Глава 1: Глубоко нежный мужской персонаж второго плана

«Ушш!»

Длинная стрела пронзила воздух, нацеленная в самое яблочко.

Поток воздуха пронесся мимо его уха, приподняв прядь слегка длинных, вьющихся черных волос.

В отличие от многих других, он натягивал лук левой рукой, кости ее были отчетливыми, тонкими и мощными.

Студент, понаблюдав два часа, наконец не смог сдержать любопытства и спросил: «Тренер, вы левша?»

«Нет», — глаза Си Лэна на мгновение блеснули, но голос оставался спокойным и ровным. «Я стреляю только левой рукой; правой рукой долго пользоваться нельзя. Старая травма, не такая уж серьёзная проблема, на повседневную жизнь не влияет».

Его объяснение было кратким, но убедительным, и студент с удивлением обнаружил, что у него нет возможности продолжить расспросы.

Си Лэн, тренер по стрельбе из лука, был предан своему делу и ответственен, но в то же время сохранял вежливую отстраненность: «Урок здесь заканчивается. В следующий раз тебе придётся больше стараться самостоятельно, а не просто смотреть, как я показываю».

«Ну, не работай! Где мы сегодня ужинаем?»

«Так душно, неужели пойдет дождь?»

«Эй, прогноз погоды говорит, что сегодня вечером гроза, возьми зонтик!»

В конце рабочего дня царила оживленная атмосфера, коллеги напоминали друг другу о своих обязанностях и заботились друг о друге, царила гармония.

Си Лэн лишь бесшумно проскользнул мимо них, лёгкий, как смоль. Он на мгновение задумался, аккуратно положил свою драгоценную фотокарточку Мин Чжи, добытую с таким трудом, в бумажник, сунул её в полиэтиленовый пакет для защиты от влаги, а затем сунул всё это в карман брюк и накрыл рубашкой, чтобы даже если бы внезапно пошёл дождь, она не сильно пострадала.

Это был подарок на день рождения, который он приготовил своему другу детства Ло Цзяянь. Ло Цзяянь был преданным поклонником Мин Чжи ещё до его дебюта.

За пределами стрельбища небо было чернильно-черным, со слоями тяжелых, темных облаков, похожих на черный цемент, наполненный свинцом.

В час пик движение было перегружено. Два водителя на обочине дороги ввязались в конфликт и устроили настоящую драку прямо на публике, каждый удар приходился в цель, распугивая пешеходов.

Си Лэну потребовалось некоторое время, чтобы вернуться в реальность, и он тут же ускорил шаг, чтобы уйти, но навязчивые слуховые галлюцинации всё ещё преследовали его, хаотично жужжа. Гневные крики и проклятия мужчины сопровождали тяжёлые удары: бах, бах, бах, от которых у него потемнело в глазах, зазвенело в ушах, а в горле появился медный привкус.

Он ахнул, вырываясь из галлюцинаций. Перед ним не был запертый многоквартирный дом, не отец, в ярости использующий его как боксерскую грушу, а шумные улицы.

Он подсознательно коснулся своего горла.

Высокий воротник черной рубашки защищал его горло, а под тонким слоем ткани виднелся едва заметный, выпуклый шрам.

Холодный пот стекал по его бледной челюсти, капая на кончики пальцев.

Телефон в его кармане вибрировал уже неизвестно сколько времени, и на экране появилось имя, которое мгновенно успокоило его эмоции.

— Цзяян.

Си Лэн выровнял дыхание и нажал кнопку ответа. В трубке раздался чистый и звонкий мужской голос с нотками кокетливой жалобы: «Наконец-то этот занятой человек отвечает на звонок?»

Си Лэн молча смотрел на движение транспорта.

Не дожидаясь ответа, Ло Цзяянь затараторил, словно воробышек, и продолжил: «А Чжао, ты уже в машине? Жду тебя. Поторапливайся, поторапливайся, я жду, когда ты вместе задуешь свечи и разрежешь торт. Я приберег самый большой кусок, так что ты должен меня наградить! Иди скорее!»

Уголки губ Си Лэна слегка приподнялись, и знакомый голос рассеял тёмные тучи в его сердце. Сегодня Ло Цзяянь исполнилось 25 лет.

Они провели свои школьные годы в одной школе, в одном классе и знали друг друга более десяти лет.

Си Лэн коснулся аккуратно завёрнутой фотокарточки Мин Чжи в кармане. Он шёл отмечать день рождения Ло Цзяянь.

Голос Ло Цзяяня в трубке был веселым.

За пределами звонка начали мигать огни.

Через дорогу на стене торгового центра висел большой плакат знаменитости.

В правом нижнем углу плаката крупными буквами было написано: «Представитель: Ло Цзяянь». Улыбка мальчика была нежной, его миндалевидные глаза были ясными и яркими, сверкающими, как звёзды, точно так же, как голос в телефонной трубке.

Солнечный, теплый, яркий, ослепительный, веселый, чистый.

Все антонимы к нему.

«А, ладно... Я иду!» У Ло Цзяяня было много друзей, телефон шумел, он был перегружен, и ему пришлось сначала попрощаться с Си Лэном: «Тогда я повешу трубку, подожду тебя, А Чжао».

Си Лэн не повесил трубку сразу, прижимая теплый металл к уху, чтобы поддержать его, когда он шагнул в поток транспорта.

В трубке по-прежнему слышались шуршащие звуки, не очень разборчивые.

Вдруг чуть слышный голос произнёс: «Положи торт! Не ешь его!»

Голос был приглушенным, но он узнал Ло Цзяянь.

«Я купил это, я не могу это есть?» — равнодушный голос другого мужчины, казалось бы, удивленный: «Ты снова собираетесь кормить этим своего главного простака, молодой господин?»

Другой, более спокойный голос присоединился: «Правильно, Цзяян, не общайся с сволочами».

Ло Цзяянь замолчал, вероятно, поняв, что речь идёт о Си Лэне. В его голосе чувствовалось не столько гнев, сколько непонимание: «Что за чушь ты несёшь?»

«Джиаян, джентльмен не станет стоять под опасной стеной, я помню, как я тебе это говорил».

Неожиданно разговор зашел о Си Лэне.

Спокойный мужской голос убедительно продолжал: «Молодой господин, вы другой».

«Вы можете решить снизить свои стандарты, но этот человек в этой жизни не сможет даже приблизиться к вашей начальной точке. Ваши характеры, круг общения, ваши повседневные привычки… На мой взгляд, ранний разрыв отношений — это акт доброты».

«Он добр к тебе, но его доброта дешева, неэффективна и бесполезна».

«Более того, Цзяян, ты теперь большая звезда; тебе нужно обращать внимание на большее количество вещей...»

Среди хаотичного шума и смеха Ло Цзяянь, казалось, что-то сказал.

Си Лэн напряг слух, чтобы разобрать его голос.

Однако — Бип!

Резкий автомобильный гудок заглушил приглушенные голоса в телефоне, который гудел снова и снова.

Си Лэн раздраженно надавил на лоб, его разум смутился, и хаотичные слуховые галлюцинации снова вернулись.

Бип, бип, бип! Бам, бам, бам!

Последнее, что я услышал в телефоне, был панический голос Ло Цзяянь: «Черт, я не повесил трубку…»

На улицах в час пик автомобили текли нескончаемым потоком, быстро приезжая и уезжая.

Высокий молодой человек затерялся в толпе, превратившись в ничтожную точку.

Прогремел гром, хлынул сильный дождь — хуа ла ла — затопив весь мир.

Внезапный ливень превратил движение в хаос в час пик, тревожные гудки и крики то нарастали, то затихали.

Держа в руках отключенный телефон, он в изумлении поднял голову.

Соленая дождевая вода попала ему в глаза, тоже мрачные, свинцово-серые.

Хлопнуть!

Приглушенный звук, знакомый запах железа наполнил его ноздри, мгновенно захватив его чувства.

Грохот!

Телефон выскользнул из его руки, отлетел далеко-далеко и был раздавлен на мелкие осколки проезжающей машиной.

Тело молодого человека описало в воздухе красивую параболу и тяжело рухнуло на землю, его черные волосы беспорядочно разметались по лицу.

Ло Цзяянь был крайне встревожен: «А Чжао, А Чжао? Ты всё ещё слушаешь? Алло?»

Бип—Бип—Бип—

«Ах Чжао, Ах Чжао…»

Среди беспрестанных скорбных криков веки Си Ленга слегка дрогнули, приоткрыв узкую щелочку.

Ло Цзяянь безудержно рыдал, его лицо было залито слезами, он был хрупким и уязвимым, а его поддерживали друзья, когда он стоял у кровати.

Это больно.

Но он не мог издать ни звука.

Си Лэн с трудом закатил глаза, видя, как на его лице появляется кислородная маска. При его слабом дыхании образуется и рассеивается тонкий слой белого тумана.

Словно мимолетный монтаж перед смертью, воспоминания прошлого мелькали, словно выцветающие кадры кинопленки, тусклые и темные, накладываясь друг на друга в его сознании, повторяясь, словно кошмар.

Ранняя смерть матери, азартные игры и домашнее насилие отца, даже некогда неразлучный младший брат разорвали с ним связь.

Но вот пробился луч теплого света.

Ло Цзяянь был единственным светом в его бесплодной и темной жизни.

Вероятно, лет пять назад он осознал, что его чувства к Ло Цзяянь выходят за рамки дружбы. Три года назад он повредил правую руку и больше не мог рисовать день и ночь, как прежде. Его и без того слабые надежды на карьеру художника были окончательно разрушены.

После этого в его мире остался только Ло Цзяянь.

У Ло Цзяяня было бесчисленное множество поклонников, но, к сожалению, он был от природы тугодумом в сердечных делах, обращаясь со своими преследователями как с друзьями. Это косвенно давало каждому проблеск надежды, ведь он всегда чувствовал, что если упорствовать и усердно трудиться, вытесняя всех конкурентов, рано или поздно наступит и их очередь.

Они познакомились в первом классе средней школы, а к старшим классам Ло Цзяянь стал поклонником главного айдола Мин Чжи и поставил перед собой цель. Си Лэн гнался за светом, а он — за звёздами на небе.

Еще три года назад Ло Цзяянь успешно вошёл в индустрию развлечений, получив возможность взаимодействовать с Мин Чжи

Теперь Ло Цзяянь стал востребованной популярной звездой.

Что касается дальнейшей истории, Си Лэн ее не знал.

Потому что кардиомонитор издал пронзительный сигнал тревоги, очень похожий на автомобильный гудок.

Бип, бип, бип—

Врач беспомощно покачал головой и сказал убитой горем Ло Цзяян: «Мы сделали все возможное, примите наши соболезнования…»

В тот момент, когда он потерял сознание, внезапно, словно оползень и цунами, тайны этого мира хлынули в сознание Си Ленга в виде текстового изложения!

На самом деле этот мир был книгой.

Ло Цзяянь был любимым героем этой книги. Он попал в мир развлечений, стремясь к славе, и постепенно его восхищение главным героем, Мин Чжи, переросло в тайную любовь. В конце истории Ло Цзяянь стал кумиром высшего уровня вместе с Мин Чжи, его тайная любовь осуществилась, и он добился успеха как в карьере, так и в любви.

Что касается Си Ленга, то он был самым ласковым и трагичным второстепенным мужским персонажем в этой книге.

После гибели Си Лэна в автокатастрофе Ло Цзяянь узнал о его чувствах и надолго впал в уныние. Это, в свою очередь, заставило отчуждённого Минь Чжи обратить на него внимание и спуститься с пьедестала, что официально положило начало их любовной линии.

Однако чувства Си Лэна стали занозой в сердце Ло Цзяяня, а покойный Си Лэн стал для него незабываемым белым лунным светом. Это сделало его жизнерадостного и смелого чувствительным и робким, что привело к напряженным отношениям с Минь Чжи. В конце концов, Ло Цзяянь полностью отпустил ситуацию и нашел с Минь Чжи счастливый конец.

Си Лэн подумал, что он действительно не понимал, чем оскорбил Создателя, если перед последним вздохом ему в голову впихнули этот план, лишив возможности жить спокойно и умереть спокойно.

Он все еще чувствовал сильную головную боль, его сознание едва погружалось в хаос, прежде чем его грубо вытащили обратно за руку.

Казалось, будто все кости в его теле были сломаны, а затем сращены. Измученный Си Лэн сумел поднять руку, держась за тяжёлый, вспотевший лоб.

Какой банальный сюжет, какая паршивая судьба!

"Нет!"

Он закричал и замер.

Казалось, он услышал свой собственный голос.

Затем он услышал незнакомый женский голос: «Ах, ты меня до смерти напугал! Что ты делаешь!?»

Его длинные ресницы слегка дрогнули, Си Лэн открыл глаза, и непроницаемая тьма мгновенно исчезла, сменившись невероятным сиянием. Зрение на мгновение затуманилось, и он неловко прищурился, не до конца освоившись.

Перед ним стояла молодая девушка с круглым лицом, держащая в руках изящный светящийся жезл в форме ромба.

После дебюта Ло Цзяяня ему стало неудобно посещать фан-мероприятия, поэтому Си Лэн часто ходил на фан-встречи Мин Чжи и встречал его в аэропорту вместо него, делая для него фотографии. Даже в своём нынешнем растерянном состоянии он сразу узнал его.

Лайтстик популярного айдола Мин Чжи.

Или, скорее, главный герой гонг этого мира.

Девушка недоуменно оглядела его с ног до головы. Чем дольше она смотрела, тем яснее ей казалось, что что-то не так. Она не удержалась и спросила с беспокойством: «Красавчик, ты в порядке? Ты очень бледный и сильно вспотел. Не расстраивайся, Минь-шэнь скоро выйдет».

Си Лэн замер.

Он повернулся, и позади него оказалось более широкое и светлое пространство, похожее на терминал аэропорта.

На огромном электронном экране циклически отображалась информация о прибытии рейса. Он несколько секунд безучастно смотрел, оглядывая это странное, но знакомое пространство. Электронные часы на другой стене, ярко-красные, показывали давно забытую дату и время.

Он рылся в карманах, и его движения были несколько лихорадочными. Он увидел, что на правой руке нет швов, нет непоправимых старых травм, сухожилия целы. Пользоваться им было как-то непривычно, и он случайно уронил телефон.

Он посмотрел вниз.

Это был совершенно новый телефон, который должен был разбиться в автокатастрофе.

На экране было непрочитанное сообщение.

Цзяянь: 【Ты поймал Мин-шена!! [/Звездные глаза][/Звездные глаза]】

Си Лэн взглянул на часы, вышел из чата и проверил время на телефоне. Оно совпадало с временем в аэропорту ровно три года назад.

В этот момент позади него раздался душераздирающий крик, от которого голова раскалывалась ещё сильнее. Си Лэн нахмурился, опустил ноющую голову и отступил на несколько шагов от шумной толпы.

Болельщики также ринулись в противоположном направлении, устремившись к человеку в сопровождении охраны.

“Ааааааааа——”

“Мин-шень вышел!!”

“Гэгэ, гэгэ!!!”

“Мин-шень! Мин-шень, посмотри сюда!”

“Не толкайся — Ой, кто наступил мне на ботинок??”

Си Лэн непонимающе поднял глаза, рука, поддерживавшая его лоб, медленно опустилась.

Охранники в черном были высокими и крепкими; он не мог видеть человека, окруженного ими, но видел возбужденно покачивание голов, а также возбужденные крики фанатов, которые волна за волной вливались в его барабанные перепонки.

Все это провозглашает реальность.

Он вернулся на три года назад.

Глава 2: Дикий мастер фансайта

Молодой человек опустил голову, козырёк бейсболки скрывал большую часть его лица. Даже если силуэт был размытым и черты лица неразличимы, он был широкоплечим, длинноногим и стройным.

Прикосновение к горлу, чтобы убедиться, что он жив, было совершенно ненужным действием, однако это вошло укоренившейся привычкой.

Кончики его пальцев застряли в поднятом воротнике куртки. Шея под ним была тёплой, пульс едва слышно бился, ощущение жизни было ярким и реальным.

Глядя на яркое панорамное окно, его карие глаза, медленно двигаясь, заблестели, когда он наконец заметил на себе белую куртку, знакомую, но в то же время странную. Это была его одежда трёхлетней давности, которая до сих пор выглядела совсем новой.

На груди у него висела чёрная зеркальная камера, взятая напрокат для Ло Цзяянь, чтобы помогать ей с фан-активностями. Его художественный талант также в полной мере проявился в фотографии; в будущем он станет известным, сдержанным и эксцентричным фан-сайт-мастером Мин Чжи.

Он был настолько предан и трудолюбив в своей фанатской деятельности, но он не хотел, чтобы Ло Цзяянь узнал о его стараниях, притворяясь фанатом до такой степени, что сам почти верил в это, из-за чего Ло Цзяянь всегда считал его таким же фанатом, и ему было легче просить о помощи, не чувствуя себя обремененным.

Воспоминания трёхлетней давности были очень чёткими и быстро всплыли в памяти. Он отчётливо помнил всё, что было связано с Ло Цзяянь.

… Включая тот неприятный роман.

Сжав пульсирующую боль в висках, Си Лэн поднял глаза и обвел взглядом хаотичную толпу.

«Мин-шэнь! Мин-шэнь уже вышел?»

«Кто-нибудь видел Мин-шэня?»

«Кто из них Мин-шэнь?»

«Где Мин-шэнь? Почему я его не видела…»

Воцарился полный хаос, виновницей которого стала знаменитость высшего уровня Мин Чжи.

Си Лэн смутно помнил, что в прошлой жизни он тоже был зажат в толпе, которую вели из одного конца аэропорта в другой сотрудники Мин Чжи, и в конце концов он, измученный и запыхавшийся, добрался до подземной парковки, лишь мельком увидев затылок Мин Чжи через окно машины.

Он был настолько беден, что не мог позволить себе нормально есть, метался с одной подработки на другую, но при этом неустанно помогал объекту своей привязанности, занимаясь фан-деятельностью, как полный идиот.

Пусть делает, кто хочет. Он, во всяком случае, больше этим не занимался.

Он повернулся и ушел, не задумываясь, его пальцы потянулись к карману, чтобы схватить телефон и отключить вибрацию, и он даже не потрудился посмотреть на новые сообщения Ло Цзяянь.

Лицо его было липким и покрыто наполовину высохшим потом. Тупая головная боль не утихала, и ему отчаянно требовалась холодная вода, чтобы охладиться и прояснить мысли.

Ноги всё ещё ощущались как нереальные, словно не касались пола. Чтобы не показаться спотыкающимся, он намеренно шёл очень медленно, шаг за шагом добираясь до туалета.

Бросив быстрый взгляд, он зорко заметил мелькнувший за стеной уголок одежды. Однако он не услышал звука открывающейся или закрывающейся двери кабинки и не знал, что делает за ней человек. Он тихонько отступил – не из любопытства, а просто не желая, чтобы кто-то ещё видел его нынешнее слабое состояние, и не желая подобного беспокойства типа «Ты в порядке?».

Однако человек по ту сторону стены был не менее резок. Как только он обернулся, кто-то внезапно напал на него сзади, схватив за шею сильной рукой и, не сказав ни слова, потащив в туалет.

В голове Си Лэна зазвенел тревожный звоночек. Левая рука мужчины тоже поднялась, и, прежде чем прикрыть рот, он увидел на его тонком среднем пальце кольцо из чёрных букв. По форме оно напоминало кольцо, но находилось на среднем пальце, что придавало ему несколько вульгарный оттенок.

Глубокий голос мужчины, сопровождаемый потоком теплого воздуха, отдался вибрацией в барабанной перепонке слухового прохода: «Следуешь за мной?»

Это был вопрос, но тон его был исключительно уверенным.

Си Лэн молчал, мгновенно поняв причину этого неожиданного события. Его рука, ещё не полностью восстановившая силы, опустилась, перестав сопротивляться.

Он пришёл к выводу, что даже в лучшем состоянии он не сможет противостоять этому человеку, не говоря уже о его нынешнем состоянии истощения и утомления. Лучше было бы сдаться прямо и не усугублять недопонимание.

В конце концов, это был избранник этого мира, главный герой романа-клише.

Его согласие, похоже, несколько удивило Мин Чжи. Рука, обнимавшая его за шею, слегка ослабла, выдавая нерешительность мужчины.

«Даже не думай никому ничего рассказывать. Я тебя запомнил. Будут последствия».

Пробормотав это тихое предупреждение, Мин Чжи отпустил его и отступил назад, продолжая настороженно смотреть на него.

Мин Чжи редко можно было увидеть в реальной жизни мужчину с волосами средней длины. Растрепанные пряди волос разбросаны по затылку и по бокам лица, на голове бейсболка, которая, казалось бы, должна была скрывать его внешность. Однако поверх бейсболки красовалась флуоресцентная повязка на голову с крупной надписью «Мин Чжи», которая сразу бросалась в глаза.

Он был высоким и стройным, и даже если бы он находился не в пустом туалете, а среди огромного количества людей, Мин Чжи, вероятно, присмотрелся бы к нему еще раз.

Он вёл себя довольно джентльменски по отношению к поклонницам, чему его навязывал менеджер. Но перед ним был мужчина-фанат? За ним даже следовали в мужской туалет.

Мин Чжи нахмурился.

Однако его поклонники-мужчины были настоящей редкостью, не говоря уже о таком типе широкоплечих, длинноногих мужчин с прической «под волка».

Си Лэн замер на месте, пытаясь успокоить дыхание и цвет лица, и наконец через некоторое время обернулся, намереваясь объяснить, что он всего лишь невинный прохожий.

Он тщательно обдумал свои слова. Стоило ему поднять голову, как Мин Чжи застыл на месте.

Еще более редкой, чем волосы средней длины, была кожа, настолько бледная, что казалась почти прозрачной, с ясно различимыми светло-голубыми кровеносными сосудами и завораживающими узкими крючковатыми глазами.

Он явно обладал хрупкой и отчужденной аурой художника, но когда эти карие глаза пристально смотрели на кого-то, они напоминали какого-то таинственного и опасного зверя.

Необъяснимым образом предвзятое мнение о преследовании, в которое твердо верила Мин Чжи, полностью рухнуло в тот момент, когда их глаза встретились.

За те несколько секунд, пока он расслаблялся и думал, Си Лэну хватило бы времени, чтобы выскочить из укрытия, громко закричать и объявить всем место, где скрывается знаменитость, позволив ярым фанатам хлынуть туда и заблокировать туалет до тех пор, пока он не стал герметичным.

Однако Си Лэн не двигался. Он всё ещё смотрел на Мин Чжи, стоящего перед ним, того самого, 25-летнего Мин Чжи, которого видел три года назад.

На самом деле, ни три года назад, ни три года спустя, он никогда не был так близко к Мин Чжи. Как и все обычные фанаты, он скрылся в огромном потоке людей, будучи одним из бесчисленных людей, которым Мин Чжи раздавал автографы, но не оставил и не мог оставить никакого впечатления на Мин Чжи.

На каждом офлайн-мероприятии было множество камер и телефонов, снимающих происходящее. Си Лэн боялся, что фотография его лица попадёт в сеть, и его обнаружит отец-игроман, который вернёт ему затянувшийся детский кошмар, появившись с жадным и отвратительным лицом.

Более того, он не был настоящим фанатом, а просто помогал Ло Цзяянь с её фан-активностями. Даже когда Мин Чжи стоял прямо перед ним, его это не волновало, он думал только о радостной и восторженной реакции Ло Цзяянь, получившей именной автограф.

Си Лэн впервые серьёзно посмотрел на Мин Чжи, узнав, что он – главный герой романа, Гун. Поэтому его взгляд был на три четверти пытливым и на семь четвертей любопытным.

Надо сказать, что Мин Чжи действительно обладал природными преимуществами, необходимыми для того, чтобы стать главным героем.

Аккуратные короткие чёрные волосы, тёмные как ночь глаза, белки которых едва заметны, и даже при пустом выражении лица он выглядит несколько свирепым. Конечно, в сообщениях СМИ, в популярных темах Weibo, он чаще всего хмурился, равнодушно и отчуждённо отводя взгляд от камер.

В левом ухе у него был ряд серебряных сережек-пирсингов в хряще, а в мочке уха — серебряное кольцо, весьма привлекающее внимание и сочетающееся с длинным черным лакированным кожаным плащом, который он носил. Вся его личность излучала строгость.

Си Лэн оглядел его, наконец, остановился на его сжатых тонких губах и на мгновение замер. Он знал, что внутри спрятан пирсинг языка, но раньше видел его только на фотографиях.

Потратив около десяти секунд на удовлетворение своего скудного любопытства, Си Лэн осторожно опустил глаза, обходя сияющую знаменитость перед собой.

Минь Чжи настороженно смотрел на него и тут же последовал за ним. Вопрос «Куда ты идёшь?» только успел сорваться с его губ, как Си Лэн остановился, наклонился и открыл кран.

Мин Чжи никогда не испытывал пренебрежительного отношения, а чувство, когда тебя игнорируют и относятся к тебе, как к пустому месту, встречалось в его жизни еще реже.

Затем он увидел свое имя на светящейся повязке на голове Си Ленга и поднял бровь.

Поклонник встретился со своим кумиром вблизи, и какова была его реакция?

Мин Чжи надеялся, что его поклонники будут спокойнее. Однажды он произнес ставшую классикой фразу: «Не люби меня, у нас нет будущего», которую затем использовали его соперники, чтобы его очернить. Но теперь этот день действительно настал, неожиданно, и его собеседником оказался мужчина-фанат, к которому ему не нужно было изображать рыцарство, холодно игнорируя его, как он и хотел.

Это было хорошо. Проблема была в том, что этот мужчина был действительно красив, обладал уникальным и незабываемым характером, а его лицо без макияжа было достаточно ярким, чтобы затмить большинство тщательно загримированных знаменитостей, с которыми он сталкивался, что делало его невозможным игнорировать.

По какой-то причине он был крайне раздражен.

Он подошел и увидел в зеркале мокрое от воды лицо молодого человека, прядь вьющихся черных волос, прилипшую к переносице, и чистую кожу, похожую на полупрозрачный белый фарфор.

Си Лэн, как будто никого не было рядом, закончил умывать лицо, достал салфетку и тщательно вытер капли воды, попавшие на одежду.

Мин Чжи оглянулся и заговорил сам с собой: «Я тебя неправильно понял».

Хотя он не мог унизиться до извинений, он мог компенсировать это тем, что больше всего нравилось фанатам. Он достал из кармана перманентный маркер и написал на спине куртки Си Лэна своё имя.

«…?»

Си Лэн в изумлении поднял глаза и увидел в зеркале мужчину, небрежно закрывающего маркер колпачком, и металлические серьги ослепительно сверкали в такт его движениям. Его брови были слегка приподняты, выражая самодовольство.

Си Лэн чопорно обернулся, осматривая спину своей белоснежной куртки через зеркало.

Появилась яркая подпись, сделанная перманентным маркером, — большое черное пятно.

Си Ленг: «…»

Глава 3: Подработка фальшивого фаната

Через полчаса после его возрождения новая одежда получила трагические повреждения.

Си Лэн закрыл глаза, приложил пальцы к шву брюк и ощутил отек в кармане.

Воспоминание трёхлетней давности, словно выключатель, всплыло из пыли забытых вещей и ворвалось в его сознание. Си Лэн поспешно окликнул Минь Чжи, который с беззаботным видом уже собирался уходить: «Подожди».

Более двадцати лет своей жизни он посвятил более десяти лет работе на разных работах с частичной занятостью, приобретя чрезвычайно богатый опыт. Подобно водителю-экспедитору, выполняющему заказы по пути, он также зарабатывал немного денег в меру своих возможностей. Удобное дело, почему бы не попробовать?

Погоня за звёздами стоила недёшево. Каким бы глупым он ни был в прошлой жизни, он не стал бы разоряться ради развлечения Ло Цзяянь. Например, во время этой встречи в аэропорту он также подрабатывал доставкой письма для поклонницы. К сожалению, в прошлой жизни он не видел Мин Чжи, поэтому письмо не доставили.

Минь Чжи слегка замолчал. Си Лэн быстро вытащил из кармана мятый конверт и протянул его: «Это тебе».

Затем он спросил: «Могу ли я сделать проверочное фото?»

Клиент, безусловно, мог узнать о побеге Мин Чжи сегодня в аэропорту. Одних его слов было недостаточно; кроме фотографии, у него не было никаких доказательств того, что письмо действительно было доставлено.

Минь Чжи не понимал, о чём думает Си Лэн. Услышав это, он слегка нахмурился, подумав, что этот хитрый фанат, возможно, строит из себя недотрогу, пользуясь ситуацией и пытаясь получить ещё больше.

Туалет — не лучшее место для фотосъёмки, а совместное фото ещё более проблематично. Если бы это стало известно, кто знает, как бы это интерпретировали рекламные агентства. На груди Си Лэна красовался зеркальный фотоаппарат; был ли этот человек настоящим фанатом или репортёром, пока неизвестно.

Боясь, что Мин Чжи уйдет, Си Лэн быстро схватил телефон, держа его низко, чтобы не направлять на лицо: «Просто сфотографируй свою руку».

Эта просьба была настолько незначительной, что её едва можно было считать просьбой. Прохожие и фанаты фотографировали лица знаменитостей прямо на улице, и он никогда не видел, чтобы кто-то заранее спрашивал разрешения.

Мин Чжи был ошеломлен и застигнут врасплох.

Он дебютировал семь лет назад и видел много странных вещей, но, как ни странно, он снова неправильно оценил намерения этого фаната.

Си Лэн воспринял молчание собеседника как согласие и быстро сфотографировал Мин Чжи с письмом в руках, показав ему экран телефона — крупный план руки, на котором видна только татуировка на половине среднего пальца, на заднем плане — его черная одежда, не раскрывающая ничего об окружающей обстановке.

Плавно завершив работу, Си Лэн слегка отступил назад, его глаза и брови скрылись в тени полей кепки, оставив открытыми только кончик носа и изящный подбородок.

"Спасибо."

Вежливый и учтивый.

Мин Чжи все еще был в оцепенении, когда сел в фургон.

Его явно загнал в угол фанат в пустом туалете, но весь процесс прошел на удивление гладко.

С другой стороны, Си Лэн тоже сел в машину.

Он словно возродился, его сердце билось в груди ярко и мощно. Он потратил на редкость экстравагантную сумму, остановив такси у входа в аэропорт, чтобы отпраздновать это событие просто и без излишеств.

На его белой одежде был большой изъян, но, к счастью, сегодняшнего заработка хватило, чтобы покрыть расходы, да еще и остался значительный излишек.

Открыв QQ, он нашел клиента трехлетней давности через историю чата, поклонницу по имени «Нуаннуань» с Мин Чжи в качестве фотографии профиля, и отправил ему проверочное фото.

Нуаннуан ответила мгновенно, заполнив экран восклицательными знаками, ее недоверие было очевидным.

【！！！！Чёрт, как ты умудрился передать ему это напрямую? Я слышал, даже мастера фансайта сегодня не смогли сфотографироваться, аа ...

Си Лэн бесстрастно смотрел на экран.

Появилось новое уведомление.

【«Нуаннуань» перевел вам 200 юаней】

Секундой позже.

Ленг: 【Получил оплату】

Ленг: 【Спасибо [/Happy]】

Вернувшись в свою съемную квартиру, Си Лэн был совершенно измотан и рухнул прямо на односпальную кровать.

Просыпался, затем засыпал, засыпал до такой степени, что терял счет времени, мысли путались, сны, галлюцинации и реальность причудливо переплетались.

С наступлением сумерек в старом жилом доме стало особенно темно. Его бледные, костлявые лодыжки выглядывали из-под одеяла. Потратив несколько секунд на поиски тапочек, Си Лэн провёл рукой по чёрным волосам, отросшим до линии подбородка, встал с кровати и пошёл в ванную, чтобы снова умыться холодной водой.

Он посмотрел на свои влажные карие глаза в зеркале.

Он действительно вернулся к жизни.

Стук, стук, стук, — раздался настойчивый стук в дверь. Квартира была небольшая, и звукоизоляция была плохой, каждый стук был отчётливо слышен.

Движения Си Ленга замерли.

Судя по его воспоминаниям, он мирно жил в этой съёмной квартире больше полугода. Но, вернувшись, словно бабочка, взбудоражившая бурю, он своими глазами увидел Мин Чжи и доставил письмо, которого не получил в прошлой жизни. Возможно, в результате изменится и что-то ещё.

Этот человек – его биологический отец, Жун Хайгао, был полным психом, жестоким человеком, неисправимым игроком. Даже после того, как он сбежал из этого дома много лет назад, Жун Хайгао продолжал его неустанно преследовать.

Если Жун Хайгао не мог получить от него денег, он приставал к Жун Синъи, который тогда ещё учился в средней школе. Он не мог сбежать туда, где Жун Хайгао не мог его найти.

Помедлив мгновение, Си Лэн открыл дверь.

Перед ним предстало знакомое, светлое и нежное лицо, однако между его тонкими бровями скрывалась незнакомая тревога.

«…А Чжао!» Ло Цзяянь, встретившись взглядом с Си Лэном, нахмурил брови, а глаза тут же покраснели от смеси облегчения и затаённого страха. «Ты меня до смерти напугал! Я думал, с тобой что-то случилось, ты не ответил на мои сообщения и не взял трубку…»

Взгляд Си Лэна на мгновение задержался на его лице, а затем отвелся, просто ответив тремя словами: «Я спал».

Ло Цзяянь онемел, и в его сердце зародилось странное чувство. Хотя Си Лэн всегда сохранял безразличие, за его холодным фасадом всегда чувствовалась тонкая мягкость.

Странное чувство исчезло, когда Си Лэн обернулся. Он поспешно вошёл в квартиру, приблизив своё изящное лицо к молодому человеку и моргая большими ясными глазами, провожая его взглядом.

Но Си Лэн даже не взглянул на него, порывшись в куртке на вешалке и вытащив пачку сигарет. Не говоря ни слова, он закурил прямо перед ним.

Ло Цзяянь не любил запах дыма и невольно нахмурился. Однако интуиция подсказывала ему, что Си Лэн что-то задумал. Вместо того чтобы отступить, он двинулся вперёд, следуя за ним по пятам, и осторожно спросил: «Ты сегодня был в аэропорту, да?»

Си Лэн не скрывал: «Я ушёл».

По-прежнему кратко и по существу.

Солнечный и добрый главный герой Шоу никогда не боялся холодности. Он протяжно выдохнул: «О», его светлые миндалевидные глаза устремились на Си Лэна, и он снова включился в разговор: «Я видел в трендах, что он использовал двойника, а потом сам сбежал, какой смелый поступок… Он же Миньшэнь, в конце концов. Ты зря пошёл, ты, наверное, устал, да?»

«Да, немного», — ответил Си Лэн предельно кратко. «Есть что-нибудь ещё?»

Ло Цзяянь поперхнулся, подавляя странное, кислое чувство в сердце, и стал еще осторожнее: «Хм… Я тоже хотел спросить, не хочешь ли ты пойти вместе поужинать?»

«Нет», — прямо отказался Си Лэн. «Иди поешь с другими друзьями. Я буду просто мокрым одеялом».

А Чжао был определенно недоволен.

Ло Цзяянь поджал губы, выдавливая улыбку: «Что случилось? Ты устал?»

Он предложил выход, и Си Лэн последовал его примеру: «Да, устал. Если нет другого выхода, можешь вернуться и немного отдохнуть».

В конце концов, дружба длилась больше десяти лет. Си Лэн всё же проводил Ло Цзяянь до двери.

Но с  Ло Цзяянь никогда еще не обращались с ним так холодно, выдавив из себя улыбку, более отвратительную, чем плач: «Э-э, тогда отдыхай».

Ло Цзяянь всегда был внимательным, обладал высоким эмоциональным интеллектом, умел оказывать эмоциональную поддержку и часто не выражал прямо своего нежелания или неприязни.

Однако Си Лэн понимал его. Его чувствительная внутренняя сущность противоречила внешнему виду, и он всегда мог разглядеть его натянутые улыбки и неискренние слова.

В этот момент Си Лэн, казалось, остался равнодушен и молча закрыл за собой дверь.

Ло Цзяянь опустил голову, удрученный, как увядший баклажан, и вяло спустился по лестнице.

Внезапно вспомнив о плохой звукоизоляции старого жилого дома, он тяжело затопал по цементному полу, стук, стук, стук, бегая вверх и вниз, намеренно издавая громкие звуки, и, наконец, тяжело дыша, вернулся к закрытой защитной двери.

Он подождал немного у двери, затем присел и подождал ещё немного. Улыбка на его лице постепенно исчезла, когда он пристально посмотрел на бронированную дверь, словно видел сквозь неё. Он по-прежнему не слышал шагов Си Лэна изнутри.

Зазвонил телефон, он намеренно дал звонку прозвучать до тех пор, пока звонок автоматически не отключился, но Си Лэн все еще не открыл ему дверь.

Ло Цзяянь прикусил нижнюю губу, отвечая на третий звонок телефона, и разговаривая с собеседником, спускаясь вниз.

Так как он не отвечал на телефонный звонок, его друзья, так же как он заботился о Си Лэне, суетились вокруг него, спрашивая, что случилось.

Ло Цзяянь улыбнулся в воздух: «Я в порядке, я сейчас буду, вы сначала поешьте».

Даже после проводов Ло Цзяянь игра не закончилась.

Сначала ему позвонил хозяин квартиры и потребовал заплатить за аренду. Си Лэну пришлось заплатить ему несколько тысяч из своих сбережений, а оставшуюся сумму за доставку он оставил на расходы на ближайшие несколько дней.

Затем зазвонил телефон. На экране отчётливо отобразились три иероглифа: Жун Хайгао.

Возможно, из-за того, что он уже однажды умирал, настроение Си Ленга было необычайно спокойным, когда он нажал кнопку ответа.

«… Ронг Чжао?»

Скорость, с которой он ответил на звонок, удивила собеседника, который на мгновение остолбенел и выкрикнул проклятое имя, связанное с его фамилией.

Си Лэн не ответил. Мужчина пришёл в себя и продолжил говорить сам с собой: «Ты опять двинулся, чёрт возьми? Прячешься от меня, да? Веришь или нет, я найду тебя, даже если ты спрячешься на краю света?»

Жун Хайгао действительно нашёл это место вскоре после этого, в прошлой жизни. Казино, которому он был должен, обладало огромной властью и, вероятно, очень помогло ему найти сына, чтобы потребовать деньги.

Угроза со стороны его биологического отца была подобна острому клинку, пронзившему его сердце, однако возрожденный Си Лэн спокойно принял ее, не шелохнувшись, даже когда кровь текла из его ладони, и равнодушно произнес: «Тогда найди меня».

Жун Хайгао успешно разгневался, и как раз в тот момент, когда он готов был высказать кучу нецензурной брани, раздался звуковой сигнал отключенной линии.

Повесив трубку, он увидел на диване новенькую куртку, безупречную белизну которой портила черная подпись.

Немного подумав, Си Лэн повесил куртку и сфотографировал ее спереди и сзади, подчеркнув крупный план подписи.

С сигаретой во рту он бесстрастно управлялся со своим телефоном, размещая информацию о куртке в приложении по торговле подержанными вещами Xianyu.

Кончики его пальцев застучали по клавиатуре, набрав: Лично подписанная Мин Чжи, гарантированно подлинная куртка, 90% новая…

Глава 4: Горечь любви

Странные, ослепительные лазерные лучи плясали по лицу молодого человека, не раскрывая ни одной его грани, лишь мягкие и прекрасные черты. Даже когда он уныло прятался в углу, молча, всеобщее внимание было приковано к нему.

«Почему ты не поешь?» Мужчина с зачесанными назад волосами сел рядом с ним, его прямой взгляд блуждал по лицу, а тон его был легкомысленным, когда он спросил: «Кто расстроил нашего Цзяян?»

Покой Ло Цзяяня был нарушен. Он искоса взглянул на новоприбывшего, молодого господина семьи Хань, Хань Ю, партнёра его семейной компании.

В деловом плане семья Хань была немного выше его собственной. Отношение Хань Ю к нему можно было охарактеризовать как внимательное и лестное.

Их считали друзьями, но не настолько, чтобы довериться друг другу. Ло Цзяянь казался дружелюбным на первый взгляд, но на самом деле в глубине души он ясно понимал друг друга, поэтому просто ответил: «Ничего».

«Кстати, почему Цзяян сегодня так поздно пришёл? Может, он опять пошёл искать того самого человека?»

«Он не поет, даже когда приходит, зачем его искать?»

Ло Цзяянь не был чувствительным человеком и обычно отмахивался от подобных сплетен, но в этот момент он вспомнил слова Си Лэна: «Я просто буду мокрым одеялом».

Равнодушный тон неожиданно нарушил его самообладание, оставив чувство полного беспокойства.

Он резко встал, но сплетни продолжились.

Все болтали и пили, во главе с Хан Ю, презрительно посмеиваясь: «Разве он не простофиля?»

Ло Цзяянь застыл, не веря своим глазам. Внезапно он подошел к Хан Ю, потемнел и позвал его по имени: «…Хан Ю. Не смей так говорить об А Чжао».

«Что случилось?» Хан Ю остался равнодушен, высокомерно подняв брови. «Простак есть простак, неужели люди не могут так сказать?»

Ло Цзяянь почувствовал укол разочарования. Даже он, несмотря на свою тупость, понимал, что «простак» — уничижительное прозвище для жалкого преследователя. Осознав это, он выпрямился и праведно сказал: «Мы лучшие друзья, мы выросли вместе. Не говори больше глупостей, оскорбляя его, ты оскорбляешь меня!»

«Эй, Цзян-гэ, послушай...»

Голос нарушил напряженную атмосферу между ними.

Хан Ю нетерпеливо взглянул на него. Другой протянул ему телефон и жестом пригласил Ло Цзяянь тоже посмотреть.

«Джиаян, посмотри на эту фотографию, разве она не похожа на того простака… на того кого-то?»

Ло Цзяянь, только сегодня узнавший, как его друзья неправильно поняли Си Лэна, нахмурился, собираясь объясниться, но тут его взгляд мгновенно привлекла фотография на телефоне. Он на мгновение замер и выхватил телефон.

Сегодня утром, после полугодового отсутствия, Мин Чжи вернулся в страну после съёмок за рубежом. Поклонники с нетерпением ждали его прибытия, и встреча в аэропорту стала беспрецедентным зрелищем.

Однако Мин Чжи изобразил исчезновение. Фанаты толкались и теснились, с трудом следуя за телохранителями по аэропорту, и через некоторое время поняли, что молодой человек в бейсболке, охраняемый охраной, был всего лишь двойником Мин Чжи. Сам же он давно исчез.

Семь лет назад 18-летний Мин Чжи дебютировал как певец и автор песен, мгновенно став сенсацией, бесспорной восходящей звездой музыкальной сцены, его лицо стало синонимом популярности.

Но три года назад по неизвестной причине он забросил музыку и перешёл в кино и телевидение. Несмотря на отсутствие профессионального образования, его поклонники оказывали ему невероятную поддержку, и каждая дорама, в которой он снимался, становилась хитом, несомненно, задевая многих.

Ему завидовали и его презирали, но его личность была совершенно открытой, покрытой шипами, его в шутку называли ходячей «пороховой бочкой» индустрии развлечений. Сегодня он снова выкинул такой трюк, и его соперники не упустили возможности замутить. В сочетании с его собственной поразительной популярностью, его возвращение в страну также стало главной темой обсуждений, затмив собой всевозможные измены, сплетни и новости об отношениях.

У Ло Цзяяня не было времени беспокоиться о новых скандалах, связанных с его кумиром, его внимание было полностью приковано к посту поклонника на Weibo на популярную тему — размытому, далекому фото, собравшему несколько тысяч лайков.

【Кто этот красавчик? Кто-нибудь знает?? Такой высокий и красивый, просто обалденный. Он обычный человек или знаменитость?】

На прилагаемой фотографии, за размытым пятном чёрных фигур, у окна стоял молодой человек в белой рубашке и чёрных брюках. Словно изолированный остров в бескрайнем океане. Это был Си Лэн.

Композиция фотографии также создавала впечатление холодности и отстранённости. Он стоял молча, слегка опустив голову, его вьющиеся чёрные волосы частично закрывали лицо, совершенно не вписываясь в окружающее его возбуждение и активность фанатов.

Все участники раздела комментариев продемонстрировали свои исследовательские навыки.

【Это светящаяся повязка на шляпе Мин-Шена. У Мин-Шена такой красивый веер, а я даже не знала??】

【@XL Моя богиня наконец-то раскрыта, я не ожидала, что Учитель XL станет поклонником Мин-Шена! Какое сотрудничество мечты!!】

【@XL Божественная, скрытая жемчужина, не пропустите, все приходите и посмотрите, ааааах, их стиль искусства супер потрясающий! [Ура][Ура]】

【Учитель XL был в том же наряде на прошлый раз на мероприятии в книжном магазине, но на нем была маска, так что его лица не было видно. [Изображение]】

【Одни только телосложение и темперамент уже сразили меня своей красотой, я начинаю простачать】

【Какая высокая переносица… Потрясающе】

Конечно, были и некоторые неудачи.

【Разве все атмосферные красавчики неотделимы от масок и шляп? В интернете их тонны, лол.】

【Высококачественные фотографии только разрушат иллюзию. Лучше посмотрите на нашего безупречного красавца Мин Чжи. [Картинка][Картинка]】

Потом они снова начали спорить.

【…Всё ещё слепо рекомендуете его?? Фанаты так долго ждали его возвращения, а он просто сбежал. Это вообще приемлемо??】

【Лол, этот симпатичный парень что, заранее предугадал чьё-то отвратительное поведение и решил не лететь на 233】

【Если честно, сегодняшнее расписание не было публично объявлено, его слил недобросовестный аэропорт X Country… Мин-шень и его команда узнали об этом только после того, как сошли с самолёта, охрана не была подготовлена заранее】

Мин Чжи время от времени попадал в тренды: половину времени поклонники и прохожие хвалили его внешность, другую половину он сам становился мишенью для массированного огня. Отчасти, конечно, по его собственной вине, а отчасти — из-за его конкурентов, подстрекавших ситуацию за кулисами.

Небольшой инцидент в аэропорту постепенно превратился в то, что Мин Чжи предал ожидания фанатов и намеренно подшутил над ними.

Мин Чжи отнесся к этому безразлично: «Ничего, пусть ругают. Людям нужно где-то выплеснуть эмоции, ругать меня не вредит».

Его менеджер Чжу Минлан также постепенно перешел от состояния тревоги и гнева к состоянию полного невозмутимости.

Он даже начал сплетничать о других с интересом, внезапно спросив Мин Чжи: «Эй, ты видел этого фаната вживую? Он действительно такой красивый?»

"…Что?"

Мин Чжи нахмурился, но слова «мужчина-фанат» вызвали в нем ясное и незабываемое воспоминание, заставившее его забыть перевернуть страницу сборника стихов, который он держал в руке.

Через мгновение Мин Чжи неожиданно промычал что-то в знак согласия, а озадаченному Чжу Минлану просто сказал: «Я даже дал ему автограф».

«Правда?!» — маленькие глазки Чжу Минлана мгновенно расширились втрое, выражая недоверие и одновременно удовлетворение. Через мгновение он расплылся в улыбке и процитировал слова Мин Чжи: «Неплохо, ха-ха, будь таким же добрым в будущем, улыбнись и раздай автограф, это тебе не повредит».

Мин Чжи выразил свое возражение молчанием, а его отсутствие ответа объяснялось лишь тем, что это был повторяющийся вопрос между ними, и он не хотел снова тратить на него время.

«Ты…» — вздохнул Чжу Минлан, чувствуя себя совершенно беспомощным перед лицом безразличия своего начальника. «Когда фанаты довольны, ты несчастлив, когда фанаты недовольны, ты всё равно несчастлив. Если ты не изменишь свой характер, твоих фанатов рано или поздно перехватят другие».

«Что со мной не так?» Минь Чжи отбросил книгу и резко встал, засунув руки в карманы, глядя сверху вниз и изрыгая поток слов, словно пулемёт: «Я не нарушал никаких правил и не нарушал никаких законов. Разве у нормального человека нет вспыльчивого характера? По крайней мере, я не так впечатляющ, как Мэн Хуай Чжи, признавшийся мужчине на своём концерте».

Чжу Минлан лишился дара речи, его внушительная манера держаться поддерживалась исключительно его физической формой: «Т-ты, если хочешь стать актёром, тебе нужно заботиться о своём имидже. Ты играешь изысканного джентльмена в драмах, а потом избиваешь репортёров за кадром, ты знаешь, какое это разочарование? Съёмочная группа не посмеет тебя беспокоить, они придут только ко мне…»

Под холодным и пронзительным взглядом Мин Чжи он отступал шаг за шагом, сглатывая и бормоча: «Если хочешь быть верен себе, возвращайся и играй рок! Фанаты хотели бы, чтобы ты был максимально индивидуален. Чем упрямее и вспыльчивее ты будешь, тем больше они тебя поддержат».

Однако Мин Чжи не поверил этим словам. Он не выругался, а просто поджал губы и отвернулся, не желая больше об этом говорить.

«Ты не так впечатляешь, как Мэн Хуай Чжи, признавшийся мужчине на своём концерте», — подлил масла в огонь Чжу Минлан. «Ах да, и у тебя нет никого, кому ты бы хотел признаться публично».

Мин Чжи не клюнул на эту наживку и полностью проигнорировал его.

Чжу Минлан тихонько вздохнул, а затем сменил тему: «Эх, думаю, тебе придется пережить некоторые трудности».

Когда разговор отошёл от музыки, Мин Чжи наконец отреагировал, прищурив свои острые глаза: «Разве я недостаточно страдал? Каждый день мне читают лекции идиоты».

Чжу Минлан не признал, что его назвали идиотом, и усмехнулся: «Горечь любви, ты ведь не испытывал этого, не так ли?»

Он еще не закончил, продолжая на бегу: «Даже если бы ты захотел это испытать, тебе негде это испытать, хахахаха...»

Словно предвидя реакцию Мин Чжи, он подошел к двери и закрыл ее за собой, последний звук «ха» задержался на двери, прежде чем исчезнуть.

Назойливый толстяк исчез в мгновение ока. Мин Чжи лишь бесцельно пинал воздух, ругаясь с потемневшим лицом: «Отвали».

Этот день показался особенно длинным. После более чем десятичасового перелета, аэропорта и последовавших за этим сумбурных событий Мин Чжи вернулся в квартиру совсем не уставшим. Он взял сигареты и зажигалку и вышел на открытый балкон.

Лето в Пекине наступало медленно, июньский воздух был свежим и прохладным, как весенняя ночь, с лёгким цветочным ароматом. В одной рубашке с длинными рукавами под ночным небом ему было немного холодно.

В тихой ночи телефон излучал пронзительный синий свет. Мин Чжи небрежно держал его в руке, просматривая страницы. Он снова увидел публикацию с рекомендацией талантливого художника и, движимый любопытством, нажал на зелёную кнопку «@XL», перейдя на страницу другого пользователя в Weibo.

Неожиданно, как и предполагала его аура, он оказался художником. Вернее, его можно было назвать лишь маленьким художником: у него пока всего шесть тысяч подписчиков, из которых неизвестное количество — боты.

Мин Чжи подумал, что даже это удалось откопать его находчивым поклонникам, значит, это действительно поверхностный мир.

Более того, эти фанаты, после всех своих раскопок, так и не узнали, как выглядит этот «божественный художник», и пришли в восторг, основываясь исключительно на воображении.

Возможно, реальный человек был даже красивее, чем они себе представляли? Человеческое воображение действительно ограничено.

Даже Мин Чжи, видевшая бесчисленное количество красивых мужчин и прекрасных женщин в индустрии развлечений, не мог себе представить этого захватывающего зрелища в аэропорту до сегодняшнего дня.

Излишне красивые вещи всегда пробуждали тёмное желание разрушения. Минь Чжи вспомнил глупости Чжу Минлана о горечи любви.

Он задавался вопросом, было ли это лицо, такое спокойное и равнодушное даже при виде своего кумира, когда-либо разбито сердцем из-за любви, охвачено страстью.

Глава 5: Перепродажа автографов

В этом году Чжу Минлану исполнилось тридцать пять. У него был круглый пивной живот, он был похож на делового человека, чьи контуры сгладились благодаря работе. Однако под серьёзной профессиональной внешностью скрывался настоящий комик.

Лед между ним и отчужденным Боссом Мином сломался во время праздничного банкета.

Пьяный Чжу Минлан с раскрасневшимся лицом плюхнулся на колени.

За два года, прошедшие с тех пор, как он принял на себя управление Min Zhi, карьера последнего стремительно пошла в гору, что позволило ему досрочно выплатить ипотеку и перестать ссориться с женой!

Чжу Минлан обнял ногу дойной коровы, глядя на него снизу вверх слезящимися глазами. Опьянев, он почувствовал, что это свирепое и устрашающе красивое лицо выглядит невероятно очаровательно, полностью забыв об их формальном отношении начальника и подчинённого: «Босс, можете рассказать мне историю о том, как вы выбрали меня из кучки начальников?»

Минь Чжи не выглядел пьяным, его лицо было по-прежнему бледным, а речь ясной: «Ты хочешь услышать правду или ложь?»

Улыбка Чжу Минлана почти достигла его ушей, он жаждал услышать: «Правду, правду».

Минь Чжи сделал ещё один глоток вина с отсутствующим выражением лица, его кадык слегка дрогнул. Он немного подумал, прежде чем ответить: «По правде говоря, ты самый большой и заметный».

Чжу Минлан подавился: «…А как же ложь?»

«Ложь в том, что ты выглядишь наименее уязвимым для ударов, а теперь уйди!»

С тех пор их взаимодействие продолжалось в том же духе.

Мин Чжи принял душ, легл в постель и проверил непрочитанное сообщение от Чжу Минлана.

Лао Чжу: 【Босс, посмотрите на это, разве это не похоже на куртку вашего фаната? [Изображение]】

Лао Чжу: 【Если я когда-нибудь потеряю работу, перепродажа ваших автографов должна быть довольно прибыльной [/Улыбка]】

Мин Чжи, естественно, не хотел обращать на него внимания, но его взгляд невольно скользнул по картинке, а палец задержался на ней и необъяснимым образом щелкнул по ней.

Затем наступило долгое молчание.

Он быстро скачал из магазина приложений приложение для торговли подержанными вещами Xianyu, зарегистрировался и вошел в систему, а затем, следуя скриншоту, отправленному Чжу Минлан, нашел человека, продающего подписанную куртку.

Мин Чжи ответила прямо, отправив личное сообщение: «Встретимся, хорошо?»

Через некоторое время другая сторона ответила двумя сообщениями, столь же простыми и содержательными.

【Могу】

【Но ты оплатишь мои расходы на поездку】

Мин Чжи на мгновение замолчал, и тысячи слов слились в одно «Хорошо».

Си Лэн никогда в жизни не получал личного автографа Мин Чжи. Он поискал в интернете, чтобы узнать рыночную цену. Подлинность различных автографов в интернете было сложно определить, и цены сильно различались, но он прикинул, что сможет продать его более чем за триста долларов.

Однако он не нашёл никого, кто продавал бы одежду с автографом. Подлинность подписи на куртке было трудно проверить, к тому же в ней была указана и её стоимость. Он не ожидал, что сразу после того, как он выставил её на продажу за полночь, появится решительный покупатель.

Единственная проблема заключалась в том, что другая сторона запросила встречу, вероятно, для осмотра товара, и была готова оплатить транспортные расходы Си Лэна. Си Лэн, естественно, не возражал.

Парковка, выбранная покупателем для встречи, оказалась рядом с тиром для стрельбы из лука. После работы Си Лэн отправился на встречу пешком.

Подземный гараж был тихим, заполненным поразительным множеством роскошных автомобилей. Си Лэн держался подальше от этих подвижных золотых слитков, найдя цементную колонну, которая соответствовала его собственной ценности, и неторопливо прислонился к ней, ожидая.

Он держал бумажный пакет с курткой, раздумывая, не продешевил ли он, когда увидел вдали мигающие огни дальнего света. Он поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Скромный чёрный внедорожник задним ходом въезжал на парковочное место. Из его затуманенного зрения постепенно вырисовалась высокая фигура.

Си Лэн первым делом заметил его левое ухо и холодный блеск покачивающейся металлической цепи.

Его вялая поза выпрямилась. Под удивлённым взглядом Си Лэна, человек вдалеке пристально посмотрел на него и направился прямо к нему.

«…?»

Мин Чжи догнал его в несколько шагов, небрежно оглядев его на мгновение: «Это действительно ты».

Си Лэн быстро справился со своим удивлением, изобразив на лице ошеломление. Его удивление постепенно переросло в восторг, а его карие глаза засияли, словно покрывшись мерцающими огоньками.

«…Мин-шэнь?»

Только при второй встрече Мин Чжи почувствовал намек на радость от этого поклонника.

Уголки его губ изогнулись вверх в знак хорошего настроения, когда он спросил: «Ты принес куртку?»

Си Лэну такое и в голову не могло прийти, когда его поймали с поличным за перепродажей автографа самого кумира, но его эмоциональные колебания всегда были едва заметны. Не зная, что делать, он просто действовал постепенно.

«Я принес его», — он протянул бумажный пакет.

Мин Чжи не взял автограф, а просто сказала: «Мой автограф стоит больше, чем ты думаешь, и я никогда не расписываюсь на одежде фанатов. Эта подпись — единственная в своём роде».

Даже фальшивый фанат Си Лэн прекрасно знал о скверном характере Мин Чжи. Он слегка опустил глаза и промолчал.

Через мгновение Мин Чжи вдруг спросил: «Как тебя зовут?»

Чувство границ у Си Лэна было всеобъемлющим, он также сдержанно представлял себя: «Моя фамилия — Си».

Мин Чжи не стал больше расспрашивать на эту тему, а наклонился, вынул белую куртку из бумажного пакета в руке Си Ленга, одной рукой снял кепку и добавил к подписи приветствие: Си.

Си Лэн с тревогой наблюдал за выражением его лица. К счастью, следующим его вопросом было: «Как мне заплатить?»

Си Лэн расслабился и перешёл к делу: «Сканируй  код. Теперь за обработку через платформу взимается комиссия».

Каждая мелочь имеет значение, в обеих жизнях ему катастрофически не хватало денег.

«…»

Си Лэн показал свой платёжный код WeChat, держа его обеими руками и опустив глаза в крайне вежливой манере: «Пожалуйста, отсканируйте».

Горло словно забито ватой, и Мин Чжи не мог вымолвить ни слова. Он поджал губы, достал телефон и, не говоря ни слова, отсканировал код.

Телефон Си Лэна уведомил его о платеже в размере трех тысяч юаней, что в шесть раз превышает указанную им цену.

Он слегка замер. Человек перед ним, с мрачным лицом, уже произнёс, не терпя возражений: «Оставьте себе куртку с моей подписью».

Они стояли рядом во время сканирования, и пока он говорил, его губы то раскрывались, то сжимались. На несколько мгновений Си Лэну показалось, что этот пирсинг языка, круглая серебряная бусина, мерцает водянистым блеском.

Си Лэн почувствовал, как на его руку надавили, и, опустив взгляд, обнаружил в руках куртку, которую он только что отдал.

Безмолвная фигура мужчины постепенно исчезала вдали. Фальшивый фанат Си Лэн, глубоко тронутый подарком в три тысячи юаней, погладил куртку, превратившуюся в личный автограф, постепенно приходя в себя. Внезапно его осенила мысль. Он поднёс руку к губам и громко воскликнул: «Спасибо, Миньшэнь! Я обязательно сохраню её как сокровище!»

…С этим одиноким и молчаливым болельщиком было поистине невозможно иметь дело.

Мин Чжи тихонько забормотал.

Чжу Минлан снова был сбит с толку дурным нравом Мин Чжи.

Наконец-то у него выдался выходной, но его предок не дал ему передышки. Он куда-то уехал, и, что самое главное, по неизвестной причине его предок опустил стекло, чтобы подышать свежим воздухом, и случайно наткнулся на команду интернет-знаменитостей, танцующих на площади в прямом эфире.

Интернет-знаменитость была главным якорем платформы с миллионами подписчиков, а также известным лидером фанатов Мин Чжи. Однако между интернет-знаменитостями и знаменитостями, или, скорее, между интернет-знаменитостями и такими топовыми знаменитостями, как Мин Чжи, существовала пропасть толщиной не менее восьмисот метров. Обнаружив Мин Чжи на обочине дороги, малоизвестная интернет-знаменитость, естественно, пришлив восторг и окружили его большой толпой.

Чтобы воспользоваться этой неожиданной возможностью, малоизвестная интернет-знаменитости проявили беспринципность. Мин Чжи только что потушил сигарету и собирался уходить, как два осветителя и один оператор заблокировали переднюю часть его машины. Малоизвестная интернет-знаменитость, держа в руках телефон, с которого шла прямая трансляция, прижались к окну его машины, не давая ему ни выйти, ни закрыть окно.

Небольшая интернет-знаменитости страстно признавались в своём восхищении, но Мин Чжи упорно игнорировал её. Однако даже его изысканного профиля было достаточно, чтобы заставить зрителей трансляции кричать и отправлять подарки, а число зрителей онлайн-трансляции увеличилось в разы.

«Мин Шен, я твой фанат, ты мне нравишься с самого дебюта, все в прямом эфире это знают, можешь поздороваться с ними?»

Нежные слова женщины были практически нашептаны ему на ухо, а резкий аромат от её топа с глубоким вырезом доносился до машины. Мин Чжи проигнорировал их и закрыл глаза, но уйти он действительно не мог. После долгого противостояния ему пришлось повернуться и посмотреть на неё.

Небольшая интернет-знаменитости пришли в восторг и тут же разразилась очередным раундом нежных признаний.

Минь Чжи слегка приподнял веки. Двойные веки не были выпуклыми, лишь когда он поднимал глаза, образовывая узкую, глубокую складку. Зрачки были тёмными и непрозрачными, лицо выражало естественную усталость.

Но, бесспорно, красивый.

Маленькие интернет-знаменитость, полные предвкушения, наблюдали,  как Мин Чжи прямо перед ними и даже перед сотнями тысяч зрителей в прямом эфире медленно поднял средний палец как в замедленной съемке.

Его левый средний палец.

Затем, безжалостно —

«Отвали».

Сразу же раздалось несколько гудков, выражавших сильное нетерпение водителя.

Трое, преграждавшие путь машине, встретили его холодный и пронзительный взгляд, не сомневаясь, что он вот-вот нажмёт на педаль газа. Они поспешно отскочили в стороны. В этот момент машина Мин Чжи взревела и умчалась, оставив их в пыли.

Эта «катастрофа в прямом эфире» была в трендах той ночью.

Небольшие интернет-знаменитости воспользовались популярностью и опубликовали длинное эссе, в котором жаловались на то, как ее годы искреннего фандома были жестоко растоптаны.

«Они продолжают пользоваться моим доверием, я не беспокоюсь о них а теперь они строит из себя жертву?»

Минь Чжи прищурился, его темные глаза с недовольством посмотрели на Чжу Минланга.

«Несколько маркетинговых аккаунтов тоже выскочили на гребне волны, некоторые намеренно манипулировали общественным мнением, им точно заплатили», — сказал Чжу Минлан с несчастным видом. «Видишь, твои прошлые скандалы с холодным лицом снова всплыли, кто-то даже составил список „Сто грехов идолопоклонства“…»

Мин Чжи холодно прервал его: «Я не идол».

«Ладно, не такой уж ты», — сказал Чжу Минлан. «Но, босс, у вас лицо идола, не так ли?»

Эта лесть несколько успокоила Мин Чжи.

Чжу Минлан ковал железо, пока горячо: «Хозяин, слушай, нам предлагают варьете. «Безлимитная квест-комната» — это шоу с головоломками и дедукцией. Говорят, оно довольно сложное для ума, как раз для вашего IQ».

Видя, что Мин Чжи не возражает, Чжу Минлан продолжил: «Всего пять гостей, несколько знаменитостей и несколько обычных людей. Я обсудил с ними, и мы можем пригласить обычного человека. Мой план — найти одного из ваших поклонников. Вы сможете вести их по шоу, помогать им с головоломками. Вы не только будете сиять, но и поклонники будут счастливы, и создадите образ преданного фаната».

Мин Чжи лениво скрестил длинные ноги, прижав два пальца к вискам, а другой рукой что-то записывая на бумаге.

Чжу Минлан наклонился, чтобы взглянуть, и обнаружил, что его боссу настолько скучно, что он начал играть с разложением на простые множители. Разве в таком случае не идеально подошло бы варьете с головоломками? Поэтому он с удовлетворением сказал: «Но я боюсь, что обычный человек может создать проблемы, поэтому я планирую найти новичка из этой индустрии. Я уже выбрал несколько, посмотрите их фотографии и профили».

Чжу Минлан разложил на столе три резюме с фотографиями и представил их одно за другим: «Девушки слишком склонны к слухам об отношениях, поэтому я сначала исключил их. Эти трое парней — все ваши поклонники. Особенно этот недавно подписавший контракт артист из Star Entertainment, Ло Цзяянь. Этот парень — ваш поклонник со школы, и он не менял свой аккаунт на Weibo после дебюта, абсолютно открытый и честный. Красивый, без скандалов, хороший человек».

Чжу Минлан говорил без остановки, в то время как сидящая напротив рука с татуировкой в виде кольца поддерживала его подбородок, его веки вяло опустились, а кончики пальцев рассеянно постукивали по скуле.

Круглое лицо Чжу Минлана вдруг сморщилось, как горькая дыня: «Посмотрите-ка! Мы же не можем допустить, чтобы кто-то из них работал, верно? Взгляните ещё раз на Ло Цзяянь…»

«Если даже он вас не устраивает, то во всей индустрии нет никого более подходящего. Мы ведь не можем найти совершенно обычного фаната, верно? К тому же, насколько красивым может быть обычный человек?»

«А?» — заметив перемену в выражении лица Мин Чжи, Чжу Минлан загорелся маленькими глазками. — «Неужели существует подходящий обычный человек?»

Затем Минь Чжи осознал, что его язык бессознательно двигается, твердый штифт постоянно скребет внутреннюю часть его рта, а щека время от времени слегка надувается, явно погруженный в глубокие размышления.

Обычный, симпатичный фанат, даже красивее знаменитости. Чжу Минлан чувствовал, что это невозможно, но в его сознании возникло холодное лицо.

«Эй, конечно», — Чжу Минлан вдруг хлопнул себя по бедру. «Тот фанат, который в прошлый раз встречал меня в аэропорту, что ты о нём думаешь? Помнишь его?»

«Ты всё сказал», — Мин Чжи поднял голову, неожиданно улыбнувшись довольно любезно. «Раз ты так хорошо меня понимаешь, то и сам справишься».

Глава 6: Крутой парень с волчьей стрижкой

Си Ленгу приходилось работать с утра до вечера на стрельбище из лука, и у него не было времени поиграть в телефон.

Если считать его прошлое, он не заходил в свой аккаунт Weibo больше трёх лет и понятия не имел, какое внимание привлёк. Он даже не открывал личное сообщение от самопровозглашённого менеджера Мин Чжи.

Чжу Минлан испытывал тревогу, его оценка Си Лэна постепенно менялась от «слишком сильного антимошеннического сознания» до «довольно отчужденного», а затем до «трансцендентного существа».

Просто идеальный кандидат на роль босса в варьете!

На самом деле Си Лэн был далек от каких-либо благородных или возвышенных качеств; он просто стремился к элементарному пропитанию.

По выходным он был еще более занят.

Сегодня вечером на стрельбище для стрельбы из лука собралась группа пьяных служащих, всего четверо мужчин.

Си Лэн только что закончил свою работу и проходил мимо стеклянной витрины по соседству, когда увидел, как его коллеге читают лекцию.

Мужчина средних лет, с лоснящимся от жира лицом и дряблым телом, возмущался чем-то вроде: «Должно быть, с вашим луком что-то не так, как такой взрослый мужчина, как я, может быть не в состоянии натянуть его и метко выстрелить», совершенно не обращая внимания на собственное физическое состояние.

Мужчины сговорились и вели себя безрассудно, выпив. На лице молодой женщины-тренера, неопытной в подобных ситуациях, была улыбка, горькая как слезы.

Си Лэн задержался у стеклянной двери еще на некоторое время, став свидетелем отвратительной сцены.

Женщина-тренер попросила клиента встать позади нее, положить руки ей на плечи и руки: «Да, почувствуй, как мои мышцы прилагают силу…»

Но у мужчины явно были другие намерения, он искал способы воспользоваться ею, нарушив тем самым все правила этикета.

Си Лэн, не найдя себе другого занятия, толкнул дверь и вошел.

Несколько пар глаз были привлечены этим движением, они скользнули взглядом, а затем замерли, пристально глядя на приближающегося от двери человека.

Свободная черная рубашка с короткими рукавами, широкие белые брюки, манжеты которых из-за своей длины были дважды закатаны, открывая большую часть его прекрасных и сильных рук, бело-голубой шарф небрежно повязан вокруг его длинной шеи.

Он также носил прозрачные защитные очки, подчёркивающие его острые, чёткие черты лица. Хотя мускулы на руках были отчётливо видны, а костяк — чётко различим, в сочетании с высокой, стройной фигурой и светлой кожей, в глазах этих тучных мужчин звучали всего три слова:

Красавчик.

В их сердцах мгновенно возникло сильное чувство угрозы и враждебности, особенно после того, как выражение лица женщины-тренера резко изменилось с расстроенного и безразличного на искренне радостное.

Один из них, не проявляя никакой вежливости, бросил на пол изогнутый лук, который он держал в руках, и пренебрежительно произнес: «В вашем магазине запрашивают такие высокие цены, а вы используете такие паршивые луки, что они вообще не могут стрелять точно».

Си Лэн прошел сквозь толпу, снял со стены блочный лук и, словно ответственный тренер, мягко подсказал: «Тогда попробуй вот это».

Си Лэн посмотрел прямо перед собой, натянул лук и неторопливо произнес: «Это блочный лук».

Все взгляды были прикованы к нему. У него была небольшая косичка на затылке, явный признак «красавчика», а волосы средней длины были взъерошенными и непослушными, словно естественные кудри.

Веселье для мужчин было испорчено. Видя его отчуждённое и уверенное поведение, они стали своего рода зрителями, с нетерпением ожидая, когда он выставит себя дураком.

Однако его поза оставалась устойчивой и непоколебимой. Он просто разжал несколько длинных, красивых пальцев, и стрела из блочного лука вылетела, поразив цель в десяти метрах от цели.

Человек, только что выпустивший идеальную стрелу, оставался спокойным и невозмутимым, объяснив без обиняков: «Точность стрельбы из этого лука зависит только от прицеливания».

Толстяк, который ранее воспользовался услугами женщины-тренера, был самым возбуждённым, жаждавшим показать своё мастерство: «Что ты имеешь в виду? Если прицелишься, то попадёшь в цель?»

«Да», — Си Лэн поднял лук левой рукой, правой рукой свободно держа стрелу, и медленно сказал: «Значит, если я снесу тебе голову, это точно будет преднамеренно».

Лицо мужчины мгновенно побледнело.

Си Лэн неторопливо посмотрел на него сверху вниз. Через некоторое время он просто протянул лук вперёд: «Вот».

Мужчина засуетился, едва не упав на колени под тяжестью груза, и преждевременно поклонился Си Лэну.

Си Лэн сохранил бесстрастное лицо и повернулся к женщине-тренеру: «Тебя ищет Тан-гэ, я разберусь с этим».

С опытом прошлой жизни ему было более чем достаточно иметь дело с этими дилетантами. Независимо от того, были ли их намерения чисты или нет, Си Лэн с ними разберётся.

Таким образом, ситуация изменилась, и жалобщики внезапно превратились в клиентов. Они заплатили за частный урок и должны были его доделать, даже если в душе у них шли слёзы.

Си Лэн сосредоточился на преподавании, когда вдруг услышал крик: «Кто вы? Мы забронировали это место».

На новоприбывшем не было ни служебной формы, ни защитного снаряжения. Полупьяные мужчины, выплеснув накопившееся раздражение, направили его на только что прибывшего несчастного.

И этим невезучим человеком, по совпадению, оказался симпатичный мальчик, такой же, как грубый помощник тренера, даже более деликатный, чем холодный Си Лэн, с мягкими волосами, именно тот нежный идол, которого так любят молодые девушки в наши дни.

Си Лэн, всё ещё держа лук и стрелу, взглянул своими карими глазами и замер. Выпущенная им стрела прошла мимо цели, к счастью, никто не заметил его ошибки.

Взгляды всех присутствующих были прикованы к Ло Цзяянь, стоявшего у двери.

Он был одним из главных героев этого мира, любимым героем, от природы наделенным исключительной внешностью.

Будучи главным героем, он был особенно подвержен нападениям со стороны безмозглых злодеев-пушек, попадая в запутанные сюжетные линии, преодолевая препятствия и, в конечном итоге, развивая свои отношения с главным героем Гуном.

Кто-то живо спросил: «Кто это? Знаменитость?»

Ло Цзяянь пришёл искать Си Лэна, его мысли были заняты. Он только что подписал контракт с развлекательной компанией и ещё не имел никаких работ, совершенно не будучи готовым к тому, что его узнают прохожие.

С опозданием он достал из кармана маску и надел ее, пытаясь исправить ситуацию после того, как ущерб уже был нанесен.

«Я слышал, что в этот тир часто заглядывают знаменитости, но не ожидал сегодня столкнуться с одной из них. Эй, звезда, как тебя зовут? Дай нам автограф».

Хотя он и сказал это, говорящий не испытывал никакого фанатского восхищения или обожания, его слова и действия были полны презрения и насмешки.

Ло Цзяянь растерялся, он смог лишь опустить голову и сделать полшага назад.

Но он наконец-то нашёл Си Лэна, проделав весь этот путь, и совсем не хотел сдаваться просто так. Он поднял голову, его ясные, ясные глаза смотрели прямо на Си Лэна.

Обращение за помощью и утешением к Си Ленгу было для него почти рефлекторным, когда он сталкивался с трудностями.

Си Лэн слегка опустил глаза за очками, линзы которых скрывали его и без того слабые эмоции. Он не смотрел на Ло Цзяяня, а просто шагнул вперёд, коснувшись смычком плеча шедшего впереди толстяка.

«Ваше время истекло. Если хотите продолжить, подойдите к стойке регистрации, чтобы продлить подписку».

Выражение его лица и тон были точно такими же, как когда он угрожал отстрелить им головы.

«…»

Мужчины несколько секунд смотрели друг на друга, придя к молчаливому соглашению.

Они больше не будут играть с этим помощником тренера, до свидания.

В большом тренировочном зале стало тихо и пусто. Ло Цзяянь с облегчением вздохнул, снял маску и быстро направился к Си Лэну.

Си Лэн решил для него столько проблем, что он долгое время воспринимал это как должное. Лишь недавно, когда отношение Си Лэна изменилось, он вдруг осознал, как сильно Си Лэн заботился о нём, как много он молча сделал для него.

Си Лэн только что снова помог ему выбраться из трудной ситуации, даже когда он был явно в плохом настроении.

Ло Цзяянь вдруг не знал, как начать говорить. Он открыл рот и тут же закрыл его.

«Теперь ты знаменитость», — резко сказал Си Лэн, натягивая лук и кладя на тетиву неиспользованную стрелу. «Будут проблемы, если тебя узнают, возвращайся скорее».

«Я…» Ло Цзяянь открыл рот, но снова замялся.

Си Лэн продолжил свои действия, быстро наложив третью стрелу. От интенсивных тренировок на его лбу выступили мелкие капли пота, стекающие по вискам.

Ло Цзяянь опустил глаза, глядя на шарф на шее, и пробормотал как будто про себя: «Мне кажется, ты теперь другой».

Ты больше не симп?

(Сория не поняла последнего слова)

Си Лэн мысленно усмехнулся, и на его губах появился оттенок холодности.

Ло Цзяянь принял это за улучшение своего настроения и взволнованно шагнул вперед.

Си Лэн попытался увернуться, но рука, потянувшаяся за стрелой, дрогнула, и он случайно задел ладонь об острое оперение.

«Шип».

Ло Цзяянь остановился и с беспокойством спросил:  «Что случилось?»

Си Лэн сжал правую руку в кулак и сунул ее в карман, явно не желая говорить больше " ничего».

Он снял защитное снаряжение, оставив только собственные очки, надеясь, что они хотя бы частично скроют от пристального взгляда Ло Цзяянь.

Видя, что Си Лэн собирается уходить, Ло Цзяянь снова забеспокоился: «А Чжао, куда ты идешь?»

«Не работаю», — лаконично ответил Си Лэн. Он всё же обернулся и сказал: «Тебе тоже стоит вернуться пораньше».

В это время в другой забронированной тренировочной комнате было необычно тихо, тренера не было.

«Эй, Мин Чжи, почему бы тебе тоже не выпустить несколько стрел?»

У говорившего мужчины были очки в золотой оправе на высокой переносице, а тонкая золотая цепочка свисала с его лица и покачивалась, переливаясь светом.

За линзами его узкие, лисьи глаза были изогнуты, как полумесяцы, и всегда смотрели на людей с явно насмешливым выражением — идеальный образ утонченного негодяя.

Но его друг детства Мин Чжи лучше всех знал, что этот человек был настоящим негодяем, а его личная жизнь была настолько беспорядочной, что он не мог ее похвалить.

Мин Чжи лениво прислонился к столу, словно бескостный, совершенно не интересуясь стрельбой из лука.

«Джексон». Мин Чжи вдруг поднял глаза и помахал ему татуированной рукой. «Я выйду покурить, а ты можешь играть один».

«Эй, пойдём», — Цяо Юйсэнь быстро отложил лук и стрелы, поспешив его отговорить. «Мне скучно одному, если ты не играешь, составь мне компанию».

Мин Чжи сунул сигарету в рот, его темные и равнодушные глаза как будто говорили: «Начинай свое выступление, если все еще скучно, я ухожу».

«Я недавно встретил чертовски интересного новичка», — Цяо Юйсэнь подмигнул, изображая таинственность. «И они тоже твои поклонники».

Мин Чжи нахмурилась с отвращением и сделала полшага вперед: «Не интересно».

В этот момент из коридора донесся какой-то шум. Минь Чжи замер, смутно различая голоса нескольких мужчин, которые ругались и ругались, говоря о каком-то помощнике тренера, симпатичном парне, чертовски высокомерном, определённо содержане и тому подобном.

Эти сплетни были куда интереснее, чем томящийся от любви Цяо Юйсен, к сожалению, эти люди слишком быстро ушли, словно убегая, и их фигуры исчезли в мгновение ока.

Цяо Юйсэнь тоже услышал сплетню, и в его лисьих глазах мелькнул игривый блеск: «Эй, я знаю, о ком они говорят».

Мин Чжи приподняла бровь, не ответив.

Цяо Юйсен продолжил: «Позвольте мне сказать вам, в этом тире по стрельбе из лука есть помощник тренера, чертовски красивый, если бы не ваше присутствие, я бы попросил его приехать».

В его тоне слышались нотки сожаления.

Цяо Юйсэнь был от природы геем и любил мужчин. Эти его яркие эпитеты могли быть использованы только для описания мужчин. Одного «красивый» было достаточно, он не ожидал, что его будут ждать ещё более странные описания.

Симпатичный - это симпатичный, красивый - это красивый, что, черт возьми, вообще означает «чертовски хорош»?

Мин Чжи нахмурился, но его любопытство было мимолетным.

«Джексон». Мин Чжи повернул голову, в его голосе слышалось лёгкое недовольство. «Какое недопонимание у тебя возникло по поводу моей сексуальной ориентации?»

За стеклянным окном позади Цяо Юйсена стояла высокая и стройная фигура, одетая в черное и белое, его волчья стрижка была заплетена в небольшую косичку.

Разве это не его пропавший маленький художник-фанат?

Мин Чжи жевала сигаретный фильтр.

Вскоре после этого сзади выбежал мальчик в белой футболке и джинсах, преследуя молодого человека с волчьей стрижкой, как и его взгляд.

Рядом раздался равнодушный голос Цяо Юйсеня: «Ты наконец нашел девушку, которая тебе нравится?»

Они погнались друг за другом и быстро ушли. Последняя прядь волос Си Лэна исчезла из виду. Минь Чжи отвёл взгляд, резко выбросил сигарету и взял лук и стрелы, которые его совсем не интересовали.

Через мгновение он ответил: «Нет».

«Да неужели?» — Видя безразличие Минь Чжи, Цяо Юйсэнь многозначительно улыбнулся, словно напыщенный павлин, которому так и хочется выщипать все перья. — «Тогда о чём ты только что думал?»

Мин Чжи взглянул в сторону, уголки его губ холодно изогнулись.

«Думаю, как тебя проклясть».

Глава 7: Нищета

Си Лэн неоднократно уверял Ло Цзяянь, что с ним все в порядке, он просто устал от работы и хочет немного побыть в тишине и одиночестве.

Он действительно очень устал.

Многодневные тревоги Ло Цзяяня наконец-то утихли, самая большая проблема была решена, и небольшой инцидент с оперением стрелы тоже сошёл на нет.

Си Лэн держал правую руку в кармане брюк, делая вид, что ничего не произошло, провожая Ло Цзяяня к машине и махая ему на прощание левой рукой.

Но порыв ночного ветра развеял напускное спокойствие. Си Лэн вытащил правую руку, осмотрел её, нахмурился и поспешил в ближайший магазин.

Си Лэн двинулся по проходам с ясной целью, взяв лишь коробку с пластырями и бутылочку йода, даже не взглянув на закуски и напитки.

Получив необходимое, он тут же направился к кассе.

Человек у морозильника замер на несколько секунд, наблюдая, как он повернулся и ушел, едва избежав столкновения с вентилятором.

Он не ожидал, что, покинув стрельбище и зайдя в магазин за бутылкой воды, он снова столкнется с этим мужчиной-фанатом.

Мин Чжи тихо последовал за ним.

Сдержанный молодой человек разговаривал с кассиром. Минь Чжи впервые слышал, как он произносит так много слов одновременно. Произношение у него было чётким, а голос — чётким и приятным.

Он попросил пачку Marlboro Black Ice Blast.

Это была та марка, которую он курил чаще всего, ее любимый вкус в летнюю жару.

Заинтригованный Мин Чжи небрежно взял какой-то товар с полки в качестве прикрытия, продолжая наблюдать за происходящим на кассе.

Кассир с энтузиазмом предложил: «Красавчик, хотите коробку мятных конфет? С рекламой Мин Чжи, микс из трёх вкусов с бонусной фотокарточкой. Во всех ближайших магазинах их раскупили, только у нас они остались».

Си Ленгу нравились и мята, и конфеты, поэтому он ответил: «Конечно».

Он достал телефон, собираясь заплатить, но цифра, названная кассиром, заставила его усомниться в своих ушах.

Си Лэн помолчал, слегка поджав губы: «…Эти мятные конфеты стоят 45?»

За эту цену он мог купить две пачки сигарет.

Кассир не расслышал его и только спросил, что он сказал, осмотрев конфеты. Си Лэн, прикрывая травмированную руку, смог лишь левой рукой отодвинуть йод и пластыри, за которые ещё не заплатил: «Мне они больше не нужны».

Его левая рука не была доминирующей, и ему едва удалось предотвратить сканирование.

Рана на ладони была несерьёзной, её можно было вылечить дома. Покупать целый флакон йода и целую коробку пластырей только ради одного раза было невыгодно.

Он и так был беден, а теперь, когда на него неожиданно напал убийца, продающий мятные конфеты, ему пришлось стать еще более бережливым.

Он отказался от пластикового пакета, засунул мятный леденец-убийцу в карман, с глаз долой, из сердца вон, затем толкнул дверь и вышел со сложным выражением лица.

Чтобы успеть на автобус, ему пришлось пересечь перекрёсток. Даже в девять часов вечера движение было плотным и оживлённым.

Он был всего в двух-трех шагах от пешеходного перехода, но долго стоял неподвижно, словно сливаясь с уличным светом рядом с собой.

Автомобильная авария из прошлой жизни всё ещё была жива в его памяти. Сильный ветер от проносящихся мимо машин, оглушительный шум в ушах, ярко освещённая оживлённая улица, казалось, кружилась в безумном вихре, он не мог сосредоточиться, зрение затуманивалось.

Умерев однажды, он ещё больше привязался к жизни. Будь то кое-как сводить концы с концами или жить в нищете, он не хотел отпускать.

Поэтому он не мог сделать следующий шаг, его ноги были словно приклеены к тротуару, и ему приходилось лишь постоянно поправлять дыхание, пытаясь успокоиться, сопротивляясь неистовым воспоминаниям и слуховым галлюцинациям.

Он открыл мятные конфеты и попробовал две — они были сладкими.

Достойна быть конфетой стоимостью в полсотни юаней.

Фотокарточка мерцала золотом. Он поднёс её к уличному свету, словно любуясь красивым фото кумира, но подумал: «А можно ли это перепродать? Чтобы не слишком много потерять».

Си Лэн бесцельно размышлял о пустяках, пытаясь отвлечься, затем открыл пачку сигарет, вытащил сигарету и закурил ее на ночном ветерке.

Алое пламя плясало у его губ, отчего кожа казалась ещё более бескровной. Он прищурился, зажал сигарету двумя пальцами и с удовольствием выдохнул струйку дыма.

Шарф на его шее развевался на ветру, и мягкий голубой уголок развевался вверх.

Пять минут спустя он раздавил во рту охлаждающие мятные шарики, чувствуя себя отдохнувшим, но ему снова пришлось отправляться в путь в одиночку.

Решив задержаться еще немного, он повернулся, чтобы найти мусорную урну и выбросить окурок, и тут увидел, как по той же дороге, по которой он только что ехал, ему навстречу едет скромный черный автомобиль класса люкс. Он сбавил скорость и остановился прямо рядом с ним.

Он затушил окурок о мусорную корзину, и его взгляд невольно упал на странную машину.

Тёмное стекло машины медленно опустилось. Сначала он увидел тёмно-серый джинсовый рукав, изысканно выцветший. Затем водитель наклонился, открыв красивое, точёное лицо, повернулся в нужную сторону, и мерцающая серёжка в левом ухе снова появилась, словно галлюцинация.

Губы Мин Чжи слегка приоткрылись: «Садись».

Си Лэн незаметно замер, совершенно неподготовленный, совершенно неожиданный.

…Какой должна быть реакция на приглашение вашего кумира сесть в машину?

К сожалению, фальшивый фанат Си Лэн, который был уверен, что никогда больше в этой жизни не встретит Мин Чжи в третий раз, не имел подобных запасов знаний в своем мозгу.

Даже если бы он мог достать телефон и поискать на месте, он вряд ли бы обнаружил столь странное событие...

Ходячая «пороховая бочка» индустрии развлечений появилась из ниоткуда, приглашая его в свою машину. Не могло быть, чтобы у него не хватало топлива, и он просто случайно нашёл его привлекательным.

Мин Чжи нажал на гудок.

Си Лэн понял и вспомнил о неожиданных трёх тысячах юаней — если подумать, плата за доставку в двести юаней тоже была заслугой Мин Чжи.

В некотором смысле Мин Чжи был его богом удачи.

Си Лэн быстро изменил выражение лица. Вспомнив, что только что курил, он дважды потянулся за воротник, чтобы обмахнуться, прежде чем открыть дверь и сесть в машину.

Неожиданно в машине появился слабый, свежий и сладкий запах смолы, смешанной с цитрусовыми и мятой, — знакомый табачный привкус, но исходивший не от него.

Окно Мин Чжи было полуоткрыто, ветерок от движущейся машины разбавлял и без того слабый запах дыма.

Аккаунт Weibo под названием «XL» последний раз появлялся два месяца назад. Ни личные сообщения, ни комментарии Чжу Минлана не вызывали отклика.

Картины, иногда публикуемые на Weibo, в основном были нарисованы маслом от руки. Блогер вёл себя как дикарь, оторванный от времени: никаких подписей, общающихся с поклонниками, никакого интернет-сленга или эмодзи, и никакой контактной информации для заказов.

Почувствовав нотку отчужденности, Мин Чжи спросил стоявшего рядом человека: «Вы художник?»

Си Лэн слегка покачал головой: «Просто тот, кто рисует, а не настоящий художник».

Даже лучшее вино нуждается в рекламе. Гениальному музыкальному гению нужна сцена, чтобы сиять. Этот художник не устраивал выставок и не вёл свой Weibo, и в то время было сложно представить, что он сможет сделать себе имя.

Мин Чжи небрежно задал еще один вопрос: «У тебя нет денег, поэтому ты подрабатываешь в тире для стрельбы из лука?»

Значит, этот человек уже заметил его на стрельбище. Си Лэн понял и ответил: «Да».

Простое «да».

Мин Чжи чуть не рассмеялся от его краткости. Но потом подумал: если этот фанат слишком возбуждён и начнёт кричать и делать селфи в машине, это будет головная боль. В сравнении с этим, быть холодным и молчаливым было вполне приемлемо.

«Маленький художник, покажи мне, как ты рисуешь».

Так как он сказал, что не является художником, Мин Чжи добавил приставку.

Си Лэн, сидевший на пассажирском сиденье, естественно протянул левую руку.

«Вы левша?»

Чтобы скрыть одну ложь, нужны сотни лжей.

Си Лэн решительно переключился на правую руку.

Минь Чжи не спешил. Стоя на светофоре, он оглянулся и увидел на своей нежной ладони заметную царапину, вероятно, от оперения стрелы. Он заметил остроту оперения ещё в первый раз, когда посетил стрельбище.

«Ты плохо ухаживаешь за своей рукой, которой рисуешь?»

Си Лэн молчал, не отвечая. После нескольких разговоров Минь Чжи убедился в его молчаливости и не нуждался в ответе. Тишина — это хорошо.

Красный свет горел достаточно долго, чтобы Мин Чжи успел достать из бардачка пластиковый пакет и бросить его на пассажирское сиденье.

Си Лэн был слегка ошеломлен.

Внутри сумки находились брошенные им йод и пластыри.

На этот раз он наконец заговорил, по-прежнему кратко: «Спасибо».

Вспомнив свою персону поклонника, Си Лэн повернул голову и искренне сказал: «Спасибо, Мин-шэнь».

Вежливость не существовала в мире Мин Чжи, и он не ответил «пожалуйста».

Но его периферийное зрение скользнуло вправо, и он увидел отчуждённое лицо, озарённое восхищенными улыбками, словно весенний ветер, растапливающий снег, драгоценное тепло, пробивающееся сквозь слои облаков. Чем дольше он смотрел, тем приятнее оно ему становилось, уголки его губ приподнимались.

Си Лэн добавил немного фанатичного волнения к своему выражению лица и осторожно, с ноткой предвкушения, спросил: «Мин-шэнь, ты отвезешь меня домой?»

Прежде чем Минь Чжи успел ответить, Си Лэн первым назвал свое обращение, закончив его словами: «Спасибо, Минь-шэнь».

«…»

Минь Чжи редко терял дар речи. Со смешанными чувствами он молча продолжил движение. Наконец-то снова встретив маленького фаната, он решил обсудить с ним кое-что.

В прошлый раз он купил автограф на Xianyu, договорившись о встрече за наличные, поэтому не мог увидеть имя, номер телефона или адрес продавца. Не мог же он просто написать человеку на Xianyu личное сообщение и спросить: «Хочешь присоединиться ко мне в реалити-шоу, потому что меня заинтересовала перепродажа моего автографа?»

Если бы он поручил это Чжу Минлану, он бы выяснил, что тот, кто перепродавал автографы, на самом деле был фанатом этого артиста. И даже после этого он всё ещё планировал пригласить его на шоу? Неужели его околдовали? Объяснять этому идиоту Чжу Минлану будет так сложно.

Думая об этом, Минь Чжи невольно нахмурился, чувствуя сильное раздражение. В этот момент раздался звонок от Чжу Минлана. На телефоне играла музыка, и в разговоре с менеджером не было ничего секретного, поэтому он включил громкую связь.

«Босс!» — раздался голос Чжу Минлана в замкнутом пространстве, отчётливо достигая ушей обоих. «Я в недоумении, меня заблокировали или что? Твой поклонник вообще не отвечает на мои сообщения, или я просто похож на мошенника?»

Си Лэн нахмурился, незаметно принимая это к сведению.

«…Эй, можешь с ним связаться?» — продолжал строить догадки Чжу Минлан. «Разве ты не видел его лично в аэропорту? Ты сказал, что дал ему автограф, ты только дал ему автограф, больше ничего не сделал, верно?»

Чжу Минлан был крайне скептически настроен по отношению к предполагаемому фанатскому поведению Мин Чжи. Отказаться от такой хорошей возможности поохотиться за звёздами за счёт компании было для него непростительным решением, так как его начальник, должно быть, отпугнул этого человека.

Чем больше Си Лэн слушал, тем больше ему казалось, что всё не так. Видя, как пейзаж за окном меняется на его район, он невольно потянулся к дверной ручке, готовый в любой момент уйти.

На этот раз Мин Чжи искренне позабавила глупость Чжу Минлана, и он резко ответил, не обращая никакого внимания на собеседника: «Да, меня охватила похоть, я подвергался преследованиям, мне угрожали, и я преследовал его. Теперь ты счастлива?»

Си Лэн и говорящий по телефону одновременно замолчали.

Мин Чжи раздраженно повесил трубку, с такой силой, что казалось, будто хочет выпустить пар, и вскоре после этого машина резко повернула и, стильно взмахнув хвостом, остановилась у входа в старый жилой комплекс.

Си Лэн осторожно потянул за дверную ручку, встретив явное сопротивление.

Мин Чжи отпустил руль, повернул голову, его губы приоткрылись и сомкнулись, особенно заметно было движение металлического стержня на его языке.

«К какому зданию я вас провожу».

Глава 8: Участие в варьете

В старом шестиэтажном жилом доме, построенном в 90-х годах, не было лифта.

Он топнул ногой, и тусклый верхний свет зажегся. На полпути вверх по лестнице свет внизу погас, погрузив пыльную лестницу во тьму. Лестничная площадка на углу была завалена хламом жильцов: несколько брошенных растений в горшках были разбросаны повсюду, словно тени.

На улице была летняя ночь, шелестели камфорные деревья, свет луны был слабым.

Этот фанат, вероятно, был очень беден, гораздо беднее, чем представляла себе Мин Чжи. Очевидно, он был наделён уникальным темпераментом и внешностью, но при этом необъяснимо беден.

Он словно соткан из тайн. В нём сосуществовали противоречивые ауры хрупкости и опасности, разделённые ореолом таинственности.

Мин Чжи последовал за изящным силуэтом вверх по лестнице.

Вернувшись в квартиру, Си Ленг обнаружил, что шарф все еще обмотан вокруг его шеи.

Мин Чжи вспоминал, что каждый раз, когда они встречались, у маленького веера на шее что-то было (до этого был поднятый воротник), а на этот раз шарф, всегда прикрывающий кадык и кожу под ним.

Си Лэн включил весь свет в своей квартире, но света всё равно было мало. Половина его лица была скрыта тенью. Столь скромное жилище выставлено напоказ перед его кумиром, но он не выказал ни смущения, ни сдержанности, словно вел себя беспечно.

«Съемная квартира, немного грязно, садись, где хочешь».

Мин Чжи подумал: «Кажется, здесь негде сесть».

Это была небольшая однокомнатная квартира, гостиная которой также служила Си Ленгу студией.

На стенах были развешены беспорядочные и небрежные наброски. Картины маслом на холсте, которым негде было повесить, лежали на диване или громоздились на столе. Пол, стулья и углы были завалены брошенными произведениями искусства. Пустоты в небольшом пространстве заполняли вёдра, краски, палитры и разноцветные фартуки.

В воздухе витал сильный, резкий запах растений от большой бутылки скипидара.

Минь Чжи стоял у входа и первым делом разглядывал яркие картины маслом на диване. Насыщенные, но приглушенные цветовые сочетания, броские контрастные цвета, абстрактные и смелые геометрические формы… напомнили ему картины фовистов, которые он видел в зарубежных музеях. Но, в отличие от лёгкости и радости фовизма, эти работы производили мрачное и гнетущее впечатление. Даже самый яркий красный цвет был тёмным, как кровь.

Пробравшись сквозь беспорядок, Мин Чжи вышел на балкон и остановился перед незаконченной работой на мольберте.

Увидев это, Си Ленг наконец вспомнил события трехлетней давности и быстро подошел к нему.

На холсте был набросок карандашом, мазки хаотичны, но все же можно было узнать по поясному портрету, пропорции обычные и общепринятые, в отличие от других абстрактных работ в квартире.

Си Лэн, естественно, вспомнил эту картину.

Он не любил писать портреты, даже Ло Цзяянь, который ему когда-то нравилс. Но он не смог устоять перед кокетливыми просьбами Ло Цзяянь и в конце концов решил написать портрет в подарок на 22-летие.

Эту картину подарили на дне рождения месяц спустя, и она была испорчена друзьями Ло Цзяяня, пролившими на неё напитки. Дешевизна этого подарка также была высмеяна одним из богатых поклонников Ло Цзяяня, и в этой суматохе он порезал правую руку стеклом, разорвав сухожилия и навсегда потеряв способность долго держать ручку.

После этого он больше никогда не занимался живописью.

Си Лэн шагнул вперед, чтобы частично закрыть набросок, и спросил Мин Чжи: «В чем дело?»

Мин Чжи отвео взгляд и перешел к делу: «Сейчас готовится реалити-шоу под названием «Безлимитная квест-комната», где будут участвовать как знаменитости, так и обычные люди. Знаешь, у меня много скандалов, и мой менеджер хочет улучшить мой имидж. Ты мояюй поклонник, и я хочу пригласить тебя на шоу. Оплата будет определённо выше, чем твоя подработка, и я смогу создать образ фаната, от которого выиграют все. Это выгодно всем».

Си Лэн был ошеломлен.

Он запомнил это варьете. В его памяти или в плане романа это шоу считалось первой официальной встречей главного героя, Гуна и Шоу.

Он не знал подробностей, но отчётливо помнил, что в прошлой жизни образ Мин Чжи, увлечённого поклонниками, так и не сложился, поскольку среди гостей был его соперник, злодей, которому нравилась Ло Цзяянь, и который постоянно провоцировал неприятности. Ло Цзяянь оказался в центре событий и пытался выступить посредником, но тщетно.

В итоге оба покинули съёмочную площадку, а запланированные десять выпусков сократились до шести. Командный дух среди пяти гостей практически исчез, и итоговый продукт варьете оказался неудовлетворительным.

В любом случае, это не имело никакого отношения к бедному второстепенному персонажу мужского пола из другого мира.

Погруженный в раздумья, он услышал, как Мин Чжи снова спросил: «Что ты думаешь?»

У Си Лэна была яркая внешность; если бы он был готов показать свое лицо, зарабатывать деньги было бы легче.

В прошлой жизни Си Лэн, опасаясь попасть в сети Жун Хайгао, никогда не рассматривал этот путь. Чем больше он зарабатывал, тем больше требовал жадный Жун Хайгао. А став публичной фигурой, он всё равно что предоставил Жун Хайгао рычаги давления, чтобы тот мог его контролировать и угрожать ему.

Однако, несмотря на всю его осторожность и борьбу, он все равно трагически погиб на улице.

С неба упал огромный пирог, но Си Лэн отреагировал долгим молчанием.

Оливковая ветвь, лично предложенная Мин Чжи, несомненно, была огромным искушением, лучшей возможностью изменить свою судьбу.

Но все это пришлось построить на лжи, то есть на том, что я притворялся поклонником Мин Чжи.

Его ресницы слегка дрогнули, и он наконец услышал собственный голос, положительный ответ: «Да, я подумаю над этим».

Он безупречно соблюдал границы и правила приличия, заставляя Мин Чжи относиться к нему ещё выше. Хотя в глубине души он и испытывал лёгкое раздражение, находиться на шоу с такой поклонником должно быть довольно легко.

«Свяжись с моим менеджером в любое время после того, как примешь решение. Он отправил тебе личное сообщение в Weibo. Или можешь позвонить ему напрямую, вот его визитка».

Список гостей «Unlimited Escape Room» еще полностью не утвержден, официальное объявление придется подождать до окончания съемок первого эпизода.

Ло Цзяянь, теперь работающий в индустрии развлечений, узнал о списке гостей от друга. Он перепроверил и перепроверил, не веря своим глазам, но имя Си Лэна всё ещё там было.

В это время в своей небольшой съемной квартире Си Лэн расчищал витрину специально для хранения товаров Мин Чжи, на случай, если его кумир придет с неожиданной проверкой.

Пока он убирался, в дверь постучали. Это снова был Ло Цзяянь.

Ло Цзяянь, уже не выглядевший таким расстроенным, как прежде, спросил его со сверкающими глазами: «А Чжао, ты будешь в «Безлимитной квест-комнате»?»

Он был главным героем этого мира, и его связь с Мин Чжи была предопределена. Си Лэн не удивился, узнав эту новость, и лишь согласно промычал.

Ло Цзяянь был в восторге: «Знаешь, я недавно познакомился со стилистом, понимаешь? Он друг детства Миньшэня! Я попросил его об одолжении, он связался с директором «Безлимитной квест-комнаты», и меня взяли!»

«Тогда мы сможем снимать вместе! Головоломки из квест-комнат — одна мысль об этом уже захватывает!»

Это и неудивительно. Друг детства Мин Чжи, Цяо Юйсэнь, сыграл значительную роль в сюжете романа. Среди известных и привлекательных мужских персонажей он был одним из немногих, кто не был по уши влюблён в главного героя. Настоящий друг Мин Чжи, преданный второстепенный персонаж.

Мысли Си Лэна блуждали, и он вспомнил о сопернике Мин Чжи, Цзян Суннане. Этот соперник – властный и неуравновешенный злодей Гун, и ему тоже предстояло участвовать в «Безграничной комнате побега». Позже в романе есть сюжетная линия, где он подсыпает наркотик главному герою шоу, что невольно пошло на пользу главному герою Гуну. Хотя до этого оставалось три года, лучше было подготовиться.

Столкнувшись с радостным видом Ло Цзяянь, Си Лэн смог лишь завуалированно предупредить: «Индустрия развлечений сложна, нужно быть осторожным и не провоцировать не тех людей».

Ло Цзяянь невозмутимо улыбался: «Я не пойду на шоу один, чего мне бояться? Ты же меня защитишь… правда?»

К его удивлению, реакция Си Ленга была необычайно спокойной, как будто он его не слышал.

Губы Ло Цзяяня сжались, охваченного необъяснимым чувством уныния. Он опустил голову, побродил по комнате и вдруг заметил мольберт у окна. Он поспешно обернулся и спросил: «Хорошо, позволь мне быть твоей моделью? Я сегодня свободен».

«Не нужно», — сказал Си Лэн. «Это испорченный набросок, я его выброшу».

«…О, ладно. Какая жалость».

«Если больше ничего не нужно, — мягко намекнул Си Лэн перед уходом, — тебе стоит вернуться? Мне всё равно нужно прибраться».

"…Хорошо."

Уходя, Ло Цзяянь то и дело оглядывался, но на этот раз он так и не услышал от Си Лэна никаких убедительных слов.

Си Лэн открыл банку ледяного пива, сел на небольшой табурет и, погрузившись в свои мысли, уставился на эскиз, который не видел три года.

Он не планировал повторять прошлое и, естественно, решил отказаться от этого наброска.

Но после нескольких глотков пива острое ощущение, ударившее ему в горло, прояснило его разум, как никогда раньше.

Он внезапно передумал.

Его длинные пальцы взяли кисть, слегка дрожа от непривычного ощущения, теряя устойчивость, линии, которые он рисовал на бумаге, были кривыми и неряшливыми.

В своей области его путь был тернистым и полным неудач.

Жун Хайгао обнаружил, что он тайно рисует, и разорвал его самые ценные работы, применив насилие, чтобы «разбудить его», заявив, что тратить время на рисование этих бесполезных вещей не так хорошо, как ходить на работу и зарабатывать деньги.

Познакомившись с Ло Цзяянь в средней школе, он, благодаря его поддержке, вновь вернулся к своей мечте. Но эта едва собранная воедино, покрытая шрамами мечта снова разбилась вдребезги месяц спустя на дне рождения Ло Цзяянь.

После этого он больше никогда не брал в руки кисть, до самой смерти.

Си Лэн поднял голову, его кадык несколько раз быстро дернулся, и он залпом допил пиво. Прохлада, разлившаяся от горла до лёгких, придала сил.

С каждым новым мазком он постепенно восстанавливал утраченное чувство стиля, и каждый мазок был увереннее предыдущего.

Сумерки сгущались, заходящее солнце отбрасывало золотистый отблеск на белую бумагу. Он повертел карандаш в ладони, взял белый ластик и несколько раз протёр им ухо на портрете.

Завершив работу над шедевром, он небрежно отбросил инструменты, слегка отступил назад, в его глазах отражался теплый оранжево-красный закат, и он окинул взглядом всю картину.

Карандашный набросок поясного портрета мужчины был завершён. Общая поза и движения остались неизменными, черты лица также находились примерно в том же положении, что и на первоначальном наброске, но законченный образ излучал совершенно иную ауру.

С помощью простых черно-белых тонов на бумаге была живо отображена изысканная структура костей, темные глаза, словно таинственный вихрь, завораживали зрителя, человека, оценивающего картину, но в то же время подвергавшегося ее пристальному изучению.

Самой знаковой деталью были изящные серьги в левом ухе, металлический отблеск которых проявился при помощи ластика.

Си Лэн долго и молча изучал свою работу, его охватило чувство, будто он прожил целую жизнь.

Видимо, это был товар, который он покупал дома, промыл ему мозги, он сам этого не осознавал и не ссылался ни на какие фотографии. На бумаге был изображён реалистичный портрет Мин Чжи.

Глава 9: Давайте поиграем в игру

22-й день рождения Ло Цзяянь отмечался в клубе. На первом этаже располагалось кафе, на втором — бар, а за отдельные кабинеты на третьем этаже нужно было заплатить сто тысяч юаней, что было невыгодно для разовых посещений.

Этот день рождения отмечался в кабинке бара на втором этаже.

Си Лэн не отказался от приглашения и отправился на вечеринку, как и в прошлой жизни. Разница заключалась в том, что подарок на день рождения был заменён на другую картину маслом, одну из немногих ярких и солнечных работ художника – репродукцию «Подсолнухов» Ван Гога.

В прошлой жизни богатый представитель второго поколения, разбивший его картину, повредил ему правую руку, из-за чего он надолго потерял способность рисовать. Больше такого не повторится.

Ло Цзяянь встал ему навстречу, улыбнулся, принял подарок и тут же с готовностью открыл его. Радость на его лице не угасала, но он недоумённо спросил: «А?»

«Я думал, ты нарисуешь мне портрет». Ло Цзяянь невольно почувствовал лёгкое разочарование, но продолжал улыбаться, не сводя с Си Лэна ясных миндалевидных глаз. «Спасибо, А Чжао, я очень рад, что ты смог прийти, и мне очень понравился твой подарок».

Си Лэн практически не отреагировал, но Ло Цзяянь ничуть не возмутился, радуясь больше, чем любому дорогому подарку. Увидев это, люди у стенда невольно возмутились, с недовольством глядя на незнакомца.

Ло Цзяянь всегда видел Си Лэна одного и хотел принять его в свой круг друзей, чтобы вместе весело провести время. Его намерения были просты.

Раньше он не мог видеть эти глубинные течения, но теперь все было иначе.

Последние несколько дней он размышлял о том, почему отношение Си Лэна к нему вернулось к тому безразличию, которое было при их первой встрече. Он не понимал, в чём был неправ, и наконец подумал об этих друзьях.

Инцидент, когда Хан Ю назвал Си Лэна простаком, беспокоил его. Теперь, когда Си Лэн был здесь, он поспешно подал знак группе у киоска, требуя от них вести себя хорошо, особенно от Хан Ю, лидера.

Хан Ю всегда был к нему снисходителен и с готовностью согласился лично извиниться перед Си Лэном.

Но теперь Хан Ю помрачнел, полностью игнорируя новоприбывшего гостя и, по-видимому, забыв о своем обещании.

Среди присутствующих была девушка с аккуратно уложенными волнистыми волосами, зачесанными на одну сторону, с изысканным и красивым макияжем — новое лицо, которое никогда раньше не появлялось на собраниях Ло Цзяянь.

Она также впервые увидела Си Лэна, ее глаза наполнились изумлением: «Ух ты, ты друг детства Цзяянь, Си Лэн?»

Настроение Ло Цзяянь мгновенно улучшилось, и он с энтузиазмом представил его: «Да, это Си Лэн, мы знаем друг друга больше десяти лет, но я обычно называю его А Чжао».

«…Почему А Чжао? Хи-хи, это наш секрет, я тебе не скажу».

Отношение Ло Цзяяня к Си Лэну было явно иным. Когда Си Лэн пришёл, его глаза словно засияли. Внешность и характер Си Лэна были необыкновенными, неудивительно, что Хань Ю и остальные испытывали к нему такую сильную враждебность.

У девушки был прямолинейный характер. В напряжённой атмосфере кабинки она шутливо сказала: «Мне просто интересно, неужели вы все считаете его геем? Только потому, что он красивый и хорошо одевается? Честно говоря, вы, ребята, вечно жалуетесь на то, что девушки ведут себя как фальшивые друзья, но, думаю, у вас, «братанов», в голове ещё больше».

Лица присутствующих юношей тут же помрачнели. Ло Цзяянь тоже был ошеломлен.

Они называли Си Лэн Ло Цзяянь простачком, естественно предполагая, что Си Лэн любит мужчин. Но если Си Лэн был гетеросексуалом, то все эти сплетни были лишь беспочвенными слухами.

Это было хорошо, но Ло Цзяянь поджал губы и посмотрел на молчаливого молодого человека рядом с собой. Видя, что тот не возражает, он почувствовал странную тяжесть в груди.

«Что плохого в том, чтобы быть натуралом?» — презрительно усмехнулся Хан Ю. «Это просто показывает, какой очаровательный наш Цзяян, его главный простак на самом деле натурал! Ха-ха-ха…»

Выражение лица Ло Цзяяня резко изменилось. Он резко встал и крикнул: «Хань Ю!»

Это был первый раз, когда он так публично потерял самообладание.

Хан Ю не смог удержаться и облизнул внезапно пересохшие губы.

Си Лэн, человек, который это сделал, сохранял спокойствие, лишь слегка нахмурив брови. Голос и тон Хан Ю, казалось, напоминали голос «простофили номер один» из того телефонного разговора три года спустя.

В прошлой жизни 22-й день рождения Ло Цзяяня не был таким напряжённым. Все поддерживали кажущуюся гармонию ради именинника, пока Хань Ю, напившись, не разбил картину, подаренную ему Си Лэном. Си Лэн, пытаясь спасти свою работу, порезался стеклом и солгал, что всё в порядке, и ушёл один…

«Я — простофиля номер один».

В этот момент Си Лэн посмотрел на человека напротив, сохраняя спокойное и невозмутимое выражение лица под всеобщим удивлением. Он вдруг улыбнулся.

«Тогда какой у тебя номер?»

Хан Ю был ошеломлен, его рот был раскрыт, и он не мог произнести ни слова.

Наконец, отреагировав, он был готов вскочить: «Ты…!»

Си Лэн вытянул свои длинные ноги, небрежно глядя на него сверху вниз.

«Давайте поиграем в игру».

Игра?

Хех.

Хан Ю вдруг расслабился, подумав: «Неужели он испугается этого одинокого, беззащитного парня, играющего в выпивку?» Он тоже улыбнулся: «Конечно, во что мы играем?»

«Пьём». Си Лэн ткнул пальцем в угол стола, его бледная рука отдернулась, открыв колоду карт. «И карты».

Напитки, карты и кости были необходимыми принадлежностями для игр с выпивкой.

Си Лэн использовал все доступные материалы, которые пришлись по вкусу Хан Ю. Бар был для него практически домом. Его уверенность в себе взлетела ещё выше, и он высокомерно заявил: «Без проблем, вы устанавливаете правила, я подыгрываю».

«Всё очень просто: проигравший пьёт, пока один из нас не упадёт. Или, если ты действительно больше не можешь пить, можешь признать поражение».

Медленный и ясный голос эхом разнесся над кабинкой, его отголосок разнесся снаружи, остановив торопливые шаги двух мужчин.

«Э? Это…?»

Тонкая золотая цепочка покачивалась в воздухе взад и вперед от любопытства ее владельца, повернувшись на полпути, прежде чем наконец найти свою цель — высокого мужчину, сидевшего среди толпы, с его игривой, кудрявой стрижкой «под волка» и холодным лицом, удивительно заметными даже в толпе.

Цяо Юйсэнь пробормотал себе под нос: «Разве это не тот самый маленький помощник тренера?»

Только он собрался повернуть голову и позвать Мин Чжи, как увидел, что тот уже стоит рядом с ним, устремив взгляд в том же направлении: «…Си Лэн?»

Одно совпадение за другим, как будто предначертано судьбой.

Однако если бы Си Лэн заметил двух наблюдателей, он бы, вероятно, просто вздохнул от предопределенного взаимного притяжения между главными героями Гуном и Шоу, словно двумя магнитными полюсами.

Он слегка опустил голову, а Хан Ю напротив него, полный уверенности, скрестил руки: «Разве это не просто соревнование по выпивке? Хех, давай сделаем это».

«В колоде карт 56 карт, только чёрные и красные, верно?» — ясно и логично объяснил Си Лэн. «Правила просты: каждый выбирает последовательность из трёх цветов карт, например, чёрный-чёрный-чёрный, красный-красный-чёрный, красный-чёрный-красный, любой подходит».

«Вытяните карту и раскройте её, вытяните ещё одну карту и раскройте её, разложите их на столе по порядку. Как только появляется одна из выбранных нами последовательностей, другой игрок выпивает и сбрасывает все раскрытые карты. Затем продолжайте вытягивать и раскладывать…»

Сказав это, он поднял голову и равнодушно произнес два слова, также, казалось бы, провокационные: «Понял?»

Хан Ю безмолвно рассмеялся, а Си Лэн, как обычно, оставался спокоен и первым сделал свой выбор: «Я выбираю красно-черно-черное».

Хан Ю вообще не воспринял его слова всерьез: «Черный — мой счастливый цвет, я выберу черный-черный-черный».

«Ты-гэ!» Кто-то почуял неладное и поспешно напомнил ему: «Вероятность того, что три карты одного цвета будут лежать подряд, очень мала, выбирай другую!»

Си Лэн не был заинтересован в этом, поэтому согласился: «Ради справедливости, вам тоже следует выбрать два цвета. Два чёрных и один красный, или чёрный-чёрный-красный, как вам?»

"Что бы ни."

Хан Ю не волновался. Он не боялся ни состязания по выпивке, ни удачи. Чем больше правил устанавливал Си Лэн, чем больше он подчёркивал честность, тем отвратительнее становилось его поражение.

«Тогда начнем».

Си Лэн перетасовал карты, медленно вытаскивая, открывая и раскладывая их.

Зрители тоже не бездействовали: они наполнили оба бокала и держали бутылку наготове, чтобы снова наполнить их.

Ло Цзяянь был крайне нервным и бормотал себе под нос: «А Чжао красно-черный-черный, красно-черный-черный…»

К сожалению, четыре черные карты появились подряд, а за ними последовала красная, и получилась комбинация «черно-черно-красная».

Хан Ю усмехнулся, Си Лэн молча собрал пять карт и выбросил их, выпивая свой стакан алкоголя одним глотком.

Рюмки по 20 мл, выпитые одна за другой, составляли значительную сумму.

Ло Цзяянь тихо попросил стакан льда, желая добавить его в стакан Си Лэна, чтобы разбавить алкоголь, но вдруг появилась тонкая рука, молча и с силой накрывшая стакан.

Ло Цзяянь, подавленный, держал в руках маленький стаканчик льда, выглядя при этом жалко и подавленно.

Си Лэн вообще не взглянул на него, естественно, не проявив никакой реакции.

Карты перетасовали три раза. В трёх раундах счёт между Хань Ю и Си Лэном был 1:6, 4:3 и 3:6 соответственно.

Си Лэн выиграл больше раундов. Проигравший выпил, Хан Ю выпил в общей сложности 15 порций, а Си Лэн тоже выпил 8.

Подсчитав результаты трёх раундов, Хан Ю понял, что процент побед Си Лэна на самом деле вдвое выше, чем у него. Но это была явно игра на удачу, а значит, удача ещё не пришла.

После более чем десяти ударов лицо и шея Хан Ю покраснели. Чтобы помешать Си Лэну жульничать, он взял на себя тасовку и вскрытие карт, сыграв ещё два раунда.

Результаты двух раундов: 4:4 и 1:7.

Хан Ю проиграл 11 раундов, Си Лэн проиграл 5.

Хан Ю попытался отыграться, но вместо этого заработал ещё 11 ударов. Он был ошеломлён, а Си Лэн напротив неторопливо смаковал свои пять маленьких рюмок.

Си Лэн в очередной раз удвоил свой процент побед.

Выражение лица Хан Ю резко изменилось, и он невнятно пробормотал: «…Как это возможно?»

В предыдущих раундах он не пил, так что штрафные санкции составили почти пол-литра. Друзья просто передали ему бутылку, некоторые шутливо наслаждались зрелищем: «Давай, Ю-гэ, до дна! Спорим, спорим».

Си Лэн быстро закончил свой последний удар, не дожидаясь, пока тот замешкается, встал и ушел.

«Ах, Чжао!»

Ло Цзяянь тут же бросился за ним.

Хан Ю сидел у кабинки, держа бутылку в руке, и не знал, пить ему или нет, а его лицо потемнело еще больше.

«Что это было?»

Цяо Юйсэнь, полностью поглощенный зрелищем, проговорил с недоверием только после того, как пыль улеглась.

Бум!

Внезапно за окном раздался раскат грома, от которого Цяо Юйсэнь вздрогнул: его очки в золотой оправе сползли на нос. Он увидел, что Минь Чжи, стоявший рядом, невозмутимо стоял, слегка нахмурив брови и погрузившись в раздумья.

«Это не была игра на удачу».

Через некоторое время заговорил Мин Чжи.

Летняя гроза налетела внезапно. За окном забарабанил дождь. Цяо Юйсэнь взглянул на извилистые капли воды на оконном стекле, отражающие разноцветные неоновые огни. Он скривил губы в заинтересованности и спросил: «Тогда как, расскажи мне».

«Сначала провокация, заставили этого идиота думать, что это соревнование по выпивке, а потом прикрыли это везением. Этот идиот полностью в это поверил, Си Лэн раскусил его психологию». Минь Чжи помолчал. «А потом Си Лэн придумал эту нечестную игру вероятностей…»

Мин Чжи намеренно подчеркнул «вероятность».

«Вы же должны знать, как работают казино, верно? Игроки думают, что играют на удаче, но у казино всегда немного больше шансов на выигрыш. Со временем эта сумма накапливается. Так что не полагайтесь на удачу, устанавливайте правила сами».

«Эй, эй, не отклоняйся от темы, давай поговорим о картах...»

Мин Чжи вернулся к главному: «Отдельные чёрные или красные карты, безусловно, честны, шансы 50/50. Но эти последовательности явно нечестны. Чёрный-чёрный-красный и красный-чёрный-чёрный, разница лишь в порядке, но вероятности вдвое больше. Проще говоря, если первая карта чёрная, у обеих есть шанс выиграть, потому что может быть чёрный-красный-чёрный-чёрный, и Си Лэн выигрывает; или чёрный-чёрный-красный, идиот выигрывает. Но если первая карта красная, у идиота должны появиться две чёрные карты подряд, чтобы у него был шанс выиграть, но как только появляется последовательность красное-чёрное-чёрное, Си Лэн уже выигрывает».

«Этот идиот проиграл, не поняв почему, и худшее еще впереди».

«Если вы вернетесь и составите таблицу, то увидите, что вероятность победы Си Ленга составляет более 70%».

Цяо Юйсэнь был ошеломлен.

Тренер по стрельбе из лука, который умеет играть в интеллектуальные и вероятностные игры? У этого парня наверняка есть подработка.

Мин Чжи вспомнил впечатляющие картины в квартире Си Ленга, но не стал рассказывать об этом Цяо Юйсену, а лишь хмыкнул в знак согласия.

«Ха…» — Цяо Юйсэнь покачал головой, беспомощно усмехнувшись. — «Хорошо, что меня не интересуют варьете. Ах да, когда будешь снимать «Безлимитную квест-комнату», не забудь позаботиться о своем маленьком фанате».

Слова «маленький фанат» сразу заставили Мин Чжи вспомнить Си Ленга, но, судя по словам Цяо Юйсена, он, похоже, имел в виду совсем другое.

Итак, Мин Чжи спросил: «Кто?»

«Маленький Цзяян, Ло Цзяян».

Опять это имя. Мин Чжи нахмурился и спросил: «Кстати, зачем вы пригласили меня сегодня?»

«Просто тусуюсь», — небрежно ответил Цяо Юйсэнь. «И ещё, чтобы сделать подарок маленькому Цзяяну на день рождения… эй, не смотри на меня так, я бы не осмелился устроить фан-встречу без твоего согласия! Я всё ещё боюсь, что ты будешь его запугивать. Вот подарок, который я ему приготовил».

Цяо Юйсен потряс маленькую коробочку в руке, но это не улучшило выражения лица Мин Чжи.

Когда они вдвоем готовились вернуться в свою личную комнату на третьем этаже, они случайно столкнулись с двумя знакомыми фигурами на углу второго этажа: Си Лэном и еще одним знакомым парнем.

«Маленький Цзяян?»

Обращение Цяо Юйсена связало воедино все разрозненные воспоминания в сознании Мин Чжи.

Резюме, которое показал ему Чжу Минлан, когда он искал подходящего поклонника для развлекательного шоу; человек, который следовал за Си Лэном на стрельбище; человек, который ранее все время пялился на Си Лэном у стенда.

Это был Ло Цзяянь. Такова была первая реакция Мин Чжи.

Его второй реакцией было: какие у него были отношения с Си Лэном?

В мгновение ока к ним подбежал Цяо Юйсен, с энтузиазмом крича: «Маленький Цзяянь».

Мин Чжи не хотел показываться на глаза поклоннику, чье прошлое ему было неизвестно, он раздраженно цокал языком и неохотно оборачивался.

Глава 10: Его музыка

Кто-то искал Ло Цзяянь, их разговор был довольно знакомым. Си Лэн не собирался спрашивать, кто ещё один новый друг Ло Цзяянь, и, вежливо извинившись, вернулся на второй этаж.

Колышущееся освещение бара было тусклым и нечётким. Молодые мужчины и женщины держали бокалы, покачивая головами, переплетаясь телами, погруженные в психоделическую музыку и смех.

Си Лэн был словно незаметная серая тень, двигавшаяся среди них.

В восемь часов круг света осветил круглую сцену. В баре появился штатный вокалист с электрогитарой в руках, тянущиеся провода от неё, словно фитиль, зажигали толпу внизу. С каждым его шагом смех, ликование и аплодисменты переплетались, то нарастали, то стихали, создавая оживлённую атмосферу.

Си Лэн прислонился к стене, чужак в этом шумном мире.

Солистка поприветствовала всех, поправила микрофон и начала петь.

Первая песня представляла собой нежную английскую балладу в стиле R&B, которую сопровождали нежные, теплые желтые огни, мягкое лицо певицы и интимная и романтическая атмосфера.

После побега из этого дома Си Лэн продолжал страдать от кошмаров и не мог спокойно спать по ночам. На пике страданий ему пришлось обратиться за помощью к психиатру, потратив несколько тысяч юаней из своих сбережений.

Он проходил один психологический тест за другим, ему прописали кучу лекарств, но, к сожалению, они снимали лишь симптомы, а не первопричину. Врач также посоветовал ему обратиться к искусству, чтобы выплеснуть накопившиеся эмоции, и послушать успокаивающую музыку, особенно мелодии, которая могла бы помочь облегчить шум в ушах и слуховые галлюцинации.

Однако научная музыкальная терапия не оказала на него никакого эффекта.

Его изможденное лицо скрывалось за спутанными длинными черными волосами, глаза пустым взглядом смотрели на призрачные узоры на земле, неописуемая тяжесть давила на его худые плечи.

Он сказал: «Чем больше я слушаю эту музыку, тем больше мне кажется, что моя болезнь неизлечима».

В результате профессиональный врач также оказался беспомощным, он мог только вздыхать, увеличивать дозировку и снова вздыхать.

Мелодичное гитарное выступление закончилось. В короткой тишине Си Лэн очнулся от воспоминаний и увидел, как на сцену вышел ещё один человек. Кажется, он уже видел его у кабинки, одного из друзей Ло Цзяянь. Он наклонился и что-то прошептал местному певцу, вероятно, прося исполнить песню.

После их обсуждения, следующий аккомпанемент резко изменился по сравнению с предыдущей успокаивающей мелодией. Включились лазерные лучи: синие, красные, фиолетовые, эти сказочные огни хаотично переплетались, создавая причудливое и иллюзорное ощущение.

Тихий вокалист внезапно вскочил, подняв руки во время воодушевляющего вступления, чем вызвал бурю эмоций в зале. Крики ликования накатывали волнами, каждая из которых была выше предыдущей. В этот момент вокалист наклонился, покачиваясь всем телом в такт музыке, а пальцы ловко перебирали струны.

Ритм электрогитары был интенсивным. В такт движениям певца электрические разряды проникали в барабанные перепонки слушателей и мгновенно распространялись по всему телу.

«Страх бесформен, ты даёшь ему имя»

Первая строка текста мощно влилась в мелодию. В этот момент Си Лэну привиделась странная галлюцинация: словно ноты разлетелись на куски, разобрались на части, а затем собрались заново, в ярко выраженном индивидуальном стиле.

Си Лэн замер, словно его обмотали токопроводящим проводом, покалывающим, выпрямляющим его тело, слегка приподнявшим подбородок и заставившим его пристально смотреть на человека, страстно игравшего.

Хотя в искусстве у них были общие черты, Си Лэн, сосредоточенный на мире живописи, мало интересовался музыкой. Чем больше он слушал эти прекрасные мелодии, эти истории о любви, тем сильнее ощущал свою хроническую болезнь, душевную пустоту, отчуждённость от этого мира.

Будучи фальшивым поклонником Мин Чжи на протяжении многих лет, он даже ни разу не слышал его музыки.

«Мир — твоя проекция, всё сущее — ты»

Местный певец закрыл глаза, погрузившись в песню, и тихо запел.

Си Лэн не мог не сделать несколько шагов вперед, пытаясь различить слова песни среди сильного барабанного ритма.

Рок-музыка имела сильный ритм, тексты песен были разбиты на короткие фразы с частыми паузами, тяжелое произношение, сильные и прямые.

「Смятение, хрупкость, боль — вот как ты пишешь жизнь」

「Связанный по рукам и ногам, сам себя заточив」

「Дневной свет меркнет, пламя сжигает сердце」

「Бесконечная ночь」

「Страх бесформен, ты даёшь ему имя」

「Мир — твоя проекция, всё сущее — ты」

Крики и аплодисменты публики словно заблокировал невидимый барьер. Си Лэн находился в изолированном вакууме, ощущая, будто весь мир состоял только из него самого и сцены перед его глазами. Его взгляд был устремлен вдаль, мелодия музыки эхом отдавалась в ушах, слова проникали в душу.

«Ах, Чжао! Хорошо, что ты не ушёл…»

Си Лэн вышел из оцепенения, взглянув на подбежавшего Ло Цзяяня.

«Что это за песня?»

Глаза Ло Цзяянь наполнились волнением и восхищением: «Это песня Миньшэня! Его собственный шедевр — «Страх»!»

Затем он надулся, не совсем довольный выступлением певца: «Мне очень нравится эта песня, но кавер далеко не так хорош, как оригинал».

Си Лэн все еще был в оцепенении.

Музыка его кумира звучала страстно, но Ло Цзяянь лишь с тревогой смотрел на Си Лэна, протягивая ему бумажную тарелку: «Я знаю, что ты не хочешь быть с ними, поэтому я специально принес тебе кусок торта».

Си Лэн посмотрел на сладкий и ароматный кремовый торт в своей руке, но его взгляд не был сосредоточен на нем, его мысли все еще блуждали вместе с музыкой, поднимаясь вверх на высоких нотах, а затем опускаясь на низких.

«Хань Ю и остальные обещали мне, сказали, что извинится перед тобой. Я правда не ожидал, что он останется таким…» — пробормотал Ло Цзяянь, опустив голову. «Прости, прости, А Чжао, сердишься ты на меня или ругаешь, это всё моя вина. Я больше не буду с ними общаться, хорошо?»

Его поза была смиренной, почти умоляющей, но Си Лэн не услышал ни слова, потому что певец на сцене переключился на другую песню, другую рок-мелодию, но с очень похожим стилем.

И такие же простые, смелые, непринужденные и свободолюбивые тексты.

За большими окнами от пола до потолка снова прогремел гром, и серебряные молнии пронзили небо, словно дракон.

«А, Хан Ю! Ты совсем с ума сошёл?!»

Внутри бара, внезапно озаренного молнией, со стороны их кабинки доносился шум.

«Верно! Картина, которую ты мне подарил». Ло Цзяянь немного волновался, держа в руках подарок от Цяо Юйсэня, который он ещё не успел открыть, поэтому он сунул его в карман и сказал Си Лэну: «А Чжао, я пойду посмотрю. Боюсь, они испортят картину, которую ты мне подарил. Не забудь съесть свой тортик!»

Цяо Юйсен, все еще не сидевший без дела после вручения подарка, побродил с Мин Чжи по третьему этажу, проигнорировав дорогой отдельный номер, который они забронировали, и спустился вниз.

Раньше он не знал, что Мин Чжи так любит смотреть драмы.

Он с радостью оказал услугу и наблюдал за происходящим с большим интересом.

Минь Чжи нахмурился. Понаблюдав немного, он дал указание Цяо Юйсеню: «Этого идиота спровоцировали, он не отпустит Си Лэна так просто, разберись с этим позже».

«Я только что видел Си Лэна, он ещё не ушёл», — неторопливо сказал Цяо Юйсэнь. «Хм? Почему они начали играть твою песню?»

Выражение лица Мин Чжи мгновенно изменилось, его губы сжались в тонкую линию.

Пение разносилось по всему бару.

Под пение вернулся Ло Цзяянь. Он увидел, как Хань Ю закатывает пьяную истерику, сметая со стола бутылки и стаканы, устраивая беспорядок, как люди за столом вскакивают, кричат и ругаются, и от радости, царящей на дне рождения, не осталось и следа.

Хань Ю, пьяный и шатающийся, пошатнулся, когда его взгляд упал на картину, которую Си Лэн дал ему в углу. Он, казалось, нашёл цель, поднял бутылку и разбил её, ударив ею по картине!

Окружающие разбежались, и только неподвижная картина страдала от последствий. Янтарный напиток брызнул на прозрачную защитную плёнку, капли слились в ручьи и стекали вниз.

Он закончил выплескивать свой гнев, но его брови нахмурились ещё сильнее. Хотя на картину попал спирт, она не пострадала: жидкость скользнула по пластиковой плёнке, рисунок под ней остался целым и ясным, его яркие цвета не изменились.

Хан Ю взмахнул рукой и смахнул картину на пол, среди разбросанных стеклянных осколков и мусора. Всё ещё не удовлетворившись, он поднял ногу, готовясь растоптать её.

Ло Цзяянь прибыл как раз вовремя, загородил невинную картину и крикнул: «Стой! Хан Ю! Что ты делаешь?»

Затем он тут же наклонился, чтобы поднять картину, которую ему дал Си Лэн; осколки стекла задели его пальцы, оставив ярко-красный след.

Лёгкое жжение заставило его замереть. Он вдруг вспомнил, разве Си Лэн не повредил руку в прошлый раз на стрельбище? Он явно чувствовал, что что-то не так, но поверил словам Си Лэна о том, что с ним всё в порядке, не воспринял это всерьёз и вскоре совершенно забыл об этом.

Подбирать осколки голыми руками было опасно. Хань Ю, совершенно пьяный, всё же вспомнил, как остановить Ло Цзяянь: «Разве это не просто бесполезная картина? Это всего лишь копия, если хочешь, я могу достать тебе оригинал!»

Затем он схватил Ло Цзяянь за руку.

«Ты ничего не знаешь», — Ло Цзяянь оттолкнул его руку, сердито глядя в ответ. Он не был пьян, но глаза у него тоже слегка покраснели. «Не трогай меня!»

Хан Ю молча схватил его за запястье.

Ло Цзяянь поднял руку.

Шлепок!

В тот же миг во всем зале воцарилась тишина, даже официанты, пришедшие навести порядок, не осмелились подойти ближе.

У Хан Ю закружилась голова, он был ошеломлен и, не веря своим глазам, прикоснулся к щеке, на которой отчетливо был виден ярко-красный отпечаток ладони.

«Ха-ха-ха, слушай, я не ожидал, что у малышки Цзяян такой вспыльчивый характер. Это было потрясающе!»

Цяо Юйсен от души рассмеялся, но когда обернулся, его друга детства уже не было.

«Ха... какого черта?»

Он пришел посмотреть драму, но в итоге сам стал клоуном.

Публика внизу была в восторге, а местный певец принял вызов на бис, исполнив «Fear» во второй раз.

Мин Чжи нахмурился ещё сильнее. Он вышел на сцену один, но его статус не позволял ему выходить прямо на сцену, поэтому ему оставалось только обратиться к менеджеру бара, чтобы попросить сменить песню, или отключить электричество, или выключить звук…

За окном прогремел гром, забарабанил дождь.

В баре работал сильный кондиционер, который постепенно добавлял в дождливую ночь влажной и липкой атмосферы, а затяжное пение затрудняло дыхание.

Возбуждённая публика окружила сцену, не давая Мин Чжи даже подойти к аудиосистеме. Он случайно столкнулся с молодой парой и быстро отвернулся, боясь, что его узнают и он натворит дел.

Обернувшись, он замер.

Там был длинный коридор со стеклянной дверью в конце, ведущей на открытую террасу.

С одной стороны гремела музыка, с другой — бушевал ветер и дождь, естественно, туда никто не ходил.

Итак, он сразу заметил высокую, одинокую фигуру.

Необъяснимо, но он развернулся.

Толпа вокруг поредела, но пение все еще продолжалось.

Как раз в тот момент, когда человек собирался распахнуть дверь и уйти, необъяснимая тревога охватила Мин Чжи, его шаги забегали быстрее мыслей, быстро догоняя их.

Си Лэн был очень проницателен и даже в шумном баре уловил шаги за спиной. Он остановился, держась рукой за дверь, и обернулся.

За прозрачной стеклянной дверью бушевали гром и молнии.

Вспышка серебряной молнии расколола темное небо, их взгляды встретились, в них читалась смесь удивления и изумления.

Глава 11: «Гав»

Хан Ю, с невероятно смущающим следом от пощечины, в гневе покинул стенд.

Ло Цзяянь, только что поступивший импульсивно, ощутил прилив страха, вспоминая происшедшее. Он не мог позволить себе оскорбить семью Хань и не знал, как разрешить ситуацию.

«Верно… А Чжао?»

Вспомнив Си Лэна, Ло Цзяянь резко вернулся к реальности, но нигде не мог его найти. В тревоге он завертелся на переполненном танцполе, словно безголовая муха.

Цяо Юйсэнь тоже потерял своего спутника. На его телефоне появилось сообщение.

Мин Чжи: 【Не забывай, что я сказал ранее】

Вероятно, попросите его разобраться с Хан Ю.

Цяо Юйсэнь цокнул языком, его лисьи глаза, даже когда он был встревожен, всё ещё улыбались, с лёгким лукавством. Он покачал головой, и тонкая золотая цепочка мягко коснулась его щеки. Он шагнул вперёд в элегантных кожаных туфлях, намереваясь спуститься вниз, чтобы проверить, как обстоят дела.

Ночь сгущалась. Цяо Юйсэнь подошёл к входу и выглянул, ища Хан Ю.

Ло Цзяянь столкнулся с ним, когда спускался вниз, чтобы кого-то найти. Его поспешные шаги резко остановились: «…Цяо… Цяо-лаоши?»

«Разве я не говорил тебе, зови меня просто Джексон», — улыбнулся в ответ Цяо Юйсэнь. «Иначе мне придётся называть тебя Ло-лаоши».

Ло Цзяянь застенчиво поджал губы, сдержанно произнеся: «Мм-хм», а затем сказал: «Спасибо за подарок».

«Пожалуйста». Перед молодым человеком, которого он пока не рассматривал как добычу, Цяо Юйсэнь являл собой образ изысканного джентльмена, а очки дополняли его мягкие и благородные манеры.

Затем он перевел взгляд на дверь и небрежно спросил: «Кстати, этот человек был молодым господином семьи Хань, верно?»

Выражение лица Ло Цзяянь стало обеспокоенным: «Ах, да…»

Цяо Юйсэнь, изящный и сдержанный, деликатно успокоил его: «Хм-м, иди первым. Я разберусь».

Он от природы не любил неприятностей. Выполнение поручений Мин Чжи было продиктовано исключительно их дружбой и уважением к его семье. Однако возможность оказать молодому человеку услугу, пока он справляется с трудностями, была неплоха.

Ло Цзяянь не понимал всей сложности ситуации, думая лишь, что Цяо Юйсэнь заступается за него. Его прекрасные миндалевидные глаза тут же покраснели ещё сильнее, а голос с хрипотцой и гнусавым оттенком произнес: «Но…»

«Без всяких «но», — с мягкой улыбкой перебил его Цяо Юйсэнь. — «Тебе вызвать такси? Или отвезти тебя домой?»

«Нет, нет!!» Ло Цзяянь отскочил, словно испуганный кролик, вынужденный принять одолжение. «Тогда… тогда я пойду, спасибо…»

Цяо Юйсен с улыбкой смотрел ему вслед, лениво скрестив руки и прислонившись к входной двери.

Теперь преимущества отсутствия известности стали очевидны.

Прождав всего десять минут, он не увидел, как Си Лэн спускается вниз, но увидел возвращающегося Хан Ю. И конечно же, он привёл с собой нескольких дюжих помощников, готовясь преподать Си Лэну урок самым грубым образом.

Но как только агрессивный Хан Ю увидел улыбающегося Цяо Юйсена, он мгновенно съежился.

Все они принадлежали к одному кругу второго поколения и имели некоторое представление о лицах и прошлом друг друга. Он совершенно не мог позволить себе оскорбить молодого господина семьи Цяо.

Цяо Юйсен приподнял бровь и равнодушно спросил: «Что ты делаешь?»

Хан Ю, чувствуя себя виноватым, пробормотал: «Ничего... ничего».

«Тогда составь мне компанию?» — с улыбкой сказал Цяо Юйсэнь. «Смотри, какой ты пьяный, ты ещё можешь пить?»

Несмотря на своё нежелание, Хань Ю лишь жестом пригласил крепких мужчин сесть за стол. По непонятной причине группа головорезов начала играть с молодым господином Цяо в выпивку.

Цяо Юйсен, с улыбкой на лице, был неожиданно безжалостен во время игр, заставив Хань Ю и его группу плакать и умолять, не в силах уйти.

«…Галлюцинация?»

В конце коридора бара на втором этаже Си Лэн держался за лоб, бормоча что-то себе под нос.

Возродился после смерти со здоровым телом, но его психическое состояние ухудшилось.

Хотя Мин Чжи не должен был появляться в своих галлюцинациях, будучи ненормальным на протяжении столь долгого времени, он выработал сильную толерантность ко всякого рода странностям.

Он не стал заострять на этом внимание и, распахнув стеклянную дверь, вышел на залитую дождем террасу.

Ночь выдалась дождливой, дождь и ветер дули ему в лицо, смешиваясь с запахом земли и растительности.

Дождь провёл чёткую границу на террасе. Тёмная сторона была усеяна каплями, а светлая оставалась сухой, представляя собой небольшое квадратное пространство под карнизом.

Си Лэн стоял под карнизом, ставя нарезанный кремовый торт на стол рядом с собой, опустив голову, выбившиеся пряди волос закрывали часть его лица.

Он лениво смотрел на дождь; время от времени несколько капель перепрыгивали через разделительную линию и падали ему на обувь.

Он не был уверен, что Хан Ю остановит его. В любом случае, у него не было никаких срочных дел, он мог подождать до закрытия бара. Но в баре было слишком шумно, и у него разболелась голова. Лучше было выйти подышать свежим воздухом и позагорать под дождём.

Мин Чжи вышел из пыльного склада только после того, как Си Лэн скрылся за стеклянной дверью.

Молнии прекратились, коридор был тускло освещен, видимость была очень плохой.

Проведя руками по коротким волосам, обнажив гладкий лоб, Мин Чжи испустил глубокий вздох.

Это было совершенно непонятно.

Что он делал? Гнался за… а потом уклонялся?

Словно желая доказать, что его совесть чиста, а может быть, движимый еще большим любопытством и необъяснимыми эмоциями, человек, только что спрятавшийся в кладовке, снова вышел и решительно направился к двери на террасу.

Сквозь запотевшее стекло, слегка наклонив голову, он увидел вдали профиль молодого человека.

Спина у него была прямая, но, возможно, из-за длинных вьющихся волос в нем чувствовалась какая-то необъяснимая меланхолия.

Как осколки фарфора, трогательная и незаконченная красота. Если протянуть руку, можно порезаться об острые края.

Сегодня Си Лэн был одет в белую рубашку с короткими рукавами, на шее у него была перекинута через одно плечо длинная черная лента, развевающаяся на ночном ветру.

Ему нечего было делать, поэтому он достал телефон и решил использовать освободившееся время для учебы.

«Сфотографироваться вместе, попросить его подержать Polaroid, а другой рукой нарисовать сердечко… Невозможно. Мне что, показывать фокусы? Забудьте об этом… Попросить его помочь выбрать причёску? Это вполне осуществимо».

Си Лэн уставился в свой телефон, явно глубоко обеспокоенный и находящийся в состоянии противоречия.

Мин Чжи спрятался в углу и носком ботинка приоткрыл стеклянную дверь, подслушивая без всякого чувства вины.

Тому, у кого от природы не хватает социальных навыков, приходилось выполнять больше домашней работы в погоне за звездами, используя каждую возможность учиться.

«Знаешь, в чем мой недостаток? В чем он?»

Просматривая подборку слащавых фраз для знакомств с поклонниками, Си Лэн на несколько секунд замолчал, заинтригованный, но не в силах произнести неловкое «Это ты».

«Угадай мою группу крови…»

«Угадай, куда я хочу поехать…»

Си Лэн прокручивал страницу все быстрее и быстрее, но не мог произнести ни одного банального ответа.

Мин Чжи, который ранее был певцом, выпускающим альбомы, провел бесчисленное количество автограф-сессий, и он знал все ответы на эти слащавые фразы наизусть.

Твоя группа крови — моя идеальная. Я хочу отправиться в путешествие к твоему сердцу.

Почему-то эти слащавые фразы Си Лэна не вызывали у него отвращения. Возможно, потому, что говорящий сопротивлялся ещё сильнее, чем он сам? Репетируя с каменным лицом, он решительно сдался уже через несколько минут.

Мин Чжи не удержался и тихонько рассмеялась.

«Тебя называют простаком, а ты все еще в настроении гоняться за звездами?»

Из-за его спины раздался глубокий, холодный голос. Си Лэн не удивился: тот взгляд, брошенный им ранее, всё-таки не был галлюцинацией.

Его бормотание здесь было, конечно, от скуки, но отчасти и намеренным. И вот оно неожиданно окупилось, ещё больше укрепив его репутацию фаната.

Си Лэн тихонько усмехнулся и небрежно спросил: «Ты слышал?»

Темные глаза Мин Чжи скользнули от покачивающегося конца ленты к светлой шее, его взгляд потемнел, любопытство усилилось, почти неудержимо, например, что же скрывается под лентой на его шее...

Но Си Лэн всё ещё держался настороженно и отстранённо. Минь Чжи успел лишь спросить: «…Ты не сердишься?»

Возможно, из-за алкоголя Си Лэн сегодня много улыбался, отчего его обычное отчуждённое поведение казалось нереальным. Как летний дождь за его спиной, двусторонний, душный на вдохе, но холодный и влажный на коже.

В ответ на вопрос Си Лэн великодушно улыбнулся еще раз.

Когда он уже собирался повернуться и уйти, боковым зрением он увидел, как Мин Чжи протягивает руку. Его кости были отчетливо видны и особенно бледны в ночи.

Между пальцами у него сигарета Marlboro Black Ice Blast.

Знакомая сигарета, идеальная для лета, освежающее зрелище.

«Спасибо, Мин-шэнь».

Си Лэн взял сигарету, не забыв поблагодарить своего кумира.

Минь Чжи зажег свечу. Си Лэн опустил голову, придерживая рукой длинные вьющиеся волосы у уха. Оранжево-красное пламя освещало его прекрасное лицо, под которым едва проглядывали бледные голубые кровеносные сосуды.

Сигарета загорелась через две секунды, а на третьей он отступил назад.

Мин Чжи почувствовал необъяснимую тоску, глядя на белый дым у губ Си Ленга.

Однако Си Лэн, похоже, был в хорошем настроении. Сделав несколько затяжек, он начал отвечать на вопрос, от которого только что отмахнулся.

«Что плохого в том, чтобы быть простаком?»

Он вынул сигарету изо рта и зажал ее двумя пальцами, другая его рука была поднята, четыре пальца вместе, пространство между большим и указательным пальцами полуоткрыто.

Если бы вспышка молнии спроецировала этот жест на стену, он выглядел бы как голова маленького щенка с открытой пастью.

Он тихо вздохнул, его голос был немного хриплым от алкоголя: «…Щенки такие милые».

Уголки его глаз-феникса слегка приподнялись, на них проступил легкий румянец, словно небрежно размазанный помадой.

В этот момент пальцы, которые образовывали собачью пасть, внезапно сомкнулись, слегка красные губы зашевелились.

«Гав».

Мин Чжи замер.

Шум дождя наполнил его уши, влажный воздух стал тяжелым и беспокойным, как оползень и цунами, и на мгновение он тонул, погружаясь в морскую пучину.

Прошло много времени.

Стук, стук, стук, стук — беспорядочное биение сердца вернуло его к реальности.

Его темные глаза были рассеянны и устремлены на лицо Си Ленга, но Си Ленг уже отошел от шутки и быстро докурил сигарету.

Он не забыл про отставленную тарелку и начал есть торт. Медленно и методично.

Освежающая прохлада мятных шариков, вероятно, все еще сохранялась во рту, и Мин Чжи задумался, каким будет вкус сладкого кремового торта.

Мин Чжи молча наблюдал за ним.

Этого человека нельзя было описать простыми словами вроде «красивый» или «симпатичный», но он заставлял ломать голову, подбирая нужные слова. Как будто только тогда тяжесть в груди могла ослабнуть, выдохнуться свободно, как колечко дыма.

Как и «чертовски хорошо» Цяо Юйсена, над которым он насмехался.

И в этот момент ему в голову пришло еще более абсурдное слово.

-Милый.

Глава 12: Фан-аккаунт

Си Лэн перевернулся и очнулся среди кучки рваной бумаги.

Запах карандашного дерева, едкий скипидар и запах масляных красок наполнили его легкие.

Он откинул длинные волосы, закрывавшие глаза, ожидая, пока разум медленно прояснится, затем повернул голову, чтобы посмотреть на беспорядок на полу, странный и в то же время знакомый, — все его картины трехлетней давности.

Когда-то он наивно мечтал стать художником, рисовать день и ночь, забывая о еде и сне.

Одних набросков было достаточно, чтобы утонуть.

Вскоре после возвращения с дня рождения Ло Цзяяня в прошлой жизни, из-за необратимого повреждения руки он импульсивно позвонил сборщику хлама и избавился от всех этих некогда ценных вещей.

Он скатился с дивана, чуть не наступив на картину.

Он словно замер, долго смотрел вниз, погруженный в раздумья, и наконец наклонился, чтобы поднять эти трехлетние работы и сложить их в сторону.

Хоть они и были грязными, теперь они, по крайней мере, меньше походили на мусор.

В этот момент по телевизору заиграла величественная и страстная песня об охоте. Он поднял взгляд и увидел бескрайние, великолепные луга, а могучий лев неустанно преследовал антилопу.

Он не помнил, что когда включил телевизор, по нему всю ночь показывали «В мире животных».

Он привык к головным болям, поэтому последствия опьянения казались ему незначительными. Только сейчас он понял, что напился вчера вечером. Потому что, когда выпивал слишком много, смотрел «В мире животных».

Первобытные законы выживания в природе, простые и чистые, успокоили его разум. Он спал крепко, без сновидений, проснувшись естественным образом.

Он смутно припоминал, как встретил Мин Чжи прошлой ночью. Лил сильный дождь, и Мин Чжи отвёз его домой. На этот раз Мин Чжи не стал проситься наверх, а он, будучи пьяным, естественно, тоже не пригласил его.

Пьянство не заставило его потерять чувство меры и стать навязчивым. В его душе такого не было.

В старом жилом комплексе не было подземной парковки. Мин Чжи въехал в лабиринт комплекса, кружил по нему и наконец припарковался на первом этаже, всё ещё довольно далеко от входа.

Си Лэн толкнул дверь и вышел под дождь, по-видимому, не замечая ничего, затем медленно повернулся обратно, на его губах играла легкая улыбка: «Спасибо, Мин-шэнь».

«…Просто зайдите внутрь».

Затем Мин Чжи ушел.

Голова у него немного кружилась от похмелья, но Си Лэн все же помнил одну вещь, о которой ему напомнил Мин Чжи, когда он во второй раз отвозил его домой.

Если бы он не был фанатом Мин Чжи, то Мин Чжи не стал бы с ним общаться, не подвез бы его домой и не пригласил бы на шоу. Всего этого бы не случилось.

Он достал телефон и зашел в свой запыленный аккаунт Weibo.

Его Weibo был создан исключительно для обмена. Хотя он был равнодушен к славе и богатству и не склонялся перед деньгами, он всё же надеялся, что его работы оценят близкие по духу, поэтому он иногда выставлял свои картины на Weibo.

Его стиль был узкоспециализированным, и ему не нравилось рисовать людей, поэтому за три-четыре года у него набралось лишь чуть больше тысячи подписчиков.

Теперь, открыв Weibo, он обнаружил, что у него почти десять тысяч подписчиков. Количество непрочитанных личных сообщений от тех, на кого он не подписан, превысило сотню, в основном из-за фотографии, сделанной в аэропорту. Некоторые спрашивали, не фанат ли он Мин Чжи, другие хотели заказать ему картину с Мин Чжи, а третьи удивлялись, почему он вообще не подписан на своего кумира.

Он не только не был на него подписан, но и не обнаружил ни единого следа активности фанатов на его странице в Weibo, потому что он был полностью фальшивым фанатом.

У Мин Чжи были десятки миллионов поклонников, и он дебютировал семь лет назад. Он поискал ключевые слова на сайте Xianyu и, как и ожидалось, нашёл продавцов, предлагающих фан-аккаунты. Аккаунт был высокорейтинговым, с более чем годом непрерывных чеков в супертеме. Продавец нуждался в деньгах и готовился к вступительным экзаменам в колледж, поэтому и продал его срочно.

Чем раньше он подготовит фан-аккаунт, тем лучше, ведь профилактика — ключ к успеху. Си Лэн стиснул зубы и поверил.

Так получилось, что это были выходные, и студентка, поступившая на курс колледжа, быстро ответила.

После короткого обмена репликами возникла неожиданная проблема с отправкой данных аккаунта. Девушка вдруг насторожилась и спросила: «Сестренка, можно узнать, зачем ты покупаешь мой аккаунт? Ты же не антифанат, который собирается использовать мой аккаунт, чтобы устроить неприятности?»

Си Лэн ответил безмолвно: 【Не волнуйтесь, я поклонник Мин Чжи】

Другая сторона перестала отвечать.

Си Лэн не очень хорошо разбирался в фанатской терминологии и, поняв, что в его тоне что-то не так, добавил: 【Я парень】

Девушка ответила: 【Ого! Фанат-мужчина! Привет, младший брат~】

【Если вы действительно хотите его купить, то я передам вам свой аккаунт】

【Я годами веду этот аккаунт. Если вы не заняты в реальной жизни, не забудьте внести свой вклад в данные Мин-Шэня, просто отмечаясь, ставя лайки и оставляя комментарии... Хотя Мин-Шэнь не запрашивает данные, мы всё равно хотим сделать для него больше, это всего лишь небольшое усилие】

После нескольких поворотов событий молодой продавец снова спросил с недоумением: 【Братец, ты действительно любишь Мин-шэня? Даже купить подержанный фан-аккаунт…】

У Си Лэна не было другого выбора, и он холодно напечатал три слова.

【Я очень люблю】

Словно пройдя какой-то торжественный ритуал, решающий вопрос жизни и смерти, Си Лэн наконец-то заполучил фан-аккаунт девушки.

Он быстро сменил пароль и привязанный номер телефона, после чего аккаунт Weibo успешно перешел из рук в руки.

Сначала он планировал заглянуть на Weibo и пойти спать, но в этом аккаунте, которым время от времени пользуется ученик старшей школы, на удивление было опубликовано тридцать тысяч постов.

Си Лэн замолчал.

Он потратил весь день на удаление. Количество репостов было слишком пугающим, поэтому он отфильтровал по «оригинальным публикациям», аккуратно удаляя весь контент, не связанный с активностью фанатов.

В своём оцепенении он увидел ещё один пост: «Называть тебя другом — слишком обыденно, называть тебя сетевым пользователем — слишком отстранённо, называть тебя родственной душой — слишком смело, так что давай просто называть тебя мужем, слегка отстранённым, слегка тёплым, как сетевой кабель, соединяющий нас с тобой». Добрый вечер, муж @MinZhiV

Его усталая рука пробежала по экрану. Си Лэн молча отфильтровал по ключевому слову «муж», удалив больше сотни сообщений и перепроверив их несколько раз, чтобы убедиться, что ничего не упущено.

…Теперь всё должно быть нормально.

Он небрежно сфотографировал карандашный набросок Мин Чжи, который он нарисовал, и поделился им в фан-аккаунте под названием «WinterSunshineForZhi».

Маленький фанат, вероятно, был замкнутым человеком, не слишком умеющим выражать свои мысли. Такой человек не обязательно был по-настоящему равнодушен, но всё волнение и страсть были подавлены глубоко внутри и лишь изредка прорывались наружу.

Мин Чжи видел это несколько раз.

«Эй, верно», — небрежно спросил Мин Чжи Чжу Минланга. «Видеть своего кумира лично и поговорить с ним какое-то время должно сделать их очень счастливыми, не так ли?»

«Конечно, они могут быть даже в восторге».

«Вчера вечером я снова отвез его домой…»

Лицо Чжу Минлана выражало недоверие, он словно спрашивал: «Босс, вы в порядке?»

Мин Чжи сердито посмотрел на него, а затем отодвинул телефон через стол, продолжая предыдущую тему: «Но посмотрите на его Weibo».

Чжу Минлан помедлил, а затем наконец решил опустить голову и посмотреть на экран телефона Мин Чжи.

Это был Weibo Си Ленга, Weibo Учителя XL.

Домашняя страница Weibo была такой же, как и прежде, последняя публикация двухмесячной давности — слегка гротескная и пугающая картина маслом на холсте.

Пальцы Минь Чжи легонько постукивали по столу. Те, кто хорошо его знал, понимали, что это признак того, что его терпение на исходе.

Чжу Минлан быстро ответил: «Никакой реакции на основном аккаунте, тогда у него должен быть отдельный фан-аккаунт».

Мин Чжи поднял глаза: «Хм?»

«Подумайте об этом, вы знаете эти слащавые фразы, которые используют фанаты, настолько преувеличенные и смущающие, что иногда я даже смотреть не могу». Чжу Минлан логично объяснил: «Они боятся, что их коллеги и семьи в реальной жизни узнают об этом, поэтому многие создают отдельные аккаунты для фанатов, чтобы они могли беззаботно сидеть в них».

Мин Чжи задумался, задумчиво убирая телефон: «Это имеет смысл».

Глава 13: Встреча соперников

Перед официальной записью «Unlimited Escape Room» необходимо было отснять индивидуальные постеры гостей для официального объявления.

Накануне фотосессии для постера преданный фейковый фанат специально открыл свой фан-аккаунт и опубликовал обновление на Weibo.

@WinterSunshineForZhi: Завтра снова увижу Мин Шэня лично ^_^

Все десятки подписчиков были ботами, но алгоритму удалось их вытеснить благодаря определенному невероятно популярному ключевому слову, что привлекло несколько «единомышленников».

【У Мин-Шэня завтра публичное расписание?】

【А? Мастера фан-сайта ничего не опубликовали, может, я чего-то не знаю?】

【Видеть, как все мечтают, и мне становится легче. Присоединюсь к их мечтам】

Также появилось несколько новых комментариев под ранее опубликованным карандашным наброском: некоторые хвалили его, некоторые вежливо просили разрешения использовать его в качестве фотографии профиля.

Взаимодействие с настоящими поклонниками Мин Чжи не входило в обязанности фейкового поклонника, поэтому он никому из них не отвечал. Даже в своём основном аккаунте он не отвечал клиентам, которые просили купить его картины или провести выставки, сохраняя неизменно отчуждённый вид.

На следующее утро он отправился в фотостудию, организованную командой программы.

Генеральный директор Шэн Цзяо создал групповой чат. В нём участвовали продюсер, сценарист и все гости, кроме Мин Чжи. Уведомления о съёмках были разосланы в группу заранее. Только Мин Чжи, несмотря на свою неординарность, не присоединился к группе, предпочтя личное общение.

Си Лэн не был уверен, придет ли он сегодня, но он решил, что раз уж главный герой шоу, Ло Цзяянь, здесь, то и главный герой Гун определенно не будет отсутствовать.

Си Лэн и ещё один обычный гость прибыли первыми. Другим гостем была студентка престижного университета Чу Цяо Цяоцяо. 20-летняя девушка, которая в столь юном возрасте уже была членом организации «Менса».

Си Лэн обменялся с ней несколькими любезностями, представившись: «Мне 21 год. Я закончил CAFA. Я рано пошёл в школу».

Цяоцяо не добавляла коллег напрямую через групповой чат. Теперь же, поздоровавшись с ним лично, она вежливо спросила, не хочет ли он добавить её в друзья. Девушка была воспитанной и внимательной, оставив хорошее первое впечатление у Си Лэна.

Раздался звонок , когда они отсканировали QR-коды друг друга и обменялись контактами WeChat.

Цяоцяо была живой и жизнерадостной, с заплетёнными косичками и улыбкой на губах, выглядела игриво и мило. Она быстро познакомилась с Си Лэном и откровенно сказала: «Кстати, когда ты только что пришёл, я подумала, что ты один из знаменитостей! Я всё гадала, ломала голову, пытаясь понять, какая из знаменитостей в групповом чате ты. Я даже посмотрела фотографии в интернете, но ни одна не совпала, я была в полном замешательстве…»

Вскоре после этого прибыли два знаменитых гостя: новичок Ло Цзяянь и популярный актер Цзян Суннань.

Когда Мин Чжи был ещё музыкантом, он познакомился с Цзян Суннанем на одном оффлайн-мероприятии. Тогда они не нашли общий язык, а позже, когда Мин Чжи начал заниматься актёрством, их пути стали похожими: они конкурировали за одни и те же рекламные ресурсы и постепенно стали признанными соперниками.

Си Лэн взглянул на Цзян Суннаня, думая, что этот властный и неуравновешенный злодей Гун действительно обладает яркой и несдержанной внешностью, с огненно-рыжими короткими волосами, но по сравнению с главным героем Гуном, Минь Чжи, он все же немного уступает.

Истинная причина их вражды была известна немногим. Си Лэн узнал о ней только из краткого содержания романа.

У старого главы семьи Цзян было двое сыновей, но его сердце было полностью приковано к младшему, который вырос избалованным и никчемным гулякой. Старший же сын был выдающейся личностью, спокойным и дисциплинированным.

А Цзян Суннань был старшим внуком семьи Цзян, единственным наследником третьего поколения.

Более десяти лет назад младший сын семьи Цзян неожиданно скончался. Старый хозяин был убит горем и, наконец найдя свою бывшую девушку, был вне себя от радости, узнав, что у неё есть семилетний сын-сирота, возраст которого совпал с возрастом их отношений. После ДНК-теста было подтверждено, что ребёнок имеет кровь Цзян.

Этим ребенком был Мин Чжи.

С тех пор он стал молодым господином семьи Цзян, став еще одним законным наследником наряду с Цзян Суннанем, выросшим в роскоши.

Учитывая два поколения обид и противоречивых интересов, было бы странно, если бы Цзян Суннань не ненавидел Минь Чжи и не завидовал ему. Минь Чжи, в свою очередь, ненавидел семью Цзян, одинаково нелюбя и отвергая каждого из них.

Посмотрев еще несколько секунд...

Цзян Суннань, никогда не скрывавший своей неприятной натуры, бросил в сторону пристальный взгляд и резко бросил: «На что уставился? Никогда меня раньше не видел?»

Рядом сидели двое обычных людей, мужчина и женщина, но его взгляд упал на мужчину с редкими волосами средней длины, сидевшего прямо, светлокожего, с холодным и отчужденным видом.

Он замолчал, внезапно усомнившись в собственной интуиции.

Еще через несколько секунд он убедился, что мужчина действительно смотрит на него.

Подготовка к съёмкам «Unlimited Escape Room» была сложной и кропотливой. Официальная съёмка проходила каждые две-три недели, а у гостей в это время была другая работа. Например, Цзян Суннань снимался в дораме, и для этой роли ему покрасили волосы в рыжий цвет.

«Никогда раньше не видел рыжих волос», — спокойно ответил Си Лэн на его вопрос. «Выглядят хорошо».

Цзян Суннань поперхнулся.

Он вел себя грубо, но собеседник великодушно его похвалил. Словно заражённый странным ходом мыслей, он необъяснимо подумал, что длинные волосы тоже хорошо смотрятся, отчего разозлился ещё сильнее и выпалил: «Ты что, совсем больной?»

Си Лэн не собирался продолжать разговор, но Ло Цзяянь внезапно бросился вперед, выставив шею вперед, по-видимому, готовый защитить своего друга.

«Почему ты ругаешься!?»

В романе динамика отношений главного героя Шоу и злодея Цзян Суннаня следует классическому любовному тропу препирающихся влюблённых. Главная героиня даёт пощёчину главному герою, а тот отвечает властным кабедоном, говоря со смесью холодности и безразличия: «Женщина, ты привлекла моё внимание».

Так же как сейчас.

Си Лэн потер виски.

По мере нарастания напряжения он мог лишь попытаться убедить знакомого Ло Цзяянь: «Не поднимай шума, Цзяянь».

Всего два простых слова, но Ло Цзяянь, казалось, получил великий дар, его глаза загорелись.

Цзян Суннань мгновенно разозлился. Какого чёрта, он что, всего лишь реквизит в их флирте?

Его гнев тут же сменил цель, его свирепый тон был направлен на Ло Цзяянь: «И кто ты, черт возьми, такой?»

У него были острые, приподнятые глаза, рыжие волосы и бакенбарды придавали ему вид преступника, каждая прядь волос, казалось, несла шипы, заставляя Ло Цзяяня вздрагивать и отступать шаг за шагом.

Оглянувшись, Си Лэн неожиданно отвел взгляд, как будто не обратив на него никакого внимания, не глядя ни на Цзян Суннаня, ни на него.

К счастью, генеральный директор Шэн Цзяо прибыл вовремя и уладил ситуацию, крикнув всем: «Быстрее приведите себя в порядок, не стойте просто так. Цзян-лаоши, идите и садитесь сюда».

Гримерная была просторной, с зеркалами, светильниками, стульями и разнообразными принадлежностями для макияжа по обеим сторонам – более чем достаточно места, чтобы пятеро человек могли наносить макияж одновременно. Шэн Цзяо усадил Цзян Суннаня с другой стороны, четко обозначив границу между собой и незнакомцами, разделив их спинами друг с другом.

К сожалению, визажистов было всего двое. Одну из них занимал Цзян Суннань, а другую отдали Цяоцяо, которая обслуживала дам.

Си Лэн не спешил, а Ло Цзяянь хотел поговорить с ним подробнее. Они сидели рядом на маленьком диванчике, наблюдая, как девушка красится. Цяоцяо почувствовала себя немного неловко, найдя удобный угол в зеркале, чтобы взглянуть на себя, но тут же поняла, что на неё не смотрят.

Цзян Суннань также мог видеть диван напротив себя в зеркало. Его взгляд задержался на лице длинноволосого молодого человека. У него было много вопросов, но его начальник исчез. К тому времени, как начальник вернулся, он уже потерял всякий интерес к расспросам.

Потемнев лицо, он лишь спросил: «Мин Чжи придет?»

«Он должен… прийти, верно?» — Менеджер вытер холодный пот со лба. Сейчас ситуация была относительно спокойной, и кто знает, какой хаос начнётся, если Мин Чжи действительно придёт.

«Хе-хе», — Цзян Суннань презрительно прищурился, подчёркивая чёрную подводку. «Он просто сказал, что не хочет видеться со мной вне съёмок, и я подумал, что у него действительно есть характер».

Затем Цзян Суннань снова заметил в зеркале холодного и молчаливого длинноволосого мужчину и сменил тему: «Верно, этот обычный человек…»

Как его звали?

Но его вопрос был прерван еще одним незваным гостем.

«Малыш Цзяянь, Сяо Лэн». Ласковое обращение звучало с улыбкой. Цветочная рубашка была заправлена за пояс – идеальный образ легкомысленного негодяя. «Не жди там просто так, пойди и посмотри на одежду».

«Джексон!» Ло Цзяянь встал от удивления. «Ты наш сегодняшний стилист?»

Цяо Юйсэнь в ответ пошевелил пальцем, его лисьи глаза за очками изогнулись в полумесяцы: «Мм-хм, ну же».

Взгляд Цзян Суннаня расфокусировался, остаток слов затерялся у него во рту.

Тогда тугодум-менеджер спросил: «Ладно, Цзян-гэ, что ты только что сказал?»

Цзян Суннань: «Я же сказал тебе отвалить».

Менеджер: "…"

Цзян Суннань находился в зоне низкого давления, а из-за позднего прибытия его лицо потемнело еще больше.

Новичок был одет в официальную белую рубашку, закатанные рукава которой намекали на нотку бунтарства и небрежности, воротник был слегка расстегнут, а ряд холодных, мерцающих серег в левом ухе совершенно не соответствовал «официальному» наряду.

Увидев его, Цзян Суннань тут же насторожился, а его начальник тоже замолчал.

Однако Минь Чжи лишь окинул взглядом гримерную, даже не остановившись на Цзян Суннане, его взгляд был прикован к сотруднице, и его беспокоило только одно: «Где мой веер? Где Си Лэн?»

Си Лэн был обычным человеком, впервые участвующим в съёмках, и ему не следовало опаздывать. Более того, он мог бы увидеть своего кумира сегодня, разве он не был бы рад приехать на два часа раньше?

Закончив предыдущее мероприятие, он сразу же помчался к нему, чтобы оказать фан-сервис, чтобы его маленькому поклоннику не пришлось долго ждать и разочаровываться. Но кто бы мог подумать, где же Си Лэн?

Занятой сотрудник небрежно ответил: «О, он? Джексон отвёл его и Ло-лаоши в гардероб».

Глава 14: Добавить друга

Цяо Юйсэнь был взволнован, словно бабочка, порхающая среди цветов.

Заставив Мин Чжи захотеть прихлопнуть его насмерть.

Некоторое время он стоял в дверях, словно неподвижная каменная статуя.

Однако Цяо Юйсэнь, увлечённый созданием образов красавцев, не обращал на это внимания, лишь жестикулируя между ними: «Этот выглядит хорошо, этот тоже. Малышка Цзяянь, что ты думаешь? Сяо Лэн, ты изучал искусство, есть ли у тебя какие-нибудь идеи?»

— Всё в порядке, — Ло Цзяянь слегка улыбнулся, выражая своё согласие. Он взял одежду, которую ему дал Цяо Юйсэнь, прижал её к груди и, повернувшись, спросил: — А Чжао, как ты думаешь, она хорошо смотрится?

Си Лэн необъяснимым образом оказался в центре внимания, на него устремились две пары… три пары глаз.

Си Лэну было всё равно, но одежда, которую выбрал для него Цяо Юйсэн, была слишком вычурной, поэтому он сказал: «Прозрачный трикотажный топ… не слишком ли это для шоу? Можно мне надеть свою собственную одежду? Или другую, с воротником?»

Сегодня он тоже надел шарф, и ещё два лежали в его сумке, поскольку он решил, что если стилист посчитает этот шарф неподходящим, у него есть другие цвета и фасоны, которыми можно заменить его. Или он мог переодеться в рубашку с воротником и поднять воротник, чтобы прикрыть шею.

Затем он посмотрел на Ло Цзяянь и искренне похвалил: «Оно тебе очень идет».

Получив четыре простых слова похвалы, Ло Цзяянь был весьма доволен, его настроение значительно улучшилось, он запрыгал и закружился.

Повернувшись к дверям, он вдруг замер: «Мин… Мин… Мин-шэнь?»

На этот раз подслушивание было более чётким, чем в баре. Минь Чжи точно уловил имя, которое произнес Ло Цзяянь: «А Чжао».

Но «Си Лэн» — это не сценический псевдоним. Именно под этим именем он подписал контракт.

Мин Чжи поднял бровь.

Когда его застали за подслушиванием, он, сохраняя спокойствие и собранность, вошел в комнату и спросил Цяо Юйсеня: «Где моя одежда?»

«Разве ты не приносишь всегда свою?» — буднично ответил Цяо Юйсен, слишком занятый, чтобы обращать на него внимание.

Минь Чжи, оставшись незамеченным, на мгновение замолчал. Логично было бы отругать Цяо Юйсэня пару раз, а затем выйти из гардероба, чтобы нанести макияж.

Но он постоял там мгновение, а затем снова подошел.

Цяо Юйсэн согласился со вкусом Си Лэна, разрешив ему носить собственную одежду и приняв в качестве аксессуара шарф, но попросив его только сесть, чтобы он мог уложить ему волосы.

Мин Чжи невольно нахмурился и с подозрением спросил: «Ты теперь и прической занимаешься?»

«Что, ты знаешь меня всего один день?» — Цяо Юйсэнь продолжал поглаживать юношу по его естественно вьющимся волосам, улыбаясь Мин Чжи в зеркало. — «Видишь, Сяо Лэн понимает меня лучше, чем ты».

Си Лэн, внезапно оказавшийся под перекрестным огнем: «…»

Его сердце тоже екнуло.

Если так подумать, это была его первая официальная встреча с Цяо Юйсеном, они были просто незнакомцами.

Но как только он услышал обращение Ло Цзяянь, он связал это лицо со словами в романе.

Цяо Юйсэнь, Джексон — друг детства Мин Чжи, преданный напарник, не испытывающий романтического интереса к всеобщему обожанию главного героя Шоу. Он, казалось, был самым свободным и раскрепощённым персонажем романа, переживая сложные любовные истории двух главных героев, живя полной свободой жизнью.

Он также был известным стилистом, обладавшим исключительным талантом и мастерством в искусстве. В отличие от Си Лэна, который отказался от своей мечты на полпути, он упорно продолжал свой путь, не встречая препятствий.

Поэтому еще при первой встрече у Си Лэна сложилось о нем хорошее впечатление.

Но в этот момент в зеркале за ними стоял главный герой Гун Мин Чжи с холодным выражением лица, молчаливый, атмосфера была странной и напряженной.

«…»

Через некоторое время Ло Цзяяня позвали сделать макияж, но он неохотно оглядывался на каждом шагу.

В этот момент прибыл личный стилист Мин Чжи, и гардероб снова стал гармоничной группой из четырех человек.

Цяо Юйсен был весьма разговорчив и использовал каждую возможность, чтобы задать Си Лэну несколько вопросов: «Эй, почему ты решил присоединиться к этому шоу?»

«…У меня не хватает денег», — Си Лэн сказал правду, а затем, вспомнив свою персону, добавил: «И ещё для… Миньшэня».

Мин Чжи, уже наполовину причёсанный, внезапно подошёл, словно робот по команде, и тихо предупредил Цяо Юйсэня: «Ты слышал? Он мой поклонник, веди себя хорошо».

«Твой фанат?» — Цяо Юйсэнь невозмутимо улыбнулся. «Тогда, в конечном счёте, он мой хороший друг, верно? Кстати, Сяо Лэн, Мин Чжи и я знакомы с юности, наши отношения… так себе, мы едва умудряемся не ссориться».

Мин Чжи внутренне усмехнулся, желая заставить его замолчать самым прямым и жестоким способом, как вдруг услышал, как тот задал вопрос, который ему понравился:

«Ты ведь тоже давно знаешь Цзяянь, да?»

Мин Чжи молча сел, прислушиваясь одним ухом.

«Да», — равнодушно ответил Си Лэн. «Давно мы познакомились, в первом классе средней школы, шесть лет учились в одном классе».

«Тогда вы ещё и друзья детства», — продолжил Цяо Юйсэнь. «Или, может быть, возлюбленные детства?»

Си Лэн не ответил, лишь опустив свои длинные глаза, и его прежнее выражение сменилось более спокойным и безразличным.

Его реакция оказалась неожиданной для Цяо Юйсена.

Судя по внешности и характеру, Си Лэн и Ло Цзяянь были хорошей парой, дополняли друг друга, и, учитывая более чем десятилетнюю историю, было бы сложно не развить нечто большее.

Разве что их сексуальная ориентация была несовместима. Но он исключил эту возможность с первого взгляда. Его интуиция в отношении себе подобных всегда была очень острой.

После некоторых усилий взъерошенные естественные кудри Си Лэна были гладко и аккуратно уложены, а чёлка разделена на прямой пробор, подчёркивая тонкие черты лица и высокую переносицу. Кончики волос были слегка завиты, игриво обрамляя уши.

Цяо Юйсен наклонился, прижавшись к плечу Си Лэна, любуясь его работой через зеркало и протягивая руку, чтобы откинуть со лба выбившиеся волосы, закрывающие глаза.

Цепочка его очков коснулась лба Си Ленга, и он услышал довольно двусмысленный комплимент: «Черт возьми, отлично».

Ему нравился физический контакт, он не был слишком сдержанным, в отличие от Си Лэна.

Этот физический контакт на самом деле был незначительным, но Си Лэн был слишком восприимчивым, или, возможно, чувствительным. Он не привык к такому и чувствовал себя немного неловко.

Цяо Юйсэнь не скрывал своей сексуальной ориентации, и Си Лэн это чувствовал. Он также знал из романа, что действительно был ведомым главного героя Гун и Шоу, но его личная жизнь была далеко не образцовой: он был распутным и потворствующим желаниям плейбоем.

Но он не обладал всезнанием и не знал положения Си Лэна. Си Лэн просто подумал, что у него какое-то недопонимание, и тактично сказал: «Мы одинаковы, Джексон».

Цяо Юйсэнь не удивился. Закончив укладывать волосы, он выпрямился и улыбнулся: «Я тоже так подумал».

Си Лэн слегка нахмурился. Зная, что их предпочтения совпадают, он понимал, что скрывается за этой очаровательной улыбкой, за тонким флиртом, за прощупыванием и расспросами?

Мин Чжи ушел.

В следующую секунду Цяо Юйсэнь получил сообщение. Он посмотрел на телефон, затем на человека, который только что выбежал, в недоумении.

Сохранив улыбку, он попрощался с Си Лэном.

«Что, черт возьми, с тобой не так?»

Цяо Юйсена с силой ударили о дверь ванной, так что его очки чуть не упали.

Он поправил очки, встретил свирепый и опасный взгляд своего друга детства и резко ответил: «Мне следовало бы спросить тебя, что случилось? Ты ругаешься на людей без причины, а теперь прибегаешь к насилию».

«Я же говорил тебе», — тихо сказал Мин Чжи, — «он мой поклонник. Прекрати свои фокусы».

«Какими бы хитрыми ни были трюки, он должен быть готов подыграть», — небрежно сказал Цяо Юйсэнь. «Кроме того, я помогаю тебе, не обижай хорошего парня».

Мин Чжи рассмеялся от его слов, глаза его потемнели, когда он уставился на него: «Э-э, помогаешь мне?»

«Да, помогаю тебе. Разве я не помог тебе в прошлый раз? Чтобы остановить этого Хана, я втянул его в игру с выпивкой, и каким-то образом это дошло до моего отца, который подумал, что я пытаюсь его преследовать, это меня так отвращало».

Тема разговора сменилась, лицо Мин Чжи похолодело, а Цяо Юйсен продолжал улыбаться, внезапно замурлыкав: «Конечно, и на этот раз я тебе помогу… помогу тебе… ясно увидеть…»

Затем он указал пальцем на левую грудь Мин Чжи.

Последние два слова упали, легкие, как перышко, но тяжелые, как тысячефунтовый валун, давя на бьющееся сердце в груди.

"Здесь."

Минь Чжи на мгновение замер, затем нахмурился. С холодным и неблагодарным выражением лица он отшвырнул руку Цяо Юйсэня, словно отгоняя странное чувство в сердце.

"…Какого черта?"

«Если не можешь говорить нормально, просто заткнись».

Цяо Юйсен, ветеран любовных сцен, закатил глаза, а затем снова улыбнулся под пугающим взглядом Мин Чжи, выглядя кротким и безобидным, больше не издавая ни звука, сохраняя тайну при себе, как и хотел Мин Чжи.

Помимо подтверждения того, что между Си Лэном и Ло Цзяянь нет ничего двусмысленного, а также подтверждения того, что Си Лэн был топом, похоже, не было никакой необходимости сообщать об этом его сварливому другу детства, который считал его натуралом на протяжении 25 лет, хех.

У него также был вспыльчивый характер.

«Сяо Лэн~ давай добавим друг друга в друзья».

Цяо Юйсен вернулся к гардеробу, улыбаясь и показывая свой QR-код, полностью игнорируя того, кто пристально смотрел на него сзади.

Хотя предыдущая проверка была немного странной, Си Лэн всё равно оставил о нём хорошее впечатление. Он достал телефон и отсканировал код, отправив запрос на добавление в друзья.

Мин Чжи колебался, когда вернулся уже накрашенный Ло Цзяянь, осыпая стильного идола комплиментами.

Реакция Минь Чжи была равнодушной. Он подавил желание нахмуриться, глядя на возбуждённого маленького фаната перед собой, и мысли его блуждали где-то далеко.

«Добавлено». Цяо Юйсен включил телефон, тут же приняв запрос Си Лэна на добавление в друзья.

Си Лэн не пользовался телефоном слишком часто и просто мычал в знак согласия, не удосужившись проверить телефон.

Мин Чжи задумался на мгновение, а затем сказал Ло Цзяянь: «Мы будем сниматься вместе, давай сначала добавим друг друга в друзья».

«Ладно». Ло Цзяянь был ошеломлен неожиданным сюрпризом, онемев и потеряв дар речи. «Тогда… тебе следует просканировать мой или мне следует просканировать твой?»

«Я просканирую твой».

Рука Ло Цзяяня слегка дрожала, когда он передавал телефон. Минь Чжи несколько раз просканировал его, прежде чем он наконец издал звуковой сигнал.

Си Лэн отвернулся после звукового сигнала.

Зная заранее сюжет романа, он чувствовал себя очень спокойно, только предчувствовал: «Как и ожидалось, это судьба».

Неожиданно к нему подошёл Мин Чжи.

«Я просканирую твой».

Си Лэн поднял взгляд, в его глазах мелькнуло удивление.

Слова Мин Чжи не были вопросом. Си Лэн, по разным причинам, включая его репутацию фаната, не видел причин отказываться, поэтому он снова достал телефон.

Выражение лица Мин Чжи слегка смягчилось, затем он заметил шарф на шее Си Лэна.

Почему он не захотел снять шарф даже для съёмки постера? Он столько раз встречался с ним, но никогда не видел шею Си Лэна целиком. Что скрывалось под этим шарфом? Может быть, юношеская неосторожность? Татуировка?

Чье-то имя, чей-то день рождения или чей-то портрет, что-то вроде памятного подарка?

Горло, как и левая сторона груди, было местом, где проходила линия жизни, насколько важным должно быть что-то, спрятанное там?

Мин Чжи, погруженный в свои мысли, отсканировал QR-код на телефоне Си Лэна, и открылась новая страница.

Убедившись, что сканирование прошло успешно, Си Лэн убрал телефон. Ему пришлось идти снимать плакат.

Си Лэн отправился в фотостудию, а Мин Чжи остался на месте, опустив голову и погрузившись в свои мысли.

На экране его телефона отобразились три строки текста.

Платеж Ленгу (*Ленг)

Сумма платежа ￥_____

Добавить примечание

«…?»

После съёмки он пошёл домой. Возможно, потому, что Цяо Юйсэнь был слишком назойлив, Минь Чжи, хоть и не думал ни о чём осознанно, всё равно хмурил брови, и раздражение не покидало его.

Мин Чжи потер виски и открыл телефон.

Отправленный им перевод был подобен камню, упавшему в море. WeChat оставался спокойным — море зеленого цвета, ни одной красной точки, указывающей на новый запрос на дружбу.

Он ведь отправил десять тысяч юаней, не так ли?

У Мин Чжи на мгновение возникло сомнение, чувство абсурдности, когда он проверял запись о переводе, но он не мог не продолжать думать: или десяти тысяч слишком мало?

…В конце концов, его маленький поклонник был действительно беден.

В тот вечер, поев, помыв посуду, убравшись и немного повозившись, Си Лэн наконец расслабился и достал телефон, застыв на месте.

Его внимание привлекло уведомление о новом платеже.

Уведомление о получении платежа

Полученная сумма: 10000 иен

Примечание: Мой WeChat — 188********, такой же, как мой номер телефона.

Си Ленг: «…?»

Глава 15: Держа его за руку

Словно движимый мышечной памятью о том, как его поймали с поличным при перепродаже автографов, услышав слова Мин Чжи: «Я отсканирую твой», Си Лэн неосознанно открыл свой платежный код и позволил ему отсканировать.

Абсурдно, но в чем-то разумно.

Суть в том, что Мин Чжи не только не разоблачил его сразу, но и фактически перевел деньги.

Для звезды такого уровня эта сумма была просто мизерной. Мин Чжи, должно быть, уже заметил его финансовые трудности.

Его фальшивый фанатский образ явно не вызвал подозрений, иначе он бы не оставил свой номер телефона в записке. Но десять тысяч юаней оказались в несколько раз больше прежних трёх тысяч, без всякой видимой причины. Си Лэн чувствовал себя недостойным этого.

Он тут же сохранил номер телефона и отправил ему текстовое сообщение, представившись, а затем добавил Мин Чжи в WeChat, намереваясь перевести десять тысяч юаней обратно, как только запрос будет одобрен.

Но Мин Чжи не принял этого.

Через 24 часа перевод был автоматически возвращен.

Увидев это, Си Лэн ничего больше не сказал и, естественно, использовал деньги для пополнения своей небольшой казны, добавив еще один кирпичик к своему предстоящему проекту переезда.

Переехав в большой и безопасный дом, он похищает своего мятежного младшего брата, который в будущем сломает ногу, чтобы тот жил с ним.

А затем… постепенно дом превращается в жилой дом.

Три дня спустя настал день записи «Unlimited Escape Room».

Место съёмок первого эпизода «Безлимитного квеста» было выбрано за городом. Гости, согласно собственному расписанию, либо летели с основной группой, либо летели отдельным рейсом.

Команда программы, обеспеченная достаточным финансированием, организовала для всех гостей перелет бизнес-классом. Однако два самых известных человека, Мин Чжи и Цзян Суннань, из-за других рабочих обязательств смогли вылететь только более поздним рейсом.

Местом съёмок стала недавно построенная курортная зона в Хуайчэне. Съёмки также были частью рекламного проекта, проводимого совместно с местными властями, а местом проживания стал недавно построенный роскошный пятизвёздочный отель на берегу моря.

Это было не совсем то же самое, что «Безлимитная квест-комната» из воспоминаний Си Лэна. Возможно, это тоже была цепная реакция, вызванная его перерождением, ведь даже формат и содержание того же самого варьете отличались от его прошлой жизни.

После того как они назвали свои имена и зарегистрировались, к ним подошел коридорный отеля, чтобы взять их багаж и помочь им отнести его в номера наверху.

Номера отеля находились на 12-м этаже. Хотя Си Лэн взял с собой только лёгкий рюкзак, попросить кого-нибудь подняться на лифте и донести его всё равно было гораздо проще.

Ужин состоялся в отеле в 18:30, в буфете. У них было два часа свободного времени, чтобы отдохнуть и расслабиться. Си Лэн никуда не выходил. Подниматься по лестнице обратно в номер было бы утомительнее, поэтому он расположился на диване в холле.

Подремав немного, Си Лэн открыл глаза и увидел Ло Цзяянь, сидящего напротив него и молча смотрящего на него.

«А Чжао, ты проснулся?» — возбуждённо спросил Ло Цзяянь, не знавший, как долго он ждал. «Пора, пойдём есть?»

Си Лэн согласно хмыкнул.

В своей прошлой жизни он всегда был в полном распоряжении Ло Цзяяня, следуя за ним по пятам, в то время как Ло Цзяянь, лучезарно улыбаясь, общался с разными друзьями, не уделяя ему много внимания.

В этой жизни он пришел в себя и снова стал относиться к Ло Цзяянь как к обычному другу, а Ло Цзяянь, в свою очередь, стал относиться к нему с большим энтузиазмом, болтая и сосредотачиваясь исключительно на нем.

Но он просто чувствовал усталость.

Вскоре появился Цяоцяо, и все трое сели за стойкой. Всё переросло в болтовню двух человек, а Си Лэн тихонько играл фоновую музыку, но атмосфера была довольно гармоничной.

Закончив ужин, они, следуя указанию режиссёра, отправились в вестибюль, где встретились с не спокойным  Цзян Суннанем.

Кроме того, там уже ждали операторы, прикреплённые к пятерым гостям.

Цзян Суннань держался небрежно и высокомерно, с ним было трудно иметь дело, он даже невежливо обращался к режиссеру: «Нас сейчас нужно снимать?»

«Да, это для рекламы отеля, это прописано в контракте», — терпеливо объяснил Шэн Цзяо. «Пока вы не покидаете отель, можете идти куда угодно и делать что угодно, никаких дополнительных требований нет».

Курортный отель, оформленный в западном классическом стиле, был роскошно оформлен, великолепен и полон художественного колорита. К услугам гостей также были разнообразные развлечения и удобства для отдыха, включая общественный тренажерный зал, бассейн, ароматерапевтический спа-центр, тайский массаж… всё это было доступно исключительно для гостей.

«Я как раз случайно принесла брошюру. Наверху есть сад, на фотографиях он похож на Висячие сады Семирамиды». Цяоцяо помахала брошюрой в руке. Будучи единственной женщиной среди гостей, она осторожно спросила троих мужчин: «…Кто-нибудь хочет посмотреть?»

Цзян Суннань даже перед камерами не пытался притворяться и полностью игнорировал ее.

Обычно Ло Цзяянь, безусловно, согласился бы, но на этот раз он слегка замялся, переводя взгляд с Си Лэна на Цяоцяо: «Верхний этаж? Потом А Чжао… Неважно. Я пойду с тобой. Только я».

«Здорово! Пошли, пошли», — Цяоцяо улыбнулся, очень весело.

Они по очереди пошли к лифту. Цяоцяо оглянулась, чтобы убедиться, а затем, понизив голос, сказала Ло Цзяянь: «Подозреваю, тут есть какая-то скрытая миссия».

Ло Цзяянь выглядел потрясенным, его глаза широко раскрылись.

Цяоцяо снова улыбнулся: «Но никаких подсказок нет. Давайте просто пройдемся по отелю по пунктам, указанным в путеводителе. Сначала Висячие сады на верхнем этаже… тренажёрный зал и бассейн слишком специфичны и не имеют отношения к тематике отеля, их можно исключить… Наконец, вернёмся на первый этаж, к лестнице с фортепиано и саду Моне снаружи».

В гостиной на первом этаже Си Лэн и Цзян Суннань оказались лицом друг к другу.

Цзян Суннань взглянул на человека напротив, его взгляд словно упал в безмолвное замерзшее озеро. Он взглянул ещё несколько раз, но Си Лэн остался невозмутим, поэтому он заговорил первым: «Я слышал, ты поклонник Минь Чжи?»

Эти слова прозвучали как приказ, и Си Лэн тут же перешёл в рабочий режим: «Да, он мне нравится уже три года. Я пришёл на это шоу ради него».

Цзян Суннань ненавидел Мин Чжи и, естественно, не питал добрых чувств к его поклонникам, но этот поклонник был исключительно красив и относился к нему холодно и безразлично, не проявляя даже намека на волнение при виде знаменитости, даже если это был не он.

Покажет ли этот человек совершенно другую сторону перед Минь Чжи? Страстный, обожающий, одержимый… Цзян Суннань обнаружил, что не может себе этого представить.

Наконец, среди раздражения взяла верх ревность.

«Похоже, Мин Чжи решил улучшить свой имидж, специально появившись на развлекательном шоу, чтобы побаловать своих поклонников», — усмехнулся Цзян Суннань. «Но он даже ещё не появился».

Выражение лица Си Лэна было холодным и отстраненным, но его слова были шокирующими.

«Я так счастлив просто видеть его. Увидеть его лично, даже поговорить с ним, быть с ним на одном шоу… Раньше я даже мечтать об этом не смел».

«Я тоже буду рад его дождаться».

Цзян Суннань: «…»

Сказав это, Си Лэн понял, что что-то упустил, и неторопливо добавил легкую улыбку.

Он играл так естественно, его актёрское мастерство было безупречным даже перед профессиональным актёром Цзян Суннанем. Или, может быть, у Цзян Суннаня не было времени подумать, выражение его лица мгновенно изменилось.

Си Лэн слегка нахмурился.

«Извините, что заставил тебя ждать».

Си Лэн в изумлении обернулся и увидел Мин Чжи, стоящего перед ним с измученным видом, с редкой улыбкой в уголках его острых глаз, а губы также были приподняты в улыбке.

«Маленький фанат».

Минь Чжи ещё не зарегистрировался. Заметив Си Лэна издалека, он полностью проигнорировал Цзян Суннаня, стоявшего напротив, и первым подошёл поприветствовать его.

Мир романа был полон совпадений и неожиданностей. Разоблачение могло произойти мгновенно, как и максимизация благоприятного воздействия.

Си Лэн чувствовал себя немного неловко. Думая, что Мин Чжи ещё нужно подняться наверх и разобрать вещи после регистрации, он не спешил притворяться. Мало того, что играть было бы для него утомительно, так ещё и Мин Чжи был человеком с чётким чувством границ, и переусердствовать было бы контрпродуктивно.

Небрежно взяв со стойки путеводитель по отелю, Си Лэн медленно прошёлся по вестибюлю отеля, листая его.

Он подошёл к большому окну от пола до потолка. За окном была тихая и безмятежная тропинка, летние цветы были в полном цвету, яркие и красочные. Теплые жёлтые гирлянды обвивали забор, словно ноты, прыгающие по нотам.

Это, должно быть, сад Моне, упомянутый в путеводителе.

За ним следовал оператор. Си Лэн не планировал подниматься наверх, поэтому решил прогуляться по саду. Он наслаждался ощущением единения с природой в безмятежную ночь. Вернувшись с прогулки, он чувствовал себя отдохнувшим.

Еще одна достопримечательность первого этажа — фортепианная лестница — располагалась на более заметном месте внутри помещения.

Ступени были спроектированы так, чтобы напоминать клавиши пианино: аккуратные белые прямоугольники с нарисованными с левой стороны черными квадратами, символизирующими черные клавиши пианино.

Си Лэн планировал вернуться в свою комнату и мог бы воспользоваться этой лестницей.

Он поднял ногу и шагнул вниз. Беззвучная клавиша пианино вдруг издала резкий звук, испуская слабое свечение снизу.

Си Лэн с любопытством посмотрел вниз, поднял ногу и снова наступил на нее.

Это было похоже на игру на гигантском пианино с помощью ног.

Он внимательно осмотрел эту новинку, которую никогда раньше не видел, а затем внезапно замер.

Камера позади него, следуя за его движениями, наклонилась вниз, и он сам, и объектив сфокусировались на незаметной строке мелкого шрифта рядом с черной клавишей.

«Поднимитесь на 8 ступенек вверх, чтобы найти истину».

Разгадывание головоломок легко затягивало. Даже Си Лэн был заинтригован, следуя инструкциям и молча поднимаясь по лестнице.

Число «8» в загадке было записано римскими цифрами вместо арабских. Си Лэн запомнил это.

Он прошел восемь шагов и оказался на девятой ступени.

«Невысказанные обиды раздавят вас и отправят на дно».

В этой подсказке не было никаких цифр. Си Лэн на мгновение задумался и, следуя словам «падая на дно», пошёл обратно.

Под «низом», вероятно, подразумевалась не первая ступенька. Мраморный пол тоже не казался чем-то необычным, но ковёр, занимавший всего половину ширины лестницы, бросался в глаза.

Если бы он действительно упал сверху, он бы действительно приземлился на этот ковер.

Си Лэн решительно поднял странный коврик и, как и ожидалось, обнаружил под ним скомканный листок бумаги с черными пятнами.

На обороте бумаги были знакомые инструкции: «Приготовьтесь, отправляйтесь в путь, пройдите двадцать шагов».

На этот раз «двадцать» было написано китайскими иероглифами, и он не подумал, что это код. Поэтому он перевернул листок, сосредоточив внимание на чёрных метках.

Поднимаясь по лестнице, он продолжал разглядывать черные отметины и, по-видимому, узорчатые складки...

На полпути его вдруг осенило. Он быстро сложил бумагу в фигурку-оригами «север, юг, восток, запад» – простую детскую игру-оригами.

Плоский лист бумаги стал трёхмерным. Он соединил четыре угла, представляющие «восток», «юг», «запад» и «север», и ранее удалённые линии соединились, образовав римскую цифру «IX».

В этот момент он достиг двадцатой ступени. Под его ногами была ярко-белая клавиша, а чёрные клавиши были нарисованы по бокам. Освещение было ярким, и подсказка на белой клавише была чёткой: «Трудности тянут тебя вниз, но если слышишь голос, обернись, это рука помощи от друга».

«…Хм? На этот раз никаких цифр?»

Первая подсказка давала ему непосредственно число, вторая требовала, чтобы он получил число с помощью оригами, если сложность возрастала, то где же было спрятано число в третьей подсказке?

Си Лэн стоял на двадцатой ступеньке, наклонился, чтобы внимательно ее осмотреть, но ничего не нашел.

Он ничего не знал о фортепиано.

Может быть, ответ кроется в самой подсказке? Он повторил: «Рука помощи от друга»… Верно.

Си Лэн огляделся и увидел внизу Мин Чжи, явно привлеченную хаотичной мелодией пианино.

«Мишень! Сюда!»

Мин Чжи впервые увидел такой явный энтузиазм с его стороны; он был настолько к этому непривычен, что на мгновение замер.

В мгновение ока он также оказался у лестницы, ведущей к пианино, наступив на ряд резких нот.

«Что случилось?» Он остановился на 19-й ступеньке, слегка приподняв голову.

Си Лэн, благодаря преимуществу ступенек, был немного выше, линия его подбородка была острой и четко выраженной, но из-за опущенной головы нижняя часть его лица была скрыта в тени, поэтому Мин Чжи мог видеть только его глаза феникса.

Его карие глаза были подобны озеру с родниковой водой, в них, словно звезды, отражались осколки хрустальных огней.

Си Лэн не ответил на вопрос Мин Чжи устно, а молча протянул ему руку.

Мин Чжи, застигнутый врасплох, сделал то же самое, схватив его за руку.

Длинная, фарфорово-белая рука была слегка холодной и скользнула в его ладонь.

В одно мгновение по его телу словно пробежал электрический ток, заставив даже волосы встать дыбом.

Глава 16: Скрытая камера

Их взгляды встретились.

На короткий момент.

Си Лэн внезапно отдёрнул руку, словно осознав всю абсурдность ситуации. Его обычно бесстрастное лицо выражало явную скованность и неловкость.

Он действительно не привык к физическому контакту. Он явно сделал первый шаг, но при этом сам неловко заложил руки за спину.

«Извини», — Си Лэн отвернулся, указывая Минь Чжи на подсказку на земле. «Здесь есть намёк на то, что друг протянет мне руку помощи. Я воспринял это буквально».

Мин Чжи быстро пришел в себя, его темные глаза стали спокойными.

Время тянулось в неловкой и застойной атмосфере, медленно перетекая между ними.

Си Лэн, только что погруженный в разгадывание головоломок, внезапно почувствовал желание сдаться.

Затем Мин Чжи заговорил: «Судя по расположению черных клавиш, ты стоишь на ноте фа».

«Также можно определить по звуку, — продолжил Мин Чжи. — Попробуй наступить на него. Настройка немного не та, но после нескольких попыток можно разобраться».

«Верно… подсказка также подсказала мне прислушаться к звуку», — внезапно понял Си Лэн, но он не понимал музыки. Он несколько раз наступил на белую клавишу на двадцатой ступени, всё ещё не понимая, что происходит.

«Это действительно F», — был уверен Мин Чжи.

Си Лэн о чем-то задумался и улыбнулся, прядь волос упала ему на висок, когда он посмотрел на Мин Чжи: «Так вот она, «рука помощи от друга»… но ты не друг, ты мой кумир».

Мин Чжи поднял бровь. Он быстро подумал и решительно спросил: «F — это 4, ты расшифровываешь код?»

«Возможно. Сейчас там три цифры: 8, 9 и 4», — сказал Си Лэн. «Могут быть и другие цифры, я поднимусь наверх и посмотрю».

Си Лэн повернулся и пошел вверх, одним махом преодолев всю лестницу, ведущую к пианино.

Подсказка на верхнем этаже была написана на самом видном месте посередине, черным текстом на белом фоне, целых две строки.

«Не покоряйся судьбе, падай и снова поднимайся, наконец достигая вершины».

«Надежда приходит после трудностей, ты обязательно её найдёшь».

«На этот раз прямых цифр тоже нет». Си Лэн нахмурился, вспоминая: «Надежда рождается после трудностей? Трудности… подсказка на двадцатой ступеньке гласила: «Трудности тянут тебя вниз»…»

Пока он бормотал себе под нос, Си Лэн понял.

«Вот в чём игра слов». Разгадав все загадки, Си Лэн почувствовал, как его охватило волнение, и снова рассмеялся, словно от беспомощности. «Трудности — это 4, значит, надежда после 4 — это… 5».

8, 9, 4, 5.

Все четыре числа были расшифрованы.

«Поскольку это не числовой код, эти четыре цифры становятся новой загадкой». Мин Чжи не знал предыдущих подсказок, но мог анализировать, основываясь на последних двух загадках, слаженно работая с Си Ленгом, их слова сливались воедино. «Более того, невозможно отгадать 5, не отгадав сначала 4, головоломки обычно так не устроены».

Си Лэн сказал: «Первые две цифры были расшифрованы по отдельности, и это было не так уж сложно».

Мин Чжи продолжил: «Это ещё более странно. С точки зрения создателя головоломки, причина, вероятно, в том, что ответ можно угадать всего по трём цифрам? Поэтому они связали последние две цифры вместе, добавили музыку и игру слов, сделав задачу более сложной, чем она есть на самом деле».

В это время сценарист перед монитором уже обливался потом и обратился за помощью к генеральному директору Шэн Цзяо: «Разве вы не говорили, что этого будет достаточно, чтобы они думали до полуночи?»

Глаза Шэн Цзяо блеснули: «Все в порядке…»

Си Ленга в камере вдруг осенило: «Если угадаешь… это английское слово? Если цифры соответствуют буквам в алфавите. 8 — H, 9 — I, 4 и 5 — D и E. ПРЯЧЬСЯ, прячься».

Наконец, резюмируя: «Действительно, очень легко догадаться».

Команда программы не только неоднократно оказывалась неправа, но и полностью распознавала логику разработки головоломок: «…»

Шэн Цзяо почувствовал себя неловко, но он сделал храброе лицо: «Просто подожди и увидишь, это еще не конец».

Двое людей в камере тоже обнаружили проблему. Спрятаться, но что спрятать? Просто «спрятаться» явно не было полным ответом, и это не давало им никакой информации для следующего шага.

Они зашли в тупик.

«Это история о том, как бросить вызов судьбе, как бросить вызов трудностям», — вдруг сказал Си Лэн. «Главный герой этой истории страдает от несправедливости и трудностей, но падает и поднимается снова, не сдаваясь. К счастью, в самый трудный момент ему помогает друг. Интересно, связано ли это с завтрашним квестом?»

Эти элементы варьете определённо не были случайными, а были тщательно продуманы. Очевидно, команда программы снова попалась на глаза.

И это сделал обычный человек, не имеющий актерского опыта.

Мин Чжи скривил губы, но промолчал, наблюдая, как в его голове разворачивается несчастье команды программы, и одновременно наблюдая за молодым человеком перед собой, погруженным в свой собственный мир, погруженным в глубокие раздумья.

«…Это надежда?» Си Лэн поднял голову, хрустальный свет осветил его лицо, его глаза были ясны, как стекло, его голос был тихим, когда он пробормотал: «Но даже после того, как мы доберемся сюда, нам еще предстоит пройти долгий путь, так много ступенек, и конца этому не видно».

Спустя долгое время Мин Чжи сказал ему: «Здесь есть картина, ты должен ее узнать, да?»

Мин Чжи указал на большую картину маслом на стене.

«Это „Сад земных наслаждений“. Шедевр испанского художника Иеронима Босха, чей стиль известен своей гротескностью и причудливостью». Си Лэн без труда продекламировал этот художественный шедевр. «Это алтарь. Люди предаются земным удовольствиям, в то время как Адам и Ева мучаются в аду. Но если присмотреться, то окажется, что наслаждение — всего лишь фасад, в реальности мир хаотичен, полон жутких и ужасающих существ… Эта картина — предостережение художника от человеческого зла и страстей».

Мин Чжи внимательно выслушал и сказал: «Тогда название «Сад земных наслаждений» довольно иронично».

Си Лэн улыбнулся: «Это его стиль».

«Что это?» Мин Чжи нашла небольшой клочок бумаги, застрявший в углу рамки, и развернула его.

Си Лэн наклонился, чтобы взглянуть, и прочитал мелкий шрифт: «Полон талантов, но невидим».

«Если это еще одна игра слов…»

Прежде чем Мин Чжи успел договорить, он увидел, как Си Лэн рядом с ним осторожно закрыл глаза.

Он тихонько усмехнулся и закрыл глаза.

Щелк, щелк.

Резкий звук затвора камеры.

Через несколько секунд они оба открыли глаза, оператор уже был рядом, объектив практически был у них перед глазами.

Знаменитости, постоянно находясь в центре внимания, легко упускали из виду эти обыденные вещи. Мин Чжи замялся и неуверенно спросил: «Фотоаппарат?»

«Невидимый талант скрыт, мы закрыли глаза, и раздался щелчок затвора. Талант невидим, но он может распространяться через камеру, эта надежда среди отчаяния также соотносится с загадками на лестнице», — анализировал Си Лэн. «Камера, и с помощью скрытности полный ответ — «Скрыть камеру», скрытая камера».

Улыбка Мин Чжи застыл на полуслове, когда он услышал, как человек, только что отгадавший загадку, с искренним недоумением спросил: «…Что такое скрытая камера?»

Мин Чжи: «…………»

Си Лэн, который на протяжении трех лет относился к погоне за звездами как к работе, все еще имел ограниченное представление о работе и терминологии индустрии развлечений, являясь преданным, но беспечным фальшивым фанатом.

Попрощавшись с Минь Чжи, он молча поднялся по лестнице обратно в свою комнату. В десять часов вечера Шэн Цзяо лично постучал в его дверь.

«Поздравляю с решением загадки и получением задания со скрытой камерой», — с улыбкой сказал Шэн Цзяо. «Выбери гостя и, не дожидаясь, пока он обнаружит камеру или задание, попроси его помочь тебе выполнить задание до полуночи. Если задание будет выполнено успешно, ты получишь более выгодную отправную точку в завтрашнем задании по поиску скрытой камеры и больше подсказок».

Несколько секунд тишины.

«…Это награда?»

Си Лэн был настроен весьма скептически.

Это ведь было сверхурочно, да?

Глава 17: Интимное фото

«Миссия со скрытой камерой — это, конечно, награда!» — горячо объяснил Шэн Цзяо гостю-любителю. «Больше экранного времени, больше публичных выступлений — это трафик, а трафик — это деньги».

Последнее предложение успешно мотивировало Си Лэна, и он с готовностью согласился: «Хорошо, что мне делать?»

Си Лэн получил мини-камеру.

«Скрытая камера» в варьете была распространённым форматом розыгрышей: знаменитостей тайно снимали без их ведома, чтобы запечатлеть их самые искренние реакции. Конечно, этот розыгрыш не был слишком экстремальным, и его всегда можно было вырезать на этапе постпродакшена. Также были распространены заранее подготовленные сценарии, превращавшие его в актёрскую игру.

Си Лэн не имел ни малейшего понятия, как спрятать на себе мини-камеру. Он долго и безуспешно пытался с ней разобраться, когда в дверь снова постучали.

Он не выключил камеру, а сначала положил ее в карман, затем накинул на плечи рубашку так, чтобы завязанные длинные рукава закрывали шею спереди, и только потом пошел открывать дверь.

Неожиданно незваным гостем на пороге оказался Цзян Суннань.

Прилизанный мужчина выглядел резким и внушительным, его взгляд был устремлен на него, как у ястреба.

«Что-то случилось?» — спокойно спросил Си Лэн.

Его отношение было таким, как будто он обращался с другим человеком как с не таким уж и знакомым соседом, а не как с неприступной знаменитостью.

Цзян Суннань почувствовал необъяснимое раздражение, нахмурился и цокнул языком: «Ты ведь присоединился к „Безлимитному квесту“, ведь ты же получил одобрение Мин Чжи, верно? Он же пригласил тебя, чтобы ты мог сотрудничать с ним и играть роль фаната, чтобы улучшить его имидж».

Спокойные карие глаза Си Лэна оставались невозмутимыми, не выдавая никаких эмоций.

Первое предложение было лучшим поводом для расспросов, но Цзян Суннань вернулся ни с чем. Он на мгновение потерял дар речи и сразу перешёл к делу: «Сколько он тебе заплатил? Могу дать вдвое больше».

Си Лэн: «…А?»

Цзян Суннань, почувствовав, как надежда сменилась на его лице, а затянувшееся безразличие мгновенно превратилось в мощную мотивацию, выпалил всё, что у него на уме: «Всё просто: мне не нужно, чтобы ты разрывал с ним контракт, просто притворяйся дурачком на шоу, сдерживай его. Его легко спровоцировать. После эфира ты просто напишешь сообщение на Weibo, намекая, что разочаровался в нём и больше не поклонник».

Но реакция и слова Си Лэна были безупречны: «Это как?»

Цзян Суннань внезапно почувствовал, что что-то не так, выражение его лица слегка изменилось: «Ты записываешь?»

Дилетантский статус другого человека в сочетании с его обманчиво безразличным видом заранее завладел мыслями Цзян Суннаня, создавая нереальную иллюзию — что он не может убедить его просто потому, что тот не предложил достаточно.

Опытный актер Цзян Суннань явно утратил бдительность, присущую знаменитости, его актерское мастерство даже не проявилось.

«Ты записал наш разговор?» — стиснув зубы, снова спросил Цзян Суннань.

Си Лэн улыбнулся и молча сказал: «Угадай».

Цзян Суннань впервые увидел, как это холодное лицо оттаяло и на его лице расцвела улыбка.

Недаром существует поговорка «накапливай ожидание перед открытием». Он был ошеломлён, мысли его блуждали.

Привыкнув к этому холодному и равнодушному лицу, нынешняя улыбка казалась мне невероятно драгоценной, даже более… манящей.

К сожалению, эта драгоценная улыбка исчезла в мгновение ока.

Цзян Суннань пришел в себя и высокомерно посмотрел на него сверху вниз: «Раз ты снимаешься в развлекательном шоу, выбираешь быть на виду у публики, ты должен знать, как важна репутация, и ты также должен знать, сколько раз я могу испортить тебе жизнь».

Си Лэн снова усмехнулся: «Хм? Угрожаешь мне?»

Он намеренно растягивал слова, говорил медленно.

«Угрожай мне еще раз».

Цзян Суннань, совершенно не осознавая, откуда взялось его высокомерие, был настолько удивлен, что не мог говорить.

Си Лэн больше не стал утруждать себя вежливостью и закрыл дверь.

Цзян Суннань долго стоял там, все еще ошеломленный.

Пока его ушей не достиг еще один смешок, уже с другим тоном.

Цзян Суннань обернулся с потемневшим лицом, увидев измученное лицо Мин Чжи, ряд сережек, мерцающих от его приглушенного смеха, его темные глубокие глаза, смотрящие на него с ухмылкой.

«Почему ты здесь?» — раздраженно спросил Цзян Суннань.

«Прохожу мимо». Мин Чжи слегка прищурился, его презрение было очевидным. «Кстати, я даже не думал подписывать контракт с моим поклонником, спасибо, что напомнил. Но не думаю, что это необходимо».

Он своими глазами видел и слышал искренность и твёрдость чувств Си Лэна к нему.

Его хорошее настроение заставило даже неприятного Цзян Суннаня казаться более-менее терпимым.

Тем временем Си Лэн, стоя перед зеркалом в ванной, поправил накинутую на плечи рубашку, прикрепил мини-камеру к узлу на ключице и быстро поправил ее, пока не осталась видна лишь маленькая, незаметная черная точка.

Затем он вышел по мягкому ковровому покрытию коридора в лифтовый вестибюль на 12-м этаже, где также находилась лестница.

Однако как только он прибыл, в его ноздри ударил знакомый запах табака.

Он остановился, и чем ближе он подходил к лестнице, тем сильнее становился запах дыма. Наконец он наткнулся прямо на пару холодных, словно звёзды, тёмных глаз.

Сигарета Мин Чжи только что догорела. Он вышел из тускло освещённой лестничной клетки и потушил окурок в пепельнице между двумя лифтами.

Он был публичной фигурой и прятался на лестничной клетке, чтобы его не видели люди, выходящие из лифтов. Си Лэн, обычный человек, решил подняться по лестнице, когда был лифт, что было необычно.

«Почему ты идешь по лестнице?»

«…Прогуливаюсь», — неопределённо ответил Си Лэн. Раз уж его кумир появился как нельзя кстати, он прямо обратился к нему с просьбой. «Какое совпадение. Честно говоря, я давно хотел тебя спросить…»

Услышав это, Мин Чжи действительно перестал думать о лестнице, глядя на него и ожидая продолжения.

Си Лэн помолчал несколько секунд, а затем выразил некоторую застенчивость и нерешительность, характерные для фаната, что было крайне редкостью на его обычно равнодушном лице.

«Эм, можно мне… сфотографироваться с тобой?»

Мин Чжи ждал этой просьбы с самой первой встречи в аэропорту. Он не ожидал услышать её спустя почти два месяца.

Он посмотрел на холодного и отчужденного молодого человека, стоявшего в двух метрах от него; его сердце, словно мягко окутанное тающей ночью снаружи, трепетало с каждым ударом.

Он тихо вздохнул, в его голосе слышалась смесь беспомощности и снисходительности.

«Мм-хм, иди сюда».

Си Лэн подавил улыбку от исполнившегося желания и осторожно приблизился к нему.

Однако вместо того, чтобы принять позы, которые он отрабатывал для фотографий со своим кумиром, Си Лэн просто встал рядом с ним на расстоянии вытянутой руки и достал телефон.

«Тогда я возьму. Три, два…»

Его палец завис над кнопкой съёмки, слово «один» вот-вот сорвалось с его губ.

Внезапно что-то сильное надавило на затылок Си Лэна, его испуганный палец нажал кнопку спуска затвора.

В то же время, горьковато-сладкий табачный запах окутал его со всех сторон, и щека сквозь тонкую ткань прижалась к груди Мин Чжи. Он почти слышал сильное биение её сердца.

Си Лэн был настолько ошеломлен, что чуть не вышел из роли и не вырвался, но, к счастью, Мин Чжи отпустил его после того, как была сделана фотография.

Си Лэн сдержанно и медленно принял прежнюю позу, его разваливающийся образ веера едва собрался воедино.

А в его телефоне была фотография, которую он только что случайно сделал.

Отчужденный идол, видя мысли застенчивого маленького поклонника насквозь, великодушно и настойчиво притянул его к себе; его слегка расширенные глаза прекрасного цвета удивленно выглядывали из-под слегка вьющихся черных волос.

Мин Чжи над ним смотрел не в камеру, а на него сверху вниз; телефон создавал слегка размытое изображение, его красивые черты лица были словно прикрыты молочным фильтром, добавляя нотку нежности, даже его острые серьги, казалось, смягчались.

Они наклонились друг к другу, создав интимную фотографию.

Посмотрев на фотографию, Си Лэн поднял взгляд.

Мин Чжи все еще смотрел на него и говорил: «На самом деле, ты можешь быть еще жаднее».

…Жаднее?

Си Лэн пришёл в себя, несколько секунд смотрел на него непонимающим взглядом. Он подумал немного, а затем решил рассказать правду о скрытой камере.

Его терзал конфликт. Он хотел хорошо сыграть роль фаната, но не хотел переусердствовать и быть слишком интимным с Мин Чжи. Более того, если бы он спрятал камеру, пусть даже это было только для шоу, это могло бы испортить впечатление о нём у Мин Чжи.

Как бы он ни думал об этом, лучше, конечно, сказать правду, только правду о скрытой камере.

Си Лэн решительно вынул из-за воротника мини-камеру и передал её Минь Чжи: «Ты как справишься, можешь отдать её Шэн Цзяо или нет. Она также записала Цзян Суннаня, но только аудио, послушайте, прежде чем решите, что делать».

Мин Чжи замер.

Он не ожидал, что Си Лэн расскажет даже об инциденте с Цзян Суннанем, пытавшимся его переманить.

Глаза Си Лэна были искренними, пока он ждал ответа.

Мин Чжи опустил взгляд, вертя в руке мини-камеру, его чувства были смешанными.

Оставив в стороне инцидент с Цзян Суннанем, получается, что желание Си Лэна подобраться к нему поближе и сфотографироваться с ним тоже нужно было сделать под видом миссии?

Он ясно дал понять, что Си Лэн мог бы быть и более жадным, но Си Лэн, казалось, не слышал его, вернувшись к своему отстраненному и вежливому поведению.

Он вдруг понял, что не знает, что делать с этим маленьким фанатом, его беспомощный взгляд был устремлен на него, глаза по-прежнему были такими бездонно-черными, что могли поглотить человека целиком, но агрессия и давление исчезли.

«В следующий раз, когда у вас будет просьба, просто спросите напрямую...»

«Босс, вы все-таки здесь!»

Слова Мин Чжи были прерваны удивленным лицом Чжу Минлана, появившимся в открытых дверях лифта.

«Поговорим в комнате?» — Чжу Минлан, не подозревая о произошедшем, с энтузиазмом пригласил их обоих. — «Босс, и вы тоже».

Мин Чжи поджал губы и последовал за ними в комнату Си Ленга.

Чжу Минлан придвинул стул и сел напротив дивана. Сценарий, который он положил на журнальный столик, был написан им заранее, вчерне, что лишь давало возможность им двоим больше общаться, а Мин Чжи – меньше выходить из себя. В конце концов, завтрашние съёмки варьете не имели сценария, и он не мог распланировать конкретные действия для отдельных фрагментов.

«Позволь мне сначала спросить, Си Лэн», — сказал Чжу Минлан. «У тебя же есть отдельный фан-аккаунт, верно?»

Мин Чжи не ожидал, что Чжу Минлан спросит об этом напрямую, но он был вполне удовлетворен, его взгляд, как и взгляд Чжу Минлана, был прикован к Си Лэну.

Си Лэн слегка замолчал, его мысли лихорадочно анализировали ситуацию, и он быстро принял положительное решение: «Мм-хм».

«Если ты не против, не мог бы ты рассказать нам о своём фан-аккаунте?» Чжу Минлан был очень проницателен и продолжил под одобрительным взглядом Мин Чжи: «Не волнуйтесь, это всего лишь я и босс. Если мы увидим какой-либо неподобающий контент, мы тебе напомним, но не будем публиковать его без твоего согласия. В конце концов, твой артистический аккаунт действительно…»

Полностью лишено чего-либо, связанного с боссом!

Но прежде чем Чжу Минлан успел закончить свою речь, Си Лэн назвал идентификатор своего фан-аккаунта: «Мой фан-аккаунт — «WinterSunshineForZhi», вы можете найти его в поиске».

Глава 18: Тогда зови меня Ге

«А? О, ну ладно. WinterSunshineForZhi, верно?… Как и ожидалось от художника, так романтично спрятал имя босса. Ха-ха».

Чжу Минлан был немного удивлён. Неужели фан-аккаунт на Weibo можно так легко передать? Разве его не нужно было сначала очистить?.. Мин Чжи же тут же открыл телефон и заглянул в долгожданный фан-аккаунт.

«Чёрт, это потрясающе!» Чжу Минлан, взглянув на последний пост в Weibo, не мог оторвать глаз от экрана. «Не скрывай свои потрясающие навыки рисования, нарисуй ещё несколько боссов, когда будет время, и выложи в свой основной аккаунт!»

Си Лэн с готовностью согласился.

«А потом второе». Чжу Минлану нужно было обсудить другие вопросы, и он на время отложил телефон. «Для завтрашней официальной записи, я подумал, вы могли бы использовать более доверительное обращение. Раз уж вы встречались с начальником лично, немного странно продолжать называть его «Миншэнь».

Мин Чжи, все еще просматривавшая посты в Weibo под заголовком «WinterSunshineForZhi», внезапно поднял бровь, по-видимому, заметив что-то.

Он не был из тех, кто держит всё в тайне, и прямо показал экран своего телефона Си Лэну.

Затем Си Лэн увидел первый репост на своей странице в Weibo, тот самый, который он увидел впервые.

@WinterSunshineForZhi: Гэгэ такой красивый, я его так сильно люблю [/Horny][/Horny][/Horny] // Репост @MinZhiStudioV: [Picture][Picture]…

Си Ленг: «…………»

То есть обычное обращение «гэгэ» можно использовать вот так?

Си Лэн, у которого на самом деле был младший брат, достиг просветления.

Он замолчал, а Мин Чжи, казалось, был удовлетворен, его тон игриво повысился: «Мм-хм, тогда зовите меня гэ».

Си Лэн сдержал выражение лица, но не смог удержаться и возразил: «Но я…»

Он остановился всего через три слова: «Что происходит?» Даже учитывая его возраст в прошлой жизни, в 24 года, он всё равно был на год моложе Мин Чжи.

«Но что?»

"…Ничего."

Мин Чжи, открытый и честный, продолжил просматривать добровольно переданный аккаунт Weibo и многозначительно спросил: «Ты сказал, что нравлюсь тебе уже три года, а нарисовал только это?»

Он перешел в раздел «Фотографии» на главной странице Weibo, точно отфильтровав то, что ему было нужно.

Выражение лица Си Лэна не изменилось, но под одеждой на спине выступил холодный пот. Как и ожидалось, для сокрытия одной лжи потребовалась сотня лжей.

Но сколько бы он ни выдумывал, в конечном счете он солгал Мин Чжи только в одном, и у него была на то веская причина.

Чувство вины было незначительным по сравнению с его потребностями в безопасности и выживании.

Подумав немного, Си Лэн спокойно сказал: «Я… на какое-то время забросил живопись».

Он помолчал, вспоминая свою разбитую мечту о живописи из прошлой жизни, мысленно готовясь, прежде чем произнести слова, которые он так долго держал в себе: «…Один только акт взятия кисти вызывал у меня тошноту».

Но раскрыть свою внутреннюю сущность другим было гораздо сложнее, чем физический контакт. Даже Ло Цзяянь в прошлой жизни не знал этого.

После разговора он испугался, опасаясь жалостливого взгляда или любопытных вопросов от Мин Чжи, поэтому тут же солгал: «Те работы, которые выложены в моём основном аккаунте, я создал только после того, как стал твоим поклонником. Хотя их немного, я постоянно рисую».

«Вы должны были заметить, что мне не нравится рисовать людей, и за последние несколько лет… я рисовал только вас».

Если включить сюда годы из своей прошлой жизни, то эта ложь в конце концов становилась правдой.

С тех пор, как Ло Цзяянь исполнилось 22 года в прошлой жизни, он более трёх лет писал только портреты Мин Чжи. Даже те были нарисованы по памяти.

В этот момент человек на картине, прямо перед ним, услышав его искренние слова, был явно ошеломлен.

Мин Чжи открыл рот, затем закрыл его, а его стержень в языке беспокойно постукивал по нёбу и зубам.

Его сердце было в беспорядке, словно запутанные нити.

Его пальцы двигались по экрану, возвращаясь к реалистичному карандашному наброску, нажимая «сохранить», а затем устанавливая его в качестве обоев на телефоне — и все это одним движением.

«Босс, что вы делаете?» — Чжу Минлан, который случайно наклонился, чтобы спросить, всё увидел и ещё больше озадачился. «…Что вы делаете?»

Си Лэн тоже ошеломлённо оглянулся.

Минь Чжи водил пальцем по экрану телефона, лаская рисунок – свой собственный карандашный набросок. Узнав лицо владельца, экран разблокировался, и под значками приложений оказался тот же рисунок.

«Разве ты не говорил мне быть фанатом?» — спросил Мин Чжи с каменным лицом.

Чжу Минлан: «…»

Но кому вообще позволено проносить телефоны в квест-комнату? Ведь эта заставка и обои были предназначены только для него, не так ли?

В любом случае, Чжу Минлан все равно был весьма доволен, с нетерпением ожидая официальной записи на следующий день.

Запись началась в час дня, и гости отправились на экскурсионном автобусе курорта.

Всего гостей было шесть. Две популярные знаменитости сидели на противоположных концах последнего ряда, а остальные заняли двухместные места в отдельном ряду.

Цяоцяо сидел прямо перед Цзян Суннанем. Повернув голову, он увидела в углу Минь Чжи, чья левая рука с татуировкой в виде кольца лежала на спинке сиденья Си Лэна перед ним.

На официальных съёмках им пришлось носить спонсорскую одежду, поэтому Си Лэн не смог прикрыть шею шарфом. Он приклеил консилер чуть ниже кадыка. Он получил его от визажиста программы, который сказал, что он специально используется для скрытия татуировок во время съёмок, чтобы не оказывать негативного влияния на юных зрителей и не подстрекать их к подражанию.

Однако «Unlimited Escape Room» было шоу для зрителей 17+ с элементами ужасов и триллера, поэтому цензура была не такой строгой, как у шоу для всех возрастов. Татуировка на пальце Мин Чжи была на виду.

Сообразительный Цяоцяо сказал Си Лэну: «Хм…»

Когда Си Лэн оглянулся, он указал на его шею: «Маленькие татуировки ведь не нужно закрывать, верно? Консилер и так довольно заметен».

Си Лэн коснулся пластыря телесного цвета. Он был очень тонким и плотно прилегал к коже. Цяоцяо не видел его, но чувствовал – извилистый, выпуклый шрам под ним, похожий на червяка.

Но он лишь коротко сказал: «Спасибо, но это не татуировка».

Минь Чжи, сидевший позади них, замер, его взгляд метнулся в сторону. Над слоем консилера виднелся острый кадык Си Лэна. Он видел его впервые.

Но кожа под его кадыком оставалась загадкой.

К счастью, Цяоцяо не стал расспрашивать дальше. Си Лэн оперся локтем на подоконник, бесцельно глядя в окно, позволяя пейзажу мелькать за окном.

Внезапно он пробормотал голосом, слишком тихим, чтобы его мог услышать кто-то еще: «…Это что-то отвратительное».

Он погрузился в свои мысли, когда сверху раздался вопрос Мин Чжи: «Что ты сказал?»

«Ничего», — Си Лэн слегка вздрогнул и выпрямился.

Цзян Суннань, наблюдавший за ними, лукаво улыбнулся, обнажив клык, его взгляд и слова были полны насмешки: «Эй, Си Лэн, с кем ты был вчера вечером?»

Си Лэн, человек, который это сделал, полностью его проигнорировал.

Но Мин Чжи не могла игнорировать раздражающий голос.

Смысл слов Цзян Суннаня было нетрудно понять, и чем больше он переживал, тем быстрее понимал. Страстная ночь, скрытые следы близости…

Мин Чжи не мог сдержать своего воображения, размышляя: разве Си Лэн не был с ним прошлой ночью? И Чжу Минлан, которого можно было считать несуществующим.

Раз уж его любимый кумир жил в одном здании, Си Лэн не мог сбежать на свидание с кем-то другим посреди ночи, правда? Он же художник, и раз он был его поклонником, как у него может быть такой плохой вкус? Кем бы ни был этот другой, его вкус, должно быть, был ужасен.

Однако скрытное поведение Си Лэна при подъеме по лестнице было подозрительным.

Оглядываясь назад, разве все это не было странным?

Чем больше Мин Чжи думал об этом, тем больше он раздражался и просто закрыл глаза.

Но даже с закрытыми глазами он не мог обрести покой.

Его веки слегка приоткрылись, и он взглянул на Си Лэна, стоявшего перед ним.

Си Лэн уже прислонился головой к окну, его волосы средней длины закрывали большую часть лица, кончик светлого уха выглядывал из густых черных прядей.

Его дыхание было ровным, вероятно, он крепко спал.

Он устал от вчерашних дурачеств?

Думая, что это всегда можно вырезать, Мин Чжи бесстыдно достал свой телефон и начал играть с ним.

Перейдем сразу к личной жизни его маленького поклонника: «WinterSunshineForZhi».

Он уже собирался продолжить листать с того места, где остановился вчера вечером, как вдруг нахмурился. Где же пост на Weibo «Люблю тебя, гэгэ»? Он исчез. Он проверил и перепроверил — он действительно исчез.

Затем он специально искал по ключевому слову «gege».

Результатом стал большой жирный ноль.

Затем он взглянул на спящего маленького вентилятора.

Хех, он, должно быть, устал удалять посты на Weibo прошлой ночью.

Глава 19: Психиатрическая больница

Автобус медленно остановился, и внезапная инерция торможения резко развеяла чуткий сон Си Ленга.

За окном показалась стена здания, слишком близко, за большими окнами виднелся лишь холодный серый свет, никаких знаков или маркировок.

В этот момент входная дверь с шипением распахнулась, и вошел мужчина в белом халате и очках в серебряной оправе, похожий на врача.

«Я доктор Цзя из психиатрической больницы Жэньай. Перед госпитализацией я проведу простую оценку вашего психического здоровья, вам нужно ответить на несколько вопросов». Доктор, которого играл профессиональный актёр, держался властно, его проницательный взгляд окинул автобус. «Итак, кто хочет первым?»

Ло Цзяянь повернулся и напомнил Цяоцяо, гостю-любителю: «Это вступительная часть, как бы мы ни ответили, нас обязательно примут…»

Его периферическое зрение скользнуло в сторону Си Лэна; именно его он действительно хотел распросить .

Вслед за доктором Цзя в автобус вошли две медсестры. Одна из них была изящной и стройной, в белом, соответствуя традиционному образу, а другой – высоким и крепким мужчиной в обтягивающей его накачанные мышцы форме медсестры, хрупкие пуговицы которой, казалось, вот-вот распадутся.

Вдвоем они ловко соорудили складной стол, положив на него ноутбук, бумажные медицинские карты и даже стопку конфет, быстро создав импровизированную станцию для осмотра.

Ло Цзяянь начал разговор, и остальные последовали его примеру, обсуждая ситуацию между собой. Цяоцяо проанализировал: «Хотя нас, скорее всего, примут, наши ответы на эти вопросы, вероятно, повлияют на дальнейшие этапы. Нам нужно найти наиболее выгодные ответы».

«Тогда нам понадобится кто-то, кто первым пойдёт и проверит ситуацию», — презрительно вмешался Цзян Суннань. «Если мы докажем, что не больны, возможно, нам удастся уйти с работы пораньше».

Его явно не волновало экранное время. Он не был обделен популярностью. Если бы он смог перехитрить команду программы и уйти с работы сразу после начала, это определённо вызвало бы много шума, возможно, даже стало бы трендом.

Независимо от того, могли ли они уйти раньше, быть первым было явно невыгоднее всего. И главный герой Шоу, как воплощение доброты и справедливости, решительно заявил: «Тогда я пойду первым».

Си Лэн подсознательно взглянул на Цзян Суннаня.

Цзян Суннань сыграл властного и неуравновешенного злодея Гуна, которого, как и Си Лэна, привлекали противоречивые качества главного героя, Шоу. Си Лэн же был преданным второстепенным персонажем, усопшим белым лунным светом, молча и преданно ожидающим, пока Цзян Суннань совершал жестокие поступки под предлогом любви.

Неожиданно Цзян Суннань не обратил особого внимания на добровольца Ло Цзяянь.

Взгляд Си Лэна встретился с яростными, поднятыми вверх глазами другого человека.

«На что уставился?» Цзян Суннань поднял бровь, повторяя слова их первой встречи, но уже без прежней враждебности. Его огненно-рыжие волосы ослепительно сверкали, тонкие губы слегка приподнялись, и он беззвучно прошептал: «Влюбился в меня?»

Каждое слово было слышно отчетливо и было видно как Си Ленгу, так и Мин Чжи, стоявшим позади него.

«…»

«Я задам вам несколько вопросов, и вам нужно ответить на них в течение минуты. Помните: ничего не скрывайте. Только если вы ответите честно, мы сможем поставить точный диагноз и назначить эффективное лечение…»

На другой стороне автобуса уже начался допрос Ло Цзяяня.

Остальные, находившиеся сзади, временно прекратили боевые действия.

Доктор Цзя серьезно задал десять вопросов, демонстрируя при этом довольно профессиональную манеру поведения даже в развлекательном варьете.

Надёжность психологических тестов часто ставилась под сомнение. Во-первых, люди могли не обладать точной самооценкой; во-вторых, люди часто скрывали информацию: настоящие пациенты могли скрывать свои симптомы, а здоровые люди могли лгать, чтобы получить желаемый диагноз.

Четверо наблюдателей размышляли о своих намерениях, пытаясь понять намерения команды программы. Ло Цзяянь же, напротив, отвечал на все вопросы серьёзно и честно. Все видели, что его психическое состояние было совершенно нормальным.

И тогда доктор Цзя холодно сказал: «Тяжелая шизофрения».

"…Хм?"

Маленький огонек надежды в глазах Ло Цзяяня погас, и он был совершенно ошеломлен.

«Вы совершенно не способны принять реальность. Из-за сильного защитного механизма вы создали идеальное ложное «я». Игра доктора Цзя была безупречна. Он серьёзно сказал: «Но не волнуйтесь, если вы будете проходить лечение в нашей больнице, вы скоро поправитесь и сможете жить как здоровый человек».

Это была явная чушь, но каким-то образом она имела смысл.

Ло Цзяянь послушно взял лист диагноза и вернулся, опустив голову, все еще обдумывая вопросы и диагноз доктора Цзя.

Он откинулся на спинку сиденья, и некоторое время никто не выходил вперед.

«Как такое может быть…» Цяоцяо, впервые столкнувшись с жестокостью и абсурдностью варьете, надулся и сказал: «Мы никак не можем доказать, что не больны! Стоит ему пошевелить губами, и мы мгновенно становимся смертельно больными!»

Си Лэн, который лично прошел курс психотерапии, знал это слишком хорошо.

Он откинулся на спинку сиденья с безразличным выражением лица, затем слегка наклонился вперёд, вслушиваясь в слова Цяоцяо: «Верно. В прошлом веке один психолог провёл эксперимент, в ходе которого несколько нормальных людей были помещены в психиатрическую больницу. Они вели себя как нормальные люди, но в итоге все вышли оттуда с диагнозом «шизофрения». Существует множество фильмов и сериалов на похожую тему: нормальные люди ошибочно помещены в психиатрические больницы, неспособные доказать, что они не больны…»

Даже Ло Цзяянь, знавший его более десяти лет, редко видел, чтобы он говорил непрерывно в течение нескольких минут, за исключением случаев, когда он декламировал тексты на уроках.

Остальные никогда не видели его и не слышали о нем.

Больше всех заинтересовался Цзян Суннань, который первым поднял бровь и спросил: «Кажется, ты много об этом знаешь?  Ты что, заранее провел тщательное исследование?»

Си Лэн помолчал, а затем неожиданно ответил ему.

Ровным и прямым тоном он сказал нечто шокирующее:

«Нет необходимости в исследованиях, я действительно болен».

Цзян Суннань: «…………»

Шэн Цзяо, наблюдая за происходящим в автобусе, чуть не расхохотался. Кто бы мог подумать! Си Лэн, казавшийся самым тихим и скучным, оказался самым интересным гостем, первым устроившим запоминающуюся сцену и даже заставившим замолчать бунтаря Цзян Суннаня.

Цзян Суннань, некоторое время молча сидевший в нерешительности, был готов взорваться, когда Си Лэн случайно встал и, не оглядываясь, направился к экзаменационной станции.

Гнев Цзян Суннаня утих, и он не отрывал глаз от дилетанта, который постоянно его провоцировал. У того было не только красивое лицо, но и стройная фигура.

Си Лэн сказал врачу то же самое: «Нет необходимости в обследовании, я знаю, что болен, вы не сможете меня вылечить».

В долгом молчании очки доктора слегка сползли на нос, его острый взгляд был прикован к человеку, который с готовностью признался в болезни, словно он пытался разглядеть правдивость его слов.

Возможно, только сам доктор Цзя знал, что он лихорадочно ищет в голове сценарий, пытаясь понять, как справиться с этой неожиданной ситуацией...

Больные они или нет, но они все были больны!

Доктор Цзя спокойно поправил очки, быстро составил диагностический лист и передал его Си Лэну, сказав: «Легкое когнитивное нарушение, плюс особое ведение пациента».

Хотя он и не знал, что означает «особое ведение пациентов», по крайней мере, состояние было легким?

Он не знал, хорошо ли это, но одно было ясно: его план уйти пораньше явно провалился.

Он не знал, предусматривала ли схема Шэн Цзяо возможность досрочного ухода, но даже если бы она была, условия должны быть очень строгими.

Он не мог позволить другим гостям подражать ему, иначе не было бы никакого шоу для съёмки. Си Лэн решил отстраниться и понаблюдать за ситуацией, ожидая, пока все закончат диагностику, а затем сказать, что не ответил ни на один вопрос, и попросить провести ещё один тест.

Затем настала очередь Мин Чжи поставить диагноз. Он ответил на все десять вопросов, намеренно выбирая самые серьёзные ответы.

Ло Цзяянь, выбравший нормальные ответы, получил диагноз «тяжелая шизофрения», поэтому Мин Чжи поступил наоборот.

Но доктор Цзя не пошёл по правилам: «Тяжелая депрессия с суицидальными наклонностями».

Минь Чжи весело усмехнулся. Он всегда ругался на камеру, поэтому Шэн Цзяо мгновенно покрылся холодным потом, боясь взорваться, но он лишь улыбнулся.

Затем, скрестив руки, он небрежно посмотрел на доктора: «Я думаю, вы совершенно правы».

Врач осмотрел его, а затем указал на его руки колпачком от ручки: «Это явная защитная позиция. Если вы даже врачу не доверяете, как вылечить вашу болезнь?»

…У этого парня действительно были какие-то знания?

Мин Чжи помолчал несколько секунд, затем положил руки на стол, сдвинув их вперед, его пугающие темные глаза пристально посмотрели на доктора сквозь линзы.

И, как и Си Лэн, он откровенно признался: «Я болен, я всегда это знал».

«Плюс особый уход за пациентами». Однако доктор Цзя остался непреклонен, его тон был непреклонен. «Диагноз установлен. Далее».

«…»

Цзян Суннань и Цяоцяо, которые были следующими, не признались в болезни, поскольку оба посчитали, что «особое лечение пациентов» — это нехорошо.

Диагностика пяти пациентов была завершена, все, за исключением Си Лэна, ответили на десять вопросов.

Си Лэн воспользовался этой возможностью и быстро крикнул врачу, который собирался уходить: «Подождите, я не ответил ни на один вопрос, позвольте мне еще раз поставить диагноз».

«Наш диагноз никогда не ошибается», — сказал доктор Цзя, будучи очень уверенным. «Чем больше вы сопротивляетесь реальности, тем серьезнее ваша болезнь».

«…» Си Лэн помолчал. «Я знаю, но мне нужно кое-что сказать…»

Независимо от того, когда заканчивались съемки, гонорар Си Лэна за первый эпизод был фиксированным и выплачивался в полном объеме еще до начала съемок.

Хотя Шэн Цзяо и говорил ему, что трафик – это деньги, он ничего не знал о сложных отношениях между этими гостями, даже сами главные герои имели лишь смутное представление об этом. Его, второстепенного персонажа, это беспокоило.

Си Лэн, решив вчера вечером загадку с лестницей на пианино и завершив миссию со скрытой камерой, был доволен. Этого экранного времени ему было достаточно, и он не хотел новых проблем.

Сегодня он решил уйти с работы пораньше.

«У меня нет денег, — сказал он искренне, с ноткой горя. — У меня нет денег, я не могу позволить себе вашу больницу».

«…»

«?»

Все гости замолчали.

Доктор Цзя тоже замолчал.

Внутренняя паника преданного своему делу актера неудержимо росла.

…В сценарии не сказано, что делать в этой ситуации!

Глава 20: Соседи по комнате

Его слова не были достаточным доказательством. Как бы красноречив он ни был, доктор Цзя мог переиначить его слова. Чтобы доказать свою правоту, Си Лэн достал телефон, открыл различные приложения кошелька и баланс своего банковского счёта, по одному показывая их врачу.

«Посмотрите сами».

«…»

Его бедность была неоспорима, и вся съемочная группа лишилась дара речи.

Доктор Цзя, обливаясь потом, посмотрел на Шэн Цзяо, стоявшего в углу, в поисках помощи.

Шэн Цзяо молча протянул ему листок бумаги.

Доктор Цзя восстановил уверенность, поправил очки и начал выступление с достоинством: «Наша психиатрическая больница Жэньай основана на благотворительности. Для нас все жизни равны, независимо от богатства или статуса. Бедны вы или богаты, мы видим в вас жизнь, нуждающуюся в спасении…»

Короче говоря, выхода нет.

Как раз когда Си Лэн собирался убрать свой телефон, доктор Цзя протянул руку: «В психиатрической больнице Жэньай запрещено пользоваться мобильными телефонами. Пожалуйста, сдайте свой телефон, специальный персонал позаботится о его сохранности».

Си Лэн покорно отдал свой телефон.

Не обошли стороной и остальных гостей. Будь то высокомерная звезда или осторожный новичок, всем пришлось послушно сдать телефоны.

Мин Чжи не доверял команде программы и передал свой телефон непосредственно Шэн Цзяо, генеральному директору, сказав: «Отдайте мой телефон Лао Чжу».

Как только он закончил говорить, Цзян Суннань тоже подошел и дал то же самое указание.

Эти двое, заклятые соперники и конкуренты по бизнесу, неожиданно продемонстрировали немного молчаливого взаимопонимания.

Во время передачи телефон Мин Чжи загорелся. Цзян Суннань, настороженно следивший за каждым движением, заметил явно нарисованное от руки изображение и нахмурился.

Если бы он мог раскрыть отношения Мин Чжи, это имело бы гораздо больше последствий, чем те мелкие скандалы, которые случались раньше, и стоило бы ему ресурсов и поклонников...

Его маленькая интрига, естественно, не могла ускользнуть от Мин Чжи, но Мин Чжи неожиданно снова зажег экран, великодушно разблокировав его и показав ему обои — тот же рисунок, который ранее мелькал на экране блокировки.

«Нарисовано моим поклонником».

... Привлекательным поклонником? Цзян Суннань нахмурился, всё ещё озадаченный.

«Это хорошо?» — Минь Чжи, уже приняв в уме ответ Цзян Суннаня, продолжил: «Я тоже так думаю».

Цзян Суннань: «…»

Си Лэн, потянувшийся за конфетой, замер: «…»

Увидев, что медсестра собирается унести конфетницу, он поспешно крикнул: «Подождите».

Затем он спрятал все оставшиеся мятные конфеты, не потеряв ни одной.

Шэн Цзяо раздал всем пятерым маски, закрывающие глаза. Затем сотрудники провели их в совершенно незнакомую психиатрическую больницу.

В темноте Си Лэн внимательно прислушивался к звукам вокруг. Сначала они пересекли коридор, затем поднялись на этаж выше. Со звуком открывающихся и закрывающихся дверей шаги вокруг него стали затихать, гости разошлись, вероятно, их проводили в разные комнаты.

Пройдя по длинному коридору, наконец настала очередь Си Лэна. Он свернул за угол и оказался в новом, незнакомом помещении.

«Пожалуйста, не снимайте маску для глаз и не двигайтесь».

К своему удивлению, Си Лэн услышал голос Шэн Цзяо. Там был всего один генеральный директор, и он не ожидал, что тот, дилетант, будет его лично сопровождать.

Очевидно, его ситуация была несколько особенной, он просто не знал, было ли это связано с его скрытой миссией или с «особым отношением к пациентам», которое он получил за то, что признался в болезни.

У него также были некоторые догадки о том, кто мог делить с ним комнату.

Он замер, как ему было сказано, а затем ощутил странное ощущение в области лодыжки, щелчок металлической застежки и шуршащий звук металлической цепи.

Шаги персонала стихли, остались только гость и оператор. Дверь закрылась и заперлась. Через минуту-другую Си Лэн снял маску.

Как и ожидалось, но и неожиданно, напротив него стоял Мин Чжи, главный герой этого нового мира.

Отклонение сюжета от первоначального курса ненадолго беспокоило Си Лэна. Стоило ему пошевелиться, как он почувствовал тяжесть на ноге. Он посмотрел вниз и увидел на правой лодыжке толстое, прочное серебряное металлическое кольцо с латунным замком. От него тянулась длинная металлическая цепь, прикреплённая к левой лодыжке Минь Чжи.

Си Лэн на мгновение замолчал, бормоча себе под нос: «…Это госпитализация или тюремное заключение?»

Съёмки варьете требовали от него много говорить, объяснять ход своих мыслей и логику решения головоломок, ведь зрителям не могли показать немое кино. Он был профессионалом и быстро учился. После вчерашней тренировки со скрытой камерой он теперь был в рабочем режиме.

Сегодня ему предстоит сыграть роль болтливого болельщика.

Минь Чжи поднял ногу, убедившись, что цепь весит – это не мешало им идти. При хорошей координации даже бег не составил бы труда.

Мин Чжи присел на корточки, чтобы изучить замок, погрузившись в раздумья, обдумывая возможные варианты, а его взгляд скользнул по длинной извилистой цепи, тянущейся к лодыжке Си Ленга.

Его прямые, длинные ноги были обтянуты спонсорскими джинсами. Поза на корточках подчёркивала форму коленных чашечек, а плавные линии мышц бёдер также были видны.

Звон цепи, движимой тонкой рукой Си Лэна вернул его к реальности.

Си Лэн тоже присел на корточки, чтобы осмотреть свои кандалы и цепь. Судя по виду замка, это был замок класса А, такой, который вор мог бы открыть за минуту.

Этот тип замков обычно использовался в старых жилых районах и обладал очень низкой надёжностью. К сожалению, квартиру, которую Си Лэн снимал раньше, ограбили. К счастью, воровать было нечего. Его соседка, пожилая женщина, посоветовала ему установить более надёжный замок, потратить немного денег на профилактику и не терять много из-за мелочи.

В то время Си Лэн просто подумал, что замок сам по себе является самой большой статьей расходов.

«Должно быть, это и есть „особое лечение пациентов“», — предположил Мин Чжи. «Пять человек, всех нас не соберёшь вместе».

Си Лэн согласился, что, похоже, они связали вместе не тех людей.

Затем они вдвоем осмотрели небольшую комнату, напоминавшую больничную палату.

Комната была небольшой, две кровати занимали половину пространства. Одеяло на одной кровати было аккуратно сложено, а на другой – развёрнуто, толстое и мятое.

Они молча согласились, в каком направлении двигаться. Цепь неизбежно лязгала по мере продвижения.

«Аааааааа!»

Внезапно позади них раздался крик, напугавший обоих. Они обернулись и увидели, как сбрасывают мятое одеяло, а на кровати, словно из ниоткуда, появляется мужчина.

Мужчина отчаянно хлопал по простыням и одеялам, мотал головой, как сумасшедший, рычал и кричал: «Аааааа! Так шумно! Так шумно! Заткнитесь! Заткнитесь все!!!»

Некоторое время они оба не реагировали, молча наблюдая за его выступлением.

Актёр в бело-голубом халате пациента был не менее самоотвержен. Он то кричал, то вдруг затихал, яростно жестикулируя и хихикая.

Даже те двое, которые признались, что заболели, были восхищены его выступлением.

Си Лэн и Мин Чжи обменялись взглядами.

Они молча общались, наклонившись и подняв один конец цепи, подвешивая источник шума в воздухе. Расстояние между ними внезапно сократилось, а диапазон их движения ограничился радиусом в один метр вокруг друг друга.

Си Лэн пошел вперед и первым подошел к постели паникующего пациента.

Награда за вчерашнюю миссию со скрытой камерой даст ему больше информации в начале квест-комнаты. В их палате было две койки, но там лежали трое. Этот пациент явно был частью награды.

Когда он уже собирался поговорить с пациентом, в дверь постучали, и в маленьком стеклянном окошке показалась пара глаз.

Кто-то подглядывал, и пациент на кровати еще больше разозлился, сбросив все одеяла и подушки на пол, заставив Си Лэна отступить назад.

Гляделка выглядела равнодушной, его холодный взгляд не дрогнул, и он лишь машинально объявил: «Следующий обход задерживается на тридцать минут».

Это был мужской голос. Он отвернулся, но сквозь стекло всё ещё была видна прядь его волос. Он прислонился к двери, охраняя её.

На мужчине была белая шапочка медсестры, но его поведение больше напоминало поведение телохранителя или тюремщика, что идеально дополняло цепи, скованные двумя людьми внутри.

Внезапно наступила тишина. Взволнованный пациент отступил в угол кровати, прижался к стене, словно умирающая рыба, обливаясь потом и задыхаясь.

Си Лэн отметил все эти странные детали, вспомнив о времени обхода палат, которое показалось ему подсказкой к сюжету. Он огляделся и, как и ожидалось, обнаружил расписание дня для психиатрической больницы Жэньай и часы.

Здесь была ещё одна аномалия. Помимо десяти часов, отведённых на сон и приём пищи, частота обходов палат медперсоналом была поразительно высокой – раз в час. Сейчас было два часа дня, но, поскольку медбрат у двери объявил о задержке, следующий обход состоится в половине третьего.

Это означало, что у них было полчаса, чтобы безопасно решить головоломки и собрать подсказки в палате.

Что произойдет во время обхода палат, было неизвестно, но они стали свидетелями внезапной вспышки гнева у пациента, и время вспышки было очень точным — именно на то время, когда изначально был запланирован обход палат.

Увидев, что двое медленно приближаются к нему, пациент вдруг поднял голову, и на его лице появилась жуткая улыбка: «Хе-хе-хе… вы здесь новенький, да? Вы ничего не знаете».

Мин Чжи спросил прямо: «Тогда что ты знаешь? Расскажи нам».

Он помолчал, а затем добавил: «Иначе я скажу медсестре, что вы притворяетесь».

Он был очень искусен в запугивании людей.

«Хе-хе-хе…» Смех пациента стал ещё более безумным. «Никто вам не поверит, никто не поверит…»

«И ты им не верь, не верь...»

Си Лэн нахмурился, сделав разумное предположение, и спросил: «Не верите врачам и медсестрам?»

Выражение лица пациента резко изменилось. Он обхватил колени, свернулся калачиком, опустил голову, дрожа, и бормотал: «Не верьте… нет ни врачей, ни медсестёр… только… только демоны… они сдерут с вас кожу, переломают вам кости, вытащат все ваши внутренности… сожрут их, сожрут, сожрут, сожрут их всех».

Си Лэн подвел итог: «Он не выглядит вполне нормальным».

Мин Чжи согласно хмыкнул.

Пациент: "…"

Они быстро закончили эту часть заговора и воспользовались моментом, чтобы обыскать комнату.

В пустой кровати не было ничего необычного. Комната была маленькой, но довольно пустой: стояли только две кровати и тумбочка в углу.

Си Лэн опустил глаза, затем повернулся к Мин Чжи: «Шкаф заперт на шестизначный кодовый замок».

Глава 21: Мятные леденцы

Двое мужчин перевернули вверх дном небольшую палату, но не смогли найти никаких следов пароля.

Си Лэн перепробовал все цифры на часах и в расписании, но все они оказались неверными.

Под давлением неведомой опасности время ускользало с каждой секундой, словно песок, утекающий сквозь пальцы и рассыпающийся по земле. Не успели они опомниться, как до обхода палаты осталось всего десять минут.

Непроверенной осталась только кровать больного.

В одеялах и подушках на полу не было ничего необычного. Си Лэн небрежно поднял их и бросил на пустую кровать позади себя. Мужчина, съежившийся в углу, чувствовал себя так, будто его раздевают слой за слоем, беззащитный, наблюдая, как двое мужчин агрессивно приближаются.

Си Лэн оперся коленом на занятую кровать, бесцеремонно сдернул простыни и перевернул матрас.

Он выглядел так, будто собирался ограбить это место.

Однако его лицо оставалось холодным и равнодушным, спокойным и невозмутимым, легко обманывая любого, кто не обращал на него внимания.

«…Ой!»

Пациент, на мгновение погрузившийся в раздумья, был застигнут врасплох и неуклюже скатился с кровати.

Си Лэн быстро обыскал место, где лежал пациент, но, к сожалению, ничего не нашёл. Он обернулся и увидел Минь Чжи, который, не щадя даже пациента, только что потерявшего свою любимую кровать, схватил его за руку, а его глубокие тёмные глаза осматривали его с ног до головы, словно высокоточный сканер.

Пациент нервно сглотнул, неосознанно схватившись за воротник своего халата.

Си Лэн тоже посмотрел на него, заметив что-то странное: «Почему у него нет бейджика или номера? Это же психиатрическая больница, и было бы очень проблематично, если бы персонал не мог быстро проверить личности пациентов».

"Ты прав."

Мин Чжи слегка кивнул. Затем они присели на корточки по обе стороны от пациента, не сводя глаз с его халата.

На спине сине-бело-полосатого халата пациента красовалась большая красная вышивка с надписью «Психиатрическая больница Жэньай». Никаких прямых цифровых обозначений не было видно. Си Лэн на мгновение задумался, затем протянул руку и потянул себя за воротник…

На внутренней стороне воротника сзади виднелись три красные вышитые цифры: 872.

Теперь у пациента было имя — Номер 872.

«Нашёл». Позвав Мин Чжи посмотреть номер, Си Лэн отпустил его. «Но там всего три цифры».

«Если он установил пароль…» Мин Чжи задумался на мгновение и сказал: «тогда он, вероятно, использовал наши номера?»

Работая вместе, они очень быстро добились прогресса.

«Позволь мне сначала взглянуть на твой?» — спросил Си Лэн.

Минь Чжи быстро обернулся, цепь обмоталась вокруг его спины. Си Лэн шагнул вперёд, и цепь ритмично звякнула.

Мин Чжи был примерно одного с ним роста, с короткой, аккуратно подстриженной шевелюрой на затылке. Си Лэн осторожно спустил воротник футболки с надписью «Спонсор», открыв глазам красные номера, похожие на те, что были на халате пациента.

Эта зона была подсвечена сзади, а цифры были очень мелкими, вероятно, чтобы помешать им заметить их заранее, переодеваясь. Си Лэн прищурился, чтобы разобрать: «888».

Затем он поднял взгляд, чтобы убедиться в наличии маломощного потолочного светильника, и встал прямо под ним, спиной к Мин Чжи: «Посмотри на мой».

Чтобы Мин Чжи было лучше видно, он слегка согнул ногу и отвел руку назад, чтобы убрать мешавшие ему волосы.

Луч света сверху падал ему на спину, освещая кожу под рубашкой.

Он подрабатывал на стрельбище из лука, а работа над картиной также подразумевала движения рук и спины, поэтому едва заметные линии мышц на его спине были видны, плавны и изящны.

«Есть что-нибудь?» Си Лэн не был уверен, есть ли номер на воротнике сзади. Он спросил Мин Чжи, который не ответил, а затем, через несколько секунд, обратился к нему так, как они договорились вчера вечером: «…Мин Чжи-гэ?»

Глаза Мин Чжи потемнели, голос слегка охрип: «892».

Воротник вернулся на место, открытые участки кожи теперь охлаждались кондиционером.

Си Лэн не стал заострять на этом внимание и сложил два числа, уже уверенный, что это код прикроватной тумбочки: «888892 или 892888. Разница в четырёх. Вероятно, потому, что нас пятеро. Если номера присваиваются в соответствии с порядком поступления…»

«Похоже, вы прибыли ненамного раньше нас», — спросил Си Лэн у номера 872, который удручённо растянулся на полу. «Наши цифры отличаются больше чем на двадцать, куда же делись эти двадцать с лишним человек?»

«…» Мужчина на мгновение замолчал, а затем снова захихикал. Его худое лицо подсвечивалось сзади, и в глубоких тенях он был похож на жуткий скелет. «Хе-хе… хе-хе… угадай, почему бы тебе не догадаться…»

К сожалению, двое людей в комнате не испугались его с самого начала и теперь были полностью к нему невосприимчивы.

«Я попробую пароль». Мин Чжи не стал терять времени.

Он повернул диски на кодовом замке, сначала попробовав «888892».

Щелчок, и легким рывком замок открылся в его руке.

"Сделанно."

Си Лэн тут же присел рядом с ним, наблюдая, как он достает что-то из шкафа.

Пожелтевший и потертый блокнот, на его отслаивающейся обложке две строки текста: вверху «Фэйфэй и Сяоя», внизу «Дневник обмена».

Среди студентов пользовались большой популярностью дневники обмена. Многие юноши и девушки, которые нравились друг другу или были близкими друзьями, использовали эту форму личного общения, болтая обо всём на свете, делясь секретами.

Но неожиданно на первой странице дневника оказалось письмо с извинениями, написанное Фейфей, в котором она объяснила причину их обмена дневниками.

Эти две девочки-старшеклассницы были единственными в больнице, и персонал специально разместил их в одной палате, полагая, что у ровесников будут общие темы для разговора, и они смогут исцелиться, общаясь с друзьями. К сожалению, всё пошло не по плану. Вскоре после этого произошёл несчастный случай. Сяоя порезала запястье ручкой, что было практически смертельно опасно. К счастью, виновница происшествия, Фэйфэй, быстро позвонила медсестре, чтобы искупить свою вину, и в итоге их изолировали в специальной палате.

Две молодые девушки, извлекая уроки из своих ошибок, решили начать вести дневник обмена, чтобы восстановить отношения. В конце письма с извинениями стояли их подписи и большой смайлик.

Конечно, этот инцидент не мог остаться незамеченным больницей. Это письмо с извинениями на первой странице, скорее всего, предназначалось для больницы, а может быть, и для тех, кто пришёл после.

Две преемницы подтвердили это и перевернулись ко второй странице, где официально начался дневник обмена двух девочек.

Стук, стук! Стук, стук, стук!

Настойчивый стук был подобен похоронному звону. Мужчина, который некоторое время молчал, снова начал яростно сопротивляться, издавая пронзительные крики рядом с Си Лэном и Минь Чжи.

Си Лэн нахмурился, быстро засунул дневник под пустую кровать, затем сел на нее и спокойно встретил взгляд вошедшего.

В самый последний момент Мин Чжи сел рядом с ним.

Номер 872 катался по полу, не переставая кричать, закрывая уши и бешено дрыгая ногами в воздухе.

Вошедший медперсонал выглядел равнодушным. Лицо хорошенькой медсестры было холодным и бесстрастным, словно у робота, выполняющего команды: «Пора на обход палат, доктор Цзя проведёт диагностику».

Снова доктор Цзя, знакомое лицо из автобуса.

Движимый бдительностью, которую он развил, борясь с трудностями в болоте, Си Лэн обращался с доктором Цзя как с незнакомцем, сидя неподвижно и молча, наблюдая за ситуацией.

Его лицо оставалось спокойным, но ум работал активно, и он не оставлял полностью идею уйти с работы пораньше.

Подумав немного, он осторожно спросил у медсестры, сидевшей перед ним: «У меня нет денег, чтобы оплатить госпитализацию, вы не потеряете деньги?»

Медсестра улыбнулась, обнажив восемь стандартных зубов, словно красивая кукла, выражение лица которой управлялось с помощью нитей.

В палате было так тихо, что можно было услышать, как упала булавка.

Через мгновение медсестра с улыбкой сказала: «Все в порядке, вы достаточно ценны».

Хотя она улыбалась, по спине Си Лэна пробежал холодок. Он закрыл рот и больше не задавал вопросов.

На этот раз доктор Цзя не задавал вопросов. Его очки в серебряной оправе были холодны и спокойны, глаза за линзами не дремали, он молча разглядывал их одного за другим.

«Симптомы у пациентов № 888 и № 892 ухудшились, их необходимо отвезти вниз для оказания специальной помощи».

Этот долгожданный приговор заставил их сердца сжаться.

Медсестра, стоявшая рядом с ним, тут же взяла ручку и записала свой вердикт в медицинской карте.

В голове Си Лэна зазвенел тревожный звоночек. Он сунул руку в карман и поспешил за ними.

Доктор Цзя стояла у входа, открывая дверь. Ближе всех к Си Лэну стояла медсестра с медицинской картой в руках.

Он небрежно взглянул на слова «особое обращение» в медицинской карте и два больших красных креста. В сочетании с кандалами на ногах это «особое обращение» явно не предвещало ничего хорошего.

Их сосед по комнате, Номер 872, уже показал им выход, притворившись безумным. Номер 872 только что вырвался, катаясь по полу и крича. Казалось, у него были самые тяжёлые симптомы, но он не нуждался в специальном лечении.

«Наказанию» подлежали только те, кто казался нормальным.

Си Лэн быстро понял, в чём дело. Вместо того, чтобы изо всех сил притворяться безумным, проще было притвориться дураком.

Итак, образ Си Лэна снова преобразился. Теперь он был болтливым, но умственно отсталым фанатом.

Он изобразил на лице невинную и веселую улыбку, изгиб его губ был таким же правильным, как первый луч утреннего солнца, пробивающийся сквозь туман, ясным и безупречным.

Он протянул руку: «Сестра, хочешь конфету?»

Сердце медсестры екнуло, и она невольно улыбнулась в ответ: «Конечно».

Си Лэн раскрыл ладонь, показав мятную конфету, которую он взял на импровизированном пункте осмотра в автобусе, а в кармане у него лежала целая пачка конфет.

Как раз в тот момент, когда медсестра собиралась потянуться за конфетой, Си Лэн с невинной улыбкой взмахнул запястьем, словно ребенок, держащий игрушечный самолетик, его длинная рука медленно описала круг в воздухе, затем он разорвал пластиковую обертку и отправил мятную конфету в рот.

«Это очень мило, правда».

Когда он съел конфету, его острые черты лица словно смягчились, глаза изогнулись в полумесяцы, и он улыбнулся, по-видимому, просто по-доброму, пытаясь доказать медсестре, насколько вкусна конфета.

Затем он снова протянул руку к медсестре и вложил что-то ей в ладонь.

«Вот, и у тебя есть, сестра».

Медсестра опустила глаза и увидела порванную обертку от конфеты. Конфета оказалась во рту Си Лэн, оставив после себя лишь кусок пластика.

«Сестра, почему ты его не ешь?»

— невинно и выжидающе настаивал Си Лэн.

«Э-это…»

Будто столкнувшись с настоящим пациентом психиатрической клиники, а не с актером, медсестра натянуто улыбнулась, не зная, как реагировать.

«Мой гэ тоже любит конфеты». Поведение Си Лэна внезапно изменилось на 180 градусов: от доброго и дружелюбного до яростного. «Не хочешь, ну и ладно! Отдай! Я ему отдам!»

Даже опытный актёр, доктор Цзя, не знал, как продолжить эту сцену. Все трое стояли, ошеломлённые.

Мин Чжи с удовольствием наблюдал за развитием драмы, наслаждаясь динамичной мимикой своего маленького поклонника, когда внезапно настала его очередь.

Си Лэн переместил свою цель на него, держа фантик и протягивая его ему: «Гэгэ, вот».

«…»

Мин Чжи молчал.

Погруженный в раздумья, Си Лэн подошел ближе и прикрыл рот фантиком.

«Ешь, ешь скорее».

Мин Чжи, не сдерживаясь, слегка расширил глаза, инстинктивно приоткрыл губы.

На самом деле у него еще было время отказаться.

Необычное поведение Си Лэна было нетрудно догадаться: он вел себя глупо, чтобы избежать опасности «особого обращения», и именно поэтому пытался засунуть фантик в рот Мин Чжи, заставляя его есть пластик и сводя его с ума.

Даже поняв это, Мин Чжи не смог взять пластик в рот. Ему не нужна была эта «памятная сцена», благословлённая богами варьете и превращающая его в посмешище.

Но по непонятной причине он не уклонился. Си Лэн тоже не стал прилагать усилий, просто прикрыв рукой половину лица.

Эти улыбающиеся карие глаза смотрели на него, не мигая, их пленительный взгляд приковывал его внимание. Даже от странного предложения вроде «давай сойдем с ума вместе» он, вероятно, не отказался бы.

Мин Чжи почувствовал, что он, наверное, уже сошел с ума, он даже нашел это предложение довольно романтичным.

Его язык, отражая его меняющиеся эмоции, высунулся, неся в себе влажный язычок-гвоздик.

…Так мило.

Мин Чжи замер.

Насыщенная мятная сладость растаяла от тепла его ладони. Он невольно вытянул язык чуть дальше, кончиком коснувшись края круглой карамели, а затем, следуя линиям ладони Си Лэна, зацепил её.

Глава 22: Особое отделение

Си Лэн держал в одной руке пластиковую обертку от конфеты, а в другой — развернутую мятную конфету.

Никто не заметил, что он протянул обертку, но, когда она попала в рот Мин Чжи, он подменил ее на сладкую мятную конфету.

Он полагал, что Мин Чжи мог бы съесть обёртку, а потом найти возможность выплюнуть её, но, зная характер Мин Чжи, тот, вероятно, не стал бы сотрудничать; если бы он предложил ему пустую руку, он не был уверен, что Мин Чжи понял бы его и сделал бы вид, что ест обёртку.

Взвесив все факторы, он подменил конфету на полпути.

Минь Чжи, как и надеялся, взял мятную конфету в рот. Но тут Минь Чжи протянул язык, чтобы взять её, и, застигнутый врасплох, почувствовал, как тёплый, влажный кончик языка коснулся его ладони.

От этого места по телу пробежал электрический ток, покалывая. Круглый, твёрдый предмет оказался зажат между сухой ладонью и влажным языком, и на мгновение он опешил, не понимая, то ли это мятная конфета, то ли это гвоздик.

И эти глаза, словно бездонная бездна, смотрели прямо на него.

Белки его глаз виднелись под темными зрачками, узкие двойные веки были глубоко надвинуты на глаза, что делало его взгляд невероятно напряженным, похожим на непреодолимую сеть.

Выражение лица и движения Си Лэна застыли на несколько секунд.

Словно перезагруженный робот, он не проверил влажность ладони, не произнес ни слова и спрятал руку за спину, как будто ничего не произошло.

Врач и медсестры у двери были ошеломлены, увидев, как раздулись щеки Мин Чжи, и предположили, что он действительно съел пластик.

Доктор Цзя, опытный актер, первым отреагировал и напомнил медсестре, что нужно стереть запись об «особом лечении» из медицинской карты.

Это сработало.

Си Лэн вздохнул с облегчением.

Следующий обход палат должен был состояться через два часа, но пока повода для беспокойства нет. Теперь пришло время для «развлекательных мероприятий».

Си Лэн не оглядывался на Мин Чжи, а просто смотрел на закрытую дверь и ждал. Через несколько минут крепкий санитар, охранявший дверь, обернулся, пристально посмотрел на них через стеклянное окно, а затем открыл запертую дверь.

Номер 872, словно получивший амнистию, выбежал первым.

Убедившись, что опасности нет, двое других последовали за ним.

Они прошли по коридору и оказались в большом открытом пространстве. Высокие книжные полки делили пространство на несколько секций: телевизионную, игровую, кладовую, комнату для пинг-понга и так далее – множество вариантов для самых разных занятий.

Еще несколько пациентов в сине-белых халатах, мужчины и женщины, пожилые и молодые, сидели в комнате для занятий, погруженные в свой собственный мир.

В этот момент игровая комната выглядела мирной и спокойной.

В коридоре открылись ещё две двери. Си Лэн услышал шаги и увидел Ло Цзяянь и Цяоцяо, а Цзян Суннань шёл следом с угрюмым выражением лица. Он, вероятно, был лишним.

Пятеро гостей воссоединились. По сравнению с тремя свободно перемещающимися гостями, цепочка между Си Лэном и Мин Чжи была особенно заметна.

Лицо Цяоцяо выразило шок: «…Это разрешено?»

Цзян Суннань усмехнулся: «Может быть, это и есть «особое лечение пациентов»?»

Ло Цзяянь присел на корточки у ног Си Лэна, изучая цепь, и услужливо сказал: «Чтобы открыть, нужен ключ… Давайте сначала найдем ключ и отопрем ее?»

«Всё в порядке, нас это не касается», — Си Лэн слегка отступил назад. «Сначала расскажите, что вы обнаружили в своих палатах».

Кроме Си Лэна и Минь Чжи, остальные трое не встречали других пациентов. В палате Цяоцяо и Ло Цзяянь был сейф, код которого им удалось взломать за полчаса и получить блокнот.

Цяоцяо достал блокнот и осторожно открыл его на столе. Внутри были газетные вырезки.

Цяоцяо указала на важную информацию, которую она нашла, — жалобу от настоящего имени, спрятанную в незаметном углу.

Заявителя звали Чжу Гунпин, и он жаловался на психиатрическую больницу Жэньай. Он утверждал, что больница запретила ему навещать дочь, нарушая права пациентов и их семей. Ниже в жалобе было приведено объяснение больницы, в котором говорилось, что его дочь Фэйфэй совершила убийство, и только благодаря своему психическому заболеванию она избежала тюремного заключения, будучи госпитализированной для лечения.

А после госпитализации Фэйфэй жестоко убила другую пациентку, Сяою, сделав её крайне опасной личностью. Чтобы защитить Чжу, они отказали ему в приёме.

Личная информация заявителя Чжу Гунпина также была полностью раскрыта: его дочь Фэйфэй поступила в больницу в 2019 году, а этот безответственный отец рано развелся с женой, не был опекуном Фэйфэй и не проживал с ней. Он начал беспокоиться о местонахождении дочери только в 2021 году, не проявляя никакого беспокойства в течение двух лет, полностью пренебрегая своими отцовскими обязанностями. Его жалоба на больницу, вероятно, была попыткой вымогательства, и его намерения были злонамеренными.

Си Лэн тут же заметил важную информацию и нахмурился: «Фэйфэй? Сяоя? …Сяоя умерла? Фэйфэй убила её?»

Цяоцяо поспешно спросил: «Что ты нашел?»

Си Лэн достал дневник обмена двух девушек и кратко объяснил ситуацию.

На первой странице имелись подписи двух девушек, их почерк был отчетливым и легко узнаваемым.

Первая запись в дневнике, выполненная округлым и милым почерком, была сделана Сяоя, у которой было повреждено запястье.

28 сентября 2019 г.

Таким идиотам, которые умеют только рисовать, стоит читать больше книг.

Записи в дневнике Сяоя были лаконичными, и, вероятно, объектом её критики была Фэйфэй. Она также добавила в конце хмурый смайлик.

Следующая запись в дневнике была сделана почерком Фейфей, ее почерк был плавным, словно рисунок.

30 сентября 2019 года.

Так жарко, так раздражает. Даже если мы не живём вместе, я всё равно вижу её во время отдыха. Когда же эти дни закончатся?

Фэйфэй резко ответила. Похоже, их отношения были не очень, и она открыто выразила своё недовольство в дневнике, который тот прочтёт.

Под текстом был рисунок.

Как и ее необузданный почерк, это был яркий автопортрет в стиле тиби: девочка лежала на кровати с раздраженным выражением лица, выглядела безразличной и словно плавилась от жары.

Прочитав несколько записей, стало ясно, что их отношения действительно были натянутыми. Время поджимало, поэтому Си Лэн перешёл к последней странице, уточнив даты начала и окончания дневника.

«Этот дневник начинается 28 сентября 2019 года и заканчивается 1 декабря 2020 года».

Они говорили, что их отношения были не очень хорошими, но эта переписка продолжалась больше года. Даже если они не писали каждый день, эта настойчивость выдавала странную интенсивность.

«Значит, Сяоя умерла после того, как дневник закончился, и это всё, что мы можем установить», — вздохнул Цяоцяо. «У нас всё ещё недостаточно зацепок…»

«После того, как Сяоя повредила запястье, их перевели в специальную одиночную палату для пациентов с высоким риском», — сказала Мин Чжи. «Все любят сплетни, а Фэйфэй — убийца. Некоторые в больнице теперь могут что-то знать».

Несколько пациентов развлекались за книжной полкой.

Си Лэн, основываясь на своем опыте жизни в различных старых жилых районах, выбрал розовощекую, пухлую женщину средних лет.

Статисты вели себя очень профессионально, не обращая внимания на приближающихся знаменитостей. Даже когда Си Лэн остановился перед ней, она продолжала обмахиваться веером, даже не поднимая глаз.

Она взглянула на него максимум два раза!

Си Лэн мягко улыбнулся и непринужденно произнес: «Цзецзе».

Лицо женщины мгновенно озарилось улыбкой, глаза заблестели, она отложила веер и взволнованно спросила: «Молодой человек, вы со мной разговариваете?»

Цзян Суннань, который только что натолкнулся на стену со стариком, вернулся, чтобы понаблюдать за действиями Си Лэна и его спутников, задаваясь вопросом, что он сделал, чтобы сделать женщину такой счастливой.

Мин Чжи поднял бровь.

По крайней мере, это всеобъемлющее обращение, независимо от возраста или степени знакомства, было просто «цзецзе».

Си Лэн ковал железо, пока горячо, сидя рядом с женщиной, небрежно спросил ее, словно они обсуждали семейные дела: «Цзецзе, все ли палаты в этой больнице двухместные?»

Женщина улыбнулась, тонко раскрывая информацию: «Да, одноместных номеров не так уж и много, даже если ваш сосед по комнате храпит, вам просто придется с этим смириться».

Си Лэн продолжил: «Вот так… Я слышал, что если подраться с соседом по комнате и получить серьёзные травмы, вас обоих переведут в одноместную палату. Эти одноместные палаты называются… специальными палатами, верно?»

Выражение лица женщины резко изменилось. Она открыла рот, настороженно оценивая его, видя, что он вежлив и приятен, затем подозвала его ближе и прошептала: «Я расскажу тебе, но никому не говори…»

«Специальное отделение — нехорошее место, там очень страшно, эти крики слышны повсюду, от верхнего этажа до первого».

Си Лэн молча слушал, терпеливо воздерживаясь от вопросов. Через некоторое время женщина отвернулась, прикрыв нижнюю часть лица веером, и загадочно произнесла:

«Вот где держат убийц!»

Сердце Си Лэна екнуло.

Только он собирался спросить что-то еще, как женщина внезапно обернулась, и выражение ее лица изменилось на удивление и восхищение.

«А? Молодой человек, кто вы? Вы довольно симпатичный».

Затем она стыдливо опустила глаза, наполовину прикрыв лицо веером, словно пипой: «Почему ты сидишь так близко ко мне? Может быть… я тебе нравлюсь?»

«…»

— Спасибо, Цзецзе.

Си Лэн молча вернулся к своим товарищам.

Он уже собирался найти другую цель, когда почувствовал сопротивление. Он оглянулся и увидел, как Мин Чжи, держа цепь, тянет его назад, словно поводок.

«Иди спроси этого старика».

«…Хорошо». Си Лэн, игнорируя странное ощущение на поводке, ухватился за свой конец цепи и, повернувшись, крикнул: «Цяоцяо, Цзяянь, вы тоже идите искать улики. Давайте разделимся и сэкономим время».

Старик, на которого положил глаз Мин Чжи, на самом деле был не таким уж и старым, на вид ему было лет сорок, только волосы у него преждевременно поседели.

Первым поздоровался разговорчивый болельщик: «Шушу…»

[Примечание переводчика: «Shūshu» по-китайски означает «дядя». Это обращение обычно используется для вежливого обращения к пожилому человеку, независимо от того, является ли он родственником.]

Старик словно не слышал и не реагировал. Минь Чжи, стоявший рядом, заговорил: «Почему бы не назвать его гэ?»

Си Лэн оглянулся и небрежно ответил: «Хм? Потому что я назвал тебя гэ».

Глава 23: После того, как погас свет

Си Лэн поговорил еще немного, чтобы привлечь внимание старика, а затем подал знак Мин Чжи взглядом.

«…Я ведь не могу говорить все время, правда?»

Спустившись с небес на землю и выйдя из своего слегка самодовольного состояния, Мин Чжи подумал, что, возможно, Си Лэна беспокоит количество экранного времени.

«Мне это не нужно», — великодушно сказал Мин Чжи. «Просто делай то, что считаешь нужным».

Си Лэн сегодня говорил больше, чем обычно за месяц, его социальная энергия истощилась.

Поэтому он придумал оправдание: «Я не знаю, что еще спросить... А вдруг я задам неправильный вопрос, и он снова начнет сходить с ума?»

Чжу Мин также посоветовал ему чаще обращаться за помощью к Мин Чжи. Это была прекрасная возможность начать вторую работу, дать своему языку передышку и одновременно помочь своему кумиру создать образ любимца фанатов.

Эти простые слова неожиданно подняли Мин Чжи настроение. Практически ни один мужчина не был против ощущения себя нужным и на которого можно положиться.

Мин Чжи занял место Си Лэна, демонстрируя свое обаяние старику и вежливо спросив: «Как долго вы здесь живете?»

Старик почесал затылок, нахмурившись в недоумении: «…Три года? Четыре года? Или пять?»

Три, четыре или пять лет — этого было достаточно. Возможно, он даже стал свидетелем инцидента с Фэйфэй и Сяоя.

Как бы то ни было, эти NPC должны были предоставить им информацию. Мин Чжи спросил напрямую: «Вы знаете Фэйфэй и Сяоя?»

Выражение лица прежде спокойного и невозмутимого старика вдруг изменилось, глаза испуганно забегали. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя: «К-откуда ты знаешь? Эти двое детей… нет, не дети, они демоны!»

«Почему вы так говорите? Потому что они убивали людей?»

«Такие маленькие дети, такие страшные», — старик несколько раз покачал головой. «Представляешь? Одна убила отца, другая — парня!»

Си Лэн, стоявший рядом с ними, слегка нахмурился, почувствовав что-то неладное.

Мин Чжи спросил: «Сяоя убила своего отца?»

Старик покачал головой: «Другая…»

«Фэйфэй? Но её отец всё ещё жив, он всё ещё ищет её», — неторопливо спросила Мин Чжи. «Кого она убила?»

Старик равнодушно пожал плечами: «Не знаю, все говорят, что это был ее отец, такая молодая девушка...»

Этот старик, очевидно, имел лишь смутное представление о правде и не был в ней уверен. Он также не знал, что его случайные слова лишь подогревают слухи.

«Сяоя убила своего парня…» — продолжил Мин Чжи. «Она была ученицей старшей школы, этот парень был ее одноклассником?»

«Да», – сказал старик. «Я слышал, что это престижная школа, очень впечатляющая. Эта девчонка, Сяоя, была хорошей ученицей, она поступила с полной стипендией и финансовой помощью. Семья этого парня, похоже, была очень богатой. Ты говоришь, эта девушка могла бы усердно учиться и сама зарабатывать, почему же она решила срезать путь? Иметь парня в старшей школе – это одно, но на самом деле… Эх. Импульсивность – это дьявол!»

Сказав это, старик, как и пожилая женщина, стали их прогонять: «Эй, говорю, чего вы, молодые люди, тут шляетесь? Мешаете мне, идите, прогоните».

Наконец Си Лэн заговорил: «Похоже, здесь больше ничего нет».

Цяоцяо и Ло Цзяянь также получили некоторую информацию. Все пятеро встретились и объединили свои улики.

Цяоцяо подытожил: «Они сказали, что Сяою столкнули с крыши, и она упала и разбилась насмерть. В тот момент с ней была только Фэйфэй, поэтому все говорят, что это сделала Фэйфэй. У Сяои также было много травм, как старых, так и новых. Они сказали, что её отношения с Фэйфэй всегда были плохими, и эти травмы могли быть связаны с Фэйфэй».

Ло Цзяянь добавил: «Кроме того, поскольку Фэйфэй психически больна, её нельзя наказать по закону, поэтому семья Сяоя не согласилась на вскрытие и кремировала её. Хотя они не смогли наказать убийцу, по крайней мере, их дочь могла…»

Слишком много было подозрительных моментов.

До сих пор от Цзян Суннаня не было никакой пользы.

Си Лэн не мог не взглянуть на него, и, как ни странно, их взгляды снова встретились.

В этот момент Ло Цзяянь, казалось, о чем-то задумался и вдруг спросил: «Нас всего пятеро… не должно быть ни одного крота, верно?»

Он не назвал никого конкретно, но первая мысль каждого, естественно, была о Цзян Суннане.

В романе его отношения с Цзян Суннанем были своего рода «ты привлек мое внимание», в властном и высокомерном стиле старых любовных романов.

Цзян Суннань усмехнулся, все еще глядя на Си Лэна, и с вызовом сказал: «Тогда голосуйте за меня».

«Эй, эй», — поспешно вмешался Цяоцяо. «Цзян-гэ, что ты нашёл? Расскажи нам. Ничего страшного, если ты ничего не нашёл. Больше людей, больше власти, давай работать вместе…»

Слова Цяоцяо потонули в шуме.

Вошла группа высоких и крепких медсестер-мужчин, их внушительный вид сотрясал деревянный пол, словно небольшое землетрясение.

«Номер 889 и номер 890 — в комнату специального лечения для особого режима».

Получив этот приказ, шестеро медбратьев-мужчин нацелились на свои цели и окружили их.

Цзян Суннань и Ло Цзяянь, застигнутые врасплох, были силой отделены от своих товарищей, их конечности были схвачены сильными руками, словно клещами, и уведены прочь без единого слова.

Остальные трое были ошеломлены, наблюдая, как группа прошла половину коридора и вошла в лифт.

Ло Цзяянь, словно подброшенная волной, в панике оглянулся: «Ч-что происходит? Куда вы меня тащите?»

«Это обход палат! Они решили, что тебе нужен особый уход!» — крикнул Цяоцяо своим соседям по палате.

К сожалению, прежде чем он успела сказать что-либо еще, двери лифта закрылись.

Все трое быстро заметили направление лифта. Он шёл вниз со второго этажа, где они находились, минуя первый, и направлялся прямо в подвал.

…Какой процедурный кабинет может находиться в подвале?

«Если во время обхода палат будешь вести себя слишком обычно, похоже, к тебе отнесут особое отношение», — с затаившимся страхом сказал Цяоцяо, спрашивая остальных двоих: «Эй, как вам двоим удалось этого избежать?»

Си Лэн не стал упоминать о том, что притворялся дурачком. Его не слишком волновало лицо, но всё же немного волновало. Он молча вытащил из кармана мятную конфету, небрежно развернул её и отправил в рот.

Мин Чжи, словно жадный ребенок, наклонился ближе: «У тебя есть еще конфеты?»

С опозданием облизанная ладонь снова начала нагреваться. Си Лэн слегка замер, неловко моргнув: «…Да».

Он достал из кармана мятную конфету и протянул ее Мин Чжи.

«А?» — недоуменно спросил  Цяоцяо, а затем рассмеялся, поняв. «Разве это не те конфеты с тарелки, что были на экзамене в автобусе? Ты действительно ничего не тратишь впустую, ха-ха».

Си Лэн улыбнулся и доставал еще один: «Попробуй, у меня еще много».

Все трое дружно разделили мятные конфеты.

Си Лэн, держа во рту прохладную мятную конфету, задумчиво смотрел на лифт.

Если бы он не вмешался, Мин Чжи, скорее всего, тоже утащили бы, оставив с Ло Цзяянь, что соответствовало бы сюжету романа.

Он просто не знал, снимут ли медсестры кандалы, прежде чем увести Мин Чжи.

Минь Чжи, заметив его рассеянность, горячо спросил: «О чем ты думаешь?»

"…Ничего."

Си Лэн с хрустом раздавил конфету во рту.

«Нам стоит пойти спасать их или подняться наверх?» — Цяоцяо немного замялся. — «Нам нужно подняться в спецотдел наверху и выяснить, что происходит».

Он погладил подбородок, тщательно размышляя: «…Мы что-нибудь упустили? Если мы сразу поднимемся наверх, остановят ли нас дежурные медсестры? А потом ещё и утащат на спецобработку?»

Щелк!

Электроэнергия отключилась без предупреждения, погрузив светлую и просторную игровую комнату во тьму.

«Ах!» — закричал Цяоцяо.

В кромешной тьме Си Лэн снова услышал тихий звон цепи. Минь Чжи последовал за ней, на ощупь пробираясь вперёд. Короткое расстояние в один метр мгновенно исчезло, и их пальцы случайно соприкоснулись.

У Си Лжна перехватило дыхание.

Цяоцяо стоял чуть поодаль, и его голос дрожал, словно он собирался закричать: «Си Лэн, Мин-гэ, вы еще здесь?»

«Да», — поправился Си Лэн.

«Вздох, снова отключение электричества! Раздражает!»

Жалобы мужчины средних лет доносились из темноты, видимо, отключения электроэнергии были обычным явлением.

Неудивительно, что так много людей в игровой комнате были пугающе тихими, никто не отреагировал на внезапную темноту, которая напугала  как маленькую девочку.

Но Цяоцяо быстро успокоился. Из темноты раздался голос Си Лэна, громко трясущего цепью: «Цяоцяо, вот, держи».

«Э-это…» — Цяоцяо, хотя и нашёл цепь, всё ещё колебался. — «Это кажется странным».

Это действительно нормально?

«Особые обстоятельства», — голос Мин Чжи.

Цяоцяо мог только держаться за цепь, соединявшую двух мужчин.

Из двух человек в цепную бригаду превратилась в трёх. Как говорится, треугольник — самая устойчивая форма, как семья из трёх человек.

Все трое осторожно пробирались вперед в темноте, их движения были ограничены, но на удивление хорошо скоординированы.

«Осторожно, впереди книжная полка!» Вытянутая рука Цяоцяо коснулась твердого угла, предупреждая двоих позади нее.

Глаза Си Лэна уже привыкли к темноте. Он слегка поднял взгляд и смог ясно видеть.

Цяоцяо прищурился, а затем взволнованно сказал: «На корешке... некоторые слова написаны флуоресцентными чернилами!»

Все трое молча искали слабое свечение в темноте.

На этой книжной полке стояли три книги с флуоресцентными словами на корешках: «Черный», «Ночь», «Всегда».

«Чёрный, ночной, всегда… всегда что? Слов не хватает», — сказал Си Лэн. «Цяоцяо, веди, давай обойдем с другой стороны и проверим».

Цяоцяо чувствовала себя невероятно странно. Как бы странно это ни было, двое высоких мужчин позади неё вселяли в неё чувство полной безопасности. Она не раздумывая согласилась.

Цепь между Си Лэном и Минь Чжи изначально была короткой, и если бы Цяоцяо тянул за нее, Си Лэн неизбежно столкнулся бы с Минь Чжи во время их прогулки.

Наконец все трое добрались до другой стороны книжной полки, но там не было никаких флуоресцентных слов.

«Я помню, там есть ещё одна книжная полка», — как раз вовремя сказал Си Лэн. «На другой стороне комнаты, Цяоцяо, иди вперёд, пока не упрёшься в стену, а затем следуй вдоль стены налево».

«Хорошо», — Цяоцяо смело следовал инструкциям в темноте.

Этот участок пути был длинным, и двое позади нее не слишком-то веселились.

"…Извини."

Снова толкнув Мин Чжи плечом, Си Лэн пробормотал извинения.

Пока они шли, Мин Чжи чувствовал исходивший от него слабый запах мяты, который становился сильнее, когда он говорил.

Мин Чжи повернул голову в сторону запаха мяты, и мягкая, вьющаяся прядь волос мимолетно коснулась его щеки.

Чтобы Цяоцяо было легче руководить ими, каждый из них держал один конец цепи, а Цяоцяо держал среднюю часть.

Мин Чжи задумался на мгновение, а затем резко отпустил руку, точно найдя запястье Си Ленга.

Запястье у него было гладким, кости чёткими, температура была ниже, чем на ладони. Пальцы Мин Чжи обхватили его запястье, остановившись на слабо пульсирующем пульсе.

«Давайте сделаем это таким образом».

Си Лэн слегка напрягся. Решив, что это тоже необходимая мера для предотвращения дальнейших столкновений, он не отказался и позволил Мин Чжи схватить его за запястье.

Цяоцяо, шедшая впереди, ничего не заметила, лишь почувствовала, как цепь внезапно стала вдвое тяжелее, оттягивая её руку. Она потянула цепь ещё немного, не встретив сопротивления.

Шаги двоих, идущих позади нее, все еще раздавались в равномерном темпе, они никуда не исчезли.

Цяоцяо вздохнул с облегчением и продолжил идти впереди.

От шагов её руки слегка покачивались. Хватка Минь Чжи на запястье Си Лэна изначально была не слишком крепкой, но с каждым шагом его тёплая и сухая рука скользила вниз дюйм за дюймом, пока не накрыла тыльную сторону ладони Си Лэна.

Возможно, Минь Чжи было трудно держать его за запястье, словно таща его за собой, и он постепенно потерял терпение. Четыре его пальца скользнули между большим и указательным пальцами Си Лэна, и только большой палец остался на тыльной стороне ладони.

В неизменной темноте их руки медленно переплелись.

…К счастью, свет был выключен.

Хотя Си Лэн все еще не привык к физическому контакту, по крайней мере, была одна вещь, за которую можно было быть благодарным.

Думая об этом, Си Лэн постепенно расслабился.

Однако общее тепло в его ладони стало еще более ощутимым.

Подобно потрескивающему костру в ночи, оранжево-красное пламя мерцает и поднимается все выше, а жар обжигает.

Цяоцяо, немного побаиваясь темноты и неуверенно стоя на ногах, держа цепь, время от времени кричала: «Ты еще здесь?»

Си Лэн просто ответил «да».

Но по какой-то причине, услышав совсем рядом, но не обращая внимания на женский голос, он почувствовал, что его сердце забилось, и возникло чувство вины, как будто он делал что-то не так.

К счастью, Цяоцяо ничего не видел, как и оператор.

Новичок варьете Си Лэн не знал, что камера в углу, мигающая красным светом, уже переключилась в режим ночного видения, как только наступила темнота.

Фигуры на мониторе стали черно-белыми, каждое их движение и траектория были отчетливо видны.

Шэн Цзяо впервые услышал крики нескольких молодых сценаристов.

«Чёрт возьми! Это потрясающе, потрясающе, потрясающе… аааааах!»

«Мин Шэнь всё ещё тот же пороховой бочонок, которого я знаю? Он же первый шаг сделал, да?»

«Боже мой, они что, думают, мы их не видим? Какой идеальный стелс-роман…»

«Эй, да, я слышал, Си Лэн — фанат Мин-шэня? Его тайное задание вчера вечером было попросить Мин-шэня сфотографироваться. Он настоящий мастер в погоне за звёздами!»

«Ааааах, если бы я был им, я бы, наверное, упал в обморок от счастья…»

«Серьёзно, разве Мин-шень не фанат? Ему стоило раньше присоединиться к реалити-шоу, для этого эпизода столько материала, что я даже не знаю, как монтировать превью. Шэндао, послушай, тридцати секунд для превью точно мало!»

Шэн Цзяо с любопытством наклонился поближе, затем наморщил нос и глаза.

Постойте, как они вообще держались за руки? И даже позволили бедной девушке нести цепь и вести их, не сказав ни слова… Вот уж поистине идеальный тайный роман.

Цяоцяо время от времени оглядывался назад, отчего даже он, наблюдавший за происходящим из-за ширмы, покрылся нервным потом.

Глава 25: Письмо покойного

Скрип—

Наконец металлическая дверца шкафчика открылась.

Си Лэн и Мин Чжи вернулись в поле зрения камеры. Оператор Си Лэна в замешательстве следовал за ним, наблюдая, как тот с помощью плоскогубцев на стене разрезает провод на две части, а затем наклоняется.

Один кусок изогнутой проволоки служил натяжным ключом, другой — отмычкой.

Затем он поднял маленький латунный замок на кандалах и пошевелил им с помощью двух проводов.

Одна, две, три… десять секунд.

К удивлению присутствовавшего оператора и съемочной группы в комнате наблюдения —

Щелк, замок открылся.

“？？？”

Си Лэн быстро снял с себя кандалы. Подняв взгляд, он увидел лёгкое удивление в глазах Мин Чжи.

Он поджал губы и объяснил: «Замок в моей квартире был таким же. Его взломал вор, поэтому я практиковался несколько дней и тоже научился это делать».

Мин Чжи не стал задаваться вопросом, есть ли у него еще какие-то подработки, глядя на свои собственные оковы: «Тогда и мои…»

Си Лэн подошел, все еще сидя на корточках: «Я открою его для тебя».

Освободившись от оков и цепей, они оба, чувствуя себя легкими и необремененными, тут же бросились на четвертый этаж.

На четвертом этаже был только один коридор, по обеим сторонам которого располагались закрытые двери, похожие на те, что были в палатах внизу, но, судя по дверным табличкам, все они были кабинетами персонала.

Си Лэн нашел справочник по этажам и, наконец, подтвердил местонахождение таинственного спецотделения, немедленно сообщив Мин Чжи: «Значит, спецотделение находится на пятом этаже, все эти медсестры отправились на пятый этаж».

Итак, четвертый этаж должен быть безопасен.

Через мгновение Мин Чжи крикнул: «Здесь кабинет директора».

Они постучали в дверь, назвали свои имена, и Цяоцяо осторожно открыла им дверь, жестом приглашая их поскорее войти, затем огляделась снаружи, прежде чем тщательно закрыть и запереть дверь.

«Ты так быстр…» — сказала Цяоцяо. «Я не могла найти способ отвлечь медсестёр, но только что зазвонил телефон, сообщив, что пациент находится в критическом состоянии и нуждается в немедленной операции, поэтому всех медсестёр вызвали в спецотделение».

Си Лэн: «Хм-м, мы всплыли как раз тогда».

«Это здорово», — расслабилась Цяоцяо. «Я так волновалась, что не знала, как вам сказать».

Раньше, смотря различные шоу, какими бы ошеломляющими или пугающими они ни казались, они были всего лишь развлечением для зрителей. Теперь же, столкнувшись с этим лично, она по-настоящему ощутила всё это давление.

Затем Цяоцяо вздохнула и указала: «Там под столом есть запертый ящик, а чтобы открыть компьютер, нужен пароль, я пока не придумал его… Снаружи есть еще комната отдыха для персонала с кодовым замком».

«Тогда давай посмотрим вместе». Си Лэн, заметив беспокойство девушки, небрежно успокоил ее: «Ты уже проделала большую работу самостоятельно».

Напряженные мышцы Цяоцяо наконец расслабились, и она слегка улыбнулась.

Теперь, когда все трое были вместе, им предстояло разгадать три пароля.

Не обращая пока внимания на кодовый замок снаружи, Си Лэн сел за стол, проверяя запертый ящик и компьютер.

Минь Чжи и Цяоцяо стояли по обе стороны от него, и все трое вместе изучали различные документы и файлы на столе.

На столе висела заметная табличка с именем директора, его фамилия была Чжао. И обычные принадлежности стола: блокнот, календарь, клавиатура, мышь и коврик для мыши…

«Логика этих квестов всегда казалась мне странной», — Мин Чжи небрежно пролистал документы на столе. «Оставляют улики прямо здесь, словно боятся, что их секреты не будут раскрыты».

Си Лэн, с другой стороны, посчитал, что логика квест-команды была довольно дотошной, и небрежно ответил: «Возможно, это потому, что он стар и боится забыть».

Сверху раздался смешок. Си Лэн поднял взгляд, но Мин Чжи уже собрался с духом и серьёзно сказал: «Пароль компьютера может состоять из букв, цифр и символов. Если он слишком сложный, мы не сможем его взломать».

Кстати о цифрах: календарь на столе, пожалуй, содержал больше всего цифр. Перелистнув двенадцать страниц, они обнаружили четыре даты, обведённые красным: день рождения директора, день рождения его жены, их годовщина и день рождения сына.

Минь Чжи взял со стола фотографию в рамке. На ней была изображена пара средних лет, оба лучезарно улыбались, женщина держала на руках ребёнка, который ещё не мог ходить. По-видимому, это была семейная фотография директора Чжао.

Мин Чжи перевернул фоторамку, и в правом нижнем углу была видна мелкая надпись: «Снято в первый день рождения Лайнера, 8 февраля 2021 года».

Они обменялись взглядами на несколько секунд, по-видимому, оба подумали об одной и той же мысли.

Пальцы Си Лэна быстро набрали «2020». Мин Чжи, стоявший рядом с ним, сказал в то же время: «Введите 20200208».

Пара на фотографии была уже немолода, в их возрасте у них уже был сын, и важность этого ребенка была очевидна.

Паролем была полная дата рождения ребенка.

Глаза Цяоцяо загорелись от волнения: «Сработало!!»

Си Лэн спокойно управлял мышкой, игнорируя различное программное обеспечение на рабочем столе, переходя напрямую к жесткому диску компьютера.

Как и многие дети, папки вкладывались в папки, а важные вещи прятались во внутреннем слое.

Многие родители не разбираются в компьютерах и, как правило, не обладают таким терпением.

К сожалению, теперь людям, находящимся рядом с компьютером директора Чжао, предстоит узнать его скрытые секреты.

Си Лэн нажал около десяти раз, и значок папки наконец изменился, открыв видеофайл с названием «20201202.avi».

Для этого видео требовался другой пароль.

Си Лэн нахмурился: «Эта дата…»

Он достал из кармана дневник обмена девочек и, сверившись, подтвердил: «Это день после окончания обмена. Последняя запись была сделана 1 декабря 2020 года Сяоя».

Это совпадение было слишком уж случайным. Если бы я сказал, что это видео не имеет никакого отношения к этим двум девочкам, никто бы не поверил.

«Предыдущие названия папок состояли исключительно из цифр», — напомнил ему Мин Чжи.

Но эти цифры казались случайными, словно дымовая завеса, хаотично набранная на клавиатуре.

Си Лэн вернулся и снова открыл вложенные папки, записав номера из названий файлов в блокнот.

7895123

852

987456321

9874123

745963

«Математическая задача? Я математик по специальности». Цяоцяо тут же воодушевилась, но её энтузиазм быстро угас. «Но тут даже примера нет, да и длины чисел разные. Как нам её решить, как найти закономерность?»

В шкафу под столом было три ящика: один запертый, в одном хранились документы, а в другом — канцелярские принадлежности.

Среди полного набора офисных принадлежностей взгляд Мин Чжи зацепился за что-то и приказал Си Ленгу: «Достань калькулятор».

Рука Си Лэна уже потянулась к калькулятору. Помимо использованного календаря и фотографии, это был единственный предмет с цифрами.

Калькулятор с цифровой клавиатурой поместили на стол.

«Может ли это быть…» Цяоцяо поджала губы, с сомнением произнеся, «головоломка, в которой нужно соединить точки?»

Си Лэн усмехнулся: «Скрытая миссия, которую я выполнил вчера вечером, была еще более странной игрой слов».

Мин Чжи добавил: «Учитывая наши общие способности, это не должно быть очень сложной математической задачей. А математика — ваша область знаний, так что давать вам математическую задачу было бы неинтересно».

Затем он не удержался и подколол отсутствующего Цзян Суннаня: «Математическая задача, Цзян Суннань ее точно не решит, но вот головоломку на соединение точек — это не точно».

«Цзяянь тоже ужасен в математике», — небрежно заметил Си Лэн, но взгляд Мин Чжи упал на него.

Си Лэн озадаченно посмотрел на него.

В этот момент Цяоцяо взяла калькулятор, сравнила его с цифрами, которые Си Лэн записала в блокноте, и провела пальцем по клавиатуре: «7895123… форма этого соединения — число 2!»

Следующие строки цифр также были очень искусно спроектированы, образуя непрерывные линии на клавиатуре, представляющие собой значимые символы.

«852 — это 1, 987456321 — это 5, 9874123 — это 6, 745963 — это 4. Значит, пароль — 21564!»

Си Лэн ввел пароль к загадочному видео.

Он нажал Enter, и маленькая черная иконка видео увеличилась, заполнив весь экран темнотой.

Изображение было тусклым, угол обзора — сверху вниз, разрешение — низким. Вероятно, это было увеличенное и отредактированное видео с камер видеонаблюдения.

Избитую и обезображенную девочку привязали к больничной койке, на нее падал яркий операционный свет, рядом лежали холодные хирургические инструменты. Вся боль, ужас и зло в этом видео полностью показаны.

Одна только эта начальная сцена могла шокировать троих зрителей.

В кадр вошли несколько медицинских работников в масках и очках — или, возможно, правильнее было бы назвать их «демонами», как это сделал Номер 872. Они были полной противоположностью спасающим жизнь ангелам в белом, держащим смертоносные скальпели и шприцы, шаг за шагом приближающимся к лежащему на кровати человеку.

Девочка на кровати дрожала от страха. К ней подошла женщина, погладила её по мокрым волосам и утешила: «Всё хорошо, не бойся, ты молодая, твой организм здоров… даже если мы удалим обе почки, мы всё равно сможем спасти тебе жизнь».

Девочка отчаянно замотала головой, слезы ручьем текли по ее покрасневшим глазам.

«…Директор Чжао, вы здесь?» Женщина внезапно выпрямилась, глядя в другую сторону.

Затем в кадре появился мужчина с седеющими волосами и в синей медицинской маске. Судя по очкам и причёске, это был директор Чжао с семейного фото.

«Может, сделать ей общий наркоз?» — предложила женщина.

Директор Чжао покачал головой: «Генеральный директор Не считает, что общий наркоз повлияет на здоровье почек, мы должны сделать, как он говорит».

При местной анестезии, если ребенок не захочет сотрудничать, операция будет крайне сложной.

Пока он говорил, директор Чжао сменил женщину и подошел к постели девочки.

Девушка уставилась на директора Чжао налитыми кровью глазами, ее взгляд был полон леденящей душу ненависти и отчаянной мольбы.

Взгляд директора Чжао был холодным и равнодушным.

«Ты убила любимого сына генерального директора Ни, но он великодушно пощадил тебя, наняв адвоката, чтобы тот отстаивал твоё психическое заболевание. Иначе ты бы годами сидел в тюрьме, вместо того чтобы спокойно жить здесь…»

Девочка не оценила этого, лишь повторяла снова и снова: «Убей меня, рыдай, рыдай, просто убей меня…»

Очевидно, в больнице ей пришлось пережить гораздо более суровое наказание, чем предусматривал закон. Вероятно, именно этого и добивался генеральный директор Ни.

«Ты кого-то убила», — сказал директор Чжао. «Теперь, когда генеральному директору Не нужны две здоровые почки, это твой шанс искупить свои грехи».

«Н-нет! Это была не я! Это была не я! Он… он сам напросился!» — Девушка была в полной истерике, её речь была бессвязной.

Директор Чжао оставался равнодушным к ее крикам и проклятиям, но через некоторое время заговорил, назвав знакомое имя: «Сяоя».

Трое наблюдавших за происходящим затаили дыхание и внимательно слушали.

Директор Чжао, словно ядовитая змея, шипел каждое холодное и бессердечное слово.

«Хочешь, чтобы Фейфей жила?»

«Тогда покажи свою ценность».

Когда его голос упал, сопротивляющаяся девушка внезапно затихла. Острый скальпель, занесенный наготове, двинулся к её животу…

Видео внезапно оборвалось.

Леденящий душу холод проник в их костный мозг, мурашки побежали по всему телу, непроизвольная дрожь.

Даже дышать стало трудно. Цяоцяо ахнула, глаза её покраснели: «Это уже слишком… эти люди нарушают закон, совершают убийства! И этот генеральный директор Не… Сяоя определённо был несправедливо обвинён!»

Однако Си Лэн посчитал это нелогичным, нахмурился и спросил: «Но... это же компьютер директора Чжао, зачем ему хранить это видеодоказательство собственного преступления?»

«Это не просто доказательство его преступления», — продолжил Мин Чжи. «Есть ещё генеральный директор Не, именно он хотел заполучить почки Сяоя, нарушив закон. Он также поместил Сяоя в эту психиатрическую больницу».

«Это рычаг директора Чжао для самозащиты, или, скорее, его слабость? Генеральный директор Не мог пытать одного ребёнка, мог пытать и другого. У директора Чжао тоже есть ребёнок, совсем маленький».

Чтобы защитить своего ребенка.

Эта логика была очень простой и разумной, однако Си Лэн никогда не мог себе этого представить.

Его глаза слегка потемнели, и он незаметно сменил тему: «Теперь нам нужно найти ключ от ящика».

Аккуратно перемотав видео и убедившись, что ничего не пропустил, он закрыл компьютер, вернув его в исходное состояние.

Затем он встал и обошел комнату, остановившись перед вешалкой.

Там висел белый халат, на бейджике которого было написано имя директора Чжао.

Си Лэн, повинуясь внезапному порыву, сунул руку в карман и, к счастью, нашел там связку ключей.

Цяоцяо в изумлении уставилась на него: «Ты так быстро его нашел…»

Си Лэн нашел ключ подходящего размера, вставил его в замок, плавно повернул и успешно открыл ящик.

Цяоцяо невольно затаила дыхание, пристально глядя на медленно открывающийся ящик.

Си Лэн достал буклет: «История лечения Сяоя».

Достав буклет, я обнаружил под ним нечто неожиданное.

Смартфон.

«Телефон!» — воскликнул Цяоцяо. «Тогда это…»

К сожалению, Си Лэн погасил ее энтузиазм одной фразой: «Нет SIM-карты — нет сети».

Хотя они не могли связаться с внешним миром, это не помешало им проверить содержимое телефона.

Телефон был специально модифицирован командой разработчиков, все ненужные приложения были скрыты. На экране отображался только значок мессенджера.

Список контактов был простым, имя было закреплено наверху: Сяоя.

На фоне чата была фотография двух девушек. Одна из них — Сяоя, которую они видели на видео, а другая, предположительно, владелица телефона.

Си Лэн быстро пролистал историю чата, суммируя ключевую информацию и сообщая ее своим двум товарищам, а также будущей аудитории.

Это телефон Фэйфэй. Они с Сяоей были лучшими подругами, одноклассницами в средней школе. Изначально они планировали пойти в одну и ту же школу, но старшая школа Ясинь предложила Сяое, отличнице, место, покрывающее все расходы на обучение и щедрую стипендию. Сяоя была брошенным ребенком, у ее бабушки и дедушки было плохое здоровье, и ей нужны были деньги. Пока она мучилась с этим решением, Фэйфэй выразила ей свое понимание, поддержав ее в решении поступить в Ясинь, сказав, что расстояние не помешает их дружбе.

«Но… вскоре после поступления в старшую школу что-то произошло».

«Сяоя стала мишенью для школьного хулигана — Не Ясиня. Он был единственным сыном директора Не, генерального директора, и даже школа была названа в его честь. Сяоя не смогла ему противиться, доверившись только подруге».

Чем дальше он прокручивал историю чата, тем тяжелее становилось содержание. Си Лэн опустил глаза, горло словно сдавило льдом, он не мог читать вслух.

Он положил телефон на стол, позволив камере заснять его.

Не Ясинь неустанно добивался Сяоя, и, получив отказ, прибегнул к подлым методам: накачал её наркотиками и начал фотографировать, чтобы запугать. Сяоя, зная о её тайне, могла лишь подчиниться его требованиям.

Фэйфэй посоветовала Сяоя обратиться в полицию. Как только Сяоя наконец набралась смелости, у её дедушки случился инсульт, и он попал в больницу с серьёзными осложнениями. Ему срочно потребовалась крупная сумма на операцию и лечение. Сяоя лишь на время отказалась от обращения в полицию, умоляя Не Ясиня о помощи. Но богатый Не Ясинь постоянно заигрывал с ней, заставляя её снова и снова сопровождать его, каждый раз давая ей всего лишь жалкие двести юаней.

Но у Сяоя не было другого выбора.

Пока ее дедушка из-за нехватки денег не упустил лучшую возможность лечения и не умер в отчаянии.

В ночь смерти дедушки Не Ясинь снова пригласила Сяою на свидание.

Сяоя заявила, что собирается пойти в караоке, полная решимости, и пообещала забрать телефон Не Ясинь, удалить все ее фотографии и видео, а затем пойти в полицию и сообщить об этом негодяе.

Последнее сообщение в истории чата было видео, отправленное Сяоя.

Си Лэн нажал кнопку воспроизведения.

Видео было трясущимся и тёмным, на фоне звучала музыка и звуки мужских споров и шуток. Наконец, в кадре появился мужчина, лениво сидящий на диване с микрофоном в руках.

Он посмотрел в камеру, видимо, найдя себе более интересную игрушку, и игриво поднял брови: «Эй, Сяоя здесь?»

Снимал Сяоя. Этот молодой человек, скорее всего, и есть тот самый избалованный мальчишка Не Ясинь.

Вскоре камера наклонилась, телефон замер в каком-то месте, лишь изредка показывая ноги и развевающуюся одежду проходящих мимо молодых мужчин и женщин.

Звук был по-прежнему четким.

Внезапно, среди хаотичного пения и болтовни, раздался гневный крик Не Ясиня: «Что ты, чёрт возьми, делаешь? Пытаешься украсть мой телефон!?»

«Пожалуйста, Не Ясинь…» — со слезами на глазах взмолилась Сяоя. «Мне больше не нужны деньги, просто удали фотографии и видео».

«Эй, что за чушь ты несёшь? Эй, сука, отпусти!»

Затем послышались хаотичные звуки борьбы и толкания.

«Отпусти! Ты хочешь умереть!?»

Бух!

Звук падающего тяжелого предмета.

«Аааааах!»

Раздались крики.

«Столько крови… Не Ясинь, ты в порядке?»

«Вызовите полицию! Вызовите полицию! Не дайте Сяоя уйти! Она толкнула Ясинь…»

"Я…"

Сяоя не могла защитить себя.

Несчастный случай во время борьбы, но из-за всеобщих обвинений черное стало белым, а она стала убийцей.

Бедная жертва, осужденная общественным мнением, не имеющая возможности объясниться, не имеющая сил сопротивляться, была, таким образом, представлена как злодей-преступник.

«Сяоя! Ты специально это сделал, да? Ты, должно быть, специально! Я так и знала, ты ждала этого дня… Даже не думай бежать, мы все видели! Ты его толкнула!»

«Из-за того, что Ясин не дал тебе денег, ты так с ним обошлась... Неужели все вы, бедные люди, оставшиеся без родительской опеки, такие злые!?»

«Я... я... я не...»

Видео закончилось. В офисе воцарилась тишина.

«Это возмутительно…» — первой заговорила Цяоцяо, её глаза покраснели. «Они извратили правду, подставили Сяою! Отец этого подонка — тоже подонок, отправил Сяою в эту больницу, пытал её до тех пор, пока она не начала испытывать невыносимую боль, а потом вскрыл её живот, чтобы вырвать почки…»

Сяоя перенесла невыносимую боль, бесчеловечные пытки и лишилась жизни, прежде чем правосудие восторжествовало.

Она была так молода.

Теперь стало ясно, что видео на компьютере и этот телефон были страховкой директора Чжао от предательства генерального директора Не.

Это был всего лишь игровой уровень в варьете, но его логика была настолько продуманной и детальной, что это пугало.

Телефон в руке Си Ленга внезапно завибрировал.

Раздался звонок, все услышали его, и глаза их наполнились удивлением — вибрация исходила от телефона без SIM-карты, без сигнала, без сети.

Си Лэн поднял запястье, и все трое посмотрели на уведомление, появившееся на экране.

[AirDrop]

[ Примечание переводчика : AirDrop — это функция Bluetooth на iPhone, для которой не требуется подключение к сети.]

[«Сяоя» хочет поделиться 1 фотографией]

Слова «Сяоя», умершая, внезапно появившиеся на экране, заставили их застыть в жилах и перехватить дыхание.

На отправленной фотографии было написано простое предложение черным текстом на белом фоне:

«Фейфей, ты меня убила?»

Глава 24: Сделка с дьяволом

Си Лэн, победитель в гонке за звездами, был весьма спокоен.

Единственное беспокойство у него возникало из-за физического контакта.

В последний раз он держался за руку с кем-то до того, как ему исполнилось шесть лет.

Иногда мать держала его за руку, когда они находились в людных местах или переходили улицу, чтобы он не заблудился.

Но от природы он был тихим и воспитанным, достаточно зрелым для своего возраста, поэтому его мать чувствовала себя с ним спокойно и в основном позволяла ему ходить одному.

И большую часть физического контакта, который он помнил, представляли собой жестокие избиения.

От сильного дискомфорта, непривычности и отвращения к физическому контакту у него вспотели ладони, и он не мог сдержаться. Он не знал, заметил ли это Мин Чжи.

Путь к книжной полке, казалось, тянулся бесконечно, становясь невероятно длинным.

«Нашел!»

Возбужденный голос Цяоцяо наконец нарушил странно медленное течение времени.

Переплетённые руки естественным образом разъединились. Си Лэн вздохнул с облегчением и пошёл искать светящиеся слова на книжной полке.

На этот раз это были также три слова: Will, Pass, Go.

«Пройдёт, уходи», — Си Лэн переставил слова, слегка приподняв голову. «Ответ таков… Чёрная ночь всегда пройдёт».

Когда его голос упал, раздался щелчок.

Внезапно их зрение вернулось к свету, и все трое инстинктивно прищурились.

«Тьма всегда проходит?» — Цяоцяо нахмурился, прикрывая глаза руками. «Что это значит? Это ведь не должно означать включение света, верно? Это слишком просто. И никаких новых подсказок».

«Хм-м-м», — Си Лэн кивнул в знак согласия. «Тётя недавно жаловалась на „очередное отключение электричества“, похоже, у нас часто случаются отключения. Хотя электричество сейчас и дали, это временно, ночь ещё не закончилась».

Мин Чжи задумался и спросил: «Сегодняшний квест должен быть связан с лестницей-роялем прошлой ночью, верно? Ночь проходит, обретая надежду, схожий смысл».

Си Лэн избегал его взгляда, медленно мыча в знак согласия. Оглядевшись, он внезапно замер.

Цяоцяо проследил за его взглядом и увидел картину на стене. Картина была настолько знаменитой, что даже он, студент естественнонаучного вуза, легко узнал её: «Разве это не «Звёздная ночь» Ван Гога? Разве «ночь» — это метафора, отсылающая к картинам, связанным с ночью?»

«Но разве «ночь» не должна символизировать что-то плохое?» Затем Цяоцяо опроверг собственную догадку, пробормотав: «Я думаю, что эта картина прекрасна».

Но в игровой комнате не было ничего, что имело бы отношение к «ночи», поэтому троице оставалось только сначала осмотреть картину.

Си Лэн считал, что подсказка, скорее всего, указывает на эту картину, как и на вершину лестницы пианино, где находилась надежда, но по иронии судьбы изображающую «Сад земных наслаждений».

«Звездная ночь» — одна из самых известных работ Ван Гога. Ее преувеличенный стиль, смелые цвета и закрученные линии, полные динамизма, на первый взгляд кажутся почти галлюцинацией.

«Эта картина действительно прекрасна, поэтому её превратили во всевозможные товары, люди фотографируются с ней, анализируют и восхищаются ею». Си Лэн посмотрел на картину и спокойно сказал: «Но на самом деле Ван Гог создал эту картину в самом тяжёлом состоянии, в психиатрической больнице. Год спустя он покончил с собой».

Си Лэн медленно продолжил: «Это воплощение его боли».

Цяоцяо был ошеломлен: «Верно, это твоя область знаний!»

Си Лэн внимательно осмотрел картину, убедившись, что это не реплика, а высококачественная копия оригинала, в которой нет ничего необычного. Затем он коснулся поверхности и наконец заметил нечто странное.

«Это обычная бумага для печати. Знаменитые картины, висящие на стене, обычно не печатают на такой бумаге: она слишком тонкая и сильно бликует, выглядит ненатурально».

Цяоцяо несколько раз кивнул: «Верно».

«Темная ночь всегда пройдет…» — пробормотал Си Лэн, потянувшись рукой к раме картины.

Мин Чжи, поняв его намерение, первым делом сказал: «Рамка приклеена, ее невозможно снять».

Си Лэн нахмурился, задумался на мгновение, а затем осторожно прижал бумагу. Она не касалась стены, оставался зазор в несколько сантиметров, вероятно, толщиной с раму. Этого зазора было достаточно, чтобы скрыть многое.

Поскольку рамку снять не удалось, Си Лэн сказал: «Тогда попробуем ее сломать?»

«Э-это действительно нормально?»

Цяоцяо, явно ребенок, воспитанный в духе общепринятых ценностей и с сильным чувством морали, обеспокоенно спросил:

Си Лэн, приняв решение, пробил дыру в картине и повернулся к ней с легкой улыбкой: «Разве это не то, что сделал бы только сумасшедший?»

С помощью Мин Чжи картина была разорвана на части, и открылось скрытое внутри пространство.

В правом верхнем углу был приклеен ключ. Си Лэн встал на цыпочки и взял его, увидев небольшую этикетку: «Запасной ключ от кабинета директора (4 этаж)».

Похоже, это был сигнал. В комнате для занятий снова стало шумно, все жаловались на частые отключения электричества.

На лестнице послышались шаги, и лифт со звоном открылся.

Си Лэн быстро сунул ключ в карман и отвел их подальше от разорванных частей картины, делая вид, что ничего не произошло.

«Не паникуйте, не волнуйтесь», — сначала успокоила возбуждённую толпу дежурная медсестра. «Лето, потребление электроэнергии высокое, отключения электричества и срабатывания электроцепей — обычное дело, ремонтники уже в пути, не волнуйтесь…»

Улыбка медсестры была теплой, тон ее голоса мягким, однако за ней выстроилась группа высоких и крепких медсестер-мужчин, надежно охраняя вход на лестницу и лифт, все пути, ведущие наверх и вниз.

Троица выглянула из-за книжной полки, сразу поняв, что происходит. Строгий охранник медсестёр указал им следующий пункт назначения.

«Цзяянь и Цзян Суннань были доставлены в комнату для особых процедур в подвале», — Си Лэн поднял вопрос о сложном выборе. «Кабинет директора и отделение для особых случаев находятся наверху».

Несмотря на это, им пришлось прорвать линию обороны медсестер и выбрать между спасением своих товарищей и подъемом наверх, чтобы разгадать головоломки.

«Мы идём наверх», — без колебаний сказал Мин Чжи. «Не беспокойтесь о них, у них, должно быть, другая сюжетная линия, нам нужно разделиться».

Си Лэн на мгновение замолчал, глядя на него со сложным выражением лица.

Один из них был вашим предназначенным партнером, другой — вашим самым ненавистным соперником, и вы не беспокоитесь ни об одном из них?

Мин Чжи, не осознавая своих мыслей, поднял бровь: «Что?»

«…Ничего», — Си Лэн отвёл взгляд. «Я думаю, как нам обойти медсестёр и подняться наверх. Если нас поймают, нас тоже могут отвести в подвал».

А еще им мешала цепь.

«Верно!» — Цяоцяо нарушил тишину, в его голосе слышалось волнение. Он огляделся и понизил голос: «Электрическая комната! Моя комната с Цзяянь-гэ была рядом с комнатой Цзян-гэ. Когда я вышел,, то услышал какой-то звук, оглянулся и увидел ещё одну комнату в конце коридора».

«На двери висела табличка с тремя очень большими иероглифами — «Электрическая комната», — Цяоцяо махнул рукой. — «Я всё думал, зачем писать так крупно, разве это не подсказка для нас?»

Мин Чжи продолжил свою мысль: «Когда раньше отключилось электричество, этих медсестер, похоже, тоже не было».

«Хм-м-м», — кивнул Си Лэн. «Отключение электричества не повлияет на работу лифта. Я видел, что свет в лифте всё ещё горел, когда искал книжную полку… так что мы можем разделиться: один пойдёт в электрощитовую, другой поднимется наверх».

«На четвертом этаже могут быть и другие способы отвлечь медсестер внизу, например, еще один автоматический выключатель, или сигнализация, система громкой связи, домофон... В кабинете директора должны быть такие вещи».

Теперь возникла проблема, и Цяоцяо спросил: «Тогда как нам…»

Си Лэну и Мин Чжи пришлось двигаться вместе, а Цяоцяо пришлось бы разлучить с ними.

Си Лэн не привык отдавать приказы, но он взял инициативу в свои руки и распорядился: «Цяоцяо, поднимись наверх, хорошо? Я дам тебе ключ».

Цяоцяо, хоть и был молод, быстро адаптировался и с готовностью кивал: «Не волнуйся, предоставь это мне».

Мин Чжи, погруженный в раздумья, посмотрел на Си Лэна, затем на лифт, стоявший неподалеку.

«Тогда мы пойдем в электрощитовую». Си Лэн повернул голову, приводя Мин Чжи в чувство.

Цяоцяо нашел удобное место, чтобы дождаться лифта, пока они с мужем шли по коридору, где находилась их палата. Медсёстры не стали им мешать вернуться в свои палаты, чтобы отдохнуть.

Они прошли мимо своей палаты, но продолжили идти, не останавливаясь.

В электрощитовой в конце коридора повсюду было профессиональное электрооборудование и спутанные провода. Они шли прямо к автоматическому выключателю на стене и щёлкали главным выключателем.

Снаружи послышалось еще больше жалоб.

Они молча подсчитали про себя, давая Цяоцяо достаточно времени, чтобы подняться на лифте на четвертый этаж.

Однако буквально через минуту-другую снаружи раздался отчётливый голос: «Чжу шифу! Что происходит? Опять отключение электричества!»

Голос раздался совсем близко.

Оба вздрогнули в темноте.

Когда Си Лэн уже собирался снова включить выключатель, его протянутая рука коснулась чего-то слегка шершавого, мягкого и теплого, явно человеческой кожи.

Но Мин Чжи явно поддерживал его.

Чья это была кожа?

Кровь бросилась ему в голову.

Если бы Цяоцяо был тем, кто пришел в электрощитовую, в этой неизвестной темноте он бы, вероятно, уже кричал.

Щелк!

Си Лэн остановился на полпути. Выключатель всё ещё был включён, и перед ними появилось лицо мужчины средних лет.

Мужчина был худым, спина слегка сгорбленная, лицо обветренное. Веки опущены, глаза двигаются медленно.

Пока его взгляд не остановился на двух незваных гостях.

«Ничего страшного». Голос мужчины был тихим и хриплым. Он ответил медсестре снаружи, не сводя глаз с них двоих. «Я скоро всё исправлю, вам не нужно приходить».

Тело Си Лэна напряглось под его взглядом.

«Отлично! Всё хорошо, Чжу-шифу, поторопись!»

К счастью, человек по имени «Чжу шифу» лишь на мгновение задержал на них взгляд. Шаги затихли снаружи, и Чжу шифу, словно не замечая их, обернулся, присел на корточки и продолжил проверять схемы, стоя к ним спиной.

Сердцебиение Си Лэна постепенно успокоилось, сменившись сильным замешательством.

У него, естественно, было много вопросов к Чжу-шифу, но как раз когда он собирался заговорить, Чжу-шифу внезапно встал и прошел мимо них, как будто их здесь не было.

Они обменялись взглядами и молча последовали за ним.

Чжу Шифу слегка прихрамывал, его шаркающая походка выдавала одиночество и отчаяние, но шаги его были твердыми, он полностью игнорировал людей, идущих за ним, и прошел весь путь до игровой комнаты, чтобы отчитаться перед медсестрами.

«Все исправлено, иди и проверь».

Слова Чжу Шифу были именно тем, что они хотели услышать, но на страже было много медсестёр. Даже после того, как несколько человек ушли, большинство осталось, и подняться наверх всё ещё было невозможно.

Даже связанный цепью, он всё равно был с Мин Чжи, главным героем Гуном. Си Лэн был уверен, что сможет прорваться и уйти от преследования медсестёр, чтобы добраться до четвёртого этажа. Однако он не знал, как там обстоят дела. Если негде спрятаться, они станут лёгкой добычей…

Пока он размышлял, Чжу Шифу внезапно вошел в комнату для занятий, направился к общающимся пациентам и, словно голодный тигр, набрасывающийся на свою добычу, бросился на человека!

«Ах!!!» Мужчина, застигнутый врасплох, в ужасе закричал: «Помогите! Помогите!!»

Чжу Шифу прижал мужчину к земле и нанёс удар кулаком. Какое-то время были слышны только его крики и всхлипывания.

Си Лэн замер, его взгляд застыл и стал неподвижным.

«Что случилось?» — нахмурился Мин Чжи. «Он просто притворяется, а не бьёт его по-настоящему».

Си Лэн медленно приходил в себя.

«Стой! Прекрати!» Люди, пытавшиеся остановить драку, не решались подойти, лишь звали на помощь медсестёр. «Кто-нибудь, придите скорее!»

«Иди и проверь!»

«Скорее! Кто-нибудь другой, помогите…»

Медсестры прибежали одна за другой.

Среди хаоса до Си Лэна донесся спокойный голос Мин Чжи: «Пойдем наверх».

Не дойдя двух-трех шагов до лифта, Си Лэн снова остановился.

Сегодня он был очень активен, но в этот решающий момент он замешкался.

Си Лэн нерешительно спросил: «...Давайте поднимемся по лестнице?»

Он пытался придумать причину, как будто на лестнице могли быть и другие подсказки...

Прежде чем он успел что-либо сказать, Мин Чжи решительно обернулся: «Пойдем».

…Невероятно приятно.

У Си Лэна не было времени на раздумья, он был сосредоточен исключительно на том, как подняться наверх. Каждый из них поднял один конец цепи и вошёл в пролёт.

Лестница была широкая, со светлым окном на площадке.

А между третьим и четвертым этажами, у окна, находилось складское помещение со слегка приоткрытой дверью.

«Давайте посмотрим?» — предложил Си Лэн.

Мин Чжи согласно хмыкнул.

Они распахнули деревянную дверь и вошли в кладовую. Густое облако пыли ударило им в лицо. Замок был сломан.

Мин Чжи, ветеран индустрии развлечений, указал на угол: «Здесь есть камера».

Тогда должна быть подсказка: подняться по лестнице было правильным выбором.

В кладовой не было окон. Чтобы их не увидели люди на лестнице, они приоткрыли деревянную дверь на треть, впустив немного света из окна. В тусклом узком пространстве они были сосредоточены, тщательно выискивая улики.

Вход в складское помещение был узким, но внутри оказалось на удивление просторно.

Си Лэн нашёл выключатель на стене. Как и на лестнице в его съёмной квартире, замигала маломощная лампочка. Однако тусклый свет здесь не был романтическим, а лишь бесконечно жутким и пугающим.

Осмотревшись, я увидел, что все три стены были покрыты различными пугающими электроинструментами, лезвиями, веревками, цепями и кандалами.

Си Лэн сказал: «Здесь может быть ключ от оков».

Минь Чжи заметил в углу деревянный стул, запятнанный кровью. Он нахмурился, коснулся ручки, нащупывая неровные вмятины, словно высеченные ногтями, – SOS.

Си Лэн тоже это заметил, и по его спине пробежал холодок.

«С этой больницей явно что-то не так».

«Хм-м, насилие определённо замешано. Значит, травмы и смерть Сяоя — это дело рук не Фэйфэй, а, скорее всего, этих людей, или, может быть, она не выдержала пыток… и покончила с собой?» — предположил Мин Чжи. «Кроме насилия, могут быть и другие причины. Когда вы сказали, что у вас нет денег на госпитализацию…»

Си Лэн замер, размышляя: неужели Мин Чжи догадался, что он собирается уйти пораньше? Но лицо Мин Чжи было серьёзным, без шуток, и он продолжил: «Медсестра, которая приходила на обход, сказала, что ты достаточно ценен».

По спине Си Лэна пробежали мурашки, и он догадался: «Торговля органами?»

Мин Чжи оглядел его с ног до головы и серьезно спросил: «А может быть, заключить сделку с дьяволом?»

Си Лэн на мгновение замолчал, не потрудившись сказать «Я мужчина», а просто ответив: «Здесь много пожилых пациентов, и… это шоу для лиц старше 17 лет, это уже слишком».

Мин Чжи невольно улыбнулся: «Хм, кажется, теперь ты все хорошо понимаешь?»

Эти двое неожиданно начали общаться в этой жуткой кладовке.

Ищем ключ, анализируя имеющиеся подсказки.

Си Лэн снова заговорил: «Я кое-что вспомнил».

Мин Чжи остановил его и жестом пригласил продолжать.

«Хотя команда разработчиков может проектировать всё как угодно, если следовать логике реального мира… кто получил ключ от кабинета директора и спрятал его за приклеенной картиной?» — спросил Си Лэн. «Пациенты не должны иметь такой возможности, ни Фэйфэй, ни Сяоя».

«Здесь так много людей, у каждого свой характер и свои мотивы, и Чжу Шифу помог нам. Так есть ли кто-то, кто нам поможет, кто-то, кому можно доверять? В конце концов, мы не можем доказать, что мы нормальные, мы не можем сбежать без посторонней помощи…»

Они действовали быстро, обыскав складское помещение менее чем за десять минут, однако время истекало быстрее, чем ожидалось.

«Скорее сюда».

«Нет времени…»

«Скорее в спецпалату…»

«Эта девушка… сегодня… скоро…»

Снаружи доносился шум, накладывающиеся друг на друга голоса сопровождались торопливыми шагами, доносившимися снизу.

Си Лэн вздрогнул и быстро выключил слабый свет в кладовой.

Снаружи по-прежнему доносился звук, от которого замирало сердце.

«Есть ли кто-нибудь в кладовке?»

Они вдвоем, плюс два оператора, почти полностью заполнили узкое пространство. Спрятаться, не говоря уже о побеге, было негде.

Судя по всему, снаружи собралась толпа, и они определенно не могли вернуться тем же путем, которым пришли.

«Есть ли там кто-нибудь?»

Голоса приблизились, старая деревянная дверь со скрипом отворилась.

Си Лэн, заставляя себя сохранять спокойствие, огляделся и вдруг заметил металлический шкафчик в углу. Он потянул Мин Чжи за собой и протиснулся внутрь.

Бедный шкафчик был битком набит двумя взрослыми мужчинами. Си Лэну пришлось напрячься, чтобы закрыть дверцу. Двое операторов, естественно, остались снаружи.

По правилам игры, актеры должны были относиться к операторам как к воздуху.

Но даже несмотря на это, Си Лэн чувствовал себя не совсем комфортно, выглядывая в щель в двери, и его сердце колотилось в груди.

Пришли две медсестры и осмотрелись.

Один был очень настойчив, другой нетерпелив.

«Никто сюда не придёт, пойдём».

«У этой девчонки операция скоро начнётся! Хочешь, чтобы директор тебя наказал?»

«Пойдём! Не мешай!»

Спецотделение…девочка…операционная…

Шаги медсестер затихли, они скрылись, но из их разговора они также уловили ощущение более серьезного кризиса.

Пространство возле шкафчика постепенно стало тихим.

Команда программы не установила камеру внутри шкафчика, что стало серьезным упущением.

Увидев, что Си Лэн отпустил дверцу шкафчика, оператор тут же попытался её открыть, но столкнулся с сильным сопротивлением. Оператор на мгновение замер, а затем увидел в щели тёмный и глубокий глаз, который напугал его.

Оператор: «…?»

Мин Чжи закрыл дверь с пустым выражением лица.

Сердцебиение Си Лэна еще не успокоилось, отдаваясь в ушах, грудь заметно поднималась и опускалась, дыхание было немного учащенным.

«…Они ушли?»

Мин Чжи тоже не был уверен. Внутри шкафчика они ничего не видели, могли полагаться только на звук.

Но они больше не слышали голосов медсестер, только оглушительный звук собственного сердцебиения.

Узкое, темное пространство было заполнено присутствием двух взрослых мужчин, температура быстро поднималась, воздух был густым от их смешанного дыхания.

Их сердцебиение и дыхание оставались нерегулярными в течение длительного времени.

Мин Чжи не ответил и забыл придержать дверь. Старая металлическая дверь сама собой приоткрылась, впустив полоску света, которая упала между ними, и в луче мелькали пылинки.

При свете Си Лэн вдруг что-то заметил и замер. Затем он наклонился вперёд, свет упал на его лицо, его карие глаза, словно маяки в темноте, горели так ярко, что невозможно было отвести взгляд.

«…Я нашел что-то хорошее».

Его голос был очень тихим, почти шёпотом. Но расстояние между ними было слишком близким, непреодолимым, и его тёплое дыхание неизбежно касалось лица Мин Чжи.

Си Лэн продолжал наклоняться ближе.

Внезапно чья-то рука коснулась уха Мин Чжи, свободная манжета его рубашки с короткими рукавами соскользнула вниз, обнажив большую часть его бледной руки.

Глаза Мин Чжи блеснули.

Си Лэн, стоявший в нескольких дюймах от него, пристально смотрел на него, не мигая.

Прошло много времени.

"Понятно."

Когда его голос понизился, Си Лэн отступил; горький запах табака, свежий запах мыла, прохладный запах мяты, исходившие от него, — все это внезапно исчезло.

Даже его учащенное сердцебиение, казалось, успокоилось.

В наступившей тишине Мин Чжи медленно восстановил дыхание, словно очнувшись ото сна, глядя на протянутую ладонь Си Лэна.

…Там лежал кусок провода.

На губах Си Лэна появилась легкая улыбка: «Не нужно искать ключ, этого достаточно».

Глава 26: Никогда не сдавайся

Послание из ада, от кого-то уже умершего.

— «Фэйфей, ты убила меня?»

Независимо от того, видел ли или слышал её отправитель, Цяоцяо твёрдо заявил: «Нет! Ни в коем случае!!»

У всех троих не было никаких сомнений относительно этого ответа.

Вопрос был в том, как покойная «Сяоя» могла отправить им фотографию?

«Кто-то мошенничает», — сказал Мин Чжи. «У AirDrop радиус действия десять метров, этот человек должен быть в этом здании».

«Хм-хм», — сказал Си Лэн. «Думаю, они нам помогают. Я отвечу первым…»

С согласия двух других, Си Лэн начал печатать.

«Нет».

«Сяоя, мы были лучшими друзьями».

Си Лэн не знал, кто столкнул Сяою со здания. Кто бы это ни был, это точно была не Фэйфэй. Даже если Сяоя сама прыгнула, это был отчаянный шаг, чтобы вырваться из этого ада.

Итак, Си Лэн добавил еще одно предложение: «Они убили тебя».

Он сделал скриншот из трех строк и отправил его через AirDrop умершему «Сяоя».

Через мгновение телефон снова завибрировал.

[AirDrop]

[«Сяоя» хочет поделиться 1 фотографией]

Простое предложение на картинке: «Как вы докажете свою невиновность?»

Этот вопрос раскрыл позицию отправителя.

Он помогал им.

Си Лэн воспользовался моментом, снова открыл компьютер и записал на телефон видеодоказательства.

Всё видео длилось больше десяти минут. Он поменял угол съёмки и, не желая тратить время на ожидание, снова открыл дневник обмена двух девушек.

Он перечитывал несколько записей всякий раз, когда у него было время, но в основном дневник содержал описания тривиальных повседневных событий, а также жалобы и критику двух девочек друг в друга.

«Эти жалобы определённо предназначались для персонала больницы», — логически проанализировал Цяоцяо. «Из-за травмы Сяоя их разделили и поместили в отдельные специальные палаты. Не видя друг друга, они могли общаться только другими способами. Возможно, в дневнике есть скрытый код».

Из записей в дневнике они узнали, что Сяоя была превосходной ученицей, а у Фэйфэй был исключительный талант к рисованию.

Они устроили мозговой штурм, перебирая различные способы сокрытия кодов, но записи в дневнике казались обычными.

Пролистав несколько случайных страниц, он увидел рисунки Фэйфэй, живые и яркие. Си Лэн изучал их какое-то время, затем протянул руку, чтобы коснуться их, медленно скользнув пальцами вниз, остановившись между записью в дневнике и рисунком.

Цяоцяо поспешно спросил: «Что случилось? Что случилось?»

Си Лэн опустил голову, наклоняя дневник, чтобы найти правильный угол: «Здесь есть странные углубления».

Мин Чжи тут же протянул ему карандаш.

Си Лэн понял, взял карандаш и быстро заштриховал зазубренную область.

Вскоре среди серых карандашных пометок, тире, точек и разделителей, расположенных, казалось бы, хаотично, появились скрытые отступы. Вместо «точек» и «тире» это были скорее «короткие» и «длинные».

Различные комбинации и расположения коротких и длинных букв могли представлять как текст, так и звук. Это был классический код:

«Это… азбука Морзе!» — восторг Цяоцяо длился недолго. «Но я не помню алфавит Морзе…»

«Тебе точно не нужно это запоминать, и нам тоже», — спокойно сказал Си Лэн. «Не забывай, они всего лишь обычные старшеклассники. Где-то наверняка спрятана шифровальная книга, просто мы её ещё не нашли».

У них осталась одна неиспользованная улика — записи о лечении Сяоя, найденные в запертом ящике вместе с телефоном.

Цяоцяо пролистал его, сравнивая с дневником, и её зрачки внезапно сузились. Он потёрл руки и сказал: «Я нашел кое-что… даты травм и лечения Сяоя полностью совпадают с датами, когда Фэйфэй оставляла сообщения азбукой Морзе».

Согласно записям о состоянии здоровья, Фэйфэй и Сяоя часто ссорились. Был даже случай, когда Фэйфэй отбросила Сяою к стене, ударившись головой и обильно истекая кровью. Её жизнь была в опасности, и её пришлось отправить в больницу класса А для экстренной помощи.

В последующие дни после инцидента Фейфей призналась и извинилась в записях в дневнике, но также оставила после себя таинственный код.

Си Лэн закрыл дневник: «Нам нужно найти книгу кодов сейчас, чтобы узнать, что на самом деле произошло между ними».

«Хм-м, либо на книжной полке в комнате для занятий внизу, — согласился Мин Чжи, — либо в спецпалате наверху. Думаю, наверху вероятнее».

В данный момент они находились на четвертом этаже, всего в одном этаже от самого верхнего, пятого этажа.

Однако последний пролет лестницы, ведущий на пятый этаж, был заблокирован запертыми металлическими воротами.

Промежутки между прутьями были узкими. Палец, хоть и проходил, не мог дотянуться до защёлки, вставленной с другой стороны.

К счастью, было два пути подняться и спуститься, а также имелся лифт, которым Си Лэн еще не воспользовался.

Си Лэн упорно пытался добраться до защелки, не желая сдаваться, желая вернуться в кладовую внизу, чтобы найти инструменты.

«Если бы мы могли просто подняться на лифте, это было бы слишком просто».

Цяоцяо, поверив его словам, на мгновение задумался, а затем внезапно озарился: «Помню, как нажимал все кнопки в лифте, прежде чем подняться наверх, но не светились только кнопки пятого этажа и подвала. Под кнопками есть ещё и считыватель карт, наверное, нужна карта, чтобы попасть на эти этажи».

Она также была единственной из троих, кто воспользовался лифтом.

Си Лэн понял: «Вот почему медсестры поднялись по лестнице, у них тоже нет доступа».

«А…» — вздохнул Цяоцяо, слегка встряхивая ворота. — «Они же не заперты изнутри, если бы кто-нибудь мог нам их открыть!»

Множество медсестёр поспешили на пятый этаж, сообщая, что девочке в спецпалате нужна срочная операция, но у входа на пятый этаж стояла жуткая тишина. Они не знали, поджидают ли их эти люди в засаде на пятом этаже или переместились в другую операционную.

«…Цзяянь», — Си Лэн вдруг вспомнил что-то. «Прошло много времени, они должны были уже найти улики и подняться наверх, верно?»

Как только он закончил говорить, кто-то, привлеченный его голосами, тихонько подошел к нему.

Шаги были настолько легкими, что как раз когда все трое насторожились, за металлическими воротами появилась знакомая фигура.

«Ах, Чжао!»

Ло Цзяянь был вне себя от радости и на мгновение забыл о необходимости контролировать громкость голоса.

Следом за Ло Цзяянем, с угрюмым лицом и рыжими волосами, шел Цзян Суннань.

«Не волнуйтесь, наверху никого нет, мы заперли дверь…» Ло Цзяянь подошел, чтобы открыть дверь, и что-то объяснил.

Несколько сердец одновременно упали обратно в грудь.

После многочисленных испытаний и невзгод пятеро гостей воссоединились. Ло Цзяянь и Цяоцяо были самыми счастливыми и с энтузиазмом делились своими захватывающими впечатлениями.

Ло Цзяянь рассказал: «…Подвал похож на тюрьму: повсюду пятна крови и орудия пыток. Нас разделили и заперли в комнатах друг напротив друга, чтобы выбраться, нам пришлось искать пароль. Мы также нашли записи о торговле органами, а в коридоре есть монитор, показывающий, что происходит внутри операционной».

Си Лэн отреагировал только после того, как услышал последнюю часть, показав ему видео на телефоне: «Это эта операционная?»

У Ло Цзяянь перехватило дыхание от ужасающей сцены: «Да, точно так же…»

«Это видео Сяоя перед смертью. Мы подозреваем, что она покончила с собой, не выдержав пыток. Фэйфэй невиновна», — сказал Си Лэн. «Вы нашли какие-нибудь зацепки о Фэйфэй? Она должна быть ещё жива, и её биологический отец не оставляет попыток её найти…»

«А, вот!» — Ло Цзяянь остановился, указывая. — «Это палата Фэйфэй».

Пятеро из них вошли в пустую спецпалату.

Планировка специальной палаты была похожа на планировку обычной палаты на втором этаже, только на одну кровать меньше, а вместо нее стоял высокий деревянный стул, который они видели в кладовой.

Вокруг ножек стула был разбросан моток веревки.

От двери к стулу тянулся след, похожий на капли крови. Си Лэн коснулся его. Липкая текстура оказалась на удивление реалистичной, заставив его ахнуть, а по спине пробежал холодок, словно обвивающаяся вокруг него змея.

Он неосознанно расслабил воротник и коснулся неповрежденного участка консилера на шее.

Текущая ситуация указывала на то, что не так давно кто-то был привязан к стулу и получил травму. Но теперь этот человек пропал.

Девочка, которой, по словам медсестёр, требовалась операция, предположительно, была Фейфей, подвергшейся бесчеловечному обращению. Однако вместо того, чтобы говорить о её критическом состоянии и необходимости экстренного лечения, скорее всего, кто-то могущественный и влиятельный отчаянно нуждался в свежем органе…

Вещей в комнате было немного: Ло Цзяянь и Цзян Суннань уже проверили всё, что было видно. Си Лэн подошёл и перевернул одеяло, и из-под матраса выпала книга.

«Полная книга кодов»

Согласно содержанию, он открыл страницу с азбукой Морзе.

Цяоцяо принес из кабинета бумагу и ручку, присел на корточки возле прикроватного столика и начал расшифровывать код.

Все молчаливо хранили молчание.

Первая запись в дневнике с кодом относится к моменту, когда Сяоя повредил запястье и их разлучили.

-../-. /— /- /-.- /.. /.-.. /.-.. /-.– /— /..-/.-. /… /. /.-.. /..-. /

«Д, О, Н, Т…» — Цяоцяо, полностью сосредоточившись, переводил код в буквы одну за другой. — «К, И, Л, Л, Й, О, У, Р, С, Э, Л, Ф».

Все буквы были на бумаге и понятны с первого взгляда.

«Не убивай себя».

«Фэйфэй сказала Сяоя не совершать самоубийство... Она пыталась спасти Сяоя».

Мин Чжи и Си Лэн одновременно сказали это, а затем обменялись взглядами.

Цяоцяо торжественно кивнул, продолжая переводить: «Живи дальше».

Кто-то повторил: «Живи дальше».

Именно это, скрытое за жалобами и недовольством, Фэйфэй на самом деле хотела сказать Сяоя.

Цяоцяо шмыгнул носом, продолжая писать на бумаге.

Мне тоже было больно.

Ты — моя духовная опора.

Цяоцяо наконец не смог больше сдерживать слез и зарыдал: «Она пыталась спасти ее, пыталась спасти ее... Они были такими хорошими друзьями, как они могли, как они могли так несправедливо обвинить Фэйфэй?»

Уровень интеллекта у этой молодой девушки был намного выше среднего, 20-летняя девушка была членом Mensa, изучала математику в престижном университете, но за всеми этими почестями скрывалась просто молодая, добрая и сентиментальная девушка.

А на следующий день после того, как Сяоя поступила с тяжелой черепно-мозговой травмой, Фэйфэй пожаловалась в своем дневнике, что Сяоя в больнице вела себя как одержимая, устраивала истерики и требовала, чтобы она лично извинилась!

«Может ли быть так…» — предположил Цяоцяо, — «Сяоя намеренно нанесла себе травму, чтобы выбраться из больницы и дать Фэйфэй возможность сбежать?»

Неизвестно, попала ли Фейфей в больницу или нет, но она явно всё ещё была там заперта. Запись в дневнике того дня также содержала азбуку Морзе.

Я не оставлю тебя одного.

Правда всплыла наружу. Ответ Фэйфей был твёрдым и решительным: она отказалась бросить подругу и бежать в одиночку, отказалась идти по пути, вымощенному её жертвой.

Дневник еще не закончен.

Истинные чувства Фейфей, скрытые в коде, были транслированы один за другим и выведены на свет.

Давайте уйдём отсюда.

Никогда не сдавайтесь.

Никогда не сдавайтесь.

Начиная с этой страницы, все последующие коды в дневнике будут переведены в одно и то же предложение.

Никогда не сдавайся.

Фейфей, используя код, понятный только ее умной подруге, снова и снова говорила ей: «Никогда не сдавайся».

Никогда не сдавайся.

Но дневник все равно закончился смертью Сяоя.

В палате повисла долгая и тяжелая тишина, даже дышать было трудно.

Тишину нарушил звук перелистываемых страниц. Си Лэн, опустив глаза, заподозрил, что эта «Полная книга кодов» может содержать и другие подсказки. Он небрежно пролистал её, открыв на самой часто читаемой странице.

Кроме страницы с азбукой Морзе, которая была наиболее изношенной, там была пустая страница.

Чистая страница была исписана знакомым почерком.

Это был почерк Фэйфэй, даже более беспорядочный, чем ее записи в дневнике, адресованные Сяоя, как будто это была она настоящая, такая же страдающая и хрупкая, под маской вынужденного спокойствия.

Безмолвные слова вырвались у него из головы, но в ушах словно эхом отдавался голос отчаянной и беспомощной девушки, зовущей: «Баба».

[Примечание переводчика: «Баба» по-китайски означает «папа».]

— Баба, я никого не убивал.

— Баба, спаси меня.

— Баба, мне так страшно.

— Баба, я так скучаю по тебе.

— Баба, Сяоя умерла, я тоже умру?

— Баба…

Это был беспомощный и болезненный крик маленькой девочки о помощи человеку, которому она доверяла больше всего.

Наконец, в этот момент кто-то это увидел и услышал.

Сердце Цяоцяо сжалось. Он вытерл глаза и сказал: «Я знал, Фэйфэй тоже невиновна. В истории об убийстве отчима должно быть что-то ещё, но слухи распространились, и никто ей больше не верил. Её обвинили в смерти Сяоя, из-за чего её поместили под особый надзор, даже родной отец не мог её навещать…»

Си Лэн молча открыл телефон, внезапно направил его на призыв на странице и сделал снимок.

Затем он отправил его через AirDrop «Сяоя».

Минь Чжи и Цяоцяо нахмурились, словно не понимая его действий. Ло Цзяянь, обладавшая меньшими знаниями, чем они, был поражен, увидев на экране имя погибшего.

Си Лэн, опустив голову, ждал ответа и спокойно сказал: «Кажется, я знаю, кто он».

Бескорыстная преданность родителей своему ребенку, их отчаянная защита и спасение — таких эмоций Си Лэн никогда не испытывал.

Но это не помешало ему логически и рационально понять это.

«Это, должно быть, отец Фэйфэй, Чжу Гунпин, который подал жалобу на психиатрическую больницу Жэньай».

Через мгновение телефон слегка завибрировал.

[AirDrop]

[«Сяоя» хочет поделиться 1 фотографией]

Другая сторона не подтвердила свою личность, но подсказка, которую она дала, была простой: «Поспешите в комнату отдыха для персонала, найдите карту доступа к лифту, идите в операционную в подвале и спасите Фейфей, я помогу вам выбраться отсюда».

Несомненно, это был отец Фэйфэй, Чжу Гунпин.

Цзян Суннань, в кои-то веки, оказался полезен. Он похвастался рыжими волосами, приписывая себе заслуги: «Мы уже обыскали комнату отдыха для персонала, у меня есть карта доступа».

Это избавило их от многих неприятностей.

Однако Ло Цзяянь не проявил особого энтузиазма. Он наклонился к Си Лэну и прошептал: «А Чжао, ты тоже спустишься на лифте?»

Его глаза были полны беспокойства, в то время как выражение лица Си Лэна оставалось неизменным: «Да, мне больше некуда идти».

«Ладно», — Ло Цзяянь всё ещё немного волновался. «Хорошо, что нас так много…»

«Ммм-хмм».

Они шли вперед, болтая. Ло Цзяянь в основном активно задавал вопросы, а Си Лэн кратко отвечал.

Мин Чжи слушал их разговор, и смятение в его сердце росло.

Очевидно, по какой-то причине Си Лэн очень не хотел пользоваться лифтом.

Его это озадачило, но Ло Цзяянь, знавший Си Лэна больше десяти лет, прекрасно его понял.

Они вошли в лифт, провели картой и нажали кнопку B1.

Лифт плавно опустился.

Взгляд Минь Чжи метнулся к Си Лэну, с любопытством поглядывая на него снова и снова. Лицо его было бледным и спокойным.

Пока лифт не достиг дна.

Си Лэн слегка скрестил руки на груди — типичная защитная поза, которую он недавно освоил в автобусе.

Раздался звон, и взгляды всех обратились к медленно открывающимся дверям лифта, опасаясь потенциальной опасности.

Мин Чжи снова посмотрел на Си Ленга.

Адамово яблоко молодого человека качнулось, и консилер слегка двигался вместе с ним. Он невольно сжал пальцы, оставив на бледной руке отчётливые красные следы.

Однако когда он расслабил руку, его рукав соскользнул вниз, прикрыв красные отметины, и все вернулось на круги своя.

«Мы на месте, пойдем, снаружи никого нет», — крикнул Цяоцяо, оглядываясь назад.

Остальные четверо вышли из лифта, Си Лэн по-прежнему сохранял свое обычное безразличное и спокойное поведение.

Только эта мгновенная потеря самообладания, никем не замеченная.

Ло Цзяянь и Цзян Суннань, уже побывавшие в подвале, провели их по длинному коридору, мимо нескольких похожих на тюремные камеры камер, к квадратному пространству, залитому резким белым светом.

Металлические стены со всех сторон создают ощущение холода и жути даже в летнюю жару.

Вдоль стены выстроились два ряда металлических стульев, словно в зале ожидания у входа в больничное отделение, однако на экране, обращенном к стульям, транслировались кадры с камер видеонаблюдения.

Как рассказал Ло Цзяянь, на кадрах была запечатлена операционная, которую они видели на компьютере режиссера, и группа людей в белом, готовящихся к операции вокруг операционного стола.

Ло Цзяянь подсознательно затаил дыхание, боясь разбудить людей в операционной, и очень тихо произнес: «Раньше здесь никого не было…»

К счастью, операционный стол был пуст, Фейфей там не было.

Си Лэн подошел к экрану, нашел кнопку, нажал ее, и запись с камер наблюдения переключилась на другую небольшую комнату.

Те же холодные металлические стены, односпальная кровать посередине комнаты, девушка в коме, подключенная к разным трубкам, ее конечности скованы металлическими кандалами.

Си Лэн сопоставил это лицо с фотографией на телефоне: «Это Фэйфэй».

Цяоцяо поспешно спросил: «Но где она? Как нам её спасти?»

Они не знали, где находится Фейфей, они даже не видели дверь в операционную.

Единственными помещениями в подвале, куда они могли получить доступ, были коридор, соединяющий лифт и лестницу, несколько небольших тюремных камер и нынешняя зона, которую можно считать залом.

Мин Чжи вдруг сказал Си Лэна :«Там есть картина».

У стены стояла металлическая полка. Возможно, чтобы добавить немного тепла в это холодное и стерильное пространство, в центре полки была вмонтирована картина маслом на холсте.

Эта картина не была знаменитой «Звездной ночью», поэтому четверым оставалось только ждать выступления эксперта по искусству Си Лэна.

Си Лэн подошел, чтобы осмотреть ее, и обнаружил, что эта картина, как и «Сад земных наслаждений» в отеле, является полноразмерной копией оригинала, на ней отчетливо видны фактурные мазки масляной краски, а не тонкая, легко рвущаяся бумага, как раньше.

Больше обеспокоенный задумчивым выражением лица Си Лэна, чем спасением кого-либо, Мин Чжи спросил его: «Что это за картина?»

Си Лэн пробормотал: «Офелия» Джона Эверетта Милле…»

Мин Чжи спросил: «Офелия из «Гамлета»?»

Си Лэн слегка помолчал, задумавшись на мгновение, прежде чем подтвердить: «Мм-хм».

Их разговор, словно за ним никто не наблюдал, оставил остальных в недоумении. Цяоцяо проявил инициативу и спросил: «Что означает эта картина?»

Мин Чжи сказал: «Офелия — персонаж «Гамлета»…»

Он остановился на полуслове, и Си Лэн, поняв его взгляд, добавил: «Эта картина тоже о ней».

Мин Чжи, получив подтверждение, продолжила: «Хм-м. Офелия — трагический персонаж, который, пережив сильное потрясение, сходит с ума и тонет».

Цяоцяо ахнул, с недоверием глядя на картину: «Но эта картина такая красивая».

Красивая девушка в красном, непосредственно перед тем как погрузиться в воду, словно плыла, легкая и грациозная.

Голубые глаза, слегка приоткрытые красные губы, кружевное платье, окруженное яркими цветами.

Си Лэн в этот момент тоже был в недоумении.

Мин Чжи не производил впечатления человека, способного читать «Гамлета», однако говорил он так непринужденно и со знанием дела.

Цяоцяо заметил несколько строк стихотворения в правом нижнем углу картины и обернулся, чтобы спросить: «Это стихотворение тоже прекрасно. Оно тоже об Офелии?»

Все посмотрели на короткое стихотворение.

На этот раз Мин Чжи сказал прямо: «Это стихотворение Артюра Рембо, написанное для Офелии, оно называется «Офелия»».

Си Лэн больше не мог сдерживать своего удивления, в его обычно спокойных карих глазах появились искорки.

Мин Чжи поднял бровь: «Что?»

На нем было множество дерзких и ярких сережек, он выглядел как настоящая рок-звезда, но при этом сказал нечто невероятное: «Моя специальность — сравнительное литературоведение».

«…»

Это заявление было столь же шокирующим, как и опровержение научной истины. К тому времени, как Си Лэн отреагировал, выражение его лица уже выдало его истинные чувства.

Он смог только признаться: «…Я только что узнал».

Будучи преданным фанатом на протяжении трех лет, активно участвуя в офлайн-мероприятиях, он даже не знал, в чем заключается специальность Мин Чжи.

Такая контрастная специальность.

Слегка нахмуренные брови Мин Чжи отражали его подозрения.

Си Лэн поджал губы, серьезно посмотрел на него и смиренно сказал: «Я всего лишь художник, я не обращаю внимания на такие вещи».

Но даже безразличие к специальности его кумира все равно было подозрительным.

Си Лэн застенчиво улыбнулся: «Я просто... твой поверхностный поклонник».

Глава 27: Испытание дружбы

Си Лэн осторожно поглаживал поверхность масляной картины, делая ее то гладкой, то шероховатой.

Разнообразная фактура была самой прекрасной музыкой в его тихом мире.

Цяоцяо, будучи студентом-естественником, испытывал к искусству чувство мистического изумления, с любопытством наклоняясь ближе и спрашивая с осторожным ожиданием: «…Могу ли я потрогать его?»

«Да», — сказал Си Лэн. «В любом случае, это не оригинал».

Цяоцяо потерл руки, горя желанием попробовать, и был быстро очарован уникальной текстурой, неоднократно восклицая: «Когда я хожу в художественные музеи, перед знаменитыми картинами всегда стоят ограждения, а рядом стоят охранники, которые даже не разрешают фотографировать со вспышкой... А?»

У Цяоцяо зачесалась голова: «Оно… пошевелилось?»

Си Лэн невольно заподозрил, что команда программы эксплуатирует всеобщее уважение к искусству, осмеливаясь лишь смотреть издалека и не трогать. Если бы не он, они бы, наверное, застряли на подсказке «чёрная ночь всегда пройдёт», даже не подозревая, что решение — уничтожить шедевр Ван Гога.

И вот теперь команда программы снова проделала тот же трюк.

Цяоцяо случайно приложил немного силы, касаясь картины, и она неожиданно слегка сдвинулась внутрь. Си Лэн на мгновение замер, затем поспешно приложил больше силы и позвал Цяоцяо, чтобы тот помог ему подтолкнуть её.

«Она движется! Она движется!» Глаза Цяоцяо расширились, его волосы зашевелились. «Но она такая тяжёлая…»

Увидев это, Цзян Суннань, обладающий богатым актёрским опытом, подошёл и сказал: «Я уже видел подобный механизм на съёмках. Если нажать или передвинуть что-нибудь на книжной полке, откроется потайная дверца».

Однако им вдвоем удалось почти полностью задвинуть картину, чувствуя сильное сопротивление, однако огромная металлическая полка позади нее осталась неподвижной.

«Это уровень сотрудничества», — решил Си Лэн, обернувшись и увидев, что Ло Цзяянь тоже идёт помочь. Он взглянул на них, а затем перевёл взгляд на Минь Чжи. «Минь Чжигэ, попробуй толкнуть полку, может, нам нужно одновременно нажимать и толкать…»

Вероятно, это было его первое прямое взаимодействие с Цзян Суннанем в квест-комнате, когда он обратился к нему со словами «вы, ребята».

Полка выглядела еще тяжелее, один человек вряд ли смог бы ее сдвинуть.

Услышав его слова, Минь Чжи немедленно отреагировал. Люди, нажимавшие на картину, почувствовали, как полка слегка сдвинулась, а затем снова остановилась.

Все посмотрели на Цзян Суннаня, который стоял в стороне и холодно наблюдал.

Цзян Суннань поднял бровь, словно его совершенно не волновали мораль и командный дух, руки его по-прежнему были в карманах.

Си Лэн, видя возмущенное выражение лица Ло Цзяянь и желая избежать дальнейших осложнений, спокойно сказал Цзян Суннаню: «Цзян Суннань, пожалуйста, помоги и ты, работай с Минь Чжигэ».

Цзян Суннань наконец почувствовал себя немного спокойнее. Минь Чжи толкал его с одной стороны, а он тянул с другой, спрашивая: «Разве ты не знаешь, что я на два года старше Минь Чжи?»

Си Лэн: «А?»

Его детское поведение совершенно не говорило об этом.

Честно говоря, по его мнению, Мин Чжи тоже был не очень зрелым.

Мин Чжи тоже заметил этот короткий взгляд, вопросительно спросив: «Что?»

«…Ничего». Си Лэн повернул голову назад, а затем, вместе с возбуждённой девушкой рядом с ним, воскликнул: «Полка сдвинулась!»

Благодаря совместным усилиям пятерых человек металлическая полка весом в несколько сотен фунтов медленно скользнула по стене, двигаясь от центра к углу, открывая темное отверстие там, где раньше висела картина.

Пятеро вошли, и перед ними открылся длинный, узкий и тусклый металлический проход.

Каждый их шаг создавал странное и далекое эхо в безмолвном металлическом пространстве, заставляя их сомневаться, были ли это звуки их собственных шагов или какая-то скрытая опасность, таящаяся во тьме.

Проход был слишком узким, чтобы двое мужчин могли идти бок о бок. Си Лэн последовал за Минь Чжи, приказывая остальным: «Пошли».

Мин Чжи, стоя к нему спиной, быстро шел, стараясь держаться на некотором расстоянии от остальных, а затем спросил очень тихим голосом: «Ты не боишься замкнутых пространств?»

Си Лэн не знал, почему он задал этот вопрос, но честно ответил: «Нет».

Мин Чжи что-то промычал в знак согласия.

Долгий путь был тихим и безопасным, беспрепятственным, единственным препятствием, которое нужно было преодолеть, был собственный страх.

Некоторые, возможно, думали сдаться по пути, но, имея товарищей и впереди, и позади, даже самые боязливые могли только собраться с силами и продолжать путь.

Через несколько минут они успешно преодолели этот уровень.

Теперь они стояли перед закрытой металлической дверью, на стене которой крупными буквами было написано: «ОИТ» (отделение интенсивной терапии), а другим — предупреждение: «Отделение интенсивной терапии. Вход только для уполномоченного персонала».

Но у них не было другого выбора, и все пятеро вместе столкнулись с неизвестной опасностью.

Однако отделение интенсивной терапии не было заперто, и как раз когда они собирались распахнуть дверь, изнутри внезапно раздался резкий крик: «Ааааааах — Не входите! Не входите! Не входите!!!»

Застигнутые врасплох, Цяоцяо и Ло Цзяянь отступили на шаг.

Си Лэн решительно толкнул металлическую дверь.

Это действительно была та самая палата, которую они увидели на кадрах с камер видеонаблюдения. Девочка, привязанная к больничной койке, отчаянно сопротивлялась, её волосы были сухими и спутанными, а на запястьях и лодыжках виднелись ужасающие красные следы.

Но, увидев незнакомые лица в дверях, она постепенно успокоилась, её взгляд на мгновение стал пустым, а затем наполнился жёстким беспокойством: «К-кто вы? Не подходите ближе…»

Но она не могла убежать, лишь наблюдая за приближающимися незнакомцами. Она дрожала от страха, её губы дрожали, явно вызванные травмой.

Демоны, замаскированные под ангелов в белом, были как мужчинами, так и женщинами. Даже если бы они послали Цяоцяо, единственного парня, связаться с нии, она, вероятно, яростно сопротивлялась бы.

«Офелию» у двери ты нарисовала? — Си Лэн стоял в двух шагах от неё и медленно говорил. — По совпадению, там есть и твоё имя, и имя Сяоя. Но ты не больна и не умрёшь, мы тебя вытащим».

Быстрое дыхание Фейфей постепенно успокоилось, её напряжённые плечи расслабились. Но она всё ещё держала колени поднятыми, прикрывая грудь, и смотрела настороженно.

Ее скованные запястья лежали на коленях, а запястья были такими тонкими, что, казалось, могли сломаться от малейшего усилия.

«Невысказанные обиды раздавят тебя и потопят на дно», — терпеливо говорил Си Лэн, слово за словом. «Соберись и отправляйся в путь».

Цяоцяо вдруг понял, потирая мурашки по рукам: «Вчерашняя загадка о лестнице пианино... она действительно имела отношение к сегодняшней истории».

Си Лэн не запоминал подсказки специально, но, к счастью, у него была хорошая память, и он вкратце пересказал их.

«Хотя трудности тянут тебя ко дну, друг протягивает руку помощи».

«Ты не покоряешься судьбе, падая и снова поднимаясь, наконец достигая вершины. Надежда рождается после трудностей, ты обязательно её найдёшь».

В этот момент они вдруг поняли, что эти слова идеально описывают историю двух девочек.

«Мы тоже увидели твой талант». Си Лэн вспомнил картину, которую увидел наверху лестницы, и сказал ей: «Это не рай, это ад. Давай выберемся отсюда вместе».

Однако, несмотря на его уговоры, девушка, пережившая боль утраты друга, осталась невозмутимой. Казалось, она утратила способность доверять людям, ещё больше отдалившись от них.

В глазах Цзян Суннаня всё это действо казалось долгим и утомительным. Он окончательно потерял терпение, шагнул вперёд и спросил напрямую: «Ты всё ещё хочешь выбраться отсюда? Как нам снять с тебя эти оковы?»

Фейфей от страха заткнула уши и закричала.

Мин Чжи тут же схватил Цзян Суннаня за руку и, игнорируя его сопротивление, силой оттащил его в сторону.

«…Никогда не сдавайся», — Си Лэн взглянул на Мин Чжи и продолжил говорить с Фэйфэй. «Сяоя тоже хотела бы тебе это сказать. И твой отец всё ещё ищет тебя, он никогда не сдавался».

Фейфей наконец подняла на него глаза, крупные слезы катились по ее щекам, ее сухие и потрескавшиеся губы шевелились: «Ки…»

Си Лэн спросил как можно спокойнее: «Где ключ?»

Взгляд Фейфей медленно переместился, сосредоточившись на гладкой, плоской металлической стене.

На стене было несколько квадратных швов. Си Лэн нажал на них один за другим, найдя потайной отсек, который со щелчком открылся, открывая металлический ключ внутри.

Си Лэн задумался на мгновение и поручил это задание Цяоцяо : «Помоги ей снять оковы».

Цяоцяо немедленно принял меры, быстро расстегнув металлические кандалы на запястьях и лодыжках Фэйфэй.

Фэйфэй, долгое время прикованная к кровати, едва держалась на ногах, когда вставала. К счастью, Цяоцяо был рядом и поддержал её.

«Спасибо, спасибо…» — Фейфей, которая и так плакала и кричала хриплым голосом, снова и снова благодарила их.

«Все в порядке, все в порядке, не говори, береги силы, это самое главное», — нежно утешал ее Цяоцяо, хотя глаза его уже покраснели.

Шестеро из них вышли из коридора и вернулись в холл, но врачей и медсестер по-прежнему не было видно.

Это казалось слишком простым.

Си Лэн почувствовал что-то неладное и обернулся. На записи с камер видеонаблюдения было видно, что операционная пуста.

«Где они?»

«Куда они все делись?»

Несколько голосов задали похожие вопросы.

Ло Цзяянь также спросил: «Можем ли мы уйти сейчас? Но… как нам выбраться?»

Си Лэн подхватил его слова: «Давайте сначала поднимемся наверх».

Если бы у Фейфей был шанс сбежать, она бы не застряла в больнице так долго. А её отец, несмотря на многолетние усилия, не смог её спасти и сейчас прячется где-то в больнице.

Размышляя об этом, Си Лэн первым делом сфотографировал спасенную Фэйфэй и попытался отправить фото через AirDrop «Сяоя», но, к сожалению, не смог найти ее по Bluetooth.

Опасаясь «дверного убийства», они осторожно поднялись наверх.

Они услышали шум прежде, чем увидели кого-либо. Медицинский персонал толпился у стеклянного входа, отчаянно колотя в запертые двери.

«Директор! Директор… Вы не можете этого сделать!»

«Откройте дверь! Директор! Выпустите нас!»

«Аааааах!! Откройте дверь! Откройте дверь!!»

Шестеро только что прибывших были озадачены, но услышали знакомую должность: Директор.

Директор Чжао, которого они видели только на видео, стоял за запертыми стеклянными дверями.

Он был равнодушен, держась на расстоянии от своих обезумевших подчиненных за дверью, его голос, усиленный громкоговорителем, отчетливо доносился до больницы: «Если вы не умрете здесь, вы умрете в тюрьме».

«Нас разоблачили, уже слишком поздно…»

У кого-то подкосились ноги, и он, рыдая, рухнул на пол.

«Директор, вы не можете этого сделать, моя жена должна родить в следующем месяце…»

«Директор, у вас тоже есть ребенок, как вы можете так с нами поступать?»

«Директор, директор, пожалуйста…»

Но директор Чжао за дверью остался невозмутим, давно утратив мораль, сострадание и эмпатию.

Он игнорировал их мольбы и даже отчаянные проклятия, спокойно спрашивая: «Чем вы отличаетесь от меня?»

Оставив их с этим вопросом, он щелкнул зажигалкой, бросил ее вперед и повернулся, чтобы уйти.

Вспыхнуло яростное пламя, мгновенно окрасившее мир за стеклянными дверями в оранжево-красный цвет!

«Директор! Директор! Директор…»

Находившиеся внутри люди кричали и звали на помощь.

Но человек, который равнодушно ушел, ни разу не оглянулся.

…

Шестеро некоторое время молча стояли наверху лестницы, не привлекая внимания отчаявшегося медицинского персонала.

Си Лэн понял: «Директор Чжао обнаружил, что его секрет раскрыт, поэтому он решил поджечь больницу, чтобы уничтожить улики, и поджечь ее дотла, унеся с собой всех».

Они содрогнулись.

«На… на крышу!» — внезапно скомандовала ослабевшая Фэйфэй. Голос её был решительным, но лицо побледнело ещё сильнее, и её била неудержимая дрожь, возможно, вспоминая смерть Сяоя.

Крыша первого этажа находилась дальше всего от огня, но если бы спасатели не прибыли вовремя, это была бы лишь тактика затягивания времени, отчаянная борьба.

Раздался негромкий жужжащий звук, и в больнице отключилось электричество. Под крики и стоны даже в лифте погас свет.

Си Лэн, с другой стороны, вздохнул с облегчением.

Остальные, бежавшие к лифту, резко обернулись. Мин Чжи сказал: «Быстрее по лестнице».

«Цзян Суннань, ты идешь впереди». Си Лэн решительно отдавал приказы. «Цзяян, помоги Цяоцяо поддержать Фейфей».

Си Лэн добавил: «Мин Чжигэ и я пойдем в арьергарде».

Никто не возражал, и Мин Чжи был особенно доволен своим решением: «Мм-хм, пойдем».

Металлическая дверь, ведущая на крышу, была крепко заперта на цепь.

Первой реакцией Си Лэна было вернуться в кладовую внизу, чтобы найти инструменты, чтобы взломать замок.

Неожиданно ослабевшая Фейфей вырвалась от двух поддерживающих ее людей и, спотыкаясь, побрела вперед, найдя ключ, спрятанный в расщелине в углу.

«Это… ключ, который спрятала Сяоя», — пробормотала она, опустив голову. «Я… не могла выбросить его, но и не хватило смелости сделать то, что сделала она…»

Си Лэн небрежно сказал: «Поскольку ты достаточно храбра, у тебя сегодня есть возможность сбежать».

«Ты также спас нас».

Девушка в изумлении подняла глаза и увидела на лице молодого человека обычное спокойное и безразличное выражение, словно он и не говорил только что.

Дрожащая рука Фейфей немного окрепла, она вставила ключ в замок и повернула его.

Щелк!

Фейфей посмотрела вниз и поймала тяжелый металлический замок, словно поймала валун, который давил ей на сердце.

Она была свободна.

Остальные поспешили помочь снять цепи.

Тёмные тучи, долго висевшие над Фейфей, последние оковы и цепи, наконец, рассеялись, когда сквозь дверной проём проникли лучи заходящего солнца.

Они поспешно вышли, вдыхая свежий, свободный воздух. Заходящее солнце вдали медленно опускалось в море, его золотистый свет озарял всё вокруг, создавая захватывающую дух красоту.

Однако, когда они обернулись, все одновременно замерли.

По другую сторону крыши, в заливе возвышалось великолепное золотое здание, резко контрастировавшее с обветшалой и мрачной психиатрической больницей у них под ногами. Это был арт-отель, в котором они остановились прошлой ночью.

«Мы ехали почти час, и мы все еще почти здесь…» — недоверчиво произнес Цяоцяо.

Так близко, но так далеко.

Когда солнце уже почти полностью скрылось в море, свет внезапно потускнел, словно покрытый серо-голубым фильтром, и все выглядели удрученными и растрепанными.

В этот момент раздался грохот, похожий на небольшой взрыв, и по краям крыши внезапно вспыхнуло пламя!

Шестеро невольно сгрудились у безопасного центра.

«Почему крыша тоже горит?» Ло Цзяянь в панике инстинктивно посмотрел на Си Лэна. «Что нам теперь делать?»

Си Лэн держал телефон, но тот не мог послать сигнал о помощи. Эта безнадёжная надежда была ещё более отчаянной, чем само отчаяние.

Он снова включил Bluetooth, подождал несколько секунд, а затем вдруг воскликнул: «…Он вернулся!»

«…Кто вернулся?»

Фэйфэй не знала о погибшей «Сяоя».

Си Лэн, отправляя AirDrop их местоположение, кратко объяснил: «Загадочный человек, выдающий себя за Сяоя, помогает нам».

Фейфей выглядела озадаченной.

Си Лэн посмотрел на нее, собираясь что-то сказать.

Вжух—вух—

Сверху раздался громкий жужжащий звук.

Подняв глаза, я увидел снижающийся вертолет!

Все замолчали, не сводя глаз с приближающегося вертолета, который приземлился прямо перед ними.

Быстро вращающиеся лопасти постепенно остановились, дверь вертолета открылась изнутри, и из нее вышел худой, хромой человек.

Это был «Чжу Шифу», которого они встретили в электрощитовой.

Или, скорее, «Чжу Гунпин».

Как внезапный удар электричества, все подсказки соединились воедино.

Чжу Гунпин пытался навестить свою дочь по официальным каналам, но в больнице ему неоднократно отказывали под разными предлогами и даже обвиняли в вымогательстве.

За последние два года Чжу Гунпин не сдавался и в конце концов, выдав себя за подсобного рабочего, «Чжу шифу», успешно проник в психиатрическую больницу Жэньай. Он не был ни медицинским работником, у которого конфисковали телефон, ни пациентом под строгим наблюдением. Это объясняло, как ему удалось пронести телефон и связаться с дочерью через AirDrop…

В мгновение ока Чжу Гунпин добрался до них.

Фейфей, очнувшись от оцепенения, разрыдалась, и обветренное лицо мужчины затуманилось в ее глазах: «Папа… Папа…»

Чжу Гунпин молча обнял дочь и погладил ее по затылку, успокаивая.

Впервые кто-либо видел такую нежность от этого человека.

После того, как отец и дочь пришли в себя, Чжу Гунпин обнял дочь за плечи и с серьезным выражением лица сказал остальным: «Я могу взять вас с собой, но…»

Он сделал паузу, прежде чем закончить предложение: «Мой вертолет может взять только четырех человек».

Гостей было пятеро, даже слишком много.

Выражения их лиц изменились, это был явно классический прием «испытания дружбы» из фильмов и драм.

Похоже, режиссер Шэн Цзяо действительно много думал о создании крепкой командной связи.

Оставаться дома не составляло труда, реальной опасности не было, но они часами мучились в больнице, их нервы были на пределе, их постоянно бомбардировали страхами, они были истощены и морально, и физически.

Естественно, всем хотелось как можно скорее покинуть это неспокойное место.

Даже Си Лэн хотел сейчас уйти.

Слова Чжу Гунпина вызвали долгое молчание. Пятеро обменялись взглядами.

Цзян Суннань, который сегодня не внес большого вклада, возможно, чтобы компенсировать это, вдруг сказал с угрюмым лицом: «Я останусь».

Его поведение говорило о том, что несогласие с ним равнозначно противостоянию ему, Цзян Суннаню.

Однако Си Лэн сказал: «Мы не можем бросить тебя в огне только потому, что у тебя рыжие волосы».

Цзян Суннань: «…»

Напряженная атмосфера мгновенно рассеялась.

Цяоцяо поежился: «Было слишком холодно».

Ло Цзяянь на мгновение задумался и тоже предложил: «Тогда я останусь? Меня заперли в тюремной камере больше часа, я не так устал, как вы».

«Я меньше всех боюсь жары, я даже не вспотел, когда мы поднялись наверх». Си Лэн посмотрел на приближающийся огонь и небрежно сказал: «Я останусь».

Его причина казалась достаточно веской.

Вернув телефон Фейфей, он почувствовал облегчение. Чтобы избежать дальнейших осложнений, он просто сел на землю, не двигаясь.

Чжу Гунпин с суровым выражением лица холодно крикнул: «Скорее садитесь в вертолёт! Иначе вы все здесь погибнете!»

Остальным не оставалось ничего иного, как попрощаться с Си Лэном и выстроиться в очередь для посадки в вертолет.

Мин Чжи был последним. Мужчина ещё несколько раз уговаривал его, прежде чем он неохотно поднялся на борт.

В вертолете было восемь сидений, спереди находились два профессиональных пилота, которые инструктировали пассажиров пристегнуть ремни безопасности.

Пилот завёл двигатель, и вертолёт, шатаясь, взмыл вверх. Дверь рядом с Мин Чжи вот-вот захлопнется…

В этот момент Мин Чжи без предупреждения отстегнул ремень безопасности и, под всеобщим изумлением, ловко выпрыгнул!

Си Лэн, сидевший на земле, тоже инстинктивно встал.

Дверь захлопнулась за Мин Чжи. Вертолёт завис в воздухе, бешено вращая винтами, взъерошив его аккуратно уложенные чёрные волосы.

Среди развевающихся прядей волос лишь его серебряные серьги оставались неподвижными и сверкали, естественно привлекая взгляд Си Лэна.

Си Лэн пришел в себя только тогда, когда к нему подошел Мин Чжи.

«П-почему ты прыгнул…»

Обычно отчужденное и холодное лицо теперь выражало снисходительное выражение: «Я ничего не могу с тобой поделать», брови были подняты так, словно это было самым естественным поступком, а в словах звучала нотка высокомерия.

«Кто тебе сказал быть моим фанатом?»

Си Лэн на мгновение замолчал.

…Такой вынужденный акт служения фанатам.

Но уголки его губ невольно поползли вверх.

Под ночным небом окружающее пламя было похоже на возвращающийся огненный закат, страстно колыхавшийся на морском ветру, освещая их лица.

Глава 28: Празднование

В центре охваченной пламенем крыши они спокойно сидели на цементном полу.

В мерцающем свете костра Си Лэн увидел острый профиль мужчины. Хотя он давно к этому привык, он невольно вздохнул снова: Мин Чжи действительно был главным героем этого мира, и даже не пытаясь очаровать их, поклонники были бы преданы ему.

С этого ракурса он отчётливо видел левое ухо Мин Чжи. Его взгляд скользнул, затем задержался.

Он вдруг заметил, что у Мин Чжи всего три прокола в ушах, не слишком вычурные. Обычный пирсинг на мочке уха с серьгой в форме кольца с чёрной эмалевой буквой, очень привлекающий внимание.

На самом деле общее количество проколов было не таким уж большим.

После окончания факультета сравнительного литературоведения диссонанс уже не казался таким сильным.

Затем Си Лэн посмотрел на пальцы своей левой руки.

Плавные, изящные курсивные английские буквы, наполовину скрытые на внутренней стороне пальца. Си Лэн, словно расшифровывая код, пристально всматривался в них, пока наконец не узнал слова.

Два простых английских слова.

молчи

Молчать?

Честно говоря, этот девиз шокировал Си Лэна больше, чем специальность Мин Чжи. Если Мин Чжи хотел показать всем средний палец, чтобы они молчали, ему следовало бы сделать более агрессивную татуировку «заткнись».

Это больше соответствовало бы его личности.

Но... молчи ?

Си Лэн не мог не вспомнить решение Мин Чжи три года назад завершить музыкальную карьеру и стать актёром. В романе это не раскрывалось подробно, поэтому Си Лэн предположил, что это просто потому, что актёрская игра облегчала взаимодействие с другим главным героем.

Но теперь из бесплодной почвы проступил маленький росток любопытства, который медленно рос и привлек внимание Си Лэна.

Вскоре после этого костер, разведенный командой программы, догорел, вокруг внезапно потемнело, и в сторону них подул прохладный, влажный морской бриз.

Си Лэн очнулся от оцепенения, поднял глаза и увидел, что вертолет все еще кружит вдалеке, не подавая никаких признаков приземления.

Он встал и подошел к краю крыши, глядя вдаль и наблюдая за направлением движения вертолета.

Через некоторое время вертолет наконец медленно снизился, но уже в противоположном направлении от отеля, приземлившись на крыше прямоугольного здания.

Мин Чжи тоже подошел: «Похоже на фабрику».

«Хм-м-м», — кивнул Си Лэн. «Ты тоже угадал?»

Мин Чжи: «Угадал что?»

Си Лэн на мгновение замялся: «…Полагаю, история ещё не закончилась?»

Мин Чжи поднял бровь, только спрашивая: «Как это может быть, что это еще не конец?»

Си Лэн сказал: «Правда об убийстве отчима Фэйфэй так и не раскрыта, а главный виновник, директор Чжао, всё ещё на свободе. Если следовать скрупулезной логике, всё должно было закончиться иначе…»

Когда его голос упал, снизу послышался шум. Они посмотрели вниз и увидели людей в форме пожарных, которые разбрызгивали воду, чтобы потушить огонь.

Двери больницы снова открылись, и медперсонал с радостью выбежал на улицу, но тут же был встречен полицией с уже ожидающими наручниками.

Точно такие же, как те, которые использовались для сдерживания невинных пациентов.

Теперь они наконец пожали то, что посеяли.

Увидев это, Си Лэн наклонил голову и улыбнулся, в его глазах была неподдельная радость: «Мы не работаем».

Когда они вернулись в отель, было уже поздно, почти восемь вечера. С момента отъезда и до этого момента они непрерывно снимали семь часов.

А остальные трое, как и ожидалось, еще не вернулись.

Они восполнили свои силы поздним ужином, который медленно тянулся до десяти часов вечера, когда основная группа наконец вернулась в отель.

Ло Цзяянь направилась прямо к Си Лэну, взволнованно рассказывая ему о своих печальных приключениях.

Си Лэну тоже было любопытно узнать продолжение истории. Пятеро снова собрались в вестибюле отеля, чтобы узнать о дальнейших событиях.

Оказалось, что Чжу Гунпин тоже был беглецом, так как находился в заключении, и именно поэтому он не выходил на связь с дочерью в течение двух лет.

Его бывшая жена снова вышла замуж, забрав Фейфей с собой. Но отчим Фейфей тоже оказался нехорошим человеком: он развращал свою молодую и красивую падчерицу, а её трусливая мать закрывала на это глаза, косвенно став соучастницей. Позже Фейфей, чтобы защитить себя, нанесла отчиму тяжёлые увечья. Её мать, не желая разоблачать подлые поступки мужа и не желая, чтобы дочь попала в тюрьму за нападение, в итоге ввергла свою дочь в новый ад.

Место, где приземлился вертолёт, действительно оказалось фабрикой, где Чжу Гунпин работал после освобождения из тюрьмы. Он похитил сына директора Чжао, силой вынудив его признаться и сдаться. В то же время, он не собирался отпускать гостей просто так. Поэтому им троим пришлось приложить ещё больше усилий, чтобы собрать воедино всю правду и успешно сбежать с фабрики.

Си Лэн вздохнул про себя.

К счастью, он был не на работе.

Однако, если бы он не вызвался остаться в «огне» ранее, команда программы, вероятно, нашла бы способ удержать его там. В конце концов, его сегодняшняя болтливость была несколько чрезмерной, перетягивая на себя всеобщее внимание. Им нужно было дать другим гостям немного экранного времени, чтобы сбалансировать ситуацию.

Но внезапный прыжок Мин Чжи с вертолета был поистине неожиданным.

Была уже поздняя ночь. Си Лэн вернулся в свой номер, переоделся в чёрную водолазку с капюшоном, взял упаковку пива, прошёл через пустой вестибюль отеля и незаметно вышел через боковую дверь.

Курортный отель был окружён горами и морем. Пройдя несколько минут, он добрался до пляжа.

Ночной воздух у моря наполнился неповторимым солоноватым ароматом. Волны разбивались о берег, словно симфония в тихой ночи, прекрасная мелодия, присущая только природе.

Пройдя по мягкому, мелкому песку, Си Лэн сел, глядя на звездное небо над морем.

Белые волны мягко омывали берег, принося освежающий морской бриз.

Пока он молча наблюдал, тревоги и беспокойства двух жизней, казалось, исчезли, оставив после себя лишь бесконечное спокойствие.

С тихим хлопком Си Лэн открыл банку пива одной рукой и поднес к губам переливающуюся через край белую пену.

Прожив две жизни, он впервые испытал радость праздничного опьянения. Это подтвердило, что алкоголь действительно можно пить в хорошем настроении.

Он прищурился, наслаждаясь одиночеством.

Он быстро впал в приятное, слегка опьяняющее состояние. К сожалению, рядом не было «Мира животных», на который можно было бы посмотреть, — только глубокое ночное небо над головой, мягкий песок под ногами и шум волн вдалеке.

Он просто лег на пляж, расстелившись, словно ткань, и стал смотреть на меняющиеся звезды, а затем перекатился на удобный песок.

Ночь прошла как в тумане.

Спящий проснулся от первых лучей солнца, ослепительный свет пронзил его карие глаза. Он быстро прикрыл глаза рукой и сел.

Восходящее солнце бросало золотистую вуаль на чистое синее море, сверкая, словно бесчисленные бриллианты мерцали в воде. Словно ночные звёзды, скрывающиеся в море после рассвета.

Было хорошо быть живым.

Си Лэн снова лег на песок, глядя на яркое небо, и от яркого света на его глазах появились слезы, но он даже не моргнул.

Внезапно он почувствовал сильное желание.

Он хотел рисовать.

К сожалению, у него не было с собой никаких художественных принадлежностей, поэтому он мог только встать, достать телефон и запечатлеть прекрасный пейзаж.

Музыка стала более удобной: ее можно было сочинять, используя только телефон.

Ему стало интересно, как Мин Чжи создал эти песни? Но, судя по воспоминаниям из прошлой жизни и содержанию романа, в этой жизни Мин Чжи больше не прикоснётся к музыке.

Мин Чжи…

Поговорим о дьяволе.

Словно галлюцинация, перед ним из ниоткуда появился Мин Чжи, возникший из-за зарослей пышных тропических растений.

Си Лэн вздрогнул и замер, его зрачки сузились.

Мин Чжи, подгоняемый стоявшим позади него оператором, отреагировал первым.

Си Лэн вдалеке был одет в черную куртку с высоко поднятым воротником, полностью закрывавшую шею.

Его волосы средней длины были заправлены за уши, возможно, чтобы скрыть их неряшливость или что-то в этом роде, открывая оба уха и острую линию подбородка.

Присмотревшись, я заметил, что его волосы были заметно более кудрявыми, чем вчера, и в них застряло несколько песчинок. Они были действительно растрёпанными.

«…Ты впервые на пляже?» Спустя долгое время Мин Чжи задал лишь этот вопрос.

Си Лэн медленно промычал что-то в знак согласия.

Если он впервые увидел море, то неудивительно, что он был так взволнован, что пришел на пляж на рассвете, чтобы полюбоваться восходом солнца.

Но личность маленького фаната была настолько независимой, что граничила с затворничеством. Разве он не мог пригласить его, ведь в том же отеле был и легкодоступный кумир?

Возможно, идол согласился бы.

Си Лэн заметил оператора и сценариста, которых привел с собой Мин Чжи, и спросил: «Мы снова снимаем?»

«Хм-м, я здесь, чтобы снять пост-интервью», — сказал Мин Чжи. «Мой рейс в полдень, улечу после съёмок».

После съёмок варьете всем гостям нужно было записать пост-интервью, описывая ход своих мыслей на определённых уровнях, которое затем вошло в финальную версию программы. Но Си Лэн, в отличие от Мин Чжи, не был загружен работой и никуда не спешил, отдыхая, словно на отдыхе.

Сегодня он проснулся рано, просто из-за восхода солнца.

Он кивнул, уступая дорогу Мин Чжи: «Тогда снимай сам, здесь довольно красивые пейзажи».

Сценарист проявил большую гибкость, сразу же предложив: «Почему бы вам не снимать вместе, Си-лаоши? Разве вы не были вместе весь вчерашний день?»

Чем раньше они заканчивали съёмки, тем раньше могли уйти. Поскольку Мин Чжи не возражал, Си Лэн, фальшивый фанат, естественно, тоже не возражал.

Сначала сценарист спросил их об их логике решения головоломок. Их ответы всегда были последовательными и удивительно синхронными, даже без предварительного обсуждения.

Затем, как и следовало ожидать, вопросы перешли от разблокировки с помощью провода к вопросу о том, занимался ли Си Лэн какими-либо незаконными подработками.

Си Лэн натянуто улыбнулся, намеренно создавая напряжение: «У меня есть еще много навыков, о которых вы не знаете… которые я не показывал…»

Все эти подработки были не напрасны.

Даже опытный сценарист был заинтригован его загадочностью, глубоко восхищаясь решением Шэн Цзяо выбрать этого любителя, столь естественного на варьете!

Затем она спросила об их отношениях как фаната и кумира.

Си Лэн, стоя перед камерой, играет безупречно: «Я являюсь поклонником Мин Чжигэ уже три года».

Сценарист подавил улыбку и дважды кашлянул: «Хи-хи, ладно, хватит… Так, у вас есть к нам какие-нибудь вопросы?»

«Да», — ответил Мин Чжи. «Где был ключ от оков?»

«Ну, пока одного из вас отводили в подвал для особого ухода, медсёстры открывали их, — сказал сценарист. — Мы не ожидали, что вы двое обманете их, притворившись сумасшедшими, и даже сможете подняться наверх с цепью, не будучи пойманными…»

И даже сами вскрыли замок, впечатляет.

Сценарист вдруг что-то заметил и сказал: «Э-э», напомнив Си Лэну : «У тебя в волосах песок».

«Хм?» Си Лэн на мгновение замер, затем поднял руку, чтобы смахнуть её, но передумал, подумав, что съёмка почти закончилась, и убрал руку. «Всё в порядке, оставь».

Его рука лишь слегка коснулась волос, обнажив чистое ухо.

Сценарист улыбнулся: «А, точно, я только что вспомнил, что ты даже без макияжа, ты очень фотогеничен. Этот естественный образ очень подходит для пляжа».

На самом деле он даже не умылся.

«Тогда — хлоп!» — Сценаристка захлопала в ладоши, её глаза округлились. «Спасибо вам обоим, мы закончили».

Минь Чжи всё ещё не отрывал взгляда от Си Лэна, стоявшего рядом. Он некоторое время разглядывал несколько заметных песчинок, а затем перевёл взгляд на его чистое ухо.

Он необъяснимо почувствовал, что это очень подойдет для нескольких проколов.

Сценарист и оператор собрались и собирались уходить. Перед самым уходом Си Лэн что-то вспомнил и повернулся к большому камню.

Мин Чжи пошёл следом и посмотрел.

…За камнем лежала куча пустых пивных банок.

По крайней мере полдюжины.

Пиво было некрепким, а после интервью Си Лэн был совершенно трезвым, наклонился, чтобы аккуратно собрать мусор в пластиковый пакет.

От его движений волосы за ухом снова соскользнули вниз, непослушные локоны развевались на морском ветру. Чёрный капюшон тоже сполз, обнажив песок.

Этот человек, должно быть, провел ночь на пляже, неудивительно, что на нем была толстая куртка, ведь разница температур днем и ночью у моря была значительной.

Мин Чжи смотрел на его вьющиеся волосы, иногда видя в них черные волны, иногда — необузданную гриву дикого зверя.

Дикий зверь, вспоминал Мин Чжи свое первое впечатление о нем, но эта таинственная и опасная аура, скорее, не дикий зверь, а… дикое животное?

Там обитало множество видов диких животных, каждый со своим характером и привычками.

Даже свирепый и сильный волк подставит свое мягкое брюхо своим верным товарищам.

Си Лэн, собрав мусор, обернулся и увидел, что Мин Чжи все еще стоит на месте.

На огромном золотом пляже, между небом и землей, внезапно остались только они вдвоем.

Это показалось мне немного странным. Мин Чжи подошла ближе и сказала: «У меня есть вопрос».

Один фальшивый фанат внимательно слушал: «…Хм?»

«Тебе всего 21 год, а многие в этом возрасте ещё учатся в университете». Мин Чжи спросил: «Как ты так искусно куришь и пьёшь?»

Си Лэн помолчал: «…Все художники такие».

Но Мин Чжи поднял бровь: «Разве художники — не художники? Но ты же сам сказал, что ты не художник, а просто тот, кто рисует».

Си Лэн: «…»

У этого главного героя Гонга была неплохая память.

Как только он стал искусным в игре с веером, внимательность Мин Чжи оказалась подобна удару по голове, заставив Си Лэна ощутить давно забытое чувство опасности.

Он улыбнулся, пытаясь отмахнуться от этого.

Однако Минь Чжи продолжал пристально смотреть на него, его острый и прямой взгляд нервировал, как будто он пытался разглядеть все скрытые секреты Си Ленга.

Спустя долгое время его губы слегка приоткрылись, но он лишь задал совершенно посторонний вопрос.

«Хочешь проколоть уши?»

Си Лэн: «…?»

«Это очень… артистично», — добавил Мин Чжи. «Проколы ушей».

Си Лэн усмехнулся: «Разве это не стереотип?»

Они вернулись в отель, непринужденно беседуя.

«Ты всё ещё считаешь себя артистом?» Атмосфера была как нельзя более подходящей, и Си Лэн воспользовался случаем, чтобы задать вопрос, который терзал его голову два дня. «Если ты больше не будешь заниматься музыкой…»

Но ответа от него не последовало.

Только когда Си Лэн повернул голову, чтобы посмотреть, Мин Чжи, сделав два шага вперед и немного отдалившись от них, наконец заговорил, явно небрежно и формально: «Разве исполнительское искусство — это не тоже искусство?»

Он немного помолчал, а затем небрежно добавил: «Актёрство гораздо интереснее».

Сердце Си Лэна екнуло.

Из-за его молчания шедший впереди человек обернулся, его острый взгляд изучал его, на мгновение задержавшись на его светлом ухе.

Си Лэн опустил глаза, сохраняя спокойное выражение лица.

Затем он снова услышал этот необъяснимый вопрос: «Ты действительно не хочешь проколоть уши?»

Си Лэн: «…?»

Глава 29: Преданный ведомый

Вернувшись в свою обветшалую старую квартиру, Си Лэн, проверив свой банковский баланс, начал думать о новом переезде.

В новой квартире должно быть не менее двух спален, желательно с отдельной студией…

Размышляя об этом, Си Лэн пролистал свои контакты, нашел «Жун Синъи» и отправил текстовое сообщение: 【Ты уже на летних каникулах?】

Только перед сном он получил в ответ цепочку многоточий: 【…】

Прочитав это, Си Лэн заблокировал экран телефона и не стал продолжать чтение.

Его отношения с младшим братом Жун Синъи из неразлучных перешли в стадию полного замерзания, ознаменованную побегом Си Лэна из дома в возрасте 17 лет.

В тот год он пошёл сдавать вступительный экзамен в художественный вуз, не попрощавшись. Во время экзаменов он жил в общежитии и после поступления в университет больше туда не вернулся.

Его отец, Жун Хайгао, раньше был бизнесменом, и их семья жила в приличном многоквартирном доме. Он промотал семейное состояние, увлекшись азартными играми. По мере того, как их состояние уменьшалось, его характер становился всё более вспыльчивым. В те мрачные дни его первая жена умерла от болезни, и вскоре после этого он уговорил другую женщину жениться.

Мачеха Си Лэна лишь спустя рукава осознала, в какой ад она попала, выйдя замуж. Но впервые в жизни она нашла человека, на которого можно было положиться. У неё не хватило смелости, да и не захотела она уйти от этого мужчины. Она пошла на компромисс, наивно надеясь, что однажды муж изменится.

Но Жун Хайгао, когда выходил из себя, бил любого: свою хрупкую жену, своего сына-детсадовца. Конечно, больше всего он бил Си Лэна, потому что Си Лэн никогда не плакал, не умолял, а лишь смотрел на него налитыми кровью глазами, полными ненависти, как у его родной матери.

После побега Си Лэна гнев Жун Хайгао был направлен исключительно на жену и младшего сына. Чтобы защитить своего ребёнка, женщина, всю жизнь отличавшаяся робостью, наконец набралась смелости разорвать отношения с Жун Хайгао.

Внезапный отъезд Си Лэна был равнозначен разрыву его отношений с Жун Синъи. Жун Синъи не стал его останавливать, но его негодование было очевидно в его безразличии.

Но в детстве Жун Синъи был всецело привязан к старшему брату и болтал без умолку, словно назойливая муха. Брат был для него самым надежным человеком, словно гора, которая защищала его.

Покинув дом в 17 лет, Си Лэн встречался с Жун Синъи менее пяти раз.

И эти несколько встреч были из его прошлой жизни, через два года.

Два года спустя Жун Синъи попал в автокатастрофу во время гонок с хулиганами, и ему пришлось ампутировать ногу. Некогда гордый и беззаботный подросток провёл остаток жизни на костылях. Он впал в уныние, даже подумывал о самоубийстве, и его матери ничего не оставалось, как обратиться за помощью к Си Лэну.

Си Лэн навещал его несколько раз, но каждый раз они почти не разговаривали. А потом Си Лэн умер. Он не знал, жил ли этот проблемный ребёнок в итоге хорошо. В аннотации романа Жун Синъи даже не упоминался, став менее значимым персонажем, чем второстепенный.

Получив звонок от Чжу Минлана, Си Лэн подумал, что речь идет о шоу.

Но Чжу Минлан взволнованно сказал: «Начальник попросил меня прислать вам кое-что из его товаров, много лимитированных изданий, которые больше не доступны. Вы сегодня дома, верно? Курьер скоро приедет, не забудьте проверить. Наш начальник такой фанатичный, да? Слушай, он лично просил отправить это тебе».

Си Лэн не знал, как реагировать, и ответил только: «Хорошо».

Курьер доставил огромную картонную коробку. Си Лэн открыл её и увидел, что половина коробки заполнена альбомами Мин Чжи, последний из которых был трёхлетней давности, а остальное пространство занимали плакаты, календари, фотокарточки и другие сувениры.

Си Лэн доставал один предмет за другим, на всех автографах была мелким шрифтом строка: «То. Си Лэн».

Его мысль о перепродаже товара мгновенно угасла.

В прошлой жизни его мачеха по секрету рассказала Си Лэну что Жун Синъи, похоже, мечтает стать знаменитостью и тайно собирает дома сувениры, среди которых, помимо постеров и компакт-дисков идол-групп, были и старые рок-альбомы Мин Чжи.

Возможно, именно поэтому удар ампутации оказался особенно сокрушительным, нанеся смертельный удар его мечте о славе, оборвав путь к ней, даже не начавшись.

Си Лэн опустил глаза и послал ему фотографию всех товаров, повсюду были видны бесценные автографы Мин Чжи.

Была суббота, и Жун Синъи не было в школе. Он тут же ответил рядом вопросительных знаков.

【？？？？？】

Си Лэн не стал вдаваться в подробности, не желая слишком много говорить с этим мятежным подростком.

Волны, морской бриз, шелест листьев, лицо длинноволосого молодого человека, его улыбка, его ухо — все это сохранилось в его памяти даже после возвращения в Пекин.

Несколько дней спустя, в четыре утра, Мин Чжи снова проснулся от неожиданности.

Но во сне ему приснилась не красавица, а юноша, холодный и чистый, как снег. Его улыбка была словно тающий лёд, пленительнее любого пламени.

Когда он проснулся, изображение бесследно исчезло.

Но тепло в груди и прерывистое дыхание сохранились.

Мин Чжи подозревал, что он, возможно, немного ненормальный.

На следующий день Чжу Минлан, придя на работу в студию, полный энергии, увидел такую сцену:

Мин Чжи стоял перед зеркалом для макияжа, приставив к уху что-то похожее на пистолет.

Лицо Чжу Минлана побледнело от страха, и он бросился к нему: «Ббб-босс!»

Мин Чжи легко оттолкнул его, нахмурился и спросил:«Что?»

«Т-ты…» Видя, что в руке Мин Чжи всего лишь пистолет для пирсинга, Чжу Минлан всё ещё не отпускал его, весь в поту. «Ты не сможешь этого сделать! С чего это ты вдруг решил снова проколоть ухо? Разве ты не говорил, что только геи прокалывают правое ухо?»

Мин Чжи на мгновение замолчал: «У меня слишком заложено левое ухо».

«Слишком тесно… Нет, не в этом дело. Если тесно, то не прокалывай», — ворчал Чжу Минлан, как наседка. «Не прокалывай больше, помнишь, как было сложно с гримом во время съёмок из-за этих проколов? Особенно в исторических дорамах…»

«Я еще раз говорю вам: если вы хотите быть бунтарем, продолжайте играть свою рок-музыку!!»

Однако Минь Чжи сегодня был на удивление добродушен. Даже после этих слов выражение его лица оставалось спокойным, ресницы опущены, а взгляд задумчивым.

«Если не правое ухо, то пирсинг губы?»

«…» Чжу Минлан помолчал несколько секунд. «Почему бы тебе вместо этого не пронзить меня?»

Они три минуты смотрели друг на друга.

Мин Чжи сегодня проявил неожиданное терпение, но также и необычайное упрямство, совершенно невозмутимое.

«Если я что-нибудь не проколю…»

Он не опускал пистолет, а поднял другую руку и прижал ее к груди, над бьющимся сердцем.

«Мне кажется, что сейчас произойдет взрыв».

«…»

Что, черт возьми, было не так с этим парнем?

«Почему бы тебе не проколоть его где-нибудь менее заметно?» — предложил Чжу Минлан. «Вроде пупка, или ещё ниже… ну, знаешь».

Мин Чжи, по непонятной причине, кивнул: «Хм-м, хорошая идея. В следующий раз».

Чжу Минлан: «…?»

Территория вокруг жилого комплекса Си Лэна по-прежнему представляла собой обветшалый хаос, а днем выглядела еще более пустынной и мрачной: пожилые люди почти не прогуливались и не общались.

Мин Чжи в маске вышел из машины.

Сделав несколько шагов по безлюдной местности, он внезапно столкнулся с пьяным мужчиной, оглядывавшимся по сторонам. Увидев впереди фигуру в маске, он бросился к ней.

Мужчина средних лет без всякой вежливости и даже не поздоровавшись, поднял телефон и спросил: «Эй, вы видели этого человека?»

Мин Чжи не собирался обращать на него внимания, но его взгляд случайно упал на экран телефона, и он замер.

Он слегка нахмурился, пристально глядя, как мужчина подносит телефон ближе к его лицу.

«Ты его видел? Он должен жить где-то здесь».

Подросток на фотографии был одет в школьную форму, но не совсем соответствующую школьным правилам: челка закрывала его тонкие черты лица, кожа была бледной и почти болезненной, из-за чего он выглядел мрачным и неприступным.

Его взъерошенные волосы выглядели после химической завивки, но Мин Чжи точно знал, что они от природы вьются.

Увидев реакцию Мин Чжи, мужчина почти не мог сдержать волнения и продолжил: «Ему сейчас чуть больше двадцати, примерно твоего роста…»

Мин Чжи наконец отвел взгляд от телефона и оглядел стоявшего перед ним человека.

Черты его лица были вполне приличными, но из-за многолетнего пристрастия к алкоголю и удовольствиям глаза его затуманились, наполненные нескрываемой жадностью и злобой.

«Эй, ты ведь его видел, да?» — нетерпеливо спросил мужчина.

Подумав немного, Мин Чжи наконец заговорил, произнеся одно слово: «Нет».

«Ты ублюдок...»

Мужчина выругался и почти инстинктивно поднял руку в сторону незнакомца.

Мин Чжи видел каждое его движение, не отступая и не дрогнув, его движения были спокойными и неторопливыми: «Самая дешевая вещь на мне — эта рубашка, двадцать восемь тысяч, тронь меня, если осмелишься».

Затем он показал ему свое запястье, демонстрируя часы: «Двадцать миллионов».

«…»

Честно говоря, часы явно выглядели дорогими. Если бы они стоили несколько тысяч или десятков тысяч, Жун Хайгао был бы готов рискнуть и попытаться его ограбить.

Но двадцать миллионов.

Эта цена указывала на то, что этот человек не просто богат, но и влиятелен, принадлежит к социальному классу, на которого он мог равняться только, и кого он совершенно не мог себе позволить оскорбить.

Такие головорезы, как он, не имевшие образования, лучше всего умели издеваться над слабыми, полагаясь на влиятельные связи. Увидев это, он мгновенно потерял надменность. Он натянуто улыбнулся, молча развернулся и убежал.

«Подожди», — позвал его Мин Чжи.

Жун Хайгао остановился и неохотно медленно повернулся назад.

«Теперь я вспомнил, мне кажется, я видел этого человека». Глаза Мин Чжи были спокойны, но его слова принесли хорошие новости.

Услышав это, мужчина жадно загорелся в глазах. Минь Чжи поднял руку, указывая на вход в комплекс: «Вон там… через дорогу, на перекрёстке, а там дальше, кажется, это было там».

Мужчина был вне себя от радости, нисколько не сомневался в своих словах и поспешил прочь, словно взыскатель долгов.

Мин Чжи смотрел ему вслед, а затем через некоторое время нашел здание, где жил Си Лэн.

Он не связался с ним заранее, но Си Лэн был дома. Он уволился с работы в стрельбище из лука, посвятив себя роли болельщика.

И вот теперь сам идол появился у его двери без предупреждения.

К счастью, Си Лэн был готов и великодушно впустил его.

«Присаживайся».

На этот раз в маленькой квартире Си Лэна нашлось место, где можно было посидеть. Картины на диване и стенах исчезли.

Мин Чжи не сразу сел, заметив у стены высокий стеклянный шкаф, изящный и современный, совершенно неуместный в обшарпанной маленькой квартире.

Внутри… находились все сувениры, которые кумир лично подарил своей маленькой поклоннице.

Тщательно собранные, почти как подношения.

Мин Чжи заметил, что Си Лэн также купил проигрыватель компакт-дисков и колонки.

На проигрывателе компакт-дисков лежали его раскрытые альбомы.

Альбомы, которые он подарил Си Ленгу, были абсолютно новыми и запечатанными, автографы были на пластиковой упаковке.

Мин Чжи слегка нахмурился и спросил: «…Зачем ты их все открыл?»

«Как я могу их прослушать, если не открою?» — Си Лэн не понял, на мгновение замявшись. «Ты же дал мне их… послушать, верно?»

Он не осмелился бы перепродавать альбомы с автографами, и Мин Чжи определенно хотел, чтобы он бережно хранил их.

Более того, рок-музыка Мин Чжи неожиданно успокоила его разум, избавив от галлюцинаций и шума в ушах.

Он подумал, что если бы он снова отправился в психиатрическую больницу Жэньай, то, вероятно, не представил бы себе взрослого Чжу Гунпина маленьким, худым мальчиком, когда тот впал в ярость.

Затем он нашел выброшенные пластиковые упаковки и показал их Мин Чжи: «Не волнуйтесь, автографы не повреждены».

Мин Чжи не смотрел на автографы, его это не волновало, он лишь сказал: «Вы можете их послушать, если не боитесь смерти».

«Что?» — нахмурился Си Лэн. «Так много других фанатов тоже слушают твои песни. Это потому, что… эти диски, которые ты мне дал, отличаются от других?»

Если не объяснить, это могло вызвать ненужное недопонимание, поэтому Мин Чжи пришлось сказать: «Нет».

«Только для людей… близких мне», — глаза Мин Чжи блеснули, он продолжал говорить неопределённо. «Моя музыка — проклятие».

В глазах Си Ленга мелькнуло замешательство, но он не стал заострять на этом внимание и не стал допытываться, а вместо этого сказал: «Значит, так и есть».

Встретив вопросительный взгляд мужчины, Си Лэн беззаботно улыбнулся: «Я ничего не боюсь, особенно проклятий».

Он был человеком, жившим под проклятием.

Когда Мин Чжи на мгновение остолбенел, он вдруг услышал вопрос Си Лэна: «Ты сделал новый пирсинг?»

«Хм-м-м». Минь Чжи коснулся серебряной серёжки-гвоздика на мочке правого уха, где образовалась корочка, а затем, помолчав, резко сменил тему: «Так, я встретил кое-кого перед тем, как подняться сюда…»

Си Лэн поднял взгляд, выражение его лица слегка изменилось при словах Мин Чжи.

Мин Чжи осторожно предположил: «Кредитор?»

Но Си Лэн снова улыбнулся, по-видимому, беззаботно: «Нет, у меня нет долгов. Благодаря тебе у меня теперь достаточно денег, чтобы переехать».

"…Переехать?"

«Хм-м, я переезжаю», — сказал Си Лэн. «Новое жильё находится в элитном комплексе, очень безопасно, никаких посторонних».

Кстати, помимо того, что мне удалось сэкономить на аренде, я еще и благодаря Мин Чжи смог найти подходящее жилье.

Или, скорее, благодаря другу детства Цяо Юйсену.

В романе Цяо Юйсэнь был чистокровным напарником, не имевшим романтических отношений с главным героем Шоу, а также другом, одобренным главным героем Гуном, поэтому Си Лэн, естественно, доверял ему.

Сразу после возвращения со съемок Си Лэн отправил Цяо Юйсену сообщение с вопросом, не знает ли он подходящих квартир, сдаваемых в аренду.

Цяо Юйсэнь происходил из богатой семьи. Найти квартиру через знакомых было определённо надёжнее и безопаснее, чем обращаться к агенту. Так ему не пришлось бы скрываться, как в прошлой жизни.

Единственной проблемой были деньги.

Однако Цяо Юйсэнь проявил большой энтузиазм, посоветовав ему сначала изложить свои требования и не беспокоиться об арендной плате, а затем познакомив его с роскошным элитным комплексом, о котором он даже не смел мечтать, — двухуровневыми апартаментами на верхнем этаже с собственным садом на крыше.

Си Лэн откровенно признался, что не может себе этого позволить, но Цяо Юйсэнь с улыбкой ответил по телефону: «Знаете, у богатых много пустующей недвижимости. Дома приходят в упадок, если долго не заселяться, и владельцу придётся нанимать кого-то для обслуживания, поэтому лучше сдать дом в аренду надёжному человеку. Скажу вам, владелец — тоже художник, и он очень рад помочь молодым художникам, которые испытывают трудности. А я его им представляю, поэтому вы и получаете такую цену».

«Но он также считает краткосрочную аренду обременительной, поэтому он откажется от залога, есть только одно требование — годовая аренда в размере тридцати шести тысяч».

Одно требование Цяо Юйсена на самом деле успокоило Си Лэна и он решительно подписал договор аренды, переведя большую часть своих сбережений и планируя выплатить остальную часть после следующей записи.

Цяо Юйсэнь поступил довольно прямолинейно: дал ему код доступа и предложил сразу же въехать, а потом сменить код. Даже если бы владелец пришёл лично, он бы не смог войти без кода.

Они достаточно доверяли друг другу, чтобы пропустить просмотр квартиры, и в тот же вечер Си Лэн упаковал свои картины, готовясь к переезду.

Неожиданный визит Мин Чжи прервал его сборы. Как раз когда они обсуждали переезд, он спросил: «Вам что-нибудь нужно?»

В ту ночь Цяо Юйсэнь произнес похожие слова.

Мин Чжи посмотрел на Цяо Юйсэня, всё ещё чувствуя, что его лицо готово ударить. Цяо Юйсэнь, вероятно, был не против: его очки без диоптрий защищали его хрупкие глаза, а также позволяли выглядеть круто.

Инициатором этой встречи был Мин Чжи, но он молчал, поэтому Цяо Юйсэнь, не обращая на это внимания, отправился практиковаться в стрельбе из лука.

Но он был всего лишь любителем, далеко не таким профессионалом, как тренер. Его лучшим результатом было попадание в цель, может быть, три-четыре из десяти стрел.

Через некоторое время вошел немного полноватый мужчина средних лет, вытирая пот со лба: «Э-э... Я здесь хозяин, моя фамилия Тан».

Говоря это, Тан-гэ взглянул на двух человек внутри: тот, что был в очках, выглядел утонченным и ученым, тот, что был в маске, показался ему немного знакомым, но он не мог вспомнить, кто это был.

«Прошу прощения», — искренне извинился он, выдавив улыбку. «Администратор, который организовал для вас тренера, работает в ночную смену, он не знал. Какое совпадение, Сяо Си уволился только вчера днём. Я откажусь от платы за вас двоих и найду другого профессионального тренера, вам придётся немного подождать. Ничего?»

Цяо Юйсен на мгновение замер и спросил: «Сяо Лэн подал в отставку?»

«Да, он так и сделал». Тан-гэ не мог сдержать сожаления, жаждал выговориться и выложил всё, как только ему подсказали. «Он сказал, что нашёл новую работу, его новый начальник — знаменитость, очень хорошо к нему относится и к тому же его кумир. Я не знал, что он гоняется за звёздами, в смысле, разве он сам не похож на знаменитость? Но я также впервые вижу, чтобы он был настолько одержим кем-то, постоянно ходил в наушниках, слушал эти… чьи бы то ни было песни…»

«Не могу вспомнить имя певца, но он выглядит…» Затем он снова заметил человека в маске, который вдруг хлопнул себя по бедру и воскликнул: «Эй! Он немного похож на тебя».

Вторая встреча произошла на обочине дороги. Из разговора в машине Си Лэн узнал, что Мин Чжи тоже ходил в тир и узнал, что у него там подработка. На всякий случай он поговорил с Тангэ, прежде чем уволиться.

За исключением «погони за звёздами», всё остальное было правдой. Наушники он носил не просто для красоты, он действительно слушал рок-музыку как своего рода терапию.

Мин Чжи некоторое время молчал.

Цяо Юйсэнь усмехнулся и вежливо выпроводил Тан-гэ, отклонив предложение бесплатного автобуса, а затем запер дверь.

Затем Мин Чжи снял маску, обнажив лицо.

Цяо Юйсен улыбнулся, не произнеся ни слова, и спокойно продолжил тренировку по стрельбе из лука.

Внезапно позади него раздался голос Мин Чжи: «Если друг переедет, как ты узнаешь его новый адрес?»

«Если они твои друзья, почему бы тебе просто не спросить напрямую?» Цяо Юйсен даже не повернул головы, ответив как ни в чем не бывало.

«Он мне не настоящий друг», — Мин Чжи не стал ходить вокруг да около. «Он мой фанат».

«Кстати, говоря о вашем поклоннике, я вдруг вспомнил кое-что».

Цяо Юйсен отложил лук и стрелы, вернулся с улыбкой и достал телефон.

«Си Лэн, он прислал мне сообщение в WeChat…» Цяо Юйсэнь намеренно растягивал слова, поднимая главную тему как раз перед тем, как Мин Чжи потерял самообладание: «Он спросил, не знаю ли я каких-нибудь квартир, сдаваемых в аренду».

«Итак, я спросил его, каковы его требования», — сказал Цяо Юйсэнь. «Он сказал, что квартира должна быть безопасной, с хорошей охраной, чтобы не пускать посторонних, вот и всё. Я спросил, есть ли у него какие-либо требования к размеру или планировке. Он ответил, что желательно три комнаты, отдельную студию. Если нет, то вполне подойдут две спальни…»

Видимо, устав печатать, они перешли на голосовые сообщения.

Мин Чжи слушал, одновременно беря в руки лук и стрелы и небрежно натягивая тетиву.

Из-за его спины раздался раздражающий голос Цяо Юйсеня: «Эй, только что заработал немного денег и уже готовишься к семейному дому?»

Из нескольких слов Си Лэна он догадался, что Си Лэн, возможно, живет не один или, возможно, готовится к будущему сожительству.

Движения Мин Чжи замерли.

Цяо Юйсен продолжал возиться со своим телефоном, прослушивая ответ Си Ленга по громкой связи.

Он не стал отрицать нелепое предположение Цяо Юйсена, лишь коротко ответив: «Пока просто снимаю».

«?»

Стрела Мин Чжи пролетела мимо цели, вжух!, прочно застряв в безобидном искусственном газоне.

Цяо Юйсен внезапно почувствовал надвигающуюся беду и тихо отступил назад: «Эй, ладно…»

Низкое давление вокруг Мин Чжи было похоже на темное облако, сильно давящее на него.

«Ты все еще живешь в Cloudtop One, да?»

Мин Чжи слегка нахмурился и раздраженно сказал: «Не твоё дело».

«Разве у тебя не так много денег, что ты не знаешь, куда их девать, покупая целый этаж?» Цяо Юйсэнь поправил очки и небрежно сказал: «Не забудь сменить пароль от соседней двери на шесть восьмых, когда вернёшься сегодня вечером, и зарегистрируй данные Сяо Лэна в администрации. Будет плохо, если завтра он появится со всеми своими вещами, а охрана его не пропустит».

«…Ты…», — Мин Чжи замолчал, не веря своим ушам, — «сдал мою квартиру в аренду!?»

Прошло еще мгновение.

Лицо Мин Чжи потемнело еще больше.

«…Цяо Юсен».

«Ты знаешь, как у него туго с деньгами? И у тебя хватает наглости потребовать с него тридцать шесть тысяч?»

Глава 30: Братья

Если бы это было бесплатно, Си Лэн определенно не принял бы такую благотворительность.

Цяо Юйсэнь был очень рассудителен, запросив тридцать шесть тысяч только для виду, но это не помешало Мин Чжи обругать его.

Минь Чжи не стал просить его перевести ему тридцать шесть тысяч, у него не было недостатка в этих деньгах. Но, вернувшись домой, он, не отрывая глаз от окна чата с Си Лэном, несколько раз открывал интерфейс перевода, а затем снова закрывал его, не говоря ни слова.

А Си Лэн, совершенно не замечая этого, на следующий день в полдень успешно выдвинулся.

Багажа у него было немного: старая и ненужная техника и мебель в квартире ему не принадлежали. Он нанял грузчиков, совершил две поездки на лифте, и все его вещи были перевезены.

В чемодане и рюкзаке у входа хранилась вся его одежда и обувь; в большой картонной коробке находились разные вещи: товары Мин Чжи, колонки и т. д.; а последние две большие картонные коробки были заполнены его картинами.

Одинокая фигура со всеми своими вещами занимала лишь небольшой угол просторной двухуровневой квартиры.

Его охватило острое чувство нереальности происходящего. Си Лэн, словно блуждающая душа, снова и снова бродил по квартире.

Затем он позвонил Цяо Юйсену, чтобы подтвердить информацию.

«Ха-ха…» — в смехе Цяо Юйсэня, казалось, слышалось недоумение. Не успел Си Лэн опомниться, как он продолжил: «Раз уж ты переехал, не волнуйся, просто расслабься и живи здесь. Приведёшь людей, заведёшь питомца — всё в порядке, у твоего арендодателя много недвижимости, делай, что хочешь».

«…А? Очень чисто? Даже кровать заправлена?»

Цяо Юйсен на мгновение замешкался.

Потом он снова рассмеялся: «Нет, я там не был. Фотографии, которые я тебе прислал, были сделаны сразу после ремонта. Может, он вчера клининговую службу нанял, у него же не было времени самому убираться посреди ночи, правда? Ха-ха».

Поговорив некоторое время, Си Лэн наконец начал распаковывать вещи.

Половина главной спальни на втором этаже была гардеробной, а наверху был небольшой чердак с двумя мансардными окнами, обеспечивающими обилие естественного света — идеальная студия, о которой он всегда мечтал.

Он оставил все свои вещи в главной спальне, оставив остальную часть квартиры как есть, а затем немедленно ушел.

Эта двухквартира находилась на десятом этаже, единственная на этом этаже, и была вдвое больше остальных квартир ниже. Два лифта, по два на этаж, на лестничной клетке тоже были окна, светлые и чистые. Подъём на десять этажей в таком окружении был совсем не утомительным.

В отличие от старого жилого комплекса, где коридоры были похожи на открытые полки для обуви, а повсюду были расклеены красочные объявления слесарей. Прежде чем спуститься вниз, Си Лэн взглянул на закрытую дверь соседа – чистую и без каких-либо знаков – он не знал, живёт ли там кто-нибудь.

В мгновение ока он спустился вниз и поймал такси до репетиторского центра, расположенного в пяти километрах.

Он прибыл ровно в 16:30, занятия еще не закончились.

Стояла середина июля, и Си Лэн решил, что в средних школах уже должны быть летние каникулы, но Жун Синъи проигнорировал его, отказавшись сообщить, когда начнутся летние каникулы. Он смог связаться только с мачехой, которая узнала, что у Жун Синъи летние каникулы начались на прошлой неделе, но его отправили в репетиторский центр.

Даже на севере в это время года солнце уже палило нещадно. Си Лэн стоял в тени и терпеливо ждал, пока пешеходы спешили мимо под зонтиками, обливаясь потом, но он не спешил, потягивая воду, когда ему становилось жарко.

16:50.

Из входа вышел первый ученик – худенький и изящный мальчик в очках. Но обычно ученики уходили группами. Этот мальчик, вышедший один, был странным. Он нес один рюкзак и ещё один в руке, оглядываясь по сторонам, словно кого-то искал.

Си Лэн обратил внимание.

Взгляд мальчика устремился в определённом направлении, на его лице появилось радостное выражение. Си Лэн проследил за его взглядом и внезапно замер.

Из угла показалась знакомая фигура.

Или, скорее, знакомое и в то же время незнакомое.

В последний раз, когда Си Лэн видел его, ему было 18 лет, это был энергичный возраст, но из-за ампутации он был прикован к инвалидному креслу и костылям, выглядел изможденным, мрачным и покрытым невидимыми шипами.

А теперь ему 15, он высокий и худой, полный молодой энергии, его глаза цвета персика хитрые и живые.

Жун Синъи, словно вор, осторожно приблизился к очкарику. Очкарик тоже подошёл, намереваясь отдать ему свой рюкзак…

Но внезапно откуда ни возьмись появился молодой человек и первым выхватил его.

Подойдя ближе, Жун Синъи наконец заметил Си Лэна. Выражение его лица резко изменилось. Он бросил рюкзак и бросился бежать!

Никто из них не произнес ни слова: один отчаянно бежал, другой отчаянно преследовал его.

Очкарик смотрел, ошеломлённый. Через несколько секунд его беспокойство за друга взяло верх. Он передвинул свои худые, нетренированные ноги и тоже погнался за ними.

Жун Синъи перекинул ногу через припаркованный у обочины мотоцикл, слишком измученный, чтобы даже дышать. Как только он схватился за руль, ключ выхватила рука, появившаяся словно из ниоткуда.

Глаза Жун Синъи расширились, и он сердито воскликнул: «Ограбление средь бела дня!? Верните!»

Голос Си Лэна был глубоким: «Ложись».

Жун Синъи проигнорировал его, глядя на него с вызовом.

«Ты опять прогулял занятия? Ты хоть представляешь, как тяжело твоя мама зарабатывает деньги?»

В этот момент наконец появился студент в очках, держа в руках рюкзак, и не знал, отдавать его или нет.

Жун Синъи небрежно взял свой рюкзак. Раз уж Си Лэн забрал ключ, он просто ушёл!

«Стой!» Но Си Лэн был неумолим. «Я договорился с твоей мамой, что ты останешься у меня этим летом».

Он также планировал перевести Жун Синъи в частную школу. Несмотря на высокую плату за обучение, учителя и охрана в частных школах были безупречны. Что ещё важнее, академическая нагрузка там была ниже, что было бы проще для Жун Синъи, если бы он хотел стать знаменитостью.

Но Си Лэн сейчас ничего об этом не упомянул.

Очевидно, что даже элементарное общение между ними в тот момент было затруднено.

Услышав, что мать поручила его старшему брату, Жун Синъи цокнул языком, а его глаза забегали, словно он что-то замышлял.

Затем, без предупреждения, он снова побежал.

Си Лэн легко догнал его. На этот раз, не проявляя жалости, он вытянул длинную ногу, сбив непослушного мальчика с ног и отправив его на землю.

«Ах!!!»

Студент в очках, который никогда раньше не видел ничего подобного, испугался, закрыл лицо руками и закричал.

Затем произошло нечто еще более ужасное.

Жун Синъи отчаянно сопротивлялся, нанося Си Лэну удары коленями и ногами.

Си Лэн, больше не сдерживаясь, нанес удар кулаком мальчику, стоявшему внизу.

Жун Синъи не издал ни звука даже после удара. Не желая отставать, он воспользовался случаем и сильно укусил Си Лэна за предплечье.

Меньше всего братья боялись избиений.

Си Лэн позволил ему укусить, его взгляд был холодным и глубоким, а голос был полон насмешки: «Жун Синъи, тебе уже 15, и ты все еще умеешь только кусаться?»

После того, как Жун Синъи отпустил его, Си Лэн с равнодушным выражением лица поднял его, схватил за воротник и заставил посмотреть ему в глаза.

Агрессивный и бесстрашный подросток неожиданно избегал его взгляда.

«Н-не надо… не бей меня больше…»

Очкастый студент осторожно подошёл, чтобы выступить посредником. Си Лэн отвёл руку назад, не прилагая больших усилий, но студент, проводивший всё своё время за учёбой, был очень слаб и с криком упал на землю.

Враждебные братья временно прекратили борьбу.

Студент в очках потерял очки. Он шарил вокруг, словно слепой, наконец нашёл их и надел обратно. Линзы треснули, что выглядело довольно комично.

«Извините», — Си Лэн подошёл и помог ему подняться. «Сколько стоили очки, я заплачу».

«Ничего страшного, не нужно», — добродушно ответил студент в очках, застенчиво улыбаясь и доставая из рюкзака новую пару очков. «Это часто случается, поэтому у меня есть несколько запасных пар».

«Он просто так говорит, не верь ему», — усмехнулся Жун Синъи, подходя ближе и насмехаясь: «У него нет денег, чтобы тебе возместить!»

Хотя его слова были пренебрежительными, они также косвенно выдавали его знакомство с Си Лэном.

Студент в очках, явно хороший студент, быстро понял: «Э-это твой...?»

«Я его старший брат», — сказал Си Лэн. «Покажи мне код оплаты».

«Ох, ох, ладно».

Студент в очках послушно выполнил приказ, а затем заметил, что на его счёт поступили пятьсот юаней. Подняв глаза, он увидел, как брат утаскивает смутьяна Жун Синъи. Он совершенно подавлен и только кричит о грабеже и похищении, что делает двух братьев невероятно привлекательными.

Возможно, из-за их привлекательной внешности прохожие думали, что они просто снимают их на камеру, никто не помогал Жун Синъи, некоторые даже доставали телефоны, чтобы сделать снимки.

…Поистине бесстыдно.

Даже студент в очках не выдержал этого зрелища, нахмурился и повернулся, чтобы пойти домой.

Cloudtop One.

Расположен в пределах четвертой кольцевой дороги Пекина, в пятнадцати минутах ходьбы от оживленных торговых центров и ведущих университетов.

Жун Синъи подозревал, что ему снится сон, будто его избивает брат, и у него галлюцинации.

Си Лэн вытащил Жун Синъи из машины. В Cloudtop One были усилены меры безопасности, такси не могли въехать, все жители ездили на личных автомобилях с водителями, как правило.

Но в таком месте Си Лэн на самом деле использовал свое лицо, чтобы открыть ворота!!

Две аномалии вошли под палящим заходящим солнцем.

Когда Си Лэн ввел пароль и открыл дверь, Жун Синъи наконец вышел из оцепенения: «Чья это квартира?»

Си Лэн проигнорировал его: «Выбирай любую комнату на первом этаже и не забудь выбросить обёртки от закусок. Завтра я заберу твой багаж, а сегодня вечером просто надень свою одежду».

Жун Синъи усмехнулся, но его тело было честным, и он быстро скользнул в большой номер, словно проворный вьюн.

Высунув голову, он взволнованно прошептал: «Я слышал, здесь живет много знаменитостей».

За считанные минуты Жун Синъи вжился в роль хозяина дома, выбежал из дома и вцепился в плакат в гостиной: «Чёрт возьми! Постер с автографом Миньшэня! Он тоже настоящий? И эти диски… так ты не лгал?»

Си Лэн проигнорировал его, выражение его лица было безразличным: «Я только что переехал, дома ничего нет, пойдем со мной, мы зайдем в супермаркет, чтобы купить немного еды и других необходимых вещей».

«Т-ты теперь действительно богат? Могу я потратить твои деньги?» Жун Синъи, естественно, предвкушал лучшую жизнь, а затем надулся: «У тебя не так много денег, не трать их безрассудно…»

Си Лэн сказал: «Если не хочешь идти, то просто оставайся дома».

Жун Синъи, у которого отобрали телефон, совершенно не понял сути и не имел выбора: «Ладно, я пойду, теперь ты доволен? Дай мне что-нибудь из одежды, у меня вся спина в грязи… и всё из-за того, что ты мне подножку поставил».

По дороге они почти не разговаривали, по крайней мере, больше не ссорились. С двумя пластиковыми пакетами каждый, они спокойно вернулись домой.

Си Лэн не хотел ехать на лифте, поэтому он позволил Жун Синъи подняться одному.

Жун Синъи надулся, решив, что это слишком утомительно, и решил подняться по лестнице вместе с ним.

Видимо, они не осознавали, что подъем по лестнице был явно более утомительным.

Поднимаясь по лестнице, Жун Синъи чувствовал, что два пластиковых пакета в его руках налиты свинцом. Он не переставал жаловаться.

Си Лэн остался равнодушен: «Тогда поднимись на лифте и подними все четыре сумки наверх, в любом случае, большинство из них — твои вещи».

«Как я могу нести четыре сумки двумя руками?»

Он говорил весьма внушительно, но все равно не воспользовался лифтом, а по глупости последовал за Си Ленгом.

Они оба, один за другим, тяжело дыша, наконец добрались до десятого этажа.

Их голоса дошли до  соседей раньше них.

Мин Чжи, который собирался ввести пароль и пойти домой, остановился и повернул голову в сторону лестницы.

Следующий момент.

Все трое столкнулись, и время на несколько секунд словно замерло.

Кровь бросилась в щеки Жун Синъи, лицо его вспыхнуло от волнения, он заикался, глаза чуть не вылезли из орбит.

Сердце Си Лэна екнуло.

Что? Мин Чжи жил по соседству? Мин Чжи был его единственным соседом? Слишком уж много совпадений… но эту квартиру ему предложил Цяо Юйсэнь, так что в этом совпадении была определённая неизбежность. Но дело было не в этом.

Суть в том, что Жун Синъи был настоящим поклонником Мин Чжи, настоящим фанатом.

Раньше в квест-комнате проблем не возникало: все были сосредоточены на решении головоломок, и у Ло Цзяяня не было возможности выразить своё восхищение. Его характер также был полной противоположностью Си Лэну, так что он не вызывал беспокойства.

Но теперь, когда настоящий фанат и фальшивый фанат были вместе, и они были братьями, Си Лэн забеспокоился, что Мин Чжи что-нибудь заметит.

Прежде чем Си Лэн успел отреагировать, Жун Синъи бросился вперёд, его лицо покраснело, а слова были бессвязными: «Мин… Мин Чжи-гэгэ… это правда ты? Реальный человек… о боже. Я сплю? М-могу ли я получить твой автограф?»

Си Лэн попытался остановить его, схватив за руку, нахмурившись и слегка покачав головой.

Но Мин Чжи был очень щедр: «Все в порядке, я дам ему автограф».

Си Лэн поджал губы и отпустил руку Жун Синъи.

Мин Чжи был неожиданно мягок и терпелив с поклонником, которого он встретил впервые, спросив: «Как тебя зовут?»

«Жун Синъи», — взволнованно произнес Жун Синъи. «Жун» — лёгкий, Син — звезда, И — яркий, сияющий…»

«Ваше настоящее имя?»

«Хм-хм, мне его мама дала».

«Ваша фамилия — Ронг?»

«Хм-м. Это довольно редкое явление, не так ли? Но мне оно не очень нравится, Мин Чжи-гэгэ, можешь звать меня просто Сяо И».

"…Хорошо."

Мин Чжи быстро дал Жун Синъи личный автограф, небрежно получив информацию, которая разрушила его надежды.

Дети в наши дни были упитанными и высокими. Он не был уверен, учится ли этот почти полутораметровый подросток в средней или старшей школе. Но Си Лэн тоже был не очень старым, у них не могло быть большой разницы в возрасте.

Этот парень был очень красивым: его яркие персиковые глаза, как и его имя, ярко сияли. А ещё у него была милая ямочка на левой щеке.

Его внешность и характер полностью отличались от Си Лэна

Он также был в десять раз разговорчивее Си Лэна.

И фамилии у них были разные.

Вчера Цяо Юйсэнь сказал ему, что Си Лэн, возможно, живет не один, и сегодня он увидел это своими глазами — Си Лэн привел домой красивого молодого человека, и их знакомство определенно не могло возникнуть в одночасье.

«…»

Из этих троих, пожалуй, только Жун Синъи, успешный болельщик, был в приподнятом настроении и все еще хотел многое сказать своему кумиру.

«Спасибо», — в этот момент заговорил Си Лэн, деликатно сдерживая нетерпеливого Жун Синъи. «Тогда мы пойдём, нам ещё нужно приготовить ужин».

Ему даже пришлось приготовить ужин для этого ребенка.

Мин Чжи: «…Ммм-хмм».

Си Лэн слабо улыбнулся и потянулся к двери.

Мин Чжи случайно заметил на его светлом предплечье отчётливый след от укуса. Он ошеломлённо посмотрел на мальчика, вошедшего в квартиру следом за ним.

Хлоп.

Дверь плавно закрылась, разделив два мира.

Глава 31: Бродячий котенок

Си Лэн, проживший много лет в одиночестве, овладел различными жизненными навыками, за исключением кулинарии.

Дело было не в том, что он плохо с этим справлялся, а скорее в том, что ему было всё равно. Еда, по его мнению, была всего лишь способом набить желудок, не нуждаясь в изысканных блюдах, лишь бы это было съедобно.

Жун Синъи ел лапшу с негодованием на лице, бормоча себе под нос: «Неужели Минь Чжи-гэгэ живёт по соседству? Интересно, что он ест на ужин… Я хочу поесть с ним. Я всё ещё не могу поверить, может, я сплю?»

Си Лэн холодно сказал: «Ты спишь».

Жун Синъи жаловался во время еды: «Как во сне можно есть такую отвратительную еду?»

Си Лэн: «Если вы считаете это отвратительным, то приготовьте это сами».

«…»

Жун Синъи нахмурился, но все равно послушно доел все, не оставив ни капли супа.

…Этот ребёнок был очень голоден. Си Лэн, осознавая свои кулинарные способности, был, естественно, шокирован.

Жун Синъи нахмурился, на его лице отразилось недоумение: «Ты все эти годы ел только такую еду? Чтобы сэкономить деньги и жить в такой большой квартире?»

Си Лэн не ответил, лишь сказав: «Теперь ты будешь жить со мной, не беспокойся о деньгах. Но тебе придётся выполнять работу по дому, например, убираться и мыть посуду».

Жун Синъи усмехнулся, хотя и не верил, что его брат действительно разбогател, но все равно послушно взял миску, чтобы вымыть ее.

Хорошие новости, как и плохие, всегда приходили одна за другой. Переехав днём в безопасную и комфортную новую квартиру и похитив своего ещё живого и брыкающегося младшего брата, Си Лэн вечером получил сообщение от Шэн Цзяо.

Шэн Цзяо сначала сообщил ему, что официально анонс квеста «Unlimited Escape Room» состоится завтра вечером. Поскольку он был новичком и не имел опыта публичного выступления, он опасался, что Си Лэн может поддаться влиянию общественного мнения в интернете, и позвонил, чтобы предупредить его.

Интернет был разношёрстным, полным самых разных людей. Даже несмотря на то, что шоу ещё не вышло в эфир, неизбежно нашлись бы люди, комментирующие его фотографии, строящие догадки и копающиеся в его прошлом.

Си Лэн не возражал, он уже однажды умер.

Затем Шэн Цзяо поднял второй вопрос.

«Вот так», — сказал Шэн Цзяо. «Эта серия получилась гораздо лучше, чем я ожидал, особенно та часть, где вы объяснили Фэйфэй загадку о лестнице на пианино. Несколько моих коллег были тронуты до слёз. Поэтому мы хотим записать на видеокамеру прошлое Фэйфэй и Сяоя, когда они вместе учились и рисовали, и вставить её сюда. Я хотел бы поручить вам написать картину маслом с изображением двух девочек, чтобы использовать её в качестве фона на стене. Вы можете сами решить, как её нарисовать, особых требований нет, просто сроки немного поджимают — две недели…»

Затем он неуверенно добавил: «Вы ведь принимаете заказы, верно? Цена договорная, и вы будете указаны как художник, ваше имя будет выделено жирным шрифтом».

Си Лэн уже некоторое время снова взял в руки кисти.

Но рисовать по чьему-то заказу он не делал ни разу в жизни.

Однако Шэн Цзяо предоставил ему полную свободу, попросив нарисовать только двух девушек, без каких-либо других ограничений по размеру или ракурсу.

Подумав немного, Си Лэн согласился и не спал всю ночь, создавая два первоначальных черновика.

Когда слабый утренний свет проникал через окно в крыше, в воздухе кружились мельчайшие частицы пыли, окруженные ореолами.

Си Лэн открыл слегка налитые кровью глаза, свернулся калачиком на кожаном диване и молча изучал картины неподалеку.

Студия теперь была просторной и светлой, в ней было более чем достаточно места для двух мольбертов.

На одном мольберте находился большой холст, но он набросал только две маленькие фигуры сзади, немного ниже центра холста.

Другой портрет Минь Чжи, на котором было видно только его левое ухо и острый профиль, тоже был написан на холсте и гораздо более формально, чем предыдущий набросок.

Чжу Минлан попросил его нарисовать ещё Мин Чжи, желательно для публикации в его основном аккаунте. Учитывая, что шоу вот-вот выйдет в эфир, это стоит включить в повестку дня.

Он повернулся на диване, взял телефон, переключился между несколькими приложениями, пока наконец не добрался до своего фотоальбома и не пролистал его.

Появилась фотография с Мин Чжи в отеле.

Мин Чжи внезапно притянул его к себе, он не был готов, но Мин Чжи тоже не смотрел в камеру; их интимная поза, слегка размытое изображение, красно-золотой фон отеля — все это было похоже на фотографию папарацци из старой развлекательной жизни Гонконга.

Музыка Мин Чжи эхом звучала в его ушах всю ночь. Следуя ритму, он приблизил фотографию, сначала взглянув на Мин Чжи, а затем на себя.

Возможно, его разум не был ясен рано утром, но он чувствовал, что не уступает главному герою Гуну?

Он вдруг почувствовал, что мог бы быть и более жадным.

Не просто жить мирно.

Возможно, он мог надеяться на большее...

Бац, бац, бац!

Благодаря хорошему качеству новой квартиры отчаянный стук в дверь не привел к ее поломке.

Си Лэн спустился вниз, чтобы открыть дверь.

Жун Синъи стоял в дверях с угрюмым лицом: «Мне нужно идти к репетитору! Верни мне мой телефон!»

Си Лэн небрежно вернул ему телефон: «Возвращайся сразу после занятий, можешь взять такси, я верну тебе деньги. Мотоциклы не допускаются».

Точно, и ключ от мотоцикла!

Но Жун Синъи, зная упрямство брата, не посмел спорить, цокнул языком, спустился вниз, взяв рюкзак, и ушел.

За обедом он снова услышал имя «Си Лэн».

Жун Синъи недоверчиво посмотрел на своего друга в очках, на мгновение ошеломлённый: «А? Что? Подожди, а откуда ты теперь знаешь, что его зовут Си Лэн?»

Друг в очках показал ему телефон: «Официальный анонс шоу уже вышел, разве это не он? Некоторые говорят, что это сильно отфотошоплено, ха-ха, но, по-моему, вживую он выглядит ещё лучше!»

«Ха-ха, слушай, кто-то сказал, что у него и Мин Шэня есть потенциал CP... Красивые парни всегда хорошо смотрятся вместе».

Жун Синъи усмехнулся, но его рука честно потянулась к телефону, а затем он чуть не швырнул невинный телефон через всю комнату.

Его друг в очках издал ряд встревоженных «эй».

Жун Синъи пробормотал что-то и снова переключился на свой телефон.

«Чёрт возьми?»

Жун Синъи был ошеломлен.

Несколько месяцев назад он увидел новости о том, что Мин Чжи будет участвовать в реалити-шоу под названием «Unlimited Escape Room». Он был невероятно взволнован, и вот наконец-то официальное объявление.

@UnlimitedEscapeRoomOfficial: #UnlimitedEscapeRoomFullCastAnnouncement# Соберите всю уверенность и смелость, чтобы вместе преодолеть неизведанные испытания! Полный состав участников Unlimited Escape Room официально объявлен! @MinZhi @JiangSongnanSong @LuoJiayanSalt @XiLengXL @QiaoqiaoIsQiaoqiao Ознакомьтесь с «резюме» пяти участников~

Ниже были представлены индивидуальные фотографии пяти гостей с указанием их имен, возраста, особых навыков и другой личной информации.

Си Лэн сменил своё официальное имя, поэтому мало кто в реальной жизни знал о нём. Он открыто использовал своё настоящее имя и сменил имя в основном аккаунте Weibo. Цяоцяо же, по-прежнему, осторожно использовал запоминающийся и броский сценический псевдоним.

Лицо Жун Синъи сморщилось, когда он уставился на экран своего телефона, снова и снова увеличивая масштаб.

Впервые увидеть брата с этой точки зрения было странно и неописуемо.

Тем более, что в резюме было несколько вопросов, например, о мотивации участия в шоу. Ответ Си Лэна состоял из двух простых слов: «В погоне за звёздами».

Поклонники Мин Чжи в комментариях буквально сходили с ума от зависти.

Голова Жун Синъи была полна вопросительных знаков: «Что?»

Хотя он и не видел своего брата последние несколько лет, они ведь не были чужими, не так ли?

Затем он открыл Weibo Си Лэна. Значит, этот парень пользовался Weibo? Жун Синъи с любопытством пролистал его и обнаружил, что Си Лэн забрал пост, который он забрал из аэропорта.

Человек на фотографии действительно был Си Лэном ,фанаты говорили, что он невероятно красив, но он считал, что это просто нормально, он был немного красив, но дело было не в этом... дело было в светящейся повязке Мин Чжи на его голове???

Имея неопровержимые доказательства, Жун Синъи все равно надулся: «Как он может быть поклонником Мин Чжи-гэгэ?»

Его друг в очках наклонился и спросил: «Что ты сказал?»

Жун Синъи поджал губы и убрал телефон: «Ничего, давай вернемся».

Несмотря на то, что его сердце переполняло любопытство, и тот факт, что его любимый кумир жил по соседству с Си Лэном, в тот день после занятий он все равно поехал на метро, а затем на автобусе, проехав весь путь обратно в загородную квартиру, которую он снимал вместе с матерью.

На следующий день были выходные. Жун Синъи спокойно играл дома, когда позвонил Си Лэн, и его мать, Е Нань, решительно встала на сторону брата, лично проводив его ко входу в комплекс Cloudtop One.

«Не думай, что я не знаю, что ты вечно прогуливаешь уроки. Твой брат теперь зарабатывает и готов заботиться о тебе. С сегодняшнего дня ты будешь жить с братом». У Е Нань не было другого способа справиться с этим сыном, ей оставалось только терпеливо уговаривать его снова и снова.

«Зачем?!» — Жун Синъи возмутился. «Он ушёл, ничего не сказав, и теперь вернулся, ничего не сказав. За кого он меня принимает? Я что, какая-то тряпка? Он даже читает мне нотации, какое он имеет право… Я…»

"Шлепок!"

Е Нань ожесточилась и дала ему пощечину.

Лицо Жун Синъи повернулось в сторону, его глаза мгновенно покраснели.

«Ты понимаешь, как неблагодарно ты звучишь…» — сказала Е Нань, теряя контроль над эмоциями. «Все больше и больше похожа на твоего отца!?»

Мать и сын расстались в плохих отношениях.

Си Лэн получил сообщение от мачехи, что она прислала Жун Синъи. Си Лэн, сосредоточенный на рисовании, не обратил на это особого внимания, но до девяти часов вечера снизу не доносилось ни звука.

Сообщение от мачехи пришло три часа назад, в доме было тихо, Жун Синъи не вернулся.

За окном барабанил дождь. Летом дождь всегда начинался внезапно.

Си Лэн откинул волосы назад, поджал губы и позвал мачеху.

«Ты дома? Ммм… С Сяо И всё в порядке. Хорошо. Не волнуйся».

Повесив трубку, он наконец почувствовал, что подавленное им беспокойство вышло на поверхность.

Сначала он постучал в дверь соседнего дома Мин Чжи и, пока ждал, пытался сделать спокойное лицо.

«Мин Чжи-ге». Си Ленг старался сохранять спокойствие. «Сяо И с тобой?»

…Сяо И?

Такая интимная форма обращения.

Мин Чжи нахмурился: «Нет, я его не видел. Что случилось?»

«Ничего», — улыбнулся Си Лэн. «Извини за беспокойство».

Он всегда казался вежливым и учтивым, но сегодня Мин Чжи почувствовал что-то необычное — эту явно натянутую улыбку.

В дуплексе было огромное окно от пола до потолка, простирающееся от первого до второго этажа. На его фоне высокий мужчина казался маленьким.

Минь Чжи нахмурился и посмотрел в окно. Через некоторое время он увидел Си Лэна, выбегающего под дождь, явно с тревогой ища что-то.

Он вернулся примерно через десять минут.

Минь Чжи приоткрыл дверь. Мимо прошла промокшая фигура, словно блуждающая душа, неся с собой запах дождя. Он бесшумно открыл дверь и вошёл в квартиру. Через некоторое время он снова вышел, переодетый в сухую белую футболку, с зонтиком и пустой картонной коробкой в руках.

Тайна, окружающая его, становилась все глубже.

Любопытство Мин Чжи было задето, но он также боялся напугать одинокую душу и услышать еще одно «извините за беспокойство».

За окном Си Лэн снова спустился вниз под дождь, его белая фигура выделялась в ночи. Он держал прозрачный зонтик и шёл к определённой цели.

Его предыдущее возвращение, чтобы переодеться, выглядело спокойным и собранным, но Мин Чжи заметил, что на этот раз он забыл надеть шарф.

Это первый случай за все время их встреч.

Жун Синъи присел в углу, опустив голову.

Промокший подросток выглядел невероятно жалко, словно брошенный котенок.

Си Лэн легко его нашел.

Его желание немедленно подойти к нему сдерживалось рассудком. Урок, навеянный их разорванной братской связью в прошлой жизни, заставил его колебаться.

Он боялся повторить свои прошлые ошибки, попасть под контроль жестоких генов Жун Хайгао и прибегнуть к насилию или сказать холодные и резкие слова, которые только еще больше оттолкнут его семью.

Итак, Си Лэн молча вернулся в свою квартиру, переоделся в чистую одежду, взял зонтик и картонную коробку и медленно приблизился.

Услышав звук, Жун Синъи тут же поднял голову.

Это был не первый проходящий мимо человек, но это был его брат.

Дождавшись его, он просто смотрел, настороженно обхватив колени, и не двигался.

Си Лэн молча прошел мимо него.

…Он меня не видел?

Жун Синъи был ошеломлен, медленно поднялся и не решался заговорить, пока не представилась возможность.

Си Лэн ушел.

Какого черта.

Он почувствовал легкую злость и обиду и тут же побежал за Си Лэном, шлепая по лужам и издавая громкие звуки.

Си Лэн не обернулся, словно оглох.

У Жун Синъи пробудился дух соперничества, и он продолжил бежать, несмотря на сильный дождь.

Один с зонтиком, другой промокший, они прошли половину комплекса и подошли к небольшому павильону.

Си Лэн закрыл зонтик, поставил картонную коробку на сухую землю и заговорил в стороне.

«Что ты делаешь?» — раздался из-за его спины любопытный голос Жун Синъи.

«Позавчера я нашёл бездомную кошку». Си Лэн не обернулся, сосредоточившись на установке коробки. «Не знаю, переживёт ли она этот шторм».

Жун Синъи, испытывая невероятное любопытство, смог лишь подойти и посмотреть.

Си Лэн положил в картонную коробку немного еды и воды, а также сухой хлопковый шарф.

Сделав это, он встал и ушёл. Жун Синъи поспешил за ним: «Если ты не останешься здесь, как ты собираешься заразиться?»

Си Лэн отнесся к этому безразлично: «Давайте сначала посмотрим, выживет ли».

«…»

Молодой человек и подросток, друг за другом, соблюдая определенную дистанцию, странно двигались под дождем.

Наконец они оба вернулись в убежище своего многоквартирного дома.

Мин Чжи наконец отпустил занавеску, за которую держался.

В полночь Си Лэн спустился вниз, чтобы проверить Жун Синъи. Эта проверка заставила его замереть на месте.

Он не думал, что незапертая дверь означает восстановление их братских отношений. Он почувствовал что-то неладное и решительно вошёл.

Подросток на кровати крепко спал, его глаза были закрыты, но брови были нахмурены, а несколько прядей волос на лбу были влажными от пота.

Жун Синъи был на несколько лет младше его. Даже если небо рухнет, старший брат его поддержит. А мать, несмотря на свою робость, всё же могла хоть как-то его защитить.

Для сравнения, Жун Синъи был здоровым ребенком.

По крайней мере, он мог нормально выражать своё недовольство, неприязнь и гнев, свою радость и умиление. Он мог быть возбуждённым и восторженным, мог также дуться и злиться.

Поэтому Си Лэн нашел свое нынешнее состояние еще более необычным: слишком спокойным и даже не запирающим дверь.

Подумав немного, Си Лэн молча протянул два пальца.

Затем ладонью, осторожно ощупывая лоб.

…У него была лихорадка.

Даже здоровый пятнадцатилетний подросток, который провел под дождем неизвестно сколько времени, не смог бы его выдержать.

Си Лэн нахмурился, собираясь убрать руку и пойти за телефоном, но поблизости была круглосуточная аптека...

Жун Синъи, находившийся в полусне, внезапно схватил его за руку.

Си Лэн слегка удивился, нахмурившись ещё сильнее. Сейчас ему не хотелось спорить с Жун Синъи.

Сильный жар затуманил разум Жун Синъи, растворив его защитные шипы.

Он обвивался вокруг Си Ленга, словно лиана, обвивающая дерево, необычайно мягкий и гибкий.

«…Ты снова собираешься меня бросить?»

Подросток обнял Си Лэна за руку, его голос был хриплым и гнусавым.

Много лет назад, в похожую дождливую ночь, он проснулся и обнаружил, что находится один перед лицом жестокого и жестокого отца.

Словно преодолевая время, он упрекнул 17-летнего юношу, который ушел, не попрощавшись, мальчика, на которого он полагался и которому доверял больше всего.

И позвал его, голос его был прерывистым от рыданий.

«Гэгэ».

Глава 32: Уродливые шрамы

Даже если это был Жун Синъи, его младший кровный брат, Си Лэн все равно не привык к прикосновениям и прижиманиям.

К счастью, Жун Синъи всего лишь спал. Си Лэн, сохраняя равнодушное выражение лица, оттащил его и снова укрыл одеялом.

Затем он поднялся наверх, взял телефон и заказал доставку лекарств.

Предполагалось, что доставка займет около двадцати минут — быстрее, чем ему самому пришлось бы добираться до аптеки.

Си Лэн откинулся на спинку дивана, мирно закрыл глаза и молча ждал.

Только руки сложены перед собой, костяшки пальцев напряжены и белы, вены на тыльной стороне ладоней выступают.

…

Через полчаса в дверь позвонил дежуривший ночью управляющий недвижимостью.

В комплексе Cloudtop One действовали строгие ограничения на присутствие постороннего персонала, включая водителей доставки и курьеров. Все продукты питания и товары передавались управляющей компании, которая затем развозила их жильцам.

Менеджер знал, что обе квартиры на этом этаже принадлежат Мин Чжи, хотя в заказе был указан адрес соседней квартиры, он все равно прислушался к своей памяти и позвонил в дверь квартиры Мин Чжи.

Прождав три минуты, он в замешательстве почесал голову и нерешительно направился к противоположной двери...

Щелк, дверь позади него открылась.

Менеджер обернулся с улыбкой и вежливо сказал: «Господин Мин, ваша посылка прибыла».

Мин Чжи нахмурился, глядя на протянутый ему бумажный пакет.

На бумажном пакете был напечатан крупный иероглиф «лекарство», поэтому менеджер добавил: «Господин Мин, если вы или члены вашей семьи почувствуете себя плохо, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне».

Мин Чжи взглянул на него на мгновение, не отрицая его слов, и взяла бумажный пакет: «Хорошо».

Служба управления недвижимостью элитного жилья действительно была продуманной.

Они внимательно помнили каждого жителя и действовали в соответствии с устоявшимся опытом, в результате чего груз был отправлен по неправильному адресу.

После ухода управляющего Мин Чжи не сразу закрыл за собой дверь.

Он поднял жёлтый бумажный пакет и разобрал мелкий чёрный шрифт на чеке. Покупателем был его сосед, господин Си, время заказа, вид лекарства, записка с просьбой о срочной доставке…

Жаропонижающее средство посреди ночи?

Логично, что Мин Чжи не должен был знать смысла всего этого, но кто посоветовал ему завести лучшего друга-гея, который ведет беспорядочную половую жизнь?

Он вдруг спохватился и тут же забарабанил в закрытую дверь по соседству.

Выпустив пар, он наконец осознал, что к нему вернулся рассудок. Он вспомнил, как Си Лэн искал кого-то под дождём несколько часов назад, и вдруг понял. Но в этот момент дверь открылась.

Лицо Си Лэна было полно тревоги, которая застыла, как только он увидел посетителя.

Он только что пришел забрать посылку и был одет в пижаму, V-образный вырез которой открывал часть его светлых ключиц, а шея была естественно обнажена, но он быстро прикрыл ее рукой.

У Мин Чжи перехватило дыхание: «Лекарство доставили мне домой».

«А…» — поздно ночью Си Лэн отреагировал немного медленно. — «Извини, побеспокоил».

«Все в порядке, я еще не спал».

Но Мин Чжи не выпускал бумажный пакет из рук. Си Лэн не мог его взять, поэтому он поднял на него взгляд и неуверенно сказал: «Спасибо, просто отдай его мне».

Но Мин Чжи не только не дал ему лекарство, но и загородил дверь ногой: «Что-то случилось? Можно зайти и посмотреть?»

«В конце концов, ты мой поклонник».

«…»

Игнорируя право собственности на квартиру, Си Лэн не нашёл причин отказаться. Насладившись преимуществами статуса фаната, он должен был взять на себя некоторые обязательства.

Более того, Си Лэн был встревожен. Он решительно отошёл в сторону, и Мин Чжи наконец отпустил его, позволив ему принять жаропонижающее.

«У Сяо И лихорадка».

Он успел лишь кратко объяснить Мин Чжи, прежде чем повернулся и помчался в комнату Жун Синъи.

Ему пришлось принять лекарство и открыть дверь, обе его руки были заняты, а шея полностью открыта, и, к сожалению, Мин Чжи мог видеть только торопливый вид сзади.

Мин Чжи быстро последовал за ним, снова толкнув дверь спальни, которую только что закрыл Си Лэн. Идол, прикрываясь своим титулом, вёл себя как законченный бандит.

Однако, увидев раскрасневшегося и вспотевшего подростка на кровати, он невольно смягчил свои движения, не желая его беспокоить.

Си Лэн несколько раз позвал: «Сяо И».

Жун Синъи открыл свои затуманенные, цвета персика, глаза и тихо произнес: «А?» Сначала он коснулся протянутой руки Си Лэна. Она была прохладной, настоящей, совсем не похожей на ту, что была в снах последних лет. Но когда он поднял взгляд и увидел Минь Чжи, он снова почувствовал себя нереальным и пробормотал, словно во сне: «…Гэ? Минь Чжи-гэгэ?»

«Ты спишь». Лицо Си Лэна оставалось бесстрастным, когда он поднял его, протягивая лекарство и воду. «Возьми это».

Жун Синъи не сопротивлялся, послушно приняв жаропонижающее, которое также оказывало седативное действие.

Си Лэн сидел у кровати и утешал его, рассказывая откровенную ложь, заставляя наивного подростка твердо поверить, что внезапное появление его кумира было всего лишь сном.

Поскольку это был всего лишь сон, Жун Синъи схватил брата за руку, используя его как уютное одеяло, и снова уснул.

Мин Чжи колебался: «…»

Его взгляд несколько раз переместился туда-сюда, наконец остановившись на профиле Си Лэна.

Чуть ниже виднелась таинственная кожа под кадыком, которую Си Лэн всегда скрывал воротником или шарфом.

«Не смотри». Си Лэн, почувствовав его взгляд, опустил голову и опустил глаза. «Это отвратительно».

Мин Чжи вспомнил, что в тот день, когда он ехал на автобусе в квест-комнату, у Си Лэна, казалось, было такое же выражение лица, он что-то бормотал, но не мог расслышать отчетливо.

Только сейчас он извлек это из своего подсознания.

В то время Си Лэн, трогая консилер на шее, сказал: «Это что-то отвратительное».

Несколько простых слов, складывающихся в самоуничижительное предложение, наполненное неизведанной болью.

Это был шрам.

Чуть ниже кадыка, горизонтальный, длиной около пяти-шести сантиметров, темно-красный, слегка приподнятый и закрученный, как у сороконожки или какого-то червяка, вертикальные стежки образуют усики.

Несмотря на его изящно вылепленные черты лица и необычайный темперамент, шрам, своим заметным присутствием, привлекал все его внимание.

Люди всегда любили подглядывать в безобразия и сплетничать о них.

Особенно недостатки красоты, зло в добре, темная сторона доброты.

Лицо Си Лэна оставалось бесстрастным, он даже не пытался прикрыть обнажившийся шрам, а лишь держал голову опущенной.

Внезапно он встал и предстал перед Мин Чжи, спокойно раскрывая все, что он скрывал.

«Пойдем, пусть поспит».

Си Лэн осторожно убрал пальцы Жун Синъи и встал.

Это спокойствие не было равнодушием.

Но знакомая мертвая тишина, чувство безнадежности.

Как и то, как он жил в той обветшалой старой квартире, полной хлама, но не беспокоился об этом, позволяя своему сияющему кумиру «сидеть».

Люди всегда жаждали света и красоты, жаждали нравиться, хвалить и восхищаться. Такова была человеческая природа. Поэтому они пытались скрыть свою неприглядность, стремясь представить себя с лучшей стороны.

Глядя на Жун Синъи, лежащего на кровати, Мин Чжи хотел задать ему много вопросов, но он открыл рот, но тут же закрыл его, не сказав ни слова.

Не произнеся ни слова, они вдвоем направились в гостиную.

【…Что это? Так уродливо.】

Си Лэн, стоя спиной к Мин Чжи, слегка прикрыл глаза.

Снова слуховые галлюцинации.

Он думал, что после того, как он пережил глубочайший страх смерти, все это больше не будет его беспокоить.

【Держись от меня подальше!】

Глядя безучастно на падающие капли дождя на окно, Си Лэн пробормотал себе под нос: «Дождь все еще идет?»

【Так отвратительно… так страшно…】

Шаги смешивались с галлюцинациями и шумом дождя, хаотичными и беспорядочными; дождь за окном был подобен бесчисленным беспорядочным иглам, пронзающим уши, вонзающимся в мозг.

【Ты это с собой сделал? Боже мой, я больше не хочу сидеть рядом с тобой!】

Боковым зрением он увидел мелькнувшую одежду. Си Лэн вздрогнул, повернул голову и увидел Мин Чжи, стоящего всего в двух шагах от него.

Он вспомнил скрытную манеру поведения Мин Чжи, когда тот говорил о своей музыке, поэтому нашел тактичный предлог, чтобы отмахнуться от него: «Уже поздно, тебе пора возвращаться, я планирую немного послушать твои песни».

【Разве тебе не стоит прикрыть этот шрам? Это же школа! А вдруг ты напугаешь других детей!? Учитель, этот ребёнок… действительно в порядке?】

Но Мин Чжи, казалось, ничего не слышал: его лицо было серьезным, а темные глаза пристально смотрели на Си Ленга.

【Жун Чжао… можешь ли ты теперь носить в школе рубашки с воротником?】

Си Лэн вырвался из галлюцинаций, посмотрел на реального человека перед собой и собирался что-то сказать.

Но Мин Чжи заговорил первым, спросив: «Кто это сделал?»

…

В долгих и темных воспоминаниях Си Лэна Жун Синъи, только научившийся ходить, полный любопытства ко всему, направился к отцу, но тот его раздраженно оттолкнул.

Благодаря этому опыту Жун Хайгао нашел еще одну интересную игрушку.

Его старший сын был тихим ребенком, и, избивая его, можно было не беспокоиться о жалобах соседей, но это было невероятно скучно.

С другой стороны, его младший сын плакал и капризничал, давая ему ложное чувство власти, как будто безрассудные действия в этом доме могли доказать, что он не неудачник в обществе, а могущественный король.

В тот год Жун Синъи было шесть лет, и он собирался пойти в начальную школу. В том же возрасте Си Лэн потерял мать.

Ни один из детей не был особенно непослушным, однако они постоянно подвергались неоправданному насилию.

Двенадцатилетний Си Лэн вернулся домой из школы и, ещё не открыв дверь, услышал крики Жун Синъи. Он изо всех сил толкнул запертую дверь и увидел свою мачеху, лежащей на кухонном полу в растрепанной одежде, с распухшим и избитым лицом, дрожащей и закрывающей лицо руками.

Жун Синъи лежал на полу, руки отца обнимали его за шею, он был едва в сознании.

Возможно, она все еще лелеяла надежду в отношении этого человека, а может быть, была слишком напугана, чтобы пошевелиться.

Двенадцатилетний Си Лэн был выше и сильнее взрослой женщины. Е Нань, словно найдя спасательный круг, смотрела на молчаливого и угрюмого мальчика у двери, её глаза были влажными.

Жун Синъи без сил лежал на полу. Жун Хайгао уже собирался пойти на кухню, чтобы разобраться с Е Нань, когда Жун Синъи обнял его за ногу.

«Н-нет, не… не бей мою маму…»

"Шлепок!"

Жун Хайгао нанес ему удар тыльной стороной ладони.

«Я столько лет тебя, блядь, растил зря. Понимаешь? Это та сука деньги первая спрятала! Неблагодарный ты мразь, ты всё ещё мой сын!? Я потратил десятки тысяч, чтобы спасти твою никчёмную жизнь, чёрт возьми… Мне следовало догадаться, что ты пришёл в мою семью обузой!»

Си Лэн холодно наблюдал за всем этим, молча беря с полки нож для фруктов.

С решимостью не возвращаться он бросился к Жун Хайгао.

Зрачки Жун Хайгао сузились.

Он ясно увидел эмоцию в глазах Си Лэна: это был страх.

Поэтому Жун Хайгао тоже его боялся.

Однако сила двенадцатилетнего мальчика не шла ни в какое сравнение с силой сильного и здорового взрослого лет тридцати-сорока. В мгновение ока блестящий нож для фруктов оказался в руке Жун Хайгао.

В то время Си Лэн чувствовал, что смерть — это освобождение, единственная форма сопротивления.

Если он умер, значит, умер.

Но когда Жун Хайгао замахнулся на него ножом, а он лежал в луже крови, сжимая горло, в голове у него была только одна мысль.

Не умирай, не умирай, не умирай, не умирай.

Он не хотел умирать...

Жун Синъи был так напуган, что не мог говорить, а его мачеха чуть не упала в обморок. К счастью, она работала медсестрой в клинике и имела опыт оказания первой помощи. Она быстро отреагировала, перевязала рану и вызвала скорую.

Он выжил, но у него остался шрам длиной в пять-шесть сантиметров и глубиной в четыре сантиметра — напоминание, которое сопровождало его более десятилетия, до самой смерти.

И вот теперь он возродился.

— «Кто это сделал?»

Впервые за две жизни кто-то задал ему этот вопрос, и его тон был полон гнева.

До этого только один человек был другим – Ло Цзяянь. Ло Цзяянь смотрел на его шрам не с отвращением или страхом, а с жалостью.

Ло Цзяянь был осторожен, боясь причинить ему еще больше боли, делал вид, что не замечает его, а затем осторожно спрашивал, что он хочет есть, куда хочет пойти, по-видимому, пытаясь по-своему утешить его и позаботиться о нем.

Но ему не нужны были ни утешение, ни забота.

Он стремился жить, он не был несчастным или жалким.

Ло Цзяянь, родившийся в благополучной семье, не мог понять его чувств, сочувствие было исключено. Это сочувствие было лишь выученным состраданием.

Ло Цзяянь уже сделал достаточно.

Но Минь Чжи, зачем Минь Чжи спросил его об этом? Его глаза несколько раз моргнули – такой простой вопрос, но он не знал, что ответить.

Это совершенно незнакомое чувство, более тревожное, чем столкновение с насилием в детстве.

Тонкий слой льда, защищавший его, оболочка, отделявшая его от всех, словно дала маленькую трещину.

Взгляд Мин Чжи настойчиво вторгался в его сознание, пытаясь заглянуть в те скрытые части его личности, с которыми он сам не хотел сталкиваться, в его слабости, жалости и ничтожности.

Волна паники смыла с Си Лэна способность мыслить. Он был в растерянности, низко опустив голову и закрыв шею обеими руками.

«…Не смотри».

Мин Чжи с готовностью отвернулся.

Но бурные эмоции Си Лэна всё никак не могли утихнуть, словно волны в урагане. А на улице всё продолжал литься дождь, как из ведра.

Даже находясь в сухом и безопасном помещении, он чувствовал себя промокшим, его тонкая одежда липла к телу, и все его секреты были раскрыты.

Мин Чжи, с другой стороны, выглядел спокойным и собранным, больше похожим на хозяина этой квартиры, чем на него самого, сидя на диване и небрежно говоря: «Включай свою музыку, если хочешь».

«…Почему?» — голос Си Лэна был немного хриплым, когда он задал вопрос, который крутился у него в голове: «Почему это проклятие?»

Мин Чжи поднял голову, несколько прядей волос упали ему на лоб, его темные глаза были такими же глубокими и холодными, как бесконечная дождливая ночь за окном.

«Это секрет, я никому его не рассказал», — сказал Мин Чжи. «Если хочешь узнать, придётся поделиться секретом».

Си Лэн не издал ни звука, его руки медленно отпустили шею.

Возможно, он понял, что это бесполезно, а может быть, заметил, что внимание Мин Чжи уже переключилось.

Теперь Мин Чжи смотрел на белую футболку, которую он носил.

На груди — чёрная линия букв, небрежный, словно от руки, почерк. Си Лэн хорошо рисовал, так что создать футболку на заказ для него не составит труда.

Так или иначе, Мин Чжи инстинктивно чувствовал, что нарисовал его сам, без какой-либо логической причины. И он специально выбрал французский, который большинство людей не поймут или не захотят знать.

По совпадению, специальность Мин Чжи требовала от него прочтения большого количества произведений зарубежной литературы, а он как раз немного изучал французский язык и, как оказалось, понимал его.

Le sort je ne my soumets pas.

— Судьба не может заставить меня подчиниться.

Глава 33: Потому что я болен

Образ молодого человека во сне был окутан таинственным туманом и сопровождался шумом дождя.

Чем ближе он подходил, тем гуще становился туман, затмевая обзор.

И была одна вещь, которая действительно беспокоила Мин Чжи.

Си Лэн запретил ему смотреть на этот шрам, но при этом не показывал никакого намерения прятаться от Жун Синъи.

В более широком смысле Жун Синъи мог это видеть, но он не мог.

Различие между близким и далеким было четким.

Быть идолом было так утомительно?

Мин Чжи несколько дней мучили сомнения в себе.

Что касается прямого вопроса, то у него были некоторые сомнения, как у идола. В конце концов, маленький фанат поклонялся ему, как греческому богу красавцев. Как бог мог спросить: «Ты встречаешься с несовершеннолетней?» К тому же, этот вопрос не изменил бы того, что уже произошло.

В последнее время он был очень занят, каждый день уезжая то на работу, то на работу. Из-за своих мыслей он заметно чаще ходил к мусоропроводу и за продуктами, но только через неделю снова встретил этих двоих соседей.

«Помогите! Помогите! Помогите мне… ааааах!!! Выпустите меня…»

Две квартиры на этаже, звукоизоляция отличная, но она не могла заглушить неистовый стук и крики.

Если бы приехали представители управляющей компании, они могли бы вызвать полицию.

Мин Чжи подошел к двери соседа и обнаружил основную причину нарушения звукоизоляции: плотно закрытая дверь безопасности была приоткрыта.

Всего лишь щель, потому что на двери висела цепочка безопасности — такая, как в отелях, но необычно расположенная снаружи. Не для того, чтобы помешать людям войти, а для того, чтобы не дать им выйти.

Щель была достаточно широкой для двух пальцев, и подросток отчаянно пытался дотянуться до защитной цепи, но ему это не удавалось.

Если бы только кто-нибудь был настолько добр и помог, он смог бы выбраться!

«Помогите! Есть кто-нибудь здесь?»

Голос Жун Синъи резко оборвался.

Его яркие, цвета персика, глаза расширились, уставившись на сияющего идола, появившегося из ниоткуда.

«Мин Чжи-гэгэ!» Ронг Синъи был вне себя от радости.

Не обращая внимания, он посмотрел в эти холодные, темные глаза и тихо взмолился.

«Пожалуйста, откройте мне дверь».

Мин Чжи не двинулся с места, сначала спросив: «Си Лэн запер тебя?»

Си Лэн, с его равнодушным и отчужденным поведением, совершал неожиданно тиранические поступки, просто человек, которого заключали в тюрьму, был ему не по душе.

Жун Синъи подумал, что нашёл понимание, а этот человек был его кумиром, он не мог быть счастливее и тут же признался во всём: «Да, он это сделал! Он ещё и телефон мой забрал! Кто знает, куда он делся, я даже не могу с ним связаться…»

Но Мин Чжи остался невозмутим.

Жун Синъи продолжал свои хлопоты через дверь: «Мин Чжи-гэгэ, ты правда живёшь по соседству с нами? Я не видел тебя последние несколько дней. Днём у меня занятия, я возвращаюсь только вечером».

Отношение Мин Чжи было несколько небрежным: «В последнее время я был занят».

«О-о-о», — Жун Синъи не обратил внимания на его безразличие, выжидающе глядя на него. «Мин Чжи-гэгэ, можешь сделать мне одолжение и снять цепь безопасности?»

Подумав, что раз Си Лэн и Мин Чжи теперь на одном шоу, Мин Чжи может не согласиться, Жун Синъи добавил: «Он также конфисковал мой телефон, я не могу с ним связаться... Если вы не заняты, не хотите ли зайти и немного посидеть?»

Что-то тронуло Минь Чжи, он шагнул вперед, зацепил цепь пальцами и освободил пленника.

Обретя свободу, Жун Синъи неожиданно замер в дверях, выглядя немного потерянным.

Минь Чжи нахмурился, увидев его потерянное и бесцельное поведение, посмотрел в пустой дверной проём и укусил палец. Неуверенность подростка была написана на его лице.

Трёхлетний ребёнок, оставленный родителями дома одного, вероятно, вёл бы себя так же, но этот ребёнок был не так уж мал, и такая сильная тревога разлуки была необычной. Эта мысль промелькнула, потому что у Мин Чжи возник более насущный вопрос: «Где Си Лэн? Его нет дома?»

«Он сказал, что уехал доставить картину, не сказал куда, и обещал вернуться до полудня». Жун Синъи взглянул на часы и надул губы. «Уже половина двенадцатого! Я знал, что он…»

Он резко остановился и неловко сменил тему.

«Ладно, Мин Чжи-гэгэ, ты идёшь? Он ещё не вернулся, опять мне солгал… Я умираю с голоду. Может, заказать еду на вынос? Я хочу есть…»

Заказав еду на вынос, Жун Синъи, пока они ждали, всё время поглядывал на часы, всё больше беспокоясь. Он бормотал, что Си Лэн, должно быть, снова сбежал, расхаживая взад-вперёд, пытаясь отвлечься: «Ладно, Минь Чжи-гэгэ, садись, я налью тебе стакан воды. Или выпьешь, хочешь выпить?»

Мин Чжи чувствовал, что он не просто идол, а средство снятия тревоги; любая кошка или собака, вероятно, могла бы послужить той же цели.

Жун Синъи слегка нахмурился от беспокойства. Он спросил: «Он же обещал вернуться, почему ты так волнуешься?»

Жун Синъи открыл рот, но спустя долгое время ему удалось произнести: «Боюсь, с ним что-то случилось».

«…» — Минь Чжи прищурился, его острый взгляд заставил собеседника замолчать. — «Неужели ты не можешь подумать о нём что-нибудь хорошее?»

Жун Синъи закрыл рот, наконец успокоившись, и сел напротив него. Взгляд Мин Чжи был прикован к свободной белой футболке подростка.

Строка текста на его груди.

Le sort je ne m'y soumets pas

Мин Чжи слегка нахмурился и сказал: «Твоя одежда…»

«О, это?» — небрежно спросил Жун Синъи. «Он дал мне всего три комплекта одежды, чтобы переодеться, всё в стирку, так что я могу носить только его».

Мин Чжи: «…»

Человек в центре всего этого, совершенно ничего не замечая, только что осторожно перешел улицу.

Через неделю после принятия заказа Шэн Цзяо Си Лэн тщательно упаковал готовую картину маслом и лично доставил ее на телевизионную станцию.

Шэн Цзяо был удивлен и обрадован: «Ваша эффективность… Я еще даже не заплатил вам задаток, а работа уже закончена?»

«Хм-м, сначала посмотрите», — сказал Си Лэн. «Если нужны какие-то изменения, ещё есть время».

«Нет нужды, нет нужды, я тебе доверяю…»

Пока Шэн Цзяо смотрел на картину, Си Лэн кратко представил ее: «Эта картина называется "Офелия в лесу"».

Стиль и эффект этой картины отличались от того, что представлял себе Шэн Цзяо.

Он предполагал, что портрет двух девушек, вероятно, будет похож на те семейные портреты, что висят в богатых домах, — строгие, элегантные и достойные, но в то же время чопорные и официальные, превращающиеся в безжизненные, бледные и немного жуткие манекены ночью, когда выключается свет.

Но картина перед ним представляла собой холст, заполненный пышной зеленью.

Свободные, мягкие мазки, нежные цветовые переходы создают сказочный эффект: лесной пейзаж, где преобладают тёмно-зелёные и желтовато-коричневые тона, величественные деревья, устремлённые в небо, мощные и мощные. Композиция симметрична: солнечный свет, проникающий сквозь листву, освещает две маленькие фигуры сзади в центре.

Две девушки: одна в ярко-красном платье, ярком, как огонь и кровь; другая с длинными, развевающимися волосами, свободными и непринужденными. Они держались за руки, мчась вперед, словно духи, стремящиеся к свободе и красоте, органично сливаясь с волшебной и сказочной природой.

Восхитительно.

В тот момент, когда Шэн Цзяо увидел эту картину, его сердце наполнилось этим словом, и он на долгое время лишился дара речи.

Если бы эту картину раскрутили, приписали бы ее известному художнику или просто анонимно поместили бы в престижном углу музея и отправили бы на аукцион, она могла бы легко выйти по шестизначной цене.

Не говоря уже о резком росте стоимости ранних работ после того, как Си Лэн в дальнейшем стал знаменит…

Итак, инвестирование в мир искусства тоже требовало умения!

Он только что мысленно посмеялся над Мин Чжи, но теперь, похоже, Мин Чжи сорвал куш, а он стал клоуном...

Изначально купить несколько картин для съёмочной площадки предложил сотрудник художественного отдела. Он вдруг вспомнил, что Си Лэн — художник, но участие Си Лэна в шоу было заслугой Мин Чжи, поэтому он сначала спросил Мин Чжи.

Мин Чжи с готовностью поддержал его в заказе фильма «Си Лэн», даже выделил средства и великодушно разрешил использовать картины Си Лэна для съемок бесплатно, при условии, что впоследствии картины будут переданы ему.

«Хорошо, Шэндао», — спросил Си Лэн, — «могу ли я опубликовать фотографию этой картины на Weibo для демонстрации?»

Шэн Цзяо, вернувшись к реальности, кивнул: «Конечно, публикация этого также будет рекламой шоу, мы даже должны заплатить вам гонорар за рекламу».

«Нет необходимости», — улыбнулся Си Лэн.

«Хорошо, я сейчас переведу вам полную сумму», — с готовностью ответил Шэн Цзяо. «Я забыл сказать вам раньше, бюджет составляет сто тридцать шесть тысяч».

Си Лэн нерешительно повторил: «…Сто тридцать шесть тысяч?»

Эта цена намного превзошла его ожидания, и это совпадение в новом мире нельзя было игнорировать: тридцать шесть тысяч — как раз та сумма, которую он заплатил за годовую аренду.

Шэн Цзяо также посчитал странной цифру «тридцать шесть» в конце, но Минь Чжи не объяснил ему причину, поэтому ему пришлось только выдумать: «Хм-хм, сто тысяч за картину, тридцать шесть тысяч в качестве выкупа».

Си Лэн не усомнился в его словах и кивнул: «Хорошо. Было приятно с вами работать».

Он был скромен, но не раболепен, открыто приняв большую сумму денег.

Если бы он отказался, сказав, что это слишком дорого, и он чувствует себя недостойным, Шэн Цзяо, возможно, изменил бы свою оценку картины.

А нынешнее поведение Си Лэна ещё больше его огорчало. Как он мог позволить Мин Чжи, у которой и так хватало денег, воспользоваться такой выгодной сделкой?

«Ах да», — Шэн Цзяо схватился за грудь, обращаясь к Си Лэну, который уже собирался уходить. «Могу ли я в следующий раз сделать для вас частный заказ? Или у вас есть другие работы, которые вы хотели бы продать?»

«Да, у меня их много», — сказал Си Лэн. «Тогда ты сможешь прийти ко мне в студию в следующий раз, когда будешь свободен?»

"Ладно, договорились."

Они попрощались друг с другом.

Полуденное солнце грело почти до сорока градусов по Цельсию. Си Лэн не особенно боялся жары, но на его шее выступил тонкий слой пота.

Стоя на лестнице, Си Лэн снял шарф, откинул назад слегка влажные волосы и сразу почувствовал прилив свежести.

В многоквартирном доме с лифтами, за исключением чрезвычайных ситуаций, таких как отключение электроэнергии, он никогда не видел, чтобы кто-то поднимался по лестнице так же, как он.

Лестничная клетка стала его безопасным местом.

Обнажив шею, он не мог удержаться и не поднять руку и не потрогать ее, от выступающего кадыка до выпуклого шрама, медленно проводя по уродливым, извилистым линиям.

Он делал это всегда, постоянно напоминая себе о кошмарных воспоминаниях, о предчувствии близкой смерти. Словно ковырял заусенец, хотя знал, что будет больно и кровь пойдёт, – странное, мазохистское удовольствие.

Поднявшись на десять этажей за один присест, он ощутил, как его дыхание участилось, сердце заколотилось в груди, а стук — стук — отчетливо разносился по лестничной клетке.

Неописуемое волнение, как будто погруженный в состояние потока живописи, не чувствующий ни усталости, ни голода, забывший о сне и еде, ум его занят одной-единственной мыслью.

Например.

Он повернулся и вышел из лестничной клетки, взглянув на дверь Мин Чжи вдали.

—Кто это сделал? Кто это сделал? Кто это сделал?

Возможно, из-за того, что в последнее время он слушал песни Мин Чжи день и ночь, голос Мин Чжи вытеснил его обычные хаотичные слуховые галлюцинации, то и дело повторяя этот гневный вопрос.

Зачем спрашивать о том, что не имеет к нему никакого отношения? Неужели он собирался помочь ему отомстить?

У Мин Чжи, безусловно, были способности, но в этом не было необходимости. Если бы он был достаточно добр и помогал своим поклонникам решать их проблемы, ему не пришлось бы участвовать в развлекательных шоу, чтобы улучшить свой имидж. У него были десятки миллионов поклонников, и если бы он помогал каждому из них, он бы работал до упаду.

Си Лэн тоже не хотел ему говорить.

Но кто это сделал? Кто это сделал? Кто это сделал…

Эти глаза, этот голос той дождливой ночи застряли в его памяти, от них невозможно было избавиться.

«…»

Си Лэн опустил глаза, выражение его лица по-прежнему оставалось спокойным и уравновешенным.

Я болен.

Си Лэн поставил себе диагноз.

Потирая грудь, которая вызывала странное неудобство, он выровнял дыхание, а его разум, который до этого гудел, словно был наполнен морской водой, наконец успокоился.

Подойдя к двери, он заметил, что цепочка безопасности снята.

Но телефон Жун Синъи был с ним. Даже если бы ему удалось выбраться, далеко уйти он не смог бы.

Он ввел пароль, раздался звуковой сигнал, замок открылся, и он нажал на дверную ручку.

Он почувствовал сопротивление.

Он был заперт изнутри.

«Жун Синъи». Си Лэн приложил больше усилий, его голос был низким, когда он поставил человеку внутри ультиматум. «Жун Синъи, открой дверь».

Две минуты назад Жун Синъи, получив телефон Минь Чжи, сказал, что позвонит Си Лэну и попросит его вернуться, но тот замешкался и не позвонил. Теперь, когда человек, которого он так ждал, вернулся, он полностью изменил своё мнение.

«Не открывай ему дверь! Кто ему сказал запереть меня!?»

Мин Чжи забрал свой телефон, проигнорировал ребячливого и противоречивого мальчишку и встал, чтобы поприветствовать долгожданного человека.

Жун Синъи мгновенно подчинился, его высокомерие исчезло, и он инстинктивно спрятался за Минь Чжи.

Лицо Си Лэна было суровым, слова, готовые отчитать брата, уже были готовы сорваться с губ, когда он неожиданно столкнулся со своим соседом, Минь Чжи. Их взгляды встретились, и они оба замерли.

В этот момент Жун Синъи высунул голову и робко позвал: «…Гэ».

Что?

Мин Чжи повернул голову, затем повернулся обратно, глядя на два лица, которые были не очень похожи.

«…Ге?»

Глава 34: Суд от идола

Шея Си Лэна была обнажена, и он нес пластиковый пакет с продуктами, только что купленными в супермаркете этажом ниже. Это была его домашняя, повседневная сторона, которую он показывал только Жун Синъи.

Это было настолько возмутительно, что могло заставить даже самого разумного человека потерять рассудок, но... ге ?

Одно это слово «ге» уничтожило все потенциальные конфликты.

Мин Чжи вышел из оцепенения: «…Что?»

«Гэ!» — снова позвал Жун Синъи, уже более отчётливо. — «Верни мне мой телефон!»

Си Лэн, лицо которого все еще было холодным, вытащил телефон из кармана и бросил его.

Жун Синъи взволнованно вскочил, чтобы поймать телефон, тут же забыв о двух людях у двери, и поспешил обратно в свою комнату.

Си Лэн быстро оценил ситуацию: крики Жун Синъи о помощи, которые он звал домой, привлекли внимание Мин Чжи, который жил по соседству, и тот отпер дверь. Затем, то ли из-за приставаний Жун Синъи, то ли из-за чрезмерной ответственности Мин Чжи, он остался присматривать за Жун Синъи до сих пор.

Конечно, была вероятность, что у Мин Чжи были другие намерения, но Си Лэн не обращал на это внимания, он лишь инстинктивно прикрывал шрам на шее, жалея, что снял шарф слишком рано.

Если бы он сейчас снова надел его, это выглядело бы так, будто он охранял своего «идола», словно вор.

Он почувствовал себя неловко во всем теле, опустил голову, слегка поджал губы.

К счастью, Мин Чжи не обратил особого внимания на его шрам, а некоторое время пристально смотрел на его лицо, особенно на глаза, а затем сказал: «Вы двое не похожи друг на друга, и фамилии у вас разные».

Си Лэн не стал вдаваться в подробности: «Хм-м. У нас один отец, но разные матери».

Он, опустив голову, прошёл на открытую кухню и поставил пластиковый пакет. Он по одному вытащил продукты, самые разные, но они занимали лишь небольшую часть кухонного острова.

Он тут же вытер каплю воды, случайно упавшую на мраморную столешницу, и бережно ее сохранил.

Он выглядел совершенно не в своей тарелке. Он не привык ни к внезапному появлению Мин Чжи в своём доме, ни к чрезмерно роскошной квартире.

Это было совсем не похоже на его равнодушное и спокойное поведение в обветшалой съемной квартире.

Это придало ему более живой вид.

Чем больше Мин Чжи наблюдал за ним, тем больше он интересовался, подошел и спросил: «Ты умеешь готовить?»

«Не совсем», — честно ответил Си Лэн. «Просто… съедобно».

Время от времени Си Лэн отпускал шутку, сохраняя при этом холодное выражение лица.

Не очень смешно, но его поведение было милым.

Мин Чжи не смог сдержать улыбки и спросил: «Тогда могу ли я присоединиться к вам за ужином?»

Си Лэн, однако, колебался, ведя себя с непривычной даже для него самого застенчивостью. Он не знал, какой образ пытается поддерживать, но не смог дать определённого ответа, лишь уклончиво повторив: «Это не очень хорошо».

Вероятно, он хотел, чтобы Мин Чжи отступил.

Но Мин Чжи сказал: «Всё в порядке».

«Я помогу тебе, так будет быстрее. Твой диди сказал, что он голодает».

"…Хорошо."

Они оба засуетились на кухне.

Жун Синъи, поиграв некоторое время со своим телефоном, вышел, чтобы стать свидетелем этой удивительной сцены.

Зная, что его кулинарные способности сомнительны, и ради питания своего подрастающего младшего брата, Си Лэн специально купил несколько готовых блюд, тушеную говядину и измельченную курицу, которые Мин Чжи смешал с приправами и разогрел в микроволновке.

Что касается основных продуктов питания и овощей, то они использовали самый простой способ приготовления, варя все в одной кастрюле.

Си Лэн включил плиту, сначала бросил туда горсть сухой лапши, затем разбил три яйца, перемешал их, добавил промытые овощи; прозрачный бульон постепенно становился молочно-белым, но как ни посмотри, выглядело это неаппетитно.

Наконец, он добавил немного соевого соуса и соли, и блюдо было готово.

Мин Чжи, который пришел туда просто ради бесплатного обеда, несколько раз замялся, но в конечном итоге не предложил ничего.

Перед подачей Си Лэн вежливо указал на горшочек с кашей и сначала спросил: «Ты уверен, что хочешь это съесть?»

«Ммм-хм», — решительно сказал Мин Чжи. «…Дай мне миску».

Си Лэн, наполняя небольшую миску, двигался неохотно, говоря, что мог бы взять еще, если бы этого было мало.

В тот вечер чаша Жун Синъи была полна, что было связано с большим аппетитом растущего ребенка.

«Помогите мне…» Жун Синъи с выражением расстроенности высунул язык. «Это ужасно».

Мин Чжи съел два куска лапши с каменным лицом и серьезно сказал: «Возможно, у тебя что-то не так со вкусовыми рецепторами».

Жун Синъи был ошеломлен: «…?»

Раз его кумир так сказал, значит, это правда.

Однако тон и выражение лица идола, когда он это говорил, были пугающе похожи на то, как его брат лгал ему, говоря, что он спит...

Друг Синъи ел в страданиях.

Но сегодня всё было гораздо менее печально, чем обычно, потому что его кумир, которого он раньше видел только по телевизору, сидел прямо напротив него! Хотя у него было несколько кумиров, присутствовал только этот!

И ел с ним лапшу, приготовленную его братом...

Жун Синъи непрестанно жаловался про себя, время от времени украдкой поглядывая на Минь Чжи, его глаза метались, и кто знает, о чем он думал.

Он был настоящим фанатом, и, наблюдая так долго, он, естественно, заметил новый пирсинг на правом ухе Мин Чжи.

«Мин Чжи-гэгэ», — заговорил он, как только заметил. «У тебя новый пирсинг на правом ухе? Что он означает?»

Его слова намекали на то, что все остальные проколы Мин Чжи имели какое-то особое значение.

Си Лэн, не подозревая об этом, ел медленнее.

Мин Чжи что-то промычал в знак согласия, но не стал вдаваться в подробности.

Он по-прежнему сохранял свою обычную отчужденную дистанцию с этим парнем.

Минь Чжи молча наблюдал за Жун Синъи, стоящим напротив него.

На самом деле, присмотревшись, этот ребёнок совсем не походил на Си Лэна. Он предположил, что они, скорее всего, были похожи на своих матерей. Но после многократного сравнения он всё же уловил лёгкое сходство в их выражениях лиц и общей ауре.

Внешность Жун Синъи была, несомненно, яркой и обаятельной, она легко располагала к себе людей.

Так же, как и его брат.

Просто Си Лэн нечасто улыбался и был невероятно молчалив, но редкие вещи были бесценны.

По сравнению с ним Си Лэн превосходил его во всех отношениях.

Думая, что Чжу Минлану нечем заняться получше, а Си Лэн, похоже, очень заботится о своем младшем брате, Мин Чжи пришла в голову идея, и он спросил: «Ты когда-нибудь думал о том, чтобы стать знаменитостью?»

«…А?» Жун Синъи был ошеломлен, инстинктивно посмотрев на Си Лэна.

Си Лэн, сосредоточенный на еде, проигнорировал его.

Жун Синъи моргнул и дал явно неискренний, официальный ответ: «Думаю, в этом возрасте мне следует сосредоточиться на учебе».

Как будто кто-то в это поверит.

Но двое старших братьев не стали его выставлять напоказ, предоставив ему бороться в одиночку, поглядывая по сторонам.

Отлично.

Пресная лапша стала ещё безвкуснее. Жун Синъи, наевшись до отвала, снова возбуждённо обратился к Мин Чжи: «Мин Чжи-гэгэ, сможешь ли ты спеть на моей свадьбе, когда я женюсь»

«Ой!»

Его пнули! Нога Жун Синъи пульсировала от боли, и он тут же бросил сердитый взгляд на виновника, Си Лэна, который сохранял бесстрастное выражение лица.

«Сколько тебе лет?» — Мин Чжи уклончиво перевел взгляд с одного на другого, словно отбрасывая вопрос, — «уже думаешь о женитьбе?»

Жун Синъи надул губы: «Я обязательно женюсь раньше своего гэ».

Мин Чжи с любопытством спросил: «…Он ведь на шесть лет старше тебя, да?»

«Ну и что, что он на шесть лет старше?» — небрежно сказал Жун Синъи, его тон был уверенным. «Он фригидный, он не женится».

Си Лэн: «…?»

«Он даже имя сменил, понимаешь…» — сказал Жун Синъи, держа ложку во рту и бегая глазами. «Он сам это знает, я не выдумываю».

Си Лэн: «…»

Закончив трапезу и отпустив Мин Чжи, Си Лэн почувствовал холодок по спине и понял, что покрылся холодным потом.

Он выпрямил лицо и отчитал своего прямолинейного младшего брата: «Не говори глупостей в присутствии Мин Чжи».

Жун Синъи, естественно, не был убежден: «Что за глупость я сказал?»

Перечислять было слишком много, поэтому Си Лэн выбрал что-то незначительное: «Например, попросить его спеть на твоей свадьбе».

«Я как раз это и говорил, этого не произойдёт», — Жун Синъи сохранял спокойствие. «Я просто надеюсь, что он продолжит петь, хотя бы ещё раз, ему явно очень понравилось…»

Си Лэн слегка помолчал, по-прежнему избегая темы: «В любом случае, с этого момента просто слушай меня».

Затем он предложил ребенку приманку, от которой тот не смог отказаться: «Если будешь послушным, я куплю тебе новый телефон».

Глаза Жун Синъи загорелись, горя предвкушением: «Правда?»

Казна Си Лэна теперь была довольно полна, поэтому он небрежно пообещал: «Хм-хм, я куплю тебе iPhone 19 Pro».

Но ожидание на лице Жун Синъи мгновенно исчезло.

«？？？»

«Ты снова мне врёшь! iPhone 16 выйдет в этом году!!»

Си Лэн: «…»

Он забыл о перерождении.

В тот вечер Си Лэн завершал работу над портретом Мин Чжи в своей студии наверху.

Внезапно он услышал скрип открывающейся двери. Вздрогнув, он быстро повернул мольберт, опасаясь, что голова, просунувшаяся в дверь, увидит его.

У него было такое чувство, будто он что-то скрывает. Он почесал волосы, глядя на незапертую дверь внизу, и спросил: «Что случилось?»

Незапертая дверь, похоже, привела Жун Синъи в хорошее настроение. Он даже осмелился сделать несколько шагов внутрь, глядя на человека на чердаке снизу лестницы.

Си Лэн оперся рукой о перила, глядя на него сверху вниз и спрашивая себя, чего он хочет.

«Гэ», — Жун Синъи немного помедлил, а затем наконец заговорил: «Ты же не собираешься снова улизнуть, пока я сплю, правда?»

«Это мой дом», — вздохнул Си Лэн про себя и ответил: «Если кто-то и убегает, так это ты, верно? Или, скорее, убегаешь из дома? В прошлый раз ты…»

Жун Синъи высунул язык и, не сказав ни слова, бросился бежать. Си Лэн уже собирался спуститься вниз и закрыть за собой дверь, как вдруг резко бросился назад, загородив проход с настороженным выражением лица: «Куда ты идёшь?!»

«Чтобы закрыть дверь, почему ты сам ее не закрыл?» — спокойно ответил Си Лэн.

Жун Синъи послушно закрыл за ним дверь, затем через мгновение снова ее открыл, заглянул, чтобы убедиться, что Си Лэн все еще наверху и не исчезнет снова, и наконец ушел с успокоенным видом.

Си Лэн отвернулся, спрятав улыбку, и повернул мольберт обратно.

На холсте появился реалистичный портрет Мин Чжи, написанный маслом.

Тихой ночью лунный свет, словно шелк, лился сквозь окно в крыше, нежно лаская портрет и отбрасывая поэтическое серебряное сияние на мерцающие серьги.

На этот раз Си Лэн специально нарисовал свой правый профиль, с одной только серебряной серьгой на мочке уха, не слишком броской, позволяющей подчеркнуть его красивые черты.

Си Лэн достал телефон и сделал снимок. В двух альбомах под названием «Мин Чжи» и «Портфолио» появилось по одному новому фото.

На этот раз он планировал опубликовать портрет в своем основном аккаунте, дождавшись рассвета, чтобы проверить, нужны ли какие-либо правки, и усовершенствовать его перед публикацией.

Другим делом был телефон, который он обещал Жун Синъи.

Характер Жун Синъи казался полной противоположностью его, но на самом деле в глубине души они были очень похожи: волевые, отзывчивые на доброту, а не на грубость. Изъятие ключей от мотоцикла не стало долгосрочным решением.

Си Лэн боялся, что его действия вызовут еще один эффект бабочки, что приведет к повторению трагедии с автомобильной аварией и ампутацией Жун Синъи или даже к тому, что она произойдет раньше.

Поэтому он сначала применил бы более мягкий подход, дал бы ему телефон, оставил бы его дома на каникулы, а затем перевел бы его в школу-интернат в следующем семестре, посмотрим, как он тогда покажет себя.

Сто тридцать шесть тысяч юаней спокойно лежали на его банковском счете — более чем достаточно, чтобы перевести его в лучшую частную школу.

Но эти тридцать шесть тысяч…

Си Лэн не мог понять, в чём дело, поэтому открыл WeChat и отправил сообщение Цяо Юйсену: «Джексон, можешь дать мне контактную информацию арендодателя? Я хочу поблагодарить его лично».

Цяо Юйсен ответил быстро, но его ответ был...

【Обычно в это время я занят~】

Си Лэн: «…»

Отлично.

На данный момент ему оставалось только игнорировать эту небольшую неровность.

В последнее время Си Лэн был занят переездом и общением с Жун Синъи, поэтому не пользовался его фан-аккаунтом на Weibo.

Неожиданно, в этот деликатный момент, Мин Чжи сделал то, чего он никогда не мог себе представить.

Чжэнчжу (Идол): [Картинка][Картинка][Картинка][Картинка]

Мин Чжи внезапно прислала ему пачку скриншотов.

Си Лэн в недоумении нажал на них.

В следующую секунду его зрачки сузились, пальцы задрожали.

Все это были скриншоты из его фан-аккаунта на Weibo.

По его спине мгновенно пробежал холодок.

Он нажал на первую.

@WinterSunshineForZhi: Просто без слов, кто это такой красавец! Его лицо совершеннее музейной скульптуры! Кто безответственно выпустил это произведение искусства?? Кровь из носа не остановить… слюни текут //@MinZhiFanClub…

У Си Лэна потемнело в глазах.

В этом несдержанном комментарии не было ни «мужа», ни «ге», что идеально ускользнуло от его целенаправленного поиска и сохранилось до сих пор.

Помимо этого скриншота, ниже было еще более десятка.

За свои ошибки всегда приходилось платить, то, что должно было произойти, было неминуемо.

Си Лэн закрыл половину лица рукой и спокойно продолжил листать.

Он не ожидал, что Мин Чжи согласится на фотосессию без рубашки. Теперь он понял, что это был хороший фансервис.

Он прекрасно понимал, но всё ещё не мог представить, что знаменитость, просто сняв рубашку, без всяких непристойностей и намеков, может свести с ума обычных людей. Предыдущая владелица этого аккаунта, старшеклассница, на первый взгляд обычная, невинная и милая девушка, тоже могла быть такой… жаждущей.

@WinterSunshineForZhi: Видели пресс, когда же мы увидим мышцы? [/Horny][/Horny][/Horny]

Си Лэн отчаялся, его пальцы машинально задвигались.

@WinterSunshineForZhi: Детка, посмотри, они все говорят такие двусмысленные вещи [/Жалко][/Жалко] не то что я, я могу только кусать губу и стонать [/Жалко][/Жалко][/Жалко]

Он больше не хотел смотреть.

Фальшивый идол, настоящее осуждение, сказочная ночь.

Затем Мин Чжи отправил еще одно сообщение.

Чжэнчжу: 【Я просмотрел все твои посты на Weibo в твоём фан-аккаунте и сделал довольно много скриншотов】

[Примечание переводчика: Чжэнчжу — сленговое слово, используемое фанатами для обозначения знаменитости или артиста, которым они восхищаются, «айдола» или «главного человека». В данном случае оно относится к Мин Чжи, взаимодействующему с Си Ленгом на Weibo, своим поклонником. Поклонники часто используют этот термин, обсуждая действия своего кумира или делясь информацией о нём в интернете.]

Это значит, что удалять их сейчас уже слишком поздно.

Он просмотрел более десяти тысяч сообщений, действительно не боясь неприятностей.

Чжэнчжу: 【Неожиданно】

То есть, весьма шокирующе.

Си Лэн согласился.

В гробовой тишине соседи, разделенные стеной, смотрели в свои телефоны, каждый думая о своем.

Индикатор «печатаю…» замигал и погас.

Мин Чжи набрала текст и удалила его, в итоге отправив только шесть слов.

【Хмм~ Просто слабый вентилятор?】

«…»

Память у него была ужасающе хорошая.

Глава 35: Романтическое напряжение

Облажался, но не до конца.

Жун Синъи, забывчивый преданный фанат, был бомбой замедленного действия. Рано утром, когда он ещё был в полусне, брат вытащил его из постели.

«Аааааах!» — взревел Жун Синъи, борясь. «Дайте мне поспать…»

«Хочешь новый телефон?»

Одно предложение Си Лэна положило конец драке.

Они быстро собрались и вышли. Си Лэн всю дорогу сохранял суровое выражение лица, а Жун Синъи, заподозрив что-то, осторожно спросил: «Ты ведь заработал деньги законным путём, верно?»

«…» Си Лэн помолчал, а затем коротко ответил: «мм-хмм».

Из-за этого Жун Синъи по дороге домой беспокоился и постоянно украдкой поглядывал на брата.

«Мне больше не нужен этот телефон, мой старый всё ещё работает», — Жун Синъи принял непростое решение, внезапно обретя благоразумие. «И нам не нужно жить в таком красивом месте, оно слишком большое, я к нему не привык…»

Си Лэн поспешно остановил брата, желавшего вернуть телефон, и беспомощно сказал: «Я заработал эти деньги своим трудом, телефон твой».

Жун Синъи подтвердил это еще несколько раз, затем улыбнулся, и на одной щеке появилась ямочка, когда он внимательно осмотрел свой новый подарок.

Вернувшись в квартиру, Си Лэн небрежно завязал волосы сзади, стоя у окна, с серьезным выражением лица, по-видимому, погруженный в глубокие раздумья.

Жун Синъи уже опробовал все функции нового телефона и даже сделал десятки фотографий своего брата с похожих ракурсов, но не смог выбрать, поэтому сохранил все фотографии.

Через некоторое время, заскучав, он начал играть в игру. В разгар напряжённого боя телефон Си Лэна внезапно зазвонил. Он быстро убавил громкость и оглянулся.

Выражение лица Си Лэна не изменилось, но голос из динамика вызвал у него мурашки по коже головы. Его игровой персонаж, вышедший из-под контроля, был убит противником.

«Жун Чжао! Куда ты, чёрт возьми, переехал?!» — крикнул Жун Хайгао, его требование было резким и жадным. «У меня закончились деньги, отдай мне всё, что у тебя есть…»

Си Лэн спокойно сказал: «Перестаньте меня искать, ты меня не найдён. Я отвечаю на твой зов в последний раз».

Жун Хайгао сразу же забеспокоился: «Ты знаешь, где я сейчас?»

Жун Синъи свернулся калачиком на диване, его горло сжалось. Он нервничал гораздо сильнее, чем Си Лэн, разговаривавший по телефону.

«Средняя школа Фувэнь», – произнес Жун Хайгао слово в слово. «Среднее отделение, класс 2 (19)…»

Грохот!

Новый телефон Жун Синъи упал на пол.

Си Лэн взглянул на диван и увидел, как Жун Синъи дрожит, обнимая колени; его обычно яркие, цвета персика, глаза блестели от слез, глядя на него с жалостью.

«Он сейчас на летних каникулах, ты его не найдёшь». Си Лэн посмотрел на младшего брата и спокойно и неторопливо сказал собеседнику: «Я переведу его в другую школу в следующем семестре, не волнуйся, туда тебе точно не попасть. И у него нет денег. Если будешь его искать, тебя арестуют за нападение на несовершеннолетнего и угрозы ему».

Жун Хайгао, естественно, понимал это, это были всего лишь его угрозы в адрес Си Лэна, но кто знал, что этот бессердечный человек будет настолько жесток, не заботясь даже о жизни собственного брата!?

«Ронг Чжао!»

Скрывать некомпетентность под гневом — это человеческая натура.

Си Лэн опустил глаза, а затем внезапно сменил тему: «Я снимаюсь в телешоу, и мне очень хорошо платят».

После выхода «Безлимитного квеста» в эфир Жун Хайгао уже не мог не узнать об этом. Стань он знаменитым в индустрии развлечений, и никто не мог предсказать, на что способен отчаявшийся Жун Хайгао. Их кровные узы невозможно было разорвать; это была огромная скрытая опасность.

Более того, он знал, что, в отличие от него, который делал это только ради денег, Жун Синъи искренне мечтал стать айдолом. Репутация имела решающее значение.

Взвесив все факторы, Си Лэн взял инициативу в свои руки и раскрыл правду.

На другом конце провода повисла тишина в течение двух секунд, а затем раздался удивленный и восхищенный голос: «Ч-что ты сказал!?»

«Но сейчас у меня нет денег, чтобы дать тебе. Они оплатили только часть платы, а я потратил всё на погашение долгов и аренду», — медленно проговорил Си Лэн. «В это же время в следующем году… я дам тебе миллион».

«И тогда мы с Сяо И прекратим всякие отношения, и ты больше не будешь с ним контактировать. Ты согласен?»

Азартные игры были бездонной ямой.

Несмотря на соблазн в миллион, Жун Хайгао не собирался так просто расставаться с этой дойной коровой.

Как и ожидалось, Жун Хайгао тут же сменил тон. Си Лэн почти представил себе его жадную и елейную улыбку, лицемерно соглашающуюся и раздающую бесполезные обещания: «Хорошо, миллион, пока ты держишь своё слово, я сдержу своё…»

Самыми ненадежными людьми в этом мире оказались жестокие люди и игроки.

Си Лэн только улыбнулся и сказал: «Хорошо».

Затем он повесил трубку и заблокировал номер.

Естественно, он не собирался давать ему никаких денег, а просто использовал пустое обещание, чтобы задержать Жун Хайгао.

«Один миллион?» — ошеломлённо повторил Жун Синъи.

«Я солгал ему», — Си Лэн сел рядом с ним.

Жун Синъи моргнул, его бешено колотящееся сердце успокоилось, напряженные плечи расслабились.

Он медленно, дюйм за дюймом, приближался к Си Лэну..

Си Лэн отошёл, поднял упавший новый телефон и протянул его обратно: «Качество действительно хорошее, он не сломался».

Жун Синъи снова моргнул, его глаза необъяснимо покраснели: «Гэгэ…»

Си Лэн не стал предаваться сентиментальностям и сразу перешел к делу: «Сяо И, мне нужно тебе кое-что сказать».

Он казался невероятно серьезным, однако следующая тема началась со странного вопроса: «Почему тебе нравится Мин Чжи?»

«А? Я считаю его потрясающим, талантливым. Я хочу быть похожим на него… и, самое главное, зарабатывать много денег, как он!» Жун Синъи огляделся, а затем внезапно добавил: «Я не имею в виду, что тоже хочу стать знаменитостью».

Си Лэн проигнорировал неубедительное спасение, пробормотав: «Тогда ты, вероятно, тот тип фанатов, которые ему нравятся...»

Чувства Жун Синъи к своему кумиру были чистым восхищением и обожанием. Он не питал никаких нереальных романтических фантазий, и Минь Чжи относился к нему хорошо.

И тут возникла проблема.

Си Лэн серьезно сказал: «Он, наверное, думает, что я фанат его девушки».

«?» Жун Синъи сморщил нос, мгновенно заметив самый большой недостаток. «Разве ты не должен быть фанатом своего парня?»

«…»

Си Лэн вспомнил восторженные комментарии на своей странице в Weibo, не вдаваясь в объяснения и отводя взгляд: «В общем-то».

«Это совершенно разные вещи… во-первых, ты хочешь превзойти его, во-вторых, ты хочешь, чтобы тебя превзошел… Мммм!»

Рот Жун Синъи был закрыт.

Он нахмурился, несколько раз моргнул. Глядя на брата, он постепенно понял.

Запах сплетен.

«Он не казался… очень злым. Я давно подписал контракт на весь сезон «Безлимитного квеста», и меня не волнует, что они его нарушат…» — медленно проговорил Си Лэн. «Проблема в том…»

«Подождите! Стоп!» — поспешно прервал его Жун Синъи.

Си Лэн остановился.

Жун Синъи оценивающе посмотрел на него: «Чуть не забыл, хотел спросить, с каких пор ты его фанат? Ты гонялся за звёздами? Ты даже встречал его в аэропорту? Это же не постановка, правда? Или ты сменил профессию и стал папарацци?»

Си Лэн повторил свой предыдущий ответ: «Довольно».

Жун Синъи, словно следователь, придвинулся ближе, не сводя с него глаз, ожидая малейшего признака лжи.

Прежде чем он успел задать ему вопросы, Си Лэн заговорил первым, признавшись: «Я не поклонник Мин Чжи».

Си Лэн вкратце объяснил, как Мин Чжи принял его за фаната, и как он смирился с этим, присоединившись к развлекательному шоу.

Его обман был понятен, порождён необходимостью. Их нынешняя комфортная и беззаботная жизнь, их способность следовать за мечтой – всё зависело от этой лжи.

«Если ты ему расскажешь, он точно рассердится. Он возненавидит меня и тебя».

Жун Синъи закрыл рот и молча слушал.

«Всё, что я говорю, — правда», — Си Лэн серьёзно посмотрел на него и, не раздумывая, произнес: «Сначала я просто хотел заработать немного денег, и мне было немного стыдно… теперь, даже если ты ему расскажешь, я всё равно смогу заработать на шоу. Но он рассердится, возненавидит нас, а мне это не нужно».

«Думаю, теперь мы… считаемся друзьями», — Си Лэн слегка опустил глаза, невольно потирая мозоли на пальцах. «Я наконец-то адаптировался, и если бы мы просто так разорвали отношения, это было бы похоже на разрыв, и мне пришлось бы заново всё адаптировать».

«Вчера вечером, когда он заподозрил, что я фанат его девушки, честно говоря, я запаниковал. Я знаю, он ненавидит, когда его воспринимают как объект. Но самая большая проблема в том, что всё это фальшь… Чем глубже его недопонимание сейчас, тем сильнее он разозлится, когда узнает правду».

«Тогда скажи мне, почему он заподозрил, что ты его поклонник?» — спросил Жун Синъи, чей мозг был в смятении. «О чём вы говорили?»

«…» Си Лэн помолчал. «Это неважно».

«Главное — я хочу поддерживать с ним отношения как можно дольше».

«Правда?» Жун Синъи выглядел шокированным, а затем заикаясь, спросил: «Т-ты не... фригидный?»

«Я просто восхищаюсь им. Восхищаюсь его талантом, и наши характеры вполне совместимы. Мы могли бы стать хорошими друзьями» — беспомощно сказал Си Лэн. «В любом случае… ты должен сохранить это в тайне, если проговоришься, нам обоим конец».

В конце он добавил: «Это не имеет никакого отношения к фригидности».

«О», — Жун Синъи погладил подбородок и уверенно улыбнулся. «Значит, ты всё ещё фригиден».

Си Ленг: «…»

"Убирайся."

Каков отец, таков и сын. Семья чудаков не смогла бы воспитать нормального ребёнка.

Жун Синъи, на удивление надежный человек, согласился сохранить тайну Си Лэна.

Успокоившись и подумав об этом, он, честно говоря, почувствовал, что Си Лэн, постоянно проигрывающий дома песни Мин Чжи, уже сделал его поклонником, но поскольку Си Лэн настаивал... Он не мог лгать, не мог хранить секреты, поэтому ради нового телефона ему оставалось только стиснуть зубы и подавить желание бежать к соседям и гоняться за звездами.

Мин Чжи не видел братьев, живших по соседству, в течение следующих нескольких дней.

Старший был в творческом режиме, оставаясь дома, младший, чувствуя себя виноватым, избегал его.

История чата с Си Лэном сохранилась до той ночи допроса.

Си Лэн дал официальное объяснение, заявив, что эти шокирующие комментарии были всего лишь сетевой шуткой.

Даже его простодушный братец в это не поверит, не так ли? Хех.

Вскоре, перед записью второго эпизода «Unlimited Escape Room», на официальном аккаунте Weibo появился трейлер первого эпизода.

Шэн Цзяо отправил сообщение в групповой чат с просьбой ко всем сделать репост.

Си Лэн, преданный, но неравнодушный работник, на этот раз из любопытства посмотрел трейлер, прежде чем сделать репост.

Он не знал, как будет выглядеть на камеру, как будет смонтирован весь этот материал.

Неожиданно первой сценой стала сцена после интервью с Мин Чжи на пляже. Они сидели на камнях на некотором расстоянии друг от друга и переглядывались, чтобы ответить на вопрос о друг друге.

Но голос сценариста был вырезан, остались только колышущиеся листья, меняющийся свет, их красивые лица — как в замедленной съемке.

Си Лэн увеличил громкость, но смог услышать только тихий шум волн и морского бриза.

Пока он нахмурился в замешательстве, вдруг раздался слегка искаженный голос.

«Он мне нравился три года».

Это был его собственный голос, записанный и теперь воспроизводимый через динамики его телефона.

Си Лэн: «…?»

С переходом от разбивающихся волн сцена изменилась на арт-отель, их, казалось бы, застывший, вечный взгляд был устремлен на лестницу пианино.

Тихий смешок, он не мог понять, кто это был, затем снова голос Си Лэна: «...Значит, это рука помощи друга?»

Арт-отель, великолепный и романтичный, прекрасный, словно иллюзия. В следующее мгновение яркий и прекрасный образ разлетелся на куски, превратившись в порхающих бабочек под аккомпанемент голоса доктора Цзя, перенеся зрителей в мрачную и гнетущую психиатрическую больницу Жэньай.

Такой разительный контраст, словно внезапное падение с небес в ад.

Густой туман, мерцающий свет, помехи и снег, испуганные лица Ло Цзяянь и Цзян Суннань, когда их уводили медсестры, одна Цяоцяо, прислонившаяся к двери кабинета, отчаянно дергает себя за косички.

Звук смеха и игры двух девочек доносился из далекого, сказочного места: дружба, мечты, будущее, разговоры обо всем на свете, их разыгравшееся воображение...

Но вот вошла группа людей в белом, с холодными металлическими инструментами, смех резко оборвался, сменившись отчаянными криками и воплями, мольбами, мольбами, рыданиями: «Никогда не сдавайся».

В центре экрана появилась знакомая картина «Офелия в лесу», кропотливо созданная Си Лэном

Картина померкла, тьма расползлась по всем четырём углам. Звон цепей открыл новую сцену: три человека образовали в темноте устойчивый треугольник, Цяоцяо медленно вела двух своих спутников.

В темноте раздался стук сердца: «тук-тук-тук», — который становился всё громче, превращаясь в зримую рябь. После едва слышного скрипа показались едва заметные очертания металлического шкафчика. Си Лэн лихорадочно втащил Мин Чжи внутрь, закрыв за собой дверь.

Внутреннюю часть шкафчика не было видно, но на двери оставалась характерная темная щель, открывающая пальцы Мин Чжи и его фирменную татуировку на среднем пальце.

Камера увеличила масштаб.

Молчание.

Как будто именно эти слова он хотел сказать бесчисленным зрителям: Тсс, молчите.

Стук, стук, стук…

Их смешанное биение сердец, их учащенное дыхание, каждый звук был отчетливо слышен, неся обжигающий жар, ощутимый, дующий в уши зрителей.

Си Лэн: «…»

Это немного напоминало романтический триллер.

Раздел комментариев взорвался восклицательными знаками, даже опытные фанаты были шокированы больше него.

【Чёрт возьми! Я что, только что стал свидетелем того, как Мин-Ге влюбился?!】

Си Лэн: «?»

Глава 36: Божественный Художник

Си Лэн еще раз проверил групповой чат.

Основная команда Unlimited Escape Room [8]

Директор Шэн Цзяо: 【Все, пожалуйста, сделайте репост, когда у вас будет время [/Ухмыляясь][/Ухмыляясь][/Ухмыляясь]】

Тон Шэн Цзяо был непринужденным и дружелюбным, но отреагировали только три человека.

Сценарист, который был ему близок, ответил милым эмодзи, Цяоцяо ответил очень по-студенчески: «Понял», а Ло Цзяянь, мастер эмоциональной поддержки, ответил: «Публикую ещё раз! Трейлер такой классный!!»

Си Лэн снова проверил Weibo, и, как и ожидалось, Мин Чжи, которого не было в групповом чате, и молчаливый Цзян Суннань не сделали репостов.

После некоторого колебания Си Лэн все же опубликовал этот странно выдержанный романтический трейлер с элементами саспенса.

Они немного поговорили о трейлере. Первая часть первого эпизода официально выйдет в эфир в эту субботу в 20:00. Запись следующего эпизода начнётся в следующий понедельник, и групповой чат был необычайно оживлённым.

Си Лэн заметил, что его добавили в новый групповой чат.

Это была небольшая группа, созданная Цяоцяо, состоящая всего из трёх человек: она, Си Лэн и Ло Цзяянь. Название группы: «Подростковая команда».

Эта группа из трёх человек явно не должна была исключать Минь Чжи и Цзян Суннаня, но, поскольку их статус и профессии слишком различались, Цяоцяо не решился добавить их. У них могло даже не быть контактной информации друг друга, например, Си Лэн не добавил Цзян Суннаня.

Хотя Си Лэн и догадывался о логике Цяоцяо, он был в хорошем настроении и внезапно захотел пошутить: 【Тогда в какой команде будут остальные двое?】

Цяоцяо, сообразительный: 【Команда Гэгэ [/Подмигивание][/Подмигивание]】

Си Лэн усмехнулся.

Он думал, что эта маленькая интерлюдия закончилась, но поздно ночью его телефон завибрировал, а экран заполнился новыми сообщениями WeChat.

Цяоцяо: 【Серьёзно, команда программы намеренно отредактировала трейлер таким образом, как они могут говорить, что ты гонишься за влиянием? @Лэн】

Цяоцяо: 【И ты на самом деле фанат Мин Шэня】

Цяоцяо: 【(Speechless cat emoji.jpg)】

Цяоцяо: 【Плачешь, Лэн, когда я разбогатею, я закажу тебе портрет, мы этого не потерпим!!!】

Цяоцяо в их привычном групповом чате из трех человек была совершенно прямолинейна, напрямую выражая свое недовольство и, в конце концов, ведя себя как двадцатилетняя девушка.

К обсуждению присоединился и Ло Цзяянь.

Цзяянь: 【Эти люди в сети всегда верят всему, что слышат】

Цзяянь: 【Мы с Чжао на самом деле фанаты Мин-шэня, успешно гоняемся за звёздами = гонимся за влиянием, как смешно…】

Цзяянь: 【@Leng Давайте проигнорируем их, у нас чистая совесть (эмодзи похлопывания по голове.jpg)】

Си Лэн: «…»

Но на самом деле его мучила совесть.

Из их сообщений он мог примерно догадаться, какие слухи о нем ходят в Интернете.

Подтекст и двусмысленный характер трейлера были очевидны, пугающая и двусмысленная атмосфера использовалась самым простым способом, чтобы вызвать выброс адреналина у зрителей и подогреть их интерес к полному эпизоду.

Хотя Си Лэн и был фальшивым фанатом, в прошлом он действительно три года относился к погоне за звёздами как к работе. В сочетании с описанием романа он понимал, как индустрия развлечений использует шумиху и маркетинговые приемы. Квирбейтинг был очень эффективным старым маркетинговым приемом, который всё ещё эффективен и неподвластен времени, ни три года назад, ни три года спустя.

Мин Чжи пригласил Си Лэна на шоу, чтобы улучшить свой имидж и побаловать своих поклонников. Использование этого метода для привлечения внимания создателями программы не принесло ему вреда.

Однако для Си Лэна все было не так мирно.

Он был любителем, и у него было мало настоящих поклонников. Те несколько тысяч «поклонников», которых он накопил до этого, можно было назвать лишь «подписчиками», которые следовали за ним из-за своего интереса к искусству, что совершенно отличалось от ярых поклонников знаменитостей.

Мало кто обращал внимание на его предыдущие работы, только репост трейлера собрал более сотни комментариев.

Нажав на нее, он увидел, что больше половины комментариев были не очень дружелюбными.

Популярные знаменитости часто оказывались втянутыми в драмы из-за своих ярых поклонников, которые то контролировали комментарии, то спорили, то рассылали спам с рекомендациями, при этом их публичный имидж обычно был не очень хорошим.

А внутри самой фан-базы также постоянно происходили конфликты: фанаты-карьеристы и фанаты-девушки ссорились каждый день, да и несколько шокированных фанаток-мамочек попадались...

Возможно, благодаря своей внешности и уникальной личности, у Мин Чжи было особенно много поклонниц. Даже после того, как он перешёл из музыки в актёрское мастерство, поклонницы продолжали его поддерживать, не заботясь об актёрском мастерстве, а лишь о статусе.

Большинство скандалов Мин Чжи были связаны с его отношением к этим поклонникам.

Как и его знаменитые цитаты: «Не люби меня, это бессмысленно», «В конце концов, я буду с кем-то встречаться, но не с тобой», «Сосредоточься на моей работе, хорошо?», «Перестань меня перехваливать, пожалуйста», «Моя собственная жизнь — мой приоритет…»

И так далее, разбивая сердца бесчисленных молодых мужчин и женщин.

Однако человеческая психология оказалась более бунтарской, чем он предполагал, но даже это не смогло охладить энтузиазм поклонников. Он был певцом и актёром, но его фан-база была такой же огромной, как у идола дорожного движения.

Среди внутренних распрей в его фан-базе стычки между фанатами-одиночками и фанатами CP были относительно редки. Он относился к коллегам отчуждённо и отстранённо, поэтому фанаты CP не могли найти возможности его шипперить, что, в свою очередь, подогревало неистовство фанаток его девушки.

Поэтому нетрудно было представить себе негативную реакцию Си Лэна из-за трейлера.

К счастью, проницательные зрители поняли, что это всего лишь рекламный трюк, а трейлер, скорее всего, был «приманкой». Современная публика стала более опытной, и её нелегко обмануть.

Комментариев было всего чуть больше сотни, Цяоцяо и Ло Цзяянь отреагировали слишком бурно.

Подумав немного, Си Лэн все же появился в групповом чате, поблагодарив их за беспокойство.

Пользуясь популярностью, он опубликовал законченный портрет Мин Чжи маслом, выполнив две задачи за один раз.

Умывшись и приготовившись ко сну, Си Лэн больше не проверял телефон. Однако на этот раз новые сообщения до него дошли благодаря громкому голосу Жун Синъи.

«Мин Чжи-гэгэ следил за тобой!!» — Жун Синъи влетел в комнату брата, словно метеор. «Боже мой, он даже репостнул… Но, гэ, когда ты успел это тайком нарисовать?»

Си Лэн взглянул на новый телефон брата с большим экраном, его карие глаза слегка прищурились.

Это действительно была картина маслом, которую он опубликовал сегодня днем.

На этот, казалось бы, простой портрет у него ушло больше времени, чем на «Офелию в лесу». За лёгкими мазками кисти скрывались прочные фундаментальные навыки. Каждый, казалось бы, небрежный мазок был тщательно продуман, идеально подобран: одним больше было бы слишком, одним меньше — недостаточно.

Фон был серовато-коричневым, без сложных деталей, внимание зрителя было сосредоточено исключительно на портрете в центре. Очертания его шеи и подбородка, чёткие и чёткие, подчёркивались золотистым светом сзади. Слегка взъерошенные волосы падали на тёмные глаза и брови, несомненно, придавая ему красоту.

На первый взгляд потрясающие и реалистичные, но выдерживающие и более пристальное рассмотрение, изысканные цвета и мазки кисти видны повсюду.

Жун Синъи был очень взволнован, его глаза сияли, когда он смотрел на студию в мансарде: «Тебе так хорошо? Картина там? Можно мне пойти взглянуть?»

Си Лэн проигнорировал его и достал свой телефон.

Первое, что он увидел, был значок уведомления — шокирующие 999+.

Нажав на нее, я увидел, что большинство из них были репостами поста Мин Чжи.

Он давно был подписан на Мин Чжи в Weibo, а теперь подписка стала двусторонней. Количество подписчиков Мин Чжи также изменилось с однозначного числа «9» до всё ещё редкого «10».

Его первый пост на Weibo был таким:

@MinZhiV: Спасибо, маленький фанат, мне очень нравится. //@XiLengXL: [Картинка]

Более десяти тысяч комментариев ниже.

【О боже, гэгэ, похоже, тебя одержимо [/Смущено][/Смущено][/Смущено]】

【? Неужели Мин-гэ действительно стал бы репостить фан-арт??】

【…Такая абстракция, подозрение на фейковый аккаунт】

【Админ — [/Свинья][/Свинья]? Кажется, телефон нашего подонка наконец-то конфисковали [/Ест дыню][/Ест дыню]】

Фанаты обычно называли Мин Чжи «Мин-гэ» или «Злой-гэ», поддразнивая его. У него также был специальный хэштег #ЗлыеСловаЗлыеПоговорки# для его скандальных цитат.

Знаменитость, по-настоящему находящаяся в тренде благодаря своей преданности фанатам, — довольно редкое явление в индустрии развлечений.

И это был не просто репост фан-арта фаната. Мин Чжи даже ответил фанату, заподозрившему, что его телефон конфисковал менеджер, простым вопросительным знаком.

Такие редкие события, происходящие одно за другим, еще больше воодушевляли болельщиков.

Помимо шуток и мемов, было также много искренне тронутых комментариев.

【Серьёзно, этот гость-любитель такой красивый, разве его уже не должен был найти охотник за талантами? Он даже не интернет-знаменитость, команда программы действительно хороша в поиске людей】

【Мин-ге, ты определённо предвзят из-за его внешности :）】

【Дело в том, что этот красавец-любитель не только красив, но и талантлив 555】

【Ааааах, чёрт возьми, мне уже поздно учиться рисовать??? Никто не говорил мне, что хороший рисунок привлечёт внимание гэгэ!!!???】

【Хоть я и завидую, но рисовать так хорошо очень сложно... (слёзы зависти студента-художника)】

【Серьёзно, картина действительно хороша, гораздо ярче, чем фан-арт, который я видел раньше (не пытаюсь сравнивать (просто мои личные предпочтения)】

【Похоже, учитель XL выпускник CAFA? Профессионалы разные】

【Обожаю этот стиль, такой потрясающий [/Плачет][/Плачет][/Плачет]】

【@XiLengXL Учитель, можно ли использовать это в качестве обоев? [/С нетерпением жду][/С нетерпением жду]】

【Мне кажется, что картина учителя @XiLengXL наполнена любовью... Так хорошо... Неудивительно, что он человек, который любит Мин-шэня уже три года】

Си Лэн: «…»

Множество людей отметили его в комментариях, и Си Лэн, нажав на эту ссылку, вернулся на свою страницу в Weibo.

Тон его комментариев полностью изменился.

【Как я только сегодня открыл для себя такого божественного художника???】

【Учитель, вы такой красивый, почему бы не нарисовать себя? [/Юньбэй]】

【Волчья стрижка потрясающая, рыдаю, рыдаю】

【Длинноволосый мужчина + художник, кто понимает этот уровень совершенства???】

【Чей XP был целью!? О, это я, неважно…】

【Учитель, можете выложить ещё селфи, пожалуйста, ааааах, размытого трейлера было недостаточно!!】

【Подозреваю, они отфотошопили официальное фото наоборот, на видео он выглядит гораздо лучше, ааааах】

Хвалить его работу — это одно, но Си Лэн был немного ошеломлен восторженными комментариями и не стал продолжать читать, не говоря уже о том, чтобы сделать селфи, как они просили.

Он решил, что если он действительно станет знаменитостью, его будут критиковать так же, как Мин Чжи.

Благодаря Мин Чжи количество его подписчиков на Weibo стремительно росло, увеличиваясь с каждым обновлением, заставляя его спокойное сердце замирать.

Сам кумир подписался и сделал репост, заглушив пылкими похвалами тех, кто обвинял его в погоне за влиянием и квирбейтинге.

Он спокойно отключил уведомления о новых сообщениях, затем выключил экран телефона и лег спать по своему обычному графику.

Глава 37: Встреча пяти человек

Си Лэн не имел привычки много смотреть телевизор, за исключением «В мире животных», который он обязательно смотрел после пьянки.

Однако теперь в квартире жил не только он: там жил ещё и шумный Жун Синъи. В субботу днём они вдвоем размышляли об ужине, ожидая выхода первого эпизода «Безлимитной квест-комнаты».

Жун Синъи яростно протестовал против стряпни Си Лэна, но ему было лень готовить самому. Хотя он мог заказывать еду на вынос, у 15-летнего подростка, не имевшего дохода, были ограниченные средства.

Эти двое, сидящие за длинным столом, оказались в тупике.

«Сегодня первый эпизод, твой первый выход на ТВ, и Мин Чжи-гэгэ тоже... разве мы не должны отпраздновать?»

Это была правда.

Для празднования можно было использовать холодильник, полный алкоголя, но, к сожалению, несовершеннолетнему пить нельзя.

Подумав немного, Си Лэн пошел на компромисс, достав телефон и сказав: «Я переведу тебе немного денег, ты купишь что-нибудь, и мы сможем поесть, пока смотрим шоу».

Жун Синъи, получив перевод в пятьсот юаней, с сияющим от радости лицом, взволнованно побежал к двери.

Си Лэн, стоя позади, напомнил ему не отходить слишком далеко. Обычно он не смог бы догнать Жун Синъи, если бы тот шёл или бежал, но, открыв дверь, Жун Синъи, похоже, что-то увидел и замер.

Любопытный Си Лэн подошел ближе, подозревая, что это мог быть их незваный сосед.

Однако человек у двери, чьи лисьи глаза за очками в золотой оправе сошлись в полумесяцы, расширил глаза, когда посмотрел на открывшего дверь человека; в его зрачках отчетливо отражалось лицо незнакомого подростка.

Си Лэн был слегка удивлен, когда увидел, что глаза Цяо Юйсена так широко раскрылись.

Цяо Юйсэнь моргнул, выдавив: «Э?» Он наклонился ближе, не чувствуя никакого личного пространства, и пристально смотрел, пока Жун Синъи не вернулся в квартиру, а затем сказал: «Ты немного похож на…»

Цяо Юйсэнь замер, и за спиной подростка появилось лицо Си Лэна. Его недоумение нашло ответ, глаза загорелись, словно он открыл для себя новый мир: «Вы так похожи».

«Ты?..» Жун Синъи почесал голову, его глаза внезапно загорелись, внимание мгновенно переключилось, и он обратился к старому знакомому, которого не видел много лет: «Цзяянь-гэгэ!?»

Затем из-за Цяо Юйсеня вышел Ло Цзяянь. Выражение его лица было нерешительным и слегка неловким.

Увидев Жун Синъи, которого не видел четыре года, он вернулся к своему обычному весёлому настроению, искренне обрадовавшись: «Сяо И! Это ты? Давно не виделись… Ты так вырос!»

Тонкая золотая цепочка слегка покачивалась, когда Цяо Юйсэнь повернулся к Ло Цзяяню и спросил: «Ты его знаешь?»

«Хм-хм, он…»

В этот момент Си Лэн подошел и встал плечом к плечу с Жун Синъи. Выражение его лица по-прежнему было спокойным и безразличным.

Ло Цзяянь внезапно закрыл рот, словно забыв, как говорить, его руки нервно задергались.

«Это мой младший брат, Жун Синъи. Один отец, разные матери, у нас с матерью одна фамилия», — Си Лэн представил их. «Сяо И, это Цяо Юйсэнь, он был нашим стилистом на съёмке постера, а ещё он друг Мин Чжи».

«А, привет…» Жун Синъи улыбнулся, на одной щеке появилась ямочка, его персиковые глаза заблестели, он выглядел воспитанным и вежливым. «Юсэн-гэгэ».

«А, привет». Цяо Юйсэнь на мгновение замер, а затем перевёл взгляд с одного брата на другого. «Твой диди очень живой, но вы всё равно очень похожи».

Они редко появлялись вместе перед посторонними. Эти слова мгновенно сблизили Жун Синъи, и он невольно спросил: «Ты правда думаешь… что мы с моим гэ похожи?»

За четыре года они виделись меньше пяти раз. Когда они виделись в последний раз четыре года назад, Си Лэну было 17 лет, он был стройным и прямым, как молодой бамбук, хотя он был ещё совсем ребёнком.

Действительно ли он теперь похож на своего брата?

Жун Синъи ощутил сильное чувство любопытства и предвкушения, снова получив утвердительный ответ от Цяо Юйсена, и, все еще не в силах поверить в это, сказал: «Минь Чжи-гэгэ сказал, что мы с моим гэ не похожи».

Цяо Юйсен не удивился, узнав, что подросток встретился с Мин Чжи лично.

«Вероятно, у него было предвзятое мнение. Предвзятый и нечистый ум естественным образом видит всё грязным». Цяо Юйсэнь улыбнулся, тонко поддразнивая друга, а затем, повернувшись к подростку, продемонстрировал свои профессиональные навыки стилиста, логично заметив: «На первый взгляд вы не похожи, но черты лица, общие очертания… вы похожи на уменьшенную копию Си Лэна».

Жун Синъи надулся и показал рукой вверх: «Мой рост 178 см».

Он не был невысоким, но его маленькое лицо и манеры поведения явно выдавали в нем ребенка.

Цяо Юйсен улыбнулся, не говоря ни слова, и небрежно бросил комплимент, от которого подросток просиял: «Тогда ты обязательно вырастешь еще выше, как твой гэ».

Жун Синъи не мог перестать улыбаться.

Си Лэн: «…»

Ло Цзяянь долго ждал, не зная, как заговорить, и мог лишь ждать, пока Цяо Юйсэнь заметит его умоляющий взгляд.

Цяо Юйсэнь увлечённо поболтал с Жун Синъи ещё пару фраз, а затем наконец обратился к Си Лэну: «Разве сегодня не премьера „Безлимитного квеста“? Я думал, ты только что переехал, поэтому зашёл проверить, а заодно и посмотреть шоу вместе с тобой. По совпадению, Цзяянь тоже хотел пойти, поэтому я взял его с собой».

Эта квартира появилась благодаря рекомендации Цяо Юйсэня, поэтому Си Лэн, естественно, не возражал против его незваного визита. Что касается Ло Цзяяня, Си Лэн не ожидал, что тот навестит его старую квартиру, обнаружит, что тот переехал, не попрощавшись, и хотел спросить, но не осмелился, отсюда и сегодняшний визит.

Си Лэн вздохнул про себя, слегка улыбнулся и сказал двоим у двери: «Входите».

Ло Цзяянь наконец успокоился, принес множество приготовленных им сумок и с энтузиазмом обратился к братьям: «Что у вас на ужин? Мы купили кое-какие продукты, можем поесть хот-пот, если вы ничего не приготовили…»

«Конечно, здорово!» — с готовностью согласился Жун Синъи. От того, что ему не пришлось есть еду брата и он смог оставить себе пятьсот юаней на вынос, каждый волосок на его голове буквально дрожал от радости.

Четверо собрались вокруг кухонного острова и вместе готовили ингредиенты для ужина.

«Привет». Цяо Юйсэнь, несколько раз взглянув на периодически появляющиеся ямочки на щеках Жун Синъи, найдя парня ещё более очаровательным и запоминающимся, не смог удержаться от вопроса: «Сяо И, ты хочешь стать айдолом? Петь и танцевать на сцене».

Услышав это, Жун Синъи словно околдовал его, он мгновенно застыл, и только его глаза продолжали двигаться, сверкая, как звезды.

Через некоторое время он неопределенно пробормотал «да», сменив тему: «Мин Чжи-гэгэ также спросил, хочу ли я заняться индустрией развлечений».

Цяо Юйсен многозначительно улыбнулся: «Это так?»

Си Лэн, который молча работал, вдруг взглянул на Цяо Юйсеня и беспомощно сказал: «...Ему всего 15».

«Эй, о чём ты думаешь? 15 лет — идеальный возраст для айдола». Цяо Юйсэнь мягко улыбнулся. Он поднял два пальца и серьёзно сказал: «Я просто констатирую факты, я увидел в нём потенциал и предложил вариант, ничего больше».

Он слегка помолчал, затем снова улыбнулся, тонко насмехаясь: «Не знаю, о чём думает Мин Чжи. Я не слышал, чтобы он выражал интерес к наставничеству новичков. Возможно, в тебе есть что-то, что его заинтересует. Ха-ха».

Например, быть его гэгэ.

Объективно говоря, предложение Цяо Юйсена было гораздо более конкретным, чем предложение Мин Чжи, и вполне разумным.

Си Лэн не мог не вспомнить о шоу на выживание мужской группы, съемки которого должны были начаться в конце этого года в его прошлой жизни, где восемь участников с самой высокой популярностью, выбранные путем зрительского голосования, сформировали бы группу и дебютировали.

Эта группа стала невероятно популярной по всей стране. Даже самые дальновидные продюсеры не могли предсказывать будущее так точно, как Си Лэн.

Цяо Юйсэнь, заметив рассеянность Жун Синъи, смешивающего ингредиенты, внезапно сказал ему: «Позволь мне сказать тебе, это инсайдерская информация, я просто говорю тебе. Шоу на выживание для мужской группы в разработке, международное прослушивание начнётся в следующем месяце, возрастное ограничение — от 14 до 20 лет, других требований нет, просто отправь команде программы своё представление и видео с презентацией талантов, чтобы подать заявку».

Жун Синъи опустил голову, не отвечая.

Си Лэн бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал.

«Сяо И очень хороший ученик», — нарушил молчание Ло Цзяянь. «Даже если он присоединится к шоу, он определённо сможет совмещать сьемки с учёбой. В детстве он нечасто ходил на занятия по выходным, но всегда входил в тройку лучших. Я вдруг вспомнил… Сяо И, в последний раз я видел тебя, кажется, на выходных. На улице было очень жарко. Ты сказал, что пока не можешь вернуться домой, поэтому мы остались в торговом центре, чтобы насладиться кондиционером».

Лицо Ло Цзяяня смягчилось, когда он предался воспоминаниям. Жун Синъи же напрягся, словно невидимая рука схватила его за шиворот.

Рядом с ним Си Лэн небрежно спросил: «Пропускаешь занятия с репетитором с детства?»

Это был вопрос, но тон его был уверенным.

Жун Синъи ощетинился, как испуганный котёнок, и отскочил: «Я… н-нет! И это было не репетиторство, а урок углубленной математики».

«…»

Выпалив это, он тут же пожалел об этом, но, к сожалению, сказанные слова подобны пролитой воде: их невозможно вернуть.

К счастью, выражение лица Си Лэна осталось неизменным, он казался безразличным, как будто это не он в прошлый раз повалил Жун Синъи на землю и избил его возле учебного центра.

«Мне всё равно, пропускаешь ты занятия или нет», — Си Лэн слегка опустил глаза и равнодушно сказал: «но ты не можешь общаться с этими сомнительными людьми».

Кто бы в это поверил! Кто отобрал у него телефон и запер его дома?

Жун Синъи мысленно задушил этого маленького дьявола. Цяо Юйсэнь, зачинщик, всё ещё улыбался, но вдруг о чём-то задумался и сказал: «Верно…»

«Почему бы нам не пригласить и Мин Чжи? Чем больше гостей, тем веселее».

Си Лэн наконец поднял взгляд, его карие глаза, ясные и острые, словно зеркало, отражающее все тайны и ложь, молчаливо устремились на него.

Цяо Юйсен продолжал улыбаться, не выдавая ни намека на свои истинные намерения: «Я позвоню ему, я слышал, он живет неподалеку».

Он набрал номер так быстро, что Жун Синъи пришлось проглотить ответное «Я могу его вызвать».

Неожиданно Цяо Юйсэнь, друг Мин Чжи, не знал, что тот живёт по соседству. Наивный маленький фанат не придал этому значения, испытывая тайную гордость и с нетерпением ожидая, когда Цяо Юйсэнь закончит разговор.

«Хорошо. Хорошо. Тогда заходите», — открыто говорил Цяо Юйсэнь по телефону перед всеми. «Не торопись, еды может не хватить, мы её для тебя не приготовили. Возьми барбекю на вынос, прежде чем придёшь а также что-нибудь алкогольное и другие напитки. Сяо И, что ты любишь пить?»

«Ммм, ананасовый сок, заказ Сяо И. Поторопись и купи».

Он даже отдавал приказы большой звезде, словно просьбы чьей-то диди были императорскими указами.

Спустя более чем полчаса прибыл Мин Чжи, живший по соседству. Вид у него был измученный дорогой.

Остальные дома как раз собирались приступить к еде. Встроенная в квартиру многофункциональная кастрюля одновременно использовалась и для гриля, и для приготовления пищи в горячем виде. Благодаря барбекю, которое принес Мин Чжи, стол был полон еды, представляя собой невиданное доселе роскошное пиршество.

«Это еще больше похоже на сон…» — пробормотал Жун Синъи.

Взяв литр импортного ананасового сока, 100% чистоты, ребенок, никогда не пробовавший такой роскоши, с любопытством разглядывал иностранную упаковку.

Си Лэн порылся в самом большом пластиковом пакете и сказал Мин Чжи несколько беспомощным тоном: «Он не ест свежие ананасы, говорит, что они острые… зачем так много… и ананасовое пиво тоже?»

Ронг Синъи оглянулся.

Си Лэн быстро завязал пластиковый пакет и засунул его под стол: «Тебе нельзя употреблять алкоголь».

«Тц», — усмехнулся Жун Синъи. «Я всё равно не хочу это пить».

После ужина оставалось еще полчаса до восьми часов.

Они включили 85-дюймовый телевизор, ожидая премьеры фильма «Безграничный квест». Группа скучающих людей сидела за журнальным столиком, и Цяо Юйсэнь вдруг предложил: «Эй, давай поиграем в игру».

Все согласились, но Си Лэн сказал: «Мой брат не умеет играть в эти игры с выпивкой».

Жун Синъи, естественно, не был убежден: «Кто сказал, что я не умею играть…»

Затем он понял, что полный стакан ананасового сока с мякотью в его руке выглядит немного по-детски, и быстро спрятал его за спину.

«Давай сыграем во что-нибудь простое», — сказал Цяо Юйсэнь с улыбкой. «Блэкджек? Выше или ниже? Ладно, у тебя есть карты?»

«Никаких карточек», — безжалостно сказал Си Лэн. «Сяо И не силён в математике».

15-летний подросток, который постоянно подвергался нападкам: «…?»

Ло Цзяянь слабо поднял руку: «Хм, я действительно не силен в математике...»

«Тебе нужно практиковаться», — сказал Цяо Юйсэнь, зачинщик. «Разве не так, Сяо Цзяянь?»

«Давайте поиграем в Buzz, это просто», — предложил Си Лэн. «Считаем по очереди. Когда число кратно семи или содержит семь, мы хлопаем в ладоши, а не произносим его вслух. Те, кто ошибается, получают штраф. Играть могут даже ученики средней школы».

"Конечно--"

Цяо Юйсэнь с готовностью согласился, но затем заметил многозначительный взгляд Мин Чжи.

Он хлопнул себя по лбу, осознав это, и раздраженно сказал: «Черт, почему я позволил тебе устанавливать правила?»

Си Лэн посмотрел на него с недоумением.

«В тот день, на дне рождения Цзяянь, мы с Минь Чжи тоже были в баре и видели тебя». Цяо Юйсэнь, не в силах сдержаться, рассказал Си Лэну всё, что они видели и слышали в тот вечер. «Карточная игра, в которую ты играл с Хань Шао, эта последовательность из трёх карт: чёрное-чёрное-красное, красное-чёрное-чёрное. Минь Чжи сказал, что ты выиграл из-за преимущества в вероятности. Он даже прочитал мне нотацию, сказав, что я должен устанавливать правила. И я просто попал в ловушку, даже не осознавая этого».

«На самом деле, это не было установлением правил, — улыбнулся Си Лэн. — Я просто предложил игру, нам не обязательно было в неё играть».

«Верно», — подумал Цяо Юйсэнь. Чем проще игра, тем сложнее её жульничать. Возможно, он даже опытнее в Buzz, чем Си Лэн.

Правила игры Buzz были просты. Участники считали по очереди, и если появлялось число, содержащее 7 или кратное 7, они должны были хлопать в течение трёх секунд. Слишком долгое ожидание, неправильное произнесение числа или неправильный хлопок считались проигрышем и штрафовались.

Их было всего пятеро, на некоторых позициях частота семерок была выше, на некоторых — ниже. Цяо Юйсэнь великодушно позволил остальным выбрать позиции первыми, но вскоре после начала игры нарушил порядок.

Цяо Юйсэнь невинно улыбнулся и назвал пять цифр подряд: «100, 101, 102, 103, 104…»

Цифры уже вышли за рамки таблицы умножения.

Жун Синъи, который был следующим, на мгновение замер, не заметив едва заметного предостерегающего взгляда брата, и выпалил: «105».

Цяо Юйсен улыбнулся и подвинул к нему стакан: «Пей свой сок, диди».

Жун Синъи раздраженно ахнул.

По мере того, как число игроков росло, реакция Ло Цзяяня замедлялась. Он допустил три ошибки подряд.

Цяо Юйсэнь любезно изменил для него правила: «Всё в порядке, отныне, если ты совершишь ошибку, тебе не придётся пить, просто ответь на вопрос кого-нибудь другого».

«Тогда я отвечу на вопрос». Ло Цзяянь с чистой совестью поставил стакан.

Мин Чжи открыл рот, но Цяо Юйсен оказался быстрее и задал вопрос, который крутился у него в голове: «Почему вы называете Си Лэна А Чжао?»

Си Лэн ответил немедленно, прежде чем Ло Цзяянь успел это сделать: «В моем прежнем имени был иероглиф Чжао».

Его прежнее имя было легко угадать: фамилия Жун Синъи плюс иероглиф Чжао.

А потом? И что?

И самое главное, почему Ло Цзяянь стал исключением?

«Хорошо, продолжим».

Цяо Юйсен не был слишком обеспокоен и продолжил игру, не моргнув глазом.

Цяо Юйсэнь изменил правила, позволив им называть любое количество цифр одновременно. Си Лэн воспользовался этим новым правилом, поменявшись местами и став предшественником Жун Синъи.

Таким образом, он мог контролировать цифры, которые должен был назвать его диди, что позволяло избежать штрафных санкций.

Но его предшественником теперь был Мин Чжи, так что если бы кто-то из них хоть немного пошевелился, они бы соприкоснулись.

Си Лэн сидел неподвижно, считая за Мин Чжи: «403, 404».

Однако Жун Синъи снова замер и внезапно хлопнул в ладоши.

Число 405 явно не кратно 7.

Си Лэн раздраженно воскликнул: «Ты что, дурак?»

«Тогда почему ты назвал две цифры?» — возразил Жун Синъи. «Я подумал, что ты пытаешься меня обмануть».

Цяо Юйсэнь рассмеялся: «Давай, диди, признай поражение».

«Я займу его место, мой вопрос».

Хотя 15-летнему подростку пришлось выпить только сок, Си Лэн все равно принял на себя пенальти.

Прежде чем Си Лэн успел выбрать наказание, Мин Чжи спросил: «Почему ты сменил имя?»

Си Лэн замер.

Он не хотел отвечать на этот вопрос, невольно нахмурившись, но потом расслабился, заставив себя свести брови на нет. Из-за своего фанатского образа он мог лишь сказать Мин Чжи: «Давай поговорим об этом в другой раз».

В слегка изогнутых лисьих глазах Цяо Юйсеня мелькнул лукавый блеск, словно он просто хотел продолжить сплетню: «Да? Конфиденциально?»

Си Лэн кивнул: «Мм-хм».

«Тсс, ты не можешь нам рассказать?» — усмехнулся Цяо Юйсэнь. «Подожди, это не так. Твоя диди точно знает, Цзяянь тоже. Разве это не значит, что я единственный, кто не может знать? Я не принимаю это, выпивка».

Как раз в тот момент, когда Си Лэн потянулся за стаканом.

Мин Чжи молча схватил его, его кадык дернулся, когда он осушил его одним глотком.

Он даже не взглянул на Цяо Юйсена, его темные глаза были устремлены на Си Лэна, словно пылая обжигающим пламенем, желая прожечь дыру в его лице.

Глава 38: Лаская шрам

На большом экране подходила к концу первая половина первого эпизода «Безграничной квест-комнаты». Си Лэн стоял у кровати, успокаивая испуганную и сопротивляющуюся Фэйфэй, а рядом с ним – видеомагнитофон, который они увидели впервые. Сцену снимали по отдельности две молодые актрисы.

Си Лэн внимательно наблюдал. Это была не его история, но он чувствовал себя её частью, лично переживая радость и боль двух девушек.

В конце видеозаписи появилась его картина.

Туманный лес, сочная зелень, тусклый свет, словно приближающаяся ночь или предрассветный рассвет. Среди высоких деревьев две девочки казались такими маленькими, крепко сцепив руки.

Бег вдаль, навстречу свободе.

За пределами телевизора монотонная игра «Buzz» продолжалась раунд за раундом. Цяо Юйсэнь решил бросить себе вызов, позволяя цифрам расти всё больше и больше, больше не переигрывая, упрямо продолжая игру, несмотря на штрафы.

В середине игры Мин Чжи добавил правило: если ни у кого нет вопросов, наказанный должен выпить.

Поэтому Цяо Юйсену оставалось лишь в отчаянии пить, один бокал за другим.

Ло Цзяянь мог бы ему помочь, но под воздействием алкоголя его мысли заторможены. Каждый раз, когда он собирался задать вопрос, наказание уже кончалось.

«Подождите!» — Цяо Юйсэнь глубоко вздохнул и попросил тайм-аут. — «Что-то не так».

Его щёки вспыхнули, и он нахмурился, глядя на Си Лэна. Остальные в недоумении тоже посмотрели в его сторону.

Выражение лица Си Лэна оставалось неизменным: суровым и холодным. Его чёрные волосы были собраны в полухвост, он опирался руками на спинку дивана, расслабленный и спокойный, словно сторонний наблюдатель, играющий с младшим братом в его детскую игру.

— А ещё, поскольку Минь Чжи и Жун Синъи сидели по обе стороны от него близко к журнальному столику, ему пришлось сесть подальше, чтобы не касаться их. Особенно Минь Чжи.

Жун Синъи, возможно, сонный или что-то в этом роде, тоже казался немного ошеломленным, и вдруг издал «Э?» Наклонив голову, он спросил: «Гэ... ты что, ни капли не выпил?»

Даже несмотря на штрафные санкции, он ответил за Жун Синъи только один раз.

Сам он не получил никаких штрафов за допущенные ошибки.

Это было совершенно неразумно и невероятно. Даже самый умный человек легко может совершить ошибку под давлением.

Мин Чжи попал в точку, его тон не вызывал вопросов: «Ты запомнил это заранее».

Си Лэн не стал отрицать: «Хм-хм».

«А… ты запомнил числа, кратные семи? Как ты мог… это слишком», — Цяо Юйсэнь глубоко вздохнул. «Но так мне немного легче, по крайней мере, это доказывает, что я не глупый».

Ло Цзяянь пробормотал, втиснув предложение: «Я выпил даже больше тебя, и я не чувствую себя глупо…»

Цяо Юйсен не смог удержаться от смеха и ущипнул себя за щеку.

Ло Цзяянь застыл, словно под действием чар.

Цяо Юйсен, не обращая внимания, продолжил игру.

Результатом его невнимательности стало то, что он выпалил чистую цифру «7»: «917… о черт».

Он сразу понял свою ошибку, но, к сожалению, было слишком поздно.

Признание поражения не помешало ему взмолиться: «Я правда больше не могу пить, меня сейчас вырвет. Пощадите меня».

«Но ты мне неинтересен, мне не о чем спрашивать». Мин Чжи не проявил милосердия, а затем, помолчав, по-видимому, изменив свое решение, сказал: «Тогда сделай вызов».

«Ладно, ладно», — Цяо Юйсен даже, казалось, немного выжидающе отреагировал.

Мин Чжи посмотрел на него, затем на Ло Цзяянь и с серьезным лицом сказал: «Иди и преследуй Ло Цзяянь».

Идеальная улыбка Цяо Юйсэня исчезла, словно оторванная наклейка, игривое выражение лица исчезло. Он был явно ошеломлён: дыхание перехватило, мышцы напряглись.

Ло Цзяянь, с другой стороны, первой удивленно воскликнул: «Что?»

Только Цяо Юйсен собирался что-то сказать, как Минь Чжи внезапно схватился за голову и тихо зашипел.

Си Лэн отреагировал первым, поспешно спросив: «…Что случилось?»

Мин Чжи поднял голову, прижав палец к виску, его лицо слегка побледнело, но он ответил только одно слово: «Ничего».

Си Лэн медленно нахмурился, вспоминая слова Мин Чжи, сказанные ранее, и не зная, была ли это шутка.

В замысле романа у Цяо Юйсэня и Ло Цзяянь не было романтических отношений, но его перерождение и иной выбор могли бы вызвать другие цепные реакции.

Оставив это в стороне и принимая во внимание личность Мин Чжи, главного героя этого нового мира, он не должен был говорить такие вещи.

Итак, головная боль?

Брови Си Лэна глубоко нахмурились.

«Ладно, ладно, тогда я пойду за ним», — Цяо Юйсэнь снова улыбнулся. «Сяо Цзяянь, вставай, беги…»

Ло Цзяянь в замешательстве послушно выполнил приказ.

Цяо Юйсэнь подождал, пока Ло Цзяянь отбежит на несколько шагов, а затем погнался за ним, похлопав его по плечу, с лукавой улыбкой на лице: «Ладно, поймал тебя».

Эта небольшая заминка была быстро разрешена, и оба вернулись на свои исходные позиции.

Затем Мин Чжи продолжал совершать ошибки, очевидно, потому что его мысли были не сосредоточены на игре.

Си Лэн, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Мин Чжи, тоже выпил несколько напитков, хотя его и не наказали. Выражение его лица по-прежнему оставалось спокойным, но щеки слегка покраснели.

«Ладно, хватит пялиться, теперь твоя очередь быть наказанным». Цяо Юйсэнь, искренне возмущенный влюблённым поведением друга, на мгновение задумался, решив немного помочь, тщательно выбирая наказание. «Смотрите, вы все в тренде…»

Все достали телефоны и проверили.

«Ха-ха, раньше никаких слухов об отношениях не было, а тут ещё и это», — усмехнулся Цяо Юйсэнь. «Мин Чжи, прочитай первые десять популярных комментариев, их обязательно нужно прочитать вслух, независимо от содержания».

Рука Си Лэна ,державшая стакан, слегка замерла.

Мин Чжи слегка нахмурился, услышав это. Си Лэн понимал, что ему, вероятно, не нравятся эти жадные комментарии, критикующие его. Но на этот раз популярной темой было шоу-викторина, так что комментарии не должны были быть слишком возмутительными.

Мин Чжи пролистал свой телефон, и его брови постепенно расслабились.

«Хм?» — вдруг недоумённо хмыкнул он, приподняв бровь, а затем улыбнулся. «Это уже слишком… У Мин-шэня своя студия, он никогда не потакает фанатам, не говоря уже о каких-то квирбейтинговых показателях эффективности… Но спрашивать по незнанию: разве чуваки так поступают?»

Си Лэн: «…»

Мин Чжи добавил: «Я случайно нажал на фанатское видео, и они смонтировали мои отношения с Си Лэном, чтобы они выглядели как тайный роман. Они так быстро всё делают. В комментариях только о том, чтобы нас шипперить, я выберу другое».

Цяо Юйсэнь, весьма любезный, подыграл: «Нет, ставка уже сделана. Читайте дальше».

Мин Чжи, казалось, ничуть не смутился ,даже найдя для себя в новинку быть отправленной вместе с мужчиной, и возбуждённо повторил: «Один взгляд, полный рот конфет, потом обморок от красоты, пробуждение от ещё одного полного рта конфет, потом снова обморок. Перевозить красивых парней — это такое блаженство, вдвое больше красивых парней, вдвое больше счастья!»

Си Лэн молча опустил голову и сделал еще один глоток напитка.

Цяо Юйсэнь запоздало осознал: «Ты специально выбрал тех, кто хвалит твою внешность».

«Нет», — Минь Чжи взглянул на Си Лэна, который молча пытался оставаться незаметным. «Я специально выбрал тех, кто его хвалит».

Си Лэном: «…»

Цяо Юйсен также отправился на поиски фанатского видео: «Я больше не могу это выносить, дай-ка я посмотрю, что они говорят».

«Я ясно это видел! Мин-ге сделал первый шаг! Ха-ха», — безжалостно сказал Цяо Юйсэнь, читая вслух: «Посмотрите на его влюблённое выражение лица, он что, не может оторвать глаз от этого лица? Я просто читаю комментарии, это не мои слова».

Затем Мин Чжи слегка сдержал свой взгляд.

Си Лэн заерзал, не в силах удержаться от объяснений: «Поскольку мы были прикованы друг к другу, и на самом деле было темнее, чем казалось в сериале, кромешная тьма, мы ничего не видели, можно было легко столкнуться друг с другом, если не держаться крепко».

Мин Чжи неожиданно серьезно согласился: «Хм-м, пользователи сети склонны слишком остро реагировать и интерпретировать».

А поскольку главный герой — Гун с идеальной памятью, который всегда выигрывал ставки, Мин Чжи продолжил читать со своего телефона без подсказок: «Руки Ленг Ленга, которые он рисует, такие длинные и красивые, они, вероятно, такие же прохладные, как и его темперамент, должно быть, их приятно трогать…»

У Си Лэна защипало кожу головы.

Однако Мин Чжи, казалось, невозмутимо отнесся к этому, задумавшись на мгновение, тихо пробормотал: «Правда? Я не совсем помню».

Си Лэн снова взял свой стакан, прохлада которого резко контрастировала с теплым и мягким прикосновением, внезапно возникшим на тыльной стороне его руки под столом.

Он тут же повернулся к стоявшему рядом Мин Чжи, который сохранял нормальное выражение лица, его рука все еще двигалась под столом, полностью накрывая тыльную сторону ладони Си Ленга.

А потом начал  ласкать его.

Си Лэн замер.

Мин Чжи читал комментарии, продолжая поглаживать свою руку, по-видимому, пытаясь вспомнить ощущения того дня, но он попытал счастья, и его рука несколько раз случайно коснулась бедра Си Лэна.

«Си Лэн такой холодный и справедливый, как маленький котёнок!» Услышав ещё один специально подобранный комментарий, Минь Чжи не изменился в лице, когда прочитал его вслух на одном дыхании: «Только коснувшись его маленькой ручки, Минь Чжи, ты что, такой некомпетентный? Как ты мог устоять? Пожалуйста, покажи нам Сяо Лэна покрасневшим, с красными ушами, вытянутой шеей, с трясущимся кадыком, с жадно хватающим воздух лицом, с лицом, покрытым потом, с прилипшими к лицу маленькими локонами…»

«Кашель», — Си Лэн поперхнулся напитком и инстинктивно отдернул руку.

Однако Мин Чжи крепко держал его и тянул руку вверх.

Затем Мин Чжи небрежно погладил волчий хвост на затылке, мизинцем коснулся затылка, а в глазах его заиграл игривый блеск.

«Ха-ха, маленькие кудряшки, они такие приятные на ощупь».

Если не обращать внимания на двусмысленные действия и взгляды, эти слова звучали как безобидная шутка друзей.

Си Лэн попытался притвориться дурачком, слабо улыбнувшись в ответ.

Становилось поздно.

Жун Синъи уже уснул на диване. Остальные четверо молчали, убирая беспорядок.

Новая квартира была просторной, с четырьмя большими спальнями. Си Лэн, как хозяин, задумался на мгновение и предложил: «Джиаян, Джексон, вы оба пьяны, да? Почему бы вам не остаться на ночь, сейчас слишком опасно возвращаться».

Естественно, двое с радостью согласились.

Ло Цзяянь не забыл спросить о своем кумире: «А как насчет Минь-шэня?»

Мин Чжи небрежно ответил: «Мне очень удобно вернуться».

«О, о, ладно», — Ло Цзяянь, совершенно пьяный, с заторможенным умом, не стал заострять на этом внимание.

Усадив гостей, Си Лэн подошёл к Жун Синъи на диване, внезапно почувствовав неладное. Он наклонился ближе, принюхался, а затем взял со стола недопитый стакан ананасового сока.

Мин Чжи подошёл и спросил: «Что случилось?»

Си Лэн молча протянул ему стакан.

Мин Чжи понюхал и улыбнулся: «Разве это не ананасовое пиво? Сколько он тайком выпил перед нами?»

Он, похоже, забыл, что именно он купил ананасовое пиво.

Но Си Лэн, который все это время сидел рядом со своим диди и не замечал этого, также был частично ответственен.

Мин Чжи наблюдал за едва заметными изменениями в выражении его лица, за сложными слоями безразличия, за его нерешительным поведением, находя это невероятно забавным.

В конце концов Си Лэн ничего не сказал, просто взял одеяло и набросил его на Жун Синъи.

Теперь Мин Чжи напоминал ученого, наблюдающего за дикой природой, улавливающего каждое ее движение и спрашивающего лишь тогда, когда он сталкивался с противоречием, которое не понимал: «Разве вы не собираетесь отнести его в комнату?»

Си Лэн поднял соскользнувшее одеяло и снова набросил его на Жун Синъи, равнодушно сказав: «Он должен отвечать за свои поступки».

Жун Синъи, сидевший на диване, что-то пробормотал и перевернулся на другой бок, его речь была невнятной, он только кричал: «гэгэ».

Си Лэн взглянул на него, все еще не шелохнувшись: «В прошлый раз я купил дополнительные лекарства, жаропонижающие, лекарства от простуды, все, пусть ест, если хочет».

Мин Чжи улыбнулся, его острые глаза засияли еще ярче, чем его серебряные серьги.

Си Лэн снова почувствовал необъяснимый дискомфорт и инстинктивно коснулся шарфа на шее.

Сегодня на нем был красный шарф в стиле бохо.

Как и его картины, постепенно в них добавляются более яркие и живые цвета.

Мин Чжи продолжал смотреть на него, не торопясь уходить.

Си Лэну оставалось только тактично спросить.

«Я никуда не тороплюсь, я просто открываю и закрываю дверь», — неторопливо ответил Мин Чжи. «Я ещё толком не видел твою новую квартиру и новую студию».

«Хм-хм», — Си Лэн не возражал, только сказал: «Он должен быть похож на твой, верно?»

Мин Чжи немного помолчал и ответил безупречно: «Я должен увидеть это сам».

В тихом и роскошном дуплексе они вдвоем не спеша поднялись наверх, прошли через спальню Си Ленга и снова поднялись на чердак.

Комната была просторной, с большими окнами от пола до потолка, обеспечивающими отличную вентиляцию и естественное освещение.

Спальня Си Лэна и студия находились в одном большом помещении, но Мин Чжи не чувствовал резкого запаха скипидара из съёмной квартиры. Лёгкий ночной ветерок, проникая сквозь полуоткрытые окна, развевал его волосы, принося с собой прохладный аромат мяты.

Слабое, но продолжительное.

Мин Чжи ускорил шаг.

Си Лэн случайно завернул за угол, держась за перила, и нос Мин Чжи почти коснулся его спины. Сквозь тонкую летнюю футболку складки ткани едва заметно обрисовывали рельефные мышцы спины.

Мин Чжи подтвердил это.

От стоявшего перед ним человека исходил запах мяты.

«Вот оно», — Си Лэн остановился и сказал: «Я превратил чердак в студию».

«Днём освещение очень хорошее, мне вообще не нужно включать свет», — он слегка приподнял голову, глядя на световые люки. «Ночной вид тоже очень красивый».

«Привет, Си Ленг».

Си Лэн ответил, обернувшись и встретившись взглядом с глазами, глубокими, как далёкое ночное небо. Поскольку Минь Чжи стоял под звёздным светом, его глаза были не просто чёрными, а неописуемо яркими, словно мерцающий чёрный драгоценный камень.

Минь Чжи подошёл ближе, его рот открылся, и серебряная серьга пронзила мягкую, влажную плоть языка – два одинаковых камня кошачьего глаза, один сверху, другой снизу. Через мгновение он закрыл рот и быстро спросил: «Я тебе нравлюсь?»

Си Лэн, застигнутый врасплох, замер, в его голове пронеслось несколько мыслей, прежде чем он наконец решил исполнить свой долг преданного болельщика.

Он кивнул и уверенно сказал: «Хм-м... Ты мне нравишься уже три года».

Неожиданно Мин Чжи, неумолимая сегодня вечером, сделал еще один шаг вперед и спросил: «Насколько сильно я тебе нравлюсь?»

Си Лэн нахмурился: «…Ты пьян?»

Мин Чжи не колебался: «Нет».

Пьяные всегда такие: никогда не признаются, что пьяны. Судя по его прежним бессвязным комментариям и сентиментальному поведению, он был определённо пьян.

Си Лэн был беспомощен, ему постоянно задавали вопросы о том, насколько он ему нравится.

Си Лэна заставили работать сверхурочно на сверхсложном уровне сложности: «Последние несколько лет я рисовал только твои портреты».

Мин Чжи что-то промычал в знак согласия, а затем слегка приподнял подбородок, жестом предлагая ему продолжать.

Си Лэн ломал голову: «И к тому же, я слушаю твои песни каждый день?»

Вспоминая «музыкальное проклятие», о котором Мин Чжи так скрывал, Си Лэн добавил: «Ты сказал, что твоя музыка — проклятие, возможно, потому, что я привык к подобному? Слушая твою рок-музыку, я действительно успокаиваюсь. Эти нежные и умиротворяющие мелодии не оказывают такого эффекта. Только твоя музыка действует».

Си Лэн сегодня говорил так много, что это было редкостью.

Мин Чжи позвал его по имени в третий раз: «Си Лэн».

У Си Лэна заканчивались идеи, он тихонько хмыкнул и подумал, как бы поскорее отправить его домой.

Мин Чжи снова спросил: «Только Ло Цзяянь может называть тебя так?»

«…Нет». Взгляд Си Лэна на мгновение мелькнул, а затем он пристально посмотрел на Мин Чжи, открыв трещину в его сдержанном сердце, и честно признался: «Можешь называть меня так, но мне это не нравится, поэтому я сменил имя. Но я ему не сказал, он не знает».

Да? Но ты мне сказал.

Сегодняшний вечер был прекрасен, и благодаря ему Мин Чжи была в прекрасном настроении.

"…Привет."

На этот раз Мин Чжи не назвал своего имени.

Си Лэн замер, потому что рука Мин Чжи лежала у него на плече.

Прежде чем он успел отреагировать, эти длинные пальцы коснулись края его красного шарфа, и нервы Си Ленга мгновенно напряглись, его защитная оболочка оказалась под угрозой.

Но ловкие пальцы неожиданно изменили направление и скользнули под шарф.

«Тогда когда ты собираешься мне об этом рассказать?»

К тому времени, как он это осознал, сухие кончики пальцев уже были на одном конце шрама, осторожно проводя по уродливым отметинам.

Тот самый след, который острый, холодный нож для фруктов прорезал той ночью десять лет назад.

Разница была в том, что пальцы были теплыми, движения медленными, и даже вызывали у Си Лэна странное чувство нежности и заботы.

Шрам, который он скрывал десять лет, впервые коснулся кто-то другой. Тело Си Лэна напряглось, только его карие глаза дрожали, словно поверхность спокойного чая, потревоженная ветром.

Паника и сильный дискомфорт от прикосновения к его шраму заставили его на мгновение забыть о близкой близости между ними.

Мин Чжи ласкал его, смотрел на него, его глаза были полны эмоций, которые Си Лэн не мог расшифровать.

Даже когда Мин Чжи закрыл глаза, он не ожидал, что произойдет дальше.

В следующую секунду его губы смягчились.

Мин Чжи, прижавшись к его кадыку, поцеловал его.

Глава 39: Лекарство от любви

Карие зрачки Си Лэна резко сузились, словно глаза дикого зверя, привыкающие к темноте.

Однако у людей такие изменения были вызваны интенсивными эмоциональными колебаниями.

Например, испуг.

Он резко оттолкнул прижавшийся к нему сундук, его влажные глаза феникса расширились от удивления.

Мин Чжи, казалось, только сейчас очнулся от оцепенения.

Он поднял руку к груди, куда его только что с силой толкнули, и медленно нахмурил брови.

Си Лэн открыл рот, пытаясь объяснить свою реакцию: «Я…»

Что ему сказать? Что это была инстинктивная реакция на поцелуй? Что его чувства к Мин Чжи были всего лишь чувствами фаната к своему кумиру? Тогда как он мог объяснить эти возмутительные слова в своём фан-аккаунте…

Мин Чжи, борясь, внезапно опустил голову, выражение его лица стало непроницаемым.

Даже игнорируя сюжет романа, он прекрасно знал, что Мин Чжи — талантливая и успешная звезда первой величины, обожаемая бесчисленными людьми, и его гордость была очевидна.

Как он мог смириться с тем, что его оттолкнули?

Си Лэн, находящийся в замешательстве и не знающий, как к нему относиться, опустил голову еще ниже, обнажив заднюю часть уха, где был пирсинг.

С опущенной головой, слегка согнутым позвоночником и выдающимися шейными позвонками он казался каким-то острым и ярким аксессуаром.

Си Лэн снова открыл рот, чувствуя жжение и покалывание в месте прикосновения к его губам.

Он неосознанно коснулся губ, и вдруг...

Бух!

Мин Чжи внезапно рухнул на колени.

Си Лэн вздрогнул и, забыв о том, что только что произошло, подбежал и с тревогой спросил: «...Что случилось?»

Мин Чжи поднял голову, его красивое лицо было покрыто потом, влажные темные глаза пристально смотрели на него.

Сердце Си Лэна необъяснимо забилось.

Минь Чжи явно выглядел нездоровым. Однако сильная рука схватила его за шарф и притянула ближе.

Их губы снова встретились.

Даже несмотря на предыдущий опыт, зрачки Си Лэна снова сузились, не в силах немедленно оттолкнуть его.

Более того, Мин Чжи применил немало силы, потянув его вниз. Он уперся в деревянный пол, пытаясь восстановить равновесие, но на мгновение потерял бдительность, и его губы легко раскрылись.

Это незнакомое ощущение заставило его тело напрячься, полностью забыв о сопротивлении.

Затем зубы.

Движения Мин Чжи были неуклюжими и неумелыми, ведомыми исключительно инстинктом. Он не умел целоваться, но знал, как оставить свой след. Например, обращаясь с языком другого человека, как с желе, посасывая его, а с губами, как с зефиром, покусывая их.

Под лунным светом, под шум дождя неуклюжее, инстинктивное выдыхание воздуха постепенно обрело свой ритм.

Присутствие штифта в языке было настолько сильным, что Си Лэн несколько раз почувствовал, как его зубы царапнули его, создавая во рту симфонию звуков.

Когда проворный язык снова скользнул внутрь, Си Лэн быстро укусил штифт языка.

Мин Чжи застонал и наконец остановился.

Он ничем не отличался от дикого зверя. Как и удар змеи в жизненно важную точку, остановить его нападение можно было, только укусив гвоздик в языке.

Си Лэн схватился за плечи обеими руками, взглянул на мокрый высунутый язык и медленно отпустил его.

Затем он осторожно оттолкнул Мин Чжи, насторожившись и опасаясь третьего нападения.

В его карих глазах блестели влажные уголки, но взгляд оставался твердым.

«Ты пьян».

Его тон был уверенным.

Но Мин Чжи на самом деле рассмеялся, даже усмехнулся.

Затем он умело обвел языком металлический штифт, покрытый их смешанной слюной, как будто этого было недостаточно, а затем снова коснулся губами губ Си Лэна.

Си Лэн помедлил, неловко убрав руки с плеч Мин Чжи, и, не сводя с него настороженного взгляда, медленно поднялся, опираясь на стоящий рядом стул.

Мин Чжи продолжал сидеть на полу, затем внезапно снова опустил голову.

Попавшись на эту удочку один раз, Си Лэн не стал бы подставляться во второй раз.

Он просто отошел на метр и спросил: «Что случилось? Тебе плохо?»

Мин Чжи оперся на одну руку; его короткие волосы прилипли к бледным от пота щекам.

Он не мог ответить на вопрос Си Лэна ,только прижимал другую руку к груди, молча вдыхая и выдыхая.

«Ха…»

Он мог бы, не моргнув глазом, проколоть себе ухо, самостоятельно продезинфицировав его спиртом; он определённо обладал высоким болевой порогом. Но теперь он был весь в холодном поту, рубашка на спине промокла, лицо побелело.

Ощущение было такое, будто вязальная спица внезапно пронзила мягкую плоть его груди.

В его сердце была вырезана огромная дыра, из которой сочилась горящая жидкость.

Его разум был пуст от боли.

Это было гораздо больше похоже на проклятие, чем его музыка.

Неотразимая судьба, подобная бушующему потопу, вздымающимся волнам.

Не давая ему приблизиться к Си Лэну.

Почему?

Нет, как ты смеешь?

Вместо того чтобы вопрошать судьбу или спрашивать, почему Си Лэн дважды оттолкнул его, у него сейчас была более насущная потребность.

Хотя его переполняла жадность и чувство, что ему всё ещё мало, он смог лишь свернуться калачиком и слабо спросить: «…У тебя есть обезболивающее?»

Дикий зверь, который только что действовал безрассудно, выглядел столь же жалким, как утопающий.

Си Лэн поджал губы, велев ему подождать, и тут же спустился вниз за лекарством.

…

Он не знал, когда это произошло, но черная резинка для волос исчезла.

Посреди ночи Си Лэн посмотрел в зеркало, дотронулся до слегка потрескавшихся губ и вспомнил чудовищные, ужасные навыки поцелуя Мин Чжи.

Его вьющиеся от природы волосы и так были в беспорядке, а теперь, без резинки, после того как их взъерошил этот звериный коготь, они превратились в полную катастрофу.

Он даже не мог обмануть себя, думая, что это всего лишь галлюцинация.

Он сложил ладони чашечкой, плеснул себе в лицо холодной водой, затем поднял руки и провел ими по своим спутанным волосам.

Всё его лицо отражалось в зеркале, покрытое мерцающими каплями воды, медленно стекающими вниз. Лишь редкие ресницы задержались, готовые вот-вот упасть.

Капля воды попала ему в глаз, когда он погрузился в раздумья. Он моргнул, выходя из оцепенения, схватил полотенце и энергично вытер лицо, словно пытаясь стереть тяжёлое воспоминание.

Через некоторое время, лёжа на большой кровати, Си Лэн наконец успокоился.

Так же, как он привык справляться с неурядицами в своей жизни и на работе, как он справлялся со своей мрачной и жалкой жизнью, он достал телефон, положив конец сегодняшней драме.

Он отправил Мин Чжи два сообщения.

Лэн: 【Всё в порядке】

Лэн: 【Мне всё равно очень нравится твоя музыка】

Он, естественно, надеялся, что Мин Чжи слишком пьян, чтобы что-либо вспомнить, поэтому он не стал уточнять, что значит «в порядке», чтобы избежать дальнейшей неловкости, и заверил Мин Чжи, что не отвернется от него из-за такого пустяка.

Мне также понравилась музыка Мин Чжи.

Но он подумал, что, возможно, Мин Чжи забыл о лекарстве, поэтому любезно напомнил ему: «Ты принял обезболивающее около 23:00, не употребляйте алкоголь в течение 24 часов».

Через некоторое время он взял телефон с тумбочки, включил экран и отправил еще три слова: 【Увидимся завтра】

Было два часа ночи. Послезавтра — вторая запись «Unlimited Escape Room».

Но Мин Чжи так и не ответил.

Наверное, он спал, ведь он был настолько пьян.

Си Лэн всегда плохо спал.

Перед тем, как покинуть семью, он страдал бессонницей, не мог заснуть из-за тревоги и страха. Позже он сбежал и нашёл одну из самых прекрасных вещей в этом мире — алкоголь.

Решив проблему с засыпанием, он стал часто видеть сны.

Невероятно яркие сны, а может быть, реальность и была кошмаром. Эти сны часто представляли собой повторы прошлого, галлюцинации, вторгающиеся в моменты бодрствования, кошмары, вторгающиеся в моменты наибольшей уязвимости.

Во сне он неосознанно свернулся калачиком, натянув на себя толстое одеяло, чтобы прикрыть уязвимое горло.

Нож был слишком острым. Он пытался закрыть его руками, одеждой, одеялом, но всё равно слышал рвущуюся ткань, резкий звук, затем прокалывание кожи, и нервы напрягались.

Во сне защитные механизмы его организма не сработали, он не мог потерять сознание, ему оставалось только терпеть боль, любое сопротивление было бесполезно.

Кровяные сосуды лопались один за другим, он слышал звуки капающей крови, один за другим.

Его длинная, костлявая рука вытянулась из-под одеяла, хватая воздух. Сновидец внезапно вздрогнул и проснулся, сев на кровати, крепко вцепившись в одеяло. Грудь его тяжело вздымалась, он задыхался.

Си Лэн быстро коснулся шеи холодной и липкой рукой. Подтверждая, что он всё ещё жив, он почувствовал пульсирующую боль в голове.

Он потянулся за телефоном на тумбочке, умело открыл музыкальное приложение, перешел к плейлисту Мин Чжи и включил случайную песню.

[Я родился мятежником, я никому не уступлю]

[Ты говоришь «нет этому», «нет тому», «нет всему»]

[Ложная надежда, лицемерное спасение, просто хочешь, чтобы я сдался]

Это были «Мятежные кости».

Он молча подумал.

Он свернулся калачиком на боку, держа телефон рядом с ухом. Его рассеянный взгляд упал на белую футболку, висящую на вешалке.

Строка черных букв на рубашке, цитата, которую он нашел в интернете в прошлой жизни, единственное французское предложение, которое он понял.

В то время, ещё до того, как он по-настоящему прочувствовал смерть, он с твёрдой решимостью написал эту фразу на футболке. Спереди, над сердцем.

—Судьба не может заставить меня покориться.

Его взгляд вернулся к слабо светящемуся телефону, обложка альбома вращалась, словно гипнотический волчок.

Громкая рок-музыка эхом разносилась по просторной и тихой главной спальне.

[Упрямый, как судьба]

[Кто сказал мне родиться бунтарём]

[Ты говоришь, что я отчуждённый, эксцентричный, высокомерный, тщеславный]

[Извини, мой ответ]

[По-прежнему «нет»]

Дыхание Си Лэна постепенно успокоилось, напряжение между бровями ослабло.

Он вдруг вспомнил, как спросил Мин Чжи, с лицом, искаженным болью, не нужны ли ему обезболивающие. Эти глаза, всегда такие пронзительно-пристальные.

Он взял таблетку с прикроватного столика, вернулся на чердак и осторожно передал ее.

Мин Чжи не отвел взгляда, проглатывая таблетку, его взгляд был прикован к нему, он изучал его с такой интенсивностью, что он, казалось, пронзал его кожу, захватывал его душу.

«…Ты чувствуешь себя лучше?» — нерешительно спросил он.

«Хм-хм, боль прошла», — Мин Чжи прижал руку к левой груди. «Твое лекарство очень эффективно».

Как будто ничего не произошло на чердаке, Мин Чжи пошел домой, умылся и отдохнул.

Но в ночной тишине, среди безудержной рок-музыки, возникла случайная мысль, словно столкнувшиеся планеты, бац! Ярко сверкнув.

Си Лэн держал телефон возле подушки, чувствуя вибрацию музыки в ладони, а головная боль, словно рябь, распространялась наружу, а затем медленно рассеивалась, исчезая без следа.

В его ушах все еще звучал голос Мин Чжи, постоянно говоривший судьбе «нет».

Постепенно прояснилась мысль, всплывшая с всплеском.

Его песни, похоже, стали для него своего рода цифровым обезболивающим.

Глава 40: Принудительное нанесение татуировки

Си Лэн проспал до полудня.

В тот момент, когда он увидел время, он ощутил нереальность происходящего, словно всё ещё спал. Он провёл рукой по волосам, быстро переоделся в летнюю одежду и инстинктивно потянулся к резинке на запястье…

Но старая дешевая резинка для волос исчезла.

Его движения замерли. Он нашёл в ящике новую резинку. Новая оказалась слишком тугой, он смог обернуть её лишь дважды, и несколько непослушных локонов свободно упали ему на лицо.

Он спустился вниз. Двое гостей, оставшихся на ночь, ушли; Жун Синъи, рано лёгший спать, проводил их. В этот момент пятнадцатилетний подросток возился на кухне.

Так развивалась самодостаточность. Если Си Лэн его игнорировал, он учился заботиться о себе сам.

Жун Синъи на мгновение поднял взгляд, работая: «Так, Мин Чжи-гэгэ приходил недавно…»

Си Лэн резко остановился.

Жун Синъи, ничего не заметив, продолжил: «Я сказал ему, что ты еще не встал, поэтому он ушел, не сказав, что хотел».

Си Лэн достал телефон и проверил. Мин Чжи не ответил на его сообщения. Может, он хочет поговорить с ним лично?

«Клянусь, я не проболтался при Мин Чжи-гэгэ, я не выставил тебя фальшивым фанатом», — продолжал Жун Синъи, всё ещё немного волнуясь и потирая грудь. «Я так нервничал, что, к счастью, он ничего не спросил».

Си Лэн молчал.

Его самого уже допрашивали вчера вечером, и даже... возможно... что-то, что можно было бы считать... пытками?

Жун Синъи пристально посмотрел на него и вдруг спросил: «Почему у тебя потрескалась губа?»

Си Лэн неловко коснулся губ, неопределенно ответил «ничего», затем подошел, указал на предметы на столе и спросил: «Разве ты не ненавидишь свежий ананас?»

Жун Синъи буднично заявил: «Но это от Мин Чжи-гэгэ!»

«Так вот твое оправдание тому, что ты вчера тайком пил ананасовое пиво?»

«…» Жун Синъи на мгновение замолчал, чувствуя себя виноватым, а затем праведно произнес: «И это не ананас, это Smooth Cayenne!»

Си Лэн спросил: «В чем разница?»

«А вам вообще нужно спрашивать? Раньше мы не могли себе позволить «Smooth Cayennes», а я ем их впервые».

Жун Синъи показал ему липкий пластиковый контейнер. Минь Чжи вчера вечером купил нарезанные импортные гладкие кайенские перцы. Жун Синъи указал на этикетку и воскликнул: «Эта коробка стоит пятьдесят юаней!»

Си Лэн медленно моргнул, спокойно глядя на него, затем спросил: «Тогда вкус, в чем разница во вкусе?»

«Мягкий кайенский перец кажется слаще, не таким острым», — Жун Синъи невольно облизнул палец. «Очень вкусно с йогуртом».

«Вот, для тебя».

Си Лэн посмотрел вниз и увидел чашку простого йогурта с нарезанным кубиками кайенским перцем.

Подготовлено его диди.

Си Лэн ел медленно и методично, но Жун Синъи вскоре с тревогой спросил его: «Что случилось, тебе не нравится?»

Си Лэн не торопился: «Почему ты так торопишься?»

Жун Синъи был нетерпелив, он буквально хотел, чтобы брат поскорее доел приготовленный им завтрак и вылизал тарелку: «Мне нужно помыть посуду, ешь быстрее! А тост, который я приготовил, размокнет, если ты его не съешь!»

Си Лэн не мог не улыбнуться.

На завтрак братья съели фруктовый йогурт и тост, просто насытившись.

Си Лэн провёл весь день, занимаясь домашними делами и сборами. Его рейс был завтра в полдень, и он должен был вернуться только через три дня.

Вечером Си Лэн, вспомнив о своих обязанностях опекуна, решил спросить Жун Синъи, хочет ли он остаться с матерью на несколько дней или же он может остаться дома и присмотреть за домом.

Однако Жун Синъи не смотрел телевизор в гостиной, он вернулся в свою комнату пораньше. Он крепко держал телефон обеими руками, пристально глядя на экран.

【Юсэн-гэгэ, я хочу спросить тебя о прослушивании! Просто пришли презентацию и видео с репетиции, чтобы подать заявку? Столько людей по всему миру подают заявки, будут ли они вообще рассматривать кого-то без агентства? Насколько высоки у них требования к пению, танцам и рэпу?】

Он еще не получил ответа от Цяо Юйсена.

Всего за десять минут Жун Синъи стал беспокойным, несколько раз расхаживал взад и вперед по комнате и, наконец, сел за стол, нервно кусая губу.

Жужжит, жужжит.

Цяо Юсен ответил!

Юсэн-гэгэ: 【Я слышал, что команда программы рассмотрит всё, если ты хорош в чём-то, у тебя есть шанс. Если ты хорош во всём, зачем тебе проходить прослушивание? Ты мог бы сразу дебютировать… Что касается остальных вариантов, я не уверен, менеджер Мин Чжи упомянул об этом вскользь. Они хотят пригласить Мин Чжи наставником по вокалу, но он пока не согласился. Но он точно знает больше меня, почему бы тебе не спросить его?】

Он отправил длинный ответ. Читая его строчку за строчкой, Жун Синъи чувствовал себя на седьмом небе от счастья, словно на американских горках. От волнения его прошиб холодный пот.

Спросить Мин Чжи?

Конечно нет!

Мин Чжи и его команда завтра снимают «Безлимитную квест-комнату», спросить Мин Чжи было бы равносильно тому, чтобы раскрыть этот секрет Си Лэну.

Но Мин Чжи на самом деле не согласился быть наставником по вокалу? Почему бы и нет? Даже если бы он не пришёл на прослушивание, одно лишь наблюдение за тем, как Мин Чжи учит людей петь по телевизору, сделало бы его невероятно счастливым…

Жун Синъи был в смятении.

И человек, находившийся в центре этого запутанного беспорядка, внезапно открыл за собой дверь и крикнул: «Сяо И».

Жун Синъи испуганно выронил телефон, сделал храброе лицо и крикнул: «Почему ты не постучал!?»

Испуганный котенок снова ощетинился.

Си Лэн, сделав вид, что не заметил этого, изложил факты: «Я стучал, но ты не услышал».

«О, я просто играл в игру», — Жун Синъи слегка расслабился. «Ты завтра уезжаешь на съёмки?»

«Хм-м, мой рейс в полдень, вернусь самое раннее послезавтра», — сказал Си Лэн. «Хочешь побыть с мамой пару дней или остаться здесь и присматривать за домом? И даже не думай тусоваться с этими неприятными людьми».

«Нет ничего сомнительного…»

Си Лэн прервал его, выражение его лица стало серьезным: «Жун Синъи».

У Жун Синъи напряглись волосы на голове: «…Что?»

«Если ты сделаешь что-нибудь безрассудное за моей спиной…» — медленно произнес Си Лэн, видя, что его диди уже крайне напряжен, — «я могу простить тебя один раз, но только один раз».

«Так что подумайте хорошенько».

«Ты уже не ребенок, ты должен сам отвечать за свою жизнь».

Жун Синъи: «…»

После лекции Си Лэн закрыл дверь и ушел.

Жун Синъи сидел на кровати, обхватив колени руками, и все еще размышлял над этими словами перед сном.

Телефон у кровати несколько раз завибрировал. Он проверил его, взволнованный и одновременно обеспокоенный.

Это был не Юсэн-гэгэ.

Это были несколько друзей, с которыми он познакомился вне школы и которые засыпали его сообщениями в групповом чате. В последнее время он с ними не общался, потому что у него конфисковали ключи от мотоцикла, а ещё потому, что в августе было слишком жарко.

【@Shinichi Посмотри на мою новую Honda】

【！！！！Ничего себе!!??】

【Long-ge просто офигенный】

【@Shinichi @Shinichi @Shinichi Где ты?】

【@Shinichi Когда ты свободен? Я дам тебе попробовать】

【@ALong Baba, мы все твои сыновья, почему ты не можешь относиться к нам одинаково??】

Лонг-Гэ, лидер и старший брат их небольшой группы, купил новый стильный мотоцикл. Мотоцикл мечты для энтузиастов, высокопроизводительная модель, подходящая для гонок.

Его друзья буквально позеленели от зависти, но отмеченный боссом человек еще не ответил, поэтому они продолжали отмечать его, уговаривая его увидеть это.

Но они не знали, что Жун Синъи, использовавший Конана Эдогаву в качестве своей фотографии профиля и псевдонима, пристально смотрел на экран, открывая и закрывая ослепительные фотографии мотоцикла.

Он несколько раз грыз ногти, прежде чем наконец взял под контроль свои непослушные пальцы.

Слова Си Лэна эхом отдавались в его ушах: «Если ты сделаешь что-нибудь безрассудное за моей спиной… я смогу простить тебя один раз, но только один раз».

Жун Синъи стиснул зубы и решительно напечатал две буквы.

Шиничи: 【НЕТ】

Групповой чат снова взорвался.

【? Тогда что ты делаешь завтра?】

【Чем, чёрт возьми, ты занят? Больше, чем гонками?】

【Мы никогда не сможем заставить тебя потусоваться, с таким видом ты кажешься большой звездой】

【Опять репетиторство?】

【Я скорее поверю, что он мой внук, чем поверю, что Жун Синъи пойдёт к репетитору】

Шиничи: 【Я не пойду на занятия】

Шиничи: 【Я пойду на танцевальную практику】

Его друзья:

【…………】

【？？？？？？】

Си Лэн снова узнал от своего друга в очках о том, что Жун Синъи пропускает занятия. К счастью, занятия с репетитором были недорогими. Он сказал мачехе, чтобы она больше не записывала Жун Синъи к нему, сэкономив им немного денег.

Перевод Жун Синъи в другую школу также был включен в повестку дня, просто он пока ему об этом не сказал.

Си Лэн посмотрел на экран своего телефона.

Друг в очках: 【Он прогулял урок, но отказался сказать мне, куда он сегодня идёт!!】

Друг в очках: 【Хи-хи, наш учитель оказался занят и позволил нам заниматься самостоятельно, теперь я за ним пойду... (Эмодзи крутого парня.jpg)】

Си Лэн первым ответил своему прилежному другу в очках.

Лэн: 【Спасибо, тебе больше не нужно за ним присматривать】

Лэн: 【Не следи за ним, он может узнать, я знаю, что делать】

Си Лэн боялся, что Жун Синъи изобьет этого наивного ребенка.

Ответа долго не было, пока Си Лэн не прислал красный пакет, и польщенный друг в очках отказался, сказав, что его уже раскрыли, и теперь они вдвоем мирно пьют молочный чай.

Он просто не сказал, куда отправился Жун Синъи.

Отношения между детьми оказались лучше, чем он думал.

Си Лэн беспомощно покачал головой, собираясь отправиться в аэропорт.

Лишь сейчас он получил сообщение от Мин Чжи.

Чжэнчжу (Идол): 【Возможно, я не смогу присутствовать на записи вместе с тобой】

[Примечание переводчика: Чжэнчжу — сленговое слово, используемое фанатами для обозначения знаменитости или артиста, которыми они восхищаются, «айдола» или «главного человека». Поклонники часто используют этот термин, обсуждая действия своих кумиров или делясь информацией о них в интернете.]

Си Лэн не был уверен, почему Мин Чжи сообщил именно об этом, он даже не спрашивал об этих предыдущих комментариях.

Возможно, из-за последней записи Мин Чжи подумал, что ждал слишком долго?

Си Лэн неуверенно ответил: 【Хорошо, тогда займись своими делами, не торопись】

«Какое дело? Кто сказал, что я занят?»

Чжу Минлан нахмурился и сказал: «Поторопись, иначе опоздаешь на рейс».

Мин Чжи ничего не ответил, молча собирая вещи.

Маленькие глазки Чжу Минлана сузились, его подозрительный взгляд остановился на Мин Чжи: «Что с тобой?»

Мин Чжи помолчал, поднимая взгляд: «Позволь мне показать тебе историю чата, помочь мне проанализировать ее?»

«Конечно», — с энтузиазмом ответил Чжу Минлан, глядя на экран телефона своего босса и попадая в точку со стороны: «Хм? Поссорились?»

«…Почему ты так говоришь?» — Мин Чжи закрыл рукой прозвище Си Лэна на экране, не давая ему его увидеть.

«Ты когда-нибудь ссорился с другом? Ой, прости, я забыл, у тебя почти нет друзей. Просто люди, которые тебя терпят, это не считается», — слова Чжу Минлана были раздражающими, но неоспоримыми.

Мин Чжи, нахмурив брови, кивнул, жестом предлагая ему продолжать.

Чжу Минлан, полный уверенности, начал свой анализ: «Когда друзья ссорятся, один из них должен первым извиниться. Но, посмотрите, слова вроде «всё в порядке» и «мне всё ещё нравится» показывают, что он всё ещё помнит! Он помнит это отчётливо!»

«Он просто вежлив, делает вид, что всё в порядке, внешне продолжает вести себя как прежде. Но по сути, вернуться к прежнему положению уже невозможно. Если только вы сами не возьмёте на себя инициативу загладить свою вину, не извинитесь, тогда, возможно, всё ещё можно будет спасти…»

«Мы не совсем друзья, он мой фанат», — нахмурился Мин Чжи. «Его зовут Си Лэн. Он меня очень любит».

Чжу Минлан вдруг осознал это и снова нахмурился.

«Хотя он не слишком воодушевлён, его характер, похоже, гораздо лучше твоего». Чжу Минлан в замешательстве почесал затылок, отказываясь от своего прежнего предположения о драке между ними. Скорее всего, это была односторонняя атака со стороны Мин Чжи. Он спросил: «Что ты с ним сделал?»

Губы Мин Чжи спокойно шевельнулись, произнеся два слова: «Поцелуй по принуждению».

Чжу Минлан: «…»

Чжу Минлан: «？？？»

Круглый и пухлый менеджер, словно каменная статуя на ветру, медленно рассыпался.

Столкнувшись с неприемлемой реальностью, люди часто искажают логику и изменяют воспоминания, просто чтобы приспособиться и предотвратить психическое расстройство.

Поэтому, с проблеском ложной надежды, он осторожно спросил: «…Принудительное нанесение татуировки?»

«Нет», — лицо Мин Чжи не изменилось. «Но можно сказать, что татуировку на губах ему насильно сделали».

«…» Чжу Минлан долго молчал, желая коснуться лба Мин Чжи, но не решаясь, лишь спросил с отсутствующим взглядом: «Босс… что с вами? Вы с ума сошли?? Или я с ума сошёл???»

«Возможно, я и правда сумасшедший», — голос Мин Чжи был на удивление спокойным. «Но я очень спокоен, у меня очень ясная голова».

«Я просто хотел его поцеловать».

«Это было великолепно, я не жалею об этом».

«Мне даже хочется заниматься другими делами…»

«Стой! Стой, стой, стой!!» Чжу Минлан заткнул уши руками и поспешно нажал на педаль газа. «СТОП! СТОП!»

Глава 41: Целенаправленный коллапс

За окном фургона, направляющегося в аэропорт, мелькали пейзажи, аккуратно посаженные деревья словно таяли в летней жаре, сливаясь в сплошную полосу зелени.

Кондиционер в машине работал на полную мощность, но луч солнечного света все равно проникал сквозь одностороннее тонированное стекло, освещая металлические серьги Мин Чжи.

Чжу Минлан, ехавший впереди, время от времени наблюдал за выражением лица Мин Чжи через зеркало заднего вида.

В машине были только они вдвоем; они могли свободно разговаривать.

О том шокирующем и ошеломляющем...

Чжу Минлан пытался это переварить, но так и не смог. Но, учитывая, насколько этот человек отличался от других с тех пор, как стал его начальником, и как ему нравились мужчины, разве это не нормально?

Он начал очередной раунд самоубеждения с помощью своей извращенной логики.

Сделав несколько глубоких вдохов, он, как женатый человек, попытался дать своему боссу совет: «Босс, я думаю…»

Мин Чжи тут же выпрямился, его взгляд стал острым, как лезвие.

Чжу Минлан осторожно сказал: «Хотя некоторые фанаты мечтают о свидании с тобой, большинство просто фантазируют. Им нравится твой отчуждённый и недостижимый образ. Если бы ты действительно связался с ними лично и сказал, что хочешь встречаться, они бы только разочаровались, понимаешь? Не только твой образ рухнул бы, но и их прекрасные фантазии тоже…»

«Не говоря уже о», Чжу Минлан сглотнул и медленно продолжил, «о принудительном поцелуе».

Мин Чжи: «…»

«По сути, это ты падаешь», — сказал Чжу Минлан. «К счастью, падение произошло только у одного человека. Целенаправленное падение, действительно впечатляет».

Мин Чжи долго молчал.

Казалось, он не желал принимать реальность, сменив тему: «Но Си Лэн — мужчина, я не знаю, что со мной не так, я не люблю мужчин».

Чжу Минлан, который был натуралом более тридцати лет, беспомощно сказал: «Ты меня спрашиваешь? Я тоже не знаю, моя дочь уже учится в начальной школе».

«Ты обычно не очень разговорчивый? Тогда как, по-твоему, называется эта ситуация?» Мин Чжи, полностью игнорируя своё положение, заставил продолжить разговор. «Целенаправленное сгибание?»

Чжу Минлан: «…»

Он собирался вызвать полицию.

Тем временем Си Лэн прибыл в аэропорт на два часа раньше.

У него не было менеджера или студии, он ездил на работу на такси, сам регистрировался и ждал в очереди на посадку в самолет.

В бизнес-классе была VIP-очередь, вокруг него было всего несколько сотрудников программы, и не было необходимости стоять в очереди с огромной толпой в соседнем эконом-классе.

Прежде чем войти в телетрап, Си Лэн не мог не оглянуться назад.

Море голов, которые невозможно различить.

До посадки оставалось еще много времени, и он не знал, успеет ли Мин Чжи.

Как только команда программы скрылась в телетрапе, из конца очереди эконом-класса появились две тщательно замаскированные фигуры.

Мин Чжи был одет в свободную черную футболку, выцветшие джинсы, широкие поля бейсболки закрывали половину сережек, на шее у него по-прежнему красовались два серебряных ожерелья необычного дизайна, которые по-прежнему привлекали внимание.

Он поправил солнцезащитные очки и уверенно сказал: «Он определенно ищет меня».

Чжу Минлан: «…»

Как скажешь.

Видимо, использование VIP-полосы было слишком распространенным явлением.

«Чёрт возьми, босс, перестань выпендриваться», — Чжу Минлан вдруг с тревогой толкнул его. «Тебя узнали!!!»

Си Лэн сидел у окна. Немного подождав, он наконец увидел сидевшую рядом с ним женщину — сценаристку, с которой он уже встречался, совсем молодую женщину.

Си Лэн помог ей положить багаж на верхнюю полку. Стюардесса, опоздавшая на шаг, лишь неловко потирала руки. Затем они оба горячо поблагодарили его, и он почувствовал себя настоящей звездой.

Ну, теперь его можно считать небольшой знаменитостью.

Они сели, и самолёт начал медленно выруливать на взлётно-посадочную полосу. Си Лэн на мгновение задумался и спросил сценариста рядом с собой: «Мин Чжи тоже на этот раз летит один?»

«Не знаю, я его не видел», — не был уверен и сценарист. «Но, похоже, он не менял рейс».

У Мин Чжи не было недостатка в нескольких тысячах юаней, и если бы он действительно не смог приехать, он мог бы просто купить новый билет.

Его время было гораздо ценнее этой небольшой суммы денег.

Си Лэн не стал продолжать тему, достал беспроводные наушники, надел их и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Они направлялись в город кино и телевидения к югу от реки Хуайхэ. Лететь им предстояло в трех часах.

В полусне, слушая музыку, он смутно услышал голос женщины рядом с собой. Он инстинктивно убавил звук, затем услышал шорох одежды, как женщина встала, вышла и вернулась.

Си Лэн с любопытством взглянул на него.

Он увидел пару ног. Он не мог точно вспомнить, во что была одета женщина, но это точно были не свободные, выцветшие серые мужские джинсы.

Поскольку он на мгновение остолбенел, у него сняли один из наушников.

«Хочешь попробовать проклятие? Такое, о котором ты раньше не слышал».

Си Лэн замер на несколько секунд, медленно повернув голову. Рядом с ним виднелся острый профиль мужчины.

А мятежные и яркие серьги в левом ухе — их присутствие невозможно игнорировать.

Си Лэн не стал спрашивать, как он внезапно появился, а лишь спросил: «…Твоя песня? Такая, которую я раньше не слышал?»

«Хм-м-м», — Мин Чжи, появившись словно из ниоткуда, ответил естественно. «Неизданная демо-версия».

Поскольку Си Лэн не отказался, Мин Чжи вставил один из своих наушников в ухо Си Лэна.

Си Лэн поставил музыку на паузу на своем телефоне.

Правый наушник был его собственным, беззвучным. А из левого в его барабанную перепонку лился знакомый стиль вступления.

«Я как будто заколдован»

Это была действительно песня, которую он никогда раньше не слышал.

「Ты словно крепкий напиток, текущий по моим венам」

「Сквозь меня, поглощая меня, Это всё твоя вина」

Пока Си Лэн был погружен в свои мысли, человек, завороженный и опьяненный песней, спокойно коснулся тыльной стороны его руки.

Прикосновение к коже было таким, будто её обожгло. Си Лэн инстинктивно попытался отстраниться, но потом понял, что Мин Чжи просто возвращает ему наушник, который он взял ранее.

Довольно вежливо.

Си Лэн держал наушник, еще теплый от прикосновения Мин Чжи, слегка опустив глаза, он слушал музыку.

「Я словно околдован」

「Ты словно переплетенные шипы, наказывающие мои грехи」

「Пронзаешь меня, целуешь до боли, Это всё твоя вина」

«Это песня о любви, она не вписывалась в стиль альбома, поэтому я её не выпускал». Мин Чжи немного помолчал, ожидая, пока Си Лэн посмотрит на него, прежде чем добавить: «Изначально она была написана для музыки».

Си Лэн спросил в недоумении: «…Песня о любви, написанная для музыки?»

Ее называли песней о любви, но рок-мелодия была совсем не нежной и нежная, а скорее напоминала жестокое разрушение.

«М-м-м, что-то в этом роде». Мин Чжи, глядя на него, продолжил: «Это похоже на безумие, потеря контроля. Пишу песни наяву, пишу песни во сне. Во сне голова довольно ясная, но каждый раз, когда просыпаюсь, чувствую себя опустошённым, неспособным что-либо понять».

«Поэтому я написал эту песню, пытаясь запечатлеть свою мечту».

«Ты разрушил все мои принципы».

«Ты лишил меня всего разума».

«Мои недостатки, мои слабости».

«Ты меня препарировал, уничтожил».

Но этот человек, доведенный до безумия настолько, что написал любовную песню под музыку, не прикасался к музыке почти четыре года.

Он даже утверждал, что музыка, его некогда любимая музыка, стала проклятием.

Мысли Си Лэна уносились все дальше и дальше, и он вспомнил вопрос о «значении сережек», который он задал Жун Синъи.

Жун Синъи рассказал, что из четырех проколов на левом ухе Мин Чжи, один на мочке был сделан во время его дебюта в 18 лет, а три на хряще были сделаны в честь первой, второй и третьей годовщины его дебюта.

Жун Синъи также сказал больше.

Как и прокол в языке и татуировка «молчи» на пальце, появившаяся после его последнего концерта три года назад.

Поклонники предположили, что это может быть своего рода обет отказаться от музыки. Ведь, судя по его прошлому опыту, он был человеком, ценившим ритуалы.

Си Лэн не смог найти настоящую причину, но он нашел кое-какую информацию и не смог удержаться, чтобы не спросить Мин Чжи напрямую: «Пирсинг языка должен влиять на твою вокализацию и пение, верно?»

Мин Чжи посмотрел на него три секунды, прежде чем ответить: «Если он достаточно маленький, то все в порядке».

«Но ты все равно перестал петь», — сказал Си Лэн.

«Всё ещё интересно, почему я бросил музыку?» — Мин Чжи вдруг улыбнулся. «Теперь я передумал и никому не расскажу, даже если ты предложишь мне секрет в обмен».

Си Лэн молча подумал: «Вообще-то я не твой фанат».

«Если только ты не просто…»

Он не закончил предложение.

Музыка в наушниках продолжала играть, громкая и бурная, словно цунами в его жилах.

Мин Чжи во время речи выглядел спокойным, уравновешенным и сдержанным.

Музыка, звучавшая в его ушах, была совершенно другой.

Интенсивные барабанные ритмы, всепоглощающая мелодия, словно шторм, сметающий все, властный, навязчивый, собственнический, разрывающий мир.

А в центре бури находилась душа человека, на которого он смотрел.

「Это всё твоя вина」

「Это всё твоя вина」

「Я разбит, не могу выжить」

「Как ходячий труп, кое-как выживаю」

Безымянная демо-версия достигла своей финальной главы, мелодия замедлилась, каждое слово отчетливо отдавалось эхом в ушах.

「Могу только поймать тебя」

「Я собираюсь поймать тебя」

Вмешался английский хор, низкий и хриплый, словно опасный и манящий шепот среди ночи, прямо у его уха.

Погрузившись в свои мысли, он почувствовал теплое и сухое прикосновение к своему запястью. Си Лэн посмотрел вниз.

Рука с татуировкой в виде кольца на среднем пальце, тонкая и отчетливая, обхватила его запястье, бесшумно сжимая его.

Прежде чем он успел это осознать, эта рука превратилась в оковы, от которых невозможно освободиться.

Рука Мин Чжи держала его в плену, тонкая черная полоска на запястье Мин Чжи на первый взгляд казалась новой татуировкой.

Присмотревшись, я понял, что это что-то странно знакомое.

Все дело было в его слегка распущенной черной резинке для волос.

В этот момент в наушниках затихла последняя нота.

«Захватить тебя»

У Си Ленга перехватило дыхание.

Наконец, выдержав эти, казалось бы, бесконечные минуты, он сделал вид, что ничего не произошло, быстро отдернул руку и отвел взгляд.

В последние несколько дней популярность шоу и гостей оставалась высокой. Когда пятеро из них прибыли в город кино и телевидения, их сразу же заметили туристы и поклонники различных постановок, фотографии просочились в интернет и быстро стали трендами.

Мин Чжи, несомненно, был самым популярным гостем. Поклонники собирали по кусочкам фотографии его вылета из пекинского аэропорта. На фотографиях в высоком разрешении была отчётливо видна каждая деталь наряда топ-звезды.

Мин Чжи был известен в индустрии моды своим «хорошим вкусом», хотя его яркая личность вызывала споры. Те, кому он нравился, были невероятно страстны, те, кто его ненавидел, впадали в другую крайность. Каждый раз, когда он появлялся в аэропорту, будь то на глазах у фанатов или прохожих, это гарантированно становилось трендовой темой, и постановочные фотографии были не нужны.

Самые популярные темы Weibo того вечера:

1#MinZhiUnlimitedEscapeRoomAirportDepartureReuters#

2#UnlimitedEscapeRoomFilmCity#

Расслабляясь в своем гостиничном номере, Си Лэн открывал эти популярные темы одну за другой, в конце концов, они были связаны с его богом удачи, а значит, имели отношение и к нему самому.

Только увидев популярные темы, он узнал, что не столкнулся с Мин Чжи в аэропорту, потому что Мин Чжи вообще не пользовался VIP-залом, по иронии судьбы предоставив поклонникам массу фан-сервиса по пути.

В конце концов, он даже прошел через очередь эконом-класса на посадку в самолет, позволяя прохожим фотографировать его крупным планом, и поклонники хвалили его за приземленность.

Си Лэн: «…»

Он понял, что индустрия развлечений предъявляет к Мин Чжи особые требования, как и его уникальная личность. Он живёт под пристальным вниманием общественности, но при этом может делать всё, что захочет, без ограничений, как и ожидалось от человека, защищённого ореолом главного героя.

По мере того, как волнение утихало, скрытые детали постепенно всплыли на поверхность, и зоркие фанаты заметили несколько необычных вещей.

Во-первых, обои на телефоне Мин Чжи.

Половина экрана была закрыта его пальцами, и фотографии папарацци были не очень четкими, но можно было смутно разглядеть, что он сменил обои на белый фон с карандашным наброском, что явно отличалось от его обычного яркого, темного и абстрактного стиля.

Поклонники разгорели бурную дискуссию о том, кто же изображён на портрете.

Сначала они подтвердили, что это был мужчина с короткой стрижкой, что развеяло большую часть их беспокойств, но затем, присмотревшись внимательнее, они поняли, что это не сам Мин-Ге?

【Это явно фан-арт, все, проходите мимо】

【Мин-ге теперь и правда использует фан-арт в качестве обоев???】

【Гэге, пожалуйста, посмотрите и на мой рисунок, рыдаю, рыдаю @MinZhi @MinZhi…】

Поклонники были невероятно взволнованы и практически готовы были записаться на художественные курсы, чтобы их заметил Мин Чжи, который внезапно заинтересовался искусством.

...Хотя это и произошло с опозданием более чем на полмесяца, но смена обоев все же достигла своей цели — доказала свою преданность фанатам.

Конечно, были и завистливые и язвительные комментарии.

【Серьёзно, этот рисунок даже близко не дотягивает до уровня Учителя XL, выглядит очень грубо】

【Вероятно, он просто увидел его в интернете и сохранил как обои, ничего более, просто чтобы вы, ребята, не шпионили за его телефоном (лол)】

【Мин-ге: Вы, ребята, можете себе представить, я просто посмеюсь и ничего не скажу】

Художник обеих картин: «…»

В любом случае, обои представляли собой всего лишь простой карандашный рисунок, на который мало кто обращал внимание.

Еще более примечательной была его левая рука, держащая телефон.

Татуировка на среднем пальце — обычная. Чёрная полоса на запястье — странная.

Он часто носил украшения, сегодня на нем было изящное металлическое ожерелье, а на запястье была простая черная повязка, похоже на женскую резинку для волос???

Шок и замешательство, вызванные этим, были очевидны по морю вопросительных знаков.

【？？？】

【Кто-нибудь выяснил, какого бренда этот браслет??】

【Какой люксовый бренд снова пытается нас обмануть… как может быть браслет, похожий на резинку для волос… напоминает мне ожерелье из скрепок этого бренда, которое продавалось за шесть тысяч】

【Никто ещё не выяснил? Смешно】

【Сёстры, возможно ли, что это на самом деле резинка для волос】

【Такая, что можно купить десять штук за доллар…】

【Хочу сказать, но не осмеливаюсь… выглядит слишком знакомо, точь-в-точь как моя резинка для волос】

【？？？？？】

Си Лэн на собственном опыте испытал весь ужас индустрии развлечений.

Всего лишь резинка для волос, но её уже связывали с тайными отношениями. В конце концов, у Мин Чжи были короткие волосы, и резинка ему была ни к чему. Столь личный предмет, появившийся на его запястье, мог принадлежать только его девушке. Он даже щеголял им в аэропорту, как те знаменитости, которые тайно демонстрировали свои отношения, осознавая риск.

Любой, кто испытал на себе безответную любовь, знал, что если их бог-мужчина вдруг начинал носить с собой маленькую сумочку или надевал резинку для волос на запястье, то у них, скорее всего, не было никаких шансов.

Даже некоторые рациональные поклонники карьеры с впечатляющими способностями к дедукции откопали старое видеоинтервью.

Пять лет назад ведущий задал 20-летней Мин Чжи вопрос, от которого не могли уйти все популярные знаменитости: «Какой ваш идеальный тип?»

Молодой и импульсивный Мин Чжи, не подозревая о ловушке, спрятанной в этом вопросе, откровенно ответила «Мне нравятся длинные волнистые волосы, такие сексуальные».

Его вкус был довольно типичным и поверхностным, но, по крайней мере, такие предпочтения отпугнули бы большое количество поклонников-подростков.

В отличие от многих знаменитостей-мужчин, которым удавалось удерживать свою женскую аудиторию, на подобные вопросы они давали лишь расплывчатые ответы, которые большинству девушек были по плечу, чтобы поддерживать их симпатию и тратить на них деньги. Например: «Внешность не важна, фигура не важна, мне нравятся нежные, милые и добрые…»

А прямолинейность Мин Чжи заставила ведущего задать вопрос о его семейном положении.

«Сейчас я свободен, но в будущем обязательно буду в отношениях», — откровенно заявил Мин Чжи, полностью игнорируя чувства поклонников своей девушки. «Если у меня будут отношения, я точно не смогу удержаться и всем об этом расскажу».

Си Лэн: «…»

Учитывая идеальный тип Мин Чжи, фанаты, естественно, предположили, что резинка для волос принадлежит его девушке, предположив, что это может быть кто-то за пределами индустрии, поэтому Мин Чжи не объявил об этом сразу, или, возможно, они все еще находились в стадии неопределенности, и еще оставался шанс...

Ближе к полуночи Си Лэн лежал в постели, слушая музыку Мин Чжи, чтобы заснуть, но чем больше он слушал, тем больше просыпался, постоянно вспоминая те общие наушники в самолете.

Неизданная демо-запись, струящиеся ноты, окружающие его сердце, все еще звучат, их присутствие столь же сильно, как рука, державшая его запястье.

И отчетливо видны косточки запястья Мин Чжи, обмотанная вокруг него резинка для волос, и кончики пальцев, медленно ласкающие тыльную сторону его ладони.

Следуя ритму музыки, эти маленькие действия многократно воспроизводились в его сознании, анализировались и интерпретировались, открывая невысказанные слова.

Ну, я не был пьян.

Я тоже не забыл.

И еще, что ты думаешь?

О том, каково это — целовать меня.

…Этот главный герой Гонг действительно сумасшедший.

Си Лэн перевернулся на живот, глядя в потолок, и собрал длинные волосы на затылке.

Глава 42: Счастливые квартиры

На следующий день состоялась официальная запись второго эпизода «Unlimited Escape Room».

В сердечных делах самыми неловкими часто оказывались невинные прохожие, попавшие под перекрёстный огонь. Как Чжу Минлан.

За два часа до отъезда в дверь Си Лэна позвонили. В дверях появилось круглолицее, весёлое лицо Чжу Минлана. Выражение его лица было слегка озадаченным, когда он нерешительно спросил, не хочет ли Си Лэн пообедать вместе.

«Не нужно, идите вперёд», — вежливо отказался Си Лэн. «Мне ещё нужно собраться…»

Однако как раз когда его внимание было полностью сосредоточено на Чжу Минлане, из-за стены появилась высокая фигура, оказавшись позади Чжу Минлана на полголовы выше.

Это был Мин Чжи.

Он сделал вид, что это самое естественное, и даже тактично продолжил слова Си Ленга: «Тогда давайте не будем спускаться, закажем обслуживание номеров и поедим в номере».

Си Лэн: «…»

Полчаса спустя они втроем пообедали в квартире Си Лэна.

Чжу Минлан не был так хорошо знаком с Си Лэном, как Мин Чжи. Их предыдущие встречи проходили на улице, Си Лэн был одет официально, поэтому украшения на шее не были чем-то необычным. Но сегодня, рано утром, всё ещё в пижаме, почему Си Лэн был в шарфе?

Широкий, не совсем белый шарф, завязан свободно, узел слегка кривоват, ленивый и небрежный.

На самом деле, выглядело довольно хорошо.

Чжу Минлан, как всегда прямолинейный, спросил, как только ему это пришло в голову: «Эй, почему ты носишь шарф даже дома?»

Движения Си Лэна застыли.

Заговорил Мин Чжи, и его голос был холоден, когда он ответил: «Не спрашивай о том, о чем не следует спрашивать».

«Ох... ох~ ладно», — Чжу Минлан многозначительно посмотрел на него и многозначительно улыбнулся. «Хи-хи, ешь больше».

Си Лэн: «…»

Чжу Минлан, должно быть, что-то неправильно понял.

Но он не смог объяснить.

Чжу Минлан, веселый и разговорчивый, поддерживал беседу во время обеда и даже рассказал о международной школе, в которой будет учиться его дочь.

«От начальной школы до старшей мне не о чем беспокоиться, и ребёнку проще. Прекрасные учителя, двуязычное образование, всевозможные внеклассные занятия и конкурсы по дебатам, так что ему не составит труда адаптироваться в обществе», — вздохнул Чжу Минлан. «Если не считать непомерной платы за обучение, всё идеально».

Мин Чжи прекрасно понимал, что эта болтовня намекала на премию.

Он явно все понял, слегка приподняв бровь, но затем проигнорировав ее.

Чжу Минлан в отчаянии мысленно укусил платок и переключил свое внимание на Си Лэна.

А Си Лэн, обычно тихий и сдержанный, неожиданно проявил интерес к этой житейской теме: «Чжу-гэ, твоя дочь уже учится в начальной школе?»

«Да, удивительно, не правда ли?» — Чжу Минлан гордо усмехнулся. «В отличие от нашего босса, эх…»

Невысказанный смысл был ясен!

На этот раз Минь Чжи не взорвался. Он не мог делать несколько дел одновременно, его внимание было сосредоточено исключительно на Си Лэне. Заметив его необычное поведение, Минь Чжи спросил: «Что случилось? Тебя интересует эта школа?»

Чжу Минлан, почувствовав возможность получить премию, поспешно добавил: «Да, а у вас есть ребенок подходящего возраста для школы?»

Си Лэн: «Хм-м… У меня есть младший брат, у него свои взгляды на жизнь, он не очень любит учиться. Я хочу перевести его в школу с хорошими учителями, но с меньшей академической нагрузкой. В следующем семестре он будет в третьем классе средней школы, желательно в школе, где можно перейти из средней школы в старшую».

Конечно, больше всего ему нужна была безопасная школьная среда, чтобы Жун Хайгао не домогался Жун Синъи в школе. Но об этом можно было и не упоминать. Учитывая социальный статус Минь Чжи и его начальника, знакомые им школы определённо могли обеспечить безопасность и конфиденциальность ребёнка.

«Международная школа Хайнин довольно хорошая, она соответствует твоим требованиям. Моя жена тщательно её выбирала», — сказал Чжу Минлан с улыбкой. «Я слышал, что в средней и старшей школе учится несколько знаменитых детей, которые тоже планируют заняться индустрией развлечений. Я вижу, как они совмещают работу и учёбу, и, похоже, это не сильно влияет на их учёбу».

Си Лэн заинтересовался, его глаза слегка замерцали.

«С поддержкой начальника плата за обучение не должна быть проблемой», — Чжу Минлан, жизнерадостный, принял решение за него. «Тогда поговорим позже, обсудим всё подробно? Учёба скоро начнётся, тебе нужно поторопиться, если хочешь перевести его».

Си Лэн кивнул: «Хорошо».

Чжу Минлан, сияя под одобрительным взглядом Мин Чжи, счастливо ушел.

Затем они отправились на встречу со съёмочной группой. На этот раз им также пришлось добираться до места съёмок на автобусе.

Когда автобус ехал по ровной дороге, Шэн Цзяо внезапно встал, повернулся к пятерым гостям и, держась за спинку сиденья, сказал: «Сейчас я объясню правила второго эпизода «Безлимитной квест-комнаты»…»

Сегодня вы отправитесь в заброшенный жилой комплекс на поиски приключений. Продемонстрируйте своё обаяние, интеллект или любые другие исключительные качества, постарайтесь расположить к себе NPC и добывайте подсказки с помощью поиска и общения, чтобы раскрыть правду о комплексе.

Пятеро были удивлены.

В прошлый раз им провели лишь поверхностный осмотр, который дал им лишь общее представление о больнице. На этот раз директор прямо сообщил им пункт назначения и задачу — переманить на свою сторону NPC.

Команда программы, естественно, не могла внезапно изменить свое решение, поэтому была только одна причина — сложность этой квест-комнаты была выше, и они не могли позволить им слепо броситься туда.

«Время записи — с 14:00 до 19:00. Вам нужно сбежать из комплекса в течение пяти часов. Те, кто не справится, провалят приключение», — медленно произнес Шэн Цзяо. «Кроме того, есть три возможных финала: плохой, счастливый и идеальный».

Он сделал паузу, и Ло Цзяянь поднял руку и спросил: «Эти окончания индивидуальны?»

«Всё верно», — невинно улыбнулась Шэн Цзяо. «Сегодня ты будешь соревноваться индивидуально».

«И наконец, награда…» — Шэн Цзяо предложил приманку. «Мы пожертвуем десять тысяч юаней на благотворительность от имени гостя, который добьётся идеального финала. Если никто не добьётся этого, награда будет аннулирована».

«…»

Хотя вознаграждение казалось щедрым, они так усердно трудились, и лучшим результатом было бы пожертвование на благотворительность от своего имени?

Мин Чжи и Цзян Суннань не испытывали недостатка в деньгах, даже Си Лэн не был заинтересован в такой награде.

«Стоит ли нам всё же попытаться сотрудничать? Вместе решать головоломки и вместе сбежать?» — предложил Ло Цзяянь. «Между нами нет никакой конкуренции: независимо от того, сделано ли пожертвование от одного человека или от нескольких, результат один и тот же».

Однако затем Шэн Цзяо сказал: «После подсчета очков мы выберем среди вас MVP (самого ценного игрока) и вручим ему денежный приз в размере ста тысяч юаней».

По дороге сюда Си Лэн проверил: годовая плата за обучение в средней школе Хайнин составляет более ста тысяч юаней, и перед ним только что появилась премия в сто тысяч юаней.

Ему нужны были эти деньги.

Но кроме Мин Чжи, у которой не было недостатка в деньгах, никто не отказался бы от этой внезапной удачи.

Цяоцяо пробормотал: «Ого, сто тысяч? Серьёзно?»

«Да, сто тысяч», — серьёзно кивнул Шэн Цзяо. «Хорошо, а теперь, пожалуйста, наденьте маски на глаза».

Автобус продолжал кружить по городу кино и телевидения; он не знал, что это за «жилой комплекс» может здесь находиться.

Автобус остановился. Пятерых гостей, всё ещё с завязанными глазами, сотрудники провели в сегодняшнюю квест-комнату.

В темноте раздался голос Шэн Цзяо: «Пожалуйста, сохраняйте тишину, не разговаривайте, снимите повязки, когда услышите сигнал тревоги…»

Голос Шэн Цзяо исчез, и остальные сотрудники тоже тихо ушли. Под масками для глаз повисла глубокая, тёмная и долгая тишина, словно дно озера.

Звон! Звон, звон, звон!

Зазвонил будильник.

Пятеро поспешно сняли маски и тут же огляделись.

Однако они по-прежнему были окружены густой тьмой и не могли ничего разглядеть.

«Там есть кто-нибудь?» — дрожащий голос Цяоцяо первым нарушил тишину.

«Я здесь!» — сказал Ло Цзяянь.

Остальные также отреагировали один за другим.

На этот раз пятеро из них неожиданно оказались в одном месте.

Но это пространство было необычно маленьким.

"Где мы…"

Человек в углу мог дотронуться до металлических стенок с обеих сторон, просто повернувшись или слегка сдвинув ноги.

Си Лэн случайно оказался в углу. Он потрогал металлическую стену, нащупал кнопки этажей и сразу всё понял.

Это был лифт.

Даже в темноте он инстинктивно опустил голову, скрывая изменившееся выражение лица.

Слева от него раздался немного неуверенный голос Мин Чжи: «Это лифт?»

Цяоцяо нерешительно ответил: «Я так думаю…»

Наступила тишина, а затем Си Лэн внезапно ощутил гладкое, слегка упругое прикосновение струны к своему мизинцу.

Он замер, инстинктивно пытаясь выдернуть руку из чувства самосохранения.

Мин Чжи, убедившись, что цель ясна, снял зондирующую резинку для волос, быстро схватил Си Лэна за запястье и безразлично сказал: «Электричества нет, дверь не откроется».

…Мин Чжи на самом деле принес с собой на запись резинку для волос.

Си Лэн не ожидал, что он воспользуется резинкой для волос, чтобы найти его в этой неожиданной темноте.

Разве он, дебютировавший семь лет назад, не знал, что у камер теперь есть ночное видение?

Он согнул пальцы вверх, желая проверить, надел ли Мин Чжи резинку для волос на запястье, он действительно боялся назревающего скандала.

Однако Мин Чжи переплел их пальцы, крепко держа его за руку.

Си Лэн: «…»

С другой стороны раздался дрожащий голос Цяоцяо, переживавшего совершенно иную ситуацию.

«Что нам делать? Я немного боюсь темноты…»

Четыре металлические стены лифта были гладкими и ровными, без каких-либо видимых механизмов. В темноте они видели только слабо светящиеся красные кнопки за спиной Си Лэна.

«Я попробую нажать эту кнопку». Си Лэн, находясь ближе всех к кнопкам, нашел причину вырваться из хватки Мин Чжи.

Раз, два, три… удерживаем кнопку три секунды.

Легкий щелчок, и подача электроэнергии восстановилась.

Флуоресцентный свет наверху замигал, ожив. Остальные, привыкнув к темноте, прищурились, а затем, привыкнув к яркому свету, посмотрели на своих знакомых спутников поблизости и все вздохнули с облегчением.

Только Си Лэн держал голову опущенной, подтверждая, что оба запястья Мин Чжи были обнажены и не украшены резинкой для волос.

А преступник, действовавший безрассудно в темноте, теперь спокойно искал улики, как будто ничего не произошло.

По обеим сторонам лифта висели рекламные плакаты, а со стороны Мин Чжи висел вертикальный зеленый знак.

Мин Чжи прочитал на нем следующие слова: «Уведомление о безопасности в счастливых апартаментах».

Ло Цзяянь тихо повторил: «Счастливые апартаменты?»

«Основываясь на опыте психиатрической больницы Жэньай…» — возмутился Цяоцяо, попав в точку: «Этот жилой комплекс определенно не имеет ничего общего со словом «счастье»!»

«Меры предосторожности при пользовании лифтом: 1. Пожалуйста, пользуйтесь лифтами при наличии действующего «Разрешения на пользование лифтом» и в течение «Даты следующей проверки»…» Мин Чжи прочитал содержание уведомления о безопасности.

Даты проверки и обслуживания лифта были указаны прямо рядом с Си Лэном, и он продолжил: «Последняя проверка была в 2014 году, десять лет назад. Эта бумага тоже выглядит очень старой».

Даже не зная дат, просто взглянув на обветшалое состояние лифта и мерцающий потолочный светильник, можно было сказать, что он очень старый.

Ло Цзяянь добавил: «Реклама на стенах тоже датируется 2014 годом».

«А также правильные действия при отключении электроэнергии или неисправностях лифта. Во-первых, пожалуйста, сохраняйте спокойствие: лифт не полностью герметичен, риска удушья нет», — Мин Чжи продолжил читать меры предосторожности. «Во-вторых, пожалуйста, свяжитесь со спасателями, нажав кнопку экстренного вызова внутри лифта…»

Красная кнопка экстренного вызова находилась прямо рядом с Си Лэном. Он мягко нажал на неё, и со щелчком свет над ним снова погас.

Прежде чем они успели запаниковать, лифт начал опускаться, вызвав дружный крик.

В темноте Си Лэн почувствовал, как сильная рука схватила его за руку, но она не потянула и не дернула.

В то же время потянулась другая рука.

Прикрыв глаза, согретый теплом тела.

Опять то же самое.

Си Лэн почувствовал себя одновременно беспомощным и раздраженным, он уже собирался убрать руку, закрывавшую глаза, когда услышал тихий и мягкий голос:

«Не смотри».

Прежде чем Си Лэн успел отреагировать, лифт остановился.

«А, дверь лифта открылась!» — голос Цяоцяо был полон облегчения и удивления.

Дверь лифта… открылась?

Рука, закрывавшая глаза Си Ленга, убралась, и к нему вернулось зрение.

Возле лифта никого не было.

Снаружи лифта не было ничего, что могло бы ему угрожать, никто не стоял там угрожающе, с абсолютной властью и позиционным преимуществом. И ему, слабому и запертому внутри лифта, некуда было бежать, негде было спрятаться.

Он еще не поддался собственным выдуманным иллюзиям, темные тучи кошмаров только начали формироваться, когда чья-то рука отмахнулась от них, мгновенно рассеяв.

А обладатель этой руки теперь смотрел на него с легкой улыбкой, как будто ничего не произошло.

Си Лэн отвел взгляд и слегка поджал губы.

Лифт вернулся в нормальное состояние, также появился индикатор этажа, они находились на первом этаже, на уровне земли.

Однако лифт от внешнего мира отделяли металлические ворота с крепким серебряным замком.

Почувствовав всеобщие взгляды, Си Лэн признался: «Я не смогу взломать такой замок».

Он решил, что команда программы не попадется на одну и ту же уловку дважды.

«Разве концовок не три?» — спросил Цяоцяо. «Концовка должна быть связана с тем, насколько глубоко мы раскроем историю. Но я не знаю, есть ли несколько выходов? Если нет, то нам нужно открыть этот замок и сбежать с первого этажа».

Сквозь ворота можно было видеть, что происходит снаружи. Сбоку находился крытый переход, а внутри располагалось несколько дверей.

Цяоцяо вцепилась в прутья решетки, выглянула наружу и вдруг удивленно воскликнула: «Ах!»

Цзян Суннань невозмутимо подошел и сказал: «Это съемочная площадка».

Ло Цзяянь выглянул из-за них. Пейзаж снаружи был отчётливо виден на светло-голубом фоне.

Этот жилой комплекс был похож на изолированный остров, отделенный от каменных джунглей города.

Но все детали были невероятно реалистичны. Пыль, следы времени, повседневные рекламные плакаты… следы человеческой жизни повсюду.

Некоторое время все молчали, от тишины у всех волосы встали дыбом.

Пока двери лифта, оставшиеся нетронутыми, автоматически не закрылись.

Ло Цзяянь предложил: «Может, поднимемся наверх и посмотрим?»

Однако когда он нажал кнопку перехода на другой этаж, она загорелась на секунду, а затем погасла, и лифт остался неподвижен.

Си Лэн нахмурился и шагнул вперед: «Подождите».

«Давайте попробуем позвонить. В инструкции по безопасности сказано, что нужно звонить в случае чрезвычайной ситуации».

Си Лэн нажал кнопку экстренного вызова. После всплеска помех в лифте раздался незнакомый мужской голос: «Алло? Что-то случилось?»

Си Лэн сказал: «Это Happy Apartments, лифт неисправен».

«Эх, лифт опять барахлит…» В отличие от предыдущей женщины, мужчина был терпелив, но в то же время весьма обеспокоен. «Попробуйте выбраться сами? Попробуйте нажать кнопку второго этажа, а если не получится, нажмите ещё несколько раз. Я тут немного занят».

Цяоцяо поспешно спросил: «Эм, вы сотрудник Happy Apartments?»

«Да, я из Ping'an Property Management», — ответил мужчина. «Но мы управляем не только Happy Apartments, но и всем районом. У нас очень много дел, очень много дел. И мы зарабатываем лишь небольшую часть от комиссии за управление недвижимостью…»

Си Лэн прервал его речь: «Подождите, у меня есть еще вопрос».

Отношение мужчины по-прежнему было вполне доброжелательным: «Ладно, поторопись, я занят».

«Какое сегодня число? Год, месяц и день?»

«А?» Мужчине этот вопрос показался странным, но он всё равно ответил, как ни в чём не бывало. «Сегодня 25 марта 2014 года, конечно!»

Глава 43: Просто будьте внимательны

Пятеро последовали указаниям управляющего недвижимостью и нажали кнопку второго этажа.

На втором этаже не было запертых ворот, лифт выходил прямо в тихий коридор.

Ближайшая к ним дверь была выкрашена в ярко-зеленый цвет и зловеще приоткрыта, скрывая за собой кусочек глубокой тьмы.

К счастью, на двери висела обнадеживающая табличка: «Кухня».

Кухня была пуста, покрыта пылью, ржавчиной и паутиной и, судя по всему, заброшена уже давно.

«Хотя по сегодняшним правилам нас, скорее всего, разделят…» Си Лэн, все еще думая о призе MVP в сто тысяч юаней, воспользовался возможностью и сказал: «Пока мы еще вместе, давайте разделимся и быстро обыщем эту кухню».

«Хорошо», — первой согласился Ло Цзяянь. «Я пойду туда…»

Цяоцяо, идущая следом, с большим энтузиазмом воскликнул: «Цзяянь, я пойду с тобой!»

Си Лэн перешёл на другую сторону комнаты. В углу громоздились несколько старых, раздутых мешков. Он поднял один. Судя по форме, он был наполнен не рисом, мукой или зерном, но всё равно был довольно тяжёлым, словно преднамеренно созданным препятствием.

У Си Лэн был план: решительно и эффективно перемещать мешки.

Увидев это, Мин Чжи прибежал на помощь. Вместе они быстро разобрали кучу мешков, открыв то, что скрывалось под ними.

«Я нашел его».

Си Лэн взял рюкзак и поставил его на просторную столешницу. Открыв основное отделение, он тут же обнаружил нечто.

Одинаковые рации, одна за другой, всего пять, аккуратно разложенные.

«Эй, ровно пять», — сказал Ло Цзяянь. «Они же для нас, да?»

Цяоцяо тут же схватила рацию и опробовала ее, убедившись, что она работает. Ее радость была недолгой, когда она удрученно сказала: «Похоже, нас действительно разделят, давайте каждый возьмет по рации и будем осторожены, чтобы не потерять ее».

Цяоцяо раздал рации, а Си Лэн продолжил обыскивать рюкзак и на этот раз нашел во внутреннем кармане блокнот на спирали.

Цяоцяо, увидев слова на обложке блокнота, невольно потерла руки, её хрупкое лицо исказилось: «Журнал расследования паранормальных явлений… серьёзно? Здесь что, привидения водятся? Лучше бы я застряла в этом тёмном лифте».

Все видели броский красный заголовок. Блокнот с подсказками, который они наконец получили, источал зловещую и зловещую ауру.

Пальцы Си Лэна скользнули к уголку блокнота, и он прочитал мелкий шрифт: «Детективный клуб Университета Грин-Сити. Похоже, это рюкзак члена детективного клуба».

Затем он проверил содержимое блокнота.

Во-первых, различные новостные сообщения, собранные детективным клубом.

Говорили, что «Счастливые апартаменты» были заброшены много лет назад, и ходили слухи, что там водятся привидения. Подтверждением этому стали новостные сообщения последних лет: несколько пожилых людей, проходивших мимо ночью, утверждали, что видели белых призраков, выплывающих из коридора, чувствовали запах гари и слышали женские рыдания, что вызвало настоящий переполох в округе.

Таким образом, «Счастливые квартиры» стали еще более загадочными, запретным местом для местных жителей, цены на жилье поблизости резко упали, магазины закрывались один за другим, и вокруг становилось все меньше и меньше людей.

«Подобные паранормальные таблоиды обычно представляют собой фейковые новости, призванные привлечь внимание и увеличить трафик», — пренебрежительно сказал Цзян Суннань. «Темные и загадочные, они никогда не дают точного ответа, не говорят, существуют ли призраки на самом деле. Они привлекают трафик, обманывают аудиторию, но нет возможности пожаловаться на них за фальсификацию».

Проработав долгое время в индустрии развлечений, Цзян Суннань был очень хорошо знаком с этими маркетинговыми приемами.

Его огненно-рыжие волосы уложены небрежно, каждая прядь словно танцует.

«Верно!» — с готовностью согласился Ло Цзяянь.

«Хм-хм», — кивнул Си Лэн.

Как раз в тот момент, когда Цзян Суннань почувствовал себя самодовольным.

«Но…» — затем сказал Си Лэн, — «хотя в реальной жизни нет призраков, мы можем находиться не в реальном месте, иначе как бы мы могли позвонить кому-то десять лет назад из лифта?»

Си Лэн, выступавший сегодня в роли инакомыслящего, явно нацелился на приз MVP в сто тысяч юаней.

После того, как я понял его простую логику, все стало интересным.

Мин Чжи был заинтригован, в отличие от Цзян Суннаня, который бессмысленно кипел, как идиот.

Цзян Суннань, мнение которого неоднократно игнорировалось, инстинктивно почувствовал гнев, но через несколько раз он привык к этому и даже подсознательно задумался о логике этих слов.

Они продолжили листать блокнот.

Также выяснилась причина появления здесь рюкзака детективного клуба.

В 2024 году любящий приключения детективный клуб Университета Грин-Сити решил докопаться до истины и посетить Happy Apartments, чтобы развеять слухи, которые на протяжении многих лет сеяли панику.

После того, как были исписаны все страницы, между заметками о расследовании и пустыми страницами в конце был неровный разрыв, на котором едва можно было различить слово «карта», но остальное отсутствовало.

«Кто-то сорвал карту, она наверняка спрятана где-то неподалёку, давайте поищем».

Си Лэн отложил блокнот, позволив остальным продолжить его изучение, а сам обыскал рюкзак и, найдя в самом маленьком кармашке шоколадку, молча положил её в карман. Видя, что никто не обращает на него внимания, он молча положил её в карман.

Он небрежно заметил: «На рюкзаке есть какие-то темные пятна, похоже на кровь».

…И он всё ещё мог положить шоколадку в карман, не меняя выражения лица? Действительно впечатляет.

Мин Чжи молча наблюдал за дикой природой, не произнося ни слова.

"Действительно…"

«Это слишком реалистично!»

Цяоцяо и Ло Цзяянь воскликнули. Благодаря их живым и общительным характерам, им не приходилось беспокоиться о неловком молчании во время съёмок, пока они были рядом.

«Так, я нашел пятна крови на плитке вон там», — внезапно заговорил Цзян Суннань.

На этот раз во главе с Цзян Суннанем они собрались на другой стороне кухни и увидели пятна крови в нижней части полки, тянущиеся к углу.

Си Лэн решительно отодвинул полку в сторону.

После пронзительного скрежета металла по плитке обнаружилось вентиляционное отверстие.

Си Лэн, не боясь испачкаться, опустился на колени на пыльный пол, его колени, по-видимому, задели какие-то темно-красные пятна крови, но он остался невозмутим, наклонившись, чтобы заглянуть в щель в вентиляционной крышке.

Он прищурился, разглядывая темную внутреннюю часть вентиляционного отверстия.

Си Лэн не был до конца уверен, но его оператор тоже присел на корточки, направив объектив на внутреннюю часть вентиляционного отверстия.

Оператор наверняка заранее знал местонахождение улик, чтобы не пропустить ни одного важного кадра.

Си Лэн понял, его догадка подтвердилась. Присмотревшись ещё раз, он увидел в темноте уголок белого листа бумаги – предположительно, это была разорванная карта.

«Там внутри что-то есть», — он встал и сказал остальным. «Либо снимите крышку, либо найдите крючок, чтобы вытащить это».

«Вот, отвертка!»

Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Ло Цзяянь взволнованно представил свою находку.

Си Лэн небрежно поблагодарил его, взял отвёртку и осмотрел её, но она не подошла к замку на вентиляционной крышке. Затем он попытался вставить металлический стержень отвёртки в щель, осторожно дотянулся до белого предмета, надавил на него и медленно потянул наружу.

Из щели показался белый листок бумаги. Си Лэн вытащил его пальцами и развернул скомканный комок.

Несколько строк красного шрифта, невероятно ярких, бросились ему в глаза.

[Будьте с ним осторожны.]

[Не дайте ему вас поймать!]

[Быстрее уходите отсюда!]

[Сохраняйте спокойствие! Будьте бдительны! Найдите правильный выход!]

Си Лэн сохранял спокойствие: «Возможно, это подсказка, оставленная членом детективного клуба для тех, кто прийдет после него. Почерк неровный, похоже, писали в спешке».

«Но сейчас уже поздновато говорить, не правда ли?» Мин Чжи не смутило это предупреждение, даже слегка разозлило. «Такие вещи нужно говорить до того, как мы войдем».

«Хм-м-м», — кивнул Си Лэн. «Вероятно, им не удалось сбежать».

Эта тема была немного жутковатой. В этот момент Цяоцяо обнаружила новую зацепку и поспешно вмешалась: «А? Похоже, на другой стороне — карта».

Си Лэн перевернул бумагу в своей руке.

Это действительно была грубая карта, нарисованная от руки.

На первый взгляд, это немного напоминало шахматную доску. Всего семь рядов, символизирующих семь этажей «Счастливых апартаментов». Несколько вертикальных линий пересекали горизонтальные, разделяя их на небольшие квадраты, символизирующие десять квартир на каждом этаже.

Большинство квадратов были пустыми, лишь на некоторых были нанесены номера квартир и простые рисунки рядом.

201 (горшок), 209 (мяч); 308 (костыль); 605 (книга); 507 (гвоздика); 709 (череп), 710 (сердце).

«Это должны быть комнаты с подсказками», — проанализировал Си Лэн. «У каждой комнаты, вероятно, своя задача или сюжетная линия, а там, где нет кухни, рисунки могут быть связаны с личностями обитателей. Разве Шэндао не говорил, что нам нужно переманить NPC? Возможно, он имел в виду обитателей этих комнат. Только номер 709 отличается: там есть череп, это может быть опасное место, нужно быть осторожным».

«Тогда... что насчет этого?» — нахмурилась Цяоцяо, с беспокойством указывая на рисунок маски дьявола снаружи жилого дома.

А рядом с маской дьявола был нарисован ключ, который трудно было не заметить.

«Почему он нарисован снаружи здания?» — пробормотал Цяоцяо, невольно вздрогнув. «…Призрак?»

«Нарисовано снаружи, возможно, это означает, что его движения не зафиксированы». Си Лэн перевернул страницу с предупреждением на другой стороне. «Возможно, это тот самый «он» из красного сообщения. Он попытается нас поймать и может перемещаться по зданию. Нам нужно быть осторожными. Но этот ключ… может быть, это ключ от выхода, у него?»

Что касается выходов, то на карте был показан лифт, добавленный с левой стороны, и лестница в центре каждого этажа.

Путь от лестницы на второй этаж был обозначен каменной стеной, которая, казалось, была заблокирована. А у лифта на первом этаже были ворота и замок, которые они только что видели, с обнадеживающей надписью рядом: «Выход».

Цяоцяо предложил: «Стоит ли нам сначала проверить эти отмеченные комнаты одну за другой?»

Си Лэн кивнул: «Хорошо, пойдем собирать улики».

«А Чжао…» Ло Цзяянь помедлил, указывая на карту и спрашивая: «На лестнице большой крест, это значит, что мы не можем ею воспользоваться?»

Си Лэн, естественно, это заметил.

Лифт снова заработал. То, что лестница была пригодна для использования, никак не влияло на их подъём. Единственным препятствием был Си Лэн, который не хотел ехать на лифте.

«Давайте разделимся. У всех теперь есть рации, надо их использовать», — предложил Си Лэн. «Вы, ребята, поднимитесь на лифте наверх, начиная с шестого или седьмого этажа и постепенно спускаясь вниз. Я проверю лестничную клетку. Если она пригодна для использования, поищу снизу вверх».

Будучи ключевой фигурой в предыдущей квест-комнате, Си Лэн в этой квест-комнате неожиданно предложил разделиться вскоре после ее начала.

Цяоцяо нахмурился и первым возразил: «С этой дьявольской маской вокруг, не будет ли опаснее разделиться?»

Ло Цзяянь, примерно угадав причину Си Лэна, предложил временный компромисс: «Почему бы нам сначала не проверить 209? Мы можем подняться наверх, после того как вместе обыщем этот этаж».

Пятеро временно достигли соглашения и покинули кухню, 201.

Лифт находился справа от них, а вход на лестницу находился между этажами 205 и 206, темный и узкий, явно таящий в себе неизвестную опасность.

Именно тогда.

Раздался звон, и лифт, стоявший неподалеку, медленно открылся.

Сначала кто-то закричал, а затем послышались хаотичные шаги.

Из лифта вышел высокий и крепкий человек в блестящих серебряных доспехах, черные брюки-карго, заправленные в длинные кожаные сапоги.

На первый взгляд, довольно красивый наряд.

Однако на нем была устрашающая маска дьявола с двумя темными пустыми отверстиями вместо глаз, а его голова медленно поворачивалась, сосредотачиваясь на пяти испуганных фигурах.

Убедившись в своей цели, он поднял в одной руке угрожающий черный пистолет, а в другой волоча тяжелую цепь и кандалы, и погнался за ними на быстрой скорости!

Из-за внезапного и неожиданного нападения пятерым оставалось только бежать в противоположном направлении, но места для укрытия было очень мало — только коридор.

Мин Чжи первой успокоилась, напомнив им: «Идите к 209».

209 была одной из отмеченных на карте комнат, и хотя они не знали, содержит ли она подсказки или неизвестные опасности, это была определенно комната, в которую они могли войти, место, где можно было спрятаться от человека в маске.

В этом хаосе Мин Чжи слегка повернул голову, замер и выругался: «Вот дерьмо…»

Он инстинктивно попытался вернуться, но человек в маске уже был прямо за ним и нажимал на курок!

Шлепок!

Из угрожающего на вид черного пистолета выплеснулась ярко-зеленая жидкость.

Мин Чжи замер.

Движения человека в маске были плавными и текучими. В следующую секунду он прицелился в ещё одного ошарашенного человека. Ло Цзяянь, обернувшись к лестнице, тоже был ранен, совершенно застигнут врасплох, его рукав окрасился в зелёный цвет.

Оператор поспешно сказал: «В вас попали, пожалуйста, стойте смирно, не двигайтесь, иначе вас уничтожат».

«…»

Двое могли только наблюдать, как человек в маске приближается и надевает на них наручники.

Затем человек в маске схватил цепь, соединяющую наручники, и повел их к лифту.

Мин Чжи молчал, но все чувствовали удушающее давление вокруг него, словно предвестник бури.

Когда перед ним стоял человек в маске, а рядом с ним Миньшэнь, Ло Цзяянь даже не смел дышать, его горло сжалось от волнения.

Ло Цзяянь, больше обеспокоенный чужим положением, чем своей собственной ситуацией, с тревогой спросил: «Как А Чжао поднимается наверх?»

В этот критический момент, когда все бежали в одном направлении, только Си Лэн резко повернулся и выбежал на лестницу.

Это косвенно привело к тому, что двое из них были застрелены.

«Ха…» Лицо Мин Чжи потемнело, его полная тишина сменилась смехом. «Он хочет стать MVP».

Он сразу понял причину, но опоздал. Чем яснее становилось его понимание, тем сильнее он чувствовал разочарование.

Ради приза в сто тысяч юаней отказаться от кумира, который ему нравился на протяжении трех лет (и который он даже целовал)?

Учитывая срочность ситуации, Си Лэн не знал, что произошло позади него после того, как он ушел.

Ему показалось, что он слышит хаотичный шум голосов, но у него не было возможности оглянуться.

Войдя на лестницу, отмеченную на карте большим крестом, он не был уверен в правильности своего выбора.

В любом случае, если бы он первым раскрыл большую часть истории и, если бы это было возможно, добился идеального финала, его шансы стать MVP были высоки.

Внезапно в полумраке лестницы раздался леденящий душу крик. Страх перед неизвестностью заставил его слегка остановиться, но лишь на мгновение, а затем он решительно продолжил путь наверх, следуя за звуком.

Его уверенность в победе на MVP выросла с 50% до 70-80%.

«Всхлип… всхлип, всхлип…»

Лестничная клетка представляла собой холодное и замкнутое бетонное пространство. Крики женщины разносились эхом и усиливались, проникая во все углы, невидимые, но тягучие, жуткие и тревожные.

«Ты сказал, что поможешь мне, ты поможешь мне…»

Чем выше он поднимался, тем яснее становился голос, и скорбные крики постепенно обретали все большее содержание.

Си Лэн нахмурился, глубоко задумавшись.

«Хафф… Си… Си-лаоши?»

Из-за его спины раздался задыхающийся голос.

Си Лэн, не имевший опыта съёмки, только сейчас вспомнил об операторе, которого оставил. Он оглянулся и отошёл в сторону, позволяя ему снимать происходящее перед собой.

«Вот дерьмо!!!

Оператор, застигнутый врасплох, от испуга упал на пол.

После того как оператор успокоился и настроил камеру, Си Лэн заметил женщину в углу.

Женщина пряталась в тёмном углу, опустив голову и скрывая лицо. Её длинные волосы были растрепаны, как сорная трава, с несколькими заметными седыми прядями.

На вид она была среднего возраста, одета в грязную серую форму уборщицы, запятнанную грязью и кровью.

«Всхлип, всхлип, всхлип…»

Она продолжала плакать.

«Призраки» были страшными, но в этом мире были гораздо более страшные вещи, чем «призраки».

Уборщица мыла пол, бормоча что-то себе под нос.

«Ты сказал, что поможешь мне…»

«Я ждала тебя».

«Я ждала тебя, ждала, что ты мне поможешь».

«Почему ты не пришел... рыдай, рыдай, рыдай...»

Си Лэн постепенно понял, подошел и спросил: «В чем вам нужна помощь?»

Движения уборщицы замерли, и она медленно подняла голову, обнажив лицо.

Лицо еще более призрачное, чем призрак.

Боковым зрением он заметил, что стоявший рядом с ним оператор прикрыл рот, сдерживая крик.

Лицо уборщицы обветрено, уголки глаз и рта опущены, кожа покрыта синяками и кровью.

Теперь Си Лэн понял, что это был всего лишь спецэффектный грим.

Встретившись взглядом с женщиной, он спокойно спросил еще раз: «В чем вам нужна помощь?»

Успешное начало следующей части истории.

Уборщица подошла к двери. В свете её фигура стала чётче, чуть менее призрачной.

Она посмотрела в коридор на шестом этаже и медленно проговорила: «Я не могу закончить уборку, я не могу уйти, я не могу отпроситься с работы».

«Я не могу выйти…» — в её голосе слышалась тяжёлая печаль и беспомощность. «Из зарплаты вычтут, я не могу выйти».

«Я так устала, но всё равно хочу приготовить что-нибудь для Наннан. Она тоже много работает, каждый вечер приходит домой к десяти и не может есть мою стряпню».

«Я не могу выйти… Я не могу выйти…»

Слова уборщицы были полны сбивчивых повторений. Си Лэн нахмурился, пытаясь расшифровать полученную информацию.

Подумав немного, Си Лэн осторожно спросил: «Тогда, может, мне отнести еду вашей дочери?»

Тем временем мужчина в маске отвел Мин Чжи и Ло Цзяянь на седьмой этаж и запер их в комнате 709, отмеченной на карте значком «череп».

Квартира была небольшой, обычной планировки: две спальни и одна гостиная. Над ней мерцал флуоресцентный свет, кое-как прикрытый прозрачной пластиковой плёнкой, на котором виднелись какие-то едва заметные отметины, пятна и кровь.

Человек в маске запер их в маленькой комнате, предположительно спальне, но тепла там уже не было. В углу стояла перевёрнутая кровать, на которой лежало изодранное тело.

Ло Цзяянь тут же закричал, дрожа, и позвал своего единственного спутника: «Мин… Мин-шэнь…»

Мин Чжи нахмурился, направляясь прямо к невероятно реалистичному «трупу», его тон был безразличен: «Это всего лишь манекен».

Эта сцена всё ещё была слишком шокирующей для Ло Цзяяня. Ему потребовалось некоторое время, чтобы оторваться от стены, и он медленно перебрался на другую сторону.

Мин Чжи, не обращая на него внимания, начала осматривать манекен, избегая отвратительных «пятен крови», и сначала разжал сжатую руку, обнаружив металлическую брошь с надписью «Клуб детективов Университета Грин-Сити».

Вскоре он нашел еще одну подсказку: в кармане брюк лежал листок бумаги.

Маленький квадратный листок бумаги, один с идеальным прямым углом, с двух других сторон – неровные разрывы. Мин Чжи понял и продолжил осматривать рубашку манекена, найдя ещё один такой же листок.

«Есть зацепка, нам нужно собрать эти бумаги воедино», — затем он повернулся к Ло Цзяяню. «Нам, наверное, понадобится ещё два-три фрагмента».

«Хорошо, я понял». Ло Цзяянь, собравшись с духом, преодолев страх и отвращение, начал обыскивать потрепанную односпальную кровать.

Он быстро нашёл два оставшихся листка бумаги внутри матраса и передал их Мин Чжи. Это не только не помешало ему, но и даже поспособствовало.

Мин Чжи лишь взглянул на него, явно не впечатленный.

Но возможность решать головоломки вместе со своим кумиром привела Ло Цзяяня в восторг. Эта возможность, появившаяся только во второй серии, одновременно взволновала и взволновала его, а в сочетании с испугом, вызванным человеком в маске, его прекрасное лицо залилось краской.

Ло Цзяянь был типичным цветком, выращенным в теплице. Он рос в целости и сохранности, был весёлым и добрым, был окружен любовью и был готов щедро делиться ею с другими.

Он был как луч солнца.

Он не знал, почему Джексон вдруг заинтересовался этим типом, но в своих прошлых жизнях они никогда не сталкивались с таким типом, только с поверхностной, фальшивой невинностью и чистотой.

Кстати, в тот раз он попросил Джексона добиваться его...

«Шип».

Мин Чжи вдруг ахнул, снова у него заболела голова.

«…Мин-шэнь?» — тут же обеспокоенно спросил Ло Цзяянь. «Что случилось?»

К счастью, головная боль прошла, не такая сильная, как в прошлый раз в квартире Си Лэна. Минь Чжи нахмурился, и в его тихом голосе слышалось предостережение: «Держись от меня подальше».

Ло Цзяянь послушно отступил назад, и на его лице не отразилось недовольство холодным обращением.

Мин Чжи проигнорировал его, опустив голову и собирая воедино фрагменты бумаги.

Это был еще один простой рисунок: квадрат с несколькими горизонтальными линиями внутри, очень похожий на вентиляционный канал, который они видели на кухне.

Мин Чжи немного подумал и сосредоточился на односпальной кровати, которая закрывала половину стены.

Прежде чем передвинуть кровать, Мин Чжи внезапно обернулся и позвал: «Ло Цзяянь».

«Позвольте мне спросить тебя кое о чем».

Глаза Ло Цзяяня заблестели, когда он наклонился ближе: «Что такое?»

«Почему Си Лэн не пользуется лифтом?»

Этот вопрос был совершенно неожиданным, и Ло Цзяянь замер..

«Ты определенно знаешь», — в голосе Мин Чжи звучала уверенность.

Ло Цзяянь долго размышлял, а затем покачал головой и сказал: «Не знаю, он мне ничего не говорил, я сам догадался».

Это все еще было в пределах ожиданий Мин Чжи, он небрежно сказал: «Я так и думал, он тебе не скажет».

Именно Мин Чжи стал причиной прихода Ло Цзяяня в индустрию развлечений, он был кумиром, которому поклонялся. Но сейчас, столкнувшись с человеком, которым когда-то восхищался, его тон, хоть и прямолинейный, звучал невыразимо неприятно.

Если быть точным, агрессия.

Ло Цзяянь инстинктивно нахмурился и отступил на полшага назад.

«Да, он мне не сказал», – по-прежнему честно отвечал Ло Цзяянь, его блестящие глаза были как зеркала. «Но я догадался, догадался, что он боится лифтов, поэтому всегда ходит по лестнице. Я сделал вид, что не знаю, потому что боялся, что он расстроится. Я его знаю, ему не нужна жалость. Что касается причины, у меня есть предположение, но я не могу тебе сказать. Он точно не хотел, чтобы я рассказывал другим о его личных делах».

Личные дела? Другие дела?

Мин Чжи вдруг рассмеялся.

Ло Цзяянь нахмурился, озадаченный, его взгляд был твердым и непоколебимым, в нем не было ни раболепия, ни высокомерия.

«Ты ведь знаешь его почти десять лет, да? Но почему-то мне кажется… Ло Цзяянь, ты, кажется, не очень хорошо его знаешь», — неторопливо ответил Минь Чжи. «Он боится не самого лифта, а чего-то за его дверями».

Ло Цзяянь замер, в его спокойных глазах пробежала рябь.

Мин Чжи, напротив, был спокоен и собран, слегка скривив губы: «Так удивлен?»

Глаза Ло Цзяяня заметались, губы его несколько раз сжались, словно он хотел что-то сказать, но не решался.

Состояние Си Лэна было похоже на посттравматическое стрессовое расстройство, но не на обычную клаустрофобию или никтофобию, подтвердил Мин Чжи после двух записей. После исключения других вариантов остался только один ответ. Си Лэн боялся не самого лифта, а чего-то за его дверями.

Но этого минутного страха оказалось достаточно, чтобы он отказался пользоваться лифтом и неустанно поднимался на десять этажей каждый день, чтобы добраться домой.

Хотя это было необычно или, скорее, неслыханно, это все равно можно было заметить.

Просто он очень внимательный.

Глава 44: В ловушке сна

На лестнице Си Лэну принесли холодный алюминиевый ланч-бокс.

Он вынул из кармана грубую карту и указал на квартиру 507: «Гвоздика, символизирующая вас и вашу дочь?»

В данный момент он находился на шестом этаже.

Опасаясь неуловимого человека в маске, он прижался спиной к стене, его глаза осматривались по сторонам, он затаил дыхание, прислушиваясь к любым необычным звукам в наступившей тишине.

Если комната 709, отмеченная на карте черепом, является базой человека в маске, он должен слышать любое движение сверху.

Но неожиданно раздался отчетливый скрип открывающейся двери, по-видимому, с шестого этажа, где он находился.

Лестничная клетка находилась между квартирами 605 и 606. Си Лэн посмотрел в сторону источника звука и увидел, что дверь квартиры 609 слегка приоткрыта.

609?

Си Лэн тут же нахмурился, глядя на пустое место 609 на карте. Не теряя времени на раздумья, он быстро спустился по лестнице на пятый этаж.

В этот момент из номера 609 вышел Мин Чжи, держась за перила и глядя вниз, и уловил лишь звук шагов на пятом этаже и мелькнувшую спину оператора.

Движения Си Лэна, естественно, были очень осторожными, ведь за ним следовал оператор.

Планировка квартиры 507 была теплой и уютной, аккуратной и чистой, с цветочной плиткой, стульями из красного дерева, обеденным столом с пластиковой крышкой и изящными кружевными чехлами от пыли на кондиционере и телевизоре.

Это была небольшая двухкомнатная квартира, и он быстро закончил поиски, но больше никого не нашел.

На тумбе под телевизором висела фотография матери и дочери. Девочка на фотографии доходила женщине лишь до колен. В её чёрных волосах мелькали седые пряди, и она была очень похожа на уборщицу на лестничной клетке.

Под тумбой с телевизором, в ящике, лежала стопка любимых поздравительных открыток. Одна за другой, складывая воедино историю совместной жизни матери и дочери, длившуюся более двадцати лет.

Наннан всегда была почтительной дочерью. Воспитанная матерью в одиночку, она была полна благодарности и глубоко переживала за её постоянный тяжёлый труд, чтобы прокормить семью.

Стук, стук, стук!

Внезапный стук вывел Си Лэна из задумчивости.

После нескольких легких стуков дверь квартиры 507 распахнулась.

Си Лэн немедленно проявил бдительность и быстро продумал стратегию.

Однако в ярко освещенном дверном проеме стояла знакомая, высокая и стройная фигура с холодным и отчужденным лицом.

Это был Мин Чжи.

Си Лэн замер, его бешено колотящееся сердце успокоилось.

Мин Чжи был одет в спонсорскую светло-серую толстовку с капюшоном, свободную и повседневную, со стильным градиентным узором тай-дай на груди. Но внимание Си Лэна привлекло ярко-зелёное пятно на его плече.

«Как ты...»

Нашел меня?

«И как…»

Ты нашел это зеленое пятно?

Си Лэн не смог закончить предложение.

Он и представить себе не мог, что увидит главного героя Гонга таким растрепанным.

«Пистолет человека в маске — это всего лишь водяной пистолет, но по правилам, если в тебя попали, ты не можешь двигаться», — спокойно объяснил Мин Чжи. «Мы с Ло Цзяянем были заперты в комнате 709, разгадали загадку и нашли вентиляционное отверстие, больше того, что на кухне, достаточное, чтобы пролезть. Внутри был наклонный воздуховод, по которому мы спустились в комнату 609».

Си Лэн вдруг понял: «Неудивительно, что я услышал, как кто-то открыл дверь на шестом этаже».

Он помолчал, а затем, задумавшись о чем-то, спросил: «Джиаян тоже поймали?»

«Хм-м-м», — лицо Мин Чжи оставалось равнодушным. «Человек в маске вернулся как раз в тот момент, когда я вошёл в воздуховод, он помог отодвинуть кровать, чтобы закрыть отверстие, и не спускался».

Си Лэн: «…»

Цзяян действительно так бы поступила.

Но Мин Чжи, казалось, был слишком неблагодарен, спокойно приняв «жертву» другого человека, и нагло сбежав через вентиляцию, чтобы найти его.

Должно быть, это ещё одно отклонение от сюжета, вызванное его выбором, отличным от его прошлой жизни. Ведь ранее произошло нечто невероятно абсурдное.

Си Лэн неосознанно коснулся губ.

«Что это?» — вдруг спросил Мин Чжи.

Си Лэн слегка опешил и опустил глаза: «…Эти поздравительные открытки?»

«Хм-хм», — Мин Чжи присел рядом с ним на корточки.

Си Лэн первым поделился собранными им подсказками: «Я встретил на лестнице плачущую женщину. Раньше она работала уборщицей в этом здании. Она одна растила дочь, много работала и почти не имела времени на неё».

«Её самое большое желание — чтобы дочь снова могла есть её еду», — Си Лэн указал на коробку для бэнто на столе. «Вот это задание я только что получил. Это квартира, в которой они жили, фотография и поздравительные открытки — тому подтверждение».

Однако Мин Чжи, глядя на поздравительные открытки, молчал.

Си Лэн вдруг вспомнил небрежно написанное, всеведущее повествование из плана романа.

Мин Чжи воспитывала в одиночку его бедная мать, которая работала не покладая рук день и ночь и даже отправляла его на уроки музыки, пока она внезапно не умерла на работе, когда ему было семь лет...

«Эта уборщица, она же умерла от переутомления, да?» Мин Чжи небрежно бросил открытки обратно в ящик, встал и огляделся. «Но здесь больше никого нет, как мы отнесём еду её дочери?»

Взгляд Си Лэна, прикованный к сверкающим серебряным серьгам, медленно поднялся, пока Мин Чжи слегка не наклонил голову, и его темные глаза встретились с его взглядом.

Внезапно у Си Ленга возникла догадка о «музыкальном проклятии», но ему требовалось больше наблюдений.

Он встал и пошёл в спальню, чтобы найти две вешалки для одежды: «Эта дверь не запирается. Не знаю, будет ли человек в маске обыскивать комнаты, давайте закроем её на всякий случай».

«Разве ты не говорил, что его нельзя запереть?»

Озадаченный Мин Чжи подошел и увидел, как Си Лэн скрещивает две проволочные вешалки, умело зацепляя их за дверную ручку, создавая простую, но эффективную импровизированную цепь безопасности.

Мин Чжи невольно улыбнулась: «Ты действительно находчивый. Держу пари, Шэн Цзяо такое даже не приснится».

Директор и его команда в комнате наблюдения: «…»

Несмотря на все предосторожности, Си Лэну всегда удавалось преподнести им неожиданные сюрпризы.

Через несколько минут дверная ручка, закреплённая на вешалках, задребезжала. Кто-то пытался открыть дверь снаружи, но ручка не поворачивалась до конца, и дверь, естественно, не открывалась.

«…Есть кто-нибудь?» — раздался снаружи женский голос, звучавший очень молодо.

Это был не Цяоцяо, не высокий и крепкий человек в маске, не уборщица, запертая на лестнице. Появился новый NPC.

Си Лэн и Мин Чжи обменялись взглядами, молчаливо согласившись друг с другом, но никто из них не двинулся с места, чтобы открыть дверь.

Женщина снаружи постучала еще несколько раз, ее голос слегка дрожал, в нем слышалась смесь настойчивости и мольбы: «Мама, это ты?»

Си Лэн слегка замер.

«Мама, открой дверь. Это я, Наннан». В голосе женщины постепенно проступали слёзы. «Это ты? Должно быть, ты».

«Я так скучаю по тебе… Мама».

Слова женщины совпадали со всей информацией, которой располагал Си Лэн.

Он коротко сказал Мин Чжи: «Это она».

Мин Чжи слегка кивнул.

Затем Си Лэн пошёл открывать дверь, снял вешалки и осторожно приоткрыл её.

Снаружи стояла красивая молодая женщина в элегантном офисном костюме, ее длинные волосы ниспадали на плечи.

Они посмотрели друг на друга, и Си Лэн почувствовал некоторое успокоение, в то время как ожидание на лице женщины исчезло, как прилив, сменившись замешательством: «Т-ты…?»

«Входите первыми», — сказал Си Лэн. «Снаружи опасно».

«О, ладно», — женщина, казалось, доверяла этому незнакомцу.

Си Лэн закрыл дверь, подтвердив личность женщины по фотографии в комнате: «Девушка на этой фотографии, это ты?»

Женщина кивнула, посмотрела на них и спросила: «А вы кто? Разве это не моя квартира?»

Казалось, она находила ситуацию странной, но с готовностью ее приняла.

Разрозненные кусочки пазла сложились воедино. Си Лэн с серьёзным выражением лица спросил напрямую: «Что это за место? Какой сейчас год?»

«Это… должно было быть Happy Apartments десять лет назад, в 2014 году», — сказала женщина. «Но моя мама… она умерла в 2013 году. Я много раз пыталась вернуться ещё дальше, но всегда терпела неудачу».

Они оба были ошеломлены.

«Каждый раз, когда я прихожу сюда, чтобы совершить жертвоприношение за маму, мне потом снится этот сон», — продолжила женщина. «Мне всегда кажется, что это не мой сон. Я уехала после университета и начала работать, мама жила здесь одна. Думаю, это сон другого жителя, сон из 2014 года. Я вижу их сон, возвращаюсь домой во сне, но в этот момент… моей мамы уже нет».

Они дали ей время разобраться в своих эмоциях, шепчась у окна, анализируя ситуацию.

«Значит, это сон», — нахмурился Мин Чжи. «Мы знаем только, что это сон жителя Happy Apartments, придётся выяснить, чей именно».

Си Лэн, вспоминая убийцу в маске, посерьезнел: «Хм-м, я думаю, это определенно связано с человеком в маске, и это также... кошмар».

«За нами гонится человек в маске, мы слышали плач на лестнице, так что мы другие. Мы не спим, но, как и погибшие члены детективного клуба Университета Грин-Сити, застряли в кошмаре».

После того как женщина успокоилась, Си Лэн молча протянул ей алюминиевую коробку для бэнто, стоявшую на столе.

«Это, это…»

«Раз мы во сне, — спокойно сказал Си Лэн, — то всё возможно, верно?»

Женщина дрожащими руками взяла коробку с бенто и медленно открыла крышку.

«Это все мои любимые блюда». Женщина подняла взгляд, её покрасневшие глаза были полны слёз, блестевших так, будто они вот-вот вытекут из них от одного прикосновения. Она сдержала рыдание. «Это ещё и фирменные блюда моей мамы, каждый раз, когда я приезжала домой на каникулы, она готовила их для меня…»

Затем преданная своему делу актриса взяла палочки для еды и начала с усердием есть.

«Спасибо». Женщина шмыгнула носом и с трудом произнесла: «Даже если, даже если это всего лишь сон, я все равно очень счастлива».

— Пожалуйста, — Си Лэн поднял глаза, которые долгое время был опущен, и слегка улыбнулся. — Это тоже её желание.

Женщина внезапно замерла, держа палочки у рта, словно что-то поняв. В конце концов, она закрыла рот, ничего не говоря и ничего не спрашивая.

«У нас есть к вам несколько вопросов», — спросил Си Лэн. «Были ли у вашей матери близкие друзья в этом здании? Например, кто-то, кто приносил бы вам обед на работу?»

Си Лэн вспомнил, как нашел уборщицу на лестничной клетке, ее слезные жалобы на то, что он нарушил свое обещание, желание, не исполнившееся даже после смерти, превратили ее в жуткую и скорбную фигуру.

Женщина на мгновение задумалась, а затем сказала: «Теперь я вспомнила. Мама рассказывала, что однажды её несправедливо обвинили в краже, и молодая жительница случайно увидела это и дала показания в её пользу. После этого жительница часто угощала её закусками и фруктами, она была очень доброй».

«Я помню, она была домохозяйкой, всегда одна дома, и поговорить было не с кем», — сказала женщина. «Они с мужем жили в доме 710, детей у них никогда не было».

710.

Си Лэн запомнил номер этой квартиры, одной из отмеченных на карте комнат, рядом с комнатой с черепом, 709, с символом сердца. Похоже, сердце символизировало пару.

Женщина продолжила вспоминать, и выражение ее лица смягчилось: «Мама говорила, что она была очень мягким и добрым человеком, единственным в этом здании, кто приветствовал мою маму… Мама тоже считала ее очень доброй, каждый раз, когда она ее видела, она думала обо мне».

«К сожалению, я слишком занята работой, у меня так и не нашлось времени поблагодарить её, я даже не знаю, как она выглядит. Это всё, что я знаю».

Подсказки все еще были неполными, им еще приходилось взаимодействовать с NPC в других комнатах.

Подумав об этом, Си Лэн достал рацию, которая некоторое время молчала, и включил ее.

Даже одинокому волку, стремящемуся к MVP, все равно необходимо сотрудничать со своими товарищами по команде.

Вскоре после того, как Си Лэн включил рацию, раздался взволнованный голос Ло Цзяянь: «Алло? Есть кто-нибудь?»

Си Лэн прибавил громкость и заговорил почти вполголоса: «Это я».

«…А Чжао?» — раздался из динамика радостный голос Ло Цзяянь. «Слава богу! Где ты? Я только что сбежала из 709-го, это место — тюрьма, не приходи сюда, если тебя поймает человек в маске, ты не сможешь сбежать. Он запер нас в спальне, я даже видел тело члена детективного клуба, и мы наконец сбежали на шестой этаж через вентиляционное отверстие в стене…»

«Хм-м, пока не поднимайтесь на седьмой этаж, пройдите в другие отмеченные на карте комнаты. Символы обозначают жильцов: гвоздика в 507-й — мать и дочь, в 710-й — пара…» — сказал Си Лэн. «Осталось ещё три комнаты…»

«Привет, привет…»

Женский голос прервал их разговор.

«Цяоцяо?» — радостно сказал Ло Цзяян.

«Э?» — Цяоцяо был ошеломлён. «Цзяянь? Ты в порядке?»

Пятеро провели виртуальную встречу с помощью раций и обменялись информацией.

Цяоцяо рассказала, что они с Цзян Суннанем столкнулись с жутким маленьким мальчиком в комнате 209, что их очень напугало. Они изо всех сил пытались понять мысли ребёнка, играя с ним в мяч полчаса, но безуспешно.

«Мы сейчас в 605-м. Я помню, что символом 605 была книга. Я подумал, что, возможно, это то, в чём я хорош», — продолжил Цяоцяо. «Но мы столкнулись с небольшой проблемой…»

Спустя пять минут пятеро воссоединились в 605.

Проблема, с которой столкнулись Цяоцяо и Цзян Суннань, теперь была представлена всем.

Сначала всё шло гладко: чтобы войти в главный вход, требовались пароли, математическая логика и рассуждения, что для Цяоцяо было проще простого. Но когда они вошли в запертую комнату, их окружили учебники, рабочие тетради и экзаменационные работы, а за столом сидела девушка в очках, с головой погрузившись в учёбу.

Когда пришли остальные, Цяоцяо забился в угол со стопкой математических работ и, как и девочка, пытался ответить на море вопросов.

Цзян Суннань же, напротив, расхаживал по комнате, засунув руки в карманы, с крайне скучающим видом. Он наклонился к девушке и с усмешкой сказал: «Эй, ты просто пишешь какие-то случайные ответы, да? Почему бы тебе прямо не сказать нам, что ты хочешь?»

Си Лэн потер виски: «…»

Однако, подойдя к столу, он на этот раз согласился с Цзян Суннань: «Она действительно пишет случайные ответы».

Цзян Суннань был доволен, его брови практически достигли линии роста волос.

Ло Цзяянь тоже подошёл, задумался на мгновение и сказал: «Это школьные задачи, школьные задачи самые сложные... Даже если Цяоцяо всё ещё помнит, есть так много тем, так много вопросов, что потребовались бы дни, чтобы закончить их все».

«Этот тест другой», — возразила Цяоцяо, увлечённая учёбой, сияя глазами и уверенным голосом. «Есть же исчисление и топология, это не уровень старшей школы».

«…»

А потом это стало ещё более невозможным.

Видя настойчивость Цяоцяо, Си Лэн не стал ее отговаривать: «Тогда ты продолжай работать над этим, а мы поищем другие зацепки».

Подумав немного, он сказал остальным: «Исходя из опыта 507, возможно, нам нужно общаться с NPC, а не просто решать головоломки».

Цзян Суннань выглядел раздраженным: «Эта маленькая девочка ни на кого не обращает внимания».

Си Лэн подумал, что это может быть из-за него, и, имея в виду приз MVP, сказал: «Тогда, Цзяянь, ты попробуешь?»

Яркие глаза Цзян Суннаня сузились, а голос понизился: «...Эй».

В тот момент, когда ситуация должна была вот-вот обостриться, зазвонил будильник.

Пятеро из них посмотрели в сторону источника звука — будильника на столе девочки.

Девочка вздрогнула от пронзительного звука тревоги. Едва она пришла в себя, её охватило сильное беспокойство и давление.

Она схватила себя за волосы и начала бормотать, как будто выполняя ритуал: «Одиннадцать часов, одиннадцать часов, уже одиннадцать часов?»

«Нет времени, нет времени».

Она снова опустила голову и продолжила работать над задачами, увеличивая скорость.

Однако как бы быстро она ни работала, это была лишь капля в море по сравнению с горой контрольных работ.

Каждый из присутствующих мог в какой-то степени соотнести себя с этой сценой.

Академическое давление в старшей школе было поистине колоссальным. В эпоху, когда академическая квалификация имела первостепенное значение, и когда ожидания были обременены бесчисленными, единственным выходом для этих некогда жизнерадостных юношей и девушек было с головой погрузиться в учёбу и молча терпеть.

Это также было главной причиной, по которой Си Лэн настоял на том, чтобы отправить Жун Синъи в международную школу, даже несмотря на то, что плата за обучение намного превышала его нынешние финансовые возможности.

«Пойдем проверим снаружи», — позвал Мин Чжи. «Си Лэн».

Прибыв на место, они сразу же направились в комнату девочки, гостиную они еще не осматривали.

Хотя девочка была в квартире одна, рассуждая логически, несовершеннолетняя ученица старших классов не стала бы жить одна.

Вскоре они что-то нашли. Си Лэн крикнул: «Минь Чжигэ!»

Мин Чжи тут же подошел.

Си Лэн показал ему блокнот, который он только что нашел. В нем были записи родителей девочки с заголовком: «Заметки о хорошем воспитании».

На первой странице были перечислены меры предосторожности в общении с ребенком, такие как ежедневное общение с ребенком в течение получаса, вежливое обращение даже дома, серьезное указание на ошибки ребенка, а также необходимость применения соответствующих наказаний при уходе за ребенком...

Родители хотели воспитать дисциплинированного, вежливого, ответственного и законопослушного гражданина, но излагать это черным по белому было холодно и удушающе.

Они оба невольно нахмурились.

Эти заметки даже были разделены на четыре раздела: «Исследования», «Жизнь», «Развлечения» и «Рост», в общей сложности более десяти страниц.

Закончив записи, Мин Чжи внезапно дернул его за руку, указывая на расписание, вывешенное на стене.

Это был план напоминания родителям, но его содержание было полностью посвящено их любимой дочери.

21:00, забрать Сяосюэ с вечернего самостоятельного обучения.

21:30, возвращение домой, контроль за подготовкой Сяосюэ ко сну.

21:50, проконтролировать выполнение Сяосюэ школьных заданий.

22:30, контроль выполнения Сяосюэ заданий репетитора.

23:00 — приготовить молоко и фрукты для Сяосюэ в качестве ночного перекуса.

…

Одно только чтение этого расписания было утомительным, не менее напряженным, чем дни Си Лэна, когда он ходил в школу и подрабатывал.

«Точно», — он указал на запись в расписании на 23:00. «Кажется, Сяосюэ упоминала об одиннадцати часах ранее? Давайте попробуем приготовить ей еду по этому расписанию».

Кухня в двухкомнатной квартире, хоть и небольшая, была полностью оборудована. Команда программы также тщательно подготовилась: холодильник был подключен к сети и заполнен свежими фруктами, овощами и другими ингредиентами.

Си Лэн небрежно взял пакет молока и яблоко, вернулся в комнату Сяосюэ и положил их на угол ее стола.

Он терпеливо ждал, но девушка все еще не отреагировала, поэтому Си Лэн смог только сказать: «Сяосюэ, твои родители подготовили…»

Однако девушка внезапно подняла голову, ее глаза налились кровью и посмотрели на него с ненавистью и негодованием.

И затем, без предупреждения, она с удивительной силой взмахнула своей тонкой рукой, сметая на пол еду, которую любезно принес Си Лэн!

И яростный крик: «Я не хочу есть! Убирайтесь!»

Внезапная вспышка ярости напугала всех, и несколько секунд никто не мог произнести ни слова.

Через некоторое время Ло Цзяянь тихо пробормотал: «П-почему она такая?»

Цяоцяо нахмурился, тоже найдя это странным: «Может быть… слишком большое давление?»

«У неё, возможно, конфликт с родителями», — Си Лэн указал на дверь. «Мы нашли блокнот и расписание снаружи. Она и так испытывает серьёзное академическое давление, а родители, из лучших побуждений, ещё больше ужесточили требования к учёбе».

Очевидно, им все еще не хватало каких-то зацепок, и подобные рассуждения не привели бы к какому-либо выводу.

Подумав немного, Си Лэн предложил: «Цяоцяо, почему бы тебе не остаться здесь и не присмотреть за ней? Остальные могут пойти поискать улики».

Цяоцяо согласно кивнул: «У меня такое чувство, что я скоро закончу этот тест».

Ло Цзяянь беспокоилась, что останется одна: «Я останусь и составлю тебе компанию».

Итак, пятеро разделились, и трое из них стали обыскивать гостиную.

Си Лэн осторожно запер входную дверь самодельным замком. Вешалок для одежды в доме 605 не было, поэтому он использовал швабру и стул, прижав ручку швабры к дверной ручке, а затем подставив к швабре стул, чтобы она не двигалась.

Импровизационный, решительный и эффективный.

Цзян Суннань ошеломленно смотрел.

Си Лэн, невозмутимый, также дал ему задание: «Эти шкафы и ящики мы ещё не проверяли, верно? Ты сходи туда и посмотри?»

Рыжеволосый, вспыльчивый мужчина вдруг что-то понял и спросил его напрямую: «У тебя что, настолько мало денег, что ты так сильно хочешь приз MVP?»

«Хм-хм», — равнодушное лицо Си Лэна не изменилось, и он ответил откровенно. «А иначе зачем бы я о тебе заботился?»

«Хе», — Цзян Суннань усмехнулся, и в его свирепых, приподнятых глазах мелькнуло веселье. «…Ладно».

Как бы то ни было, он, по крайней мере, сотрудничал и начал искать подсказки.

«Си Лэн, сюда».

Мин Чжи позвал Си Лэна на другую сторону комнаты.

«Ты что-нибудь нашел?» — спросил Си Лэн.

«Нет», — честно ответил Мин Чжи. «Ничего не нашёл, поэтому и позвал тебя на помощь».

Си Лэн почувствовал себя немного неловко.

Их эффективность резко упала, в то время как Цзян Суннань, с другой стороны, первым что-то нашел.

Он нашел потайное отделение в ящике и поспешно крикнул: «Я что-то нашел!»

Он держал в руках собственноручно записанный компакт-диск без этикеток и маркировок, в простом серо-черном футляре.

Си Лэн сосредоточился на своей следующей цели — телевизоре: «Там есть DVD-плеер».

Но этот DVD-плеер был модифицирован командой программистов, и его нельзя было включить обычным способом. Над ним находился небольшой экранчик с восемью цифрами, а под ним — кнопка, нажатие которой увеличивало число на единицу, от 0 до 9, как на кодовом замке.

Си Лэн задумался на мгновение, следуя подсказке из «восьми цифр» и придя к выводу: «Я думаю, это может быть дата, давайте поищем подсказки».

Если не обращать внимания на удушающее академическое давление, семья из трёх человек в 605-м, несомненно, была образцовой семьёй в общепринятом смысле. Любящая пара, успешная карьера, единственная дочь – отличница и послушница, предмет зависти бесчисленных людей.

На стене висела фотография семьи из трёх человек, окружённая сертификатами и наградами Сяосюэ с различных конкурсов, демонстрирующими её достижения. Конечно, следы «принудительного воспитания» были повсюду.

«Она выиграла множество наград на математических конкурсах, неудивительно, что в этих тестовых работах есть сложные математические задачи», — Си Лэн стоял перед сверкающей витриной. «Учёба в старшей школе и так требует многого, сложно совмещать её с конкурсами».

Судя по состоянию девочки, она явно была перегружена учебными нагрузками.

«Третье место?» Взгляд Си Лэна внезапно зафиксировался на чем-то.

«Что случилось?» — Мин Чжи, проницательный, подошел и, проследив за его взглядом, увидел неприметный трофей среди множества изысканных наград.

Движимый интуицией, Си Лэн достал этот уникальный трофей и внимательно его осмотрел.

Третье место на соревновании само по себе было превосходным достижением. Большинство людей никогда в жизни даже близко не подходили к трофею, но этот трофей, предмет зависти бесчисленных людей, помещённый в шкафчик с наградами Сяосюэ, был символом неудачи, позором.

Си Лэн перевернул трофей, и, как и ожидалось, ниже была выгравирована дата церемонии награждения.

13 августа 2012 г.

«Цзян Суннань», — Си Лэн поднял взгляд и сказал Цзян Суннаню, стоявшему у телевизионной тумбы: «Введите 20120813».

«Или 20120814».

Цзян Суннань нахмурился, неохотно выполняя приказ.

Когда Си Лэн и Мин Чжи вернулись, пароль был только что введен.

Первая попытка, неверная.

Си Лэн сказал: «Введите 20120814».

«Почему?» — спросил Цзян Суннань, вводя цифры.

«13-го числа Сяосюэ допустила ошибку в соревновании и заняла третье место», — объяснил Си Лэн. «Людям нужно время, чтобы пережить неприятные события. Если что-то действительно произошло, это, скорее всего, произойдёт на следующий день. Давайте сначала попробуем это, а если не получится, то…»

Прежде чем он успел договорить, на DVD-плеере загорелся зеленый индикатор питания.

Жужжащий звук.

Ожил и давно молчавший телевизор.

Изображение на телевизоре было размытым и дрожащим, возможно, снятым на телефон любителем. Несколько человек, смотревших на экран, проследили за направлением камеры, пересекли гостиную, в которой они сейчас находились, и постучали в закрытую дверь Сяосюэ.

Теперь они инстинктивно взглянули на комнату Сяосюэ.

Дверь была приоткрыта, трое человек внутри все еще боролись с морем вопросов.

А на видеозаписи видно, как после нескольких стуков без ответа человек, снимавший видео, протянул руку и толкнул дверь.

Мимо снимавшего протиснулась женщина средних лет. Судя по всему, на семейном фото это была мать.

Сяосюэ, увидев родителей в комнате, яростно закричала, словно увидела врагов: «Убирайтесь! Кто вам разрешил войти!? Убирайтесь!!»

Раньше она вела себя с ними довольно сдержанно.

На видео время шло. Дрожащий телефон лежал на тумбе у двери. В кадр вошёл мужчина средних лет, по-видимому, привыкший к выходке дочери, и вместе с женой подошёл к ней, пытаясь терпеливо её урезонить.

Чем больше они пытались ее убедить, тем сильнее Сяосюэ волновалась, ее сопротивление усиливалось.

«Всё ещё не ходишь в школу? Ты больше не хочешь идти в университет?»

«Чем больше ты будешь себя так вести, тем хуже станешь!»

«Мы делаем это ради вашего же блага…»

Звон, звон, звон —

Резкий звон прервал их спор.

Зазвонил будильник на столе Сяосюэ.

После недолгого молчания пара ещё больше забеспокоилась: «Семь часов? Скорее, скорее переодевайся, собирайся, Сяосюэ, ты опоздаешь на урок!»

Сяосюэ тихо сказала: «Я не хочу идти в школу».

Даже в ее взгляде на родителей была грусть, которая казалась слишком зрелой для ее возраста.

«Помоги мне взять больничный, хотя бы на сегодня…»

«Что за чушь ты несёшь!?» — встревоженные родители перебивали друг друга. «Небо же упадет! Скорее в школу! Ты хоть представляешь, как трудно наверстать упущенное после того, как пропустил день занятий?»

«Я не пойду!»

«Не заставляй меня!»

«Не подходи ближе…»

Сяосюэ отступала шаг за шагом, ее глаза, полные отчаяния, блестели от слез, полная решимости.

«Не подходи ближе!!»

Однако ее последнее предупреждение было по-прежнему проигнорировано ее доброжелательными, но властными родителями.

Сяосюэ, лицо которой было залито слезами, беспомощно покачала головой: «Я просто хочу немного утешения, разве я прошу слишком многого?»

Она пробормотала про себя: «Я так устала…»

К сожалению, ее разгневанные родители не могли ее услышать, их резкие слова заглушали ее слабую мольбу.

«Сяосюэ, почему ты нас не слушаешь? Разве так мы тебя воспитывали последние 17 лет?! Ты хоть представляешь, скольким мы ради тебя пожертвовали…»

Эти увещевающие слова, словно острые лезвия, пронзили и без того хрупкое сердце девушки. Слёзы лились неудержимо, и последние остатки тоски по любви сменились отчаянием.

Вжух!

Неожиданно девочка забралась на подоконник и прыгнула.

«Сяосюэ!»

Отчаянные крики пары положили конец видео.

Экран телевизора потемнел, отразив три молчаливых лица.

Си Лэн первым пришел в себя: «Значит, Сяосюэ теперь «призрак», да?»

Она не выглядела такой жалкой и устрашающей, как уборщица на лестничной клетке, но по сути они были одинаковыми.

Цяоцяо, казалось, был напуган этими сверхъестественными существами, да и Ло Цзяянь тоже не хватило смелости. По совпадению, эти двое сейчас находились в одной комнате с Сяосюэ.

«Всё в порядке, Сяосюэ, скорее всего, не нападёт на нас. Скорее всего, ей нужно, чтобы мы что-то для неё сделали», — Си Лэн встал. «Давай пойдём и посмотрим».

Си Лэн посмотрел на Цяоцяо, размышляя: «Вариант помощи Сяосюэ с домашним заданием, вероятно, можно исключить».

Цяоцяо, благодаря своему быстрому уму, быстро закончила кучу контрольных работ, но это не принесло пользы, Сяосюэ даже не поблагодарила ее.

«Хм? Что такое?» — Цяоцяо, почувствовав подсказку, поспешно спросил: «Ты что-нибудь нашёл?»

Глядя на своих товарищей по команде, которые боялись темноты и еще больше призраков, Си Лэн нерешительно сказал: «Вы, наверное… не хотите знать».

Ло Цзяянь все еще помогал Сяосюэ поднимать упавшие тестовые работы и спрашивал: «Что происходит?»

«Давайте поговорим позже, сначала я поговорю с ней, посмотрим, прав ли я», — Си Лэн шагнул вперед.

«Сяосюэ?»

Но девушка проигнорировала его.

Си Лэн протянула руку и схватила ручку.

«Ты с ума сошел! Отдай!» — Сяосюэ снова заволновалась, и тут будильник снова зазвонил. «Двенадцать часов… уже двенадцать? Я могу поспать, как сделаю уроки. Я так сонная, так устала, отдай…»

Слабая и уставшая девушка, естественно, не могла сравниться с Си Лэном.

Си Лэн легко увернулся от нее, и прежде чем разгневанная девушка успела снова броситься вперед, он поднял руку и осторожно положил ее ей на голову.

В этот момент он подумал о ком-то, о своей спутнице жизни, Жун Синъи, примерно того же возраста, что и девушка перед ним.

Такая сильная любовь со стороны родителей была роскошью, о которой он и Жун Синъи могли только мечтать.

Но Си Лэн всё же понимал её. Эта девушка была так же измотана, как и они, запертая в невидимой клетке.

Сяосюэ, не ожидавшая столь внезапного действия, замерла.

Си Лэн нежно погладил ее по голове, а затем убрал руку.

Глядя на нее, он тихо сказал:

«Ты много работала».

«Ты уже проделала отличную работу».

«Сделай перерыв».

Глава 45: Твои глаза

В комнате воцарилась тишина.

Сяосюэ тупо смотрела на незнакомого молодого человека перед собой.

Спустя долгое время она плотно поджала губы, подавляя бурные эмоции в своем сердце, и снова села за стол, снова взяв ручку с необычной настойчивостью: «Нет, я не могу отдохнуть... Я должна усердно учиться, чтобы в будущем заработать достаточно денег и выбрать ту жизнь, которую хочу, а не позволять другим контролировать меня, как Цзецзе».

По сравнению с ее прежним упрямым и раздражительным поведением, теперь она предоставляла информацию добровольно.

Си Лэн, уже собрав подсказки из других комнат, пропустил расспросы и спросил напрямую: «Ты знаешь пару из 710?»

Движения Сяосюэ замерли, ее ручка оставила глубокий след на бумаге.

«Они очень шумные, никогда не успокаиваются по ночам», — пробормотала Сяосюэ. «Звукоизоляция в этом здании ужасная, они мешали мне учиться, поэтому мои родители пошли поговорить с ними. Но этот человек не только не послушал, но и пригрозил ударить моих родителей».

Две комнаты, разные истории и миссии, но все подсказки указывали на одно и то же место — номер 710, а точнее, на женщину в номере 710.

Сяосюэ вертела в руках ручку, опустив глаза в задумчивости: «…Цзецзе, на самом деле она была хорошим человеком, совершенно не похожа на ту сумасшедшую, о которой я слышала по ночам».

Она внезапно встала, подошла к окну и указала вниз: «В тот день я провалила конкурс и не решилась пойти домой, поэтому спряталась вон в том сарае. Она дала мне пачку салфеток».

Сяосюэ прислонилась к окну, обернулась, и на её лице блуждала лёгкая улыбка: «На следующий день я выпрыгнула отсюда. Она смотрела на меня из окна седьмого этажа. Она выглядела потрясённой и грустной. В тот момент я так сильно об этом пожалела, но было слишком поздно…»

Цяоцяо так испугалась, что отступила на шаг.

Придя в себя, она вспомнила, что девушка перед ней — всего лишь актриса, даже моложе ее.

После долгого молчания остальные обдумывали историю Сяосюэ, их сердца наполнились смешанными чувствами.

Закрыв дверь и пройдя в гостиную, Цяоцяо поделилась своими выводами: «Женщина в 710… была ли она жертвой домашнего насилия?»

Си Лэн, все мысли которого были сосредоточены на призе самого ценного игрока, отвернулся, непривычно не участвуя в разговоре.

Ло Цзяянь открыл рот, но через некоторое время кивнул: «Хм-м, весьма вероятно».

Цзян Суннань также согласился.

Мин Чжи, однако, сменил тему: «Осталось всего два часа и ещё две комнаты, верно? Может, разделимся? Если нам нужно будет взять ключ у человека в маске, это займёт какое-то время».

Прошло больше половины отведённого времени, а они узнали только половину истории. Если им не удастся выбраться за отведённое время, не говоря уже об идеальном финале, они могут оказаться здесь в ловушке, и всё закончится плохо.

Предложение было разумным. Цяоцяо вызвался: «Тогда я пойду посмотрю, что с костылём в 308-м. Я хорошо общаюсь со стариками. Мы с Цзян-гэ уже не смогли переубедить мальчика в 209-м, теперь твоя очередь попробовать?»

Итак, пятеро разделились на две группы: Цяоцяо и Цзян Суннань поднялись на третий этаж, а оставшиеся трое — на второй.

Плачущая уборщица на лестнице исчезла. Чтобы избежать нападения человека в маске в лифте, разумным решением было подняться по лестнице.

Си Лэн со спокойным выражением лица анализировал: «Лифт очень медленный. Если мы спустимся и нас увидит человек в маске, он сможет сбежать вниз по лестнице, нажать кнопку лифта и ждать нас. Нам негде спрятаться в лифте, ему будет легко нас всех поймать».

Мин Чжи задумчиво посмотрел на него: «Это правда».

Ло Цзяянь энергично кивнул, словно опасаясь несогласия остальных, и громко сказал: «Всё верно, давайте все пойдём по лестнице! А Чжао прав, лестница гораздо безопаснее».

Под предводительством Си Лэна четверо вошли в темную и зловещую лестничную клетку.

Достигнув третьего этажа, пятеро разделились. Трое продолжили путь на второй этаж.

Выйдя из лестничной клетки и повернув к дому 209, все трое с удивлением неожиданно столкнулись с маленьким мальчиком, о котором упоминал Цяоцяо.

Мальчику на вид было лет семь-восемь, он только начал учиться в начальной школе. Неизвестно, где команда программы нашла этого юного актёра, но его поведение было на удивление взрослым. Он равнодушно посмотрел на них, не произнес ни слова, обнял мяч и побежал обратно в свою квартиру.

Создавая впечатление, что взрослые легко пугаются.

Успокоившись, движимые как миссией, так и острым любопытством, все трое быстро последовали за ним.

Прыгай, прыгай, прыгай, прыгай…

Маленький мальчик без устали снова и снова бросал мяч на деревянный пол, словно заводную игрушку, механически повторяя одно и то же действие.

На стене явно висело маленькое баскетбольное кольцо, но мальчик не обращал на него внимания, опустив глаза и глядя на мяч, подпрыгивающий в его руке.

Все трое обменялись взглядами и, сохраняя молчание, медленно приблизились к нему.

Си Лэн взял на себя инициативу, подошёл к мальчику на один шаг, присел на корточки и некоторое время наблюдал за ним. Когда мальчик, казалось, привык к его присутствию, он медленно произнёс: «Привет, как тебя зовут?»

Его речь была в несколько раз медленнее обычного, тон — мягким.

Он внимательно наблюдал за маленьким мальчиком, но внимание Мин Чжи переключилось с мальчика на него.

Это была та сторона его личности, которую он никогда раньше не видел.

Си Лэн, терпеливый и настойчивый, продолжал говорить мальчику, который полностью игнорировал его: «У меня есть младший брат, он очень похож на тебя».

Он не пытался вырвать мяч или заставить мальчика говорить, терпеливо ожидая, когда мяч наконец выскользнет из руки мальчика, но он не поднял его, вместо этого подняв взгляд, его ясные и невинные глаза устремились на Си Лэна.

Си Лэн слабо улыбнулся и встал: «Подожди меня».

Мальчик стоял неподвижно, по-прежнему не говоря ни слова, его глаза следили за движениями Си Ленга.

В комнате 209 находился ребёнок, и предусмотрительная команда программы подготовила различные игрушки и принадлежности. Си Лэн нашёл альбом и карандаши, а затем вернулся к мальчику.

Рисовать на корточках было неудобно, поэтому он сел, скрестив ноги, и положил альбом себе на колени так, чтобы маленький мальчик мог его видеть.

Высокий молодой человек теперь находился ниже уровня глаз, и он ещё больше опустил голову. Резинка была затянута не слишком туго, и несколько длинных вьющихся прядей спадали вокруг лица, отчего кожа казалась ещё светлее.

Толстые мелки выглядели неуклюжими в его тонких руках, однако его движения были плавными и текучими, и он быстро нарисовал на бумаге две яркие фигуры.

«Это мой диди». Он указал на нарисованную фигурку слева, затем поднял взгляд на мальчика рядом с собой, его нежный голос был подобен прохладному нефриту. «А вот этот, ты знаешь, кто это?»

Мальчик моргнул.

Несмотря на молодость, он был опытным актёром, его актёрское мастерство было безупречным. Но в этот момент в нём невольно проскользнула детская наивность.

Он с удивлением и любопытством посмотрел на рисунок, не удержавшись и не ответив на вопрос Си Лэна: «Это я!»

Си Лэн посмотрел на мальчика, его карие глаза были спокойны и неподвижны, и медленно проговорил: «Он был очень энергичным ещё до того, как научился ходить, и ещё больше после того, как научился говорить, никогда не зная покоя. Но когда ему было шесть, он испугался и внезапно перестал говорить. С тех пор он постоянно находился в состоянии ступора, и у него начинались приступы паники при виде чего-то красного».

Си Лэн рассказывал о случае, когда он чуть не умер. Он лежал на полу, держась за горло, и Жун Синъи, придя в себя, подполз к нему. Его руки и тело были покрыты липкой кровью.

Травматический опыт стал причиной того, что у от природы жизнерадостного ребенка развились симптомы аутизма, он даже отверг свою мать и смог мирно общаться только с Си Лэном.

«Сначала, чтобы общаться с ним, я пытался рисовать, — медленно продолжил Си Лэн. — Потом я понял, что мне это очень нравится, и продолжил рисовать».

Воспоминания и реальность переплелись. Мальчик по-прежнему молчал, лишь смотрел на него, моргая. Си Лэн продолжал рисовать, пытаясь общаться с ним посредством искусства.

Позже Жун Синъи наконец осмелился прикоснуться к нему и почувствовал пульсацию на его теплом запястье, убедившись, что он все еще жив.

Затем он наконец заговорил и крикнул: «Гэгэ…»

Уборщица, с которой он познакомился ранее, взрослая Наньнань, юная Сяосюэ, простые мультяшные персонажи — все они появились в альбоме Си Лэна.

Закончив последний мазок, Си Лэн мягко спросил: «Ты их знаешь?»

Мальчик медленно кивнул.

Си Лэн казался спокойным и уравновешенным, но он не был уверен, как получить важную информацию от маленького мальчика.

Пока он размышлял, ему вручили небольшой листок бумаги.

Столкнувшись с, по-видимому, аутичным ребенком, Мин Чжи, на удивление сдержанный, записал свои мысли на бумаге.

Си Лэн посмотрел на слова: Можете ли вы спросить его напрямую, знает ли он пару из 710?

Си Лэн не был уверен, глядя на Мин Чжи с беспомощным выражением лица.

Мин Чжи снова написал на бумаге.

Думая, что речь идет о взаимодействии с NPC, Си Лэн внимательно читал, один иероглиф за другим — ваши глаза.

Си Лэн нахмурился: а что с его глазами?

Мин Чжи улыбнулся, прикрыл бумагу рукой и медленно дописал последние три иероглифа, показав их только Си Лэну.

Твои глаза такие красивые.

Си Лэн: «…………»

«Гэгэ», — маленький мальчик внезапно дернул Си Лэна за одежду.

Он посмотрел на Си Лэна ясным, невинным взглядом, его голос был жалобным: «Я так голоден, папа и мама, они больше не хотят со мной есть…»

«Они вечно дерутся из-за меня, потому что я не такой, как другие дети». Мальчик подбежал и схватил свой мяч, самым детским голосом и самым невинным выражением лица произнося самые жестокие слова. «Они меня не хотят…»

«Я так голоден, гэгэ».

Ло Цзяянь, наблюдавший за ним некоторое время, наконец понял и поспешил успокоить его: «Все в порядке, не волнуйся, мы найдем тебе что-нибудь поесть».

Мин Чжи огляделся, направился к холодильнику на кухне, но вернулся с пустыми руками: «Холодильник пуст».

«Может, нам вернуться к 507?» — Си Лэн слегка нахмурился. — «Думаю, шансы наткнуться на человека в маске очень высоки, если мы снова поднимемся».

Через несколько секунд хмурое выражение лица Си Лэна смягчилось, словно он о чем-то подумал: «...Верно».

Он достал из кармана знакомую на вид плитку шоколада.

Ло Цзяянь удивленно воскликнул: «А?»

Мин Чжи помолчал две секунды, прежде чем сказать: «…Ты нашел это в рюкзаке на кухне, да?»

Глаза Ло Цзяянь загорелись нескрываемым восхищением: «Это так удивительно, А Чжао, ты ожидал этого, когда мы только приехали?»

"Нет…"

Прежде чем Си Лэн успел договорить, Мин Чжи перебил его.

«Ты сам собирался это съесть?»

«…»

Си Лэн не ответил, что было воспринято как молчаливое соглашение.

Мин Чжи улыбнулся, его интерес к Си Ленгу усилился.

Этот человек, который курил, пил и вел себя как опытный профессионал, утверждая, что «все артисты такие», явно имел какие-то неожиданные предпочтения.

Играть в игру с этим надоедливым парнем в баре, провоцировать его до такой степени, что он назовет группу головорезов, и при этом спокойно смотреть на дождь на террасе, даже наслаждаясь кусочком торта.

И не было нужды упоминать об инциденте в автобусе, когда он прикарманил все конфетные реквизиты.

В конце концов, плитку шоколада достали из, казалось бы, грязного рюкзака. Си Лэн вытер её салфеткой и спросил мальчика: «Ты любишь шоколад?»

Инстинктивную реакцию организма невозможно было подделать. Горло мальчика заметно дернулось.

Однако, давая еду детям, нужно было проявлять осторожность, поэтому Си Лэн снова уточнил: «Можно ли есть шоколад?»

Мальчик энергично закивал, затем покачал головой, кусая губу, как будто борясь внутри: «Сладости… нельзя».

«Сколько тебе лет? Ты всё ещё растёшь». Если только у него нет аллергии на шоколад, всё должно быть в порядке. Си Лэн мягко улыбнулся. Он определённо не был тем строгим и консервативным типом, каким его представлял себе Жун Синъи. Поскольку команда программы не стала его останавливать, он снисходительно протянул шоколад. «Ешь, ничего страшного».

Симуляция аутизма у мальчика мгновенно исчезла, его глаза изогнулись в полумесяцы, когда он с радостью принял шоколад.

Си Лэн вздохнул про себя: быть актером, должно быть, трудно, жить как монах в столь юном возрасте.

После того, как Жун Синъи дебютировал в качестве идола, он не только смог бы самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, ему больше не нужно было бы выступать в роли плохого парня и читать ему лекции; быть публичной фигурой было достаточно, чтобы преподать этому негодяю урок.

Мысли Си Лэна блуждали, в сердце его нарастало чувство удовлетворения, взгляд смягчался, когда он наблюдал, как маленький мальчик жует шоколад, а его рот был испачкан им.

Все трое терпеливо ждали, пока он доест шоколад и вытрет рот, время шло, срок приближался.

По рации раздался голос Цяоцяо, словно они столкнулись с очередной проблемой: «Мы с пожилым мужчиной, который живет один... мы играем с ним в шахматы, это, вероятно, займет некоторое время... а?»

Через несколько секунд молчания Цяоцяо понизила голос и снова заговорила: «Кажется, человек в маске прошел снаружи, Цзян-гэ блокирует дверь, к счастью, он не зашел».

«Будьте осторожны, он может спуститься вниз».

Звонок закончился, и маленький мальчик, уже с чистыми руками, снова схватил одежду Си Лэна, доверчиво глядя на него: «Гэгэ, следуй за мной».

Следующая подсказка вот-вот должна была раскрыться.

Все трое были начеку и следили за маленьким мальчиком, который шел по коридору от номера 209 в конце, мимо лестницы посередине.

Дальше находилась кухня 201, где они впервые нашли подсказки, и дополнительный лифт.

«Однажды лифт сломался, остановился здесь и не открывался. Цзецзе всё время спрашивал, есть ли кто-нибудь, поэтому я подошёл», — мальчик указал на дверь лифта. «Я несколько раз нажал кнопку снаружи, лифт открылся, и оттуда вышла цзецзе».

«Я толком с ней не разговаривал, но она, похоже, была очень благодарна. Потом она часто спускалась ко мне».

Мальчик вдруг сел лицом к лифту, обнимая свой мяч.

«Иногда, когда я видел, как оттуда спускается лифт, я приходил сюда и играл, ожидая, пока лифт остановится, а затем Цзецзе выходила и давала мне закуски…»

Говоря это, мальчик вдруг прикусил губу, лицо его слегка побледнело, глаза задрожали, словно он вспомнил что-то ужасное.

Он встал, спрятался за Си Лэном и обнял его ногу, а затем продолжил: «Тот день был таким странным. Лифт спускался с седьмого этажа, останавливаясь на каждом этаже, и каждый раз, когда он останавливался, я слышал, как дяди и тёти наверху кричат и ругаются…»

Си Лэн взглянул на него, затем на лифт и замер.

Цяоцяо быстро прикрыла рот рукой, сдерживая крик.

Лифт, как и описал мальчик, мигает красная цифра «7», загорается стрелка вниз, одна секунда, две секунды, три секунды… цифра «7» подпрыгнула до «6».

Остановившись на мгновение на шестом этаже, лифт продолжил движение вниз, достигнув пятого этажа.

Эта сцена была именно такой, как описал мальчик.

Но они еще не получили полной информации, поэтому им оставалось только ждать и наблюдать; их лица оставались спокойными, но частота сердечных сокращений учащалась по мере того, как лифт спускался вниз.

Маленький мальчик сказал своим детским голосом: «Но лифт не останавливался надолго на каждом этаже, он продолжал ехать вниз, наконец, он почти добрался до второго этажа…»

«Это не было похоже на цзецзе».

Последние слова заставили их сердца екнуть, мышцы ног мгновенно напряглись, взгляды были прикованы к опускающемуся лифту, все были готовы бежать в любой момент.

«Я собирался уходить, но услышал её плач, она ещё сказала: «Спасите меня, помогите мне». Воспоминания мальчика на этом не закончились. «Я вернулся и увидел, что дверь лифта передо мной открыта, внутри лежит Цзецзе, её пижама разорвана, вся в крови, лицо тоже грязное, она выглядела совсем некрасиво».

Спуск лифта, казалось, намеренно замедлился, чтобы соответствовать повествованию мальчика, и лифт достиг третьего этажа только после того, как он закончил свой длинный рассказ.

«Я собирался позвать её…» Лицо мальчика застыло, как у безжизненной куклы, взгляд был прикован к сверкающим серебряным дверям лифта. «Потом я увидел в лифте ещё одного человека».

«Я так испугался, Цзецзе велела мне быстро идти домой, но я так испугался, что хотел убежать, но случайно скатилась с лестницы…»

Динь!

«Аааааа!!!»

Маленький мальчик вдруг закричал, голос его был резким и пронзительным.

В проеме открытых дверей лифта стояла знакомая фигура.

Высокий, в прочных доспехах, с черным пистолетом в руке и серебряными наручниками...

"Бежать!"

Си Лэн отреагировал первым и решительно отдал приказ.

Мальчик был покойным NPC, поэтому человек в маске проигнорировал его, сосредоточившись на трех убегающих фигурах.

Несмотря на доспехи и снаряжение, человек в маске двигался быстро.

Среди троих Ло Цзяянь был самым низким и медлительным. Си Лэн подтолкнул его, пропустив наверх первым.

«Выходите на третий этаж», — быстро скомандовал Си Лэн. «Мы поднимемся».

Учитывая срочность ситуации, приказ был выполнен немедленно. Ло Цзяянь полностью доверился ему и, не раздумывая, повернулся и побежал на третий этаж, выполнив первую часть приказа.

Си Лэн уже преодолел половину лестницы, когда внезапно остановился. Мин Чжи, следуя его примеру, тоже остановился, словно связанный невидимой цепью; расстояние между ними не превышало полутора метров.

Только когда человек в маске, преследовавший их, увидел позади себя оператора, Си Лэн потянул Мин Чжи за руку, жестом предлагая ему продолжать.

Человек в маске был высоким и устрашающим, но после того, как они преследовали их по нескольким лестничным пролетам, и он, и двое преследуемых задыхались, их учащенное сердцебиение наконец немного успокоилось.

Очевидно, пока они не попали в засаду, этот человек в маске вряд ли смог бы их поймать. Они уже проложили между ними пол.

В этот момент рация внезапно ожил: «Мы почти на седьмом этаже…»

Седьмой этаж?

Выход перед ними находился на седьмом этаже.

Они уже почти добрались до седьмого этажа. Когда четверо гостей соберутся там, человек в маске наверняка поймает одного-двух неудачников.

Или, может быть, поймать смельчаков, пожертвовавших собой ради звания MVP?

Мысль о том, что можно попасть в ловушку, только-только возникла в голове Си Лэна как ее силой погасили.

Мин Чжи схватил его за запястье и с силой потащил мимо седьмого этажа в ярко освещенный коридор.

Цяоцяо и Цзян Суннань прибыли всего на мгновение раньше них. Похоже, они тоже поднялись по лестнице, возможно, услышав шаги за спиной. Цяоцяо придерживала дверь номера 710 приоткрытой, высунула голову и крикнула: «Входите скорее! Скорее!»

Си Лэн, влекомый избранным, не имел сил сопротивляться.

Двое вошли один за другим. Человек в маске, преследуемый по пятам, достиг двери как раз в тот момент, когда Цзян Суннань быстро закрыл её, не обращая внимания даже на двух операторов снаружи.

Цяоцяо поспешила ему на помощь. Она не знала, насколько силен был человек в маске, но он смог заставить дверь дребезжать, даже когда ее придерживали двое людей, время от времени слегка приоткрывая ее. Это было ужасающее зрелище.

К счастью, ему это не удалось, и через некоторое время человек в маске сдался, а его шаги постепенно затихли.

После борьбы спина Си Лэна была вся в поту, кожа стала скользкой. Он осторожно нажал на пластырь консилера на шее и сказал: «Поторопись и найди подсказки, это самая важная комната — квартира пары».

«Или, скорее…» Си Лэн сделал многозначительную паузу, взглянув в камеру, и раскрыл ключевую подсказку. «Женщина, подвергшаяся насилию, и дом человека в маске».

Страница книги Глубоко нежный второстепенный мужской персонаж превзошел главного героя в интернете

Table of Contents

Глава 1: Глубоко нежный мужской персонаж второго плана

Глава 2: Дикий мастер фансайта

Глава 3: Подработка фальшивого фаната

Глава 4: Горечь любви

Глава 5: Перепродажа автографов

Глава 6: Крутой парень с волчьей стрижкой

Глава 7: Нищета

Глава 8: Участие в варьете

Глава 9: Давайте поиграем в игру

Глава 10: Его музыка

Глава 11: «Гав»

Глава 12: Фан-аккаунт

Глава 13: Встреча соперников

Глава 14: Добавить друга

Глава 15: Держа его за руку

Глава 16: Скрытая камера

Глава 17: Интимное фото

Глава 18: Тогда зови меня Ге

Глава 19: Психиатрическая больница

Глава 20: Соседи по комнате

Глава 21: Мятные леденцы

Глава 22: Особое отделение

Глава 23: После того, как погас свет

Глава 25: Письмо покойного

Глава 24: Сделка с дьяволом

Глава 26: Никогда не сдавайся

Глава 27: Испытание дружбы

Глава 28: Празднование

Глава 29: Преданный ведомый

Глава 30: Братья

Глава 31: Бродячий котенок

Глава 32: Уродливые шрамы

Глава 33: Потому что я болен

Глава 34: Суд от идола

Глава 35: Романтическое напряжение

Глава 36: Божественный Художник

Глава 37: Встреча пяти человек

Глава 38: Лаская шрам

Глава 39: Лекарство от любви

Глава 40: Принудительное нанесение татуировки

Глава 41: Целенаправленный коллапс

Глава 42: Счастливые квартиры

Глава 43: Просто будьте внимательны

Глава 44: В ловушке сна

Глава 45: Твои глаза

О книге