1. Игра окончена

— Ты действительно хочешь моей помощи?

Голос Сегленинде прозвучал прозвучал низко, почти раздраженно, но его пальцы скользнули по её шее мягко, как дыхание. В его глазах, цвета крови, зарождалось непонятное чувство — то ли жажда, то ли запретное блаженство.

Он, чей нрав сулил лишь грубость и колкость, сейчас двигался с тревожной, почти пугающей нежностью. Будто в нём боролись две сущности, и одна из них с удивлением открывала для себя что-то забытое. Мимолетная симпатия? Или просто сбой в системе, подменив презрение на его противоположность?

Что бы это ни было - это неважно. Синтия тянулась к нему, как к глотку воздуха на дне бездны.

— Прошу… помоги мне… Пожалуйста.

— Ты сама этого захотела, — тихо ответил он.

Он наклонился ниже, его руки охватили её плечи притягивая к себе. От одного прикосновения его рук по коже побежали мурашки, а внутренняя часть бёдер непроизвольно сжалась. И где-то в глубине, в самой гуще плоти, зародилась ноющая, пульсирующая боль.

— Так же, как ты делала только что? Если ты моя невеста, мы наверняка уже доходили до этого...

Этого нельзя допустить. — последние проблески разума пытались удержать её, но тело уже не слушалось. Мысль о стыде, которая нахлынет потом тонула в огне, пожирающем её изнутри. Система жестоко забрала весь её стыд, оставив лишь голую, животную потребность.

Ей было мало. Сама, будто во сне, она раздвинула бедра, обнажив трепещущую, влажную плоть. Лоно, сочащееся соком, жалобно пульсировало под его тяжёлым взглядом. Его кадык дрогнул. Глаза, цвета выдержанного вина, потемнели от внезапной волны желания.

Он резко двинулся вперед, прижав двумя пальцами вздыбленный, болезненно чувствительный бугорок.

— Мммх...! А, ха-а.

Зажав твёрдый кусочек плоти между двумя пальцами, он начал водить по нему кругами. Сначала медленно, почти мучительно, но постепенно ускоряясь, заставляя её бедра непроизвольно дрожать.

— Становится так влажно. И пахнет сладко. Она всегда такая?

— Кхы-аа, ммм-х...

— Не знал, что в человеческом теле может быть такой нектар... Или это только твоя особенность?

Даже потеряв память он понимал, что она не принадлежала этому миру. Но Синтия, словно завороженная, лишь прижалась к нему крепче, впиваясь пальцами в его кожу. Мышцы его предплечий напряглись, и на без того мощных кистях проступили вены.

Розовая плоть покорно поддавалась его пальцам, выплескивая новые потоки влаги залив пол. Внезапно он изменив тактику и накрыв клитор всей ладонью, начал яростно тереть, вверх-вниз, до хруста в костяшках. Из её горла вырвался сдавленный крик, а тело вздрогнуло в мощном спазме. Хлынувший поток был немым свидетельством её наслаждения.

— Ты здесь... прекрасна. Нежная, как лепесток, а этот бугорок твёрдый, словно жемчужина. Совсем не то, что у меня. Интересно.

В его голосе звучало неподдельное, почти детское восхищение. И это невинное замечание заставило её шею пылать от стыда.

Её поясница, не выдержав больше, выгнулась назад и обнаженная спина коснулась пола, как вдруг новое, иное ощущение ворвалось в разомкнутую влажную плоть. Он раздвинул нежные складки в стороны и ввёл один крупный, с четкими суставами палец.

Столкнувшись с полностью обсаженным, твёрдым бугорком, он принялся водить по нему большим пальцем, яростно растирая, пока брызги не полетели во все стороны. Синтия, не в силах вынести это, извиваясь испустила крик, похожий на вопль.

Он медленно проникал вглубь, растягивая её одним, затем двумя пальцами. Его движения были больше похожи на проявление любопытства, чем на осознанные ласки, и Синтия испытывала невыносимые муки.

Мучительное удовольствие смешивалось с болью. Её нутро самопроизвольно сжималось, цепко удерживая пальцы, будто боясь их выпустить, и она чувствовала каждый миллиметр, каждый шероховатый участок его кожи.

Ему, похоже, нравилось это ощущение. Некоторое время он не двигался, лишь поглаживал изнутри, ощупывая теплые, податливые стенки, обхватывающие его. Он то слегка растирал, то нежно надавливал, а потом, словно удовлетворив любопытство, внезапно рванул глубоко внутрь.

— А-аа, мхм...!

Она рефлекторно попыталась сомкнуть ноги, но он лишь сильнее раздвинул их своим коленом.

Не прекращая движения, он усердно работал двумя пальцами, входя и выходя, с хлюпающими звуками, пронзая и растягивая вход. Она уже не могла говорить, лишь рыдала и дрожала под ним, а он ни на мгновение не останавливался ни на секунду.

— Хв-хватит...! Мммх, а! Пр-прекрати..те!

— Но твое тело говорит обратное... Оно источает ещё больше нектара.

Он склонился над дрожащей Синтией, и в его голосе впервые прозвучала непривычная мягкость, будто он не говорил, а успокаивал её шёпотом. Длинные серебряные волосы рассыпались по её плечам как холодный шелк.

— Можно мне попробовать тебя? Сиа. Дай мне утолить жажду.

— КХхы!

В этот миг её тело выгнулось в немой судороге, и новая волна наслаждения накрыла его руку липким соком.

Но это лишь раззадорило его. Его пальцы двигались с удвоенной силой, грубо проникая в её внутренности, только что пережившие пик. Длинные пальцы сладко давили, поглаживали и быстро тревожили нежную плоть. Он уже понял, чем сильнее, тем больше влаги она источает.

Чтобы найти то место, где она всё чувствовала острее, он указательным пальцем рванул глубоко вовнутрь и с силой надавив продолжил одновременно ласкать клитор, сжимая и растирая выступающий бугорок с такой скоростью, что невозможно было сохранить рассудок.

—  М-ММХ-Х-Х... А-АХ-ххааа

Синтия снова закричала, издав стон, похожий на вопль, и выгнула спину. Её взгляд, затуманенный и безвольный утонул в розоватом дымке, клубящемся на потолке подобно туману, а в голове проносились воспоминания о том, как же она дошла до такой жизни.

Может, проблема была в самой этой игре?

Да. Игра. Та самая, где смерть выглядела слишком реально

***

«Гробница белой розы».

Сюжет этой игры с классическим названием был до безобразия прост.

Главная героиня, случайно получив приглашение на прием в дом знатного аристократа, оказывается запертой в особняке. С этого момента началось её выживание: нужно было искать подсказки, объединяться с другими, избегать слуг и монстров, бежать от таинственного злодея, скрывающегося в тени.

Честно говоря, ожидать от этой игры глубокой истории было бы наивно.

Однако, несмотря на простоту сюжета, она была печально известна даже среди заядлых геймеров. Условия прохождения были слишком запутанными, ловушки непредсказуемыми, а найти подсказки было почти что нереально.

Игра поражала своей откровенной жестокостью. Несмотря на пиксельную графику, сцены гибели были выписаны с пугающей дотошностью, словно в них вложили память о настоящей агонии. Тела разрывались, кровь казалась густой и вязкой, а экран заполнял звон, похожий на крик. Некоторые говорили, что именно за это игру и любили: за её откровенность, за то, что она не прятала смерть за цензурой, а показывала её медленно, жестоко и до ужаса реалистично.

Благодаря этому «Гробница белой розы» какое-то время пользовалась бешеной популярностью, но вскоре обнаружилась серьёзная проблема.

Прямо перед самой развязкой, в момент, когда до побега из особняка оставался шаг, экран внезапно темнел, и игра попросту вылетала.

Разработчики не спешили исправлять баг и фактически бросили игру на произвол судьбы. Из-за этого популярность «Гробницы белой розы» постепенно угасла, и в какой-то момент о её существовании и вовсе забыли.

Но однажды без всякого предупреждения вышло обновление.

Говорили, что починили баг с концовкой и прочие ошибки, а также сильно упростили сложность поиска ловушек и подсказок. Разработчики разместили это сообщение на игровом форуме и открыли набор бета-тестеров, и Синтия, не задумываясь отправила заявку.

Не из любопытства. Не из ностальгии. Просто потому, что игры были её способом дышать.

Сиа, единственная дочь в семье Шин, была самой заурядной офисной работницей с экстравагантным именем. Рабочие дни проходили в одинаковом ритме и лишь по вечерам она позволяла себе падение в вымышленные миры, где страх очищал лучше сна.

После начала карьеры времени стало меньше, и каждая новая игра выбиралась как лекарство. Выбор игры превратился в ритуал где если ошибешься, то несколько часов будут потрачены впустую. А в худшем случае столкнёшься с очередным багом.

В последнее время подходящей игры просто не существовало. Всё, что выходило, казалось одинаковым, скучным и вторичным. Работа выматывала, и Синтия чаще всего просто падала в кровать, едва переступив порог квартиры. Потому, когда ей снова захотелось включить что-то старое и проверенное, пальцы сами нашли в списке знакомое название — «Гробница белой розы». Давняя память о часах, проведенных в её мрачных коридорах, всё ещё согревала легким чувством ностальгии, хоть финала ей увидеть так и не довелось.

И всё же в тот вечер, когда пустота стала невыносимой, она достала ноутбук. В списке игр взгляд сам остановился на знакомом названии — «Гробница белой розы». Пыльное воспоминание всплыло из глубины ее сознания. Её первый страх, то липкое, сладкое напряжение, когда каждый шаг по тёмным коридорам казался шагом к смерти. Финала она так и не увидела, но странное волнение вдруг снова проснулось.

Она проверила почту и внизу экрана тускло светилось: заявка на бета-тест успешно получена.

Синтия улыбнулась и выключила свет. В груди тихо гудело чувство ожидания что-то должно было случиться…

Прошло несколько дней. Поздно ночью, вернувшись с работы, она включила ноутбук и заметила новое письмо.

— О, неужели получилось?

Она швырнула на диван купленные по дороге пиво и лапшу и поспешно уселась за монитор. В письме действительно сообщалось, что она принята в число тестировщиков, а к письму был прикреплен файл с игрой.

Гул системы прорезал тишину комнаты, и в следующее мгновение на экране вспыхнул старый особняк, утопающий в ливне и мраке. Перед чугунными воротами стоял мужчина с длинными серебряными волосами и усталым, почти неживым взглядом.

— Похоже, почти ничего не изменилось… или всё-таки? — пробормотала она, сузив глаза и наведя курсор на кнопку «Начать новую игру».

В тот же миг мужчина на экране улыбнулся. Улыбка была красивая. Слишком красивая, почти неестественная. В этой безупречности было что-то мёртвое, будто лицо ожило не по собственной воле. Синтия поморщилась. Слишком знакомое лицо, слишком холодное. В груди шевельнулось смутное, липкое чувство что она уже видела этот взгляд. И вместе с ним  отчетливый привкус старого кошмара.

Он был главным злодеем, финальным боссом. Тем, кто заманивал героев в дом и убивал одного за другим. Большинство игроков бросали игру задолго до конца именно из-за него. Каждый его выход на экран вызывал странное ощущение: будто пространство вокруг сжималось, становилось тесным, вязким. Воздух тяжелел, дышать становилось трудно и словно сама игра наклонилась к тебе ближе, слушая твое дыхание. Скримеры, погони, изменчивые ловушки, мучительно реалистичные сцены смерти — всё это не просто пугало, а давило, заставляло чувствовать себя пленником. Воплощение зла в маске ангельской красоты, от которой хотелось отвернуться, но глаза всё равно не могли этого сделать.

Иногда, кажется, я вздрагивала даже от звука его смеха…

Когда-то она почти дошла до конца, но бесконечные ошибки и сломанные сцены отняли всё желание продолжать. Теперь, если верить описанию, сложность была снижена. Может быть, на этот раз всё получится. Завтра выходной, никто не отвлечет.

Синтия устроилась поудобнее, надела наушники и приглушила свет.

— Хорошо. Так… что это?

После короткого вступления появилось новое меню «Создание персонажа».

Раньше такого не было. Теперь можно было выбрать не только внешность, но и прошлое героини. Цвет волос, глаз, кожи, даже её происхождение.

Синтия любила подобные детали. Она вложила в персонажа что-то от себя создавая образ, который должен был выжить вместо неё.

Вариантов было множество: принцесса, изгнанная чародейка, помощница детектива, оруженосец, бедная горничная, уличная воровка…

Но все же остановилась на «дочери разорившегося дворянского рода». Для такого персонажа давался бонус к ловкости а это, как знала Синтия, важнее любой силы.

— Готово!

Но как только она завершила настройку, экран завис.

[Проверка обновлений.]

[Оптимизация персонажа.]

[Настройка сложности]

Надписи сменяли друг друга, но ничего не происходило.

Неужели и эта версия с багами?

Синтия вздохнула, откинулась на спинку кресла и пошла ставить воду для лапши. В этот момент телефон мигнул новым уведомлением. Посмотрев ее губы дрогнули в раздраженной усмешке.

— Опять?..

Писал начальник. «Нужно срочно выйти завтра. Возникло дело». Ни извинений, ни объяснений. А в конце напоминание, что завтра день рождения директора и нужно сдать по пятьдесят тысяч вон на подарок.

— Прекрасно. Чтоб вам всем провалиться в этой конторе.

Синтия едва сдержалась, чтобы не швырнуть телефон. Ведь это был её верный спутник последние семь лет, и если он сломается, будет полный крах. И, несмотря на свои слова, она на самом деле не желала разорения компании, потому что если ее нынешняя работа рухнет, идти ей будет некуда.

Всё вдруг показалось невыносимым.

Компания, что безжалостно выжимала из сотрудников все соки, и как по заказу подкидывала срочную работу, стоило только попытаться взять отгул. Старый телефон, едва живой. Комната, где не хватало даже воздуха. Постоянное чувство, что жизнь идёт мимо и остановиться нельзя.

— Просто всё бросить… и исчезнуть, — шепнула она себе.

Динь

В этот момент раздался короткий звук, который означал завершение загрузки. Экран ожил, и из динамиков зашипели звуки игры.

Синтия обернулась — и мир провалился.

***

— М-м…

Она не помнила, когда успела заснуть. Голова была тяжёлой, свинцовой, память обрывалась на мигающем, слепящем экране.

Но когда она открыла глаза, вокруг сомкнулась непроглядная тьма. Настоящая, густая, почти осязаемая, давящая на веки.

— Что за… где я?

Она попыталась пошевелиться и тут же ударилась локтем о что-то твёрдое и холодное. Пространство было тесным, душащим, будто её заживо замуровали в ящик.

Динь.

Тот самый звук.

Прямо перед лицом вспыхнул полупрозрачный, мерцающий интерфейс.

[Проверка состояния игрока… Завершено.]

[Добро пожаловать, Синтия.]

— Что… это?..

Она застыла. Буквы висели прямо в воздухе и светились призрачным синим сиянием. Это не мог быть сон. Такого не бывает.

Новое сообщение сменило предыдущее.

[ПОДСКАЗКА! В обновлённой версии были изменены многие элементы игры. Следуйте указаниям системы, чтобы избежать ошибок.]

[ПОДСКАЗКА! Неверный выбор может привести к критическому нарушению сюжета.]

[ПОДСКАЗКА! В случае непредусмотренных сбоев свяжитесь с разработчиком. Ошибка будет устранена.]

Синтия зажмурилась и снова открыла глаза. Эти окна, их форма, шрифт, цвет все это она отлично помнила. Это был интерфейс «Гробницы белой розы».

Мысли метались, сбиваясь в клубок, но леденящая душу картина складывалась сама собой, с неумолимой жестокостью.

Первое — она внутри игры.

Второе — интерфейс перед глазами настоящий.

И третье…

[Объяснение завершено.]

[Добро пожаловать в “Гробницу белой розы”. Игра начинается.]

Сомнений не оставалось, это была та самая «Гробница белой розы». А значит, Синтия была мертва. По всем законам жанра.

— Чёрт возьми!

Если это сон, проснись, пожалуйста, проснись!

Ее крик застрял в глотке, безнадёжный и беззвучный. Лёгкие, лишенные воздуха, судорожно хватали пустоту. Она билась в замкнутом пространстве, слепо, отчаянно, чувствуя, как давящая теснота сжимает ребра, впивается в спину холодной стенкой. Тело скользило по гладкой поверхности, не находя опоры. В ушах стоял нарастающий гул собственной паники, заглушающий всё.

И тогда тьма вокруг зашевелилась. Не просто дрогнула, а содрогнулась как живое существо. Раздался короткий, сухой, невыносимо громкий хруст и стенка перед ней не просто поддалась, а взорвалась внутрь, осыпав её с головы до ног мелкими, острыми осколками.

— А-а!..

Шлёпнувшись на пол и успев осмотреться, она поняла, что до этого момента была заперта в маленьком платяном шкафу. Распахнутая дверца шкафа вместе с ней вывалила на пол роскошные платья, туфли и кружева.

С трудом поднявшись на ноги, она, словно оленёнок, только что вышедший из темноты и не успевший привыкнуть к свету, покачивалась и щурилась. Ушиб на месте падения всё ещё болел. Если все ощущения были настолько яркими, то вряд ли это был сон.

Значит, я действительно внутри этой проклятой игры?

Перед глазами вспыхнуло новое сообщение.

[Синтия Овель. 23 года. Женщина.]

[Прозвища: Незаконнорожденная дома Овелей, дочь графа Овель, Грязная кровь.]

[Особые параметры: ловкость, хладнокровие, смирение.]

[Текущее местоположение: особняк герцога Винкастелла, 1-й этаж, комната №45.]

[Инвентарь: старый шелковый платок, печенье... развернуть список.]

[Золото: 20 лувенов.]

[Точка сохранения: отсутствует.]

Панель статуса. Синтия торопливо пробежалась по ней взглядом в поисках кнопки выхода и ничего. Лишь холодные строки, подтверждающие её заточение.

Вот теперь точно можно плакать.

Поместье Винкастелла…

Она оказалась в самом сердце кошмара. Здесь всё начиналось и заканчивалось. Здесь устраивались зловещие приемы, превращавшиеся в жертвоприношения.

Оглядев комнату, Синтия убедилась что комната соответствовала статусу владельца. Позолота, бархат, красное дерево. Роскошь, от которой становилось только страшнее.

Если это не безумие, значит, я и правда попала внутрь игры.

Если бы она знала, чем это закончится, никогда бы не запустила тестовую версию. Потеряв родителей и едва выжив в реальной жизни, теперь она застряла в мире, где смерть лишь очередной эпизод.

Перед ней всплыло новое сообщение с её биографией.

[Ваше имя — Синтия Овель.]

[Вы — единственная дочь графа Овеля.]

Моё имя даже с фамилией срослось.

<Ваша жизнь не была лёгкой.

Ваш отец, граф Овель заядлый игроман, постепенно истратил все состояние, с таким трудом накопленное предками дома Овелей. К тому же, изменяя жене, он породил множество незаконнорожденных детей, что в итоге привело к тому, что добрая графиня Овель, его супруга, заболела душевной болезнью и покинула этот мир.

Вы - единственная из его незаконнорожденных детей, достигшая совершеннолетия, и самая красивая, обладающая выдающейся внешностью дочь. Граф Овель растил вас с большей заботой, чем других своих детей. Но не из любви, а из холодного расчета.

Чтобы исправить пошатнувшееся из-за долгов от азартных игр финансовое положение семьи, граф привез вас сюда сегодня, чтобы представить вас герцогу Винкастеллу.

Бал начинается.>

В тот миг, когда она дочитала, в её сознание хлынули, словно прилив, чужие воспоминания, которых там быть не должно.

Это была жизнь Синтии Овель, двадцать три года чужой боли.

Добрая графиня рано покинула этот мир, и юная Синтия жила с неспособным отцом-игроком. Под предлогом сделать из неё настоящую леди, он недокармливал её, управлял ею с помощью близкого к насилию обучения и телесных наказаний, вырастив послушной куклой.

Воспоминания накатили внезапно и властно, разрывая сознание. Не образы, а сами ощущения: грубый голос графа, свист ремня в воздухе, жгучая боль на коже. Её тело вспомнило всё, каждый удар, каждое унижение.

Непроизвольная дрожь пробежала по плечам, сковывая движения. Она бессознательно вжалась в стену, пытаясь стать меньше, невидимее. По спине, по рукам, под кожей прополз ледяной ток, будто в жилы залили жидкий холод. В висках застучало, горло сжалось, отрезая воздух. Это был не просто страх. Это была память тела, выученная за годы боли, мгновенный, животный ужас, парализующий волю.

Нет. Я не она. Я не Синтия Овель. Я просто обычная неудачница, которая оказалась в чужой шкуре!

Она несколько раз шлепнула себя по щеке, пытаясь вернуть дыхание. Сердце гулко стучало в ушах с нечеловеческой частотой, но паника постепенно отступала. Может, помог параметр «хладнокровие». Или «смирение».

И тут её осенило.

История, что вывела система, совпадала с той, что она сама когда-то выбрала при создании персонажа.

Значит, и внешность изменилась?..

Хотя сейчас было не до любопытства, она решила, что нужно проверить, и, поискав глазами зеркало, заметила его в углу комнаты стоящее в полный рост.

— Ох…

На миг она забыла, где находится.

В зеркале застыло незнакомое отражение. Девушка с волосами цвета тёплого медно-красного оттенка, которые тяжёлыми волнами спадали до талии. Ее лицо с красивыми чертами казалось одновременно нежным и отстраненным. Светло-серые глаза с чуть приподнятыми уголками, бледные губы и кожа фарфоровой белизны. Глубокое изумрудное платье облегало подчеркивая хрупкие плечи и линию бедер, создавая совершенный, почти нереальный образ.

Это была та самая героиня, которую она создала. Только... еще более красивее. Как будто кто-то довёл её черты до совершенства.

Нет, не время любоваться. Что мне теперь делать?

С напряженным лицом Синтия посмотрела в сторону двери. Доносившийся оттуда снаружи приглушенный шум говорил о том, что банкет был в самом разгаре. То есть это был самый начальный этап игры.

Пока никто не погиб. Пока гости смеются, не подозревая, что за улыбками скрывается смерть.

Нужно бежать. Нельзя терять время.

Она попыталась разбить окно, швырнув в него стул, но появилось сообщение

[Запрещено устраивать беспорядки в особняке герцога], и стул отлетел в сторону.

Оставалось только выйти в коридор.

Синтия глубоко вдохнула и открыла дверь.

Яркий свет ударил в глаза. Под сводами сияли люстры, вдоль мраморных стен стояли нарядные гости. Смех, шелест платьев, звон бокалов.

Девушки в бальных платьях перешептывались за веерами. Мужчины в стороне лениво беседовали, попивая вино. Всё выглядело слишком живым, слишком реальным.

«Невозможно… До жути похоже на правду…»

С какой стороны ни посмотри, пейзаж ощущался до тошноты реалистичным. Разве это похоже на игру?

Синтия медленно пересекала коридор, чувствуя себя чужой в нарисованной картине, созданной для тех, кто не знал, что за этой красотой скрывается кровь.

Пока статисты в игре беззаботно смеялись и болтали, не ведая об опасности, одна лишь Синтия, словно человек извне металась в поисках выхода, как вдруг кто-то стремительно подбежал и окликнул её.

— Госпожа! Госпожа Синтия!

Синтия обернулась и увидела, что к ней бежит девушка её возраста. Сначала лицо казалось незнакомым, но по мере приближения оно четко врезалось в память. Это была её личная горничная, Мелисса.

— Госпожа, вас ищет господин! Почему вы здесь?

Девушка с короткими чёрными волосами и зелёными глазами, задыхаясь, тревожно спросила её почти шёпотом. Синтия попыталась вспомнить, как та обращалась с ней до вселения в это тело, но ничего не приходило на ум.

— Эм... да, я сейчас. Где он?

Мелисса на мгновение вздрогнула.

— Что такое? — осторожно спросила Синтия.

— Ничего, госпожа. Пойдёмте, я провожу вас.

Она поклонилась, но, поворачиваясь, всё ещё смотрела на Синтию с тревогой, как на человека, который внезапно стал… другим.

Так оно и было. Мелисса Мольц — служанка, сопровождавшая Синтию с самого детства. Среди немногих оставшихся работников обедневшего поместья графа Овеля именно она была тем человеком, кому Синтия могла довериться без остатка почти как родной сестре. Поэтому неудивительно, что именно Мелисса первой уловила неладное.

Лишь теперь эти воспоминания всплыли из глубины, будто кто-то осторожно перевернул зеркало памяти. Следуя за служанкой, Синтия мысленно проклинала систему.

«Неужели нельзя показывать важное сразу? Шанс выжить и так мизерный, а они ещё заставляют дрожать над каждой мелочью…»

[ПОДСКАЗКА! Главная героиня может объединять усилия с другими персонажами в зависимости от сделанных выборов. Даже незначительные детали могут оказаться важными.]

Синтия бросила раздраженный взгляд на всплывшее сообщение. Мелисса, шедшая впереди, будто почувствовала этот взгляд и обернулась. В ее глазах вновь мелькнуло сомнение и их взгляды встретились. Синтия натянуто улыбнулась, и служанка, чуть нахмурившись, отвела глаза.

Мелисса привела её в гостиную и едва Синтия переступила порог, как на неё обрушился громкий крик:

— Ты! Почему так долго? Я уж подумал, что ты сбежала!

Синтия вздрогнула и непроизвольно отступила.

Перед ней стоял граф Овель, невысокий, плотный, с лоснящимся лицом и редкими волосами, которые небрежно прикрывали лысину. Лицо налилось винной краснотой, а маленькие глаза метались, как у зверя. От него пахло потом и вином. «Синтия Овель» унаследовала от него только фамилию, чертами она была копией своей покойной матери.

— Мелисса, — буркнул он, — проверь, чтобы на балконе никого не было.

Когда служанка скрылась, граф подошёл ближе, тяжело опираясь на трость. От этого движения Синтия инстинктивно выпрямилась, будто тело само вспомнило, что делать. Руки в перчатках сложены, подбородок поднят. Безупречная кукла, натянутая на нитях.

— Так-то лучше, — проворчал он, обходя ее кругом. — Сиди прямо, держи осанку. Может, хоть тогда сумеешь привлечь его внимание. Но не забывай, зачем ты здесь! Помнишь, что я говорил?

Память обожгла голову. Он сказал это, когда вёз её сюда:

«Если не сумеешь пленить сердце герцога Винкастелла, я выдам тебя за маркиза Бевинца!»

— Верно, — граф кивнул, и в его голосе прозвучало довольство. — Хотя... сегодня ты кажешься иной. Обычно застываешь, словно статуя, а сейчас… будто разум в тебе проснулся. Что ж, самое время, учитывая важность предстоящего.

Настоящая Синтия Овель, видимо, и вправду была холодна и безмолвна судя по характеристике «смирение» в ее статусе. Но нынешняя едва слышала его.

Что он несет? Завоевать… кого? Герцога Винкастелла?!

Того самого чудовища, что разрывает людей на части голыми руками? Разве можно тронуть сердце такого создания? В первоначальной версии игры не предусматривалось никакой системы привязанностей. Винкастелл был идеальной машиной для убийства, скрытой под маской человека.

Вот и доигралась. Сама выбрала судьбу падшей дворянки с бонусом к ловкости… Теперь приходится пожинать плоды на этом безумном уровне сложности.

— Я слышал, — продолжал граф, — что герцог сейчас в гардеробной. Иди туда. Немедленно.

Пойдем посмотрим… и, может, найду способ сбежать.

[Квест получен!]

[Герцог сейчас в гардеробной. Найдите его.]

— Ни за что! — сорвалось у неё.

В изначальной версии игры никаких заданий не существовало. Видимо, такую механику добавили при обновлении. Почти сразу же перед глазами возникло новое послание системы:

[Награда: 1 лувень золота.]

Интересно, что это вообще за валюта?..

Она не успела додумать как граф грубо схватил её за плечо.

— Не смей забывать! Ради этой встречи я отложил даже помолвку с маркизом Бевинцем! Если испортишь этот шанс, клянусь, даже после смерти будешь искупать вину, пока твоя плоть не истлеет в сырой земле!

Его дыхание, густое и тяжелое, пахло дешевым вином и чем-то глубинным, тленным. Синтия инстинктивно отпрянула, но память уже услужливо подбрасывала ей ужасающие детали. Маркиз Бевинц, дряхлый старик с несметными богатствами, чьи жёны одна за другой умирали при загадочных обстоятельствах. В свете ходили слухи, что по ночам из его поместья доносятся приглушенные женские рыдания, а тела несчастных супруг старик, словно трофеи, превращал в изукрашенные чучела.

Именно такому человеку предназначалась прежняя Синтия. Ее существование должно было стать очередным украшением в коллекции старого извращенца. Безмолвной куклой в позолоченной клетке, чья участь была предрешена жестокими прихотями супруга.

Впрочем, слухи о герцоге Винкастелле внушали не меньший ужас. Загадочный аристократ, скрывающийся от посторонних глаз, породил множество мрачных легенд. Одни утверждали, что он исполин, пожирающий человеческую плоть, другие что он и вовсе ходячий мертвец.

«Прекрасный выбор между старым извращенцем и потенциальным каннибалом.»

Внезапно она почувствовала жалость к той, чьё тело теперь занимала. Да и к себе тоже. Эта чужая жизнь оказалась ловушкой без выхода.

Поскольку задание было получено, отступать оказалось некуда. Запомнив маршрут, указанный графом, Синтия вышла через балкон. В спину ей уперся встревоженный взгляд Мелиссы.

Да чтоб тебя… Неужели и вправду не смогу сбежать?

Перед её глазами плыла призрачная стрелка, оставляя за собой светящийся след. Она вела Синтию сквозь лабиринт коридоров, избавляя от необходимости запоминать путь. Но с каждым шагом девушка ощущала, как тает ее воля. Она становилась всего лишь куклой, чьи нити дергала невидимая рука системы.

Бесконечные коридоры тонули в сумеречном свете, их очертания растворялись в зыбкой дымке. Воздух висел неподвижный и спертый, пропахший древней пылью, угасшим ладаном и едва уловимым, но стойким запахом разложения. Шаги глухо отдавались в гнетущей тишине, будто поглощались плотной пеленой. Возможно, если успеть до начала бала, в этом кошмаре еще останется проблеск надежды.

В первоначальном сюжете игры участь героини была незавидной. Раз за разом она должна была погибать в муках, чтобы ценой собственных страданий собрать воедино разрозненные подсказки. Даже с учётом сниженной сложности это оставалось безжалостным хоррором, где любая ошибка означала конец.

И вот стрелка замерла у массивной двери гардеробной.

Он... там.

Мысль пронзила сознание, и Синтия рванула в противоположную сторону. Коридор уходил в дальнее крыло особняка.

«Нужно бежать!»

Если структура особняка не изменилась с прошлым обновлением, она наверняка сможет найти дверь, ведущую в задний двор. Хотя она закроется после начала сюжета, сейчас она должна быть открыта, оставалось лишь выбраться через нее.

Она неслась по коридору, как загнанный зверь, с каждым шагом чувствуя, как сердце колотится в висках, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Воздух обжигал лёгкие раскалёнными иглами, а проклятое платье опутывало ноги мертвящими путами. В этом полумраке внезапно мелькнула неприметная дверь, ведущая во двор.

«Вот оно!..»

[ВНИМАНИЕ!]

[Для корректного прохождения игрок будет перемещен к месту квеста.]

— Что?

И перед глазами всё потемнело.

Спустя мгновение Синтия вновь открыла глаза и перед ней висело сообщение:

[Текущее местоположение: первый этаж поместья Винкастелла, левое крыло, гардеробная.]

— Ненавижу, — выдохнула она.

Если уж система решила её переместить, нельзя ли было сделать это раньше? Не тогда, когда спасение было так близко!

Её пальцы судорожно впились в холодную металлическую ручку. Весь ужас, вся ярость вылились в один отчаянный рывок.

— Нет! Я всё равно выйду!

Но словно в насмешку над ней, дверь не поддавалась. Она била в неё плечом снова и снова. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось.

Её новое тело совсем не годилось для побега. От каждого удара о дверь по всему телу разливалась острая боль, словно кости готовы были треснуть.

Синтия отпрянула от двери, ощущая ледяные капли пота на спине. Её пальцы всё ещё судорожно сжимали ручку, но все попытки открыть дверь оказались тщетными. Обернувшись, она увидела именно то, о чём предупреждала система — просторную гардеробную, залитую приглушенным светом.

По крайней мере, самого чудовища здесь не было.

[Квест выполнен!]

[Награда получена. Проверьте инвентарь.]

— Проклятье...

Она раздраженно смахнула всплывающее сообщение. В инвентаре, как и обещали, лежала золотая монета. Прикоснувшись к ней, Синтия увидела описание:

[1 лувень — золотая монета.]

[Используется для покупки особых предметов у случайных торговцев или для открытия специальных вариантов выбора.]

[Совет: используйте предметы и особые выборы, чтобы приблизиться к счастливому финалу!]

Раньше ничего подобного не было...

В старой версии «Гробницы белой розы» не существовало ни подсказок, ни помощи. Чтобы выжить, приходилось самостоятельно искать редкие предметы, каждый раз в новых местах, пробираясь сквозь ловушки и безумные головоломки.

Если теперь ввели валюту, значит, игра действительно стала «проще»?

Неужели появление таких элементов повысило шансы на выживание? Поскольку попытки сбежать казались бессмысленными, а продвижение шло по принципу «двигайся только так, как направляет задание», Синтия постепенно выдохлась и смирилась.

Что ж. Раз выхода нет — придётся играть по правилам.

Взяв себя в руки она выпрямилась и осмотрела помещение. Дверь оставалась запертой, так что оставалось только исследовать комнату. Но, вспомнив, кто должен находиться внутри, Синтия почувствовала, как кровь стынет в жилах.

Сделав несколько осторожных шагов, она замерла.

В глубине комнаты, на массивном диване из темного дерева, лежал мужчина. Его силуэт скрывался в тени, поэтому она заметила его не сразу. Белоснежная рубашка мягко облегала торс, подчеркивая мощь плеч и грудной клетки. Длинные черные брюки ниспадали складками, но не скрывали атлетического строения тела.

Свет хрустальной люстры выхватывал из полумрака отдельные детали: пряди волос необычного серебристого оттенка, рассыпавшиеся по бархатной обивке дивана и касающиеся пола. Они переливались призрачным сиянием, словно сотканные из лунного света и инея.

...Нет.

Этот оттенок волос цвета холодного серебра был уникальной чертой лишь одного существа в этом мире.

Того, чье имя наводило ужас. Хозяина «Гробницы белой розы». Герцог Винкастелл.

Именно он был тем, кто устраивал этот изысканный бал, приглашая гостей, чьи судьбы уже были предрешены. Тот, чья воля не знала пощады, без разбора уничтожающий жизни всех, кто попадал в его владения. Синтия почувствовала, как ледяная волна прокатилась по ее телу, когда в памяти всплыли образы из заставки игры. Сомнений не оставалось. Перед ней находился сам источник этого кошмара.

Она машинально отступила, и в тот же миг в воздухе прозвучал знакомый сигнал.

[Вы наконец встретились с хозяином поместья. Похоже, он спит. Что вы будете делать?]

Что делать? Бежать, конечно!

Но ее ноги отказались повиноваться. Синтия попыталась сделать шаг и не смогла. Тело будто превратилось в камень, скованное невидимыми путами. В этот миг перед глазами возникло новое сообщение системы.

[Выберите действие:]

> [1. Разбудить его поцелуем.]

> [2. Пнуть диван.]

> [3. Попробовать задушить, пока спит.]

— Боже...

Сдержанное ругательство сорвалось с её губ. Если бы руки её слушались, она бы просто закрыла лицо и разрыдалась.

Но выбора не оставалось. Пока она не сделает выбор, её тело будет оставаться парализованным.

Синтия сделала глубокий вдох.

Третий вариант был бессмысленным. В игре героиня могла нападать на герцога сколько угодно, но тот никогда не умирал. Даже сожжённый и обезглавленный, он всегда возвращался.

Оставались первый и второй. И оба сулили смерть, только разную.

Если поцелую — убьет. Если пну — убьет. Великолепный выбор.

Она выдохнула, и на её губах появилась горькая усмешка.

По крайней мере, первый вариант казался... наиболее приемлемым из этого ужасающего выбора.

Синтия мысленно выбрала первый пункт.

> [1. Разбудить его поцелуем.]

Остальные варианты исчезли.

И её тело само двинулось вперёд.

Пошатнувшись, она едва не упала вперёд, но сумела ухватиться обеими руками за спинку дивана. Благодаря этому ей удалось избежать несчастного случая, когда бы она врезалась лицом в лицо главного злодея, чьим главным хобби было потрошение людей.

Но невидимая сила продолжала вести её: пальцы ослабли, корпус наклонился ещё ниже, сокращая и без того крошечное расстояние между ними.

И ведь красивый, чёрт возьми.

— Х-хх...

Из ее груди вырвался сдавленный, почти неслышный вздох.

Он был поистине прекрасен. Не так, как на иллюстрациях. Его красота была пугающе живой. Безупречные черты лица, изящный контур губ, застывшее выражение. Все в нем было воплощением холодного, отточенного совершенства.

Серебряные пряди волос мягко ниспадали на шею. Расстегнутый ворот рубашки открывал четкую линию ключиц и гладкую кожу цвета слоновой кости.

Она не могла отвести взгляд.

Если сейчас умру, то хоть насмотрюсь в последний раз.

И всё же, когда между их лицами оставалось всего несколько сантиметров, Синтия заметила, что его глаза открыты.

Он смотрел прямо на неё.

Она застыла на месте. Герцог, встретив её взгляд, медленно опустил ресницы, словно ничего необычного не произошло.

Неужели он… притворялся спящим?

Но система не оставила ей времени на размышления. Её тело резко наклонилось вперед, губы коснулись его щеки и задержались на ней дольше, чем того требовал обычный поцелуй. Воздух наполнился мягким влажным звуком, похожим на тихое причмокивание.

В тот миг, когда она наконец смогла снова управлять собой, было уже поздно. Герцог поднялся.

Он встал без малейшей спешки, без тени раздражения. Откинув ладонью серебряные пряди со лба, герцог устремил на нее спокойный, но невыносимо тяжёлый взгляд. Казалось, происходящее вовсе не заслуживало его внимания, но при этом его пронизывающие красные глаза буквально просверливали её насквозь.

Когда он спал то напоминал мраморную статую, но проснувшись, стал воплощением чего-то божественного и пугающего. Его красота казалась почти неземной, но за ней скрывалась ледяная сталь.

Синтия не могла понять, что замышляет герцог. Собирается ли он убить её сейчас или выжидает? Напряжение достигло критической точки, сжимая горло невидимыми ледяными пальцами. Она с трудом сглотнула и наконец выдавила из себя:

— Вы... ведь не спали, да?

Насколько она помнила, в начале игры герцог действительно сохранял безупречные манеры. Лишь позже начинался настоящий кошмар: реки крови, безумие и безжалостная охота.

Но сейчас, вероятно, он не станет причинять ей вред. Если бы он хотел её смерти, то сделал бы это в тот момент, когда её губы коснулись его кожи.

Значит, у неё всё ещё оставался шанс выжить.

Если подобрать правильные слова…

Её мысли прервались, когда она заметила едва уловимое изменение в его лице. Не двигаясь с места, герцог пристально смотрел на неё, и на его идеально гладком лбе появилась легкая складка. Совершенство его черт на мгновение нарушилось, словно по поверхности безупречного мрамора пробежала тонкая трещина.

— ...Я намеренно сохранял молчание, чтобы посмотреть, как далеко ты зайдёшь,  а ты, оказывается, из тех, кто позволяет себе подобные вольности. Скажи, что дает тебе право вести себя столь бесцеремонно?

Что?..

Его голос прозвучал низко и хрипло, пронизанный ледяной насмешкой. Каждое слово впивалось в сознание, подобно отточенному лезвию.

Безмятежно-прекрасное лицо внезапно омрачилось, и вся его ослепительная красота мгновенно преобразилась в угрозу. От прежней вежливой сдержанности, приличествующей аристократу, не осталось и следа.

Он устало выдохнул, провёл рукой по серебристым волосам и лениво зевнул. Ничего не осталось от того галантного хозяина, что встречал гостей в начале бала. Перед ней стоял раздраженный, хищный человек, окончательно сбросивший маску приличий.

— Проклятие… ещё и уснул в таком месте. Всё тело ломит… — Он медленно выпрямился. — Ну, и кто ты такая, чтобы касаться меня губами?

— Э-э… я… это…

Если верить описанию, перед ней действительно находился безумец, убийца, чудовище, скрывающееся под личиной аристократа. И всё же он разительно отличался от того герцога Винкастелла, которого она знала по игре. Тот умел прятать своё истинное нутро гораздо искуснее.

Синтия не успела подобрать нужных слов. Герцог провел ладонью по спутанным прядям, раздраженно хмыкнул и поднялся во весь рост. Она инстинктивно задрала голову, но всё равно не могла охватить взглядом всю его фигуру.

Он оказался гораздо выше, чем представлялся на экране. Его высокий, статный силуэт внушал неподдельный ужас, словно воплощенное превосходство. Рядом с ним Синтия чувствовала себя крошечной куклой, и от этого осознания по телу пробежала нервная дрожь. Такой человек мог запросто лишить жизни, не теряя при этом своего изысканного спокойствия.

В его глазах, алых и безразличных, мелькнуло нечто похожее на ленивую усмешку.

— Спрошу ещё раз, — произнёс он тихо. — Кто ты?

Вопрос прозвучал мягко, но в этой мягкости чувствовалась угроза. Словно одно неверное дыхание и его рука сомкнется на её шее.

Собрав всю свою волю в кулак, Синтия соединила дрожащие пальцы и склонила голову. Она попыталась повторить тот жест покорности, который, вероятно, много раз исполняла настоящая дочь графа.

— Я… Синтия Овель, господин. Дочь графа Овеля.

— Овель... — Он медленно произнёс фамилию, словно пробуя её на вкус. — Кажется, что-то припоминаю. Но скажи, что привело тебя сюда? И кто дал тебе право прикасаться ко мне?

Синтия, воспользовавшись тем, что он не торопится убивать, поспешно ответила:

— Прошу простить мою дерзость. Дверь оказалась незапертой, и я решила проверить, всё ли в порядке. Вы отдыхали, ваша светлость, и я посчитала необходимым разбудить вас. Бал в полном разгаре, а хозяин поместья отсутствует… я подумала, что сон не должен мешать исполнению долга.

Фразы, выученные из бесчисленных романов, сами слетали с языка. Пусть звучало это неловко, но в её голосе было достаточно почтительности.

Он усмехнулся. Странно, но эта усмешка, лёгкая и чуть усталая, придавала его лицу почти небесное выражение, будто ангел позволил себе злую шутку.

— Вот как… умеешь говорить. Занятно.

Синтия не была уверена, можно ли считать эти слова одобрением, однако прежняя раздраженность в его взгляде растаяла. Он снова лениво зевнул, словно всё происходящее действительно не заслуживало его внимания.

— Бал, значит, уже начался… — пробормотал он. — Что ж, пора и мне показаться. Хоть и не хочется.

Он бормотал что-то себе под нос, словно забыв о её присутствии. Синтия затаила дыхание, не смея пошевелиться. Если он сейчас уйдёт, она немедленно попытается сбежать. Выжить, продвинуться хотя бы на шаг вперед, что уже было бы победой.

Но, дойдя до двери, он вдруг обернулся.

— Ты не идёшь?

— Простите?..

— Ты ведь тоже приглашена. — Его голос стал чуть насмешливым. — Пойдём вместе. Оставить даму, что разбудила хозяина, было бы невежливо.

Синтия оцепенела. По правилам игры сейчас должна была начаться сцена его мнимой смерти. Гости услышали бы об убийстве герцога, началась бы паника, и с этого момента запускался бы основной сюжет. Но сейчас он стоял перед ней живой и совершенно невозмутимый.

Более того, в воспоминаниях Синтии Овель чётко сохранилось правило: войти в зал вместе с хозяином могли только его невеста или супруга.

Ни один благородный человек не нарушил бы этот этикет.

Если же он предлагал это ей...

Нет, это ошибка. Мне нельзя идти рядом с ним.

— Благодарю, господин, — тихо ответила она. — Но будет приличнее, если я войду отдельно.

— Хочешь остаться одна в комнате, где разбросана чужая одежда? — Он прищурился, иронично.

Синтия вспыхнула.

— Н-нет! Я совсем не то имела в виду!

— А что же именно? — Голос стал тише, мягче… опаснее.

Он сделал шаг вперёд. В этом движении не было ничего угрожающего, однако воздух между ними внезапно сгустился, словно перед надвигающейся грозой. Синтия инстинктивно отступила назад.

Стоит ему разозлиться и я мертва.

Она сжала дрожащие пальцы, подбирая слова, когда он вдруг раздраженно щелкнул языком.

— Хотел спросить... почему ты постоянно...

Его слова оборвались, когда из дальних покоев поместья донесся пронзительный, рвущий душу крик.

— А-а-а-а!!!

Синтия вздрогнула. И это был не один голос. Крики множились, сливаясь в жуткую симфонию ужаса, словно в главном зале началась кровавая бойня.

Этого не может быть.

По сюжету всё должно было развиваться иначе: сначала известие о смерти герцога, затем паника, потом выбор. Остаться означало верную гибель. Уйти давало шанс на выживание.

Именно в этот момент кричали все одновременно. После начинались одиночные смерти.

Но сейчас герцог был жив.

Жив и явно ошеломлен не меньше нее. Он повернулся к двери, и на его лице появилось недоумение.

Синтия побледнела. Герцог шагнул вперед, оказавшись между ней и выходом.

— Похоже, там что-то случилось… — произнес он негромко. — Лучше пока не выходить.

Она смотрела на него, на закрытую дверь, и почувствовала, как сердце бешено колотится в горле. Крики постепенно стихали, обрываясь один за другим.

Наконец наступила тишина.

Герцог медленно, с предельной осторожностью приоткрыл дверь. В тот же миг в комнату ворвался густой, сладковатый запах свежей крови.

До главного зала было далеко, но смрад докатился сюда тяжёлой волной, густой как туман. Синтия инстинктивно зажала ладонью рот и нос, пытаясь не задохнуться.

А он просто стоял неподвижно, с таким выражением лица, будто предчувствовал это ещё до того, как запах достиг их.

Страница книги Как выжить в роли фальшивой невесты главного злодея хоррор-игры в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

О книге