Глава1: Он в книге

«Как ты можешь уже откладывать палочки? Съешь ещё немного, иначе к вечеру снова будешь голоден».

Сбоку раздался нежный женский голос, мягкий, словно уговаривающий ребёнка.

«Я больше не могу есть. Стоит мне увидеть какую-нибудь злосчастную дрянь, и мне становится так противно, что я просто сыта от тошноты, какой смысл есть?» –

без колебаний ответил насмешливый подростковый голосок, напоминающий инь-ян.

Сун Шии медленно опустил миску, которую держал в руке, и с немного ошеломлённым выражением лица, тупо глядя на свои ладони, раскинутые перед собой.

Это место… где это?

«Сун Цзясинь, если ты ешь, то просто ешь, не выноси свой скверный характер за обеденный стол».

Инстинктивно он повернулся на этот величественный и низкий мужской голос. Во главе стола сидел мужчина средних лет со строгим, строгим лицом, слегка нахмурившись и отчитывая.

Услышав это имя, Сун Шии внезапно кое-что понял. Он вскочил со своего места, развернулся и бросился прямиком в ванную комнату рядом.

Его шаги были всё ещё немного неуверенными, он споткнулся на мгновение, прежде чем ему удалось удержаться у раковины. Затем он поднял голову и пристально посмотрел в зеркало перед собой.

Лицо в зеркале было не его собственным. Растерянные и беспомощные глаза, глядящие в ответ, создавали впечатление, будто человек может в любой момент разлететься на куски.

Несмотря на абсурдность происходящего, он, казалось, понял, что произошло.

Он действительно оказался внутри того самого романа, который только что прочитал.

Сначала он не осознавал всей серьёзности ситуации.

Главный герой рассказа, шоу, был вторым молодым господином семьи Сун, который много лет пропадал на улице.

В восемнадцать лет он был возвращен Отцом Суном и начал свою жалкую жизнь в богатой семье: предвзятый биологический отец, не любившая его мачеха, холодный и пренебрежительный старший брат и младший брат, который постоянно издевался над ним.

Поскольку это был роман о насилии старой школы, естественно, был и гун, темперамент которого идеально соответствовал страдающему шоу, Гу Е.

Но Гу Е относился к шоу главного героя только как к замене. Истинным белым лунным светом в его сердце был не кто иной, как сводный брат шоу от того же отца, но другой матери, Сун Цзясинь.

Этот так называемый шедевр, насчитывающий почти тысячу глав, потратил почти каждую унцию своего сюжета на мучения шоу главного героя и придумывание новых способов мучить его.

В то время как младший брат играл лишь роль пушечного мяса, лишь подстрекателя, толкавшего эту трагическую любовь вперёд.

К сожалению, присутствие пушечного мяса было слишком сильным! Настолько сильным, что Сун Шии хотелось сплюнуть глоток старой крови.

Главный герой Шоу подвергался издевательствам со стороны младшего брата, его накачивали наркотиками, фотографировали в непристойных фотографиях… даже заставили взять на себя вину за преступления и посадили в тюрьму, так и не дав ему окончить колледж.

Как главный герой романа старой школы о насилии, он, конечно же, должен был воплощать выносливость, молчаливую терпимость к любому мерзавцу и святую добродетель никогда не оправдываться, подобно нежному белому цветку, одиноко колышущемуся на холодном ветру.

Слепой, слепосердечный Гу Е навсегда решил поверить своему младшему брату, белому лунному свету, предполагая, что именно Шоу всегда затевает неприятности, и поэтому осыпал его бесконечными словесными унижениями и даже физическим насилием.

Спросите почему? Потому что любовь лечит боль.

На протяжении сотен глав физических и эмоциональных мучений, когда сюжет достигает кульминации, невменяемый младший брат фактически нанимает кого-то, чтобы тот переехал его на машине.

К сожалению, удача отвернулась от него, и вместо этого он сам получил тяжёлые ранения и оказался на грани смерти.

Не имея никаких доказательств, Гу Е, родственники и друзья младшего брата единодушно решили, что это был злой умысел главного героя.

Они осыпали его оскорблениями, даже заставили его встать на колени перед больничной койкой младшего брата, чтобы покаяться.

В конце концов, главный герой шоу был доведен до полного отчаяния и под давлением Гу Е подписал договор на пересадку органа, отказавшись от одной из своих почек, чтобы младший брат мог избежать смерти.

И именно в этот момент Гу Е, потрясенный, обнаружил, что человек, который когда-то тронул его сердце, на самом деле всегда был главным героем шоу, а не младшим братом.

Как раз когда Сун Шии думал, что долгожданная арка крематория вот-вот начнется, сюжет внезапно резко и абсурдно изменился.

Биологические отец и мачеха, тронутые жертвой шоу, по-настоящему приняли его.

Младший брат, очнувшись с больничной койки, посмотрел в молчаливые глаза главного героя, Шоу. Они обменялись взглядами и едва заметно улыбнулись, забыв о своих обидах.

В то же время, просветлённый Гу Е, поддавшись добродушному настоянию всей семьи, признался главному герою в своих глубоких чувствах. Наконец, их отношения обрели счастливый конец.

Хотя главный герой, Шоу, потерял почку, он обрёл бесценную любовь.

Видимо, именно в этом и заключался основной посыл автора.

Все были счастливы. Главный герой Шоу обрёл долгожданную любовь, главный герой Гун обрёл свой истинный белый лунный свет, а младший брат с гордостью признал этого, словно из ниоткуда, старшего брата.

В конце автор, полный слёз, написал проникновенное послесловие, а читатели в комментариях, которые больше всего на свете ценили подобные вещи, бросали цветы в знак празднования этой горько-сладкой любви, наконец-то получившей свою награду.

Только Сун Шии, невинный прохожий, был в такой ярости, что готов был харкать кровью.

Когда ему больше всего хотелось залезть в книгу и хорошенько избить главного героя Шоу, страдающего стокгольмским синдромом, и главного героя Гуна, страдающего маниакальным синдромом, он вдруг почувствовал, как его зрение всё больше и больше темнеет.

Слова на экране расплылись, его тело наклонилось вперёд, и он отключился.

И бум! Вот так он здесь и оказался.

Открыв кран и умывшись, он едва успокоился, вытерев капли воды с лица тыльной стороной ладони, прежде чем вернуться в комнату.

«У тебя ещё есть наглость остаться здесь? Разве я не говорил, что меня от одного вида тебя тошнит? Поторопись и проваливай».

Сун Цзясинь, который уже сел обратно за стол, чтобы поесть, не смог удержаться от презрительной ухмылки, как только увидел вернувшегося Сун Шии.

Сун Шии посмотрел на него, и обрывки воспоминаний внезапно хлынули, как прилив.

——

На проекционном экране банкета в честь дня рождения зацикливались постыдные фотографии и видео, кристальная чёткость которых громко заявляла, что главный герой — не кто иной, как незаконнорождённый второй сын семьи Сун.

Присутствующие бросали на него презрительные или насмешливые взгляды, а раздававшийся то и дело шёпот, казалось, насмехался над его распущенностью.

А младший брат, стоявший за всем с самого начала, улыбался с безграничной злобой, словно тот, кто лично сунул ему в рот наркотик, не был им самим : « Второй брат, ты и вправду весьма фотогеничен, правда?»

———

«Цзясинь, что за чушь ты несёшь, это же твой старший брат», —

отругала её мачеха Линь Нянь, а затем повернулась к Сун Шии с нежной улыбкой:

«Не суетись с младшим братом, садись скорее и поешь с нами».

Взгляд Сун Шии переместился на эту женщину, выглядевшую особенно кроткой и безобидной, и он холодно вспомнил о заговоре.

Как она шаг за шагом строила планы, чтобы выгнать из дома первую жену, как она пренебрегала его жизнью и смертью, снова и снова находя оправдания и прикрытия для Сун Цзясина.

«Хватит, еда есть еда, мы все одна семья, какой смысл устраивать сцену?» — нетерпеливо сказал Сун Гучэн.

«Ладно, тогда я не буду есть!»

Видя, что никто не встаёт на его сторону, Сун Цзясинь мгновенно вспыхнул.

Он с грохотом откинул стул и вскочил, словно собираясь броситься бежать.

Увидев это, Сун Гучэн слегка нахмурился, но его взгляд остановился на Сун Шии, словно ожидая чего-то.

Этот его так называемый младший брат сделал вид, что уходит, но на самом деле лишь стоял, скрестив руки, и не двигался с места.

Одно обвинение за другим от Сун Гучэна, казалось, эхом отдавалось в его ушах.

Когда богатые наследники издевались над ним, ему говорили, что нужно прежде всего искать недостатки в себе.

Когда же его непристойные фотографии стали достоянием общественности, его обвиняли в неподобающем поведении.

Когда его приказали взять на себя вину за брата, его обвинили в неспособности взять на себя больше ответственности за семью.

Эмоции изначального тела достигли пика перед этими насильниками, настолько яростными, что Сун Шии едва мог дышать.

Он спокойно выровнял дыхание, шаг за шагом продвигаясь вперёд, и очень лёгким тоном обратился к Сун Цзясинь:

«Если не хочешь есть, можешь выйти сам. Просто меня тоже тошнит от одного взгляда на тебя».

Атмосфера, до сих пор довольно мирная, мгновенно застыла от этой фразы Сун Шии.

«Что ты несёшь, дитя?» Линь Нянь недоверчиво посмотрела на пасынка, которого всегда считала послушным. Её голос, повысив тон, вдруг прозвучал пронзительно резко.

«Сун Шии, ты что, с ум сошел от бунта? Кем ты себя возомнил? В этом доме ты считаешь, что твоя очередь иметь своё мнение?!»

Сун Цзясинь был настолько потрясён этими словами, что его ярость мгновенно выплеснулась наружу, он ткнул пальцем прямо в Сун Шии и громко закричал.

При этих словах уголок глаза Сун Шии едва заметно дёрнулся, а пальцы, сжимавшие край стола, тоже задрожали.

Эти черные как смоль глаза, не мигая, смотрели на Сун Цзясина, словно поверхность глубокого моря перед штормом, покрытая рябью.

Его волосы, смоченные водой, блестели под верхним светом, словно чернила, и контрастируя с бледным лицом, делали его похожим на призрака, ещё не вернувшегося из преисподней.

«Эй! Эй, куда ты смотришь? Перестань пялиться, я тебе глаза выколю!»

От такого взгляда Сун Цзясинь вдруг необъяснимо запаниковал, но тут же, смущённый собственной слабостью, он вспыхнул ещё сильнее:

«Ты ублюдок, рождённый матерью, но выросший без неё…»

Чмок !

Не успел Сун Цзясинь договорить, как Сун Шии уже схватил стоявшую рядом миску с уксусом и плеснул ему прямо в лицо.

Уксус брызнул наружу, испачкав тщательно выглаженное белое платье Линь Нянь, но ей было некогда беспокоиться о ткани. Выражение её лица исказилось, когда она уставилась на внезапно разъярённого Сун Шии.

Это выражение продержалось на её лице всего несколько секунд, прежде чем она силой превратила его в нечто иное — три части шока, три части душевной боли, четыре части горечи.

Побледнев, она перевела взгляд на Сун Гучэна, единственного мужчину в семье, пользовавшегося наибольшим авторитетом.

«Что ты, собственно, пытаешься сделать?»

Естественно, Сун Гучэн её не разочаровал. Он слегка нахмурился, раздражённо постукивая пальцами по столу.

Это было привычное движение, которое он сохранил с тех самых пор, как, пробираясь из ниоткуда до нынешнего высокого положения, так и не смог избавиться от него.

В глубине души он был удивлён, потому что этот второй сын, с тех пор как его привезли домой, всегда казался таким воспитанным.

Даже когда младший сын не мог смириться с внезапным появлением старшего брата и время от времени устраивал истерики, мальчик просто отшучивался и никогда не усложнял ситуацию.

Так почему же сегодня, ни с того ни с сего…

Но, как бы то ни было, так обращаться с младшим братом было бы уже слишком.

Видя, что Сун Шии даже не удосуживается взглянуть на него, он недовольно понизил тон:

«Это просто неприемлемо. Думаю, тебе сегодня не нужно есть. Возвращайся в свою комнату и хорошенько подумай».

«Папа!»

Первым закричал Сун Цзясинь. Он в панике схватился за салфетки, пытаясь вытереть уксус с лица.

Его глаза, покрасневшие от того, что он не успел вовремя закрыться, даже не могли открыться.

Он хотел, чтобы Сун Шии вышвырнули из-за стола, но не так. Этот ублюдок его унизил, а он так легкомысленно отнесся к этому?

Лицо Сун Гучэна потемнело. Изначально он хотел, чтобы Сун Шии извинился.

Но вчера вечером этот проблемный младший сын вылил кофе на кровать второго сына.

Тогда Цзясинь отказался признать свою вину и, не желая усугублять ситуацию, смягчил ситуацию фразой: «Мы все семья, не нужно извиняться ».

Он не мог теперь дать себе пощёчину, сказав обратное.

«Быстрее иди к себе в комнату!» — строго повторил он с каменным выражением лица.

Услышав его слова, Сун Шии внезапно рассмеялся: «Не даёшь мне есть, что ли?»

Прежде чем Сун Гучэн успел среагировать, руки Сун Шии уже сунулись под стол и резким толчком перевернули его.

Все супы и тарелки с грохотом упали на пол, разбившись на куски.

Тогда никто не ест.

Если он не сможет обрести покой, то и они не смогут.

Воздух в комнате мгновенно стал мертвенно-тихим.

Даже Сун Гучэн, человек, переживший бесчисленные бури в деловом мире и никогда не показывавший эмоций на лице, был ошеломлён этим ужасающим поступком Сун Шии.

«Сун Шии!»

Лицо Сун Цзясина покрылось пятнами зелёного и белого цвета. Он не ожидал, что этот кроткий, притворно послушный тряпка осмелится взбунтоваться.

Разве он не... разве он не должен был быть трусом, который не станет сопротивляться, когда его бьют, и не станет возражать, когда его ругают?

Разъярённый Сун Цзясинь встал, готовый нанести удар.

Но в этот момент Сун Шии начал медленно отступать назад, шаг за шагом.

Сун Цзясинь на мгновение замер, и тут же к нему вернулось самодовольное чувство превосходства.

Значит, это действительно был тот самый низкорожденный ублюдок.

Он усмехнулся, не желая, чтобы всё закончилось на этом. С мыслями кошки, играющей с мышкой, он медленно пошёл вперёд, намереваясь преподать этому ублюдку очень серьёзный урок.

Но в следующую секунду, прежде чем он успел среагировать, Сун Шии уже схватил бутылку красного вина со стойки позади него и с силой огрел её ему по голове.

Глава 2: Тебе нравится играть в качестве замены, да?

Бутылка вина разлетелась на осколки, стекло рассыпалось по полу, словно дождь из зазубренных звезд.

От удара в глазах Сун Цзясина поплыли золотые вспышки, тело ошеломленно зашаталось.

Темно-красная жидкость ручьями хлынула из его головы. На мгновение невозможно было даже сказать, кровь это или просто вино.

«Ах!» Тонкие черты лица Линь Нянь лишились всех красок, ее крик пронзил воздух, словно осколки стекла.

Но Сун Шии не почувствовал облегчения, не ослабил удушья. Его взгляд остановился на Цзясине, который шатался, едва держался на ногах, но все еще отказывался падать.

Это зрелище лишь раздуло огонь в его груди. Он схватил другую бутылку почти автоматическим движением и снова обрушил ее.

Удар стекла о кость отдался вибрацией в его ладони, онемев пальцы до самых суставов. Вино брызнуло во все стороны, пропитывая одежду, пачкая кожу.

Столешница теперь была пуста, без бутылок. Но яростная буря внутри не утихала. Она требовала всё большего и большего.

Сун Шии сделал глубокий, дрожащий вдох, пытаясь сдержать дрожащие от волнения руки, которые он едва мог удержать. Он наклонился, распахнул дверцу шкафа и потянулся за новой бутылкой.

У него не было возможности.

Линь Нянь бросилась через всю комнату, отчаянно отталкивая его, сцепив руки вокруг окровавленной Цзясинь.

«Ты безумец!» – закричала она.

Сун Шии даже не моргнул. Он без колебаний замахнулся на неё бутылкой свежего вина. Бокал просвистел в воздухе, заставив Линь Нянь снова вскрикнуть и отшатнуться, панически спасаясь от удара.

Даже Сун Гочэн, всегда невозмутимый патриарх, застыл в шоке, его лицо исказилось от недоверия.

Его палец дрожал в воздухе, когда он безуспешно пытался связать слова. «Т-ты, ты…»

И только тогда, только после того, как хаос полностью взорвался, Сун Шии начал чувствовать, как что-то возвращается в его тело.

Кусочек души, заползающий обратно в свою оболочку. Его рука, теперь опустошенная, царапала ткань на груди, дыхание прерывалось прерывистыми короткими вздохами.

Сердце зверем билось о свою клетку, колотясь так быстро, что, казалось, вот-вот прорвется сквозь ребра.

Так долго тяжкий груз давил на его грудь, душил, душил его. Он сжимал желудок до спазмов, делая еду почти невозможной, каждый кусочек застревал в горле, каждый глоток был борьбой.

Но теперь, глядя на обломки, на ужасные и разъяренные лица вокруг него, этот удушающий груз медленно, чудесным образом исчез.

И на смену пришло что-то другое. Что-то ужасающее. Вызывающий дрожь трепет, который разливался по его венам, словно яд.

Так вот оно. Этого было достаточно.

Тихий смешок вырвался из его горла, поразив даже его самого. Он поднял руку, прикрыв глаза, прижав пальцы к векам.

Смех начинался тихо, бездыханно. Но он не останавливался. Он распространялся, громче, быстрее, безумнее. Пока не превратился в прерывистые вздохи, пока не смешался со рыданиями.

Этот смех царапал горло, настолько хриплый, что граничил с криком. А за его ладонью лились горячие слезы, просачиваясь сквозь щели между пальцами.

Снаружи ветер бился в окна, сотрясая рамы непрерывным воем.

Вой бури слился с его смехом, превращая его во что-то нечеловеческое, во что-то, что терзало кости каждого, кто слышал.

Ярость. Боль. Ненависть. Вызов. Отчаяние .

Все эмоции, что терзали его тело, теперь вырвались на свободу, захлестнув его, пропитывая кровь, заставляя её реветь от мятежа.

Сун Гочэн отшатнулся назад, широко раскрыв глаза, голос перешёл в яростный рев, когда он указал трясущимися руками. «Не стой просто так! Хватай его! Сдержи его! Сейчас же!»

Но никто из слуг не двинулся с места. Ни один.

Потому что некогда кроткий второй молодой господин, которого они всегда знали, теперь выглядел совсем иначе, как безумец, одержимый, опасный вне досягаемости.

Смех постепенно стих, оставив позади только его прерывистое, дрожащее дыхание.

Шаг за шагом Сун Шии отступал, пока его спина не уперлась в окно. Лёгким движением руки он распахнул его. Ветер и дождь ворвались внутрь, охлаждая воздух.

И прежде чем кто-либо успел пошевелиться, прежде чем кто-либо смог остановить его, он извернулся и вылез, исчезнув на виду у всех.

Столовая находилась всего на втором этаже. С земли он не казался слишком высоким. Внизу даже был газон. Но реальность оказалась суровее.

Приземление заставило его застонать от боли. Колени дрогнули, суставы гудели от онемения, почти не поддаваясь. Но, по крайней мере, ничего не сломалось.

Он посмотрел вверх. Окно наверху было распахнуто. И там, высунувшись с лицом, черным как гром, стоял Сун Гочэн, глядя вниз взглядом, который мог убить.

Но он не осмеливался позвать его обратно. Не мог. Не здесь.

Этот район был богатым анклавом, домом для деловых партнеров, сановников, людей, которые имели значение. Устроить здесь сцену означало бы потерять лицо.

Сун Шии знал это. Он точно знал, как этим воспользоваться. Он насмешливо поднял подбородок и слегка помахал Гочэну жестом, сочящимся презрением.

Затем он повернулся спиной и ушел.

Сначала он шёл ровно. Но постепенно он ускорялся, пока не перешёл в бег.

Мелкий дождь снаружи хлестал по лицу, словно иголки, цепляясь за ресницы, приклеивая одежду к коже.

Рубашка отяжелела от воды, но ему было всё равно. Он знал только одно: вперёд. Бежать.

Лёгкие горели, каждый вдох был грубым от влажных ночных брызг. Боль пронзила грудь, но ноги стучали всё сильнее, каждое падение в лужу было криком неповиновения.

Пешеходы, укрывшиеся под зонтиками, замедляли шаги. Один за другим они оборачивались, глядя вслед. Они ничего не могли с собой поделать.

Зрелище было слишком суровым. Молодой человек, промокший до нитки, мчавшийся безудержно и безудержно, был похож не на человека, спасающегося от дождя, а скорее на беглеца, убегающего от погони. На

преступника, мчащегося по улицам в отчаянной попытке к бегству. И хотя его путь был безрассудным, хаотичным, толпа инстинктивно расступалась, уступая дорогу.

Лишь когда один из его промокших тапочек поскользнулся на скользкой земле, чуть не сбив его с ног, он ухватился за перила, крепко вцепившись, чтобы удержать равновесие.

Его взгляд метнулся к витрине рядом с ним.

Там, в стекле, было его отражение.

На мгновение он просто смотрел. А потом рассмеялся.

Мокрые волосы прилипли к лицу, с них постоянно капала вода. Белая рубашка была забрызгана тёмными, винного цвета пятнами, которые засохли, превратившись во что-то нелепое.

Он выглядел точь-в-точь как убийца в бегах, кровь всё ещё была на одежде.

Но ему было всё равно. Его это не волновало.

Он втиснулся в магазин, купил лопату. Затем отступил под дождь, поднял руку и остановил такси.

Водитель оказался добрым мужчиной средних лет, из тех, с круглым лицом и лёгкой улыбкой. Как только пассажир закрыл дверь, он обернулся, готовый поприветствовать его приветливым словом.

Но приветствие замерло у него в горле. Тело застыло.

Потому что в зеркало заднего вида он увидел его.

Мальчика, такого юного, но промокшего насквозь, с которого капала вода.

Его лицо было обескровлено, призрачно бледное, маска мертвеца. И все же его черты были тонкими, утонченными, слишком прекрасными для такой ночи.

В тусклом желтом свете уличных фонарей это лицо, казалось, существовало наполовину в тени, наполовину в иллюзии – призрак во тьме.

Оно создавало странную, нереальную иллюзию, как будто что-то, чего не должно было существовать в этом мире, внезапно оказалось перед глазами.

И когда эти черные как смоль глаза поднялись и встретились с его глазами через зеркало заднего вида, зафиксировав на нем без малейшей ряби эмоций, водитель не смог сдержать сильной дрожи, пробежавшей по его спине.

«М-молодой человек… куда именно вы направляетесь?» Его голос дрогнул, горло пересохло.

Сун Шии равнодушным тоном сообщил адрес.

Лицо водителя мгновенно изменилось в цвете.

Это было кладбище. Заброшенное кладбище на окраине города.

«Ты, ты говоришь… ехать туда, в такой час, среди ночи – что тебе вообще нужно?» Водитель попытался рассмеяться, улыбка его была натянутой и вымученной, но в глубине души он уже начал отступать.

«Навестить кого-нибудь. Не спрашивай лишнего».

Едва слова упали, низкие и слабые, словно туман, проникающий в кость, как небеса над ними разверзлись.

Резкая вспышка молнии пронзила ночное небо, безжалостно осветив салон машины.

Лицо юноши стало призрачно бледным, волосы промокли насквозь, с них капал нескончаемый дождь. Вода холодными ручейками стекала по острой линии подбородка, скользя по ней, пока не упала с края.

«Да-да!» Водитель сильно задрожал. В голове проносились образы, словно киноплёнка, фрагменты всех фильмов ужасов, которые он когда-либо видел.

Он без колебаний нажал на газ, отчаянно желая как можно быстрее доставить этого жуткого пассажира к месту назначения.

Но даже после того, как он прибыл, даже после того, как он с широко открытыми глазами наблюдал, как молодой человек спокойно достал телефон, чтобы отсканировать и оплатить, даже после того, как он, не оглядываясь, вышел из машины, ничего страшного не произошло.

Неужели… просто чтобы кого-то увидеть?

Какого чёрта? Он был готов к встрече с призраком! В итоге это оказался… просто псих?

Водитель сполз по рулю, готовый расплакаться, чувствуя, как из него выворачивают всю душу. Но когда он прокручивал эту сцену в голове, выражение его лица внезапно застыло.

Постойте.

Если он просто хотел «кого-то увидеть»… тогда зачем брать с собой лопату?

————

Внутри кладбища.

Тьма надвигалась со всех сторон. Сун Шии включил фонарик телефона, его тусклый свет едва освещал ему путь.

Медленно он нащупал путь вперед, пока наконец не остановился перед одним конкретным надгробием.

Могила матери — Лу Ваньцинь .

Выражение его лица исказилось чем-то глубоким и неописуемым. Он поднял руку и нежно, почти благоговейно провел пальцами по еще новому камню.

Затем, с движением, отягощенным горем, он медленно опустился, полупреклонив перед ним.

Дождь продолжал идти, холодный и бесконечный, неустанно барабаня по земле. Звук вскопанной влажной земли эхом разносился по безмолвному кладбищу, каждая лопата была тяжелой, приглушенной, удушающей.

Спустя долгое время Сун Шии отбросил лопату в сторону и с кропотливой осторожностью вытащил из земли небольшую серую урну.

Боль была невыносимой. Она прорвалась сквозь грудь, словно прорвавшаяся плотина, разрывая его на части, опустошая, топя в расплавленной печали.

Эта боль не просто терзала, она растворяла, разъедала, превращала его в ничто. Под этим бесконечным ливнем казалось, что всё его тело вот-вот рассыплется дождём и грязью, превратится в пыль.

И тут, словно острые осколки стекла, прижавшиеся к коже, пришли воспоминания.

——-

Этот человек, холодный и высокий, стоял на фоне ночной тьмы, его лицо было твёрже стали. Он небрежно прислонился к каменному мосту, лениво поигрывая одной рукой изящной маленькой шкатулкой.

«Пожалуйста», — его голос был хриплым, дрожащим, отчаянным. «Гу Е, умоляю тебя, не делай этого».

Его лицо было бледным как смерть, каждое слово вырывалось из саднящего горла, пропитанное отчаянием, способным разорвать сердце.

Но мужчина лишь смотрел на него сверху вниз. Ни следа жалости. Ни малейшего проблеска сострадания.

«Я дам тебе последний шанс».

Урна с чёрно-белой фотографией была открыта, опасно наклонена к бурлящей внизу реке. На фотографии выражение лица женщины было нежным, печальным.

В любой момент вода могла поглотить её целиком.

«Гу Е!» Его глаза чуть не раскрылись, всё тело рвалось вперёд в безумии, но телохранители в чёрных костюмах прижали его к земле.

«Будущее Аксиня не может быть так разрушено. Спрошу тебя в последний раз. Признаешься ты или нет?»

«Он твой младший брат, он рыдает прямо перед тобой! Из чего ты сделан, из камня?»

«Я никого не убивал! В ту ночь я был с тобой, ты же знаешь это, ты…»

Шлёп.

Мужчина шагнул вперёд, его рука хлестнула по лицу Сун Шии, заставив его замолчать в ярости. Только тогда он заговорил тихим, жестоко неторопливым голосом.

«В самом деле? Но я действительно не видел тебя той ночью».

«Зачем же тогда подделывать алиби? Какую вину ты скрываешь?» Его широкая рука, отдающая лёгким ароматом одеколона Guerlain, скользнула по линии подбородка, безжалостно определяя его судьбу. «Потому что тот, кто убил… был ты».

Пронзительный телефонный звонок разбил кошмар, словно бьющееся стекло, отбросив его назад.

Сияние экрана отразилось в его темных глазах. Он уставился на вспыхнувшее там имя, затем нажал, чтобы ответить.

«Гу Е».

Он тихо пробормотал это, разделяя слоги, словно смакуя горечь каждого.

Позади него беспощадный шум дождя наполнил тишину, слишком явный, чтобы игнорировать его, если кто-то достаточно заинтересован, чтобы слушать.

Но Гу Е не стал. У него не было терпения. Да и зачем ему это? В его мире единственным сокровищем был Сун Цзясинь.

А Сун Шии? Сун Шии был всего лишь дублером, подделкой, дешевой заменой, чтобы убить время.

———-

Пока Сун Шии переживал травмирующие воспоминания, зовет Гу Е.

Голос Гу Е обрушился на него, полный льда и ярости: «Ты ударил Аксин?»

Новости разнеслись быстро.

«Всё верно. Он сам попросил. Я дал ему только то, что он хотел».

Сун Шии прислонился спиной к надгробию, прижимая урну к груди, словно защищая её.

Прямолинейное признание на мгновение ошеломило Гу Е, а затем разъярило его ещё сильнее.

Голос его охрип, но ярость невозможно было скрыть: «Как ты смеешь?»

«Рядом случайно оказалась бутылка красного вина. Я поднял её и опрокинул ему на голову». Рука Шии промелькнула в воздухе, а затем раскрылась с внезапным щелчком пальцев. «С громким треском».

«Дважды».

На другом конце провода дыхание Гу Е стало прерывистым, почти звериным.

Его драгоценный белый лунный свет, тот, что он держал высоко и свято, был так жестоко унижен этим фальшивым возлюбленным.

Это было оскорбление, которое он не мог вынести. «Зачем ты так поступаешь?»

Но вопрос заставил Сун Шии остановиться.

Его рука замерла в воздухе. Капли дождя упрямо цеплялись за его длинные ресницы, медленно скатываясь с каждым морганием. Каждая холодная капля на коже напоминала ему, что он здесь, в этом теле, в этой жестокой, беспощадной реальности.

Роман. Всего лишь роман.

Не слишком ли он всё это воспринял всерьёз?

Сун Шии протёр рукой мокрое лицо, прошептав с едкой, язвительной честностью: «Чёрт… Даже не знаю».

«Может, потому что они просто чертовски тупые». Этими словами он сумел убедить себя. «Да. Должно быть, так оно и есть».

«…»

«Ты что, с ума сошёл?» Вены на лбу Гу Е вздулись от ярости. Чувствуя себя осмеянным, чувствуя, что над ним играют, он больше не мог себя контролировать.

Он выпалил свой последний ультиматум: «Мне всё равно, что ты думаешь. Приходи ко мне прямо сейчас. Немедленно».

«Если не придёшь, нам конец».

Он думал, что эти слова его раздавят. В конце концов, тогда, когда они только познакомились, Сун Шии был всего лишь бедным студентом.

Конечно, он был с ним из-за денег. Даже если Сун Гочэн затащил его обратно в семью, ему не суждено было подняться.

Ему не суждено было стать фениксом. В конце концов, разве он не просто цеплялся за него?

«Хорошо. Пришли мне адрес. Я сейчас же приду».

Ответ пришел без колебаний.

Гу Е усмехнулся про себя, презирая его еще больше. Подделка всегда будет подделкой. Он никогда не сравнится с Асинем, даже наполовину, даже на малую долю.

Но затем, среди шума на стороне Шии, что-то привлекло внимание Шии.

«Похоже, у вас там целая толпа».

Из динамика доносились приглушенные голоса. В тоне Шии слышался едва уловимый смех, воздушный и далекий, словно ветер, проносящийся мимо уха.

Этот смех нёс холодок, тонкий, но резкий, заползающий в грудь Гу Е.

Тебе нравятся замены не так ли?

Тогда я позволю тебе играть с одним, пока ты не подавишься.

Глава 3: Такие люди просто нарываются на неприятности

Когда звонок оборвался и вместо линии раздался сигнал «занято», Гу Е постепенно осознал всю абсурдность происходящего. Только что

Сун Шии его обманул.

Лицо Гу Е мгновенно потемнело, потемнело, словно грозовая туча, и он невольно сжал телефон, пластиковая трубка тихонько скрипнула от напряжения.

Но тут он вспомнил, что банкет всё ещё продолжается. Он заставил себя смягчить выражение лица, не позволяя проявиться мимолетному стыду.

Разве не слишком подло потерять самообладание ради такой подделки?

С этой мыслью он поправил галстук, аккуратно поправил его, повернулся и подозвал ближайшего официанта. Его тон был ровным и властным:

«Подождите у двери. Если появится молодой человек, проводите его».

Официант моргнул. «Не могли бы вы описать, как он выглядит?»

Гу Е нахмурился. На телефоне у него не было ни одной сохранённой фотографии Сун Шии.

После секундного колебания он просто показал групповое фото с дня рождения Сун Цзясина, нетерпеливо жестикулируя. «Похож немного, но не такой красивый».

Официант взглянул на фотографию, молча чертыхаясь про себя от странности такого описания.

Тем не менее, он не осмелился задать дальнейшие вопросы, просто кивнул и ушёл.

«Эй, что это? Привёл своего маленького любовника?» Чжоу Шу, один из так называемых друзей Гу Е, небрежно закинул руку ему на плечо, ухмыляясь.

Как только тема зашла в тупик, толпа прихлебателей разразилась насмешками и свистом.

«Так ты наконец-то позволишь нам его увидеть?»

В конце концов, все и так знали, что у Гу Е где-то спрятан маленький любовник, но никто из них никогда не видел его лично.

«Я слышал, что тот, кого вы спрятали, не кто иной, как недавно вернувшийся молодой господин семьи Сун?»

Многие в кругу слышали о том, что семья Сун забрала обратно ребёнка, хотя подробности держались в тайне. Большинство шёпотом предполагали, что это был незаконнорождённый сын.

«Просто забавы ради», —

Гу Е слегка усмехнулся, не подтверждая и не опровергая. Его взгляд скользнул в сторону, глаза блеснули намеренной злобой.

«Он просто незаконнорождённый ублюдок, не достойный внимания. Ты и правда думаешь, что я отнесусь к этому серьёзно?»

Лица в группе едва заметно изменились при этих словах, отчасти забавляясь, отчасти смущаясь. Несколько человек бросили не столь тонкий взгляд на другого присутствующего, того, которого тоже коснулся укол.

Гу Шули, другого незаконнорождённого сына семьи Гу.

Однако Гу Шули казался совершенно невозмутимым. Его черты были тонкими, почти детскими, с детской невинностью.

Он мило улыбнулся, как будто даже не заметил колкого оскорбления.

«Раз уж Большой Брат так выразился, мне и правда хочется посмотреть, как выглядит этот молодой господин».

Гу Е усмехнулся, и на его лице отразилось откровенное презрение к рвению брата взобраться на шест.

Тем не менее, учитывая присутствие главы семьи Гу на сегодняшнем банкете, он сдержался. Лучше пока не устраивать слишком большой сцены.

Хотя престиж Гу Е сейчас был на высоте, ничего нельзя было сказать наверняка до самого конца. Чжоу Шу, не желая обидеть ни одну из сторон, плавно сменил тему:

«Я, собственно, и видел этого его маленького любовника раньше».

«А? А как он выглядит?» — с нетерпением спросил кто-то.

Чжоу Шу погладил его подбородок, его тон был протяжным, поддразнивающим. «Маленький красавиц. Но как бы вы его ни дразнили, он всего лишь мягкий белый кролик, который не кусается».

«Тц».

По группе раздался хор разочарованных вздохов. Они надеялись на какое-нибудь зрелище, но если мальчик действительно был просто робким слабаком, то особо на него смотреть было нечего.

«И всё же, разве не странно? Его так давно вернули, и ни одного банкета не было устроено, чтобы объявить о его присутствии. Похоже, семья Сун вообще не обращает на него внимания».

«Именно. Если они даже не хотят действовать формально, то какая разница, если просто дать ему новое жильё?»

В этот момент по ночному небу пронёсся внезапный раскат грома. Чжоу Шу взглянул на двери.

«Какого чёрта? Посреди ночи, проливной дождь, и ему нужно прийти именно сейчас?»

Гу Е лишь холодно и пренебрежительно усмехнулся.

Чжоу Шу пробормотал полушутя-полуупреком: «Ты совсем не умеешь обращаться с деликатными вещами. Может быть, иногда попробуешь быть внимательным».

Но он не стал настаивать.

…

Тем временем, снаружи зала.

Официант стоял у входа, время от времени поглядывая.

Дождь был не сильным, но ровным, падал, словно занавес из серебряных нитей, размывая вид. Он не мог сказать, сколько времени прошло, прежде чем, наконец, он увидел смутный силуэт, приближающийся сквозь ливень.

Фигура шла медленно, шаг за шагом, даже не взяв с собой зонта. Только когда он достиг карниза, официант ясно увидел его лицо.

Молодое. Все еще сохраняющее взгляд мальчика.

Испугавшись, официант бросился вперед, но юноша, казалось, ошибочно принял его намерение за преграду. Его голос был хриплым, словно измученным холодным дождем.

«Я здесь из-за Гу Е. Он внутри, не так ли?»

Пока он говорил, его глаза поднялись, черно-белые, ясные и острые, и остановились на официанте с холодным безразличием, от которого его сердце дрогнуло.

Из полуоткрытых парадных дверей лился поток тёплого золотистого света, озаряя влажный профиль юноши, очерчивая чёткие линии щек и подбородка, спускаясь к бледной коже шеи.

«…Да».

На мгновение все ослепительные силуэты богатства и гламура, которые официант когда-либо видел в этом мире тщеславия, померкли. В голове у него помутилось, и он молча кивнул.

К тому времени, как юноша уже вошёл, официант пришёл в себя, потрясённый, и с недоверием подумал: «Не такой уж красивый? Эти богачи, должно быть, слепые».

В банкетном зале Сун Шии мгновенно ощутил на себе тяжесть бесчисленных взглядов.

Конечно, это было естественно. Сейчас его вид был совершенно растрепанным.

Он слишком долго простоял под дождём. Теперь, под внезапным теплом и ярким светом, его охватила волна дезориентации.

Он споткнулся, опершись о ближайший столик. Только тогда его тело наконец спохватилось, подавая резкие сигналы: перед глазами плясали чёрные точки, голова болезненно пульсировала, ноги слабо дрожали.

Да, он помнил. У первого хозяина была тяжёлая гипогликемия.

Сун Шии потянулся за небольшим пирожным на столе, прислонившись к стене, и медленно присел.

Он ел его маленькими, осторожными кусочками, заставляя себя глотать, пополняя запасы сахара.

Он всё ещё жевал, когда резкий удар пришёлся по колену.

Испугавшись, он поднял взгляд и увидел бесстрастное лицо Гу Е.

«Ты здесь, так почему же не нашёл меня? Ты считаешь себя слишком важным, чтобы действовать первым?»

Справедливости ради, как назначенный главный герой этой истории, Гу Е действительно обладал внешностью и харизмой. Он был высоким, широкоплечим, с резкими чертами лица, поражающими хищным обаянием.

Воздух вокруг него излучал тот лоск, который можно было приобрести только в богатстве и власти.

Но одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть сквозь элегантность кипящее под ней высокомерие.

Особенно в том, как он обращался с первым хозяином:

рука была вывернута до тех пор, пока не сломалась.

Заперт в сыром, тёмном подвале.

Принудили подписать договор о пересадке органов.

Вердикт: преступник по всем статьям, кроме имени.

Сун Шии ответил не сразу. Он слегка нахмурился, пытаясь доесть последний кусочек торта.

Сначала поешь. Иначе у него не хватило бы сил на представление.

Гу Е презрительно усмехнулся, глядя на это болезненно-бледное лицо. Он слишком много раз видел подобное в своей жизни.

От своего отца, от бесчисленного множества других, люди бросались на него со слабостью, с жалкими глазами, унижаясь в надежде на милосердие.

Жалко.

Его А-Синь никогда бы не опустился до таких отвратительных выходок. Его А-Синь всегда был гордым, всегда высоко задирал подбородок.

Эта мысль наполнила его отвращением, высасывая остатки терпения. Одним безжалостным рывком он поднял Сун Шии с земли, его хватка была железной, выражение его лица было ледяным и беспощадным.

«Ты и правда думаешь, что, сделав такое лицо, ты спасёшься? Боль, которую ты причинил А-Синь! Я верну тебе её в десятикратном размере».

Это волнение привлекло все взгляды в комнате.

«Эй, Эй, успокойся! Говори прямо», — прошипел Чжоу Шу, подавшись вперёд и понизив голос, предупреждая, что они находятся на публичном мероприятии и все за ними наблюдают.

Но Гу Е был невозмутим. Сегодня вечером банкетный зал был полон блистательной элиты высшего общества.

И единственной целью пребывания Гу Е здесь было, очевидно, вытащить секреты Сун Шии на свет, позволить всем присутствующим увидеть так называемого нового «молодого господина семьи Сун» и то, каким бесстыдным мошенником он на самом деле являлся в частной жизни.

Но когда он обратился со своими словами к Сун Шии, то встретил лишь пристальный, непоколебимый взгляд.

Эти угольно-черные глаза отражали его ясно, без каких-либо эмоций, без паники, без стыда, только простое, зеркальное спокойствие.

Что-то внутри Гу Е изменилось.

Его охватило странное, не поддающееся определению ощущение.

Потому что Сун Шии никогда раньше не смотрел на него так.

Однако, каким бы ни было это чувство, оно было слишком незначительным, чтобы заставить его колебаться.

Слова, которые он готовился выплюнуть, горячо и быстро подскочили к его губам. Он разоблачит его здесь и сейчас. Но прежде чем он успел заговорить,

Голос Сун Шии ясно прорезал воздух.

«Я уже знаю. Для тебя я всего лишь замена».

«Ты только…»

Боль, которая все еще была запрятана в его груди, внезапно поднялась, едва не задушив его, но Сун Шии подавил ее с почти жестоким спокойствием.

Но даже несмотря на это, уголки его глаз покраснели, выдавая его.

«…ты только думаешь, что я похож на него, не так ли?»

"Ну и что."

Гу Е небрежным движением руки отпустил руку, не обращая внимания на то, что тот чуть не пошатнулся от внезапной силы. Тон его голоса был ровным, пренебрежительным, с нотками презрения.

«То, что ты немного на него похож, — это твое благословение».

Он ожидал, что ему преподнесут что-то сногсшибательное, но в итоге это оказалось не более чем жалкой сентиментальностью.

Какое разочарование.

Неужели Сун Шии действительно думал, что, устроив сцену, он получит какую-то выгоду?

Гу Е, полный снисходительности, стоял гордо, словно готовый вынести приговор.

Каждый его взгляд был полон возвышенной жалости, которую можно выразить по отношению к человеку, уже побежденному.

«Конечно. Как я и думал…»

Но губы Сун Шии изогнулись в холодной, самоироничной улыбке: «Ты не ошибся. В конце концов, ты всегда обращался со мной лишь как с заменой моего отца — Сун Гучэна».

Бац.

Презрение, застывшее на лице Гу Е, мгновенно испарилось. Впервые его выражение лица стало совершенно бесстрастным, глаза расширились от неожиданного удивления.

Даже Чжоу Шу, молча стоявший рядом, потерял всякое самообладание. Разум его закружился, не в силах осознать всю мощь этого откровения.

И пока эти слова повисали в воздухе, толпа, с восторгом наблюдавшая за развернувшейся драмой, в унисон резко и резко вздохнула.

Что это было за сенсация?!

Неужели им действительно позволят выслушать такой скандал… бесплатно?

———–

Гу Е сделал выпад.

«Что за безумие ты несешь?» — рявкнул он, настолько взволнованный, что не смог скрыть чувств, которые никогда не осмеливался высказать вслух.

Слова вырвались из него: «Человек, который мне нравится, это, очевидно...»

Крушение!

Сун Шии одним резким взмахом дернул за длинную белую скатерть, покрывавшую банкетный стол. Тарелки и стаканы, расставленные на ней, заскользили, упали и разбились об пол, образуя яростный сверкающий каскад.

Звук заглушил последнюю фразу, которую Гу Е пытался произнести.

Разве он не любил играть в замену?

Отлично! Теперь он увидит самый грандиозный спектакль-замену.

Если бы существовал рейтинг самых абсурдных персонажей романа, Сун Шии считал, что Гу Е легко мог бы превзойти Сун Цзясинь.

Он просто не мог понять, какую замену хотел этот идиот-генеральный директор: замену возлюбленного, похожего на белую лунную красавицу? Или замену человека, убившего его отца?

С ртом, полным оскорблений — «подделка», «самозванец», «не стоит и пряди своих волос», — Гу Е пытался возвыситься, растоптав подмену.

Чем больше он унижал подмену, тем благороднее казалась его мнимая любовь. Однако у него так и не хватило смелости признаться. Вместо этого он напал на человека более низкого уровня.

Удушающая обида, которую Сун Шии держал внутри, достигла своего апогея, когда он взглянул на лицо Гу Е.

Спокойно обращаться с таким полным дураком, как он, было бесполезно, всё, что он заслужил, — это презрение: «Подмена — это всего лишь подмена». Такие люди, как Гу Е, заслуживали пощёчин.

«Гу Е! Ты зверь!» — Сун Шии набрал в грудь воздуха и зарычал, пока голос не сорвался, решив, что любой, кто отвлечён, ничего не упустит.

«Ты фактически использовал меня как замену моему отцу...»

Он не остановился. Он выхватил поднос с бокалами у стоявшего рядом официанта и швырнул все бокалы с вином, так что жидкость выплеснулась, и они обрушились на Гу Е.

«Мерзость!» — выплюнул он, затем схватил табуретку и ударил ею по себе, не оставляя возможности для защиты.

«Ублюдок!» — закричал он.

«За домашнее насилие! За то, что развеял прах моей матери! За почку, которую ты забрал!»

Некоторое время единственными звуками на грандиозном, прежде элегантном банкете были звон бьющегося стекла, треск раскалывающегося дерева и неуклюжее, паническое отступление Гу Е.

Изысканная вечеринка погрузилась в мертвую тишину, сменившись лишь ошеломленным потрясением.

Глава 4: Неужели все так кроваво?

«Это уже перебор. Влюбиться в чьего-то отца, но не иметь его, а потом использовать сына как замену? Если бы это было написано в романе, автора бы разорвали на части».

Постепенно толпа, начавшая приходить в себя, начала перешептываться. «Я только что сам это слышал, – подумал кто-то, – Гу Е действительно сказал: «Тебе повезло быть немного похожим на него»...

«Раз уж ты об этом упомянул, похоже, молодой господин Гу очень любит навещать семью Сун, особенно держаться поближе к маленькому сыну», – добавил другой голос.

Хотя это были честные замечания, упоминать их теперь казалось жестоким, словно бередить и без того свежую рану.

Чжоу Шу почувствовал укол узнавания, слушая. Повернув голову, он понял, что это Гу Шули намеренно мутит воду.

Чжоу Шу: «…»

Этого парня действительно нельзя недооценивать.

«Он же не пытается подменить оригинала сыном Сун, верно? Слишком напуган, чтобы сделать первый шаг, осмеливается нацелиться только на внебрачного ребёнка?»

«Как думаешь, Сун Гучэн об этом знает? Он дважды женат, может, это какой-то тайный поворот?»

Всего несколько небрежных предложений едва не закрепили тему привязанности Гу Е к юному наследнику семьи Сун, и даже личная жизнь и сексуальная ориентация Сун Гучэна были поставлены под сомнение.

Что это за полуночная мыльная опера? Мелодрама «люблю, но не могу иметь, поэтому довольствуюсь сыном»?

Чжоу Шу промолчал. Он просто стоял и слушал наполовину с любопытством, наполовину с недоверием.

Гу Шули, этот озорной маленький интриган, мог плести свои паутины шуток.

Но, учитывая его малую связь с Гу Е, открыто участвовать в этой драме было неуместно. По крайней мере, ему следовало немного вмешаться…

Бах!

По комнате раздался ещё один оглушительный грохот. Сун Шии, подняв стул, промахнулся мимо Гу Е. Тот разбился об пол, даже мрамор под ним треснул.

Чёрт.

Чжоу Шу молча отступил. Извини, брат, это уже слишком.

Что это, чёрт возьми, за маленький белый кролик со стальными зубами?

Гу Е больше не мог терпеть удары. Его лицо потемнело, когда он силой блокировал очередной стул, который Сун Шии швырнул в него. Затем он сделал несколько тяжёлых шагов вперёд, приближаясь к Сун Шии.

Его внушительная фигура подалась вперёд, слова скрежетали сквозь стиснутые зубы: «Тебе уже хватит?»

Сун Шии, всё ещё переводя дыхание после предыдущей атаки, закатал рукава, выпрямился и ответил: «И это ты называешь „достаточно“?»

Пока он устроит достаточно хаоса, никто даже не заметит, что Гу Е пытался сказать.

«Мне не нравится твой отец!»

Гу Е закричал, смешав ярость и спутанные мысли, превращая разговор в совершенно не связанное с этим утверждение.

«Тогда зачем меня провоцировать?» – раздался в ответ голос Сун Шии, громче и честнее.

«Потому что мне нравится…»

Прежде чем Гу Е успел договорить, Сун Шии ударил его по лицу, резко оборвав слова.

«Заткнись!»

Гу Е, наверное, не ожидал, что обычно кроткий, похожий на кролика Сун Шии действительно ударит его. Да ещё и с такой силой.

Его всегда гордое лицо откинулось в сторону, на щеке расцвёл красный отпечаток ладони.

Резкий шлепок заставил замолчать беспрестанно бормочущую толпу.

Он… он действительно приложил к нему руку?

Сун Шии потёр жгучую руку, чувствуя боль, но подпитываясь адреналином, струящимся по телу.

Неудивительно, что тело оригинального персонажа в этой истории могло выдержать такое насилие; без такой выносливости он бы рухнул под тяжестью всего этого абсурда.

И всё же, обладая такой силой, почему он должен терпеть все оскорбления и нападки?

Кипящий от злости Сун Шии разгорался всё сильнее, разгораясь подобно лесному пожару.

Гу Е медленно повернулся, его глаза налились кровью от ужаса и ярости, словно раскалённая лава, готовая вот-вот вырваться наружу.

Он отбросил всякую заботу о приличиях и самообладании. Всё, чего он хотел, – это разорвать на части этого дерзкого человека, осмелившегося бросить ему вызов.

Прежде чем Гу Е успел что-либо сделать, тихое, властное шипение заставило его замереть на месте.

«Немедленно прекратите это».

Гу Рукан, нынешний глава семьи Гу и отец Гу Е, с силой ударил тростью. «Разве вам этого мало?»

Этот банкет проходил в одном из его поместий и задумывался лишь как развлечение. И вот он, его старший сын, устраивает такую сцену прямо под его бдительным оком

.

«Смешно!»

«Отец, я…» Гу Е наконец понял, что делает, и поспешил объясниться.

Он так усердно трудился, кропотливо наращивая влияние, заслужив похвалу от совета директоров и наконец-то собираясь взять ситуацию под контроль, он не мог позволить всему рухнуть из-за одного момента неловкости.

Сун Шии наблюдал за конфликтом отца и сына с тихим весельем. В книге Гу Рукан почти не упоминается; история в основном повествует о Гу Е как о наследнике семьи Гу, командующем, повелевающем бурей.

Лишь отрывки затрагивают то, как биологическая мать Гу Е умерла при родах, как Гу Рукан так и не женился повторно, и тем не менее каким-то образом позже у него появился внебрачный ребенок.

Даже просто стоя там, Гу Рукан излучал присутствие, гораздо большее, чем Гу Е, безошибочную ауру человека, находящегося в положении власти.

В некоторых романах есть такая байка: когда главный герой далек от высокопоставленного любовника, то в поисках утешения в объятиях отца есть своего рода месть.

Сун Шии взглянул на уже седеющие волосы Гу Рукана, передумав: нет смысла мучить стариков. Жаль, однако; иначе он мог бы вплести Гу Е в побочную сюжетную линию истории о мачехе.

Гу Рукан не дал Гу Е возможности вымолвить слово. Он приказал слугам проводить его обратно в комнату наверху и, с вежливой деловитостью, рано закончил банкет и проводил гостей.

У него не было причин беспокоить Сун Шии, беспорядок, устроенный его старшим сыном, был его собственной проблемой. Усложнение жизни молодого поколения только подорвет его авторитет.

Ошеломленные гости, естественно, промолчали и очень организованно разошлись. И все же многие из них украдкой взглянули на Сун Шии, запечатлевая в памяти таинственного нового молодого господина семьи Сун.

Устроив хаос, Сун Шии наконец почувствовал, что усталость подступает. Энергия от съеденного им ранее маленького пирожного почти иссякла.

В глазах снова потемнело; к счастью, Гу Рукан вмешался раньше, иначе у него не хватило бы сил сражаться с Гу Е ещё триста раундов.

Спускаясь по лестнице, он споткнулся, чуть не потеряв равновесие, и упал лицом вперёд, прямо в руки, которые инстинктивно потянулись к нему.

Подняв взгляд, Сун Шии увидел мальчика с чистым, ясным, солнечным лицом, державшего его.

«Осторожно, не упади», – раздался нежный, почти интимный голос.

Гу Шули, сводный брат Гу Е от другой матери.

Эти богатые детишки, похоже, и вправду жили нечистоплотно.

Сун Шии тихо выругался про себя, но заметил, как нежно, почти ласково Гу Шули схватил его за локоть.

Сегодняшняя битва ещё не окончена; его счёты с Гу Е всё ещё были не сведены. Гу Шули окажется очень полезной фигурой на этой шахматной доске.

«Спасибо», – улыбнулся ему Сун Шии.

«Я брат Гу Е. Зови меня Шули. Сегодня вечером я исправлю ошибки брата», – сказал Гу Шули, лучезарно улыбаясь, словно выворачивая локоть. «Как мне к тебе обращаться… муж брата?»

( Хз как правильно звучит но невестка мне не нравится)

Сун Шии саркастически скривил губы.

Внешность его не обманывала. Под лучезарной оболочкой Гу Шули скрывался хитрый умысел, каждый волосок которого скрывал интриги.

В оригинальной истории он постоянно называл главного героя «Муж брата», но при этом не упускал возможности использовать его против Гу Е, что в итоге привело к его похищению.

Конечно, он не стал устраивать настоящую сцену, а стал катализатором эмоционального развития главного героя.

Сун Шии собирался что-то сказать, когда его взгляд случайно упал на фигуру, скрытую в толпе, одетую в элегантный костюм и кожаные туфли.

В этот миг мир словно затих, оставив лишь гул из самых глубин его души.

Цвета в его поле зрения слились в чёрно-белый цвет, словно старый выцветший телевизор, скрывая накладывающиеся друг на друга силуэты людей.

Сун Шии, не обращая внимания ни на что, машинально расталкивал окружающих, шагая вперёд, чтобы последовать за этой тенью. Но к тому времени, как он достиг дверного проёма, она исчезла в ночи.

К нему подошёл слуга, держа обеими руками чёрный зонт с длинной ручкой. «Господин, это мне только что доверил один джентльмен».

Деревянная ручка всё ещё сохраняла тепло. Сун Шии медленно провёл по ней пальцами, спрашивая: «Он оставил сообщение?»

«Он сказал… не попадите под дождь на обратном пути».

Сун Шии на мгновение остолбенел.

————

«Всех отправили?»

Гу Рукан стоял у высокого окна винтовой лестницы, сцепив руки за спиной, с бесстрастным выражением лица, глядя на удаляющихся гостей.

«Всё ушли », – с улыбкой ответил Гу Шули. «Я специально позаботился о тех, кто живёт ближе всего к семье Гу».

«Хм. Молодец». Лицо Гу Рукана слегка смягчилось. Он не упоминал об этом, но младший сын был скрупулезен.

«А молодого господина семьи Сун… ты просто отпустил?» – осторожно спросил Гу Шули.

Гу Рукан ухмыльнулся. «А иначе что, задержать? Не говори глупостей».

Но, вспоминая предыдущий хаос, даже десятилетиями отточенное самообладание Гу Рукана не могли заставить его выглядеть полностью спокойным.

«Использовать сына как замену отца… эх, некоторые люди действительно умеют создавать проблемы».

Гу Шули хотелось мысленно выругаться, но, как взрослый, коварный маленький посланник, он изобразил сочувствие.

«Может быть, просто бремя на плечах моего брата слишком тяжко… поэтому он такой подавленный».

В этот момент, даже если это было ложью, он должен был свалить всю эту кашу на Гу Е.

Гу Рукан замолчал.

Странность ситуации заключалась в том, что в своей абсурдности она несла в себе отголосок реальности, нелепой, но основанной на правде, своего рода абстрактной реальности.

«…Так подавлен?» Впервые даже закалённый в боях Гу Рукан почувствовал потрясение от происходящего с юношей. Такой современный, почти слишком современный.

«Но ты не должен его винить. Он неустанно трудился на благо семьи Гу, в отличие от меня, я могу лишь помочь тебе сегодня вынести часть бремени», – проникновенно сказал Гу Шули.

Гу Рукан пристально посмотрел на младшего сына. Он читал его мысли, и в старости, естественно, отдавал предпочтение послушному, ранее обделённому вниманием незаконнорождённому ребёнку, а не решительному, напористому наследнику.

«Раз твой брат так подавлен, отныне ты должен помогать ему нести часть бремени».

Сказав это, он ушёл, оставив в комнате только Гу Шули.

На лице Гу Шули появилась самодовольная улыбка, которую тут же скрыли. Нет, он не мог улыбаться слишком рано. Он ещё даже не снял ни одного слоя Гу Е.

Сун Шии.

Гу Шули прошептал имя, вспоминая их поспешную первую встречу, и не смог сдержать улыбки снова. Поистине, находка.

———-

Сун Шии медленно пошёл прочь, дождь барабанил по зонтику над ним.

Он слишком долго был погружен в свои мысли, настолько, что большинство гостей уже ушли, прежде чем он это осознал.

Он всё ещё раздумывал, где устроиться на ночь, когда услышал низкий, холодный голос, зовущий его по имени.

Глава 5: Давайте сгниём вместе

Сун Шии инстинктивно повернул голову. На почти пустой парковке стоял лишь один неприметный чёрный седан.

Звонивший ему человек небрежно прислонился к машине, одетый в простой чёрный костюм, единственным аксессуаром были наручные часы.

Но от него исходила аура тихого благородства и неоспоримой власти. Сун Цинвэнь.

Сун Шии молча звал его в сердце.

Он был старшим сыном семьи Сун и родным братом Сун Шии.

Сун Цинвэнь лениво бросил ключи от машины в руки, словно не замечая, как долго он смотрел на Сун Шии. Значит, он тоже пришёл сегодня вечером.

Сун Шии был несколько удивлён, что этот человек его окликнул. В оригинальной истории этот таинственный старший брат, хоть и казался кротким, всегда был холодным и отстранённым.

С самого первого появления он управлял делами компании с механической точностью.

Он никогда не помогал Сун Цзясину и не помогал первому Сун Шии.

Сун Шии даже подозревал, что если бы первый Сун Шии умер раньше него, Сун Цинвэнь спокойно, без тени эмоций, позвонил бы кому-нибудь, чтобы разобраться с последствиями.

«Вам что-то нужно?» Сун Шии, вежливо стоя на своём, не слишком близко, не слишком далеко.

Честно говоря, он не собирался ссориться с Сун Цинвэнем. В конце концов, он не держал личной обиды на старшего брата; тот не совершил ничего плохого.

И всё же, даже думая о нём, сердце разрывалось от боли. Глаза горели.

Сун Шии встряхнулся. Очевидно, прежний Сун Шии ещё не научился так легко смириться с таким положением дел.

Сун Цинвэнь, бросив ключи обратно, поймал их, выпрямился и потянулся к задней дверце машины, приглашая его сесть.

Он что, везёт его домой?

Сун Шии проводил его взглядом, шагнул вперёд, спрятал зонт под козырьком и наклонился, чтобы сесть в машину.

Непрекращающаяся, ноющая боль не утихала. Сун Шии оперся рукой о дверцу машины, подперев подбородок, и уставился на струи дождя, хлещущие по стеклу, пытаясь отвлечься.

Он не сомневался в личности человека, которого видел на банкете.

В оригинальной истории это был тот, кто был единственным, кто хорошо отнёсся к настоящему Сун Шии и в конечном итоге пожертвовал ради него жизнью: Цинь Хуай.

Взгляд Сун Шии упал на зонт с длинной ручкой у его ног.

Несмотря на второстепенную мужскую роль, Цинь Хуай обладал не меньшими ресурсами и положением, чем Гу Е.

Семья Цинь в этой истории была ещё более могущественной, чем семья Гу.

Их предыдущий глава внезапно умер, оставив молодого и уязвимого Цинь Хуая пробираться сквозь коварный мир и взять на себя полный контроль над семейным предприятием до того, как ему исполнилось тридцать.

Слухи о кровавых распрях окружали его, но постепенно он стал незаметным, оставив внешнему миру лишь загадочный силуэт.

И всё же такая безжалостная фигура добровольно и бескорыстно согласилась сопровождать первого Сун Шии.

Почему?

Книга так и не объяснила; возможно, это посчитали неважным. Но теперь, когда Сун Шии вошёл в мир историй, он, естественно, хотел понять, иначе как он сможет взаимодействовать с Цинь Хуаем?

В отражении окна машины на его лице играла прекрасная, привычная улыбка – способ, которым он привык успокаивать свои эмоции.

Ну, шаг за шагом, значит.

«Кажется, ты в хорошем настроении».

Сун Цинвэнь, ведя машину, нейтральным тоном взглянул на ошеломлённого Сун Шии в зеркало заднего вида.

Поразительно. Сун Цинвэнь не только пришёл забрать его обратно, но и разговаривал с ним.

В оригинальной истории этот старший брат был почти второстепенной фигурой; Сун Шии подозревал, что автор включил его исключительно для облегчения наследования.

Глупый младший брат потратил всю свою энергию на безрассудный роман, не оставив времени ни на что другое.

«Может быть, это потому, что ты редко разговариваешь со мной», — ответил Сун Шии, прищурившись, голос его был полон радости.

«В самом деле?» Сун Цинвэнь не стал отрицать этого, его губы слегка изогнулись. «Я думал, ты не вернёшься со мной».

«Зная, что ты придёшь, ты намеренно пытаешься сделать меня несчастным?» Улыбка Сун Шии стала шире, хотя в его словах несомненная искорка озорства.

«В чём твоя проблема?»

Сун Цинвэнь снова взглянул в зеркало заднего вида. На этот раз их взгляды встретились. За зеркалом эти глаза, так похожие на глаза Сун Шии, не выражали никаких эмоций.

Однако дерзкое замечание, казалось, его ничуть не смутило, тон был спокойным: «Вижу, ты вспыльчивый. Дважды нарывался на неприятности и всё никак не успокоишься».

Сун Шии тихонько усмехнулся. Сун Цзясинь действительно умел терпеть, выслушивая жалобы одну за другой.

Он понял, что весь вечер выплескивал эмоции и не проверял сообщения.

Открыв их сейчас, он увидел поток ругательств от Сун Гочэна, который велел ему исчезнуть, а Линь Нянь перемежал его осторожными попытками примирения.

Он просто ответил: сначала Сун Гочэну: « Уходи », а затем Линь Няню: « Ты тоже уходи » .

Остановившись на красный свет, Сун Цинвэнь небрежно взглянул на светящийся телефон.

«Если ты хочешь окончательно порвать со мной, зачем возвращаться?»

Сун Шии ухмыльнулся. «А что, если я вернусь? Сун Гочэн не может меня съесть, правда?»

«Хотя мне тошно от одного их вида, но мысль о том, что одно мое присутствие делает их беспокойными… кажется, не так уж и плоха».

«А я?» —

неожиданно спросил Сун Цинвэнь. Машина въехала в гараж виллы, выражение его лица скрывалось в полумраке.

Сун Шии замолчал. Этот вопрос показался Сун Цинвэню совершенно нетипичным. Тем не менее, после недолгого колебания, он бодро ответил: «Ты тоже ужасен».

Не думайте, что статус стороннего наблюдателя делает кого-то невиновным. В конце концов, никакие объяснения не смогут стереть тот факт, что Сун Цинвэнь наблюдал, как его родной брат мучается в аду, не вмешиваясь.

«В самом деле?»

Двигатель заглох, свет в салоне замигал, а затем погас, когда ключ вынули. Дыхание Сун Цинвэня оставалось ровным, словно его просто критиковали за неосторожное вождение.

«Просто шучу», — сказал Сун Шии. Отстегивая ремень безопасности, он ласково обнял Сун Цинвэня сзади за шею, прижавшись носом: «Брат не будет возражать, правда? В конце концов, мы настоящая семья».

Улыбка на лице Сун Шии резко исчезла. Его темные глаза пристально смотрели на виллу впереди, зловеще в своей интенсивности.

Медленно он проговорил: «Я никогда не считал тебя среди тех, кто в доме… так что не разочаровывай меня».

Сначала он не собирался мстить Сун Цинвэню. Но, чувствуя эту душевную боль, он решил, что не отпустит его.

Так что… давай сгнием вместе .

В доме Сун оказалось тише, чем он ожидал, не горел свет, всё было тихо.

«Голову Сун Цзясинь зашили; тётя Линь осталась в больнице. Старые болезни отца обострились, поэтому он вернулся, теперь он должен спать», — объяснил Сун Цинвэнь, открывая гаражные ворота.

«Можешь войти, не беспокойтесь».

Хотя Сун Шии только что сделал шокирующее заявление, Сун Цинвэнь никак не отреагировал. Но на пороге Сун Шии почувствовал в его словах лёгкий поддразнивающий подтекст.

Однако усталость взяла верх. Он не стал тратить время на дальнейшие слова, переобулся, быстро принял душ и нырнул в постель.

Ночь без снов.

На следующее утро, сонно, Сун Шии, спотыкаясь, вышел из комнаты, волосы взъерошены после сна. Резкий, испуганный крик разбудил его окончательно.

Это был Сун Цзясинь, который пробыл в больнице до полуночи с головой, обмотанной толстыми бинтами. Сонливость Сун Шии полностью исчезла.

Начался новый день, и его ждала новая битва.

Глава 6 Это сделал я

«Чёрт возьми, зачем ты здесь?»

Глаза Сун Цзясина расширились, он с недоверием уставился на Сун Шии, который стоял перед ним как ни в чём не бывало.

«О, доброе утро». Сун Шии полуприкрыл лицо, зевнул, а затем небрежно прошёл мимо него прямиком на кухню.

Поистине достоин звания злобного пушечного мяса. Даже получив два сильных удара по голове, он всё ещё был полон энергии, живой, как всегда.

Хотя, должен признать, он также восхищался выносливостью этого тела. После того, как он так долго промок под дождём и швырялся из стороны в сторону, даже малейших признаков простуды не появилось.

Как и ожидалось, персонажи этих старомодных драм о насилии были созданы, чтобы выдержать всё.

Видя, что Сун Шии игнорирует его, выражение лица Сун Цзясина стало ещё мрачнее. Он быстро последовал за ним:

«Ты думаешь, что, ударив меня прошлой ночью, ты можешь убежать и спрятаться на ночь, а потом вернуться и сделать вид, что ничего не произошло?»

Однако из-за двух вчерашних ударов его всё ещё терзал страх. Подсознательно он держался на безопасном расстоянии от Сун Шии.

И всё же, пока его голова кружилась от расчётов и схем, стоящая к нему спиной фигура выглядела худой, молчаливой и занятой каким-то неизвестным делом, не предлагая ответа.

Лицо Сун Цзясина металось между светом и тенью, и вдруг, словно озарённый какой-то мыслью, он ухмыльнулся.

«Тебе некуда было идти, поэтому ты поджал хвост и приполз обратно, не так ли?»

Кран щелкнул, и вода хлынула в электрический чайник. Мгновение спустя вилка была воткнута в розетку.

«Вот так. В конце концов, ты просто мерзавец с мёртвой матерью, не так ли? Если бы не щедрость моего отца, приютившего тебя, ты бы, наверное, даже не знал, где твоё место».

Сун Шии всё ещё молчал. Это молчание лишь укрепило Сун Цзясина в его догадке. Его самодовольная улыбка расползалась шире, пока он шаг за шагом продвигался вперёд:

«Хотя я не понимаю, почему бы тебе не пойти к брату Е? Разве ты не должен с ним встречаться? Похоже, он и не собирался тебя брать».

Неудивительно. Прошлой ночью, даже с кровью, хлещущей из головы, и раскалывающейся от боли головой, он всё же заставил себя позвонить Гу Е, чтобы высказать всё.

И, как и ожидалось, Гу Е его не подвёл. Должно быть, он сделал что-то, что так напугало этого труса, что тому пришлось бежать обратно, поджав хвост.

Как и ожидалось от труса, прошлая ночь была лишь мгновением отчаяния: загнанная в угол собака огрызнулась.

Пальцы Сун Цзясина потянулись к ране на лбу, которая всё ещё пульсировала и дёргалась от боли.

Злобные мысли неудержимо бурлили в его голове, когда он презрительно усмехнулся:

«Если ты сейчас встанешь на колени и вылижешь мне туфли, может быть… может быть, я умолю отца за тебя, и он позволит тебе остаться здесь ещё немного».

К этому времени тяжёлая злоба на его лице уже не могла сдерживаться. Он протянул руку, намереваясь заставить Сун Шии повернуться, чтобы насладиться выражением его лица.

Но в следующую секунду Сун Шии повернулся сам. В его руке был чайник, который только что закипел, и огонёк его только что погас.

Ни секунды не колеблясь, он опрокинул его.

Возможно, вчерашний шок был слишком сильным, ведь Сун Цзясинь всё это время был напряжён и настороже. Инстинктивно он отпрыгнул на несколько метров назад.

Обжигающая вода расплескалась по полу, хотя несколько капель всё же попали на тыльную сторону ладони, оставив красную и жгучую.

«Возвращаю тебе». Губы Сун Шии изогнулись. Глаза у него от природы округлились, и когда он улыбался, он выглядел чистым и почти невинным.

Он имел в виду сцену из книги.

Когда изначальная душа впервые появилась в этом доме, Сун Гучэн, по крайней мере, был готов изображать заботливого отца, справляясь о его здоровье, время от времени притворяясь обеспокоенным.

Увидев, что старый подержанный компьютер, которым он пользовался, настолько устарел и тормозил, что едва мог работать, он тут же приказал своему помощнику купить новый.

Но этот единственный предупредительный жест в конечном итоге вызвал ревность Сун Цзясина.

В ту же ночь Цзясинь принёс кружку обжигающе горячего кофе прямо в комнату Сун Шии. Не обращая ни малейшего внимания на то, что руки изначальной души всё ещё стучали по клавиатуре, он наклонил чашку и вылил кофе прямо на него.

Хотя он в последнюю секунду отстранился, спасая себя от ожогов, новый компьютер был уничтожен на месте, полностью сожжён без возможности восстановления.

Первоначальная душа молча проглотила свой гнев и терпела это. Но Сун Шии? Он не собирался позволять кому-то уйти от такой мерзости .

«Сун Шии!» —

взвизгнул Сун Цзясинь, одновременно яростный и панический. Его голос дрогнул от возмущения, готовый взорваться, но Сун Шии небрежно встряхнул наполовину полную бутылку воды в руке и улыбнулся.

«Ах, посмотрите. Ещё половина осталась».

При этих словах Сун Цзясинь инстинктивно отступил на два шага. Это движение было лёгким, но оно мгновенно выдало его, и огонь в груди мгновенно погас.

После того, что случилось прошлой ночью, он понял, что Сун Шии не шутит. Угроза была не пустой. Он действительно осмелился это сделать.

Видя его реакцию, Сун Шии невольно рассмеялся.

Настолько дерзкий и беспощадный, когда дело касалось порчи чужого имущества, он ни разу не задумался о последствиях.

Но теперь, когда всё изменилось, он знал, как бояться.

Один за другим, все они были одинаково несчастны.

«Цзясинь? Почему ты стоишь в дверях кухни?» — донесся голос Сун Гучэна, полный явного беспокойства.

«Тебе только что наложили швы. Разве ты не должен лежать, как следует отдохнуть?»

Но прежде чем он закончил произносить слова отцовской нежности, его взгляд метнулся глубже, и там он увидел Сун Шии.

Этот позорный сын стоял там с улыбкой на лице, без всякой причины, как будто у него был повод для радости.

Сун Гучэн вздрогнул. Воспоминания о прошлой ночи снова нахлынули на него, и выражение его лица исказилось до неузнаваемости.

«Ты всё ещё смеешь возвращаться сюда?»

«А почему бы и нет?» Сун Шии моргнул, широко раскрыв глаза с притворной невинностью, его тон был полон замешательства.

«Разве ты не говорил себе, что отныне это будет моим домом, и я не должен чувствовать себя стеснённым?»

«Поэтому я вернулся без малейшего стеснения».

«Ты!!»

Сун Шии взял чайник и налил себе чашку горячей воды. Он осторожно подул на край, затем опустил голову, чтобы сделать глоток, осторожно и неторопливо.

Лишь после нескольких тихих глотков он снова заговорил легким и почти небрежным тоном:

«Неужели ты в свои годы уже страдаешь старческим слабоумием? Так быстро забыл собственные слова?»

Замечание было настолько откровенно оскорбительным, что Сун Гучэн задрожал от ярости. Он открыл рот, чтобы высказать этому наглому ублюдку суровый выговор, которого он заслуживал, но прежде чем он успел произнести хоть слово, улыбка Сун Шии лишь стала шире.

Он поднял руку и помахал мимо него, словно подзывая.

«Папа, это я вернул его обратно».

Спокойный голос донесся с лестницы.

Сун Цинвэнь спустился сверху, размеренно поправляя манжеты рубашки.

Хотя это был не банкет, он все еще был одет в строгий костюм. Его галстук был идеально завязан, а изящный покрой ткани подчеркивал его высокую, превосходную фигуру.

Услышав эти слова, выражения лиц Сун Гучэна и Сун Цзясинь резко изменились.

Никто из них этого не ожидал. Сун Цинвэнь, редко вмешивавшийся в семейные дела, встал на его защиту.

Но прежде чем Сун Гучэн успел высказать вопросы, рвавшиеся из его горла, Сун Цинвэнь снова заговорил ровным и неторопливым голосом:

«Разве дядя Бай и дядя Шао не говорили, что придут сегодня? Вам, пожалуй, стоит приготовиться к их приёму».

Сдержав на время гнев, он бросил на Сун Шии злобный взгляд.

Сун Шии, однако, выглядел совершенно равнодушным, словно всё это не имело к нему никакого отношения.

Не медля ни секунды, он отодвинул стул и сел, медленно отпивая воду из стакана маленькими, размеренными глотками.

Глаз Сун Гучэна бешено задергался от ярости, вызванной таким отношением. Однако в этот момент он действительно не знал, как с ним справиться.

Сдерживая раздражение, он остановил старшего сына, Сун Цинвэня, который собирался спуститься следом за ним.

«Это не должно иметь никакого отношения к компании. Я сам справлюсь».

Он уже собирался напомнить старшему сыну присматривать за Сун Шии, как тот лишь тихо и насмешливо рассмеялся. Не сказав больше ни слова, он повернулся и направился наверх.

По правде говоря, даже когда Сун Гучэну звонили ранее, он почувствовал лёгкое замешательство. В конце концов, люди не заходят просто так.

У двух гостей, Бай Лупина и Шао Сяня, действительно были деловые отношения, но, если честно, их личная дружба была ничем иным, как обычной.

Их внезапное появление и столь скрытное появление оставляли его в недоумении, что им нужно.

Он остался ждать внизу. С того места, где он стоял, сквозь стеклянные перила второго этажа ему всё ещё было хорошо видно: Сун Шии лениво прислонился к ним, его взгляд блуждал где-то вдали, погруженный в неведомые мысли.

С тех пор, как его бизнес начал процветать, Сун Гучэн давно не испытывал подобного чувства, будто всё выходит из-под контроля.

Его настроение никогда не было идеальным, и огонь только начинал разгораться в груди, как вдруг он почувствовал прилив слабости, дыхание прервалось.

Именно в этот момент слуга ввёл двух гостей внутрь.

Сун Гучэн с трудом махнул рукой, приглашая их сесть первыми. Он осторожно выровнял дыхание, успокаивая пульсирующую боль в груди.

Лишь после нескольких медленных вдохов он начал приходить в себя. Улучив момент, он взял чай рядом с собой и быстро проглотил предписанную утреннюю дозу лекарства.

Видя это, Шао Сянь едва успел устроиться на своем месте, как с беспокойством наклонился вперед, его тон был чрезмерно вежливым:

«Старик Сун, что с тобой?»

Как только таблетки оказались в желудке, хотя эффект не был мгновенным, сам процесс их приема принес слабое психологическое облегчение. Цвет его лица смягчился, и он издал долгий вздох, качая головой.

«Даже не упоминай об этом, просто старая проблема дала о себе знать. Последние несколько дней так и было. На вчерашнем банкете мне пришлось позволить старшему сыну присутствовать вместо меня. Я просто больше не мог этого выносить».

«Я завидую тебе», — быстро добавил Шао Сянь, мягко льстя. «С таким выдающимся сыном, как Цинвэнь, вам никогда не придется беспокоиться о наследовании. В отличие от моего собственного бесполезного отродья, которое каждый день доводит меня до белого каления».

«Но, возможно, оно и к лучшему, что президент Сун вчера не присутствовал». Тон Бай Лупина нес легкую улыбку, его слова были полны намёков, от которых Сун Гучэн нахмурился.

«И что именно президент Бай имеет в виду?»

«О, ничего особенного. Просто то, что вчерашний банкет был довольно хаотичным. Если бы вы там были, боюсь, вы бы не выдержали».

Шао Сянь цокнул языком, его слова были намеренно неопределенными, когда он говорил, затем украдкой обменялся взглядом с Бай Лупином.

Причина, по которой они пришли так рано утром, была очевидна — вчерашний банкет. Они хотели заглянуть и прямо ему в лицо посплетничать.

И судя по выражению лица Сун Гучэна, он явно понятия не имел, какой громкий скандал разразился за время его отсутствия.

В самом деле, как этот его старший сын мог скрывать что-то столь важное от собственного отца?

Изначально они с нетерпением ждали, когда « откроют шкатулку » прямо на месте, чтобы лично увидеть, как лицо Сун Гучэна исказится от шока, когда он узнает правду. Но, к сожалению, его здоровье было явно не в порядке.

Если они зайдут слишком далеко и в итоге отправят его прямиком в больницу, что тогда?

С этой тревогой их разговор блуждал, перескакивая с одного случайного замечания на другое, никто из них не решал, рассказывать об этом инциденте или нет.

Сун Гучэн только сильнее нахмурился. Он ясно видел по их уклончивым взглядам, что что-то было не так.

Банкет был устроен Гу Жуюй и Гу Каном из семьи Гу. Ни один из них не был ни безрассудным юнцом, ни беспечным, как Шао Сянь, у которого не было никакого чувства приличия. Они ни за что не стали бы устраивать беспорядок. Оставался

только один вариант: кто-то устроил сцену на публике.

По какой-то причине мысли Сун Гучэна тут же обратились к его второму сыну, чей характер так резко изменился. Нарастающий страх вот-вот должен был нахлынуть, когда…

Сверху донесся звук приглушенной ссоры.

За ним тут же последовал резкий, короткий крик, и кто-то с грохотом скатился вниз по лестнице.

Перила лестницы были стеклянными, поэтому Сун Гучэн всё ясно видел: внизу в панике распростерлась фигура не кто иной, как Сун Цзясинь, бледный от страха.

«Второй брат, зачем ты меня толкнул?» Лицо Сун Цзясина побелело, он схватился за щеку. Запрокинув голову, он выглядел настолько огорчённым, насколько это вообще возможно для жертвы.

Взгляд Сун Гучэна снова метнулся вверх. Там был Сун Шии, который изначально был в гостиной, теперь медленно, ступенька за ступенькой, спускавшийся вниз по лестнице.

«Я тебя только что не толкнул». Его тон был неторопливым, каждое слово обдуманным.

«Что, ты думаешь, я тебя специально подставлю?» Паника заставила Сун Цзясина закричать и заговорить резко и быстро.

Но прежде чем он успел договорить, Сун Шии, все еще нависший над ним, с холодным взглядом, устремленным вниз, ударил ногой.

Его удар пришелся прямо в плечо Сун Цзясина, отчего тот снова пошатнулся. С тяжелым стуком Цзясинь рухнул на первый этаж.

«Это», - безжизненно сказал Сун Шии, - «это я тебя пнул».

Глава 7 Незаконнорожденный сын

«Сун Шии! Что за чушь ты опять несёшь?!» —

выпалил Сун Гучэн в шоке. Но как только слова слетели с его губ, он понял, что рядом двое посторонних. Он тут же захлопнул рот.

Сун Шии медленно повернул к нему голову. Это был первый раз, когда Сун Гучэн так прямо встретился взглядом с сыном.

Эти глаза были угольно-чёрными, как застоявшийся, смертоносный пруд. Один только взгляд на него вызывал липкую, удушающую влажность, которая, казалось, просачивалась прямо в кости.

Холодок невольно пробежал по спине Сун Гучэна. Даже его гнев немного утих.

Но Сун Шии лишь слегка поднял руки, уголки его губ изогнулись в выражении, которое идеально соответствовало естественной невинности его лица.

«Папа, у меня действительно не было выбора», — тихо, почти жалобно, сказал он.

«Я просто сидел наверху, занимаясь своими делами, когда внезапно подбежал Цзясинь. Он не только схватил меня, но и начал изрыгать неприятные слова. Честно говоря, я даже не стал ему отвечать. Но затем он внезапно сам повалился назад и настоял, чтобы я его толкнул».

«Но правда в том, что я вообще его не толкал. И поскольку я боялся, что ты мне не поверишь, вот почему я намеренно только что дал ему этот легкий пинок».

Глаза Сун Шии изогнулись в улыбке, его тон был легким, даже игривым. «Видишь? В самое последнее падение я его пнул».

После этого объяснения он не забыл вежливо обратить внимание на двух удивленных мужчин, которые поднялись на ноги, Шао Сяня и Бай Лупина.

Опустив взгляд с безупречными манерами, он поприветствовал их:

«Здравствуйте, дядюшки».

Его брови и глаза были мягкими, кожа здорового светлого оттенка, словно смягченная естественным фильтром тепла и света. Глядя на него, трудно было испытывать неприязнь.

«Ха-ха… привет, привет», — сухо усмехнулся Шао Сянь. Он даже не пытался скрыть, как его взгляд скользил по стоящему перед ним молодому человеку.

Кроткий, покорный вид мальчика резко контрастировал с истеричным выплеском прошлой ночи, заставляя его задуматься, не снится ли ему это.

«Сун… Шии, что ли?» Губы Бай Лупина изогнулись в улыбке, которая была не совсем улыбкой. «Приятно познакомиться».

Его взгляд многозначительно скользнул от Сун Цзясина, всё ещё распростертого на земле и обнажившего зубы от боли, к Сун Гучэну, с его скованным выражением лица.

Он рассмеялся с нарочитой интонацией. «Ваш сын действительно довольно… обаятелен».

Отец, возможно, из тех, кто съеживается и проглатывает язык, как только стучится беда, но кто бы мог подумать, что темперамент сына окажется таким взрывным?

«Странно, однако», — добавил Бай Лупин, изображая небрежное любопытство. «Мы никогда его раньше не видели. Вы его только недавно привезли?»

На этом Сун Гучэн напрочь забыл все свои предыдущие догадки о банкете. Он мог только мысленно выругаться.

Все в их кругу уже прослышали, что он «привёл домой сына». Этот старый лис явно притворялся, что не знает, выискивая возможность подколоть его.

Должно быть, это была месть за недавние деловые разногласия, преднамеренный план, чтобы он потерял лицо.

В конце концов, когда он вернул мальчика, он так и не объяснил, кто его мать.

Без законного имени и личности, конечно же, люди сочтут ребёнка незаконнорождённым сыном, недостойным публичного признания.

Он предполагал, что мальчик разумен, что понимает всю сложность ситуации, что он спокойно перенесёт её, не требуя надлежащего титула.

Но неожиданно он оказался таким безрассудным и неуправляемым, совершенно неуправляемым!

Цзясинь, в конце концов, действовал лишь под влиянием минутного шока. Кто может быть рад внезапному появлению брата, откуда ни возьмись?

Но вместо того, чтобы попытаться понять ситуацию с чужой точки зрения, мальчик не проявил ни капли ответственности, как старший брат.

Прямо как его мать, точно такая же гнилая натура.

При мысли об этой женщине Сун Гучэн облегчённо вздохнул, его лицо стало бесстрастным.

К счастью, она была мертва. Ничего больше из этого выйти не могло.

Даже когда он так подумал, выражение его лица оставалось спокойным и безмятежным. «Это Шии, мой сын, которого я привёз домой всего несколько дней назад. В последнее время я был занят делами компании, и его здоровье ухудшилось, поэтому я ещё не успел как следует представить его всем».

«Понятно. Он выглядит примерно одного возраста с Цзясинь, не говорите мне, что они родились в одном году?» Улыбка Бай Лупина стала шире, он нарочито насмешливо улыбался, а его тон растянулся до протяжного, полного намёков.

Скрытый в этих словах подтекст заставил лицо Сун Гучэна мгновенно потемнеть.

Потому что если рассчитать время таким образом, то вполне можно было предположить, что во время беременности у них случился роман. А это вряд ли можно назвать чем-то достойным уважения.

Он никак не мог понять, что сегодня произошло с Бай Лупином. Он чувствовал лишь одно: что-то не так, хотя и не мог точно сказать, что именно.

Больше всего его тревожили странные взгляды обоих мужчин.

Особенно Шао Сяня – его взгляд был таким, словно он наблюдал за каким-то редким, экзотическим существом, даже не пытаясь сдерживать себя.

В сердце Сун Гучэна начала закрадываться смутная паника. Он даже забыл защитить честь своего любимого младшего сына, вместо этого желая поскорее отправить Сун Шии обратно наверх, прежде чем возникнут новые проблемы.

Тем временем у Сун Цзясина, который в порыве отчаяния бросился вниз, а потом понял, что на него никто не обращает внимания, покраснели глаза.

Сдерживая раздражение, он обвел комнату недовольным взглядом. Когда один план проваливался, он тут же придумывал другой.

Схватившись за голову, он издал громкий, жалобный крик.

Голова была обмотана толстыми бинтами, под глазами залегли тёмные круги – возможно, от недостатка отдыха он казался ещё более хрупким.

«Цзясинь где-то ударился головой?» Шао Сянь наконец перевёл взгляд с Сун Шии на мальчика, лежащего на полу. В конце концов, его собственный сын неплохо ладил с Цзясинем.

Вопрос попал прямо туда, куда Цзясинь и хотел. Он схватился за голову, в глазах его мелькнула злоба, но тут же скрыл её за жалким взглядом, полным уклончивости.

«Это… это была бутылка из-под вина», – пробормотал он. «Ударилась об меня. Дважды. Вчера вечером мне пришлось ехать в больницу и наложить несколько швов. Всё ещё болит».

Пока он говорил, его взгляд – намеренно или нет – то и дело бросался на Сун Шии, обвинение было слишком очевидным.

И Шао, и Бай были опытными ветеранами. Они тут же обменялись многозначительными взглядами.

Да, игра Цзясинь была немного наигранной. Но это не имело значения, просто наблюдать за ситуацией было ещё интереснее.

Изначально они предполагали, что этот незаконнорождённый сын, должно быть, пользуется большой популярностью, раз ведёт себя так высокомерно даже под крышей семьи Гу.

Но теперь, увидев его лично, они поняли, что всё совсем иначе.

Он был совершенно неуправляем! Он срывался и нападал на всех вокруг, даже дома.

Ситуация становилась всё более и более интригующей.

Выражение лица Сун Гучэна становилось всё мрачнее и мрачнее, он не мог скрыть уныния.

Он всегда презирал ситуации, выходящие из-под его контроля, и всё же неприятности накапливались одна за другой, мучая его.

Если бы это дело стало достоянием общественности, вся их семья стала бы посмешищем на несколько недель вперёд.

Но когда он взглянул на бледное лицо и покрасневшие глаза младшего сына, его сердце мгновенно смягчилось.

В конце концов, Цзясинь действительно пережил огромную обиду. Если бы не внезапное безумие Сун Шии, разве всё могло бы дойти до такой степени?

Приняв решение, он был полон решимости твёрдо поддержать своего младшего сына. «Раз Шии здесь, давайте решим этот вопрос сейчас».

«Вчера за ужином ты вышел из себя и разбил бокал об брата, ударив его так сильно, что он чуть не потерял сознание. Его пришлось срочно отвезти в больницу накладывать швы. И даже тогда, будучи в полубессознательном состоянии, он только и говорил, что умолял меня не винить тебя. Когда он очнулся, первыми его словами были те же: «Я не должен тебя ни в чём винить».

Чем больше говорил Сун Гучэн, тем праведнее звучали его слова. В глубине души он всё ещё думал о Сун Шии как о том кротком, послушном ребёнке, который никогда не станет опровергать его слова.

И если он не опровергал их, то, естественно, правду можно было искажать как угодно, вина целиком ложилась на него.

Поэтому, даже когда его речь становилась откровенно предвзятой, чёрное и белое менялись местами, он не чувствовал вины.

«Давай будем честны, с тех пор, как ты вернулся домой, мы хоть как-то плохо с тобой обращались? Особенно Цзясинь, он относился к тебе с уважением, как младший брат к старшему. А чем ты ему отплатишь? Ты его избил, а потом сбежал из дома, не заботясь, жив он или умрёт…»

«Заткнись, жалкий павлин, стремящийся взойти на социальную лестницу».

Сун Шии оборвал его, лениво зевнув, голос его сочился презрением. Видя, как лицо отца побелело от ярости, он издал низкий, насмешливый смешок.

Глава 8 Неверный муж

«Что ты только что сказал?» –

едва успел Сун Шии произнести эти слова, как лицо Сун Гучэна дрогнуло. На него напала такая быстрая и мрачная тень, что это было почти пугающе, его лицо исказилось, превратившись в нечто свирепое, холодное и неконтролируемое.

«Ты называешь меня павлином, да?»

Лицо Сун Шии, напротив, было воплощением невинности: глаза широко раскрыты, чисты и совершенно невинны, словно он искренне не мог понять, почему настроение собеседника так резко изменилось.

«Тогда, когда ты женился, ты был так беден, что не мог позволить себе даже дом. В конце концов, это моя мать заплатила за это. И твоя компания, Song Group, когда твой партнер сбежал на полпути вашего стартапа, когда твое финансирование полностью иссякло... это все еще моя мать покрывала недостачу. Она вложила все, что у нее было, в поддержку твоего бизнеса. Без нее, ты и правда думаешь, что смог бы достичь того положения, в котором ты сейчас находишься? Так скажи мне, что плохого в том, что я называю тебя павлином?»

«Сун Шии!» — закричал Сун Гучэн, паника и ярость смешались в бурлящий шторм на его лице. Его шея напряглась, вены вздулись, когда он попытался повысить голос, чтобы замолчать мальчика.

Но как бы громко он ни кричал, силы не выходили наружу, он выглядел совершенно бесполезным.

Есть старая поговорка: чем бесполезнее собака, тем громче она лает.

Некоторые люди, как бы высоко их ни поднимали, как бы элегантно они ни одевались, не могут избавиться от мелкой, мелочной натуры, заложенной глубоко в их костях. Это… отвратительно.

«Должно быть, ты очень старался завоевать мою мать тогда, да?» — сказал Сун Шии, вздохнув, словно отягощённый воспоминаниями. Голос его был тихим, почти скорбным, но каждое слово звучало болезненно.

«Но когда ты позже привел любовницу… ты был далеко не так осторожен. Стоял там, заявляя, что это какая-то „истинная любовь юности“, словно моя мать жестоко вмешалась в твое счастье».

«А когда любовница приехала, у нее родился ребенок, примерно моего возраста».

Сун Шии лениво наклонил голову, небрежно притягивая к себе совершенно ошеломленного Сун Цзяси. Он наклонился к его уху и прошептал медленно, размеренно, смакуя каждое слово: «Этот ребенок… был ты. Незаконнорожденный сын».

Наживался на богатстве жены, крутил роман, позволил любовнице оттеснить первую жену…

Было почти невозможно понять, как в историях так называемые злодейские пары могут быть оправданы. Как главный герой мог принять такую семью без горечи, без обиды?

«Ты… ты…»

Лицо Сун Гучэна стало цвета сырой печени, слова вырывались из него паническим бормотанием. Он и представить себе не мог, что Сун Шии осмелится поднять такой вопрос, тем более на людях. Как он сможет снова без стыда переступить порог этого дома?

«Сун Шии, мерзавец! Что ты несёшь?»

Лицо Сун Цзяси побледнело. Ничего из этого до него не доходило. Ещё неделю назад он даже не знал, что у него есть брат, старше на несколько месяцев.

Инстинктивно он решил, что Сун Шии несет чушь, и во внезапном порыве гнева забыл обо всех предосторожностях, забыл о бинтах на теле и бросился на него.

Но Сун Шии среагировал быстрее. Его тело сместилось, его вес навалился на Сун Цзяси, удерживая его на месте, когда он схватил его за волосы и с беспощадной силой дернул назад. Сун Цзяси издал резкий, полный боли крик, который разнесся по комнате.

Но этого было недостаточно. Сун Шии, держась за голову, несколько раз ударил ее о стену, в голосе плясали нотки смеха. «Не понимаешь человеческой речи, да? Я сказал: «Ты сволочь!»

Бах! Бах! Бах!

Голова Сун Цзяси снова и снова ударялась о стену. Он был ошеломлен, совершенно не готов к дерзости Сун Шии. Он никогда не думал, что кто-то осмелится ударить его так публично.

Разъяренный, он попытался отдернуться, ударить, но Сун Шии вывернул запястье за спину и продолжил дергать за волосы с такой силой, что чуть не вырвал их полностью.

Сун Цзяси упал на колени, крича от бессильной боли.

«Боже мой… боже мой…»

Лицо Шаосяня выражало смесь шока и благоговения. Он подтолкнул Байду Пина рядом с собой, пытаясь отчаянными жестами передать всю силу того, что он увидел.

Он видел самые ужасные скандалы в семьях высшего общества, но ничего подобного. Ничего настолько вопиющего, настолько публичного, настолько беспощадного. Вчерашняя драма по сравнению с этим казалась почти безобидной.

И всё это… было открыто.

«Сун Шии, немедленно освободи своего брата!» Сун Гучэн топал ногами, обезумев от ярости, но парализованный напряжённостью происходящего.

Он чувствовал, что любая попытка вмешаться лишь втянет его в водоворот, и какое лицо останется после этого?

Повязки Сун Цзяси развязались; раны снова кровоточили. Он выглядел опасно беззащитным, уязвимым, и не ожидал такой силы. Ошеломленный и подавленный, он был совершенно раздавлен, вся его прежняя спесь улетучилась.

«Ты безумец…» – выдохнул Сун Цзяси.

Он не понимал, как обычно тихий, покорный Шии мог вдруг превратиться в такое. Страх заставил его затаить дыхание, боясь даже вздохнуть.

«Да… да, я безумец», – сказал Сун Шии, поднимая его на ноги. «С меня хватит быть для тебя ковриком для ног. Понял?»

«Ты так дерзок передо мной, потому что думаешь, что папа тебя поддержит, не так ли? Но почему его сейчас нет рядом? Твоего драгоценного сына так бьют, потому что он боится меня! Боится, что я тоже его побью и опозорю еще больше».

Лицо Сун Гучэна посинело и покраснело. Он выдавил из себя суровое выражение, хотя внутри он был невыразимо унижен.

Байду Пин и Шаосянь, чувствуя, что все зашло слишком далеко, вмешались, чтобы разнять их. Шаосянь даже заслонил Сун Цзяси, в то время как Байду Пин удержал Сун Шии. Вспышка страха мелькнула в их мыслях, что, если этот мальчишка зайдет слишком далеко?

К счастью, чувство справедливости Сун Шии руководило им. Месть тем, кто этого заслужил. Излишняя жестокость — нет. Он замолчал.

«Ну, тогда говори. Зачем прибегать к дракам?» — мягко сказал Шаосянь, надеясь разрядить напряженную атмосферу.

Сун Шии коротко рассмеялся, его глаза озорно сверкнули. «Два дяди, зачем беспокоиться? Просто сидите и смотрите. Если вы меня остановите, я не смогу играть по-настоящему интересные роли».

Любопытство Шаосяня тут же разгорелось. Были и более интересные вещи?

«Дядя Шаосянь, даже если вы попытаетесь сохранить нейтралитет… если ваша жена была неверна, и вы потратили годы на воспитание чужого ребенка, сможете ли вы действительно оставаться спокойным?» Дразнил Сун Шии, его слова были резкими и точными.

Лицо Шаосяня побледнело. Этот ребенок… он намеренно пронзал сердца, одно за другим, не оставляя места для утешения.

«Представление» Сун Шии продолжалось. Сун Цзяси в его руках был как крошечный цыпленок, кричащий и извивающийся, совершенно бессильный.

Сун Цинвэнь молча стоял на лестничной площадке, наблюдая за хаотичной сценой внизу со спокойной отстраненностью.

Когда кульминация достигла апогея, и продолжение уже было невозможно, он медленно спустился, слегка надавив на плечи Сун Шии, давая ему знак отпустить брата.

«Папа, я отведу Шии отдохнуть в комнату», — спокойно сказал он, игнорируя протесты Гучэна и измученное состояние Цзяси, кивнув лишь Шаосяню и Байду Пину, прежде чем отвести Шии наверх.

Шии повиновался, на удивление послушный. Он отпустил Цзяси, но, едва обернувшись, игриво пнул брата, отчего тот упал на землю.

«Упс, скользкая нога», – с невинным обаянием сказал Шии, полностью игнорируя выражение лица Цзяси, и поднялся наверх вместе с Цинвэнем.

На углу лестницы Шии замер, изо всех сил пытаясь сдержать смех, но в конце концов сдался, его плечи тряслись от радости, словно он открыл для себя величайшую радость в мире.

«Ты правда так счастлив?» – спросил Цинвэнь мягким, тёплым, почти братским голосом.

«Ты всё видел, да?» Шии слегка прижался к нему, голос был небрежным.

«Да. Честно говоря… довольно глупо», – ровным, хотя слова его прозвучали резко.

«Жаль. Я очень горжусь собой за то, что только что сделал». Шии выпрямился, смахивая с лица несуществующие слёзы, и снова улыбнулся воспоминаниям.

«Это твоя месть?» Спросил Цинвэнь, и лёгкая улыбка тронула его губы. «Просто лёгкая взбучка, чтобы выплеснуть злость?»

«Конечно, нет», — ответил Шии, широко раскрыв глаза в притворном изумлении. «Если бы дело было только в этом, почему бы не сжечь дом, пока они спят?»

Слова звучали легко, но за ними скрывалась чистая, невинная жестокость, острая и неоспоримая.

«Слишком легко для них», — инстинктивно ответил он, вспоминая стерильную больничную воду, холодные металлические инструменты, бесчисленные мгновения дикой боли.

Эти воспоминания были живыми, неотступными, и на мгновение он потерял контроль над телом, спотыкаясь, прежде чем Цинвэнь подхватил его.

Задыхаясь, Шии даже почувствовал невесомость, парящую в воздухе, пот выступил на лбу. Глядя на Цинвэня расфокусированным взглядом, он прошептал, словно утопающий, хватающийся за спасательный круг:

«Я заставлю их страдать… до самых костей. Я сделаю так, что остаток их жизни будет мучительным, просто за то, что они существуют».

«Брат… ты же будешь со мной, правда?»

Шии схватил Цинвэня за руку, прижавшись к ней щекой, отчаянно, хрупко, словно цепляясь за последнюю соломинку.

«Скажи мне… каков твой ответ?»

Глава 9 Воспоминания

Давящий, настойчивый стук клавиш пианино наполнил комнату, снова и снова повторяя одну и ту же меланхоличную мелодию.

Слегка мерцающий телевизор транслировал новости. Недавно признанный выдающимся предпринимателем года города, Сун Гучэн появился на экране, посещая благотворительное учреждение, даря тепло детям, у которых было мало оснований надеяться.

Пианино резко остановилось. В узком, размытом поле зрения он увидел, как женщина, сидящая за пианино, медленно поднялась и направилась к нему.

Ее длинные черные волосы висели свободно, спутанные, лишенные блеска, а на бледном, изможденном лице были слабые следы былой красоты.

Он смотрел на нее. Инстинктивно спрятал руку за спину, засунув пульт в подушку дивана, а затем, как будто это было самым естественным делом на свете, снова заговорил: «Пойдем найдем его».

«Нет!» –

резко, инстинктивно крикнула женщина. Борьба отразилась на её лице, но тут же сменилась отчаянием и болью. Медленно, бессильно, она упала на колени.

«А как же твоя болезнь?» – снова спросил он, и в его голосе слышались печаль и горе, и он получил тот же решительный ответ.

«Что бы ни случилось, мы никогда не должны преклоняться перед ними!» Руки женщины сжали его плечи, пальцы постепенно сжимались, пока наконец она не прижала его к груди. «Понимаешь? Что бы ни случилось, ты ни за что не сможешь их простить!»

Узкая, тёмная комната, душная в летнюю жару без кондиционера, резонировала с её тихими рыданиями.

Телевизор на заднем плане, страдающий от плохого соединения, переключился на чёрно-белый экран, показывая увеличенную, доброжелательную улыбку Сун Гучэна, словно тщательно подготовленный памятный портрет.

«Если когда-нибудь ты вернёшься жить к ним, если когда-нибудь начнёшь принимать их обычаи, помни это место. Вспомни свою мать, хорошо?»

«Просто думая об этом месте, ты никогда, никогда не простишь их… никогда».

——

Глаза Сун Шии распахнулись. Он тупо уставился в потолок, его зрачки были пустыми, безжизненными.

Он свернулся калачиком, пытаясь оторваться от мира внутри книги, чтобы извлечь из него свои самые первобытные воспоминания: любящая мать, строгий отец и холодный, но мягкий старший брат.

Но эти лица были размыты в тенях его памяти, оставив лишь хаотичные, дрожащие линии.

«Как долго ты планируешь здесь оставаться?»

Голос прервал его.

Сун Цинвэнь сидел в кресле, небрежно держа книгу в одной руке, с равнодушным видом спрашивая. Разница в росте заставила Сун Шии слегка поднять на него взгляд.

«Ты мой брат… и все же ты не позволяешь мне остаться еще немного?» —

пробормотал Шии себе под нос, крепко прижимая подушку к груди.

Совсем не внимательный, так непохожий на брата, которого он знал раньше. Если бы это был он, конечно…

Конечно…

Сун Цинвэнь никак не отреагировал на невысказанные слова, лишь мягко сказал: «У тебя своя комната».

Шии пытался вспомнить, но забота, скрытая под холодностью, семейные узы, связывавшие их через кровь, – всё это казалось размытым, расплываясь перед глазами, словно чернила в воде.

Когда ясность вернулась, перед ним остался только Сун Цинвэнь.

Сердце колотилось, крича, пронзая печаль и горечь всем существом.

«Возвращайся сейчас же», – снова мягко, но твёрдо потребовал Сун Цинвэнь.

«Нет», – пробормотал Шии сквозь подушку. – «Ты мне ещё даже не обещал».

Он вспомнил предыдущую сцену: на тускло освещённой лестнице Цинвэнь, не меняя выражения лица, убрал руку, затем нежно провёл ею по волосам Шии. Ни «да», ни «нет».

«Не смог бы без моей помощи?» Лицо Цинвэня оставалось кротким, хотя в глазах читалась несомненная оценка.

Шии почти полностью зарылся лицом в подушку, открывая лишь глаза, темные и круглые, пристально глядящие на него.

Черты его лица унаследовали красоту покойной матери, знатной дамы, но глаза были мягче, круглее, придавая ему вид наивной невинности, когда мысли блуждали.

Мысли Цинвэня изменились, и он выдернул подушку из рук Шии.

Он увидел, что Шии слабо улыбается, выражение его лица было странно невинным, но в то же время с оттенком странной меланхолии.

Какая трагедия.

В своей прежней жизни он получил слишком мало любви.

Из-за этого недостатка он жаждал ласки. Даже когда его постоянно ранили и унижали, он все еще стремился прощать, терпеть.

Даже если так называемый счастливый конец был больше похож на историю о привидениях, он все еще мог улыбаться, идя к тому, что он считал своим счастьем.

Но это было неправильно.

К сожалению, он не был прежним «я», он не будет надеяться, не будет жаждать этой безнадежной любви.

Теперь, унаследовав это тело, он мог с таким же успехом посеять хаос.

Хаос настолько глубокий, что никому не будет легко.

Как еще он мог оправдать этот абсурдный заговор?

Шии протянул мизинец к Цинвэню: «Ты не обязан помогать, ладно, но ты также не можешь помочь другой стороне. Ты же справишься с этим, верно?»

Игривый, дразнящий тон резко контрастировал с беспощадным предательством корпоративных битв. Это была детская игра, совершенно безудержная.

Цинвэнь слегка нахмурил брови, тихо вздохнул и соединил свой мизинец с мизинцем Шии, уступая, как будто потакая детской настойчивости мальчика играть в дом.

«И еще, дай мне немного карманных денег, хорошо, братец?» Улыбка Шии стала шире, его тон был милым, почти как уговаривание ребенка.

Цинвэнь, внешне тёплый, но внутренне холодный, даже после прочтения книги не мог понять, действительно ли важны семейные узы.

По сравнению с любовью, деньги были куда более осязаемы. Ему нужны были деньги сейчас, чтобы снять жильё за пределами дома.

Некоторые вещи просто невозможно было осуществить в стенах резиденции Сун.

Выйдя из комнаты Цинвэня, Шии осторожно, беззвучно, прикрыл дверь.

Всё ещё держась за дверную ручку, он столкнулся с поднимающимся по лестнице Сун Цзяси.

Цзяси только что закончил обрабатывать бинты и посмотрел на Шии с удивлением и подозрением.

«Когда ты со старшим братом успели так сблизиться?»

«Угадай». Улыбка Шии задержалась, в ней был двусмысленный, почти дразнящий подтекст.

«Ты!» Цзяси оскалился, но не осмелился провоцировать его, как прежде.

После недавних резких и резких уроков Шии, Цзяси, хоть и не хотел в этом признаться, всё же испытывал лёгкий страх. Чем именно я его обидел? Если раньше у него были те мелкие конфликты, не слишком ли он на них реагирует?

Он отступил, прикрываясь осторожностью, и пожаловался: «Ты слишком мелочен».

Шии молча наблюдал. Его глаза, чисто-черные, глубокие, как бездонные ямы, казалось, поглотили весь свет.

«Ты когда-нибудь чувствовал жжение раскаленных углей на своей коже?»

«Или тебя оставляли на улице, в ледяной снег и лед, босиком, в одной тонкой одежде?»

«Или заставляли вытатуировать на теле имя человека, которого ты ненавидел больше всего?»

Шии подошел ближе. Его голос был мягким, нежным, лишенным агрессии.

И все же эффект был леденящим.

Цзяси невольно вздрогнул.

Шаг за шагом его отталкивали, нервы были на пределе, но он прошептал сквозь стиснутые зубы: «А ты? Ты когда-нибудь через это проходил?»

Какая шутка! Цзяси расследовал прошлое Шии! ничего из этого не существовало.

Когда он добрался до перил лестницы, половина его тела зависла в воздухе, он наконец осознал это и, ухватившись за перила, остановился.

«Мне… мне это только приснилось».

Голос Шии был почти вздохом, губы слегка кривились, но в его взгляде не было и тени веселья, лишь смутная, неземная тяжесть, когда он смотрел на него.

Казалось, он смотрел не на живого человека, а на зловещую метку, отпечатанную в его сознании.

«В моём сне… это ты и все твои друзья делали со мной всё это. Вот почему я злюсь».

Только из-за сна? Цзяси не знал, действительно ли Шии злится.

Он сглотнул, не желая говорить ни слова.

«Так что будьте готовы. На этот раз… я не пощажу ни одного из вас».

Глава 10: Тишина перед бурей

Слова прозвучали одновременно холодно и сладко, и лёгкий холодок, сгустившийся в воздухе, медленно пробежал по спине Сун Цзясина. Он застыл на месте, уловив взглядом руку, которая, казалось, становилась всё больше и больше в его поле зрения.

Действуя чисто инстинктивно, он откинулся назад, и его тело неудержимо закачалось, едва не сорвавшись с края.

«Цзясинь!»

Раздался резкий, пронзительный женский голос, но прежде чем Сун Цзясинь успел среагировать, его дернули за воротник. Сун Шии улыбался, словно вся эта сцена была всего лишь шуткой.

И всё же они находились на четвёртом этаже, а винтовая лестница наверху не имела защитных ограждений, падение означало бы прямое падение на землю с катастрофическими последствиями.

Сун Цзясина внезапно осенило: Страх

. Это было совсем не похоже на предыдущие встречи. Такое падение, на затылок, могло бы его искалечить, даже если бы не убить. Это не было несчастным случаем, это было неприкрытое, недвусмысленное убийство.

Пальцы, всё ещё державшие его за воротник, не расслаблялись; вместо этого с близостью, которой не должно было быть между ними, они разгладили складки на его одежде.

«Ты такой беспечный».

Голос был мягким, почти дразнящим, но в нём чувствовалась спокойная властность. Даже без лишних слов Сун Цзясинь понял, что этот ублюдок способен на всё!

Он мог уничтожить его по прихоти или так же легко оттащить назад. Он был хищником, играющим со своей добычей по своему желанию, медленно и полностью распутывающим всё.

Безумец. Обнажённый, необузданный безумец.

Такая капризность, эта смена настроений напомнила ему о ком-то, кого он когда-то считал другом. Одна мысль об этом заставила Сун Цзясина вздрогнуть.

А если бы это был он…

Его дыхание в одно мгновение стало тяжёлым. Тёмные, неумолимые мысли проросли прямо и смело.

В этом напряжённом противостоянии Линь Нянь прыгнула вперёд, заслоняя Сун Цзясина, словно страж. Её глаза блестели красным, когда она столкнулась с Сун Шии. Коридор был пуст, если не считать их троих.

Линь Нянь нервно огляделась, её голос упал до тихого шепота, когда она спросила Сун Шии: «Ты… что-то узнал?»

«О? И что именно мне следует знать?»

Улыбка Сун Шии не дрогнула, лишь лёгкая, дразнящая ухмылка приподнялась в уголке губ, адресованная его номинальной мачехе.

Видя его поведение, страх Линь Нянь отступил, сменившись сложным, непонятным выражением лица. Она медленно покачала головой, выдавливая улыбку. «Шиии, я только что видела, ты собиралась толкнуть брата, да? Если Цзясинь что-то тебя расстроило, мне достаточно было заставить его извиниться. Это… это уже слишком, это твоя семья».

Её тон был мягким и внимательным, полным понимания. Но Сун Шии ни на секунду не поверила.

«Согласно твоей логике, тётя, ты не подводишь мою маму?»

«Но твоей мамы больше нет. Когда ты так говоришь, она тебя не слышит».

Он на мгновение изобразил тревогу, а затем его глаза загорелись. «Как насчёт того, чтобы ты извинилась как следует в подвале? Там всё улажено».

Натянутая улыбка застыла на лице Линь Нянь; она не ожидала от этого пасынка такой дерзкой наглости.

«Я шучу, тётя». Тон Сун Шии смягчился, его глаза наполнились опасно чрезмерным весельем. «В конце концов, я всё ещё надеюсь, что ты сможешь жить хорошо».

Смерть мгновенна. Как только тебя похоронят, всё исчезает. Живым придётся всем заниматься дальше. Это было бы слишком скучно.

Глядя вслед удаляющемуся Сун Шии, Линь Нянь едва могла сохранять свою нежную маску. Она глубоко вздохнула, успокаиваясь, и повернулась к сыну с сердцем, полным тревоги: «Ты где-нибудь ранен? Тебе отвезти тебя в больницу…»

Сун Цзясинь полностью проигнорировал её, оттолкнул и направился обратно в свою комнату.

«Подожди! Я с тобой разговариваю! Куда ты так спешишь?»

«Найти кого-нибудь, кто справится с этим сумасшедшим!» — нетерпеливо бросил он, оставляя её позади.

——

В клубе огни попеременно мигали синим и красным, а по залу разносилась взрывная музыка. За барной стойкой мужчины и женщины танцевали с энтузиазмом, их движения сотрясали сам воздух.

Стоило Шао Чжожаню войти, как каждый нерв в его теле словно наэлектризовался, а разум балансировал на грани возбуждения.

Поднимаясь этаж за этажом на лифте, он постепенно затихал. Он добрался до верхнего этажа «Ланьтина», одного из самых известных развлекательных клубов города Суцин. Из

лифта открылась картина, совершенно не похожая на шум нижних этажей. Тихо звучала изысканная музыка, тёплое освещение создавало ленивую, интимную атмосферу.

Завсегдатай этого заведения, Шао Чжорань, легко прошёл по коридору, свернул налево и дошёл до самого конца. Он подошёл к высокой, полностью чёрной двери и небрежно её распахнул.

Друзья уже были там. Улыбнувшись, он коротко поздоровался с ними и прошёл в глубь зала.

На подоконнике сидел молодой человек, одна нога была полусогнута, другая свободно свисала, лениво прислонившись к стеклу от пола до потолка, занимавшему почти всю стену.

Стекло было настолько чистым, что создавало иллюзию, будто сквозь него можно просунуть руку. Внизу раскинулся центр города, и в неоновом свете двигались крошечные человечки.

Хотя Шао Чжожань не боялся высоты, ему стало немного не по себе, когда он стоял рядом со всем этим зрелищем.

«Серьёзно, ты не боишься упасть?» — спросил он, инстинктивно отступая назад.

«Расслабься», — ответил Бай Сюй. «Даже если ты разбежишься и врежешься в этот стакан, он не сдвинется ни на дюйм».

Он наклонил стакан в сторону Шао Чжожаня, и в его глазах мелькнула неугомонная аристократическая гордость. Шао Чжожань фыркнул и плюхнулся на диван.

Он скрестил ноги, раскинул руки на спинке и с лёгкостью занял большую часть дивана.

Он оглядел комнату, заметив, что кого-то не хватает. «Где Сун Цзясинь? Разве он обычно не появляется на таких сборищах?»

«У тебя на вилле отключился интернет? У Цзясина сейчас нет на это времени», — ответил Ци Сюань, развалившись на другом диване и раздраженно убрав руку от лица.

Он только что вернулся с очередной сцены, слегка пьяный, с тошнотой.

«Хмм? Что случилось? Его семья обанкротилась?» Шао Чжожань на мгновение опешил.

«Успокойся. Ничего получше придумать нельзя?» Ци Сюань рассмеялся и легкомысленно отругал его.

«Разве ты не знал? Твой отец сегодня днём ушёл к ним», — небрежно добавил Бай Сю, допивая свой напиток и наполовину приподняв стакан.

Молодой человек, послушно сидевший рядом, встал и, улыбаясь, налил ему ещё. Но Бай Сю даже не взглянул на него.

«Отец вернулся сегодня днём и зачем-то потащил меня в больницу на ДНК-тест, шепчась о чём-то с моей мамой. Она так сильно его ударила, что я долго не мог улизнуть», — сказал Шао Чжожань.

Что-то в этом показалось Бай Сю смешным. Он так громко рассмеялся на подоконнике, что пролил напиток на ковёр. Дорогое питьё растеклось, но он не стал его вытирать.

Молодой человек, который наливал напиток Бай Сю, снова подошел к Шао Чжожаню, прошептав: «Шао, у меня есть аудиозапись с места событий. Хочешь послушать?»

Шао Чжожань лениво повернулся, его острые глаза сверкали дикой уверенностью, как у большой хищной собаки.

Чжао Цунь помедлил, сглотнул и, получив одобрение, включил запись.

« Она потратила все свои средства, поддерживая твою карьеру. Без нее, думаешь, ты бы достиг этого?»

«Ты, человек-феникс... Ты, незаконнорожденный».

«Не понимаешь человеческой речи? Я же сказал, ты тот ублюдок!»

На заднем плане раздался крик Сун Цзясина, леденящий кровь и полный жалости.

Шао Чжожань поднял бровь и сразу уловил ключевой момент: «Сун Цзясинь незаконнорожденный?»

Слыша это раньше, Бай Сюй и Ци Сюань едва отреагировали, но Вэнь Янь слабо улыбнулся. По правде говоря, не имело значения, был ли он законным или нет; Только результат имел значение.

«Этот парень интересный. Как его зовут? Сун Шии?» —

Шао Чжожань заинтересовался. По сравнению с тонкими подлыми приемами, такая тупая жестокость идеально ему подходила.

Запись продолжалась: «Но сначала твой ребенок должен быть твоим собственным, верно? Предположим, твоя жена изменила, и ты все эти годы воспитывал чужого ребенка , ты все равно будешь ценить гармонию?»

Бай Сюй снова рассмеялся, повернув голову, и Шао Чжожань последовал его примеру с более жесткой, более хищной ухмылкой. «Сун Шии, да? Когда же нам заставить Сун Цзясина вывести его немного поразвлечься?»

«В конце концов, когда  над хорошим братом издеваются, кто-то должен все исправить, верно?»

Чувственное освещение отбрасывало темные и светлые тени на лица этих богатых наследников. У каждого было свое выражение лица, молчаливо строящие планы.

Бай Сюй опустил глаза, глядя на постоянно вибрирующий телефон, на котором высвечивалось имя Сун Цзясинь. Он, однако, не ответил, а вместо этого взял новый бокал и поднял его, словно давая сигнал к началу нового раунда вечеринки.

«Следующий банкет начинается».

Глава 11: Начало охоты

Большая дверь распахнулась и закрылась, раз за разом приводя в движение подвесной колокольчик. Мягкий, звенящий звук поглотили привычные приветствия персонала.

Поприветствовав очередного гостя, один из официантов с любопытством взглянул сквозь стеклянную дверь на стоявшего снаружи мужчину.

Он был одет в деловой костюм; чёрная ткань пиджака аккуратно заканчивалась у манжет, обнажая чётко очерченные пальцы, слегка угрожающие, почти как у гангстера.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, он повернул голову и спокойно встретил его.

Глаза у него были светло-серые, под высокими, острыми бровями в них таилась странная смесь кротости и скрытой ярости.

Испугавшись, официант быстро опустил глаза, делая вид, что ничего не произошло. И это было понятно: они видели его уже не раз. Он так и не вошёл, просто стоял и смотрел на что-то неизвестное.

Проследив за его взглядом, официант заметил пианино в центре зала. Поскольку никто не играл, пространство заполняла заранее записанная мелодия.

Теперь, когда молодой человек, помогавший в магазине, ушёл, никто не прикасался к пианино, которое раньше служило скорее украшением.

Продавец с сожалением вздохнул. Этот парень играл великолепно, и он был поразительно красив. Он сидел, опустив глаза, и солнечный свет, льющийся сквозь окна, создавал вид, подобный шедевру масляной живописи.

Погруженный в раздумья, он снова зазвонил. Продавец начал приветствовать нового посетителя, но тут увидел, как мужчина, стоявший снаружи, вошёл внутрь.

Вблизи продавец заметил, какой он высокий. Проходя мимо, он холодно и равнодушно опустил взгляд; его бледные глаза, казалось, ничего не отражали.

За ним последовал ещё один мужчина, окидывая интерьер игривым, поверхностным взглядом.

«Я думал, что какое-нибудь место здесь похитит твою душу, но… это?» Шэнь Дуо цокнул языком.

Для человека, привыкшего к таким роскошным заведениям, как он, обстановка, естественно, разочаровывала.

То же самое можно сказать и о Цинь Хуае. Поскольку дело было не в месте, то дело могло быть только в человеке.

С этой мыслью Шэнь Дуо многозначительно улыбнулся и толкнул Цинь Хуая локтем. «Что это? Редкий цветок?»

Цинь Хуай проигнорировал его, плавно уклонившись в сторону и направляясь к стойке регистрации.

На стене за ней висели фотографии сотрудников. Взгляд Цинь Хуая задержался на самой нижней.

Губы юноши на фотографии были сжаты в слегка застенчивой улыбке, а тонкие и изящные черты лица излучали послушание.

Шэнь Дуо сделал несколько шагов, взглянул на него и удивлённо присвистнул: «Ух ты… какая прелесть».

Цинь Хуай тихо усмехнулся, не отвечая на похвалу Шэнь Дуо.

«Я так и знал… он тебе понравился, да?»

Опустив глаза, Цинь Хуай, казалось, погрузился в воспоминания, прежде чем сознательно заговорить: «Я видел, как он играет здесь на пианино».

«О ~» Шэнь Дуо коснулся подбородка, его выражение лица стало серьезным: «Ты любишь музыку, да?»

«...Но он давно здесь не был».

«Хмм? Он ведь не заболел, да? Или сбежал с кем-то?» Шэнь Дуо поднял бровь: «Ты даже не проверил?»

«Нечего проверять. Он не вернется».

Лицо Шэнь Дуо побледнело. Он осторожно провел рукой по горлу и спросил тихим, осторожным голосом: «Ты... что-то с ним сделал?»

«...»

Цинь Хуай тихо выдохнул, понимая, что нет смысла разговаривать с человеком рядом с ним. Он молчал, глазами обводя контуры на фотографии, сливаясь с ярким воспоминанием о том мальчике на банкете.

Шэнь Дуо цокнул языком. Раньше он только шутил, считая Цинь Хуая слишком скучным, но теперь он лишился дара речи.

Бесцельно оглядевшись, он неожиданно встретился взглядом с парой угольно-черных глаз.

Он замер в нерешительности, взглянув на фотографию, а затем снова на мальчика, прислонившегося к стене. Он внимательно сравнил их.

Казалось… это был один и тот же человек.

Послушание в его чертах исчезло, сменившись скукой и бунтом, но лицо, идеальное, скульптурное, почти божественно прекрасное, осталось прежним.

Какое совпадение.

Выражение лица Сун Шии оставалось пустым, пока он думал: люди, которых он хотел увидеть, нигде не были, а те, кого он не хотел видеть, он случайно натыкался.

Он зашел только потому, что управляющий магазина случайно окликнул его, проходя мимо. Вспомнив, что раньше работал здесь, он зашел, чтобы расплатиться с предыдущей зарплатой. Он не был готов встретиться с Цинь Хуаем.

Итак, прежде чем Шэнь Дуо успел спровоцировать Цинь Хуая своими неосторожными словами, Сун Шии бросил на него холодный, ледяной взгляд.

Этот взгляд необъяснимо напомнил Шэнь Дуо о высококлассном, отчужденном коте Цинь Хуая, который всегда смотрел на людей с презрением, почти свысока.

Шэнь Дуо на мгновение лишился дара речи.

Сун Шии еще раз взглянул на Цинь Хуая. Мальчик все еще не осознавал; он не поднимал головы из своего укрытия, скрываясь в мёртвом углу.

Он снова метнул взгляд на Шэнь Дуо, а затем не спеша вышел, оставив Шэнь Дуо осмысливать произошедшее.

Выйдя за дверь, Сун Шии коротко оглянулся и решительно ушел.

Его сегодняшней целью было снять квартиру, и агент, о котором он договорился встретиться, уже ждал его.

Во время просмотра агент несколько раз замялся, но в конце концов сказал: «Сэр, даже если вы торопитесь, у меня есть предложения получше. Этот вариант невыгоден».

В квартире был лишь базовый ремонт, даже кровати не было, но цена была высокой. Хозяина явно не волновало, сдаётся ли она в аренду.

Обычно он бы об этом не упоминал, но вид невинного, неискушённого лица юноши вызвал неожиданный укол вины.

«Всё в порядке. Я возьму эту», — сказал Сун Шии, и лёгкая, выжидательная улыбка расплылась по его лицу.

В квартире было отличное естественное освещение, но агент счёл улыбку юноши пугающе холодной. Он не стал дальше расспрашивать и спокойно завершил сделку.

После ухода агента улыбка Сун Шии стала шире, его невинное лицо отразилось в стекле каким-то странным зловещим очарованием.

Он распахнул окно, выходящее на юг.

Квартира выходила на другое здание. Сун Шии сложил пальцы перед глазами, прищурив другую сторону, чтобы образовать импровизированный телескоп, и всмотрелся в комнату прямо напротив.

Охота вот-вот начнётся.

Глава 12: Кошмар, который я помню Царство Великрес

В кармане зазвонил телефон. Увидев, что это Сун Цзясинь, он проигнорировал его.

Пропустив несколько звонков без ответа, он наконец лениво провёл пальцем по экрану, чтобы ответить.

«Почему ты не отвечаешь на мои звонки?» Тон поначалу был резким, раздражённым.

«Хватит отвечать. Говори, если есть что сказать». Сун Шии не проявил никакого интереса к чувствам Сун Цзясинь.

Он прислонился спиной к стене, медленно сползая по ней, пока не сел на пол.

«Оставь мне немного времени сегодня вечером. Я тебя куда-нибудь приглашу».

Сун Цзясинь, подавив гнев, теперь говорил мягче, интимнее.

«Хорошо. Просто забери меня, когда придёт время».

Небрежность этого ответа заставила Сун Цзясина вздрогнуть. Все тщательно подготовленные аргументы в его голове мгновенно рухнули.

Его самообладание и самодовольство разбились вдребезги. «Ты даже не спросишь, куда мы идём?»

Словно внезапный порыв ветра, разгоняющий чёрные тучи, солнце на мгновение скрылось, погрузив небо в тень.

Сун Шии сидел в углу, не тронутый солнечным светом. Его глаза были пустыми, безжизненными. Он выглядел как паразит, питающийся самой тьмой.

И всё же слова, произнесённые им в этот момент, были невероятно сладкими, почти приторными, словно рассеянная злоба сгустилась в одну длинную нить, обвивающую Сун Цзясина.

«Ты сам так сказал, так что, конечно, я пойду».

Холодок пробежал по коже Сун Цзясина, но он выдавил из себя заранее заготовленное объяснение: «Хорошо… Я думал об этом последние несколько дней. Признаю, что ошибался раньше, поэтому и хотел пригласить тебя на свидание в этот раз…»

Он казался искренне терпеливым, понизив тон, почти как по-братски. Сун Шии резко повесил

трубку, не выдержав льстивых речей.

Облака, закрывающие солнце, постепенно рассеялись, вновь открыв яркий солнечный свет. Сун Шии запрокинул голову, вглядываясь в свет, пока глаза не заслезились от яркого света.

Ночь постепенно поглотила город. Сун Шии вернулся домой к ужину, но никого не встретил, даже Сун Цзясина.

Он наслаждался покоем, хотя и ел почти не съев.

Видя, что Сун Шии собирается уходить, тётя Чэнь не удержалась и спросила: «Второй молодой господин, вы не хотите ещё?»

«Нет, у меня есть планы на вечер». Сун Шии улыбнулся, и на его лице отразилось нетерпение, словно у ребёнка, готового разорвать подарок. «С моим очаровательным младшим братом».

Прежде чем тётя Чэнь успела осознать, что эти два брата, ещё вчера грызшие друг другу глотки, теперь собираются вместе, Сун Шии уже ушёл.

Поскольку у Сун Цзясина еще не было водительских прав, их отвезет семейный водитель.

Сун Цзясинь уже сидел на пассажирском сиденье, явно не желая быть так близко. Сун Шии ничего не сказал, открыл дверцу машины и сел.

Они ехали молча.

«Мы почти приехали», — внезапно сказал Сун Цзясинь, поворачиваясь к Сун Шии. Его губы дрогнули в почти неудержимой улыбке. «Надеюсь, сегодня будет счастливая ночь».

Сун Шии, казалось бы, не замечая его интриг, ответил мягкой улыбкой. «Я тоже».

Пульсирующая музыка обрушивалась на них, как волны, управляя ритмом их сердец и дыхания. Сун Шии был одет просто, его рубашка была застегнута до самого верха, контрастируя с красно-золотым хаосом ночного клуба.

И все же его яркие черты невозможно было скрыть в толпе. Мерцающие огни на его бледном, почти бумажно-белом лице придавали ему неописуемое очарование, которое невозможно было игнорировать.

Он оттолкнул мужчину, пытавшегося подойти слишком близко, а затем спокойно посмотрел на Сун Цзясина: «Ты же не на свидание меня сюда привёл, правда?»

Видя, как легко он справляется, Сун Цзясин почувствовал укол разочарования. Он ожидал, что парень будет смущён в первый раз в таком месте, но в этом не было никакого развлечения, не над кем посмеяться.

Хмф. Притворяясь невинным.

Сун Цзясинь прошёл дальше, проведя его дальше, и нажал кнопку лифта вверх.

Стеклянный лифт открывал прекрасный вид на ночной город. Сун Шии небрежно прислонился к стеклу, глядя вниз, ощущая волнение от поднимающегося лифта.

Он действительно боялся высоты; выше пятого этажа ему стало не по себе, даже дышать было трудно.

Земля внизу казалась всё дальше. Сун Шии с усилием выровнял дыхание. Сердцебиение участилось, кровь разгонялась по телу, кожа покраснела.

Динь! Дон!

Тихий звонок возвестил о том, что они достигли верхнего этажа. Двери лифта медленно открылись, впуская тихую музыку. Сун Сыи ступил на плюшевый ковёр. Импрессионистские картины на стенах казались ему бессмысленными; хаотичные линии тянулись, словно паутина, поджидая добычу, которая вот-вот попадётся в ловушку.

Чёрная дверь в конце коридора была плотно закрыта. Сун Цзясинь нетерпеливо двинулся вперёд, распахивая её.

«О, чуть не забыл сказать тебе, сегодня вечером здесь не только я. Здесь ещё несколько друзей. Мы хотели тебя увидеть».

Слова, полные злобы, донеслись сбоку, когда Сун Шии мельком увидел сцену внутри через проём.

Всё было точь-в-точь как в его памяти: кошмар, до мельчайших деталей.

Глава 13: Почему они ездят на собственных головах?

«Йоу, Цзясинь, наконец-то ты здесь. Почему так долго? Мы ждали только тебя».

Ци Сюань поприветствовал его лёгкой улыбкой, полностью проигнорировав Сун Шии, словно того и не было вовсе.

Поскольку сегодня вечером его ждало какое-то развлечение, он был не так пьян, как вчера. Вместо этого он лениво развалился на диване, расслабившись, и помахал Сун Цзясинь, чтобы тот сел рядом с ним.

Сун Цзясинь улыбнулся в ответ и, с тем же молчаливым пониманием, полностью проигнорировал Сун Шии, когда тот подошёл. В конце концов, весь смысл сегодняшнего прихода был в том, чтобы доставить ему неприятности.

У подростков тонкая кожа и гордость, которую легко ранить. Если бросить их в совершенно незнакомую обстановку и обращаться с ними как с воздухом, оставить стоять там, пока все остальные смеялись и болтали, любая защита быстро рухнет.

Ци Сюань прекрасно это знал. Он обнял Сун Цзясина за плечо, лениво болтая о том о сем, намеренно притворяясь, что не замечает молчаливую фигуру, все еще стоящую у двери.

Его тонкое, с острыми чертами лицо и узкие глаза придавали ему лукавый вид лисы, которая никогда не предвещала ничего хорошего.

Бедняжка.

Бай Сюй, который сегодня вечером не свернулся калачиком в своём обычном углу у окна, выбрал место получше: полусел на подлокотник дивана Ци Сюаня.

Полуискреннее сочувствие, подступившее к его языку, быстро угасло; он проглотил его с очередным глотком спиртного.

Все в этой толпе были одинаково гнилыми, каждый был полон хитрости и злобы.

Его не интересовали такие низкие приемы, как игнорирование кого-то, чтобы заставить его поежиться. Ему хотелось чего-то более захватывающего.

«Цзясинь, что случилось с этой повязкой на твоей голове?» — внезапно спросил Бай Сюй, притворяясь невежественным, но сразу перешел к делу.

«Да, я сам задавался этим вопросом с тех пор, как ты вошел», — плавно вставил Ци Сюань, следуя за Бай Сюем. Выражение его лица стало театрально потрясенным и гневным. «Только не говори мне, что тебя кто-то ударил?»

Ужасная игра.

Бай Сюй закатил глаза от отвращения, когда Ци Сюань взглянул в его сторону. Но слова сделали свое дело, разговор переместился именно туда, куда им и было нужно.

Сун Цзясинь прикрыл рану на лбу. Здесь не было посторонних, все знали, что это за люди.

Поэтому он не стал притворяться жалким. Вместо этого он стиснул зубы, и его голос сочился ядом, когда он посмотрел на Сун Шии, всё ещё тихо стоявшего у двери.

«Кто же ещё? Мой сводный брат, который внезапно возник из ниоткуда».

«О? Брат Цзясинь тоже здесь? Прошу прощения, не заметил тебя раньше», — с преувеличенным удивлением сказал Ци Сюань, словно только что заметил Сун Шии.

Он помахал ему, не из вежливости, а ленивым помахиванием пальца, словно подзывая собаку.

Глаза Сун Шии были холодны, когда он двинулся вперёд, но прежде чем он успел сделать ещё один шаг, сзади ему на плечо упала тяжёлая ноша.

Шао Чжожань, высокий и широкоплечий, прижался к нему половиной тела, легко используя свои размеры, чтобы прижать его к земле. На нём была рубашка без рукавов, демонстрирующая гладкие, мощные мышцы, которые излучали силу. Его небрежная поза делала его похожим на затаившегося зверя.

«Похоже, я немного опоздал», — весело сказал он, хотя в его дыхании не было тепла. Его горячее дыхание коснулось уха Сун Шии, достаточно горячее, чтобы заставить того слегка нахмуриться.

«Вообще-то», — добавил Шао с лёгкой улыбкой, — «я бы сказал, ты пришёл как раз вовремя».

Он посмотрел на мальчика в своих объятиях, прищурившись, и открыто осмотрел его. «Так ты Сун Шии?»

Идеально. Все были на месте. Ни один не пропал.

Отлично.

Сун Шии слегка наклонил голову и улыбнулся Шао Чжожаню – впервые с момента входа в комнату. Улыбка была мягкой и чистой, но в то же время наполненной тихим, опасным очарованием, которое заставило Шао Чжожана на мгновение замереть.

Что это должно означать?

Прежде чем он успел сообразить, Сун Шии прижал палец к руке Шао, слегка отводя её в сторону. Затем, вынырнув из-под его руки, он шагнул к Бай Сю и остальным.

«Что вам от меня нужно?» – спросил он, всё ещё улыбаясь той же спокойной улыбкой.

Эту улыбку Сун Цзясинь знал слишком хорошо. У него тут же защипало кожу на голове, по спине поползло неприятное предчувствие.

Но Бай Сюй ничего не заметил. Он лишь поднял подбородок к стоявшему перед ним ведерку со льдом и покрутил пустой стакан в руке. «Налейте мне выпить».

Слова прозвучали легко и пренебрежительно, словно он обращался к официанту.

Сун Шии вежливо кивнул, потянулся к ведру со льдом за бутылкой вина, аккуратно откупорил её и наклонил к бокалу Бай Сю.

Ещё один бесхребетный выпад. Бай Сюй тут же потерял интерес.

Но в следующее мгновение

холодная жидкость хлынула ему на голову непрерывным потоком.

Бай Сюй потребовалось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Он просто застыл, промокший с головы до ног, пока Сун Шии не осушил всю бутылку.

«Достаточно выпил?» — мягко спросил Сун Шии, опуская бутылку. «Хорошо. А теперь ответьте мне. Что вам от меня нужно?»

Пальцы Бай Сюя дрогнули на ножке бокала. Светлый свитер на нём промок насквозь, был испорчен, но это его волновало меньше всего.

Никто, ни разу в жизни, не осмеливался так его унизить.

Ци Сюань не удержался и расхохотался. Он не ожидал такого восхитительного поворота.

«Попробуй ещё раз посмеяться», — прошипел Бай Сюй сквозь стиснутые зубы.

Ци Сюань поднял обе руки в притворном жесте капитуляции, притворяясь, что сдаётся.

Только тогда Бай Сюй как следует взглянул на Сун Шии, прищурившись, оглядел его с головы до ног.

«Так ты тот самый сын, которого только что вернула семья Сун?» — холодно спросил он. Его ярость сменилась ледяным спокойствием, и он говорил с той же аристократической надменностью, которую всегда носил, как доспехи. «Как тебя звали?» —

«Сун Шии», — с насмешливой ухмылкой крикнул сзади Шао Чжожань. «Разве мы этого не говорили? У тебя ужасная память».

Веко Бай Сюя дрогнуло. Не говоря ни слова, он швырнул бокал обратно в Шао Чжожаня.

Идиот. Неужели так сложно понять, когда кто-то пытается унизить другого?

«Я переоценил тебя», – выплюнул Бай Сюй, поворачиваясь к Сун Шии. Его глаза сверкали холодной злобой. «Ты ударил Цзясина – ладно, это семейное дело. Если он не может с тобой справиться, это его проблемы».

Лицо Сун Цзясина неприятно напряглось, но он промолчал, с нетерпением ожидая, когда Сун Шии наконец поймёт, что к чему.

«Но выйти из дома и осмелиться вести себя высокомерно передо мной?» Голос Бай Сюя стал тише, резче и жестче. «Что ты, чёрт возьми, возомнил? Умирать хочешь?»

Последние слова едва вылетели из его рта, как он схватил со стола ледоруб и ринулся прямо на Сун Шии.

Он не сдерживался: если удар попадёт, будет кровь.

Но Сун Шии действовал быстро. Он вывернулся в сторону, схватил Бай Сюя за запястье и резким движением отдернул его назад, отчего оружие с грохотом упало на пол.

Перемена была настолько внезапной, что даже Ци Сюань замер. «Чёрт возьми! Ты и правда сопротивлялся?»

Он думал, что тот сумасшедший, но этот парень был совсем другим.

Сун Шии не остановился. Он рванул Бай Сюя вперёд и ударил его головой о ведро со льдом.

Мужчина яростно забился, взметнув пузыри и брызги, когда его лицо ударилось о колотый лёд.

Ледяная вода обжигала лёгкие; он не мог дышать, даже кричать как следует. Кулаки стучали по столу, с грохотом опрокидывая бутылки и стаканы.

Лицо Сун Шии дрогнуло, мысли ускользнули куда-то далеко. Он знал, что Бай Сюй собирается сделать, не инстинктивно, а потому, что видел это раньше, в другой жизни, в другом мире, когда Бай Сюй вот так вот ударил кого-то ножом.

Он до сих пор помнил, как небрежно вытащил окровавленный ледоруб, ритмично постукивая его острым кончиком по незащищённой шее жертвы.

«Не двигайся», – сказал он тогда мягким, угрожающим голосом. «Иначе я могу сделать то, о чём ты пожалеешь».

Фантомное воспоминание заставило Сун Шии задрожать, и он ещё сильнее прижал голову Бай Сюя к себе.

Ци Сюань увидел его взгляд и понял, что всё зашло слишком далеко. Он бросился вперёд и схватил Сун Шии за руку. «Ты пытаешься его убить?!»

Прикосновение кожи заставило желудок Сун Шии сжаться. Рука Ци Сюаня была холодной, словно змея. Это ощущение вызвало из глубин его сознания более тёмные воспоминания, обрывки боли и беспомощности мелькали перед глазами.

Ему хотелось блевать. Он хотел вырваться. Он хотел очиститься.

«Отпусти», — сказал он, голос был спокоен лишь силой.

Ци Сюань не слушал. Он наклонился ближе, пробормотав что-то дразнящее и тихое ему на ухо.

Сун Шии не мог разобрать слов, только насмешливый тон. Пульс в виске бешено стучал. Зубы сжимались так, что болела челюсть.

Он едва помнил, зачем вообще пришёл сюда.

Но он помнил их.

Смех. Унижение. Бесчисленные разы, когда он мог бы сопротивляться, но не мог. Его тело отказывалось двигаться, застывшее от ужаса, принуждённое стоять на коленях, пропитанное алкоголем и стыдом.

Не в этот раз.

Не больше.

Потому что душа внутри уже не та.

Ци Сюань все еще говорил, когда рука Сун Шии сомкнулась на другой бутылке вина. Не колеблясь, он разбил ее о голову Ци Сюаня.

Стекло разлетелось с резким треском.

Теперь с обоими « братьями » обошлись одинаково.

Кем, черт возьми, эти слабаки себя возомнили, чтобы когда-либо стоять над ним?

Крик Ци Сюаня пронесся по комнате, когда он рухнул назад. Сун Цзясинь инстинктивно поймал его, в ужасе уставившись на Сун Шии.

«Ты с ума сошел?!»

Шао Чжожань, который наблюдал за ним с легким весельем, наконец потерял самообладание. Он шагнул вперед, сильно нажав рукой на узкое плечо Сун Шии, намереваясь удержать его.

Но когда мальчик повернул голову, Шао Чжожань замер.

Эти глаза, черные, пустые, расфокусированные, не были человеческими.

——–

Тем временем снаружи комнаты выбежал метрдотель этажа, на лице его была написана паника. Он чуть не забыл постучать, прежде чем ворваться в соседний кабинет управляющего.

Управляющий, вежливо улыбавшийся другому гостю, тут же побледнел. «Что вы, чёрт возьми, делаете? Вы что, забыли все правила обслуживания? Врываетесь вот так, вдруг вы обидите гостя?»

«Господин, гости в зале И Я! Они дерутся! Мы слышим крики!»

Лицо управляющего было безжизненным. Все, кто приходил на верхний этаж, были богатыми и влиятельными. Если здесь случится что-то серьёзное, ему конец.

И сегодня вечером, из всех ночей…

Он бросил нервный взгляд на мужчину, сидевшего рядом с ним. Гость, Цинь Хуай, спокойно поставил стакан.

«Мои извинения, Цинь Е», — быстро сказал управляющий. «Пожалуйста, извините меня на минутку, я сейчас же с этим разберусь».

Цинь Хуай встал. “Я тоже пойду. В конце концов, клуб оформлен на моё имя. Если что-то происходит, я должен сам это увидеть.”

“Ты знаешь, кто забронировал зал И Я сегодня вечером?”

“Как обычно, публика, молодые мастера Сун и Бай, та же группа, что и всегда. Не знаю, что на них сегодня нашло…”

Выражение лица Цинь Хуая слегка дрогнуло, и он ускорил шаг.

Когда они распахнули дверь, открывшаяся им картина заставила его приподнять бровь в лёгком удивлении.

Молодой человек, которого он встретил всего несколько дней назад, недавно признанный сын семьи Сун, сидел верхом на другом парне, сильно размахивая кулаками, каждый удар приходился с жестокой точностью.

Каждый удар эхом разносился по комнате, звук долго подавляемой ярости наконец вырвался на свободу.

Глава 14: Я прощаю себя

Когда менеджер наконец увидел, кто лежит на полу, он чуть не упал в обморок. На короткий, леденящий душу миг перед его глазами промелькнула вся его карьера.

Цинь Хуай же, напротив, сохранял удивительное спокойствие. Засучив рукава, он шагнул вперёд, просунул руку из-за плеча Сун Шии и решительным движением поднял его с пола.

Внезапная сила на мгновение оставила тело Сун Шии невесомым, дыхание перехватило, ноги едва касались земли.

Инстинкт сработал, он резко извернулся, отбиваясь и отбиваясь назад.

«Не двигайся».

Тихий голос в ухе мгновенно парализовал его. В тот момент, когда он узнал этот знакомый тон, всё его тело напряглось. Он медленно повернул голову, и когда увидел, кто это, огонь, пылавший в его груди, мгновенно погас.

Выражение его лица смягчилось так быстро, что это стало почти комично. Для человека, только что участвовавшего в драке, он вдруг стал выглядеть… покорным. Хотя момент был совсем неподходящим, что-то тёплое всё ещё теплилось в груди Цинь Хуая, странное, необъяснимое чувство удовлетворения, словно он только что схватил за шиворот свою собственную угрюмую чёрную кошку и заставил её вести себя хорошо.

Пока длился этот короткий миг покоя, менеджер поспешил помочь Шао Чжожаню подняться с пола. Наклонившись, он почувствовал, что мысли его куда менее благосклонны, чем можно было предположить по его лицу. Как такого здоровяка можно вот так свалить с ног? Тем не менее, выражение его лица было полно беспокойства, голос сочился вежливостью.

Но Шао Чжожань не собирался сдаваться. Он полностью проигнорировал менеджера, проведя тыльной стороной ладони по крови в уголке рта. Его лицо, и без того резкое и опасное, теперь потемнело, его выражение излучало ярость.

Он, пошатываясь, поднялся на ноги, пронзительно глядя на Сун Шии, его челюсти сжались от ярости. «Ну, подожди», — выплюнул он сквозь стиснутые зубы. «В следующий раз я тебя раздавлю».

Менеджер сдержал вздох. Тебя только что сбили с ног, а ты всё ещё пытаешься говорить круто? Но внешне он не смел вымолвить ни слова.

Когда он снова обернулся, то чуть не потерял сознание во второй раз. Молодой господин семьи Бай безвольно прислонился к столу, лицо его побледнело, губы дрожали, а наследник семьи Ци сидел на диване, схватившись за голову в агонии.

Разум управляющего опустел.

И всё это… из-за одного молодого человека?

Он снова взглянул на Цинь Хуая, который всё ещё спокойно стоял рядом, держа Сун Шии за шиворот, словно тот был всего лишь капризным котёнком. И каким-то образом гордость взыграла в груди управляющего. Мой начальник действительно невероятен.

Под руководством управляющего раненым помогали одного за другим. Хаос наконец утих, хотя затаённые обиды явно никуда не исчезали.

Перед уходом Бай Сюй бросил на Сун Шии такой ядовитый взгляд, что он мог бы содрать кожу. «

Ну, подожди», – безмолвно сжал губы.

Сун Шии заметил это, всё понял и ничуть не обеспокоился. Едва Цинь Хуай отпустил его, как резко развернулся, намереваясь незаметно скрыться.

Но прежде чем он успел сделать хоть шаг, чья-то рука схватила его за воротник рубашки и потянула назад.

Он обернулся, пронзительно глядя. «Что теперь?»

Эти чёрно-белые глаза смотрели прямо в глаза Цинь Хуая, смелые и непоколебимые, словно ничего не произошло.

Тон Цинь Хуая оставался спокойным. «Ты просто так уйдёшь?»

«Иначе?» Сун Шии слегка наклонил голову, его прежние эмоции уже улетучились, оставив после себя отстранённое спокойствие.

«Они всё это начали», — сказал он, криво изогнув губы. «Если хочешь знать моё мнение, то жертва здесь я».

В его выражении теперь была лёгкая усталость, то усталое безразличие, которое ясно давало понять, что он больше не хочет об этом говорить.

«Если больше ничего не будет, я уйду».

Он начал обходить Цинь Хуая, но мужчина снова преградил ему путь.

«Что ещё теперь?» — раздраженно спросил Сун Шии. Неужели нельзя просто уйти?

— Э-э, извините, молодой господин… — Менеджер, вспотевший под пристальным взглядом босса, нерешительно шагнул вперёд. — Ваш счёт за отдельную комнату ещё не оплачен.

Сун Шии моргнул, ошеломлённый. Он обернулся, чтобы взглянуть на разгромленную комнату позади него, а затем недоверчиво посмотрел назад. — Это даже не моя бронь. Идите попросите денег у Бай Сюй.

— Да, но… они уже ушли, — осторожно сказал менеджер. — И мы, э-э, здесь не работаем с кредитками. Так что, если вы можете сначала заплатить, потом разберётесь между собой.

Сун Шии не мог устоять перед вежливой настойчивостью. Вздохнув, он взял счёт, но, увидев сумму, молча вернул его.

Слишком дорого. Возмутительно дорого. Эти избалованные детишки могли сжечь деньги быстрее печи.

Все его собственные сбережения ушли на аренду; не было ни малейшего шанса, что он сможет её покрыть.

Цинь Хуай ничего не сказал, лишь наблюдал за ним с лёгкой улыбкой, насмешливо улыбаясь.

Чувствуя, как этот взгляд прожигает его, Сун Шии глубоко вздохнул, достал телефон и пробормотал: «Ладно. Подожди минутку, я позвоню брату».

Даже Сун Цинвэнь, несмотря на холод, наверняка не оставил бы младшего брата в заложниках из-за неоплаченного счёта в баре.

Но прежде чем он успел позвонить, Цинь Хуай протянул руку и пожал ему руку.

«Я всё прикрою», — сказал Цинь Хуай, слегка улыбнувшись. «Взамен… останься и пройдись со мной немного».

Августовская жара ещё не спала в городе Суцин, но в ночном ветерке витал лёгкий прохладный ветерок. Сун Шии, засунув руки в карманы, молча шёл на шаг позади Цинь Хуая, наблюдая за его спиной.

В романе Цинь Хуай никогда не описывался подробно. Его прошлое было скрыто лишь несколькими туманными штрихами. Даже самая важная часть — как именно он влюбился в главного героя— осталась необъясненной.

Итак, Сун Шии не мог его понять.

Этот человек, такой молодой, но уже стоящий у руля семьи Цинь, безжалостный, опасный, окутанный тайной. Как он мог отдать жизнь за оригинального персонажа?

Любовь с первого взгляда? Абсурд.

Уголок рта Сун Шии слегка изогнулся в насмешке. Затем он остановился, наклонив голову, чтобы посмотреть на Цинь Хуая.

«Ты же не просто остановил меня, чтобы прогуляться ночью, правда?»

Неоновый свет с улицы освещал половину его лица, скользнул по изящной линии подбородка, очертил изгиб шеи и растворился в тени.

Именно тогда Цинь Хуай заметил тёмный синяк на горле, уродливый и яркий. Вероятно, след от недавней ссоры.

«О? Неужели нельзя?» Улыбка Цинь Хуая не исчезла, хотя что-то в его взгляде, мягкое, но с нотками холода, заставило воздух между ними напрячься.

«Только ради этого?» Тон Сун Шии был сухим, с нотками веселья. «Тебе действительно не стоит так перегружать своих сотрудников. Я видел лицо вашего начальника, оно было почти зеленым».

Глаза Цинь Хуая потемнели. «Ты много знаешь».

Не было секретом, что бар «Ланьтин» принадлежал ему. Но как тот, кого совсем недавно приняли обратно в семью Сун, кто без прочной опоры или влияния, мог уже знать это?

«Господин Цинь», — лениво проговорил Сун Шии, прислоняясь к стене и поднимая взгляд на Цинь Хуая. «Я много знаю».

С этого ракурса его круглые глаза выглядели до невозможности невинными, даже чистыми.

«Правда?» — пробормотал Цинь Хуай, и улыбка тронула его губы. «Я думал, ты только и умеешь, что драться».

Он помолчал, слегка понизив голос. «Ты немало людей взбудоражил за последние несколько дней».

Слишком уж вы скованы, подумал он. Такие люди легко ломаются. Обычно он бы не стал этого говорить, но на этот раз всё же сказал.

Сун Шии моргнул, не двигаясь. Предупреждение его не тронуло, но, когда слова дошли до него, он вдруг вспомнил, зачем вообще пришёл сегодня вечером.

В романе печально известная тюремная арка началась из-за него, потому что Сун Гучэн и Линь Нянь умоляли и давили на него, чтобы он взял на себя вину за преступление Сун Цзясина.

Но настоящие проблемы… начались с Бай Сюя и его банды.

Он тихо вздохнул. Возможно, сегодня он потерял контроль, но разве можно его в этом винить? Он планировал всё обсудить мирно, обсудить, например, как переломить ход событий и затащить их в тюрьму.

Но столкнувшись с этими отвратительными людьми… терпение не имело предела.

Он был всего лишь человеком. То, что он продержался так долго, само по себе было впечатляющим.

Вместо того, чтобы винить себя, возможно, пришло время разобраться, кто на самом деле во всём виноват.

Цинь Хуай заметил, как на его лице промелькнуло отражение, и выражение его лица слегка смягчилось. Но в следующее мгновение Сун Шии снова улыбнулся, прищурив глаза.

«Что ж, — легко сказал он, — я прощаю себя».

Глава 15: Можешь ли ты приютить меня сегодня вечером, так как я бездомный?

Несколько минут спустя Сун Шии и Цинь Хуай сидели друг напротив друга в небольшой ночной закусочной, торгующей овсянкой.

Предвидя, что вечер может закончиться не мирно, Сун Шии заранее поел совсем немного, ровно столько, чтобы не заболеть, если всё пойдёт не так. Проблема теперь была в том, что он умирал с голоду.

«Я же говорил, что хочу барбекю», — пробормотал он себе под нос, растягивая слова со вздохом. В этот момент ему отчаянно нужна была жирная вредная еда, чтобы успокоить душу.

Однако Цинь Хуай уже сделал заказ, даже не посоветовавшись с ним. «Слишком вредно», — ровным голосом сказал он, безжалостно прервав протест.

«…Ладно», — проворчал Сун Шии. Он утешал себя мыслью, что, по крайней мере, платит не он.

Пока они ждали еду, между ними повисла тишина. Она не была напряжённой, просто странно спокойной.

Сун Шии не избегал разговора намеренно; его разум просто ещё не успел прийти в себя. Всё, что произошло ранее, всё ещё казалось размытым.

Он сидел в самой неловкой позе, какую только можно вообразить, полуприслонившись к стене рядом с собой, подперев одну ногу, лениво покачивая ею взад-вперёд.

«Я слушал ту запись, которую ты выложил», — внезапно сказал Цинь Хуай, нарушая тишину. «То ещё представление».

«Ты сейчас?» — рассеянно ответил Сун Шии, его мысли блуждали, пока смысл слов наконец не дошёл до него. Он резко вскинул голову. «Подожди! Как ты вообще это сделал?»

Оставшуюся часть фразы, зная, что это я, он сглотнул, прежде чем она вылетела. Разобраться было несложно.

В его глазах мелькнула искра любопытства. Опершись локтем на стол, он подпер подбородок ладонью и наклонился ближе, его тон стал лёгким и дразнящим. «Прославленный глава семьи Цинь, и у тебя есть время беспокоиться о таких мелочах?»

Цинь Хуай поднял палец и прижал его ко лбу, отталкивая его с лёгким неодобрением во взгляде, безмолвно приказывая вести себя хорошо.

Сун Шии потёр лоб в том месте, куда его ткнули, тихонько усмехнулся и сказал: «Ну и что? Зачем поднимать эту тему? Ты не одобряешь мои методы?» Его улыбка стала шире, притворно-искренней. «Слишком грубо? Слишком бесстыдно? Недостаточно изысканно на твой вкус?»

Цинь Хуай тихо рассмеялся себе под нос, тихий, низкий звук, каким-то образом передавший весь необходимый ему ответ.

Глаза Сун Шии изогнулись в улыбке, хитрый блеск смягчил врождённую невинность его черт. «Но, господин Цинь, — сказал он, слегка понизив тон, — разве вы не считаете, что иногда самый грязный способ — самый эффективный?»

Он слегка наклонил голову, в его глазах блеснул слабый огонек, когда он продолжил: «Сун Гучэн отказывается признавать меня. Для публики я всего лишь какой-то неопределённый «внебрачный сын». Но после того маленького трюка, который я выкинул, все вдруг стали смеяться над ним».

«Если бы я играл по правилам, медленно и размеренно, мне, вероятно, пришлось бы глотать унижения неизвестно сколько времени».

Он переплел пальцы, положив на них подбородок. «Я беру на себя ответственность за свои поступки, господин Цинь. Я терпел достаточно долго. На этот раз я собираюсь сжечь всё дотла. Если после этого всё обратится в пепел… что ж, так тому и быть».

В тёмной глубине его глаз вспыхнули и разрослись эмоции, что-то близкое к безумию мерцало там, нарастая, пока почти не изменило его в остальном мягкие, красивые черты.

Под ярким белым светом сверху его лицо выглядело острым, холодным, почти безумным.

Цинь Хуай промолчал. Он просто молча смотрел на него, его лицо было непроницаемым, взгляд – пристальным и глубоким.

В этот момент появился официант с едой, и звон посуды нарушил тишину. Сун Шии закрыл рот, потянулся за ложкой и полностью сосредоточился на своей миске.

Цинь Хуай заказал кашу из креветок и сушеных гребешков. Рисовые зерна блестели под светом, мягкие и идеально приготовленные, испуская лёгкий сладковатый привкус, который распространялся, едва коснувшись языка.

Первой ложки было достаточно, чтобы утихомирить бурю в груди Сун Шии, смягчив непрекращающееся раздражение, оставшееся после ссоры.

«…Вообще-то, довольно вкусно», – честно признался он после нескольких укусов. В конце концов, хорошая еда может поднять настроение любому. Он поднял глаза и спросил: «Ты ничего не заказал для себя?»

Цинь Хуай лишь посмотрел на него, спокойный, как всегда. «Это ты был голоден, да?»

Это застало Сун Шии врасплох. На секунду он растерялся. Он не ожидал, что мужчина будет таким… внимательным.

В конце концов, судя по их первым двум встречам, он решил, что тот только и сделал, что оставил плохое впечатление.

Закусив край ложки, он на мгновение замялся, а затем задал вопрос, который его мучил: «Цинь Хуай… мы встречались раньше?»

«Конечно, нет». Губы Цинь Хуая снова изогнулись в той же полуулыбке, насмешливой, но непонятной.

Его ответ был отрицанием, но в его тоне было что-то, какой-то скрытый подтекст, что насторожило Сун Шии.

Он слегка нахмурился, обдумывая эту мысль. Может быть, в каком-то ненаписанном уголке романа у них было общее прошлое, что-то трагическое и искупительное, что так и не попало на страницы?

Или… это была любовь с первого взгляда?

Нелепо. Но каким-то образом эта мысль не ускользнула от него.

Подперев подбородок рукой, Сун Шии открыто рассматривал Цинь Хуая, взгляд был медленным и невозмутимым, словно он мог найти ответ где-то на его лице.

Цинь Хуай, казалось, не был обеспокоен. Он сидел там с тихим спокойствием, пока не раздался звонок. Кивнув, он слегка приподнялся и ответил.

Из обрывков, долетевших до него через стол, Сун Шии уловил знакомое имя: Цинь Линмин. Двоюродный брат Цинь Хуая.

Если память ему не изменяла, после смерти Цинь Хуая в романе именно Цинь Линмин унаследовал семью Цинь.

Интересно.

Цинь Хуая зарезал Бай Сюй.

Бай Сюй был бешеной собакой, да, но не из тех, кто кусается без причины. Так почему же он напал на Цинь Хуая, когда от этого не было никакой выгоды?

И во всем этом кровавом месиве был только один истинный бенефициар — Цинь Линмин.

«О чём ты думаешь?» — голос Цинь Хуая вернул его к жизни.

Сун Шии лениво поднял глаза, его поза была расслабленной, тон — небрежным, но взгляд — пронзительным. «Я тут подумал…» Он помолчал, а затем слабо улыбнулся. «Если ты влюбился в меня».

Цинь Хуай приподнял бровь.

«Иначе, — мягко продолжил Сун Шии, — почему ты так добр ко мне?»

В небольшой овсяной лавке было не так многолюдно, но покупателей было достаточно, чтобы наполнить воздух приятным гулом.

Из бамбуковых корзин у входа непрерывно поднимался пар, лениво клубясь в воздухе, наполняя небольшое пространство теплом и ароматом риса.

Мягкий свет и дымка придавали лицу Сун Шии лёгкое сияние, смягчая его до такой степени, что на него было опасно смотреть.

На мгновение что-то странное промелькнуло по лицу Цинь Хуая, трещина в его непоколебимом самообладании, и исчезла так же быстро, как и появилась. Он выглядел почти изумлённым, почти раздражённым.

«Почему я не могу просто быть добрым?» — спросил он с лёгким, беспомощным смешком.

«Это тоже нормально». Сун Шии ответил немедленно, его тон был лёгким и быстрым.

Он обхватил щеки обеими руками и посмотрел прямо на него с преувеличенной невинностью. «Раз ты такой добросердечный господин Цинь… не будешь ли ты  так любезн приютить сегодня вечером такую бедную, бездомную душу, как я?»

С этого ракурса Цинь Хуай видел густую бахрому его ресниц, круглые, мягкие глаза, глядящие на него снизу вверх, чистые и бесхитростные на поверхности.

«Я имею в виду, — сказал Сун Шии, снова наклоняясь вперед, пока их лица почти не оказались на одном уровне, и игривая улыбка тронула уголок его губ, — почему бы вам не взять меня с собой домой?»

Расстояние между ними сокращалось на дюйм, пока он почти не оказался достаточно близко, чтобы почувствовать дыхание Цинь Хуая. Его рука поднялась, легко коснувшись теплой кожи Цинь Хуая сзади, напротив прохладных чернильных линий, которые проходили по сухожилиям и венам.

Его глаза сверкали смехом. «Только на сегодня, господин Цинь», — тихо сказал он. «Ну что, как?»

Глава 16: Господин Цинь, я вам нравлюсь?

Черный седан остановился, и Сун Шии толкнул заднюю дверь, выходя в узкий переулок.

Он лениво прислонился к холодной кирпичной стене, согнув одну ногу, уперевшись пяткой в шершавую поверхность, а другую выпрямив, чтобы выдержать вес. Он ждал молча, в непринужденной, но в то же время размеренной позе, словно позируя перед невидимой публикой.

Когда Цинь Хуай наконец припарковался и вышел, первое, что он увидел, была та самая фотография: Сун Шии стояла под тусклым жёлтым уличным фонарём, глядя на него с выражением, полным озорства и игривости.

Слабый ночной ветерок ерошил его волосы, мягкие пряди ниспадали на лоб. Слабый свет очерчивал изящные очертания его лица, заставляя бледную кожу почти неестественно сиять в тени.

Чистота и кокетство – два качества, которые не должны были сосуществовать, но каким-то образом на нём сияли.

Никогда нельзя было понять, о чём он думает.

Цинь Хуай не произнес ни слова. Он просто повернулся и вошёл в дом, двигаясь спокойно и размеренно. Сун Шии последовал за ним, лёгкий, в каждом шаге чувствовалось неугомонное любопытство.

Как только они достигли дверного проема, тишина нарушилась, но не словами, а внезапным действием.

Без предупреждения Цинь Хуай сжал плечо Сун Шии и оттолкнул его назад. Дверь резко и с силой ударила его в спину, и прежде чем Сун Шии успел среагировать, высокая фигура мужчины приблизилась, закрывая последний дюйм пространства между ними.

Тёплая рука скользнула по изгибу его шеи. Прикосновение было слишком внезапным, слишком интимным. Сун Шии втянул воздух, инстинктивно пытаясь отстраниться.

Но Цинь Хуай оказался быстрее. Его колено поднялось, крепко вклинившись между ног Сун Шии, удерживая его на месте. Движение было почти непристойным, дразнящим в своей агрессивности, в то время как на лице мужчины по-прежнему сохранялась спокойная, сдержанная улыбка, словно он просто проверял какую-то теорию.

Пальцы продолжали спускаться вниз, задевая край рубашки. Две пуговицы соскользнули от этого медленного, размеренного прикосновения.

.

Холодок пробежал по спине Сун Шии, тот, что приходит скорее от старых воспоминаний, чем от холодного воздуха. И все же он не набросился, не закричал, не стал сопротивляться. Он лишь стиснул зубы, заставляя себя встретиться взглядом с Цинь Хуаем, его подбородок с вызовом поднялся.

«Когда ты так небрежно приглашаешь незнакомого мужчину отвезти тебя домой», — голос Цинь Хуая был тихим, его дыхание касалось мочки уха Сун Шии, — «ты никогда не думал, что такое может случиться?»

Его колено снова поднялось, близко, слишком близко, каждый дюйм был проявлением силы.

Мощное давление заполнило узкую прихожую, удушая и угрожая, пока Сун Шии не смог дышать.

И тут, в тумане мыслей, что-то внутри него треснуло.

Время словно перемоталось назад, перенеся его в другую ночь, к другому телу, прижавшемуся к нему, но это было холодное, безжизненное, пропитанное кровью. Металлический запах наполнил лёгкие, воспоминание было таким ярким, что колени чуть не подкосились.

Почувствовав перемену, Цинь Хуай слегка нахмурился. Он подумал, что мальчик просто перепугался до смерти, вот и всё! В конце концов, в этом и был смысл.

Он не собирался заходить слишком далеко, лишь хотел преподать ему небольшой урок.

С тихим смешком Цинь Хуай отстранился. Он сунул руку в карман, вытащил ключи и отпер дверь. Когда Сун Шии споткнулся, потеряв ориентацию, руки Цинь Хуая почти нежно поддержали его.

«Не превращай это в привычку», — тихо сказал он.

Оказавшись внутри, Сун Шии на долгое мгновение закрыл глаза, затем снова открыл их. Дыхание успокоилось.

Он огляделся, и прежде чем Цинь Хуай успел что-то сказать, он легонько потянул мужчину за рукав, приподняв его голову.

«Будь любезен, одолжи мне чистую рубашку, ладно? Мне нужно в душ».

Цинь Хуай молчал.

Вот и весь урок.

Но когда он мельком увидел, каким бледным было лицо Сун Шии, он проглотил упрек, который почти сорвался с языка, и повел его наверх, в ванную.

Как только дверь закрылась, Сун Шии запер ее. Он неторопливо расстегнул оставшиеся пуговицы одну за другой, его пальцы не спешили, его взгляд поймал собственное отражение в зеркале.

На нежной коже шеи расцвели едва заметные красные следы там, где пальцы Цинь Хуая задержались слишком долго.

Он тихо выдохнул, включил душ и позволил воде окунуть стекло. Когда зеркало начало расплываться, его отражение растворилось в дымке.

Тело перед ним было здоровым, невредимым, его тело.

Сун Шии поднял руку и провел линию по боку, точно там, где должен был быть шрам.

«Пожертвовал почку?» — пробормотал он себе под нос, уголки губ изогнулись. «Как заботливо».

Последовавший смех был тихим и тонким, чуть неестественным, растворяясь в паре, прежде чем успевал раздаться эхом.

Пусть подождут, подумал он. Это только начало.

Когда он вышел, его волосы были еще влажными, несколько капель стекали по шее. Он накинул рубашку, которую ему подарил Цинь Хуай, одну из тех, что идеально сидели на нем, но скрывали его худобу.

Застёгнуто было всего несколько пуговиц, чего вполне хватало, чтобы он выглядел прилично, хотя остальные слегка зияли при каждом движении. Манжеты свободно свисали, а едва заметная влага на коже прилипала к ткани, делая её полупрозрачной в свете.

Цинь Хуай сидел у стола, сняв пальто, закатав рукава до локтей. Его предплечья были худыми, сильными, покрытыми чёрными чернилами, которые извивались по коже, словно дым.

Рядом с ним стояла открытая бутылка вина, наполовину полная. Он налил себе ещё один бокал, но, когда появился Сун Шии, его движения замерли.

«Пьёшь один?» — спросил Сун Шии с лёгкой кривой улыбкой на губах. Он наклонился вперёд, опершись рукой о стол рядом с Цинь Хуаем, его осанка была низкой, голос лёгким. «Налей и мне».

Последние несколько дней он почти не пил, только хаос и адреналин. Взгляд Цинь Хуая медленно скользнул по нему, впитывая каждый дюйм, но он ничего не сказал. Он потянулся за вторым бокалом и поставил его перед собой.

Сун Шии щедро налил себе вина, прежде чем сесть.

Рубашка свободного покроя свисала с плеч, едва прикрывая бедра. Ноги, длинные и бледные, естественно вытянулись под столом, босые ступни утопали в мягком ковре.

Он поднял бокал в сторону Цинь Хуая. Алая жидкость замерцала на свету, отблески рябили по его лицу, окрашивая его темные глаза в глубокий винный оттенок.

«За нас», — мягко сказал он, улыбаясь.

Взгляд Цинь Хуая задержался на нем. Он наклонил бокал, их края слегка соприкоснулись. «За что именно?» — спросил он.

Сун Шии не ответил. Он просто осушил бокал одним глотком.

Алкоголь обжигал, скользя вниз, оставляя легкий румянец на шее, распространяющийся по щекам.

Он слабо улыбнулся, прижав руку к груди. «За начало моего восстания против этого проклятого мира».

Потому что он не смирился, он никогда не смирился. Он не сделал ничего плохого, но мир выбрал его в качестве боксерской груши, издевался над ним, проклинал его, растоптал его.

Вся крупица тепла, что у него когда-то была, исчезла в морозной тьме той снежной ночи.

Каждый удар его сердца теперь был напоминанием, импульсом неповиновения, боли, ярости. Он чувствовал это так остро.

Когда он снова поднял взгляд, выражение его лица смягчилось, глаза слегка остекленели от вина. Румянец на щеках делал его нежное лицо почти светящимся.

Он протянул руку, и тёплые пальцы легли на плечо Цинь Хуая. Голос его был тихим, чуть хриплым.

«Скажите, господин Цинь… я вам нравлюсь?»

Цинь Хуай встретил его взгляд. Глаза были глубоко посажены, и в них невозможно было что-либо прочитать. Затем лёгкая улыбка тронула его губы. «Нет», — просто ответил он.

Как уместно, подумал Сун Шии. Ты мне тоже не нравишься.

Но внешне он лишь шире улыбнулся, прищурившись с притворной сладостью, и прижался к груди мужчины.

Он не знал, как должна развиваться эта история, но знал одно: если не проявить инициативу, никакой истории не будет.

А это золотистое бедро перед ним? Глупо было бы не удержаться.

Цинь Хуай не принял и не отверг его, лишь обнял за талию, чтобы не дать ему соскользнуть.

Сун Шии запрокинул голову, его губы почти коснулись уха мужчины, и он прошептал нежно, как шёлк: «Но, господин Цинь… вы мне очень, очень нравитесь».

Слова скользнули по коже, словно перышко. Его дыхание было тёплым, уголок рта коснулся края уха Цинь Хуая.

На мгновение что-то мелькнуло на спокойном лице Цинь Хуая, что-то слабое, что-то опасное. Но прежде чем он успел отреагировать, Сун Шии совершенно обмяк в его объятиях.

…

Когда Сун Шии снова открыл глаза, солнечный свет уже заливал пол. Яркий свет обжигал череп, а голова пульсировала от знакомой похмельной боли.

Он тихо застонал, прижимая тыльную сторону ладони к глазам, и другой рукой приподнялся. Одеяло соскользнуло вниз, облепив талию.

Значит, первоначальный владелец тела действительно был легковесом, с иронией подумал он. Один бокал красного вина – и он отключился. Замечено, больше никаких случайных выпивок на улице.

Никакой боли, никаких странных последствий. Как он и ожидал. В конце концов, мужчина перед ним, спокойный, дисциплинированный, сдержанный, не из тех, кто злоупотребляет.

Он вышел из спальни, оглядываясь с праздным любопытством. Впервые он заметил глянцевый чёрный рояль в углу гостиной.

Он подошёл ближе, нажав пальцем на случайную клавишу. Раздавшаяся нота была богатой, плавной, прекрасно резонирующей.

«Хочешь сыграть?»

Голос Цинь Хуая раздался позади него. Он слегка повернулся, чтобы увидеть мужчину, стоящего там, скрестив руки. «Вы умеете играть, не так ли?»

«Откуда господин Цинь это знает?» — спросил Сун Шии, улыбаясь.

«Я слышал тебя однажды», — небрежно ответил Цинь Хуай. «В ресторане».

«О?» Сун Шии наклонил голову. Так вот как первый владелец привлек его внимание. Вот так. У этого человека есть типаж.

Он усмехнулся, проводя рукой по клавишам пианино. «Ну, возможно, я немного заржавел».

Прежде чем разговор смог продолжиться, он взглянул на наряд Цинь Хуая. «Весь такой наряд, господин Цинь? Впереди важный день?»

Цинь Хуай не ответил прямо. «У меня есть дела», — вместо этого сказал он.

Как раз когда он говорил, зазвонил дверной звонок.

Он протянул руку и нажал на кнопку домофона, чтобы отпереть входную дверь.

И в этот самый момент Сун Шии снова придвинулся ближе, голосом лёгким и дразнящим.

«Удачное время. Я сегодня свободен. Почему бы тебе не взять меня с собой, а?»

Цинь Хуай поправлял галстук, когда тот посмотрел на него сверху вниз с непроницаемым выражением лица. Затем, к моему удивлению, он кивнул. «Хорошо».

Улыбка Сун Шии стала шире. Он поднял руку, чтобы поправить галстук мужчины, коснувшись пальцами его груди жестом настолько интимным, что это могло быть только намеренным.

Дверь распахнулась, и со стороны входа все, что можно было увидеть, — это Сун Шии, стоящий рядом, его рука лежала на груди Цинь Хуая, сцена во всех отношениях вызывающая.

Он слегка наклонил голову, глаза широко раскрыты и невинны, губы изогнулись в едва заметной улыбке, как раз когда его взгляд встретился с лицом вошедшего человека.

Гу Е.

Который застыл в дверях, выражение его лица было мрачным, как грозовые тучи.

Глава 17: Если вам это нравится, вы можете это получить

«Как ты здесь?»

Лицо Гу Е мгновенно потемнело, его лицо покрылось тучами, словно надвигающаяся буря. Он шагнул вперёд, намереваясь вытащить Сун Шии сзади.

Но прежде чем он успел до него дотянуться, чья-то рука преградила ему путь – твёрдая, сильная, несокрушимая.

Гу Е медленно повернул голову, его глаза, налитые кровью, встретились взглядом с Цинь Хуаем.

Мужчины были примерно одного роста, оба обладали первоклассной внешностью и осанкой: один гордый и высокомерный, другой спокойный и непоколебимый. Когда они столкнулись, это было похоже на столкновение двух зверей, каждый из которых претендовал на господство над своей территорией.

Сун Шии смотрел на них нечитаемым взглядом, уголки его губ всё ещё играли мягкой, почти нежной улыбкой.

«Господин Цинь».

Гу Е подавил гнев и сдержанно кивнул в сторону Цинь Хуая.

Семьи Гу и Цинь всегда были равны по силе, но Цинь Хуай, хоть и моложе, уже полностью захватил власть над своим домом. Гу Е, в сравнении с ним, все еще был сдержан со всех сторон.

Ему не нужно было кланяться или раболепствовать, но элементарная вежливость была ожидаема, особенно сейчас, когда его отец внезапно повысил незаконнорожденного сына, предоставив ему равное положение в компании.

Одна эта мысль обжигала сердце Гу Е.

Тот, на кого он всегда смотрел свысока, нанес ему удар в самый ответственный момент. Для такого гордеца, как Гу Е, это унижение было невыносимым.

И виновник стоял прямо перед ним.

За последние несколько дней он стал посмешищем для всего общества, безнадежно влюбившись в женатого мужчину старше себя, но затем, вернувшись, связался с его сыном в качестве замены.

Эта история была практически спектаклем.

И хуже всего было то, что он даже не мог этого отрицать. Потому что он сам это сказал. Он сказал, что между ними есть некоторое сходство.

Но он имел в виду Сун Цзясинь! Как эти слова, слетевшие с губ Сун Шии, могли относиться к Сун Гучэну?

Гу Е стиснул зубы, его взгляд был острым, как лезвие, когда он смотрел на Сун Шии.

Однако тот, казалось, совершенно ничего не замечал. Вместо этого Сун Шии прищурился и улыбнулся знакомой улыбкой, нежной и милой, но на этот раз… что-то в ней было иное.

В этой улыбке чувствовался тонкий, неуловимый холодок, словно туман в тенистом лесу, прекрасный, но странный, почти зловещий.

Гу Е почувствовал проблеск беспокойства.

Он всегда считал Сун Шии бесполезным, кротким созданием, робким, бедным, которого так легко раздавить. Как он мог так сильно измениться за одну ночь?

«Раз уж мы здесь», — мягко сказал Цинь Хуай, — «пойдем. Не стоит терять времени».

Даже не взглянув на Гу Е снова, он небрежно протянул руку, обнял Сун Шии за плечи и повел его вперед.

Сердце Сун Шии дрогнуло, а его улыбка стала глубже, сладче сиропа.

Такой заботливый, и всё же он продолжал делать вид, что ему всё равно.

Ах, мужчины и их отрицание.

Лицо Гу Е потемнело ещё больше.

Он унизился, чтобы лично прийти на эту встречу, просто чтобы показать искренность, и всё же оказался так унижен.

Если бы не этот чёртов незаконнорождённый сын, давивший на него сзади, заставлявший его доказывать свою состоятельность, он бы никогда не пришёл сюда, чтобы его выставили дураком.

«Господин Цинь, вы заступаетесь за меня?» — игриво прошептал Сун Шии, наклонив голову и коснувшись губами уха Цинь Хуая.

«Ты так думаешь?» Губы Цинь Хуая слегка изогнулись, но его ответ был мягким и дразнящим. «Высокомерие Гу Е нужно умерить, если он рассчитывает на сотрудничество с кем-либо».

«Согласен», — искренне сказал Сун Шии.

Гу Е и вправду был худшим из людей: родился в привилегированном положении, всю жизнь баловал себя, его гордость была на пределе. И, словно этого было мало, он цеплялся за свой так называемый «белый лунный свет», обращаясь с другими как с одноразовыми дублерами.

Как можно влюбиться в такого мужчину?

И всё же первоначальный владелец этого тела поступил именно так, да ещё и умудрился выжать из этого так называемый «хэппи-энд».

Но, честно говоря, какой это был «хэппи-энд»? Одна только мысль об этом вызывала у Сун Шии содрогание.

Сегодняшняя встреча была посвящена участку земли в престижном районе, принадлежащему семье Цинь. Группа Гу была полна решимости приобрести его, это было критически важно для предстоящего расширения их бизнеса.

И поэтому Цинь Хуай был вынужден поднять цену. Гу Юйкан приказал сыну уложиться в бюджет, что давало Гу Е возможность проявить себя.

Но если он потерпит неудачу, это лишь ослабит его позиции в семье.

Сун Шии невольно улыбнулся про себя.

Для такого человека, как Гу Е, нет ничего мучительнее, чем наблюдать, как его гордость и власть постепенно исчезают.

Когда Гу Е увидел этот слегка торжествующий изгиб губ Сун Шии, унижение той ночи с ревом вернулось к нему.

«Это место неплохое», — небрежно заметил Сун Шии, оглядывая окрестности.

«У вас меткий глаз, молодой господин», — быстро и льстиво ответил управляющий проектом, стремясь угодить. «Эту землю изначально купил сам господин Цинь».

Он заметил, что красивый молодой человек рядом с его начальником казался близким, даже интимным, и одного этого было достаточно, чтобы напугать его.

Цинь Хуай славился тем, что держался от всех на расстоянии. Если этот молодой человек мог вот так держаться рядом с ним, он явно был не из обычных.

Цинь Хуай поднял бровь, в его глазах мелькнуло лёгкое веселье при неожиданной похвале Сун Шии.

Но Сун Шии не ответил на этот взгляд. Вместо этого он ткнул пыльную землю носком ботинка и легкомысленно сказал: «Это также идеальное место для убийств и свалок трупов».

Вежливая улыбка управляющего мгновенно застыла. После неловкой паузы он выдавил из себя сухой смешок. «Ах, молодой господин, у вас отличное чувство юмора».

Но глаза его тревожно блеснули.

Потому что, ну, он не ошибся. Район находился в пригороде, малонаселённый, камер наблюдения не было видно… действительно был такой риск.

Конечно, он не мог произнести это вслух.

Выражение лица Гу Е исказилось. Он подумал, что замечание было намеренно адресовано ему.

С холодным смехом он резко бросил: «И откуда тебе знать? Такие люди, как ты, никогда даже не прикоснутся к проектам такого уровня».

Он даже не пытался скрыть своего презрения. Разговаривать с кем-то вроде Сун Шии было ниже его достоинства.

Но прежде чем он успел вернуться к делу, Цинь Хуай внезапно усмехнулся.

«Если тебе так нравится, — лениво сказал он, — то я тебе это отдам».

Слова упали, как камень в воду.

Вся группа замолчала.

Менеджер смотрел в недоумении. Лицо Гу Е побледнело как пепел, словно земля ушла у него из-под ног.

Даже Сун Шии, который наслаждался представлением, застыл от удивления.

Что… он только что сказал?

Но было ясно, что Цинь Хуай не шутит. Он подал знак менеджеру, и тот тут же принес подготовленные документы.

Цинь Хуай плавно расписался, изящно пририсовал нолик в графе «сумма» и передал контракт Сун Шии.

Сун Шии моргнул, всё ещё ошеломлённый, но инстинктивно взял ручку и расписался.

«Подождите! Господин Цинь!» — голос Гу Е дрогнул, в панике нарастая. «Вы не можете просто так, просто так сделать!»

Но было уже слишком поздно. Сун Шии закончил подписывать.

Он вернул бумаги Цинь Хуаю, но Цинь Хуай лишь слабо улыбнулся и отодвинул их.

«Оставьте себе», — легко сказал он. «Считайте это доказательством. Остальные формальности я улажу позже».

Сун Шии кивнул, всё ещё немного ошеломлённый, и сунул контракт в карман пальто под яростным, почти убийственным взглядом Гу Е.

Может быть, тот самый Сун Шии спас жизнь Цинь Хуая или что-то в этом роде?

Иначе зачем бы он был так щедр?

Сун Шии не совсем понимал, но какой бы ни была причина, результат был…

идеальным.

Если бы не случай, он бы, наверное, рассмеялся вслух.

Вместо этого он улыбнулся, мягко и безмятежно, и встретился с убийственным взглядом Гу Е. Затем он наклонил голову и легко положил её на плечо Цинь Хуая, выглядя воплощением нежной привязанности.

Но его тёмные глаза не отрывались от Гу Е, не мигая, почти хищно.

«Господин Цинь», – процедил Гу Е дрожащим от гнева голосом, – «этот участок земли долгое время был предметом переговоров между нашими семьями. И теперь вы без предупреждения передаёте его кому-то другому?»

«Знаю», – спокойно ответил Цинь Хуай. «Но я уже отдал его Шии. Не стоит нарушать своё слово, верно?»

Он говорил мягко, но в том, как он произнёс имя Шии, так нежно, так интимно, звучала какая-то странная нежность, словно он произносил его годами.

Сун Шии не ответил. Он лишь улыбнулся и продолжал наблюдать, явно развлекаясь.

«Конечно, — продолжил Цинь Хуай, — вы всё равно можете продолжать переговоры, просто теперь вы будете вести их с Шии».

Формально это было правдой.

И с деловой точки зрения, это могло быть даже выгодно: в конце концов, иметь дело с наивным новичком, вероятно, было бы проще.

Но лично Гу Е не мог этого вынести.

Мысль о том, чтобы склонить голову перед тем, кого он всегда презирал, перед тем, кого он когда-то считал ничтожеством, была невыносимой.

Его лицо вспыхнуло, затем побледнело, ярость и унижение боролись на его лице.

Менеджер, отвечавший за это, выглядел так, будто хотел исчезнуть. Он пришёл лишь для того, чтобы подписать простой контракт, как всё могло превратиться в такое?

Неужели люди тратят миллионы на то, чтобы вызвать у кого-то прекрасную улыбку?

Его взгляд почти невольно скользнул по молодому человеку, мягко сияющему в солнечном свете, с тонкими чертами лица, обрамлёнными золотом.

Неудивительно.

Тем не менее, он выдавил дипломатическую улыбку и быстро вмешался: «Почему бы нам не осмотреть остальную часть объекта? Есть ещё несколько мест, которые мы не проверили».

Никто не хотел обидеть семью Цинь, и Гу Е ничего не оставалось, как последовать за ними с лицом цвета стали.

Внутри находилось несколько недостроенных зданий, давно заброшенных из-за проблем с финансированием.

Пока они шли, Цинь Хуай вдруг тихо рассмеялся.

«Что смешного?» — заинтригованно спросил Сун Шии.

«Ничего», — ответил Цинь Хуай с лёгкой улыбкой. «Я просто вспомнил кое-что, о чём говорили мои старейшины». Он указал на большую циркулярную пилу, используемую для резки камня.

«В старые времена некоторые банды использовали жестокий способ разговорить людей. Им завязывали глаза, привязывали к доске и медленно запускали пилу, ровно настолько, чтобы они слышали, как приближается лезвие. Ожидание, страх… они ломали их задолго до того, как лезвие коснулось плоти».

Намек был очевиден.

Лицо Гу Е побелело. Он прекрасно понимал.

Цинь Хуай предупреждал его, чтобы он не действовал безрассудно, не трогал Сун Шии снова.

Ярость и разочарование бурлили в его груди.

Но глаза Сун Шии слабо мерцали, сдерживаемое волнение теплилось где-то глубоко внутри. Он скривил губы и тихо пробормотал, голос его был лёгким, но странно холодящим:

«Господин Цинь, это действительно… захватывающая история».

Его улыбка стала шире, в голосе сквозило тихое удовольствие.

«Это может стать идеальным подарком-сюрпризом для кого-то особенного».

Глава 18: Гу Е, очевидно, что ты тоже преследуешь эти цели. Царство Великрес

«Уже поздно. Может, сначала поужинаем?» — мягко спросил Цинь Хуай. Конечно, он спрашивал Сун Шии, он не собирался включать в свой вопрос Гу Е.

Гу Е глубоко вздохнул, его взгляд потемнел. С самого начала Цинь Хуай даже не взглянул на него.

Это было тонкое чувство, не презрение, порождённое разницей в статусе или власти, а нечто большее, чем инстинктивное чувство соперничества между мужчинами. Сама эта мысль показалась Гу Е абсурдной, и всё же… он не мог полностью от неё отмахнуться.

Хотя он и не хотел в этом признаваться, даже он был вынужден признать, что Цинь Хуай действительно впечатляет.

Когда старый глава семьи Цинь внезапно скончался, Цинь Хуай, которому едва исполнилось двадцать, вмешался и стабилизировал положение всего клана с решительной, громоподобной эффективностью. Даже его собственный отец, Гу Рукан, высоко отзывался о нём.

Как такой человек мог заинтересоваться Сун Шии?

Заинтересоваться кем-то вроде… вроде него?

Гу Е стиснул зубы и искоса взглянул на стоявшего рядом с ним мальчика.

Словно почувствовав его взгляд, Сун Шии слегка повернул голову. Его спокойный, утончённый профиль был освещён мягким жёлтым светом уличного фонаря.

Тени от ресниц мягко легли под глаза, а на губах заиграла лёгкая улыбка. Хорошо сшитая, но слегка свободная рубашка придавала ему нежность и стройность, почти утончённость.

«Не нужно. У меня ещё назначена встреча», — вежливо улыбнулся Сун Шии. «Господин Цинь, можете идти. Не обращайте на меня внимания».

Пока он говорил, его взгляд всё время был прикован к лицу Цинь Хуая — мягкому и затуманенному, с оттенком чего-то, что можно было принять за нежность.

«В самом деле?» Цинь Хуай слегка кивнул. Казалось, он ничуть не был недоволен отказом. Перед тем как сесть в машину, он добавил своим обычным спокойным тоном: «Если что-то случится, просто позвони мне».

Прямо перед Гу Е Цинь Хуай передал Сун Шии свои контактные данные. Этот жест, защитный, почти интимный, говорил о многом, не требуя дальнейших объяснений.

После того, как Цинь Хуай уехал, на тихом участке дороги остались только Гу Е и Сун Шии.

Он же остался ради меня, да?

Эта мысль мелькнула в голове Гу Е, пробуждая в его душе что-то беспокойное и сложное.

С тех пор, как Цинь Хуай возглавил семью Цинь, её влияние постепенно превзошло влияние семьи Гу. И поскольку Гу Е сам официально не принял бразды правления, несмотря на то, что принадлежал к тому же поколению, он оказался в тени во всех отношениях.

Гордый и высокомерный по натуре, Гу Е никогда не мог признать, что его способности недостаточны. Он всегда считал, что это просто стечение обстоятельств, неудачный выбор времени, подавление со стороны отца.

Но теперь… теперь он наконец-то нашёл то, в чём мог превзойти Цинь Хуая.

Цинь Хуай явно любил Сун Шии. Он отдал этот дорогой участок земли, не моргнув глазом, даже пренебрег деловыми партнёрами, и всё же тот самый дорогой ему маленький возлюбленный теперь стоял  здесь, отчаянно пытаясь завоевать его.

Гу Е посмотрел на Сун Шии сверху вниз со смесью гордости и волнения, ожидая, что парень заговорит первым.

Такой претенциозный раньше, и все же вот он здесь, не в силах отпустить.

Какая маленькая шлюха.

Воспоминание о том публичном унижении на днях жгло грудь Гу Е, заставляя его дыхание учащаться.

С его высоты он мог ясно видеть плавную линию бледного затылка Сун Шии, исчезающую под свободным воротником рубашки. Ткань свисала ровно настолько, чтобы обнажить этот уязвимый участок кожи.

И эта рубашка, она была похожа на рубашку Цинь Хуая.

Конечно же, так и было. У Сун Шии не было денег; вся его одежда была дешевой.

Взгляд в глазах Гу Е был взглядом хищника, грубого, собственнического и совершенно лишенного уважения.

Сун Шии поднял взгляд. Его темные глаза встретились с Гу Е, останавливая этот навязчивый взгляд холодом.

Затем он вытащил из кармана сложенный документ, держа его с лёгкой насмешливой улыбкой. «Ищешь это?»

Заговор был слишком важен; Гу Е не терпел игр. Он тут же кивнул, и в его позе чувствовалось напряжение.

«Если ты не сможешь получить этот участок земли, — мягко сказал Сун Шии, и его улыбка стала шире, — у тебя будут большие проблемы, не так ли?»

«Тогда иди и возьми его».

Его голос был низким, мягким и пронизан странным, манящим ритмом. Это на мгновение заставило Гу Е опустеть, и рука почти инстинктивно потянулась к нему.

Но в следующее мгновение Сун Шии разорвал договор пополам, затем ещё и ещё, пока бесчисленные обрывки не посыпались с его пальцев, словно снег.

Осколки осыпались на Гу Е, разлетаясь по его ногам и волосам.

Он в панике наклонился, чтобы схватить обрывки, но это было бесполезно. Бумаги выскользнули у него из рук, отчего он выглядел совершенно нелепо.

Наблюдая за ним, Сун Шии невольно рассмеялся, ярко и искренне.

«Сун Шии!» — взревел Гу Е, поняв, что его разыграли. Его глаза горели багровым огнем, ярость струилась от каждой черты лица. «Как ты смеешь!» —

«Гу Е, смотри».

Внезапно налетел порыв ветра, взметнув обрывки в ночное небо. Сун Шии сунул руки в карманы и запрокинул голову, чтобы посмотреть.

Слабая улыбка всё ещё играла на его губах, но взгляд потускнел, стал пустым и отстранённым.

«Даже ты гонишься за всем этим», – тихо пробормотал он.

«Деньги. Власть. Статус».

Он произносил каждое слово медленно, словно пробуя на вкус. «Ты родился, имея в руках так много, поэтому вполне естественно, что ты смотришь свысока на тех из нас, кто всё ещё пытается выбраться из грязи».

В груди расцвела острая, ноющая боль.

Несчастное детство пробудило в нём тоску по ласке; хрупкая мать научила его восхищаться силой; бедность научила его отступать перед богатством и превосходством.

И вот, когда появился Гу Е, он пал, беспомощный, глупый. Даже если всё, что он получил, было крохой ласки, брошенной ему, как объедки бродячей собаке, он всё равно её принял.

«Ты с ума сошел?» – рявкнул Гу Е. Его мысли были поглощены потерянной земельной сделкой, он даже не мог понять, что говорит Сун Шии. Словно бешеная собака, он рванулся вперед, чтобы схватить его.

Годы тренировок подарили Гу Е крепкое, мощное телосложение, возвышающееся над стоящим перед ним парнем. В прошлый раз, когда Сун Шии удалось ударить его, это было чистой неожиданностью; на этот раз такого шанса не было.

Но прежде чем Гу Е успел до него дотронуться, раздался громкий, резкий гудок.

С обочины резко свернула машина, ее фары прорезали темноту, и покатилась прямо на Гу Е, заставив его испуганно отшатнуться назад.

Машина не сбавляла скорости, продолжая приближаться, дюйм за дюймом.

«Что с тобой, черт возьми?!» — сердито крикнул Гу Е, стоя на месте. «Кто, черт возьми, так водит?!»

Но машина внезапно взревела, рванувшись вперед на несколько футов в угрожающем рывке. Испугавшись, Гу Е вздрогнул, едва избежав удара.

Стекло водителя опустилось. Рука лениво легла на край, и оттуда высунулось знакомое лицо.

«Гу Шули», – прошипел Гу Е сквозь зубы.

Опять этот ублюдок, незаконнорожденный сын его отца.

Улыбка Гу Шули была яркой и насмешливой, выражение лица полным юношеского озорства. Он выглядел как какой-то беззаботный студент, только что получивший права. «Ну, это же старший брат Е! Извини, не заметил тебя».

Он цокнул языком, театрально покачав головой. «Но серьезно, стоять перед движущейся машиной? Что, если бы я не остановился вовремя и действительно тебя сбил? Тогда у семьи Гу остался бы только я. Скажи, ты думаешь, отец осудил бы меня за это?»

Резкие слова заставили лицо Гу Е побледнеть.

Прежде чем он успел что-то возразить, дверца машины открылась, и прямо перед ним на пассажирское сиденье спокойно скользнул Сун Шии.

«Ну, тогда я пойду», — весело сказал Гу Шули, махнув рукой в окно. «У меня забронирован столик на ужин в Шии».

Он улыбнулся шире, глаза заблестели с притворной невинностью. «Счастливого пути домой, брат».

Окно медленно поднялось, скрывая слабую улыбку, всё ещё блуждавшую на губах Сун Шии.

Гу Е застыл, не в силах произнести ни слова, беспомощно наблюдая, как машина с этими двумя людьми, которых он презирал, уезжает вдаль, оставляя его позади в дымке выхлопных газов и унижения.

Глава 19: Если ты все еще не можешь отпустить Гу Е, почему бы не попробовать со мной?

Во вращающемся ресторане высоко над городом Сун Шии лениво тыкал в десерт на своей тарелке.

Они сидели у стеклянных окон от пола до потолка, где ослепительный ночной вид на центральный район Суцина простирался под ними, как море света. Однако головокружительная высота не позволяла Сун Шии наслаждаться едой.

Гу Шули, напротив, был гораздо спокойнее, чем он ожидал. Он не выказывал никаких признаков нетерпения на протяжении всей еды. Только после того, как все закончилось, он медленно отложил вилку, промокнул губы салфеткой и слабо улыбнулся Сун Шии.

«Я не знаю, зачем моя невестка хотела пригласить меня сегодня вечером».

Это одно обращение заставило Сун Шии вообще отложить вилку. Он поднял взгляд, чтобы встретиться с Гу Шули.

Внешность и темперамент Гу Шули давали ему здесь преимущество. Черты его лица были утонченными, но в то же время сохраняли след юношеской мягкости студента, что делало его честным и искренним, человеком, которому легко доверять.

Сун Шии резко встал, явно собираясь уйти.

«Подожди, подожди секунду!» Гу Шули вскочил со своего места, поспешно схватив Сун Шии за запястье. «Что случилось? Я что-то сказал лишнее?»

Сун Шии улыбнулся, но от его улыбки похолодело на несколько градусов. «Ничего страшного. Ты только что назвал меня невесткой, и я вдруг соскучилась по твоему брату. Пожалуй, пойду его найду».

«Не надо, не надо! Моя вина, ладно? Я заберу свои слова обратно». Гу Шули запаниковал. Он не смел позволить мясу, уже сорвавшемуся с губ, сорваться. Поэтому он тут же смягчил тон, осторожно уговаривая другого мужчину.

Сун Шии и не собирался уходить. Услышав это, он плавно сел обратно.

Гу Шули был умён, но лишь в узком, узком смысле. Весь его ум уходил на мелкие интриги и борьбу за власть; ему не хватало стратегического мышления, необходимого для чего-то большего. Именно поэтому позже Гу Е так легко победил его и выгнал за границу.

Работать с таким человеком было не невозможно, но границы должны были быть строго определены. Его нужно было тренировать постепенно, иначе однажды его глупость могла предать их обоих.

«Ты хотел обсудить этот участок земли, не так ли?» — прямо спросил Сун Шии спокойным тоном. «Цинь Хуай дал его мне».

Он не стал тратить время на интриги или игры.

Соглашение с Цинь Хуаем могло быть разорвано ради Гу Е, но это не имело значения. Бумага была лишь формальностью; важно было то, что Цинь Хуай уже передал ему решение.

Как только эти слова упали, глаза Гу Шули мгновенно загорелись. Он почти сразу понял скрытый смысл.

Сун Шии уже поссорился с Гу Е. Его приезд сюда сегодня был таким же ясным сигналом, как и любой другой.

«Ты хочешь продать мне эту землю?» – спросил Гу Шули, его голос слегка дрожал от волнения.

Этот проект имел решающее значение для будущего расширения семьи Гу. Хотя Гу Рукан и утверждал, что братья будут конкурировать честно, все знали, что реальный шанс уже предоставлен Гу Е. Если Гу Е добьётся успеха, его положение и репутация в компании станут незыблемыми.

Это был настоящий подарок судьбы.

Сун Шии молча наблюдал за едва скрываемой радостью, расплывшейся на лице Гу Шули, а затем кротко сказал: «Я даю тебе шанс».

«Я буду тянуть с Гу Е, пока сам Гу Рукан не обратит на это внимание», – пояснил он. «Но в конце концов эта земля всё равно достанется Гу Е. Просто сначала она перейдёт к тебе. Так ты получишь свою долю прибыли».

Гу Шули нахмурился. «Зачем так всё усложнять? Почему бы просто не отдать её мне напрямую?»

Между участием и руководством была огромная разница. Последнее могло полностью разрушить равновесие между ним и Гу Е.

Улыбка Сун Шии стала чуть шире. «Если я отдам тебе это, ты вообще справишься?»

Его голос был мягким, почти поддразнивающим, но слова острыми, как лезвие. Его чёрные глаза не отрывались от Гу Шули. «Есть ли у тебя способности? Ресурсы? Что у тебя есть, чтобы сравниться с Гу Е?»

Вопрос был одновременно насмешливым и обезоруживающе мягким, отчего сердце Гу Шули ёкнуло, прежде чем он понял, что не обиделся, а, наоборот, как-то странно взволнован.

«Я думал… ты всё ещё не забыл моего брата». Слова вырвались прежде, чем Гу Шули успел их остановить. Затем, осознав, что сказал, он тут же прикусил язык.

Сун Шии холодно посмотрел на него, но ничего не ответил. Этого было достаточно; по крайней мере, мужчина знал, когда следует замолчать.

Он сказал то, что хотел сказать, и теперь не было причин задерживаться. Он встал, чтобы уйти.

Гу Шули поспешил за ним, настояв на том, чтобы проводить его до машины.

Парковка снаружи была тускло освещена, очертания машин едва различимы. Гу Шули открыл ему заднюю дверь. Как раз когда Сун Шии собирался сесть, молодой человек пробормотал: «Я всё ещё не могу с этим смириться».

Сун Шии замолчал.

«У Гу Е есть всё. Он законный наследник в глазах всех. А я? Я всего лишь незаконнорожденный сын, который не может показаться. Ты же знаешь, какой у него характер».

Гу Шули издал короткий горький смешок, и на мгновение в его выражении лица появилось что-то почти жалкое. «Он всегда унижал меня всеми возможными способами, и никто никогда не заступался за меня. В этой огромной семье Гу я совершенно один. Мой отец, мой брат, даже слуги — все они смотрят на меня свысока. Поэтому я поклялся, что однажды докажу, на что я способен, заставлю их всех взять свои слова обратно».

Сун Шии поднял голову и непонимающе посмотрел на него.

Гу Шули наклонился чуть ближе. С этим невинным выражением лица между ними повисла лёгкая интимность. «Ты понимаешь, да? Мы с тобой такие же люди».

«Понимаю, чёрт возьми», – холодно подумал Сун Шии.

Слова Гу Шули были тщательно подобраны; он пытался вызвать сочувствие через общую боль, продавая собственное горе как разменную монету.

Это была хорошая игра с жалостью к себе.

Но у Сун Шии не было ни капли сострадания к другим. Если у него и было время пожалеть кого-то, он предпочитал тратить его на жалость к себе.

На протяжении всей истории именно тот, кто страдал больше всех, был тем, кто был настоящим «он».

«Если ты всё ещё не можешь отпустить Гу Е», – тихо добавил Гу Шули, – «можешь попробовать быть со мной. Я немного на него похож, правда?»

Это стало последней каплей.

На мгновение перед глазами Сун Шии замелькали чёрные круги, словно гром пронзил его череп.

Эти братья действительно были сделаны из одной генетической ткани. Один искал замену, чтобы воплотить свои фантазии; другой предлагал себя в качестве таковой.

Неужели они оба думали, что весь мир одержим их мелкими играми в подмены?

Слишком уставший, чтобы даже спорить, Сун Шии махнул рукой проезжающему такси и сел, не оглядываясь.

«Сун Шии».

Голос Гу Шули остановил его, когда он уже закрывал дверь. «Если ты не зациклен на Гу Е, то почему? У тебя явно такая мощная карта, но ты лишь позволяешь мне участвовать, вместо того чтобы уничтожить его. Не думаешь ли ты, что это пустая трата времени?»

Сун Шии слегка изогнул губы. Его улыбка всегда была нежной, но она никогда не касалась его глаз. «Этот клочок земли горит на ощупь», — тихо сказал он. «Конечно, я отдаю его Гу Е».

«Что ты имеешь в виду?»

«Я имею в виду», — сказал Сун Шии с нарочитой беспечностью, — «эта земля принесет кровопролитие».

«Кровопролитие?» Гу Шули не мог сдержать смеха. Их отец твёрдо верил в фэн-шуй и даже консультировался с мастером, который объявил это место процветающим. «Кто тебе это сказал?»

Сун Шии постучал по виску и лениво ответил: «Мне приснилось».

«Что?» Гу Шули уставился на него. С первой их встречи он почувствовал в Сун Шии налёт безумия, но теперь он в этом убедился: этот человек был полностью погружен в себя, сумасшедший до мозга костей.

С этими словами Сун Шии захлопнул дверь, и такси скрылось в ночи.

———

Он не вернулся в резиденцию семьи Сун. Вместо этого он попросил водителя остановиться у тихого ряда сдаваемых в аренду квартир.

Он подошел к ряду ячеек для хранения и нашел ту, что была зарегистрирована на его имя. Достав оттуда коричневый конверт, он без колебаний ушел.

Когда он добрался до своей квартиры, окно было открыто. Ночной ветер проник внутрь, колыхая белые газовые занавески, словно волны тумана.

Он включил свет. Небольшая комната была пустой и тихой.

Напротив него другое окно все еще светилось. Шторы были плотно задернуты, скрывая все внутри.

Не торопиться. Время было.

Сун Шии положил конверт на стол, открыл его и выложил стопку фотографий.

Это была работа нанятого им частного детектива – снимки Ци Сюань, в основном с женщинами в ночных клубах. Информация была поверхностной, ничего ценного.

Не меняя выражения лица, Сун Шии выбрал одну фотографию и прикрепил ее к доске. Рядом он написал имя Гу Е большими красными буквами и перечеркнул его жирным крестом.

——–

В то же время в доме семьи Сун воцарился хаос.

Звуки яростной уборки эхом разнеслись по гостиной, а лицо Сун Гучэна приобрело неприятный синеватый оттенок. Он с грохотом ударил по столу, тяжело дыша. «Где Сун Шии?!»

Он только что узнал, что натворил этот непочтительный сын, раздувший скандал между собственным отцом и другим мужчиной!

Возмутительно. Немыслимо.

Линь Нянь стояла рядом, дрожа, хотя уголки её губ едва не приподнялись. Она едва сдерживала восторг. Чем хуже Сун Шии смотрел в глаза Сун Гучэну, тем лучше для неё.

Звонок в дверь раздавался снова и снова. Слуга поспешил открыть, но Сун Гучэн раздраженно огрызнулся: «Выгоните их! Я никого не принимаю!»

«О чём ты думала, впуская людей без разрешения?»

«Но, господин…» — пробормотал слуга, нервно поглядывая в сторону входа, — «гость — старший молодой господин семьи Гу».

Прежде чем он успел договорить, Гу Е уже вошёл внутрь, его лицо было таким же тёмным, как собирающаяся над домом буря.

Глава 20

Увидев Сун Гучэна, Гу Е вспомнил о том дне, и его неприятные воспоминания стали такими же тошнотворными, как остатки испорченной еды.

Поначалу он проявил некоторое уважение к Сун Гучэну из-за Сун Цзясинь, но теперь он даже не стал тратить время на любезности и просто с холодным выражением лица изложил цель своего визита.

Сун Гучэн был ошеломлен и некоторое время не отвечал.

Неужели его второй сын действительно настолько способен?

Удалось ли им поймать Цинь Хуая?

Подумав об этом, его гнев немного утих, и разум мгновенно активизировался.

Нынешние достижения семьи Сун – результат его упорного труда. Хотя он уже достиг значительных успехов, он всё ещё значительно отстаёт от богатых семей с глубокими корнями, таких как семьи Цинь и Сун.

Компания стабильно росла на протяжении многих лет, во многом благодаря поддержке и руководству Гу Е.

Но если бы мы могли связаться с Цинь Хуаем, разве это не было бы...?

Он вышел из оцепенения только тогда, когда Гу Е окликнул его с явным недовольством.

Гу Е, будучи человеком своего дела, сразу разгадал замысел Сун Гучэна и с полуулыбкой сказал: «Не следует быть слишком жадным, господин Сун».

Сун Гучэн очнулся от своих раздумий и встретился с внушительным взглядом Гу Е.

Он сухо усмехнулся. Какой смысл в том, что Сун Шии заслужил расположение Цинь Хуая? Чудо уже то, что этот мятежный сын не подстрекал противника причинить ему неприятности.

Лучше держаться поближе к Гу Е.

«Сун Шии — твой сын. Тебе нужно найти способ убедить его отдать мне этот участок земли как можно скорее».

Гу Е привык отдавать приказы, а теперь он говорил тоном, не терпящим отказа.

Хотя Сун Гучэн все еще немного сомневался, у него не было другого выбора, кроме как стиснуть зубы и согласиться.

Прежде чем Гу Е собрался уходить, Сун Гучэн быстро позвал Сун Цзясина: «Иди и проводи господина Гу».

Он не был глупцом; он, естественно, знал, для кого Гу Е заботится об их семье.

Хм, даже без этого мятежного сына это не было бы проблемой.

Сун Цзясинь и так был в плохом настроении, а ногти руки за его спиной впивались в ладонь.

Но у него не было другого выбора, кроме как выдавить улыбку и двигаться дальше.

Они вышли из комнаты, и когда они шли, Гу Е внезапно остановился.

Он посмотрел на Сун Цзясинь удивительно мягким взглядом, совершенно отличным от его обычного поведения: «А Синь».

«Мне жаль, что тебе пришлось страдать в это время».

Он посмотрел на голову Сун Цзясинь, все еще покрытую бинтами, с огромной сердечной болью и не смог удержаться, чтобы не протянуть руку и не коснуться ее щеки.

Сун Цзясинь слегка вздрогнул, но не дрогнул. Его глаза, полные печали, смотрели на него.

«Я не обижен, я просто не ожидал, что мой брат будет так со мной обращаться. Мне очень грустно».

Увидев такое выражение лица обычно гордого и энергичного молодого человека, Гу Е почувствовал себя еще более неловко.

По какой-то причине он вдруг подумал о Сун Шии.

Эти темные глаза, всегда светящиеся улыбкой, слегка расширялись при волнении, а уголки губ слегка приподнимались, излучая невинность, смешанную со странной злобой.

Он вдруг почувствовал, что его ладони стали горячими, и поспешно отдернул их, сказав: «Я с этим разберусь, не волнуйся».

«Уже поздно, тебе стоит поторопиться. Я могу дойти сам».

Проводив Гу Е взглядом, Сун Цзясинь тут же потемнел. Он нетерпеливо цокнул языком, вытер рукавом щеку, которую коснулся Гу Е, и с силой пнул перила.

Сун Шии, снова этот ублюдок Сун Шии.

Сун Цзясинь глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и, идя домой, увидел свою мать, Линь Нянь, ожидавшую его у двери.

«Почему ты так скоро вернулся? Разве ты не побеседовал с господином Гу?» — разочарованно спросила Линь Нянь, увидев его.

«О чём тут говорить?» — нетерпеливо спросил Сун Цзясинь.

«Глупый ты ребёнок, ты прекрасно знаешь, какие чувства к тебе испытывает господин Гу...»

Линь Нянь не могла не сказать этого, но когда она подумала, что это ее собственный ребенок, она не смогла заставить себя высказать это так ясно.

Сун Цзясинь с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Гу Е ему совсем не нравился, но дела семьи Сун зависели от него. Благодаря Гу Е он смог добиться уважения отца.

Поэтому, даже если ему это не нравилось, ему приходилось подавлять свою гордость и устраивать хорошее шоу.

«Не беспокойся, такой уж у тебя характер», — укоризненно сказала Линь Нянь, а затем тихо добавила: «В любом случае, ты спаситель господина Гу, просто помни об этом».

«Твой отец ждет тебя, поторопись и заходи».

Сун Цзясинь на мгновение замер, затем кивнул и вошел внутрь.

Слуги убрали беспорядок на полу, и Сун Гучэн сел на диван, его эмоции полностью успокоились.

«Цзясинь, иди и сделай это».

Сун Гучэн спросил с добрым выражением лица: «Президент Гу сказал вам что-нибудь перед уходом?»

«Нет, он, кажется, был в плохом настроении и просто ушел».

«А, понятно». Сун Гучэн больше ничего не сказал. «Когда у тебя есть дела, чаще общайся с президентом Гу и проявляй к нему хоть какое-то участие. Он всегда хорошо о тебе заботился».

«Да, я знаю, папа».

Обменявшись несколькими словами, Сун Гучэн наконец перешел к делу: «Ши И недавно приходил к тебе?»

Сун Цзя вымученно улыбнулся и снова коснулся повязки на голове: «Папа, ты же знаешь, какие у меня отношения со вторым братом...»

«Хотя он меня не понял, я всё равно хотела восстановить наши отношения и даже повел его на вечеринку. Но там он вдруг взбесился и избил всех моих друзей».

Услышав это, Сун Гучэн почувствовал ещё большую неуверенность. Теперь он искренне подозревал, что у Сун Шии может быть какое-то психическое заболевание.

Но, если говорить прямо, он, по сути, просто следует за Гу Е, подбирая объедки для себя, так что ему приходится встречать вызов лицом к лицу, несмотря ни на что.

«Твой второй брат на самом деле неплохой человек. Он просто какое-то время не может адаптироваться к новой обстановке».

«Вот что ты делаешь: найди время, чтобы встретиться с ним и поговорить по душам. Между братьями не бывает обид, которые не проходят за одну ночь. А потом скажи ему, чтобы он возвращался как можно скорее. Мы с твоей мамой очень по нему скучаем».

Услышав слова Сун Гучэна, Сун Цзясинь так разозлился, что чуть не стер зубы в порошок, но не потерял самообладания. Он лишь притворился хорошим сыном и кивнул с улыбкой.

Но когда он вернулся в свою комнату, его лицо полностью потемнело, и он превратился в мастера по уборке рабочего стола, сбрасывая все со стола на пол.

Сун Шии фактически заставил его поклониться этому ублюдку.

Это просто замечательно.

На красивом лице Сун Цзясина появилась зловещая улыбка.

Подожди и увидишь.

Он позвонил Ци Сюаню.

Из телефона гремела громкая музыка, и раздался хриплый мужской голос, сильно искаженный алкоголем и женщинами: «Алло?»

«Кажется, ты совершенно спокоен и действительно забываешь о боли, как только рана заживает», — усмехнулся Сун Цзясинь, нанося удар прямо в сердце собеседника.

Ци Сюань на мгновение замолчал, а затем снова заговорил со зловещей улыбкой.

«Я ждал, что ты заговоришь, не так ли? Что, Бай Сюй собирается что-то предпринять? Иди и преподай урок этому наглому маленькому крысенышу ?»

«Если бы это было так, мне пришлось бы преклониться перед этим ублюдком», — Сун Цзясинь чуть не рассмеялся от гнева.

Но фальшивый друг на другой стороне лишь ответил злорадным смехом.

«Я пришёл к тебе ,потому что мне нужно обсудить важное дело», — холодно сказал Сун Цзясинь.

«Давай», — сказал Ци Сюань, небрежно обнимая прекрасного парня за плечи.

«Разве ты часто не имеешь дело со всякими случайными наркотиками? Приготовь что-нибудь для этого ублюдка. Я дам тебе знать, когда их использовать».

«Хорошо», — Ци Сюань поднес телефон к уху и небрежно приподнял подбородок другого молодого человека, подававшего напитки.

Мысль о лице Сун Шии слегка взволновала его.

«Я готов обслужить тебя в любое время».

Сун Цзясинь тут же повесил трубку.

Хотя он и сказал, что ищет кого-то, Сун Цзясинь все равно пришлось несколько дней морально готовиться, прежде чем обратиться к Сун Шии.

«Давай встретимся, брат. Мне нужно кое о чём поговорить с тобой лично».

«Хорошо. Иди сюда».

Адрес, который прислал Сун Шии, указывал на местоположение участка земли, который ему дал Цинь Хуай.

Глядя на Сун Цзясинь, он невольно ухмыльнулся. В его понимании это было просто откровенное хвастовство.

Они договорились встретиться уже вечером.

Сун Цзясинь знал, что это уединенное место, но поскольку он никогда раньше там не бывал, то не ожидал, что оно окажется еще более пустынным, чем он думал, и поблизости почти не будет видно ни одного пешехода.

Вспомнив прошлые достижения Сун Шии, Сун Цзясинь немного засомневался.

Но у него не было другого выбора, кроме как стиснуть зубы и зайти внутрь.

В опустевшем зале не было видно ни единого следа Сун Шии.

Как только Сун Цзясинь включил телефон, чтобы позвонить, чья-то рука с платком внезапно закрыла ему рот и нос сзади.

Затем он потерял сознание.

Когда он снова проснулся, перед ним было все черно, а глаза его были завязаны тканью, так что он не мог пошевелиться.

Даже их руки и ноги были связаны.

Добрый вечер, приятно снова тебя видеть, мой дорогой брат.

Сун Шии тихонько рассмеялась, его голос раздался совсем рядом с Сун Цзясинь.

Глава 21

Лишение зрения и подвижности напугало Сун Цзясина. Он отчаянно боролся, но верёвка была слишком тугой, и чем сильнее он боролся, тем туже она становилась.

«Ваааах!» По его тону можно было понять, что он зовет Сун Шии.

«Перестань кричать. Даже если ты будешь кричать до хрипоты, никто не придёт тебя спасти».

Сун Шии произнёс это небрежно, и только закончив говорить, он понял, что фраза звучит знакомо. Затем он понял, что это были те же самые слова, которые Сун Цзясинь сказал первоначальному владельцу тела, описанному в книге.

Он не мог не рассмеяться.

Тихий смех разнесся по пустому полу, звуча несколько жутко.

Так вот, оказывается, что отомстить — это так просто.

Нет необходимости подавлять свой гнев, терпеть трудности или кропотливо строить планы.

Те люди, которые преследовали его, словно кошмар, теперь лежали перед ним в еще более жалком состоянии, чем первоначальный владелец тела.

Даже легкого толчка вперед будет достаточно.

С грохотом.

И это был конец всему.

Сун Шии ошеломленно взглянул на свою ладонь, затем встал и посмотрел вниз с пола, где не было перил.

Это было самое душераздирающее событие, которое когда-либо случалось с первоначальным владельцем тела.

Его ложно обвинили, сделали козлом отпущения вместо брата и приговорили к трем годам тюремного заключения.

Его исключили из университета, в который он с таким трудом поступил, а когда он наконец вышел, у него была не только судимость, но и всего лишь аттестат об окончании средней школы.

После освобождения из тюрьмы первоначальный хозяин этого тела слишком долго находился в изоляции от мира и не смог адаптироваться к внешней среде. Из-за низкого уровня образования он просто не мог выжить самостоятельно.

Молодые мастера, оказавшиеся виновниками, смеялись и шутили в его присутствии, не испытывая никакого стыда.

И Гу Е...

Сун Шии закрыл глаза.

В ту ночь Гу Е был с первоначальным владельцем этого тела, но вместо того, чтобы предоставить алиби, он подделал доказательства, нанеся окончательный смертельный удар.

Все это было ради того, чтобы его возлюбленный избежал тюремного заключения.

В конце концов он принял первоначального владельца тела как спасителя, «простив прошлые обиды» и предоставив первоначальному владельцу безопасное убежище, где он мог дышать.

Разрушать чье-то будущее просто непростительно.

Взгляд Сун Шии вновь обрел ясность.

Даже если бы он мог это сделать, он бы не стал отталкивать Сун Цзясинь.

Это было бы равносильно повторному разрушению будущего первоначального владельца.

Он хочет просто так отправить всех этих людей в ад.

Он подошел к Сун Цзясинь и забрал у него телефон.

Затем он схватил крепко сжатые пальцы Сун Цзясинь и разжал их один за другим, пытаясь найти его отпечатки пальцев, несмотря на его сопротивление.

Но это не сработало.

Судя по всему, Сун Цзясинь не установил пароль в виде отпечатка пальца.

Хотя они довольно осторожны.

Сун Шии усмехнулся и вырвал тряпку изо рта Сун Цзясинь: «Какой у тебя пароль от телефона?»

«Сун Шии, мерзавец, отпусти меня немедленно! Смерти ищешь?» И, конечно же, это был истеричный всплеск гневных ругательств.

«Какой у тебя пароль к телефону?» — спокойно повторил Сун Шии.

«Зачем мне тебе это говорить? Ты что, не слышишь, что я говорю? Отпусти меня сейчас же!»

Сун Цзясинь разгневался и, не раздумывая, громко закричал.

«Ты ведь никому не расскажешь, правда?»

Пронзительный, скрежещущий кости звук резки эхом разнесся по зданию, мгновенно вызвав дрожь по спине Сун Цзясинь.

Он отпрянул от волнения, совершенно не замечая, что веревка оставила синяк на его коже.

«Сун Шии, ты сумасшедший! Отпусти меня сейчас же, иначе папа тебя не простит!»

«А Йе-ге, если бы он знал, как ты со мной обращался, как думаешь, у вас был бы хороший конец?»

Голос Сун Цзясинь дрожал от рыданий.

Но Сун Шии полностью проигнорировал его и просто повторил: «Какой пароль?»

Сопровождаемый приближающимися звуками.

«Это твой последний шанс. Иначе я не знаю, что делать».

«Пять, четыре, три, два...»

«4923——»

Сун Цзясинь так испугался, что забыл обо всем на свете и быстро назвал им пароль.

Сун Шии тихонько усмехнулся и включил запись на телефоне.

Сначала он хотел использовать настоящую еду, так как это было бы более эффективно, но Цинь Хуай, возможно, прочитав его мысли, просто нарезал еду на тарелку и убрал ее.

Они также воспользовались случаем, чтобы раскритиковать человека, ответственного за меры безопасности, задав ему вопрос, как он мог небрежно оставить такой опасный предмет.

Однако результаты оказались весьма неплохими.

Это также связано с тем, что ранее он оставил достаточно глубокую тень в сердце Сун Цзясинь.

Сун Шии открыл телефон и зашёл в историю чата, чтобы просмотреть ее.

Холодный пот пропитал волосы Сун Цзясина. Он долго не мог отдышаться. Он удивлённо и с сомнением спросил: «Ты сделал это со мной только для того, чтобы залезть в мой телефон?»

«А, изначально я этого не планировал, но ты сам ко мне пришёл, так что мне следует с тобой обращаться подобающим образом».

Сун Шии пролистывал сообщения, отвечая на них небрежно.

Он не очень организован; он просто приказывает человеку отомстить каждый раз, когда тот пытается его раздражать.

Сун Цзясинь сам обратился к нему, очевидно, из-за земельного вопроса. Естественно, он хотел преподать ему урок, который он никогда не забудет, и безжалостно отрубиьь  ему протянутые когти.

Услышав это, Сун Цзясинь так разгневался, что потерял дар речи.

Что это за психическое заболевание?

«Так что приготовься  и почисти шею. На этот раз я никому из них не позволю уйти».

Внезапно ему вспомнилось заявление Сун Шии того дня. Вспомнив эти тёмные, бесстрастные глаза, Сун Цзясинь вдруг осознал, насколько деловым был тон собеседника.

Он запоздало ощутил глубокий страх, и холодок пробежал по его позвоночнику, полностью окутав его.

«Ци… Сюань».

С улыбкой Сун Шии очень отчетливо произнес имя.

Внезапно Сун Цзясинь почувствовал себя так, будто провалился в ледяной подвал.

Всё кончено. Тот грязный вопрос, который они обсуждали с Ци Сюанем...

«Разве он не твой хороший друг?» — Сун Шии несколько раз постучала по экрану, и его еле слышный голос отчётливо достиг ушей Сун Цзясинь.

«Тогда я тоже попрошу его приехать».

На экране было сообщение, опубликованное Ци Сюаньцаем.

«Я нашёл супермощное лекарство от того, о чём ты упоминал. Когда ты собираешься пригласить своего второго брата куда-нибудь развлечься?»

Ци Сюань отправил сообщение совсем недавно, когда с другого конца пришел ответ.

Это смайлик ^_^ с прикрепленным адресом местоположения.

«Приходи, будет сюрприз».

«Что ты делаешь так поздно ночью без причины?»

Ци Сюань что-то пробормотал себе под нос, но все же залпом осушил вино, которое держал в руке, затем попрощался со своими дружками в отдельной комнате и ушел.

Поймав такси и прибыв на место, Ци Сюань последовал указаниям Сун Цзясинь и поднялся наверх.

Чем больше он смотрел, тем сильнее его тревожило. Этот тон совершенно отличался от тона Сун Цзясинь, выдавая зловещее и тревожное чувство.

Но прежде чем он успел сообразить, он увидел в лунном свете очень знакомую фигуру, вливающуюся в полуразрушенное здание.

Губы мальчика изогнулись в нежной улыбке, и яркий лунный свет озарил его лицо, изящно, но неясно обрисовывая его красивые и добрые черты.

"Добрый вечер."

Он размахивал не своим телефоном, явно намекая, что именно он использовал телефон Сун Цзясинь, чтобы обманом заставить его встретиться с ним.

Ци Сюань внезапно вспомнил о вредоносном тексте, который он только что отправил.

Это должна быть очень неловкая ситуация.

Но он — дикий человек, способный вращаться в самых разных кругах. Сейчас он просто натягивает улыбку, его лисьи глазки лукаво следят за собеседником.

"Чего ты хочешь от меня?"

«Ничего страшного, я просто хотел расширить свой кругозор и увидеть твое действительно действующее лекарство».

Сун Шии лучезарно улыбнулся, и его слегка легкомысленное и непочтительное замечание прозвучало странно и контрастно.

Ци Сюань не ожидал, что собеседник будет столь прямолинеен, и выражение его лица полностью изменилось, услышав эти слова.

Глава 22

Ци Сюань долго молчал, а потом в усмешке цокнул языком.

«Так вот почему ты меня сюда позвал?» — Он намеренно говорил очень двусмысленным тоном. «Такой нетерпеливый, так поздно?»

«Жаль, что у меня его сейчас нет с собой», — Ци Сюань демонстративно развёл руками. «А то мне бы и правда пришлось дать тебе хорошенько взглянуть».

«Это действительно захватывающие вещи».

Это предложение также встречается в оригинальном произведении.

Это сцена из середины истории. Первоначальный владелец этого тела спас Сун Гучэна, у которого случился внезапный сердечный приступ, и отвез его в больницу. Неустанно ухаживая за ним всю ночь, он наконец-то смог немного расшевелить этого негодяя-отца.

Затем наступил первый день рождения первого владельца после того, как он стал членом семьи Сун. Сун Гучэн устроил для него грандиозное торжество и подарил ему часть акций Song Corporation в качестве подарка, достаточного, чтобы обеспечить первому владельцу до конца жизни благополучие.

Сун Гучэн случайно сообщил эту новость Линь Няню, а затем об этом узнал Сун Цзясинь. Он подговорил своих друзей напоить первоначального владельца тела наркотиками и сделать его откровенные фотографии.

Затем в зале, где собирались знаменитости, снова и снова демонстрировался взъерошенный вид первого владельца.

В тот вечер он стал всеобщим скандалом и посмешищем.

Что касается акций семьи Сун, то Сун Гучэн, который был в ярости и смущении после потери лица, естественно, забрал их обратно.

Хотя первоначальный владелец этого тела, побледнев, пытался объяснить, что на самом деле ничего не произошло, никто не хотел этому верить.

Увидев все это, глаза Гу Е налились кровью, он схватил первого владельца за плечи, потащил его в ванную, сорвал с него всю одежду и продолжал мыть его струей душа, пока его кожа не повредилась.

На протяжении всего процесса они не обращали никакого внимания на его расфокусированные и заплаканные глаза.

К этому моменту Гу Е уже должен был влюбиться в первоначального владельца этого тела.

В противном случае, их бы это не волновало до такой степени.

Но такой способ выражения любви — это не что иное, как последняя соломинка, ломающая спину верблюда.

Это неважно, ему все равно.

Сун Шии небрежно схватил сбоку кусок стального прута, и тот с пронзительным, холодным звуком поцарапал землю.

«Эй, что ты делаешь?» — Ци Сюань поднял бровь. «Ты что, собираешься меня тут бить?»

Он усмехнулся и указал на браслет на запястье: «Небольшой гаджет, который я только что купил. Он может отслеживать мой пульс и частоту сердечных сокращений в режиме реального времени».

«Если стимуляция слишком сильная и превышает норму, устройство обнаружит её и подаст сигнал тревоги. Кстати, у него также есть функция записи, и он может загружать аудио прямо из облака. Советую тебе не делать ничего необдуманного...»

Хлоп--

Прежде чем Ци Сюань успел договорить, Сун Шии уже с силой замахнулся на него оружием.

Ветер, поднявшийся от стальных прутьев, коснулся его щеки и с громким стуком ударил о стену.

Ци Сюань напряг шею и медленно повернул голову, чувствуя, как ледяной холод, находившийся всего в нескольких дюймах от него, давит ему на шею.

«Разве этого уровня стимуляции было недостаточно?»

Сун Шии с любопытством наклонился к руке Ци Сюаня, чтобы взглянуть на все еще неподвижную зеленую страницу.

Затем он поднял голову, не меняя своего положения, его чистые, темные глаза без малейшего колебания отразили образ Ци Сюаня: «Понимаю, мне нужна еще более сильная стимуляция».

«Правда?» Он улыбнулся, говоря это.

«Ты...» Ци Сюань с трудом выдавил эти слова сквозь зубы, но из-за Сун Шии он не закончил предложение.

Интуиция подсказывала ему, что этому человеку грозит даже большая опасность, чем им в тот день в Лантинге.

Как будто все волнения были утихомирены и все порывы похоронены.

«Ци Сюань», — позвал его Сун Шии и искренне спросил: «Ты действительно веришь в существование Бога?»

В книге говорится, что родители Ци Сюаня были очень набожными верующими.

Но этот ребенок, рожденный по благословению церкви, предавался всем порокам: еде, питью, азартным играм и наркотикам.

Его также можно охарактеризовать как разновидность черного юмора.

«Конечно, Бог везде, и Он наблюдает за всем, что мы говорим и делаем».

Ци Сюань не понял, как мысли собеседника вдруг дошли до этой точки, но он лишь дернул уголком рта и ответил.

«А, так ли это?» — легкомысленно спросил Сун Шии, слегка нахмурив брови, словно выражая свои серьёзные сомнения. «Тогда, совершив столько зла, ты не боишься, что твой Бог тебя накажет?»

Он взглянул на легкомысленный наряд Ци Сюань и его бледное лицо, отмеченное следами его пристрастия к вину и женщинам: «Неужели Он не оставит тебя?»

Даже в этой обстановке Ци Сюань не мог не рассмеяться, его длинные, узкие и холодные глаза смотрели на Сун Шии с выражением самодовольства и превосходства.

«Знаешь, сколько денег мои родители жертвуют церкви каждый год? Мы даем им достаточно средств для работы, чтобы они могли проповедовать большему количеству людей».

«И когда я унаследую семейный бизнес, я продолжу это делать. Скажи, как Бог мог оставить такого верного верующего?»

«Величайший первородный грех в мире — это бедность. Я слышал от Цзясинь, что ты зарабатывал на жизнь официантом, прежде чем тебя забрали обратно в семью Сун, так ли это?»

«Неудивительно, ты не можешь понять наш мир», — Ци Сюань наклонился к его уху и злобно сказал: «Тебе лучше позаботиться о себе».

«В конце концов, Бог не может благоволить такому человеку, как ты, маленький безумец».

Сун Шии слушал длинную речь Ци Сюаня не моргая, его глаза были неподвижны, как глубокий колодец, и, казалось, не были тронуты никакими эмоциями.

«Какая жалость, Ци Сюань».

Сун Шии произнёс это очень тихо. Он всё ещё улыбался, но улыбка эта выглядела так, будто её измерили линейкой, отчего она казалась особенно безжизненной.

«Твой Бог, Он действительно позаботился обо мне. Ты веришь в это? Он также показал мне многое».

«О будущем, о тебе».

Если только что взгляд Ци Сюаня был несколько насмешливым, то теперь он смотрел на него как на сумасшедшего.

«Правда? Что ты видел?»

«Я вижу, ты здесь кого-то убьешь, и тогда твое будущее будет разрушено».

Сун Шии улыбнулась, но егл слова прозвучали как гром среди ясного неба, заставив зрачки Ци Сюаня резко сузиться.

Глава 23

Это чувство было словно отголосок судьбы, оторвавшийся от какого-то параллельного узла и поразивший сердце Ци Сюаня.

Но он быстро пришел в себя и с презрением посмотрел на Сун Шии: «Что за чушь ты несешь?»

«Убийство? Зачем мне кого-то убивать?» — Ци Сюань схватил Сун Шии за воротник, и его голос становился всё более настойчивым. — «Ты вообще понимаешь? Такие, как мы, могут отомстить любому одним щелчком пальца, и бесчисленное множество людей бросятся нам на помощь. Зачем мне делать это самому?»

Словно пытаясь скрыть свое беспокойство, он усмехнулся, и в его словах слышалась холодная безжалостность: «Даже если я действительно кого-то убил, я всегда смогу найти подходящего козла отпущения, и мне даже не придется за это платить».

«...Что ты хотел сказать этим взглядом?» — Ци Сюань внезапно замолчал.

Сун Шии молча смотрел на него, его слегка приподнятые глаза были полны непонятной печали и жалости, которые мягко смешивались с холодным лунным светом.

«Верно, ты сможешь, вы все сможете», — он оттолкнул руку Ци Сюаня и небрежно поправил одежду. «Но я не позволю тебе добиться успеха».

Он так сосредоточенно смотрел на Ци Сюаня, что казалось, будто он был единственным, что существовало в мире. Несмотря на очевидную печаль, уголки его губ медленно приподнялись: «Бог тебя не накажет, а я накажу».

«Через неделю тебя ждет кровавая катастрофа, так что просто смотри».

Сун Шии повернул голову, прошел мимо Ци Сюаня и ушёл.

Возможно, из-за того, что другая сторона была слишком шокирована, у нее даже не было времени их остановить.

Не знаю точно, как долго я шел, но незаметно для себя на улице начал накрапывать мелкий дождик.

Как отвратительно.

Каждый раз, когда он имел дело с этими мерзавцами, он чувствовал такое отвращение, что его хотелось блевать.

В их глазах бедность греховна, трусость греховна, и изначальное тело, невольно попавшее в этот высший мир, греховно, что бы оно ни делало.

«Это все моя вина».

«Моя мать умерла, потому что я недостаточно усердно работал, чтобы заработать денег».

«Отец не любит меня, потому что я не могу понять, что на уме у человека».

«Именно потому, что я не умел быть внимательным к своему младшему брату, он так меня не любит».

«Это потому, что я слишком тупой, Гу Е постоянно отталкивает меня».

нет,

Нет-

Внезапно из-под земли раздался раскат грома, и ослепительная вспышка молнии озарила все ярким белым светом.

Сун Шии слегка дрожал, и только придя в себя, он понял,что, сам того не ведая, прислонился к витрине магазина, которая уже закрылась.

В этот миг света он ясно увидел свое собственное растерянное и печальное выражение, отраженное в стекле.

Это не твоя вина.

Он понемногу прислонял к ней голову, словно прижимаясь к себе; капли воды стекали с его мокрых волос.

Они все им принадлежат.

Поэтому ни один из них не может быть отпущен.

Не торопитесь.

Внезапно над головой Сун Шии навис черный зонт, защищая от усиливающегося дождя.

Сун Шии повернул голову и, как и ожидалось, увидел Цинь Хуая.

«Господин Цинь». Он почти инстинктивно улыбнулся, но улыбка эта казалась одновременно и настоящей, и фальшивой, словно сквозь слой тумана.

«Где зонтик, который я тебе дал?» — улыбнулся ему Цинь Хуай. «Почему ты всегда любишь мокнуть под дождём?»

Первый раз был на банкете, а второй раз — здесь.

Он всегда выглядел таким одиноким и покинутым, однако его лицо было полно негодования.

«Некоторые вещи невозможно закрыть зонтиком».

Сун Шии тихо пробормотал что-то, но его голос был заглушён шумом дождя.

Цинь Хуай молчал, было неясно, услышал он это или нет.

Он протянул руку и положил ее на плечо Сун Шии: «Пойдем».

Куда?

"иди домой."

Сун Шии послушно подвели и накинули на него толстое пальто, которое оживило его продрогшее тело.

«Цинь Хуай». Сун Шии плотнее запахнул пальто, на мгновение замялся, а затем спросил: «Я тебе нравлюсь?»

Цинь Хуай замолчал, в его глазах отразилось непостижимое чувство: «Мне ты не нравишся».

Ответ был таким же, как и в прошлый раз: никаких переговоров.

«Тогда почему ты так добр ко мне?» — Сун Шии был искренне озадачен.

Люди — существа противоречивые: они способны принять беспричинную злобу, но не решаются проявить беспричинную доброту.

«Вот это и значит — быть добрым к тебе?» — тихо усмехнулся Цинь Хуай. «Как именно я был добр к тебе?»

«Ты дал мне зонтик, разрешил бесплатно переночевать, а теперь ещё и от дождя предлагаешь укрыть…» Слова Сун Шии звучали всё более странно, словно он был безнадёжно увлечён любовью. Он спокойно попытался спасти ситуацию: «В основном всё дело в этом клочке земли».

«И этого достаточно, чтобы признаться в любви? Тогда это сможет сделать любой?» Рука Цинь Хуая опустилась и обняла тонкую талию Сун Шии.

«Ты думаешь, я что-нибудь с тобой сделаю, пока ты достаточно заплатишь? Ты что, используешь себя как разменную монету?»

Действия и слова содержали в себе двусмысленный смысл, но Сун Шии не сопротивлялся, поэтому первым отступил Цинь Хуай.

Я дома.

После того как они вошли внутрь, Цинь Хуай больше не поднимал эту тему.

Сун Шии снял одежду и повесил ее на вешалку.

Он медленно закрыл глаза, все еще ощущая запах Цинь Хуая.

На самом деле он только что хотел что-то сказать Цинь Хуаю.

Это не разменная монета, это искренняя привязанность.

Но это невозможно. В оригинальном романе чётко указано, что возлюбленным Сун Шии является Гу Е.

Поэтому эта необъяснимая мысль была быстро подавлена.

Не делай ничего напрасно.

Это просто книга, которая не имеет к нему никакого отношения.

Он наблюдал за всем происходящим с точки зрения Бога: каждый был пешкой, которую можно было использовать.

Одержимость, жадность, стремление.

Ему следует думать о том, как хорошо играть в эту игру.

Когда он открыл глаза, они были наполнены явной жестокостью.

Затем они поддаются ложной теплоте и невинности.

«Господин Цинь, спасибо, что позволили мне остаться ещё на одну ночь», — Сун Шии повернултголову и нежно улыбнулся Цинь Хуаю.

Но когда он обернулся, то увидел Цинь Хуая, сидящего в огромной гостиной.

Комната была оформлена в холодных тонах, создавая странную атмосферу одиночества. Цинь Хуай, одетый только в рубашку с закатанными манжетами, молча сидел в одиночестве.

Как будто так прошло бесчисленное количество дней и ночей.

«Тогда разве ты не должен меня поблагодарить?» — Цинь Хуай очнулся от своих раздумий и указал на пианино рядом с гостиной. — «Сыграй мне что-нибудь».

Опять?

Улыбка Сун Шии осталась неизменной; он действительно не имел ни малейшего представления о том, насколько Цинь Хуай наслаждался, наблюдая за его игрой на цитре.

Он невинно моргнул и сказал: «Но разве господин Цинь не говорил мне не использовать себя в качестве разменной монеты?»

Эти слова вызвали мимолетную улыбку на лице Цинь Хуая. Он больше ничего не сказал, а встал и подошёл к пианино.

Мелодичный звук фортепиано разносился по комнате.

Сун Шии был немного удивлен, так как в книге не упоминалось, что Цинь Хуай также умел играть на цитре.

Но это нормально, что у богатых детей с раннего возраста развиваются некоторые особые навыки.

Он просто сел на диван и стал единственным слушателем Цинь Хуая в тот момент.

Мелодия музыки была яркой и простой, она даже смывала холод дождливого дня, делая ее более подходящей для исполнения на солнце.

Сун Шии оперся подбородком на руку и мимоходом подумал, что тоже мог бы сыграть эту пьесу. Поскольку ритм был простым, пьеса считалась произведением начального уровня, и он давно её не играл.

«Ну как?» — спросил Цинь Хуай после окончания песни.

В такой простой работе сложно разглядеть какую-либо особую технику.

Выражение изумления Сун Шии было искренним, и он обхватил лицо руками, продемонстрировав выступление, которое продемонстрировало его актерское мастерство: «Я никогда не предполагал, что мастерство господина Циня в игре на фортепиано настолько глубокое».

«Вообще-то, это единственное произведение, которое я умею играть», — сказал Цинь Хуай с полуулыбкой, не отвечая на комментарий Сун Шии.

«Уже то, что ты можешь исполнить одну песню, весьма примечательно. Господин Цинь очень занят своей карьерой».

Сун Шии всегда говорит с улыбкой на лице, его невинные и прекрасные глаза полны смеха, но вы просто не почувствуете от него никакого тепла.

«Отдохни немного. Уже поздно», — небрежно бросил Цинь Хуай, закрыв крышку пианино, словно не услышав удовлетворительного ответа.

«Я подожду здесь, пока дождь закончится». Сун Шии взял подушку и продолжал сидеть на диване, не двигаясь. Он смотрел, как дождь постепенно стихает за французскими окнами. «Скоро».

«Куда ты пойдёшь после того, как закончится дождь?» Цинь Хуай подошёл и встал рядом с ним.

«Конечно, я вернусь в семью Сун», — небрежно сказал Сун Шии.

«Зачем ты туда возвращаешься?» — Цинь Хуай посмотрел на него зловещим, но добрым взглядом. — «Разве ты уже не сбросил с себя всю видимость вежливости?»

«Ты напал на Сун Цзясинь и распустил слухи об отношениях Сун Гучэна и Гу Е. Ты всё ещё хочешь вернуться туда? Потому что не можешь вынести мысли о расставании или всё ещё питаешь иллюзии?» — серьёзно спросил Цинь Хуай.

«Конечно, я вернусь. Я собираюсь сделать их несчастными день и ночь. Иначе им было бы слишком легко мирно жить там».

«У Гу Е тесные деловые связи с семьёй Сун. Если ты вернёшься, они обязательно попытаются заставить тебя отдать землю», — продолжил Цинь Хуай, анализируя все «за» и «против».

Трудно представить, что Цинь Хуай способен принять и изначальное послушное тело, и экстремальную версию себя сейчас.

Он также обеспечивает безопасное убежище во время штормов.

Даже несмотря на то, что другая сторона могла разгадать все его замыслы и стать свидетелем его безумной истерики, она не выказала никаких признаков сомнения.

Они даже не спросили его, почему он это сделал.

«Дождь прекратился».

Сун Шии высказался, деликатно отметая добрые намерения Цинь Хуая.

Он встал, попрощался с Цинь Хуаем и собрался уходить.

«Сун Гучэн ничего не сможет мне сделать, потому что он, по сути, бесхребетный жиголо». Он выпалил это, не подумав, а затем отказался от предложения собеседника принять его обратно и ушёл.

Выйдя из дома, он наугад остановил такси.

«Куда ты направляешься, гость?» — тепло спросил водитель.

«Есть ли здесь место, где я могу купить урну?» — мягко и медленно спросил Сун Шии.

Лицо водителя застыло, и он медленно взглянул в зеркало заднего вида.

Разве это не тот самый сумасшедший, которого он потащил за собой подметать могилу посреди ночи?

Как же ему не повезло!

«Мне нужно купить урну». Видя, что собеседник не отреагировал, Сун Шии наклонился ближе и снова подчеркнул: «А похоронные бюро их продают?»

«Господин, почему вам вдруг захотелось купить урну так поздно ночью?» — дрожащим голосом спросил водитель.

«Чтобы упаковать вещи», — просто ответил Сун Шии. «У тебя есть?»

«Да, да, я вас прямо сейчас отвезу». Водитель был готов расплакаться. Как этот совершенно нормальный ребёнок может быть психически больным?

Но клиент — король, поэтому ему остается только нажать на газ и отвезти людей туда, куда они хотят.

Было уже довольно поздно, когда Сун Шии вернулся в дом семьи Сун; к тому времени большинство слуг, вероятно, уже отправились спать.

Подумав немного, он задумчиво обошел двор, взял в руку оказавшуюся под рукой урну, разбил плотно закрытое окно, просунул руку изнутри, чтобы отпереть его, и вылез через окно.

Он только что перелез через стену, как столкнулся с Линь Нянь, которая бродила по гостиной в шелковой пижаме и с распущенными волосами.

«Ты! Как ты сюда попал?» — Линь Нянь был поражен.

«Я забрался через окно», — Сун Шии невинно указал на разбитое окно. «Ты не дала мне ключа, а я боялся потревожить сон служанок поздно ночью».

Он говорил очень внимательно, затем прошел мимо Линь Няня и поставил урну в центре гостиной.

«Что это еще за штука?» Лицо Линь Няня было крайне уродливым.

«А, урна?» — с улыбкой сказал Сун Шии. «Это урна моей матери. Хорошо, что вы с ней познакомились».

«Кстати, папа уже спит? Мы его столько лет не видели, давай спустимся и вместе его навестим».

Глава 24

Поскольку уже почти настало время отдыха, в гостиной горел только тусклый свет из коридора.

В тусклом свете лицо Сун Шии казалось нереально белым, словно фарфор. Казалось, он улыбался, но его тёмные глаза были полны злобы и безразличия.

«Ты с ума сошёл?! Как ты мог принести такую проклятую вещь в свой дом?»

Линь Нянь была в ярости, и поскольку вокруг никого не было, она просто не пыталась скрыть свое неприятное выражение лица.

Но он не сказал этой неприятной вещи.

По какой-то причине Сун Шии, стоявший перед ней, вызывал у нее очень пугающее чувство.

«Подожди, а где Цзясинь? Разве он не приходил к тебе сегодня?» Выражение лица Линь Нянь изменилось, и она быстро спросила: «Почему он не вернулся с тобой?»

Сун Шии открыл запись на своем телефоне.

Слышались лишь истеричные крики Сун Цзясинь.

«Что ты с ним сделал!» Лицо Линь Нянь было полно боли, руки слегка дрожали, и она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. «Он твой брат, как ты мог...»

В этот момент Линь Нянь все еще пытался воззвать к эмоциям.

Сун Шии был несколько впечатлен бесстыдством другой стороны.

«Угадай?» Он от души рассмеялся, словно ребенок, над которым только что подшутил.

Лицо Линь Нянь потемнело ещё больше. Пока она размышляла, что делать, Сун Гучэн, услышав шум внизу, спустился вниз.

«Что за шум так поздно ночью?»

Едва он закончил говорить, как увидел Сун Шии, стоящего там, живого и здорового.

Сун Гучэн: «...»

Справедливости ради, его чувства к Сун Шии все еще несколько неоднозначны.

Его возмутило отсутствие признания со стороны другой стороны, его постоянные провокации против его власти и его наглые попытки очернить его имидж.

Вдобавок ко всему, его лицо было так похоже на лицо его покойной жены, словно они были вырезаны из одного и того же теста, и это еще больше разбило сердце Сун Гучэна.

Но теперь Сун Шии уже не тот жалкий и беспомощный мальчишка, каким его забрали обратно в семью Сун. Он заслужил расположение Цинь Хуая и владеет участком земли, который чрезвычайно важен для Гу Е.

Деловой ум Сун Гучэна тут же заработал. Ему нужно было хорошенько подумать, как извлечь максимум пользы из своего второго сына.

В любом случае, между отцом и сыном нет вечных обид. Он — отец Сун Шии, поэтому, что бы он ни сказал, он обязан это сделать.

При этой мысли лицо Сун Гучэна смягчилось ещё больше. Он принял вид доброго отца, которого давно не видел, и мягко кивнул Сун Шии.

«Шиии, почему ты так поздно вернулся? Тебя не было дома последние несколько дней. Где ты был?»

«Господин Цинь пригласил меня погостить у него», — сказала Сун Шии с мягкой улыбкой, его тон был нежным и многозначительным.

Глаза Сун Гучэна загорелись, и он почти забыл о самообладании, вне себя от радости.

Как он и думал.

Благодаря этому связаться с семьей Цинь станет еще проще.

Что касается всего остального, его это совершенно не заботило. Он, естественно, не верил, что господин Цинь может быть по-настоящему искренен с сыном.

Лучше всего использовать это время максимально эффективно, пока все не стало слишком сложным.

Его совершенно не волновало, пострадает ли Сон Шии в этих отношениях.

Линь Нянь была чрезвычайно встревожена, но перед Сун Гучэном она была кроткой и невинной девушкой, и сейчас ей оставалось только притворяться жалкой и часто подмигивать Сун Гучэну.

Но у собеседника не было времени обращать на нее внимание.

Глядя на едва уловимое выражение лица своего биологического отца, Сун Шии рассмеялся еще сильнее, почти не в силах скрыть злобу, которую он выказывал.

«Папа, на обратном пути я привез тебе подарок», — любезно сказал он.

«Глупый ребёнок, ты только что вернулся домой, но уже принёс подарок. Ты слишком отстранён», — сказал Сун Гучэн с улыбкой.

Он хочет помириться с ним, но слишком горд, чтобы признаться в этом, поэтому он пытается найти способ отступить.

«Что ты мне купил?» — спросил он, стараясь говорить терпимо.

"Смотри"

Сун Ши указал на урну, стоявшую в гостиной, и пристально посмотрел на Сун Гучэна, наблюдая, как выражение его лица меняется от радости к совершенно бледному ужасу.

Что это?

«Это мама». Сун Шии шаг за шагом подошёл к нему. «Вы столько лет были мужем и женой, почему у вас нет даже этой толики телепатии?»

«Ты и правда спросил меня, что это?» Глаза Сун Шии были полны злобы, но в то же время сладки, как слегка тающий мёд.

«Если ты это сделаешь, мама расстроится. А если она расстроится, то однажды ночью она может прийти искать тебя».

Сун Шии внезапно повернул голову и посмотрел на Линь Нянь: «И ты, тетя Линь».

«Забери его, забери его...»

Сун Гучэн схватился за грудь, лицо его побледнело, и он дрожащим голосом указал на коробку перед собой.

«Почему?» — Сун Шии широко раскрыл глаза с невинным видом. «Когда ты вернул меня, разве ты не сказал, что наша семья должна воссоединиться?»

«Теперь мы действительно вместе, семья из четырех человек».

Сун Шии опустил взгляд и постучал пальцами: «Мама, папа, брат и я».

Когда он снова взглянул на Сун Гучэна, его слегка наклоненное лицо в игре света и тени, казалось, путешествовало во времени.

На фоне все более размытого профиля Сун Гучэна, на котором прослеживались признаки кислородного голодания, постепенно проступило изображение прекрасной и нежной женщины.

«Мы хотим быть счастливы вечно, как семья из четырех человек».

Обещания прошлого, казалось, не померкли со временем, отчётливо отдаваясь эхом в ушах Сун Гучэна. Он больше не мог выносить страх, в глазах потемнело, и он потерял сознание.

«Дорогой!» — закричала Линь Нянь, бросаясь ему на помощь, и одновременно крича служанке, чтобы она поскорее спустилась вниз.

Слуги, которые в конечном итоге не смогли избежать пробуждения, поспешно спустились вниз и отнесли Сун Гучэна в его комнату, чтобы он отдохнул, а заодно вызвали семейного врача.

В этот период никто не смел оскорбить Сун Шии.

В конце концов, психическое состояние второго молодого господина сейчас весьма нестабильно.

После того как толпа разошлась, Сун Шии сложил руки, закрыл глаза и прошептал молитву, обращаясь к поддельной урне, стоявшей перед ней.

Бедная женщина, пожалуйста, благослови его.

Нет, я надеюсь, что ее дух на небесах проклянет тех, кто причинил боль ей и ее детям.

Он не умрет мирной смертью.

На следующий день Сун Цзясинь вернулся подавленным. Прежде чем войти в номер, он даже отправил горничной сообщение, чтобы убедиться, что вход безопасен.

Он действительно больше не осмеливался открыто противостоять этому безумцу.

Его освободили вчера вечером после того, как Ци Сюань развязал его.

Ему также вернули телефон.

Но когда его спросили, о чем он говорил с Сун Шии, Ци Сюань уклонился от ответа, сказав лишь, что они непринужденно беседовали пару минут.

Хотя у Сун Цзясинь были подозрения, он не стал настаивать на своем.

Ци Сюань слишком хитер и не видит никакой цели; вы не можете позволить себе обидеть его.

Когда он спросил служанку, то узнал, что Сун Шии вообще не было дома, а его пригласил Гу Е.

Холодный осенний ветер дул не переставая, и сегодня погода была особенно холодной. Ветер дул так сильно, что тёмное пальто Гу Е шуршало под ним.

Одно дело доверить это дело Сун Гучэну, но ему нужно ещё и перехватить инициативу. Он не может просто пассивно ждать.

Наконец он заметил вдалеке Сун Шии.

Другая сторона шла неторопливым шагом.

Раньше Сун Шии подбежал бы к нему, посмотрел бы на него ласковыми глазами, а затем прижался бы головой к его объятиям.

Вещи, которые когда-то воспринимались как должное, теперь, похоже, вызывают большую тревогу, если вы не можете их иметь.

Но Гу Е не мог спуститься, поэтому ему оставалось только нахмуриться и ждать прибытия Сун Шии.

«Почему ты так легко одет?» — спросил Гу Е на редкость мягким тоном. Он снял шарф, слегка наклонился и снизошел до того, чтобы завязать его.

Но Сун Шии без всякого выражения отмахнулся от него.

Но Гу Е в данный момент совершенно не волнует позиция Сун Шии «не трогай меня».

В тот момент, когда он опустил голову, его нос коснулся волос Сун Шии, и он уловил исходящий от нее слабый запах сандалового дерева — это был очень интимный жест.

Из всех знакомых ему людей только Цинь Хуай умел этим пользоваться.

Выражение лица Гу Е резко изменилось; дружелюбное поведение, которое он поддерживал, мгновенно рассыпалось, открывая надвигающуюся бурю.

Глава 25

«Каковы именно ваши отношения с Цинь Хуаем?»

У Гу Е дернулся глаз, и вид у него стал невероятно устрашающим.

Сун Шии улыбнулся ему, небрежно стряхивая несуществующую пыль с плеча, его презрение было очевидным.

Это действие привело Гу Е в ярость, и выражение его лица стало крайне мрачным.

Внезапно он рассмеялся и окинул Сун Шии презрительным взглядом, словно он была предметом: «Ты позволил ему спать».

Он использовал утвердительное предложение.

Потому что он не думал, что у Сун Шии есть что-то еще ценное, кроме ее лица.

«Какой придурок», — усмехнулся он. «Цзясиню так не повезло иметь такого брата, как ты».

«А ты, Гу Е?» Сун Шии никак не отреагировал на унижение Гу Е. «Преклоняться перед таким ничтожеством, как я, и просить у него то, что ты заработал, продавая своё тело, разве это не было бы ещё более подло?»

Услышав это, лицо Гу Е мгновенно потемнело.

Он никак не ожидал, что Сун Шии будет настолько бесстыдным, чтобы признаться в этом.

Как бы они ни смотрели на него свысока, Сун Шии теперь в глазах всех стал собственностью каждого.

Как он посмел?

И так уж получилось, что это Цинь Хуай.

Это человек, который всегда, с самого детства, был выше его.

Беспрецедентное чувство унижения подогрело гнев Гу Е.

Он был избранным, избалованным молодым господином, воспитанным на настоящие деньги, чьей стартовой чертой была финишная черта, которую другие не могли достичь за всю свою жизнь.

Что такое Сун Шии?

Когда они встретились в первый раз, он обедал в ресторане, а Сун Шии был официантом, обслуживавшим их столик.

Если бы не то, что другая особа была похожа на Сун Цзясинь, он бы даже не взглянул на него.

Первое впечатление Гу Е было таково, что он совершенно не желал относиться к Сун Шии как к равному.

Даже узнав, что другой человек — молодой господин семьи Сун, он лишь сильнее почувствовал отвращение.

Эти крысы, которые выросли, ползая и катаясь по канализации, на самом деле думают, что они с ними на одном уровне?

Но это был именно этот участок земли!

Гу Рукан уже давил на него, требуя ответов.

Пока Гу Шули разжигал страсти, отношение Гу Рукана к нему стало заметно нетерпеливым.

Согласно образовательной философии его отца, присутствие кого-либо вне дома является приемлемым.

Но если у него нет возможности это контролировать и это создает проблемы, он не будет с ними вежлив.

Гу Е почувствовал, что его способность сдерживать гнев значительно улучшилась за последние несколько дней.

Его лицо было мрачным, но тон почти не смягчился: «Тебе обязательно со мной так разговаривать?»

То, как я разговариваю с другими, зависит от того, как они заканчивают разговор со мной.

«Хорошо», — Гу Е глубоко вздохнул, чувствуя, что его терпение иссякло в этой жизни. «Давайте поговорим спокойно и мирно».

«Ни за что», — улыбнулся Сун Шии, но его слова были совершенно бессердечными.

«Ты! Разве ты не сказал...»

«Только что моим объектом был явно человек», — сказала Сун Шии, и его лицо выражало невинность.

Ты — просто куча мусора в форме человека, ростом 1,8 метра.

Гу Е мгновенно понял, что имел в виду Сун Шии. Он был так зол, что сердце защемило; никогда ещё он не испытывал столько гнева от Сун Шии за последние несколько дней.

«Назовите свою цену. Помимо стоимости самой земли, я могу заплатить вам дополнительную сумму», — сказал Гу Е, собравшись с духом. «Назовите свою цену».

Он вытащил чек из кармана и унизительным тоном бросил его Сун Шии, сказав снисходительно: «Это чек без лимита».

Хотя его отношение к Сун Шии было не очень хорошим, он никогда не скупился на расходы и несколько раз предлагал ему деньги, но каждый раз получал отказ.

Гу Е думал об этом, когда наблюдал, как Сун Шии вытащил ручку, прижал чек к стене и начал яростно писать.

В мгновение ока Сун Шии потерял счет написанным ним девяткам.

Гу Е почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Забыв о приличиях, он с силой вырвал чек из руки собеседника, дрожащими пальцами глядя на астрономическую цифру на нём. В глазах потемнело.

Это совершенно не то, чего он ожидал...

Гу Е был застигнут врасплох дерзостью Сун Шии и оказался в затруднительном положении.

Когда он стал таким материалистичным?

Куда делся невинный и добросердечный Сун Шии?

«Когда ты переведёшь мне деньги?» — очень спокойно спросил Сун Шии. В его голосе слышалось сожаление, ведь он больше не мог писать.

Услышав это, Гу Е, не задумываясь, разорвал чек, который держал в руке, в клочья.

«Гу Е», — Сун Шии посмотрел на него тем же презрительным взглядом. — «И тебе должно быть стыдно».

Глаза Гу Е налились кровью, и он стиснул зубы: «Как ты смеешь так унижать меня?»

«Нет, это ты меня унижаешь. Ты пытаешься унизить меня деньгами», — очень спокойно заметил Сун Шии. «Я принимаю твоё унижение, но ты недостаточно силён».

«Если у тебя нет денег, перестань выпендриваться». Это лицо, которое выглядело точно так же, как и при нашей первой встрече, было невинным, как белый цветок, но в то же время полным смертоносной силы.

«За кого ты меня принимаешь?» — Голос Гу Е дрожал от унижения. «А как же наши общие воспоминания?»

«Наверное, мне просто не повезло».

Сун Шии тихонько усмехнулся.

Он не понимал, как у другой стороны хватило смелости разыграть эмоциональную карту.

Столько несправедливости, столько боли.

Просто из-за лица, имеющего сходство с лицом незаконнорожденного ребенка, и из-за предполагаемой спасительной благодати незаконнорожденного ребенка в глазах другого человека.

Гу Е слепой.

Он замолчал и повернулся, чтобы уйти.

Сун Шии повернулся, чтобы уйти, но Гу Е схватил его.

«Подожди минутку», — Гу Е достал приглашение. «Ты присоединишься ко мне на вечеринке через пару дней, как мой спутник».

Он ожидал, что Сун Шии откажется, но, к его удивлению, он принял его предложение.

Холодные пальцы, словно кубики льда, нежно коснулись ладони Цинь Хуая.

Сун Шии погладил приглашение в руке и загадочно улыбнулась.

«Похоже, ты согласился». Гу Е, хотя и не знал, о чём думал собеседник, втайне вздохнул с облегчением. «Тогда я заберу тебя».

Однажды он действительно снизошел до того, чтобы забрать Сун Шии.

«Пять миллионов», — спокойно сказал Сун Шии.

Гу Е: «?»

«Компенсация за эмоциональный стресс». Сун Шии скривил уголки губ и пощёлкал приглашением в руке.

От этих слов Гу Е снова закашлялся. Но ему ничего не оставалось, как неохотно кивнуть и согласиться: «Хорошо».

Прежде чем Сун Шии собрался уходить, Гу Е снова позвал его.

Выражение лица Гу Е было несколько озадаченным, глаза полны борьбы и негодования, когда он спросил: «По сравнению с Цинь Хуаем, чем я уступаю ему? Почему ты выбрал его?»

Он почти сошел с ума, сравнивая себя с Цинь Хуаем.

Ах, мужчины.

Правду говорят: то, чего не можешь иметь, всегда кажется более заманчивым.

Неужели у него нет никакого самосознания?

Как раз в тот момент, когда Сун Шии собирался продолжить свои саркастические замечания, подул очень холодный и легкий ветерок, коснувшись его щеки.

Слова, сказанные в начале разговора, изменились, словно по какой-то странной иронии судьбы.

«Возможно, это одна и та же встреча, но ты помнишь, каким скромным я был рядом с тобой, пока Цинь Хуай видел, как я играю на пианино».

Сказав это, Сун Шии уже собирался уходить, но остановился и обернулся.

«Да, и не забудь указать, что эти деньги были добровольным пожертвованием».

Он не мог доверять характеру Гу Е.

Гу Е: «...»

Гу Е молча смотрел, как уходит Сун Шии, затем глубоко вздохнул, выпрямился перед зеркалом и тут же вернулся к своему обычному высокомерному поведению.

Но когда он вспомнил свой разговор с Сун Шии, его губы невольно дрогнули.

Но потерпите еще немного.

Во время этого торжества он публично объявит о своей женитьбе на Сун Шии.

У него есть множество способов заставить Сун Шии замолчать.

Как только это будет подтверждено перед столькими людьми, земля, естественно, перейдет в его руки.

Что касается Сун Шии, то он, естественно, применил бы к нему должные дисциплинарные меры за закрытыми дверями.

Вспомнив глаза Сун Шии, полные яда, но в то же время невинные и опасные, Гу Е подавил свое удовольствие и торжествующе улыбнулся, глядя в зеркало.

Глава 26

Его окружали приглушенные шепоты, а шумные фигуры превращались в серые контуры, перекрывающиеся и набегающие друг на друга, и все они указывали на него, но у него было такое чувство, будто он находился в другом мире.

Он смотрел на свое жалкое состояние на большом экране, видео было кристально четким, а его лицо было смертельно бледным.

Рука, явно принадлежавшая другому мужчине, слегка приподняла его подбородок, звук трения одежды был крайне красноречивым.

Жужжащий звук наполнил его уши, и он, пошатнувшись, попытался выйти на сцену, чтобы выключить видео, но Сун Цзясинь и Ци Сюань остановили его улыбками.

«Ты весьма фотогеничен, второй брат», — ехидный голос стал последней каплей, которая сломала его.

Он применил невиданную силу, чтобы с силой оттолкнуть Сун Цзясинь.

С криком боли другой человек упал на землю, причем сделал это в преувеличенной манере.

Закрыв лицо, он печально сказал: «Второй брат, как ты мог меня толкнуть? Я же советовал тебе сохранить чистую репутацию!»

И без того презрительные взгляды окружающих усилились.

Он инстинктивно взглянул на отца, чувствуя себя потерянным.

Но Сун Гучэн уже сделал суровое лицо, желая дистанцироваться от него: «У меня нет такого бесстыдного сына, как ты».

Он почувствовал стеснение в груди, затрудняющее дыхание. Он протиснулся сквозь толпу и, спотыкаясь, побежал прочь.

Затем, в темной ночи,  он упал в чьи-то объятия.

Приятный аромат сандалового дерева продолжал ощущаться в моих ноздрях.

«Я ничего, я правда ничего тебе не сделал», — отчаянно пытался он объяснить.

Рука мужчины нежно погладила его по щеке, вытирая слезы.

«Перестань болтать».

«Это правда, я убежал, так что ничего не произошло».

Когда его попросили остановиться, он стал выглядеть еще более отчаянным, запрокинул голову назад и попытался объясниться.

Он даже не заметил, насколько жалостливым и огорченным был тон собеседника.

«Независимо от того, произошло что-то или нет, ты не сделал ничего плохого».

«Так что перестань болтать, тебе не нужно ничего доказывать».

Но его внимание было уже не на этом.

Он широко раскрытыми глазами смотрел на другого мужчину, вышедшего из-за сада.

Выражение лица мужчины было ледяным, а во взгляде читался намёк на истерику.

«Ты сука».

Он понимал движения губ.

Затем, словно душа, вырванная из тела, он резко оттолкнул стоявшего рядом с ним мужчину.

Шаг за шагом он напоминал побежденную собаку, направляющуюся к своему хозяину.

«Пожалуйста, Гу Е».

«Не покидай меня снова...»

Сун Шии открыл глаза.

Его рука все еще была прижата ко лбу, а на коже, там, где он соприкасался с кожей, выступил холодный пот, а дыхание по-прежнему было неспокойным.

Какой отвратительный сон.

Он встал, отдернул шторы, чтобы глаза привыкли к свету, а затем умылся и переоделся.

Его эмоции наконец успокоились.

Все, что осталось, — это глубоко укоренившееся намерение убить Гу Е.

Погода была солнечной, солнце стояло высоко в небе. Теплые лучи солнца освещали лужайку, зеленую листву и яркие цветы.

Сун Шии устроился в тени карниза, лениво наблюдая за пейзажем в саду.

Урна с прахом, установленная в гостиной, осталась нетронутой.

Надо сказать, что никто не осмелился сделать и шагу.

Даже если это всего лишь поддельная оболочка.

Это потому, что я чувствую себя виноватым?

После вчерашнего происшествия Сун Гучэн восстанавливался в своей комнате и так и не пришел его навестить.

Хотя, в конце концов, этого и следовало ожидать, этот человек только лаял, но не кусался.

Когда его обижали, он постоянно указывал на меня пальцем и читал мне нотации, но когда я стал немного настойчивее, его отношение значительно улучшилось.

Сун Гучэн не знает, что с ним теперь делать.

Мы уже вернули его, так что отправить его снова невозможно. Я также боюсь, что он продолжит причинять мне боль или спровоцирует ещё более серьёзный срыв.

Более того, Сун Гучэн гордился тем, что был порядочным и уважаемым человеком, поэтому для него было невозможным применить к нему насилие, оставив раны, которые могли бы вызвать критику со стороны окружающих.

Думая об этом, Сун Шии не мог не улыбнуться.

Но улыбка мгновенно исчезла, и его лицо быстро вернулось к прежнему холодному выражению.

Как скучно.

Он сидел там в оцепенении, когда услышал рядом с собой очень слабый голос.

«Второй молодой господин...»

Опираясь локтями на колени и обхватив лицо руками, Сун Шии выглядел как красивый и безобидный молодой человек, когда смотрел на людей.

«Мы как раз собирались перенести кое-какие вещи внутрь, понимаете...»

Служанка говорила с неловкой улыбкой, выказывая не меньшее уважение, чем Сун Гучэн, самый высокопоставленный человек в доме, опасаясь, что она может случайно оскорбить этого сумасшедшего в ее присутствии.

Сун Шии понял, что преграждает путь. Он встал и посмотрел на большой предмет, который несли несколько человек перед ним: «Кто это купил?»

Мужчина вышел вперед, вытер лоб и сказал: «Это вам прислал господин Цинь Хуай».

Говоря это, он откинул ткань, прикрывавшую его.

Это тот же самый, который я видел в тот день в доме Цинь Хуая.

Сун Шии молча наблюдал, как они перенесли пианино в гостиную, затем попрощался и ушел.

Он сел, открыл крышку пианино и нажал первую клавишу.

Когда я только начал, я был немного не в форме, возможно, потому, что долгое время не практиковался.

Но быстро всё наладилось.

Спокойная, успокаивающая и прекрасная музыка лилась из кончиков его пальцев, наполняя весь дом.

Работавшие слуги прекратили свои дела и удивленно посмотрели на Сун Шии.

Потому что это настолько разительный контраст.

Второй молодой господин, казавшийся психически неуравновешенным и даже подозреваемым в склонности к насилию, выглядел невероятно сосредоточенным и излучал благородство.

Это как будто делать самое важное дело в мире.

Внезапно сверху послышались шаги, постепенно становившиеся все более быстрыми: это спускался Сун Гучэн.

Лицо Сун Гучэна побледнело, когда он с недоверием уставился на источник фортепианной музыки.

В этот самый момент Сун Шии повернул голову.

Его круглые глаза были широко раскрыты, а кожа была настолько белой, что ослепительно сияла в лучах солнца, делая его прекрасные черты невероятно великолепными.

«Я хорошо сыграл?»

«Я хорошо сыграл, Гу Чэн?»

Этот кошмарный голос эхом отозвался в его сознании, как будто далекий призрак вновь появился в мире смертных.

Сердце, постепенно успокоившееся после смерти бывшей жены, снова забилось бешено.

Сун Гучэну сейчас было совершенно всё равно. Тяжело дыша, он схватил с полки клюшку для гольфа и сделал вид, что ударяет её о пианино.

Но Сун Шии крепко держал его, подвешивая в воздухе.

«Я плохо играл?»

Сун Шии был немного ниже Сун Гучэна, и угол, под которым он смотрел вверх, все еще сохранял налет невинной юности.

«Кто тебе разрешил играть здесь на пианино!»

Сун Гучэн взревел от гнева.

Даже когда Сун Цзясинь был ребенком и настаивал на том, чтобы научиться играть на пианино, он ударил его по лицу.

Но лицо перед ним наполнило его страхом, заставив бояться даже что-либо предпринять.

Чувство бессилия, которого он не испытывал уже давно, внезапно нахлынуло.

«Эту цитру мне подарил Цинь Хуай», — сказал Сун Шии очень интимным тоном, сразу же давая понять всем их родство. «Ему очень нравится, как я играю на цитре».

Сун Гучэн не хотел верить в это, поэтому он повернулся, чтобы посмотреть на служанку рядом с собой, и получил лишь утвердительный кивок.

Клюшка для гольфа выскользнула у него из рук.

Это Сун Гучэн.

Он прожил всю свою жизнь, как голодная собака, его глаза краснели от запаха даже куска мяса, он безрассудно преследовал цель наживы.

«Похоже, тебе очень нравится моя игра на пианино, так что теперь я точно буду играть на нём чаще», — с улыбкой сказал Сун Шии. «Я буду играть здесь каждый день».

Сун Гучэн больше не мог держаться и схватился за грудь, зовя кого-нибудь на помощь.

Видя, что цвет его лица стал еще хуже, чем в прошлый раз, служанка быстро отнесла его наверх, наполовину неся и наполовину помогая ему, чтобы он не попал в беду из-за своего гнева.

Сун Шии не остановил их, но слуги были заняты своей работой.

Для такого человека, как Сун Гучэн, лучшей местью было бы беспомощно наблюдать, как то, что он с таким трудом создавал большую часть своей жизни, полностью разрушается.

Он протянул руку и закрыл крышку пианино, а затем внезапно взглянул на лестницу.

Сун Цзясинь, который прятался там, наблюдая за ситуацией, внезапно почувствовал беспокойство и быстро отпрянул.

Опасаясь, что Сун Шии  настолько обезумел и придет его искать, он поспешно побежал обратно в свою комнату.

Раздался телефонный звонок.

Это Ци Сюань.

«Разве ты мне раньше не говорил, что хочешь, чтобы я нашел какие-нибудь сильные лекарства для твоего брата?»

Голос собеседника звучал очень слабо, но это была не та слабость, которая возникает из-за алкоголя и секса, а скорее как у человека, выздоравливающего после тяжелой болезни, слабого и вялого.

Услышав это, Сун Цзясинь забыл обо всем остальном.

«Ты уже думаешь о том, чтобы что-то предпринять... Подожди, разве он не видел всю нашу историю чата в прошлый раз? И как нам с этим справиться?»

Ци Сюань презрительно усмехнулся: «Моё лекарство после растворения не имеет ни цвета, ни запаха. Ты же знаешь, что через несколько дней будет банкет? Гу Е хочет, чтобы Сун Шии присутствовал на нём в качестве своего официального спутника».

«Мы можем просто подкупить официанта, чтобы он подсыпал ему в напиток и подал. У них же нет собачьего носа, откуда им знать? Ты действительно хочешь, чтобы эта маленькая мышка наступила тебе на голову?»

Услышав это, Сун Цзясинь тоже решился: «Хорошо, давай тогда так и сделаем. Я тоже получу приглашение — кстати, почему ты вдруг так заинтересовался?»

«Некоторые вещи нужно взять на себя и взять в свои руки», — холодно сказал Ци Сюань. «Я хочу, чтобы эта маленькая мышка встал передо мной на колени, плакал и умоляла отпустить его».

( Хотеть не вредно :D)

Глава 27

Шэнь Дуо с привычной легкостью вошел в резиденцию Цинь.

Сколько бы раз он ни приезжал сюда, он всегда чувствует холод в атмосфере.

Цинь Хуай сидел на диване, переплетя пальцы рук и тупо глядя в определенную точку.

Затем Шэнь Дуо понял, что гостиная пуста, как будто чего-то не хватает.

Оказалось, что это то самое пианино.

Он всегда говорит все, что приходит ему в голову: «Куда делся твой драгоценный рояль?»

Конечно, он знал, как высоко Цинь Хуай ценит это пианино.

Один ничего не подозревающий клиент утверждал, что выиграл приз за участие в конкурсе пианистов в начальной школе, и настоял на том, чтобы продемонстрировать его Цинь Хуаю.

Затем Цинь Хуай попросил его немедленно уйти, а позже было сказано, что компания, которой он владел, также понесла большие убытки.

«Я отдал его», — спокойно сказал Цинь Хуай.

«Кому ты его отдал...» Шэнь Дуо на мгновение замолчал, собираясь спросить, как вдруг в его голове мелькнула мысль: «Эй, это тот маленький сумасшедший из семьи Сун?»

Маленький безумец?

Подумав немного, Цинь Хуай не смог сдержать тихого смешка.

Шэнь Дуо удивленно посмотрел на него: «Это действительно он».

«Раздача земли и драгоценных пианино, ц-ц-ц-ц. Тц представляешь, сколько всего этого происходило в последние несколько дней?»

«Говорят, что глава семьи Цинь, не моргнув глазом, отдал такой дорогой участок земли только ради того, чтобы завоевать улыбку красавца, даже ценой оскорбления семьи Гу».

«Он тебе... нравится?» — Шэнь Дуо прекратил свои легкомысленные поддразнивания, сел рядом с Цинь Хуаем и, повернув голову, серьёзно спросил.

Его друг столько лет был одинок, и у него было все, но он все равно выглядит таким одиноким.

Иногда он думает, что все было бы лучше, если бы рядом с ним был кто-то, кто понимает его чувства.

Хотя Сун Шии, казалось бы, не имел абсолютно никакого отношения к словам «познавший тепло и холод», он уже проявил доброту, не сжигая людей заживо.

Цинь Хуай не ответил прямо, а вместо этого задумчиво произнес: «Он сказал, что я ему нравлюсь».

Шэнь Дуо: «!»

«Он не похож на человека, способного влюбиться», — искренне сказал Шэнь Дуо, следуя своему стереотипу. Но добавил: «Он уже сказал, что ты ему нравишься, так разве этого недостаточно?»

Чего ты ждешь?

«Мне не нравится, что он обращается со мной как с разменной монетой», — тихо сказал Цинь Хуай. Он встал, подошёл к французским окнам, и его спина выглядела несколько одинокой.

Он пошел к нему домой без каких-либо ограничений, носил очень мало одежды, не испытывая никакого стыда, и напился до бессознательного состояния прямо у него на глазах.

Сколько бы ты ни предупреждал, это бесполезно.

Либо слишком много доверия, либо слишком много скрытых мотивов.

«Вот почему я дал ему этот участок земли», — медленно проговорил Цинь Хуай. «Его путь был трудным, и у него не было другого выбора».

«Я надеюсь, что как только он обретет достаточно уверенности, он сможет сначала научиться любить себя».

Шэнь Дуо помолчал немного, а затем с трудом произнес: «Если бы я не слышал этого собственными ушами, я бы не поверил, что ты это сказал».

«У тебя и правда такая нежная сторона? Неужели Сун Шии действительно привлёк твоё внимание?»

Далекое и смутное воспоминание мелькнуло в глазах Цинь Хуая, но быстро исчезло, словно падающая звезда, пронесшаяся по ночному небу.

На другой стороне улицы, на банкете, Гу Е вышел из машины, открыл заднюю дверь и позволил людям выйти.

Проходившие мимо гости останавливались и с любопытством разглядывали, кто же мог заслужить такое обращение со стороны старшего сына семьи Гу.

Многие люди тихо ахнули, увидев лицо Сун Шии.

В конце концов, сцена, когда Сун Шии в прошлый раз в одностороннем порядке столкнулся с Гу Е, все еще была свежа в ее памяти.

Как так получилось, что эти двое снова объединились?

Когда Гу Е с вежливыми манерами протянул руку Сун Шии, он безжалостно отшвырнул его.

«Исчезни, держись от меня подальше».

Не слишком громкий звук отчетливо достиг ушей каждого.

Отлично, вкус остался прежним.

Гу Е чувствовал себя неловко на людях, и на его лице отражалось раздражение, но он не осмеливался этого показать, опасаясь, что у Сун Шии может случиться новый приступ безумия. Ему оставалось лишь сохранять самообладание и идти рядом с ним.

Войдя, первым человеком, которого он увидел, был Сун Цзясинь, чей взгляд был устремлен на него каким-то странным образом.

Ци Сюань стоял рядом с ним, его лицо было еще бледнее обычного, он едва мог стоять, лениво опираясь одной рукой на перила.

«Хочешь чего-нибудь выпить?» — спросил его Гу Е беспрецедентно мягким тоном.

Такое поведение привлекло внимание всех присутствующих, которые начали строить собственные планы, а их взгляды в сторону Сун Шии стали более пристальными.

Сюжет совершенно отличается от того, что в книге.

Первоначальный владелец этого тела также присутствовал на вечеринке, но Сун Цзясинь притащил его туда, чтобы тот посмотрел на зрелище.

Все это время он стоял там совсем один, и никто не проявил к нему никакой доброты.

Гу Е был слишком занят, проявляя заботу о Сун Цзясине, чтобы обращать на него внимание, и даже подвергся насмешкам со стороны нескольких человек, пытавшихся принижать других.

Именно здесь первоначальная владелица выпил напиток, приготовленный Ци Сюань, с чем-то смешанный, а затем сфотографировался, что привело к его последующему позору и разорению.

Сун Шии проигнорировал Гу Е и направился прямо к Сун Цзясинь и остальным.

Что ты делаешь?

Сун Цзясинь был почти на взводе из-за выходок Сун Шии. Он был весь напряжен и осторожно спросил:

«Давно не виделись», — Сун Шии улыбнулся и кивнул Ци Сюаню.

Это спокойное и красивое лицо естественным образом располагает к себе. Его тёмные глаза слегка раскосые, а яркий свет лампы над головой делал его кожу ещё более белой, холодной и нежной.

«Давно не виделись». Ци Сюань улыбнулся небрежно и неискренне, явно затаив недобрые намерения. «Надеюсь, сегодня будет приятный вечер».

«Я тоже на это надеюсь».

Между ними возникло что-то неладное. Сун Цзясинь почувствовал неладное и обменялся взглядами с Ци Сюанем.

Последний сделал ему едва заметный жест, давая понять, что ему не о чем беспокоиться.

Гу Е посмотрел туда со сложным выражением лица.

После сегодняшнего вечера у него вообще не будет шансов против Сун Цзясинь.

Он сам его отрезал.

Сун Цзясинь спас ему жизнь.

Трудно представить, как такой маленький ребенок мог прыгнуть в воду и спасти кого-то, кто тяжелее и больше его.

Думая об этом, холодное и черствое сердце Гу Е невероятно смягчилось.

Женитьба на Сун Шии была действительно необходимостью в силу обстоятельств.

Он был слишком многим обязан Сун Цзясинь.

Поскольку он не мог дать другому человеку счастья, он мог лишь пытаться компенсировать это другими способами до конца своей жизни.

Банкет был уже в самом разгаре, прежде чем кто-либо успел опомниться. Сун Шии скромно стоял в углу, а Гу Е упрямо держался рядом с ним.

Подошел официант и взял напиток с подноса: «Сэр, не желаете ли что-нибудь выпить?»

Сун Шии холодно взглянул на него, не сделав ни единого движения.

Но Гу Е взял его и с большой тревогой передал Сун Шии: «Вижу, ты ничего не ел всю ночь. Вечеринка ещё продолжается, ты не сможешь так быстро продолжать».

Это была нежность и внимание, которые первоначальный владелец никогда не мог получить от Гу Е.

Но чем он пожертвовал?

Пощечина и куча саркастических замечаний.

Это отвратительно.

Кажется, на улице собралось еще больше людей, потому что слышен звук выключающихся двигателей автомобилей.

Ничего особенного в ней не было, но по какой-то причине Сун Шии понял, что это машина Цинь Хуая.

Несколько робких взглядов были устремлены на Сун Шии.

Сун Шии бесстрастно взглянул на Гу Е, а затем краем глаза взглянул на Ци Сюаня.

С трудом сдерживая напряжение, Сун Цзясинь пристально смотрел на напиток, который выпил Сун Шии.

Сосредоточившись, он даже не заметил, что подсознательно взял бокал, который ему передал сидящий рядом человек, и небрежно отпил из него красного вина.

Увидев, как Сун Шии опустил голову и выпил половину напитка, Гу Е заметно вздохнул с облегчением.

Затем он обменялся торжествующим взглядом с Ци Сюанем, который стоял неподалеку.

Страница книги Главный герой, подвергшийся насилию, выходит за рамки сценария в интернете

Table of Contents

1 Глава1: Он в книге

Глава 2: Тебе нравится играть в качестве замены, да?

Глава 3: Такие люди просто нарываются на неприятности

Глава 4: Неужели все так кроваво?

Глава 5: Давайте сгниём вместе

Глава 6 Это сделал я

Глава 7 Незаконнорожденный сын

Глава 8 Неверный муж

Глава 9 Воспоминания

Глава 10: Тишина перед бурей

Глава 11: Начало охоты

Глава 12: Кошмар, который я помню Царство Великрес

Глава 13: Почему они ездят на собственных головах?

Глава 14: Я прощаю себя

Глава 15: Можешь ли ты приютить меня сегодня вечером, так как я бездомный?

Глава 16: Господин Цинь, я вам нравлюсь?

Глава 17: Если вам это нравится, вы можете это получить

Глава 18: Гу Е, очевидно, что ты тоже преследуешь эти цели. Царство Великрес

Глава 19: Если ты все еще не можешь отпустить Гу Е, почему бы не попробовать со мной?

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

О книге