрал струны гитары. – Я чувствую себя профи.

– Профи здесь я, – прокомментировал Цзян Чэн.

Ван Сюй долго хохотал:

– Цзян Чэн, как по мне, так иногда ты бываешь ужасно толстокожим.

– Могу себе позволить.

– Ебать! Ты не мог бы быть скромнее? – раздалось в ответ. – Как мне теперь продолжать?

– Можешь перестать болтать, – Цзян Чэн положил исправленную партитуру на пюпитр. – Попробуем ещё раз.

Ван Сюй провалился как главный тиран класса, но как напарник в дуэте он был весьма хорош и реагировал довольно быстро. Парень не сделал ни одной ошибки в своей части, разве что иногда вступал на полтакта позже необходимого.

– Ну как тебе? – Ван Сюй взмахнул рукой, выйдя из музыкального кабинета. – Что скажешь?

– М-м, отлично, – кивнул Цзян Чэн.

– Я хочу пить. Пойду куплю чего-нибудь. Тебе принести? – спросил Ван Сюй. – Что будешь?

– Чёрный чай с лаймом, – ответил Цзян Чэн. – Спасибо.

– Что пьёт господин Сюй? – капитан посмотрел на учителя.

– Я вернусь в свой кабинет и выпью чай, – сказал классный руководитель. – Я не привык к вашим напиткам. Один глоток, и потом весь день во рту будет сладко.

Ван Сюй ушёл за напитками, а Цзян Чэн и Лао Сюй направились в сторону класса. Когда учитель уже собирался свернуть к своему кабинету, юноша остановил его:

– Господин Сюй.

– Что такое? – мужчина повернул голову.

– Аранжировка и исполнение – я, гитара – Ван Сюй, – сказал Цзян Чэн. – И всё. Я подумаю ещё над названием песни и сообщу вам в течение следующих двух дней.

– Ах, – немного разочарованно кивнул Лао Сюй. – Ладно-ладно.

Цзян Чэн засунул руки в карманы брюк и медленно пошёл в класс.

Какое же название дать песне? Эта мелодия немного потерянная и удручающая, да и слова навевают те же чувства. Слушая её, появляется желание яростно взмахнуть руками, чтобы сломать окружающие тебя рамки.

Записывая ноты, Цзян Чэн вносил изменения, потому что некоторые кусочки он просто-напросто не мог вспомнить, другие же были слишком гнетущими. К тому же во время репетиции в определённых местах он подсознательно нажимал на клавиши сильнее, как будто пытаясь усилить звук, желая разнести его повсюду.

В твоих глазах

Я срываюсь

И бегу.

Хочу, чтобы один лишь этот взгляд

Был со мной

Всю жизнь.

Цзян Чэн вытащил свой телефон и позвонил классному руководителю:

– Господин Сюй, песня называется «Дерзай».

Глава 87 - Как так вышло?!

В этот раз все выпускные классы (кроме восьмого) участвовали в спортивном соревновании. Однако класс 3-8 стал исключением не потому, что всем его ученикам пришлось вдвойне усердно готовиться к вступительным экзаменам в университет, а по той простой причине, что они всё равно не смогли бы победить ни в одной из спортивных дисциплин.

То, как они сыграли в прошлогоднем баскетбольном турнире, с успехом могло бы войти в анналы истории школы «Сычжун» как ответный удар команды «чайников».

Гу Фэй с особым нетерпением ждал спортивного соревнования. Оно должно было продлиться три дня с пятницы по воскресенье, а это значило, что уже сегодня, начиная со второй половины дня, он сможет прогулять уроки под предлогом того, что пойдёт смотреть игру. В любом случае будет чудом, если на сегодняшнем самообучении и подготовительных занятиях на выходных в классе останется хотя бы десять человек.

С самого утра школьное радио не переставало транслировать ход разных соревнований, а ещё тексты, подготовленные каждым классом. Все они звучали одинаково и ничем не отличались от тех объявлений, которые Гу Фэй слышал в младшей школе.

«В этот прохладный и освежающий осенний день мы рады приветствовать вас на очередном ежегодном спортивном соревновании школы “Сычжун”. Развеваются разноцветные флаги, зрители собрались, и на площадке царит оживлённая атмосфера. Все с нетерпением потирают руки в ожидании возможности показать спортивные умения и добыть победу для своего класса. Вы только посмотрите, на беговой дорожке на сто метров…»

– Ты не придёшь в школу после обеда? – спросил рядом стоящий Цзян Чэн.

– Не-а, – повернул голову Гу Фэй. – За выходные мне нужно отснять серию фотографий в стиле «уличный пейзаж». Последние дни стоит довольно хорошая погода, так что я начну сегодня в обед.

– Это для журнала?

– Да, для какого-то нового издания. Я знаю одного из их редакторов. Он родом отсюда, и я когда-то учился снимать у него, – Гу Фэй добавил шёпотом: – Если они используют мои фотографии, то разворот будет достаточно большим и мне хорошо заплатят.

– Здорово, – Цзян Чэн выглядел более довольным, чем его парень. – А что за тема?

– Невидимая сторона маленького промышленного городка. Что-то наподобие закрытых фабрик и уволенных рабочих, – объяснил юноша. – Мне кажется, она идеально подходит для сталелитейного завода.

– И завтра ты тоже будешь снимать? – спросил Цзян Чэн. – Я хочу прийти посмотреть.

– Посмотреть на меня или на меня, фотографирующего?

– В основном на тебя. А заодно и на съёмку, – улыбнулся юноша. – Я буду тише воды, ниже травы.

– Ладно, – Гу Фэй тоже улыбнулся и кивнул.

В воскресенье днём должна была состояться церемония награждения, поэтому последние пару дней при каждой малейшей возможности Ван Сюй тащил Цзян Чэна репетировать. Одноклассник был очень воодушевлён и решительно настроен, когда дело касалось позёрства. Тем более что на этот раз он будет в центре позитивного внимания, и это непременно поможет ему улучшить мнение о себе в глазах И Цзин.

На самом деле Гу Фэю хотелось спросить Цзян Чэна, как он найдёт время наблюдать за фотосъёмкой, но он не задал этот вопрос.

Юноша так ни разу и не обсудил тему выступления со своим парнем. Ему всё время казалось, что как только он начнёт этот разговор, то сразу встанет вопрос «Почему ты не хочешь участвовать?», на который он никак не смог бы адекватно ответить. Кроме того, Цзян Чэн уже однажды сказал, что если Гу Фэй не хотел что-то обсуждать, то должен был держать это при себе, что тот теперь и делал.

***

Цзян Чэн не пропустил подготовительные занятия в субботу, однако, глядя на пустующее место Гу Фэя, он почувствовал себя немного опустошённым внутри.

В классе было довольно много свободных парт. Большинство ребят смотрели соревнования снаружи или тайком выбирались из школы, чтобы развлечься на стороне. Но даже если бы опустел весь кабинет, Цзян Чэн ничего бы не почувствовал. Он просто переводил взгляд с трибуны на место рядом с собой и обратно.

Иногда мне становится страшно, когда я думаю об этом. Я не видел Гу Фэя всего каких-то пару дней, но мне уже сложно к этому привыкнуть. После того, как я сдам вступительный экзамен в следующем году, мы, наверное, разлучимся…

Цзян Чэн не боялся оказаться в незнакомом месте, однако его пугала невозможность видеть Гу Фэя всякий раз, как он повернёт голову.

Вероятно, это всего лишь безрассудство и смятение первой любви, особенно на её начальной стадии. Тц! Первая влюблённость необыкновенна. Она способна превратить взрослого мужчину в неженку, который весь день напролёт только и думает, что о своём парне. А где же этот самый парень? Он фотографирует, и я понятия не имею, подумал ли он о чём-то другом, кроме композиции, тени и света и выбора натуры хотя бы раз за всё это утро.

Телефон Цзян Чэна завибрировал.

Он опустил глаза. Маленький послушный зайчик.

> Хочешь увидеть фотки?

> Без базара, давай

Маленький зайчик послушно прислал несколько изображений, и Цзян Чэн был потрясён, увидев их.

На одной из фотографий было несколько заброшенных зданий. В лучах солнца битое стекло отражало капельки света. По крышам был разбросан какой-то мусор, но они не выглядели грязными, а, скорее, безлюдными. Эта серая картина под солнцем навевала мысли о безжизненной тишине.

Это место произвело на Цзян Чэна очень глубокое впечатление, ведь именно там придурки сталелитейного завода перепрыгивали с одного здания на другое в тот день.

И этот снимок Гу Фэй сделал как раз с той крыши, на которой Цзян Чэн тогда прятался.

> Ты пошёл туда?

> Ага, смотри, что я нашёл

Маленький зайчик снова послушно прислал фотографию. На ней была запечатлена вытянутая рука парня, на ладони которой лежал грецкий орех.

Цзян Чэн был потрясён. Вероятно, один из орехов выпал на крыше здания, когда он доставал их из рюкзака.

Столько времени уже прошло, а он всё равно смог его найти! К тому же…

> У тебя очень красивые руки

> … о чём ты думаешь во время урока, сюэба?

Цзян Чэн тоже посмеялся над самим собой. Ещё немного полюбовавшись фотографией, он отправил сообщение.

> Сколько орехов ты нашёл?

> Два, я забираю с собой оба

> Они же давно испортились. Зачем тебе эти орехи?

> С ними ничего не случится, если правильно их хранить. Так я смогу смотреть на них всякий раз, когда буду скучать по тебе

Цзян Чэн долго не сводил глаз с последнего предложения, прежде чем прийти в себя от внезапного крика Лао Лу, обращённого на Ван Сюя. Он быстро напечатал ответ.

> Смотри на меня, когда соскучишься. Какой смысл смотреть на орехи?

> Тогда сфотографируйся и пришли мне фото. Я скучаю по тебе прямо сейчас

Цзян Чэн на мгновение заколебался, а затем включил камеру на телефоне. Хотя он и был самовлюблённым сюэбой, но обычно редко делал селфи. Особенно на уроке.

Я никогда в жизни не совершал таких глупостей. Однако мы с Гу Фэем уже столько всего натворили, что одной больше, одной меньше – не важно.

В тот момент, когда он переключился на фронтальную камеру, на экране внезапно появились гигантские ноздри и верхушка лица, отчего он чуть не разбил свой телефон.

До смерти испугался… Фронтальная камера – это просто идеальное скрытое оружие.

Успокоившись, Цзян Чэн поставил телефон на парту. Хотя он не часто делал селфи, но, тем не менее, отлично знал, с какого ракурса он смотрелся лучше всего. Так как Цзян Чэн был единственным, кто сидел сейчас в последнем ряду, можно было не волноваться, что кто-то заметит, чем он занимался.

Отрегулировав угол наклона камеры, он нажал на кнопку спуска затвора.

Щёлк!

Из-за того, что Лао Лу только что накричал на одного из учеников, оставшиеся в классе ребята вели себя тише обычного, поэтому в ушах Цзян Чэна этот щелчок прозвучал как раскат грома.

Щёлк-бдыщ!

Скреж-ж-ж!

Вероятно, для слуха окружающих звук не был слишком громким, но всё равно несколько человек обернулись в его сторону, когда он раздался.

Цзян Чэн быстро прижал телефон к парте и посмотрел вперёд ничего не выражающим взглядом.

В этот момент Чжоу Цзин повернул к нему голову:

– Цзян Чэн, эй, Цзян Чэн, ты что…

Юноша понял, что он зря не учёл сидящего впереди человека. Как сосед по парте, да ещё и безумно скучающий на уроке, Чжоу Цзин не был бы Чжоу Цзинем, если бы не повернулся к Цзян Чэну и не задал ему вопрос.

Не успел назойливый парень договорить, как Цзян Чэн взял свой учебник по английскому языку и шлёпнул им одноклассника.

– Заткнись.

– Я… – произнёс он, но тут же потрясённо замолчал.

– Чжоу Цзин?! – взревел Лао Лу. – Чем ты там занят?! Набираешься мудрости у сюэба, да? Аплодисменты в студию! А ну-ка! Как насчёт того, чтобы встать рядом с Цзян Чэном и заняться учёбой?!

Чжоу Цзин быстро развернулся, прижался к столу и принялся яростно писать.

> Дорожи этой с таким трудом добытой фотографией

Цзян Чэн не собирался рассматривать своё селфи поближе, поэтому сразу же отправил его Гу Фэю. Затем он полез в ящик стола своего парня и, вытащив оттуда шоколадку, бросил её на парту Чжоу Цзиня.

> Чэн-гэ, с таким талантом ты можешь фотографировать только себя самого. Ничьё другое лицо не превзойдёт этот шедевр

> Подхалим

Через несколько минут Гу Фэй прислал ещё одно фото.

Едва взглянув на него, Цзян Чэн быстро сохранил фото в своём телефоне в папку под названием «Гу ФэйФэй».

Это был подсвеченный сзади силуэт. Хотя нельзя было ясно разглядеть выражение лица, но на ярком фоне был хорошо виден прямой нос, слегка приоткрытый рот, красивый подбородок и небольшой светящийся шар, словно застрявший в губах его парня…

По сравнению с селфи Гу Фэя фото Цзян Чэна было похоже на показ товара, а поэтому на него просто невозможно было смотреть.

Вполне объяснимо, ведь мой парень использовал однообъективный зеркальный фотоаппарат.

В полдень Гу Фэй всё ещё снимал и прислал сообщение с планом своего маршрута. Глядя на этот план, Цзян Чэн подумал, что было бы неплохо поесть вместе.

К несчастью, юноше не суждено было пообедать с Гу Фэем, потому что Ван Сюй бросился к нему, как только прозвенел звонок, и заявил:

– Давай-давай-давай! Я просидел здесь всё утро только ради того, чтобы порепетировать с тобой два часа после обеда.

– А разве не для того, чтобы поглазеть на И Цзин? – Цзян Чэн сложил учебники и встал.

Он передвинул свою стопку материалов на парту Гу Фэя. Среди всех выпускников старшей школы, не говоря уже об их классе, вряд ли нашлось бы больше 20 учеников, чьи столы были бы точно также завалены учебными пособиями.

Недавно Пань Чжи выложил несколько фотографий в свой «WeChat», жалуясь на горькую судьбу выпускника. Стопки книг и распечаток на партах, похоронившие под собой всё живое в классе его друга, испугали Цзян Чэна.

Однако если заглянуть в класс 3-8, его учебное место особенно сильно бросалось в глаза. Со стороны могло показаться, что по какой-то непонятной причине на его столе громоздились учебники всего класса.

– Это мой последний шанс, – Ван Сюй посмотрел на него. – Такой красивый парень и сюэба, как ты, наверное, не может понять моих чувств.

– Идём, – ответил Цзян Чэн. – Поторопись, мне ещё нужно почитать после обеда.

– Я хотел сказать, – Ван Сюй последовал за ним из кабинета, – разве ты собираешься так много впахивать до самого вступительного экзамена? Ведь осталось ещё больше полугода. Будь я на твоём месте, уже бы точно кони двинул.

Цзян Чэн взглянул на него и сказал:

– Поэтому ты и не на моём месте.

С песней не было никаких проблем. Ван Сюй вложил в подготовку к этому выступлению всю возможную концентрацию и максимум умственных усилий. Теперь он не только достиг согласованности в их совместной игре, но даже самостоятельно расширил свою гитарную часть. В дополнение к аккордам, которые дал ему Цзян Чэн, капитан также добавил интермедию*.

*Интермедия – небольшое связующее построение, исполняемое между основными частями музыкального произведения.

– Не нервничай завтра, – сказал Ван Сюй, – иначе наделаешь ошибок. Если не поймёшь, когда вступать, пока я буду играть свой кусок, я тебе подмигну.

– Нет необходимости, – ответил Цзян Чэн. – Мне не нужны уши, чтобы знать, когда это сделать.

– Трепач, – презрительно скривился Ван Сюй.

– Не упрямься, – посмотрел на него Цзян Чэн. – Просто смирись.

– Блядь, – Ван Сюй не знал, что ещё добавить, поэтому несколько раз просто перебрал струны гитары, после чего снова поднял глаза и взволнованно продолжил: – Эй, может, пусть Гу Фэй завтра сделает несколько фоток своей навороченной камерой, а?

– М-м? – Цзян Чэн замер.

Если бы Ван Сюй не спросил, я бы вообще об этом не подумал, но… Я выступаю на мероприятии, в котором Гу Фэй не хотел принимать участие, и, более того, делаю это с другим партнёром. А теперь нужно уговорить его поработать на этом мероприятии фотографом?

Хотя Цзян Чэн понимал, что первопричиной послужило нежелание его парня выступать, но он не мог заставить себя попросить его о съёмке.

– Кто-то от школы ведь будет фотографировать, не так ли? – сказал Цзян Чэн. – Лао Сюй так воодушевлён, что, наверное, тоже будет снимать.

– Школьная техника разве сравнится с камерой Гу Фэя? – спросил Ван Сюй. – Он купил её ради показухи. Ни разу не видел, чтобы он что-то фотографировал. А тут такая отличная возможность пустить её в дело.

– Обсудим это позже… – Цзян Чэн задумался на мгновение. – В такого рода выступлениях динамика намного интереснее статики. Музыка и её исполнение способны передать смысл только в связке. Твоя главная возможность в качестве исполнителя заключается не в технической записи, а в живом выступлении.

– А? Правда? – Ван Сюй был немного ошеломлён.

– И Цзин будет сидеть перед сценой, – объяснил Цзян Чэн. – Ты думаешь, что потом покажешь ей несколько фотографий? Но ведь на них она ничего не увидит и не услышит. Разве не важнее, чтобы она посмотрела твоё выступление вживую?

– А, да! Она будет смотреть из зала! – Ван Сюй хлопнул себя по бедру. – Ебать! Она же будет смотреть прямо из зала!

– Ты… никогда об этом не думал, верно? – Цзян Чэну казалось, что если бы он протянул руку и несколько раз постучал по голове одноклассника, то, вероятно, услышал бы эхо.

– Я всегда это знал, но ты так внезапно об этом сказал, что я… – Ван Сюй снова потёр свои ноги, – немного разнервничался. Нет, немного разволновался.

– Репетируем ещё раз. Мне нужно идти заниматься, – вздохнул Цзян Чэн.

***

На вторую половину дня в воскресенье не было запланировано никаких обязательных уроков, и всё время всецело отводилось самоподготовке. Учитель сидел у трибуны в ожидании возможных вопросов, но в обычных обстоятельствах никто, кроме И Цзин и ещё пары человек, не подходил к нему за помощью, поэтому он оставался там в гордом одиночестве.

Как правило, Цзян Чэн тоже подходил и задавал учителю несколько вопросов. Однако сегодня он не стал этого делать, а прилёг на парту и начал заучивать материал наизусть.

Одна половина его мозга была занята зубрёжкой, а другая – размышлениями.

Находясь в зрительном зале, И Цзин будет смотреть на Ван Сюя, который, казалось бы, вышел на сцену просто перед всеми покрасоваться, но на самом деле сделал это только ради того, чтобы девушка увидела, как он играет на гитаре. Это очень романтично. Гу Фэй тоже будет сидеть перед сценой. Хотя и не как участник, но он всё равно придёт на выступление.

Однако Цзян Чэн понятия не имел, какое выражение лица и настроение будет у его парня.

Я никогда ничего похожего не делал. Но и Гу Фэй, должно быть, не испытывал подобного. Пусть это будет нашим воспоминанием: в тот год я сыграл твою песню, а ты был моим зрителем.

– Ваше выступление будет третьим по счёту, – Лао Сюй показал Цзян Чэну программку. – Номера выпускников идут в самом начале. Не нервничайте и устройте хорошее шоу!

– Угу, – юноша взглянул на список участников, где первым шёл хор, а за ним – сольное исполнение.

До начала церемонии оставался ещё один час. В актовом зале школы уже всё было готово, и ученики из каждого класса начали заполнять его по порядку.

Оставаясь в классе, Цзян Чэн посмотрел на сидящего напротив Ван Сюя. Тем, кто задействован в мероприятии, не нужно было идти в зрительный зал вместе со всеми. Им полагалось стоять снаружи и пойти за кулисы, когда вот-вот наступит их очередь выступать.

– Мы пойдём после того, как все зайдут внутрь? – спросил Ван Сюй.

– Ага, – кивнул Цзян Чэн.

– Как тебе мой наряд? – одноклассник расправил футболку, на которой был изображён огромный серебряный дракон настолько яркий, что просто слепил глаза.

– М-м, – юноша снова кивнул.

Цзян Чэн отказался одеться в том же стиле, что и Ван Сюй. На нём была его обычная одежда: белая футболка и джинсы. Капитан долго выражал своё недовольство, потому что такой сценический костюм казался ему слишком непривлекательным.

– Нам не нужно загримироваться? – внезапно спросил Ван Сюй. – Под светом дюжины софитов на сцене мы разве не будем выглядеть бледно?

– Отвали, – Цзян Чэн ответил просто.

Мобильный телефон юноши издал сигнал, и он опустил глаза на экран.

> Я в зале. Какие вы по счёту?

> Третьи

Ответив Гу Фэю, Цзян Чэн встал и бодро подпрыгнул:

– Пошли, капитан.

Актовый зал уже был заполнен учениками, а из динамиков звучала музыка. Хотя школа «Сычжун» была слаба по академической части, такие мероприятия ей вполне удавались. Цзян Чэн даже видел, как кто-то на сцене пытался настроить свет.

– Я нервничаю, – признался Ван Сюй.

– Когда выйдем на сцену, это пройдёт.

Цзян Чэн подошёл к двери в зал и заглянул внутрь. Уже через секунду он увидел своего парня, сидящего в третьем ряду на самом близком к двери месте.

Гу Фэй тоже заметил его и приподнял уголки губ.

Юноша отошёл от двери, и как только он повернулся, кто-то из школьной газеты сунул свой фотоаппарат ему прямо в лицо, делая кучу снимков.

Затем несколько девушек, ожидающих своего выхода на сцену, тоже достали телефоны и принялись снимать Цзян Чэна на видео, поэтому ему пришлось спрятаться за Ван Сюем.

Когда началось первое выступление, ребята прошли за кулисы.

– Ох, блядь, так много народу, – прошептал Ван Сюй.

Цзян Чэн перевёл взгляд в сторону зрителей и увидел огромную тёмную массу. Когда он раньше смотрел на Гу Фэя, стоя в дверях, то совершенно не заметил, что внутри было так многолюдно. Теперь же, окинув всю эту аудиторию взглядом, он почувствовал некоторое давление.

Юноша снова быстро нашёл глазами Гу Фэя, который направил на него телефон и, вероятно, тоже снимал видео. Цзян Чэн был немного разочарован тем, что его парень не принёс свою зеркальную камеру, чтобы поснимать их, но затем он вдруг понял, что она находилась в руках сидевшей рядом И Цзин.

Староста фотографировала их с очень серьёзным выражением лица.

Цзян Чэн улыбнулся.

Гу Фэй показал ему большой палец вверх.

За кулисами было довольно много людей, включая Лао Сюя, который разговаривал с ответственным за звук учителем. Цзян Чэн понял, что в этот раз их классный руководитель был всецело вовлечён в это мероприятие. Даже висящий на сцене плакат с огромными словами «Концерт школы “Сычжун”» был сделан самим учителем, а теперь он был занят решением разных вопросов за сценой.

– Господин Сюй! – как только Ван Сюй увидел учителя, то бросился к нему, как к родному. – Я так нервничаю.

– Не нужно, не нужно, – похлопал он юношу по плечу. – Я множество раз слушал, как вы репетировали, и всё было в порядке. Ваше исполнение идеально. Просто играйте как обычно!

Сначала Цзян Чэн не особо нервничал, но постоянные причитания Ван Сюя, наконец, заставили его самого начать немного переживать. Неосознанно он полез в карман за сигаретой, но, к счастью, там было пусто.

– Ну как? – спросил возникший из ниоткуда Лао Лу, на шее которого висел служебный пропуск. – Вы третьи?

– Да, – кивнул Цзян Чэн.

Для какого-то дурацкого школьного концерта нужен служебный пропуск? И Лао Лу так послушно его носит…

Юноше вдруг захотелось рассмеяться, и он тут же перестал нервничать.

– До сегодняшнего дня никто в нашей школе ни разу не играл на пианино, – сказал Лао Лу. – Цзян Чэн, ты будешь первым.

– На гитаре, наверное, тоже, – немного неуверенно заметил рядом стоявший Ван Сюй.

– Как раз наоборот, – ответил учитель английского и, подумав немного, похлопал парня по плечу. – Но пианино и гитара прозвучат сегодня вместе впервые.

Ван Сюй удовлетворённо улыбнулся.

– Я только что видел в руках И Цзин зеркальный фотоаппарат. Почему она снимает такой хорошей камерой только из зала? – Лао Лу звучал немного недовольно. – Я разрешу ей подняться на сцену, чтобы она сфотографировала вас, когда вы будете выступать.

– Здорово! Супер! – внезапно Ван Сюй улыбнулся во все свои тридцать два зуба.

После номера хора на сцену вышли двое вычурно одетых ведущих и рассказали абсолютно несмешную шутку, после чего объявили следующее – уже сольное – выступление.

Из зала раздались аплодисменты и крики, и тогда Цзян Чэн понял, что этим самым солистом был не кто иной, как парень по кличке «Кабан».

Как только этот самый Кабан открыл рот, хлопки и вопли возобновились. Цзян Чэн вздохнул.

Если даже такой уровень вызывает столь бурную реакцию, то когда мы с Ван Сюем выйдем на сцену… Тц-тц.

– Цзян Чэн из вашего класса будет играть на пианино? – спросил учитель, разговаривавший с Лао Сюем.

– Да, – радостно ответил их классный руководитель. – А Ван Сюй будет на гитаре.

– Неплохо. Цзян Чэн ещё и аранжировщик? – собеседник заглянул в программку.

– Верно, – Лао Сюй улыбался так же широко, как недавно Ван Сюй, и, понизив голос, добавил: – Песня была написана Гу Фэем из моего же класса.

– О? – с некоторым удивлением отреагировал учитель. – С молодёжью нынче не просто.

Цзян Чэн нахмурился и посмотрел на Лао Сюя, но тот уже переключился на другую тему, поэтому он ничего ему не сказал.

– Эй, Цзян Чэн, – обратилась к юноше с улыбкой девушка-ведущая, которая стояла рядом и поправляла макияж, смотрясь в зеркальце, – я думала, что на этот раз ты выступишь вместе с Гу Фэем.

– Когда это Гу Фэй участвовал в подобных мероприятиях? – ответил ей Ван Сюй. – Никто не может его заставить.

– Эх, мне бы очень хотелось услышать, как он поёт или играет, – голос ведущей был полон сожаления.

Похоже, что девушка была фанаткой Гу Фэя из другого класса, но Цзян Чэн не смог узнать её при таком количестве макияжа на лице.

На самом деле он не узнал бы её даже без капли косметики. Он до сих пор не знал всех учеников класса 3-8 в лицо.

В зале снова раздались аплодисменты, и пение Кабана закончилось.

– Вы двое, приготовьтесь, – предупредила ребят ведущая, придерживая рукой юбку и направляясь к сцене. – Удачи, Цзян Чэн!

– А как же я? – спросил Ван Сюй.

Девушка проигнорировала юношу и вышла на сцену.

– Бля! – Ван Сюй был немного расстроен.

– Я желаю тебе удачи, – Цзян Чэн похлопал одноклассника по руке и указал подбородком в сторону. – И Цзин уже здесь.

Ван Сюй повернул голову и увидел, как староста с камерой в руках выходит из двери, ведущей за кулисы. Внезапно он подскочил на месте и произнёс:

– Цзян Чэн, только не затмевай меня сейчас.

– Хорошо, – улыбнулся юноша.

Подбросив аудитории ещё несколько несмешных шуток со сцены, ведущая перешла к оглашению программы:

– Следующий номер – совершенно особенный. В нашей школе никогда прежде не было такого формата: сочетание пианино и гитары. Хотите ощутить на себе, каково это?

Цзян Чэн вздохнул. У него появилось жгучее желание сказать ей, что эти два инструмента были самой распространённой комбинацией, которая встречалась на улице.

Хлопки и выкрики из зала были явно более громкими, чем те, которые звучали для Кабана несколько минут назад, что весьма обрадовало Цзян Чэна.

– Тогда давайте насладимся этим номером вместе. Песня «Дерзай» в исполнении учеников класса 3-8. Пианино и аранжировка – Цзян Чэн, гитара – Ван Сюй…

Цзян Чэн закрыл глаза и настроился.

Среди шума непрекращающихся хлопков и свиста снова прозвучал голос ведущей:

– Композитор – Гу Фэй.

Сначала, казалось, зал на мгновение замер, но после мгновенно взорвался бешеными аплодисментами и криками, которые вполне могли снести крышу здания.

Цзян Чэн резко открыл глаза и после секундного оцепенения схватил программку, лежащую на столике рядом с ним.

«Аранжировка и пианино: Цзян Чэн

Гитара: Ван Сюй»

Здесь нет третьей строки...

– Как так вышло?! – спросил Цзян Чэн сдавленным голосом, повернув голову и уставившись на Лао Сюя.

Мужчина тоже был ошеломлён:

– Я не знаю.

– Цзян Чэн, – потянул его Ван Сюй, – пора выходить на сцену.

Юноша не понимал, в каком настроении он сейчас находится. Глядя на улыбку ведущей, когда он проходил мимо неё, у него впервые в жизни появилось желание ударить девушку.

Я не знаю причины, по которой Гу Фэй отказался участвовать в этом мероприятии, но он точно не возражал бы против того, чтобы я исполнил его музыку. Однако теперь, когда внезапно его имя прозвучало в качестве композитора…

Из-за неизвестности и тревоги в его сердце руки Цзян Чэна немного похолодели. Он не знал, как Гу Фэй на всё это отреагирует.

Когда он вышел на сцену вслед за Ван Сюем, ему было всё равно, насколько восторженной была реакция зала. Он просто быстро взглянул туда, где сидел его парень.

Затем всё внутри него внезапно оборвалось.

Кресло было пустым. Гу Фэй ушёл.

Глава 88 - Прости меня, Гу Фэй

Два прожекторных луча осветили Цзян Чэна и Ван Сюя настолько ярко, что зрители не могли разглядеть на сцене ничего, кроме них самих. Цзян Чэн даже почувствовал жар, исходящий от этой полосы света.

Сделав всего пять-шесть шагов от края кулис к центру сцены, он почувствовал, как на лбу выступили капли пота.

Они были холодными.

Аплодисменты и одобрительные возгласы из зала привели Ван Сюя в неописуемый восторг, и в головокружительном свете Цзян Чэн видел его лёгкую и бодрую походку.

Сам он шёл к пианино спиной к публике и не осмеливался оглянуться. В считанные секунды его разум пронёсся сквозь лёд и пламя, рухнул с небес на землю, а затем и дальше в преисподнюю. Он не осознавал, что происходит в его голове.

Пальцы Цзян Чэна похолодели и слегка онемели. На самом деле вся его рука немного задеревенела и ослабла. Сев на табурет перед инструментом, он едва смог поднять его крышку.

В этот момент его боковое зрение было невольно заблокировано слепящим светом, изолирующим все окружающие образы. Он словно оглох.

Ничего не слышу. Ничего не вижу. Всё, о чём я могу сейчас думать, – это пустое кресло, которое я только что видел. Гу Фэй покинул своё место.

Цзян Чэн не был дезориентирован. Хотя много людей стояло и передвигалось в проходе, будь то даже краешек одежды его возлюбленного – он бы непременно заметил и узнал его.

Гу Фэя больше нет в зале.

Цзян Чэн не понимал свои нынешние эмоции. Он ощущал себя ужасно потерянным и совершенно не способным к каким бы то ни было догадкам и суждениям. Казалось, что он не мог думать.

Юноша сидел за пианино, завороженный чёрными и белыми клавишами, а всё вокруг него было поглощено хаосом, оставленным пустым креслом.

– Цзян Чэн, – послышался голос Ван Сюя. – Цзян Чэн! Блядь! Цзян Чэн, что с тобой? Ты в порядке?! Цзян Чэн?!

Он поднял глаза и увидел обеспокоенное и напряжённое лицо Ван Сюя над пианино. Напарник спросил его:

– Тебе плохо?

– Нет, – Цзян Чэн сделал вдох, и окружающие его предметы постепенно приобрели ясность, а их контуры стали чёткими. Внезапно звуки в его ушах стали звучать громче.

Овации стихли и выкрики почти не раздавались, но время от времени кто-то свистел.

– Если тебе нехорошо, давай поменяемся местами со следующими участниками, – несколько встревоженно прошептал Ван Сюй. – Ты выглядишь не очень. Слишком разнервничался?

– Всё в порядке, – улыбнулся Цзян Чэн. – Приготовься.

– Хорошо, – Ван Сюй поправил гитару и легонько провёл пальцами по струнам.

Прозвучавшие ноты вернули в зал прежнюю атмосферу.

Гу Фэй ушёл. Я не знаю – почему. Не знаю, где он. Не представляю, слышит ли он и захочет ли вообще слушать.

Цзян Чэн вздохнул и перестал об этом думать. Он сам принял решение участвовать в этом мероприятии, точно так же как сам выбрал песню Гу Фэя и сам подтвердил Лао Сюю, кто её автор.

Услышала ли ведущая эту информацию, когда их классный руководитель тихонечко хвастался своему собеседнику, и почему она самовольно добавила её при объявлении номера, больше не имело значения.

Всё это уже произошло. И теперь нет никакого смысла чувствовать грусть, панику или растерянность.

Цзян Чэн по-прежнему сидел перед инструментом, собираясь исполнить мелодию, которую запомнил наизусть. Хотя он и хотел, чтобы Гу Фэй послушал своё произведение, но Цзян Чэн и сам хотел его услышать.

Он редко думал о «если бы» и «а вдруг», но уж если ему приходилось с ними сталкиваться, то он решался без лишних раздумий.

Цзян Чэн потёр руки, а затем встряхнул ими, что вызвало у зрителей слабый смех.

Повернув голову, он посмотрел в зал, и уголки его губ тронула улыбка. Как только его приподнятая рука опустилась на клавиши и из-под кончиков его пальцев прозвучала первая нота, внезапно наступила полная тишина.

Лишь спустя три такта вступила гитара Ван Сюя. Цзян Чэн даже не посмотрел на пианино, продолжая вглядываться в публику и слушать её аплодисменты, раздавшиеся вместе с первыми аккордами второго инструмента, как будто люди пробудились ото сна.

Во время интермедии юноша опустил взгляд на свои пальцы. Он не слышал никакого другого звука, кроме гитары.

Ван Сюй был просто на высоте. Он взглянул на И Цзин, которая уже была на сцене и приготовилась снимать их на камеру. Капитан повернулся в её сторону и сделал два шага вперёд. Можно было не сомневаться, что выражение его лица в этот момент было таким же ослепительным, как и дракон на его футболке.

После великолепно исполненного глиссандо* снова зазвучало пианино Цзян Чэна.

*Глиссандо – в музыке: плавное скольжение от одного звука к другому; даёт колористический эффект.

Зал взорвался овациями и выкриками.

Улыбнувшись, Цзян Чэн подумал о том, как бы отреагировала его мама, если бы узнала, что такую элегантную фортепианную музыку заглушили подобные вопли.

Однако сам он теперь находился в относительно приподнятом настроении.

Раньше пианино внушало ему безмерное отчаяние и тоску. Но именно сегодня впервые в жизни этот инструмент позволил ему исполнить безумно понравившееся ему произведение, написанное его любимым человеком, и подарил этот приятный опыт.

Однако же где ты, сукин сын? Ты ведь ни разу не слышал, как я играю. Я очень долго не касался пианино и думал, что уже никогда не сделаю этого снова. Эта песня звучит для тебя, а ты просто сбежал.

Когда их дуэт закончился нежным перебором струн гитары, Цзян Чэн мягко опустил крышку пианино, встал и поклонился зрителям.

– Цзян Чэн, я люблю тебя! – выкрикнула из зала какая-то девушка.

Он повернулся и ушёл со сцены в невообразимом, всё возрастающем шуме.

Учителя и одноклассники за сценой тоже им аплодировали.

– Отлично! Просто великолепно! Это лучшее выступление за всю историю школы «Сычжун»! – громко кричал Лао Лу, хлопая в ладоши.

Лао Сюй молчал. Когда Цзян Чэн посмотрел на него, тот только энергично закивал головой, и юноша заметил слёзы в глазах мужчины.

Цзян Чэн беспомощно вздохнул:

– Я иду в… уборную.

– Ну, как? – взволнованно спросил Ван Сюй старосту, которая последовала за ними за кулисы. – Тебе понравилось то, что ты услышала?

– Это было здорово, – улыбаясь, ответила И Цзин.

Когда Цзян Чэн вышел из задней двери, ученики, стоявшие недалеко от выхода, вдруг пришли в возбуждённое состояние, и некоторые из них даже подняли свои мобильные телефоны.

Юноша опустил голову и быстро вышел из зала.

Снаружи находилось довольно много ожидающих своей очереди людей, поэтому, появившись из-за двери, он тут же привлёк их внимание.

– Цзян Чэн, – кто-то окликнул его, – эту песню на самом деле написал Гу Фэй? Круто, правда?

Цзян Чэн не издал ни звука и даже не посмотрел в их сторону. Он пошёл вперёд вдоль стены зала и быстро завернул за угол, оставляя всё восхищение и обсуждение позади себя.

Его относительно приподнятое настроение было внезапно испорчено этими комментариями.

Временно отошедшие на задний план паника и беспокойство, лёгкое недоумение и слабый гнев, подавленный до уровня смутного недовольства, – все эти эмоции медленно поднимались и наполняли его в эту минуту.

Цзян Чэну не нужно было в уборную, но он всё равно туда пошёл.

Всю дорогу он держал руку в кармане, сжимая свой телефон, но так его и не достал. На спортивной площадке никого не было, а когда он подошёл к туалету, то увидел лишь уборщицу, которая шла мимо с ведром.

Войдя внутрь, Цзян Чэн вытащил руку из кармана и обнаружил, что она вся мокрая от пота.

Он постоял некоторое время перед писсуаром, напряжённо ожидая желания помочиться.

Но оно не появилось.

Зато появился гнев, медленно выросший из паники и беспокойства.

Цзян Чэн повернулся и вышел из уборной. Достав свой телефон, он посмотрел на экран.

Как он и предполагал, от Гу Фэя не было ничего: ни сообщений, ни пропущенных звонков, ни единой весточки, которую он мог пропустить из-за всего того шума в зале.

В это мгновение все его эмоции по отношению к Гу Фэю, превратились в ярость.

Он сел на ближайшую каменную лавку и взял в руки телефон, чтобы позвонить своему парню.

В 10 000-й раз: что это за хуйня?! Просто выскажи всё, что хочешь, даже если мы поругаемся и подерёмся. К чему эти прятки?

Как только Цзян Чэн открыл контакт Гу Фэя, то краем глаза увидел, что кто-то к нему приближается. Его палец, занесённый над кнопкой вызова, немного задрожал и остановился.

Это был Гу Фэй.

Цзян Чэн во что бы то ни стало хотел встретиться с ним лицом к лицу и выяснить, что с ним было не так или на что он обиделся. В худшем случае они бы подрались.

Но теперь, когда его любимый человек вот так внезапно появился перед ним, юноша вдруг снова разнервничался.

Что сказать? Как? Кто должен начать первым? Что с тобой творится?

Все вопросы, разогнанные прежде раздражением и гневом, застряли у него в горле немым комом так, что ему почти пришлось дважды откашляться.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй встал рядом с ним.

– М-м, – Цзян Чэн перевернул свой телефон и, не шевелясь, уставился на траву, пробивающуюся сквозь трещины в цементном покрытии перед его ногами.

– Поговорим? – спросил его парень.

– Без разницы, – произнёс Цзян Чэн. – Если хочешь поговорить, то давай. А не хочешь, пусть будет так.

– Пошли, – услышал он в ответ. – Пройдёмся.

Цзян Чэн спрятал телефон обратно в карман, встал и, не глядя на Гу Фэя, направился прямо к задней двери школы.

Шаги его парня раздавались позади него, но не приближались. Тот не догнал его и не пошёл рядом как обычно.

В это время дня улочка с закусочными за школой ещё не была заполнена посетителями и лишь несколько лавок были открыты, а их владельцы лениво сидели на стульях.

Цзян Чэн не знал, куда идти, поэтому просто не спеша брёл по дороге, наступая на маслянистую грязь на земле, размягчённую солнцем и делающую его шаги бесшумными.

Он слегка запрокинул голову, и Гу Фэй нагнал его, пристроившись слева.

Бесцельно направляясь в сторону моста, Цзян Чэн на мгновение заколебался, а затем пошёл дальше по разбитой дороге, ведущей к реке. Некоторое время он шагал по прелой земле с разлетающимися комьями грязи и смотрел на берег водоёма, который никогда не наполнится водой, а затем остановился.

– Что я тебе сделал? – спросил Цзян Чэн и посмотрел на Гу Фэя.

– Почему ты не сказал, что хочешь сыграть мою песню? – прозвучал встречный вопрос.

– Только из-за этого? – юноша нахмурился. – Тогда я прошу у тебя прощения. Я не подумал об этом…

– Нет, – перебил его Гу Фэй. – Не из-за этого. Ты можешь её играть и менять, как захочешь, но в будущем…

Цзян Чэн поднял на него глаза.

На лице Гу Фэя нет никаких эмоций. Этот человек всегда будет таким. Что бы ты ни говорил, если он сам этого не желает, будет сложно что-либо определить по выражению его лица и глазам.

– В следующий раз не называй моё имя, – сказал Гу Фэй.

– Какой ещё к чёрту следующий раз? – Цзян Чэн прислонился к небольшому деревцу, но сразу же почувствовал, как что-то на стволе укололо его, и из-за этой боли он быстро выпрямился, теряя способность сдерживать свой гнев. – Когда, а? Мы в выпускном классе, чувак. Следующего раза не будет. Или ты думаешь, что я ничем не занят? Да у меня дел по горло!

Гу Фэй ничего не ответил и лишь тихо вздохнул.

Цзян Чэн долго смотрел на парня и в конце концов понял, что именно Гу Фэй только что сказал. Хотя он интуитивно догадался о причине сразу после того, как ведущая назвала имя автора песни, но всё равно почувствовал себя растерянным теперь, когда юноша сам подтвердил это вслух, и поэтому спросил:

– Что плохого в том, чтобы назвать твоё имя? Получается, что ты не хочешь выступать, и даже имя твоё нельзя произносить?

– Ничего плохого, – сказал Гу Фэй. – Равно как и…

– Во-первых, – Цзян Чэн шагнул вперёд и пристально посмотрел ему в глаза, – мне жаль, что я не сказал тебе, что взял твою песню. Во-вторых, я не просил их произнести те три слова: «композитор – Гу Фэй». В программке значились только я и Ван Сюй. В-третьих, я виноват, что не предупредил Лао Сюя никому об этом не говорить, когда он понял, что автор песни это ты.

Гу Фэй продолжал смотреть на него, не издавая ни звука.

– Прости меня. Я не знаю, почему ты так себя ведёшь. Прости меня. Я не знаю, почему ты не можешь участвовать в этих мероприятиях. Я не знаю, почему ты держишь всех на расстоянии. Я не знаю, почему ты постоянно избегаешь обычной школьной жизни! – голос Цзян Чэна немного повысился, и растерянность и беспокойство, которые он так долго чувствовал из-за поведения Гу Фэя, начали понемногу прорываться. – Поэтому прости меня! Мне не стоило мечтать о том, чтобы выйти с тобой на сцену! Прости! Я не должен был так настойчиво готовить для тебя сюрприз, когда ты этого так не хотел! Прости! Этого достаточно?! Прости меня, Гу Фэй! Я, блядь, настолько тупой, что не понимаю, чего ты хочешь!

– Чэн-гэ, – нахмурившись, Гу Фэй потянулся и схватил его за руку, – только не сердись.

– Не трогай меня! – закричал Цзян Чэн, выдёргивая свою руку. – Я говорил, что если тебе, блядь, есть что сказать, то просто скажи это! А если не хочешь, то сделай так, чтобы я ни о чём не догадался! Есть только эти два варианта! Если ты так не можешь, то к хуям всё это!

– Ладно, – посмотрел на него Гу Фэй. – Ты ведь считаешь, что я замечательный, весьма способный и вообще лучше, чем многие люди вокруг меня, верно?

– Не будь бессовестным! – огрызнулся Цзян Чэн. – Несколько слов похвалы из уважения – и ты, блядь, воспринял их всерьёз?! Просто у тебя лицо симпатичнее и ноги длиннее, чем у других, вот и всё!

Вздохнув, Гу Фэй повернулся, вытащил сигарету и, сунув её в рот, присел на корточки лицом к руслу реки.

Цзян Чэн долго смотрел на его спину, а затем наконец произнёс:

– Да, я думаю, что ты самый замечательный, талантливый и умный. И не только я один. Лао Сюй тоже так считает.

– Ну, и что? – спросил Гу Фэй, не вынимая сигарету изо рта.

– Как это «ну, и что»? Что значит «ну, и что»? – раздражённо бросил Цзян Чэн.

– Я замечательный, талантливый и умный, – Гу Фэй повернул голову. – Ну, и что?

– На хуй твоё «ну, и что»! – взревел Цзян Чэн. – Я просто хочу, чтобы окружающие знали, что ты не такой, каким кажешься. Что ты отличаешься от всех этих отбросов сталелитейного завода! Я хочу, чтобы ты сам это знал! Ты не похож ни на одного их тех людей, кого я встретил с тех пор, как приехал сюда! Ты в 10 000 раз лучше каждого из них!

– И что с того?! – Гу Фэй тоже закричал, встал и, развернувшись, подошёл к нему, глядя прямо в лицо. – Что дальше? Чэн-гэ, а дальше-то что? Ты знаешь, как я жил всё это время? Ты хотя бы малейшее представление имеешь о том, как я живу, сколько себя помню? Ты знаешь?!

Цзян Чэн был ошеломлён его криком.

Если я не ошибаюсь, то это первый раз, когда Гу Фэй настолько потерял контроль над собой. И впервые он так на меня кричит. Да ещё настолько близко.

Юноша даже почувствовал лёгкое головокружение из-за шока.

– Что ты хочешь, чтобы я знал? Насколько я хорош и превосходен? Чтобы другие поняли, что я умный и талантливый? А что потом? – Гу Фэй понизил голос. – Чэн-гэ, ты ведь знаешь, каково это – чувствовать себя здесь не на своём месте, верно?

Цзян Чэн посмотрел на него.

– Я спал и ничего об этом не знал, – голос Гу Фэя слегка дрожал. – Зачем ты меня разбудил? Ты можешь уехать отсюда. И ты должен это сделать. А как мне быть?

Цзян Чэн внезапно почувствовал, что ему стало немного трудно дышать. Он хотел что-нибудь сказать, но не мог.

Каково это – чувствовать себя здесь не на своём месте?

Он сам испытал это ощущение, когда сошёл с поезда и сделал первый шаг из здания вокзала.

Юноша до сих пор ясно помнил всю ту безысходность и расстилающуюся перед глазами серость.

Всё это время он так усердно работал именно для того, чтобы покинуть это место.

– А как мне быть? Чэн-гэ, – тихо произнёс Гу Фэй, – я здесь. Я закован в кандалы и не знаю, когда смогу их снять. Возможно, мне никогда от них не избавиться. А теперь я проснулся и должен смотреть на всё это открытыми глазами. Я не смогу с этим смириться, и мне будет больно. Ты понимаешь?

Цзян Чэн продолжал вглядываться в его лицо.

– Я знаю, что мог бы жить не так, как все остальные, но сейчас не могу иначе, – Гу Фэй присел обратно на корточки лицом к реке и снова закурил. – Я не хотел тебе обо всём этом рассказывать. Раз уж мы встречаемся, я просто надеялся, что ты будешь счастлив. Я не хотел ничего усложнять. Нет смысла обсуждать вещи, которые невозможно изменить, и вместе из-за них расстраиваться.

Цзян Чэн молчал. Он сунул руку в карман, но там было пусто. Выходя сегодня на сцену, он не взял с собой сигареты.

Гу Фэй протянул ему пачку и зажигалку.

Он колебался мгновение, а затем всё-таки вытащил сигарету. Держа её во рту, юноша прикурил и стал наблюдать за расплывающимся перед его глазами дымом. Несколько струек поднялись вверх, переплетаясь на ветру и быстро перемещаясь влево и вправо, словно танцуя. В ту же секунду они развеялись, став из бледно-голубых прозрачными, словно цвет невидимого ветра.

Цзян Чэн никогда не думал обо всём этом в отношении Гу Фэя.

Ему всегда казалось, что его парень был как орёл, привязанный к тонкой железной цепи, но он никак не предполагал, что тот сам чувствует себя именно таким образом, и потому закрыл глаза, прикрыл голову и выбросил из неё все мысли – кроме одной, отвечающей за сохранение баланса.

Цзян Чэн не понимал свои эмоции, но на сердце было тяжело, и внезапно он испытал сожаление.

Однако…

Только сейчас, после того, как Гу Фэй произнёс эти слова, юноша вдруг всё понял. С того самого дня, как они обсуждали отношения на расстоянии, ему всё время казалось, что что-то было не так, но тогда он не мог назвать точную причину, а теперь нашёл ответ.

Похоже, что у Гу Фэя нет желания бороться.

– Всё дело в Гу Мяо, да? – Цзян Чэн тоже присел на корточки рядом со своим парнем. – И в твоей маме… Нет, всё же в основном в Гу Мяо, верно?

– Угу, – ответил Гу Фэй.

– Ты пытался? – Цзян Чэн прикусил губу, не зная, как правильно выразить свою мысль. – Научить её принимать некоторые перемены. Постепенно. Ведь она уже ходит на реабилитацию? Ты можешь попробовать… Возможно, она не способна принять то, что её личные вещи меняются, но может быть…

– Чэн-гэ, – Гу Фэй погасил сигарету и встал, – пойдём.

– М? – оцепенев, он всё равно поднялся на ноги.

Его парень больше ничего не говорил, поэтому юноша тоже молчал.

Гу Фэй привёл его к себе домой. Цзян Чэн пришёл в себя только после того, как тот открыл дверь, и выдавил улыбку для Гу Мяо, которая сидела на диване в гостиной и рисовала:

– Эр Мяо.

Казалось, девочка была очень рада его видеть и, подняв рисунок в своей руке, помахала им.

– Дай-ка посмотреть, – Цзян Чэн подошёл к ней и сел рядом, глядя на картинку, которую она держала в руке. – Это зайчики?

На листе были нарисованы зайцы, и их было так много, что они занимали собой практически всё свободное место. Все до единой зверушки были зелёными, как на аватарке Гу Фэя.

Гу Мяо взяла новый лист и продолжила рисовать, упорно используя зелёный цвет и изображая точно таких же зайцев. Было видно, что она довольно умело их выводила и размещала, собираясь заполнить ими весь рисунок.

Цзян Чэн смотрел на её сосредоточенное лицо и не знал, что сказать.

– Эр Мяо, – Гу Фэй подошёл и присел перед ней на корточки. – Братик хочет обсудить с тобой кое-что.

Держа карандаш, Гу Мяо посмотрела на него, не прекращая рисовать, а затем быстро перевела взгляд обратно на кончик предмета в своей руке.

– Эр Мяо, посмотри на братика, – позвал её Гу Фэй. – Братику нужно кое-что обсудить с тобой.

Гу Мяо остановилась и перестала рисовать, а затем повернулась, чтобы посмотреть на него.

– Сегодня, – очень медленно проговорил Гу Фэй, – ты поспишь в маминой кровати, ладно?

Гу Мяо никак не отреагировала.

– Сегодня ты не будешь спать в своей собственной кровати или на диване в комнате брата, – продолжил объяснять Гу Фэй. – Ты будешь спать в маминой кровати.

От Гу Мяо всё ещё не было никакой реакции, но как только Цзян Чэн подумал о том, что она не поняла слова Гу Фэй, девочка внезапно начала кричать.

Резкий звук мгновенно нарушил тишину и пронзил его барабанные перепонки, словно острие ножа.

Цзян Чэну показалось, что он не может дышать. Огромное невидимое давление на грудную клетку, возникшее из-за крика, вызывало в нём желание подойти и зажать девочке рот.

Гу Фэй молча смотрел на Гу Мяо. Через некоторое время он вздохнул и мягко заговорил с ней.

Цзян Чэн понял, что не может ясно слышать, что он ей говорит. Он ощущал некоторую приглушённость: в сердце, голове и ушах.

Когда Гу Мяо наконец прекратила кричать, Цзян Чэну самому очень сильно захотелось завопить несколько раз.

– Я пытался, Чэн-гэ, – очень тихо сказал Гу Фэй, схватив его за руку. – Но за много лет вообще ничего не изменилось. Она родилась и выросла здесь. Самое отдалённое место, которое она знает, – это железнодорожный вокзал. Дальше него она на скейтборде не поедет. Спит она только здесь в своей кровати или на диване в моей комнате. Можно сузить круг её передвижений, но нельзя заставить её выйти за его рамки.

Цзян Чэн смотрел на него, не в силах произнести ни слова.

– Курсы реабилитации стоят недёшево. Я не смогу долго водить её туда. И я не знаю, как много времени понадобится, чтобы появилось хотя бы какое-то минимальное улучшение. Год, два, три, пять или от десяти до двадцати лет, – рука Гу Фэя начала слегка дрожать. – Или вся жизнь. Я не осмеливаюсь об этом думать. Я просто не могу. Всё, что мне остаётся, – это опустить голову и продолжать идти дальше. Не знаю, как долго я смогу надеяться.

Закрыв глаза, Цзян Чэн обнял Гу Фэя:

– Прости меня, Гу Фэй, прости меня.

Гу Фэй обвил его талию руками и прижался щекой к его груди.

В наступившей тишине, сквозь шорох карандаша Гу Мяо, Цзян Чэн услышал его сдавленный тихий плач.

Глава 89 - Я хочу, чтобы ты и твоя улыбка окружали меня

Держа Гу Фэя в объятиях, Цзян Чэн ощутил лёгкую дрожь, смешанную с негромкими всхлипами, которые эхом отдавались по всему телу. От слёз возлюбленного на одежде остался тёплый влажный след. Он впервые видел, как плачет Гу Фэй.

Цзян Чэн всегда считал себя довольно сильным человеком. Но с тех пор, как он переехал сюда, ему пришлось переосмыслить свои давние убеждения, – уж слишком много раз он ловил себя на мысли, что не может сдержать эмоции, особенно когда на глазах вновь предательски наворачивались слёзы.

Ха, ну вот опять. Чего я снова реву, ну точно маменькин сынок.

У него не было сомнений в том, что Гу Фэй сильнее его. Или, скорее, Цзян Чэн думал, что в некоторых ситуациях Гу Фэй просто не так остро реагирует, как он сам, ведь всегда казалось, что он более «отстранённый». Ему даже в голову не приходило, что Гу Фэй тоже может плакать.

Но теперь этот человек, которого он считал самым сильным и невозмутимым, этот хулиган сталелитейного завода, нарушитель спокойствия, которого даже в школе не осмеливаются провоцировать, этот «Маленький послушный зайчик», который делал такие красивые фотографии, носил конфеты в кармане, был таким милым и искал внимания, теперь говорит, уткнувшись в его грудь:

– Чэн-гэ, я ошибся.

Гу Фэй плачет…

То, что начиналось как сдерживаемые всхлипы, постепенно превратилось в душераздирающий крик, словно в один момент он наконец выплеснул все накопившиеся эмоции.

Цзян Чэн никогда раньше не видел эту сторону Гу Фэя и не ожидал, что всё случится так внезапно. Все мысли смешались в кучу. Он понятия не имел, как утешить парня, и надо ли вообще его утешать. Пока Гу Фэй в таком состоянии, скорее всего, никакие слова сейчас не помогут.

В сложившейся ситуации требуется только быть рядом и внимательно слушать.

Гу Мяо, сидя в стороне, рисовала зайцев, но в вдруг остановилась, чтобы понаблюдать за происходящим. Нахмурив брови, но не проявляя особой заинтересованности, девочка спокойно смотрела на брата.

Её выражение лица напомнило Цзян Чэну о том времени, когда они с Гу Фэем устроили драку на улице, и о том, как Гу Фэй швырнул человека в дерево. Как и в этот раз, Гу Мяо смотрела на них невозмутимым выражением лица, как будто она не понимала, что происходит.

Цзян Чэн не мог понять, о чём она думает и думает ли вообще. Он задавался вопросом, чувствует ли она боль Гу Фэя.

Он наклонился и поцеловал Гу Фэя в макушку, прижав губы к слегка колючим волосам.

То, что произошло сегодня, полностью перевернуло мир Цзян Чэна, оставив в душе чувство лёгкой печали.

Но в то же время он был рад.

Если бы Цзян Чэн никогда не услышал эти слова от Гу Фэя, узнал бы он когда-нибудь о том, что на самом деле чувствовал его возлюбленный? Остались бы его грусть и отчаяние вечной тайной?

И если… если однажды случится так, что они расстанутся, узнает ли он когда-нибудь, что человек, который занимал такое важное место в его запутанной юности, нёс настолько тяжелый груз в своём сердце?

Цзян Чэн снова наклонился и уткнулся носом в макушку Гу Фэя.

– Тебе не щекотно? – приглушённым тоном спросил Гу Фэй, прижавшись к груди парня.

– М? – Цзян Чэн моргнул. В тихом голосе юноши всё ещё слышались нотки боли.

– Даже я чувствую, что они колются, – продолжил Гу Фэй.

– Есть немного, – Цзян Чэн погладил его по голове. – Отращивать длиннее не хочешь? Сколько раз ты их уже сбривал...

– Мне и так нравится, – Гу Фэй потёрся щекой о рубашку Цзян Чэна.

– … Ты сейчас вытер лицо моей рубашкой? – Цзян Чэн посмотрел на него сверху вниз.

– Мгм, – Гу Фэй сделал паузу, а затем медленно двинулся вниз. – Если нельзя, то вместо неё будут твои штаны.

– Твою ж, – Цзян Чэн подпрыгнул и бросил взгляд в сторону Гу Мяо. Девочка всё ещё безучастно смотрела в их сторону. Он поспешил поднять Гу Фэя за воротник. – Твоя младшая сестра вообще-то смотрит!

Гу Фэй остановился, по-прежнему прижимаясь лицом к животу Цзян Чэна. Он протянул руку и провёл пальцами по листку с рисунком, – секунду спустя Гу Мяо опустила голову и снова принялась рисовать зайчиков.

– Я пойду… – Гу Фэй опёрся рукой о диван и поднялся, затем наклонился и посмотрел на Цзян Чэна. – Умой меня.

– Хорошо.

Глаза Гу Фэя до сих пор были мокрыми от слёз, из-за чего влажные ресницы казались ещё длиннее. От вида этого милого юноши сердце Цзян Чэна внезапно смягчилось, но чувство боли никуда не ушло.

– У тебя такие длинные ресницы, – заметил он.

– У тебя тоже довольно длинные, – Гу Фэй улыбнулся, затем наклонился и поцеловал Цзян Чэна в лоб. – Ты этого ждал?

– Отстань, – бросил Цзян Чэн.

Когда Гу Фэй пошёл умыться, Цзян Чэн повернулся и посмотрел на Гу Мяо, которая почти полностью заполнила второй лист зайцами, поэтому он подошёл и достал ей ещё один.

В гостиной было тихо. Парень запрокинул голову и откинулся на спинку дивана. Ещё совсем недавно он ощущал лишь тяжесть на душе, но почему-то теперь стало так легко. Было такое чувство, будто он серьёзно простудился, целую неделю страдал от сильного насморка, а потом наконец снова стал дышать.

Гу Фэй не прятался от его взгляда, без капли стеснения показав Цзян Чэну своё заплаканное лицо.

Мне нравится такой Гу Фэй.

Возможно, и у меня есть стороны, которые я пока не хочу тебе открывать, но если я всё же решусь их показать, то буду предельно честен.

Немного посидев, Цзян Чэн направился в ванную. В это время Гу Фэй обернул кубики льда в полотенце, прикладывая его к глазам. Подойдя ближе, Цзян Чэн обнял его со спины:

– Глаза опухли?

– Немного, уже почти прошло, – ответил Гу Фэй. – Ещё минут 15, и буду как новенький.

– Я беспокоился, что ты напугаешь Гу Мяо, – продолжил Цзян Чэн.

–Нет, – улыбнулся Гу Фэй. – Она не чувствует эмоций других людей.

– Вот как, – парень тихо вздохнул. – А я могу… чувствовать.

– Значит, я напугал тебя? – предположил Гу Фэй.

– Нет. Мне просто стало больно за тебя.

– Я в порядке, – заверил его парень. – Иногда просто нужно закрыть дверь и поразмыслить о случившемся наедине с собой. Как только ты откроешь эту дверь и выйдешь в мир, никто, включая тебя самого, не будет знать, сколько грусти и тоски таят в себе другие, – просто каждый по-своему несчастен.

Цзян Чэн не ответил, вместо этого он наклонился и укусил парня за плечо.

– Когда ты выучил эту мелодию? – поинтересовался Гу Фэй, продолжая сверлить его взглядом.

– Какую мелодию? – Цзян Чэн сначала не понял, о чём речь.

– Песню, которую ты играл сегодня, – пояснил Гу Фэй.

– А, когда я слушал её в последний раз, то запомнил бо́льшую часть текста, – ответил Цзян Чэн. При упоминании песни он снова почувствовал прилив сложных эмоций. Ему было жаль, что Гу Фэй так и не услышал её. Но если бы не сложившиеся обстоятельства, они так бы и не обсудили это. – Я не смог вспомнить все ноты, поэтому кое-что изменил.

– Получилось даже лучше, чем оригинальная версия, – улыбнулся Гу Фэй.

– М? – Цзян Чэн в шоке поднял голову и посмотрел на парня в отражении зеркала. – Ты слышал? Так ты не ушёл? Но я не видел тебя, когда выходил на сцену!

– Я ушёл уже после, – Гу Фэй начал прикладывать лёд ко второму глазу. – Зал не звуконепроницаемый. Я всё слышал через окно в задней части здания.

– Вот чёрт, – только и смог выдать Цзян Чэн, застыв с открытым ртом. Не придумав, что сказать, он снова повторил: – Чёрт.

– Хотя какие-то моменты я так и не смог расслышать, – Гу Фэй повернулся к нему лицом, прислонившись спиной к раковине. – Акустическая система у нас так себе.

– А, – Цзян Чэн всё ещё думал, что сказать.

– Вот, Чэн-гэ, подержи лёд, – Гу Фэй протянул ему полотенце с подтаявшими льдинками.

– Ага, – Цзян Чэн взял его и аккуратно приложил к глазу Гу Фэя.

– Эту песню нельзя назвать шедевром, я тогда был ещё молод, – объяснил Гу Фэй. – Написал её от нечего делать.

– Да что вы говорите, сэр? – недоверчиво посмотрел на него Цзян Чэн. – Не скромничайте.

Гу Фэй начал смеяться:

– Я серьёзно.

– В глазах тех из нас, кто был обделён музыкальным талантом, то, что вы только что сказали, – не что иное, как выебон, сэр, – Цзян Чэн смерил его взглядом.

– Прошу, проявите немного уважения, – подыграл ему Гу Фэй.

– И то верно, негоже на людях мат употреблять, – парировал юноша, игриво выделив интонацией последнее слово.

Гу Фэй изогнул губы в улыбке, наклонился и поцеловал парня в кончик носа:

– Ты правда разозлился сегодня?

– Это не столько злость, – Цзян Чэн отжал мокрое полотенце. – Ты же знаешь, что я вспыльчивый, иногда я просто не могу держать себя в руках. В тот момент я думал только о том, что если ты злишься, расстроен или раздражён, то как минимум мог сказать мне об этом. Даже если бы ты пришёл и выругался мне в лицо, сказав что-то типа: «Цзян Чэн, ты грёбаный придурок», – или подрался бы со мной, то, по крайней мере, я бы знал, что происходит, понимаешь…

Гу Фэй не ответил – он просто наклонился и поцеловал его.

Цзян Чэн на мгновение замер. Когда Гу Фэй провёл языком по его зубам, парень наконец сообразил, что происходит, и крепко прижал Гу Фэя к себе, прилипнув в нему всем телом.

Как будто встретились два врага, которым не терпелось одержать верх друг над другом. Их языки боролись за главенство. Трудно было понять, кто побеждает.

Цзян Чэн ничего не мог с собой поделать, жадно цепляясь за любимого, ему непреодолимо хотелось одержать победу, крепко обнять его или кусать, оставляя следы от зубов.

У Гу Фэя, вероятно, были похожие мысли. Прижав Цзян Чэна к стене, он проложил дорожку из поцелуев от мочки его уха до плеча, и в конце концов, не выдержав напора, Цзян Чэн укусил его за руку перед тем, как тот успел бы сделать то же самое.

– Вот же наглый пёс! – Гу Фэй сжал челюсть Цзян Чэна. – Отпусти!

Цзян Чэн разжал зубы и прислонился спиной к стене; запрокинув голову, он сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

***

Когда они вдвоём вернулись в гостиную, Гу Мяо уже закончила рисовать зайчиков на другом листе. Теперь она внимательно просматривала книгу с картинками.

Сколько бы Цзян Чэн не задумывался, он так и не мог понять, о чём думает этот ребёнок. В книжке было много картинок с зайцами, щенками, птичками, котятами и поросятами. Она с удовольствием смотрела на все эти иллюстрации, но рисовать любила только зайчиков.

– Вот, надень, – Гу Фэй протянул парню одну из своих футболок.

Цзян Чэн зашёл в спальню и переоделся:

– Хочешь пойти фотографироваться? Я думал, что твоя камера у И Цзин.

– Мгм, чуть позже она занесёт её в магазин. Сегодня не пойдём, сейчас не очень хорошее освещение.

– Обычно ты её стараешься игнорировать, почему сейчас ведёшь себя так, будто вы давние знакомые? – Цзян Чэн посмотрел на него.

– В конце концов, она староста класса, – объяснил Гу Фэй. – Лао Сюй просил её позаниматься со мной.

При упоминании Лао Сюя Цзян Чэн не смог удержаться от того, чтобы не цокнуть языком:

– Всё-таки мне нужно было поговорить с Лао Сюем и попросить его не распространяться об этом.

– Честно говоря, это не его вина, – сказал Гу Фэй. – Он просто такой человек. Кроме того, вряд ли кто-то поймёт.

– А вдруг… что тогда будешь делать? – Цзян Чэн пристально посмотрел на парня. – Теперь все знают.

– Если знают, значит, знают, – невозмутимо ответил Гу Фэй. – Когда шестерёнки судьбы начинают вращаться, никогда не угадаешь, когда они «щёлкнут» и нажмут на переключатель, как, например, было с тобой.

– А как же я? – продолжил Цзян Чэн.

– В твоём случае было так же, – улыбнулся Гу Фэй. – Пойдём, я тебя кое-куда отведу.

– Куда? – Цзян Чэн удивлённо поднял взгляд.

Гу Фэй уже вернулся к своему обычному состоянию. Ни в его речи, ни в выражении лица не было и следа от того, что произошло буквально несколько минут назад.

Цзян Чэну оставалось только гадать, действительно ли он в порядке, или же многолетний опыт научил его быстро вставать на ноги, сохраняя равновесие.

– Сталелитейный завод, – Гу Фэй открыл шкаф.

– Зачем нам туда? – поинтересовался Цзян Чэн. Они давно не ходили на сталелитейный завод. С тех пор, как он снял квартиру, завод перестал быть их местом для уединения. – Если хочешь… может, просто пойдём ко мне?

– Чэн-гэ, – рассмеялся Гу Фэй, держась за дверцу шкафа. – Мы можем хоть на секунду быть посерьёзнее? Так вот о чём, оказывается, думает наш сюэба?

Цзян Чэн предпочёл не отвечать. Он долго смотрел на Гу Фэя, затем наконец махнул рукой и, вернувшись в гостиную, принялся читать книгу с картинками вместе с Гу Мяо.

Парень последовал за ним. Цзян Чэн бросил на него ещё один взгляд, и на его лице отразилось неподдельное удивление.

Гу Фэй нёс сумку с гитарой.

– Что… это? – тут же выдал Цзян Чэн. Он никак не ожидал, что Гу Фэй внезапно появится с гитарой.

– Виолончель, – саркастично бросил Гу Фэй.

– Херню не неси! – Цзян Чэн наконец пришёл в себя.

– Зачем спрашиваешь, как будто никогда гитару не видел, – Гу Фэй подошёл к дивану, вытянул руку перед Гу Мяо и щёлкнул пальцами. Когда девочка подняла на него взгляд, тот мягко объяснил: – Братику нужно выйти. Если хочешь покататься на скейтборде, не забудь сначала написать.

Гу Мяо кивнула.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй выпрямился. – Пойдём.

Цзян Чэн последовал за парнем, но только когда они спустились вниз, он вдруг понял.

Неужели Гу Фэй собирается играть на гитаре?

Мы идём на сталелитейный завод играть на гитаре?

Идти было недалеко, поэтому Гу Фэй не стал брать велосипед, а направился к заводу с гитарой за спиной. Цзян Чэн шёл рядом, не сводя с него глаз.

Он видел Гу Фэя в шлеме на мотоцикле; видел его на велосипеде вместе с Гу Мяо, которая катилась следом на скейтборде; видел Гу Фэя за игрой в баскетбол; видел в роли фотографа; видел одетого во всё чёрное, когда тот прыгал между зданиями в свете костра…

И видел, как он плачет.

Но даже сейчас Гу Фэй не перестал его удивлять. Цзян Чэн знал, что раньше тот играл в группе и отвечал за гитарную партию, однако всё равно что-то заставляло его сердце трепетать только от взгляда на то, как этот парень идёт в лучах солнца с гитарой за спиной.

Откуда взялся этот трепет?

Без понятия.

Просто волнение, вот и всё.

С каждым пройденным шагом ему хотелось чаще смотреть на Гу Фэя.

Сталелитейный завод занимал большую территорию, и поскольку Цзян Чэн бывал здесь нечасто, то у него не было времени обойти его целиком. Гу Фэй повёл их по незнакомой тропинке, словно открывая новую область на карте.

– Мы не пойдём в ту комнату? – поинтересовался Цзян Чэн.

– Нет, – ответил Гу Фэй. – Кто знает, может, сейчас там какие-нибудь парни или девушки занимаются неприличными вещами.

Цзян Чэн не ответил. «Какие-нибудь парни» – вероятно, Гу Фэй имел в виду Ли Яня, но когда он вспомнил о всех непристойных выходках, которые они сами там творили, то решил, что его парень уж чересчур испорченный. Как он может называть кого-то неприличным, хотя сам не лучше?

– Я раньше здесь не бывал, – Цзян Чэн попытался сменить тему.

– Я тоже нечасто сюда прихожу, – ответил Гу Фэй. – Здесь уже почти всё снесли, а те здания, что остались, могут обрушиться в любой момент. Нет смысла сюда приходить.

– Тогда куда мы идём? – спросил Цзян Чэн.

– В несущее конструкцию здание.

– ... А, – кивнул Цзян Чэн.

Спорить было трудно: здешние здания обветшали и почти полностью разрушились. От большинства старых построек остались только каркасы, вокруг которых валялись груды битого кирпича, куски стали и щебня, поросшие сорняками.

Должно быть, когда-то здесь кипела жизнь. Это был большой жилой корпус, где жили сотрудники этого завода. Даже сейчас повсюду сохранились следы процветающего прошлого сталелитейной промышленности.

Среди полуразрушенных зданий можно было различить детский сад, начальную школу, небольшие забегаловки и даже что-то вроде игрового центра.

– Почти пришли, – Гу Фэй указал вперёд.

На расчищенном участке посреди разрушенных старых фабрик виднелось... некрепкое на вид здание. Оно было всего в один этаж, но казалось очень высоким и напоминало какой-то концертный зал, даже больше, чем актовый зал в четвёртой школе.

Хотя выглядел он крайне небезопасно из-за обветшалых конструкций.

Подойдя ближе, Цзян Чэн понял, что здание в ещё более плохом состоянии, чем казалось издалека.

Переступая через обломки кирпичей, Гу Фэй провёл его внутрь через что-то отдалённо напоминающее дверь.

Поскольку часть крыши попросту отсутствовала, внутри было очень светло. Это и правда оказался концертный зал при заводе. Ряды сидений остались почти целыми, хотя большая их часть была погребена под обрушившейся крышей.

Там, где была сцена, крыша сохранилась, но окна по обеим сторонам были выбиты, а солнечный свет проникал сквозь дыры в стене, заливая всю сцену тёплым лучами.

– Сядь сюда, – Гу Фэй указал на место в первом ряду. – Посередине.

– Ага, – Цзян Чэн оглянулся и подошёл к указанному месту.

На стуле был толстый слой пыли. Проведя по сиденью одним пальцем, парень обнаружил, что под верхним слоем пыли оказалось ещё больше мелких песчинок, которые практически слились со стулом, за годы пропитавшись дождевой водой.

Он хотел было найти что-нибудь, чтобы вытереть сиденье, но поразмыслив пару секунд, всё же решил оставить как есть и просто сел, откинувшись на спинку.

Гу Фэй стоял в центре сцены.

– Сам объявишь номер? – подшутил Цзян Чэн. Он был почти уверен, что Гу Фэй будет играть на гитаре. Для него.

– Подожди минутку, – усмехнулся Гу Фэй, присев на корточки и поставив гитару на землю. – Нужно подготовиться, я немного поторопился…

Он и правда поспешил: вместо того, чтобы настроить гитару дома, он решил сделать это в последнюю минуту.

Цзян Чэн молча наблюдал за парнем.

Натянув струны, Гу Фэй достал телефон и с помощью специального приложения проверил звучание нот.

Только взглянув на то, как Гу Фэй проводит пальцами по струнам, без сомнения можно было утверждать, что он полностью затмил Ван Сюя. Да, просто уничтожил.

Наблюдать за тем, как он касается струн длинными пальцами правой руки или зажимает лады пальцами левой, было просто праздником для глаз. Цзян Чэну даже не нужно было прислушиваться к звуку, чтобы сознание уже начало рисовать, как он, откинувшись, лежит на мягком кресле.

– Готово, – Гу Фэй закончил настройку и встал. Подобрав палку, которая раньше была то ли ручкой от метлы, то ли от швабры, он воткнул её в щель в полу.

Цзян Чэн выпрямился и начал хлопать в ладоши.

Выступающий подошёл к «микрофону» и откашлялся. Цзян Чэн тут же достал телефон, направив камеру на Гу Фэя, и начал съёмку.

– Прошло много времени с тех пор, как я брал в руки гитару и пел, – сказал Гу Фэй. – То, что я стою сегодня здесь – необычное событие даже для меня самого.

Цзян Чэн улыбнулся.

– Кто бы мог подумать, что жизнь таит в себе столько неожиданных сюрпризов, – продолжил Гу Фэй, регулируя длину ремня на гитаре. – Некоторые из них можно предсказать, а некоторые – нет.

Цзян Чэн не до конца понял, что тот имел в виду, но разве это важно – он всё равно собирался пересмотреть это видео хотя бы 800 раз.

– Цзян Чэн, – Гу Фэй посмотрел на него. – Ты мой неожиданный сюрприз.

– Как и ты мой, – Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя через экран телефона, а затем перевёл взгляд на сцену.

– Эта песня для тебя, я сочинил по дороге сюда, потом её можно будет доработать, – Гу Фэй опустил голову и нежно провёл пальцами по струнам. – Послушай – «Дерзай».

Рука Цзян Чэна задрожала. Чтобы не выронить телефон, ему пришлось сделать глубокий вдох и переложить его в другую руку.

Гу Фэй пару раз ударил по корпусу гитары, а после начал играть.

Лёгкое напряжение заставило Цзян Чэна на секунду задержать дыхание, –услышав лишь первые ноты, ему показалось, что даже воздух вокруг наполнился непередаваемой аурой.

Мелодия, которую он слышал раньше, произвела на него глубокое впечатление. Тогда он предположил, что стиль игры Гу Фэя отражает непокорность, смятение и пустоту.

Однако эта песня создавала совершенно иную атмосферу.

Гу Фэй начал петь. Его голос был немного хриплым, ровным и нежным:

Я хочу быть с тобой до конца этой жизни…

Услышав эту фразу, Цзян Чэн внезапно почувствовал, как его окутало невероятное тепло.

Я хочу чувствовать твои лёгкие объятия, глядя на тёплое солнце и весеннюю траву.

Я хочу рассеять смятие прошлого и, открыв глаза, услышать твой смех.

Я хочу, чтобы ты и твоя улыбка окружали меня.

Хочу шагнуть в неизвестность и пройти сквозь время вместе с тобой.

В твоих глазах хочу дерзать и мчаться…

В лучах солнечного света молодой человек в белой футболке стоял на сцене, мягко улыбаясь и перебирая пальцами струны…

Цзян Чэн в изумлении не мог отвести взгляд от этого парня. Будто зачарованный, он уже не мог понять, звучит ли эта мелодия со сцены или же отдаётся эхом в его сердце.

Глава 90 - Из-за того, что Гу Фэй такой красивый

– Чэн-гэ, похлопай мне, – сказал Гу Фэй, стоя по ту сторону камеры перед деревянной палкой-«микрофоном».

Цзян Чэн наконец пришёл в себя и, держа телефон в одной руке, другой несколько раз похлопал себя по ноге, изображая аплодисменты. Затем он поднёс пальцы к губам и очень громко свистнул.

Перебросив гитару за спину, Гу Фэй спрыгнул со сцены и направился к нему. Когда Цзян Чэн собирался выключить видео, его парень произнёс:

– Не спеши.

– М-м? – Цзян Чэн замер.

Гу Фэй подошёл к нему вплотную и остановился, беря гитару в руки:

– Остался ещё один кусочек.

Цзян Чэн ничего не ответил. Камера его телефона сфокусировалась на руках Гу Фэя. Пальцы юноши заскользили по струнам, плавно передвигаясь по кругу.

Каждый медленно появляющийся звук слышался ясно.

Затем темп ускорился, и ноты стали вылетать из-под пальцев Гу Фэя одна за другой в чётко выраженной последовательности, постепенно сливаясь в единый поток.

По мере увеличения скорости круговых движений Гу Фэй скользнул левой рукой по струнам, создавая прекрасную концовку, которая идеально сочеталась с музыкой.

Чувства Цзян Чэна, едва успевшие прийти в норму, были вновь взбудоражены. Будто сквозь сон он видел на экране телефона остаточный след от быстрых движений пальцев своего парня. Помимо пленительного звука гитары перед ним были руки Гу Фэя – настолько красивые, что у него на глаза навернулись слёзы.

После того, как музыка наконец затихла, Цзян Чэн застыл в прежней позе. И только в тот момент, когда Гу Фэй протянул свою руку поверх телефона и вытер влагу с его лица, юноша внезапно понял, что не знает, почему плачет.

Нет, я не плачу. Просто слёзы навернулись. Из-за удивления, из-за трогательности момента, из-за его нереальности, из-за полуразрушенной залитой солнцем сцены, из-за воспоминания, которое теперь на всю жизнь запечатлено в моём сердце… Но главным образом из-за того, что Гу Фэй такой красивый. Настолько, что я даже расплакался. Ведь это именно он.

– Ебать, – Цзян Чэн выключил видео и поднял руку, чтобы стереть слёзы с лица. – В конце ещё и мастерством своим решил похвастаться.

– Обычно его показывают в самом начале, и зрители тут же вопят от восторга, – улыбнулся Гу Фэй. – Но я совсем об этом забыл потому, что слишком сильно нервничал.

– Ты нервничал? – Цзян Чэн потянул воротник футболки вверх и прижал его к глазам, чтобы промокнуть остатки слёз, а затем встал. – Оказывается, ты тоже умеешь волноваться.

– Смотря из-за кого, – ответил Гу Фэй. – Ведь передо мной сидел мой парень.

Шмыгнув носом, Цзян Чэн обнял его и поцеловал.

Разделённые гитарой, молодые влюблённые стояли под наполовину открытым небом на обломках битого кирпича под ногами, а позади них был полуразрушенный зал.

Поцелуй в такой ситуации не наводил на романтику, поза доставляла неудобства, да и сама обстановка была довольно своеобразной.

Однако Цзян Чэн всё ещё был в плену тех эмоций, которые испытал, когда Гу Фэй пел. Как только его губы коснулись губ парня, он словно провалился в тёмную пропасть.

Где-то сбоку раздалось громкое «бах», вырывая Цзян Чэна из состояния эйфории. Сначала замерев, он резко дёрнулся и почти прокусил губы Гу Фэя.

Звук – слева, а именно там находится разрушенная стена. Никто бы не рискнул на неё залезть, не говоря уже о том, что такой грохот не мог быть из-за того, что кто-то по ней карабкается…

Повернув голову, Цзян Чэн не увидел ничего, кроме пыли, поднимающейся более чем на два метра в высоту над землёй.

Как только Гу Фэй увидел, что произошло, он молниеносно подтолкнул юношу к двери, произнеся немного взволнованно:

– Пошёл-пошёл-пошёл… Быстрее, на выход!

Пыль быстро распространялась, и Цзян Чэн уже чувствовал её удушающий запах. Увидев тревогу на лице своего парня, он оцепенел.

– Какого хуя? Здание обрушится?!

– Уходи отсюда! – закричал Гу Фэй.

– Блядь, блядь, блядь… Как оно может ни с того ни с сего развалиться? – Цзян Чэн рванул к двери. – В каком, блядь, году его построили…

Подбежав к выходу, юноша обернулся и увидел, что Гу Фэй не последовал за ним. Его мгновенно прошиб холодный пот и, не раздумывая, он метнулся обратно.

– Гу Фэй! Гу… – едва успев прокричать имя любимого, Цзян Чэн врезался в него.

Гу Фэй обнял его и вытолкнул наружу.

Оказавшись на свежем воздухе и солнце, Цзян Чэн заметил улыбку на лице юноши.

– Какого хуя? – он посмотрел на Гу Фэя, а затем резко повернул голову в сторону здания. – Пиздец!

Оно не обрушилось. Более того, когда облако пыли развеяло ветром, всё снова пришло в норму, и половина зала продолжала мирно стоять на месте.

– Кусок разрушенной стены отвалился, – улыбаясь, объяснил Гу Фэй.

– Я думал, что вся конструкция завалится, потому что ты, блядь, так меня подгонял! – Цзян Чэн свирепо посмотрел на парня, чувствуя невероятное смущение из-за того, что был так сильно напуган упавшим обломком стены.

– Вся эта грязь поднялась в воздух, поэтому мне захотелось поскорее выбраться оттуда, – ответил Гу Фэй. – А ещё я внезапно испытал острое желание подразнить тебя.

– Захотелось посмотреть, как я отреагирую, когда увижу, что ты не пошёл следом? – цокнул Цзян Чэн.

– Нет, просто хотел тебя припугнуть, чтобы ты быстрее вышел наружу, – улыбнулся Гу Фэй. – На полпути к выходу я понял, что забыл чехол от гитары, поэтому вернулся за ним, но…

Гу Фэй обнял юношу и произнёс:

– Увидев тебя таким встревоженным, я действительно…

– Не вздумай умиляться, – огрызнулся Цзян Чэн. – Я пошёл обратно только потому, что здание стояло на месте. Если бы оно рухнуло, я бы совершенно точно отошёл на сто метров и позвонил в службу спасения.

– М-м, – засмеялся Гу Фэй.

– Смейся. Давай погромче.

– Ха-ха-ха! – Гу Фэй запрокинул голову и хохотнул три раза. – Так достаточно громко?

– Достаточно, завязывай, – вздохнул юноша.

Шагая по дороге, Цзян Чэн то и дело оборачивался, чтобы посмотреть на полуразвалившуюся постройку.

С этого расстояния сцену уже не было видно. Всё, что можно было разглядеть, – это грязные кирпичи и траву снаружи, а также обрушившуюся крышу и разрушенные стены.

Если бы Гу Фэй не привёл его сюда, то он, вероятно, никогда бы не подумал, что может сохранить в таком потрёпанном месте настолько прекрасное воспоминание.

– Мне нужно будет вернуться в магазин чуть позже. Примерно в это время моя мама закрывает его и сбегает на свидание, – Гу Фэй посмотрел в телефон.

– Я пойду с тобой, – ответил Цзян Чэн. – Заодно там поужинаю. Позови Гу Мяо присоединиться к нам.

– Угу, – кивнул Гу Фэй. – Чего бы тебе хотелось поесть?

– Не знаю.

Цзян Чэн покачал головой и прикоснулся к своему животу. По правде говоря, он столько всего сегодня пережил. Сейчас ему казалось, что он уже пришёл в себя, но его разум был пусть. Он не только не смог бы придумать, что съесть, но даже не сумел бы прочитать ни одной страницы.

– Я даже не уверен, что голоден.

– Давай приготовим пельмени? – предложил Гу Фэй.

– Хорошо, – кивнул Цзян Чэн.

***

Мамы Гу Фэя не было в магазине, но дверь не была заперта. Когда Цзян Чэн вошёл следом за своим парнем, то увидел Ли Яня, сидящего за кассой и играющего в телефоне.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Гу Фэй.

– Этот мир действительно изменился, – ответил его друг. – Раз ты меня о таком спрашиваешь.

– Просто спросил, – Гу Фэй понёс гитару в подсобку.

– У тебя в руках гитара? – Ли Янь посмотрел ему вслед и замер. – Чёрт, ты снова играл? Мне не привиделось?

– Это виолончель, – Гу Фэй вышел из подсобки, направился к полкам и взял упаковку муки. – Мы будем делать пельмени. Присоединяйся.

– Нет, – Ли Янь посмотрел на Цзян Чэна. – Я сейчас уйду.

– Поешь с нами, – сказал юноша. – Уже почти время ужина.

– Ты думаешь, он искренне пригласил меня поесть вместе? – ответил Ли Янь. – Просто ему нужна рабочая сила на кухне.

– Так ты остаёшься или нет? – Гу Фэй посмотрел на друга.

– Да! Что на мне: нарезать начинку или замесить тесто? – спросил молодой человек.

– Ты будешь лепить, – ответил Гу Фэй.

– Ладно, – кивнул Ли Янь и опустил голову, снова уткнувшись в свой телефон. – Тогда позови, когда придёт пора. Я пока поиграю.

Гу Фэй вытащил мясо из морозильника и пошёл на кухню. Взяв пакет с мукой, Цзян Чэн последовал за ним, чтобы заняться тестом. Когда он проходил мимо Ли Яня, то замедлился и заглянул в его телефон.

Как я и думал: игра для умственно отсталых.

– На каком ты уровне? – спросил Цзян Чэн.

– Снова на три выше Да Фэя, – вскинул брови Ли Янь. – Как насчёт того, чтобы догнать меня сегодня вечером?

– Я не играл вместо него, – ответил Цзян Чэн.

– Брось, если бы ты ему не помогал, то он бы отставал уровней на семь как минимум, – Ли Янь опустил голову и продолжил играть. – С тех пор, как он с тобой познакомился, уровни проходят так быстро, словно игрока ветром сдувает. Кто ещё это может быть, если не ты?

– Это правда не я. Меня никогда ветром не сдувало, – парировал Цзян Чэн.

Отложив телефон в сторону, Ли Янь посмотрел на него и сказал:

– Ты в курсе, что ещё хуже, чем Да Фэй?

Юноша улыбнулся и развернулся, чтобы отнести муку на кухню.

– Эй, Цзян Чэн, – негромко окликнул его Ли Янь. – Чем вы двое только что занимались?

Цзян Чэн повернул голову и молча посмотрел на него. Вопрос Ли Яня случайно попал в самую точку.

Чем мы только что занимались? Мы миловались. А точнее, лапали друг друга и целовались.

– Я имею в виду… – Ли Янь, вероятно, понял, что его вопрос прозвучал двусмысленно, поэтому он его перефразировал. – Он играл на гитаре?

Цзян Чэн продолжал молчать. После истории с оглаской того, что Гу Фэй написал песню, он стал осторожнее во всём, что касалось его парня. Юноша не знал, захочет ли Гу Фэй рассказать обо всём Ли Яню, несмотря на то, что они были близкими друзьями.

– Как минимум два года он не играл на гитаре на людях, – Ли Янь бросил взгляд в сторону кухни.

Скорее всего, так оно и было. Обычно у тех, кто давно не брал инструмент в руки, струны просто ослаблены, а с гитары Гу Фэя они вообще были сняты.

– На людях? – переспросил Цзян Чэн.

– Ага. Кто знает, может, конечно, он играл в одиночестве при луне глухой ночью, – ответил Ли Янь.

– А-а, – улыбнулся Цзян Чэн.

– Ну, так что? – посмотрел на него друг его парня.

Цзян Чэн некоторое время смотрел на юношу, а затем развернулся и быстро пошёл в сторону кухни.

– Ебать, – недовольно прокомментировал Ли Янь. – Так быстро сбежал.

– Меня сдуло ветром, – бросил Цзян Чэн.

***

– О чём вы говорили? – спросил на кухне Гу Фэй.

– О силе ветра, – ответил Цзян Чэн, подходя ближе и принимая из рук парня миску, после чего насыпал в неё муку и прошептал: – Ты давно не играл на гитаре?

– Ли Янь спрашивал об этом? – Гу Фэй следил за наполнением миски.

– Ага, – Цзян Чэн продолжал насыпать муку. – Я ничего ему не сказал, но он и сам догадался, да?

Гу Фэй протянул руку и придержал пакет, сказав:

– Так хватит.

Когда Цзян Чэн убрал муку в сторону, Гу Фэй приблизился к нему и поцеловал в ухо.

– Не будь таким осторожным. Это утомительно.

– Дело не в том, что я испугался… – Цзян Чэн посмотрел на любимого, а затем упёрся руками о стол и, глядя в стену, сымитировал его голос: – Что дальше? Чэн-гэ, а дальше-то что?

Гу Фэй тут же расхохотался. Цзян Чэн повернулся к нему и тоже некоторое время смеялся, после чего вздохнул и прикоснулся к его лицу.

– Гу Фэй.

– А?

– Я правда не знал. И я вовсе не хотел сделать тебе больно, – Цзян Чэн обхватил ладонью подбородок парня. – Прости меня.

– Не надо, – ответил Гу Фэй. – Я ни в чём тебя не виню. Это всего лишь мои собственные мысли.

– Как бы то ни было, – Цзян Чэн подумал немного, – теперь, когда я о них знаю, я тебя понимаю. Это всё, что я хотел сказать…

Он замолчал, а затем внезапно придвинулся так близко, что их носы почти соприкоснулись.

– Гу Фэй.

– Эй, – Гу Фэй встретился с ним глазами, но быстро отстранился и посмотрел ему за спину.

– Я не собирался тебя целовать. Не надумывай лишнего, – Цзян Чэн не смог сдержать радости. – Я хочу сказать тебе одну очень серьёзную вещь.

– Давай, – улыбнулся Гу Фэй.

– Закрой глаза, – сказал Цзян Чэн, и после того, как юноша выполнил его просьбу, продолжил: – А теперь открой их.

– Если ты захочешь закрыть глаза, я буду рядом. Захочешь открыть их, и я услышу, – откашлявшись, Цзян Чэн тихонько напел: – Я хочу, чтобы ты и твоя улыбка окружали меня…

Гу Фэй посмотрел на него и долго не произносил ни звука.

– Я ничего не напутал? – спросил Цзян Чэн.

– Ты просто невероятный, – ответил Гу Фэй. – Ты снова запомнил все слова?

– Нет, – сказал Цзян Чэн. – Только эту строчку. Всё остальное вылетело из головы.

– Как же так вышло? Ты полностью запомнил первую песню, а не ту, которую я сочинил специально для тебя? – прищурился Гу Фэй.

– Чушь. Я до сих пор нахожусь под большим впечатлением, – ответил Цзян Чэн. – Если бы тебе не вздумалось подойти ближе со своим трюком, я смог бы запомнить больше текста. А так как ты использовал эту строчку, чтобы покрасоваться, то именно она и запала в память. Любой дурак запомнил бы её.

– А, – кивнул Гу Фэй, подавляя смех. – Тоже верно.

Цзян Чэн вздохнул и ничего не ответил.

Гу Фэй тоже молчал. Они просто стояли лицом к лицу в тишине.

– Гу Фэй… – сзади раздался голос Ли Яня. – Простите, продолжайте.

Когда Цзян Чэн обернулся, за его спиной уже никого не было. Вероятно, Ли Янь умчался обратно в магазин со скоростью света.

– Всё в порядке, – Гу Фэй добавил воду в миску с мукой и, повернув голову, прокричал в сторону двери: – Ли Янь!

Голова юноши появилась в дверном проёме. Осторожно заглядывая внутрь, Ли Янь произнёс:

– Гу Мяо поранила руку. Я сказал, что помогу её продезинфицировать, но мелкая пакостница меня проигнорировала.

Гу Мяо поранилась?

Цзян Чэн был немного удивлён, но Ли Янь не выглядел особенно встревоженным.

– Чэн-гэ, пойди помоги ей, – спокойно сказал Гу Фэй. – Скорее всего, от моей помощи она тоже откажется.

– Почему? – Цзян Чэн посмотрел на него и понял, что они, наверное, уже давно привыкли к её синякам и шишкам.

– Сегодня я сказал ей отправить мне сообщение, когда она пойдёт кататься на скейтборде, – объяснил Гу Фэй. – Она его отправила, но я, видимо, не услышал. Так как я до сих пор не ответил, она точно на меня злится.

– Я тоже не слышал, чтобы тебе приходило сообщение, – поражённо заметил Цзян Чэн.

Сообщение от Гу Мяо, вероятно, пришло в тот момент, когда они были в самом разгаре романтического выступления на разбитой сцене и не замечали ничего вокруг.

– Попробуй, – Гу Фэй улыбнулся ему. – Может быть, тебя она подпустит.

Рана Гу Мяо не была серьёзной, но всё же кровоточила. Ли Янь хотел промыть её физиологическим раствором, но девочка просто стояла перед кассой со скейтбордом в руках и не шевелилась.

– Эр Мяо? – Цзян Чэн подошёл к ней и, присев на корточки, помахал ей рукой.

Гу Мяо смотрела на него, никак не реагируя.

Цзян Чэн снова улыбнулся. Когда девочка раскрыла глаза так широко, что стала видна каждая ресничка, юноша понял, что у неё точно такие же ресницы, как у Гу Фэя.

– Эр Мяо, – Цзян Чэн задумался о том, как донести до неё смысл своих слов, и через пару минут опустил голову и подул на свою ладошку. – Эр Мяо, у меня рука болит. Ты знаешь, что нужно делать?

Взгляд Гу Мяо переместился на его лицо.

– Эр Мяо? – Цзян Чэн воодушевился и продолжил шёпотом: – Ты…

Не успел он закончить фразу, как Гу Мяо подняла руку и смахнула бутылку с физиологическим раствором, которую Ли Янь поставил на маленький столик рядом с ней, на пол.

Прежде чем Цзян Чэну удалось сказать что-нибудь ещё, девочка опрокинула и сам столик.

– Гу Фэй! – Ли Янь крикнул в сторону кухни. – Твоя сестра устроила погром.

– Просто оставьте её стоять там, – отозвался Гу Фэй.

Цзян Чэн встал и направился к своему парню.

– Технически – ты виноват. Раз она сердится, – Цзян Чэн нахмурился, – не хочешь извиниться?

– Угу, – Гу Фэй кивнул, разминая тесто. – Чуть позже.

– Давай я займусь тестом, – продолжил Цзян Чэн. – Она уже завелась, так что, может, лучше сначала пойти её успокоить?

Гу Фэй замер, а затем, вздохнув, повернулся и обнял юношу за плечи, прижавшись к нему и не двигаясь.

Цзян Чэн молча погладил его по спине.

Вдруг ему стало немного не по себе.

Гу Фэй так реагирует… потому что я его… разбудил?

– Пусть пройдёт немного времени, – Гу Фэй положил голову ему на плечо. – Когда её энергия чуть иссякнет, утешение лучше сработает.

– О, – Цзян Чэн крепко его обнял.

– Малышка слишком упряма, – вздохнул Гу Фэй. – Она может рассердиться из-за любой мелочи. Иногда я так раздражаюсь, что мне хочется её ударить.

– Ты когда-нибудь бил Гу Мяо? – улыбнулся Цзян Чэн.

– Нет. Я даже никогда не кричал на неё, – Гу Фэй разжал руки и вернулся к тесту. – Иногда мне просто хочется её игнорировать. У моей сестры вспыльчивый характер, но и у меня тоже.

Как оказалось, нрав Гу Фэя был далеко не таким крутым, как у Гу Мяо. Замесив тесто, он пошёл в магазин, чтобы утешить девочку.

Только после того, как Цзян Чэн и Ли Янь нарезали ингредиенты для начинки, смешав их со специями, и вернулись в магазин, чтобы всем вместе начать лепить пельмени, Гу Мяо наконец успокоилась и села за стол, чтобы наблюдать за ними.

Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя, который присоединился к процессу лепки. Юноша совершенно не выглядел уставшим, и его настроение казалось нормальным, – но, возможно, восприятие стало другим. Наблюдая, как терпеливо Гу Фэй разговаривает с Гу Мяо, у Цзян Чэна появилось небывалое чувство беспомощности.

Раньше я думал, что Гу Фэй просто очень сильно от всего этого устал. Но теперь я внезапно понял, насколько бессильным он себя ощущал, когда произносил те слова у реки.

Гу Мяо не всегда так себя вела. Бывали и хорошие дни, и плохие. Впервые увидев её на железнодорожной станции, Цзян Чэн даже не заметил, что девочка чем-то отличается от других детей, разве что своей молчаливостью. Позже они стали вместе кататься на скейтборде, есть, играть, а ещё она ему улыбалась. Когда он думал об этом, его настроение вдруг улучшалось. Такая Гу Мяо давала надежду, и казалось, что всё не так уж и плохо.

Но когда Цзян Чэн услышал её крики, его сердце резко сжалось. Он вспомнил, как девочка отказывалась общаться с окружающими; вспомнил и её равнодушие к внешнему миру и нарисованных одного за другим зайчиков… Надежда на то, что Гу Мяо отреагирует на него, обернулась тем, что она перевернула столик. В этот миг Цзян Чэна словно вырвали из мира грёз обратно в реальность.

После всех этих взлётов и падений приходит глубокое чувство беспомощности. Возможно, пережив бесчисленное множество таких радостей и горестей, Гу Фэй решил отказаться от своей тщетной надежды.

Поужинав, Ли Янь ушёл, а Цзян Чэн сел на стул и стал смотреть, как Гу Мяо катается на скейтборде туда-сюда между полок с товарами.

Гу Фэй занял место за кассой и пересчитывал выручку. Цзян Чэн не знал, сколько денег взяла его мама в этом месяце и сколько осталось. Во всяком случае, выражение лица его парня было не самым радостным, когда он производил подсчёты.

Помимо Гу Мяо его самая тяжёлая ноша – это, наверное, деньги. Гу Фэй даже не может продолжать водить сестру на реабилитацию. Лечение в этом захудалом городишке явно не самого высокого уровня, поэтому оно не сможет продлиться долго.

Цзян Чэн нахмурился.

– Я получил деньги за две твои съёмки, – сказал Гу Фэй, нажимая на кнопки на калькуляторе. – Мне перевести их тебе завтра?

– Я думал, что уже всё выплатили, разве нет? – опешил Цзян Чэн.

– Если бы я тебя продал, ты, наверное, всё равно был бы рад лечь со мной в постель, – Гу Фэй посмотрел на него. – Ты не ведёшь личный бюджет?

– Отъебись, – ответил Цзян Чэн. – У меня нет привычки тратить деньги без разбора. А раз я не транжира и не теряю их, то нет необходимости в учёте.

– Всё очень логично, сюэба, – прокомментировал Гу Фэй.

– Конечно, сюэджа, – парировал Цзян Чэн.

Сказав это, в сердце юноши внезапно что-то дрогнуло. Он посмотрел на Гу Фэя и, поколебавшись несколько минут, произнёс:

– Гу Фэй.

– М-м? – зажав ручку в зубах, его парень поднял на него глаза.

– Как насчёт того, чтобы не переводить мне эти деньги? – продолжил Цзян Чэн. – Просто… оставь их на своём счету и сохрани для меня.

Гу Фэй ничего не ответил, перекатывая ручку во рту из стороны в сторону.

Через некоторое время Цзян Чэн увидел, как уголки губ любимого изогнулись, образуя едва заметную улыбку.

– Да или нет? – Цзян Чэн пристально посмотрел на него.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй вытащил ручку изо рта и покрутил её в руке, – наверное, я совершил что-то грандиозное в прошлой жизни, раз встретил тебя в этой.

Глава 91 - Когда ругаешься, не забываешь, что ругаешь своего парня?

Изначально Цзян Чэн хотел оставить накопленные деньги Гу Фэю, но можно было догадаться, что тот не принял бы такую помощь.

На счету Цзян Чэна оставалось достаточно денег, чтобы оплатить последний год обучения в старшей школе, учебные материалы и оплату аренды, а ещё деньги на то, что ему понадобится в первый год обучения в университете. Остальное он мог отдать Гу Фэю.

Но как только он заговорил об этом, Гу Фэй сразу всё понял и ушёл от беседы, после чего Цзян Чэн решил больше не касаться этой темы.

Вечером Гу Фэю ещё нужно было поработать над фотографиями, поэтому сегодня пойти к Цзян Чэну, чтобы «вместе поучиться», не получилось. В итоге, оставшись наедине со своими спутанными мыслями, парень стоял на перекрёстке и смотрел вслед Гу Фэю и Гу Мяо, провожая взглядом отдаляющиеся силуэты.

У каждого была своя история – счастливая, грустная или совершенно обычная. Не зная человека, невозможно узнать, что таится в глубине его души, поскольку не все люди склонны выставлять свои эмоции напоказ.

Гу Фэй несколько раз обернулся и помахал ему, как бы показывая, что Цзян Чэну тоже уже пора домой, но тот продолжал стоять неподвижно.

В конце концов, Гу Фэй позвонил ему и спросил:

– Ты что, спину повредил?

– Не-а, – рассмеялся Цзян Чэн. – Можно я посмотрю на тебя ещё немного?

– Ты так во мне дыру прожжёшь, – засмеялся Гу Фэй. – Иди домой, ты разве не планировал учиться?

– Когда ты так говоришь, – вздохнул Цзян Чэн, – я ещё больше волнуюсь.

– Тогда я больше ничего не скажу. Можешь ещё немного понаблюдать, но через пять метров я снова обернусь.

Повесив трубку, Цзян Чэн с улыбкой продолжил смотреть на удаляющуюся фигуру Гу Фэя, пока та почти не исчезала из виду. Гу Фэй снова помахал ему, сворачивая на боковую улицу, в последний момент успев послать воздушный поцелуй.

Цзян Чэн огляделся и, убедившись, что вокруг никого нет, послал ответный воздушный поцелуй.

Вернувшись домой, он принялся выполнять всё, что было запланировано, как запрограммированный робот: принял душ, привёл себя в порядок, доделал домашнее задание, а затем начал заниматься по плану, который набросал у себя в голове.

Цзян Чэн никогда не записывал все свои дела на бумаге. Книги, которые нужно прочитать, вопросы, к которым нужно подготовиться, – всё это хранилось у него в голове. Туда же входил распорядок на каждый день, сделанные и несделанные дела, вопросы, которые могли бы подождать до завтра, а также нерешённые проблемы…

Цзян Чэн открыл учебник, и в нём показавшиеся ряды разноцветных пометок показались каким-то замысловатым шифром; только ему самому было ведомо, что означает каждый цвет. А ещё были тетради.

Цзян Чэн достал одну из них. Он всегда был очень краток в своих заметках, обычно записывая только тему для каждого пункта, – этого было достаточно, так как, увидев заголовок, он сразу вспоминал содержание. А в сочетании с его почерком… Он точно знал, что после окончания учёбы никому и даром не нужны будут его заметки. Это был настоящий божественный трактат, текст которого так и останется тайной для человечества.

А-а-а, какая-то херня, а не почерк…

Цзян Чэн очень быстро запоминал все темы, поэтому записывал только несколько ключевых слов или фраз, чтобы потренировать письмо.

Кстати, у него действительно стало лучше получаться. По крайней мере теперь он стал писать немного медленнее, что сделало его почерк чуть-чуть аккуратнее.

С помощью такого метода (даже если это занимало больше времени) можно было хотя бы разобрать слова.

Рядом на краю стола лежала тетрадь, которую оставил здесь его одноклассник Гу Фэй. Парень потянулся к ней и немного пролистал. Так называемые «записи» на самом деле были чистой тетрадью. Гу Фэй клал одну и ту же тетрадь на парту на каждом уроке, делая вид, что проявляет уважение к учителю и его предмету.

Если Цзян Чэн правильно помнил, Гу Фэй пользовался ей с прошлого семестра... Он исписал в общей сложности около восьми страниц, и каждая страница была заполнена лишь наполовину.

Цзян Чэн никогда раньше не листал тетрадь своего соседа по парте, и только сегодня он увидел, что там было. Он громко рассмеялся, прочитав первое предложение.

«Резкий голос Лао Лу лучше любого будильника – бодрит сильнее, чем школьный звонок».

«Хочу спать».

«Очень, очень, очень, очень, очень, очень, очень хочу спать».

«Застрял на этом уровне».

«Ли Янь уже на 12 уровней выше меня. Задрот».

«Забыл взять power bank».

«Скоро пойду есть лепёшки».

«Я не хочу лапшу, нееет, не хочу лапшу, неееет, не хочу».

«Воспроизведение населения, смена поколений, рождаемость, смертность».

Цзян Чэн изогнул бровь, удивившись тем, что там было хотя бы одна запись, связанная с уроком. Он пришёл к выводу, что, вероятно, Гу Фэй записал это от скуки, пока валялся на парте.

Это был всего лишь один ряд, за которым следовал запутанный клубок каракулей, который определённо был создан путём задействования подсознательных импульсов.

Закончив любоваться «заметками» Гу Фэя, Цзян Чэн потянулся и продолжил заучивать свои записи.

Надо бы посоветовать Гу Фэю делать больше таких заметок.

Прочитав результаты творчества своего парня, Цзян Чэн почувствовал прилив сил и воодушевления. Если он хотя бы ещё несколько раз взглянет на этот шедевр, то точно сможет просидеть даже до трёх часов ночи.

***

Немного подустав, Гу Фэй неосознанно наклонился вперёд и упал лицом на клавиатуру.

– Бля! – выругался он, почувствовав волну боли. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы прийти в себя.

Обычно он не засыпал, когда редактировал фотографии. Кто бы мог подумать, что сегодня он заснёт за работой – да ещё и впечатается в клавиатуру.

Хотя эта сонливость отличалась от той, которая преследовала его во время уроков. Это даже не было похоже на ту усталость, когда вымотанный Гу Фэй приходил домой после работы, а потом заставлял себя идти кататься с Гу Мяо на скейтборде или ссорился с мамой.

Это было больше похоже на своего рода расслабление, которое чувствуешь после того, как выплёскиваешь накопившуюся энергию.

Когда ушибленный нос перестал болеть, Гу Фэй провёл рукой по клавиатуре. Кто знает, не сломал ли он её таким прямым и красивым носом?

Сегодня мне действительно стало… намного легче. Впервые за все эти годы я сказал кому-то то, что думал на самом деле, и впервые так открыто и искренне расплакался перед кем-то, хотя Цзян Чэну и пришлось буквально «выдавливать» из меня слова. И всё же теперь мне лучше.

Это было похоже на то, как он прыгал через «препятствия». Он не знал, сможет ли перепрыгнуть, приземлится ли на другом здании – или на землю, будет ли с ним всё в порядке – или же он сломает ногу.

Оттолкнуться от земли сложнее всего, но после прыжка чувствуешь только лёгкость: все мысли о том, что будет после, перестают существовать.

Сложнее всего было заговорить, но как только было произнесено первое предложение, давление ослабло.

Все мысли о нерешаемых проблемах будущего, о том, что если сказать об этом вслух, то только прибавить беспокойства другому человеку, тоже исчезли.

Завтра… Гу Фэй взял телефон, открыл школьный форум, а затем, немного поколебавшись, снова закрыл. Можно и не ждать завтрашнего дня – форум, должно быть, взорвался ещё днём.

Жителям четвёртого района будто бы заняться больше нечем. Каждый день устраивают бесконечные дискуссии и споры. Среди прочей ерунды были даже посты о личной жизни учителей, в том числе ставки на то, сколько продлятся их отношения и через сколько они расстанутся.

Такого заголовка, как «Гу Фэй умеет сочинять музыку», им, вероятно, хватило бы на целую неделю.

Сегодня, когда Гу Фэй вышел из зала, то думал он о реакции Цзян Чэна; ему совсем не хотелось его обидеть. Он мог бы проигнорировать кричащие заголовки на форуме, но, когда весь зал повернулся в его сторону, не скрывая удивления и замешательства, он просто не смог больше там оставаться.

«Вау, Гу Фэй такой крутой! Офигеть, он и правда потрясающий!»

Снова ему напоминают об этом. Эти секунды кажутся невыносимыми. За все эти годы Гу Фэй так привык избегать взглядов других людей, что, когда прозвучали слова «композитор – Гу Фэй», он внезапно запаниковал, словно внутри него что-то разорвалось.

У него не было времени подумать, что почувствует Цзян Чэн в тот момент, когда он так спешно покинул актовый зал. Не думав ни секунды, Гу Фэй практически выбежал оттуда, словно спасаясь бегством.

Гу Фэй знал, как долго Цзян Чэн готовился к выступлению и как много вложил сил. Он не осмеливался даже представить, как будет разочарован его парень, когда увидит пустое место.

Когда Цзян Чэн накричал на него у реки, Гу Фэй ни капли не разозлился и не обиделся, лишь смирился, чувствуя ужасную боль в сердце.

Гу Фэй знал, что причинил Цзян Чэну боль, поскольку этот человек верил ему, считал своей опорой, а то, что он сделал, можно считать простым предательством.

Гу Фэй тихо вздохнул и посмотрел на экран телефона; время перевалило за полночь. Зная своего сюэба, Гу Фэй предположил, что Цзян Чэн всё ещё занят грандиозным делом – подготовкой к экзаменам.

Гу Фэй решил подождать до часу ночи, чтобы написать этому трудоголику.

Снаружи послышался хлопок входной двери. Это была его мама, которая, к его удивлению, вернулась домой. Гу Фэй был немного в замешательстве. Обычно в такое позднее время она ночевала у очередного парня.

Он нахмурился, отложил телефон и вышел из комнаты.

Его мама как раз переобувалась у двери. Услышав шаги, она сказала, не поднимая головы:

– Ещё не спишь?

– Мгм, – Гу Фэй посмотрел на неё. – Не думал, что ты сегодня вернёшься.

– А куда мне ещё идти, я вообще-то здесь живу! – высокомерно отрезала мама, затем, подняв сумку, направилась в свою спальню.

Гу Фэй окинул её взглядом и, схватив за руку, посмотрел прямо на неё:

– Что с лицом?

– Ничего, – женщина отвернулась. – Оставь меня в покое.

Гу Фэй промолчал, но, приподняв прядь её волос, снова спросил:

– Твой парень тебя ударил?

– Ай! – его мама грубо оттолкнула его руку и, отойдя, резко толкнула дверь своей спальни. – Тебе какое дело?!

К тому времени, как Гу Фэй успел снова протянуть руку, она уже закрыла дверь. Юноша дважды дёрнул ручку, но не смог открыть.

– Разве ты не… – тихо начал Гу Фэй. – Не устала от этих побоев?

Ответа не последовало.

– Ты что, оглохла?! – Гу Фэй не мог точно описать свои чувства. – Открой!

Послышался щелчок замка. Его мама стояла в дверях, указывая на него пальцем:

– А ну повтори!

Она заправила волосы за уши, и синяки на её лице стали ещё заметнее.

– Я спросил, не надоело ли тебе, что тебя избивают мужчины! – повысил голос Гу Фэй.

Женщина ничего не ответила, просто отвесила ему пощёчину.

– Что ты сказал?!

Гу Фэй мог бы увернуться, но не стал. Её рука звонко ударила по щеке парня.

– Что ты сказал?! – на её глазах выступили слёзы.

– Я спросил, разве тебе не надоело, что тебя избивают мужики, – Гу Фэй повторил свои слова. Его щека горела, но эта временная боль была ничем по сравнению со страхом, вызванным нахлынувшими воспоминаниями, которые вызывали эти синяки.

– Откуда мне было знать, что он меня ударит! – она вдруг расплакалась. – Раньше он был так добр ко мне! Откуда мне было знать, что он станет таким жестоким!

– Ты что, слепая? Не умеешь разбираться в людях? Или просто мозгов нет? Тебе обязательно нужно было подождать, пока он тебя ударит, прежде чем понять, что он плохой человек? – Гу Фэй задал череду вопросов дрожащим голосом. – Сколько тебе лет? Ты же не ребёнок, неужели ты думаешь, что сможешь вечно строить из себя маленькую девочку? Должен же быть предел твоей глупости!

– Что плохого в том, чтобы вести себя как маленькая девочка! – мама вдруг сильно толкнула его. – Что плохого в том, что я так себя веду! Я была с твоим отцом с подросткового возраста! У меня никогда не было возможности вести себя по-молодому! Он умер! Разве теперь я не могу вести себя так, как хочу! Я сама сделала это выбор! Хочу быть маленькой девочкой! Он умер, его больше нет, и кто вернёт мне мою потерянную молодость! А? Кто?!

Гу Фэй молча наблюдал за ней.

– Когда-то я уже задавала тебе такой вопрос, – она пристально посмотрела на него. – Ты ответил, что это моя ответственность? Так что я этим и занимаюсь! Что не так? Я пытаюсь вернуть то, что у меня забрали!

Гу Фэй долго смотрел на неё, затем повернулся и направился в свою комнату.

– Да Фэй… – позвала его мама. – Да Фэй.

Парень обернулся.

– Я тебе надоела? – спросила мама.

– Да, – коротко ответил Гу Фэй.

– Ты бы ушёл, если бы не Эр Мяо, – она вытерла глаза. – Ты бы давно меня бросил. Если бы у меня не было парня, рано или поздно я бы осталась одна и умерла никому не нужной старухой.

Гу Фэй молчал.

Насколько важно для человека чувство безопасности? Неужели лишь эта мелочь настолько сильно влияет на человека, что толкает его на самые отчаянные поступки?

Гу Фэй вздохнул, затем распахнул руки, чтобы обнять эту бедную женщину. Ни секунды не думая, мама бросилась в его объятия и тихо зарыдала.

Гу Фэй похлопал её по спине:

– Эй, не плачь, иди приведи себя в порядок и с этого момента больше не встречайся с этим человеком.

Она не ответила.

– Если не порвёшь с ним, – продолжил Гу Фэй, – то не жалуйся, когда я опять побью твоего парня.

Мама оттолкнула его, но, молча посмотрев на него несколько секунд, так и не придумала, что ответить, после чего повернулась и направилась в ванную.

Гу Фэй ещё не умылся. Он вернулся в свою комнату и сел за стол. После состоявшегося разговора ему почти не хотелось двигаться. Он едва мог сделать те полтора шага, которые отделяли его от кровати, не говоря уже о том, чтобы пойти и принять душ.

Он сел перед компьютером и около пяти минут смотрел на открытую фотографию, прежде чем вспомнил, что должен был делать. Взяв мышь, он внезапно проникся восхищением к Цзян Чэну.

В какой бы обстановке он ни находился, Цзян Чэн мог очень быстро настроиться на учёбу. Гу Фэй был уверен, что даже после такого непростого дня сюэба прямо сейчас не думал ни о чём, кроме учебников и тетрадей с заданиями.

Какой же он всё-таки потрясающий.

Гу Фэй мысленно усмехнулся и щёлкнул мышкой. На рабочем столе появились обои, и перед глазами парня предстало самодовольное лицо Цзян Чэна. Гу Фэй наклонил голову, подперев лоб большим пальцем, и уставился на снимок.

Он менял обои примерно раз в неделю. При таком темпе его личная коллекция заставок-фотографий Цзян Чэна могла бы варьироваться без повторения вплоть до вступительных экзаменов в университет.

Он ещё немного посмотрел на фото, затем взял мышь и начал работать. Все эти снимки должны быть готовы уже завтра. С тех пор, как он начал постоянно ходить к Цзян Чэну, чтобы составить ему компанию во время учёбы, его работа по редактированию фотографий стала выполняться слишком близко к дедлайну.

Закончить нужно было уже этим вечером. Раньше он мог бы пропустить половину или даже целый день занятий и остаться дома, чтобы не спеша закончить работу. Но завтра ему нужно было идти в школу.

Даже если бы Гу Фэй сильно захотел прогулять, то всё равно не смог бы. Если он завтра не придёт, Цзян Чэн точно подумает, что это из-за «песни Гу Фэя».

Был уже час ночи. Юноша взял телефон, чтобы отправить Цзян Чэну сообщение, но как только смартфон оказался в его руках, тот зажужжал. Пришло сообщение от Цзян Чэна.

> проверим, остались ли у меня ещё нервы

Гу Фэй ухмыльнулся.

> я ещё не ложился, все свои нервы на тебя потратил

> ещё не спишь в такой-то час?

> редачу фотографии, чуть позже лягу, ты уже закончил уроки?

> мгм, у тебя есть время на видеозвонок?

Гу Фэй позвонил по видеосвязи, и Цзян Чэн тут же ответил.

Когда на экране появилось лицо Цзян Чэна, Гу Фэй, который совсем недавно был погружён в переживания из-за своей мамы, внезапно успокоился.

Этот парень действительно был чудодейственным средством от всех недугов. Он мог вылечить бессонницу, повысить либидо, мог успокоить или взбодрить…

Стоило лишь увидеть Цзян Чэна, как все эмоциональные потребности Гу Фэя тут же закрывались.

– Ты уже идёшь спать? – Гу Фэй улыбнулся и откинулся на спинку стула.

– Мгм, хочу включить фоном какую-нибудь запись на английском, – ответил Цзян Чэн.

– Разве ты сможешь так заснуть?

– Конечно, это почти то же самое, что гипноз, я вырублюсь на середине, – Цзян Чэн зевнул. – Сколько тебе ещё осталось редактировать?

– Полчаса, – Гу Фэй прошёлся взглядом по шее парня.

Цзян Чэн откинулся на спинку стула, запрокинув голову. Линия его шеи была такой… соблазнительной.

– Тогда не буду отвлекать, а завтра… – Цзян Чэн заколебался. – Ты идёшь в школу?

– Да, – кивнул Гу Фэй. – Но тебе придётся позвонить мне, потому что я, наверное, не смогу сам проснуться.

– Договорились, – довольно ответил Цзян Чэн. – Я буду ждать тебя у закусочной, как раз вместе позавтракаем.

– Ты угощаешь? – ухмыльнулся Гу Фэй.

– Ага.

– Тогда ладно, – Гу Фэй посмотрел на часы. – Тебе пора спать.

– Подожди, подожди, подожди, – юноша выпрямился. – Эм… Я хочу на тебя посмотреть.

Гу Фэй несколько секунд молчал.

– Мы же сейчас разговариваем, ты меня не видишь?

Гу Фэй был немного озадачен. Внимательно посмотрев на экран телефона, он удостоверился, что его лицо было отчётливо видно в маленьком окошке.

– Хочу посмотреть на твою ключицу, – продолжил Цзян Чэн.

– О, – Гу Фэй не смог сдержать смех. Некоторое время он пытался подавить желание рассмеяться ещё громче, а затем одним движением снял с себя футболку. – Ключицы достаточно? У меня есть ещё кое-что, что ты можешь получить по акции «Два по цене одного».

Цзян Чэн хихикнул и ничего не ответил.

Гу Фэй направил камеру на себя и провёл ею от лица к шее, затем к ключицам, а потом спустился ещё ниже. Когда камера оказалась на уровне живота, он спросил:

– Хочешь больше?

– ... Нет, – вежливо отказался Цзян Чэн. – Если продолжишь, это может сильно повлиять на мой сон, а мне ещё английский во сне учить…

Едва Цзян Чэн успел закончить фразу, как Гу Фэй быстро расстегнул штаны и направил камеру вниз, проговорив:

– Малыш ФэйФэй передаёт привет Чэн-гэ.

– Гу Фэй, пошёл ты! – от неожиданности выкрикнул Цзян Чэн. – У тебя совсем стыда нет?!

Гу Фэй снова поднял камеру телефона, не переставая смеяться:

– Когда ругаешься, не забываешь, что ругаешь своего парня? Совесть не мучает?

– … Завались! – Цзян Чэн откинулся на подушку и указал на Гу Фэя через камеру. – Ты мешаешь мне учиться, знаешь об этом?

– Правда? – ухмыльнулся Гу Фэй. – Тогда завтра обязательно спрошу, снился тебе английский или же я.

Несмотря на то, что после разговора со своим парнем продуктивность Гу Фэя возросла, у него всё ещё оставалась куча несделанной работы из-за того, что последние несколько дней он провёл рядом с Цзян Чэном. Кое-что пришлось отложить на последнюю минуту. К тому времени, как он закончил, было уже больше трёх часов ночи.

Обычно парню требовалось около получаса, чтобы заснуть, но сейчас, как только его голова коснулась подушки, Гу Фэй закрыл глаза и тут же провалился в глубокий сон, словно его кто-то вырубил.

***

И хотя Гу Фэй не был из тех, кому снится английский, за всю ночь ему даже не удалось увидеть в своём сне Цзян Чэна. Уже под утро, не дав толком сонно помечтать, звонок телефона вернул его в реальность.

– Бля… – Гу Фэй перевернулся. Если за всю ночь ему ничего не снилось – значит, в этом сне не было смысла, как будто он просто закрыл глаза, а потом сразу же открыл.

Звонил Цзян Чэн. Гу Фэй взял телефон, но едва он открыл рот для приветствия, как в трубке раздался бодрый голос его парня:

– Гу Фэй, спишь?

– Да, – юноша сел. Он всё ещё был немного сонным и не до конца пришёл в себя, но всё же заметил, что в голосе Цзян Чэна не было обычной лёгкой интонации, с которой тот будил его по утрам. – Что случилось?

– Здесь Ли Хуэй, и он привёл с собой ещё каких-то людей, – коротко объяснил Цзян Чэн. – Я не знаю, как он понял, где я живу, но он, кажется, не знает, на каком я этаже, просто ошивается рядом с подъездом.

– Я сейчас приду, – Гу Фэй вскочил с кровати. – Как ты понял, что он там?

– Он только что звонил мне, – в голосе Цзян Чэна слышалось волнение. – Я уже сказал, что у меня нет никаких вещей Ли Бао Го. Всё, что связано с ним, больше не имеет ко мне никакого отношения. Почему он никак не отстанет?

– Что он у тебя попросил? – Гу Фэй быстрым шагом направился в ванную. У него не было времени почистить зубы, поэтому он просто прополоскал рот жидкостью, купленную его мамой по совету одного из своих бойфрендов, с которым она познакомилась на пути к обретению «своей утраченной юности».

– Спросил о банковской книжке Ли Бао Го, – ответил Цзян Чэн. – Не приходи, я сам сейчас спущусь. Я, блядь, ненавижу таких идиотов, как он, которые нормальных слов не понимают.

– Жди меня, – Гу Фэй даже не потрудился умыться, просто выбежал из комнаты без рубашки.

Был ли у Ли Бао Го на самом деле банковский счёт – это уже другой вопрос, но даже если и был, он бы не отдал его Цзян Чэну.

Ли Бао Го на протяжении всей жизни не мог ужиться с Ли Хуэем только потому, что он пытался заботиться о сыне по-своему, как это принято на сталелитейном заводе, а Ли Хуэй отвечал ему точно так же, как это принято на сталелитейном заводе.

Ли Хуэй, скорее всего, сам хорошо это понимал. Он пришёл к Цзян Чэну не потому, что не мог найти банковский счёт. Скорее всего, он собирался выпросить денег.

Цзян Чэн вырос в большом городе. Его приёмные родители жили в достатке. У него была банковская карта, которую они ему подарили. Если Ли Бао Го знал об этом, то и Ли Хуэй, соответственно, тоже.

Такой человек, как он, словно подтаявшая на солнце прилипшая жвачка, – нет никакого смысла вести с ним какие-то беседы.

В одиночку Цзян Чэн с ним не справится. Но если нужно кого-то устранить, то хулиган сталелитейного завода в деле…

Гу Фэй не стал брать велосипед. Он выкатил мотоцикл и на полной скорости поехал к дому Цзян Чэна.

Глава 92 - Должен уехать отсюда

Погода была облачной. Солнца, которое уже должно было немного пригревать, всё ещё не было видно, зато уличные фонари с редкими не перегоревшими лампочками продолжали работать.

Когда Гу Фэй сел на мотоцикл и помчался к Цзян Чэну, он почувствовал дуновение свежего ветра на своём теле.

Но это ощущение было приятным, словно его окутала живительная прохлада.

Юноша давно не ездил на мотоцикле. Обычно он брал его, когда они с Ли Янем и Лю Фанем выбирались покататься, однако с тех пор, как он начал встречаться с Цзян Чэном, количество встреч с ребятами значительно сократилось. На днях Лю Фань даже позвонил Гу Фэю и сказал, что собирается написать стихотворение в память о «братане, который бросил меня».

Расстояние от моего дома до квартиры Цзян Чэна небольшое и, если поднажать на газ, не займёт больше пяти минут.

Гу Фэй немного волновался, что его парень не сможет сдержать гнев и спустится вниз, чтобы самому разобраться с Ли Хуэем.

Цзян Чэн не пострадает в стычке с братом. Даже если тот привёл с собой подмогу, то с учётом боеспособности сюэба противник просто не сможет взять над ним верх.

Однако сейчас было совсем неподходящее время. Цзян Чэн учится в выпускном классе и готовится к экзаменам. Но мало того, что он попадёт в такую передрягу, – если же она отразится ещё и на его настроении, то это может стать серьёзной проблемой.

Уже то, что он покинул главную среднюю школу своего города и попал в «Сычжун», повлияло на него, а затем были самые разные трудности…

В это время дня на улице было малолюдно. Те, кто собирался в школу или на работу, ещё не покинули свои дома. Единственными прохожими были пожилые мужчины и женщины, которые встали пораньше, чтобы сделать зарядку или сходить за продуктами.

Поэтому едва Гу Фэй свернул с перекрёстка, как сразу же заметил впереди несколько человек.

Юноша был без очков и с такого расстояния смог разобрать только то, что человеком, стоявшим чуть поодаль от других, был Ли Хуэей. Остальных же он не узнал.

Но это не имело значения. Максимум, кого брат его парня мог привести в поддержку, это «маргинальный молодняк». Разница заключалась только в том, были эти ребята со сталелитейного завода или нет.

Не сбавляя скорости, Гу Фэй направил мотоцикл прямо на группу людей на обочине дороги.

Реакция юных маргиналов не заставила себя долго ждать. Некоторые из них повернули головы на шум мотора и тут же зашевелились.

Нагнувшись, Гу Фэй потянулся за резиновой дубинкой, прикреплённой к модифицированному заднему крылу.

Когда мотоцикл приблизился к шайке, несколько человек отскочило в сторону. Но цель юноши была совсем иной.

Ли Хуэй явно реагировал медленнее, чем остальная шпана. Те уже успели разбежаться, а он только обернулся.

Гу Фэй замахнулся и ударил мужчину дубинкой по заднице.

Ли Хуэй взревел, но не очень мощно, а где-то на семь из десяти. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять, что он не спал всю ночь, играя в карты: оно было серо-стального цвета.

Истинный сын своего отца Ли Бао Го.

К тому моменту, как банда пришла в себя и, ругаясь, окружила их, Гу Фэй уже отъехал на несколько метров.

Юноша затормозил, уперев ногу в землю, и задняя часть мотоцикла резко развернулась.

Теперь он был ближе и смог чётко рассмотреть людей, которых привёл Ли Хуэй. Их было четверо или пятеро. Все они были со сталелитейного завода, но Гу Фэй узнал только одного парня по прозвищу Сань Гоу*. Тот часто заходил в его магазин.

*В переводе с кит. sān gǒu [三狗] – три собаки.

Сань Гоу тоже узнал его и удивлённо произнёс:

– Да Фэй?

– Прочь с дороги, – прозвучал в ответ голос Гу Фэя.

Мотоцикл снова рванул вперёд, и Сань Гоу, поколебавшись, отступил назад.

Однако на этот раз противник был готов. Один из бандитов бросился к мотоциклу с ножом в руке и с силой ударил Гу Фэя в лицо.

Юноша немного повернул руль, уклоняясь от лезвия, и хлестнул нападавшего дубинкой по руке. Проносясь мимо, он услышал, как нож упал на землю.

Гу Фэй бил не слишком сильно – просто чтобы избавиться от оружия. Он не хотел провоцировать этих людей, не зная, кто они и откуда. Если бы ему попался тип с характером Обезьяны, то потом от него было бы сложно отделаться.

Целью Гу Фэя был только Ли Хуэй. Трусливый по своей природе, этот человек ни за что бы не рискнул сунуться к Цзян Чэну в одиночку. Но, даже прихватив с собой мелких бандюганов, он не осмелился подстеречь младшего брата у школы.

Драки среди учеников школы «Сычжун» были привычным делом. Поэтому, если бы Цзян Чэн тоже позвал кого-то из одноклассников на подмогу, мужчина вообще бы не решился сунуться к нему.

Ли Хуэй попытался удрать, но его скорость не шла ни в какое сравнение со скоростью мотоцикла. Как только он повернулся и побежал, дубинка Гу Фэя опустилась на его ногу.

– Блядь! – взревел главарь шайки. – Пиздец! Я тебя, блядь, не трогал!

Гу Фэй снова развернулся.

– Трогал.

– Вот увидишь, ты ещё поплатишься за это! – указал на него Ли Хуэй и, закончив говорить, посмотрел по сторонам, подавая сигнал своим прихвостням подойти ближе.

– Эти разборки не имеют к ним никакого отношения, – заглушив мотор, Гу Фэй слез с мотоцикла и с дубинкой в руке подошёл к Ли Хуэю. – Ты собрал такую ораву ради того, чтобы наехать на старшеклассника. Если об этом узнают, тебе не избежать позора. Более того, пострадают и те, кто согласился тебе помочь.

– Не пытайся вбить клин между нами! – закричал Ли Хуэй, брызгая слюной. – Он забрал сберегательную книжку моего отца!

– Разве у твоего отца она была? – усмехнулся Гу Фэй. – Тогда почему бы тебе сначала не сходить в банк и не сделать запрос? Если они откажутся давать информацию, обратись в полицию. Вот там-то тебе точно помогут.

– Мне не нужно ничего запрашивать! Я знаю, что это он её забрал! – завопил Ли Хуэй.

– Ну, ладно, – Гу Фэй посмотрел на него. – Когда расплатишься за те товары, которые ты взял в прошлый раз в моём магазине?

Ли Хуэй опешил, а затем произнёс:

– Когда это, блядь, я у тебя что-то брал?

– Блок «Чжунхуа»*, плюс два ящика «Маотай»**, – перечислил Гу Фэй, – и ещё…

*Премиальный бренд сигарет, производимый в Китае, который считается символом статуса и качества.

**Китайский крепкий алкогольный напиток; один из лучших сортов водки.

– Пиздёж! – перебил его мужчина. – Да в твоём дерьмовом магазине сроду не могло быть столько «Чжунхуа» и «Маотай»!

– А могла ли у твоего отца, который вечно играл в карты в долг, быть сберкнижка?

– Ты… – Ли Хуэй остолбенел от его слов.

– Тебя не должно волновать, что продаётся в моём магазине, – продолжил юноша. – Если я говорю, что ты взял все эти товары, значит, так оно и было.

– Ёбаный засранец…

Глаза Ли Хуэя чуть не вылезли из орбит. Он совершенно не представлял, что на это ответить, поэтому просто замахнулся и попытался ударить Гу Фэя в лицо.

Юноша не стал уклоняться. Более того, размах Ли Хуэя был настолько широким, что Гу Фэй успел разбить незадачливому противнику нос, а тот всё ещё стоял с раскинутыми руками, словно собираясь обнять его.

Услышав звук мотоцикла, Цзян Чэн не был уверен, что это Гу Фэй. Но как только он собрался выглянуть в окно, то услышал рёв резко разгоняющегося мотора и сразу понял, что это именно его парень и что тот приехал драться.

Юноша не стал подходить к окну, чтобы оценить масштабы побоища. Он схватил рогатку со стола, взял несколько камней из цветочного горшка и только тогда выглянул наружу. Натянув направляющую резинку до упора и прицелившись вниз, Цзян Чэн посмотрел на то, что происходило у его дома.

Вид Гу Фэя с голым торсом и резиновой дубинкой в руке ввёл его в полнейший ступор.

Цзян Чэн никогда прежде не видел, чтобы его парень ходил без рубашки. Тем более он не появлялся в таком виде на улице. Из-за Гу Мяо он даже дома всегда держал руки прикрытыми.

Хотя иногда у меня дома он ходит без штанов, но это совсем другая история.

Как бы то ни было, сейчас Гу Фэй был без рубашки и в спортивных штанах с белыми полосками и держал в руке дубинку.

Давно позабытый хулиган сталелитейного завода…

Ли Хуэй привёл с собой четырёх человек, то есть всего бандитов было пятеро. Пристально всматриваясь в них, Цзян Чэн сильнее натянул резинку, но было очевидно, что, кроме его брата, никто не собирался атаковать.

Судя по виду, помощники Ли Хуэя были из района сталелитейного завода. Хотя Гу Фэй «проиграл» в тот раз Обезьяне, исход их «дуэли» совсем не означал, что юноша был слабым, поэтому эти люди, вероятно, всё ещё побаивались его.

Цзян Чэн не слышал, что Ли Хуэй и Гу Фэй говорили друг другу, но ясно видел, что родственник был взвинчен и зол, и наблюдал, как тот ударил его парня.

Камень так и не сорвался с рогатки, ведь пока рука мужчины описывала длинную дугу в воздухе, кулак Гу Фэя успел припечатать его нос.

Ли Хуэй несколько раз оступился, а затем спрятал руки за спину.

Вот оно.

Когда в руке брата появился кухонный нож, Цзян Чэн выстрелил из рогатки, и выпущенный камень врезался в запястье с оружием.

Юноша уже много раз тестировал силу своего метательного инструмента, поэтому знал, что теперь рука Ли Хуэя точно опухнет. А вот если бы он запустил стальной шарик, то мог бы с легкостью сломать ему кость.

Кухонный нож со стуком упал на землю. Не дожидаясь, пока подонок нагнётся поднять его, Гу Фэй наступил на лезвие и ударил мужчину дубинкой по плечу.

Затем он повернул голову и посмотрел наверх.

Цзян Чэн мигом отскочил от окна, бросился к двери и в три прыжка спустился вниз.

Он больше не мог прятаться в квартире и запускать снаряды из укрытия, ведь тогда весь гнев бандюганов обрушится на Гу Фэя. Ему вовсе не хотелось ещё больше подставлять своего парня, а тем более снова стать свидетелем идиотской дуэли в стиле «сталелитейного завода».

Выбежав из подъезда, Цзян Чэн увидел, что Гу Фэй уже успел отшвырнуть нож ногой в сторону и туда же отбросить дубинку. Теперь он стоял с пустыми руками лицом к лицу с Ли Хуэем.

– Хочешь проблем – я готов, – сказал Гу Фэй.

– А я нет! – Ли Хуэй вытер рот рукой и, увидев Цзян Чэна, тут же указал на него. – Вот тебя-то я и ищу.

Уголки губ Цзян Чэна скривились, и он произнёс:

– Чем я могу вам помочь?

– Он больше не имеет к этому отношения, – сказал Гу Фэй. – Теперь это между мной и тобой. Если ты думаешь, что Цзян Чэн позвал меня на помощь, можешь тоже кого-нибудь позвать. Кто это будет?

На лицах тех, кого привёл Ли Хуэй, появилось неловкое выражение, и выглядело это просто отвратительно. Один из маргиналов нахмурился и спросил:

– Ли Хуэй, может, это всё-таки какое-то недоразумение? Если мы наедем на пацана, а потом окажется, что реально вышла неувязка, будет стрёмно.

– Тридцать тысяч юаней! – мужчина схватился за травмированное плечо. – Цзян Чэн, просто верни мне деньги, которые ты взял у отца, и я не стану из-за этого с тобой ссориться.

– Если бы у Ли Бао Го было тридцать тысяч юаней, – Цзян Чэн подавил бушующие в нём гнев и раздражение, – его дела были бы не настолько плохи, чтобы прыгать с крыши.

– Хуйня! Он спрыгнул, как только ты поднялся к нему…

Ли Хуэй гневно топнул ногой, выругался и бросился на Цзян Чэна, но не смог сделать и пары шагов.

Он даже не успел закончить предложение.

Гу Фэй шагнул вперёд и нанёс удар ногой в живот, от чего мужчина согнулся пополам.

Подойдя ближе, юноша зарядил Ли Хуэю локтем по спине. После того, как тот рухнул на землю, Гу Фэй схватил его за волосы и заехал коленом по лицу.

Когда юноша разжал пальцы, Ли Хуэй упал на спину, а кровь из носа заливала ему рот.

Цзян Чэн смотрел на движения своего парня и не мог разобраться в собственных чувствах. Каждый раз видя, как Гу Фэй дерётся или избивает кого-то, он немного пугался.

Выражение лица Гу Фэя было холодным, а каждое движение решительным и точным.

Именно из-за подобной жестокости Цзян Чэн и прозвал его хулиганом сталелитейного завода, но это было неверное определение. Слово «хулиган» было слишком мягким для описания истинной природы Гу Фэя.

Если бы Гу Фэй не был самим собой, то стал бы абсолютным тираном, с которым никто не рискнул бы связываться.

Главарь сталелитейного завода. Неприкасаемый авторитет.

Цзян Чэн посмотрел на Ли Хуэя, который долго лежал на земле и, кажется, не собирался подниматься, а затем на его помощников, равнодушно наблюдавших за происходящим со стороны явно без какого-либо намерения помочь своему вожаку, и не знал, как поступить.

– Ли Хуэй, – произнёс Гу Фэй, – не думай, что я не знаю, кто ты такой. Каждый, кто вырос в этом месте, прекрасно понимает, что ты за человек. Сегодня можешь считать этот вопрос закрытым, но была ли у твоего отца сберкнижка и где она находится, ты знаешь лучше других.

Мужчина прикрыл нос рукой и пошевелил ногами, не издавая ни звука.

Гу Фэй посмотрел на остальную шпану и добавил:

– Повторю ещё раз. Я вырос здесь, и всякий, кто меня знает, в курсе, что я никогда ни на кого не наезжаю первым. Однако если кто-то хочет наехать на меня, то я в долгу не останусь.

Юные маргиналы неловко рассмеялись. Гу Фэй посмотрел на одного из них и сказал:

– Сань Гоу.

– Эй, я понял-понял, – парень по имени Сань Гоу подошёл и похлопал Гу Фэя по плечу. – Всё это просто огромное недоразумение!

– Спасибо за то, что почтили своим присутствием.

Наклонившись, Гу Фэй поднял резиновую дубинку с земли и прикрепил её к боковому крылу мотоцикла.

Сань Гоу помахал рукой на прощание, а остальные бандюганы, помедлив немного, развернулись и последовали за ним. Никто из так называемых соратников Ли Хуэя так и не подошёл, чтобы ему помочь.

Цзян Чэн удивлённо перевёл глаза на брата, лежащего на земле, и внезапно его охватило какое-то необъяснимое чувство.

Сталелитейный завод и его жители просто не поддаются описанию.

– Поехали, – Гу Фэй сел на мотоцикл. – Тебе нужно подняться наверх за учебниками?

– М-м, я… схожу за ними, – Цзян Чэн снова взглянул на Ли Хуэя и понизил голос. – А как быть с ним?

– Сам скоро поднимется, – ответил Гу Фэй. – Я ничего ему не сломал.

– Тогда подожди меня немного, – Цзян Чэн повернулся и быстро вошёл в подъезд.

Он поднялся в квартиру, подхватил свой школьный рюкзак, бросил рогатку в ящик стола, вытащил первую попавшуюся футболку из шкафа и побежал обратно вниз.

Когда Цзян Чэн вышел из подъезда, Ли Хуэй уже не лежал на земле. Юноша оглянулся по сторонам и заметил, как тот, сгорбившись, медленно ковыляет по улице.

– Надень, – Цзян Чэн бросил футболку своему парню.

– Он больше не будет тебя беспокоить, – одеваясь, Гу Фэй оглянулся на мужчину. – Скорее всего, он просто должен кому-то денег.

Цзян Чэн вздохнул.

– Если он снова появится, ты скажешь мне об этом и не будешь вступать с ним в прямой конфликт, – продолжил Гу Фэй. – Не связывайся с такими людьми. Не позволяй им влиять на твою учёбу и жизнь в целом.

– А что насчёт тебя? – Цзян Чэн нахмурился.

– Я знаю, как разговаривать с ему подобными, – Гу Фэй улыбнулся. – Не волнуйся.

Цзян Чэн промолчал и сел на заднее сидение. Когда Гу Фэй завёл мотоцикл, он нежно погладил его по талии и сказал:

– Нет никакого другого способа решать такие проблемы?

– Не-а, – ответил Гу Фэй. – В полицию обращаться смысла нет. Они не станут ничего делать. Можно попытаться его образумить, но если бы он изначально был разумным, то вообще бы к тебе не пришёл. Таких людей лишь побоями можно заставить уяснить, чтобы не смели к тебе приближаться.

– Раньше ты уже решал проблемы таким способом, верно? – спросил Цзян Чэн.

– Чэн-гэ, – улыбнувшись, Гу Фэй заглушил двигатель и повернулся к нему лицом, – я знаю, о чём ты думаешь.

– Правда?

– Раньше, – объяснил юноша, – я бы не пощадил ни одного из них. Каждый, кто пришёл сюда, получил бы по заслугам и просто так бы не отделался.

– Тогда почему сегодня ты поступил иначе? – улыбнулся Цзян Чэн.

– Беру пример с сюэба. Учусь у своего парня и пытаюсь сделать так, чтобы он не переживал.

Цзян Чэн снова промолчал и лишь похлопал юношу по спине.

– Поехали завтракать? – Гу Фэй завёл мотоцикл.

– Ага, – кивнул Цзян Чэн. – Я угощаю.

***

Когда рано утром Цзян Чэн получил звонок от Ли Хуэя, то ему не пришло в голову никакого другого решения, кроме драки.

Если бы Гу Фэй не приехал на разборки, а юноша сам спустился вниз, исход ситуации был бы точно таким же.

Как Гу Фэй и сказал, нет ни смысла, ни сил звонить в полицию. Когда ты учишься в выпускном классе и ежедневно готовишься к экзаменам, насилие остаётся единственным способом разобраться с таким придурком, как мой старший брат.

Однако посмотрев на затылок Гу Фэя, Цзян Чэн всё равно ощутил беспокойство, хотя юноша и изменился.

Не важно, чему именно Гу Фэй «учится у своего парня», ведь лишь он один это делает. Большинство людей, живущих здесь, ничему ни у кого не учатся и никогда не изменятся.

Я могу уехать отсюда и непременно это сделаю, а как же он? Гу Фэй оградил меня от всей этой чудовищной грязи, но что дальше?

Цзян Чэн опустил голову и прижался лбом к спине любимого человека.

Да, я понятия не имею, что теперь делать. Гу Фэй прошёл путь от человека, полного надежд, до того, кто, спокойно закрыв глаза, похоронил их все до единой. Совсем не знаю, как быть. Но даже если так…

Цзян Чэн упрямо стиснул зубы.

Гу Фэй должен уехать отсюда. Не имеет значения, насколько сложно это будет, но он должен это сделать. Дело не в том, что Гу Фэй потерял всякую надежду. Он просто похоронил её.

Как раз в тот момент, когда Цзян Чэн был полон решимости и испытал эмоциональный подъём, Гу Фэй немного отклонился назад и прижался к нему спиной, что почти заставило юношу поднять голову и громко запеть.

Следуй за мной! Отправимся в путь на рассвете!

– Выпрямись, – Гу Фэй повернул к нему голову. – Впереди ребята из «Сычжун».

– Ох, – Цзян Чэн посмотрел в указанном направлении и заметил, что они уже свернули на улочку, где обычно завтракали, и что она была полна людей, которые стояли или сидели у лавок, открывшихся раньше остальных. – Ты можешь рассмотреть их даже без очков?

– Я предположил.

Цзян Чэн рассмеялся.

– У меня не такое хорошее зрение, как у тебя. Стреляя сверху, ты ни разу не промахнулся, – добавил Гу Фэй. – Когда ты успел купить новую рогатку?

– Пань Чжи подарил мне её, когда приезжал в прошлый раз, – объяснил Цзян Чэн. – Она настолько… У меня такое ощущение, что в следующий раз он подарит мне арбалет.

– Первое октября* уже скоро. Он приедет? – Гу Фэй остановил мотоцикл.

*Национальный день Китая.

И правда: у лавок с завтраками стояли ребята из их школы. Там были и мальчики, и девочки. Хотя Цзян Чэн никого из них не знал, но как только Гу Фэй слез с мотоцикла, молодые люди тут же повернули головы в их сторону.

– Не получится. Его четвёртый дедушка умер совсем недавно, поэтому какое-то время он не сможет использовать смерть родственников как предлог. Если они начнут уходить в мир иной слишком часто, никто этому не поверит, – ответил Цзян Чэн. – В нашей школе ведь тоже не будет выходного в этот день. Но самое главное – я не могу позволить себе терять время.

Около лавок с завтраками не осталось свободных столиков. Купив еды, они побродили в поисках незанятых мест и в итоге вынуждены были подсесть к двум ученикам из своей школы.

Эти двое, вероятно, были влюблённой парочкой. Как только ребята сели рядом, те молча переглянулись, сделали глоток соевого молока и посмотрели на Гу Фэя.

Цзян Чэн нахмурился, подумав, что теперь начинает понимать силу трёх слов, объявленных со сцены ведущей.

Юноша обеспокоенно взглянул на своего парня.

Гу Фэй, наоборот, был абсолютно спокоен и с довольным видом уплетал хворост* и пудинг из тофу.

*Полоски из теста вытянутой формы, жаренные в масле.

После того, как парочка позавтракала и ушла, Цзян Чэн вздохнул с облегчением и произнёс:

– Блядь.

– Что такое? – Гу Фэй доел свой пудинг и зачерпнул две ложки из порции Цзян Чэна.

– Ничего, – юноша взял булочку. – Просто они меня взбесили. Сидеть и пялиться вот так на человека, разглядывая его ноги.

Гу Фэй улыбнулся и ничего не сказал.

***

Когда они пришли в школу, любопытные взгляды преследовали их со всех сторон. Цзян Чэн тут же пожалел, что не предложил Гу Фэю прогулять уроки.

Однако в их кабинете царила совершенно другая атмосфера. В конце концов, ребята из класса 3-8 много лет учились вместе с Гу Фэем. Даже если они и были удивлены, то их реакция не была такой преувеличенной, как у остальных.

Кроме того, не стоило забывать о незадавшемся тиране класса, капитане Цзюжи, который пытался переключить всё внимание на себя.

– Вот именно! – Ван Сюй сидел на парте и хвастался сидящим рядом одноклассникам. – Мне просто лень выпендриваться. Когда я уже умел играть на гитаре, вы всё ещё распевали песни в душе! Хотя мой уровень так себе, – повернув голову, юноша тут же заметил Цзян Чэна и помахал ему. – Цзян Чэн! Скажи, как тебе интерлюдия, которую я добавил? Правда же она добавила яркости нашему выступлению?!

– Да, – Цзян Чэн кивнул со всей искренностью и показал однокласснику большой палец вверх.

– Ты будешь поступать в консерваторию? – спросил кто-то из ребят.

– Посмотрим. Необязательно там учиться, чтобы уметь играть, – серьёзно ответил Ван Сюй. – Если однажды я выберусь из этого гиблого места и окажусь в каком-нибудь офигенном городе, у меня должны быть определённые навыки, чтобы встать на ноги!

– О, – окружающие дружно закивали.

Цзян Чэн улыбнулся, но, заняв своё место, вдруг ощутил лёгкое разочарование.

Даже Ван Сюй осмеливается без какого-либо смущения заявлять, что мечтает вырваться отсюда. Да ещё и воспринимает свой уровень игры на гитаре как вполне надёжный для того, чтобы устроиться на новом месте… Это у Гу Фэя есть навык, необходимый для выживания. Причём не один. Пусть ему и придётся поступать в какой-нибудь дерьмовый местный университет, если он захочет, то, по крайней мере, сможет попасть в наименее дерьмовый из всех.

Цзян Чэн посмотрел на своего парня. Он понимал, что не скажет ему этих слов.

Пока всё – сплошная неизвестность. Если Гу Фэй не хочет, чтобы его разбудили, то я не смогу этого сделать.

Цзян Чэн вздохнул и лёг на парту.

Так и клонит в сон. Прошлой ночью я плохо спал. К тому же Ли Хуэй затеял возню с утра пораньше. Теперь, когда я успокоился, чувствую себя ужасно измотанным.

За короткое время, отведённое на утреннюю самоподготовку, он зевнул около 860 раз, а глаза уже начинали слезиться.

– Почему ты такой сонный? – Гу Фэй отложил в сторону телефон, в котором играл. – Надеюсь, ты не думал ни о чём непристойном всю ночь напролёт?

– Отъебись, – Цзян Чэн засмеялся и тут же снова зевнул.

– Может… поспишь немного?

– Нет, мне ещё нужно записать кое-какие ключевые тезисы урока, – Цзян Чэн потёр глаза. – Думаю, надо купить диктофон.

– Хочешь, я помогу тебе с этим? – спросил Гу Фэй.

– Что? – Цзян Чэн замер.

– Я про ключевые тезисы, конспекты и тому подобное, – объяснил юноша. – Я займусь ими, а ты пока просто слушай. Если совсем устанешь, вздремни, хорошо?

– Значит, ты… – Цзян Чэн посмотрел на соседа по парте и подвинул в его сторону свою тетрадь, – напишешь для меня конспект?

– Угу, – Гу Фэй открыл тетрадь. – Первый урок – английский?

Цзян Чэн улыбнулся.

– Ты даже не знаешь, какой у нас первый урок?

– Я в принципе не знаю расписание и понимаю, какой сейчас будет предмет, только когда на пороге появляется учитель, – Гу Фэй взглянул на входящего в класс Лао Лу. – Когда ты посмотришь на сегодняшние заметки, сможет ли мой красивый почерк возбудить тебя настолько, что ты потеряешь всякую концентрацию?

– Веди себя прилично.

Как обычно, ударив по трибуне ладонью божественной мудрости, чтобы взбодрить наполовину заснувший класс, Лао Лу начал урок.

Цзян Чэн полулежал на парте, прикрыв голову руками, и слушал учителя, не отрывая глаз от своего парня.

Гу Фэй крутил ручку пальцами, вероятно, немного нервничая, потому что никогда раньше не делал конспект, тем более что это был урок английского языка.

Когда Лао Лу повернулся к доске, чтобы записать ключевые тезисы, Гу Фэй склонил голову и начал писать.

Цзян Чэн с лёгким изумлением разглядывал его профиль.

Когда ты откроешь глаза, я обязательно услышу.

Глава 93 - Твоя… приёмная мама?

Цзян Чэн всё утро боролся с желанием вздремнуть под звуки монотонных лекций. Все учителя в четвёртой школе вели занятия, как старые монахи, зачитывающие священные писания, за исключением Лао Лу, который между предложениями иногда вставлял язвительные замечания, чтобы разбудить учеников. Остальные учителя, включая Лао Сюя, не утруждали себя даже этим – просто продолжали вести урок размеренным тоном, в котором не было ни подъёма, ни спада, из-за чего учащиеся продолжали засыпать на ходу.

В это время года уже чувствовалось, что на улице немного похолодало: температура наконец снизилась до комфортной, и погода стала очень приятной, что ещё сильнее способствовало усыплению учеников. Только Цзян Чэн и И Цзин пока что сохраняли бодрый вид.

Но подождите…

Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя, который склонил голову, переписывая записи на доске, – он тоже не спал.

Ах да… и ещё Ван Сюй, который неотрывно рассматривал силуэт И Цзин.

Когда прозвенел звонок, Цзян Чэн мгновенно рухнул на парту, закрыл глаза и прошептал:

– Разбуди меня через двадцать минут.

– Мгм, – пробурчал Гу Фэй и закрыл блокнот.

– Эй, Да Фэй, Да Фэй, – Чжоу Цзин собрал свои тетради и развернулся. – Да…

Гу Фэй посмотрел на него.

– На тебе рубашка Цзян Чэна? – спросил Чжоу Цзин.

Цзян Чэн поднял голову. Вдруг его охватило чувство паники, а в голове пронеслась мысль: «Нельзя терять ни минуты – этого человека нужно заткнуть навсегда».

– Нет, – спокойно ответил Гу Фэй.

– Разве? – скептично прищурился Чжоу Цзин. – Мне показалось, что Цзян Чэн был в ней на прошлой неделе.

– Эти рубашки просто похожи, – продолжил Гу Фэй.

– … О, – Чжоу Цзин замялся. – Но она, кажется, не новая, и я никогда не видел, чтобы ты в ней ходил…

– Хватит, – коротко оборвал его Гу Фэй.

Чжоу Цзин вздохнул и встал:

– Блин, с тобой даже поговорить нельзя.

Во время урока Цзян Чэна так клонило в сон, что ему уже начало казаться, будто он переместился на другую планету, а голос учителя доносился до него откуда-то из дальней галактики. Теперь, когда урок закончился и появилась возможность спокойно вздремнуть, желание поспать как рукой сняло.

Тем не менее он упрямо не открывал глаза до тех пор, пока Гу Фэй не сообщил ему, что двадцать минут уже прошли. Цзян Чэн лениво поднялся с парты и вытер слезинки, которые буквально катились по его лицу от мучительного желания спать.

– Не спал ночью, да? – спросил Гу Фэй.

– Ха-а, – вздохнул Цзян Чэн. – Я скоро ослепну от усталости.

– Ты еле держишься, а ещё так часто моргаешь, вот-вот улетишь, хлопая ресницами, – Гу Фэй улыбнулся и подвинул к нему тетрадь. – Проверь, всё понятно? Если нет, то лучше сейчас подойти к учителю и переспросить.

Цзян Чэн открыл её и был поражён красотой чистописания.

Он начал делать заметки, когда пошёл в среднюю школу. С тех пор прошло уже несколько лет, и спустя столько времени он впервые увидел такой чистый и аккуратный почерк в своей тетради.

Гу Фэй не особо мог отличить важную информацию от второстепенной. Если что-то было на доске или прозвучало из уст учителя, он тут же всё записывал. Цзян Чэн, в свою очередь, сам выделял важные моменты, конспектируя только основное.

Всего одна эта деталь произвела на него невероятное впечатление. Почерк Гу Фэя был не только красивым – парень ещё и умудрялся довольно быстро записывать. То, как он всё переписал, не упустив ни одной детали, было похоже на невероятное достижение человеческой мысли.

– Офигеть, впечатляет, – Цзян Чэн не мог скрыть удивления. – Я обычно сокращаю слова или заменяю их на символы, когда пишу лекции, иначе не успеваю.

– Что тут успевать, – сказал Гу Фэй. – Мне нужно было только конспектировать, а не решать задачи.

– Ты, наверное, первый раз в жизни так внимательно слушал на уроке? – Цзян Чэн встал и потянулся.

– Мгм, – Гу Фэй тоже поднялся, и они вместе вышли из кабинета. – И не поспоришь, мне ещё многое предстоит постичь, если продолжу с тобой общаться, сюэба.

– Тогда… – Цзян Чэн взглянул на него. – Ты устал? Не тяжело писать конспект?

– Да нормально.

Цзян Чэн не стал продолжать разговор об учёбе, однако он чувствовал, что Гу Фэй в этом плане отличается от других школьных бездельников. Обычно такие ребята не могли с самого утра трудиться, записывая лекции, даже если нужно было просто конспектировать, а не запоминать.

Возьмём, к примеру, Пань Чжи – самый классический образец лентяя: этот тип заснул бы, даже если бы под головой был карандаш вместо подставки, не говоря уже о том, чтобы продержаться всё утро, как это сделал Гу Фэй.

При мысли об этом Цзян Чэн почувствовал грусть и несправедливость за Гу Фэя.

Видеть собственными глазами, как у него не остаётся выбора, кроме как идти по пути сталелитейного завода, было тяжело.

Всякий раз, когда он вспоминал о том, как Гу Фэй сам поставил на себе крест, его настроение падало ниже некуда.

– Что будешь есть? – Гу Фэй нарушил тишину.

Цзян Чэн взял свои мысли под контроль и некоторое время размышлял, после чего ответил:

– Не знаю.

– Прям человек-загадка, – вздохнул Гу Фэй.

– Я просто хочу есть, но не могу понять, чего именно, – Цзян Чэн погладил себя по животу. – Может, сегодня побалуем себя чем-то более изысканным?

– Пиццей через дорогу? – сквозь смех предложил Гу Фэй.

– Определённо нет, – Цзян Чэн громко цокнул языком. – Тогда уж лепёшки Эр Вана.

После долгого обсуждения они в итоге отправились в заведение напротив старой начальной школы Гу Мяо, чтобы съесть тарелку лапши с бараниной.

Несмотря на то что это была всего лишь лапша с мясом, по крайней мере, судя по внешнему виду и цене, она соответствовала стандартам «изысканности», которые озвучил Цзян Чэн.

Цзян Чэн много раз проходил мимо этого ресторана, но думал, что это был бар. Как-то раз у него даже промелькнула мысль, что в этом маленьком невзрачном городке нашёлся кто-то настолько смелый, чтобы открыть бар прямо рядом с начальной школой. Не говоря уже о том, что у этого заведения было необычное название – «Злой волк»…

– Ну нахер, это первый и последний раз, когда мы сюда приходим, – воскликнул Цзян Чэн, когда они вышли из ресторана после ужина. – Что тут за цены – двадцать юаней! Ты не почувствовал, что я тянул тебя за руку, чтобы уйти?

– Я не понял, мне показалось, ты просто поправляешь мой рукав, – рассмеялся Гу Фэй. – Цена нормальная, мяса было много. Я собирался попросить добавки для тебя. Ты в последнее время много учишься, поэтому надо питать мозги, но порции тут и правда большие, в итоге я решил не заказывать.

– И правильно! Без этого дорого вышло, а ты ещё мяса хотел добавить. Как у тебя язык поворачивается говорить, что цена нормальная? – юноша слегка посмеялся, а затем протяжно вздохнул. – Эх... Когда я найду хорошую работу, то отведу тебя в ресторан, где порция лапши будет стоить восемьсот юаней, и добавлю мяса ещё на двести юаней.

– Договорились, – серьёзно кивнул Гу Фэй. – Если не добавишь больше мяса, считай, что мы не соотечественники.

После этих слов оба от души рассмеялись.

Когда они пришли в магазин, мама Гу Фэя сидела за прилавком с немного подавленным видом. Обычно при встрече она громко восклицала: «А, Цзян Чэн, здравствуй!» – но сегодня она лишь мельком взглянула на них, а потом, отведя взгляд, продолжила безучастно смотреть в пустоту.

– Ты ела? – спросил у неё Гу Фэй.

– Да, – ответила женщина слабым голосом. – Мы с Эр Мяо купили рисовые рулетики. Она очень хотела их поесть, но из-за того, что они такие холодные, что у меня до сих пор болит живот.

– Иди лучше домой, – Гу Фэй приложил руку к её лбу. – По всей видимости, у тебя жар.

– Тебе кажется, – она встала, взяла сумочку со стола и направилась к двери. – Не нужно обо мне беспокоиться. Я просто устала, пойду прилягу.

– До свидания, тётя, – Цзян Чэн проводил взглядом её удаляющуюся фигуру, а затем повернулся к Гу Фэю. – Что случилось с твоей мамой?

– Она иногда ведёт себя странно, – Гу Фэй сел, открыл кассу и проверил наличность. – Вчера её ударил новый парень, так что она, скорее всего, просто в плохом настроении.

– … Это тот, что в прошлый раз был на мотоцикле?

– Не знаю, – Гу Фэй нахмурил брови. – Если это повторится, придётся с ним по-другому поговорить.

Цзян Чэн молча подошёл и сел рядом с ним.

– До неё простыми словами не достучаться, я пытался поговорить с ней где-то восемьсот раз, если не тысячу, – Гу Фэй достал телефон и начал бездумно водить пальцем по экрану. – Думаю, ей стоит сходить к психотерапевту, но она точно откажется. Хотя у нас здесь… даже нормальных психологов нет.

Цзян Чэн забрал у него телефон и нежно взял парня за руку, начав ритмично её сжимать.

Если кто-то в таком небольшом городе решится пойти к психологу, тут же станет сумасшедшим в глазах окружающих, не говоря уже о том, чтобы обратиться к специалисту в районе сталелитейного завода. Мама Гу Фэя, вероятно, думает так же. Обратиться к психологу означало признать, что она сумасшедшая.

– Вчера она спросила меня, бросил бы я её, если бы не Гу Мяо, – сказал Гу Фэй.

– А ты бы бросил? – Цзян Чэн повернулся к нему.

– Да. Она взрослый человек. Каждый бы просто пошёл своей дорогой.

Цзян Чэн больше ничего не сказал, лишь вновь почувствовал необъяснимую грусть.

– Тебе нужно вздремнуть, – Гу Фэй сменил тему. – Иначе до вечера не протянешь.

– А ты?

– Как мы вдвоём уместимся на одной маленькой раскладушке? – усмехнулся Гу Фэй. – Я пока не хочу спать.

Судя по лёгкому запаху свежести, который ощущался от простыни, должно быть, Гу Фэй недавно сменил постельное бельё. Приземлившись на раскладушку, Цзян Чэн, не теряя ни минуты, укутался в одеяло и тут же погрузился в сон.

***

Когда Гу Фэй пришёл будить его, Цзян Чэн наотрез отказывался вставать и, не выпуская одеяло из рук, полусонно говорил:

– А-а-а, я ещё не выспался…

– Значит, решил сегодня прогулять? – спросил Гу Фэй.

– Нет, – Цзян Чэн зарылся лицом в одеяло.

Но Гу Фэй был настойчив.

– Тогда вставай.

– Хочу спать, – не сдавался Цзян Чэн.

– Всё-таки решил прогулять? – повторил Гу Фэй.

– Нет.

– Тогда давай сделаем это? – улыбнулся Гу Фэй.

Цзян Чэн моргнул от неожиданности.

– … Сделаем что?

– Я, ты, – Гу Фэй наклонился над раскладушкой и потянул Цзян Чэна за штаны. – Раз ты не собираешься никуда идти, то почему бы и нет.

Цзян Чэн тут же повернулся и уставился на парня:

– Бля, какого хера!

Гу Фэй ничего не ответил, только одним движением поднял рубашку, оголив живот.

– Эй! Эй-эй-эй… – Цзян Чэна вскочил с кровати – сон как рукой сняло. – Собирайся, нам уже пора в школу.

– Больше не хочешь спать? – Гу Фэй опустил рубашку.

– Я выспался, пойду умоюсь! – смущённый парень пулей выбежал во двор.

После обеда обычно проходили занятия по самостоятельной подготовке, однако Лао Сюй встал перед классом и произнёс очень серьёзную десятиминутную речь, в которой призвал всех смириться с тем, что теперь вместо самостоятельной подготовки будут проводиться занятия по основным предметам, но, как и ожидалось, мотивирующая речь не произвела особого эффекта.

Лао Лу, чей класс привык к самостоятельным занятиям, не удержался и перебил Лао Сюя:

– Господин Сюй, зачем всё это? Посмотрите на этих людей! Не утруждайтесь, мне уже пора начинать занятие, вы уже отняли у меня половину урока!

Лао Сюй неохотно уступил место за кафедрой и сказал:

– Осталось всего несколько месяцев! Ребята! Вы бездельничали два с половиной года! Теперь вы на финишной прямой, самое время собрать все силы и уделить их учёбе!

– Wake up!!! – Лао Лу встал на своё место, сильно хлопнув по кафедре. – Начинаем урок!

Цзян Чэн, который всё это время внимательно слушал, немного удивился внезапному хлопку, в то время как Гу Фэй от испуга выронил телефон.

– Пожалуйста, подумайте хотя бы о своем Сюй Цзуне! – Обратился к классу Лао Лу. – Каждый день он из-за вас места себе не находит! Другие школьники даже поесть забывают за подготовкой к экзаменам, еле на ногах держатся, а только посмотрите на себя! Не похоже, что вы пожертвовали всем ради учёбы, вон какие животы поотъедали! Может, мне вас свиными ребрышками мотивировать?!

Цзян Чэн бросил взгляд на Гу Фэя.

– Не смотри на меня, – тихо сказал ему юноша. – Я вообще-то слежу за фигурой.

Цзян Чэн сдержал смех.

– А вот ты заметно похудел, – продолжил Гу Фэй. – Даже невооружённым глазом видно. Нужно будет взвесить тебя сегодня, думаю, ты килограммов пять сбросил.

– Мгм, – Цзян Чэн одарил его улыбкой.

В этот же день после школы они пошли в аптеку. Гу Фэй встал на весы и подытожил:

– Последние три года я держусь в одном весе.

– Ты каждый раз сюда взвешиваться приходишь? – спросил Цзян Чэн.

– Мгм, – кивнул парень.

Цзян Чэн на мгновение задумался, затем повернулся и спросил сотрудников аптеки:

– Скажите, это точные весы?

– Да, они новые! – заверила девушка. – Пару месяцев назад поменяли, результат должен быть точным.

– О, – Цзян Чэн встал на весы и в шоке моргнул. – Чёрт, какого… Я не похудел?

Гу Фэй забрал из рук Цзян Чэна рюкзак и в шутку сказал:

– Может, ещё со мной взвесишься?

– Тебя я не смогу поднять, – Цзян Чэн рассмеялся, а затем посмотрел на цифры на весах. – Сейчас я легче тебя, раньше мы, наверное, были примерно одинакового веса?

– Возможно, – Гу Фэй приобнял Цзян Чэна за талию. – Тебе нужно больше есть.

– Не преувеличивай, – Цзян Чэн отошёл в сторону. – Когда я готовился к вступительным экзаменам в старшую школу, свой рацион не менял, а моя мама… не готовила больше того, что мне требовалось. Я уже говорил, не нужно так обо мне беспокоиться.

– Вступительные экзамены в старшую школу не забирают столько сил, – Гу Фэй на ходу заглянул в телефон. – Кроме того, в последнее время ты вообще не следишь за тем, что ешь. Давай пока не будем ужинать вне дома.

– Тогда, может, поедим в магазине?

– Мгм, – Гу Фэй серьёзно кивнул. – Завтракать тоже лучше дома: жареные лепёшки и блинчики тоже вредны для здоровья.

– Тогда ты будешь готовить мне завтрак? – Цзян Чэн рассмеялся.

Гу Фэй продолжал кивать.

– Мгм.

– На что смотришь? – Цзян Чэн наклонился к нему сбоку.

– Полезные рецепты. Посмотри: «Идеи для полезного завтрака на каждый день», – юноша указал на экран.

– Что, ты реально будешь готовить? – Цзян Чэн удивлённо поднял взгляд. – Если честно, до Ли Яня тебе далеко.

– Тогда пусть твой Ли Янь тебе готовит, – отрезал Гу Фэй.

– Отвали, – Цзян Чэн бросил на него косой взгляд. – Я не настолько привередлив.

– Не отвалю, – Гу Фэй ухмыльнулся и убрал телефон.

***

Пань Чжи был одним из тех учеников, о которых говорил Лао Лу, – тех самых, которые набирали вес перед экзаменами. Его семья не могла смириться с его плохими оценками, а это означало, что любящая мама каждый день готовила ему по несколько вкусных блюд, поскольку считала, что плохая успеваемость сына связана с недостатком питательных веществ, в то время как сам Пань Чжи не особо заморачивался над оценками. В итоге даже перед промежуточными экзаменами Пань Чжи умудрялся набирать пару лишних килограммов…

... А потом так же быстро сбрасывал из-за последовавших наказаний за неудовлетворительные результаты.

У Цзян Чэна никогда не было специального питания, которое включало бы повышенное содержание питательных веществ для работы мозга. Всё потому, что Шэнь Ицин имела строгие требования к рациону. По её мнению, какой бы сложной не была подготовка к экзаменам, в домашней еде было более чем достаточно питательных веществ, чтобы поддерживать силы. Любые излишества были лишь эффектом плацебо.

Возможно, из-за этого Цзян Чэн никогда не задумывался о том, что ему не хватает дополнительных питательных веществ во время учёбы, – он лишь иногда чувствовал лёгкий упадок сил. Хотя, учитывая его способности, какая-то чашка растворимого молочного чая не смогла бы сильно ему навредить…

– Упадок сил – это результат умственного перенапряжения, – Гу Фэй держал телефон в одной руке, а лопатку – в другой, помешивая куриные крылышки. – Это значит, что тебе необходимо немного увеличить свой обычный рацион.

– Хочешь сказать, что куриные крылышки помогут мне справиться с упадком сил?

– Грецкие орехи, яйца, молоко, финики, кунжут, бананы, бобы… – Гу Фэй перечислил целый список продуктов. – Что тебе нравится?

– … Ничего, – сразу же ответил Цзян Чэн.

– Так, рыбу ты тоже не любишь, – размышлял про себя Гу Фэй, глядя в телефон. – Тебе нравится только мясо, да? О, как насчёт свиной грудинки?

– Крылышки тоже подойдут, – юноша с аппетитом сглотнул слюну, наблюдая за процессом приготовления.

– Вот почему я решил, что главное, чтобы тебе понравилось. Это лучше, чем есть кучу непонятных продуктов, которые ты не любишь, а я не знаю, как их готовить, – Гу Фэй долго помешивал, а затем указал лопаткой в сторону. – Налей пока колу.

– Мгм, – Цзян Чэн подошёл и открыл одну банку. – Всю?

– Да, всю, – Гу Фэй снова опустил взгляд на экран телефона.

– А почему «Кока-колу»? «Пепси» не такая газированная.

– Чэн-гэ, мне кажется, у тебя совсем мозги отказывают, – Гу Фэй посмотрел на него. – Ты что, хочешь, чтобы куриные крылышки в коле были газированные?

– Тогда, я могу пойти выпить баночку? – засмеялся Цзян Чэн.

– Возьми в холодильнике.

Куриных крылышек на сковороде было очень много, ведь нужно было учитывать и Гу Мяо, которая, хотя и не нуждалась в дополнительной пище для мозга, но обладала зверским аппетитом. Гу Фэй провозился на кухне почти час, за это время Цзян Чэн уже успел выучить наизусть несколько страниц учебника по политологии, когда шеф-повар наконец крикнул:

– Гу Эр Мяо, иди накрывай на стол!

Гу Мяо побежала на кухню и вернулась с тарелками и палочками для еды.

– Эр Мяо, давай вместе помоем руки? – предложил Цзян Чэн.

Гу Мяо посмотрела на него, кивнула и вместе с парнем подошла к раковине.

– Давай я первый? – сказал Цзян Чэн, перед этим убедившись, что Гу Мяо ведёт себя спокойно, затем открыл кран и вымыл руки тонкой струйкой воды.

Гу Мяо последовала его примеру, подставила руки под кран и тщательно вымыла их.

– С ней все в порядке, – Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя.

– Мгм, – кивнул Гу Фэй. – Прошёл почти год с тех пор, как она в последний раз нервничала при виде воды.

Это прогресс, да? Это можно считать успехом?

Цзян Чэн не спрашивал об этом Гу Фэя; он знал, что его парень, должно быть, пережил бесчисленное количество подобных случаев, когда он питал надежды, но они не оправдывались.

«Кэлэ Цзи Чи»*, пожалуй, было одним из самых простых в приготовлении, но при этом одним из самых вкусных блюд, для которого почти не требовались профессиональные навыки. Гу Фэй готовил крылышки, шаг за шагом сверяясь с рецептом, и в конце концов труд себя оправдал.

*Блюдо китайской кухни, представляющее из себя жареные куриные крылышки в «Кока-коле» с соевым и чили соусами.

– Как на соль? – Гу Фэй посмотрел на Цзян Чэна.

Цзян Чэн показал большой палец вверх, продолжая жевать крылышки.

– В самый раз.

Гу Мяо немедленно последовала его примеру и тоже показал брату большой палец вверх.

– Серьёзно, может, поставишь сковороду вок* в магазине и будешь продавать помимо прочего ещё и «Кэлэ Цзи Чи»? – Цзян Чэн быстро доел крылышко и, не теряя времени, взял ещё одно.

*Вок (кантон. иер. 鑊, ютпх. wok) – круглая глубокая китайская сковорода с выпуклым дном маленького диаметра, а также способ приготовления в такой сковороде и блюда, приготовленные таким способом.

– На это нет времени, – улыбнулся Гу Фэй. – Даже если бы я захотел, скорее всего, и целого дня у плиты не хватило бы, чтобы накормить тебя.

Цзян Чэн рассмеялся, попутно отправляя в рот немного риса.

Это правда, что у Гу Фэя не было времени. Магазин едва сводил концы с концами, потому что некому было им нормально управлять. Ли Янь не мог каждый день заменять Гу Фэя, пока тот был на фотосессиях. Мама Гу Фэя время от времени присматривала за магазином, но, когда ей нужно было отлучиться, она просто закрывала двери и уходила.

Цзян Чэн взглянул на Гу Мяо. Если состояние Гу Мяо улучшится, она могла бы иногда помогать и присматривать за магазином, что сняло бы большу́ю часть нагрузки с Гу Фэя. Хотя если ей и правда станет лучше, вероятно, всё же стоит вернуться в школу.

Цзян Чэн задумчиво обгладывал куриные косточки. Многие проблемы, как оказалось, представляли собой замкнутый круг, покинуть который было не столь простой задачей.

***

После ужина Цзян Чэн сразу пошёл к себе домой; ему нужно было сделать домашнее задание и продолжить подготовку к экзамену.

Гу Фэй упаковал покупки в магазине, отвёл Гу Мяо домой, немного поиграл с ней, а потом, когда она уснула, он с термосом в руках направился в гости к Цзян Чэну.

– Что это? – Цзян Чэн взглянул на часы: Гу Фэй опоздал на час – было уже больше десяти.

– … «Кэлэ Цзи Чи», – юноша открутил крышку термоса. – Я только что приготовил добавку, считай это ночным перекусом, чтобы… напитать твой мозг.

– О…

Цзян Чэн почувствовал, как на душе стало теплее, но через секунду ему вдруг захотелось рассмеяться, и этот порыв он сдержать не смог.

– Будь серьёзнее, – Гу Фэй закрутил крышку обратно. – Разве ты не говорил, что было вкусно?

– Мгм, – Цзян Чэн кивнул с невозмутимым видом, но через секунду снова не смог остановить приступ смеха.

Гу Фэй некоторое время смотрел на него, но потом, поддавшись моменту, тоже принялся хохотать. Он сел на край кровати и сквозь смех сказал:

– В любом случае сейчас это единственное блюдо, которое я умею готовить, так что потерпи.

– Хорошо, – Цзян Чэн перестал смеяться, протянул руку и коснулся губ своего парня. – Гу Фэй, спасибо.

– Не благодари, я просто добрый самаритянин, – Гу Фэй коснулся своей груди. – Только пионерский галстук надеть забыл*.

*Красный пионерский галстук [红领巾] носят ученики начальной (а иногда и средней) школы, которые состоят в отряде юных пионеров, как часть школьной формы. Этот атрибут одежды связан с Коммунистической партией Китая, но стал настолько распространён, что перестал восприниматься как что-то связанное с политической партией и в основном рассматривается как признак того, что это просто юный ученик.

– Конечно, добрый самаритянин, – рассмеялся Цзян Чэн и потянулся за книгой. – Ты устал?

– Нет, а что?

Цзян Чэн передал учебник парню:

– Проверь меня*…

*Цзян Чэн сказал 抽, что в этом контексте означает «проверить», но в большинстве других случаев может означать «шлёпнуть / ударить». Гу Фэй специально неправильно истолковал просьбу.

Стоило Гу Фэю ухмыльнуться, Цзян Чэн тут же понял, как прозвучала эта фраза, но всё равно не успел увернуться, и Гу Фэй шлёпнул его по руке.

– Какого хера! – Цзян Чэн энергично потер свою кисть.

– Ударил, как ты и просил, – Гу Фэй взял книгу. – Что-то ещё?

– Теперь помассируй её, – Цзян Чэн вытянул руку перед Гу Фэем.

– Как скажешь! – парень взял Цзян Чэна за руку и слегка размял, затем прошёлся по ней взглядом. – Я же не сильно ударил, почему она красная?

– Не забывай, я плохо питаюсь. Дай мне крылышко.

Гу Фэй пошёл на кухню, нашёл тарелку, вымыл её и положил два крылышка. Спустя пару минут, он уже вернулся в комнату.

– Ты хотел, чтобы я прогнал тебя по вопросам?

– Мгм, – Цзян Чэн принялся жевать крылышко. – Выбери любую тему и можешь начинать.

Гу Фэй взял учебник и прочитал вслух:

– Условная линия, разделяющая территорию нашей страны…

– В целом территорию страны можно поделить прямой линией, проведённой от города Хэйхэ в провинции Хэйлунцзян до города Тэнчун в провинции Юньнань, – Цзян Чэн с шумом грыз кость. – Бо́льшая часть населения проживает к юго-востоку от этой границы, в то время как меньшая – к северо-западу от неё.

Гу Фэй тоже взял куриное крылышко:

– Миграция населения из Сычуани поможет в инициативе…

– Это поможет ослабить конфликт между людьми и землёй в этом регионе, сыграет роль в укреплении экономических, технологических, философских и культурных связей между Сычуанем и обществом в целом… – на полуслове Цзян Чэна прервал телефонный звонок, парень посмотрел на кровать, куда не так давно бросил свой телефон. – Кто это в такой час?

– Пань Чжи? – Гу Фэй взял у него телефон, а затем озадаченно замер, увидев на экране имя звонящего. – Шэнь Ицин?

Рука Цзян Чэна застыла в воздухе на пути к термосу.

– Твоя… приёмная мама? – Гу Фэй замялся, но, видя, что Цзян Чэн всё ещё не двигается, спросил снова. – Ты не ответишь?

Цзян Чэн уставился на телефон, а затем, спустя долгое время, наконец тихо сказал:

– Не хочу брать трубку.

Гу Фэй промолчал, поставил телефон на беззвучный режим и положил его обратно на кровать. Затем потянулся к термосу и положил Цзян Чэну ещё два куриных крылышка.

– Помимо увеличения доходов и содействия экономическому развитию, влияние растущего дееспособного населения на развитие городов... – продолжил парень.

– А? – Гу Фэй в замешательстве моргнул, а затем понял, что тот продолжает прерванную мысль.

Цзян Чэн больше ничего не сказал; он уставился на безмолвный, но светящийся экран смартфона и нахмурился.

Глава 94 - Я встречаюсь с парнем

Цзян Чэн не хотел отвечать на звонок. С тех пор, как он приехал сюда, а точнее – с того самого момента, как узнал об усыновлении, ему было сложно общаться с Шэнь Ицин, и он в принципе больше не хотел этого делать.

Между ним и той семьёй не было серьёзных разногласий, но строгая и почти суровая дисциплина с раннего возраста, холодная атмосфера, которая не позволяла по-настоящему расслабиться даже тогда, когда он возвращался домой, и незримый отпечаток Ли Бао Го в нём самом… Возможно, всё это в совокупности поспособствовало тому, что так называемый период бунтарства начался у него уже в начальной школе и продлился до самого дня его отъезда, хотя и теперь юноша оставался «мятежником».

Цзян Чэн не знал, какая атмосфера царила дома, когда его там не было, но, едва переступив порог, на него мгновенно накатывала волна раздражения, и он бессознательно выпускал свои шипы.

В его собственном доме тепла и расслабленности было в разы меньше, чем в доме Пань Чжи, родители которого бо́льшую часть недели проводили за игрой в маджонг*.

*Настольная игра для 4 игроков, в которой необходимо собрать комбинацию из 14 костей (плиток) по определённым правилам и объявить победу («маджонг»).

Казалось, что кроме академической успеваемости Цзян Чэн больше ничем не мог порадовать своих родителей. Их отношения напоминали войну, в которой его заставили участвовать в качестве противника и в которой он никак не мог победить.

Именно поэтому юноша всегда очень серьёзно относился к своим оценкам. Каким бы «бестолковым» он ни был в обычное время, перед экзаменами он выкладывался на все сто. Более чем за десять лет «войны» это стало его единственным оплотом.

Но та последняя бурная ссора оборвала оставшуюся частичку эмоциональной связи между ним и приёмной семьёй.

Раньше Цзян Чэн считал, что госпитализация его отца… вернее, Цзян Вэя из-за пневмонии не имела к нему никакого отношения. Просто так совпало, что это произошло после их конфликта, чуть не переросшего в физическую потасовку. Да и причиной был всего лишь очередной прогул в школе. Но юношу ужасно злило, что Шэнь Ицин всегда приписывала ему вину за случившееся.

Думая об этом сейчас, возможно, эти два события действительно были связаны. Причиной могла послужить длительная депрессия, ведь приёмный ребёнок так и не вписался в семью и, несмотря на все усилия по воспитанию, в любую минуту готов был взорваться как бомба замедленного действия. Такое кого хочешь доведёт до истощения.

Цзян Чэн поднял телефон с кровати – экран уже погас – и молча смотрел на него.

Если бы он не узнал, что не приходится им родным сыном, и не вернулся сюда, то, вероятно, так и продолжал бы свою бесстрашную борьбу и яростное сопротивление в том доме.

Теперь я наконец вырвался из чужого сценария. Стоя в стороне и оглядываясь на прошлое, будь то моё собственное поведение или поведение всех членов семьи, мне кажется, что у меня есть ответ.

Телефон зазвонил снова. Это была Шэнь Ицин.

Цзян Чэн какое-то время смотрел на экран, а затем одним движением пальца принял звонок и произнёс:

– Алло?

– Сяо Чэн? – раздался голос его приёмной матери.

– Да.

Гу Фэй встал и вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь.

Цзян Чэн откинулся на спинку стула. Если прикинуть, то не так уж много времени прошло с их последнего разговора. Однако голос Шэнь Ицин казался ему каким-то чужим.

Внезапно он почувствовал лёгкую грусть. Больше десяти лет он желал стать им близким человеком, но в итоге не смог. А едва захотел отдалиться, это оказалось так просто.

– Как у тебя сейчас дела? – спросила Шэнь Ицин.

– Всё хорошо.

– Тогда… что насчёт Ли Бао Го? – продолжила женщина.

Цзян Чэн нахмурился. Он не хотел, чтобы Шэнь Ицин узнала о случившемся. Ему было страшно, что его снова начнут расспрашивать о том, что произошло и почему, а потом…

Не дожидаясь его ответа, приёмная мать добавила:

– Он… покончил с собой?

– Угу.

– Что произошло? – судя по голосу, женщина явно нахмурилась.

– Не знаю, – Цзян Чэн закрыл глаза. – У него был рак лёгких и не было денег на лечение.

Шэнь Ицин помолчала немного, а затем спросила:

– Это как-то связано с тобой?

– Что? – Цзян Чэн был ошарашен.

– Ты имеешь какое-то отношение к его суициду?

– Ебать?! – юноша испытал шок.

Шэнь Ицин недовольно вздохнула, услышав его ругань, и продолжила:

– Скажи мне правду. Хотя ты больше не живёшь в нашем доме, но…

– Какую правду? – Цзян Чэн подумал, что, наверное, из-за того, что он весь вечер зубрил учебник, его мозг перегрелся, потому что он совершенно не мог уловить логику в вопросе женщины. – Что я должен сказать? Какую правду ты хочешь услышать?

– Сяо Чэн, – сказала Шэнь Ицин, – твой брат звонил мне.

– Какой, блядь, мой брат?! – закричал юноша.

Замешательство от того, что он всё понял, но при этом не смог осознать до конца, вызвало в нём дикое желание взорваться в туже минуту.

– Успокойся! – его приёмная мать тоже повысила голос. – Я больше не хочу слышать твои истерические крики.

Меня не удивляет, что Ли Хуэй позвонил Шэнь Ицин. Не знаю, что именно он ей сказал, но этого стоило ожидать. Что бы он ни наплёл, она не поверила.

Но причина, по которой Цзян Чэн так бурно отреагировал, заключалась в том, что ему она тоже не поверила.

Женщина позвонила просто для того, чтобы лично во всём убедиться.

Ведь Ли Бао Го покончил с собой менее чем через год после возвращения младшего сына.

А иначе зачем Ли Хуэю звонить и говорить…

– Ладно, я успокоюсь, – Цзян Чэн сделал глубокий вдох, пощупал карманы и, не найдя сигарет, встал и открыл дверь спальни.

Стоя у окна в гостиной, Гу Фэй смотрел на луну, а когда услышал звук открывающейся двери, повернул голову.

Цзян Чэн подошёл к нему, вытащил из его кармана пачку сигарет и сунул одну в рот. Гу Фэй достал зажигалку и помог ему прикурить.

– Можешь сначала объяснить, что Ли Хуэй сказал тебе? – Цзян Чэн повернулся и пошёл обратно в спальню, закрыв за собой дверь.

– Ты… – Шэнь Ицин явно услышала звук зажигалки и поняла, что он говорит, держа сигарету во рту.

– Да, я курю, – подтвердил Цзян Чэн. – Прости меня, но сейчас я не могу иначе.

Прости меня.

В том доме он, вероятно, использовал эту фразу чаще всего. Каждый раз, когда ему не удавалось «одержать моральное преимущество», он произносил эти слова.

Со временем это стало происходить чаще, поэтому два слова – «прости меня» – начали иногда отзываться яростью в его сердце. Как и в тот день у реки, он снова и снова выкрикивал их Гу Фэю в лицо, словно пытаясь выплеснуть гнев, так и теперь он сказал Шэнь Ицин «прости меня», с трудом сдерживая раздражение.

В определённых ситуациях эта фраза была способом выразить эмоции.

Как глупо.

– Ли Хуэй сказал, что ты забрал у Ли Бао Го 30 тысяч юаней, – женщина перестала ходить вокруг да около и спросила прямо: – Это правда, что эти деньги могли спасти ему жизнь?

Хотя Цзян Чэн почти догадался, о чём Ли Хуэй с ней говорил, – конечно же, только о чёртовых деньгах: на сердце всё равно стало паршиво, когда он услышал слова приёмной матери.

В голове гудело, а на грудь давила невидимая тяжесть, отчего ему внезапно захотелось рассмеяться.

В следующий момент его начало подташнивать, и из-за резкого рвотного позыва ему пришлось быстро схватить со стола чашку и сделать несколько глотков холодной воды.

– Не то чтобы ты никогда не встречала Ли Бао Го… – Цзян Чэн сделал вдох и взял эмоции под контроль. – Когда ты меня усыновила, когда потом от меня отказалась, то знала, что он за человек.

Шэнь Ицин ничего не ответила.

– Было ли у него 30 тысяч юаней, и стал бы он держать деньги там, где я мог бы до них добраться? – Цзян Чэн сделал две глубокие затяжки. – Даже если ты не уверена, каким он был на самом деле, всё-таки ты воспитывала меня 17 лет. Если у тебя есть собака, то ты должна хорошо понимать, когда она укусит, а когда повиляет хвостом!

– Сяо Чэн, – вздохнула Шэнь Ицин, – я знаю, что тебе неприятны мои вопросы, но я должна уточнить некоторые детали напрямую, чтобы разобраться в ситуации.

– Я не брал эти деньги, и его самоубийство не имеет ко мне никакого отношения. Когда Ли Бао Го был болен, я дал ему деньги на лечение. После его смерти Ли Хуэй попросил материальную помощь на похороны, и я оказал её, – объяснил Цзян Чэн.

Сказав это, он вдруг почувствовал себя уязвлённым, а в носу защипало.

На протяжении 17 лет он считал эту женщину своей мамой и вот теперь вынужден был объяснять ей факты, которые, по его мнению, должны были быть предельно ей понятны.

Хотя именно такой Шэнь Ицин всегда и была, но в это мгновение Цзян Чэн снова ощутил глубокое разочарование.

А может, он просто был слишком наивным. Он простодушно и отчаянно верил, что более чем десятилетние отношения матери и сына должны каким-то образом продолжить своё существование и что маме не нужны ни правда, ни факты, чтобы разобраться в ситуации. Поверить своему ребёнку – это должно быть её условным рефлексом.

Но у Шэнь Ицин не было такого рефлекса по отношению к нему. Она рассудительно искала «факт», который позволил бы ей выбрать сторону.

Цзян Чэн понимал это, но ему было безумно сложно с этим смириться.

Ему потребовалось много времени, чтобы заставить себя не думать и не переживать о перипетиях последних десяти лет, но теперь всё это снова всплыло на поверхность.

– Сяо Чэн, на самом деле, хотя ты… Но я всё равно думаю, что ты не стал бы трогать его деньги, – сказала Шэнь Ицин. – Просто Ли Хуэй говорил настолько искренне и даже заплакал, что я решила сначала расспросить тебя.

– Всё в порядке, – улыбнулся Цзян Чэн. – Ты совсем не знаешь здешних людей. Если бы вы стояли лицом к лицу, то он мог бы даже вены себе порезать, лишь бы доказать свою правоту.

– Где ты сейчас живёшь? Ты переехал из того дома? – спросила Шэнь Ицин.

– Я снимаю отдельную квартиру.

Женщина тихо вздохнула и какое-то время молчала. Цзян Чэн догадывался, что она хотела сказать и о чём колебалась. В конце концов, Шэнь Ицин единственная, кто ассоциировался у него в голове со словом «мама», и он хорошо её знал.

– У меня всё в порядке, – он затушил окурок в пепельнице. – Мне здесь хорошо.

– Ты один… – с долей неуверенности сказала Шэнь Ицин.

Цзян Чэн перебил её и произнёс:

– Я не один.

Я – как никому не нужная собака.

Он едва сдержался, изо всех сил стараясь не сказать этого вслух.

Но внезапно ему захотелось рассмеяться.

И Цзян Чэн тут же это сделал.

– Что смешного? – его реакция озадачила Шэнь Ицин, и она произнесла с явным недовольством: – Почему ты так легкомысленно относишься к своей жизни?

– Легкомысленно? – Цзян Чэн перестал смеяться. – Наоборот, я совсем к ней так не отношусь. Теперь я точно знаю, что мне нужно, а что нет.

– Хорошо, – его приёмная мать, казалось, больше не хотела продолжать разговор. – Если ты так считаешь, я не стану вмешиваться.

– Спасибо, – ответил Цзян Чэн.

– Позволь задать последний вопрос, – Шэнь Ицин снова взяла себя в руки. – Ты только что сказал, что не один?

– Ага, – Цзян Чэн посмотрел на закрытую дверь спальни. – Теперь я не один.

Я – как никому не нужная собака.

Цзян Чэн не понимал, что с ним творилось. Ему казалось, что его мозг превратился в кисель, потому что он никак не мог выбросить эту смешную фразу из головы.

Несмотря на досаду и раздражение, ему всё равно настолько сильно хотелось смеяться, что даже пришлось прикусить губу, чтобы снова не расхохотаться во весь голос, словно он был под кайфом.

– Ты встречаешься с девушкой? – спросила женщина.

Девушка. Первая любовь.

Шэнь Ицин никогда напрямую не запрещала ему заводить отношения, но её мнение на этот счёт было очевидно из-за презрительных замечаний в сторону Пань Чжи, который всегда был в состоянии «юношеской влюблённости».

Цзян Чэн встал и подошёл к окну. Ночной пейзаж сам по себе навевал чувство одиночества после забвения, а теперь ещё и приобрёл лёгкие нотки осеннего дыхания. Юноше внезапно захотелось сбросить с себя все оковы.

Хотя он даже толком не понимал, что это были за оковы, но ему всё равно захотелось закричать, разорвать на себе одежду, выскочить наружу и просто слиться с воздухом.

– Нет, – посмотрев на луну, которая казалась сегодня особенно круглой, он закрыл глаза и сделал вдох, – я встречаюсь с парнем.

Он не услышал, как отреагировала Шэнь Ицин, да и в принципе не хотел знать, что она думает. Он лишь чувствовал, что его разум, тело и причудливо сплетённые тени за окном, которые из-за яркого лунного света казались странно тёмными, были наполнены свистящим ветром.

Это дуновение пронизывало его тело приятной свежестью.

– Спасибо, что растила меня все эти годы и вложила так много сил, – Цзян Чэн закрыл глаза. – Я не принёс тебе ни капли радости. Прости меня, но с этим уже ничего не поделаешь. За эти годы столько всего произошло, что я просто не смогу это восполнить. Прости меня и больше не беспокойся. Со мной всё будет в порядке. Где бы я ни оказался, теперь у меня есть способ обрести собственную значимость.

Шэнь Ицин начала что-то говорить, но ветер был слишком сильным и не давал ничего расслышать.

– Смени номер телефона. Я очень не хочу, чтобы из-за меня тебя снова донимали всякие подонки. И не давай мне свой новый номер, – сказал Цзян Чэн. – А ещё – хотя бы в этот раз, я надеюсь, что ты мне поверишь, – я действительно смогу жить хорошо.

***

Когда дверь спальни открылась, Гу Фэй как раз собирался прикурить. За время звонка он успел метнуться молнией от окна к двери и обратно раз семь или восемь.

Каждый раз, думая, что Цзян Чэн сейчас выйдет из комнаты, юноша быстро возвращался к окну и спокойно делал вид, что закуривает. Не видя никакого намёка на движение, он шёл обратно к двери слушать, а затем снова отбегал и притворялся, что зажигает сигарету.

Но на этот раз, когда его парень наконец вышел из спальни, он действительно просто хотел покурить.

В руках Цзян Чэна был термос с крылышками.

– Закончил разговор? – Гу Фэй положил сигарету и зажигалку на стол рядом с парнем.

– Ага, – кивнул тот. – Я забыл накрыть крышкой и, кажется, они немного остыли. Можешь разогреть?

– Давай сюда, – Гу Фэй взял термос. – Пересыплю в кастрюлю, и они быстро нагреются.

Цзян Чэн последовал за ним на кухню, прислонился к стене и стал наблюдать за его действиями.

Гу Фэй поставил в раковину небольшую кастрюльку, высыпал туда крылышки, а затем перенёс её на зажжённую плиту. Цзян Чэн просто стоял у стены, не произнося ни слова.

Юноша ни о чём не спрашивал. Причина, по которой звонила Шэнь Ицин, и так была понятна: Ли Хуэй связался с ней по телефону. После такого разговора мало у кого было бы хорошее настроение.

– Начиная с сегодняшнего дня, – внезапно раздался спокойный голос Цзян Чэна.

– А? – Гу Фэй повернул голову.

У Цзян Чэна было очень серьёзное выражение лица, словно он только что принял какое-то важное решение, когда он продолжил:

– Я буду ложиться спать на час позже.

– Что? – Гу Фэй не сразу осознал сказанное. – Зачем на час позже?

– Чтобы заниматься, – объяснил Цзян Чэн.

– А-а! – Гу Фэй совсем не ожидал, что первое, что скажет его парень, будет касаться такого значимого решения, а потому вдруг не нашёл, что ответить. – М-м!

– Ты тоже ложись позже и помогай мне с повторением. До часу ночи будет достаточно, – сказал Цзян Чэн.

– Ладно, – кивнул тот.

– Спасибо тебе за усердие, – Цзян Чэн похлопал парня по плечу, – Сяо Гу.

Гу Фэй быстро протянул руку и потрогал его лоб. Температуры не было.

– Что не так, Сяо Гу? – спросил Цзян Чэн.

– Ничего, Сяо Цзян, – ответил Гу Фэй. – Крылышки скоро будут готовы. Выпьешь потом ещё молока?

– Хорошо, – Цзян Чэн кивнул и пошёл обратно в спальню.

Затем Гу Фэй услышал заливистый смех.

Поколебавшись немного, он выключил плиту и направился в комнату.

Цзян Чэн лежал на кровати и не мог перестать смеяться.

– С тобой всё в порядке, Сяо Цзян? – Гу Фэй опустился одним коленом на кровать и прикоснулся к лицу парня.

– Всё норм. Не знаю, что со мной, – Цзян Чэн посмотрел на него сквозь смех. – Мне вдруг безумно захотелось смеяться. Во время звонка я едва сдерживался, так сильно хотелось хохотать.

– Раз хочется, то смейся, – Гу Фэй ущипнул его за подбородок. – После можешь продолжить заниматься.

– Ага, – кивнул Цзян Чэн.

Посмеявшись ещё целую минуту, Цзян Чэн внезапно остановился и, нахмурившись, приподнялся и сел. Не дожидаясь ответа Гу Фэя, юноша спрыгнул с кровати и босиком выбежал из комнаты.

– Что с тобой? – крикнул Гу Фэй.

– Тошнит! – Цзян Чэн забежал в туалет.

Когда Гу Фэй вошёл следом за ним, Цзян Чэн уже согнулся пополам над унитазом, упираясь рукой в стену: его выворачивало наизнанку.

Юноша быстро вернулся в спальню за чашкой Цзян Чэна, а затем намочил полотенце и встал рядом с парнем.

– Пиздец! – Цзян Чэна рвало несколько минут, прежде чем он пришёл в себя. – Что это, блядь, за реакция такая?!

– Не знаю, – услышав его слова, Гу Фэй немного расслабился и передал ему полотенце. – Если бы это было в кино по телеку, то у тебя бы сдавило в груди, в глазах потемнело бы, а изо рта хлынула струя крови. Но из-за плохого питания единственное, что ты можешь вырвать, – это то, что ты недавно съел.

– Отъебись, – всё ещё нависая над унитазом, Цзян Чэн снова рассмеялся, а потом глубоко выдохнул, произнеся: – А-а-а…

– Чэн-гэ, – Гу Фэй посмотрел на него, – я немного беспокоюсь.

– Немного? – Цзян Чэн нажал на кнопку смыва и повернулся к нему лицом.

– Я очень беспокоюсь, – Гу Фэй мгновенно исправился.

– Со мной действительно всё в порядке, – Цзян Чэн наклонился над раковиной, повернул кран и ополоснул лицо. – Я был просто в ярости. Я очень сильно разозлился, но не стал держать это в себе. Потом как будто всё внутри прорвало – и стало легче.

– Ли Хуэй позвонил твоей матери и сказал, что ты забрал деньги у Ли Бао Го? – спросил Гу Фэй.

– Ага. Я отобрал у него последние сбережения, поэтому он покончил с собой, спрыгнув с крыши, – ответил Цзян Чэн, полоща рот. – Гу Фэй, ты знаешь, где живёт Ли Хуэй?

– Хочешь найти его? – опешил Гу Фэй.

– Ага, хочу, – подтвердил юноша. – Мне нужно избавиться от всех препятствий.

– Препятствий? – переспросил Гу Фэй.

– Преград, мешающих мне спокойно заниматься учёбой, – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Ох! – ошеломлённый Гу Фэй энергично закивал головой.

Цзян Чэн всегда казался своему парню очень уравновешенным, но его настроение всё ещё оставалось немного нестабильным.

Хотя у сюэба была феноменальная память, и он правильно ответил на все вопросы, с ним явно было не всё в порядке. К примеру, в полпервого ночи он попросил Гу Фэя отвести его к дому Ли Хуэя, чтобы запомнить его дверь.

– Ты говорил, что он живёт недалеко? Получается, это в районе сталелитейного завода, – сказал Цзян Чэн.

– Угу, – ответил Гу Фэй, вытаскивая куртку из шкафа и передавая её парню. – Надень, сейчас снаружи холодно.

– Ты тоже надень что-нибудь, – сказал Цзян Чэн.

– Ладно, – Гу Фэй взял куртку, и, одевшись, они вышли из дома.

***

Ночной ветер пробирал до костей сквозь два слоя одежды, поэтому, как только ребята покинули стены здания, они машинально плотнее запахнули одежду.

На улице больше не было ни прохожих, ни машин. Когда молодые люди шли по дороге под мигающими уличными фонарями, ими овладело ощущение тоскливого одиночества, словно они передвигались в параллельной вселенной.

Впереди показался дом Ли Хуэя. Он стоял среди ряда низких зданий на краю сталелитейного завода.

– Вон тот, – остановившись, Гу Фэй указал рукой. – Под номером семь.

– Ага, – Цзян Чэн тоже остановился и посмотрел туда.

Ветер немного усилился, поэтому Гу Фэй придвинулся ближе к парню и крепко прижался рукой к его руке.

– Я на самом деле хотел прийти просто, чтобы посмотреть, – тихо произнёс Цзян Чэн. – У меня нет желания устраивать Ли Хуэю разборки, предупреждать его, отчитывать, а тем более избивать. Он этого не стоит. Мне нужно было прийти сюда, чтобы избавиться от тревожных мыслей.

– Угу, – ответил Гу Фэй.

– Вот и всё. Просто один человек, – сказал Цзян Чэн. – Вот и всё. Я больше не позволю этим людям влиять на меня. С этого момента никто не сможет мне помешать.

– Угу, – Гу Фэй потёр его поясницу.

– В конце концов, я тот, кто угостит тебя порцией лапши за восемьсот юаней и добавит мяса ещё на двести, – добавил Цзян Чэн. – Я хочу полностью сосредоточиться.

– У тебя обязательно получится, – улыбнулся Гу Фэй.

Юноша собирался спросить Цзян Чэна, не хочет ли тот пойти в другое место, чтобы проветрить голову, как вдруг из дома номер семь раздались крики. Мужская ругань и женские вопли зажгли все лампочки со звуковой активацией в подъездах двух соседних домов.

Цзян Чэн замер на мгновение и уже хотел подойти ближе, чтобы посмотреть, что происходит, но тут у Гу Фэя сработал чуткий «радар сталелитейного завода», и он оттащил Цзян Чэна в тень рядом с собой.

Скрывшись от посторонних глаз, они увидели человека, выбегающего из седьмого дома.

Бледная масса. Голый человек.

С диким рёвом и воем, подхваченный ветром, мужчина уносил ноги.

– Ли Хуэй, – сказал Гу Фэй.

Цзян Чэн нахмурился и ничего не ответил.

За его старшим братом бежали несколько человек, все одетые.

У некоторых из них в руках было оружие. Помимо палок Цзян Чэн заметил блеск металла, что могло быть железным прутом или ножом.

На теле Ли Хуэя не было ничего кроме того, что он принёс с собой в этот мир из утробы матери. Едва он успел сделать несколько шагов, как его сбил с ног один из одетых преследователей.

В следующий момент его поглотила толпа.

– Я вызвала полицию! Я вызвала полицию! – с криком из подъезда выбежала женщина, одетая лишь в нижнее бельё и жилетку.

Люди, окружавшие Ли Хуэя, казалось, не слышали её слов. Один из них поднял руку и с размаху опустил её вниз.

– Пойдём, – Цзян Чэн отвернулся, понимая, что в такой уличной драке человеку суждено погибнуть. – Прогуляемся немного.

– Угу, – ответил Гу Фэй.

Они долго шли обратной дорогой, пока звук хаоса за их спинами не исчез окончательно. Цзян Чэн поднял руку, сделал вдох и тихонько пропел:

– Я хочу рассеять смятение прошлого...

– Разве ты не говорил, что запомнил только одну строчку? – улыбаясь, спросил Гу Фэй.

– Я солгал, – Цзян Чэн приподнял брови. – Я хочу, чтобы ты и твоя улыбка окружали меня… слева…

Гу Фэй быстро перешёл на его левую сторону. Цзян Чэн посмотрел на него и продолжил, улыбаясь:

– Справа…

– В твоих глазах хочу дерзать и мчаться, – Гу Фэй тут же снова встал справа и запел ему вслед.

Глава 95 - Надо же, прошёл уже год

После той ночи Цзян Чэн обнаружил, что на сердце стало невероятно спокойно, будто наступил штиль над морем.

Он не пытался нарочно выяснить, что случилось с Ли Хуэем, но в районе сталелитейного завода новости распространялись с невероятной скоростью.

Можно считать, что и магазин семьи Гу Фэя, и общественная клиника – все они были своего рода центрами передачи информации.

Изначально ходили слухи, что старшего сына Ли и всю его семью забили до смерти. Позже другой источник опроверг эти слухи, заявив, что их ребёнок не умер. Ещё позже кто-то оспорил и эту страшную новость и сказал, что умер только сам Ли Хуэй.

Причины его смерти разнились, но каждая была скандальней предыдущей. Две самые популярные гипотезы сводились к тому, что он либо задолжал ростовщикам и был забит до смерти коллекторами, либо его убил мужчина, с которым ему изменила жена.

Однако не прошло и недели, как всплыла правда: Ли Хуэй не умер – его поколотили до состояния овоща; преступники же всё ещё оставались на свободе.

Цзян Чэн не знал всех подробностей. Гу Фэй не стал бы ему рассказывать: обычно он узнавал обо всём тогда, когда кто-то приходил в магазин, – и то зачастую собиратели этих историй старались избегать его при встрече.

Цзян Чэн считал, что какие бы новости ни были, теперь это не имеет к нему никакого значения. Этот человек, который был ему кровным родственником, больше никогда не встретится ему на пути.

Он сменил номер телефона, которым пользовался много лет, – и благодаря этому Ли Хуэй стал не единственным человеком, который исчез из его жизни.

***

День за днём температура падала, листья на деревьях редели, и в эти дни, когда от сухого холодного воздуха уже чесался нос и неудержимо клонило в сон, старшеклассники четвёртой школы наконец-то по-настоящему ощутили приближение экзаменов.

Стены коридоров и классных комнат были оклеены всевозможными мотивирующими лозунгами, написанными чёрным на красном или белом фоне, с гигантскими восклицательными знаками. Цзян Чэн не мог не повторять их про себя каждый раз, когда проходил мимо них. Помимо воодушевляющих надписей там были и различные напоминания о том, что время на исходе.

«Не теряй время даром!»

«Вступительный экзамен уже рядом!»

«Да! Уже совсем скоро!»

… Пугающая херня.

Хотя в целом время тянулось довольно медленно. Только оглядываясь назад, Цзян Чэну стало понятно, что это лишь иллюзия.

Полулежа на парте, Цзян Чэн лениво вертел ручку и поглядывал на учителя математики через ухо Чжоу Цзина, который по какой-то причине сегодня сидел как на иголках.

Должно быть, в тот момент время для всех в классе тянулось мучительно медленно. Возможно, в следующем году, когда они вспомнят выпускной год в старшей школе, ребята поймут, что все те дни пролетели, как одно мгновение, – так быстро, что от них почти не осталось воспоминаний.

Прямо сейчас Цзян Чэн на себе ощущал всю быстротечность времени, – казалось, что его осталось совсем мало.

Недостаточно времени, чтобы заучить необходимые тексты.

Недостаточно времени, чтобы ответить на все вопросы.

Недостаточно времени, чтобы прослушать все лекции.

Недостаточно времени, чтобы пойти погулять со своим парнем.

Недостаточно времени, чтобы оценить новые фотографии, сделанные упомянутым бойфрендом.

Недостаточно времени, чтобы посмотреть на новую причёску младшей невестки.

И многое другое…

Когда он решит поностальгировать – будь то в следующем году или же годом позже, пять лет спустя или даже десять, – воспоминания о последних месяцах обучения навсегда останутся самыми яркими и насыщенными в его памяти.

– Гу Мяо была сильно недовольна, когда ты сменил значок своего профиля с пушистым зелёным зайчиком? – поинтересовался Цзян Чэн в перерыве между занятиями, одновременно убирая конспект предыдущей лекции.

Гу Фэй сменил значок с зелёного зайчика на фотографию Гу Мяо.

На ней девочка была с новой милой стрижкой. Когда её волосы отросли, Ли Янь подстриг её покороче, оставив очаровательную чёлку. На фотографии девочка приподняла одну бровь – так, что со стороны казалось, будто она была в хорошем настроении, при этом в выражении её лица прослеживалась капля присущего ей самодовольного шарма.

– Нет, всё хорошо, она сама поменяла мне аватарку, – ответил Гу Фэй. – Хочешь в туалет?

– Эм, я…

– Ты пока не решил, да? – Гу Фэй вздохнул и встал. – Пойдём за компанию.

– Я хотел сказать, что не обязательно даже в туалет вместе ходить, – Цзян Чэн цокнул языком и тоже встал с места. – Почему бы просто не сказать, что тебе нужно, чтобы я тебя проводил?

– Я этого не говорил, – сразу же отмахнулся юноша. – Ладно, забудь, сам схожу, а ты можешь вернуться в класс.

Цзян Чэн прищурился.

– Прошу, оставь меня, – выразительно начал Гу Фэй. – Ибо этот храбрый воин, дабы не опорочить своё имя, должен пройти этот тяжкий путь один.

– Чудик, – Цзян Чэн спустился с ним по лестнице. – Я тут понял, что немного проголодался, может, купим что-нибудь? Чжоу Цзин сказал, что они уже начали продавать одэн*.

*Одэн – японское «зимнее» блюдо. Основа одэн – бульон даси, в котором томятся на медленном огне всевозможные продукты.

Гу Фэй кивнул.

– Хорошо.

– Это одна из приятных особенностей четвёртой школы, – сглотнув, сказал Цзян Чэн. – В моей старой школе столовая работала только полсеместра, а потом её закрывали. В перерывах между уроками еду тоже было не купить, так что если вдруг кто-то забывал взять с собой перекус, то он был обречён на голодную смерть.

– Только на продаже еды четвёртая школа зарабатывает довольно неплохую сумму, – усмехнулся Гу Фэй. – Гораздо больше, чем наш магазин.

– В твоём магазине просто не хватает человека, который мог бы им управлять, иначе всё было бы по-другому. Я зашёл туда в первый раз, потому что там было чище, чем в других.

– Если бы ты в тот день не пришёл ко мне, то пролежал бы без сознания на земле как минимум час, – улыбнулся Гу Фэй.

– Ни хрена подобного, – отрезал Цзян Чэн.

– На самом деле, даже когда я хотел пригласить тебя внутрь, Лю Фань и остальные были против, – продолжил с улыбкой Гу Фэй. – Здесь неспокойно, многие боятся навлечь на себя неприятности.

– Тогда зачем впустил?

– Ты помог Гу Мяо, – честно ответил Гу Фэй. – Кроме того, я не могу позволить ей увидеть, как её старший брат стоит в стороне, пока кто-то умирает у неё на глазах.

– Я же просто отрубился на пару минут, а не умирал!

– Хотя в основном я сделал это потому, что ты ничего такой, – Гу Фэй показал большой палец вверх. – Очень красивый.

Цзян Чэн прищёлкнул языком.

Обед сегодня был довольно вкусным, но, к сожалению, к тому времени, как парни принесли его из столовой в класс, он уже почти остыл.

К этому моменту Цзян Чэн уже научился следовать местным обычаям, поэтому как ни в чём не бывало опустил голову и ел, слушая лекцию. Он даже немного завидовал одному из учеников из соседнего класса, который принёс с собой электрический термос, чтобы готовить еду на уроке... Конечно, этот гений уже принёс извинения – судя по всему, из-за жалобы своего одноклассника, которому во время урока нечего было есть.

– Цзян Чэн! – Лао Лу прокричал с кафедры.

Цзян Чэн только насадил на шпажку последний рыбный шарик и собирался отправить его в рот, но от внезапного рёва Лао Лу его рука дрогнула, и рыбный шарик на шпажке упал на пол.

– А!.. – в этом тихом выкрике слышалось отчаяние. У него же остался всего один рыбный шарик (еды и без того было мало), а теперь пришлось распрощаться и с этой маленькой радостью на шпажке.

У Цзян Чэна даже промелькнула мысль, чтобы поднять утраченную вкусняшку, пока никто не видит, промыть в бульоне и съесть.

– Я, конечно, всё понимаю! Вы устали учиться, поэтому не буду читать вам нотации о том, что нельзя есть во время урока! – Лао Лу указал на него. – Но разве нельзя есть чуть быстрее? По-твоему, у нас тут урок по кулинарии? Мы на занятии, а ты устроил тут ханьско-маньчжурский пир! Иди сюда и переведи этот отрывок!

Цзян Чэн осторожно убрал бумажную тарелку в ящик стола. В ней ещё оставалось немного бульона, которым можно было подкрепиться чуть позже.

Парень подошёл к доске, но не успел он взять мел, как Лао Лу уже протянул ему небольшой заточенный кусочек:

– Возьми! Не нужно тратить силы, чтобы отломить новый, этот я уже подточил!

– … О, – Цзян Чэн взял мел и начал без остановки выводить слова.

Обычно в это время ни один другой учитель не вызывал учеников к доске, так как им приходилось использовать каждую драгоценную минуту, чтобы закрепить ключевые моменты или устроить пробный тест, а потом подробно его разобрать, и всё это время учителя снова и снова вбивали своим ученикам одни и те же важные детали, которые могут всплыть на экзамене.

«Вот важный момент, и этот тоже важный, всё, что тут написано, вам пригодится, проверено на протяжении многих лет!» После таких слов можно и правда поверить, что во всём учебнике нет ничего неважного.

И только Лао Лу на каждом уроке упорно вызывал кого-нибудь к доске. Ему стоило отдать должное, ведь именно поэтому ученики были более сосредоточены во время занятия, а всё из-за того, что никто не знал, кому выпадет честь выйти к доске на этот раз, а если неправильно ответить или прочитать, то порция резких замечаний и комментариев была обеспечена.

– Твой почерк стал немного лучше, – Лао Лу посмотрел на ответ Цзян Чэна. – Неплохо, неплохо. Если бы я оценивал экзамены, не стал бы снижать тебе баллы за чистописание.

– Спасибо, учитель Лу, – коротко ответил Цзян Чэн.

Это была правда, он и сам об этом знал. Каждый день, когда Цзян Чэн заучивал какую-то тему, он записывал ключевые моменты на клочке бумаги, чтобы лучше их запомнить, и заодно тренировал почерк.

Как выразился Гу Фэй, наконец-то хотя бы что-то можно было разобрать.

***

– Да Фэй! – когда утренние занятия закончились, Ван Сюй отодвинул Чжоу Цзина и плюхнулся на их парту. – Цзян Чэн!

– М? – промычал Цзян Чэн, не поднимая головы. Он как раз заканчивал отвечать на вопросы, которые не успел решить на прошлом уроке.

– Ребят, вы же свободны вечером, да? – начал Ван Сюй. – Пойдём есть мясные лепёшки, папа сделал новую начинку, хотите попробовать?

– Какую? – поинтересовался Гу Фэй.

– Кукуруза! – тут же ответил Ван Сюй. – Честно говоря, уникальной её не назовёшь, но на вкус очень даже ничего. Ну что, пойдём?

Гу Фэй бросил взгляд на Цзян Чэна.

– Ну и фиг с вами, – Ван Сюй махнул рукой. – Зачем вообще спрашивал… Цзян Чэн?

– Хорошо, – Цзян Чэн улыбнулся и кивнул.

Рано или поздно Ван Сюя и Чжоу Цзина придётся убрать. Хотя Ван Сюя можно было бы подержать подольше – в конце концов, его семья готовила вкусные мясные лепёшки.

– Может, позовём Эр Мяо? – Ван Сюй не унимался.

– Не-а, – возразил Гу Фэй. – Мама сегодня обещала приготовить для неё вонтоны*.

*Вонтоны (правильнее ваньтхань, кантон. трад. 雲吞, упр. 云吞) – разновидность пельменей в китайской кухне. Вонтоны обычно подаются в супе, но иногда и жарятся. Их заправляют не только мясом, но и грибами шиитаке и стеблями молодого бамбука. Суп с вонтонами особенно популярен на Китайский Новый год, так как считается, что лапша в нём символизирует долголетие. Обжаренные вонтоны могут продаваться и отдельно, как своего рода фастфуд.

– Тогда ладно, – Ван Сюй встал. – Идём, идём, идём.

У Цзян Чэна был плотный график. После школы он обычно шёл прямо домой и редко заходил даже в магазин. Поскольку его продуктивность падала, пока он ждал, когда приготовят еду, Гу Фэй заставлял его возвращаться в квартиру сразу после школы, куда он сам потом приносил готовый ужин.

И после ужина, по сути, день заканчивался; вечером же делать было нечего, кроме как повторять, заучивать и отвечать на вопросы.

Конечно, у него ещё оставалось немного свободного времени, которое он тратил на физические упражнения, что помогало стимулировать умственную деятельность…

Сегодняшний поход за лепёшками к Ван Сюю был, пожалуй, первой «весёлой» совместной прогулкой за последние пару месяцев.

– Раньше я думал, что И Цзин слишком уж усиленно готовится к экзаменам, – сокрушался Ван Сюй, крутя педали велосипеда. – Но после того, как я увидел Цзян Чэна, я наконец понял, насколько ошибался.

– Разве И Цзин не усердно трудится? – удивился Гу Фэй.

– Это не одно и то же, – Ван Сюй взглянул на Цзян Чэна. – Я недавно заметил, что Цзян Чэн сбросил больше веса, чем И Цзин.

– ... Закройся, – посмотрел на него Цзян Чэн.

Утверждать, что он похудел, было не лучшей идеей. Ведь, что ни говори, а тем количеством блюд, которые Гу Фэй готовил ему каждый день, можно было откормить парочку голодных свиней. После этих слов велика была вероятность, что Гу Фэй откроет рот Ван Сюю и начнёт запихивать ему еду через трубку для кормления.

– Эй, – Ван Сюй ехал рядом с Цзян Чэном. – Ученик Цзян, ты уже решил, в какой универ хочешь поступить? А специальность выбрал?

– Нет, – коротко ответил Цзян Чэн.

– Охренеть? – Ван Сюй был озадачен. – Разве не говорят, что отличники с самого детства знают, в какой универ поступят, что-то типа: вижу цель – не вижу препятствий? А ты говоришь, что ещё не выбрал, как так?

Цзян Чэн повернулся и посмотрел на него.

– Я могу поступить куда захочу. Не обязательно думать об этом с самого детства.

– … Ну, бля, – Ван Сюй сердито посмотрел на парня. – Ненавижу вас, сюэба, и ваше наигранное хвастовство!

– Кто сказал, что я хвастаюсь наигранно? – ухмыльнулся Цзян Чэн. – Я просто хвастаюсь.

– Только не умри от зависти, – вклинился в разговор Гу Фэй.

– Какого хера! – вскрикнул Ван Сюй. – Вы двое, может, перестанете так себя вести, вы вообще-то идёте ко мне на ужин! Не могли бы проявить хоть немного уважения к тому, кто вас кормит?

Отец Ван Сюя, Эр Ван... или, может, его звали не Эр Ван, Цзян Чэн никогда не спрашивал его имя. В любом случае, мясные лепёшки папы Вана действительно заслужили звание самых вкусных в округе.

Удивительно вкусными оказались даже те, что были с кукурузной начинкой и лишь с несколькими кусочками мяса.

Хотя, разумеется, после того, как Цзян Чэн прикончил кучу лепёшек с кукурузной начинкой, он взял ещё три со свиной грудинкой.

– Божечки, – мама Ван Сюя взглянула на пустые корзинки на столе, когда вошла, чтобы вынести им закуски. – Как вы так быстро всё съели?

– Он пытается нарастить жирок к зиме, – Ван Сюй указал на Цзян Чэна. – Сюэба не такие, как мы, они даже питаются по-другому, и всё равно с каждым днём худеют.

– И у тебя хватает наглости так говорить, – мама Ван Сюя хлопнула сына по затылку. – Всё, что ты съел, отложилось в жир, а до мозга, видимо, не дошло!

– Ну, ма! – Ван Сюй смущённо посмотрел на маму. – Не делай так перед моими одноклассниками.

– Что не делать? А что, если и сделаю! – она ещё пару раз хлопнула сына по затылку.

– Так он рискует стать ещё глупее, – подметил Гу Фэй.

– Ой, уже слишком поздно об этом переживать, я луплю его так с детства –скорее всего, он уже тупой, – она поставила на стол две тарелки с вяленой говядиной. – Попробуйте, это вкусно, оно острое, но не жёсткое.

Цзян Чэн взял кусочек и положил в рот.

– Похоже, Цзян Чэну очень нравятся наши мясные лепёшки? – улыбнувшись, спросила женщина.

– Да, – кивнул Цзян Чэн. – Объеденье.

– К Новому году у нас появятся новые начинки, – сказала хозяйка. – Если вдруг на праздник вы устанете от домашней еды, не стесняйтесь, приходите к нам за лепёшками!

Цзян Чэн на мгновение задумался, а затем кивнул:

– Хорошо.

– Ну всё, хватит болтать, – Ван Сюй подтолкнул маму. – Ты же работаешь, а нам надо поговорить наедине.

После того, как мама Ван Сюя вышла, он пошёл закрыть дверь в столовую и проговорил:

– Извини, Цзян Чэн, мама не знала…

– Всё в порядке, – Цзян Чэн улыбнулся. – Правда.

***

Уже почти Новый год.

Если бы мама Ван Сюя не упомянула об этом, он бы не заметил, что почти наступил конец года.

Он знал только то, что скоро начнутся зимние каникулы, которые он проведёт в школе на подготовительных занятиях, и что все в классе выражали крайнее нежелание смириться с этой суровой реальностью.

И всё же Цзян Чэн так и не понял связи между зимними каникулами и Новым годом.

Возможно, он никогда не осмеливался думать об этом.

Если на сердце спокойно сейчас, это не означает, что так будет и в период праздников.

В конце концов, это было время года, когда семьи воссоединялись, радуясь и веселясь за одним праздничным столом.

Настойчивое желание китайцев праздновать Новый год с семьёй, а потом непрекращающееся горе из-за того, что они не могут вернуться домой на праздник, глубоко укоренились в их сознании. Независимо от того, получалось ли у кого-нибудь это или нет, в этот период настроение неизбежно менялось вместе с окружающей обстановкой, которая всё сильнее окрашивалась в красные цвета.

Дети в красных шерстяных пальто, бегающие с хлопушками в руках; пешеходы на улице, спешащие по домам; люди, толпящиеся на рынке в очередях за подарками; всевозможные репортажи о «весеннем транспорте» в новостях по телевизору; праздничные песни на улицах и площадях, которые, казалось, повторялись из года в год… Всё это сливалось в симфонию, которая словно кричала: «Наступил Новый год!»

И только тогда Цзян Чэн наконец понял, что сейчас новогодний сезон.

Все его воспоминание об этой поре в основном были связаны с семейными застольями, поездками к родственникам и ежедневными прогулками с друзьями. Но ещё больше ему запомнилось то, что перед началом учёбы ему никогда не хватало времени, чтобы нормально отдохнуть, и поэтому возникал вопрос, почему бы не перенести часть летних каникул на зимние?

Теперь же Цзян Чэн чувствовал себя будто не в своей тарелке.

Скоро Новый год.

Как отпраздновать?

Куда пойти?

… Должен ли я вообще праздновать?

– Обычно мы встречаем Новый год в магазине, – погрузился в воспоминания Гу Фэй, пока они возвращались домой от Ван Сюя. – Эр Мяо нравится праздновать в магазине, обычно она бегает туда-сюда с хлопушками.

– Она не боится шума? – спросил Цзян Чэн.

– Нет, ей нравится. Если в каком-то соседнем доме запускали фейерверки, она сразу же подъезжала туда на скейтборде, – улыбнулся Гу Фэй. – В прошлом году у неё даже подпалился локон волос.

Цзян Чэн расхохотался.

– В этом году приходи ко мне, – предложил Гу Фэй. – Можешь прийти к ужину, и мы вместе запустим фейерверки, а потом ты сможешь вернуться к учёбе.

– Мгм, – Цзян Чэн кивнул.

– Если хочешь, мы можем позвать Ли Яня, Лю Фаня и остальных, – предложил Гу Фэй. – Этим ребятам всё равно не сидится дома.

– Тебе нравится, когда много гостей? – удивился Цзян Чэн.

– Мне без разницы, – парень посмотрел на него. – В прошлом на Новый год мы… в общем, были только я и Эр Мяо. Мама уходила после того, как только мы заканчивали есть.

– Хм… – Цзян Чэн задумался. – Тогда позвони ребятам тоже. Придём вместе, пошумим, Эр Мяо, наверное, это понравится?

– Знаешь, – Гу Фэй с улыбкой посмотрел на него. – Если они придут, тебе вечером придётся возвращаться домой в одиночку, они точно на всю ночь утащат меня гулять.

– Без проблем.

Цзян Чэн повернул руль велосипеда и подъехал ближе к Гу Фэю, чтобы похлопать его по плечу.

В этом семестре Гу Фэй почти не выходил гулять с Ли Янем и остальными, в основном потому, что целыми днями зависал с Цзян Чэном. В свою очередь, Цзян Чэн чувствовал, что если однажды у Пань Чжи появится девушка и он внезапно оборвёт с ним контакты, то ему будет очень грустно.

Что касается Нового года, Цзян Чэн размышлял об этом всего одну ночь, после чего вернулся к привычному распорядку дня. Он и не заметил, как начались зимние каникулы, плавно переходящие в конец семестра. Даже он сам удивился тому, каким он был прилежным учеником.

Гу Фэй проводил в квартире Цзян Чэна четыре или пять дней в неделю. Обычно он сидел с ним, пока тот учился, потом они вместе ужинали, после чего Гу Фэй первый ложился спать. Однако последние два дня он сидел у изголовья кровати и, не отрываясь, смотрел в телефон.

– Играешь в эту дурацкую игру? – повернулся к нему Цзян Чэн.

– Не-а, можно подумать, у меня есть на это время. Ли Янь уже на двадцать уровней впереди меня, и дня не проходит, чтобы он этим не хвастался, постоянно присылает скриншоты, – пожаловался Гу Фэй.

– О, похоже, ты очень занят? – Цзян Чэн бросил на него взгляд.

– Да, – серьёзно кивнул тот. – Я должен каждый день составлять компанию своему парню, пока он учится. Я набрал более 50 баллов на экзамене, Лао Сюй даже на днях отвёл меня в сторону со слезами на глазах.

– На самом деле ты можешь… – не закончив фразу, Цзян Чэн опустил голову и продолжил решать задачи.

На самом деле, если приложить немного усилий, можно получить довольно хорошие оценки. Но если он скажет это вслух, Гу Фэй может не так понять, поэтому Цзян Чэн с трудом проглотил эти слова.

– Можешь идти спать, не обязательно ждать, пока я закончу, – вздохнул Цзян Чэн.

– Я тебя не ждал, – Гу Фэй развернул телефон экраном к парню. – Я искал рецепты.

– На новогодний ужин?

– Мгм, – Гу Фэй снова опустил взгляд в телефон. – Раньше на Новый год мама просто готовила что-нибудь из того, что у нас было в холодильнике, лепила пельмени, и на этом всё. Иногда, когда нам было лень, мы просто покупали замороженные полуфабрикаты. В этом году я хочу устроить что-то более официальное, ведь это первый Новый год, который мы проведём вместе.

Цзян Чэн улыбнулся:

– Так ты у нас будешь главным по кухне?

– Ты в меня не веришь? – засмеялся Гу Фэй.

– А, – Цзян Чэн взглянул на пустую тарелку, оставшуюся после их ночного перекуса. Сегодня они ели фрикадельки «Четыре счастья»*, по пять штук размером с кулак. – Верю, только… в следующий раз приготовь что-нибудь из вегетарианского.

*«Четыре счастья» (四喜丸子) – традиционное китайское блюдо, которое часто подают на праздники. Оно состоит из четырёх больших фрикаделек, каждая из которых символизирует радостное событие, счастье, здоровье, долголетие и процветание. Особенно часто блюдо подают во время китайского Нового года, что символизирует удачу и благополучие в предстоящем году.

– Что такого в вегетарианских блюдах? Я думал, тебе нравится мясо, – удивился Гу Фэй.

– Одноклассник Сяо Гу, – вздохнул Цзян Чэн. – В последнее время я стал большим ценителем овощей, зелени, а ещё полюбил капусту.

– Понял, – кивнул юноша. – На завтра я потушу тебе немного капусты.

– … Хотя я был бы не против, если бы ты добавил туда немного мяса, – вздохнул Цзян Чэн.

– Не ты ли только что говорил, что перешёл на овощи? – Гу Фэй выгнул бровь.

– Так ты же предлагаешь либо мясо, либо овощи, – раздражённо ответил Цзян Чэн. – А я хочу, чтобы была золотая середина!

– Это называется «наглость – второе имя», – поправил его Гу Фэй.

Цзян Чэн указал на него рукой, но не смог вымолвить ни слова, поэтому опустил голову и продолжил заниматься.

***

Занятия по подготовке длятся до 28-го числа последнего месяца, так что остаётся только один выходной. По словам Лао Сюя, этот день нужен для того, чтобы вернуться домой, прибраться в комнате и сходить с родителями за покупками к праздничному столу.

Гу Фэй разбудил Цзян Чэна ранним утром.

– Куда собрался? – Цзян Чэн только открыл глаза.

– За продуктами, – Гу Фэй сбросил покрывало и принялся одеваться.

– Что? – Цзян Чэн натянул одеяло обратно. – Ты же последние дни только и делаешь, что ходишь в магазин. Я начинаю бояться, что из-за тебя там все полки опустеют. Тебе ещё мало?

– Это другое, – улыбнулся Гу Фэй, наклонившись над изголовьем кровати. – Разве ты не хочешь пройтись по магазинам в Новый год со своим парнем?

– … Чувак, – Цзян Чэн начал смеяться. – Ладно, я сдаюсь.

За два дня до Нового года в воздухе витал дух праздника. Когда Цзян Чэн мыл посуду, за окном слышались разговоры и смех, а ещё… споры – они были громче, чем обычно, и более оживлёнными.

Справившись с посудой, он пошёл чистить зубы, но, не сумев преодолеть интерес, всё же подошёл к окну с щёткой во рту и глянул вниз.

Снаружи на земле лежало несколько страшненьких снеговиков с ржавыми вёдрами на головах; кучка маленьких сорванцов бегала вокруг, а один ребёнок вопил во весь голос, осыпая оскорблениями какого-то незнакомого человека; тем временем на обочине дороги стояли двое – дедушка и бабушка, уперев руки в бока: они не переставая кричали друг на друга, отказываясь идти на компромисс.

Надо же, прошёл уже год.

Цзян Чэн внезапно почувствовал сентиментальный прилив. Впервые, наблюдая за очередной сценой, которая периодически разворачивалась под его окнами, он не испытывал раздражения из-за шума.

Кроме того, впервые за долгое время он почувствовал, что последние праздники отличаются от обычных дней. К своему удивлению, он с нетерпением ждал похода в супермаркет, где им предстояло выстоять в борьбе с людьми за лучшие продукты, а потом плечом к плечу с этими бесстрашными воинами ещё год ждать своей очереди на кассе.

Глава 96 - Ну так кричи!

– Ах, прекрасен зимний жасмин – всем он сердцу дорог… – Гу Фэй толкал тележку, всё время подпевая песне, которая играла в супермаркете. – Ах, прекрасен жасмин – землю будит от снегов. Сквозь морозы цветёт, в каждый дом заглянет*…

*Популярная китайская новогодняя песня «Зимний жасмин», которая традиционно исполняется во время празднования Лунного Нового года.

– Вы, наверное, помните этого поющего человека, суперзвезду предыдущего идиотского эпизода на сталелитейном заводе, – держа телефон в руке и снимая видео, Цзян Чэн следовал за своим парнем по пятам. – Сегодня мы будем наблюдать за его походом в супермаркет… Честно говоря, кантонское произношение суперзвезды звучит для нас, обывателей, весьма приятно и даже может посоревноваться с произношением Пань Чжи…

– Пусть аромат жасмина в тысячи домов придёт. Пусть ветка жасмина всем радость принесёт… – продолжая петь, Гу Фэй повернулся и посмотрел на Цзян Чэна, а когда заиграла новая мелодия, без колебаний подхватил и её. – Бог богатства стучится в мой дом, бог богатства стучится в мой дом, бог богатства стучится в мой дом, детвора бежит с фонарём*…

*Китайский праздничный хит 1970-х годов «Бог богатства пришёл». Самый известный исполнитель – Алан Там.

– Блядь! – засмеялся Цзян Чэн. – Только не говори, что можешь спеть все эти песни.

– Все. И не ошибусь ни в одной строчке, – ответил Гу Фэй. – Когда-то я купил диск с этими хитами и включал их в магазине во время новогодних праздников.

– А почему ты не ставишь их сейчас? – Цзян Чэн направил на него телефон.

– Проигрыватель сломался. Уже как несколько лет, – сказал Гу Фэй и продолжил фальцетом: – Счастливого Нового года, счастливого Нового года…

Следующей зазвучала мелодия без слов, поэтому он наконец перестал петь и спросил:

– Хочешь каких-нибудь снеков? Мне как раз нужно купить немного для Гу Мяо.

– Не знаю, пошли посмотрим, – Цзян Чэн спрятал свой телефон.

Магазин был полон людей. У многих из них выдался первый предпраздничный выходной, поэтому они спешили сделать последние покупки. Большинство полок были пустыми, потому что их даже не успевали пополнять товарами.

К счастью, ребятам не нужно было покупать никаких продуктов, ведь они пришли сюда просто для того, чтобы впервые вместе прочувствовать на себе всеобщую предновогоднюю суету.

– Ты ешь грецкие орехи? – Гу Фэй поднял упаковку и стал её рассматривать. – Они полезны для мозга.

– Не ем, – без колебаний ответил Цзян Чэн.

Юноша не очень любил подобные вещи, а вот кусочки вяленой свинины – совсем другое дело.

– Они улучшают работу мозга, – повторил его парень.

– Мой мозг и так превосходно работает. Его извилины в разы глубже, чем борозды грецкого ореха, – ответил Цзян Чэн.

Больше ничего не говоря, Гу Фэй положил упаковку орехов в тележку и медленно пошёл дальше.

– Стой, – Цзян Чэн посмотрел на ценник. – Это слишком дорого. На рынке эти же самые тонкокорые орехи можно купить намного дешевле.

– Рынок уже закрыт, – ответил юноша. – Я куплю их тебе для перекуса на следующие пару дней.

– Я хочу вяленой свинины, – сказал Цзян Чэн, – сушёной говядины, пряной рыбы и…

– Разве ты не говорил, что устал от мяса? – перебил его Гу Фэй.

– … и острых зелёных бобов, – Цзян Чэн быстро проглотил слова о запечённых в соли куриных крылышках, готовые сорваться с языка, и вместо этого назвал молодые соевые бобы.

– Возьми их, – улыбнулся Гу Фэй. – Бери всё, что перечислил.

– Пары упаковок будет достаточно, – Цзян Чэн взял пакетик сушёной говядины, но, увидев ценник, ошарашено вернул его на место и заменил висящей рядом обычной говядиной. – Пиздец как дорого.

– Всё в порядке, бери вяленую, – Гу Фэй взял упаковку говядины и положил её в тележку. – У меня есть подарочная карта на пятьсот юаней.

– М-м? – опешил Цзян Чэн.

– Ли Янь дал мне её, – пояснил юноша. – Раньше у него было больше таких карт, но в этом году он часто ссорился со своей мамой. А так как их конфликт ещё не закончился, она дала ему только одну.

– Значит, их ссора не была настолько уж серьёзной, раз она дала ему карту на пять сотен? – засмеялся Цзян Чэн.

– Как-никак он её драгоценный сын, – Гу Фэй взял ещё один пакетик мармелада.

– Разве у вас в магазине нет мармелада? Покупай только то, что там не продаётся, – прокомментировал Цзян Чэн.

– Эр Мяо не ест продукты из нашего магазина, – ответил Гу Фэй. – Когда-то я объяснил ей, что все товары в нём продаются и нельзя брать их просто так. С тех пор она перестала к ним прикасаться и ест только то, что куплено в другом месте.

– Ох, – произнёс Цзян Чэн. – Безупречная логика.

– Кроме того, у нас нет такой высококачественной продукции, – добавил Гу Фэй. – В честь праздника давай съедим что-нибудь дорогое.

Выбрав всё необходимое, ребята направились в сторону кассы. Когда Цзян Чэн посмотрел на неё издалека, то тут же замер, а затем резко рванул вперёд и, обернувшись на бегу, бросил:

– Блядь, я пойду займу место в очереди.

Вереница покупателей растянулась от кассы до полок с товарами и даже свернула за угол. Каждый человек толкал перед собой заполненную тележку, поэтому попытка Цзян Чэна быстрее встать в очередь оказалась абсолютно бесполезной.

Когда Гу Фэй подошёл к своему парню, позади него уже выстроилось четверо или пятеро покупателей. Юноше так и не хватило смелости посчитать, сколько людей стояло перед ним.

– Мне кажется, что у нас не получится уйти отсюда раньше полудня, – сказал Цзян Чэн.

– Не волнуйся, – Гу Фэй указал на отдел кулинарии неподалёку от них. – Я проверил, там можно поесть.

– Ты… так спокоен? – радостно спросил Цзян Чэн.

– Конечно, – Гу Фэй придержал тележку. – Если бы я был здесь один, то давно бы забил на эти покупки и просто ушёл. Но когда ты рядом со мной, ожидание меня не беспокоит… Правда, так ты потратишь отведённое на учёбу время.

– А вот и нет, – Цзян Чэн приподнял брови и вытащил из заднего кармана толстую стопку сложенных пополам листов. – Нет такого места, где я бы не смог заниматься.

– Ебать, – Гу Фэй был ошеломлён тем, что юноша принёс с собой тест по английскому языку.

– Я не специально настолько крут, – Цзян Чэн достал ручку из другого кармана. – Суть в том, что праздники продлятся всего лишь несколько дней, поэтому в среднем мне придётся выполнять по два теста в день.

Гу Фэй долго смеялся, а потом взял упаковку йогурта и, поставив её на детское сиденье тележки, сказал:

– Сможешь писать на ней?

– Ну, – Цзян Чэн наклонился и попробовал. – Можно ещё что-нибудь подложить.

Гу Фэй поставил на йогурт коробку апельсинового сока.

– Вот так?

– Сойдёт, – Цзян Чэн положил лист на импровизированную подставку, опустил голову и начал писать.

Невероятное ощущение.

Гу Фэй придерживал тележку одной рукой и смотрел на профиль Цзян Чэна. Тому понадобилось меньше минуты, чтобы войти в учебный режим. Вероятно, юноша даже не видел и не слышал шумную толпу, которая его окружала.

Перед ним только корявые… уже не настолько корявые слова.

Очередь продвинулась на полметра вперёд, но Гу Фэй даже не шелохнулся. Это крохотное расстояние было слишком незначительным. К тому же его парень выводил ухудшенную версию своих каракулей, поэтому он не мог пошевелиться.

Старушка, стоявшая за Цзян Чэном, потеряла всякое терпение и толкнула его тележкой в зад, прикрикнув:

– Двигай вперёд! Не спи!

Юноша не перестал писать, словно вообще ничего не почувствовал.

Гу Фэй взглянул на пожилую женщину, подошёл к передней части тележки и встал перед ней, занимая пустое полуметровое пространство, а затем снова перевёл глаза на женщину и сказал:

– Двигать куда?

Свирепо посмотрев на него, старушка отвернулась и стала ругаться вполголоса.

Через некоторое время Цзян Чэн прекратил писать и подтолкнул тележку.

– Посторонись.

– Я думал, ты не заметил, – Гу Фэй отошёл в сторону и подвинулся немного вперёд.

– Я всё слышал, но в такие моменты мой мозг движется по одноколейке, и я не могу обрабатывать другую информацию. Когда я отвечаю на вопрос, то выпадаю из этого мира, – прошептал Цзян Чэн, просматривая следующее задание. – Но как только ты заговорил, я в него вернулся. Я очнулся, лишь услышав твой голос.

– Какое-то волшебство, – улыбнулся Гу Фэй.

– Чэн-гэ покажет тебе первый эпизод шоу «Волшебный сюэба», – юноша покрутил ручку, – под названием… «Ответ на вопрос» или «Погружение в созерцание»?

Цзян Чэн закончил тест, а тем временем люди, которые стояли перед ним в очереди, пришедшие в супермаркет, чтобы вынести из него всё, что только можно, наконец расплатились и ушли. Ребята подошли к кассе.

Одним плавным движением Гу Фэй взял маленькую коробочку с небольшой полки рядом с кассиром и бросил её в тележку.

Сгибая листы обратно пополам, Цзян Чэн посмотрел на брошенный парнем предмет.

«Ультратонкие. Для бóльшей чувствительности».

Эти простые четыре слова заставили юношу немедленно понизить голос, когда он произнёс:

– Ты собрался купить их?

– А что не так? – Гу Фэй посмотрел на Цзян Чэна и тоже понизил голос. – Они как раз закончились.

– Ты не можешь купить их в аптеке?

– Так проще. Тем более с учётом подарочной карты, – ответил Гу Фэй.

– Тебе ни капельки не стыдно перед всеми этими людьми? – Цзян Чэн подтолкнул коробочку пальцем, запихивая её поглубже в кучу других товаров.

– Нет, – засмеялся Гу Фэй. – Если тебе стыдно, не пользуйся ими.

– Рано или поздно ты совратишь меня с пути истинного, – вздохнул Цзян Чэн. – Рано или поздно.

***

Завершив новогодние покупки, ребята принесли их в магазин, перекусили на скорую руку, а потом Гу Фэй проводил Цзян Чэна домой.

– Сегодня мне нужно привести свой дом в порядок. Уборка и всё такое, – сказал Гу Фэй. – Вечером я вернусь к тебе и тоже приберусь.

– У меня довольно чисто, здесь нечего убирать, – Цзян Чэн огляделся по сторонам.

– Тогда я просто вытру пыль. Не беспокойся об этом, – Гу Фэй поцеловал его. – Садись за свои книги.

– На ужин всё равно должно быть какое-нибудь мясо. Не ограничивай его сегодня только потому, что завтра будет большое застолье. Пусть будут овощи, но и мясо там тоже должно быть, – проинструктировал Цзян Чэн. – Не нужно готовить ничего особенного. Хватит и жареной капусты с ломтиками свиной грудинки.

– Понятно, – Гу Фэй долго смеялся. – Почему ты такой ненасытный?

Когда любимый ушёл, Цзян Чэн сел за стол, откинулся на стуле и потянулся, прислушиваясь к сильному северному ветру, дувшему снаружи. Сразу после полудня небо затянуло облаками, и вот-вот должен быть пойти снег.

За окном такая холодная и паршивая погода, а дома тепло, моё тело согрето, и мне уютно в этом одиночестве. «Почему ты такой ненасытный?». Точно, всему виной это странное чувство. Даже если на улице чертовски холодно, рядом со мной есть человек, который исполнит все мои маленькие желания. Иногда я могу быть тираном, а иногда – безумцем, но мне больше не нужно прятать свои чувства глубоко внутри. «Я хочу съесть то-то и то-то. Мне нужно вон то и вот это». Я больше не буду молчать из страха, что мне откажут.

– Ах… – Цзян Чэн размял связки и снова сладко потянулся.

Просто восхитительно.

***

Гу Фэй мог удивить Цзян Чэна множеством разных способов, но, когда дело касалось уборки, всё было вполне предсказуемо. В конце концов, его парень сюэджа, поэтому не было и речи о какой-либо системе наведения порядка.

По сравнению с Цзян Чэном, от которого с раннего детства требовали поддерживать в доме чистоту и порядок, юноша просто сгребал все вещи в кучу, потом распихивал их по разным скрытым от глаз местам, например, ящикам и шкафчикам, и считал работу сделанной.

Если в квартире Цзян Чэна и было что-либо, что можно было бы убрать, так это громоздившиеся повсюду книги и учебные материалы.

Собрав их в стопку, Гу Фэй растерялся.

– Что мне теперь с ними делать? Их некуда спрятать.

– Материалы могут понадобиться мне в любой момент, так зачем их прятать? – вздохнул Цзян Чэн.

– Тогда неважно, – Гу Фэй рухнул на кровать. – Эй, оказывается, у тебя дома действительно нечего убирать. Хотя ты довольно долго живёшь в этой квартире, здесь совсем не грязно.

– Обычно я сразу навожу за собой порядок и кладу вещи туда, откуда я их взял, – ответил Цзян Чэн. – Я не люблю делать уборку, поэтому стараюсь не устраивать бардак, чтобы потом не пришлось его разгребать.

– Мне слишком лень возвращать вещи на место, – усмехнулся Гу Фэй.

– Тогда придётся прибираться. Положить что-то на место занимает секунду, а вот наводить потом чистоту – часы. Какой вариант эффективнее? – Цзян Чэн покосился на своего парня. – Не удивительно, что он сюэджа…

– У меня нет на это времени. А когда оно появляется, то мне совсем не хочется двигаться, – вздохнул Гу Фэй.

Цзян Чэн ничего не ответил.

Гу Фэй прав. Ведь у него и так полно забот, которые ежедневно выматывают его, так что на такие мелочи просто не остаётся сил. Когда же ты перестанешь так сильно уставать?

Цзян Чэн уставился на лежащий перед ним тест.

Вступительные экзамены уже почти наносу? Скоро я уеду? Ещё немного, и мы разлучимся? Приближается то самое «будущее», на которое у нас так и не нашлось ответов?

***

Рано утром в канун Нового года Цзян Чэна разбудил грохот петард. На самом деле с началом двенадцатого лунного месяца они взрывались каждый день. Фейерверки и петарды не были запрещены в районе сталелитейного завода, поэтому люди запускали их с утра до ночи. Они делали это сразу после пробуждения, за завтраком, обедом и ужином, и уж тем более тогда, когда им нечем было заняться.

Однако сегодня кто-то этажом выше запустил петарду с помощью бамбукового шеста прямо из окна, которое находилось как раз над окном его гостиной. Звук был настолько громким, что Цзян Чэну показалось, что его кровать вот-вот рухнет вниз, а ещё через секунду обрушится и само здание.

– Ай! – Цзян Чэн беспомощно перевернулся.

Гу Фэй сел, на секунду застыв, но потом быстро встал с кровати и позвал:

– Чэн-гэ.

– М-м… – ответил Цзян Чэн, прячась под одеяло.

– Я иду в магазин. Думаю, Эр Мяо уже там, – сказал юноша, одеваясь. – Мне нужно заняться готовкой. Как проснёшься, сразу приходи завтракать.

– Хорошо, – Цзян Чэн повернул голову. – Я потом помогу тебе сделать пельмени.

– Лучше побудь с Эр Мяо, – ответил Гу Фэй. – Ты уже давно не играл с ней. Она спрашивала о тебе вчера.

– Что именно? – Цзян Чэн снова повернулся и посмотрел на него.

– Она просто сказала «Чэн-гэ», – Гу Фэй натянул штаны.

– И всё? – удивлённо спросил юноша.

– Да. Радуйся, что хотя бы так, – ответил Гу Фэй.

– Гу Мяо разговаривает только с тобой?

– Угу, – кивнул его парень. – Со мной она тоже не особо много разговаривает, только иногда. Вскоре после того, как Эр Мяо научилась говорить… Я не думаю, что она овладела этим навыком до конца, поэтому могло быть и хуже.

– Ага, – вздохнул Цзян Чэн.

– Поспи ещё немного. Сейчас только восемь часов, – Гу Фэй плюхнулся на кровать и поцеловал его в лоб. – Не забудь взять с собой книги, когда пойдёшь к нам, сюэба.

***

Захватив учебник, суперотличник подъехал на велосипеде к магазину Гу Фэя. В это момент у лавки по соседству запускали петарды. Как только Цзян Чэн слез с велосипеда, за его спиной раздался взрыв, мгновенно заставивший его почувствовать себя в пучине хаоса.

Тут же он увидел, как фигурка в красном вылетела из переулка между магазином его парня и районной больницей и с громким свистом понеслась в сторону огня и дыма позади него.

– Эр Мяо! – крикнул Цзян Чэн.

Сегодня Гу Мяо была одета особенно нарядно. На ней был красный пуховик, зелёные леггинсы, красные ботинки и длинный белый шарф.

После того, как девочка нырнула в дымовую завесу, Цзян Чэн потерял её из виду. Всё, что он мог разглядеть, – это размытую красную колыхающуюся тень. Через несколько секунд Гу Мяо вынырнула из облака с радостным выражением на лице.

– Эр Мяо! – Цзян Чэн раскинул руки и преградил ей путь.

Гу Мяо резко затормозила, повернув скейтборд в сторону, и остановилась перед ним. Улыбнувшись юноше, девочка протянула руку, щёлкнула пальцами и подняла большой палец вверх.

– Счастливого Нового года, – Цзян Чэн тоже щёлкнул пальцами и поднял большой палец вверх.

Спрыгнув со скейтборда, Гу Мяо подтолкнула доску носком ботинка и, поймав её рукой, потащила парня в магазин.

Хлопчатобумажная занавеска над входной дверью совсем не справлялась с дымом от петард. Всё помещение было наполнено запахом пороха, усиливающего аромат приближающегося праздника.

Гу Фэй пришёл с заднего двора, неся таз; его руки были перепачканы мукой.

– Уже пора лепить пельмени? – спросил Цзян Чэн.

– Пока нет, я только закончил месить тесто, – Гу Фэй отщипнул кусочек теста и дал его Гу Мяо, которая выжидающе смотрела на брата, а затем указал на тепловой шкаф* рядом с собой. – Будешь паровые булочки? Ещё есть обычное и соевое молоко.

*Оборудование, предназначенное для нагрева, поддержания температуры или разогрева продуктов, посуды или других предметов.

– Хорошо, – Цзян Чэн кивнул, открыл дверцу шкафа и вытащил оттуда две булочки. – Зачем ты вообще их испёк? Сегодня ведь никто не станет их покупать, верно?

– Я приготовил их специально для тебя. Ни на что другое у меня не было времени, – улыбнулся Гу Фэй. – Выбери, какое молоко ты хочешь. Оба есть в горячем виде.

– Когда придёт твоя мама?

– Скоро, – Гу Фэй посмотрел на часы на стене. – Ли Янь и Лю Фань будут после обеда.

– После обеда? – ошеломлённо переспросил Цзян Чэн. – Они не будут есть пельмени у себя дома?

– У них очень большие семьи, поэтому во время Нового года из-за того, что самые младшие носятся туда-сюда, дома всегда творится бедлам, – взглянув на входную дверь, Гу Фэй внезапно замер, при этом его лицо немного исказилось.

Цзян Чэн проследил за его взглядом и обернулся. Занавеска была приподнята, а в дверях стояла мама Гу Фэя. Рядом с ней был… человек с конским хвостом, которого он уже видел здесь однажды.

Мужчина так и не поменял причёску, но добавил к ней солнцезащитные очки.

Небо всё ещё было затянуто облаками, и время от времени падали снежинки. Глядя на улицу перед магазином, которую полностью заволокло дымом, и на тёмные очки на лице этого человека, Цзян Чэну захотелось подойти и вручить ему трость для слепых.

– Проходи, – сказала женщина своему спутнику. – Это мой сын Гу Фэй. Вы ещё не встречались, да? Моя дочь Гу Мяо и одноклассник сына Цзян Чэн.

– С Новым годом, тётушка, – Цзян Чэн поздоровался с ней и кивнул «конскому хвосту».

Он не мог назвать мужчину «дядюшкой», потому что тот был не очень старым, а использовать «дагэ*» показалось ему попросту глупым, поэтому оставалось только промолчать.

*Обращение «старший брат» или «большой брат» в Китае.

– Как это понимать? – стряхивая муку со своих рук, спросил Гу Фэй.

Цзян Чэн посмотрел на своего парня, внутренне готовясь в любой момент броситься к нему, чтобы остановить. В конце концов, сегодня был праздник, и мама Гу Фэя со своим другом очень красиво нарядились. Было очевидно, что они тщательно готовились то ли для знакомства с её сыном, то ли для свидания. В любом случае, было бы совершенно неуместно избить кого-то в такой день.

– Давайте просто поедим все вместе, – мама Гу Фэя схватила сына за руку, вытащила его на задний двор и прошептала: – Не делай недовольное лицо.

– Это ведь он ударил тебя в прошлый раз? – очень громко спросил Гу Фэй, давая понять, что он не собирался никому делать никаких поблажек.

– Это был не он… – всё так же тихо ответила женщина.

Цзян Чэн не мог расслышать, о чём они говорили на заднем дворе.

Атмосфера тут же стала немного неловкой.

«Конский хвост» стоял в двух шагах от входной двери, а Цзян Чэн и Гу Мяо находились перед кассой. Девочка не понимала, что происходит, поэтому продолжала держать скейтборд в одной руке и разминать кусочек теста в другой, пристально смотря на мужчину своими холодными и равнодушными глазами.

Цзян Чэн в последнее время так сильно перетруждал свой мозг, что именно в этот момент он не смог придумать, что сказать, и просто старался не пялиться на незадачливого ухажёра, как это делала Гу Мяо.

– Я не бил её, – произнёс мужчина. – Это был её бывший, и я уже разобрался с ним.

– М-м, – ответил Цзян Чэн, всё ещё не зная, что сказать.

«Конский хвост» больше ничего не добавил и, выпрямившись, стоял на месте, немного приподняв лицо.

Цзян Чэн облокотился на стойку кассы и стал напевать про себя песню, начав со строчки припева «Я и моё последнее упрямство»*.

*Хит «Упрямство» (倔强) группы Mayday (五月天).

Я и моё последнее упрямство, сжимаю кулаки – не сдамся. Рай ли ждёт за поворотом, но даже в отчаянье – нет места безнадёжности…

Пропев половину, он вдруг понял, что мог бы спеть эту песню своему любимому.

Гу Фэй с мамой наконец вернулись в магазин. Юноша молчал, а женщина помахала рукой мужчине и произнесла:

– Ну же, поторопись и приступай к делу.

«Конский хвост» кивнул и последовал за ней на задний двор.

– Приступать к чему? – Цзян Чэн был ошеломлён.

– Готовке. Моя мама привела повара, чтобы он приготовил праздничные блюда, – ответив, Гу Фэй внезапно рассмеялся. – Я даже злиться больше не могу.

– Этот парень повар? – переспросил Цзян Чэн.

– Угу, – улыбаясь, Гу Фэй вздохнул. – Если он умеет, пусть готовит, без разницы.

– Ну, прекрасно же, – Цзян Чэн сжал руку парня. – По крайней мере, это лучше, чем всё время сверяться с телефоном, пока ты сам готовишь.

– Ага, – кивнул Гу Фэй. – Мне действительно уже всё равно, это не имеет значения.

– Больше народу на Новый год – веселее, – Цзян Чэн задумался на мгновение. – Может, пойдём запускать петарды?

– Хорошо, – Гу Фэй хлопнул в ладоши. – Эр Мяо!

Гу Мяо повернула голову, и, наклонившись, её брат сказал:

– Пойдём запускать петарды?

Девочка энергично закивала.

Несколько дней назад Гу Фэй накупил кучу петард и фейерверков (целых две коробки), которые он спрятал под прилавком. Ребята наполнили ими рюкзак и вместе с Гу Мяо вышли на улицу.

В этот час большинство семей уже собралось за праздничными столами, но из-за непрерывной пальбы петард снаружи совершенно невозможно было расслышать собеседника.

Изначально молодым людям хотелось найти какое-нибудь не слишком задымлённое место. Однако, побродив по улице, они поняли, что сейчас им такого просто не найти. Цзян Чэн опустил рюкзак на землю и сказал:

– Давай здесь!

Когда Гу Фэй достал фейерверки и расположил их на земле, Гу Мяо начала воодушевлённо кататься вокруг них на скейтборде.

Как только красочные фейерверки взмыли ввысь, девочка засвистела.

– Правда, красиво? – Гу Фэй наклонился поближе к уху Цзян Чэна и закричал.

– Очень! – Цзян Чэн посмотрел на него. – Почему ты кричишь? Мы же поджигаем фейерверки, а не петарды!

Прямо сейчас вокруг них было значительно тише, чем прежде, поэтому голос Гу Фэя прозвучал невероятно громко.

– Я не знаю! – продолжил надрывать горло Гу Фэй. – Просто хочется кричать!

– Ну так кричи! – Цзян Чэн запрокинул голову. – А-а-а-а-а-а…

– А-а-а-а-а-а… – Гу Фэй повторил за своим любимым.

Глава 97 - Хотя каким бы ни получился ответ, это было лишь мгновением по сравнению с ∞

Запрокинув головы, они вдвоём долго кричали «А-А-А-А-А». Казалось, все тревоги куда-то отступили, однако, немного поорав в таком положении, Цзян Чэн вскоре почувствовал небольшую нехватку воздуха.

Он быстро достал телефон и сказал:

– Стой, не двигайся, замри так.

– Ты фотографируешь? – Гу Фэй повернулся.

– Мгм, подойди ближе, – Цзян Чэн поднял телефон вверх, и они оба посмотрели в камеру. – Теперь кричи… А-А-А-А…

Гу Фэй рассмеялся, а потом принялся кричать с новой силой. Цзян Чэн сделал снимок:

– Хорошо получилось, только у меня уже шея болит.

– Давай устроим фейерверк, – Гу Фэй пнул пластиковый пакет.

– Эр Мяо не побоится его зажечь? – на всякий случай спросил Цзян Чэн.

– Нет, но сама она их не запустит, – сказал Гу Фэй. – Тебе нужно будет помочь ей.

– Ладно, – Цзян Чэн достал пачку сигарет. – Тогда мы с ней вместе пойдём.

– Эй-эй-эй, – Гу Фэй протянул Цзян Чэну зажигалку. – Ты собрался фейерверки от сигареты зажигать?

– … Ой, забыл, – Цзян Чэн взял зажигалку, которая была немного длиннее обычной. – Пойдём, Эр Мяо, зажжём фейерверки?

Гу Мяо села рядом с ним, не отпуская свой скейтборд, и Цзян Чэн вложил зажигалку ей в руку и сказал:

– Нажми сюда.

Придерживая палец Гу Мяо, они вместе зажгли маленький огонёк, затем он взял её за руку и потянулся, чтобы поджечь фитиль.

– Вот так, получилось! – Цзян Чэн отвёл девочку на пару шагов назад.

Фейерверк, который они подожгли, представлял собой связку из восьми палочек, и хотя при дневном свете зрелище было не таким впечатляющим, Гу Мяо взволнованно присвистнула, когда посыпались искры.

В пакете, который принёс Гу Фэй, их было не так много, но Гу Мяо отличалась от других детей: для неё любование фейерверками было особым ритуалом. Другим детям нравилось просто смотреть, как разноцветные огоньки вылетали и взрывались один за другим, но Гу Мяо радовалась каждому из них по-особенному, девочка каталась на скейтборде и делала пару кругов по двору, прежде чем вернуться и зажечь новый. А если кто-то рядом запускал петарды, ей необходимо было проехать сквозь дым.

Поэтому, чтобы запустить все фейерверки, им потребовался почти час.

– Ладно, идём, – скомандовал Гу Фэй. – Остальное запустим ближе к вечеру, когда стемнеет.

Цзян Чэн уже собирался заговорить, когда с другой стороны задымлённой улицы раздался крик, – казалось, что благодаря окружающему антуражу всё напоминало сцену из фильма ужасов.

Голос прозвучал громко и отчётливо.

– ФэйФэй, МяоМяо и одноклассник… пора есть…

– Твою мать! – Цзян Чэн в шоке повернулся и уставился на Гу Фэя. – Это кто?

– Кто же ещё, – на лице Гу Фэя появилось сложное выражение.

– Парень с конским хвостиком?

– … Ты и ему прозвище придумал? – вздохнул Гу Фэй. – Пойдём, посмотрим, как готовит этот парень с хвостиком.

– «Парень с хвостиком» слишком долго произносить, можно просто «Хвостик», – поправил его Цзян Чэн.

– Хвостик, – повторил Гу Фэй, пока они шли в сторону магазина.

– И всё-таки… Почему он так ласково назвал тебя «ФэйФэй», разве парни так делают? – Цзян Чэн всё ещё не мог прийти в себя от этого голоса. – Я сначала подумал, что это мама тебя зовёт, ФэйФэй.

– Спорим, я тебя ударю? – Гу Фэй искоса взглянул на него.

– Ну, давай, попробуй – или ты мне не соотечественник, – в этот момент Цзян Чэн понял, насколько он счастлив. В наполненном дымом воздухе было сложно хоть что-то разглядеть, но он точно знал, что рядом с ним находится человек, который был ему дороже всех: они вместе гуляли по этой улице, вместе покупали продукты, вместе запускали фейерверки и вместе ели в канун Нового года…

Какое прекрасное чувство.

Он слегка подпрыгнул, сделал большой шаг вперёд левой ногой и приземлился напротив Гу Фэя, затем, встав в боевую позу, принялся поддразнивать:

– Вперёд, нападай, докажи, что настоящий китаец.

Гу Фэй спокойно посмотрел на него, а через несколько секунд вдруг развернулся и побежал:

– Беги, Эр Мяо! Там монстр!

Он свистнул, и Гу Мяо тут же вскочила на скейтборд и тоже бросилась прочь.

***

Парень с конским хвостом довольно быстро справился с приготовлением еды. К тому времени, как они вернулись в магазин, на столе уже стояли шесть блюд и суп.

Шеф-повар полностью оправдал ожидания.

Судя по количеству еды, этот парень, вероятно, работал не в очень престижном заведении, однако еда пахла просто восхитительно – только приблизившись к магазину, можно было оценить мастерство кулинара.

– Отличная работа, – похвалил Цзян Чэн, садясь за стол.

– Ну, я в этом профессионал, – Хвостик взмахнул рукой. – Ничего особенного.

– Пойду принесу алкоголь, – мама Гу Фэя подбежала к полкам, с алкогольными напитками, и взяла бутылку «Цзинь Лю Фу»*. – Вот эта подойдёт.

*Цзинь Лю Фу (金六福白酒) – алкогольный напиток крепостью 52%.

– Эр Мяо, сходи и возьми себе чего-нибудь, – Гу Фэй посмотрел на сестру.

Гу Мяо подошла к холодильнику и достала банку пива, затем повернулась и посмотрела на Гу Фэя.

–... Хорошо, – кивнул Гу Фэй.

– МяоМяо, подойди, – Хвостик достал из кармана красный конверт. – Держи.

Гу Мяо не обратила внимания на этот любезный жест, сосредоточившись на том, чтобы открыть баночку хмельного.

– Эр Мяо? – позвала её мама. – Дядя даёт тебе деньги на удачу.

Гу Мяо по-прежнему не поднимала головы. Наконец, открыв пиво, она запрокинула голову и сделала несколько глотков, затем вытерла рот и села, уставившись на еду.

– Эр Мяо, – заговорил Гу Фэй.

Гу Мяо подняла голову.

– Дядя даёт тебе деньги на удачу, возьми и поблагодари его, – спокойно сказал Гу Фэй, глядя на девочку.

Гу Мяо наконец обернулась и посмотрела на дядю с деньгами. Она встала, сначала поклонилась, а затем вежливо приняла красный конверт.

– Что ж, – Хвостик снова сунул руку в карман. – ФэйФэй…

– Не надо, – Гу Фэй замер, но затем крайне неловко махнул рукой. – Это лишнее.

– Ох, ну перестань, – мама Гу Фэя остановила его. – Он уже не ребёнок.

После нескольких неловких попыток заговорить Хвостик в конце концов убрал красный конверт. Тем временем женщина подняла свой стакан и произнесла тост:

– Давайте выпьем за счастливое будущее моего сына, здоровье моей девочки и за то, чтобы Цзян Чэн поступил в престижный университет…

– А как же я? – спросил Хвостик.

Цзян Чэн слегка удивился, услышав в его голосе жалобные нотки, и бросил взгляд в сторону Гу Фэя.

Гу Фэй держал в руках стакан, стараясь демонстрировать невозмутимое выражение лица, что у него явно не получалось.

– А-а, ты, – хихикнула мама Гу Фэя, слегка прислонившись к расстроенному парню. – Пусть всё идёт своим чередом.

Её тон стал наигранно милым; в то же время пот на лбу Цзян Чэна чуть ли не капал на пол, а Гу Фэй просто смущённо отвернулся.

Только Гу Мяо вела себя как обычно и безучастно смотрела на праздничный стол.

После этого разговора мама Гу Фэя и Хвостик внезапно начали вести себя уж слишком по-романтически, как будто вокруг кроме них никого не было, не опуская стаканы, они начали откровенно флиртовать друг с другом, совершенно забыв, что не одни.

Гу Фэй слегка стукнул своим стаканом по стакану Цзян Чэна:

– Пусть Чэн-гэ в этом году ждут только победы.

– Пусть у тебя тоже всё получится, – Цзян Чэн краем глаза заметил, что другая пара всё ещё пребывает в своём собственном мире, поэтому тихо добавил: – Мой парень.

Гу Фэй усмехнулся и сделал глоток, затем потянулся и стукнул своим стаканом по пивной банке Гу Мяо:

– Пусть Эр Мяо поскорее вырастет.

– И пусть с каждым днём она добьётся всё больших успехов, – Цзян Чэн тоже стукнул своим стаканом по банке пива.

Только когда они начали есть, мама Гу Фэя и Хвостик наконец вернулись из своего мира; забыв о тосте, они просто принялись за еду.

Гу Фэй и Цзян Чэн почти не разговаривали во время ужина, однако неловкого молчания не было, потому что прямо напротив них сидела очень милая пара, которая то и дело флиртовала друг с другом, лишь изредка отвлекаясь на еду.

В промежутке между взаимными ухаживаниями и комплиментами, мама Гу Фэя подпирала подбородок рукой и слушала, как её ухажёр хвастается своими подвигами.

Стоит отдать должное: его рассказы были более или менее сдержанными и касались только того, что в этом году он хотел бы взять на себя управление бизнесом своего начальника. На протяжении всего разговора Цзян Чэн держался, чтобы не спросить у этого парня, в курсе ли его начальник о его планах… Однако те двое были так увлечены разговором, что никто другой не мог вставить ни слова.

Готовил Хвостик неплохо: еда хорошо пахла и была довольно вкусной. Гу Мяо с удовольствием пробовала все блюда, что он приготовил, не забывая при этом делать глоток пива после каждого кусочка мяса. За этим было довольно забавно наблюдать.

Влюблённые, сидевшие напротив, вероятно, были не так голодны, Цзян Чэн почти не видел, чтобы они прикасались к еде.

– Мы пойдём прогуляемся, – когда ужин подошёл к концу, мама Гу Фэя встала из-за стола. – Нам нужно насладиться атмосферой Нового года.

– Мгм, – кивнул Гу Фэй.

– Хорошей прогулки, – Цзян Чэн тоже кивнул.

– Спасибо, – сказала женщина, вытаскивая Хвостика наружу. Вскоре с улицы послышался удаляющийся звук мотоцикла.

Цзян Чэн откинулся на спинку стула и, вытянув ноги перед собой, посмотрел на Гу Мяо, которая всё ещё была занята поглощением еды.

Стоявший рядом с ним Гу Фэй закурил сигарету:

– Будешь?

– Чуть позже, – ответил Цзян Чэн. – Я хочу съесть ещё пару кусочков.

– Ужин был довольно вкусным…

– Мгм, – Цзян Чэн налил себе тарелку супа. – Так этот парень… отличается от предыдущих?

– Не знаю, – нахмурился Гу Фэй. – Были парни, которые вселяли даже больше надежд, чем этот, но всё заканчивалось одинаково.

– Тогда… – юноша посмотрел на него.

– Пока он не ворует деньги из кассы, – Гу Фэй слегка откинулся назад, – я не буду вмешиваться. В конце концов, мы взрослые люди.

– Ага, – Цзян Чэн взял бутылку, слегка встряхнул её и вслух задумался, наполняя стакан своего парня. – Он что, выпил перед тем, как сесть за руль?

– Ай, – рассмеялся Гу Фэй. – Честно говоря, Чэн-гэ, ты… Он выпил всего один стакан.

– Что-то мне подсказывает, что, когда сюда днём придут Ли Янь и ребята, вы так напьётесь, что, наверное, будет лучше просто пересесть на велосипеды, – подшутил Цзян Чэн. – Одним стаканом тут точно не обойдётся.

– Обычно после застолья мы никуда не уезжаем, нам некуда, – улыбнулся Гу Фэй. – Мы просто сидим здесь, смотрим телевизор, болтаем о всякой фигне и иногда играем в карты.

– Прям пенсионеры какие-то, – подметил Цзян Чэн.

– Мгм. Я уже насладился своей юностью в постели с тобой.

Цзян Чэн бросил на него быстрый взгляд:

– Следи за словами.

– В постель, в постель, в постель, в постель, – пропел Гу Фэй. – Уложи, уложи, уложи его в постель.

– Боже, иди спать, – рассмеялся Цзян Чэн.

После того как Гу Мяо доела последнее рёбрышко, парни вдвоём убрали со стола.

Цзян Чэн отвечал за мытьё посуды, и хотя он терпеть не мог это занятие, в этот раз, наверное, он впервые делал это с удовольствием. Гу Фэй включил музыку на телефоне, что ещё больше подняло Цзян Чэну настроение.

Примерно в это время все семьи собрались за столом, поэтому звук фейерверков снаружи немного стих. Цзян Чэн вышел из кухни и встал во дворе, прислушиваясь к отдалённым свистящим звукам хлопушек.

В прошлом он воспринимал Новый год как ещё один обычный день. Всякий раз, когда он слышал эти громкие звуки, ощущал только накрывающее его раздражение; из-за шума не было слышно даже собственных мыслей, что странным образом наводило тревогу. Впервые в жизни он слушал это громкое эхо с таким спокойствием – казалось, что даже увядший облик сталелитейного завода словно оживился благодаря Новому году.

– Снег пошёл! Хорошо, что успели! – донёсся из магазина голос Лю Фаня.

Цзян Чэн поднял голову – и правда, на ветру кружились совсем маленькие снежинки, одна из них легко коснулась его щеки, подарив невесомое ощущение прохлады, которое вскоре исчезло.

Он повернулся и зашёл обратно в магазин. Лю Фань, Ли Янь и Ло Юй только зашли на порог и энергично снимали куртки.

– Цзян Чэн! С Новым годом! – поприветствовал Ло Юй.

– С Новым годом, – Цзян Чэн улыбнулся.

– Я думал, ты и сегодня весь день за уроками проведёшь, – подшутил Ли Янь. – Да Фэй сказал, что ты с утра до ночи от учебников не отходишь.

– Когда вернусь домой, снова сяду за учёбу.

– … Может, останешься подольше? Домой вернуться всегда успеешь, – предложил Ли Янь. – Мы кучу еды принесли, оставайся.

– Я уже не могу, слишком много съел, – Цзян Чэн похлопал себя по животу. – Объелся.

– Цзян Чэн, хочу тебе кое-что дать, – Лю Фань подошёл к нему с большим пакетом. – У Чэнь Цзе есть друг, который проходит стажировку в Первой школе, мы попросили его взять учебные материалы у старшеклассников.

– Офигеть, – рассмеялся Гу Фэй. – Вот это вы даёте.

– Как люди, которые никогда не учились в колледже, мы уважаем и завидуем тем, кто усердно трудится, – Ли Янь улыбнулся и присел, затем достал красный конверт и сунул его в карман Гу Мяо. – Это деньги на удачу от всех твоих старших братьев, положи их себе, а со своим братом не делись.

Цзян Чэн почувствовал невыразимое волнение, когда взял в руки тяжёлый пакет. Только спустя долгие несколько минут, он наконец смог сказать:

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, – улыбнулся Лю Фань.

Все рассмеялись, а Ло Юй вздохнул:

– Чего все такие серьёзные, мне теперь даже неловко.

Чуть позже они плюхнулись на стулья и начали болтать.

Цзян Чэн достал несколько листков и посмотрел их. Это были пробные тесты, которые раздавали в Первой школе в последние недели перед каникулами, а также другие полезные материалы от преподавателей. Некоторые из заданий совпадали с теми, что им давали в Четвёртой школе, но большинство из них он никогда раньше не видел.

Цзян Чэн никак не ожидал, что Ли Янь и ребята достанут для него что-то настолько полезное. А ещё было довольно странно, что подготовка к экзамену так заинтересовала тех, кто целыми днями бездельничал.

Именно по этой причине он внезапно почувствовал нарастающее давление.

Взглянув на Гу Фэя, который сидел напротив него и внимательно слушал разговоры ребят, он подумал: «А что Гу Фэй ожидает от меня?»

***

Когда Ли Янь предложил сыграть в карты, Цзян Чэн всё же принял решение вернуться и заняться учёбой.

– Я позову тебя ужинать, когда пельмени будут готовы, – Гу Фэй вышел с ним за дверь. – Хочешь, я отвезу тебя обратно, а вечером приеду?

– Не парься, даже Гу Мяо не нужно, чтобы ты возил её туда-сюда, – усмехнулся Цзян Чэн.

– Это просто оправдание, – потянулся Гу Фэй. – На самом деле я просто хотел ещё немного посмотреть на тебя.

Эти слова вызвали у Цзян Чэна непреодолимое желание обнять любимого прямо посреди улицы и осыпать его поцелуями.

Я просто хотел ещё немного посмотреть на тебя.

Цзян Чэн был таким же. Каждый вечер, когда он готовился к экзаменам, всегда периферийным зрением наблюдал за Гу Фэем. Даже когда он с головой уходил в учёбу, не замечая ничего вокруг, одного слова Гу Фэя было достаточно, чтобы вернуть его обратно.

Хочу смотреть на тебя, хочу слышать твой голос.

Но самым невыносимым было то, что эти дни, когда они проводили вместе каждую свободную минуту, неумолимо подходили к концу, будто обратный отсчёт до экзамена. Чувство паники, которое возникало всякий раз, когда он думал об этом, превосходило даже волнение перед самими экзаменами.

Не дав Гу Фэю проводить себя, Цзян Чэн сам вернулся в квартиру. Если бы они пошли вместе, то не исключено, что продолжили бы гулять туда-сюда между его квартирой и магазином.

Земля перед его домом тоже была усеяна обрывками красной бумаги, а коридоры выглядели так, будто их застелили красной ковровой дорожкой. Цзян Чэн поднялся по лестнице, вдыхая запах пороха, оставшегося от петард.

Здание было старым, но отопление в нём на удивление было хорошим, поэтому, войдя в дверь, слегка замёрзший парень почувствовал волну согревающего тепла.

Он переоделся в удобную одежду, сел за стол и, не теряя ни минуты, начал заниматься.

Сначала он решал пробные тесты из Четвёртой школы, затем учебные материалы, которые прислал ему Пань Чжи, а потом принялся за задания, которые проходили в Первой школе.

В глазах других он, вероятно, выглядел как робот, не способный на усталость. В конце концов, этот сюэба был трудоголиком. У него была сильная самодисциплина, он хорошо учился, обладал отличной памятью и подходил к учёбе с заранее продуманным планом.

Но всё же он был обычным человеком. Его рука то и дело останавливалась посреди предложения из-за утомления, а мозг время от времени переставал работать, пока он заучивал тексты.

С самого детства Цзян Чэн привык стремиться к поставленной цели: он должен был усердно работать и делать всё в лучшем виде. Это было просто стремление к признанию. А теперь причина, по которой он трудился и работал не покладая рук, наконец приобрела более сложный смысл.

У него больше не было другого выбора.

Как и у Гу Фэя.

***

Когда пришло время ужина, Гу Фэй позвонил ему и пригласил на пельмени. Если бы не тот факт, что мелодия звонка Гу Фэя всегда привлекала его внимание, он, вероятно, вообще бы не отреагировал.

Ли Янь и другие ребята уже слепили пельмени. Судя по всему, в десяти из них были монеты, и тот, кому достанется денежный пельмень, исполнит своё желание.

Они не смогли разместить все пельмени на одной тарелке, поэтому Гу Фэй разделил их поровну между всеми гостями. В результате каждый получил по одному юаню – Гу Мяо даже некоторое время непонимающе смотрела на свой откушенный кусочек в котором, к своему удивлению, нашла монетку, но сильнее всех удивился Цзян Чэн, во всех пяти пельменях в его тарелке оказались спрятаны деньги.

– А! – Цзян Чэн бросил взгляд на Гу Фэя, в момент, когда в пятый раз подряд наткнулся на монетку.

– Да Фэй, – Ли Янь не смог сдержать смех. – Так нечестно.

– Вот именно, – Лю Фань подкинул монету в руке и рассмеялся. – А как же наша многолетняя дружба? Теперь всё Цзян Чэну отдаёшь?

– Вам-то не надо сдавать экзамены, – усмехнулся Гу Фэй.

– Тогда мог бы оставить хотя бы одну монетку себе, – заметил Ло Юй. – Мы не сдаём экзамен, а вот ты – да.

Гу Фэй улыбнулся, но ничего не сказал.

***

По мнению Цзян Чэна, основное празднование Нового года закончилось после того, как были съедены все пельмени. Следующие несколько дней каникул он почти не выходил из дома.

Каждые пару дней Гу Фэй вытаскивал его на прогулку, чтобы подышать свежим воздухом, и по пути время от времени задавал ему вопросы по экзаменационным заданиям.

С удивлением Цзян Чэн обнаружил, что, хотя Гу Фэй специально не пытался ничего заучить, однако, даже не сверяясь с ответами, точно знал, правильно ли ответил Цзян Чэн на поставленный вопрос.

– Надо же, – наконец сказал Цзян Чэн. – Ты всё это запомнил?

– Нет, – улыбнулся Гу Фэй. – Я лишь смутно помню некоторые вопросы, дать развёрнутый ответ я точно не смогу.

– Хм… – Цзян Чэн бросил на него взгляд.

Хотя он и не знал, насколько его метод поможет, но он старался постепенно увеличивать количество раз, когда просил Гу Фэя проверить правильность его ответа. Одна из причин заключалась в том, что чем ближе был день экзамена, тем больше ему нужно было освежать свои знания. А другая причина – в глубине души он всё ещё надеялся на лучшее.

Он не говорил этого вслух, но был уверен, что выбранный им метод так называемой «взаимной помощи» рано или поздно принесёт свои плоды. И Гу Фэй ничего бы не заподозрил.

Вот так размеренно прошли зимние каникулы и плавно перешли в начало нового семестра. По сравнению с трагической судьбой Пань Чжи и его одноклассников, которым пришлось приступить к занятиям всего через четыре дня после Нового года, в Четвёртой школе ученикам дали целую неделю отдыха.

– Ребята! Сейчас февраль! Если вы не будете усердно работать в феврале, если вы не будете усердно работать в марте, если вы не будете усердно работать в апреле, если вы не будете… – стоя у доски разглагольствовал Лао Сюй. Вероятно, прежде чем начать свою речь, он не рассчитал, что ему придётся перечислять столько месяцев, от этого ближе к концу он начал запинаться. Сделав небольшую паузу, он пару раз откашлялся, прежде чем продолжить. – Если начнёте учиться только в мае – в июне вас будет ждать разочарование! С этого момента у вас не должно быть свободного времени, нельзя ослаблять хватку…

На следующий день был День святого Валентина. Цзян Чэн вспомнил об этом только тогда, когда Ван Сюй пришёл утром и спросил, что ему подарить И Цзин.

Из-за чрезмерной подготовки к экзаменам в последнее время Цзян Чэн был выжат как лимон. У него не было времени приготовить что-нибудь для Гу Фэя, но он всё равно хотел сделать любимому подарок.

Но что ему подарить?

– Хватит витать в облаках, романтики несчастные! – повысил голос Лао Сюй. – Думаете, я не знаю, чем заняты ваши мысли!

Цзян Чэна слегка вздрогнул и, нахмурившись, машинально бросил взгляд на учителя.

Гу Фэй, сидевший рядом, тут же засмеялся:

– Кажется, Лао Сюй насквозь тебя видит.

Цзян Чэн улыбнулся, но ничего не сказал.

– Мы можем просто запустить пару фейерверков, когда пойдём гулять, – прошептал Гу Фэй. – Сейчас непростое время, перестань об этом думать.

– У нас ещё остались фейерверки? Я думал, Эр Мяо всё повзрывала, – удивился Цзян Чэн.

– Не забивай голову, – успокоил Гу Фэй. – Сейчас они на каждом углу продаются, я уже купил несколько.

– А, – Цзян Чэн рассмеялся, а затем вздохнул. – Ладно, что такое один год в масштабах Вселенной, в следующем году отпразднуем как следует.

– Мгм, – кивнул Гу Фэй.

– В следующем месяце будет первый пробный экзамен, – Лао Сюй как всегда с воодушевлением вещал перед классом. – Вы должны собраться с силами и показать мне, на что способны!

На перемене в классе не слышалось привычной болтовни, – наверное, все слишком увлеклись играми, а большинство вовсе сидели, склонившись над партами, и досматривали сны.

Что ж, первый подготовительный экзамен уже в следующем месяце…

– Посмотрите сюда! Это обратный отсчёт! Видите? – громким голосом продолжил Лао Сюй, приклеив к доске листок с обратным отсчётом. – Поднимите глаза!

Цзян Чэн откинулся на спинку стула. До вступительных экзаменов в университет оставалось 114 дней.

Он знал, что времени было немного, но мысль о том, что осталось три месяца, немного его успокаивала, пока он не осознал, сколько это в пересчёте на дни. Когда он внезапно увидел эти три пугающие цифры, его грудь будто сдавило.

114 дней.

Это время, которое у него осталось, чтобы быть рядом с Гу Фэем, всего 114 дней плюс ещё один… Его разум внезапно помутился, почему до этого момента он даже не смог произвести такой простой подсчёт.

Хотя каким бы ни получился ответ, это было лишь мгновением по сравнению с ∞*.

*Символ бесконечности (∞) – математический символ, представляющий концепцию бесконечности.

Глава 98 - День святого Валентина

Цзян Чэн всегда был равнодушен ко Дню святого Валентина. И в этом году, когда он мог наконец изменить своё отношение к празднику, у него попросту не было на это времени.

К тому же юношу не особо интересовали подобные формальности. Он был занят повторением, прорабатывал вопросы и зазубривал материалы. Хотя его внимание было полностью сосредоточено на учебных пособиях по самым разным предметам, краем глаза он всё-таки посматривал на любимого человека, который сидел на краю кровати и играл в телефоне.

Через несколько минут наступит День святого Валентина.

За окном падал снег, и Цзян Чэн слышал резкое завывание старого северного ветра, проносящегося мимо. От этого звука ему становилось холодно.

Однако в комнате было очень тихо. Она была наполнена теплом, ароматами полуночного перекуса, его негромким повторением вслух, шуршанием кончика ручки по бумаге, а также Гу Фэем, который одним своим видом дарил ощущение умиротворения.

Не традиционных подарков и ритуалов, а именно этой непритязательной простоты больше всего Цзян Чэну и хотелось.

Вступительные экзамены с одной стороны, любовь – с другой. О-хо-хо… «Привет всем! Это первый ментальный стрим участника Цзян Чэна. Последнее время участник Цзян Чэн посвящал всю свою энергию соревнованию по сдаче пробных вступительных экзаменов. Тренер Х, исходя из вашего опыта, каково его нынешнее состояние?» – «Этот участник обладает выдающимися личными навыками и силой воли, а также демонстрирует эмоциональную устойчивость во время соревнования. Многим участникам такой шанс выпадает лишь раз в жизни. Если он выложится на полную, то, я уверен, добьётся отличных результатов». – «Как вы думаете, сейчас он прилагает все необходимые усилия?» – «Очевидно, что нет. Краем глаза он отвлекается на нечто иное… Эй, разве это не победитель турнира “придурков сталелитейного завода”, который транслировался в прошлый раз?»

Мобильный телефон, лежащий на краю стола, издал звук. Цзян Чэн услышал его, но никак не отреагировал. Затем звук повторился.

Телефон издал два сигнала.

Это была единственная информация, которую зафиксировал мозг юноши, находящегося в своём особом учебном состоянии. Что было источником каждого из сигналов (СМС, сообщение в «WeChat» или новостное уведомление), каким было их содержание, нужно ли их проверить, – такие естественные мысли даже не возникли у него в голове.

Как только два сигнала прозвучали, Гу Фэй тихонечко цокнул, и Цзян Чэн тут же пришёл в себя. Посмотрев на своего парня, он произнёс:

– М-м?

– Кто прислал второе? – спросил Гу Фэй.

– Второе? – Цзян Чэн не понял, что тот имел в виду, поэтому потянулся к своему телефону.

Пришло два сообщения. Первое было от Пань Чжи.

> С Днём святого Валентина! Я точно поздравил тебя первым. Автоотправка с безупречным таймингом. Опередит любого томного воздыхателя, которому нужно время, чтобы придумать текст поздравления!

Второе сообщение было от Гу Фэя.

> Посмотри на меня.

Цзян Чэн замер на мгновение, а затем поднял глаза.

– Не важно, день влюблённых это или нет, я всегда рядом, – сказал Гу Фэй. – С Днём святого Валентина, мой парень.

– С Днём святого Валентина, – улыбнулся Цзян Чэн, – мой парень.

– Кто прислал второе сообщение? – Гу Фэй указал на телефон. – Оно пришло раньше моего?

– А, да, – внезапно Цзян Чэн всё понял и, сияя от счастья, повернул к нему экран. – Пань Чжи.

– Ебать, – едва взглянув, Гу Фэй рассмеялся и тут же схватил его телефон, чтобы отправить голосовое сообщение. – Пань Чжи, тебе совсем нечем заняться?

«Блин, ты уже в курсе, – ответ Пань Чжи пришёл незамедлительно. – С Днём святого Валентина и доброй ночи! Вы двое, идите и развлекайтесь».

– Он реально запланировал отправку? – Гу Фэй цокнул несколько раз подряд. – Какой подлый тип.

– Это от скуки, – весело ответил Цзян Чэн, вытаскивая кусочек сушёной говядины из пакетика.

Купленная в супермаркете упаковка почти опустела за два дня. Каждый раз, беря ломтик говядины, он откусывал от него понемногу, как девчонка, не желая кусать по-настоящему.

– Ты не представляешь, сколько всякого мусора хранится в телефоне Пань Чжи. Устройства хватает максимум на три месяца, и потом нужно делать сброс до заводских настроек. После трёх таких сбросов ему приходится покупать новый телефон.

– Ты можешь сразу весь кусок съесть? – посмотрел на него Гу Фэй. – Там же ещё одна пачка осталась, ну чего ты.

– Ещё есть? – Цзян Чэн был ошеломлён. – Разве ты тогда купил не одну упаковку?

– Две, – вздохнул Гу Фэй. – Я думал, что ты суперспособный, но у тебя всё-таки случаются провалы в памяти, когда ты занят повторением.

Цзян Чэн сунул кусок говядины в рот целиком и пожаловался:

– Эй, зашибись! Изумительно! Раньше бы так! Я весь вечер клевал эту говядину как птичка. Мне пришлось сделать больше восьмидесяти укусов.

– Да я только сейчас понял, что ты растягиваешь удовольствие, – Гу Фэй встал, заглянул в пачку и сунул её юноше в руки. – Бери с собой, доешь по пути. Пошли.

– Куда? – Цзян Чэн посмотрел в окно, но не смог разглядеть, насколько сильным был снег.

– Запускать фейерверки, – Гу Фэй подошёл к окну и присмотрелся. – Снегопад поутих. Пойдём? Я думал сделать это днём, но везде слишком много прохожих. А если вечером, то людей будет ещё больше.

– Пойдём! Разомнём ноги и развлечёмся, – Цзян Чэн встал, не отрывая глаз от книги, и потянулся, дочитывая последний абзац. – «Важным символом традиционной китайской культуры является архитектура, также известная как “застывшая музыка”. Символом же вхождения человечества в эру цивилизации считается возникновение письменности… Отличие состоит в том, что китайские иероглифы – фундаментальный признак китайской цивилизации и наряду с историческими текстами служат доказательством древнего происхождения китайской культуры…»

***

Молодые люди укутались потеплее и посреди ночи, несмотря на северный ветер и снег, отправились запускать фейерверки. Во всём районе сталелитейного завода вряд ли можно было найти вторую пару таких безумцев.

К счастью, у Гу Фэя было волшебное средство.

Ощущая себя невероятно счастливым, Цзян Чэн забрался в «булочку», окутанную ветром и снегом, и произнёс:

– Помчали, сердце моё.

– Уже мчу, – Гу Фэй закрыл дверцу и завёл машину. – Сиди смирно, сердце моё.

– Поторопись! – Цзян Чэн похлопал его по спине.

Маленькая «булочка» отправилась в путь.

На улице не было ни одной живой души, и лишь снежинки танцевали в свете фонарей. Цзян Чэну очень нравилось наблюдать за их падением, потому что так он мог видеть траекторию ветра.

Ветер – удивительная вещь. У него нет ни формы, ни цвета, ни запаха. Но при этом ты всё равно видишь его в падении листвы, в кружащихся в воздухе снежинках, в вихре конфетти на земле после взрыва хлопушки, чувствуешь в аромате сухой пожелтевшей травы, в запахе зимней стужи, а также красного пороха…

Хотя улица была пуста, Гу Фэй направил «булочку» в сторону реки. Со дня их последней ссоры они больше сюда не приходили.

В реке не было воды, но зато от берега и до самого русла она была наполнена снегом.

– Днём здесь обязательно кто-нибудь есть, – Гу Фэй вылез из машины. – Самое романтичное место во всём районе сталелитейного завода – это река практически без воды, травы и деревьев.

– Мы с тобой такие романтики, – Цзян Чэн затянул шарф потуже и последовал за Гу Фэем.

Берег был покрыт грязью и камнями, присыпанными снегом. При каждом шаге казалось, что вот-вот поскользнёшься и съедешь на самое дно.

Гу Фэй протянул свою руку назад и, ухватившись за неё, Цзян Чэн спросил:

– Боишься, что я не удержу равновесие и спихну тебя прямо в реку?

– Нет. Как-никак ты играл за школьную баскетбольную команду, – оглянулся на него юноша. – Я просто хотел взять тебя за руку. Она у тебя такая тёплая…

Не успев закончить фразу, Гу Фэй наступил на что-то непонятное и внезапно поскользнулся.

Цзян Чэн машинально усилил хватку и тут же почувствовал сильный рывок. Он отклонился назад в попытке устоять, но ему это не удалось.

Не чувствуя опоры под ногами и не продержавшись и доли секунды, Цзян Чэн приземлился задом на землю. В момент падения он подсёк ногой своего парня, который и так потерял баланс, – и тот рухнул следом за ним.

Гу Фэй упал на Цзян Чэна, и вместе они мячиком покатились с горки вниз, переворачиваясь и скользя, словно на санках, до самого края реки.

– Ебать! – взревел Цзян Чэн, чувствуя, будто кто-то палкой прошёлся по его спине и ягодицам.

– Я раздавил твои яйца? – Гу Фэй, похоже, не пострадал, потому что его возлюбленный послужил ему подушкой.

– Если бы ты их раздавил, то уж, наверное, вряд ли бы сейчас слышал мой голос? – Цзян Чэн пытался приподняться с земли, но его зад продолжал скользить. – Это просто шикарный День святого Валентина, мой парень…

Гу Фэй ущипнул его за ногу, заставляя замолчать. В тот же момент боковым зрением юноша заметил, что недалеко от них на берегу реки был кто-то ещё.

Цзян Чэн резко повернул голову и замер в оцепенении.

– Блядь, – Гу Фэй тихо выругался, встал и протянул Цзян Чэну руку.

Схватившись за неё, тот собрался с силами и поднялся на ноги. Затем они оба развернулись и посмотрели на человека, стоявшего менее чем в десяти метрах от них.

Атмосфера сейчас была крайне странной.

То, что в такой поздний час в этом месте оказался какой-то человек, действительно поражало. Но если им самим пришло в голову посреди ночи устроить свидание в «самом романтичном месте во всём районе сталелитейного завода», то, естественно, другие люди могли подумать о том же самом.

Не было ничего страшного в том, что они с кем-то столкнулись, ведь не все знают их с Гу Фэем в лицо. И не каждый человек обладал таким же богатым воображением, как небожители форума школы «Сычжун»… Кроме того, признавшись тогда Шэнь Ицин в своей ориентации, Цзян Чэн словно сбросил со своих плеч тяжёлый груз, и больше ничего не имело значения.

Однако это был не просто какой-то там человек.

И он не просто узнал их, а, точнее, был довольно хорошо с ними знаком.

С точки зрения подготовки к экзаменам, Цзян Чэн не хотел, чтобы его знакомые именно сейчас узнали о его отношениях, потому что боялся, что это негативным образом повлияет на учёбу.

Значит… пришло время «убрать» Ван Сюя. Не ожидал, что сначала придётся устранить его, а не Чжоу Цзиня.

– Ты… – Гу Фэй заговорил первым. – Что ты здесь делаешь?

– Праздную День святого Валентина, – ответил одноклассник.

На холодном ветру голос Ван Сюя звучал особенно одиноко и даже грустно.

Цзян Чэн ненадолго отложил мысли об убийстве свидетеля, пребывая в шоке оттого, что Ван Сюй совершенно один пришёл на берег реки глубокой ночью в день всех влюблённых, чтобы постоять на холодном ветру и помучить себя.

Что это за психическое расстройство?

– Сам? – Гу Фэй, видимо, тоже был ошеломлён. – Или ждёшь кого-то?

– Думал, что кое-кто придёт, – голос Ван Сюя был полон печали. – Не ожидал, что буду праздновать один.

Цзян Чэн молчал. Только сейчас он заметил два сердечка, аккуратно выложенных фейерверками на маленьком участке земли, покрытой снегом, у ног капитана.

Теперь всё ясно. Ван Сюй бережно подготовил место для любовного признания, но главная героиня, И Цзин, так и не появилась.

– М-м… – даже такой человек, как Гу Фэй, обладавший высоким эмоциональным интеллектом, на какое-то время потерял дар речи, увидев такую сцену.

Берег реки снова погрузился в тишину.

Можно было расслышать звук снега, легонько падающего на землю.

– Вы двое… – Ван Сюй молча стоял на ветру, а потом поднял глаза и уставился на них. – Что вы двое… Блядь?! Вы же не… не можете быть…

Следуя сюжету типичного телесериала, сейчас было самое время синхронно вытащить из карманов пистолеты, всадить Ван Сюю две пули в лоб и наблюдать, как он медленно падает назад на выложенные на земле сердца.

– Празднуем День святого Валентина, – Цзян Чэн посмотрел на одноклассника и решил, что раз уж он встретил в этом месте в этот час человека, которого нельзя устранить, ему больше нечего скрывать. – Что-то имеешь против?

Ван Сюй, вероятно, был шокирован даже больше, чем они оба минуту назад. Он открыл рот, но не смог ничего ответить.

– Ты, я и он, – спокойно произнёс Гу Фэй. – Если об этом узнает кто-нибудь четвёртый, я тебя убью.

Капитан не знал, был ли тому виной резкий порыв северного ветра, но он очень послушно затрясся и пролепетал:

– Ох, я никому не скажу… Я не… не против того, чтобы парень с парнем… Мне… Мне всё равно.

– Ладно, – кивнул Гу Фэй. – Можешь идти домой.

– Я… Почему я должен идти домой? – спросил Ван Сюй.

– Потому что мы будем запускать здесь фейерверки, – Гу Фэй посмотрел на него, повернулся и отошёл на пару шагов, чтобы поднять сумку, которую он уронил при падении.

– Я… Пиздец… – Ван Сюй наклонился вперёд, приглядываясь. – Я просто в ахуе.

Не произнося ни слова, Гу Фэй и Цзян Чэн одновременно повернули головы в его сторону.

Нахмурившись, капитан уставился на сумку и долго молчал.

Несмотря на то, что луна светила не очень ярко и у реки не было ни одного фонаря, благодаря тому, что они стояли довольно близко друг к другу, Цзян Чэн заметил, как в глазах одноклассника блеснули слёзы.

– Ван Сюй? – Цзян Чэн был слегка удивлён.

– Блядь! – внезапно тот обиженно завопил. – Блядь! Даже два парня любят друг друга. Почему же мне так пиздецки сложно завести отношения?

– Ты… – Гу Фэй отшатнулся из-за его крика. – И Цзин не смогла прийти? Она что-нибудь сказала?

– Сказала, что не в настроении и не придёт, потому что ей нужно заниматься, – прогнусавил Ван Сюй.

– Ну, это нормально. И Цзин сюэба, так что сейчас, наверное, повторяет материал. Ведь осталось чуть больше ста дней, – ответил Гу Фэй.

– И что, что она сюэба? А разве Цзян Чэн не сюэба? Притом на несколько уровней выше. Когда он учится, то даже не шевелится, как будто его приклеили к стулу, – не согласился с ним юноша. – Но при этом он в отношениях! Да ещё и с парнем!

– Ори, – посмотрел на него Гу Фэй. – Ори громче. Или, может, принести тебе громкоговоритель, чтобы ты покричал об этом на улицах?

Ван Сюй прикусил губу и, сев на корточки, замолчал.

Ситуация снова зашла в тупик. Теперь Цзян Чэн и Гу Фэй не могли ни уйти сразу, ни начать ставить фейерверки рядом с инсталляцией одноклассника, чтобы не провоцировать его дальше.

Трём молодым людям не оставалось ничего другого, кроме как вместе стоять на берегу реки, упрямо выдерживая порывы старого северного ветра.

Ван Сюй долго сидел на корточках, пока наконец не заговорил:

– Ну так что, вы будете расставлять фейерверки?

– Нет, – ответил Гу Фэй. – Мы их просто запустим. Без выкладки.

– А как насчёт… – юноша потёр нос и указал на сердечки. – Используйте их. Пусть это будет вам моим благословлением.

– Ох, – Цзян Чэн замер.

– Я пришёл сюда в полдвенадцатого, – Ван Сюй подвинулся ближе к своему творению. – Я купил несколько фитилей и соединил все снаряды друг за другом. Подожгите один – и все они сразу заискрятся.

– М-м, – прокомментировал Гу Фэй.

– Давайте ваши тоже подсоединим, – Ван Сюй снова промокнул глаза. – Так будет зрелищнее.

Гу Фэй посмотрел на Цзян Чэна.

Тот кивнул.

Пусть уже делает.

Хотя Цзян Чэн не понимал чувств Ван Сюя, слёзы одноклассника застали его врасплох даже больше, чем в тот раз, когда он плакал после баскетбольного турнира.

Всё-таки сегодня День святого Валентин. Запустить фейерверки таким образом будет даже круче.

Молодые люди присели на корточки и стали подсоединять фитили.

Закончив, Гу Фэй встал, похлопал в ладоши и сказал:

– Спасибо, Цзюжи.

– Не надо этих любезностей, – Ван Сюй шмыгнул носом. – Поджигай!

– Погоди, – повернулся к нему Гу Фэй. – Ты будешь смотреть?

– Я… должен отойти в сторону? – капитан растерялся. – Вам не нужен МС*, эм, свидетель, эм, ведущий или типа того?

*Эм-си (англ. «masterofceremonies») – «конферансье» на вечеринке, часто рэп-исполнитель, читающий текст под бит.

– Мы пришли просто запустить фейерверки, – Гу Фэй немного изменился в лице, – а не жениться.

– А-а, – Ван Сюй посмотрел на ребят. – Тогда я просто понаблюдаю.

– Гу Фэй имел в виду, что боится, что ты расстроишься, – отозвался сбоку Цзян Чэн.

– Нет, – вздохнул юноша, проникновенно глядя на них. – Я совершенно спокоен.

– Ну, тогда наблюдай, – Гу Фэй потёр руки и вытащил зажигалку.

Наверное, он очень замёрз, и ему слишком лень продолжать спорить с Ван Сюем.

Цзян Чэн подошёл и встал рядом со своим парнем, следя за тем, как тот наклонился и поджёг фитиль.

Едва небольшая искра вспыхнула, первый залп голубых салютов вырвался из трубки, а далее последовал второй.

Гу Фэй протянул руку и обхватил ею ладонь Цзян Чэна, который в ответ крепко сжал пальцы любимого.

Фейерверки были разноцветными: те, что принёс Ван Сюй, – жёлтыми, а их снаряды – самых разных цветов. Смешиваясь, они выглядели невероятно красиво.

Цзян Чэн прищурился, чтобы дым не попадал в глаза, и наблюдал за яркими вспышками.

– Я желаю вам долгих лет вместе, – внезапно разрыдавшись, сказал Ван Сюй.

– Спасибо, – ответил Цзян Чэн.

Этот день влюблённых действительно особенный. Даже если мы решим отпраздновать его в следующем году, то он не будет таким впечатляющим как сегодня. Подумать только: рыдающий МС и искреннее благословение.

Когда фейерверк закончился, Гу Фэй и Цзян Чэн собрались уходить, но удручённый капитан продолжал стоять на месте и не шевелился.

– Ты не идёшь домой? – спросил Гу Фэй.

– Я… иду, – вздохнув, Ван Сюй опустил голову и пошёл рядом с ними.

– Как ты сюда добрался? – снова спросил Гу Фэй.

– На велике, – ответил одноклассник. – Но я оставил его впереди и дошёл сюда пешком, когда искал подходящее место.

– Подбросить тебя? – предложил Цзян Чэн.

– Нет, хочу побыть один, – отказался Ван Сюй. – Вы, ребята, возвращайтесь… Ох, и я никому не скажу о вас. Не волнуйтесь об этом. Я сдержу своё слово.

***

Сидя в «булочке» и наблюдая, как силуэт капитана исчезает в потоке снежинок, Гу Фэй завёл машину и произнёс:

– Как тебе День святого Валентина?

– Классный, – улыбнулся Цзян Чэн.

– Я тоже впечатлён. Ван Сюй реально пришёл сюда, чтобы выложить фейерверками сердечки, – Гу Фэй обернулся и взглянул на любимого. – Это ведь не ты его научил, верно? Я слышал, как он тогда спрашивал тебя, что подарить на день влюблённых.

– При текущей нагрузке мне в голову не может прийти ни одной креативной идеи, – ответил Цзян Чэн. – Я сказал ему подарить ручку.

– Ах, – вздохнул Гу Фэй. – Думаю, какое-то время он будет грустить. К счастью, на экзамене его настроение никак не отразится.

– Я и представить себе не мог, что у Ван Сюя такое серьёзное чувство, – Цзян Чэн откинулся на сиденье и отряхнул испачканные штаны. – Но И Цзин и он… У него нет шансов.

– Ага, у семьи старосты хорошее положение, – сказал Гу Фэй. – Она точно здесь не останется. Ван Сюй же, скорее всего, в будущем займётся управлением лепёшечной…

Цзян Чэн молчал, глядя на затылок своего парня.

– Я имею в виду, – Гу Фэй осознал, что только что сказал, и повернулся к юноше, – что они не такие, как мы.

– В чём разница? – Цзян Чэн намеренно громко цокнул и ухмыльнулся.

– Я нравлюсь тебе, а ты – мне, – объяснил Гу Фэй. – Как раз в этом и отличие.

– А у тебя язык хорошо подвешен, – засмеялся Цзян Чэн. – На самом деле я не особо об этом задумывался в последнее время. Просто я считаю, что… Гу Фэй.

– М-м?

– Пожалуйста, смотри на дорогу, – ответил Цзян Чэн. – Ладно мы упали, пока шли, но сейчас мы едем на машине.

– Ой, – юноша улыбнулся и повернулся вперёд.

– Гу Фэй, – Цзян Чэн откинул голову назад и медленно произнёс: – Я считаю, что не о чем рассуждать. Нужно просто продолжать двигаться вперёд. Снова и снова. Не всё можно предрешить, поэтому проще забить. Выход всегда найдётся.

– Ага, – кивнул Гу Фэй.

– Выход всегда найдётся, – закрыв глаза, повторил Цзян Чэн. – Даже если и не найдётся, если ты захочешь сдаться, то лишь после того, как выложишься на все сто… Нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Ни за что. Выход обязательно найдётся.

– Угу, – Гу Фэй улыбнулся и, протянув назад руку, коснулся его лица.

Цзян Чэн схватил его руку и нежно прикусил подушечку безымянного пальца.

Глава 99 - В этом и заключается разница

После того, как миновал День святого Валентина, последние беззаботные дни тоже подошли к концу.

Теперь без слухов и обсуждений того, кто с кем встречается и кто с кем пойдёт на свидание, даже разговоры стали менее интересными.

Атмосфера в школе становилась всё напряжённее. Те, кто стремился к успешному завершению учёбы, занимались; ученики со средними способностями, которые хотели воспользоваться этой последней возможностью, стиснув зубы, слушали лекции; те, кто уже хотел сдаться, но всё ещё не мог заставить себя смириться с поражением, иногда слушали, иногда спали; а те, кто сдался окончательно, даже не приходили на занятия.

Цзян Чэн целыми днями видел, как Лао Сюй ходит туда-сюда по коридору. Его лицо то и дело появлялось у входной двери, у задней двери, у окон; каждый раз, когда Цзян Чэн переводил взгляд, в восьми случаях из десяти он видел лицо Лао Сюя.

Говорят, что перед экзаменами худеют только сюэба, но Цзян Чэну показалось, что даже Лао Сюй сильно потерял в весе – его лицо с каждым днём становилось все худее и худее.

– Такое ощущение, что Лао Сюй прошёл курс инъекций для похудения, – тихо сказал Цзян Чэн. – Он сильно потерял в весе.

– Не удивительно… из-за всех этих переживаний, – Гу Фэй посмотрел в сторону входной двери. – Я слышал, что последние дни он ходил по домам и выслеживал ленивых учеников, чтобы поговорить с ними. Скоро настанет очередь отличников.

– На меня намекаешь? – улыбнулся юноша. – Во всём этом городе не найдётся такого ученика, который занимался бы так же усердно, как я.

– Ты посмотри на Лао Сюя, он от волнения места себе не находит. Он вот-вот сам пойдёт экзамен сдавать.

Цзян Чэн взглянул на Лао Сюя, который дежурил у двери в класс. Увидев взгляд юноши, тот склонил голову набок и приветственно кивнул, а его лицо внезапно озарилось приливом энтузиазма. Цзян Чэн тут же кивнул в ответ, боясь, что, если промедлит хотя бы на секунду, учитель начнёт подбадривающе аплодировать, словно болея за любимую футбольную команду.

***

Примерно за неделю до первого пробного экзамена в четвёртой старшей школе Пань Чжи отправил вопросы пробника из своей школы. Но чтобы Цзян Чэн не увидел их слишком рано, тот предусмотрительно отправил всё на телефон Гу Фэя.

В его школе разработали свои собственные вопросы для первого экзамена. Несмотря на то, что Цзян Чэн гордился тем, что прилагает достаточно усилий для учёбы, он всё равно хотел сравнить результаты.

– Тогда схожу распечатаю? – предложил Гу Фэй.

– Мгм, – кивнул Цзян Чэн. – В ближайшие пару дней постараюсь их начать.

– Не устанешь решать столько тестов подряд? Кроме того... если результаты будут отличаться, не повлияет ли это на твою уверенность?

– Боишься, что если мои ответы по тестам из старой школы будут хуже, чем по тестам четвёртой, это повлияет на мою уверенность? – Цзян Чэн улыбнулся.

– Мгм, – Гу Фэй опустил взгляд на экран телефона. – Я просмотрел учебник по географии, формулировки там довольно сложные.

– Забей, – Цзян Чэн потянулся. – Мы уже здесь, а значит, пришло время встретиться лицом к лицу с трудностями. Как я буду двигаться дальше, если не смогу усвоить школьный материал?

– Разве ты уже недостаточно стараешься? – Гу Фэй повернулся к нему.

– Всю свою жизнь я усердно учился, это моя самая сильная сторона, – Цзян Чэн похлопал своего парня по плечу. – Чэн-гэ покажет тебе, что значит по-настоящему стараться.

Гу Фэй улыбнулся и ничего не ответил.

Возможно, это было из-за того, что он вырос на сталелитейном заводе, но Гу Фэй никогда раньше не встречал никого похожего на Цзян Чэна. И дело было не только в его целеустремлённости.

В этом была вся его суть. Цзян Чэн шёл вперёд с высоко поднятой головой, не боялся встретиться с трудностями лицом к лицу, а когда он забывал обо всём на свете и полностью погружался в задачу, его будто окутывала мощная аура.

Как самое жаркое летнее солнце, как раскалённый воздух, что воспламеняет всё вокруг.

Гу Фэй никогда раньше не встречал кого-то подобного и даже не думал, что однажды ему выпадет шанс непосредственно наблюдать за таким человеком, и уж точно он никак не ожидал, что этот кто-то оставит такой глубокий след в его жизни.

После окончания занятий Цзян Чэн не уходил из школы. В эти дни учителя время от времени заходили в класс на вечерних самостоятельных занятиях, чтобы ответить на вопросы учеников. Хотя Цзян Чэн никогда их ни о чём не спрашивал, он всё равно каждый день оставался в классе до конца вечерних занятий.

После занятий на основных уроках до конца последнего занятия по самостоятельной подготовке он возвращался домой и продолжал учиться примерно до двух часов ночи.

После школы Гу Фэй пошёл распечатывать пробный экзамен. Проходя мимо аптеки, он недолго думая зашёл внутрь, чтобы купить несколько упаковок чая с женьшенем. В последние несколько дней многие прилежные ученики в классе заболели. У одних поднялась температура, другие простудились. Цзян Чэн, может, и обладал крепким здоровьем, но всё же с прошлого семестра у него наблюдались признаки лёгкой болезни, а ещё этот сюэба постоянно изнурял себя чрезмерной подготовкой.

– Ох, господин Сюй, я бы всё-таки рекомендовала вам больше отдыхать, подумайте о здоровье, – услышал Гу Фэй, как только вошёл в магазин. Он обернулся и увидел Лао Сюя, стоявшего у прилавка с китайскими лекарствами.

– Ну, я сейчас преподаю в выпускном классе, осталось всего несколько месяцев. Расслаблюсь после того, как они сдадут экзамены, – ответил Лао Сюй.

– Не хочу показаться грубой, но даже если вы будете так переживать, во всей четвёртой школе вряд ли наберётся много человек, которые смогут успешно выпуститься, – честно сказала владелица, упаковывая травы для Лао Сюя. – Например, посмотрите на моего сына, какую оценку он принёс домой в прошлом году, а в этом он даже не захотел попробовать снова.

– Что поделать, мы не можем насильно заставлять этих детей, – Лао Сюй улыбнулся. – Но в этом году в моём классе появился один многообещающий ученик, он определённо метит в один из лучших университетов. Не побоюсь предположить, что этот юноша займёт первое место в городе, а, может быть, даже и в провинции.

– Господин Сюй, я и не знала, что вы можете так хвалить своих учеников, – владелица передала упаковку с травами Лао Сюю.

– Я вовсе не преувеличиваю, – учитель взмахнул рукой. – Вот увидите.

– Если это правда, станет ли он первым в истории четвёртой школы, кто перейдёт в лучшее учебное заведение? – воодушевлённо спросила женщина.

– Несомненно! – Лао Сюй гордо вздёрнул подбородок и направился к двери.

Гу Фэй на секунду замешкался, затем пошёл за Лао Сюем и позвал:

– Сюй Цзун.

– Да, – ответил Лао Сюй прежде чем обернуться. – Гу Фэй? Что ты здесь делаешь… Заболел?

– Нет, я пришёл за Ши Цюань Да Бу*, – Гу Фэй посмотрел на лекарство в руках учителя. – А вы?

*Ши Цюань Да Бу (十全大补丸) – древнее и известное китайское средство китайской медицины, предназначенное для восполнения ци и крови. Оно настолько популярно, что люди могут купить его даже без рецепта врача.

– А, всё нормально, – улыбнулся Лао Сюй. – Я уже не молод, время от времени приходится заходить в аптеки.

– Вам же только недавно исполнилось пятьдесят, а вы уже называете себя старым? – недоумевающе спросил Гу Фэй.

– Просто небольшая бессонница, – вздохнул учитель. – Это всё нервы, иногда я волнуюсь больше, чем нужно, а потом не могу уснуть, поэтому в последнее время я завариваю травы.

– Те, кто смогут, – смогут, а те, кто не справятся, даже если вы будете из-за этого не спать, всё равно не смогут поступить, – Гу Фэй был предельно честен. – Почему вы так сильно беспокоитесь о нас?

– Не то чтобы я хотел волноваться, – Лао Сюй посмотрел на него. – Возьмём, к примеру, тебя… Эх, вы, дети, никогда не поймёте наших переживаний. Я бы всё отдал, чтобы сдать за вас экзамены, но будет ли в этом смысл, если вы так и продолжите несерьёзно относиться к своему будущему.

– Вам нужно домой, – Гу Фэй повернулся, чтобы войти в аптеку. – Как придёте, сразу примите лекарство.

– А, Гу Фэй, – окликнул его классный руководитель. – Ты же всё ещё готовишься к экзаменам вместе с Цзян Чэном?

– ... Мгм, – ответил Гу Фэй.

– Как у него дела? Я планировал поговорить с ним после того, как он сдаст первый пробный экзамен, не хочу сильно давить на него, – вздохнул Лао Сюй.

– Он учится каждый вечер, вам не о чем беспокоиться, – успокоил его юноша. – Вы… постарайтесь расслабиться, ладно? В последнее время вы будто прошли курс инъекций для похудения.

– Инъекции для похудения? – Лао Сюй моргнул. – Это как?

– Вам делают укол в проблемные зоны на лице, тем самым оно становится худее.

– Это правда работает? – усмехнулся Лао Сюй. – Тогда чуть позже порекомендую это учителю Лу, пусть сходит на эту процедуру, а то он в последнее время немного поднабрал.

– Когда вернётесь домой, не забудьте поесть, – напоследок сказал Гу Фэй перед тем, как войти в магазин.

– Укол похудения? Не могу поверить, что такое уже существует, – Лао Сюй рассмеялся и ушёл.

***

Купив таблетки Ши Цюань Да Бу, Гу Фэй распечатал практические задания и скрепил листы вместе; решив на обратном пути заказать мясные лепёшки на вынос, он отправился к Ван Сюю.

– Тебе нужно будет поторопиться, – предупредил Ван Сюй. – Иначе снаружи они размокнут, и будет уже не так вкусно.

– Мгм, – кивнул Гу Фэй.

С той самой ночи перед Днём святого Валентина Ван Сюй внезапно стал более зрелым, спокойным и сдержанным, будто совсем другой человек. Даже когда он просто говорил, в голосе уже не слышалось той наглой самоуверенности, которая была раньше.

Гу Фэй пока точно не понял, это взросление или депрессия.

– Может, возьмёшь ещё суп из баранины? – спросил Ван Сюй. – В термосе не остынет.

– Хорошо.

Ван Сюй перелил суп в термос и протянул парню.

– Ты… – Гу Фэй сделал паузу. – Тоже на самоподготовке?

– Да Фэй, – Ван Сюй посмотрел на него, – тебе не кажется, что это очень жестокий вопрос?

– …О, – Гу Фэй тут же остановился, чувствуя, что в следующую секунду этот безнадёжный романтик может сочинить душещипательную поэму о разбитом сердце, поэтому, не дожидаясь ответа, быстро схватил еду. – Увидимся позже.

Ван Сюй успел лишь вздохнуть.

Когда Гу Фэй вошёл в класс, до вечерней самоподготовки было ещё далеко. Лишь несколько человек сидели за своими партами, склонив головы над книгой.

Цзян Чэн был погребён под огромной стопкой учебных материалов, высота которой была выше его собственной головы, отчего тот даже не заметил, как Гу Фэй подошёл к столу.

Гу Фэй открыл пакет с лепёшками и положил на парту.

Через несколько секунд он заметил, что строчащая без остановки ручка на мгновение замерла, после чего Цзян Чэн быстро повернул голову.

– У тебя хороший нюх, – усмехнулся Гу Фэй.

– Чёрт, – Цзян Чэн сглотнул и схватил мясную лепёшку. – Я так проголодался, что у меня руки заледенели.

Гу Фэй сел рядом.

– Корочка размякла?

– Нет, очень вкусно, – Цзян Чэн за два укуса расправился с половиной лепёшки. – Ты распечатал материалы?

– А как же, – Гу Фэй помахал толстой папкой в руке. – С чего начнёшь?

– Как обычно, – жуя, ответил Цзян Чэн. – Что в термосе?

– Суп из баранины, – улыбнулся юноша.

– Быстрее, – глаза Цзян Чэна буквально сверкали. – Дай мне чашку.

Гу Фэй налил немного супа в крышку термоса. Руки Цзян Чэна почти дрожали, когда он взял импровизированную чашку. Гу Фэя это позабавило:

– Ты серьёзно?

– Официально заявляю, что мясные лепёшки и суп у Ван Сюя – самые вкусные блюда на этой планете, – Цзян Чэн заметно приободрился.

Услышав это, И Цзин, которая сидела в первом ряду и, опустив голову, что-то заучивала, внезапно повернулась.

Гу Фэй встретился с ней взглядом, и девушка слегка улыбнулась.

– Твою ж?! – Цзян Чэн заметил движение И Цзин и тихо спросил, продолжая расправляться с обедом. – Ван Цзюжи, вот гад, он рассказал ей?

– Не думаю, наверное, она просто почувствовала запах еды, – Гу Фэй взял одну мясную лепёшку и помахал ей перед И Цзин, которая покачала головой и отвернулась, продолжив заниматься. – Ван Сюю можно доверять. Если бы это была военная тайна, возможно, он раскрыл бы её только после недели пыток и допросов.

– По нему не скажешь, что он владеет полезной информацией, – скорее всего, его бы просто так убили, – Цзян Чэн вздохнул. – Как он там? До сих пор с разбитым сердцем?

– Мгм, – Гу Фэй не спеша приступил к обеду. – Даже не знаю, как с ним теперь разговаривать.

– Ему стоит взять несколько уроков у Пань Чжи, – Цзян Чэн взглянул в сторону И Цзин. – Просто посмотри на нашего господина Пань, год за годом он то встречается с кем-то, то расстаётся, для него это уже вошло в привычку – всё равно, что есть и пить. Если он сам не скажет, то невозможно будет догадаться, когда он в отношениях, а когда нет. Вот кобель.

– Рано или поздно карма его настигнет.

– С нетерпением жду этого дня. Если однажды он расстроится из-за расставания, я буду смеяться 180 дней подряд.

Из-за начавшегося приступа смеха Гу Фэй еле справился с едой.

***

Цзян Чэн использовал вечерние часы для подготовки по материалам из своей старой школы. Каждый день вместе с Гу Фэем он возвращался на один урок раньше после вечернего самообучения.

– Сейчас мы раздадим вам задания. Пожалуйста, сохраняйте тишину и не разговаривайте друг с другом, – серьёзным голосом объявил Гу Фэй, доставая из папки последний экзаменационный лист. – У вас есть 120 минут на выполнение теста. Не нервничайте, внимательно читайте вопросы, следите за временем…

Он положил бумаги перед Цзян Чэном.

В свою очередь, тот взял данные ему листы и, написав своё имя, начал быстро листать страницы.

Гу Фэй сел рядом и включил таймер на телефоне.

Это был последний из экзаменов в старой школе Цзян Чэна. Он уже отсканировал и отправил заполненные бланки Пань Чжи, чтобы тот позже распечатал их и попросил учителей проверить и поставить оценки.

Иногда Гу Фэй чувствовал, какое сильное давление испытывает Цзян Чэн. Это были всего лишь тесты, но, несмотря на это, в процесс подготовки было вовлечено довольно много людей. Старый учитель Цзян Чэна Лао Юань даже несколько раз звонил ему, чтобы обсудить какие-то моменты.

Все эти люди оказывали дополнительное давление, что очень сильно волновало парня.

Хотя Цзян Чэн, казалось, привык к такому. Уверенность юноши в собственных способностях помогла ему выдержать все трудности.

Им можно только восхищаться.

Гу Фэй поднял телефон и сфотографировал спину сюэба, который был полностью сфокусирован на решении задач.

Вопросы из первого пробного экзамена старой школы были заметно сложнее; Цзян Чэн даже почувствовал лёгкое волнение после того, как закончил. Однако были в этом и свои плюсы: как бы он ни ответил на эти задания, это, по крайней мере, показало бы ему, какой пробел ему нужно восполнить. Вступительные экзамены в университет не завтра, а это значит, что у него ещё есть время.

За день до начала первых пробных экзаменов в четвёртой школе Пань Чжи отправил Гу Фэю результаты по каждому предмету и общий балл.

– Хочешь посмотреть после того, как закончишь? – поинтересовался Гу Фэй.

– Мгм, – кивнул Цзян Чэн.

– Пань Чжи сказал, что ты справился очень достойно.

– Видимо, я набрал больше баллов, чем он, – улыбнулся Цзян Чэн. – В целом, я просто хотел посмотреть, насколько сильно я отстаю спустя год. Я смогу наверстать упущенное, только если буду знать разницу в оценках.

– Ага, – Гу Фэй повернулся к Цзян Чэну и достал из ящика две маленькие бутылочки. – Вот, выпей.

– Почему мне кажется, что я пью их по нескольку раз в день? – Цзян Чэн взял бутылочки и выпил залпом. Гу Фэй покупал ему эти добавки для улучшения работы мозга, укрепления иммунной системы и повышения энергии, а ещё следил за тем, чтобы сюэба принимал их каждый день. – Разве я не выпил несколько бутылочек с утра?

– Их нужно принимать два раза в день, хорошо, что купил, – заметил Гу Фэй. – Похоже, тебе правда витаминов не хватает, в последнее время твой мозг занят только учёбой, в нём даже не осталось места для такой незначительной информации.

Цзян Чэн некоторое время смеялся, глядя на маленькие бутылочки в своей руке:

– А у тебя вся информация помещается?

– Не-а, – вздохнул Гу Фэй. – Сейчас мой мозг занят только мыслями о тебе. На днях Эр Мяо спросила, сколько будет семь умножить на девять, и мне пришлось начать считать с четырёх, постепенно умножая на девять по нарастающей, чтобы постепенно прийти к правильному ответу.

Цзян Чэн убрал улыбку с лица, осторожно протянул руку и коснулся ноги Гу Фэя:

– Ты большой молодец.

***

С началом первых пробных экзаменов в четвёртой школе наконец-то воцарилась напряжённая атмосфера. Парты теперь стояли не как обычно во время тестов; учеников разных классов перемешивали.

Цзян Чэн был окружён с обеих сторон незнакомыми людьми. Когда он посмотрел направо, то не увидел ни знакомого профиля Гу Фэя, ни того, как он бросает кости, чтобы выбрать правильный ответ. Теперь всё так непривычно.

С другой стороны, на этих экзаменах давали стандартные тесты, которые решал весь город, и поэтому у Цзян Чэна сложилось впечатление, что они относительно проще, чем те задания, что он писал раньше.

В этом и заключается разница.

Эта фраза крутилась в голове парня, пока он решал каждую задачу.

На каждом предмете были учащиеся, которые уходили раньше: они уже давно сдались и пришли только для того, чтобы показаться и подтвердить, что они не могут ответить на все вопросы.

После того, как Цзян Чэн закончил, у него ещё оставалось достаточно времени, но он всё равно остался на своём месте и до последней секунды проверял каждый ответ. В такой момент излишняя самоуверенность была наихудшим врагом.

Цзян Чэн был рад тому, что в соседнем классе Гу Фэй не сдал тест досрочно, как многие ученики, и не стал подбрасывать монетку, чтобы выбрать правильный ответ.

Узнав об этом, Цзян Чэн посмотрел на своего парня и спросил:

– Правда?

– Чистая правда, – гордо ответил Гу Фэй. – Я просто обязан отдать должное своему парню. Раз уж я так долго составлял тебе компанию, пока ты учился, было бы неловко, если бы мне пришлось бросать монетку прямо во время экзамена, как считаешь?

Цзян Чэн не ответил, только слегка прищурился.

– Я что-то не так сказал? – Гу Фэй улыбнулся. – Иногда проще выиграть викторину, чем понять, о чём ты думаешь.

Цзян Чэн прищёлкнул языком, но по-прежнему хранил молчание.

– Ты думал, что я не замечу? – спросил Гу Фэй.

– Угу, – Цзян Чэн не знал, что сказать. Судя по реакции Гу Фэя, он, похоже, давно всё понял, просто не спешил рассказывать. – Разве не нормально иногда что-то недоговаривать?

– Чэн-гэ, – юноша потянулся, подняв руки вверх, и покрутил плечами. – То, как ты так осторожничаешь…

– Когда это я осторожничал…

– … Это очень тронуло меня, – Гу Фэй настоял на том, чтобы закончить фразу.

Цзян Чэн помолчал, а затем вздохнул:

– Ладно, я осторожничал. В конце концов, речь о моём парне. Если бы это был кто-то другой, мне было бы всё равно.

– Знать, что ты в чьём-то сердце, – Гу Фэй положил руку на плечо Цзян Чэна, – это особое чувство.

Парень кивнул.

– Да.

Гу Фэй говорил о себе, но Цзян Чэн чувствовал то же самое.

Впустить кого-то в своё сердце на самом деле не так-то просто.

Каждый хотел стать тем особенным человеком, но не каждый получал взаимность.

– Твой предыдущий результат, – Гу Фэй достал телефон. – Хочешь посмотреть прямо сейчас?

– Мгм, – слова Гу Фэя вернули Цзян Чэна на землю. – Он выше 630?

Гу Фэй ответил не сразу, он нахмурился и медленно произнёс:

– Я бы не доверял словам Пань Чжи.

– 628, что очень даже хорошо, – Гу Фэй нажал на воспроизведение голосового сообщения от Пань Чжи и поднёс телефон к уху Цзян Чэна. – Вот, можешь послушать, что он сказал.

Голос Пань Чжи вещал: «Лао Юань сказал, что проверка заняла какое-то время, на этот раз все тесты оценивались строже, разумеется, включая и его предмет. Я проверил рейтинг, учитывая его общий балл, он занял бы четвёртое место по успеваемости, всего на 2 балла меньше, чем у третьего места. По сравнению с его прошлыми результатами он остался примерно на том же уровне и не сдал позиции. Кроме того, на этот раз ему не снизили баллы за неаккуратность. Помнишь, как он раньше писал? Теперь его почерк хоть разобрать можно. Оказывается, он во время учёбы и чистописание тренировал, разве не круто?»

Цзян Чэн громко цокнул языком и вернул телефон обратно.

– Что думаешь? Задания уже были повышенной сложности – плюс они их строго оценивают, – размышлял вслух Гу Фэй.

– Сколько баллов у первого места? – тут же спросил Цзян Чэн.

– 637, – Гу Фэй взглянул на него.

Цзян Чэн опять цокнул языком.

Спустя пару секунд он снова цокнул, а затем словно прорвало плотину: Цзян Чэн цокнул ещё по меньшей мере 80 раз на пути от класса до школьных ворот, что аж слюны во рту не осталось.

– С твоим языком всё в порядке? – Гу Фэй вздохнул.

– Разница в целых 10 баллов, – Цзян Чэн никак не мог смириться с реальностью.

– Девять баллов, – Гу Фэй поправил его.

– Тц, девять баллов, вот именно, – Цзян Чэн нахмурил брови. – В этом и заключается разница.

– Осталось больше двух месяцев, – Гу Фэй попытался приободрить парня.

– В бой! – Цзян Чэн вскинул руку.

Только Гу Фэй понял, что стоит за этой фразой.

***

В конце концов, Цзян Чэн набрал 648 баллов – лучший результат во всём городе. Стоя за кафедрой, Лао Сюй был так взволнован, что у него дрожали губы.

Лишь Гу Фэй знал, что для Цзян Чэна их пробный экзамен был не таким уж сложными. Даже если бы они учились в лучшей школе города, она всё равно не смогла бы сравниться с престижной школой, в которой когда-то учился он.

По стандартам Цзян Чэна, ему всё ещё нужно было сильнее стараться.

Сказать просто, но понять, что стоит за этим мотивом, было даже немного страшно.

Гу Фэй думал, что Цзян Чэн и так очень много занимается, но не знал, что тот может работать ещё усерднее.

На самом деле Цзян Чэн не увеличил время, которое он тратил каждый день на подготовку, но было очевидно, что он стал более сосредоточенным, чем раньше, а количество взглядов, которые тот украдкой бросал на Гу Фэя пока учился, резко сократилось.

Даже во время вечернего перекуса его взгляд не отрывался от книги.

Такое трудолюбие не могло не восхищать Гу Фэя, вселяя чувство гордости за своего парня. Однако с каждым днём его тревога нарастала.

В этом и заключается разница.

Это были те самые слова, которые сказал Цзян Чэн.

Для него разница была в этих баллах.

Но для Гу Фэя всё было куда сложнее.

Если бы он захотел найти причину этой разницы, пришлось бы копать так глубоко, пока бы он не понял, что различия были с самого начала.

Разница в том, как течёт время, как меняется обстановка и окружающие люди, – всё это делало различия более явными. И спустя год, два или три… Возможно, в итоге это превратилось бы в огромную пропасть, которую не смогла бы заполнить простая привязанность двух старшеклассников.

Цзян Чэн отложил книгу.

– Гу Фэй.

– М? – сосед поднял голову.

– Помассируешь мне шею? – улыбнулся парень.

Гу Фэй подошёл к нему сзади и принялся нежно разминать плечи и шею:

– Здесь?

– Мгм, – Цзян Чэн опустил голову и снова положил руку на книгу. – Приятно.

– Может, немного отдохнёшь? – негромко спросил Гу Фэй.

– Я сейчас отдыхаю, – Цзян Чэн убрал руку. Через некоторое время он склонил голову набок и сказал: – Эй, я хотел спросить.

– Что именно? – Гу Фэй погладил его пальцем по щеке.

– Мне показалось, что у тебя в последнее время плохое настроение, – начал Цзян Чэн.

– Разве? – парень улыбнулся. – У тебя есть время думать об этом?

– Это значит «нет»? – Цзян Чэн повернулся и посмотрел на него.

– Нет, – вздохнул Гу Фэй. – Я просто… немного переживаю.

– Переживаешь из-за чего? – юноша был немного растерян.

– Не могу точно сказать, – он на мгновение задумался. – Наверное, в конце концов, я тоже буду сдавать вступительные экзамены в университет.

– Чёрт, – Цзян Чэн на мгновение замолчал, затем отвернулся и не смог сдержать смех. – Почему из твоих уст это звучит так неправдоподобно?

– А что тогда правдоподобно? – Гу Фэй тоже рассмеялся.

– Когда ты говоришь, что я тебе нравлюсь, – Цзян Чэн откинул голову на живот Гу Фэя, – я верю в это.

– Ты мне нравишься, – Гу Фэй посмотрел на него сверху вниз. – Очень-очень сильно.

Глава 100 - Дикий хохот

Практически всякий раз, как Гу Фэй заходил в аптеку, он сталкивался там с Лао Сюем, который забирал свои лекарства. Юноша даже начал подумывать, что их классный руководитель болен какой-то неизлечимой болезнью.

– Скажите уже, наконец, что с вами, – Гу Фэй остановил Лао Сюя у входа в аптечный пункт, – раз каждую неделю приходите за лекарствами.

– Всё дело в восполнении ци и крови, – мужчина раскрыл бумажный пакет, чтобы продемонстрировать своему ученику его содержимое. – Просто у меня дефицит всего. Такое случается каждый раз, как я преподаю в выпускном классе.

– Серьёзно? – Гу Фэй взглянул на препараты, но, по правде говоря, не узнал ни один из них.

– Зачем мне тебя обманывать? – сказав это, Лао Сюй посмотрел на юношу и тут же рассмеялся. – Эй, ну что за ребёнок!

– Что тут смешного? – Гу Фэй встретился глазами с учителем. – Всё, что я хочу сказать: если вы неизлечимо больны, просто признайтесь. Мы ведь не ваша семья, так что нет смысла скрывать.

– Это правда, что моё здоровье не совсем в порядке, но никакой смертельной болезни у меня нет, – Лао Сюй радостно похлопал его по руке. – Дитя моё, твои слова резки, но я ими тронут.

– Господин Сюй, – Гу Фэй посмотрел на него, – зачем вообще так напрягаться? Вы так сильно устаёте, в то время как никто этого не ценит и никто вас не поддерживает.

– Это кто такое сказал? – Лао Сюй указал на молодого человека. – Вот ты, например, ценишь.

Гу Фэй ничего не ответил.

– У большинства людей есть только один шанс выучиться. Упустят его – другого не будет, – объяснил мужчина. – Оглянувшись назад через десять или двадцать лет, ты можешь пожалеть. Скажешь, что если бы учитель занялся тобой, ты бы не стал таким… Я просто хочу сделать всё возможное, чтобы ты не сожалел об этом в будущем. И спасу столько людей, сколько смогу. Именно так и поступает народный учитель.

Гу Фэй продолжал смотреть на классного руководителя. Честно говоря, Лао Сюй часто произносил эти слова. С первого года старшей школы и до самого выпускного класса – не сосчитать, сколько раз юноша слышал этот монолог. Каждый раз, как учитель произносил его, Гу Фэй чувствовал абсолютную пустоту и не понимал его.

Только теперь, снова услышав эту речь, он впервые почувствовал что-то иное.

– Угу, – ответил Гу Фэй и, похлопав мужчину по плечу, вошёл в аптеку. – Спасибо за ваш тяжёлый труд, господин Сюй.

– Ты тоже часто заходишь сюда. Какое лекарство ты покупаешь? – Лао Сюй последовал за ним с вопросом.

– Почкоукрепляющее, – повернул голову Гу Фэй.

– … Никакой серьёзности! – вздохнул учитель.

***

Сидя на стуле, прищурившись и согнув ноги в коленях, на которые опёрся подбородком, Цзян Чэн зубрил учебник и выглядел довольно увлечённым.

Круто, что он способен заучивать текст, находясь в таком положении.

Гу Фэй извлёк две бутылочки «Ши Цюань Да Бу» из упаковки, воткнул по соломинке в каждую из них и поставил на стол перед Цзян Чэном. Сюэба теперь тратил на зубрёжку огромное количество времени. Если он сам не останавливался, но кто-то прерывал его на середине процесса, юноша просто пристально смотрел на этого человека.

– Причины возникновения и влияния эпохи «Соперничества ста школ»*, – Цзян Чэн протянул руку и коснулся одной из бутылочек, указывая на своего парня. – Одноклассник Гу Фэй, отвечай.

*Исторический период в Древнем Китае, когда сформировались и активно развивались различные философские школы (конфуцианство, даосизм, легизм, моизм и др.).

– С политической точки зрения… в период значительных социальных изменений и потрясений все удельные княжества, стремясь к процветанию государства и усилению армии, привлекали талантливых и мудрых советников… – машинально ответил Гу Фэй. – С экономической же, внедрение железной утвари и пахота на волах… бла-бла-бла.

– Повышение производительности труда и социально-экономическое развитие создали материальные предпосылки, – Цзян Чэн взглянул на него. – Почему это лекарство такое сладкое сегодня?

– Я заменил его другим, – объяснил Гу Фэй. – Этот препарат предотвращает простуду.

– … Зачем мне предотвращать простуду? – ошеломлённо спросил Цзян Чэн. – Я сто лет как не простужался.

– Вот потому и нужны профилактические мероприятия. Разве ты не знаешь, что отопление уже отключили? – Гу Фэй наклонился и заглянул ему в глаза.

– Я знаю, – вздохнул Цзян Чэн. – Скоро вторая волна пробных экзаменов, так что его как раз и должны были отключить к этому времени.

– Ты теперь живёшь по расписанию пробников? – улыбнулся Гу Фэй.

– Ага, – кивнул Цзян Чэн. – У меня в голове сейчас сплошные экзаменационные позиции: первая, вторая, третья, четвёртая, пятая… Да хоть шестьдесят девятая…

Произнеся эти слова, он протянул руку и провёл ею по ноге Гу Фэя от верхней части бедра до икры, а затем сказал:

– Эй, у моего парня такие длинные ровные ноги.

Когда Цзян Чэн это говорил, то продолжал смотреть в книгу, лежащую на столе. От этой картины Гу Фэю вдруг захотелось рассмеяться.

– Не мог бы ты быть немного повежливее и смотреть на меня, когда произносишь подобные вещи?

– Ах, – Цзян Чэн повернул голову и посмотрел на любимого. – Такой, блядь, привлекательный. Красивое лицо моего парня… Ты опять коротко подстригся?

– Вчера попросил Ли Яня помочь мне, – Гу Фэй взлохматил прядь волос на лбу своего парня. – Чэн-гэ, выдели завтра один час. Давай позволим главному художнику заняться твоей стрижкой? Волосы почти закрыли твои глаза.

– Какому ещё главному художнику? – ошарашено переспросил Цзян Чэн.

– Ли Яню.

Замерев на мгновение, Цзян Чэн откинулся на спинку стула и долго смеялся, а затем произнёс:

– Ладно, пусть главный художник Ли подстрижёт меня так же, как тебя. Тогда мне ещё долго не придётся этим заморачиваться.

– Так не пойдёт. Чем короче стрижка, тем чаще её нужно обновлять. Иначе твоя голова очень быстро превратится в кактус, – объяснил Гу Фэй. – Просто убери длину немного, и этого хватит надолго.

– Хорошо, как скажешь, – кивнул Цзян Чэн.

С Цзян Чэном получалось общаться лишь такими урывками – в редкие свободные минуты. Ещё удавалось перекинуться несколькими словами перед сном, лёжа в кровати. Но обычно юноша засыпал уже на четвёртом предложении.

– Ты выглядишь так, будто вот-вот умрёшь от усталости, – Гу Фэй обнял Цзян Чэна.

– Всё в порядке. Просто слишком много всего нужно заучивать, а я плохо запоминаю, – Цзян Чэн немного повернулся и крепче прижался к нему. – Сейчас я пересказываю куски текста каждое мгновение бодрствования. И даже во сне.

– Жалеешь? Если бы ты выбрал естественные науки, не пришлось бы столько заучивать, – улыбнулся Гу Фэй. – Ты мог бы получить больше баллов.

– К чёрту сожаления. Стоит только начать, сразу столько поводов появится. Зачем я часто прогуливал уроки и дрался? Почему начинал повторять материалы только за две недели до экзаменов? – сказал Цзян Чэн. – Если бы я начал сожалеть, этому не было бы ни конца, ни края…

– Всё верно, – улыбнулся Гу Фэй. – Чэн-гэ прав.

– Вопросы по естественным наукам бесят. На самом деле и то, и другое раздражает. В настоящий момент мне остаётся только стиснуть зубы и продолжать идти вперёд… – Цзян Чэн погладил его по ноге. – Мне кажется, что я скоро стану близоруким. Вчера я надел твои очки и обнаружил, что чётко всё вижу в них.

– Не надевай чьи попало очки, – укорил Гу Фэй. – Или сходи проверь зрение.

– Некогда. В любом случае сейчас я нормально вижу. Наверное, это просто усталость… – Цзян Чэн замолчал прямо на середине предложения.

Заснул. Просто удивительно.

Гу Фэй подтянул одеяло и укрыл любимого.

Он произнёс предпоследнее предложение чётко, и его мысль была ясной. Но внезапно он отрубился на следующем предложении, как в том меме.

***

Небольшая группка учеников их класса, которая продолжала усердно работать, находилась в таком же напряжённом состоянии, хотя у ребят не было боевого настроя Цзян Чэна. По крайней мере, юноша не дремал на уроках, в то время как теперь даже И Цзин частенько приходилось опускать голову на парту во время занятий.

Казалось, что второй пробный экзамен должен был пройти буквально через несколько дней после того, как закончился первый.

Лао Сюй стоял в коридоре, наблюдая, как ученики его класса заходят по очереди в экзаменационный кабинет, и напоминал каждому из них:

– Расслабься. Внимательно прочитай вопросы и разумно распредели время…

Гу Фэй вошёл в комнату и огляделся. В этот раз людей рассадили не так, как на прошлом пробном экзамене.

Похоже, что схема рассадки будет меняться каждый раз.

Ученики вокруг него выглядели мрачными. Будь то отличники или двоечники – у всех было одинаковое выражение лица. Окинув комнату взглядом, можно было подумать, что она наполнена сюэба.

Но как только ребята принялись отвечать на вопросы, разница сразу стала заметна.

Хотя все одинаково опустили головы и начали писать после прочтения вопроса, именно по тому, как они писали, можно было понять, знал человек ответ или нет.

Теперь, когда я не отвечаю наугад, чувствую огромное давление. Такое полубессознательное состояние нервирует меня больше всего. По сути, я опираюсь на свои обрывочные воспоминания о тех кусочках, которые Цзян Чэн заучивал вслух. Я не могу написать их полностью, а на то, чтобы пытаться восстановить их содержание по мере изложения ответа, мне не хватит времени. Однако вопросы на этом пробном экзамене на самом деле немного сложнее, чем на прошлом. Интересно, как там мой парень в соседнем кабинете справляется.

Двухдневный экзаменационный период не казался таким уж длинным, но, когда прозвенел звонок для последней его части, Гу Фэй внезапно почувствовал облегчение.

Оставалось всего лишь несколько минут до конца, поэтому он просто бегло просматривал свои ответы.

Когда он встал, чтобы сдать работу, в первом ряду вдруг послышался резкий звук сталкивающихся парт и стульев.

Гу Фэй повернул голову и увидел, как И Цзин, которая сидела в ряду напротив него, падает на землю. Звук, с которым её лоб ударился о пол, был настолько страшным, что люди вокруг внезапно начали метаться.

Юноша быстро сделал два шага вперёд, присел на корточки и бережно перевернул старосту. Он увидел её бледное лицо с закрытыми глазами. И Цзин словно упала в обморок.

Затем он услышал взволнованный голос наблюдателя:

– Что случилось?

– Человек упал в обморок! – крикнул кто-то.

– И Цзин из восьмого потеряла сознание! – прокричал кто-то другой.

– Скорее отнесите её в медпункт! – протиснулся ближе наблюдатель. – Пойдите лично сообщите дежурному учителю!

– Я отнесу её, – сказал Гу Фэй.

Несколько человек помогли поднять И Цзин; Гу Фэй подхватил её себе на спину и мгновенно выбежал со своей ношей за дверь.

Учителя в коридоре сразу поспешили в их сторону. Лао Сюй был первым среди них со словами:

– Почему она потеряла сознание?! Почему она потеряла сознание?! Она упала и ударилась?!

– Думаю, ничего серьёзного, – ответил Гу Фэй и побежал к лестнице.

– Что произошло?! – бросился к нему Ван Сюй.

Гу Фэй взглянул на одноклассника и понял, что тот был настолько взбудоражен, что его глаза покраснели, а голос охрип от крика.

Когда Ван Сюй кинулся ему за спину, чтобы забрать И Цзин, юноша не сопротивлялся и передал девушку в его руки. С учётом взвинченного состояния капитана тот смог бы добежать до медпункта в два раза быстрее, чем он сам.

– И Цзин! И Цзин! И Цзин! – Ван Сюй снова и снова повторял имя старосты.

Одноклассник не нёс её на спине, а держал как принцессу, но даже при этом он побежал вниз по лестнице с такой скоростью, что Гу Фэй едва мог угнаться за ним без какой-либо ноши на плечах.

Группа учеников из восьмого класса, возглавляемая Лао Сюем, поспешила в медпункт. Доктор уже был в курсе происшествия, но, увидев такое огромное количество людей, был поражён.

После того, как И Цзин положили на кушетку, он стал выгонять их в коридор с криком:

– Все на выход! На выход! На выход! Не шумите!

Кроме Лао Сюя и Ван Сюя, который отказался уходить, всех остальных выставили за дверь.

Если собрать вместе всех учеников школы «Сыжчун», которые серьёзно относятся к вступительным экзаменам, то и полного класса не наберётся. Однако давление, вызванное этими самыми экзаменами, чувствует каждый. Сегодня заболел учащийся из этого класса, а завтра попросит отгул кто-то из другого. И вот теперь один из учеников потерял сознание прямо в экзаменационном кабинете.

У всех ребят, стоящих возле медпункта, было хмурое выражение лица.

– Она ударилась головой? – Цзян Чэн тихо спросил из-за спины Гу Фэя.

– Да, – обернулся к нему парень. – Звук был довольно громким, но стул смягчил её падение, так что вряд ли она серьёзно пострадала.

– Ага, – вздохнул Цзян Чэн. – Просто я услышал крик Ван Сюя… Он так меня испугал, что я почти подвернул ногу, когда бежал сюда.

– Всё будет в порядке. Вероятно, она накопила слишком много стресса и недостаточно отдыхала, – прошептал Гу Фэй. – Поэтому-то я и говорю тебе не ложиться спать позже двух часов ночи.

– Я всегда укладываюсь вовремя. Не волнуйся, – улыбнулся Цзян Чэн.

***

У И Цзин не обнаружили ничего серьёзного. Просто она мало отдыхала и слишком много напрягалась. Девушка пришла на экзамен, не позавтракав, и, видимо, чувствовала дискомфорт уже с самого начала. Продержавшись до конца тестирования, она упала в обморок, как только появилась возможность расслабиться.

Однако староста отдохнула дома всего лишь один день перед возвращением в школу.

– Видишь, иногда люди могут выдержать больше, чем нам кажется со стороны, – сказал Цзян Чэн. – Глядя на И Цзин, думаешь, что её может сдуть ветром, а на самом деле она намного более вынослива.

– Я думаю, – нахмурился Гу Фэй, – что тебе не стоит доводить себя до такого же предела.

– Я и не собираюсь. У меня крепкий организм, – Цзян Чэн поднял руки вверх. – Очень сильный.

Гу Фэй улыбнулся и заметил ему:

– У тебя уже полгода нет физической нагрузки. Раньше ты хотя бы в постели мог упражняться, но теперь и этого нет…

– Не мог бы ты, пожалуйста, следить за своими словами? – Цзян Чэн оглянулся по сторонам. – Мы ведь на людях.

– Я просто тихонечко выражаю своё недовольство, – Гу Фэй понизил голос. – Будет ли после экзамена какая-нибудь компенсация?

– Ох, – Цзян Чэн поднял голову и какое-то время улыбался. – Я уже думал об этом. После экзамена я должен буду тебе 800 раз. Этим летом я не буду заниматься ничем, кроме тебя.

– М-м, всё-таки без мечты в жизни никак… – улыбаясь, ответил Гу Фэй.

***

До того, как объявили результаты второго пробного экзамена и после всего связанного с ним в тот день хаоса, атмосфера в классе немного улучшилась, правда, не надолго.

Цифра на доске, обозначающая количество оставшихся дней, превратилась из трёхзначной в двухзначную. Она менялась ежедневно, и каждое её изменение заставляло сердца учеников биться быстрее.

Одни нервничали, потому что им не хватало времени, в то время как другие с нетерпением ждали, когда же закончатся эти чёртовы экзамены и можно будет уйти на летние каникулы.

Когда результаты наконец стали известны, состояние ребят не стало многим лучше: те, кто нервничали, стали ещё более нервными, а нетерпеливые почти потеряли всякое терпение.

Лишь один Лао Сюй, по-видимому, мог ощущать весь этот спектр эмоций, переживая изо дня в день то радость, то печаль.

Общий балл Цзян Чэна по результатам второго пробника составил 656. Несмотря на то, что уровень сложности был намного выше, чем на первом экзамене, его оценка тоже выросла. Гу Фэю казалось, что стоило Лао Сюю увидеть Цзян Чэна, как глаза учителя тут же начинали светиться.

– Если ты наберёшь 700 баллов на третьем пробнике, Лао Сюй от радости точно допрыгнет с первого этажа до третьего, – сказал Гу Фэй. – А если на вступительных ты займёшь первое место по провинции, то он закинет тебя к себе на спину и пробежит 20 кругов на площади в центре города.

– Мечтай дальше, – долго хохотал Цзян Чэн. – Ты слишком недооцениваешь сюэба из других школ.

– В прошлом году лучшим результатом по гуманитарным наукам было 650 баллов. Не думаю, что такое совсем уж невообразимо, – Гу Фэй прислонился к стене, болтая ногами.

– Где-то существуют первые призёры по гуманитарным наукам, набравшие около 700 баллов. Если бы я не переехал сюда, а продолжал учиться в своей старой школе, смог бы я добиться лучшего результата? Это несопоставимо, – Цзян Чэн тоже прислонился к стене и начал болтать ногами вместе с Гу Фэем. – Как ты и спросил тогда, может, мне стоило выбрать естественные науки, чтобы получить больше баллов? Нет смысла об этом думать, потому что этого всё равно не произошло. Я всегда смотрю только вперёд.

– Ага, – улыбнулся Гу Фэй. – Звучит воодушевляюще.

– Не оборачивайся назад и не смотри по сторонам. Всё будет хорошо. Если идёшь и оглядываешься, то лёгко упасть, – Цзян Чэн повернул голову. – Максимум, на что я могу тратить время, так это смотреть на тебя.

– Говори тише, – Гу Фэй взглянул вперёд. – Слух Чжоу Цзиня становится всё более острым день ото дня.

– Звал меня? – Чжоу Цзин быстро повернулся к юноше лицом.

– Хочешь конфету? – спросил Гу Фэй.

– Конечно! – энергично кивнул одноклассник.

Гу Фэй достал несколько конфет из кармана и передал их парню, который принял их с огромной радостью.

После того, как Чжоу Цзин повернулся к своей парте и снова улёгся на неё, Гу Фэй понизил голос и произнёс:

– Видел?

– Да, – Цзян Чэн сжался с преувеличенным выражением ужаса на лице. – Я до смерти испугался.

Гу Фэй посмотрел на него, а затем опустил голову и начал хохотать.

– Какого чёрта ты ржёшь? – Цзян Чэн взял тестовую работу и приготовился писать, но, подумав немного, сам рассмеялся. – Разве это не ужасно?

Гу Фэй ничего не ответил. Он просто опустил голову ещё ниже и продолжал заливаться смехом.

Цзян Чэн тоже больше ничего не мог произнести, сжимая в руке лист и смеясь.

– В чём дело? – Чжоу Цзин снова повернулся к их парте. – Что такого смешного?

Ни один из молодых людей не ответил однокласснику. Они просто не могли перестать смеяться над Чжоу Цзинем. Цзян Чэн пытался взять себя в руки, ведь в конечном счёте многие из ребят в классе были сейчас заняты самоподготовкой, но, увидев растерянное лицо Чжоу Цзиня, расхохотался ещё сильнее.

В последние несколько дней напряжённой учёбы даже те, кто сдался, были вынуждены вести себя тихо в этой угнетающей атмосфере, а потому обычных любителей поболтать на уроках совсем не было слышно.

Сейчас же, когда вдруг послышался чей-то дикий хохот, как будто сработал переключатель, и смех молниеносно перекинулся с двух человек на весь класс.

Всего десять секунд спустя все до одного учащиеся восьмого класса начали неконтролируемо хохотать без какой-либо очевидной причины.

Это было похоже на разрядку, но в то же время и на срыв. Весь класс истерически хохотал в унисон, объединённый чувством коллективной чести. У одних на глазах выступили слёзы, другие же надрывались от смеха, стуча по партам ладонями и пиная стулья.

Лао Лу, который сидел за трибуной, был так сильно шокирован, что вскочил с указкой в руке, но не понимал, на кого указать. Постояв так немного, он положил указку на трибуну и тоже засмеялся.

Когда прибежал дежурный завуч, Лао Лу, опёршись на край трибуны, указывал на парня, сидящего в первом ряду, который смеялся так сильно, что не мог распрямить спину, а из его носа появился пузырь.

– Учитель Лу! – завуч округлил глаза. – Что здесь происходит?

– Взгляните-ка на него! – Лао Лу подошёл к коллеге и снова указал на ученика. – Пузырь из носа!

Смех, подавляемый из-за появления завуча, раздался с новой силой после слов Лао Лу.

– Учитель Лу! – мужчина беспомощно вытянул Лао Лу за дверь. – Вы мешаете самоподготовке в других классах. Как вы можете заниматься такими глупостями?!

– Ох, – Лао Лу сделал вдох и наконец взял себя в руки. – Ладно-ладно. Они просто расслабились, немного расслабились. Подготовка к экзаменам так утомляет, что ученики даже перестали болтать во время урока. Это так непривычно.

– Что с вами не так? – завуч посмотрел на него и понизил голос. – Вы закончили расслабляться? Даже учителя из соседних кабинетов вышли посмотреть!

– Закончили-закончили, – Лао Лу вернулся в класс и помахал рукой. – Я знаю, что все вы устали в последнее время. Когда учебный год закончится, мы с учителем Сюем угостим вас вкусным обедом. Всем, чем захотите! А сейчас давайте продолжим работать!

После такого дикого хохота атмосфера в классе внезапно потяжелела, словно каждый человек осознал, что чуть больше, чем через месяц, все они пойдут своей дорогой. Этот разнузданный и истерический смех может стать последним в их школьной жизни.

Лёгкую грусть не смогли развеять даже три пробных экзамена, в мгновение ока пролетевших один за другим.

***

Третий пробник помог всем укрепить уверенность в своих силах. По сравнению с двумя первыми сложность последней попытки казалась приемлемой. После этого ученики школы «Сычжун» фактически больше не проходили никакого официального тестирования. Следующим этапом должен был стать вступительный экзамен в университет.

– Этот результат весьма многообещающий и очень тебе подходит, – прокомментировал Гу Фэй. – 666 баллов. На этот раз участник Цзян Чэн просто крашнул на все шестёрки*!

*666 – на китайском интернет-сленге означает «круто».

Цзян Чэн посмотрел на него с улыбкой и промолчал.

– Давай немного расслабимся сегодня вечером, – добавил Гу Фэй. – Я угощу тебя в барбекю-ресторане. Возьмём такси, быстренько поедим и вернёмся обратно тоже на такси. Выйдем на перекрёстке, пройдёмся минут двадцать, и ты продолжишь заниматься дома, хорошо?

– Серьёзно? – глаза Цзян Чэна загорелись.

В последнее время юноша ел довольно много. Гу Фэй или готовил ему сам, или приносил еду из магазина. Однако барбекю всегда имело для Цзян Чэна особую привлекательность, поэтому он не мог не отреагировать:

– Свиная грудинка и жирная говядинка. Свиная грудинка и жирная говядинка…

– Серьёзно, – кивнул Гу Фэй. – Но сначала я должен прояснить, что нужно будет контролировать объём мяса. Боюсь, что у тебя начнётся диарея от слишком большого количества жира.

Цзян Чэн рассмеялся:

– Ох, бабуля Гу, почему ты всегда так много волнуешься?

– А зачем мой внучок даёт мне для этого повод? – парировал Гу Фэй.

– Отвали! – Цзян Чэн протянул руку и щёлкнул его по лбу.

Он сделал это, совершенно не таясь, потому что их парта была завалена учебниками, образуя вокруг них стены. Когда влюблённые легли на стол и повернули головы друг к другу, то словно оказались в своём собственном мире.

Это небольшое пространство, окружённое книгами, существовало лишь здесь и сейчас. Цзян Чэн посмотрел на кончик носа Гу Фэя и снова протянул руку, чтобы прикоснуться к нему.

Глава 101 - Мой парень хорошо поработал

После экзамена было решено побаловать себя барбекю, чему Цзян Чэн был невероятно рад. Гу Фэй мог лишь наблюдать за тем, как его голодный сюэба приносил на стол одну тарелку за другой, и боялся, что, если посмеет его остановить, Цзян Чэн посмотрит на него так, словно вот-вот закатит истерику. Как будто последние пять лет он ел только зелень и пил простую воду.

К счастью, они не подхватили заразу. Единственным побочным эффектом стало то, что следующие несколько дней у Цзян Чэна не было особого аппетита. Не потому, что он всё ещё был сыт после пира, а потому, что ничто не могло сравниться по вкусу с мясом на гриле.

Из-за этого пугающего побочного эффекта от барбекю Гу Фэй больше не баловал его жареным мясом перед экзаменами. Когда они ели дома, ему особо не из чего было выбирать, поэтому такой проблемы не возникало.

Хотя Цзян Чэн очень хорошо приспосабливался. По всей видимости, из-за того, что он был слишком занят учёбой, он доедал всё, что ему давали, не обращая особого внимания на вкус.

Так продолжалось до июня, когда обратный отсчёт экзаменов сменился на однозначное число.

– Мне нужно подстричься, – сказал Цзян Чэн, не сводя глаз с учителя в передней части класса, который уже перестал упоминать такие слова, как «учёба» и «экзамен».

В те дни учителя рекомендовали ученикам сделать перерыв. Они больше не раздавали бланки с вопросами для подготовки, а просто хотели, чтобы все попытались расслабиться и самостоятельно повторить то, что выучили до этого.

– Попросишь главного парикмахера себя подстричь? – улыбнулся Гу Фэй.

– Мгм, – Цзян Чэн провёл рукой по волосам. – Мне понравилось, как он подстриг меня в прошлый раз… О, и я хочу сегодня днём немного покататься на скейтборде с Эр Мяо.

– Без проблем, я скажу ей, чтобы она пришла и подождала нас, – Гу Фэй достал телефон. – Она будет рада.

– Я давно с ней не играл, боюсь, она больше не захочет со мной общаться, – Цзян Чэн схватился за голову. – Она уже даже знает, как умножить семь на девять, а я её ещё не похвалил.

– Тебе и не нужно, – рассмеялся Гу Фэй, но в его смехе слышалось смирение. – Она нашла таблицу умножения, теперь просто с ней играет, но фактически даже не может сказать, сколько будет один умножить на один.

– Правда? – Цзян Чэн взглянул на него. – Ничего страшного. По крайней мере, если она догадалась спросить тебя, то это уже достойно похвалы.

– Тогда иди, купи ей что-нибудь поесть.

– Ты сказал, что ей понравился пудинг, которые мы брали в прошлый раз? – поразмыслив, ответил Цзян Чэн.

– ... В прошлый раз? – Гу Фэй моргнул.

– В последний раз… – юноша задумался, а затем усмехнулся. – А, да, это было на Новый год. Чёрт, неужели прошло столько времени?

– Угу, – Гу Фэй вытянул ноги. – Прошло несколько месяцев с тех пор, как ты с головой погрузился в учёбу. Ты разве не слышал, что один день на учёбе равен трём месяцам на земле?

Цзян Чэн был уверен, что прошло всего ничего, а семестр уже закончился.

Последние месяцы в старшей школе пролетели незаметно из-за постоянной подготовки к экзаменам. Он даже не успел как следует насладиться вкусом молодости, прежде чем тот исчез.

Теперь время бежало с такой скоростью, что казалось, будто его уже не остановить.

Вспоминая прошедшие дни, которые были такими выматывающе трудными, Цзян Чэн всё отчётливее ощущал, что теперь они далеко позади.

Эти чувства боли, потери, борьбы, удивления и счастья, нежелание расставаться – все эти эмоции, которые, как казалось, никогда меня не коснутся, внезапно остались в далёком прошлом. Некоторые из этих чувств прошли, а другие отпечатались в воспоминаниях, временами прокручиваясь в голове будто в бесконечной петле.

Например, когда он был счастлив и чувствовал себя спокойно, находясь рядом с Гу Фэем.

Цзян Чэн склонился над столом и повернулся, чтобы посмотреть на своего парня.

Некоторые счастливые моменты навсегда останутся в его памяти, но в каждую минуту и секунду неизменно будут появляться новые воспоминания, которые он с радостью разделит со своим любимым.

Там, где был Гу Фэй, боль и смятение казались лишь прямой линией, которая с потоком времени становилась всё меньше и меньше. Но счастье было кругом.

В тот день перед окончанием уроков Лао Сюй снова пришёл в класс, чтобы подбодрить учеников и напомнить, что в ближайшие несколько дней нужно расслабиться, пораньше ложиться спать и не заниматься до поздней ночи.

Глядя на усталое выражение лица Лао Сюя, которое, как и у всех остальных, выражало переживание и волнение, а затем переведя взгляд на таблицу с обратным отсчётом, Цзян Чэн лишь устало зевнул.

Просто забей. Я и так слишком долго боролся.

Цзян Чэн никогда не оглядывался назад и не сожалел: он всё сделал правильно, не о чем переживать.

Наконец-то он мог расслабиться и немного отдохнуть от ежедневной подготовки.

Теперь можно спокойно покататься с Гу Мяо на скейте.

***

Как только они вышли за ворота школы, то увидели юную скейтершу, которая, казалось, уже долго ждала их и явно заскучала.

Девочка сидела на перилах у тротуара и, как обычно, выглядела отстранённой и холодной. У неё была очень короткая стрижка, которую не так давно ей сделал Ли Янь, а рядом стоял скейтборд.

Увидев, что они вышли, Гу Мяо ударила ногой по доске, запрыгнула на неё и ловко подъехала к парням.

– Эр Мяо! – Цзян Чэн ухмыльнулся и наклонился к ней. Только сделав это движение, он с удивлением понял, что Гу Мяо, кажется, стала выше. Теперь ему не нужно было наклоняться так сильно, как раньше. Он повернулся к Гу Фэю и тут же спросил: – Она стала выше?

– Мгм, – кивнул тот. – Только за последние полгода она выросла почти на десять сантиментов. Прошлогодняя одежда ей уже мала.

– Последние дни я был слишком занят учёбой, – Цзян Чэн оглянулся на Гу Мяо. – У меня даже не было времени поиграть с тобой. Я и не знал, что ты так выросла… В любом случае эти укороченные брюки тебе идут.

– Изначально они были длинными, она из них выросла, – объяснил Гу Фэй.

– … Всё равно круто выглядит, – Цзян Чэн щёлкнул пальцами и показал ей большой палец вверх.

Гу Мяо, явно пребывая в хорошем настроении, ответила на этот жест, а затем откатилась в сторону, как бы показывая, что им пора ехать.

– Держи, – Цзян Чэн бросил свой рюкзак Гу Фэю и побежал следом за девочкой.

Погода в последнее время была невероятно приятной – одни из тех дней в начале лета, когда уже достаточно тепло, но палящая жара ещё не пришла. Скользя вперёд на скейтборде, Цзян Чэн чувствовал, как легкий ветерок нежно развевает его волосы, а по всему его телу разливается ощущение полной расслабленности. Слегка улыбнувшись, он прикрыл глаза, наслаждаясь приятным моментом.

Он нёсся на скейтборде вместе с Гу Мяо, и к тому времени, как они доехали до своей улицы, Цзян Чэн уже чувствовал, как футболка прилипает к телу, а на лице Гу Мяо виднелись прозрачные капельки пота и грязные разводы от того, что она на ходу пыталась вытереть их.

– Вот, протри, – Цзян Чэн спрыгнул с доски и протянул ей салфетку, а затем оглянулся назад.

Одной рукой держась за свой велосипед, а другой ведя велосипед Цзян Чэна, к ним не спеша подъехал Гу Фэй.

– Весело тебе? – Гу Фэй поставил ногу на землю. – Что думаешь об этом менеджере по логистике?

– Я забыл, – рассмеялся Цзян Чэн, забирая свой велосипед. – Эр Мяо, хочешь подвезу?

Поставив одну ногу на скейтборд, Гу Мяо склонила голову набок и одобрительно посмотрела на парня.

– Поехали! – Цзян Чэн нажал на педали и рванул вперёд.

Гу Мяо быстро догнала его, вырвалась вперёд и даже успела оглянуться и присвистнуть.

– Эй, так нечестно! – Цзян Чэн цокнул языком и несколько раз сильно нажал на педали, чтобы обогнать её.

Как только его велосипед проехал мимо, Гу Мяо схватилась за раму на заднем сиденье, оттолкнулась от земли и продолжила движение уже с помощью Цзян Чэна.

– Ого, круто! – одобрительно воскликнул тот, а потом добавил: – Поехали купим желейный пудинг!

Глаза Гу Мяо тут же засверкали. Проехав немного дальше по улице, ребята замедлили ход.

В супермаркете они втроём направились на поиски пудинга. Купив кучу закусок, они наконец вернулись в семейный магазинчик Гу Фэя, где на входе увидели Ли Яня, который, откинув голову назад, мирно спал за прилавком.

Услышав, как они вошли, Ли Янь открыл глаза:

– Господа! Когда просите об одолжении, нужно проявлять чуть больше искренности!

– Извини, – Цзян Чэн поставил пакет с продуктами на прилавок и протянул ему стаканчик с пудингом. – Мы зашли купить еду для Эр Мяо.

– Я по глупости притащил с собой кучу закусок, – Ли Янь взял пудинг. – А в итоге мне пришлось присматривать за магазином.

– Где мама? – Гу Фэй огляделся по сторонам. – Разве она не должна быть здесь до вечера?

– Она ушла со своим парнем сразу после того, как я пришёл, – Ли Янь открыл пудинг и протянул его Гу Мяо. – Они уже долго встречаются и до сих пор вместе, он ей ещё не надоел?

– Не-а, – ответил Гу Фэй. – Останешься? Давай вместе поедим.

– Нет, у меня свидание после того, как я подстригу господина Цзяна, – Ли Янь помотал головой.

– Ого, – Гу Фэй явно был в шоке.

– Что? – Ли Янь искоса посмотрел на него. – Так странно, что я иду на свидание? Я целый год был один, надо же с чего-то начинать?

– Но сначала стрижка, – напомнил Гу Фэй, после чего отвёл Гу Мяо во внутренний двор, чтобы умыть её.

Ли Янь умел хорошо стричь, не уступая, если не превосходя, «Тони», «Джима», «Кевина» и «Питера» в модных салонах.

– Знаешь, можешь зайти в любую парикмахерскую, и тебе тут же предложат должность мастера-стилиста, – заметил Цзян Чэн.

– Нет уж, спасибо, – Ли Янь принялся за работу. – У меня ещё другие дела есть.

Цзян Чэн понимающе кивнул.

– Цзян Чэн, у тебя хорошая кожа, – заметил Ли Янь. – Вот это да, у тебя не появились прыщи даже после всего этого стресса?

– Это просто показывает, что я спокоен, как удав, – гордо заявил Цзян Чэн.

– Конечно, охотно верю. Судя по тому, что каждую свободную секунду тратишь на учёбу, у меня появляются подозрения, что со зрением у тебя теперь беда. На прошлой неделе мы с тобой пересеклись на улице, ты меня видел?

– Нет, ты звал меня?

– Я не рискнул, ты как будто в своём мире находился, – Ли Янь пожал плечами. – Но сегодня ты выглядишь нормально. Это из-за того, что скоро экзамен и у тебя появилось время немного расслабиться?

– Мгм, – кивнул парень.

– Надеюсь, ты сдашь всё на высший балл, – Ли Янь сделал паузу. – За всю свою жизнь здесь я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из здешних получал хороший балл, обычно они благодарят своих предков просто за то, что их приняли хотя бы в какой-нибудь универ.

– Я постараюсь.

– Не шевелись, а то состригу слишком много и будешь с залысиной ходить, – Ли Янь немного подумал, а затем вздохнул. – Хотя, если подумать, ты не совсем отсюда. Если ты правда получишь высший балл, будет ли это заслуга нашего района и школы «Сычжун»?

– Если я не отсюда, то откуда я? – Цзян Чэн слегка улыбнулся.

Ли Янь не ответил, просто продолжил понемногу подстригать волосы.

Спустя долгое время он наконец снова заговорил:

– Гу Фэй – хороший человек.

– Мгм, – согласился Цзян Чэн.

– Ему было тяжело с самого детства. Сейчас ему тоже непросто, – быстро заговорил Ли Янь, вероятно, пытаясь закончить свою речь до того, как вернётся Гу Фэй. – Я не знаю, почему он… В любом случае, хочу сказать, если ты пойдёшь на экзамен и начнёшь в чём-то сомневаться, не думай, что мы тебя просто так отпустим.

– Хм? – Цзян Чэн чуть приоткрыл глаза.

– Мы объединимся, и тогда ты так просто не отделаешься, – Ли Янь был серьёзен.

– … Понял, – Цзян Чэн на мгновение опешил, а затем усмехнулся. – Я всё понял.

***

Несколько дней перед экзаменом тянулись медленнее, чем предыдущие дни бесконечных занятий. Возможно, это было связано с тем, что к этому времени все напряжённо считали секунды и надеялись, что 7-е число наступит как можно скорее.

Будто бы назло, но чем больше они надеялись, тем медленнее тянулось время.

Но когда пришло время идти на экзамен, в атмосфере снова повисло ощущение волнения.

– Мне уже всё равно. Я хочу, чтобы этот день быстрее настал. Чем раньше мы умрём, тем быстрее наши души отправятся в путь, – решительно подытожил Ван Сюй.

Ван Сюй всегда надеялся, что сможет оказаться в одном экзаменационном классе с Цзян Чэном или Гу Фэем. По его словам, когда он их видел, то чувствовал себя немного увереннее. Однако его желание не сбылось. Поэтому он повторял это по меньшей мере пять раз в день – почти каждый раз, когда видел Цзян Чэна и Гу Фэя.

Цзян Чэн тоже отчасти проникся чувствами Ван Сюя, хотя и не стал озвучивать свои мысли. Разница была лишь в том, что его желание касалось только Гу Фэя, а не капитана Ван Цзюжи.

Однако несмотря на то, что город был небольшим и в нём было не так много школ, вероятность оказаться в одном классе всё равно была очень низкой. Поэтому, когда Цзян Чэн в конце концов узнал, что их с Гу Фэем распределили в разные кабинеты, но в одном и том же центре, он всё равно был в приподнятом настроении.

Первый вход в аудиторию всегда был самым волнующим, на сердца всех присутствующих ложился новый груз переживаний: молчаливые одноклассники, учителя с суровыми лицами, дежурные, охраняющие экзаменационные классы, и непривычная обстановка. Вероятно, из-за того, что они уже привыкли к своей школе, оказавшись на совершенно незнакомом поле боя, им всё внезапно стало казаться страшным и чужим.

– Сегодня вечером тебе придётся присматривать за мной и ни на секунду не отходить, – возвращаясь на велосипеде с экзамена, Цзян Чэн внезапно нажал на тормоза. – Мне немного страшно.

– Мгм, я присмотрю за тобой, – уверенно кивнул Гу Фэй.

– А ты боишься? Сильно? – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Не шути так, конечно, боюсь, – Гу Фэй улыбнулся. – Вот почему я тоже хочу быть рядом с тобой. Так я буду чувствовать себя увереннее.

– Я уже говорил, что смогу проявить себя независимо от обстановки. И прямо сейчас единственный способ проявить себя – это сдать этот экзамен. Я обязан справиться.

– Тебе даже не нужно выкладываться больше, чем обычно, просто делай всё, как всегда, – мягко успокоил Гу Фэй. – Ты же вроде говорил, что знаешь себя?

– Верно, – нахмурился Цзян Чэн. – А ты?

– Отчасти, – юноша улыбнулся ему в ответ.

– Этого достаточно. Пока ты меня знаешь, мне не о чем беспокоиться. Пока ты знаешь.

– Ты ведь не собираешься сегодня заниматься, да? – Гу Фэй догнал его.

– Не-а, сегодня уже не буду, – немного подумав, ответил Цзян Чэн. – Я буду медитировать.

– Медитировать?

– Хочу, чтобы в голове всё улеглось. Сяду вот так, скрестив ноги, и вжик! Ментально прокручу всё, что выучил, как в кино, чтобы потом было легче искать нужную информацию во время завтрашнего экзамена.

– Тогда я тоже помедитирую, – Гу Фэю явно понравилась такая идея. – Сяду, скрестив ноги, и – вжик! – прокручу в голове воспоминания о том, как ты заучивал материалы за последний год, чтобы завтра было легче угадывать ответы.

– А может… это и правда поможет тебе написать на хороший балл? – Цзян Чэн улыбнулся.

– Всё возможно.

***

Тот вечер не сильно отличался от остальных. Гу Фэй сначала пошёл домой, чтобы увидеться с Гу Мяо, потом немного поиграл с ней, а затем отправился к Цзян Чэну.

Когда он пришёл, Цзян Чэн уже достал овощи из холодильника, тщательно вымыл и нарезал.

– Что думаешь? – спросил Цзян Чэн, уперев одну руку в бок, а другой величественно указывая на овощи. – Идеальная нарезка.

– Да, сразу видно руку мастера, – Гу Фэй обнял своего парня сзади и уткнулся носом в его шею. – Только один вопрос: у нас есть сельдерей, капуста, лук и болгарский перец, что ты собрался из этого готовить?

– Жаркое из сельдерея и мяса, жаркое из капусты и мяса, жаркое из лука и мяса, жаркое из болгарского перца и мяса, – Цзян Чэн даже глазом не моргнул. – Потом мы поедим суп с капустой и фаршем. Четыре горячих блюда и один суп, прекрасный баланс овощей и мяса.

– Хорошо, шеф, сделаем, как вы сказали. Неплохая идея, сегодня лучше отказаться от тяжёлой пищи.

Гу Фэй отпустил его, подошёл к столешнице и принялся за работу. Цзян Чэн же отступил назад и, прислонившись к стене, наблюдал за парнем со спины.

На самом деле, в последние пару дней он почти не думал об экзамене. Вместо этого в его голове всё чаще стали крутиться мысли о том, что будет после этого лета.

Новая школа, новая обстановка, новая жизнь и новое тревожное чувство от того, что Гу Фэй больше не рядом.

Цзян Чэн не из тех, кто легко впадает в уныние. Но за последний год произошло слишком много событий, и, если бы не Гу Фэй, неизвестно, как бы всё обернулось. Кроме того, он привык к тому, что Гу Фэй рядом с ним. Ему достаточно было лишь поднять взгляд, чтобы увидеть его, обернуться, чтобы понять, что Гу Фэй стоит прямо за ним, протянуть руку, чтобы коснуться его, засыпать и просыпаться рядом со своим парнем.

Если бы он внезапно лишился этой стабильности, что бы стало, сколько времени ему бы потребовалось, чтобы привыкнуть к новой реальности?

А что касается тёплого уюта настоящего, то он не хотел терять ни секунды.

Гу Фэй на самом деле готовил не очень хорошо. Даже после стольких лет практики он так и не научился, – это было видно по его движениям.

Тц-тц.

Цзян Чэн подумал, как он так долго ел только то, что Гу Фэй ему готовил, ещё и получал от этого удовольствие?

Видно, это правда: сила любви лишает человека вкусовых рецепторов.

После ужина они решили никуда не ходить, а сразу пошли в спальню. Раздвинув шторы, оба сели на кровать лицом к тёмному ночному небу и начали медитировать.

Совершенно серьёзно, с закрытыми глазами и скрещёнными ногами. Сначала Гу Фэй даже сложил ладони перед грудью, но, взглянув на Цзян Чэна, расхохотался:

– О, так медитация – это не то же самое, что молитва Будде?

– … Если хочешь помолиться, не буду отвлекать, – Цзян Чэн рассмеялся. – Я, может, и сказал, что медитирую, но на самом деле я просто закрываю глаза и спокойно вспоминаю всё, что изучал в прошлом году.

– Ладно, – Гу Фэй положил руки на колени и закрыл глаза.

Цзян Чэн продолжал обдумывать каждую крупицу знаний, раз за разом прокручивая в голове учебный предмет за предметом.

И хоть его мозг был способен быстро обрабатывать информацию, но на то, чтобы проанализировать каждую деталь, всё равно уходило много времени.

Цзян Чэн только начал «читать» историю, как услышал рядом с собой «бум», – и сразу после этого матрас несколько раз подпрыгнул.

Открыв глаза, он увидел, что Гу Фэй упал на бок и спит, по-прежнему скрестив ноги.

– Вот же, – Цзян Чэн расхохотался, а затем, не в силах остановить смех, достал телефон и сделал несколько фотографий.

Даже несмотря на то, что смеялся он довольно громко, Гу Фэй всё равно не проснулся.

Цзян Чэн отложил телефон и тихо вздохнул; через пару секунд он потянулся и подложил подушку под голову спящего, а затем накрыл его тонким одеялом.

– Мой парень хорошо поработал, – он слегка наклонился и поцеловал Гу Фэя в губы.

Возможно, в последние несколько месяцев Гу Фэй не уделял много времени учёбе, но Цзян Чэн знал, сколько сил он тратил на заботу о нём во время подготовки. Теперь, когда экзамены уже завтра, Гу Фэй наконец-то смог расслабиться.

Он впервые видел, чтобы его парень засыпал так быстро, да ещё и настолько крепко. Не в силах отвести взгляд, Цзян Чэн ещё долго смотрел на него перед тем, как уснуть.

И правда, такой красивый. Тц-тц.

Цзян Чэн наконец закрыл глаза. Теперь он чувствовал так себя уверенно, будто тысячу дней точил свои клинки, чтобы наконец-то сразиться с врагом.

Возможно, из-за невероятного чувства спокойствия он даже не услышал, как сработал будильник. Только когда Гу Фэй толкнул его и перевернул, Цзян Чэн внезапно проснулся и вскочил с кровати.

Его резкое пробуждение напугало Гу Фэя, который в изумлении сидел на краю кровати.

– … Как ты, юный герой?

– Мы опаздываем? – Цзян Чэн уставился на него.

– Нет, малыш, – Гу Фэй встал, притянул его к себе и долго гладил по спине. – У нас ещё есть время умыться, позавтракать и даже дойти до места проведения.

– Фух, – Цзян Чэн выдохнул с облегчением и прижался к Гу Фэю. – Чёрт, я испугался.

Гу Фэй уже принёс купленный завтрак: булочки с мясом, жареные оладьи и пудинг с тофу. Чтобы избежать возможных неприятностей, он купил то, что они обычно ели.

Когда они закончили завтракать и уже собирались уходить, у Цзян Чэна зазвонил телефон. Это был Лао Сюй.

– Не спеши, я уже жду тебя возле места проведения. Не забудь документы, постарайся не переедать за завтраком, не ешь холодных блюд...

– Мгм, понял, – ответил Цзян Чэн. – Лао Сюй, вы что, звоните всем по очереди, чтобы напомнить об экзамене?

– Да, – прозвучал в телефоне голос Лао Сюя. – Учитель Лу сейчас в другом экзаменационном центре, он тоже обзванивает учеников. Каждый год кто-нибудь что-то забывает.

О том, чтобы что-то забыть, не могло быть и речи. Цзян Чэн собрал все свои вещи и вещи Гу Фэя накануне. Несмотря на то, что это были всего лишь удостоверения личности и маленькая бутылка воды с сорванной этикеткой, он всё равно перепроверил всё как минимум три раза.

– Будешь брать с собой книги для самопроверки? – Гу Фэй уже стоял у двери.

– Не-а, – Цзян Чэн открыл дверь и выскочил наружу. – Сейчас лучше дать мозгу отдохнуть, не хочу перенапрягать память.

– Ладно, – Гу Фэй запер дверь. – Давай вызовем такси.

Выйдя на улицу, они направились к перекрёстку. Цзян Чэн уже собирался посмотреть, не едет ли какое-нибудь такси, как вдруг услышал, как кто-то окликнул его:

– Цзян Чэн?

На несколько секунд он растерялся. Голос был незнакомым, но почему-то казалось, что он уже слышал его раньше. Парень обернулся и к своему удивлению увидел Ли Цянь, которая стояла в нескольких метрах позади него.

– Что... ты здесь делаешь? – удивился Цзян Чэн.

– Я уже давно здесь стою. Ты сменил номер, так что я не могла тебе позвонить, – Ли Цянь слегка улыбнулась. – Я уже пару дней прихожу в этот район, но так и не встретила тебя. Мне показалось, что будет неуместно спрашивать Да Фэя.

– Ты что-то хотела? – Цзян Чэн до сих пор был озадачен.

– Нет, ничего, – Ли Цянь держала в руках пакет и, немного поколебавшись, протянула его парню. – Ты ведь сегодня сдаёшь экзамены, да? Я принесла это тебе, чтобы подбодрить.

Цзян Чэн был немного удивлён и какое-то время не мог вымолвить ни слова.

– Спасибо, – Гу Фэй принял у неё пакет.

Цзян Чэн наконец пришёл в себя и произнёс:

– Спасибо.

– Тогда вам стоит поторопиться, – сказала Ли Цянь. – Сяо Чэн, надеюсь, у тебя всё получится, удачи тебе!

– Мгм, – ответил Цзян Чэн.

Только когда они сели в такси, он открыл отданный ему пакет. Внутри была коробка с кусочками североамериканского женьшеня*.

*Как и Ши Цюань Да Бу, кусочки североамериканского женьшеня – распространенные добавки в традиционной китайской медицине, которые китайцы любят принимать в повседневной жизни для поддержания здоровья.

– Съешь кусочек, поможет проснуться, – предложил Гу Фэй.

Цзян Чэн улыбнулся и положил небольшой кусочек в рот, затем протянул немного Гу Фэю.

– Не ожидал, что Ли Цянь будет искать меня.

– Ли Цянь даже не ходила в старшую школу. Ли Бао Го уделял внимание только Ли Хуэю, – начал Гу Фэй. – В то время она хотела пойти в профессиональное училище, чтобы уехать отсюда, но Ли Бао Го не позволил… То, что ты идёшь сдавать экзамен, чтобы выбраться отсюда, возможно, служит ей своего рода утешением.

– Мгм, – Цзян Чэн больше ничего не сказал, только взял Гу Фэя за руку и крепко её сжал.

Глава 102 - Должен крепко стоять на ногах

– Вы ведь школьники, которые сдают вступительные экзамены? – спросил водитель такси.

– Да, – ответил Цзян Чэн.

– Из школы «Сычжун»?

– Угу, – подтвердил Гу Фэй.

– Желаю удачи! Расслабьтесь, ведь это всего лишь вступительные, верно? Не о чем волноваться. Только расслабившись можно получить хороший результат, – сказал водитель. – Я тоже учился в «Сычжун». Из-за того, что слишком сильно разнервничался, не смог хорошо сдать экзамены.

– Вот как, – улыбнулся Цзян Чэн.

– Серьёзно, поверьте мне, – мужчина посмотрел на них в зеркало заднего вида. – Обычно же вы оба получаете не очень хорошие оценки, поэтому не стоит переживать. Если немного расслабитесь, сможете справиться даже лучше, чем всегда.

Гу Фэй засмеялся и сжал руку любимого.

– Ох.

– Ну, значит, я расслаблюсь, и посмотрим, получится ли у меня превзойти себя, – произнёс с улыбкой Цзян Чэн.

Прибыв на место, водитель не взял с них деньги со словами:

– У нас автомобильный парк «заботливых сердец», и мы подвозим тех, кто сдаёт вступительные, бесплатно! Идите скорее!

Было ещё слишком рано заходить в экзаменационный центр, но снаружи уже собралось много народу. Повсюду были видны машины и люди, приехавшие поддержать школьников, а также несколько полицейских автомобилей и карет скорой помощи вдобавок к припаркованным неподалёку бесплатным автобусам.

Эта картина заставила бы нервничать даже самого расслабленного в мире человека.

– Сюда! Сюда! – Лао Сюй помахал молодым людям рукой, увидев их издалека; его голос уже успел немного охрипнуть.

Ребята подошли к классному руководителю и получили свои регистрационные талоны. Вокруг мужчины собралось много учеников и их родителей. У всех были мрачные лица, а особенно у родителей, которые выглядели намного серьёзнее, чем их дети.

– Как вы отдохнули? – спросил Лао Сюй.

– Отлично, – ответил Цзян Чэн.

– Расслабьтесь, и всё будет хорошо. Во время экзамена не пейте много воды, – произнёс учитель и указал в сторону. – Сходите в уборную перед самым началом.

– Ага, – улыбнулся Гу Фэй. – Лучше поменьше говорите. Если потеряете голос, как будете потом на нас кричать?

– У меня есть таблетки для рассасывания, – прохрипел Лао Сюй, а затем достал пастилку из кармана и сунул её в рот.

Пока не пришло время заходить внутрь, юноши нашли место, где было поменьше людей, и стали ждать.

Гу Фэй достал сигарету и присел на корточки у обочины дороги, а Цзян Чэн встал рядом с ним, глядя на его макушку.

Почему-то сейчас я немного нервничаю. Не из-за экзамена. Скорее, я ощущаю какую-то неясную тревогу оттого, что не могу обнять Гу Фэя на людях. Конечно, причина, по которой мне так хочется его обнять, вероятно, заключается в том, что я слишком переживаю из-за экзамена. Мужайся, Чэн-гэ. Ты уже всё для себя решил. Ты можешь хорошо показать себя несмотря ни на что, участник Цзян Чэн.

– Эй, – проверив время и увидев, что оставалось ещё больше десяти минут, Цзян Чэн пнул Гу Фэя ногой и сказал: – Пошли в туалет.

– Тебе надо сходить по-маленькому, – юноша встал и посмотрел на него, – или ты просто нервничаешь?

– На всякий случай, – Цзян Чэн развернулся и пошёл в сторону уборной, но после пары шагов обернулся. – На самом деле, я волнуюсь. Я так сильно, блядь, переживаю, что готов на стену лезть. Что со мной не так?

– Значит, сюэба тоже умеют нервничать, – Гу Фэй улыбнулся, нагнал его и пошёл рядом. – Ну, в конце концов, это ведь вступительные экзамены. Мало у кого не сдают нервы в такой ситуации.

– А у тебя? – спросил Цзян Чэн.

– И у меня тоже, – ответил Гу Фэй. – Я не могу позволить себе завалить экзамен, даже если внезапно ослепну, поэтому и беспокоюсь.

Каким-то чудом в туалете никого не оказалось. Цзян Чэн шагнул назад и выглянул наружу. Люди, которые шли следом за ними, всё ещё находились на некотором расстоянии. Юноша быстро зашёл в уборную и, метнувшись к Гу Фэю, который уже стоял напротив писсуара, готовясь помочиться, заключил его в крепкие объятия.

– Ох, ёб! – Гу Фэй ошарашено замер, а затем повернулся боком и сказал тихим голосом: – Я как раз вытаскивал его и чуть не прищемил!

Цзян Чэн ничего не ответил. Он просто продолжал крепко обнимать своего парня, смеясь, пока не услышал голоса у самой двери. Только тогда он отпустил возлюбленного и встал за соседний писсуар.

Когда они вышли из туалета, Гу Фэй протянул руку и погладил юношу по спине со словами:

– Чэн-гэ.

– М-м? – тот посмотрел на него.

– Ты умничка, – сказал Гу Фэй.

Цзян Чэн мгновенно просиял и ответил:

– Чмоки-чмоки.

***

Настало время заходить в экзаменационный центр. Когда школьники двинулись внутрь, наступила гробовая тишина, и слово «напряжение» было буквально написано на каждом лице.

Внезапно Цзян Чэн успокоился. Такое часто с ним случалось. Как только он переходил непосредственно к делу, то сразу расслаблялся.

За последнее время я выполнил множество самых различных тестов. Не подлежит сомнению, что большинство из них было довольно сложным, но я смог завершить каждый, не получив ни единой низкой оценки.

Цзян Чэн с детства не сталкивался с такой вещью, как низкая успеваемость. Он не часто проваливался на экзаменах. Те несколько раз, когда это всё же случалось, являлись просто результатом плохой подготовки. Более того, эти так называемые «провалы» были не чем иным, как несоответствием ожиданиям его семьи. Следуя же стандартам Пань Чжи, эти показатели можно было считать превосходными.

Пройдя досмотр, юноша занял своё место, положил вещи на угол стола в соответствии с требованиями и огляделся по сторонам, однако не увидел ни одного знакомого лица: ни впереди, ни сзади, ни сбоку.

Цзян Чэн откинулся на спинку стула, закрыл глаза, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

Ладно, поехали.

В тот момент, когда наблюдатель начал зачитывать правила поведения в экзаменационном кабинете, он словно отгородился от всего вокруг.

Голос учителя больше не проникал в его уши. Тихий шелест бумаги, раздающийся в классе, едва различимое постукивание ручек о парты, скрип аккуратно отодвигаемого стула, негромкий кашель – все звуки исчезли.

На столе Цзян Чэна лежала экзаменационная работа. Он взял ручку, покрутил её в руке и начал быстро читать вопросы.

Человек, сидевший за партой перед ним, был одет в жёлтую рубашку. Казалось, что боковым зрением Цзян Чэн видит лампу, которая была его верным спутником каждый вечер учёбы дома за своим столом. Знакомое ощущение, повторявшееся на протяжении более чем полугода, мгновенно овладело им.

Справа лежит куча книг, а слева – разнообразные листки и заметки. Чуть левее, в углу, сидит мой парень, как обычно облокотившись. Иногда он подпирает голову одной рукой и играет в телефоне другой. А бывает, что он просто лежит на краю стола и смотрит на меня. Когда я произношу фразу «случайный опрос», Гу Фэй мгновенно берёт книгу и открывает её.

Прочитав тему сочинения, Цзян Чэн вернулся на первую страницу и, опустив голову, начал отвечать на вопросы.

Само по себе сочинение было несложным заданием. Хотя он раньше никогда не писал на эту тему, но, быстро определившись с направлением, он порылся в своей памяти и обнаружил похожую работу, которую уже писал когда-то и которая была частично пригодна для использования.

Если он успеет написать сочинение за отведённое для себя самого время, то сможет с лёгкостью ответить на предшествующие этому заданию вопросы.

Перед моими глазами находится задание, а в ушах раздаётся звук тихо шуршащего по бланку для ответов кончика ручки и моё негромкое и размеренное дыхание. Всё спокойно.

Преимуществом выполнения большого количества пробников стало то, что у Цзян Чэна появилось очень точное чувство времени. Ему не нужно было смотреть на часы. Юноша мог судить о том, сколько минут он потратил, по тому, с какой скоростью отвечал на вопросы.

Каждый раз, когда Гу Фэй засекал время на пробных экзаменах, Цзян Чэн начинал писать эссе с погрешностью не более пяти минут.

Сегодня было то же самое. Закончив с вопросами и проверив их на скорую руку, он приступил к сочинению, а когда проверил время, то понял, что внутренние часы его не подвели.

Мастерское умение участника Цзян Чэна организовать своё время приравнивается к психологической устойчивости бойца во время боя. Участник Цзян Чэн сейчас в отличной форме. Об этом можно судить по его скорости проверки предыдущих вопросов. Он не уверен лишь в нескольких ответах. Похоже, что заблаговременная подготовка участника Цзян Чэна к сражению была более чем достаточной. Ладно, теперь давайте рассмотрим его аналитическое суждение в этой части сочинения. Бла-бла-бла… Теперь продолжим следить за обстановкой на поле боя участника Цзян Чэна.

Юноша быстро набросал примерный план черновика, разметил, что и в каких частях он будет использовать, и, прочитав всё это ещё раз, чтобы убедиться, что ничего не упустил, начал писать.

Почерк участника Цзян Чэна довольно корявый. Хотя недавно он и оттачивал его целенаправленно, но по-прежнему для него является вызовом вывести такое огромное количество слов вместе так, чтобы у судей сложилось хорошее впечатление обо всей работе при первом на неё взгляде… Чтобы написанный текст выглядел аккуратно, придётся снизить скорость. Именно поэтому участник Цзян Чэн выделил на эту часть задания больше времени, чем обычно. Кажется, что участник Цзян Чэн хорошо всё продумал.

Написав последнюю часть сочинения, юноша посмотрел на часы. У него оставалось достаточно времени в запасе, чтобы перепроверить предыдущие вопросы.

Цзян Чэн плавно покрутил ручку несколько раз и быстро пробежался по ним, начиная с самого первого. Те вопросы, которые вызвали у него сомнения, он помнил почти все до единого, поэтому сосредоточился именно на них.

Но даже если ответ при проверке отличался от того, что он выбрал изначально, Цзян Чэн не менял его так просто. Первое суждение, сделанное до того, как его мозг окончательно запутался, часто бывало самым верным.

Только при повторной перепроверке он изменил один ответ, а всё остальное оставил, как было.

Когда наблюдатель объявил, что осталось пять минут, Цзян Чэн медленно вышел из своего особого состояния.

Постепенно окружающие его предметы начали обретать цвет и движение, а разные звуки мало-помалу проникать в уши: лёгкий ветерок от тихо прошедшего мимо учителя, шорох переворачиваемых туда-сюда листков, когда другие ребята вносили свои правки, ластик, трущий бумагу так сильно, что шаталась вся парта.

Звонок, знаменуя конец экзамена, тоже прозвучал весьма отчётливо.

Едва услышав этот звук, Цзян Чэн вздохнул с облегчением и сразу заблокировал связанную с экзаменом информацию в своём сознании. Неважно, каким будет результат, ведь всё уже закончилось.

Когда он вышел из кабинета, то сразу заметил своего парня.

Гу Фэй улыбнулся ему издалека и приподнял одну бровь. Эта улыбка внезапно заставила Цзян Чэна очнуться. Больше двух часов его лицо вообще ничего не выражало, а теперь, когда юноша улыбнулся любимому человеку в ответ, у него появилось приятное ощущение, словно он потянулся всем телом.

– Как всё прошло? – спросил Гу Фэй.

– Ну, просто идеально, – Цзян Чэн поднял руки вверх и энергично потянул поясницу. – Не было вопросов, в которых я был бы особенно не уверен. Мне кажется, что по сложности этот экзамен похож на второй пробник… Как насчёт тебя?

– Сойдёт, – ответил Гу Фэй. – Я всё равно всегда выполняю задания примерно одинаково: пишу то, что знаю, и угадываю то, чего не знаю.

– Много пришлось угадывать?

– Не слишком, потому что у меня остались смутные воспоминания. В конце концов, я каждый день готовился вместе со своим парнем, – Гу Фэй изогнул уголки рта.

***

Лао Сюй ждал снаружи экзаменационного центра, утешая и подбадривая каждого выходящего ученика словами:

– Молодец! Вы все молодцы! Больше не нужно думать об этом экзамене, ведь он уже закончился. Расслабьтесь и хорошенько отдохните. Поднажмите после обеда. Я буду ждать вас на том же месте, что и сегодня утром… Цзян Чэн! Ну как?!

– Разве не вы только что сказали забыть об экзамене, раз он уже закончился? – ответил Цзян Чэн.

– … Да-да, – на долю секунды выражение лица Лао Сюя стало разочарованным, но он быстро вернулся к своему энергичному тону. – Не ешьте слишком много жирного. Не переедайте и отдохните как следует…

– Экзамен прошёл отлично, – перебив его, улыбнулся Цзян Чэн.

– Вот негодник! – ошарашено произнёс Лао Сюй и сразу широко улыбнулся, едва сдерживая свои эмоции. – Дразнишь меня в такой момент! Я так и знал, что ты справишься!

– Ага, – Цзян Чэн улыбнулся и кивнул.

– Ну, а у тебя как, Гу Фэй? – Лао Сюй посмотрел на юношу. – Как бы ни прошёл экзамен, ты всегда выглядишь одинаково – не поймёшь, всё хорошо или плохо.

– Нормально, – ответил Гу Фэй. – Во всяком случае, я ответил на все вопросы и закончил сочинение.

– Тогда ладно! Всё в порядке! – учитель похлопал его по плечу. – Продолжайте в том же духе после обеда!

***

Молодые люди не планировали возвращаться домой после утреннего экзамена. Цзян Чэн всё равно не смог бы лечь подремать, иначе заснул бы как убитый, особенно в такую погоду. После получасового сна ему пришлось бы потратить целый час на то, чтобы полностью проснуться. Чтобы мозг продолжал активно работать, засыпать было никак нельзя.

– Давай поедим пельменей? – предложил Цзян Чэн. – Это лёгкое и вкусное блюдо. А ещё две порции маринованной говядины…

– Ту, что подают без термообработки? – уточнил Гу Фэй.

– Ну, конечно же! Охлаждённая она самая вкусная, – Цзян Чэн сглотнул слюну, потому что после всего утреннего напряжения он успел изрядно проголодаться.

– Нельзя есть сырое блюдо. Это может быть небезопасно, – без раздумий отказался Гу Фэй.

– Проглочу пару зубчиков чеснока, – отмахнулся Цзян Чэн.

– Собираешься сдавать экзамен, наевшись чеснока? – посмотрел на него юноша. – Съешь только пельмени. Больше ничего.

– … Жестокий, – уставился на него Цзян Чэн.

– Если не согласен, держи своё мнение при себе, – отвернулся Гу Фэй.

– Не повторяй за мной, – Цзян Чэн легонько толкнул его.

– Уже повторил. Имеешь что-то против? – Гу Фэй повернул голову и свирепо произнёс снова: – Держи. Своё. Мнение. При. Себе.

Цзян Чэн ничего не ответил, а просто пристально смотрел ему в глаза, но через некоторое время всё же не смог сдержаться и расхохотался, сказав:

– Блядь.

– Ну-ну, – Гу Фэй раскрыл свои объятия. – Иди сюда, м-м…

– Заткнись, – Цзян Чэн оглянулся.

Все люди вокруг либо выглядели очень серьёзно настроенными, либо вообще хмурились. Только они двое веселились так, будто все экзамены были уже позади.

– У тебя совсем нет совести?

– Нет. Зачем мне совесть, когда у меня есть ты, – ответил Гу Фэй.

– Ох, – вздохнул Цзян Чэн. – Ладно, просто поедим пельмени.

В пельменной было много народу, особенно тех, кто сдавал экзамен. Как только они заняли место, к ним подошла хозяйка и спросила:

– Вы только что сдали экзамен?

– Да, – кивнул Гу Фэй.

– Заказывайте всё, что хотите, – женщина положила меню на их столик. – Сегодня и завтра тётушка дарит всем экзаменующимся скидку в 50%.

– Спасибо, – ответил Цзян Чэн.

Гу Фэй всё равно настоял на том, чтобы обойтись без сырых блюд, но видя, как Цзян Чэну хотелось мяса, он сдался и заказал ему порцию обжаренной в воке говядины.

В середине трапезы у Цзян Чэна зазвонил телефон. Это был Пань Чжи, который завопил:

– Дедуля! Ну, как там? Готов воспарить в небеса?

– Ага, поторопись и удержи меня за ноги, – ответил Цзян Чэн. – Как у тебя дела? Сам-то воспарил?

– С хрена ли? Я ведь должен держать тебя за ноги, стоя на земле, – похоже, что Пань Чжи был в хорошем настроении, хотя сильнейшей стороной этого парня как раз было то, что даже если он получал на экзамене всего 17 баллов, это всё равно не влияло на его расположение духа. – Вот такой я человек. Не воспарю, если не случится чуда.

– Ты уже поел? Твоя мама приготовила тебе царский обед? – Цзян Чэн спросил с улыбкой.

– Скоро садимся за стол. Вообще-то я звоню узнать, как у тебя дела, чтобы сообщить об этом Лао Юаню, – объяснил друг. – Наверное, он сам хотел бы спросить, но боится, что это повлияет на твоё настроение.

– Скажи ему, что всё хорошо, я написал работу нормально и мой настрой в порядке, – сказал Цзян Чэн.

– Ладно, – ответил Пань Чжи. – Продолжай набирать высоту после обеда.

– Ага, – по-прежнему улыбаясь, Цзян Чэн сунул пельмешку в рот.

Владельцы магазинов, расположенных рядом с экзаменационным центром, оказались очень заботливыми. Неспешно прогуливаясь после обеда по улице, молодые люди увидели кофейню, которая предоставляла экзаменующимся и их родителям бесплатные места для отдыха.

После того как они зашли внутрь и нашли свободную кабинку, официант принёс им кувшин свежевыжатого сока. Гу Фэй попросил заменить его горячим напитком, и официант с готовностью принёс фруктовый чай.

– Старая нянюшка, – прокомментировал Цзян Чэн.

– Держи своё мнение при себе, – Гу Фэй налил ему чашку чая. – Сделай глоточек и хорошенько отдохни.

Цзян Чэн улыбнулся и отпил из чашки, а затем откинулся на спинку стула, вытянул ноги и стал смотреть в окно на постепенно пустеющую улицу.

Количество прохожих и машин уменьшилось после того, как ученики и их родители разошлись: одни отправились обедать, а другие – спать. Улица, изначально заполненная людьми, теперь вдруг затихла.

Солнечный свет стал немного угнетать.

Такое чувство, что я вроде бы сейчас и расслабился после сдачи первой части экзамена, но в то же время ощущаю неясную тревогу из-за того, что впереди меня ждут остальные.

Только повернув голову и взглянув на Гу Фэя, который отдыхал с закрытыми глазами и скрещёнными на груди руками, Цзян Чэн почувствовал облегчение.

***

Благодаря великолепному отдыху после обеда юноша был полон энергии. Так как он уже сдавал один из предметов этим утром, то был знаком с непривычной и напряжённой атмосферой вступительного экзамена. Когда пришло время снова занять своё место в кабинете, Цзян Чэн был очень расслаблен.

По сравнению с гуманитарными науками математика вызывала в нём бóльшую уверенность в собственных силах, к тому же не нужно было тратить лишнюю энергию на то, чтобы следить за почерком.

Решая математические задачи, Цзян Чэну было проще войти в своё отстранённое от окружающего мира состояние. Он даже не слышал звук ручки, шуршащей по бумаге.

Единственное, что я слышу, это бормотание в своей голове, когда решаю задачу. Участник Цзян Чэн бла-бла-бла-бла-бла… Участник Цзян Чэн – поистине идеальный знаток математики. Хотя он и выбрал гуманитарные предметы, его несравненные способности к точным наукам видны прямо сейчас, когда он выполняет эти задания, и бла-бла-бла-бла-бла.

Даже в математике сюэба следовал своей старой привычке. Сначала он быстро выполнял те задания, которые сразу были ему понятны, затем переходил к тем, которые вызывали у него сомнения, а потом возвращался к ним ещё раз при финальной проверке всей работы.

В последние минуты экзамена его мозг разогнался до такой скорости, что мог бы вызвать порыв ветра. Когда учитель объявил, что пора сдавать работу, его голос прозвучал словно издалека, как будто Цзян Чэна кто-то звал во сне.

Выйдя из экзаменационного кабинета, юноша продолжал пребывать в состоянии оцепенения. Он обратился к Гу Фэю только после того, как они подошли к выходу из центра.

– Думаю, я неплохо сдал математику.

– Пиздец, – прошептал Гу Фэй с огромным облегчением в голосе. – Наконец-то ты заговорил. Я чуть не поседел от страха.

– Ах, – Цзян Чэн повернул голову и засмеялся. – Я просто не сразу пришёл в себя.

– Ты выглядел так, будто не успел решить ни одной сложной задачи, – Гу Фэй тяжело вздохнул. – Поэтому я не решился с тобой заговорить первым.

– Я виноват, – Цзян Чэн улыбнулся и приобнял его за плечи. – Давай найдём место, где никого нет, и я тебя хорошенечко поцелую.

– … Вернёмся домой, там и поцелуешь, – Гу Фэй посмотрел на него. – Сможешь потерпеть?

– Смогу, – Цзян Чэн щёлкнул пальцами.

Лао Сюй по-прежнему ждал их снаружи, но Цзян Чэн сразу заметил, что выражение его лица уже не было таким радостным, как утром, да и подбадривания его тоже отличались.

– Расслабься, не перенапрягайся, – посмотрел на парня учитель. – Так же, как после обычного экзамена, возвращайся домой, как следует отдохни и ляг спать пораньше. Покой и ещё раз покой!

– Ага.

Хотя Цзян Чэн не понимал, почему Лао Сюй делал такой упор на необходимости расслабиться, но в этот момент он и так был довольно расслаблен. Завтрашний комплексный тест по гуманитарным наукам будет немного сложным из-за того, что пришлось много чего учить наизусть. Однако он так упорно зубрил всё это время, что это было достойно восхищения. А так как английский язык, который они будут сдавать во второй половине дня, был его сильной стороной, переживать, по сути, было не о чем.

Рядом с экзаменационным центром стояло множество такси и автобусов, предлагающих бесплатный проезд школьникам, поэтому они нашли свободную машину и сели в неё.

Водитель всю дорогу болтал без умолку, заполняя салон автомобиля своим монологом. Он всевозможными способами подбадривал ребят, а также причитал, что сам в своё время недостаточно усердно старался.

Единственное, что смогло перебить словесный поток мужчины, это звонок, раздавшийся в телефоне Гу Фэя.

– Да Фэй! – послышался плачущий голос Ван Сюя.

– Что случилось? – Гу Фэй был ошеломлён и сразу немного встревожился. – С тобой всё в порядке? Что произошло?

– С И Цзин плохо дело! Вступительные экзамены для неё закончились! – прорыдал Ван Сюй.

– О чём ты? Не говори чепухи, – ответил Гу Фэй. – Что значит «закончились»? Они в самом разгаре. Как староста могла их закончить?

– Она снова потеряла сознание сегодня на математике, – Ван Сюй заплакал ещё сильнее. – Её отправили в больницу прямо посередине экзамена!

Одноклассник прокричал последнее предложение, поэтому Цзян Чэн его отчётливо услышал. Он повернул голову и в шоке уставился на Гу Фэя, прошептав:

– И Цзин?

Гу Фэй кивнул, задал капитану ещё несколько вопросов, а затем повесил трубку.

– Почему ты не утешил Ван Сюя? – спросил Цзян Чэн. – Он так рыдал.

– … Я не умею утешать, – вздохнул Гу Фэй.

Это было правдой. Гу Фэю и так с трудом давалось не относиться к людям слишком равнодушно, не говоря уже о том, чтобы успокаивать их. Цзян Чэн нахмурился и сказал:

– Значит, всё дело было в И Цзин. Теперь понятно, почему Лао Сюй выглядел сейчас таким несчастным.

– Ты и И Цзин – его самые большие надежды, – Гу Фэй сунул телефон обратно в карман и повернул голову, чтобы посмотреть на парня. – Но не волнуйся об этом. Не думай об этом…

– Не переживай, – Цзян Чэн усмехнулся. – На меня это не повлияет. Мне просто жаль старосту.

– Наверное, это был слишком большой стресс для неё, – ответил Гу Фэй. – В конце концов, она всегда хотела поступить в хороший университет…

– И уехать отсюда, да? – улыбнулся Цзян Чэн. – Поэтому она отдала этому желанию всю себя и вложила в подготовку максимум энергии и сил, вдобавок ко всему стрессу.

– Угу, – кивнул Гу Фэй.

– Не переживай, что со мной случится тоже самое, – Цзян Чэн задумался на мгновение, а затем посмотрел на любимого и добавил тихим голосом. – В конце концов, я в ответе за мою семью, верно? Я должен крепко стоять на ногах и исключать любые неожиданности.

Глава 103 - А-ха-ха-ха!

В тот вечер Цзян Чэн продолжил медитировать и мысленно прокручивать в голове всё то, что он выучил и запомнил по предметам, экзамены по которым были уже на следующий день. Он не прикасался к книгам, заметкам и другим учебным материалам, а вместо этого сосредоточился только на том, что уже было у него в голове.

На этот раз Гу Фэй к нему не присоединился, ему не о чем было «медитировать». Сегодняшний экзамен уже стал для него сюрпризом; вероятно, это будет лучшая оценка, которую он получил за три года учёбы в старшей школе. Ему оставалось только смириться с этим необычным чувством.

Закрыв дверь спальни, он прошёл в гостиную и набрал номер Ван Сюя, чтобы узнать, как дела у И Цзин.

Оказалось, девушку увезли в больницу ещё до того, как она успела закончить экзамен по математике. Когда она очнулась, то расплакалась и отказалась оставаться, она хотела вернуться домой и подготовиться к экзаменам на следующий день.

– У неё всё ещё высокая температура, – вздохнул Ван Сюй. – И Цзин сейчас сама не своя. Если она завтра в таком состоянии пойдёт на экзамены… кто знает, как она их напишет.

– Ты сейчас у неё? – спросил Гу Фэй.

– Кто бы мне позволил туда прийти? Лао Сюй и Лао Лу только что поднялись к ней в квартиру, – Ван Сюй вздохнул ещё раз. – Я просто стою на улице рядом с её домом.

– Тебе лучше пойти к себе, – Гу Фэй пытался быть рациональным. – Или ты собираешься пойти вместе с ней проваливать завтрашние экзамены?

– Плевать, провалю я экзамен или нет, ты прекрасно знаешь, почему я не ухожу, – в динамике слышался решительный голос Ван Сюя. – Я хотел сказать тебе кое-что, Да Фэй: если И Цзин снова провалит экзамен и ей придётся пересдавать, я пойду вместе с ней.

Ван Сюй произнёс свою речь уверенным тоном, который сильно отличался от того, каким он был раньше, в нём не осталось и следа детской наивности. Гу Фэй понял, что на этот раз он был серьёзен.

О, сила юношеской любви.

Гу Фэй закончил разговор, закурил сигарету и, стоя у окна и глядя на более безмятежный, чем обычно, пейзаж, спокойно вздохнул.

По сравнению с И Цзин Цзян Чэн был в гораздо более стабильном эмоциональном состоянии. Этим аспектом Цзян Чэна Гу Фэй восхищался больше всего. Уверенность сюэба имела под собой железную основу.

Даже если он был нетипичным сюэба, то умел достигать своих целей.

Если бы не Цзян Чэн, Гу Фэй пошёл бы сдавать экзамены в университет просто потому, что так надо. Он не понимал, для чего ему это.

Получит он высокий балл или низкий, какая разница?

Однако всё это время рядом с Цзян Чэном он всегда придумывал новые способы поддержать и подбодрить своего трудолюбивого парня, пока тот учился, но, в свою очередь, Цзян Чэн давал ему нечто большее.

Возможно, Цзян Чэн не прошёл через столько же испытаний, сколько Гу Фэй; возможно, на его пути не было столько же невзгод; но он был твёрдо убеждён, что нужно встречать любые трудности лицом к лицу, чего не сказать о Гу Фэе.

Чем больше он видел Цзян Чэна с этой стороны, тем мрачнее становилось его настроение.

Слишком долго Гу Фэй пролежал на дне реки, слишком долго бесцельно покачивался в потоке песка и грязи. Чем больше он хотел сблизиться с Цзян Чэном, тем отчётливее видел разницу между ними.

Это был первый раз, когда Гу Фэй подошёл к экзамену с должным настроем, и первый раз, когда он искренне искал ответы в своей памяти.

А что потом? Что ещё он мог сделать? Эти мысли не давали покоя.

Цзян Чэн лёг спать очень рано. Было не больше десяти часов, когда он закончил прокручивать в голове всё, что произошло, принял душ и лёг в постель.

– Дорогой, почему бы тебе не спеть мне колыбельную?

– …Я даже для Эр Мяо никогда не пел, – Гу Фэй сел на край кровати, на мгновение задумался, а затем тихо начал: – Хороший маленький зайчик, отвори мне дверь…

Цзян Чэн начал смеяться с закрытыми глазами, но не успел Гу Фэй допеть первый куплет, как его парень провалился в сон.

Гу Фэю же спать совсем не хотелось; взяв одну из тетрадей Цзян Чэна, он открыл её и принялся медленно читать, прислонившись к изголовью кровати. К своему удивлению, просматривая записи, он был очень доволен собой, оказалось, что многое из прочитанного он уже знал, а о том, что не успел выучить, у него было хотя бы смутное представление.

Кто знает, может, Цзян Чэн незаметно подтолкнул меня к этим знаниям, или же я сам случайно откусил от них кусочек.

Он повернулся и нежно посмотрел на Цзян Чэна, наполовину зарывшегося лицом в подушку.

Такой милый…

Просидев так некоторое время, он протянул руку, взял прядь волос со лба Цзян Чэна и потёр её между пальцами. Прежде чем он успел сделать это снова, спящий нахмурился и хлопнул его рукой. Половина удара пришлась на кисть Гу Фэя, а другая – на лицо Цзян Чэна.

Затем он что-то проворчал себе под нос, перевернулся на другой бок и продолжил спать.

– А ещё он очень крутой, – улыбнулся Гу Фэй.

Такой крутой, что даже себя может ударить.

***

На самом деле Цзян Чэн спал не так крепко, то и дело ворочаясь во сне. К счастью, Гу Фэй уже привык к такой ночной активности, так что его собственному сну это не мешало.

Однако не могло не удивлять то, что с утра Цзян Чэн был полон энергии.

– Сегодня последний бой, и мы будем свободны, – в такси Цзян Чэн выбрал два кусочка женьшеня и протянул один Гу Фэю. – Женьшень от Ли Цянь и правда помогает, хорошо бодрит.

– Мгм, – Гу Фэй кивнул.

– Постарайся заполнить все поля в больших вопросах на гуманитарном экзамене. Даже если ты помнишь только одно предложение, постарайся расширить его и добавить ещё несколько строк, – Цзян Чэн посмотрел на него. – Понял? У тебя хороший почерк, если напишешь побольше предложений, это произведёт хорошее впечатление на экзаменаторов, и они могут добавить тебе ещё один-два балла. Даже полбалла – это неплохо.

– Ладно, – усмехнулся Гу Фэй. – Откуда у тебя берутся силы беспокоиться ещё и обо мне?

– На других у меня нет сил, – Цзян Чэн улыбнулся. – Но для тебя у меня их хоть отбавляй.

Войдя в экзаменационный центр, Гу Фэй сел на своё место. Это последний день.

Его школьные годы, которые всегда были ему безразличны, сегодня подошли к концу.

Кто бы мог подумать, что однажды у него будет так много чувств по поводу этого, казалось бы, неважного события.

Когда всем раздали экзаменационные бланки, он, не теряя ни секунды, взял карандаш и принялся за работу. Каждый штрих и каждая линия хранили в себе воспоминания о Цзян Чэне. Все знания, которые ему сегодня пригодятся, были связаны с Цзян Чэном.

Когда он сталкивался со знакомыми заданиями, то сначала вспоминал, как выглядел Цзян Чэн, когда заучивал эти же вопросы. Некоторые из них он не мог вспомнить дословно, но очень хорошо помнил, как спрашивал об этом Цзян Чэна, а тот ему рассказывал.

На самом деле, было удивительно, что таким странным образом он смог запоминать так много информации, пусть даже не идеально.

Следуя указаниям своего парня, в то утро на комплексном экзамене по гуманитарным наукам он написал как можно больше и даже добавил ещё несколько слов, когда пробежался взглядом, чтобы проверить написанное.

На экзамене по английскому во второй половине дня было не так просто сориентироваться, особенно на вопросе с сочинением. Однако он всё равно изо всех сил старался писать предложения – пусть и на уровне начальной школы, составляя одно короткое предложение за другим.

Когда прозвенел последний звонок, возвещающий об окончании экзаменов, Гу Фэй внезапно почувствовал облегчение. Его разум и сердце мгновенно опустели.

Фух, ну вот и всё.

Интересно, как поживает мой бойфренд.

***

Когда все столпились у двери, начались оживлённые обсуждения, во время которых некоторые ученики стали сравнивать и проверять ответы. Они радовались, когда получали правильный, и расстраивались, когда тот оказывался неверным. Позже кто-то даже заплакал.

В этом плаче чувствовалась целая буря эмоций: волнение, нежелание смириться со своей судьбой, утрата и растерянность от непонимания, чего ожидать.

Цзян Чэн не был столь же эмоциональным, он лишь чувствовал лёгкость, как будто у него под ногами были пружины, а к телу привязаны воздушные шары; при каждом шаге ему так и хотелось подпрыгнуть высоко вверх.

Он сегодня хорошо справился. По мнению Цзян Чэна, это был как минимум второй, если не лучший результат, который он когда-либо показывал на всех экзаменах с момента первого пробника, поэтому решил не слишком зацикливаться на конкретном результате и не собирался сверять ответы. В этой схватке он выложился на полную, написал всё, что хотел, этого достаточно.

Теперь оставалось только ждать развязки, а до её наступления нет смысла тратить силы на лишние размышления.

В тот момент он думал только о том, чтобы поскорее найти в толпе своего парня.

Гу Фэй каждый раз ждал его под третьим деревом по дороге к главным воротам. Интересно, как он всегда успевает дойти до места встречи раньше Цзян Чэна?

Как и ожидалось, сегодня всё было по-прежнему. Цзян Чэн посмотрел вперёд и заметил Гу Фэя, который как обычно стоял под деревом и всматривался в толпу.

В отличие от предыдущих дней сегодня Гу Фэй не опирался на дерево, а стоял прямо, как солдат.

– Как всё прошло?! – Цзян Чэн протиснулся сквозь толпу учащихся, подбежал к Гу Фэю и хлопнул его по плечу.

– Всё в порядке, как ты и сказал, я написал побольше в эссе, – Гу Фэй улыбнулся и потёр руку парня. – Английский – твоя сильная сторона, как написал?

– Думаю, неплохо, – с улыбкой ответил Цзян Чэн. – Я до самого конца сомневался в двух вопросах, даже когда сдавал работу, но это не критично.

– Тогда не будем беспокоиться, – потянулся Гу Фэй. – Пойдём, Лао Сюй, наверное, в нетерпении ждёт тебя снаружи.

– Я… интересно, как дела у И Цзин, она ведь сегодня тоже сдавала, да? – вспомнил Цзян Чэн.

– Мгм, Цзюжи сказал, что она твёрдо решила пойти, – Гу Фэй вздохнул. – Она упрямая, просто так точно не сдастся. В конце концов, И Цзин всегда была прилежной ученицей, в отличие от тебя.

– Хочешь сказать, что я бездельник? – Цзян Чэн цокнул языком, а потом немного подумав, улыбнулся. – Ну… возможно, я был не таким трудолюбивым, как она. Если не считать оценок, во мне нет ничего такого, что делало бы меня «прилежным учеником».

– Кто сказал? – Гу Фэй удивлённо поднял взгляд.

– Я… – Цзян Чэн не стал продолжать.

– В тебе всё прекрасно, – вздохнул Гу Фэй. – Абсолютно всё. И дело даже не в оценках.

– Чёрт, как же сильно я хочу тебя поцеловать, – прошептал Цзян Чэн.

– Мне кажется, Лао Сюй поцелует тебя первым, – Гу Фэй посмотрел вперёд.

– Цзян Чэн! Цзян Чэн! – Лао Сюй стоял у ворот, бешено размахивая складным веером.

– Да! Иду! – крикнул Цзян Чэн и ускорил шаг.

– Как всё прошло? Думаю, об английском точно не стоит беспокоиться, это твоя сильная сторона, учитель Лу сказал, что ты точно получишь высокий балл! – Лао Сюй уставился на него сверкающими глазами.

– Да, было не очень сложно, – Цзян Чэн улыбнулся. – Всё прошло хорошо, я собой доволен.

– Это хорошо! Хорошо! Да, хорошо! – всё повторял, словно мантру, Лао Сюй, а его рука, сжимавшая складной веер, слегка подрагивала от нервов.

Цзян Чэн раскрыл объятия и торжественно сказал:

– Сюй Цзун, хотите, я вас обниму?

– Я думал, ты никому не позволяешь себя трогать, – Лао Сюй очень хорошо помнил об этом: каждый раз, когда он хлопал Цзян Чэна по плечу или руке, тот отмахивался. – Ван Сюй сказал, что, если кто-то тебя тронет, ты можешь и ударить.

Цзян Чэн, не говоря ни слова, рассмеялся, подошёл и обнял учителя:

– Спасибо, Сюй Цзун.

– Эй! Ладно тебе! Я просто выполняю свою работу! Если вы хорошо сдадите экзамен, это будет самая лучшая награда для меня, – Лао Сюй немного взволнованно похлопал Цзян Чэна по спине. – Хороший мальчик!

Как только Цзян Чэн собирался отпустить его, учитель внезапно обхватил голову Цзян Чэна обеими руками и громко чмокнул его в щёку:

– Хороший мальчик!

– Что за чёрт! – Цзян Чэн тут же отскочил назад как минимум на метр, чуть не сбив с ног Гу Фэя, который стоял позади него. – Сюй Цзун, вы чего творите?

– Я просто так счастлив, словами не передать, – весело рассмеялся Лао Сюй.

– Я… сохраняйте дистанцию! – Цзян Чэн потёр щёку. – Не надо переступать черту!

– Вон там ваш автобус, – ухмыльнулся Лао Сюй и указал на припаркованный на обочине транспорт. – Сейчас мы вернёмся в школу, я раздам вам список университетов, как только заберёте его, можете быть свободны.

***

В автобусе уже сидели несколько учеников из четвёртой школы, каждый из них пытался перекричать других в попытке поделиться тем, как прошёл экзамен и какие им попались задания.

Те, кто не возлагал особых надежд на свои знания, просто оживлённо болтали на какие-то отдалённые темы. Пережив этот волнительный опыт, всё, чего они сейчас хотели, – расслабиться и повеселиться, независимо от того, будет ли результат положительным или же отрицательным. Было ещё несколько ребят, которые молчали, безучастно глядя в окно, и пара человек с красными глазами. Но больше всего учеников интересовало сравнение ответов. Когда на один вопрос было озвучено сразу три разных варианта, все немного испугались.

– Нет смысла сейчас проверять ответы, как бы ты их не сравнивал, всё равно не получится вернуться в экзаменационный класс и что-то изменить, – Цзян Чэн сел на последний ряд. – Кто знает, правда ли ты ошибся или просто неправильно запомнил, а может, это другой человек неправильно написал ответ. Ты будешь только зря накручивать себя.

– Мгм, Чэн-гэ прав, – утвердительно кивнул Гу Фэй.

– Теперь после всех этих обсуждений они даже не смогут расслабиться и отдохнуть, пока не узнают результаты, – Цзян Чэн понизил голос. – В любом случае я чувствую себя прекрасно. Для моей эмоциональной стабильности будет лучше не поддаваться этой интриге и вместо этого насладиться моментом свободы.

Гу Фэй продолжал кивать.

– Мгм, да, Чэн-гэ прав.

– Нарываешься? – Цзян Чэн поднял на него взгляд.

– Если Чэн-гэ хочет, Чэн-гэ может дать мне пощёчину. Логика на стороне Чэн-гэ, да здравствует Чэн-гэ, – Гу Фэй повернулся к парню и улыбнулся.

– Что за глупости? – Цзян Чэн рассмеялся.

На лице Гу Фэя читалась усталость. Несмотря на то, что большую часть этого года он не уходил с головой в учёбу, он всё же тратил энергию на то, чтобы помогать в учёбе другим. Только сейчас его напряжённые нервы наконец расслабились, и, как следствие, появились первые признаки усталости.

Цзян Чэн прижался к Гу Фэю, незаметно взяв его за руку.

Вскоре от тепла его руки даже в автобусе с кондиционером ладонь Цзян Чэна вспотела.

Когда они приехали в школу и вернулись в класс, в атмосфере повисло странное чувство грусти, которое до этого момента никто не замечал.

Однако вскоре всё вернулось на круги своя, и вновь послышался такой знакомый шум разговоров. Цзян Чэн сел на своё место и окинул взглядом одноклассников, с которыми провёл последние полтора года, – оказалось, что многих из них он даже не помнит по именам.

Раньше он никогда не обращал на них внимания, и только в этот момент, когда перед ним внезапно оказались все эти лица, он понял, что едва ли может в полной мере осознать происходящее.

И Цзин среди них не было. Несложно догадаться, что родители забрали её домой сразу же после экзамена по английскому. Цзян Чэн повернулся в сторону Ван Сюя и долго смотрел в его сторону, гадая, как у него дела.

Ван Сюй тоже болтал с остальными, но был не весёлым, а, скорее, отрешённым, что ему крайне несвойственно.

Кто-то за соседней партой упомянул И Цзин, и оживлённая, шумная атмосфера внезапно сошла на нет. В такие моменты люди наиболее чувствительны к происходящему, и любая мелочь может вызвать бурю. Не говоря уже о том, что это была их староста, которая имела в классе определённый авторитет. Несколько девочек тут же опустили головы на парты и расплакались.

Цзян Чэн же просто сидел и наблюдал за поднявшимся волнением. Откинувшись на спинку стула, он принялся анализировать, что же именно он чувствует, зная историю с И Цзин. Успокаивала лишь мысль, что под столом он держит теплую руку своего любимого.

Впервые за всё это время он сидел на своём месте, не читая учебник, не решая задания, не делая заметок. Он просто молча сидел.

Когда Лао Сюй вошёл в класс и что-то сказал, погружённый в свои мысли Цзян Чэн его не расслышал, придя в себя только в тот момент, когда учитель пригласил всех поужинать следующим вечером и выразил надежду, что все смогут прийти. Это было бы последнее школьное мероприятие в их жизни.

– Эй… пора на прощальный ужин, – раздался из класса чей-то голос.

Рука Цзян Чэна слегка дрогнула, а сердце внезапно сжалось.

Верно. Вот всё и закончилось.

Школьная жизнь пролетела в одно мгновение. Он даже не успел остановиться и насладиться ею как следует. Оглядываясь назад, Цзян Чэн теперь понимал, что это были лишь воспоминания.

Казалось, что последний год был одним длинным днём.

Гу Фэй, должно быть, тоже это почувствовал, поэтому слегка сжал руку парня. Цзян Чэн повернулся к нему, а Гу Фэй, улыбнувшись, прошептал:

– Я рад.

– М? – Цзян Чэн слегка растерянно посмотрел на него.

– Что познакомился с тобой в старших классах, – продолжил Гу Фэй.

Цзян Чэн вернулся в настоящее и наконец улыбнулся:

– Да, я тоже очень рад.

Лао Сюй раздал каждому памятки, в которых была общая информация о различных университетах и программах. Цзян Чэн бегло просмотрел листок и вскоре отложил его в сторону.

При виде этих больших кусков текста у него чуть не закружилась голова, но он не хотел тратить на них оставшиеся силы, да и мозг пока отказывался работать – вряд ли сейчас он что-то поймёт.

Тем более это уже не имело значения: Цзян Чэн давно выбрал для себя несколько университетов, нужно было лишь дождаться окончательных результатов, прежде чем принять решение.

– Пойдём, – сказал Гу Фэй. – Вернёмся домой.

– Мгм, – Цзян Чэн не спеша поднялся с места. Когда они выходили из класса, он услышал, как несколько человек говорят о том, чтобы навестить И Цзин, и толкнул Гу Фэя. – Может, тоже пойдём проведать И Цзин?

– Я пойду один, – ответил Гу Фэй. – Ты… подожди пока, постараюсь вернуться побыстрее.

– О, – Цзян Чэн не ожидал такого ответа.

– Давай сначала вернёмся, примем душ и приведём себя в порядок. Сегодня вечером я поведу тебя на большой праздник, – сказал Гу Фэй. – Теперь, когда ты свободен, наконец сможешь есть всё, что захочешь, даже если отравишься или заболеешь – теперь не страшно.

– Бля, – Цзян Чэн не смог сдержать смех. – У меня как раз накопился целый список того, что я хочу съесть. Теперь, когда ты предложил, я даже не знаю, что выбрать.

– У тебя ещё есть время подумать, давай пойдём на центральную площадь, там много еды. Прогуляемся, и, если ты увидишь что-нибудь, что хочешь съесть, мы пойдём туда, – улыбнулся Гу Фэй. – Я тоже хочу расслабиться и поесть, мне надоело готовить самому.

– Наверное, стоит позвать Эр Мяо, – немного подумав, предложил Цзян Чэн. – Она уже давно не ходила с нами в кафе.

– В следующий раз возьмём. Сегодня мы будем только вдвоём, – Гу Фэй щёлкнул пальцами. – Третье колесо будет лишним. К тому же это третье колесо ещё и очень большое.

– Понял, – Цзян Чэн хихикнул и кивнул, а через несколько шагов резко развернулся и пристально посмотрел на него. – Гу Фэй!

– А? – тут же ответил Гу Фэй, не ожидая такой реакции. – Что такое?

– Так, э-эм… когда придём домой… – Цзян Чэн внезапно смутился, когда слова уже были на кончике языка. – Ты… ну…

– Сделаем это до того, как пойдём в город, ты это хотел сказать? – продолжил за него Гу Фэй.

– Какого… – Цзян Чэн был в шоке от какой прямолинейности. – В тебе есть хоть немного скромности? Как можно так спокойно говорить об этом, стыд потерял?!

– ... Не ты ли когда-то сказал, что этим летом будешь занят только мной, или мне послышалось? – Гу Фэй уставился на него. – Теперь собираешься притворяться невинным? Бесстыдник.

– Подожди, – Цзян Чэн не мог перестать смеяться. – Хватит меня смущать. Я хотел сказать, что мы давно не занимались сексом, и я просто… немного застеснялся.

– Ты же знаешь, что не обязательно рядом со мной быть таким вежливым, просто будь собой, – улыбнулся Гу Фэй.

– О, – Цзян Чэн кивнул, всё ещё сдерживая смех.

***

Прошло много времени с тех пор, как он чувствовал себя таким расслабленным по дороге из школы. В его голове не было ни одного экзаменационного вопроса, ни одного уравнения, исторической даты, географической достопримечательности или грамматического правила… Там был только Гу Фэй.

Шея, плечи, ключицы, пресс, бёдра, икры и ягодицы!

А-ха-ха-ха!

Когда они поднимались по лестнице, он не удержался и схватил Гу Фэя за задницу.

– Прямо здесь? – Гу Фэй повернулся и посмотрел на своего парня, затем указал на окно сбоку от лестницы. – Спорим, чтобы выбросить тебя в окно, мне и одной руки хватит?

– Верю, – Цзян Чэн проскочил мимо него и побежал вверх по лестнице, по пути незаметно проведя ладонью по талии Гу Фэя. – Но ты бы не так со мной не поступил, ха-ха.

– Чудик, – тихо сказал Гу Фэй и побежал вверх вслед за ним.

Как только он вошёл в дверь, Цзян Чэн одним движением сбросил с себя рубашку и набросился на Гу Фэя, осыпая его поцелуями, а затем толкнул Гу Фэя на диван, запустив руки под его рубашку.

– Эй, – рассмеялся тот в ответ. – Я на пульт лёг, подожди…

Однако Цзян Чэн не слушал, продолжая тереться лицом о шею любимого.

Наконец вытащив пульт и бросив его на кофейный столик, Гу Фэй крепко обнял Цзян Чэна, но тот вдруг выпрямился и нахмурился, глядя на Гу Фэя странным взглядом.

– Что-то не так? – Гу Фэй погладил его по подбородку.

– У тебя температура? – Цзян Чэн коснулся кожи Гу Фэя, она горела.

– Может, я просто так сильно возбуждён, – Гу Фэй приподнял бёдра. – Когда я хочу тебя, я…

– У тебя жар, – Цзян Чэн наклонился и прижался губами ко лбу Гу Фэя, а затем резко поднял голову. – Блядь! А я всё это время гадал, почему у тебя такая горячая рука! Где градусник?

Гу Фэй потянул Цзян Чэна за руку, чтобы тот не вставал:

– Чэн-гэ, Чэн-гэ, давай продолжим.

– Отвали, – Цзян Чэн стряхнул его руку и вскочил с кровати. Порывшись в ящиках журнального столика, он нашёл электрический термометр, который Гу Фэй купил, чтобы следить за его здоровьем во время учёбы, приложил его ко лбу парня и замер в ожидании. – Твою мать, 38 градусов!

– Хм, 38… ещё можно трахаться, – Гу Фэй улыбнулся. – Ты же знаешь, какие эти электрические градусники неточные.

– Хватит шутить, – Цзян Чэн нахмурился. Он понятия не имел, почему у Гу Фэя вдруг поднялась температура, только от одной мысли грудную клетку вдруг сдавила ноющая боль. – Ты простудился? Или…

Он ещё несколько раз измерил температуру, и каждый раз она оказывалась около 38 градусов.

– Я в порядке, – Гу Фэй погладил Цзян Чэна по лицу. – Правда, мне совсем не плохо.

– Не верю! – Цзян Чэн уставился на него. Рука Гу Фэя была обжигающе горячей, теперь это было ясно как день. – А я ещё думал, почему после экзаменов ты был таким отстранённым! Ты уже давно плохо себя чувствовал, просто не сказал мне, я прав?!

– Угу… – Гу Фэй вздохнул, хотя пытался держать беззаботную улыбку.

– Нужно в больницу, – Цзян Чэн схватил его за руку и потянул за собой. – Быстрее.

– Мне просто нужно немного отдохнуть, правда, – Гу Фэй отказывался поддаваться, а потом очень тихо сказал: – У меня сейчас совсем нет сил, не хочу двигаться.

У Цзян Чэна резко кольнуло в сердце: оно практически разрывалось на части.

Возможно, из-за того, что они только что пережили такое важное событие в жизни, как вступительные экзамены, его нервная система ещё не до конца успокоилась, даже несмотря на то, что он был уверенным в себе сюэба…

Цзян Чэн притянул Гу Фэя к себе и крепко обнял. Прикасаясь к горячему телу любимого, его руки неконтролируемо дрожали, а сердце болело всё сильнее.

В конце концов, по его щекам так же неудержимо хлынули слезы.

Глава 104 - Маленький послушный зайка, дверь скорее отворяй-ка

Слёзы не просто скатывались по лицу Цзян Чэна, а текли ручьём, безостановочно и совершенно неконтролируемо. Они лились так обильно, что он чётко ощущал, как две тёплые дорожки оставляли следы на его щеках и затем быстро соединялись в одну.

Довольно долгое время юноше казалось, что он избавился от всех отвлекающих факторов. Он не думал ни о чём, кроме учёбы. Самое бóльшее, что ему требовалось во время подготовки к экзаменам, чтобы почувствовать себя спокойно, – это краешком глаза увидеть привычный силуэт своего парня.

Помимо этого, ничего другого в его мозгу не было. Слушая сегодня разговоры одноклассников, Цзян Чэн узнал, что кому-то из соседнего класса совсем недавно стало плохо, а ещё кто-то подрался. С первого по третий этаж всё время что-то где-то происходило, но он даже не был в курсе.

До сегодняшнего дня его разум был набит битком, а нервы натянуты, как струны.

Теперь же тяжёлая ноша спала с его плеч, а напряжение было снято. Эмоции вернулись в его тело, словно кто-то внезапно сорвал крышку с переполненной банки: то, что глаза видели, а уши слышали, весь опыт, все ощущения – всё это сразу прояснилось и стало даже чётче, чем было прежде.

В этом состоянии Цзян Чэн вдруг заметил измождённое выражение на лице Гу Фэя и услышал его слабый голос. Юноша сразу вспомнил разные сложности, с которыми его возлюбленному пришлось столкнуться за последние несколько месяцев.

Сожаление и душевная боль в этот момент были невыносимы.

Гу Фэй сутками заботился о своей семье, магазине и обо мне. Ему буквально приходилось выкраивать время на то, чтобы водить Гу Мяо на реабилитацию, присматривать за торговлей, покупать продукты, искать рецепты, чтобы приготовить для меня питательные блюда, а затем ещё и заниматься со мной учёбой дома…

Цзян Чэн всегда много занимался и сильно уставал. Однако он никогда не замечал, насколько уставшим был Гу Фэй. Его любимый человек крутился целый день, как белка в колесе, оставался на ногах до самой полночи, помогая ему заниматься, и каждый раз засыпал только после того, как это делал сам Цзян Чэн, чтобы утром снова вскочить на ноги до его пробуждения.

По сравнению со своей обычной «усталостью» Цзян Чэну вынести переутомление Гу Фэя оказалось намного сложнее.

– Прости меня, – Цзян Чэн обнял своего парня, чувствуя жар, исходящий от его тела, как от небольшой раскалённой печки, и сразу ощутил приступ паники. – Гу Фэй, прости меня.

– Я боялся, что ты это скажешь, – прохрипел тот в ответ – то ли потому, что смог наконец-то полностью расслабиться, то ли из-за высокой температуры. – «Прости меня» или что-то в этом роде. Я боялся, что ты так скажешь.

– Я действительно… – Цзян Чэн опустил голову и вытер слёзы о своё плечо, но как только он это сделал, они снова хлынули безудержным потоком. – Я действительно совсем не задумывался о том, уставал ли ты в последнее время.

– Я не чувствую никакой усталости, – Гу Фэй нежно погладил любимого по спине. – Кроме того, многие люди заболевают после экзаменов...

– Не сердись на меня, – Цзян Чэн изо всех сил старался сдерживать слёзы, но говорить в таком состоянии было очень трудно.

Как только он произнёс эти слова, ему захотелось курить. Юноша поцеловал Гу Фэя в шею, однако едва он коснулся губами горячей кожи парня, слёзы, которые удалось немного подавить, брызнули с новой силой.

– Не сердись на меня, – повторил Цзян Чэн.

– Я не сержусь, – улыбнулся Гу Фэй. – Как бы я смог? Мне даже в голову не пришло связать эту ситуацию с тобой.

– Не разговаривай, – ещё крепче обнял его Цзян Чэн. – Мне больно слышать твой голос.

– Угу, – ответил Гу Фэй и замолчал.

Цзян Чэн закрыл глаза и плотно прижался к любимому, не отпуская его до тех пор, пока собственная поясница не начала немного ныть.

Однако Гу Фэй совсем перестал шевелиться. Повернув голову, юноша обнаружил, что тот спит у него на плече.

Цзян Чэн ухватился за спинку дивана одной рукой, чтобы сохранить равновесие, а другой, придерживая Гу Фэя, медленно уложил его на спину. Затем он побежал в спальню и принёс оттуда маленькую подушку, которую подложил под голову спящего парня, накрыл его тело пледом и стал тщательно укутывать.

Закончив все эти манипуляции, Цзян Чэн остановился посреди гостиной, не зная, что делать дальше.

Он постоял так с минуту, а затем намочил полотенце водой и бережно положил на лоб Гу Фэя.

Сначала Цзян Чэн хотел использовать специальное охлаждающее полотенце, но юноша так крепко заснул, что ему не хотелось его будить.

Намотав несколько кругов по комнате, Цзян Чэн взял табуретку, сел напротив дивана и стал пристально смотреть на Гу Фэя.

Лицо спящего парня немного раскраснелось, и Цзян Чэн не понимал, был ли тому причиной плед или жар, а, может, и то и другое. Он взял градусник и измерил любимому температуру.

Всё ещё 38,3°. Никаких изменений. Конечно, вряд ли что-то могло кардинально измениться всего лишь за несколько минут.

Выждав какое-то время, Цзян Чэн снял полотенце со лба Гу Фэя. Оно оказалось тёплым на ощупь. Он пошёл в ванную, снова намочил ткань холодной водой и вернул компресс на лоб парня.

У Гу Фэя всегда было отменное здоровье. Цзян Чэн вообще никогда не видел его болеющим. Тот даже ни разу не простужался на его памяти. Он относился к тем людям, которые редко болеют, но, когда это всё-таки случается, они тяжело переносят недуг.

Цзян Чэн ещё дважды измерял ему температуру. Один раз градусник показал 38,3°, а второй – 38,4°.

Блядь, почему она поднимается?!

Юноша не мог усидеть на месте, прокручивая в голове слова Гу Фэя о том, что «электронные градусники ненадёжны», поэтому быстро выскочил за дверь и на велосипеде помчался в сторону районной больницы.

Нужно купить ртутный градусник, а заодно заскочить в больницу и попросить у них какое-нибудь лекарство.

***

Как только он подъехал ко входу в больницу, то увидел Ли Яня, выходящего из семейного магазина Гу Фэя. Молодой человек присел на ступеньки, держа в руках телефон, и явно собирался кому-то звонить.

– Ли Янь! – позвал его Цзян Чэн.

– А? – Ли Янь повернул к нему голову. – Почему ты здесь один? Я как раз звоню Гу Фэю. Он…

– Не звони ему! – Цзян Чэн спрыгнул с велосипеда. – У него жар, и сейчас он спит!

– Жар? – ошарашено переспросил Ли Янь и сбросил вызов. – У него поднялась температура? Обычно он здоров как бык, так с чего ему температурить?

– Кто сказал, что у быков не бывает высокой температуры? – парировал Цзян Чэн. – Ты же не Айболит…

– А что, если как раз он? – усмехнулся Ли Янь. – Насколько она у него высокая?

– 38 с копейками. Я переживаю, что электронный градусник неточный, поэтому хочу купить ртутный, – нахмурился Цзян Чэн.

Ли Янь пошёл в больницу вместе с ним. Врач дал Цзян Чэну ртутный градусник и два жаропонижающих средства, проинструктировав его:

– Многие люди заболевают сразу после экзаменов. Это не так уж и страшно. Можете дать ему лекарство чуть позже, но главное – пусть пьёт много воды, чтобы избежать обезвоживания. Если к вечеру температура не спадёт, а то и поднимется выше, приводите его сюда. Проверим, в чём может быть дело.

Цзян Чэн взял термометр и лекарство и направился к выходу. Только оказавшись за дверью больницы, он спросил Ли Яня:

– А что ты вообще здесь делаешь?

– Думал, что вы вернётесь сюда перекусить после экзаменов, – объяснил молодой человек. – Кто ж знал, что Гу Фэй сляжет.

– Тогда… – Цзян Чэн посмотрел на него.

– Не парься. Возвращайся домой и позаботься о нём, – Ли Янь проверил время. – Я присмотрю за магазином ещё немного, а потом просто закрою его.

– А где мама Гу Фэя? – спросил Цзян Чэн.

– Как только я пришёл, она повела Эр Мяо покупать одежду. Вместе со своим «муженьком», – ответил Ли Янь.

– М-м, – Цзян Чэн кивнул и сел на велосипед, но потом снова обернулся. – Если приготовить паровой омлет…

– Какой там паровой омлет. При высокой температуре лучше не кормить его высокобелковыми продуктами, – перебил его Ли Янь и задумался на мгновение. – Что касается еды, подойдёт рисовая каша, постная лапша и тому подобное.

– Это же совсем невкусно, – вздохнул Цзян Чэн. – Он сможет такое проглотить?

– Не переживай, Гу Фэй очень хорошо умеет терпеть неприятные вещи, – ответил Ли Янь. – Он бы и дерьмо смог съесть, если бы не запах.

– Эй! – Цзян Чэн предостерегающе посмотрел на молодого мужчину и тяжело вздохнул.

– Тем не менее, это правда, – улыбнулся друг его парня. – Возвращайся домой скорее.

То, что сказал Ли Янь, прозвучало отвратительно, но на самом деле так оно и было. Гу Фэй очень хорошо умел терпеть, чтобы не случилось, при этом не выдавая себя ни единым звуком.

Цзян Чэн без труда мог представить, как Гу Фэй со спокойным выражением лица ест рисовую кашу, хотя ему это дико неприятно.

От этой мысли он снова почувствовал тяжесть на сердце.

– В их магазине есть лапша? – спросил Цзян Чэн. – Какая-нибудь покачественнее и повкуснее?

– Подожди, сейчас принесу, – развернувшись, Ли Янь вошёл внутрь, быстро взял пакет и закинул в него пачку лапши и несколько бутылочек с соусами, а затем передал юноше. – Вот, я уже как-то готовил такую. Она очень нежная и приятная на вкус. Ещё я положил несколько соусов. Можешь добавлять их на своё усмотрение.

– Хорошо, – Цзян Чэн повесил пакет на руль велосипеда и помчался домой, всю дорогу усердно крутя педали.

***

Гу Фэй по-прежнему спал, и было похоже, что за всё это время он так и не просыпался.

Цзян Чэн отнёс пакет на кухню и разобрал его, после чего вернулся в гостиную за полотенцем, снова намочил его и положил на лоб спящего парня.

Электронный градусник неизменно показывал 38,2°. Цзян Чэн аккуратно приподнял плед и попытался засунуть ртутный термометр под мышку Гу Фэя. Едва он коснулся его руки, как тот издал тихий звук:

– М-м?

– Спи-спи, – быстро прошептал Цзян Чэн. – Я просто меряю твою температуру.

– Чэн-гэ, – невнятно позвал его Гу Фэй.

– А? – ответил Цзян Чэн, засовывая термометр ему под мышку.

– Мне плохо, – простонал юноша, не открывая глаз.

Голос любимого всё ещё был хриплым, с ноткой обиды в тоне. Цзян Чэну было невыносимо слышать его таким. Он почувствовал настолько сильное сожаление и боль в сердце, что у него защипало в носу.

– Я знаю, знаю, – Цзян Чэн поправил плед и нежно коснулся лица парня. – Потерпи немного. Я принёс лекарство. Тебе станет лучше, когда ты поешь и примешь его.

– Что поем? – спросил Гу Фэй.

– Я только что столкнулся с Ли Янем, – ответил Цзян Чэн. – Он посоветовал есть что-нибудь лёгкое, пока жар не спадёт. Например, рисовую кашу или постную лапшу.

– Вот гад, – прошептал Гу Фэй. – Он специально это сказал.

– Тогда чего бы тебе хотелось поесть? Я приготовлю, – спросил Цзян Чэн.

Гу Фэй дважды промычал что-то неразборчивое и тут же снова уснул.

Цзян Чэн догадался, что тот, вероятно, пожаловался на его кулинарные способности, но с рисовой кашей и лапшой он вполне мог справиться. В конце концов, раньше он часто готовил себе лапшу.

Гу Фэй не успел сказать, чего хотел бы, поэтому Цзян Чэн встал и направился на кухню, чтобы сначала приготовить кашу. Так как это была всего лишь рисовая каша, он налил воду в рисоварку, высыпал в неё рис и выставил соответствующий режим готовки.

Всё довольно просто.

Сразу после того, как он нажал кнопку запуска программы, в его кармане зазвонил телефон. Он так разволновался, что, вытаскивая его, даже не посмотрел на экран, а сразу принял вызов из страха, что следующий звук рингтона разбудит Гу Фэя.

– Кто это?

– Ебать?! Чэнчик! – раздался из трубки голос Пань Чжи. – Ты что, удалил мой номер?

– Зачем бы мне было это делать? – Цзян Чэн закрыл кухонную дверь.

– Тогда почему ты спросил, кто это?! У тебя не высвечивается номер вызывающего абонента?

– Я не проверил его, – объяснил Цзян Чэн. – Что случилось?

– Блядь, – голос Пань Чжи был наполнен печалью и гневом. – Теперь мне нельзя звонить тебе, когда у меня всё в порядке?

– Я просто спросил.

– Ну так вот, у меня не всё в порядке. Я по делу звоню, – сказал Пань Чжи. – Как всё прошло? Прекрасно себя чувствуешь после экзамена?

– Нормально, – улыбнулся Цзян Чэн.

– Ты уже проверил ответы? Набрал достаточно, чтобы без проблем попасть в хороший университет?

– Это так не работает. Узнаю наверняка, когда объявят официальные результаты, – ответил Цзян Чэн. – Мне кажется, что в целом нормально, но я не хочу больше этим заморачиваться.

– Ох уж это мироощущение сюэба, – вздохнул Пань Чжи. – Я подсчитал и, наверное, смогу попасть только в какой-нибудь третьесортный универ. Но в любом случае, я буду уламывать маму, чтобы она отправила меня туда, куда ты поступишь.

– У тебя давно не было девушки, – подколол Цзян Чэн, – поэтому ты хочешь быть со мной.

– Даже если бы она у меня была, то о тебе я бы всё равно думал в первую очередь, – засмеялся Пань Чжи. – Кроме того, у меня сейчас нет серьёзных отношений. Кто знает, может в универе меня ждёт какая-нибудь особенная девушка.

– С твоими повадками, – прошептал Цзян Чэн, – особенная девушка тебе не светит.

– Ну, а вдруг она окажется слепой? – беззаботно сказал Пань Чжи. – Слушай, а как там Гу Фэй? Я отправил ему сообщение с соболезнованиями, но он меня проигнорил. Неужели так страдает из-за заваленного экзамена?

– Как он может из-за такого страдать? – ответил Цзян Чэн. – У него поднялась температура, и сейчас он спит… Кстати, ты не мог бы спросить свою маму, как повкуснее приготовить рисовую кашу и постную лапшу?

– Температура? – ошеломлённо переспросил Пань Чжи. – Я всегда думал, что если кто-то и сляжет после экзаменов, то это будешь ты. Чего он слёг-то? Ладно, я спрошу у мамы и напишу тебе сообщение.

Да уж, если кто-то и должен был свалиться с температурой, то точно я. Никто не ожидал, что это будет Гу Фэй.

Цзян Чэн единственный понимал, почему это с ним произошло.

Когда он задумался об этом, ему вдруг снова стало не по себе, ведь он заметил, в каком состоянии находился его любимый человек только после того, как тому стало совсем плохо.

Цзян Чэн вернулся в гостиную, сел на табуретку и посмотрел на Гу Фэя.

Юноша никогда не видел своего парня настолько больным, и это зрелище причиняло ему невыносимую боль.

Градусник уже можно было вытаскивать, но Цзян Чэн долго колебался, не желая снова тревожить спящего.

Только когда Гу Фэй сам пошевелился, он воспользовался этой возможностью и, быстро отодвинув край пледа, вытащил термометр.

– М-м? – снова сонно промычал Гу Фэй.

– Я тебя разбудил? – Цзян Чэн поспешно прикрыл его пледом. – Я вытаскивал градусник.

– Сколько там? – Гу Фэй всё ещё был сонным.

– Сейчас посмотрим… – Цзян Чэн посмотрел на термометр.

Что меня больше всего бесит в таких градусниках, так это то, что никогда не знаешь, где проверять результат.

Цзян Чэн покрутил термометр в руке 7 264 раза, но так и не смог понять, где находился ртутный столбик. С градусниками потолще он справлялся нормально, но тот, который дал ему доктор, был тонким.

– Блядь! – юноша поднёс термометр ближе к свету, но так и не смог в нём разобраться, как бы долго ни вглядывался. Чем больше он суетился, тем меньше понимал, куда именно нужно смотреть. Он понизил голос и раздражённо буркнул:

– Эта штука явно не была задумана таким образом, чтобы можно было легко найти на ней ртутный столбик!

– Дай сюда, – сказал Гу Фэй.

Цзян Чэн беспомощно передал ему градусник:

– Я что, ослеп?

Гу Фэй улыбнулся, но ничего не ответил. Он всё ещё был слаб. Перевернув градусник привычным жестом, он произнёс:

– 38,1°.

– Значит, электронный вполне себе точный, – Цзян Чэн вздохнул, забрал у Гу Фэя градусник и отложил его в сторону, а затем укутал парня плотнее. – Поспи ещё немного. Я варю кашу, но если ты не захочешь её, то приготовлю лапшу, когда проголодаешься.

– Мне очень жарко, – сказал Гу Фэй.

– Ты потеешь, конечно, тебе жарко, – Цзян Чэн упёрся коленом в диван и нежно коснулся пальцами его носа. – Тебе станет легче после того, как пропотеешь. Хочешь воды? Доктор сказал, что тебе нужно пить больше воды, чтобы не было обезвоживания.

– Угу, – ответил Гу Фэй с закрытыми глазами.

Цзян Чэн налил тёплую воду в чашку и, подумав немного, достал соломинку. Такие трубочки были сняты с бутылочек с йогуртами. Ему нравилось есть их ложкой, поэтому Гу Фэй отлепил все соломинки и сохранил на случай, если они когда-нибудь пригодятся.

Вот именно сейчас и настал такой момент.

– Ну-ка, зажми её зубами, – Цзян Чэн прилёг рядом с Гу Фэем и дважды постучал трубочкой по его губам.

– Как будто щенка подзываешь, – улыбнулся Гу Фэй.

– Пей, – Цзян Чэн улыбнулся в ответ. – До дна.

Гу Фэй прикусил соломинку и выпил почти всю воду. Вздохнув с облегчением, он произнёс:

– Я поем кашу чуть позже.

– Мне вовсе не трудно приготовить лапшу, – ответил Цзян Чэн. – Не думай сейчас обо мне.

– Просто мне кажется, – Гу Фэй закрыл глаза и ухмыльнулся, – что сваренную тобой лапшу будет прожевать сложнее, чем кашу.

– Блин, – засмеялся Цзян Чэн. – Тогда ладно. Полежи пока немного, а как будет готово, я тебя позову.

– Угу, – ответил Гу Фэй и вскоре снова уснул.

Пришло сообщение от Пань Чжи.

> Мама сказала, что лапшу трудно переваривать, поэтому лучше дать кашу. Просто добавь в неё немного рубленой зелени и смешай с устричным соусом и кунжутным маслом или приправь ферментированным тофу

> Поблагодари её от меня

> Сделал это заранее

Улыбнувшись, Цзян Чэн убрал телефон, сменил компресс на лбу Гу Фэя и сел на табуретку, продолжая пристально всматриваться в его лицо.

Юноша привык видеть спокойного, холодного с окружающими и улыбающегося ему Гу Фэя. Но сейчас, глядя на него такого хрупкого, чувствующего себя немного уязвлённым, Цзян Чэн ощутил неописуемое бессилие.

Я хочу поцеловать и обнять его.

Он наклонился и легонько прикоснулся к губам любимого своими.

После того как Гу Фэй выпил воду, его губы всё ещё оставались немного влажными, отчего ощущение от нежного соприкосновения было очень приятным.

Только когда рисоварка издала звуковой сигнал, Цзян Чэн встал, чтобы пойти подготовить кашу так, как проинструктировала мама Пань Чжи.

Вероятно, из-за того, что он слишком долго сидел, а затем довольно резко поднялся, юноша чуть не упал, когда повернулся, чтобы отправиться на кухню. Он схватился за край стола в попытке удержать равновесие. Постояв так и подождав, пока чёрные точки перестанут мелькать перед глазами, он на цыпочках выбежал из комнаты.

До такой степени пристально смотреть на своего парня тоже является примером беззаветной любви.

Цзян Чэн вымыл зелень, нарезал её и высыпал в кашу, после чего всё перемешал и добавил немного устричного соуса и кунжутного масла. Теперь каша стала более жидкой и ароматной.

Когда он поставил тарелку на кофейный столик, Гу Фэй открыл глаза и произнёс:

– Приятный запах.

– Проснулся? – Цзян Чэн наклонился и прикоснулся к его лицу; оно всё ещё было горячим.

– Угу, – Гу Фэй пошевелился. – Я попробую кашу.

Цзян Чэн помог ему сесть и обернул пледом.

– Я… – Гу Фэй посмотрел на него. – Как мне есть?

– Я покормлю тебя, – Цзян Чэн сел на кофейный столик лицом к нему, держа тарелку в одной руке, а ложку – в другой.

Гу Фэй ничего не сказал, но засмеялся. Было очевидно, что из-за слабости даже смех давался ему с трудом.

– Над чем ты смеёшься? – Цзян Чэн зачерпнул кашу ложкой и сначала сам попробовал. Вкус показался ему довольно неплохим. А, возможно, он просто сильно проголодался. – Ничего так. Попробуй-ка.

– Я подумал, что это забавно, – Гу Фэй открыл рот и проглотил кашу. – М-м, неплохо. Ты добавил устричный соус?

– Совсем немного, – подтвердил Цзян Чэн, зачерпывая ложкой новую порцию и поднося её ко рту любимого. – Я не решился добавить больше, потому что боялся, что тебе будет непривычно.

– Серьёзно, – сказал Гу Фэй, пережёвывая пищу, – у меня обычный жар. Не такая уж большая проблема.

– Ты же буквально отключился, и твой голос охрип, – нахмурился Цзян Чэн. – Что тогда, по-твоему, считается, «большой проблемой»?

– Мне просто хотелось спать, – ответил юноша.

– Знаешь что, Гу Фэй? – Цзян Чэн посмотрел на него. – Мне не нравится видеть тебя таким – тупо терпящим эту хрень.

Тот молча поднял на него глаза.

– Что, я не прав? – сказал Цзян Чэн. – Ладно, ты притворяешься перед другими, но зачем ты продолжаешь делать это передо мной? Почему ты не можешь показать при мне капельку своей слабости? У тебя такая горячая кожа, что я с лёгкостью мог бы пройти сеанс термотерапии, просто обнимая тебя…

– Ну, так обними меня, – ответил Гу Фэй.

– Что? – замер Цзян Чэн.

– Обними, – повторил Гу Фэй.

Немного хриплый и гундосый голос любимого и его кокетливо произнесённое «обними» сладкой волной ударили Цзян Чэна по ушам, словно разряд тока. Его сердце мгновенно растаяло от услышанного, и он едва не уронил тарелку.

– Обниму после того, как доешь кашу, – ответил Цзян Чэн.

– Угу, – кивнул его парень.

Гу Фэй, очевидно, всё ещё в плохом состоянии. Обычно он и так мало ест, а сейчас едва смог одолеть половину порции и сказал, что уже наелся.

Цзян Чэн доел остатки каши, пошёл на кухню и наложил себе ещё. Лишь расправившись с полной тарелкой, он почувствовал себя менее голодным.

Когда он вернулся в гостиную, Гу Фэй так и сидел на диване, укутанный пледом, но его глаза были закрыты.

Цзян Чэн снова измерил его температуру, и на этот раз градусник показал цифру 38. Хотя снижение было совсем незначительным, по крайней мере, жар больше не усиливался. Как Гу Фэй и сказал, не было ничего особенно страшного в том, что у него поднялась температура. Однако основной причиной его нынешнего состояния был не сам жар как таковой, а накопленная за очень долгое время усталость, которая теперь прорвалась наружу. Если бы не она, то юноша не был бы сейчас так слаб и ему не хотелось бы всё время спать.

– Малыш-шелкопряд*, – Цзян Чэн дотронулся до его лба. – Ляжешь здесь или пойдёшь спать на кровать?

*Так в Китае часто ласково называют гусениц шелкопряда.

Ничего не ответив, Гу Фэй открыл глаза и посмотрел на него.

– А? – Цзян Чэн посмотрел на него в ответ. – Что случилось?

Гу Фэй продолжал молчать.

Цзян Чэн долго всматривался в глаза любимого, а потом до него наконец дошло, и он быстро произнёс:

– А-а-а-а, обнимашки! Уже на подходе. Бегу-бегу.

Он сел рядом с Гу Фэем и сгрёб его в охапку вместе с пледом.

– Вот, Чэн-гэ тебя обнял.

– Спой мне, Чэн-гэ, – Гу Фэй прислонился к нему и снова закрыл глаза. – Колыбельную.

– Хорошо, – Цзян Чэн прочистил горло. – Маленький послушный зайка, дверь скорее отворяй-ка, я хочу войти…

Глава 105 - Хочешь потрахаться?

Помимо того, что у Цзян Чэна не получалось утешать других людей, ему казалось, что заботиться о них он тоже не умел.

Возможно, дело было в необычном способе воспитания, который приёмные родители Цзян Чэна демонстрировали в его детстве. Для него любое проявление привязанности с их стороны казалась скорее требованием, своего рода вежливым и логичным ожиданием.

Было ли это из-за генов Ли Бао Го, но в конечном счёте он не был искусным в навыках «заботы». Даже Пань Чжи, его лучший друг, которого он считал единственным близким человеком, никогда не получал от Цзян Чэна должного сочувствия, когда болел или получал травмы. Его утешения всегда звучали немного натянуто. Пань Чжи не раз говорил: «Наверное, будет лучше, если ты не будешь спрашивать. Ты так неловко себя ведёшь, что люди могут подумать, что между нами произошла какая-то постыдная история».

Но после встречи с Гу Фэем многое изменилось.

Он научился заботиться о другом человеке, его сердце болело за него до такой степени, что он искренне выражал свою привязанность без всякой неловкости и скованности…

Ах, вот она, сила любви. Тц-тц-тц.

Цзян Чэн опустил взгляд на спящего Гу Фэя, затем медленно наклонился и поцеловал его в макушку.

Волосы парня и без того были довольно жёсткими, а после того, как он сделал себе короткую стрижку, колючие кончики временами кололи Цзян Чэна, когда он хотел его поцеловать. Но это было не важно: желание поцеловать любимого было намного сильнее, он сделал бы это ещё раз, если бы не боялся разбудить Гу Фэя, может, даже укусил бы разок.

Гу Фэй был первым человеком, из-за которого его сердце так сильно сжималось от боли. Когда Гу Фэю было плохо, он совсем не был похож на того самого хулигана со сталелитейного завода. Когда он, вот так, закрыв глаза, тихо лежал в объятиях Цзян Чэна, то больше был похож на забитого котёнка.

Бедный измученный котёнок.

Если бы на его месте был Пань Чжи, обливающийся потом с головы до ног, ему бы даже не выпало чести подойти к Цзян Чэну, не говоря уже о том, чтобы обнять его.

... Хотя, конечно, Пань Чжи был для него, можно сказать, братом, а не любовником.

Ах, мой любимый.

Цзян Чэн тихо хмыкнул про себя.

Что это за приторно-романтическая атмосфера? Любимый, да?

Возможно, ему стоило быть потише. Все эти движения разбудили Гу Фэя, он слегка повернул голову и тихо застонал.

– Что-то не так? – шёпотом спросил Цзян Чэн.

– Кажется, мне пора принимать лекарства? – пробормотал Гу Фэй.

– А, да! – Цзян Чэн только сейчас вспомнил, что не дал Гу Фэю жаропонижающее, чтобы исправить ситуацию; не теряя ни минуты, он потянулся за коробочкой с лекарством.

Однако таблетки лежали на кофейном столике, и дотянуться до них оказалось невыполнимой задачей. Чтобы взять лекарство, ему пришлось бы отпустить Гу Фэя, который в тот момент лежал, плотно прижавшись к нему. Если бы он отодвинулся, то больного котёнка Гу Фэя пришлось бы тоже побеспокоить… Хотя на самом деле он просто не хотел его отпускать.

Поколебавшись, наверное, секунду, Цзян Чэн протянул ногу и пальцами поднял с кофейного столика маленькую бумажную упаковку с двумя таблетками от жара.

– Бля… – Гу Фэй отвернулся и слабо произнёс: – Теперь не буду их пить.

– Какие мы привередливые, – Цзян Чэн переложил упаковку в руку. – Лекарство же внутри. И, кроме того, говоришь так, будто я до этого в собачье дерьмо наступил.

– Ха-а… – Гу Фэй вздохнул. – Ты и стакан будешь ногой доставать?

– Чёрт, – Цзян Чэн посмотрел на стакан с водой, который стоял ещё дальше, чем лекарство, и после долгих раздумий снова потянулся к нему ногой.

– Чэн-гэ, пожалуйста, остановись, – взмолился Гу Фэй.

Цзян Чэн не ответил, зацепившись ногой за край журнального столика, он резко потянул его в сторону дивана. Подтащив довольно массивный столик на расстояние вытянутой руки, он потянул его теперь уже рукой, подтащив прямо к дивану.

– Вот, прими лекарство, – он взял стакан с водой и положил одну таблетку в рот Гу Фэю.

– Ленивый человек таит в себе великую мудрость, да? – Гу Фэй сделал несколько глотков из трубочки, чтобы запить таблетку.

– Это не лень, – возразил Цзян Чэн. – Я просто не хотел сдаваться.

Следуя принципу «не сдаваться», Цзян Чэн впоследствии поднял ногой термометр, конфету и пульт от телевизора.

Только когда Гу Фэй захотел выпить воды, а в стакане ничего не осталось, он наконец вздохнул с облегчением. Термос с горячей водой стоял на столике рядом с телевизором. Цзян Чэн смог бы дотянуться до него, только если бы снял левую ногу и прикрепил её к правой.

– Погоди секунду, – Цзян Чэн ногой отодвинул журнальный столик. – Я принесу тебе воды.

– Я схожу в душ, потом снова лягу, – сказал Гу Фэй.

– Душ? – Цзян Чэн тут же посмотрел на него. – У тебя жар, какой ещё душ? По крайней мере, подожди, пока температура не спадёт.

– Не могу же я грязным ходить, – вздохнул Гу Фэй. – Я весь вспотел.

У Цзян Чэна было не так много опыта в уходе за больными. В конце концов, жар у Гу Фэя не был следствием простуды, так что он понятия не имел, как следует действовать. Немного поколебавшись, он начал вспоминать всё, что когда-либо знал о болезнях: единственное народное средство, которое пришло ему на ум, – «выпаривать жар»; получается, в просьбе Гу Фэя и правда был смысл.

– Что касается житейской мудрости, в этом я, можно сказать, сюэба, – улыбнулся Гу Фэй. – Тебе ещё расти и расти.

Цзян Чэн снова всё обдумал и пришёл к выводу, что так будет лучше, поэтому не стал останавливать парня, позволив ему принять душ.

– И не накрывай меня, мне не холодно…

После душа Гу Фэй лёг на кровать. Закрыв глаза, он лениво потянулся и закончил мысль:

– … Пока ты меня обнимаешь.

– Хорошо, – Цзян Чэн протянул ему тонкое полотенце.

Гу Фэй снова измерил температуру.

– 38°, – Цзян Чэн выключил свет и лёг рядом, заключив его в объятия. – Температура немного спала.

– Мгм, – ответил Гу Фэй. – Если жар не пройдёт, мне будет холодно.

– Хм… – вздохнул Цзян Чэн. – Я тут подумал, что если тебе станет хуже, когда я уеду учиться, меня не будет рядом, чтобы позаботиться о тебе… Но, честно говоря, даже когда я здесь, от меня только проблемы, тебе так не кажется?

– Что правда, то правда, – улыбнулся Гу Фэй. – Если тебя не будет, когда у меня поднимется температура, я просто выпью стакан воды и лягу спать, пока жар сам не спадёт.

– Подожди, нет, – немного подумав, сказал Цзян Чэн. – Если меня не будет рядом, ты больше не заболеешь. Это из-за меня у тебя жар.

– Скажу в последний раз, – предупредил Гу Фэй, поглаживая Цзян Чэна по руке. – Если снова скажешь что-то подобное, я…

– Что ты сделаешь? – Цзян Чэн пристально посмотрел на парня.

– Я… подумаю, я ещё не решил, – юноша улыбнулся. – Мне просто не нравится, когда ты так говоришь.

– Ладно, больше не буду.

Цзян Чэн закрыл глаза. Они больше не разговаривали, но Цзян Чэн знал, что Гу Фэй ещё не заснул, это было ясно по звуку его дыхания.

Повисшая в комнате тишина сильно отличалась от их обычного комфортного молчания. Цзян Чэну даже не нужно было спрашивать – он знал, что это из-за того, что он сказал раньше: «Я уеду учиться».

Они никогда раньше не обсуждали этот вопрос; возможно, он упоминался только в контексте «что будет после».

Уже очень скоро им придётся расстаться – понимая это, в глубине души оба избегали этой неизбежной реальности. Они не обсуждали ничего, даже то, в какой университет Цзян Чэн хотел бы пойти.

Ему казалось, что даже если они расстанутся, это не будет большой проблемой. У них всё равно будут телефоны и видеосвязь… Но теперь, когда день отъезда приближался, а отговорка «нельзя отвлекаться во время учёбы» больше не работала, он наконец понял, как сильно боялся этого дня.

Гу Фэй заснул, его дыхание постепенно стало спокойным; как только Цзян Чэн это понял, то сразу схватил телефон и поставил будильник на вибрацию.

У него было чувство, что если позволит себе полностью расслабиться, то, возможно, не сможет встать на следующее утро. И всё же он должен был проснуться пораньше, чтобы приготовить завтрак для Гу Фэя.

Каждое утро Цзян Чэн просыпался и видел на столе уже приготовленную еду, поэтому и ему захотелось сделать то же самое. Это не имело отношения к болезни Гу Фэя, он просто хотел порадовать завтраком своего парня.

– Спокойной ночи, – нежно прошептал он, наклонившись к уху Гу Фэя, а затем поцеловал его.

***

Это была неспокойная ночь.

Цзян Чэну, который уже давно не видел снов, приснилось около сорока эпизодов – по крайней мере, ему так показалось. Но к тому времени, когда его разбудил вибрирующий телефон, он смог вспомнить только самые яркие.

В центре внимания оказались сцены экзаменов: то забытый карандаш, то ластик, превратившийся в деревянный брусок, то порванный бланк с ответами…

Он никогда не нервничал перед экзаменами, но казалось, что все его переживания собрались в этом сне.

Цзян Чэн открыл глаза и взглянул на Гу Фэя. Всё ещё спит.

Хорошо. Парень осторожно сел. Гу Фэй лежал ничком на подушке; кажется, с прошлого вечера он спал, не меняя позы. Болезнь действительно сильно изматывает. Цзян Чэн протянул руку, чтобы потрогать его лоб, но, остановившись на полпути, передумал.

Вместо этого он встал и, взяв термометр, измерил температуру: 37°.

Намного лучше. Возможно, сегодня жар ещё будет держаться, но, по крайней мере, температура стала ниже. Теперь можно так сильно не волноваться.

Завтрак, завтрак.

Небольшими быстрыми прыжками Цзян Чэн подбежал к раковине, а затем, умывшись, выскочил за дверь.

Он не знал, откуда появилась привычка передвигаться прыжками, но с самого детства ему казалось, что так он тренирует свой цигун*, чтобы в будущем, полностью овладев этой техникой, он мог бесшумно перемещаться в пространстве.

*Цигу́н (кит. трад. 氣功, упр. 气功, пиньинь qìgōng) – это комплексы традиционных упражнений, возникшие на основе даосской алхимии и отчасти буддийских практик, выполняемые преимущественно с оздоровительными и терапевтическими целями, а также как составная часть китайских боевых тренировок.

Когда он вернулся с завтраком, Гу Фэй всё ещё лежал в той же позе.

Цзян Чэн взглянул на часы: время было ещё раннее, не было причин будить спящего. Если он так измотан, может спать хоть весь день.

Взяв стул, он сел на него задом наперёд и посмотрел на Гу Фэя.

Ему больше не нужно было каждый день открывать глаза и думать об учёбе. Теперь всё так легко, что даже не верится.

Он мог бы просто сидеть и весь день смотреть на Гу Фэя.

Лицо Гу Фэя, наполовину спрятанное в подушку, невероятным образом притягивало внимание Цзян Чэна, особенно сейчас, когда его парень лежал с закрытыми глазами, а в этом расслабленном состоянии всё ещё читалась усталость…

И как только он вспомнил хриплое, слегка жалобное «остановись» Гу Фэя накануне, ему захотелось в ту же секунду подбежать и наброситься на него.

Секси.

Просто невероятно сексуальный.

– Хочешь потрахаться? – внезапно заговорил Гу Фэй.

Цзян Чэн не ожидал, что тот так внезапно проснётся, и от этого резко вскочил со стула, чуть не упав на пол.

Гу Фэй всё ещё лежал с закрытыми глазами. Он даже не пошевелился.

Цзян Чэн подумал, что, возможно, он слишком сильно хочет пить, раз ему мерещится всякое. Он несколько секунд смотрел на неподвижно лежащего парня, прежде чем тихо спросить:

– Гу Фэй?

– Я спрашиваю, ты хочешь потрахаться? – Гу Фэй приоткрыл один глаз и приподнял уголок рта. – Сидишь здесь и пялишься на меня уже минут 20.

– Какого? – Цзян Чэн всё ещё не пришёл в себя. – Так ты не спал?

– Твой телефон так сильно вибрировал, – Гу Фэй приподнялся на локтях и, всё ещё обнимая подушку, протёр глаза. – Он ещё давно разбудил меня.

Цзян Чэн молча уставился на него. Не из-за того, что ему всё-таки удалось разбудить парня, несмотря на всю его осторожность, а потому что… поза Гу Фэя в этот момент.

Верхняя часть его тела и то, как он опирался на локти, было сплошным искушением: каждая линия и каждый изгиб, от плеч до поясницы и ягодиц.

Цзян Чэн подошёл к кровати, не сводя глаз с его поясницы. Чтобы не выдать своего волнения, он попытался собраться с мыслями и спросил:

– Зачем притворяться спящим, если уже не спишь?

– Я не притворялся. Просто немного устал и не хотел двигаться. Подумал, что полежу так и немного отдохну, – Гу Фэй повернул голову и посмотрел на парня.

Слово «устал» мгновенно вернуло Цзян Чэна в реальность. Жар ещё не прошёл, и, поскольку Гу Фэй температурил всю ночь, сейчас он, должно быть, выжат как лимон.

Цзян Чэн, хватит фантазировать, он всё ещё болеет!

– Тогда отдыхай... Можешь ещё немного вздремнуть, – с трудом выговорил Цзян Чэн. – Я...

– Правда не хочешь? – Гу Фэй опустил голову и прижался лбом к подушке.

– Я могу и передумать, соглашайся быстрее…

Когда Гу Фэй склонил голову, контуры его плеч стали отчётливо видны, что идеально гармонировало с очертаниями его лопаток. Глядя на эти точёные линии, Цзян Чэн почувствовал, что если сейчас не поддастся на уговоры, то, вероятно, навсегда распрощается с сексом.

Одним плавным движением он стянул с себя рубашку, запрыгнул на кровать и прижался к спине Гу Фэя, укусив его за шею.

– М-м-м… – Гу Фэй издал тихий стон, то ли от боли, то ли от наслаждения.

Великолепно.

Это слово отражало весь спектр эмоций, которые завладели Цзян Чэном в этот момент.

Он обнимал Гу Фэя, осыпая его поцелуями и укусами, позволяя своим рукам свободно блуждать по телу любимого. Проводя ладонями по гладкой и упругой коже, он отчётливо ощущал, что жар ещё не отступил. Эти прикосновения обжигали его до тех пор, пока он не услышал, как его собственное дыхание с каждым вдохом становится тяжелее.

Все его непристойные мысли о Гу Фэе были заперты глубоко внутри на протяжении последних нескольких месяцев. Будто нераспустившийся цветочный бутон, укрытый снегом и уснувший из-за холодов.

Но стоило солнцу коснуться лепестков, как бутон тут же открылся навстречу теплым лучам.

Те воспоминания о теле Гу Фэя, которые были спрятаны вместе с потаёнными фантазиями: запах, такой знакомый, что он пьянил; голос, одного шёпота которого было достаточно, чтобы задеть его самые чувствительные нервные окончания; прикосновения, от которых даже при самом мимолётном контакте летели искры…

В этот момент эти чувства стремительно распространились, словно ветви, расходящиеся по всему его телу и коже, быстро поглощая всё его существо.

Возможно, из-за того, что он слишком долго воздерживался от близости, или же из-за того, что наконец избавился от постоянного давления, а может, дело было в предстоящей разлуке, которая ждала их в недалёком будущем. Но прямо сейчас всё, о чём мог думать Цзян Чэн, – особенно сильное желание почувствовать Гу Фэя внутри себя, ощутить его тепло.

Уйдя далеко в свои мысли, он даже не заметил, как успел броситься к прикроватному столику, выдвинуть ящик и достать необходимые принадлежности со скоростью, сравнимой с околосветовой; и даже не понял, как запрыгнул обратно на кровать, с грохотом вернувшись в бой.

Восемьсот раундов – это было его мечтой, но провести один незабываемый раз – было целью, которую он так старательно стремился реализовать.

Смешанные звуки тяжёлого дыхания и стонов постепенно стихли, и Цзян Чэн, закрыв глаза, лёг прижавшись вплотную к Гу Фэю. Он подождал минуту, чтобы перевести дыхание, прежде чем повернуться и ещё раз укусить парня за шею. Слегка приподнявшись, он наблюдал, как капля пота скатилась с кончика его носа, приземлившись на грудь Гу Фэя.

– Как ты? – Цзян Чэн коснулся рукой лба Гу Фэя, в попытке узнать температуру, но, поскольку ему самому было жарко, сделать это оказалось не так просто.

– В норме, – улыбнулся Гу Фэй.

– Ты вспотел, не простудишься? – Цзян Чэн нахмурился и снова провёл рукой по коже Гу Фэя. – Пойди и прими горячий душ.

– Лучше о себе подумай, – Гу Фэй погладил его по животу. – Выглядишь так, будто марафон пробежал.

– Пойдём, – Цзян Чэн улыбнулся и встал с кровати. – Вместе искупаемся.

– Мгм, – Гу Фэй последовал за ним, попутно крикнув. – Принеси мне какую-нибудь одежду.

– Не пытайся строить из себя больного, температура уже не такая высокая, – крикнул ему вслед Цзян Чэн, открывая дверцу шкафа. Гу Фэй выглядел нормально, не как пациент, чьим телом только что воспользовались.

Выйдя из спальни со сменной одеждой для них двоих, в глаза Цзян Чэну бросилась одна деталь – шторы в гостиной были приоткрыты на полметра.

– Твою мать? – он застыл на месте, затем быстро опустил одежду, которую держал в руках, чтобы прикрыть самое важное место, а затем, выбирая между тем, чтобы броситься в ванную или вернуться в спальню, за мгновение принял решение всё же бежать в ванную. В конце концов, если он развернётся, то обнажит ещё и свою задницу.

Когда он вбежал, Гу Фэй уже включил душ и начал мыться, прислонившись одной рукой к стене. Увидев запыхавшегося Цзян Чэна, он расхохотался:

– Шторы были открыты.

– Ты знал и не сказал мне? – Цзян Чэн пристально посмотрел на него.

– Не было возможности, я просто забежал сюда, прикрывая ФэйФэя-младшего, – ещё сильнее рассмеялся Гу Фэй. – Шторы были приоткрыты совсем немного, и с другой стороны нет ничьих окон, так что всё в порядке.

– Ты ведь нарочно это сделал, да? – Цзян Чэн повесил одежду на вешалку и прижался к спине Гу Фэя.

– Нет, – юноша повернулся и прислонился к нему, положив подбородок на плечо своего парня.

– Не оправдывайся, я знаю, что нарочно, – Цзян Чэн цокнул языком. – Ты ещё не до конца выздоровел, а уже доставляешь столько хлопот.

Гу Фэй просто улыбнулся.

Принимать душ, прижавшись друг к другу, – не лучшая идея, но Гу Фэй продолжал обнимать Цзян Чэна – возможно, из-за усталости, а может, потому что он просто хотел, чтобы его побаловали. Кажется, Цзян Чэн понял его желание и вместо того чтобы оттолкнуть, приложил немало усилий, чтобы вымыть их обоих, всё это время держа Гу Фэя в объятиях.

После завтрака Гу Фэй снова лёг на кровать. Возможно, из-за того, что он пропотел, его температура упала до 36,8°. Посмотрев на градусник, Цзян Чэн почувствовал облегчение; теперь он мог наконец лечь рядом и в полной мере расслабиться.

– Давай ещё немного поспим, – предложил Цзян Чэн. – Всё равно больше нечего делать.

– Мгм, – Гу Фэй перевернулся и обнял его.

Цзян Чэну не очень хотелось спать, но как только он оказался рядом с любимым и закрыл глаза, сон всё же победил его.

***

Пока их не разбудил звонок.

– Кто это? – первый проснулся Гу Фэй, в его голосе всё ещё слышалась сонливость.

– Не знаю, – Цзян Чэн тоже ещё не до конца отошёл от сна. Он немного пошарил под подушкой, но даже после того, как телефон перестал вибрировать, он всё равно не смог его найти. – Повесили трубку.

– Может позвонили, чтобы пригласить на прощальный ужин? – предположил Гу Фэй.

– Он же вечером, – Цзян Чэн наконец нашёл телефон и выглянул в окно. На улице было довольно темно, как и в то раннее утро, когда они проснулись. – Собирается дождь или… чёрт!

Он не поверил своим глазам, когда увидел время на телефоне:

– Уже шесть часов?

Гу Фэй удивлённо поднял голову:

– Что?

Звонок был от Лао Сюя. Все уже собрались на прощальный ужин и приехали в отель. Не хватало только И Цзин.

– Я проспал, – извиняющимся тоном сказал Цзян Чэн. – Простите, Сюй Цзун, я уже еду.

– Можешь связаться с Гу Фэем? – вздохнул Лао Сюй. – Я звонил ему, но похоже, он выключил телефон… Он никогда не любил подобные мероприятия, но это последний раз, когда мы можем вот так собраться. Я всё ещё надеюсь, что он придёт.

– Я… – Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя рядом с ним. – Я позвоню ему, мы придём вместе.

Повесив трубку, он потрогал лоб Гу Фэя – температура наконец-то упала до нормального значения.

– Лао Сюй боится, что ты не придёшь на ужин.

– Приду, – Гу Фэй потёр лицо. – В конце концов, это в последний раз.

***

Лао Сюй и Лао Лу забронировали конференц-зал на втором этаже отеля и заказали несколько столиков. Когда Цзян Чэн и Гу Фэй пришли, в зале уже было оживлённо, повсюду слышались радостные разговоры и громкий смех.

– О, пришли! – закричал кто-то из толпы, увидев парней.

– Я знала, что они придут вместе, – со смехом сказала одна из девушек.

– Сюда! – Ван Сюй сидел за самым дальним столиком. Он вскочил и помахал им. – Я занял для вас места! Садитесь!

– Где И Цзин? – тихо спросил Гу Фэй, сев на своё место.

– Не придёт, я ей уже звонил, – вздохнул Ван Сюй. – Лао Сюй и Лао Лу пытались ей дозвониться, она не ответила, а теперь у неё даже телефон выключен.

– Неудивительно, любой бы чувствовал себя ужасно, если бы оказался в такой ситуации, – вздохнул Гу Фэй.

– Мгм, – Ван Сюй налил обоим чай, а затем налил по два бокала пива. – Ничего страшного, даже если она не придёт, даже если решит пересдавать экзамены в следующем году, это не имеет значения. Я всё равно буду рядом с ней.

Цзян Чэн бросил на него быстрый взгляд и улыбнулся.

– Не сомневайся во мне, Цзян Чэн, – Ван Сюй заметил этот мимолётный взгляд и пристально посмотрел в ответ. – Если я выбрал её, то буду с ней во что бы то ни стало.

– Верю, – кивнул Цзян Чэн.

– В этом вопросе вам двоим стоит взять пример с меня, – решительно продолжил Ван Сюй.

– Если кто-нибудь тебя услышит, я обязательно переделаю твоё лицо так, что даже И Цзин не узнает, – Гу Фэй слегка прищурился.

– Я же тихо! – Ван Сюй неохотно понизил голос. – Ты хоть немного мне доверяешь?

– Нет, – коротко ответил Гу Фэй.

– Вот блин, – Ван Сюй раздражённо взял свою чашку и сделал большой глоток чая.

– Ребята! Ребята! – Лао Сюй встал с места, держа в руке бокал с пивом. – Я хочу кое-что сказать.

Все замолчали, но в комнате по-прежнему стоял низкий гул.

– Некоторые из вас слушали меня три года, некоторые – два, но большинству из вас было не интересно. Сегодня последний раз, когда я могу дать вам наставления, – Лао Сюй постучал палочками по бокалу. – Так что этим вечером наконец все услышат мою речь.

Ученики притихли в ожидании.

– Вступительные экзамены в университет закончились, как и ваша школьная жизнь, – торжественно начал Лао Сюй. – Независимо от того, как вы провели эти последние три года, когда в будущем вы вспомните это время, знайте, это был лучший период вашей юности…

Лао Сюй сделал паузу и отпил из бокала:

– После этих летних каникул некоторые из вас покинут это место и отправятся учиться в другой город, некоторые останутся здесь, может быть, ради учёбы, а может, для работы. Вероятно, в будущем нам будет очень трудно собраться в полном составе. Итак, сегодня!

Цзян Чэн заметил, как блестят слёзы в глазах учителя и почувствовал лёгкое волнение.

– Итак, сегодня! – Лао Сюй поднял бокал над головой. – Если мы хотим поплакать, или посмеяться, или немного выпить, вперед! Каким бы ни был ваш путь, я горжусь всеми вами, вы преподнесли мне много приятных сюрпризов. Конечно, и много неприятных тоже. Но всё это драгоценные воспоминания, которые нельзя забывать. Сколько бы времени ни прошло, я буду помнить каждый урок, проведённый с вами...

С этими словами Лао Сюй запрокинул голову и допил оставшееся пиво, а затем что есть сил прокричал:

– Восьмой класс, восьмой класс! Тёмная лошадка в бой!

– Восьмой класс, восьмой класс! Тёмная лошадка в бой! – все подняли бокалы и начали скандировать эту фразу до тех пор, пока их голоса не слились в один.

Глава 106 - Не хочешь подойти и сам посмотреть?

Этот прощальный ужин заставил Цзян Чэн почувствовать лёгкую грусть.

После того, как Лао Сюй закончил свою речь, всех собравшихся в комнате переполнили эмоции. К середине трапезы многие из ребят разрыдались: сначала девочки, а за ними следом и мальчики.

Глоток алкоголя, объятия и горькие слёзы – и вот уже все старые ссоры, драки и обиды забыты. Возможно, их разногласия снова обострятся, как только закончится ужин, и они выйдут за эту дверь, но прямо сейчас все они – соратники по восьмому классу.

К еде почти не прикасались, а вот спиртное обновляли дважды. Когда учителя по другим предметам пытались вмешаться, Лао Сюй останавливал их всего лишь одним предложением.

– Сегодня пусть пьют столько, сколько захотят, – говорил мужчина, – ведь всё равно весь алкоголь выйдет пьяными слезами.

Цзян Чэн выпил два бокала пива. Помимо грусти он не испытывал таких же сильных эмоций, как те, которые возникли у остальных ребят.

В конечном счёте он не так долго проучился вместе с этими людьми и до сих пор не знал имён многих из них. Отчасти ему стало грустно именно потому, что он не ощущал столь крепкой эмоциональной связи с восьмым классом. Однако, оглядываясь назад, к одноклассникам из старой школы (разве что кроме Пань Чжи) он тоже не питал никак особенных чувств.

Эти двойственные эмоции смущают.

Единственное, что вызывало в нём бурную реакцию, так это поворот головы и взгляд на Гу Фэя, который играл в телефоне, глядя вниз с совершенно отсутствующим выражением лица.

Вероятно, я могу реагировать так только на своего парня.

Когда почти все слёзы были наконец пролиты, настало время обменяться контактами и сфотографироваться на память.

Гу Фэй добавил многих одноклассников ради своей дурацкой игры для умственно отсталых. Цзян Чэн же, по сути, записал номера только тех людей, с которыми играл в баскетбол.

Сейчас они подходили к нему один за другим.

– Цзян Чэн, можешь добавить меня в друзья? – протиснулся рядом с ним какой-то парень.

– Хорошо, – Цзян Чэн кивнул и достал свой телефон.

На самом деле, он немного удивился. Этот паренёк выглядел очень знакомо, но до последней секунды он был уверен, что тот учился в седьмом классе.

Как только Цзян Чэн добавил в друзья нескольких парней, к нему начали подходить девушки.

Они просили дать им его номер и сделать совместное фото.

Даже Лао Сюй и Лао Лу воодушевлённо принимали в этом участие.

Растянув уголки рта и попозировав для нескольких снимков, краем глаза Цзян Чэн вдруг заметил, что Гу Фэя больше не было рядом.

Маленький послушный зайчик полностью оправдал свой псевдоним и очень быстро удрал.

После того, как Ван Сюй насильно обхватил его за шею и сделал фото, Цзян Чэну тоже удалось выбраться из комнаты в коридор, где он и увидел Гу Фэя, прислонившегося к стене.

– Ты всегда так быстро сбегаешь! – свирепо посмотрел на него Цзян Чэн.

– Я сбегаю всякий раз, как сталкиваюсь с подобными вещами, – усмехнулся юноша. – В отличие от тех, кто раньше встречался с девушками и получал от этого наслаждение.

– Не пори чушь! – огрызнулся Цзян Чэн.

– Я тоже хочу с тобой сфотографироваться, – произнёс его парень.

– Разве у нас мало совместных фоток? – засмеялся Цзян Чэн.

– Много фоток не бывает, – Гу Фэй вытащил свой телефон, подошёл к двери и посмотрел на любимого. – Давай же.

Цзян Чэн понятия не имел, как именно тот хотел это сделать, но всё равно подошёл к нему и встал рядом.

Гу Фэй прижал его спиной к двери и, подняв повыше руку с телефоном, другой обнял за плечо, а затем скомандовал:

– Приготовься заливаться звонким смехом.

– Ага, – Цзян Чэн усмехнулся, растягивая мышцы лица. – Ладно, а как ты собрался снимать? Разве тут не слишком темно?

– Фоновой подсветки хватит, – Гу Фэй поднял ногу и ударом пятки открыл дверь за их спинами. – Смейся!

Цзян Чэн мигом преувеличенно широко улыбнулся, но едва он увидел изображение на экране телефона, его искусственный смех сразу же сменился искренним.

Люди, находившиеся в комнате в этот момент, или продолжали утирать остатки слёз, или пили в обнимку. Когда Гу Фэй толкнул дверь, все резко замерли в том положении, в котором находились секунду назад, дружно повернув головы к внезапно возникшим на пороге молодым людям.

Окружающие подначили Лао Сюя и Лао Лу выпить на брудершафт. Оба учителя так и стояли с поднятыми в переплетённых руках бокалами и удивлённо смотрели в сторону двери.

Гу Фэй нажал на затвор и произнёс:

– Ок.

– Где вы были? – Ван Сюй закричал, бросился к ним через стулья, обхватил Гу Фэя руками и начал затягивать его внутрь комнаты. – Давай! Если хочешь сделать групповой снимок, то вперёд!

– Ох блядь, – Гу Фэй дважды попытался вырваться, но не смог.

Компания подвыпивших и воодушевлённых ребят тут же окружила юношу, потянула его за собой вглубь помещения, усадила на стул и устроила фотосессию с провокационными позами.

Прислонившись к двери, Цзян Чэн со смехом наблюдал за происходящим.

После сегодняшнего вечера ни один из этих людей, вероятно, не осмелится вот так удерживать Гу Фэя, чтобы сфотографироваться с ним. В конце концов, он ведь тот самый колючий тип, который прославился на всю школу своим бесконечно равнодушным выражением лица.

Цзян Чэн тоже достал свой телефон и сделал несколько снимков царившего в комнате хаоса.

Он решил оставить эти фотографии на память. Не важно, хорошо ли он был знаком с одноклассниками или нет, поскольку они всё равно были частью его школьной жизни. Молодые люди, которые вместе с ним шагнули в восемнадцатилетие.

После ужина все решили отправиться в караоке. По укоренившейся привычке Цзян Чэн и Гу Фэй плелись в хвосте компании. Как только толпа весёлых и слегка шатающихся людей свернула за угол, юноши тут же развернулись и пошли обратно.

– Не хочешь ещё потусить? – спросил Гу Фэй.

– Не-а, у меня и так уже голова идёт кругом, – Цзян Чэн посмотрел на любимого. – Да и ты выглядишь не очень. Лучше вернуться и отдохнуть.

– Что значит «не очень»? – Гу Фэй коснулся своего лица. – Разве я не всегда чертовски красив?

– Ты целые сутки пролежал с температурой, а потом… – Цзян Чэн прочистил горло, – перенапрягся физически. Тебе нужно пару дней, чтобы как следует восстановиться.

– Завтра рано утром я пойду домой, – предупредил Гу Фэй. – Эр Мяо ищет меня.

– Два дня – это её предел? – спросил Цзян Чэн.

– Не всегда. Бывало и три. Когда я раньше уходил гулять, это редко затягивалось дольше, чем на пару-тройку дней, – сказал Гу Фэй. – Если она начнёт волноваться, то выйдет из себя и разгромит всё вокруг.

Цзян Чэн тихо вздохнул и произнёс:

– Она совсем не слушается твоей мамы, верно? Только тебя.

– В общем, да, – Гу Фэй достал сигарету и закурил. – Не знаю, как объяснить. Гу Мяо не такая, как дети с аутизмом или похожими диагнозами. Ей просто не нравилось разговаривать, когда она была маленькая. Других проблем вроде бы нет.

– Это… последствия травмы головы? – снова спросил Цзян Чэн.

– Да, но при обследовании у неё ничего не нашли, – Гу Фэй похлопал его по спине. – Не беспокойся об этом. Лучше подумай о заявке на поступление в университет. Предполагаю, что через пару дней Лао Сюй придёт к тебе домой.

– Очередной домашний визит? – вздохнул Цзян Чэн. – Здесь совершенно нечего обсуждать. Я уже давно выбрал университет. Если наберу достаточное количество баллов, сразу подам туда заявку.

– Угу, – кивнул Гу Фэй.

После этого они оба замолчали. Гу Фэй не стал расспрашивать дальше о поступлении, а Цзян Чэну не очень хотелось называть выбранный университет или специальность. Он совсем не желал обсуждать с ним эту тему.

Это должно было быть радостным, хотя и немного волнительным событием, о котором хочется рассказать всем и каждому. Но из-за неотвратимо приближающегося дня разлуки Цзян Чэну было невыносимо больно произнести даже одно слово.

Ещё какое-то время молодые люди шли по улице в полной тишине, а затем Гу Фэй сказал:

– Когда придёт время, я отвезу тебя в университет.

– А? – Цзян Чэн замер на мгновение, но тут же быстро замахал рукой. – Я не из-за этого… спросил про Гу Мяо.

– Я знаю, – улыбнулся Гу Фэй. – Просто я только что подумал об этом, вот и сказал. Я отвезу тебя в университет.

Цзян Чэн придвинулся ближе к Гу Фэю, нежно погладил его руку и произнёс:

– Хорошо.

***

Несколько дней Гу Фэй отдыхал, а затем снова погрузился в дела.

Пока он восстанавливался, то в основном только и делал, что спал или у себя дома, или в квартире своего парня. Цзян Чэн тоже весь этот период проспал рядом с ним, словно они были людьми, которые никогда прежде не знали, что такое сон. Всё, чем они занимались, так это ели и спали.

Цзян Чэну казалось пустой тратой драгоценного времени просто спать вот так, когда они были вместе. Ведь когда засыпаешь, то перестаёшь осознавать, что любимый человек всё ещё находится рядом, а, проснувшись, понимаешь, что уже пролетело несколько часов.

Но порой он понимал, что именно в те моменты, когда он лежал рядом с Гу Фэем, обнимал его и слушал звук ровного дыхания у своего уха, то ощущал себя наиболее умиротворённо и эмоционально стабильно.

Он здесь, когда я закрываю глаза, а когда снова открываю их, он всё ещё рядом. Это невероятное наслаждение.

Цзян Чэн не планировал никаких развлекательных мероприятий на время летних каникул. Во-первых, у него не было настроения, а во-вторых, ему было совершенно некогда.

Лето для Гу Фэя всегда было самым насыщенным рабочим периодом. Он разрывался между фотосессиями и семейным магазинчиком. Чтобы проводить как можно больше времени вместе, а также немного подзаработать, Цзян Чэн тоже ежедневно ходил с ним на съёмки.

Он уже полностью привык к работе фотомоделью, и ему больше не требовались подсказки Гу Фэя как фотографа. Юноша практически без слов понимал, какие снимки тому нужны.

И хотя каждая фотосессия была довольно утомительной, потому что приходилось бесконечно менять макияж и переодеваться (к тому же это занимало кучу времени, когда дело касалось концептуальных нарядов Дин Чжусинь), Цзян Чэн всё равно был в хорошем расположении духа. В конце концов, стоило ему поднять глаза, как он мог сразу увидеть Гу Фэя.

Сегодня Цзян Чэну предстояло поработать в непривычном для себя формате. Это была съёмка нижнего белья, разработанного Дин Чжусинь.

– Ты уверен, что хочешь сниматься? – спросил его Гу Фэй.

– Ну, это же не реклама презервативов, – ответил Цзян Чэн. – Что тут такого?

– Я боялся, что ты будешь смущаться, – улыбнулся Гу Фэй.

– Не буду, если сфотографируешь именно ты, – Цзян Чэн задумался на мгновение. – Но ты должен предупредить их заранее, что у меня есть татуировка, хорошо?

– Уже предупредил, и это не проблема, – ответил Гу Фэй. – Если понадобится, уберу её во время ретуши*.

*Обработка фотографий, чтобы улучшить их и исправить недостатки, которые на них присутствуют.

Хотя заказчики фотосессии знали, что у модели на ноге была татуировка, тем не менее, увидев Цзян Чэна в нижнем белье, одна из сотрудниц компании была немного удивлена и не удержалась от возгласа:

– Отпечатки зубов?

– Если так не пойдёт, я потом отфотошоплю, – сказал Гу Фэй.

– Нет-нет-нет, – замахала руками девушка. – Наоборот, тату выглядит весьма своеобразно и очень сексуально.

Сказав это, она снова наклонилась вперёд и добавила:

– Там ещё и два маленьких сердечка есть?

Цзян Чэн неловко откашлялся и ответил:

– Да.

– Ох, прости-прости, – засмеялась молодая женщина. – Давайте приступим.

Через десять минут после начала съёмки она посмотрела на Гу Фэя и спросила:

– Сяо Гу.

– М-м? – отозвался Гу Фэй, держа камеру.

– Его тату такая же, как у тебя на ключице, верно?

Гу Фэй ничего не ответил. Цзян Чэн видел, что взгляд юноши направлен на него, и кивнул:

– Они парные.

– Укус любимого? – улыбнулась девушка. – Значит, на тебе след зубов Сяо Гу?

– Да, – подтвердил Цзян Чэн.

– Это довольно круто, – подумав немного и снова взмахнув рукой, она сказала: – Ой, что-то я не в меру любопытна. Больше никаких вопросов. Продолжайте работать, ребята.

Действительно не в меру любопытна. Тем более что до сегодняшнего дня мы даже не были с тобой знакомы.

Но на самом деле Цзян Чэн не рассердился, и ему вовсе не было неприятно. Внезапно он понял, что в какой-то момент его совершенно перестало волновать, узнает ли кто-то его маленький «секрет».

Вероятно, из-за того, что они скоро разлучатся, он уже тосковал по Гу Фэю, поэтому даже такие навязчивые вопросы делали его счастливым.

Да, наши тату парные. Это комплект. Они одинаковые. Мы встречаемся. Этот привлекательный длинноногий парень – мой бойфренд… А я – ваш покорный, супер невероятно красивый слуга – его вторая половинка.

***

Помимо съёмок рекламы Гу Фэй продолжал заниматься разными фотопроектами с участием людей и без них. Время от времени в объективе его камеры мелькал некий очень красивый молодой человек.

Цзян Чэну нравилось появляться на таких кадрах: на фоне утренней зари, в лучах заката, под моросящим дождём, при свете яркого солнца. Его образ застыл в объективе Гу Фэя, навеки запечатлённый на этих фотографиях.

Иногда Гу Фэй ставил штатив, и они делали совместный проход перед камерой.

– Ты пойдёшь с той стороны, – проинструктировал Гу Фэй, стоя за штативом и глядя в видоискатель*, – а я – с этой. Затем на середине пути мы посмотрим друг другу в глаза и разойдёмся. Хочу уловить случайное соприкосновение двух незнакомцев.

*Устройство в фотоаппарате для определения границ кадра.

– Ага, – отозвался Цзян Чэн.

Когда Гу Фэй начал идти вперёд, Цзян Чэн тоже пошёл ему навстречу.

В солнечном свете гулял ветер.

Сухой, тёплый ветер.

Цзян Чэн видел, как Гу Фэй приближается к нему шаг за шагом. Его зрение сейчас работало, как открытая диафрагма 1.2*, – кроме Гу Фэя всё остальное было размыто.

*Максимально широкое отверстие в объективе, пропускающее много света и создающее сильное размытие фона, называемое боке (от яп. ぼけ«бокэ» – «размытость»).

Чтобы пройти короткий отрезок дороги длиной менее чем двадцать метров, казалось, понадобилось больше целого года, и вот наконец два человека встретились на середине этого пути.

Согласно сценарию режиссёра Гу, они должны были посмотреть друг на друга, пройти мимо и продолжить движение.

Цзян Чэн знал, что его парень хотел запечатлеть двух случайных прохожих на улице, но прямо сейчас он не был расположен сотрудничать.

– Я ни за что не отвернусь от тебя, – сказал Цзян Чэн.

– М-м? – Гу Фэй ошарашено замер, но затем быстро ответил: – Ладно.

Сделав ещё два шага вперёд, Цзян Чэн повернулся и увидел, что Гу Фэй уже развернулся и стоит за его спиной.

Цзян Чэн улыбнулся, и, улыбнувшись ему в ответ, Гу Фэй нажал на дистанционный затвор, а затем произнёс:

– Отлично.

– Я хочу оставить себе этот снимок, – сказал Цзян Чэн, подходя к камере. – Нет, я хочу их все. Пришлёшь мне архив?

– Пришлю, как только отредактирую, – пообещал Гу Фэй.

***

На летних каникулах все были очень заняты. Пань Чжи был насильно увезён семьёй на море. Его сопротивление этой поездке было видно невооружённым глазом. В свои «Моменты»* он не выкладывал никаких живописных фотографий, кроме снимков завтраков, обедов и ужинов. Одноклассники из школы «Сычжун» тоже были погружены в дела. Ван Сюй каждый день помогал в семейном ресторанчике или караулил у дома И Цзин. Остальные либо путешествовали, либо подрабатывали, а те, кто планировали пересдавать экзамены, начали ходить на подготовительные занятия.

*Соцсеть для публикации фото/видео в приложении WeChat.

Цзян Чэн осознавал, что по сравнению со всеми этими людьми их с Гу Фэем жизнь на протяжении десяти дней, пока проверялись экзаменационные работы, была беззаботной.

Только накануне дня оглашения результатов юноша почувствовал лёгкое беспокойство.

Гу Фэй тоже словно очнулся. Полночи он ворочался в постели, пытаясь заснуть.

– Если ты ещё хоть раз перевернёшься, я тебя раздену и поколочу, – Цзян Чэн шлёпнул его по попе.

– Если просто поколотишь, мешать не стану. А вот если разденешь, ничего обещать не могу, – улыбаясь, парировал Гу Фэй. – Всё-таки у меня больше нет высокой температуры.

Цзян Чэн цокнул языком:

– Да ты весьма дерзок, маленький тиран.

– Эй, – Гу Фэй снова перевернулся и обнял его, – завтра уже можно проверить баллы, верно?

– Да-да. Разве Лао Сюй звонил не именно для того, чтобы напомнить нам об этом? – ответил Цзян Чэн. – Он сказал, что результаты можно будет посмотреть после полудня.

– Что-то я волнуюсь, – пожаловался Гу Фэй.

– Ты точно справился лучше, чем обычно. Недаром же за последние несколько месяцев в твою голову запихнули столько материалов, – Цзян Чэн коснулся его руки. – Не бойся.

– Я волнуюсь не о себе, а о твоих баллах, – объяснил Гу Фэй.

– Не стоит, – ответил Цзян Чэн. – Не веди себя как суетливая старушка, чем грешит Лао Сюй.

– Займёмся этим? – спросил Гу Фэй.

– Ага, – без раздумий ответил Цзян Чэн, но вдруг замер. – Что?

– Займёмся? – повторил Гу Фэй.

– Чем? – Цзян Чэн всё ещё был растерян.

– Сексом, – Гу Фэй активно двигался, пока отвечал, и когда Цзян Чэн прикоснулся к нему, оказалось, что тот уже был полностью раздет.

– Пиздец, Гу Фэй, с тобой всё в порядке? – юноша был немного шокирован. – Что заставило тебя подумать о сексе, когда ты говорил о проверке баллов?!

– Мне ещё до этого разговора хотелось, – Гу Фэй приподнялся, отбросил в сторону полотенце, которым Цзян Чэн был укрыт, оседлал его и с бутылочкой смазки в руках скомандовал:

– Снимай штаны.

– Заебись! – Цзян Чэн по-прежнему был в шоке.

– Да без проблем, – мгновенно ответил Гу Фэй.

Цзян Чэну захотелось рассмеяться, но, когда рука любимого коснулась его живота и поползла вниз, его дыхание резко сбилось, и он не смог засмеяться.

Гу Фэй наклонился к его уху и тихо прошептал:

– Давай я сам их сниму.

Цзян Чэн ничего не ответил. Каждый раз, как Гу Фэй вот так шептал ему что-нибудь на ухо, его тут же охватывало сильное желание. Он повернул голову и лизнул его мочку.

Дыхание Гу Фэя стало тяжёлым.

– Чэн-гэ, – продолжил шептать юноша.

– М-м? – ответил Цзян Чэн, и ему показалось, что собственный голос доносится откуда-то издалека.

– Я так долго сдерживался, – сказал Гу Фэй, – что мне не хватит терпения подготовить тебя как следует.

– Ах, – Цзян Чэн был словно в тумане.

Каждое движение руки Гу Фэя дарило ему сильнейшую стимуляцию. Он осознавал лишь то, что его дыхание учащалось, но смысл слов любимого мозг Цзян Чэна совершенно не был способен воспринять.

Он опомнился только в тот момент, когда Гу Фэй внезапно вошёл в него. Тело Цзян Чэна резко выгнулось, он судорожно вздохнул и, вцепившись пальцами в ногу Гу Фэя, приглушённо застонал.

– М-м? – Гу Фэй придавил его бедро, опустил голову и поцеловал.

В такой поздний час за окном уже не было слышно голосов прохожих, и только изредка раздавался шелест колёс по гравию проезжающих мимо машин.

Цзян Чэн лежал на кровати. Ночной ветерок, проникающий сквозь неплотно задёрнутые шторы, невероятно приятно скользил по его телу. Он закрыл глаза и не хотел шевелиться.

Гу Фэй уже успел привести постель в порядок, принять душ и вернуться, а Цзян Чэн так и продолжал лежать без движения.

– Глядя на тебя, можно подумать, что я затрахал тебя до потери сознания, – Гу Фэй встал у края кровати и посмотрел на него. – Хочешь, отнесу тебя в ванную?

– Хочу, – Цзян Чэн закрыл глаза и кивнул.

Гу Фэй потянул его за руку, и, не успев открыть глаза, Цзян Чэн почувствовал, как плечо парня врезалось в его живот, а тело внезапно взмыло ввысь.

– Я… Мой… – Цзян Чэн стиснул зубы и задержал дыхание. – Мой живот…

Смеясь, Гу Фэй отнёс его в ванную и поставил на пол.

– Ебать, – Цзян Чэн прислонился к стене и прижал руку к животу. – Благо, люди без сознания, которых так несут, не могут говорить, иначе всю дорогу матерились бы они на чём свет стоит.

– Поскорее прими душ, – ответил Гу Фэй, – чтобы завтра утром проснуться полным энергии и проверить свои результаты.

– … Псих, – цокнул Цзян Чэн.

Беспокойство о баллах, которое к этому моменту было успешно забыто, внезапно вернулось к Цзян Чэну после слов Гу Фэя.

– Скажи, ты это специально? – вздыхая, спросил Цзян Чэн, когда улёгся рядом с Гу Фэем после душа. – Вот надо было тебе опять упомянуть проверку результатов.

– Теперь не сможешь уснуть? – улыбнулся Гу Фэй. – Всё в порядке. Если не сможешь, то и не надо. Невелика беда. Дождись, пока их выложат на сайт, а потом уже отоспишься.

– Да, думаю, так будет норм, – вздохнул Цзян Чэн.

Хотя он так ответил и действительно считал, что, скорее всего, не сможет сомкнуть глаз до самой зари, но в итоге всё сложилось совсем иначе.

Цзян Чэн не помнил, когда уснул, однако, проснувшись, понял, что разбудил его звонок от Лао Сюя.

Точнее, его разбудил Гу Фэй, который держал в руке его телефон.

– Лао Сюй звонит, – Гу Фэй тоже, по-видимому, только что проснулся, но выглядел немного бодрее. – Проспали и прощальный ужин, и проверку баллов…

– Который час? – с Цзян Чэна тут же сон как рукой сняло.

– Час дня. Уже можно смотреть, – ответил Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн принял звонок с изрядной долей волнения. – Господин Сюй?

– Ты уже проверил результаты?! – прокричал в трубку Лао Сюй, словно в него вселился бес Лао Лу. – Цзян Чэн, ты видел свои баллы?!

– Ещё нет, – выпрямился Цзян Чэн. – Я только что проснулся…

– Ты действительно проспал такой важный момент?! – рассмеялся Лао Сюй, продолжая при этом вопить. – Проверь свои баллы! Скорее!

– Вы их уже видели? – спросил Цзян Чэн.

– Да! Видел! – снова засмеялся учитель. – Но я тебе ничего не скажу! Проверь сам! Сделай это сейчас же! Перезвони мне сразу после того, как посмотришь! Ха-ха-ха-ха…

Цзян Чэн повесил трубку и повернулся к своему парню.

– Похоже, что всё не так уж и плохо, – Гу Фэй спрыгнул с кровати и открыл ноутбук. – Лао Сюй хохотал так, будто сорвал джекпот.

– Проверь за меня, – сказал Цзян Чэн, внезапно почувствовав, что, хотя реакция классного руководителя и говорила о том, что он набрал нормальное количество баллов, он не осмелится сделать это сам. – Я дам тебе свой регистрационный номер.

– Не надо, – Гу Фэй посмотрел на экран. – Я и так его помню.

Цзян Чэн был ошеломлён.

– Даже я сам его не помню.

– Я помню номер твоего телефона, удостоверения личности, экзаменационной регистрации, ученического билета и всего остального, – ответил Гу Фэй, стуча по клавишам. – У нас, сюэчжа, есть особый талант запоминать такие бесполезные вещи.

Цзян Чэн наклонился и поцеловал его в щёку, а затем быстро отодвинулся обратно и спросил:

– Вошёл?

– Не пускает, – ответил Гу Фэй. – Не волнуйся… Обновляю страницу… Наверное, сейчас слишком много людей пытается проверить свои баллы.

– Пойду возьму стакан воды, – Цзян Чэн встал с кровати.

Только Цзян Чэн подошёл к двери, как Гу Фэй хлопнул рукой по столу и сказал:

– Вошёл!

Цзян Чэн замер на пороге, не оборачиваясь.

– Сколько?

– Чэн-гэ, – Гу Фэй долго смотрел на экран, а затем повернул к нему голову, – не хочешь подойти и сам посмотреть?

– Тебе так сложно просто назвать цифру? – произнёс Цзян Чэн.

– 662, – молниеносно ответил Гу Фэй.

Цзян Чэну понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя от манеры Гу Фэя без всякого предупреждения оглашать результаты. Он развернулся, подошёл к ноутбуку и посмотрел на экран, после чего медленно сел на кровать, закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Глава 107 - Тебя ждёт письмо о зачислении

662 балла.

Когда Гу Фэй громко объявил эти цифры, мозг Цзян Чэна на мгновение опустел, и всё напряжение тут же растворилось.

Он сел на край кровати и без движения просидел около двадцать секунд, прежде чем к нему медленно вернулась способность мыслить.

Этого было достаточно – балл был даже выше, чем предполагал сам Цзян Чэн. В конце концов, в первые дни он часто прогуливал уроки, дрался и в целом бездельничал. Всё то время, пока он готовился к экзаменам, он полагался только на свою сообразительность. Нетипичный сюэба не мог сравниться со стереотипными отличниками. Такой исход был более чем удовлетворительным.

Не говоря уже о том, что, судя по результатам экзаменов в их городе за последние несколько лет, поступить в желаемый университет и на желаемую программу не составит труда.

Слова, которые он сказал Шэнь Ицин: «Я смогу проявить себя, где бы ни находился», – были не просто громким заявлением. Он правда сделал это.

Даже если Шэнь Ицин не узнает – он не собирался ей рассказывать, – ему было достаточно того, что он сам это знал. Теперь его желание исполнилось.

– Чэн-гэ, – окликнул его Гу Фэй, возвращая его мысли к реальности.

– М? – Цзян Чэн поднял на него взгляд.

– Поздравляю, – улыбнулся Гу Фэй. – Твои усилия не прошли даром.

– В каком-то смысле это и твоя заслуга, – Цзян Чэн протянул руку и нежно погладил Гу Фэя по лицу. – Спасибо.

– Не заставляй меня говорить «пожалуйста», – рассмеялся Гу Фэй.

Цзян Чэн не смог сдержать улыбку.

– Мой парень много работал.

– Всё ради тебя, – Гу Фэй сжал руку любимого.

– Проверь свой результат, – Цзян Чэн посмотрел на экран компьютера. – Давай посмотрим, какой балл у тебя.

– Я, наверное, где-то в районе 300-х, в любом случае, мне всё равно, – Гу Фэй повернулся к экрану и начал вводить свой экзаменационный номер. – Я настроил себя так, что мой результат – это просто твой, разделённый на два.

– Никогда не слышал о таком способе узнать результат, – Цзян Чэн улыбнулся.

– Это моё изобретение, поражён? – Гу Фэй ввёл свой номер и нажал клавишу «подтвердить».

В тот момент, когда страница загружалась, Цзян Чэн внезапно почувствовал, что ему немного трудно дышать. Сейчас он нервничал ещё сильнее, чем когда ждал свой результат. Даже ноги слегка дрожали, хотя он и опирался локтем на колено.

Оценка Гу Фэя не будет слишком высокой – на протяжении двух лет он на уроках усиленно набивал уровни в своей дурацкой игре на телефоне. Даже если он провёл последние несколько месяцев, помогая Цзян Чэну, этого всё равно было недостаточно. При благоприятном исходе его балл будет в районе 300, но никто не отменял человеческий фактор…

Именно поэтому он так волновался. Страница загружалась – ноутбук немного тормозил, а экран отставал. Цзян Чэн подождал долю секунды, а после сдался и уткнулся лбом в плечо Гу Фэя.

Он не мог смотреть.

Через несколько секунд плечо Гу Фэя пару раз дрогнуло.

– Что там? – Цзян Чэн не двигался. Он продолжал лежать, уткнувшись лбом в Гу Фэя.

Гу Фэй ничего не сказал, а лишь засмеялся.

– Бля, да скажи уже, что там! – заорал Цзян Чэн.

– У меня больше 400, – не спеша ответил Гу Фэй. – Просто число немного забавное.

Больше 400?

Цзян Чэн приподнял брови. Судя по прошлогодней статистике, этого балла было более чем достаточно, чтобы поступить в любой среднестатистический университет. Он быстро повернулся и посмотрел на общий балл, отображавшийся на экране.

419?*

*Игра слов на английском: 419, т. е. на одну ночь; сексуальный подтекст.

– Чёрт, – вздохнул Цзян Чэн.

– Разве нет? – Гу Фэй рассмеялся ещё громче.

– Ты хорошо справился с гуманитарными предметами! И с общими тоже неплохо, – Цзян Чэн сразу же отвлёкся. – Если бы не математика… и английский…

– Кто бы мог подумать, что мой балл по математике будет выше 30, – Гу Фэй внимательно вгляделся в цифры. – Теперь это мой личный рекорд.

Оценка по гуманитарным наукам в общем составила 128 баллов, но два предмета – математика и английский – сильно снизили её. Это было предсказуемо – такие предметы невозможно наверстать всего за несколько месяцев занятий с Цзян Чэном.

Хотя в целом, учитывая всё, чем Гу Фэй был занят в эти месяцы, уже было неплохо то, что он смог набрать столько баллов, просто время от времени задавая вопросы Цзян Чэну или просматривая его записи.

Цзян Чэн встал, подошёл к Гу Фэю сзади и наклонился, чтобы обнять, а затем уткнулся головой в изгиб его шеи.

– Позвони Лао Сюю, – Гу Фэй протянул руку и нежно погладил шею Цзян Чэна. – Он точно ждёт твоего звонка. Если не позвонишь, то рано или поздно он сам это сделает.

– Мгм, – промычал Цзян Чэн.

***

В этом году ученик, набравший наибольшее количество баллов по гуманитарным наукам в их провинции, получил 664 балла. Цзян Чэн набрал 662; возможно, это не дало Лао Сюю возможность узнать, каково это – быть классным руководителем ученика, набравшего самое большое количество баллов, но в любом случае это был самый высокий результат, который учитель видел с тех пор, как начал преподавать в четвёртой школе. Лао Сюй так волновался, что даже не мог нормально говорить. Каждый раз, когда он вспоминал об этом, то звонил Цзян Чэну, чтобы вновь порадоваться результату. Казалось, он мог бы прямо сейчас уйти на пенсию и, ни о чём не жалея, завершить преподавательскую карьеру.

В течение следующих нескольких дней телефон Цзян Чэна не умолкал.

Ему звонили одноклассники, учителя, директор, школьный совет, а также из бюро по зачислению учащихся. Даже когда он выходил позавтракать, владелец закусочной узнавал его.

– Ты тот самый ученик, Цзян Чэн? Тот, кто набрал больше всех баллов в городе на экзаменах? Цзян Чэн, который входит в пятёрку или десятку лучших в провинции, это же ты?

– Угу, – кивнул Цзян Чэн. – Можно порцию мясных булочек…

– Ха-ха-ха-ха, смотрите-ка! – радостно воскликнул владелец, уперев руки в бока. – Он стал номером один в городе, потому что каждый день завтракал в моей закусочной! Мой завтрак питает мозг!

– И пудинг с тофу… – Цзян Чэн беспомощно продолжил.

– Верно! Пудинг из тофу тоже питает мозг! – продолжал восклицать владелец.

– Жареный… – Цзян Чэна прервали прежде, чем он смог закончить.

– Жареные пирожки и блинчики тоже… – продолжил владелец.

– Две порции на вынос! – Цзян Чэн повысил голос, перебив его в ответ.

– Сказано – сделано! – хозяин начал упаковывать еду. – Этот завтрак за счёт заведения, лучший ученик!

Вернувшись домой, Цзян Чэн достал телефон и сразу выключил его.

– А если тебя кто-то искать будет? – Гу Фэй заметил, как парень нажал кнопку выключения.

– Кому я нужен. Сейчас мне звонят только учителя из приёмной комиссии. Скоро объявят результаты вступительных экзаменов, и придёт время подавать заявления, все начнут выбирать универ, – сказал Цзян Чэн. – Я уже давно решил, куда пойду, нет смысла играть с ними в перетягивание каната.

– Ты сказал Лао Сюю? – спросил Гу Фэй.

Цзян Чэн задумался и снова включил телефон, затем посмотрел на Гу Фэя.

– Думаю, позвоню ему сейчас. Я хочу поступить на юридический факультет в Университет R.

– А, – Гу Фэй несколько раз моргнул.

Цзян Чэн опустил взгляд на экран телефона. Он впервые заговорил с Гу Фэем об университете, в который хотел поступить. По какой-то причине, произнеся это вслух, он почувствовал необъяснимую тревогу.

– Ты давно решил? – спросил Гу Фэй.

– Мгм, – парень кивнул. – Я задумался об этом ещё в средней школе. Мне интересна эта сфера, и диплом востребованный.

– Хорошо, – Гу Фэй притянул его к себе. – Лучше хороший диплом, чем суперпрестижный универ, да?

Цзян Чэн улыбнулся, повернулся и поцеловал любимого.

Лао Сюю было трудно понять решение Цзян Чэна – он несколько раз пытался его переубедить:

– С таким баллом ты можешь поступить в Университет B. Точно не хочешь ещё подумать?

– Нет, – решительно ответил Цзян Чэн.

– Но у Университета B лучшие гуманитарные программы в стране, – Лао Сюй не сдавался. – Ты правда не хочешь их рассмотреть?

– В Университете R лучшая программа по юриспруденции, – Цзян Чэн тоже стоял на своём. – Серьёзно, Сюй Цзун. Я не собираюсь поступать в Университет B. Если мой балл будет выше проходного, я просто подам документы напрямую в Университет R.

– Ладно, ладно. Хорошая программа обучения, конечно, важна, – Лао Сюй ещё немного задумался. – Ты знаешь, что делаешь, малыш. Что бы ты не выбрал, Сюй Цзун поддерживает тебя! Куда бы ты ни пошёл, ты всегда будешь моим самым многообещающим учеником!

– Сюй Цзун, – юноша слегка улыбнулся, – я планирую на какое-то время отказаться от телефона. Если будут звонить из других университетов, можете поговорить с ними вместо меня?

– Конечно, конечно, хорошо, – ответил Лао Сюй. Затем, немного подумав, он добавил: – Цзян Чэн, ты ведь довольно близок с Гу Фэем, верно?

– Мгм, – Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя, стоявшего рядом с ним. – В чём дело?

– Я проверил его результаты, – начал Лао Сюй. – Он без проблем может поступить в университет третьего уровня. Просто… в таких учебных заведениях высокая плата за обучение. Я беспокоюсь о финансовом положении его семьи… Если у него возникнут какие-то проблемы, мы с учителем Лу обязательно что-нибудь придумаем. Если я подниму этот вопрос, Гу Фэй точно откажется. Поэтому я подумал, не мог бы ты поговорить с ним – узнать, что он думает.

Закончив разговор с учителем, Цзян Чэн выключил телефон и положил его на стол, а затем вздохнул с облегчением.

– Наконец тишина.

– О чём Лао Сюй хочет с тобой поговорить? – Гу Фэй посмотрел в его сторону.

– Он сказал, что в университетах третьего уровня высокая плата за обучение, так что, если сумма окажется для тебя слишком высокой… он и Лао Лу могут что-нибудь придумать, – Цзян Чэн сделал паузу, не сводя с него взгляд.

– Он думал, что я откажусь, поэтому попросил тебя сначала поговорить со мной? – Гу Фэй улыбнулся.

– Мгм, – Цзян Чэн вздохнул. На самом деле он уже думал об этой проблеме, но не решался спросить вслух. Лао Сюй сказал, что знает, что делает, но на самом деле только Гу Фэй по-настоящему понимал, что к чему. Почти двадцать лет он сам принимал решения и управлял своей жизнью. Что он хотел сделать и как – мысли Гу Фэя по этому поводу были яснее, чем у кого-либо. – Хотя мне кажется, не так уж важно, поговорю я с тобой об этом или нет.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй ущипнул Цзян Чэна за подбородок, – ты мне доверяешь?

– Да, – без раздумий ответил Цзян Чэн.

– Если я захочу, то смогу проявить себя, где бы я ни был.

Цзян Чэн посмотрел на него и кивнул.

– Мгм.

Больше он не спрашивал о решении Гу Фэя. Он даже не знал, ходил ли Лао Сюй поговорить с ним.

Хотя он уже догадался о его решении. С таким характером, как у Гу Фэя, он никогда бы не согласился с предложением, что нужно «что-то придумать». Последние почти двадцать лет своей жизни он был сам по себе. Если он мог справиться с чем-то самостоятельно, то справлялся бы – это уже вошло в привычку.

Если бы он не мог позволить себе высокую плату за обучение, то нашёл бы университет, где стоимость была бы ниже.

Он знал, что какой бы выбор ни сделал Гу Фэй, Цзян Чэн не станет вмешиваться, жалеть или осуждать его решение.

Таким человеком был его парень. Если бы он по-настоящему что-нибудь захотел, то без сомнения добился бы.

Когда дело касалось его парня, Цзян Чэн чувствовал, что ему даже не нужны слова, чтобы восхвалять его, – он мог выдать целое устное эссе на эту тему и ни разу не сбиться.

***

Цзян Чэн не включал свой телефон до тех пор, пока не отправил заявку.

Он проводил каждый день с Гу Фэем, как и раньше. Они выполняли какую-то работу, фотографировались, ели, спали и гуляли с Гу Мяо.

Дни шли, и ничего важного не происходило. Долгие мирные дни должны были тянуться очень медленно, но на этот раз время было похоже на порыв ветра – он только успел прищуриться, как тот уже пролетел.

В заявлении Цзян Чэна не было ничего особенного – он поступил туда, куда хотел. Однако решение Гу Фэя немного расстроило Лао Сюя. Он отказался от университетов третьего уровня и подал заявку в педагогический вуз.

Цзян Чэн понимал, почему его парень сделал такой выбор. В этом университете была низкая плата за обучение, к тому же предоставлялась финансовая помощь. После окончания учёбы у него будет стабильная работа. Самое главное – вуз находился недалеко от дома Гу Фэя. Во время прогулки они даже пару раз проходили мимо – насколько помнил Цзян Чэн, кампус там был довольно большим.

– Как ты рассказал об этом Лао Сюю? – спросил Цзян Чэн. – Он, должно быть, расстроился. Не пытался тебя отговорить?

– Я сказал, что хочу быть хорошим учителем, как он, – Гу Фэй наклонился вперёд, опираясь на подоконник с сигаретой во рту. – И тогда он вроде успокоился.

Цзян Чэн расхохотался, не вставая с дивана.

– А ты умеешь зубы заговаривать.

– Я не врал, это были искренние слова, – улыбнулся Гу Фэй. – Этого диплома будет достаточно, чтобы преподавать здесь в средней школе…

– Учитель Гу будет профессионалом в воспитании непослушных детей, – Цзян Чэн рассмеялся.

Оба смеялись ещё пару минут, а потом замолчали.

Одним своим предложением Гу Фэй провёл две параллельные линии.

Цзян Чэн развалился на диване, закинув ноги на журнальный столик, и безучастно смотрел в телевизор. Он ни о чём не думал; это было так ему несвойственно – ни одной мысли. Он даже не знал, что показывают по телевизору.

Но, несмотря это, Цязн Чэн отчётливо ощущал малейшее движение со стороны Гу Фэя.

Парень выкурил три сигареты, выпил почти целый стакан воды и один раз сходил в туалет.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй сел рядом.

– Мне сейчас не хочется разговаривать, – Цзян Чэн уставился в телевизор. – Всё нормально, просто немного посижу в тишине.

– Мгм, – Гу Фэй не стал продолжать разговор. Он остался сидеть рядом с Цзян Чэном, уставившись на телевизор вместе с ним.

Цзян Чэн продолжал неотрывно смотреть на экран, пока не почувствовал сухость в глазах, а потом появилась лёгкая тошнота от голода. Он потянулся за пультом, выключил телевизор и повернулся к Гу Фэю.

– М? – Гу Фэй будто прочитал его мысли. – Проголодался?

– Мы что-нибудь придумаем, – вдруг начал Цзян Чэн.

– Ага, – Гу Фэй кивнул.

– Даже если сейчас не получится, в будущем мы обязательно что-нибудь придумаем, – продолжил парень. – Даже если нам придётся всю оставшуюся жизнь ездить туда-сюда между двумя местами, это не страшно.

– Мгм, – Гу Фэй внимательно смотрел на него.

– Думай что хочешь, – нахмурился Цзян Чэн, – но мы не должны сдаваться.

– Мгм, – юноша вновь кивнул.

Цзян Чэн знал, что проблему нельзя решить одной лишь слепой настойчивостью; в конце концов, это было по-детски. Однако по иронии судьбы в тот момент единственное, что они могли сделать, – это проявить ту самую детскую настойчивость. Что они и сделали.

Он не стал продолжать обсуждение этого вопроса – всё равно ничего бы из этого не вышло. Кроме того, дни пролетали слишком быстро. Так быстро, что они едва успели отпраздновать ещё один совместный день рождения.

***

Пришло письмо о приёме.

На телефон Гу Фэя поступил звонок от Лао Сюя:

– Этот паршивец Цзян Чэн! Он что, не может не выключать телефон! Письмо нужно мне или ему?!

– Пойдём, – сказал Гу Фэй. – Тебя ждёт письмо о зачислении.

Цзян Чэн впервые вернулся в четвёртую школу после экзаменов.

На обеих стенах рядом с главными воротами школы висели красные горизонтальные плакаты: «Лучший ученик города», «Топ-10 в провинции», «Ученик Цзян Чэн». В конце концов, это был случай, достойный того, чтобы войти в историю четвёртой школы, они не могли не похвастаться таким событием.

– Бля, это ещё что? – заметив плакаты, Цзян Чэн застыл у ворот. Стеклянная витрина внутри ворот тоже пестрила красным цветом. Он мог смириться с баннерами и плакатами, но внутри витрины была его гигантская фотография. – Это я?

– Угу, – Гу Фэй бросил взгляд на экран и рассмеялся. – Да, ученик Цзян Чэн.

– Какого хрена они взяли фотографию, которую я им дал для студенческого билета? Они могли повесить те, что с баскетбольных матчей! Пиздец! – Цзян Чэн был крайне недоволен. – Я на ней как для протокола!

– Вовсе нет, – Гу Фэй быстро достал свой телефон и сделал несколько фотографий витрины. – Очень красиво. У нас с тобой самые лучшие фотки для студенческого.

– Не стыдно? Даже когда хвалишь другого, про себя не забываешь, – Цзян Чэн взглянул на него, а затем, немного подумав, всё же не смог промолчать. – Я поговорю с директором о том, чтобы заменить фотографию. Может, как раз твою и повесим?

– Чэн-гэ, как ты можешь быть таким… тщеславным? – Гу Фэй не мог перестать смеяться. – Все в четвёртой школе знают, насколько ты красив.

Цзян Чэн безмолвно уставился на него.

– Ладно, хорошо, мы поговорим об этом с Лао Сюем, – сквозь смех сказал Гу Фэй. – Я просто увеличу одну из твоих фотографий и сам отнесу её в школу, ну как?

– Хорошо, – после его слов Цзян Чэн немного успокоился.

Хотя сейчас и были летние каникулы, но подготовка к экзаменам уже началась. На всём пути от главных ворот до кабинета Лао Сюя Цзян Чэн слышал множество похвал, благодарностей и видел немало одобрительных взглядов.

Только в тот момент, когда парень принял из рук Лао Сюя письмо о зачислении, он окончательно осознал, что поступил в университет.

– Дай-ка посмотреть… Вау! Поздравляю с поступлением на юридический факультет… – Гу Фэй взял письмо и внимательно прочитал. – Юридический факультет… звучит круто, да, Чен-гэ?

– Я так рад за тебя! – Лао Сюй всё ещё был немного взволнован. – Давай, Да Фэй, сфотографируй меня и Цзян Чэна. Возьми телефон. Цзян Чэн, держи своё заявление о приёме.

Несмотря на то, что Цзян Чэн был не любителем таких фото, он всё равно встал рядом с учителем, развернув к камере своё письмо.

Лао Сюй долго разглаживал свою одежду.

– Я готов.

Гу Фэй сделал фото на телефон учителя.

– Сюй Цзун, вам пора купить новый, – сказал он, возвращая телефон Лао Сюю. – Я сфоткал, но качество такое плохое, что его ничем не исправишь.

– Ох, нашёлся критик, я как раз собирался купить в честь такого радостного события! – Лао Сюй на секунду задумался. – Может, сделаешь фото на свой телефон, а потом просто отправишь мне?

– А… – Цзян Чэн вздохнул. Ему ничего не оставалось, кроме как снова поднять письмо о зачислении и сделать радостное выражение лица.

Вернувшись в квартиру, Цзян Чэн плюхнулся на кровать и выдохнул. Казалось, всё встало на свои места.

Гу Фэй сел рядом, держа в руках папку с документами, которую несколько раз пролистал взад-вперёд. Перед этим он даже красиво расставил какие-то предметы для прелестной картинки и сделал несколько снимков на камеру.

– Малыш, – Цзян Чэн коснулся его ноги, – на что ты там смотришь?

– Смотрю, какой у меня невероятный парень, – ответил Гу Фэй. – Даже эта папка с документами выглядит круто.

– Твой парень прямо перед тобой, – Цзян Чэн указал на себя. – Чтобы увидеть, насколько я невероятен, ты мог бы повернуться и рассмотреть меня.

Гу Фэй отложил папку, повернулся и посмотрел на парня, а затем, спустя долгое время, наконец улыбнулся и мягко прошептал:

– Чэн-гэ.

– М? – Цзян Чэн дотронулся ногой до ноги Гу Фэя и потёр их друг о друга.

– Я когда-нибудь говорил тебе? – продолжил Гу Фэй. – Ты – моя гордость.

Цзян Чэн замер в удивлении, он сидел так не меньше двух минут, после чего наконец заговорил:

– Иди сюда, дай мне кусочек.

Когда они легли, Цзян Чэн повернулся лицом к Гу Фэю, крепко обнял и укусил его за плечо. Укус получился довольно сильным, отчего Гу Фэй резко вдохнул.

– Может, мне просто дать тебе нож, раз уж ты от меня куски откусываешь, – пожаловался Гу Фэй.

– Я и без него тебя съем, – улыбнулся в ответ парень.

***

Письмо о зачислении Гу Фэя пришло гораздо позже. Цзян Чэну оставалось всего несколько дней до того, как он должен был подать свои документы в университет, когда Лао Сюй наконец позвонил:

– Письмо о зачислении! Мы его получили!

Цзян Чэн несколько раз просмотрел документы своего парня и наконец-то понял, почему Гу Фэй в тот день так внимательно читал его документы. Это было приятно. Всё, что было связано с любимым человеком, бесконечно приятно просматривать.

– Специальность «Китайский язык», – Цзян Чэн сделал несколько фотографий письма. – Молодец, учитель Гу.

– Ли Янь предложил завтра вместе поужинать, – со смехом сказал Гу Фэй. – Он и раньше об этом упоминал, когда узнал, что пришли результаты, но я не соглашался. Теперь, когда мы оба получили письма и тебе уже скоро нужно будет регистрироваться, может, всё-таки поужинаем вместе?

При упоминании слова «регистрация» Цзян Чэн почувствовал сложную смесь эмоций. Однако, поскольку они уже приняли решение, он не стал сильно на этом зацикливаться.

– Мгм. Пойдём. Кажется, я всё лето не видел ребят.

– Достаточно видеть меня, – подшутил Гу Фэй.

– И то верно, – Цзян Чэн наклонился и поцеловал его в кончик носа.

На этом ужине отмечались два события: празднование получения ими писем о зачислении и прощальная вечеринка для Цзян Чэна.

По сравнению с минувшим прощальным ужином, который они устраивали с Ли Янем, сейчас атмосфера была более весёлой. Они ели мясо, пили алкоголь и в целом хорошо проводили время. Когда Цзян Чэн почувствовал приятное чувство сытости, то наконец-то немного расслабился.

Ли Янь с ребятами скинулись и купили очень красивый чемодан в подарок Цзян Чэну. Сверху даже был симпатичный подарочный бантик.

После ужина, когда Цзян Чэн закатил чемодан в квартиру, то снова почувствовал панику от предстоящего расставания.

– Как быть? – он посмотрел на Гу Фэя.

– Что значит «как быть»? – Гу Фэй моргнул.

– Я немного… боюсь, – Цзян Чэн обнял Гу Фэя. – Я вдруг понял, что не хочу идти на регистрацию.

– Хорошо, тогда ты можешь пересдать экзамены в следующем году, – спокойно ответил Гу Фэй. – Давай ещё год будем учиться и готовиться к вступительным?

– Отвали, – фыркнул парень.

– Не бойся, – Гу Фэй улыбнулся и крепко обнял Цзян Чэна, поглаживая его по спине. – Чэн-гэ самый лучший. Чэн-гэ ничего не боится. Я здесь, и, если тебе страшно, ты всегда можешь протянуть руку и коснуться меня.

– Мгм, – Цзян Чэн закрыл глаза.

– Кроме того, я пойду с тобой, – успокоил его Гу Фэй. – Чего бояться? Если хочешь, я могу побить твоих соседей по комнате, тогда тебе не будет так страшно.

– Придурок, – Цзян Чэн начал смеяться.

Гу Фэй не смог сдержаться и громко рассмеялся вместе с ним.

Тогда Цзян Чэн уткнулся подбородком в плечо своего парня и расхохотался ещё громче. Спустя несколько секунд он вдруг почувствовал, как в носу защипало, а по лицу скатилась горячая слеза.

Глава 108 - Я по тебе очень скучаю. Прямо сейчас

Заезд и регистрация в университете были назначены на девятое число. Гу Фэй хотел отправиться на два дня раньше, чтобы они могли освоиться на месте, но Цзян Чэн так и не дал однозначного ответа. Он сказал, что сам купит билеты, поэтому Гу Фэй не стал снова поднимать этот вопрос.

В конце концов, рискуя в последний момент вообще остаться без билетов, Цзян Чэн купил их на восьмое число.

Просматривая информацию о бронировании, присланную в сообщении, он почувствовал огромную тяжесть на сердце. Боль предстоящей разлуки накрыла его с головой, подавляя ощущение радости от того, что он мог наконец поехать учиться именно в тот университет, который всегда хотел.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй стоял перед шкафом и по очереди вытаскивал оттуда вещи, – ты уверен, что не хочешь сам упаковать свою одежду? Вдруг я положу что-нибудь, что тебе не нравится…

– Мне всё равно, – Цзян Чэн сел на кровать, скрестив ноги, взял телефон Гу Фэя и начал играть в игру для умственно отсталых.

Он уже так давно не помогал своему парню, что за это время Ли Янь успел пройти несметное количество уровней, а в самой игре вышло три обновления.

– Тогда не вини меня потом, если что-то окажется не в твоём вкусе, – предупредил Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн посмотрел на него. – Дай мне с собой ту твою дурацкую футболку с надписью «***».

– Та дурацкая футболка уже очень старая.

– Я буду в ней спать, – Цзян Чэн опустил голову и продолжил играть.

– Ладно. Позже схожу за ней и принесу, – улыбнулся Гу Фэй.

– И твои спортивные штаны с полосками, и чёрный свитер, – добавил Цзян Чэн. – О, точно, и серую куртку… А ещё захвати с собой… несколько пар своего нижнего белья.

– Давай так, – Гу Фэй посмотрел на него, придерживая дверцу шкафа, – я не буду собирать твои вещи, а ты сам сходишь ко мне домой и возьмёшь всё, что тебе нужно?

– Перечисленного будет достаточно, – подумав немного, Цзян Чэн улыбнулся. – И вообще отстань. Ты не умрёшь без этих вещей.

– А ничего, что это моя повседневная одежда?

– Ох, – Цзян Чэн поднял на него глаза. – Тогда забудь. Если я увезу её с собой, тебе придётся разгуливать голышом, верно?

Гу Фэй долго хохотал, а затем произнёс:

– Ну и зануда! Ещё что-нибудь нужно? Сейчас схожу и притащу всё разом.

– Гу Фэй, – ответил Цзян Чэн.

– М-м? – юноша посмотрел на него.

– Гу Фэй.

– А?

– Гу. Фэй, – медленно произнёс Цзян Чэн. – На тебя что, резко напало слабоумие?

– … Ох, – засмеялся Гу Фэй. – Понял.

Он подошёл к кровати и поцеловал Цзян Чэна в лоб.

– Тебе не нужно тащить Гу Фэя с собой. Он уже принадлежит тебе. И ты его не потеряешь. Он целиком и полностью твой.

Цзян Чэн быстро поднял голову и укусил любимого за подбородок.

– Блядь, – Гу Фэй щёлкнул его по лбу. – Тебе пора избавиться от этой отвратительной привычки. Ты только меня…

– А кого ещё? – Цзян Чэн цокнул языком. – Может, мне стоит кусать Пань Чжи? Или Ли Яня с Вань Сюем?

Гу Фэй улыбнулся, вернулся к шкафу и продолжил собирать вещи. Когда он добрался до нижнего белья, то, вытащив одну пару трусов, спросил:

– Почему в них дырка? Ты её пропукал?

– Я повесил трусы на крючок, когда недавно принимал душ. Не знаю, как они так зацепились, но я потянул, и они прорвались, – объяснил Цзян Чэн. – Кстати, тебе не приходила мысль, что это ты сам проделал в них дыру?

– Я не настолько хорош, – усмехнулся Гу Фэй. – Хотя, может, стоит попробовать сегодня вечером?

– Ах, точно, – Цзян Чэн посмотрел на него и похлопал по матрасу рядом с собой. – Я вспомнил кое-что очень важное.

– Что?

– Следующие несколько дней у нас не будет никаких особых дел, поэтому давай воспользуемся моментом и вволю предадимся страсти, – Цзян Чэн нахмурился. – А иначе потом я уеду на учёбу, и для следующего раза нам придётся ждать Первое октября*.

*1 октября в Китае отмечается Национальный день Китайской Народной Республики. Это один из главных государственных праздников.

– … Это действительно очень серьёзный и важный вопрос, – кивнул его парень.

***

Страсть не знает меры – стоит ей только вспыхнуть. Устав, ты просто засыпаешь, чтобы затем проснуться и начать всё заново. Молодые мужчины всегда полны энергии, поэтому, опустошив свои тела, им достаточно хорошенько выспаться ночью, чтобы утром снова почувствовать прилив сил.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй лежал на кровати, держа телефон в руках и просматривая информацию о бронировании билетов, – завтра утром мы выезжаем на вокзал. Чтобы вовремя проснуться, нам пока придётся поставить наш секс-марафон на паузу. Тем более что у нас почти закончились смазка и презервативы…

– Почему ты настолько бесстыжий? – повернулся к нему Цзян Чэн. – Тебе совершенно не стыдно произносить такие вещи вслух?

– … Ты занимался сексом 180 тысяч раз, и хочешь сказать, что всё ещё смущаешься? – рассмеялся Гу Фэй. – А стонал-то ты не так уж и…

– Твою ж мать! – Цзян Чэн бросился к нему и зажал его рот рукой. – Даже если я сделаю это 216 тысяч раз, то не смогу говорить об этом так же беззастенчиво, как ты!

Гу Фэй так сильно захохотал в его ладонь, что его глаза превратились в две щелочки.

– Признай, что виноват! – Цзян Чэн свирепо уставился на парня.

Гу Фэй несколько раз промычал что-то неразборчивое.

– Говори нормально! – Цзян Чэн продолжил сверлить его взглядом.

Юноша не издал ни звука. Он высунул кончик языка и лизнул ладонь Цзян Чэна.

– Блядь, – внезапно Цзян Чэн почувствовал, будто у него в груди запрыгали сотни мягких пушистых зайчиков, и он тут же убрал руку и лизнул Гу Фэя в губы. – Я уже безумно по тебе скучаю.

– Я приеду к тебе, как только у меня появится свободное время, – Гу Фэй обнял его. – Не обязательно ждать праздников.

– Угу, – Цзян Чэн лёг на него сверху и прижался лицом к его шее.

***

Вечером они решили не ходить ни в какое заведение, чтобы поесть, а взяли с собой Гу Мяо и приготовили ужин в магазинчике.

Девочка не знала, что Цзян Чэн скоро уедет на учёбу. Гу Фэй специально ничего ей не говорил. Гу Мяо нормально переносила длительные периоды, когда они с Цзян Чэном не виделись. Однако если бы Гу Фэй сказал ей, что их друг уезжает, и они долгое время не смогут встретиться, Гу Мяо не смогла бы принять эту новость и разозлилась бы.

– Если бы она и твоё отсутствие так спокойно воспринимала, – тихо вздохнул Цзян Чэн, – было бы здорово.

– Я ведь её родной старший брат, – улыбнулся Гу Фэй.

Цзян Чэн ничего не ответил.

Но при этом у Гу Мяо всё ещё есть родная мать, и малышка, по всей видимости, совсем не злится, когда та отсутствует.

Цзян Чэн прекрасно понимал, что это бесполезный разговор.

Для Гу Мяо присутствие Гу Фэя определённо находилось на абсолютно другом уровне. В её мире существовало только два типа людей: её брат и те, кто им не являлся.

Место, в котором она жила с самого рождения, и её единственная опора не могли измениться или исчезнуть.

Гу Мяо взяла руку Цзян Чэна, нарисовала на её тыльной стороне маленького зелёного зайчика, а затем полностью закрасила его.

– Он очень красивый, – сказал Цзян Чэн.

Эта похвала подняла Гу Мяо настроение. Она нарисовала ещё одного зайчика рядом с первым и так же заполнила его цветом.

Когда девочка собралась приняться за третьего, Гу Фэй остановил её, сказав:

– Эй, это нестираемый маркер. Как твой Чэн-гэ завтра выйдет на улицу в таком виде?

– Выглядит круто, – Цзян Чэн посмотрел на тыльную сторону своей руки.

После ужина Гу Фэй повёл Гу Мяо домой, а Цзян Чэн тем временем вернулся к себе.

Он не планировал отказываться от съёмной квартиры, потому что ему всё равно придётся вернуться на время каникул. Да и Гу Фэй смог бы приходить сюда, когда ему захочется побыть одному.

Цзян Чэн открыл ящик стола и достал оттуда конверт. Вынув из него деньги, он пересчитал их и переложил несколько купюр в красный конверт.

Однажды он сказал Гу Фэю, чтобы тот не отдавал ему деньги за фотосессии, а хранил у себя. Два дня назад юноша обналичил их и принёс ему всю сумму.

Цзян Чэн отложил восемь тысяч из этих денег, чтобы оставить их любимому.

Это была не слишком крупная сумма, тем более что Гу Фэй всё равно не взял бы больше. Хотя Цзян Чэн сам не понимал, почему вообще хочет оставить своему парню деньги.

Может быть, ему было невыносимо разлучаться с ним, а, возможно, просто хотелось хотя бы что-то сделать, чтобы облегчить его ношу.

Он открыл шкаф и засунул красный конверт в карман куртки Гу Фэя.

Он долго стоял, глупо хихикая и представляя, какое выражение лица будет у его парня, когда однажды он наденет куртку и найдёт в кармане этот конверт.

***

Беспокойство Гу Фэя о том, что они не смогут вовремя проснуться и опоздают на поезд, оказалось совершенно напрасным.

Они точно не опоздали бы на него, потому что ни одному из них так и не удалось заснуть этой ночью.

Цзян Чэн почти мог сосчитать, сколько раз Гу Фэй ворочался, лежа в постели. Несколько раз посреди ночи тот поворачивался к нему и нежно касался его лица. Цзян Чэн крепко стискивал зубы и старался не шевелиться. Он боялся, что Гу Фэй будет волноваться, если узнает, что он не может заснуть. Точно так же как у него самого стало невыносимо на сердце, когда он понял, что его любимому человеку никак не удаётся сомкнуть глаз.

Едва начало светать, Цзян Чэн больше не смог этого выносить, поэтому повернулся и обнял его.

– Проснулся? – тихо спросил Гу Фэй.

– Угу, – промычал Цзян Чэн.

– Поспи чуть дольше, ещё не время, – Гу Фэй похлопал его по спине. – Я разбужу тебя, когда придёт пора вставать.

– Угу, – Цзян Чэн закрыл глаза.

С наступлением утренней зари ему наконец удалось заснуть.

Но ощущение было такое, что как только он закрыл глаза, Гу Фэй тут же растормошил его со словами:

– Чэн-гэ, просыпайся и позавтракай.

Встать, одеться, умыться, поесть, проверить багаж и выйти из дома.

За всё это время ни один из них не произнёс ни слова. Хотя Цзян Чэн знал, что Гу Фэй сядет в поезд, сойдёт с него и доберётся до университета вместе с ним, его настроение всё равно было на нуле.

Гу Фэй сможет провести с ним всего два дня. Завтра пройдёт регистрация, а рано утром послезавтра его парень сразу же уедет.

Он вернётся на поезде совершенно один.

Цзян Чэну было невыносимо представлять эту картину: вот они уезжают вдвоём, а назад его любимый возвращается один. Юноша даже не смел думать о том, что было на душе у Гу Фэя.

***

На вокзале было много народу. Эта потрёпанная, вечно грязная, никогда не меняющаяся станция ожила благодаря началу учебного года. Внутри и снаружи здания сновало много вчерашних школьников, волочащих за собой чемоданы.

Лица людей вокруг были полны предвкушения. Успешно ли они сдали экзамены или нет, в хороший ли попали университет или не очень – все эти переживания теперь померкли. Большинство из них были сейчас взволнованы неизвестной новой жизнью, которая ждала их впереди.

Путь до университета занимал немного времени, поэтому Цзян Чэн купил сидячие места. Однако даже если бы ехать пришлось долго, он всё равно купил бы именно их.

Когда два человека сидят рядом, они могут придвинуться ближе друг к другу, соприкасаясь руками и ногами, и, более того, положить голову на плечо один другому, чтобы отдохнуть. Но если бы у них были спальные места, то это было бы трудно сделать естественным образом.

Два молодых человека, занимающих разные полки, должны были бы ютиться на одной, что выглядело бы чрезвычайно неуместно.

Найдя свои места и поместив багаж в шумном вагоне, юноши присели и с облегчением вздохнули.

Только теперь Цзян Чэн пожалел, что купил билеты слишком поздно. Если бы он сделал это раньше, то они могли бы забронировать двухместное сиденье. А теперь они сидели на тройном и не возле окна.

– Всё не так уж и плохо, – Гу Фэй придвинулся ближе и прижался к руке Цзян Чэна своей. – Нам повезло, что между нами нет прохода. Посмотри на тех двоих впереди.

Цзян Чэн поднял глаза и увидел молодую пару. Она была похожа на них: парень провожал девушку на учёбу.

Влюблённые сидели по разные стороны прохода и держались за руки. Каждый раз, когда кто-то к ним приближался, они отпускали друг друга. Но как только человек проходил мимо, ребята мгновенно соединяли руки, терпеливо повторяя одно и то же.

– Если бы у нас были точно такие же места, мы бы тоже держались за руки? – спросил Цзян Чэн.

– Слишком демонстративно, – ответил Гу Фэй. – Но мы могли бы ласкать друг друга взглядом.

Цзян Чэн повернулся к нему и улыбнулся.

– Правда же? – Гу Фэй посмотрел на него, тоже улыбаясь. – Вот так: мы встречаемся взглядами, я вижу тоску в твоих глазах, ты слышишь мой голос, шепчущий: «Я буду рядом с тобой»… Спасибо, что прослушали короткую радиопрограмму «Поэтический рупор любви Гу ФэйФэя».

– Иди к чёрту, – Цзян Чэн покатился со смеху. – Не копируй меня.

– Участник Цзян Чэн, это очень некрасиво с твоей стороны. Ты не имеешь права монополизировать рынок, – совершенно серьёзно произнёс Гу Фэй.

Юноши продолжали перебрасываться шутками, пока место у окна не заняла женщина, и тогда им пришлось прекратить.

Цзян Чэн достал свой телефон, сделал фото платформы и выложил его в свои «Моменты»*.

*Соцсеть для публикации фото/видео в приложении WeChat.

Вскоре он получил массу комментариев с пожеланиями удачи и счастливого пути.

Ван Сюй был первым, кто написал, призывая его вернуться первого октября и поесть лепёшек.

Цзян Чэн долго смеялся, глядя на его комментарий, а затем убрал телефон в карман, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Вскоре после этого прозвучало объявление, что поезд отправляется.

Цзян Чэн открыл глаза и в тот момент, когда состав легонько тронулся, сердце юноши пропустило удар.

Он быстро посмотрел в окно. На платформе никого не было, и она начала постепенно удаляться.

Поезд действительно тронулся.

Окно вагона было похоже на экран, картинки на котором сменялись, словно в калейдоскопе. Станция потихоньку исчезала из поля зрения, уступая место маленьким разбитым домиками и виднеющимся вдалеке многоэтажкам.

Со временем домики стали попадаться всё реже и реже, а потом и вовсе исчезли. Снаружи можно было увидеть лишь участки пахотных земель.

Сердце Цзян Чэна тоже наполнилось пустотой.

Его настроение в тот момент, когда он в одиночку приехал сюда с чемоданом, в корне отличалось от того, что он испытывал сейчас. Тогда он едва ли взглянул в окно несколько раз.

Он не хотел находиться в этом крохотном городишке ни днём дольше и всё, чего желал – просто сбежать. А теперь, покидая его, ему не хотелось уезжать.

Хотя он всё ещё не был намерен остаться здесь – да и это было бы совершенно невозможно – этот город хранил драгоценные воспоминания, которые он никогда не забудет, а также был домом человека, от которого он не откажется даже под угрозой смерти.

Он оторвался от окна, только когда зазвонил его телефон. Посмотрев на экран, он увидел, что это был Пань Чжи.

Его друг добился того, что пообещал перед вступительными экзаменами. Получив не очень высокий балл, он, тем не менее, смог убедить свою семью раскошелиться и зачислить его в тот же университет, который выбрал Цзян Чэн.

– Это Пань Чжи? – спросил Гу Фэй.

– Ага, – Цзян Чэн принял звонок. – Настоял, чтобы встретить меня…

– А если не встречу, скажи, ты будешь сильно разочарован? – Пань Чжи услышал слова Цзян Чэна и был очень ими недоволен. – Чэнчик, не пойми меня неправильно, но сейчас ты обращаешься со мной, как гондон.

– Это ты истинный гондон, – парировал Цзян Чэн. – Тебе хватает наглости обвинять своего дедулю в непотребном обращении?

– А почему нет? Разве можно осуждать меня за то, что предан тебе всем сердцем? – ответил друг. – Ты приедешь только к полудню, а я уже ошиваюсь в твоём универе.

– Погоди, – произнёс Цзян Чэн. – Когда ты сказал, что встретишь меня, то имел в виду на вокзале или у ворот универа?

– На вокзале, конечно! Ты что, совсем не знаешь своего лучшего друга? – вздохнул Пань Чжи. – Я пришёл сюда просто, чтобы осмотреться. Здесь очень много хорошеньких девчонок… Кстати, ты сказал Гу Фэю, что я тебя встречу?

– Я упомянул об этом, – сказал Цзян Чэн. – А что?

– Да нет, ничего. Просто хотел передать, что ему придётся потерпеть третьего лишнего. В конце концов, ты игнорировал этого третьего всё лето, словно и не знаком с ним вовсе, – пожаловался Пань Чжи. – Но при этом я готов войти в ваше положение. Если вы двое захотите подержаться за руки и поцеловаться, я не буду смотреть…

Цзян Чэн подвинул телефон ближе к уху своего парня, чтобы тот тоже мог послушать. Гу Фэй засмеялся и сказал:

– В таком случае ты получишь от меня награду за «Лучшего Третьего Лишнего».

Цзян Чэн и Гу Фэй почти не разговаривали весь остаток пути. Они просто сидели с закрытыми глазами, прислонившись друг к другу…

Цзян Чэн осознал, что они оба уснули, причём в искривлённом положении, после того, как их головы столкнулись несколько раз. После каждого такого столкновения юноши открывали глаза, смотрели друг на друга, а затем снова погружались в сон.

***

Поезд прибыл по расписанию. За двадцать минут до остановки многие пассажиры уже собрались с багажом у двери в ожидании.

– Чэн-гэ, – Гу Фэй зевнул и потянулся, – разве ты не выспался прошлой ночью?

– Да нет, выспался, – Цзян Чэн потёр лицо.

– Ты только что храпел.

– Не… – начал Цзян Чэн, но запнулся на середине фразы и уставился на Гу Фэя. – Это правда?

– Ложь.

– …пизди, – закончив фразу, Цзян Чэн вздохнул с облегчением.

Где бы ты ни был, имидж всё равно важен. Красивый парень, храпящий с открытым ртом в поезде – это однозначно трагедия, которую не сгладит даже симпатичная мордашка.

Женщина, сидевшая рядом с ними, тоже поспешила вместе со своим багажом к выходу. Цзян Чэн встал, поставил одно колено на сиденье и огляделся по сторонам.

Гу Фэй очень аккуратно засунул руку ему под одежду и погладил живот.

Когда он уже собирался высунуть её обратно, Цзян Чэн наклонился вперёд к спинке кресла и прижал его руку животом.

– Очень дерзкий, да? – посмотрел на него Гу Фэй.

– Самое время быть таким, – улыбнулся Цзян Чэн. – Всё равно меня здесь никто не знает.

Гу Фэй ничего не ответил, а просто легонько пошевелил пальцами и дважды поскрёб живот любимого.

Только после того, как вагон опустел, юноши сошли с поезда и не спеша направились к выходу с вокзала, где их ждал Пань Чжи.

Не успели они пройти и половину пути, как раздался звонок от друга:

– Дедуля! Просто признайся, что это ваш способ отомстить мне! Все пассажиры вашего поезда, блядь, уже разошлись! Вы вообще выходить собираетесь?!

– Мы уже на подходе, – расхохотался Цзян Чэн. – Кому надо тебе мстить? Я просто не хотел пробираться через толпу в дверях.

– Пошевеливайтесь, – сказал Пань Чжи. – Я уже забронировал вам номер. Разложите вещи, и пойдём обедать. Я и столик нам тоже заказал.

– Забронировал номер? – остолбенел Цзян Чэн.

– А вы двое, что, собирались ночевать под мостом? Или ты планировал пойти в общагу, а Гу Фэя оставить под мостом? – спросил Пань Чжи.

– Нет, но я мог и сам снять номер, – ответил Цзян Чэн.

– Умоляю, дедуля, не лишай меня возможности показать себя с хорошей стороны. Гу Фэй и так прибрал к рукам место первой скрипки, – пожаловался Пань Чжи. – А нам, второй скрипке… да что там второй, непонятно какой по счёту, живётся несладко.

– Совсем скоро я выделю тебе дополнительные партии, и мы как следует обнимемся, – пообещал Цзян Чэн.

– Сначала спроси главного солиста, позволительно ли такое, – ответил Пань Чжи.

У Цзян Чэна не было ощущения, что он очень давно не видел своего друга, но когда он вышел из здания вокзала и увидел того с новой причёской, одетого как плейбой, то не смог удержаться от широкой искренней улыбки.

– Дедуля! – радостно закричал Пань Чжи.

– Внучок! – завопил в ответ Цзян Чэн.

Все прохожие разом повернули к ним головы и стали свидетелями воссоединения двух поколений.

Пань Чжи бросился к Цзян Чэну и обнял его со словами:

– Твою мать, я реально по тебе соскучился!

Цзян Чэн улыбнулся и похлопал его по спине.

Пань Чжи отпустил его, повернулся к Гу Фэю и тоже обнял его, произнося:

– Давно не виделись.

– Да ты нехило так похорошел с нашей последней встречи, – ответил Гу Фэй.

– Глаз-алмаз, – Пань Чжи поднял большой палец вверх, а затем помахал рукой. – Пойдёмте, мы сможем добраться туда прямо на метро.

– Ты приехал сюда сильно заранее? – спросил Гу Фэй.

– Конечно, – ответил Пань Чжи. – Все летние каникулы я проторчал вместе со своими родителями. Мне нужно было сбежать как можно скорее. Я нахожусь здесь уже две недели. Каждый день просто бродил и ждал, пока вы приедете.

К этому моменту Пань Чжи хорошо знал все маршруты и отвёз их на метро прямо в университет. Комната в отеле, которую он забронировал, находилась по соседству.

– Сначала разложите вещи. Увидимся внизу в холле через полчаса, – проинструктировал юноша. – Не опаздывайте. Бронь на столик отменится, если придём слишком поздно.

– Ага, – Цзян Чэн вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

Он сел на край кровати, наблюдая, как Гу Фэй ставит сумки у стены, а затем направился в ванну, чтобы обнаружить отсутствие горячей воды.

Радость от встречи с Пань Чжи и привычной болтовни после долгой разлуки начала постепенно угасать после того, как он очутился здесь.

Когда он посмотрел на Гу Фэя, расхаживающего по комнате, сопротивление, которое в этот момент возникло в его сердце, было настолько сильным, что ему показалось, будто он вот-вот взорвётся.

Одна ночь сегодня и один день завтра.

Гу Фэй уедет рано утром послезавтра.

А он начнёт новую жизнь в незнакомой обстановке, среди чужих людей. Новую жизнь, в которой Гу Фэя больше не будет рядом.

Довольно долго им придётся общаться только по телефону, которым хоть и можно пользоваться в любом месте и в любое время, но который никак не сможет облегчить их тоску.

Когда ему захочется обнять и поцеловать Гу Фэя, у него будет только экран…

Как только такие мысли начинают появляться, их уже невозможно выбросить из головы.

– Гу Фэй, – позвал Цзян Чэн.

– М-м? – тот откликнулся из ванной, но не вышел из неё.

Цзян Чэн встал, подошёл к двери и увидел, что его парень стоит у раковины, опёршись руками о столешницу, и смотрит на себя в зеркало.

Услышав шаги юноши, Гу Фэй быстро повернул кран, опустил голову и плеснул в лицо пригоршню воды.

– Гу Фэй, – Цзян Чэн снова позвал его, чувствуя, как сжимается сердце.

– М-м, – тот повернул к нему голову и улыбнулся…

У него глаза немного покраснели.

– Ты плачешь, – голос Цзян Чэна задрожал, когда он подошёл к Гу Фэю, обхватил его лицо руками и нежно стёр капельки воды. – Ты ведь плачешь?

– Да, – ответил Гу Фэй и закрыл глаза. – Чэн-гэ, я по тебе очень скучаю. Прямо сейчас.

Глава 109 - Другого Гу Фэя в моей жизни не будет

Цзян Чэн чувствовал тепло его рук. Когда Гу Фэй закрыл глаза, очень маленькая слезинка скатилась по его щеке и приземлилась на кончик пальца Цзян Чэна; казалось, она обжигала сильнее кипятка.

Это тепло несло в себе эмоции Гу Фэя.

Цзян Чэн почувствовал, будто кто-то сжал его сердце. От пульсирующей боли он едва мог дышать.

Гу Фэй никогда не показывал своих эмоций даже перед Цзян Чэном, отчего подобрать правильные слова было крайне тяжело.

Это было уже во второй раз.

В первый раз Цзян Чэн увидел отчаяние своего парня: он был словно на дне тёмной реки.

Во второй раз – охваченного неизбежной разлукой и тоской. Он разделял эти чувства.

Цзян Чэну больше нечего было сказать. Если бы он открыл рот, то наверняка залился бы слезами вместе с Гу Фэем.

Нельзя сейчас плакать. Если Гу Фэй увидит его слёзы, ему станет только хуже. Он мог только обнять парня. Дать ему почувствовать, что он жив, что ему тепло в этих объятиях.

Это было именно то, что ему было нужно в этот момент, – ощутить тяжесть тела Гу Фэя в своих объятиях.

В ванной было очень тихо. Единственным звуком было бесшумное жужжание вентилятора.

Гу Фэй не издавал ни звука; чувствовалось лишь биение его сердца, которое сливалось с сердцебиением Цзян Чэна; казалось, что всё было просто плодом воображения.

Он закрыл глаза и прижал Гу Фэя к себе, крепко вцепившись в его одежду, словно пытаясь удержать само время, которое неизбежно утекало.

Каждую минуту, каждую секунду.

Невыносимо.

Слишком жестоко.

Через некоторое время Гу Фэй склонил голову и уткнулся в плечо своего любимого.

– Мне уже лучше. Хочешь принять душ? Или сначала поешь, а потом пойдёшь купаться?

– А?..

Цзян Чэн всё ещё не мог унять тревогу, которая волнами то и дело накатывала на него. И снова Гу Фэй божественным образом взял свои эмоции под контроль. Он снова похлопал своего парня по плечу.

– Хочешь принять душ прямо сейчас?

– Просто умоюсь, – шмыгнул носом Цзян Чэн, – а душ приму, когда вернёмся. Я всё равно не смогу уснуть, если не пойду в душ перед сном.

– Хорошо, – Гу Фэй отпустил его, затем повернулся и включил воду.

Плеснул себе в лицо воды, а затем вытершись насухо, он уже окончательно пришёл в себя.

– Не будешь купаться? – спросил Цзян Чэн.

– Не, давай сегодня вечером вместе примем душ, – Гу Фэй улыбнулся. – Примем ванну вдвоём.

Цзян Чэн цокнул языком и слегка рассмеялся:

– Ты самый бесстыдный человек, которого я когда-либо встречал.

– Что ты имеешь в виду под «когда-либо»? – Гу Фэй выгнул бровь. – В будущем ты встретишь много таких, как я.

– Тебя всё равно никто не превзойдёт, – Цзян Чэн отодвинул его в сторону и принялся умываться. – Самый красивый, самый умный, самый крутой, самый очаровательный, самый талантливый и… тот, с кем я больше всего не хочу расставаться.

– Это сарказм? Если я тебе не нравлюсь, тогда могу просто пойти на хер, – посмотрел на него Гу Фэй.

– На чей? – Цзян Чэн всё ещё был немного не в себе и не совсем понимал, что происходит.

– Конечно, на твой, – со смехом ответил Гу Фэй и вышел из ванной.

– Отвали! – до Цзян Чэна наконец-то дошло. – Я другого и не ожидал, извращенец!

Гу Фэй не мог перестать смеяться. Он подошёл к окну и достал сигарету, зажав её губами.

Он задумался, который сейчас час, но доставать телефон казалось ему чересчур сложной задачей, поэтому он просто посмотрел на небо – уже стемнело.

Подняв голову, он увидел смутные очертания ночных облаков, а взглянув вниз – множество огней. Всё вокруг искрилось и переливалось: здания, неоновые вывески и билборды. Казалось, этим мерцающим огонькам не было конца, они уходили далеко за горизонт, пробуждая какие-то необъяснимые чувства.

– На что смотришь? – Цзян Чэн подошёл поближе.

– На невероятный и шумный мегаполис, – выдохнув дым, ответил Гу Фэй.

– Да, в конце концов, это же столица, – Цзян Чэн встал рядом. – Если бы это был район завода, там, наверное, уже было бы совсем темно.

– Угу, – улыбнулся Гу Фэй. – Даже уличные фонари уже бы погасли.

– Ты был здесь раньше, когда убегал и путешествовал? – спросил Цзян Чэн.

– Нет, – Гу Фэй покачал головой. – Если бы не ты, я бы, может, никогда здесь не оказался.

– Что значит «никогда»? – возмутился Цзян Чэн. – В будущем мы отправимся в путешествие: по большим и маленьким городам, по высоким горам и глубоким морям…*

*Китайская музыкальная тема для фильма «Смурфики».

Каким-то образом в середине предложения слова Цзян Чэна плавно перетекли в песню.

– Туда, где живут смурфики… – хихикая, продолжил Гу Фэй.

***

Они закончили переодеваться и приготовились идти ужинать.

Цзян Чэн пошёл постучать в соседнюю комнату к Пань Чжи, но ответа не последовало.

– Сейчас он точно не в своей комнате, – сказал Гу Фэй. – Держу пари, он в холле и только ждёт, чтобы накричать на нас.

– Который час? – вдруг опомнился Цзян Чэн.

– Мне страшно проверять телефон, – ответил Гу Фэй. – Думаю, бронь Пань Чжи, скорее всего, отменена. Как мы теперь будем с ним разговаривать?

– Хм, максимально прямо и честно, – недолго думая, ответил Цзян Чэн.

Пань Чжи сидел в холле и от скуки листал что-то телефон. Когда они подошли, он делал селфи, будто был единственным в помещении.

– Привет, красавчик, – окликнул его Цзян Чэн.

– Чёрт, – кажется, на лице Пань Чжи появилось едва заметное чувство облегчения, которое тут же сменилось на более непроницаемое. – Ладно, ладно, я так понимаю, вы слишком буквально восприняли фразу «проводить друг с другом каждую секунду»? У вас впереди ещё долгая ночь после ужина. Можно было и потерпеть.

– В смысле? – Цзян Чэн был в замешательстве.

– Вы видели цены на презервативы в отелях? – сказал Пань Чжи, доставая телефон и начиная набирать номер. – Просто грабёж. Не лучше ли было купить упаковку после ужина…

– Какого чёрта? – Цзян Чэн не ожидал такого, поэтому в шоке повернулся к Гу Фэю.

– Прямо и честно, – напомнил Гу Фэй.

– Да пошёл ты со своей честностью, – Цзян Чэн снова повернулся к Пань Чжи. – Мы не…

– Алло? – Пань Чжи ответил на звонок. – Я забронировал столик на сегодня… да, для Пань Аня! Я… не отменяйте! Что значит «отмените»? Я уже на полпути! Бронь ещё должна действовать!

– Мой имидж безвозвратно испорчен, – вздохнул Цзян Чэн.

– Зачем тебе поддерживать имидж перед собственным внуком? – рассмеялся Гу Фэй, обнимая парня за плечи.

– Цзецзе!* – Пань Чжи, который ещё минуту назад говорил громко и уверенно, внезапно сменил тон. – Цзецзе, не отменяй, хорошо? Я обещаю, что приду. Я буду через десять минут, правда. Пожалуйста, сжалься, попроси посетителей подождать за другим столиком. Со мной гости – очень важные гости. На кону моя честь…

*Цзецзе (姐姐) – «старшая сестра».

Цзян Чэн и Гу Фэй стояли у отеля, наблюдая за проезжающими машинами и ожидая, когда Пань Чжи договорится отменить бронь, которая должна была достаться группе посетителей, уже находившихся в ресторане.

Через две минуты Пань Чжи помахал им рукой.

– Поторопитесь, идём быстрее. Это недалеко.

– Они правда согласились? – Цзян Чэн не мог поверить.

– У нас десять минут, – Пань Чжи посмотрел на часы. – Вы двое определённо испытываете мои социальные навыки.

– Мы… – Цзян Чэн хотел сказать, что на самом деле они не пользовались презервативами в гостиничном номере, но, поразмыслив, не смог придумать, как объяснить, почему они так долго не приходили, поэтому решил просто промолчать.

– Подождите секунду, – Пань Чжи внезапно забежал в цветочный магазин, мимо которого они проходили.

Когда он вернулся, в его руках был стебель очень красиво завёрнутой розы.

– А это зачем? – Цзян Чэн недоумевающе посмотрел на друга.

– Это не для вас, – ответил Пань Чжи.

– Я бы и так не взял, даже если бы ты встал на колени и стал умолять, – фыркнул Цзян Чэн.

– Даже если будешь кланяться, – добавил Гу Фэй.

– Зачем такому принципиальному и нравственному человеку, как я, опускаться на колени и умолять вас! – заявил Пань Чжи с высоко поднятой головой, прежде чем бросить взгляд на Гу Фэя. – Вы двое точно друг друга стоите!

Ресторан находился недалеко. Это было популярное место, где можно было отведать блюда сычуаньской кухни. Неудивительно, что они отменили бронь, как только прошло время.

– Здравствуйте, сколько вас человек? – с улыбкой спросил хостес.

– У меня есть бронь на фамилию Пань, – ответил Пань Чжи.

– Ах, господин Пань, ваш столик на втором этаже. Прошу, следуйте за мной… – хостес не успел договорить, как Пань Чжи перебил его.

– Кто ранее ответил на мой звонок? – в нетерпении спросил Пань Чжи.

– Наш администратор, она за стойкой, – сопровождающий указал в сторону.

– Та, что разговаривает по телефону? – Пань Чжи посмотрел в её сторону.

– Да, – кивнул тот.

– Идите вперёд, – Пань Чжи повернулся к Цзян Чэну. – Я буду через минуту.

– Ты… – Цзян Чэн взглянул на стойку. Там сидела довольно симпатичная молодая женщина и разговаривала по телефону. Парень вздохнул и повернулся к хостес. – Второй этаж, верно?

– Да. Второй этаж, столик 35. На втором этаже вас встретит официант, – вежливо объяснил хостес.

Поднимаясь по лестнице, Цзян Чэн снова повернул голову, чтобы ещё раз взглянуть на девушку. Пань Чжи уже стоял у стойки, протягивая ей розу. Та удивлённо посмотрела на него, но после того, как Пань Чжи что-то сказал, она вдруг робко улыбнулась.

– Он всегда такой? – Гу Фэй тоже наблюдал за происходящим. – Такой самоуверенный.

– Угу, – Цзян Чэн расхохотался, – он такой с младших классов – понятие стыда ему не знакомо.

– Не бери с него пример, – очень серьёзно сказал Гу Фэй.

– Этому нельзя научиться, – так же серьёзно ответил Цзян Чэн. – Такие способности врождённые и проявляются ещё в утробе матери. Он пережил разбитое сердце ещё в детском саду.

– Ничего себе, – рассмеялся Гу Фэй.

Добавив контакты девушки в WeChat, Пань Чжи наконец поднялся наверх и сел за стол.

– Вы уже сделали заказ?

– Тебя ждём, – Цзян Чэн пожал плечами. – Мы здесь впервые.

– Ты видел ту девушку? – Пань Чжи пролистал меню. – Милашка, да? И голос у неё такой нежный.

Ни Цзян Чэн, ни Гу Фэй ничего не сказали. Они просто продолжили молча смотреть на парня.

– Ну, что такое? – нахмурился Пань Чжи.

– У меня вот нет привычки в любой ситуации пялиться на парней, – Цзян Чэн сделал глоток чая.

– Это потому что вы уже встречаетесь, – вздохнул Пань Чжи. – В моём же случае, если не буду смотреть по сторонам, как я встречу человека, с которым начну отношения?

– Логично, даже не поспоришь, – Цзян Чэн усмехнулся.

– Разумеется. Возьмём, к примеру, его, – Пань Чжи указал на Гу Фэя. – Как далеко тебе пришлось зайти, чтобы познакомиться с ним?

Цзян Чэн взглянул на своего парня и ничего не ответил.

– Хотя, – Пань Чжи подозвал официанта, чтобы сделать заказ, – на данный момент у меня есть преимущество перед вами: мне не нужно переживать из-за разлуки. Если я не настроен серьёзно, то не буду сильно страдать. Нужно жить моментом.

– Это ты сейчас так говоришь, а когда встретишь своего человека, может, что-то и поймёшь, – ответил Гу Фэй.

– Смотришь на меня свысока, да? – Пань Чжи посмотрел на него.

– Я буду ждать и наблюдать, – Гу Фэй поднял руку, соединил указательный и большой палец, посмотрев на Пань Чжи сквозь образовавшийся круг.

Цзян Чэн не знал, умеет ли Пань Чжи вообще расстраиваться, но что он понимал наверняка, так это то, что сам он уже давно еле сдерживает накатывающую волнами грусть – от лёгкого беспокойства до приступов паники, когда он больше не в состоянии прятаться от реальности.

Он не хотел смотреть на время в телефоне, не хотел видеть, как оно постепенно отнимало у него моменты, проведённые с Гу Фэем.

***

После ужина, вернувшись в свой номер и приняв душ, оба сели на кровать, слушая какую-то передачу по телевизору.

Они сидели молча, лишь изредка перебрасываясь фразами на какие-то посторонние темы.

Когда Гу Фэй выключил телевизор и свет, Цзян Чэн лёг, прижавшись к парню, и через пару минут, закинув на него одну ногу, закрыл глаза.

Возможно, из-за бессонной ночи накануне, но как только погас свет, оба почти сразу уснули.

Проснувшись утром, Цзян Чэн даже немного расстроился. Ему почти показалось, что он зря провёл ночь.

– Пань Чжи сказал, что здесь есть завтрак. Его могут поднять в номер, – Гу Фэй потянулся. – Ты голодный? Если да, я попрошу, чтобы нам принесли поесть.

– Мгм, – Цзян Чэн всё ещё прижимался к Гу Фэю.

– После завтрака как раз успеем на регистрацию. Можем пешком прогуляться, – предложил Гу Фэй.

– Угу, – не открывая глаза, лениво ответил Цзян Чэн.

Отель находился совсем рядом с вузом. Пань Чжи не пошёл с ними на регистрацию. После выселения он вернулся в свой университет и, прежде чем уйти, сказал:

– У тебя поезд завтра утром, да, Гу Фэй? Станция метро выходит прямо рядом с вокзалом, добраться будет легко.

– Понятно, – Гу Фэй кивнул.

– Тогда не буду тебя провожать, – продолжил Пань Чжи. – А вы двое постарайтесь не быть слишком… ну, вы понимаете. До следующего праздника меньше месяца.

– Иди уже, – Цзян Чэн закатил глаза.

– Вот неблагодарный, – фыркнул Пань Чжи.

– Ладно тебе, не слишком ли ты переживаешь? – Цзян Чэн рассмеялся.

Когда Пань Чжи ушёл, Цзян Чэн слегка вздохнул.

Его разум был занят мыслями о том, что Гу Фэй уезжает «послезавтра». От слов «завтра утром», прозвучавших из уст Пань Чжи, его сердце слегка дрогнуло.

Не послезавтра, а завтра. Уже завтра утром.

Начиная с завтрашнего утра он будет сам по себе. В этом чужом городе и среди чужих людей.

Цзян Чэн почти ничего не говорил, Гу Фэй тоже не мог подобрать слов, поэтому оба молчали.

Выйдя из отеля, они вскоре добрались до Университета R. Гу Фэй вдруг почувствовал лёгкое беспокойство – тревожное чувство от того, что он здесь чужой.

Такое случалось с ним крайне редко, но в этот момент он ясно ощущал накатывающее волнение.

Вокруг было много будущих студентов и их родителей, в лицах каждого читались радость и гордость. Они были такими же, как Цзян Чэн, – отличниками.

Гу Фэй взглянул на парня, тот был совершенно спокойным. «Должно быть, он сейчас чувствует совсем не то, что я», – подумал Гу Фэй. Именно здесь Цзян Чэн и должен быть – в элитном университете.

Цзян Чэн был его гордостью, а также тем, о ком он невероятно волновался.

– Давай сходим и спросим, как работает регистрация, – предложил Цзян Чэн.

– Давай, – кивнул Гу Фэй и последовал за ним сквозь толпу.

Перед зданием юридического факультета было довольно оживлённо. Под навесами были стойки, за которыми волонтёры отвечали на вопросы новых студентов. Рядом с ними были развешаны плакаты и стенды с информацией для первокурсников, и вновь подошедшие ребята не упускали возможность активно фотографироваться на их фоне.

Гу Фэй не стал пробираться к стойке Цзян Чэна. Вместо этого он встал в стороне от толпы и наблюдал за происходящим.

Одна из девушек очень быстро отвела Цзян Чэна к ближайшей стойке. Уходя, Цзян Чэн оглянулся, и Гу Фэй помахал ему.

Цзян Чэн сделал жест рукой, как бы подзывая его пойти вместе.

– Здесь проходит регистрация? – Гу Фэй подошёл ближе.

– Да, – кивнул Цзян Чэн. – Теперь нужно дать паспорт, письмо о зачислении, экзаменационную карточку… Потом я должен получить свой регистрационный бланк и вписать информацию из остальных документов.

– М-м-м, – Гу Фэй оглядел толпу.

– Не отходи от меня далеко, – тихо сказал Цзян Чэн, доставая документы из рюкзака. – Не дальше чем на пять шагов.

– Что-то случилось? – улыбнулся Гу Фэй.

– Всё в порядке, – ответил юноша. – Я просто чувствую себя спокойнее, когда ты рядом.

– Хорошо, – Гу Фэй сжал плечо любимого.

Цзян Чэн развернулся и продолжил регистрацию, а Гу Фэй стоял позади и наблюдал. Позже, куда бы он ни пошёл, Гу Фэй неотрывно следовал за парнем.

Сначала проверка данных, затем регистрация и оплата за обучение – всё прошло довольно быстро благодаря помощи волонтёров. Когда всё было сделано, Цзян Чэн подошёл к Гу Фэю с кучей документов:

– Подержи секунду.

Там были квитанции, пропуск в кампус, студенческий билет, эмблема университета… и несколько приглашений от местных клубов, а также рекламные брошюры других вузов. Слишком много всего. Гу Фэй еле как уложил все бумаги в отдельный отсек рюкзака.

– Что теперь?

– В общежитие. Моя комната на первом этаже, и это хорошо – мне больше не придётся подниматься по лестнице, – ухмыльнулся Цзян Чэн. – Один из старшекурсников вызвался нас проводить.

– Разве мне можно туда? – удивился Гу Фэй.

– Конечно. Обычно нужно приложить пропуск, но на этой неделе здесь много родителей, так что вход свободный, – Цзян Чэн посмотрел на него. – Эй, ты же, в конце концов, мой родитель.

Гу Фэй ничего не сказал, лишь слегка улыбнулся.

Наконец к ним подошёл один из старшекурсников, который, похоже, тоже был волонтёром, а с ним ещё несколько студентов-парней и их родители.

– Цзян Чэн, – позвал его старший, – пойдём. Я провожу тебя.

– Хорошо, – ответил тот.

Остальные ребята были студентами той же программы, что и он. По пути они непринуждённо болтали на общие темы, например, откуда все родом и какой балл они набрали. Цзян Чэн не был любителем светской беседы, в то же время остальные болтали без умолку.

– О, привет, – один из парней посмотрел на Гу Фэя. – Познакомимся. Меня зовут Чжан Пин, а тебя? Откуда ты?

– Я… не студент, – Гу Фэй вдруг почувствовал себя немного неловко.

– Значит, старший? – продолжал спрашивать Чжан Пин.

– Мой друг, – ответил Цзян Чэн. – Он пришёл со мной за компанию.

– А, друг, – Чжан Пин с улыбкой кивнул, а затем снова продолжил расспрос: – Тоже поступаешь в этом году? Уже выбрал универ?

Гу Фэй не знал, как ответить на этот вопрос. В целом он был не против назвать выбранное им учебное заведение, но здесь в Университете R только Цзян Чэн знал педагогическое училище, в которое он собирался поступать.

Подумав об этом, Гу Фэй немного растерялся и промедлил с ответом.

– Педагогический, в нашем родном городе, – ответил вместо него Цзян Чэн. – Он приехал сюда, чтобы поддержать меня.

– О, вот это настоящая дружба, – улыбнулся Чжан Пин.

Цзян Чэн с улыбкой кивнул и замедлил шаг, пока не оказался позади Гу Фэя.

Староста отвел их в общежитие и помог каждому найти свою комнату, а затем ушёл по своим делам.

Они вдвоём вошли в комнату Цзян Чэна. Судя по всему, это одно из самых лучших зданий в кампусе, что было видно невооружённым взглядом. В комнате было по четыре кровати, каждая из которых была двухъярусной, с письменным столом внизу.

Кто-то уже заехал в эту комнату до них – молодой человек, его мама и папа, которые как раз протирали письменные столы.

– Привет, – первым поприветствовал их Цзян Чэн, – я Цзян Чэн.

– Чжао Кэ, – парень повернул голову и указал на койку у окна. – Твоя кровать вон там, я уже её прибрал.

– О, спасибо, – Цзян Чэн был приятно удивлён.

– Не за что, – улыбнулся Чжао Кэ, после чего перевёл взгляд на Гу Фэя.

– Я его друг, – ответил Гу Фэй.

– О, – Чжао Кэ кивнул, а затем повернулся к родителям: – Я же сказал, что надо было приезжать одному. Видите, другие ребята приехали без родителей.

– Для нас это просто небольшое путешествие, – сказала его мама. – Ведите себя хорошо, ладно? С этого момента вы будете жить в одной комнате, так что не ссорьтесь и живите дружно, помогайте друг о другу. Если возникнут какие-то разногласия, не нужно драться, решайте всё на словах.

– … Мгм, – кивнул Цзян Чэн.

– Где твои вещи? – спросил Чжао Кэ.

– Я решил переехать завтра. Тогда всё и привезу, – Цзян Чэн продолжал осматривать комнату.

– Вот как, – Чжао Кэ вернулся к протиранию столов.

После знакомства с общежитием Гу Фэй вместе с Цзян Чэном вышли на улицу, чтобы прогуляться по кампусу.

– Там даже супермаркет есть, – заметил Цзян Чэн. – Будет удобно покупать продукты.

– Да, – улыбнулся Гу Фэй. – Так первое, на что ты обратил внимание – еда? Держу пари, свиной грудинки там нет.

– Хватит говорить о мясе, я голоден… – Цзян Чэн положил руку на живот. – Давай поедим.

– Разве не хочешь ещё немного прогуляться по кампусу? – спросил Гу Фэй.

– Это может подождать. У меня много времени, ещё годы впереди, – Цзян Чэн пожал плечами.

– И не поспоришь, – кивнул Гу Фэй.

Пока они шли обратно к главным воротам, Цзян Чэн всё время смотрел по сторонам. Гу Фэй видел, что, хотя его парень был не в лучшем настроении, он всё равно был взволнован и с любопытством осматривал этот долгожданный университетский городок.

Гу Фэй тоже осматривался. Это было место, где Цзян Чэн проведёт много лет. Каждый взгляд, который он ловил, каждый кадр, который он запечатлевал в своей памяти, рисовали в его воображении жизнь его любимого в этом кампусе.

Однако с каждой новой деталью, которую он подмечал, в его сердце нарастала паника.

Разница.

Такое очевидное различие бросалось в глаза куда больше, чем то, что он себе представлял.

Дело было в величественности, которую излучали старинные здания кампуса, и врождённой уверенности, с которой не спеша прогуливались старшекурсники.

Гу Фэй был в подавленном настроении, что Цзян Чэн остро ощущал с самого начала регистрации: более редкие улыбки и растущее молчание.

Возможно, это было связано с их скорым расставанием, а может быть… Цзян Чэн вдруг пожалел, что взял Гу Фэя с собой в университет. Любая реакция парня разрывала ему сердце.

Он взглянул на него, но Гу Фэй отвернулся, будто бы разглядывая что-то в другой стороне.

– Дорогой, – Цзян Чэн слегка толкнул его в плечо. – Что хочешь съесть?

– Всё, что захочет мой парень, – Гу Фэй повернулся к нему и улыбнулся.

– Я тоже не знаю, – Цзян Чэн достал телефон. – Давай посмотрим, что здесь поблизости.

– Хорошо, – кивнул парень.

– Гу Фэй, – немного подумав, начал Цзян Чэн, убирая телефон. – Можешь сказать, о чём ты думаешь?

– Хм?

– Тебе грустно. Если не считать, что ты завтра уезжаешь, – Цзян Чэн пристально посмотрел на него, – есть же ещё какая-то причина?

– ... Да, – вздохнул Гу Фэй.

– Какая? – Цзян Чэн склонил голову набок.

Гу Фэй помолчал несколько секунд, прежде чем дать ответ.

– Этот Чжао Кэ.

– А? – Цзян Чэн ожидал чего угодно, но не этого.

– Он симпатичный, да? – продолжил Гу Фэй.

– Кто? – Цзян Чэн всё ещё был в шоке.

– Чжао Кэ.

– Чжао Кэ? – Цзян Чэн пристально посмотрел на него. – Не ожидал от тебя. Когда ты успел присмотреть себе кого-то нового? И ещё «симпатичного»?!

– ... Не шути так. – Гу Фэй не смог сдержать смех. – Чэн-гэ, может ли твой мозг отличника выделить немного IQ-баллов на что-то кроме учёбы? Твой сосед по комнате! Чжао Кэ!

– Бля, – Цзян Чэн всё ещё смотрел на него. – Так его зовут Чжао Кэ? Я даже не помню, представлялся он или нет!

– Лучше запомни его, а то будет неловко, когда завтра вернёшься и даже не вспомнишь имя этого парня, – улыбнулся Гу Фэй.

– Чжао Кэ… Чжао Кэ, – Цзян Чэн на мгновение задумался. – Он был хорош собой?.. Честно говоря, я особо не всматривался…

Гу Фэй вздохнул, не переставая смеяться.

– Ты что, уже ревнуешь? – возмутился Цзян Чэн.

– Мгм, – кивнул парень.

– Что за херня? – Цзян Чэн нахмурил брови.

Гу Фэй обнял Цзян Чэна за плечи.

– Что за выражения? Не забывай, ты студент элитного университета.

– Я знаю, о чём ты думаешь, если не хочешь можешь не говорить. Ты всегда таким был. Просто запомни.

– М-м…

– Мне никогда не нравился тот богом забытый город, и я терпеть не могу людей из того района, – твёрдо сказал Цзян Чэн. – Но даже если бы хотел, не смог бы заставить себя покинуть сталелитейный завод, – потому что именно там я нашёл тебя.

Гу Фэй молчал.

– Куда бы я ни пошёл, я всегда смогу найти тебя, – продолжил Цзян Чэн. – Ты не такой, как другие. Я уже говорил это: ты не такой, как все. Ты как-то сказал, что в будущем я встречу много других людей, но сколько бы человек я ни встретил, другого Гу Фэя в моей жизни не будет.

Глава 110 - О! Бер! Нись!

После того как ребята поели, они немного прогулялись рядом с университетом, просто чтобы пройтись. Гу Фэй сказал, что так можно лучше узнать местность, но Цзян Чэн не считал, что это было необходимо.

Учитывая его нынешнее эмоциональное состояние, у него не было настроения даже просто по кампусу гулять, не говоря уже о том, чтобы ещё и за ворота выходить. Он и так чётко представлял себе траекторию своей жизни на ближайшее, хотя и не до конца определённое будущее.

Еда, сон и посещение занятий. Мысли о Гу Фэе.

Раньше они проводили вместе дни и ночи и могли увидеть друг друга, стоило утром открыть глаза, – а теперь всё это будет им недоступно.

И дело не только в расстоянии между ними в несколько часов езды или в десять-двадцать дней до Первого октября.

После прогулки молодые люди вернулись в отель. На обратном пути Цзян Чэн трижды свернул не туда.

– Думаю, тебе не стоит выходить за территорию университета без крайней необходимости, – Гу Фэй лежал на кровати, пролистывая ленту в телефоне. – Иначе ты легко можешь заблудиться.

– Просто спрошу у кого-нибудь дорогу, – Цзян Чэн лёг рядом с ним. – Кроме того, у меня нет ни малейшего желания никуда выходить.

– Ты привыкнешь. Рано или поздно это произойдёт. Многие люди рыдают от тоски по дому, когда только приезжают в университет. А потом им становится легче, – Гу Фэй приподнял рубашку любимого и погладил его по спине. – Всё наладится, когда ты получше узнаешь своих одногруппников.

– Ты думаешь, что мне так легко сближаться с людьми? – спросил Цзян Чэн.

– Всегда можно познакомиться поближе с соседями по общаге, – улыбнулся Гу Фэй. – Хотя у тебя вспыльчивый характер, но в обычных обстоятельствах ты довольно благоразумный.

– Надеюсь, – Цзян Чэн закрыл глаза. – Бойфренд, помассируй мне поясницу.

– Нет, – отрезал Гу Фэй. – Если начну, то у меня встанет, а я сейчас не в настроении заниматься сексом. Такие подъёмы и спады могут негативно повлиять на мою сексуальную функцию…

– Я… Бля, быстро заткнись, – Цзян Чэн приподнялся на руках и сердито посмотрел на него. – Если скажу, что ты бесстыжий, станешь возражать?

– Ничего не имею против, – засмеялся Гу Фэй. – Просто к сведению: ты не менее бесстыжий.

– Отъебись, – Цзян Чэн лёг на подушку. – Я – невинный парень.

– Эй, а ты видел мультик? Не помню его названия, но знаю слова из песни, – сказал Гу Фэй.

– Напой. Может, и видел…

Гу Фэй откашлялся и запел:

– Маленький мышонок, маленький мышонок в голубой рубашке, пи-пи-пи…

– Толстомордый кот, толстомордый кот с длинными усами, мяу-мяу-мяу… – мгновенно подхватил Цзян Чэн. – Как можно не знать? Это «Толстомордый кот и голубой мышонок».

– Один с хвостом тонким и длинным, пи-пи-пи, другой с мордой большой и хвастливой, мяу-мяу-мяу, – Гу Фэй посмотрел на него. – Толстомордый кот? А разве он не называется «Цзян ЧэнЧэн и голубой мышонок»?

– Я… Блядь! – Цзян Чэн был в шоке, когда он наконец понял тонкий намёк своего парня. – Гу Фэй, я реально восхищён! Потратить столько усилий просто, чтобы оскорбить человека. Может, тебе сначала вокруг солнца пролететь, раз такой умный?

– Солнце ещё не взошло, – ответил Гу Фэй.

Цзян Чэн расхохотался и, откинувшись на подушку, долго смеялся, а затем произнёс:

– Ебать.

У Гу Фэя не было желания заниматься сексом, и Цзян Чэн понимал, что сам он тоже был не в настроении для этого. Хотя юноше хотелось крепко обнимать, целовать, кусать, лизать и мять любимого, но ещё больше, чем такой безумной постельной возни, ему хотелось спокойно лежать рядом, разговаривая, или просто молчать.

Пусть боль предстоящей разлуки и ощущается сильнее на ясную голову, но именно благодаря этой ясности я могу по-настоящему насладиться каждой минутой, проведённой рядом с Гу Фэем. Некоторые вещи мы запоминаем очень чётко, но при этом всё равно стараемся запечатлеть их ещё чётче, потому что всегда боимся забыть, как только отвернёмся. А забыть даже мельчайшую деталь будет невыносимо.

Этой ночью Цзян Чэн тоже почти не спал. На этот раз он не стал притворяться и шевелился всякий раз, как это делал Гу Фэй. Когда любимый переворачивался на правый бок, он делал то же самое и обнимал его сзади. Стоило Гу Фэю перевернуться на левый, как Цзян Чэн быстро повторял его движение, а затем притягивал руки любимого к себе.

– Чэн-гэ, – нежно улыбнулся Гу Фэй, – завтра я смогу немного вздремнуть в поезде. А ты сможешь поспать в общаге, когда там все будут ходить туда-сюда?

– Мне не нужно спать, – ответил Цзян Чэн. – Пока я готовился к экзаменам, то спал всего лишь по четыре-пять часов и не умер. Не беспокойся обо мне.

– Когда вернусь домой, поменяю тарифный план, чтобы было больше трафика, – сказал Гу Фэй.

– Ага, я тоже свой поменяю, – ответил Цзян Чэн. – Теперь вся надежда только на него… Кстати, ты можешь поговорить с Гу Мяо? Хочу, чтобы ты поставил фото на свою аватарку. Так я смогу видеть твоё лицо, когда пишу тебе сообщения.

– Хорошо.

– Ох, точно, – подумав немного, Цзян Чэн взял свой телефон.

– Эй, – Гу Фэй поднял руку, чтобы заслонить ею свет от внезапно загоревшегося экрана. – Чэн-гэ, ты успешно прогнал остатки моего сна.

– А разве ты не собирался завтра вздремнуть в поезде? – Цзян Чэн открыл приложение «WeChat». – Я поменяю фон. Вот, поможешь мне выбрать фото?

Заставкой в «Моментах»* Цзян Чэна была их совместная фотография. Гу Фэй выбрал для фона одно из тех селфи, которые он сделал на крыше заброшенного здания.

*Соцсеть для публикации фото/видео в приложении «WeChat».

– Капец какой горячий, – прокомментировал Цзян Чэн. – Свой фон тоже поменяй.

– М-м, – Гу Фэй взял свой телефон. – Мне только новую аватарку осталось поставить.

– А? – Цзян Чэн повернулся к нему. – Когда ты успел поменять остальное?

– На днях я проводил время с Гу Мяо, мне было нечем заняться и стало скучно. Тем более у меня на телефоне куча твоих фоток, – объяснил Гу Фэй. – Я снял тебя довольно хорошо.

– Блядь, – засмеялся Цзян Чэн. – Я же не придирался к тому, как ты получился.

После того как они закончили выбирать фотографии, спать уже расхотелось, поэтому юноши просто лежали в обнимку и разговаривали до самого рассвета.

***

Было бы неверно сказать, что ночью Цзян Чэн совсем не был сонным. Его сознание было словно в тумане, потому что утром, встав, умывшись и позавтракав, он снова ощутил невероятную горечь разлуки, которую ему удавалось сдерживать всю ночь.

Теперь же, когда он полностью проснулся, это нестерпимое нежелание расставаться начало медленно накрывать его с головой, будто приливная волна.

Поезд Гу Фэя отправлялся довольно рано, поэтому если бы Цзян Чэн решил перенести свои вещи в общежитие прямо сейчас, то мог бы потревожить соседей по комнате. Он оставил сумки на ресепшене отеля, чтобы забрать их на обратном пути.

– Поехали на вокзал, – Цзян Чэн поблагодарил сотрудника отеля, взял сумку своего парня и направился к выходу.

Гу Фэй привёз с собой лишь комплект сменной одежды, поэтому его сумка была очень лёгкой. Такими же сейчас были шаги Цзян Чэна: невесомыми и шаткими.

– Давай я понесу, – догнал его Гу Фэй.

– Нет, – Цзян Чэн закинул сумку на плечо.

Гу Фэй больше ничего не сказал.

С момента спуска в метро и до прибытия на место никто из них не произнёс ни слова.

Несомненно, им ещё очень многое хотелось сказать друг другу, но они молчали всю дорогу.

Ребята приехали на вокзал не слишком заранее, поэтому уже через несколько минут после того, как они нашли нужный выход к поезду, пассажиров начали пропускать на посадку.

– Иди, – Цзян Чэн отдал сумку Гу Фэю.

– Мы можем постоять ещё немного, – юноша проверил время. – Я зайду после вон той группы, чтобы не пришлось толкаться в дверях.

– Ладно, – кивнул Цзян Чэн.

– Когда я вернусь домой, мне тоже нужно будет зарегистрироваться в училище. Я проверю расписание и, если всё будет в порядке, приеду к тебе на какие-нибудь выходные, – сказал Гу Фэй.

– Ага, – ответил Цзян Чэн.

– Мне совсем не сложно будет приезжать сюда, – продолжил любимый. – Сяду на поезд рано утром, приеду к обеду и смогу вернуться вечером следующего дня.

– Ага, – Цзян Чэн потёр нос.

– Твоего вчерашнего соседа зовут Чжао Кэ.

– Ага, – засмеялся Цзян Чэн. – Я не забыл. Это ведь тот красавчик, верно?

– Да, – ответил Гу Фэй, – тот самый симпатяжка.

Цзян Чэн цокнул и произнёс:

– Сейчас же вернусь в общагу и рассмотрю его повнимательнее.

– Куда ты так торопишься? – Гу Фэй тоже цокнул. – Ты сможешь любоваться им годами. Может, даже повезёт увидеть его голым.

– Пошёл ты! – весело ответил Цзян Чэн.

У выхода к поезду осталось совсем немного людей, но объявление о посадке продолжало повторяться.

– Иди, – сказал Цзян Чэн.

– Угу, – Гу Фэй повернул голову и посмотрел в сторону выхода на платформу, но не двинулся с места.

– Иди, – повторил Цзян Чэн.

– Не торопи, блядь, меня.

– У меня, блядь, сейчас начнётся истерика, – ответил Цзян Чэн.

Гу Фэй тихо вздохнул и произнёс:

– Ладно, иду. Я напишу тебе, как только поезд тронется.

– Напиши, когда займёшь своё место, – сказал Цзян Чэн.

– Угу.

– Не оборачивайся, когда пойдёшь, – попросил Цзян Чэн.

– Понял, – кивнул Гу Фэй.

Ни один из них больше не издал ни звука. Гу Фэй помедлил немного, а затем развернулся и направился к выходу на платформу.

Цзян Чэн смотрел ему вслед, следя за каждым его шагом.

Обернись.

Даже не оглянулся.

Обернись, блядь! Я ведь всё ещё здесь?!

Не оглядывайся.

Будет очень неловко, если я разревусь прямо на людях, когда ты повернёшь голову.

О! Бер! Нись!

Спина Гу Фэя с сумкой на плече исчезла из виду.

Цзян Чэн быстро сделал пару шагов в сторону, но успел уловить лишь край сумки, когда его парень свернул за угол.

Гу Фэй так и не обернулся, даже не дал ему увидеть кусочек своего профиля. К тому же он шёл очень быстро. Цзян Чэну казалось, что он едва ли успел моргнуть три раза, а любимый уже пропал из его поля зрения.

Такой послушный. Он действительно не обернулся. Но я ведь не просил его идти так быстро. Почему он это сделал?

Цзян Чэн тихо вздохнул и пошёл в сторону выхода.

Расстояние от вокзала до метро оказалось значительным. Юноша не заметил этого, когда они только шли сюда. Теперь же он не мог найти вход в подземку, сколько бы ни шёл.

Он посмотрел на указатель.

… Пошёл не в ту сторону.

Цзян Чэн быстро развернулся и направился обратно, но пройдя, как ему показалось, 12 километров, он всё ещё не добрался до нужного места.

Его телефон завибрировал. Пришло сообщение от Гу Фэя.

> Я сел. На соседнем месте расположился жирный дядя. Кажется, его телеса вот-вот перетекут на меня

Цзян Чэн долго улыбался, глядя на экран. Текст сообщения был на фоне освещённого сзади профиля Гу Фэя, поэтому он мог с лёгкостью представить, с каким выражением лица его парень произнёс бы эти слова.

Гу Фэй прислал ещё одно сообщение.

> Ты уже в метро?

> Никак не могу найти дорогу

Гу Фэй позвонил через секунду и спросил:

– Похоже, что умение ориентироваться и способность запомнить дорогу никак не связана с коэффициентом умственного развития?

– Я вернулся к вокзалу, – улыбаясь, ответил Цзян Чэн.

– Посмотри вниз, – произнёс Гу Фэй. – На земле есть стрелка?

Цзян Чэн опустил голову.

– Ах.

– Следуй за ней, молодой человек, – сказал Гу Фэй.

Подавленное настроение Цзян Чэна существенно улучшилось после звонка Гу Фэя.

Раньше, когда любимый не оставался ночевать у него, они часто подолгу разговаривали по телефону. В этот момент Цзян Чэн ощутил знакомое чувство, словно его парень всё ещё находился рядом с ним.

Он поднял голову, несколько раз глубоко вздохнул и потряс руками.

Возвращаемся в университет.

Начинаем новую жизнь.

***

– В котором часу ты прибываешь? – спросил Ли Янь.

– Около половины второго, – ответил Гу Фэй. – Ты возьмёшь машину Лю Фаня?

– Ага, – ответил его друг. – Он тоже поедет, так что сядет за руль.

– Будет неудобно вчетвером втиснуться в эту старую развалюху, – вздохнул Гу Фэй.

– Эр Мяо не занимает много места, – ответил Ли Янь. – После того как заберём тебя, сразу отправимся в ресторан. Я уже всех предупредил.

– На завтра нельзя перенести? – Гу Фэй посмотрел в окно.

Кроме проводника на платформе никого не осталось.

– Нет, – ответил Ли Янь. – Боюсь, если мы не вмешаемся, ты не переживёшь эту ночь.

– Ты думаешь, что я такой же, как ты? – спросил Гу Фэй.

– Я слишком хорошо тебя знаю, – ответил его друг. – Будешь держать всё внутри, пока оно тебя не прикончит.

– … Я позвоню, когда буду подъезжать, – сказал Гу Фэй.

– Хорошо, – ответил Ли Янь.

Гу Фэй повесил трубку, и, когда он засовывал телефон в карман, поезд плавно тронулся.

Он был немного удивлён: то ли от того, что не прозвучало объявление об отправлении, то ли потому, что он не услышал его.

Просто не услышал.

Вряд ли он пропустил оповещение из-за звонка Ли Яня.

Всё дело было в его спутанном сознании.

«Не оборачивайся, когда пойдёшь». Цзян Чэн попросил его об этом.

Если бы не попросил, Гу Фэй всё равно бы не обернулся. Он боялся, что если сделает это, то его парень с хорошо развитыми слёзными железами разревётся прямо у выхода на платформу.

Тогда он и сам не смог бы сдержаться.

Двое взрослых парней обливаются слезами, стоя по разные стороны выхода в нескольких метрах друг от друга. То ещё привлекательное зрелище.

Он не хотел, чтобы кто-нибудь увидел эту сцену.

Всё время с момента прибытия на вокзал, а затем до посадки в поезд, до звонка Цзян Чэну, до разговора с Ли Янем и, наконец, до отправки состава, Гу Фэй находился в некотором онемении.

Чувствую себя подавленным. Не знаю, о чём думаю. Не понимаю, печаль ли это, тяжесть на сердце или что-то другое. Тоскливо и пусто на душе.

Когда они ехали в университет, Цзян Чэн сидел слева от него. А теперь, повернув голову налево, Гу Фэй видел толстого мужчину, щёки которого почти закрывали нос.

Единственное, что ему оставалось, это повернуть голову направо и смотреть в окно.

Поезд набирал ход, и пейзаж за окном постепенно становился пустынным. После того как Гу Фэй долго смотрел в одну точку, у него начала кружиться голова.

Он сдвинул шторки, чтобы использовал их вместо подушки. Прислонив голову к стеклу, юноша закрыл глаза.

Быстро несущийся поезд понемногу увеличивал расстояние между ним и Цзян Чэном.

Туда и обратно. Два направления. Гу Фэй отвёз Цзян Чэна туда, где ему место, а сам теперь возвращался в маленький городок, в котором провёл 19 лет и где проживёт до конца своих дней.

Не могу описать это ощущение. На самом деле, я ничего не чувствую.

Он не испытывал никаких эмоций. Все они – радость, гнев, грусть, разочарование и душевная пустота – исчезли в то мгновение, когда он повернулся, чтобы пройти через выход к поезду.

Делаю шаг в пустоту, ещё немного – и я взлечу.

Я охвачен смятением.

Надо мной туманная ширь, подо мной – слышу твой голос, говорящий, что мир опустел.

Гу Фэй потянулся к своей сумке и долго в ней что-то искал. Найдя конфету в маленьком боковом карманчике, он снял с неё обертку и сунул в рот.

Затем он вытащил телефон и отправил Цзян Чэну сообщение.

> Бойфренд, поезд на полном ходу

> Следи за сумкой, когда будешь дремать.

Цзян Чэн ответил очень быстро. Наверное, он всё это время держал телефон в руках.

> Хорошо

> Напиши, как доедешь

> Ага, Ли Янь и Лю Фань вместе с Гу Мяо встретят меня и повезут обедать

> Я пойду на обед в столовую, проверю, какая там еда

> Ладно, тогда я немного посплю

> Ага

***

Цзян Чэн действительно держал телефон в руках всю дорогу до общежития, потому что боялся пропустить сообщение от Гу Фэя. Только после того как они закончили переписываться, он спрятал телефон в карман.

Теперь у него наконец появилось настроение смотреть по сторонам, и он осознал, что уже давно не видел такого скопления людей.

Многоэтажные дома, оживлённые улицы и толпы народа вокруг – довольно долгое время он был далёк от всей этой суматохи.

Больше года он прожил в районе сталелитейного завода. Днём всё было нормально, но сразу после ужина машины и люди начинали исчезать с улиц со скоростью, заметной невооружённым глазом. И тогда единственным, что заполняло то место, словно оно затерялось во времени, были тишина и пустота.

А сейчас, когда он вдруг снова оказался в толчее, ему стало немного некомфортно, будто он впервые за долгое время увидел солнечный свет.

Его уши переполняли звуки, а перед глазами мелькало слишком много образов. Из-за этого он подсознательно забеспокоился, что не сможет увидеть Гу Фэя, когда повернёт голову.

… Сейчас я действительно не смогу его увидеть.

Забрав свои сумки из отеля, Цзян Чэн неторопливо побрёл в сторону общежития, будто волоча за собой мешок, наполненный разочарованием.

Оказалось, что все его соседи по комнате уже приехали. Лишь на его кровати и столе не было никаких вещей. Однако в помещении не было никого, кроме Чжао Кэ, который играл на компьютере.

Поздоровавшись, Цзян Чэн взглянул на монитор и увидел, что тот играет в компьютерную версию игры «Покемоны»*.

*Тип казуальной игры, в которой одинаковые картинки нужно соединить.

– Ты… – в этот момент у Цзян Чэна в голове была полная каша, поэтому он едва не выпалил фразу «умственно отсталый». – Ты любишь такие игры?

– Угу, – ответил Чжао Кэ, слишком погружённый в процесс, чтобы добавить что-нибудь ещё.

Юноша так резво клацал мышкой, что со стороны могло показаться, будто он был участником какого-то международного чемпионата по киберспорту.

Разложив свои вещи, Цзян Чэн не знал, что ему делать дальше.

Прямо сейчас Гу Фэй скорее всего спал, поэтому он не хотел беспокоить его сообщением. Он постоял некоторое время у своего стола, а затем открыл ящик и достал ноутбук.

Нужно разобрать фотографии, которые снял Гу Фэй.

Цзян Чэн поставил ноутбук на стол и, когда садился на стул, заметил что-то, зажатое между экраном и клавиатурой. Подняв крышку и увидев, что это было, он замер.

Красный конверт? Какого хуя? Гу Фэй засунул сюда красный конверт, который я ему оставил? Когда он успел его обнаружить? Как такое возможно?!

Юноша быстро схватил конверт и, ощутив его вес в руке, понял, что он был не тем самым, который он оставил своему парню. На его красном конверте было написано «Желаю счастья и благополучия», а на этом – «Живи сто лет».

Гу Фэй оставил его ему.

Когда Цзян Чэн открывал конверт, его пальцы сильно дрожали, хотя он не понимал – почему.

Внутри он обнаружил стопку купюр и сосчитал их.

Восемь тысяч юаней. Точно такая же сумма, которую он оставил Гу Фэю.

Бойфренд, мы понимаем друг друга без слов.

Цзян Чэн не мог описать своих чувств в этот момент. Ему захотелось рассмеяться, но уже через три секунды после того, как он посмотрел на деньги, его глаза наполнились слезами.

Чжао Кэ, чей стол стоял рядом, повернул голову и посмотрел на него, а затем вернулся к своей игре.

Цзян Чэн сунул деньги обратно в конверт. Совершенно не заботясь о своём имидже, он взял бумажную салфетку и прижал её к глазам, чтобы остановить поток слёз, после чего высморкался.

Чжао Кэ быстро вытянул ногу и подтолкнул в его сторону небольшую мусорную корзину.

Цзян Чэн бросил в неё салфетку и только после этого пришёл в себя и почувствовал некоторое смущение.

Его недавняя реакция, вероятно, навела Чжао Кэ на мысль, что он был сумасшедшим и нищим.

– Неожиданно свалившееся богатство? – спросил сосед.

– Ага, – ответил Цзян Чэн, ведь, в сущности, так оно и было.

– Должно быть, сумма крупная, – Чжао Кэ повернул голову и посмотрел на него, – раз ты так расчувствовался.

Отвали.

Цзян Чэн тоже повернулся к нему.

– Или не расчувствовался? – спросил Чжао Кэ.

Цзян Чэн ничего не ответил.

– Перед отъездом моя сестра сунула мне в карман две тысячи, – Чжао Кэ продолжил играть в свои «Покемоны» для умственно отсталых. – Она так разволновалась, что заплакала.

Цзян Чэн больше не хотел с ним разговаривать, но не смог сдержать улыбку.

После этого Чжао Кэ замолчал и начал активно щёлкать мышкой.

Цзян Чэн достал свой телефон, сфотографировал красный конверт и отправил снимок Гу Фэю.

> Спасибо, бойфренд

Он не хотел спрашивать своего парня, зачем тот оставил ему деньги, как и не желал лицемерить и утверждать, что они ему были не нужны, что было бы лучше, если бы Гу Фэй оставил их себе. Какая бы ни была причина этого поступка и не важно, обошёлся бы он без этих денег или нет, в его сердце будто заработала маленькая печка.

Гу Фэй, видимо, спал, потому что ответ пришёл через несколько минут.

> Не сдерживайся, если захочешь поесть свиной грудинки

> Ага, ты отсыпаешься?

> Не особо, я в полудрёме, сзади меня всё время плачет чей-то ребёнок

> Бедняжка

> Ты в общаге?

> Да, здесь только я и Чжао Кэ. Остальные ушли

> О-о-о

> Ни фига не «о-о-о»

> Ты рассмотрел его получше?

> Если бы ты не напомнил, непременно забыл бы. Сделаю это чуть позже

Цзян Чэн болтал с Гу Фэем о всякой ерунде больше часа, пока тот не сообщил, что ребёнок наконец перестал плакать. Тогда юноша отложил телефон, чтобы любимый мог поспать ещё немного.

Он откинулся на спинку стула и потянулся.

Отныне это моя реальность. Каждый день я буду писать ему независимо от того, свободен я или занят, а когда станет совсем невыносимо, позвоню по видео.

– Давай пройдёмся? – Чжао Кэ закончил раунд своей игры для умственно отсталых и встал.

– Куда? – спросил Цзян Чэн.

Только теперь ему удалось чётко разглядеть, как выглядел Чжао Кэ. Он был ничего. Не такой красивый, как его описывал Гу Фэй, но явно относился к тому типу симпатичных парней, которые привлекают внимание в толпе, стоит бросить на них пару взглядов.

Всё равно ему далеко до Гу Фэя.

– По кампусу, – ответил Чжао Кэ. – Посмотрим на столовые, супермаркеты, кофейни и библиотеку.

Цзян Чэну совсем не хотелось идти. Сейчас всё это ему было неинтересно. К тому же он только познакомился с соседом и не знал, о чём с ним разговаривать. Юноше было неловко думать о двух молчаливых незнакомцах, бродящих по территории кампуса.

– Пошли, – Чжао Кэ повернулся, убрал компьютер в шкаф и решительным шагом направился к выходу из общежития.

– Эй! – позвал его Цзян Чэн, но не получил ответа.

В конце концов, ему ничего не оставалось, как встать, взять свои вещи и выйти следом за парнем.

– Давай сначала найдём столовую, – сказал Чжао Кэ, проверяя свой телефон. – Можно будет там пообедать.

– Ага.

У Цзян Чэна не было особого аппетита. Да и само слово «столовая» в его нынешнем настроении не вызывало никаких положительных ассоциаций. Однако тема питания была одной из самых важных, поэтому стоило взглянуть на это место.

– Здесь много столовых, – сказал Чжао Кэ. – Сейчас проверю, какая из них ближе всего.

– Ты… – Цзян Чэн заглянул в его телефон, где увидел большую карту кампуса с разными отмеченными на ней зданиями. – Сам всё это разметил?

– Ага, и ещё внёс всякие заметки. Так удобнее осваивать новую территорию, – объяснил Чжао Кэ.

Цзян Чэн усмехнулся.

О каком «освоении» может говорить игрок в «Покемоны»?

– Давай добавим друг друга в друзья, – Чжао Кэ потряс телефоном. – Так будет проще поддерживать связь.

– М-м, – Цзян Чэн достал свой смартфон.

Иногда люди оказываются в совершенно неожиданных ситуациях.

На экране блокировки и рабочем столе телефона Цзян Чэна были фотографии Гу Фэя, ведь вчера вечером он без задних мыслей поменял обе заставки. А теперь, когда лицо его парня снова и снова появлялось перед Чжао Кэ, он осознал, что не подготовился к тому, как вести себя в такой смущающей ситуации.

Он поднял глаза на соседа, который тоже смотрел на него.

Глава 111 - Без него всё совсем не так

До этого опасность представляли только Ван Сюй и Чжоу Цзин, однако Цзян Чэн никак не ожидал, что за много километров от сталелитейного завода он всё же встретит человека, который слишком много знает.

Может, по-быстрому с ним разобраться, пока нет свидетелей?

Поскольку нужно было отсканировать код, Чжао Кэ стоял довольно близко. На таком расстоянии, с учётом роста, экран блокировки Цзян Чэна был хорошо ему виден.

В этот безмолвный момент Цзян Чэну нужно было быстро принять решение: начать оправдываться или как ни в чём не бывало открыть «WeChat» и добавить его друзья.

То, что в последнее время он постоянно смотрел на фотографии Гу Фэя и думал лишь о нём одном, сыграло с злую шутку, – теперь, если он хотел что-то сказать, мозг просто отказывался собирать слова в нормальные предложения.

– Это… – начал Цзян Чэн.

Это мой парень, очень красивый, милый и спокойный человек.

Но на первом же слове он снова завис.

Попадос. Здесь сосед по комнате, с которым я едва знаком, откуда ему знать, что это за человек, и как он к такому отнесётся... Может, просто честно сказать: поможет ли в этой ситуации слепая вера в человечность?

– Одноклассник? – Чжао Кэ подсказал ему ответ, когда тот запнулся.

Одноклассник.

Он сказал всем, что Гу Фэй был просто его одноклассником, достаточно ли это правдоподобно?

– Друг? – снова спросил Чжао Кэ. – Кумир? Любовный интерес?

Чжао Кэ предложил ему на выбор сразу несколько вариантов. В этот момент Цзян Чэн искренне поблагодарил его за высокий эмоциональный интеллект.

Уже нечего терять, была не была.

– Это мой парень, – коротко ответил Цзян Чэн.

Когда прозвучали эти три слова, он почувствовал какое-то странное облегчение.

Независимо от последствий, он сказал правду: ему больше нечего скрывать. В конце концов, им ещё несколько лет жить в одной комнате.

– Хм, – спустя секунду произнёс Чжао Кэ, – это тот, кто приходил с тобой вчера?

– Мгм, – кивнул Цзян Чэн. Голос Чжао Кэ по-прежнему был спокойным, но по выражению его лица было видно, что он немного удивлён. Цзян Чэн откашлялся: – Извини, если удивил…

– Мне сложно такое понять, – честно ответил Чжао Кэ.

Цзян Чэн замер, он уже был готов вернуться обратно в комнату.

– Не парься, – Чжао Кэ, кажется, заметил это смятие. – В целом, мне всё равно.

Цзян Чэн посмотрел на него.

– О.

– Будешь сканировать? – Чжао Кэ очень просто перевёл тему в другое русло, склонив голову; он дважды нажал на экран телефона и протянул его Цзян Чэну. – Если нужна будет карта кампуса, могу скинуть.

– Хорошо, – Цзян Чэн отсканировал код и добавил Чжао Кэ.

Его ник в «WeChat» был «Чжао Кэ». Никакой изобретательности.

***

Цзян Чэн хотел рассказать Гу Фэю, что он начал выходить из дома без всякой навигации, но так и не нашёл подходящего момента.

Для него Чжао Кэ был кем-то вроде гида. Каждый раз, когда они проходили мимо какого-то здания, он подробно пересказывал всю его историю.

От фирменных блюд в столовой до старых кампусов и даже общежитий – он знал почти всё, это не могло не впечатлять. И хотя Цзян Чэн стремился поступить сюда ещё в средней школе, он не изучал подробно историю университета.

– Создаётся впечатление, что ты здесь уже несколько лет учишься, – сказал удивлённый Цзян Чэн.

– Когда мне нечего делать, я просто гуляю по кампусу и записываю то, что вижу, – ответил Чжао Кэ. – Вон там, впереди, библиотека. Хочешь посмотреть поближе?

– Давай, – кивнул Цзян Чэн.

– Это новая библиотека. Говорят, старое здание было очень маленьким, поэтому приходилось стоять в очереди... – Чжао Кэ замолчал и посмотрел перед собой.

Цзян Чэн тоже проследил за его взглядом. У входа в библиотеку стояли студенты, но было непонятно, на кого именно смотрит Чжао Кэ.

Девушка с длинными волосами, которая стояла к ним лицом, собирала волосы в пучок и случайно посмотрела в их сторону; когда это случилось, у Чжао Кэ внезапно пробудились сверхчеловеческие способности. Прежде чем Цзян Чэн успел что-то понять, тот уже стоял в двух метрах позади от него. За деревом.

– А? – Цзян Чэн был поражён такой скоростью; сам ж он не двинулся с места.

Длинноволосая девушка у дверей библиотеки всё ещё смотрела в их сторону. Оставалось только гадать, смогла ли она с такого расстояния разглядеть Чжао Кэ, который так старательно от неё прятался. В любом случае, это нелепое поведение слишком бросалось в глаза.

Девушка сначала долго смотрела, будто бы вглядывалась, в затем улыбнулась и помахала рукой.

Цзян Чэн обернулся к Чжао Кэ.

Тот прислонился к стволу дерева, смотря на соседа по комнате, как на незнакомца.

Цзян Чэн пытался разгадать причину такой весьма странной реакции. Из-за этого ему вдруг очень захотелось его подразнить, поэтому он нагло поднял руку и помахал девушке в ответ.

Студентка выпрямилась и улыбнулась.

Цзян Чэн махал ей до тех пор, пока девушка с улыбкой не вошла в библиотеку. Затем он повернулся и посмотрел на Чжао Кэ:

– Она ушла.

Чжао Кэ осторожно вышел из-за дерева, достал телефон, развернулся и пошёл в обратную сторону, сказав:

– Это была библиотека, но после того, что случилось, думаю, мы не будем приходить сюда каждый день. Теперь идём в кофейню, попьём кофе. Здесь ещё есть что посмотреть...

Цзян Чэну последовал за ним.

– Просто это была одноклассница моей сестры, – после недолгой паузы объяснил Чжао Кэ.

– ... Ясно, – коротко ответил Цзян Чэн.

– Она тоже с юридического факультета, занимается исследованиями, – продолжил Чжао Кэ, раздумывая, не добавить ли ещё одно предложение: – Моя богиня.

Цзян Чэн посмотрел на него.

– А.

– Как думаешь, она меня заметила? – Чжао Кэ повернулся и со всей серьёзностью посмотрел на парня.

Цзян Чэн пожал плечами и ответил:

– Она меня не знает. Думаешь, она помахала бы мне, если бы не видела тебя?

– Она улыбалась? – не переставал спрашивать Чжао Кэ.

– Ну, у неё было хорошее настроение.

– Правда? – Чжао Кэ явно воодушевился.

– Я тебе так скажу, – Цзян Чэн посмотрел на него. – Когда люди смеются над дураками, они вполне искренние.

– Это хорошо, – кивнул Чжао Кэ. – Тогда я приглашаю тебя выпить кофе.

***

На вокзале всё было спокойно. Гу Фэй последовал за толпой и достал телефон, чтобы отправить сообщение Цзян Чэну.

> Я доехал.

Цзян Чэн ответил почти мгновенно.

> Ли Янь уже там?

> Ждёт меня у выхода. Ты поел?

> Только что, мы с одногруппниками съели по две порции.

> С одногруппником Чжао Кэ?

> Да, с красавчиком Чжао Кэ.

Гу Фэй рассмеялся и написал:

> Как мне быть, если мой парень меня обижает?

> Твой парень сейчас тебе кое-что ответит...

> В чём дело? Тебе неудобно разговаривать в присутствии красавчика Чжао Кэ?

Гу Фэй увидел, что Ли Янь стоит у выхода, а Гу Мяо с хмурым лицом сидит рядом с ним на корточках.

> Ну, я просто вышел с ним погулять, только сейчас нашёл время написать тебе. Ты сам-то хоть ел?

Гу Фэй был по-настоящему удивлён. Прошло меньше суток с тех пор, как Цзян Чэн поселился в общежитии. Он правда вышел прогуляться со своим соседом по комнате? Когда этот мир успел так измениться?

Он вдруг почувствовал лёгкое беспокойство: его парень был импульсивным, иногда равнодушным. Прибавить к этому его тяжёлый характер, и случае с неудачным соседом...

> У меня всё в порядке. Рад, что ты с ним поладил. Я сейчас зайду в магазин, поэтому не волнуйся.

> Хорошо.

> Поцелуй меня.

Гу Фэй поднял телефон, прислонил его к стене и, включив запись голосового сообщения, страстно поцеловал микрофон.

– Не думай, что я не знаю, чем ты там занимаешься! – Ли Янь указал на него с расстояния более десяти шагов. – Я вижу тебя.

Гу Фэй проигнорировал его, наклонился и развёл руки в стороны.

Гу Мяо вскочила на ноги и, схватив скейтборд, и бросилась к брату. Когда она с разбега обняла его, скейтборд дважды отскочил и ударил парня.

– Эй, – Гу Фэй вздохнул и обнял её, – сколько раз я тебе говорил: когда у тебя что-то в руках, нужно сначала это положить.

Гу Мяо держала скейтборд в одной руке; немного подумав, она развернулась и унесла его на место, где ранее сидела.

– Где Лю Фань? – спросил Гу Фэй у Ли Яня.

– В машине, мест на парковке не осталось, – объяснил Ли Янь. – Он остановился на обочине.

– М-м, – ответил Гу Фэй.

– И как? – Ли Янь посмотрел на него.

– Что как?

– Цзян Чэн... его универ, – продолжил Ли Янь.

– Меньшего от знаменитого университета и не ожидаешь, – честно признался Гу Фэй.

Ли Янь рассмеялся:

– Рад, что всё хорошо.

Когда они вышли из вокзала, Гу Мяо резко остановилась.

– Что случилось? – Гу Фэй тоже замедлил шаг.

Гу Мяо повернулась, чтобы посмотреть на станцию, а затем внимательно огляделась по сторонам.

– Ты уже была здесь, – Гу Фэй присел на корточки. – Это железнодорожный вокзал.

Гу Мяо поставила скейтборд на землю, дважды наступила на него и медленно съехала вниз.

Гу Фэй пошёл следом за ней.

– Я не должен был кричать, она была здесь совсем одна, – Ли Янь посмотрел на девочку с лёгким беспокойством.

– Ну, – Гу Фэй тоже оглянулся на станцию. – Здесь она впервые встретила Цзян Чэна.

– Ага, – Ли Янь посмотрел на спину Гу Мяо и вздохнул.

Машина Лю Фаня остановилась всего в нескольких метрах от автобусной остановки. Когда он увидел Гу Мяо, то притормозил и толкнул дверь автомобиля, чтобы та открылась.

Это было здесь.

Гу Фэй взглянул на каменный пирс рядом со знаком «Стоп». Когда он впервые встретил Цзян Чэна, тот сидел спиной к нему на этом самом месте.

Он не ожидал, что у него и того парня, который подобрал Гу Мяо, будет так много общих воспоминаний, – в тот день он даже не обратил особого внимания на внешность Цзян Чэна.

Однако он до сих пор отчётливо помнит его холодное выражение лица, в котором читалось присущее ему нетерпение.

Теперь же он учится в университете в самом сердце оживлённого города и в нескольких часах езды от сталелитейного завода.

Гу Фэй никак не мог отпустить мысль о том, что даже если он сильно захочет, то всё равно не осмелится протянуть руку и схватить Цзян Чэна, чтобы тот навсегда остался рядом.

Он сел в машину Лю Фаня, которая, казалось, ездила лишь на одном честном слове, и расположился на заднем сиденье вместе с Гу Мяо. Девочка прислонилась к нему и всю дорогу неотрывно смотрела в окно.

Она всегда так делает, когда едет в машине.

Не из любопытства, а чтобы убедиться, что мир вокруг неё настоящий.

Иногда Гу Фэй думает, что эта маленькая девочка волшебница. Как будто у неё есть врождённый радар, который может точно определить расстояние от реальности до центра своей маленькой вселенной.

Может, это было из-за страха.

Точно так же, как он ощущал возвращение отца. Когда он был ребёнком, ему хватало одного предчувствия, чтобы понять, что он рядом.

Ни с чем не сравнимый страх.

Предчувствие – удивительная вещь.

***

Сегодня все обедали вместе. Они заранее заказали блюда, как раз к приезду Гу Фэя.

– Когда Да Фэй расскажет нам о поездке? – Ло Юй налил ему бокал вина.

– Завтра, – коротко ответил Гу Фэй.

Ло Юй взглянул на него:

– Ну, как хочешь. А вот у меня есть новость, меня приняли.

– Хм, – спокойно ответил Гу Фэй.

– Чего такой тихий сегодня? – с улыбкой спросил Чэнь Цзе.

– Может, просто отправим его обратно на пару дней, – предложил Лю Фань.

– Отвали, – Гу Фэй посмотрел на него.

– Ешь, ешь! – Ли Янь взял чашку и несколько раз отпил из неё. – Наконец-то в нашей компании появился тост, нет, два тоста, за новоиспечённых студентов.

Гу Фэй поднял чашку и одним глотком выпил вино.

Обычно Гу Фэй был неразговорчивым, но, когда находился в компании этих ребят, всё было по-другому. Это его друзья, которых он знает уже много лет, рядом с ними он всегда чувствовал себя более расслабленно.

Но сегодня всё по-другому.

Те же люди, та же атмосфера, но на душе неспокойно.

Это из-за Цзян Чэна.

Без него всё совсем не так.

Он не жалел о том, что начал с ним отношения, хотя и предвидел, что столкнётся с таким положением дел, будет страдать от разлуки. Но он вовсе не жалел об этом.

Но когда проживаешь эти чувства по-настоящему, все эмоции не так-то просто передать.

Особенно когда он ясно ощутил в этом горьковатом привкусе что-то ещё – терзания от мысли, что его парню тоже тяжело.

Скоро Цзян Чэн расскажет ему о своём расписании, о том, что он ест, что покупает в магазине и как обстоят дела в общежитии. Он говорил, что новые знакомые из общаги взяли с собой еду, чтобы поесть в парке недалеко от университета.

Интересно, они не заблудились...

Вечером он проводил Гу Мяо, чтобы они могли вместе поужинать дома. До этого он планировал остаться там на ночь, но что-то его останавливало, сейчас ему больше всего хотелось увидеть что-то, что напоминало бы ему о Цзян Чэне. В своём стремлении успокоить ноющее сердце он решил вернуться туда, где пространство будет наполнено теплыми воспоминаниями.

Всё в съёмной комнате выглядело как раньше, Цзян Чэн не взял с собой ничего, кроме необходимых вещей и ключей. Можно было даже подумать, что Цзян Чэн вовсе никуда не уезжал.

Гу Фэй принял ванну, прошёл в спальню и лёг на кровать.

Едва он успел закрыть глаза, как завибрировал телефон. Цзян Чэн прислал сообщение.

> Я вернулся в общежитие. Где ты?

> Лежу на твоей кровати.

Цзян Чэн мгновенно позвонил:

– Ты ночуешь в моей квартире?

– Мгм, – улыбнулся Гу Фэй.

– Не остался с Эр Мяо? – удивился Цзян Чэн.

– Я поужинал с ней, – потянулся Гу Фэй. – Вернусь позже, когда она уснёт.

– Неужели ты решил переехать? – Цзян Чэн фыркнул.

– Не знаю, я решил прийти сюда, потому что скучал по тебн, – Гу Фэй услышал, что голос Цзян Чэна звучит как-то не так. – О, когда ты успел стать таким сентиментальным, сколько раз ты плакал за эти дни?

– Отстань, – разозлился Цзян Чэн. – А сам-то?!

Они оба ещё долго смеялись, прежде чем Цзян Чэн сказал:

– Я сегодня немного погулял по кампусу, – помолчав, он продолжил: – Кстати, хочу тебе кое-что рассказать.

– Это как-то связано с Чжао Кэ? – Гу Фэй будто-то прочитал его мысли.

– Ну, много чего произошло. Мы решили добавить друг друга в «WeChat», и когда я достал свой телефон… – Цзян Чэн сделал паузу. – Я забыл, что у меня на главном экране стоит твоё фото... Но Чжао Кэ не сильно удивился.

– Неужели вообще ничего сказал? – с улыбкой спросил Гу Фэй.

– Сказал, что ему такое не понять, но осуждать не стал, – Цзян Чэн пожал плечами. – Он неплохой человек.

– Тогда хорошо, – Гу Фэй немного подумал, – Может, тогда возьмёшь мою фамилию, чтобы больше не пришлось прятать обои на рабочем столе...

– Нет, – очень просто ответил Цзян Чэн. – Даже если бы он был против, я могу делать со своим телефоном всё, что захочу, даже ставить фотографию своего парня на главный экран.

– Ладно, я тебя понял, – Гу Фэй больше ничего не сказал, он знал, что Цзян Чэн всегда был таким.

– Ты уезжаешь завтра? – Цзян Чэн сменил тему.

– Да, – ответил Гу Фэй, – Быстро всё улажу. Затем начнётся военная подготовка. У Лю Фаня там одноклассник был, он рассказывал, что она займёт три дня... Четвёртая школа тоже тренировалась около недели.

– У нас подготовка начнётся на втором курсе, – улыбнулся Цзян Чэн. – Не забудь сфотографироваться, когда приедешь на место.

– Что конкретно тебе прислать? – спросил Гу Фэй.

– Разумеется, твою фотографию, – засмеялся парень. – Селфи. Я сохраню его на телефон и буду медленно облизывать экран.

– С каких пор ты такой извращенец? – сквозь смех Гу Фэй едва смог выговорить эту фразу.

– А ты чего хотел? В конце концов, я молодой парень с сильным либидо, – гордо заявил Цзян Чэн. – Хотя не думаю, что в последнее время у меня было подходящее настроение. Кроме того, я пока плохо знаком с обстановкой...

– Ну и кто раньше обвинял меня в излишней прямолинейности? – Гу Фэй не мог перестать смеяться.

Цзян Чэн был лаконичен:

– Я.

– Как хорошо, что ты наконец признался в своих грязных мыслишках, – Гу Фэй перевернулся на другой бок. – Ты был в столовой? Уже поужинал? Как тебе там?

– Неплохо, привычка наедаться на ночь всё ещё со мной, – ответил Цзян Чэн. – В наших столовых подают столько вкусных блюд, а знаешь, что самое главное? Большое меню, можно несколько дней подряд брать что-то новое и ни разу не повториться.

– На протяжении нескольких месяцев ты ел еду, которую я тебе готовил, а теперь наконец будешь счастлив, – подшутил Гу Фэй. – Только не ешь много жирного.

– Если ты хочешь, чтобы я сделал выбор, то твоя еда будет вне конкуренции. Я бы всё отдал, чтобы есть то, что ты готовил мне каждый день, – вздохнул Цзян Чэн. – Еда здесь, а дорогие люди там.

Гу Фэй вдруг почувствовал лёгкую тоску, и только он собрался что-то сказать, как услышал, что Цзян Чэна позвали:

– Цзян Чэн, идём в библиотеку!

– Опять? – удивлённо спросил Цзян Чэн. – Разве ты не был там утром?

Казалось, он не особо хотел идти, но всё же сказал Гу Фэю:

– Ладно, я перезвоню…

– Ничего, иди, – с улыбкой ответил юноша.

– Я не хочу, – прошептал Цзян Чэн. – Он сказал, что мы пойдём ужинать после того, как прочтём книгу.

– Смирись, – спокойно ответил Гу Фэй. – Просто знай, когда ты освоишься, то сможешь идти куда захочешь без ощущения того, что ты одиночка без компании.

Цзян Чэн лишь вздохнул.

– Хм…

Гу Фэй не хотел вешать трубку, но всё же пришлось.

Потребовалось много времени, чтобы избавиться от желания снова позвонить через первые же пять минут.

Он сел на кровать, а затем поднялся и, подойдя к окну, закурил сигарету.

Тот, кто только что звал Цзян Чэна, был Чжао Кэ. Оказывается, утром они уже были в библиотеке – получается, примерно тогда Цзян Чэн по ошибке показал то фото.

Гу Фэй улыбнулся. Кажется, этот сюэба часто будет заходить в библиотеку, такой уж он человек.

В то же время Гу Фэй знал лишь то, что сильно скучает.

С этого момента вокруг Цзян Чэна будет много таких же людей, как и он сам, – сюэба. Они – его единомышленники, в то время, как те, кто принадлежит к сталелитейному заводу, полностью от них отличаются.

Гу Фэй впервые ощутил это, когда увидел Чжао Кэ. Не нужно было ничего говорить, просто остановиться и поздороваться; наговорив лишнего, он бы выдал в себе жителя бедного пригорода.

Это чувство напомнило ему о первой встрече с Цзян Чэном.

Даже если бы он с самого начала не понял, что Цзян Чэн – сюэба, рано или поздно он всё равно бы догадался, поскольку он слишком отличался от местных.

Цзян Чэн уникален, создан для того, чтобы сиять. На сталелитейном заводе он был единственным, кто так сильно приковал внимание Гу Фэя.

Если так посудить, то как долго он сам сможет быть особенным для Цзян Чэна?..

– Ты не думал о том, чтобы... встречаться с парнем?

Вдруг он снова вспомнил то чувство смущения и тревоги, охватившее его, когда Цзян Чэн впервые произнёс эту фразу.

Глава 112 - Родители, помешанные на своих детях

После вступительных экзаменов Цзян Чэн не прочитал ни одной книги. Даже пособие для абитуриентов он просто пролистал, поэтому теперь, находясь в библиотеке, не знал, какую книгу взять. Чжао Кэ и остальные ребята тоже ничего не выбирали, потому что пришли сюда лишь для того, чтобы разведать обстановку.

Библиотека – воистину мотивирующее место.

Цзян Чэн немного разнервничался, когда вошёл в это здание. Сдав вступительные экзамены, он полностью расслабился, но теперь вдруг почувствовал напряжение.

Библиотека была очень большой и красивой. Если бы он описывал её простыми словами из стандартного сочинения первоклассника, можно было бы сказать, что окна чистые, а столы и стулья аккуратно расставлены. А ещё там был диван, на который он тут же присел и оценил его удобство.

В читальном зале было очень тихо. Ребята перевели свои телефоны в беззвучный режим и, перемещаясь, не издавали ни звука. Они просто вертели головами и разглядывали всё вокруг.

Разнообразные книги, аккуратно расставленные на бесконечных рядах книжных полок, немного поумерили раздражение Цзян Чэна, однако вместо него он почувствовал едва ощутимое давление.

Более полугода он день и ночь трудился для того, чтобы получить заветное письмо о зачислении, но это был всего лишь первый шаг. Строго говоря, это даже шагом нельзя было назвать.

– Давай сходим за кофе, а потом поужинаем, – Чжао Кэ всё-таки выбрал несколько книг, чтобы ознакомиться с процедурой выдачи.

– Что ты взял? – спросил Цзян Чэн шёпотом.

Он понятия не имел, какая книга ему сейчас пригодилась бы. Совершенно ничего не приходило в голову.

– … Роман, – Чжао Кэ показал ему обложку.

– Я думал, что ты подобрал специализированную литературу, – удивился Цзян Чэн.

– Скоро мне придётся штудировать её до тошноты, – объяснил Чжао Кэ. – Прямо сейчас я хочу читать романы.

– М-м, – ответил Цзян Чэн.

Чжао Кэ питал большой интерес к кофе. Он уже приглашал Цзян Чэна в кофейню утром, а теперь снова предложил отправиться туда всем вместе. Ребята сказали, что заплатят за себя сами, но Чжао Кэ не согласился, сказав, что он предложил, ему и платить.

После чашки кофе Цзян Чэну совсем не хотелось есть. Он не успел проголодаться, да и в целом аппетита не было.

Но для того, чтобы ознакомиться со всеми столовыми, он всё равно последовал за Чжао Кэ ещё в два места. Когда он вернулся в общежитие, ему было так плохо, что, казалось, его стошнит в любую секунду.

Он лёг на кровать и отправил Гу Фэю сообщение.

> Я переел

Однако тот не ответил. Судя по времени, он должен был ужинать с Гу Мяо.

В этот момент в комнате помимо него и Чжао Кэ находились двое других ребят, которые болтали по телефону. Очевидно, они разговаривали со своими девушками, потому что их голоса звучали очень ласково.

Парня, чья кровать стояла напротив кровати Цзян Чэна, звали Лу Ши*. Услышав его имя, он почему-то сразу подумал об опоре моста. Однако юноша совсем не был крепким. Хотя он и был худым и высоким, но, вероятно, согнулся бы пополам от одного толчка Гу Фэя.

*С кит. 鲁 – грубый, простодушный и 实 – твёрдый, надёжный. В имени содержится отсылка к надёжности и устойчивости.

– Всё нормально, приедешь ко мне первого числа, – очень тихо произнёс Лу Ши. – Несколько дней побудем здесь и вместе вернёмся домой… А потом я уеду один. Ничего страшного, что придётся съездить туда и обратно. Ты ведь тоже дважды так делала…

Как мило.

Цзян Чэн улыбнулся и посмотрел на Чжао Кэ. Единственный парень в комнате без пары щёлкал мышкой, увлечённо играя в свои «Покемоны»*.

*Тип казуальной игры, в которой нужно соединить одинаковые картинки.

Кровать напротив Чжао Кэ занимал Чжан Цици*. Юноша был таким же славным, как и его имя. Своим детским личиком она напоминал ученика средней школы.

*С кит. 张 – натягивать лук, раскрывать, расширять, 齐齐 – ровный, аккуратный, упорядоченный. Такое имя для мальчиков подчёркивает силу, порядок и ответственность. Удвоенные имена в Китае часто выражают ласку, нежность или усиление качества.

Он очень тихо разговаривал по телефону, но вдруг повысил голос и взволнованно произнёс:

– Только не плачь, ну не надо. Иначе мне тоже захочется плакать. Сейчас мы не в тех условиях, чтобы рыдать в обнимку…

– Можешь обнять подушку, – пробормотал Чжао Кэ. – Если одной недостаточно, могу одолжить свою.

Цзян Чэна рассмешил этот комментарий.

– Эй, Цзян Чэн, – Чжао Кэ не смог пройти уровень и отодвинул мышку в сторону. – Хочешь вступить в какой-нибудь клуб?

– Клуб? – юноша вспомнил, что у него скопилась куча каких-то рекламных листовок, но он так и не просмотрел их. – Я… не знаю. Не хочу.

– Некоторые из них довольно занятные, – сказал Чжао Кэ. – Можно записался туда, где занимаются физическими упражнениями.

– Я могу просто бегать по утрам или что-нибудь в этом роде, – ответил Цзян Чэн. – А какой клуб ты выбрал?

– Я… – Чжао Кэ оглянулся на Лу Ши и Чжан Цици и прошептал. – Я хочу связать свитер для своей богини.

– М-м? – не понял Цзян Чэн.

– Тут есть клуб вязания, – Чжао Кэ показал движение, будто вяжет спицами. – Самые разные его виды.

– Разве ты только что не про физические упражнения говорил? – Цзян Чэн был сбит с толку.

– Да, – ответил Чжао Кэ. – Но богиня намного важнее. Я могу записаться в оба клуба.

– Значит, ты хочешь вязать свитера? – переспросил Цзян Чэн.

– Суть не в том, чтобы просто их вязать, – поправил его юноша. – Моя богиня…

– Продолжай, – кивнул Цзян Чэн.

– По-моему, это прикольно, – сказал Чжао Кэ.

– Думаю, тебе не стоит ставить такую высокую цель, – ответил Цзян Чэн. – Можно начать с чего-нибудь попроще.

– Шарф? – Чжао Кэ задумался на мгновение. – Слишком банально.

– А полотенце будет небанально? – посмотрел на него Цзян Чэн.

– Есть какие-нибудь другие варианты? – Чжао Кэ откинулся на спинку стула и призадумался. – Например…

– Я тебе кое-что покажу, – Цзян Чэн встал и в ту же секунду вдруг понял, что чувствуют родители, помешанные на своих детях, которых все постоянно высмеивают.

Влюблённый юноша, помешанный на своём парне, залез на кровать и взял солнечную куклу, лежавшую рядом с подушкой.

Собирая вещи в университет, Цзян Чэн почти ничего с собой не взял. Он хотел привезти лабиринт, который смастерил для него Гу Фэй, но тот оказался слишком тяжёлым, поэтому в итоге он остановил свой выбор на этой игрушке.

– Солнечная кукла? – удивлённо взял её Чжао Кэ. – Она очень красивая.

– Сделать такую будет легче, чем свитер, верно?

– Она связана крючком, – Чжао Кэ долго рассматривал игрушку, а затем вернул её ему. – Ты её сделал?

– Нет, – положив куклу на прежнее место, Цзян Чэн какое-то время смотрел на неё, после чего погладил по голове и слез с кровати.

– Твой… – Чжао Кэ бросил взгляд на двух молодых людей, всё ещё поглощённых телефонным разговором. – Твой парень её связал?

– Ага, – улыбнулся Цзян Чэн.

– Здорово, – кивнул Чжао Кэ. – Теперь можно не волноваться.

– М-м?

– Раньше я думал, что, если парень вяжет, он выглядит женственно, – объяснил сосед. – Но теперь я спокоен.

– А-а, – посмотрел на него Цзян Чэн. – Он совсем не женственный, но кто знает, станешь ли ты таким, если вступишь в клуб вязания.

Чжао Кэ молча взглянул на него.

– Наверное, нет.

– Я тоже так думаю, – произнёс сосед.

***

Гу Фэй так и не ответил на его сообщение, поэтому весь вечер Цзян Чэн не находил себе места.

Юноша знал, что его любимый был занят. Каждый раз, как Гу Фэй не появлялся дома два дня, он старался проводить больше времени с Гу Мяо, когда возвращался.

Но сегодня всё ощущалось совсем по-другому, поэтому он стиснул зубы и не отправлял ему новых сообщений.

Цзян Чэн просто сидел на кровати и слушал болтовню Лу Ши и Чжан Цици об их девушках. Он не мог присоединиться к разговору, ведь встречался с парнем, а Чжао Кэ не сделал этого, потому что у него не было никого, кроме богини.

Проговорив больше часа, ребята стали показывать друг другу фотографии своих вторых половинок.

– Вот и началось состязание фоток, – прокомментировал Чжао Кэ.

– Что? – спросил Чжан Цици.

– Ничего, – Чжао Кэ продолжил играть.

Цзян Чэн лёг на спину, закрыв глаза, и долго смеялся.

Только после десяти часов его телефон наконец издал звук. Гу Фэй прислал сообщение.

> Спишь?

> Не сплю

Быстрота, с которой он ответил, побила его собственный рекорд скорости набора текста, а пальцы мельтешили так, что превратились в сплошное пятно.

> Сегодня Эр Мяо устроила истерику, поэтому я только освободился

> Что произошло?

> После ужина она узнала, что ты уехал, поэтому очень расстроилась и в гневе порвала свои книги и тетради

Цзян Чэн посмотрел на часы. Обычное время их ужина давно прошло. Он не осмелился представить себе, насколько сильно Гу Мяо разозлилась и как Гу Фэю удалось её успокоить.

> Теперь всё в порядке?

> Да, норм, она спит

> Сильно вымотался?

> Не особо, я давно к этому привык

> Пришли мне селфи, я сейчас очень по тебе скучаю

Гу Фэй не ответил, а через некоторое время просто прислал фото. Цзян Чэн посмотрел на снимок и улыбнулся, но уже через несколько секунд улыбка сползла с его лица.

Вид Гу Фэя, прислонившегося голым торсом к изголовью кровати, счастливо улыбающегося, мгновенно пробудил тоску, которую Цзян Чэн сдерживал весь вечер.

> Блядь, как теперь быть? Я хочу прямо сейчас купить билет и вернуться

> Нет, я приеду к тебе после военной подготовки

> Правда?

> Как бы я посмел солгать тебе о таком? Военная подготовка начнётся послезавтра и продлится всего три дня. Я смогу приехать к тебе в пятницу вечером

> Угу

После того, как они обменялись несколькими сообщениями, на сердце у Цзян Чэна стало намного спокойнее. Он снова открыл селфи и долго рассматривал любимого. Хотя на снимке Гу Фэй улыбался, юноша всё равно заметил тёмные круги под его глазами и усталость во взгляде.

> Тебе пора ложиться. В последнее время ты мало спал

> Меня как раз клонит в сон. А ты уже ложишься или болтаешь с соседями по комнате?

> Неа, двое из них обсуждают своих девушек. Я не могу к ним присоединиться

> хехехе

> Если завтра они не сменят тему, придётся обсудить с ними своего парня

> Не вздумай

> Ничего не поделаешь

> Не смейте, сударь

> … Иди к чёрту, неженка

> Неженка обзывается неженкой

> Ты собираешься спать или нет? Разве ты не суперсонный?

> Уже сплю

> Спокойной ночи, бойфренд

> Сладких снов, бойфренд

Гу Фэй пошёл спать, а в общежитии погасили свет.

Цзян Чэн ещё немного повозился с телефоном, нажимая то на одно, то на другое, затем по очереди просмотрел все сохранённые фотографии Гу Фэя и лишь тогда, наконец, успокоился.

Глаза слипаются. Гу Фэй несколько дней не спал нормально. Да и я тоже. Прибавить к этому новое место, незнакомых людей и кучу непривычных вещей.

Цзян Чэна, который никогда не обращал внимания на окружающую обстановку, очень утомляло знакомство с новой средой и людьми.

Лу Ши и Чжан Цици продолжали негромко разговаривать, и юноша тут же подумал, что эти двое точно станут близкими друзьями, способными болтать обо всём на свете.

– Ложитесь спать, – спокойным и ровным тоном предупредил Чжао Кэ, лёжа на кровати. – Иначе я вас обоих поджарю, как шашлык.

– Гневный одиночка, – улыбнувшись, заметил Цзян Чэн.

– Очень гневный, – Чжао Кэ откуда-то вытащил зажигалку и потряс ею.

Усмехнувшись, Лу Ши и Чжан Цици закончили свой разговор, и в комнате воцарилась тишина.

***

– Где ты? – взволнованно спросила мать по телефону. – Я не могу успокоить Эр Мяо! Возвращайся скорее!

– Угу, буду через пять минут, – Гу Фэй спрыгнул с кровати.

Едва перевалило за шесть утра, и юноша всё ещё был чумным ото сна, но, услышав в трубке яростный крик Гу Мяо, он мгновенно полностью проснулся.

Дорога от квартиры Цзян Чэна до его дома заняла чуть больше десяти минут.

Войдя в прихожую, он услышал крик Гу Мяо, уже не такой резкий, а, скорее, хриплый. Это значило, что истерика началась довольно давно.

– Твой брат вернулся! – мать схватила девочку за плечи и развернула лицом к двери. – Эр Мяо, посмотри, твой брат уже здесь!

Гу Мяо перестала кричать и замерла без движения.

– Эр Мяо, – Гу Фэй даже не успел разуться.

Он подошёл к сестре и присел перед ней на корточки. Когда его рука коснулась руки Гу Мяо, он почувствовал, как всё её тело напряглось.

Она не злится. Гу Мяо деревенеет подобным образом, когда нервничает или встревожена.

Гу Фэй потёр её руку, приговаривая:

– Эр Мяо, Эр Мяо, твой брат здесь, Эр Мяо…

После того, как он более десяти раз подряд назвал её имя, Гу Мяо медленно расслабилась и обняла его.

Гу Фэй взял сестру на руки и понёс в её комнату, говоря на ходу:

– Ты такая тяжёлая. Сходим потом проверить твой вес? Брат еле может тебя удержать.

Когда он положил девочку на кровать, та не отпустила его, продолжая держать за руку.

– Ты хочешь есть? Сходим позавтракать? – спросил Гу Фэй.

– Нет, – тихо ответила Гу Мяо.

– Понял, я никуда не уйду, – юноша похлопал её по спине. – Я никуда не уйду. Я здесь. Я никуда не уйду.

Словарный запас Гу Мяо был ограничен. Кроме вот таких односложных ответов Гу Фэй годами ничего другого от неё не слышал. Для окружающих же, включая её собственную мать, Гу Мяо была немой.

Мама вышла в магазин, чтобы купить завтрак, и вскоре вернулась. Поев, Гу Мяо пришла в норму, но, когда Гу Фэю пора было идти в училище на регистрацию, она последовала за ним со скейтбордом в руках.

Гу Фэй знал, что сестра захочет пойти вместе с ним, поэтому не стал её останавливать. Педагогическое училище было неплохо ей знакомо, потому что раньше он часто ходил туда гулять с друзьями.

– Погнали, – Гу Фэй нажал на педали велосипеда и, свистнув, рванул вперёд.

Гу Мяо тут же свистнула в ответ и помчалась за ним на скейтборде. Гу Фэй немного сбавил скорость, позволяя ей обогнать себя.

Юноша посмотрел на короткие пряди сестры, развевающиеся на ветру, и тихо вздохнул.

– Налево! – крикнул он, поворачивая за угол.

Гу Мяо быстро наступила на доску, изогнулась и изящно сменила направление, свернув на дорогу, ведущую налево.

Это была привычная для Гу Фэя картина: младшая сестра то мчится впереди него, то оказывается сзади, кружа вокруг на своём скейтборде. Всё, что он мог ей дать, – это вот такую огромнейшую радостью в её маленьком мире.

Раньше он не считал это чем-то особенным. С того дня, как он обнаружил уникальный талант Гу Мяо к скейтбордингу, это была просто данность.

Но сегодня, когда Гу Фэй следовал за сестрой, он впервые ощутил какое-то неописуемое чувство, терпкое и слегка горьковатое.

***

– Я захожу внутрь, – Гу Фэй остановился у ворот педагогического училища, наклонился и посмотрел на Гу Мяо. – Жди меня в магазине в полдень.

Гу Мяо подняла на него глаза и кивнула.

– Когда будешь возвращаться, поедешь по тротуару. Если его не будет, съедешь на обочину, запомнила? – сказал Гу Фэй, потому что Гу Мяо плохо знала эту часть района.

Девочка снова кивнула.

– Хорошо, езжай, – Гу Фэй выпрямился.

Гу Мяо повернулась и, оттолкнувшись ногой, покатилась на доске, а затем свистнула.

Улыбнувшись, Гу Фэй свистнул в ответ.

– Вау, – прошептали несколько девушек, которые стояли у входа в училище и смотрели в их сторону. – Какая крутая сестрёнка.

Гу Фэй подошёл к двери, и к нему тут же обратилась одна из девушек:

– Одногруппник.

Гу Фэй повернул голову в её сторону. Девушка подошла к нему настолько близко, что он бессознательно отступил в сторону.

– Это твоя сестра? – спросила незнакомка с улыбкой.

– Угу, – ответил Гу Фэй.

– Такая красотка.

Усмехнувшись, Гу Фэй развернулся и пошёл дальше. Молодая особа последовала за ним со словами:

– Давай знакомиться. Меня зовут Ло Цзяоцзяо.

Гу Фэй ничего не ответил.

– Ты Гу Фэй, верно? – спросила девушка, повернув голову и указывая куда-то назад. – Моя лучшая подруга училась в школе «Сычжун». Она тебя знает.

– М-м, – кивнул юноша.

– Эй, а у тебя есть… – Ло Цзяоцзяо хотела ещё что-то спросить, но Гу Фэй сразу перебил её.

– Нет, – произнеся это, он быстро зашагал вперёд.

– Ах… – Ло Цзяоцзяо не пошла за ним следом, но издала протяжный звук, вероятно, вздыхая вместе со своими подругами.

– Я же говорила… – прошептала какая-то из девушек, но Гу Фэй не расслышал конец фразы.

Прежде педагогическое училище казалось ему довольно большим, но придя сюда сегодня, он понял, что это было не так.

По сравнению с регистрацией Цзян Чэна весь процесс занял совсем немного времени. К тому же самих студентов было намного меньше. По их специальности была всего лишь одна группа, в которой оказалось чуть больше 20 человек.

Гу Фэй понятия не имел о жилищных условиях училища, потому что не подавал заявку на место в общежитии. Когда его одногруппники собрались вместе, чтобы познакомиться, он развернулся и вышел из здания.

После регистрации не было причины задерживаться здесь. Училище есть училище. Ему не было интересно совершать экскурсию, а тем более знакомиться поближе с этими людьми. Он вернулся к своему обычному состоянию.

Пока Цзян Чэн был рядом, Гу Фэй неохотно присоединялся к какой-нибудь компании только ради него. Но теперь, когда любимый уехал, юноша естественным образом последовал своей многолетней привычке.

Телефон Гу Фэя издал сигнал.

> Зарегистрировался?

> Угу, только что. Сейчас возвращаюсь в магазин

Цзян Чэн тут же позвонил и спросил:

– Всё так быстро закончилось?

– Ага. Я не буду жить при училище, поэтому не нужно было решать вопросы с общагой, – улыбнулся Гу Фэй.

– Ты осмотрел территорию? Стадион, библиотеку или что-нибудь ещё? – спросил Цзян Чэн.

– Нет. В моём училище нет библиотеки.

– Ох, – Цзян Чэн сделал паузу. – Ты не пошёл бы туда, даже если бы и была.

Гу Фэй рассмеялся и ответил:

– Всё же мой бойфренд хорошо меня знает.

– Как твои одногруппники? Педагогика, да ещё и китайская. Наверное, сплошные девчонки? – спросил Цзян Чэн.

– У нас всего одна группа из 26 человек, – усмехнулся Гу Фэй. – 21 девушка.

– Хорошее соотношение, – Цзян Чэн дважды цокнул, а затем засмеялся. – Я прямо почувствовал облегчение.

– Почему это?

– Ты ведь не интересуешься девушками, как огня их избегаешь, – радостно улыбнулся Цзян Чэн.

– А что, если среди четырёх парней обнаружится какой-нибудь красавчик? – поддел Гу Фэй.

– Красивее меня там всё равно никого быть не может, – уверенно заявил парень, совершенно без малейшего намёка на сомнения.

– Это правда, – ответил Гу Фэй.

Такая до безумия милая самоуверенность Цзян Чэна нравилась ему больше всего. Чего бы это ни касалось, его парню всегда удавалось её сохранять. Не важно, было ли причиной этой самоуверенности отторжение, которое приёмные родители демонстрировали с его раннего детства, юноша всегда высоко держал голову.

Немного поговорив с Цзян Чэном, Гу Фэй повесил трубку, потому что любители поесть из комнаты его парня собирались устроить очередной рейд по небольшим кафе с вкусной едой на территории кампуса.

Выйдя за ворота училища, Гу Фэй увидел Гу Мяо, которая сидела на скейтборде на противоположной стороне улицы и пристально смотрела на учебное заведение.

Когда девочка увидела, как он выходит из ворот, то мгновенно вскочила, запрыгнула на доску и готова была сорваться с места, однако Гу Фэй указал на неё пальцем, и Гу Мяо остановилась.

Сев на велосипед, Гу Фэй подъехал к ней, остановился напротив и произнёс:

– Разве я не сказал тебе вернуться в магазин и ждать меня там?

Гу Мяо ничего не ответила, продолжая пристально смотреть на него.

– Если твой брат пообещал быть в магазине в полдень, значит, он обязательно пришёл бы туда, – сказал Гу Фэй.

Гу Мяо нахмурилась и похлопала по заднему сиденью велосипеда.

– Погнали, – Гу Фэй резко толкнул педали.

Девочка запрыгнула на доску и схватилась за седушку.

Внезапно почувствовав себя немного виноватым, Гу Фэй повернул голову и взглянул на сестру. Гу Мяо смотрела на него с серьёзным и равнодушным выражением.

Каждый раз, если Гу Фэй не ночевал дома, он предупреждал Гу Мяо, в котором часу уйдёт и когда вернётся. Если он отправлялся в небольшое путешествие, то точно так же проговаривал, что его не будет сегодня, завтра и послезавтра. Но в этот раз, провожая Цзян Чэна в университет, он ничего не сказал сестре, потому что не знал, как заставить её осознать отъезд их общего друга. Ему совершенно не хотелось объяснять ей про сегодня, завтра и послезавтра.

Теперь Гу Мяо следовала за ним по пятам, отчего ему стало немного тяжело на душе. Он был единственным безопасным пристанищем в глазах и сердце сестры, и вот – впервые – он проигнорировал её чувства.

Не уходи.

Это то, о чём безмолвно просила его Гу Мяо.

В этот момент Гу Фэя внезапно накрыла паника, и его руки, державшие руль, задрожали.

Только вчера вечером он пообещал Цзян Чэну, что приедет к нему.

И дело было вовсе не в ожиданиях любимого. Он сам желал этого. Гу Фэй соскучился по Цзян Чэну и хотел увидеть его. Не просто увидеть, а встретиться с ним лицом к лицу и услышать его голос вживую, а не по телефону.

Но теперь, глядя на Гу Мяо, он понятия не имел, как донести до неё, что брат снова исчезнет на два дня и три ночи.

Если Гу Мяо не сможет смириться с моим отъездом… как мне сказать об этом Цзян Чэну?

Когда они вернулись в магазин, их мать разговаривала по телефону. Гу Фэй сел за кассу и задумчиво посмотрел на Гу Мяо, которая взяла бумагу и карандаш, собираясь то ли писать, то ли рисовать.

Цзян Чэн прислал несколько сообщений подряд.

Гу Фэй открыл первое и сразу увидел селфи, соответствующее образу человека, который полностью полагается на свою внешность.

Следующей была фотография блюда. Гу Фэй не смог его рассмотреть, потому что одновременно со снимком увидел под ним текст сообщения.

> Оно настолько вкусное, что я мог бы съесть две порции. Давай поедим здесь, когда ты приедешь

Гу Фэй нахмурился, закрыл окно с диалогом, бросил телефон на прилавок и, откинувшись на спинку стула, тяжело вздохнул.

– Я скоро ухожу гулять, – мать закончила телефонный разговор и подошла к нему, чтобы предупредить.

– Не уходи никуда, – ответил Гу Фэй. – Я хочу пойти домой и лечь спать после обеда. Присмотришь за магазином.

– Почему бы тебе не лечь в подсобке, – сказала мать. – Или попроси Ли Яня…

– Ты что, Ли Яню зарплату платишь? – спросил Гу Фэй.

Женщина закатила глаза и ответила:

– Тогда ты…

– Я сказал тебе никуда не уходить! – закричал Гу Фэй и ударил рукой по прилавку. – Будешь следить за магазином после обеда! Ты поняла?!

Глава 113 - Что ты творишь, Да Фэй!

– Говорю в последний раз, – Гу Фэй встал и указал на неё, понизив голос: – Ты никуда не пойдёшь. Днём нужно присматривать за магазином.

– Что ты себе позволяешь! – мама наконец пришла в себя. – С ума сошёл! На кого ты повышаешь голос?! Какой сын смеет кричать на свою мать!

– Какая мать ведёт себя так же, как ты?! – Гу Фэй снова с силой топнул ногой.

Всё раздражение и безысходность, которые в этот момент бурлили в его теле и не могли найти выход, выплеснулись в этом яростном ударе.

От отдачи касса упала на пол, и всё, что было на стойке, с грохотом рассыпалось, а маленький столик перед Гу Мяо с громким звуком перевернулся на бок.

Гу Мяо подняла голову и уставилась на брата широко раскрытыми глазами, однако на её лице всё так же читалось безразличие.

Гу Фэй повернулся к ней, а затем закрыл глаза и потёр их руками. Гу Мяо не особо чувствительна к голосам: бо́льшую часть времени ей тяжело понимать содержание разговоров. Обычно она полагалась на зрение, но сейчас предпочла закрыть глаза.

– Да Фэй, ты с ума сошёл? – мама посмотрела прямо на него; хотя её голос был едва слышен, в нём чувствовалась сильная дрожь.

Когда кассовый аппарат упал на пол и ударил прямо по её ногам, боль была настолько сильной, что она некоторое время не могла говорить.

– Кто в этой семье не сумасшедший? – Гу Фэй грозно посмотрел на неё в ответ.

За дверью послышался звук, и в одно мгновение стало слишком многолюдно. Спустя ещё секунду подбежали две пожилые женщины из ближайшей больницы:

– Что у вас случилось? Эй! Что здесь происходит?

Гу Фэй повернул голову, и взволнованные взгляды зрителей сталелитейного завода, обращённые к пожилой женщине, вызвали у него чувство отчаяния, от которого в мгновение перехватило дыхание. Он стиснул зубы и произнёс:

– Свалите!

– Ах! – женщина была в шоке от такой грубости.

– Идите! Идите, не на что смотреть! – закричала мама, подбегая к двери. – Посмотри, и ты ещё смеешь говорить, что это со мной что-то не так!

Прогнав двух тётушек, она присела на корточки у двери и заплакала.

– Ты тоже можешь уходить, – спокойным тоном сказал Гу Фэй.

Эта ссора не сильно помогла уладить проблему, но отняла у него много сил. Парень почувствовал, как ослабли его ноги; Гу Фэй откинулся на спинку стула, словно лишившись опоры.

Его мама всё ещё сидела в слезах у двери и потирала ступни.

Гу Мяо перевернула свой столик, взяла блокнот и ручку и, опустив голову, склонилась над бумагой. Сегодня она не рисовала – вместо этого она решила писать.

Этот небольшой магазин был не единственным и даже не основным источником дохода Гу Фэя.

Но он здесь ест и иногда отдыхает. Зависает со своими друзьями, наслаждаясь мирными деньками. Гу Мяо на улице катается на скейтборде. Когда она устаёт, то заходит на кухню и жадно пьёт воду. На протяжении многих лет для Гу Фэя и Гу Мяо это место оставалось их спокойной гаванью.

Теперь же всё изменилось. Хотя Гу Фэй и не хотел в этом признаваться, многое из того, что он считал частью своей жизни, стало для него обузой.

Будто тянет на дно с невероятной силой.

Он жил с закрытыми глазами – просто шёл, не разбирая дороги.

Но всё изменилось.

Цзян Чэн разбудил его. Избежать этой встречи было невозможно, прятаться было негде.

На самом деле он никогда не винил Цзян Чэна. Даже наоборот: в глубине души Гу Фэй, возможно, даже ждал его.

Кто-то должен был появиться.

Хотя он немного по-другому представлял эту встречу.

Некто на белом коне, с блестящим мечом на перевес, развевающимися на ветру длинными волосами и глазами, что сияют точно бриллианты... Ну, может, он иногда курит.

Этот человек всё же появился, но совсем иначе. Сначала он подхватил его сестру, а затем рухнул на землю и потерял сознание.

С того дня, как Гу Фэй встретил Цзян Чэна на вокзале, его жизнь изменилась, но он не сопротивлялся, а, наоборот, позволил Цзян Чэну разрушать свой однообразный мир и наполнять его светом.

Как говорится: весеннюю траву согревает солнце.

Снаружи донёсся звук мотора; когда он стих, послышался удар мотоцикла об асфальт.

Гу Фэй нахмурился и вздохнул.

– Что здесь случилось? – в панике закричал мужчина. – Сяо Цзинь, что с тобой, Сяо Цзинь?

Если бы он не знал, что этот мужчина был парнем его матери, тем самым Лю Ли с хвостиком, о котором говорил Цзян Чэн, и что именно он сейчас звал его маму, от ни за что бы не догадался, кто такая эта Сяо Цзинь.

Ведь это не её имя – скорее всего, это её 108-е по счёту прозвище.

– ФэйФэй, твоя мама… – Лю Ли ворвался в магазин.

– Блядь, закрой рот, – сказал Гу Фэй с холодным выражением лица. – Какого хера ты меня так называешь?

– Да... Фэй? – Лю Ли замялся. – Что с твоей мамой? Вас ограбили!

Гу Фэй молча смотрел на него; из-за такой неоднозначной реакции Лю Ли совсем не понимал, что происходит.

Посмотрев друг на друга ещё несколько секунд, Гу Фэй встал, в два шага подошёл к Лю Ли и схватил его за воротник, когда тот подсознательно попытался отойти.

– Что ты творишь, Да Фэй! – в панике закричала мама.

– Всё в порядке, – Лю Ли отмахнулся и понизил голос, – Да Фэй просто хочет кое-что сказать...

Гу Фэй не сказал ни слова и потащил его на задний двор.

– Да Фэй! – вновь встревоженно закричала женщина; обогнав их, мама преградила путь.

Гу Фэй холодно взглянул на неё сверху вниз. Ему не нужно было зеркало, чтобы понять по реакции его мамы и Лю Ли, что прямо сейчас выражение его лица было грозным как никогда.

Однако женщина не сдвинулась с места.

Гу Фэй, не обращая внимания, обошёл её и потащил Лю Ли на задний двор, толкнув его в сторону туалета, он отступил на несколько шагов и остановился у стены заднего двора.

Когда он снова приблизился, Лю Ли тут же поднял руки:

– Только не по лицу.

– Ты говорил, что хочешь закрыть ресторан своего босса? – Гу Фэй отдёрнул руку.

– А? – Лю Ли всё ещё был шокирован.

– Отвечай, – спокойно сказал Гу Фэй.

– Я думал об этом, – Лю Ли выпрямился, – но у меня недостаточно денег, а он не планирует продавать бизнес сейчас...

– Сколько у тебя есть? – ровным тоном спросил Гу Фэй.

– Тридцать тысяч, – ответил Лю Ли.

– Можешь отдать их мне, – продолжил Гу Фэй. – Этот магазин теперь твой.

– Что... что? – Лю Ли широко раскрыл глаза.

– Можешь открыть здесь общепит или какой-нибудь приют. Места достаточно, но, если будешь что-то переделывать, оставь несколько наших полок. Если моя сестра увидит, что стеллажей больше нет, то очень рассердится.

– А… – Лю Ли сидел с открытым ртом, не смея вымолвить ни слова. – А?

– Если ты порвёшь с мамой, я заберу магазин обратно и деньги не верну, – отрезал Гу Фэй. – А если сам не уйдёшь, я тебя выгоню.

Лю Ли всё ещё молчал, обдумывая произошедшее.

– Иди, сними деньги, – после недолгой паузы продолжил Гу Фэй, – перевод тоже подойдёт.

Гу Фэй сделал два шага назад, сунул руку в карман брюк и молча посмотрел на Лю Ли.

Лишь спустя ещё пару минут Лю Ли смог окончательно прийти в себя:

– Ты хочешь продать мне магазин за тридцать тысяч?

– Хм, – Гу Фэй задумался. – На самом деле, он не стоит таких денег, но мне всё равно.

– Слушай... Я должен обсудить это с твоей мамой… – запинаясь, ответил Лю Ли.

– Это не обсуждается, – прервал его Гу Фэй. – Всё зависит от твоего ответа. Если ты не уверен, что у вас с ней серьёзные отношения, то забудь об этом предложении.

– Нет, я уверен, – Лю Ли помахал рукой. – Твоя мама очень милая.

– Ладно, – Гу Фэй развернулся и пошёл в сторону магазина. – Как решишься, дай знать.

Его мама всё ещё стояла у полок и, увидев, что Гу Фэй он вернулся, тут же протиснулась на задний двор:

– Всё нормально?

– Эр Мяо, – Гу Фэй прошёл мимо Гу Мяо и взмахнул рукой, – сходи поужинай с ним, а потом иди домой.

Гу Мяо положила блокнот и ручку в маленький рюкзак и вышла со скейтбордом на улицу.

***

Если подумать, Лю Ли не такой, как те так называемые «настоящие» парни матери, которые теперь носят звание «бывших». У него есть небольшие планы на будущее, и, самое главное, – он тот, с кем мама была дольше всего.

Гу Фэй, по сути, подарил ему этот магазин, – теперь Лю Ли мог делать с ним всё, что хотел. Юноша надеялся, что это станет первым шагом к тому, чтобы его мама и сестра были счастливы.

Если бы они всё же расстались, Гу Фэй, разумеется, вернул бы деньги. Таким образом он лишь хотел припугнуть Лю Ли, чтобы тот воспринял его слова всерьёз и хорошенько их обдумал.

Если он не продаст этот магазин ближайшем будущем, у него просто не будет сил поддерживать его в рабочем состоянии.

По его мнению, Лю Ли был достаточно решительным человеком, и, кажется, сила любви сыграла в этом не последнюю роль. В середине дня Гу Фэй решил немного вздремнуть, когда раздался телефонный звонок Лю Ли.

– Мы можем ещё раз обговорить условия? – с ходу начал мужчина.

– Нет, – ответил Гу Фэй.

– Тогда... мы будем подписывать контракт? – снова спросил мужчина.

– Как хочешь, – Гу Фэй вздохнул.

– А если откажусь? – Лю Ли сделал небольшую паузу.

Гу Фэй вновь вздохнул:

– Если не подпишешь, я тоже не буду.

– Ты же теперь студент...

– Занятия ещё не начались, – юноша потянулся.

– Что ж, тогда составь простое соглашение, – продолжил Лю Ли. – Я доверяю тебе. В конце концов, ты сын Сяо Цзинь.

Гу Фэю вдруг захотелось немного посмеяться. С чего это Лю Ли думает, что он надёжный человек?

В итоге Лю Ли вновь пришёл в магазин; там же была мама Гу Фэя, которая сидела у кассы с несчастным выражением лица.

Гу Фэй написал очень простое соглашение, поставил свою подпись – то же сделал и Лю Ли, после чего оба приложили свои отпечатки пальцев.

– Все деньги твои? – спросила мама.

– Да, – коротко ответил Гу Фэй.

– Получается, у него даже не будет стартового капитала? – нахмурилась женщина.

– Пойдём, – Гу Фэй проигнорировал её, встал и посмотрел на Лю Ли. – Переведёшь мне деньги.

Лю Ли вышел с ним из дома. Отойдя от магазина, Гу Фэй спросил:

– У тебя есть деньги?

– Да, – кивнул Лю Ли, – да.

– Если ты пока не торопишься открывать ресторан, просто продай магазин в таком виде, в каком он есть. В этом районе нет других продуктовых точек, так что, если всё сделаешь правильно, ничего не потеряешь, – Гу Фэй немного подумал. – Остальные вопросы можешь уточнять у мамы, она всё знает.

– Понял, понял, – Лю Ли продолжал кивать.

– Моя сестра привыкла приходить в магазин и брать всё, что захочет, – Гу Фэй взглянул на него. – Понимаешь, о чём я?

– Не волнуйся, я не буду ничего ей запрещать, – заверил Лю Ли. – С этого момента я – её семья.

Гу Фэй посмотрел на него и слегка рассмеялся.

– Не давай маме деньги из кассы, – продолжил Гу Фэй, – иначе ты их больше не увидишь, и не говори потом, что я тебя не предупреждал.

После этих слов Лю Ли тоже засмеялся.

Гу Фэй больше ничего не сказал и повёл его в банк самообслуживания на углу улицы. Выйдя из банка, он не вернулся в магазин вместе с Лю Ли – вместо этого он сел на корточках на разбитом камне рядом с перекрёстком и закурил сигарету.

***

В педагогическом колледже военная подготовка без формы длилась всего три дня. Программа была очень простой. Нужно было просто ходить взад-вперед по площадке.

Поначалу инструкторы были строги, но через какое-то время сдались. Какими бы строгими они ни были, студенты их не слушали.

Во время перерыва Гу Фэй сел на край клумбы, достал телефон и сделал два простых селфи.

И хотя он не особо старался, его фотографии всё равно получились намного лучше, чем у Цзян Чэна, – с точки зрения ракурса, освещения и композиции. Как только он отправил фото, ответ от Цзян Чэна не заставил себя долго ждать.

> Чёрт, какой же ты красивый

> Учись

> Мне не превзойти своего парня

Гу Фэй улыбнулся.

> Верно говоришь

> Устал от военной подготовки?

> Не-а, это почти как наша обычная прогулка

> Ха-а, тогда это слишком просто

> У тебя уже начались занятия?

> Занятия начинаются сегодня, а ещё планируется много мероприятий для новых студентов. В выходные будут лекции.

Прежде чем Гу Фэй успел ответить, Цзян Чэн немедленно отправил ещё одно сообщение.

> В субботу можем прогуляться утром, днём ты немного отдохнёшь, а после лекции мы снова пойдём на прогулку.

Гу Фэй долго смотрел на сообщение, но ничего не ответил.

Он не знал, что сказать.

Цзян Чэн теперь с нетерпением ждал, когда они встретятся, но в нынешней ситуации это было практически невозможно.

Университет, в котором учился Цзян Чэн, отличался от его собственного колледжа. Первокурсников там нагружали с самого начала учебного года. Он заранее навёл справки в интернете и узнал, что вуз, где учились лучшие ученики, поддерживал интенсивный ритм учёбы с самого первого курса. Знал ли об этом Цзян Чэн?

Гу Фэй уже решил, что откажется от встречи, но ещё не придумал, как об этом сказать. И пока он размышлял, раздался звонок от Цзян Чэна.

Ему оставалось только стиснуть зубы и ответить:

– Это мой парень?

– Парень, – весело ответил Цзян Чэн, – почему ты вдруг замолчал в середине разговора?

– Кто-то подошёл со мной поговорить, – Гу Фэй начал сочинять на ходу.

– Ты видел моё сообщение? – спросил Цзян Чэн. – В субботу будет лекция, а в воскресенье я полностью свободен. Мы могли бы встретиться и провести целый день вместе.

– Чэн-гэ, – нахмурился Гу Фэй, – знаешь...

– А? – ответил Цзян Чэн.

– Я рассказал Эр Мяо, что ты уехал, – очень сухо произнёс Гу Фэй. – Она немного расстроилась...

– А? – Цзян Чэн забеспокоился. – С ней что-то не так?

– Нет, всё в порядке, – Гу Фэй надавил пальцем между бровей, – но вчера она разозлилась и кричала, потому что я не пошёл домой, а остался у тебя.

– Когда ты делал так раньше, она тоже злилась?

– Обычно я говорю, что иду к тебе, а в этот раз не сказал, и она поняла, что тебя нет, – парень закрыл глаза. – Теперь, куда бы я ни пошёл, она... не отпускает меня надолго, я...

Гу Фэй больше ничего не сказал, сейчас он мог представить себе выражение лица Цзян Чэна.

Его парень был умным и чутким человеком. Он уже понимал, что Гу Фэй имел в виду, даже если тот остановился на середине фразы.

– Тогда я вернусь, – не задумываясь, сказал Цзян Чэн. – Я...

– Чэн-гэ, – в сердце Гу Фэя потеплело, когда он услышал эти слова, но ему всё же пришлось перебить его: – Занятия только начались, если пропустишь пары, покажешь себя в плохом свете.

***

Цзян Чэн ничего не ответил.

На самом деле, он произнёс эту фразу, не задумываясь. «Если ты не сможешь приехать, то приеду я». Но после того, как Цзян Чэн начал предложение, понял, что сейчас это не лучший вариант.

Хотя прошло всего несколько дней после начала учебного года, по расписанию занятий уже можно было почувствовать напряжение и предстоящую тяжёлую работу, в которой каждая секунда была на счету. Чжао Кэ несколько раз за последние два дня водил его в библиотеку. Там всегда было многолюдно, даже в десять вечера после закрытия.

Будь то занятие или лекция, ему было необходимо показать себя с хорошей стороны, всё-таки это неотъемлемая часть студенческой жизни. И если в будущем он хочет пригласить Гу Фэя на лапшу и мясо за 1000 юаней, ему нужно начать трудиться прямо сейчас.

Это было в теории.

Если бы они с самого начала обговорили, что встретиться не получится, то было бы не так обидно, но теперь, когда его надежды внезапно рухнули, он почувствовал необъяснимую пустоту в сердце, будто все его мечты разом разбились о реальность.

– Хорошо, – сказал он после минутного молчания, – я вернусь одиннадцатого числа.

– Чэн-гэ, прости, – сказал Гу Фэй. – Я не это имел в виду.

– Чёрт, – Цзян Чэн был явно расстроен. – Ладно, я понимаю, что не всегда будет так, как мы хотим. Небольшие изменения – это нормально. Кроме того, до ноября осталось недолго.

Гу Фэй улыбнулся.

– Да.

– Но ты должен всё организовать, – воодушевлённо начал Цзян Чэн. – Еда, выпивка и развлечения, – у тебя нет выбора.

– Хорошо, договорились, – улыбнулся Гу Фэй. – Хочешь именно в таком порядке?

– Что? – переспросил Цзян Чэн.

– Еда, выпивка, развлечения, – повторил Гу Фэй. – Может, поменяем очерёдность?

– ... Отстань, – рассмеялся Цзян Чэн, затем, немного подумав, щёлкнул языком. – Ладно, давай поменяем.

– Договорились.

Чувствуя по голосу, что Цзян Чэн немного повеселел, Гу Фэю стало легче.

– Тогда... Это всё, – Цзян Чэн оглянулся и увидел, как Чжао Кэ уже машет ему рукой. – Мне надо на занятия, я кладу трубку.

– Иди, – мягко сказал Гу Фэй.

– Быстро, – прошептал Цзян Чэн по пути в класс, – поцелуй меня.

Гу Фэй наклонился и, довольно улыбнувшись, поцеловал динамик:

– Достаточно громко?

***

После того как план встретиться в середине учёбы провалился, Цзян Чэн больше не упоминал об этом и не показывал, что до сих пор немного расстроен, но Гу Фэй чувствовал, что его парень что-то скрывает. Не так давно они проводили друг с другом каждый день и каждую ночь, теперь же целый месяц без единого прикосновения – это огромная перемена, к которой было трудно привыкнуть.

С другой стороны, Гу Фэй видел расписание Цзян Чэна, – вряд ли у его парня было много времени на грустные мысли. По сравнению с этим занятия в педагогическом колледже больше походили на каникулы: никакой лишней нагрузки.

С тех пор, как Гу Фэй насильно передал магазин Лю Ли, он стал чувствовать себя намного спокойнее, но проблема заключалась в том, что в его свободное время Цзян Чэн был очень занят: ходил на пары, в библиотеку и отправлял сообщения только после десяти часов вечера.

– Почему-то я думал, что сейчас мне будет проще, чем на третьем году старшей школы, – сказал Цзян Чэн во время вечернего звонка.

– В конце концов, это же престижный университет.

– А ещё мне страшно находиться в окружении этих заучек. По сравнению с ними я чувствую себя каким-то тупым.

– Не верю, у моего сюэба же хорошие оценки? – усмехнулся Гу Фэй.

– Дело не в том, насколько я умный, а в том, что эти ребята слишком любят учиться, они сидят за книгами даже в свободное время. Но в отличие от них я иногда люблю отдыхать.

Гу Фэй немного посмеялся, а затем вздохнул. Цзян Чэн и правда не был похож на типичного сюэба – в такой обстановке ему должно быть тяжело.

Проболтав до одиннадцати вечера, Цзян Чэн уснул.

В это же время на Гу Фэя напала бессонница, он просто сидел на кровати с телефоном, не зная, чем себя занять. Даже играть в ту игру ему совсем не хотелось, – он уже отстал от Ли Яня на много уровней, и без помощи Цзян Чэна продолжать было бессмысленно.

Пока юноша не мог решить, чем ему заняться, дверь в комнату открылась, и Гу Мяо осторожно просунула голову.

– Почему не спишь? – тихо спросил Гу Фэй.

Сестра ничего не ответила, просто подошла ближе и посмотрела на него.

– Что случилось? – Гу Фэй поднял её и усадил на край кровати.

Гу Мяо ничего не сказала, лишь смотрела молчаливым взглядом.

– Бессонница? – парень улыбнулся. – Присядь ненадолго, у твоего брата такая же проблема.

Гу Мяо опёрлась рукой о край кровати, опустила голову и свесила ноги.

– Наша Эр Мяо вырастет и будет плохо спать, – Гу Фэй откинулся на спинку кровати и положил руки на грудь. – Тебя что-то беспокоит?

Гу Мяо немного пошевелила ногами, затем посмотрела на брата и спустя долгое время сказала:

– Чэн-гэ.

– Ну что «Чэн-гэ»? – Гу Фэй протянул руку и погладил девочку по голове. – Эр Мяо думает о Чэн-гэ, верно?

Сестра лишь молча посмотрела, не проявив никакой другой реакции.

– Твой брат тоже скучает по Чэн-гэ, – вздохнул Гу Фэй. – Дело в том, что... Мне нужно подождать. Чэн-гэ сейчас очень занят, всё уже не так, как раньше.

Гу Мяо не могла понять, о чём говорит её брат, но продолжала внимательно смотреть.

– Эр Мяо, – Гу Фэй улыбнулся ей, – как ты думаешь, как твоему брату поступить?

Гу Мяо повернула голову и продолжила трясти ногами.

– Чэн-гэ всегда считал, что расстояние нам нипочём, и я тоже так думал. Прошло уже много времени, и мы с Чэн-гэ можем постепенно исчезнуть из жизни друг друга. В конце концов, там он познакомится со многими хорошими людьми, многому научится. Я видел несколько похожих случаев, – Гу Фэй спокойно вздохнул. – В прошлом твой брат уже думал об этом. Я предполагал, что всё будет именно так... Но теперь, когда всё случилось...

Гу Фэй взял сестру за руку:

– Твой брат очень напуган, я знаю, что Чэн-гэ не может ждать вечно, он должен идти вперёд, Эр Мяо, понимаешь? Он уже далеко впереди, я не в силах его догнать. Скажи, как мне быть?

Разумеется, для Гу Мяо это были сложные слова, девочка не могла понять их смысл, и Гу Фэй прекрасно это понимал, но сейчас он будто хотел прислушаться к самому себе.

Он не знал, как жить дальше; казалось, выбора не было, и ему оставалось лишь продолжать закрывать глаза.

Глава 114 - Я так сильно по тебе скучал

– Цзян Чэн, – Чжао Кэ похлопал по краю кровати, – я собираюсь в библиотеку.

– Вы с Цици идите, – Цзян Чэн сидел со скрещёнными ногами и смотрел в свой телефон. – Я чуть позже подойду.

– У него плохое настроение. Понятия не имею, куда он ушёл предаваться меланхолии, – ответил сосед.

– М-м? – Цзян Чэн посмотрел на него. – Характер Чжан Цици такой же, как его лицо – словно ясно солнышко. Как он вообще может быть в плохом настроении?

– Он завалил дифференцированный зачёт*, – объяснил Чжао Кэ. – В библиотеку. Сейчас же. Продолжишь играться со своим телефоном, когда придём туда. А иначе опять придётся ждать, пока места освободятся.

*Форма контроля знаний, которая позволяет учитывать индивидуальные особенности студента и разные уровни его подготовки.

– Он из-за этого расстроился? – немного поколебавшись, Цзян Чэн слез с кровати. – Это ведь пустяковый зачёт. Я вообще к нему не готовился и совершенно не страдаю по этому поводу.

– Даже не готовясь, ты набрал больше баллов, чем он, – заметил Чжао Кэ.

– … Ох, – вздохнул Цзян Чэн. – Ну, должен же я быть хотя бы в чём-то хорош. Наверное, это и есть моя сильная сторона.

– Некоторые называют это «постоянным чувством неотложности», – сказал молодой человек, выходя из комнаты. – Закрой дверь.

Цзян Чэн запер дверь и вместе с Чжао Кэ направился в библиотеку.

Чувство неотложности.

Оно у него определённо было. Ему даже не нужно было смотреть на других одногруппников или старшекурсников. Одного взгляда на трёх соседей по комнате в общежитии хватало, чтобы это чувство тут же обострялось.

Ребята отлично умели веселиться – ходили в кафе, гуляли и просто отдыхали, – но они всегда выделяли много времени на учёбу.

Цзян Чэн прежде никогда такого не испытывал. Как человек, который всегда готовился к экзамену в последний момент, только попав в эту обстановку, он начал ощущать чувство неотложности.

Окружающие его люди продвигались вперёд, поэтому он не мог позволить себе отставать.

Однако у него появился и другой вид чувства неотложности.

А именно…

Юноша нащупал телефон в кармане. Проверив баланс на карте, он понял, что ему не хватит имеющихся денег.

Теперь придётся серьёзно задуматься о подработке.

По сути дела, он мог бы подождать до следующего семестра, но Гу Фэй хорошо знал его финансовое положение. Нужно было начать зарабатывать до того, как любимый пришлёт ему деньги.

У Чжао Кэ зазвонил телефон. Он принял вызов и произнёс:

– Сестра?

– Мелкий засранец… – из трубки раздался голос молодой женщины.

Сестра соседа говорила так громко, что Цзян Чэн, стоявший рядом, услышал её протяжный говор.

Это его ласковое прозвище?

– Что? – спокойно ответил Чжао Кэ, видимо, давно привыкнув к такому обращению.

Цзян Чэн немного отстранился, достал свой телефон и, продолжая идти, не отрывал глаз от экрана.

От Гу Фэя не было новых сообщений. Он хорошо знал распорядок дня Цзян Чэна, поэтому обычно связывался с ним только после десяти вечера. Сам же юноша писал ему первым всякий раз, как у него выпадала свободная минута.

Цзян Чэн всё ещё не привык к своей новой жизни, но гнетущее чувство первых дней, когда он ощущал себя, как загнанный в угол зверь, немного поутихло. Однако он по-прежнему каждый день просматривал фотографии своего парня, словно принимал дозу наркотиков.

– Я не хочу. Ненавижу маленьких девочек… Ты явно не маленькая девочка, верно? Ты как минимум взрослая барышня, – сказал Чжао Кэ. – А когда закончишь аспирантуру, станешь старушкой. Мне кажется, тебе действительно не нужно защищать докторскую, иначе… Я не буду этого делать. Я не хочу давать уроки, и мне хватает денег… Мне не нужен такой опыт… Порекомендуй кого-нибудь другого…

– Давать уроки? – Цзян Чэн повернулся и посмотрел на него.

– Ага, – подтвердил Чжао Кэ. – Хочешь?

– А можно? – спросил Цзян Чэн.

– Погоди, моему одногруппнику это интересно. Хм, кстати, он входит в тройку лучших студентов нашего курса. Я перезвоню тебе позже, – Чжао Кэ повесил трубку и посмотрел на него. – Тебе это правда интересно?

– Угу, – кивнул Цзян Чэн. – Что такого в этом репетиторстве, раз столько возни и требуется обмен рекомендациями?

– Это ребёнок друзей моей сестры. Девочка в десятом классе. Родители хотят именно студента из престижного вуза, – объяснил Чжао Кэ. – Платят очень хорошо. Намного больше, чем ты получил бы, если бы сам искал себе учеников. Если согласен, я скажу сестре.

– Раз у них так много денег, почему они просто не найдут преподавателя из престижного вуза? – Цзян Чэн не совсем понимал логику родителей.

– Сама девочка этого не хочет. Она предпочитает кого-то примерно её возраста. Родители ужасно её разбаловали и соглашаются на всё, что она попросит, – ответил Чжао Кэ. – Кроме того, не факт, что преподаватели престижных вузов захотят давать частные уроки.

– М-м, – Цзян Чэн задумался на мгновение. – Я согласен.

– Тогда я передам сестре, – сказал Чжао Кэ.

Цзян Чэн подумал, что он даже не успел опомниться, как вопрос заработка уже решился сам собой, словно по мановению волшебной палочки.

Значит, Чжао Кэ – мой талисман удачи. Хотя нет, я сам себе талисман. Счастливчик ЧэнЧэн.

– Значит, договорились. Я пришлю тебе номер телефона моей сестры. Свяжись с ней потом, – Чжао Кэ отправил ему контакт. – Справишься, учитывая всю свою нагрузку?

– Справлюсь, – открыв полученную карточку контакта, Цзян Чэн увидел, что сосед подписал свою сестру как «Старушка», и, вздохнув, спросил: – Как зовут твою сестру?

– Чжао Цзинь.

– Чжао Цзин? – переспросил Цзян Чэн.

– Цзинь, – поправил сосед.

– … «Цзинь» как в слове «энергия»*? – уточнил Цзян Чэн.

*С кит. Цзинь (劲) – энергия, сила; Цзин (静) – спокойный, тихий, мирный.

– Ага, – кивнул Чжао Кэ. – Совершенно неподходящее ей имя. Она вообще не энергичная. Искра в ней разгорается только тогда, когда она меня пилит.

Цзян Чэн улыбнулся и сохранил номер Чжао Цзинь.

– Тебе не хватает денег, которые дают родители? – спросил его Чжао Кэ.

– Нет, – Цзян Чэн колебался мгновение. – Я остался один.

– Ох, – сосед посмотрел на него, но больше ничего не добавил.

– Не то чтобы вообще один, – юноша подумал немного и понял, что выразился не совсем точно. – Я…

– Понял, вас двое, – перебил его Чжао Кэ. – Не пойми меня неправильно, но когда вы, пара влюблённых пташек, публично демонстрируете свои отношения, можно, по крайней мере, не делать этого так явно? Такое ощущение, что вы готовы воспользоваться любой малейшей возможностью.

Цзян Чэн не ответил, долго заливаясь смехом.

***

– Репетиторство? – ошарашено замер Гу Фэй. – Разве твой учебный график уже не набит под завязку? Ты же только недавно сдавал дифференцированный зачёт или как там его? Плюс в следующем семестре будет CET-4*?

*Китайский стандартизированный экзамен по английскому языку (4 уровень).

– И без подготовки его сдам, – ответил Цзян Чэн своим обычным самоуверенным тоном. – А репетиторство не отнимет много времени – всего лишь дважды в неделю по выходным.

– Сколько денег у тебя осталось? – спросил Гу Фэй.

Юноша приблизительно представлял себе материальное положение Цзян Чэна. По его подсчётам у того всё ещё должно было быть немного денег в запасе. К тому же он собирался отдать ему часть заработанных от продажи магазина средств, когда они встретятся на праздничных выходных.

Я не ожидал, что он так скоро начнёт подрабатывать.

– Вдобавок, – усмехнулся Цзян Чэн, – на Новый год я подарю тебе толстый красный конверт.

– Лучше подари мне самого себя, – ответил Гу Фэй.

– Каков бесстыдник, – громко захохотал парень.

Гу Фэй понял, что у его парня сегодня было особенно хорошее настроение, вероятно связанное с приближающимися каникулами.

Едва в голове Гу Фэя возникла мысль о скорой встрече, как его собственное настроение заметно улучшилось.

– Ты ведь что-то фотографировал в последнее время? Я имею в виду ту серию снимков про сталелитейный завод.

– Нет. Того, что я тогда снял, вполне должно хватить. Пока просто разбираю материал, чтобы передать его заказчику на выбор, – объяснил Гу Фэй. – После праздников я снова начну снимать моделей.

– М-м, – Цзян Чэн подумал немного, а затем рассмеялся. – Завтра я забронирую себе билет. Не забудь меня встретить.

– Хорошо, – улыбнулся Гу Фэй.

– Давай поедем на мотоцикле, – добавил Цзян Чэн.

– Хорошо.

Первое октября уже не за горами. Сейчас это ожидание кажется абсолютно невыносимым, но его можно пережить, если сжать зубы и потерпеть.

Гу Фэй подошёл к шкафу Цзян Чэна, открыл дверцу и заглянул внутрь. Когда его парень будет возвращаться на учёбу после каникул, ему нужно будет взять с собой тёплые вещи.

Уже сейчас начинает становиться прохладнее.

Гу Фэй порылся в шкафу, выудил оттуда свою собственную куртку и понял, что Цзян Чэн забрал с собой две другие, оставив лишь эту старенькую.

Её нужно постирать, поэтому придётся позаимствовать одежду Цзян Чэна.

Когда он собирался повесить куртку обратно в шкаф, её край коснулся его ноги, и он почувствовал, что в кармане что-то лежало.

На ощупь это похоже на конверт.

Вытащив то, что находилось в кармане, Гу Фэй ошеломлённо замер.

Толстый красный конверт.

«Желаю счастья и благополучия».

Юноша открыл конверт и вытащил стопку купюр.

Тут и гадать не нужно. Очевидно, что эти деньги оставил мой парень, участник Цзян Чэн, боясь, что иначе я их не приму. Он даже способ использовал тот же, что и я.

Улыбаясь, Гу Фэй пересчитал деньги и понял, что сумма тоже совпала.

Он взял телефон, сфотографировал купюры и красный конверт и отправил снимок Цзян Чэну, сопроводив его теми же самыми словами.

> Спасибо, бойфренд

> Чмоки, пожалуйста!

Цзян Чэн ответил очень быстро и следом прислал ещё одно сообщение.

> Скажи же, что «Желаю счастья и благополучия» звучит теплее, чем «Живи сто лет»!

> Намного теплее

Гу Фэй долго смеялся. Накануне отъезда Цзян Чэна он был словно в тумане. Тот красный конверт с надписью «Живи сто лет» он взял в магазине и был совершенно уверен, что выбрал тот, на котором было написано «Желаю удачи в учёбе». Только после того, как его парень прислал ему фото, он понял, что действительно взял не тот конверт.

> Погоди, я потом подарю тебе красный конверт потолще

> Хорошо!

***

Цзян Чэн позвонил Чжао Цзинь и договорился, что начнёт давать уроки школьнице после первого октября, но в ближайшие два дня сходит к ней, чтобы познакомиться.

– Я не пойду с тобой, – сказал Чжао Кэ. – Не хочу видеть свою сестру. Можешь отдать ей это вместо меня?

Чжао Цзинь была студенткой первого курса аспирантуры университета В. Стоя у ворот этого учебного заведения и держа коробку с пирожным, которую Чжао Кэ попросил передать, Цзян Чэн позвонил девушке.

После того, как Цзян Чэн повесил трубку, он сразу увидел Чжао Цзинь, выходящую из ворот. С первого взгляда было понятно, что это сестра Чжао Кэ. Они были очень похожи – оба высокие и светлокожие.

Едва увидев её наряд, он искренне поверил, что концептуальную одежду Дин Чжусинь всё-таки кто-то покупает и на Чжао Цзинь эти вещи смотрелись довольно хорошо.

– Цзян Чэн? – подойдя к нему, спросила девушка.

– Да, – кивнул юноша и протянул ей коробку. – Чжао Кэ просил передать тебе это.

– Какого чёрта? – Чжао Цзинь взяла коробку и, открыв её, заглянула внутрь. – Он сказал, что вы двое довольно близки?

– Что-то вроде того, – ответил Цзян Чэн.

Ага, что-то вроде того. Ведь ни у одного из нас нет девушки.

– С таким-то вкусом, – Чжао Цзинь показала ему пирожное. – Как вам вообще удалось сблизиться? Вас что, в комнате всего двое?

Цзян Чэн посмотрел на кондитерское изделие, на котором очень криво была нарисована панда, и объяснил:

– Вероятно… он сам его испёк. Несколько дней назад он говорил, что рядом с универом есть магазинчик «Сделай сам».

– Встреча назначена на три часа. Если отправимся на машине прямо сейчас, то приедем вовремя, – сказала Чжао Цзинь, а затем, проигнорировав вилку, взяла пирожное из коробки рукой, разломала его пополам и отдала одну половинку Цзян Чэну. – Ешь.

– Не нужно было обо мне беспокоиться. Я бы и сам мог добраться, – ответил Цзян Чэн и откусил пирожное, которое оказалось вполне приличным на вкус.

– Ничего страшного. Мой знакомый старшекурсник всё равно едет в ту сторону, так что подбросит нас, – объяснила Чжао Цзинь. – А заодно я смогу пройтись там по магазинам.

– М-м, – ответил Цзян Чэн.

– Будет жалко, если мой с таким трудом нанесённый макияж пропадёт впустую, – добавила девушка.

– … Ага, – кивнул Цзян Чэн.

К ним подъехала машина и остановилась рядом.

– Садись, – Чжао Цзинь запихнула пирожное в рот, облизала пальцы и, открыв пассажирскую дверь, села в машину.

Цзян Чэн немного поколебался, а затем достал салфетку, чтобы вытереть руки, и забрался на заднее сиденье.

– Одногруппник моего брата, Цзян Чэн, – представила его девушка. – А это мой старший товарищ – самый красивый из трёх главных сердцеедов нашего факультета – Сюй Синчжи.

– Привет, – вздохнув, молодой человек обернулся к Цзян Чэну и кивнул.

– Здравствуйте, старший, – ответил Цзян Чэн. – Простите за беспокойство.

– Мне всё равно по пути, – сказал Сюй Синчжи.

Впервые со дня регистрации в университете Цзян Чэн отъехал от него более чем на километр. Глядя на незнакомый пейзаж за окном, он ощущал странную растерянность – казалось, ещё мгновение, и он потеряется.

Когда вернусь, нужно будет составить детальный маршрут от универа до нужного места.

Расстояние было небольшим, и с учётом неплотного транспортного потока дорога заняла чуть больше двадцати минут.

– Мы на месте. Пошли, – Чжао Цзинь открыла дверь машины. – Спасибо.

– Спасибо, – сказала Цзян Чэн, выбираясь с заднего сиденья.

– Пожалуйста, – повернул к нему голову Сюй Синчжи.

Только теперь Цзян Чэн смог рассмотреть его получше. На нём были очки, а его лицо… В общем, оно не было таким же красивым, как лицо Гу Фэя. Даже в очках его парень был чертовски привлекательным и завораживающим.

Судя по дому, семья, решившая нанять репетитора, была весьма обеспеченной. А одного взгляда на их дочь хватило, чтобы понять, что она была вконец испорченной – такой себе маленький тиран.

Мать девушки дважды звала её, но та и не подумала отозваться. Цзян Чэн проговорил с родителями добрых десять минут, и только после этого его будущая ученица вышла из своей комнаты.

– А ты, значит, хорошо учишься? – она лениво плюхнулась на диван и задала Цзян Чэну вопрос, даже не поздоровавшись.

– Смотря с кем сравнивать, – ответил юноша.

– Со мной.

Цзян Чэну было трудно понять, откуда у этой девочки взялась такая совершенно ни на чём не основанная самоуверенность. Он взял стопку экзаменационных работ и, пролистывая их, сказал:

– Я никогда в жизни не получал таких низких оценок.

Девушка на мгновение остолбенела, но затем разразилась весёлым хохотом. Она долго смеялась и наконец произнесла:

– Они реально настолько низкие? Это мой высший балл.

– Да, – кивнул Цзян Чэн.

– Ну и ладно, – она встала и направилась в свою комнату, посмотрев на мать перед тем, как закрыть дверь. – Я не против, но только дважды в неделю – ни разом больше.

– С самого детства, – сказала женщина, довольно улыбаясь, – у неё была яркая индивидуальность.

– … Понятно, – кивнул Цзян Чэн.

– Раз она не возражает, всё в порядке. Я два года знакома с Чжао Цзинь и доверяю её рекомендации, – добавила радостная родительница. – Кроме того, она сказала, что твои оценки даже лучше, чем у её брата.

– А, – юноша не знал, что ответить.

– Вот, – женщина вытащила конверт, – это деньги за месяц. Дальше оплата тоже будет авансовой. Спасибо за помощь.

– Благодарю, тётушка, – Цзян Чэн взял конверт.

***

– Мы находимся здесь, – сказал Гу Фэй, указывая Гу Мяо точку на карте, разложенной на столе. – Вот тут. Я уже показывал тебе, помнишь?

Гу Мяо склонилась над столом и смотрела на карту. Выражение её лица говорило о том, что она не до конца понимала, о чём речь.

– Мы находимся здесь, – Гу Фэй взял ручку, обвел указанное место в кружочек и провёл от него линию вдоль железной дороги, – а Чэн-гэ – вот здесь.

Слово «Чэн-гэ» ненадолго привлекло внимание Гу Мяо, удерживая её взгляд на карте.

– Эта карта слишком большая, поэтому нашей Эр Мяо пока сложно всё это понять, – сказал Гу Фэй, вытаскивая из ящика карту города и разворачивая её, а затем указал пальцем. – Вот, это сталелитейный завод.

Гу Мяо пристально смотрела на карту.

Гу Фэй хотел проверить, смотрит ли девочка на карту или на его палец, поэтому немного сдвинул его в сторону. Глаза Гу Мяо последовали за его движением. Затем юноша немного приподнял палец, и веки Гу Мяо тоже быстро приподнялись.

Хотя Гу Фэй был немного разочарован, он не смог сдержать улыбки, видя реакцию сестры.

– Ты похожа на кошку.

Гу Мяо посмотрела на него и улыбнулась.

– Эр Мяо, – Гу Фэй приподнял её подбородок и заглянул в глаза, – Чэн-гэ приедет через несколько дней. Ты рада?

Девочка кивнула.

– Но Чэн-гэ всё равно придётся вернуться в университет. Один, два, три, четыре, пять, – Гу Фэй сосчитал на пальцах. – Не учитывая первый и последний день, он снова уедет через пять дней.

Улыбка Гу Мяо тут же исчезла.

– Эр Мяо, – снова попробовал объяснить Гу Фэй. – Чэн-гэ уедет в далёкое место. Оно очень далеко от сталелитейного завода. Туда нужно долго-долго ехать… на поезде…

– Нет, – ответила Гу Мяо.

– Он должен уехать, – сказал Гу Фэй. – Чэн-гэ не сможет остаться здесь навсегда. Ему придётся уехать. И тебе тоже, Эр Мяо.

Едва он успел договорить, как Гу Мяо закричала.

Гу Фэй вздохнул, но не подошёл к ней, чтобы успокоить. Он просто сидел напротив и смотрел на неё.

Юноша не понимал, как именно научить сестру правильно передавать свои эмоции.

Гнев, недовольство, страх, волнение – всё это Гу Мяо выражала криком.

Их городок был бесконечно отсталым. В нём не было специализированных учреждений, а психиатрическое отделение в местной больнице не дотягивало до стандартов крупных городов. Таким детям, как Гу Мяо, здесь не могли предложить системный план лечения.

Однако после каждого занятия настроение Гу Мяо значительно улучшалось. Поэтому даже если местные курсы реабилитации были не вполне профессиональными, он всё равно хотел, чтобы она их посещала, ведь это давало ему проблеск надежды. В конце концов, Гу Мяо не родилась такой.

Но стоимость этих курсов была весьма высокой и оплачивать их длительное время было затруднительно. Ему нужно было аккуратно расходовать имеющиеся на руках деньги.

***

К удивлению Цзян Чэна, довольно много одногруппников осталось в университете на праздничные каникулы. Вопреки его ожиданиям, ни один из троих соседей по комнате в общежитии не поехал домой.

Причина Чжао Кэ была очень трогательной:

– Моя богиня не едет домой.

Лу Ши и Чжан Цици ни свет, ни заря отправились на вокзал встречать своих девушек, которые ехали к ним, чтобы провести время наедине друг с другом и посмотреть достопримечательности.

На самом деле Цзян Чэн тоже был весьма взбудоражен, но он упрямо отказался выехать с ними за два часа до запланированного времени, иначе ему пришлось бы просто бесцельно слоняться по вокзалу.

– Ты много вещей берёшь с собой домой? – спросил Чжао Кэ. – Если да, моя сестра может прислать за тобой машину.

– Немного, всего лишь один рюкзак, – Цзян Чэн вспомнил Сюй Синчжи, подвозившего их в прошлый раз. – Тот молодой человек, который подбросил нас тогда, – парень твоей сестры?

– У неё нет парня, – ответил Чжао Кэ. – На всём белом свете нет ни мужчины, ни женщины, которые были бы ей по вкусу. Моя сестра принадлежит к лагерю «убеждённых холостяков», смотрящих на всех свысока.

– А что, бывают ещё какие-нибудь лагеря? – усмехнувшись, спросил Цзян Чэн.

– Ещё есть лагерь «все вокруг меня недостойны», – ответил Чжао Кэ.

Цзян Чэн на секунду застыл, а потом расхохотался – сегодня он был в невероятно прекрасном настроении.

Закончив смеяться, юноша похлопал по рюкзаку и сказал:

– Проводишь меня до метро?

– Нет, – просто ответил Чжао Кэ. – Могу проводить тебя до выхода из общаги. Мне нужно идти в библиотеку.

– Пошли, – улыбнулся Цзян Чэн.

После того, как они с соседом разошлись каждый в свою сторону, Цзян Чэн вытащил телефон и отправил сообщение Гу Фэю.

> Я уже выезжаю, я уже выезжаю, я уже выезжаю!

> Ты в поезде, ты в поезде, ты в поезде?

> Не-а, бегу к метро с большим рюкзаком на спине!

> Не забыл своё удостоверение?

> Не забыл, не забыл, не забыл!

> Я скоро поеду на станцию

Цзян Чэн на мгновение остолбенел и тут же позвонил Гу Фэю.

– Ты не будешь добираться до станции несколько часов, даже если поползёшь к ней, верно? Почему ты так рано выезжаешь?

– Ага, – засмеялся юноша. – Мне всё равно больше нечем заняться. Эр Мяо играет с Ли Янем, так что мне без разницы: ждать дома или там.

***

Цзян Чэн приехал на вокзал, и на этот раз ему удалось не заблудиться. Всё-таки воспоминание о том, как он провожал здесь любимого, всё ещё стояло яркой картинкой перед его глазами. Заняв своё место в вагоне, он снова написал Гу Фэю.

> Моё сердце летит домой, как стрела, стрела, стрела, стрела, стрела!

> Умираю от желания скорее увидеть своего муженька ах-ах-ах-ах-ах!

Вместе со своим ответом Гу Фэй прислал селфи. На нём был шлем, и, судя по всему, он был готов отправиться на станцию.

Цзян Чэн долго рассматривал фотографию.

Когда он впервые ехал на поезде в их городок, чувствуя гнев и растерянность, то даже не мог себе представить, что однажды с огромным нетерпением будет жаждать добраться туда поскорее.

Пань Чжи прислал наполненное обидой сообщение:

> Ты уже в поезде, плейбой?

> Занял своё место. Мы потусим, когда я вернусь

> Ага-ага, поговорим, когда вернёшься. Ты теперь постоянно занят и, очевидно, совсем по мне не скучаешь

Цзян Чэн опустил голову и долго смеялся.

Со дня регистрации в университете ему удалось лишь ненадолго встретиться с Пань Чжи, чтобы пообедать. Но дело было не только в том, что он был очень занят. Его друг тоже был увлечён делами – правда, они совсем не были связаны с учёбой.

Поезд тронулся, и Цзян Чэн, погружённый в размышления, посмотрел в окно.

Хотя пейзаж постоянно менялся, юноше казалось, что он его вовсе не видит, – его мысли были полностью поглощены Гу Фэем. Как заведённый, он каждые пять минут проверял время на своём телефоне.

До прибытия оставалось ещё около двадцати минут, но он встал, схватил свой рюкзак и поспешил к выходу. Когда проводник подошёл, чтобы открыть дверь, у юноши возникло острое желание не уступать ему дорогу.

Как только дверь открылась, Цзян Чэн первым спрыгнул с подножки.

– Я здесь! – он на ходу позвонил Гу Фэю. – Я здесь! Сошёл с поезда и уже иду на выход.

– Я стою прямо возле входа на станцию, – ответил его парень. – Ты меня сразу увидишь.

Цзян Чэн зашагал быстрее, но затем почти сразу перешёл на бег.

Станция была маленькой (всего лишь несколько сотен метров от платформы до выхода), однако Цзян Чэну казалось, что он будет вечность бежать это чёртово расстояние, не достигнув конца.

Увидев наконец дверь и даже не успев выйти наружу, он не смог сдержаться и закричал:

– Гу Фэй!

– Стойте, не бегите! – указал на него работник станции. – Здесь нельзя бегать!

Снаружи кто-то поднял руку и помахал ему. Это был Гу Фэй.

Когда Цзян Чэн вышел из вестибюля и увидел улыбку на лице любимого, то мгновенно почувствовал огромное облегчение, словно снова увидел солнечный свет. Забросив рюкзак за спину, он ринулся вперёд и, совершенно не заботясь об окружающих, крепко обнял Гу Фэя.

– Блядь, – произнёс Цзян Чэн, ещё крепче прижимая к себе парня. – Я так сильно по тебе скучал.

– Я тоже, – Гу Фэй тоже обнял его.

Глава 115 - Настоящий Гу Фэй

Настоящий! Его Гу Фэй!

Живой, тёплый, прямо передо мной!

Гу Фэй, к которому можно прикоснуться, почувствовать его запах и обнять.

Впервые за долгое время Цзян Чэн мог не ограничиваться только мыслями о своём парне. Теперь он будто проснулся от бесконечного сна, где были только преподаватели и много домашних заданий, которые лишь погружали его всё дальше в глубины депрессии.

Но когда он увидел, как Гу Фэй машет ему рукой, откуда-то снова появились силы, и Цзян Чэн со всех ног бросился навстречу.

Удивительно, насколько может измениться настроение всего за какую-то долю секунды.

Цзян Чэн подбежал, наклонил голову и что есть сил поцеловал Гу Фэя; тот, немного опешив, схватил взволнованного парня за волосы и оттянул назад:

– Чэн-гэ, Чэн-гэ! Успокойся.

– А, – Цзян Чэн на пару секунды был будто не в себе от радости, но, придя в себя, тут же оттолкнул его, неловко проведя рукой по уголку глаза. – Чёрт.

– Ты настолько соскучился, невероятно, – Гу Фэй с улыбкой взял его сумку. – Только честно, ты же не пешком шёл весь этот путь?

– Отвали, – Цзян Чэн улыбнулся, но даже спустя время не сдвинулся с места; просто уставился на своего парня, не сводя с него глаз.

С момента их разлуки прошло меньше месяца. Перед отъездом Цзян Чэна Гу Фэй постриг волосы на сантиметр, и они даже не успели отрасти до прежней длины. Из-за этого казалось, будто Цзян Чэн не видел его целый год.

Словно другой человек. Какими бы хорошими ни были фотографии, каким бы чётким ни было видео – вживую всё по-другому.

Теперь каждая деталь была отчётливо видна: его тёмные брови, ресницы, которые слегка подрагивали, когда Гу Фэй моргал, приподнятые уголки его губ и выражение глаз.

До встречи Цзян Чэн каждый день думал о своём парне, будто одержимый, и, даже встретившись с ним, эта привычка никуда не делась. Он всё ещё думал о Гу Фэе.

– Пойдём? – Гу Фэй наклонился и слегка толкнул его плечом. – Сначала поедим или вернёмся домой?

– Сначала домой, – Цзян Чэн ответил, не задумываясь. – Купил смазку?

– ... Купил, – Гу Фэй посмотрел на него. – Чэн-гэ, ты меня удивляешь. Не сильно ли ты торопишься? До дома ехать ещё около двадцати минут.

– Ладно, – серьёзно кивнул Цзян Чэн, – я даже подожду, пока ты примешь душ.

– Тогда поехали, – Гу Фэй развернулся и с улыбкой пошёл вперёд. – Мотоцикл вон под тем деревом.

– Надень шлем, тебе он очень идёт.

– Надеть шлем, чтобы ты хотел меня ещё больше? – игриво улыбнулся юноша.

Цзян Чэн повернул голову и посмотрел на него.

– Что? – спросил Гу Фэй, рассмеявшись.

– Так уж и быть, – Цзян Чэн пожал плечами, – ради тебя надену чулки, если тебе такое нравится.

Гу Фэй мягко улыбнулся и обнял его за плечи:

– Не нужно, я и без них тебя хочу.

– Вот как, – Цзян Чэн вздохнул и протянул руку, чтобы коснуться талии своего парня. – Серьёзно, я не знаю, на сколько мы расстанемся в следующий раз, но пока ты рядом со мной, я сделаю всё, что захочешь.

Гу Фэй ничего не ответил, но был не в силах убрать улыбку с лица.

Мотоцикл был уже недалеко; Гу Фэй подошёл, надел шлем и, взяв ещё один, протянул его Цзян Чэну.

– Почему у тебя чёрный? – Цзян Чэн покрутил шлем в руках. – А у меня красный?

Гу Фэй посмотрел на него.

– Потому что это шлем Эр Мяо, она выбрала красный.

– Я хочу чёрный, – наигранной интонацией сказал Цзян Чэн. – Чёрный круче.

– Крутой человек будет крут в любом цвете, – Гу Фэй поменялся с ним, взяв красный. – Главное – кто ты, а не что на тебе надето.

Цзян Чэну оставалось лишь согласиться с ним.

И не поспоришь: Гу Фэй крут, когда у него невозмутимое выражение лица, крут, даже когда носит очки и улыбается. Он родился с аурой опасного хулигана. И этого не изменить цветом какого-то шлема.

Нет, это не врождённое.

Это результат пережитого.

– Залезай, – Гу Фэй завел мотоцикл и протянул ему сумку. – Крутой ЧэнЧэн.

Цзян Чэн прищёлкнул языком.

– Чэн-гэ, – исправился Гу Фэй.

Цзян Чэн закинул сумку на спину и сел сзади, обхватив руками парня.

Гу Фэй нажал на педаль газа, и они рванули вперёд.

Перед железнодорожным вокзалом была совсем маленькая парковка. Обычно её сложно заметить, не подъехав достаточно близко; всё, что там было, так это много припаркованных машин и куча небольших киосков.

По сравнению со станцией, с которой Цзян Чэн уехал несколько часов назад, здесь царили беспорядок и хаос, но, обняв Гу Фэя, ему уже было всё равно, что было вокруг, – он просто был счастлив.

Какой бы мрачной ни была жизнь и каким бы странным ни было окружение, благодаря Гу Фэю он стал видеть в этом мире только радость и доброту.

С дороги, ведущей к маленькой площади, можно было выехать прямо на улицу, но вместо этого Гу Фэй медленно петлял через припаркованные автомобили и ларьки.

– Почему ты поехал по этой дороге? – удивился Цзян Чэн.

Гу Фэй не сказал ни слова; он проехал по диагонали через площадь, остановился за автобусной остановкой на другой стороне, а затем нажал на газ и подъехал к платформе.

– Блядь, – тихо выругался Цзян Чэн, глядя на людей, которые, ожидая машину, расходились в разные стороны, – по твою душу скоро ДПС придут.

– Ты когда-нибудь видел их здесь, не считая аварий? – с иронией спросил Гу Фэй. Доехав до конца улицы, они остановились у каменной опоры. – Чэн-гэ, смотри, видишь?

– Ты…

Цзян Чэн вдруг рассмеялся. Когда-то он сидел здесь и стал невольным свидетелем того, как хулиганы обижали младшую сестру Гу Фэя, – в тот момент он не мог просто стоять и смотреть. Цзян Чэн подсознательно посмотрел на землю, там Гу Мяо написала его имя. Следов, конечно, уже не осталось.

– Какими были твои первые мысли, когда увидел меня? – Гу Фэй выехал с платформы, влился в поток машин и направился к сталелитейному заводу.

– У этого парня очень длинные ноги, – мгновенно ответил Цзян Чэн.

– Правда? – Гу Фэй повернул голову и улыбнулся.

– Да, – кивнул юноша, – можешь вытянуть их и посмотреть.

***

Хотя его не было всего месяц, теперь, когда Цзян Чэн ехал на мотоцикле, обнимая со спины Гу Фэя и рассматривая такие знакомые пейзажи, ему казалось, что прошла целая вечность.

В конце концов, прошло почти два года с тех пор, как он впервые сюда приехал.

Два года из его девятнадцатилетней жизни – это не так уж много, но события этих двух лет были полны яркими моментами, которые останутся в его воспоминаниях на всю жизнь.

Он наклонился вперёд и оттянул воротник Гу Фэя.

– Эй, – Гу Фэй наклонил голову. – Не ты ли говорил, что сможешь потерпеть, пока мы не вернёмся и не примем душ? Осталось всего пять минут, а потом я буду полностью в твоём распоряжении.

– Я хотел посмотреть на следы от моих зубов, – Цзян Чэн коснулся пальцами татуировки на ключице парня. – Ты не обгорел на военной подготовке, следы от зубов до сих пор такие чёткие.

– Подготовка длилась всего три дня. Если сложить их вместе, то выйдет не так много часов, – почти прогулка, поэтому и не обгорел.

– Эй, – вдруг воодушевился Цзян Чэн, – давай завтра сходим в твой колледж, я там ещё не был.

– Колледж? – Гу Фэй немного помедлил, а затем сказал: – На что там смотреть. Студенты оттуда не идут ни в какое сравнение с твоими одногруппниками, Думаю, ты разочаруешься.

– Мне всё равно, – невозмутимо ответил Цзян Чэн. – Я просто хочу знать, куда ты ходишь каждый день и как проводишь там время.

– Ладно, – улыбнулся парень, – давай завтра посмотрим... Потом нам ещё нужно будет заехать за мясными лепёшками, Ван Сюй уже несколько раз звонил, сказал, чтобы ты заскочил к нему, как только вернёшься.

– Тогда давай ещё сходим к Лао Сюю и Лао Лу, – предложил Цзян Чэн.

– Договорились, – улыбнулся Гу Фэй.

– Ван Сюй сейчас учится вместе с И Цзин? Я давно ничего о них не слышал, – задумался Цзян Чэн.

– Да, И Цзин сейчас снова пытается взяться за учёбу, но насчёт Ван Сюя я не уверен. В любом случае, он точно радом с И Цзин, – Гу Фэй спокойно следил за дорогой. – В последний раз, когда я их видел, оба заметно похудели.

Цзян Чэн улыбнулся и больше ничего не сказал; он положил подбородок на плечо Гу Фэя и закрыл глаза.

С наступлением вечера ветер становился всё холоднее, напоминая об осени. Откровенно говоря, было не очень приятно, когда он задувал под одежду, но грудь и живот, которыми Цзян Чэн прижимался к своему парню, возвращали ему ощущение тёплого лета.

Это тепло в сочетании с прохладой давали особое приятное чувство, что заставило Цзян Чэна ненадолго прикрыть глаза от удовольствия.

Они быстро доехали до сталелитейного завода. Когда парень открыл глаза и с некоторым волнением посмотрел на улицы, которые за время его отсутствия ничуть не изменились, то почувствовал лёгкую ностальгию.

Проходя мимо магазина Гу Фэя, Цзян Чэн заглянул внутрь и был несколько удивлён, увидев небольшую синюю вывеску с изображением конского хвоста.

– А? Синяя вывеска? И что за конский хвост? Это тот, о ком я думаю? – в недоумении спросил он.

– Теперь это не мой магазин, – спокойно ответил Гу Фэй, – я продал его ему.

– Почему так внезапно? – Цзян Чэн не мог поверить. – За сколько?

– Тридцать тысяч, – так же невозмутимо ответил Гу Фэй.

– Блядь! – Цзян Чэн на секунду замер, и перед его глазами промелькнула сцена, в которой Гу Фэй размахивал железным прутом и заставлял того парня выкупить магазин за тридцать тысяч. – Гу Фэй, ты ему угрожал?

– Теоретически можно покупать и продавать силой, но я не настолько отчаянный, – засмеялся Гу Фэй. – Хорошо, что я продал магазин именно ему, теперь проблем стало в разы меньше.

– М-м, – Цзян Чэн опустил голову и потёрся лбом о его плечо.

Подойдя к своей съёмной квартире, парень столкнулся с хозяйкой, которая как раз вышла на прогулку. Увидев его, тётушка воскликнула:

– О, чемпион, ты вернулся?

– Ага, – Цзян Чэн приветливо улыбнулся.

– Неужели каникулы? – радостно спросила тётушка.

– Да, Национальный день, – кивнул он.

– Вот и хорошо, – ответила хозяйка. – Наверное, устал? Через несколько дней снова на учёбу?

– Не волнуйтесь, я в порядке, – вновь улыбнулся юноша.

Войдя в подъезд, он вздохнул: да, через несколько дней ему снова придётся уехать, и до Нового года он не сможет вернуться.

Он даже не осмеливался думать о том, сколько времени пройдёт, сколько месяцев? Сколько дней?

Когда Цзян Чэн наконец поднялся наверх, его быстро охватило знакомое чувство, и, пока он шаг за шагом следовал за Гу Фэем, ему казалось, что он вернулся в те дни, когда они каждый день ходили вместе в школу.

Открыв входную дверь, он почувствовал слабый запах лимона, – именно с таким ароматом у него ассоциировался Гу Фэй. Обычно после уборки он выдавливал немного сока лимона в распылитель, говоря, что так пахнет чистотой.

– Ничего не изменилось, – Цзян Чэн осмотрелся по сторонам.

– Прошло чуть больше двадцати дней, какие могут быть изменения? – улыбнулся Гу Фэй.

Цзян Чэн обнял своего парня и какое-то время неотрывно смотрел ему в глаза, потом слегка наклонил голову и поцеловал.

Он слегка коснулся его губ, ненадолго задержавшись на этом моменте, а затем аккуратно провёл по ним кончиком языка, и всё желание и тоска медленно распространились по каждому сантиметру его тела.

Он всегда чувствовал этот голод, бесчисленное количество раз представляя себе сцену безумного секса с Гу Фэем, отчего его неизменно охватывало глубокое нетерпение.

Но теперь, когда его любимый прямо перед ним, настолько близко, все его еле сдерживаемые мысли куда-то рассеялись. В этот момент он просто хотел постепенно наслаждаться им, прикасаться к его губам, слышать его медленное дыхание и со всей осторожностью нежно касаться его тела.

Ответ Гу Фэя был не менее нежным, прикосновение его языка было наполнено страстным желанием, но он не спешил, будто чувствуя настроение Цзян Чэна; он тоже наслаждался моментом – казалось, что время остановилось в этом поцелуе.

Пока Гу Фэй не прошептал ему на ухо:

– Ты пойдёшь в душ?

– А? – Цзян Чэн пришёл в себя и посмотрел на парня. – Вместе?

Гу Фэй тоже поднял на него взгляд.

– Угу.

Они смотрели друг на друга ещё несколько секунд, после чего оба развернулись и одновременно побежали в ванную.

Цзян Чэн был первым; забежав, он протянул руку и быстро открутил душ.

– Эй! – крикнул Гу Фэй ему вслед.

– А-а-а! Твою мать! – Цзян Чэн не ожидал, что из душа польётся ледяная вода; резко отпрыгнув, он чуть не врезался в стену.

– Зачем так резко включать! – Гу Фэй подбежал и выключил воду.

Цзян Чэну, казалось, был безразличен внезапный холодный душ, он опешил лишь на секунду, после чего, не теряя времени, стал быстро снимать свою одежду, небрежно бросая её на пол. Прежде чем Гу Фэй успел обернуться, Цзян Чэн быстрее молнии подбежал и снова обнял его, стягивая штаны и жадно кусая за ключицу.

– Нет, –Гу Фэй сначала удивился таким хаотичным действиям, а затем громко засмеялся. – Разве холодная вода тебя не остудила?

– Эффект уже прошёл, – между поцелуями и укусами ответил Цзян Чэн. – Теперь меня не остановить!

Гу Фэй потянул его за руку, развернул, немного растёр его тело и снова включил душ.

Когда горячий воздух немного наполнил ванную, дыхание двух человек почти заглушило шум льющейся воды.

Цзян Чэн обнял Гу Фэя, обхватив его ногой.

– Сходи за смазкой.

Хоть Цзян Чэн и произнёс эту фразу, но ни его руки, ни ноги не собирались отпускать свою «добычу».

В свою очередь Гу Фэй даже не пытался освободиться; вместо этого он скользнул рукой вниз по спине парня. Через несколько секунд Цзян Чэн почувствовал, как пальцы Гу Фэя слегка похолодели.

– Бля, ты что, заранее оставил эту штуку в ванной? – Цзян Чэн явно такого не ожидал.

– Что ж, – Гу Фэй схватил его за плечо и развернул к стене, прижав парня, он легко облизнул мочку его уха, – зная тебя, ты точно не сможешь закончить принимать душ.

Капли слегка тёплой воды упали на лицо Цзян Чэна, стекая по коже, словно маленькие цветы, распускающиеся от нарастающего желания.

– Ты… – прежде чем Цзян Чэн успел договорить, Гу Фэй обхватил его за талию и притянул к себе.

Он опирался на стену, перед ним клубился белый туман, а в ушах звучал лишь шум воды. Единственным отчётливым ощущением было прикосновение крепкой руки Гу Фэя на его талии и знакомое чувство, от которого его тело напряглось, когда тот вошёл.

***

– Ты даже поменял постельное бельё перед моим приездом? – Цзян Чэн лежал на подушке и медленно водил пальцами по простыне.

– Угу, – Гу Фэй открыл сумку Цзян Чэна, достал одежду и бросил ему: – Надень, а то простудишься.

– Не простужусь, – Цзян Чэн перевернулся на бок, не спеша сел на край кровати и оделся. – Так жарко, будто десять километров пробежал.

– Как же твоя физическая форма? – Гу Фэй подошёл и поцеловал его. – Кажется, ты говорил, что ходил на пробежку с Чжао Кэ. Сколько дней пробегал?

– Три, – с гордостью заявил Цзян Чэн, а потом немного подумал. – На четвёртый день я не мог встать с кровати. Из нас Чжао Кэ продержался дольше всех, Лу Ши – два дня, а Чжан Цици ни разу даже не присоединился.

– Как вернёшься, думаю, тебе нужно возобновить пробежки, – сказал Гу Фэй. – Вы целыми днями проводите за учёбой. Если не будете поддерживать физическую форму, рано или поздно организм вам это припомнит.

– На самом деле, всё не так уж плохо, первокурсников ещё жалеют, – Цзян Чэн потянул Гу Фэя за собой, чтобы тот лёг с ним на кровать. – А вот старшекурсники и преподаватели день и ночь не отходят от учебников.

– Что насчёт репетиторства, сильно загружает? – спросил Гу Фэй. – Я даже не думал, что тебе нужно будет ещё и работать.

– Ты меня недооцениваешь? – Цзян Чэн цокнул языком. – Я не настолько слабый, как ты думаешь. Репетиторством я занимаюсь всего два раза в неделю. Многие мои однокурсники работают неполный рабочий день. Прошёл месяц, многие из них начали работать, как только приехали, чем я хуже?

Гу Фэй улыбнулся и похлопал его по спине:

– Мне просто жаль тебя.

– Мне тоже тебя жаль, – ответил Цзян Чэн. – Думаю, тебе сейчас не легче.

Лёжа в объятиях друг друга, они ещё долго болтали без умолку.

Теперь у них есть такая возможность, а до этого были лишь сообщения, голосовые, а ещё звонки, иногда находили время на видеочат, но всё это не могло утолить жажду – лишь разогревало аппетит.

Только сейчас, прижимаясь к теплому телу любимого человека, наконец можно было услышать сердцебиение, почувствовать вибрацию от груди, когда кто-то из них говорил, и услышать урчание живота.

– У тебя живот урчит, – рассмеявшись, заметил Цзян Чэн и дважды похлопал парня по животу. – Слышишь этот звук, там пусто.

– Что ж, – вздохнул Гу Фэй, – я уже понял, что ты сам не признаешься, что голоден. Только что твой желудок урчал четыре раза, но ты молчал, а как услышал, что я тоже голоден, сразу обрадовался.

– Твой живот урчит приятнее, чем мой, – Цзян Чэн погладил его живот.

К животу Гу Фэя приятно прикасаться, он твёрдый и упругий. Когда он напряжён, видны красивые мышцы, а когда расслаблен, то становится мягким, даже странно, ведь жира у него нет... Он перевернулся и спустился к животу Гу Фэя.

В тот момент, когда Цзян Чэн уже открыл рот, чтобы укусить его, Гу Фэй щёлкнул пальцами у него перед носом.

От этого у парня сильно зачесался нос, он повернул голову и чихнул:

– Блин, ты такой жестокий!

– Если буду тебе всё позволять, то ещё сильнее разбалую, – Гу Фэй накрыл его одеялом. – Ты чихнул не от того, что я щёлкнул, а потому что вовремя одежду не надел.

– Я не поэтому чихнул, ясно? – Цзян Чэн искоса взглянул на него.

– Мой парень, проголодался? – Гу Фэй взял телефон и посмотрел на время: – Видимо, проголодался, раз меня чуть не съел.

Цзян Чэн лишь безмолвно взглянул на него.

Вернувшись с вокзала, они оба так и не пообедали; у них были силы лишь на то, чтобы просто валяться на кровати. Казалось, что они проговорили недолго, но уже было пять вечера.

– Возьмёшь Эр Мяо на барбекю? – спросил Цзян Чэн.

– Да, – кивнул Гу Фэй, – я спросил Ли Яня, не отправил ли он её обратно.

***

Ли Янь уже отвёл Гу Мяо в магазин. Цзян Чэн последовал за Гу Фэем и издалека увидел девочку на скейтборде.

Не говоря уже о том, что он очень сильно скучал по Гу Фэю, когда он увидел Гу Мяо, то понял, что по ней он скучал не меньше. Стоило издалека заметить этого ребёнка, прыгающего на скейтборде, и он уже не мог сдержать смех.

– Волосы отросли, – заметил он.

– В таком случае пора обратиться к мастеру Ли. Кстати, мастер Ли сказал, что хочет испечь для неё несколько маленьких булочек, – Гу Фэй припарковался и свистнул Гу Мяо.

Стоя к ним спиной, Гу Мяо резко остановилась, развернулась на доске и быстро поехала в их сторону.

– Эр Мяо! – крикнул Цзян Чэн, раскинув руки.

Пока девочка ехала на скейтборде, то смотрела на землю, но услышав своё имя, резко подняла голову, а затем внезапно остановилась в пяти-шести метрах от них.

– Эр Мяо! – снова позвал её Цзян Чэн с улыбкой.

Гу Мяо не сдвинулась, потом будто бы на секунду на её лице промелькнуло взволнованное выражение, которое продержалось всего несколько секунд, прежде чем сменилось прежней холодностью.

– Эр Мяо, Чэн-гэ вернулся, – Гу Фэй подошёл и указал на Цзян Чэна. – Ты ведь сильно по нему скучала?

Гу Мяо без каких-либо эмоций продолжала смотреть на Цзян Чэна.

– Что такое? – удивился Цзян Чэн. Он стоял на месте, не решаясь подойти к девочке.

– Эр Мяо, – Гу Фэй присел на корточки и посмотрел на неё, – почему ты не поздоровалась с Чэн-гэ?

Девочка не ответила, поэтому Гу Фэй взял её за руку и тихо вздохнул:

– Заходи.

Гу Мяо ещё несколько секунд смотрела на Цзян Чэна, затем подхватила скейтборд, развернулась и побежала в магазин.

– Что-то не так? – Цзян Чэну было немного трудно принять такое безразличие.

Для него Гу Мяо была таким же дорогим человеком. Младшая сестра его парня. Гу Фэй любит и оберегает её. Сам же Цзян Чэн, когда играл с ней, чувствовал себя невероятно расслабленным и счастливым.

Ещё месяц назад Гу Мяо, которая с нетерпением ждала его, с улыбкой бросалась к нему навстречу, звонко щёлкала пальцами и всегда показывала большой палец вверх, – теперь была абсолютно к нему равнодушна. От безразличия в глазах Гу Мяо ему стало очень грустно.

– Пойдём поедим барбекю, – Гу Фэй подошёл и слегка провёл рукой по его щеке. – Чэн-гэ.

– Что с ней? – Цзян Чэн нахмурился: – Почему она меня игнорирует?

– Может быть… – Гу Фэй вздохну. – Она знает, что ты всё равно уйдёшь, и уйдёшь надолго.

– Она злится? Она злится на меня? – ещё сильнее забеспокоился Цзян Чэн.

– Дело не в этом, – Гу Фэй оглянулся на магазин, – это просто... её защитная реакция.

Цзян Чэн ничего не ответил; постояв ещё некоторое время, он развернулся и пошёл обратно к мотоциклу.

Да, защитная реакция, страх проиграть, теперь понятно.

Он посмотрел на парня, который медленно шёл за ним. Гу Фэй очень хорошо знал свою сестру, или, другими словами, он очень хорошо знал себя. В конце концов, у прежнего Гу Фэя был тот же метод самозащиты.

Сев за руль, Гу Фэй протянул ему шлем, Цзян Чэн сел позади и крепко обнял парня.

Он мало что мог сделать. Когда он вспоминал реакцию Гу Мяо, его охватывало глубокое чувство бессилия, но он знал, что у него есть цель и он может помочь Гу Фэю в этой борьбе. В конце концов, он уже сделал шаг вперёд. Шаг за шагом, медленно и постепенно.

– Всё в порядке, – прошептал Цзян Чэн ему на ухо. – Чэн-гэ не злится.

Страница книги Дерзай! в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Слишком поздно, заложник мёртв

Глава 2 - Проблемные ребята

Глава 3 - Господин Богач, который выпивает полбутылки и выбрасывает её

Глава 4 - Он убил собственного отца!

Глава 5 - Чуть челюсть не отвалилась

Глава 6 - Трах-бабах, мир меня потерял

Глава 7 - Просто аплодируйте!

Глава 8 - Истинный сюэба

Глава 9 - Дело об избиении в чистом виде

Глава 10 - Мой другой дом

Глава 11 - Немного пугающе, все пальцы в крови

Глава 12 - Сегодня ночью мы пьём за дружбу!

Глава 13 - В дерьме… в дерьме был яд!

Глава 14 - Давай, молодость, ввысь!

Глава 15 - Глянь: передние зубы на месте?

Глава 16 - Сюэба

Глава 17 - Участник Цзян Чэн повышает градус сложности!

Глава 18 - Может ещё разок за ладошку меня ущипнёшь?

Глава 19 - И вдруг такая подлость!

Глава 20 - Эй!

Глава 21 - В теории, весна пришла

Глава 22 - Даже руки у него красивые

Глава 23 - Что это за отношение такое?!

Глава 24 - Дерьмо?

Глава 25 - Цзян Чэн – настоящий школьный учитель

Глава 26 - Я поцеловал Гу Фэя!

Глава 27 - Приятно трогать

Глава 28 - Снимать штаны между двумя рядами стульев

Глава 29 - Эти объятия такие… умиротворяющие

Глава 30 - На мгновение перехватило дыхание

Глава 31 - Судить по внешности – это так поверхностно

Глава 32 - Что насчёт тебя? Ты такой?

Глава 33 - Ты спишь у стены

Глава 34 - Человек, рядом с которым он полностью расслабляется

Глава 35 - Кто-то хочет умереть

Глава 36 - Хочется повесить трубку

Глава 37 - Никто не хочет оставаться в этом дерьмовом месте

Глава 38 - Мясная вырезка

Глава 39 - Снял с себя одежду

Глава 40 - Лучшее молчаливое взаимопонимание

Глава 41 - Схватил Гу Фэя за руку

Глава 42 - Разве у тебя никогда раньше не было подруги... друга… парня или девушки?

Глава 43 - Но такого рода вещи…

Глава 44 - Я – Цзян Чэн, ученик класса 2-8

Глава 45 - Я просто сирота

Глава 46 - Я хочу быть здесь!

Глава 47 - Прекрасные новости

Глава 48 - Так послушно себя ведёшь, что кажется, будто что-то не так

Глава 49 - Прибамбасы

Глава 50 - Хочу сам увидеть, что ты за человек

Глава 51 - Первая серия «Чэн-гэ приглашает вас понаблюдать за придурками»

Глава 52 - Класс 2-8, класс 2-8! Тёмная лошадка выйдет в свет!

Глава 53 - Чэнь-гэ повсюду

Глава 54 - Встречаться с парнем

Глава 55 - Нервный, неуклюжий и немного взволнованный

Глава 56 - Цзян Чэн повернул голову, и Гу Фэй поцеловал его

Глава 57 - Гордость

Глава 58 - Безмолвное понимание в лучшем виде

Глава 59 - Что за нах?

Глава 60 - Спокойствие

Глава 61 - Надеюсь, каждый из нас будет таким же храбрым, как другой

Глава 62 - Интернет действительно извращает сознание!

Глава 63 - Я бы немедленно подошёл и лизнул его

Глава 64 - Баю-баюшки-баю

Глава 65 - Я был неправ, Чэн-гэ

Глава 66 - Ты… не хочешь?

Глава 67 - Мы, сюэба, крайне безрассудны

Глава 68 - Даже в эротике я сюэба

Глава 69 - Я не могу пошевелиться

Глава 70 - Все так живут

Глава 71 - Господин полицейский! Это я! Я сдаюсь!

Глава 72 - Развернулся и пошёл в туалет

Глава 73 - Имей хоть немного приличия!

Глава 74 - Спускайся, Чэн-гэ поведёт тебя праздновать твой день рождения

Глава 75 - С днём рождения

Глава 76 - Ночь длинна, и я не собираюсь спать

Глава 77 - А ты довольно гибкий

Глава 78 - Я – ёбаная псина

Глава 79 - Доброе утро, Чэн-гэ

Глава 80 - Вне себя от ревности

Глава 81 - Я совсем не переживаю, правда

Глава 82 - Тц

Глава 83 - Проводить время вместе или встречаться

Глава 84 - Не бойся

Глава 85 - Как раз сегодня вечером

Глава 86 - «Дерзай»

Глава 87 - Как так вышло?!

Глава 88 - Прости меня, Гу Фэй

Глава 89 - Я хочу, чтобы ты и твоя улыбка окружали меня

Глава 90 - Из-за того, что Гу Фэй такой красивый

Глава 91 - Когда ругаешься, не забываешь, что ругаешь своего парня?

Глава 92 - Должен уехать отсюда

Глава 93 - Твоя… приёмная мама?

Глава 94 - Я встречаюсь с парнем

Глава 95 - Надо же, прошёл уже год

Глава 96 - Ну так кричи!

Глава 97 - Хотя каким бы ни получился ответ, это было лишь мгновением по сравнению с ∞

Глава 98 - День святого Валентина

Глава 99 - В этом и заключается разница

Глава 100 - Дикий хохот

Глава 101 - Мой парень хорошо поработал

Глава 102 - Должен крепко стоять на ногах

Глава 103 - А-ха-ха-ха!

Глава 104 - Маленький послушный зайка, дверь скорее отворяй-ка

Глава 105 - Хочешь потрахаться?

Глава 106 - Не хочешь подойти и сам посмотреть?

Глава 107 - Тебя ждёт письмо о зачислении

Глава 108 - Я по тебе очень скучаю. Прямо сейчас

Глава 109 - Другого Гу Фэя в моей жизни не будет

Глава 110 - О! Бер! Нись!

Глава 111 - Без него всё совсем не так

Глава 112 - Родители, помешанные на своих детях

Глава 113 - Что ты творишь, Да Фэй!

Глава 114 - Я так сильно по тебе скучал

Глава 115 - Настоящий Гу Фэй

О книге