Глава 1

Даже луна, которая, как говорят, одинаково охватывает всё сущее, сегодня вечером, похоже, была не на моей стороне. Ни единого лучика лунного света не проникало сквозь рваные бумажные окна.

Как я до этого дошел?

На этот вопрос не ответил никто.

Когда всё пошло не так? В тот момент, когда я взял руку Третьего принца? Или в тот день, когда я впервые убил кого-то собственными руками? Возможно, именно в тот день я испустил свой первый крик, рождённый с кровью императорской семьи в жилах, — может быть, моя кончина была предопределена с самого начала.

Я никогда не жаждал богатства или славы. Я просто хотел жить. Я стал самым острым клинком Третьего принца, разя его врагов, плетя интриги, топча и убивая.

Причинение вреда невинным, козни, расправы и убийства.

Даже те, кто любил меня...

Вся эта отчаянная борьба лишь вымостила мне дорогу в могилу.

*****

Шаги незваных гостей приближались. Крики и скорбные вопли, доносившиеся снаружи, казались далёкими, словно угасающий сон. Ыйхёйджэ (пристройка), не имевший даже минимального количества вооружённых сил, пал без единого клинка.

Инхо глубоко вдохнул запах крови, исходивший от кончика его носа. Он давно уже отбросил всякое чувство вины, но лица умирающих живо представали перед его глазами всякий раз, когда он их закрывал.

«Вытащите предателя!»

Деревянные доски, долгое время блокировавшие вход в его покои, были сорваны с пугающей легкостью.

Поднялась пыль, ботинки пачкали пол, а солдаты в военной форме Тэсона заполонили комнату.

«Тэсахе», расшитый Лазурным Драконом — символом, разрешенным только принцам, — заставил солдат одновременно разойтись и продемонстрировал свое внушительное присутствие.

Не в силах привыкнуть к внезапной яркости, затуманенное зрение Инхо уловило мерцание драгоценных камней, висящих напоказ.

Инхо медленно поднялся из полулежачего положения.

«Давно не виделись, хённим».

«Твоё красивое личико превратилось в прах. Но твои проклятые глаза остались прежними. Мне хочется их выколоть».

«Без сомнения, благодаря твоей отстраненной заботе».

Легкая улыбка Инхо и легкий кивок заставили Тэюля посуроветь.

«Встаньте на колени».

Несмотря на леденящий душу приказ, Инхо смотрел куда-то за плечо Тэюля, словно ничего не слышал.

«Я ожидал, что Сон-хённим придет».

«Он скоро станет императором. Думаешь, у него хватит времени приехать и увидеть таких, как ты?»

Он был прав. Не было смысла навещать того, кто потерял всякую ценность. И всё же Инхо хотел, чтобы Тэсон пришёл. Он хотел, чтобы тот увидел его верного пса своими глазами и лично задушил его. Как будто это могло облегчить тяжесть его грехов.

«…В самом деле. Когда здесь лежит такая прекрасная гончая, зачем ему марать свои драгоценные руки».

«Предатель смеет говорить так откровенно. Чего вы ждёте? Поставьте его на колени!»

По приказу Тэюля Инхо вытащили из его рваной кровати. Из-за разорванных сухожилий ноги Инхо потеряли подвижность, и он рухнул на пол. Когда его колени опустились на холодную, твёрдую землю, Тэюль удовлетворённо усмехнулся, развернул королевский указ, свисавший с пояса, и прочитал его вслух.

Преступник Тэ Инхо, коварный негодяй, погрязший в гнусных заговорах и интригах, причинил вред бесчисленному количеству невинных людей и замыслил мятеж вместе с Тэёном, Собёкчу, Чжин Гиёлем и Ын Воллиён. В связи с этим Императорский Дом лишает Тэ Инхо княжеского титула и постановляет наказать всю его семью в соответствии с законом, конфисковав все земли и имущество. За позор, нанесённый им чести империи Тэсон, и оскорбление Императорского Дома, ему приказывается покончить жизнь самоубийством.

«…Какой фарс».

Услышав имена, перечисленные рядом со своим, он невольно рассмеялся. Именно своими интригами и хитростями Тэсон низверг три из четырёх знатных домов. А теперь они утверждали, что он сговорился с ними о предательстве. После того, как ему перерезали сухожилия и заперли на годы в этом отдалённом убежище, это оправдание оказалось весьма удобным.

«Действительно ли этот указ от Его Величества Императора?»

«Как будто это произнес сам Его Величество».

«…»

Инхо горько усмехнулся.

Итак, он действительно получил королевскую печать.

Даже стареющий император теперь оказался в его власти, им манипулировали, словно марионеткой. Не осталось никого, кто мог бы остановить Тэсона.

Перед Инхо поставили чашу с ядом. Глядя на неё, он ощутил кульминацию многолетних ожиданий в заточении – его конец наконец наступил. Одно было ясно: в его чувствах не было ни капли сожаления.

Он примет наказание без жалоб.

Инхо без колебаний поднёс чашу к губам. Даже яд, который мог бы лишить его жизни, был сладко принят его пересохшими губами.

Как только он сделал глоток и начал глотать, Тэюль пнул миску. Холодная жидкость брызнула Инхо на лицо и пропитала его одежду. Взглянув сквозь капающую жидкость, Инхо нахмурился.

"…Что ты делаешь?"

«Нет, нет. Так не пойдёт. После всех совершённых тобой преступлений ты не заслуживаешь спокойной смерти».

Тэюль наклонился ближе и прошептал.

«Твоё безмятежное лицо бесит меня. У меня есть для тебя последний подарок, младший брат. …Всем вон!»

Солдаты ушли, оставив в опустевшей комнате только Инхо, Тэюля и его вассала Гасока.

«Гасок. Принеси».

По приказу Тэюля Гасок принёс небольшую коробочку и поставил её перед Инхо. Инхо, заинтригованный тем, что может находиться внутри такой маленькой ёмкости, широко раскрыл глаза от удивления, увидев содержимое: пять нефритовых пластинок, треснувших и запятнанных кровью, раскрывали судьбу их владельцев.

«Что... что ты сделал...?»

«Слишком много было наблюдателей, чтобы вернуть их отрубленные головы».

«Они были невиновны!»

Тэюль с насмешливой улыбкой развернул веер.

«Их единственное преступление заключалось в том, что они принимали таких мерзавцев, как ты. Думаешь, это всё? Разве тебе не любопытно узнать о своих младших брате и сестре, Ёсоле и Джихо?»

В течение трех лет заключения они были его единственной надеждой.

Инхо думал, что эвакуировал их до своего наказания. Но теперь, осознав, что это неправда, он потерял контроль.

«Ты обещал, что их пощадят! Ты дал слово! Позови его! Пожалуйста, передай принцу, что Инхо просит об аудиенции!»

«Он тебя не увидит. И он сдержал слово. Он пощадил их. Но жить — это не то же самое, что выживать. Ёсоль продали в качестве двенадцатой наложницы Хвану Дэсынджу. Джихо отправят в качестве супруги наследного принца Южного королевства».

Пока Инхо слушал, из его глаз текли кровавые слезы.

«Я был глупцом, доверившись такому вероломному мерзавцу, как ты! Послать принца к варварам — как низко пало достоинство Тэсона!»

«Не хуже, чем когда такие, как ты, пробрались в Императорский Дом. Полукровка, у которой даже нет божественного зверя».

Плечи Инхо дрожали под опущенной головой. Только увидев яростный блеск в его глазах, Тэюль понял, что Инхо смеётся.

«Это делает нас одинаковыми, не так ли, брат?»

"Что?"

«Полукровка без божественного зверя. Ты не знаешь, почему всё ещё на своём месте? Потому что ты слишком ничтожен, чтобы о тебе беспокоиться».

«Ты грязный мерзавец, как ты смеешь!»

«Как долго ты протянешь? Ты, может, и выживешь, опустив голову и храня молчание, но… с твоим темпераментом я сомневаюсь, что ты выдержишь».

Раздался громкий треск, и голова Инхо дернулась в сторону. Хотя от удара он покачнулся, яд в его глазах не угас. Разъярённый Тэюль выхватил меч, но Гасок удержал его.

«Ваше Высочество! Не трогайте его. За ним слишком много слежки. Третий принц отдал строгий приказ».

"…Да, я знаю."

Это было горькое разочарование. Он хотел увидеть унижение, связанное с продажей некогда гордого принца, лишённого всякой силы, на изнасилование низшим людям.

Но такой ядовитый зверь всё равно может вернуться, если его оставить в живых. Он не должен оставлять после себя угрозу.

Пытаясь взять себя в руки, Тэюль раздавил коленную чашечку Инхо своим шелковым ботинком.

«Уф…»

«Ты заслужил самую высокую цену. Считай, что Ёсоль и Джихо разделили твои грехи, — будь им благодарен».

По сигналу Тэюля Гасок снова вынес отравленную чашку. На этот раз перед Инхо поставили две. В меньшей было меньше жидкости, но она была тёмнее и вязче.

Пока Инхо смотрел на него с подозрением, Тэюль холодно улыбнулся.

«Особенный яд, приготовленный специально для тебя».

Инхо хорошо знал этот яд – яд, полученный из божественного зверя Тэсона, Белой Змеи. Его мучения были несравнимы с королевским ядом. Те, кто умирал от него, чернели, и их тела не поддавались восстановлению.

Это было явное проявление ненависти, призванное сделать его конец как можно более мучительным. Как только он попытался отбросить его, сверху раздался голос Тэюля.

«Я проявлю милосердие к Ёсолю».

«…»

«Выбор за тобой».

Инхо спрятал дрожащие кончики пальцев под рваными рукавами. Ни секунды не колеблясь, он поднял чашу со змеиным ядом. По поверхности воды побежали лёгкие ряби, и Тэюль рассмеялся.

Густая жидкость медленно стекала по его языку, опускалась в горло, проходила через пищевод и проникала в органы. С каждым сантиметром, который она проходила, она разрывала и расплавляла его изнутри. Не в силах вынести боль, Инхо выронил чашку и забился в конвульсиях. Его тяжёлое дыхание, слишком прерывистое, чтобы превратиться в крик, прерывалось, когда он бился в конвульсиях. Глаза Тэюля, прикрывавшегося веером, слегка расширились.

Кровь текла из вялого рта Инхо, его тело обмякло и больше не извивалось. Тэюль отвернулся.

«Там больше не на что смотреть. Пошли».

В своем тускнеющем взоре Инхо в последний раз взглянул на мир, который он так давно не видел.

За высокими стенами и окружающими зарослями терновника — бескрайнее небо.

Глава 2

«Хафф…!»

Задыхаясь, Инхо поднялся, его налитые кровью глаза осматривали окрестности.

Единственная тесная комната, в которой едва можно было лечь, и грубая, пожелтевшая постель, которая царапала кончики пальцев. Это было совершенно не похоже на Ыйхёйджэ (пристройку), где он встретил свой конец.

Неужели он выжил, выпив змеиный яд? Он с трудом верил своим глазам. Ужасающая боль от запекшейся крови, застрявшей в трахее, и от яда, разъедающего внутренности, всё ещё была жива. Если Тэюль спас его, то…

Дойдя до этой мысли, Инхо смиренно вздохнул. Причина не имела значения. Как бы то ни было, это была очередная уловка Тэюля, чтобы унизить его.

Что он задумал на этот раз? Слабое подозрение не задержалось долго в его измученном сознании.

Хотя в его груди кипела кипящая ярость, она не могла преодолеть ядовитую беспомощность, просачивающуюся в каждое место, по которому его топтали.

Тэёль был прав. В тот момент, когда Инхо узнал, что Тэсон намерен бросить его, и что люди, которых он пытался – нет, верил – спасти ценой всего, уже исчезли, всё его сопротивление было подавлено. Оставалось лишь ждать смерти.

Инхо прислонился к стене и закрыл глаза. Пока он с горечью вспоминал, как в темноте его разума зарождались сожаления, в ушах его раздался детский смех.

Его бровь дернулась от звука — слишком громкого для места, где содержался такой преступник, как он, — когда дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошла маленькая девочка.

«Большой Брат! Ты ещё спишь?»

Инхо инстинктивно обернулся и с изумлением уставился на лицо перед собой.

«…Соль-а?»

«Что за чёрт? Ты уже проснулся, но даже не вышел. Солнце уже высоко в небе. Ты обещал пойти со мной сегодня в горы за шишками. Только не говори, что забыл?»

Она начала легонько бить его своими маленькими кулачками, что было больнее, чем ожидалось. Инхо, всё тело которого внезапно обмякло, позволил ей ударить себя и с недоверием уставился на лицо перед собой.

Все еще молодая, с круглыми пухлыми щеками и сияющими жизнью глазами, она ничем не напоминала ту изможденную и утомленную женщину, которую он видел в последний раз.

На ней не было ни изысканных шёлков, ни блестящих аксессуаров, лишь рваная одежда, но Инхо теперь знал, что для Соль подобные вещи больше не имеют значения. Он внезапно крепко обнял её.

Легкое тепло в его объятиях — было ли это последней милостью, дарованной Королем Загробного Мира, или галлюцинацией, рожденной безумием?

Лицо Инхо исказилось от печали, когда он пробормотал запоздалые извинения.

«Соль-а. Мне очень жаль. Твой брат очень сожалеет…»

«Все в порядке… Мы ведь еще можем пойти, да?»

Озадаченная его тоном, Соль уютно устроилась у него на руках, а за ее спиной в комнату заглянула женщина средних лет, выглядевшая намного старше своих лет.

Он поднял непонимающий взгляд, узнав лицо, которое он не видел так давно, что почти забыл о нем.

«Не беспокой брата в его редкий выходной. Выходи сейчас же. Инхо, можешь поспать ещё немного».

«Но Большой Брат обещал мне первым! А в книге Сонджу я прочитала, что если будешь валяться, то превратишься в корову. Мама, ты не против, что Большой Брат превратится в корову?»

«Ёсоль, ты снова пробралась в кабинет госпожи Сонджу, пока она делала уроки?»

«Нет… Я имею в виду, господин Хван позвал меня…»

«Этот бездельник Хван...! Но тебя накажут первой. Иди сюда!»

«Ваааах! Почему ругают только меня, когда Большой Брат тоже уходит?»

Соль выскочила из комнаты, спасаясь от матери. Инхо, не раздумывая, встал, чтобы последовать за ней, и поразился лёгкости его движений. Он недоверчиво взглянул на свои ноги.

Его ноги, когда-то ставшие бесполезными из-за разрыва сухожилий, теперь двигались свободно.

Хотя это было и не нужно, он оперся рукой о стену и осторожно сделал шаг за шагом. Пока он стоял там, ошеломлённый, наблюдая, как Соль бегает кругами по двору, а мать пытается её поймать, его охватила волна нереальности происходящего.

Провисшая крыша, потрескавшиеся стены и плохо построенный забор — в этом ветхом доме жил Инхо до того, как переехать в королевский дворец более двадцати лет назад.

Его разум был яснее, чем когда-либо, а свежий ветерок, ласкавший его кожу, делал все происходящее слишком реальным, чтобы быть сном.

Соль сидела рядом с ним, внимательно проверяя, не порвана ли ее сумка, а Инхо пристально смотрел ей в лицо и спрашивал:

«Сколько тебе сейчас лет?»

«А? Почему ты так говоришь?»

Соль, испугавшись внезапной перемены в его тоне, рассмеялся, найдя это странным. Инхо неловко потёр запястье.

«…Сколько тебе лет в этом году, Соль?»

«Ты действительно этого не знаешь, Большой Брат?»

Его натужная попытка говорить непринуждённо заслужила лишь укоризненный взгляд. Инхо ничего не оставалось, как притвориться, что всё знает.

«Конечно, я знаю».

Ее проницательный взгляд под фальшиво-нежной улыбкой внимательно оглядел его.

На рукаве их матери был вышит маленький чёрный цветок. Его чешуйчатые лепестки были частью народной традиции простолюдинов, молившихся о защите от духов-хранителей.

«Черный цвет означает, что он находится под защитой Черной Черепахи, поэтому это, должно быть, год Хэона».

Повернув голову, Инхо заметил две небольшие хурмы, стоящие на одной стороне крыльца, и прищурился.

Его мать приносила домой столь редкий фрукт лишь однажды: во время празднования шестидесятилетия Ученого Бэ, в последний год правления Хёнму.

23-й год правления Хэона. Когда ему было шестнадцать.

Идя по тропинке, усыпанной опавшими листьями, Инхо подобрал оставшиеся шишки под высокими пятиигольчатыми соснами – вероятно, обглоданные белками или бурундуками. Не успел он опомниться, как его мешок наполнился, и, неплотно завязав его, он огляделся. Как и ожидалось, Соль был где-то вдалеке, гоняясь за кроликами.

Её весёлый смех вызвал лёгкую улыбку на его губах. Он поднял брошенный ею мешок и поправил его.

Хватит размышлений. Он никогда не слышал таких ярких снов. Хотя в это было трудно поверить, было ясно: он вернулся в прошлое. В то время, когда он ещё не стал принцем. До того, как он ступил во дворец, место, ослепительнее всего на свете и в то же время самое отвратительное, где люди живут с клинками за языком и умирают, если не убивают.

Всё в его прошлой жизни произошло потому, что он был принцем, претендовавшим на престол. Его проклятая судьба началась, когда верховный жрец храма получил божественное послание о существовании принца за пределами дворца и отдал приказ о его поиске по всей стране. Не зная почему, Инхо оказался втянут в эту судьбу.

Не войди он в императорский дом, ничего бы этого не случилось. Ему не пришлось бы причинять вред другим, чтобы выжить, или терять самых дорогих ему людей. Он не встретил бы столь жалкого конца в зарослях Ыйхёйджэ.

«Большой Брат!»

Голос, зовущий его, заставил Инхо остановиться, и он повернулся, чтобы посмотреть на свою младшую сестру.

Жалкое дитя, которое, несмотря на отсутствие связей с королевской семьёй, стало мишенью и использовалось врагами исключительно для того, чтобы причинить ему вред. Она много страдала, осталась бесплодной и, в конце концов, была продана в наложницы развратному дворянину по козням Тэсона и Тэюля.

«Ого, когда ты успела столько набрать? Мне почти ничего не досталось…»

«Ты закончил играть?»

«Да. Кролик убежал. Так быстро, что я чуть не споткнулся».

«Ты гонялся с кроликом? Глупый. Давай спустимся вниз. Иди сюда, я тебя понесу».

Раскрыв объятия, Соль бросился им навстречу. Обнимая его за шею и радостно дрыгая ногами, Инхо прижимал её к себе, спускаясь по горной тропе.

«Эй, Большой Брат. А что, если бы мы вырастили кролика дома?»

«Хм. Сомневаюсь, что мама это допустит».

«Мы можем поймать одного в горах, и я покормлю его травой. Вообще-то, Сонджу подарили на день рождения настоящего белого нефритового кролика, так что…»

Слушая её болтовню, Инхо дал обет. На этот раз он защитит её. От всего.

Был только один путь.

Что бы он не стал принцем.

По его телу пробежала дрожь мрачного возбуждения.

Верховный жрец получил божественное послание зимой третьего года царства Джинун, когда сменилось божество-хранитель Тэсона. Поскольку этот год был последним годом царства Хэон, королевский указ о поиске должен был быть издан примерно через три года.

Он отчётливо помнил тот день, когда попал в этот ад. В тот день он был занят делами во дворце Кванъя. Кто-то сообщил ему, что вышел королевский указ, и ему надлежит явиться в местное управление. Не задумываясь, он пошёл сдать анализы.

Все девочки и мальчики от тринадцати до девятнадцати лет из дворца Кванъя собрались. Предстояло многое сделать, поэтому единственное, чего он хотел, – это поскорее вернуться. Ему велели выпить воду из подноса, а затем войти. Им по очереди велели положить руки на грубую каменную плиту в центре. Когда Инхо положил на неё руку, из каждой бороздки камня, словно жидкость, начал литься золотистый свет.

Лишь позже он узнал, что это был соннюсок , божественный камень, реагирующий только на принцев. В тот момент он просто подумал, что совершил что-то нехорошее, и быстро отдёрнул руку.

После этого всё произошло стремительно. Его отвели в храм, подтвердили его квалификацию и приняли в королевскую семью как шестнадцатого принца Тхэ Инхо.

Тогда он находился во дворце Кванъя, поэтому, как только начались поиски, его личность была раскрыта практически мгновенно. Но теперь… ему нужно было как-то избежать императорского плена.

Погруженный в глубокие раздумья, Инхо поднял голову, услышав чьё-то тихое присутствие. Осторожно войдя, Ёсоль прошептал, кивнув в сторону двери.

«Большой Брат, молодой господин здесь…»

"ЧТО?"

Ёсоль плотно сжала губы и покачала головой. Она выглядела робкой и замкнутой, поэтому Инхо, из любопытства, встал и вышел.

За стеной мальчишка с угрюмым лицом пинал камни. Увидев Инхо, он резко огрызнулся.

«Почему тебя так долго не было?»

Глаза Инхо похолодели, когда он узнал лицо, которое совсем забыл.

Глава 3

Пэ Хонён. Единственный сын судьи Пэ из долины Чамсон.

Хотя моим заклятым врагом на протяжении всей жизни является Третий принц Тэсон, моя первая злополучная связь, несомненно, произошла с Пэ Хонёном.

Долина Чамсон, где я провёл детство, находилась недалеко от столицы, но через неё проходила крутая каменистая горная тропа, из-за чего путешествовать по ней приходилось реже, чем по другим деревням на таком же расстоянии. Поскольку у других знатных семей не было причин селиться в столь изолированном месте, клан Бэ, первым обосновавшийся здесь, обладал безраздельной властью на протяжении поколений.

Семья Бэ, строго говоря, принадлежала к низшей знати. Но, подобно кролику, правящему в лесу без тигров, они обладали абсолютной властью в долине Чамсон. Большинство жителей долины были так или иначе связаны с семьей Бэ, включая мою.

Моя мать зарабатывала на жизнь шитьём для семьи судьи Бэ, и, когда я подрос, я тоже стал прислугой у Бэ Хонёна, помогая ему ежедневно добираться до академии в соседней деревне Сынвон. Примерно в это же время он, вероятно, готовился к экзамену на низшую государственную службу в надежде поступить в Королевскую академию.

Тогда я наивно полагал, что если он сдаст экзамен и отправится в столицу, то и я смогу поехать с ним. Но Пэ Хонён с треском провалил экзамен, и его и без того высокомерная натура превратилась в жестокую и развратную. Вскоре после этого он протянул мне свою мерзкую руку.

Примерно в то же время он однажды ночью попытался на меня напасть. Я ударил его и едва успел убежать. После этого я понял, что больше не могу жить в долине Чамсон, и немедленно ушёл.

Я скрыл свою личность и нашёл убежище во дворце Кванъя принца Тачоля. Но даже после вступления в императорский двор Пэ Хонён продолжал меня донимать — на этот раз уже в качестве лакея тринадцатого принца Тхэсувольги. Он постоянно мне мешал и в конце концов втянул Ёсоля в политические интриги дворца.

Поистине гнусная связь, которая отказывалась прекращаться.

Он также был первым человеком, которого я убил.

«Что ты тут стоишь? Давай быстрее».

Пэ Хонён, видимо, потеряв терпение, повернулся и пошел вперед.

«Я же говорил, правда? Сегодня приветственный банкет. Мы уже опаздываем».

Ворча, он повел их к поместью семьи Бэ.

Хотя прошли десятилетия с тех пор, как я последний раз был здесь, стоило мне ступить сюда, как старые воспоминания нахлынули на меня. Я внимательно оглядел окрестности долины Джамсон.

Дороги, на которых я вырос, дорога, по которой я сбежал, и дорога, которую мне снова придется покинуть.

Пэ Хонён остановился перед конюшней. В самом большом стойле величественный угольно-черный жеребец надменно бил копытами по земле, его грива была блестящей и густой.

Увидев, что лошадь все еще не готова, Пэ Хонён пришел в ярость.

«Я же сказал тебе приготовить его заранее!»

«Приношу свои глубочайшие извинения, молодой господин. Сегодня Мунбёк не захотел меня слушать…»

Хотя это ему и не подходило, у Пэ Хонёна был один исключительный конь. Его родословная была настолько превосходной, что он мог поспорить даже с лошадьми императорских принцев. Его способности были столь же выдающимися, как и его дикий нрав — трудноуправляемый и легко поддающийся состязанию.

Как ни странно, я был единственным, кому он позволял управлять поводьями. Но как бы я ни старался, максимум, что мне удавалось, – это ровная рысь. Впрочем, Пэ Хонёну этого казалось вполне достаточно, и он с удовольствием щеголял на нём, отправляясь в академию со мной в качестве слуги.

«Тупой пес! Вот почему нельзя щадить рабов. Всего два дня отдыха, и всё — бардак!»

«Я подготовлю лошадь».

Я встал между ним и слугой, которого он только что пнул, перехватив поводья. Медленно приблизившись, я встретился взглядом с его угольно-чёрными глазами и нежно погладил его по шее.

«Тсссс…»

Лошадь пристально посмотрела на меня, а затем фыркнула и послушно опустила голову. Честно говоря, я был удивлён. Даже подкупленные морковкой, они никогда не вели себя так покорно.

Теперь я понял, почему Мунбёк слушал только меня. Императорские наследники, благодаря своей связи с божественными зверями, часто обладали повышенной близостью к животным. Очевидно, Мунбёк узнал меня с самого начала.

«Как вы можете говорить, что лошадь не будет слушаться, если она такая послушная?»

«Хозяин, клянусь, я...»

«Врать, чтобы избежать вины, ещё более постыдно. Я призову тебя к ответу, как только вернусь».

Пэ Хонён отпустил кланяющегося слугу и стоял, наблюдая, как я подготавливаю лошадь.

Он никогда не был болтлив, но сегодня в нём было что-то другое. Он стал старше, сдержаннее, словно тихое ночное море.

«Все готово».

Наши взгляды встретились, когда я повернулся, чтобы доложить, и Пэ Хонён, необъяснимо смущенный, покачал головой, отгоняя эту мысль.

Что я вообще думаю о простом слуге?

В академии в Сынвоне я помог Пэ Хонёну спешиться. Из глубины леса вышел сын дворянина и тепло его приветствовал.

«Хонён, ты здесь! Ты сказал, что придёшь пораньше на приветственный банкет, но опоздал так, что мы забеспокоились».

«Я задержался. Вините этих идиотов-слуг. Я попрошу отца заменить всё».

«Да ладно, будь великодушен. С такой лошадью, как Мунбёк, ты сможешь преодолеть двухдневное расстояние за один день».

«Ну, опоздать немного — это ничего, когда едешь на Мунбёке. Инхо, иди привязывай лошадь».

«Да, сэр».

Когда Пэ Хонён вошёл в дом со своим другом, я повёл лошадь в конюшню. В отличие от того, когда она сопротивлялась привязыванию, сегодня Мунбёк послушался без сопротивления.

Глядя в ясные глаза Мунбёка, я огляделся вокруг. Не найдя никого, я ухватился за спину лошади и вскочил. Из-за своего низкого роста я чуть не поскользнулся, но Мунбёк слегка согнул свои колени, чтобы помочь мне подняться.

Выращенная в небольшой долине без какой-либо формальной подготовки, лошадь все еще шла чистой рысью, реагировала на команды и даже грациозно поднимала копыта, когда мне это было нужно, — и все это слаженно, как будто читая мои мысли.

Это был, без сомнения, легендарный конь.

Проблема была в том, что раньше он никогда так себя не вёл. Выступать в долине Чамсон не принесёт мне ничего хорошего. Пэ Хонён всё равно провалит экзамен в этой жизни, и суд всё равно вынесет свой приговор. Пока я не исчезну из долины Чамсон и не ускользну от императорской сети, все мои действия должны оставаться осмотрительными.

Спешившись, я погладил гриву Мунбёка и строго прошептал:

«Не выпендривайся. Веди себя как обычно».

Если бы он отказался, я был готов повредить ему ноги или язык, чтобы он вёл себя послушно. К счастью, Мунбёк оказался умнее, чем я ожидал: он слушался моих поводьев, но притворялся, что не слушается, щёлкая зубами или мотая головой для красоты.

Вернувшись в академию, группа из примерно дюжины студентов болтала. В центре стоял мальчик с явно неловким выражением лица — несомненно, тот самый новичок, в честь которого и устраивался приветственный банкет. Однако именно Пэ Хонён вёл беседу, словно он был главным гостем.

«Я слышал, в следующем месяце мы будем принимать в нашем поместье важного гостя. Высокопоставленного чиновника из столицы. Есть вероятность, что я даже остановлюсь в его особняке, готовясь к следующему государственному экзамену».

«Влияние судьи Бэ действительно впечатляет!»

«Я слышал, что найти хорошее жилье во время экзаменов практически невозможно, но тебе не придется беспокоиться и ты сможешь полностью сосредоточиться на учебе!»

«Все благодаря моему отцу».

Пэ Хонён взглянул в угол.

«Кстати, а как насчёт тебя ,милорд? Ты будешь сдавать экзамен в этом году? Кстати, если подумать, мы даже не слышали твоего имени».

Только теперь он дал мальчику возможность высказаться. Неловкий студент ответил вежливо.

«Я Ю Вон из семьи Мён. Мой отец — мировой судья округа Сави…»

Из-за центрального зала, где собрались слуги, я с удивлением поднял голову.

Он сказал Мён Ю Вон? Что он здесь делает?

«Округ Сави? Это довольно далеко. Что привело тебя сюда?»

«У меня есть на то свои причины».

«Понятно. А что насчёт экзамена, Лорд Мён? Ты будешь участвовать в следующем году?»

«Да, я планирую это сделать».

«Тогда мы можем стать конкурентами. Но не поддавайтесь давлению — ты ещё молод и у тебя достаточно времени, чтобы попробовать ещё раз».

Несмотря на детскую провокацию, Мён Ю Вон лишь вежливо улыбнулся.

Я пристально смотрел на его профиль.

В округе Сави находится самая печально известная тюрьма страны, поэтому на выходцев оттуда часто смотрят свысока. Тем не менее, быть тамошним мировым судьёй — гораздо более престижная должность, чем у судьи Бэ. И всё же этот идиот Бэ Хоён решил уволить Ювона только потому, что он из Сави.

Меня больше озадачивало то, почему Ювон оказался здесь, в этой маленькой, малоизвестной академии. Я знал его в прошлой жизни через его старшего брата.

Мён Ю Хон, старший сын магистрата Сави, считался гением, уникальным в своём роде. Но из-за того, что он поклялся в верности второму принцу Тааку, он впал в немилость Тэсона…

И я убил его.

Страница книги Хотя гора Тай считается высокой в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

О книге