Глава 1

Изнуряющая майская жара в Хайчэне была невыносимой. Температура продолжала расти, и даже лёгкий ветерок приносил волну жары.

За окном непрестанно стрекотали цикады, и даже маленький ветхий вентилятор в классе скрипел безостановочно.

После сильного дождя воздух был наполнен землистым запахом сырой земли. Влажное, липкое ощущение не покидало помещение, словно в пароходе, вызывая у людей необычайное беспокойство.

Прозвенел звонок к концу урока. Учитель задал домашнее задание и вышел из класса, не оглядываясь.

Янь Вэйцю лежал на своем столе, мечтая, его разум был пуст.

Первоначально чистый лист бумаги теперь был густо исписан именем другого человека.

«Сегодняшние проблемы были такими сложными».

«Ты делал заметки?»

«Я их сделал, но сейчас, глядя на них, я понимаю, что они выглядят как царапки. Я вообще не помню, как решались задачи. Учитель дважды объяснял, но я всё равно ничего не понял».

«Тогда как насчет сегодняшнего домашнего задания?»

«Старший класс, ты всё понял на сегодняшнем уроке математики?»

«Старший класс?»

«Старший класс!»

«А?» — Янь Вэйцю пришёл в себя и заметил перед собой двух одноклассников. Он неловко улыбнулся. «Что случилось?»

«Ого, редко можно увидеть старосту, который отвлекается. Мы обречены. Можно нам сегодня ещё списать твоё домашнее задание?»

Янь Вэйцю взглянул на домашнее задание, написанное учителем на доске, и кивнул. «Я могу решить эти задачи».

«Ура! Здорово, староста!»

«Старейшина действительно отличница. Завтра приду пораньше, чтобы переписать домашнее задание!»

«Я тоже, я тоже!»

«Хм». Когда они ушли, Янь Вэйцю достал черновик, зажатый под учебником. Он нахмурился и тихо вздохнул. «Я опять невнимательно слушал на уроке».

Он не понимал, в чем дело в последнее время; он просто не мог сосредоточиться на уроках.

Он уже собирался собрать книги и пойти домой, когда из дверного проема раздался знакомый голос.

«Сяоцю!»

Янь Вэйцю посмотрел в сторону двери, и в поле его зрения появилась высокая фигура, направлявшаяся к нему. Он невольно взглянул на черновик на столе, поспешно скомкал его и засунул в ящик стола.

Заметив это, Цзян Юэбай слегка приподнял бровь и поддразнил: «Почему ты такой взволнованный?»

Когда Цзян Юэбай приблизился, Янь Вэйцю напрягся ещё больше. «Ничего страшного».

«Тогда что ты скрываешь? Ты даже не даёшь мне посмотреть. Это что, любовное письмо, которое тебе кто-то написал?» Цзян Юэбай посмотрел на ящик и потянулся за бумажным шариком, но Янь Вэйцю выхватил его первым и бросил в мусорное ведро позади себя, и шарик приземлился там.

Цзян Юэбай взглянул на мусорный бак, а затем с двусмысленной улыбкой посмотрел на Янь Вэйцю.

У Янь Вэйцю сердце подскочило к горлу. Он заставил себя спокойно объяснить: «Это ничего, просто черновик».

Прежде чем Цзян Юэбай успел надавить ещё сильнее, он быстро сменил тему: «Почему ты здесь?»

Видя, что Янь Вэйцю не хочет об этом говорить, Цзян Юэбай не стал развивать эту тему. «Я ждал тебя в классе какое-то время, но ты не пришёл, поэтому я пришёл тебя искать».

Ян Вэйцю: «Ох».

Цзян Юэбай машинально схватил портфель, перекинул его через плечо и, выходя, обнял Янь Вэйцю за шею. Он сказал: «Мама сегодня не придёт домой к ужину и не оставила мне обеда. Она боится, что я умру дома от голода, и никто обо мне не позаботится, поэтому велела мне прийти к тебе на ужин».

Матери Янь Вэйцю и Цзян Юэбая были однокурсницами и поддерживали очень хорошие отношения. Даже после окончания университета они решили жить в одном городе. Чтобы не разлучаться, они даже требовали, чтобы их партнёры жили в одном районе. Они даже поженились, забеременели и родили в один и тот же год.

Таким образом, Янь Вэйцю и Цзян Юэбай, можно сказать, знали друг друга с рождения. Они были возлюбленными с детства и росли вместе с юных лет.

Особенно учитывая занятость родителей Цзян Юэбая на работе и частые разъезды, Цзян Юэбай часто оставался в доме Янь Вэйцю. Можно сказать, что дом Янь Вэйцю был для Цзян Юэбая вторым домом.

Они ели и спали вместе, как братья, даже ближе, чем их матери.

Так вот, до того, как они начали представляться, их матери в шутку говорили: если один из них предстанет как Альфа, а другой как Омега, они устроят для них брак, и их две семьи станут еще ближе.

К сожалению, все пошло не по плану.

Цзян Юэбай представился как Альфа, а Янь Вэйцю представился как Бета.

Эта шутка сошла на нет, когда они выросли.

После выступления преимущество Цзян Юэбая как Альфы стало очевидным. Начиная с младших классов средней школы, он стал необычайно высоким.

До представления они все были примерно одного роста. Но после того, как Цзян Юэбай представился как Альфа, он, сам того не осознавая, стал на голову выше Янь Вэйцю.

Янь Вэйцю, напротив, за последние годы почти не изменился. Он всё ещё был ростом 1,7 метра и обладал стройным телосложением. Незнакомый человек мог с первого взгляда принять его за Омегу.

Как и сейчас, когда они шли бок о бок, Цзян Юэбай, пользуясь своим ростом, любил обнимать Янь Вэйцю за плечи. Но Янь Вэйцю чувствовал, что его используют как опору.

Янь Вэйцю опустил глаза и взглянул на руку, лежащую на его плече. Пальцы были длинными и тонкими, с чёткими костяшками и аккуратно подстриженными закруглёнными ногтями. На тыльной стороне ладони виднелись едва заметные голубые вены, безупречные.

Он всегда считал, что Цзян Юэбай, вероятно, мог бы заработать много денег, работая моделью.

На самом деле, дело было не только в руках: Цзян Юэбай действительно был невероятно красив. Его кожа, унаследованная от матери, была фарфорово-белой и полупрозрачной. У него была высокая переносица, тонкие черты лица и лицо, которое казалось отстранённым, но, несомненно, красивым. Ростом он был почти 1,9 метра, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами – настоящая вешалка для одежды. Можно сказать, что и внешность, и телосложение идеально унаследовали лучшие качества родителей.

Но что еще важнее, он представился как Альфа.

По воспоминаниям Янь Вэйцю, Цзян Юэбай, куда бы он ни шёл, всегда привлекал к себе внимание. Несмотря на возраст, Омеги всегда относились к нему благосклонно.

Еще до выступления, когда он был совсем юным, Цзян Юэбай привлекал внимание многих детей своего возраста своей выдающейся внешностью.

По мере того как он становился старше, время, казалось, не оставляло следов на его лице, словно было к нему особенно благосклонно.

Нежное, кукольное личико его детства пропорционально увеличилось.

Чувствуя, что Янь Вэйцю отвлёкся, Цзян Юэбай взъерошил ему волосы и сказал: «Мама сказала, что сегодня вечером будут свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе и тушеная рыба – твои любимые блюда. Ты голоден? Может, сначала отвести тебя куда-нибудь поесть?»

Теперь они были совсем близко, и Янь Вэйцю даже мог учуять запах мыла, исходивший от униформы Цзян Юэбая.

Свежий аромат жасмина наполнил его ноздри, постепенно окутывая его.

«Я еще не голоден». Янь Вэйцю осторожно отстранился, но через некоторое время Цзян Юэбай снова прилип к нему, словно коала, крепко вцепившись в него.

Слишком близко.

Слишком интимно.

Сердце Янь Вэйцю колотилось, мысли путались.

Цзян Юэбай всегда был липким с самого детства. Тогда они были ещё ближе друг к другу: ели из одной миски, пили из одной чашки, спали в одной постели.

Неразлучны.

Они были словно два человека без границ.

Когда все изменилось?

Это произошло после публикации результатов презентации Янь Вэйцю.

Он начал сознательно и бессознательно держать определенную дистанцию от Цзян Юэбая.

Но Цзян Юэбай, казалось, не замечал его странности.

Или, возможно, Цзян Юэбай это заметил.

Но ему было все равно.

Он продолжал делать то, что ему заблагорассудится.

Насильно вторгаются в его пространство, разбивают лагерь на его территории, заявлять, что все, что принадлежит ему, принадлежит  и ему тоже.

Он видел все это своими глазами, но из-за своих эгоистических желаний молча потакал этому, закрывая глаза.

Позволяя Цзян Юэбаю шаг за шагом разрушать все, что у него было.

Он с жадностью вспоминал время, проведенное рядом с Цзян Юэбаем, наслаждаясь оставшимися мгновениями.

Вечерний ветерок приносил прохладу, ероша его волосы.

Это также вызвало дрожь в его сердце.

Ян Вэйцю тихо позвал: «Сяобай».

«Что случилось?» Цзян Юэбай посмотрел на него, его глаза были полны нежности и привязанности.

Янь Вэйцю встретил его взгляд, и сердце его сжалось. Он быстро отвёл взгляд, избегая его взгляда. Сердце колотилось, и даже голос слегка дрожал. «Я сегодня немного устал. Не хочу кататься на велосипеде. Можешь отвезти меня домой?»

"Конечно."

В удивлённом тоне Цзян Юэбая прозвучали нотки недовольства: «Кстати, давно ты не катался на моём велосипеде».

Да.

Прошло много времени с тех пор, как он был так близко, сидя на заднем сиденье его велосипеда и позволяя ему везти себя, куда бы он ни захотел.

Янь Вэйцю не держался за его талию, как делал это в молодости, а слегка дернул за край его рубашки.

Цзян Юэбай слегка недовольно цокнул языком и сказал: «Держись крепче».

«Что?» Прежде чем Янь Вэйцю успел среагировать, мотоцикл въехал в узкий переулок. На ухабистой дороге его тряхнуло, и он инстинктивно крепко обнял Цзян Юэбая за талию.

Услышав торжествующий смех Цзян Юэбая, он наконец понял, что тот имел в виду, говоря «держись крепче».

Но Цзян Юэбай, сидевший впереди, не мог видеть покрасневшего лица Янь Вэйцю.

В сумерках солнце садилось на западе.

Дул легкий вечерний ветерок, принося легкую прохладу начала лета.

Волнения молодого сердца — мелодия юности.

Глава 2

«Тётя Сю! Мы вернулись!»

Как только Цзян Юэбай вошел, он снял кроссовки, ловко нашёл тапочки в обувном шкафу, переоделся в них, прошёл в гостиную и рухнул на диван.

Янь Вэйцю последовал за ним. Видя, что тот занимает весь диван, он не удержался и дважды пнул его. «Вставай!»

«Я не хочу. Иди и ложись тоже», — Цзян Юэбай схватил его за руку и с силой потянул, отчего Янь Вэйцю упал ему в объятия.

«Ах…»

«Цзян Юэбай, что ты делаешь?!»

Его охватило чувство невесомости. Янь Вэйцю вскрикнул от удивления, всё ещё не оправившись от объятий Цзян Юэбая.

«Ты такой лёгкий, Сяоцю. Ты вообще в последнее время нормально питался?» Цзян Юэбай держал его на руках, словно тряпичную куклу, и даже понюхал ямочку на его шее, прежде чем уткнуться туда лицом.

Янь Вэйцю напрягся всем телом, боясь пошевелиться. В следующую секунду он яростно забился. «Отпусти меня!»

«Нет, я просто подержу тебя вот так некоторое время».

Янь Вэйцю не смог устоять перед грубой силой Цзян Юэбая. Разница в силе между Альфой и Бетой была значительной, и более слабый Янь Вэйцю не мог сравниться с Цзян Юэбаем. Он мог лишь позволить себя удержать.

Фан Сю выглянула из кухни и поддразнила: «Сяобай давно не приходил играть. Я думала, вы поссорились».

Янь Вэйцю толкнул Цзян Юэбая локтем в талию, и, пока тот морщился от боли, воспользовался возможностью слезть с него.

«Кхм, Сяоцю, что ты...» Прежде чем Цзян Юэбай успел закончить фразу, Янь Вэйцю ударил его подушкой.

Цзян Юэбай успешно закрыл рот, взял стакан с водой, который только что использовал Янь Вэйцю, и сделал несколько больших глотков.

«Эй, это мой стакан!» Янь Вэйцю даже не успел его остановить и мог только беспомощно наблюдать.

Цзян Юэбай поставил стакан обратно на стол, небрежно сказав: «Какое это имеет значение? Я ведь уже пробовал твою слюну».

Янь Вэйцю слегка поджал губы, чувствуя, как лицо заливает жар. Не желая, чтобы Цзян Юэбай заметил его необычную реакцию, он поспешно скрылся из виду, нашёл в шкафу его стакан и налил ему воды.

«Вот твоя вода».

Цзян Юэбай взял стакан, отпил и поддразнил: «Почему вода в твоём стакане такая сладкая? Это из-за стекла?»

Ян Вэйцю: «…»

Он глубоко вздохнул и крикнул в сторону кухни: «Мама, у Сяобая тепловой удар».

Цзян Юэбай: «???»

Янь Вэйцю посмотрел на него с каменным выражением лица и холодно фыркнул: «Он совсем заболел. Уже начал нести чушь».

Цзян Юэбай: «.»

Фан Сю готовила на кухне. Услышав это, она быстро крикнула: «Тогда проверь аптечку и дай Сяобаю воды Хуосян Чжэнци. Если не поможет, пусть отец отвезёт Сяобая в больницу, когда вернётся».

«Понял», — ответил Янь Вэйцю и с ухмылкой взглянул на Цзян Юэбая, его голос был небрежным. «Теперь тебе лучше?»

Цзян Юэбай успокоился.

Закончив ужинать, Фан Сю вышла из кухни и увидела двоих детей, сидящих по отдельности на диване и спокойно смотрящих вечерние новости.

Они только что были такими шумными, как же они вдруг стали такими послушными?

«Разве ты не говорил, что у Сяобая тепловой удар? Ему уже лучше?» Фан Сю подошла к Цзян Юэбаю и внимательно его осмотрела. На тепловой удар он не походил.

Цзян Юэбай взглянул на Янь Вэйцю, лицо которого явно застыло, уголки его губ приподнялись. Он обратился к Фан Сю с лёгкой обидой: «У меня не было теплового удара. Сяоцю просто пошутил».

«Хорошо, что ты в порядке. Выпей после ужина супа из маша, чтобы смягчить летнюю жару», — Фан Сю постучала по лбу своего непослушного ребёнка.

Янь Вэйцю закрыл голову руками, раздраженный, но не смея заговорить, и сердито посмотрел на Цзян Юэбая.

Фан Сю погладил его по голове и улыбнулся. «Ладно, ужин готов. Сяоцю, зайди и помоги мне донести посуду».

Когда она обернулась, Янь Вэйцю уже собирался наброситься на Цзян Юэбая и избить его.

Фан Сю внезапно обернулась ,и в этот момент Цзян Юэбай лукаво подставил подножку Янь Вэйцю, заставив его снова упасть на него.

Наблюдая за этими двумя, Фан Сю рассмеялся: «Перестаньте дурачиться. Скорее ешьте. После ужина вам обоим нужно сделать уроки».

Янь Вэйцю встал из-за Цзян Юэбая, послушно улыбнулся и сказал: «Хорошо, мама».

Цзян Юэбай торжествующе улыбнулся и последовал за Янь Вэйцю на кухню, чтобы помочь.

Янь Вэйцю выгнал его. «Кухня такая маленькая, не заходи и не устраивай беспорядки».

Цзян Юэбай возмутился: «Как ты можешь говорить, что я создаю проблемы? Я здесь, чтобы помочь».

Янь Вэйцю: «Тогда всё просто. Поможешь помыть посуду позже».

Видя, что эти двое снова готовы поспорить, Фан Сю подал каждому по большой миске риса. «Даже еда не заткнёт вам рты».

Янь Вэйцю и Цзян Юэбай пристально посмотрели друг на друга.

Во время ужина Фан Сю наполнил тарелку Цзян Юэбая едой.

«Вкусно!» Цзян Юэбай показал большой палец вверх, безоговорочно похвалив: «Тетушка Сю готовит лучше всех!»

Янь Вэйцю с завистью наблюдал со стороны, его тон был полон обвинения: «Мама, я твой настоящий сын!»

«Ты когда-нибудь голодал в этом доме?» Фан Сю с улыбкой посмотрела на Цзян Юэбая, её сердце разрывалось от боли. «Твоя мама вечно занята на работе и не умеет готовить. Ты ещё растёшь; как ты можешь всё время питаться едой на вынос?»

Ян Вэйцю: «…»

Даже если он ел еду на вынос, Цзян Юэбай все равно умудрялся есть досыта.

Посмотрите, какой он самодовольный. Его мать даже не знает, сколько на самом деле у Цзян Юэбая карманных денег. Он никогда не обделяет себя, заказывая еду на вынос, и очень хорошо ест.

После ужина Янь Вэйцю не мог дождаться возможности принять душ.

Он любил быть чистым, а сейчас было лето, так что в жару можно было легко вспотеть.

Закончив мыть посуду, Цзян Юэбай вернулся в комнату Янь Вэйцю и лениво развалился в его игровом кресле.

Слушая звук воды, доносившийся из ванной, его мысли блуждали.

Янь Вэйцю вышел из ванной и, увидев его в таком состоянии, не удержался и пнул его. «Почему ты ещё не ушёл? Ужин закончился, тебе пора возвращаться».

Цзян Юэбай поднял бровь, протягивая слова с насмешкой: «Это мой дом. Куда ещё мне идти?»

«Ты действительно толстокожий». Янь Вэйцю потянул его за руку, пытаясь поднять, но не только не смог сдвинуть его с места, но и сам чуть не оказался в его объятиях.

Янь Вэйцю оперся руками о края стула. Они стояли так близко, что в наступившей тишине слышали лишь прерывистое дыхание друг друга.

Его снова охватило чувство трепета.

Когда Янь Вэйцю уже собирался встать и уйти, Цзян Юэбай схватил его за руку и беспомощно спросил: «Ты закончил домашнее задание?»

"Нет."

Взгляд Цзян Юэбая был нежным и сосредоточенным, его глаза были полны эмоций, которые Янь Вэйцю не мог расшифровать.

Янь Вэйцю уклончиво отвернулся, огляделся и пробормотал: «Тогда тебе следует пойти домой и сделать домашнее задание».

Цзян Юэбай: «Я сказал тетушке Сю, что останусь здесь сегодня на ночь».

Янь Вэйцю, не задумываясь, сразу же отказался: «Ни в коем случае».

В их квартире было три спальни, но гостевая комната была завалена хламом, и убрать её в короткие сроки было бы сложно. Если бы Цзян Юэбай остался, им пришлось бы ютиться в одной комнате и спать вместе.

«Почему?» — настаивал Цзян Юэбай. «Разве мы не всегда спали вместе, когда были маленькими?»

Губы Янь Вэйцю сжались в тонкую линию.

Это было другое.

Тогда они были молоды и не задумывались о своем втором поле.

Теперь, когда они выросли, как они могли спать вместе?

Цзян Юэбай: «Мама сегодня вечером не придёт домой, а я не взял ключи. Ты что, хочешь, чтобы я ночевал на улице?»

Рот Альфы, инструмент лжеца.

Янь Вэйцю глубоко вздохнул. «Ни за что, ни за что».

Цзян Юэбай нахмурился, в его голосе слышалось лёгкое беспокойство. «Я чем-то тебя расстроил? Мне кажется, в последнее время мы отдалились друг от друга».

Янь Вэйцю опустил голову, пытаясь оторвать руку Цзян Юэбая от своей, и произнес невнятно: «Нет, ты слишком много об этом думаешь».

«Правда?» Цзян Юэбай усилил хватку, его глаза потемнели, он явно не верил ему.

Янь Вэйцю беспомощно посмотрел на него, его тон был серьёзным и серьёзным. «Сяобай, мы уже взрослые».

Они не могли быть такими, какими были в детстве.

Они также должны понимать, что означают «границы».

Взгляд Цзян Юэбая мелькнул, и он небрежно спросил: «Ну и что?»

Янь Вэйцю поджал губы. «Ты альфа, я бета. Нам следует соблюдать дистанцию. Нельзя быть такими, как в детстве…»

Прежде чем он успел договорить, Цзян Юэбай прикрыл рот рукой и недовольно сказал: «Ты снова скажешь то, что мне не нравится слышать».

Кого волнуют эти вещи?

Чуть тёплая ладонь накрыла его мягкие губы. Янь Вэйцю молча вздохнул.

В конце концов, под настойчивыми приставаниями Цзян Юэбая, Янь Вэйцю не оставалось ничего другого, как неохотно согласиться позволить ему остаться на ночь.

«Сяоцю, где моя одежда?»

Раньше, когда мать Цзян Юэбая уезжала в командировки, она оставляла его в доме Янь Вэйцю на несколько дней, поэтому у Цзян Юэбая там оставалось довольно много одежды.

Янь Вэйцю нашёл ему комплект одежды в шкафу. Цзян Юэбай нерешительно приложил одежду к себе и беспомощно спросил: «А эта одежда не мала?»

Янь Вэйцю замер. Она были не просто немного маленькая.

С тех пор, как Янь Вэйцю стал бетой, Цзян Юэбай редко оставался у него на ночь. За эти годы он быстро вырос, и одежда, оставленная здесь, уже не подходила ему.

Цзян Юэбай осмотрел одежду в шкафу, игриво приподнял бровь и с улыбкой сказал: «Или… я мог бы одолжить твою одежду. Не то чтобы я не носил её раньше».

Янь Вэйцю закатил глаза и фыркнул. «Ты что, влезешь в мою одежду? Разве ты не видишь разницу в наших телосложениях?»

«Она всё равно больше моей старой одежды», — Цзян Юэбай взглянул на него, уголки его губ изогнулись в лёгкой улыбке. Он поддразнил: «Иначе… я бы тоже ничего не смог надеть».

Ян Вэйцю: «…»

Казалось, у Цзян Юэбая не было теплового удара; он словно отравился и снова начал нести чушь.

У Янь Вэйцю не было иного выбора, кроме как достать из шкафа комплект одежды, который он купил некоторое время назад на размер больше, и бросить ему.

Цзян Юэбай взглянул на нераспечатанную этикетку, в его глазах мелькнуло разочарование, и он тихо спросил: «Новинка?»

Янь Вэйцю кивнул. «Конечно. Что, хочешь носить старые вместо новых?»

Цзян Юэбай молча взял новую одежду и пошёл в ванную. В воздухе всё ещё витал аромат геля для душа – тот же самый, что он чувствовал от Янь Вэйцю.

Его взгляд жадно задержался на полотенце, висевшем на стене, с которого все еще капала вода.

Да, подумал он. Он хотел этого.

Глава 3

Звук льющейся воды из ванной комнаты заставлял сердце Янь Вэйцю биться чаще, а взгляд постоянно был прикован к двери. Его обычно аккуратный и опрятный блокнот с домашними заданиями превратился в беспорядок, покрытый чернильными кляксами там, где ручка долго не писала, оставляя тёмные следы на бумаге.

Через полчаса дверь со щелчком распахнулась. Взгляд Янь Вэйцю, который он не успел отвести, столкнулся со взглядом Цзян Юэбая. В тот момент, когда их взгляды встретились, Янь Вэйцю замер.

Он быстро отвел взгляд и с трудом произнес: «Почему ты без одежды?»

Цзян Юэбай вышел, обнажённый до пояса, с каплями воды, застрявшими на волосах. Он провёл рукой по взъерошенным волосам, и капли воды скользнули по его упругой груди, следуя контурам кожи, очерчивая линии упругого, гладкого живота, и, спускаясь вниз, исчезли из виду.

Лицо Янь Вэйцю вспыхнуло еще сильнее, и он не осмелился поднять на него взгляд.

Звук колотящегося сердца эхом отдавался в его ушах.

Стук —

Янь Вэйцю повернулся к окну, пытаясь позволить легкому ночному ветерку рассеять жару.

Цзян Юэбай подошёл к нему, держа в руках новую одежду с ещё прикреплённой биркой, и объяснил: «Она немного мала. В ней неудобно, поэтому я её не надел».

Янь Вэйцю поджал губы, тихо выдохнул и тихо сказал: «Ты не можешь просто не носить одежду».

Ходить с голым торсом и пытаться соблазнить кого?

Янь Вэйцю крепко сжал ручку, не смея оглянуться.

«Но я…» — Цзян Юэбай внезапно оборвался. Он заметил красные уши Янь Вэйцю, спрятанные под волосами, и слегка неестественное выражение его лица. Его кадык дернулся вверх-вниз. Он бросил на Янь Вэйцю многозначительный взгляд, а затем насмешливо спросил: «Сяоцю, ты стесняешься?»

Лицо Янь Вэйцю залилось краской. Он ясно чувствовал, как горят его щеки. Он крепко сжал штаны, пытаясь восстановить дыхание, и тихо произнес: «В тебе нет ни единой части, которую я бы не видел раньше. Чего тут стесняться?»

«Это правда. В наших отношениях нет ничего, что нельзя было бы увидеть», — Цзян Юэбай развернул стул лицом к себе, щедро демонстрируя свою фигуру.

Янь Вэйцю беспомощно посмотрел на него, словно павлин, распускающий перья. Он бросил ему полотенце. «Поторопись, вытрись. Не забрызгайся водой».

Цзян Юэбай небрежно вытер капли воды с тела, не сводя глаз с Янь Вэйцю, и заметил, как его уши покраснели от смущения. Сердце защемило.

Когда они в детстве хулиганили, он случайно коснулся ушей Янь Вэйцю. Они были маленькими, нежными и мягкими. Жаль, что ему больше никогда не довелось прикоснуться к этой нежности.

Янь Вэйцю не любил, когда трогали его уши.

Позже Цзян Юэбай узнал, что это было чувствительное место Янь Вэйцю, поэтому ему не разрешалось к нему прикасаться.

Подумав об этом, Цзян Юэбай облизнул губы, его глаза потемнели.

Ему не просто хотелось их трогать; ему хотелось их лизать.

Он хотел оставить свой след.

В воздухе повисло напряжение, мысли Янь Вэйцю были в смятении.

Цзян Юэбай стоял перед ним, менее чем в метре.

Он мог лишь смотреть на свои пальцы ног, пытаясь избежать взгляда Цзян Юэбая.

Но Цзян Юэбай, похоже, не хотел его отпускать.

Взгляд, упавший на него, был полон опасности, словно хищник высматривал маленького белого кролика, забредшего в лес, готовый в любой момент наброситься и сожрать его.

Атмосфера накалялась, когда из двери раздался голос Фан Сю. Она постучала и крикнула: «Ложись спать пораньше, как только сделаешь уроки. Не засиживайся допоздна. Завтра в школу».

«Хорошо, тётя Сю. Вам тоже пора ложиться спать», — ответил Цзян Юэбай, но его взгляд не отрывался от Янь Вэйцю.

Впервые Янь Вэйцю почувствовал такое беспокойство.

И это была его территория, его спальня.

«Сяобай», — не мог не сказать Ян Вэйцю.

"Что?"

Янь Вэйцю встал, убрал домашнее задание, прибрался на столе и сказал: «Я закончил домашнее задание. Разве у тебя ещё нет домашних заданий? Тебе следует сначала сделать их, а потом пораньше лечь спать».

«Так рано?» Цзян Юэбай взглянул на настенные часы. Было всего девять вечера.

«Мм», — голос Янь Вэйцю был лёгким, он пытался подавить внутреннюю панику. Он небрежно придумал оправдание. «Ещё не рано. Завтра экзамен, и мне нужно рано встать, чтобы всё повторить».

Сказав это, он направился в ванную комнату, его шаги казались немного поспешными, как будто он бежал.

Цзян Юэбай смотрел вслед удаляющейся фигуре, на его губах расплылась улыбка, даже брови невольно нахмурились от удовольствия.

Янь Вэйцю закрыл дверь ванной, найдя в этом небольшом пространстве кусочек безопасности.

Он прислонился к стене, медленно присел, обнял колени и выдохнул.

Присутствие Цзян Юэбая было слишком подавляющим.

Даже не чувствуя запаха его феромонов, он все равно чувствовал, как Цзян Юэбай постепенно вторгается на его территорию, загоняя его в угол и заставляя задыхаться.

В ванной было жарко и влажно, она была полна пара.

В воздухе витал лёгкий аромат геля для душа. Янь Вэйцю осторожно принюхался, его тело напряглось.

Казалось, он учуял слабый мускусный запах.

Ян Вэйцю: «…»

Нетрудно было догадаться, чем Цзян Юэбай так долго занимался в ванной.

Он открыл окно в ванной, позволив ночному ветерку рассеять оставшийся запах.

И в то же время… успокоить его внутреннее смятение.

Когда он вышел из ванной, комната была тускло освещена. Яркий верхний свет уже давно погас, оставив гореть только маленькую лампу на прикроватном столике.

Цзян Юэбай лежал на своей кровати, занимая большую ее часть.

Янь Вэйцю затаил дыхание, почти не в силах его восстановить.

«Сяобай».

В комнате было тихо, никакого ответа.

«Цзян Юэбай!»

"Выходи!"

«Что случилось?» Цзян Юэбай невинно посмотрел на него.

Янь Вэйцю схватил подушку и бросил ее в него, холодно сказав: «Иди спать в гостиную».

«Нет», — Цзян Юэбай подвинулся в сторону, освобождая ему место. «Диван слишком маленький, я на нём не поместюсь».

«Тогда я посплю на диване». Янь Вэйцю взял одеяло и направился к двери.

Цзян Юэбай быстро схватился за запястье и нахмурился. «В гостиной полно комаров. Ты точно не выдержишь».

Они долго молчали. Наконец, Янь Вэйцю свернул одеяло и положил его посередине кровати, разделяя её.

«Никто не пересечет эту черту».

«Хорошо», — с готовностью согласился Цзян Юэбай, послушно ложась на бок и не намереваясь переступать черту.

Янь Вэйцю помолчал, тихо вздыхая в бескрайней ночи, беспомощный и готовый к компромиссу. Наконец он лёг на другой бок.

В комнате стало тихо, но как только Янь Вэйцю закрыл глаза, он вспомнил сцены, которые только что произошли.

Он не мог заснуть.

Более того, присутствие Цзян Юэбая было слишком заметным.

Он просто не мог его игнорировать.

Прислушиваясь к тихому дыханию, доносящемуся рядом с ним, Янь Вэйцю задумался.

Он не мог вспомнить, как давно они спали вот так в одной постели.

Первоначально они должны были быть неразлучны.

Именно он постепенно отдалился от Цзян Юэбая.

Подумав об этом, он почувствовал укол печали и осторожно повернулся спиной к Цзян Юэбаю.

«Сяоцю».

"Хм?" Ян Вэйцю ответил.

«Давно мы не спали вместе вот так». Цзян Юэбай тоже перевернулся на спину.

Янь Вэйцю тихо сказал: «Да, мы выросли. Альфы и беты разные. Мы не можем быть такими, как в детстве».

Сказав это, он долго не слышал ответа Цзян Юэбая и подумал, что тот уснул.

Когда его сознание затуманилось и он уже собирался заснуть, Цзян Юэбай внезапно обнял его сзади.

Теплые, крепкие объятия мгновенно разбудили Янь Вэйцю, и он инстинктивно начал бороться.

«Мне кажется, что расстояние между нами так сильно увеличилось», — Цзян Юэбай крепко обнял его, уткнувшись головой ему в плечо, и тихо сказал: «С каждым шагом, который я делаю ближе, ты отталкиваешь меня. Разве я сделал что-то не так, что вызвало у тебя неприязнь?»

Цзян Юэбай задал ему этот вопрос уже во второй раз.

Как такое возможно?

Как он мог не любить Цзян Юэбая?

«Нет», — без колебаний ответил Янь Вэйцю. Он перестал сопротивляться, позволив Цзян Юэбаю обнять его. Голос его охрип. «Ты ничего плохого не сделал. Это моя проблема».

«Сяоцю», — прошептал Цзян Юэбай свое имя.

«Мм», — ответил Ян Вэйцю.

Цзян Юэбай уткнулся носом ему в шею, понизив голос. «Иногда я думаю, почему я веду себя как Альфа, а не как Бета, как ты».

Янь Вэйцю помолчал, а затем медленно произнес: «Что плохого в том, чтобы быть Альфой?»

Цзян Юэбай: «Что в этом хорошего? Альфы и омеги находятся под контролем феромонов. Из-за феромонов они теряют контроль. Из-за феромонов они становятся не такими, как все».

Это потому, что ты еще не встретил своего предназначенного Омегу, того, чьи феромоны совместимы с твоими.

Эти слова задержались на его губах, но Янь Вэйцю не смог их произнести.

Янь Вэйцю: «Что хорошего в том, чтобы быть бетой?»

Преимущества вторичных полов были всегда.

Альфы были прирожденными лидерами; они обладали выдающимися генами и обладали исключительным интеллектом и способностями.

Омеги были уязвимой группой общества, но у них были высокие репродуктивные способности, они находились под защитой государства и пользовались самым высоким уровнем обращения.

Беты были посредственностью, всего лишь частью человеческой популяции.

Цзян Юэбай пробормотал ему на ухо: «Мне не нравятся Омеги».

Янь Вэйцю погладил его по голове. «Не думай слишком много. Иди спать».

Цзян Юэбай упрямо держал его на руках, словно большую собаку, и глубоко обнюхивал его шею.

«Сяоцю».

«Можем ли мы быть такими, как раньше?»

«Не отталкивай меня и не подталкивай меня к другим».

Янь Вэйцю закрыл глаза и молча вздохнул. Он уже собирался согласиться, но вдруг напрягся всем телом. Он стиснул зубы и гневно крикнул: «Цзян Юэбай!»

«Что?» Цзян Юэбай начал притворяться идиотом.

«Не надо мне этого делать». Янь Вэйцю вырвался из его объятий, пнул его и отстранился, выругавшись: «Ты что, без нижнего белья?!»

Цзян Юэбай тихонько кашлянул: «Твой размер слишком мал; я не могу их носить».

Янь Вэйцю невольно взглянул на него.

Увидев выпуклость, его лицо стало ярко-красным.

«Кого ты назвал маленьким?!»

Глава 4

Динь-а-лин —

Будильник прозвенел в 6:30 утра.

Первые лучи утреннего солнца проникли сквозь тюлевые занавески в комнату, наполняя всю спальню теплом.

«Ммм». Янь Вэйцю потянулся, сонно выключил будильник и собирался поспать ещё минут десять, как вдруг пришёл в себя. Он резко открыл глаза и обернулся.

Цзян Юэбай уже ушел.

«Так рано встал?» — пробормотал Янь Вэйцю, сидя на кровати в оцепенении.

«Сяоцю», — раздался из дверного проема голос Фан Сю.

«Да», — ответил Ян Вэйцю.

Фан Сю: «Пора вставать. Завтрак готов. Поторопись, одевайся и выходи поесть».

— Хорошо, я сейчас приду. — Янь Вэйцю потёр усталые глаза и пошёл в ванную, чтобы умыться. Он взглянул на корзину с бельём, в которой лежали брюки, которые Цзян Юэбай носил вчера вечером.

Постепенно он вспомнил, как проснулся среди ночи и смутно услышал, как Цзян Юэбай уговаривает его.

«Иди спать, еще рано».

Его голос эхом отдался в ушах. Янь Вэйцю покачал головой и плеснул холодной водой в лицо, чтобы охладить пылающие щеки.

Выйдя из комнаты, Янь Вэйцю невольно огляделся, но так и не увидел Цзян Юэбая. «Мама, Сяобай вернулся?»

«Сяобай сказал, что пойдёт домой переодеться и позже вернётся за тобой». Фан Сю принёс из кухни миску лапши и настоял, чтобы он поскорее позавтракал. «Сяобай встал рано и съел лапшу перед тем, как вернуться».

Янь Вэйцю проглотил полный рот лапши и чуть не подавился.

Итак, Цзян Юэбай солгал, что у него нет ключей. Он знал это: ни слова правды из уст Альфы.

Янь Вэйцю посмотрел на Фан Сю, которая была занята на кухне, и, немного подумав, сказал: «Мама, в следующий раз, можешь не разрешать Сяобай оставаться у нас дома?»

"Что?"

«Вы поссорились?»

«Разве вчера вы двое не ладили?»

Фан Сю стояла у кухонной двери и с удивлением смотрела на него.

Вчера она видела, как двое детей играли, а Сяобай, когда сегодня утром ушел, выглядел здоровым.

Янь Вэйцю объяснил: «Мы не ссорились. Просто мы оба уже взрослые, я бета, а он альфа. Спать вместе не совсем уместно. Может, нам стоит убрать гостевую комнату, и в следующий раз, когда Сяобай приедет погостить, он сможет спать там».

«Ты ещё молод», — Фан Сю не обращал внимания на их половые различия и была очень рада видеть их рядом. «Если бы Сяобай услышал, как ты это говоришь, он бы устроил скандал».

Совсем не молод.

Нигде не молод.

И было бы лучше, если бы Цзян Юэбай услышал это.

Фан Сю невольно позабавило его обеспокоенное выражение лица. «Не нужно убирать гостевую комнату. Скоро ты уедешь в университет, и кто знает, сможешь ли ты возвращаться хотя бы раз в месяц. Даже если ты вернёшься домой, Сяобай обязательно вернётся к себе».

Университет…

Услышав эти слова, Янь Вэйцю застыл.

Да, они скоро пойдут в университет.

Янь Вэйцю рассеянно ел лапшу, пока снизу не раздался голос Цзян Юэбая.

«Сяоцю, ты встал?»

«Спускайся, я здесь, чтобы забрать тебя».

Янь Вэйцю ускорил процесс еды, отпил полный рот лапши, схватил портфель и выбежал.

«Мама, я ухожу».

Фан Сю быстро крикнула: «Будьте осторожны на дороге. Передайте Сяобаю, чтобы он пришёл сегодня вечером на ужин. Я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое».

Ян Вэйцю: «Хорошо».

Увидев Цзян Юэбая внизу, Янь Вэйцю разозлился: «Разве ты не говорил, что у тебя нет ключей?»

Улыбка на лице Цзян Юэбая померкла, и он пробормотал: «Оказывается, ключи были у меня с собой, когда я уходил вчера утром. Они были спрятаны в потайном отделении сумки. Я вчера везде искал, но не смог их найти».

«Тогда как ты их нашел сегодня утром?» — холодно спросил Янь Вэйцю.

Цзян Юэбай кивнул.

Янь Вэйцю посмотрел на него с ухмылкой. «У тебя сегодня есть ключи?»

«Да», — честно ответил Цзян Юэбай, а затем добавил: «Пойдем, а то опоздаем на занятия».

Когда Цзян Юэбай собирался свернуть на ухабистую боковую улицу, Янь Вэйцю сильно ущипнул его за мягкую кожу на талии и фыркнул: «Съезжай по главной дороге».

«Хисс…» Цзян Юэбай поморщился от боли и сдался. «Ладно, ладно».

Янь Вэйцю учился в первом классе, Цзян Юэбай — в третьем. Они не были в одном классе.

Но чтобы вернуться в 3-й класс, Цзян Юэбай должен был пройти мимо 1-го класса.

«О, рыцарь в сияющих доспехах вернулся, чтобы сопровождать нашего старосту».

«Разве не так? Дождь или солнце — никогда не подводит».

Янь Вэйцю наблюдал, как двое студентов перед ним поддразнивали его, а затем медленно прервал их: «Похоже, тебе не нужно списывать мое домашнее задание».

«Нет, нет, нет, староста, я ошибся. Клянусь, я больше не ошибусь».

«Я тоже ошибся, староста. Дай-ка я сначала перепишу твоё домашнее задание!»

Они вдвоём бросились к тетради с домашними заданиями Янь Вэйцю. Через некоторое время ученик, сидевший передо мной, повернулся к Янь Вэйцю с несколько странным выражением лица: «Староста, неужели эти задачи настолько сложные?»

Янь Вэйцю: «С ними всё в порядке. Что случилось?»

Студент впереди кивнул: «Ничего, просто немного удивлён».

Ян Вэйцю: «О чем?»

Ученик разложил перед собой тетрадь с домашними заданиями. Почерк был ужасно неряшливым, ответы – полной катастрофой. Янь Вэйцю на мгновение замолчал.

Во всем виноват Цзян Юэбай.

После двух уроков английского языка голова Янь Вэйцю был полн слов.

«Старший класс, тебя кто-то ищет!»

Янь Вэйцю непонимающе посмотрел на дверь.

Он узнал девочку. Он видел её несколько раз в учительской. Она была старостой седьмого класса по английскому языку.

Гу Сыинь стояла у входа в первый класс и нервно поглядывала на Янь Вэйцю, сидевшего в заднем ряду. Её появление привлекло внимание большинства учеников.

Между ней и Янь Вэйцю метались сплетничающие взгляды.

Двое студентов впереди подтолкнули друг друга локтями и, слегка приоткрыв рты, уставились на розовый конверт в руке Гу Сыинь.

«Обаяние старосты поистине огромно. Даже красавица из 7-го класса пришла признаться ему в любви».

«Но это же неправильно!»

«Что не так? Разве наш староста некрасивый?»

Передний ученик взглянул на Янь Вэйцю и прошептал своему соседу по парте: «Дело не в том, что староста некрасивый, а в том… он некрасивый, он красив. Красивый, понимаешь?!»

«Понимаю, понимаю».

Студент впереди: «И когда я говорю «неправильно», я имел в виду, что они явно одного типа!»

«…»

«Ты совершенно прав».

«Я даже не подумал об этом!»

Янь Вэйцю бросил на них равнодушный взгляд.

Пожалуйста, не могли бы вы двое не сплетничать обо мне прямо в моем присутствии?

«Это не так, ты неправильно понял», — Гу Сыинь неловко улыбнулась и быстро объяснила Янь Вэйцю: «Я здесь не для того, чтобы исповедоваться. Я…»

Гу Сыинь крепче сжала конверт, стесняясь говорить.

Перо Янь Вэйцю оставило глубокий след в учебнике.

Он понял.

Гу Сыинь внимательно взглянула на него и, протянув конверт, нервно сказала: «Янь Вэйцю, я слышал, что у тебя хорошие отношения с Цзян Юэбаем из третьего класса. Я хотела бы попросить тебя передать ему это письмо от меня».

«Святой…»

Студент, сидевший впереди, тут же закрыл рот своему соседу по парте.

Янь Вэйцю взглянул на письмо, которое она ему передала, и в его опущенных глазах мелькнула холодность. «Не было бы честнее вручить его ему лично?»

«Он немного пугает. Боюсь, он меня отвергнет». Гу Сыинь закусила губу и прошептала: «На самом деле, он меня не знает. Я давно безответно влюблена в него. Я хотела признаться ему в своих чувствах до выпуска».

Перо Янь Вэйцю снова коснулось случайной отметки в учебнике, намеренно сделав сильный росчерк. Он равнодушно сказал: «Скоро экзамены. Я не хочу портить ему настроение. Извините, я не могу доставить ему это письмо».

Гу Сыинь не ожидала, что Янь Вэйцю откажет ей. Она на мгновение растерялась. «Всё в порядке. Извини, что побеспокоила тебя».

Она не стала задерживаться и покинула первый класс с натянутой улыбкой.

В этот момент прозвенел звонок на урок, и ученики, молча наблюдавшие за происходящим, обернулись, некоторые из них почувствовали легкую жалость.

Двое студентов впереди явно ощутили в воздухе слабую ауру убийства и обменялись взглядами.

Староста класса был в гневе.

Лучше разрушить храм, чем разрушить брак.

У этой Омеги действительно не было здравого смысла.

Наш староста и Цзян Юэбай из 3-го класса явно пара.

После ухода Гу Сыиня настроение Янь Вэйцю оставалось подавленным.

То, что кому-то нравится Цзян Юэбай, было делом самого Цзян Юэбая; казалось, это не имело к нему никакого отношения.

Доставить письмо было бы простой задачей.

Но он почувствовал глубокое сопротивление, подсознательное отторжение и отвращение.

Эта мысль застряла у него в голове и не желала рассеиваться.

Гу Сыинь была омегой, довольно известной в школе. Он иногда слышал, как другие ученики упоминали её.

Она была красивой, нежной, имела хороший характер и пользовалась уважением многих Альф в школе.

А что насчет Цзян Юэбая?

Какая Омега ему понравилась?

Это был кто-то вроде Гу Сыинь?

Если бы Гу Сыинь сегодня лично передал ему письмо, принял бы он его?

Чувство удушья внезапно охватило его, лицо слегка побледнело, грудь сжалась, и стало трудно дышать.

«Ответ на этот вопрос — А…»

Янь Вэйцю не удержался и поднял руку, чтобы прервать учителя. «Учитель, я плохо себя чувствую. Я хотел бы пойти в медпункт».

Учитель кивнул: «Давай».

Оценки Янь Вэйцю всегда были отличными, так что пропуск половины занятий не повлияет на него.

Поэтому учитель не колебался и продолжил урок.

Однако Янь Вэйцю не пошёл в лазарет. Вместо этого он направился в вестибюль и долго сидел там молча.

Погода была жаркая, и ветерок приносил волну тепла.

Янь Вэйцю сидел, съежившись в углу, его внутреннее смятение не утихало.

Был ли он слишком властен по отношению к Цзян Юэбаю?

Может быть, именно поэтому он почувствовал такую злость и беспокойство, узнав, что кто-то другой испытывает к нему чувства?

Но в школе было немало Омег, которым нравился Цзян Юэбай.

Время от времени он находил письма и подарки в сумке Цзян Юэбая.

Но никогда прежде он так не терял контроль над своими эмоциями.

Вплоть до того, что он даже вымещал злость на Цзян Юэбае.

Глава 5

Динь-а-лин —

Прозвенел звонок, возвещающий об окончании урока.

Янь Вэйцю взял себя в руки и вместо того, чтобы вернуться в класс, направился прямиком в столовую.

С начала последнего года обучения Янь Вэйцю перестал ходить домой на обед. Из-за большой нагрузки ездить домой и обратно было слишком сложно, поэтому он просто быстро перекусывал в школе.

В это время в очереди было немного людей, и Янь Вэйцю выбрал место в углу.

Вскоре после этого прибежал Цзян Юэбай.

Его шаги были торопливыми, лицо выражало беспокойство.

Необъяснимый гнев в сердце Янь Вэйцю значительно утих.

«Что случилось? Тебе плохо?» — Цзян Юэбай присел перед ним на корточки, нежно коснулся его лица тыльной стороной ладони и с тревогой спросил: «Ты был в лазарете? Что сказал врач?»

«Я в порядке», — Янь Вэйцю покачал головой и отмахнулся.

Хотя он сказал, что всё в порядке, его слегка бледное лицо всё же заставило Цзян Юэбая нахмуриться. Он с укором спросил: «Ты плохо спал прошлой ночью?»

Вспомнив, как он проснулся среди ночи и как слова Цзян Юэбая убаюкали его, Янь Вэйцю опустил глаза и тихо вздохнул. «Я хорошо спал прошлой ночью. Наверное, это просто стресс от предстоящих экзаменов. Не беспокойся обо мне, иди пообедай».

«Хорошо, тогда подожди меня. Я сейчас вернусь», — Цзян Юэбай сделал несколько шагов, а затем обеспокоенно оглянулся на него.

«Я знаю, я буду ждать тебя», — помахал ему Янь Вэйцю.

Прождав несколько минут, прежде чем Янь Вэйцю успел откусить хоть несколько кусочков, Цзян Юэбай побежал обратно, выдвинул стул и сел напротив него.

Он подсознательно посмотрел на поднос Цзян Юэбая.

Казалось, так было всегда, с самого детства. Какие бы блюда ни нравились Цзян Юэбаю, они тоже ему нравились.

Как и сейчас, еда на подносе Сяобая в основном пришлась ему по вкусу.

Он ковырял еду палочками, погруженный в свои мысли и не испытывая особого аппетита.

«Нет аппетита?» — Цзян Юэбай положил очищенные острые креветки на поднос.

"Хм?"

"Нет."

«Мне просто лень чистить креветки», — небрежно придумал оправдание Янь Вэйцю.

Цзян Юэбай не придал этому особого значения, а просто очистил креветки и положил их перед собой. «Ешь, лентяй».

Янь Вэйцю улыбнулся и опустил голову, чтобы поесть.

Цзян Юэбай ел быстро, но не грубо. Видя, как он с аппетитом ест, он чувствовал себя голодным, и еда казалась ещё более аппетитной.

Напротив, он ел очень медленно, откусывая маленькие кусочки.

Всякий раз, когда они обедали вне дома, Цзян Юэбай заканчивал трапезу, съев лишь около трети. Каждый раз Цзян Юэбай ждал, пока он не торопится.

Вспомнив слова Гу Сыиня сегодня утром о том, что Цзян Юэбай выглядит устрашающе, он продолжал поглядывать на Цзян Юэбая, особенно на его лицо.

Почему Цзян Юэбай показался ей устрашающим?

Он даже спросил мнение двух студентов, сидевших перед ним.

«Устрашающий? Конечно, пугающий». Студент, стоявший впереди, энергично закивал.

Образ лица Цзян Юэбая невольно всплыл в голове Янь Вэйцю, и он скептически спросил: «Это правда?»

Он никогда не считал Цзян Юэбая устрашающим. Он просто казался немного холодным, когда молчал, но сильно подозревал, что тот просто пытается казаться крутым.

Хотя его характер был немного скверным, озорным и ребячливым, он знал Цзян Юэбая много лет, и они никогда серьёзно не ссорились. Обычно ругали именно Цзян Юэбая.

Напротив, Цзян Юэбай никогда не был к нему жесток и никогда не разговаривал с ним грубо.

Его бывший сосед по парте долго смотрел на него со сложным выражением лица, а затем сказал: «Староста, как ты думаешь, Цзян Юэбай не страшен, потому что он не страшен только тебе ? »

Янь Вэйцю замер и замолчал.

И теперь он смотрел на лицо Цзян Юэбая, погруженный в свои мысли.

Цзян Юэбай поднёс очищенное мясо креветок к губам и тихонько усмехнулся. «Что ты на меня так смотришь? Тебя заворожило моё красивое лицо?»

«Посмотрим, какой ты урод», — парировал Янь Вэйцю.

Услышав это, Цзян Юэбай не разозлился. Напротив, он серьёзно сказал: «Моё лицо, конечно же, бледнеет по сравнению с лицом Сяоцю. В конце концов, Сяоцю такой красивый».

«Я красивый», — Янь Вэйцю бросил на него сердитый взгляд.

Пока они шутили, настроение Янь Вэйцю значительно улучшилось.

Но в следующую секунду его улыбка застыла, а выражение лица заметно потемнело.

«Что случилось?» Цзян Юэбай проследил за его взглядом и обернулся.

Неподалеку от него стояли две девушки, их взгляды часто обращались в их сторону.

«Они твои одноклассники? Им что-то от тебя нужно?» — спросил Цзян Юэбай.

Янь Вэйцю отвернулся, опустил голову и сжал палочки для еды так крепко, что костяшки пальцев побелели. Когда он снова поднял взгляд, выражение его лица изменилось. Он слабо улыбнулся. «Они не мои одноклассники. Я их не знаю».

У Цзян Юэбая были сомнения, но, видя, что Янь Вэйцю не хочет об этом говорить, он не стал на него давить.

В любом случае, это были просто два незначительных человека; ему было неинтересно их знать.

После обеда Янь Вэйцю и Цзян Юэбай прогулялись по детской площадке.

Как обычно, Цзян Юэбай обнял его за плечи.

Янь Вэйцю, что было для него нетипично, не остановил его. Цзян Юэбай воспользовался этим и обнял его за шею, их действия были очень интимными.

Те, кто их не знает, могут подумать, что они пара.

«Цзян… Цзян Юэбай!»

Услышав чей-то крик, Янь Вэйцю и Цзян Юэбай одновременно обернулись.

На самом деле, услышав голос, Янь Вэйцю уже догадался, кто это.

Это были Гу Сыинь и ее одноклассница, стоявшие неподалеку от них.

Цзян Юэбай нахмурился. Если он правильно расслышал, кто-то только что позвал его по имени?

Он взглянул на выражение лица Янь Вэйцю и увидел его недовольство, что тоже заставило его почувствовать себя несчастным.

Гу Сыинь набралась смелости и пошла к нему, остановившись примерно в метре от него.

«Цзян Юэбай».

Цзян Юэбай равнодушно взглянул на неё: «Что-то случилось?»

Лицо Гу Сыинь вспыхнуло, глаза заблестели. Она взглянула на Янь Вэйцю, стоявшего рядом, и нерешительно прошептала: «Мы можем поговорить наедине?»

Услышав это, Янь Вэйцю без колебаний снял руку Цзян Юэбая со своей шеи и отступил назад. Он уже собирался повернуться и уйти, но Цзян Юэбай схватил его за руку. Голос его был слегка холоден. «Извини, я не привык быть наедине с Омегами. Просто скажи, что ты хочешь».

Янь Вэйцю, стоявший спиной к Гу Сыину, беспомощно повернул голову и уставился на Цзян Юэбая.

Гу Сыинь прикусила губу, по-видимому, удивленная холодностью Цзян Юэбая.

Она на мгновение замешкалась, и обожание в её глазах слегка померкло. Она не была уверена, тот ли Альфа, что стоит перед ней, тот ли человек, который ей нравится.

Но она все равно хотела дать себе шанс.

Гу Сыинь нервно протянула письмо, которое она так долго писала, и, собрав всю свою смелость, сказала: «Меня зовут Гу Сыинь. Я Омега, тоже из 7-го класса. Хочу официально представиться. Пожалуйста, примите моё письмо».

Цзян Юэбай нахмурился еще сильнее, его слегка выделенные феромоны стали властными и настойчивыми.

Гу Сыинь вздрогнула и отступила назад, ее рука, державшая письмо, слегка дрожала, когда она немного отдернула его.

«Извини, мне не нравятся Омеги», — Цзян Юэбай поднял веки, его тон был холодным и отстранённым. «Если больше ничего не нужно, мы пойдём».

«Не нравятся омеги?» — пробормотала Гу Сыинь, повторяя его слова и недоверчиво глядя на него. Затем она быстро взглянула на спину Янь Вэйцю и вдруг всё поняла.

Её лицо покраснело от смущения и недоумения. Она вытащила письмо, крепко сжимая его в руке, и прошептала: «Тогда я желаю тебе счастья».

Затем она повернулась и побежала к своей однокласснице, хватая ее за руку и убегая.

Ее голос был очень тихим, и только стоявший перед ней Цзян Юэбай мог понять движения ее губ.

Выражение лица Цзян Юэбая заметно смягчилось. Он снова обнял Янь Вэйцю за плечи и направился в класс.

По пути обратно в класс атмосфера между ними стала напряженной.

Ян Вэйцю взял инициативу в свои руки, чтобы прервать молчание: «Гу Сыинь — очень красивая омега. Многие альфы в нашей школе её любят».

«Да правда?» — небрежно ответил Цзян Юэбай. На самом деле, он не особо внимательно разглядывал девушку. За эти несколько минут он едва ли мог вспомнить, как выглядит Омега.

«Я думал, ты согласишься на это», — неуверенно сказал Янь Вэйцю.

«Нет», — решительно ответил Цзян Юэбай. Он боялся, что Янь Вэйцю ему не поверит, поэтому добавил: «Я не знаю эту Омегу. Если бы она не подошла ко мне сегодня, я бы даже не знал, что такой человек существует в нашей школе».

На губах Янь Вэйцю мелькнула лёгкая улыбка. Он тихо сказал: «Она красивая, добрая, хорошо учится и очень популярна в нашей школе».

«О», — Цзян Юэбай улыбнулся и небрежно сказал: «Ну, теперь я знаю».

Человек, который ему нравился, был красивее ее, нежнее ее, учился лучше ее и пользовался такой же популярностью в школе.

Янь Вэйцю не стал развивать эту тему. Ответ Цзян Юэбая был безупречным, а его поведение – безупречным.

Но он все еще чувствовал, что это не тот ответ, который он на самом деле хотел услышать.

Он даже не знал, какой ответ хочет услышать.

«Сяобай», — Ян Вэйцю остановился.

Цзян Юэбай: «Хмм?»

Янь Вэйцю помолчал несколько секунд, сдерживая смутные чувства, бушующие в глазах. Голос его был слегка хриплым. «Хотя сейчас ты говоришь, что тебе не нравятся омеги, если ты встретишь своего предназначенного в будущем, я всё равно благословлю…»

Прежде чем он успел закончить фразу, Цзян Юэбай плотно прикрыл рот рукой.

«Мне не нравятся Омеги сейчас, и не полюбятся в будущем. Ненавижу, когда меня контролируют феромоны!»

Лицо Цзян Юэбая выражало такую серьезность и искренность, какой Янь Вэйцю никогда раньше не видел.

«Сяоцю, запомни это. Я скажу это в последний раз».

«Мне не нравятся Омеги».

Янь Вэйцю попытался высвободить руку, но безуспешно. Он лишь несколько раз кивнул, давая понять, что понял.

Цзян Юэбай отпустил его, а затем с силой ущипнул его за лицо, пока оно не покраснело, за что получил удар ногой от Янь Вэйцю.

«Что я сделал не так?»

«Чтобы ты целый день продолжал тыкать мне в сердце».

«Ты ёжик?»

Цзян Юэбай взял его руку и приложил ее к груди, с жалостью сказав: «Почему бы тебе самому не проверить, сколькими шипами ты меня пронзил?»

«Что за чушь ты несешь?» — Янь Вэйцю неловко отдернул руку.

Цзян Юэбай стоял перед ним, уперев руки в бока, и выглядел несчастным.

«Разве ты не должен меня уговаривать?»

Глава 6

Последнее занятие в пятницу.

Классный руководитель, отказавшись от своего обычного старомодного образа, надела красивый макияж, высокие каблуки и красивое платье, медленно войдя в класс под радостные возгласы учеников.

«Ладно, успокойтесь».

«Сегодня у нас не будет урока китайского языка».

Студенты: «Самостоятельное обучение?!»

Учительница-китайка оглядела класс, достал подготовленные материалы и серьёзно сказала: «Сегодня у нас последний урок физиологии в старшей школе. Надеюсь, после этого урока все смогут серьёзно и правильно понять наши вторичные роды».

Класс наполнился дружным стоном. Они были в чувствительном возрасте, и тема вторичных полов всегда была щекотливой.

Учительница слегка кашлянула, призывая их успокоиться, и продолжила: «Многие ученики в нашем классе уже достигли стадии зрелости желез. У некоторых, возможно, уже начался гон или течка, а некоторым предстоит пройти первое физиологическое испытание».

Один из учеников поднял руку. «Учитель, нужно ли бета-классникам слушать этот урок?»

Учительница строго посмотрела на него. «Надеюсь, все ученики уровня «Бета» также понимают влияние циклов течки «Альфа» и «Омега», чтобы вы могли оказать своевременную помощь».

Почувствовав серьезность намерений учителя, ученики, которые ранее улыбались и шутили, выпрямились.

«Альфы естественным образом тянутся к омегам. Уязвимая группа омег пробуждает в альфах защитные инстинкты. Между ними существует связь, называемая феромонной совместимостью, которую мы называем «партнёрами по судьбе».

Чем выше феромонная совместимость между Альфой и Омегой, тем сильнее они подвержены влиянию феромонов друг друга. Они инстинктивно стремятся обладать друг другом, устанавливать связь друг с другом.

«И чем выше совместимость с феромонами, тем эффективнее будет успокаивающее действие феромонов».

Если Альфа в период гона получает утешение от высокосовместимого с ней Омеги, его негативные эмоции, такие как агрессия, уныние и раздражительность, значительно уменьшатся. Утешение они найдут в феромонах Омеги.

«Аналогичным образом, если Омега, находящаяся в течке, получает утешение от Альфы, боль, вызванная его теплом, постепенно утихнет».

Альфа-ученик поднял руку. «Учитель, а что, если я никогда в жизни не встречу свою вторую половинку?»

Учитель: «Даже не встретив свою вторую половинку, любой Омега может успокоить Альфу в период гона».

Студент-бета задал вопрос: «Учитель, а как насчет бета-версий?»

Учительница с сожалением покачала головой. «Причина, по которой большинство бет предпочитают создавать семьи с другими бетами, заключается в том, что у них нет феромонов. Они не могут смягчить гон альфы или унять пыл омеги».

«Если быть точным, Альфы и Омеги — естественная пара. Они умеют успокаивать друг друга. Даже если у них слабая феромонная совместимость, Беты, у которых феромонов нет, всё равно не могут с ней сравниться».

«Благодаря современным медицинским технологиям Альфы в период гона и Омеги в период течки могут использовать подавляющие препараты для смягчения последствий своих циклов».

Однако с возрастом чрезмерное использование супрессантов может привести к развитию резистентности организма. Если альфа-самец в период гона не получает успокаивающих феромонов от омеги, он впадает в негативные эмоции и нуждается в наблюдении.

Янь Вэйцю молча слушал учителя. Несмотря на жару, он почувствовал, как по спине пробежал холодок, словно он провалился в ледяную воду.

Он слегка опустил голову, его лицо побледнело.

Учитель: «Каждый Омега и Альфа должен нести ответственность за свои поступки. Всегда носите с собой подавляющие гормоны препараты и пластыри для желез».

…

…

Динь-а-лин —

Прозвенел звонок, возвещающий об окончании урока.

Учительница поправила очки. «Итак, на сегодня всё. Класс распущен».

На протяжении всего занятия Янь Вэйцю чувствовал себя подавленным.

Он вспомнил последний забег Сяобая, когда его заперли в комнате на три дня.

Он не знал, что произошло с Сяобай за эти три дня.

Он не мог учуять феромоны Сяобай, но ясно ощутил, что Сяобай в то время был очень раздражителен, сдерживал свои эмоции при разговоре с ним, был явно усталым и чувствовал себя некомфортно.

Как и сказал учитель, будучи бета-версией, он ничем не мог помочь.

Сегодня Цзян Юэбай должен был заниматься уборкой, поэтому ему придется уйти из школы позже.

Янь Вэйцю собрал сумку и пошел в 3-й класс.

«Сяоцю?» — лицо Цзян Юэбая озарилось удивлённой улыбкой, когда он увидел его, но в следующую секунду он посмотрел на него с беспокойством. — «Почему ты такой бледный?»

Янь Вэйцю легкомысленно сказал: «Я почти ничего не ел за обедом. Я немного голоден».

Цзян Юэбай нахмурился и сказал: «Тогда подожди меня две минуты. Я быстро».

«Хм». Янь Вэйцю сел на место Цзян Юэбая и окинул взглядом свои школьные принадлежности. В ящике стола лежало несколько сложенных листков бумаги. С любопытством он развернул их и взглянул.

Изящный почерк сильно отличался от обычных размашистых каракулей Цзян Юэбая.

Интимные слова, написанные на бумаге, лишили Янь Вэйцю дара речи. Был ли описанный здесь человек тем самым Цзян Юэбаем, которого он знал?

Внезапно большая рука выхватила у него письмо, скомкала его в комок и бросила в мусорное ведро.

Выражение паники и застенчивости на лице Цзян Юэбая в этот момент заставило сердце Янь Вэйцю дрогнуть. Сердце забилось. Вопросы, которые он хотел задать, вертелись у него на губах, но он не мог их произнести. Наконец, он смог спросить: «Ты с кем-то встречаешься?»

«Это просто кто-то другой написал. Я не настолько самовлюблён», — одновременно заговорил Цзян Юэбай, их голоса накладывались друг на друга.

«А?» — Янь Вэйцю слегка помолчал.

Услышав его слова, Цзян Юэбай тоже замер. «Как я могу с кем-то встречаться?!»

Янь Вэйцю помолчал несколько секунд, а затем спросил: «Тогда почему ты выглядишь таким застенчивым?»

«Я…» — пробормотал Цзян Юэбай. — «Я боялся, что ты будешь смеяться надо мной, если увидишь это».

Поджатые губы Янь Вэйцю слегка расслабились, складки на рубашке, которые он задевал, разгладились.

Цзян Юэбай взъерошил волосы, его тон был серьёзным и серьёзным. «Мы договорились не встречаться в старшей школе. Я не забыл, и тебе тоже не стоит».

Янь Вэйцю кивнул. «Я не забыл».

«Особенно эти панки, жабы, которые хотят съесть лебединое мясо, такие бесстыжие», — тихо пробормотал Цзян Юэбай.

Янь Вэйцю: «А? Что ты сказал?»

«Ничего. Пошли», — Цзян Юэбай обнял его за плечи, поднял сумку и подтолкнул к двери.

После уроков у школьных ворот толпилось множество уличных торговцев.

Цзян Юэбай купил ему яичный блинчик и жареную сосиску. «Угощайся чем-нибудь, чтобы подкрепиться. Поужинаем, когда вернёмся домой».

На самом деле он не был голоден, но, чтобы подтвердить свою прежнюю ложь, он притворился голодным и откусил несколько кусочков.

Цзян Юэбай съел остаток, не обращая внимания на то, что он уже откусил кусочек.

«Хочешь поехать домой сегодня вечером на автобусе?» Янь Вэйцю посмотрел на стоящий рядом автобус; там ещё были свободные места.

"Конечно."

Цзян Юэбай потащил его на последний ряд. Янь Вэйцю, наслаждаясь ветерком, сел у окна.

Он смотрел на пейзаж за окном, когда кто-то внезапно коснулся его уха, и он инстинктивно вздрогнул.

«Не двигайся», — Цзян Юэбай вставил в ухо Bluetooth-наушник.

[Воробьи за окном…]

Янь Вэйцю схватился за рубашку, пытаясь подавить трепет в сердце.

Он чувствовал, как тепло разливается по его лицу, покалывание разливается по всему телу.

Цзян Юэбай все еще наслаждался мягким прикосновением кончиков своих пальцев.

Внезапно он почувствовал тяжесть на плече. К нему прислонился Янь Вэйцю.

Казалось, что прошло уже очень много времени с тех пор, как они были в таком состоянии.

За окном заходящее солнце окрасило небо в оттенки оранжевого и красного.

Вечерний ветерок мягко колыхал его волосы на лбу.

Наушники хранили тайные желания молодого сердца.

Страница книги Мой любимый — мой друг детства Альфа в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

О книге