Глава 1

После ночи сильного снегопада все вокруг был словно застелено белым шелком.

Не плите кипело лекарство, за которым присматривали две молодые служанки. Они стояли рядом друг с другом, бормоча что-то. Неожиданно вошли двое слуг. Не говоря ни слова, они вынесли котелок с лекарством.

– Эй, что это вы делаете? Это лекарство для старшего молодого господина! – служанка помладше, схватив свою напарницу за руку, последовала за ними.

Не замечая паники на лице девушки позади, служанка продолжала путь к главному двору.

В спальне с закрытыми окнами и дверями молодой человек, закутанный в белоснежный лисий мех, полулежал в изголовье кровати, время от времени кашляя. Длинные темные волосы спадали на щеки, а кожа его была так бела, словно вот-вот и вовсе станет прозрачной.

– Тебе лучше? В последнее время довольно холодно, так что тебе следует одеться потеплее. – Чжэньбэй-хоу¹ вздохнул с облегчением. Его старший сын наконец-то очнулся.

Если бы что-то случилось с его старшим сыном в такое время, он и его семья не смогли бы вынести последствий.

– Отец, нет нужды притворяться. Здесь нет посторонних. Неужели вы действительно не знаете причину моего недуга? – бросив на Чжэньбэй-хоу косой взгляд, сказал молодой человек томным тоном. – Более того, кто может сказать, беспокоится ли отец больше обо мне или о том, чтобы взять вину на себя? Боюсь, вы единственный, кто может знать ответ.

– Шэнь Юй!

– Да? Похоже, своими словами Шэнь Юй вызвал гнев отца. Как жаль, что ему все равно.

В своей предыдущей жизни Шэнь Юй беспокоился бы о сохранении их отношений отца и сына, но это его новая жизнь, и Шэнь Юй не собирался совершать ошибки ради кого-то другого.

– Я знаю, почему ты сердишься, но ты должен  пойти во дворец, хочешь ты этого или нет! – Чжэньбэй-хоу, едва подавив бушующий внутри гнев, принялся уговаривать сына. – Я знаю, что ты не хочешь этого делать. Если бы дело было в чем-то другом, я бы предоставил тебе возможность решать, но это указ Его Величества....

Шэнь Юй нахмурился. Неважно, насколько величественно и благородно звучали слова отца, они не могли скрыть тот абсурдный факт, что он отправляет своего единственного законного сына и наследника в дворцовый гарем, чтобы обеспечить свое благополучное существование.

Шан Цзюньлинь, император Дахуан, занимает позицию императора уже семь лет, и все это время гарем оставался вакантным. Министры убеждали императора принимать одну красавицу за другой, но Шан Цзюньлинь просто игнорировал их. Министры потеряли всякую надежду. И вот однажды при дворе Шан Цзюньлинь неожиданно издал указ, предписывающий сыну Чжэньбэй-хоу войти в гарем.

После того как Шан Цзюньлинь взошел на трон, его поведение со временем становилось все более жестоким, и никто не хотел рисковать своей жизнью. Чжэньбэй-хоу не был исключением. Он просто поспешил вернуться домой под пристальными взглядами сослуживцев. Кто-то смотрел на него взглядом полным зависти, а кто-то – злорадства.

Кроме Шэнь Юя, у Чжэньбэй-хоу был еще один сын, ребенок от наложницы. Хотя любовь между мужчинами была широко распространена в Дахуане, не существовало традиции, по которой старшего законного сына выдавали бы замуж в качестве жены. Согласно здравому смыслу, он должен был отправить сына наложницы во дворец. Однако госпожа Ру, убедила Чжэньбэй-хоу отправить Шэнь Юя во дворец вместо ее сына.

Никто и подумать не мог, что маркиз действительно отправит своего единственного законного сына в гарем. Когда Шэнь Юю сообщили это, он был так зол, что упал в обморок на месте.

Шэнь Юй вспомнил, как это случилось в его прошлой жизни. Тогда он не согласился с вопиюще эксцентричным решением своего отца. Чтобы замысел госпожи Ру не осуществился, он придумал план. В конечном итоге человеком, вошедшим во дворец, стал его сводный брат. Теперь же Шэнь Юй возродился…

Чжэньбэй-хоу тем временем все еще говорил. Он знал, как трудно Шэнь Юю принять его решение. Внутренний двор императора был пуст – это правда, но его переменчивый нрав и жестокая натура были прекрасно известны. Шэнь Юй был его старшим сыном. Если он не попадет в гарем, его ожидает блестящее будущее. С другой стороны, если он войдет во дворец, то сможет добиться благосклонности императора. Правда, никто не знал, о чем думает сам Шан Цзюньлинь.

Чем дольше Шэнь Юй слушал, тем скучнее ему становилось. Неужели отец действительно не понимал, как это опасно? Нет, ему было просто все равно. По сравнению с собственным будущим, какое ему дело до сына, на которого он не обращал внимания с самого детства?

– Я знаю, –  прервал он Чжэньбэй-хоу. – Отец говорит все это только для того, чтобы убедить меня послушно войти во дворец. Хорошо, я сделаю это, но у меня есть одна просьба.

Чжэньбэй-хоу никак не ожидал, что Шэнь Юй сдастся так быстро. Ошеломленный, он, чуть помедлив, ответил:

– Продолжай.

– У одной из моих служанок неприятно грязны руки, да и ноги к тому же. Раз уж отец здесь, почему бы вам не разобраться с этим вместо меня? – сказал Шэнь Юй загадочным тоном.

– Если у тебя возникли проблемы с прислугой, разберись с ней сам. Зачем просить меня об этом? – Чжэньбэй-хоу был озадачен. Как их разговор свернул не в то русло?

Его старший сын всегда был напористым и справлялся с подобными проблемами сам. Это был первый раз, когда он обратился к нему за помощью. На мгновение маркиз почувствовал себя неуверенно.

«Это касается госпожи Ру. Конечно, ты должен разобраться с этим», – подумал про себя Шэнь Юй.

То, что он решил попасть во дворец в этой жизни, не означало, что он собирается игнорировать все то, что провернула госпожа Ру и ее сын.

В комнату вошел юноша-слуга:

– Молодой господин, вот ваше лекарство.

Запах целебных трав заполнил комнату. Нахмурившись, Чженьбэй-шоу отошел в сторону, дабы юноша смог поднести лекарство Шэнь Юю.

– Для начала прими лекарство. Об остальном поговорим позже.

С детства Шэнь Юй был слаб здоровьем, потому часто принимал лекарства. Вдохнув запах отвара, он принял его, не меняя выражения лица. Взяв ложку, он осторожно помешал содержимое чаши.

Чжэньбэй-хоу нахмурился еще сильнее, увидев, что Шэнь Юй все еще не выпил лекарство. Не успел он даже открыть рот, чтобы что-то сказать, как Шэнь Юй опустил ложку.

Ложка со звоном ударилась о чашу с лекарством. В то же время раздался ледяной голос Шэнь Юя.

– Приведи людей снаружи.

Вошли две служанки и юноша-прислужник, держащий в руках котелок с лекарством.

Чжэньбэй-хоу не знал, что и подумать:

– Что все это значит?

– Отец мог бы с тем же успехом спросить у них лично о том, что же они сделали, – сказав это, он с  полуулыбкой посмотрел на людей, стоящих на коленях.

Чжэньбэй-хоу посмотрел на двух служанок. Они явно были еще очень молоды. На лице девушки помладше было написано замешательство, а вот выражение лица другой было немного интригующим.

Оно было испуганным и напряженным.

Маркиз сурово посмотрел на девушку:

– Скажи, что ты сделала?

Казалось, он спрашивал двоих, но его взгляд упал на встревоженную девушку.

Девушка по имени Чунь Юй, склонив голову, бросила взгляд на молодого человека, полулежащего на кровати. Встретившись с его бесчувственным взглядом, она в панике отвернулась.

– Эта служанка не хотела! Госпожа Ру приказала подсыпать что-то в лекарство старшего молодого господина, а иначе под угрозой окажется семья этой служанки, – пока говорила, Чунь Юй постоянно кланялась. – Эта служанка сделала это не по своей воле! Умоляю господ пощадить жизнь этой служанки.

Чжэньбэй-хоу не мог не оглянуться на сына. Шэнь Юй выглядел пораженным. Глаза его были полузакрыты, а выражение лица невозможно было отчетливо разглядеть.

Обернувшись, Чжэньбэй-хоу сказал строгим голосом:

– Знаешь ли ты, что клевета на госпожу является преступлением? Говоришь, госпожа Ру приказала тебе подсыпать яд в лекарство молодого господина? Есть ли у тебя доказательства?

– Эта служанка не смеет лгать, – на лбу Чунь Юй выступила кровь. Дрожа, она достала из внутреннего кармана нефритовый браслет и протянула его обеими руками. – Вот что госпожа Ру дала этой служанке.

Чжэньбэй-хоу склонил голову. Стоящий позади слуга взял браслет и почтительно передал его маркизу.

Это был нефритовый браслет высшего качества, далеко не тот, который могла позволить себе служанка. У Чжэньбэй-хоу был зоркий глаз. Он сразу же узнал нефритовый браслет, который когда-то носила госпожа Ру.

– Если отец не верит, попросите врача проверить лекарство на наличие яда, – видя нерешительность Чжэньбэй-хоу, вмешался Шэнь Юй.

Поскольку он собирался создать проблемы, Шэнь Юй, естественно, подготовился заранее. Госпожа Ру не раз приказывала этой служанке подмешивать что-то в его лекарства. К тому времени, когда он узнал об этом в своей прошлой жизни, его здоровье было практически подорвано. После возрождения Шэнь Юй первым делом приказал кому-то найти семью Чунь Юй, которая находилась под контролем госпожи Ру, а затем стал ждать, что предпримет Чунь Юй.

Что касается того, как он заставил Чунь Юй предать госпожу Ру, Чунь Юй была готова отравить его ради своей семьи, поэтому он, естественно, мог настроить ее против госпожи Ру с помощью того же рычага.

Как только Чжэньбэй-хоу увидел браслет, он пришел к выводу. Он посмотрел на своего старшего сына и подумал, что не очень-то его узнал.

– Чего ты добиваешься?

– Разве это не вопрос, на который должен ответить отец? Я просто надеюсь, что вы беспристрастно разберетесь с этим. Скоро я отправлюсь во дворец. Отец не хочет, чтобы его сын попал во дворец с обидой на резиденцию маркиза, верно? – Шэнь Юй отбросил вопрос.

Маркиз ухаживал за госпожой Ру более десяти лет. Шэнь Юй хотел посмотреть, как маркиз он будет выбирать, когда его будущее будет поставлено на карту.

– Кстати, отец, не заставляй меня ждать. Ваш сын надеется, что вы дадите удовлетворительный ответ до того, как мне придет время войти во дворец.

Шэнь Юй, слабо улыбнувшись, посмотрел на Чжэньбэй-хоу. Он явно был болен, но улыбка была холодна как лед.

У него было чуть ли больше десяти дней, прежде чем войти во дворец. Шэнь Юй не хотел, чтобы дело зашло в тупик после его ухода. Поскольку он занимал положение старшего сына, мадам Ру на протяжении многих лет тайно строила ему козни. Если бы не бдительность Шэнь Ю, ей бы уже давно удалось убрать его.

Чжэньбэй-хоу серьезно посмотрел на Шэнь Юя. На мгновение ему показалось, что перед ним сейчас не его сын, а кто-то незнакомый. Подавив эту мысль в самом ее зарождении, он кивнул.

– Я не потерплю, если это дело действительно связано с мадам Ру.

Чжэньбэй-хоу, захватив лекарство, вместе со служанками покинул покои сына. Вскоре после этого Шэнь Юй получил известие о том, что Чжэньбэй-хоу тайно пригласил врача.

– Почему молодой господин передал дело госпожи Ру маркизу? Он ведь не понаслышке знает, как господин относится к госпоже...

Все в резиденции Чжэньбэй-хоу знали, что он избаловал госпожу Ру. Он не даст ей луну, попроси она звезды. Если бы не законы Дахуана, запрещающие наложницам подниматься на более высокую ступень, пост госпожи-хоу не был бы до сих пор вакантным.

Именно по этой причине госпожа Ру считала Шэнь Юя занозой. Он сильно настрадался из-за нее в детстве.

Слегка приподняв голову, Шэнь Юй позволил служанке завязать его плащ. Взяв в руки грелку, он  тихо сказал:

– Независимо от того, насколько сильно отец обожает мадам Ру, на этот раз он не растеряется.

Плотно закутавшись, Шэнь Юй приоткрыл дверь.

– Шэнь Юй!

Он оглянулся. Увидев лицо визитера, Шэнь Юй на мгновение впал в ступор.

Мужчина, одетый в белые одежды, обладал выдающейся внешностью. Он выглядел гораздо моложе, чем помнил Шэнь Юй. В оцепенении Шэнь Юй смотрел, как мужчина подходит все ближе и ближе. Сотни различных эмоций поднялись из глубин его сердца.

Это был тот самый любовник, за которым он гонялся в прошлой жизни. Шэнь Юй пожертвовала всем ради него, но, в конце концов, он обнаружил, что это была всего лишь афера. Глубокая привязанность была фальшивой, искренняя любовь - поддельной.

Шэнь Юй никогда не забудет лживость и подлость, проявленные этим человеком после раскрытия его замысла.

Да, кто бы мог подумать, что Шэнь Юй может быть таким безумным? Он втайне организовал столько махинаций, чтобы в последний момент все перевернуть. Накануне восшествия этого человека на престол он затащил их обоих в пропасть.

– Почему ты не сказал мне о чем-то столь важном?

Человек в белом выглядел нежным, а в глазах его читалось беспокойство. Увидев это, Шэнь Юй посчитал происходящее забавным. Этот человек, этот достойный принц, без колебаний опустил свое достоинство, дабы подружиться с ним. Ради того, чтобы заманить Шэнь Юя в ловушку, он ласково плел сеть обмана во имя любви. Неудивительно, что в прошлой жизни он попался на эту удочку.

Впрочем…

Раз этот человек пришел к нему, он не мог просто так отпустить его.

***

¹Хоу (侯) – маркиз.

Глава 2

Было много чего, о  чем Шэнь Юй даже не подозревал, пока не умер.

Например, то, что он был всего лишь заменой.

После смерти он случайно наткнулся на одну книгу. В то время он был пойман в ловушку серого, невыразительного мира. Скучая, он начал листать единственную вещь, которая существовала в пространстве, кроме него самого.

Некоторые буквы в словах были пропущены, поэтому Шэнь Юю приходилось гадать. Когда он прочитал все от начала до конца, ругательства заполонили его разум.

По сценарию он был злодеем, который совершал всевозможные попытки вмешаться в отношения между двумя главными героями. Главным героем-шоу* был его брат, Шэнь Цинжань, который первоначально попал в гарем тирана, а главным героем-гонг* был Шан Цзюньюэ, князь Юэ.

[*Шоу (受) – человек, занимающий пассивную позицию; Гонг (攻) – человек, занимающий активную позицию.]

Шэнь Цинжань был попаданцем, обладавшим более обширным уровнем знаний. Прежде чем у него появился шанс продемонстрировать свои способности, благодаря Шэнь Юю его отправили в  гарем тирана. Шэнь Цинжань, разлученный со своим возлюбленным и мучимый тираном, полностью изменился. Позже, вытерпев всевозможные испытания, ему, наконец, удалось сбежать из дворца и воссоединиться со своим любовником, но он обнаружил, что рядом с Шан Цзюньюэ стоит кто-то другой – его старый враг, Шэнь Юй. Накануне восшествия принца на престол Шэнь Цинжань сделал все, чтобы отдалить этих двоих друг от друга, после чего убедил Шэнь Юя покончить с собой. После чего он продолжил наслаждаться прекрасной жизнью рядом с императором.

Конечно, это была лишь книга. В прошлой жизни именно Шэнь Юй был тем, кто убил императора.

Повесть была рассказана от лица Шэнь Цинжаня, и многое в ней отличалось от того, что помнил Шэнь Юй. Например, чтобы помочь князю Юэ захватить власть, Шэнь Юй обагрил свои руки кровью. Несмотря на это, Шан Цзюньюэ все еще видел в нем лишь замену Шэнь Цинжаня. Сам же Шэнь Юй понятия не имел, когда он стал этой заменой.

Когда он узнал, что князь Юэ смотрит на него только как на замену своего сводного брата, его последние чувства, которые он испытывал к императору, исчезли.

Снова увидев князя Юэ, Шэнь Юй лишь на мгновение потерял самообладание. Моргнув, он притворился несчастным:

— Даже если бы я рассказал тебе, вряд-ли что-нибудь изменилось. Кроме того, если я не пойду, это придется сделать Шэнь Цинжаню. Может быть, ты придумаешь, как послать моего дорогого братца вместо меня?

С этими словами Шэнь Юй с живым интересом посмотрел на человека перед собой.

Если история, рассказанная в этой книге, была правдивой, то к этому времени Шан Цзюньюэ уже встретил Шэнь Цинжаня, и между ними расцвели первые чувства. Шэнь Юй хотел проверить, правда ли это.

Шан Цзюньюэ на мгновение замолк. Затем ласковым, слегка беспомощным тоном он сказал:

– Если бы у меня была такая возможность, я бы никогда не позволил тебе войти во дворец.

Он уклонился от предложения Шэнь Юя.

Шэнь Юй и не рассчитывал, что он что-нибудь придумает. Если бы князь Юэ действительно обладал такими способностями, Шэнь Юю не пришлось бы тратить столько крови, пота и слез, чтобы посадить того на трон в его предыдущей жизни, и он не оказался бы в тупике, несмотря на все усилия.

Даже если бы князь Юэ не ударил его ножом в спину в прошлой жизни, Шэнь Юй не прожил бы долго.

– Раз ты ничего не можешь сделать, почему я должен рассказывать тебе? – Шэнь Юй, склонив голову набок, озадачено посмотрел на собеседника.

Шан Цзюньюэ подметил, что у Шэнь Юя сегодня на редкость колючий язык. Подумав, что у него плохое настроение, мужчина постарался утешить его:

– Выход обязательно найдется.

Что же касается того, что Шэнь Юй войдет во дворец, то, конечно, он этого не хотел. Князь Юэ приехал в столицу, чтобы наладить контакты, и Шэнь Юй был самым способным человеком из тех, что он нашел. Шан Цзюньюэ не хотел отказываться от ценного актива без крайней необходимости. Дело было не в том, что он не думал о том, чтобы вместо Шэнь Юя отправить во дворец Шэнь Цинжаня. Он не мог раскрыть свою истинную личность. Если его присутствие будет замечено, все старания пойдут прахом.

Действительно, князь Юэ не раскрыл свою истинную личность Шэнь Юю, да и Шэнь Юй пока не собирался его разоблачать. Было бы неинтересно, верно?

Шэнь Юй опустил глаза, пряча свое лицо в меховом воротнике, что в свою очередь придало ему очаровательный, нежный вид. Когда Шан Цзюньюэ увидел это, он не смог удержаться и шагнул вперед, протягивая руку, чтобы прикоснуться к этому очаровательному лицу.

Шэнь Юй отклонился, избегая прикосновения принца Юэ.

Шан Цзюньюэ на мгновение остолбенел, слегка кашлянул и убрал руку, будто бы ничего и не был. Он хотел было что-то сказать, но когда увидел личико Шэнь Юя, хмуро смотрящее в сторону, то проглотил свои слова.

Он думал, что Шэнь Юй беспокоится о том, что ему предстоит войти во дворец. Шан Цзюньюэ был удивлен, когда император приказал Чжэньбэю-хоу отправить своего сына в гарем. Если бы это случилось позже, он не побоялся бы защитить одного из своих людей, но прямо сейчас он связан по рукам и ногам.

Уклонение от прикосновения князя Юэ было совершенно бессознательным действием со стороны Шэнь Юя. Уклонившись, он сразу же позабыл о произошедшем. Ему было слишком лень гадать, какие мысли сейчас одолевают Шан Цзюньюэ. Теперь, когда незваный посетитель разрушил его план прогуляться в одиночестве, настроение было испорчено. Потому Шэнь Юй не возражал испортить и настроение ответственного за это собеседника. Оглянувшись на князя Юэ, он медленно произнес:

– Гарем Его Величества пуст. Когда я войду во дворец, я буду единственным, кто получит его благосклонность, не так ли? Должно быть, я нравлюсь Его Величеству, тебе не кажется? Иначе зачем ему назначать меня и только меня в пустующий столько лет дворец?

Шэнь Юй сказал это намеренно. Пока он говорил, его глаза оставались прикованными к лицу мужчины напротив. Конечно же, он увидел гнев, который тот пытался скрыть, прежде чем сорвались его последние слова.

В своей прошлой жизни Шэнь Юй часто общался с князем Юэ. Можно сказать, он понимал его как самого себя. Князь Юэ был высокого мнения о себе и считал, что место императора Дахуана уже по праву ему принадлежит. Ему было невыносимо слышать, когда кто-то говорил что-то хорошее о нынешнем императоре в его присутствии. Не говоря уже о том, что этот «кто-то» –  человек, которого он считал своей собственностью.

– А-Юй, я знаю, что ты идешь туда не по своей воле. Мне тоже от этого грустно.

Конечно, ему было грустно. Он терял такую полезную пешку. Князь Юэ не хотел, чтобы его усилия пропали даром, поэтому все, что он мог сделать, это попытаться успокоить этого человека.

– Что бы ни случилось, А-Юй, мои чувства к тебе никогда не изменятся...

Пока говорил, он попытался взять Шэнь Юя за руку. Когда Шэнь Юй вновь избежал его прикосновения, он совсем сбился с толку.

– А-Юй?

– Кто сказал, что я не хочу? – Шэнь Юй посмотрел на человека, стоявшего совсем близко. В его глазах было жгучее чувство, которое невозможно было скрыть. – Его величество такой сильный и храбрый. Я давно восхищаюсь им. Теперь я могу официально войти во дворец, чтобы служить ему, и это все, о чем я только могу мечтать.

Услышав слова Шэнь Юя, князь с трудом смог сохранить нежное выражение на своем лице.

– ...Если это так, то, естественно, это к лучшему.

– Поскольку я собираюсь войти во дворец, мы должны держаться на расстоянии. Тебе не обязательно приходить в резиденцию маркиза, чтобы свидеться со мной, – сказал Шэнь Юй, отрезав князю Юэ путь к отступлению, даже не сказав прямо: «Я разрываю наши отношения».

После того, как он потерпел поражение несколько раз подряд, лицо князя Юэ исказилось от гнева. Он пришел к Шэнь Юю не для того, чтобы получить такую «пощечину». Изначально Шан Цзюньюэ хотел успокоить его. Если бы Шэнь Юй согласился передавать нужную для него информацию, пребывая во дворце, это был бы идеальный исход. Ему крайне не хотелось таким образом расставаться со своей шахматной фигурой.

– А-Юй, тебе обязательно так себя вести?

Шэнь Юй внезапно вспомнил свою предыдущую жизнь. Тогда он только влюбился в князя Юэ. Узнав, что Чжэньбэй-хоу собирается отправить его во дворец, он был на грани отчаяния, из-за чего серьезно заболел. Что делал в это время князь Юэ? К сожалению, он был слишком занят его братцем-попаданцем, нашептывая тому на ухо сладкие речи.

Глядя на мужчину, который сейчас вел себя с ним так ласково, происходящее казалось какой-то шуткой.

Если Шэнь Юй правильно помнил, на этот раз князь Юэ оделся так скромно, чтобы проникнуть в столицу, потому что младший сын семьи Хэ был заключен в тюрьму за оскорбление Сына Неба*. В его прошлой жизни Шан Цзюньюэ спас молодого господина Хэ, благодаря чему заручился поддержкой семьи Хэ. Это сыграло решающую роль в нескольких важных битвах.

[*Сын Неба (кит. трад. 天子) – один из титулов правителей.]

Шэнь Юй не был впечатлен семьей Хэ, но его очень интересовали силы, стоящие за ними. Еще больше его интересовало, как сделать так, чтобы князь Юэ никогда не получил их помощи.

Отметив про себя, что произошло с молодым мастером Хэ, Шэнь Юй потерял всякий интерес к разговору. Он холодно ответил:

– Как мне кажется, решать то, как мне себя вести могу только я. И в будущем больше не называйте меня «А-Юй», мне это не нравится.

Тебе не нравится не само обращение, тебе не нравится, что я тебя так называю, верно? Чжан Цзюньюэ был разгневан.

– А-Юй, нет, молодой господин Шэнь, ты пытаешься отдалиться от меня?

– Хм... – взглянув на князя Юэ, Шэнь Юй притворился смущенным. – Думаю, будет лучше, если я промолчу.

–  Что ты имеешь в виду? – у Чжан Цзюньюэ было плохое предчувствие.

–  На самом деле, если бы не ваша небольшая схожесть с Его Высочеством, я бы никогда не обратил на вас внимания.

Шэнь Юй солгал. Ни в прошлой, ни в настоящей жизни он толком не общался с императором. Не говоря уже о глубокой привязанности к этому человеку. Но на его лице все еще было выражение: «Ты сам спросил, так что не вини меня», чтобы заставить князя поверить в эту ложь.

Моргнув, Шэнь Юй продолжил:

– Ну, ты же уже знаешь, что я вхожу во дворец. Что касается нас...

Князь Юэ чуть не упал в обморок от переполнявшей его злобы. Что это было? Теперь, когда ты можешь пойти во дворец, чтобы повидаться с императором, я тебе больше не нужен? Сделав глубокий вдох, он попытался успокоиться. Шан Цзюньюэ снова и снова напоминал себе, что все это только для того, чтобы приложенные усилия не пропали почем зря.

Он попытался заставить себя сдержаться, но не смог этого сделать. Держа в голове мысль о том, что он всего лишь замена этого человека, Шан Цзюньюэ не мог успокоиться.

– Это ведь неправда, верно? Ты просто злишься на меня, потому и сказал это намеренно...

– Я «намеренно сказал» что? – Шэнь Юй нетерпеливо перебил его. – Почему еще ты думаешь, я, сын Чженьбэй-хоу, стал  водиться с тобой, необразованным человеком? Только не говори, что это потому, что у нас общие интересы. Есть много людей, которые разделяют со мной интересы.

В конце концов, Шэнь Юй был единственным законным сыном маркиза. Он был не только красив, но и талантлив. Не счесть людей, что хотели бы состоять с ним в дружеских отношениях. Почему именно этот человек привлек его внимание?

Князь Юэ не хотел в это верить, но чем больше он размышлял об этом, тем сильнее ему казалось, что все это правда. Более того, он был сводным братом нынешнего императора. У них были похожие черты лица...

Значит, он был просто заменой императора?!

Глава 3

Шэнь Юя не заботило, насколько сильно он искалечил психологическое состояние Шан Цзюньюэ. Он вернулся в свою комнату в хорошем расположении духа, сохранив его даже после того, как повстречал по дороге Шэнь Цинжаня.

Передав дело мадам Ру в руки Чжэньбэй-хоу, Шэнь Юй не остановился. Он приказал кому-то тайно передать большое количество улик маркизу.

Шэнь Юй знал, что Чжэньбэй-хоу будет защищать мадам Ру. Было бы трудно полностью разобраться с ней в одиночку, но это не имело значения. У него была другая цель.

Шэнь Юй хорошо питался, и через несколько дней цвет его лица стал намного лучше, чем несколькими днями позднее. Маркиз уволил всех, кто служил при дворе Шэнь Юя до этого, после чего, вместе с множеством дорогих и качественных даров, отправил новых людей. Шэнь Юй, в свою очередь, принял все.

Новые слуги, должно быть, получили приказ от Чжэньбэй-хоу  почтительно относиться к Шэнь Юю. Учитывая сложившуюся ситуацию, теперь с ним обращались так, как подобает обращаться к сыну маркиза.

По мере того, как день, когда он должен будет войти во дворец,  становился все ближе, дворец посылал своих людей в качестве прислуги, и они постепенно прибирали к рукам дела вокруг Шэнь Юя. Эти люди работали молча и никогда не говорили Шэнь Юю, что делать. Шэнь Юй был рад убрать людей Чжэньбэй-хоу, поэтому он позволил дворцовым слугам остаться при дворе.

Надо сказать, что с этими людьми было гораздо легче справиться, чем с подчиненными в резиденции маркиза. Шэнь Юю нравилось видеть, как люди маркиза падают в поражении.

Все это время князь Юэ не сдавался. Он отправил Шэнь Юю несколько писем, но тот даже не взглянул на них, бросив  их в печь.

В ярком свете пламени невидимые оковы сгорели. Его темные глаза отливали теплым алым светом, а уголки рта были приподняты в непонятной улыбке.

– Молодой господин... – мальчишка-слуга, толкнув входную дверь, увидел красивую фигуру, сидящую у печи. И по какой-то причине все тело пробрал холод.

Шэнь Юй нахмурился.

– Что это?

– Чжэньбэй-хоу просит вас пройти в главный зал.

Мальчик склонил голову, не осмеливаясь взглянуть на сидящего молодого человека.

Служка был выбран лично маркизом. Чжэньбэй-хоу наказал ему,  как следует заботиться о молодом господине и не пренебрегать своими обязанностями, служа ему. После того, как он увидел старшего молодого господина, которого редко можно было встретить в резиденции, про себя юноша отметил, что Шэнь Юй выглядит отнюдь не так, как он себе представлял.

Встав, Шэнь Юй хлопнул в ладоши:

– Пошли.

Людей в главном зале можно было пересчитать по пальцам. После того, как Шэнь Юй вошел, Чжэньбэй-хоу махнул рукой, отпуская большинство слуг. Остались только те, кому он доверял.

Шэнь Юй, подняв взгляд, сразу заметил перекошенное от гнева лицо мадам Ру. Она стояла сбоку от маркиза вместе со своим сыном, Шэнь Цинжанем, на лице которого читалась неуверенность.

– Отец попросил меня прийти. Означает ли это, что все готово? – неспешно произнес Шэнь Юй.

– Отчасти. – Чжэньбэй-хоу  кивнул. Он узнал правду задолго до сегодняшнего дня, но тянул с этим вопросом, решая, как поступить. Мадам Ру была его любимой наложницей, а Шэнь Цинжань – сыном, на которого он возлагал большие надежды. Он не хотел пятнать их репутацию. – Я пригласил тебя сюда, чтобы мадам Ру смогла должным образом извиниться. Что ты хочешь в качестве компенсации?

Шэнь Юй приподнял бровь:

– Отец хочет, чтобы я так просто закрыл на это глаза?

– Госпожа Ру сделала это не нарочно. – Чжэньбэй-хоу тяжело вздохнул. – На нее оказал влияние другой человек. Тот, кто стоял за всем этим, будет незамедлительно передан тебе. Все совершают ошибки, давай забудем об этом. Ты скоро войдешь в гарем, и сейчас не самое подходящее время, чтобы распространяться о такой истории.

– Эта наложница знает, что была неправа. Я была одержима и чуть не погубила старшего молодого господина. Я буду молиться о вашем благополучии каждый день... – сказала мадам Ру. Она была раздражена до скрежета зубов, но всеми силами старалась сохранить лицо.

– Нет необходимости в молитвах. – Шэнь Юй улыбнулся, но в глазах не было и намека на улыбку. – Что, если я скажу, что не хочу мириться с таким исходом, отец? Не спешите избавиться от меня. Была мадам обманута или же нет* – думаю, мы оба знаем ответ. Я передал это дело отцу, надеясь, что он будет беспристрастен. Но, похоже, отец не заслуживает сыновьего доверия.

[*不分青红皂白 – идиома. Не различать красное от зеленого, а черное – от белого.]

От услышанного у маркиза заболела голова. Когда его старший сын стал таким красноречивым упрямцем?

Госпожа Ру еле сдерживала свои эмоции, ощущаемая тревога не давала ей покоя. Этот ребенок, оставленный покойной женой маркиза, нуждался в переоценке.

Она всегда рассматривала Шэнь Юя как препятствие для ее сына. Она делала все, что было в ее силах, чтобы помешать единственному сыну Чжэньбэй-хоу стать наследником. Теперь же, когда  ей стало известно, что Шэнь Юй больше не будет представлять для них угрозу, она почувствовала, что сами небеса помогают ей. Но прежде чем она вздохнула с облегчением, ей принесли плохую новость ее люди, что работали при Шэнь Юе.

К счастью, за этим последовали и новости о том, что Шэнь Юй передал все улики Чжэньбэй-хоу. Она втайне посмеялась над его наивностью, после чего придумала как избавиться от обвинений.

Конечно же, маркиз тоже заботился о сохранении лица. Он не хотел раздувать из этого проблему. Он согласился с ее версией, переложив вину на другого человека.

Все шло гладко, и Шэнь Юй, казалось, не собирался вмешиваться. Хотя было неприятно потерять служанку, которая была ее доверенным лицом, она определенно найдет способ отомстить.

Она и так уже достаточно унизилась. Но неожиданно Шэнь Юй не только не оценил этого, он даже, казалось, не испытывал особого уважения к маркизу.

Взглянув в прищуренные, будто улыбающиеся, глаза Шэнь Юя, мадам Ру обнаружила, что совсем не может прочитать его, человека, который был на десять лет моложе ее.

Шэнь Юй не относился к происходящему серьезно. Чжэньбэй-хоу явно был благосклонен к своей любимице, но на лице Шэнь Юя не было и следа гнева. Словно он и не ожидал другого результата. Он стоял там, как будто это была просто формальность.

Какова была его настоящая цель?

Госпожа Ру начала паниковать. Она думала, что причина, по которой Шэнь Юй передал это дело Чжэньбэй-хоу, заключалась в том, что он доверял своему отцу. Теперь же казалось, что это отнюдь не так. Настоящая причина заключалась в том, что ему было все равно. Ему было до звезды, что кто-то подделал его лекарство. Не говоря уже о его наплевательском отношении  ко всему и всем в резиденции маркиза.

– Маркиз.. – мадам Ру сделала шаг назад. Схватив Чжэньбэй-хоу за рукав, она в страхе уставилась на Шэнь Юя.

Заметив ее испуг, улыбка Шэнь Юя стала шире.

Забавно. Он еще ничего не сделал, а она уже была так напугана.

Нахмурившись, маркиз успокаивающе похлопал по тыльной стороне женской ладони.

– Что ты хочешь этим сказать? Неужели ты забыл обо всем, чему научился из книг, что прочел за эти годы?  Мадам Ру как-никак старше тебя. Так что не неси чепуху.

– Старше? – Шэнь Юй усмехнулся. – Не говорите о том, что я несу чушь. Она всего лишь наложница. Боюсь, она никогда не получит от меня права называться «старшей».

В Дахуане существовало четкое различие между детьми жены и наложниц. Статус жены и ее детей был намного выше, чем у наложниц. Жена Чжэньбэй-хоу умерла рано, и он так и не женился во второй раз. Маркиз мог бы дать госпоже Ру некоторые полномочия, но закон есть закон. Независимо от того, насколько сильно Чжэньбэй-хоу души в ней не чаял, он никогда не смог бы сделать ее женой.

Слова Шэнь Юя  четко прошлись по больному месту мадам Ру. Поскольку изначально она вошла в дом как наложница, она никогда не сможет избавиться от этого статуса. Она могла считать своего ребенка ничуть не хуже Шень Юя, но тот был на ступень выше благодаря своему происхождению, и это нельзя было изменить. Ее сын никогда не поднимется выше него в этой жизни.

В ее темных глазах вспыхнул огонь, и когда мадам вновь подняла глаза, они были уже заполнены слезами.

– Во всем виновата эта наложница. Маркиз и старший молодой господин не должны ссориться из-за меня. Поскольку старший молодой господин уверен, что это сделала я, мне остается только согласиться с этим. Не усложняйте жизнь Чжньбэй-хоу. Как только она закончила свою речь, гнев маркиза вырос в геометрической прогрессии:

– Шэнь Юй, ты совсем не уважаешь старших! Ты становишься совсем неуправляемым!

– Не уважаю? – переспросил Шэнь Юй. – А что, если мои старшие покрывают преступление? Навыки мадам Ру действительно впечатляют. Всего несколькими словами она убедила маркиза в своей праведности. Неужели она добьется успеха и Чжэньбэй-хоу откажется от этого дела?

– Не смей так говорить о моей матери! – Шэнь Цинжань, наконец, понял суть происходящего. Услышав слова Шэнь Юя, он не мог не вмешаться.

– Ты не имеешь права открывать здесь свой рот, – Шэнь Юй одарил Шэнь Цинжаня холодным  взглядом. – Кроме того, к наложницам можно обращаться только «тетя». Не пойми меня неправильно.

Встретившись с холодным, как айсберг, взглядом Шэнь Цинжань вздрогнул. Он что-то пробормотал себе под нос, после чего замолчал.

Шэнь Юй нашел стул и сел, затем медленно и методично расправил манжеты своих рукавов.

– Перейдем к делу. Маркиз не хочет, чтобы весь город узнал, что его наложница пыталась убить меня до того, как я войду во дворец, верно?

Чжэньбэй-хоу наконец осознал, что Шэнь Юй больше не поддается контролю. Через несколько дней он войдет во дворец. После чего Шэнь Юй может обвинить маркиза в чем угодно, а тот, в свою очередь, не сможет ничего противопоставить. Жертвовать человеком, которого ценил, Чжэньбэй-хоу, конечно, не хотел.  Поборов гнев, он спросил:

– Чего ты хочешь?

– Жаль, что отец не проявил свое благоразумие раньше. – Шэнь Юй опустил рукава. – Поскольку мадам Ру так легко манипулировать, ей, должно быть, трудно управлять особняком маркиза. Отец должен выбрать кого-нибудь другого.

Чжэньбэй-хоу не женился во второй раз, но, несмотря на это, у него было довольно много наложниц. Несмотря на это, мадам Ру была единственным человеком, в руках которого была такая ответственность. Если бы она потеряла то, что имела, люди в гареме Чжэньбэй-хоу начали бы активно действовать.

– Кроме того, хотя моей матери больше нет, я не хочу, чтобы кто-то заменял ее. Пока отец не женится вновь, в резиденции маркиза может быть только одна жена, и это моя мать. Отец, ты понимаешь? Если захочешь взять кого-то в жены, я скажу об этом Его Величеству, когда войду во дворец.

Жестоко.

Мадам Ру споткнулась. Она никогда не предполагала, что Шэнь Юй может так поступить. Всего несколькими словами он разрушил более десяти лет ее усилий. Без права управлять домашним хозяйством, в чем была разница между ней и остальными наложницами?

Так вот в чем заключался его план.

Мадам Ру пристально смотрела на мужчину, которому посвятила большую половину своей жизни. В ее глазах бурлил океан смешанных чувств.

– Что думает отец?

О чем он мог думать? У Чжэньбэй-хоу  не было выбора. Он всячески избегал взгляда любимой наложницы.

– Тебе не нужно беспокоиться о том, что твой отец снова женится.

Он согласился.

Тело мадам Ру обмякло. Она непонимающе подняла глаза, встретившись  с многозначительным взглядом Шэнь Юя. Ее осенило. Похоже, это только начало

***

Тем временем в кабинете императора мужчина, одетый как подобает императорской персоне, с утонченным, словно нефрит, лицом, подпирал голову рукой, слушая, как  старик² зачитывает отчет, предоставленный шпионами.

Прочитав письмо, Мэн Чан, придворный евнух, не смог удержаться от смешка.

– Старший молодой господин из семьи Чжэньбэй-хоу интересный человек.

Мужчина беспечно ответил:

– Ну, он, без сомнений, может устроить сцену.

В его тоне не было и следа неодобрения. Мэн Чан заметил это:

– Когда прибудет молодой господин, во дворце будет гораздо оживленнее.

Продолжив читать письмо, Мэн Чан вдруг остановился:

–О, это...

Император открыл глаза.

– Что?

Дедушка Мэн* заколебался, но все-таки вручил мужчине письмо.

[*公公 (gōnggōng) – дедушка, отец. Форма обращения к евнухам.]

Взяв его, мужчина быстро пробежался глазами по тексту. Выражение его лица стало нежным.

В письме говорилось, что старший сын маркиза долгое время восхищался им, настолько сильно, что даже искал замену, похожую на него...

Глава 4

Чжэньбэй-хоу сделал все так, как сказал ему сын. С этого дня многие привилегии мадам Ру были отняты. Другие наложницы, услыхав о происходящем, старались лишний раз не пересекаться с Шэнь Юем.

Последними днями, что провел в резиденции маркиза, Шэнь Юй был доволен.

Единственное, что потревожило его покой, произошло за три дня до того, как он должен был войти в гарем. Император издал указ о провозглашении Шэнь Юя благородным монархом*,чего точно не было в его прошлой жизни.

[*贵君 (guì jūn) – ваше превосходительство; благородный/драгоценный господин/лорд.]

Шэнь Юй спокойно принял этот факт. Люди смотрели на него. Кто-то взглядом, полным восторга, а кто-то – зависти и негодования. Евнух, который пришел объявить об этом, намеренно польстил ему:

– Чжэньбэй-хоу воспитал поистине хорошего сына. Благословение небес  будет сопровождать его.

Любовь между мужчинами была обычным делом в Дахуане, поэтому существовала система титулов для мужчин, входивших в императорский гарем. После императрицы самым высоким рангом обладал благородный монарх. В глазах публики старший сын из семьи маркиза одним шагом вознесся на небеса.

На лице Чжэньбэй-хоу сияла гордая улыбка, но в его сердце не было и капли радости. Если бы только он знал раньше, что его старший сын удостоится такой чести. Возможно, он был бы по настоящему рад, но сейчас в его душе царствовала тревога. Следующий шаг сына было невозможно предугадать.

Вместе с императорским указом дворец прислал всевозможные дары. Поскольку в резиденции маркиза не было главной жены, все было доставлено во двор Шэнь Юя.

Когда Шэнь Юй вернулся после аудиенции с евнухом, он потерял дар речи от увиденного.

К нему подошел молодой евнух со списком в руках.

– Его Величество сказал, что все это должно быть передано молодому господину Шэню.

Шэнь Юй отворил шкатулку и увидел огромную жемчужину, спрятанную внутри. Затем молча открыл еще несколько коробок. Все без исключения они были наполнены дорогими украшениями. Но в глазах Шэнь Юя, пока он просматривал список, не было и следа улыбки.

Кто бы мог подумать, что император, которого в будущем будут ненавидеть и презирать за тиранию*, был таким щедрым человеком.

[*在将来会因为__被万民唾骂的年轻帝王 – точной причины ненависти мы не знаем, т.к слово стало жертвой цензуры. Во всяком случае, в предыдущих главах упоминалось, что он прослыл тираном.]

Шэнь Юй не стал даже открывать остальные дары. Он приказал своим слугам перенести все на склад и погрузился в воспоминания. Получал ли Шэнь Цинжань такие же награды в своей предыдущей жизни?

Ни в предыдущей жизни, ни в книге, прочитанной им после смерти, не было ничего подобного. Шэнь Цинжань вошел во дворец,  не имея при себе ничего из того, что получил он. Шэнь Юй не думал, что человек, сидящий на троне, поступил иначе только потому, что он был старшим сыном маркиза.

– Молодой господин, похоже, вы очень симпатичны императору.  – Му Си чувствовала себя воодушевленно, помогая своему хрупкому и болезненному господину снять плащ.

Му Си была одной из немногих оставшихся слуг, что служили Шэнь Юю с самого начала. Она знала, через что пришлось пройти ее господину в резиденции маркиза только потому, что он имел статус старшего сына. На этот раз Чжэньбэй-хоу превзошел себя, убедив своего собственного сына вступить в императорский гарем.

Нынешний король Дахуана был известен своим вспыльчивым нравом и зверскими методами достижения своих целей. Среди аристократов у него была плохая репутация. Му Си беспокоилась о том, что случится с Шэнь Юем после того, как он войдет во дворец. Когда она увидела, что император всячески проявляет внимание к ее господину, девушка почувствовала облегчение. Теперь, когда вопрос был улажен, она просто надеялась, что у Шэнь Юя не будет проблем в дальнейшем.

Шэнь Юй рассеянно кивнул.  Его мысли на этот счет были не такими радужными, как у Му Си, но действия императора действительно помогли ему.

Вместо того, чтобы гадать, о чем же думал император, Шэнь Юй спросил:

– Как обстоят дела в поместье?

– Все было сделано, как вы сказали, – тихо ответил мальчик-слуга, стоявший в стороне.

Шэнь Юй кивнул. Он всегда заботился о своих людях. Вытерев руки носовым платком, он сказал Му Си:

– Я приготовил для тебя место в поместье. Когда я войду во дворец, возьми с собой мой жетон и иди туда...

Прежде чем Шэнь Юй успел договорить, Му Си опустился на колени.

– Молодой господин, эта служанка отказывается! Эта служанка совсем одна. Молодой господин – моя единственная семья, я не хочу уходить!

Голос Му Си был тихим, но решительным. Она знала, что молодой хозяин позаботился о ее будущем, но не согласилась. – Молодой господин, как вы можете войти во дворец без знакомого человека рядом с вами?

Шэнь Юй посмотрел на девушку, стоявшую на коленях, прижавшись лбом к полу, и понял, что принял решение. Он не стал переубеждать ее.

– Я понял. Встань.

По мнению Му Си, Шэнь Юй не думал должным образом о своем будущем. За эти годы Шэнь Юй обучил многих людей, но дворец не был похож на другие места. Он никогда не смог бы привлечь этих людей к себе на службу. По мнению Шэнь Юя, в этом не было ничего страшного. Естественно, его люди были бы более полезны ему снаружи.

Приготовившись, Шэнь Юй махнул рукой, отпуская остальных слуг. Му Си помогла ему переодеться в одеяние для сна. Закончив, она робко подняла взгляд на Шэнь Юя, желая сказать что-то еще.

Шэнь Юй поудобнее устроился в постели.

– Спрашивай, что хочешь.

Му Си на мгновение замялась, но все равно спросила:

– Почему молодой мастер изменил свой план?

Она была не единственной, кто хотел знать ответ на этот вопрос. Остальные люди, служившие в поместье, тоже были в замешательстве. Шэнь Юй знал, что они давно хотели задать этот вопрос. Ведь когда из дворца пришел указ, его сопротивление не выглядела фальшивой.

Люди, окружавшие Шэнь Юя, знали, что его целью было стать следующим маркизом. Он был законным наследником, и не было никаких причин позволять другим использовать его в своих интересах.

Но Шэнь Юй внезапно упал в обморок и не дал им ни малейшего намека. Его люди не осмеливались действовать опрометчиво. Им оставалось только ждать, когда очнется их господин.

Но, когда Шэнь Юй проснулся, он внезапно перестал сопротивляться с таким положением дел. Без приказов своего господина люди могли только стоять в стороне. Позже, когда их хозяин начал действовать, он не стал убегать, а полностью изменил свой первоначальный план. Он поселил своих людей снаружи и приготовился войти во дворец.

Все они были сбиты с толку таким развитием событий. Му Си намекала ему на это бесчисленное количество раз.

– Они хотели, чтобы ты спросила? – Шэнь Юй покопался в своих мыслях и высказал предположение.

Му Си не отрицала этого.

– Эта служанка тоже чрезмерно любопытна.

– Мне наскучила жизнь в резиденции маркиза. Лучше перебраться в другое место.

Голос Шэнь Юя оставался спокойным, как будто его карьера не была закончена навсегда.

Му Си начала беспокоиться.

– Но вы не обязаны входить во дворец только потому, что они этого хотят!

Шэнь Юй криво ухмыльнулся.

– Ты думаешь, что то, что сейчас произошло, это то, чего они хотели?

Подумав о положении мадам Ру, Му Си замолчала.

– Ну-ну, не переживай. У меня есть на это свои причины.

Успокоив горничную, беспокоившуюся о нем, глаза его потемнели. В своей прошлой жизни он нашел в императорском дворце подсказки, связанные с его матерью. Вот почему он решил отправиться туда.

Шэнь Цинжу*, покойная жена Чжэньбэй-хоу, прожила недолго. Кроме сына, которого она оставила после себя, казалось, не было ничего, что связывало бы ее с миром. У Шэнь Юя не было особых чувств к матери, которую он никогда не видел, но он хотел найти ответы на образовавшиеся вопросы.

[*Шэнь Цинжу (shén qīngrǔ) – мать главного героя. Ее имя подозрительно похоже на имя сводного брата Шэнь Юя. Вероятно, это просто совпадение.]

Закрыв глаза, он словно вернулся в ту неспокойную ночь в своей прошлой жизни, услышав слабый голос сквозь завесу дождя.

– ...Вы уверены в этом?

– …Предопределенно… Предначертано вернуться… Императорский дворец...

Шэнь Юй потер лоб. Неожиданно к его горлу подкатила сладкая, с привкусом железа, кровь.

Мучительный кашель вырвался из его рта.

– Молодой господин! Молодой господин...

Что-то упало с громким стуком. Шэнь Юй рухнул на спинку кровати. В глазах потемнело.

– Позовите доктора!

Не успел он и слова сказать, как провалился в бессознательную тьму.

Когда он проснулся, был уже полдень следующего дня. Как только он пошевелился, сидевшая рядом служанка увидела это и поспешно встала. Вскоре вошел врач семьи маркиза.

За доктором следовали Чжэньбэй-хоу и незнакомый мужчина.

Шэнь Юй был не в состоянии подняться. Он бездвижно лежал на кровати. Доктор  измерил его пульс, после чего слуга вывел его. Шэнь Юй слабо взглянул на маркиза и странного мужчину, но ничего не сказал.

Это был первый раз, когда Чжэньбэй-хоу видел своего старшего сына таким слабым. Его нежное лицо было бескровным, а ресницы слегка опущены, создавая впечатление хрупкого человека нуждающегося в защите.

Маркиз повернулся к мужчине позади себя и, обхватив левой кистью правый кулак, обратился к нему:

– Спасибо вам за беспокойство, императорский врач Гу.

Императорский врач Гу ответил на приветствие.

– Это обязанность этого скромного чиновника.

Императорский врач Гу вышел вперед, чтобы пощупать пульс Шэнь Юя. Шэнь Юй некоторое время пристально смотрел на него, затем отвел взгляд. Гу Чун был самым молодым и многообещающим придворным врачом с момента основания Дахуана. Он смог бы достигнуть самого высокого ранга в имперском госпитале в возрасте двадцати семи лет, но в том же году он погиб в результате техногенной катастрофы.

Шэнь Юй запомнил его благодаря человеку, которого встретил позже. Половина лица этого человека была сильно повреждена, словно он был демоном, выползшим  из ада. Единственный раз он проявил эмоции, когда говорил об императорском враче Гу. В то время Шэнь Юй находился в отчаянном положении, и люди, которых ему нужно было устранить, были в той же группе сил, которой этот человек хотел отомстить. Они достигли краткосрочного соглашения. Условия в то время были не очень хорошими, но у них не было другого выбора, кроме как рискнуть. Они достигли своей цели, но того человека постигла трагическая участь.

Это была первая встреча Шэнь Юя с человеком, испытывающим столь сильные чувства. Эта встреча заставила его усомниться в своей влюбленности. Впоследствии он нашел прах двух мужчин и похоронил их вместе на горных вершинах. Он не ожидал, что после перерождения так скоро встретит человека, о котором так много слышал, императорского врача Гу.

Пощупав его пульс, императорский врач Гу попросил кого-нибудь принести рецепт, составленный другим врачом. Поразмыслив некоторое время, он переписал его.

– Организм молодого господина Шэня слишком слаб. Этот рецепт нужно подкорректировать.

– Будет ли императорский врач Гу отвечать за мое здоровье в будущем? –  внезапно заговорил Шэнь Юй.

Императорский врач Гу был поражен и быстро ответил:

– Это зависит от решения Его Величества.

Шэнь Юй кивнул и замолчал.

После двух дней восстановления Шэнь Юю стало немного лучше. Пришло время войти во дворец.

Учитывая тот факт, что Шэнь Юй только что оправился от тяжелого состояния, император был внимателен, и все церемонии были упрощены. Чжэньбэй-хоу был не в восторге от этого, но Шэнь Юю это решение было по душе.

В тот день Шэнь Юй впервые встретил человека, с которым ему предстояло связать свою жизнь.

Этот человек был одет в черную императорскую мантию. Он был высок и благороден на вид. Тяжелые одежды не казались на нем мешковатыми, а придавали ему еще более внушительную вид. Он действительно был похож на князя Юэ, но гораздо, гораздо красивее. Как же он был слеп, глядя на Чжан Цзюньюэ в своей прошлой жизни!

– О чем задумался? – Шан Цзюньлинь* увидел красивого молодого человека, ошеломленно смотрящего на него, и медленно направился к нему.

[*Шан Цзюньлинь (jūnlín) – забавно, но его имя буквально переводиться как «император»; править, управлять.]

Голос мужчины был глубоким и нежным, а его речь, намеренно смягченная, звучала ласково. Ухо Шэнь Юя дернулось. Он чувствовал себя слегка околдованным.

Жить нужно полной жизнью, верно? Такая великолепная  красота действительно радовала глаз.

– Я подумал, что Ваше Величество даже прекраснее, чем я предполагал. – под конец его голос слегка повысился, как будто он увидел что-то, что ему очень приглянулось.

Никто не заметил, что молодой император, который всегда был уравновешен и спокоен, пропустил шаг.

– Тебе нравится этот император*? – Чжан Цзюньлинь подошел к краю кровати и остановился, глядя на сидящего там молодого человека. Чувство гнета внезапно нахлынуло на него.

[*Этот император (zhèn) – император использует местоимение третьего лица. Это вариант «я», который никто другой не имеет права использовать.]

Это было давление, которое принадлежало правителю, убийственная аура человека, который уничтожил тысячи своих врагов. К этому времени все дворцовые слуги, стоявшие сбоку, упали на колени, дрожа от страха. Только лицо Шэнь Юя оставалось неизменным.

– Ваше Величество, кому бы не понравился такой выдающийся человек? – в наступившей тишине Шэнь Юй поднял глаза и улыбнулся. – Естественно, мне очень нравится Ваше Величество.

Глава 5

На мгновение Шан Цзюньлинь молча уставился на Шэнь Юя затуманенным взглядом.

Без сомнений, Шэнь Юй был очень красив. В конце концов, он славился своей красотой на всю столицу. На малиновом фоне кровати его светлое лицо было еще более привлекательным. Сейчас этот красавец в красном сидел на кровати, взгляд его светился нежностью, как будто мужчина перед ним был единственным, кто занимал место в его сердце. Абсолютно любой был бы тронут.

Подавляющая аура вокруг Шэнь Юя становилась все гуще, но он, казалось, не замечал этого. Рассмеявшись, он потянул за руку императора в черном одеянии.

– Ваше Величество, пора спать.

Услыхав это, дворцовые слуги вокруг них склонили головы еще ниже. Евнух Мэн, ожидавший стаявшего рядом с императором, не осмеливался поднять голову. Он вздохнул про себя. Молодой господин из семьи Шэнь был таким храбрым.

Прошло более десяти лет с тех пор, как Шан Цзюньлинь взошел на престол. После того, как железная кавалерия возглавила отвоевание империи, его действия становились все более жестокими. Ходили слухи, что император убил собственного отца и братьев и незаконно занял трон. Конечно, под подавлением жестокой силы никто не осмеливался распространять такие слухи, разве что в частном порядке.

Шэнь Юй взглянул на дрожащих дворцовых слуг. Его рука уже коснулась руки императора. За две свои жизни он никогда не был так близко к такому красивому мужчине, но Шэнь Юй рассматривал происходящее как испытание. Он уже готов был отстраниться, но, к его удивлению, император схватил его за запястье.

Шэнь Юй постарался освободить руку, но все усилия были четны. Он в недоумении посмотрел на мужчину перед собой.

– Разве ты не сказал, что пора спать? – Шан Цзюньлинь махнул рукой. – Все свободны.

Свечи погасли, в мгновение ока в комнате осталось только два человека. Один сидел, другой стоял.

От взгляда императора Шэнь Юй не мог не почувствовать легкой паники. Ведь на самом деле он не хотел этого делать, верно? Шэнь Юй вошел во дворец, потому что этот человек не интересовался красавицами. Он не хотел с ним связываться, ясно?

В следующий момент Шан Цзюньлинь внезапно наклонился. От неожиданности Шэнь Юй отпрянул назад.

Шан Цзюньлинь сделал паузу.

– Похоже, слухи не соответствуют реальному положению дел. Старший сын семьи маркиза вовсе не...

Шэнь Юй, старший сын Чжэньбэй-хоу, был красив, благороден и элегантен, он был образцом, о котором мечтали многие. Но теперь, когда этот образец был прямо перед ним, Шан Цзюньлинь понял, как сильно слухи меркнут перед реальностью.

Шэнь Юй растерялся, но потом вспомнил, что он в этой жизни уже не тот льстивый подхалим, о котором все говорили десять лет спустя в его прошлой жизни. В этой жизни он не был связан с Шан Цзюньюэ. У него по-прежнему была блестящая репутация.

Это вызвало у него ностальгию.

Шэнь Юй взглянул на императора, чтобы убедиться, что тот не возбужден, и вздохнул с облегчением:

– Тогда кого предпочитает Ваше Величество этого меня или того, из слухов?

Шан Цзюньлинь не ответил. Он внимательно смотрел на лицо Шэнь Юя. Слухи были не совсем неправдивы. Внешность этого человека они описывали предельно точно.

Шан Цзюньлинь отпустил руку Шэнь Юя и отступил назад.

– Этот император считает, что благородный монарх Шэня на удивление толстокожий.

Шэнь Юй с улыбкой ответил:

– Если Вашему Величеству это нравится, не все ли равно, толстокожий я или нет?

Шан Цзюньлинь был не согласен. Он поднял руки.

– Ты ведь сказал, что пора спать? Раздень этого императора.

– Ваше Величество не позовет дворцовых слуг? – Шэнь Юй хотел еще раз проверить Шан Цзюньлиня на прочность, но император не сдвинулся с места.

– Это твоя обязанность, – равнодушно ответил Шан Цзюньлинь.

Ясно, он должен сделать это сам.

Шэнь Юй поднялся с кровати. Когда он встал, у него вдруг закружилась голова, и он пошатнулся.

Ожидаемого приземления не произошло. Шэнь Юй упал в крепкие, теплые объятия.

Шан Цзюньлинь быстро поймал юношу.

– Ты говоришь, что тебе нравится этот император. Раз так, ты не хочешь раздеть меня?

Шэнь Юй потерял дар речи. Он ждал, что придет в себя, как обычно, но вместо этого терпел волну за волной боли, становясь все хуже и хуже.

Он закрыл глаза, пытаясь стерпеть прилив нарастающей боли. Несмотря на зимнюю прохладу, на его лбу выступила испарина, а лицо стало бледнее обычного. Он бессознательно прикусил нижнюю губу, даже не почувствовав кровотечения.

Шэнь Юй хорошо знал свое хилое тело. Даже в самые трудные времена он не испытывал такой агонии. Потерянный от невыносимой боли, он не мог воспринимать происходящее.

Его рука крепко вцепилась в черную ткань, а стиснутые зубы разжала сильная рука. Он не знал, как долго это продолжалось. Шэнь Юй с трудом возвращался в сознание.

– Мэн Чан! Императорский врач!

Сбитый с толку Шэнь Юй, казалось, почувствовал, что руки, державшие его, напряглись.

Красавец в красных одеждах лежал в чужих руках бледный и слабый, уже не такой остроумный и ловкий, как раньше. Император безэмоционально смотрел на него своими темными глазами.

Евнух Мэн стоял в стороне и едва осмеливался дышать. Когда он услышал голос императора, полный подавляемого гнева, то подумал, что молодой господин из семьи Шэнь спровоцировал императора, но, войдя, обнаружил, что все совсем не так.

Придворные врачи с опозданием прибыли во главе с императорским врачом Гу.

– Не нужно формальностей, осмотрите его.

Императорский врач Гу закончил измерять пульс молодого человека и пришел к тому же выводу, что и в прошлый раз.

– Слабость благородного лорда вызвана болезнью, которую он перенес еще при рождении. Все, что сейчас можно сделать, это хорошо заботиться о нем. Прошу простить вашего слугу за незнание.

– Я понял.

***

Шэнь Юй очнулся в полдень следующего дня. Когда он открыл глаза, Шан Цзюньлиня уже не было рядом. Му Си принесла ему лекарство. Глаза девушки были красными от слез.

Шэнь Юй выпил лекарство и встал с постели, несмотря на возражения Му Си. Боль быстро прошла. Шэнь Юй не испытывал ничего, кроме слабости.

Вчера он торопился, чтобы как следует осмотреть место, где он будет проживать.

Дворец Юйчжан был самым масштабным в императорском гареме, с  продуманной архитектурой и живописным пейзажем. Он также находился недалеко от опочивальни императора. По дороге Шэнь Юй услышал это от дворцовых слуг.

Строительство дворца Юйчжан длилось не один год, на него было потрачено много денежных средств. Дворец был построен предыдущим императором Дахуана для своей возлюбленной. Все это время дворец Юйчжан был закрыт, пока в него не въехал Шэнь Юй.

Служитель надеялся угодить Шэнь Юю.

– Видимо, Его Величество очень заботится о благородном лорде. Когда Его Величество уезжал сегодня утром, он попросил слуг не мешать вашему отдыху.

С помощью нескольких косвенных вопросов Шэнь Юй узнал, что Его Величество не объявлял о болезни Шэнь Юя прошлой ночью. За исключением великого придворного евнуха и императорского врача Гу, остальные знали только то, что Его Величество провел ночь во дворце Юйчжан.

В тот вечер Шан Цзюньлинь снова пришел во дворец Юйчжан, как раз к вечерней трапезе Шэнь Юя. Шэнь Юй был слаб с детства, и он придерживался принципа: ешь мало, но часто. Во дворце Юйчжан была своя небольшая кухня. Шэнь Юй никогда не экономил на одежде, еде, жилье или транспорте, поэтому быстро привык к здешним условиям жизни.

– Ваше Величество присоединится ко мне?

Кивнув, Шан Цзюньлинь сел.

– Благодарю Ваше Величество за его доброту прошлой ночью, иначе я бы сегодня не смог встать с постели.

Шэнь Юй намеренно намерено выразился двусмысленно. Опустив глаза, он изобразил застенчивость.

Шан Цзюньлинь промолчал. Доев то, что было во рту, он ответил:

– Я рад, что ты знаешь цену моей заботе.

– Ваше Величество так энергичны и сильны. В будущем я надеюсь, что мы с Вашим Величеством сможем сделать больше…

Шан Цзюньлинь прервал его.

– Ешь.

– Ах..

Дворцовые слуги, находившиеся рядом, пригнули головы с пунцовыми щеками. Мэн Чан старался держать лицо. Если бы он не знал реального положения дел, то искренне подумал бы, что прошлой ночью между двумя господами произошла яростная «схватка».

Вечером Шан Цзюньлинь снова остался во дворце Юйчжан. Постельное белье было заменено на светлое, в соответствии с предпочтениями Шэнь Юя. На этот раз Шан Цзюньлинь не стал просить Шэнь Юя помочь ему раздеться. Приняв ванну с помощью дворцовых слуг, он переоделся в ночные одежды и вошел в комнату.

Увидев Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй двинулся к кровати.

– Ваше Величество, идите скорее.

Человек в ночном одянии был гораздо более привлекательным, чем в строгих императорских одеждах. Шэнь Юй осмелел.

Отозвав слуг, Шан Цзюньлинь подошел к нему.

– С сегодняшнего дня этот император поручает императорскому врачу Гу заботиться о вашем здоровье.

Шан Цзюньлинь не хотел, чтобы то, что произошло прошлой ночью, повторилось снова.

– Спасибо, Ваше Величество, – аккуратное лицо Шэнь Юя прижалось к одеялу. – Вы очень добры.

– Ты мудрый человек. Этот император считает, что ему нет нужды говорить о некоторых вещах прямо.

Шэнь Юй кивнул.

Они посмотрели друг на друга, и пришли к некоему консенсусу.

Почувствовав тепло сбоку, Шэнь Юй закрыл глаза. Император, с которым ему предстояло жить, похоже, разбирался в хитрых уловках гораздо лучше, чем он предполагал.

Интересно.

В течение нескольких дней Шан Цзюньлинь оставался во дворце Юйчжан. Новость о том, что Шэнь Юй стал любимцем императора, разлетелась, словно семена одуванчиков на ветру.

Шэнь Юй спокойно жил в императорском дворце, пока снаружи из-за него разразилась буря.

Многие, кто не был хорошо настроен по отношению к Шэнь Юю, были ошеломлены этой вестью. Те, кто высмеивал маркиза за то, что он отправил своего первого сына во дворец, тут же запели по-другому, засыпая того комплиментами до небес.

Одни толкали речи о том, что Шэнь Юй околдовал императора, в то время как другие тщательно обдумывали свои мысли наедине: Если существует один Шэнь Юй, то может ли быть второй или третий?

Это была отличная возможность пробиться вверх. На примере Шэнь Юя храбрые придворные выстраивались в очередь, чтобы отправить своих детей в гарем.

В этот период Чжэньбэй-хоу получил много внимания благодаря своему сыну. Хотя он и был рад полученной Шэнь Юем благосклонности, его настораживало отношение самого Шэнь Юя  – в отличие от его наложницы и младшего сына, которые были просто напуганы.

Шэнь Цинжань, в частности, не мог не задаться вопросом: если бы он вошел во дворец, был бы он сейчас тем, кто пользуется благосклонностью императора?

Надо сказать, что падение статуса мадам Ру отразилось и на Шэнь Цинжане. Жители внутреннего двора маркиза точно знали, как Шэнь Юй попал во дворец, и часто насмехались над Шэнь Цинжанем и его матерью.

Тем временем, благодаря уговорам и приложенным усилиям мадам Ру, отношение маркиза к ней начало смягчаться. Как раз в тот момент, когда она надеялась на восстановление, новость о том, что Шэнь Юй пользуется благосклонностью императора, вернуло все в прежнее русло. Гневу мадам Ру не было предела.

Все эти новости достигли и до ушей Шэнь Юя.

– Как они могут так говорить, молодой господин? – Му Си была недовольна. – Вы ведь ничего не делали. Как они могут говорить, что вы соблазнили императора? Они даже назвали вас обольстительным.. обольстительным..

Духом лиса*. Она не могла заставить себя произнести это.

[*Дух лисы (húlijīng) – хули-цзин, мифическое существо. Также используется как метафора в значении «обольстительница, искусительница, соблазнительница». Есть легенда о том, что когда-то жила девушка по имени Да Цзы. В ней пылала душа воина. Но отец, который желал ей место в обществе, сделал из неё куртизанку. Однажды ночью дух лисы услышал её зов воина и воссоединился с ней. Она стала красивым, но очень опасным существом, которое охотилось на мужчин, соблазняла и высасывала их жизненные силы.]

Но ей и не нужно было произносить это вслух, ведь Шэнь Юй уже знал, что о нем говорят, и знал, что это только начало. Несколько фракций еще не сдвинулись с места. Шэнь Юй улыбнулся:

– Раз уж они говорят, что я околдовал императора, значит я могу заставить их почувствовать это.

Му Си молча склонила голову. Она подумала, что улыбка молодого господина сейчас действительно имела дьявольскую, завораживающую ауру.

Шэнь Юй взял с собой в императорский кабинет миску с супом, варившийся на кухне. Увидев его, Мэн Чан вытер пот с лица и поприветствовал его.

– Почему благородный лорд здесь?

– Я пришел, чтобы принести суп Его Величеству. Могу ли я сейчас увидеть его?

– Одну минуту,лорд. Этот слуга сейчас же узнает.

Вскоре после этого евнух Мэн вышел, чтобы сопроводить Шэнь Юя. Когда Шэнь Юй вошел, Мэн Чан склонил голову и удалился.

В кабинете царила мертвая тишина. Шэнь Юй не успел оглядеться, как услышал голос Шан Цзюньлиня:

– Шэнь Юй.

Отыскав знакомую фигуру, зрачки Шэнь Юя резко сузились. В центре ослепительного алого цвета стоял мужчина в черном одеянии.

Тяжелый запах крови ударил в нос Шэнь Юя. В луже крови у ног императора лежал человек. Был он жив или же мертв – сказать трудно. Неподалеку от него на коленях, дрожа от страха, съежился еще один человек.

Чернильно-черные глаза Шан Цзюньлиня вспыхнули недобрым пламенем. Он протянул руку к Шэнь Юю и сказал:

– Иди сюда.

Глава 6

Шэнь Юй молчал. Словно испугавшись, он безучастно смотрел на представшую перед его глазами картину.

В кабинете царствовал холод, пронизывающий до костей. Мужчина, стоявший на коленях, опустил голову и изо всех сил старался не завопить от ужаса.

Шан Цзюньлинь смотрел на Шэнь Юя, тьма в его глазах становилась всё гуще.

Удушающий воздух давил на Шэнь Юя, безмолвно призывая подойти. Он сделал несколько шагов вперед, остановившись на небольшом расстоянии от кровавой сцены.

Он чувствовал сфокусированный на нем взгляд. Если бы Шэнь Юй был недостаточно мужественным, он бы сразу упал без чувств.

– Ваше Величество может испачкаться. Почему бы вам не подойти сюда?

Человек, который был на волоске от гибели, поперхнулся. Сам воздух вокруг него, казалось, заледенел, и, стоя на коленях, он не мог поднять головы.

Шан Цзюньлинь небрежно взглянул на него, и тот в испуге пригнул голову ещё ниже, не решаясь повторить безрассудный поступок.

– О, – Шан Цзюньлинь внезапно рассмеялся. – Вот это наглость.

Властный взгляд упал на Шэнь Юя, но тот бесстрастно встретил его. Шэнь Юй не мог сказать, о чем размышляет Шан Цзюньлинь, но он подумал, что у того, возможно, улучшилось настроение.

Шан Цзюньлинь бросил платок в кровавую лужу, и белая ткань мгновенно окрасился в красный цвет. Не оглядываясь, он направился к Шэнь Юю.

Шэнь Юй стоял на месте и смотрел, как император шаг за шагом приближается к нему. С каждым шагом враждебность в нем угасала.

Когда Шан Цзюньлинь встал перед ним, нагнетающая аура вмиг испарилась.

Шэнь Юй поднял коробку с едой.

– Я принес суп для Вашего Величества. Не желаете ли отведать немного?

Он ни слова не сказал о произошедшей на его глазах сцене.

– Ты не боишься?  – с интересом поинтересовался Шан Цзюньлинь.

На лице Шэнь Юя не было и намека на страх. Кровавая сцена словно и не существовала для него, но, насколько знал Шан Цзюньлинь, Шэнь Юй никогда раньше не сталкивался с подобным.

Любопытный взгляд упал на чужое лицо. Мимика Шэнь Юя оставалось неизменной. Конечно, он не боялся. В своей предыдущей жизни он был свидетелем сцен куда более страшных и жестоких, чем та, что предстала перед ним сейчас.

Шэнь Юй посмотрел на человека, лежащего в луже крови, затем медленно перевел взгляд на человека, стоящего на коленях. Наконец, его взгляд вернулся к лицу человека перед ним.

Император был почти на голову выше Шэнь Юя. Они стояли так близко, что Шэнь Юю пришлось приподнять голову:

– Раз он не угодил Вашему Величеству, то вполне заслуживает этого. – Шэнь Юй смотрел в глаза Шан Цзюньлиня, отчеканивая каждое слово.

Зрачки Шан Цзюньлиня еле заметно сузились. Подняв руку, он взял Шэнь Юя за подбородок.

– Не ожидал, что благородный монарх будет такого хорошего мнения обо мне.

Его тон был ровным, без малейших признаков радости. Шэнь Юй внимательно следил за выражением лица собеседника. От него не ускользнула даже малейшая перемена.

Шэнь Юй схватил руку, сжимающую его подбородок.

– Ваше Величество, я принадлежу вам. Естественно, я буду во всем вас поддерживать.

– Тебе лучше запомнить эти слова. – Шан Цзюньлинь отпустил его, выражение императорского лица стало нежным. – Разве ты не говорил, что принес суп? Позволь мне попробовать.

Руки Шэнь Юя опустели, когда лежавшую в них коробку с едой конфисковали. Неожиданно его ладонь оказалась в сильной хватке мужчины.

Император провел его мимо испачканного в крови пола и усадил прямо перед императорским столом.

Шан Цзюньлинь не стал звать слуг, самостоятельно открыв коробку с едой. Через мгновение оттуда донесся соблазнительный аромат свежеприготовленного супа.

Хотя...

Зловоние крови было слишком сильным, чтобы его игнорировать.

Шэнь Юй опустил взгляд. Никто не смел двинуться без приказа Шан Цзюньлиня. Увидев, что Шан Цзюньлинь собирается немедленно выпить суп, Шэнь Юй отдернул его за рукав:

– Неужели благородный монарх испугался?

Глаза мужчины были скрыты пеленой тумана.

– Нет, но разве Ваше Величество не считает... – Шэнь Юй сделал паузу, – что принимать пищу в такой обстановке может быть пагубно для аппетита?

У Шэнь Юя была несколько необычная привычка, он терпеть не мог, когда кто-то или что-то отвлекает его от еды.

Шэнь Юю не было дела ни до человека, стоявшего на коленях на земле, ни до мужчины, лежавшего в луже крови. Сегодняшний Шан Цзюньлинь еще не был тем тираном, который через несколько лет будет без разбора отнимать чужие жизни. У него были свои причины поступить так, как он поступил, и Шэнь Юй не собирался вмешиваться в его дела.

Шан Цзюньлинь заметил вспышку отвращения на лице Шэнь Юя, которая исчезла также быстро, как и появилась. Сделав паузу, он поставил чашу обратно на стол и спокойно позвал:

– Мэн Чан.

Когда дверь императорского кабинета со скрипом открылась, оттуда хлынул теплый свет. Евнух Мэн вошел в сопровождении нескольких мужчин в черной униформе.

На их лицах были маски, из-за которых разглядеть можно было только глаза. Шэнь Юй никогда раньше не видел людей, одетых подобным образом, и с любопытством рассматривал их.

Они работали быстро. Менее чем через четверть часа императорский кабинет был чист. Даже стоящего на коленях человека вытащили, прикрыв ему рот. Во время всего процесса не было слышно ни единого лишнего звука. Похоже, подобные инциденты случались часто.

– Это Стража Скрытого Дракона.

Эти слова прервали мысли Шэнь Юя. Оглянувшись, он увидел, что император смотрит на него с нечитаемым выражением лица.

Гвардия Скрытого Дракона. Шэнь Юй слышал об этом секретном подразделении в своей прошлой жизни. Это был самый острый нож в руках королевской семьи и самая преданная ей сила. Никто не мог отдавать им приказы, кроме самого императора.

Шэнь Юй имел с ними дело в своей прошлой жизни и точно знал – гвардия невероятно грозный противник. Шан Цзюньюэ понес от их рук бесчисленные потери.

В этой жизни они не будут его врагами.

– Теперь, когда все чисто, мы можем поесть?

Не дожидаясь ответа Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь сделал глоток супа. На лице, не обремененном чужими  взглядами, появился намек на улыбку.

Шэнь Юй дождался, когда Шан Цзюньлинь доест, и незаметно покинул кабинет.

***

После обеда настроение Шан Цзюньлиня значительно улучшилось.

Вскоре после этого император дал знать о своей благосклонности, отправив всевозможные дары во дворец Юйчжан. С молчаливого согласия Шан Цзюньлиня эта новость распространилась за пределами дворца.

Как и ожидал Шэнь Юй, новости о полученной им благосклонности снова распространились. Мало кого волновало то, что произошло в кабинете императора. Во дворце то и дело умирали люди. Опасения, которые они когда-то испытывали по этому поводу, давно исчезли. Все к этому привыкли.

Богатство и власть были отличной мотивацией. Имея такой хороший пример, как Шэнь Юй, люди с определенными мыслями больше не могли сдерживать себя. Если они добивались успеха, то перед ними открывалась дорога в небо.

Тем временем Чжао-гун* созвал своего сына и его окружение обсудить дела в кабинете своей резиденции.

[*Гун (gōng) – князь; герцог.]

– Отец, это отличная возможность. Сейчас в гареме всего один человек, мужчина, не имеющий возможность подарить наследника. Если женщина из нашей семьи войдет во дворец и родит сына или дочь, она сможет... – второй сын Чжао-гуна посмотрел в небо, оставив остальное без комментариев.

– Второй молодой господин прав. Мы должны действовать как можно скорее и воспользоваться такой возможностью, – согласился один из доверенных лиц.

– Это требует детального плана. Мы не должны разгневать Его Величество, иначе потери перевесят выгоду.

Подобные вещи обсуждались и в домах многих других высокопоставленных лиц. До того, как Шэнь Юй поселился во дворце, Шан Цзюньлинь никогда не позволял обсуждать свой внутренний двор. Раньше, когда люди пытались отправить своих дочерей в императорский гарем, у них не было никаких шансов. Теперь всё было иначе. Они были уверены, что Его Величество не откажется пустить во дворец и других красавиц.

Надеясь как можно быстрее завоевать расположение Его Величества, некоторые семьи готовили даже прекрасных мужчин. Если благородный лорд Шэнь пришелся Его Величеству по вкусу, он мог заинтересоваться и другими мужчинами.

Суматоха во дворце и за его пределами не повлияла на Шэнь Юя. Хорошо выспавшись, на утро он узнал, что произошло в императорском кабинете в тот день.

Как оказалось, несколько человек пробрались во дворец, пытаясь заполучить выгодную информацию. Шан Цзюньлиню было лень выяснять, что да как, поэтому он без раздумий расправился с ними.

Шан Цзюньлинь действовал так быстро, что у них не было никаких шансов сбежать. Разобравшись в этом деле поподробнее, он отправил их в тюрьму.

Кроме нескольких человек, случайно заставших это, почти никто не знал подробностей. Люди знали только то, что Шан Цзюньлинь внезапно посетил аристократическую семью с добрым именем, и не могли отделаться от ощущения пронизывающего до костей холода.

Некоторые министры, тесно связанные с этой семьей, умоляли о пощаде на утреннем суде. Император беспристрастно смотрел на них, не одарив ни единым словом.

– Ваше Величество, цензор* Чжан всегда был строг и беспристрастен. Ваш слуга умоляет Ваше Величество пощадить его.

[*Цензор (yùshǐ) – человек, осуществлявший надзор за чиновничеством и судопроизводством, подчинялась императору.]

– Пожалуйста, будьте снисходительны, Ваше Величество.

– Считаете ли вы, что этот император не прав?

– Ваш подданный не посмел бы!

– Думаю, вы очень смелый человек. Любой, кто снова попросит о снисхождении, составит компанию цензору Чжану в тюрьме. Я верю, что он будет благодарен за вашу преданность.

Как только прозвучали эти слова, в зале воцарилась тишина. Министры знали, что император не шутит. Если кто-то продолжит ходатайствовать, его действительно ждёт такая участь. Так уже не раз случалось.

Несколько человек, переглядевшись, сделали шаг вперед. Очевидно, они не собирались отступать.

Шэнь Юй узнал об этом только на следующий день. Во дворце царила нервозность. Его Величество был не в духе. Прислуга боялась сделать лишний шаг, потому атмосфера во дворце Юйчжан была немного подавленной.

– Молодой господин... – лицо Му Си было обеспокоенным. Она была близка к Шэнь Юю и знала больше, чем кто-либо еще. Посторонние могли говорить о том, как сильно император благоволит молодому господину, но она была единственной, кто знал, что это не так.

– Правда ли, что трёх господ посадили за решетку после очередного ходатайства? – спросил Шэнь Юй, перебирая бусы.

– Да, Его Величество приказал увести их прямо во время суда.

Шэнь Юй замолк. Инцидент с цензором Чжаном произошел в его прошлой жизни гораздо позже. Несмотря на то, что этот человек казался добросовестным, он проворачивал темные дела за спиной императора: покупал и продавал официальные титулы, присваивал чужие земли, планировал убийства...  Всё это вскрылось только сейчас, потому что он умело заметал следы.

Шан Цзюньлинь арестовал цензора, но не объявил о его преступлениях, что вызвало много вопросов у знати. Знал ли он...

Встав, Шэнь Юй взял в руки грелку и сказал:

– Я пойду, прогуляюсь.

Му Си помогла  Шэнь Юю накинуть плащ, после чего они покинули дворец в сопровождении нескольких слуг.

– Ты все еще думаешь, что сможешь прыгнуть на высокую ветвь и стать фениксом? Разве ты не понимаешь, как выглядишь сейчас?

– Кого ты пытаешься соблазнить, наряжаясь подобным образом?

– Твой господин в тюрьме. Чем ты гордишься?

Послышался шум издалека. Один из слуг уже собирался отчитать говорящих, но его остановил Шэнь Юй.

Шэнь Юй стоял недалеко и смог в деталях разглядеть происходящую сцену. Несколько дворцовых слуг издевались над худощавой женщиной. Голова её была опущена, лицо скрывали распустившиеся  волосы, а руки были со всей силы сжаты в кулаки. Девушка терпела побои, исходящие от окружающих, даже не пытаясь дать отпор.

Шэнь Юй намеренно поднял шум, и вскоре компания заметила его. Слуги тут же упали ниц, приветствуя благородного лорда. Когда Шэнь Юй подошел ближе, хлынул сильный порыв ветра, открывая на всеобщее обозрение лицо женщины. Шэнь Юй остановился.

– Лицо этой девушки частично напоминает черты..

Глава 7

Шэнь Юй был потрясен, как и Му Си, что стояла позади него. Шэнь Юй был копией матери. Ни один из его сводных братьев в резиденции маркиза не был так похож на него, как эта женщина.

Шэнь Юй не собирался ввязываться в распри между дворцовыми слугами, но после того, как он увидел лицо этой женщины, он не смог остаться в стороне. Было ли это совпадением или нет, но ему нужен был ответ.

Стемнело. Шэнь Юй велел дворцовым слугам отвести этих людей обратно во дворец Юйчжан.

По дороге Му Си сообщила Шэнь Юю полученную информацию:

– Эту женщину зовут Шэнь Юэ. Она была продана во дворец еще ребенком. Довольно замкнутая личность, не любит общаться с остальными. Другие дворцовые служанки завидуют ее выдающейся внешности и всячески доставляют ей неприятности. Не так давно Шэнь Юэ изменила свой обычный сдержанный стиль, хотя непонятно, почему и как она получила такую возможность. Она стала носить красивые платья, а ее украшения с каждым днем становились все роскошнее.

– Шэнь Юэ – ее настоящее имя?

– Эта служанка узнала. Она стала обладательницей этого имени, как попала во дворец. Кроме того, она, кажется, связана с определенной фракцией снаружи. Пятнадцатого числа каждого месяца она, избегая людей, идет к северо-западным угловым воротам. Это очень отдаленное место. Обычно туда мало кто ходит.

Му Си прошла специальное обучение, потому была хороша в сборе информации. После того, как Шэнь Юй вошел во дворец, было не так много людей, которых он мог использовать, но Му Си была одной из них.

– И давно это началось?

– Да, можно даже сказать, что это обычное дело. С тех пор как Его Величество взошел на трон, в гареме нет ни императрицы, ни наложницы. Хотя работники дворца не осмеливаются провоцировать Его Величество, они очень... самонадеянны.

Шэнь Юй прекрасно понимал. Императорский дворец Дахуан был огромен, а предыдущий император был непостоянен. Дворец был местом самой ожесточенной борьбы за власть. Не было ничего удивительного в том, что все происходило за кулисами.

Если бы не прихоть Шэнь Юя, ни один высокопоставленный человек не ступил бы в такое уединенное место. Дворец был настолько велик, что в нем было много подобных мест.

Му Си продолжила:

– Что касается Шэнь Юэ, люди избегали ее, но в остальном ничего особенного с ней не делали. Не знаю, что разозлило их в этот раз, но они обманом заставили ее отправиться в отдаленное место, чтобы преподнести там урок.

К тому времени, как они подошли к дворцу Юйжан, Шэнь Юй уже был неплохо осведомлен. Кстати говоря, этот инцидент также был связан с Шан Цзюньлинем.

Вообще-то Шан Цзюньлинь не использовал свои методы против дворцового персонала. Слуги боялись его, потому что боялись все, но спустя время перестали испытывать прежний страх. Сначала использовали свои преимущества по мелочам, но, видя, что никто ничего не предпринимает, у них развязались руки, и теперь осмеливались открыто распространять сплетни за пределами дворца.

В прошлой жизни Шэнь Юя в императорском дворце произошел ужасный инцидент, из-за разгневанного слугами императора. Половина дворцовых слуг была убита. Крови было так много, что она текла ручьем. В то время во всем дворце долгое время стоял запах гнилого железа, столица была на взводе.

После этого случая все больше и больше людей стали называть Шан Цзюньлиня тираном. К тому времени в своей прошлой жизни Шэнь Юй вернулся в вотчину к Шан Цзюньюэ. Он не знал подробностей ситуации в столице, но теперь казалось, что за этим стоит какая-то история.

Шэнь Юй полулежал на диване императорской наложницы в своем дворце. Все слуги, которых они привели, включая женщину, стояли на коленях в главном зале. Никто не осмеливался издать ни звука.

В императорском дворце недавно появился новый хозяин, и он пользовался большой благосклонностью императора. Все знали, что у благородного лорда слабое здоровье. Сфера его деятельности в основном ограничивалась дворцом Юйчжан. Кроме тех, кто служил ему, другие мало что знали о Шэнь Юе.

– Скажи мне, почему ты издевалась над ней? – хотя он знал общую картину, кое-что они должны были объяснить сами.

– Благородный лорд, пожалуйста, простите эту служанку. Я разозлилась из-за поведения Шэнь Юэ. Она работница дворца*, но не выполняет свои обязанности должным образом и часто ошивается в местах, где Его Величество проходит каждый день...

[*Придворная дама, служанка (宫女) – служанка в императорском дворце; фрейлина, камеристка, придворная служанка.]

Шэнь Юй понял, что Шэнь Юэ пытается «случайно» встретиться с императором. Лучший способ превратиться из служанки в госпожу одним махом – попасть на глаза императору.

Не интересовавшийся никем Шан Цзюньлинь не только проявил интерес к другому человеку, но и начал баловать, регулярно посылая подарки во дворец Юйчжан. Шэнь Юй знал, что она была не единственным человеком во дворце с такими же мыслями.

Но он был немного озадачен. Согласно информации, полученной им от Му Си, Шэнь Юэ честно выполняла свой долг.  Она знала как перестраховываться и избегать неприятностей*. Почему же она внезапно стала такой показной?

[*Перестраховаться и избежать проблем (明哲保身) – быть житейски мудрым и действовать осторожно; отношение к уклонению от принципиальной борьбы, чтобы защитить свои личные интересы и уберечь себя от неприятностей; быть мудрым для личного выживания; быть мудрым, чтобы защитить себя от чего-либо неблагоприятного.]

Шэнь Юй постучал по подлокотнику дивана.

– Шэнь Юэ, тебе есть что сказать?

– Я признаю свою вину. – Шэнь Юэ склонила голову, но ее глаза были полны недовольства. Она действительно переместилась сюда. После того, как она бросила школу, у нее не было другого выбора, кроме как работать на фабрике. Она полагалась на свою внешность, чтобы заставить окружающих мужчин помогать ей с работой, и подставляла других симпатичных женщин из зависти. Каким-то образом она внезапно очутилась в этом мире.

Узнав о ситуации из воспоминаний первоначального владельца, Шэнь Юэ не могла отделаться от ощущения, что ей выпал шанс. Когда она обнаружила, что ее лицо стало в десять раз красивее, чем в прошлой жизни, а внешне она стала похожа на благородного лорда Шэня, единственного фаворита императора в данный момент, она решилась действовать.

Несколько дней назад первоначальная владелица получила сообщение от постороннего человека, который приказал ей найти способ приблизиться к императору. Если бы она могла воспользоваться своей красотой и стать женщиной императора, это было бы еще лучше. Человек также прислал множество изысканных нарядов и украшений.

Шэнь Юэ была почти загипнотизирована. Она никогда не видела ничего более прекрасного. Все ее мысли были только о том, что может стать благородной наложницей* и сможет получать еще больше драгоценностей, которых она захочет.

[*Благородная наложница (贵妃) – Исторический титул, обычно самый высокий ранг для наложницы ниже императрицы. В этой истории эквивалентом для наложниц мужского пола является “Благородный монарх”.]

Человек, который связался с ней, обещал помочь войти во дворец и нарисовал красивую картину. Шэнь Юэ не знала, что думает об этом предложении первоначальная владелица, но она была искушена.

Шэнь Юэ прочитала много романов о переселении. Когда она смотрела со стороны на ситуацию, в которой оказалась, то все больше и больше убеждалась, что она – главная героиня. Иначе с чего бы императору, пробывшему на троне несколько лет, пустой гарем? Что же касается недавно появившегося благородного лорда Шеня, то Шэнь Юэ твердо решила, что он и есть тот злодей, которого ей нужно одолеть.

Поэтому она нарядилась в изысканные одежды и, пользуясь информацией, полученной от людей за пределами дворца, часто появлялась в местах, где проходил император.

Однако ей не везло. В последнее время император предпочитал останавливаться во дворце Юйчжан, потому она ни разу не встретила его.

Возможно, Шэнь Юй и спас ее от издевательств, но Шэнь Юэ не испытывала ни малейшей благодарности. Она чувствовала лишь глубокую ревность.

Хотя Шэнь Юй был мужчиной, у него было лицо, которое могло свести с ума кого угодно. Шэнь Юэ гордилась своей красотой, но по сравнению с Шэнь Юем она выглядела как плохая подделка.

С такой внешностью неудивительно, что его привели во внутренний двор императора, который был невосприимчив к большинству красавиц, и неудивительно, что его стали почитать и баловать, как только он вошел во дворец. Шэнь Юэ злобно подумала, что каким бы красивым он ни был, он всего лишь мужчина, не способный родить наследника. Когда наступит ее очередь добиваться благосклонности, она уничтожит это лицо!

Шэнь Юй заметил злобу Шэнь Юэ и почувствовал себя немного странно. Ведь он еще ничего не сделал. Почему она так недоброжелательно к нему относится?

Шэнь Юй немного поразмыслил и убедился в том, что ни в этой, ни в предыдущей жизни эта женщина не появлялась в его памяти.

Враждебность Шэнь Юэ была неприкрыта. Му Си, стоявшая рядом с Шэнь Юэ, оказалась почти лицом к лицу с этим злобным человеком. Она нахмурилась, с каждой прожитой секундой ей все больше не нравилась эта девушка.

– Му Си, согласно дворцовым кодексу, как следует поступать с этими людьми?

– Согласно правилам дворца, те, кто злонамеренно причиняет беспокойство, должны получить двадцать ударов плетью, благородный лорд.

Останется ли в живых человек после двадцати ударов в такую погоду?

Придворная дама³ повернулась с белым от страха лицом, кланяясь и моля о пощаде.

– Пожалуйста, пощадите жизнь этого раба, благородный монарх! Умоляю вас!

– Просто следуйте правилам дворца, – всего несколько слов Шэнь Юя решили судьбу этих людей. – Что касается ее... – взгляд мужчины упал на Шэнь Юэ, она вздрогнула от волнения. – Заберите в темницу.

– Вы не можете так поступить! – Шэнь Юэ вырвалась от сдерживающих ее людей. – Мне все равно благородный лорд вы или нет. Вы не имеете права ограничивать мою свободу!

– О? Тогда, по твоему мнению, что я должен делать?  – Шэнь Юй в удивлении поднял брови.

– Я не сделала ничего плохого. Вы должны отпустить меня!

– Как ты смеешь? Кто разрешил тебе так самонадеянно вести себя перед благородным лордом?!

– Что за шум? – раздался низкий, величественный голос. В унисон работники дворца опустились на колени, чтобы отдать честь. Шэнь Юй встал.

Аура, окружавшая императора, была холодна как никогда. Оглядевшись, он слегка приподнял брови.

– Что все это значит?

– Разбираемся с несколькими непослушными дворцовыми слугами. Ваше Величество, вы закончили?

Из-за инцидента, произошедшего несколько дней назад, Шан Цзюньлинь в последнее время был очень занят. По разным данным, он был с головой в работе.

– Ничто неважно так, как ты.

Шан Цзюньлинь взглянул на Мэн Чана, который тут же приказал всем убраться.

Как только Шэнь Юэ увидела Шан Цзюньлиня, ее глаза загорелись. Так это был нынешний император династии. Он оказался красивее, чем она себе представляла, и очень соответствовал ее представлению о мужчине.

Но не успела она произнести ни слова, как ее вытащили из дворца, прикрыв рот. Ее «главный герой» даже не взглянул на нее.

Шан Цзюньлинь легко заметил сходство между дворцовой служанкой и Шэнь Юем, а также амбиции и жадность в ее глазах.

Как только зал опустел, Шэнь Юй произнес:

– Ваше Величество, с этой служанкой не все в порядке. Ее одежда, украшения, поведение... Ничто не соответствует служанке, которую отправили во дворец еще ребенком.

– Что ты выяснил?

– Пока ничего, но эта служанка регулярно посылает сообщения за пределы дворца. Я не уверен, с кем она общается.

– Я отправлю кого-нибудь проверить.

Когда они закончили трапезу, пришел дворцовый чиновник, чтобы доложить: Шэнь Юэ жаждала увидеть императора.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь обменялись взглядами.

– Идите, Ваше Величество.

Шэнь Юю было любопытно узнать историю Шэнь Юэ. У него были смутные подозрения, и он хотел их проверить.

Перед тем, как они пришли, он услышал крик Шэнь Юэ:

– Мне нужно сказать что-то важное Его Величеству! Иди, попроси Его Величество прийти!

Шэнь Юй намеренно отстал от Шан Цзюньлиня, спрятавшись за фигурой Его Величества, чтобы послушать, что скажет Шэнь Юэ.

Увидев императора, Шэнь Юэ успокоилась и отдала честь.

– Ваше Величество, эта служанка готова рассказать вам о том, кто меня наставлял. Я надеюсь, Ваше Величество поверит, что я служу только вам!

Затем, на одном дыхании, она объяснила планы человека, стоящего за кулисами.

Уголки рта Шэнь Юя дернулись. Он начал сомневаться, что у этого человека всё хорошо с головой.

После того, как Шэнь Юэ закончила говорить, она выжидающе посмотрела на Шан Цзюньлиня. Вдруг она заметила Шэнь Юя позади Шан Цзюньлиня и в шоке спросила:

– Почему вы здесь?

Шэнь Юй плавно вышел из-за спины Шан Цзюньлиня и прислонился к нему.

– Его Величество привел меня сюда. Естественно, что он не оставит меня. Но ты не выглядишь такой радостной, видя меня, верно?

И бросил на нее высокомерный взгляд.

Глава 8

Как Шэнь Юэ могла быть рада видеть человека, которого считала своим врагом? Когда она увидела Шэнь Юя, смотрящего на нее с видимым превосходством, в то время как она превратилась в пленницу, ее разум помутился.

Ее эмоции так быстро менялись, что были практически незаметны на ее лице, но сейчас она была в слабом положении. Ей оставалось только сдерживать свой гнев.

Она прикусила нижнюю губу в знак слабости.

–  Этот раб не нарочно.

Шэнь Юй знал, что она хитрит, но ему было все равно.

– Ты сказала, что тебе нужно сообщить кое-что важное Его Величеству. Его Величество здесь. Что бы там ни было, просто скажи.

Шэнь Юэ не хотела говорить в его присутствии. Она планировала обменять секреты своего первоначального покровителя, чтобы обеспечить свое будущее, но Шэнь Юй мог встать на ее пути.

– То, что я хочу сказать, очень важно. Ваше Величество, можем ли мы поговорить наедине...?

–  Как самонадеянно! Его Величество не станет подчиняться приказам преступницы! –  Не дожидаясь, пока Шэнь Юэ закончит, дворцовый слуга, стоявший с боку, строго отругал ее.

Шэнь Юэ дрожала от страха. Она опустила голову, не решаясь заговорить. Через некоторое время она тайком взглянула в сторону императора.

Молодой и привлекательный император обнимал красавца-юношу, что-то шепча ему. Его лицо было нежным, совсем другим, чем когда он смотрел на нее.

Ревность всколыхнулась в ее сердце.

– Пусть он уйдет! Иначе я не буду говорить! – быстро сказала Шэнь Юэ, запнувшись на полуслове.

Шэнь Юй замер, услышав это. Он начал сомневаться в своей догадке. Неужели люди из того места были настолько глупы?

***

Шэнь Цинжань никогда не действовал настолько глупо, не так ли?

Тем временем лицо Шан Цзюньлиня застыло. Согласно его привычкам, подозрительных людей следовало убирать. Если бы не намек Шэнь Юя на то, что в этой женщине есть нечто необычное, он бы вообще сюда не пришел.

Положив руку на плечо Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь спокойно сказал:

– Если не заговорит, убей ее.

Шэнь Юэ ошарашено смотрела вслед уходящим людям. Дело не в том, что она не хотела говорить. Она просто... не хотела преклонять голову перед Шэнь Юем.

Когда к ней подошел дворцовый слуга, Шэнь Юэ поспешно выкрикнула:

– Ваше Величество! Ваше Величество! Я буду говорить! Не убивайте меня!

Только теперь Шэнь Юэ начала по-настоящему паниковать, так как поняла, в какое именно место она попала. Это был императорский дворец, и перед ней стоял сам император, тот, кто стоял выше всех остальных. Она, будучи дворцовой служанкой, и он, глава страны, имеющий власть над жизнью и смертью других.

В ее сердце нарастал страх. Оглядываясь назад, Шэнь Юэ поняла, как была глупа.

– Ваше Величество, разве вы не хотите выслушать? – низким голосом поинтересовался Шэнь Юй, чувствуя крепкую хватку на своем плече.

Шан Цзюньлинь не был заинтересован.

– Мэн Чан предоставит отчет. Если тебе интересно, можешь прочитать его.

Шэнь Юй подумал, что в этом есть смысл. Кроме того, вокруг было слишком много людей, чтобы спрашивать о том, что ему хотелось узнать.

Они вместе ушли.

На этот раз Шэнь Юэ вела себя вежливо. Она отвечала на все вопросы. Не прошло и нескольких минут, как она раскрыла все, что знала.

Когда они вернулись в спальню, Шэнь Юй снял свой плащ.

– Ваше Величество, можете ли вы сохранить жизнь Шэнь Юэ?

Дворцовые слуги помогли Шан Цзюньлиню переодеться.

– Зачем? Понравилась?

Задумавшись, Шэнь Юй коснулся своей щеки.

– Мне просто немного любопытно, отчего кто-то во дворце так похож на меня.

Эта причина звучала правдоподобно. Шан Цзюньлинь, зная историю семьи Шэнь Юя, кивнул.

– Как тебе угодно.

– Ваше Величество очень милостивы. – Когда Шэнь Юй посмотрел на Шан Цзюньлиня, его брови изогнулись в улыбке, а глаза, казалось, наполняли искры.

Эту фразу Шэнь Юй произносил часто. Почему-то Шан Цзюньлиню захотелось прикоснуться к лицу этого мужчины, но он поборол внезапно вспыхнувшее желание.

–  Хорошо отдохни.

Императорский врач Гу получил от Шан Цзюньлиня задание восстановить здоровье Шэнь Юя. Врач приходил во дворец Юйчжан каждые два дня, чтобы измерить пульс Шэнь Юя.

После привычного измерения пульса императорский врач Гу спросил Шэнь Юя о его самочувствии. Шэнь Юй ответил на каждый его вопрос. Когда врач уже собирался уходить, Шэнь Юй остановил его.

– Императорский врач Гу.

– Чего желает благородный монарх?

– Я должен признаться императорскому врачу Гу, что всегда был властным человеком. Если императорский врач Гу хочет позаботиться о моем здоровье и успокоить мой разум, вы должны отставить всех остальных пациентов.

Императорский врач Гу сделал паузу и посмотрел на молодого человека, который полулежал, прислонившись к изголовью кровати. Он был одет в красные одежды, а его кожа была белой, словно лёд. Он был похож на цветок красной сливы, распустившейся на снегу. Его лицо было беззаботным, когда он говорил, как будто он не понимал, что обратился к целителю с очень непростой просьбой.

– Этот слугжащий…

Императорский врач Гу собирался отказаться, но его прервал Шэнь Юй.

– Императорский врач Гу должен послушать меня. Я никогда не причиню вреда одному из моих благодетелей.

Встретив пристальный взгляд Шэнь Юя, императорский врач Гу проглотил то, что хотел сказать. Он почтительно поклонился.

– Этот служащий прислушается к вам.

После ухода императорского врача Гу некоторые из дворцовых слуг были в замешательстве.

– Зачем благородному монарху так поступать? Вы погубите собственную репутацию без всякой причины.

Шэнь Юй улыбнулся, но ничего не ответил. Он хотел отплатить за доброту из своей прошлой жизни. Кроме того, он хорошо ладил с императорским врачом Гу. Если бы не этот мягкий и вежливый придворный врач, кто бы позаботился о его здоровье?

Не говоря уже о том, что медицинские навыки императорского врача Гу действительно были выдающимися. После приема лекарства в течение нескольких дней Шэнь Юй чувствовал себя гораздо лучше, чем раньше.

В остальном ситуация при дворе становилась все более напряженной. После того как трех министров подряд отправили в тюрьму, никто больше не осмелился выступить в защиту императорского цензора Чжаня, но это не означало, что все были согласны с решением императора.

Над тихой морской гладью поднималась темная волна, и в ней колыхались различные стихии. Сын Неба восседал высоко на своем троне и имел панорамный вид на все, что находилось внизу.

Шэнь Юй довольно точно уловил детали. В сочетании с воспоминаниями о своей предыдущей жизни он мог примерно угадать ситуацию. Некоторые люди протягивали руки слишком далеко, думая, что не допускают ошибок, но они не знали, что пара глаз следит за каждым их движением.

Императорский цензор Чжан попался первым, но он был просто «приманкой», которую подбросили из тени. Шан Цзюньлинь поймал его так быстро, что люди за кулисами оказались неподготовленными. Никто не знал, кто в итоге победит.

Шэнь Юй задумался и вспомнил, что в своей прошлой жизни  князь Юэ, кажется, говорил, что получил большую выгоду от этого инцидента. Шэнь Юй не участвовал в этом, поэтому не знал, о какой именно выгоде речь.

***

Дело вспыхнуло после того, как  князь Юэ тайно въехал в столицу, и это определенно было связано с ним. Шэнь Юй был из тех, кто мстит за малейшую обиду, и раз уж дело касалось князя Юэ, он не мог остаться в стороне. Ему было плевать на всех остальных, но в этой жизни князь Юэ никогда не получит того, чего хочет!

Пока что в императорском дворце все было спокойно, но Шэнь Юй знал, что пройдет совсем немного времени, и в гарем ворвется буря из его прошлой жизни.

На следующее утро, встав пораньше, Шэнь Юй услышал звук сдавленных рыданий.

Шэнь Юй:

– Что случилось?

Му Cи, укладывавшая волосы Шэнь Юя, ответила:

– Прошлой ночью от нескольких слуг из нашего дворца избавились.

Шэнь Юй:

– Почему ты не сообщила мне?

Му Си:

– Его Величество приказал не нарушать ваш покой.

Когда Му Си подумала о вчерашней сцене, пальцы ее рук слегка задрожали. Одно дело слышать, что Его Величество был безжалостным и кровожадным, совсем другое – наблюдать это воочию.

После прошлой ночи Му Си поняла, что за человек нынешний император. Когда он был рядом с Шэнь Юем, он был совершенно другим, даже мягким. Но прошлой ночью император больше соответствовал слухам. Тираничный и жестокий, свирепый и беспощадный, настоящий убийца.

Ему не нужно было ничего делать самому. Достаточно было поднять в качестве сигнала подбородок, и все, будь то спорщики или молящие о пощаде, моментально исчезали.

Шэнь Юй заметил необычное поведение Му Си и сощурился.

– Ты тоже это видела?

Му Си:

– ... Да.

Шэнь Юй принял более удобное положение.

– Расскажи мне, что случилось.

В последнее время Шан Цзюньлинь был очень занят. Он больше не появлялся во дворце Юйчжан каждый день, как в первые дни. Вчера вечером Шан Цзюньлиня не было, и Шэнь Юй, следуя совету доктора, лег спать пораньше.

Подумав об этом, Шэнь Юй нахмурился. Неужели он действительно так крепко спал прошлой ночью? Ведь, несмотря на окружающий шум, он так и не проснулся.

Вспомнив ситуацию прошлой ночи, Му Си не удержалась от дрожи.

– После того, как вы уснули, пара таинственных стражей захватила дворец Юйчжан. Всех слуг отвели в изолированный дворец. Что бы мы ни спрашивали, никто не отвечал. Вскоре после того, как мы туда попали, прибыл Его Величество с группой императорских гвардейцев, а затем...

А потом появился ярко-алый след и отвратительный запах крови. Му Си прижалась к остальным слугам из дворца Юйчжан и, трясясь от страха, наблюдала за безмолвной казнью.

После пересказа этих воспоминаний, весь цвет с лица Му Си спал. Она не была новенькой, но кто может сохранить лицо невозмутимым при виде такой сцены?

– Му Си.

Поскольку она расстраивалась все больше и больше, Шэнь Юю пришлось прервать ее.

– Все в порядке.

–Эта рабыня совсем потеряла манеры. – Му Си постепенно приходила в себя. В конце концов, она была сильной девушкой. Ей не потребовалось много времени, чтобы успокоиться.

– Был ли какой-нибудь переполох, когда вы покидали дворец прошлой ночью? – Шэнь Юй все еще был немного обеспокоен.

– Не слишком. Его Величество, наверное, не хотел вас беспокоить. Все это время не было слышно шума, – когда Му Си подумала о войсках, которые появлялись и исчезали, словно тени, она почувствовала холод.

В таком случае, это имело смысл. Новый рецепт императорского врача Гу помог Шэнь Юю уснуть гораздо крепче. Если Шан Цзюньлинь приказал не беспокоить его, то не было ничего странного в том, что он ничего не заметил.

– Молодой господин, как вы думаете, что Его Величество имел в виду? – Он специально приказал им не будить молодого господина. Это было потому, что он заботился о нем?

Шэнь Юй покачал головой. Он не знал, о чем думает император.

– Пожалуйста, вернись и успокой других слуг дворца Юйчжан. Возьми несколько вещей со склада и награди их, – приказал Шэнь Юй.

– Да, молодой господин.

– Тебе также следует хорошо отдохнуть сегодня.

Му Си уже хотела было собиралась, но Шэнь Юй продолжил:

– Пусть остальные во дворце Юйчжан тоже отдохнут.

– Хорошо.

Шэнь Юй обычно не любил, чтобы дворцовые слуги слишком тщательно его обслуживали. Му Си подбирала персонал для каждой смены и давала каждому свободное время для отдыха. Это никак не повлияло на нормальную работу дворца Юйчжан.

Шэнь Юй вспомнил сцену из своей прошлой жизни, когда князь Юэ злорадствовал по поводу того, что его репутация намного лучше, чем у тирана. Шэнь Юй твердо решил сделать так, чтобы у Шан Цзюньюэ никогда не было подобной чести.

В последующие годы образ Шан Цзюньлиня как тирана становился все более правдоподобным, и этот факт нельзя было отделить от бессмысленной клеветы князя Юэ и подобных ему личностей. Некоторые люди клеветали на других, не осознавая, насколько они сами хуже.

После того, как Шан Цзюньлинь разобрался с придворными делами, он некоторое время колебался, а затем отправился во дворец Ючжан.

Евнух Мэн, следовавший за императором, удивленно сказал:

– Разве здесь не... слишком тихо?

По сравнению с его обычным распорядком, дворец Юйчжан казался почти пустым. По пути им едва ли попадались дворцовые слуги.

В опочивальне царил полумрак. Слуги, сопровождавшие Шан Цзюньлиня, вышли вперед, чтобы зажечь свечи. Только после этого дворец вновь наполнился привычным светом.

– Что случилось? – Шан Цзюньлинь посмотрел на молодого человека, который сидел за столом и даже не поднялся, чтобы поздороваться с ним. – Где дворцовые слуги?

– Они выглядели потерянными, поэтому отправил их отдохнуть. – Шэнь Юй по-прежнему не вставал. Его взгляд не отрывался от зеркала перед ним.

О том, почему они были потерянными, все присутствующие смогли догадаться и без объяснений Шэнь Юя.

Мэн Чан не думал, что Его Величество столкнется с подобным во дворце Юйчжан сразу после завершения своих официальных обязанностей. Холодный пот струился по его лицу. Он произнес про себя: «Дружочек, даже если ты недоволен действиями Его Величества, ты не смеешь высказывать это ему в лицо».

Шан Цзюньлинь сделал несколько шагов к Шэнь Юю, взял его за подбородок и повернул к себе лицом, холодно спросив:

– Ты жалуешься на этого императора?

К удивлению императора, Шэнь Юй, окутанный леденящей аурой, ничуть не испугался. Вместо этого его глаза были полны интереса.

– Ваше Величество также намерены увидеть и мою пролитую кровь?

Глава 9

На этот раз ошеломлены были не только дворцовые слуги.

Шэнь Юй вздрогнул, но не от страха. Это было больше похоже на сильное волнение от встречи с чем-то чрезвычайно интересным.

Не задумываясь, Шан Цзюньлинь отпустил руку, державшую подбородок Шэнь Юя. Юноша покачал головой и низким голосом пожаловался:

– Ты ущипнул меня.

Шан Цзюньлинь не мог не обратить внимания на тонкую кожу, которую он только что схватил. Она уже окрасилась в легкий багровый оттенок.

...Такой хрупкий.

Неожиданно на его лице промелькнуло выражение растерянности. В глазах Шэнь Юя блеснул интерес. Он встал, медленно подошел к Шан Цзюньлиню и приблизился к его уху. Голосом, который могли слышать только они двое, он спросил:

– Ваше Величество чувствует себя виноватым?

Шан Цзюньлинь схватил Шэнь Юя за плечо, чтобы не дать ему приблизиться:

– Шэнь Юй, ты переходишь границы, - сказал он сквозь зубы низким голосом.

Шэнь Юй немедленно выпрямился и формально поклонился2:

– Прошу простить меня, Ваше Величество.

Шан Цзюньлинь не был уверен, почему, но, когда он увидел, как Шэнь Юй внезапно повел себя нарочито уважительно, он ощутил легкий привкус потери. Сдерживая эмоции, он взял Шэнь Юя за руку и подвел его к кровати, чтобы тот сел:

– Ты искренне злишься на этого императора?

Шэнь Юй:

– Ваше Величество желает услышать правду или ложь?

Шан Цзюньлинь:

– Этот император не терпит лгунов.

Шэнь Юй:

– Правда в том, что... Я не злюсь.

Шэн Цзюньлинь не поверил:

– Твоё поведение говорит об обратном.

– Вообще-то, сначала я был немного зол. – Шэнь Юй поднял руку и указал на небольшое расстояние между большим и указательным пальцами:

– Совсем чуть-чуть. Но я больше не держу зла на Его Величество.

Шан Цзюньлинь снова повернул голову Шэнь Юя к себе, но на этот раз он был аккуратнее и старался не поранить Шэнь Юя. Он смотрел ему в глаза, словно пытаясь заглянуть в душу:

– В самом деле?

– Как я мог осмелиться солгать Вашему Величеству? – Шэнь Юй позволил мужчине осмотреть свое лицо. Из любопытства он спросил:

– Почему Ваше Величество не известили меня?

– Это не было столь важным делом. – Шан Цзюньлинь избегала внимательного взгляда Шэнь Юя. – Врач сказал, что твоему телу нужен отдых, чтобы восстановиться. Не стоило устраивать шумиху перед тобой.

Это было ради его здоровья? Шэнь Юй был поражен, и в его сердце поднялась теплая волна. Он с детства был больным, но даже в тогда не получал заботы и внимания. Как в этой жизни, так и предыдущей. Людей, которые действительно заботились о его благополучии, можно было пересчитать по пальцам.

Словно осознавая, что сказал слишком много, Шан Цзюньлинь добавил:

– Этот император также боялся, что из-за кошмаров ты будешь прерывать мой сон.

– Не беспокойтесь, Ваше Величество. Когда Вы рядом со мной, ничто не может меня напугать. – Шэнь Юй не стал пытаться расспрашивать дальше. Улыбаясь, он наклонился ближе к мужчине и положил голову ему на плечо.

– Этот император убедился, что ты не боишься ничего ни на небе, ни на земле. –Почувствовав незнакомую тяжесть на своем плече, губы Шан Цзюньлиня слегка поджались.

– Отнюдь. Я боюсь безразличия Вашего Величества, – прошептал Шэнь Юй.

Не дожидаясь, пока Шан Цзюньлинь ответит, Шэнь Юй продолжил:

– Я знаю, что Ваше Величество сделали это для моего блага. Как я могу сердиться на Его Величество за это? Кроме того, как могут какие-то незнакомцы, которых я даже не знаю, быть важнее Его Величества?

Гнев в сердце Шан Цзюньлиня полностью исчез. Его указательный палец коснулся лба Шэнь Юя, и он порывисто произнес:

– Признание дворцовой служанки готово. Хочешь посмотреть?

Шэнь Юй слегка кивнул. Поскольку он прижимался к плечу Шан Цзюньлиня, то при каждом движении головы Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь чувствовал, как его плечо мягко поглаживают.

– Мэн Чан, принеси признание. Немедленно.

Евнух Мэн был поражен. Про себя он восхищался мастерством Шэнь Юя до глубины души. Он никогда не видел никого, кто мог бы так быстро усмирить гнев Его Величества.

И только благодаря Шэнь Юю император был в хорошем настроении. На лице Его Величества не было особого выражения, но евнух Мэн хорошо его знал и мог с уверенностью заявить, что Его Величество сейчас в приподнятом настроении.

Признание принесли быстро. Шэнь Юй уткнулся в плечо Шан Цзюньлиня и прочитал его вместе с ним.

Возможно, в силу того, что Шэнь Юэ была в ужасе, она раскрыла все детали, известные первоначальному владельцу. Когда Шэнь Юй посмотрел на это, он не удержался и нахмурился.

В конце концов, Шэнь Юэ была второстепенным персонажем. У нее не было особой внутренней информации о ходе событий. Тем не менее, ее признания было достаточно, чтобы получить слабое представление о том, насколько амбициозным был человек, стоящий за кулисами.

Шэнь Юй знал, что за пределами дворца были шпионы, но он не думал, что всё зашло так далеко.

Шэнь Юэ была отправлена во дворец десять лет назад. Другими словами, десять лет назад – или даже больше – эти люди уже начали строить заговоры. То, что знала Шэнь Юэ, было лишь верхушкой айсберга.

То, что находилось под ним, глубоко под водой, все ещё было скрыто.

Во дворце было много слуг, подобных Шэнь Юэ, но они редко предпринимали какие-либо действия. Их тайные хозяева были крайне осторожны и приказывали своим людям действовать только в критических ситуациях.

После того как Шан Цзюньлинь занял трон, он больше времени проводил на поле боя, чем во дворце. Лишь в последние несколько лет, когда мир был восстановлен, он перестал непрерывно воевать.

После того как Шэнь Юй прочитал признание, он понял, почему Шан Цзюньлинь заставил дворец наблюдать за бойней. С одной стороны, он убивал курицу, чтобы напугать обезьян и заставить их встать в строй. С другой стороны, это было самое кровавое из всех возможных предупреждений тем, кто стоял за ними: не играйте в игры с Императором.

Даже если у него не было полного списка виновных, какое это имело значение? После прошлой ночи, сколько слуг осмелятся повторить те же ошибки? Более того, в прошлом Шан Цзюньлинь не часто бывал во дворце, но в будущем он будет пребывать здесь постоянно. Теперь его контроль над дворцом значительно усилится.

– Служанка осветила лишь малую часть, но этого достаточно. Люди Императора будут следовать за подсказками, чтобы выяснить остальное.

Шэнь Юй был погружен в свои мысли, как вдруг услышал голос Шан Цзюньлиня. На мгновение он замер от неожиданности, но потом понял, что, Шан Цзюньлинь объясняет ему. Поколебавшись, он сказал:

– Признание...

– Прошлая ночь была лишь прикрытием. Страж Скрытого Дракона обнаружил кое-что еще.

Шэнь Юй понимал. Император действовал так, чтобы запутать врага и скрыть то, что случилось с Шэнь Юэ. Заговорщики могли только догадываться, как много император знал об их действиях.

– Этот Император не подозревал, что рука цензора Чжана протянулась так далеко.

Тогда это не было совпадением. Некоторые детали в признании Шэнь Юэ прямо указывали на имперского цензора Чжана. Внешне он выглядел честным и порядочным, но втайне совершил много «умных поступков». Скрытый Страж Дракона проследил цепочку улик и обнаружил множество уличающих доказательств.

Шан Цзюньлинь не скрывала ничего от Шэнь Юя.

– Этот император думал, что тот человек просто жадный, словно змея, пытающаяся проглотить слона. Как оказалось...

Цензор Чжан принадлежал к знатному роду, но он был одним из немногих чиновников, продуктивно работавших во время правления предыдущего императора. У него всегда была хорошая репутация. После вступления на престол, Шан Цзюньлиня уволил немало коррумпированных чиновников, но императорский цензор Чжан был одним из тех счастливцев, кто остался. Кто бы мог подумать, что всё это было игрой на публику.

– Ваше Величество, вы намерены всенародно огласить доказательства вины императорского цензора Чжана?

– Ты хочешь, чтобы Этот Император сделал это общеизвестным? – Шан Цзюньлинь уставился на Шэнь Юя с неясным выражением.

– Полагаю, он совершил много ошибок. Осуждение со стороны общественности будет полностью заслуженным.

Позволить такому человеку, как императорский цензор Чжан, сохранить свое доброе имя после смерти было бы излишне снисходительно.

Шэнь Юй:

– Люди должны отвечать за свои поступки, не так ли, Ваше Величество?

Шан Цзюньлинь:

– Все, что скажет благородный монарх, будет иметь свой вес.

Шэнь Юй:

– И... Ваше Величество напугали мою служанку. Вы собираетесь загладить свою вину?

Шан Цзюньлинь не ожидал, что разговор внезапно перейдет на него. Он посмотрел на Шэнь Юя с полуулыбкой.

– Это был план благородного монарха? Попросить этого Императора наградить маленькую служанку, которую ты привел во дворец?

– Если это возможно, я надеюсь, что Ваше Величество сможет сделать то же самое и для других дворцовых слуг.

– Хорошо. – Шан Цзюньлинь пребывал в хорошем настроении и был рад удовлетворить небольшую просьбу Шэнь Юя. – Мэн Чан, сделай так, как сказал благородный монарх.

– Ох, этот раб благодарит благородного монарха за то, что он вспомнил обо всех. – Евнух Мэн улыбнулся и поблагодарил за доброту.

Когда награда была доставлена, она развеяла страхи дворцовых слуг. Князь Юэ прождал несколько дней, но так и не получил хороших вестей из дворца. В гневе он швырнул свой кубок.

– И это вы назвали надежным планом? Кто наплёл мне, что он не станет беспокоиться о дворцовых слугах?!

– Это... – Его советник не находил ответа. Он тоже хотел знать, почему дворцовые слуги, известные своей пугливостью, прониклись уважением к императору. План зашёл в тупик…

– Бесполезный! – Князь Юэ глубоко вздохнул. – Все, подумайте хорошенько. Случалось ли в последнее время что-либо необычное в окружении императора?

Князь Юэ немного разбирался в Шан Цзюньлине. Он знал, что его императорский брат не любит объясняться. Ему было совершенно безразлично мнение других людей. Ублажать дворцовых слуг в этом деле он бы не стал.

– Если так подумать, считается ли новоиспечённый благородный монарх Шэнь?

Князь Юэ внезапно вцепился в стол. Его лицо потемнело. Услышав имя Шэнь Юя, он вспомнил, как тот втоптал его гордость в землю своими высказываниями. Однако остальные не знали об этом и продолжали говорить.

– Говорят, благородный монарх Шэнь пользуется большой благосклонностью, и то, что произошло, вполне может быть как-то связано с ним...

– Хватит болтовни! – Князь Юэ чувствовал себя так, как будто его сейчас вырвет, но как бы плохо он себя ни чувствовал, нужно было что-то решать. – Мы можем обсудить это позже. Лучше думайте о том, как спасти молодого господина Хэ.

Он не забыл о главной причине, по которой скрыл свою личность и проник в столицу.

Тем временем Шэнь Юй не беспокоился о том, как поступит князь Юэ. Он немного привел себя в порядок и приготовился снова исследовать прошлое Шэнь Юэ.

Шэнь Юэ была заперта в особой, темной темнице, и Шэнь Юю, естественно, не разрешалось туда ходить. Он заставил Шан Цзюньлиня пообещать отвести его туда.

– Ты мог попросить о чем угодно, не забывай, – мягко напомнил ему за пределами секретной тюрьмы Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй:

– Я знаю. Я просто надеюсь, что Ваше Величество сможет дать мне немного времени побыть с ней наедине и убедиться, что никто тайно не наблюдает за нами в это время.

Шан Цзюньлинь:

– Этому императору очень интересно, какие великие тайны вы собираетесь обсуждать.

Почему Шэнь Юй был так уверен, что сможет получить от нее информацию, которую не смогли получить Стражи Скрытного Дракона?

Шэнь Юй последовал за Стражем Скрытного Дракона в темницу. Темная тюрьма, как и ее название, была плохо освещена и холодна. Сделав один шаг внутрь, он словно попал в глубокий и жуткий подземный мир.

Шэнь Юй плотнее закутался в плащ и заметил в камере одного человека.

Тюремщик открыл дверь камеры и приказал всем отступить.

– Шэнь Юэ.

Человек, сидевший у стены, поднял голову на звук. Затем она увидела, что вошедшим был Шэнь Юй, человек, которого она меньше всего хотела видеть. Она уже собиралась что-то сказать, когда он понизил голос и произнес несколько слов.

В следующий момент Шэнь Юэ в ужасе выпучила глаза.

Как такое может быть?!

Откуда Шэнь Юй мог знать?!

И вправду...

Да кто он такой?!

Глава 10

«Мобильный телефон».

Это слово он случайно услышал от Шэнь Цинжаня в своей прошлой жизни. Очевидно, это было средство связи, и в ту эпоху все им владели. Шэнь Юй только проверял Шэнь Юэ. Он и представить себе не мог, что она раскроет себя с такой легкостью.

Это уберегло его от лишних неприятностей.

– Значит, ты тоже попаданец? – с удивлением спросила Шэнь Юэ.

«Современный мир», «переселение» – то же самое говорил Шэнь Цинжань.

Шэнь Юй был в восторге. Сначала он беспокоился, что не найдет способа узнать больше о происхождении Шэнь Цинжаня, но Шэнь Юэ сама пришла к нему. Это было совсем несложно.

Прежде чем задать главный вопрос, Шэнь Юй начал с нескольких вопросов, чтобы поддержать ее настрой. Шэнь Юэ без колебаний рассказала ему все о первоначальном владельце ее тела. Её совершенно не заботила первоначальная владелица, и она открыто называла её глупой. До сих пор она никому не рассказывала о своем происхождении.

Шэнь Юэ была потрясена, узнав, что в этом мире есть и другие переселенцы, кроме нее:

– А когда ты...

–  Тсс... –  Шэнь Юй прервал ее, приложив палец к губам.

Шэнь Юэ поспешно прикрыла рот рукой. Находясь рядом, она немного расслабилась, наклонилась ближе к Шэнь Юю и с нетерпением сказала:

– Поскольку мы из одного мира, мы должны быть на одной стороне. Вытащи меня отсюда побыстрее. Я больше не хочу оставаться в этой дыре. Это страшнее, чем тюрьма по имперскому указу.

Императорская темница.

Новое выражение. Глаза Шэнь Юя сузились, но по поведению Шэнь Юэ он примерно догадался о его значении.

У Шэнь Юя было не так много времени. Он спокойно продолжил беседу:

– Как ты сюда попала?

– Я не знаю. У меня был обеденный перерыв в мастерской. Когда я открыла глаза, я уже была здесь. – Шэнь Юэ думала только об одном – поскорее покинуть это адское место. Она не стала задумываться о сути слов Шэнь Юя.

Шэнь Юй задал еще несколько вопросов, и она ответила на каждый. Вскоре он догадался, из какой эпохи родом Шэнь Юэ.

Он определил несколько моментов. Во-первых, переселение не было под контролем человека. Во-вторых, Шэнь Юэ, Шэнь Цинжань и другие попаданцы пришли из эпохи, которая, должно быть, находится на тысячи лет в будущем, где все люди были равны, и правящую должность занимала не императорская семья. Технологии были намного более развиты, чем в Дахуане.

Кроме этого, Шэнь Юэ больше ничего не говорила, а Шэнь Юй не мог расспрашивать о подробностях, чтобы не вызвать у нее подозрений.

Шэнь Юй был чрезвычайно заинтересован в технологиях последующих поколений. К сожалению, знания Шэнь Юэ были лишь поверхностными, и ему пришлось отступить.

Сзади него раздались шаги. Шэнь Юй понял, что это предупреждение о том, что время вышло.

– Закончили болтать?

Низкий голос раздался у него за спиной. Шэнь Юй обернулся. Из темноты появился Шан Цзюньлинь в черном одеянии.

Услышав голос Шан Цзюньлиня, Шэнь Юэ задрожала. Первоначальная владелица была дворцовой служанкой, и Шэнь Юэ была взята в качестве свидетеля резни. Как могла та, кто выросла в мирное время и никогда не убивала даже курицу, наблюдать такую кровавую сцену?

Впервые Шэнь Юэ осознала, в насколько древние времена она теперь живет, и насколько жестокой была жизнь в этой эпохе. Для некоторых древних людей убить было так же просто, как поесть или выпить воды.

С той ночи все её мечты об императоре были развеяны. Увидев императора, ей захотелось найти щель, чтобы спрятаться в ней.

К счастью, Шан Цзюньлинь не обратил на нее особого внимания. Видя расслабленное поведение Шэнь Юя в окружении императора, Шэнь Юэ восхищалась своим «согражданином» все больше и больше.

– Здесь холодно и сыро. Пора возвращаться.

Шэнь Юй почувствовал неожиданное тепло на своей руке. Он был приятно удивлен, когда встретился с обеспокоенным взглядом Шан Цзюньлиня. Его руки так быстро замерзли, а он и не заметил.

От пальцев мужчины, державшего его руку, исходило тепло, которое накапливалось в самом сердце. Шэнь Юй улыбнулся:

– Да, Ваше Величество, давайте вернемся.

– Есть успехи?

Шэнь Юй покачал головой:

– Честно говоря, у меня не было особой надежды. После смерти матери я не смог найти ничего о ней в резиденции Чжэньбэй-хоу, а тем более в столице. Такое ощущение, что все о ней было стерто в одночасье, и моя мать никогда не появлялась в Дахуане.

Когда Шэнь Юй рассказал Шан Цзюньлиню, что хочет поговорить с дворцовой служанкой наедине, он пояснил, что «ищет подсказки о своей матери». Биография матери Шэнь Юя была действительно странной. Шан Цзюньлинь попросил Стража Скрытого Дракона также проверить, но, как ни странно, они не смогли найти ничего полезного.

Теперь появилась женщина, внешне похожая на Шэнь Юя, и ее намеренно поселили во дворце. То, что Шэнь Юй заинтересовался, был совершено естественно.

Некоторое время Шан Цзюньлинь молчал. Он не стал расспрашивать Шэнь Юя о подробностях его разговора с Шэнь Юэ:

– Не переживай.

– Ваше Величество утешает меня? – Шэнь Юй улыбнулся:

– Это было ожидаемо, так что я не слишком разочарован. Теперь у меня есть Ваше Величество. Я больше не маленький мальчик, который тоскует по своей матери.

Они шли вдвоем по холодной, темной тюрьме, но рядом с ним был постоянный источник тепла. Шэнь Юй повернул голову. Профиль Шан Цзюньлиня был привлекательным, а черты лица – резкими. Подумать только, что такой человек, стоящий на вершине власти, удовлетворит его просьбу и проявит к нему мягкость. Это действительно...

Заставило его сердце трепетать.

– Ваше Величество.

Шэнь Юй остановился. Шан Цзюньлинь с недоумением посмотрел на него.

–  Я... –  Шэнь Юй уже собирался заговорить, когда внезапное движение привлекло его внимание. Две скрытные фигуры промелькнули неподалеку. Когда Шэнь Юй оглянулся, он увидел лишь нескольких дворцовых слуг далеко позади них.

Молодой господин Хэ!

Мысль Шэнь Юя оборвалась. Времени на раздумья не было. Он схватил Шан Цзюньлиня и побежал за крадущимися фигурами.

– Ты хочешь сказать...

– Скрытный Страж Дракона. –  Ситуация была срочной. Шэнь Юй не собирался стоять в стороне и смотреть, как молодой мастер Хэ под шумок сбегает от императора. –  Я только что видел странных личностей. Подозреваю, они пытаются вытащить кого-то из темницы.

Шэнь Юй дернул его за рукав.

–  Ваше Величество, насчет Шэнь Юэ...

–  Этот Император распорядится, чтобы за ней кто-нибудь присмотрел.

Из-за немощности Шэнь Юя они были на порядок медленнее, чем Страж Скрытного Дракона. К тому времени, как они прибыли, подозрительные люди уже были обезврежены.

Шэнь Юй укрылся за спиной Шан Цзюньлиня. Император взял меч, переданный ему подчиненным, и острием поддел подбородок одного из преступников.

–  Говори, кто приказал тебе пробраться сюда?

– Ты тиран, который жестоко расправляется с невинными людьми! Даже если ты убьешь меня, я не буду говорить...

– О? Неужели?  – Когда Шан Цзюньлинь опустил меч, с лезвия капнуло несколько алых бисеринок крови. Человек, который только что говорил, упал на землю и умер, не успев закрыть глаза.

Тюремщик и другие люди, взявшие взятку, были напуганы до смерти. Они никак не ожидали, что Шан Цзюньлинь внезапно появится в темной тюрьме, не говоря уже о том, что Император так молниеносно убьет человека.

Шэнь Юй почувствовал тяжелый запах крови. Он высунул голову из-за спины Шан Цзюньлиня.

Помимо мужчины, упавшего в лужу крови, в камере находились еще три человека. Двое были одеты как тюремные охранники и держали головы опущенными. Третий был одет как заключенный. Он прижался к стене, волосы закрывали его лицо, не позволяя разглядеть черты.

Шэнь Юй ткнул пальцем Шан Цзюньлиня. Тот не ответил, поэтому Шэнь Юй обратился к нему.

– Ваше Величество, пожалуйста, попросите кого-нибудь проверить состояние заключенного.

– Нет... – Человек, одетый как тюремный охранник, инстинктивно открыл рот, что-то осознал и побледнел.

Конечно, никто из присутствующих не собирался его слушать. Как только слова Шэнь Юя прозвучали, Шан Цзюньлинь сделал жест, и один из гвардейцев Скрытого Дракона подошел к «молодому господину Хэ». Несмотря на сопротивление «молодого мастера Хэ», гвардеец грубо убрал в сторону волосы, скрывавшие лицо мужчины.

Как только он увидел лицо этого человека, глаза Шан Цзюньлинь сощурились. От его тела исходила поразительная ледяная энергия.

– Это не молодой мастер Хэ.

Неважно, насколько похожим было его телосложение, это не могло скрыть того факта, что он не был молодым господином Хэ.

– Кажется, Этот Император был слишком милостив к тебе.

Услышав это, один из мрачных тюремных охранников поспешно прибыл. Его ноги ослабли, и он упал на колени:

– Этот слуга просит прощения у Вашего Величества за то, что не смог выполнить свой долг.

Шан Цзюньлинь не удостоил его взглядом. Он подошел к человеку в одежде пленника, который все это время молчал, и приставил острие своего меча к его шее:

– Подними голову.

Мужчина не шелохнулся.

Рука Шан Цзюньлиня была тверда. Край лезвия постепенно прорезал кожу мужчины, и кровь потекла вниз.

Мужчина запаниковал.  Он чувствовал намерение Шан Цзюньлиня убить его. Если он не поднимет голову, то независимо от того, был ли он молодым мастером Хэ или нет, он умрет.

Шэнь Юй все еще стоял позади императора, а рядом с ним находились два стража Скрытого Дракона. Он наблюдал, как тот медленно поднимает голову, и на его лице отражались все превратности  жизни.

Это был не молодой господин Хэ.

В конце концов, Шан Цзюньлинь не убил этого человека. Он отбросил меч, взял платок, предложенный подчиненным, и вытер руки. Холодным голосом он сказал:

– Иди и проверь.

Как только Шэнь Юй сказал, что что-то не так, Страж Скрытого Дракона взял под контроль всю темную тюрьму. Через некоторое время кто-то привел молодого человека.

Он также был одет как тюремный охранник. После того, как его бросили в камеру, его тело начало безостановочно дрожать.

Шэнь Юй посмотрел на молодого мастера Хэ, человека, который в будущем принесет столько кровопролития. Его все еще можно было назвать молодым и красивым, но выражение его лица было настолько испуганным, что это подпортило его лик.

После того как мужчина был найден, Шан Цзюньлинь не стал задерживаться. Он сразу же сменил большинство стражей темной тюрьмы.

Шэнь Юю было все равно, что случиться с этими людьми. Шан Цзюньлинь сопроводил его обратно во дворец Юйчжан, за ним скрытно следовали несколько стражников Скрытого Дракона.

Шэнь Юй понимал, что его сегодняшние действия были слишком заметны. Он бы не удивился, прими Шан Цзюньлинь меры предосторожности против него.

Молодого господина Хэ держали в тайном месте. Шэнь Юй пытался придумать, как предупредить Шан Цзюньлиня, что кто-то хочет тайно похитить молодого мастера Хэ, но прежде, чем он нашел предлог, он отправился в темную тюрьму, чтобы поговорить с Шэнь Юэ, и случайно наткнулся на сцену побега из тюрьмы.

Он не знал, поверит ли Шан Цзюньлинь его объяснениям.

Заговорщики все делали незаметно. Они подкупили тюремщиков в тёмной тюрьме и заменили настоящего молодого мастера Хэ поддельным. Они также договорились о встрече с кое-кем вне темницы. Если бы Шэнь Юй не уговорил Шан Цзюньлиня пойти сегодня в тюрьму, эта группа смогла бы выкрасть настоящего молодого господина Хэ раньше, чем кто-либо заметит.

Прошел день. Шэнь Юю не нужно было ждать, пока Шан Цзюньлинь «призовет его к ответу». Его передвижения не ограничивали, и он не чувствовал, что за ним ведется наблюдение. Люди были посланы не столько для того, чтобы следить за ним, но и для защиты.

– Его Величество прибыл.

Шэнь Юй поднялся так быстро, что опрокинул чашку с чаем, стоявшую на столе.

– Куда так торопишься? – Как только Шан Цзюньлинь вошел, он увидел, что Шэнь Юй судорожно пытается поднять чашку.

– Я только подумал о Вашем Величестве, и вы ту же прибыли. Разве это не означает, что мое сердце связано с Вашим Величеством? – В мгновение ока паника Шэнь Юя исчезла. Он взял себя в руки.

– Не хочешь ли ты что-нибудь рассказать этому Императору? – холодно спросил Шан Цзюньлинь.

Глава 11

Шэнь Юй притворился равнодушным:

– Что Ваше Величество имеет в виду? Что я должен рассказать Вашему Величеству? Неужели Ваше Величество хочет, чтобы я каждый день говорил, что мне нравится...

– Шэнь Юй, – мягко прервал его Шан Цзюньлинь:

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

– Если я скажу, что это действительно было просто совпадение, Ваше Величество поверит мне? – Шэнь Юй опустил глаза. Его голос был наполнен сомнениями.

– Как ты думаешь? – спросил Шан Цзюньлинь.

Я бы не поверил. Шэнь Юй знал, что на месте Его Величества он бы тоже не поверил в это. Как в мире может быть столько совпадений? Совпадения случались редко, и большинство из них были подстроены самим человеком.

– Ваше Величество. – Шэнь Юй глубоко вздохнул:

– Я пришел к Шэнь Юэ, чтобы допросить ее, и ни по какой другой причине. Можете верить, можете – нет, но всё, что произошло после этого, было действительно стечением обстоятельств.

Шэнь Юй догадался, что в тот день, когда он посетил темницу, молодой мастер Хэ пытался сбежать. Он не был уверен, пытаются ли небеса помочь ему или навредить.

– Отложим это пока в сторону. Когда ты заметил тех подозрительных людей, ты утверждал, что они пытаются освободить кого-то из тюрьмы. Этот император спрашивает тебя – как ты узнал об этом? Как ты узнал о Хэ Цзиньюане?

Шан Цзюньлинь приблизился к Шэнь Юю вплотную, подобно надвигающемуся шторму. Его глаза не отрывались от лица Шэнь Юя, и ни одно движение не ускользнуло от него.

Шэнь Юй оставался бесстрастным, но внутри он чувствовал себя слегка встревоженным. Хэ Цзиньюань – личное имя  молодого мастера Хэ. Шэнь Юй мог найти разумное оправдание всему, что произошло в тот день, кроме случая с молодым мастером Хэ.

Шан Цзюньлинь протянул руку и погладил Шэнь Юя по щеке. Его рука, как обычно, была теплой, но Шэнь Юй, напротив, почувствовал холод:

– Шэнь Юй, не смей лгать мне.

– Ваше Величество. – Шэнь Юй потянулся и накрыл руку мужчины своей:

– Ваше Величество должны верить, что я всегда буду на вашей стороне.

– Конечно, Этот Император об этом знает. Иначе ты был бы не во дворце Юйчжан, а в тёмной тюрьме. – Нечитаемый взгляд Шан Цзюньлиня был мрачен. Кончиками пальцев он провел по лицу Шэнь Юя.

Шан Цзюньлинь был полностью уверен в Страже Скрытого Дракона, которую он обучал лично. Он намеренно выдал информацию лишь нескольким. Никто другой не мог знать, что Хэ Цзиньюань находится в темной тюрьме. Шэнь Юй мог знать, если только...

Он был связан с теми людьми.

Прежде чем попасть во дворец, Шэнь Юй был знаком с князем Юэ. Были ли между ними другие связи, о которых он не знал?

По мере того, как тени в глазах Шан Цзюньлиня становились все темнее и темнее, Шэнь Юй быстро перебирал в голове свои воспоминания. Он должен был развеять подозрения Шан Цзюньлиня. Он приехал сюда, чтобы жить беззаботной жизнью. Не было смысла перерождаться, если он собирался опять создавать себе проблемы.

– Ваше Величество, перед тем как войти во дворец, я подслушал разговор некоторых людей о «темной тюрьме» и «замене» кого-то. Человек, который говорил об этом, чем-то напоминал Ваше Величество, и он разговаривал со своими подчиненными. Я слышал это только один раз. Когда я увидел подозрительных людей в темноте на днях, я вдруг вспомнил то, что слышал, и мой язык оказался быстрее моего разума...

После случившегося Шэнь Юй понял, что поступил слишком импульсивно, но в тот момент он думал только о том, что нельзя позволить людям князя Юэ сбежать вместе с Хэ Цзиньюанем. Он не подумал о том, что он сын аристократической семьи, который много лет не покидал резиденцию из-за болезни, и не должен быть таким проницательным.

– Я знаю, что в мои слова, пожалуй, трудно поверить, но дело в том, что все было чистым совпадением. Причина, по которой Ваше Величество решили прийти сюда и допросить меня наедине, заключается в том, что ваше расследование не дало никаких результатов, верно?

–  Так и есть, Этот Император ничего не обнаружил. – Шан Цзюньлинь не стеснялся угрожать Шэнь Юю:

– Молись, чтобы этот Император никогда ничего не узнал.

– Я ничего не делал. Ваше Величество может не стесняясь продолжать расследование. – Шэнь Юй почувствовал, что атмосфера разрядилась, и потерся щекой о ладонь на своем лице:

– Ваше Величество, не пугайте меня. Я робок и не выношу, когда меня пугают.

– Этот Император полагает, что у тебя достаточно мужества.

Кожа под ладонью Шан Цзюньлиня была теплой и на ощупь лучше, чем самый изысканный нефрит. Под влиянием этих сияющих и невинных глаз он убрал руку. Не меняясь в лице, он потер указательный палец большим:

– Ты снова собираешься требовать компенсацию у этого Императора?

Его благородный монарх был деликатен и не любил причинять вред. Шан Цзюньлинь подумал об императорской наложнице, которую любил предыдущий император, о той, которая вырастила кошку, присланную из другой страны. Кошка была красивой и благородной, с ясными, сияющими глазами, совсем как у Шэнь Юя.

– Ваше Величество очень хорошо меня понимает, но на этот раз я не прошу награды. Ваше Величество, лучше удовлетворите мое любопытство и расскажите, что было потом. – Шэнь Юй знал, что для человека, обладающего такой властью, как Шан Цзюньлинь, чем благосклоннее его отношение, тем лучше.

Шан Цзюньлинь был удивлен:

– Ты не боишься, что Этот Император усомниться в твоей невиновности?

– Ваше Величество хочет сказать, что не ставит меня под сомнение? – спросил Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь поднял подбородок Шэнь Юя и пристально посмотрел ему в глаза:

– Иногда Этот Император не может отличить, умён ты или легкомыслен.

Шэнь Юй не раздумывая ответил:

– В таком случае я должно быть умён. Как может глупый человек стоять рядом с Вашим Величеством?

– Благородный монарх всегда рассудителен. – Шан Цзюньлинь отпустил Шэнь Юя, затем подошел к кровати и сел:

– Иди сюда. Разве ты не хочешь узнать, что было дальше?

Шэнь Юй послушно подошел к Шан Цзюньлинь и сел.

– Этот Император приказал людям провести расследование, но все, что они нашли, это несколько маргинальных фигур. Заговорщики были слишком осторожны и не оставили следов. Каждый следующий приказ передавался через нового посредника...

Заключение молодого господина Хэ было тайной, и о нем не было никаких подробностей в суде. Шан Цзюньлинь попросил своих подчиненных внимательно следить за передвижениями нескольких министров, но все было тихо.

– Заговорщики решили свалить вину на нескольких министров, которые были заключены в тюрьму. Мои люди были заняты этим несколько дней, но ни одна из улик никуда не привела.

– Человек, который ответственен за это, уверен, что Ваше Величество не предаст огласке случившееся. Почему бы Вашему Величеству не выложить это на свет?

Они беседовали довольно долго. Шан Цзюньлинь никогда не относилась к Шэнь Юю, как к птице в золотой клетке. Иногда, когда Шэнь Юй интересовался историей династии, Шан Цзюньлинь делился своими знаниями. Их разговоры не были слишком глубокими, но Шан Цзюньлину не составило труда заметить пристрастие Шэнь Юя к политическим делам.

Чжэньбэй-хоу был невероятно глуп, раз отослал такого сына во дворец.

Во время утреннего заседания Шан Цзюньлинь изменил своей обычной практике и объявил, что кто-то пытался проникнуть в тюрьму, но подробности о преступниках он утаил. Судебные чиновники предположили, что в этом замешан Императорский Цензор Чжан и его сторонники. Это вызвало у них бурю негодования.

На самом деле министры желали освобождения Имперского Цензора Чжана и других заключенных чиновников, но они, определенно, не стремились проникнуть в тюрьму. Шан Цзюньлинь не был тираном до такой степени, чтобы полностью вывести их из себя. Им хотелось узнать, чем Императорский Цензор Чжан так сильно прогневал императора.

– Этот вопрос будет поручен министру Фангу. Этот Император ожидает услышать достойный ответ через полмесяца.

Министр Фан почтительно поклонился:

– Этот министр исполнит приказ.

Шан Цзюньлинь проигнорировал недоумение министров и назначил несколько помощников в распоряжение министра Фана.

– Если больше нет вопросов, утренний совет окончен. – Шан Цзюньлинь отдал приказ и собрался уходить.

– Ваше Величество. – Министр церемоний выступил вперед: – Скоро день рождения Вашего Величества. Празднование пройдет так же, как в прошлом году?

Собравшиеся посчитали дни и поняли, что день рождения Его Величества действительно не за горами. В предыдущие годы подготовка уже давно началась бы, но в этом году произошло столько событий, что на это почти не обратили внимания.

Шан Цзюньлинь уже собирался кивнуть, когда ему в голову пришла одна мысль.

– Обсуди это с Благородным Монархом Шенем.

Потрясенные министры вспомнили, что их Император больше не одиночка.

Шэнь Юй тоже был наслышан, как дворцовые слуги обсуждали эту тему.

– День рождения Его Величества? – спросил он, подрезая цветы сливы в вазе.

– Да, день рождения Его Величества через неполный месяц. Каждый год в это время в императорском дворце устраивается банкет по случаю дня рождения. Теперь, когда благородный монарх здесь, во дворце, несомненно, будет веселее, чем в предыдущие годы.

Дворцовые слуги очень любили своего хозяина, Шэнь Юя. После недавнего инцидента доверие к нему резко возросло.

– Благородный монарх, Министр церемоний, Министр Лу, просит аудиенции, – вошел слуга, чтобы доложить.

– Зачем министру обрядов приходить ко мне? – задумавшись, Шэнь Юй попросил слуг пригласить его войти.

Министр церемоний тоже был в замешательстве. Конечно, Шэнь Юй был мужчиной, однако, в конце концов, он был наложником императора. Ему казалось недостойным встречаться с подобным человеком. Когда министр заявил об этом Его Величеству после суда, Его Величество велел ему немедленно зайти к Шэнь Юю.

Поэтому у министра церемоний не оставалось выбора.

– Этот министр приветствует благородного монарха.

– Не нужно излишней вежливости, Ваше Превосходительство. Проходите, присаживайтесь. – Это была не первая встреча Шэнь Юя с министром церемоний. В прошлый раз это произошло, когда он прибыл во дворец.

Министр Лу сразу перешел к делу и объяснил цель своего визита. Послушав, как министр описывает необходимые процедуры, Шэнь Юй решил, что никаких существенных трудностей нет. Он выделил несколько мелких деталей и внёс изменения.

Уладив все дела, министр Лу попрощался. Шэнь Юй устроился в кресле и попытался вспомнить, в этом ли году вассалы вернутся в столицу. А потом он задался вопросом, а для чего вообще были вызваны вассалы.

Шэнь Юй решил дождаться Шан Цзюньлиня и спросить его об этом.

В скромном особнячке где-то в столице.

Когда князь Юэ услышал, что Император планирует провести подробное расследование, он оказался в замешательстве. Почему на этот раз в столице все складывалось совсем не так, как он ожидал?

Облик императора, к которому он привык, резко изменился. Все попытки князя Юэ не увенчались успехом, и каждый раз результат доводил его до кровавой рвоты.

Он глубоко вздохнул:

– Что насчет людей, которых мы послали? От них нет никаких известий?

Чтобы спасти Молодого Господина Хэ, князь Юэ потратил много денежных средств, наняв отряд подготовленных людей. Однако они не только не спасли Молодого господина Хэ, но и сами испарились.

Подчиненный склонил голову и тяжело произнес:

– ...Именно так.

– Этот Князь не должен был ожидать от тебя многого. Что за кучка отбросов! – Шан Цзюньюэ отошел на несколько шагов. – Что насчет следов? Они ведь не смогут ничего раскопать здесь?

– Не волнуйтесь, Ваше Величество, они ничего не найдут. – Подчиненный был уверен в этом. По правде говоря, побег из тюрьмы никак не затрагивал их. Будь то отдача приказов или наем людей, это не имело никакого отношения к князю Юэ.

– Все наши замыслы пока откладываются. Убирайтесь. – Шан Цзюньюэ слабо махнул рукой. На этот раз визит в столицу не привел ни к чему хорошему...

А может, и нет. Князь Юэ вспомнил сына Шень из резиденции Чжэньбэй-хоу, у которого вечно рождались такие увлекательные идеи, и сузил глаза.

Новость о том, что Шан Цзюньюэ и Шэнь Цинжань снова сговорились, дошла до ушей Шэнь Юя через Му Си.

– Эта служанка думала, что тот человек действительно предан молодому господину. Я была по-настоящему слепа, – сказала Му Си, поджав губы. – К счастью, у молодого господина ясный ум и зоркие глаза, его не сумели обмануть.

– Ваш молодой господин настолько умен, что способен обхитрить многих. Но кому под силу провести его? – низкий голос Шан Цзюньлиня доносился из-за двери.

Му Си слегка вздрогнула. Она направила дворцового агента, который собрал информацию для Шэнь Юя. Если Его Величество слышал все, что она сейчас говорила...

Глава 12

Му Си не ожидала, что Шан Цзюньлинь прибудет прямо сейчас, к тому же Император никому не поручал объявлять о его появлении. Шан Цзюньлинь прибывал во дворец Юйчжан в определенное время, в основном вечером или ночью, а Му Си обычно обсуждала дела с Шэнь Юем утром.

Войдя во дворец, Шэнь Юй поручил своим людям следить за резиденцией Чжэньбэй-хоу. Его внимание, конечно же, было сосредоточено на главном герое книги, Шэнь Цинжане. Во дворец к нему то и дело приходили донесения.

Он не ожидал, что князь Юэ и Шэнь Цинжань сойдутся так скоро, значительно быстрее, чем в книге. Может, потому что Шэнь Юй им больше не препятствовал?

В прошлой жизни Шэнь Цинжань к этому времени уже въехал во дворец, и развитие его отношений с князем Юэ, естественно, на некоторое время застопорилось. Но теперь Шан Цзюньлинь был здесь, и у Шэнь Юя не было времени думать ни о чем другом. Он быстро собрался с мыслями и встал, чтобы поклониться Императору.

– Ваше Величество закончили работу на сегодня?

Шан Цзюньлинь был старателен в государственных делах. Большую часть дня он проводил за выполнением своих обязанностей, а иногда даже привозил официальные доклады  во Дворец Юйчжан.

Шан Цзюньлинь не ответил на вопрос Шэнь Юя.

– Если бы Этот Император не пришел сюда именно в это время, я бы не услышал, какие интересные вещи рассказывает твоя маленькая прислужница,  – его соколиный взгляд упал на Му Си. – Ответь Этому Императору, кто потревожил нашего Благородного Монарха?

– Ваше Величество, простите эту служанку. Эта служанка... – Му Си с грохотом рухнула на колени и склонила голову.

Шэнь Юй остался беспечным:

– Его Величество просто любопытен. Что плохого в том, что ты расскажешь ему? В наихудшем случае, твой дорогой господин будет осмеян.

Му Си не могла не взглянуть на Шэнь Юя. Она с удивлением отметила, что на его лице не было и следа беспокойства. Похоже, он считал, что в ее словах нет ничего особенного.

Шэнь Юю было все равно, узнает ли об этом Шан Цзюньлинь. Отношения между ним и Шан Цзюньлинь не были обычными отношениями между Императором и наложницей. И Император мог уже догадаться, что Му Си хотела от него скрыть.

– Тогда я расскажу. Ваше Величество, обещайте не смеяться надо мной, – вздохнув, Шэнь Юй подошел к Шан Цзюньлину и потянул его за рукав с обиженным выражением лица. – Я только что узнал, что человек, который говорил, что я ему не безразличен до того, как я вошел во дворец, теперь увлечен моим братом. Очевидно, что, когда этот человек говорил о любви, это был лишь пустой звук, совершенно не заслуживающий доверия.

– Оу... – Шан Цзюньлинь мягко обнял Шэнь Юя за талию, прижав его к себе. Шан Цзюньлинь склонил голову и участливо прошептал:

–Неужели сердце Благородного Монарха разбито?

Его голос был полон нежности и нес в себе не поддающийся описанию подтекст. Под теплым дыханием мужчины кожа на шее Шэнь Юя порозовела.

Когда подобная нефриту кожа окрасилась румянцем, глаза императора потемнели.

Его голос был низким и хриплым:

– Этот Император отомстит за тебя, ладно?

Обстановка внезапно стала неоднозначной, а руки, обхватившие его за талию, напряглись. Шэнь Юй посмотрел в темные глаза мужчины и почувствовал, как заколотилось его сердце.

Из открытого окна лился теплый солнечный свет, частично падая на них. Шэнь Юю даже показалось, что руки, держащие его за талию, стали горячее, чем само солнце, как будто они вот-вот обожгут его.

– Ваше Величество... – Шэнь Юй повернул голову, избегая тяжелого взгляда мужчины:

– Вы делаете мне больно.

Шан Цзюньлинь на мгновение пристально посмотрел на него, затем разжал руки на чужой талии:

– Благородный монарх так чувствителен. Что мы будем делать c этим в будущем?

Двусмысленность этих слов окрасила в багровый цвет щеки молодого человека. Особенно это было заметно на мочках его ушей, словно спелый, блестящий фрукт, который жаждет быть сорванным.

Пальцы Шан Цзюньлиня слегка дрогнули, желая коснуться покрасневшей мочки уха.

Освободившись от жара мужского тела, разум Шэнь Юя медленно успокоился. Если бы Шан Цзюньлиня не было рядом, он обязательно растёр бы лицо.

– Му Си, ты можешь идти. – Глаза Шэнь Юя метнулись к девушке, стоящей на коленях в стороне. Он прочистил горло.

Му Си склонила голову и удалилась.

Шан Цзюньлинь прибыл без прислуги. Когда Му Си ушла, в комнате остались только Шан Цзюньлинь и Шэнь Юй.

Шэнь Юй налил себе чашку чая. Выпив ее, он понял, что поступил невежливо, и налил вторую чашку:

– Не желает ли Ваше Величество угоститься?

Шан Цзюньлинь взял чашу и выпил содержимое:

– Неужели благородный монарх не хочет, чтобы Этот Император отомстил за тебя?

Шэнь Юй ошеломленно посмотрел на мужчину. На лице Шан Цзюньлиня не было ни капли игривости. Это был серьезный вопрос.

Шэнь Юй рассеянно погладил чашку с чаем. Он легкомысленно ответил:

– Ваше Величество, меня не волнует то, что произошло до того, как я попал во дворец. Кроме того, как может кто-то другой сравниться с Вашим Величеством? Когда Ваше Величество здесь, все остальные для меня не имеют значения.

– Ты…

Шэнь Юй перебил, не дав мужчине договорить:

– Но если Ваше Величество сможет принести им несчастье, меня это порадует.

Эти двое были главными героями книги, которую он прочитал после смерти. Шэнь Юй был бы рад сделать их несчастными.

Он был членом личной фракции Шан Цзюньлиня и служил в Судебной палате. В настоящее время его официальный чин был невысоким. После восшествия на престол Шан Цзюньлинь начал широкомасштабно развивать свое влияние в суде, но все еще было не так много людей, которыми он мог бы распоряжаться.

Чем глубже Фан Цзюнь изучал дело, тем больше ему казалось, что оно запутаннее, чем кажется на первый взгляд. Изначально он должен был расследовать дело о людях, которые пытались проникнуть в тюрьму. К его удивлению, он нашел доказательства, указывающие на коррупцию и пренебрежение законом со стороны императорского цензора Чжана.

По кусочку, по частям. Это было потрясение.

Он наконец-то понял, почему императорского цензора Чжана так внезапно упекли в тюрьму.

Чиновники, помогавшие ему в этом деле, умолкли, увидев доказательства. Не так давно они с искренним беспокойством жаловались на несправедливость, допущенную по отношению к имперскому цензору Чжану. Теперь же эти слова били их по лицу одно за другим.

Их лица пылали от боли.

– Министр Фан, это...

Доказательства были в их руках. Самым тревожным было то, что они не знали о позиции императора. Знал ли император о деяниях императорского цензора Чжана? Если да, то как много он знал? И почему он не предал это огласке, когда императорский цензор Чжан был впервые заключен в тюрьму?

– Я пойду в Императорский дворец. Не действуй необдуманно и не разглашай эту информацию. Иначе...

– Этот ничтожный чиновник знает, министр Фан может быть спокоен.

Чиновники обменялись взглядами. Теперь этого никак не избежать.

Министр Фан отнес улики во дворец. Весь день он провел в императорском кабинете. Никто не знал, о чем они говорили, но на следующий день речи Фан Цзюня вызвали огромные волнения при дворе.

Как такое возможно?

Министры в ужасе переглядывались друг с другом. Несколько человек, которые, очевидно, знали внутреннюю историю, отводили глаза, не смея взглянуть на мужчину, восседающего на троне.

Знал ли Его Величество? Как много он успел узнать? Были ли их секреты также раскрыты...? Бесчисленные вопросы вертелись в их головах. В панике они молились: «Пожалуйста, не дайте Императору пронюхать обо мне!»

Оправившись от первоначального шока, вперёд выступил один из министров:

– Осмелюсь спросить министра Фана, можете ли вы поручиться, что доказательства подлинные?

– Этот чиновник тщательно проверил все доказательства и свидетелей по отдельности. Факты неопровержимы. Нет никакой возможности ложного обвинения. – Фан Цзюнь понимал, о чем они думают. Когда он впервые ознакомился с уликами, у него тоже были сомнения. Только после того, как все подтвердилось, он осмелился явиться во дворец, чтобы предстать перед императором.

– Ого...

Споры в суде стали еще громче. Никто не думал, что при расследовании дела о побеге из тюрьмы Фан Цзюнь раскроет такую громкую историю. Итак, Его Величество внезапным и таинственным образом посадил императорского цензора Чжана в тюрьму, потому что знал об этом все время, или слепая кошка случайно нашла дохлую мышь?*

– Вы закончили дебаты?

С трона раздался лишенный эмоций голос. Придворные внезапно затихли, и в главном зале можно было услышать звон четок.

Взгляд Шан Цзюньлиня небрежно скользнул по министрам. Несколько человек с неважными моральными характеристиками чуть не упали на колени.Подперев ладонью подбородок, Шан Цзюньлинь холодно произнес:

– Фан Цзюнь, расскажи им, что ты нашел.

Фан Цзюнь сжал руки в кулаки. Громким голосом он объявил:

– Преступный чиновник Чжан Юйхуа присвоил две тысячи му* плодородной земли в семнадцатом году правления Цинпин, а в двадцать первом году правления Цинпин...

[Му (mǔ) – метрическое значение 666⅔ м²]

В огромном зале раздавался только голос Фан Цзюня. На прочтение уличающих доказательств ушло около получаса.

В тишине раздался холодный голос Шан Цзюньлиня:

– Кто-нибудь еще хочет просить за императорского цензора Чжана?

Никто не осмелился ответить. Несколько дней назад они единодушно стояли здесь на коленях и просили императора помиловать императорского цензора Чжана. И каков был результат?

Они ошибались во всей этой чертовщине.

Дрожа, пожилой министр вышел вперед:

– Ваше Величество, разве по этой причине в первую очередь был арестован чиновник Чжан, преступный министр?

Шан Цзюньлинь:

– Что об этом думает Старый Чэн?

Старый Чен:

– Этот министр был обманут наружностью.

Шан Цзюньлинь:

– Фан Цзюнь, Этот Император оставит дело императорского цензора Чжана тебе. Не разочаруй своего Императора.

Фан Цзюнь:

– Этот министр подчинится и оправдает доверие Вашего Величества!

После окончания утреннего собрания министры пребывали в тягостном расположении духа, а история об императорском цензоре Чжане распространилась по всей столице. Люди, которые все еще жаловались на несправедливость, допущенную по отношению к императорскому цензору Чжану, были ошеломлены.

Однако оставалось небольшое число людей, которые все еще отказывались в это верить, но, учитывая убедительные доказательства, они не могли ничего противопоставить.

Эта новость также распространилась во дворце.

– Я же говорил, что Его Величество не станет обвинять невинного человека. Конечно, императорский цензор Чжан заслуживает ареста.

– Так и есть, императорский цензор Чжан всегда был известен как человек справедливый и честный – кто бы мог подумать, что в тайне он промышляет чем-то подобным?

– На улицах говорят о том, как жесток Его Величество, но если подумать, мы работаем во дворце уже много лет, и мы никогда не видели, чтобы Его Величество избавлялся от людей наугад.

– Верно, и это касается тех слуг, что погибли в прошлый раз. Разве не они, как выяснилось позже, были в сговоре с внешними чиновниками и тайно продавали информацию из дворца? Скажу так, эти люди были убиты по уважительной причине.

Когда Шэнь Юй услышал эту болтовню подле себя, он остановился, и человек, шедший рядом с ним, также замер.

Но, как оказалось, шума они уже наделали предостаточно. Дворцовые слуги впереди них замолчали и двинулись в их сторону.

Шэнь Юй отвел Шан Цзюньлинь в сторону, чтобы укрыться.

Конечно, было уже слишком поздно. Дворцовый слуга сразу же обнаружил их:

– Ваше... Ваше Величество...

Мужчина тут же опустился на колени. Когда слуга вспомнил, что он только что ляпнул, то весь побелел от страха.

Когда остальные слуги услыхали переполох, они тут же опустились на колени, чтобы выразить свое почтение. Их фигуры дрожали, а на их лицах читался ужас.

Лицо Шан Цзюньлиня было равнодушным, он молчал. Шэнь Юй потянул его за рукав, и когда император не подал и намека на то, чтобы начать говорить, Шэнь Юй спокойно отослал испуганных слуг прочь.

Когда все ушли, Шан Цзюньлинь холодно поинтересовался:

– Неужели Этот Император так нелюбим народом? Когда мы столкнулись с несколькими слугами, ты попытался утащить Императора в укрытие.

Шэнь Юй не понимал, чем недоволен Император, но он машинально огладил волосы мужчины:

– О чем задумался Ваше Величество? Я просто не хотел их спугнуть. Глядите, как они трясутся, торопясь убежать.

Шан Цзюньлинь нахмурился, поняв, что проговорился:

– Этот Император...

– Ваше Величество, –  вмешался Шэнь Юй. Он внезапно наклонился ближе к Шан Цзюньлину:

– Ваше Величество хочет что-то сказать?

Перед глазами Шан Цзюньлиня вдруг возникло сияющее прекрасное личико. На мгновение он был ошеломлен:

– А?

– Только что, услышав разговор этих людей, Вашему Величеству пришла в голову какая-то мысль? –  Глаза Шэнь Юя блеснули интересом:

– Может быть, Ваше Величество захочет объяснить миру, о чем только что беседовали эти слуги?

Шан Цзюньлинь угрожающе сузил глаза:

– Этот Император заметил, что ты становишься все смелее и смелее.

Глава 13

– Продолжайте, Ваше Величество. – Шэнь Юй не отступал.

– Благородный монарх, думайте о своих заботах, – тон Шан Цзюньлиня был немного раздраженным:

– В мои дела вмешиваться не стоит...

– Понятно. – Шэнь Юй, будто бы повинуясь, закрыл тему.

Наступила тишина. Шан Цзюньлинь не понимал, почему Шэнь Юй не стал продолжать, или почему его требование, которое ему явно хотелось озвучить, заставило его чувствовать себя еще хуже.

Зимой территория Императорского дворца никогда не выглядела пустой или мрачной, она обладала своим особым великолепием. Морозостойкие цветы, а также растения, доставленные с юга, росли свободно, а совсем рядом цвели прекрасные красные сливы. Благодаря красочному убранству зима во дворце отличалась неповторимой красотой.

Двое неспешно шагали вперед в молчании. Глаза Шэнь Юя были широко открыты, внимательно рассматривая окружающие его пейзажи. Обычно зимой он был вынужден сидеть в комнате по состоянию здоровья. Любое малейшее дуновение ветра приводило к тому, что ему приходилось лежать в постели от десяти дней до половины месяца. Если бы императорский врач Гу не позаботился о его здоровье, то и этой зимой Шэнь Юй не смог бы беззаботно гулять на улице, как сейчас.

Накануне выпал легкий снег, и места, где не было видно их следов, были покрыты идеально тонким слоем чистого снега. Шэнь Юй оглядывался по сторонам, не замечая, что мужчина рядом с ним смотрел на него.

– Этот Император не станет объясняться.

Услышав равнодушный голос, Шэнь Юй замедлил шаг. Он понял, что Его Величество, должно быть, ответил на его вопрос.

Шэнь Юй повернулся боком и взглянул на Шан Цзюньлиня.

– Но если Ваше Величество умолчит, люди начнут строить догадки и превратно истолкуют истинные намерения Вашего Величества.

– Благородный монарх, похоже, очень обеспокоен репутацией Этого Императора. – Шан Цзюньлинь говорил так, словно констатировал общеизвестный факт.

–Теперь я един с Вашим Величеством. Ваше Величество – мой муж. Разве не нормально заботиться о репутации любимого мужа?

– Ты правда так думаешь? – Шан Цзюньлинь неуверенно окинул его выжидающим взглядом.

Шэнь Юй боялся холода. Когда он выходил на улицу, ему хотелось надеть как можно больше одежды, но даже если он был тепло одет, он не выглядел раздутым, и это не могло скрыть его открытый темперамент. Глаза молодого человека были ясны, а выражение лица искренним, как будто он подразумевал то, о чем говорил.

– Ваше Величество думает, что я хотел этим сказать что-то другое? – Шэнь Юй улыбнулся и покачал головой:

– Ну... На самом деле, я надеюсь, что Ваше Величество понимает, что мне не понравилось то, что говорят эти люди, но я не желаю им смерти.

Глаза Шэнь Юя помрачнели. В его прошлой жизни князь Юэ и остальные прибегали к заговорам и интригам, чтобы заполучить желаемое. Если честно, Шэнь Юю было все равно, кто в итоге займет трон, но пока он жив, князь Юэ никогда не получит желаемого.

После долгого времени, проведенного на улице, лицо Шэнь Юя покраснело от холода. Шан Цзюньлинь протянула руку и легонько коснулась его кожи:

– Этот Император слышит твоё сердце.

Но как он мог услышать стук сердца Шэнь Юя?

– Благородный монарх не должен смущаться. Этому Императору и так известно, как ты ко мне относишься ... – поняв, что эта информация была тайно добыта Стражем Скрытого Дракона, Шан Цзюньлинь быстро сменил тему:

– Этот Император выполнит просьбу Благородного монарха.

Остаток пути до дворца Юйчжан Шэнь Юй был обескуражен поведением Шан Цзюньлиня. Именно поэтому он забыл расспросить его о возвращении вассалов в столицу.

«Не важно, спрошу в следующий раз», – сказал себе Шэнь Юй.

– Благородный монарх, вот обновленный протокол дворцового празднества. Пожалуйста, ознакомьтесь.

Шэнь Юй принял его, внимательно изучил и произнес:

– Отправьте документ обратно и передайте, чтобы они следовали указаниям, согласно договору.

– Хорошо.

После того как дворцовая прислуга удалилась, Шэнь Юй встал у окна и долго смотрел вдаль.

Дворец Юйчжан находился недалеко от императорских покоев. Шэнь Юй не знал, каков был первоначальный замысел архитектора дворца Юйчжан, но с его нынешнего положения он мог разглядеть уголок императорской комнаты. Он не мог различить его фигуру, но одного намека было достаточно, чтобы вспомнить о нем.

Постояв ещё какое-то время, Шэнь Юй почувствовал лёгкий холодок. Он вернулся к столу и сел. В своей прошлой жизни Шэнь Цинжань не был признан благородным монархом и не посещал дворцовые торжества. Шэнь Юй тоже не присутствовал на них и не знал, что там обычно происходит.

Протокол дворцового торжества был сложным и запутанным. К счастью, Шэнь Юй уже сталкивался с подобным в своей предыдущей жизни, и ему помогли старые слуги, которые были знакомы с процессом. Справиться с этим было не так уж сложно.

По мере приближения дня рождения Императора новости, объявленные Фан Цзюнем, становились все более поразительными. На этот раз, по указанию императора, подробности не были скрыты. Народ и чиновники услышали новость почти одновременно.

Когда чиновники услышали информацию, их первой реакцией было недоверие. Имперский цензор Чжан умело поддерживал свою репутацию, и у всех в столице сложилось о нем хорошее впечатление. Узнав, что он тайно проделал столько делишек, они отказывались в это верить.

Однако доказательства, представленные императорским двором, были неоспоримы. Факты могли быть потрясением, но все было изложено перед ними. У них не было другого выбора, кроме как принять правду.

– Значит, императорский цензор Чжан был арестован не потому, что он разозлил того человека, а потому, что его поведение было недостойным прощения?

– Но... В таком случае, отчего бы не объявить о его преступлениях в самом начале?

– У этого человека наверняка есть свои мотивы. Подумайте об этом. После того, как императорский цензор Чжан был заключен в тюрьму, разве они не посадили еще нескольких его сообщников?

– Это верно. Благодаря великой мудрости и искусности Его Величества, он предвидел, что кто-то попытается проникнуть в тюрьму, и расставил ловушки, чтобы поймать всех.

Толпа охотно обменивалась сплетнями. Несколько человек, которые молча следили за ходом разговора, переглянулись между собой и развернулись, чтобы уйти.

Эти люди работали по приказу Шэнь Юя. Хотя он находился в императорском дворце, ограничений на его деятельность было немного, и у него имелась своя тайная организация. Она была не такой крупной, как в его предыдущей жизни, но в столице было проще провернуть небольшое дельце.

– Молодой господин, все, что вы поручили, было исполнено, – прошептала Му Си, наливая чай для Шэнь Юя.

– Как обстоят дела снаружи? – Шэнь Юй поднял чашку с чаем и сделал глоток.

– Все как обычно, за исключением... – Лицо Му Си поменялось в выражении. – Второй молодой господин повредил ногу. Каким-то образом он разозлил Чжэньбэй-хоу, и в порыве гнева маркиз приказал посадить его под стражу.

Шэнь Юй вдруг вспомнил тот день, когда Шан Цзюньлинь спросила его, хочет ли он отомстить. Шэнь Юй интуитивно чувствовал, что несчастье Шэнь Цинжаня было связано с ним, но разве император целой страны стал бы беспокоиться о таком пустяке?

Настроение Шэнь Юя было нестабильным. Он отставил чашку с чаем и спросил:

– Ты знаешь, как пал Шэнь Цинжань?

Му Си покачала головой.

– Наши люди не знают причины. Эта служанка передаст им, чтобы они провели тщательное расследование.

– Нет надобности, – Шэнь Юй погладил бок чашки. Если это действительно подстроил Шан Цзюньлинь, то даже если они проведут расследование, то ничего не найдут:

– ...В конце концов, я его старший брат, и я только что узнал, что мой младший брат повредил ногу. Разве я не должен послать туда кого-нибудь, чтобы пожелать ему скорейшего выздоровления?

– Если молодой господин сделает это, Чжэньбэй-хоу и второй молодой господин будут ликовать. – В глазах Му Си мелькнул недобрый огонек. Шэнь Юй уже давно не был в резиденции маркиза и никого не отсылал обратно. Чжэньбэй-хоу, конечно же, будет рад этому. Что касается второго молодого господина, то ему придется притворяться счастливым, каким бы несчастным он себя ни чувствовал.

Поскольку Госпожа Ру пользовалась большим уважением, когда они еще жили в резиденции маркиза, второй молодой господин часто издевался над ее молодым господином и даже лишал его доли вещей. Му Си никогда этого не забывала.

– Тогда ты сможешь заняться этим. Мы не должны позволить маркизу забыть о законном старшем сыне, которого он сослал во дворец. – Шэнь Юю не нравилось даже думать о том, что Чжэньбэй-хоу, госпожа Ру и ее сын наслаждаются жизнью, как счастливая семья, после того как его убрали с глаз долой.

– Да. – В голове Му Си промелькнуло бесчисленное множество способов пристыдить людей из резиденции маркиза, и она начала перебирать их один за другим. Ей нужно было что-то такое, что не только перевернуло бы желудки этих людей, но и сделало бы так, чтобы остальные не имели повода порицать благородного монарха.

– Почему императорский лекарь Гу не пришел сегодня? –  Шэнь Юй вдруг вспомнил, что давно не видел лекаря.

– Имперский лекарь взял отпуск несколько дней назад. Он сказал, что дитя его семьи натворило бед, и ему нужно было с этим разобраться. – Му Си принесла разогретое лекарство:

– Императорский лекарь Гу приготовил ингредиенты для лекарства молодого господина, а также оставил записку. Если молодому господину что-то понадобится, вы в любой момент можете позвать его.

– Как... – Шэнь Юй вспомнил, что недавно Му Си испугалась Шан Цзюньлиня, и он специально дал ей выходной. С тех пор императорский врач Гу не посещал дворец Юйчжан. Должно быть, это произошло примерно в одно время.

Слова Му Си подтвердили его догадку.

– Это вина этой служанки. Я хотела найти время, чтобы обсудить это с благородным монархом, но... – но так или иначе, в последние несколько дней Его Величество посещал дворец Юйчжан всякий раз, когда был свободен, и Му Си боялась, что он снова подслушает их разговор. Она не нашла возможности поговорить с Шэнь Юем.

– Все в порядке. Императорский лекарь Гу сказал, где его искать?

– Магазин лекарств на улице Си в столице.

Шэнь Юй узнал об лекаре Гу от человека, которого он встретил в своей предыдущей жизни. Он не знал, когда именно был осужден императорский лекарь Гу. Он спросил Му Си о нем, потому что боялся, что его сведений недостаточно, и императорского лекаря Гу может постигнуть та же участь, что и в его прошлой жизни.

Шэнь Юй не знал этого, но в тот же момент императорский врач Гу тоже забеспокоился.

В небольшом уединенном дворике молодой человек в черной солдатской форме упражнялся в фехтовании. Мужчина в бледно-голубой одежде с мягким выражением лица наблюдал за юношей во дворе, чувствуя облегчение.

– Гэгэ! – Когда молодой человек заметил присутствие императорского врача Гу, он убрал свой меч и подбежал к нему.

Императорский врач Гу коснулся потного виска мальчика и сказал:

– Завтра я должен вернуться на работу. Сиди дома и не навлекай на себя беды.

– Ты снова собираешься присматривать за этим благородным монархом.. или как там его? –  молодой человек поморщился.

– Не будьте грубияном. Благородный монарх – мой благодетель. Ты тоже должен уважать его. – Зная, что ребенок упрям, императорский лекарь Гу рассказал ему о том, что недавно произошло во дворце.

– Я не знал, что ты был в таком рискованном положении, – глухо произнес молодой человек. Обеспокоенный, он обнял собеседника за талию. – Я, Гу Хуай, отныне буду считать благородного монарха Шэня своим благодетелем.

Но когда императорский лекарь Гу отвернулся, глаза Гу Хуая помрачнели.

В полдень императорский повар приготовил новый десерт. Белые пирожные были украшены разноцветными цветами сливы, манящими и сладкими, но не жирными. Шэнь Юй не смог удержаться и съел несколько кусочков. Позже он наелся и вышел прогуляться.

Когда Шан Цзюньлинь прибыл, он увидел, как Шэнь Юй расслабленно бродит по округе. Он приблизился к Шэнь Юю и крепко обнял его. Шэнь Юй прижался к нему, позволяя императору поддерживать его своей рукой.

Шан Цзюньлинь:

–Когда устанешь, вернись и передохни.

Шэнь Юй покачал головой.

– Я только что поел, и мне нужно немножко походить.

– Так вот в чем дело,  – в глазах Шан Цзюньлиня заиграла довольная улыбка. – Зачем ты так много съел?

– Это все из-за нового императорского повара, присланного Вашим Величеством. Десерт, который он приготовил, был слишком вкусным, – притворно пожаловался Шэнь Юй.

– Значит, я должен вернуть его обратно? – Шан Цзюньлинь опустил голову и склонился ближе.

– Нет. Все, что вы мне подарили, принадлежит мне... – Шэнь Юй поспешно обернулся, но его голос внезапно оборвался.

Его губы коснулись острой линии подбородка Шан Цзюньлиня.

Они оба застыли.

Глава 14

Водоворот из эмоций заполнил воздух. На мгновение Шэнь Юй позабыл, как дышать. Он по-прежнему не шевелился, прижавшись к телу императора.

Шан Цзюньлинь не знал, как поступить. Он не спешил отталкивать Шэнь Юя.

– Осторожней.

Тропа была скользкой из-за снега. Шэнь Юй так быстро отскочил назад, что чуть не поскользнулся.

С присущей ему ловкостью, Шан Цзюньлинь перехватил Шэнь Юя в свои объятия.

Шэнь Юй дико заволновался. На мгновение он почти успокоился, но потом заметил, что руки Шан Цзюньлиня крепко держат его. Он смущенно опустил глаза.

Прошло еще немного времени, но мужчина, по всей видимости, не собирался отпускать его, и Шэнь Юй осторожно взглянул на него.

–  Ваше Величество? –  неуверенно спросил он.

– M?

Выражение лица Шан Цзюньлиня было невозмутимым, а взгляд глубок. Очевидно, он был совершенно спокоен. Шэнь Юй посмеялся над собой за то, что опять напридумывал себе лишнего. Это было просто случайное прикосновение. Как могла Шан Цзюньлинь взволновать такая мелочь?

–  Давай возвращаться.

–  Хорошо.

Шан Цзюньлинь проводил его обратно в покои. Погостив еще немного, он ушел.

Шэнь Юй не был обеспокоен случившимся, он даже не подозревал, как много чувств волнами накатывало на душу Шан Цзюньлиня в тот момент.

Шан Цзюньлинь вернулся в императорские покои и отпустил всех дворцовых слуг, кроме Мэн Чана.

Обычно он с легкостью справлялся с работой, но сейчас все его мысли были заняты воспоминанием о мягком прикосновении к его щеке.

Лёгкое и нежное.

Он не мог удержаться от желания протянуть руку и слегка погладить то место, к которому прикасался Шэнь Юй. В его глазах вспыхнуло замешательство.

Почему...

Евнух Мэн стоял в стороне, не поднимая глаз. Он не осмеливался потревожить погруженного в размышления императора.

Шэнь Юй задремал после обеда. Проснувшись, он с удивлением заметил мужчину, сидящего у его кровати.

Шэнь Юй резко сел, прижимая к себе одеяло:

–  Почему Ваше Величество не послали кого-нибудь позвать меня.

–  Этот Император увидел, как крепко ты спишь, и не захотел тебя будить. – Шан Цзюньлинь сам не понимал, зачем он вдруг вернулся во дворец Юйчжан и просидел у кровати Шэнь Юя до самого вечера.

Лицо императора было спокойным, как обычно. Не став больше раздумывать, Шэнь Юй встал и оделся:

– Как давно Ваше Величество здесь?

– Совсем недолго, – солгал Шан Цзюньлинь.

Он пробыл здесь больше часа. Му Си, перебиравшая верхнюю одежду Шэнь Юя, случайно взглянула на Шан Цзюньлиня. Встретившись глазами с императором, она тут же опустила взгляд.

Ну... если Его Величество сказал, что это недолго, значит, недолго. В любом случае, это не ее молодой господин ждал кого-то. Она не стремилась разгадать, о чем думает император.

Приведя себя в порядок, Шэнь Юй последовал за Шан Цзюньлинем из спальни. Му Си налила горячий чай и удалилась.

Шан Цзюньлинь молча смотрела на Шэнь Юя, поэтому тот шутливо поинтересовался:

– Ваше Величество, случилось нечто чрезвычайно важное, раз вы пришли сюда в такой час?

Шэнь Юй не любил усложнять себе жизнь. Его график сна и отдыха был довольно регулярным, и даже попав в императорский гарем, он сохранил те же привычки. Единственным человеком, перед которым он отчитывался во дворце, был Шан Цзюньлинь, а поскольку император не имел на этот счет никакого мнения, никто другой тоже не осмеливался ничего говорить. Шэнь Юй считал, что дворцовая жизнь намного комфортнее, чем жизнь в поместье маркиза.

Шан Цзюньлинь знал обычное расписание Шэнь Юя. Как правило, он не приходил в часы его сна. Чаще всего, когда Шэнь Юй дремал, Шан Цзюньлинь занимался государственными делами. Что же произошло сегодня?

– Приближается дворцовый банкет. Если у тебя есть вопросы, ты можешь задать их Этому Императору. Ты впервые проводишь подобное мероприятие. Это нормально – столкнуться с некоторыми трудностями.

– Ваше Величество беспокоится обо мне?

– Ну, раз вопросов нет…

– Какое совпадение, что Ваше Величество вдруг спросили об этом. Я действительно хотел бы уточнить некоторые моменты, – Шэнь Юй упомянул несколько аспектов, которые человек, не живший во дворце, не смог бы понять, – Ваше Величество, можете разъяснить мне эти детали?

Шан Цзюньлинь без устали отвечал на вопросы один за другим, а Шэнь Юй, улыбаясь, благодарил его. Когда Шан Цзюньлинь увидел его улыбку, он был приятно поражен и растерян.

– Ваше Величество, я очень удивился, узнав, что вассалы возвращаются в столицу в этом году. Я не знал, что это привычное дело. Почему Ваше Величество призвали их обратно? – Шэнь Юй думал над этим вопросом несколько дней, но так и не смог определить причину. В его прошлой жизни князь Юэ был единственным, кто вернулся в столицу, но он сделал это по личным причинам и в одиночку.

– Теперь, когда благородный монарх стал членом дворца, ты должен представиться императорской семье.

Шэнь Юй был поражен. Он перебрал в уме множество вариантов действий Шан Цзюньлиня, но такого он не ожидал.

– Так, несмотря на то, что у Этого Императора не лучшие отношения с императорской семьей, благородному монарху не нужно о них беспокоиться. Достаточно лишь запомнить несколько лиц. – Шан Цзюньлинь говорил о людях, которые были его родственниками, без какой-либо симпатии или уважения.

У Шан Цзюньлиня не сложились отношения с императорской семьей. Шэнь Юй узнал об этом от князя Юэ в своей прошлой жизни. Шан Цзюньлинь был единственным законным сыном императрицы и должен был получить титул наследного принца, спокойно вырасти и унаследовать трон. Однако первый император не был человеком прагматичным или рассудительным. Он отбросил своего законного сына, чтобы освободить место для сына своей любимой наложницы. А потом...

В итоге Шан Цзюньлинь покончил с сыном покойного императора, не забыв при этом его любимую наложницу. Он занял трон кровавым путем, что императорская семья всегда критиковала.

В прошлой жизни Шэнь Юя князь Юэ воспользовался этим фактом, привлек других членов императорской семьи и устроил много неприятностей. К несчастью для него, Шан Цзюньлинь был слишком силен. На ранних этапах его враги сумели нанести лишь поверхностный урон. Только спустя время Шан Цзюньлинь получил настоящий удар.

Среди них был кто-то из императорской семьи?

Шэнь Юй выудил из памяти несколько имен и решил, что дворцовый банкет будет хорошей возможностью познакомиться с ними.

Имперский указ, предписывающий вассалам вернуться в столицу, уже был разослан по уездам. Вассалов было не так много, и большинство из них принадлежали к поколению предыдущего императора. Что касается князей из поколения Шан Цзюньлиня, то большинство из них он отстранил от власти. Остальные поджали хвосты и не смели предпринимать никаких действий.

После того, как братья Шан Цзюньлиня получили указ из императорской столицы, их первой реакцией был страх. Неужели император все-таки пришел за ними? Когда они узнали, что их просто пригласили на банкет, то почувствовали облегчение.

Никто не смел задерживаться. Они отдали приказ как можно быстрее собрать свой багаж и немедленно отправились в путь к столице.

Лишь один человек оказался застигнут врасплох этой новостью – Шан Цзюньюэ. Он давно искал повод вернуться в столицу, но уже находился там, когда императорский гонец отбыл с указом.

У князя Юэ не было другого выбора, кроме как бросить все свои дела и поспешить обратно в свои земли. Он не мог допустить, чтобы император узнал, как он тайком проник в столицу.

По дороге он насмерть загонял нескольких шустрых лошадей. Днем и ночью он мчался домой и, наконец, прибыл как раз в тот момент, когда императорская делегация достигла его земель. Не имея времени даже на минутную передышку, князь Юэ скрыл следы своего отсутствия и встретился с императорским посланником.

Передав указ князю Юэ, дворцовому гонцу показалось, что тот выглядит нездоровым, он с беспокойством спросил:

– Ваше Высочество, вы плохо себя чувствуете?

– Этот князь сожалеет, что заставил гонца беспокоиться. Этот князь в порядке.

Слуга, находившийся позади Шан Цзюньюэ, передал гонцу мешочек. Евнух спокойно взвесил его в руке, и выражение его лица стало более дружелюбным.

– Ваше Высочество, берегите себя. Это не повредит вашему отдыху, – с улыбкой сказал он.

После того, как гонец скрылся из виду, у князя Юэ подкосились ноги, и он чуть не упал. Слуги, стоявшие позади него, быстро подоспели ему на помощь:

– Ваше Высочество!

Перед глазами князя Юэ стояла сплошная тьма. Он потерял сознание под тревожные голоса своих подчиненных.

В резиденции князя поднялся шум.

Новость сразу же достигла ушей Стражей Скрытого Дракона, некоторые из которых были в составе делегации гонцов, после чего была немедленно зашифрована и быстро отправлена Шан Цзюньлину.

У князя Юэ не было времени на отдых. Указ императора требовал срочного исполнения, и он был вынужден немедленно отправиться в столицу.

Его подчиненные боялись, что он не успеет вовремя. Не успел Шан Цзюньюэ проснуться, как его погрузили в карету, возвращавшуюся в столицу. Когда он пришел в себя в шаткой карете и услышал разговор своих приближенных, его нутро сжалось от гнева.

Один из его приближенных склонил голову, готовый принять на себя гнев князя. Князь Юэ был человеком, для которого чрезвычайно важен его статус. Многие люди видели, как он попал в неловкое положение, и его гнев должен был быть очень силен.

Князь Юэ был настолько разгневан, что не смог вымолвить и слова:

– Этот герцог в курсе.

Шэнь Цинжань тоже переживал не лучшие времена. Помимо сломанной ноги, он был заключен под стражу Чжэньбэй-хоу. Он не мог навестить нравившегося ему человека, и, несмотря на посланное сообщение, он не получал от него никаких известий в течение нескольких дней.

Гораздо более невыносимым для Шэнь Цинжаня было то, что в его ушах постоянно звучали разговоры о том, как Шэнь Юй обрел благосклонность, попав во дворец, и как много сделал для него Его Величество. Всякий раз, когда Шэнь Цинжань думал о том, что на месте брата мог быть он, его мучила зависть.

– Второй молодой господин вчера избил еще нескольких слуг. Подчиненные резиденции маркиза все меньше хотят служить ему, – сообщила Му Си, ставя в вазу несколько соцветий сливы.

Му Си всегда считала второго молодого господина двуличным обманщиком. Изо дня в день он говорил служанкам, что все равны, но никогда не снижал уровень их нагрузки. Однако те служанки, чьи глаза были не столь остры, слепо верили его словам.

– Ох... – Шэнь Юй поднял брови:

– Я думал, он всегда противился избиению и ругани людей по собственному желанию?

– Пустые слова, – с презрением заявила Му Си, – Красивые речи. Я уже спрашивала об этом. Он никогда не обращался со слугами в своем дворце так же бережно, как вы обращаетесь со своими людьми, молодой господин. Я не знаю, какое заколдованное зелье пили эти слуги, чтобы считать его лучше вас.

Шан Цзюньлинь в сторонке рассматривала официальные отчеты. Услышав ее слова, он поднял голову:

– Недогадливые и неглубокие, глаза не для жемчуга. Этот император должен сказать, что второй сын маркиза и близко не дотягивает до вашего молодого господина.

Му Си выразительно кивнула. Ее страх перед Шан Цзюньлинем значительно уменьшился. В последнее время Шан Цзюньлинь предпочитал брать мемориалы во дворец Юйчжан, чтобы проверить их, и Му Си уже не так волновалась рядом с ним.

– Ваше величество уже закончили? – Шэнь Юй зашагал к ним с грелкой в руках. Шан Цзюньлинь заняла место Шэнь Юя, в котором он обычно читал. Там было так удобно, что Шэнь Юй мог нежиться там весь день.

Заметив приближение Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь подвинулся, чтобы освободить ему небольшое пространство. Он пожаловался, наполовину искренне, наполовину притворно:

– Благородный монарх и правда больше не любит меня.

– Почему Ваше Величество так считает? – Шэнь Юй, не беспокоясь, сел и с его уст сорвались ласковые слова. – Ничто и никогда не сумеет занять место Вашего Величества в моем сердце.

– Благородный монарх, взгляните на это, – Шан Цзюньлинь протянул ему сложенный документ.

Шэнь Юй взял его, молча прочитал и передал обратно. Затем он посмотрел на Шан Цзюньлинь, не говоря ни слова.

– Это было письмо, уговаривающее императора выбрать другую наложницу.

– Что об этом думает благородный монарх? – выражение лица Шан Цзюньлиня было невозмутимым, –  Этот Император получил много аналогичных обращений.

– Ваше Величество. – Шэнь Юй внезапно схватил мужчину за воротник и притянул к себе, а тон его голоса стал необычайно холодным:

– Ваше Величество, хотите узнать, сколько трупов найдёт дворцовая стража, после того, как вы приведёте во дворец кого-то ещё?

Глава 15

Дворцовые слуги, стоявшие в сторонке, рухнули на колени. Они никогда не думали, что благородный монарх Шэнь, отличавшийся мягким и спокойным характером, вдруг заявит такое. Никто не решался поднять глаза на императора, однако все прекрасно знали его нрав. Слова благородного монарха Шэня, несомненно, приведут его в ярость.

Чего они не понимали, так это для чего Шэнь Юй сам рыл себе могилу. Все знали, что императору нравится благородный монарх, но издревле в императорском гареме всегда находилось сразу несколько красавиц. Шэнь Юй открыто демонстрировал свою ревность и угрожал. Не навлечет ли он на себя беду?

На лбу Му Си выступил тонкий слой пота. Она подавила страх и подняла взгляд. К сожалению, со своего места она могла видеть только лицо своего молодого господина, но не реакцию императора.

Евнух Мэн с опаской глянул на лицо императора в этой внезапно наступившей гнетущей тишине. От удивления он вздрогнул. Лицо Императора оставалось спокойным, похоже, он не капельки не разозлился.

Император разглядывал Шэнь Юя, на его губах по-прежнему играла улыбка. Лишь глядя в его темные глаза, можно было заметить леденящий душу холод.

Мэн Чан с каждой секундой все больше путался, пытаясь разгадать сына Чжэньбэй-хоу.

Двум главным героям этой сцены, было все равно, о чем думают их сопровождающие. Шэнь Юй пристально смотрел на стоящего перед ним красавца-императора и мягким, как цветок орхидеи, голосом сказал:

– Ваше Величество, вы, в самом деле, намерены пригласить в гарем других?

Казалось, они обсуждали какую-то мелочь, а не важное решение, вроде расширения гарема.

Шэнь Юй отвел глаза, затем окинул взглядом стоящих на коленях дворцовых слуг. Некоторое время он разглядывал одного из молодых евнухов. Когда император заметил, что что-то произошло, Шэнь Юй отвернулся:

– Неужели Ваше Величество хочет обсуждать это в присутствии других людей?

Шан Цзюньлинь обхватил Шэнь Юя за талию и притянув юношу, усадил того себе на колени. Он небрежно посмотрел на евнуха Мэна:

-Мэн Чан, пошли всех вон.

Евнух Мэн не посмел ослушаться. Он поклонился и выпроводил из комнаты слуг.

После их ухода Шэнь Юй разжал пальцы на воротнике Шан Цзюньлиня и попытался подняться с колен Шан Цзюньлиня.

Как только он зашевелился, руки императора крепко сжались на его талии. Шэнь Юй недоверчиво посмотрел на Шан Цзюньлиня. Его глаза, казалось, говорили: «Все ушли. Может, пора уже отпустить меня?»

Неожиданно, Шан Цзюньлинь не только не отпустил, напротив, он подхватил Шэнь Юя на руки, как бы отвечая: «Благородный монарх, что вы имеете в виду?»

– Вашему Величеству не понравилось мое представление? – Шэнь Юй сверкнул на него глазами:

– Я уверен, что вся столица скоро будет знать, что благородный монарх Шэнь, недавно прибывший во дворец, настолько ревнив, что угрожал Его Величеству не впускать новичков в гарем.

– Ваше Величество, как вы собираетесь компенсировать мне потерянную репутацию?

Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за подбородок и, проникновенно глядя ему в глаза, спросил:

– Какую сумму в качестве компенсации ожидает получить благородный монарх?

– Я сыт по горло сокровищами, хранящимися во дворце Юйчжан, Ваше Величество...

– У тебя нешуточный аппетит.

В словах Шан Цзюньлиня была доля правды. Дворец Юйчжан являлся самым богато украшенным дворцом, помимо главных дворцов, в нем хранилось несметное количество редких драгоценностей. По степени роскоши он превосходил даже личные покои императора.

После того как Шэнь Юй стал хозяином дворца Юйчжан, император стал посылать бесчисленные подарки. Все, что имело ценность, отправлялось Шэнь Юю. И вот теперь, несколькими простыми словами, он намекнул, что ему надоело любоваться на все вокруг, и Шан Цзюньлинь должен прислать новую партию бесценных подарков.

– Ваше Величество так великодушны, – сказал Шэнь Юй, будто Шан Цзюньлинь только что похвалил его. Брови его изогнулись в улыбке, а указательный палец ткнул мужчину в плечо:

– Когда Ваше Величество позволит мне освободиться?

Шан Цзюньлинь держал Шэнь Юя на коленях, обхватив его талию одной рукой и зажав подбородок другой. Услышав вопрос, Шан Цзюньлинь ослабил хватку, и Шэнь Юй медленно поднялся с его колен.

На этот раз Шан Цзюньлинь не стал его останавливать.

Когда Шэнь Юй оглянулся, император уже вернулся к чтению свернутых отчетов. Если не учитывать то, что он минуту назад держал Шэнь Юя, в нем ничего не изменилось.

Шэнь Юй отмахнулся от собственных мыслей и взял в руки родословную императора, присланную Шан Цзюньлинем.

Императорская семья, особенно поколение Шан Цзюньлиня, состояла из небольшого числа лиц. Кроме князя Юэ, родственники императора в данный момент жили мирно, и даже Шан Цзюньюэ не осмеливался проявлять какие-либо притязания в данной ситуации.

Шан Цзюньлинь провел ночь во дворце Юйчжан. На следующее утро он прислал во дворец большое количество даров, чтобы задобрить хитрого благородного монарха. Мэн Чан прибыл лично, чтобы провозгласить указ. После тревожной ночи все во дворце Юйчжан почувствовали облегчение.

Му Си отобрала для Шэнь Юя самые ценные на ее взгляд вещи и полностью переоформила дворец Юйчжан. Шэнь Юй взял в руки книгу и расположился на улице, греясь под лучами солнца.

Императорский врач Гу, который не посещал его много дней, явился с визитом. Му Си знала, что ее хозяин ценит императорского врача Гу и лично приводила его к нему.

– Давно не виделись, императорский лекарь Гу. Как ваше здоровье? – спросил Шэнь Юй лениво, подняв глаза от книги.

Императорский врач Гу приклонил голову и официально поприветствовал:

– Этот министр благодарит благородного монарха за вашу милость.

– Что императорский врач Гу хочет сказать? Я все это время провел здесь, во дворце Юйчжан. Как я мог чем-то помочь тебе? – Шэнь Юй улыбнулся:

– Пожалуйста, подымайтесь!

Имперский врач Гу не мог игнорировать спасительную милость Шэнь Юя только потому, что тот отказывался признавать свой поступок. Однако императорский лекарь Гу знал, что у императорского дворца много лишних глаз. Он послушался Шэнь Юя и встал:

– Благородный монарх, пожалуйста, вытяните руку. Этот министр измерит ваш пульс.

Из широкого рукава показалось белоснежное запястье. Имперский лекарь Гу измерил пульс Шэнь Юя, не глядя на него:

– Пульс благородного монарха в норме. Для восстановления вам необходимо перейти на другие лекарства.

– Благодарю вас за беспокойство, императорский лекарь Гу.

– Это обязанность этого чиновника, – хотя забота о здоровье Шэнь Юя действительно входила в обязанности императорского врача Гу, теперь к этому добавился элемент неприкрытой доброты, и врач стал еще усерднее заботиться и интересоваться здоровьем Шэнь Юя.

Императорский врач Гу был очень благодарен Шэнь Юю за его доброту. Если бы Шэнь Юй не запретил ему лечить других пациентов в тот день, он не смог бы отказать тем людям. Он был бы вынужден принять участие в том, что произошло.

Он избежал смерти только благодаря Шэнь Юю. Неважно, какова была истинная цель благородного монарха Шэня – это случилось. Учитывая отношение Его Величества к тем людям, если бы он был вовлечен в их дела, то не смог бы избежать наказания.

В лучшем случае, он потерял бы свою официальную должность. В худшем... собственную жизнь.

Когда императорский врач Гу уходил, он не мог не задуматься: когда благородный монарх Шэнь говорил эти слова, как много он уже знал?

Когда доктор вернулся в императорскую больницу, его коллеги собрались, чтобы поприветствовать его. Императорский лекарь Гу всегда пользовался популярностью, и вскоре вокруг него собралось немало народу.

Когда они вошли в здание, там уже находилось несколько человек, поддерживающих разговор о медицинских методиках.

Вдруг они услышали тихие голоса, доносившиеся издалека.

– Насколько красив благородный монарх Шэнь? Он сумел очаровать Его Величество, пообещав не пускать во дворец никого другого.

– И не только. Я слышала, он угрожал убить всех наложниц, которые присоединятся к гарему.

– Это уже слишком... И Его Величество позволяет ему так себя вести?

– Сейчас он в милости. Чего только Его Величество не дозволяет ему? Говорят, Его Величество посылал во дворец Юйжан всевозможные подарки, чтобы задобрить благородного монарха.

– Но он всего лишь мужчина, не способный даже подарить ему детей. Значит ли это, что Его Величество не желает назначать императрицу только из-за одного человека?

–Чжэньбэй-хоу действительно не ошибся, отправив своего очаровательного сына во дворец. В будущем он точно не будет испытывать недостатка в чем-либо.

Когда императорский врач Гу остановился, человек, обсуждавший с ним случай патологии, удивился:

– Что такое?

– Пожалуйста, подождите здесь минутку, – игнорируя недоуменные взгляды своих коллег, императорский врач Гу подошел к группе разговаривающих людей.

Его коллеги были в замешательстве:

– Что происходит?

– Не знаю. Давайте пойдем и посмотрим.

– Кто дал вам разрешение распускать сплетни об императорской семье? – холодно спросил императорский врач Гу.

Люди, которые минуту назад громко разговаривали, внезапно умолкли и покорно склонили головы.

– Этот жалкий чиновник ошибся, – сказал один из них.

Все они были младшими служащими императорской больницы, а императорский врач Гу был их непосредственным начальником. Естественно, они не могли позволить себе оскорбить его.

Императорский врач Гу записал их имена:

– Не дай Боже я еще хоть раз услышу, как вы рассуждаете об этом.

Все с этим согласились. Никто не мог отрицать, что неуместно говорить о личных делах императорской семьи.

Коллеги, которые следовали за императорским врачом Гу, все больше и больше недоумевали. С каких это пор тот стал заботиться о подобных вещах?

После этого случая люди вновь осознали, как глубоко Шэнь Юй был любим. Его Величество был готов ради него сохранить гарем пустым, что говорило о его сильной привязанности.

Министры, которые стремились послать членов семьи во дворец, были вынуждены отступить. Позиция Его Величества была ясна. Если они действительно попытаются прислать кого-нибудь в гарем, те исчезнут менее чем за сутки.

В частности, придворные, желавшие отправить своих собственных детей во дворец, больше не осмеливались произнести ни звука. Они хотели, чтобы их сыновья и дочери боролись за благосклонность и получали выгоду для своих семей, а не теряли свои жизни.

На утреннем совещании император дал понять, что не намерен принимать никого более в гарем. Когда двор был распущен, Чжэньбэй-хоу ушел в состоянии транса, окруженный завистливыми взглядами других чиновников.

– Господин маркиз, – кто-то подошел к нему и сказал:

–Господин маркиз, вы вырастили достойного сына.

Еще несколько человек собрались вокруг него:

– Маркиз, вы должны попытаться переубедить благородного монарха. Как может спутник императора, быть столь ревнивым.

– Да, возможно, сейчас он нравится Его Величеству, но в будущем...

Чжэньбэй-хоу был так раздражен, что его лицо застыло:

– Не притворяйтесь, что беспокоитесь о моем сыне. Если у вас есть возможность, убедите Его Величество проявить благосклонность и к вашим дочерям.

С этими словами, не обращая внимания на искаженные лица собеседников, маркиз развернулся и ушел.

В прошлом он был бы в восторге от такого положения дел, но сейчас он не был так уверен в связи Шэнь Юя с семьей. Но даже если Шэнь Юй ненавидел маркиза, госпожу Ру и Шэнь Цинжаня, он не предпринимал никаких действий.

Чжэньбэй-хоу втайне решил найти возможность убедиться в надежности позиции Шэнь Юя.

После утреннего заседания Шан Цзюньлинь отправился прямо во дворец Юйчжан. Евнух Мэн последовал за ним вместе с двумя молодыми евнухами, державшими реликвии.

С того дня Его Величество, казалось, хотел ещё больше вознаградить благородного монарха Шэня. Помимо ежедневных поездок ко двору, император большую часть времени проводил во дворце Юйчжан.

Шэнь Юй ухаживал за кустиком бледно-зеленого растения. Его листья имели форму шипов, высотой около половины ладони, оно было посажено в фарфоровый цветочный горшок, украшенный бело-голубым узором.

– Растение отлично прижилось, – заметила Му Си.

Это растение называется «Чжунлинь»*, - Шэнь Юй взял платок, предложенный Му Си:

[Чжун (zhōng) – османтус падуболистный; Линь (lín) – как лес, подобный лесу; множество, многочисленный.]

– Оно хорошо выглядит. Думаю, зиму точно переживет.

– Императорский врач Гу сказал, что оно поможет вам уснуть. Это правда? – Му Си была настроена скептически. На вид это растение ничем не отличалось от обычной травы, разве что листья были на вид немного нежнее.

– Поскольку императорский лекарь Гу прислал его, он должен быть эффективным. – Шэнь Юй поглядел на растение и подлил воды под корни:

– Ты выяснила, что стало с императорским лекарем Гу?

Дело императорского врача Гу в данный момент было очень деликатной темой, и Шэнь Юй не мог открыто спрашивать об этом. Он до сих пор не знал, как и почему императорский врач Гу ввязался в то, что в итоге стоило ему жизни.

– Эта служащая... – Му Си уже собиралась ответить, когда ее прервал мужчина, внезапно вошедший в комнату.

– Если благородный монарх хочет что-то узнать об императорском враче Гу, почему бы ему не спросить об этом непосредственно у императора? – Шан Цзюньлинь заметил растение на столе, за которым, очевидно, лично ухаживал Шэнь Юй, и уголки его рта постепенно расслабились.

Глава 16

Это был не первый раз, когда во время разговора с Шэнь Юем Му Си перебивал император. Если раньше она боялась этого мужчину, то теперь чувствовала себя куда спокойнее рядом с ним.

Евнух Мэн, вошедший следом за Шан Цзюньлинем, приказал дворцовым слугам внести государственные отчеты, после чего удалился. Остальные слуги один за другим последовали за ним.

В мгновение ока в комнате остались только Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй обвел взглядом пустую комнату, подошел к императору и склонил голову, чтобы рассмотреть его:

– Ваше Величество, ответите на мои вопросы?

Шан Цзюньлинь молча смотрел на него:

– Если благородный монарх того пожелает.

– Вашему Величеству что-то известно? – Шэнь Юй был поражен. Он думал, что Шан Цзюньлинь говорит риторически. Императорский врач Гу был всего лишь врачом. Если Шан Цзюньлинь заинтересовался его деятельностью, значит, тот явно замешан в деле императорского цензора Чжана.

В предыдущей жизни Шэнь Юя императорский врач Гу столкнулся с трагическими последствиями. Возможно, это произошло потому, что он был как-то связан с имперским цензором Чжаном? Но если это так, то почему он все еще жив и здоров в этой жизни?

В глазах Шэнь Юя читалось явное беспокойство. Шан Цзюньлинь нахмурился:

– О чем думает благородный монарх?

– Мне интересно, почему Ваше Величество так внимательно следит за императорским лекарем Гу... – пробурчал Шэнь Юй. Сказав это, он понял, что вопрос прозвучал неуместно, поэтому быстро добавил:

– В смысле, мне интересно, почему Ваше Величество так много о нем знает.

Чем больше Шэнь Юй говорил, тем тише становился его голос.

Шан Цзюньлинь зло рассмеялся, и необъяснимые эмоции, бушевавшие в его сердце мгновение назад, исчезли:

– Почему же благородный монарх решил, что император станет устремлять «особое» внимание на императорского врача Гу?

Он специально выделил слово «особое».

– Не зависимо от того, почему Ваше Величество обратили на него внимание, если имеется хоть одна конкретная причина вы, Ваше Величество, должны забыть об этом. – Шэнь Юй уставился на Шан Цзюньлиня горящими глазами.

Что это может быть за причина? Как раз когда Шан Цзюньлинь собиралась спросить, Шэнь Юй продолжил:

– Ваше Величество обещали, что в гареме не появится новых людей.

Шан Цзюньлинь недоумевал:

– С чего ты взял, что у этого императора возникают подобные мысли?

– Иначе с чего бы Вашему Величеству обращать внимание на императорского лекаря Гу? – Шэнь Юй резко бросил встречный вопрос.

– С чего бы? Разумеется, это из-за тебя... – отрывисто ответил Шан Цзюньлинь. Он ласково, чуть сжимая, погладил шею Шэнь Юя:

– Благородный монарх Шэнь, безусловно, храбр, раз бросается такими речами в Императора.

Шэнь Юй не стал уклоняться, лишь немного потупил взгляд:

– Я просто слегка встревожен. В конце концов, в этом мире у меня кроме Вашего Величества никого нет.

– Шэнь Юй... – Шан Цзюньлинь растирал кожу на шее Шэнь Юя. Затем он взял его подбородок и заставил поднять голову:

– Не смей играть со мной в игры.

– Почему Ваше Величество думает так? – Шэнь Юй внезапно улыбнулся. Его глаза и брови изогнулись, а взгляд наполнился светом:

– Я принадлежу Вашему Величеству. Разве это не нормально – беспокоиться о том, что у Вашего Величества появится кто-то еще?

– Ваше Величество… – Шень Юй коснулся руки мужчины:

– Каждое Ваше слово драгоценно для меня и к каждому я отношусь со всей серьёзностью.

Сердце Шан Цзюньлиня сжалось. Он тут же ослабил хватку, как будто ошпарившись, и отвел взгляд:

– Не волнуйся, Этот Император сдержит своё слово.

Шэнь Юй знал: «Нужно успеть уйти, пока ты на шаг впереди». Убрав руку, он вернулся к своему обычному образу:

– Может ли Ваше Величество рассказать мне об императорском лекаре Гу? Ведь благодаря его заботе мое состояние значительно улучшилось.

– Этот Император выяснил, что определенные люди планировали обратиться к нему за помощью, поэтому я попросил проверить это, – сказал Шан Цзюньлинь. Он пристально посмотрел на Шэнь Юя:

– Этот Император весьма любопытен. Почему благородный монарх убежден, что императорский врач Гу причастен к делу императорского цензора Чжана?

Независимо от того, насколько хороши были медицинские навыки императорского врача Гу, он был врачом с небольшим влиянием. В основном люди, связанные с делом императорского цензора Чжана, были придворными чиновниками. Они не могли иметь ничего общего с дворцовым врачом. Почему Шэнь Юй решил, что доктор Гу связан с ними?

Это было единственное, чего не мог понять Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй, казалось, не замечал, что Шан Цзюньлинь изучает его. Подойдя к Шан Цзюньлинь, он сказал:

– Ваше Величество, я немного замерз.

Тело мужчины было теплым, словно большой очаг, дающий постоянный источник тепла. Именно поэтому Шэнь Юй молчаливо позволил Шан Цзюньлинь остаться на ночь в его спальне.

Шан Цзюньлинь осмотрелся и обнаружил, что в какой-то момент ветром распахнуло окно. Он закрыл его и укутал Шэнь Юй в накидку из лисьего меха.

– Так лучше?

Шэнь Юй ухватился за накидку и кивнул.

Его тело было слабым, и императорский врач Гу посоветовал ему избегать холодных сквозняков. Обычные люди могут оправиться от простуды за несколько дней, но для Шэнь Юя это может стать причиной смерти. Шан Цзюньлинь уже был свидетелем внезапным ухудшением состояния Шэнь Юя. Наверное, это потрясло его, потому что он отдал особый приказ, чтобы в покоях Шэнь Юя всегда было тепло.

Шэнь Юй был из тех, кто всегда относился к себе хорошо. Уровень комфорта во дворце Юйчжан был намного выше, чем в других дворцах. Иногда Шэнь Юй подозревал, что Шан Цзюньлинь работает и отдыхает здесь, потому что здесь было намного комфортнее.

Увидев, что лицо Шэнь Юя побледнело, Шан Цзюньлинь налила ему чашку горячего чая:

– Во всем мире Этот Император служит только благородному монарху Шэню.

– Ваше Величество, вы так добры. – Шэнь Юй сделал несколько глотков и почувствовал, как его тело согрелось, а лицо расслабилось.

– Ваше Величество еще не рассказали мне об императорском враче Гу:

– Шэнь Юй держал чашку и поглядывал на собеседника.

Шан Цзюньлинь удивился, почему он все еще думает об императорском враче Гу, хотя ему было плохо, но раз он настаивал, Шан Цзюньлиню не оставалось ничего другого, как все рассказать ему.

– Это шахматная фигура, которую семья Чжан подбросила во дворец много лет назад. Они хотели использовать императорского врача Гу для передачи информации. Если бы не твой наглый приказ, предписывающий императорскому врачу Гу отказаться от всех других обязанностей, он попал бы в ловушку, которую они расставили для него на следующий же день.

Шан Цзюньлинь бросил на Шэнь Юя многозначительный взгляд:

– Имперский врач Гу предан медицине. Если бы эти люди пришли к нему и попросили вылечить пациента, он бы непременно согласился. Но благодаря вам он отказался от приглашения.

– Только благодаря влиянию Вашего Величества? Если бы Ваше Величество не был бы ко мне милостив, императорский лекарь Гу не стал бы слушать моих слов. – Шэнь Юй лучше других знал, что если бы он не был «Благородным Монархом Шэнем» и без уважительной причины, императорский лекарь Гу не послушался бы его.

– Что бы ты ни говорил, будет звучать привлекательно. – Шан Цзюньлинь покачал головой:

– Тем лучше. Благодаря вашей доброте императорский врач Гу будет более внимателен к вашему здоровью.

– После встречи с Вашим Величеством моя жизнь стала гораздо лучше. Ваше Величество действительно моя счастливая звезда.

– В таком случае, благородный монарх – счастливая звезда для этого императора. Без тебя не удалось бы так легко уладить дело императорского цензора Чжана.

Когда против императорского цензора Чжана были выдвинуты обвинения, оппозиционные Шан Цзюньлину фракции в суде внезапно утихли. К концу установленного срока в пятнадцать дней министр Фан закончил расследование дела.

В течение этих пятнадцати дней чиновники, причастные к делу, один за другим попадали в тюрьму и были приговорены в соответствии с тяжестью выдвинутых обвинений. Семья Чжан, как организаторы, была приговорена к наказанию в виде казни девяти родственников*. Сам императорский цензор Чжан был схвачен и четвертован.

[Казнь девяти родственников была самым суровым наказанием за тяжкое преступление в досовременном Китае. Коллективная форма наказания родственников, обычно связанная с такими преступлениями, как государственная измена, наказание включало казнь всех родственников отдельного лица, которые были разделены на девять групп. Это наказание применялось довольно редко, за всю историю было зафиксировано относительно мало приговоров.]

Вместе с ними были осуждены многие другие чиновники, крупные и мелкие. Шан Цзюньлинь действовал оперативно, чтобы искоренить позиции семьи Чжан в суде.

Шахматной фигурой, оставленной семьей Чжан во дворце, была наложница предыдущего императора. Она не была старой, у нее не было детей, и ее прошлое не было связано с семьей Чжан. Она всегда держалась в тени, поэтому ей удалось избежать первой чистки, когда Шан Цзюньлинь только взошел на трон.

После того как Шан Цзюньлинь стал императором, он разрешил членам гарема предыдущего императора разъехаться. Тем, кто не захотел уезжать, было разрешено жить в изолированном дворце. Большинство из этих людей не принадлежали к знатным семьям, и им некуда было идти. Во дворце им, по крайней мере, не нужно было беспокоиться о пропитании и крыши над головой.

Шэнь Юй не ожидал, что все будет настолько просто:

– Получается, наложница правда связана с семьёй Чжан?

Шан Цзюньлинь нахмурилась:

– Она слишком осмотрительна. Единственное, что мы смогли отыскать – присутствие некоторых связей с этими людьми. Мы не смогли выяснить, на кого она работает.

Шэнь Юй был озадачен:

– Ваше Величество не поручили никому допросить ее?

– Она живет и ежедневно обедает с несколькими другими наложницами. Если она пропадет без причины, это вызовет повышенную бдительность тех, кто стоит за кулисами, – пояснил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй:

– Ваше Величество регулярно встречается с теми дамами?

Шан Цзюньлинь:

– Бывает. Этот Император никогда не заставлял их сидеть в заточении.

Шэнь Юй:

– Помимо дворца, куда они обычно ходят?

Шан Цзюньлинь:

– Зачем тебе это?

Шэнь Юй, подперев подбородок, заявил:

– Ваше Величество, если я скажу, что знаю способ, как увести эту особу на допрос, не вызывая подозрений, и все, что для этого нужно, это содействие Вашего Величества, будет ли это Вам интересно?

Заметив озадаченный взгляд Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй наклонился к его уху и зашептал.

Сад Цинь был местом, куда предыдущий император любил приводить своих наложниц для развлечений. После того, как Шан Цзюньлинь взошел на трон, гарем опустел. Следовательно, туда мало кто ходил, кроме наложниц предыдущего императора.

Из тех, кто остался во дворце, не все смирились со своей участью. Несколько бывших наложниц оказались во дворце под конец правления предыдущего императора и охотно пользовались своим обаянием, чтобы выстоять в борьбе за место.

Однако новый император сильно отличался от предыдущего. Он был равнодушен к красавицам. После казни нескольких человек, переступивших черту, остальные успокоились – пока Шэнь Юй не вошел во дворец. После этого самые амбициозные (или глупые) из них принимали новые попытки добиться внимания императора.

Несколько дам вырядились и направились в сад Цинь. Это было единственным местом, где они могли незаметно повидать императора.

Погода была солнечной и тёплой. Шэнь Юй уже давно пробыл во дворце и решил прогуляться. Шан Цзюньлинь закончил свои государственные дела и присоединился к нему.

– Сегодня тепло, Ваше Величество. Давайте отправимся в место, где я еще не бывал.

Когда Шан Цзюньлинь кивнул, Шэнь Юй повернул голову и спросил:

– Мэн Чан, есть ли во дворце место с красивым видом?

Евнух Мэн уже долгое время служил во дворце и вряд ли есть человек знающий его лучше. Он рассказал о них Шэнь Юю подробно, один за другим:

– Если вы желаете красивых пейзажей, то сад Фан очень хорош, но в основном все цветы распускаются летом. Зимой самый живописный – сад Цинь...

Прислушавшись к совету Мэн Чана, Шэнь Юй решил отправиться в сад Цинь.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь говорили шёпотом. Евнух Мэн велел остальным следовать на расстоянии, чтобы не мешать двум господам наслаждаться обществом друг друга.

– Ваше Величество…

Не успел Шэнь Юй договорить, как кто-то неожиданно возник из-за угла. Времени на раздумья не было. Шан Цзюньлинь схватил Шэнь Юя и поднял его на руки. В итоге тот человек врезался в Шан Цзюньлиня.

Глаза женщины были скрыты белой вуалью. Одной рукой она схватила Шан Цзюньлиня за одежду, а другой стянула с лица ткань. Чистым голосом она произнесла:

– Я поймала тебя...

Когда она поняла, кто стоит перед ней, женщина сглотнула. Она быстро отпустила мужчину и упала на колени:

– Ваше Величество, пожалуйста, простите меня. Я не знала, что это Ваше Величество, не желала оскорбить...

Она воспользовалась ситуацией во время игры в прятки, чтобы столкнуться с ним. Шанс встретить императора был крайне мал. Она не хотела упусть даже малейшую возможность. Неважно, для себя или по просьбе другого человека, она должна была поймать Шан Цзюньлиня!

Долгое время женщина не слышала ни звука. Она настороженно подняла голову и увидела, что император даже не смотрит на нее. Он аккуратно поправлял волосы Шэнь Юя, с улыбкой разглядывая его. Казалось, он не рассердился.

Женщина сразу почувствовала облегчение.

Но не успела она вздохнуть, как к ней с улыбкой подошел благородный монарх Шэнь.

– Ну... – Шэнь Юй выглядел немного смущенным:

– Этой рукой ты прикасался к Его Величеству, верно? Я из тех людей, которые ненавидят, когда другие трогают то, что им принадлежит. Почему бы нам не поступить следующим образом? Раз уж это рука касалась его, почему бы мне не забрать твою руку?

Женщина побледнела.

Глава 17

Женщина недоверчиво покосилась на молодого человека, стоявшего перед ней. Он был похож на нефритовую статую, а его улыбка напоминала весенний ветерок, при этом его взгляд оставался серьёзным.

Ресницы юноши были черными как смоль. Стоя на своем месте, он загораживал свет, и его глаза казались глубокими, как непроглядная бездна.

Страх пополз по спине, когда она поняла, что молодой человек говорит серьезно, и он действительно намерен осуществить свою угрозу.

Как он посмел так нагло себя вести?! Перед самим императором он не скрывал своего желания присвоить мужчину себе? С древних времен, как часто императоры терпели такой темперамент в человеке, разделявшем с ними постель? Разве он не боялся, что император начнет его ненавидеть?

Сохраняя последнюю надежду, женщина посмотрела на императора, стоявшего позади молодого человека. И тут ее сердце погрузилось в пучину.

Неудивительно, что Шэнь Юй был столь беззастенчив. Оказалось, что его поведение одобряли.

– Почему ты молчишь? Тебе не нравится мое предложение?

Услышав эти слова Шэнь Юя, женщина побледнела еще больше. Она подавила страх и дрожащим голосом сказала:

– Эта наложница не смеет.

– Я думаю, что вы многое посмели. – Шэнь Юй строго посмотрел на женщину, стоявшую в его ногах на земле.

Пара нежных и живых глаз, личико, как россыпь гибискуса в прозрачной воде. Она обладала не только девичьей нежностью, но и очарованием зрелой женщины. Неудивительно, что в двадцать с лишним лет ей приходили в голову такие мысли.

-Что случилось с Лин-мэй? Почему ее не видно?

– Кажется, она только что ушла в ту сторону. Почему бы нам не пойти и не проверить? – голос женщины начал постепенно приближаться.

Шэнь Юй посмотрел на Шан Цзюньлиня. Увидев кивок, он понял, что их цель находится среди приближающихся людей.

Шэнь Юй отошёл в сторону. Когда женщины подошли, они сразу увидели высокую, статную фигуру Шан Цзюньлина.

Они были потрясены, но времени на размышления о том, как здесь внезапно появился император, не было. Они быстро преклонили головы в знак приветствия.

Те, в чьих головах было немного разумных мыслей, изо всех сил старались продемонстрировать свои достоинства, стоя на коленях.

Шэнь Юй молча наблюдал за людьми и по очереди изучал их движения. Наконец его взгляд упал на одну ничем не примечательную особу.

По сравнению с остальными, она ничем особенно не выделялась, хотя и была привлекательной. Ее светло-голубой aоцюнь*  не выделялся среди толпы других обаятельных красавиц.

[Аоцюнь (袄裙 ǎo qún) – тип жуцюня, ставший популярным во время династии Мин. Он состоит из двухслойного топа (ǎo) и юбки до пояса (qún). В отличие от «стандартного» жуцюня, верхняя часть которого заправлена в юбку, топ обычно надевается поверх юбки.]

Линь Чжилань, женщина, которая была вовлечена в дело императорского цензора Чжаня.

Сегодняшнее поведение Шан Цзюньлиня сильно отличалось от обыденного. Он оставался безучастным, но не вызывал неприятного ощущения, будто незнакомцам нельзя подходить. Дамы посмелее не могли не попытаться добиться своего.

Наблюдая за молодым императором, которого окружила целая толпа красавиц, чернильные глаза Шэнь Юя постепенно темнели ещё больше.

Женщина, сидящая на коленях, со страхом смотрела на происходящее перед ней. Только что она «случайно» столкнулась с императором и была в шаге от того, чтобы быть убитой Шэнь Юем. А сейчас столько женщин оказывали знаки внимания императору... и ничего....

Женщина жалела о содеянном. Если бы она только знала, насколько жесток Шэнь Юй, она бы никогда не поступила так опрометчиво.

– Ваше величество пользуется большой популярностью, – раздался дразнящий голос.

Женщины обернулись в сторону голоса и увидели Шэнь Юя, который стоял неподалеку и пристально смотрел на них.

Их сердца тревожно застучали, несмотря на то, что они не понимали, отчего.

– Благородный монарх, подойди к Этому Императору. – Взгляд Шан Цзюньлиня был проникновенным. Оставалось неясным, о чем он думает.

Шэнь Юй подошел и встал рядом с ним, чуть склонив голову:

– Ваше Величество, кто эти люди?

– Они – наложницы предыдущего Императора.

– А-а-а, так они принадлежали предыдущему императору. Почему тогда эти девушки открыто смотрят на Ваше Величество? Со стороны может показаться, что это наложницы нынешнего императора…

До этого Шэнь Юй стоял чуть позади Шан Цзюньлинь. Эти женщины были так сосредоточены на императоре, что даже не заметили его.

Никто из них не ожидал, что Шэнь Юй так быстро их раскусит. Их лица побагровели, затем стали покрываться белыми пятнами.

– Благородный монарх, эта наложница пришла сюда в поисках Лин-мэй,  – сказала одна женщина, и остальные согласно закивали.

– Точно, мы сильно заволновались, когда сестрёнка Лин пропала.

Шэнь Юй некоторое время молча слушал их, затем, указав подбородком на сидящую на земле девушку, с усмешкой сказал:

– Это её вы ищите?

– Я не понимаю, что Лин-мэй сделала плохого...

– Ничего особенного, – легкомысленно ответил Шэнь Юй:

– Просто испортила мне настроение, буквально упав в объятья Его Величества.

Те, кто изначально хотели заступиться за девушку, демонстрируя свою доброту, захлопнули рты. Другая причина заставила бы их просить о милосердии, но если то, что сказал Шэнь Юй, было правдой, было бы глупо просить за нее в очередной раз.

– Почему вы просто стоите столбом? Разве вы не услышали, что я сказал? – Шэнь Юй полуобернулся к Шан Цзюньлинь. Его глаза строго сузились, а голос звучал раздраженно.

Несколько молодых евнухов услышав его слова, подошли к стоявшей на коленях девушке. Не обращая внимания на ее сопротивление, они крепко стиснули ее руки.

– Ваше Величество! Благородный монарх, благородный монарх, пожалуйста, пощадите мою жизнь. Эта наложница вела себя неразумно! Я не специально. Пожалуйста, пощадите меня, благородный монарх, пожалуйста.

Тяжелый кровавый запах наполнил воздух. Брызги крови оросили землю. Женщина схватилась за руку и повалилась, испытывая сильнейшую боль, от которой она не в состоянии была произнести ни слова.

– Вот что бывает, если засматриваться на чужое!

Несколько женщин невольно отпрянули назад, услышав эти леденящие душу слова. После увиденного они не смели и думать о продолжении разговора.

Взгляд Шэнь Юя многозначительно прошелся по внезапно притихшим женщинам:

– Следуя дворцовым правилам, что прикажете с ними делать?

– Наказание в соответствии со всей серьезностью дела – заключение под стражу или выбор между белым шелком и отравленным вином*, - ответил Мэн Чан.

[Белый шёлк или отравленное вино – 白绫、毒酒 – традиционный выбор наложницы, которой приказали покончить жизнь самоубийством.]

– Ваше Величество, пощадите мою жизнь! Благородный монарх, пощадите меня... – конечно, они знали, насколько серьезными могут быть последствия ошибки, но они предпочли бы сыграть в азартную игру, чем провести остаток жизни без надежды на содержание в гареме.

И... тот человек сказал им, что если они преуспеют, то в будущем смогут получить все, что захотят: славу, великолепие, богатство и звание, не говоря уже о власти. Они не ожидали, что Шэнь Юй поступит в точности так, как он сказал.

Перед лицом жизни и смерти, что еще должно их волновать? Сейчас они просто хотели выжить.

Что касается Шэнь Юя, то на самом деле он и сам не горел желанием убивать их. Он специально сделал вид, что колеблется, и у просителей появился проблеск надежды.

– Благородный монарх, пожалуйста, пощадите наши жизни! Мы обещаем никогда, никогда больше не причинять беспокойства и не мозолить глаза благородному монарху...

Шэнь Юй на мгновение задумался:

– Тогда доставьте их во дворец Юйчжан. После того, как я вымещу свой гнев, я, возможно, позволю вам уйти.

Они поспешили отблагодарить его за милосердие.

После того как наложниц привели во дворец Юйжан, Шэнь Юй запер всех по разным комнатам. Женщины были так напуганы, что не смели возражать. Все исполняли любое требование Шэнь Юя.

Линь Чжилань была тайно схвачена людьми Шан Цзюньлиня. Никто во дворце Юйчжан не знал об этом, кроме самого Шэнь Юя.

Как и думал Шэнь Юй, стоящие в тени люди не нашли в этом ничего противозаконного. Ходили слухи, что Шэнь Юй не позволил Шан Цзюньлиню принять наложницу. Те, кто слышал эти новости, решили, что Шэнь Юй привёл людей обратно во дворец Юйчжан, чтобы хорошенько их помучить.

Шэнь Юй был слишком ленив, чтобы беспокоиться о том, что думают другие, и, передав шпиона Шан Цзюньлину, он больше не интересовался этим.

Среди тех, кого вернули, Линь Чжилань была не единственной, у кого начались проблемы. Если бы не чей-то приказ, зачем бы она продолжала пытаться сблизиться с Шан Цзюньлинем.

Му Си принесла лекарство:

– Молодой господин, пришло время принимать лекарство.

Шэнь Юй подошел и залпом осушил чашку.

Му Си передала вуаль:

– Господин, Чжэньбэй-хоу желает видеть вас.

– Почему он вдруг решил встретиться со мной? – Шэнь Юй вспомнил, как просил Му Си выделить кого-нибудь для поездки в особняк маркиза:

– Как обстоят дела в особняке?

– После того, как эта рабыня отправила человека, госпожа Ру, чьи отношения с маркизом ненадолго улучшились, каким-то образом сильно обидела его и тоже была изолирована. Отношение к Шэнь Цинжаню также изменилось и стало таким, какое полагается младшему сыну. Особняком теперь управляет тетушка, враждующая с госпожой Ру и ее сыном...

Му Си подробно рассказала о последних событиях в резиденции Чжэньбэй-хоу. Выслушав, Шэнь Юй сказал:

– Отправь ответ маркизу и скажи, что я постараюсь найти время для встречи с ним.

– Слушаюсь.

Вечером прибыл Шан Цзюньлинь, и Шэнь Юй рассказал ему о ситуации с Чжэньбэй-хоу.

– Ты собираешься покинуть дворец? – Шан Цзюньлинь нахмурилась.

– В конце концов, он мой отец. Нехорошо, если я его не проведаю. – Шэнь Юй опустил глаза.

– С каких пор благородный монарх так привязан к маркизу? - Шан Цзюньлинь сдвинул брови:

– Это убедительная ложь для других. Однако ты пытаешься обмануть и Этого Императора, а?

– Ваше Величество, я давно не появлялся в особняке. Я немного скучаю по дому...

– Благородному монарху не нужно притворяться рядом с Этим Императором. – Шан Цзюньлинь приподнял подбородок Шэнь Юя:

– Этот Император прекрасно знает, в каких условиях держали благородного монарха в резиденции маркиза. Я сомневаюсь, что благородный монарх действительно хочет вернуться в резиденцию Чжэньбэй-хоу.

– По правде... – Шэнь Юй моргнул и медленно произнес:

– Я слышал, что Шэнь Цинжаню в последнее время сильно не везет. До этого он всегда вел себя так высокомерно в резиденции маркиза. Я хочу взглянуть на это зрелище.

Будет очень обидно, если он не увидит их несчастье своими глазами.

– Почему благородный монарх не был честен с самого начала? – Шан Цзюньлинь погладил подбородок Шэнь Юя.

Шэнь Юй потянулся, чтобы освободить свое лицо:

– Ваше Величество, вы согласны?

– Хм. – Не дожидаясь, пока Шэнь Юй начнет говорить, Шан Цзюньлинь добавил:

– Этот Император поедет с тобой.

Шэнь Юй собирался покинуть дворец не только для того, чтобы отправиться в резиденцию маркиза. У него были ещё кое-какие дела. Если Шан Цзюньлинь отправиться с ним, он не сможет заняться ими.

Вежливо отказываясь, он произнес:

– В последнее время вы так заняты. Я не хочу мешать делам Вашего Величества.

– Благородный монарх не хочет, чтобы Этот Император сопровождал его. – Шан Цзюньлинь прищурил глаза и приблизился к Шэнь Юю, подавив гнев:

– Почему?

– Если Ваше Величество сможете составить мне компанию, я буду только рад. Отчего бы мне не хотеть ехать с Вами? – Шэнь Юй положил руку на плечо мужчины.

Легкий запах лекарств окутал его, смешавшись со слабым ароматом, которого, казалось, раньше не было. Глаза Шан Цзюньлиня потемнели, и он отступил назад:

– Этот Император прикажет Мэн Чану подготовиться к визиту в резиденцию маркиза. Благородному монарху следует прилечь отдохнуть.

Когда Шан Цзюньлинь отправился умываться, Шэнь Юй с беспокойством уставился на кровать. Изначально он хотел встретиться со своими подопечными, заняться поиском подарка для Шан Цзюньлинь на день рождения и только потом отправиться в резиденцию маркиза, чтобы посмотреть на происходящее там безобразие.

Если он покинет дворец вместе с Шан Цзюньлинем, то единственным местом, куда он сможет отправиться, будет резиденция Чжэньбэй-хоу.

– О чем задумался благородный монарх? – Шан Цзюньлинь вернулся с запахом водяного пара на своем теле.

– Я тут кое о чем размышлял, – негромко ответил Шэнь Юй:

– Есть ли что-нибудь, чего желает Ваше Величество?

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто так, мне любопытно.

Шэнь Юй не рассчитывал получить ответ, поэтому он зевнул и прислонился к теплому телу рядом.

Какой подарок будет наиболее подходящим?

Глава 18

– Му Си, когда у кого-то день рождения, что вы обычно дарите? – Шэнь Юй взял в руки чашку и вопросительно посмотрел на служанку, которая заплетала ему волосы.

Му Си задумалась. Она не знала, кому, кроме Его Величества, Шэнь Юй мог что-то подарить:

– Молодой господин собирается сделать подарок Его Величеству?

– Да. – Шэнь Юй не стал отрицать.

– Но... Я думала, что молодой хозяин уже составил список даров?

Как только Му Си упомянула об этом, Шэнь Юй вспомнил, что просил ее заняться кое-какими мелочами, связанными с церемонией празднования дня рождения:

– Принеси мне тот список. Я хочу взглянуть.

– Конечно.

Му Си закончила свою работу, и сама сходила за ним:

– Молодой господин, вот предварительный список.

Шэнь Юй принял список и просмотрел его от начала до конца. Он не нашел в нем ничего лишнего, но все же хотел дать что-то сверх того, что там было, от себя…

Он постукивал костяшками пальцев по столу. Шэнь Юй копался в своей памяти и постепенно пришел к нескольким вариантам.

Одна деталь требует более серьезных размышлений.

Ранним утром следующего дня Шэнь Юй ощутил рядом с собой тепло и в замешательстве распахнул глаза.

– Ваше Величество?

Шан Цзюньлинь с официальным отчетом в руках откинулся на спинку кровати, изучая документ.

– Проснулся?

Низкий голос  человека, потиравшего уши, прозвучал над головой Шэнь Юя:

– Ваше Величество не собирается сегодня присутствовать на утреннем собрании?

Обычно к тому времени, как Шэнь Юй просыпался, Шан Цзюньлинь уже уходил на заседание. Если бы не яркий солнечный свет за окном, Шэнь Юй решил бы, что ещё раннее утро.

– Этот Император взял выходной, – сказал Шан Цзюньлинь и отложил отчет:

– Ты же говорил, что хочешь сегодня посетить резиденцию маркиза?

Недоумение Шэнь Юя постепенно рассеялось. Он сел, придерживая одеяло:

– Если бы Ваше Величество не напомнили мне, я бы совсем забыл.

Было очевидно, что его совершенно не заботило посещение резиденции Чжэньбэй-хоу.

Шан Цзюньлинь потерял дар речи:

– Этот Император говорил тебе об этом прошлой ночью.

Шэнь Юй вернулся к воспоминаниям предыдущей ночи. Похоже, что Шан Цзюньлинь и правда упоминала об этом, но мысли Шэнь Юя были заняты чем-то другим, и он не обратил на это внимания.

Увидев, что Шэнь Юй окончательно проснулся, Шан Цзюньлинь вызвал кого-нибудь, чтобы привести их в порядок. Умывшись, они облачились в дорожную одежду.

Шан Цзюньлинь не стал надевать формальные одежды, отражающие благородство императора, а выбрал черную мантию, которая не раскрывала его статуса. Шэнь Юй же надел мантию светлого цвета с белоснежным лисьим мехом.

– Ваше Величество намерены скрыть свою личность, покидая дворец? – Когда Шэнь Юй взглянул на мужчину, одетого как обычный человек, его глаза заблестели.

Лицо Шан Цзюньлиня казалось совершенным: ровные, прямые брови, острые черты лица, глаза – темное небо. В его внешности нечто выбивалось из общей идеальной картины. Сняв роскошное одеяние императора, он показался Шэнь Юю моложе и, возможно, даже красивее.

Во многом причиной, по которой Шэнь Юй согласился остаться в гареме и сотрудничать с Шан Цзюньлинь, было его личико. Чем больше он смотрел на Шан Цзюньлиня, тем больше ему казалось, что это лицо полностью соответствует его эстетическим идеалам.

– Мг-м, – согласился Шан Цзюньлинь, пояснив:

– Этому Императору не выгодно удалятся из дворца, не скрывая своего статуса.

Шэнь Юй осознавал, что хотя дело императорского цензора Чжана было закрыто, осталось еще много невысказанных сомнений по этому поводу. По сути, Шан Цзюньлину не было никакой пользы от сопровождения Шэнь Юя в резиденцию маркиза в такое время.

Карета выехала из боковых ворот дворца без спешки. Шэнь Юй сидел напротив Шан Цзюньлиня:

– Вашему Величеству не стоило ехать со мной в резиденцию маркиза.

– Этот Император пообещал тебе. Как я могу передумать? – Карета не была просторной, но Шан Цзюньлинь все равно сидела идеально прямо.

В экипаже, учитывая его небольшие размеры, было довольно комфортно. Шэнь Юй сидел на толстом одеяле с грелкой в руках. Он совсем не чувствовал холода.

Резиденция Чжэньбэй-хоу получила известие о прибытии Шэнь Юя рано утром, и все домашние приготовились к его появлению.

Заурядная карета медленно подъехала к месту назначения. Маркиз слышал, что приезд Шэнь был не официальным визитом к семье, а значит, он приедет не при параде. Заприметив скромный экипаж, Чжэньбэй-хоу  не осмелился пренебречь им.

Въехав во двор, карета остановилась. Первым вышел высокий мужчина.

Маркиз уже собирался заговорить, но увидел профиль мужчины. Громко плюхнувшись, маркиз мгновенно сел на колени:

– Этот министр...

– Тихо, – холодно приказал Шан Цзюньлинь.

– Слушаюсь. –Чжэньбэй-хоу вытер несуществующий пот со лба и поднялся на ноги.

В его душе поселился страх перед Шан Цзюньлинем. Маркиз воочию видел жестокого и безжалостного Шан Цзюньлиня в императорском дворце. С тех пор его опасение никогда не угасало.

– Похоже, отец не очень рад меня видеть…

Словно в трансе, Чжэньбэй-хоу посмотрел на Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня и засомневался, хорошо ли видят его глаза.

Его Величество не просто проводил Шэнь Юя до поместья, но и лично помог ему выйти из кареты?!

Услышав слова Шэнь Юя, маркиз скривил в улыбке уголки рта:

– Этот министр чрезмерно удивлен.

Он, конечно же, знал, что его сын пользуется благосклонностью во дворце, но слышать об этом было не так убедительно, как увидеть собственными глазами. Чжэньбэй-хоу сделал все возможное, чтобы успокоить свой разум, и повел гостей в зал.

В присутствии Шан Цзюньлиня маркиз не имел возможности спросить о впечатлениях Шэнь Юя от резиденции маркиза. Трое некоторое время беседовали в зале, и Шэнь Юю быстро все надоело. Он потянул Шан Цзюньлиня за рукав и негромко спросил:

– Ваше Величество, хотите посмотреть на место, где я вырос?

Все трое сидели недалеко друг от друга, и Чжэньбэй-хоу, разумеется, услышал его. Он уже собирался отчитать сына, когда встретил холодный взгляд Шан Цзюньлиня и поспешно проглотил то, что собирался сказать.

Маркиз внезапно понял, что император остался тем же человеком, каким всегда был. Это особое помещение было предназначено для конкретного человека.

– Благородный монарх, вы верно заметили. Этот министр проводит вас двоих туда.

Шан Цзюньлинь встал:

– Не стоит.

Шэнь Юй встал вслед за ним, и они с Шан Цзюньлинем вместе вышли на улицу. Маркиз автоматически хотел последовать за ними, но его перехватил дедушка Мэн, который стоял позади них.

– Маркиз, останьтесь здесь.

На лице евнуха появилась улыбка, но его взгляд оставался строгим.

Дедушка Мэн был ближайшим слугой императора. Чжэньбэй-хоу прекрасно осознавал, что так желает император, стоит смериться.

Наблюдая за тем, как эти двое уходят, маркиз был полон глубокого сожаления. Если бы он с самого начала относился к Шэнь Юю лучше, ему бы наверняка не нужно было бы сейчас переживать за будущее своего дома?

Возможно, поскольку они не подозревали о возвращении Шэнь Юя, дворик, где жил Шэнь Юй, ничуть не изменился с момента его отъезда.

Шэнь Юй не спеша повел императора на прогулку по окрестностям и обратил внимание на небольшой замерзший пруд:

– Летом этот пруд полон цветов лотоса. Его лепестки прекрасны, а семена – питательны.

– Во дворце тоже есть пруд с лотосами. Если тебе захочется, когда наступит лето, император возьмет тебя с собой собирать их.

– Ваше величество, почему вы так добры?

Они еще немного поговорили, и Шэнь Юй лениво зевнул.

– Иди и поспи, раз клонит в сон. – Подхватив чуть не упавшего юношу, Шан Цзюньлинь нахмурился.

– Ваше Величество присоединится ко мне? – Шэнь Юй полу прищурил глаза и посмотрел на него.

– Мг-м.

После часа сна Шэнь Юй восстановил силы и вспомнил, что осталось еще одно незавершенное дело.

– Я слышал, что мой младший брат сломал ногу. Ваше Величество, как вы думаете, мне стоит навестить его? – Шэнь Юй потер подбородок с выражением беспокойства на лице.

Если бы кто-то, не знающий правды, посмотрел на это, он мог бы серьезно предположить, что Шэнь Юй беспокоится о здоровье Шэнь Цинжаня.

Шан Цзюньлинь сидел за столом и читал книгу, которую Шэнь Юй уже прочел ранее. Его широкие рукава были разложены на столе. Услышав слова Шэнь Юя, он перевел взгляд на него.

Глаза Шэнь Юя были черны, как бездонная пропасть. В данный момент эти глаза были наполнены теплым солнечным светом, создавая иллюзию глубокой привязанности и заботы.

– Разве благородный монарх прибыл не для того, чтобы «навестить» своего младшего брата? Надеюсь, ты не сильно разочаруешься, когда увидишь его.

– Почему Ваше Величество так плохо обо мне думает? – Шэнь Юй приблизился к мужчине. Он склонил голову к уху императора и прошептал нежным, как орхидея, голосом:

– Ваше Величество хочет меня расстроить?

Шан Цзюньлинь поймал Шэнь Юя за запястье, притянул к себе и, вскинув голову, посмотрел на него:

– Этот Император знает благородного монарха достаточно хорошо, чтобы понять, что он расстроится, только если его любимый братик пострадал меньше, чем он надеялся.

– Ваше Величество так хорошо меня понимает, – Шэнь Юй подмигнул:

– Ваше Величество составит мне компанию?

– Этот Император не в силах отказать благородному монарху.

Новость о возвращении Шэнь Юя в резиденцию маркиза невозможно было скрыть. За время, затраченное на то, чтобы выпить несколько чашек чая, все, от парадного до внутреннего двора, уже знали, что Шэнь Юй вернулся в особняк.

У Чжэньбэй-хоу не было официальной жены, и его наложницы не имели права принимать гостей в парадном зале. Таким правом больше не обладала даже госпожа Ру, после инцидента с Шэнь Юем ее статус в резиденции резко пошатнулся. Она даже не могла конкурировать с другими наложницами.

Когда тетя Ру услышала о возвращении Шэнь Юя, она находилась с Шэнь Цинжанем в маленьком дворике.

После того, как Шэнь Цинжань сломал ногу, маркиз приказал ему отдыхать. Он назвал это отдыхом, однако на самом деле Шэнь Цинжань находился под домашним арестом. Двор, в котором он теперь жил, также был переделан.

Шэнь Цинжань всё никак не мог понять, как так получилось. Было ясно, что Шэнь Юй больше не находится в резиденции маркиза. Почему же он все еще имел такое большое влияние на происходящее здесь?

Шэнь Цинжань крепко схватил госпожу Ру за руку. Его лицо было мрачным:

– Матушка, он действительно вернулся в особняк?

– Да, но я слышала, что он вернулся в невзрачной карете. Думаю, слухи о нем не очень-то и правдивы. – Каждый раз, когда тетушка Ру слышала, как сильно Шэнь Юй полюбился императору, ее раскаяние возрастало еще больше.

Если бы она знала, что произойдет, то никогда бы не стала навязывать Шэнь Юю возможность попасть во дворец.

– Я догадывался, что у него не все так гладко, матушка. Что нам теперь делать?

– Жань-эр, ты же говорил, что подружился с дворянином, – тетушка Ру с силой схватила сына за руку:

– У нас сейчас не так много возможностей. Ты должен использовать этот шанс! Расскажи своей матери, каков статус этого дворянина и как давно вы общаетесь?

Лицо Шэнь Цинжаня изменилось. На данный момент он мог только догадываться, что этот человек – императорской крови. Тот никогда не рассказывал ему о своем истинном происхождении. Что касается отношений между ними...

При мысли о человеке, с которым он не мог связаться уже довольно давно, лицо Шэнь Цинжаня стало еще более несчастным.

Тетушка Ру заметила выражение лица Шэнь Цинжаня, и у нее появилось плохое предчувствие. Поколебавшись, она сказала:

– Жань-эр...

– Не волнуйся, матушка, – скрипнул зубами Шэнь Цинжань:

– Я заставлю Шэнь Юя страдать!

– Ах, я и не знал, что мой младший брат будет думать обо мне, даже когда он болен, я тронут.

Услышав знакомый голос, Шэнь Цинжань и его мать подняли глаза и увидели Шэнь Юя с мужчиной в черных одеждах, стоящих близко друг к другу; чуть поодаль от них от страха трясся служка. Было непонятно, как долго они там стояли.

– Младший брат острый на язык. Осторожнее со второй ногой. – Шэнь Юй улыбнулся, но злость в его голосе было невозможно не заметить.

– Шэнь Юй! – Шэнь Цинжань был так зол, что его глаза потемнели. Он посмотрел на двух мужчин, стоящих довольно близко друг к другу, и внезапно улыбнулся:

– Так значит, ты покинул дворец, чтобы уединиться со своим любовником. Его Величество знает об этом?

– Встреча с моим любовником? – Шэнь Юй улыбнулся:

– Имеешь в виду его?

Шан Цзюньлинь, на которого покосились странные взгляды, решил промолчать из-за слов своего спутника.

Глава 19

Визит Шан Цзюньлиня в резиденцию маркиза был секретом, и Чжэньбэй-хоу знал, что император не хочет, чтобы о его присутствии узнали. Маркиз не осмелился предупредить остальных обитателей поместья о прибытии его величества.

Шэнь Цинжань и его мать знали только то, что Шэнь Юй вернулся домой без всякой шумихи и церемоний. Они никогда бы не догадались, что сам император сопровождал Шэнь Юя до дома, где он вырос.

Кроме маркиза, мало кто в резиденции знал, как выглядит император. Тетушка Ру не имела права появляться во дворце. Она никогда не видела императора.

Это был первый визит Шан Цзюньлиня в поместье маркиза, поэтому прислуга его не узнавала. Услышав вопрос Шэнь Цинжаня, те уставились на незнакомого мужчину.

Шэнь Цинжань в гневе сболтнул лишнее. После сказанного он понял, что его слова были неуместны. Но его смутило то, что поведение Шэнь Юя стало еще более откровенным.

Под изумленными взглядами всех присутствующих Шэнь Юй прижался к Шан Цзюньлиню, который машинально протянул руку, чтобы прижать его к себе.

–Шэнь Юй, как ты смеешь, вести себя так неподобающе? – госпожа Ру напустила на себя вид опытной старухи:

– С тех пор, как ты оказался во дворце, ты принадлежишь его величеству. Как посмел ты использовать для встречи с другим мужчиной свое возвращение в резиденцию? Даже если ты не боишься за себя, подумай о семье! Ты хочешь, чтобы мы все были убиты вместе с тобой, когда его величество узнает об этом?

Со стороны могло показаться, что она поучает молодое поколение, но на самом деле в каждом слове сквозила скрытая угроза.

Тетушка Ру решилась говорить в таком тоне, потому что она, как и Шэнь Цинжань, знала, что у Шэнь Юя был «близкий друг» до вступления во дворец. И именно из-за него Шэнь Юй сначала не хотел отправляться в гарем.

Зная о твердом характере сопротивления Шэнь Юя, они не сомневались, что тот способен устроить встречу со своим любовником. Возможно, таков был его план с самого начала. Иначе чем объяснить внезапное послушание Шэнь Юя и его готовность войти во дворец?

Подумав, что она нашла рациональное объяснение, отношение госпожи Ру ожесточилось.

– Шэнь Юй, это не то, что твоя тётушка имела в виду, но...

– О, значит, вы понимаете, что вы всего лишь тетя, - сказала Шэнь Юй совершенно другим голосом:

– Значит, вам известен ваш статус. В противном случае, мне интересно, когда именно вы, тетушка Ру, успели стать официальной женой маркиза?

Шэнь Юй подчеркнул слово «тетушка» с большой долей сарказма. Когда госпожа Ру услышала это, ее глаза покраснели, а грудь вздыбилась от гнева.

Шэнь Юй некоторое время наслаждался ее гневом, а затем уткнулся лбом в плечо Шан Цзюньлинь:

– Я благородный монарх его величества, и, кроме того, сын Чжэньбэй-хоу. Как возможно, чтобы какая-то женщина называла меня по имени? А-Линь, разве я не прав?

А-Линь…

Шэнь Юй впервые назвал его так, и сердце Шан Цзюньлиня затрепетало. Он опустил глаза, и длинные, похожие на перья ресницы скрыли его взгляд.

– Да, она должна относиться к тебе с уважением. – Его голос был низким и мягким.

Видя, как эти два человека так доверительно беседуют друг с другом, как будто никого вокруг не было, Шэнь Цинжань почувствовал сильное раздражение. Он схватил свое одеяло и сел:

– Ты пришел сюда, чтобы посмеяться надо мной?! Посмотри, как ты бегаешь с благосклонностью его величества, делая все, что захочешь! Не могу дождаться, что будет, когда Его Величество узнает, чем ты занимаешься!

– Не стоит беспокоиться обо мне. Если я навлеку на себя гнев его величества, я уверен, что все члены семьи маркиза пострадают вместе со мной. Вместо того чтобы беспокоиться обо мне, лучше побеспокойтесь о себе.

– Шэнь Юй! Ты нарочно это делаешь!

– Верно. Видишь ли, либо вы поможете мне утаить следы и сделать так, чтобы Его Величество никогда об этом не узнал, либо нас осудят всех вместе, и никому не будет пощады, – беззаботно произнес Шэнь Юй, поглаживая пальцы мужчины.

Шэнь Цинжань был шокирован поведением Шэнь Юя. Он повернулся к человеку, стоящему так близко к его сводному брату:

– Тебе все равно, что он делает? Ты знаешь, на что способны люди его величества. Почему ты продолжаешь поддерживать с ним связь, зная, что с тобой сделают?!

Шан Цзюньлинь коротко рассмеялся и взъерошил черные как воронье крыло волосы Шэнь Юя:

– Раз он готов быть со мной несмотря ни на что, я отвечу ему тем же.

– Ты не боишься, что из-за него весь твой род будет наказан? - Глаза Шэнь Цинжаня расширились в недоумении. Он не мог поверить, что этот человек с необыкновенной силой духа на самом деле был влюбленным дураком.

– Если я его сумею порадовать, мне все равно, что случится после. – Шан Цзюньлинь смотрел на Шэнь Юя с нежностью, словно в его сердце жила любовь только к нему.

Шэнь Цинжань потерял дар речи. Несмотря на свое возмущение, он не мог избавиться от зависти. Мужчина, который нравился Шэнь Цинжаню, ни разу не навестил его после травмы, да и писем было не так много. Как Шэнь Юй смог так легко добиться расположения двух прекрасных мужчин?!

Очевидно, что именно он был попаданцем. В этом мире он должен быть главным героем!

– Ты злишься на меня? Или правильнее сказать завидуешь? – Шэнь Юй шаг за шагом приближался к Шэнь Цинжаню, говоря мягким, но холодным голосом:

– Ты считаешь, что это очень несправедливо, что я лишил тебя шанса попасть во дворец? Думаешь, если бы ты был тем, кто вошел во дворец, то все, чего я добился, было бы твоим?

– Я не... – Шэнь Цинжань не мог не отступить. Он редко сталкивался с Шэнь Юем лицом к лицу. В последний раз, когда они встречались, Шэнь Юй не на шутку напугал его.

– Нет, я прекрасно знаю, о чем ты думаешь. – Шэнь Юй схватил его за подбородок и заставил Шэнь Цинжаня смотреть на него:

– Твои глаза говорят мне, что ты завидуешь моему положению.

– Замолчи! – Шэнь Цинжань смущенно отвернулся и оттолкнул Шэнь Юя.

Эти слова были подобны удару острого кинжала, прорубающего твердую внешнюю оболочку его души, обнажая внутреннюю жалкую сущность. Грязные и непристойные мысли в глубине его души были выставлены на всеобщее обозрение.

Шэнь Юй осторожно убрал руку и отступил назад.

Когда Чжэньбэй-хоу услышал, что происходит, он поспешил в боковой двор, чтобы предотвратить эту сцену. Сразу же он начал бранить своего сына:

– Шэнь Цинжань! Как ты смеешь так грубо обращаться с благородным монархом? Немедленно извинись!

– Нет нужды в извинениях. – Шэнь Юй вернулся к Шан Цзюньлиню, взял платок из рук императора и вытер пальцы:

– Что он может сделать со мной, пока валяется там?

Несмотря на свой гнев, Шэнь Цинжань не осмелился ответить. Он не понимал, что происходит. Шэнь Юй был, очевидно, не прав. Его отец всегда любил его, так почему же сейчас он встал на сторону Шэнь Юя?

Правда ли то, что сказал Шэнь Юй? Вся резиденция маркиза оказалась замешана, поэтому они должны прикрывать его?

Чжэньбэй-хоу неловко посмотрел на мужчину, стоявшего рядом с его сыном. Без разрешения императора он не смел раскрывать личность Шан Цзюньлиня.

Шэнь Юй начал перечислять на пальцах:

– Он заявил, что у меня была личная встреча с моим любовником. Так же, по его словам, я нанес ущерб репутации нашей семьи...

По мере того, как маркиз слушал, свет в его глазах постепенно тускнел. Его Величество все еще был здесь. Неужели Шэнь Цинжань, говоря такие вещи, напрашивается на смерть? Если его величество обвинит резиденцию маркиза в произошедшем... Нет, этого нельзя допустить!

Чжэньбэй-хоу не знал, что еще было сказано до того, как он вошел, но, оценивая ситуацию в комнате, можно сказать, что пока не возникло непримиримого конфликта. Значит, еще есть шанс спасти ситуацию.

Он пытался сдержать свой гнев:

– Благородный монарх, очевидно, что юноша еще молод и избалован мной. Иногда он может быть резок...

Шан Цзюньлинь пригладил длинные волосы Шэнь Юя и сказал глубоким голосом:

– Пришло время научить его манерам.

Не зная о настрое Шан Цзюньлиня, маркизу ничего не оставалось, как согласиться.

Шэнь Юй решил, что с него хватит впечатлений, и собрался уходить. Перед уходом он обернулся и улыбнулся:

– Отец, не забудь, что ты обещал мне перед тем, как я покинул поместье.

Чжэньбэй-хоу понял, что Шэнь Юй говорит о Шэнь Цинжане и его матери. Теперь Шэнь Юй был в фаворе. Ни в коем случае маркиз не мог обидеть этого сына. Как бы он ни противился, он мог только молча стерпеть.

– Этот министр помнит.

После ухода Шэнь Юя Чжэньбэй-хоу игнорировал грустные глаза Шэнь Цинжаня и его матери. Он расспросил слуг о том, что произошло, и с суровым выражением лица удалился.

Тетушка Ру кинулась за ним и схватила подол его одеяния:

– Маркиз, Жань-эр действительно ничего плохого не подразумевал. Он был в замешательстве и говорил в гневе. Шэнь Юй, то есть благородный монарх, открыто встретился с другим мужчиной в резиденции. Его не волнует, что он причиняет вред всем в поместье.

Мужчина отпихнул ее:

–  Неужели ты так глупа? Веришь всему, что он говорит? Почему бы тебе не подумать головой? Императорский дворец усиленно охраняется, а он вернулся в поместье в мгновение ока. Как он мог успеть организовать встречу с любовником?

–  Ну... возможно... –  тетушка Ру растерянно огляделась.

У маркиза не было сил продолжать с ней разговор:

–  Тебе повезло, что благородный монарх простил тебя!

–  Таких подробностей эта наложница не могла знать, - сказала госпожа Ру, словно в трансе.

–  Вы и ваш сын останетесь здесь и будете размышлять о своем поведении. Вам запрещено делать хоть шаг за пределы двора без моего разрешения.

Изначально, из-за ума Шэнь Цинжаня и его стремлению угодить отцу, Чжэньбэй-хоу не был против, опекать его и дальше, но теперь, когда Шэнь Юй получил благосклонность императора, он был вынужден на время оставить Шэнь Цинжаня.

Ему также предстояло найти способ выяснить позицию его величества. Осталось ли у Шан Цзюньлиня дурное впечатление о резиденции маркиза из-за этого инцидента? Если да, то Шэнь Цинжаню и его матери нельзя было позволять оставаться здесь.

Чжэньбэй-хоу не нашел возможности узнать об этом от Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня. Его не позвали, а он не осмелился последовать за ними, чтобы спросить. Все, что он мог делать, это ждать, ждать, пока до него дойдет весть о том, что они вернулись во дворец.

Возможно, из-за длительного пребывания на улице у Шэнь Юя появились слабые симптомы лихорадки. Когда они прибыли во дворец, Шан Цзюньлинь сразу же вызвал императорского лекаря. Он не успокоился, пока Шэнь Юй не выпил данную ему чашу теплого лекарства.

– Уделяй больше внимания своему здоровью. – Шан Цзюньлинь хмуро посмотрел на Шэнь Юя.

В императорском дворце очень заботились о том, чтобы Шэнь Юю было тепло, и у него не было и шанса простудиться. Шан Цзюньлинь не ожидал, что спустя всего полдня пребывания вне дворца Шэнь Юй начнет заболевать. Он впервые осознал, насколько хрупким было тело Шэнь Юя.

Шэнь Юй с улыбкой подошел к мужчине и коснулся чернильной кисти, утверждавшей официальные документы:

– А разве ваше величество здесь не для того, чтобы присматривать за мной?

– Этот император не может оставить свои дела, даже ради тебя…

– Если Ваше Величество не будет приглядывать за мной, на кого же вы будете смотреть? – Шэнь Юй сидел на маленький стол, куда Шан Цзюньлинь положил сложенные документы, и посмотрел на него сверху вниз.

– Что за чушь, благородный монарх? На кого еще, кроме тебя, может смотреть этот император? – Шан Цзюньлинь коснулся длинных волос, упавших перед ним:

– Как ты себя чувствуешь?

Шэнь Юй склонил голову и улыбнулся:

– Я рядом с вашим величеством, поэтому счастлив.

Несмотря на то, что он не смог сделать то, что планировал, Шэнь Юй действительно наслаждался, видя, как Шэнь Цинжаню и его матери не везет.

– Этот император видит, что ты счастлив не только потому, что я с тобой.

– Если вашему величеству известно, можно об этом не говорить. – Шэнь Юй нахмурился:

–Ваше величество, были ли вы счастливы сегодня? И... как относитесь к тому, что вас приняли за любовника, с которым я тайно встречаюсь вне дворца?

Шэнь Юй тихо выдохнул и тихо произнес:

– Ваше величество, вы мой тайный любовник?

Глава 20

– Может у благородного монарха есть еще любовник, кроме меня? – Шан Цзюньлинь взял юношу за руку и притянул его к себе.

– Конечно, нет. – Шэнь Юй отвел глаза:

– Разве сможет кто-либо в мире сравниться с вашим величеством?

Вспоминая содержание доклада, который был подготовлен Стражем Скрытого Дракона о жизни Шэнь Юя до прибытия во дворец, холодные глаза Шан Цзюньлиня потемнели еще больше:

– Благородный монарх, для своего же блага лучше не лгать мне.

– Вашему величеству следует быть более уверенным в себе. И во мне. С чего бы мне выбирать рыбьи глаза, если рядом такой драгоценный камень как ваше величество? – губы Шэнь Юя изогнулись в улыбке:

– Со зрением у меня всё в порядке.

– У благородного монарха действительно хорошее зрение. Вам даже под силу разглядеть, как кто-то намеревается проникнуть в темницу. – Тон Шан Цзюньлиня был ровным, словно он вел непринужденную беседу.

Шэнь Юй не был настолько глуп, чтобы решить, будто это была похвала со стороны Шан Цзюньлиня. Он понимал, к чему может привести легкомысленный ответ.

В его голове проносились самые разные мысли, но на лице не отразилась ни одна из них. Шэнь Юй покачал головой и, словно не расслышав скрытого намека Шан Цзюньлиня, ответил:

– Те люди выглядели подозрительно. С первого взгляда стало ясно, что они что-то замышляют. Если бы ваше величество первый заметил их, то без сомнений сообразил, что они затеяли дурное.

Шан Цзюньлинь бросил на Шэнь Юя многозначительный взгляд. В его глазах заиграла слабая улыбка:

– Слова благородного монарха звучат разумно.

– Ваше Величество, вы нашли преступника, который организовал побег из тюрьмы? – эта тема до сих пор интересовала Шэнь Юя.

Ответственность за проникновение в темницу была публично возложена на старшего члена семьи Чжан, другие же были приговорены к казни или сосланы. После уничтожения рода Чжан дело императорского цензора также было закрыто.

Но Шэнь Юй знал, что целью вторжения в тюрьму был молодой мастер Хэ, а не императорский цензор Чжан. Естественно, семья Чжан не стояла за этим. С большой долей вероятности, зачинщиком был Шан Цзюньюэ, но Шэнь Юй не был уверен, что Шан Цзюньлиню это известно.

– Благородный монарх так умен. Почему бы вам не попытаться разгадать, кто пытался обокрасть темницу?

– Как мне разгадать, если Ваше Величество не дает мне даже малейшей подсказки? - пожаловался Шэнь Юй.

– Благородный монарх знает, кого те люди хотели освободить? - спросил Шан Цзюньлинь.

– Нет. – Шэнь Юй покачал головой. Даже если он знал, нельзя было в этом признаваться.

Шань Цзюньлинь продолжал полагать, что это слишком удачное совпадение, а значит, никакое это не совпадение. Но он не знал, какую роль сыграл Шэнь Юй.

Глядя в ясные глаза юноши, Шан Цзюньлинь искренне надеялся, что тот действительно не имеет к этому никакого отношения.

Шэнь Юй дал Шан Цзюньлиню изучить себя, но его лицо оставалось безучастным. Он был хорошо знаком с молодым мастером Хэ еще в прошлой жизни, и не боялся проверки Шан Цзюньлиня. Как бы ни была влиятельна Стража Скрытого Дракона, найти то, чего никогда не было, даже для них было невозможно.

Шэнь Юй нахмурился:

– Хе Цзиньюань? Значит, семья Хэ имеет к этому какое-то отношение?

– Да. – Шан Цзюньлинь не заметил в лице Шэнь Юя ничего необычного. Он отвернулся и кивнул:

– Он самый одаренный в семье Хэ. Они надеются, что благодаря ему семья вернет прежнее влияние.

– В настоящее время семья Хэ переживает упадок, но несколько десятилетий назад они были процветающей и уважаемой династией. В Дахуане у них дела шли в гору*. И если бы не тот факт, что предыдущий император недолюбливал дочь семьи Хэ, их род мог бы до сих пор возглавлять двор.

[Идти в гору – добиваться все более высокого положения в обществе, в жизни.]

Стоножка даже после смерти остается гибкой. Несмотря на то, что семья Хэ уже несколько десятилетий находится в упадке, у них прочный фундамент. У них достаточно власти, чтобы вдохновлять людей идти на риск за ними.

[Стоножка даже после смерти остается гибкой – bǎi zú zhī chóng sǐ ér bù jiāng – старые традиции крепко держатся на плаву, их не так просто искоренить.]

В свете свечей половина лица мужчины была скрыта тенью, и ее невозможно было толком разглядеть.

Шэнь Юй снял кисть с держателя и покрутил ее между пальцами:

– Думаете, это не они проникли в тюрьму?

– У семьи Хэ не было такой возможности. – Шан Цзюньлинь улыбнулся и взял кисть из рук Шэнь Юя:

– Если бы в семье Хэ был еще один перспективный член, они бы не возлагали все свои надежды на Хэ Цзиньюаня.

Причиной, по которой Шан Цзюньлинь тайно задержал молодого мастера Хэ, было желание раскрыть скрытые связи семьи Хэ. Он не ожидал, что они останутся в стороне.

– Ваше Величество, говорите прямо. Не дразните меня, – просил Шэнь Юй.

– Благородный монарх хочет сказать, что этот император – болтун? – несмотря на свои слова, Шан Цзюньлинь не чувствовал раздражения:

– После вопроса благородного монарха, этот император велел кое-кому провести расследование относительно королевских вассалов. Результат оказался неожиданно интересным.

– Поэтому ваше величество приказал императорским вассалам вернуться в столицу раньше времени? – Шэнь Юй вдруг начал понимать, почему события развивались совсем не так, как в его прошлой жизни. В то время Шан Цзюньлинь наверняка даже не знал, что молодого господина Хэ спас князь Юэ.

Шан Цзюньлинь не стал отрицать этого.

Шэнь Юй задумался:

– Если вы вызовете к себе того человека и найдете способ спровоцировать его, то сможете вынудить его обнажить свои слабости.

День праздничного банкета приближался, во дворце становилось все шумнее и оживленнее.

Все во дворце приходилось организовывать заранее. Во время правления предыдущего императора за банкеты в основном отвечало министерство церемоний. Шэнь Юй следовал тому же порядку, когда приступил к оформлению банкета.

Люди вокруг Шэнь Юя были так увлечены, что казалось, их ноги не касаются земли. У самого Шэнь Юя было не так много дел, однако каждый раз, когда императорский лекарь Гу приходил проверить пульс Шэнь Юя, тот был занят работой.

Имперский врач Гу окончил осмотр. Его лицо приобрело серьезное выражение:

– Благородный монарх по-прежнему должен следить за своим здоровьем.

Лицо Му Си побледнело от ужаса:

– Имперский лекарь Гу, состояние молодого господина ухудшилось?

– Плохое здоровье не может восстановиться за одну ночь. Больше внимания уделяйте своему самочувствию, иначе благородному монарху будет непросто пережить зиму, – серьезно сказал императорский лекарь Гу.

– Благодаря лекарству, прописанному императорским лекарем Гу, мне гораздо легче далась эта зима. – Шэнь Юй говорил правду. Его болезни были вызваны врожденным недугом, полученным еще в утробе матери, а именно непереносимость холода. Когда погода была теплой, он чувствовал себя хорошо, но как только наступали холода, Шэнь Юю становилось нелегко. Он был словно заперт в ледяной ловушке, и по всему его телу разливался леденящий холод.

Холод словно тень проникал в его кости, и как бы тепло ни было в комнате, это не помогало. Шэнь Юй прожил две жизни и в обеих мучился из-за холода. Это была первая зима, которая далась ему не слишком болезненно.

– Этот министр изучает древние труды. Я обязательно найду способ вылечить благородного монарха.

Вскоре после его визита Шан Цзюньлинь узнал о состоянии Шэнь Юя. Одним взмахом руки он отослал на помощь нескольких умелых дворцовых слуг.

Дедушка Мэн лично привел их к нему:

– Его величество дал особые указания, чтобы благородный монарх не перетруждался. Если благородному монарху что-то понадобится, пусть поручит это этим людям.

Шэнь Юй оглядел их одного за другим. Эти слуги работали во дворце годами. Они были взрослыми и стабильными, а их положение нельзя было назвать низким. Они были более чем способны самостоятельно выполнять приказы, а также могли в одиночку управлять целым дворцом. Шан Цзюньлинь, вероятно, рассчитал, сколько людей потребуется Шэнь Юю, и отослал их всех к нему.

Шэнь Юй был вынужден признать, что эти люди действительно хорошо справлялись с делами. С их помощью у него стало гораздо меньше забот.

Шэнь Юй узнал о том, что императорский врач Гу ходил к Шан Цзюньлиню, чтобы поговорить о его состоянии, только через несколько дней.

Шэнь Юй подпер ладонью щеку и бросил взгляд на мужчину, который занимался согласованием документов:

– Так это из-за рекомендаций императорского лекаря Гу ваше величество послал столько людей, чтобы помочь мне?

Подчиненный Шан Цзюньлиня несколько раз вздрогнул.

– Сначала его величество послал людей. И только потом императорский врач Гу обратился к его величеству, – с улыбкой ответил евнух Мэн.

В обычное время он не посмел бы и рта раскрыть, но сейчас он понимал, насколько изменилось отношение императора к благородному монарху. Если говорить о его величестве хорошо в присутствии благородного монарха Шэня, то, вероятно, проблем не возникнет.

Естественно, Шан Цзюньлинь лишь взглянул на Мэн Чана и резко бросил:

– Ты слишком много говоришь.

– Этот слуга сболтнул лишнего. –  Евнух склонил голову, признавая свою ошибку, однако его это не встревожило.

– Что вы такое говорите дедушке Мэну? Если бы Мэн Чан не рассказал мне, я бы не узнал, насколько сильно ваше величество заботится обо мне.

На лице Шан Цзюньлиня появилось великодушное выражение:

– Разве плохо, что этот император заботится о благородном монархе?

– Отнюдь нет. – Шэнь Юй хотел поддразнить его, но император не клюнул на уловку, и все оказалось не так просто:

– Я надеюсь, что в будущем ваше величество будет заботиться обо мне еще больше.

– Если благородный монарх продолжит хорошо себя вести, этот император будет рад заботиться о тебе.

Евнух Мэн не смог удержаться от улыбки, когда услышал это. Если благородный монарх Шэнь хорошо воспитан, тогда в мире в принципе нет плохих людей.

День рождения Шан Цзюньлиня был не за горами.

Рано утром Шэнь Юй был вытащен из одеяла Шан Цзюньлинем, который еще не успел уйти.

Шэнь Юй потер глаза:

– Ваше величество?

– Разве я не предупреждал тебя вчера, что сегодня тебе придется встать рано? – Не обращая внимания на попытки Шэнь Юя вновь упасть в объятия кровати, Шан Цзюньлинь взял халат и накинул его на Шэнь Юя.

Шэнь Юй пробормотал:

– Это потому, что ваше величество свирепый, словно дракон. Вы не давали мне спать всю ночь....

Шан Цзюньлинь прервал Шэнь Юя, прежде чем тот успел продолжить:

– Му Си, иди, займись своим молодым господином и помоги ему умыться.

Прошлой ночью именно Шэнь Юй вынудил их не спать всю ночь, обсуждая государственные интересы Дахуана, но, когда Шэнь Юй заговорил об этом сейчас, выяснилось, что произошло нечто совершенно иное.

Когда он оглядел ожидавших их людей, все они склонили головы, покраснев от смущения.

Дедушка Мэн также надел выражение сочувствия, как бы говоря: «Я знаю, благородный монарх усердно трудился». Шан Цзюньлинь открыл рот и снова закрыл его. Такое случалось уже не в первый раз, и он уже устал каждый раз объясняться.

Шан Цзюньлинь привел себя в порядок и встал в стороне, ожидая Шэнь Юя.

После того, как он умылся, сознание Шэнь Юя окончательно прояснилось. Он посмотрел на окружавших их дворцовых слуг, которые время от времени бросали на него быстрые взгляды. На их лицах была явная радость, особенно у Мэн Чана и Му Си, которые выглядели счастливыми, но в то же время немного опечаленными. Шэнь Юй озадаченно почесал нос.

Он подошел к Шан Цзюньлину, дернул его за рукав и негромко спросил:

– Что с ними?

Шан Цзюньлинь оглянулся через плечо. Под его взглядом все дворцовые служители склонили головы и не посмели выразить ни малейшей ненужной перемены в лице.

Шан Цзюньлинь посмотрел на Шэнь Юя:

– Благородный монарх не припоминает, что он сказал?

Шэнь Юй тщательно обдумал сказанное, и вдруг вспомнил, о чём говорил в присутствии дворцовых слуг до того, как полностью проснулся. Его лицо немного порозовело.

– Благородному монарху есть что сказать этому императору?

–Все это глупости. Ваше величество так любезны. Не сердитесь на меня из-за такой мелочи... хорошо...? - голос Шэнь Юя становился все тише и тише:

– Если вашему величеству не все равно, я расскажу правду всем прямо сейчас. Это я не давал вам спать всю ночь...

– Не нужно. – Шан Цзюньлинь рассеянно почесал бровь:

– Иди, оденься.

Шан Цзюньлинь предполагал, что если Шэнь Юй начнет объясняться, то мысли дворцовых слуг побегут в еще более возмутительном направлении.

Шэнь Юй снова посмотрел на него и убедился, что тот действительно не выглядит сердитым. Он зашел за ширму и переоделся.

Дедушка Мэн медленно подошел к Шан Цзюньлиню и негромко сообщил:

– Ваше Величество, благородный монарх слаб. Императорский лекарь Гу также отметил, что вы должны проявлять максимальную сдержанность в этом плане. Не говоря уже о том, что сегодня будет напряженный день. Вы должны быть внимательны к здоровью благородного монарха.

Глава 21

– Мэн Чан, у тебя много свободного времени? – глаза Шан Цзюньлиня сузились в прищуре.

– У этого слуги достаточно обязанностей. Этот слуга уже уходит, – дедушка Мэн все понял. Его Величество был молод и полон сил, а благородный монарх Шэнь – единственный представитель гарема. Благородный монарх Шэнь вряд ли способен выдержать пыл императора.

Бедный благородный монарх Шэнь, ему выпала нелегкая участь. Повезло, что императорский лекарь Гу был искусен в медицине, иначе им пришлось бы гораздо тщательнее следить за здоровьем благородного монарха Шэня.

Шэнь Юй переоделся и вышел из-за ширмы. Евнуха Мэна больше не было. Шэнь Юй оглядел комнату, но никого не нашёл.

– Кого-то ищешь? – Шан Цзюньлинь подошел и помог Шэнь Юю закрепить заколку в волосах.

Шэнь Юй еще не достиг возраста, позволяющего получить титул. Он не часто заплетал волосы, потому что не любил громоздких причесок. Обычно он небрежно перевязывал волосы лентой.[1]

[1] В древние времена юноши достигали совершеннолетия, когда им исполнялось 20 лет. Их «короновали» во время церемонии совершеннолетия, которая была одним из четырех ключевых обрядов конфуцианства. После этого они заплетали волосы в пучок, покрывая его каким-либо головным убором или шляпой. Если вы видите упоминания о «нефритовых коронах» и т.д., то это означает тип маленькой шапочки или венца, который собирает волосы внутрь, закрепляя их длинной заколкой. И мужчины, и женщины переставали стричь волосы, когда достигали совершеннолетия.

Сегодня Шэнь Юй решил разнообразить прическу нефритовой заколкой, инкрустированной рубинами. Это придавало ему более величественный вид, чем обычно, словно его лицо излучало благородное сияние и драгоценный блеск.

– Где Мэн Чан? Разве он не должен всегда быть рядом с вами?

Одежда Шэнь Юя теперь отражала статус благородного монарха. Все в нем было элегантно и изысканно, настолько эффектно, что невозможно было оторвать взгляд.

Шан Цзюньлинь некоторое время молча рассматривал его, прежде чем ответить:

– Этот император отправил его с поручением.

– Мм... – Шэнь Юй не стал расспрашивать дальше.

Не считая того дня, когда он прибыл во дворец, это был первый раз, когда Шэнь Юй надел столь богато украшенный и громоздкий наряд. Расправив рукава, он пришел к выводу, что, несмотря на то, что костюм смотрится эффектно, тот все-таки чересчур стесняет его движения.

– Ваше Величество, я сегодня хорошо выгляжу? – Шэнь Юй встал рядом с Шан Цзюньлинем. Его голос был мягким, словно водная гладь.

Шан Цзюньлинь не смог вымолвить и слова, посмотрев на этого прекрасного и ни с кем несравнимого юношу.

Шэнь Юй подождал некоторое время, но Шан Цзюньлинь так и не ответил. Юноша сделал нарочито несчастное выражение лица:

– Все так плохо? Неужели я настолько уродлив, что его величество не в силах вымолвить и слова от омерзения?..

– Нет, благородный монарх сегодня необыкновенно привлекателен. – И не только сегодня. В глазах Шан Цзюньлиня Шэнь Юй был настолько красив, что каждый миг рядом с ним будоражил его сердце.

Когда он понял, что его прекрасного благородного монарха будут рассматривать все придворные, Шан Цзюньлинь нахмурился. Его посетила мысль закрыть Шэнь Юя в гареме, где его никто не сможет увидеть.

Он отмахнулся от странных мыслей, возникших в его голове, и сказал:

– Когда благородный монарх будет готов, мы пойдем.

Шэнь Юй не знал, о чем думает Шан Цзюньлинь. Он улыбнулся, подошел вплотную к Императору, и удовлетворенно хмыкнул.

– Ваше Величество тоже необыкновенно красив сегодня, – негромко произнес он.

– Ты единственный, кому позволено говорить так об этом императоре. – При взгляде на это потрясающее лицо, находившееся так близко, пальцы Шан Цзюньлиня дрогнули.

– Я лишь говорю правду. Ваше величество не станет наказывать меня за это, верно?

– Этот император считает тебя очень храбрым. Неужели не боишься наказания?

– Ваше величество ошибается. Смелости у меня совсем немного, самую малость. – Шэнь Юй поднял руку и указал на небольшое расстояние между указательным и большим пальцами:

– Больше всего я боюсь боли. Ваше величество не позволит никому обижать меня в будущем, правда?

Шан Цзюньлинь бросил на него многозначительный взгляд:

– Все зависит от поведения благородного монарха.

Шэнь Юй сделал вид, что не понял глубокого смысла слов Шан Цзюньлиня. С некоторым сомнением он спросил:

– Я недостаточно послушен? Скажите, ваше величество, как вы хотите, чтобы я вел себя с вами? Был избалованным или навязчивым? Или лучше мне быть холодным и отстраненным?..

В голове Шан Цзюньлиня неудержимо проносились образы различных манер Шэнь Юя. Его сердце внезапно забилось, и он перебил его:

– Этому императору нравится благородный монарх таким, какой он сейчас.

– Какое совпадение. Я тоже себе нравлюсь таким. – Увидев, что лицо Шан Цзюньлиня слегка осунулось, Шэнь Юй добавил:

– Конечно, больше всего мне нравится ваше величество.

Взгляд Шан Цзюньлиня смягчился со скоростью, заметной даже невооруженным глазом.

Дедушка Мэн, который только что вернулся после выполнения порученной работы, услышал этот обмен мнениями и не мог не покачать головой. Его величество и благородный монарх были так глубоко влюблены.

В роскошном главном зале представители знати и вассалы короля уже рассаживались по своим местам. Хорошо обученные дворцовые слуги ловко подавали деликатесы. Самое высокое место в зале занимали два свободных кресла. Одно из них принадлежало императору, а второе, приготовленное для Шэнь Юя, располагалось чуть ниже.

Его величество еще не прибыл. Гости вели себя довольно расслабленно и негромко беседовали друг с другом.

Их беседа была посвящена политике империи и отношениям между главными родами. Сегодня им предстояло обсудить еще одну тему – благородного монарха Шэня.

– Его величество действительно привязан к этому благородному монарху Шэню.

– В том-то и дело. Сегодня дворец Юйчжан – единственный источник власти в гареме. Я слышал, что недавно благородный монарх Шэнь из ревности заключил в тюрьму нескольких наложниц предыдущего императора и пытал их в своём дворце.

– Это... правда? И его величество допустил это?

– Его величество был там, когда это случилось. Одна из бывших наложниц притворялась, что играет в прятки, и осмелилась упасть в объятия его величества. Благородный монарх Шэнь был в такой ярости, что отрубил женщине руку на том же месте.

– Осторожно, следите за тем, что говорите.

Первый говорящий как бы невзначай бросил взгляд в сторону. Он понизил голос и сказал.

– Я говорю вам, по слухам, в ту ночь благородный монарх вышел из себя, и его величество долго лично успокаивал его.

– Это невозможно, да? – слушатели отказывались в это верить:

– Он всего лишь юноша. Если его величество захочет, он может иметь столько мужчин, сколько пожелает, верно?

– Но единственный мужчина, к которому его величество питает симпатию – благородный монарх Шэнь.

В этот момент к ним подошел чиновник низкого ранга и тихим голосом спросил:

– Что случилось с наложницами покойного императора, которых забрал благородный монарх?

– Разумеется, они все еще под замком во дворце. Благородный монарх, вероятно, не отпустит их, пока его гнев не утихнет.

– Его величество также... – многим присутствующим было трудно с этим смириться:

– В любом случае, они всего лишь наложницы.

Некоторые из слушателей встали на сторону Шэнь Юя:

– У этих женщин были помыслы, которых не должно быть, и их поймали на месте преступления. Благородный монарх Шэнь не стал бы сердиться на них без причины.

Люди продолжали оживленно обмениваться мнениями, не подозревая, что сидящий недалеко от них человек молча разбил чашу, сжимая её в руке.

– Его величество и благородный монарх прибыли!

В главном зале внезапно воцарилась тишина.

Пока министры кланялись, Шан Цзюньлинь отвел Шэнь Юя к их местам.

Многие впервые увидели вблизи Шэнь Юя. Некоторые из них вдруг поняли причину необычного поведения Шан Цзюньлиня.

За такую красоту они тоже принесли бы ему в дар все сокровища мира.

Красота Шэнь Юя была яркой и впечатляющей, как распустившийся цветок, драгоценный камень, находящийся на виду, но совершенно недосягаемый.

– Чиновники могут подняться. – Шан Цзюньлинь проводил Шэнь Юя на его место, рядом с собой.

Шэнь Юй удивленно поднял брови. Он коснулся руки мужчины и тихим голосом позвал:

– Ваше величество?

Чиновники, поднявшиеся с колен, увидев эту сцену, нахмурились.

– Ты боишься сесть рядом с этим императором? – Шан Цзюньлинь взглянул в лицо молодого юноши возле него. Его взгляд был нечитаемым.

Разум подсказывал ему, что нужно позволить Шэнь Юю сесть на отведенное ему место, но когда они дошли до него, Шан Цзюньлинь не смог отпустить его руку. Он потянул молодого человека к своему месту.

– Я не боюсь. – Шэнь Юй ухватился пальцами за подол одеяния мужчины:

– Вдруг ваше величество подумает, что я занимаю слишком много места.

– Пф-ф... – Шан Цзюньлинь изогнул уголок губ, и в его глазах появилась слабая улыбка.

Увидев, что Шэнь Юй собирается сесть на одно кресло с императором, некоторые министры не смогли спокойно усидеть на месте.

– Ваше величество, это неуместно.

– О? Скажите нам, дорогой чиновник. Что здесь неуместного? – В одно мгновение улыбка в глазах Шан Цзюньлиня исчезла. Молодой император смотрел на министра с бесстрастным выражением лица, в котором нельзя было различить ни гнева, ни радости.

Его речь была предельно мягкой, но на спине министра, стоявшего на коленях на земле, выступил холодный пот. Он знал, что рассердил его величество, но есть правила, которые нельзя нарушать!

Стиснув зубы, министр взял себя в руки и сказал:

– Ваше величество, благородному монарху не подобает сидеть бок о бок с вами.

Как только прозвучала первая фраза, дальше пошло легче.

– С давних пор только императрица, глава гарема, может находиться рядом с его величеством. Как бы ваше величество ни относился к благородному монарху, он не императрица, а значит, он не имеет... – Чувствуя нарастающее давление, министр прикусил губу и закончил предложение:

– Он не имеет такие же права, как императрица!

Черные глаза Шан Цзюньлиня потемнели. Не обращая внимания на слова министра, он приобнял Шэнь Юя и опустился в кресло.

– Ваше величество!

– По словам министра Канга, этот император должен сегодня же сделать благородного монарха своей императрицей, – холодно сказал Шан Цзюньлинь. Он погладил запястье Шэнь Юя.

Министр Канг и представить себе не мог, что император истолкует его слова подобным образом, что он скорее сделает Шэнь Юй своей императрицей, чем заставит его занять свое законное место.

Министры и вассалы, наблюдавшие за происходящим, тоже были потрясены. Впервые они осознали всю правдивость слухов о том, как сильно император любит Шэнь Юя.

Никто не осмеливался возразить императору, если тот был в гневе. Будь дело в чем-то другом, они вполне могли бы аргументировать свою позицию логическими доводами, но это касалось благородного монарха. Если бы они заступились за чиновника, его величество мог бы немедленно короновать его императрицей.

Поскольку никто больше не поддержал его, министр Канг обратился к Шэнь Юю:

– Благородный монарх, раз уж вы стали членом гарема, вы должны соблюдать правила. Будьте великодушны и благородны и убедите его величество раздвинуть ветви и разбросать листья…[2]

[2] 开枝散叶– идиома, означающая появление детей, расширение семейного древа и т.д.

Почувствовав, как холодный поток мрачной энергии от тела Шан Цзюньлинь становится все тяжелее и тяжелее, Шэнь Юй понял, что министр Канг по-настоящему разозлил Шан Цзюньлиня.

Шэнь Юй коснулся тыльной стороны руки Шан Цзюньлиня, прося его пока промолчать. Шэнь Юй поднялся с его колен и обратился к министру Кангу.

– Министр Канг до того вредный, что ему следует жить у моря. – слова Шэнь Юя звучали легкомысленно.

Министр Канг покрылся красными пятнами от негодования:

– Вы...

Не желая слушать его дальше, Шэнь Юй прервал собеседника:

– Министр Канг что-то недопонял? Этот мир принадлежит его величеству. Министр Канг, как чиновник, вы обязаны давать советы его величеству в делах, касающихся политики. Я хотел бы спросить министра: имеет ли место, где я сижу, какое-либо отношение к вопросам управления государством?

Министр Канг не смог ничего на это ответить. Разумеется, он понимал, что это не так уж важно. Он просто использовал эту ситуацию как предлог, чтобы поднять тему, которая его действительно волновала.

– Что касается «разбрасывания ветвей и листьев», как вы выразились, я хочу, чтобы вы все поняли мою позицию. Я из тех людей, которые не выносят даже песчинки в глазу, и я чрезвычайно жаден. Поскольку у его величества есть я, не может быть других кандидатов.

– Вы неразумны! – видя, как Шэнь Юй упирается, мужчина повернулся к Чжэньбэй-хоу и сказал:

– Маркиз, это и есть тот сын, которого вы воспитали?

Чжэньбэй-хоу уже успел ощутить силу Шэнь Юя и не собирался отвечать.

В разговор вмешался пыхтевший мужчина средних лет:

– Ваше величество, благородный монарх Шэнь прибыл во дворец совсем недавно, а уже творит беззаконие. Вы не можете просто позволить ему делать все, что он хочет. Вдруг вы потом решите...

Шэнь Юй прищурился. Этот человек был дядей Шан Цзюньлиня. Поскольку он помог Шан Цзюньлиню взойти на трон, тот часто хвастался его подвигами. Он был одним из самых способных карьеристов в императорской семье.

Насколько Шэнь Юй помнил, у этого человека была незамужняя племянница, которая считалась главной претенденткой на роль императрицы. Неудивительно, что он не смог промолчать, когда услышал слова Шан Цзюньлиня.

– Князь Ли, осторожнее со словами, – легкомысленно перебил Шан Цзюньлинь.

Он встал и приобнял Шэнь Юя за талию. Его черные глаза смотрели сверху вниз без всяких эмоций:

– Благородный монарх – мой подданный. Как этот император будет с ним обращаться – только мое дело. Это не имеет никакого отношения к вам или кому-либо еще, понятно?

Шэнь Юй прижался к руке Шан Цзюньлиня. Уголки рта юноши слегка приподнялись, но от его следующих слов у всех по позвоночнику побежали мурашки.

– Если я обнаружу в императорском дворце людей, которых там быть не должно, министры снова побегут плакаться к его величеству.

Глава 22

Слишком заносчивый.

Первая мысль, которая промелькнула у каждого присутствующего в голове.

Никто из них и представить себе не мог, что Шэнь Юй осмелится произнести такие слова при всех. Если бы он сказал подобное в приватной беседе с императором, это можно было бы назвать флиртом или шуткой. Но сейчас никто не собирался воспринимать слова Шэнь Юя как шутку.

– Благородный монарх ведь не серьезно. Его Величество – император всей страны. Как в его гареме может быть только один мужчина?

Говорящий намеренно выделил слово «мужчина», чтобы напомнить Шэнь Юю, что он всего лишь наложник и не может рассчитывать на монопольное владение императором.

– Ваше превосходительство, пусть так, но вы ведь не станете игнорировать желания его величества? - Шэнь Юй ответил:

– В конце концов, это личные дела его величества, и его величество может поступать так, как ему заблагорассудится. Если бы я посоветовал вам отказаться от жён и наложниц, и взять новых, тех, кто не по душе, вы бы наверняка не обрадовались, согласны?

– Император – такой же человек, как вы. Если вам не нравится, когда на вас давят, почему это должно нравиться его величеству?

Шэнь Юй уютно устроился в объятиях Шан Цзюньлиня, ощущая лёгкую дрожь мужчины. Их пальцы были переплетены.

– Благородный монарх прав. Этот император не станет докучать своим обожаемым чиновникам своей личной жизнью.

Все услышали слова одобрения от императора, но никто и не думал радоваться похвале. Ведь каждый почувствовал вложенный в эти слова двойной смысл.

Император, отдающий предпочтение лишь одному человеку, не сулил им ничего хорошего. Однако он ясно дал понять, что не потерпит их вмешательства в свою личную жизнь.

Некоторые из них уже пожалели о случившемся. Если бы они знали, что сердце его величества, взволнованное однажды, уже не сможет впустить в себя ещё кого-то, они бы никогда не стали настаивать на том, чтобы сын маркиза был принят во дворец. Или, скорее всего, они отчаянно настаивали бы на кандидатуре своих собственных сыновей и дочерей.

По сравнению с безграничной славой, великолепием, богатством и званием, что такое небольшой риск?

До конца банкета никто не осмелился и заикнуться о Шэнь Юе. Позиция императора была ясна. Если они продолжат дискутировать на эту тему, то не факт, что им понравится исход беседы.

Постепенно мрачная атмосфера рассеялась, и дворцовый банкет снова наполнился энергией.

В зал вошли изящные и грациозные танцовщицы, мягко ступая под завораживающую мелодию. Их тонкие юбки развевались при каждом движении, радуя глаз.

– Танцовщицы, обученные во дворце, действительно другие, – прокомментировал Шэнь Юй, ковыряясь в своей пиале.

– Нравятся? – поинтересовался Шан Цзюньлинь наигранно равнодушным тоном.

Но Шень Юй моментально уловил нотки неодобрение в голосе императора:

– Не то чтобы, им не сравнится с вашим величеством.

– Мг-м… – складка между бровей его величества разгладилась, и он вернул комплимент:

– Мне тоже больше по душе благородный монарх.

Почувствовав, как тяжелая аура императора рассеялась, Шень Юй вернул своё внимание к танцующим девушкам. Он имел слабость перед красивыми вещами и любил наслаждаться красотой. Не отрывая взгляда, он спросил Шан Цзюньлиня:

– Вы знаете, кто пригласил девушек?

Его величество не интересовали подобные мелочи, и он обратился к дедушке Мэну:

– Ответь на вопрос благородного монарха.

– Организацией занимался отдел искусств. Если благородному монарху понравился танец, я могу приказать им поставить ещё один специально для вас. – Мэн Чан помогал Шан Цзюньлиню с руководством дворца и знал такие детали.

– Мэн Чан!

Услышав интонацию, с которой император произнёс его имя, он понял, что ничего хорошего за этим не последует. Ему так хотелось угодить благородному монарху, что он совершено забыл, каким ревнивым может быть император.

– Этот… этот слуга…

Шень Юй будто не замечал, что атмосфера вокруг изменилась. Он дёрнул рукав Шан Цзюньлиня

– Ваше высочество, вы составите мне компанию за просмотром ещё одного представления? – спросил он мягким голосом.

Негодование в груди Шан Цзюньлиня тут же растворилось. Он бросил взгляд на евнуха:

– Ты слышал благородного монарха?

– Да, конечно, этот слуга сейчас же всё подготовит. – Мэн Чан облегчённо выдохнул. Благородный монарх всегда знает, как усмирить гнев императора.

- Его величество всегда занят. Вы заслужили немного отдыха. – Сказав это, Шень Юй собирался продолжить есть, как его прервал император.

– Ваше величество?

– Холодная еда может навредить твоему здоровью. – Шан Цзюньлинь обратился с приказом к стоящему рядом слуге:

– Уберите это и принесите горячей еды благородному монарху.

Дворцовый слуга поклонился и исчез.

Шень Юй растерялся, однако мгновение спустя широко улыбнулся, а его глаза заблестели, будто тысячи звезд:

– Ваше Величество очень добр ко мне.

Заметив блестящие от радости глаза юноши, Шан Цзюньлинь не смог удержатся и, наклонившись ближе, прошептал:

– У благородного монарха невероятной красоты глаза.

Самые драгоценные камни не могли сравниться с блеском этих глаз. Любой, кто взглянет в них, не сможет не поддаться, оставив всякую надежду на освобождение.

Подавляющая аура Шан Цзюньлиня оказалась слишком сильной. Шэнь Юй моргнул и неуверенно отвел взгляд. Он отметил, что сейчас Шан Цзюньлинь смотрит на него иначе, не так, как раньше.

К счастью, через мгновение дворцовый слуга принес еду. Шан Цзюньлинь отвернулся, и атмосфера, которая заставляла Шэнь Юя нервничать, тоже рассеялась.

Слуга поменял тарелки перед Шень Юем. Какое-то время император молчал, а потом произнёс:

– Ешь, пока и это не остыло.

Сидящие ниже министры прекрасно видели их взаимодействие, но им уже досталось от Шэнь Юя. Они не хотели новых неприятностей. Им оставалось только делать вид, что они ничего не замечают.

Князь Юэ сидел во главе стола вассалов, который находился неподалеку от Шан Цзюньлиня и Шэнь Юя. Он едва мог расслышать их голоса.

Прислушиваясь к мягкому голосу Шэнь Юя, который нежно разговаривал с Шан Цзюньлинем, Шан Цзюньюэ молчаливо сжимал свою чашку.

Когда князь Юэ впервые столкнулся с Шэнь Юем, тот отнесся к нему холодно. Он никогда не отличал князя от остальных. Но сейчас он мило улыбался Шан Цзюньлиню, и каждый его жест был настолько привлекателен, что никто не мог отвести глаз.

Итак... Неужели он был просто заменой, способом для Шэнь Юя скоротать время, когда тому было скучно?

Ему очень хотелось подойти и спросить Шэнь Юя об этом. Чем именно он хуже Шан Цзюньлиня? Что сделало его бесполезной заменой?

К сожалению, после последнего разговора у него не было и шанса увидеть Шень Юя. Он отправлял письма, посылал людей с дарами. Но все его подарки возвращались обратно, а письма никогда не получали ответа.

Позже он столкнулся с рядом трудностей и едва мог позаботиться о себе, не говоря уже о том, чтобы найти возможность встретиться с Шэнь Юем, который тогда уже находился во дворце.

Он хотел попросить своих тайных агентов во дворце отправить еще одно письмо, но Шан Цзюньлинь внимательно следил за Шэнь Юем. Дворец Юйчжан усиленно охранялся, и людей князя Юэ поймали бы еще на подходе.

Его великое начинание осталось незаконченным, и он совершенно точно не может дать себя раскрыть.

– Князь, похоже, не в духе. – После чаши вина Князь Ли заметил мрачное выражение Шан Цзюньюэ. Он проследил за его взглядом, и выражение его лица изменилось.

– А вы что, пребываете в другом настроении, ваше высочество? – ответил князь Юэ. Он не был высокого мнения о князе Ли, принце, который давно уже перешел на сторону Шан Цзюньлиня.

– Этот князь в плохом настроении, потому что его ожидания не оправдались. А что насчет князя Юэ? – Князь Ли не возражал против того, чтобы открыть свои душевные раны:

– Этот князь не знал, что у вашего высочества свои счёты с двумя вышеупомянутыми.

– Вашему Высочеству не стоит беспокоиться о проблемах этого князя, – сказал князь Юэ, потягивая вино. Под влиянием алкоголя его настроение становилось все хуже и хуже:

– Князь Ли должен больше заботиться о себе. Ваши хитроумные расчеты разозлили благородного монарха Шэня, который теперь в фаворе. Смотрите не потеряйте из-за этого расположение императора.

– Благородный монарх Шень, – глубоким голосом произнес Князь Ли:

– Если бы этот князь знал, что тот человек станет столь могущественной фигурой, я бы никогда не допустил его во дворец!

– Ваше высочество лично выбрало его для вступления во дворец? – Шан Цзюньюэ уловил под этими словами какой-то подтекст и осторожно уточнил.

– Думаете, он был избран небесами? Если бы никто не занимался этим, то это могла быть семья Чжан, семья Ван... Не обязательно семья Шень, –многозначительным тоном изрек князь Ли.

Взгляд князя Юэ помрачнел. Так вот что произошло на самом деле.

– Изначально я просто хотел найти заветный ключик, чтобы открыть путь во дворец. Кто же знал, что он станет препятствием на пути? – Князь Ли налил себе бокал вина:

– Мир непредсказуем.

– Разве вы не проверили, что из себя представляет отправляемый вами человек, прежде чем определиться с кандидатурой? – не удержался от вопроса Шан Цзюньюэ.

– Что толку обсуждать это теперь? – Князь Ли поднял свой бокал и стукнул по кубку Князя Юэ:

– Сейчас нам нужно думать о том, как устранить возникшую помеху.

– Пока ты не поднимешь камень, продолжишь спотыкаться об него. – При мысли о Шэнь Юе и о том, что тот рассматривал его лишь как замену, тон князя Юэ становился все жестче и жестче.

– Смысл набрасываться на этого князя? Не я досадил вашему высочеству. Вы должны направить свой гнев в нужное русло. – Князь Ли отпил вина из своего бокала и медленно раскрыл свою истинную цель:

– Почему бы вашему высочеству не заглянуть в резиденцию Хуатан после банкета?

Князь Юэ сильнее сжал свою чашу и после недолгого молчания ответил:

– Ну, хорошо…

Довольный ответом князь Ли уселся на своё место. Эти двое сидели на соседних местах, и их разговор не привлёк лишнего внимания.

Шэнь Юй, однако, не сводил глаз с князя Юэ. Он наблюдал за взаимодействием между Шан Цзюньюэ и князем Ли, но отвернулся и налил себе немного вина.

Прежде чем он успел поднести чашу к губам, Шан Цзюньлинь перехватил его руку.

– Ваше величество?

– Императорский лекарь Гу посоветовал тебе не прикасаться к вину. – Его большая ладонь обхватила пальцы Шэнь Юя. Шан Цзюньлинь слегка наклонился вперед и выпил вино из чаши, не выпуская ладонь Шэнь Юя.

– Это моя чаша, – сказал Шэнь Юй со вздохом.

Шан Цзюньлинь выдержал паузу. Его губы непроизвольно коснулись пальцев Шэнь Юя, а голос стал низким и хриплым:

– Почему благородный монарх неодобрительно относится к этому императору?

Глава 23

– Ваше величество мой муж. Как я могу неодобрительно к вам относиться? Я безмерно рад, что нравлюсь вам. – Голос Шэнь Юя сделался совсем мягким, и он отвёл взгляд.

Даже сквозь музыку Шан Цзюньлинь отчетливо слышал каждое слово Шэнь Юя.

Шан Цзюньлинь едва заметно поджал губы:

– Благородный монарх видно шутит. Муж или не муж, ты бы в любом случае нравился мне.

Ладонь мужчины полностью закрывала руку Шэнь Юя. В местах, где их руки соприкасались, кожа, будто горела от жара.

Чаша, которую держал Шэнь Юй, всё ещё была холодной, и контраст между металлом и пылающим жаром мужского тела заставил его покрыться мурашками.

Посидев так ещё немного Шеэнь Юй понял, что император не собирается отодвигаться и аккуратно напомнил ему:

– Ваше величество, вам не кажется, что пора отпустить мою руку?

Будто очнувшись ото сна, Шан Цзюньлинь ослабил хватку, и Шэнь Юй тут же опустил руку. Стало холодно, ему показалось, что пустота из пальцев перетекла в сердце.

Фантомное тепло ощущалось на тыльной стороне его руки. Шэнь Юй убрал руки в широкие рукава и неосознанно сжал пальцы в замок.

Шэнь Юй не отличался большим аппетитом. После нескольких ложек еды он был уже сыт, но все равно поглядывал на нефритовый кувшин с вином на маленьком столике и облизывал губы.

Во дворце вино хранилось долгие годы, и имело стойкий, приятный аромат; этот аромат привлекал внимание Шэнь Юя, как свет – ночных мотыльков.

Это человеческая природа: то, чего мы не имеем, для нас является самым желанным.

В своей прошлой жизни Шэнь Юй был буквально одержим вином. Он не был пьяницей, но ему очень нравилось это состояние покоя после нескольких чаш вина. Только в такие моменты он не чувствовал пробирающий до костей холод.

В этой жизни его физическое состояние было не настолько шатким, однако Шан Цзюньлинь приказал, чтобы и капля вина не попадала в рот Шэнь Юя. Но витавший в воздухе аромат только усилил его, давно ноющее в сердце, желание.

– Ваше Высочество, – Шэнь Юй легонько потянул рукав императора:

– Прошу, разрешите мне попробовать хотя бы один глоток.

– Почему этот император ничего не знал о пристрастии благородного монарха к алкоголю? – Шан Цзюньлинь с интересом посмотрел на юношу. Он точно помнил, что в отчёте стражи Скрытого Дракона указали, что Шэнь Юй почти никогда не выпивал.

Шэнь Юй произвел впечатление человека, который был неоправданно своеволен:

– Я просто хочу попробовать и понять, почему оно так вкусно пахнет.

– Ты жаден, но винишь в этом вино. – Шан Цзюньлинь улыбнулся и покачал головой:

– Этот император не вправе запретить тебе пить, но императорский лекарь Гу посоветовал тебе воздержаться от алкоголя.

– Я пил, когда только вступил во дворец... – под пристальным взглядом Шан Цзюньлиня голос Шень Юя становился всё тише и не увереннее.

– Так почему ты не продолжаешь пьянствовать? Может благородный монарх помнит, что случилось той ночью?

Шэнь Юй прекрасно помнил. Той ночью у него впервые с момента перерождения случился приступ болезни. Он был уверен, что это просто совпадение. Может дело в чем-то другом?

Шэнь Юя одолевали сомнения:

– Неужели тогда мне стало плохо, потому что я выпил вина?

– И да, и нет. Вино исполняло роль катализатора.

Шан Цзюньлинь не хотел раскрывать всех подробностей, и Шэнь Юй не стал допытывать его.  Он мог только попытаться снова переключить своё внимание на танцовщиц.

Несмотря на неприятную сцену вначале, в целом банкет прошёл просто превосходно. Некоторые речи, конечно, были слишком затяжными и скучными. К концу дня Шэнь Юй совсем выбился из сил.

– Ваше величество, я хочу прогуляться.

Шан Цзюньлинь видел, что юноше скучно, поэтому не препятствовал:

– Иди, только не оставайся на улице слишком долго.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, Шэнь Юй взял с собой только Му Си.

К тому времени дворцовый банкет был в самом разгаре. Кроме нескольких человек, обративших внимание на Шэнь Юя, мало кто заметил, как он тихо вышел из-за стола.

Князь Юэ был одним из таких. Он придумал предлог и последовал за ним.

Увидев это, князь Ли почесал свою бороду. В его глазах появилась улыбка.

Он знал, что между Шан Цзюньюэ и благородным монархом Шэнем что-то произошло. Иначе с чего бы князю Юэ смотреть на Шэнь Юя как на предателя?

Он наклонился к своему слуге и прошептал:

– Проследуй за князем Юйем и доложи мне обо всем, что он будет делать.

– Слушаюсь. – слуга поклонился и удалился из зала.

Молодому императору с его места открывался прекрасный вид на весь банкетный зал, и он, конечно, видел развернувшуюся сцену. Его взгляд потемнел, и он подозвал к себе Мэн Чана:

– Прикажи стражам Скрытного Дракона проследить за благородным монархом.

Дедушка Мэн удивился неожиданной просьбе, но, увидев, как похолодело и напряглось лицо императора, поспешил выполнить приказ:

– Слушаюсь.

Шэнь Юй не догадывался, что прямо за ним следует Шан Цзюньюэ, а в паре метров от него крадётся посланник князя Ли. Он нашёл тихое место недалеко от дворца и остановился там.

– Му Си, что ещё произошло в день, когда я потерял сознание?

– Ну… – Му Си вздрогнула:

– Молодой господин, эта рабыня не знает подробностей. Евнух Мэн лично занялся вами. Эта рабыня знает только, что молодой господин…

– Я – что? – Шан Цзюньлинь никогда не говорил об этом дне. Шэнь Юй был уверен, что он просто упал в обморок из-за приступа болезни, но, похоже, не всё так просто…

Шэнь Юй так глубоко задумался, что не заметил, как поменялось выражение лица Му Си.

– Что молодой господин не выдержал напора его величества и потерял сознание. – после этих слов её лицо покраснело.

Шень Юй закашлялся. Он был настолько потрясён, что подавился воздухом.

– Молодой господин, вы в порядке? – Му Си переборола смущение и подошла ближе:

– Его величество тоже хорош, ему ведь известно о слабом здоровье молодого господина, но он всё равно…

– Хватит! – Шень Юй испугался, что если он не прервёт Му Си, то узнает ещё какую-нибудь «интересную» подробность:

– А что-нибудь ещё? Подумай хорошенько. Может было что-то необычное?

– Что-то кроме этого?… Его величество на следующий день сменил всю прислугу во дворце Юйчжан. – немного подумав, Му Си смогла вспомнить только это.

Значит, Шан Цзюньлинь сменил весь состав прислуги? Похоже, той ночью случилось что-то, о чём Шэнь Юй даже не догадывался. Но пока всё ещё было непонятно связано ли это решение с его болезнью.

– Неудивительно, что молодой господин не знал об этом. Людей ушло много, и с большинством из них молодой господин никогда не встречался. Эта рабыня сама обо всем узнала гораздо позже, – пояснила Му Си.

– Неудивительно, что я ничего не заметил, – пробормотал Шэнь Юй.

– На самом деле, эта слуга полагает, что, несмотря на то, что его величеству трудно сдерживать себя, в остальном он очень хорошо относится к молодому господину. – Му Си видела, как Шан Цзюньлинь относится к Шэнь Юю. Вначале у нее было предвзятое отношение к мужчине, но она должна была признать, что Шан Цзюньлинь относится к ее молодому господину лучше, чем кто-либо другой.

– Да, его величество действительно... – Шэнь Юй резко развернулся:

– Кто там?

Князь Юэ вышел из тени, в его руках была палка.

Му Си отступила назад и поклонилась:

– Князь Юэ.

– Почему его высочество князь Юэ решил составить мне кампанию?

Подслушав их разговор, Шан Цзюньюэ ощутил внутреннее смятение. Шэнь Юй смотрел на него как на чужого человека, и это еще больше разрывало его сердце.

Очевидно, что он первый познакомился с Шэнь Юем. Он был тем, кто отыскал эту «жемчужину», но ничего не получил от «неё». Так почему? Все было ради выгоды человека, которого он ненавидел больше всего.

Это юное лицо с нефритовой кожей запало ему в душу ещё с первой их встречи. Может зря он не раскрыл своего статуса Шэнь Юю в первую их встречу? Но ведь тогда он всё ещё был принцем и не хотел притворяться чьим-то другом.

Когда князь Юэ тихо вышел вслед за Шэнь Юем из банкетного зала, он не понимал, что творится у него в голове. Он поддерживал общение с Шэнь Юем под чужим именем, замаскировавшись, и вот, теперь он стал князем. Разумеется, Шэнь Юй не узнал его. Шан Цзюньюэ не мог ничего предпринять, несмотря на то, что последовал за ним.

Разумеется, князь Юэ не хотел признавать наличие у него надежды. Он хотел, чтобы Шэнь Юй узнал его, но в то же время боялся этого.

Переполненный непонятными мыслями, он следовал за Шэнь Юем и Му Си, подслушивал их разговор. В конце концов, мужчина не смог больше оставаться в стороне.

Он так ни разу и не прикоснулся к Шэнь Юю, а этот человек мало того, что первым вцепился в Шэнь Юя, так еще и ранил его своим безрассудством. Князь Юэ считал Шэнь Юя своей собственностью, и некоторое время он не мог понять, злится ли он на то, что кто-то другой прикасается к Шэнь Юю, или на то, что это причиняет ему боль.

В порыве ярости он разломал сухую ветку в его руках.

После того, как его заметили, прятаться дальше было бессмысленно.

Когда князь заметил холод на лице Шэнь Юя, его отчаяние разгорелось с ещё большей силой:

– Похоже, молодой господин пребывает в хорошем настроении.

Как?

Как мог Шэнь Юй спокойно жить с Шан Цзюньлинем после всего, что между ними было?! Почему он единственный кто помнит об их отношениях?

Шэнь Юй видел, что Шан Цзюньюэ злиться. Ну и что с того? Он оставил весь мусор ещё в прошлой жизни и незачем снова подбирать его в этой.

У него не было такого хобби.

Он не станет снова полагаться на мужчину, который причинил ему столько боли и проблем в прошлом.

– Шэнь Юй, ты прекрасен.

Князь Юэ сделал несколько шагов вперед. Му Си выступила перед Шэнь Юем и сурово произнесла:

– Это императорский дворец. Ваше высочество, пожалуйста, держите себя в руках!

Шэнь Юй положил свою руку на плечо Му Си и оттолкнул ее в сторону:

– По-моему, мы не знакомы, не так ли? Что побудило князя сказать такое?

– Так мы не знакомы? – лицо Шан Цзюньюэ помрачнело ещё больше:

– Шэнь Юй, благородный монарх, по-вашему, мы не знакомы?

– Должно быть, князь шутит. – Шэнь Юй покачал головой:

– Я знаю многих, но уверен, что князя Юэ вижу впервые!

– А Чжао Юэ? – князь пристально всматривался в лицо Шэнь Юя, надеясь заметить отблеск паники.

К сожалению, ему суждено было разочароваться. Лицо Шэнь Юя не изменилось, даже когда он услышал это имя:

– Я познакомился с этим человеком еще до того, как оказался во дворце. А что?

– Познакомился? И всё? – глаза князя зловеще заблестели:

– Благородный монарх, если бы я сообщил его величеству, что перед тем, как появиться во дворце, вы втайне согласились на брак с другим, как думаете, нравились бы вы ему так же сильно, как сейчас?

Му Си хотела что-то сказать, но Шэнь Юй остановил ее:

– Похоже, князя очень волнует моя личная жизнь. Это потому, что вам я тоже нравлюсь?

Шан Цзюньюэ был так зол, что у него перехватило дыхание. Как бы он не хотел этого признавать, но в какой-то степени Шэнь Юй был прав.

– Какая жалость… – Шэнь Юй поднял глаза и осмотрел фигуру мужчины с ног до головы, особенно задерживаясь на определенных местах. Затем он многозначительно добавил:

– Сомневаюсь, что ваше высочество может сравниться с его величеством… во всех смыслах.

Глава 24

Князь Юэ и так был на взводе, а после слов Шэнь Юя на его лбу вздулись голубые вены. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не выругаться.

– Ты сильно изменился. – Шан Цзюньюэ был настолько взбешён, что потерял всякую осторожность и разболтал свои истинные мысли:

– Неужели ты всё ещё таишь обиду на этого князя, потому что я не смог найти способ как уберечь тебя от вступления во дворец?

– Хватит! – Шэнь Юй перебил его. Похоже, князь не отличался самообладанием, раз пары колких фраз было достаточно, чтобы он вышел из себя и разболтал столько своих секретов.

В прошлой жизни Шэнь Юя, Шан Цзюньюэ никогда не был столь откровенен с ним.

Тогда он по крупинкам собирал информацию о личности князя. Почему же сейчас он так торопился обо всем ему рассказать?

Неужели факт того, что Шэнь Юй стал наложником императора, так на него повлиял?

В голове Шень Юя проносились сотни мыслей, но лицо его оставалось спокойным.

Притворившись обескураженным, он засыпал мужчину вопросами:

– Что ваше высочество имеете в виду? Я не припомню, чтобы мы встречались раньше. Какое тогда отношение ваше высочество имеет к моему вступлению во дворец?

Голова князя кипела от гнева, но после такого допроса, он пришёл в чувства. Осознав, что он только что проболтался, Шан Цзюньюэ побледнел так, что на него было страшно взглянуть.

– Этот князь…

– Быть может князь Юэ хотел сказать, что контактировал со мной, скрывая свою личность? Дайте-ка подумать... вы недавно упомянули Чжао Юэ, может, ваше высочество притворялся им в наши прошлые встречи? -  Шэнь Юй стоял на ступеньках, сложив руки, и смотрел вниз на человека в княжеском одеянии.

Князь Юэ не ожидал, что Шэнь Юй раскусит его так быстро. Он предпринял слабую попытку возразить:

– Этот князь бы никогда…

– Тогда может вы молодой господин Ван? Или молодой господин Ли? О, я знаю, господин Сюй?

После каждого названого имени лицо князя темнело всё больше. Он уже был на грани терпения, когда полагал, что был лишь запасным вариантом. Но оказалось, что он был лишь одним из многих кандидатов на замену...

Шэнь Юй притворился растерянным:

– У меня слишком много вариантов. Князь, может, вы облегчите мою задачу и сами раскроете себя?

– Шэнь Юй, ты зашёл слишком далеко…

– Я зашел слишком далеко? Кто подслушивал мой разговор со служакой? Кто следил за мной? Кто намеренно скрыл свою личность и подошел ко мне под надуманным предлогом? Ваше высочество, я бы очень хотел знать, чего именно вы добиваетесь. – выражение его лица стало ледяным.

Шан Цзюньюэ сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять свою злость:

– Этот князь пришел сюда только для того, чтобы предупредить тебя. Не думай, что раз ты получил расположение императора, то можешь делать во дворце все, что тебе вздумается. Многие люди пристально следят за престолом. Твои выходки только сделают тебя помехой для них и побудят их скорее избавиться от тебя.

– Князю Юэ не стоит беспокоиться об этом. Я верю, что его величество защитит меня. Император не из тех людей, кто сначала клянётся в любви, а после первой трудности бежит, поджав хвост.

Шэнь Юй спускался по лестнице, шаг за шагом приближаясь к мужчине:

– Князь Юэ, вы сердитесь на меня за то, что я не нашел способа избежать нынешнего положения?

– Конечно, нет. – Шан Цзюньюэ инстинктивно понизил голос, а ведь именно так он и чувствовал себя, когда впервые узнал эту новость. Слова Шэнь Юя были подобны порыву ветра, отбросившему его само обманный камуфляж и обнажившему скрытый внутри эгоизм.

Шэнь Юй сделал ещё несколько шагов, проходя мимо князя:

– Сейчас я уверен, что вступить во дворец было моим самым верным решением. Неважно, под каким именем вы встречались со мной, между нами ничего не было и никогда не будет.

В этот момент все нити, связывающие Шэнь Юя с его прошлыми жизнями, были, наконец разорваны.

Слуга, тайно следивший за Шан Цзюньюэ, вернулся к князю Ли и рассказал ему обо всем, что произошло.

Князь задумчиво почесал бороду:

– Наш благородный монарх состоял в отношениях с князем Юэ, как интересно…

– Ваше высочество, стоит ли нам…

– Для такой громкой новости нужно подгадать подходящий момент. Шэнь Юй, благородный монарх Шэнь…. Он высокомерен, правда? Как думаешь, продолжит ли его высочество обращаться с ним так же обходительно, когда узнает об его интрижке? Этому князю не терпится узнать. – князь Ли весело улыбнулся. Он никогда не думал, что его ожидает такой приятный сюрприз, стоит только послать кого-то за Шан Цзюньюэ.

Он все думал, как расправиться с Шэнь Юем, а решение попало прямо в его руки. Казалось, сами небеса были на его стороне.

На следующий день после дворцового банкета несколько человек, проявивших неуважение к Шэнь Юю, были сняты со своих постов. Министры, которые подозревали, что это может произойти, не были удивлены. Его величество отстранил людей от должности, хотя мог просто обезглавить их. Это можно было расценить как проявление милосердия.

Кроме того, никто из этих людей не занимал высоких должностей, и их характер не был безупречным. Увольнения не вызвали большого общественного резонанса.

По мере приближения Нового года Шан Цзюньлинь уже не был так занят, как раньше. Время, которое он проводил во дворце Юйчжан, увеличивалось с каждым днем.

Поскольку приближались новогодние праздники, Шан Цзюньлинь отдал приказ вассалам провести Новый год в столице, прежде чем им будет позволено уехать.

В роскошной комнате князь Ли делал небольшие глотки из бокала с вином:

– Ваше высочество знает, почему его величество до сих пор не разрешил нам вернуться?

Князь Юэ и сам не имел ни малейшего понятия. В последнее время он был настолько поглощен делами Шэнь Цинжаня, что у него не было времени на раздумья:

– Может быть, дядя знает?

– У этого князя есть несколько предположений. Я опасаюсь, что у кого-то имеются масштабные замыслы, и его величество использует эту возможность, чтобы настучать по нескольким головам. – говоря это, князь многозначительно смотрел на Шан Цзюньюэ.

Сердце князя Юэ учащенно забилось, но он не подал виду:

– Ну... Этот племянник действительно ничего не знает. В последнее время этот племянник был занят личными делами и многое упустил из виду.

Князь Ли усмехнулся и не стал продолжать, но то, что он произнес следом, почти заставило мужчину вскочить со своего места.

– Мой племянник уже думал, что делать с вашими отношениями с благородным монархом Шэнем? Его величество так привязан к благородному монарху сейчас. Если бы он узнал, что у вас были двусмысленные отношения с ним до того, как тот вступил во дворец, разве это не было бы...

Князь Ли не договорил, но Шан Цзюньюэ все понял. Проблема между ним и Шэнь Юем могла быть как большой, так и маленькой. Если кто-то захочет воспользоваться этим, то все его планы, вынашиваемые годами, будут разрушены.

– Дядя, должно быть, шутит. Этот князь не знаком с благородным монархом. Какие между нами могут быть отношения?

– Ваше высочество, не спешите отрицать это. Раз этот князь осмелился высказаться, значит, у меня есть доказательства. Теперь у нас обоих одна цель. Готов ли князь Юэ смотреть, как его бывший любовник проводит остаток жизни в объятиях другого?

Князь Ли и не подозревал, что его подчиненные обнаружат такие любопытные детали. Шан Цзюньюэ на самом деле скрыл свою личность и пробрался в столицу. Он подружился со старшим сыном Чжэньбэй-хоу и провел много времени с ним наедине.

– Ваше высочество, мы с вами можем работать вместе. Я хочу сам выбрать будущую императрицу. Если вам все еще нужен Шэнь Юй после того, как все закончится, вы можете забрать его себе.

Князь Юэ знал, что раз Князь Ли осмелился заявить подобное, то он должен что-то знать, но он также знал, что есть огромная разница между владением информацией и прямым признанием от источника.

После короткого молчания Князь Юэ ответил:

– Этот князь будет сотрудничать. Но дядя императора должен четко понимать одну вещь: это Чжао Юэ имеет давние связи с этим благородным монархом. Этот князь не имеет к этому никакого отношения.

Князь Ли улыбнулся:

– Этот князь все понимает. Его высочество князь Юэ оставался в своей резиденции и не покидал ее до тех пор, пока не пришел императорский указ.

– Тост за дядю! – Князь Юэ поднял свою чашу и осушил её залпом.

– Если племяннику что-то понадобится, пожалуйста, обращайтесь к этому князю. Если этот князь в силах помочь, я никогда не откажусь.

Князь Юэ сжал сильнее чашу с вином.

Шэнь Юй.

Он не мог вынести того, как Шэнь Юй смотрел на его величество. Каждый раз, вспоминая об этом, его сердце горело.

– Апчхи!

Му Ци принесла горячую воду:

– Молодой господин, почему бы вам не отдохнуть? Уже довольно поздно.

– Ерунда. – Шэнь Юй опустил кисть. Он опустил пальцы в горячую воду и подождал, пока те нагреются, прежде чем вытащить руки из воды.

– Молодой господин, вы уверены, что князь Юэ не причинит неприятностей? – Му Си беспокоилась с тех пор, как узнала, что Чжао Юэ на самом деле был Шан Цзюньюэ. Если он сочинит какую-нибудь историю о прошлом Шэнь Юя, кому поверит его величество?

С древних времен существовало несколько вещей, которые люди не могли терпеть, и это была одна из них. Кроме того, его величество был самым высокопоставленным человеком в стране, что делало его еще менее терпеливым.

– Думаешь, он настолько глуп, чтобы лечь со мной в одну могилу?

Му Си покачала головой. Она просто боялась, что князь так зол на её господина, что потерял голову и тычет ножом во все стороны.

– Кроме того, между нами ничего не было. Даже если он захочет что-то извлечь из этого, у него вряд ли получится.

Шэнь Юй и не думал, что Шан Цзюньюэ так просто сдастся, но он точно не ожидал, что события будут развиваться так, как это произошло.

Посмотрев на мужчин, стоявших перед ним, Шэнь Юй остановился:

– Что здесь делают принцы?

Увидев, какая сегодня хорошая погода, Шэнь Юй покинул дворец Юйчжан и отправился на прогулку. Он собирался доставить Шан Цзюньлиню свой подарок на день рождения. Неожиданно по дороге он столкнулся с Князем Юэ и Ли.

– Мы пришли сюда, чтобы увидеть благородного монарха. Нам есть о чем поговорить. Не хотите пройтись? – князь Ли говорил с видимым дружелюбием, но Князь Юэ молчал.

Шэнь Юй не верил, что они здесь с благими намерениями, и не хотел тратить свое время:

– Говорите, что вам нужно, и я пойду.

– Тогда перейдём сразу к делу. – Князь Ли закатил глаза:

– Этот князь знает, что происходило до того, как благородный монарх появился во дворце. Если благородный монарх не хочет, чтобы все остальные тоже узнали об этом, вам лучше найти способ убедить его величество выбрать другую наложницу.

– Так вот в чём дело? Ваше высочество, вы очень удивили меня. Думаете, имеете право угрожать мне? – Шэнь Юй поднял брови:

– Если князю больше нечего сказать, я пойду, давайте уважать время друг друга.

– Думаешь его величество не станет нас слушать? – князю Ли быстро надоело бесстрашие Шэнь Юя. Его тон звучал зловеще:

– Возможно, благородный монарх считает, что все это произошло до того, как вы появились во дворце, и его величество не станет проводить слишком тщательное расследование. Но что, если этот князь заявит – он уже знает, что вы покинули дворец, дабы тайно встретиться со своим старым любовником?

Выражение лица Шэнь Юя стало недоверчивым.

Князь Ли решил, что смог вывести Шэнь Юя из равновесия, и уголки его губ приподнялись:

– У этого князя нет желания предавать огласке такой скандал. До тех пор, пока благородный монарх будет делать то, что говорит этот князь, я гарантирую, что никто не будет болтать о ваших личных встречах с другим мужчиной. Благородный монарх, хорошо подумайте, прежде чем ответить.

– Подумать о чём? – низкий голос Шан Цзюнлиня послышался с другой стороны:

– Этот император – тот, кто встречался с благородным монархом в тот день. У князя есть сомнения?

Улыбка застыла на лице мужчины в возрасте:

– Я бы никогда…

– Этому императору нравится проводить время с благородным монархом. Я должен был предупредить вас об этом, князь?

Глава 25

Под конец фразы в голосе Шан Цзюньлиня отчетливо ощущался пробирающий холод.

Ледяной пот выступил на лбу князя Ли, он тут же упал на колени перед императором с тихим стуком:

‒ Этот слуга не смеет!

‒ По-моему ты позволяешь себе лишнего. Если бы этот император не оказался неподалёку, какими ещё небылицами ты бы донимал благородного монарха?!

Шан Цзюньлинь остановился за спиной Шэнь Юя и обхватил того руками, прижимая к себе:

‒ Никогда бы не подумал, что князя Ли и князя Юэ так сильно беспокоит личная жизнь благородного монарха.

Шан Цзюньюэ уже стоял на коленях, под давлением ледяного голоса императора тот не смел поднять взгляд на Шэнь Юя.

Шэнь Юй облокотился на грудь мужчины позади, полностью расслабляясь. На его лице не осталось и следа страха.

Князь Юэ наконец-то понял, что благородный монарх совсем не боялся, что Шан Цзюньлинь узнает об их связи.

Каким же избалованным стал Шэнь Юй. Взгляд князя потемнел.

‒ Как тебе только хватило смелости шантажировать любовника этого императора? А?

Холодный голос Шан Цзюньлиня эхом пронесся по саду. Вся прислуга в округе в страхе опустились на колени, а князь Ли склонился к земле так близко, словно собирался зарыться в неё. Одежда на его спине промокла от пробравшего его ледяного пота.

Чего он не мог понять, так это как Шан Цзюньлинь оказался здесь в такой час.

Его информатор ясно дал понять, что император на совещании и освободиться не скоро. Поэтому, увидев, как Шэнь Юй выходит из дворца Юйчжан в полном одиночестве, смело направился за ним.

Князь Ли не понаслышке знал о тяжелом характере императора, благодаря чему решил сначала побеседовать с Шэнь Юем. Кто ж знал, что император застукает их прямо здесь.

‒ Ваше величество, этот слуга молит о прощении.

Даже он не решиться пререкаться с императором, пока тот чуть ли не горит от гнева. Сейчас важно было понять, насколько много из их разговора услышал Шан Цзюньлинь.

‒ Этот слуга не скрывает своих намерений. – хрипло произнес князь Юэ, который мгновение назад и рот открыть не мог :

‒ Этот слуга хотел уточнить кое-что у благородного монарха для своего друга.

Князь Юэ нарочно сказал это, чтобы напомнить Шэнь Юю по какому вопросу они тут собрались.

Услышав это, Му Си в неверии уставилась на Шан Цзюньюэ. Неужели он действительно сказал такое… вот урод.

‒ Его высочество князь настоящий друг! Интересно, какие отношения связывают вас с тем человеком, раз вы решились на такой риск по его просьбе? ‒ Шэнь Юй бросил мимолетный взгляд на преклонившего колени князя Юэ, будто смотрел на что-то нелицеприятное.

‒ Этот слуга…

Шэнь Юй тут же перебил его:

– Человек, который хочет добыть от меня информацию – вы сам. Разве нет? Если хотите что-то узнать, спросите прямо. Нет нужды говорить загадками.

Князь Юэ молчал. Шэнь Юй был прав. Шан Цзюньюэ не решался выдать каких-либо подробностей в присутствии Шан Цзюньлиня. Для вассала императора было тяжким преступлением нарушить приказ и вернуться в столицу без особого на то дозволения.

Шан Цзюньлинь сжал ладонь Шэнь Юя. Понизив голос, но чтобы его точно услышали князья, он мягко обратился к Шень Юю:

– Благородный монарх знает о чём князь Юэ хотел спросить?

Князь Юэ неосознанно сжал пальцы. Он уставился на землю перед собой глазами полными страха, а сердце билось где-то в горле.

Он боялся, что Шэнь Юй выдаст его. Но также в нём теплилась надежда, что Шень Юй наконец расскажет об отношениях между ними.

– Может ему стало интересно как я попал во дворец, откуда мне знать, что у него в голове. – равнодушно ответил Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь внимательно осмотрел Шэнь Юя и решил сменить тему:

– Ладно, а что насчет князя Ли. Зачем вам понадобился благородный монарх?

– Этот слуга….

– Разумеется, из-за позиции императрицы.

Два голоса слились воедино. Князь Ли понял, что после слов Шэнь Юя ему было уже бесполезно отне́киваться.

– Ваше величество, должен сообщить, что князь приказал мне убедить вас принять в гарем новую наложницу. И угрожал мне тем случаем, когда вы сопровождали меня в поместье Чжэньбэй-хоу.

– Этот слуга неправильно всё понял. Я приношу свои искренние извинения благородному монарху. – Князю Ли ничего не оставалось кроме как признать свою неправоту.

Его Величество лично объявил, что именно он был тем, кто вместе с Шэнь Юем посетил резиденцию маркиза. Если князь Ли продолжит настаивать на обратном, он только навлечет на себя беду.

Независимо от того, кто еще был с Шэнь Юем в поместье Чжэньбэй-хоу в тот день, Шан Цзюньлинь сказал свое слово. Никто не сможет возразить.

Князь Ли не мог сообразить, чем же так хорош Шэнь Юй. Почему император так высоко ценит его?

Шан Цзюньлинь окинул взглядом стоящих перед ним людей, послу чего тихо произнес:

–Эй, кто-нибудь. Князья оскорбили моего наложника. Накажите их ста ударами палками.

– Ваше высочество! – Князь Ли растерянно поднял голову:

– Вы что серьёзно накажете своего дядюшку из-за этого чёртово наложника?!

Шан Цзюньлинь посмотрел тому в глаза и с усмешкой произнёс:

– Вместо наказания вы можете отправиться в темницу. Что предпочтёте?

– Шэнь Юй! Ты дьявол в человеческом обличии! Ваше высочество, ваше высочество! Я ваш дядя, вы не можете… – Князя Ли затрясло.

– Я-то тут при чём? Его величество отдаёт приказы, в чём моя вина? Во время наказания у вас будет достаточно времени подумать о своих проступках. – почувствовав на себе полный ярости взгляд, Шэнь Юй улыбнулся:

– Князь Ли, не притворяйтесь озадаченным. Здесь дураков нет. Неужели вы считаете, что я не знаю, зачем вы пришли ко мне? Вы хотели, чтобы я уступил место вам и вашей славной племяннице, но я не считаю это занятие достойным. – Шэнь Юй насмешливо рассмеялся.

– Ах ты… – поняв, что его план был легко раскрыт, князь покраснел от ярости. Он не удержался и добавил:

– Князь Юэ, неужто вам нечего сказать?! Вы продолжите молча смотреть, как этот мальчишка закапывает нас?

– Дядя, то, что мы сделали, неправильно. Мы заслуживаем наказания. – Князь Юэ не понимал, почему Шэнь Юй сразу не выдал его Шан Цзюньлиню, он был непредсказуем. Невозможно было предугадать, что юноша предпримет дальше.

Он больше не пытался ухватиться за Шэнь Юя. Шэнь Юй повернул ситуацию в свою пользу. Ему было не под силу дальше вести игру.

Шан Цзюньлинь увел с собой Шэнь Юя и приблизился к князю Ли. Он сказал холодным голосом,

– Этот император уже не первый раз повторяет вам, что у вас не должны возникать подобные мысли. Не надейтесь, что этот император станет терпеть вас до конца жизни.

Князь Ли втайне от всех делал мелкие ходы и пытался контролировать его, вмешиваясь в дела его гарема. Шан Цзюньлинь долгое время мирился с этим.

Стражники утащили двух мужчин, несмотря на сопротивление князя Ли. Его величество сам отдал приказ. Даже если бы речь шла о монархе, палач привел бы приговор в исполнение.

Шан Цзюньлинь привел Шэнь Юя в свой кабинет.

– Они обидели тебя? – Шан Цзюньлинь приказал принести горячего чаю и теперь очень усиленно спаивал им Шэнь Юя.

Шэнь Юй замер. Он не ожидал, что именно это будет первым, о чем спросит его Шан Цзюньлинь. Он думал, что Шан Цзюньлинь станет расспрашивать его о Шан Цзюньюэ.

Шэнь Юй улыбнулся:

– Ваше высочество успели как раз вовремя, эти двое не успели мне навредить.

Если говорить о грубом обращении, то, по мнению Шэнь Юя, хуже всего пришлось как раз князьям.

– Как ваше величество оказались там? – Шэнь Юй знал, что последние несколько дней Шан Цзюньлинь занимался решением нескольких вопросов, связанных с дворцом, и был занят больше обычного.

– Этот император получил сведения о том, что князья, дядя и племянник, скитаются по дворцу. Этот император направился узнать, что они задумали.

На самом деле он как раз разбирался с делами политики, но выслушав доклад от Стража Скрытого Дракона, он узнал, что князь Ли и князь Юэ планируют навлечь беду на Шэнь Юя, и специально поспешил туда.

– Не важно, как вы там оказались, я очень благодарен за помощь. – Шэнь Юй уютно устроился на мягких подушках дивана, словно маленький котенок.

Мягкая кушетка была установлена в кабинете императора по приказу Шан Цзюньлиня. Шэнь Юю было где устроиться, чтобы отдохнуть в кабинете несмотря на то, что в целом мягкая кушетка не соответствовала холодному и строгому стилю императорского кабинета.

До этого Шан Цзюньлинь, приходя в комнату Шэнь Юя занимал диванчик, на котором Шэнь Юй читал. Однажды благородный монарх пошутил:

– Ваше величество понемногу захватывает мои территории. Может вы возместите ущерб?

А на следующий день в мрачном кабинете появилась мягкая тахта специально для него.

Позже Шэнь Юй заметил, что такое происходило не только в кабинете императора. Куда бы он ни пошел, везде для него находилось удобное место для отдыха.

– Как может этот император допустить, чтобы другие притесняли моего благородного монарха? – Шан Цзюньлинь сел в кресло и продолжил изучать документы.

Услышав эти слова, Шэнь Юй почувствовал легкую вибрацию в сердце. В течение двух его жизней Шан Цзюньлинь был единственным, кто всегда поддерживал его, укрывая от ветра и дождя.

– Ваше величество слишком добр ко мне. – эту фразу Шэнь Юй произносил уже не в первый раз, но с каждым разом вкладывал в неё всё больше смысла.

Евнух Мэн уже получил указания, чтобы из императорской кухни принесли горячую еду. Вскоре вошел дворцовый слуга с дымящимся блюдом.

– Так получилось, что пришло время перекусить. Благородный монарх хочет остаться и отобедать с императором?

Получив приказ его величества, императорская кухня приготовила любимые блюда Шэнь Юя. Было также несколько закусок, отвечающих его предпочтениям, которых Шэнь Юй раньше не видел во дворце Юйчжан.

– Ваше величество, на императорской кухне работает новый шеф-повар? – Шэнь Юй положил в рот один из сладких белоснежных ломтиков. Он довольно прищурился, наслаждаясь вкусом.

– Это блюдо лишь недавно разработали. Если вам понравится, этот император прикажет подавать их во дворце Юйчжан. – Шан Цзюньлинь не интересовался сладостями. Он ел еду из своей чаши по своему обыкновению.

Пообедав с Шан Цзюньлинем столько раз, Шэнь Юй знал, что у Шан Цзюньлиня не было никаких предпочтений в еде. Он ел всё, что ему давали.

Шэнь Юй все еще помнил, как однажды ужинал с Шан Цзюньлинем, и тогда некое блюдо, представленное императорской кухней, отличалось неописуемо мерзким вкусом. Шэнь Юй сделал один укус и не смог заставить себя съесть более ни единого кусочка, тогда как Шан Цзюньлинь доел большую часть блюда, не меняя выражения лица.

После этого Шэнь Юй долгое время жаловалсь на вкус Шан Цзюньлиня относительно еды, и теперь, когда они обедали вместе, все блюда соответствовали предпочтениям Шэнь Юя.

– Ваше величество, для чего вы посылаете так много чудесных подарков во дворец? – Шэнь Юй прикусил палочки:

– Если так будет продолжаться и дальше, дворец Юйчжан станет самым богатым двором императорского двора.

– Императорский двор принадлежит этому императору, и благородный монарх также принадлежит мне. Если те вещицы, находясь в другом месте, доставят удовольствие благородному монарху, то они выполнят свое предназначение.

– Ваше величество, с каждым разом ваша лесть становиться всё правдоподобнее.

Шан Цзюньлинь нахмурился:

– Этот Император просто говорит правду.

Шэнь Юй улыбнулся, не говоря больше ни слова. Иногда именно непреднамеренный трогательный разговор оказывался самым приятным и трогательным.

После еды Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь расположились на мягкой тахте. Шан Цзюньлинь сидел с прямой спиной и просматривал документы, а Шэнь Юй читал книгу, оперевшись на него.

Книга это хранилась в императорской библиотеке, но назвать её классическим сюжетным романом было сложно. В книге рассказывалось о любовных интригах предыдущих императоров династии, но Шэнь Юю нравилось, он читал с интересом.

У бывших императоров династии Шан имелась грязная сексуальная история, богатая всевозможными ухищрениями: подставные лица и субституты, похищения любовников, насильное содержание в гареме соперников... В общем все, что только можно себе представить.

По сравнению с ними личная жизнь Шан Цзюньлиня была чиста как белый лист, этим он очень отличался от своих предков.

Если Шэнь Юю не изменяла память, в прошлой жизни в состав гарема Шан Цзюньлиня входил только Шэнь Цинжань, которого тот заставил вступить во дворец силой.

В этой жизни Шан Цинжань всего пару раз виделся с императором и совершенно точно не имел никакого физического контакта с ним.

Люди поговаривали, что тирану не по душе, когда к нему прикасаются. После того как Шэнь Цинжань сбежал из дворца, он постоянно на него жаловался. Однажды он случайно коснулся руки Шан Цзюньлиня и был сослан на несколько дней.

– Чем заняты мысли благородного монарха? – Шан Цзюньлинь поднял взгляд от разложенного отчета и заметил, что Шэнь Юй смотрит на него, задумавшись.

– Я думал о вас, ваше величество… – Шэнь Юй замолк, бросив взгляд на документ в руках Шан Цзюньлиня:

– Ваше величество волнуют наводнения.

– Да. – Шан Цзюньлинь не стал скрывать. Он подтолкнул отчет ближе к Шэнь Юю, чтобы тот мог прочитать:

– Неужели благородный монарх заинтересовался?

Документ был представлен районом Лин, который находился на юге Дахуана. Из-за особенностей рельефа эта местность страдала от наводнений каждый год с момента основания Дахуана.

На протяжении многих лет Дахуан вкладывал бесчисленные человеческие и материальные ресурсы в область Лин, но без особого эффекта. Сменяющие друг друга поколения императоров выражали беспокойство по поводу сложившейся там ситуации.

В своей прошлой жизни Шэнь Юй наблюдал стихийные бедствия в области Лин, и знал, какие ужасы ожидают жителей. В последующие годы с помощью Шэнь Цинжаня Шан Цзюньюэ добился больших успехов в борьбе с наводнениями. Это было началом восхождения князя Юэ на вершину власти.

Шэнь Юй тщательно изучил схему борьбы с наводнениями, разработанную Шэнь Цинжанем в его прошлой жизни, и та превосходила все существующие системы в Дахуане. Недавно, когда Шэнь Юй думал, какой подарок сделать Шан Цзюньлиню на день рождения, он вдруг вспомнил об этом.

Он специально выбрал день, когда Шан Цзюньлиня не было во дворце Юйчжан, и незаметно записал все, что помнил о схеме по пунктам, намереваясь передать это Шан Цзюньлиню. Если бы они заранее подготовились, возможно, трагедии из его прошлой жизни были бы не такими страшными.

Сегодня он покинул дворец Юйчжан по собственному желанию, но он также намеревался передать рукопись Шан Цзюньлиню.

– Ваше величество знает, что у меня с детства слабое здоровье, и я любитель почитать разносортную литературу. Несколько дней назад я упорядочил некоторые ценные записи, которые прочитал. Я подумал, что они могут пригодиться вашему величеству.

Шэнь Юй достал тоненькую книжку из своего рукава, заголовок на обложке указан не был. Шэнь Юй передал книгу Шан Цзюньлиню:

– Ваше величество, посмотрите?

Шан Цзюньлинь принял и раскрыл книгу, пробежал глазами и замер.

Он бегло ознакомился с содержанием, не меняя выражения лица. Книга была не длинной. Шан Цзюньлиню не потребовалось много времени, чтобы дочитать ее до конца. Он закрыл рукопись и резким движением потянул Шэнь Юя за руку.

– Откуда благородный монарх знает о таких вещах?

Надо сказать, что содержание книги оказалось чрезвычайно ценным. Когда он рассказал о округе Лин Шэнь Юю, он не ожидал услышать никаких советов. Однако Шэнь Юй удивил его.

– Это поможет вашему величеству? – Шэнь Юй не стал отвечать на вопрос. Сейчас не самое лучшее время рассказывать императору о его прошлых жизнях, может чуть позже…

Глядя на выражение лица Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь понимал, что тот не расскажет ему, даже если он станет расспрашивать. У Шэнь Юя не было ни один и ни два секрета. Одним больше, одним меньше – неважно.

Шан Цзюньлинь был терпелив. Он ослабил хватку и позволили Шэнь Юю убрать руку:

– Благородный монарх очень помог этому Императору.

– Вашему величеству по душе мой подарок? – Шэнь Юй был рад, что император не стал дальше расспрашивать его. У него было заготовлено сотни отговорок, чтобы не раскрывать своего прошлого, но ему так не хотелось врать Шан Цзюньлиню.

– Этому императору очень нравиться. –  Пальцы Шан Цзюньлиня продолжали крепко сжимать книгу. Чернильная тьма в его глазах клубилась, но вскоре снова сменилась спокойствием.

Шэнь Юй подумал немного и заговорил:

– Ваше величество у меня есть просьба. Обсуждая этот план с министрами, не могла бы вы не называть моего имени?

– Тебя стоит наградить за оказанную помощь государству. Ты точно не хочешь предстать с этой идеей перед советом? – Шан Цзюньлинь вздёрнул бровь. Неужели это тот же благородный монарх, которые какое-то время назад попросил награду за то, что его служанке угрожали.

– Как я уже говорил, это подарок в честь дня рождения вашего величества, как я могу требовать за это награду? – Кроме того, содержание книги изначально принадлежало не ему. Шэнь Юй не был заинтересован в присвоении чужих заслуг.

В книге, которую Шэнь Юй прочитал уже после своей смерти, говорилось, что многие вещи, которые использовал Шэнь Цинжань, были заимствованы у будущих поколений. Может быть, Шэнь Цинжань и желал нагло присвоить себе чужие заслуги, но это не означало, что Шэнь Юй поступит так же.

Идея принадлежала не ему, он не станет опускаться до воровства.

– Когда настанет день рождения благородного монарха, этот император подготовит для тебя отличный подарок.

В тот день Шан Цзюньлинь до полуночи просидел в своём кабинете. Когда он вернулся во дворец Юйчжан, Шэнь Юй уже спал. Он снял верхний халат и лег в постель. Вскоре Шэнь Юй обнаружил рядом с собой источник тепла и прижался к нему. Шан Цзюньлинь обнял юношу и медленно закрыл глаза.

Князь Ли и князь Юэ покинули дворец, будучи покрытыми ранами, и эта новость быстро распространилась среди высших кругов столицы. Это был центр власти, и в дело были вовлечены два принца. Министры втайне строили догадки о том, что произошло.

Им не пришлось долго мучиться в догадках. На следующий день императорский дворец издал указ. Из-за их конфронтации с императором и благородным монархом князьям было приказано оставаться взаперти и размышлять о своих ошибках.

Узнав об этом, двор загудел ещё громче.

– Во время банкета во дворце князь Ли проявил неуважение к его величеству и благородному монарху. Я полагал, что он пострадает из-за этого. Его величество тогда не придал этому значения, но я подумал, что это потому, что он думал о репутации князя Ли. Я не ожидал...

– С ним все понятно, а как насчет князя Юэ? Он всегда был таким покорным и честным. Зачем ему ссориться с благородным монархом, который пользуется большой благосклонностью?

– Он был наказан розгами и приговорен к осмыслению своих действий в уединении. Он потерял не только лицо, но и репутацию. Его величество действительно не проявил к нему милосердия.

– Как по мне, князь Ли заслужил это. Он годами разбрасывался своей силой, полагаясь на свои связи. Неужели он думал, что может манипулировать его величеством, как ему заблагорассудится? Его величество сделал это, чтобы сбить с него спесь.

– Да, но князя Юэ тоже наказали. Это наталкивает на определённые мысли…

– Что здесь сложного? Я слышал, что князья несколько раз встречались наедине. Может быть, они что-то тайно замышляли, а его величество заметил.

В столице не было отбоя от желающих обсудить происходящее. В итоге разговоры дошли до ушей князя Ли и князя Юэ из уст заинтересованных людей.

И тот, и другой были в грозном настроении. Их слуги дрожали несколько дней и не смели допустить ни малейшей ошибки.

Инцидент с принцами вызвал тревогу у других членов императорской семьи. Вассалы, вернувшиеся в столицу, отложили посещение светских мероприятий, оставались в своих дворцах и молились о том, чтобы поскорее настал день, когда они смогут вернуться в свои уделы.

Из-за этого инцидента последние несколько человек, которые хотели убедить Шан Цзюньлиня принять больше наложниц, также отказались от своих намерений. Все знали, что у князя Ли был конфликт с монархом Шэнем, из-за того, что он хотел пристроить свою племянницу во дворец.

То, что происходило за пределами дворца, в конце концов проникло внутрь. Выслушав доклад Му Си о ситуации, Шэнь Юй небрежно отмахнулся.

Он отдал только что собранные цветы слуге позади:

– Как дела в поместье?

– Как обычно – Му Си понизила голос и подошла ближе к Шэнь Юю:

– Молодой господин, люди из поместья попросили эту служанку передать вам сообщение. Пурпурный хлопок, о котором вы говорили, зацвел.

– Правда? Передай им, что я в скором времени приеду, чтобы посмотреть на цветы.

Фраза «Пурпурный хлопок» относилась к распоряжениям, которые Шэнь Юй отдал перед тем, как войти во дворец. Если цветы распустились, это означало, что то, что он приказал, было выполнено.

Если бы ему нужно было назвать единственный недостаток входа во дворец, то это был именно он. Было слишком неудобно связываться с людьми снаружи. Его власть ещё слишком мала, и было слишком много неудобств, поскольку он не мог лично руководить делами.

Похоже, ему еще предстояло найти способ покинуть дворец в одиночку, а может быть, взять Шан Цзюньлиня на экскурсию в поместье.

– Благородный монарх у меня плохие новости. – дворцовая служанка в панике примчалась в комнату:

– Наложница Юй только что пыталась покончить с собой во дворце. Она настаивает на встрече с вами.

– И что? Ей никто не помешал? - Шэнь Юй нахмурился. После возвращения бывших императорских наложниц во дворец Юйчжан, он больше не беспокоился о них. Им не разрешалось выходить из своих комнат и общаться с посторонними, но в остальном все было как прежде. С чего бы им вдруг устраивать шум?

– Прошу остановите её, эта служанка ничего не смогла сделать… – протараторила девушка.

– Ты знаешь, что случилось?

– Эта служанка понятия не имеет. Эта служанка несла еду наложницам и обнаружила наложницу Юй, весящую на шёлковой ленте – объясняла служанка, ведя Шэнь Юя по коридору.

Не успели они дойти до двери, как он услышал шум во дворе. Шэнь Юй ускорил шаг и нахмурился, глядя на хаос на небольшом дворе.

– Живо прекратите, благородный монарх здесь! – молодой евнух, до этого стоявший за спиной Шэнь Юя, вышел вперёд и громко объявил:

– Что происходит?! Зачем вы подняли такой шум?

Служанка, которая вела Шэнь Юя воскликнула:

– Наложница Юй, вы говорили, что хотите видеть Благородного Монарха Шэня. Он здесь.

– Благородный монарх, эта наложница знает, что неправа. Эта наложница готова рассказать вам все. Благородный монарх, пожалуйста, позвольте этой наложнице уйти! – женщина оттолкнула дворцовых слуг, пытавшихся остановить ее, подбежала к Шэнь Юю и опустилась на колени.

– О, значит ты наконец-то расскажешь зачем пыталась соблазнить его величество? – поинтересовался Шэнь Юй, не опуская на неё взгляда.

– Благородный монарх, прошу, поймите. Эта наложница сделала это не по своей воле… – она склонилась в поклоне, несколько раз стукнув головой о землю:

– Эта наложница готова рассказать все. Я только прошу благородного монарха спасти мою жизнь.

Шэнь Юй в подозрении сощурился:

– Му Си, освободи двор от лишних ушей и приведи, пожалуйста, сюда его величество, только так, чтобы об этом никто не узнал.

– Слушаюсь.

В мгновение ока двор опустел. Когда Шэнь Юй впервые вернул бывших наложниц, он распределил их по разным комнатам. Изначально он сделал это для того, чтобы бывшие наложницы не общались друг с другом. Однако теперь все стало еще проще.

– Проходи, рассказывай. – Шэнь Юй зашел во дворец и сел в центральное кресло. Несколько дворцовых слуг стояли по бокам от него, а Му Си находилась по правую руку.

– Ты просила меня спасти твою жизнь, ну же, расскажи, что случилось. – спросил он.

Наложница Юй затряслась от страха. Она нервно обвела взглядом помещение и зашептала:

– Кто-то хочет меня убить.

– Убить? – Му Си была ошеломлена:

– Дворец Юйчжан прекрасно охраняется. Здесь гораздо безопаснее, чем в твоих прошлых покоях. Да и зачем кому-то убивать тебя?

– Эта наложница не стала бы лгать. Несколько раз эта наложница просыпалась посреди ночи и чувствовала, что кто-то стоит у кровати, держа что-то в руке. Этот человек пристально разглядывал эту наложницу. – женщина нервно сглотнула:

– Наложница была напугана и не решалась приглядеться, чтобы понять, в чем дело.

– Как ты тогда поняла, что этот человек хочет убить тебя?

– Потому что эта наложница случайно увидела кинжал в руке того человека. – Наложница Юй была до смерти напугана. До того, как она попала во дворец, она была обычной девушкой, в лучшем случае обладающей смекалкой. Она никогда раньше не сталкивалась с насилием. Она даже не была до конца уверена, что тот мужчина настоящий, но на другой день все же подняла шум.

Женщина не знала, почему этот человек еще не убил ее, но очень боялась, что он сделает это в будущем. Когда она изначально согласилась участвовать в этой затее, она знала, что если она потерпит неудачу или будет обнаружена императором, то ничем хорошим это не закончится.

Но не успела она осуществить задуманное, как была заточена Шэнь Юем во дворце Юйчжан. Если только не подвернется какая-нибудь случайность, у нее не было никакой возможности выполнить задание. У нее были все основания полагать, что заговорщик расправится с ней заранее, чтобы его секрет не был раскрыт.

– Благородный монарх, эта наложница правда не лжёт.

– Я верю. – Когда Шэнь Юй изначально решил привести женщин во дворец Юйчжан, он думал о том, что будет делать, если люди за кулисами нападут на наложниц, дабы убедиться, что их не разоблачат. Шан Цзюньлинь также приказал Стражу Скрытого Дракона постоянно следить за передвижениями людей здесь. Если бы кто-то действительно хотел свершить что-нибудь, его бы сразу обнаружили.

Мужчина еще не убил наложницу Юй. Возможно, он боялся, что его обнаружат.

И еще... раз этого человека не нашли, то, скорее всего, это был слуга, работавший во дворе.

Шэнь Юй подумал о Стражах Скрытого Дракона, которым Шан Цзюньлинь приказал следовать за ним. Шэнь Юй не знал, ответят ли они ему.

Он осторожно позвал стражников, как обычно это делал Шан Цзюньлинь, чтобы отдать приказ Стражу Скрытого Дракона.

Мужчина, одетый в чёрные одежды, бесшумно появился в комнате:

– Что прикажете, благородный монарх?

Похоже он имел право распоряжаться ими.

Шэнь Юй приказал:

– Скажите людям, охраняющим двор, – не позволять никому покидать дворец. Если кто-то предпримет что-то подозрительное, немедленно возьмите его под стражу,

– Слушаюсь. – сразу же после ответа мужчина в черном испарился.

Шэнь Юй верил в способности Стража Скрытого Дракона и почувствовал некоторое облегчение. Если бы они не сумели справиться с этим, то могли бы действительно побить траву и напугать змею.

Шэнь Юй опустил ладонь на подлокотник своего кресла и мягко посмотрел на наложницу:

– Расскажи всё, что знаешь.

– Всё началось десять лет назад…

Десять лет назад трон сменил хозяина, и на него взошел новый император. Эпоха покойного императора закончилась. Вскоре после того, как новый правитель занял трон, на границе произошла непредвиденная ситуация. Новый император повел свою армию , чтобы разбить захватчиков и вернуть утраченные территории.

На какое-то время трон опустел.

Новый император слишком быстро покинул двор, и передача власти не была завершена. Старые силы сражались с новыми. Императорский дворец, самое большое игровое поле, принимало на себя основной удар и пострадало больше всего.

Покойный император умер внезапно, оставив после себя большое количество наложниц и незрелых принцев. Среди них было много неопытных девушек, таких как наложница Юй, которые только что вошли во дворец и не имели ни власти, ни влияния.

Кое-кто секретно взял их под своё крыло.

– Сначала этот человек прислал нам много золота, серебра и великолепных украшений. Он сказал, что ему невыносимо видеть, как убого мы живем во дворце. Позже он иногда просил нас выполнять мелкие поручения или передавать новости извне. Все это были пустяки. Даже если бы кто-то узнал, это не угрожало бы нашим жизням.

– Через несколько лет его величество вернулся ко двору и все больше времени проводил во дворце. Мужчина попросил нас найти способ сблизится с его величеством и сказал, что лучше всего, если мы найдем способ стать одной из его женщин.

– Да он наглец! Как он мог знать, что кто-то из вас понравиться его величеству? – Этого Шэнь Юй никак не мог понять. Какими бы привлекательными ни были эти девушки, они бы не смогли утаить факт того, что являлись наложницами предыдущего императора.

– Может он верил, что нынешний император не будет ничем отличаться от предыдущего, а тому по вкусу приходилась любая проходящая мимо, девушка.

От двери донесся бесстрастный голос Шан Цзюньлиня. Шэнь Юй поднял голову и увидел высокого мужчину, одетого в черную мантию с узором из золотых драконов, который шаг за шагом выходил на свет.

Глава 26

Сила воздействия на подбородок Шэнь Юя продолжала увеличиваться. Он изогнул губы. «Ваше Величество сердится?»

Глаза Шан Цзюньлиня слегка сузились. «Этот император просто напоминает благородному монарху: не забывай свою личность».

«Тогда…» Шэнь Юй замолчал. «Ваше Величество, скажите мне, кто я?»

«Благородный монарх не должен спрашивать о вещах, которые он уже знает».

«Я говорил небрежно. Откуда Ваше Величество узнало об этом?» Шэнь Юй закатил глаза. «Неужели Ваше Величество действительно так заботится обо мне?»

«В императорском дворце всегда было невозможно скрыть тайны. Этот император не может сказать, сколько ушей слушало ваш разговор с королем Юэ. Шан Цзюньлинь констатировал факты.

«Тогда неудивительно, что король Ли угрожал мне этим». Подумав об этом, Шэнь Юй положил руку на спину Шан Цзюньлиня. «Если Ваше Величество хочет узнать о моем опыте за пределами дворца, вы можете спросить меня напрямую. Нет нужды слышать это от других».

Глаза Шан Цзюньлиня расширились. «Тогда ты мог бы с таким же успехом сказать мне, что у тебя есть несколько хороших молодых мастеров за пределами дворца, а?»

На этом разговор вернулся к исходной теме.

«Как Ваше Величество может поверить тому, что я сказал для обмана королю Юэ? Кроме Его Величества, как у меня могут быть другие хорошие молодые мастера? Разве Ваше Величество не ясно об этом?»

Шан Цзюньлинь этого не отрицал. «То, что говорит благородный монарх – верно». Он ослабил руку, держащую подбородок Шэнь Юя, и нахмурился: — Как ты можешь быть таким деликатным?

Шан Цзюньлинь намеренно применил небольшое количество силы, но неожиданно все равно оставил красный след на подбородке Шэнь Юя.

«Мэн Чанг, принеси лекарство».

"Да." Евнух Мэн быстро принес лекарство от синяков.

Шэнь Юй потер подбородок, но ничего не почувствовал. «Ваше Величество, не беспокойтесь об этом. Через некоторое время оно исчезнет само по себе».

Шан Цзюньлинь не слушал. Он открыл пузырек с лекарством. Одной рукой он держал челюсть Шэнь Юя, а пальцы другой руки погрузились в мазь и осторожно нанесли ее на красные следы.

На его подбородке появилось ощущение прохлады. Кончики пальцев мужчины постепенно втирали мазь, и прохлада постепенно сменилась жаром.

Шэнь Юй оказался зажат между Шан Цзюньлинем и стеной. Холодное дыхание и жар тела мужчины продолжали исходить, вызывая у людей головокружение.

Шэнь Юй слегка закрыл глаза, и его хаотичные мысли постепенно успокоились.

"Все в порядке."

Незадолго до того, как его сознание соскользнуло в бездну, раздался мужской голос. Шэнь Юй открыл глаза и обнаружил, что теперь он еще ближе к Шан Цзюньлину.

Они были на расстоянии вытянутой руки друг от друга, так близко, что он мог ясно видеть длинные поднятые вверх ресницы Шан Цзюньлиня. Дыхание было прерывистыми, а уши Шэнь Юя были горячими.

«У благородного монарха здесь есть родинка», — сказал Шан Цзюньлинь тихим голосом.

Ниже мочки уха была очень светлая родинка. Шан Цзюньлинь не смог удержаться и погладил ее пальцами.

Шэнь Юй неловко наклонил голову, желая избежать руки Шан Цзюньлиня. В то же время он протянул руку и коснулся его уха.

Он никогда не знал, что место, где у него была родинка, было таким чувствительным. Шан Цзюньлинь едва прикоснулся к нему, но это было похоже на нажатие выключателя. Он слегка дрожал.

«Ваше Величество…» Услышав явную дрожь в его голосе, Шэнь Юй закрыл рот.

Шан Цзюнь Линь с кашлем убрал руку. "Уже поздно. Благородному монарху пора отдохнуть. "

Под широкими рукавами мужчина потер пальцы. Это нежное, теплое и в то же время прохладное чувство, казалось, задержалось на кончиках его пальцев.

Шэнь Юй лежал на кровати, слегка повернув голову в сторону. При свете свечей Шан Цзюньлинь утвердил памятники в твердой вертикальной позе. Оранжевый свет свечей придавал этому человеку слой теплого блеска, от которого люди не могли отвести взгляд.

Этой ночи суждено было стать бессонной.

Короля Хуайюя внезапно увезли. Министры были ошеломлены внезапными шагами императора.

Не сказав ни слова, имперская гвардия заключила в тюрьму нескольких чиновников, включая, помимо прочего, некоторых старых министров, занимавших этот пост со времен предыдущего императора.

На этот раз действие было даже масштабнее, чем в случае с императорским цензором Чжаном.

Министры с хорошими связями собрались вместе, чтобы обдумать решения Его Величества.

«Сначала Его Величество наказал короля Ли и короля Юэ, а теперь это король Хуайюй. Король Хуайюй не проявлял неуважения к благородному монарху, как два других принца, не так ли?»

«Этого не должно быть, король Хуайюй всегда вел себя сдержанно, верно? Он даже никогда не задавал вопросов государственных делах. Король Ли хотел, чтобы его племянница вошла во дворец, и он не слышал, чтобы там была молодая женщина в семье короля Хуайюя».

«Его Величество внезапно сделал большой шаг и послал императорскую гвардию окружить дворец Хуайюй. Я действительно не думаю, что это из-за чего-то тривиального».

«Может ли это быть… восстание?»

«Осторожно, следи за тем, что говоришь».

«На самом деле, это не совсем невозможно. Возможно, вы не знаете, но до того, как предыдущий император взошел на трон, король Хуайюй был принцем, имевшим наибольшую поддержку для наследования».

Говорящий погрузился в свои воспоминания. Тогда королю Хуайюй было всего семнадцать или восемнадцать лет. Это было самое энергичное время в жизни молодого человека. Он обладал выдающимся природным талантом и выделялся среди других принцев. К сожалению, ослепительная звезда светила лишь короткое время, прежде чем ее скрыли темные тучи и она исчезла в безвестности.

С тех пор прошло много лет, и некогда гордый сын неба стал словно гравий на земле, его элегантность стерлась со временем.

Другой человек высказал иную точку зрения: «Но нынешний император находится на троне уже столько лет. Если бы он действительно хотел что-то сделать, он бы не стал ждать до сих пор».

«Да, императорский двор стабилен, и к Его Величеству относятся благосклонно и пользуются поддержкой народа. Если то, что вы говорите, правда, не лучше ли было бы принять меры до того, как Его Величество взошел на трон?»

Многие из этих министров лично испытали хаос предыдущего правления. Император обожал предателей-министров и позволял им контролировать суд, бессмысленно накапливая богатство и уничтожая диссидентов. Способные генералы были ложно обвинены. Миллионы солдат отдали свои жизни напрасно и умерли с обидой в сердце. Тем временем враждебные страны воспользовались преимуществом и начали широкомасштабные нападения, захватывая одну богатую землю за другой.

Предыдущий император был сосредоточен только на удовольствиях и закрывал глаза на суматоху. Когда нынешний император взошел на трон, он был подобен острому ножу, вонзающему в живот врага и возвращающему утраченную территорию по частям.

Шэнь Юй просмотрел судебные протоколы, присланные Шан Цзюньлином, и попытался собрать воедино некоторые улики.

В его предыдущей жизни с королем Хуайюй ничего не произошло. Шэнь Юй не знал, как тогда Шан Цзюньлинь поступал с наложницами предыдущего императора. Обнаружил ли он когда-нибудь, что кто-то тайно ими манипулирует? Шэнь Юй не мог избавиться от ощущения, что в этом есть что-то странное.

«Благородный монарх, здесь императорский врач Гу».

Теперь, когда здоровье Шэнь Юя стало лучше, императорский врач Гу приходил не каждый день. Прошло три дня с момента его последнего визита.

Выразив свое почтение, императорский врач Гу, как обычно, измерил пульс Шэнь Юя. Через некоторое время императорский врач Гу нахмурился и убрал руку. «Пульс благородного монарха не совсем правильный».

Шэнь Юй не ответил сразу, а Му Си была слишком обеспокоена, чтобы волноваться об этикете. Она быстро спросила: «Императорский врач Гу, здоров ли благородный монарх?»

«Этому министру еще предстоит это подтвердить. Госпоже Му Си не стоит волноваться. Это не обязательно серьезно», — сказал императорский врач Гу.

«Му Си». Горничная хотела сказать что-то еще, но Шэнь Юй перебил ее. «Не грубите императорскому врачу Гу».

Императорский врач Гу на мгновение задумался, а затем сказал: «Благородный монарх, пожалуйста, протяните другую руку. Этот министр проверит еще раз».

«Спасибо, императорский врач Гу».

Императорский врач Гу еще дважды тщательно измерил пульс Шэнь Юя. Его плотно сдвинутые брови немного расслабились.

«Вам не о чем беспокоиться, это ваш организм отвергает определенный токсин. К счастью, вы потребляете его не так уж и много. Министр может подготовить рецепт, и он скоро выздоровеет».

— Отравлен? Му Си нахмурился. «Но диета благородного монарха строго контролируется. Этот раб может гарантировать, что все, что входит в уста благородного монарха, хорошо».

«Это не обязательно могло быть в еде», — объяснил императорский врач Гу. «Содержание токсинов в организме благородного монарха очень маленькое. Если бы не слабость благородного монарха от рождения и тот факт, что ты принимал лекарства, конфликтующие с токсином, это не оказало бы никакого влияния на твой организм».

«Может ли императорский врач Гу определить, когда я проглотил этот токсин?» Шэнь Юй вспомнил, что произошло недавно, и сделал определенное предположение.

«Это должно произойти в течение недели».

Через неделю это совпало со временем, о котором думал Шэнь Юй.

Единственная необычная вещь, которая произошла в последнее время, это, вероятно, неприятности, вызванные наложницей Юй, когда он посетил это место. Так уж получилось, что Му Си был его ближайшим слугой и последовал за ним туда.

Шень Юй нужно было подтвердить свои мысли. «Я попрошу императорского врача Гу также поставить диагноз моей служанке».

Измерив пульс Му Си, императорский врач Гу был удивлен. «Леди Му Си также имеет очень небольшое количество этого токсина в своем теле».

Конечно же, все было так, как он думал. Шэнь Юй спросил: «Какое влияние этот токсин оказывает на людей?»

«Оно имеет определенный галлюциногенный эффект. Если дозировка достаточно велика, у людей начнутся кошмары, но вы можете быть уверены, что содержание токсина в вашем организме не окажет никакого влияния».

Шэнь Юй тоже это почувствовал: если бы не императорский врач Гу, он бы даже не узнал, что был непреднамеренно отравлен.

«Могу ли я попросить императорского врача Гу также взглянуть на Его Величество?»

«Это обязанность этого министра. Я не осмелюсь использовать слово «проблема».

Когда Шан Цзюньлинь вернулся во дворец Юйчжан после окончания своей работы, он обнаружил, что императорский врач Гу разговаривает с Шэнь Юй тихим голосом. Поднятые уголки рта императора медленно распрямились.

Шэнь Юй увидел Шан Цзюньлиня прежде, чем дворцовые слуги огласили его и встали. — Ваше Величество, идите сюда быстрее.

Императорский врач Гу и дворцовые люди преклонили колени, чтобы выразить свое почтение.

— Ты можешь подняться. Шан Цзюньлинь подошел к Шэнь Юю.

«Ваше Величество, я кое-что нашел», —высказал свою догадку Шэнь Юй «Ваше Величество, сначала позвольте императорскому врачу Гу измерить ваш пульс».

Лицо Шан Цзюньлиня мгновенно стало серьезным. Он протянул руку, чтобы позволить императорскому врачу Гу проверить.

Как и ожидалось, в теле Шан Цзюнь Линя также были следы остатков токсина.

"Ваше Величество?"

Лицо Шан Цзюнь Линя внезапно стало чрезвычайно уродливым. Шэнь Юй собирался объяснить, что небольшое количество токсина не окажет большого воздействия на организм, когда мужчина глубоким голосом спросил императорского доктора Гу:

«Не повредит ли этот токсин благородному монарху?»

Императорский врач Гу замер. Он не ожидал, что это будет первый вопрос Шан Цзюньлиня после того, как он узнает о яде.

Императорский врач Гу снова вздохнул от глубокой привязанности Его Величества к благородному монарху. Он объяснил: «Ваше Величество, не волнуйтесь, на здоровье благородного монарха это не повлияет».

Шан Цзюньлинь кивнул, и его лицо вернулось в нормальное состояние. «Как называется этот яд?»

«Оно называется «Фей Мэн».

«Фей Мэн?! Разве «Фэй Мэн» не запрещен?» – выпалил Шэнь Юй. Из-за собственного здоровья Шэнь Юй имеет определенную степень исследования различных лекарств, и «Фэй Мэн» произвела на него глубокое впечатление, потому что в его предыдущей жизни кто-то использовал это, казалось бы, незначительное вещество, чтобы почти разрушить город.

После разговора Шэнь Юй понял, что этого ужасающего события еще не произошло, и «Фэй Мэн» не был запрещен. В тот момент «Фей Мэн» был всего лишь малоизвестным препаратом.

Глаза Шан Цзюньлиня слегка сузились. Он слышал о «Фей Мэн», но это не был препарат, заслуживающий внимания. Его часто использовали с некоторыми видами лекарств для усиления удовольствия. Почему Шэнь Юй так резко отреагировал, услышав его имя?

Было ли это чем-то, что он испытал, или…

Отбросив различные мысли, Шан Цзюньлинь приказал тщательно осмотреть дворец Юйчжан.

"Ваше Величество." Шэнь Юй схватил Шан Цзюньлиня за руку. «Мы должны выяснить, откуда взялся этот «Фэй Мэн».

Шан Цзюньлинь внимательно посмотрел на него. «Дайте этому императору повод».

Благородный монарх, сколько еще тайн вы скрываете от этого императора?

Глава 27

Шэнь Юй молчал.

За все время, что он провел вместе, его понимание Шан Цзюньлиня возросло, но его перерождение было сложной ситуацией. Это была тайна, которую он не собирался рассказывать никому.

Он знал, что многое открыл Шан Цзюньлиню. Шан Цзюньлинь не интересовался, поэтому Шэнь Юй считал само собой разумеющимся, что император ничего не понимает. Так было с молодым господином Хэ, и с «Фэй Мэн» то же самое.

Шан Цзюньлинь вздохнул и погладил Шэнь Юя по щеке:

– Этот император не будет спрашивать о других вещах, но благородный монарх должен сказать этому императору, какой вред принесет «Фэй Мэн».

– Ваше Величество?

Шэнь Юй поднял глаза. Его лицо было маленьким – настолько маленьким, что Шан Цзюньлинь мог держать его одной ладонью. В данный момент на лице молодого человека отразилось легкое недоверие, как у котенка, который натворил неприятностей, но с которым еще не разобрались.

Шан Цзюньлинь поднял брови:

– Неужели благородный монарх думает, что этот император – человек, который будет настаивать на том, чтобы докопаться до сути, независимо от твоего желания?

– Конечно нет, Ваше Величество.

Шэнь Юй успокоился:

– В проблему с «Фэй Мэн», мягко говоря, трудно поверить.

Когда Шэнь Юй узнал правду своей предыдущей жизни, он с трудом мог в это поверить. Кто бы мог подумать, что малоизвестный, но в остальном обычный препарат, будет иметь такие ужасающие эффекты?

– Сам по себе «Фэй Мэн» не стоит бояться. Неизбежная опасность, которую он представляет, заключается в другом препарате, в котором в качестве ингредиента используется в «Фэй Мэн». Как и «Фэй Мэн», это вещество бесцветно и безвкусно. Всего лишь немного уже может вызвать у здорового человека лихорадку, но любой, кто подвергся воздействию лихорадки, заразится в очень короткое время и самое большее через семь дней умрет.

В его предыдущей жизни именно это и появилось после стихийного бедствия. Сначала Шэнь Юй, как и все остальные, подумал, что это чума, вызванная условиями бедствия. Лишь позже он понял, что чума была ложной и полностью вызвана человеком. Именно тогда императорский двор решил классифицировать «Фэй Мэн» как запрещенный препарат.

К сожалению, Шэнь Юй в то время жил во владениях короля Юэ. Он мало что знал о внутренней истории. Пока не были обнаружены последствия «Фэй Мэн», Шэнь Юй понятия не имел, что чума была создана человеком.

Шан Цзюньлинь нахмурился:

– Этот император попросит Скрытую Драконью Стражу провести расследование.

Шэнь Юй не знал, полностью ли поверил ему Шан Цзюньлинь, но когда он сказал, что проверит это, Шэнь Юй испытал глубокое облегчение. Возможно, люди, ответственные за это бедствие, еще не начали действовать.

Если бы они могли заранее предотвратить трагедию, усилия явно того бы стоили.

Чтобы скоротать время, Шэнь Юй одолжил несколько книг у императорского лекаря Гу, так что часть читал различные медицинские трактаты.

Говорят, долгая болезнь создает лекаря. Из-за слабого здоровья, Шэнь Юя изучал искусство лекарства. Он не был таким знающим, как императорский лекаря Гу, который обучался с детства, но он знал некоторые базовые медицинские теории.

Занятие Шэнь Юя не были секретом и Шан Цзюньлинь вскоре узнал, что Шэнь Юй интересуется медициной. Его перо слегка остановилось и он спросил:

– Интересовался ли благородный монарх медициной раньше, когда он жил в резиденции господина Чжэньбэя?

– Ваше Величество, согласно информации, собранной Стражей Скрытого Дракона, благородный монарх изучал различные предметы в резиденции господина Чжэньбэй. Медицинские навыки входят в их число. – уважительно ответил Мэн Гунгун.

– Я понимаю.

Когда Шан Цзюньлинь вернулся во дворец Юйчжан, Шэнь Юй листал медицинскую книгу.

Молодой человек сидел под окном и солнечный свет лился на него, окутывая его туманным ореолом. Его нефритовое лицо было полускрыто за белым шерстяным воротником, образуя нежную и притягательную картину.

Шан Цзюньлинь подошел и сел рядом с Шэнь Юем:

– Благородный монарх все еще беспокоится о «Фэй Мэн»?

– Не совсем. Некоторое время назад я одолжил несколько медицинских книг у императорского лекаря Гу и мне нужно их дочитать.

Шэнь Юй указал на несколько тяжелых книг на столе и показал их Шан Цзюньлиню.

Шан Цзюньлинь взял одну из книг и перевернул ее. Он увидел, что в основном там содержатся записи об исцелении. Это был не столько медицинская книга, сколько серия описанных случаев.

– Благородный монарх уже дочитал остальные книги?

– Да, в библиотеке Вашего Величества не так уж и много книг. Если быть точным, книг, с помощью которых можно было скоротать время, совсем нет. – Остальные книги содержали информацию по деликатным вопросам и Шэнь Юй не собирался брать их с собой, чтобы прочитать.

– Какие книги любит благородный монарх? Этот император пошлет кого-нибудь за пределы дворца, чтобы купить их для тебя. – Шан Цзюньлинь знал, что это займет некоторое время, и предложил: – Или благородный монарх будет сопровождать этого императора в императорском кабинете, чтобы читать мемориалы?

– Нет.

Шэнь Юй прыгнул вперед и зажал рот Шан Цзюньлиня рукой:

– Министры уже очень мной недовольны. Ваше Величество пытается обвинить меня в том, что я приношу беды стране и разоряю народ?

– Благородный монарх явно беспокоится о стране и народе.

В глазах Шан Цзюньлиня появилась улыбка.

– Ваше Величество, не пытайтесь давать мне высокую шляпу* или заставлять меня помогать вам в государственных делах. Для меня гораздо лучше читать медицинские книги, чем мемориалы. Возможно, когда-нибудь я научусь спасать умирающих и помогать раненым.

*Сделать комплимент; льстить; восхвалять.

Шэнь Юй опирался на Шан Цзюньлиня и тон его голоса ясно показывал его неприязнь к политике.

– Другие люди могут только мечтать о такой возможности, но благородный монарх говорит, что он этого не хочет. Ты правда не жалеешь об этом?

Шан Цзюньлинь намеренно соблазнял его.

Шэнь Юй сел, прислонившись к груди мужчины:

– Ваше Величество, не пытайтесь меня обмануть. Что такого замечательного в чтение мемориалов? Гораздо лучше смотреть на Ваше Величество.

В своей предыдущей жизни Шэнь Юй изнурял себя, работая на короля Юэ более десяти лет. После столь долгого плавания и погружения в море чиновничества его чуть не казнили. Он вообще не хотел участвовать в политической борьбе в этой жизни.

– Я просто надеюсь, что Ваше Величество станет еще сильнее и всегда сможет защитить меня.

Шэнь Юй посмотрел на Шан Цзюньлиня и его чистые темные глаза были серьезными.

Шан Цзюньлинь не мог не притянуться к этим глазам, которые, казалось, обладали какой-то магической силой. Пока он хотел, он мог заставлять людей погружаться в них и никогда не иметь возможности выбраться.

– Не волнуйся. Этот император защитит тебя.

Улыбка Шэнь Юя постепенно распространилась на его глаза, изогнув брови, пока все его лицо не становилось все более и более ярким. Внешний вид Шэнь Юя был выдающимся. Когда он улыбался, никто не мог отвести взгляд.

Шан Цзюньлинь передал дело о «Фэй Мэн» Скрытой Страже Дракона для расследования. Независимо от того, была ли информация Шэнь Юя правдивой или ложной, лучше не бить траву и не пугать змею, пока не будут получены какие-либо результаты.

В дополнение к Скрытому Драконьему Стражу Шан Цзюньлинь передал дело «Фэй Мэн» императорскому лекарю Гу.

Императорский лекарь Гу не знал ужасной правды, скрывающейся за «Фэй Мэн». Он просто думал, что император беспокоится о здоровье благородного монарха. Он не предал огласке тот факт, что и император, и благородный монарх были отравлены одновременно – он понял без слов и не сказал ни слова о «Фэй Мэн».

Императорская лекарня имела слишком много глаз и не подходила для некоторых работ, так что императорский лекарь Гу забрал свои исследования домой.

В доме семьи Гу было три двора. Он был небольшим, но этого было более чем достаточно для императорского лекаря Гу и Гу Хуая. У него дома была собственная аптека. Условия труда были не хуже, чем в императорской лекарне, хотя лекарственные материалы и оборудование были не такими хорошими.

– Гу Хуай, помоги мне перенести этот шкаф.

Молодой человек во дворе занимался боевыми искусствами. Когда он услышал зовущий нежный голос, он немедленно остановился и побежал в дом.

Императорский лекарь Гу был одет в светло-серое одеяние. Обе его руки были заняты выдачей лекарств. Гу Хуай вошел в комнату и огляделся. Он сразу увидел шкаф, который императорский лекарь Гу хотел переместить и подошел к нему, не говоря ни слова.

– Гэгэ, куда ты хочешь, чтобы его перенес?

– Сюда, сюда.

Императорский лекарь Гу указал направление глазами:

– Кстати, принеси мне коробку в крайней левой части шкафа.

Гу Хуай последовал указаниям императорского лекаря Гу и подошел к немуу с коробкой:

– Чем был занят Гэгэ в последнее время? У тебя не было времени сопровождать меня.

– Сяо Хуай теперь почти такого же роста, как его гэгэ. Почему тебе все еще нужен взрослый, чтобы остаться с тобой?

Императорский лекарь Гу пошутил, а затем вернулся к делу:

– Просто поставь коробку на стол и помоги мне с этим.

Гу Хуай поставил коробку, взял лекарство и с любопытством спросил:

– Гэгэ готовит новое лекарство?

Кончик его носа слегка дернулся, когда он почувствовал запах:

– Почему оно не имеет запаха?

– Эй, будь осторожен!

К счастью, императорский лекарь Гу уже приготовил много противоядия для «Фэй Мэн». Он поспешно отдал его Гу Хуаю.

– Я уже говорил тебе раньше – не трогай и не нюхай вещи в этой комнате.

Моргнув, Гу Хуай послушно принял противоядие:

– Мне очень жаль, Гэгэ. Я не должен был этого делать.

Он признал свою ошибку с хорошим отношением, и императорский лекарь Гу не особо на него злился:

– К счастью, на этот раз вы не прикоснулись ни к чему высокотоксичному. Не делай этого больше.

Когда Гу Хуай послушно кивнул, императорский лекарь Гу объяснил:

– Это «Фэй Мэн». Он бесцветен и безвкусен, поэтому его невозможно почувствовать.

– «Фэй Мэн»?

Цвет лица Гу Хуая изменился. В его глазах вспыхнуло что-то зловещее, но он быстро вернулся в нормальное состояние:

– Почему Гэгэ изучает «Фэй Мэн»?

– Дети не должны так сильно волноваться. – сказал императорский лекарь Гу, ткнув его в лоб: – Ну, отложи эти вещи и иди играться.

Гу Хуай приложил все усилия, чтобы убрать все с тем же видом, что и обычно, и послушно вышел из комнаты.

Императорский лекарь Гу не слишком много думал об этом. Он продолжил свою работу.

Когда Гу Хуай возвращался на площадку для тренировок по боевым искусствам, его лицо становилось все темнее и темнее. Он не знал, кто приказал его Гэгэ изучать «Фэй Мэн». Если бы он узнал, он бы устроил этому человеку неприятности!

– Хозяин.

Мужчина в черном молча опустился на колени.

– Мой Гэгэ присматривается к «Фэй Мэн». Пойди и выясни, что происходит.

Если бы Императорский лекарь Гу был здесь, он бы обнаружил, что Гу Хуай в этот момент не похож на хорошо воспитанного мальчика, который обычно находился перед ним, и не было бы преувеличением сказать, что он был злым призраком, вернувшимся из ада.

Спустя более десяти лет он наконец нашел разгадку о «Фэй Мэн»! Он полностью выплатит кровавый долг того времени!

– Что вы сказали?

Шэнь Юй встал. С недоверием он спросил:

– Когда предыдущий император был у власти, кто-то использовал этот метод для устранения инакомыслящих?

Тьма в глазах Шан Цзюньлиня сгустилась:

– Этот император не ожидал, что Скрытая Драконья Гвардия раскроет такой важный аспект..

– Как много узнал Ваше Величество?

– Малость. Если бы этот император не прислушался к предложению благородного монарха расследовать дело «Фэй Мэн», боюсь, правда никогда бы не вышла на свет.

Голос Шан Цзюньлиня был полон чувства угнетения:

– Жизни сотен тысяч солдат были потеряны не на поле боя, а из-за эгоистических желаний лидеров их собственной страны. Как смешно. Если этот император узнает, кто все это спланировал, я не отпущу его просто так!

Когда он дошел до конца этих слов, голос Шан Цзюньлиня уже был с оттенком убийственного намерения.

– Ваше Величество обязательно отомстит за несправедливость по отношению к этим солдатам. Ваше Величество, не сердитесь на себя.

Шэнь Юй мог более или менее понять гнев Шан Цзюньлиня. Шан Цзюньлинь взошел на престол благодаря своим военным достижениям. Долгое время он жил в армии, ел и жил среди своих солдат. Если и было что-то в мире, что могло затронуть его эмоции, так это, вероятно, солдаты, которые сопровождали его более десяти лет.

– Как они посмели…

Грудь Шан Цзюньлиня вздымалась от силы его эмоций:

– Этот император знал, что предыдущий император был слабоумным, но я никогда не думал, что он позволит таким вещам случаться снова и снова…

– Ваше Величество…

Шэнь Юй не знал, как его утешить. В данный момент Шан Цзюньлинь был похож на волка, потерявшего свою стаю, одинокого и отчаявшегося.

– Благородный монарх.

Шан Цзюньлинь схватил Шэнь Юя и крепко сжал его в своих объятиях, будто он нашел опору:

– Этот император не позволит этим людям успокоиться. Этот император никогда не допустит, чтобы что-то подобное произошло под моим правлением!

Глава 28

Шэнь Юй позволил Шан Цзюньлиню обнять себя, ничего не сказав. Проще говоря, это был первый раз, когда они были так близко.

Руки мужчины были настолько сильными, что поясница Шэнь Юя болела от сдавливания, но с этой болью он осознавал, что он нужен прямо сейчас.

Он не мог сказать, что он чувствовал или какие мысли приходили ему в голову. Запах мужчины окутывал его со всех сторон, полностью заполняя промежутки между ним и внешним миром. Казалось, это длилось вечно, но в то же время коротко.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем Шан Цзюньлинь медленно ослабил руки:

– Этот император вышел из себя.

Шэнь Юй не стал продолжать предыдущую тему. Он знал, что людям иногда нужно время, чтобы переварить определенные вещи. Если бы посторонний слишком сильно попытался вмешаться, это только усилило бы боль.

– Ваше Величество, вы только что сделали мне больно.

Шэнь Юй прислонился к Шан Цзюньлиню и медленно дышал, чтобы облегчить боль в пояснице.

– ...Этот император даст тебе лекарство.

Шан Цзюньлинь уже был знаком с этой процедурой. В изголовье кровати стоял небольшой шкафчик, полный лекарств для улучшения кровообращения и снятия синяков, а также каких-то неизвестных мазей, присланных из императорской лекарни.

– Это не так уж серьезно.

Шэнь Юй удержал руку Шан Цзюньлиня с лекарством:

– Ваше Величество, инцидент с королем Хуайюй завершен?

– Он быстро признал свою вину, но этот император все еще думает, что что-то не так.

– Ваше Величество чувствует то же самое, что и я.

– О? Что думает благородный монарх?

– Вашему Величеству не кажется это слишком простым? – Шэнь Юй потянул Шан Цзюньлиня на мягкий диван: – Судя по тому, что Ваше Величество сказало ранее, король Хуайюй годами сажал кротов* во дворце, но его не обнаружили. Странно, что его так легко разоблачили.

*информаторы, шпионы.

Шан Цзюньлинь кивнул:

– Есть много сомнений относительно короля Хуайюя, да и его деятельность продолжалась многие годы. Этот император еще не закончил с ним.

Король Хуайюй был заперт в темной тюрьме и специально обученные люди допрашивали его каждый день. К сожалению, какой бы метод они ни использовали, результат был один и тот же – либо он сразу признавался, либо ни говорил ни слова и чем больше его допрашивали, тем больше подозрений и лазеек он создавал.

– А что насчет женщин? Они что-нибудь сказали?

Поскольку присутствие «Фэй Мэн» был обнаружен во дворце, бывшие наложницы, которые ранее жили в отдаленном дворе дворца Юйчжан, были заключены Шан Цзюньлинем в другом месте. Одной из причин было предотвращение утечки информации, а другой – исключить вероятность повторного нападения.

– Их информация была почти одинаковой.

Хотя могло показаться, что все решено, на самом деле никакого вывода не было.

– Судя по информации, которую узнал этот император, король Хуайюй действительно является одним из людей, стоящих за заговором. Его глазами были бывшие наложницы и некоторые служанки, за одним исключением. – сказал Шан Цзюньлинь с чашкой в руке.

– Молодой евнух, который угрожал наложнице Ю? – догадался Шэнь Юй.

Если бы этот евнух не сделал шаг и не напугал наложницу Ю, она бы не попросила о помощи, и без ее признания они бы не узнали о короле Хуайюе так быстро.

– Да, но это пока единственный прорыв. Молодой евнух притворился, что работает на короля Хуайюй, но позже мы узнали, что он никогда не выполнял никаких приказов от него. Это оставляет только одну возможность. Он сказал это, чтобы ввести нас в заблуждение.

– Намеренно возложить всю вину на короля Хуайюй, чтобы настоящий заговорщик мог сбежать.

– Жаль, что молодой евнух умер, не дав больше доказательств. Путь улик отрезан.

Когда люди Шан Цзюньлиня обнаружили несоответствие и попытались снова допросить молодого евнуха, они обнаружили, что этот человек покончил жизнь самоубийством. Это все больше и больше подтверждало подозрения Шан Цзюньлиня.

Арест короля Хуайюй вызвал переполох. Эту новость услышали все придворные чиновники и императорская семья. На утреннем дворе некоторые министры напрямую спрашивали об этом императора, и Шан Цзюньлинь не собирался это скрывать. Он рассказал им, что произошло и поручил конкретному чиновнику заняться этим вопросом.

Теперь, когда расследование было так близко к завершению, оно зашло в тупик. Чиновник, ответственный за рассмотрение этого дела, был так обеспокоен, что у него губы покрылись волдырями*.

*Существует поговорка, что когда кто-то злится или волнуется, у него на рту появляются волдыри или язвы.

Приближался Новый год и обычно все отдыхали дома, но сейчас, забыв о празднике, они боялись, что их втянут в дворцовое интриги.

Разве все не видели, как несколько чиновников были замешаны и лишились своих черных шляп?

Между тем, господин Чжэньбэй уже давно хотел увидеть Шэнь Юя, но хотел увидеть его одного, а не с Шан Цзюньлинем.

Наконец он нашел свой шанс.

Это было на новогоднем дворцовом празднестве.

Научившись на прошлом опыте, никто не осмелился доставить Шэнь Юю неприятности, но трапеза была долгой и скучной. Выполнив необходимые этикетные действия, Шэнь Юй сказал несколько слов Шан Цзюньлиню и тихо выскользнул наружу.

Шэнь Юй отправился на прогулку с Му Си. Через некоторое время он увидел перед собой фигуру и остановился.

Тот отдал честь.

– Благородный монарх.

– Ваше Высочество принц Ань. – Шэнь Юй был удивлен: – Что привело сюда Ваше Высочество?

Шэнь Юй намеренно отошел немного дальше от зала, где проходило празднество. Теперь они были близко к гарему. Если бы принц Ань просто вышел подышать воздухом, его бы здесь не было.

– Этот давно не был во дворце и хотел посетить место, где играл, когда был ребенком. – спокойно объяснил принц Ань. – Похоже, кто-то ищет благородного монарха. Этот слуга не побеспокоит тебя. – принц Ань кивнул на прощание.

Шэнь Юй обернулся и увидел направляющегося к нему мальчика, одетого как слуга.

– Благородный монарх, господин спрашивает, встретитесь ли вы с ним на минутку.

Мальчик долгое время служил господину Чжэньбэю и разговаривал с ним уважительно.

– Отец хочет меня видеть? – Шэнь Юю было скучно, и ему пока не хотелось возвращаться в зал. – Где он?

– Благородный монарх, пожалуйста, пойдите с этим слугой.

Шэнь Юй прошел небольшое расстояние с мальчиком, прежде чем увидел господина Чжэньбэя, стоящего на дорожке.

Шэнь Юй не собирался на данный момент полностью разрывать связи с господином Чжэньбэй.

– Отец хочет от меня чего-то?

Господин Чжэнбэй отправил во дворец несколько сообщений, но ответа не получил. Он был немного зол:

– Этот господин не знал, что встретиться с собственным сыном будет так трудно.

Шэнь Юй выглядел озадаченным:

– Что имеет в виду отец? Разве я не специально ездил в резиденцию недавно?

– Этот господин хотел видеть тебя одного, а не для того, чтобы ты привел с собой Его Величество.

Пока он говорил, лицо господина Чжэнбэя стало несчастным. Были еще люди, которые думали, что он помог своему сыну скрыть встречу с возлюбленным возле дворца.

Он не мог никому сказать, что в тот день в резиденцию приходил Его Величество вместе с Шэнь Юем. Постороннего любовника вообще не было. Ему оставалось только стиснуть зубы, придержать язык и упорно терпеть это.

– Разве у Его Величества нет мнения по этому поводу? Посторонние говорят, что у тебя есть еще один любовник, что ты изменил Его Величеству. Разве ты не хочешь прояснить ситуацию?

– Хм? Другие люди так говорят?

Шэнь Юй действительно ничего не знал. Он думал, что это король Ли угрожал ему этой историей. Кто-то другой распространял это?

– Общественное мнение может расплавить металл. – с горечью сказал господин Чжэньбэй. – Слухи и ложь могут погубить человека. Не стоит относиться к этому легкомысленно.

– Я понимаю. Я позабочусь об этом. Это единственная причина, по которой господин Чжэньбэй хотел меня видеть?

Его слова были почти прямыми. Если больше ничего не было, он не хотел тратить время зря.

Когда он услышал небрежный тон Шэнь Юя, господин Чжэньбэй чуть не упал от гнева:

– Ты вообще слушаешь своего отца? Думаешь, что можешь рассчитывать на то, что Его Величество окажет благосклонность только к тебе. Вот почему ты не воспринимаешь все это всерьез, но как только рядом с Его Величеством появится новый человек, все изменится.

– Не будет так. – Шэнь Юй взглянул на него: – Вместо того, чтобы так сильно беспокоиться обо мне, господин Чжэньбэй должен беспокоиться о своем собственном заднем дворе. Эта твоя тетя Жу, кажется, делает много маленьких вещей.

– Ты… – Господин Чжэньбэй был в ярости: – Ладно, я больше не буду об этом говорить. Я пришел сюда, чтобы спросить о планах Его Величества относительно короля Хуайюй.

Первоначально король Хуайюй должен был быть казнен до Нового года, но Шан Цзюньлинь сказал, что не хочет запятнать это событие кровью, поэтому дело затянулось до сих пор.

Доказательства были ошеломляющими. Почему император еще не отдал приказ? Правда ли, что он не хотел проливать кровь под Новый год или был какой-то другой секрет? Никто не мог догадаться.

– Как думаете, такой супруг, как я, могла бы знать причину решения Его Величества? – Шэнь Юй посмотрел на него и серьезно сказал: – Поскольку ты мой отец, я хочу предостеречь. Если кто-то посоветовал задать мне этот вопрос, следует постараться держаться подальше от этого человека в будущем. Если спрашиваете, потому что сами хотите это знать, я могу только предупредить вас: если вы не имеете никакого отношения к этому делу, не вмешивайтесь. Хотите ли меня слушать или нет, отец, вам решать.

Господин Чжэнбэй был потрясен. Он действительно спросил Шэнь Юя, потому что это предложил кто-то другой. Но, выслушав Шэнь Юя, он не мог не задуматься, хотел ли этот человек, чтобы он спросил о причине?

Учитывая нынешнюю политическую напряженность, один неверный шаг – и вся игра будет проиграна. Если бы он был неосторожен, он потерял бы свою жизнь и все, что ему дорого.

После этого у господина Чжэньбэя не было желания продолжать разговор с Шэнь Юем. Он ушел в спешке.

На обратном пути Му Си ничего не поняла:

– Благородный монарх, почему вы сказали это господину?

Прослужив Шэнь Юю столько лет, Му Си знала лучше, чем кто-либо, что у Шэнь Юя вообще не было никаких отношений отца и сына с тем человеком. Если они когда-либо и существовали, то их стерли одно разочарование за другим.

– Потому что я все еще его законный сын. Если господин Чжэнбэй окажется слишком глупым и попадет в чужую ловушку, я буду первым, кто окажется в этом замешан.

Шэнь Юй не полностью разорвал отношения с господином Чжэньбэй. До этого дня он не мог терпеть, чтобы кто-то использовал того в качестве оружия против него.

– Скажите кому-нибудь, чтобы он присмотрел за резиденцией. – легкомысленно приказал Шэнь Юй.

– Да.

Сейчас было неподходящее время для проведения четкой границы между ним и его семьей. Ему все еще нужно ждать. Шэнь Юй улыбнулся – он никуда не торопился.

После дворцового празднества Шэнь Юй вернулся во дворец Юйчжан и переоделся в обычную одежду. По сравнению с дорогой и громоздкой одеждой знатного монарха Шэнь Юй предпочитал носить более простые вещи.

– С Новым годом, благородный монарх. – Шан Цзюньлинь достал заранее подготовленный красный запечатанный конверт.

– Это для меня?

Голос Шэнь Юя был немного неуверенным. На мгновение он почувствовал удивление, а затем принял его под одобряющим взглядом Шан Цзюньлиня.

Держа красный конверт, Шэнь Юй почувствовал, что его ладонь горячая.

– Я не готовил его для Вашего Величества. Что же делать?

Му Си отвечал за раздачу подарков подчиненным. Шэнь Юй не спрашивал ее и, естественно, сам не готовил конверт для Шан Цзюньлиня.

– Этот император просто передает это благородному монарху. Благородному монарху не обязательно давать что-то взамен.

– Так не пойдет.

Шэнь Юй подумал:

– На этот раз мне придется быть в долгу перед Вашим Величеством и компенсировать это позже.

Шан Цзюньлинь не особо интересовался подарками:

– Как пожелает благородный монарх.

После того, как Шэнь Юй убрал красный конверт, Шан Цзюньлинь спросил:

– Сегодня вечером будет фейерверк. Не хотел бы благородный монарх пойти и посмотреть на это?

Каждый год в Да Хуане устраивался грандиозный фейерверк и каждый год жители Да Хуана приглашали своих родственников и друзей посмотреть на него.

Глаза Шэнь Юя загорелись:

– Можно ли покинуть дворец?

Шан Цзюньлинь планировал взять только Шэнь Юя, чтобы посмотреть это со стен дворца, и на мгновение замолчал:

– Ты хочешь покинуть дворец?

– Говорят, что фейерверк возле дворца захватывающий и каждый берет на него своих близких и друзей. Возможно ли, чтобы Ваше Величество сопровождал меня?

Шэнь Юй наклонил голову и посмотрел на Шан Цзюньлиня, и нетерпеливое выражение его лица сделало отказ практически невозможным.

Глава 29

Каким-то чудом Шан Цзюньлинь согласился.

Оба переоделись в невзрачную одежду, в которой их невозможно было опознать. В сопровождении Скрытой Драконьей Стражи, следовавшей в тени, они вместе с евнухом Мэн покинули дворец.

Как только они прошли за ворота дворца, Шэнь Юй почувствовал совершенно другую атмосферу.

Шэнь Юй приподнял угол занавески повозки и выглянул наружу.

Улицы кишели людьми. Город был живой.

Среди толпы прогуливались семьи, а пары прижимались друг к другу, чтобы насладиться этой суматохой. Улицы были полны самых разных маленьких ларьков. Выставленные товары были ослепительны и ошеломляющи.

Люди вышли со своими родственниками и друзьями, чтобы насладиться единственным в году фейерверком.

Маленькая повозка была разделительной линией между двумя мирами. По другую сторону была суета внешнего мира. Шэнь Юй почти мог чувствовать энергию за стенами кареты.

Он был так увлечен взглядом наружу, что не заметил, как Шан Цзюньлинь, сидевший рядом с ним, продолжал смотреть на него.

Неясный свет из окна падал на молодого человека, от чего его лицо в тени казалось отстраненным. Он был достаточно близко, чтобы его можно было коснуться, но будто далеко.

Пальцы Шан Цзюньлиня двинулись, но он сдержал порыв взять молодого человека на руки.

Обернувшись, Шэнь Юй не мог дождаться, чтобы поделиться своим счастьем с Шан Цзюньлинем:

– Ваше Величество, это действительно интересно.

Шан Цзюньлинь отвел взгляд на мгновение, прежде чем молодой человек повернулся к нему.

– Ага..

– Благородный монарх предпочитает именно такое?

– Мне нравится. – Но, подумав немного, Шэнь Юй покачал головой: – Если бы каждый день было так оживленно, не думаю, что я смог бы получить от этого удовольствие.

Шан Цзюньлинь, который только начал думать о том, как сделать дворец более оживленным, отказался от своих мыслей:

– Есть ли что-нибудь, что хотел бы сделать благородный монарх?

– Что я хотел сделать? – нетерпеливо спросил Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь кивнул.

– Тогда Вашему Величеству придется заплатить. Ваше Величество не разрешили мне взять с собой слугу, а у меня нет с собой ни одной медной монеты. – Шэнь Юй взялся за подбородок и посмотрел на Шан Цзюньлиня.

Шан Цзюньлиня было легко убедить:

– Все в порядке.

– Я, возможно, захочу купить много вещей…

– Этот император думает, что у него более чем достаточно денег, чтобы содержать благородного монарха.

Повозка ехала недолго, прежде чем остановилась в слегка изолированном месте.

После того, как Шан Цзюньлинь вышел из повозки, он потянулся, чтобы помочь Шэнь Юю.

Шан Цзюньлинь помог Шэнь Юю поправить одежду:

– На улице нет нужды звать меня Ваше Величество.

– Если Ваше Величество так думает. Как мне вместо этого называть Ваше Величество? Муж? Или А-Лин?

Шан Цзюньлинь поднял взгляд и встретился с улыбающимися глазами Шэнь Юя.

– Я думаю, что муж – хороший вариант. Что думает благородный монарх?

– Я бы предпочел называть Ваше Величество «А-Лин». В этом мире бесчисленное множество людей зовут вас Ваше Величество, но я единственный, кто может называть вас «А-Лин».

– Тогда я буду называть благородного монарха «А-Ю».

После небольшого отдыха пара вышла на оживленную улицу.

Чтобы не быть разделенным толпой, Шан Цзюньлинь всегда защищал Шэнь Юя одной рукой.

Оба они были одеты в одинаковые мантии с широкими рукавами, темную и светлую, и оба они были мужчинами выдающейся внешности. Когда они вместе шли сквозь толпу, они привлекли внимание бесчисленного множества людей.

– Молодые господа, пожалуйста, подождите немного.

Шэнь Юй разговаривал с Шан Цзюньлинем, когда услышал позади них женский голос и остановился.

Когда мужчины оглянулись, они увидели двух великолепно одетых дам, идущих к ним, и на их лицах не было и следа застенчивости. Причина, по которой эти дамы обратились к ним, была проста.

У жителей Да Хуаня были открытые обычаи и для женщин было мало ограничений. Если они видели кого-то, кто им нравился, более смелые женщины выходили вперед и говорили с этим человеком напрямую. Ежегодно примерно в это время рождалось немало широко известных сказок, инициированных женщинами.

В этот день юноши и девушки обычно искали себе партнера. Если дела шли хорошо, они возвращались домой и просили свои семьи пойти в дом другого человека, чтобы предложить им жениться. Шэнь Юй и его партнер встретили как раз таких смелых девушек.

Те становились все ближе и ближе. Когда женщины уже собирались начать флиртовать, мужчина рядом с Шэнь Юем взял его за руку.

Его пять пальцев были разделены и у него не было возможности отказаться. Костлявые пальцы Шан Цзюньлиня мало-помалу впивались в хватку Шэнь Юя, пока их пальцы не были плотно переплетены.

Шэнь Юй поднял руку, но хватка не ослабла и его схватили еще крепче.

– Ваше Величество? – прошептал Шэнь Юй.

– А-Ю использовал неправильное имя. – поправил его Шан Цзюньлинь со спокойным лицом.

Под прикрытием широких рукавов не было видно рук двух мужчин со скрещенными пальцами. Затем Шан Цзюньлинь двинул рукой и, женщины, идущие к ним, увидели их переплетенные пальцы.

Две молодые дамы переглянулись и прочитали смущение в глазах друг друга. Первое, что они заметили в этих двух молодых господах – это их привлекательная внешность и необыкновенная осанка. Они хотели проверить, есть ли у них шанс, но понятия не имели, что эти двое окажутся парой.

Девушка почувствовала себя неловко, но заставила себя заговорить:

– Извините, что прервала вас.

– Мне очень жаль, что я побеспокоила двух молодых господ. Желаю вам обоим счастья. – поспешно сказала другая дама.

– Все в порядке. – сказал Шэнь Юй с улыбкой. – Надеюсь, вы двое скоро найдете возлюбленных.

Как они могли остаться после такой большой ошибки? Дамы поспешно ушли.

Шэнь Юй рассмеялся и рухнул на Шан Цзюньлиня:

– Они так поспешно отступили. Как А-Линь придумал сделать такое?

Шан Цзюньлинь был недоволен:

– А-Юй хочет сказать, что хотел с ними поговорить?

– А-Линь, не клевещи на меня. Единственная причина, по которой это произошло, заключается в том, что А-Линь привлекает слишком много внимания.

Шэнь Юй едва мог сдержать смех. В конце концов он возложил вину на Шан Цзюньлиня.

– А-Юй должен подумать о себе, прежде чем говорить. Я тот, кто привлекает внимание или это А-Ю привлекает слишком много птиц и бабочек*?

*Привлекает внимания других людей.

Перед ними оказался ларек, где продавались маски. Шэнь Юй потянул Шан Цзюньлиня вперед, выбрал маску волка и маску лисы и надел маску волка на лицо Шан Цзюньлиня.

– Так люди тебя не увидят.

Шэнь Юй надел вторую маску лисы.

Маски закрывали только верхнюю половину лица. Под маской все еще была видна острая линия подбородка Шан Цзюньлиня.

Кажется, это не слишком помогло.

Шэнь Юй поднял брови и уставился на человека, лицо которого было наполовину закрыто. Черная маска придавала Шан Цзюньлиню странный вид загадочности. Его глубокие глаза были скрыты за маской, опасные и завораживающие.

Шан Цзюньлинь тоже смотрел на Шэнь Юя. Он всегда знал, что Шэнь Юй был чрезвычайно красив – он обладал такой красотой, которая стирала границу между полами, но в ней не было женской мягкости. Его красота была экстравагантной и агрессивной. Если бы он захотел, он мог бы заставить других упасть одним лишь взглядом.

В этот момент на юноше была маска лисы, закрывающая верхнюю половину лица. Маска была белой с рисунком, обведенным красным. Маска не могла скрыть его очарования. На самом деле, это добавило намек на соблазнение.

Шан Цзюньлинь внезапно пожалел, что вывел Шэнь Юя на улицу. Они уже встретили на улице двух женщин. Сколько же еще людей тайно шпионили?

Этот маленький эпизод не повлиял на любопытство Шэнь Юя. Покупка масок, казалось, включила кое-что.

Шэнь Юй протащил Шан Цзюньлиня через все прилавки.

Еда, игрушки, полезные вещи. Вскоре Шэнь Юй собрал кучу всякого.

Проходя мимо ларька, продающего леденцов, Шэнь Юй остановился как вкопанный:

– А-Линь хочет это?

Прежде чем Шан Цзюньлинь успел ответить, Шэнь Юй подошел к маленькому прилавку.

– Чего хотел бы молодой господин? Что-то, что летает в небе, бегает по земле, плавает в воде? Я могу вылепить все, что пожелает молодой господин.

Шэнь Юй стоял перед прилавком и некоторое время молча рассматривал выбор.

– Если хочешь, я могу вылепить тебя и этого молодого господина.

Глаза продавца леденцов были острыми. Он с первого взгляда увидел, что между этими двумя молодыми господами в масках не было поверхностных отношений.

Услышав это, Шэнь Юй оживился:

– А-Линь, иди сюда. Этот старик сказал, что может нас слепить.

Шан Цзюньлиню ничего не оставалось, как подойти.

Шэнь Юй указал на Шан Цзюньлиня, затем указал на себя и сказал продавцу сахара:

– Можете ли вы сделать двух маленьких человечков как мы? А потом сделать волка и лису?

– Конечно могу. Пожалуйста, подождите минутку, молодые господа.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь стояли рядом и смотрели, как продавец делает фигурки из сахара. Было волшебно видеть, как сахарные человечки постепенно обретают форму в руках продавца.

– Два господина терпеливо ждали. Вот ваши сахарные человечки.

Всего сахарных фигурок было четыре. Шэнь Юй потянулся за своей фигуркой, но Шан Цзюньлинь схватил ее первым.

Шан Цзюньлинь забрал у продавца всех сахарных человечков и отдал фигурку себя и волка Шэнь Юю.

Шэнь Юй не понимал:

– Почему А-Линь отдал мне свою фигурку?

– А-Ю это не нравится?

Шан Цзюньлин послушно попытался забрать его.

Шэнь Юй поспешно забрал его обратно:

– Мне нравится. Есть четыре сахарных человека. А-Линь не может иметь их всех.

Шэнь Юю было все равно, какие из них он ест. Все они были сделаны из сахара и имели восхитительный вкус.

– Я впервые ем сахарных людей.

Шэнь Юй держал фигурки маленького человечка и волка Шан Цзюньлиня. Он с хрустом откусил волку половину головы.

– О, это действительно вкусно. А-Линь, тебе тоже стоит съесть немного.

Увидев, что Шан Цзюньлинь молча смотрит на сахарную фигуру, Шэнь Юй толкнул его.

Шан Цзюньлинь медленно съел фигурку Шэнь Юя.

Шэнь Юй был недоволен:

– Я сохранил фигурку А-Линя напоследок. Почему А-Линь съел меня первым?

– Этот симпатичнее.

– Это? Лисы и волки тоже милые. Кстати говоря, продавец конфет хорош в своем ремесле.

Маленькие скульптуры людей и животных были реалистичными и яркими.

Шан Цзюньлиня это не особо волновало:

– Если А-Ю понравится, ты можем пригласить продавца к нам домой.

Пригласить домой? Разве это не означало пригласить его во дворец?

Шэнь Юй был поражен предложением Шан Цзюньлиня:

– А-Линь не должен так потыкать мне. Ты меня испортишь.

– Твое сердце подобно ясному зеркалу. Как я могу тебя испортить?

Шан Цзюньлинь свободной рукой ущипнул Шэнь Юя за щеку.

Когда молодой человек ел леденец, его щеки раздулись и их было легко ущипнуть.

– А-Линь, ты правда…

Шэнь Юй ускользнул от его надоедливой руки. Он сказал себе под нос:

– Я сам не могу этого гарантировать.

Оба продолжали идти дальше. После предыдущего недоразумения с двумя женщинами, Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя за талию. Их поза была настолько интимной, что больше никто не спешил с ними болтать.

До запуска фейерверка оставалось еще некоторое время. Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь гуляли здесь и там, как обычные люди, и наслаждались редким отдыхом.

Когда толпа внезапно начала нарастать, Шэнь Юй был застигнут врасплох и чуть не сбился с ног. Шан Цзюньлинь почувствовал себя недоорвольным и крепко зажал его в своих объятиях.

– Что происходит?

Шэнь Юй прислонился к груди мужчины и Шан Цзюньлинь чувствовал вибрации от его голоса.

– Время почти пришло. Они все ищут хорошее место, чтобы посмотреть фейерверк. – твердо сказал Шан Цзюньлинь.

– Нам тоже нужно найти хорошее место?

– Нет, я попросил кого-нибудь позаботиться об этом. Мы можем пойти туда без проблем.

Толпа немного ослабла и Шэнь Юй вырвался из объятий Шан Цзюньлиня. Оба медленно шли по улице.

– Красавица, ты тоже собираешься посмотреть фейерверк? Почему бы тебе не пойти со мной? Я гарантирую, что вы сможете увидеть самые великолепные фейерверки, не теснясь среди этих шумных людей.

Позади них раздался слегка легкомысленный голос. Шэнь Юй оглянулся и увидел стоящего неподалеку молодого человека в модной одежде. Он смотрел на Шэнь Юя со слюнями.

– Красавица, не волнуйся. Я не плохой человек. Если ты волнуешься, мужчина рядом с тобой тоже может сопровождать тебя.

Шэнь Юй не мог в это поверить. Он недоверчиво посмотрел на Шан Цзюньлиня. Был ли этот человек серьёзен?

Этот парень сам пытался похитить кого-то у Его Величества???

Глава 30

Когда Шан Цзюньлинь услышал, что сказал этот человек, его лицо поникло, но когда Шэнь Юй повернулся и посмотрел на него, он уже вернулся к своему бесстрастному виду.

Тем не менее, Шэнь Юй чувствовал недовольство Шан Цзюньлиня.

Чем больше он этого не показывал, тем больше обнажалась глубина его гнева.

Сначала Шэнь Юй обиделся, но когда он услышал следующее, что сказал мужчина, ему просто показалось, что это смешно. В наши дни кто-то действительно хотел лишиться своей жизни из-за похоти.

Его Величество редко бывает так зол.

Шэнь Юй приблизился к Шан Цзюньлиню, ткнул его в руку и тихим голосом спросил:

– А-Линь, каково это, когда тебя впервые ограбили на улице?

– А-Ю, кажется, совсем не злится? – Шан Цзюньлинь тоже понизил голос.

– Конечно, я злюсь, но знаю, что А-Линь добьется справедливости. Также я не думаю, что стоит расстраиваться из-за слов какого-то шута. Ваше Величество злится?

Очевидно, Шан Цзюньлинь был зол, но не по той причине, по которой думал Шэнь Юй. Он был зол, потому что Шэнь Юя желал кто-то другой. Как смеет этот человек желать благородного монарха!

Мужчина напротив них, очевидно, понятия не имел, кого он спровоцировал. Когда он увидел, как эти двое шепчутся друг с другом, он подумал, что они соблазнились его предложением и удвоил свои усилия:

– Видите ли, здесь слишком много людей. Даже если ты поторопишься, то можешь не найти подходящего места для просмотра представления, а когда придет время, все эти люди могут тебя столкнуть. Если ты пойдешь со мной, то избежишь этих неприятностей. Обещаю, у меня там не многолюдно. Мало того, оттуда лучший вид.

Слуга заговорил:

– Как говорит наш молодой господин, вы должны оценить честь этого приглашения. Тебе повезло, что наш молодой господин снизошел для того, чтобы пригласить тебя.

Шэнь Юй все больше интересовалась личностью этого молодого человека. В столице было много влиятельных фигур. Человек, не имеющий вообще никакого влияния, не мог бы сказать такое.

– А-Линь знает, кто этот человек?

– Не знаю.

Шэнь Юй тоже его не узнал. В своей предыдущей жизни он имел дело со многими влиятельными людьми ради короля Юэ, но никогда не встречал такого человека. Он думал, что это потому, что его семья имела некоторую власть, а у юноши не было никаких достижений.

– Мы даже не знаем вас. Разве не следует представиться, прежде чем пригласить нас куда-нибудь?

– Это упущение с моей стороны. Давай, скажи им, кто я.

– Наш молодой господин – Цянь Минфу, сын семьи Цянь. В будущем сестра нашего молодого господина войдет во дворец и станет императрицей.

Лицо молодого слуги было полно гордости.

Какое совпадение. Семья Цянь была семьей принцессы-консорта короля Ли. Они также были семьей молодой женщины, которую король Ли так упорно пытался отправить в гарем Шан Цзюньлиня.

– А-Линь, как ты думаешь, что происходит с семьей Цянь? Почему молодой господин и эта молодая леди так нетерпеливы?..

– У семьи Цянь большое сердце. – прервал его Шан Цзюньлинь.

– Что говорит А-Ю, да или нет?

Шэнь Юй знал о семье Цянь. Когда предыдущий император был у власти, они были всего лишь незначительной семьей в столице. Позже дочь семьи Цянь вышла замуж за короля Ли и стала его официальной женой. Король Ли поддержал правую сторону, когда Шан Цзюньлинь взошел на трон. Лодка семьи Цянь поднималась вместе с приливом и с помощью короля Ли они со временем становились все более могущественными.

– Я думаю, А-Линь сказал бы, что недостойные должны уступать дорогу добродетельным. – сказал Шэнь Юй.

Благодаря манипуляциям короля Ли многие молодые члены семьи Цянь стали чиновниками. Если бы у них были реальные способности, это было бы хорошо, но если бы они не знали только, как обогатиться, было бы лучше как можно быстрее освободить свои должности.

Цянь Минфу подумал, что двое мужчин были поражены его положением. Его одурманенный красотой мозг наконец-то немного проснулся, но он пока не хотел сдаваться.

С одного взгляда он влюбился в молодого человека в маске лисы, когда увидел его в толпе. Он мог видеть только половину лица Шэнь Юя, ту часть, которая была видна под маской, но эта тонкая челюсть и тонкая талия под мантией пленяли его сердце и душу.

Он видел много красавиц и с первого взгляда понял, что этот молодой человек был редким и уникальным экземпляром, гораздо более вкусным, чем все, что он пробовал.

Подумав, что у молодого человека может быть высокое положение, Цянь Минфу понял, что он не может быть слишком агрессивным. Сначала ему просто нужно было уговорить его какими-нибудь приятными словами, потом, когда они доберутся до его дома, он сможет делать все, что хочет.

Он был опытен в подобных вещах и знал, как ласково поговорить со своими целями.

Шэнь Юй сделал вид, что его убедили:

– Почему бы нам не пойти и не посмотреть?

Шан Цзюньлинь не знал, что хочет сделать Шэнь Юй, но был уверен, что сможет защитить Шэнь Юя, поэтому не возражал.

Видя, что эти двое были убеждены, Цянь Минфу выглядел счастливым. Он быстро приказал своему слуге идти вперед.

Место, о котором упомянул Цянь Минфу, было верхним этажом ресторана, частично открытым для ночного воздуха. Шэнь Юй стоял на верхнем уровне и смотрел на небо. Он вздохнул:

– Это действительно хорошее место.

Обзор был широко открытым и беспрепятственным. Когда начался фейерверк, они могли в полной мере насладиться видом, и вокруг них никого не было. Но это также означало, что если кто-то попытается что-то сделать здесь, позвать на помощь будет непросто.

Работники ресторана принесли хорошее вино и еду. Убедившись, что у гостей нет других нужд, они удалились.

– Как место, выбранное А-Лином, сравнимо с этим?

Если бы не этот надоедливый человек, Шэнь Юй подумал, что это было бы хорошее место, чтобы посмотреть фейерверк.

– Если А-Ю понравится, мы сможем посмотреть отсюда.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь прижались друг к другу во время разговора, полностью игнорируя Цянь Минфу. Цянь Минфу ждал с растущим нетерпением. Он пригласил эту пару сюда не для того, чтобы посмотреть, как они развлекаются вместе.

Он налил два бокала вина и подошел к ним:

– Наша встреча была предопределена. Позвольте мне выпить за вас.

Шэнь Юй не принял вино.

Шан Цзюньлинь взял стакан, но не стал из него пить. Он положил его прямо на стол.

Лицо Цянь Минфу исказилось:

– Господа, что вы имеете в виду?

Он хотел использовать мягкие методы, но теперь казалось, что это невозможно.

Шэнь Юй, похоже, не заметил плохого настроения Цянь Минфу:

– Я ничего не имею в виду. У меня плохое здоровье и я не могу пить.

– Что насчет него?

– Наверное, он просто не хочет это пить. В конце концов, кто знает, есть ли в вине что-то, чего там быть не должно. – легкомысленно сказал Шэнь Юй.

– Ты хочешь сказать, что я подмешал что-то в вино? – На лице Цянь Минфу появилась зловещая улыбка: – Я хотел сделать это по-простому, но ты явно не знаешь, как себя вести. Не вините этого молодого господина в том, что произойдет дальше. Схватить их!

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь мирно остались на своих местах. Они подождали некоторое время, но ни один из людей, которых позвал Цянь Минфу, не появился.

Шэнь Юй подпер щеку рукой и улыбнулся:

– О нет, молодой господин Цянь, я думаю, вам следует кричать немного громче? Может быть, вас не услышали.

Когда Цянь Минфу увидел спокойный вид двух мужчин, он почувствовал волнение:

– Что ты пытаешься сделать? Ты хоть знаешь, кто я?

– Разве это не тот вопрос, который мы должны задать вам? Цянь Минфу, похоже, у вас большой опыт в этом. Скольких еще мужчин и женщин вы обманули?

– Знаешь ли вы, что мой дядя – король Ли? Вы не боитесь, что король Ли придет за вами?

– Король Ли? Король Ли не может защитить даже себя. Вместо того, чтобы говорить, что нам следует бояться, почему бы вам не побеспокоиться о себе?

Шэнь Юй встал и вышел из-за стола. С каждым шагом Цянь Минфу делал шаг назад.

Чтобы облегчить своё «актерство», Цянь Минфу никого не держал в доме. Он намеревался напоить вином, чтобы накачать двоих мужчин наркотиками. Он не думал, что им удастся полностью избежать его ловушки.

Возможно, они планировали это с самого начала!

Когда эта мысль пришла ему в голову, Цянь Минфу наполнился гневом.

Свет свечей падал сверху, освещая половину лица Шэнь Юя. Цянь Минфу посмотрел на лицо, наполовину скрытое маской, и его храбрость возросла, разгоревшись негодованием. Он потянулся, чтобы сорвать маску с лица Шэнь Юя.

Он хотел увидеть, кем на самом деле был этот человек!

Он был слишком разъярен, чтобы оставить это!

Прежде чем он успел коснуться Шэнь Юя, в воздухе сверкнула палочка для еды…

– Ах!

Цянь Минфу схватился за пронзенную руку и упал на бок.

Шан Цзюньлинь подошел и посмотрел на него с ледяным выражением лица.

– Кто сказал, что ты можешь прикоснуться к нему?

Цянь Минфу задохнулся от боли:

– Как ты смеешь! Я не позволю тебе уйти!

– Действительно?

Шэнь Юй вышел вперед и наступил одной ногой на рану Цянь Минфу.

– Больно?

Когда Шэнь Юй заговорил, конец его слов немного приподнялся, как будто он нашел что-то интересное. Он надавил ногой немного сильнее и холод в его глазах становился все глубже и глубже.

Цянь Минфу было так больно, что он сгорбился и не мог говорить.

– Ты заслуживаешь эту боль. Ты когда-нибудь задумывался о боли людей, на которых ты охотитился? Их боль в сто, в тысячу раз сильнее твоей.

– Кто издевается над моим сыном?

Дверь с силой распахнулась. В дверях появился мужчина средних лет в синей мантии чиновника с группой стражи в форме.

Когда мужчина увидел сцену внутри, он глубоко вздохнул:

– Как они смеют быть такими смелыми! Немедленно схватите этих людей! Этот чиновник хочет знать, кто посмеет выступить против семьи Цянь!

Прежде чем его солдаты успели сделать хоть шаг, их всех окружила другая группа хорошо обученных людей в черном.

Шан Цзюньлинь медленно и осторожно поправил свободную маску Шэнь Юя, а затем повернулся обратно:

– Министр Цянь – такой влиятельный чиновник.

Говоря это, он медленно снял маску с лица.

– Ваше.. Ваше Величество? – Ноги министра Цяня ослабели и он сразу же опустился на колени.

– Этот министр не знал – не знал, что это Ваше Величество. Ваше Величество, пожалуйста, пощадите меня. – К концу этих слов невозможно было скрыть дрожь в его голосе.

Услышав, что сказал министр Цянь, глаза Цянь Минфу закатились и он сразу же потерял сознание.

Было неясно, было ли это от боли или от страха.

Министр Цянь опустился на колени и принял крайне низкую позу:

– Этот слуга понятия не имел, что мой сын оскорбил Ваше Величество. Этот слуга строго накажет своего сына. Умоляю, Ваше Величество, проявите снисходительность...

Как бы сильно министр Цянь ни любил своего сына, тот был полон разочарования. Его сын мог спровоцировать кого угодно, но как он смог спровоцировать Его Величество!? Был ли он обеспокоен тем, что его семья слишком благополучна?

Даже если министр Цянь мог игнорировать смерть сына, он не мог игнорировать смерть всей семьи Цянь. Он только молился, чтобы Цянь Минфу не успел устроить огромную катастрофу.

Стиснув зубы, он продолжил:

– Ваше Величество можете делать с моим сыном все, что захотите. Я просто прошу Ваше Величество не привлекать к этому невинных людей…

– Слова министра Цяня интересны. Что вы имеете в виду, говоря, что Его Величество не затрагивает невиновных? Должен ли он закрывать глаза на ваше поведение, связанное с угнетением других?

Шэнь Юй саркастически улыбнулся. Если бы он и Его Величество не появились здесь сегодня, не стал бы вместо этого целью кто-то другой? Заслужили ли они того, чтобы их разорил этот подонок?

– Этот слуга…

– Министерству Цяну не нужно больше ничего говорить. Его Величество проводит четкое различие между общественным и частным. Что касается вашего сына и семьи Цянь, мы обязательно выясним, кто виновен, а кто нет.

Министр Цянь упал на землю, словно парализованный. Король Ли был слишком занят своими делами, чтобы что-нибудь для него сделать. Действительно, никто не сможет их спасти.

– Пришло время. – сказал Шан Цзюнь Линь спокойным голосом.

Шэнь Юй был поражен:

– Что?

– Следуй за этим императором.

Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за руку и вышел в место с широким обзором.

Почти в тот момент, когда они дошли до него, раздался «бум» и громкий взрыв.

В черном небе расцвела серия огромных фейерверков, сделав ночь такой же яркой, как день. Разноцветный свет струился вниз, как в сказочной стране.

Шумные голоса затихли, оставив в темноте только огромные цветы, висящие между небом и землей.

– А-Ю, с Новым годом.

Среди грохота взрывов слегка притягательный голос Шан Цзюньлиня был ясен.

Шэнь Юй прищурился:

– А-Лин, с Новым годом.

В тот момент они были не императором и благородным монархом, а только самими собой.

Глава 31

Фейерверк длился меньше часа.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь проигнорировали дрожащего министра Цяня и наслаждались событием, что бывает лишь раз в году.

Внизу было бесчисленное количество людей, но наверху было мирно и тихо. Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь время от времени перешептывались друг с другом несколькими словечками. Больше никто не осмеливался издать звук.

Министр Цянь хотел защитить свою семью, но с течением времени он все меньше и меньше стремился беспокоить императора и благородного монарха, пока они развлекались. Он надеялся, что Его Величество будет в хорошем настроении и более благосклонно отнесется к поведению Цянь Минфу.

Цянь Минфу проснулся от громкого грохота. В данный момент он не смел быть высокомерным. Он скорчился на полу, как перепел.

После окончания фейерверка прибыла императорская гвардия.

Члены семьи Цянь и их люди были увезены. Невозможно было решить, как с ними поступить, не расследовав, что они натворили за эти годы.

Было уже поздно, и Шэнь Юй больше не интересовался покупками. Он вернулся во дворец вместе с Шан Цзюньлинем.

Приняв горячую ванну, Шэнь Ю вышел из комнаты с влажными волосами.

Шан Цзюньлинь читал мемориал. Шэнь Ю подошел к нему и сказал:

– Уже так поздно. Ваше Величество все еще занят официальными делами?

Проведя много времени с Шан Цзюньлинем, Шэнь Юй понял, насколько прилежным тот был императором. Шан Цзюньлинь каждый день проводил много времени, изучая официальные отчеты. Тем более, учитывая все последние события, у него было мало свободного времени.

Волосы Шэнь Юя все еще были влажными. Шан Цзюньлинь нахмурился и отложил мемориал:

– Почему ты не высушил волосы? – Сказав это, он взял готовое сухое полотенце и начал вытирать волосы Шэнь Юя. – Благородный монарх должен беречь свое тело.

Шэнь Юй прищурился и сел перед Шан Цзюньлином, позволяя мужчине аккуратно высушить волосы.

Его длинные черные волосы были гладкими и шелковистыми – они скользили между пальцами Шан Цзюньлиня.

Сразу после ванны от тела молодого человека исходил легкий аромат. Они были так близко друг к другу, что Шан Цзюньлинь мог чувствовать тепло тела Шэнь Юя.

Кончики его пальцев потерли кожу головы Шэнь Юя, вызвав легкое покалывание. Шэнь Юй пошевелил шеей. Он никогда не знал, что прикосновение к чьей-то голове может вызвать такое чувство. Покалывание переместилось от головы к сердцу.

Шэнь Юй сидел перед мужчиной, почти обняв его. Холодная аура Шан Цзюньлиня, казалось, набрасывалась на него при каждом движении, пока он не был полностью окружен.

– Что такое?

Шан Цзюньлинь остановился.

– Больно?

Шэнь Юй подавил странное чувство внутри себя:

– Нет, Вашего Величество, в самый раз.

Шан Цзюньлинь продолжил: он немного поспешно вытер голову Шэнь Юя. У него было так много волос, что некоторые из них все еще были влажными и Шан Цзюньлинь еще немного потер их.

Шэнь Юй уставился на свечу перед собой. Он чувствовал беспокойство и думал, что ему нужно найти о чем поговорить.

Его взгляд скользнул по мемориалам, открытыми на столе.

Он взглянул на содержимое и спросил:

– Это из округа Линь?

– Да, этот император взял подарок от благородного монарха и передал его для изучения некоторым экспертам. В округе Линь каждый год случаются сильные наводнения и мы должны этим воспользоваться.

Они некоторое время обсуждали эту тему.

Шан Цзюньлинь убрал полотенце и сказал:

– Готово.

Шэнь Юй коснулся своих волос, которые уже не были влажными и улыбнулся.

– Ваше Величество опытен в этом деле.

– Благородный монарх – единственный человек в мире, который осмеливается заставить этого императора сушить волосы.

– Кто сделал Ваше Величество моим мужем? Если Ваше Величество хочет, я могу вытереть и ваши волосы.

– Тогда благородный монарх сможет вытереть волосы этого императора в следующий раз. Не забудь своих слов.

После волнений в канун Нового года министры получали одну новость за другой о семье Цянь.

Благодаря поддержке короля Ли семья Цянь действовала безрассудно и нажила множество врагов при дворе. Многие семьи втайне были рады услышать, что семья Цянь спровоцировала не того человека.

После Нового года было пятнадцать дней отдыха. За это время все отправились в гости к родственникам и друзьям и необходимости посещать утренний суд не было. Если бы случилось что-то срочное, Его Величество вызвал бы во дворец нужных людей.

– Как вы думаете, Его Величество сурово накажет семью Цянь?

– Не ясно. После того, как Его Величество отправил семью Цянь в тюрьму, никто из Министерства юстиции или Судебного надзорного суда не посетил дворец. Возможно, Его Величество просто хочет немного избить семью Цянь.

– Я так не думаю. Вы помните, что случилось с королем Ли? Он по-прежнему заперт – можно понять, насколько этот инцидент рассердил Его Величество. Возможно, семья Цянь находится под следствием из-за короля Ли.

Отца и сына Цяня внезапно увезли в канун Нового года без предупреждения и Его Величество впоследствии не назвал причину этого.

На самом деле министры были знакомы с таким поведением Его Величества. Предыдущие два случая, когда были опубликованы полные подробности, были совершенно не в обычном стиле императора.

Новости о семье Цянь вскоре достигли дворца короля Ли.

Когда супруга короля Ли узнала о том, что случилось с ее семьей, она в слезах пошла к мужу:

– Ваше Высочество, разве вы не знаете, что за человек отец этой наложницы? Он абсолютно никогда не совершит серьезного преступления. А племянник этой наложницы всегда был воспитанным и послушным. Он почтителен к нам обоим, но Его Величество отправил его в тюрьму, не сказав ни слова?

До короля Ли доходили некоторые слухи, но информация была слишком неопределенной, и не было дано четкой причины.

Он утешал свою супругу:

– Не волнуйся, любимая наложница. Этот король уже послал кого-то узнать.

Супруга испытывала глубокие чувства к своей семье, иначе она не продолжала бы помогать своей семье все это время. Что касается короля Ли, то он любил дом и ворон*, а также семью Цянь.

*Китайская идиома , означающая, что, поскольку вам нравится человек, вам также нравятся люди или вещи, связанные с ним.

– Эта наложница верит в Ваше Высочество.

Хотя король Ли был заперт в своем доме, получить информацию было несложно. Он прожил в столице много лет и имел свои связи, поэтому немедленно отправил нескольких людей для расследования.

Ничего из того, что сделал король Ли, не было скрыто от человека, сидящего на троне.

Шан Цзюньлинь выслушал доклад Скрытой Драконьей Стражи и холодно фыркнул:

– Если он хочет разобраться в этом, пусть разбирается. Этот император хотел бы посмотреть, как он собирается спасти семью Цянь.

Независимо от того, большое или маленькое дело семьи Цянь, судьба полностью зависела от отношения Шан Цзюньлиня. Если бы он не хотел проводить глубокое расследование, он мог бы просто отпустить их. Если бы он захотел заглянуть глубже, им было бы нелегко сбежать.

За ужином Шан Цзюньлинь рассказал об этом Шэнь Юю.

Шэнь Юй почувствовал любопытство:

– Что Ваше Величество планирует делать с семьей Цянь?

Шан Цзюньлинь не ответил прямо:

– Когда придет весна, ученики приедут в столицу, чтобы сдавать императорский экзамен. Также настало время перевести обратно чиновников, отправленных за границу.

Шэнь Юй понял. Император не собирался оставлять это дело без внимания. В первые годы своего правления Шан Цзюньлинь воевал на границе и не взял под свой контроль императорский двор. Если бы он несколько раз не устроил кровопролитие, чтобы угрожать людям со скрытыми мотивами, невозможно было бы сказать, как бы выглядел суд сейчас.

Привлечение новых людей было самым быстрым способом внести изменения.

Так получилось, что новые чиновники, сдавшие экзамен в последние годы, уже были хорошо обучены. Пока для них существовала работа в столице, они могли вступить в должность в тот момент, когда их перевели обратно.

Шэнь Юй вздохнул:

– Оказывается, в этом году будет императорский экзамен.

Да Хуан имел две системы отбора чиновников: одна из них представляла собой имперскую экзаменационную систему, которую использовало большинство людей, а другая была рекомендательной системой для удобства сыновей знати. Шэнь Юй, единственный сын господина Чжэньбэя, должен был стать наследником. В будущем он унаследует этот титул и сможет напрямую войти в императорский двор в качестве чиновника. К сожалению, у него был отец, который был настроен против.

– Хотел бы благородный монарх принять участие? – внезапно спросил Шан Цзюньлинь.

– Что? – Шэнь Юй был удивлен. – Ваше Величество спрашивает, хочу ли я присоединиться к ученикам на императорском экзамене?

– Если благородный монарх захочет, этот император сможет это организовать. – тихо сказал Шан Цзюньлинь.

– Ваше Величество. – Шэнь Юй подпер подбородок одной рукой и его голос звучал весело: – Если мне действительно удастся пройти с блестящим результатом, войду ли я при императорский двор в качестве чиновника или продолжу оставаться благородным монархом Вашего Величества?

– С твоими способностями, ты мог бы быть…

– Ваше Величество. – Шэнь Юй прервал Шан Цзюньлиня: – Мне повезло быть с Вашим Величеством. Я не пожалею ни об одном из принятых решений. Вашему Величеству не следует пытаться обманом заставить меня выполнять две работы в одиночку. Да Хуан полон талантов, и в таких людях, как я, нет недостатка.

Шэнь Юй действительно чувствовал, что его нынешний статус довольно хорош – один человек уступает десяти тысячам человек, и здесь нет никаких ограничений.

Шан Цзюньлинь увидел, что Шэнь Юй говорит не совсем искренне, и не стал продолжать тему.

После еды евнух Мэн пришел отчитаться.

– Ваше Величество, король Ли хотел бы вас видеть.

– Король Ли? Разве Его Величество не приказал ему оставаться дома?

Шэнь Юй вспомнил, что после последнего инцидента королю Ли было приказано заняться самоанализом за закрытыми дверями.

– Должно быть, речь идет о семье Цянь. – объяснил Шан Цзюньлинь.

– У него и его супруги близкие отношения. Если она попросит, он так или иначе приедет к этому императору.

Шэнь Ю покачал головой.

– Король Ли так старался выдать свою племянницу замуж за Ваше Величество. Я бы не подумал, что он такой романтичный человек.

– Он и супруга Ли давно знают друг друга. Когда у власти был предыдущий император, их всегда подавляли. И только после того, как я взошел на трон, им стало легче.

Шан Цзюньлинь повернулся к евнуху Мэн:

– Приведите его сюда.

Вскоре после этого евнух Мэн вернулся с королем Ли.

– Этот слуга приветствует Ваше Величество и благородного монарха.

Шэнь Юй посмотрел на человека, чья энергия и дух уменьшились вдвое. Король Ли выглядел намного старше, чем в прошлый раз, когда они встретились. Его отношение к Шэнь Юю также было гораздо более уважительным.

– Король Ли должен быть дома и размышлять о своих действиях. Почему вы пришли во дворец и попросили увидеться с этим императором?

Король Ли не ходил кругами. Он сказал прямо:

– Ваше Величество, этот слуга пришел сюда, чтобы спросить о семье Цянь.

– Знает ли король Ли, что сделала семья Цянь? – спросил Шэнь Юй.

Король Ли глубоко поклонился.

– Этот слуга просит Ваше Величество пощадить семью Цянь только ради меня. Если Ваше Величество проявит снисходительность, этот слуга откажется от всех прав, принадлежащих «королю Ли».

Это потребовало большой решимости. Отказ от своих прав означал, что король Ли был готов отказаться от своей королевской принадлежности. Шэнь Юй ничего не говорил. Похоже, король Ли действительно высоко ценил свою супругу.

Шан Цзюньлинь постучал по столу костяшками пальцев. Казалось, он что-то обдумывал, и выражение его глаз было нечитаемым.

Спустя долгое время Шан Цзюньлинь наконец сказал:

– В этой стране есть законы. Этот император может только сказать, что, если их преступления не заслуживают смертной казни, этот император даст им возможность избежать смерти.

– Спасибо, Ваше Величество.

Король Ли глубоко склонил голову.

После Нового года императорский лекароь Гу пришел проверить пульс Шэнь Юя.

Благодаря схеме лечения императорского лекаря Гу токсины в теле Шэнь Юя были очищены. Его физическое состояние также было намного лучше, чем раньше.

– Выздоровление благородного монарха проходит хорошо. Можно снова изменить рецепт.

Императорский лекарь Гу выписал новый рецепт, исходя из текущего состояния Шэнь Юя. Прежде чем уйти, он оставил Шэнь Юй деревянный ящик.

– Этот чиновник соединил несколько лекарств, чтобы приготовить новую мазь. Благородный монарх может попробовать.

В деревянном ящике находились пять бутылочек с лекарствами. Каждая бутылка была длиной и шириной с палец.

Шэнь Юй взял одну из бутылок и осторожно открыл ее. Из него исходил слабый аромат.

Во флаконе был прозрачный крем.

Шан Цзюньлинь подошел.

– На что смотрит благородный монарх?

Шэнь Юй протянул ему бутылочку с лекарством.

– Это новая мазь, присланная императорским лекарем Гу. Он сказал, что добавил в него лекарство и посоветовал мне попробовать.

Шэнь Юй часто получал лекарства для улучшения кровообращения и устранения застоя крови. Императорская лекарня каждые несколько дней отправляла Му Си за лекарствами – тоесть обычно их передавали через Му Си. Когда императорский лекарь Гу тоже что-то дал, Шэнь Юй не особо об этом думал.

Он снял крышку с флакона с лекарством, находившегося в руке Шан Цзюньлиня.

– Ваше Величество, понюхайте. Эта мазь очень приятно пахнет.

Шан Цзюньлинь посмотрел на прозрачную мазь в бутылочке с лекарством и промолчал.

Если он не ошибался, этот крем использовался для смазывания тела мужчины во время секса….

Глава 32

– В чем дело?

Почувствовав разницу в настроении Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй был озадачен.

После минуты молчания Шан Цзюньлинь спросил:

– Знает ли благородный монарх, для чего предназначено это лекарство?

– Разве это не для улучшения кровообращения и устранения застоя крови?

Шэнь Юй был еще больше сбит с толку.

– Дело не только в этом. Императорский лекарь прислал много подобных лекарств.

Шэнь Юй указал на небольшой шкафчик в изголовье кровати. Шан Цзюньлинь обычно не заглядывал в этот шкаф, когда принимал лекарства, тоесть он не знал, что там хранится.

Шан Цзюньлинь глубоко вздохнул. Это действительно было хорошее лекарство для улучшения кровообращения и устранения застоя крови, но применялось оно в другом месте. Он отставил бутылку с лекарством.

– Этот император посмотрит.

Шэнь Юй последовал за Шан Цзюньлинем к кровати и смотрел, как он открывает деревянную дверцу. Он достал кучу маленьких бутылочек и баночек.

Там были длинные и тонкие бутылки, маленькие округлые и квадратные угловатые бутылки. Шан Цзюньлинь наугад взял несколько маленьких и открыл их один за другим.

Только в двух из десяти маленьких бутылочек с лекарствами была нормальная мазь. Остальные были смазкой.

– Ты использовал эти лекарства?

Шэнь Юй на мгновение задумался и покачал головой.

– Я не помню, чтобы когда-то ими пользовался.

С момента входа во дворец он не получил особых травм. Иногда они были вызваны непреднамеренными действиями Шан Цзюньлиня, но если бы Шан Цзюньлинь не настаивал, Шэнь Юй не удосужился бы воспользоваться лекарством.

Шэнь Юй не понимал, почему Шан Цзюньлинь так отреагировал:

– Ваше Величество, есть ли проблемы с этим лекарством?

– Нет проблем, но лучше, если благородный монарх ими не воспользуется. – Шан Цзюньлинь указал на флаконы с лекарствами, присланные императорским лекарем Гу. – Особенно этими.

– Но императорский лекарь Гу сказал, что они полезны для моего здоровья.

Шэнь Юй чувствовал все большее любопытство. Он был уверен, что императорский лекарь Гу не станет лгать ему о чем-то подобном.

– Благородный монарх верит этому императору или же лекарю Гу? – Шан Цзюньлинь слегка нахмурился. В его голосе слышалось нотка недовольства.

– Конечно, я верю Вашему Величеству. – без колебаний сказал Шэнь Юй.

Настроение Шан Цзюньлиня улучшилось.

– Скажи Му Си, чтобы позже она хранила эти лекарства где-нибудь в другом месте.

Шэнь Юй приблизился к мужчине и ткнул его в руку.

– Ваше Величество не скажет мне, для чего используются эти лекарства?

Шан Цзюньлинь внимательно посмотрел на него.

– Неужели так любопытно?

Шэнь Юй кивнул.

– Это для мужчин, чтобы использовать их во время занятий любовью.

Голос Шан Цзюньлиня был спокойным, но кончики его ушей слегка покраснели.

Шэнь Юй сделал паузу. Бутылочка с лекарством в его руке внезапно напомнила горячую картофелину. Он не мог ни удержать её, ни положить. Когда он подумал о том, что только что ему сказали, ему захотелось найти что-нибудь, под чем можно было бы спрятаться.

– Ах… я действительно не знал. Императорский лекарь Гу ничего не сказал, когда дал мне это. – Шэнь Юй поспешно поставил бутылку с лекарством на стол. – Я скажу Му Си убрать их.

Застигнутый врасплох, Шэнь Юй не мог не заметить алый цвет на кончике уха Шан Цзюньлиня, отвлекаясь на собственное смущение. На редкость, Его Величество тоже был взволнован.

Рука, ставившая бутылочку с лекарством, изменила направление и медленно потянулась к лицу Шан Цзюньлиня. Слегка дразнящий голос молодого человека произнес:

– Императорский лекарь Гу специально приготовил для меня это лекарство. Выбросить кажется пустой тратой его благих намерений. Разве Ваше Величество так не думает?

Шэнь Юй наклонился вперед. Расстояние между ним и Шан Цзюньлинем становилось все меньше и меньше. Его дыхание смешалось с дыханием другого мужчины и внезапно появился намек на двусмысленность.

– Запах этого лекарства действительно хорош. Вашему Величеству нравится?

Шан Цзюньлинь не мог не вспомнить аромат, который он только что почувствовал. Если бы этот аромат слился с запахом Шэнь Юя…

Подойдя к Шэнь Юю, он пристально посмотрел на уши Шан Цзюньлиня. Как и ожидалось, после нескольких слов уши мужчины покраснели еще сильнее.

Цвет глаз Шан Цзюньлиня стал темнее и глубже. Наконец, когда Шэнь Юй оказался очень близко, он протянул руку и обхватил подбородок Шэнь Юя, нежно лаская его кожу.

– Благородный монарх, кажется, весьма заинтересован в этом лекарстве? Если благородный монарх хочет, почему бы этому императору не попробовать его в действии, а?

Дыхание мужчины было прерывистым, с сильным чувством агрессии. Эта холодная аура двинулась к Шэнь Юю, как если бы оно было существенным, прочно окружавшим его.

– Нет-нет. – Шэнь Юй отступил. – Я был неправ.

Шан Цзюньлинь не отпускал:

– О? В чем был неправ благородный монарх?

Шэнь Юй беспокойно повернул голову. Рука, одновременно горячая и холодная, коснулась его щеки, и его сердцебиение внезапно ускорилось.

– Ваше Величество…

Шэнь Юй искренне раскаялся. Если бы он знал, что Шан Цзюньлинь именно так воспримет его поддразнивания, он бы не сказал этого только для того, чтобы увидеть как Шан Цзюньлинь покраснел.

– Я считаю, что аромат этой мази хорошо подходит благородному монарху. Этому императору очень нравится.

Низкий голос мужчины раздался в его ушах, его горячее дыхание обрушилось на шею, не только его уши, но и все лицо Шэнь Юя покраснело.

Глаза Шан Цзюньлиня потемнели. Кончик его носа коснулся теплой кожи шеи Шэнь Юя.

Шэнь Юй почувствовал прилив стимуляции. Это был первый раз, когда к нему так прикасались, и от действий этого человека словно зажглись крошечные искры. Его воля пылала и он не мог не поддаться искушению.

Как мотылек на пламя, даже если бы он знал, что огонь сожжет его дотла, он не мог избавиться от желания подойти ближе.

Довольный реакцией Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь перестал дразнить хрупкую кожу шеи молодого человека. Он постепенно увеличил расстояние между ними.

– Этому императору очень нравится эта мазь. Благородный монарх должен сберечь ее. Возможно, она скоро пригодится.

Кожа на шее Шэнь Юя стала горячей. Он не мог не потянуться и прикоснуться к ней.

– Ваше Величество, министр Фан просит аудиенции. – Голос евнуха Мэн прервал необычную атмосферу, царившую в комнате. Шан Цзюньлинь снова подошел к Шэнь Юю, коснулся его лица, наклонился ближе к его уху и прошептал:

– Благородный монарх, этот император с нетерпением ждет этого.

После того, как Шан Цзюньлинь заговорил, он отстранился. Он на мгновение посмотрел на Шэнь Юя с улыбкой в глазах, а затем ушел.

Вскоре после этого вошел евнух Мэн и начал убирать разбросанные по столу бутылки и банки.

– Евнух Мэн, что ты делаешь?

Когда Шэнь Юй посмотрел на флаконы с лекарствами и подумал о сцене, которая только что произошла, ему хотелось закрыть глаза и притвориться, что он ничего не видит.

– Его Величество приказал этому рабу убрать эти вещи. – объяснил с улыбкой евнух Мэн.

Шэнь Юй слегка расширил глаза. Шан Цзюньлинь только что говорил это несерьёзно, не так ли?

В императорской лекарне.

Императорский лекарь Гу сортировал лекарственные ингредиенты, когда внезапно вошли несколько дворцовых слуг с подарками. Первым был крестник евнуха Мэна, Сяо Мэн, который также служил перед императором. Хотя его статус не был таким высоким, как у евнуха Мэна, он был намного выше, чем у других сотрудников дворца.

Под любопытными взглядами многих других людей в императорской лекарне и Сяо Мэн подошел прямо к императорскому лекарю Гу с улыбкой.

– Его Величество сказал, что ему очень нравится лекарство, приготовленное императорским лекарем Гу. Он приказал этому рабу прислать награду.

Евнух Сяо Мэн махнул рукой и дворцовые слуги позади него вышли вперед.

Помимо обычных подарков, были и редкие лекарственные травы.

Евнух Сяо Мэн объяснил:

– Ваше Величество сказал, что императорский лекарь Гу великодушен, и эти лекарственные материалы определенно принесут наибольшую пользу в ваших руках.

Под завистливыми глазами толпы лекарь Гу принял награду. Остальные подарки его не волновали, но редкие лекарственные растения его искренне впечатлили.

После того, как евнух Сяо Мэн ушел со слугами дворца, императорский лекарь Гу вернулся в свою рабочую комнату, а остальные разошлись один за другим.

– Императорскому лекарю Гу действительно повезло.

– Кто сказал, что нет? Благородный монарх Шэнь сейчас пользуется большой благосклонностью. Пока благородный монарх рядом с императором, жизнь лекаря Гу будет становиться все лучше и лучше.

– А как насчет того человека, который всегда смотрит свысока на императорского лекаря Гу? Он всегда невероятно высокомерен. В последнее время я не видел, чтобы он доставлял ему неприятности.

– Он бы не посмел. Вероятно, он каждый день дрожит, боясь, что императорский лекарь Гу отомстит.

– Императорский лекарь Гу мне всегда нравился больше, чем он. Лекарь Гу не важничает. Если просить совета у лекаря Гу, когда путаешься в чем-либо, он терпеливо учит. Но если просить императорского лекаря Суня, он испугается того, как многому вы от него научитесь.

– Я не могу не согласиться. В последний раз, когда я о чем-то спрашивал императорского лекаря Суня, он не только был груб, но и посоветовал мне сделать кучу неправильных вещей. В конце концов, на мои вопросы ответил императорский лекарь Гу.

Выражение лица лекаря Суня, стоявшего за углом, становилось все более и более уродливым. Разве он только что не заслужил расположение человека, который рассчитывал привлечь мужчин своей внешностью? Не думайте, что это так просто!

Прежде чем его обнаружили, императорский лекарь Сунь быстро ушел.

Императорский лекарь Гу вернулся домой с кучей наград. Он выбрал некоторые вещи, которые мог бы использовать Гу Хуай, и дал их ему.

– Почему гэгэ вдруг был вознагражден? – спросил Гу Хуай небрежным тоном, играя с изумрудом.

Его люди обнаружили, что другая группа недавно проверяла «Фей Мэн». Они не знали точно, кем были эти люди, их цель и почему «Фэй Мэн» привлек к себе внимание спустя столько лет, но Гу Хуай не мог смириться с тем фактом, что кто-то хотел вовлечь императорского лекаря Гу в нечто подобное!

– Его Величеству понравилось лекарство, которое я отправил во дворец. – Императорский лекарь Гу отделил лекарственные материалы от остальных подарков. Некоторые растения были еще живы. Он мог бы попытаться вырастить их и посмотреть, выживут ли они.

– Лекарство? Что за лекарство?

– Это для благородного монарха. Дети не должны знать слишком много.

Императорский лекарь Гу чувствовал себя беспомощным. Он действительно не мог сказать Гу Хуаю, для чего это лекарство.

– Что касается наград, я, наверное, догадываюсь, о чем думает Его Величество. Это что-то вроде альтернативного способа провозглашения суверенитета.

Императорский лекарь Гу знал о периодической враждебности Его Величества по отношению к нему, но он не думал, что Его Величество будет использовать такой метод, чтобы сказать ему, что благородный монарх может принадлежать только Его Величеству.

– Гэгэ, как ты думаешь, что за человек Его Величество?

– Он хороший император и хороший любовник.

Он был хорошим императором для страны и хорошим любовником благородного монарха Шэня. В прошлом императорский лекарь Гу никогда бы не поверил, что у Его Величества есть такая мягкая сторона.

Гу Хуай опустил глаза. Согласно информации, которую он собрал, Шан Цзюньлинь действительно был хорошим императором. Некоторые называли его тираном, но они намеренно искажали факты, чтобы дискредитировать его. Более того, Шан Цзюньлинь испытывал глубокие чувства к армии. В ранние годы он долгое время служил среди солдат. Он абсолютно не был тем человеком, который готов убить сотни тысяч солдат из-за своих эгоистических амбиций.

Ему нужно было найти способ встретиться с Шан Цзюньлинем.

Благородный монарх Шэнь может быть ключом.

Шэнь Юй не знал, что кто-то хотел использовать его, чтобы добраться до императора. По мере того как небо становилось темнее, он становился все более и более беспокойным.

Это произошло из-за того, что сказал ранее Шан Цзюньлинь. Шэнь Юй думал об этом весь день и все еще не был уверен, серьезен ли Шан Цзюньлинь.

Шан Цзюньлинь вошел с холодком по всему телу.

– Благородный монарх ждет этого императора?

Шэнь Юй отложил книгу и встал.

– Ваше Величество.

Немного размявшись, Шан Цзюньлинь подошел к Шэнь Юю.

– Что читает благородный монарх?

– Ваше Величество послал кого-то принести мне несколько книг из-за пределов дворца.

Шэнь Юй думал о других вещах и вообще не читал.

– Почему Ваше Величество попросил евнуха Мэна убрать ту мазь?

– Если бы благородный монарх не напомнил этому императору, я бы забыл. Благородный монарх хочет попробовать?

Шан Цзюньлинь жестом пригласил евнуха Мэн войти.

– Нет. – Шэнь Юй остановил его с искренним взглядом. – Это не так. Ваше Величество, не поймите меня неправильно.

– Этот император помнит, как благородный монарх сказал королю Юэ, что я сильнее его во всех аспектах.

Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя за талию и прижал его к себе.

– Почему бы благородному монарху не попробовать это на себе?

Глава 33

Тело, находившееся так близко к нему, было горячим и сильным. Даже сквозь несколько слоев одежды он чувствовал его невероятную силу.

Это был не первый раз, когда у Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня был такой интимный контакт, но никогда это не было так мучительно и трудно.

Агрессивная аура мужчины была чрезвычайно тяжелой и сильно давила на него. Шэнь Юй не сомневался, что этот человек действительно может сожрать его.

– Как Ваше Величество может сравнивать себя с другими? Мало кто в мире может сравниться с Вашим Величеством, не говоря уже о простом короле Юэ.

– Ха. – Шан Цзюньлинь издал сдавленный смешок из своей груди.

– Этот император не знал, что он имеет такой большой вес в сердце благородного монарха.

– Ваше Величество, естественно, самый важный человек в моем сердце. – Сказал Шэнь Юй.

– Дай попробовать, неужели твой рот медом намазан, почему твоя речь такая сладкая?

Шан Цзюньлинь начал опускать голову, а Шэнь Юй поспешно протянул руку, чтобы заблокировать его.

– Ваше Величество, как вы можете меня так обижать? Очевидно, что мои слова исходят от всего сердца.

Шан Цзюньлинь неохотно отступил.

– Благородный монарх так хорошо учился. Со сколькими людьми ты тренировался?

Шэнь Юй не хотел показывать слабость:

– Тогда мне также следует спросить Ваше Величество, откуда вы узнали, для чего нужна эта мазь?

– Благородный монарх действительно…

Шан Цзюньлинь невольно рассмеялся:

– Разве тетушки не научили этому благородного монарха еще до того, как ты вошел во дворец?

Зная, что Шан Цзюньлинь собирается жениться на сыне господина Чжэньбэя, тетушки во дворце послали Шан Цзюньлиню буклет о том, как мужчины делают такие вещи. С ним было немного смазки, приготовленной для императорской семьи.

После того, как Шэнь Юй вошел во дворец, императорская лекарня один за другим присылала дополнительные флаконы. Всякий раз, когда императорский лекарь Гу сообщал о состоянии Шэнь Юя и неоднократно говорил Шан Цзюньлиню не быть слишком жестоким, потому что тело Шэнь Юя сейчас не могло вынести этого.

Когда Шан Цзюньлинь приказал Шэнь Юю войти в гарем, у него изначально не было никаких других мыслей. Он устал от бесконечных споров министров и согласился. Если бы во дворец вошел кто-то другой, а не Шэнь Юй, он бы был помещен в случайный дворец только для того, чтобы позаботиться о себе.

– Люди, посланные господином Чжэньбэем, говорили слишком много чепухи. Мне не хотелось слушать, поэтому я выгнал их. Люди посланные Вашим Величеством мало что говорили. Они просто служили молча… –  Шэнь Юй описал ситуацию.

Это действительно была не его вина. В то время он только переродился. Чтобы переварить факт его возрождения, потребовалось несколько дней, не говоря уже о том, что ему нужно было задать множество вопросов, чтобы освежить память о том, что произошло к тому моменту.

Ведь за десять лет многое может случиться. Между Шэнь Юем, которому было почти тридцать, и Шэнь Юем, которому менее двадцати, существовал огромный информационный разрыв.

Мало того, ему пришлось иметь дело с Шэнь Цинжанем и его матерью.

Всевозможные вещи скапливались вместе, и Шэнь Юй просто игнорировал менее важные из них.

В прошлой жизни здоровье Шэнь Юя было намного хуже, чем сейчас. У него никогда не было особенно тесного контакта с королем Юэ. По состоянию здоровья он вообще не интересовался такими вещами, что и привело к досадной ошибке насчет мази.

Шан Цзюньлинь понял.

– Значит, благородный монарх не пытался намеренно шутить с этим императором?

Шэнь Юй действительно был обижен. Он действительно не знал. Однако, узнав об этом, он не остановился, потому что хотел увидеть, как Его Величество покраснел.

– Как бы я посмел шутить над Вашим Величеством? – Шэнь Юй был недоволен.

Слова Шан Цзюньлиня были уклончивыми:

– Даже если другие не осмелятся, этот император думает, что благородный монарх может.

Шэнь Юй внутренне признал, что Его Величество не ошибался. Даже если бы он знал заранее, возможно, он сделал бы то же самое.

– Ваше Величество, плохие новости. Король Хуайюй пытался покончить с собой в тюрьме.

Когда евнух Мэн получил новости от слуги, он не посмел медлить. Он толкнул дверь и вошел в комнату, опустив голову.

Он не знал, что делают два господина, и не осмеливался поднять глаза. Он внутренне жаловался себе: как могло что-то случиться с королем Хуайюй в такое время?

Шан Цзюньлинь отпустил Шэнь Юя.

– Что вы сказали? – Его голос был строгим.

– Только что из тюрьмы пришло сообщение о том, что король Хуайюй пытался покончить жизнь самоубийством. Этот раб не посмел задержаться…

Шэнь Юй задал ключевой вопрос:

– В каком состоянии сейчас король Хуайюй?

– На данный момент он спасён. – Ответил евнух Мэн.

– Скажи имперским лекарям, чтобы они посетили его. Отправьте гонца к этому императору и прикажите людям продолжить расследование. Этот император хочет знать, что произошло! – Голос Шан Цзюньлиня казался застывшим и холодным, как потрескивающий лед.

Скрытая Драконья Стража действовала быстро, и расследовать эту новость было несложно. Вскоре Скрытая Драконья Стража передала свой отчет Шан Цзюньлиню.

– Ваше Величество, что с королём Хуайюй?

– Ему не удалось повредить жизненно важные точки. За ним присматривают люди из императорской лекарни. Этому императору тоже нужно поехать туда.

– Могу ли я поехать с тобой?

Всякий раз, когда Шэнь Юй сталкивался с чем-то, что происходило в этой жизни, чего не происходило в его предыдущей жизни, он чувствовал беспокойство.

В темной тюрьме.

Король Хуайюй имел особую личность. Его не содержали в тюрьме Министерства юстиции, а держали в камере темной тюрьмы.

Когда Шэнь Юй вошёл в тюрьму во второй раз и заметил, что она охраняется гораздо строже, чем в прошлый раз. После попытки побега из тюрьмы, Шан Цзюньлинь должно быть, усилил охрану тюрьмы.

Пока они шли, вокруг царила почти тишина. Здесь содержалось не так много людей. Каждого заключенного держали в отдельном месте, далеко друг от друга. Под руководством тюремщика они шли почти четверть часа, прежде чем достигли камеры короля Хуайюй.

Императорские лекари уже были на месте. Шэнь Юй взглянул на них и увидел, что императорского лекаря Гу нет.

Внезапно Шэнь Юй нахмурился. У него возникло ощущение, будто кто-то смотрит на него с отвращением.

Шэнь Юй посмотрел на людей одного за другим. Его взгляд задержался на одном из них на несколько секунд. Интересный. Человек, которого он никогда раньше не видел, был к нему настолько враждебен. Почему?

Императорский лекарь Сунь намеренно занял место императорского лекаря Гу. Он думал, что если ему удастся вылечить короля Хуайюй, его заслуга не будет приписана императорскому лекарь Гу, который отвечал за заботу о теле благородного монарха.

Король Хуайюй медленно пришел в сознание. Когда он проснулся, он увидел круг людей, стоящих вокруг него, и его императорского племянника недалеко от него. Он сразу понял, что его попытка самоубийства провалилась.

– В каком состоянии король Хуайюй? – Холодно спросил Шан Цзюньлинь.

– Ваше Величество, король Хуайюй больше не находится в серьезной опасности. – Сказал пожилой врач. – К счастью, король Хуайюй физически слаб. Если бы он был сильнее, этот слуга не смог бы его спасти.

Шэнь Юй некоторое время не мог удержаться от взгляда на этого доктора. Он сказал это намеренно? Похоже, король Хуайюй снова упадет в обморок из-за этих слов.

– Ты можешь идти. Этот император поговорит с королем Хуайюй.

– Да.

Императорские врачи и тюремщик один за другим удалились. В мгновение ока в камере осталось всего три человека.

Король Хуайюй прислонился к стене, выглядя крайне несчастным.

– Ваше Величество действительно обожает этого ребенка из семьи господина Чжэнбэй. Ты даже взял его с собой в такое время.

Лицо Шэнь Юя приняло невероятно избалованный и высокомерный вид.

– Его Величество любит меня. Конечно, ему не нравится расставаться со мной. В любом случае, что, если кто-то издевается надо мной, когда Его Величества нет рядом, чтобы увидеть это?

Король Хуайюй на мгновение был ошеломлен, а затем внезапно улыбнулся.

– Благородный монарх Шэнь абсолютно прав. Если любишь кого-то, ты должен беречь его, как жемчужину. В противном случае, если на мгновение отвести взгляд, она может исчезнуть…

После этого король Хуайюй схватился за грудь и начал кашлять.

Прошло много времени, прежде чем кашель постепенно утих.

– С вами все впорядке? – Шэнь Юй нахмурился.

Он знал, как больно было кашлять. Когда его состояние было самым серьезным, такой кашель мог оставить его полумертвым.

– Я в порядке, я в порядке.

Король Хуайюй махнул рукой.

– Я уже давно к этому привык. С этим больным телом я не могу умереть, даже когда захочу. Если у вас есть что спросить, просто скажите.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь в замешательстве посмотрели друг на друга. Почему отношение мужчины внезапно изменилось?

Подумав немного, король Хуайюй добавил:

– Пусть благородный монарх спросит меня. Больше я никому не отвечу.

Шэнь Юй почувствовал себя еще более растерянным. Он без сомнения знал, что ни в одной из своих жизней он не пересекался с королем Хуайюй. Почему король Хуайюй относился к нему по-другому?

– Почему я должен вас допрашивать? Разве это не то же самое, если Его Величество спросит вас? – Шэнь Юй спросил напрямую.

Он взглянул на Шан Цзюньлиня и не увидел никакого несчастья на лице мужчины.

Почувствовав взгляд Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь сказал:

– Благородный монарх спросит.

Хорошо, хорошо.

– Я хочу знать, почему король Хуайюй отправил наложниц предыдущего императора к Его Величеству, и подтолкнул ли кто-то Ваше Высочество к этому.

– Почему? Конечно, я сделал это, чтобы сказать покойному императору, что его собственный сын спал со всеми женщинами, которых он оставил! Ха-ха-ха! Я могу представить его лицо, когда я сообщу ему эту новость!

– Только из-за этого? – Шэнь Юй думал о самых разных причинах, но никогда не думал, что это будет так просто.

– Он заставил меня потерять того, кого я люблю. Я хочу, чтобы он познал вкус того, как его любовницы спят с кем-то за его спиной. – Король Хуайюй еще немного поссмеялся.

Он посмотрел на Шан Цзюньлиня с безумием на лице:

– Он должен поблагодарить вас. Ты единственный, кого он никогда не считал своим сыном. Если бы ты не убил этих ублюдков, империей Да Хуан больше не управляла бы фамилия «Шан»!

! ! !

Шэнь Юй никогда не думал, что простой вопрос приведет к такому секрету. Он не мог не посмотреть на Шан Цзюньлиня.

Лицо мужчины было неподвижным. Похоже, его не удивили слова короля Хуайюй. Шэнь Юй слегка нахмурился. Знал ли об этом Шан Цзюньлинь?

Он наклонился и схватил Шан Цзюньлиня за рукав.

– А как насчет моего второго вопроса?

– Я не знаю. Я сделал все, чтобы отомстить предыдущему императору. Но позвольте мне дать вам один совет. Благородный монарх Шэнь, не воспринимайте мужчин императорской семьи слишком серьезно. Они все гнилые.

– Это включает Ваше Высочество?

Король Хуайюй на мгновение замер, прежде чем сказал:

– Да. Если бы не я, этот человек был бы до сих пор жив и здоров. Дитя господина Чжэнбэя, никогда не отдавай этому человеку свое сердце.

– Но Его Величество – это Его Величество, а вы – это вы. Его Величество не будет таким. – С серьёзным лицом опроверг Шэнь Юй.

Выражение лица Шан Цзюньлиня слегка изменилось. Он взял руку Шэнь Юя и крепко сжал ее в своей.

Шэнь Юй почесал ладонь мужчины. Холодная аура, застывшая вокруг Шан Цзюньлиня, мгновенно растаяла. Он повернулся к Шэнь Юю:

– Каждый должен заплатить цену за свои собственные решения. Король Хуайюй действовал в своих интересах.

После того, как они вернулись во дворец Юйчжан, была уже поздняя ночь. К этому моменту Шэнь Юй обычно уже был в постели. Когда он вошел в спальню, он почувствовал, как его накатила волна сонливости.

В тот момент, когда он коснулся кровати, ему захотелось залезть в нее. Но на полпути он наткнулся на стену мышц.

– Хм?

Шэнь Юй схватил мужчину за плечо. Его глаза были полузакрыты, и он неопределенно спросил:

– Ваше Величество?

– Благородный монарх еще не мылся.

– Полагаю, что так…. – Мысли Шэнь Юя были запутаны: – Темная тюрьма – грязное место. Мне надо искупаться, но я так хочу спать, что не хочу двигаться. Ваше Величество…

Последние два слова немного растянулись.

Теплое дыхание обрушилось на его шею. Холодные глаза Шан Цзюньлиня потемнели. Он держал мужчину на руках и нежно уговаривал его:

– Этот император отведёт тебя мыться.

Глава 34

Шэнь Юй задумался об этом. Камера в темной тюрьме не была особенно чистой. Если бы он не принял ванну перед сном, он бы точно не спал спокойно.

– Мне нужно переодеться. – прокомментировал Шэнь Юй.

– После мытья этот император переоденет благородного монарха в чистую одежду.

Поговорив с Шэнь Юем, Шан Цзюньлинь повернулся и сказал:

– Му Си, возьми комплект чистой, удобной одежды и плащ потолще.

– Да.

Евнух Мэн получил приказ заранее и уже отправился готовить место для принятия ванны. Он вернулся к тому времени, когда Шан Цзюньлинь закончил одевать Шэнь Юя.

– Ваше Величество, всё готово.

Шан Цзюньлинь взял на руки полусонного Шэнь Юя:

– Подогрев пола тоже готов? Благородный монарх не переносит холода. В комнате тепло?

– Не волнуйтесь, Ваше Величество. Я обещаю не подвергать благородного монарха ни малейшему холоду.

– Ваше Величество, разве я не собираюсь здесь мыться?

Шэнь Юй услышал приказы Шан Цзюньлиня. Не похоже, чтобы он собирался оставаться в спальне.

– Этот император отведёт благородного монарха в другое место. Я отнесу тебя туда. Если ты хочешь спать, то можешь вздремнуть. – Сказал Шан Цзюньлинь тихим успокаивающим голосом.

В императорском дворце, недалеко от дворца Юйчжан, была специальная баня, где заранее готовили горячую воду. Ступени были сделаны из белого нефрита, а воздух был насыщен влажной, роскошной жарой.

Шэнь Юя несли на руках мужчины, и лишь часть его разума была внимательна к тому, что происходило вокруг него.

– Ваше Величество, где мы? – Спросил Шэнь Юй тихим голосом, глядя на совершенно незнакомый пейзаж.

Сегодня вечером Шан Цзюньлинь был чрезвычайно терпелив и ответил на каждый вопрос:

– Это место для принятия ванны.

– Ваше Величество ввели меня в заблуждение. Это вообще не то место, где я обычно моюсь. – Пожаловался Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь взял человека на руки, чтобы на него не повлиял ледяной ветер.

– Этот император не вводил тебя в заблуждение. Темная тюрьма мрачна и холодна. Этот император отвёл тебя в место, где ты сможешь понежиться в горячей воде.

Шэнь Юю казалось это подозрительным.

– Действительно?

– Почему ты такой осторожный? Пожалуйста, объясни, благородный монарх, зачем этому императору лгать тебе? – Шан Цзюньлинь поднял брови.

В данный момент Шэнь Юй был ошеломлен и его особенно легко дразнить.

Шэнь Юй задумался об этом с затуманенным умом и не нашел ответа:

– Я не знаю…

– Мы почти там. Не засыпай пока.

В данный момент все бурлящие негативные эмоции были далеки от Шан Цзюньлиня. В его глазах и сердце остался только мужчина, которого он держал на руках.

Расстояние от спальни до ванны было слишком большое. Прогулка заняла меньше четверти часа.

Евнух Мэн вышел вперед и открыл дверь. Из отверстия хлынул горячий воздух.

– Ваше Величество, вы хотите, чтобы кто-нибудь остался здесь и служил вам?

– Незачем.

Шан Цзюньлинь шагнул в дверь с Шэнь Юем на руках, и надвигающийся жар ударил в его лицо.

Огромная ванна находилась полностью внутри помещения. Зная, что Шан Цзюньлинь хочет ей воспользоваться, евнух Мэн приказал дворцовым слугам заранее нагреть пол. Когда Шан Цзюньлинь привел Шэнь Юя, в комнате не было ни малейшего намека на холод.

Внезапно принесенный в теплое место, Шэнь Юй вытянул руку из плотно завернутого плаща.

– Ваше Величество, где мы? Здесь так тепло.

– Это баня. Благородный монарх, взгляните.

Шан Цзюньлинь отнес Шэнь Юя к креслу, покрытому роскошным лисьим мехом.

Посидев там некоторое время, Шэнь Юю стало жарко, и он медленно открыл глаза. Сцена перед ним была туманной и белой.

Присутствовали только двое – Шан Цзюньлинь и он сам. Недалеко от них находилась ванна, занимавшая большую площадь комнаты. Она был наполнена горячей водой и из нее непрерывно поднимался пар.

Шэнь Юй подумал, что ванна достаточно большая, чтобы он мог плавать взад и вперед.

В теплых комнатах людей легко усыпить, но когда Шэнь Юй увидел такую очевидно удобную ванну, он очень ею заинтересовался. Он попытался немного проснуться и сел прямо.

Оглядевшись, он увидел, что зал действительно пуст. Это не была иллюзия, вызванная хорошо обученной ненавязчивостью дворцовых слуг. Здесь действительно не было никого, кто мог бы их обслужить.

Даже евнуха Мэн и Му Си.

Шэнь Юй потянул Шан Цзюньлинь за висящий рукав. Когда мужчина озадаченно посмотрел на него, Шэнь Юй спросил:

– Ваше Величество, нас здесь только двое?

Шан Цзюньлинь прищурился:

– Кого еще хочет пригласить благородный монарх?

А как насчет дворцовых слуг? Нас некому обслужить? – Шэнь Юй не чувствовал никакой опасности.

– Они нам не нужны. – Легко ответил Шан Цзюньлинь.

– Ой.

Шэнь Юй убрал руку и медленно развязал плащ.

Шан Цзюньлинь наклонился и взял Шэнь Юя за руку.

Шэнь Юй в замешательстве посмотрел на него:

– Ваше Величество?

– Этот император сделает это.

Не обращая внимания на удивление Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь присел на корточки, оттолкнул руку Шэнь Юя в сторону и умело начал развязывать плащ Шэнь Юя.

Он надел плащ и снял его лично.

Шэнь Юй посмотрел на руки Шан Цзюньлиня с четко очерченными костяшками пальцев и не мог не задаться вопросом, действительно ли он спит?

Как еще он мог объяснить, почему император не хотел, чтобы ему служили дворцовые слуги, лично прислуживал ему?

Когда Шан Цзюньлинь был молод, с ним не обращались должным образом, как следовало бы. Позже он долгое время жил в армии. Он мог делать все, что могли делать обычные люди, но он также мог делать то, чего обычные люди не могли.

Температура возле ванны была высокой. После того, как плащ был снят, Шэнь Юй почувствовал себя гораздо более расслабленным.

Поскольку Шан Цзюньлинь полуприсел, Шэнь Юй смотрел на него сверху. Он мог видеть длинные ресницы мужчины, прямую переносицу и тонкие губы правильной формы.

Говорят, что люди с тонкими губами легко влюбляются и разлюбляют. Был ли Шан Цзюньлинь таким же?

Ресницы слегка дрогнули и Шэнь Юй не смог удержаться от прикосновения к ним.

Как только кончики его пальцев коснулись их, мужчина поднял глаза.

Глаза Шан Цзюньлиня были довольно темными и Шэнь Юй всегда думал, что они чисто черные. Застигнутый врасплох, он внезапно увидел в темноте слабый оттенок фиолетового цвета.

Пурпурный цвет был глубоким и загадочным, словно бездна, соблазняющая людей упасть в нее. Шэнь Юй тупо смотрел, как будто его затянуло в это загадочное место.

– Ваше Величество…

– Что делает благородный монарх?

Шэнь Юй внезапно оторвался от своих мыслей. Он посмотрел в глаза Шан Цзюньлиня. Фиолетового цвета больше не было. Вероятно, он был настолько сонным, что был околдован.

Шэнь Юй, пришедший в себя, протрезвел.

– У Вашего Величества красивые глаза. – Ответил он с улыбкой.

– Благородный монарх тоже очень красив. – Тон Шан Цзюньлиня был спокойным, как будто он просто констатировал факт.

Увидев, что еще один предмет его одежды пропал, Шэнь Юй больше не мог сидеть на месте:

– Ваше Величество, я сам.

– Тебе не кажется, что сейчас уже слишком поздно говорить это? – Сознательно спросил Шан Цзюньлинь, глядя на свое сокровище.

Плащ и верхнюю мантию сняли, оставив тонкую среднюю мантию, но пояс был уже наполовину расстегнут.

Шэнь Юй посмотрел на себя полураздетого и замолчал.

Шан Цзюньлинь настоял и Шэнь Юй позволил ему продолжить. Он был очень сонлив и не хотел двигаться. Он был рад, что его обслуживали.

Шан Цзюньлинь был императором, стоявшим выше всех остальных. Если бы он был готов, Шэнь Юю было бы все равно.

И только когда на его теле остался последний кусочек, Шэнь Юй остановил руку Шан Цзюньлиня:

– Ваше Величество, этого достаточно.

Шан Цзюньлинь больше не настаивал.

Он встал, наклонился, чтобы поднять Шэнь Юя и положил его в ванну.

– Не засыпай. – Предупредил он.

Теперь, окунувшись в горячую воду, Шэнь Юй почувствовал себя гораздо более отдохнувшим. Он кивнул:

– Не волнуйтесь, Ваше Величество, я не позволю себе уснуть. Ваше Величество желает присоединиться ко мне?

Шэнь Юй был погружен в воду по плечи. Над водой виднелась только его голова, а взгляд блуждал по сторонам.

Его Величество своими действиями доказал, что хочет купаться вместе.

Шан Цзюньлинь разделся гораздо быстрее, чем Шэнь Юй. Не успел Шэнь Юй промокнуть, как почувствовал, как вокруг него плещется вода.

Повернув голову, он увидел, что Шан Цзюньлинь подплыл к нему.

В отличие от его обычного внешнего вида, одетого в императорские одежды, олицетворяющие силу и величие, аура Шан Цзюньлиня теперь была намного мягче, а длинные волосы, которые обычно были собраны, были распущены и спадали вниз. Это внезапно заставило Шэнь Юя осознать, что, если не считать того, что он был императором, Шан Цзюньлинь на самом деле был не таким уж старым.

Шан Цзюньлинь заметил, что Шэнь Юй смотрит на него:

– Почему ты смотришь на меня?

– Шрамы Вашего Величества…

От плеч до шеи тело Шан Цзюньлиня было покрыто шрамами. Было ясно, что некоторые из них появились очень давно.

Шан Цзюньлинь не особо заботился о своих шрамах:

– Большинство с поля боя.

– Почему их так много?

Некоторые шрамы было явно хуже, потому что их лечили лишь спустя долгое время после травмы.

– Когда этот император был моложе, я присоединился к армии, но ситуация была сложной, и я не использовал свою истинную личность. В то время я получил много травм. Позже ситуация улучшилась. – Говоря о самом трудном периоде в своей жизни, тон Шан Цзюньлиня оставался спокойным.

Шэнь Юй нежно погладил шрам на плече Шан Цзюньлиня, который охватывал почти половину груди мужчины. Даже спустя много лет это была явно ужасная рана. Нетрудно представить, каково было, когда он получил травму.

– Вам было тогда больно, Ваше Величество?

Шэнь Юй не мог не представить себе младшую версию Шан Цзюньлиня – юношу, носящего плохо сидящие доспехи и сражающегося с врагом выше его самого.

После некоторого пребывания в горячей воде рука Шэнь Юя уже не была такой холодной, как обычно. Его горячие пальцы провели по шраму и сердце Шан Цзюньлиня подпрыгнуло.

Странное чувство распространилось от того места, где они соприкасались. Его сердцебиение неосознанно ускорилось, и необъяснимое волнение поднялось из глубины его сердца.

Словно пара теплых рук, протянувшихся сквозь время и пространство, чтобы залечить раны в сердце юного, одинокого мальчика.

– Благородный монарх.

Шан Цзюньлинь схватил Шэнь Юя за запястье и с небольшой силой притянул мужчину к себе.

– Я действительно не чувствовал этого в течение долгого времени

Когда он впервые отправился на войну, почти каждый день получал новые ранения. По мере того, как травмы накапливались, он в конце концов онемел. Позже, даже если он был покрыт ранами, он смог уничтожить врага.

Шэнь Юй прислонился к груди Шан Цзюньлиня и прислушался к сильному сердцебиению мужчины. Он не мог сказать, что чувствует, но не мог не задаться вопросом, почему он не переродился раньше. Даже если бы это было просто обращение к молодому человеку, страдавшему с детства, это было бы хорошо.

– Ваше Величество, очевидно, гордый сын неба. Тебе не следует так страдать.

– Этот император считает, что это хорошо.

Шан Цзюньлинь был рад, потому что теперь у него был тот, кого он хотел защитить. Если бы он не был достаточно силен, как бы он мог дать этому человеку среду, в которой он мог бы жить свободно?

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь держались вместе, пока Шэнь Юй внезапно не заметил странные вещи, происходящие ниже уровня талии и тихо отошел.

Прежде чем он успел отойти слишком далеко, чья-то рука обвила его за талию и потянула обратно.

Шан Цзюньлинь прижался к шее Шэнь Юя и усмехнулся:

– Куда пытается сбежать благородный монарх?

Его горячее дыхание коснулось чувствительной кожи шеи Шэнь Юя и он задрожал:

– Ваше Величество…

Вы делаете мне больно….

Мужчина, казалось, не осознавал смущения Шэнь Юя и продолжал оказывать давление на Шэнь Юя:

– Благородный монарх, побудьте с этим императором ещё некоторое время.

Пальцы ног Шэнь Юя сжались. У него возникло искушение спросить Шан Цзюньлиня, захочет ли он остаться, если его будут мучительно тереть. Но он не мог заставить себя ничего сказать, потому что образ молодой версии бедного и жалкого Шан Цзюньлиня все еще был жив в его голове.

– Ваше Величество, можете ли вы немного расслабиться?

Когда началось жжение, Шэнь Юй не смог убедить себя больше игнорировать это. Он не мог не бороться.

После того как тело Шэнь Юя сдвинулось, Шан Цзюньлинь хрипло фыркнул:

– Не двигайся. Если благородный монарх снова двинется, этот император не может гарантировать, что произойдет дальше.

Глава 35

– Ваше Величество, я думаю, было бы лучше, если бы вы отпустили меня. – Серьезно предложил Шэнь Юй.

– Но этот император не хочет отпускать благородного монарха. Веди себя хорошо и позволь этому императору пообнимать тебя какое-то время.

Желание окрашивало голос мужчины в разные цвета, а в ушах Шэнь Юя покалывало.

Рука, обхватившая его за талию, была твердой и аккуратной. Шэнь Юй некоторое время оставался неподвижным. Когда он подтвердил, что Шан Цзюньлинь действительно не собирался ничего с ним делать, он почувствовал облегчение.

Он больше не смел провоцировать Шан Цзюньлиня. Бывали времена, когда мужчины терпеть не могли, когда их дразнили. Но, прождав некоторое время, ситуация не только не утихла, но и становилась все более серьезной. Шэнь Юй не мог больше оставаться там, где он был.

Они были очень близко друг к другу, почти кожа к коже, разделенные лишь тонким слоем одежды. Тонкий слой был пропитан горячей водой и почти не оказал никакого эффекта. Жжение распространилось снаружи внутрь, пока Шэнь Юю не стало так жарко, что он совсем не хотел спать.

Если бы он каким-то образом еще мог заснуть в такое время, это было бы уже слишком. Шэнь Юй не мог игнорировать ситуацию, каким бы сонным он ни чувствовал себя.

– Ваше Величество, почему бы вам не отпустить меня?

Было бы легче успокоиться, если бы он остался один, а не в такой ситуации.

Шан Цзюньлинь уткнулся головой в плечо Шэнь Юя и не издал ни звука.

Шэнь Юй пошевелился и его талию мгновенно сжали. Шэнь Юй не понимал, почему Шан Цзюньлинь скорее пострадает, чем отпустит его.

В комнате было тихо и даже звук плескающейся воды исчез. Тело Шэнь Юя становилось все жарче и жарче. Он не знал, ошпарился ли он водой или…

! ! !

– Ваше Величество! – Воскликнул Шэнь Юй.

Он почувствовал, как мужчина позади него слегка пошевелился.

От этого горячего прикосновения кожа головы Шэнь Юя онемела.

Так не может больше продолжаться!

Он должен держаться подальше от Шан Цзюньлиня!!!

В его голове прозвучал громкий сигнал тревоги и он почувствовал внезапное чувство кризиса. Шэнь Юя больше ничего не волновало. Он вырвался из рук на поясе и попытался уйти.

– Куда идет благородный монарх?

Прежде чем Шэнь Юй успел отойти, Шан Цзюньлинь зацепил подол одежды Шэнь Юя и сильным рывком потянул его обратно. Шэнь Юй развернулся в воде и упал лицом к лицу в объятия Шан Цзюньлиня.

Эта позиция была еще более опасной, чем минуту назад!

Шэнь Юй прекрасно это понимал. Он укрепил свою решимость и сказал:

– Ваше Величество сказал, что не тронет меня.

… – Шан Цзюньлинь на мгновение замолчал, а затем сказал хриплым голосом:

– Этот император не сделает это до конца.

Волосы Шэнь Юя вот-вот встанут дыбом. После неловкой ситуации с мазью он попросил у Шан Цзюньлиня несколько информационных книг и узнал, что двое мужчин тоже могут делать это вместе.

Но это не означало, что он мог спокойно относиться к подобным вещам!

От того, что его крепко держали, возникла такая ужасающая аура – возможно ли, что он войдет внутрь?!

– Этот император плохо себя чувствует. – Шан Цзюньлинь опустил руку Шэнь Юя вниз. – Благородный монарх должен мне помочь.

Тон мужчины был полон неконтролируемого желания. Его голос был более низким, хриплым и дразнящим, чем обычно.

Шэнь Юй больше не замечал этого. Он просто хотел отдернуть руку, но мужчина держал его так близко, что он не мог вырваться на свободу.

Его сила не могла сравниться с Шан Цзюньлинем. Хоть он и сопротивлялся, в конце концов он прикоснулся к нему.

– Ваше Величество…

– А-Ю, будь добр, прикоснись ко мне. – Мужчина уговаривал тихим голосом.

– Я не хочу…. Ты... Отпусти меня...

Вокруг них струились волны воды и в туманном пару иногда слышался тихий уговаривающий голос мужчины и слегка хныкающий отказ молодого человека.

Спустя неизвестное время звук плеска постепенно прекратился.

Шэнь Юй потер воспаленное запястье и сказал слегка хриплым голосом:

– Я больше не хочу.

– Этот император тоже поможет благородному монарху.

Шэнь Юй избежал руки Шан Цзюньлиня.

– Я не хочу. Я хочу спать.

Шэнь Юй не понимал, насколько заманчиво он выглядел в данный момент. Кончики его глаз были малиновыми, а на ресницах были капли воды, готовые упасть. От одного только взгляда глаза Шан Цзюньлиня потемнели.

– Иди сюда, А-Ю.

Шэнь Юй воспользовался расслабленым состоянием мужчины и уплыл на некоторое расстояние. Когда он услышал слова Шан Цзюньлиня, он инстинктивно вздрогнул, покачал головой и отступил.

Через мгновение Шан Цзюньлинь подплыл к Шэнь Юю, взял его на руки и прошептал ему на ухо:

– Почему ты убегаешь?

– Вода остынет, если мы продолжим здесь промокать, Ваше Величество. Давайте вернемся.

Шэнь Юй потянулся, чтобы оттолкнуть постоянно приближающегося мужчину. Он просто хотел поскорее положить конец этому абсурду.

– А-Ю, не стоит волноваться. Вода здесь не остынет. Разве А-Ю не заметил? Спустя все это время вода в бане все еще горячая.

Шэнь Юй на мгновение почувствовал воду и понял, что это правда. По прошествии столь долгого времени было бы разумно сказать, что баня уже должна была остыть, но температура была примерно такой же, как когда он впервые вошел.

Теперь, когда они были ближе, Шэнь Юй что-то почувствовал и был потрясен:

– Ваше Величество, разве вы только что…

– Неужели благородный монарх думает, что этого императора можно так легко удовлетворить? – Шан Цзюньлинь намеренно подошел к нему.

Легкий аромат тела Шэнь Юя был все более и более заметен в знойной жаре и Шан Цзюньлинь нашел его очень привлекательным. Он не мог не опустить голову и слегка вдохнуть воздух.

Его губы и кончик носа коснулись кожи шеи Шэнь Юя, заставляя его дрожать. Когда знакомое ощущение вернулось, Шэнь Юй не мог не съежиться.

– Ваше Величество, у меня болит рука.

Шан Цзюньлинь потер запястье Шэнь Юя.

– На этот раз без рук.

…

Когда все закончилось, Шан Цзюньлинь вынес Шэнь Юя. У Шэнь Юя совсем не осталось сил. Все его тело было слабым и сильно болело.

Он еще не заснул, а лежал на руках Шан Цзюньлиня с закрытыми глазами, пока они выходили за дверь. Внутри и снаружи был совершенно разная температура. Шэнь Юю стало немного холодно, и он сильнее схватил свою одежду.

Заметив его движение, Шан Цзюньлинь остановился.

– В чем дело?

Шэнь Юй ничего не говорил.

Шан Цзюньлинь приказал евнуху Мэн принести плащ, который он держал, и надел его на Шэнь Юя.

Пока он не заснул, Шэнь Юй не сказал Шан Цзюньлиню ни слова. Он слишком устал и не хотел с ним разговаривать!

Он явно сказал, что это больно, но Шан Цзюньлинь отказался его отпустить.

Шэнь Юй уже очень устал, а после этого устал еще больше. Продержавшись некоторое время, он больше не выдержал и уснул, когда они дошли до спальни.

Когда Шан Цзюньлинь вернулся с человеком на руках, Му Си, которая ждала большую часть ночи, собиралась поприветствовать их, но евнух Мэн оттащил ее.

– Разве вы не видите, что Его Величество сейчас находится с благородным монархом? Что ты делаешь, ходя туда?

Му Си волновалась:

– С благородным монархом все в порядке?

– Его Величество здесь. Как что-то может случиться с благородным монархом?

– Но… Благородный монарх, он…

– Ай, почему ты не понимаешь? Подумай об этом. Его Величество и благородный монарх так долго купались вместе. И Его Величество отнёс благородного монарха обратно…

– Что вы имеете ввиду?

Евнух Мэн многозначно посмотрел на нее:

– Я имею в виду то, что ты думаешь.

Шан Цзюньлинь нес Шэнь Юя до самой кровати. Должно быть, он очень устал, потому что даже когда Шан Цзюньлинь переоделся и уложил его на кровать, Шэнь Юй не проснулся.

Вскоре после этого, Шэнь Юй несколько раз перевернулся, выгнулся в объятиях Шан Цзюньлиня, нашел удобное положение и перестал двигаться.

Шан Цзюньлинь позабавился. Он обнял мужчину и сказал себе: раньше он старался не приближаться ко мне, но он честен, когда спит.

...

После того, как король Ли вернулся в свой дворец, он сказал принцессе-консорту Ли, что дела семьи Цянь решены, и ей больше не следует беспокоиться. Сначала она не слишком много думала об этом, кроме того, что была рада, что семья Цянь сбежала. Но слишком скоро она заметила, что что-то не так.

Принцесса Ли была умной женщиной. Пока она не замечала ничего плохого, все было в порядке, но как только она замечала малейшую вещь, она тянула за нить, пока не узнавала правду.

Утром она остановила короля Ли, который собирался выйти из своей комнаты:

– Ты что-то от меня скрываешь?

– Что ты говоришь, принцесса? Как этот король мог что-то скрыть от тебя? – Инстинктивно парировал король Ли.

– Всякий раз, когда ты чувствуешь себя виноватым, ты называешь меня «принцессой». – Принцесса Ли безжалостно раскрыла ложь короля Ли.

– Вовсе нет, почему ты не можешь поверить этому королю?

Король Ли знал, что не сможет скрыть правду, но думал, что у него будет больше времени, чтобы рассказать ей. Он не хотел, чтобы принцесса винила себя.

Принцесса Ли одно за другим перечисляла странные вещи, происходящие во дворце.

– Что вы сказали Его Величеству, когда вошли во дворец? Чем вы обменяли жизни семьи Цянь? – холодно спросила она.

– Не расстраивайтесь. Это действительно ничего.

Видя, как разозлилась принцесса Ли, король Ли понял, что больше не может это скрывать. Он сказал правду:

– Я отказался от власти, принадлежащей «королю Ли». Это действительно не имеет значения. Вам не о чем беспокоиться.

– Действительно?

– Действительно. Пока ты не презираешь меня за то, что в будущем у меня ничего не будет.

Прояснив ситуацию со своей супругой, король Ли перестал прятаться. Он провел опись всего имущества на свое имя, передал то, что должно было быть передано, и продал то, что должно было быть продано.

Когда происходит что-то важное, об этом вскоре узнает множество людей. Некоторые из друзей короля Ли пришли навести справки, но их тихо остановили.

– Король Ли на самом деле довольно умен. Он решил отступить, чтобы продвинуться вперед. Он не только сохранил свою репутацию, но и заключил выгодную сделку с Его Величеством. – Шэнь Юй зачерпнул ложку каши и медленно поднес ее ко рту.

Му Си была озадачена:

– Почему молодой господин так считает?

– Первоначально король Ли разозлил Его Величество на дворцовом банкете. Вероятно, он понимал, что за эти годы сделал слишком много. Вместо того, чтобы ждать, пока Его Величество подсчитает бухгалтерскую книгу, он взял на себя инициативу, чтобы показать свое отношение, и добровольно отступил. Это неплохой результат.

Шэнь Юй проснулся в полдень следующего дня, а Шан Цзюньлиня там не было. Когда Шэнь Юй вымылся, Му Си сказала ему, что Его Величество приказал не беспокоить его. Еду нужно было держать наготове, когда он проснется.

Если бы Шэнь Юю пришлось рассказать о своих чувствах, он бы не стал говорить, что злится, но он определенно был немного угрюм. Когда он проснулся, ему не только все еще было больно, но и было немного хуже, чем раньше.

Его рука… К счастью, прошлой ночью Шан Цзюньлинь использовал левую руку. Его правая рука не пострадала. Он подозревал, что Шан Цзюньлинь сделал это намеренно. И даже заранее подумал, какую руку использовать.

Не говоря уже о его ногах. Было больно пройти несколько шагов, и всегда было ощущение присутствия инородного тела. Это было самое невыносимое для Шэнь Юя.

Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, что оно красное.

Когда он проснулся, он почувствовал холод и влажность, вероятно, от лекарств.

Он не был уверен, кто отдавал приказы на маленькой кухне, но сегодня вся посуда была легкой. Шэнь Юй помешал кашу в миске.

– Му Си, принеси мне книги, которые евнух Мэн прислал в прошлый раз.

– Да.

Было несколько книг с описаниями мужчин с мужчинами, написанными на просторечном языке. Шэнь Юй раньше только торопливо взглянул на них. Теперь, ради себя, Шэнь Юй чувствовал, что ему нужно больше учиться.

Когда Шан Цзюньлинь пришел во дворец Юйчжан, он увидел, что место, где он обычно просматривал мемориалы, было полно книг.

Он подошел, взял книгу, перевернул одну или две страницы и молча отложил ее.

Это всё о... и с картинками и текстом.

– Почему благородный монарх читает это?

– Ваше Величество тоже это читало?

Шэнь Юй сунул одну из книг в руку Шан Цзюньлиня.

Шан Цзюньлинь озадаченно коснулся корешка книги:

– Почему?

– У всех получателей, изображенных в этой книге, такие восторженные лица. Так почему же мне так больно? – Шэнь Юй посмотрел на Шан Цзюньлиня широко раскрытыми глазами, как будто действительно ничего не понимал.

Однако Шан Цзюньлинь не упустил блеск юмора, мелькнувший в глазах Шэнь Юя.

– Почему Ваше Величество так сильно меня обидел?

Это было близко к прямому заявлению о том, что он не очень опытен.

Шан Цзюньлинь взглянул на открытую книгу в руке Шэнь Юя:

– Почему бы мне в следующий раз не попробовать эту позу с благородным монархом, как ты думаешь?

Глава 36

Не так хорошо, как хотелось бы.

Шэнь Юй подумал про себя.

Он не был уверен, какой переключатель щёлкнул Шан Цзюньлинь. Шэнь Юй почувствовал, что этот мужчина стал другим, чем раньше.

Шэнь Юй тихонько отложил книгу. Он не собирался и дальше провоцировать Шан Цзюньлиня. Если бы он продолжил, самой большой жертвой стал бы он сам, а его ноги и руки все еще болели.

Не могу сделать это снова.

Заметив неудобство левой руки Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь протянул руку и схватил ее:

— Все еще неудобно?

Тепло разлилось по его пальцам, и кончики пальцев Шэнь Юя задрожали:

– Ваше Величество, разве вы не сознательно спросили об этом?

Шан Цзюньлинь засмеялся:

– Как может благородный монарх быть таким деликатным?

– Дело не в том, что я деликатный. — Парировал Шэнь Юй. –  Это Ваше Величество виновато в том, что это заняло слишком много времени. Если бы это был кто-то другой, он бы тоже не смог этого вынести.

Шан Цзюньлинь слегка вздохнул и с умеренной силой потер пальцы Шэнь Юя:

– Этот император сделает тебе массаж.

Шэнь Юй лениво лежал на мягком диване, положив руку на ладонь человека в черном. Массаж не был ни легким, ни тяжелым. Ему служил император, и он ни капельки этого не смущался.

Когда Шэнь Юй увидел, что атмосфера становится все более и более двусмысленной, он решил сменить тему:

– Ваше Величество, как поживает король Хуайюй?

– Сейчас с ним нет серьезных проблем.

– Я не понимаю, почему у него было такое разное отношение ко мне. Это не из-за наших отношений, не так ли? – Шэнь Юй не думал, что мнение короля Хуайюя о Шан Цзюньлине было таким уж хорошим.

– Может быть, это потому, что благородный монарх напомнил ему о его прошлом.

Шэнь Юй почувствовал любопытство:

– Возможно ли, что король Хуайюй отказался от стремления к трону по другой причине?

– Во дворце бесчисленное множество тайн. Единственное, что известно посторонним, это то, что король Хуайюй оставил свой пост из-за болезни. Они не знают, что до этого произошло что-то еще.

Видя интерес Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь медленно добавил:

– Тогда у короля Хуайюя были близкие отношения с человеком неизвестного происхождения. Предыдущий император воспользовался этим недостатком и задумал убить этого человека. Он позаботился о том, чтобы вина была направлена на одного из других его соперников, что привело к тому, что эти двое разрушили друг друга. В конце концов, один был мертв, а другой был ранен, и предыдущий император пожинал плоды.

– Как король Хуайюй узнал об истинном убийце? Ваше Величество знает, как выглядела возлюбленная короля Хуайюя?

– Информации об этом человеке нет. Король Хуайюй уничтожил соответствующие записи. А как он выглядел, наверное, никто не знает. Ведь до отъезда мужчины прошло не так много времени, и его подробности всегда были в секрете. Если бы не король Хуайюй, почти никто бы не знал о его существовании.

– Этот император не уверен, как король Хуайюй узнал о настоящем убийце. Судя по тому, когда король Хуайюй начал свой план, это, должно быть, произошло сразу после того, как покойный император занял трон.

Во всем этом была какая-то невидимая странность. В прошлой жизни Шэнь Юй понятия не имел, что у императорской семьи есть такая тайна. Книга, которую он прочитал после своей смерти, была сосредоточена на точке зрения Шэнь Цинраня и вообще не упоминала о ней.

– Будет ли Ваше Величество продолжать расследование?

Шан Цзюньлинь кивнул:

– Этот человек слишком глубоко все скрывал, и непонятно, какова была его настоящая цель. Этот император считает, что действия короля Хуайюй связаны с тем, что произошло тогда.

– Но король Хуайюй отказался ответить. – Шэнь Юй нахмурился. — Не сказал или не мог сказать? Для чего именно он все это планировал?

Никто не знал ответа.

В конце концов, наказание короля Хуайюй пришлось включить в повестку дня. Они не могли получить от него никакой дополнительной информации и не могли откладывать этот вопрос, пока за ним наблюдали придворные и другие члены королевской семьи. Во время первого утреннего суда после Нового года Шан Цзюньлинь приказал кому-то объявить обвинения против короля Хуайюй.

Все, кто это услышал, были шокированы.

Никто не мог себе представить, что король Хуайюй, который всегда вел себя сдержанно, сделал так много в тайне. Они никогда не думали, что он столько лет будет строить планы, чтобы отомстить за свою мертвую возлюбленную. Не говоря уже о том, что он был настолько сумасшедшим, что привел в беспорядок родословную самой императорской семьи.

Более чем что-либо еще, смешение имперской родословной было неприемлемо. Сразу же поступило ходатайство о проведении полного расследования.

Премьер-министр Ван Чжунци встал:

– Ваше Величество, это имеет большое значение. Мы должны провести тщательное расследование!

Сразу же под подозрением оказались все члены императорской семьи, у которых был один и тот же отец, что и Шан Цзюнь Линь.

Некоторые люди были этим недовольны:

– Премьер-министр Ван не должен был предлагать такое. Как мы можем раскрыть такой большой скандал публике?

– Что важнее, лицо императорской семьи или чистота императорской родословной?— Риторически спросил премьер-министр.

– Но… хотим ли мы, чтобы все в мире знали, что предыдущему императору столько людей подарили зеленую шляпу*? — Нерешительно спросил заместитель министра юстиции.

*Рогоносец — это оскорбительный термин в Китае или среди китайцев для мужчины, чей сексуальный партнер или жена имели роман с кем-то другим.

– Нет необходимости говорить об этом прямо. — Ответил премьер-министр.

Министры начали новый раунд споров по этому вопросу. Некоторые считали, что важность этого дела означает, что его необходимо тщательно расследовать. Другие говорили, что на карту поставлено лицо императорской семьи и неуместно поднимать шум.

Шан Цзюньлинь сидел высоко над головой, глядя на спорящих министров. За кистями его короны никто не мог видеть выражения лица императора.

Конец спору положил премьер-министр Ван:

— Умоляю Ваше Величество принять решение.

– В этом случае дело будет передано премьер-министру Вану.

– Этот министр подчинится.

Когда король Юэ услышал эту новость, он все еще был заперт дома. Его первой реакцией было недоверие.

Он схватил своего информатора за плечо и потребовал:

– Как такое возможно? Как возможно, что этот король не ребенок своего отца?

– Ваше Высочество, не волнуйтесь. Пока ничего не подтверждено. Кроме того, Ваше Высочество внешне похоже на Его Величество. С твоим рождением не может быть проблем.

Король Юэ отпустил плечо своего доверенного лица и с тревогой расхаживал по кабинету. Если бы у него были проблемы с отцовством, все, что он планировал, было бы напрасно. Независимо от того, насколько хороша была его репутация или сколько людей его поддерживало, если бы люди думали, что он не был биологическим сыном покойного императора, все, что он сделал, сошло бы на нет!

Тот факт, что он не разделял родословную покойного императора, будет означать, что эти старые лисы не позволят ему занять эту должность.

И он ничего не мог с этим поделать. В настоящее время он имел мало влияния в столице. Он вообще не мог выступить против императорского двора.

Король Юэ глубоко вздохнул и попытался успокоиться:

– Этот король поспешил с выводами. Нет никаких доказательств того, что я не сын предыдущего императора. Я не должен был терять голову.

– Ваше Высочество совершенно правы. Не стоит беспокоиться. Все видят, что вы и нынешний император похожи. Кроме того, Его Величество всегда пользовался благосклонностью консорта Ли…

– Мать-наложница, конечно, никогда бы не сделала что-то настолько позорное! – Король Юэ потер лоб. – Продолжай следить за происходящим снаружи. Если что-то пойдет не так, немедленно сообщите об этом королю.

Крупный скандал разразился сразу после окончания новогодних торжеств. Это привело всех в сложное настроение, особенно принцев предыдущего императора.

Во время позднего правления предыдущего императора он был слабоумным и некомпетентным. Более амбициозные принцы боролись друг с другом насмерть за право на трон. Позже Шан Цзюньлинь вмешался силой и предотвратил эскалацию внутренней борьбы.

Результатом стала трагедия. Одним махом Шан Цзюньлинь убил множество принцев и чиновников. И вот наконец успокоившийся суд снова находился почти в смятении. Шан Цзюньлинь держался твердо и применил прямую силу, чтобы подавить беспорядки и предотвратить новую вспышку междоусобицы.

Министры, пережившие предыдущий период хаоса, почувствовали облегчение. К счастью, ни один из других принцев не взошел на трон. Кто бы мог подумать, что Третий принц, Седьмой принц и Четырнадцатый принц, которых так любил предыдущий император, даже не были его сыновьями?

Кто бы мог подумать, что методы короля Хуайюя были настолько мощными, что он посадил целый луг на голове покойного императора?

У покойного императора было множество потомков. По мере углубления расследования выяснялось, что все больше и больше принцев имеют проблемы с происхождением. Особенно среди младших, это были почти все.

Каждый день во дворец поступали новые события. Шан Цзюньлинь не избегал Шэнь Юя, когда имел дело с этими вещами, и Шэнь Юй узнал много деталей.

– Нет проблем с прошлым короля Юэ?

Шэнь Юй не особенно удивился. Если бы король Юэ не был потомком предыдущего императора, он бы не был похож на Шан Цзюньлиня.

– Кажется, благородный монарх всегда уделяет много внимания королю Юэ.

— Разве Вашему Величеству не ясно, почему? Он солгал мне, и я не хочу, чтобы ему было легко. Это так просто.

Шэнь Юй предположил, что Шан Цзюньлинь знал, что произошло между ним и королем Юэ. Даже если бы он этого не сделал, Шэнь Юй был бы не против сказать ему.

– Этот император боится, что благородный монарх будет разочарован. Супруга Ли, мать короля Юэ, — одна из редких особ в гареме, которая была предана покойному императору.

Хотя Шэнь Юй был в том же лагере, что и король Юэ в своей предыдущей жизни, Шэнь Юй мало что знал о супруге Ли.

— Ваше Величество, пожалуйста, расскажите мне больше.

– У покойного императора было много наложниц, но не многие покорили его сердце. Консорт Ли была одной из них. Она была умной женщиной, которая не дралась и не боролась за расположение в гареме. Прежде чем предыдущий император скончался, супруга Ли попросила умереть вместе с ним. Покойный император был тронут ее просьбой и многое сделал для короля Юэ.

Это была последняя услуга, которую предыдущий император оказал королю Юэ как его отец. Именно поэтому король Юэ смог пережить конфликт за трон.

Наконец Шэнь Юй понял, почему король Юэ всегда так сильно хотел эту должность.

Это произошло потому, что кто-то посадил семя в его сердце и дополнил его питательными веществами. Шло время, семя росло, и в конце концов король Юэ выполнил роль, которую хотел этот человек.

– Нашли ли Ваше Величество что-нибудь новое, расследуя дела вассальных королей?

– Благородный монарх спрашивает о короле Юэ, верно?

Шан Цзюньлинь покачал головой:

– Нет никаких доказательств того, что он совершил что-то экстраординарное. Даже если бы мы продолжили это, последствия были бы незначительными.

Шэнь Юй знал, что король Юэ все еще действовал с особой осторожностью в этот период. Он не станет раскрывать свои истинные амбиции посторонним, пока не будет уверен.

Кто бы мог подумать, что Его Высочество король Юэ, который всегда был утонченным, элегантным и чуждым мирского успеха, на самом деле ищет эту должность?

– Предыдущий император, должно быть, много дал королю Юэ перед своей смертью.

Шэнь Юй задумался. Хотя покойный император был слаб, в конце концов, он был императором уже несколько десятилетий. Если бы он хотел быть пристрастным, он мог бы оставить что-нибудь королю Юэ, чтобы защитить его или даже провоцировать его амбиции.

Шан Цзюньлиню не понравилось слышать слова «Король Юэ» из уст Шэнь Юя.

– Благородный монарх не должен слишком много думать об этом человеке. Если у тебя так много времени, ты мог бы подумать о том, когда ты сделаешь то, что обещал этому императору раньше.

Почувствовав тихое приближение мужчины, Шэнь Юй молча отошел в сторону. После того, как Шэнь Юй в прошлый раз в шутку пожаловался на это, Шан Цзюньлинь не оставил эту проблему без внимания. Он завернул это в приятную фразу: «Чем больше мы практикуемся, тем лучше мы будем себя чувствовать».

Шэнь Юй попытался вернуться к предыдущей теме:

– Ваше Величество, мы говорим о серьезных вещах.

Шан Цзюньлинь казался спокойным, но внутри царила ужасающая буря:

– Этот император считает, что благородному монарху следует больше беспокоиться о моих делах.

Он протянул руку, чтобы остановить движение Шэнь Юя назад, и наклонился вперед.

Шэнь Юй приставил книгу к этому постоянно приближающемуся мужчине. Он игриво нахмурился.

– Ваше Величество ели новый сливовый десерт, который сегодня приготовила маленькая кухня?

Почему ты такой кислый?

Шан Цзюньлинь услышал невысказанный смысл слов Шэнь Юя и поднял брови.

–  Почему бы благородному монарху не попробовать самому и не узнать, ел я это или нет?

Глава 37

Он дважды выстрелил себе в ногу*. Шэнь Юй замолчал.

*Делать что-то без намерения, что портит ситуацию для вас самих.

Но он подумал: изменился ли Его Величество? Он уже не такой веселый, как раньше.

Некоторое время они читали вместе. Затем Шэнь Юй вдруг что-то вспомнил.

– Ваше Величество, весна пришла. Может, пойдем на прогулку? –  Шэнь Юй моргнул. – Конечно, если у Вашего Величества нет времени, я могу пойти один.

– Думаешь покинуть дворец? – спросил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй подпер голову рукой и кивнул:

– Весенний пейзаж такой красивый. Каждый год я езжу в поместье. Будет жалко, если я не смогу поехать в этом году.

– Какое поместье?

– Одна из немногих вещей, что я унаследовал от матери. Ваше Величество знает, как мне жилось в резиденции господина Чжэньбэя. Иногда мне действительно казалось, что было бы лучше, если бы я все время жил в деревне и не имел бы столько забот.

Прежде чем Шэнь Юй вошел в гарем, Шан Цзюньлинь попросил одного стража из Скрытого Дракона проверить его биографию. То, что сказал Шэнь Юй, было действительно правдой. Несмотря на то, что Шэнь Юй был единственным сыном господина Чжэньбэй, у него была нелегкая жизнь в резиденции господина Чжэньбэй. Для госпожи Жу и ее сына, который был почти ровесником Шэнь Юя, само его существование было бельмом на глазу.

Шан Цзюньлинь погладил длинные волосы Шэнь Юя и мягко сказал:

– Не волнуйся, благородный монарх. Никто не сможет запугивать тебя в будущем.

Он не мог изменить то, что произошло в прошлом, но настоящее и будущее находились под его контролем. Он никогда не позволял никому угнетать Шэнь Юя, пока тот был под его крылом.

Он также знал, что Шэнь Юй ежегодно посещал определенную деревню, говоря, что собирается восстановить силы в месте, где царит тишина и покой. Но Шэнь Юй был законным сыном благородного дома. Почему ему пришлось ехать куда-то еще, чтобы вылечиться от болезни?

Потому что это было оправдание для посторонних. Только сам Шэнь Юй знал настоящую причину.

Шэнь Юй не знал, что происходило в голове Шан Цзюньлиня, но он увидел нотку беспокойства в глазах императора.

Шэнь Юй наклонился к Шан Цзюньлиню:

– Ваше Величество согласен?

Пока Шэнь Юй говорил, их дыхание переплелось. Глаза Шан Цзюньлиня потемнели:

– Если благородный монарх хочет, чтобы император согласился, разве вам не следует что-то сказать?

– Неужели Ваше Величество невосприимчив к предложениям богатства и почестей? Возможно ли вообще поколебать такого могущественного человека? – Шэнь Юй сделал вид, что не понял намека мужчины. Он невинно похлопал глазами: – Ваше Величество, я тоже думаю о вас. Когда наступает весна, всем нравится выходить на улицу, чтобы развлечься. Ваше Величество каждый день очень занят общественными делами. Вам следует найти время, чтобы расслабиться и отдохнуть.

– Благородный монарх знает, что у этого императора срочные дела. – В голосе Шан Цзюньлиня не было никаких эмоций.

Поскольку накопилось множество проблем, со всеми из которых нужно было разобраться, и одна из них касалась такой серьезной темы, как родословная императорской семьи. Шан Цзюньлинь не отдыхал уже несколько дней.

– Вы всегда заняты политическими делами. –  Шэнь Юй сжал документ в руке Шан Цзюньлиня. – Ваше Величество нанимает так много чиновников. Просто оставьте им часть этого. Почему Вашему Величеству приходится все делать самому?

– Благородный монарх прав.

Хотя он и сказал это, Шан Цзюньлинь не опустил документ, который держал в руках.

Большой стол был завален книгами, которые читал Шэнь Юй, которые он намеренно разбросал по всей поверхности. Документы Шан Цзюньлиня занимали лишь небольшой угол. Позже Шэнь Юй сложил несколько книг в стопку, чтобы освободить место для отчетов Шан Цзюньлиня.

Шэнь Юй знал, что невозможно изменить привычки Шан Цзюньлиня одним или двумя словами. В заключение он сказал:

– Поскольку Ваше Величество занят, мне лучше пойти одному.

Шан Цзюньлинь поднял брови и оглянулся:

– Благородный монарх намерен оставить этого императора одного во дворце?

– Тогда чего хочет Ваше Величество?

– Благородный монарх должен понимать, что с твоим статусом ты не можешь покидать дворец слишком часто. Благородный монарх должен привыкнуть жить во дворце, а не думать о том, чтобы покинуть его весь день. – Тон Шан Цзюньлиня был безразличным.

– Это значит, что Ваше Величество не будет сопровождать меня, и вы запрещаете мне идти одному, верно? – Шэнь Юй внезапно встал, развернулся и вышел. – Хорошо, я понимаю. Я никуда не пойду. Я послушно останусь во дворце Юйчжан.

Шэнь Юй сделал то, что сказал. После этого он больше не упоминал об уходе из дворца, но те, кто прислуживал этой паре, заметили, что атмосфера между ними изменилась.

Было намного холоднее, особенно отношение Шэнь Юя к Шан Цзюньлиню. Те, у кого зоркие глаза, могли сказать, что что-то не так. Но Шан Цзюньлинь, казалось, ничего не заметил. Каждый день, за исключением посещения утреннего суда, он, как обычно, оставался во дворце Юйчжан.

Слуги не знали, о чем думают их хозяева, но надеялись, что они быстро помирятся. Им не хотелось жить в такой мутной атмосфере каждый день.

События во дворце Юйчжан вскоре распространились за пределы дворца.

Это неудивительно, потому что дворец Юйчжан долгое время пользовался высоким авторитетом и за ним следило бесчисленное количество глаз. Но эта новость просочилась не случайно. Правильнее было бы сказать, что оно распространялось при сознательном попустительстве.

Чиновники собрались вместе, недоумевая, почему два человека, которые несколько дней назад были приклеены друг к другу, вдруг поссорились.

– Благосклонность императора может измениться одним словом. Если вы спросите меня, благородный монарх Шэнь никогда не должен был быть таким высокомерным.

– Воистину, сердце человека непостоянно. Это верно для простых людей, не говоря уже о самом императоре.

– Я сомневаюсь, что благородный монарх Шэнь когда-нибудь снова получит благосклонность.

– Нет, я не согласен.

Что касается новостей, большинство людей думали, что наслаждаются шоу. Ведь то, что произошло, не имело к ним никакого отношения. То, как Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь взаимодействовали друг с другом, мало повлияло на их жизнь.

Среди людей, вызвавших наибольшую реакцию, был король Юэ, а остальные жили в особняке господина Чжэньбэя.

Король Юэ услышал эту новость, когда изучал недавние политические события. Он был удивлен, но настроение у него было сложное. Не так давно Шэнь Юй высокомерно демонстрировал перед ним свою силу, но всего несколько дней спустя впал в немилость. Король Юэ не мог не чувствовать некоторого восторга, но его также переполняло недовольство, которое трудно было выразить словами.

Люди в резиденции господина Чжэньбэя отреагировали противоположным образом. Господин Чжэньбэй хотел помчаться во дворец, чтобы спросить Шэнь Юя, что случилось. Тем временем Шэнь Цинжань и его мать были вне себя от радости. Чем скорее Шэнь Юй впадет в немилость, тем счастливее они будут.

Они не знали причину несогласия благородного монарха и императора. На самом деле, если присмотреться, дело не столько в том, что благородный монарх впал в немилость. Правильнее было бы сказать, что Его Величество впал в немилость.

Дворцовые служители, служившие рядом с ними, увидели, что отношение Его Величества осталось таким же, как и раньше. Изменилось лишь отношение благородного монарха к Его Величеству.

Терпев несколько дней, Му Си не могла не спросить:

– Молодой господин, почему…

Шэнь Юй рыхлил почву в цветочном горшке с растением «Цзюньлинь». Растение, о котором он заботился, росло хорошо. Он благополучно дожил до начала весны.

– Вы спрашиваете, почему я почти не разговариваю с Его Величеством?

Му Си кивнула и с беспокойством посмотрела на Шэнь Юя:

– Молодой господин, вы живете во дворце. Разве вам не следует лучше относиться к Его Величеству?

– Я думал, что это ты вообще не хотела чтобы я входил во дворец. Вы тоже не очень высокого мнения о Его Величестве, не так ли? –  Шэнь Юй отложил мастерок и поднял брови. – Это уже «мятеж»?

– Сначала этот раб думал, что Его Величество ничем не отличается от других людей…

Войдя во дворец, Му Си увидела, как Его Величество обращался с Шэнь Юем. Со временем действия Шан Цзюньлиня заставили ее изменить свое мнение.

– Его Величество, естественно, отличается от других людей. – Шэнь Юй сжал тонкие листья растения «Цзюньлинь». – Но Му Си, ты должна кое-что понять. Одна-единственная снисходительность может погубить человека. Если я хочу ладить с Его Величеством в долгосрочной перспективе, мне придется пройти через все виды притирки и обкатки. Я не могу слепо соглашаться с его желаниями.

Шан Цзюньлинь был по-настоящему талантливым императором. При этом его личность имела явные имперские черты. Но это была новая жизнь Шэнь Юя и он не собирался подчиняться чьей-либо воле, даже если этим человеком был император.

Му Си, казалось, поняла. Она не знала, что произошло между Шан Цзюньлинем и Шэнь Юем, но когда она увидела, что молодой господин ясно выразил свои намерения, она не стала продолжать спрашивать.

Настроение Шэнь Юя тоже было немного сложным. У него было такое чувство, что Шан Цзюньлинь не знал, в чем дело.

Возможно, вначале его не очень заботил Шэнь Юй, поэтому у Шан Цзюньлиня не было особого мнения о том, что он делал. Шэнь Юю нравилось такое общение. Между ними была четкая грань и они не мешали друг другу.

Но в какой-то момент Шан Цзюньлинь перешёл черту. Он начал пытаться контролировать Шэнь Юя. Это не всегда было очевидно, но Шэнь Юй ясно это чувствовал.

Шэнь Юй не был заинтересован в чьем-либо контроле. С тех пор, как он узнал, что мир, в котором он жил, был книгой, и что невидимое сознание манипулировало им, чтобы он влюбился в короля Юэ, он почувствовал отвращение к идее, что им будет управлять кто-то другой. Он хотел вернуться к четким границам с Шан Цзюньлинем.

Но очевидно, что Шан Цзюньлинь этого не хотел.

Шан Цзюньлинь некоторое время читал документы, а затем в раздражении отбросил ручку.

– Ваше Величество обеспокоено благородным монархом? – евнух Мэн много лет служил на стороне Шан Цзюньлиня. Он никогда раньше не видел того таким расстроенным.

Он мог сказать, что отношение Шэнь Юя к Шан Цзюньлиню изменилось. Он не знал, что произошло между ними, и Его Величество ничего не сказал. Ему, как слуге, не следовало спрашивать.

– Этот император не может понять, на что злится благородный монарх. – Шан Цзюньлинь потер брови. – Это не потому, что этот император не согласился сопровождать его из дворца, не так ли?

Шан Цзюньлинь не думал, что сделал что-то не так. Он был императором, Шэнь Юй – благородным монархом, а дворец Юйчжан был их домом. Какой смысл думать о том, чтобы покинуть дворец на весь день?

В прошлый раз Шэнь Юй хотел выйти из дворца, чтобы посмотреть фейерверк, и Шан Цзюньлинь отвел его туда. Это было всего несколько дней назад, но теперь Шэнь Юй снова хотел уйти. Найдет ли он другой предлог, чтобы покинуть дворец через несколько дней?

– Ваше Величество, почему бы вам просто не спросить благородного монарха? Вы и благородный монарх – мужья. Никогда нехорошо, когда посторонние вмешиваются в дела между мужьями. – Предположил евнух Мэн.

Слово «мужья» понравились Шан Цзюньлиню. Он встал:

– Ты прав. Этот император слишком много думал и гадать бесполезно. Лучше спросить его напрямую.

– Его Величество прибыл!

Шэнь Юй вернул цветочный горшок на прежнее место. Только тогда он неторопливо встал, чтобы засвидетельствовать свое почтение.

– Благородному монарху не обязательно быть таким вежливым. – Шан Цзюньлинь сделал несколько шагов вперед и остановил Шэнь Юя.

– Остальные пусть уйдут. – Как только Шан Цзюньлинь махнул рукой, все дворцовые служители отступили.

Му Си с тревогой взглянула на комнату, прежде чем евнух Мэн оттащил ее.

Му Си в тревоге стояла снаружи, не желая уходить:

– Евнух Мэн, ничего плохого не произойдет, верно?

– Госпожа Му Си не должна волноваться. Вопросы между Его Величеством и благородным монархом должны решаться между ними. Никто другой не может вмешаться. – Утешал ее евнух Мэн. – Вы должны доверять благородному монарху. Он знает, что делать.

Что касается этой встречи, евнух Мэн мог ясно видеть ее со стороны. Благородный монарх Шэнь, который никогда не проявлял ни малейшего следа резкости, с самого начала одержал верх.

Его Величество полностью проиграл.

Шэнь Юй посмотрел на пустую комнату:

– Что делает Ваше величество?

– Этот император извиняется перед благородным монархом за то, что произошло раньше. – Шан Цзюньлинь помог Шэнь Юю сесть. – Не сердись на этого императора.

Шэнь Юй послушно сидел с улыбкой на лице, но улыбка не коснулась его глаз.

– Я не сержусь на Ваше Величество. Как мог я, благородный монарх, злиться на Ваше Величество?

– Что этот император сделал не так, А-Ю? Просто скажи мне прямо. – Шан Цзюньлинь присел на корточки и посмотрел в ясные глаза Шэнь Юя. – А-Ю, скажи этому императору, чем я сделал тебя несчастным, а?

Глава 38

Поскольку он сидел, Шэнь Юй был немного выше Шан Цзюньлиня. Когда он опустил голову, он смог встретиться взглядом с мужчиной, который смотрел на него.

В этих глазах не было ни гнева, ни недовольства. Просто небольшое замешательство и достаточно снисходительности, чтобы утопить кого-то.

Шэнь Юй совершенно забыл, что собирался сказать.

– Ваше Величество, пожалуйста, встаньте.

Никто бы не поверил, что человек, склонившийся перед ним, был императором Да Хуаня, человеком, известным своей безжалостностью и жестокостью.

– А-Ю все еще злится на этого императора? – Шан Цзюньлинь не пошевелился. – Этот император не умеет ладить с людьми. Если я сделал что-то, что сделало тебя несчастным, А-Ю, ты должен мне сказать.

Даже если бы Шэнь Юй был зол, он больше не мог злиться. Не говоря уже о том, что он вообще не был таким уж и сердитым. Он просто хотел использовать возможность отдалиться от Шан Цзюньлиня.

– Честно говоря, я не так уж и зол. – Шэнь Юй посмотрел в темные глаза мужчины. – Но я надеюсь, что Ваше Величество в первую очередь рассматривает меня как Шэнь Юя, а во вторую как Благородного монарха Шэня.

Первое означало, что Шэнь Юй принадлежал только себе. Второе означало, что он был собственностью Шан Цзюньлиня.

– Если первое, что будет делать Благородный монарх? А что насчет последнего? – Спросил Шан Цзюньлинь.

– Если я первое, то Вашему Величеству, возможно, придется время от времени страдать от моего гнева. Если последнее, у Вашего Величества будет настоящий Благородный монарх.

Но ничего сверх этого.

Шан Цзюньлинь понял, что он имел в виду:

– Этот император будет обращать внимание в будущем. В глазах этого императора А-Ю всегда будет просто А-Ю.

Шан Цзюньлинь выбрал без колебаний и Шэнь Юй не знал, что чувствовать. Если бы Шан Цзюньлинь выбрал последнее, он мог бы сразу провести черту между ними. Но Шан Цзюньлинь выбрал первое.

Не думая и без задней мысли.

Это был его немедленный ответ. Это означало, что Шан Цзюньлинь всегда так думал.

Шан Цзюньлинь сделал выбор. Что насчет него?

Шэнь Юй молча проследил мысленным взором черты лица Шан Цзюньлиня. Он снова почувствовал пульсацию в груди – ту же самую, которую он почувствовал, когда впервые встретил Шан Цзюньлиня. Что произойдет в этой жизни между ними двумя?

Шэнь Юй медленно опустил глаза и его голос был легким, как перышко:

– Я понимаю.

– А что насчет этого императора? – Шан Цзюньлинь нежно взял подбородок Шэнь Юя. – Кто я в сердце А-Ю?

Шэнь Юй отвел взгляд.

– Ваше Величество – это Ваше Величество.

Его Величество, который был уникальным и непревзойденным, отличным от всех остальных.

– Ваше Величество сейчас встанет?

Шэнь Юй отодвинулся на сторону мягкого дивана и освободил место для Шан Цзюньлиня.

Шан Цзюньлинь плавно сел рядом с Шэнь Юем. Он начал говорить с Шэнь Юем о том, какие успехи были достигнуты с королем Хуайюй.

– Король Хуайюй был готов сотрудничать. Из списка, который он дал, мы обнаружили, что большинство принцев не являются потомками предыдущего императора. Остаются еще несколько человек, чье происхождение не установлено.

Когда он говорил о том, что его биологического отца заставили носить зеленую шляпу, голос Шан Цзюньлиня не дрогнул. К остальным детям, оставленным предыдущим императором, он не испытывал братских чувств.

– С тех пор прошли десятилетия. Это может быть нелегко подтвердить.

Истинную родословную человека было легко скрыть, но чрезвычайно трудно проверить.

– Метод распознавания родственников по каплям крови ненадежен. – Напомнил ему Шэнь Юй.

– Этот император знает. Результат распознавания крови – это лишь один из видов подтверждающих доказательств. Фактическое подтверждение не зависит от этого метода. – Шан Цзюньлинь взял пальцы Шэнь Юя и заиграл с ними. – Это все благодаря королю Хуайюй, который оставил столько улик, когда все сделал.

Шэнь Юй был поражен:

– Он действительно оставил улики? Он не боялся, что его обнаружат?

– …Вероятно, он хотел, чтобы покойный император узнал об этом. Кто бы мог подумать, что покойный император вообще ничего не заподозрит. – Сказав это, Шан Цзюньлинь был немного смущен.

В гареме предыдущего императора было много красавиц и было так же много детей. Его не волновало, что некоторые дети не похожи на него. Его интересовали только удовольствия. Постоянно прибывали новые красавицы. За исключением некоторых, пользующихся особым благоприятствованием, он едва ли думал о ком-либо из них чаще, чем несколько раз в год.

Шэнь Юй не знал, что сказать:

– У покойного императора было такое беззаботное отношение…

Был уже полдень. Они поговорили некоторое время, а затем Шэнь Юй почувствовал себя немного сонным.

Шан Цзюньлинь взглянул на небо и закончил разговор:

– Пришло время А-Ю вздремнуть.

Шэнь Юй уютно устроился в теплых объятиях мужчины и не хотел двигаться.

– А что насчет Вашего Величества?

Была ранняя весна, но погода еще не потеплела и по сравнению с тем, что было до Нового Года, особых изменений не произошло. Тело Шэнь Юя было склонно к холоду. Ему всегда нравилось, чтобы в комнате было тепло, но Шан Цзюньлинь был энергичным и молодым, и иногда ему даже было жарко. В такие моменты Шэнь Юю особенно нравилось быть рядом с Шан Цзюньлинем.

Как его личная грелка.

– Этот император останется с тобой.

Шэнь Юй почувствовал удовлетворение. Он прикрыл глаза и прошептал:

– Ваше Величество, отнесите меня в постель.

– Да.

Как только Шан Цзюньлинь заговорил, Шэнь Юй почувствовал, что его подняли, и пара мощных рук уверенно удерживала его, а затем мужчина пошел вперед.

Он положил Шэнь Юя на кровать. Не вызывая дворцовых слуг, Шан Цзюньлинь лично снял с Шэнь Юя верхнюю одежду и накрыл его одеялом.

Шэнь Юй прислушался к шуршанию ткани на кровати и постепенно заснул.

Пока он спал, он почувствовал поблизости источник тепла и не смог удержаться от того, чтобы подвинуться к нему поближе. Он нашел удобное положение в объятиях мужчины и глубоко заснул.

Шан Цзюньлинь посмотрел на молодого человека в своих руках, медленно подошел и поцеловал его в лоб.

Шан Цзюньлинь не имел привычки дремать. Он спокойно смотрел на молодого человека, спящего у него на руках, и в его глазах была нежность, которой он сам не осознавал.

Спустя неизвестное время евнух Мэн осторожно толкнул дверь и тихо позвал:

– Ваше Величество.

Шан Цзюньлинь осторожными движениями оделся, вышел на улицу и спросил:

– В чем дело?

– Премьер-министр Ван просит аудиенции. Он сказал, что есть срочное дело. Евнух Мэн понизил голос, чтобы не разбудить Шэнь Юя.

– Скажи ему, чтобы он подождал в императорском кабинете. Этот император отправится туда.

– Да.

Шан Цзюньлинь ушел и вернулся во дворец Юйчжан до того, как сон Шэнь Юя закончился.

Когда Шэнь Юй проснулся, Шан Цзюньлинь сидел у кровати и читал документы.

– Ваше Величество сидел здесь все это время? – После пробуждения голос Шэнь Юя был низким и хриплым и сильно отличался от обычного.

Шан Цзюньлинь отложил документы.

– Нет, этот император только что вернулся.

Шэнь Юй сел и начал медленно одеваться.

– Произошло что-то важное? Если Вашему Величеству нужно что-то сделать, не обязательно постоянно оставаться здесь всё время.

– Речь идет о короле Хуайюе. Премьер-министр заявил, что нашел нескольких мужчин, предположительно биологических отцов бывших принцев.

Именно по этой причине премьер-министр отправился во дворец просить аудиенции. Все думали, что люди, подарившие предыдущему императору зеленую шляпу, давно убиты. Когда они внезапно узнали, что эти люди живы, они не знали, что делать. Премьер-министр лично отправился во дворец, чтобы попросить Шан Цзюньлиня принять решение.

! ! !

Шэнь Юй мгновенно почувствовал себя настороженным.

– Они не мертвы? – Спросил он недоверчиво.

О чем же думал король Хуайюй? Он не мог захотеть привести этих людей на встречу с предыдущим императором и разозлить его лицом к лицу, не так ли?

– Этот император тоже удивлен, что король Хуайюй сохранил этим людям жизнь.

– А что насчет этих мужчин? Как они попали во дворец и встретились с наложницами наедине? Даже если бы им помог король Хуайюй, не так-то просто войти и выйти целыми и невредимыми.

– Это знает только король Хуайюй.

Премьер-министр Ван отвечал главным образом за решение вопроса о родословной покойного императора. Человеком, имеющим дело с королем Хуайюй, был министр Фан, который ранее отвечал за дело императорского цензора Чжана.

Министр Фан исчерпал все методы, но не получил от короля Хуайюй никакой полезной информации.

После очередного допроса министр Фан был так зол, что чуть не выругался:

– Неужели вы просто рассчитываете на то, что мы не осмелимся применить меры? Этот чиновник хотел бы посмотреть, как долго вы будете держать язык за зубами!

Если бы не слабое здоровье короля Хуайюй, пришлось бы им со всем этим мириться?

– Он все еще ничего не скажет? – Раздался величественный голос.

Министр Фан и остальные обернулись и почтительно отдали честь:

– Приветствую Ваше Величество.

Когда министр Фан увидел молодого человека, стоящего рядом с Шан Цзюньлинем, одетого в темно-синий плащ, он поколебался, а затем сказал:

– Приветствую благородного монарха.

Остальные люди смотрели друг на друга – я смотрю на тебя, ты смотришь на меня – и отдавали честь с растерянными лицами.

– Ты можешь подняться.

Шан Цзюньлинь привел Шэнь Юя в тюрьму.

Разве это не благородный монарх Шэнь? Ходили слухи, что Его Величество чрезвычайно благосклонно относился к нему.

Многим людям было настолько любопытно, что они не могли не смотреть на молодого человека, идущего рядом с императором, одетого в черное.

Юноша был почти полностью закутан в плащ. Из-под шляпы была видна только белоснежная, тонкая линия его подбородка.

Заметив скрытные взгляды, Шан Цзюньлинь оглянулся с легким предупреждением.

Все быстро отвернулись, уставившись на свои носы. Они больше не смели глазеть.

Министр Фан, наблюдавший за всем, слегка вздохнул. Его Величество, очевидно, очень заботился о благородном монархе. Министр Фан не знал, откуда взялись эти слухи. Не похоже, что Благородный Монарх Шэнь вообще впал в немилость.

– Этому императору есть что спросить у короля Хуайюй. Вы все можете идти.

– Да.

После того, как все ушли, Шан Цзюньлинь помог Шэнь Юю снять шляпу.

Шэнь Юй подошел к королю Хуайюй:

– Ваше Высочество меня помнит?

Состояние короля Хуайюя было хуже, чем в прошлую их встречу. Шэнь Юй почувствовал, что его жизненные силы быстро угасают. Вместо того, чтобы умереть от болезни, правильнее было бы сказать, что он отказался от жизни.

Когда тяжело больной человек терял желание жить, его энергия уходила, как наводнение, после того, как шлюзы открывались. Лекарства от этого не было.

– Дитя господина Чжэньбэя? – Король Хуайюй изо всех сил пытался открыть глаза. Он даже не взглянул на Шан Цзюньлиня, но сосредоточил смертельный взгляд на Шэнь Юй. – Этот король сказал в прошлый раз, что в императорской семье нет хороших людей. Посмотри, разве твой дорогой император уже не покинул тебя?

– Откуда вы услышали эти слухи? – Шэнь Юй взял руку Шан Цзюньлиня и пожал ее перед королем Хуайюй. – У нас все в порядке. Королю Хуайюй не нужно о нас беспокоиться.

Лицо короля Хуайюя было испачкано грязью. Он прищурился и посмотрел на их руки, а затем его взгляд двинулся дальше вверх. Спустя долгое время он отвел взгляд без видимого интереса.

– Очень хорошо. Что ты хочешь спросить на этот раз? Советую не терять времени. Разве это не ясно? Просто избавьтесь от меня согласно закону. Для меня каждый новый день жизни — это еще один день мучений.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь посмотрели друг на друга и поняли, что вряд ли узнают что-нибудь о других заговорщиках короля Хуайюя. Шэнь Юй подумал об этом и задал неожиданный вопрос.

– Знал ли король Хуайюй мою мать?

– …Не знаю.

– Я не говорил, кем была моя мать. Почему король Хуайюй ответил так быстро?

После разговора Шэнь Юй внимательно наблюдал за королем Хуайюй. Он не упустил изумления, мелькнувшего на его лице.

Король Хуайюй действительно знал его мать! Шэнь Юй крепче сжал руку Шан Цзюньлиня.

Почувствовав перемену в его настроении, Шан Цзюньлинь успокаивающе взял Шэнь Юя за руку, словно молча предлагая утешение.

Шэнь Юй успокоился и продолжил задавать вопросы, пытаясь получить хоть какую-то информацию о своей матери. За две жизни он так и не узнал, что она за человек. Было бы неверно сказать, что ему было все равно.

Но что бы ни спрашивал Шэнь Юй, король Хуайюй отказался отвечать. Все, что мог сделать Шэнь Юй, это сдаться.

– Поскольку король Хуайюй не хочет отвечать на мои вопросы, вы можете мне кое-что прояснить? –  Шэнь Юй оглянулся. – Почему король Хуайюй сохранил жизни этих людей?

– Почему? Потому что мне хотелось однажды привести их всех к моему хорошему брату и сказать ему, что его любимые дети даже не его! Мало того, я хотел, чтобы он заподозрил, что ни один из его детей не принадлежит ему, я хотел, чтобы он понял, что вся его жизнь была шуткой!

Лицо короля Хуайюя исказилось безумием:

– Лучше всего было бы, когда он неизлечимо болен, лежит на драконьем ложе и не может двигаться, и все, что он может сделать, это смотреть широко раскрытыми глазами, пока я веду этих людей к нему одного за другим, определяя, отец какого принца этот, и тот самый! Ха-ха-ха-ха! Какая красивая сцена!

– Как жаль, он умер прежде, чем я смог осуществить свой план! Он мертв – как он мог просто так умереть? Я потратил десятилетия на подготовку такой замечательной сцены специально для него. Как он мог умереть, даже не увидев это..?

Глава 39

Выслушав короля Хуайюя, Шэнь Юй забеспокоился и посмотрел на Шан Цзюньлиня.

Какими бы ни были отношения, предыдущий император был отцом Шан Цзюньлиня. Ребенку было нелегко услышать, что его отцу подарили зеленую шляпу.

На лице Шан Цзюньлиня не было ничего необычного. Когда он увидел, что Шэнь Юй смотрит на него, он прошептал:

– А-Ю, не волнуйся. Король Хуайюй описал настоящее зрелище. Честно говоря, этот император тоже хотел бы это увидеть.

Шан Цзюньлинь не чувствовал никакой привязанности отца и сына к покойному императору. Во все времена от отцов ожидалось, что они будут добрыми, а сыновья — сыновними. Однако если бы отец подарил своему сыну не любовь, а многочисленные попытки убийства, ни один ребенок не питал бы к нему ни малейшей привязанности.

Но в этой истории было еще кое-что. Шан Цзюньлинь опустил взгляд, чтобы скрыть бурные чернильно-черные эмоции в глазах. Его и покойного императора разделяла глубоко укоренившаяся ненависть к кровной мести, охватившей всю семью его матери!

После того, как король Хуайюя произнес свою речь, он постепенно замолчал и посмотрел на Шэнь Юя с неясными мыслями в глазах:

– Шан Цзюньлинь — сын моего дорогого брата-императора, и он может оказаться точно таким же. Ты такой милый ребенок. Не отдавай ему свое сердце.

Шэнь Юй не знал, почему король Хуайюй все еще пытался его убедить. Когда он собирался ответить, король Хуайюй продолжил:

– Ты не можешь воспринимать его всерьез. Когда мой дорогой императорский брат взошел на трон, он был страстно предан матери Шан Цзюньлиня. Она была его единственной. Но посмотрите, чем это обернулось. Сколько бы торжественных клятв в любви он ни клялся, они не мешали его сердцу слишком быстро меняться. Когда покойный император пришел к власти, он заодно запечатал и свою императрицу. Многие люди завидовали тому, насколько глубоко они были влюблены. Но какой бы глубокой ни была любовь, она не может противостоять разрушительному воздействию времени. Всего пять лет спустя данные им клятвы были отброшены. За первым предательством последует бесчисленное множество других.

– Я тогда ее предупредил, но она отказалась слушать. Она с головой попала в мягкую, но тщательно сплетенную ловушку и напрасно увлекла за собой всю свою семью.

– Король Хуайюй сказал достаточно? – Раздался холодный голос Шан Цзюньлиня.

– Половина крови в твоих венах принадлежит этому человеку. Ты действительно думаешь, что сможешь вырваться из оков своей родословной? Посмотрите на других детей, которых он оставил. Кто из них не является бичом, каждый хуже предыдущего? Не думайте, что я говорю эти вещи только для того, чтобы напугать вас. Человек не может изменить свою природу, и любовь в крови семьи Шан иссякает.

Шэнь Юй не мог согласиться с тем, что сказал король Хуайюй:

– А как насчет тебя, король Хуайюй? Вы не изменились за все эти годы? Человеком делает то, что мы ограничиваем свою природу. Нормальный человек знает, что делать, а чего не делать. Именно люди, которые не знают, как себя вести, используют свою «природу» в качестве оправдания.

— Возможно, интересный аргумент.

Словно последний вздох его гнева улетучился, король Хуайюй, казалось, сжался в себе:

– Не тратьте больше на меня время. На этом дело заканчивается. Вам не нужно проводить дальнейшее расследование.

С этими словами король Хуайюй закрыл глаза и отказался говорить больше.

Шан Цзюньлинь вывел Шэнь Юя на улицу. Когда они прошли мимо министра Фана, он приказал:

– Хватит допросов.

Министр Фан не знал почему, но уважительно ответил:

– Да.

Когда они вышли из тюрьмы с железными стенами на яркий весенний пейзаж снаружи, тепло солнечного света рассеяло холодные и мрачные мысли, преследовавшие их из тюрьмы.

Почувствовав тепло, Шэнь Юй вздохнул с облегчением:

– Здесь так приятно.

– Этот император сказал тебе, что в темной тюрьме холодно и сыро, и тебе не следует идти туда, но ты не послушался.

– Если бы я не пошел, король Хуайюй определенно ничего бы не сказал. Ваше Величество, кажется, он действительно знал мою мать. После стольких усилий Шэнь Юй наконец нашел о ней хоть какую-то информацию. Он не хотел сдаваться, не попытавшись.

– Что касается Шэнь Юэ, этот император приказал кому-то провести дальнейшее расследование. Ничего полезного они не нашли, но знавшие ее дворцовые слуги рассказали, что однажды ее личность внезапно изменилась. Этот император задается вопросом, узнала ли она что-нибудь вдруг. — Сказал Шан Цзюньлинь.

Разделительной линией должен был стать день переселения Шэнь Юэ. Первоначальная Шэнь Юэ могла что-то знать, но нынешняя Шэнь Юэ, возможно, не знала.

В последний раз, когда Шэнь Юй разговаривал с ней, он пообещал вытащить ее. Чтобы не нарушить свое слово, он рассказал об этом Шан Цзюньлиню. Что касается того, что Шан Цзюньлинь устроил после этого, Шэнь Юй не спросил.

– Ваше Величество, где сейчас Шэнь Юэ?

– Этот император отправил ее к пожилой наложнице. Она дерзкая и могла бы создать проблемы в другом месте.

– Пожилая наложница?

– Наложница императорского дедушки. Когда этот император был ребенком, она была добра ко мне, поэтому я нашел для нее уединенное место во дворце.

– Ваше Величество, пожалуйста, не обращайте внимания на то, что сказал король Хуайюй. – Шэнь Юй остановился и схватил Шан Цзюньлиня за руку. – Мой отец — маркиз Чжэньбэй. Как вы думаете, прав ли король Хуайюй, что я такой же, как мой отец?

– А-Ю и маркиз Чжэньбэй, конечно, разные. — Не раздумывая, ответил Шан Цзюньлинь. В его глазах маркиз Чжэньбэй не стоил даже пальца Шэнь Юя.

– И я говорю, что Ваше Величество и покойный император тоже разные.

Шэнь Юй не хотел, чтобы Шан Цзюньлинь жил в тени из-за того, что сказал король Хуайюй:

– Ваше Величество – это Ваше Величество и никто другой. То, как жил предыдущий император, не имеет никакого отношения к Вашему Величеству.

– А-Ю беспокоится, что этот император может думать слишком много?– Шан Цзюньлинь нежно взял руку Шэнь Юя и сжал ее в ладони. – Не волнуйся. Этот император знает, каким человеком был предыдущий император, и я не позволю себе быть похожим на него.

Благодаря усилиям премьер-министра Вана и министра Фана, могучее дело короля Хуайюй наконец подошло к концу. Однако министры сильно спорили о том, стоит ли раскрывать правду об этом деле.

Некоторые чиновники хотели, чтобы это было предано гласности, в то время как другие считали, что это следует скрыть. Ведь речь шла о лице самой императорской семьи. Если бы эта новость была объявлена, репутация императорской семьи была бы серьезно подорвана, а это нанесло бы серьезный ущерб стабильности династии.

Шан Цзюньлинь устал слушать их споры и просто отпустил всех.

Когда утренний суд закончился, премьер-министр Ван попросил о частной аудиенции.

– Ваше Величество, что нам делать с этими людьми?

– Что предлагает премьер-министр?

– По мнению этого слуги, эти люди намеренно смешали имперскую родословную. Они должны понести наказание за свои преступления.

– Раз так думает премьер-министр, давайте сделаем, как вы говорите.

– И еще кое-что. Что нам делать с остальными людьми, которые оказались не принцами?

– Если они не совершили никаких преступлений, их следует лишить имперского статуса. Понизьте их до простолюдинов и запретите им и их потомкам становиться чиновниками на три поколения. Премьер-министр должен лично позаботиться об этом.

Премьер-министр Ван получил приказ и ушел.

В любом случае лжесыновьям предыдущего императора было необходимо потерять императорский статус, который им на самом деле не принадлежал. Уже умерших лжепринцев также пришлось вынести из императорского мавзолея и перезахоронить в другом месте.

Передав это дело, Шан Цзюньлинь больше не вмешивался. Он не собирался расплачиваться за ошибки, допущенные во время правления предыдущего императора.

После некоторого обсуждения было решено не раскрывать все обвинения против короля Хуайюя. Объявлялись только те преступления, которые подлежали публичному раскрытию.

Особенно что касается потомков предыдущего императора, то это полностью скрывалось и не предавалось огласке.

В чайханах и тавернах толпы людей с удовольствием обсуждали последние новости.

– Вы слышали о короле Хуайюй? Ба, я имею в виду бывшего короля Хуайюй.

– Я слышал. Я этого, конечно, не ожидал. Подумать только, король Хуайюй, который никогда не появлялся на публике, на самом деле строил интриги на протяжении десятилетий. Если бы не мудрость Его Величества, кто знает, что могло бы случиться.

– Я не хочу снова пережить те потрясения, которые произошли десять лет назад.

– Да, жизнь лучше при нынешнем императоре. Вы можете посчитать, сколько лет мира у нас было с тех пор, как император пришел к власти. Нам не нужно беспокоиться о том, что враги постоянно атакуют городские ворота.

– Есть еще семья Цянь. Раньше они были практически тиранами в столице, но Его Величество расправился и с ними. Разве люди не говорили, что семья Цянь цепляется за короля Ли, и Его Величество не трогает их? Я так и думал, но Его Величество с ними тоже посчитался.

– Это верно. Я слышал, что у короля Ли в последнее время тяжелые времена. Его даже держали взаперти во время Нового года.

– Правильно. Не имеет значения, являетесь ли вы родственником императорской семьи. Если вы совершите преступление, Его Величество накажет вас.

– Судя по последним случаям, Его Величество арестовал всех не просто так. Думаете, у чиновников, с которыми Его Величество имел дело раньше, тоже были проблемы?

– Ну… Это не невозможно. Помните, перед объявлением мы все думали, что императорский цензор Чжан невиновен? Как оказалось, он был наименее невинным человеком!

На втором этаже чайханы у окна стоял молодой человек в голубом халате, слушая разговоры людей внизу.

К нему подошел еще один молодой человек в светло-голубом халате:

– Хуай Цин, на что ты смотришь?

– Чэньюй Сюн, как ты думаешь, что за человек Его Величество?

– Его Величество, ах, это зависит от того, о чем вы спрашиваете. Если вы посмотрите на Да Хуань в целом, Его Величество — способный император. Под его правлением в Да Хуане спокойное море и чистые реки, а иностранные враги не осмеливаются вторгаться. Но боюсь, быть одним из чиновников Его Величества немного хлопотно.

– Почему ты это сказал?

– Вы слышали, что они только что говорили внизу. До дела императорского цензора Чжана Его Величество арестовывал или заключал в тюрьму людей или расправлялся с министрами без объяснения причин. Через некоторое время поползли слухи о безжалостности и жестокости Его Величества. Я не знаю, кто на него повлиял, но теперь Его Величество фактически разъясняет публике истинное положение дел.

– Кажется, у Чэньюй Сюна сложилось хорошее впечатление о Его Величестве.

– Это, естественно, правда. Иначе я бы не приехал в столицу сдавать экзамен.

С началом весны кандидаты со всей империи отправились в столицу на императорский экзамен. Приветствуя экзаменуемых, город постепенно начал кипеть шумом и волнением.

Шэнь Юй также услышал об этом от Шан Цзюньлиня.

— Они пришли так рано? До весеннего экзамена оставалось еще много времени. Подумать только, некоторые из них уже прибыли в столицу! Шэнь Юй был немного удивлен.

– Каждый раз одно и то же. Некоторые люди приходят рано, чтобы освоиться. Они хотят избежать плохих результатов, потому что они не привыкли к окружающей среде. — Объяснил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй вылез из рук Шан Цзюньлиня со сверкающими глазами:

– Значит ли это, что столица будет становиться все более оживленной?

Когда Шан Цзюньлинь встретился с яркими глазами Шэнь Юя, он невольно рассмеялся:

– Многие рестораны, чайные и книжные магазины специально готовятся к экзаменуемым. А-Ю хочет их увидеть?

Шэнь Юй энергично кивнул.

– Если я пропущу это, мне придется ждать следующего еще три года, Ваше Величество~~~

Шэнь Ю намеренно протянул последний звук, словно крючок, щекочавший сердце.

Шан Цзюньлинь прижал руку, которая возилась с его плечом, и нежно сжал ее.

– Причина, по которой император упомянул об этом, заключается в том, что я хотел бы вывести тебя на улицу. Разве ты не говорил в прошлый раз, что хочешь поехать в деревню? Скажи Му Си, чтобы он взял с собой одежду. Мы останемся снаружи на пару дней.

Неожиданная радость пришла так внезапно, что шок Шэнь Юя можно было увидеть с первого взгляда:

– Значит, Ваше Величество планировало это уже несколько дней? Я был несправедлив к Вашему Величеству.

Шан Цзюньлинь улыбнулся, подойдя ближе.

– Тогда как А-Ю это выразит? Почему бы не поцеловать этого императора?

Глава 40

– Так?

Шэнь Юй быстро наклонился вперед и поцеловал Шан Цзюньлиня. Прежде чем Шан Цзюньлинь успел отреагировать, он вернулся на свою прежнюю позицию.

Теперь настала очередь Шан Цзюньлиня быть ошеломленным. Он говорил небрежно и не ожидал, что Шэнь Юй что-нибудь сделает. Шэнь Юй отвергал его восемь или девять раз из десяти, и он почти к этому привык.

Поцелуй тут же закончился – все закончилось прежде, чем Шан Цзюньлинь успел ответить.

Лицо Шан Цзюньлиня напряглось и он посмотрел на молодого человека рядом с ним.

Шэнь Юй был одет в светлую одежду. Поскольку он находился в помещении, на нем не было плаща с меховым воротником. Его лицо размером с ладонь, казалось, светилось в солнечном свете, но в глазах горел лукавый блеск.

– Ты… – Шан Цзюньлинь почувствовал себя беспомощным. Как он мог не понять, что Шэнь Юй только что сделал это намеренно?

Шэнь Юй знал, что он имел в виду нечто другое: поцелуй, которого он хотел, был больше, чем легкое прикосновение к щеке. Но он сказал «поцелуй», и Шэнь Юй подарил ему поцелуй, а это означало, что он мог сказать, что сделал то, что просил Шан Цзюньлинь. Это заставило Шан Цзюньлиня почувствовать себя немного обделенным.

Шэнь Юй моргнул с невинным выражением лица:

– Я сделал то, что просил Ваше Величество. Ваше Величество не сможет впоследствии из-за этого доставить мне неприятности.

Шан Цзюньлинь слегка приподнял брови:

– Когда этот император когда-либо усложнял тебе жизнь?

– В прошлый раз я ясно сказал, что больше ничего не буду делать, но ты все равно не отпускал.

У Шэнь Юя были причины не согласиться на просьбу Шан Цзюньлиня – Шан Цзюньлинь медлил и отказался остановиться, когда Шэнь Юй крикнул, чтобы тот остановился. После этого времени в ванне Шан Цзюньлинь иногда хотел сделать больше, но Шэнь Юй не соглашался, потому что помнил, что произошло в прошлый раз.

Шан Цзюньлинь многозначительно сжал пальцы Шэнь Юя:

– Как долго благородный монарх будет терпеть такую обиду?

Он как будто зажег огонь. Кончики пальцев Шэнь Юя начали гореть. Он молча убрал пальцы.

Как только его пальцы немного высвободились, мужчина схватил его крепче. Шэнь Юй поднял голову и увидел, что лицо мужчины было серьезным. Лишь чернильно-черный цвет его глаз немного выдавал его истинные мысли.

Если бы они не прекратили, это случилось б снова. Словно ошпаренный, Шэнь Юй встал с дивана:

– Я вдруг вспомнил, что попросил маленькую кухню приготовить закуски. Пойду выясню, почему их до сих пор не привезли.

Шэнь Юй слегка растерялся. Шан Цзюньлинь смотрел, как он отступает и тихо рассмеялся.

Взгляд мужчины будто касался его. Шэнь Юй не мог бы игнорировать это, даже если бы захотел. Это чувство рассеялось только тогда, когда он вышел из комнаты.

Евнух Мэн ждал за дверью. Когда он увидел выход Шэнь Юя, он был удивлен:

– Благородному монарху что-то нужно?

Много раз, чтобы остаться наедине с Шэнь Юем, Шан Цзюньлинь не позволял дворцовым слугам ждать в комнате. Шэнь Юй не привык постоянно находиться в окружении служителей и согласился с подходом Шан Цзюньлиня.

Как бы он ни был взволнован внутри, на лице Шэнь Юя этого не было видно:

– Я пришел посмотреть, приготовила ли кухня закуски.

– Благородный монарх имеет в виду новые, разработанные маленькой кухней? Они готовы. Еще не назначенное время, и этот раб боялся потревожить благородного монарха и Его Величество, поэтому я попросил их немного подождать.

– Скажите кому-нибудь, чтобы принесли их. Его Величество голоден. – Шэнь Юй безжалостно переложил вину на голову Шан Цзюньлиня.

Евнух Мэн не сомневался в нем. Он ушел отдавать приказ.

Подождав некоторое время снаружи, пока он успокоится, Шэнь Юй вернулся в комнату.

Шан Цзюньлинь вообще не пошевелился. Когда он увидел вошедшего Шэнь Юя, улыбка в его глазах стала шире.

– Ваше Величество, слуги из маленькой кухни скоро будут здесь. – Шэнь Юй напоминал Шан Цзюньлиню, что придут посторонние, так что не создавайте проблем, как раньше.

– Что, по мнению благородного монарха, собирался сделать сейчас этот император? – Шан Цзюньлинь с интересом посмотрел на Шэнь Юя.

Поскольку вскоре должны были прибыть люди из маленькой кухни, Шэнь Юй подумал, что Шан Цзюньлинь не будет возиться, поэтому набрался смелости:

– Ваше Величество собирался меня поцеловать? Или обнять меня? Или... меня? – Шэнь Юй произнес несколько слов в середине тихим голосом, но Шан Цзюньлинь ясно их услышал. Он положил свиток в руку, встал с мягкого дивана и шаг за шагом приблизился к Шэнь Юю.

– Ой? Кажется, благородный монарх имеет четкое представление о том, чего хочет этот император. Тогда намерен ли благородный монарх удовлетворить меня?

Мужчина приблизился с ледяной аурой, как будто он освободил оковы свирепого зверя глубоко внутри. Чувство агрессии охватило его.

Его дыхание становилось все ближе и ближе. Шэнь Юю пришлось протянуть руку и коснуться груди мужчины, чтобы не дать ему приблизиться.

Шан Цзюньлинь опустил голову и его горячее дыхание задержалось на чувствительной коже шеи Шэнь Юя, заставляя его дрожать.

– Ваше Величество, кто-то идет…

Голос Шэнь Юя внезапно затих. Что-то теплое мягко коснулось его шеи.

Губы Шан Цзюньлиня.

Одно прикосновение и оно сразу исчезло, как будто он ответил на краткий поцелуй Шэнь Юя до этого.

Багровый цвет растекся по шее Шэнь Юя и постепенно растекся по его щекам. Вскоре все лицо Шэнь Юя покраснело.

Его нефритоподобная кожа была окрашена в алый цвет, словно кусочек спелого фрукта, соблазняющего попробовать его.

Глаза Шан Цзюньлиня стали темнее и глубже. Он поднял подбородок Шэнь Юя, и расстояние между ними становилось все короче и короче.

Шэнь Юй наблюдал, как красивое лицо мужчины приближалось к нему. В этих глазах было ясно видно его отражение, как будто они каким-то образом затянули его внутрь. В мире не было ничего, кроме них двоих.

Словно околдованный, Шэнь Юй не отодвинулся. Он позволил Шан Цзюньлиню продолжать сокращать расстояние между ними.

Шэнь Юй чувствовал, как руки вокруг его талии становились все крепче и крепче. Он не закрыл глаза, а тупо смотрел на человека, который приближался все ближе и ближе.

– А-Ю, все в порядке?

Между прерывистыми вздохами он услышал магнетический голос мужчины.

Шэнь Юй почти незаметно кивнул головой.

Шан Цзюньлинь собирался поцеловать его, когда внезапно прервал голос.

– Ваше Величество, Благородный монарх, ваши закуски здесь.

Это был евнух Мэн.

Шэнь Юй пришел в себя. В панике он оттолкнул Шан Цзюньлиня. Другой мужчина был не готов и сделал шаг назад.

Они посмотрели друг на друга.

Соблазнительная атмосфера постепенно растворилась в слегка неловкой тишине.

Оба знали, что продолжать нельзя.

С почерневшим лицом Шан Цзюньлинь сказал:

– Заходи.

– Пффф. – Шэнь Юй задрожал от смеха. Он положил лоб на плечо Шан Цзюньлиня. – Ваше Величество не может винить меня на этот раз.

Он мог только винить людей на кухне за то, что они выбрали именно это время.

Евнух Мэн услышал глубокое недовольство в голосе Шан Цзюньлиня и не нашел слов. Разве Его Величество не был голоден? Почему он разозлился, когда ему принесли еду?

Евнух Мэн не посмел медлить. Он поручил дворцовым слугам разносить выпечку, приготовленную на маленькой кухне, одну за другой.

Шэнь Юй все еще смеялся. Он не был уверен почему, но чем больше он думал об этом, тем больше ему хотелось смеяться.

– Прекрати. – Беспомощно сказал Шан Цзюньлинь. Он похлопал Шэнь Юя по спине.

На столе стояли небольшие сладости разных видов и цветов, и от них доносился сладкий аромат. Шэнь Юй наконец вспомнил, что это он просил, чтобы их обслужили. Он перестал смеяться, прислонился к плечу Шан Цзюньлиня и посмотрел на стол.

Красные, зеленые, белые, круглые, квадратные, с фруктами… Каждый вид выпечки был размером в пол ладони, но ими был завален весь стол. Разнообразие можно было оценить с первого взгляда, и глаза Шэнь Юя загорелись.

Императорский шеф-повар, готовивший десерты на маленькой кухне, был мастером своего дела, используя методы, передаваемые из поколения в поколение. Поскольку Шан Цзюньлинь не особо интересовался едой, повар не особо использовал свои навыки, пока Шэнь Юй не вошел во дворец и не вырвал его из толпы других поваров.

Поскольку он хотел продемонстрировать свой талант и он знал, что Шэнь Юю нравится всякая выпечка, после того, как шеф-повар приехал во дворец Юйчжан, он посвятил себя ее приготовлению: сладкой, соленой, острой… Самых разнообразных вкусов.

Сегодняшний стол стал результатом его исследований за этот период.

Шэнь Юй специально спросил Шан Цзюньлиня, когда у него будет время, и назначил день, чтобы насладиться с ним новой выпечкой.

Он просто не ожидал, что это прервет такие вещи….

Доставив выпечку, дворцовые слуги вышли один за другим. Евнух Мэн взглянул на Его Величество, на лице которого отразилось разочарованное желание, и тоже молча отступил.

Кажется, это выглядело так, словно он помешал приятному времяпрепровождению Его Величества….

Евнух Мэн вышел из комнаты, закрыл дверь и вздохнул. У молодых людей столько энергии.

Шэнь Юй ткнул Шан Цзюньлиня, который все еще был недоволен:

– Ваше Величество, попробуйте еду, приготовленную на маленькой кухне. Я специально оставил их, чтобы попробовать вместе с вами.

Услышав слова Шэнь Юя, лицо Шан Цзюньлиня начало улучшаться. Он подвел Шэнь Юя к столу и сел.

Хотя желанный поцелуй был прерван, Шэнь Юй постоянно думал о нем и даже делился с ним своими любимыми сладостями. Когда Шан Цзюньлинь подумал об этом, чувства в его сердце смягчились.

Шэнь Юй уже был соблазнен сладким запахом выпечки. В тот момент, когда он сел, ему не терпелось взять кусочек палочками для еды и положить его в рот.

Ммм~ Вкусно!

– Ешь медленней. Здесь много всего. – Шан Цзюньлинь вытер кристаллы сахара с уголков рта Шэнь Юя. Он пристально посмотрел на Шэнь Юя, не поднимая палочек для еды.

Возможно, потому, что Шэнь Юю приходилось круглый год пить горькое лекарство, он был слегка помешан на сладостях. Узнав его предпочтения, Шан Цзюньлинь приказал евнуху Мэн найти во дворце всех императорских поваров, которые умели готовить десерты, и отправлять их во дворец Юйчжан, чтобы они каждый день готовили для Шэнь Юя.

Но количество, которое он съедал каждый день, было строго ограничено. Употребление слишком большого количества сладостей вредно для здоровья человека, поэтому Шэнь Юй ел ровно столько, чтобы удовлетворить свою тягу. Шансов поесть свободно, как сегодня, было не так много.

И все это благодаря Шан Цзюньлиню. Если бы Шэнь Юю не пришла в голову идея попробовать вместе с ним новые рецепты, этой возможности не было бы.

– Ваше Величество, попробуйте тоже. – Увидев, что перед Шан Цзюньлинем ничего нет, Шэнь Юй направил палочки для еды, которые он собирался отправить в рот, и положил мягкое маленькое печенье в миску Шан Цзюньлиня.

Из-за того, что произошло минуту назад, Шэнь Юй почувствовал укол вины. Он не хотел, чтобы Шан Цзюньлинь в будущем отказывался от десертов по психологическим причинам. Думая о том, чтобы немного компенсировать ему это, Шэнь Юй уделял больше внимания Шан Цзюньлиню, пока он ел.

Наслаждаясь вкусом, Шэнь Юй отрезал еще один кусочек для Шан Цзюньлиня. Из-за того, что он отвлекся, он забыл переключиться на сервировочные палочки и воспользовался своими.

Шан Цзюньлинь посмотрел на кучу маленьких пирожных в своей миске и не стал напоминать Шэнь Юю. Он медленно съедал их один за другим.

Как и ожидалось, Шэнь Юй вскоре наелся, хотя большая часть выпечки на столе попала в желудок Шан Цзюньлиня.

Чтобы успокоить желудок, Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя на прогулку на улицу.

Когда зима сменилась весной, зеленые кончики травы показались из земли, а на бесплодных деревьях появились новые почки. Некоторые растения, которые не боялись холода, уже дали красивые цветы.

Шэнь Юй сытно поел и был в особенно хорошем настроении. Положив одну руку на спину, он неторопливо шел по тропинке.

Шан Цзюньлинь, следя за своей скоростью, медленно пошел рядом с ним.

Шэнь Юй посмотрел на Шан Цзюньлиня, который держал его за талию, а затем на себя, поддерживающего его одной рукой, и громко рассмеялся.

После еды настроение Шан Цзюньлиня полностью изменилось с плохого на хорошее:

– Почему благородный монарх смеётся?

– Ваше Величество, вы не думаете, что наша поза очень… – Шэнь Юй сделал паузу. – Ну… странная…?

– Что странного? – Шан Цзюньлинь тоже остановился, все еще поддерживая одной рукой талию Шэнь Юя.

– Ваше Величество, посмотрите на меня. –  Шэнь Юй выпрямился и коснулся живота. – Разве это не похоже на то, будто у меня в животе ребенок Вашего Величества?

Глава 41

– ...

– Благородный монарх всегда говорит самые удивительные вещи. – Именно это он и сказал, но мысли Шан Цзюньлиня не могли не следовать по пути, описанному Шэнь Юем. Если бы у Шэнь Юя действительно был ребенок в животе…

Шэнь Юй сказал это небрежно и понятия не имел, сколько волн это случайное замечание вызвало в сознании Шан Цзюньлиня. Шэнь Юй потер слегка опухший живот и продолжил идти.

Погода постепенно становилась теплее. Люди, которые всю зиму ютились дома, начали выходить в гости к друзьям. Это касалось не только простых людей, но и аристократических семей.

Король Ли наконец завершил передачу своей королевской власти. Прекрасным ветреным днем он посетил императорский дворец.

После вручения знаков своего княжеского ранга все тело короля Ли расслабилось. Стоя напротив Шан Цзюньлиня, ему наконец захотелось немного поговорить о семейных делах из прошлого.

– В последнее время этот слуга размышлял о сделанном. Этот слуга на протяжении многих лет доставлял Вашему Величеству немало хлопот. Теперь, когда этот слуга сбросил оковы короля Ли, я чувствую, что вернулся к себе. Это настоящее благословение для меня и моей жены.

Власть есть и всегда была палкой о двух концах. За все, что вы приобретаете, вы также что-то теряете. Возможно, некоторые люди обладают способностью сохранять свою изначальную сущность, несмотря на искажения власти, но гораздо чаще можно потерять себя.

Когда король Ли подвел итоги своего имущества, он осознал, сколько ошибок он совершил за эти годы. То, что, по его словам, он делал для блага Шан Цзюньлиня, на самом деле было только для удовлетворения его собственных эгоистичных желаний.

– Этот слуга думал, что Вашему Величеству нужна возлюбленная, которая будет сопровождать вас. Из-за моей жены этот слуга подумал, что дочь семьи Цянь будет хорошим выбором для Вашего Величества. Этот слуга подумал, что если я отправлю дочь семьи Цянь к Вашему Величеству, Ваше Величество будет таким же, как этот слуга…

Поначалу король Ли хотел отдать свою племянницу Шан Цзюньлинь не для того, чтобы повысить статус семьи Цянь. Это было просто потому, что он хотел, чтобы у Шан Цзюньлиня был кто-то, кто мог бы его поддержать. Позже его чистые намерения все больше и больше искажались эгоистическими мыслями.

– Как бы хороша ни была дочь семьи Цянь, она не нравится этому императору. – Шан Цзюньлинь спокойно изложил факты.

– Этот слуга знает. Этот слуга рад, что Благородный Монарх Шэнь, случайно выбранный для входа во дворец, может стоять рядом с Вашим Величеством. Чувства – это не то, что люди могут контролировать. Этот слуга слишком долго находился в замешательстве. Только сейчас я понимаю. У каждого своя судьба, и ни этот слуга, ни семья Цянь не могут ее изменить.

Король Ли глубоко вздохнул:

– Этот слуга послал людей расследовать дела семьи Цянь и передаст результаты. Как с ними поступить, полностью зависит от Вашего Величества. Вашему Величеству не обязательно проявлять к ним милосердие ради этого слуги. В конце концов, они должны получить то, чего заслуживает их положение. Ничто из этого не может быть отделено от слепой снисходительности этого слуги.

Если бы не его поддержка, семья Цянь никогда бы не стала такой смелой. К счастью, он вовремя опомнился, прежде чем семья Цянь совершила непоправимую ошибку. При этом они могли сломать руку, но у них был шанс сохранить жизнь.

– Король Ли не боится, что принцесса-консорт Ли обвинит тебя?

Шан Цзюньлинь знал, что у них были близкие отношения. Именно поэтому король Ли заботился о семье Цянь и просил о пощаде для них. Это была семья принцессы-консорта Ли по материнской линии.

– Жена этого слуги согласна со мной. Поскольку семья Цянь поступила неправильно, они должны быть наказаны. Более того, не все в семье Цянь гнилые. Они смогут процветать только в том случае, если будут удалены гнилые ветви и листья.

Это была истина, которую он узнал от Шан Цзюньлиня. Какова была ситуация с Да Хуаном в прошлом? Если бы Шан Цзюньлинь не предпринял решительных действий и не убил ряд коррумпированных чиновников, страна не восстановилась бы так быстро.

– Этот император знает. Этот император не будет преследовать членов семьи Цянь, которые усердно работают на Да Хуан.

– Большое спасибо, Ваше Величество.

Той ночью король Ли был лишен королевского титула. На следующий день речь шла и о семье Цянь.

Никто не думал, что король Ли, который много лет был влиятельной силой в династии, отойдет от политики таким образом.

Мало кто знал, что король Ли разговаривал наедине с Шан Цзюньлинем, но Шэнь Юй был одним из них.

Он знал, потому что ему рассказал Шан Цзюньлинь.

Шан Цзюньлинь сделал так, как сказал. От преступников семьи Цянь избавились по закону, а чистые люди сохранили свои служебные должности. Они продолжали добросовестно выполнять свои обязанности.

Неясно, говорил ли король Ли что-то в частном порядке семье Цянь, но они спокойно приняли результат.

Выслушав Шан Цзюньлиня, Шэнь Юю стало любопытно:

– Что случилось с девушкой из семьи Цянь?

– Она близка к принцессе-консорту Ли, но ее отец и брат совершили преступления. Она не могла больше оставаться с семьей Цянь, поэтому теперь о ней заботится принцесса Ли.

Из-за короля Ли Шан Цзюньлинь продолжал уделять внимание семье Цянь.

– Ваше Величество видел эту девушку Цянь? Король Ли хотел объединить вас двоих в пару. Должно быть, он организовал вам встречу.

– Да, это было несколько лет назад. Шан Цзюньлинь взглянул на лицо Шэнь Юя. Видя, что выражение лица Шэнь Юя не изменилось, его охватили какие-то чувства, которые было трудно описать.

– Ваше Величество никогда ее больше не видели? Что это была за женщина?

– Этот император больше не видел ее после того, как узнал, что задумал король Ли. Почему благородный монарх вдруг так заинтересовался этой девушкой Цянь?

– Мне просто любопытно, кого король Ли считает человеком, наиболее подходящим для роли жены.

Шан Цзюньлинь не был уверен, какое именно слово его конкретно задело, но неясные эмоции в его сердце рассеялись. Он отпил из чашки чая.

– Благородному монарху не о чем беспокоиться. В сердце этого императора нет никого лучше тебя.

? ? ?

Почему эта тема вдруг поднялась?

Шэнь Юй проигнорировал внезапное необъяснимое замечание Шан Цзюньлиня и спросил:

– Собираетесь ли Ваше Величество скоро отправить вассальных королей обратно?

Шан Цзюньлинь слегка нахмурился:

– Почему благородный монарх вдруг затронул эту тему? Кто-то просил тебя об этом?

Шэнь Юй кивнул:

– Ко мне обратились семьи нескольких принцев. Не волнуйтесь, Ваше Величество. Я им ничего не обещал.

– О, да, и я также отказался от груды подарков, которые они приготовили для меня. – В конце концов добавил Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь задумался:

– Если благородному монарху нравится что-то, что они предлагают, просто возьмите это. Вероятно, они были достаточно избиты и сдержаны. Пришло время их отпустить.

Нехорошо было все время держать вассальных королей в столице. Несколько дней назад министр представил меморандум по этому поводу. Приближались весенние экзамены, и если вассальные короли все еще находились в столице, это могло привести к неприятностям.

С разрешения Шан Цзюньлиня Шэнь Юй велел Му Си отправить сообщение семьям вассальных королей, которые ждали новостей.

Чего Шэнь Юй не сказал Шан Цзюньлиню, так это того, что, хотя он никогда им ничего не обещал, он также и не отказывался категорически. Именно по этой причине он оставил небольшую свободу действий.

Му Си не понимала:

– В прошлый раз молодой господин категорически отказался принимать что-либо, присланное семьями принцев. Так почему же на этот раз ты намекнул, что им следует приготовить щедрые подарки?

Маленькая кладовая ее молодого господина была настолько переполнена, что почти разрывалась. Не говоря уже о том, что если бы Шэнь Юй чего-то хотел, все, что ему нужно было сделать, это сказать Его Величеству, и кто-нибудь доставил бы это, как только он повернул голову. Зачем брать взятки и давать людям повод поговорить?

– Я согласовал это с Его Величеством, не волнуйтесь. Не то чтобы я мог стричь этих овец в одиночку, без помощи Его Величества, не так ли? Не обманывайтесь тем, как вассальные короли в столице держат головы опущенными. Это только потому, что они боятся, что топор Его Величества упадет им на шею. Как только они вернутся в свои владения, они станут более властными, чем когда-либо, а их казна будет переполнена.

Му Си, казалось, поняла это и передала сообщение Шэнь Юя.

Когда члены семьи получили ответ, они вернулись в свою временную резиденцию в городе и стали ждать встречи с вассальным королем.

– Что случилось на этот раз? Благородный монарх согласился?

Не было другого пути, кроме как обратиться к Шэнь Юю. Они использовали все имеющиеся в их распоряжении методы и даже попросили чиновника представить меморандум. Но Шан Цзюньлинь проигнорировал все их явные и неявные намеки.

Обычно они не зашли бы так далеко, но сначала произошло дело с королем Хуайюй, а вскоре после этого произошло дело с королем Ли, человеком, который сыграл важную роль в том, чтобы помочь Шан Цзюньлиню взойти на трон. Если даже его можно было так легко уничтожить, кто мог сказать, кто будет следующим?

Было несколько человек, которые, возможно, были склонны что-то попробовать, но, наблюдая за этой серией событий, они отодвинули эти осторожные мысли на задворки своего сознания и не осмелились позволить им снова всплыть так быстро.

Шан Цзюньлинь за последние годы не предпринял никаких серьезных шагов, что заставило некоторых из них задуматься о том, чего делать не следовало. Но, увидев, что произошло недавно, они поняли, что Шан Цзюньлинь по-прежнему остается Шан Цзюньлинем, богом-убийцей, осмелившимся вести войска прямо в столицу!

Под тревожным взглядом принца члены семьи передали сообщение Шэнь Юя.

– Как повезло. Если бы он действительно отказался что-либо принимать, нам пришлось бы беспокоиться. Но поскольку он собирается получать вещи, он будет подыгрывать. Поторопитесь, подготовьте вещи, которые нравятся благородному монарху, и отправьте их во дворец Юйчжан.

Выслушав доклад, вассальные короли вздохнули с облегчением. Сложнее всего в мире иметь дело с людьми, у которых нет желаний. Только когда человек чего-то хочет, его можно ухватить.

Не задумываясь об этом, они классифицировали Шэнь Юя как жадного и легкого в обращении человека.

Это было именно то, чего хотел Шэнь Юй.

Поскольку Шан Цзюньлинь еще не разобрался с вассальными королями, Шэнь Юй решил, что он мог бы также заработать на них немного дополнительных денег.

После того, как Му Си рассказала членам семей вассальных королей, что Шэнь Юю нравятся всевозможные сокровища, она была удивлена тем, с каким энтузиазмом они отнеслись к ней.

Шэнь Юю не пришлось долго ждать. Вассальные короли быстро приготовили роскошные подарки и отправили их во дворец Юйчжан. Вещи были настолько заметными, что Шэнь Юю пришлось найти заброшенное поместье времен его юности и велеть им отправить все туда.

При этом он также сообщил им точное время, когда вассальным королям будет разрешено покинуть столицу.

– Обязательно скажите им, что им пришлось бы остаться еще дольше, но благодаря моим усилиям Его Величество уступил и выбрал более близкую дату.

Му Си сделала, как ей сказали.

После того, как все было сделано, Шэнь Юй с радостью ждал прибытия денег.

– Почему благородный монарх так счастлив?

Шан Цзюньлинь подошел. В солнечном свете улыбающееся лицо Шэнь Юя было настолько необычным, что потрясло чувства.

– Ваше Величество, приходите скорее. –  Шэнь Юй передал буклет Шан Цзюньлиню. – Ваше Величество, посмотрите! Это все мои заработки!

Шан Цзюньлинь открыл буклет и посмотрел на написанное там. Внутри были записаны вещи, подаренные неким князем в определенную дату. Все, что было в списке, было очень дорогим.

Шан Цзюньлинь держал буклет в руке:

– Это то дело, о котором благородный монарх рассказывал этому императору раньше?

– Половина заслуги принадлежит Вашему Величеству. Не волнуйтесь, я не возьму все это себе. Половина принадлежит Вашему Величеству!

Шэнь Юй взволнованно рассказал Шан Цзюньлиню о вещах, присланных вассальными королями:

– Посмотрите на этот кулон с узором в виде облаков, вырезанный из тончайшего хэтианского нефрита, а здесь – кусок красного коралла высотой в полчеловеческого роста…

В заключение он сказал:

– Они такие дорогие. Я надеюсь, что в будущем таких возможностей будет больше.

Шан Цзюньлинь рассмеялся:

– Планирует ли благородный монарх опустошить их казну?

Шэнь Юй поправил его:

– Не я один – я и Ваше Величество вместе. Если бы не Ваше Величество, почему они так послушно прислали мне деньги?

Шан Цзюньлиню нравилось слушать, как Шэнь Юй связывает их вместе. Он с любовью сказал:

– Пока они могут доставить вам удовольствие – это благословление.

Глава 42

“Я не думаю, что вассальные короли хотят такого благословения” – про себя сказал Шэнь Юй несколько слов от имени вассальных королей.

“И, Ваше Величество, не думаете ли вы, что у вас есть потенциал стать глупым и своенравным правителем, если вы сделаете подобные вещи?”

Шэнь Юй немного пожаловался про себя, а затем выбросил из головы эти мысли. Он протянул руку и коснулся буклета в руке Шан Цзюньлиня:

– Ваше Величество, когда вы примете меры, чтобы вернуть подарки?

Оставлять такое богатство в заброшенном поместье было небезопасно.

– Когда желает благородный монарх?

– Как можно скорее.

Когда Шан Цзюньлинь посмотрел на него, Шэнь Юй медленно добавил:

– Если Ваше Величество предоставит рабочую силу, я могу разделить всё с Вашим Величеством на сорок шестьдесят.

– Как великодушно со стороны благородного монарха.

Похоже, Шан Цзюньлиня это не удовлетворило.

– Сорок шестьдесят – это максимум, что я могу сделать. – Думая, что Шан Цзюньлинь хочет большего, Шэнь Юй подчеркнул, что от многого он уже отказался. – Ваше Величество должно понимать, что без меня вы бы ничего не получили.

Шан Цзюньлинь беспомощно покачал головой:

– Этого императора это не волнует. Если благородному монарху нравятся эти вещи, ты можешь оставить их все себе.

– Тогда чего хочет Ваше Величество? – Шэнь Юй не собирался забирать украденные им богатства. – Даже если Вашему Величеству все равно, я не возьму долю Вашего Величества.

В конце концов, нужно было давать и брать. Если он не привлечет к себе Его Величество, его следующий план не пойдет гладко.

Шан Цзюньлинь просто посмотрел на него, ничего не сказав.

Глаза Шэнь Юя блуждали. У него было пару подозрений, но он не был уверен.

Чтобы подтвердить свою догадку, Шэнь Юй внезапно подскочил и обнял Шан Цзюньлиня:

– Тогда я обниму Ваше Величество за вашу тяжелую работу, хорошо?

Когда молодой человек внезапно подскочил, Шан Цзюньлинь вздрогнул и крепко схватил его. Он собирался отчитать Шэнь Юя, но затем услышал, что тот сказал.

Волна удовлетворения захлестнула его, как будто определенная брешь в его сердце была заполнена. Шан Цзюньлинь сделал небольшое усилие, чтобы сжать руки, надеясь, что это чувство сохранится.

– В следующий раз будь осторожен, иначе упадешь. – Сказал над ним Шан Цзюньлинь.

– Ваше Величество обязательно меня поймает. Вы не дадите мне упасть. – Сказал Шэнь Юй слегка повышенным тоном. Его голос был полон доверия.

Тонкие губы Шан Цзюньлиня были плотно сжаты. Только улыбка в его глазах показывала, насколько он счастлив.

Шэнь Юй внимательно следил за изменением настроения Шан Цзюньлиня. Он не мог не рассмеяться. Его Величество было так легко уговорить. Одного объятия хватило, чтобы успокоить его.

Благодаря Шан Цзюньлиню транспортировка груды подарков, присланных вассальными королями, больше не была проблемой, о которой Шэнь Юю нужно было беспокоиться. Предоставив это дело Шан Цзюньлиню, Шэнь Юй начал думать о том, как распорядиться своими силами.

Хотя в этой жизни он выбрал другой путь по сравнению с предыдущим, Шэнь Юй не собирался становиться птицей в клетке в гареме. Всегда лучше полагаться на себя, чем на других людей.

Его подчиненные не развились до такой степени, чтобы быть способными работать самостоятельно. У Шэнь Юя был опыт, полученный им в предыдущей жизни, и обучить их не составит труда. Просто некоторые из подчиненных, которых он привык иметь, еще не находились под его командованием.

Поэтому ему пришлось лично поехать в село, чтобы проверить ситуацию.

Шэнь Юй переродился в такое случайное время. Едва он решил вопрос о Шэнь Цинжане и его матери, а уже пора было входить в гарем. Когда дворец отправил слуг в резиденцию господина, Шэнь Юй не смог раскрыть все свои карты. Он всегда тайно связывался со своими людьми.

Шан Цзюньлинь действовал быстро. Той ночью многочисленные подарки, присланные вассальными королями, появились во дворце Юйчжан, не привлекая внимания.

Шэнь Юй заранее дал Му Си инструкции. Когда вещи были доставлены, Му Си подготовила пустую комнату.

Подарки включали в себя всевозможные редкие и экзотические сокровища, большинство из которых были блестящими драгоценностями, но был также и фарфор прекрасной работы. Шэнь Юй даже нашел целую коробку с золотом.

Его не было в списке подарков.

– Ваше Величество, у ваших младшего и старшего дядей столько денег. – Шэнь Юй вздохнул.

– Кажется, им действительно не терпится уйти.

Если нет, то зачем им расставаться с таким большим количеством собственности?

– Этот император тоже удивлен, что они привезли с собой так много.

– Возможно, они изначально намеревались развивать свою власть в столице. – Шэнь Юй не нашел это странным. – Если у тебя есть деньги, ты можешь заставить мир вращаться. Пока вы готовы тратить деньги, вы всегда можете найти несколько человек, которым нужны деньги и которые не заботятся о своей жизни.

Шэнь Юй задумался. Вассальные короли привезли с собой столько денег. Очевидно, у них было несколько планов. Их вотчины находились далеко. Если бы у них были глаза и уши в столице, это было бы гораздо лучше, чем ничего не знать о своих феодальных владениях.

Но они понятия не имели, что после того, как они приедут в столицу, произойдет столько всего, и теперь они были напуганы до смерти. Даже если бы они хотели потратить свои деньги, несмотря на всю суматоху, никто не осмеливался их принять.

Из всех них король Юэ был наиболее готов блевать кровью. После долгой тяжелой работы он, наконец, смог подтвердить, что он принадлежит к крови предыдущего императора, но от большинства его мероприятий в столице пришлось отказаться. Люди, которых он хотел привлечь на свою сторону, отступили из-за хаоса.

По сравнению с королем Юэ, нынешний император был гораздо более пугающим.

– Ваше Высочество, из резиденции господина Чжэнбэй пришла ещё одна новость. Должны ли мы игнорировать её, как и последние?

Король Юэ сидел за своим столом и обдумывал то, что произошло недавно. Когда он услышал своего слугу, то чуть не посоветовал ему поступить с этим так же, как и раньше. Потом ему пришла в голову мысль, и он передумал.

– Подожди, принеси письмо сюда. Предыдущие тоже.

Он не мог вернуться с пустыми руками!

Подчиненный вскоре вернулся с большой стопкой писем.

Глаз короля Юэ дернулся:

– Почему их так много?

– Здесь есть несколько писем от многих других молодых мастеров и дам из знатных семей. Не хотите ли вы тоже взглянуть на них, Ваше Высочество?

Чтобы облегчить свои дальнейшие планы, после прибытия в столицу король Юэ намеренно подружился с несколькими младшими членами семей важных чиновников. Некоторые из них были просто друзьями, а другие были немного более значимыми.

Слишком много всего произошло за последнее время. Король Юэ был занят доказательством подлинности своей родословной. Со многими из этих людей он давно не контактировал. Он потер лоб от новой головной боли и сказал:

– Принесите их всех сюда.

Владельцами этих писем были Шэнь Цинжань. Король Юэ подружился с ним, скрывая свою личность, но не все эти люди интересовались им.

Во многих письмах содержались слова сочувствия и беспокойства. Король Юэ пролистал их и отложил в сторону. Затем его рука перестала двигаться.

Он смотрел на письмо от Шэнь Цинжаня. Король Юэ проигнорировал кривую, уродливую каллиграфию и внимательно изучил содержание письма.

Чем больше он читал, тем торжественнее становилось его лицо.

– Разве он не говорил, что хочет увидеть этого короля? Иди и договорись о времени встречи. – Король Юэ смял письмо в руке.

Если Шэнь Цинжань действительно знал больше, чем написал в письме, ему нужно было найти способ забрать Шэнь Цинжаня с собой.

Он не мог допустить, чтобы эти вещи попали в руки Шан Цзюньлиня!

Подчиненный принял приказ и ушел.

Король Юэ стоял перед окном и улыбка на его лице постепенно стала шире. Он думал, что Шэнь Юй был единственным человеком в семье господина Чжэньбэй, который мог бы ему принести большую пользу, но, как оказалось, он ошибался. Шэнь Цинжань, ах, Шэнь Цинжань. Какой огромный сюрприз.

Шэнь Цинжань вскоре получил ответ короля Юэ.

После периода тишины и покоя господин Чжэньбэй уступил неоднократным мольбам тети Жу и больше не запирал Шэнь Цинжаня дома.

Нога Шэнь Цинжаня постепенно улучшалась. У него не было намерения оставаться в ловушке в резиденции до самой смерти и он определенно не хотел подчиняться Шэнь Юю до конца своей жизни. Подумав об этом, он мог использовать только одного человека, хотя личность короля Юэ ему все еще была неясна.

Словно сжимая последнюю соломинку, Шэнь Цинжань перебрал все, что знал, выбрал некоторые вещи, которые определенно пригодятся могущественному человеку, и послал слугу к королю Юэ.

Если бы у короля Юэ было хоть какое-то желание занять эту должность, он бы пришел к Шэнь Цинжаню, когда увидел письмо. Но даже если бы он этого не сделал, ничто в письме не повредило бы Шэнь Цинжаню.

Прождав несколько дней, Шэнь Цинжань наконец получил ответ. Прочитав в письме название места встречи. Он медленно улыбнулся.

Дата возвращения вассальных королей была назначена. Вассальные короли, которые долгое время не могли уйти, плакали от радости и посылали Шэнь Юю много приятных вещей.

Шэнь Юй не думал, что после этого будут какие-то выгоды. Он разделил половину с Шан Цзюньлинем, а остальную часть отложил себе.

Шан Цзюньлинь ничего не сказал. Он все принял, а затем развернулся и нашел повод доставить еще одну партию наград во дворец Юйчжан. Эти вещи ничуть не уступали подаркам, присланными вассальными королями.

Евнух Мэн доставил награду.

Надо сказать, что действия Шан Цзюньлиня еще раз подчеркнули общественное восприятие его отношения к Шэнь Юю. Евнух Мэн, который знал подноготную о вассальных королях, еще глубже почувствовал вес Шэнь Юя в сердце Шан Цзюньлиня.

К этому моменту Му Си уже оцепенела от наград, которые время от времени присылали во дворец Юйчжан. Ее хозяин отдал половину «трофеев» Его Величеству, но через пару дней Его Величество прислал обратно награду, что вдвое больше.

Она обменялась взглядами с евнухом Мэн и они не могли не задаться одним и тем же вопросом: так ли императорские мужья выражают свою любовь?

Возможно, люди, которые не были достаточно богаты или влиятельны, действительно не могли этого понять.

– Ваше Величество.

После утреннего суда Шан Цзюньлинь вернулся во дворец Юйчжан. С тех пор, как Шэнь Юй вошел в гарем, император привык возвращаться туда сразу. Как только он вошел в ворота, его встретил Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь ускорил шаг и в его глазах появилась бессознательная улыбка:

– Разве тебе не пора вздремнуть? Почему ты все еще снаружи?

– Внезапная награда, которую послал Ваше Величество, так напугала меня, что я не мог заснуть. – Пожаловался Шэнь Юй, но он был лишь наполовину искренен. – Во дворце Юйчжан почти не осталось места.

– Благородному монарху это не нравится?

– Нравится. – Честно ответил Шэнь Юй. – Но за что же Ваше Величество наградило меня таким количеством вещей?

Шэнь Юй не мог припомнить, чтобы что-то делал в последнее время.

– Благородный монарх сделал этому императору подарок. Это очень порадовало этого императора, поэтому я хотел порадовать и тебя тоже.

Шэнь Юй действительно был счастлив, но…

– Я надеялся обогатить казну Вашего Величества. Но я не только не обогатил ее, но заставил Ваше Величество потратить.

– Все, чем владеет этот император, тоже принадлежит благородному монарху, не так ли? Этот император просто перенес все в другое место. Если бы этот император не мог позволить себе даже обеспечивать А-Ю, я бы не был императором Да Хуаня.

Сердце Шэнь Юя так согрелось, когда он услышал это, что он не мог не обнять Шан Цзюньлиня за талию и уткнуться лицом ему в плечо. Он сказал себе по секрету: «Конечно, деньги притягивают взгляды». Если бы Шан Цзюньлинь прямо сейчас предъявил ему какие-то чрезмерные требования, его мозг был бы настолько лихорадочным, что он мог бы просто согласиться.

Шан Цзюньлинь понятия не имел, что он пропустил. Он упомянул еще кое-что:

– Скрытая Драконья стража сообщила, что король Юэ планирует встретиться наедине с твоим младшим братом. Оно назначено на третий день после того, как вассальные короли покинули столицу.

– Они еще не разорвали контакт.

Шэнь Юй думал, что после стольких потрясений и поворотов их судьба будет развиваться иначе, чем в его предыдущей жизни.

– Твой брат прислал ему письмо. Непонятно, что он написал, но король Юэ решил рискнуть остаться еще на несколько дней, чтобы увидеть его.

– Разве Ваше Величество не говорило, что король Юэ скрывал свою личность в столице и встречался с детьми многих чиновников? В том числе с несколькими молодыми женщинами из семей министров. – Шэнь Юю не нужно было спрашивать, о чем думает король Юэ. – Почему бы нам тоже не послать им всем письмо? В конце концов, это их последний шанс увидеть его перед его отъездом. Как он может отдавать предпочтение одному человеку перед другим?

Шэнь Юй прислонился к плечу Шан Цзюньлиня и улыбнулся:

– Из этого должна получиться интересная сцена.

Глава 43

Шан Цзюньлинь не мог не думать об этом образе. Он попытался сдержать приподнятые уголки рта:

– Это наверняка вызовет головную боль у короля Юэ. – В его голосе все еще теплилась улыбка.

Шэнь Юй намекнул взглядом:

– Ваше Величество?

– Разве у благородного монарха нет знака Скрытой Драконьей Стражи? Просто прикажите им это сделать.

Шэнь Ю колебался:

– Было бы неуместно просить Скрытую Драконью Стражу Вашего Величества сделать что-то подобное.

Шан Цзюньлиню было все равно:

– Это всего лишь передача нескольких писем. Это несложная задача.

Уточнив время и место встречи короля Юэ и Шэнь Цижаня, Шэнь Юй приказал Скрытой Драконьей Стражей доставить сообщения.

Честно говоря, Шэнь Юй не планировал ничего особенного. Он просто хотел причинить паре немного несчастья.

Он был почти уверен, что сможет догадаться, что написал Шэнь Цинжань в своем письме королю Юэ. Это будет то же самое, что и в его прошлой жизни. Благодаря своим знаниям о будущих поколениях Шэнь Цинжань смог обмануть множество людей. В этой книге говорилось, что Шэнь Цинжань пользовался благосклонностью короля Юэ из-за его уникальной личности и бесконечного множества оригинальных идей.

Шэнь Юй откинулся на спинку мягкого дивана и ткнул Шан Цзюньлиня в ногу:

– Разве Вашему Величеству не интересно, что Шэнь Цинжань написал королю Юэ?

Мужчина, одобрявший документы, сделал небольшую паузу, а затем мышцы его ног напряглись. Он отложил ручку и схватил беспорядочную руку Шэнь Юя:

– Этого императора интересует только то, что пишет благородный монарх.

Шэнь Юй посмотрел на Шан Цзюньлиня и уголки его рта изогнулись:

– Ваше Величество намекает, что мне следует писать письма?

Шан Цзюньлинь просто отложил отчет и подхватил Шэнь Юя на руки:

– Этот император считает, что благородный монарх мог бы также помочь мне какое-то время читать документы.

Шэнь Юй немного поморщился и отказался:

– Ваше Величество должно научиться делать что-то самостоятельно. Вам следует давить на этих министров, а не на меня.

– Благородный монарх, не двигайтесь.

Голос Шан Цзюньлиня внезапно стал низким и хриплым. Тело Шэнь Юя напряглось, прижатое внезапным обжигающим горячим присутствием. Он больше не смел стимулировать Шан Цзюньлиня.

Посидев некоторое время, жар вообще не рассеялся. Шэнь Юй не мог этого вынести:

– Ваше Величество, отпустите. – Прошептал он.

Действительно трудно, когда над тобой постоянно издеваются.

Шан Цзюньлинь не собирался ничего делать. Он похлопал Шэнь Юя по пояснице и отпустил руку.

Шэнь Юй поспешно встал. Он пересел на другую сторону мягкого дивана и внимательно посмотрел на Шан Цзюньлиня.

– Ваше Величество, почему бы мне не выйти на некоторое время наружу?

– Незачем.

Шэнь Юй взял книгу и сел на другую сторону дивана, рассеянно листая ее.

Четверть часа спустя Шэнь Юй оторвал голову от книги и взглянул на мужчину, сидящего совершенно прямо с другой стороны.

Одеяние императора было тяжелым. Шэнь Юй не мог сказать, успокоился Шан Цзюньлинь или нет.

Шэнь Юй перевернул еще несколько страниц книги, а затем снова посмотрел на Шан Цзюньлиня:

– Ваше Величество?

– Хм?

Голос был спокоен. Казалось, все в порядке.

Тревога в сознании Шэнь Юя утихла. Он расслабился и медленно вернулся к Шан Цзюньлиню:

– Ваше Величество, это нехорошо.

Шан Цзюньлинь не оглянулся:

– И кого этот император должен винить в этом?

Шэнь Юй, который пробрался в огонь и не сделал ничего, чтобы потушить его, закрыл рот.

В комнате было тихо. Какое-то время был слышен только шелест сложенных документов и мягкий стук пишущей кисти по странице.

Чтобы позаботиться о здоровье Шэнь Юя, в комнате поддерживалась высокая температура. В такой теплой обстановке людям было легко заснуть.

Шэнь Юй моргнул и почувствовал себя немного уставшим.

Понимая, что ему хочется спать, Шан Цзюньлинь вручил документ:

– Посмотрите на это, благородный монарх.

С некоторым сомнением Шэнь Юй взял документ и открыл его.

– А? Уже есть прогресс?

Документ был представлен округом Линь. Волнение человека, написавшего отчет, читалось между строк.

– После того, как благородный монарх дал этому императору буклет о методах контроля воды, этот император немедленно приказал кому-то отправиться в округ Линь. Судя по новостям, которые они прислали, они уже увидели результаты.

Проблемы округа Линь не могли быть решены в одночасье, и Шан Цзюньлинь не ожидал увидеть четкий результат сразу после того, как опробовал новые методы. К его удивлению, менее чем через два месяца уже появились хорошие новости.

Сонливость Шэнь Юя тут же исчезла. Он внимательно прочитал документ и вздохнул:

– Это хорошо.

Если бы они могли предотвратить беду заранее, огромные потери его предыдущей жизни никогда бы не случились.

Вскоре настал день отбытия вассальных королей. В отличие от предыдущих лет, когда некоторые из них пытались бездельничать, а другие отказывались уходить, на этот раз вассальные короли собрались на рассвете, отдали честь и умчались, не дожидаясь, пока их кто-нибудь пришлет.

Тем временем число ученых, направляющихся в столицу на экзамен, продолжало расти. Некоторые проснулись рано и смогли наблюдать, как уходят вассальные короли.

Некоторые из учёных, только что прибывших в столицу, были озадачены:

– Почему они так торопятся уйти? Они не собираются ждать?

– Запланированное время — сегодня, иначе, боюсь, все принцы ушли бы еще раньше.

– Почему это?

– Хахаха, ты не слышал, что произошло? Они, вероятно, боятся, что, если останутся, то в конечном итоге станут такими же, как король Хуайюй и король Ли.

После ухода вассальных королей в столице воцарилось спокойствие.

Карета короля Юэ публично продемонстрировала свой отъезд. Никто не заметил, что настоящий король Юэ переоделся и отправился в заведение, где собрались кандидаты на экзамены.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь также замаскировались и покинули дворец.

Чтобы их не узнали, они оба немного замаскировали лица, притворившись учеными, приехавшими в столицу на экзамен. Они пошли в самый большой столичный ресторан – дом Инсин.

Владелец этого заведения был ловким бизнесменом и знал, насколько важна репутация. Во время Весеннего праздника он приветствовал ученых, приехавших в столицу на экзамен, и взимал с них низкие цены.

Если бы они завоевали ученую награду, их не только кормили бы и проживали бесплатно, но и получали бы счастливые деньги. Все, что им нужно было сделать взамен, — это оставить образец своей каллиграфии.

По этой причине многие кандидаты были готовы остаться там. В конце концов, Дом Инсин выпустил множество успешных ученых, что также делало его благоприятным.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь сидели лицом к лицу у окна в элегантной отдельной комнате. Шэнь Юй выслушал красноречивое представление официанта и одобрительно поднял большой палец вверх:

– У вас опытный хозяин.

– Это верно. – Официант явно гордился своим рестораном. – Помимо всего прочего, вкус наших блюд уникален. Если вы проведете здесь время, вы обязательно почувствуете, что оно того стоит!

После представления официант не забыл приступить к делу:

– Что бы вы двое хотели заказать?

– Принесите несколько своих фирменных блюд. – Шэнь Юй подумал. – У вас здесь есть хорошие десерты или закуски?

– Вы спросили у правильного человека. Все, кто пробует наши легкие закуски, отмечают, что они превосходны. У нас есть все: от сладкого до соленого. Можно сказать, что во всей столице нет другого ресторана с таким разнообразием закусок, как у нас.

– В таком случае, подайте нам сладкие десерты, самые известные из тех, что у вас здесь есть.

– Конечно. Подождите минутку, я прикажу кухне приготовить их. – Официант записывал каждое заказанное блюдо. – Что бы вы хотели выпить? Как насчет вина?

На этот раз, не дожидаясь, пока Шэнь Юй заговорит, Шан Цзюньлинь сказал:

– Вино не нужно.

Официант был поражен. Вероятно, он не встречал клиентов-мужчин, которые не хотели алкоголя. Однако он быстро отреагировал, и выражение его лица не изменилось:

– Хорошо.

– Это потому, что у меня плохое здоровье и я не могу пить. – С улыбкой объяснил Шэнь Юй.

– Конечно. Пожалуйста, подождите здесь немного.

Сегодня город чувствовал себя иначе, чем в прошлый раз. Шэнь Юй давно не ощущал такой оживленной атмосферы. Он налил чашку зеленого чая себе и Шан Цзюньлиню.

Он передал чашку Шан Цзюньлиню:

– Что чувствует Ваше Величество?

Внизу было много шума и суматохи, в том числе много шумных и непрерывных разговоров. Они находились посреди городской суеты, интегрированные в сверкающий мир за пределами дворца.

Почувствовав прохладный ветерок на своем лице, Шэнь Юй почувствовал, что действительно вернулся в прошлое.

Шан Цзюньлинь отпил из чашки чая:

– Если А-Ю понравится, мы можем приходить чаще.

– Тогда я попрошу А–Линя сопровождать меня еще несколько раз. – Сказал Шэнь Юй с улыбкой. – Без А-Линя мне было бы невесело.

– Ты просто хочешь, чтобы я следовал за тобой, платил за тебя и носил вещи, верно? – Шан Цзюньлинь безжалостно разоблачил ложь Шэнь Юя.

– А–Лин, разве тебе это еще не ясно? – Шэнь Юй оперся подбородком обеими руками. – Если бы я просто хотел, чтобы кто-то нес вещи, подошел бы любой дворцовый слуга. А-Лин другой.

После некоторых уговоров Его Величество быстро расплатился за все до конца прогулки.

Дом Инсин работал быстро. Несмотря на то, что гостей было много, Шэнь Юю и Шан Цзюньлиню не пришлось долго ждать. Примерно через четверть часа блюда начали прибывать одно за другим.

Они не подвели свою репутацию ресторана номер один в столице. Каждое блюдо было полно цвета, аромата и вкуса.

Шэнь Юй внимательно следил за тем, как Шан Цзюньлинь ел. Увидев, как его брови расслабились, Шэнь Юй понял, что мужчина доволен едой.

Одним из блюд был тушеный карп в соусе насыщенного красивого коричневого цвета. Шэнь Юй несколько раз взглянул на блюдо, но себе подавать не стал.

Его взгляд небрежно скользнул вниз по лестнице, а затем остановился. Шэнь Юй потянул Шан Цзюньлиня за рукав:

– А-Лин, как думаешь, это король Юэ?

Недалеко внизу стоял мужчина в белом с двумя молодыми людьми, одетыми как ученые. Было непонятно, о чем они говорят.

Шан Цзюньлинь проследил за пальцем Шэнь Юя:

– Это он.

Хотя король Юэ был замаскирован, Шэнь Юй так долго имел с ним дело в своей предыдущей жизни, что его было невозможно не узнать. Более того, король Юэ изначально подошел к нему с таким же видом.

Шэнь Юй взял кусок еды и положил его в рот:

– Что он здесь делает?

– Может быть, он надеется встретить людей, которые в будущем станут чиновниками при дворе – Шан Цзюньлинь осторожно вытащил из рыбы кости и поставил миску перед Шэнь Юем.

Удивленный, Шэнь Юй посмотрел на чашу перед собой:

– Это…

– Я видел, как ты несколько раз смотрел на карпа, не поднимая палочек для еды. Ты думаешь о костях? Не волнуйся, я вытащил все кости из этой миски. Ничем ты не подавишься.

Тон Шан Цзюньлиня был как обычно. Он не думал, что сделал много.

Шэнь Юй медленно взял кусок рыбы и положил его в рот. Сердце его болело. Он не мог сказать, что он чувствует.

Медленно поедая рыбу из миски, Шэнь Юй больше не думал о короле Юэ.

Но некоторые вещи не исчезают, даже если ты перестаешь о них заботиться.

Некоторое время они ели спокойно. Затем снаружи их комнаты послышался шум, и один из голосов принадлежал не кому иному, как королю Юэ, которого они заметили не так давно.

Шэнь Юй не собирался обращать на него внимание, и когда он взглянул на Шан Цзюньлиня, он явно имел то же намерение.

Затем дверь снаружи внезапно распахнулась. Официант вошел с извиняющимся лицом:

– Мне очень жаль, что я побеспокоил двух гостей.

Шэнь Юй оглянулся и увидел женщину в розовом, стоящую перед королем Юэ и что-то говорящую ему строгим голосом. Вокруг них было еще несколько женщин, одетых в красивые одежды.

Двое молодых людей, одетых как ученые, неловко стояли в стороне, выглядя так, будто они хотели ее убедить, но не знали, что сказать.

Шэнь Юй оглядел толпу. Он не удивился, увидев Шэнь Цинжаня, стоящего недалеко от короля Юэ.

Шэнь Цинжань был одет в голубую одежду. Его голова была опущена, и невозможно было увидеть выражение его лица.

Женщина перед королем Юэ, казалось, не заметила, что дверь только что выбили, и была раздражена тем, что он только что сказал. Она вдруг повысила голос.

– Что ты имеешь в виду? Чувства? Разве вы не просто выращиваете рыбу?* Посмотри на это. – Женщина указала на всех окружающих ее людей. – Красный, розовый, зеленый, желтый, синий… Планируете ли вы собрать все цвета и открыть красильную мастерскую?

*Означает, что человек выращивает собственный «пруд с рыбой» из запасных вариантов.

Глава 44

– Пффф. – Шэнь Юй не смог удержаться от громкого смеха. Он прикрыл рот рукой, не желая прерывать такое большое представление.

Шэнь Юй подошел к Шан Цзюньлиню и сел рядом с ним. Тихим голосом Шэнь Юй сказал:

– Я удивлен, что король Юэ спровоцировал таких красноречивых людей. Открыть красильную мастерскую? Ха-ха-ха. Он, должно быть, умирает от гнева, ха-ха-ха.

Шэнь Юй так сильно смеялся, что чуть не упал. Шан Цзюньлиню ничего не оставалось, как держать его за плечи, чтобы он не упал.

– Что это за девушка? Такая талантливая.

Шан Цзюньлинь с улыбкой обнял молодого человека, который упал на него.

– Она единственная дочь министра Фана. – Ответил он.

– О, она из семьи министра Фана. Министр Фан действительно хорошо обучил свою дочь. – Похвалил Шэнь Юй.

Но драма на этой стороне не закончилась, главным образом потому, что девушка в розовом отказалась сдаваться.

Король Юэ был разгневан. Все, что он хотел, это встретиться с Шэнь Цинжанем наедине. Он не ожидал встретить всех этих людей одновременно.

В последнее время суд находился в постоянной суматохе, из-за чего невозможно было связаться с министрами. Если бы не это, ему не пришлось бы искать другой путь и заигрывать с детьми чиновников.

Люди всегда беззащитны перед своими семьями и таким образом король Юэ получил много полезной информации. Почувствовав вкус успеха, король Юэ применил свои обычные уловки и подружился с детьми нескольких важных людей.

Шан Цзюньлинь рассказал Шэнь Юю о том, что узнала Скрытая Драконья Стража.

Шэнь Юй позвал официанта, чтобы тот принес ему небольшое блюдо с семенами дыни. Откусывая, он сказал:

– Король Юэ действительно не пожалел усилий.

Мужчина, не колеблясь, лично пошел в бой, чтобы соблазнять людей.

Когда он услышал, что имел в виду Шэнь Юй, уголки рта Шан Цзюньлиня слегка приподнялись.

– А–Лин тоже должен поесть. – Шэнь Юй схватил горсть семян дыни* и отдал их Шан Цзюньлиню.

*Как попкорн, которую люди едят во время просмотра сериала или просмотра драмы, в которой они лично не участвуют.

Он продолжал есть, наслаждаясь представлением.

К счастью, они располагались в маленькой комнате наверху, и других гостей там было не так много. Большинство людей, стоявших вокруг короля Юэ, получили от него письма.

Никто не знал, что столкнется с такой сценой после прибытия.

– Я не хочу слушать ваши оправдания. Я скажу это здесь и сейчас. Вы должны дать нам объяснение! – Прямо сказала женщина в розовом.

Остальные женщины кивнули в унисон.

Все они были избалованными барышнями. Когда они когда-либо терпели такое унижение? Если король Юэ не даст им удовлетворительного ответа, они не оставят этот вопрос просто так.

Головная боль короля Юэ усиливалась. Когда он связался с дочерью министра Фана, ему понравился ее дерзкий характер, но когда это было адресовано ему, это было не так весело.

В тот момент, когда он переступил порог отдельной комнаты и увидел женщину в розовом, он понял, что это будет нехорошо. И он был прав. Прежде чем он успел сказать хоть слово, женщина забросала его вопросами, от которых он потерял дар речи.

Если бы это была только женщина в розовом, он мог бы найти способ ее успокоить. Но как оказалось, в комнате было еще несколько человек.

Прежде чем он успел что-нибудь сказать, все, что он мог сделать, это отступить шаг за шагом.

Шэнь Юй толкнул Шан Цзюньлиня локтем:

– Что вы думаете? Как король Юэ разрешит этот кризис?

Шан Цзюньлинь покачал головой. Затем он о чем-то подумал, и его орлиные глаза уставились на Шэнь Юя:

– Ты знаешь?

Шэнь Юй на мгновение замер, затем отвлек внимание от «поля боя» и поджал губы:

– У меня есть только А–Лин. Как я могу наслаждаться «благословениями» короля Юэ?

Шан Цзюньлинь отвернулся и продолжил чистить семена дыни.

Король Юэ сдержал нетерпение и попытался успокоить женщину в розовом:

– Почему бы нам не зайти внутрь и не поговорить об этом? Обещаю дать тебе объяснение!

Женщина презирала такого рода двуличных мужчин:

– Незачем. Давай просто останемся здесь. Скажи это ясно и я пойду.

Несколько других прекрасно одетых женщин кивнули:

– То же самое касается и нас.

Когда эти дамы впервые узнали правду, они не знали что думать. К счастью, юная леди из семьи Фан показала им истинное лицо этого шлака. В мире были тысячи мужчин. У всех у них были хорошие семейные корни и им не нужно было тратить себя на таких подонков.

Сейчас они хотели только справедливости.

Было много волнений. Один за другим гости из других комнат выходили посмотреть на происходящее. В связи с предстоящим мероприятием большинство гостей дома Инсин были студентами, приехавшими в столицу со всей империи, чтобы сдать экзамен. Королю Юэ удалось полностью разрушить свой имидж в глазах этих ученых.

Один из вновь прибывших не понял, что происходит:

– Что сейчас произошло? – Спросил он с сомнением.

– Похоже, что этот мужчина изменил нескольким барышням одновременно.

– Ой, так много?!

– Я думаю, что это касается не только женщин. Там также есть несколько красивых молодых джентльменов.

Чувствуя, как странные глаза время от времени обращаются к ним, двое молодых ученых, стоявших рядом с королем Юэ, нахмурились от смущения и тихо отступили.

Они не хотят, чтобы их обрызгала мутная вода.

Доброжелательность, которую они испытывали к королю Юэ, также упала на дно.

Никакой талант не сможет вылечить плохой характер.

Они посмотрели друг на друга и молча удалили короля Юэ из списка знакомых.

Когда на него смотрело столько сплетничающих глаз, Шэнь Цинжань сжал кулаки. Он не понимал, как такое произошло. Он думал, что после сегодняшнего дня сможет взлететь на огромную высоту, но он всего лишь прыгнул из одной пропасти в другую.

Число собравшихся вокруг них людей все увеличивалось, а спорящие голоса становились все громче и громче. Лоб короля Юэ дернулся. Он был почти не в состоянии сохранить выражение лица.

Обманутые женщины окружили короля Юэ и не отпускали его. Женщину в розовом не волновали наблюдавшие за ней посторонние. Все, чего она хотела – это справедливости для себя и других женщин, которых этот мужчина обманул.

Шэнь Юй смотрел с удовольствием. Чтобы лучше видеть, он потянул Шан Цзюньлиня к двери, где они смешались с толпой.

Звук хруста семян дыни привлекал внимание людей поблизости.

Шэнь Юй заметил их взгляды и великодушно протянул руку:

– Хотите немного?

Ученый, одетый в зеленое, действительно принял от Шэнь Юя небольшую горсть семян дыни.

Взгляд Шан Цзюньлиня упал на студента в зеленом, как тень.

Как бы сильно студенту ни хотелось посмотреть шоу, он не мог просто стоять и терпеть эти глаза. Тихим голосом он спросил Шэнь Юя:

– Интересно, как обратиться к двум молодым мастерам?

– Моя фамилия – Ю, а его фамилия – Лин. – Шэнь Юй указал на себя, а затем на Шан Цзюньлиня.

– Молодой мастер Ю. Молодой господин Лин. – Студент в зеленом поприветствовал их, а затем представился. – Моя фамилия Цзян. Можешь просто звать меня Хуайцин.

Цзян Хуайцин.

Шэнь Юй спокойно посмотрел на молодого человека перед собой. Он был полон энергии и молодого духа, еще не изнуренный жизненными испытаниями и невзгодами. У него не было того утомленного и пессимистического вида.

Его самым могущественным подчиненным из прошлой жизни всё ещё был энергичный молодой человек, не тронутый ветром и морозом.

Шэнь Юй поджал уголки рта. По сравнению с меланхоличным подчиненным, которого он знал в прошлой жизни, он предпочитал Цзян Хуайцина, в глазах которого все еще горел свет.

– Хуайцин тоже живет здесь?

Цзян Хуайцин кивнул и подумал о чем-то немного смущающем:

– Изначально некоторые из моих товарищей сказали, что хотят познакомить меня сегодня с другом, но я не ожидал…

Шэнь Юй понял:

– Человек, которого они собирались представить – это мужчина, которого сейчас окружают молодые девушки?

Цзян Хуайцин кивнул:

– Теперь я не подружусь с ним, несмотря ни на что.

Тяжелый взгляд упал на его тело и Цзян Хуайцин почувствовал прилив холодного намерения. От внезапного ожесточенного чувства кризиса его волосы начали вставать дыбом.

Цзян Хуайцин подозрительно огляделся в поисках источника этого взгляда. Когда он увидел, что это исходило от мужчины, стоящего рядом с Шэнь Юем, он замер.

Глядя на собственническую позу мужчины по отношению к Шэнь Юю, Цзян Хуайцин сразу же сделал определенное предположение и молча встал немного дальше от Шэнь Юя.

И действительно, после того, как он намеренно попытался избежать подозрений, температура тела повысилась.

Чувствуя себя немного онемевшим, Цзян Хуайцин снова обратил взгляд на толпу. Ему лучше продолжать есть семечки дыни.

Шэнь Юй не заметил этого небольшого взаимодействия. Обращая внимание на короля Юэ, он тихо пробормотал Шан Цзюньлиню.

Король Юэ был в плачевном состоянии. С дочерью министра Фана было чрезвычайно трудно иметь дело. Что бы он ни говорил, она не смягчилась и легко разглядела его ложь. Когда она была лидером, с другими женщинами стало еще сложнее справиться.

Король Юэ действительно сожалел о содеянном. Если бы он знал, что это произойдет, он бы не пытался соблазнить дочь министра Фана, пытаясь получить информацию об императоре. Он не только не получил никаких полезных новостей, но еще и поднял бурю.

– Эта женщина такая могущественная. – Цзян Хуайцин не мог не вздохнуть. – Всего несколькими словами она заставила этого человека чуть ли не упасть в обморок. Я сомневаюсь, что большинство мужчин могли бы быть настолько ясными и логичными.

Шэнь Ю кивнул в знак согласия. На этот раз король Юэ действительно пнул железную пластину.

Шан Цзюньлинь слегка подошел, наклонился к уху Шэнь Юя и понизил голос. Только они двое могли услышать:

– Эта дочь семьи министра Фана действительно может стоять лицом к лицу с кем угодно.

Его теплое дыхание коснулось чувствительной мочки уха Шэнь Юя. Шэнь Юй слегка задрожал и его ухо постепенно покраснело.

Когда алый цвет просочился в чистый белый нефрит, цвет глаз Шан Цзюньлиня стал темнее и глубже, а кончики его зубов начали болеть.

Он не мог удержаться и приблизился.

Шэнь Юй почувствовал укол боли. Не успел он подумать, как он резко поднял руку, прикрыв ухо, и недовольно повернул голову:

– Что ты делаешь?

Шан Цзюньлинь не чувствовал ни малейшего следа вины:

– Разве А-Ю не думает, что я прав?

Уши Шэнь Юя горели и ощущение укуса не покидало его. Он стиснул зубы и хотел укусить Шан Цзюньлиня в ответ.

Цзян Хуайцин, случайно увидевший эту сцену, жестко отвернулся и забыл, что собирался сказать Шэнь Юю.

Под растущим давлением женщины в розовом король Юэ в конце концов был вынужден извиниться. В этот момент женщина, молча стоявшая в углу, поднялась и сказала строгим голосом:

– Этот человек – Его Высочество король Юэ. Почему он должен извиняться перед такими простыми людьми, как ты? Тебе повезло, что он вообще на тебя посмотрел!

– Ой.

Один камень создал тысячи волн.

– Этот человек действительно король Юэ?

– Разве король Юэ не вернулся в свое феодальное владение, как и другие вассальные короли?

– Не похоже, что она лжет. Клевета на императорскую семью – тяжкое преступление.

– Но разве все слухи не говорят, что король Юэ нежный и утонченный и держится в стороне от мира?

– Как вы и сказали, это всего лишь слухи. Вы можете знать человека или знать его лицо, но вы все равно не знаете его сердца. Кто знает, какой он наедине?

Звук обсуждения внезапно усилился.

Шэнь Юй ткнул Шан Цзюньлиня в руку:

– Вы это организовали?

Шан Цзюньлинь нахмурился:

– Нет.

Он приказал Скрытой Драконьей Страже доставить письма, и ничего больше.

Шэнь Юй взялся за подбородок и задумался. Как интересно, кто еще имел большую обиду на короля Юэ и хотел раскрыть свою личность в такое время?

Лицо короля Юэ мгновенно изменилось и его убийственный взгляд устремился прямо на женщину.

Он намеревался положить конец своей нынешней личности. В любом случае, он собирался вернуться в свое поместье и какое-то время не сможет приехать в столицу. Не составит большого труда дождаться, пока уляжется шум, и позже вернуться под новым именем. Но если его настоящее имя будет раскрыто, все его предыдущие усилия будут напрасны!

– Король Юэ? Тогда он не рыбу разводит, а наложниц выбирает. – Саркастически сказал кто-то в толпе. – Неудивительно, что в его подборку входят все девушки из ведущих семей.

Женщина в розовом сказала с пренебрежением:

– Выбирает наложниц? Неужели он действительно считает себя достойным? Его Величеству нужен только один человек в его гареме, так почему же простой король Юэ хочет поймать в свои сети каждую дворянку?

Глава 45

Женщина в розовом говорила с таким отвращением, что многие присутствующие не могли удержаться от смеха.

– Если подумать, это правда, что Его Величество не выбрал ни одну знатную даму. Было бы лучше, если бы король Юэ сам пошел в бой и выбрал их себе.

– Главное не в том, что он их выбрал, а в том, что он скрыл свою личность и обманул невинных женщин. Это действительно бесстыдно.

У некоторых из них сложилось хорошее впечатление о короле Юэ, и они пытались оправдать то, что он сделал.

– Эта женщина сказала это намеренно? Должно быть, она злится на короля Юэ и хочет его оклеветать.

– Король Юэ по-прежнему остается принцем, независимо от того, какие женщины ему нравятся. Ему нет смысла скрывать свою личность и встречаться с дочерьми стольких важных семей из столицы, не так ли?

– Упускаете суть. Здесь тоже есть мужчины.

– Когда ты так говоришь, король Юэ действительно не может сравниться с Его Величеством.

– Это вполне естественно. В противном случае, почему бы ему все еще оставаться королем Юэ?

Тот факт, что Шан Цзюньлинь хотел иметь в своем гареме только одного человека, Шэнь Юя, вызвал недовольство многих придворных, но это принесло ему особенно хороший отклик со стороны простых людей. Их император был нежным и преданным и без колебаний вступал в конфронтацию со своими министрами ради любви, что сразу создавало у всех более человечное впечатление о нем.

Раньше все, что они слышали об императоре, это то, насколько он жесток и сколько людей он убил. Было страшно слушать, но это было другое. Услышав об этом, люди почувствовали, что у императора есть сердце. Он боролся за свою возлюбленную, как обычный человек. Как и у любого другого человека, у него было семь эмоций и шесть желаний, а не только жажда крови.

Все это время Шэнь Цинжань прятался в углу и не смел показать свое лицо. Когда он узнал истинную личность короля Юэ, он удивился, но лишь на мгновение. У него не было другого выбора, кроме как продолжать наблюдать за неловкой ситуацией, развернувшейся перед ним.

В то же время его зависть к Шэнь Юю достигла пика. Почему Шэнь Юй встретил человека, который был предан исключительно ему, в то время как человек, которого он встретил, был мастером рыбоводства?

Ох, неважно, пруд с рыбой короля Юэ перевернулся, и он должен был винить только себя.

Шэнь Цинжань порылся в своих воспоминаниях, пытаясь понять, почему все пошло не так. Король Юэ не был бы настолько глуп, чтобы пригласить всех встретиться в одном месте.

Жаль, что сколько бы он ни думал об этом, он так и не нашел ответа.

Лицо короля Юэ покраснело, а затем побледнело, когда он прислушался к болтовне толпы. Самым невыносимым было сравнение с Шан Цзюньлинем, особенно когда он сам был отрицательным примером!

Его глаза обращались к каждому из людей вокруг него, он видел, как открываются и закрываются их рты, произнося слова, которые он меньше всего хотел услышать. Он хотел, чтобы эти люди заткнулись, но когда он попытался заговорить, у него было такое ощущение, будто он потерял голос.

Что он собирался сказать?!

Что он мог сказать?!

В разгар своей паники он внезапно о чем-то подумал и посмотрел в сторону женщины, которая только что раскрыла его истинную личность.

На ней было длинное голубое платье и соответствующая заколка для волос из киновари. Ее маленькое лицо было бледным и жалким.

Нет!

Туман в его сознании рассеялся, словно лезвием света. Король Юэ успокоился и внимательно посмотрел на женщину.

Словно испугавшись его взгляда, она отпрянула.

Женщина в розовом заметила это взаимодействие и передвинулась, чтобы заблокировать поле зрения короля Юэ.

Король Юэ собирался разозлиться, но, увидев возмущенное выражение лица женщины в розовом, придержал язык.

– Ваше Высочество, король Юэ очень силен. Не волнует, что вас опознали, и теперь вы хочешь угрожать нашим сестрам?

Столкнувшись с королем Юэ, женщина в розовом вообще не отступила.

–…Я этого не делал. – Аура короля Юэ уменьшилась вдвое. – Я просто в замешательстве. Я даже не знаю эту женщину. Почему она здесь?

Учитывая ситуацию, немногие ему поверили.

– Все еще лжешь после всего этого? Это слишком много даже для короля, не так ли?

– Она, наверное, случайно узнала его и теперь мечтает взлететь на высокую ветку и стать фениксом.

Шэнь Юй с огромным интересом наблюдал за этой все более захватывающей драмой. Он тихим голосом обсудил это с Шан Цзюньлином.

– Интересно, король Юэ действительно не знает эту женщину или он врёт?

– В любом случае, отныне все будут думать, что она одна из его красавиц.

Шэнь Юй был рад видеть, что королю Юэ так не повезло:

– Ему будет трудно найти выход из этого положения, не так ли?

– Оказывается, он действительно король Юэ. – Цзян Хуайцин почти потерял дар речи. – Как мог король сделать что-то настолько постыдное?

– Характер человека не имеет ничего общего с его статусом.

– Это правда, но даже если он король, это не значит, что он может просто так обмануть девушек.

– Более того, посмотри туда. – Шэнь Юй ненавязчиво указал в сторону. – Я думаю, что эти люди тоже имеют к нему какое-то отношение.

Цзян Хуайцин посмотрел туда, куда указывал Шэнь Юй, и глубоко вздохнул:

– Оказывается, он не просто пытался поймать в ловушку дочерей этих министров. Он также не пощадил их сыновей.

Противостояние между королем Юэ и женщиной в розовом продолжалось. Король Юэ хотел подойти к женщине, которая опознала его, и потребовать правду, но женщина в розовом боялась, что он нападет на нее, и не позволила ему подойти слишком близко.

Когда другие зрители увидели, что происходит, они поспешили оттолкнуть их друг от друга, глядя на короля Юэ с явным осуждением.

Король Юэ задохнулся. Он никогда раньше не был в такой ужасной ситуации.

В толпе раздался ясный голос:

– Если этот человек действительно король Юэ, этот вопрос нельзя решить легкомысленно. Девушкам следует хорошенько подумать. Король Юэ намеренно скрыл свою личность и подошел к вам. Каковы были его истинные намерения?

Большинство людей там не были дураками. Потребовалось лишь немного подумать, чтобы понять, что с ситуацией что-то не так.

– Да, именно, должна быть причина.

Женщина в розовом нахмурилась. Она была проницательна, и достаточно было лишь легкого толчка, чтобы она поняла, о чем идет речь.

Не все эти дамы обладали потрясающей внешностью. Помимо семейного происхождения, что еще могло сделать их достойными внимания короля? Небольшое размышление показало, что чиновниками могли быть только старшие члены их семей.

Они переглянулись и поняли, что у каждого из них есть отец или брат, который был чиновником при дворе.

После того, как женщина в розовом это поняла, она разозлилась еще больше. Обычно она была крайне осторожна и не говорила ничего, что не следовало бы разглашать посторонним. А что касается того, делали ли это другие...

Она взглянула на лица других женщин и увидела, что у некоторых из них слегка изменилось выражение. Казалось, что во время их личного общения с королем Юэ они могли сказать некоторые вещи, которых не следовало говорить.

Женщина в розовом холодно посмотрела на мужчину, который едва не завел ее в ловушку.

– Ну что ж, король Юэ, что ты можешь сказать?

Цзян Хуайцин посмотрел на короля Юэ, который не смог переломить ситуацию из-за вмешательства Шэнь Юя, и не мог не показать ему большой палец вверх.

– Молодой господин Юй силен.

Шэнь Юй улыбнулся в ответ на комплимент:

– Слишком много похвал, правда.

– У молодого мастера Юй был конфликт с королем Юэ в прошлом?

Цзян Хуайцину это было чрезвычайно любопытно. Иначе почему другой человек снова и снова ставил короля Юэ в более трудную ситуацию?

– Ой? Какое отношение мог иметь такой простолюдин, как я, к королю Юэ? – Лицо Шэнь Юя не изменилось. – Просто мне не нравится видеть, как он издевается над таким количеством невинных женщин. Я уверен, что ты сделал бы то же самое, если бы у тебя была такая возможность.

Цзян Хуайцин на мгновение задумался и кивнул:

– Это правда. И что, если он король? Он не может быть выше Его Величества.

Почувствовав руку, сжимавшую его под рукавом, Шэнь Юй схватил ладонь мужчины. Неудивительно, что он почувствовал, как тело другого мужчины напряглось.

Шэнь Юй сделал вид, что не заметил, и остановился:

– Как это связано с Его Величеством?

– Ну, Его Величество правит четырьмя морями* и ни в чем не нуждается. Как бы министры ни давили на Его Величество, чтобы заставить его принять еще одну наложницу, Его Величество все равно сказал «нет». Он сделал то, что хотел, и заставил министров зажать нос и принять его решение.

*Всей страной.

Краем глаза он заметил приближающегося мужчину в светло-серой мантии. Цзян Хуайцин помахал рукой:

– Чэнъюй Сюн, здесь.

Поманив его, он объяснил Шэнь Юю:

– Я встретил Чэнъюй Сюна по дороге в столицу, и мы стали друзьями.

Мгновение спустя мужчина подошел и Цзян Хуайцин представил их:

– Это молодой господин Юй и молодой мастер Лин. Это Чэнъюй Сюн. Его фамилия Хэ.

– Молодой господин Хэ.

По сравнению с Цзян Хуайцином отношение Хэ Чэнъюя было немного холодным, но среди них четверых Шан Цзюньлинь уже был чрезвычайно ледяным, так что он не был слишком неуместным.

Привыкнув к молчанию Шан Цзюньлиня, Цзян Хуайцин продолжал болтать с Шэнь Юем. Время от времени Хэ Чэнъюй вставлял несколько слов.

Прежде чем Хэ Чэнъюй успел спросить, Цзян Хуайцин объяснил, что только что произошло:

– Я никогда не думал, что увижу такое. – Сказал он с волнением.

Хэ Чэнъюй посмотрел на смущенного мужчину в толпе:

– Это действительно король Юэ?

– Я бы сказал восемь или девять из десяти, что это правда.

Шан Цзюньлинь защищал Шэнь Юя от толпы, и Шэнь Юй явно чувствовал себя комфортно, находясь под защитой. Хэ Чэнъюй спокойно наблюдал за этими двумя и пришел к выводу, что их личности непросты.

Шэнь Юй заметил это, и ему было все равно. Он продолжал шептаться с Шан Цзюньлинем.

– Как, по мнению А-Лин, будет решен этот вопрос?

– Что бы А-Юй хотел увидеть?

– Я бы хотел, чтобы король Юэ усвоил урок. Но я не знаю происхождения женщины, которая раскрыла его личность.

– Я скажу кому-нибудь изучить ее прошлое и того, кто за ней стоит. Неважно, какова их цель, если она связана с нами, в конце концов они выйдут из укрытия.

– Чтобы поблагодарить его за то, что он доставил столько хлопот королю Юэ, если он попросит что-то, А-Линь мог бы рассмотреть возможность предоставления этого, если это уместно.

Две руки, спрятанные под рукавами его мантии, крепко сжали друг друга. Шан Цзюньлинь потер тыльную сторону руки Шэнь Юя и тихо сказал:

– Хорошо.

Шэнь Юй многозначительно взглянул на него:

– Король Юэ, должно быть, привел с собой часть своих войск. Он мог бы даже попытаться заставить замолчать некоторых из этих людей. Мы не можем отпустить его так легко.

– Не волнуйся. – Шан Цзюньлинь сжал пальцы Шэнь Юя. – Наши люди внизу.

Король Юэ наконец принял меры. Видя, что ситуация не подлежит восстановлению, король Юэ ничего не мог с собой поделать. Он позвал служителей, которые тайно следовали за ним, намереваясь уйти силой.

Теперь, когда король Юэ был окружен слугами, он сказал строгим голосом:

– Поскольку вы знаете личность этого короля, быстро отойдите в сторону! Этот король не будет преследовать вас за преступление неуважения!

Ему нужно было уйти первым. Он мог решить, что делать позже. Что касается этих студентов… Король Юэ был безжалостен до глубины души. Поскольку они видели эту сцену, он позаботился бы о том, чтобы они никогда не произнесли ни слова!

После его слов поднялся шум.

– Король Юэ такой властный и могущественный. – Шэнь Юй хлопнул в ладоши и вышел из толпы. – Разве Ваше Высочество не должны отдать должное этим женщинам перед тем, как уйти?

– Кто ты? – Король Юэ настороженно посмотрел на него. – Не лезь в дела этого короля!

– Я всего лишь сторонний наблюдатель, который увидел несправедливость на дороге. – Шэнь Юй слегка улыбнулся. – Я надеюсь, что король Юэ не думает, что только потому, что ты король, ты можешь угнетать всех. Ты должен знать, что всего лишь король. Это Да Хуан и здесь главный не Ваше Высочество!

– Хорошо сказано! – В толпе громко ответил Цзян Хуайцин.

К ним присоединились и другие. Все они были молодыми людьми с высокими стремлениями и идеалами. Возможно, в будущем, когда они станут чиновниками, их принципы запятнаются, но сейчас они ненавидели несправедливость, как врага. Они искренне хотели построить карьеру на службе стране и народу. Больше всего им было противно видеть, как сильные своей властью угнетают слабых.

– Правильно, кем ты себя возомнил? Ты смеешь угнетать людей у ног императора?

– Нас так много, ты думаешь, мы боимся? Даже не думай уходить, пока не прояснишь ситуацию!

– А разве король не должен был уже покинуть столицу? Почему ты вообще здесь?

…

Поведение короля Юэ только что вызвало общественный гнев. Теперь, когда его импульс был подавлен, он неизбежно был отброшен.

Шэнь Юй опустил глаза. Действительно, теперь будут последствия.

– Ты… – Король Юэ недоверчиво уставился на Шэнь Юя. Затем он увидел мужчину позади Шэнь Юя и замер.

Король Юэ проигнорировал всех остальных и пристально посмотрел на Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня. Хоть они и были несколько замаскированы, он все равно их узнал.

– Император и благородный монарх!

Почему они здесь?!!

Шэнь Юй приложил указательный палец к губам и жестом призвал к тишине.

Король Юэ был ошеломлен.

Вскоре после этого появилась императорская гвардия в парадной форме. Они забрали короля Юэ, который полностью потерял свою силу.

Шан Цзюньлинь попросил командира императорской гвардии проводить девушек домой.

Прежде чем уйти, женщина в розовом пристально посмотрела на Шэнь Юя.

После инцидента, чтобы компенсировать Шэнь Юю и Шан Цзюньлиню беспокойство двоих, владелец дома Инсин специально подал им новый стол с едой. Цзян Хуайцин потащил Хэ Чэнъюя, чтобы насладиться этим вместе с ними.

Шэнь Юй надеялся подружиться с Цзян Хуайцином, поэтому не отказался.

Глядя на стол, полный блюд, Цзян Хуайцин вздохнул:

– Хозяин дома Инсин такой щедрый.

– Это хороший шанс познакомиться. – Небрежно сказал Шэнь Юй.

– Я думаю, это правда, что у хозяина дома Инсин много связей.

Если бы у владельца не было впечатляющего опыта, он не смог бы позволить себе расходы на весенний экзаменационный сезон.

Хотя они только что встретились, Цзян Хуайцин был дружелюбен с Шэнь Юем и время от времени разговаривал, чтобы поддерживать теплую атмосферу. Хэ Чэнъюй поначалу мало что говорил, но после того, как лед тронулся, он начал говорить все больше и больше. Что касается Шан Цзюньлиня, то он редко произносил слова.

– Раньше я даже не ел всю эту рыбу.

Шэнь Юй сильно сожалел об этом. Это была рыба, кости которой удалил сам Его Величество!

Как только эти слова сорвались с его рта, перед ним поставили миску с рыбой, из которой были удалены все кости.

Шэнь Юй поднял глаза и посмотрел на Шан Цзюньлиня. Он не упустил ни намека на нежность во взгляде мужчины.

– А-Лин очень добрый.

Сказав это, он небрежно зарылся в рыбу.

После этого Цзян Хуайцин увидел, как мужчина кормил Шэнь Юя разными вещами. В конце концов он не мог не спросить:

– Какие именно отношения между вами?

Даже если они были кровными братьями, не так уж много старших братьев так заботились о своих младших братьях, не так ли?

Шэнь Юй немного подумал:

– Между нами? Хм, это можно назвать браком по расчету.

Глава 46

Палочки Цзян Хуайцина с грохотом упали на стол.

Рот молодого человека отвис и он произнес бессмысленный слог.

Рука Шан Цзюньлиня тоже остановилась.

Только Хэ Чэнъюй, который уже догадался об отношениях между ними, остался как обычно.

Шэнь Юй посмотрел на Цзян Хуайцина, который был явно потрясен до глубины души:

– Почему ты удивлён?

– Нет. – Цзян Хуайцин неловко улыбнулся. – Просто это немного неожиданно.

За то короткое время, которое они провели вместе, собственничество этого человека по отношению к Шэнь Юю было неприкрыто, и он явно потакал каждому его движению. Цзян Хуайцин видел, что их отношения не были обычными. Чего он не ожидал, так это…

– Оказывается, ты уже женат.

Шэнь Юй моргнул:

– Другого пути не было. Наши семьи настояли.

Цзян Хуайцин все еще был ошеломлен:

– Вы двое не похожи на людей, которые будут зависеть от милости своих семей…

Шэнь Юй улыбнулся, но ничего не сказал.

Во второй половине трапезы Цзян Хуайцин ел, не пробуя еды.*

*Идиома, которая описывает состояние, когда человек настолько обеспокоен или расстроен, что не может наслаждаться едой, даже если он ест.

После того, как они закончили, Цзян Хуайцин встал, чтобы уйти вместе с Хэ Чэнъюем. Он все еще пытался переварить услышанное.

Шэнь Юй не пытался его удержать и ему не нужно было торопиться знакомиться.

Шан Цзюньлинь взял носовой платок и медленно вытер руки.

– Кажется, у А-Ю сложилось хорошее впечатление об этом молодом господине Цзяне.

– Это так очевидно?

– Ты ни с кем другим не был таким. – Шан Цзюньлинь легко указал на правду.

– Ваше Величество не любит, когда я знакомлюсь с другими людьми. – Шэнь Юй намеренно сделал паузу. Видя, как тело Шан Цзюньлиня постепенно напрягается, он произнес последние два слова:

– Молодой господин?

– Для благородного монарха достаточно иметь только этого императора.

В заключение Шан Цзюньлинь привел пример:

– Нехорошо быть похожим на короля Юэ.

– Ха-ха-ха. – Шэнь Юй рассмеялся. – Почему А-Лин сравнивает меня с королем Юэ? Думаешь, я буду, как он, собирать по одному каждого цвета?

– Я не это имел в виду.

По какой-то причине он не хотел видеть Шэнь Юя в окружении молодого мастера Цзяна и молодого мастера Хэ.

– Я знаю. – Шэнь Юй вытер слезы в уголках глаз. – А-Лин может быть уверен. У меня нет никакого интереса в открытии красильной мастерской.

Говоря о красильных мастерских, Шэнь Юй вспомнил женщину, одетую в розовое, которая так сильно ругала короля Юэ, что он не мог ответить.

– Ваше Величество знает что-нибудь об этой молодой леди из семьи Фан?

Шан Цзюньлинь был бдительным:

– Что у тебя на уме?

– Что думает Ваше Величество? – Шэнь Юй засмеялся. – Я просто думаю, что жаль, что она не может внести свой вклад в дело Да Хуана.

– Но она женщина. – Шан Цзюньлинь нахмурился. Хотя Да Хуан был более открытым, чем другие династии, и имел меньше ограничений для женщин, не было прецедента, чтобы женщина стала чиновником.

– Не лучше ли будет просто услышать слово Вашего Величества? – Шэнь Юй на мгновение задумался. – Конечно, сначала нам придется спросить мнение этой молодой леди Фан.

Шэнь Юй знал, что в эпоху, когда возник Шэнь Цинжань, женщины могли жить независимой жизнью. С древних времен было немало женщин с огромными талантами. Заставлять их оставаться во внутреннем дворе было поистине напрасной тратой.

Идея дать суду порцию свежей крови все еще была в голове Шан Цзюньлиня и он серьезно обдумывал возможность сделать что-то в этом направлении.

В другом месте молодая леди Фан вернулась в дом семьи Фан под конвоем императорской гвардии.

Министр Фан был поражен, когда увидел, как хорошо обученная императорская гвардия входит в ворота его дома.

– Что происходит?

– Отец, не волнуйся. Эта дочь не доставляла никаких хлопот. Они только проводили меня обратно. Пожалуйста, помоги мне поблагодарить их. – Сказав это, юная леди Фан быстро побежала обратно в свою комнату.

– Юная леди, вы наконец-то вернулись. В следующий раз, когда выйдешь куда-нибудь, не оставляй этого раба дома. Эта рабыня действительно не выдержит. – Сказала ее служанка.

– Я знаю, я знаю. – Сказала Юная Леди Фан, чтобы успокоить ее. – Давай, принеси мне сменную одежду. И не из тех причудливых.

– Но разве это розовое платье не красиво? Оно так идет молодой леди. – Сказала служанка.

Ее юная леди была хороша во всем, но когда дело касалось нарядов, она вела себя совсем не как юная леди. Красивые платья ярких цветов нравились другим девушкам, но не ее барышне. Она выбирала цвета и фасоны, которые не подходили молодой женщине ее возраста.

Юная леди Фан хотела вернуться к своему обычному стилю:

– Не показывай мне это платье в будущем.

Служанка не могла с ней спорить, поэтому убрала розовое платье.

– Почему ты снова переоделась в эти серые вещи? – Когда мадам Фан услышала, что ее дочь вернулась, она поспешила к ней. – Разве розовый не прекрасен? Встреча прошла не очень хорошо?

Госпожа Фан знала, что ее дочь оделась специально, чтобы кого-то проводить.

– Не говори больше ни слова, мама. Этот человек – подонок. Кроме меня, у него была целая комната, полная молодых мастеров и барышень. Худые, полные, все типы. Если бы я не знала, я бы подумала, что он набирает наложниц. В будущем я с ним не встречусь, это искушение судьбы.

Мадам Фан вздохнула:

– Пока ты уверена.

Поговорив с императорской гвардией и узнав, что произошло, министр Фан тоже поспешил. Он похлопал дочь по плечу:

– Во всем виноват король Юэ. Его Величество в будущем не будет благосклонно относиться к этому человеку.

Юная леди Фан подумала о двух единственных людях, которые осмелились противостоять королю Юэ после того, как его личность была раскрыта:

– Может ли отец рассказать этой дочери о Его Величестве и благородном монархе?

– Почему ты спрашиваешь о них?

– Я слышала, что Его Величество глубоко влюблен в благородного монарха. Вашей дочери нужно услышать трогательные истории любви, чтобы исцелить мое израненное сердце.

Уголки рта министра Фана дернулись. Он мог сказать, что лицо его дочери было полно волнения, без малейшего следа печали. Однако речь шла о чувствах его дочери. Ему было жаль ее, поэтому он не отказался.

Одно за другим он рассказывал обо всем, что знал.

Он не заметил задумчивых глаз дочери.

– Юная леди Фан, возможно, догадалась, кто мы, Ваше Величество. – Шэнь Юй шел позади Шан Цзюньлиня.

Шан Цзюньлинь остановился и подождал, пока Шэнь Юй догонит его. Он взял руку Шэнь Юя и сказал:

– Хм.

Шэнь Юй позволил мужчине вести себя за руку по незнакомому переулку:

– Куда меня ведет Ваше Величество?

– В дом, в котором мы собираемся пожить какое-то время.

Нельзя отрицать, что у них были уникальные личности. Будь то из соображений безопасности, душевного спокойствия или чего-то еще, лучше всего им было жить в своем собственном доме.

Шан Цзюньлинь беспокоился, что это расстроит Шэнь Юя. Он на мгновение задумался, а затем добавил:

– Если А-Ю нравится дом Инсин, мы можем вернуться завтра.

Вечерний солнечный свет не был резким, но создавал ощущение тепла и мягкости. Шэнь Юй прищурился:

– Когда Ваше Величество подготовило это место?

Шан Цзюньлинь почувствовал облегчение от того, что Шэнь Юй не выразил недовольства его договоренностями:

– Я попросил нескольких людей подготовить его после того, как мы в прошлый раз смотрели фейерверк.

– Похоже, Ваше Величество тоже хотело покинуть дворец, чтобы развлечься со мной. – Подразнил Шэнь Юй.

– Да, я хочу быть вместе с А-Ю.

Они шли по аллее из голубого камня. Их окружали зеленые ветки и листья различных растений, а также слабый звук человеческих голосов. Время от времени кричали несколько певчих птиц. Весна витала в воздухе.

Они пересекли переулок и в конце концов достигли ярко-красных ворот.

Евнух Мэн, который некоторое время ждал внутри, открыл ворота:

– Два мастера вернулись. Дома все готово.

Шэнь Юй с любопытством вошел внутрь.

Двор был небольшим, но каждая его деталь была очаровательна. Небольшая тропинка вилась, как лента, среди яркой зелени.

Шэнь Юй огляделся и остался доволен своим небольшим временным жилищем.

Вечером евнух Мэн представил официальные отчеты, которые Шан Цзюньлинь хотел просмотреть.

Шэнь Юй сидел напротив Шан Цзюньлиня, подперев щеку рукой:

– Вашему Величеству приходится работать, даже если вы пришли сюда развлечься?

Шан Цзюньлинь отвлекся от разговора с Шэнь Юем, читая документы, представленные министрами.

– Если я не буду работать, то после того, как мы вернемся во дворец, куча станет еще больше, и некоторые из них могут стать срочными. – Шан Цзюньлинь взял следующий документ и немного остановился. – Это от министра Фана.

– Речь идет не о короле Юэ, не так ли? – Учитывая то, что произошло ранее в тот день, Шэнь Юй подумал, что это слишком случайное совпадение. – Ваше Величество, взгляните на это.

– Благородный монарх, подойди и прочитай это вместе с этим императором. – Пригласил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юю было очень интересно узнать, что находится в документе. Он принял приглашение Шан Цзюньлиня и сел рядом с ним.

– Этот диван не такой удобный, как тот, что во дворце.

Диван был меньше, чем во дворце. Шэнь Юю пришлось придвинуться ближе к Шан Цзюньлиню, когда он сел.

Они были рядом друг с другом, достаточно близко, чтобы чувствовать температуру тела друг друга через одежду. Посидев там некоторое время, Шэнь Юй почувствовал тепло, что быстро изменило его мнение о диване.

Шан Цзюньлинь был вполне доволен таким расстоянием. Он втайне думал о возможности обменять мягкий диван во дворце на меньший.

До прибытия Шэнь Юя все, что Шан Цзюньлинь говорил о дворце, заключалось в том, чтобы «сделать его удобным и доставить удовольствие благородному монарху». Евнух Мэн руководил приготовлениями. После того, как Шэнь Юй переехал сюда, он изменил некоторые вещи в соответствии со своими предпочтениями, превратив его в сегодняшний дворец Юйчжан.

Надо сказать, что Шэнь Юй действительно знал, как жить хорошо. После того, как Шан Цзюньлинь привык к дворцу Юйчжан, он вообще не хотел возвращаться в свои спальни. Конечно, он не стал отрицать, что основная причина заключалась в том, что Шэнь Юй находился во дворце Юйчжан.

– После того, как мы вернемся во дворец, не захочет ли благородный монарх переехать в покои этого императора? – Сказав это, Шан Цзюньлинь все больше и больше чувствовал, что это отличная идея. Когда он подумал о том, чтобы заключить Шэнь Юя на своей территории, его охватило глубокое чувство удовлетворения.

Шэнь Юй не понимал, как эта тема вдруг перешла на такую тему:

– Почему Ваше Величество вдруг упомянуло об этом?

– Когда придет время, благородный монарх сможет украсить дворец по своему желанию. Есть ли что-нибудь во дворце Юйчжан, чем благородный монарх недоволен?

Шэнь Юй покачал головой. Во дворце Юйчжан ему нравилось все, не говоря уже о…

– Министры уже раскритиковали меня. Если я перееду в покои Вашего Величества, эти люди, вероятно, снова создадут проблемы.

– Благородный монарх не похож на человека, который отступит из-за чего-то подобного. Где живут благородный монарх и этот император – наше личное дело. Этот император не думает, что министры будут делать слишком много комментариев.

Глаза Шан Цзюньлиня потемнели:

– Даже если они это сделают, этот император позаботится о том, чтобы они не осмелились произнести ни слова. Когда же они смогут подвергнуть сомнению решения этого императора!

Шэнь Юй знал, что Шан Цзюньлинь сделает как сказал, но Шэнь Юй в данный момент не собирался переезжать в покои Шан Цзюньлиня. Это было слишком близко, далеко за пределами всего, что он ожидал.

– Вашему Величеству не нравится дворец Юйчжан? – Шэнь Юй оперся на плечо Шан Цзюньлиня. Он потянулся, чтобы открыть документ и сменил тему. – Ваше Величество, посмотрите, что написал министр Фан.

Первая половина документа была посвящена служебным делам. После этого стиль изменился. Министр Фан начал жаловаться, критикуя короля Юэ как зверя, который обманул множество женщин и заставил их проливать из-за него слезы.

Слова были яркими и необычайно трогательными.

Когда Шэнь Юй прочитал это обвинение в адрес короля Юэ, в котором не было ни одного непристойного слова, он почувствовал себя отдохнувшим.

Министр Фан довольно интересен.

Шэнь Юй подумал, что если бы министр Фан присутствовал в доме Инсин, король Юэ получил бы двойной удар. Теперь он понял, почему юная леди Фан могла говорить так красноречиво. Оказалось, что она выросла, изучая подобные вещи с детства.

Шан Цзюньлинь не заботился о делах министра Фана и его дочери. Единственное, о чем он думал, это собрать Шэнь Юя и отвезти его в свои покои, когда он вернется во дворец.

Он рассеянно повторил несколько слов, затем обвил рукой гибкую талию и положил руку на живот Шэнь Юя.

Ладонь мужчины была теплой. Шэнь Юй чувствовал себя уютно и комфортно и лениво прижимался всем своим телом к Шан Цзюньлиню.

Прежде чем он успел сказать еще слово о дочери министра Фана, он услышал сверху над собой магнетический голос этого человека.

– Здесь ребенок. Не считает ли благородный монарх, что отцу следует дать ребенку имя?

– …

Я не смогу смириться с этим, не так ли?

Глава 47

Шэнь Юй прислонился к плечу Шан Цзюньлиня и внимательно посмотрел на него:

– Чего еще хочет Ваше Величество?

– Переезжайте к этому императору.

– А разве мы уже не живем вместе? – Шэнь Юй был озадачен. – Дворец Ючжан и покои императора находятся в императорском дворце. Какая разница где мы живем?

Шан Цзюньлинь выжидающе посмотрел на него.

Каким-то образом это было немного похоже на большую собаку, пытающуюся уговорить своего хозяина.

Шэнь Юй слегка кашлянул, стряхнул странный образ, возникший в его голове, и обнял мужчину за шею:

– Ваше Величество знает, что человек, у которого рождается ребенок, не может просто так переехать в незнакомое место, верно?

Шан Цзюньлинь явно не ожидал такого ответа, и его глаза расширились.

– Ха-ха-ха. – Шэнь Юй не смог удержаться от смеха.

Шан Цзюньлинь не смог ответить. Шэнь Юй, должно быть, сказал это намеренно.

– Почему ты не хочешь переехать? – Шан Цзюньлинь наклонился вперед и кончик его носа нежно коснулся щеки Шэнь Юя.

Шэнь Юй слегка повернул голову:

– Дворец Юйчжан удобен.

Шан Цзюньлинь был беспомощен. Даже император не мог изменить мнение Шэнь Юя. Иногда он не мог не задаться вопросом, что вообще заставило Шэнь Юя согласиться войти во дворец.

Шэнь Юй, которого он знал, был не из тех людей, которые всегда находились во власти других.

Шан Цзюньлинь решил пропустить эту тему и вернуться к документам. Он рассказал Шэнь Юю, что нашла Скрытая Драконья Стража.

– Юная леди Фан – единственный ребенок министра Фана и ее темперамент похож на его. Король Юэ был ее первым любовным романом, но он все еще находился на ранней стадии.

– К счастью, она вовремя узнала об этом. Я надеюсь, что эти женщины не были сильно влюблены, иначе это было бы еще большим преступлением.

– Когда они вернутся домой, истинное лицо короля Юэ скоро прояснится.

– Что Ваше Величество собирается с ним делать?

Этот вопрос был основной причиной петиции министра Фана. Сначала он самым резким образом раскритиковал поведение короля Юэ. Затем он заключил с праведным негодованием:

– Король Юэ должен быть сурово наказан!

Шэнь Юй согласился с ним.

– Этот император намерен полностью оставить этот вопрос министру Фану. – Равнодушно ответил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй не мог не похлопать Шан Цзюньлиня по плечу и похвалить его:

– Хорошая идея, Ваше Величество.

С момента написания петиции министр Фан ходил по двору. Он знал, что Его Величество вряд ли скроет ошибки короля Юэ, но он беспокоился, что Его Величество будет колебаться и решит относиться к этому легкомысленно из-за наследия предыдущего императора.

Юной леди Фан было скучно и она играла с веером, который держала в руках:

– Отец, ты можешь перестать ходить кругами? От тебя у меня кружится голова.

Министр Фан остановился, как разъяренная рыба фугу:

– Разве ты не видишь, о ком я беспокоюсь?

– Эта дочь знает, что отец беспокоится обо мне. – Юная леди Фан быстро пригладила его шерсть. – Разве отец не говорил, что Его Величество не отпустит короля Юэ?

– Что ты знаешь?! – Однако министр Фан отказался сказать больше.

Министр Фан работал с Его Величеством еще до того, как он взошел на трон, и он знал некоторые инсайдерские истории первых лет. Например, некоторые вещи, касающиеся короля Юэ.

Перед своей смертью предыдущий император отдал строгий приказ, чтобы Шан Цзюньлинь не лишал жизни короля Юэ ни по какой причине, если только он не совершит тяжкое преступление сотрудничества с врагом и предательства страны. Как еще король Юэ мог жить так свободно, несмотря на все, что он сделал за эти годы?

Старшие придворные, которые следовали за Шан Цзюньлинем, знали, что предыдущий император оставил много вещей королю Юэ. Среди них были такие, которые могли поколебать основы империи. Они уже знали, что Шан Цзюньлинь не любил своего отца, но после того, как предыдущий император отдал свой приказ, они еще глубже поняли его мнение о Шан Цзюньлине.

Если бы не тот факт, что Шан Цзюньлинь контролировал большую часть армии Да Хуаня и добился больших успехов в возвращении своей территории, предыдущий император никогда бы не уступил и не передал трон Шан Цзюньлиню.

Даже если трон в конечном итоге перешел в руки Шан Цзюньлиня, предыдущий император все равно использовал все доступные методы, чтобы помешать Шан Цзюньлиню и его союзникам.

На протяжении многих лет Шан Цзюньлинь закрывал глаза на многие вещи не потому, что не знал о них, а потому, что сейчас было неподходящее время для принятия мер.

После этого они продолжили поиск тайных сил, оставленных предыдущим императором. К сожалению, эти люди спрятались слишком глубоко и так ничего и не нашли.

Министр Фан сел напротив молодой леди Фан и вздохнул:

– Если бы ты была мужчиной, ты бы тоже могла служить Его Величеству.

Его самым большим сожалением в жизни было то, что его дочь не могла работать на Его Величество. Его дочь была умной, находчивой и смелой. Как она могла быть менее способной, чем мужчина?

– Отец не должен волноваться. Кто сказал, что быть женщиной означает, что я не могу служить Его Величеству?

– Что ты хочешь сделать? – Министр Фан мгновенно стал бдительным. – Предупреждаю тебя – не думай ни о чем, чего не следует, а уж тем более не вмешивайся в чувства Его Величества к благородному монарху!

Неудивительно, что у министра Фана была такая сильная реакция. С древних времен у женщины было всего несколько способов обрести власть. Самым удобным было проникнуть во дворец, использовать ее красоту как приманку и использовать свое положение в гареме, чтобы повлиять на дела династии.

– Отец, о чем ты думаешь? – Юная леди Фан была ошеломлена воображением своего отца. – Думаешь, я настолько запуталась, чтобы захотеть войти в гарем? Я имею в виду, что раз мужчины могут войти в суд в качестве должностных лиц, то почему женщинам нельзя?

– Но прецедента нет.

– После меня будет. – Юная леди Фан спокойно заявила то, что шокировало бы всех, кто это услышал.

Министр Фан на некоторое время потерял дар речи.

Шан Цзюньлинь никого не посылал искать мисс Фан, если бы ей было интересно, она бы обязательно пришла к нему

Помимо работы с некоторыми документами, которые нужно было уладить, Шан Цзюньлинь все остальное время сопровождал Шэнь Юя по городу.

Шэнь Юй предложил устроить весеннюю прогулку, чтобы посетить самые популярные места в пригороде столицы.

Покинув дворец, Шэнь Юй не спешил идти в поместье. Когда он и Шан Цзюньлинь вышли, они не взяли с собой Му Си и евнуха Мэн.

– Ваше Величество, дайте евнуху Мэн и Му Си тоже отпуск. Нелегко найти время, чтобы покинуть дворец. Пусть они развлекаются.

Шан Цзюньлинь равнодушно кивнул.

Шэнь Юй сцепил пальцы и продолжил:

– Таким образом, у нас с Вашим Величеством будет больше времени наедине.

Шан Цзюньлинь немедленно приказал им отправиться в отпуск.

Шэнь Юй взял Шан Цзюньлиня за руку и медленно вышел за дверь.

Оставив Му Си и евнуха Мэн обмениваться взглядами друг с другом.

Евнух Мэн – евнух, который тесно служит Шан Цзюньлиню. При нормальных обстоятельствах он не будет слишком далеко от Шан Цзюньлиня. Даже если его хозяин захочет побыть один, он будет следовать за ним на расстоянии.

Однако Шан Цзюньлинь с тех пор, как взошел на трон, отличался от других императоров. В первые несколько лет евнух Мэн почти не видел своего хозяина. Лишь в последние годы евнух Мэн стал проводить больше времени с императором.

– Госпожа Му Си, вы хотите куда-нибудь пойти?

Му Си нерешительно кивнула:

– Я бы хотела навестить некоторых сестер. У меня не было возможности увидеть их после входа во дворец.

Му Си пошла одна на встречу со своими сёстрами в резиденцию госпожина Чжэньбэй. По пути она беспрепятственно обменивалась информацией с людьми, которые были у Шэнь Юя за пределами дворца.

– Госпожа Му Си?

Позади нее послышался слегка нерешительный голос. Вздрогнув, Му Си обернулся и посмотрела.

– Это Гу, господин Гу.

– Госпожа Му Си вышла с молодым мастером Шеном? – Императорский лекарь Гу держал в одной руке несколько медицинских материалов, а в другой – рукав мальчика в черной одежде, стоявшего рядом с ним.

– Да.

Императорский лекарь Гу разделил часть лекарства, которое он нес, и передал его Му Си:

– Вовремя. Я подготовил новый рецепт. Я попрошу госпожу Му Си передать это вашему молодому мастеру.

Му Си приняла это:

– Хорошо. А кто это с лекарем Гу?

– Это моя брат, Гу Хуай.

После того, как Му Си ушла, Гу Хуай посмотрел на людей вокруг них и спросил:

– Гэгэ, это была служанка благородного монарха Шэня?

– Говори тише. – Императорский лекарь Гу прикрыл рот Гу Хуая. – Да, это служанка благородного монарха. Должно быть, он тоже покинул дворец.

– Правда? – Гу Хуай опустил взгляд и подавил задумчивый взгляд.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь шли бок о бок по улице. Вместо того, чтобы снова пойти в дом Инсин, они пошли на небольшую улицу, специально открытую для экзаменуемых.

Шэнь Юй потащил Шан Цзюньлиня вокруг, чтобы он остановился и осмотрелся. Его постоянно привлекали вещи в уличных ларьках.

Самым популярным товаром, продаваемым здесь, были всевозможные книги.

– Господа, подойдите и посмотрите. У нас есть учебные заметки, написанные тремя лучшими Цзюрэнь*. За эту сумму, – продавец протянул руку, чтобы указать число, – вы можете выбрать для чтения пять экземпляров.

*Успешный кандидат на императорских провинциальных экзаменах.

– А-Лин, пойдем посмотрим. – Шэнь Юй впервые видел нечто подобное. Он подошёл с большим интересом.

Торговля в ларьке шла хорошо, и перед ним толпилось много людей. Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя за плечи, чтобы защитить его, пока они шли к прилавку.

После того, как они заплатили деньги за двух человек, владелец ларька улыбнулся и вышел со стопкой книг:

– Пожалуйста, молодые мастера, выбирайте по своему желанию, делайте свой выбор по своему усмотрению.

Шэнь Юй выбрал один и открыл его. На титульном листе было указано, что книга принадлежала кому-то в определенном году. Шэнь Юй просмотрел еще несколько. На титульном листе всех без исключения книг была подобная надпись.

Увидев знакомое имя, Шэнь Юй взял книгу и спросил:

– Господин, это действительно записи министра Фана, когда он готовился к экзамену?

Очевидно, это был не первый раз, когда босс сталкивался с такими сомнениями, и ему было удобно объяснять:

– Что вы имеете в виду? Мы работаем уже более десяти лет. Это абсолютная правда. Иначе сюда не приходило бы так много людей, чтобы их прочитать, верно?

– Не волнуйтесь, молодой господин. Книги здесь имеют гарантию. Прежде чем я поехал в столицу, мой старший в академии специально сказал мне приехать сюда.

– То же самое и для нас.

Шэнь Юй посмотрел на только что говоривших людей и увидел группу молодых студентов. Они были полны дикой энергии, а лица их были безудержными.

Шэнь Юй отдал честь ученому:

– Я понимаю. Спасибо за разъяснения.

– Два молодых мастера тоже здесь, чтобы сдать экзамен? – Когда они увидели необычайную манеру поведения Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня, несколько молодых людей поспешно подошли.

Но аура Шан Цзюньлиня была настолько ошеломляющей, что молодые люди не осмеливались делать случайные комментарии. Они думали, что у Шэнь Юя должен быть высокий уровень учености, и не хотели упускать возможность познакомиться с ним.

Увидев книгу в руке Шэнь Юя, один из молодых людей, который был знаком с ней, сказал:

– Эта книга была написана министром Фаном в ранние годы его жизни.

Шэнь Юй кивнул:

– Министр Фан с тех пор не потерял ни одного своего мастерства.

– Мы тоже так думаем! – Несколько человек одновременно кивнули. – Особенно в случае с императорским цензором Чжаном. Министр Фан прекрасно с этим справился.

Шэнь Юй посмотрел на молодых людей, как на детей:

– Значит, вы тоже слышали об этом деле?

Молодой человек выхватил книгу из рук своего спутника и передал ее Шэнь Юю:

– Здесь написано.

Шэнь Юй пролистал её. В книге обсуждается не только дело императорского цензора Чжана, но и некоторых других.

Чем больше они приставали к Шэнь Юю, тем ниже становилось давление воздуха вокруг Шан Цзюньлиня.

Некоторые из них пытались убедить Шэнь Юя поговорить с ними подольше, но они не могли вынести холодного воздуха, окружавшего Шан Цзюньлиня. В конце концов они ушли.

Шэнь Юй оттащил Шан Цзюньлиня с холодным лицом в угол и смело ткнул его в ледяное лицо:

– Ваше Величество взрослый человек. Как вы можете ревновать к нескольким детям?

Когда Шэнь Юй подумал о том, как Шан Цзюньлинь только что нашел секретные способы заявить о собственности, в то время как дети даже не поняли, что происходит, ему захотелось рассмеяться.

Не говоря ни слова, Шан Цзюньлинь притянул Шэнь Юя к себе. Столкнувшись с нежной кожей, его глаза постепенно стали глубже.

– Ваше Величество, ха… – Шэнь Юй почувствовал боль в шее.

Его укусили.

Глава 48

Молодые учёные неохотно ушли, а один из них не удержался и обернулся, желая узнать, почему добродушный молодой мастер околачивается вокруг такой большой глыбы льда.

! ! !

Неожиданная сцена заставила его воскликнуть от удивления.

Его спутники были недовольны:

– Чему ты так удивляешься?

– Нет, я, они… – Бессвязно произнес молодой ученый.

Их разговор привлек внимание остальных, которые остановились один за другим.

– В чем дело?

– Что случилось?

Молодой учёный указал на то, что было позади них:

– Смотрите сами!

Когда они увидели сцену в углу, их глаза расширились.

Под низкой стеной молодой человек в белом был заключен в объятия высокого человека в черном. С их точки зрения было видно, как мужчина склоняет голову над шеей молодого человека, а тот бросает на него невыносимый взгляд.

Черные и белые одежды смешались, словно они были единым целым на фоне света.

Спустя долгое время кто-то заговорил:

– Это… – Казалось, он уже понял, почему им не были рады.

– Так вот каковы отношения между этими двумя молодыми мастерами?

– Тише, тише. Просто сделаем вид, что мы ничего не видели.

Тусклый свет падал сверху. Шэнь Юй не мог не прищуриться. Может быть, его стимулировал свет, а может быть, это было по какой-то другой причине.

Нежная кожа покраснела, но Шан Цзюньлинь все еще отказывался отпускать ее, и кончики его зубов нежно вонзились в него. По сравнению с простой болью, это чувство было еще более неописуемым.

Под его кожей вспыхнул огонь, и пламя быстро распространилось, бродя повсюду. Шэнь Юй мало-помалу ослабевал, и его силы уходили.

Рука, сжимавшая его талию, была сильной и устойчивой, поддерживая его, чтобы он не упал.

Шэнь Юй не мог не протянуть руку, воспользовавшись силой мужчины, чтобы не упасть.

Они находились в укромном уголке. Посторонние приходили и уходили, но почти никто не обращал на это место внимание.

Но то, что никто не обратил внимания, не означало, что ему все равно.

Шэнь Юй прислушивался к голосам, доносившимся время от времени, к звукам шагов, ходивших туда-сюда, и от нервозности, что в любой момент его могут обнаружить, ему становилось все труднее сдерживать себя.

На его шее постепенно появлялись метки, как будто мужчина помечал собственность. Куда бы он ни прикасался, расцветал еще один великолепный цветок.

– Ваше Величество, вдруг кто-то придет… –  Шэнь Юй изо всех сил пытался выдавить голос. Когда ему наконец удалось заговорить, он понял, что невероятно охрип.

Для Шан Цзюньлиня этот звук был подобен подливанию масла в огонь.

В одно мгновение руки вокруг талии Шэнь Юя сжались и в его шее появилась покалывающая боль.

Шэнь Юй едва подавил крик, который грозил вырваться из его губ, и стиснул зубы. Пальцы, сжимавшие черную верхнюю одежду мужчины, медленно сжались.

– А? Там кто-нибудь есть?

– Похоже на то. Пойдем, проверим.

Внезапные голоса и приближающиеся шаги вывели Шэнь Юя из оцепенения. Он схватил прядь волос, упавшую ему на руку, и с силой потянул ее.

Шан Цзюньлинь был недоволен необходимостью остановиться. Он снял плащ и плотно завернул Шэнь Юя.

Тем временем говорящий дошел до угла переулка.

– Хм? Там действительно кто-то есть.

Шэнь Юй был скрыт телом Шан Цзюньлиня. Когда он услышал голос, он показался ему знакомым. Он стянул плащ, закрывающий лицо, и выглянул из-за Шан Цзюньлиня.

Это были Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй, которых они встречали раньше.

– Эй, это молодой господин Юй и молодой господин Лин. – Цзян Хуайцин не мог избавиться от ощущения, что он знает Шэнь Юя. Как будто у него появился старый друг с первого взгляда. Когда он увидел их двоих, ему захотелось подойти и догнать их.

Хэ Чэнъюй заметил, что атмосфера между ними была неподходящей, и попытался помешать Цзян Хуайцину перебивать. К сожалению, он опоздал, и ему ничего не оставалось, как последовать за ним.

Шэнь Юй нашел время, чтобы отдышаться, а затем вышел из-за Шан Цзюньлиня.

Он все еще был закутан в черный плащ Шан Цзюньлиня. Небольшая часть ткани волочилась по земле, из-за чего двигаться было немного трудно. Шэнь Юю пришлось слегка приподнять подол.

Когда Цзян Хуайцин увидел Шэнь Юя, его глаза загорелись:

– Молодой господин Юй сегодня выглядит прекрасно.

Кожа как снег, черные волосы, на щеках пылает слабый румянец. На фоне черного плаща его кожа выглядела еще более бледной, чем обычно.

Шан Цзюньлинь холодно взглянул на мужчину и обнял Шэнь Юя за талию.

Цзян Хуайцин почувствовал себя сбитым с толку и прошептал Хэ Чэнъюю:

– Почему молодой господин Лин кажется таким недовольным, увидев нас? Я сделал что-то, что ему не понравилось?

Когда Хэ Чэнъюй услышал его, он почувствовал, как у него запульсировала вена на виске.

Насколько невинным нужно было быть, чтобы не видеть столь очевидного?

Очевидно, они прервали кое-какое «хорошее развлечение» между ними, поэтому один из двоих не приветствовал их.

Несмотря на недовольство Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй был рад приходу Цзян Хуайцина. Иначе он действительно не знал, как бы еще пострадала его шея.

Шэнь Юй мог сказать, не глядя, что его шея не была пригодна для показа в данный момент.

Он не думал, что ревнивый Шан Цзюньлинь может сделать что-то настолько иррациональное.

Шэнь Юй решил, что в будущем ему следует быть полегче. Лучше не быть таким смелым на публике. Факты доказали, что человек, подвергшийся чрезмерному возбуждению, не обладает рассудком.

С момента их знакомства Шэнь Юй намеревался подружиться с Цзян Хуайцином, так что они стали группой из четырёх человек.

Когда владелец книжного ларька увидел их, он тепло поприветствовал их:

– Разве вы не те два молодых господина, которые были раньше? Вы не дочитали свои книги. Вы хотите продолжить чтение? Или оставить оставшиеся книги на потом и вернуться в другой раз?

Он узнал их с первого взгляда, что неудивительно. По сравнению с толпой молодых ученых вокруг них, темперамент этих двух мужчин был слишком уникальным. Владелец много лет путешествовал по миру и у него было хорошее зрение.

– Можно ли это сделать? – спросил Шэнь Юй. – Как хозяин может быть уверен, что вернувшиеся гости – это те же самые гости, которые не дочитали раньше?

У нас есть специальные жетоны. – Хозяин достал стопку жетонов в форме белого нефрита.

Покупатель берет одну из них перед уходом, а когда возвращается в следующий раз, может взять книги, которые не дочитал в прошлый раз, по этим жетонам.

Жетон был цвета нефрита, длиной около одного пальца и шириной в два пальца. Шэнь Юй взял один и взвесил его в руке:

– Это не нефрит.

– Это камень, похожий на нефрит. Его свойства аналогичны белому нефриту. – пояснил Шан Цзюньлинь. – Как правило, женщины из менее обеспеченных семей любят использовать этот камень для украшений для волос.

Владелец книжного киоска согласился:

– Молодой господин прав. Этот вид камня редко можно увидеть в знатных семьях. Однако из-за своего внешнего вида он очень популярен среди простых людей.

– Несмотря на это, камень, используемый владельцем, очень высокого качества. Обычно этот тип камня, похожего на нефрит, не имеет такого полупрозрачного эффекта. – Заключил Шан Цзюньлинь, касаясь жетона в руке Шэнь Юя.

– У молодого господина зоркие глаза. Эта партия была специально изготовлена по индивидуальному заказу и на нее выгравирован рисунок, защищающий от подделок. Это означает, что их очень сложно подделать. – Сказал босс.

Шэнь Юй взял жетон и поднес его к солнечному свету. И действительно – каждый из четырех углов имел разные узоры.

– Умно.

Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй только что прибыли, и было еще рано. Шэнь Юй не спешил уходить и решил остаться еще немного.

Шан Цзюньлинь всегда позволял Шэнь Юю решать подобные вещи. Даже если он был недоволен тем, что их мир двоих был нарушен, он не возражал.

Шэнь Юя заинтересовала книга о юридических делах, которую ему раньше показывал один из молодых ученых. Он попросил хозяина найти это для него, а затем медленно прочитать.

Прочитав несколько страниц, Шэнь Юй понял, что книга не содержит того же материала, что и досье Судебного надзорного суда. Эта книга была ближе к истории. Случай был описан как повествование, и было добавлено множество любопытных историй.

Видя, что Шэнь Юй интересуется менее академической книгой, владелец достал деревянный ящик и загадочно намекнул:

– Молодой господин, хотите посмотреть, что здесь находится? Гарантирую, вам понравится.

Любопытство Шэнь Юя было спровоцировано его скрытным видом. Он наклонился ближе к владельцу и пробормотал:

– Что здесь?

– Молодой господин больше интересуется сборниками рассказов? В этой коробке полно романов, и ах… – Хозяин нарочно сделал загадочную паузу. – Они все о двух мужчинах.

Шэнь Юй не понимал. Почему хозяин вдруг решил, что его интересуют книги, в которых главными героями являются двое мужчин?

– Молодой господин и молодой господин в черном – пара, верно? – Владелец сказал с выражением «Я знаю все» на лице: – Это ничего. Его Величество тоже любит мужчин. Кстати, в этом ящике есть и короткие романы о Его Величестве и благородном монархе. Они превосходят все остальное!

Он мог ясно видеть, как мужчина в чёрном защищал молодого человека перед ним. Если не считать таких отношений, кто станет таким образом защищать человека того же пола?

Шэнь Юй понятия не имел, что однажды его продадут в романе, главными героями которого будут он сам и Его Величество. Эта идея рассмешила его, но он также не мог не почувствовать себя немного заинтригованным и попросил Его Величество подойти:

– А-Лин, подойди сюда на минутку.

Когда владелец книжного ларька отвел Шэнь Юя в сторону, Шан Цзюньлинь почувствовал себя немного противно, но он также беспокоился, что сделал что-то плохое ранее, и не стал настаивать на том, чтобы следовать за ним. Когда он услышал голос Шэнь Юя, он немедленно отложил книгу, которую держал в руках, и подошел.

Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй листали книги неподалеку. Когда Цзян Хуайцин увидел это, он подошел к Хэ Чэнъюю:

– Чэнъюй Сюн, тебе не кажется, что молодой господин Лин слишком послушен молодому господину Юю?

Хэ Чэнъюй не поднял глаза:

– Они мужья. – Напомнил он.

– Верно, чуть не забыл. – Цзян Хуайцин почесал волосы и запоздало о чем-то подумал. – А? Думаешь, мы только что побеспокоили их?

Хэ Чэнъюй оторвался от книги и изучил своего медлительного компаньона:

– Что ты думаешь?

– Неудивительно….

Неудивительно, что молодой господин Лин раньше смотрел на него таким устрашающим взглядом.

Хотя он не знал точно, что именно он прервал, острая интуиция подсказывала Цзян Хуайцину, что лучше не знать:

– Мне подойти и извиниться?

Хэ Чэнъюй посмотрел на двух людей, стоящих рядом, и высказал свое искреннее мнение:

– Я думаю, будет лучше, если ты их не побеспокоишь.

Цзян Хуайцин подумал об этом и решил согласиться. Он мог бы найти время, чтобы извиниться перед молодым господином Ю позже. Необъяснимо, он немного испугался молодого господина Линя.

Шэнь Юй не смог устоять перед энтузиазмом владельца книжного ларька. Когда Шан Цзюньлинь подошел, у Шэнь Юя в руках уже было еще несколько книг.

Когда Шан Цзюньлинь подошел к ним, хозяин с энтузиазмом вручил и ему несколько книг.

Шан Цзюньлинь открыл их и пролистал несколько страниц, затем молча повернул голову и посмотрел на Шэнь Юя.

Во всех книгах использовались псевдонимы, но были безошибочные ссылки на определенные события. Нетрудно было сказать, что двумя главными героями были он сам и Шэнь Юй.

Шэнь Юй посмотрел на разнообразные книги в витрине с яркими обложками:

– Хозяин, ваш магазин вообще-то специализируется на романах, не так ли?

Владелец застенчиво улыбнулся:

– У молодого господина зоркие глаза. Ведь остальные книги я могу продавать только раз в три года, а эти книги продаются каждый день. Что касается тех, на которые вы сейчас смотрите, их покупает множество людей.

Шэнь Юй потерял дар речи.

Он посмотрел на Шан Цзюньлиня, думая, что тот рассердится. Неожиданно Шан Цзюньлинь не только не выглядел расстроенным, но, похоже, очень заинтересовался книгами и обсудил их с владельцем.

В конце концов Шан Цзюньлинь купил по экземпляру каждого романа, основанного на них. Хозяин сиял от радости и подарил Шан Цзюньлиню брошюру в черной обложке. Он усмехнулся и сказал:

– Вот кое-что, что вы можете использовать~~~

В этот момент Шэнь Юй смотрел роман. Он не видел, как Шан Цзюньлинь быстро спрятал буклет в рукав.

– Почему Ваше Величество купил все эти романы?

Шан Цзюньлинь дал ему краткий и исчерпывающий ответ:

– Смотри и учись.

Глава 49

Купив книги, Шэнь Юй попрощался с Цзян Хуайцином и Хэ Чэнъюем.

Цзян Хуайцин все еще чувствовал себя смущенным тем, что произошло раньше. Поэтому он не стал много говорить, чтобы убедить его остаться. Он договорился о встрече позже, в пригороде столицы. Обе стороны разошлись.

Когда они вернулись, Шан Цзюньлинь аккуратно положил книги на стол. Преодолев момент смущения, Шэнь Юй почувствовал интерес к этим историям.

Он наугад взял одну, сел на мягкий диван и открыл ее.

– Позвольте мне узнать, что Ваше Величество надеется узнать из этих романов.

Шан Цзюньлинь тоже взял книгу и сел рядом с Шэнь Юем:

– Очевидно, чтобы узнать, как императору в этих историях удается приглашать благородного монарха разделить постель ночь за ночью.

– Кхм. – Шэнь Юй слегка поперхнулся.

Действительно, книги были полны возмутительных предположений. Романтическую жизнь благородного монарха и императора описывали как «богатую и красочную». Шэнь Юй подозревал, что причина, по которой эти истории так хорошо продавались, во многом связана со всем этими «красочными» жизнями.

Шан Цзюньлинь похлопал Шэнь Юя по спине:

– Осторожнее, благородный монарх.

Шэнь Юй больше не мог сидеть на месте. Он выхватил книгу у Шан Цзюньлиня и отложил ее в сторону:

– Ваше Величество уже знает, что все в этих книгах – фальшивка.

Опасные идеи не допускаются!

В комнате было тепло. Шэнь Юй почувствовал зуд на шее и почесал ее.

Шан Цзюньлинь внезапно схватил Шэнь Юя за руку, его глаза потемнели.

– В чем дело?

– Идет кровь.

Место, которое укусил Шан Цзюньлинь, находилось ниже его шеи. Когда Шэнь Юй пошевелился, его воротник слегка соскользнул, обнажив пятнистый участок кожи.

Теперь, когда прошло некоторое время, покраснение становилось все более и более ужасающим. Было видно несколько очевидных ран, из которых сочилась кровь.

Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за руку, а другую протянул к шее Шэнь Юя и нежно коснулся его:

– Больно?

Шэнь Юй притворился рассерженным и посмотрел на него:

– Посмотрите, что сделало Ваше Величество.

Шан Цзюньлинь взял на себя инициативу и признал свою ошибку:

– Это вина этого императора.

Когда он увидел Шэнь Юя в окружении этих молодых учёных, улыбающегося и небрежно разговаривающего с ними, Шан Цзюньлинь не мог не почувствовать прилив враждебности. Он хотел, чтобы Шэнь Юй улыбался только ему. Он хотел быть причиной всего, что чувствовал Шэнь Юй….

Все его планирование и командование* развалились на глазах перед Шэнь Юем, и самообладание, которым он так гордился, рухнуло одним ударом.

*Держание ситуации под контролем.

– Вашему Величеству не нужно извиняться. – Шэнь Юй увидел слегка подавленное выражение лица Шан Цзюньлиня. – Ваше Величество, пожалуйста, помогите мне с лекарством.

Лекарство было приготовлено заранее, Шан Цзюньлинь взял мазь, которой часто использовал Шэнь Юй, и понемногу наносил ее на рану.

Прохладная мазь быстро устранила дискомфорт.

Рана на шее выглядела лишь устрашающе, на самом деле она не сильно болит, и после применения лекарства Шэнь Юй почти не почувствовал её.

После того, как они провели весь день развлекаясь, дворец прислал новую порцию официальных отчетов. Шан Цзюньлинь был занят своей работой. Шэнь Юй не хотел его беспокоить и вышел из комнаты.

Евнух Мэн остался в комнате, а Шэнь Юй позвал Му Си:

– Как всё прошло?

– Не волнуйтесь, молодой господин, всё готово. – Му Си было приказано связаться с поместьем и передать приказы Шэнь Юя находящимся там людям. Она также организовала посещение поместья.

Му Си вспомнила кое-что еще:

– Кстати, молодой господин, эта слуга сегодня встретил на улице императорского лекаря Гу. Он попросил меня принести вам его только что приготовленное лекарство.

Императорский лекарь Гу жил за пределами дворца, поэтому не было ничего странного встретить его. Шэнь Юй ничего об этом не подумал.

После того, как императорский врач Гу вернулся домой с Гу Хуаем, он решил ненадолго прибрать двор.

– Гэгэ, что за человек такой благородный монарх Шэнь? – Внезапно спросил Гу Хуай.

Императорский лекарь Гу поливал несколько бурно растущих трав:

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто любопытно.– Гу Хуай присел на корточки рядом с императорским врачом Гу. – Гэгэ всегда занят делами благородного монарха Шэня. Он, должно быть, хороший человек.

– Да, это действительно так. Я отведу тебя к нему позже, когда у меня будет такая возможность.

Позже этой ночью.

Гу Хуай тихо вышел из дома. Мужчина в черном, ожидавший снаружи, опустился на колени:

– Господин.

– Как прошло дело, которое я просил вас расследовать?

– Отвечая хозяину, этот подчиненный получил точную информацию о том, что Его Величество и благородный монарх сейчас находятся за пределами дворца, мой подчиненный некомпетентен и не смог выяснить точное место их пребывания.

– Я не виню никого из вас, если бы его легко вычислили, он бы уже не был Шан Цзюньлинем.

– Этот подчиненный узнал еще кое-что. Недавно на горе недалеко от столицы произошло какое-то движение.

– Скажи мне точное место.

– Гора Цанци.

Гора Цанци? Гу Хуай задумчиво опустил глаза. Независимо от того, планировали ли эти два человека пойти на гору Цанци или нет, он должен был пойти туда и посмотреть.

Шан Цзюньлинь закончил работу над государственными делами на сегодня. Что касается короля Юэ, то надзор за ним был поручен министру Фану.

Получив указ, министр Фан был ошеломлен. Он просто хотел, чтобы Его Величество преподал урок королю Юэ. Он никогда не думал, что дело перейдет к нему самому.

– Разве это не здорово? – Спросила юная леди Фан, поедая семена дыни. – Его Величество поручил это дело вам, значит, в глазах Его Величества король Юэ – ничто, и с ним следует поступать так, как считаете нужным.

Министр Фан все еще беспокоился:

– Но…

– Его Величество это не волнует, так почему же Отец так обеспокоен? Если бы действительно было о чем беспокоиться, Его Величество не поручил бы это дело отцу.

– Твой отец понимает, о чем ты говоришь. Я просто поражен.

Если бы проблема действительно была, Его Величество непременно сказал бы об этом, а раз уж дело было передано ему, он обязан был сделать это идеально.

Полный энергии, министр Фан отправился заниматься делами короля Юэ.

Юная леди Фан надеялась встретить двух молодых мастеров, которые помогли ей в тот день в доме Инсин, поэтому отправилась на поиски Цзян Хуайцина. Тем временем Цзян Хуайцин все еще надеялся извиниться перед Шэнь Юем. Когда они поняли, что у них одна и та же цель, они решили вместе встретиться с Шэнь Юем.

К счастью, прежде чем они расстались, Шэнь Юй дал Цзян Хуайцину возможность связаться с ним, и им не потребовалось много усилий, чтобы связаться с Шэнь Юем.

Когда Му Си рассказала об этом Шэнь Юю, он слегка удивился.

Шэнь Юй отложил кисть для письма:

– Как они нашли его вместе?

– Вероятно, это потому, что юная леди Фан не смогла найти способ связаться с нами. Должно быть, она нашла Цзян Хуайцина в доме Инсин. – Сказал Шан Цзюньлинь.

Не потребовалось бы особых усилий, чтобы узнать, что они ужинали вместе в тот день.

– Ваше Величество, вы хотите их увидеть?

Шан Цзюньлинь оставил это на усмотрение Шэнь Юя:

– Если А-Ю хочет, мы можем пойти.

– Тогда давай встретимся. – Шэнь Юй все еще проявлял некоторый интерес к молодой женщине из семьи Фан.

Они договорились снова встретиться в доме Инсин. Поскольку они собирались о чем-то поговорить, они выбрали отдельную комнату, где их никто не побеспокоит.

Когда Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь прибыли, Цзян Хуайцин какое-то время разговаривал с молодой леди Фан.

Для удобства молодая леди Фан сегодня была одета в относительно простое платье, а ее макияж отличался от прошлого раза. У нее был чистый, освежающий вид.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь сели вместе. Цзян Хуайцин собирался что-то сказать, но молча проглотил это.

Будет лучше подождать.

Юная леди Фан взяла на себя инициативу:

– Я взяла на себя смелость пригласить сюда двух молодых мастеров, чтобы поблагодарить вас за то, что в прошлый раз вы меня выручили. Надеюсь, вы не сочтете меня грубой.

– Нас не надо благодарить. – Сказал Шэнь Юй.

Подав еду, официант тихо удалился, и Цзян Хуайцин представил юную леди Фан двум молодым мастерам. Поскольку он знал, что ей есть что им сказать, он не собирался оставаться здесь надолго.

– Молодой господин Юй, интересно, могу ли я сказать вам пару слов?

Взгляд Шан Цзюньлиня метнулся к Цзян Хуайцину.

Когда Цзян Хуайцин почувствовал, что на него упал ледяной взгляд, ему захотелось заплакать, но он не смог. В прошлый раз он действительно не хотел их прерывать. Он только хотел извиниться!

Удивленный, Шэнь Юй похлопал Шан Цзюньлиня по руке. Затем он встал и отошёл в сторону месте с Цзян Хуайцином.

– Причина, по которой я пришел к вам, была не только из-за молодой леди Фан. Я также хотел извиниться перед молодым мастером Юй, в прошлый раз я не знал, что вы двое… Кхм… Мне очень жаль, что я вас побеспокоил.

Когда этот недружелюбный взгляд прижался к нему, как физическое существо, Цзян Хуайцин говорил с трудом.

Шэнь Юй подумал про себя: «Как хорошо, что вы двое прервали его». В противном случае я не знаю, как долго Шан Цзюньлинь планировал продолжать.

– Оказывается, это из-за этого. Это наша вина, что мы невнимательны. Тебе не обязательно было так извиняться передо мной.

Цзян Хуайцин не думал, что Шэнь Юй будет настолько спокоен по этому поводу. Он не мог сдержать покраснение лица:

– Ну, в конце концов, это была наша вина. Желаю вам двоим счастливого брака до старости, э-э…

Пока он говорил, Цзян Хуайцин случайно увидел красные отметины на шее Шэнь Юя. Даже если он никогда не ел свинину, он видел, как бегали свиньи*, и внезапно запнулся, пытаясь произнести свои слова.

*Идиома, означающая, что даже если у вас нет личного опыта в чем-то, вы все равно достаточно знакомы с ним, чтобы распознать его или сделать выводы.

Поспешно сказав еще несколько благоприятных слов, Цзян Хуайцин скрылся с места происшествия, как подозреваемый в совершении преступления.

Шэнь Юй никогда раньше не видел Цзян Хуайцина таким оживленным и он не мог не рассмеяться.

Шэнь Юй вернулся к Шан Цзюньлиню и сел. Внимание Шан Цзюньлиня все время было приковано к нему. Он хотел знать, что сказал Цзян Хуайцин, чтобы рассмешить Шэнь Юя. Однако юная леди Фан присутствовала, поэтому он не стал спрашивать.

– Этот простолюдин Фан Цзяи приветствует Ваше Величество и благородного монарха.

– Не нужно быть вежливым.

Шэнь Юю было любопытно:

– Как ты догадалась, кто мы?

– Очень мало людей не боятся знати и императорской семьи. У вас двоих не было ни малейшего страха перед королем Юэ, несмотря на его статус. По этой причине казалось очевидным, что ваша личность не ниже его. Когда этот простолюдин рассмотрел близкие отношения между вами двумя, можно было примерно угадать вашу личность. – Фан Цзяи говорила без скромности.

– О? – Шэнь Юй с большим интересом поднял глаза. – Если это была догадка, то как юная леди Фан в конце концов подтвердила нашу личность?

– Это потому, что Его Величество поручил дело короля Юэ моему отцу.

– Юная леди Фан, причина, по которой вы подошли ко мне и Его Величеству, заключалась не только в том, чтобы поблагодарить нас, не так ли?

– Этот простолюдин хотел бы попросить шанс. – Фан Цзяи опустилась на колени. –  Этот простолюдин хочет иметь возможность честно конкурировать с мужчинами.

Шан Цзюньлинь сжал запястье Шэнь Юя и ничего не сказал.

В тишине Фан Цзяи снова заговорила:

– Этот простолюдин знает, что моя просьба может быть немного возмутительной, но этот простолюдин считает, что есть много таких женщин, как я, которые стремятся жить в мире, вместо того, чтобы смириться с внутренним двором.

– Знаешь ли ты, что добиться этого будет сложно? – Медленно сказал Шан Цзюньлинь.

– Этот простолюдин знает, но я все еще хочу бороться за свою судьбу и за многих женщин в мире, которые разделяют те же амбиции, что и я! – Когда она сказала это, лицо Фан Цзяи стало решительным, а в ее глазах вспыхнул ослепительный свет.

Шэнь Юй ткнул Шан Цзюньлиня. Шан Цзюньлинь сказал:

– Этот император может дать тебе возможность. Сможешь ли ты его ею воспользоваться или нет, зависит от тебя.

– Большое спасибо, Ваше Величество!

После того, как они вернулись в двор, Шэнь Юй спросил:

– Ваше Величество, как вы думаете, что теперь будет делать Фан Цзяи?

– Благородный монарх узнает, если он поразмышляет об этом.

– Первым препятствием, вероятно, станет министр Фан. Интересно, как министр Фан отреагирует, когда узнает, что его дочь обратилась к Вашему Величеству.

– Это то, о чем должна беспокоиться семья Фан. – Шан Цзюньлинь, очевидно, больше заботился о чем-то другом. Он обнял молодого человека сзади и слегка потерся кончиком носа о шею Шэнь Юя. – Благородный монарх, расскажи этому императору, что сказал тебе Цзян Хуайцин.

Шэнь Юй заметил, что Шан Цзюньлинь в последнее время был одержим его шеей. Он хотел оставить след на каждом шагу.

– Что, по мнению Вашего Величества, он мог бы сказать?

Шэнь Юй уклонился в сторону, но мужчина поймал его.

– Что он такого сказал, что заставило благородного монарха так счастливо рассмеяться, а?

Глава 50

– Конечно… – Шэнь Юй намеренно сделал паузу. – Он пожелал нам с Вашим Величеством сто лет счастливого брака. Иначе что еще он мог сказать, по мнению Вашего Величества?

Голос Шэнь Юя был полон насмешек. Когда Шан Цзюньлинь услышал это, он сразу почувствовал, как кончики его зубов зачесались.

Обеспокоенный тем, что рана на шее Шэнь Юя еще не зажила, Шан Цзюньлинь просто слегка потер ее.

– Благородный монарх говорит такие приятные вещи.

– О, да, еще кое-что. Он хотел извиниться передо мной. – Добавил Шэнь Юй.

– Извиниться? Цзян Хуайцин оскорбил А-Юя?

Шан Цзюньлинь положил голову на плечо Шэнь Юя. Пока он говорил, его теплое дыхание ласкало шею Шэнь Юя.

– Это было из-за того, что произошло в прошлый раз. Или Ваше Величество забыли об этом глухом переулке…

– Этот император помнит. – Прервал его Шан Цзюньлинь. Когда он подумал о том, что произошло в тот день, на его лице появился легкий румянец. – Он должен был извиниться.

– Это произошло только потому, что Ваше Величество проигнорировало подходящее время и место…. Почему кто-то другой должен извиняться за это?

– Потому что он прервал личное времяпрепровождение этого императора с благородным монархом. – Тихо пробормотал Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй развернулся в объятиях Шан Цзюньлиня и оказался лицом к лицу с ним. Его указательный палец толкнул мужчину в плечо:

– Ваше Величество, не думаете, что вы перешли черту?

Шан Цзюньлинь нахмурился:

– В чем дело?

– Разве Ваше Величество не слишком заботится о моих делах? – Отметил Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь крепко обнял Шэнь Юя за талию:

– А-Ю – благородный монарх этого императора. У нас есть брачный контракт. Что плохого в том, что этот император заботится об А-Ю?

Шэнь Юй потерял дар речи.

На первый взгляд, в том, что сказал Шан Цзюньлинь, не было ничего плохого, но когда Шэнь Юй подумал об этом более тщательно, это было не совсем правильно.

Шан Цзюньлинь не дал Шэнь Юю больше времени на размышления:

– Или благородный монарх считает, что слова этого императора неверны?

Шэнь Юй открыл было рот, чтобы что-то сказать, затем остановился и, наконец, сдался:

– Ваше Величество прав.

Шан Цзюньлинь был мастером в достижении желаемого результата. Получив желанный ответ, он сменил тему:

– Министр Фан добился некоторого прогресса. Хотел бы благородный монарх взглянуть?

Шэнь Юй был удивлен:

– Министр Фан так быстро достиг успехов?

Прошло всего несколько дней с тех пор, как Шан Цзюньлинь передал дело короля Юэ министру Фану. Очевидно, мужчина действительно любил свою дочь.

– Это не только министр Фан. Семьи других женщин также вмешались. – Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя на руки.

Ноги Шэнь Юя оторвались от земли:

– Ваше Величество… – Воскликнул он.

– Не волнуйся. Этот император не позволит тебе упасть. – Шан Цзюньлинь отнес Шэнь Юя на мягкий диван и усадил его.

– В следующий раз, когда Ваше Величество захочет это сделать, можете сначала сказать мне?

– Этот император постарается. – Шан Цзюньлинь сел рядом с Шэнь Юем.

Шэнь Юй скрестил ноги и прислонился к плечу Шан Цзюньлиня:

– Ваше Величество сказал, что вмешались некоторые другие семьи. Что случилось? Какие семьи?

– Аристократические семьи придают большое значение своей репутации. Этот поступок короля Юэ, несомненно, нарушил их большое табу. Они не пожалеют усилий, чтобы выступить против него, будь то ради репутации своей семьи или ради того, чтобы показать свою преданность этому императору. – Шан Цзюньлинь изменил свою позу, чтобы Шэнь Юю было удобнее.

Шэнь Юй позволил Шан Цзюньлиню ворочаться:

– Да, большинство людей, которые противостояли королю Юэ в тот день, были из аристократических семей.

Первоначальным намерением короля Юэ было получить доступ к семьям, стоящим за этими женщинами. Если бы они были обычными людьми, король Юэ никогда бы не удосужился познакомиться с ними лично.

– А что насчет этих женщин? – спросил Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь был озадачен:

– Что ты имеешь в виду?

– Я просто подумал о другой проблеме. Аристократические семьи беспокоятся о своей репутации. В глазах аристократических семей поведение этих женщин, несомненно, позорит их семьи. Если они столкнутся с более безжалостной семьей, боюсь, они не позволят этим женщинам закончить жизнь хорошо.

– Благородный монарх не должен волноваться. Этот император уже предупредил эти семьи, когда попросил имперскую армию отправить их обратно.

Когда он приказал императорской армии проводить женщин домой, позиция Шан Цзюньлиня стала ясна. Никто из тех, кто хоть немного об этом задумался, в такой ситуации не предпринял бы никаких действий против своей дочери.

– Ваше Величество так заботливы. – Шэнь Юй погладил Шан Цзюньлиня по плечу. – На этот раз королю Юэ будет нелегко уйти невредимым.

Шэнь Юй никогда не скрывал своего отвращения к королю Юэ. Он редко скрывал свои чувства от Шан Цзюньлиня. Чем более открытым он был, тем больше он нравился Шан Цзюньлиню.

Человек, который нравился Шан Цзюньлиню, был не элегантным сыном господина Чжэньбэя, нежным, мягким и вежливым джентльменом, известным внешнему миру, а Шэнь Юем, который раскрыл перед ним свою истинную натуру.

– Этот император пока не может убить короля Юэ, но после этого ему будет трудно вернуться в свое феодальное владение целым и невредимым. – Шан Цзюньлинь играл пальцами Шэнь Юя, как будто говорил о чём-то неважном.

Шэнь Юй не спрашивал подробностей. Точно так же, как у него были секреты, которые он не мог рассказать Шан Цзюньлиню, у того также были вещи, о которых он не мог сказать открыто.

– Ему будет нелегко, когда рядом министр Фан и молодая леди Фан.

– Действительно. Благодаря сотрудничеству благородных семей министр Фан нашел много интересного. – Шан Цзюньлинь достал буклет и развернул его, чтобы Шэнь Юй мог прочитать.

Шэнь Юй лениво прислонился к Шан Цзюньлиню и слушал, как он читал содержание буклета.

– Король Юэ за последние годы предпринял много мелких шагов и завёл в столице несколько шпионов. Министр Фан и его люди устранили этих шпионов. Семьи, которые были близки к королю Юэ, отказались от своего намерения защитить его, когда увидели ситуацию. Они в одностороннем порядке прервали контакт.

– Похоже, что многие годы работы короля Юэ были напрасными. – Шэнь Юй вздохнул.

– Этого императора не волнует, что он хочет сделать. В этой империи он должен подчиняться моим правилам!

Работа министра Фана продвигалась гладко, настолько гладко, что казалось, будто кто-то тайно шаг за шагом давал ему подсказки.

Опасаясь, что это может быть ловушка, министр Фан обратил на это пристальное внимание. После тщательного расследования он не нашел ничего плохого, но записал свои подозрения.

Король Юэ был заключен в темницу и потерял всякую связь с внешним миром. В этот момент он еще не знал, что его многолетние договоренности в столице вот-вот будут разрушены министром Фаном.

Чем больше информации находил министр Фан, тем больше он был шокирован. В конце концов он не смог усидеть на месте и попросил о личной встрече с Шан Цзюньлинем.

Министр Фан пришел в небольшой двор во второй половине дня. Шэнь Юй дремал после обеда. Чтобы не беспокоить его, Шан Цзюньлинь решил встретить чиновника Фана снаружи.

Министр Фан сначала доложил о проделанной за это время работе, а затем высказал свои сомнения:

– Я думаю, что должна быть какая-то сила, тайно передающая мне подсказки.

Шан Цзюньлинь постучал по столу костяшками пальцев:

– Ты не нашёл источник?

Министр Фан стыдливо склонил голову:

– Я некомпетентен.

– Расскажи этому императору больше.

– Этот чиновник пытался найти улики, чтобы выследить эту силу, но они очень хорошо скрывались. От них вообще не осталось и следа. Этот чиновник даже начал задаваться вопросом, не слишком ли я много думаю.

– Но такого совпадения быть не должно. Король Юэ действовал в столице в течение многих лет, да еще и с помощью покойного императора. Если бы они так легко узнали об этом, это было бы самым подозрительным

Шан Цзюньлинь согласился и его постукивание по столу замедлилось:

– Предпринимали ли они какие-либо другие действия помимо этого?

– Нет.

Когда Шэнь Юй проснулся, он услышал разговор между Шан Цзюньлинем и министром Фаном снаружи, и уголки его рта изогнулись вверх.

Никто в мире не знал способностей короля Юэ лучше, чем Шэнь Юй. Чтобы помочь королю Юэ в его предыдущей жизни, он узнал о силах короля Юэ больше, чем сам король.

– Му Си.

Услышав его речь, Му Си вошла снаружи:

– Молодой господин, вы проснулись?

Шэнь Юй оделся и встал с кровати:

– Завтра я попрошу Его Величество поехать в поместье, чтобы развлечься.

Му Си поняла смысл слов Шэнь Юя:

– Эта слуга пойдет заранее, чтобы подготовиться.

Прежде чем покинуть дворец, Шэнь Юй поручил Му Си кое-какие дела и передал ей несколько писем, попросив найти возможность доставить их в поместье, не вызывая ни у кого подозрений.

Покидая дворец, Шэнь Юй оправдывался тем, что хотел побыть наедине с Шан Цзюньлинем. Они не брали с собой своих слуг, когда выходили развлечься. Му Си оправдывалась тем, что хотела купить вещи и встретиться с друзьями. Она была всего лишь служанкой Шэнь Юя и стражи Скрытого Дракона не стали бы обращать на нее слишком много внимания. Убедившись, что проблем нет, Му Си ослабила бдительность и тайно отправила письма.

В письмах не было ничего слишком важного. Истинный план Шэнь Юя был реализован задолго до того, как он вошел во дворец. Однако тщательное расследование министра Фана в отношении короля Юэ стало прекрасной возможностью для Шэнь Юя.

В руках министра Фана ресурсы короля Юэ были раскопаны раньше времени. Если не считать того, что все прошло слишком гладко, никаких подозрений не было. Люди Шэнь Юя на самом деле не участвовали в этом от начала до конца. Все, что они сделали, это лишь раскрывали некоторые подсказки.

Теперь казалось, что его план шел хорошо.

Шэнь Юй сменил выражение лица:

– Не забудь приготовить закуски, о которых ты говорила мне в прошлый раз. Я приглашу Его Величество попробовать.

Шан Цзюньлинь услышал голос Шэнь Юя и вошел в комнату:

– Благородный монарх проснулся?

– Ваше Величество закончили заниматься политическими делами? Этот министр все еще снаружи? – Шэнь Юй взглянул на дверь.

– Это был министр Фан. Он закончил и сейчас уйдет.

Министр Фан, который разговаривал с императором, когда Его Величество внезапно развернулся и ушел, стоял во дворе с пустым лицом.

Евнух Мэн вышел вперед с улыбкой:

– Министр Фан, вы можете уходить.

Подумав об этом, министр Фан решил, что на данный момент он сказал все необходимое. Оставаться действительно не было необходимости, поэтому он вернулся.

– Ваше Величество, куда мы идем сегодня? – Взволнованно спросил Шэнь Юй.

– К горе Цанци.

Гора Цанци находилась в северном пригороде столицы, и пейзажи были прекрасны. Каждый год люди приглашали родственников и друзей поехать туда на весенние прогулки, чтобы насладиться видом.

Гора Цанци находилась недалеко от того места, где они жили. Через полчаса карета остановилась.

На этот раз они привели с собой нескольких дворцовых слуг, чтобы устроить место для отдыха. Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь гуляли вместе.

Светило яркое солнце, дул теплый ветерок. Оглядываясь по сторонам, можно было увидеть всевозможные цветы, утопающие в зелени. Изредка мимо них с радостью проходили несколько молодых женщин. Они были прекраснее цветов.

У реки собрались ученые, чтобы пить вино и писать стихи. Шэнь Юй увидел среди них Цзян Хуайцина и Хэ Чэнъюя. Учитывая настроение Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй решил не подходить к ним.

Они шли сквозь толпу бок о бок, слушая смех вокруг. Их настроение было расслабленным и счастливым.

Шэнь Юй вздохнул:

– Если бы каждый день мог быть таким приятным, как этот было бы чудесно.

– Если А-Ю понравится, мы приедем позже.

– Разве это не будет слишком хлопотно?

В конце концов, Шан Цзюньлинь был императором. То, что было легко для обычных людей, было для них более чем сложным.

Если Шэнь Юю это понравилось, кого волнуют небольшие неприятности? Подумал Шан Цзюньлинь, глядя на улыбку на лице Шэнь Юя.

– Осторожно!

Вдруг пронесся порыв ветра. У Шан Цзюньлиня не было времени думать. Он схватил Шэнь Юя на руки и обернулся.

– Ах… – Вокруг раздались восклицания.

За плечом Шан Цзюньлиня Шэнь Юй увидел мелькнувшего мимо человека в сером.

По какой-то причине сердце Шэнь Юя подпрыгнуло в груди. Не задумываясь, его рука сжала руку Шан Цзюньлиня.

– Ваше Величество…

Думая, что Шэнь Юй испугался, Шан Цзюньлинь нежно погладил его по спине и утешил:

– Не бойся.

Шэнь Юй успокоился, но не мог игнорировать учащенное сердцебиение.

Кто был этот человек? Почему он пришел сюда?

Глава 51

Никто не знал, откуда взялся этот человек. Вызвав панику в толпе, он исчез.

Шэнь Юй немного успокоился, с трудом подавляя сердцебиение, и высвободился из объятий Шан Цзюньлиня.

– Ты неважно выглядишь. Давай сначала вернемся. – С тревогой сказал Шан Цзюньлинь, глядя на бледное лицо Шэнь Юя.

За Шэнь Юем тщательно ухаживали во дворце. Он давно не выглядел таким нездоровым. Единственный раз, когда Шан Цзюньлинь помнил, была ночь, когда Шэнь Юй вошел во дворец Юйчжан, когда он потерял сознание.

Шэнь Юй прислонился к Шан Цзюньлиню и нахмурился:

– Ваше Величество, я плохо себя чувствую.

Прежде чем сказать что-нибудь еще, Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя на руки и понес:

– Мы поедем обратно.

Шэнь Юй прижался к телу Шан Цзюньлиня и ничего не сказал. У него было смутное ощущение, что он не может дышать, и постепенно он понял, что с ним действительно может быть что-то физически не так.

Шан Цзюньлинь двинулся быстро, неся Шэнь Юя до самой повозки. Когда они собирались уходить, из толпы появился императорский лекарь Гу.

У евнуха Мэн были зоркие глаза и он привел императорского лекаря Гу:

– Ваше Величество, императорский лекарь Гу здесь.

Императорского лекарь Гу сопровождал молодой человек, но Шэнь Юй не мог обращать внимания ни на что другое. В глазах у него было темно, а сердце, казалось, будто его сжимала рука.

Он давно так не болел. Шэнь Юй почти забыл, каково это.

Шан Цзюньлинь сел с Шэнь Юем на руках. Императорский лекарь Гу не посмел медлить. Он немедленно подошел вперед, чтобы проверить пульс Шэнь Юя.

Спустя долгое время императорский лекарь Гу отпустил руку и нахмурился:

– Что-то спровоцировало болезнь благородного монарха.

Глаза Шан Цзюньлиня были холодными и глубокими. Он вспомнил, что в ту ночь, когда Шэнь Юй вошел во дворец Юйчжан, он потерял сознание по той же причине.

После этого Шан Цзюньлинь тщательно проверил все во дворце Юйчжан. Он думал, что подобных инцидентов больше не будет. Теперь казалось, что он был слишком легкомысленным.

Императорский лекарь Гу быстро выписал рецепт:

– Ваше Величество, не стоит слишком беспокоиться. Тело Благородного монарха в последнее время было в хорошем состоянии, поэтому никаких серьезных проблем не возникнет. У этого чиновника с собой есть кое-какие лекарства, но есть еще несколько, за которыми вашему Величеству нужно быстро послать кого-нибудь.

Шан Цзюньлинь приказал Скрытой Драконьей Страже принести лекарство.

По приказу императорского лекаря Гу дворцовые слуги установили палатку, где они могли укрыться от ветра. Шан Цзюньлинь вошел внутрь с Шэнь Юем на руках, а императорский лекарь Гу следовал за ним.

Молодой человек, сопровождавший императорского лекаря Гу, хотел войти вместе с ним в палатку, но евнух Мэн остановил его:

– Молодой мастер…

– Это мой младший брат. Он может мне помочь, так что евнуху Мэну не нужно беспокоиться. – Объяснил императорский лекарь Гу.

Только тогда евнух Мэн позволил этому человеку войти.

Шэнь Юй смутно чувствовал, что происходит вокруг него, а также беспокойство и страх Шан Цзюньлиня. Он хотел сказать Его Величеству, что с ним все в порядке и не стоит беспокоиться, но когда он открыл рот, из него не вышло и слога.

– Не волнуйся, все будет хорошо. – Шан Цзюньлинь откинул прядь волос с лица Шэнь Юя. Было неясно, успокаивает он Шэнь Юя или себя.

– Ваше Величество, этому чиновнику нужно провести иглоукалывание Благородному монарху. – Императорский лекарь Гу повернул голову и сказал: – Сяо Хуай, возьми серебряные иглы из правой нижней части аптечки.

Гу Хуай нашел серебряные иглы и отдал.

Шан Цзюньлинь уложил Шэнь Юя на импровизированную кровать:

– Все, кроме императорского лекаря Гу, должны уйти.

– Да.

Евнух Мэн спустился вниз вместе со слугами и потащил за собой мальчика, который стоял и не хотел двигаться.

Гу Хуай последовал за евнухом Мэн и вышел на улицу:

– Но мой брат там. – пробормотал он.

Евнух Мэн отвел молодого человека в сторону:

– Его Величество внимательно следит за Благородным монархом. Ваш брат – тот, кто будет делать иглоукалывание. Другого пути нет, иначе он бы тоже ушёл с нами.

– Храни Господь, надеюсь с Благородным монархом все будет в порядке.

Му Си не могла сдержать тревогу в своем сердце:

– Как это могло снова случиться с благородным монархом… Он так долго был здоров. Эта слуга строго следовала указаниям императорского лекаря Гу и убеждала молодого господина отдохнуть. Как так...

Евнух Мэн тоже чувствовал себя встревоженным. Забота Его Величества о благородном монархе возрастала с каждым днем. Если с ним что-нибудь случится…

Нет, нет, нет, ничего не произойдет. Благородный монарх, безусловно, благословлен небесами.

Снаружи люди чувствовали тревогу. Внутри Шан Цзюньлинь едва мог контролировать свои эмоции.

Он не мог этого вынести. Человек, что минуту назад разговаривал с ним с улыбкой, лежал сейчас на кровати с бледным лицом. Его глаза были плотно закрыты и он хмурился от боли даже после того, как потерял сознание.

В него воткнули серебряную иглу и пальцы Шэнь Юя сжались от боли. Шан Цзюньлинь сидел в стороне, держа Шэнь Юя за руку.

– На этот раз триггер такой же, как и в прошлый раз? – Голос Шан Цзюньлиня был холодным. Он был по-настоящему зол.

Императорский лекарь Гу ответил утвердительно.

Другая рука Шан Цзюньлиня была сжата в смертоносный кулак. Когда он узнает, кто за этим стоит, он сделает жизнь этого человека хуже смерти!

Страдания Шэнь Юя должны быть оплачены сто тысяч раз!

Цель иглоукалывания – стабилизировать физическое состояние Шэнь Юя. По прошествии некоторого времени императорский лекарь Гу вынул иглы и сказал:

– В последнее время погода была относительно прохладной. Вашему Величеству следует быть осторожным, чтобы не допустить, чтобы благородный монарх пострадал от холода. После этого эпизода его тело может на некоторое время ослабнуть. Этот чиновник еще раз скорректирует рецепт и дополнит его лечебной диетой. Это поможет благородному монарху как можно быстрее восстановить свои силы.

Болезнь могла сильно подорвать жизненные силы здорового человека, а тем более человека, который и без того был слаб. Если бы за Шэнь Юем не ухаживали тщательно в течение двух или трех месяцев, он, возможно, никогда не восстановится до того состояния здоровья, в котором находился до сегодняшнего дня.

Шан Цзюньлинь поправил одежду Шэнь Юя и снова взял его на руки.

Почувствовав внезапное тепло, Шэнь Юй инстинктивно наклонился к его источнику. Приближение Шэнь Юя обычно было бы для Шан Цзюньлиня радостью, но сейчас он совсем не чувствовал себя счастливым.

Руки Шан Цзюньлиня сжались, он склонил голову и поцеловал Шэнь Юя в лоб.

Императорский лекарь Гу убрал серебряные иглы и больше их не беспокоил:

– Этот чиновник пойдет посмотрит лекарство.

Вскоре после того, как он вышел, Скрытая Драконья Стража прибыла с лекарственными ингредиентами. Му Си помогла императорскому лекарю Гу приготовить лекарство.

В приступе ярости Шан Цзюньлинь приказал страже изолировать всю гору Цанци. Пока человек в сером не был найден, никому не разрешили уйти.

Некоторые люди были недовольны, но Шан Цзюньлинь в тот момент был не в настроении выслушивать жалобы. Пытавшихся ослушаться арестовывали, а наиболее сварливых наказывали. После этого остальные боялись что-либо сказать против.

Вскоре прибыла императорская гвардия. После их появления все поняли, насколько серьезно дело, и не смели создавать проблемы.

Улица не была лучшим местом для восстановления сил. Шан Цзюньлинь намеревался отвезти Шэнь Юя обратно во дворец.

Му Си вошла с приготовленным лекарством, а за ней следовали императорский лекарь Гу и молодой человек, несущий аптечку.

Когда императорский лекарь Гу услышал, что Шан Цзюньлинь хочет вернуться во дворец, он дал совет:

– Ваше Величество, следует выбрать что-нибудь поближе. Было бы лучше подождать день или два, прежде чем вернуться во дворец. Пусть сначала благородный монарх выздоровеет.

– Лучше избегать ударов и тряски тела благородного монарха.

От горы Цанци до дворца было полдня пути. Из соображений предосторожности они не смогут путешествовать слишком быстро, а это значит, что это займет еще больше времени.

Шан Цзюньлинь был тронут рекомендацией императорского лекарьа Гу и поручил Евнуху Мэн:

– Найди поместье поблизости. Этот император возьмет благородного монарха, чтобы он остался там на несколько дней.

Когда Му Си вошла с лекарством, Шан Цзюньлинь протянул руку, чтобы взять его:

– Дай этому императору лекарство.

Думая о плане Шэнь Юя, Му Си смело сказала:

– Ваше Величество, поместье, где раньше жил молодой господин, находится недалеко. Почему бы Вашему Величеству не отвезти молодого господина туда? Молодой господин всегда хотел, чтобы Ваше Величество увидел место, которое ему нравится.

– Насколько это далеко? – Шан Цзюньлинь вспомнил, как перед отъездом из дворца Шэнь Юй рассказывал ему об интересных вещах, которые он делал в деревне, когда был младше. Цвет чернил в его глазах стал еще глубже.

Изначально они планировали поехать туда через два дня.

– Дорога туда займет меньше часа.

Это действительно было недалеко. Вместо того, чтобы искать совершенно незнакомое место, имело смысл отправиться в поместье Шэнь Юя.

Шан Цзюньлинь взял лекарство и решил скормить его Шэнь Юю. Когда ложка достигла его рта, молодой человек без сознания скривил губы и повернул голову в сторону.

После еще нескольких попыток Шэнь Юй все еще отказывался сотрудничать, а в последний раз он даже пролил лекарство на одежду Шан Цзюньлиня.

Му Си дрожала от страха, наблюдая за этим со стороны. Она хотела несколько раз предложить сделать это сама, но когда увидела глаза Шан Цзюньлиня, проглотила свои слова.

– Может быть, на этот раз лекарство более горькое. – Объяснил императорский лекарь Гу.

– Все могут идти. – Приказал Шан Цзюньлинь.

После того, как все ушли, Шан Цзюньлинь взял чашу с лекарством и отпил глоток, не меняя выражения лица. Затем он наклонился к губам Шэнь Юй и мало-помалу вливал лекарство.

Шэнь Юй был крепко заключён в руках Шан Цзюньлиня. Спасения не было. Все, что он мог сделать, это неохотно проглотить горькое на вкус лекарство.

Под напором Шан Цзюньлиня чаша с лекарством быстро опустела.

Шэнь Юю было так горько, что все его лицо сморщилось. Шан Цзюньлинь разгладил складки на лбу и тихо рассмеялся:

– Ты все еще такой беспокойный, даже когда спишь.

Дело о горе Цанци было передано Скрытой Драконьей Страже и командующему Императорской Гвардии. Шан Цзюньлинь отвез Шэнь Юя и группу дворцовых слуг в поместье.

Лекаря Гу также взяли с собой.

Поскольку они были лишними людьми, двое из них, доктор Гу и евнух Мэн, сели в одну карету.

По дороге Евнух Мэн с любопытством спросил:

– Почему императорский лекарь Гу пришел сегодня на гору Цанци?

– Это Сяо Хуай хотел пойти. В последнее время я не был занят, поэтому решил присоединиться к нему и посмотреть, нужны ли мне какие-нибудь травы. – Императорский лекарь Гу указал на коробку с лекарствами, стоящую в стороне. – Я нашел много полезных лекарственных ингридиентов.

Евнух Мэн взглянул на молодого человека, сидевшего рядом с императорским лекарем Гу. Молодой человек сидел спокойно, но можно было смутно сказать, насколько он зависел от императорского лекаря Гу.

В данный момент Гу Хуай был в растерянности. Он действительно планировал увидеть Шан Цзюньлиня, но никогда не думал, что это произойдет вот так.

У него не было намерения вовлекать в это императорского лекаря Гу. В тот момент, когда императорский лекарь Гу решил пойти с ним на гору Цанци, он отказался от всякой мысли встретиться там с Шан Цзюньлинем. Он мог найти другую возможность. Был только один императорский лекарь Гу. Даже если бы был только один шанс из десяти тысяч, что что-то пойдет не так, Гу Хуай не хотел подвергать лекаря Гу какой-либо опасности.

Он приказал своим людям ничего не делать. Он не знал, кто ранил Благородного монарха Шэня. В то же время Гу Хуай был рад, что не сделал опрометчивого шага. Учитывая важность Шэнь Юя для Шан Цзюньлиня, в тот момент, если бы он сделал шаг, даже если бы он просто искал возможность поговорить с Шан Цзюньлинем лицом к лицу, у него не было бы другого выбора, кроме как противостоять императору Да Хуаня в будущем.

В поместье знали, что Шэнь Юй собирается приехать, поэтому все было подготовлено. Шан Цзюньлинь отнёс Шэнь Юя в спальни и уложил его, прежде чем выйти, чтобы разобраться с этим вопросом.

– Ваше Величество, это совпадение, что императорский лекарь Гу был на горе Цанци. – Находясь в повозке, евнух Мэн косвенно задал императорскому лекарю Гу несколько вопросов.

– Ага. Как только будет прогресс, придите и сообщите об этом императору.

Вечером Му Си принесла свежеприготовленное лекарство. Шан Цзюньлинь взял миску и пошел в спальню. Му Си знала, что лучше не беспокоить его.

Шэнь Юй все еще был без сознания. Шан Цзюньлинь зачерпнул ложку лекарства и поднес ее ко рту Шэнь Юя. Неудивительно, что молодой человек увернулся.

После того, как еще несколько попыток не увенчались успехом, Шан Цзюньлинь набрал глоток лекарства и отставил миску в сторону. Ему ничего не оставалось, как одной рукой удержать юношу, другой рукой слегка приоткрыть плотно сомкнутый рот и наклониться.

Именно так Шэнь Юй всю ночь получал лекарство.

Шан Цзюньлинь вышел из комнаты с миской с лекарствами и переоделся.

Когда Шэнь Юй проснулся, первое, что он почувствовал, была горечь. Его рот был полон горького привкуса, тело было тяжелым, и его охватила волна озноба. Он как будто вернулся в прежнюю жизнь.

Мужчина, сидевший у кровати, вернул его в реальность.

Увидев, что Шан Цзюньлинь смотрит на его рот, Шэнь Юй облизнул губы:

– Ваше Величество, почему вы так на меня смотрите? Или Ваше Величество сделало что-то плохое за моей спиной?

Глава 52

Из-за лекарства губы Шэнь Юя стали слишком красными по сравнению с его бледным лицом. Как будто на белом снегу появился красный оттенок, отчего он стал выглядеть еще привлекательнее.

Шан Цзюньлинь все еще помнил прикосновения к этим губам.

Горечь лекарства не могла скрыть сладость этого чувства.

Кончик языка высунулся изо рта Шэнь Юя и скользнул по его красным губам. Глаза Шан Цзюньлиня потемнели.

Шан Цзюньлинь отложил вещи и протянул руку, чтобы коснуться лба Шэнь Юя и проверить температуру его тела. Он был не таким холодным, как раньше.

Шан Цзюньлинь постепенно расслабился.

Императорский лекарь Гу сказал, что когда Шэнь Юй проснется, то с ним все будет в порядке.

Шэнь Юй был сбит с толку действиями Шан Цзюньлиня:

– Ваше Величество, что-то случилось?

– Теперь все в порядке.

– Ваше Величество что-то скрывает от меня? – Шэнь Юй прищурился.

Человек в сером, очевидно, сделал что-то, что спровоцировало его болезнь.

Шан Цзюньлинь знал, что Шэнь Юя нелегко обмануть. Он неохотно рассказал ему, что произошло на горе Цанци:

– Этот император послал Скрытую Драконью Стражу и императорскую гвардию, чтобы найти того человека. Скоро будут результаты.

Шэнь Юй пролежал в постели большую часть дня и начал чувствовать дискомфорт, особенно во рту, в котором была непроходящая горечь. Вкус не соответствовал ни одному лекарству, которое он мог вспомнить.

Он попытался сесть на кровать. Когда Шан Цзюньлинь увидел это, он помог Шэнь Юю сесть и засунул подушку ему за спину.

– Как ты сейчас себя чувствуешь?

– Все в порядке, но во рту очень горько. – Шэнь Юй нахмурился и пожаловался: – Какое лекарство использовалось на этот раз? Оно такое горькое.

Шан Цзюньлинь встал и принес ему чашу воды:

– Выпей немного.

Шэнь Юй хотел как можно скорее подавить горечь во рту, поэтому сделал большой глоток.

Хм?

Это было мило.

Он поджал губы и сделал еще один глоток.

Шан Цзюньлинь увидел, как его брови расслабились и ответил:

– Императорский лекарь Гу подготовил новый рецепт. Чтобы максимизировать эффект, он не добавил ничего для улучшения вкуса.

– Неудивительно, что я чувствовал горький вкус даже во сне. – Шэнь Юй понял. – Это вода с медом? На вкус такая сладкая.

– Да. – Шан Цзюньлинь кивнул. – Этот император боялся, что ты почувствуешь горечь, когда проснешься, поэтому специально приготовил это заранее.

Допив, Шэнь Юй велел Шан Цзюньлиню принести ему цукаты и после того, как он некоторое время ел сладкое, горечь во рту исчезла.

К этому моменту Шэнь Юю стало достаточно любопытно, чтобы углубиться в другие вопросы, такие как…

– Ваше Величество, как я выпил такое горькое лекарство?

Шэнь Юй точно знал, насколько своенравным он был, когда дело касалось этой темы. Если бы ему никто не потворствовал, то ничего страшного, а иначе невозможно было бы заставить его выпить что-то столь отвратительное на вкус, особенно когда он был без сознания.

В своей предыдущей жизни он несколько раз впадал в кому из-за болезни. Каждый раз, когда это происходило, его слуги и лекари были бессильны. Им оставалось только ждать, пока он очнется, чтобы принять лекарство.

Лекари, лечившие Шэнь Юя, не раз говорили ему, что всякий раз, когда он впадал в кому, они беспокоились, что он никогда не проснется. Они надеялись, что Шэнь Юй изменит свое поведение и перестанет сопротивляться приему лекарства, когда он находится без сознания. В конце концов, он легко пил лекарства, когда бодрствовал.

Шэнь Юй подумал про себя:

"Когда я бодрствую, мне тоже не хочется пить лекарство. Причина, по которой я могу пить его, не меняя выражения лица каждый раз, заключается в том, что у меня нет выбора. Когда я сплю, моим телом управляет рефлекс. Это просто отражает мою врожденную неприязнь к горькому."

Шэнь Юй вспомнил горький привкус во рту, когда он проснулся. Вкус был хуже, чем что-либо в его предыдущей жизни. Он знал, что его спящее «я» никогда не выпьет ничего подобного и ему стало еще любопытнее.

Спросив об этом, Шэнь Юй посмотрел на Шан Цзюньлиня.

Выражение лица Шан Цзюньлиня осталось неизменным:

– Если благородному монарху любопытно, этот император позже накормит тебя снова и ты узнаешь.

Шэнь Юй на мгновение задумался, затем отложил вопрос и спросил о чем-то более важном:

– Я помню, что после встречи с человеком в сером у меня случилось обострение болезни. Это из-за него?

Шан Цзюньлинь взял запястье Шэнь Юя и потер его:

– Вероятнее всего, но нельзя исключать и другие факторы.

Именно по этой причине Шан Цзюньлинь приказал Скрытой Драконьей Страже и императорской гвардии окружить гору Цанци. С того момента, как они вышли из повозки, и до момента, когда они встретили человека в сером, любой, кого они встретили между ними, мог стать подозреваемым.

Пролежав весь день в постели, Шэнь Юй не мог заснуть:

– Ваше Величество, я хочу выйти на прогулку.

Шан Цзюньлинь принес ему одежду и помог Шэнь Юю одеться. Шэнь Юй уже привык к тому, что император одевает его. Он протянул руки, чтобы позволить Шан Цзюньлиню помочь ему с верхней одеждой и плащом.

Его бледное лицо, скрытое за белым воротником, было белее снега. Шан Цзюньлинь привел волосы Шэнь Юя в порядок, обнял его за талию и вывел из комнаты.

Болезнь поглотила большую часть энергии Шэнь Юя. Когда его ноги касались земли, ему постоянно казалось, что он раскачивается. У Шэнь Юя не было сил. Он просто оперся на Шан Цзюньлиня и позволил этому человеку поддержать его.

Через один или два шага Шан Цзюньлинь заметил тяжелый вес, прижатый к его телу. Он посмотрел на молодого человека, который нагло тратил силы на прогулку, и ему стало весело:

– Куда хочет пойти благородный монарх? Этот император понесет тебя.

Шэнь Юй покачал головой. Он был полон решимости идти самостоятельно.

Шан Цзюньлинь не рассердился, когда ему отказали. Он выдержал большую часть веса Шэнь Юя и медленно повел его на прогулку во двор.

Небо еще не совсем потемнело и вечерний закат растекался, окрашивая большую часть небосвода в красный.

Шэнь Юй поднял голову и вздохнул:

– Это так красиво, жаль только, что закат уже поздний.

– Если ты не можешь увидеть это сегодня, ты все равно сможешь увидеть это завтра, и не о чем жалеть. – Шан Цзюньлинь развеял меланхолию Шэнь Юя.

– Ваше Величество прав. – Шэнь Юй послушно сменил тему. – Ваше Величество только что упомянул императорского лекаря Гу. Как он случайно наткнулся на нас?

– Он взял своего младшего брата на гору Цанци, чтобы собрать лекарственные травы. После того, как ты потерял сознание, было много шума. Он увидел нас в толпе и подошел.

– Где сейчас императорский лекарь Гу?

– Разумеется, он тоже останется в поместье. – Словно зная, о чем Шэнь Юй собирается спросить дальше, Шан Цзюньлинь добавил:

– Его младший брат тоже здесь.

Пройдя некоторое время, Шэнь Юй понял, что они оказались в том месте, куда он всегда хотел привести Шан Цзюньлиня. Он был удивлён:

– Почему Ваше Величество решило приехать сюда?

– Ситуация была срочной, и ваша служанка сказала, что это место близко, поэтому император выбрал его.

У Шан Цзюньлиня было эгоистичное желание увидеть, где раньше жил Шэнь Юй, и он знал, что Шэнь Юй хотел приехать сюда. Он подумал, что Шэнь Юй может быть разочарован, если на этот раз пропустит это, поэтому он двинул лодку по течению* и согласился на предложение Му Си.

*Идиома, которая означает "воспользоваться ситуацией, чтобы достичь своих целей".

Шэнь Юй был более чем удивлен. Прежде чем потерять сознание, он беспокоился, что не сможет приехать в поместье. Он не ожидал, что проснувшись, он уже будет там.

Теперь, когда Шэнь Юй проснулся, Шан Цзюньлинь все еще беспокоился. Он попросил евнуха Мэна обратиться к  императорскому лекарю Гу.

Во многом причина приезда императорского лекаря Гу в поместье заключалась в том, чтобы в любой момент можно было отреагировать на непредвиденные ситуации с Шэнь Юем.

Императорский лекарь Гу примчался сюда, как только услышал эту новость. Гу Хуай последовал за ним с аптечкой.

Шэнь Юй прогулялся и немного устал. Шан Цзюньлинь помог ему сесть в павильоне.

Поместье занимало большую территорию и Шэнь Юй не возвращался сюда уже много лет. Тусклые воспоминания нахлынули на него, когда он огляделся.

– Ваше Величество, посмотрите туда. – Шэнь Юй указал на большое дерево неподалеку. – Когда я был ребенком, кто-то установил там небольшие качели. Однажды веревка порвалась во время ливня. Мне было грустно долгое время.

Шан Цзюньлинь посмотрел в том направлении, куда указывал Шэнь Юй. Дерево было чрезвычайно большим. По приблизительным подсчетам, чтобы обхватить его, потребуется более трех человек. Крепкая ветка простиралась горизонтально наружу. Слабые следы веревки все еще были видны.

Шан Цзюньлинь почти мог представить себе маленького милого ребенка, сидящего под деревом и качающегося на качелях. Солнечный свет пробивался сквозь щели в листьях, и пестрый свет и тень падали на маленького Шэнь Юя. Легкий ветерок развевал его распущенные волосы. Затем ребенок понемногу подрос и стал подростком, размытая форма постепенно стала более четкой, и в конце концов он превратился в нынешний облик Шэнь Юя.

– Ваше Величество, императорский лекарь Гу здесь.

Получив разрешение, императорский лекарь Гу проверил пульс Шэнь Юя, а затем опустил руку и вздохнул с облегчением:

– Благородному монарху больше не угрожает опасность. Теперь остается только следить за здоровьем благородного монарха.

Шан Цзюньлинь тоже вздохнул с облегчением.

Шэнь Юй почувствовал, как рука, сжимавшая его запястье, расслабилась, и утешил Шан Цзюньлиня улыбкой:

– Всё в порядке. Ваше Величество, не волнуйтесь.

В своей предыдущей жизни он прожил более десяти лет с таким слабым телом. Не было никаких причин для того, чтобы в этой жизни с ним так рано произошел несчастный случай.

Успокоив Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй посмотрел на молодого человека, стоящего позади императорского лекаря Гу.

Когда он встретился взглядом с молодым человеком, Шэнь Юй был ошеломлен.

Хотя эти глаза были немного незрелыми, нетрудно было уловить свирепость этого мастера. Как бы хорошо он ни маскировался, своей кровожадной натуры он не смог изменить.

Шэнь Юй отбросил сложные мысли, проносившиеся в его голове, и притворился любопытным:

– Это младший брат императорского лекаря Гу?

– Да, его зовут Гу Хуай. – Императорский лекарь Гу заставил молодого человека опуститься. – Это благородный монарх Шень, о котором я тебе говорил раньше, а это Его Величество.

Это был первый раз, когда Гу Хуай встретил этих двоих. И император, и благородный монарх сильно отличались от того, что он себе представлял. Он скрыл растерянность в глазах и почтительно отдал честь.

Шэнь Юй некоторое время спокойно смотрел на молодого человека и спросил:

– Хуай означает «задумчивый»?

– «Хуай» от «апельсинов, выращенных в Хуайнане». – объяснил Гу Хуай.

Шэнь Юй кивнул.

Гу Хуай.

Итак, это было его имя.

Шэнь Юй подумал об этом человеке из его прошлой жизни и не мог не испытывать смешанных чувств. Оказалось, что перед человеком, о котором он заботился, этот бешеный волк мог проявить такую покладистую сторону. Если бы в этой жизни с императорским лекарем Гу ничего не случилось, какой путь выбрал бы Гу Хуай?

– О чем ты думаешь?

Шэнь Юй в оцепенении сидел на кровати, пока его не ткнули в лицо.

Шэнь Юй потер щеку.

– Просто думаю. Императорский лекарь Гу и Гу Хуай не похожи друг на друга. Они кровные братья?

– Размышлял ли об этом благородный монарх со вчерашнего вечера? – Шан Цзюньлинь опустил глаза и сел на край кровати. – Благородный монарх, похоже, уделяет особое внимание некоторым посторонним. Почему?

– Разве Вашему Величеству не любопытно? – Шэнь Юй, казалось, не заметил недовольства Шан Цзюньлиня. – Этот Гу Хуай не так прост, как кажется.

– Этот император знает, что он раньше вмешивался в дело «Фэй Мэн». Скрытая Драконья Стража заметила, что он, похоже, тоже искал виновного, поэтому они не стали тратить на него много времени. – Шан Цзюньлинь коснулся лба Шэнь Юя, чтобы проверить его температуру.

Рука Шан Цзюньлиня была довольно теплой и Шэнь Юй подсознательно потерся о ладонь мужчины.

– Почему он также обеспокоен «Фэй Мэн»?

Шэнь Юй вспомнил, что через несколько лет в своей предыдущей жизни он встретил Гу Хуая. В то время прошло много времени после трагедии «Фэй Мэн». Шэнь Юй не был уверен, участвовал ли Гу Хуай в этом инциденте до их встречи.

Если да, то какую роль он сыграл?

– Если благородный монарх захочет это знать, можно его спросить.

Убедившись, что Гу Хуай не имеет отношения к инциденту с «Фэй Мэн» во дворце, Шан Цзюньлинь больше не заботился о нем. В этом мире было очень мало людей, о которых вообще заботился Шан Цзюньлинь, но теперь появился Шэнь Юй.

Другими словами, для него от начала до конца был только Шэнь Юй.

– Лучше его не пугать. Если его действительно заботит существование «Фэй Мэн», как сказал Его Величество, он возьмет на себя инициативу и придет к нам.

–Тук-тук. – кто-то постучал в дверь.

– Войдите.

Му Си прибыла с лекарством. Прежде чем она сделала несколько шагов, Шэнь Юй уже почувствовал этот неприятный горький аромат. Он действительно понятия не имел, как ему удалось выпить его, находясь без сознания.

Шан Цзюньлинь взял у нее лекарство, и Му Си тактично удалилась.

Шэнь Юй схватился за одеяло и тихо сказал:

– Ваше Величество, я уже проснулся, поэтому мне нет необходимости принимать это лекарство, верно?

– Почему благородный монарх в таком возрасте до сих пор боится пить лекарства? – Шан Цзюньлинь подошел к кровати и сел.

Предыдущее лекарство Шэнь Юя было улучшено императорским лекарем Гу и было не так уж плохим, но это лекарство было другим. Шэнь Юй мог по запаху точно сказать, насколько горьким оно было. В прошлой жизни он принимал столько лекарств, что со временем привык к ним. Прямо сейчас, когда Шан Цзюньлинь был здесь, Шэнь Юй действительно не хотел пить эту ужасную дрянь.

Шан Цзюньлинь держал Шэнь Юя за плечо, чтобы он не мог отшатнуться. Он крепко держал лекарство в одной руке и тихим голосом уговаривал его:

– Веди себя хорошо. Этот император накормит тебя.

Шэнь Юй был насторожен:

– Как вы меня накормите?

Шан Цзюньлинь набрал глоток лекарства, наклонился и продемонстрировал Шэнь Юю, как именно он давал лекарство в прошлый раз!

Глава 53

Сначала Шэнь Юй почувствовал тепло на своих губах, а затем хлынуло горькое и вяжущее лекарство.

– Ммн… – Шэнь Юй сопротивлялся, толкая мужчину, который наполовину прижимал его к себе.

К сожалению, его сопротивление было напрасным.

Кончик языка мужчины раздвинул жемчужно-белые зубы.

Целью мужчины было накормить его лекарством, поэтому он не стал проникать слишком глубоко. Рука Шэнь Юя, сжимающая одежду мужчины, неосознанно напряглась.

Лекарство, которое он не смог сразу проглотить, скатилось по уголкам рта и намочило воротник.

Шэнь Юй не мог отказаться от этого. С одной стороны находился мощный язык мужчины, а с другой – лекарство, постоянно текущее ему в рот. Все, что он мог сделать, это подчиниться желанию мужчины и проглатывать лекарство понемногу.

Проглотив лекарство, Шэнь Юй почувствовал, как что-то мягко царапает его нижние зубы. Когда он поднял глаза, он увидел, как мужчина встает, как ни в чем не бывало, планируя продолжить кормление.

Шэнь Юй больше ни о чем не заботился. Он схватил чашу с лекарством и выпил его без колебаний.

Он наконец понял, как Шан Цзюньлинь сумел накормить его лекарством, когда тот был без сознания. Шэнь Юй подумал, что лучше было бы оставаться в неведении.

После того, как Шэнь Юй послушно допил лекарство, в глазах Шан Цзюньлиня мелькнуло сожаление. Он принес цукаты, которые приготовил заранее.

Съев немного, Шэнь Юй, наконец-то почувствовал меньше горечи во рту:

– Не хотите ли, Ваше Величество, съесть немного?

Не дожидаясь ответа, Шэнь Юй взял кусок и поднес его ко рту Шан Цзюньлиня:

– В любом случае, Ваше Величество почувствовал горечь, потому что вы накормили меня, поэтому Ваше Величество тоже должен съесть сладкое.

Шан Цзюньлинь опустил глаза и съел цукаты из рук Шэнь Юя.

– Сладко? – Шэнь Юй наклонил голову и посмотрел на лицо Шан Цзюньлиня.

– Да. – Цукаты были сладкими, но цукаты, которыми кормил Шэнь Юй, были еще слаще.

После приема лекарства одежда Шэнь Юя немного испачкалась и он, не желая больше лежать в постели, приказал Шан Цзюньлиню:

– Ваше величество испачкал мою одежду, принесите мне чистую.

Шан Цзюньлинь выполнил просьбу Шэнь Юя и принес ему чистую одежду.

Шэнь Юй испачкал свое нижнее белье. Прежде чем переодеться, он взглянул на Шан Цзюньлиня:

– Разве Вашему Величеству не следует отвести взгляд от таких непристойных вещей?

Он дал знак Шан Цзюньлиню поторопиться и уйти.

Шан Цзюньлинь был непреклонен:

– Есть ли какая-нибудь часть тела благородного монарха, которую этот император не видел?

Шэнь Юй просто посмотрел на него, не говоря ни слова. В конце концов Шан Цзюньлинь потерпел поражение:

– Я отвернусь и не буду смотреть, хорошо?

С этими словами Шан Цзюньлинь отвернулся.

Видя, что он действительно не собирается уходить, Шэнь Юй быстро переоделся, затем взял верхнюю одежду и надел ее:

– Все.

Шан Цзюньлинь повернулся и подошел, чтобы поправить растрепанную верхнюю одежду Шэнь Юя.

Их завтрак был приготовлен. Зная, что оба господина уже встали, евнух Мэн велел слугам принести еду.

Шэнь Юй сел напротив Шан Цзюньлиня и указал на несколько блюд, которые он не узнал:

– Это новые блюда, сохданные в поместье?

– Это часть лечебной диеты, приготовленной специально для тебя.

Все без исключения лечебные блюда, которые Шэнь Юй ел раньше, имели слабый запах лекарства. На этот раз, хотя еда была прямо перед ним и он не почувствовал ни малейшего запаха лекарства.

Шэнь Юй взял палочки для еды и поднес еду ко рту. Мясо было свежим и нежным. Это правда, что по вкусу оно не было похоже на обычную еду, но оно также не было похож на лечебную диету, которую ожидал Шэнь Юй.

Словно почувствовав сомнения Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь объяснил:

– Поскольку тебе не нравится вкус лекарств, эти блюда были приготовлены с использованием методов, подавляющих лекарственный вкус.

Закончив трапезу, Шэнь Юй подумал о странном человеке в серой одежде:

– Человек в сером уже найден?

Он был почти уверен, что не знает этого человека. Зачем этому человеку искать его? Что еще более загадочно, как он смог спровоцировать болезнь Шэнь Юя, просто пройдя мимо него?

Шэнь Юй болел с детства. Все врачи, лечившие его, говорили, что его болезнь возникла еще в утробе матери. Шэнь Юй никогда не сомневался в них, но теперь казалось, что за этим скрывается секрет.

Пока они разговаривали, на улицу вышел командир императорской гвардии и попросил аудиенции. Эта тема была связана с Шэнь Юем. Вместо того, чтобы чего-либо избегать, Шан Цзюньлинь попросил мужчину войти и поговорить.

Командир императорской гвардии приветствовал Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня, прежде чем изложить свои дела.

– Этот подчиненный приказал моим людям всю ночь обыскивать гору. Им удалось поймать нескольких человек со злыми намерениями и отправить их в тюрьму на допрос. Человек, о котором говорил Ваше Величество, также был пойман, но его поймали не мои люди.

– Кто?

– Этот подчиненный привел их сюда.

Пришедшие люди были одеты в одинаковую черную форму. По словам командующего императорской гвардией, они также бродили по горе Цанци. Человеку в сером едва не удалось выскользнуть из сети. Если бы эти люди не нашли его он, возможно, действительно сбежал бы.

Человек в сером, похоже, был знаком с обычными методами императорской гвардии. Он избегал всех их разведчиков и использовал определенные приемы, чтобы уклониться от Скрытой Драконьей Стражи. Несколько раз скрываясь, он сбежал от искателей и почти сумел бесследно исчезнуть с горы Цанци.

– Большое спасибо вам. Если вам что-то нужно, пожалуйста, не стесняйтесь упомянуть об этом. – Сказал Шэнь Юй.

– Мы просто выполняли приказы нашего господина. Не надо нас благодарить. – Ответил один из людей в черном.

Шэнь Юй не удивился ответу. Двое мужчин выглядели хорошо обученными тайными стражами. Он просто не знал, какая семья в столице способна подготовить такую команду.

После того, как командир и остальные ушли, Шэнь Юй поделился своими сомнениями с Шан Цзюньлинем.

Шан Цзюньлинь на мгновение задумался:

– Насколько известно этому императору, существующие дворянские семьи в столице не имеют возможности развивать такую команду.

– Неважно, чьи это люди, они оказали нам услугу. Мы должны отблагодарить их как следует.

– То, что сказал благородный монарх, правильно.

– Ваше Величество считает, что эти люди могут быть теми же самыми, что расследовали дело о «Фэй Мэн»?

– Вы имеете в виду, что это люди Гу Хуая?

Шэнь Юй кивнул:

– Но я не совсем уверен.

Шэнь Юй вспомнил, что в прошлой жизни за Гу Хуаем следила группа чрезвычайно преданных ему людей. Шэнь Юй был свидетелем их силы. Если его заставили высказать свое мнение, он подумал, что они, вероятно, равны людям в черном, которых он только что видел.

Мужчину в сером отправили в темную тюрьму на допрос к специалистам. Шан Цзюньлиню и Шэнь Юю оставалось только дождаться результатов.

Шэнь Юй заметил, что Шан Цзюньлинь теперь любит держаться еще ближе к нему. За исключением времени, когда ему приходилось каждый день просматривать

документы, все остальное время он любил проводить с ним. Если бы Шэнь Юй не считал скучным рассматривать документы рядом с ним, Шан Цзюньлинь даже не позволил бы ему уйти на это время.

– Ваше величество, вы не можете так себя вести. – Шэнь Юй беспомощно посмотрел на Шан Цзюньлиня, который зацепил подол его одежды. – Я просто выхожу прогуляться.

Шан Цзюньлинь не отпускал:

– Благородный монарх может подождать, пока этот император закончит дела.

Шэнь Юй возразил:

– Ваше Величество, мы должны быть независимы друг от друга. Даже если мы мужья, мы не можем всегда держаться вместе.

После долгих уговоров Шэнь Юю, наконец, удалось получить немного личного времени.

– Благородный монарх.

Шэнь Юй обернулся и увидел идущего к нему молодого человека в темно-синей рубашке с короткими рукавами.

– Молодой господин Гу.

– Могу ли я поговорить с благородным монархом наедине? – Гу Хуай взглянул на Му Си, которая была рядом с Шэнь Юем. – Речь пойдет о «Фэй Мэн».

– Конечно. – Шэнь Юй повернулся к Му Си. – Ты можешь идти.

Рыба клюнула наживку.

Обычно, после подтверждения того, что здоровью Шэнь Юя больше ничего не угрожает, императорскому врачу Гу разрешили уйти. Но Шэнь Юй хотел кое-что подтвердить, поэтому попросил Шан Цзюньлиня оставить императорского врача Гу рядом. Гу Хуай, брат императорского врача Гу, тоже остался.

Следующим шагом было дать Гу Хуаю возможность встретиться с ним наедине.

Шэнь Юй не беспокоился, что Гу Хуай что-нибудь с ним сделает. Все поместье было заполнено людьми Шэнь Юя, а из тени наблюдали Скрытые Драконьи Стражи. Пока Гу Хуай был умен, он не стал бы пытаться выступить против Шэнь Юя в таких обстоятельствах. Если бы он действительно что-то попробовал, с ним бы немедленно разобрались, а остальное говорить не было нужды.

– Благородный монарх ждал меня? – В отсутствие посторонних Гу Хуай больше не скрывался.

Черты его лица все еще незрелые, но его аура соответствовала человеку, которого Шэнь Юй знал в прошлой жизни, особенно его глаза. Они были подобны бездонной пропасти, переполненной враждебностью.

– Это было всего лишь предположение. – Шэнь Юй медленно налил себе чашку чая. – Хочешь? Это лучшая «Серебряная игла дождевого тумана».

В прошлой жизни этот человек, прежде чем отправиться на миссию, сказал Шэнь Юю, что, если бы у него была возможность, он пригласил бы Шэнь Юя выпить с ним «серебряную иглу дождевого тумана» в следующий раз. К сожалению, вместо этого пришло трагическое известие о том, что этот человек погиб вместе с врагом.

Шэнь Юй вернулся с этими воспоминаниями. В каком-то смысле он выполнял назначение, данное ему в прошлой жизни.

Не дожидаясь ответа Гу Хуая, Шэнь Юй налил ему чашку.

– Вам нравится принимать собственные решения, когда вы с Его Величеством? — Гу Хуай взял чашку и сделал глоток.

– Дети не должны вмешиваться в дела взрослых. – Шэнь Юй медленно отпил чай. – Ты должен дорожить этой возможностью. В следующий раз, когда ты захочешь выпить этот чай, тебе придется приготовить его самому.

Гу Хуай потерял дар речи. Спустя долгое время он сказал:

– Вы ненамного старше меня.

– Верно, – признал Шэнь Юй. – Но я женат. Разве ты не слышал? После того, как ты женишься, ты становишься взрослым.

Гу Хуай глубоко вздохнул и решил приступить к делу:

– Я хочу знать, был ли императорский дворец причастен к инциденту с «Фэй Мэн».

Согласно найденным им подсказкам, императорский дворец был неразрывно связан с «Фэй Мэн».

Лицо Шэнь Юя стало серьезным:

– Я не могу ручаться за других, но могу быть уверен, что Его Величество никогда не участвовал в деле «Фэй Мэн». Это я попросил его провести расследование.

– Я верю вам. – Гу Хуай пристально посмотрел на Шэнь Юя. Он вынул из рукава секретное письмо и передал его Шэнь Юю. – Это улики, которые нашли мои люди. Возможно, кое-что из этого вы уже знаете.

Вместо того, чтобы взять письмо, Шэнь Юй спросил о чем-то другом:

– Это ваши люди поймали человека в сером?

– Да. Прежде чем попытаться сотрудничать, я подумал, что мне следует проявить к вам немного искренности. Я также организовал человека, который публично выкрикнул имя короля Юэ.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу найти человека, создавшего «Фэй Мэн» и отомстить за смерть моей семьи! – Гу Хуай не стал ходить вокруг да около. Когда он произнес эти слова, его тон был устрашающе холодным.

– Прежде чем вопрос «Фэй Мэн» будет полностью решен, это все, что я могу сказать. – Гу Хуай расслабил сжатые кулаки. – Если что-то случится, я надеюсь, что благородный монарх защитит моего гэгэ, и тогда не нужно будет беспокоиться обо мне.

– Императорский лекарь Гу определенно не согласился бы на это. – Шэнь Юй покачал головой. Если нет, то как мог выжить Гу Хуай, будучи замешанным в таком крупном деле в своей предыдущей жизни?

Это было в его прошлой жизни и проверить это было невозможно. К счастью, он уже изменил судьбу императорского лекаря Гу.

Когда Шан Цзюньлинь закончил свои  дела и вернулся, Гу Хуай уже ушел. Шэнь Юй смотрел на пустую чашку.

– Что тебе сказал Гу Хуай?

Шэнь Юй не удивился тому, что Шан Цзюньлинь знал, что он встречался с Гу Хуаем наедине. Он уже разговаривал об этом с Шан Цзюньлинем и передал тому нераспечатанное секретное письмо.

– Он говорил о «Фэй Мэн».

Шан Цзюньлинь принял письмо и отложил его в сторону, явно задумавшись:

– Почему Гу Хуай не пришел к этому императору напрямую?

– Наверное, у него в сердце завязался узел, если он действительно выживший ребенок этой семьи.

Поставив себя на его место, Шэнь Юй почувствовал, что если бы его семья погибла из-за безрассудства императорской семьи, он бы тоже не стал смотреть на нее благосклонно.

Если, конечно, предположить, что вся его семья не была похожа на господина Чжэнбэя.

В противном случае ему было бы лучше без них.

Вернувшись в комнату, Шэнь Юй заметил, что мужчина не открыл письмо:

– Ваше Величество, не собираетесь ли вы прочитать, что внутри?

– Благородный монарх, подойди и посмотри на это вместе с этим императором.

Шэнь Юй подошел и был застигнут врасплох. Мужчина посадил его к себе на колени и крепко обнял Шэнь Юя за талию.

Шэнь Юй боролся, но мужчина не двинулся с места. Эта позиция была слишком опасной. Шэнь Юй не осмеливался слишком сильно извиваться, поэтому смирился со своей судьбой и прижался к рукам мужчины.

Шан Цзюньлинь открыл секретное письмо и Шэнь Юй посмотрел на него.

Это правда, как сказал Гу Хуай, что они уже знали кое-что из письма, но было также много вещей, которые они не нашли. Например, «Фэй Мэн» не был родом из Да Хуаня. Скорее всего, его принесла Да Хуаню женщина, предложенная в качестве дани иностранным вассалом.

Шэнь Юй не понимал:

– Почему дворец не записал что-то столь важное?

– Кто-то, должно быть, намеренно стер это.

Прочитав конфиденциальное письмо, Шэнь Юй планировал встать:

– Теперь, когда мы это прочитали, Ваше Величество должен отпустить меня…

Шэнь Юй внезапно закрыл рот и повернулся, чтобы посмотреть на Шан Цзюньлиня.

– Сегодня благородный монарх пренебрег этим императором ради кого-то другого. Разве ты не должен дать мне небольшую компенсацию? – Мужчина несчастно пробормотал:

– Благородный монарх даже налил ему чаю…

Глава 54

Со стороны шеи Шэнь Юя возникло ощущение, будто его покусали. После последнего опыта Шан Цзюньлинь не осмелился применить слишком большую силу, так что он лишь слегка прикусил.

Это чувство, без сомнения, было более невыносимым, чем реальная боль.

Мужчина крепко обнял Шэнь Юя. Не имея возможности пошевелиться, тот мог только позволить этому человеку делать то, что тот хотел.

— Разве Ваше Величество не согласился на это? — спросил Шэнь Юй дрожащим голосом.

Шэнь Юй с самого начала намекнул Шан Цзюньлиню, что хочет встретиться с Гу Хуаем наедине. Изначально он думал, что Гу Хуай встретится с Шан Цзюньлинем лицом к лицу. В его памяти Гу Хуай всегда был решительным и безжалостным человеком. Ради достижения своей цели он был готов пойти на все.

Возможно, потому, что императорский лекарь Гу был еще жив в этой жизни, Бешеный Волк был готов надеть на себя кандалы.

— О чем думает благородный монарх? — Понимая, что Шэнь Юй отвлекся, Шан Цзюньлинь увеличил силу, как бы наказывая его.

В одно мгновение у Шэнь Юя не осталось времени думать о чем-то еще.

— Я думаю, Ваше Величество просто находит случайные причины укусить меня. — проворчал Шэнь Юй.

— Как может благородный монарх так думать? Если бы благородный монарх был готов взять на себя инициативу, этому императору не пришлось бы брать ее на себя.

Ощущение влаги блуждало по шее Шэнь Юя, поднимаясь вверх, мимо изящной линии челюсти и маленького подбородка, и, наконец, опустилось на уголок губ.

Шан Цзюньлинь уставился на мягкие губы перед собой. Его глаза были темными, как бездна. Он целовал эти губы, когда тот был без сознания. Несмотря на то что между ними было горькое лекарство, он не мог игнорировать прикосновение в тот момент, когда накрывал их.

Так мягко.

Из-за тепла тела юноши одно лишь прикосновение к нему вызывало невыразимую дрожь.

В тот момент он спешил накормить молодого человека лекарствами и заставил себя игнорировать все остальное. И только когда он позже вспомнил об этом, чувства, которые он отодвинул в сторону, всплыли из глубин его памяти.

Это глубоко укоренилось в его сознании.

Почувствовав, как дыхание мужчины приближается все ближе и ближе к его губам, Шэнь Юй наклонил голову и поцелуй, который должен был коснуться его губ, приземлился в уголке его рта.

После этого сила движений мужчины немного уменьшилась. Шэнь Юй наклонил голову, не позволяя губам Шан Цзюньлиня коснуться своих.

— Почему А-Ю не хочет? — Шан Цзюньлинь не принуждал к этому. Он продолжал кусать и клевать лицо Шэнь Юя поцелуями, оставляя ощущение покалывания.

Шэнь Юй и сам не мог сказать, в чем причина, и в то же время не мог не почувствовать себя обиженным:

— Отпустите меня.

Шан Цзюньлинь пошел на компромисс.

Он успокаивающе поцеловал Шэнь Юя в лоб и отпустил его.

Шэнь Юй соскользнул с колен Шан Цзюньлиня и сел в стороне с несколько ошеломленным выражением лица.

— Почему ты все еще сторонишься? — Шан Цзюньлинь встал и присел на корточки перед Шэнь Юем. — А-Ю, мы с тобой мужья. Для нас это нормально — заниматься такими интимными вещами. Я знаю, что ты, возможно, пока к этому не привык. Я подожду, пока ты привыкнешь.

Предоставляя ему свободу действий, но достаточно твердо, чтобы не быть отвергнутым.

Шэнь Юй в замешательстве коснулся своего лица:

— Я настолько очевиден?

— А-Ю выглядел достаточно несчастным, чтобы дать пощечину этому императору. — Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за руку и нежно сжал ее. — Мы с тобой мужья и мы можем заниматься всякими интимными вещами.

Шэнь Юй не понимал, что он чувствует. Он не сопротивлялся близости с Шан Цзюньлинем. Ему это даже в чем-то понравилось. Но он не хотел прорываться через последнюю линию. Как будто что-то в темноте предупреждало его: как только ты преодолеешь эту точку, произойдет что-то, чего ты не хочешь видеть.

— Я знаю. — Прошептал Шэнь Юй после минуты молчания. — Я...

Шан Цзюньлинь прикрыл рот Шэнь Юя рукой, прервав его, прежде чем он смог говорить дальше:

— Это вина императора, что он заставил А-Ю чувствовать себя неловко. А-Ю не нужно заставлять себя угождать мне.

Шан Цзюньлинь хотел, чтобы Шэнь Юй согласился. Он чувствовал, что у Шэнь Юя в сердце завязался узел. Хоть он и не знал, из чего этот узел, он нашел способ его развязать.

— Ваше Величество, обнимите меня. — Не в характере Шэнь Юя было грустить и он отбросил эти сбивающие с толку мысли, сказав себе:

— Пусть все идет своим чередом, а если что-то и случится, он был уверен, что способен все исправить.

Шан Цзюньлинь встал, наклонился и крепко обнял Шэнь Юя.

Холодный аромат мужчины постепенно заполнил пространство вокруг него. Окруженный этим знакомым ароматом, сердце Шэнь Юя мало-помалу успокоилось.

Шэнь Юй обнял мужчину за талию и уткнулся лицом в его плечо, прижимаясь к нему:

— Когда мы вернемся во дворец, я приготовлю чай для Вашего Величества. Что Ваше Величество любит пить?

— Этому императору понравится все, что приготовит А-Ю.

События на горе Цанци вызвали большой переполох. Несмотря на соблюдение режима секретности, некоторые министры узнали о покушении на Его Величество и благородного монарха. В то же время они узнали, что Шан Цзюньлинь забрал Шэнь Юя из дворца.

Документы с увещеваниями посыпались как снежинки. Все они явно или неявно говорили Шан Цзюньлиню, что ему следует оставаться в императорском дворце и не валяться без дела.

Повезло, что на этот раз ничего не произошло, но кто мог гарантировать, что ничего не произойдет в следующий раз или в следующий? Что, если..?

Шэнь Юй наугад перевернул несколько документов, сложенных на низком столе. Каждый из них говорил одно и то же, убеждая Шан Цзюньлиня вернуться во дворец.

Шэнь Юй потерял дар речи:

— Это все, о чем они пишут?

— Есть и серьезные. — Шан Цзюньлинь указал на небольшую кучу документов перед собой.

Шэнь Юй взял документы в руки и сел рядом с Шан Цзюньлинем:

— Ваше Величество должно оставить неважные дела вашим министрам. Для Вашего Величества смотреть на них лично — пустая трата времени.

— То, что сказал благородный монарх, разумно. Почему бы тебе не помочь этому императору разобраться в них?

— Вы позволите благородному монарху позаботиться об этих неважных вещах? — Шэнь Юй подтолкнул Шан Цзюньлиня.

— Благородный монарх действительно разделяет мнение этого императора. — Сказав это, Шан Цзюньлинь передал некоторые документы Шэнь Юю.

Шэнь Юй увидел на одном из них имя министра Фана, вынул его из конверта и положил перед Шан Цзюньлинем:

— Дело короля Юэ решено?

Шан Цзюньлинь открыл папку и увидел, что он содержит некоторую информацию, найденную министром Фаном. Подробности будут представлены в виде материалов дела после того, как все будет рассмотрено.

— Нам придется подождать еще немного. — Шан Цзюньлинь хотел использовать эту возможность, чтобы проверить, какие силы оставил король Юэ предыдущий император.

В темнице.

Король Юэ думал, что его быстро освободят, но через несколько дней он не мог не начать паниковать.

Никто не пришел его допрашивать. Кроме тюремных надзирателей, которые дважды в день доставляли еду, он почти никого не видел. Шан Цзюньлинь как будто забыл его.

Ожидание всегда мучительно, а поговорить больше не с кем. Королю Юэ терпеть было все труднее и труднее.

Он не мог отделаться от мысли: почему Шан Цзюньлинь не допросил его? Где были его люди? Почему вообще не было никакого движения? Что сейчас происходило снаружи? Шан Цзюньлинь действительно осмелился выступить против него. Неужели он действительно собирался игнорировать покойного императора...?

Самым сильным достоянием короля Юэ были вещи, оставленные ему предыдущим императором. Именно из-за этих вещей у него была такая решимость. Очевидно, он был любимым принцем императора. Если нет, то зачем императору давать ему все эти вещи?

Человеческие амбиции легко поощряются, не говоря уже об амбициях принца, которому с рождения внушали борьбу за власть.

С каждым днем король Юэ становился все более и более обеспокоенным. Наконец, когда тюремщик пришел принести еду, он не мог не крикнуть:

— Я хочу увидеть Его Величество!

Тюремщик знал личность этого человека, но ему также было приказано держать его взаперти и больше ничего не делать. Он не знал, что имело в виду его начальство. Тюремщик не посмел ничего скрыть и сообщил о случившемся своему начальнику.

В мгновение ока Шан Цзюньлинь получил новости из темницы.

— Ваше Величество собирается его увидеть? — Шэнь Юй сидел у окна. Одной рукой он придерживал рукава, а другой — чайник. Он медленно вылил дымящийся горячий чай.

Красавец сидел перед окном и свободными движениями готовил чай. Как бы на это ни смотрели, это было пиршество для глаз.

К этому времени они уже вернулись во дворец. Учитывая, что так много министров настаивали на возвращении Его Величества, а также улучшение здоровья Шэнь Юя, было удобнее вернуться, чем оставаться снаружи. Обсудив это, они решили заранее вернуться во дворец.

Вернувшись во дворец, министры успокоились. Наконец, Шэнь Юю не пришлось перебирать кучу документов, чтобы найти всех, кто советовал императору вернуться. Он почувствовал облегчение.

Шан Цзюньлинь подошел к Шэнь Юю и сел напротив, любуясь движениями молодого человека:

— Нет нужды его видеть.

Он предпочел бы остаться во дворце Ючжан с Шэнь Юем, чем встретиться с королем Юэ. Было приятно находиться здесь, даже если он ничего не делал.

Шэнь Юй вскоре закончил и поставил заваренный чай перед Шан Цзюньлинем:

— Ваше Величество, попробуйте.

Шан Цзюньлинь сделал небольшой глоток. Нежный аромат надолго задержался во рту:

— У А-Ю хорошие навыки. — Похвалил он.

— Мне довелось учиться в свободное время. Хорошо, что Вашему Величеству это нравится. — Шэнь Юй тоже налил себе чашку. Он научился заваривать чай в своей предыдущей жизни, когда отправился в вотчину короля Юэ. Это было частью плана помочь королю Юэ привлечь на свою сторону ученого, но затворника. Позже это стало хобби.

По состоянию здоровья Шэнь Юй не мог многое сделать. Когда он заварил чай, его разум успокоился и он перестал думать обо всех этих схемах и конфликтах. Со временем это вошло в привычку.

— Интересно, догадались ли молодой господин Цзян и молодой господин Хэ о наших личностях. — Шэнь Юй взял в руки чашку с чаем. — Надеюсь, они оба успешно сдадут экзамен.

Шэнь Юй не был уверен насчет Хэ Чэнъюя, потому что он никогда не сталкивался с ним в своей предыдущей жизни, но он знал, что, пока Цзян Хуайцин ни в чем не замешан, он быстро поднимется на вершину.

— А-Ю оптимистичен в отношении этих двоих? — Шан Цзюньлинь потер чашку в руке. — У А-Ю действительно хорошие глаза. Хэ Чэнъюй — самый выдающийся человек в молодом поколении семьи Хэ из Цзяннани. Его семья не служила со времен правления предыдущего императора. Этот император не знает, почему они готовы позволить своему лучшему младшему стать чиновником.

— Может быть, они думают, что Ваше Величество — это тот, кому они могут быть верны. Почему Ваше Величество должно задаваться этим вопросом? Если Хэ Чэнъюй так хорош, как гласят слухи, разве служение своей стране не является для него лучшим способом продемонстрировать свою силу?

Иначе зачем бы существовала поговорка: «Изучайте гражданское и военное искусство и вносите вклад в императорскую семью».

— А-Ю, действительно… — Шан Цзюньлинь покачал головой. — Этот император видит, что А-Ю уделяет пристальное внимание Цзян Хуайцину. Он действительно такой выдающийся?

— Как бы это сказать? Почему бы мне не поспорить с Вашим Величеством? Если лучшим бомбардиром станет Цзян Хуайцин, Ваше Величество удовлетворит мою просьбу?

— Если А-Ю проиграет, возьмешь ли ты на себя инициативу и поцелуешь этого императора? — Шан Цзюньлинь указал на свои губы. — Поцелуй сюда.

Шэнь Юй подумал и согласился.

Евнух Мэн вошел, склонив голову:

— Приказ Вашего Величества выполнен.

Шан Цзюньлинь поставил чашку чая и встал:

— А-Ю, пойдём с этим императором. Я покажу тебе кое-что.

— Покажете мне что?

Шан Цзюньлинь подошел к Шэнь Юю и помог ему подняться. Они вышли бок о бок.

Евнух Мэн шел позади них. Он посмотрел вниз и подумал про себя:

«Его Величество действительно уделяет все больше и больше внимания благородному монарху. Когда они сейчас были вместе, они даже не особо соблюдали императорский этикет.»

Проходя по дорожке, они увидели вековое дерево с сильными ветвями. Под ним тихо висели качели.

— Этот император не может вернуть твои первоначальные качели, поэтому я попросил сделать новые в соответствии с вашими предпочтениями. Тебе нравится? — Шан Цзюньлинь посмотрел на профиль молодого человека и его глаза наполнились нежностью.

Глава 55

Шэнь Юй долго не мог прийти в себя.

Он только один раз упомянул о качелях Шан Цзюньлиню и понятия не имел, что в мгновение ока тот построит для него качели во дворце Юйчжан.

Качели не имели большого значения. Что было редкостью, так это то, что, будучи императором, Шан Цзюньлинь действительно держал это в уме.

— Мне нравится. — Шэнь Юй обернулся и встретился с глазами мужчины, полными нежности. Он повторил: — Мне очень нравится, Ваше Величество.

— Подойди и посмотри. — Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за руку и подошел к качелям.

Рука мужчины была теплой и сильной. Пальцы Шэнь Юя нежно сжались на ладони мужчины, словно уставшая птица, нашедшая укрытие от ветра и дождя.

Шэнь Юй осмотрел качели, которые появились так неожиданно. Веревка была толщиной в два пальца и обвита зелеными лозами, украшенными белыми цветами. Сиденье внизу было достаточно широким, чтобы он и Шан Цзюньлинь могли сидеть вместе.

Шэнь Юй обошел качели и почувствовал покалывание в сердце.

— Ваше Величество, я сяду, а вы меня подтолкните. — Шэнь Юй закончил говорить и сел на качели.

Чтобы было удобнее, сиденье накрыли толстым бархатным одеялом, чтобы добавить тепла и уменьшить твердость поверхности.

Шан Цзюньлинь подошел позади Шэнь Юя и медленно раскачал качели.

Шэнь Юй сидел и покачивался, пока качели поднимались и опускались. Легкий ветерок ласкал его щеки, а волосы развевались позади него.

Каждый раз, когда качели опускались, волосы Шэнь Юя падали на тело и руки Шан Цзюньлиня.

Его глаза сузились от удовлетворения. Покачавшись некоторое время, он вдруг понял, что нехорошо заставлять Шан Цзюньлиня продолжать его толкать. В следующий раз, когда качели опустились, он потянул Шан Цзюньлиня за рукав.

— В чем дело? — Шан Цзюньлинь схватил веревку качелей и остановил их.

Шэнь Юй повернул голову и посмотрел на него:

— Я бы хотел, чтобы Ваше Величество сопровождал меня.

Шан Цзюньлинь на мгновение остановился, но в конце концов не смог устоять перед идеей присоединиться к Шэнь Юю. Он подошел и сел рядом с ним.

Вместо того, чтобы заставлять дворцовых слуг толкать качели, они позволили им медленно раскачиваться. Шэнь Юй оперся на плечо Шан Цзюньлиня и рассказывал о своем детстве.

В то время Шэнь Цинжань любил прибегать ко мне, чтобы похвастаться. Господин Чжэньбэй сделал ему качели во дворе и они ему так понравились, что он потащил меня посмотреть. — Взгляд Шэнь Юя медленно устремился вдаль. — На то, как он играет.

Прошло много лет, и Шэнь Юй забыл большую часть этих вещей. Сегодня, когда он сидел на качелях, к нему вернулись давно утраченные воспоминания.

— Он так громко смеялся, а я стоял неподалеку. Мне хотелось попробовать, испытать это чувство полета, но я знал, что Шэнь Цинжань не даст мне прокатиться — он всегда был такой, когда у него появлялось что-то хорошее, он обязательно приходил и хвастался этим передо мной. — Сказав это, Шэнь Юй усмехнулся: — В то время у меня все еще были иллюзии относительно господина Чжэньбэя. Я даже по наивности отправился к нема, чтобы попросить о том же самом. Результат был таким, как вы можете себе представить.

Шан Цзюньлинь погладил Шэнь Юя по голове:

— Это вина Чжэньбэя.

— Позже я постепенно понял, что не могу положиться на господина Чжэньбэя. Как бы сильно мне чего-то не хотелось, я бы его не попросил.

Но могли ли вещи, которые хотел ребенок, действительно быть настолько ценными? За этими просьбами скрывалось простое желание любви. К сожалению, господин Чжэньбэй так и не дал ему ни малейшего тепла.

— Забудем о господине Чжэньбэе. Вернемся к качелям. Позже, когда я еще немного подрос, ко мне пришел кто-то с документом на собственность и сказал, что у него есть кое-какие вещи, оставленные мне моей матерью. Поместье было одним из них. Когда я пришел туда, я попросил кого-нибудь сделать качели. Я попробовал и обнаружил, что ощущения совершенно отличаются от того, что я себе представлял.

— Этого не произойдет в будущем. — Шан Цзюньлинь крепче обнял Шэнь Юя.

— Хм? — Шэнь Юй был удивлен.

— В будущем не будет ничего, чего А-Ю хотел бы, но не мог бы получить.

Шан Цзюньлинь не мог изменить прошлое Шэнь Юя. Было слишком поздно. Все, что он мог сделать, это постепенно компенсировать несчастье, которое Шэнь Юй испытал в прошлом. Теперь, когда Шан Цзюньлинь был здесь, он мог гарантировать, что Шэнь Юй не будет чувствовать такое же несчастье в будущем!

— Я больше не ребенок. Если я действительно чего-то хочу, я получу это сам. — Шэнь Юй посмотрел на небо. — Теперь всё хорошо. У меня есть Ваше Величество и я уже доволен.

Эта жизнь была подарком, о котором он не просил и его судьба была в его собственных руках. Он мог прожить свою жизнь так, как хотел.

После возвращения во дворец их жизнь постепенно нормализовалась. За исключением горького вкуса нового лекарства, Шэнь Юй был всем доволен.

— Разве мы не можем попросить императорского лекаря Гу изменить рецепт? — Шэнь Юй одним глотком выпил лекарство из чаши. Выпив, он тут же схватил горсть цукатов и положил их в рот.

— А-Ю придется потерпеть еще несколько дней. После этого курса лечения рецепт изменится.

Шэнь Юй подозрительно посмотрел на человека, который так бойко говорил о вещах, с которыми ему не нужно было сталкиваться самому:

— Ваше Величество вчера сказал мне то же самое.

— Императорский лекарь Гу сказал, что добавление средств для подавления горечи ослабит действие лекарства. А-Ю должен потерпеть ради своего здоровья. —  Шан Цзюньлинь тоже не хотел, чтобы Шэнь Юй страдал, но он уже спросил об этом императорского лекаря Гу. Какое-то время лекарство будет неприятным, но он надеялся, что Шэнь Юй поправится быстрее.

Всего за несколько дней тот кусочек плоти, который был получен с таким трудом, исчез. Лицо Шэнь Юя стало заметно меньше, чем было до болезни.

Шэнь Юй знал, что лекарство пойдет ему на пользу. Он просто не мог не пожаловаться Шан Цзюньлиню. Размышляя о причине своей болезни, Шэнь Юй спросил:

— А как насчет человека в сером? Кто на самом деле сделал это со мной?

— Мы не смогли выяснить, кто был вдохновителем. Мужчина отказывается говорить, как бы его ни пытали. Если бы не тот факт, что его вовремя схватили, он бы уже принял яд и покончил с собой.

Шан Цзюньлинь хотел знать, кто был вдохновителем, даже больше, чем Шэнь Юй, но отсутствие улик означало, что выяснить это было невозможно.

В прошлый раз, когда во дворце Юйчжан произошел несчастный случай, он заменил большую часть обслуживающего персонала, но не нашел вдохновителя. По его оценкам, на этот раз будет так же сложно.

— Человек в сером, должно быть, мертвый солдат*. Он прекрасно осведомлен о наших передвижениях и понимает обычные методы Скрытой Драконьей Стражи и Имперской армии. — Шэнь Юй задумался. — Если отбросить все остальное, вероятно, во всем Да Хуане не так много людей, которые знают методы Скрытой Драконьей Стражи.

*Воины, которые не боятся смерти. Эти люди обычно специально обучены и используются для совершения атак за счёт своей жизни.

Скрытая Драконья Стража по своей природе была похожа на мертвых солдат. Обычно они действовали только в темноте. Многие министры знали, что такая сила существует и находится в руках Шан Цзюньлиня, но не более того. Что же касается того, как выглядела Скрытая Драконья Стража и как она действовала, то было совершенно неясно.

— В таком случае мы, вероятно, не сможем ничего узнать о человеке в сером. Когда другая сторона решила действовать, она должна была составить план на случай неудачи.

— Этот император знает.

Человек в сером вызвал у следователей настоящую головную боль. Они почти пришли к единому мнению, что, будучи мертвым солдатом, этот человек никогда ничего не скажет. Однако Его Величество не смягчился и они были вынуждены продолжать допрос.

Когда этот человек был на последнем издыхании, Император наконец отдал приказ: ничего от него не добиваться. Продолжайте его пытку.

Люди, получившие приказ, переглянулись:

— Что Его Величество имеет в виду?

— Император мстит за благородного монарха. Не дайте ему легко отделаться. — ответил кто-то.

Другой мужчина вздохнул:

— Его Величество действительно заботится о благородном монархе.

— Прекращай говорить и возвращайся к работе. Нам также нужно выплеснуть злость за последние два дня.

На другой стороне темницы, прислушиваясь к доносившимся издалека приглушенным крикам, король Юэ забился в угол.

Он не знал, делали ли эти люди это намеренно, но каждый раз, когда они допрашивали заключенных, это было недалеко от него. Если бы это было всего один или два раза, все было бы хорошо, но после стольких раз даже бессмертный не мог вынести криков, постоянно пронзающих его уши.

Помимо криков, были и всевозможные пыточные звуки, которые было жутко слушать: шипящий звук от контакта горячего паяльника с кожей, «хруст», от которого болели зубы, звук удара кнута, приземляющегося на кожу, звук чьего-то избиения….

Через несколько дней король Юэ был морально и физически истощен, и его сны наполнились такими же звуками.

Он не мог здесь больше оставаться! Ему нужно выйти!

Король Юэ больше не мог подчиняться инструкциям покойного императора, который велел ему никогда не использовать эти силы до тех пор, пока в этом нет необходимости. Он просто хотел выбраться из этого темного места и убежать от бесконечного звука пыток!

Командир Скрытой Драконьей Стражи почтительно преклонил колени.

— Ваше Величество, произошло какое-то движение.

— Не бейте траву и не пугайте змею*. Этот император хочет в то же время поймать большую рыбу позади короля Юэ. — Шан Цзюньлинь сидел на троне, подперев голову рукой. Его тон был ровным.

*Делать что-то опрометчивое и тем самым предупреждать своего противника или вызывать подозрения.

— Да.

Король Юэ воспользовался особым способом, чтобы связаться с кем-то. Наконец-то он почувствовал облегчение. Когда он услышал крики по соседству, они уже не были такими невыносимыми, как раньше.

Крики рядом продолжались. Изредка до него доносился тихий разговор. Все говорили о том, как император обожает Шэнь Юя. Король Юэ сидел у стены и подсознательно думал об элегантном молодом человеке в синем.

Шэнь Юй.

Что именно пошло не так и что заставило Шэнь Юя в одночасье изменить свое отношение к нему? Король Юэ все еще не понимал.

Когда Шэнь Юй услышал о короле Юэ от Шан Цзюньлиня, он был озадачен:

— Почему он вдруг потерял рассудок?

Учитывая осторожность короля Юэ, он мог бы продержаться несколько дней в тюрьме.

— Этот император попросил их допросить человека в сером возле камеры короля Юэ. — спокойно сказал Шан Цзюньлинь.

— Пффф. — Шэнь Юй не смог удержаться от смеха. — Как Ваше Величество додумался о таком методе?

Шэнь Юй мог точно представить, как сильно пострадал король Юэ. Король Юэ был человеком, который не переносил шума. Когда такие звуки звучали в его ушах каждый день, было удивительно, что он так долго ждал, прежде чем сделать шаг.

— Благородный монарх хорошо научил этого императора.

? ? ?

— Чему я научил Ваше Величество?

Шан Цзюньлинь напомнил ему:

— Благородный монарх попросил этого императора прислать письма любовникам короля Юэ…

Шэнь Юй поперхнулся, но когда он подумал о том, в каких страданиях, должно быть, находился король Юэ, он решил не спорить с Шан Цзюньлином.

Говоря о темнице, Шэнь Юй подумал о ком-то еще, кто был там заключен:

— Ваше Величество, вы слышали что-нибудь о семье Хэ?

— Да, — сказал Шан Цзюньлинь, слегка нахмурившись. — Они тайно отправились в столицу.

Когда они прибыли, Шан Цзюньлинь не предпринял никаких действий, чтобы не напугать их. Он просто сказал своим людям следить за каждым их шагом. Других действий пока не было.

Семья Хэ, неизвестные силы, стоящие за ними, и король Юэ. Шэнь Юй рассмотрел всех троих вместе, и ему в голову пришла новая мысль. Может быть, Молодой Мастер был прикрытием для чего-то другого? Если королю Юэ и помогла таинственная сила, возможно, это произошло не потому, что он спас молодого мастера Хэ….

Нет, в таком случае королю Юэ не было необходимости прикладывать все усилия, чтобы вызволить молодого господина Хэ из темницы. Король Юэ был не из тех, кто делает что-либо, если это не приносит ему выгоды. Если бы он не был достаточно заинтересован в результате, он бы не пошел на такой большой риск, чтобы освободить кого-то, кто находился глубоко в темнице.

— Ваше Величество, пожалуйста, следите за тем, что происходит с молодым господином Хэ, — напомнил ему Шэнь Юй.

— Этот император обратит внимание. — Шан Цзюньлинь закончил, отложил документы, которые держал в руках, и подошел к Шэнь Юю, стоявшему с другой стороны.

— Помнит ли благородный монарх о нашем пари? Скоро начнутся весенние экзамены.

Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя на руки и отнес на мягкий диван. Он осторожно уложил его и тут же наклонился…

Шэнь Юй развернулся и вырвался из кандалов Шан Цзюньлиня:

— Победа или поражение еще не решены. Почему Ваше Величество так торопится?

—

Автору есть что сказать:

Сегодня, когда я писал о качелях, я не мог не представить себе сцену после того, как двое признаются в своих чувствах и А-Ю прижимается к качелям и так далее, так что вот небольшой театр:

Белые пальцы крепко вцепились в веревку, а качели продолжали раскачиваться в такт движениям мужчины. Шэнь Юй схватил мужчину за одежду другой рукой, и периодически послышался его голос:

— Ваше Величество, ммм… Стоп…

— Не бойся, держи этого императора крепче.

Шан Цзюньлинь крепко обнял его. Их одежда все еще была на них. Черное и белое переплетались слой за слоем. С покачиванием качелей они постепенно сливались в одно….

Глава 56

Шан Цзюньлинь оперся одной рукой на мягкий диван и покосился на Шэнь Юя:

— Этот император может подождать, но благородный монарх не должен оправдываться, чтобы не выполнить свое обещание, когда придет время.

Шэнь Юй сел на край дивана:

— Почему Ваше Величество так уверен, что я проиграю? Что, если Ваше Величество проиграет?

— Конечно, этот император выполнит свое обещание. — Шан Цзюньлинь медленно сел.

Диван был тот же, что и раньше. Шан Цзюньлинь посмотрел на расстояние между собой и Шэнь Юем и сказал:

— Этот император скажет кому-нибудь сменить диван.

— Почему вам вдруг захотелось его поменять? Этот вполне удобен. — Шэнь Юй задумался об этом. Диван был большим и невероятно мягким. Иногда он мог лежать на коленях у Шан Цзюньлиня.

Шан Цзюньлинь поджал губы и ничего не сказал. Проблема заключалась не в уровне комфорта дивана. Он просто хотел изменить его на поменьше. Так он мог бы дотянуться до Шэнь Юя на другой стороне, когда они оба сидели на нем.

— Ваше Величество. — Шэнь Юй придвинулся ближе к Шан Цзюньлиню. — Что вам в нем не нравится?

— Благородный монарх сейчас находился слишком далеко от этого императора. — Уклончиво ответил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй не понимал, как эти две вещи связаны между собой, пока что-то не пришло ему в голову. Он ткнул Шан Цзюньлиня в руку и насмешливо спросил:

— Ваше Величество считает, что диван слишком большой?

— Что думает благородный монарх? — Шан Цзюньлинь, воспользовавшись случаем, положил руку на талию Шэнь Юя и, удовлетворенный, притянул его к себе.

Эта причина позабавила Шэнь Юя. Он усмехнулся и прислонился к плечу Шан Цзюньлиня:

— Ваше Величество, вы слишком милы.

Шэнь Юй вспомнил, что, когда они были за пределами дворца, Шан Цзюньлинь особенно любил диван в их резиденции. Ему нравилось тащить Шэнь Юя и сидеть с ним. Даже когда он занимался официальными делами, он хотел, чтобы Шэнь Юй сидел рядом с ним. Вот почему он был так решителен.

— Если Ваше Величество хочет, чтобы я сел поближе, просто скажите об этом. Зачем менять диван? Кроме того, его размер имеет преимущества. Когда вы устали сидеть, вы можете просто лечь. Что думает Ваше Величество?

Шан Цзюньлинь не собирался настаивать:

— Если благородный монарх не хочет его менять, то не будем.

Шэнь Юй прислонился к Шан Цзюньлиню и прикрыл глаза. В конце концов, он плохо себя чувствовал после болезни. Шэнь Юй в последнее время был немного сонным и через некоторое время уснул.

Его плечи расслабились. Шан Цзюньлинь посмотрел на спящего молодого человека, который прислонился к нему и свет в его глазах становился все мягче и мягче.

Он взял одеяло и накрыл им молодого человека. Шан Цзюньлинь придерживал Шэнь Юя в одной руке, а другой писал. В тихий полдень единственным звуком был редкий шорох документов.

С приближением весеннего экзамена студенты перестали так часто выходить на улицу. Они остались в своем временном жилье и сосредоточились на подготовке к экзамену.

Чем ближе приближался экзамен, тем больше Цзян Хуайцин не мог усидеть на месте и постучал в дверь соседней комнаты.

— Чэнъюй Сюн, ты занят?

Через некоторое время дверь открылась и появился мужчина в темно-синей мантии.

— Входи.

Цзян Хуайцин вошел внутрь с книгой в руках.

— Я не видел молодого мастера Линя и молодого мастера Юя несколько дней. Они не собираются сдавать экзамен? Почему я их не видел? — Цзян Хуайцин был знаком с комнатой и небрежно положил свою книгу рядом с Хэ Чэнъюем.

— Ты их ищешь? — Хэ Чэнъюй налил им двоим по чашке чая.

— Я думал, что мы могли бы встретиться. Я не знаю, сможем ли мы встретиться после экзамена. —  Цзян Хуайцин взял чашку и сделал глоток. — Хороший чай.

— Если мы сдадим экзамен, мы будем работать вместе в качестве чиновников Да Хуана и будем часто видеться. — Хэ Чэнъюй посмотрел на чайные листья, плавающие в его чашке. — Эти двое, кажется, занимают высокие должности. Вряд ли они кандидаты на экзамен.

— Чэнъюй Сюн пытается сказать, что мы встретимся снова, если нам суждено? В любом случае, сегодня я здесь, чтобы попросить Чэнъюй Сюна о помощи. — Цзян Хуайцин открыл книгу и указал на несколько мест. — Здесь, здесь и здесь. Я думал об этом несколько дней, но до сих пор не понимаю.

Хэ Чэнъюй присмотрелся и высказал свое мнение.

Они поговорили некоторое время, и Цзян Хуайцин внезапно понял:

— Вот и все. Оказывается, я неправильно понял.

— Интерпретация Хуайцина уникальна. Интересно, можно ли спросить, у кого ты учился?

Они встретились по дороге в столицу. Один был из знатной семьи, а другой из скромной семьи, но у них неожиданно оказались общие интересы. Когда они узнали, что направляются в одно и то же место, они решили поехать вместе.

Цзян Хуайцин не был защищен от людей, и вскоре Хэ Чэнъюй узнал о нем основную информацию. В свою очередь Хэ Чэнъюй рассказал Цзян Хуайцину кое-что о себе.

Чем больше времени они проводили вместе, тем больше Хэ Чэнъюй поражался уровню обучения Цзян Хуайцина. Этот молодой человек не уступал ему. Хэ Чэнъюй понимал свою ситуацию. Его обучала семья, но Цзян Хуайцин был всего лишь обычным учеником из бедной семьи. Единственный человек, который мог помочь Цзян Хуайцину преодолеть барьеры между бедной семьей и аристократической семьей, был тот, кто его учил.

— Мой учитель… — Цзян Хуайцин внезапно замолчал.

На мгновение выражение лица Цзян Хуайцина резко изменилось. Затем он быстро вернулся к знакомому образу, который знал Хэ Чэнъюй.

— Просто обычный старик. Если бы учитель не подобрал меня из льда и снега, я, вероятно, не смог бы сейчас здесь стоять.

Хэ Чэнъюй был ошеломлен. Он понятия не имел, что это связано с такой болезненной историей.

— Извини, я не знал…

— Все в порядке. — Цзян Хуайцин небрежно махнул рукой. — Я никогда не упоминал об этом.  Чэнъюй Сюн, не вини меня за то, что я ничего не сказал раньше.

Немного отвлекшись, Цзян Хуайцин взял книгу и попрощался.

Хэ Чэнъюй смотрел, как он возвращается в свою комнату, затем медленно опустил глаза. Сегодня он был слишком безрассуден.

Цзян Хуайцин закрыл двери и окна своей комнаты и сел на кровать. Спустя долгое время он потер лицо. Самым важным был экзамен. В противном случае он не смог бы ничего сделать для учителя.

Чтобы предоставить учащимся наилучшие условия для подготовки к экзамену, дом Инсин, в котором проживало много кандидатов на экзамен, приостановил развлекательные мероприятия.

По мере приближения этой даты улицы и переулки не были такими оживленными, как раньше.

Холод ранней весны прошел, и погода постепенно потеплела. Шэнь Юй все еще носил тёплые одежды. Каждый день в его комнате было тепло.

Му Си и евнух Мэн, которые прислуживали им, перешли на более легкую одежду. Шан Цзюньлинь тоже.

— Ваше Величество считает, что внутри слишком жарко? — Шэнь Юй увидел, что Шан Цзюньлинь был одет в легкую верхнюю одежду, как и дворцовые слуги, ожидавшие в комнате. Только он сам все еще был одет в толстую зимнюю одежду.

— Нет. — Шан Цзюньлинь отложил ручку и протянул руку.  — А-Ю, иди сюда.

Шэнь Юй подошел и положил руку на ладонь мужчины. Небо на мгновение закружилось и внезапно он оказался у мужчины на коленях.

Шан Цзюньлинь коснулся лба Шэнь Юя.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе холодно?

Шэнь Юй честно кивнул:

— Немного.

Если бы не резкая потеря здоровья из-за второго приступа болезни, Шэнь Юй не страдал бы так.

Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя за талию и взял обе руки Шэнь Юя в свои.

Ладонь мужчины была горячей. В тот момент, когда он взял руку Шэнь Юя, тепло распространилось вверх по кончикам пальцев Шэнь Юя.

Шан Цзюньлинь наклонился к уху Шэнь Юя и прошептал:

— Я согрею А-Юя.

— Разве Вашему Величеству не нужно одобрять документы? — Шэнь Юй взглянул на низкий стол со стопками отчетов.

— Спешить некуда.

Держа Шэнь Юя на руках, гнев, который Шан Цзюньлинь испытывал из-за документов, мгновенно утих:

— Это все неважные вещи.

Пока он говорил, его теплое дыхание обрушилось на шею Шэнь Юя. Шэнь Юй почувствовал небольшой зуд и положил голову на Шан Цзюньлиня.

— Ваше Величество, щекотно.

Шан Цзюньлинь немного повернул голову:

— Как насчет этого?

Шэнь Юй не двигался.

Шан Цзюньлинь не мог удержаться от смеха:

— Благородный монарх не может быть слишком близко или далеко.

Шэнь Юй никогда бы не признался, что ему так сложно угодить:

— Почему я не могу быть далеко?

Шан Цзюньлинь чувствовал себя немного беспомощным:

— Потому что этот император не вынесет, если ты будешь слишком далеко от меня, понимаешь?

— Ты прав. — Пробормотал Шэнь Юй, повернув голову. — Ваше Величество сейчас выглядел немного несчастным. Что-то случилось?

— Речь идет о экзаменационных чиновниках и проверке, которая происходит перед тем, как кандидаты входят в экзаменационный зал. — Шан Цзюньлинь придавал огромное значение каждой сессии императорских экзаменов. Некоторые из этих молодых студентов станут столпами Да Хуаня в будущем. Империя отчаянно нуждалась в свежей крови.

— Каких чиновников Ваше Величество назначил ответственными за это? — Шэнь Юй подумал о громком деле о мошенничестве на имперских экзаменах в своей прошлой жизни. Он не мог позволить, чтобы то же самое повторилось в этой жизни.

Шан Цзюньлинь играл разогретыми пальцами Шэнь Юя:

— Они из Министерства обрядов. За это отвечает Чжэн Юань.

Чжэн Юань.

Шэнь Юй порылся в своих воспоминаниях об императорском экзамене. После того, как мошенничество было раскрыто, вся империя была потрясена. Шэнь Юй услышал эту новость, когда жил во владениях короля Юэ. Это произвело на него глубокое впечатление, потому что именно так он позже завербовал своего важного доверенного лица Цзян Хуайцина.

Цзян Хуайцин был невиновен, но он все равно был замешан. Ему удалось сбежать только после многочисленных столкновений с катастрофами. Несколько лет спустя он пришел работать к Шэнь Юю. Он сказал лишь несколько слов о событиях того года. Шэнь Юю не было интересно ковырять раны людей, поэтому он не расспрашивал о подробностях.

Главный следователь Чжэн Юань был уволен в день, когда стало известно об инциденте. Позже было установлено, что мошенничество произошло не по его вине, однако ему все же предъявили обвинение в недостаточном надзоре. В конце концов он был казнен разъяренным императором Да Хуаня.

Именно после этого инцидента репутация Шан Цзюньлиня как человека безжалостного насилия начала распространяться среди людей. По мере накопления одного случая за другим, эта идея еще глубже засела в их сознании.

Позже, когда люди говорили о Шан Цзюньлине, первое, что приходило на ум, было не то, что он вернул себе территорию империи и построил процветающую эпоху, а его многочисленные злодеяния.

В том году было казнено слишком много чиновников, чтобы Шэнь Юй мог вспомнить, кто из них в конечном итоге виноват.

— Кто ему помогает?

— Несколько человек, — сказал Шан Цзюньлинь. Он прочитал список имен. — Почему Шэнь Юй вдруг заинтересовался этим?

— Я хочу знать, кто вызвал недовольство Вашего Величества. Поскольку они огорчили Ваше Величество, вам следует просто заменить их. У Вашего Величества нехватка людей, способных выполнить эту работу?

Шан Цзюньлинь яростно потёр лицо Шэнь Юя:

— Все, что они делают, это ссорятся, и это крайне раздражает. А-Ю по-прежнему добрый и внимательный.

Шэнь Юй не мог вмешаться напрямую. Если он хотел позаботиться об этом заранее, ему пришлось подумать о других способах.

На утреннем суде следующего дня Шан Цзюньлинь принял решение относительно должностных лиц, ответственных за этот императорский экзамен. В отличие от обычного, на этот раз была добавлена группа новых чиновников.

Позиция Шан Цзюньлиня была твердой. Когда министры увидели, что переговорам нет места, они успокоились.

Рассказав Шэнь Юю о новой договоренности, Шан Цзюньлинь погладил Шэнь Юя по волосам:

— О чем беспокоится А-Ю?

Шэнь Ю покачал головой.

Шан Цзюньлинь собирался что-то сказать, когда вошла Му Си с письмом.

— Молодой господин, это письмо от молодого мастера Цзяна. Человек, который его доставил, сказал, что мы должны передать его вам как можно скорее.

Шан Цзюньлинь потерся о плечо Шэнь Юя, как большая собака:

— Почему он так часто пишет письма А-Ю?

— Не так часто. Я смогу пересчитать отправленные им письма по пальцам одной руки.

Шэнь Юй попросил Му Си принести письмо.

Му Си, не отрываясь, протянула письмо обеими руками.

Шан Цзюньлинь схватил письмо, опередив Шэнь Юя:

— Что он написал на этот раз?

Шэнь Юй взял письмо из рук Шан Цзюньлиня. Нисколько не избегая, он открыл и они вместе прочитали его.

Начало письма было аналогично предыдущим. Но ближе к концу формулировка внезапно изменилась и Цзян Хуайцин упомянул нечто странное, с чем он только что столкнулся.

Недавно к нему подошел кто-то и намекнул, что есть способ занять первое место на экзамене.

Глава 57

Улыбка Шэнь Юя медленно исчезла. Он не знал, произошло ли это в его предыдущей жизни и был ли в этом замешан Цзян Хуайцин. В любом случае в этой жизни эти люди уже положили глаз на Цзян Хуайцина.

Цзян Хуайцин написал об этом в шутливом тоне. Очевидно, он не воспринял это всерьез.

Шэнь Юй взглянул на Шан Цзюньлиня. Лицо мужчины было ужасно мрачным.

— Ваше Величество?

— Этот император не знал, что есть люди, у которых хватит смелости сделать такое! Неудивительно, неудивительно, что они так упорно боролись за процедуру экзаменов.

— Ваше Величество, не сердитесь. Мы пока не знаем наверняка, правда ли это. Пусть сначала Скрытая Драконья Стража расследует это, и тогда мы узнаем, — успокаивающе сказал Шэнь Юй.

— Расследовать! Да, это надо тщательно расследовать!

— Отправьте кого-нибудь к Цзян Хуайцину. Возможно, нам удастся поймать их с поличным. — Шэнь Юй обернулся и оказался лицом к лицу с Шан Цзюньлинем. — Раз уж они начали действовать, значит, они нацелены не только на Цзян Хуайцина. Мы должны послать кого-то следить за другими людьми, особенно за теми, кто похож на Цзян Хуайцина.

— Тогда я поступлю так, как говорит А-Ю. — Шан Цзюньлинь держал Шэнь Юя за запястье. В его глазах был кровожадный холод.

— Я напишу Цзян Хуайцину и попрошу его не делать ничего опрометчивого. — Шэнь Юй согнул письмо в руке. — Кроме нас с вами, я не уверен, что кто-то еще читал это письмо.

Шан Цзюньлинь задумался:

— Нет никаких сомнений относительно людей на нашей стороне. Это зависит от того, можно ли доверять посланнику Цзян Хуайцина.

— Не стоит слишком беспокоиться. Мы встретились с Цзян Хуайцином под разными именами. Даже если другие люди увидят нас, они не будут ожидать, что это письмо попадет к нам в руки, — сказал Шэнь Юй.

— Именно так. На этот раз всё благодаря А-Ю. Если бы не знакомство А-Юя и Цзян Хуайцина, он бы не рассказал нам об этом. Возможно, мы узнаем, насколько смелы эти люди, только после инцидента.

Шан Цзюньлинь поцеловал Шэнь Юя в лоб:

— А-Ю — моя счастливая звезда.

Увидев, что Шан Цзюньлинь успокоился, Шэнь Юй вздохнул с облегчением:

— Это также благодаря Вашему Величеству, который вытащил меня из дворца.

— На самом деле, я думаю, нам следует поблагодарить и короля Юэ. — Шэнь Юй намеренно изменил атмосферу. — Если бы король Юэ не вызвал такой большой переполох, мы бы не встретили Цзян Хуайцина.

— Тогда это еще один повод поблагодарить А-Ю. Если бы А-Ю не предложил послать письма красавицам короля Юэ, событий в доме Инсин не произошло бы. — Подумав об этом, Шан Цзюньлинь мягко улыбнулся.

Шэнь Юй приподнял уголки губ:

— Да.

Каждый шаг был делом судьбы. Без каждой из этих вещей они бы не достигли текущего результата.

Написав письмо, Шэнь Юй показал его Шан Цзюньлиню. Затем он отдал его Скрытой Драконьей Страже, чтобы те доставили его Цзян Хуайцину.

В это время Цзян Хуайцин разговаривал с Хэ Чэнъюем.

— Вы даже не представляете, насколько странным был этот человек. Он остановил меня и сказал, что я избранный, сказав, что если я их послушаюсь, то без проблем получу высший балл. Как я мог быть таким глупым? Если только он не сам Император… ой, подождите, даже Его Величество не контролирует результат экзамена.

Чтобы обеспечить абсолютную справедливость и беспристрастность, чиновникам, оценивавшим экзаменационные работы, не разрешили увидеть имена экзаменуемых. Только после того, как оценивание было завершено, они могли увидеть результаты.

После того, как Цзян Хуайцин сказал это, выражение лица Хэ Чэнъюя стало серьезным:

— Когда ты встретил этого человека?

Пораженный отношением Хэ Чэнъюя, Цзян Хуайцин нерешительно сказал:

— Разве он не просто лжец?

Когда Хэ Чэнъюй увидел, что он не понимает, он терпеливо объяснил:

— Подумай об этом. Зачем лжецу обманывать в такое деликатное время?  Раз он осмелился это сказать, возможно, у него действительно есть какие-то связи.

Цзян Хуайцин был в замешательстве:

— Хм?

Но мгновение спустя его глаза широко раскрылись от недоверия:

— Хочешь сказать, что он попросил меня обмануть?!

— Говорите тише. — Хэ Чэнъюй встал и прикрыл рот рукой. — Даже у стен есть уши.

Цзян Хуайцин кивнул, давая понять, что перестанет нести чепуху и Хэ Чэнъюй отпустил его.

Цзян Хуайцин был ошеломлен:

— Что мне теперь делать?

Если бы его раскрыли, как того, кто был в контакте с мошенниками, все его результаты были бы аннулированы.

— Не волнуйся. Я что-нибудь придумаю. — Хэ Чэнъюй опустил глаза и задумался о том, какие силы семья Хэ могла бы использовать, чтобы справиться с этим.

Хэ Чэнъюй знал, насколько важен этот экзамен для Цзян Хуайцина. Он также знал, что благодаря способностям Цзян Хуайцина он обязательно добьется хорошего результата, если не произойдет несчастных случаев. Однако произошло нечто подобное...

Цзян Хуайцин взволнованно встал:

— Я также рассказал об этом молодому мастеру Юй. У него тоже проблемы?

Да Хуан всегда строго относился к расследованию мошенничества на экзаменах. После того как к власти пришел Шан Цзюньлинь, к мошенничеству была применена нулевая терпимость. Если что-то действительно произойдет, спасения не будет. Теперь молодой мастер Юй тоже будет замешан в этом.

— Я знал, что мне не следовало писать письмо…

Хэ Чэнъюй резко встал:

— Что ты сказал?

Цзян Хуайцин был поражен. Он тихо сказал:

— Я сказал, что мне не следовало писать…

Хэ Чэнъюй прервал его:

— Не это.

Цзян Хуайцин не понимал, почему Хэ Чэнъюй отреагировал так резко, но повторил то, что сказал раньше:

— Я сказал, что написал об этом письмо молодому мастеру Юй. Я не знаю, будут ли замешаны он и другой молодой мастер.

Хэ Чэнъюй вздохнул с облегчением:

— Ничего страшного. С ними все будет в порядке.

Цзян Хуайцин был озадачен:

— Почему?

Потому что личности этих двоих были непростыми. Весьма вероятно, что это были сами Его Величество и благородный монарх — подумал про себя Хэ Чэнъюй.

После того, как обе стороны подружились, Хэ Чэнъюй обыскал столицу, используя ресурсы семьи Хэ. Он так и не нашел ничего об их происхождении. Они как будто появились из воздуха.

Учитывая события в доме Инсин и на горе Цанци, Хэ Чэнъюй пришел к приблизительному выводу об их личности. Если то, что он догадался, было правдой, все несоответствия внезапно обретут смысл.

Внезапный стук в дверь прервал их размышления.

Цзян Хуайцин встал и открыл дверь.

У двери стоял незнакомый ему мужчина. Прежде чем Цзян Хуайцин успел что-либо сказать, мужчина достал письмо и протянул ему:

— Молодой мастер Юй сказал, что вы поймете после того, как прочитаете.

Это оказался ответ. Цзян Хуайцин немного успокоился и отнес письмо в комнату.

— Молодой господин Юй уже ответил. Надеюсь, Чэнъюй Сюн не будет возражать, если я открою его сейчас.

Хэ Чэнъюй покачал головой.

Цзян Хуайцин открыл конверт и достал письмо. Чем больше он читал, тем серьезнее становилось его лицо.

Через некоторое время он спрятал письмо:

— Молодой мастер Юй сказал то же самое, что и Чэнъюй Сюн. Он посоветовал мне быть осторожным и не предупреждать врага. Он также сказал, что мне следует сосредоточиться на подготовке к экзамену и не беспокоиться ни о чем другом. Он сказал, что об этом позаботятся специальные люди.

— Раз молодой мастер Юй так сказал, просто делай, как он говорит. Тот человек, с которым ты говорил, должно быть, преследовал больше людей, а не только тебя. Давай на некоторое время закроем глаза.

— Я знаю.

Следующие несколько дней прошли спокойно и без происшествий. Возможно, потому, что он что-то знал, у Цзян Хуайцина возникло ощущение, что это было затишье перед бурей.

Скрытая Драконья Стража незаметно проникала в различные места, где собирались экзаменуемые. Постепенно они определили несколько целей.

Шан Цзюньлинь каждый день получал отчеты от Скрытой Драконьей Стражи. Расследование шло в установленном порядке.

Люди короля Юэ также предприняли некоторые шаги.

В утреннем суде некоторые министры выступили вперед и потребовали, чтобы дело короля Юэ было решено как можно скорее.

— Ваше Величество, в любом случае, король Юэ также является потомком императора. Он не должен быть заперт в темнице навсегда.

Поскольку в деле короля Юэ было задействовано так много молодых женщин, ради репутации этих женщин не было прямо указано, что сделал король. Его задержали по другой причине.

Кроме того, вещи, найденные министром Фаном, не были обнародованы. За исключением некоторых людей, которые были необычайно хорошо информированы или чьи дочери были в этом замешаны, большое количество чиновников не знали, что сделал король Юэ.

Министр Ма, вышедший вперед, был одним из них.

Недавно кто-то прислал ему партию наград, сказав, что ему нужно только упомянуть об этом в суде. Даже если это не удастся, награда останется прежней.

Министр Ма сказал себе, что это всего лишь вопрос одного или двух предложений. Он был чиновником, и его обязанностью было давать советы императору. Не имело значения, сказал ли он хоть слово королю Юэ.

— Ой? Тогда что, по мнению министра Ма, должен делать этот император? — Шан Цзюньлинь подпер подбородок одной рукой и посмотрел на чиновников сверху вниз.

— Это… — Министр Ма потерял дар речи. Он абсолютно не осмеливался просить Шан Цзюньлиня освободить этого человека.

— Ваше Величество забыли свое обещание, данное покойному императору? — Старый министр встал. — Или король Юэ совершил государственную измену?

Как только старый министр закончил говорить, в зале воцарилась тишина.

Шан Цзюньлинь постучал по подлокотнику трона. Выражение его лица было нечитаемым.

— Остальные из вас тоже думают, что этот император должен освободить короля Юэ?

Некоторые чиновники, вступившие в должность позже, ничего об этом не знали, поэтому переглядывались и не смели говорить.

Несколько старых министров, служивших во время правления покойного императора, переглянулись и вышли вперед:

— Слова Вашего Величества подобны золоту и нефриту. Вы не должны так легко менять свои слова.

Несмотря на то, что он ожидал этого, Шан Цзюньлинь все еще был в ярости. Почему он придавал такое значение императорским экзаменам? Задача заключалась в том, чтобы как можно быстрее обучить новых чиновников и заменить этих упрямых старых министров!

Глаза Шан Цзюньлиня скользнули по людям одного за другим. Затем он встал и сказал:

— Вы должны знать, что этот император теперь является хозяином Да Хуаня. У этого императора есть своё собственное мнение о короле Юэ, и вам, министрам, не стоит об этом беспокоиться!

— Суд закончен.

Сказав это, он засучил рукава и ушел.

Министры остались смотреть друг на друга.

После минуты молчания кто-то не мог не спросить:

— Что происходит?

— Кто знает, о чем думает король Юэ. Не лучше ли ему мирно уйти? Почему он должен оставаться в столице?

— Его Величество действительно… все меньше и меньше желает прислушиваться к советам.

— Он всегда был таким, иначе бы он не… — Говорящий резко закрыл рот. — Министр Ма, почему вы так внезапно упомянули короля Юэ?

Словно найдя общую точку атаки, министры окружили министра Ма.

Министру Ма хотелось плакать, но слез не было. Он тоже не знал, что будет такая бурная реакция.

Шан Цзюньлинь вернулся в заднюю часть зала. Когда он увидел молодого человека у окна, он на мгновение опешил.

Молодой человек был одет в белую одежду с верхним одеянием из светло-голубой полупрозрачной ткани. Его длинные волосы не были завязаны и аккуратно спадали за спину. Он выглядел как элегантный молодой господин, вырезанный из нефрита.

— Почему А-Ю здесь?

Деятельность Шэнь Юя в императорском дворце в основном ограничивалась дворцом Юйчжан. Шан Цзюньлинь впервые видел, как он пришел в главный зал суда, чтобы найти его.

Услышав голос, Шэнь Юй повернулся к нему:

— Я пришел посмотреть, не издевались ли над Вашим Величеством.

Шэнь Юй пришел очень рано. Из задней части зала он мог слышать движения в передней части зала. Он слышал, как министры использовали бывшего императора для давления на Шан Цзюньлиня. Он также слышал гневный голос Шан Цзюньлиня.

Но он также знал, что все это было частью плана Шан Цзюньлиня по выманиванию сил, которые предыдущий император оставил королю Юэ.

Красавец улыбнулся, как цветы, распустившиеся в облаках. Шан Цзюньлинь больше не думал о министрах. Он подошел к Шэнь Юю:

— Если бы кто-то издевался над этим императором, что бы сделал А-Ю?

— Что бы Ваше Величество хотел, чтобы я сделал? Пойти в зал и отругать их? — Шэнь Юй поднял брови.

— Нет-нет, как можно использовать рот А-Ю, чтобы кого-то ругать? Разве это не зря? — Шан Цзюньлинь наклонился ближе и сказал со скрытым смыслом. — А-Ю просто должен утешить этого императора.

Глава 58

– …

– Как Ваше Величество хочет, чтобы я вас утешал?

Шан Цзюньлинь наклонился ближе:

– А что думает А-Ю?

Шэнь Юй погладил Шан Цзюньлиня по опущенной голове:

– Хорошо-хорошо. Ваше Величество, не гневайтесь. Эти люди не достойны гнева Вашего Величества.

С этими словами Шэнь Юй изящно убрал руку:

– Ваше Величество чувствует себя утешенным?

Шан Цзюньлинь невольно рассмеялся:

– А-Ю прекрасно знает, что этот император имел в виду другое.

Шэнь Юй расширил глаза и притворился невинным:

– Если Ваше Величество не скажет мне, как я узнаю, какое утешение желает Ваше Величество?

– Продолжай притворяться. Весенний экзамен вот-вот закончится. Посмотрим, какие отговорки ты сможешь использовать, чтобы обмануть меня. – Шан Цзюньлинь выпрямился и отошел в сторону, заложив руки за спину.

Шэнь Юй не понимал:

– Почему Ваше Величество так уверен в своей победе?

Шан Цзюньлинь посмотрел на него с улыбкой:

– А-Ю забыл, кто решает окончательный результат на дворцовом экзамене?

Шэнь Юй, естественно, даже не подозревал об этом, но, услышав слова Шан Цзюньлиня, его глаза недоверчиво расширились:

– Конечно, Ваше Величество не будет «злоупотреблять властью ради личной выгоды», чтобы победить?

Шан Цзюньлинь поднял брови:

– Если я могу заставить А-Юя проявить инициативу и приблизиться к этому императору, то что плохого в том, чтобы использовать свою власть в личных целях?

Шэнь Юй подошел ближе, внимательно наблюдая за выражением лица мужчины. Ему показалось, что тот действительно не шутит. Казалось, он действительно так думает. Шэнь Юй внезапно потерял дар речи:

– Ваше величество, вам действительно нужно это делать? – Шэнь Юй обошел его. – Если вы не сможете убедить меня, Ваше Величество, не ждите, что я буду готов.

Шан Цзюньлинь рассмеялся:

– Я просто шучу. – Шан Цзюньлинь схватил идущего рядом с ним молодого человека и поднял его на руки. – Как может этот император действительно сделать такую глупость? Если А-Ю действительно обеспокоен, этот император попросит кого-нибудь поднять занавес, и ты сможешь прочитать экзаменационные работы вместе со мной.

Застигнутый врасплох и поднятый в воздух Шэнь Юй положил руки мужчине на плечи. Шан Цзюньлинь взял его на руки, как будто держал ребенка. Голова Шэнь Юя была немного выше, чем у Шан Цзюньлиня.

Шэнь Юй посмотрел на мужчину сверху вниз:

– Ваше Величество, вы планировали это с самого начала? Разрешить мне сопровождать Ваше Величество во время сдачи экзамена?

Шан Цзюньлинь похлопал Шэнь Юя по пояснице и не стал этого отрицать:

– А-Ю согласен?

– Я подумаю об этом. – Шэнь Юй не сказал «нет».

Минуту назад Шан Цзюньлинь действительно не шутил. Если бы результаты Цзян Хуайцина и Хэ Чэнъюя не слишком отличались друг от друга, Шан Цзюньлинь действительно мог бы быть предвзятым и позволить Хэ Чэнъюю стать лучшим бомбардиром.

Если бы не ставка, для Шан Цзюньлиня действительно не имело значения, кто был первым или вторым.

Если судить по этому вопросу, то Шан Цзюньлинь действительно обладал конституцией неразумного правителя. Шэн Цзюньлинь мог быть тираном по своим собственным причинам, но Шэнь Юй никогда бы не позволил Шэн Цзюньлиню стать из-за него неразумным правителем!

– Ты не часто сюда приходишь. Этот император проводит тебя. – Сказал Шан Цзюньлинь и ушёл.

Шэнь Юй похлопал его по плечу:

– Сначала отпустите меня.

Шан Цзюньлинь задумался об этом. Шэнь Юй, вероятно, не хотел, чтобы его так держали на публике. С некоторым сожалением Шан Цзюньлинь отказался от идеи повсюду носить с собой Шэнь Юя и опустил его.

Шэнь Юй вздохнул с облегчением, когда его ноги коснулись земли. Он беспокоился, что Шан Цзюньлинь все равно понесет его.

Прежде чем он твердо встал на ноги, рука уже обхватила его за талию.

Шэнь Юй посмотрел на руку, которая крепко обнимала его и остановился. В конце концов он ничего не сказал.

– А-Ю хочет увидеть главный зал? – Хотя это был вопрос, Шан Цзюньлинь уже повернулся в этом направлении.

Шэнь Юй искоса взглянул на него:

– Если Ваше Величество уже принял решение, зачем спрашивать меня?

После окончания утреннего суда министры один за другим ушли. Главный зал теперь был совершенно пуст.

Главный зал двора Да Хуаня назывался залом Цзиньлуань. Потолок поддерживали девять колонн золотых драконов. За исключением трона, который возвышался над всем остальным, остальная часть комнаты была пуста.

Когда заседал суд, министры стояли внизу, а император сидел на троне с панорамным видом.

Шан Цзюньлинь повел Шэнь Юя внутрь и они прошли через боковую дверь в главный зал.

Шэнь Юй не был новичком в этом месте. До своего возрождения он был самым важным доверенным лицом короля Юэ и часто сопровождал короля в этот зал и обратно.

В двух разных жизнях он стоял на одном и том же месте, но мышление его было совершенно разным.

Мощная рука мужчины поддерживала его и тепло чужого тела постоянно омывало его. Шэнь Юй повернулся и посмотрел на красивый профиль мужчины.

На нем было черное императорское придворное одеяние, на котором блестящими нитками был вышит реалистичный пятипалый золотой дракон. Вместе с золотым кантом на остальной части одежды это демонстрировало величие императора.

Сильный, могущественный и решительный – Шан Цзюньлинь контролировал жизнь и смерть во всем Да Хуане. Такой человек рожден, чтобы стоять на вершине. Как император Шан Цзюньлинь был полностью квалифицирован. Шэнь Юй не мог этого понять: как король Юэ захватил трон из рук этого человека в своей прошлой жизни?

Чем больше он узнавал, тем больше Шэнь Юй понимал, насколько могущественным был Шан Цзюньлинь. Он пробился к трону в невероятно враждебной среде. Как его можно было легко свергнуть после того, как он десятилетиями сидел на троне?

К сожалению, книга, которую Шэнь Юй прочитал после его смерти, не содержала никаких подробностей, и события его прошлой жизни уже не могли быть расследованы. Теперь эти вещи стали секретами, которые, вероятно, останутся похороненными навсегда.

Это было прошлое, о котором знал только Шэнь Юй.

Заметив его взгляд, Шан Цзюньлинь остановился:

– Что такое?

– Я просто думаю о том, каково это – сидеть на нем каждый день. – Шэнь Юй повернулся и посмотрел на величественный драконий трон.

– А-Ю, просто сядь и узнаешь. – Видя интерес Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь повел его к трону.

Когда Шэнь Юй достиг подножия лестницы, он отказался двигаться дальше:

– Мне просто интересно. Мне не нужно испытывать это на себе.

– А-Ю, не стоит волноваться. Какая часть этого дворца запрещена для А-Ю? – Несмотря на протест Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь взял его на руки и поднялся по лестнице.

Шэнь Юй молча устроился в объятиях Шан Цзюньлиня. В конце концов, он не смог удержаться от любопытства. Он посмотрел через плечо.

С каждым шагом поле его зрения открывалось шире. После девятого шага у Шэнь Юя внезапно возникла иллюзия, будто внизу люди кланяются.

Шан Цзюньлинь наклонился, усадил Шэнь Юя на драконий трон и встал под ним:

– Что чувствует А-Ю?

Шэнь Юй помолчал какое-то время, прежде чем честно ответил:

– Мне немного тяжело.

Драконий трон был великолепен, но сидеть на нем было действительно неудобно. Задняя часть трона была всего лишь украшением. Если вы попытаетесь откинуться, вас поцарапает вырезанный на нем дракон. Подлокотники с обеих сторон были далеко друг от друга и опереться на них было невозможно.

Не говоря уже о том месте, где сидели. Подушки не было. Можно было только сидеть прямо. Какое-то время это было нормально, но через некоторое время Шэнь Юй почувствовал, что больше не может этого выносить.

– Кто в этом мире не хочет сидеть на этом троне? Только А-Ю это не нравится из-за дискомфорта. – Шан Цзюньлинь поднял рукава и сел рядом с ним.

Драконий трон был более чем достаточно широк для двух человек. Когда Шан Цзюньлинь сел, Шэнь Юй плавно прислонился к нему:

– Даже если все остальные в мире этого захотят, никто больше не подойдет для этого трона, чем Ваше Величество.

Стоя внизу, евнух Мэн был потрясен больше всего. Он знал, что Его Величество высоко ценил Шэнь Юя, почти балуя его небом, но он никогда не думал, что, если Шэнь Юй проявит немного любопытства, император лично отнесет его туда.

Сидя в этом месте, человек чувствовал не только силу, но и тяжесть ответственности за весь Да Хуан, а также безграничное одиночество.

Шэнь Юй посидел некоторое время и больше не мог сидеть на месте. Шан Цзюньлинь не стал его останавливать. Они вместе спустились по ступенькам.

Шэнь Юю было любопытно:

– Ваше Величество, не боитесь ли вы, что у меня тоже возникнут мысли о троне?

Если бы власть над всем миром была в пределах досягаемости, сколько людей смогли бы устоять перед искушением?

– Если А-Ю хочет его, то что плохого в том, чтобы отдать его А-Юю? – Шан Цзюньлинь погладил Шэнь Юя по волосам на висках. – Но А-Ю, если ты хочешь трон, ты должен принять трон вместе со мной и ни с кем другим.

Глаза мужчины становились все темнее и темнее:

– Иначе, если я смогу позволить А-Ю сесть на этот трон, я также смогу сделать так, что А-Ю никогда не сможет к нему прикоснуться.

– Как трон может быть лучше, чем Ваше Величество? Лучше пусть Ваше Величество беспокоится о делах мира. Мне нужен только Ваше Величество. – Шэнь Юй поднял глаза и встретился взглядом с Шан Цзюньлинем. – Мир принадлежит Вашему Величеству, а Ваше Величество принадлежит мне.

Он не знал, какие чувства испытывает сейчас к Шан Цзюньлиню, но понимал, что не хочет менять сложившуюся ситуацию.

Шан Цзюньлинь с удовлетворением обнял его:

– А-Ю тоже всегда будет принадлежать мне.

Это было не "я" императора, а "я" Шан Цзюньлиня.

Весенний экзамен приближался с каждым днем и старые силы при дворе становились все более и более беспокойными из-за короля Юэ.

Они не могли понять отношение Шан Цзюньлиня. Их различные попытки только разозлили императора, и им не удалось добиться желаемых результатов.

Освобождение короля Юэ было одновременно и целью, и предлогом. В основе конфликта было столкновение между старой и новой фракциями при дворе.

Шан Цзюньлинь спокойно сидел и ждал, пока группа людей, похороненных глубже всех, сделает шаг.

Несколько министров собрались конфиденциально, чтобы обсудить намерения императора.

– Что именно пытается сделать Его Величество?

– Когда нам удавалось угадать мысли Его Величества? В прошлом Его Величество всегда терпел вассальных королей. Я не знаю, что изменилось на этот раз. Неужели он решил отказаться от всякой заботы о семейных привязанностях и крови?

– Здесь вы ошибаетесь. Когда Его Величество заботился о таких вещах? Все мы знаем, как тогда Его Величество взошел на престол. Или ты забыл, потому что он не делал ничего подобного в последние годы?

– Означает ли это, что Его Величество действительно намерен казнить короля Юэ?

– Недавно я услышал слухи. Все вы знаете об этом «благородном монархе», который пользуется большой благосклонностью в последнее время? Говорят, что до того, как он вошел во дворец, у него были отношения с королем Юэ… – Говорящий посмотрел на всех со взглядом «вы понимаете, о чем я». – Учитывая, насколько высоко пользуется благосклонностью этот человек, обращение Его Величества с королем Юэ вряд ли является чрезмерным.

– Ха… – Человек, услышавший это, глубоко вздохнул. – Значит, Его Величество намеренно нацелился на короля Юэ?

В неприметном углу кто-то тихонько встал и ушел. Человек, раскрывший «правду», спокойно посмотрел на него и продолжил говорить.

Внешние события не влияли на жизнь внутри дворца. Шэнь Юй жил неторопливой жизнью. В конце концов ему больше не приходилось пить столь горькое лекарство, и его настроение становилось все более и более расслабленным.

Из-за предыдущего инцидента Цзян Хуайцин стал чаще отправлять письма. Время от времени приходили также письма от Хэ Чэнъюя, все из которых касались последних вещей, которые они узнали. Шэнь Юй просто выбрал члена Скрытой Драконьей Стражи, чтобы тот возглавил расследование.

При сотрудничестве обеих сторон они уже нашли много ценных улик. Как только они назовут виновного, его смогут немедленно арестовать.

Шэнь Юй перевернулся и полулежал на груди Шан Цзюньлиня:

– Надеюсь, ничего из этого не повлияет на экзамен.

Шан Цзюньлинь поймал упавшие пряди волос Шэнь Юя:

– Когда расследование завершится, все, кто был в тесном контакте с этими людьми, будут осуждены, и будет решено, смогут ли они участвовать в экзамене.

Шэнь Юй опустил глаза:

– Честно говоря, если бы вы не пускали никого из них в экзаменационный зал, это избавило бы вас от многих проблем.

– Тогда разве А-Ю, без сомнения, не проиграет? – Шан Цзюньлинь усмехнулся. – Или А-Ю имеет в виду, что ты не против проиграть этому императору? Этот император искренне приветствует это.

Глава 59

Шэнь Юй ткнул Шан Цзюньлиня головой:

– Я говорю с Вашим Величеством о серьезных вещах.

– Этот император знает. – Шан Цзюньлинь коснулся лба Шэнь Юя. – Это было обнаружено рано, поэтому расследовать несложно. Те, кто участвовал в этом, будут убраны. А-Ю, не стоит волноваться. Этот император внес изменения в экзаменационные вопросы, так что проблем не возникнет.

Когда он узнал, что кто-то пытается вмешаться в имперские экзамены, как Шан Цзюньлинь мог сидеть сложа руки позволять им это делать? Необходимые корректировки уже были внесены. Чтобы не допустить утечки новых вопросов, те, кто участвовал в их пересмотре, жили в поместье, которое Шан Цзюньлинь для них выделил, и продолжали жить там до конца экзамена. Поместье усиленно охранялось, если бы кто-нибудь попытался отправить информацию во внешний мир, все, что он сделал бы, это разоблачил бы себя.

Шэнь Юй кивнул и начал рассказывать о том, что Цзян Хуайцин и остальные обнаружили за это время.

– В письме, написанном Цзян Хуацином, говорилось, что они нацелены на определенный тип людей, в основном на людей из бедных семей. Несколько человек, которые были близки к Цзян Хуайцину, также стали мишенью. – Шэнь Юй подумал. – Они заметили, что Ваше Величество любит нанимать чиновников из бедных семей, и поэтому решили вмешаться в их дела?

– Независимо от того, преуспеют они или нет, эти люди оставят улики, которые могут быть использованы против них. Чтобы продолжить свою карьеру, у них не будет другого выбора, кроме как работать на того, кто стоит за кулисами.

– Именно так. И чем выше эти люди будут подниматься в будущем, тем выгоднее это будет для человека за кулисами. Это такая выгодная сделка. Они могут без труда превратить этих людей в своих людей.

Но… Шэнь Юй посмотрел вниз, чтобы скрыть холод в глазах. Будь то в прошлой жизни или в этой, этому человеку никогда не удастся достичь своих целей!

В доме Инсин.

По мере приближения дня экзамена в доме Инсин становилось все меньше людей. Экзаменуемые остались в своих комнатах, чтобы сделать последние приготовления.

Беспокойный Цзян Хуайцин постепенно успокоился. Обсудив все с молодым мастером Юй, он понял, что молодой мастер Линь и молодой мастер Юй не так просты, как кажутся. Скорее всего, они даже не были кандидатами на экзамен.

Цзян Хуайцин подошёл к окну:

– Чэнъюй Сюн всегда такой спокойный.

Проведя так много времени с Хэ Чэнъюем, Цзян Хуайцин никогда не видел, чтобы он терял самообладание. Экзаменуемые вокруг них нервничали все больше и больше, но Хэ Чэнъюй был таким же, как и всегда.

Он и сам некоторое время назад чувствовал тревогу, но через несколько дней его душевное состояние постепенно восстановилось.

Хэ Чэнъюй слегка улыбнулся:

– Это всего лишь экзамен. Разве Хуайцин не ведет себя как обычно?

– Может быть, я и не показываю этого на своем лице, но тот инцидент, произошедший некоторое время назад, действительно потряс меня. – Цзян Хуайцин похлопал себя по груди. – Мне было так тревожно в течение этих нескольких дней.

– Не знаю, заметил ли Чэнъюй Сюн, но целью этих людей, похоже, являются экзаменуемые из бедных семей. – После этих дней наблюдений Цзян Хуайцин пришел к такому выводу.

Хэ Чэнъюй кивнул.

– Я тоже это заметил. Я опросил некоторых экзаменуемых из других семей и они не обнаружили ничего подобного.

– Тогда их цель ясна. – Цзян Хуайцин коснулся подбородка. – Они выбирают тип людей, которых Его Величество, скорее всего, назначит.

Когда у власти был покойный император, бедняки были подавлены аристократическими семьями до такой степени, что им почти негде было стоять. После того как нынешний император взошел на престол, он постепенно продвигал по службе чиновников из бедных семей.

– Экзамен вот-вот начнется. Интересно, успеют ли они решить все до того, как он начнется.

Наконец-то наступил экзамен, которого все с таким нетерпением ждали.

Рано утром экзаменуемые выстроились в очередь со своими припасами и вещами. После проверки они один за другим вошли в экзаменационный зал.

Все были сосредоточены на экзамене, поэтому никто из них не заметил, как небольшое количество экзаменуемых незаметно увели, прежде чем они смогли войти в экзаменационный зал.

После того, как остальные люди вошли в экзаменационные комнаты, тайно была проведена хорошо подготовленная серия арестов. Доказательства были убедительными, и у преступников не было возможности оказать сопротивление. Несколько неприметных людей незаметно увезли.

По мере того, как погода постепенно становилась теплее, начали цвести цветы, особенно в саду дворца Юйчжан. Зная, что Шэнь Юй любит цветы и растения, Шан Цзюньлинь приказал принести множество редких цветов и растений.

Недавно была представлена первоклассная чернильная орхидея Цимбидиум. Недолго думая, Шан Цзюньлинь велел кому-нибудь отправить цветок во дворец Юйчжан.

Евнух Мэн лично руководил людьми, чтобы перенести его. Он знал, что всякий раз, когда прибудет что-то хорошее, оно будет немедленно отправлено во дворец Юйчжан. Кто не заметил, что Его Величество останавливался исключительно там?

С тех пор как Шэнь Юй вошел во дворец, Шан Цзюньлинь почти не возвращался в императорские покои. Даже у евнуха Мэна была своя комната для отдыха во дворце Юйчжан.

– Его Величество послал этого раба принести это. Благородный монарх, пожалуйста, посмотрите, понравится ли вам это. — Евнух Мэн поднял красный шелк, покрывающий растение.

Появились слои цветущих лепестков, и глаза Шэнь Юя загорелись:

– Где Его Величество нашел такую красивую орхидею?

– Несколько подданных отправили во дворец. Как только прибыло, Его Величество послал этого раба принести его вам.

– Его Величество очень добр. – Шэнь Юй нашел подходящее место для чернильной орхидеи и попросил дворцовых слуг поставить ее туда.

Когда евнух Мэн закончил доставку растения и был готов уйти, Шэнь Юй остановил его:

– Интересно, сможет ли евнух Мэн заменить евнуха, отвечающего за дворец Юйчжан?

Евнух Мэн на мгновение замер:

– Почему благородный монарх вдруг захотел его заменить?

Все слуги, служившие во дворце Юйчжан, были подобраны Шан Цзюньлином. В то время Шэнь Юй только вошел во дворец. Шан Цзюньлиню нужны были люди с чистым прошлым, которые не создавали бы проблем. Евнух Мэн передал выбор некоторым из своих подчиненных. Позже Шэнь Юй стал пользоваться благосклонностью и бесчисленное количество людей сожалели, что их не направили во дворец Юйчжан.

Евнух Мэн тоже сожалел об этом. Если бы он знал, что дворец Юйчжан станет таким процветающим благодаря Шэнь Юю, он бы дал там место некоторым из своих подчиненных.

Но дело уже было решено и думать об этом сейчас было бессмысленно.

Шэнь Юй никогда не спрашивал о дворцовых слугах. Теперь ему вдруг захотелось кого-то заменить….

– Ты можешь подобрать группу кандидатов исходя из моих требований. Поскольку я собираюсь остаться здесь надолго, это должен быть кто-то, с кем мне комфортно. – Шэнь Юй изложил свои требования. – Верный, легко приспосабливающийся, не сплетничает и не спорит, умеет читать атмосферу, в целом с ним легко работать. Остальное будет решать евнух Мэн.

– Благородный монарх льстит этому рабу. Будьте уверены, этот раб отлично справится с работой благородного монарха, – уважительно ответил евнух Мэн.

Чтобы служить рядом с императором, требовался большой опыт. Евнух Мэн мог догадаться, что произошло, как только услышал это. Нынешний главный евнух, должно быть, расстроил благородного монарха. Евнух Мэн был озадачен. Благородный монарх был редким хозяином, которому было легко служить. Что сделал евнух, отвечающий за дворец Юйчжан, чтобы заставить благородного монарха сменить его?

А еще… Когда благородный монарх сказал, что собирается остаться здесь надолго, имел ли он в виду, что он не собирался жить здесь долгое время раньше, поэтому его ничего не заботило?

Опустив глаза, чтобы скрыть свои мысли, евнух Мэн начал мысленно рассматривать кандидатов, отвечающих требованиям Шэнь Юя.

– Что ж, какое облегчение оставить это тебе. – Объяснив, Шэнь Юй не собирался делать что-либо еще.

Евнух Мэн вернулся к Шан Цзюньлиню, чтобы продолжить свою работу. Передав реакцию Шэнь Юя, он некоторое время колебался, а затем рассказал императору о желаниях Шэнь Юя.

Шан Цзюньлинь подумал о главном евнухе дворца Юйчжан. Он не произвел особого впечатления. Когда Шан Цзюньлинь жил во дворце Юйчжан, его всегда обслуживал евнух Мэн. Шэнь Юй не любил, когда за ним внимательно присматривали слуги. Помимо Му Си, у него было еще несколько слуг.

– Благородный монарх назвал причину? – Согласно пониманию Шэнь Юя Шан Цзюньлинем, он ничего не делал без причины.

– Нет. – Евнух Мэн покачал головой. – Благородный монарх только сказал, что ему с ним некомфортно.

– Наведи справки об этом главном евнухе. Если благородный монарх хочет поменять людей, пусть меняет. На этот раз выбирай людей тщательно.

– Этот раб понимает.

– После того, как ты выберешь кандидатов, дай этому императору сначала взглянуть на них. Не найди другого, кто сделает недовольным благородного монарха.

– Да.

Шэнь Юй полил чернильную орхидею и опустил закатанные рукава. Мгновение спустя вошел Шан Цзюньлинь.

– Ваше Величество, вы закончили?

– Да. – Шан Цзюньлинь взял носовой платок и вытер руки Шэнь Юя. – Почему ты не позволяешь слугам делать это?

– Конечно, мне нужно хорошо позаботиться о цветке, присланном Вашим Величеством. В противном случае, что я буду делать, если Ваше Величество снова будет недовольно «Цзюньлин»?

Растение «Цзюньлин» было отправлено императорским лекарем Гу. Поскольку ухаживать за ним было сложно, Шэнь Юй всегда заботился о нем лично. Шан Цзюньлинь несколько раз показывал свою ревность.

– Вы все еще смеешься над этим императором? — Шан Цзюньлинь ткнул Шэнь Юя в лоб.

Шэнь Юй увернулся в сторону:

– Ваше Величество не позволяет мне говорить о том, что вы сделали?

– Хорошо, А-Ю может говорить все, что хочет. – Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за руку и повел его к мягкому дивану, чтобы он сел. – Почему ты вдруг захотел сменить главного евнуха?

– Евнух Мэн рассказал Вашему Величеству. – Шэнь Юй не удивился. Когда он говорил с евнухом Мэн, он намеревался донести это до ушей Шан Цзюньлиня.

– Шэнь Юй уже знает, что этот император всегда обеспокоен тем, что происходит в твоей жизни. Евнух Мэн не посмел бы это скрыть.

– Это Му Си узнала. Этот человек использовал свой авторитет евнуха, отвечающего за дворец Юйчжан, чтобы издеваться над дворцовыми служанками. Он не осмелился прикоснуться ни к кому во дворце Юйчжан, поэтому сосредоточился на служанках в других дворцах. – На лице Шэнь Юя отразилось отвращение. – Я попросил Му Си составить список дворцовых служанок, над которыми издевались. Если бы не одна из служанок, у которой был сильный характер и которая подняла шум, кто знает, как долго это дело скрывалось бы.

Давление воздуха вокруг тела Шан Цзюньлиня упало:

– Кто дал ему смелость совершить такие безобразия?

– Может быть, это потому, что Его Величество обычно не заботится о делах дворцовых служанок, поэтому он думает, что может быть недобросовестным, потому что он евнух, отвечающий за дворец Юйчжан. – Когда Шэнь Юй впервые узнал об этом, он едва не убил его, но его остановила Му Си.

– Молодой господин, подобные вещи на самом деле не редкость во дворце. На этот раз вы имеете дело с евнухом Ли, но в следующий раз это будут евнух Чжао или евнух Сунь. Если вы хотите навсегда положить конец такому поведению, вы должны убедиться, что они никогда не осмелятся сделать это снова, как бы сильно они этого ни хотели! – Сказала Му Си.

Чем красивее поверхность, тем легче скрыть грязь и сажу под ней. Шэнь Юй не был наивным молодым мастером, живущим в небесном дворце. Он слишком много раз сталкивался с темной стороной мира и знал, что императорский дворец был центром власти в Да Хуане. Какими бы ужасными ни были события, произошедшие здесь, это его не удивило.

– Пусть евнух Мэн разберется с этим…

Шэнь Юй прижал руку к губам Шан Цзюньлиня:

– Нет, поскольку преступление совершил кто-то из дворца Юйчжан, именно я должен с ним разобраться. Он смеет делать такие вещи у меня под носом – я посмотрю, кто дал ему наглость!

Это был первый раз, когда Шэнь Юй раскрыл перед Шан Цзюньлинем такую жестокую сторону себя. Его темперамент был прекрасен, как лед, а холод в глазах был разрушительным. Шан Цзюньлинь посмотрел на него и почувствовал, как его сердце бьется все быстрее и быстрее.

Большую часть времени Шэнь Юй был нежным и безобидным. Время от времени он показывал свои острые маленькие клыки, но был больше похож на незрелого детеныша, чем на хищника, поэтому казался менее устрашающим.

Но сейчас Шэнь Юй был другим. От него исходила грозная аура, а от его красоты захватывало дух. Шан Цзюньлинь сразу почувствовал, что это настоящий Шэнь Юй.

Полный агрессии, опасности и обаяния.

Он почти не мог оторвать глаз.

Когда Шан Цзюньлинь долгое время не отвечал, Шэнь Юй подозрительно посмотрел на него:

– О чем думает Ваше Величество?

– Думаю… что А-Ю очень красивый. – Его голос был тихим, словно шепот.

Ему хотелось, несмотря ни на что, взять этого человека на руки, крепко поцеловать его и отметить как своего, внутри и снаружи!

Глава 60

Перед лицом подавляющей и агрессивной ауры Шан Цзюньлиня Шэнь Юю стало немного трудно дышать.

Он даже почувствовал себя немного растерянным. Он что-то сказал? Почему Шан Цзюньлинь вдруг так взволновался?

Подумав об этом, Шэнь Юй немного отступил. Независимо от причины, ему лучше отступить от Шан Цзюньлиня, который источал волны опасности.

Шан Цзюньлинь заметил это небольшое движение. Он преградил ему путь одной рукой.

– А-Ю, почему ты прячешься?

Шэнь Юй притворился глупым:

– Что имеет в виду Ваше Величество?

Шан Цзюньлинь не хотел доставлять ему неприятности, поэтому сдержал свою ауру:

– Что собирается делать А-Ю?

Шэнь Юй не был уверен, когда Шан Цзюньлинь начал называть его «А-Ю» вместо «благородный монарх». Шэнь Юй постепенно привык к этому.

– Сначала замените евнуха, отвечающего за дворец Юйчжан. Тогда посмотрим.

– Мы поступим так, как скажет А-Ю. Этот император первым рассмотрит кандидатов. Я не позволю, чтобы то же самое случилось во второй раз!

В конечном счете, причина, по которой возникла проблема с евнухом, отвечающим за дворец Юйчжан, заключалась в том, что Шан Цзюньлинь с самого начала не отнесся к этому вопросу достаточно серьезно. Если бы он проверил более тщательно, прежде чем кого-то назначать, нынешняя ситуация не произошла бы.

– Спасибо, Ваше Величество. – Шэнь Юй прищурился.

Он всегда знал, что дамба длиной в тысячу миль может обрушиться из-за муравейника*. Он не ожидал, что люди, работавшие под его началом, будут безупречны, но он не мог терпеть тех людей, которые не знали, где провести черту.

*Это китайская пословица, которая означает, что даже маленькие проблемы могут привести к большим катастрофам, если их игнорировать.

Теперь, когда это стало проблемой, Шэнь Юй приказал Му Си проверить всех во дворце Юйчжан. Поначалу он не ожидал, что проживет во дворце очень долго. Именно поэтому он не предъявлял высоких требований к своим слугам и уж точно никогда не доверял им ничего критического. Однако самым важным фактором было то, что Шэнь Юй обычно изображал себя добродушным и приятным человеком. Это заставило некоторых людей стать чрезмерно уверенными.

Шэнь Юй пользовался благосклонностью императора и благодаря этому дворец Юйчжан возвысился. Слуги, служившие во дворце Юйчжан, имели больший престиж, чем люди, служившие в других местах. Это всегда было правилом жизни в императорском дворце. Шэнь Юй не собирался это менять, но он также не собирался позволять кому-то использовать его имя, чтобы создавать проблемы.

Евнух Мэн быстро составил список кандидатов и показал его Шан Цзюньлиню.

Взгляд Шан Цзюньлиня пробежал по списку имен. Увидев определенное имя, он приостановился и с легкой улыбкой посмотрел на него:

– Если этот император правильно помнит, Мэн Юань – твой крестник, верно?

– Да-да. – Евнух Мэн не смел лгать. – Этот раб искал людей согласно требованиям благородного монарха. Этот раб наблюдал, как растет Мэн Юань и знает его характер лучше, чем кто-либо другой. Вот почему этот раб имел наглость добавить его в список. – Закончив говорить, евнух Мэн немного занервничал и добавил: – Когда этот раб добавил имя Мэн Юаня, у этого раба были корыстные мотивы. Во-первых, этот раб знает все о его происхождении. Во-вторых, благородный монарх – хороший хозяин. Если Мэн Юань сможет служить на стороне благородного монарха, что будет его удачей.

Шан Цзюньлинь провел пальцами по краю списка и в его глазах ничего не читалось.

Евнух Мэн почувствовал еще большее беспокойство и горько улыбнулся про себя. Он очень не хотел упускать эту возможность, поэтому осмелился потворствовать своему эгоизму.

– Этот император знает, что ты высоко ценишь своего крестника. Однако никогда не пытайся зайти слишком далеко. Этот император просмотрел список и видит, что все соответствует требованиям благородного монарха. Ты можешь отправить людей к благородному монарху. Что касается того, кто получит эту должность, решит благородный монарх. – Шан Цзюньлинь слегка взглянул на евнуха Мэна и бросил ему список обратно.

– Этот раб благодарит Ваше Величество за вашу милость! – Евнух Мэн прижал список к груди. Большой камень в его сердце наконец упал на землю.

– Иди. – Шан Цзюньлинь махнул рукой.

– Да. – Евнух Мэн поклонился и вышел со списком на руках.

Без малейшей задержки евнух Мэн привел избранных людей во дворец Юйчжан.

Шэнь Юй ухаживал за чернильной орхидеей, которую ему прислал Шан Цзюньлинь. Он не был уверен почему, но под его опекой цветок все еще буйно цвел, хотя его обычный период цветения почти закончился.

– Молодой господин, евнух Мэн привел сюда несколько людей. – Му Си шагнула вперед, чтобы вымыть руки Шэнь Юя.

– Так быстро? – Шэнь Юй вымыл руки, взял платок и вытер их насухо. – Отправьте их в главный зал.

Му Си получила приказ и ушла. Шэнь Юй переоделся и вышел.

Когда Шэнь Юй прибыл, евнух Мэн уже ждал вместе с людьми в главном зале. Шэнь Юй подошел к главному месту и сел.

Евнух Мэн представил их Шэнь Юю одного за другим.

– Евнух Мэн много работал.

Евнух Мэн добродушно улыбнулся:

– Благородный монарх льстит этому рабу. Благородный монарх, пожалуйста, посмотрите, есть ли здесь подходящий кандидат. Если ни один из них не подходит, этот раб приведет еще одну партию.

– Не стоит идти на такие хлопоты. Эти люди уже соответствуют моим требованиям. – Шэнь Юй указал на несколько из них. – Они могут пока остаться. Остальные могут уйти.

Остальные почтительно отдали честь и ушли.

Мэн Юань был среди людей, которых оставил Шэнь Юй. Улыбка на лице евнуха Мэна стала шире.

Шэнь Юй опросил оставшихся людей. В конце концов был выбран Мэн Юань.

Вечером того же дня прибыл Шан Цзюньлинь.

– Почему А-Ю выбрал Мэн Юаня? – Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя и сел. – Знал ли А-Ю об отношениях между ним и евнухом Мэном?

Шэнь Ю покачал головой.

– Какие отношения? Я выбрал Мэн Юаня, потому что мне нравится его стиль ведения дел. Дворец Юйчжан привлекает много внимания. Людьми, которые здесь работают, должен руководить кто-то надежный.

– Он крестник евнуха Мэна. У евнуха Мэна были корыстные мотивы. Он знает, что дворец Юйчжан – хорошее место, поэтому отправил сюда своего крестника.

– У Евнуха Мэна хороший глаз. – Шэнь Юй оперся на плечо мужчины. – Кажется, я действительно нравлюсь Вашему Величеству. Даже самые уважаемые люди во дворце думают, что у работы в моем дворце есть будущее.

Шан Цзюньлинь думал, что Шэнь Юй будет недоволен. Он не ожидал такой реакции.

– Этот император думал, что ты рассердишься.

– Не на что злиться. – Шэнь Юй улыбнулся. – Ваше Величество уже просмотрел их. Если бы с этим человеком была проблема, Ваше Величество не послал бы его ко мне, не так ли?

– Рот А-Ю слаще, чем у кого-либо еще.

Шан Цзюньлинь схватил Шэнь Юя за подбородок и повернул его лицо к себе. Его большой палец потер губы Шэнь Юя.

– Я сказал только правду. Почему Ваше Величество так смотрит на меня?

– Этот император задается вопросом, А-Ю с самого начала имел на примете кандидата? Неужели ты ходил по большому кругу только для того, чтобы Мэн Юань проявил инициативу и пришел во дворец Юйчжан? – Глаза Шан Цзюньлиня потемнели.

Нетрудно было догадаться. Шэнь Юй, как благородный монарх, мог иметь любого главного евнуха, которого хотел. Чтобы ходить по такому большому кругу, человек должен обладать уникальной личностью, такой, чтобы было трудно спросить его напрямую.

Шэнь Юй притворился растерянным. Он невинно моргнул:

– О чем говорит Ваше Величество?

– Маленькая лисичка. – Шан Цзюньлинь подошел ближе и поцеловал молодого человека в глаза.

Шэнь Юй был поражен внезапно приближающимся дыханием. Прежде чем он успел среагировать, он почувствовал теплое прикосновение к своим глазам. Оно коснулось его век, и слова, которые он собирался сказать, были полностью забыты.

Увидев ошеломленного Шэнь Юя, глаза Шан Цзюньлиня потемнели, а губы постепенно скользнули вниз.

Как только он приблизился к губам Шэнь Юя, раздался голос евнуха Мэна:

– Ваше Величество, министр Фан просит аудиенции.

Словно очнувшись ото сна, Шэнь Юй внезапно вырвался из рук Шан Цзюньлиня.

– Раз уж Вашему Величеству есть чем заняться, идите и займитесь сначала делом. – Сказал он неловко.

Шан Цзюньлинь тайно вздохнул над тем, что упустил хорошую возможность. Он погладил Шэнь Юя по голове и встал, чтобы уйти.

Шэнь Юй некоторое время сидел на мягком диване и растерянность в его глазах со временем исчезла.

Во время экзамена экзаменующимся не разрешалось покидать экзаменационный зал. Им приходилось есть и спать внутри. Вот почему они понятия не имели, что внешний мир оказался в таком волнении всего за несколько дней.

Люди Шан Цзюньлиня закончили поиск улик и поймали вдохновителя заговора. В суде министр Фан глубоким голосом сообщил о том, что он обнаружил. Закончив, он глубоко поклонился.

– Ваше Величество, пожалуйста, примите решение.

Публика взорвалась от шока:

– Что… Как это возможно?

– Это то, что потрясает основы империи. Может ли министр Фан допустить ошибку?

Министр Фан пристально посмотрел на них:

– Неужели Ваше Превосходительство думает, что этот чиновник стал бы шутить о чем-то подобном?

– …Это не то, что я имел ввиду. – Оратор, сделавший это замечание, закрыл рот.

– Доказательства неопровержимы. Этот слуга надеется, что Ваше Величество сурово накажет их!

Наблюдая за столь праведными высказываниями министра Фана, чиновники чувствовали себя дезориентированными, как будто они каким-то образом вернулись в те дни, когда был обвинен императорский цензор Чжан.

Посреди шепота прозвучал холодный голос Шан Цзюньлиня:

– Министры, возможно, пожелают взглянуть на показания министра Фана, прежде чем начнут говорить.

Евнух, служивший перед императором, поднял свиток и начал читать вслух.

Начиная с того, как получили экзаменационные вопросы, и заканчивая тем, как приказывали людям подобраться к экзаменуемым и заманить их в ловушку – все было четко объяснено.

После того, как все замолчали, Шан Цзюньлинь спокойно сказал:

– Есть ли у Великого коменданта что-нибудь сказать в свою защиту?

Перед лицом таких неопровержимых доказательств было невозможно привести аргумент. Великий комендант в смятении упал на колени:

– Этот слуга признаёт свою вину.

Великий комендант был старым министром из предыдущей династии. Поскольку в то время он не принимал чью-либо сторону, он сохранил свою позицию, когда к власти пришел новый император. Напротив, когда Шан Цзюньлинь взошел на трон, он стал важным министром и активно работал до сих пор.

Шан Цзюньлинь встал с драконьего трона и посмотрел на него без малейших эмоций.

– Великий комендант, не спешите признавать свою вину. Скажите, какие блага дал вам покойный император, что вы все еще готовы работать на него спустя более десяти лет?

Сердце Великого коменданта подпрыгнуло в груди.

– Этот слуга не посмеет!

– Что не смеешь? Ты жалеешь, что не убил меня на поле боя, чтобы король Юэ смог занять трон?

Слова Шан Цзюньлиня вызвали бурю негодования. Никто не предполагал, что случай попытки мошенничества на экзамене также будет связан с такой скрытой тайной из прошлого.

Вскоре после того, как Шан Цзюньлинь взошел на трон, он был серьезно ранен в крупном сражении. Прежде чем он выздоровел, новости тщательно скрывались. Об этом мало кто знал и еще меньше людей знали, что за этим стоит что-то еще.

– Ваше Величество, я невиновен. Я был одержим и вмешался в императорские экзамены. Однако я действительно не делал того, что сказал Ваше Величество! – Великий комендант был потрясен. Одного первого преступления было достаточно, чтобы осудить всю его семью. Если бы добавили второй…

Более того, он хотел лишь закрепиться в императорском дворе. У него не было ни намерения, ни возможности прорваться через тяжелую охрану и напасть на Шан Цзюньлиня!

Глядя на дрожащего как лист Великого коменданта, рот Шан Цзюньлиня слегка изогнулся. Конечно, он знал, что Великий комендант не несет ответственности за этот инцидент. Он сказал это специально, чтобы поднять этот вопрос в суде. Он знал, что произошедшее в тот год не было случайностью, и он тщательно расследует это дело!

Великого коменданта увели с бледным лицом. После того как суд закончился, остался только министр Фан.

Они проговорили в императорском кабинете весь день. Когда министр Фан ушел, Судебный надзорный суд начал рассматривать дело Великого коменданта.

Шэнь Юй прижался к груди Шан Цзюньлиня, ощущая его крепкое тело сквозь одежду.

– Означает ли это, что Ваше Величество солгал мне? Разве вы не говорили, что у вас был этот шрам, когда вы были ребенком?

– Этот император оговорился. – Шан Цзюньлинь горько улыбнулся. Когда он рассказал Шэнь Юю о том, что произошло сегодня в суде, он не думал, что Шэнь Юй сосредоточится на этом.

– Кто-то действительно напал на Ваше Величество после того, как вы взошли на трон? – Шэнь Юй задумался об этом. В конце концов, это не было странно. Будь то в прошлой жизни или в этой, король Юэ никогда не переставал желать трона.

Сначала Шэнь Юй подумал, что на трон претендует только король Юэ. Теперь казалось, что это далеко не так. Помимо человека, о котором он знал, в темноте были и другие люди, но они были слишком осторожны, чтобы раскрыться из-за силы Шан Цзюньлиня.

Шэнь Юй вспомнил, где находится шрам, и нажал на него.

– Больно, Ваше Величество?

Шан Цзюньлинь прижал руку Шэнь Юя к груди.

– А-Ю расстроен?

Глава 61

— О ком же мне заботиться, как не о Вашем Величестве? Надеюсь, Ваше Величество больше никогда не пострадает.

Глаза Шэнь Юя были опущены, а взгляд Шан Цзюньлиня горел. Взяв Шэнь Юя за подбородок, он медленно приблизился к нему.

Мягкий поцелуй коснулся уголка глаза Шэнь Юя.

Вместе с ним появилась аура мужчины: сильная, устойчивая, спокойная.

В последнее время Шан Цзюньлинь любил целовать глаза Шэнь Юя, особенно когда эти глаза смотрели на него. Шан Цзюньлинь с трудом мог оторваться от глубины цвета его глаз.

Веки Шэнь Юя опустились, и длинные ресницы нежно коснулись губ мужчины, заставив его почувствовать легкий зуд.

Шан Цзюньлинь ослабил хватку на руке Шэнь Юя. Он обнял Шэнь Юя за талию и прижал его ближе.

Шэнь Юй позволил ему поцеловать себя и затем сказал:

— Пришло время положить конец делу короля Юэ, не так ли?

— Пойман только Великий Комендант, но этого достаточно. Если поймаешь первого, будет второй и третий…

— Не обязательно. — Шэнь Юй прислонился к груди Шан Цзюньлиня и встретился с ним взглядом. — Ваше Величество, почему Великий комендант решил вмешаться в императорский экзамен?

Шан Цзюньлинь на мгновение задумался:

— А-Ю хочет обвинить принца Юэ в том, что сделал Великий комендант?

— Если нет, то зачем Великому коменданту пытаться подкупить бедных экзаменуемых, которые еще не вошли в императорский двор? Что, если это была идея принца Юэ? Король Юэ живет в своей вотчине круглый год. Что, если это побудило его захотеть поставить при дворе своих людей? — Шэнь Юй усмехнулся. — Правда это или нет, но как только слухи распространяться, люди поверят.

Учитывая указ покойного императора, Шан Цзюньлинь не мог напрямую выступить против короля Юэ, но что, если король Юэ сам перейдет черту?

Король Юэ понятия не имел, что, пока он сидел в тюрьме, вина внезапно была возложена на него.

Император лично приказал Суду судебного надзора приступить к делу без промедления, и результаты судебного разбирательства были обнародованы до окончания императорского экзамена.

В тот момент, когда экзаменуемые вышли из экзаменационного зала, их встретили ужасающие новости. Они собрались вместе в шоке, беспокоясь о том, будут ли они замешаны в этом.

В частности, несколько людей, к которым подошли заговорщики, побледнели от страха. Они понятия не имели, что делать.

Шан Цзюньлинь ранее отдал приказ экзаменационным чиновникам успокоить экзаменуемых и позволить им на время отдохнуть.

Цзян Хуайцин заранее знал о случившемся, и Шэнь Юй также сказал ему, что вопрос будет решен к концу экзамена, но Цзян Хуайцину было трудно в это поверить. Он не ожидал услышать эту новость сразу же после выхода из экзаменационного зала.

Хорошо отдохнув и восполнив силы, Цзян Хуайцин позвал Хэ Чэнъюя на ужин.

— Не каждый день сдаешь экзамен. Мы должны получить удовольствие.

Чтобы отпраздновать окончание экзамена, Дом Инсин устроил бесплатный банкет для трудолюбивых экзаменуемых. Это была известная и давняя традиция Дома Инсин, поэтому не было причин отказываться.

В Доме Инсин было шумно и оживленно. Люди, только что закончившие экзамен, собирались небольшими группами, чтобы обсудить недавние важные события.

— Я понятия не имел, что в этом году произойдет что-то настолько серьезное.

— Тоже. К счастью, Его Величество был предусмотрителен и обнаружил проблему раньше времени. Как ты думаешь, иначе мы смогли бы собраться вместе и повеселиться прямо сейчас?

— Верно, верно. На протяжении всей истории Да Хуаня каждый раз, когда возникал случай мошенничества на экзаменах, результаты аннулировались. Если бы не гениальность Его Величества, мы бы потратили еще три года впустую.

Сидящий в тихом уголке юноша в синей одежде улыбнулся и сказал:

— После этого инцидента экзаменуемые этого года стали еще больше уважать Его Величество. Что чувствует А-Лин?

Выбрав кости рыбы, человек в черном положил их в миску Шэнь Юя.

— Разве А-Ю не говорил, что хочет встретиться с Цзян Хуайцином? Ты не пойдешь?

— Спешить некуда. Я отправил ему письмо. Он придет к нам, когда увидит его.

Шэнь Юй следил за происходящим во дворце в течение нескольких дней, следя за тем, чтобы с делом Великого коменданта не произошло ничего неожиданного, и подтверждая, что он действительно изменил судьбу Цзян Хуайцина. Когда все закончилось, он хотел покинуть дворец, чтобы увидеть Цзян Хуайцина.

Так получилось, что у Шан Цзюньлиня тоже была причина покинуть дворец. Они вдвоем просто переоделись и пошли в дом Инсин.

На этот раз они решили поесть в главном зале, а не в отдельной комнате. Шэнь Юй хотел пережить волнение в доме Инсин после экзамена.

— Самым оживлённым будет день, когда будут опубликованы результаты. А-Ю, не хочешь ли ты покинуть дворец в этот день и посмотреть?

Шэнь Юй быстро кивнул.

— Да.

— Если А-Ю будет хорошо себя вести, я выведу тебя.

Сначала Шэнь Юй не понял, что Шан Цзюньлинь имел в виду под «хорошим поведением». Внезапно он кое-что понял:

— Вы не собираетесь дождаться окончания дворцового экзамена?

— Лин Сюн, Юй Сюн. — Когда Цзян Хуайцин спустился вниз, он увидел двоих, сидящих у окна, и потянул Хэ Чэнъюя к себе. — Когда Юй Сюн сказал, что будет здесь, я был очень удивлен.

— Чему тут удивляться? Мы знаем друг друга давно. Это естественно – собраться вместе в такой важный день. — Сказал Шэнь Юй.

После некоторого обмена письмами Цзян Хуайцин и Шэнь Юй все больше узнавали друг друга. Они сели друг напротив друга.

— Я беспокоился, что Лин Сюн и Юй Сюн будут слишком заняты.

Хэ Чэнъюй подозвал официанта, стоявшего в стороне, и заказал ещё несколько блюд.

— Я должен поблагодарить вас двоих за то, что вы помогли Хуайцину разобраться с инцидентом.

Шэнь Юй улыбнулся:

— Не нужно быть вежливым в кругу друзей.

Обе стороны сели. Поговорив обо всем, что произошло за последнее время, Цзян Хуайцин вздохнул от волнения:

— Мы действительно должны поблагодарить Его Величество за все. Иначе я не знаю, смог бы я вообще сдать экзамен.

— Хуайцин обладает огромными знаниями. Было бы потерей, если бы ты не смог служить при императорском дворе.

— Вы мне льстите. — Цзян Хуайцина никогда раньше так не хвалили, и он смущенно опустил голову. — Давайте не будем об этом. Чтобы отблагодарить вас за помощь, позвольте мне выпить за вас двоих.

С этими словами Цзян Хуайцин поднял свой кубок с вином и выпил его залпом.

Шэнь Юю было приказано воздержаться от алкоголя, поэтому Шан Цзюньлинь вернул ему кубок.

— А-Ю не может пить. Я выпью за него.

— Извините, я не подумал об этом, — сказал Цзян Хуайцин.

— Все в порядке. Честно говоря, мне бы хотелось выпить, но А-Лин внимательно за мной следит. — Чем больше Шэнь Юю не разрешали пить, тем больше он чувствовал тягу к этому.

За едой Шан Цзюньлинь мало что говорил. Казалось, он сосредоточил все свое внимание на заботе о Шэнь Юй. Цзян Хуайцин наблюдал, как он ложит Шэнь Юю небольшие лакомые кусочки и вынимает кости из рыбы. Время от времени они перешептывались друг с другом. Цзян Хуайцин начал чувствовать, что ему действительно не следует здесь находиться.

Закончив есть, они некоторое время сидели и болтали. Затем Шан Цзюньлиню пришлось уйти, чтобы кое о чем позаботиться, и Шэнь Юй попрощался с остальными.

В карете Шан Цзюньлинь играл пальцами Шэнь Юя.

— Хотел бы А-Ю вернуться во дворец или пойти с этим императором?

— Куда идет Ваше Величество?

— Суд судебного надзора.

— Это из-за Великого коменданта?

— Да.

— Тогда я пойду с Вашим Величеством. Я не хочу возвращаться во дворец один.

Шан Цзюньлинь отдал приказ, и карета повернулась в сторону Суда судебного надзора.

Председатель Суда судебного надзора получил известие заранее. Он лично проводил карету во внутренний двор.

Когда Шан Цзюньлинь вышел из кареты, председатель уже собирался выйти вперед, когда увидел, как человек в черном остановился рядом с каретой и протянул руку кому-то внутри.

Председатель был ошеломлен. Был ли там кто-то еще?

В то же время он не мог не задаться вопросом, какому человеку Его Величество лично поможет выйти из кареты?

Ответ вскоре был раскрыт.

Бледная рука вытянулась из-за занавески и легла на руку человека в черном. Занавес кареты поднялся, и из него вышел молодой человек в синем.

Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за руку. Если бы Шэнь Юй не остановил его взглядом, мужчина бы поднял его на руки.

Когда председатель увидел интимное взаимодействие между ними, он испугался и быстро опустился на колени, чтобы отдать честь.

— Этот чиновник приветствует Ваше Величество и благородного монарха.

— Не нужно быть таким вежливым. — Шан Цзюньлинь поднял руку и жестом предложил мужчине встать. — Просто отведи нас туда.

— Да. — Председатель не осмелился задавать вопросы и с дрожащими руками повел их вперед.

Когда они подошли к темно-красной двери, председатель Суда судебного надзора склонил голову:

— Ваше величество, все документы внутри.

— Никого не пускать следом.

— Да. — Председатель на мгновение заколебался. — Благородный монарх, он…

— Не волнуйтесь, Ваше Превосходительство. Я не войду внутрь.

Шан Цзюньлинь с неудовольствием прищурился, но Шэнь Юй ткнул его в руку.

— Я не хочу просматривать все эти документы. Я подожду Ваше Величество снаружи. Это к лучшему. Я никогда не был здесь раньше.

Шэнь Юй повернулся и посмотрел на председателя:

— Могу я здесь побродить?

Председатель был признателен Шэнь Юю и поспешно ответил:

— Конечно, все в порядке.

Шан Цзюньлинь хотел сказать что-то еще, но Шэнь Юй перебил его:

— Ваше Величество, пожалуйста, пощадите меня. Я не против читать романы, но не документы.

Видя, что он действительно не хочет входить, Шан Цзюньлинь сдался. Он ущипнул Шэнь Юя за лицо.

— Будь умничкой. Подожди этого императора снаружи и не бегай.

После того, как Шан Цзюньлинь вошел, Шэнь Юй прогуливался по внутреннему двору. Председатель следил за ним издалека, боясь оказаться слишком далеко или слишком близко.

Когда солнце начало садиться на западе, Шэнь Юй закончил рассматривать цветы и растения во дворе, и вышел Шан Цзюньлинь.

На обратном пути Шэнь Юй не удержался от любопытства и спросил:

— Что Ваше Величество хотел увидеть? Вы можете просто послать кого-нибудь за документами. Зачем нужно было приходить сюда самому?

— Некоторые вещи все еще остаются неопределенными, и было бы сложно заставить их бегать туда-сюда. Поскольку ты хотел покинуть дворец, этот император решил просто пойти туда сам, — объяснил Шан Цзюньлинь.

Вернувшись во дворец, Му Си сообщила Шэнь Юю о результатах недавнего расследования.

— Раненых дворцовых служанок не менее двадцати. Ни одна из них не занимает особенно заметного места во дворце. Более того, — глаза Му Си покраснели от гнева при этой мысли, — двоим из них меньше пятнадцати лет!

— Где эти служанки? — С щелчком Шэнь Юй сломал ветку цветущей сливы в своей руке.

— Этот раб нашел пустой двор во дворце Юйчжан, чтобы разместить их.

Шэнь Юй обернулся.

— Отведи меня к ним.

По тропинке, усыпанной цветами, Му Си отвела Шэнь Юя в отдаленный двор.

Му Си толкнула дверь. Когда служанки внутри увидели Шэнь Юя, они не могли не съежиться.

— Это благородный монарх, тот, кто хочет для вас справедливости. Не бойтесь. — Му Си, очевидно, была знакома с их ситуацией и успокоила их несколькими мягкими словами.

Несколько дворцовых служанок испуганно поклонились, но их движения были неуверенными.

— Не надо быть такими вежливыми. — Шэнь Юй не позволил им поклониться. —Поскольку вас обидел кто-то из моего дворца, я позабочусь о том, чтобы вы добились справедливости.

Когда они услышали обещание Шэнь Юя, у некоторых пустых на вид женщин наконец-то вспыхнул свет в глазах.

— Спасибо, благородный монарх!

— Если вам что-нибудь понадобится, скажите Му Си напрямую.

Сказав несколько слов, Шэнь Юй ушел вместе с Му Си.

На обратном пути Шэнь Юй спросил:

— Можешь ли ты найти для них императорского лекаря?

Му Си покачала головой.

— Этот раб знает, что ситуация не очень хорошая, но они не позволили мне привести императорского лекаря.

Шэнь Юй принял это к сведению. Позже он рассказал об этом Шан Цзюньлиню:

— Ваше Величество, есть ли во дворце женщина-лекарь?

— Должна быть. Этот император попросит евнуха Мэна все устроить. Зачем вам женщина-лекарь?

— У меня во дворце есть несколько раненых женщин. Будет удобнее, если их осмотрит женщина-лекарь.

— Это те дворцовые служанки?

— Да. — Шэнь Юй понизил голос и добавил: — Я ходил к ним сегодня. Это произошло из-за моей халатности. Позже я постараюсь загладить свою вину перед ними.

— Как можно винить тебя в том, что произошло? — Шан Цзюньлинь держал руку Шэнь Юя на своем колене. — Ты хорошо справился. Во дворце человеческие жизни легки, как травинки. Сколько таких людей, как А-Ю, готовы вступиться за дворцовых служанок, которых они вообще не знают?

Сильный, нежный, опасный… Он любил каждую черту Шэнь Юя до мозга костей.

Глава 62

— Потому что это произошло на моих глазах. Это кто-то из моего дворца причинил им вред. — Шэнь Юй посмотрел вниз, подавляя холод в глазах. — Лучшее, что можно сделать с такими отбросами — избавиться от них.

— Всё зависит от твоего решения, А-Ю. — Шан Цзюньлинь погладил волосы молодого человека. — Раз уж этот император сказал, что ты можешь сам разобраться с этим вопросом, этот император не будет вмешиваться.

Шэнь Юй уже принял решение и сменил тему:

— Ваше Величество, как продвигается дело Великого коменданта?

— После допроса Великий комендант признался. Видимо, король Юэ сказал ему это сделать.

Шэнь Юй поднял глаза и обменялся взглядами с Шан Цзюньлинем. Он улыбнулся и сказал:

— Король Юэ, вероятно, не ожидал такого большого «сюрприза» во время своего пребывания в тюрьме.

— Через несколько дней кто-нибудь случайно расскажет ему эту новость. Тогда он будет только сильнее стремиться выбраться на свободу.

Ведь пока он находился в тюрьме, он находился во власти своих врагов.

Король Юэ с нетерпением ждал несколько дней. Вместо того, чтобы услышать, что Шан Цзюньлинь решил освободить его, он услышал от тюремщика с болтливым языком, что именно он дал указание Великому коменданту совершить мошенничество.

— Что ты только что сказал?! — Король Юэ сжал кулаки. Его расширенные глаза были полны недоверия.

— Ах… — Тюремщик, поняв, что проговорился, побледнел. Его начальство специально приказало ему не сообщать королю Юэ никаких новостей извне.

— Как можно было поверить в такие возмутительные слухи?! Я отдавал приказы Великому коменданту? Как я мог ему приказать что-то сделать? — Сначала король Юэ подумал, что это абсурдно, но чем больше он об этом думал, тем хуже становилось его лицо.

Он сделал много мелочей втайне, но к этому он вообще не прикасался. Ни один из его крупных заговоров пока не увенчался успехом. Он не мог оставить такую большую возможность для Шан Цзюньлиня!

— Он сделал это намеренно. — Кончики пальцев короля Юэ побелели. — Он намеренно подставляет меня. Таким образом, он сможет игнорировать последнюю волю покойного императора и безнаказанно противостоять мне!

— Я хочу увидеть Его Величество! Я этого не делал. Я ни в чем не признаюсь!

Король Юэ поднял шум в своей камере. В конце концов тюремщику ничего не оставалось, как сообщить о случившемся.

— Король Юэ — решительный человек. Он объявил голодовку и даже пытался навредить себе. — Шан Цзюньлинь отложил конфиденциальный отчет с холодным взглядом.

Шэнь Юй подошел, взял отчет и посмотрел на него.

— Это неудивительно. Он знает, что Ваше Величество не позволит ему умереть в тюрьме при невыясненных обстоятельствах. Если он будет сражаться достаточно упорно, он, возможно, сможет освободиться, но если он будет сидеть и ждать смерти, для него это действительно конец.

Ходили слухи, и люди короля Юэ не могли связаться с ним. Без каких-либо инструкций они могли только бегать кругами.

— Что нам делать?

— Его Высочество действительно несет за это ответственность?

Доверенные лица короля Юэ обменялись взглядами друг с другом, а затем покачали головами.

— Если бы Его Высочество сделал это, он бы не скрывал этого от всех нас. Вывод только один — Его Высочество подставили!

— Его Высочество всегда имел хорошую репутацию. Он нежен и вежлив со всеми. В его поведении нет никаких недостатков. Кто мог иметь такую большую злобу на Его Высочество?

В комнате воцарилась тишина. Спустя долгое время кто-то сказал глубоким голосом:

— Вы забыли, почему король Юэ был заключен в тюрьму?

— Вы имеете в виду семьи этих женщин?

Остальные подумали и решили, что это не необоснованная догадка. Аристократические семьи придавали большое значение своему достоинству и репутации. Нельзя было отрицать, что то, что сделал король Юэ, было равносильно тому, чтобы дать им пощёчину.

— Нет, крайне подозрительно другое. Почему все эти женщины появились в тот день в доме Инсин?

— Об этом знает лишь небольшое количество людей. Может ли быть так, что маркиз Чжэньбэй слил эту новость?

— В любом случае, нам придется провести расследование.

Люди Шан Цзюньлиня внимательно следили за передвижениями людей короля Юэ. Когда новость была сообщена, Шэнь Юй также узнал о ней.

— Узнают ли они, что это была Скрытая Драконья Стража? — Шэнь Юй положил на доску белый камень го. Причина, по которой он не послал своих людей, заключалась в том, что они могли быть обнаружены позже.

После обеда наступила тишина. Шэнь Юю надоело дремать. Он потащил Шан Цзюньлиня поиграть с ним в го*.

*Го – настольная игра на захват территорий. У одного белые камни, у другого - черные. Побеждает тот, кто окружит больше территории.

Шан Цзюньлинь небрежно положил черный камень.

— Если они узнают, ответственное лицо будет исключено из рядов Скрытой Драконьей Стражи.

На доске камни перемещались взад и вперед. Под, казалось бы, мирной поверхностью, за каждым движением скрывались убийственные намерения. За пределами доски двое людей сидели в непринужденных позах, а камни падали так же легко, как облака, разбросанные ветром.

— Поскольку они хотят провести расследование, мы должны указать цель. Если они ничего не найдут, то рано или поздно нас заподозрят.

Другими словами: нужно найти кого-то, кто возьмет на себя вину.

— Они уже подозревают кого-то в резиденции маркиза Чжэньбэя. Давай оправдаем их подозрения. — Шэнь Юй принял решение легко.

Как и ожидал Шэнь Юй, люди короля Юэ только поначалу были сбиты с толку. Когда они начали копаться в этом, они обнаружили, что во всей этой ситуации что-то не так.

Советники, которых король Юэ очень тщательно подбирал себе, не были идиотами. Если бы эти люди не обладали настоящим талантом или знаниями, король Юэ не удостоил бы их и взглядом.

Следуя подсказкам, намеренно подброшенным Скрытой Драконьей Стражей, люди короля Юэ вышли на резиденцию маркиза Чжэньбэй.

— Конечно, есть проблема с сыном  маркиза Чжэньбэя.

— В конечном счете, он всего лишь сын наложницы. Если бы это был Шэнь Юй, никто бы не удивился, увидев, что Его Высочество уговаривает его. Но кто такой Шэнь Цинжань? Почему Его Высочество так ценит его?

Король Юэ не рассказал этим людям содержание писем Шэнь Цинжаня. Они понятия не имели, что Шэнь Цинжань чуть не стал их коллегой.

Что касается Шэнь Цинжаня, то в последнее время ему приходилось нелегко. Маркиз Чжэньбэй чувствовал себя глубоко униженным переполохом, произошедшим с его сыном. По крайней мере, другие семьи были вовлечены в это из-за своих дочерей. Почему Шэнь Цинжань спешил на встречу с мужчиной?

Таким образом, Шэнь Цинжань снова был заключен под стражу.

— Впредь без моего разрешения не выходи и не позорься!

Не обращая внимания на объяснение Шэнь Цинжаня, маркиз Чжэньбэй отмахнулся от него рукавом и ушел. Он не мог поверить, насколько слепым он был в прошлом. На самом деле он думал, что этот сын принесет ему большую пользу, и проигнорировал своего собственного наследника.

Чем больше маркиз Чжэньбэй думал об этом, тем больше он сожалел об этом. Если бы он хорошо относился к Шэнь Юю, беспокоился бы он сейчас о будущем своей семьи? Вместо этого у него был Шэнь Цинжань, сын наложницы, который лишь опозорил его.

После расследования дела маркиза Чжэньбэя как люди короля Юэ могли оставить его без внимания? Они начали преследовать маркиза Чжэньбэя на каждом шагу. Их власть постепенно росла и закрепилась в столице на долгие годы. Их сил было более чем достаточно, чтобы справиться с ослабевающим маркизом Чжэньбэй.

Шэнь Цинжань вышел из себя. Он чувствовал себя таким обиженным! Он думал, что был единственным человеком в жизни короля Юэ. Он думал, что наконец-то нашел возлюбленного. Кто знал, что он всего лишь рыба в рыбном пруду короля Юэ? Он был вообще никем.

Тетя Ру изо всех сил пыталась уговорить его успокоиться.

— Шэнь Юю просто повезло. Если бы я знала, что Его Величество будет так добр к человеку, который делит с ним постель, я бы никогда не дала Шэнь Юю такого шанса. Мой бедный сын, именно ты должен был войти во дворец.

Услышав это от тети Ру, Шэнь Цинжань почувствовал себя еще более несчастным. Если бы это он вошел во дворец, то тогда Шень Юй, нет, жизни всех в резиденции маркиза Чжэньбэя зависели бы от его прихоти.

Му Си рассказала Шэнь Юю, что произошло в резиденции маркиза Чжэньбэя, как интересную историю. После этого она возмущенно добавила:

— О чем думает Шэнь Цинжань? Даже если бы он вошел во дворец, Его Величество вообще взглянул бы на него?

— Дело в том, что это я вошел во дворец. Как бы он ни сожалел об этом, он не сможет изменить этот факт. — Шэнь Юй медленно и осторожно обрезал листья чернильной орхидеи.

— Эти люди в резиденции маркиза Чжэньбэя такие эгоистичные и жадные. Мне бы хотелось, чтобы они прошли через все, что пережил молодой господин.

— Не волнуйся, это только начало. — Шэнь Юй взял у Му Си платок и вытер руки. В этой жизни Шэнь Цинжань не получит никакой славы. Шэнь Юй позаботится об этом.

Дворцовый слуга подошел и отнес цветок на прежнее место. Шэнь Юй отложил платок.

— Как поживают эти дворцовые служанки?

— Они уже чувствуют себя лучше. Женщина-лекарь, посланная Его Величеством, усердно работает. Их здоровье должно восстановиться через некоторое время. — На лице Му Си появилась легкая улыбка. — Они также в лучшем душевном состоянии. Они благодарны за то, что молодой мастер сделал для них.

— А как насчет евнуха Ли?

Лицо Му Си похолодело.

— Он вел себя так, будто все в порядке. Все эти женщины пропали, и его это даже не волнует.

В глазах Шэнь Юя вспыхнул холод.

— Назначение Мэн Юаня подтверждено. Наконец-то пришло время разобраться с евнухом Ли.

— Как Мэн Юань ладит с другими?

— С Мэн Юанем легко ладить. Младшие служанки и евнухи во дворце уже приняли его.

— Мм. — Шэнь Юй не сразу избавился от евнуха Ли и не назначил Мэн Юаня. Вместо этого он дал Мэн Юаню другую работу, где он мог узнать больше о дворце Юйчжан.

Когда евнух Мэн услышал о действиях Шэнь Юя, он не почувствовал себя несчастным. Вместо этого он пришел навестить Мэн Юаня и немного отругал его.

— Не относись легкомысленно к своей новой работе только потому, что она низкого ранга. Благородный монарх намеренно воспитывает тебя. Твой крестный отец упорно трудился, чтобы получить для тебя эту работу. Если ты не справишься с ней, не вини меня в безжалостности!

— Этот сын понимает. Я вижу, как благородный монарх обращается с людьми. Этот сын точно не поставит отца в неловкое положение! — Взгляд Мэн Юаня был твердым. — И я не разочарую благородного монарха!

— Хорошо, что ты понимаешь. — Евнух Мэн удовлетворенно кивнул. — Обстановка во дворце быстро меняется, и нет лучшего места работы, чем у благородного монарха. Знаешь, почему я хотел, чтобы ты вошёл во дворец Юйчжан?

Евнух Мэн хотел сразу все прояснить:

— Потому что благородный монарх высоко ценится Его Величеством. Его Величество намеренно отделил дворец Юйчжан от остального дворца. Он имеет более высокий ранг, чем любая другая часть дворца, и ее не потревожит все, что происходит где-либо еще. Когда ты работаешь во дворце Юйчжан, ты, возможно, не обладаешь такой властью, как если бы ты пошел куда-то еще, но это самое безопасное место для работы.

После продолжительного разговора евнух Мэн похлопал Мэн Юаня по плечу.

— Этот человек, Ли Пин, упустил невероятную возможность. Ты должен воспринимать это как предупреждение. Благородный монарх не потерпит и песчинки в глазах. Тебе придется внимательно следить за всем, что происходит во дворце Юйчжан. Не позволяй людям осквернять благородного монарха.

На следующий день, когда евнух Мэн принес чай Шан Цзюньлиню, мужчина внезапно сказал:

— Этот император не хочет слышать о том, что что-то во дворце Юйчжан, раздражающает благородного монарха, понятно?

— Этот раб понимает. Этот раб уже предупредил Мэн Юаня. Ничего подобного больше никогда не повторится!

Евнух Мэн весь вспотел. К счастью, он лично воспитывал Мэн Юаня и знал молодого человека вдоль и поперёк. Евнух Мэн время от времени поправлял его, чтобы Мэн Юань не совершал больших ошибок.

На этот раз Его Величество молчаливо разрешил ему самому разобраться с этим. Если будет следующий раз, Его Величество никогда не оставит это так просто!

Ли Пин закончил свои дневные обязанности и планировал отдохнуть, как обычно. Недавно во дворец Юйчжан пришел новый евнух. Он был красив и популярен. Ли Пину он не нравился.

Он должен был найти способ избавиться от него.

Пока Ли Пин думал об этом, он не заметил необычной тишины вокруг себя.

— Куда идет евнух Ли? — Мэн Юань внезапно появился из-за угла.

Ли Пин был поражен и сердито ответил:

— А что, в обязанности младшего евнуха Мэна входит следить за тем, куда я иду?

— Это правда, что это не моя обязанность. Однако благородный монарх попросил меня отвести тебя к нему.

Не говоря ни слова, Мэн Юань махнул рукой, и двое охранников вышли следом за ним, схватив Ли Пина.

Шэнь Юй прислонился к Шан Цзюньлиню и  указал на окно:

— Они почти здесь, Ваше Величество.

Шан Цзюньлинь встал и ущипнул Шэнь Юя за лицо.

— Этот император знает. Я бы не пропустил это.

Шан Цзюньлинь подошел к другой стороне окна и сел. Он посмотрел на Шэнь Юя, сидевшего на своем официальном стуле, и ему почти показалось, что он смотрит на кого-то другого.

Глава 63

Ли Пин понятия не имел, что его преступления были раскрыты. В последнее время дворец Юйчжан вел себя как обычно. Когда его привели в зал, на его лице не было и следа страха.

Мэн Юань почтительно отдал честь.

— Благородный монарх, он здесь.

Ли Пин оторвался от двух охранников, которые его держали, и опустился на колени, чтобы отдать честь.

— Благородный монарх.

— Знаешь, почему я привел тебя сюда сегодня? — В тоне Шэнь Юя не было ни счастья, ни гнева.

— Благородный монарх, простите этого раба. Этот раб не знает. — Ли Пин поклонился. — Этот раб никогда не допускал ошибок при управлении дворцом Юйчжан. Этот раб понятия не имеет, почему благородный монарх схватил меня.

— Это так? — Шэнь Юй холодно посмотрел на Ли Пина, стоявшего на коленях перед ним, без тени раскаяния.

— Благородный монарх, пожалуйста, скажите этому рабу. — Ли Пин думал, что он не сделал ничего плохого. Он не воспринял вопрос Шэнь Юя серьезно.

Шэнь Юй никогда не выходил из себя во дворце Юйчжан и редко вмешивался в дела дворцовых слуг. У большинства дворцовых слуг сложилось о нем хорошее впечатление. Му Си, которая тесно ему служила, знала истинный характер своего молодого господина, но она была не из тех, кто болтает всякую ерунду.

Шэнь Юй не любил, когда за ним пристально присматривали. Шан Цзюньлинь часто посещал дворец Юйчжан, поэтому слугами в комнате обычно были евнух Мэн и Му Си. Хотя Ли Пин был евнухом, отвечающим за дворец Юйчжан, он не проводил много времени с Шэнь Юем.

Он слишком мало знал о Шэнь Юе, поэтому считал, что Шэнь Юй - человек, которого легко обмануть.

— Мэн Юань, скажи ему, почему я схватил его, и скажи всем слугам дворца Юйчжан прийти сюда и посмотреть. — Шэнь Юй подпер подбородок одной рукой и смотрел на него без каких-либо эмоций в глазах.

Ли Пин наконец начал чувствовать, что что-то не так. Когда он огляделся, он увидел, что почти все люди во дворце Юйчжан были здесь. Если бы это было что-то маленькое, благородный монарх не пошёл бы на такие большие меры.

По какой-то причине Ли Пин подумал о событии, которое произошло, когда Шэнь Юй впервые вошел во дворец. Кровь лилась рекой, и все были напуганы до безумия.

Единственная разница заключалась в том, что тогда речь шла о группе слуг. Сегодня единственным судимым был он сам.

Он посмотрел на молодого человека, сидевшего высоко на своем официальном месте. Это было явно то же лицо, что и всегда, но сейчас этот мужчина обладал убийственной аурой. В трансе у Ли Пина возникло ощущение, что над ним сидел не Благородный Монарх Шэнь, а Его Величество, который так решительно убивал.

Его сердце упало, а паника захлестнула грудь.

Голос Мэн Юаня был таким же, как обычно. Он зачитал преступления Ли Пина одно за другим:

— В восьмой день двенадцатого месяца служанку Сяо Цуй тайно доставили в…

По мере объявления каждого обвинения лицо Ли Пина становилось все более и более бледным.

Когда он делал это наедине, он думал, что это сохранится в тайне. Люди, которых он использовал, были всего лишь бессильными дворцовыми служанками, которые никогда не осмелились бы ничего сказать. В конце концов, он был евнухом, отвечающим за дворец Юйчжан. Он мог делать все, что хотел.

Более того, чтобы заслужить его расположение, некоторые дворцовые слуги, знавшие, что ему нравится, по собственной инициативе присылали к нему женщин. Ли Пин никогда не отказывался. Когда он был в хорошем настроении, он назначал нескольких человек на работу во дворец Юйчжан.

Шэнь Юй опустил взгляд, подавляя убийственное намерение в глазах. К счастью, он узнал об этом рано. Иначе что бы стало с дворцом Юйчжан? Как долго Ли Пин бы потакал своим эгоистичным желаниям и угнетал других слуг своей властью?

Некоторое время в зале было так тихо, что было слышно даже падение булавки.

После того, как Мэн Юань закончил читать, Шэнь Юй встал. Он посмотрел на Ли Пина:

— Ли Пин, ты признаешь свою вину?

Очевидно, Шэнь Юй был одет в обычную одежду, но его аура была настолько грозной, что никто не осмеливался смотреть прямо на него. Ли Пин бросился на пол и снова и снова кланялся.

— Этот раб признает, что допустил огромную ошибку. Это потому, что этот раб увлекся…

Были вызваны все, кто работал во дворце Юйчжан. Ли Пин знал, что выхода нет.

Он ошибался, думая, что Шэнь Юю будет все равно, что происходит во дворце, только потому, что он не задавал слишком много вопросов. Он думал, что Шэнь Юй был мягкосердечным человеком, которого легко обмануть.

— Те, кто поступает неправильно, должны быть наказаны. Вытащите его и забейте до смерти.

Не обращая внимания на крики Ли Пина о пощаде, двое охранников вытащили его.

Шэнь Юй посмотрел на остальных.

— Сегодня я проясню одну вещь. Вы слуги дворца Юйчжан. Если кто-то побеспокоит вас снаружи, дворец Юйчжан поддержит вас. Но если вы, как Ли Пин, полагаетесь на Дворец Ючжан в совершении преступлений, первым, кто с вами разберется, тоже будет Дворец Юйчжан!

— Я позвал вас сюда сегодня по двум причинам. Во-первых, хочу сказать вам, что отныне евнухом, отвечающим за дворец Юйчжан, будет Мэн Юань. Второе — предупредить. Не позволяйте тому, что случилось с Ли Пином сегодня, случиться с вами завтра!

Не дав дворцовым слугам возможности ответить, Шэнь Юй повел их к месту казни. Среди усиливающегося запаха крови он холодно сказал:

— Я не хочу, чтобы то, что произошло сегодня, когда-либо повторилось!

Это был первый раз, когда слуги дворца Юйчжан видели Шэнь Юя таким злым. Они вдруг поняли, что даже если благородный монарх ничего не сказал, это не значит, что он не знал. Ли Пин все сделал так тихо, что даже люди, которые с ним работали, не обязательно знали об этом, но благородный монарх узнал все одним махом.

Звуки криков и ударов палок по плоти смешались воедино. В этот момент у всех неосознанно сжались сердца.

Никто не заметил еще одну небольшую группу женщин, наблюдающих за наказанием. Когда они смотрели на место казни, в их глазах не было ни страха, ни смятения, только удовлетворение.

В этот момент ветер наконец-то развеял дымку в их сердцах. Позже время унесет боль из их сердец.

Му Си не отвела взгляда. В последний раз, когда она столкнулась с такой кровавой сценой, в ней было задействовано гораздо больше людей. Хотя на этот раз она была довольна результатом, ее руки и ноги немного ослабели.

С другой стороны, Шэнь Юй ни разу не моргнул.

Когда все закончилось, дворцовые слуги разошлись. Как только Шэнь Юй вошел в комнату, его крепко обняли.

— А-Ю... А-Ю...

Мужчина уткнулся в плечо Шэнь Юя, и когда горячее дыхание коснулось его чувствительной шеи, кожа постепенно покраснела.

Его талия была крепко скована, и Шэнь Юй не мог вырваться на свободу. Он мог только терпеть, пока мужчина кусал его.

Спустя долгое время Шэнь Юй наконец был освобожден.

Шэнь Юй прислонился к рукам мужчины, чтобы отдышаться.

— Ваше Величество, в чем дело?

— Этот император впервые видит Шэнь Юя таким, это было немного волнительно. — Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя. Его глаза были полны черного тумана, которого невозможно было рассеять.

— Ваше Величество более чем взволнован. — Шэнь Юй почувствовал приподнятое настроение этого человека и беспомощно сказал: — Ваше Величество, пожалуйста, отпустите меня.

— Нет. — Шан Цзюньлинь сжал руки, прижимая Шэнь Юя к себе.

Только что он сидел за окном, глядя на холодный и суровый вид Шэнь Юя, и его сердце пылало. Ему хотелось обнять этого человека и запереть в своей комнате, чтобы никто больше его не увидел.

Он уже чувствовал перемены в своем теле, но не хотел обращать на это внимания. Как только Шэнь Юй вошел в комнату, он, следуя велению сердца, заключил его в объятия.

Шэнь Юй боялся, что еще больше раззадорит Шан Цзюньлиня. Он не осмелился пошевелиться и спокойно позволил мужчине обнимать себя.

— А-Ю такой величественный. — Спустя долгое время Шан Цзюньлинь взял на себя инициативу отпустить Шэнь Юя.

Шэнь Юй поднял брови и посмотрел на него:

— Значит, Вашему Величеству это нравится?

Из-за того, что только что произошло, глаза Шэнь Юя блестели, а уголки его глаз слегка покраснели. Шан Цзюньлинь почувствовал себя еще более счастливым.

— Каким бы ты ни был, ты мне очень нравишься.

Шэнь Юй не сомневался в словах Шан Цзюньлиня. Ведь он лично это почувствовал.

Шан Цзюньлинь подвел Шэнь Юя к дивану и усадил его.

— В последнее время люди короля Юэ нацелились на маркиза Чжэнбэй.

— Из-за Шэнь Цинжаня?

— Маркиз Чжэнбэй уже был зол на короля Юэ. Выступив против него, люди короля Юэ еще больше усложнили себе жизнь.

Маркиз Чжэнбэй имел наследственный титул. Лицу он уделял столько же внимания, как и представители других аристократических семей. Когда Шэнь Цинжань опозорил его, маркиз преподал ему урок за закрытыми дверями. Король Юэ назначил встречу с Шэнь Цинжанем и одновременно позвал множество других женщин. Разве это не было явным оскорблением?

По мнению маркиза Чжэнбэя, его особняк был не хуже, чем у любой другой аристократической семьи, и сейчас человеком из их семьи был благородный монарх, которого так любил император. Даже если Шэнь Цинжань был сыном наложницы, посторонние не могли унижать его.

Еще до того, как маркиз начал доставлять неприятности королю Юэ, люди короля начали вмешиваться в его дела. Маркиз Чжэнбэй не мог сдержать гнев.

— Обе стороны до сих пор осторожны. Они не предпринимают никаких серьезных шагов, только мелкие стычки. — Шан Цзюньлинь рассказал о некоторых тайных действиях обеих сторон.

— Теперь, когда новость распространилась, как люди, стоящие за королем Юэ, могут сидеть сложа руки? — Шэнь Юй откинулся назад. — Они действительно осторожны.

Шан Цзюньлинь не удивился:

— Если бы они не были осторожны, за прошедшие годы они оставили бы больше улик.

— Забудьте об этом, не торопитесь. У нас есть ещё много времени, которое мы можем потратить на них.

Теперь, когда дело Великого коменданта затронуло короля, прогресс замедлился. Между тем день объявления результатов экзамена все приближался.

Цзян Хуайцин продолжал поддерживать связь с Шэнь Юем. В последнее время, когда он писал письмо, большая часть его содержания была посвящена экзаменационным баллам.

Ожидание результатов экзаменов всегда вызывало у людей беспокойство. Даже такой спокойный человек, как Хэ Чэнъюй, был довольно беспокойным.

Два человека, которые не могли успокоиться, сели вместе и разговаривали.

— Интересно, какие посты занимают Линь Сюн и Юй Сюн? Мы до сих пор даже не знаем их личности. — Цзян Хуайцин почесал лицо.

— Ты не знаешь, но пишешь молодому мастеру Юй каждый день? — Хэ Чэнъюй безразлично взглянул на него.

— Разве дело не в том, что он так и не упомянул об этом? Мы с молодым мастером Юй сразу нашли общий язык. Кроме тебя, он единственный человек, которого я знаю в столице.

— Значит, ты еще не догадался, кто они?

— Я догадывался, но позже понял, что ошибался. Когда я встретил их, их личности не имели значения. Если между нами судьба, я все равно узнаю. Я думаю, что молодой господин Юй мне ничего не сказал, потому что об этом неудобно говорить. Он и молодой мастер Линь были вынуждены пожениться из-за своих семей, и ему, возможно, было нелегко жить с семьей Линь. К счастью, молодой господин Линь — хороший человек и относится к нему искренне…

— Пффф. — Хэ Чэнъюй чуть не выплеснул чай изо рта. — Почему тебя так волнуют семейные дела других людей?

Он действительно не знал, как отреагирует Цзян Хуайцин, когда узнает о личности этих двух людей.

Если все пройдет хорошо, его подозрения подтвердятся после объявления результатов экзамена.

Шан Цзюньлинь первым узнал результаты экзамена.

— А-Ю хочет узнать результаты заранее? — Шан Цзюньлинь переоделся в свою придворную одежду и подошел к нему.

— Они уже вышли? — Честно говоря, Шэнь Юй действительно хотел знать. В течение всего этого времени Цзян Хуайцин продолжал писать ему об этом, из-за чего Шэнь Юй тоже нервничал.

Шан Цзюньлинь был настолько знаком с Шэнь Юем, что сразу заметил легкое напряжение на его лице. Улыбаясь, он сказал:

— Почему ты нервничаешь, если даже не участвовал?

Шэнь Юй слегка покачал головой. Он не мог сказать, беспокоился ли он из-за результатов или чего-то еще.

Когда Шан Цзюньлинь впервые увидел его лицо таким, он почувствовал непреодолимое щекотание внутри. Он подошел ближе, прижал человека к столу и наклонился вперед.

— А-Ю, ты проиграл.

Камень в сердце Шэнь Юя внезапно упал на землю. Он посмотрел на мужчину, стоящего над ним. Он был окружен сильными руками мужчины и окутан холодной аурой. Спасения не было.

— А-Ю, пришло время тебе выполнить свое обещание. — Глаза Шан Цзюньлиня были глубокими и бездонными, словно в них скрывался огонь, способный сжечь все.

Глава 64

Сердце Шэнь Юя заколотилось, а глаза забегали из стороны в сторону:

— Ваше Величество, сначала покажите мне результаты.

— Этот император знал, что ты спокойно не признаешь это. — Шан Цзюньлинь крикнул: — Евнух Мэн, принеси результаты.

Евнух Мэн вошёл, склонив голову. Он положил бумаги в руки Шан Цзюньлиня, но не осмелился поднять глаза. Принеся их, он немедленно удалился.

Шан Цзюньлинь взял их и разложил перед Шэнь Юем:

— Теперь А-Ю убедился?

Шэнь Юй посмотрел вниз, и первое имя, которое он увидел, было Хэ Чэнъюй, а за ним - имя Цзян Хуайцина.

— Ваше Величество действительно не может ждать ни минуты. — Шэнь Юй вздохнул с сожалением.

Глаза Шан Цзюньлиня потемнели еще больше, и он воскликнул:

— А-Ю... А-Ю...

Шэнь Юй заложил руки за спину и слегка откинулся назад. Перед ним стоял Шан Цзюньлинь, который приближался все ближе и ближе, а по обе стороны от него были мощные руки Шан Цзюньлиня. Казалось, мужчина был полон решимости получить свой «трофей» уже сегодня.

Шэнь Юй закрыл глаза. С большой решимостью он наклонился вперед и быстро коснулся уголка губ Шан Цзюньлиня.

Прежде чем Шан Цзюньлинь успел отреагировать, Шэнь Юй уже вернулся на прежнее место.

— Ваше величество, вы можете отпустить меня на этот раз? — Шэнь Юй повернул голову в сторону, его красные мочки ушей выдавали его эмоции в данный момент.

Шан Цзюньлинь тихо рассмеялся. Вместо того, чтобы отпустить, он придвинулся ближе.

— Почему А-Ю так торопится? Чего хочет этот император, так это…

Его голос исчез в тот момент, когда их губы соприкоснулись.

Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя одной рукой, а другой рукой надавил на его затылок. Он слегка наклонился и накрыл мягкие губы Шэнь Юя. Тщательно проследив линию губ Шэнь Юя, он вошёл в его рот, переплетая языки.

Глаза Шэнь Юя были слегка закрыты. Все его чувства были сосредоточены на губах. В его рот вторгся Шан Цзюньлинь, который схватил его настойчиво, но нежно, как будто собираясь медленно проглотить.

Все восприятие внешнего мира исчезло, только прикосновение губ четко ощущалось в его сознании. Чувство дрожи распространилось по всему его телу, а ноги постепенно подкашивались, но когда он уже собирался упасть, Шан Цзюньлинь крепко удержал его.

Все между небом и землей постепенно расплывалось и исчезало. Реальными были только он сам и Шан Цзюньлинь.

Свет и тень мерцали, и Шэнь Юй полузакрыл глаза, как будто все было покрыто слоем тумана.

Он редко испытывал подобные чувства. В прошлой жизни его здоровье было плохим, и ему почти никогда не приходилось сталкиваться с физическими побуждениями. Планы, которые он плел для короля Юэ, истощали всю его энергию. По всем этим причинам он редко имел интимный контакт с королем Юэ. В то время он не думал, что в этом есть что-то странное, но когда он подумал об этом сейчас, таинственная сила книги действительно выбрала бессовестный способ привязать его к стороне короля Юэ.

Сейчас Шэнь Юй был рад, что ничего не сделал с королем Юэ. В противном случае он почувствовал бы слишком сильное отвращение.

— А-Ю, сосредоточься.

Низкий голос мужчины отвлёк Шэнь Юя от его мыслей, и тогда у него не было возможности думать ни о ком другом.

Это было похоже на пребывание в бескрайнем море, где можно только подниматься и опускаться вместе с волнами.

Пальцы Шэнь Юя, опираясь на твердую столешницу за спиной, крепко вцепились в черную одежду, оставляя многочисленные складки.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем волны наконец отступили. Шэнь Юй с некоторым замешательством посмотрел на человека, который был так близко к нему. Его тело все еще дрожало.

Шан Цзюньлинь взял сбоку запасной носовой платок и небрежно вытер мокрую руку.

— А-Ю чувствует себя хорошо?

Голос мужчины был низким и дразнящим, наполненным неослабевающим желанием.

Блуждающие мысли Шэнь Юя немного вернулись. Он вспомнил, что только что произошло, и румянец на его лице стал еще сильнее.

Не дожидаясь ответа, Шан Цзюньлинь поправил одежду молодого человека, поднял его и уложил на мягкую кушетку.

Молодой человек с покрасневшими глазами выглядел настолько жалко, что Шан Цзюньлинь не хотел отпускать его ни на мгновение. Он крепко держал Шэнь Юя в своих объятиях.

— Ваше Величество… — Шэнь Юй беспокойно пошевелился. Его голос слегка охрип, и тон настолько отличался от обычного, что глаза Шан Цзюньлиня еще больше потемнели.

Шан Цзюньлинь наклонился к уху Шэнь Юя и прошептал:

— А-Ю тоже поможет этому императору?

Шэнь Юй почувствовал себя немного неловко. Ему только что помогли, и хотя он хотел отказаться, он не считал правильным оставлять Шан Цзюньлиня одного.

Видя, что он смягчился, Шан Цзюньлинь настоял:

— Ничего сложного. Точно так же, как только что сделал этот император, хорошо?

Шэнь Юй подсознательно хотел сказать «нет», но прежде чем он успел заговорить, Шан Цзюньлинь уже держал его за руку. Шэнь Юй ничего не мог сделать, кроме как пойти у него на поводу.

Евнух Мэн долго ждал снаружи. Когда он услышал, как Шан Цзюньлинь попросил подготовить горячую воду, он поспешно вызвал дворцовых слуг.

Горячая вода уже была приготовлена. Евнух Мэн лично провел слуг в комнату. Он все время держал голову опущенной и не смел ни на что смотреть.

Слуги дворца Юйчжан были совершенно послушны и ни на мгновение не преступали приличия.

Комната была тускло освещена, и несколько слоев занавесок скрывали все. Евнух Мэн велел слугам поставить горячую воду. Тихим голосом он спросил:

— Есть ли у Вашего Величества еще какие-нибудь распоряжения?

— Служить здесь незачем. Иди и приготовь что-нибудь горячее. Можешь принести его позже.

— Да. — Евнух Мэн проводил остальных.

Когда они ушли, Шан Цзюньлинь встал и понес человека в дымящуюся горячую ванну.

Горячая вода снимает усталость. После некоторого купания Шэнь Юй почувствовал себя намного лучше и вернулся в постель.

Шэнь Юй прилёг на некоторое время. Потом он вдруг о чем-то подумал. Он сел прямо и обратился к Шан Цзюньлиню:

— Ваше Величество, окончательные результаты еще не обнародованы, не так ли?

В тот момент его глаза были красными, а на лице все еще был ненормальный румянец. Его царственная аура, к сожалению, поубавилась.

Шан Цзюньлинь посмотрел на молодого человека, который был «готов послать карательные силы, чтобы разоблачить его», и просто хотел держать его на руках.

Распуская руки, он сказал:

— Чего хочет А-Ю?

Что он хочет? Шэнь Юй глянул на него искоса. Он уже выплатил ставку с процентами.

— Если Цзян Хуайцин займет первое место, когда будут объявлены результаты дворцового экзамена, этот император выполнит то, что обещал ранее. Как насчет этого?

— Что, если Ваше Величество победит?

— Тогда А-Ю не нужно ничего делать.

Шэнь Юй был едва удовлетворен.

Увидев, что взъерошенные волосы Шэнь Юя разгладились, Шан Цзюньлинь поцеловал его в лоб.

— А-Ю хочет покинуть дворец в день объявления результатов?

— Ваше Величество обещало мне раньше. Не отказывайтесь от своих слов.

— Хорошо.

Вскоре настал день объявления. Шэнь Юй заранее отправил сообщение Цзян Хуайцину. Как только они вошли в дом Инсин, Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй направились к ним.

Сегодня в доме Инсин царил шум и волнение. Кандидаты на экзамен собрались вместе, полные рвения и напряжения, в ожидании результатов.

По сравнению с ними их группа казалась особенно спокойной.

— Почему Хуайцин сегодня выглядит таким расслабленным? — Шэнь Юй взял кусок тофу и положил его в миску Шан Цзюньлиня.

В прошлый раз Шэнь Юй заметил, что Шан Цзюньлиню очень понравился этот тофу. Шэнь Юй тоже подумал, что блюдо было хорошо приготовлено. Каждый кусочек был мягким, сочным и нежным.

— Несколько дней назад я нервничал, но сегодня кажется, что все это так далеко. В любом случае результат предрешён. Нервность ничего не изменит, — сказал Цзян Хуайцин.

— Хотя я сам не сдавал экзамен, когда ты написал мне некоторое время назад, я так нервничал, что А-Лин даже дразнил меня.

— Ах… Тогда это моя вина, что заставил Юй Сюна беспокоиться обо мне, — извинился Цзян Хуайцин.

— Неважно. Иногда интересно время от времени делиться своим волнением.

Будь то в этой жизни или в предыдущей, Шэнь Юй редко чувствовал беспокойство. Даже когда его предал король Юэ и его жизнь висела на волоске, он смог спокойно спланировать и вернуть все обратно.

Они все еще сидели в главном зале, и со всех сторон доносились голоса.

— Ты слышал? Говорят, что Верховному коменданту отдал приказ король Юэ.

— Король Юэ? Какое отношение это имеет к королю Юэ? Разве он не должен быть в своем поместье? Зачем ему вмешиваться в дела столицы?

— Ты дурак? То, что он в своем поместье, не означает, что его сердце тоже там. Возможно, у него есть определенные мысли по поводу…

— Этого не может быть. Король Юэ держится в стороне от мира и всегда так делал. Как он может быть заинтересован во власти?

— Это просто ложь для таких простодушных людей, как ты. Если король Юэ настолько незаинтересован, как гласят слухи, зачем ему пытаться установить связи с таким количеством разных семей в столице?

Пока Шэнь Юй слушал, его рот раскрылся в улыбке. Он хотел посмотреть, сможет ли король Юэ «подчиниться воле народа» и взойти на трон в этой жизни.

Группа еще некоторое время продолжала общаться. Затем с улицы послышался стук конских копыт, и в зале постепенно стихло.

Результаты были объявлены.

— Быстрее, пойдем посмотрим.

— Сюда, сюда.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь последовали за толпой снаружи. Там уже царила шумная атмосфера.

Шэнь Юй знал результат. Издалека он наблюдал, как толпа бросилась вперед, чтобы увидеть вывешенные результаты.

Там были не только экзаменуемые, но и другие люди.

Вскоре из толпы послышался возбужденный смех и унылые крики. Некоторые люди были счастливы, а другие были грустны. Некоторые люди прошли, а другие потерпели неудачу. Две совершенно разные эмоции переплелись и распространились.

Вернувшись в Дом Инсин, Шэнь Юй улыбнулся:

— Поздравляем Хэ Чэнъюя и Цзян Хуайцина с такой хорошей сдачей экзамена.

Был назначен специальный человек, который информировал Дом Инсин о прошедших людях, и вскоре сотрудники узнали о достижениях Цзян Хуайцина и Хэ Чэнъюя. Официант широко улыбнулся и подошёл с парой красных конвертов.

— Поздравляем двух молодых мастеров.

Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй приняли конверты.

— Большое спасибо.

Учёные первого и второго ранга жили в доме Инсин, что было честью для владельца и людей, которые там работали. Хотя многие из их гостей и раньше добились успеха, это был первый раз, когда оба лучших экзаменуемых остановились в Доме Инсин.

Разобравшись с людьми, которые продолжали подходить к ним с поздравлениями, они наконец нашли момент расслабиться и сели.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь сидели в тихом месте. Люди приходили и ходили вокруг них, и непрерывно слышался шум людей, поздравляющих других. Экзаменуемые, сдавшие экзамен, были в приподнятом настроении и постоянно желали друг другу радости.

Шэнь Юй держал левую руку в рукаве и особо ею не пользовался. Шан Цзюньлинь нахмурился:

— Все еще болит?

Шэнь Юй кивнул, но вокруг было так много людей, что сейчас было неподходящее время что-либо говорить. Он указал на блюдо:

— Я бы хотел съесть немного этого.

Блюдо находилось немного далеко от них. Шан Цзюньлинь встал и принес Шэнь Юю.

Шэнь Юй ждал, пока в его миску положат еду, но не думал, что Шан Цзюньлинь попытается его накормить.

— А-Ю, открой рот.

Шэнь Юй помолчал, затем открыл рот, чтобы принять это.

Некоторое время Шан Цзюньлинь кормил Шэнь Юя любым блюдом, которое он хотел. Шэнь Юй несколько раз тщетно протестовал, а затем просто смирился.

Когда Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй покинули толпу и вернулись, Шэнь Юй поднял свою чашку.

— Как вы себя чувствуете?

— Здесь так много людей. — Цзян Хуайцин неохотно улыбнулся. — Сначала я был очень взволнован, но теперь я этого не чувствую.

Хэ Чэнъюй кивнул в знак согласия.

Шэнь Юй улыбнулся:

— Я подниму за вас чай вместо вина. Желаю вам обоим светлого будущего.

— Спасибо. — Они взяли стоявшие перед ними бокалы с вином и выпили их.

Некоторое время они наслаждались волнением в доме Инсин, а затем Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь попрощались и ушли.

Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй все еще должны были приветствовать людей, которые подошли, чтобы поздравить их, и не просили их остаться.

Когда они сидели в повозке, Шэнь Юй вздохнул:

— После всего этого у меня такое ощущение, будто я сам сдавал экзамен.

Шан Цзюньлинь сжал руку Шэнь Юя:

— Устал?

Шэнь Юй взглянул на него.

— Я также устал из-за Вашего Величества.

В хорошем настроении Шан Цзюньлинь терпеливо массировал левое запястье Шэнь Юя.

— Я сделаю это для А-Ю.

Шан Цзюньлинь извлёк уроки из предыдущего опыта. На этот раз он использовал левую руку Шэнь Юя, что не сильно повлияло на его повседневную жизнь, но не изменило того факта, что рука Шэнь Юя болела.

Шэнь Юй с силой схватил Шан Цзюньлиня за пальцы.

— В следующий раз Вашему Величеству следует проявить больше сдержанности.

— Это не то, что император может контролировать. А-Ю придется привыкнуть.

Глава 65

Шэнь Юй посмотрел на Шан Цзюньлиня, потеряв дар речи.

— Почему А-Ю так смотрит на этого императора? — Руки Шан Цзюньлиня неторопливо двигались. — Этот император сказал что-то не то?

— … Нет.

Шэнь Юй почувствовал головную боль, вспомнив оба этих случая. Ему нравилась близость с Шан Цзюньлинем. Просто Шан Цзюньлинь… это занимало слишком много времени.

Шэнь Юй почувствовал, что не сможет этого вынести.

В любом случае, забудь об этом.

Повозка с грохотом въехала во дворец. Как только они вышли, их поприветствовал евнух Мэн, который ждал там долгое время.

— Ваше Величество, министр Фан просит аудиенции.

— Пусть он подождет этого императора в кабинете.

Шан Цзюньлинь ушел, отправив Шэнь Юя обратно во дворец Юйчжан.

Причина, по которой министр Фан на этот раз прибыл во дворец, заключалась в его вспыльчивой дочери.

Министр Фан опустился на колени с лицом, полным раскаяния:

— Ваше Величество, этому слуге стыдно. Этот слуга понятия не имел, что моя дочь переоделась мужчиной, чтобы принять участие в императорском экзамене.

Он знал, насколько решительна была его дочь, но никогда не думал, что она сделает что-то подобное.

Если бы он знал, что это произойдет, он никогда не стал бы учить ее многим вещам с самого детства. Это сделало ее чрезмерно амбициозной!

Шан Цзюньлинь был впечатлен этой женщиной. Он отбросил документы в сторону и сказал:

— Расскажи этому императору, что произошло.

— Дочь этого слуги все делала в строжайшей тайне. Но когда были объявлены результаты, она поняла, что больше не сможет это скрывать. Именно тогда она рассказала этому слуге, что она сделала.

Министр Фан был поражен. Оставив в стороне неожиданную новость о том, что его дочь сдала экзамен на отлично, он заставил ее подробно рассказать всю историю.

— Оказывается, несколько лет назад она пошла в гости к учителю, который учил ее, когда она была ребенком. За это время она каким-то образом получила мужское удостоверение и приняла участие в провинциальном экзамене. Сдав экзамен, она никому об этом не рассказала. На этот раз она сделала то же самое и использовала это вымышленное имя, чтобы войти в экзаменационный зал.

Последний экзамен проводится во дворце, лицом к лицу с самим императором. Фан Цзяи уже говорила с Шан Цзюньлинем о своей цели. Поскольку у нее была некоторая уверенность, она осмелилась рассказать об этом отцу после того, как были объявлены результаты.

Министр Фан говорил бесконечно и рассказывал все, что знал. Закончив, он поклонился:

— Это вина этого слуги, что он не воспитал свою дочь должным образом. Этот слуга примет наказание.

— Есть ли в Да Хуане закон, запрещающий женщинам участвовать в императорских экзаменах? — спросил Шан Цзюньлинь.

— … Нет. — Министр Фан не понял, почему Шан Цзюньлинь вдруг спросил об этом. Он внимательно изучил законы Да Хуаня и обнаружил, что на самом деле не существует закона, запрещающего женщинам принимать участие.

Просто с годами все безоговорочно считали, что участвовать могут только мужчины.

Когда он понял смысл слов Шан Цзюньлиня, глаза министра Фана медленно расширились.

— Но... такого прецедента еще не было.

Действительно ли Его Величество хотел разрешить женщинам быть чиновниками? Министр Фан не мог в это поверить.

— Не стоит торопиться. Нужно дождаться результатов дворцового экзамена.

Когда министр Фан вернулся домой в оцепенении, мадам Фан с тревогой приветствовала его:

— Как всё прошло?

Она тоже была шокирована действиями дочери. Все время, пока министр Фан находился во дворце, мадам Фан была на грани. В конце концов, обман императора был тяжким преступлением.

Не говоря уже о том, что Фан Цзяи принимала участие в императорском экзамене как женщина. Если бы она не сдала экзамен, на этом бы дело и закончилось, но она не только сдала, но и получила хороший результат.

Министр Фан похлопал мадам Фан по руке.

— Давай зайдем внутрь и поговорим.

В кабинете лорд Фан отпустил слуг, оставив только жену и Фан Цзяи. Он медленно сказал:

— Его Величество не намерен заниматься делом Фан Цзяи.

Мадам Фан в шоке поднялась со своего места:

— Как это возможно?

— Почему это невозможно? — По сравнению со своими встревоженными родителями, Фан Цзяи имела спокойное отношение. — Я уже говорила тебе раньше, чтобы ты не волновался. Его Величество отличается от других императоров.

— Как мы можем не волноваться? — министр Фан пришел в ярость. — Посмотри, что ты натворила. Ты почти уничтожила всю нашу семью!

— Неужели отец действительно думает, что ваша дочь будет такой безрассудной? — Фан Цзяи вздохнула.

Теперь, когда Его Величество и министр Фан узнали правду, больше не было причин ее скрывать. Она рассказала родителям, что произошло после ее столкновения с королем Юэ.

— Эта дочь сказала вам, что не о чем беспокоиться, но вы двое отказались мне верить.

Министр Фан глубоко вздохнул:

— Ты имеешь в виду, что заранее обратилась к Его Величеству по этому поводу?! — К концу его голос повысился.

Фан Цзяи кивнула.

— Тогда я встретила Его Величество и благородного монарха. Они именно такие, как сказал отец, идеальная пара.

— Какое это имеет отношение к чему-нибудь? — Министр Фан почти запыхался. — Почему ты не обсудила ничего из этого со своим отцом, прежде чем решила действовать? Что бы случилось бы с тобой сейчас, если бы Его Величество решил, что в тот день ты говорила несерьезно?

— Нет никаких «если», — парировала Фан Цзяи.

Если бы они не восприняли ее всерьез, у нее никогда бы не было возможности поговорить с Его Величеством и благородным монархом.

— Ну, у тебя были свои собственные идеи с самого детства. Теперь, когда ты сделала свой выбор, сделай все правильно. Не подведи Его Величество. — Министр Фан махнул рукой. Что еще он мог сказать?

— Отец, пожалуйста, будь уверен: эта дочь никогда не откажется от своей цели!

Мадам Фан вытерла слезы в уголках глаз.

— Почему ты выбрала такой путь?

Когда она думала об этом, у мадам Фан внутри болело. Только представьте, сколько вопросов будет вызывать женщина, работающая чиновником, со стороны внешнего мира! Ее дочь, которая всю жизнь жила избалованным ребенком, наконец-то выросла. Прежде чем мадам Фан успеет выбрать для нее мужа, увидеть, как она выйдет замуж и родит детей, ей придется наблюдать, как ее дочь с головой бросается в опасную область политики.

Фан Цзяи подошла и обняла свою мать.

— Мама, тебе не о чем беспокоиться. С поддержкой Его Величества и благородного монарха с твоей дочерью все будет в порядке.

— Ты говоришь это просто для того, чтобы утешить меня. Как и твой отец, я не могу не волноваться.

Когда министр Фан решил присоединиться к фракции Шан Цзюньлиня, он был скромным чиновником седьмого ранга, который только начинал свою деятельность. Другие принцы были гораздо более могущественными, но министр Фан все же предпочел встать на сторону Шан Цзюньлиня, наименее благоприятствуемого, потому что Шан Цзюньлинь изгнал иностранных захватчиков и вернул утраченную территорию страны.

— В то время Фан Цзюнь преклонил колени перед этим императором и сказал только одно: этот слуга верен Да Хуаню и тем, кто может спасти Да Хуань. — Шан Цзюньлинь одобряя поправки к документу, вскользь рассказал о событиях того года.

— В то время этот император находился в затруднительном положении при императорском дворе. Несколько принцев вцепились друг другу в глотки, и в это были вовлечены практически все фракции столицы. Этот император постоянно находился в отъезде с армией и вообще не имел союзников при дворе. Именно Фан Цзюнь собрал нескольких сторонников. В противном случае у этого императора не было бы никакой репутации в глазах кого-либо при дворе.

— Тогда причина, по которой Ваше Величество желает дать молодой леди Фан шанс, отчасти связана с министром Фан. —Шэнь Юй налил чашку чая и поставил ее перед Шан Цзюньлинем.

Шан Цзюньлинь взял чашку и сделал глоток.

— Это одна из причин. Есть еще один момент. Хотя она женщина, этот император видит в Фан Цзяи тень Фан Цзюня. Он хорошо учил свою дочь. Этот император действительно хочет увидеть, как далеко она сможет зайти.

— Ваше Величество хорошо разбирается в людях. — Шэнь Юй увидел убежденность в глазах Фан Цзяи. За то короткое время, что он поговорил с ней, Шэнь Юй почувствовал, что Фан Цзяи была решительным человеком. У нее была мягкость женщины и сердце, не уступающее любому мужскому.

Чем больше времени Шэнь Юй проводил с Шан Цзюньлинем, тем меньше Шэнь Юй мог понять, как король Юэ победил Шан Цзюньлиня в своей предыдущей жизни. Было ли это с точки зрения его ума, способностей или чего-то еще, король Юэ просто не мог сравниться с ним.

Каково происхождение книги, которую он прочитал после смерти? Кто ими манипулировал?

Эта жизнь кардинально отличалась от его предыдущей жизни. Шэнь Юй не знал, означало ли это, что они больше не были под контролем, но он никогда не позволит событиям его предыдущей жизни повториться!

В книге король Юэ в конечном итоге стал императором, а Шэнь Цинжань стал императрицей государства. Но перед смертью Шэнь Юй разрушил мечту короля Юэ о восхождении на трон. Шэнь Юй уже умудрился изменить концовку книги раньше. Очевидно, что все в книге можно изменить.

После общего экзамена должен был состояться дворцовый экзамен. Он проводился внутри императорского дворца и контролировался самим императором.

Экзаменуемые, не сдавшие экзамен, один за другим покинули столицу, а те, кто имел право на сдачу дворцового экзамена, приступили к новому этапу обучения и проверки.

В это же время были объявлены и результаты дела о мошенничестве.

Что касается Великого коменданта, то приговор по его делу еще не вынесен, но всем остальным уже объявлен приговор. Лица, совершившие тяжкое преступление, были приговорены к смертной казни. Те, кто совершил менее тяжкие преступления, будут наказаны в соответствии с их тяжестью.

Каждый кандидат, намеревавшийся смошенничать, был пожизненно дисквалифицирован с императорского экзамена. Им и членам их семей было запрещено становиться чиновниками в течение трех поколений. Это было серьезное наказание. Если бы никто в семье не смог стать чиновником в течение трёх поколений, падал бы даже самый сильный клан.

— Этот Сунь Синчжао родом из моего родного города. Он всегда казался честным. Я понятия не имел, что он сделает такое.

— Я общался с этим человеком раньше, а также с Сунь Цзяньму. Я знаю нескольких человек из этого списка. Стыд.

— Зачем им делать что-то, что навредит им самим и их семьям?

— Они действительно этого заслуживают. Если бы они не попытались срезать путь, с ними этого бы не случилось.

— Сказать по правде, я тогда тоже получил подобное письмо. Там говорилось всякое, но я этому не поверил.

— Я тоже его получил.

— И я.

Несколько человек посмотрели друг на друга и поняли, к скольким людям обратились. Теперь, когда экзамен закончился и были известны результаты, они не испытывали такого беспокойства, как раньше. Задав друг другу несколько вопросов, они подтвердили, что многие люди получили письма. Единственное, что их объединяло, это то, что все они были из бедных семей.

Ни для кого не было секретом, что император любит использовать чиновников скромного происхождения. Те, кто смог принять участие в Весенних императорских экзаменах, более или менее понимали ситуацию при императорском дворе. Как только они пришли к общему выводу, цель этого стала ясна.

— К счастью, я всегда верил в свои способности и не поддался искушению.

— То же самое.

Собравшиеся люди нервно переглянулись. После минуты молчания Цзян Хуайцин сказал:

— Мы все извлекли из этого урок. Если нам повезет присоединиться к императорскому двору в качестве чиновников в будущем, мы должны сосредоточиться на служении Да Хуаню и не думать слишком много о других вещах.

— Это правда. Мы усердно учимся, чтобы однажды послужить стране. Вскоре некоторые из нас смогут осуществить свои мечты. Это делает еще более важным действовать сдержанно в будущем.

Это заявление поддержали многие люди.

За дискуссиями, происходящими среди экзаменуемых, наблюдала Скрытая Драконья Стража.

Это была особая ситуация, и Шан Цзюньлинь послал группу Скрытой Драконьей Стражи для сбора информации за пределами дворца. Если что-то пойдет не так, они смогут вмешаться.

— Это было скрытым благословением. Это урок для ученых, которые еще не вошли в императорский двор, — сказал Шэнь Юй после прочтения письма Цзян Хуайцина.

В своем письме Цзян Хуайцин поделился дискуссией экзаменуемых по поводу мошенничества на экзаменах. Он был там в то время и решил написать об этом Шэнь Юю.

— Благодаря новостям Цзян Хуайцина извне, информация А-Юя даже лучше, чем у этого императора. — Шан Цзюньлинь взял письмо из рук Шэнь Юя. Прочитав его, он положил его рядом с секретным письмом от Скрытой Драконьей Стражи.

Письмо Цзян Хуайцина и письмо Скрытой Драконьей Стражи пришли почти в одно и то же время.

— Похоже, ему нравится писать письма А-Юю. До того как были опубликованы результаты экзамена, он много писал А-Юю. В эти несколько дней он отправил еще несколько писем. Ответил ли А-Ю на его письма?

Конечно, он ответил. В противном случае Цзян Хуайцин не отправлял бы во дворец так много писем.

— Похоже, что так. — Шан Цзюньлинь потер мягкую кожу шеи молодого человека. — Что именно сказал ему А-Ю?

Глава 66

Шэнь Юй наклонил голову.

— Если Ваше Величество хочет задать вопрос, просто задайте его.

Шан Цзюньлинь ущипнул Шэнь Юя за шею, а затем отпустил. Он откровенно сказал:

— Этот император любит прикасаться к А-Юю. А-Юю это нравится?

Шэнь Юй слегка покраснел. Он опустил глаза и ничего не ответил.

Шан Цзюньлинь подумал, что слишком много поддразнивания отпугнет его, поэтому сменил тему:

— Король Юэ уже некоторое время требует встречи с этим императором.

— Король Юэ? — Шэнь Юй поднял глаза. — Чего он хочет?

При обсуждении короля Юэ глаза Шан Цзюньлиня потемнели.

— Он говорит, что невиновен, и надеется, что этот император докопается до истины и очистит его имя.

— А что с теми, кто стоит за принцем Юэ? Было ли какое-нибудь движение? — Шэнь Юй вспомнил, как Шан Цзюньлинь говорил, что предыдущий император оставил королю Юэ значительное наследство.

— Странно, но после того, как семья Хэ приехала в столицу, они не предприняли никаких действий. Такое ощущение, что они пришли сюда только для того, чтобы развлечься. — Шан Цзюньлинь приказал Скрытой Драконьей Страже пристально следить за ситуацией в столице. — Этот император думал, что они что-нибудь предпримут.

— А как насчет Молодого Мастера Хэ? — Шэнь Юй задумался об этом.

— Все как обычно.

После попытки побега из тюрьмы Шан Цзюньлинь усилил охрану вокруг Молодого Мастера Хэ. Возможно, в прошлом у кого-то был шанс тайно спасти его, но сейчас шансов не было вообще.

— Не волнуйся. — Шан Цзюньлинь подошел к Шэнь Юю, обнял молодого человека и поцеловал его в шею. — Этот император позаботится об этом.

— Семья Хэ приехала в столицу не просто так. Раз они здесь, они собираются что-то сделать. Нам остается только ждать. — Беспокойство о проблеме не решит ее. Шэнь Юй перестал думать об этом.

— А-Ю прав.

В маленьком дворике, где остановилась семья Хэ:

— Отец, неужели мы действительно будем сидеть здесь и ничего не делать? — У Старшего Мастера Хэ было несчастное выражение лица. — Моего младшего брата нигде нет. Когда мы приехали в столицу, ты не сказал, что мы собираемся делать. Ты привез нас сюда просто ради забавы?

— Я тоже беспокоюсь о твоем младшем брате. — Глава семьи Хэ знал, что его младший сын находится в темнице. Конечно, он чувствовал тревогу. Кто бы не стал? Каждый, кто входил в это место, гарантированно терял слой кожи. Но какой смысл волноваться по этому поводу? Не похоже, что теперь он сможет проникнуть в тюрьму.

— Не похоже, что Отец вообще обеспокоен. — Холодно сказал Старший Мастер Хэ. — Если бы отец действительно был обеспокоен, ты бы повсюду пытался узнать о местонахождении моего младшего брата, когда приехал в столицу, но что ты на самом деле сделал? Ты сказал нам хранить молчание, не подвергать себя опасности и не предпринимать никаких действий.

— Очевидно, для этого есть причина, — разочарованно сказал глава семьи Хэ.

— Какая может быть причина? Что может быть важнее, чем найти моего младшего брата? — Старший Мастер Хэ был недоволен. — Я не думаю, что у отца вообще есть малейшее намерение его найти. Если отец не хочет этого делать, дай мне несколько человек, и я пойду и найду его сам.

— Замолчи! — Глава семьи Хэ дрожал от гнева. — Что я сказал перед тем, как мы пришли сюда? Вы должны быть осторожны во всем. Столица не похожа на дом. Если вы не будете предельно осторожны, вы совершите серьезную ошибку. А теперь оставайся на месте и не выходи из этого двора без моего разрешения!

Старший Мастер Хэ не мог поверить в это:

— Отец!

— Не беспокойся о своем брате. Я сказал, что верну его обратно, и я это сделаю! — Глава семьи Хэ расправил рукава и зашагал прочь.

Старший Мастер Хэ стоял во дворе и медленно сжимал кулаки.

Слуга нерешительно шагнул вперед.

— Старший Мастер Хэ?

Старший Мастер Хэ и Молодой Мастер Хэ были сыновьями одной матери. У них были близкие отношения с детства. Когда Молодой Мастер Хэ пропал, Старший Мастер Хэ беспокоился об этом больше всего. После того как он наконец получил кое-какие зацепки, ему было сказано не действовать необдуманно. Как он мог просто смириться?

— Поскольку отец отказался его искать, я сделаю это. Что касается тебя, — Старший Мастер Хэ указал на слугу, — возьми с собой наших людей и разведывай тайно. Помни, не делай никаких серьезных шагов и не позволяй людям отца узнать об этом.

— Да, — ответил слуга и удалился.

Действия Старшего Мастера Хэ действительно были незаметными, но он не мог ничего скрыть от глаз и ушей Скрытой Драконьей Стражи. Как только он начал действовать, новости достигли дворца.

— Старший Мастер Хэ. Он испытывает глубокую привязанность к своему младшему брату. — Шэнь Юй взял отчет и просмотрел его. — Похоже, что глава семьи Хэ не сообщил старшему сыну о местонахождении младшего. Вероятно, он считает, что его старший сын слишком ненадежен.

— Это дает нам возможность. Возможно, мы узнаем что-нибудь через Старшего Мастера Хэ.

Шэнь Юй тоже так думал.

— Этот император намерен встретиться с королем Юэ. А-Ю хочет пойти? — спросил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй кивнул. Если это означало увидеть короля Юэ в его самом несчастном состоянии, Шэнь Юй был весьма заинтересован.

Прошла ранняя весна, и погода становилась все теплее и теплее. Шэнь Юй снял свою толстую зимнюю одежду. Теперь он носил повседневную синюю одежду, которая делала его еще более привлекательным.

Когда он снова увидел короля Юэ, от его обычной элегантной внешности не осталось и следа. Что касается внешнего вида, если раньше король Юэ набирал семь очков из десяти, то теперь максимум четыре.

Его волосы были в беспорядке, а лицо - бледным. Его глаза были запавшими, а сам он выглядел удрученным.

Король Юэ не отрываясь смотрел, как высокая, прямая фигура приблизилась под руку с молодым человеком. Шэнь Юй был еще более очаровательным, чем когда они впервые встретились. Шан Цзюньлинь хорошо о нем заботился. Цвет его лица стал румяным, а лицо - более пухлым. Он уже не был таким худым, как раньше, а его характер стал более сдержанным.

Когда король Юэ наблюдал, как двое людей приближаются, в его сердце возникло странное чувство. Как будто что-то важное покинуло его навсегда и не могло вернуться.

Он открыл рот, но слова, которые он хотел сказать, застряли у него в горле. Долгое время он не издавал ни звука.

Пока король Юэ стоял в оцепенении, тюремщик, стоявший сбоку, не выдержал и отругал его резким голосом:

— Как ты смеешь не приветствовать Его Величество?

Король Юэ пришел в себя. Он сразу увидел, что рука Шан Цзюньлиня обнимает Шэнь Юя за талию.

Он уставился на эту руку так, словно хотел просверлить в ней дыру.

Заметив его взгляд, Шан Цзюньлинь спокойно притянул Шэнь Юя ближе.

Под пристальным взглядом тюремщика король Юэ неохотно поприветствовал их:

— Этот слуга приветствует Ваше Величество и благородного монарха.

Он прижался лбом к земле. Спустя долгое время король Юэ все еще не слышал речи Шан Цзюньлиня. Он слегка поднял голову и посмотрел вверх.

Шан Цзюньлинь смотрел на него сверху вниз. В его глазах не было никаких эмоций. Словно он смотрел не на человека, а на незначительного муравья у своих ног.

Снова.

Снова!

Тело короля Юэ напряглось, но он заставил себя сохранить самообладание.

В прошлом он был любимым сыном своего отца. Все старались заручиться его благосклонностью. В то время Шан Цзюньлинь был всего лишь сыном, которого презирал его отец-император. Никто во дворце не воспринимал его всерьез. Евнухи и дворцовые слуги могли ходить по нему, если бы захотели. Но тот самый Шан Цзюньлинь теперь занял место, о которой все мечтали. Он стал абсолютным победителем.

Шэнь Юй посмотрел на короля Юэ, стоявшего на коленях на земле. Он видел его негодование, но что с того? В этой жизни королю Юэ было суждено нести это негодование до самой смерти. Как бы он ни старался, Шан Цзюньлинь все равно оставался перед ним возвышающейся горой, непреодолимым барьером.

Когда Шэнь Юй подумал об этом, он тихо рассмеялся.

Смех разрушил застывшую атмосферу. Некоторое время Шан Цзюньлинь смотрел на короля Юэ и затем сказал:

— Этот император слышал, что ты угрожал своей жизни, чтобы увидеть меня?

Король Юэ был смущен. В прошлом он был тем, кто превосходил Шан Цзюньлиня. Но теперь всё изменилось. Сегодня перед Шэнь Юем их позиции поменялись местами.

Он не мог понять, злился ли он потому, что теперь уступал Шан Цзюньлиню, или потому, что Шэнь Юй был здесь, чтобы увидеть это. Даже после того, как прошло столько времени, он не мог забыть тот день, когда он впервые увидел Шэнь Юя, и то, как его сердце пропустило удар.

Как бы ему ни хотелось выпрямить спину и говорить твердо, он не мог. Теперь ему пришлось просить других о помощи.

— Этот слуга хочет попросить Ваше Величество восстановить справедливость. То, что сделал Великий Комендант, не имеет никакого отношения к этому слуге. Умоляю Ваше Величество судить ясно! — Все, что он мог сделать, это встать на колени перед Шан Цзюньлинем и молить о пощаде.

Перед Шэнь Юем.

Король Юэ стиснул зубы. В его сердце вспыхнуло бушующее пламя. Он обязательно вернет себе законное место. Тот, кто будет смеяться последним, будет он.

— Этот император знает. — Над ним раздался холодный голос.

Король Юэ недоверчиво посмотрел вверх.

— Если Ваше Величество знает, то почему…

Его голос затих, а выражение лица становилось все более и более уродливым.

Король Юэ не был дураком. После некоторого тщательного размышления он понял. Если Шан Цзюньлинь знал, что его несправедливо обвинили, то почему Шан Цзюньлинь позволил слухам распространиться до тех пор, пока они не достигли его ушей?

Была только одна возможность —

— Ты сделал это намеренно! — король Юэ больше не мог сохранять кажущееся спокойствие. — Зачем ты это делаешь? Ты прекрасно знаешь, что я этого не делал. Почему ты обвинил меня?

Шэнь Юй холодно посмотрел на него.

— Может быть, ты этого не делал, но как насчет тех молодых женщин?

Король Юэ в удивлении уставился на Шэнь Юя.

— Ты это сделал?

Шэнь Юй уклонился от вопроса:

— Ваши люди доставили неприятности резиденциии маркиза Чжэньбэя, поэтому они почти нашли нужного человека.

В глазах внешнего мира не было границы между Шэнь Юем и маркизом Чжэньбэй. Шэнь Юй был законным сыном маркиза Чжэньбэя, и отношения между ними были отношениями общей славы и потерь. Когда Шэнь Юй вошел во дворец, бесчисленное количество людей смеялись над маркизом Чжэньбэй за его спиной за то, что он послал своего законного сына, но теперь многие из них думали, что он дальновидный. И что, если это был его единственный законный наследник? Кому еще посчастливилось бы завоевать благосклонность Его Величества?

— Зачем ты это делаешь? — Король Юэ был настолько потрясен, что сделал несколько шагов вперед. — Ты все еще злишься на меня? Между мной и Шэнь Цинжанем на самом деле ничего нет. Я встретился с ним только потому, что…

— Король Юэ, будь осторожен в своих словах, — холодно прервал Шан Цзюньлинь.

Почувствовав нарастающую силу руки на своей талии, Шэнь Юй успокаивающе похлопал ее. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на короля Юэ, единственным, что было в его глазах, был холод.

— Ваше Высочество, не говорите ерунды. Мы не имеем ничего общего друг с другом. Тебе не нужно рассказывать мне о себе и Шэнь Цинжане. Мне все равно, и я не хочу знать. С кем бы ты ни был, это не имеет никакого отношения ко мне, понятно?

Голос молодого человека был подобен затвердевшему льду, а его горькое холодное безразличие было похоже на лезвие, прорезающее кожу и вселяющее внутрь смертельный холод. На мгновение король Юэ почти почувствовал, что его сердце замерзло.

Он еще раз осознал, что полностью потерял Шэнь Юя.

Нет, у него никогда не было Шэнь Юя. Как он мог говорить о том, что потерял его?

Король Юэ горько улыбнулся:

— Ты отправил письма этим женщинам? Как ты узнал?

— Когда ты скрывал свою личность, чтобы сблизиться со мной, ты использовал тот же метод, чтобы сблизиться с другими. Ты правда думал, что я ничего не знаю? — Шэнь Юй ответил небрежно.

Король Юэ упал в ужасе.

— Значит, ты с самого начала знал, что я обратился к тебе с определенной целью?

Шэнь Юй не ответил. Король Юэ истолковал это как молчаливое согласие.

— Тогда я ошибся. Я думал, что мы что-то значим друг для друга. Я долго расстраивался из-за того, что тогда произошло… — пробормотал король Юэ тихим голосом.

Что произошло тогда? Шэнь Юй вспомнил, как его отвергли в прошлой жизни и как он отверг короля Юэ в этой жизни, и промолчал.

Шан Цзюньлинь тоже о чем-то подумал. Он взглянул на Шэнь Юя и нежно погладил его волосы на виске.

— Говоря об этом, с точки зрения старшинства, король Юэ должен называть А-Юя «императорской невесткой».

Король Юэ был ошеломлен.

Глава 67

Король Юэ посмотрел на Шан Цзюньлиня, а затем на Шэнь Юя, который был в объятиях Шан Цзюньлиня, полуприслонившись к нему. Выражение лица мужчины можно было бы описать как великолепное.

Шан Цзюньлинь был прав. По старшинству Шэнь Юй действительно был императорской невесткой. Что это значило? Первый мужчина, который ему когда-либо нравился, теперь был вместе со старшим братом, которого он ненавидел!

Слова «императорская невестка» эхом отдавались в ушах короля Юэ, наполняя его разум хаосом. Когда он увидел двух людей, стоящих вместе так близко, он впал в транс.

Затем прозвище «А-Ю». Когда-то принадлежавшее только ему, оно было безжалостно отобрано, когда молодой человек изменил свои чувства. Теперь единственным человеком, имеющим право так называть Шэнь Юя, был Шан Цзюньлинь.

Бесконечная горечь затопила сердце короля Юэ. Уголки его рта скривились, а улыбка стала более уродливой, чем если бы он плакал.

Холод на лице Шэнь Юй развеялся от слов Шан Цзюньлиня. Шэнь Юй чуть не рассмеялся, а когда увидел ошеломленное выражение лица короля Юэ, почувствовал себя еще счастливее.

Заявление явно нанесло огромный удар королю Юэ. После того, как Шан Цзюньлинь это сказал, ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

Шан Цзюньлинь заговорил с Шэнь Юем тихим голосом. Шэнь Юй слушал с легкой улыбкой на лице. Это было далеко от его обычного ледяного выражения. Чем больше король Юэ смотрел на него, тем хуже он себя чувствовал. Несмотря на это, он отказывался отводить глаза. Он смотрел на них так, словно это было формой самоистязания.

Почувствовав его взгляд, Шан Цзюньлинь бросил на него, казалось бы, небрежный взгляд. Молчаливое предупреждение заставило короля Юэ задрожать. В панике он отвернулся.

Некоторые люди не понимают, что такое сожаление, пока что-то не потеряют.

Шэнь Юй не знал и не заботился о том, что думал король Юэ. В своей прошлой жизни он разорвал связь между ними собственными руками. Не говоря уже о том, что Шан Цзюньлинь теперь был в его жизни. Даже если бы это было не так, Шэнь Юй никогда не вернулся бы к королю Юэ.

Единственное, что он сделает, это замучит этого человека до смерти!

Чем больше король Юэ чего-то хотел, тем меньше Шэнь Юй позволял ему это!

Шэнь Юй сдержал холод в своих глазах, а затем посмотрел на короля Юэ.

— Ваше Высочество, вы когда-нибудь думали о последствиях ваших действий для этих женщин?

Король Юэ был поражен внезапным вопросом Шэнь Юя:

— Что? — Затем он отреагировал, и его глаза расширились. — Ты жалуешься из-за этих женщин?

Он вдруг расхохотался:

— Когда дело доходит до причинения вреда этим женщинам, не кажется ли тебе, что ты причинил им гораздо больший вред, чем я?

Шэнь Юй поднял брови:

— Это вы поступили неправильно. Почему вы вините меня? Лучше сказать им правду раньше, чем позволить вам держать их в неведении до конца жизни.

— По крайней мере, я не разрушил их репутацию публично и не опозорил их семьи. Шэнь Юй, ах, Шэнь Юй. Ты всегда был умным, но ты когда-нибудь задумывался о том, что, когда этот инцидент раскроется, больше всего пострадаю не я, а эти молодые женщины?

Шэнь Юй молча посмотрел на него.

Король Юэ знал, что он прав, и его улыбка стала еще шире. Он посмотрел на Шэнь Юя с нескрываемой злобой в глазах:

— Сплетни и притеснения в семье погубят этих женщин заживо, а виновником всего этого будешь ты.

Шэнь Юй совсем не удивился внезапной перемене в поведении короля Юэ. Он видел каждую сторону личности этого человека и знал его очень хорошо. Король Юэ мог признаваться в любви любому человеку, но правда была в том, что он любил только себя.

Шэнь Юй не сомневался, что даже если бы у Шэнь Цинжаня не было тех полезных стратегий для короля Юэ, они все равно были бы вместе.

Поскольку выражение лица Шэнь Юя не изменилось, улыбка короля Юэ медленно исчезла.

— Значит, вы знали, что ваши действия навредят этим женщинам, но вы все равно сделали это ради своих эгоистичных желаний, не так ли? — Шэнь Юй оглядел короля Юэ с ног до головы, и сарказм в его глазах был ясен. — Ваше Высочество король Юэ действительно полон сюрпризов.

Король Юэ сразу хотел опровергнуть это, но Шэнь Юй не дал ему шанса. Шэнь Юй продолжил:

— Вот почему король Юэ будет королем Юэ до конца своей жизни, а Его Величество всегда будет императором Да Хуаня.

— Ты... — Потрясенный, король Юэ вскочил, не обращая внимания на этикет. — Разве ты не знаешь, что нельзя говорить глупости?!

Его самые сокровенные мысли были высказаны вслух, и король Юэ был в ужасе. Он понимал, что Шан Цзюньлинь мог догадаться о его недобрых намерениях, но что с того? Не было никаких доказательств. Поскольку указ покойного императора все еще действовал, Шан Цзюньлинь не осмеливался ничего с ним сделать.

Кроме Шан Цзюньлиня и его ближайших доверенных лиц, никто больше не должен знать об этом. Когда он специально подошел к Шэнь Юю, он не сказал ему об этом. Как же Шэнь Юй узнал?!

Шэнь Юй улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Он прижался к Шан Цзюньлиню и пронзил короля Юэ своим ледяным взглядом.

— Ваше Величество, вы думаете, я говорю чушь?

— Король Юэ знает, что он сделал. Не относитесь к этому императору как к глупцу, — ответил Шан Цзюньлинь.

Он знал все.

Король Юэ отшатнулся. Его дурное предчувствие становилось все сильнее и сильнее.

— Королю Юэ не нужно беспокоиться об этих женщинах. Его Величество предсказал, что то, что вы сказали, может произойти. Без вас их жизни станут только лучше и лучше. Вместо того, чтобы беспокоиться о других людях, королю Юэ следует больше беспокоиться о себе. Есть вещи, которые не каждый имеет право желать!

Думая о причинах и следствиях, король Юэ сбросил с себя покорный вид:

— Шан Цзюньлинь, ты сделал это намеренно, не так ли? Ты использовал этих женщин, чтобы заключить меня в тюрьму. С самого начала ты не собирался меня освобождать.

— Как жаль, что ты не можешь прикоснуться ко мне из-за последнего указа Отца-Императора. Шан Цзюньлинь, ну и что, что тебе сейчас принадлежит трон? Ты не тот, кого признал Отец-Император!

— Признание покойного императора – ничто. Он даже не смог защитить свою страну. — Сказал Шэнь Юй. — Признание народа – вот что считается признанием. Его Величество пользуется поддержкой народа. Или вы думаете, что вы чем-то лучше Его Величества?

Когда тюремщик, стоявший в стороне, услышал это, он был потрясен. Он внимательно посмотрел на лицо Шан Цзюньлиня и молча вспотел за Шэнь Юя. Покойный император был покойным императором. Даже если Его Величество не был близок к нему, он все равно был правителем страны и отцом Его Величества. Представить, что Шэнь Юй мог сказать это о покойном императоре...

Но когда он увидел лицо Шан Цзюньлиня, тюремщик не мог не удивиться. Шан Цзюньлинь выглядел спокойным, совсем не злым на то, что сказал Шэнь Юй, и в его глазах даже был намёк на улыбку.

Прежде чем тюремщик успел увидеть больше, Шан Цзюньлинь оглянулся. Когда он смотрел на других, его выражение лица было далеко не таким мягким, как когда он смотрел на Шэнь Юй. Под этим пронзительным взглядом тюремщик быстро отвел глаза и опустил голову.

Этот человек обрел новое понимание того, насколько благосклонен был благородный монарх Шэнь.

Шэнь Юй перечислял одно за другим:

— Сколько территории вы вернули? Сколько врагов вы победили? Сколько жизней вы защитили? …

С каждым вопросом лицо короля Юэ становилось все более уродливым. Он ничего из этого не делал.

После перечисления Шэнь Юй слегка приподнял брови:

— Так чем же, по-вашему, вы лучше Его Величества?

Король Юэ лишился дара речи.

— У А-Юя такая сильная манера речи. — В повозке, когда они возвращались во дворец, Шан Цзюньлинь налил чашку чая и передал ее Шэнь Юю. — Сделай глоток, чтобы смочить горло.

Говорив слишком много, Шэнь Юй по-настоящему захотел пить. Он взял чашку и отпил из нее.

— Я просто ненавижу его. Он скрыл, кто он такой, чтобы сблизиться со мной, и он говорил такие уничижительные вещи о Вашем Величестве. Я не знаю, почему он считает себя достойным.

Шан Цзюньлинь был удивлен резкими словами Шэнь Юя:

— А-Ю действительно думает, что этот император настолько хорош?

— Ваше Величество, естественно, лучший, — любезно сказал Шэнь Юй. — Никто не может сравниться с Вашим Величеством.

Шан Цзюньлинь был очень счастлив. Он обнял Шэнь Юя:

— А-Ю тоже лучший.

Шэнь Юй уже привык к случайным объятиям и поцелуям Шан Цзюньлиня. Он нашел удобное положение и прижался к нему.

Полежав немного, Шэнь Юй вспомнил, что произошло ранее, и ткнул Шан Цзюньлиня в руку:

— Почему Ваше Величество вдруг сказали королю Юэ, что я императорская невестка?

— Кхм. — Шан Цзюньлинь кашлянул дважды. Там, где Шэнь Юй не мог видеть, мочки его ушей покраснели. Он ответил как можно более обычным тоном: — Он мой сводный брат, и он моложе меня, а ты моя жена. Естественно, он должен называть тебя «императорской невесткой».

— Правда? — Шэнь Юй повернулся в объятиях Шан Цзюньлиня, оказавшись с ним лицом к лицу и посмотрел ему в глаза.

Взгляд Шан Цзюньлиня слегка дрогнул.

— Правда.

— Ох, — Шэнь Юй намеренно замолчал. — Я думал, что, возможно, Ваше Величество ревнует. Но, видимо, я зря так думал.

С этими словами Шэнь Юй собирался вырваться из обьятий, но Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя на руки. Его губы шевелились, а голос был настолько тихим, что его почти невозможно было услышать:

— А-Ю не ошибается. Этот император приревновал.

— Хахаха. — Шэнь Юй был так рад, что рухнул в объятия Шан Цзюньлиня, смеясь. — Ваше Величество, вы такой милый.

Шан Цзюньлинь поправил его:

— Не милый.

Его руки были нежными, они обнимали Шэнь Юя и не давали ему упасть.

Его Величество был также мил, даже когда бывал серьезен.

Шэнь Юй положил лоб на плечо Шан Цзюньлиня. Его смех замедлился, и он постепенно успокоился.

Повозка качнулась, Шэнь Юй несколько раз  стукнулся о Шан Цзюньлиня. Учитывая их близкий контакт, естественно было отреагировать. Шэнь Юю ничего не оставалось, как сесть прямо и немного отодвинуться назад.

— Почему эта дорога вдруг стала такой плохой? — Шэнь Юй вспомнил последний раз, когда они выезжали из дворца. Дорога была далеко не такой ухабистой.

— Евнух Мэн.

Евнух Мэн услышал разговор внутри повозки и объяснил:

— Этот слуга не знает почему, но кто-то вырыл много ям на дороге. На пути также есть камни, что затрудняет езду.

Шэнь Юй с любопытством приподнял занавеску. Дорога снаружи действительно была вся в выбоинах.

— Немногие пользуются этой дорогой. Кто будет ее раскапывать?

Дорога от дворца до темницы не считается главной, Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь не встречали никого на ней в прошлые разы, когда ехали этим путем. Очевидно, что это дело рук человека.

В этот момент они услышали впереди звук спора. Шэнь Юй толкнул Шан Цзюньлиня в плечо. Помолчав, Шан Цзюньлин приказал:

— Евнух Мэн, иди и посмотри.

— Да.

Евнух Мэн вышел из повозки. Вскоре он вернулся.

— Две повозки впереди нас столкнулись, — сказал евнух Мэн с обеспокоенным лицом. — Дорога перекрыта. Вашему Величеству и благородному монарху, возможно, придется немного подождать.

— Неважно. — Шэнь Юй повернулся, чтобы посмотреть на Шан Цзюньлиня. — Ваше Величество, пойдем посмотрим?

— Хорошо.

Вдвоем с евнухом Мэном они вышли из повозки и направились к тому месту, откуда доносился шум.

Владельцы других повозок обернулись, увидев приближающихся людей.

Одной из сторон был не кто иной, как министр Фан и его семья.

Когда министр Фан увидел Шан Цзюньлиня и Шэнь Юя, он подсознательно начал отдавать честь. Но когда он увидел, что они, включая евнуха Мэна, были одеты в невзрачную одежду, он заколебался.

Через мгновение к Шэнь Юю и Шан Цзюньлиню подошел другой владелец повозки.

— Прошу прощения, но с моей повязкой что-то не так. Пожалуйста, подождите еще немного. Я постараюсь загладить свою вину позже. Интересно, как вас двоих зовут?

Говоривший мужчина имел красивое лицо. Он был мягким и вежливым. Когда он увидел Шэнь Юя, его глаза загорелись.

Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя за талию:

— Моя фамилия Линь, а это моя жена.

Глава 68

— Я был слишком груб. — Мужчина слегка поклонился и извинился. — Меня зовут Янь Чжэн. Мне очень жаль.

Янь Чжэн был красив, и его персиковые глаза* придавали ему загадочное очарование. Он был одет в одеяние цвета индиго с широкими рукавами, и каждое его движение было полно изящества.

*Глаза в форме лепестка цветка персика. У таких глаз глубокие двойные веки, легкий розовый ореол вокруг них, а зрачки часто скошены вверх. При улыбке глаза прищуриваются и становятся похожи на два тонких изогнутых полумесяца.

Шэнь Юй некоторое время смотрел на него и почувствовал, как рука на его талии напряглась, поэтому он отвел взгляд.

В Да Хуане считалось нормой, и не было ничего необычного в том, что мужчина был с другим мужчиной. Янь Чжэн быстро поменял выражение лица и посмотрел в направлении, откуда шли Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь:

— Вы ехали в эту сторону? Мне показалось, что я только что услышал звук еще одной повозки.

— Да, наша повозка стоит позади, - сказал Шэнь Юй, — мы услышали шум и пришли посмотреть, что случилось.

В этот момент министр Фан, одетый в повседневную одежду, также подошел. Он увидел, что Шэнь Юй не собирается раскрывать свои личности, поэтому он не стал много говорить.

— С моей повозкой возникла проблема, и я столкнулся с другой повозкой. — Янь Чжэн горько улыбнулся. — Я не знаю, что случилось, но эта дорога внезапно стала полной выбоин.

Шэнь Юй посмотрел на дорогу перед собой. Она была даже хуже, чем та, которую они только что проехали.

— Все было хорошо, когда мы проезжали здесь ранее. Это было всего час назад. Как она вдруг стала такой?

Шэнь Юй вспомнил, что когда он ехал с Шан Цзюньлинем, дорога не была такой плохой. Он не знал, что случилось с дорогой за последний час.

— Честно говоря, я не в первый раз сталкиваюсь с подобным. Боюсь, вы оба попали в беду из-за меня. Если бы я не поехал по этой дороге, сомневаюсь, что это произошло бы. — Янь Чжэн не в первый раз сталкивался с подобными. Он не знал, было ли это просто невезением или кто-то создавал ему неприятности.

Пока они разговаривали, слуги обеих семей уже разобрались с аварией, произошедшей с повозкой.

Янь Чжэн извинился, пригласив обе семьи на ужин. Так уж получилось, что Шан Цзюньлинь сегодня не был занят. Когда он увидел, что Шэнь Юй не возражает, он согласился пойти.

По совпадению, Янь Чжэн пригласил их в дом Инсин. Когда официант увидел их, он был воодушевлен и поспешил к ним:

— Вы все вместе? Что бы вы хотели заказать?

Шэнь Юй указал на Янь Чжэна:

— Мы все вместе. Сегодня он ведущий. Просто спросите его.

Янь Чжэн был знаком с домом Инсин. Он попросил отдельную комнату и заказал фирменные блюда ресторана. Затем он повернулся к остальным:

— Я заказал несколько блюд наугад. Если вы хотите что-то еще, просто скажите.

Еды уже было много. Шэнь Юй и министр Фан посчитали, что ее было достаточно. Шан Цзюньлинь, который был немногословен, заказал еще несколько блюд.

Когда Шэнь Юй услышал названия блюд, его глаза загорелись. Это были все его любимые блюда.

Госпожа Фан и молодая леди Фан были женщинами. Янь Чжэн предусмотрительно попросил для них отдельную комнату, которая находилась рядом с их комнатой.

Госпожа Фан, которая была замужем много лет за министром Фаном, встречала Шан Цзюньлиня раньше. Она едва осмеливалась дышать, пока не оказалась в личной комнате.

Фан Цзяи налила чашку чая своей матери:

— Мама, почему ты так нервничаешь?

— Я впервые вижу этого человека в обычной одежде. Я к такому не привыкла. — Мадам Фан отпила чаю и медленно успокоилась.

Госпожа Фан говорила открыто, думая, что Фан Цзяи уже встречалась с Его Величеством и благородным монархом. Она не знала, что когда Фан Цзяи встречалась с ними, они использовали маскировку.

Судя по поведению министра Фана, у Фан Цзяи были некоторые подозрения, и слова госпожи Фан подтвердили ее догадку. Люди, которых она снова увидела сегодня, действительно были Его Величеством и благородным монархом.

— Кажется, слухи правдивы. Этот человек искренне обожает ребенка семьи Шэнь. — Мадам Фан была опытной и могла отличить истинные чувства от ложных с первого взгляда. Любовь и забота Его Величества о благородном монархе и привязанность в его глазах, когда он смотрел на Шэнь Юя, не были фальшивыми.

— Они действительно идеальная пара. —Фан Цзяи уже видела это раньше, но она не могла не удивиться отношению Его Величества к благородному монарху.

Она не знала, как обстоят дела во дворце, но когда они оказывались снаружи, создавалось впечатление, что благородный монарх всем управляет.

Мадам Фан согласилась с этим и улыбнулась.

— Я никогда не думала, что этот человек будет вести себя так с возлюбленным. Интересно, заметила ли ты, но они оба обращаются друг к другу независимо от старшинства. Этот человек ведет себя как обычный мужчина, который влюбился.

Шэнь Юй понятия не имел, что Фан Цзяи и ее мать обсуждают Шан Цзюньлиня и его по соседству. Янь Чжэн был очень дружелюбен и приятен в общении, и под его влиянием Шан Цзюньлинь стал менее молчаливым, чем обычно.

Банкет был небольшим, но все остались довольны.

После еды Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь ушли.

Вскоре после этого министр Фан встал и ушел.

Янь Чжэн стоял у окна, наблюдая, как мужчина осторожно поднимает молодого человека в повозку. Нечитаемые эмоции наполняли его глаза.

— Если молодому господину нравится молодой господин Юй, почему бы ...

— Осторожнее с тем, что говоришь, — прервал его Янь Чжэн. — Двое супруг глубоко влюблены. Зачем мне становиться злодеем и беспокоить их?

Привязанность мужчины к Шэнь Юю не ускользнула от внимания Янь Чжэна. Он мог признаться себе, что у него были определенные невысказанные мысли об этом человеке, но теперь эти мысли были отброшены.

Он молча наблюдал за ними во время еды. То, как мужчина заботился о своем супруге, не было постановочным, а скорее естественно сформировавшейся привычкой. Принцип заботы о своем муже был глубоко выгравирован в костях мужчины. Янь Чжэн приехал в столицу, чтобы заняться серьезной работой. Романтическая связь добавила бы интереса, но в конечном счете это не было приоритетом.

— Но…

— Не волнуйся. — Янь Чжэн постучал веером по голове слуги. — А как же то, что я просил тебя сделать?

— Все сделано, молодой господин. Неужели мы не вернемся?

— Что, есть кто-то, кого ты не можешь отпустить?

— Молодой господин, не издевайтесь. Просто вы достойны гораздо большего. Молодой господин явно... Я не понимаю, почему.

Янь Чжэн тихо рассмеялся:

— Если бы я хотел, я бы это сделал, но какой смысл? Почему ты беспокоишься об этих вещах в столь юном возрасте?

Янь Чжэн посмотрел на повозку вдалеке. Основываясь на темпераменте этих двух мужчин, он боялся, что их личности не так просты.

В карете Шэнь Юй прислонился к окну.

— Ваше Величество знает, кто перекопал дорогу?

— Мало кто путешествует по ней. Такое не могло произойти без причины. Более того, мы провели в темнице максимум час. Если кто-то хотел что-то сделать, часа было бы достаточно.

— Это было адресовано Янь Чжэну? Или нам?

— Если бы это было направлено на нас, не было бы смысла просто перекапывать дорогу. Скорее всего, это было направлено на Янь Чжэна.

Шэнь Юй тоже так думал. Когда он думал о дороге, на ум пришло то, что Шэнь Цинжань  делал в своей предыдущей жизни — цемент. Соотношение для производства этого материала было подробно описано в книге, которую Шэнь Юй прочитал после своей смерти. Он решил, что после возвращения во дворец он запишет рецепт и попробует воссоздать его.

По сравнению с нынешней дорогой, дорога из цемента была бы гораздо удобнее.

Вернувшись во дворец, Шэнь Юй первым делом сел за стол и записал то, что вспомнил.

После своей смерти в предыдущей жизни он долгое время оставался в пустом пространстве. Чтение этой книги было единственным способом скоротать время. Шэнь Юй прочитал ее несколько раз. Его особенно интересовали знания, которые не принадлежали его миру, и он запоминал все детали.

Тогда Шэнь Юй не знал, что он переродится. Он помнил эти вещи просто потому, что ему было любопытно. Его интриговал мир, из которого переселился Шэнь Цинжань. По тому, что было написано в книге, нетрудно было догадаться, что он был полон чудес.

После того, как он разобрался с рецептом, Шэнь Юй упаковал его в небольшую коробку. Главный вопрос был в том, как передать ее Шан Цзюньлиню.

Конечно, прежде чем его можно было официально ввести в эксплуатацию, его нужно было испытать.

Шэнь Юй еще немного подумал над рецептом и записал некоторые меры предосторожности, затем позвал Му Си.

— Передай этот рецепт людям в поместье. Скажи им, чтобы они приготовили его согласно инструкции.

— Да. — Му Си не задавала вопросов и спрятала коробку в рукав.

— Как обстоят дела в резиденции маркиза Чжэньбэя?

— Маркиз Чжэньбэй все еще ищет проблем с людьми короля Юэ. Я не знаю, что произошло, но Шэнь Цинжань опять разозлил маркиза Чжэньбэя. На этот раз даже тетя Ру не сможет его навестить.

Причиной тому был король Юэ.

Для Шэнь Цинжаня король Юэ был последней опорой, за которую он мог ухватиться, чтобы спасти себя. Он ни за что не разорвал бы их отношения так просто. Он тайно раскрыл действия Маркиза Чжэньбэя людям короля Юэ, из-за чего Маркиз Чжэньбэй понес большие потери. Когда он узнал, что за этим стоит Шэнь Цинжань, Маркиз чуть не умер от гнева.

Маркиз Чжэньбэй был так зол, что его лицо покраснело:

— Я растил этого сына более десяти лет, но он не только встал на сторону врага, но и рассказал им о наших слабостях. Я мог бы с таким же успехом задушить его с самого начала!

— Маркиз Чжэньбэй, пожалуйста, успокойтесь. Шэнь Цинжань сделал это не нарочно. Он еще молод. Эта наложница его научит!

Тетя Ру схватила Маркиза Чжэньбэя за подол, но он оттолкнул ее.

— Все еще молод? — Сердито рассмеялся Маркиз Чжэньбэй. — Посмотри на Шэнь Юя. Он примерно того же возраста, но Шэнь Юй намного разумнее. Он не навлек беду на свою семью, не так ли? Теперь посмотри на своего дорогого сына. Что он натворил?!

Не только потери были колоссальными, но и его репутация была практически разрушена. Маркиз Чжэньбэй ценил свой титул превыше всего. Как он мог это терпеть?

— Этот маркиз действительно сожалеет, что отослал своего хорошего законного сына и избаловал неблагодарного. — Маркиз Чжэньбэй холодно посмотрел на тетю Ру. — Таков мой приказ. Отныне, без разрешения этого маркиза, никто не имеет права видеть этого непочтительного сына!

— Если этот маркиз узнает, что он снова общался с людьми короля Юэ, не вините этого маркиза за жестокость!

Прогнав тетю Ру, Маркиз Чжэньбэй созвал своих доверенных лиц.

— Маркизу Чжэньбэю не о чем беспокоиться. Пока старший молодой господин рядом, резиденция маркиза будет в порядке.

— Лучше не беспокоить Шэнь Юя, если в этом нет необходимости. Во дворце ему приходится нелегко. Первое, что нам нужно сделать, — это разобраться с беспорядком, который устроил Шэнь Цинжань.

Эта проблема не была ни большой, ни маленькой. Маркиз Чжэньбэй может справиться с ней сам, но нужно будет пойти на небольшие жертвы.

Когда речь заходила о делах дворца, Шэнь Юй узнавал о них от Шан Цзюньлиня.

— У этого императора есть люди, которые следят за ним, на случай, если он решит обратиться к тебе за помощью. Если захочешь вмешаться, просто скажи этому императору. Нет необходимости делать это самому, — тихо сказал Шан Цзюньлинь. Он играл с прядью волос Шэнь Юя, упавшим на грудь.

— Ваше Величество, не стоит беспокоиться о нем. — Шэнь Юй лениво откинулся на руках Шан Цзюньлиня. — Он не придет ко мне просить о помощи.

— Этот император слушается А-Юя. — Шан Цзюньлинь поднес прядь волос к губам и поцеловал ее.

— Ваше Величество действительно слушается меня во всем? — Шэнь Юй приобрел интерес. Он повернулся к нему лицом.

Словно предвидя, что скажет Шэнь Юй, Шан Цзюньлинь приподнял подбородок Шэнь Юя и поцеловал его в губы.

— Все, кроме этого.

Глава 69

Шэнь Юй покачал головой и освободился от рук мужчины.

— Ваше Величество знает, о чем я подумал?

— А-Ю не хочет... каждый раз. — Шан Цзюньлинь поднял глаза и посмотрел на него. — Даже когда А-Ю наслаждается этим, ты все равно не хочешь помогать этому императору.

— Это не так. — Покраснел Шэнь Юй. — Чья вина, что Ваше Величество отказывается остановиться?

— Если бы лекарь не сказал, что А-Ю все еще нуждается в восстановлении, тебе пора было бы приступить к выполнению супружеского долга. — Глаза Шан Цзюньлиня загорелись, и он потянулся, чтобы погладить шею Шэнь Юя. — А-Ю так не думает?

— Ваше Величество должнен последовать совету лекаря. — Без каких-либо угрызений совести Шэнь Юй использовал слова императорского лекаря как щит. — Вы также должны сдерживать себя.

— Этот император был чрезвычайно сдержан, — глаза Шан Цзюньлиня потемнели. — Неужели А-Ю думает, что этот император отпустил бы тебя так легко в противном случае?

Из-за здоровья Шэнь Юя, они не делали этого много раз и не доводили дело до конца. Иногда они использовали руки или ноги.

Шэнь Юй не хотел продолжать эту опасную тему и переключился на другое:

— Ваше Величество, недавно я сделал новую вещь в поместье. Я хотел бы подарить ее Вашему Величеству.

— Что это? — Видя, что Шэнь Юй хочет сменить тему, Шан Цзюньлинь не стал его разоблачать, но его руки не переставали двигаться.

Шея Шэнь Юя была очень чувствительна, особенно около маленькой родинки. Шан Цзюньлинь очень любил это место. Это было его любимое место, которое он покусывал, когда они были близки.

— Ваше Величество, сначала отпустите меня. — Покалывание распространилось по его шее. Шэнь Юй потянулся и сжал руку мужчины.

Шан Цзюньлинь выполнил просьбу и остановился, но отказался отодвинуться. Тепло мужчины проникало сквозь кожу Шэнь Юя.

— Поскольку Ваше Величество отказывается отпустить, вам придется достать его самостоятельно. Он в шкафу слева, — Шэнь Юй указал на шкаф рядом с Шан Цзюньлинем.

Следуя указаниям Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь открыл шкаф и достал небольшую деревянную шкатулку без каких-либо декоративных узоров.

— Это?

— Да, Ваше Величество. Откройте и посмотрите.

Шан Цзюньлинь открыл шкатулку одной рукой. Когда он увидел, что было внутри, у него не было выбора, кроме как отпустить Шэнь Юя, чтобы открыть письмо.

Поначалу отношение Шан Цзюньлиня было немного небрежным. Он всегда был более расслабленным, когда был с Шэнь Юем. Но через мгновение выражение лица Шан Цзюньлиня постепенно стало серьезным.

Прочитав письмо, Шан Цзюньлинь закрыл его, протянул руку и заключил Шэнь Юя в объятия. Прижавшись губами к уху Шэнь Юя, он сказал:

— А-Ю тоже узнал об этом из различных книг?

В письме содержалось описание чего-то под названием «цемент». В дополнение к шагам по его созданию, были подробные заметки о том, как его использовать. Как только он это увидел, он сразу понял важность «цемента».

Этот материал может быть чрезвычайно полезен для страны и ее народа.

— Ваше Величество может так считать. — Шэнь Юй не хотел обманывать его, но и не хотел говорить правду. Он мог лишь неопределенно ответить. — Другое название для этого — бетон.

Шан Цзюньлинь нежно укусил мочку уха Шэнь Юя.

— А-Ю постоянно удивляет этого императора.

Он видел, что Шэнь Юй не хочет больше ничего говорить, поэтому не стал его заставлять. Шэнь Юй был готов отдать ему это, и этого было достаточно, чтобы показать его вес в сердце Шэнь Юя. В противном случае Шэнь Юй мог бы просто промолчать, чтобы не вызвать подозрений.

В прошлый раз, когда Шэнь Юй дал ему рукопись по борьбе с наводнениями, ответственный за эту область чиновник просмотрел ее и сказал Шан Цзюньлиню, что это была полная система. Ее невозможно собрать из разных книг. Он сразу же попросил Шан Цзюньлиня найти этого эксперта.

— Люди в поместье сделали несколько образцов готового продукта. Ваше Величество, не хотите ли взглянуть? — Видя, что Шан Цзюньлинь не собирается расспрашивать дальше, Шэнь Юй почувствовал облегчение. — Боюсь, будет трудно доставить его во дворец.

— Мы просто отправимся в твое поместье. — Шан Цзюньлинь крепко обнял Шэнь Юя. — А-Ю сделал этому императору подарок, и этот император очень счастлив.

Что бы Шэнь Юй ему ни дарил, радость Шан Цзюньлиня оставалась неизменной, потому что он ценил не только сам подарок, но и искренность, с которой Шэнь Юй дарил его.

Собравшись, они покинули дворец.

В поместье заранее узнали о приезде Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня, и предварительно подготовились, уделив особое внимание цементу. Ответственный за это человек тщательно проверил и не допустил ни единой оплошности.

Несмотря на нетерпеливое ожидание, повозка с Шэнь Юем и Шан Цзюньлинем прибыла с опозданием.

Главный слуга стоял впереди, за ним следовали другие слуги поместья. Это были люди Шэнь Юя. Му Си уже сообщила им об отношениях Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня. Шэнь Юй сказал ей, что эти люди должны относиться к Шан Цзюньлиню как к одному из своих.

Шан Цзюньлинь первым вышел из повозки. Затем он протянул руку, чтобы помочь Шэнь Юю спуститься. Шэнь Юй мог бы спуститься с повозки сам, но Шан Цзюньлинь не позволил ему этого сделать. Вначале он хотел взять Шэнь Юя на руки и  отнести вниз, но Шэнь Юй решительно отверг это, поэтому Шан Цзюньлинь сделал шаг назад и помог Шэнь Юю спуститься.

Шэнь Юй не знал, о чем думал Шан Цзюньлинь. Почему он так старался помочь ему выбраться из повозки? Однако Шан Цзюньлинь настоял на своем, и Шэнь Юй мог только позволить ему поступать так, как он хочет.

Сегодня они оба были одеты в одежду похожих цветов. Стоя вместе, они очень радовали глаз.

К ним подошел главный слуга и сказал:

— Ваше Величество, благородный монарх, все готово. Чай и закуски также приготовлены…

Шэнь Юй прервал болтовню слуги, сказав:

— Отведи нас посмотреть результаты.

Главный слуга вел двух мужчин, объясняя процесс. Вскоре они прибыли к месту.

Перед ними было открытое пространство, разделенное на две части. Слева была ровная бетонная площадка, а справа — место для смешивания цемента. Там лежали груды различного сырья, где трудились около дюжины мужчин.

— Это дорога, проложенная по указанию благородного монарха.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь подошли поближе к дороге. Шэнь Юй не был удивлен, ведь он уже видел готовый продукт в своей прошлой жизни. Однако когда Шан Цзюньлинь впервые увидел такую гладкую поверхность дороги, он не смог скрыть своего шока.

Шэнь Юй заметил, что между секциями были регулярные промежутки. Удовлетворенный, он кивнул:

— Отлично.

Стюард отвел их на другую сторону.

— Здесь дорога затвердела. Вы можете ходить по ней. Даже если пойдет дождь, он не повлияет на дорогу.

Главный слуга заранее получил письмо от Шэнь Юя и знал, что демонстрировать. Сначала он позволил Шэнь Юю и Шан Цзюньлину пройтись по нему и пощупать, а затем приказал принести ведро воды и вылить его на дорогу.

Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за руку и медленно пошел по бетонной дороге. Была очевидная разница между этой дорогой и прежней.

— Если бы по ней ехала повозка, дорога была бы гораздо менее ухабистой.

Походив вокруг, Шан Цзюньлинь сжимал руку Шэнь Юй все крепче и крепче. Ощущения от увиденного своими глазами были совершенно иными, чем от воображения. Шок был в десять раз сильнее.

Хотя это был лишь короткий участок дороги, Шан Цзюньлинь уже мог представить, каково будет, когда этим материалом вымостят все официальные дороги столицы. Не только в столице, но и во всем Да Хуане должны были быть проложены такие дороги.

Чем лучше станет дорога, тем быстрее станет связь. Это имело бы огромное влияние на управление Шан Цзюньлинем всем Да Хуанем.

Шэнь Юй почувствовал волнение Шан Цзюньлиня. Улыбнувшись, он сказал:

— Ваше Величество, в моем поместье не так много людей. Сделать столько цемента — это максимум, на что они способны. Я дал Вашему Величеству рецепт. Ваше Величество, вы можете приказать людям построить дорогу, чтобы увидеть эффект.

— А-Ю так хорошо относится к этому императору... — Шан Цзюньлинь прислонился лбом ко лбу Шэнь Юя и тихо сказал: — Как этот император должен отблагодарить А-Ю?

— Ваше Величество не должно благодарить меня. Я не придумал эту идею изначально. Если это полезно Вашему Величеству, считайте это судьбой. Вашему Величеству не нужно беспокоиться об этом. — Шэнь Юй сделал эти вещи не потому, что хотел присвоить себе их заслуги, а потому, что они были бы полезны Да Хуаню и Шан Цзюньлиню.

Затем главный слуга повел их посмотреть на процесс изготовления цемента.

Цемент было легко производить, а сырье было недорогим. Было бы несложно сделать его использование широко распространенным. Понаблюдав некоторое время, Шан Цзюньлинь уже принял решение.

Они не задержались в поместье надолго. Вернувшись во дворец, Шан Цзюньлинь немедленно вызвал министра работ и передал ему метод изготовления цемента.

После того, как министр работ закончил читать, он взволнованно сказал:

— Эта вещь чрезвычайно практична! Как она называется?

— Цемент. Его еще называют бетоном.

— Затвердевшая смесь песка и гравия. Помимо мощения дорог, она должна иметь много других применений. — Глаза министра работ сияли. С тех пор как Шан Цзюньлинь взошел на трон, его министерство не достигло никаких больших успехов. Наконец-то у них появилась огромная возможность.

— Оставляю это на твоё усмотрение. Что вы будете развивать с его помощью, решать тебе. Дорога из дворца в темницу находится в плохом состоянии. Вы можете использовать ее для практики.

— Да, Ваше Величество.

Министр работ вернулся с рецептом и поручил людям начать работу. Нынешний император ценил людей, которые могли делать практические вещи. Теперь у них есть шанс продемонстрировать свои способности в министерстве работ. Нельзя упустить такую возможность.

Дорога, выбранная Шан Цзюньлинем, использовалась не слишком часто. Ради удобства министр работ приказал своим людям закрыть дорогу, заявив, что она ремонтируется.

Дорога уже была в плохом состоянии. То, что ее нужно было ремонтировать, - это нормально. Люди, услышавшие эту новость, не слишком задумывались об этом, но люди, которым иногда нужно было проехать этим путем, должны были ехать в объезд.

Когда Янь Чжэн услышал об этом, он повернулся к своему слуге и сказал:

— В конце концов, дорога была разрушена из-за нас. Мы не можем допустить, чтобы люди из министерства работ испытывали столько трудностей из-за нас. Поспрашивай и узнай, не нужно ли им чего-нибудь. Если да, отправь им это.

Слуга, знавший характер своего господина, сразу принялся за работу.

Мужчина прижал ручку сложенного веера к подбородку, и уголки его рта изогнулись, показывая его хорошее настроение. Если ему повезет, он сможет завязать контакты с людьми из Министерства работ. Если бы эти люди узнали, что они дали ему такую хорошую возможность задаром, они бы умерли от гнева.

Министерство работ взялось за дело с ходу. Люди из министерства работ сильно изменили отношение к себе, что привлекло внимание других министров. Те, кто был близок к министру работ, подошли к нему, чтобы спросить, что происходит, но им ответили только «дорожное строительство».

Спрашивающий был в замешательстве:

— Строительство дорог, это все? Вот почему вы так взволнованы?

— Вы не понимаете, — сказал министр работ со страстью в глазах. — Когда мы закончим эту дорогу, у министерства работ наконец появится время проявить себя!

Мужчина так и не понял. Он просто покачал головой и ушел.

Отдав рецепт, Шэнь Юй не стал тратить на это много времени. В своей предыдущей жизни король Юэ полагался на бетон, чтобы получить огромную прибыль. На этот раз Шэнь Юй отдал его Шан Цзюньлиню заранее, позволив императорскому дворцу немедленно ввести его в эксплуатацию. Это не только преградило путь королю Юэ к богатству, но и отрезало Шэнь Цинжаню путь к славе.

Пока эти мысли проносились в голове Шэнь Юя, его глаза изогнулись в радостной улыбке.

— О чем думает А-Ю, такой счастливый? — Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за подбородок и повернул его лицо к себе.

— Я просто подумал, что Да Хуан будет становиться все лучше и лучше под правлением Вашего Величества. Это значит, что я смогу наслаждаться счастливой и процветающей жизнью, следуя за Вашим Величеством. — Улыбка в глазах Шэнь Юя не угасла, а в его черных зрачках, казалось, были тысячи звезд.

Шан Цзюньлинь был заворожён этими улыбающимися глазами и не мог не подойти.

— Этот император, несомненно, не подведет А-Юя.

Глава 70

Дыхание мужчины становилось все ближе и ближе. Шэнь Юй не уклонялся, но пристально смотрел на него.

Шан Цзюньлинь тихо рассмеялся и поцеловал Шэнь Юя в губы. Смех исчез, когда их губы встретились.

Первоначальная нежность постепенно переросла в настойчивость. Дыхание Шэнь Юя стало прерывистым, он начал медленно падать назад, но сильные руки подхватили его.

Его глаза закрылись, и длинные ресницы беспокойно затрепетали, словно бабочка, порхающая на ветру во время шторма.

После поцелуя дыхание мужчины все еще оставалось на его губах. Ошеломленный, Шэнь Юй открыл глаза и встретился с пристальным взглядом мужчины вблизи.

Глядя прямо в эти глубокие, темные глаза.

Теплое прикосновение пробежалось по губам, щекам и векам. Каждое место было тщательно исследовано.

Когда его наконец отпустили, глаза Шэнь Юя затуманились от влаги.

Шан Цзюньлинь некоторое время смотрел на него и тихо сказал:

— Этот император отнесет тебя на кушетку.

После этого, не дожидаясь ответа Шэнь Юя, он поднял его на руки и повернул лицом к лицу.

Не успев опомниться, ноги Шэнь Юй оторвались от земли, а его руки крепко обвили шею мужчины, мысли быстро вернулись из воспоминаний к настоящему.

— Ваше Величество…

— В этот раз этот император заранее предупредил тебя, — в голосе Шан Цзюньлиня слышалась довольная улыбка.

Шэнь Юй на мгновение задумался, прежде чем понял, что Шан Цзюньлинь имеет в виду его слова о том, что Шан Цзюньлинь должен «сказать ему, прежде чем он что-то сделает». Оказалось, что Шан Цзюньлинь крепко держал эти слова в уме.

Шэнь Юй опустил глаза. Из-за своей позы его голова была немного выше, чем у Шан Цзюньлиня. Когда он посмотрел на мужчину сверху вниз, волна неизвестных, неописуемых эмоций затопила его сердце.

Шипучие и покалывающие, но в то же время немного сладкие.

Он не ненавидел это чувство и позволил ему распространиться из глубины своего сердца и медленно заполнить его целиком.

Шан Цзюньлинь не стал его отпускать. Вместо этого он отнес его на кушетку, держа Шэнь Юя на руках.

— Иногда этот император задается вопросом, был ли А-Ю послан мне небесами. — Шан Цзюньлинь уткнулся головой в шею Шэнь Юя. Его голос был почти неслышен. — Когда моря будут спокойны, а реки чисты по всему Да Хуаню, заберут ли небеса А-Ю?

— О чём думает Ваше Величество? — слова Шан Цзюньлиня мгновенно вернули Шэнь Юя к реальности, и ему стало немного смешно. — Я ведь живой человек, которого даже не любит собственный отец. Куда мне ещё пойти, кроме как остаться рядом с Вашим Величеством?

Шан Цзюньлинь крепче сжал его в объятиях и тихо произнес:

— А-Ю не может оставить этого императора. Никто не сможет отнять тебя у меня.

Шэнь Юй погладил мужчину по голове:

— Этого не случится. Рядом с Вашим Величеством мне очень хорошо. Если я покину Ваше Величество, как я смогу жить так же свободно, как сейчас?

Сказав это, Шэнь Юй задумался. В обеих его жизнях самые комфортные дни, которые он когда-либо проводил, были те, которые он провел с тех пор, как вошел во дворец. Шан Цзюньлинь всегда обо всём заботился, кроме него в гареме никого не было, а дворцовые правила перед ним были лишь формальностью...

Оказалось, что, сам того не замечая, он уже получил столько привилегий.

Подумав об этом, взгляд Шэнь Юя постепенно смягчился. Шан Цзюньлинь — это Шан Цзюньлинь, император Да Хуана, а не король Юэ или кто-то другой.

— А-Ю обещал этому императору. Если А-Ю когда-нибудь исчезнет, даже если придётся перевернуть весь мир, этот император найдет А-Юя и вернет. — Сказав это, Шан Цзюньлинь оставил серию поцелуев на шее Шэнь Юя.

В прошлом он занял трон ради самозащиты. Он развил и расширил Да Хуан, потому что это был его долг. Он не хотел быть таким, как покойный император, который, из-за своего эгоизма, привёл страну к бедственному положению. В противном случае, чем бы он отличался от покойного императора, которого он презирал.

Теперь он был очень рад, что является императором Да Хуана и обладает достаточной властью, чтобы защитить Шэнь Юя. В будущем он будет ещё усерднее работать, чтобы развивать и укреплять свою страну. Ведь только так его А-Ю сможет свободно и беззаботно жить под его покровом.

Что касается министра работ, то после первоначального волнения он начал беспокоиться о том, сколько денег потребуется на производство этого нового продукта. Министр финансов в этом вопросе был скуп, как скряга, и после нескольких споров министр работ смог выбить лишь небольшую сумму.

Но этих средств хватило лишь для решения насущных проблем.

Министр работ сидел за своим столом, нахмурившись, и думал о том, как бы ему вытянуть еще немного денег из этого скряги-министра финансов.

— Господин всё ещё переживает из-за денег? — Подчинённый вошёл в комнату и, увидев мрачное выражение лица министра работ, спросил.

В Министерстве работ это не было секретом. Все знали, что каждый раз, когда господин министр хотел сделать что-то новое, происходило одно и то же.

Между бровями министра работ залегли глубокие морщины:

— Да, на начальном этапе денег хватит, но что делать дальше?

Сердце подчиненного екнуло, и он вдруг вспомнил человека, которого встретил несколько дней назад. Он нерешительно заговорил:

— По совпадению, господин, некоторое время назад к этому подчиненному подошел молодой господин Янь. Он сказал, что его зовут Янь Чжэн, и заявил, что дорога была повреждена из-за него. Он извинился и хотел возместить ущерб.

— Это правда, что ущерб дороге был нанесен человеком, но какое отношение это имеет к этому молодому господину Яню? — Министра работ было нелегко убедить.

— Господин, может, всё-таки встретитесь с ним? По наблюдениям этого подчиненного, господин Янь Чжэн производит впечатление честного человека, не кажется, что у него есть дурные намерения.  Конечно, суждение этого подчиненного может быть ошибочным, поэтому лучше вам лично его увидеть, — посоветовал подчинённый.

— Мы работаем на благо Да Хуана. Как мы можем позволить гражданам платить? — Министр работ все еще не соглашался.

— Господин, честно говоря, молодой господин нашел этого подчиненного по собственной инициативе. Его слуга часто ездит по этой дороге. Молодой господин Янь сказал, что он приехал с юга по делам. Дорога была испорчена из-за его прошлых конфликтов, поэтому он хотел загладить свою вину.

— Ты можешь идти сейчас. Мы обсудим этот вопрос позже.

Подумав об этом, министр работ поспрашивал вокруг. Как оказалось, всё было так, как говорил его подчинённый — молодой господин по имени Янь Чжэн действительно в последнее время часто появлялся возле министерства, и это было хорошо известно. Половина сомнений министра рассеялась, и он решил встретиться с этим человеком.

Если тот действительно просто хотел возместить ущерб за повреждённую дорогу, министру не придётся снова унижаться и просить денег у министра финансов.

Янь Чжэн несколько дней ждал в недавно купленном им доме, пока, наконец, не дождался людей из министерства.

Казалось, все просто. Поговорив некоторое время, обе стороны достигли взаимопонимания. Подумав об этом ещё раз, министр работ решил отправиться во дворец.

Вернувшись во дворец Юйчжан, Шан Цзюньлинь посадил Шэнь Юя на качели.

— Помнит ли А-Ю человека, которого мы встретили в прошлый раз за пределами дворца?

Погода постепенно становилась теплее. Когда днем было жарко, Шэнь Юй любил наслаждаться солнышком на улице. Его любимым местом были качели, которые сделал для него Шан Цзюньлинь.

С книгой в руках, сидя на качелях, ему не нужно было, чтобы слуги его толкали. Качели тихо покачивались, а солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, подобно игривым эльфам, прыгал по его телу.

Теперь, когда Шан Цзюньлинь был здесь, Шэнь Юй почувствовал себя еще более расслабленным и сел, прислонившись половиной тела к мужчине. Покопавшись в памяти, он произнёс:

— Янь Чжэн?

— Да, это он. В последнее время он стал искать людей из министерства работ, — Шан Цзюньлинь взял изящные пальцы Шэнь Юя и нежно прикусил их.

— Зачем ему министерство общественных работ? — Удивился Шэнь Юй.

— Говорит, что дорога была повреждена из-за него, и он хотел бы возместить ущерб, — с легкой небрежностью ответил Шан Цзюньлинь.

— Министерству работ так не хватает денег?

— Как и ожидалось от А-Ю, ты сразу ухватил суть. — Шан Цзюньлинь слегка улыбнулся.

Шэнь Юй усмехнулся:

— Если бы не нехватка денег, министр труда никогда бы не стал тратить время на такого человека.

— А-Ю прав. Министр работ из-за денег постоянно спорит с министром финансов. — Когда Шан Цзюньлинь это сказал, у него слегка заболела голова. — Министерство финансов управляет государственной казной. Эти двое всегда были в ссоре. Каждый раз, когда Министерство работ хочет что-то сделать, они ссорятся.

— Если планируется разработка чего-то нового, на это действительно нужны немалые средства, — Шэнь Юй это прекрасно понимал.

— Этот император как раз собирался выделить ему деньги из личной казны…

— Ваше Величество не может этого сделать, — прервал Шэнь Юй, прежде чем Шан Цзюньлинь успел закончить. — Если был первый раз, будет и второй. Ваше Величество не может постоянно поддерживать Министерство работ из личной казны. Я думаю, что можно принять помощь Янь Чжэна.

Шан Цзюньлинь перестал играть с пальцами Шэнь Юя:

— Что ты имеешь в виду?

— То, что взято у людей, будет использовано для людей. Цемент определенно будет использоваться людьми позже. Поскольку Янь Чжэн сам предложил компенсацию, почему бы не превратить это в спонсорство? Когда цемент будет введен в эксплуатацию в будущем, мы можем сказать, что Янь Чжэн спонсировал его. Министерство работ получит необходимые деньги для производства, а репутация Янь Чжэна улучшится. Это взаимовыгодное соглашение.

Это был еще один метод, который Шэнь Юй увидел в этой книге. В мире, из которого пришёл Шэнь Цинжань, была высоко развита торговля. Было много торговцев, которые использовали этот подход, чтобы создать репутацию для своих товаров. Чем больше узнавали о продукте, тем больше было покупателей.

— Спонсорство? Неплохая идея. Да Хуан не ограничивает торговцев. Этот метод будет способствовать развитию торговли. А-Ю, это замечательная идея.

Шэнь Юй вспомнил, что было сказано в книге, и продолжил:

— У торговцев нет недостатка в деньгах, но они не могут занять должности при дворе. Если им будет оказана особая честь, они наверняка будут готовы потратить деньги ради неё.

— Торговцы ценят прибыль и репутацию. Вместо того чтобы позволить большой сумме денег гнить в их руках, они могли бы отказаться от части из них в обмен на признание императорского двора. Хорошая репутация облегчает им ведение дел за пределами страны.

Чем больше Шан Цзюньлинь думал об этой идее, тем лучше она ему казалась. Он зарылся лицом в волосы Шэнь Юя и нежно вдохнул их аромат. Его А-Ю был настоящим сокровищем, всегда удивлявшим его.

— Ваше Величество может обсудить, как именно это сделать, с вашими министрами. Я только выдвинул общую идею. Будет ли она реализована, зависит от ситуации в Да Хуане. Единственное — нельзя допустить, чтобы этот метод стал инструментом для обогащения нечестных людей.

В своей предыдущей жизни король Юэ тоже пытался внедрить эту систему, но жадность некоторых людей исказила изначальные намерения. Это привело к почти полному краху торговли по всему Да Хуаню.

— Этот император знает. Это нужно внедрять медленно, — ответил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй верил, что Шан Цзюньлинь справится. Честно говоря, способности Шан Цзюньлиня как правителя были намного лучше, чем у короля Юэ. Шэнь Юй не знал, о чем думал человек, написавший книгу, позволив королю Юэ взойти на трон. Исходя из того, что Шэнь Юй видел в своей предыдущей жизни, даже если король Юэ в конце концов займет трон, Да Хуан вряд ли далеко пойдет под его руководством.

Ядро было гнилым, а снаружи наблюдали могущественные враги. Внешне всё процветает, а на деле государство готово рухнуть в любой момент.

Шэнь Юй, прижавшись к Шан Цзюньлиню, зевнул:

— Ваше Величество, разве время дворцового экзамена не приближается?

— Да. А-Ю хочет пойти с этим императором? — Шан Цзюньлинь нежно погладил Шэнь Юя по спине. В глубине души ему хотелось, чтобы Шэнь Юй пошел с ним. Когда Шэнь Юй вошел в гарем, он потерял возможность сдавать императорский экзамен. Хотя Шэнь Юй сказал, что ему все равно, Шан Цзюньлинь всё равно хотел, чтобы он испытал это лично.

— В каком статусе я пойду? Прикинусь маленьким евнухом, прислуживающим Вашему Величеству?

Глава 71

Шан Цзюньлинь представил, как белокожий Шэнь Юй с алыми губами следует за ним в одежде маленького евнуха, и его взгляд потемнел.

Но сердце не позволило.

— Мы прикажем поставить ширму, ты будешь сидеть за ней.

Шэнь Юй толкнул его плечом:

— Разве Ваше Величество хочет отомстить за то, что этот подданный тогда спрятал Вас за ширмой?

В тот раз, чтобы утвердить свой авторитет во дворце Юйчжан [прим. ред.: досл. Нефритовый/Лунный + Малый скипетр (регалия князей, принцев)], когда Шан Цзюньлинь отказался уйти, Шэнь Юй приказал установить большую ширму в главном зале и посадил Императора за ней.

— Неужели в твоих глазах Мы настолько мелочны? — Шан Цзюньлинь ущипнул Шэнь Юя за щеку.

Шэнь Юй пробормотал себе под нос:

— Ваше Величество уже несколько раз воспользовалось предлогом письма от Шэнь Цинжаня, чтобы получить свое…

Император с его острым слухом отчетливо расслышал эти слова и, усмехнувшись, принялся дразняще теребить щеку возлюбленного:

— Если бы А-Юй не сопротивлялся, разве Нам пришлось бы искать поводы?

Он бы и рад был, чтобы имена других мужчин никогда не звучали в присутствии Шэнь Юя. Но тот и слышать об этом не хотел:

— Ваше Величество любит издеваться над людьми, но перекладывает вину за это на других?

Если бы Шан Цзюньлинь не переходил границы каждый раз, разве Шэнь Юю пришлось бы искать причины отказа?

— Да-да, во всем виноват Этот Император. Мы недостаточно старались, чтобы доставить А-Юю удовольствие, — Император отпустил нежную щеку и поцеловал покрасневшее место.

Шэнь Юй был ошарашен такой наглой подменой смысла. Он наконец понял – в подобных спорах с Шан Цзюньлинем у него нет шансов на победу.

Выпрямившись, он в отместку хлопнул Императора по плечу:

— Ваше Величество и так очень старается, правда. Если будет стараться еще больше – ищите кого-нибудь другого.

Он и так едва выдерживал его напор, чего еще можно хотеть?

— А-Юй, нельзя разбрасываться такими словами, — Шан Цзюньлинь крепко обхватил талию юноши и впился зубами в его губы.

— М-м… — Шэнь Юй вскрикнул от боли и тут же почувствовал вкус крови. — Ваше Величество!

— Нам не нравится слышать такие слова, — Император отпустил губы и нежно слизал капельки крови. — А-Юй, все, что есть у Нас, принадлежит только тебе!

Мужчина излучал устрашающую энергию, словно ураган, сметающий все на своем пути. Шэнь Юй, оказавшийся в эпицентре бури, остро ощущал нынешнее состояние Императора.

— Ладно, Ваше Величество, это была шутка, — Шэнь Юй потянулся вперед и сам прижался губами к его рту, когда тот начал отстраняться. — Ваше Величество, конечно, мой, и никто не посмеет отнять вас у меня.

Под ласками Шэнь Юя грозная аура Шан Цзюньлиня постепенно смягчилась. Вместо того чтобы сразу перехватить инициативу, Император наслаждался редкой активностью возлюбленного.

От юноши исходил легкий аромат, уловить который можно было только вблизи. Шан Цзюньлинь обожал этот запах.

Шэнь Юй не углублял поцелуй, лишь нежно терся губами. На поврежденной коже оставалась кровь, и ее легкий привкус распространялся между ними.

Почувствовав, что Император успокоился, Шэнь Юй начал отстраняться. Но Шан Цзюньлинь не собирался упускать такую возможность. В момент, когда их губы почти разомкнулись, его рука, незаметно переместившаяся к затылку юноши, надавила, заставив того вновь приблизиться. На этот раз поцелуй был нежнее, но не менее властным.

Под раскидистым деревом Император в темных одеждах крепко обнимал облаченного в синее юношу. Ветви шелестели, а над головами пары кружили птицы. Легкий ветерок колыхал листву, создавая рябь. Пятнистый свет падал на их головы и плечи, качели под ними покачивались. В этот тихий полдень все было безмятежно и прекрасно.

Вдохновленный идеей Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь созвал важных сановников на совет. Для реализации замысла требовалось изменить существующие законы о купцах. Озвучив предложение, Император погрузил зал в длительное молчание.

Наконец канцлер осторожно произнес:

— Хотя метод противоречит традициям, польза для Дахуань несомненна. Я полагаю, его можно реализовать.

[прим. ред.: в ориг — чэнсян – канцлер, премьер (при монархии), главный помощник императора; в ханьской династии были чэнсян правой и левой руки]

— Всего лишь жалкие торгаши! Разве казна в них нуждается? По сравнению с прежними династиями, Дахуань и так слишком снисходительна к ним. Этот подчиненный считает, незачем оказывать им еще больше почета, Ваше Величество. Поощрение купечества вредит стране! — возразил другой чиновник.

Министры работ и казначейства переглянулись – на этот раз их мнения совпали.

— Ваше Величество, я поддерживаю предложение.

— Я тоже. Купцы – подданные Дахуань. Нет причин притеснять их. Небольшие почести укрепят их преданность Империи.

После жарких дебатов сторонники нововведения взяли верх.

— Кто автор этой гениальной идеи? Такой талант не должен пропадать! — канцлер восхищенно воскликнул.

— Это нечаянная мысль Благородного монарха, — выражение лица Шан Цзюньлиня смягчилось при упоминании Шэнь Юя.

Слова канцлера о привлечении автора метода на службу застряли в горле. Разве может монарх вмешиваться в политику? «Жаль», — тяжело вздохнул он про себя. Остальные сановники тоже не ожидали такого ответа. Они переглядывались, и в зале вновь воцарилась тишина. Первым нарушил ее министр работ:

— Благородный монарх необычайно одарен. Его помощь – благо для Дахуань.

Шан Цзюньлинь как-то намекнул ему, что формула цемента принадлежала Шэнь Юю. С тех пор министр испытывал к нему симпатию, а теперь, когда тот решил давнюю проблему ведомства, его восхищение возросло.

Лицо Императора стало еще мягче.

— Разработайте план реализации. Для начала, — он сделал паузу, — опробуйте метод на текущих проектах Министерства.

— Принято, Ваше Величество.

Покидая Дворец, сановники обсуждали новости.

— Как жаль этого ребенка из дома маркиза Чжэньбэй.

— Ходили слухи о его недюжинном уме. Непонятно, о чем думал маркиз, отправляя наследника во Дворец.

В тех обстоятельствах все понимали – попасть в императорский гарем означало стать никем. Отказаться от единственного законного сына... Маркиз удивил многих.

— Разве не наложница с ее сыном пользовались благосклонностью маркиза Чжэньбэй? Позже этот мальчишка оказался замешан в деле князя Юэ. Говорю же – наследник есть наследник. Никакая шавка не смеет задираться перед ним. Маркиз пренебрег законным сыном ради бастарда – настоящее безумие.

— Верно. По сравнению с этим предателем-бастардом, благородный монарх Шэнь – само совершенство. Интересно, жалеет ли маркиз теперь?

— Что толку в раскаянии?

А жалел ли маркиз Чжэньбэй?

Еще как!

Ему было до тошноты горько.

После отправки Шэнь Юя во Дворец выходки Шэнь Цинжаня постепенно уничтожили последние остатки отцовских чувств. Возможно, поведение Шэнь Юя разрушило его иллюзии насчет наложницы Жу, [прим. ред.: жена маркиза, изначально была неверно прочитана, не «Ру», а «Жу»] но теперь она казалась ему самой заурядной женщиной. Он даже начал сомневаться – не был ли под влиянием колдовства, когда увлекся ею. После нескольких скандалов, устроенных госпожой Жу, в маркизе осталось лишь раздражение. А когда пришлось разгребать последствия проделок Шэнь Цинжаня, он и вовсе запер наложницу. Так закончилось двадцатилетнее владычество госпожи Жу в поместье, вызвав пересуды среди слуг.

— Наш старший молодой господин... Стоит ему нанести удар – и противник уже не поднимется, — вздохнула одна из давних наложниц.

— Кто бы мог подумать несколько месяцев назад, что участь госпожи Жу будет столь печальна?

— В конце концов, она всего лишь наложница. Возомнила себя госпожой из-за благосклонности маркиза. Давно пора было ее осадить.

— Наследник есть наследник. Хотела возвысить своего сына, но разве законы Дахуань позволят?

— Низкородные всегда стремятся выше. Если бы не госпожа, разве была бы у нее такая жизнь?

— Тише-тише, о ней нельзя говорить.

За стеной госпожа Жу сжимала кулаки, вонзая ногти в ладони. Она знала – говорили специально для нее. После лет унижений люди радовались возможности пнуть упавшую.

Новости из поместья дошли и до Шэнь Юя через Му Си.

— Поделом! Госпожа Жу и представить не могла, что фортуна отвернется, — доложив, служанка ликовала. Но... — Господин, вы предвидели это, уезжая?

Тогда Му Си думала, что, поручив дело маркизу, Шэнь Юй дал госпоже Жу поблажку. Не только она – весь дом так считал. Все видели, как маркиз годами баловал наложницу. Разве это не давало ему возможность покрывать ее?

Шэнь Юй рассеянно поглаживал листья Цзюньлиня, который рос все лучше:

— Я просто показал ей истинное лицо маркиза. Если бы я наказал госпожу Жу, она ненавидела бы только меня. А если в бездну ее столкнет сам маркиз Чжэньбэй? — сделав паузу, Шэнь Юй продолжил: — Она думала, что покорила его сердце, но просто не задевала его интересы. Вот видишь – я во Дворце, ничего не делаю, а она уже узнала, насколько он жесток.

— Господин действительно мудр.

Шэнь Юй усмехнулся. Убить – просто. У него было множество способов избавиться от мадам Жу. Но он выбрал иное – заставить ее увидеть, каков маркиз на самом деле. Ее воображаемая любовь ничего для него не значила. Он мог осыпать ее милостями, позволять бесчинствовать, но также отнять все и сделать посмешищем. Она была никем, а ее величие – фарсом. Шэнь Юй заставил ее отвергнуть собственное прошлое. Это куда болезненнее простой расправы.

Присланные Императором орхидеи уже отцвели. Шэнь Юй рассматривал два горшка.

— А-Юй снова возится с цветами? — Шан Цзюньлинь вошел и погладил его по щеке. — Сегодня ты особенно радостен.

— Так заметно? — Шэнь Юй дотронулся до своего лица, забыв, что руки в земле, и оставил грязные пятна на фарфоровой коже.

Император приподнял его подбородок и аккуратно стер грязь:

— А-Юй, завтра сопровождай Нас на экзамены. Тебе не нужно переодеваться – будь рядом с Этим Императором.

Все, что ты упустил, я верну тебе сполна.

Глава 72

— Не стоит, — Шэнь Юй отказался не задумываясь. Он уже представлял реакцию сановников, когда Шан Цзюньлинь открыто приведет его в зал заседаний.

Ради здоровья этих старых министров лучше не создавать лишней суеты.

— О чем беспокоится А-Юй? — Шан Цзюньлинь погладил нежную кожу на его шее. — Боишься, что чиновники будут против? Не волнуйся, они не посмеют и пикнуть.

Теперь Шэнь Юй понял – желание Императора взять его на экзамены не было спонтанным. Это продуманное решение.

— Почему Ваше Величество так настаивает?

— Разве А-Юй забыл о нашем пари? Не хочешь лично увидеть результат? — Шан Цзюньлинь заговорщически понизил голос.

Шэнь Юй искоса взглянул на него:

— Конечно помню. Но Ваше Величество уже забрал награду заранее. Какая разница, увижу я итоги или нет? — Вспомнив тот день, он почувствовал, как лицо заливается жаром.

Прекрасные глаза сияли смущением, щеки порозовели. Шан Цзюньлинь не устоял. Он приблизился и поцеловал румянец:

— Это Наша прихоть. Нам хочется, чтобы ты сопровождал Нас, хорошо?

— Ваше Величество, — Шэнь Юй попытался вразумить его, — испокон веков наложницам запрещалось вмешиваться в политику. То, что Вы обсуждаете со мной государственные дела – уже милость. Императорские экзамены – особый случай. Благородному монарху не подобает там появляться.

— Муж и жена – одно целое. Между нами не должно быть разделения. Все, что доступно Этому Императору, доступно и тебе. — Шан Цзюньлинь нежно прижался щекой к его лицу. — Мы знаем, А-Юй обладает великим талантом. Заточить тебя в задних покоях – несправедливо. Я не позволю, чтобы из-за Нас твои способности пропали даром.

Шэнь Юй замер, не ожидая таких слов. Сердце растаяло, наполняясь сладким теплом.

— Подданного это никогда не заботило. Ваше Величество не обязан делать это ради меня, — голос неожиданно охрип.

Император крепко обнял его:

— Пусть это будет исполнением прихоти Этого Императора, А-Юй.

Его А-Юй должен был парить орлом в небесах, но из-за глупости маркиза Чжэньбэй оказался заперт в гареме. И теперь Шан Цзюньлинь, движимый эгоизмом, не мог отпустить его. Его А-Юй должен оставаться с ним, принадлежать только ему!

Не в силах сопротивляться, Шэнь Юй согласился.

Обрадованный Император подхватил его на руки:

— На самом деле там очень скучно. Больше часа нельзя пошевелиться.

Шэнь Юй потрогал его распущенные волосы:

— Значит, Ваше Величество хочет, чтобы этот подданный скрасил вашу скуку?

— Если А-Юй так считает.

Шэнь Юй рассмеялся и взял лицо императора в ладони:

— Ваше Величество не должен чувствовать вину. Попасть во Дворец был мой выбор. Никто не принуждал меня. Вы относитесь ко мне так хорошо, что я счастлив. И не задумывайтесь о том, чтобы отправить меня на службу – мне это не по нраву. — Он пристально смотрел в глаза Шан Цзюньлиня, словно заглядывая в душу: — Я люблю свободу, а не бесконечные интриги, Ваше Величество.

Рядом с Императором он обрел покой. Назовите его эгоистом или трусом, но он пресытился прошлой жизнью, где каждый шаг и слово требовали расчета. Изначально он не планировал задерживаться во Дворце, но Шан Цзюньлинь показал ему иную жизнь.

…Оказывается, вот каково это – когда кто-то прикрывает тебя от бурь.

Глаза Шан Цзюньлиня потемнели. Наконец он рассмеялся:

— А-Юй, даже если бы ты захотел, Мы не дали бы тебе уйти. — Раз уж его А-Юй оказался перед ним, он никогда не отпустит его!

Император заранее уведомил сановников о присутствии Шэнь Юя. Те, кто хорошо знал его нрав, без возражений приняли это. Остальные, хоть и недовольные, видя молчание канцлера, не посмели возразить.

После собрания некоторые недоумевали:

— Даже если Его Величество благоволит монарху, должны же быть границы! Какой пример это подает?

— Почему канцлер не образумил Императора, позволив ему так поступать?

Канцлер неторопливо поправил рукава, не поднимая глаз:

— Вы действительно считаете, что Император спрашивал нашего мнения?

Чиновники задумались, лица помрачнели.

— Очевидно, решение уже было принято. Наши возражения лишь разозлят его. Какой в этом смысл?

— Но... запрет на вмешательство наложниц в политику существует неспроста. Разве ему не следует соблюдать приличия в таком важном деле?

Канцлер вспомнил юношу, предложившего новые законы для купцов и методы борьбы с наводнениями, и вздохнул:

— У Его Величества свои причины. Не нам судить. — Если бы не глупость маркиза Чжэньбэй, этот талант мог бы блистать при Дворе.

Видя твердую позицию канцлера, чиновники сдались. Осмелиться оспаривать решение Императора – выше их сил.

Провалившие экзамены кандидаты покидали столицу – кто-то находил работу, кто-то возвращался домой готовиться к следующей попытке через три года. Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй, оказавшиеся среди лучших, приняв поздравления, затворились для подготовки к финальному испытанию.

Инсин на время затих.

Получив разрешение Императора, министр работ отправил людей к Янь Чжэну для обсуждения спонсорства. Выслушав представителя, Янь Чжэн сложил веер:

— Этот метод невероятно выгоден для нас, купцов. Не ожидал, что мне так повезет.

— Господин Янь скромничает. Без вашей доброты мы бы до сих пор ломали голову, — представитель, хорошо относившийся к Янь Чжэну, говорил почти фамильярно.

За бокалами вина атмосфера разрядилась. Янь Чжэн, годы проведший в торговле, мог убедить кого угодно в чем угодно. У чиновника, не привыкшему к такому, быстро развязался язык. Однако осторожный Янь Чжэн задавал лишь второстепенные вопросы. Даже протрезвев, собеседник не нашел бы сказанного предосудительным.

— Этот термин «спонсорство» – тоже изобретение вашего министра? — Янь Чжэн поднял взгляд, и слуга тут же наполнил бокалы.

Вино было превосходным – легким, с долгим послевкусием, идеальным для гостей. Чиновник уже захмелел, но разум оставался ясным. Он понизил голос:

— Скоро грядут большие перемены. Господину Янь стоит поторопиться.

Получив нужные сведения, Янь Чжэн сменил тему. Чиновник, довольный его тактичностью, подумал: «Знает меру – можно сотрудничать долго».

Поздней ночью Янь Чжэн отправил гостя и смотрел вслед удаляющейся карете с нечитаемым выражением.

— Господин, прошу внутрь, — слуга принес плащ.

— Приезд в столицу того стоил, — тихо усмехнулся Янь Чжэн.

Слуга не понял: — О чем вы?

— Они и представить не могли, что изгнание откроет мне путь к вершинам. По сравнению с тем, что я получу, их жалкие богатства – ничто.

Несчастье обернулось удачей. Он уже готовился к долгой борьбе, но неожиданная возможность ускорила достижение цели. Янь Чжэн провел ночь без сна, пересматривая планы. Такой шанс нельзя упустить.

— Господин, — слуга принес горячую кашу, — я разузнал о тех людях. Странно – никаких сведений.

После встречи с Шан Цзюньлинем и Шэнь Юем Янь Чжэн велел разыскать их. Не из злого умысла – просто хотел познакомиться. Людей с таким умом и внешностью, идеально соответствующей его вкусу, почти не встречалось. Хотя бы завести дружбу.

Один из принципов торговли: заводи как можно больше связей.

— Да? — Янь Чжэн отложил кисть. — А другая семья?

— Я выяснил – это должны быть чиновник Фан и его домочадцы. А о тех двоих – никаких следов.

— Понятно. Отзовем людей. Забудем об этом.

Чиновник Фан, приближенный Императора... В тот день Янь Чжэн заметил – несмотря на маскировку, его почтительность к этим двоим была неподдельной. Сколько таких людей может быть?

Янь Чжэн усмехнулся. Такой удаче можно только позавидовать.

Действия Янь Чжэна не ускользнули от теневой стражи Императора [прим. ред.: они же Скрытые Стражи Дракона]. Вскоре Шан Цзюньлинь получил донесение, но с приближением экзаменов вопрос пришлось отложить.

Шэнь Юй рано поднялся и облачился в более торжественные одежды. Шан Цзюньлинь, как всегда, был в императорских ритуальных одеяниях – черных с золотом, подчеркивающих его величие.

Без укрытий, без ширм, император взял Шэнь Юя за руку и поднялся на трон.

Предупрежденные сановники, увидев их вместе, начали церемонию, не глядя. Кандидаты совершили поклон, не поднимая глаз, и заняли места. Запрет смотреть на Императора не позволял им разглядывать трон. Экзамен проверял не только знания, но и выдержку. С высоты Шэнь Юй видел всех.

Многие нервничали – таких было большинство. Осмотрев зал, он заметил, что Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин сохраняли хладнокровие. Выделялась и Фан Цзяи – прямая, как трость, полностью погруженная в работу.

Время текло медленно. Наконец прозвучал гонг.

Кандидаты остановились, слуги собрали работы. Для некоторых, не справившихся, все было кончено.

Участники удалились в боковой зал ожидать. Сановники приступили к проверке. Здесь должны были родиться новые таланты для Империи.

Просидев больше часа, Шэнь Юй размял затекшие конечности. Несколько раз он замечал, как чиновники бросают на него неодобрительные взгляды – забавное зрелище.

— Каковы впечатления? — Шан Цзюньлинь обнял его, спускаясь с помоста.

— Ваше Величество был прав – этот час дался нелегко. — Нельзя было пошевелиться или заговорить. Шэнь Юй уже пожалел, что поддался на уговоры.

Но...

— Как думает Ваше Величество, Цзян Хуайцин и другие удивятся, увидев нас?

Глава 73

— А-Юй столько раз переписывался с Цзян Хуайцином. Неужели он ни разу не усомнился в нашем с тобой положении? — спросил Шан Цзюньлинь, играя прядью волос Шэнь Юя.

— Разве Ваше Величество не читал почти все эти письма? — Шэнь Юй бросил на него насмешливый взгляд. — Разве не ясно?

Изначально Император не придавал этому значения – что бы Шэнь Юй ни делал, Он не вмешивался. Сначала из-за равнодушия: главное, чтобы действия Шэнь Юя не вредили Дахуань. Позже, когда влюбился, то сознательно оставлял возлюбленному личное пространство, уважая его границы. А ревность к письмам Цзян Хуайцина – чистой воды каприз. После нескольких сцен ревности Шэнь Юй начал читать письма только в присутствии Императора, чтобы избежать новых «наказаний».

Шан Цзюньлинь ничуть не смутился, что его уловку раскрыли. Он приблизился к уху Шэнь Юя:

— А-Юй сам пожелал делиться с Нами. Не жалуйся.

Вокруг то и дело мелькали украдкой любопытные взгляды сановников. Шэнь Юй не хотел демонстрировать им свою близость с Императором и отстранился:

— Он вряд ли догадывается.

Если бы знал – не писал бы так часто и уж точно не обращался бы как к старому другу. Нынешний Цзян Хуайцин хоть и моложе, но некоторые черты характера неизменны.

— Или он просто не хочет копать глубже, — добавил Шэнь Юй. — В тот раз мы оставили много следов. Захоти он подумать – наверняка бы догадался.

— А-Юй прав. Например, его друг Хэ Чэнъюй, кажется, уже все понял.

По намеку Шэнь Юя Император убрал руку с его талии. Императорский взгляд, холодный как бездонный омут, скользнул по залу. Чиновники, пойманные на нескромности, в страхе опустили глаза. Наконец назойливые взгляды исчезли. Шэнь Юй облегченно вздохнул.

— Хэ Чэнъюй – наследник знатного рода из Цзяннани. Для него такая проницательность неудивительна.

Шэнь Юй уже знал о его происхождении и не сомневался, что тот раскусил их.

Имена экзаменуемых были скрыты. Даже Шан Цзюньлинь до оглашения результатов не знал, кому принадлежит каждая работа. Итоги объявляли в тот же день. Чиновники начали проверку сразу после окончания экзамена. Пока шла оценка, кандидатов отвели в боковой зал и угостили изысканными блюдами – своеобразной наградой за достигнутый уровень. Императорская кухня была не для всех. Зал был просторен, и можно было свободно перемещаться, но мало кто мог наслаждаться угощениями – слишком силен был стресс.

Цзян Хуайцин размял затекшие конечности и подошел к Хэ Чэнъюю:

— Брат Чэнъюй, как ты сохраняешь такое спокойствие?

Большинство кандидатов ерзали на местах, не в силах проглотить и кусочка. Лишь единицы могли невозмутимо пробовать яства. Хэ Чэнъюй был одним из них. Вторым… Цзян Хуайцин присмотрелся к дальнему углу и широко раскрыл глаза. Он толкнул Хэ Чэнъюя:

— Взгляни-ка туда.

Тот повернулся и замер.

— Неужели это…

Цзян Хуайцин кивнул, переполненный любопытством:

— Она. Но как? И почему в такой одежде?

Перед ними сидела Фан Цзяи – девушка, которую они встречали раньше. После той случайной встречи они больше не виделись. И вот – такая неожиданность.

— Может, это ее брат? — предположил Цзян Хуайцин, но тут же усомнился.

Фан Цзяи почувствовала взгляд и подошла к ним.

— Брат Цзян и брат Хэ, давно не виделись. — Она намеренно понизила голос, но Цзян Хуайцин узнал его.

— Фан… — он хотел назвать ее «госпожой», но вовремя поправился, — господин Фан?

— Это я, — спокойно ответила она, усаживаясь напротив.

Догадка подтвердилась. Цзян Хуайцин остолбенел. Взглянув на Хэ Чэнъюя и заметив легкую трещину в его невозмутимости, он успокоился – он был не один в своем удивлении.

Оставив вопросы, он с интересом завязал беседу.

Им уже доводилось общаться, и Цзян Хуайцин восхищался ее решительностью – особенно в деле с князем Юэ. Мало кто из мужчин обладал такой твердостью.

Углубляться в детали здесь было нельзя, но Цзян Хуайцин и не был из тех, кто лезет в чужие тайны. Они приятно беседовали, изредка к ним присоединялся Хэ Чэнъюй.

Слуги доложили об этом Императору.

Тот как раз просматривал лучшие работы вместе с Шэнь Юем.

— Нашли общий язык, значит? — усмехнулся Шэнь Юй.

— Да, — подтвердил евнух Мэн. — Беседа идет оживленно.

— Они поняли, что она девушка?

— Судя по реакции господина Цзяна – да. Он сначала изумился, но быстро взял себя в руки. А господин Хэ и вовсе не показал виду.

— Ваше Величество намерен открыто объявить о ее поле? — спросил Шэнь Юй.

Какой бы ни был результат, участие в экзаменах означало шаг к карьере чиновника. А для этого требовалась проверка личности. Раньше Шан Цзюньлинь мог скрывать ее истинную сущность, но теперь – даже Император бессилен.

Они сидели в отдалении, и чиновники не могли подслушать.

— Результаты будут объявлены честно. Она сама хотела войти в мир чиновников как женщина, — твердо сказал Шан Цзюньлинь.

— Скоро в залах заседаний начнется буря, — предрек Шэнь Юй.

И не только там – поток обвинительных меморандумов будет нескончаем.

— Но держать женщин взаперти – глупо. Они способны на большее.

Шэнь Юй вспомнил ту книгу, где видел будущее. Даже мимолетный взгляд будоражил воображение. Каково же было бы жить в ту эпоху?

— Они обязаны измениться. Не только в вопросе женщин-чиновников или новых законов для купцов. Если не согласны – Мы найдем других. Нам нужны не догматики, а реформаторы!

В голосе Шан Цзюньлиня зазвучала сталь. Он провел юность на войне, и это навсегда сделало Императора нападающим, а не защищающимся – будь то управление страной или отношения с Шэнь Юем. Тот подпер голову рукой, наблюдая за Императором. В этот момент он был истинным Владыкой Поднебесной – не терпящим возражений. Рядом с Шэнь Юем он всегда смягчался, но сейчас…

И что удивительно – Шэнь Юю это нравилось.

— Почему смотришь? — Шан Цзюньлинь поправил прядь у его виска.

— Ваше Величество сегодня особенно прекрасен, — улыбнулся Шэнь Юй.

— Никогда не сравнится с А-Юем.

Тем временем чиновники завершили обсуждение.

— Ваше Величество, эта работа достойна первого места!

— Мы предпочитаем вот эту.

Спор разгорался, но Шан Цзюньлинь пресек его:

— Обоснуйте.

— В этой работе анализ глубок…

Шэнь Юй, листая страницы, узнал почерк. Он перечитал все три работы и уже знал ответ.

После дебатов кандидатура была выбрана единогласно.

Результаты совпали с ожиданиями Шэнь Юя.

Первое место – Хэ Чэнъюй. Третье – Цзян Хуайцин.

Но когда объявили второе имя, зал взорвался:

— Ваше Величество, это невозможно!

— О? — Шан Цзюньлинь смерил чиновника ледяным взглядом. — Вы сами выбрали эту работу. Теперь говорите Нам «нет»?

— Но… но это женщина! Она обманула закон – это преступление!

— Обман? С каких пор следование таланту вопреки глупым правилам стало «обманом Императора»? — Император приподнял бровь. — Минуту назад вы доказывали, что эта работа достойна первого места.

— Подчиненный не знал, что ее написала женщина!

— Будучи женщиной способна написать такую прекрасную работу. Неужели сановник Мин готов отрицать ценность работы только потому, что она написана женщиной? — вступил Шэнь Юй.

— …Подчиненный не это имел в виду. — Чиновник замолчал. Отрицать качество текста значило отрицать собственный выбор. А по выражению лица Императора было ясно – он заранее знал правду.

Кандидатов вновь вызвали в зал для оглашения имен. Цзян Хуайцин, как один из лучших, стоял в первых рядах. После поклонов раздался знакомый голос:

— Поднимитесь.

Цзян Хуайцин вздрогнул.

Он осмелился поднять глаза…

!!!

Глава 74

Когда Цзян Хуайцин увидел двух людей, стоящих на возвышении, не было бы преувеличением описать его настроение в этот момент как «мир перевернулся с ног на голову».

Мужчина в черных императорских одеяниях и юноша в синем стояли плечом к плечу. Их лица были не совсем теми, что он запомнил, но осанка и манера держаться не оставляли сомнений. Даже с измененной внешностью он узнал их.

— Брат Линь… Брат Юй…

Его разум оцепенел. Если бы не тот, кто незаметно дернул его за рукав, он бы наверняка опростоволосился перед Императором. С трудом собравшись, Цзян Хуайцин вместе с другими кандидатами совершил обряд поклонения. Когда начали оглашать результаты, его мысли снова унеслись вдаль.

Так значит, брат Линь и брат Юй – это сам Император и Благородный монарх Шэнь! Они скрывали свои личности, покинув Дворец, и случайно познакомились с ними в Инсине. Цзян Хуайцин вспомнил все, что делал в последние дни, и просто схватился за голову.

Он беспокоился за брата Юй… то есть за благородного монарха, опасаясь, что тот страдает в доме мужа. Он прерывал моменты близости между Императором и Благородным монархом. И эти бесконечные письма, которые он так часто писал Благородному монарху…

Что он вообще творил?! Он же в этих письмах напрямую писал о том, что кто-то предлагал ему списать! Хоть дело с мошенничеством и было улажено, он думал, что эти двое, самое большее, чиновники. Как он мог предположить, что они – сама вершина власти империи Дахуань?!

А еще… В ответных письмах Благородный монарх в шутку упоминал, что из-за частой переписки его муж сильно ревнует. И что он сделал? Посвятил добрую половину письма насмешкам над поведением брата Линя… то есть Императора!

Чем ближе они становились, тем небрежнее был его тон. Если бы он знал, что эти письма попадут во Дворец, он бы ни за что не писал такого! Нет, он бы вообще не писал так часто!

Когда все результаты были объявлены, Шан Цзюньлинь произнес несколько вдохновляющих и назидательных слов. Шэнь Юй, стоя на возвышении, с улыбкой наблюдал, как на лице Цзян Хуайцина сменялись эмоции.

Похоже, он узнал нас.

Шэнь Юю было забавно. На этот раз Цзян Хуайцин получил поистине оглушительный удар.

Весь процесс прошел для Цзян Хуайцина как в тумане. Пока Шан Цзюньлинь не произнес имя Фан Цзяи.

— Среди нынешних кандидатов есть один особый случай. Наша новая банъянь [прим. ред.: кандидат, занявший второе место на экзамене] Фан Цзяи – дочь сановника Фана, Фан Цзюня. Достичь таких результатов, будучи женщиной, – впервые в истории Дахуань.

Что?!

Банъянь – женщина?!

Едва слова Императора прозвучали, как в зале поднялся ропот. Шан Цзюньлинь проигнорировал его, оставив троих лучших, а остальных отпустил из Дворца. Несколько сановников явно хотели что-то сказать, но, видя настроение Императора, не осмелились и вышли вслед за остальными. Собравшись вместе, они начали тихо обсуждать:

— Но… с древних времен не было прецедента, чтобы женщина становилась чиновником! Неужели мы позволим Императору так своевольничать?

— Результаты выбирали все вместе. Что теперь говорить? Разве мы можем лишить ее заслуженного места только из-за того, что она женщина?

— Но Фан Цзяи проникла на экзамен под мужским именем – это уже нарушение правил!

— Правил? Ты действительно думаешь, что она сама смогла обойти всех досмотрщиков? Даже если она любимая дочь сановника Фана…

— Значит, министр полагает… что Император знал об этом с самого начала?

— А разве нет? Разве вы видели на его лице сегодня хоть тень удивления?

— И что, мы просто позволим женщине войти в чиновничий аппарат?!

— Это еще предстоит обсудить. Пока об этом знаем только мы. Но когда результаты объявят официально, все сановники узнают. Более того, все ученые мужи Империи узнают. И тогда Императору придется иметь дело не только с нашим несогласием.

Канцлер поправил складки на рукавах и спокойно произнес:

— Вы действительно думаете, что Императора волнует их мнение? Когда он принимает решение, разве он часто меняет его из-за чьих-то возражений?

— Канцлер тоже намерен потворствовать Императору? — недовольно спросил один из сановников.

— Не льстите мне, господин. У меня нет такой власти. Я лишь хочу напомнить вам: вместо того чтобы пытаться противостоять Императору, лучше смиритесь с неизбежным.

Канцлера не волновали происхождение или пол тех, кто мог принести пользу Дахуань. Он уже устал от тех, кто занимал должности, но ничего не делал, лишь увеличивая его занятость.

В зале, помимо все еще оторопевшего Цзян Хуайцина, двое других тоже испытывали сложные чувства. Догадываться об их статусе – одно, но столкнуться с правдой лицом к лицу – совсем другое. Хэ Чэнъюй чувствовал легкое головокружение. Он не был так близок с Шэнь Юем и Шан Цзюньлинем, как Цзян Хуайцин, но даже в их редких встречах образ Шан Цзюньлиня совершенно не соответствовал слухам о жестоком императоре Дахуань. Все знали, что нынешний Император проложил себе путь к трону через горы трупов, силой захватив власть. Хотя методы его восхождения на престол вызывали осуждение знати, в народе его уважали за вклад в развитие страны. Хэ Чэнъюй слышал, что Шан Цзюньлинь беспощаден, решителен и не терпит неповиновения. Но «господин Линь», которого он знал, почти во всем слушался своего «супруга», был немногословен и казался совершенно безобидным. Как эти два образа могли принадлежать одному человеку?

Фан Цзяи тоже переживала смешанные чувства, в которых была и растерянность. Она знала, что выбранный ею путь будет трудным, и готовилась к борьбе. Но не ожидала, что первый шаг окажется таким… легким.

После короткой паузы Шэнь Юй нарушил молчание:

— Главный евнух Мэн, принесите стулья для наших новоиспеченных трех жемчужин [прим. ред.: трад. название для тройки лучших на имперском экзамене].

Главный евнух удалился и вскоре вернулся с тремя стульями.

Шэнь Юй потянул Шан Цзюньлиня за руку, усаживаясь.

— Думаю, мне даже не нужно говорить, что вы уже догадались, кто мы. Да, все так, как вы подумали. Когда мы покидали Дворец, то и представить не могли, что встретим будущих чжуанъюаня [первое место] и таньхуа [третье место].

Эти слова окончательно подтвердили догадки Цзян Хуайцина и Хэ Чэнъюя.

— Надеюсь, вы не осудите нас за сокрытие правды.

Благодаря Шэнь Юю атмосфера наконец разрядилась. Хэ Чэнъюй, который уже предполагал нечто подобное, быстро пришел в себя. Цзян Хуайцину потребовалось больше времени, чтобы переварить все, но в конце концов и он успокоился.

Шэнь Юй понимал: теперь, когда они знали его и Шан Цзюньлиня как Императора и Благородного монарха, прежние дружеские отношения были невозможны. Но они оставили их здесь не для этого.

— На этих экзаменах произошло много событий. И даже теперь, когда результаты объявлены, покоя не будет. Мы оставили вас здесь, чтобы сказать: ваши достижения заслуженны. И что бы ни случилось в будущем, надеюсь, вы сохраните верность своим принципам.

Шан Цзюньлинь не уточнял, но все понимали, о чем он: сначала скандал с мошенничеством, в котором был замешан Цзян Хуайцин, теперь женщина, занявшая второе место. В ближайшее время при дворе будет жарко.

— Ученики запомнят ваши наставления! — Трое поклонились.

Здесь главным был Шан Цзюньлинь, поэтому Шэнь Юй не вмешивался. Император произнес еще несколько слов и отпустил их.

Выйдя из дворца, Цзян Хуайцин глубоко вздохнул.

Фан Цзяи должна была вернуться домой и, покинув дворец, попрощалась с ними. Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй отправились обратно в Инсин.

— Брат Чэнъюй, ты… ты знал? — В карете Цзян Хуайцин все больше сомневался и толкнул Хэ Чэнъюя локтем.

— Что именно? — Тот открыл глаза.

— Что брат Линь и брат Юй – это… Их Величества! Я был в шоке, а ты выглядел так, будто ожидал этого.

— Я догадывался, но убедился только сегодня.

— Ты должен был предупредить меня! — Цзян Хуайцин со стоном повалился на сиденье. — Ты видел, что я творил? И эти письма… О боже, у меня точно была медвежья смелость, чтобы писать такое!

Хэ Чэнъюй помог ему подняться.

— Их Величества ничего не сказали. Да и ты не знал, кто они на самом деле. Благородный монарх даже отвечал тебе. Все в порядке.

— Ты знаешь… — Цзян Хуайцин уставился в пустоту. — Я думал, что Благородный монарх просто вошел в семью знатного господина, и в письмах давал ему советы, как наладить отношения с родней… И как убедить брата Линя… то есть Императора… встать на его сторону…

Хэ Чэнъюй не сдержал улыбки и хлопнул его по плечу.

— В следующий раз будь осторожнее. Их Величества великодушны и не станут придираться.

Дело было не в том, простят ли ему Император и Благородный монарх. Каждый раз, вспоминая свои поступки, Цзян Хуайцин чувствовал, как хочет провалиться сквозь землю.

Их доставили в карете, присланной Дворцом. Как только они подъехали к Инсину, управляющий и слуги вышли встречать их. Новые чжуанъюань и таньхуа были их гостями – какая честь!

Под поздравления они вышли из кареты. В их честь уже подготовили скромный пир.

Фан Цзяи тоже доставили домой в дворцовой карете. Сановник Фан и его жена вышли встречать дочь. Глядя на нее в ученической одежде, сановник почувствовал гордость. Пусть у него только дочь – она ничуть не уступает любому мужчине.

— Отец…

— Молодец, дитя. — Он потрепал ее по голове. — Все готово. Ты добилась такого результата, а обо всем остальном позабочусь я.

Он знал: когда старые консервативные сановники узнают, какой переполох это вызовет.

— Завтра на утреннем собрании Вашему Величеству будет нелегко. — В беседке Шэнь Юй налил чашку чая.

Шан Цзюньлинь принял ее.

— Мы предвидели это, когда соглашались на просьбу семьи Фан. Решение принято, и никакие их протесты ничего не изменят.

— Вы специально объявили результаты раньше, чтобы опередить их, не так ли? — Обычно итоги объявляли через день-три, но на этот раз Шан Цзюньлинь сделал это сразу.

— А-Юй все понимает. — Император сжал его запястье. — Канцлера можно не опасаться. А вот знатные семьи вряд ли смирятся. Особенно те, чьи кандидаты не попали даже в первую тройку.

— Хэ Чэнъюй хоть и из знатного рода, но его семья не связана со столичными кланами. — Шэнь Юй усмехнулся. — Они явно не ожидали такого исхода.

Шан Цзюньлинь провел пальцем по его запястью, взгляд потемнел.

— А-Юй, на этот раз я снова выиграл.

Глава 75

— Ваше Величество, в прошлый раз вы же сами сказали, что эта ставка засчитывается только в мою пользу. Вы ведь уже получили свой выигрыш, разве не так?

Вспоминая тот поцелуй и все, что произошло после, Шэнь Юй ощутил, как его лицо начинает пылать.

Шершавые подушечки пальцев осторожно скользнули по внутренней стороне запястья, оставляя за собой щекочущее, электризующее ощущение, которое расползалось по коже и поднималось вверх.

Шан Цзюньлинь внимательно посмотрел на него, в глазах становилось все больше темной глубины.

— Да, Этот Император действительно так говорил. Но сейчас Нам этого хочется. А-Юй позволит?

Будто огонь вспыхнул на месте прикосновения. Шэнь Юй попробовал отдернуть руку, но мужчина не позволил ему этого сделать.

Ладонь Шан Цзюньлиня лишь слегка сжала его запястье – не сильно, но достаточно крепко, чтобы не дать ему вырваться. Шэнь Юй несколько раз попытался освободиться, но безуспешно.

Мужчина поднял его руку, чуть склонился и оставил легкий поцелуй на тыльной стороне ладони.

Будто обжегшись, Шэнь Юй невольно сжал пальцы.

Но Шан Цзюньлинь не выпустил его. Его губы, теплые и влажные, неспешно скользнули вниз, добираясь до кончиков пальцев, и мягко приоткрылись.

Шэнь Юй почувствовал тепло дыхания на своей коже. Он хотел отдернуть руку, но мужчина крепко удерживал его, не позволяя шевельнуться.

На подушечках пальцев вспыхнуло ощущение нежных укусов. Взгляд мужчины был прикован к нему, но в нем не было желания укусить, скорее… смаковать.

— Ваше Величество… Отпустите меня, это грязно… — Шэнь Юй отвел взгляд, не в силах выдержать этого пристального внимания. Но его пылающие, словно капли крови, уши оказались прямо перед глазами Шан Цзюньлиня.

Кадык Императора дрогнул, в его глазах огонь разгорался все сильнее.

— А-Юй, хотим поцеловать тебя.

Тихий, хрипловатый голос задел слух. От этого двусмысленного голоса ресницы Шэнь Юя дрогнули, но он не ответил, лишь склонил голову и крепче сжал губы.

Шан Цзюньлинь тихо усмехнулся, кончик его языка легко скользнул по пальцам, оставляя за собой влажный след.

Шэнь Юй посмотрел в другую сторону и не заметил когда, его руку отпустили, а мужчина приблизился сзади и наклонился к его уху: «А-Юй, позволь Нам поцеловать тебя, хорошо?»

Хотя это был вопрос, Шан Цзюньлинь не собирался действительно слушать ответ Шэнь Юя, он опустился к ярко окрашенным ушам, слегка приоткрыв рот.

Будто зрелый, алый плод скользнул в уста, кончики зубов осторожно прижались к нему, едва касаясь. Он был слишком хрупким, и обладатель боялся повредить его, не смея надавить сильнее.

Когда к ушной раковине прикоснулись столь бережно, тело Шэнь Юя вздрогнуло, а все ощущения окутала легкая дымка, оставляя странное чувство нереальности. Лишь в тех местах, куда ложились прикосновения, ощущения были пугающе ясными.

Незаметно для себя, Шэнь Юй уже сидел в объятиях мужчины. Ярко-алое ухо, наконец, было отпущено, но горячее прикосновение теперь скользило ниже – к изящным изгибам шеи.

Вдоль линии челюсти.

А затем… к губам.

Осада, нападение и полная оккупация.

Перед глазами расцвели пышные, бледно-розовые цветы персика, заполняя все поле зрения.

Тонкие белоснежные пальцы вцепились в темные одежды, сминая их.

Солнце клонилось к закату, его золотистые лучи мягко обволакивали фигуры двух людей, словно добавляя легкое сияние к их силуэтам.

Лишь изредка раздаются тихие, едва слышные всхлипы, но прежде чем они успевали достигнуть чьих-то ушей, их уносил ветер.

Вдалеке, почтительно опустив голову, стоял главный евнух Мэн вместе с дворцовыми слугами. Никто из них не осмеливался смотреть в сторону Императора, почтительно опустив головы.

Как и предвидел Шан Цзюньлинь, на следующее утро дворцовое собрание взорвалось из-за дела Фан Цзяи.

Даже тот факт, что Император взял с собой Шэнь Юя на экзамены, был благополучно проигнорирован. В глазах чиновников из знатных семей нарушение древних устоев и допуск женщины к службе были куда серьезнее.

— Ваше Величество, этого нельзя допустить! С древних времен не было такого прецедента! Девушка из семьи Фан скрыла свой пол, чтобы участвовать в экзаменах – разве это не преступление перед троном?!

— Ваше Величество, нельзя создавать такой прецедент! Если женщины повсеместно последуют ее примеру, воцарится хаос!

Те, кто вчера видел работу Фан Цзяи, возражали:

— Не каждая женщина обладает такими выдающимися способностями.

— Какая разница?! В какую эпоху, в какой династии женщины служили чиновниками?! Женщина должна выйти замуж, покорно сидеть в женских покоях, служить свекру со свекровью и рожать детей!

— Сановник Чжао, ваши слова предвзяты. Разве мало женщин, обладающих талантами?

Сановник Чжао выпрямился, словно палка:

— Разве я сказал что-то не так? Если бы они знали свое место, разве возникла бы нынешняя ситуация?!

Передний зал гудел от споров, но Шан Цзюньлинь молчал. Шэнь Юй, сидевший в задних покоях, покачивал чашку в руке и сказал Му Си:

— Смотри, Му Си. У них нет аргументов – только крики о «нарушении традиций».

Шэнь Юй сегодня специально встал пораньше, чтобы дождаться Шан Цзюньлиня в заднем зале. Ему было любопытно, накалится ли атмосфера на собрании.

Му Си, слушая доносящиеся споры, сжала кулаки:

— Почему они считают, что женщинам место только в спальне?!

— Вот именно. Император прав – некоторых чиновников пора заменить.

Они видят только свою выгоду, слепы и думают лишь о собственной клике. Тратить на них казенное серебро – пустая растрата.

Споры в переднем зале продолжались. Канцлер и часть чиновников признавали заслуги Фан Цзяи, хоть и сомневались насчет женщины-чиновника.

Оставшиеся члены семьи Цянь также поддерживали канцлера.

После дела с князем Ли Шан Цзюньлинь продвинул своих людей, и состав Двора значительно обновился. Но старые чиновники из знатных родов не желали сдаваться. Их кандидаты не попали даже в тройку лучших, а второе место заняла женщина – как они могли смириться? Был и другой нюанс: их ставленник оказался четвертым. Если бы Фан Цзяи исключили, он вошел бы в тройку, и их престиж не пострадал бы так сильно.

Шан Цзюньлинь видел их мелкие расчеты. Когда спор достиг апогея, он холодно прервал:

— Посмотрите на себя. Красные лица, перепалки – разве так ведут себя сановники великой державы?

Зал мгновенно затих.

— Мэн Чан, раздай им работу банъянь. Вы твердите, что женщинам не место в управлении? Тогда прочтите ее сочинение – и потом говорите.

Евнух Мэн с помощниками раздал заранее подготовленные копии.

После прочтения некоторые чиновники, возражавшие лишь из-за пола Фан Цзяи, потупились. Те, кто сохранил пост при Шан Цзюньлине, обладали знаниями – они понимали, насколько блестяще было это сочинение.

Но те, кто отказывался признавать превосходство женщины, менялись в лице. Особенно сановник Чжао, только что втаптывающий Фан Цзяи в грязь – его лицо позеленело. Как бы он ни был предвзят, он не мог отрицать: этот текст был гениален. Не зная автора, он бы никогда не поверил, что его написала женщина.

— Ну что, есть еще возражения? — Шан Цзюньлинь с насмешкой оглядел зал.

Чиновники молчали.

Канцлер вышел вперед:

— Ваше Величество, эта девушка обладает выдающимся талантом. Ее следует назначить.

За ним последовали другие.

Сановник Фан стоял в толпе, переполненный гордостью и болью. Гордости за дочь – и боли за ее нелегкий путь.

Сколько еще будет противников? Сколько насмешек и косых взглядов ждет ее при дворе?

Но даже осознавая уровень работы Фан Цзяи, некоторые чиновники не сдавались. Сановник Чжао был среди них.

Обменявшись взглядами с единомышленниками, он выступил:

— Ваше Величество, мы признаем достоинства этой работы, но… женщины не служили чиновниками с древности! Просим Ваше Величество пересмотреть решение.

— Просим Ваше Величество следовать традициям!

Вскоре к нему присоединился ряд чиновников.

— О? И что вы предлагаете? — Голос Шан Цзюньлиня был ровен, но в нем сквозила опасность.

Сановник Чжао твердо заявил:

— Ваше Величество может наградить ее, но следует предупредить всех: подобное не должно повториться!

Му Си, услышав это, замерла:

— Господин… Да он просто хочет уничтожить репутацию девушки из семьи Фан!

— Он и правда хочет ее сломать, — усмехнулся Шэнь Юй. — Все, что он говорит, сводится к одному: «Женщина должна сидеть дома». Но погоди – когда Фан Цзяи вступит в должность, первым, кого она уберет, будет он.

Иметь личные интересы – не преступление. Но подменять государственные интересы личными – другое дело.

— Хе-хе, — Шан Цзюньлинь рассмеялся. — Предупредить всех? Сановник Чжао, объясните: что ужасного совершила Фан Цзяи?

— Она… женщина, которая осмелилась…

— Сановник Чжао, вы вообще читали законы Дахуань? — Император поднял глаза. — Где написано, что женщинам запрещено сдавать экзамены?

Под давлением его взгляда сановник Чжао рухнул на колени:

— Ваше Величество… я…

— Раз не знаете законов – идите и учите. Пока не выучите – не являйтесь на собрания.

— ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО!!!

Только сейчас сановник Чжао осознал, какую ошибку совершил. До этого Император сохранял нейтралитет, создавая ложное ощущение вседозволенности. Как он забыл, что Шан Цзюньлинь не терпит тех, кто бросает ему вызов?

Он обмяк, ощущая, как холодный пот стекает по спине.

После жесткой расправы с сановником Чжао остальные оппозиционеры притихли.

— Раз закон не нарушен – решение остается в силе. Мужчина или женщина – все подданные Дахуань равны. И я не потерплю дальнейших разговоров о поле.

Чиновники хором ответили:

— Как прикажете, Ваше Величество!

После собрания Шан Цзюньлинь нашел Шэнь Юя, притянул к себе:

— Долго ждал? Говорил же – поспи подольше.

— Было интересно слушать их перепалки, — Шэнь Юй приподнял голову. — Все улажено?

— Пока утихли. Но когда объявят назначения – снова начнется. — Шан Цзюньлинь слегка взъерошил его волосы. — Особенно по поводу должности Фан Цзяи.

— Но Ваше Величество совсем же их не боится, — Шэнь Юй прищурился, затем лукаво улыбнулся. — А знаете, Вы сегодня были действительно великолепны.

Шан Цзюньлинь вдруг замер, затем чуть склонился, его голос стал низким и тягучим.:

— О? И в чем же, по мнению А-Юя, Этот Император был великолепен?

Глава 76

— В чем именно Мы великолепны? — Шан Цзюньлинь притянул Шэнь Юя ближе, обхватив его талию одной рукой, а другой сжимая его пальцы. — А-Юй хочет проверить?

— Что проверить… — Шэнь Юй тут же замолчал, поняв намек. — Разве Ваше Величество не замечает, что стал другим?

— В каком смысле? — Император нахмурился, но не нашел в себе изменений.

— Раньше Ваше Величество не говорило таких вещей, — Шэнь Юй опустил глаза.

— Каких именно? — Шан Цзюньлинь крепче обнял его за талию, прижавшись щекой к его лицу. — Но тебе нравится, да?

По щекам Шэнь Юя разлился легкий румянец. Тепло тела Императора, словно отражение его характера, обжигало; Шэнь Юй слегка прикусил губу.

— Подданные знают, что у их Вашего Величества есть такая сторона?

— Зачем им знать? Главное, что знает А-Юй, — Шан Цзюньлинь наклонился, оставляя поцелуй на его щеке.

Пальцы Шэнь Юя непроизвольно сжались, но он не отстранился, позволив губам Императора скользить ниже.

Объятия Шэнь Юя постепенно погасили гнев, оставшийся после утреннего собрания. Шан Цзюньлинь усадил его рядом:

— Ты ждал Нас так долго. Голоден?

До этих слов Шэнь Юй не задумывался, но теперь почувствовал легкий голод и кивнул:

— Немного.

— Мэн Чан, подай еду.

Евнух Мэн поклонился и вышел, а Му Си налила чай и отошла в сторону. Шэнь Юй взял чашку, проводя пальцами по краям:

— Как Ваше Величество поступит с сановником Чжао?

— Он думает, что поддержка знатных семей защитит его? — Шан Цзюньлинь взял его руку с чашкой и отпил.

— …Ваше Величество, это моя чашка.

— Ты пожалел для Нас глоток чая? Или… брезгуешь? — Вместо того чтобы вернуть, он допил до дна.

— Если Ваше Величество хочет пить – пейте. Всего лишь чашка.

— Не сердись. Мы выпили твою – возьми Нашу. — Шан Цзюньлинь взял пустую чашку из рук Шэнь Юя и поднес к его губам полную. — Ты напоил Нас – теперь Этот Император напоит тебя.

Его взгляд говорил: «Не откажешься».

Шэнь Юй сдался, сделав глоток. Теперь он понял – Император просто дразнил его. К счастью, Шан Цзюньлинь знал меру и, закончив игру, перешел к делу:

— Знатные семьи становятся все наглее.

— Сановник Чжао был лишь разведкой. Если бы Ваше Величество уступил, они бы потребовали больше. Если нет – просто выбросили бы его, как пешку.

Шэнь Юй изучил прошлое Чжао. Как советник Императора [прим. ред.: в ориг. 言官 [яньгуань] – советник императора (лицо, выговаривающее императору за искривления и ошибки управления)], тот должен был увещевать Императора, но не манипулировать им ради своих интересов.

— То, что говорит А-Юй, верно. Их корни при Дворе слишком глубоки и их будет тяжело поколебать. — В глазах Шан Цзюньлиня мелькнула холодная ярость.

С момента его восхождения на престол знатные семьи подставляли его снова и снова. Из-за слабости прежнего Императора власть была в их руках. Даже после введения экзаменов большинство чиновников были связаны с ними. Лишь в последние годы Шан Цзюньлиню удалось вырастить преданных людей.

Шэнь Юй положил руку на его:

— Вашему Величеству осталось терпеть недолго. Разве результаты экзаменов не пощечина им?

Три жемчужины – ни одна из знатных семей! Они кичатся своей «элитностью», но проиграли даже женщине и сироте!

— Их корни в Дахуань глубоки, но Мы выкорчуем их! — Шан Цзюньлинь сжал его пальцы, сплетая со своими.

Раньше он закрывал глаза на их выходки, но теперь, ради безопасности Шэнь Юя, не потерпит угроз.

Вскоре евнух Мэн принес еду. Шэнь Юй увидел свои любимые блюда.

— Давайте поедим.

Они сели, а слуги отступили.

Шэнь Юй не любил, когда ему прислуживают за столом, и со временем Шан Цзюньлинь перенял его привычку. Император и Благородный монарх ели как обычная семья.

Мэн Чан, служивший Императору годами, видел, как с появлением Шэнь Юя тот стал человечнее. Ни один из его прежних прогнозов не сравнился бы с нынешним счастьем.

После объявления результатов весь город гудел об одном: женщина-банъянь.

— Женщина-чиновник? Да вы шутите!

— Разве женщине место в управлении? Ее дело – дети и кухня!

— А ты видел ее работу? Если у нее талант, почему бы и нет?

— Но главное – ни один из знатных не попал в тройку!

— Тот «гений», что величался неделями, – всего лишь четвертый.

— Знатные слишком зазнались. Они заперлись в своих книгах, а мир ушел вперед.

Молодой господин в белом за соседним столом побледнел. Его друзья переглянулись – они привели его развеяться, но услышали такое.

— Брат И…

— Я провалился – это факт. — Он хлебнул вина. — Выяснили, кто эти трое?

Проиграть Хэ Чэнъюю – еще куда ни шло, но Цзян Хуайцин и Фан Цзяи? Кто они такие?!

— Фан Цзяи – дочь сановника Фана. А Цзян Хуайцин – сирота без роду. Нужно что-то предпринять?

И Цзяньмин мрачно усмехнулся:

— Не торопитесь. Думаете, получить должность – это финал? Настоящие трудности впереди.

Без связей в политике не выжить.

— К тому же, — добавил друг, — один – женщина, другой связан с мошенничеством. Сомневаюсь, что их вообще допустят.

И Цзяньмин резко схватил его за руку:

— Что за связь с мошенничеством?

— Перед экзаменом к Цзян Хуайцину подходили те люди. Кто знает, договорились ли они?

— Ха! — И Цзяньмин засиял от злорадства. — Как сирота мог занять третье место без помощи?

Цзян Хуайцин чихнул за обедом:

— Я что, простудился?

— Или тебя вспоминают, — усмехнулся Хэ Чэнъюй.

— Не смейся. Если бы так, ты бы тоже чихал.

Из-за их успехов толпы осаждали Инсин. Хуже того – свахи с предложениями женитьбы. Традиция «поймать жениха у списков» была жива. Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин – красивые, умные, холостые – стали главными целями. Цзян Хуайцин, несмотря на скромное происхождение, был даже популярнее – знатным невесткам нужны были способности, а не титулы. Однажды за утро к нему пришли двадцать свах! Он заперся и отказался выходить.

Видя, что Цзян Хуайцин действительно обеспокоен, Хэ Чэнъюй предложил съехать из Инсина, и хотя главное поместье семьи Хэ находится не в столице, получить дом или два не составит труда.

В итоге они переехали в частный дом Хэ Чэнъюя. И под влиянием настроения, Цзян Хуайцин написал Шэнь Юю о своих злоключениях.

— Он в ужасе от такого внимания, — рассмеялся Шэнь Юй, дочитав письмо, и на минуту представив себе такую сцену.

— Мы не ожидали, что он продолжит писать, — Шан Цзюньлинь тоже улыбнулся, окидывая глазами письмо в руках Шэнь Юя.

— Я думал, он испугается наших титулов. — Шэнь Юй показал адрес. — Когда поедем в город, навестим их?

Через пару дней они планировали проверить новые разработки Министерства Работ – идеи Шэнь Юя.

— Он точно не ожидает нас, — Шэнь Юй лукаво подмигнул.

Цзян Хуайцин, которого наконец-то перестали беспокоить после переезда в новый дом, почувствовал такое облегчение, что расслабился и отдыхал два дня. В этот момент он еще не знал, что в ближайшем будущем его ждет большой сюрприз.

Глава 77

Министерство Работ в последнее время кипело от активности.

Получив и деньги, и рецепт цемента, они наконец-то удостоились внимания Императора – и теперь изо всех сил стремились доказать свою ценность.

Император приказал отремонтировать дорогу, и это стало их главной задачей.

После обсуждения с подчиненными министр работ решил огородить участок и не разглашать деталей до получения результатов.

Это было тщательно продуманное решение. Рецепт цемента слишком легко разгадать, а они пока не знали, где именно Император собирается его использовать. Чтобы избежать утечки, до получения четкого приказа никто не должен был распространять эту информацию.

Даже Янь Чжэн, главный спонсор, знал лишь о «ремонте дороги», но не о деталях. Добившись цели, он не углублялся в подробности.

После напряженной работы дорога наконец была готова. Министр работ, глядя на ровную поверхность, восхищенно произнес:

— Действительно, это намного лучше прежнего.

Фу Синь, ответственный за проект, подошел к нему:

— Ваше превосходительство, в отличие от старых дорог, эта не впитывает дождевую воду. Для масштабного строительства нужно учесть множество нюансов.

— Я доложу Императору. Ты совершил великое дело, и я не забуду твоих заслуг.

— Благодарю вас! — Глаза Фу Синя сияли от радости.

Он был мелким чиновником, и лишь благодаря знаниям в строительстве Министр доверил ему этот проект, дав шанс проявить себя.

Министр похлопал его по плечу:

— Трудись усердно.Император очень заинтересован в цементе. Подумай над решением проблемы. Через два дня Его Величество лично приедет с инспекцией. Не упусти свой шанс.

Фу Синь в волнении поклонился:

— Благодарю за возможность!

Он понимал: министр мог бы присвоить все заслуги, но вместо этого дал ему шанс.

В назначенный день Шан Цзюньлинь и Шэнь Юй, не маскируясь, но сменив парадные одежды на простые, отправились в путь.

— Мы часто ездим по этой дороге, — Шэнь Юй выглянул в окно кареты. — Кто бы мог подумать, что чаще всего мы покидаем Дворец ради посещения Темной Тюрьмы.

— В следующий раз поедем куда-нибудь в место поприятнее, — пообещал Шан Цзюньлинь, не сводя глаз с Шэня Юя.

— Я просто размышлял вслух. — Шэнь Юй опустил занавеску и снова сел рядом с Императором. — Ваше Величество, эту дорогу перестроят полностью?

— Если эксперимент удастся, Мы планируем перестроить не только столицу, но и все главные тракты Империи.

Карета двигалась плавно. Шэнь Юй, прислонившись к плечу Императора, задумчиво добавил:

— Если Ваше Величество перестроит все дороги, придется усовершенствовать подковы. Цементные тракты удобны, но быстро изнашивают копыта.

В Дахуане уже применяли подковы, Шэнь Юй читал об этом в книгах. Однако износ на цементных дорогах был значительно сильнее, чем на старых покрытиях.

— Пусть Министерство Работ займется этим. — Шан Цзюньлинь думал о выгодах, а остальное можно было решить.

Вскоре карета остановилась.

Министр работ и его подчиненные уже ждали. Они поклонились:

— Приветствуем Ваше Величество и Благородного монарха!

Шан Цзюньлинь первым вышел из кареты, затем помог спуститься Шэню Юю.

— Не нужно лишних церемоний. Покажите Нам дорогу.

— Слушаюсь!

Министр провел их к огороженному участку.

Император осмотрел высокие щиты и усмехнулся:

— Зачем все это?

— Ваше Величество, я опасался, что могут появиться недоброжелатели, поэтому предпочел полностью оградить этот участок.

Шэнь Юй огляделся по сторонам. Каждые несколько шагов стояла охрана – министр действительно отнесся к делу со всей серьезностью.

— Ваше Величество, подчиненный также разместил предупреждающие знаки на развилках дорог и поставил людей у входов, чтобы никто зря не ходил в обход, — осторожно добавил Министр.

— Вы хорошо постарались.

Шан Цзюньлинь сжал ладонь Шэня Юя и повел его вперед.

Обогнув строительные завалы, они увидели перед собой широкую, идеально ровную дорогу. Ее серовато-голубая поверхность выглядела чистой и аккуратной. Даже Император, уже видевший цементное покрытие раньше, был поражен этим зрелищем.

Отдельный кусок цемента в загородном поместье Шэня Юя выглядел совершенно иначе. А здесь перед ними простиралась целая дорога, что производило совершенно иное впечатление.

Им подали легкую карету для испытаний. Министр пояснил:

— Ваше Величество, мы уже провели тесты. Карета проходит этот участок быстрее, а тряска значительно снижена.

— Хочешь попробовать? — Шан Цзюньлинь наклонился к Шэнь Юю.

Тот кивнул.

Они сели в карету, и кучера сменили на доверенного человека Императора. Во время поездки дорога действительно оказалась куда ровнее прежних.

Вернувшись к началу маршрута, Шан Цзюньлинь не выразил своих эмоций словами, но выражение его лица говорило само за себя – он был доволен.

Министр работ привел к ним молодого человека:

— Ваше Величество, этот человек внес наибольший вклад в строительство дороги. Его зовут Фу Синь.

Фу Синь и подумать не мог, что Министр представит его самому Императору. Он с дрожащими руками поклонился:

— Слуга приветствует Ваше Величество и Благородного монарха!

— Фу Синь, ты отлично справился. Награда! — Шан Цзюньлинь был в прекрасном настроении.

— Слуга благодарен за милость!

— Отныне ты возглавишь все дорожные проекты. Если чего-то не хватает, говори Министру.

Фу Синь взволнованно поклонился еще ниже:

— Благодарю, Ваше Величество! — Однако, кроме радости, в его сердце закралось сомнение – сможет ли он оправдать столь высокое доверие?

— Ваше Величество, у подчиненного есть одно замечание, — решился Фу Синь. — Эти дороги не впитывают дождевую воду. Если мы хотим покрыть ими столицу, придется пересмотреть систему водоотвода.

Шэнь Юй, приятно удивленный, спросил:

— У тебя есть решение?

— Есть идеи, но их нужно проверить.

— Если поручить это тебе, справишься?

— Ваш слуга не гарантирует успеха, но приложит все силы!

— Хорошо. У меня есть несколько предложений, я передам их тебе. Решение обсуди с Министром. — Шэнь Юю нравилась его добросовестность.

Шан Цзюньлинь добавил:

— И еще насчет подков, — добавил Шан Цзюньлинь. — Вы, должно быть, заметили, что такое покрытие сильнее изнашивает их.

Люди из Министерства действительно обращали на это внимание, но, поскольку лошади не так часто передвигались по новым дорогам, они не считали это серьезной проблемой. Теперь же, когда сам Император поднял этот вопрос, они отнеслись к нему куда серьезнее.

— Это упущение с нашей стороны. Подчиненный немедленно прикажет начать исследования, — Министр склонил голову.

— Цемент можно использовать не только так. Попробуйте взглянуть шире и подумать, где еще он может пригодиться.

— Да, Ваше Величество.

Завершив здесь все дела, Шан Цзюньлинь увел Шэнь Юя.

— Император не так страшен, как говорят, — кто-то прошептал.

— Император ведь не какое-то чудовище, почему он должен быть страшным? — Министр работ косо посмотрел на говорящего. Но про себя подумал: «Ты просто не видел его без Благородного монарха – это два разных человека».

— И Благородный монарх не соответствует слухам. Он осанистый, величественный, кажется, прекрасно подходит Его Величеству. К тому же он так много знает! Он заметил все то, о чем мы даже не подумали. И чем он не угодил слухам?..

— Осторожнее со словами, — нахмурился Министр, прерывая обсуждение. — Не стоит говорить лишнего. Всем за работу!

Хотя разговор был оборван, мнение этих людей о Шэнь Юе и Шан Цзюньлине уже изменилось. Раньше они лишь слышали о них от других, но теперь, увидев их своими глазами, поняли, насколько велика разница между слухами и реальностью.

Шэнь Юй сидел в карете, размышляя о прошлом. В прошлой жизни Шэнь Цинжань тоже представил цемент, но тот оказался прочно зажат в руках князя Юэ, приносил ему огромные доходы и так и не послужил на благо народа.

Шэнь Цинжань знал немало полезного. В императорском дворце была еще Шэнь Юэ – они оба пришли из одного места. Возможно, у нее тоже можно было узнать что-то полезное для развития Дахуань.

— О чем задумался А-Юй? — Шан Цзюньлинь заметил, что Шэнь Юй с момента посадки в карету почти не произнес ни слова, и, сжав его за мягкую щеку, вернул того к реальности.

Шэнь Юй уже привык к этим внезапным прикосновениям. Придя в себя, он спокойно ответил:

— Думаю о Шэнь Цинжане.

— О твоем младшем брате? Что в нем такого примечательного? — Шан Цзюньлинь не питал к нему ни малейшей симпатии.

Шэнь Юй помолчал, прежде чем заговорить:

— На самом деле, о цементе я узнал благодаря Шэнь Цинжаню. Знает ли Ваше Величество, что он писал князю Юэ в своем последнем письме?

Шан Цзюньлинь не понял, к чему ведет Шэнь Юй, но все же ответил:

— Зачем Нам читать его письма? Оно у князя Юэ. Но если А-Юй хочет узнать, Мы можем приказать теневой страже добыть его.

— Ваше Величество, когда мы вернемся во Дворец, я хочу увидеться с Шэнь Юэ.

— Если хочешь увидеться – просто прикажи ей явиться во дворец Юйчжан. Но что с тобой сегодня? С самого утра ты какой-то рассеянный.

— Просто вспомнил кое-что, — покачал головой Шэнь Юй, отгоняя лишние мысли. — Мы ведь уже почти приехали?

Шан Цзюньлинь, видя, что Шэнь Юй не хочет говорить, не настаивал:

— Да, уже скоро.

Цзян Хуайцин как раз выносил книги во двор, чтобы просушить их на солнце, когда увидел подъезжающую карету:

— Брат Чэнъюй, ты сегодня кого-то ждешь?

— Нет, — голос Хэ Чэнъюя донесся из комнаты. — А что?

— К нам кто-то едет, — почесал лицо Цзян Хуайцин. — Хотя, может, они не к нам?

Но едва он произнес это, как карета замедлилась и остановилась прямо у ворот.

— Кто это? Никто ведь не предупреждал, что придет... — Цзян Хуайцин нахмурился. — Брат Чэнъюй, подойди, может, ты знаешь...

Но, увидев двух знакомых людей, выходящих из кареты и направляющихся к ним, он застыл с широко раскрытыми глазами, а слова застряли в горле.

Почему Император и Благородный монарх явились сюда без предупреждения?!

Глава 78

Цзян Хуайцин никак не ожидал, что их первая встреча после раскрытия истинных личностей произойдет в таких обстоятельствах.

Он думал, что прежние непринужденные отношения канут в лету, и отныне Шан Цзюньлинь будет для него лишь высоким и недоступным Императором, Шэнь Юй – Благородным монархом, скрытым в глубинах дворца, а он сам – всего лишь одним из многих чиновников Дахуань, усердно исполняющим свой долг.

Но вот они неожиданно появились у скромного дома, куда он с Хэ Чэнъюем переехал, спасаясь от назойливых свах.

Цзян Хуайцин застыл, не зная, как реагировать. Его ум был парализован от потрясения, и он лишь тупо смотрел, как двое приближаются.

Хэ Чэнъюй, услышав, как голос Цзян Хуайцина внезапно оборвался, поспешил выйти, опасаясь неприятностей. Увидев Шан Цзюньлиня и Шэнь Юя, он тоже на мгновение замер, но быстро взял себя в руки.

Шэнь Юй, наблюдая за ошеломленным Цзян Хуайцином, внутренне смеялся. В прошлой жизни его подчиненный был не по годам серьезен, носил в себе множество тайн и, хотя действовал осмотрительно, был лишен юношеской живости. Если бы не цель, ради которой он жил, Шэнь Юй был уверен, тот мог бы в любой момент покинуть этот мир.

Но нынешний Цзян Хуайцин был иным. Обретя единомышленников и добившись успеха на экзаменах, он излучал энергию и энтузиазм, свойственные молодости.

— Что, настолько рад нашему визиту, что даже онемел? — пошутил Шэнь Юй.

— Это скорее... шок, — пробормотал Цзян Хуайцин, наконец приходя в себя.

Хэ Чэнъюй вежливо поклонился:

— Простите за неготовность принять таких гостей.

— Мы сами решили нагрянуть без предупреждения, — улыбнулся Шэнь Юй. — Услышали о вашем новом доме и решили поздравить.

Главный евнух Мэн подал вперед скромные дары.

— Примите это как знак нашего уважения, — сказал Шэнь Юй.

— Ваш визит уже осчастливил этот скромный кров, — Хэ Чэнъюй принял подношения и пригласил их внутрь.

— Да-да, проходите! — наконец опомнился Цзян Хуайцин.

Дом был небольшим, но уютным, с изысканным, хотя и небогатым убранством, выдававшим аристократический вкус хозяев.

— Кажется, Хуайцин очень удивлен нашему визиту? — Шэнь Юй сел и сразу перешел к сути.

— Если честно...

— Называй нас, как раньше, — Шэнь Юй прервал его, обменявшись взглядом с Шан Цзюньлинем. — Верно, А-Линь?

Император кивнул:

— Здесь нет необходимости соблюдать церемонии.

Цзян Хуайцин, не будучи чопорным, легко согласился:

— Если честно, брат Юй, я действительно не ожидал вас увидеть.

— Мы как раз выехали из дворца и решили заглянуть, — Шэнь Юй лукаво улыбнулся. — Заодно попробовать те самые восхитительные блюда, о которых ты так восторженно писал.

В письме Цзян Хуайцин упоминал, что повар, привезенный Хэ Чэнъюем с юга, готовит изысканные сладости, и, зная любовь Шэнь Юя к десертам, предложил прислать их во дворец.

— Так проще, чем организовывать доставку, — добавил Шэнь Юй.

— Признаюсь, когда писал, забыл о вашем нынешнем статусе, — смущенно признался Цзян Хуайцин.

— Мне, напротив, приятно, что ты пишешь так же непринужденно, как и раньше, — мягко сказал Шэнь Юй. — В прошлом у меня было мало друзей.

— Тогда, если вы позволите, я буду вести себя как прежде, — осмелел Цзян Хуайцин. — Кроме Чэнъюя, я немного знаком лишь с братом Линем и братом Юем. — Если точнее, он был ближе знаком с Шэнь Юем. Инстинкт с самого начала подсказывал Цзян Хуайцину, что с Шан Цзюньлинем лучше не связываться.

Поэтому он никогда не лез к нему без нужды. За эти дни он уже отчетливо понял, что добродушие и мягкость Шан Цзюньлиня предназначены исключительно для Шэнь Юя.

Часть прислуги в усадьбе ранее служила Хэ Чэнъюю еще в Цзяннани. Увидев, что у их хозяина наконец-то появились гости, да еще и ради цзяннаньской кухни, они тут же велели поварам как следует подготовиться, чтобы угодить посетителям.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь не спешили возвращаться во Дворец. Заметив, как Шэнь Юй интересуется блюдами в поместье Хэ Чэнъюя, Шан Цзюньлинь предложил остаться на обед, втайне планируя по возвращении отправить во дворец Юйчжан нескольких дворцовых поваров, знающих кухни разных регионов.

Небольшой пир прошел в радушной атмосфере. Благодаря усилиям Шэнь Юя, вскоре между всеми установилась прежняя непринужденная обстановка.

Повара в поместье Хэ Чэнъюя и вправду, как говорил Цзян Хуайцин, готовили превосходно. Особенно удавались им различные сладости – изящные, не приторные, с идеальным вкусом, которые очень полюбились Шэнь Юю.

Почти половина сладких угощений со стола досталась Шэнь Юю. Если бы не бдительность Шан Цзюньлиня, он бы съел еще больше.

Неудивительно, что результатом такой несдержанности стало переедание.

Вернувшись во дворец Юйчжан, Шэнь Юй все еще чувствовал дискомфорт. Шан Цзюньлинь, поддерживая его, прогуливался с ним по двору, ворча:

— Нам не следовало поддаваться на твои просьбы и позволять тебе есть столько.

Несколько раз за вечер Шан Цзюньлинь сдавался под умоляющим взглядом Шэнь Юя. Видя, как тот наслаждается едой, он смягчался, и теперь посреди ночи Шэнь Юй не мог уснуть от дискомфорта.

Луна висела высоко в небе, заливая землю серебристым светом. Все вокруг было окутано холодным лунным сиянием, и лишь изредка тишину нарушало стрекотание насекомых.

После переезда во Дворец жизнь Шэнь Юя стала очень размеренной, и ему редко доводилось видеть ночные пейзажи дворца Юйчжан. Глядя на полную луну, он вздохнул:

— Если бы я не объелся, мы с Вашим Величеством не увидели бы сегодня такой прекрасный вид. Посмотрите, какая круглая луна.

Белая, как нефритовая тарелка, она висела в черном небе, излучая мягкое сияние, в одиночку освещая всю ночь.

— У А-Юя всегда находятся аргументы, — усмехнулся Шан Цзюньлинь.

Они шли по тропинке, держась за руки, наслаждаясь прохладным ветерком и редкими минутами покоя, изредка перебрасываясь тихими фразами.

На следующий день Шан Цзюньлинь все же вызвал лекаря Гу, чтобы тот осмотрел Шэнь Юя.

Благодаря длительному лечению здоровье Шэнь Юя значительно улучшилось. Лекарь Гу постепенно сократил частоту осмотров с одного раза в два дня до одного в неделю, а горькие лекарства и вовсе отменили.

Опытный лекарь быстро поставил диагноз:

— У Благородного монарха несварение. Подчиненный пропишет лекарство – две порции, и все пройдет.

Шэнь Юй никак не ожидал, что ему придется пить лекарство по такой причине. Поправив рукава, он спросил:

— Оно не такое, как в прошлый раз?

Его до сих пор пугало воспоминание о том отвратительном вкусе, который он больше не хотел испытывать.

В глазах лекаря Гу мелькнула улыбка:

— Не беспокойтесь, Благородный монарх, оно не будет таким противным.

Закончив осмотр и дав необходимые указания, лекарь удалился.

Му Си отправилась готовить лекарство. Она лично отвечала за все снадобья, которые принимал Шэнь Юй, не доверяя это никому другому. Тем временем Шэнь Юй, вспоминая знания из прошлой жизни, записывал способы применения цемента, чтобы потом передать их Шан Цзюньлиню для мастеров из Министерства работ.

— А-Юй, что ты пишешь? — после утреннего заседания Шан Цзюньлинь сразу отправился во дворец Юйчжан. Теперь, помимо тронного зала и кабинета, он чаще всего бывал здесь.

Придворные уже привыкли к особому расположению императора к Шэнь Юю. Теперь их не удивляло ничего – какие бы милости ни оказывал государь своему фавориту, это считалось нормой.

— Я хочу систематизировать эти записи и передать их в Министерство работ, чтобы они смогли расширить сферу применения, — Шэнь Юй показал написанное Шан Цзюньлиню.

Прочитав, Император задумался:

— Цемент оказывается полезнее, чем Мы предполагали.

— Ваше Величество, идите сюда, дайте мне прислониться, — закончив с записями, Шэнь Юй больше не хотел двигаться.

Шан Цзюньлинь сел рядом, и Шэнь Юй тут же прижался к нему.

Обняв его, Император тихо сказал:

— Этот подарок А-Юя оказался ценнее, чем Мы думали. Как Нам отблагодарить тебя?

— Я лишь высказал идеи, а воплощать их предстоит мастерам из Министерства работ. Вместо благодарности мне, Ваше Величество мог бы оказать им содействие.

— У А-Юя снова появились идеи?

— Я вспомнил слова Министра работ. В отличие от других ведомств, там требуются люди с различными ремесленными навыками. Ваше Величество мог бы учредить специальный экзамен для отбора талантов в это министерство.

Для развития и процветания страны необходим прогресс во всех сферах, особенно в инновациях – это было одним из уроков, которые Шэнь Юй вынес из той книги.

— Это предложение заслуживает рассмотрения. В Министерстве работ и правда не хватает рук. Этот Император созовет советников для обсуждения, — Шан Цзюньлинь ущипнул Шэнь Юя за щеку. — А ты сам ничего не хочешь?

— Ваше Величество уже одарил меня многим. Я лишь высказал несколько мыслей, чья польза для Дахуань еще должна подтвердиться. Если вы настаиваете на благодарности, то можете остаться мне должным. Когда полезность этих идей подтвердится, вы сможете выполнить мое пожелание.

— Хорошо.

В это время Му Си принесла приготовленное лекарство. Шэнь Юй поморщился при виде черного отвара.

Шан Цзюньлинь, усмехнувшись, взял чашу у служанки: «Можешь идти».

Та поклонилась и удалилась.

Когда Император приблизился с лекарством, Шэнь Юй отодвинулся.

Не то чтобы он боялся, но поза Шан Цзюньлиня напомнила ему то зелье со странным вкусом, которое Его Величество тогда передал ему из уст в уста.

— Чего ты избегаешь? — глаза Шан Цзюньлиня потеплели. Он придержал Шэнь Юя, не давая тому отстраниться. — Разве лекарь Гу не сказал, что это лекарство не такое противное, как предыдущее?

Глава 79

— Оказывается, лекарь Гу и сам знает, что его лекарства отвратительны на вкус.

Отступать было некуда, и Шэнь Юй покорно позволил Шан Цзюньлиню приблизиться.

— Если будешь заботиться о здоровье, вскоре эти лекарства больше не понадобятся.

Шэнь Юй ежедневно пил разные снадобья, и Шан Цзюньлинь искренне переживал за него. Если бы не это, он бы не потакал его слабости к сладостям.

— Такими словами Ваше Величество может утешить разве что меня.

Он лучше кого-либо знал состояние своего тела. Если болезнь не излечить полностью, ему придется до конца жизни пить лекарства.

— Этот Император найдет способ вылечить тебя. Если в Дахуань не окажется подходящих лекарей, Мы будем искать в других странах. Этот мир огромен – Мы не верим, что в нем нет средства, способного исцелить А-Юя.

Это были не пустые слова. Шан Цзюньлинь уже разослал людей на поиски знаменитых лекарей. Он не говорил об этом Шэнь Юю, потому что хотел сначала убедиться в успехе, чтобы не обнадеживать его напрасно.

Когда человек становится для тебя важнее всего, ты невольно начинаешь заботиться о каждой мелочи, связанной с ним. Болезнь Шэнь Юя превратилась для Императора в настоящую муку.

Он подробно расспрашивал лекаря Гу, и тот предупредил: если не найти радикального лечения, нельзя гарантировать, что Шэнь Юй доживет до старости. С древних времен люди с врожденными недугами редко умирали своей смертью. Даже Император не властен над жизнью и смертью.

Шан Цзюньлинь не мог смириться с этим. Он отправил множество людей на поиски врачей, готовый заплатить любую цену за исцеление Шэнь Юя.

Все это делалось втайне от него.

Шэнь Юй поднял руку и провел пальцами по лбу Шан Цзюньлиня, разглаживая морщины.

— Ваше Величество, не тревожьтесь. Я буду беречь себя. Эта болезнь со мной уже много лет, и, честно говоря, я привык. Если однажды я вдруг выздоровею, мне даже будет непривычно. Не хмурьтесь – я послушно выпью лекарство.

Он приблизился и залпом осушил чашу, которую держал Шан Цзюньлинь, затем показал пустую посуду:

— Готово.

Потом облизнул губы:

— Лекарь Гу действительно не обманул. Это лекарство куда приятнее прошлого.

Кроме того случая во время приступа, все остальные снадобья лекаря Гу были вполне терпимыми. Шэнь Юй жаловался только в присутствии Шан Цзюньлиня. Если Императора не было рядом, он без тени недовольства выпивал даже самое горькое лекарство.

На лбу оставалось легкое приятное тепло. Шан Цзюньлинь уже хотел что-то сказать, но Шэнь Юй опередил его:

— Хоть это лекарство и не горькое, но мне все равно нужны цукаты. Ваше Величество, принесите мне немного.

Видя, что Шэнь Юй лениво не хочет двигаться, Шан Цзюньлинь встал и подал ему приготовленные сладости.

— Кормите меня.

Шэнь Юй прижался к Императору, как птенец, ждущий, когда взрослая птица накормит его. Шан Цзюньлинь не мог устоять перед таким тоном. Он покормил Шэнь Юя цукатами, дал ему воды, и мрачное настроение, вызванное разговором о болезни, тут же рассеялось.

— У Вашего Величества есть дела на сегодня? — спросил Шэнь Юй, видя, что Император пришел в себя.

— Позже Мы должны встретиться с первым советником и министром работ. Кроме этого, ничего важного. — Шан Цзюньлинь провел рукой по длинным шелковистым волосам Шэнь Юя.

— Я хочу вызвать Шэнь Юэ во дворец Юйчжан. Ваше Величество останется со мной или?..

— А-Юй хочет, чтобы Этот Император остался?

— Как пожелаете.

— Редко услышишь от тебя такие слова. Мы сначала побудем с тобой, а потом примем советника.

Они приняли решение, и евнух Мэн отправился во дворец наложницы Тайфэй, чтобы привести Шэнь Юэ.

Тайфэй жила в отдаленной части дворца. После восшествия Шан Цзюньлиня на престол он хотел выделить ей лучшие покои, но она сама отказалась. За годы жизни в гареме покойного Императора она насмотрелась на интриги и теперь желала лишь тихо дожить свои дни.

Шэнь Юэ провела в Темной Тюрьме несколько ужасных дней. После перевода во дворец Тайфэй она стала вести себя куда смирнее. Она была не настолько глупа, чтобы не понять: этот мир – древний, где человеческая жизнь ничего не стоит, а императорская власть абсолютна. Это не мир из любовных романов, где главное – чувства.

Будучи родом из современности, она знала много нового и постепенно сумела расположить к себе Тайфэй.

— Сестра Шэнь Юэ, Тайфэй зовет вас!

За дверью раздался звонкий девичий голос. Шэнь Юэ аккуратно сложила одежду.

— Иду.

Она не смела медлить, бросила работу и поспешила к Тайфэй.

— Из дворца Юйчжан прислали за тобой, — сказала Тайфэй с легкой улыбкой. — Когда Благородный монарх будет спрашивать, отвечай честно. Если бы не его заступничество, ты бы сейчас не находилась под моей опекой.

— Эта рабыня понимает. Не беспокойтесь, Тайфэй. Раньше я была глупа, но теперь все изменится.

Тайфэй подозвала ее и дала несколько наставлений, прежде чем отпустить.

Шэнь Юэ шла за евнухом по удаленным дворцовым коридорам, и страх внутри нее рос. Лишь после наставлений Тайфэй она осознала, сколько запретов нарушила своим прежним поведением. Если бы не заступничество Шэнь Юя, ее могли бы казнить без раздумий.

Она провела во дворце Тайфэй уже немало времени. От первоначального «Почему ему можно, а мне нет?» до нынешнего полного смирения – этот путь был полон горьких осознаний.

Дорога до дворца Юйчжан была не близкой. По пути Шэнь Юэ много о чем передумала, но, когда евнух остановился, она поняла, что прибыла.

Величественные ворота предстали перед ней. На этот раз ее чувства были совершенно иными.

— Ваше Величество, что сейчас с Шэнь Юэ?

После того как он передал ее Шан Цзюньлиню, Шэнь Юй больше не интересовался ее судьбой.

Император играл с его пальцами. Руки Шэнь Юя были белыми и изящными, как нефрит, не женственными, но с четкими линиями суставов. Шан Цзюньлинь любил его руки, особенно когда они хватались за его одежду или обнимали его.

В голове мелькнули некоторые воспоминания. Шан Цзюньлинь слегка кашлянул и вернулся к реальности.

— Когда Мы отправляли ее к Тайфэй, то велели как следует «воспитать». Позже Тайфэй сообщила, что Шэнь Юэ сильно изменилась. Ты сам увидишь.

Вскоре евнух Мэн ввел Шэнь Юэ.

— Эта рабыня приветствует Ваше Величество и Благородного монарха.

Она совершила почтительный поклон, соблюдая все правила.

— Встань.

Шан Цзюньлинь не стал бы придираться к молодой девушке.

Шэнь Юй окинул ее взглядом. Ее поведение действительно изменилось: с момента входа она не позволяла себе лишних взглядов, и в движениях не было ни капли нежелания.

— Как ты поживаешь все это время? — мягко спросил Шэнь Юй.

Из-за прошлых событий Шэнь Юэ испытывала к нему некоторую благодарность. Она осторожно взглянула на Императора и, не увидев недовольства, слегка расслабилась.

— Рабыне живется хорошо. Тайфэй добра ко мне, и слуги во дворце тоже приветливы.

— Если тебе неудобно, можешь не называть себя «рабыней».

Шэнь Юй знал, что в мире, откуда она родом, все были равны, и здешние порядки для нее в новинку. Если Шэнь Юэ сможет быть полезной и не предаст, он готов пойти на некоторые уступки.

Шэнь Юэ удивленно посмотрела на него. Как человек из современности, она действительно не привыкла к постоянным поклонам и самоуничижительным обращениям. Но теперь она усвоила правило: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят».

Во дворце Тайфэй правила были нестрогими, и она не любила, когда слуги постоянно кланялись. Помимо слова «рабыня», Шэнь Юэ чувствовала себя здесь комфортнее, чем раньше.

— Я вызвал тебя, чтобы кое-что обсудить. Министерство работ планирует строить дороги из цемента. Если у тебя есть идеи, можешь предложить их. Вскоре в Дахуань появится первая женщина-чиновник. Если захочешь, ты тоже сможешь изменить свою судьбу.

— Цемент? Женщина-чиновник?!

Шэнь Юэ остолбенела. Что ее поразило больше – цемент или возможность для женщины стать чиновником? Неужели Шэнь Юй, тоже выходец из современности, уже внедрил цемент? И идея о женщинах-чиновниках – тоже его заслуга?

— Да, — Шэнь Юй слегка наклонился вперед. — Подумай, чем ты можешь помочь Дахуань. Если внесешь вклад, ты изменишь свою жизнь. Этот мир огромен – разве не жаль провести всю жизнь в пределах дворца? Как думаешь?

Его голос звучал тихо, с едва уловимой ноткой убеждения. Эти слова проникали в сердце Шэнь Юэ. Неужели она готова провести всю жизнь в безвестности? Получив второй шанс, неужели она снова будет бесцельно существовать?

— Я совершила ужасные поступки и даже хотела навредить вам. Почему вы даете мне этот шанс?

Она не могла понять. Теперь она осознавала, какой была раньше, и оттого еще больше не понимала мотивов Шэнь Юя.

— Потому что ты тоже оттуда. Поэтому я даю тебе шанс. Если ты используешь свои знания во благо Дахуань.

Шэнь Юй смотрел на нее, и в его темных глазах мерцал свет, словно приглашая войти.

Шэнь Юэ постояла в растерянности, затем внезапно опустилась на колени и поклонилась.

— Я виновата перед вами. Пустые извинения ничего не значат. Я готова искупить вину всей своей будущей жизнью.

Конечно, Шэнь Юй не был тем, кто легко прощает обиды. Он дал Шэнь Юэ шанс по трем причинам. Во-первых, она действительно изменилась. Во-вторых, их странное сходство – он чувствовал, что их судьбы связаны. В-третьих, ее происхождение – это было главное.

Его знания о том мире ограничивались книгой и рассказами Шэнь Цинжана. Но Шэнь Юэ действительно жила там. Он хотел узнать больше и, возможно, перенести некоторые вещи в Дахуань – как методы борьбы с наводнениями или цемент.

Закончив разговор, Шэнь Юй отпустил Шэнь Юэ, чтобы та обдумала его предложение. Он уже посеял в ее сердце семя – теперь оставалось ждать, когда оно прорастет.

Шан Цзюньлинь встретился с первым советником и министром работ, обсудил идеи Шэнь Юя. Это был долгосрочный проект, но он хотел подготовить почву.

Когда он вернулся во дворец Юйчжан, уже стемнело. Шэнь Юй сидел на диване и читал. Шан Цзюньлинь подошел, обнял его и взял его руку.

— А-Юй, кажется, особенно снисходителен к Шэнь Юэ.

— Меня интересует ее происхождение. Впрочем, чтобы изменить такую, как она, Тайфэй, должно быть, приложила немало усилий.

Пальцы Шэнь Юя нежно сжимались. Он расслабленно облокотился на Императора.

— Ваше Величество, наверное, предвидел это, поэтому и отправил ее к Тайфэй?

— Мы надеялись, что через нее Мы найдем связь с главной женой маркиза Чжэньбэй. Поэтому и попросил Тайфэй взяться за нее.

Шан Цзюньлинь переплел пальцы с Шэнь Юем.

— А-Юй недооценивает тех, кто выжил в гареме покойного императора. Тайфэй провела там долгие годы и повидала всяких. Шэнь Юэ для нее – сущий пустяк.

— Хорошо, что в гареме Вашего Величества чисто. Иначе…

Шэнь Юй задумался. Если бы, прежде чем он вошел во дворец, у Шан Цзюньлиня уже были наложницы, согласился бы он на этот план?

Возможно, да. Но их отношения точно не были бы такими, как сейчас.

— Такого не случится.

Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за подбородок, заставив того повернуться, и поцеловал его в губы.

— Нам это не нужно. Нам достаточно одного А-Юя в этой жизни.

Глава 80

— Я верю Вашему Величеству.

Шэнь Юй, конечно, верил Шан Цзюньлиню. Независимо от того, изменится ли Император в будущем, по крайней мере, в прошлом и сейчас он всегда держал слово.

Что касается будущего… Шэнь Юй не хотел об этом думать.

Как будто почувствовав его тревогу, Шан Цзюньлинь переместил поцелуй к уголку его губ:

— А-Юй, Наше сердце никогда не примет никого, кроме тебя.

До встречи с Шэнь Юем его сердце было пустыней. Но с его приходом там расцвели цветы – и эти цветы навеки принадлежали только Шэнь Юю.

Как будто пробуя что-то восхитительное, Шан Цзюньлинь медленно исследовал его губы, пока бледно-розовый оттенок не сменился насыщенным алым. Язык скользнул между зубов, вторгаясь в теплую глубину.

— Ваше Величество…

Шэнь Юй вцепился в темную одежду Императора, отвечая на его яростный поцелуй.

Все чувства терялись. Он прикрыл глаза, слегка шевеля языком.

Шан Цзюньлинь на мгновение замер, а затем, словно получив поощрение, усилил натиск.

Это была погоня и одновременно поединок – ни один не хотел уступать. Рука Императора, сжимавшая подбородок Шэнь Юя, незаметно переместилась к его затылку, лишая возможности отступить.

Когда буря наконец стихла, их дыхание оставалось неровным. Шан Цзюньлинь не хотел отпускать Шэнь Юя и просто держал его, постепенно успокаиваясь.

— А-Юй сегодня был особенно страстным, — тихо произнес Император.

— Ваше Величество тоже не сдерживались, — Шэнь Юй отчетливо чувствовал это.

Он был так увлечен поцелуем, что только сейчас осознал, насколько опасной стала их поза.

— Мы ничего не будем делать. Позволь просто подержать тебя.

Шан Цзюньлинь нежно касался губами его кожи.

Шэнь Юй, израсходовавший много сил, лениво не хотел двигаться. Это была не первая подобная ситуация, но на этот раз атмосфера отличалась от прежних. Он не мог объяснить почему, но это не мешало ему жаждать продолжения.

Шэнь Юэ вернулась во дворец Тайфэй в сопровождении слуг из дворца Юйчжан. Узнав об этом, Тайфэй сразу же вызвала ее к себе.

— Почему госпожа Тайфэй так заботится о Шэнь Юэ? — поинтересовалась старая служанка.

— Когда стареешь, начинаешь ценить живость молодых. Разве нынешняя Шэнь Юэ не мила? — Тайфэй разглядывала свои ногти. — Эта девушка знает столько интересного.

Ее руки были ухожены, ногти покрыты узорчатым лаком, подчеркивающим их красоту.

— Она действительно стала приятнее, чем была. Но это заслуга госпожи Тайфэй – лишь Вы могли исправить такой строптивый нрав.

— Она молода, и ей свойственно ошибаться. Император прислал ее ко мне, значит, в ней есть потенциал. Если бы она была безнадежна, я бы не стала тратить время.

Тайфэй отхлебнула чай.

— Ваше Величество добр – помнит помощь, которую Вы оказали в прошлом. Без него у нас не было бы такой спокойной жизни.

Старая служанка вздохнула. Ее госпожа пережила кровавые дворцовые интриги, и нынешний покой был для них благословением.

— Мы помогли ему тогда лишь потому, что ребенку было тяжело выживать в гареме после смерти Императрицы. К тому же, покойная госпожа многое для нас сделала. Но главное – он сам добился всего. То, что он помнит нашу доброту, говорит о его благородстве. Однако это не повод требовать что-то взамен. Понятно?

Ее голос звучал мягко, но слова были весомы.

— Эта рабыня понимает, — служанка вздрогнула, осознав, что до Тайфэй дошли какие-то слухи. — Мы усилим контроль над слугами, чтобы не допустить неверных мыслей.

Тайфэй кивнула, погрузившись в воспоминания.

Когда-то покойный Император и Императрица были неразлучны, а их единственный сын, Шан Цзюньлинь, считался любимцем небес.

Но после смерти Императрицы все изменилось. Император, забыв о былой любви, по навету казнил весь ее род. В одночасье Шан Цзюньлинь потерял мать и поддержку семьи.

Тайфэй хотела взять его под опеку, но Император запретил. Тогда она тайно помогала, чем могла.

Когда они встретились вновь, от прежнего мальчика не осталось и следа – перед ней стоял мститель,не знающий жалости.

— Госпожа, Шэнь Юэ прибыла.

Тайфэй вздохнула, отгоняя мысли.

— Пусть войдет.

Шэнь Юэ почтительно поклонилась. Она искренне уважала Тайфэй, подарившую ей новую жизнь.

Тайфэй взяла ее за руку:

— Рада видеть тебя невредимой.

— Госпожа…

Сердце Шэнь Юэ сжалось. Она почти не знала родительской любви, но рядом с Тайфэй впервые почувствовала, каково это – иметь наставника.

— Император и Благородный монарх спрашивали меня о некоторых вещах. Я не знаю, как поступить…

Она опустила детали о своем происхождении, кратко пересказав беседу.

Тайфэй улыбнулась:

— Это значит, они ценят тебя. История с женщинами-чиновниками – твой шанс. У тебя неординарный ум, и терять его в глуши обидно. Действуй. Ты молода, и мир несправедлив к женщинам. Хорошо, что Император и Благородный монарх думают об этом.

— Женщины не должны быть придатком мужчин, — согласилась Шэнь Юэ.

Но сомнения оставались:

— Справлюсь ли я?

— Не бойся. Они предложили – значит, помогут. Если доверишься мне, я тоже приложу силы. Все начинается с малого.

Шэнь Юэ твердо кивнула.

Шэнь Юй получил ответ Шэнь Юэ на следующий день.

Император ушел на утреннее заседание, а он еще некоторое время лежал с закрытыми глазами, прежде чем подняться. Рядом аккуратно лежала чистая одежда. Одевшись, он попытался встать, но резкая боль в ногах едва не заставила его снова сесть.

Вот дурак! Зачем тогда соглашался?!

Он поморщился. Кроме того случая в купальне, это был лишь второй раз, но странное ощущение никак не отпускало.

Му Си, услышав шум, принесла горячую воду.

— Господин, Шэнь Юэ передала, что согласна, но хочет остаться у Тайфэй.

Умывшись и причесавшись, Шэнь Юй с трудом опустился на диван.

— Пусть сначала соберет все полезные идеи и пришлет.

Сегодня он чувствовал себя слишком вялым для дел.

— Прикажете подать еду? Его Величество велел кухне быть наготове.

— Пусть принесут сюда.

Вскоре появились новые блюда.

— На кухне новые повара? — удивился Шэнь Юй.

— Его Величество прислал поваров, знающих региональные кухни. Попробуйте, господин.

Еда оказалась необычной, но вкусной, и он съел даже больше обычного.

Когда Шан Цзюньлинь вернулся, Шэнь Юй как раз заканчивал. Император, увидев его аппетит, велел подать приборы и доел остатки.

— Почему не заказали новые блюда? — Шэнь Юй, облокотившись на подушку, не освобождал место.

Шан Цзюньлинь ел быстро – армейские привычки давали о себе знать. Даже после ночных утех он легко вставал на совет.

Закончив, он вытер рот:

— Разве А-Юй не оставил это специально для Нас?

— Кто вам оставлял? — Шэнь Юй отвернулся.

— Хорошо, не специально, — сытый Император был сговорчив. — Просто Мы очень голодны, ладно?

Забрав посуду, евнух Мэн удалился.

Шан Цзюньлинь сел рядом, обнял Шэнь Юя и поцеловал в щеку:

— Только не дуйся на Нас из-за вчерашнего. Все происходило с согласия А-Юя.

— Я не дуюсь, — сказал Шэнь Юй. — Мне просто немного не по себе.

Вчера вечером атмосфера была слишком уж волшебной. Впервые за все время Шэнь Юй ответил на поцелуй Шан Цзюньлиня, и это так вдохновило Императора, что в итоге все зашло дальше обычного. Сначала Шэнь Юй помог ему рукой, потом они перебрались на ложе, и под гипнотизирующим взглядом мужчины… он сам, словно в каком-то тумане, предложил использовать ноги.

А дальше – все вышло из-под контроля.

— Мы осмотрели тебя утром – никаких повреждений нет. — Шан Цзюньлинь провел пальцами по его бедру. — В этот раз использовали мазь от лекаря Гу. Не так неприятно, как в прошлый?

Глава 81

Шэнь Юй смутно помнил этот момент – тогда его сознание было затуманено, но теперь, вспоминая, он действительно ощущал что-то скользкое.

Мысли невольно перенеслись в ту ночь.

Под ним – мягкая постель, перед ним – горячее дыхание. Он был как рыба, выброшенная волнами на поверхность, поднимающаяся и опускающаяся вместе с прибоем.

В туманном сознании низкий голос мужчины прошептал у самого уха: «А-Юй, Мы принесли мазь, которую прислал лекарь Гу. В этот раз тебе не будет больно...»

Холодное. Горячее.

Волны стали еще сильнее.

Когда алый цвет медленно заливал фарфорово-белую кожу, в сердце Шан Цзюньлиня защемило.

Он видел Шэнь Юя холодным и сдержанным, видел его потерянным и покорным – и то, и другое переполняло его сердце любовью.

— В следующий раз пусть лекарь Гу пришлет побольше, — прошептал Шан Цзюньлин, приближаясь к уху Шэнь Юя. — Хорошо, что Мы сохранили мазь с прошлого раза.

— Разве подобает Вашему Величеству заказывать у лекаря Гу такие снадобья? — Шэнь Юй оттолкнул Шан Цзюньлиня, не желая, чтобы тот подходил так близко.

— А что здесь неприличного? Его обязанность – заботиться о здоровье А-Юя.

Шэнь Юй мрачно посмотрел на него:

— Включая это?

Шан Цзюньлин, сдерживая улыбку, кивнул.

Шэнь Юй: «...» — Ему нечего было сказать.

— Ладно, Мы пошутили. Разве Мы настолько ослеплены страстью, чтобы всерьез обсуждать это с лекарем Гу? — Шан Цзюньлинь рассмеялся, ущипнув мочку уха Шэнь Юя.

Ноги Шэнь Юя все еще болели, и он не хотел обсуждать эту тему с виновником своих страданий.

— Ваше Величество, разве еще не определены должности для госпожи Фан и остальных?

Со дня объявления результатов дворцовых экзаменов прошло уже немало времени. Все успешно сдавшие постепенно получали назначения, Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй уже поступили на службу в Академию Ханьлинь [прим. ред.: учреждение в императорском Китае, выполнявшее функции императорской канцелярии, воспитывает Советников Императора]. Лишь Фан Цзяи, занявшая второе место, до сих пор не получила никакого решения.

Изначально Шан Цзюньлинь намеревался назначить ее, как и предыдущих обладателей второго места, в Академию, но столкнулся с яростным сопротивлением сановников. Ханьлиньская академия была трамплином для вступления в Кабинет министров, и они считали, что Фан Цзяи следует дать какую-нибудь необременительную должность, а не помещать в академию.

Разумеется, большинство сановников надеялись, что Шан Цзюньлинь отменит свой указ – они не могли смириться с мыслью о службе женщин вместе с мужчинами. Не все питали к женщинам неприязнь, но многие не могли так просто изменить свои устоявшиеся взгляды. До этого момента сама идея женщин-чиновников казалась им немыслимой.

При упоминании об этом Шан Цзюньлинь с головной болью провел рукой по лбу:

— С остальными проблем не возникло, они даже готовы пойти на уступки, предложив Хэ Чэнъюю и Цзян Хуайцину более высокие должности. Но когда дело касается Фан Цзяи, они упорно не желают уступать.

Шэнь Юй:

— Как они предлагают устроить госпожу Фан? Ведь нельзя же отменить то, что уже объявлено всей Поднебесной.

Шан Цзюньлин:

— Они хотят, чтобы Мы пожаловали ей титул уездной госпожи или что-то в этом роде.

Шэнь Юй:

— Дать титул, но не дать реальной власти – прекрасное предложение, убивающее двух зайцев одним выстрелом. Они затыкают рты недовольным и при этом добиваются своего.

Шан Цзюньлин:

— В Кабинете министров только первый советник согласен с тем, чтобы Фан Цзяи поступила на службу. Двое других упорно не хотят уступать.

Великий Кабинет министров обладал огромной властью, достигшей пика при правлении предыдущего Императора. После восшествия на престол Шан Цзюньлинь вернул себе значительную часть полномочий, но некоторые все еще оставались в руках Кабинета.

Помимо первого советника, двое других министров Кабинета были выходцами из аристократических семей. Если Шан Цзюньлинь собирался сделать что-то, ущемляющее интересы знати, они становились его первыми противниками.

Ни одна из сторон не желала уступать, и ситуация зашла в тупик.

Хотя в этом году Фан Цзяи стала исключением, традиционный Цюнлиньский пир все равно должен был состояться. [прим. ред.: Цюнлиньский пир — это императорский банкет в честь успешных кандидатов государственных экзаменов (科举, кэцзюй) в древнем Китае. Он проводился раз в три года при династиях Мин и Цин, а его название связано с «Цюнлиньским садом» (琼林苑) — местом, где проходили торжества.]

В прошлые годы организацией занимались чиновники из аристократических семей, но в этом году, из-за ситуации с Фан Цзяи, Шан Цзюньлинь поручил это Министерству церемоний.

Цюнлиньский пир, с одной стороны, был грандиозным пиром в честь успешно сдавших экзамены, а с другой – давал возможность будущим чиновникам познакомиться с действующими сановниками Империи.

В знак особого внимания обычно на празднике присутствовали императорские сыновья. У Шан Цзюньлиня не было детей, а братья и родственники были им давно удалены от двора. Поэтому либо он отправлял сановников представлять себя, либо являлся лично.

— Пир Цюнлинь? Ваше Величество собирается присутствовать? — спросил Шэнь Юй, когда Шан Цзюньлинь заговорил об этом.

— Этот Император намерен пойти, и А-Юй сопроводит Нас.

Шэнь Юй понимал, почему Шан Цзюньлинь решил пойти лично. В этом году на экзаменах произошло слишком много событий. Личное присутствие Императора покажет его особое внимание к этому делу, успокоит сердца студентов и ослабит влияние аристократических семей.

Шэнь Юй был мужчиной, и никто не осмелился возражать против его присутствия – все знали, что Шан Цзюньлинь все равно не станет слушать, а лишь наживет себе врага в лице пользующегося огромной императорской милостью Шэнь Юя.

После утверждения планов студенты также получили известия.

— В этом году Его Величество явится вместе с Благородным монархом. Наконец-то у меня будет возможность увидеть собственными глазами, как выглядит этот легендарный человек!

— Разве не самого Императора ты хочешь увидеть?

— Если я поступлю на службу, разве будет трудно увидеть Его Величество? А вот Благородного монарха – большая редкость.

— Говорят, махинации на экзаменах были раскрыты именно благодаря Благородному монарху. Иначе всем нам пришлось бы туго.

— Если даже на Пир Цюнлинь Его Величество берет с собой Благородного монарха, значит, слухи правдивы – он действительно высоко ценит его.

— Но разве внутренние покои не должны воздерживаться от вмешательства в политику? Даже если Император благоволит Благородному монарху, не стоит приводить его на такие мероприятия.

— А почему бы и нет? Ведь Его Величество взял его и на дворцовые экзамены.

— Кстати говоря, похоже, никто из чиновников не подавал докладов с осуждением.

— Верно. Они сосредоточили все силы на обладательнице второго места. По сравнению с делом госпожи Фан, все остальное для них – мелочи.

— Неужели Его Величество действительно намерен назначить женщину-чиновника? Как-то странно.

— Нам не стоит сейчас об этом беспокоиться. Лучше подумаем о предстоящем событии.

— Ты прав. Пир Цюнлинь! Интересно, правда ли все, что о нем говорят в стихах? Пойдет ли госпожа Фан? Какая она?

— Она очень сильная и ответственная женщина, не боящаяся власти. Если ей действительно удастся поступить на службу, уверен, она станет прекрасным чиновником.

Говоривший лично видел скандал, устроенный князем Юэ в Инсин, и хорошо относился к Фан Цзяи. Он был уверен: даже мужчина не обязательно повел бы себя так же достойно в подобной ситуации.

Дом Фан.

Господин Фан заранее предвидел, с какими трудностями столкнется его дочь, желающая поступить на службу. Но он не ожидал, что уже в самом начале все окажется так сложно.

— После Пира Цюнлинь будет принято решение, — вздохнул он, глядя на свою непреклонную дочь.

После праздника назначение на должности больше нельзя будет откладывать. Хотя сейчас казалось, что аристократические семьи одержали верх над Шан Цзюньлином, на самом деле Император просто не хотел слишком давить на них.

— Отец уже сделал для меня так много. Дальше эта дочь будет двигаться самостоятельно.

С того самого момента, как эта мечта зародилась в ее сердце, Фан Цзяи знала, что путь ее будет тернистым и трудным. Раньше она не осмеливалась рассказывать о своих желаниях другим, понимая, насколько невероятными и шокирующими они казались. Она думала, что ее мечта навсегда останется лишь мечтой. Но неожиданно у нее появился шанс превратить ее в реальность.

Как же это было удивительно – первыми, кто сказал ей, что она не безумна, оказались два самых могущественных человека в Империи. С этого момента она твердо решила: она обязана проложить новый путь для всех женщин Поднебесной!

Вскоре наступил день Пира Цюнлинь.

Шан Цзюньлинь облачился в менее парадные императорские одеяния. Шэнь Юй, желая прочувствовать атмосферу среди студентов, не надел одежд, подобающих Благородному монарху.

Белый широкий халат с длинными рукавами, поверх – легкая голубая накидка. Несобранные волосы мягко ниспадали на спину. Изысканные черты лица, глубокие, как бездонные озера, глаза, легкая полуулыбка и складной веер в руке – истинный образ благородного юноши, отточенный, как нефрит.

Пир Цюнлинь проводился за пределами Дворца, в специально отведенной усадьбе. Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь сели в повозку и медленно направились за ворота.

— Спасибо госпоже Фан – иначе Ваше Величество до сих пор получало бы доклады с осуждениями за то, что взял меня на дворцовые экзамены, — Шэнь Юй, подперев щеку рукой, смотрел на Шан Цзюньлиня.

— Верно. На фоне истории с Фан Цзяи они предпочли закрыть глаза на экзамены.

Теперь Шан Цзюньлинь в основном работал с докладами во дворце Юйчжан, и Шэнь Юй иногда просматривал их. Большая часть была посвящена Фан Цзяи. Шан Цзюньлин, не желая разбираться с ними, откладывал их в сторону, где они копились днями.

— Ваше Величество могло бы поручить разбор этих несущественных докладов сановникам. Если Вы беспокоитесь о влиянии аристократических семей, можно выдвинуть группу незапятнанных чиновников.

— Изначально Кабинет министров имел право заниматься такими делами, но за эти годы аристократические семьи слишком усилились. Доверять Кабинету все полномочия опасно. Ты прав, А-Юй. Когда Мы воспитаем группу преданных чиновников, Нам больше не придется так напряженно работать.

В начале своего правления Шан Цзюньлинь столкнулся с множеством скрытых интриг аристократов. Позже, подавив их жестокими методами, он постепенно вернул себе контроль над двором.

Цзян Хуайцин, чье назначение еще не было утверждено, по-прежнему жил вместе с Хэ Чэнъюем. Изначально он планировал снять дом самостоятельно, но Хэ Чэнъюй отговорил его.

— Хуайцин, тебе здесь неудобно? Или я тебе надоел? — произнося это, Хэ Чэнъюй слегка опустил уголки глаз, что неожиданно придало ему вид покинутого.

Охваченный чувством вины Цзян Хуайцин поспешил объяснить:

— Нет, как я мог устать от брата Чэнъюя? Я просто боялся, что доставляю тебе неудобства...

— Какие неудобства? Ты мне только помогаешь, — перебил его Хэ Чэнъюй. — Тем более, ты платишь за еду и жилье, а еще время от времени помогаешь мне. Как я могу считать тебя обузой?

Хэ Чэнъюй незаметно окинул Цзян Хуайцина взглядом и продолжил:

— Если бы ты нашел себе жилье, я бы не стал тебя удерживать. Но ты ведь еще даже не выбрал место. К тому же, я уже привык к твоему обществу. Если ты уйдешь, мне будет трудно привыкнуть к одиночеству. Можешь подумать о переезде после того, как получишь назначение.

Цзян Хуайцин задумался. Действительно, за это время он привык жить с Хэ Чэнъюем. Если он переедет, помимо возможных неудобств нового жилья, ему самому будет непривычно.

Как и сказал Хэ Чэнъюй, он не жил у него бесплатно.

Вместе они отправились на Пир Цюнлинь.

Один – обладатель первого места, другой – третьего. Едва войдя, они оказались окружены людьми.

Кто-то хотел сблизиться с Хэ Чэнъюем, кто-то искал Цзян Хуайцина – вскоре толпа разделила их.

Сторонники И Цзяньмина, наконец дождавшись возможности, переглянулись и тайно послали людей следить за ними.

Шэнь Юй, выйдя из повозки, разошелся с Шан Цзюньлином и направился в толпу.

Цзян Хуайцин разговаривал с непрерывно подходившими людьми, как вдруг кто-то хлопнул его по плечу. Он обернулся и встретился с парой смеющихся глаз.

— ... Брат Юй?

Глава 82

Шэнь Юй кивнул.

— А кто это, друг мой? — спросил один из присутствующих, заметив Шэнь Юя. Увидев его изысканные манеры, он не смог скрыть удивления.

Он считался среди экзаменуемых человеком осведомленным и мог поддержать беседу с большинством. Если бы он хоть раз видел этого господина в голубом, то непременно запомнил бы.

— Это мой хороший друг, можете звать его господин Юем. У меня тут кое-какие дела, так что я ненадолго отлучусь. Прошу прощения.

Увидев, что к нему подошел друг, остальные не стали удерживать Цзян Хуайцина. Договорившись продолжить разговор позже, они отпустили его.

Цзян Хуайцин с трудом выбрался из толпы и подошел к Шэнь Юю, украдкой заглядывая за его спину.

— Что ты ищешь? — Шэнь Юй подпер подбородок рукоятью веера. — Разочарован, что это я?

— Как можно? — Цзян Хуайцин удивленно моргнул. — Просто подумал, что редко вижу вас одного. Он не с вами?

Оказывается, он искал Шан Цзюньлиня.

— Конечно, он здесь. Без него я бы не пришел. Его здесь нет – он знает, что вам будет неловко в его присутствии, поэтому занялся своими делами.

Раз Шан Цзюньлинь лично присутствовал, ему нужно было утвердить некоторые процедуры и встретиться с прибывшими сановниками. По сравнению с ним, Шэнь Юй выглядел совсем беззаботным.

— Не думал, что вы действительно придете, — Цзян Хуайцин заговорил, когда они отошли в менее людное место.

— В этот раз ситуация особенная. Дело госпожи Фан слишком сенсационное, и они все еще бунтуют. — Шэнь Юй не стал скрывать от него подробностей. — Ради этого они даже готовы пойти на уступки, предложив тебе и брату Хэ более высокие должности.

— Верно. До этого никто и представить не мог, что обладателем второго места станет женщина. — Цзян Хуайцин смущенно улыбнулся. — Честно говоря, я думал, что займу как минимум второе место.

— Я тогда даже поспорил с Его Величеством, что ты займешь первое место. Но оба раза выиграл он. — рассмеялся Шэнь Юй.

— Чем я заслужил такую высокую оценку брата Юя? — Цзян Хуайцин, не ожидавший такого поворота, на мгновение застыл. — Я искренне признаю превосходство брата Чэнъюя и госпожи Фан.

— А что вы думаете о деле госпожи Фан? — Шэнь Юю было интересно узнать мнение экзаменуемых о назначении женщины на официальный пост.

— Мы с братом Чэнъюем считаем, что госпожа Фан достойна этой должности. Среди остальных многие восхищаются ее сочинением. Хотя у них и есть предубеждения насчет женщин-чиновников, они не столь категоричны. — Цзян Хуайцин обобщил полученную за эти дни информацию. — Во многом помогло то, что вместе с результатами опубликовали сочинения. Факты налицо, и им нечего отрицать. Многие, прочитав работу госпожи Фан, признали свое поражение. Я и сам не исключение.

Сочинение Фан Цзяи отличалось оригинальностью суждений и глубиной раскрытия темы, что не рассматривали другие. Среди всех работ ее ответ выделялся, заставляя взглянуть на проблему по-новому.

Прочитав его, Цзян Хуайцин почерпнул много нового и позже обсудил с Хэ Чэнъюем. Оба восхищались тем, что женщина смогла написать такое сочинение.

— После случая с князем Юэ я понял, что эта женщина не простая. — Шэнь Юй улыбнулся, вспомнив неудачливого князя. — После такого происшествия она смогла отстоять справедливость не только для себя, но и для других пострадавших. Даже перед лицом императорского родственника она не отступила.

— Верно. Сколько мужчин способны на такое, как Фан Цзяи? — Цзян Хуайцин тоже был тогда там. Если бы не его восхищение, он бы не стал посредником, когда госпожа Фан обратилась к нему за помощью.

Шэнь Юй как бы невзначай оглянулся и предложил:

— Давай присядем в беседке.

Цзян Хуайцин не возражал.

Усадьба, где проходило пиршество, была огромной, с изысканными пейзажами и резными украшениями. Повсюду стояли беседки для отдыха. Они выбрали одну из наименее людных и вошли.

Увидев, что двое устроились в беседке без намерения уходить, следившие за ними люди переглянулись. Один остался наблюдать, а второй незаметно ретировался.

— Ты точно уверен? С ним был не тот Хэ Чэнъюй? — нахмурился молодой аристократ, выслушав доклад вернувшегося слуги.

Они всегда следовали за И Цзяньмином и, увидев, что его обошел какой-то бедняк, решили проучить выскочку.

— Совершенно точно, Ваша Милость. Этот человек ниже господина Хэ, и одежда другого цвета. Да, и волосы у него не убраны.

— Известно, кто он такой?

— Нет, только слышал, как Цзян Хуайцин называл его «братом Юем».

— Фамилия Юй... — молодой аристократ оглянулся на стоявшего рядом. — Есть в столице знатные семьи с такой фамилией?

— Насколько я знаю, нет. Среди сдавших экзамены тоже никто не носит эту фамилию.

— Человек неизвестного происхождения... — молодой человек подпер подбородок рукой. — Не стоит беспокоиться. Пойдемте, посмотрим.

— Может, сначала сообщим Цзяньмину? — заколебался другой. — Вдруг что-то случится на Пиршестве...

— Ты слишком труслив. Мы же не собираемся причинять вред этому Цзяну. Просто хотим подружиться. Разве мы настолько глупы, чтобы устраивать скандал на Пире?

В отличие от И Цзяньмина, которого семья готовила к карьере, их цели были проще – занять место в тройке лидеров, поступить в Академию Ханьлинь и в будущем войти в Кабинет министров.

Все шло по плану, пока не появились три темные лошадки. Они не могли повлиять на выходца из семьи Хэ из Цзяннани, но двое других – женщина и бедняк без связей – были легкой добычей.

Шэнь Юй и Цзян Хуайцин беседовали, когда приблизились шаги. Шэнь Юй обернулся и увидел нескольких богато одетых молодых аристократов. Он сразу все понял.

— Брат Юй, это твои друзья? — Цзян Хуайцин растерянно посмотрел на направлявшихся к ним людей.

— Я их не знаю. А ты, Хуайцин?

— Я тоже...

— Встреча – это судьба. Если раньше не были знакомы, это не значит, что так будет всегда, верно, господин обладатель третьего места?

Пока они говорили, группа уже вошла в беседку.

Шэнь Юй окинул их взглядом и заметил «старого знакомого» – в прошлой жизни они не раз сталкивались.

— Кто вы? — нахмурился Цзян Хуайцин, почувствовав их враждебность.

Самовольно устроившись на скамье, негласный лидер группы представился:

— Я – молодой господин Чжао, а это молодой господи Дянь и молодой господин Люй. Мы просто хотели познакомиться с обладателем третьего места, ничего более.

— Но я не хочу с вами знакомиться. — Цзян Хуайцину эти люди сразу не понравились, и он не желал иметь с ними дело.

Не ожидавший такой прямоты, молодой господин Чжао опешил. Он думал, что выходец из бедной семьи будет легкой добычей, но сразу наткнулся на отпор.

— Если вам больше нечего сказать, можете идти. — Цзян Хуайцин холодно прогнал их.

— Не веди себя так высокомерно! Мы сами пришли к тебе из уважения. Или ты думаешь, что без связей ты сможешь удержаться в столице лишь благодаря третьему месту? — молодой господин Чжао, разозлившись, перешел к угрозам.

Другой добавил:

— Твой друг Хэ – всего лишь выходец из семьи Хэ из Цзяннани. Если что-то случится, они не смогут помочь. Лучше заручись нашей поддержкой, и в будущем тебе будет легче.

— Это мое личное дело, и ваше мнение меня не интересует! — голос Цзян Хуайцина становился все холоднее. — К тому же, все решения принимают Двор и Его Величество! Или ваша власть выше императорской?!

— Мы такого не говорили! — кто посмеет признать такую серьезную провинность?

— Тогда что вы имели в виду? — Шэнь Юй помахал веером. — Разве ваши слова не намекают на огромную власть?

До этого момента молодой господин Чжао и его компания сосредоточились на Цзян Хуайцине, и лишь теперь обратили внимание на Шэнь Юя.

— А ты кто?

— Друг Хуайцина, которому не нравится, как вы злоупотребляете властью. Неужели все столичные аристократы такие? — Шэнь Юй нарочно изобразил провинциала. — Поразительное зрелище.

Из-за предвзятого отношения маркиза Чжэньбэй Шэнь Юй редко появлялся на светских мероприятиях, и немногие знали его в лицо. После вступления во Дворец шансов увидеть его стало еще меньше.

Если бы его знали все, он бы не рискнул разгуливать здесь без маскировки.

Вспомнив о цели своего визита, молодой господин Чжао глубоко вдохнул, подавив гнев.

— Мы искренне восхищаемся талантом господина Цзяна и хотим подружиться.

— Никто не заводит друзей таким образом. Скорее, это похоже на выяснение отношений. — Шэнь Юй сделал вид, что не понимает. — Или это особый столичный способ завязывать дружбу?

— Ты... — молодой господин Чжао задыхался от ярости, тыча пальцем в Шэнь Юя, но так и не смог вымолвить ни слова.

Почувствовав неладное, сомневавшийся с самого начала молодой человек тихо подозвал слугу и что-то шепнул ему на ухо. Тот незаметно удалился.

Шэнь Юй заметил исчезновение слуги, но сделал вид, что ничего не видел.

Слуга поспешил к И Цзяньмину и в точности пересказал происходящее в беседке. Выслушав, И Цзяньмин побледнел и сквозь зубы процедил: «Идиоты».

Почему именно сейчас, на Пире? Они что, специально хотят его подставить?

Но он не мог оставить их без присмотра. Ведь это он привел их сюда, и в случае неприятностей вся ответственность ляжет на него.

Попрощавшись с окружающими, И Цзяньмин с мрачным лицом направился к беседке.

Когда он прибыл, молодой господин Чжао и его компания уже покраснели от злости, в то время как Цзян Хуайцин и Шэнь Юй выглядели совершенно непринужденно, словно играли с ними.

— Заткнитесь! — И Цзяньмин, приняв нейтральное выражение лица, подошел и поклонился. — Прошу прощения за их поведение. Надеюсь, вы не станете держать на них зла.

— Что вы, что вы! Как мы посмеем обижаться на аристократов? — Шэнь Юй прикрыл половину лица веером. — Вдруг однажды мы исчезнем, и никто не узнает, как это произошло.

— Как можно... — И Цзяньмин бросил на своих подопечных убийственный взгляд. Неужели они наговорили лишнего? Как же они глупы, раз поддались на провокацию!

— Какое исчезновение? — раздался холодный голос. — Нам неведомо, чтобы кто-то мог исчезнуть прямо у Нас под носом.

Глава 83

Властный голос раздался сзади. И Цзяньмин окаменел, медленно повернулся и, увидев говорящего, почувствовал жуткий страх.

Он горько пожалел, что привел с собой этих людей из семьи Чжао, что молча согласился, когда они предложили проучить Цзян Хуайцина. Он думал только о том, как могущественны аристократические семьи в столице, но забыл, что над ними стоит императорская власть. Истинный хозяин Дахуань – Шан Цзюньлин, а не знать.

Увидев, как лицо И Цзяньмина становится все мрачнее, остальные наконец осознали серьезность ситуации. Остыв, они с ужасом вспомнили, сколько лишнего наговорили.

В страхе они опустились на колени.

Шан Цзюньлинь бросил взгляд на сопровождавших его сановников, подошел к Шэнь Юю и холодно произнес:

— И это вы называете выдающимися представителями знати, господин И? — В его голосе звучала невысказанная насмешка.

Спрошенный чиновник побледнел, затем покраснел и поспешно опустился на колени:

— Ваш слуга виновен в недостатке воспитания! Прошу милости Вашего Величества!

Сановник И и другие аристократы как раз обсуждали с Шан Цзюньлином назначения сдавших экзамены. Помимо дела Фан Цзяи, они, конечно, пытались выторговать максимум для своих детей. Не успели договориться, как лучший из их числа попал в переделку.

Сановник И чувствовал, как кровь стынет в жилах. И Цзяньмин был надеждой семьи И. Не получив первого места, он теперь еще и вляпался в историю. Император и так опасался усиления знати и поддерживал выходцев из бедных семей, чтобы уравновесить влияние. А теперь он лично услышал такие слова!

Услышал своими ушами – не отвертишься... Хотя, если подумать, не совсем своими. Ведь эти слова произнес не аристократ. Значит, еще есть место для маневра.

Осознав это, сановник И взглянул на говорившего. Кроме Цзян Хуайцина, там был еще один юноша благородной наружности.

Нижняя часть лица юноши была скрыта веером, видны лишь изящные брови и глаза.

Поймав его взгляд, Шэнь Юй улыбнулся, но в глазах не было и теплого отблеска.

Сановник И на миг остолбенел, затем вдруг понял: перед ним Благородный монарх Шэнь, прибывший вместе с Императором.

Почему он с Цзян Хуайцином? Какие между ними отношения?

В голове мелькнула череда вопросов, но сановник И не смел углубляться. Была ли сегодняшняя ситуация случайностью или тщательно спланированной ловушкой?

— Воспитание действительно хромает. Если на Пире Цюньлинь они осмеливаются угрожать утвержденному двором обладателю третьего места, то что будет, когда они получат власть? — голос Шан Цзюньлиня был ледяным.

— Ваш слуга виновен!

— Ваш ученик виновен!

— Если признаете вину, то и наказания не избежать. Иначе люди скажут, что Его Величество потворствует знати? Где тогда авторитет Императора и аристократических семей? — Шэнь Юй потянул за палец Шан Цзюньлиня, спрятанный в рукаве. — Не так ли, Ваше Величество?

— Благородный монарх прав. Сегодня здесь Мы и он. А если бы нас не было, кто бы заступился за обладателя третьего места? Сановник И, скажите-ка, какое наказание положено за угрозы и оскорбления чиновника Дахуань?

Видно, Император не собирается спускать дело на тормозах. В сердцах сановника И и других аристократов поселилось отчаяние. Теперь им было не до выходцев из бедных семей или женщин-чиновников. Главное – не дать Императору повода разгромить знать!

Лишь сейчас молодой господин Чжао и его компания осознали, в какую переделку вляпались.

Молодой господин Чжао побелел. Его семья зависела от семьи И. Если из-за него пострадает И Цзяньмин и вся знать, его род погибнет.

— Ваше Величество, это я во всем виноват! И Цзяньмин тут ни при чем! Умоляю, разберитесь! — молодой господин Чжао в отчаянии стукнулся лбом о землю, взяв всю вину на себя.

— Это я, восхищаясь талантом господина Цзяна, захотел с ним подружиться, а после отказа в гневе наговорил лишнего. И Цзяньмин действительно не при чем!

Остальные тоже бросились брать вину на себя.

Уловив возможность, аристократы переглянулись. Пока Шан Цзюньлинь смотрел на провинившихся, один из них осмелился заговорить:

— Ваше Величество, прошу Вас разобраться в истинных обстоятельствах дела.

Шэнь Юй холодно рассмеялся:

— Значит, этот господин считает, что я оклеветал И Цзяньмина? Мы даже не знакомы, у нас нет ни вражды, ни причин для лжи. К тому же, я и сам из аристократической семьи. Зачем мне врать?

Он знал, что они не признают вину и постараются свалить все на козлов отпущения. Поэтому во время спора намеренно вынудил их сказать об И Цзяньмине лишнее. Иначе зачем бы он стал тратить время на болтовню?

Цзян Хуайцин понял его замысел, и они вдвоем вытянули из них немало признаний.

— Я не смею!

— А по-моему, очень даже смеете. «На службе нелегко», «Что с того, что ты третий, если у тебя нет связей в столице? Думаешь, ты далеко пойдешь?» – разве не сам И Цзяньмин это говорил? Неужели он ничего не знал? Вы сами-то верите в это? — Шэнь Юй опустил веер и прижался к Шан Цзюньлину. — Ваше Величество, давайте уберем их, чтобы не портить праздник остальным. После можно будет решить, как наказать.

— А вы что думаете? — Шан Цзюньлинь взглянул на коленопреклоненных сановников.

— Ваши слуги повинуются указу. — Что им оставалось? Все козыри были выбиты из рук. Хорошо хоть, что разбирательство отложили, дав время на подготовку.

— Ладно, вставайте.

Стража увела И Цзяньмина и его компанию. Шан Цзюньлинь с Шэнь Юем удалились, а Цзян Хуайцин последовал за ними.

Оставшиеся чиновники переглянулись. Они не спешили следовать за Императором, а собрались в кучку для срочного совета.

— Как думаете, это был несчастный случай?

— Уже неважно. Будь то случайность или нет, факт остается фактом: Благородный монарх все подслушал. После прошлых событий вы все еще считаете его легкой добычей?

— Мы-то думали, что подарим Императору человека, который будет его сдерживать. А вышло, что вручили ему мощного союзника!

— Ладно, хватит. Лучше подумаем, как выпутаться, — сановник И прервал их.

— Сначала посоветуемся с двумя министрами Кабинета. Что за дела творятся!

— Думали, Цзян Хуайцин – легкая мишень, а он, оказывается, связался с Благородным монархом. Скажите своим, чтобы без полной уверенности не трогали его. Одного урока достаточно. — распорядился сановник И.

— Слушаюсь.

Тем временем Хэ Чэнъюй, получив известие, извинился перед собеседниками и поспешил на помощь.

— Хуайцин, ты в порядке? — осмотрев его с ног до головы, он лишь тогда успокоился.

— Все хорошо. В присутствии Его Величества и Благородного монарха никто не посмеет меня тронуть. — Цзян Хуайцин позволил себя осмотреть.

— Не стоило оставлять тебя одного... — Хэ Чэнъюй корил себя. Будь он рядом, никто не посмел бы напасть.

— Все действительно в порядке. Их Величества здесь. — Цзян Хуайцин указал вперед.

Хэ Чэнъюй отпустил его руку и поклонился:

— Приветствую Ваше Величество, Благородный монарх.

— Не нужно церемоний. — Шэнь Юй подошел, ведя за руку Шан Цзюньлиня. — Вы всегда неразлучны. Мне даже стало интересно, где ты.

— Мы ненадолго разошлись в толпе. Благодарю Благородного монарха за помощь.

— На самом деле это мы должны благодарить его. Без сегодняшнего случая ваши назначения могли затянуться. Теперь, чтобы спасти И Цзяньмина и себя, аристократам придется пойти на уступки. — Шэнь Юй и сам не ожидал такого поворота.

На развилке они расстались.

— Брат Чэнъюй, ты не хочешь, чтобы я переезжал, потому что боишься, что аристократы нападут на меня? — Цзян Хуайцин задумался.

— Это лишь одна из причин. — Хэ Чэнъюй признался. — Не переживай. То, что я говорил раньше, – не отговорка. Мне правда нравится жить с тобой.

— Я не переживаю. Просто... — Цзян Хуайцин вздохнул. — Ладно, буду обременять тебя еще какое-то время.

— Не чувствуй себя обязанным. Благодаря моей семье они не посмеют тронуть меня. А после сегодняшнего и подавно.

Хэ Чэнъюй вдруг остановился и, глядя Цзян Хуайцину в глаза, тихо сказал:

— Как старшего сына и наследника, меня с детства готовили к роли главы семьи. Учеба отнимала все время, и младшим братьям и сестрам запрещали меня отвлекать. Каждый раз, когда они пытались ко мне подойти, старшие тут же их уводили. Жизнь с тобой отчасти исполнила мою детскую мечту.

Цзян Хуайцин представил, как юный Хэ Чэнъюй тщетно пытается пообщаться с сестрами и братьями, и сердце его растаяло. Он обнял Хэ Чэнъюя:

— Если брат Чэнъюй не против, можешь считать меня младшим братом.

Хэ Чэнъюй на мгновение застыл, затем медленно обнял его в ответ и хрипло прошептал:

— ...Хорошо.

Пир Цюнлинь начался. Шан Цзюньлин, держа Шэнь Юя за руку, поднялся на главное место, произнес напутственную речь и объявил начало пира.

В присутствии Императора и чиновники, и будущие кандидаты нервничали. Шан Цзюньлинь понимал, что его присутствие сковывает гостей, поэтому после формальностей удалился вместе с Шэнь Юем.

После их ухода атмосфера разрядилась.

На улице было мало людей. Шэнь Юй, держа Шан Цзюньлиня за руку, неспешно прогуливался по дорожке.

— Не кажется ли Вашему Величеству, что Хэ Чэнъюй слишком внимателен к Цзян Хуайцину? — Шэнь Юй даже смягчил формулировку. — А тот даже не замечает.

— Это их личное дело. Лучше заботься о Нас. — Шан Цзюньлинь выделял Цзян Хуайцина лишь из-за Шэнь Юя. Чувства между чиновниками его не интересовали.

— Как еще мне заботиться о Вашем Величестве? Каждое утро и вечер осведомляться о здоровье?

— В этом нет нужды. — Шан Цзюньлинь внезапно остановился, притянул Шэнь Юя к себе. — Просто уделяй Этому Императору больше внимания.

Шэнь Юй, врезавшись в грудь Императора, вдохнул аромат амбры [сладковатый земляной запах с легкими оттенками мускуса, пудры и моря] и улыбнулся:

— Тогда я буду думать о Вашем Величестве утром, днем и вечером. Довольны?

Глава 84

— Только в эти моменты? А в остальное время А-Юй не будет думать об Этом Императоре? — Шан Цзюньлинь все еще не был удовлетворен.

— А как Ваше Величество хочет, чтобы я думал?

— Мы думаем об А-Юе каждое мгновение. — В голосе императора звучал намек.

— А, понятно, — Шэнь Юй протянул. — Ваше Величество хочет, чтобы я тоже постоянно думал о вас?

— М-м. — Шан Цзюньлинь сдержанно кивнул.

Шэнь Юй отстранился от его груди, глаза сверкали от смеха:

— Ваше Величество знает, на кого сейчас похож?

Добившись своего, Шан Цзюньлинь был в прекрасном настроении. Его рука на талии Шэнь Юя нежно поглаживала:

— Неважно, на кого Мы похожи. Главное, чтобы А-Юй не забыл свое обещание.

Какое обещание? Шэнь Юй хотел спросить, но вдруг вспомнил их недавний разговор. Он снова прижался к груди Императора, и его голос прозвучал приглушенно:

— Понял. Я буду думать о Вашем Величестве почаще.

Шан Цзюньлинь провел рукой по его спине, затем опустил ладонь на длинные волосы, ощущая глубокое удовлетворение.

Они стояли в свете фонарей, вдали от шума и суеты, в своем собственном мире. Гармония между ними не оставляла места для кого-то еще.

Немного постояв в объятиях, Шан Цзюньлинь отпустил Шэнь Юя, и они продолжили прогулку.

— После сегодняшнего аристократические семьи, вероятно, станут уступчивее в вопросе Фан Цзяи. — Теперь, когда Шан Цзюньлинь держал их слабые места, они уже не могли сопротивляться так уверенно.

— Мы специально дали им время на раздумья. Посмотрим, что они выберут. — Говоря о знати, Император сохранял бесстрастность.

— Я видел ту девушку из семьи Фан. Среди студентов она держалась непринужденно, в отличие от остальных. — Не желая портить настроение Шан Цзюньлину, Шэнь Юй сменил тему.

Фан Цзяи была одета в нейтральном стиле, без пышных женских нарядов и украшений. Ее образ гармонировал с атмосферой праздника, но при этом подчеркивал женственность.

— Мы тоже заметили. У нее хорошие отношения с обладателями первого и третьего мест. — Наблюдая сверху, Шан Цзюньлинь видел, как она общалась с Цзян Хуайцином и Хэ Чэнъюем. В отличие от других, они не проявляли никакого дискомфорта из-за ее пола.

На пиру царила оживленная атмосфера. Студенты обсуждали ученые вопросы, а самые смелые обращались к чиновникам за советами.

Некоторые аристократы едва скрывали беспокойство. В отличие от Императора, они не могли уйти. Как ни торопились решить проблему И Цзяньмина, им приходилось оставаться, сохраняя видимость веселья.

Сановник И постучал по столу:

— Сообщение передано тем двоим?

— Не волнуйтесь, все сделано.

Благодаря близким результатам, Фан Цзяи, Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин сидели рядом. Девушка заметила странности в поведении некоторых чиновников и тихо спросила:

— Что-то случилось? Некоторые господа выглядят встревоженными, а господина И вообще не видно.

Поскольку дело замяли, Цзян Хуайцин ответил уклончиво:

— Он кое-что натворил, и Его Величество застал его на месте.

Больше он не стал распространяться, и тема сменилась.

Двое министров Кабинета, получив известия с праздника, вечером собрались для обсуждения.

Фэн и Дуань – выходцы из влиятельных аристократических семей, игравших значительную роль в столице.

Оставшись наедине, господин Фэн спросил:

— Что задумал Император?

— Очевидно, он вынуждает нас уступить. Будь иначе, он бы уже расправился с провинившимися, не дав нам времени на реакцию.

— Наш Император, как всегда, не слушает советов.

— Будь иначе, это был бы не он. Помнишь, как после восшествия на престол он, несмотря на возражения, отослал князя Юэ? Сколько тогда пострадало?

— Князь Юэ сам виноват. Иначе нам не пришлось бы так напрягаться.

— По-моему, Император давно хотел его убить. Теперь, обвинив в мошенничестве на экзаменах, он лишил его шансов на реабилитацию.

— От них поступил запрос о помощи. Будем вмешиваться?

— Не спешим. Все решится в последний момент.

— А как насчет экзаменов? Неужели подчинимся?

— Что поделаешь? Он упорно продвигает выходцев из низов, а теперь еще и женщин допускает к службе. Сам роет себе яму.

На следующем утреннем заседании возражений против назначения женщин стало меньше. Кроме Фан Цзяи, все остальные получили свои должности.

С потеплением Шэнь Юй стал больше времени проводить на улице. Лекарь Гу подтвердил, что прогулки полезны для здоровья.

Шан Цзюньлин, всегда внимательный к Шэнь Юю, после слов лекаря стал чаще выводить его на прогулки.

Он даже предлагал Шэнь Юю заняться боевыми искусствами, но тот наотрез отказался. Во второй жизни он хотел жить в свое удовольствие.

Однажды после ужина Шан Цзюньлинь отложил дела и повел Шэнь Юя в сад дворца Юйчжан.

— Семьи Фэн и Дуань? — Шэнь Юй замедлил шаг. Он помнил эти семьи – в прошлой жизни они тайно поддерживали князя Юэ.

— Они укрепились еще при основателе династии, но расцвели при предыдущем Императоре. Тогда власть оказалась в руках аристократов, особенно Фэн и Дуань.

Шан Цзюньлинь подробнее рассказал о них:

— В начале Нашего правления Нам пришлось оставить их в покое – слишком много было проблем.

После хаоса, оставленного предыдущим Императором, Шан Цзюньлину пришлось временно полагаться на аристократов. Но теперь он активно поддерживал выходцев из низов, чтобы уравновесить влияние.

— Сейчас в Кабинете только первый советник не из знати. Кого Ваше Величество планирует поставить вместо одного из них?

— Фан Цзюня.

— С ним и первым советником вам будет легче проводить реформы.

Вспоминая книгу и информацию от Шэнь Юэ, Шэнь Юй размышлял о новых проектах. Но без контроля они могли стать оружием в руках аристократов.

— Реформы торговой системы пока не стоит обнародовать. Дождемся подходящего момента.

— Не спешим. Крупные изменения требуют времени. К тому же, цемент еще тестируется.

— А-Юй так хорошо Нас понимает. — вздохнул Шан Цзюньлин.

— Когда выйдет назначение Цзян Хуайцина? — Шэнь Юю было интересно, как сложится его судьба в этой жизни.

— Скоро. Скорее всего, оба попадут в Академию Ханьлинь.

Цзян Хуайцин сохранял спокойствие, несмотря на задержки. А Хэ Чэнъюй написал семье – после успеха на экзаменах он вряд ли скоро вернется в Цзяннань.

Закончив дела, Хэ Чэнъюй вышел из комнаты:

— Хуайцин, ты говорил, что закончилась бумага? В городе открылся новый магазин. Хочешь сходить?

Цзян Хуайцин как раз разбирал их с Хэ Чэнъюем книги, вынесенные сушиться на солнце.

— Конечно. — Он уже давно пользовался запасами Хэ Чэнъюя и чувствовал себя неловко.

В солнечном свете юноша выглядел особенно прекрасно. Хэ Чэнъюй на мгновение застыл, затем сжал губы и подошел.

Шэнь Юй погрузился в сон о прошлой жизни. Ему давно не снились те события. Возможно, частые воспоминания стали причиной.

Во сне лил бесконечный дождь. Он лежал в постели, и одеяло давило, словно свинец.

Тяжелые шаги приближались. С трудом открыв глаза, Шэнь Юй увидел князя Юэ в императорских одеждах.

— Шэнь Юй, смотри, как бы ты ни сопротивлялся, Мы все равно взошли на престол. Ты не в силах изменить судьбу...

Нет, не так!

Шэнь Юй попытался подняться, но не мог пошевелиться. Холодный пот покрыл его тело.

— А-Юй, проснись...

Знакомый голос пробился сквозь шум дождя. Шэнь Юй с трудом открыл глаза и вздрогнул, увидев перед собой лицо Шан Цзюньлиня.

Заметив страх в его глазах, Император отстранился и провел рукой по мокрым от пота волосам:

— Почему А-Юй так боится Нас?

Глава 85

— Разве Ваше Величество не знает, боюсь я вас или нет? — Шэнь Юй потерся щекой о ладонь Шан Цзюньлиня, постепенно успокаиваясь после кошмара.

Он не знал, почему ему приснился этот сон и предвещал ли он что-то. Он знал лишь одно: в этой жизни он ни за что не допустит повторения прошлого.

Если он смог изменить судьбу из книги однажды, то сможет и во второй раз!

— Мы знаем, что А-Юй не боится Нас. Во всей Поднебесной, пожалуй, только ты не страшишься Этого Императора. — Шан Цзюньлинь помог ему подняться. — Что за кошмар тебе приснился, что ты так испугался, увидев Нас?

— Действительно кошмар. — Во сне князь Юэ был одет в одежду, похожую на императорскую, поэтому, проснувшись и увидев схожий наряд Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй на мгновение не понял, спит он или уже очнулся. — Дождь идет? — Шэнь Юй посмотрел в сторону окна.

Хотя был полдень, в комнате царил полумрак. Снаружи доносился шум дождя, так похожий на сон. Шэнь Юй почувствовал легкое головокружение.

— Он начался, пока ты спал. Давай поднимемся. Нужно приготовить горячую воду?

На лбу Шэнь Юя выступили капельки пота. Шан Цзюньлинь дотронулся до его волос – они тоже были влажными. Зная чистоплотность Шэнь Юя, Император понимал, что тому сейчас некомфортно.

Шэнь Юй почувствовал липкость кожи. Рубашка на спине промокла от пота и неприятно прилипла к телу.

— Да, я хочу помыться. — Будто все силы ушли на борьбу во сне, Шэнь Юй с трудом поднялся, пошатнувшись.

— Мэн Чан, приготовь горячую воду. — Отдав распоряжение, Шан Цзюньлинь взял лисью накидку и закутал в нее Шэнь Юя: — Будь осторожен, не простынь.

Все тело Шэнь Юя утонуло в мягком меху, осталось лишь бледное лицо с легким румянцем. Губы же были почти бесцветными.

Шан Цзюньлинь прижал его к себе, согревая холодные пальцы:

— Позовем лекаря Гу?

Шэнь Юй едва заметно кивнул. Он чувствовал себя разбитым. Послеобеденный сон из-за кошмара утомил его больше, чем бессонница. Прижавшись к груди Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй опустил веки, будто собираясь уснуть.

Главный евнух Мэн распорядился насчет воды и постучал:

— Ваше Величество, вода готова.

Впервые за все время горячую воду просили среди дня. Не зная подробностей, евнух Мэн не решался войти без разрешения.

Вскоре из комнаты раздался голос Императора:

— Войдите.

— Слушаюсь.

Евнух Мэн обернулся к слугам:

— Ведите себя смирно! Глаза вниз, ничего лишнего не смотрите! Кто ослушается – пеняйте на себя!

— Да-да. — Слуги робко согласились.

Работая во дворце Юйчжан и пережив несколько чисток, они и без напоминаний знали, как себя вести.

Евнух Мэн осторожно открыл дверь и вошел, опустив голову.

Ширма скрывала кровать от посторонних глаз. Поставив бочонок с водой, евнух Мэн собрался уходить, но Шан Цзюньлинь остановил его:

— Мэн Чан, позови лекаря Гу.

Евнух Мэн удивился – зачем понадобился врач? Но вопросы задавать не смел:

— Слуга идет.

— Никого не оставляйте. Уведите всех.

— Слушаюсь. — Не понимая тона Императора, евнух Мэн поспешил выполнить приказ.

На выходе он столкнулся с Му Си, несшей лекарство.

— Евнух Мэн, что случилось? — спросила она, видя его озабоченность.

— А, госпожа Му Си. Вы к Благородному монарху? Пока не входите, дождитесь вызова.

— Что-то произошло? — Му Си встревожилась.

— Не волнуйтесь. Его Величество велел принести горячую воду. Сейчас там... неудобно.

— Среди дня? Как же... — Му Си вдруг покраснела. — Поняла. Благодарю за предупреждение.

Евнух Мэн поспешил за лекарем, а Шан Цзюньлинь тем временем поднес руку к воде:

— Температура в порядке. Давай опустим тебя.

Шэнь Юй прижался к груди Императора и едва заметно кивнул. Шан Цзюньлинь освободил его от накидки и осторожно опустил в воду. Облокотившись о край бочонка, Шэнь Юй постепенно расслабился. Губы порозовели, а кожа под действием пара стала нежно-розовой. Шан Цзюньлинь взял мочалку и принялся нежно мыть Шэнь Юя.

Его кожа была фарфорово-белой, нежной, как нефрит. Малейшее прикосновение оставляло след.

Император некогда оставлял на ней следы, подобные цветам сливы. Теперь те отметины исчезли. Через тонкую ткань Шан Цзюньлинь чувствовал тепло кожи.

Немного придя в себя, Шэнь Юй сложил руки на краю бочонка и положил на них голову:

— Во всей Поднебесной, наверное, только мне выпала честь, чтобы сам Император помогал мыться.

— Вода остывает. Добавить горячей или выходишь? — Шан Цзюньлинь приложил руку ко лбу Шэнь Юя. Температура была нормальной.

— Хватит. — Еще немного, и пар снова сморит его.

Шан Цзюньлинь вынул его из воды, вытер, надел свежую рубашку и снова закутал в лисий мех.

Шэнь Юй остановил его, когда тот хотел уложить его в постель:

— Не хочу больше лежать. Дайте мне верхнюю одежду, я хочу прогуляться.

Шан Цзюньлинь замедлился:

— Хорошо.

После ванны и переодевания Шэнь Юй почувствовал себя лучше.

Император велел унести воду, а Му Си подала теплое лекарство. Шэнь Юй выпил его залпом.

Шан Цзюньлинь поднес ему засахаренные фрукты.

— Кажется, я в порядке. Не нужно беспокоить лекаря Гу. — Шэнь Юй прислушался к себе и не нашел симптомов.

— Пусть все же посмотрит.

— Ваше Величество, лекарь Гу прибыл. — раздался голос евнуха Мэна.

Раз уж врач пришел, Шэнь Юй не стал противиться.

Лекарь Гу, предупрежденный евнухом Мэном, понял, что ситуация иная. Пульс Шэнь Юя заставил его нахмуриться.

Шэнь Юй думал, что дело лишь в кошмаре, но выражение лица лекаря говорило об обратном.

Шан Цзюньлинь насторожился:

— С Благородным монархом что-то не так?

— Пульс изменился. — Лекарь Гу подобрал слова. — Были ли в последнее время необычные симптомы?

Шэнь Юй задумался:

— Только сегодняшний кошмар. Больше ничего.

— Пульс отличается от прежнего. Мне нужно изучить ситуацию. Пока ничего критичного. Я выпишу успокоительное. Благородному монарху нужен отдых. Если кошмары продолжатся, это повредит здоровью.

Лекарь передал лекарство слугам:

— Мне нужно наблюдать за Благородным монархом. Можно ли мне приходить каждый день?

— Пусть будет так. — Шан Цзюньлинь ответил раньше Шэнь Юя.

Тот хотел отказаться, но, увидев беспокойство в глазах Императора, промолчал.

Дождь все еще шел. Шэнь Юй хотел прогуляться, и Шан Цзюньлин, держа зонт в одной руке, а его – в другой, шагал под дождем.

Легкий ветерок приносил прохладу.

В реальности не было той гнетущей атмосферы, что во сне. Прогулка под дождем даже казалась приятной.

Неожиданный ливень застал многих врасплох. Кто бы мог подумать, что после солнечного утра внезапно хлынет дождь?

Цзян Хуайцин смотрел в окно и дергал Хэ Чэнъюя за рукав:

— Брат Чэнъюй, наши книги точно не промокнут?

Он решил просушить их именно из-за хорошей погоды. Не ожидал, что дождь начнется, как только они зайдут в магазин.

Цзян Хуайцин хотел сразу вернуться, но Хэ Чэнъюй остановил его:

— Слуги уберут книги. Даже если ты вернешься, ничего не изменишь. Не волнуйся. — Хэ Чэнъюй терпеливо отвечал на повторяющийся вопрос. — Я знаю, как ты их ценишь, и распорядился.

Вообще, слуги могли бы сами просушить книги, но Цзян Хуайцин настоял на своем. Хэ Чэнъюй не стал спорить.

— Я уже выбрал. А ты, брат Чэнъюй? — Магазин, который порекомендовал Хэ Чэнъюй, оказался отличным. Качественные товары по разумным ценам. Цзян Хуайцин купил больше, чем планировал.

— Подождем, пока дождь утихнет.

Цзян Хуайцин взглянул на ливень и кивнул. В магазине было место для отдыха. Посидев немного, они дождались, когда дождь ослабнет, и собрались уходить. Зонт они взяли у хозяина – один на двоих, но большой. Хэ Чэнъюй нес покупки и зонт. Заметив, что Цзян Хуайцин держится на расстоянии, он сказал:

— Подойди ближе, а то промокнешь.

Цзян Хуайцин поднял голову и увидел, что зонт наклонен в его сторону, а плечо Хэ Чэнъюя уже мокрое. Он поспешил приблизиться:

— Почему ты не сказал раньше? Ты же весь промок!

— Ничего. Ты не замерз? — Хэ Чэнъюй рассмеялся.

— Ты еще смеешься! Ладно, я прижмусь, а ты держи зонт ровно.

Глядя на прижавшегося к нему юношу, Хэ Чэнъюй тихо ответил:

— Хорошо.

Их голоса растворились в шуме дождя.

После ливня мир словно обновился. Все вокруг стало чистым и свежим. Шэнь Юй с Шан Цзюньлином гуляли, наблюдая, как дождь постепенно стихает. Плохое настроение от кошмара рассеялось. Вспомнив о молчаливой поддержке Императора, Шэнь Юй остановился.

— Что такое? — Шан Цзюньлинь тоже остановился.

Шэнь Юй посмотрел на него. Черты лица Шан Цзюньлиня были схожи с князем Юэ из сна, но ощущение от них – совершенно иное.

Сквозь пелену дождя Шан Цзюньлинь услышал четкий вопрос:

— Ваше Величество, хотите поцеловаться?

Глава 86

Взгляд Шан Цзюньлиня внезапно стал хищным.

Он не ответил, а просто наклонился и захватил губы юноши.

Сладкий вкус, знакомый по памяти. Губы слегка сжались под его напором. Тяжелое дыхание мужчины, одна рука на затылке Шэнь Юя, не оставляя ему шанса передумать.

Этот поцелуй был долгим и страстным. Шэнь Юй не остался в стороне, отвечая взаимностью.

Его руки вцепились в одежду Шан Цзюньлиня, тело слегка отклонилось назад, голова приподнята, принимая все более яростные атаки.

Шэнь Юй не закрывал глаза. Он видел лицо мужчины вблизи, видел зонт над головой.

Узор на зонте, казалось, закружился. Все вокруг превратилось в калейдоскоп. Давление на губы усиливалось...

Шэнь Юй медленно закрыл глаза, обняв сильную талию мужчины.

В дымке дождя синий зонт скрыл страстную сцену.

Евнух Мэн и Му Си шли позади, видя лишь прижавшиеся друг к другу фигуры и зонт, надежно укрывающий их.

Неизвестно, сколько длился поцелуй. Шэнь Юя наконец отпустили, но мужчина не отстранился, его дыхание все еще касалось губ Шэнь Юя.

Шэнь Юй очнулся от странных грез.

Он не оттолкнул Шан Цзюньлиня. Их дыхание смешалось. Зонт отделял их от внешнего мира. В этот момент он мог ни о чем не думать, позволив себе погрузиться в этот маленький мирок.

Дыхание мужчины скользило по его лицу, сопровождаемое легкими поцелуями, успокаивая его сердце.

Непрекращающийся дождь не мог погасить чувства под зонтом. В конце концов Шан Цзюньлин, опасаясь, что Шэнь Юй простудится, предложил вернуться.

Шэнь Юй насладился прогулкой и не возражал.

Дождь прекратился, солнце снова взошло. Шэнь Юй прикрыл глаза:

— Забавная погода.

Он помнил, что перед сном тоже светило солнце. После дождя оно вернулось, будто тоже вздремнуло в обед.

Шан Цзюньлинь сложил зонт, передал его евнуху Мэну и проверил одежду Шэнь Юя, убедившись, что она сухая.

— Ваше Величество промок. — Хотя на черной одежде это было не заметно, Шэнь Юй видел мокрое пятно на плече. — Переоденьтесь.

Евнух Мэн подал чистую одежду. Шан Цзюньлин, увидев заботу в глазах Шэнь Юя, не стал отказываться и переоделся.

— А-Юй заботится о Нас? — Обняв Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь улыбнулся.

— Не хотелось бы, чтобы Ваше Величество простудилось из-за меня. — Шэнь Юй откинулся назад, чувствуя исходящее от мужчины тепло.

Они поговорили, затем евнух Мэн вошел и доложил:

— Ваше Величество, господа Фэн и Дуань просят аудиенции.

Пора было подводить итоги противостояния знати и короны.

— Ваше Величество может заниматься делами. Я почитаю. — Шэнь Юй уже пришел в себя и не чувствовал такой зависимости от Шан Цзюньлиня.

Убедившись, что тот не притворяется, Шан Цзюньлинь ответил:

— Мы скоро вернемся.

Небо прояснилось. Прошедший дождь казался сном. Вспомнив страстного Шэнь Юя под дождем, Шан Цзюньлинь улыбнулся.

В императорском кабинете он снова стал неприступным. Евнух Мэн отметил про себя, что смягчить Императора может лишь Благородный монарх.

Сановники Фэн и Дуань понимали: их визит означал капитуляцию знати.

— Вы хотели что-то обсудить? — Шан Цзюньлинь с высоты трона окинул министров взглядом.

Они поклонились и поднялись:

— Мы пришли по поводу инцидента на Пире Цюнлинь.

— Вы уже в курсе? — Шан Цзюньлинь подпер голову рукой. — И как вы предлагаете решить проблему?

После задержания И Цзяньмина и его компании им запретили любые контакты. Не зная намерений Императора, знать вынуждена была обратиться к министрам. Сановники Фэн и Дуань понимали, что ситуация зависела от воли Шан Цзюньлиня. Не зная его мыслей, они не могли действовать.

— Ваше Величество, молодые люди повели себя неподобающе, но они не применяли силу, это был лишь конфликт...

Они радовались, что до насилия не дошло. Пока планы не осуществлены, оставался шанс на исправление.

Шан Цзюньлинь позволил им высказаться, затем спросил:

— Значит, по-вашему, Мы преувеличили?

— Подчиненные не смеют!

— Подчиненные понимают, что они неправы, но в будущем вам придется работать вместе. Дайте им шанс извиниться.

— Если все будут так поступать, как поддерживать авторитет Двора? Разве вы хотели бы столкнуться с неуважением?

Чем невозмутимее был Шан Цзюньлин, тем тяжелее становилось на душе у министров. Хотя они предвидели такой исход, до последнего надеялись изменить ситуацию.

Переговоры длились два часа. Когда сановники Фэн и Дуань вышли, уже стемнело.

Они обменялись взглядами, видя горечь друг в друге. Шан Цзюньлинь вышел из-под их контроля, став грозным правителем.

Не возвращаясь домой, они отправились в привычное место для приватного разговора.

— Мы недооценили его. С самого начала было ясно, что им нельзя управлять. — вздохнул сановник Фэн.

Сановник Дуань нахмурился:

— Но тогда у нас не было выбора. Князь Юэ слишком слаб, остальные принцы еще хуже.

— Что нам делать?

— Что остается? Мы дали слово, придется подчиниться. Но не все потеряно. Женщины-чиновники – слишком радикально. Многие будут против.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь тоже обдумывали это. Женщины на службе шокировали бы многих, но это не повод отказываться от прогресса. Путь от нуля всегда труден. Они были готовы к критике.

Вернувшись домой, Цзян Хуайцин убедился, что книги в порядке. Разложив новые покупки, он вспомнил разговоры в магазине и взялся за кисть. Очнувшись, он увидел несколько исписанных страниц. Потерев лоб, Цзян Хуайцин решил отправить написанное.

Шэнь Юй, лежа на диване, спросил Му Си:

— Что делает Шэнь Юэ?

— Она создала много новых вещей. Тайфэй в восторге. Хотите посмотреть?

— Принесите.

Вскоре слуги принесли несколько предметов.

— Это мыло для рук. — Му Си показала деревянную коробочку.

Шэнь Юй понюхал – приятный аромат.

Му Си показала другие бытовые удобства.

— Пойдемте к Тайфэй. — Шэнь Юй встал.

Пока Шан Цзюньлинь занят, он мог развеяться.

Дворец Тайфэй находился далеко от дворца Юйчжан. В отличие от роскоши дворца Юйчжан, здесь все было скромно и изысканно.

Тайфэй встретила его у входа.

После приветствий она пригласила его внутрь.

— Я пришел неожиданно, прошу прощения. — Шэнь Юй осмотрел женщину. Ей было за сорок, но выглядела она моложе. Спокойная и безобидная, она пережила все дворцовые интриги.

— Все в порядке. Вы пришли из-за Шэнь Юэ? — Тайфэй позвала девушку.

— Меня заинтересовали ее изобретения. — Шэнь Юй не стал скрывать.

— Шэнь Юэ любит экспериментировать. Для нее большая честь заслужить ваше внимание. — В голосе Тайфэй звучала забота.

— Не беспокойтесь. Она получит заслуженную награду. — Шэнь Юй не собирался присваивать ее заслуги.

Шэнь Юэ передала ему записи с идеями, основанными на ее прошлой жизни. Шэнь Юй вскоре ушел. Вернувшись, он изучил записи. В отличие от его воспоминаний, здесь было больше бытовых удобств, особенно для женщин. Их применение нужно было обсудить с Шан Цзюньлином.

Как раз в этот момент вошел Император.

— Что изучает А-Юй? — подойдя, он обнял Шэнь Юя.

— Записи Шэнь Юэ. — Шэнь Юй подвинулся.

Шан Цзюньлинь наклонился, прочитал содержимое и спросил:

— Вот почему А-Юй выделяет Шэнь Юэ?

— Разве они не полезны? — парировал Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь взял прядь его волос:

— Очень полезны. Но откуда А0Юй знал, что она сможет их создать?

Глава 87

— Пусть это останется моей маленькой тайной, — Шэнь Юй поднял глаза, глядя на Шан Цзюньлиня снизу вверх. — Как и все остальное, о чем Ваше Величество не стал меня допытывать.

— А-Юй и сам знает, сколько секретов от Нас скрывает, — Шан Цзюньлинь поцеловал его в лоб. — Хорошо, Мы не будем выяснять. Мы подождем, пока ты сам Нам все расскажешь.

Шэнь Юй уже принадлежал ему. У него было достаточно времени, чтобы дождаться, когда тот раскроет душу.

Шан Цзюньлинь сел рядом и внимательно изучил записи:

— Этих вещей в Дахуань нет. Их сложно изготовить?

— Нет. Шэнь Юэ предоставила рецепты. Но их сложно продвигать от лица Двора. — Шэнь Юй достал еще одну стопку бумаг с подробными инструкциями.

— А-Юй может заняться этим сам. Если понадобятся люди или ресурсы, скажи Нам. Ты уже дал Нам достаточно. Оставь это себе.

Обняв Шэнь Юя за талию, Шан Цзюньлинь вспомнил его предыдущие изобретения. По сравнению с ними, эти действительно больше подходили для частного использования.

— Хорошо, — Шэнь Юй не стал спорить. — Все, что мое – ваше.

Большинство изобретений Шэнь Юэ предназначались женщинам: помада, мыло, маски... Шэнь Юй рассортировал их и выбрал самое интересное.

Спирт.

Определенная концентрация могла использоваться для дезинфекции. Шэнь Юй помнил, что в книге говорилось о развитой медицине мира Шэнь Цинжаня. Там легко лечили болезни, смертельные в этой эпохе.

— Ваше Величество, это можно использовать в армии, — он показал рецепт. — Если удастся получить спирт, можно избежать многих ненужных смертей.

Шан Цзюньлинь отложил доклад и заинтересованно подошел:

— Спирт? Это вино? Оно может так использоваться?

— Это разновидность вина, но не то, что мы пьем. Здесь описаны методы изготовления.

Шан Цзюньлинь пробежался глазами по тексту и нахмурился. Некоторые термины были ему незнакомы: «дистилляция», «очистка», «разбавление»...

— Не вызвать ли Шэнь Юэ для объяснений?

— А-Юй тоже не знает?

— Ваше Величество действительно считает меня всезнающим? — Шэнь Юй улыбнулся. — Я не разбираюсь в этом.

Шэнь Юэ думала, что Шэнь Юй тоже из будущего, и писала в современных терминах. Благодаря памяти оригинального Шэнь Юэ она смогла записать все иероглифами Дахуань. Потратив несколько дней, она закончила записи. Благодаря любви к романам о путешествиях во времени и переселении, она запомнила много полезного. Передав записи, Шэнь Юэ волновалась. Если Шэнь Юй сочтет их бесполезными, что ей делать? К счастью, вскоре ее вызвали во дворец Юйчжан.

Маленький евнух, провожавший ее в прошлый раз, стал приветливее. Шэнь Юэ немного успокоилась.

Войдя в зал, она поклонилась Шэнь Юю и Шан Цзюньлину.

— Не стоит церемоний, — Шэнь Юй умел быть обаятельным. — Мы вызвали тебя, чтобы поговорить о спирте.

Шэнь Юэ догадывалась. От Тайфэй она узнала, что Император – воин. Именно поэтому она включила спирт в список.

В современном мире изготовить медицинский спирт было легко благодаря оборудованию. Здесь же все приходилось делать с нуля.

— Как насчет очистки и разбавления?

— Можно очистить обычное вино, но нужно знать его крепость. Поскольку я не уверена, придется сначала получить чистый спирт, затем разбавить водой.

Снова непонятные термины. Шэнь Юй опустил глаза:

— Ты сможешь это сделать?

— Если будут инструменты – да.

Шэнь Юэ научилась этому, увлекшись романами о путешествиях. Она изучала простые ремесла: мыло, духи... Для духов требовался спирт.

— Опиши, что тебе нужно, и Мы прикажем изготовить. — сказал Шан Цзюньлин.

Шэнь Юэ проверила память оригинального персонажа. В Дахуань уже было стекло, но не такого качества, как ей нужно.

— Ваше Величество, мне нужны изделия из стекла, но не такие, как сейчас. Прозрачные. Я знаю, как их сделать, и запишу. — Она добавила: — Спирт должен быть строго определенной концентрации, чтобы предотвратить заражение ран.

— Мы поняли.

Слуги принесли бумагу и кисти, и Шэнь Юэ удалилась в боковой зал.

— Ваше Величество, может, создать отдельное ведомство для таких изобретений? — предложил Шэнь Юй. — Нельзя все возлагать на Министерство работ. Пусть новое ведомство подчиняется лично вам, без вмешательства других.

Министерство работ было частью системы, и там было много лишних глаз. Шан Цзюньлинь подумал и согласился:

— А-Юй прав.

Шэнь Юэ записала все, что знала, и нарисовала схемы стеклянной посуды.

Закончив, она задумалась: неужели она действительно попала в другой мир? То, что раньше считали бесполезным, теперь пригодилось.

Вернувшись, она застала только Шэнь Юя.

Одетый в голубое, он стоял у окна, воплощая ее представления о древних аристократах.

Неужели он и правда из будущего?

Шэнь Юй обернулся и заметил ее сомнения:

— Ты что-то хочешь спросить?

В комнате были слуги, и Шэнь Юэ осторожничала:

— Почему Благородный монарх предоставил эту возможность мне?

Шэнь Юй приготовил ответ:

— В детстве я часто болел и редко выходил. Многое мне запрещали. Если бы я знал эти вещи, я бы уже давно их применил. — Он вздохнул.

Шэнь Юэ подумала, что затронула болезненную тему:

— Простите...

— Ничего. — Шэнь Юй сменил тему. — Хочешь посмотреть на новую дорогу из цемента?

— Я могу? — Конечно, она хотела. Уже сам факт выхода из Дворца был заманчив.

— Конечно. Я сообщу тебе, когда все будет готово.

— А можно погулять по столице? — Шэнь Юэ мечтала о свободе, забыв о подозрениях.

К тому же, раз в Дахуань уже строили цементные дороги, зачем сомневаться? Шэнь Юй помогал ей из солидарности.

Она почувствовала стыд за свои мысли и решила поскорее сделать что-то полезное в благодарность.

— Можно. Если боишься заблудиться, Му Си составит тебе компанию.

— Спасибо!

Вернувшись к Тайфэй, Шэнь Юэ не скрывала радости.

Тайфэй позвала ее:

— Что случилось?

— Благородный монарх разрешил мне выйти из Дворца. Я еще не видела столицы. — В ее глазах светилось ожидание. Как выглядел город, где началась ее вторая жизнь?

— Выход из дворца... — в глазах Тайфэй мелькнула грусть. — Хорошо, что сходишь. Фан Жун, выдай Шэнь Юэ денег. Но помни: не доставляй хлопот Благородному монарху.

Тайфэй не удивилась. Многие девушки попадали во Дворец в юном возрасте, не успев увидеть столицу.

— Я буду осторожна!

Изделия для женщин было легко изготовить. У Шэнь Юя было несколько лавок, где можно было продавать готовую продукцию.

— Ваше Величество, назначение госпожи Фан уже утвердили?

Дело тянулось больше десяти дней. Сегодня был последний срок. Шан Цзюньлинь хотел, чтобы Фан Цзяи поступила в Академию Ханьлинь, но знать сопротивлялась, предлагая незначительные должности.

— Утвердили. Как и в прошлые годы, она отправится в академию вместе с Цзяном и Хэ. — Шан Цзюньлинь потер виски. — Что касается семей вроде И, наказаны будут только виновные.

— А И Цзяньмин? — Шэнь Юй встал за спиной Шан Цзюньлиня и начал массировать его виски. Он понимал, сколько сил это стоило Императору.

— Его результаты аннулированы в назидание другим. — Это было уступкой знати.

— Поздравляю Ваше Величество с победой.

Хотя впереди было еще много трудностей, первый шаг сделан. Дальнейший успех Фан Цзяи зависел от нее самой.

— Как А-Юй собирается Нас поздравлять? — Шан Цзюньлинь притянул его к себе, усадив на колени. — Ведь это была твоя идея. Разве не полагается награда?

Глава 88

Шэнь Юй с немым укором посмотрел на Шан Цзюньлиня – он заметил, что тот все чаще при каждом удобном случае выпрашивает у него награды. Нет, слово «награды» не совсем точно передавало суть. Шан Цзюньлинь вовсе не жаждал материальных подарков, а лишь искал поводы, чтобы Шэнь Юй сам проявил инициативу.

Шэнь Юй убрал руку со лба Шан Цзюньлиня и неспешно отодвинулся:

— Что за награду желает Ваше Величество?

— Достаточно, если А-Юй сам поцелует Нас, — с напускной сдержанностью произнес Шан Цзюньлин. На самом деле он хотел куда большего, но знал, что нельзя слишком давить на Шэнь Юя, иначе можно остаться ни с чем. — Или позволь Нам поцеловать тебя.

— Разве Ваше Величество ограничится лишь этим? — Шэнь Юй бросил на него косой взгляд. Он-то знал, чем это закончится.

— Конечно, если А-Юй согласен на большее, Мы будем безмерно рады, — рука Шан Цзюньлиня на пояснице Шэнь Юя многозначительно скользнула вниз.

Шэнь Юй остановил его движение:

— Ведь все это – дела Вашего Величества, почему же выходит, будто это все ради меня?

— Разве А-Юй не хочет? — Шан Цзюньлинь притянул к себе пытавшегося выскользнуть из объятий Шэнь Юя, прижался губами к его шее и хрипло спросил: — Мы постоянно думаем об А-Юе. А ты думаешь о Нас?

— Ваше Величество… — дыхание Шэнь Юя участилось, — отпустите меня…

— Но А-Юю ведь тоже нравится… — остальные слова потонули в поцелуе.

Пламя свечи колебалось, на полу переплетались две тени, изредка доносились смутные шепоты, растворяясь в воздухе.

В конце концов Шан Цзюньлинь добился желаемой награды. Шэнь Юй, полулежа на ложе, едва мог бороться со сном.

Было уже поздно, а Шэнь Юй в последнее время принимал успокоительное, и сейчас было время его обычного отхода ко сну. Он едва мог держать глаза открытыми.

Шан Цзюньлинь больше не докучал ему, велел принести горячей воды, помог Шэнь Юю умыться, перенес его на кровать и поцеловал в лоб:

— Спи.

— Разве Ваше Величество не ложится? — Шэнь Юй ухватился за рукав собирающегося уйти Императора.

— Мы только переоденемся и вернемся. Спи, — ласково уговаривал его Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй в полудреме вспомнил, что Шан Цзюньлинь действительно был в парадном облачении, и медленно разжал пальцы. Но, сопротивляясь накатывающей усталости, продолжал смотреть на него.

Сердце Шан Цзюньлиня растаяло. Он быстро переоделся, забрался под одеяло, притянул Шэнь Юя к себе и, поглаживая по спине, прошептал:

— Спи. Мы с тобой.

Веки Шэнь Юя становились все тяжелее, и в конце концов он погрузился в глубокий сон.

Шан Цзюньлинь смотрел на безмятежное лицо в своих объятиях, его глаза были темны.

Он вспомнил слова, которые услышал днем от лекаря Гу. Болезнь Шэнь Юя казалась врожденной слабостью, но на самом деле имела скрытую причину. То есть нынешнее состояние Шэнь Юя, скорее всего, было результатом чьего-то умысла.

Ярость в сердце Шан Цзюньлиня бушевала. Врожденную слабость нельзя было изменить, но он никак не ожидал, что за этим скрывалось человеческое вмешательство.

Все страдания, которые перенес его А-Юй с детства, возможно, были чьим-то злым умыслом!

Одна лишь мысль об этом вызывала в нем неудержимую ярость.

Шэнь Юй, почувствовав перемену в настроении Шан Цзюньлиня, беспокойно зашевелился в его объятиях. Шан Цзюньлинь тут же взял себя в руки, притянул его ближе и успокаивающе поцеловал в лоб.

Шэнь Юй устроился поудобнее и замер.

Всю ночь ему ничего не снилось.

Проснувшись, он обнаружил, что на дворе уже совсем светло, а привычного тепла рядом нет – видимо, Император ушел на утреннее заседание. Он потянулся, неспешно приподнялся.

— Господин проснулся? — Услышав шорох, ожидающая в соседней комнате Му Си поинтересовалась.

— Да.

Услышав ответ, Му Си вошла с чистой одеждой и помогла Шэнь Юю одеться.

Тот опустил глаза, поправляя рукава. Этот сон был самым крепким с тех пор, как ему начал сниться князь Юэ. В чем же разница между прошлыми ночами и этой? Казалось, лишь в том самом…

Неужели это действительно помогает уснуть?

Шэнь Юй не мог не усомниться.

После умывания Му Си велела подать завтрак – все блюда были любимыми Шэнь Юя. Возможно, из-за того, что он выспался, сегодня он съел на пол пиалы больше обычного.

После завтрака пришел лекарь Гу проверить пульс. Из-за прошлых аномальных показаний он теперь навещал Шэнь Юя почти каждый день.

— Пульс в норме, у Благородного монарха все хорошо. — Лекарь Гу твердо помнил наказ Шан Цзюньлиня и не проронил ни слова о скрытых причинах болезни Шэнь Юя.

Тот, вспомнив сегодняшнюю аномалию, решил спросить у специалиста:

— Лекарь Гу, прошлой ночью я спал намного лучше, чем в предыдущие дни. Скажите, это действие успокоительного или есть другая причина?

— По идее, мое лекарство должно было подействовать сразу в день приема. Делали ли вы вчера что-то необычное по сравнению с предыдущими днями? — Лекарь Гу был уверен в своем рецепте.

— Ничего особенного. Единственное отличие – мы с Его Величеством немного… пошалили. Как вы думаете, может ли быть связь?

Едва Шэнь Юй закончил фразу, Му Си покраснела. Она знала, что прошлой ночью Император велел принести горячей воды, а утром, уходя, строго наказал не беспокоить господина. Прожив во дворце несколько месяцев, она прекрасно понимала, что это значит.

Лекарь Гу на мгновение застыл, затем осознал, что имел в виду Шэнь Юй, и после раздумий ответил:

— Возможно, отчасти в этом причина. После физической активности человек устает и легче погружается в глубокий сон.

— Вот как, — Шэнь Юй прикрыл глаза. Выходит, вчерашние проделки Шан Цзюньлиня случайно пошли ему на пользу.

Лекарь Гу скорректировал рецепт, основываясь на показаниях пульса Шэнь Юя, и удалился.

Пройдя некоторое расстояние от дворца Юйчжан, он встретил ожидавшего его главного евнуха Мэна:

— Его Величество уже ждет. Пожалуйста, проследуйте за мной.

Лекарь Гу уже привык, что после посещения Шэнь Юя его вызывает Император. Он поправил одежду и последовал за главным евнухом.

— Как поживает Благородный монарх? — увидев лекаря Гу, Шан Цзюньлинь оторвался от груды докладов.

— Докладываю, состояние Благородного монарха отличное, пульс в норме.

— Вы говорили, что его пульс показал аномалию. Удалось выяснить причину? — Шан Цзюньлинь крайне интересовался предположениями лекаря Гу о болезни Шэнь Юя.

— Изменения слишком незначительны. Если бы я не был так хорошо знаком с пульсом Благородного монарха, то мог бы их не заметить. В последние дни его пульс постепенно возвращается к норме. Признаюсь, мои познания недостаточны, и этот подчиненный пока не может определить причину таких изменений.

— Вы говорили, что это не врожденная слабость…

— Это лишь мое предположение. Если это действительно не врожденное заболевание, то ситуация обнадеживает. Примеров излечения от врожденной слабости за всю историю – единицы. Но если есть скрытая причина, то, определив ее, у меня будет больше шансов полностью вылечить Благородного монарха.

— Тогда поручаем это лекарю Гу.

— Это обязанность этого подчиненного, Ваше Величество не нужно благодарить, — лекарь Гу вспомнил сегодняшний разговор с Шэнь Юем и осторожно добавил: — Сегодня Благородный монарх задал несколько вопросов, и этот подчиненный пока не пришел к окончательному выводу. Ваше Величество может понаблюдать.

Он пересказал диалог во дворце Юйчжан.

Шан Цзюньлин:

— Мы всегда беспокоились, что это может навредить здоровью А-Юя, и не решались на большее. Лекарь Гу считает, что можно?

Лекарь Гу:

— Сейчас Благородный монарх в хорошей форме. Если не переусердствовать, проблем не возникнет.

Шан Цзюньлин:

— Мазь, которую вы в прошлый раз прислали А-Юю, была хороша. Можно сделать еще.

Лекарь Гу:

— …Как прикажете.

Убедившись, что с Шэнь Юем все в порядке, Шан Цзюньлинь был в прекрасном настроении и щедро наградил лекаря Гу, поручив главному евнуху проводить его.

Лекаря Гу доставили домой в дворцовой карете, за которой следовал целый обоз с подарками. Прохожие на улицах останавливались, чтобы посмотреть.

Услышав шум, Гу Хуай вышел и увидел, как лекарь Гу выходит из императорской кареты, за которой тянутся несколько повозок.

— Это…

— Подарки от Его Величества, — ответил лекарь Гу, затем повернулся к главному евнуху: — Благодарю вас, главный евнух Мэн.

— Не стоит, не стоит. Это лишь малая часть заслуг лекаря Гу.

Когда дворцовые слуги ушли, Гу Хуай помог разобрать подарки и сказал:

— Братец такой молодец, снова получил столько наград.

— Его Величество и Благородный монарх очень добры, — среди подарков часть была от Шан Цзюньлиня, часть – от Шэнь Юя. Зная вкусы лекаря Гу, большинство вещей было ему полезно.

— Здоровье Благородного монарха улучшилось?

— Все в порядке, — лекарь Гу потрепал юношу по голове. — Не волнуйся, со мной все будет хорошо.

Разобрав подарки, лекарь Гу достал материалы для приготовления мази, решив сделать побольше. У Императора во Дворце лишь один Благородный монарх, так что потребность точно будет немалая.

С приготовлением мази он познакомился, когда только поступил в медицинскую службу и нуждался в деньгах. В то время Гу Хуай тяжело болел, требовались дорогие лекарства, и чтобы вылечить его, лекарь Гу брался за любую работу. Хозяин аптеки, в которую он часто ходил, тогда очень помог ему и, узнав о финансовых трудностях, посоветовал делать эту мазь – она хорошо продавалась.

Так и было. Особенно популярны были мази с возбуждающим эффектом. Позже, когда денег стало больше, он почти перестал их делать – отчасти из-за стыда, не желая, чтобы домашние узнали. В те времена он продавал мазь через хозяина аптеки, сам не появляясь.

Для Шэнь Юя он делал мазь из-за особенностей его здоровья. Взявшись за лечение, он хотел сделать все как можно лучше. Император явно был человеком с большими потребностями, а мужчине принимать утехи непросто, тем более при слабом здоровье Благородного монарха. Если из-за этого он будет часто травмироваться, это плохо скажется на его состоянии.

А сегодня Император снова заговорил об этом… Лекарь Гу вспомнил количество, отправленное в прошлый раз во дворец Юйчжан – немалое. Стоит ли ему намекнуть Императору, чтобы тот давал Благородному монарху больше отдыха?

Лекарь Гу вздохнул. Он ведь просто лекарь, почему же ему приходится беспокоиться о постельных делах Императора?

Остудив готовую мазь, он добавил заранее приготовленный цветочный экстракт, полностью сосредоточившись на работе. Он не заметил, как в комнату вошел Гу Хуай.

Тот интересовался всем, что делал лекарь Гу. Увидев ряд прозрачных баночек, он взял одну и подошел сзади:

— Братец, что это?

Лекарь Гу вздрогнул от неожиданности и чуть не уронил склянку, но Гу Хуай успел подхватить.

— Ты как здесь оказался? — Лекарь Гу обернулся и увидел Гу Хуая с полуготовой мазью в руках и любопытством в глазах.

Его лицо моментально залилось краской.

Автору есть что сказать:

Лекарь Гу: Помогите! Что делать, если младший застал тебя за изготовлением средств для утех?!

Глава 89

Как ему объяснить Гу Хуаю, для чего используется эта мазь?

Лекарь Гу покраснел и выхватил баночку из рук Гу Хуая, отставив ее в сторону.

Словно осознав, что совершил ошибку, Гу Хуай понуро опустил голову и тихо пробормотал:

— Прости, брат, я не знал, что это нельзя трогать.

Лекарь Гу был мягкосердечным и не мог долго сердиться. Увидев, как Гу Хуай раскаялся, он не смог удержаться и погладил юношу по голове:

— Ничего, просто это лекарство предназначено для Благородного монарха. Детям не стоит трогать вещи для взрослых.

— Я уже не ребенок, брат, — вздохнул про себя Гу Хуай. Ему скоро исполнится восемнадцать, а Лекарь Гу все еще считает его малышом. Конечно, ему нравилось, когда о нем заботились, но он не хотел, чтобы к нему вечно относились как к несмышленышу. Он уже вырос. Он больше не тот беспомощный ребенок, которым был раньше. Теперь он мог защитить своего брата и стать для него опорой.

— Знаю, что ты уже взрослый. Ладно, иди погуляй, я скоро закончу.

Видя его твердый тон, Гу Хуай не захотел расстраивать Лекаря Гу и покорно вышел. Однако любопытство грызло его: что же именно готовил его брат и почему покраснел при расспросах?

Выйдя, Гу Хуай вызвал подчиненного и подробно описал увиденную мазь: «Ты знаешь, что это такое?»

Подчиненный замешкался, затем неуверенно ответил: «Кажется, это смазка для... мужских утех… — и тут же поспешно добавил: — Конечно, это лишь мои догадки, и я могу ошибаться».

Гу Хуай замолчал. Вспомнив, как покраснел Лекарь Гу, он уже не сомневался, что мазь была именно такой, как описал подчиненный.

Когда его брат научился делать подобные вещи? Судя по его уверенным движениям, это явно был не первый раз. Гу Хуай напряг память, пытаясь найти в прошлом какие-то намеки.

А Лекарь Гу и не подозревал, что его секрет вот-вот раскроется. Сосредоточившись, он завершил последний этап приготовления, переложил готовую мазь в нефритовый флакон и с облегчением вздохнул.

Этого количества должно хватить надолго. В следующий раз лучше готовить в другом месте – слишком неловко, если Гу Хуай снова увидит.

Готовая мазь вскоре попала в руки Шан Цзюньлиня, который убрал ее в ящик у изголовья кровати.

— Что вы делаете, Ваше Величество? — Шэнь Юй, только что поливший цветы во дворе, вошел внутрь и увидел, как Император что-то поправляет на кровати.

Шан Цзюньлинь выпрямился и направился к Шэнь Юю:

— Лекарь Гу прислал новую партию мази. Предыдущая почти закончилась.

— Вы что, заставляете его делать это? — Шэнь Юй сразу раскусил его. — Он же придворный лекарь! Как можно поручать ему такие вещи?

— Это все для твоего же блага, — у Шан Цзюньлиня всегда находились аргументы. — Раз уж он отвечает за твое здоровье, то должен учитывать все аспекты.

— Если бы вы не таскали меня в постель, она бы и не понадобилась, — Шэнь Юй сердито фыркнул.

С тех пор как в тот раз они перешли границы, Шан Цзюньлинь постоянно тянул его к близости. Хотя до конца они так и не дошли, Император успел вдоволь насладиться процессом. Придворные сразу заметили, что в последнее время Император пребывает в прекрасном расположении духа. Чиновники из знатных семей решили, что причина его радости – победа в споре о допуске женщин к государственной службе. Они злились, но не смели показывать виду, и это отравляло им жизнь. Остальные же министры лишь надеялись, что хорошее настроение Императора продлится как можно дольше.

Хэ Чэнъюй, Цзян Хуайцин и Фан Цзяи все трое поступили в Академию Ханьлинь. Теперь, когда решение было принято, недовольные уже не могли ничего изменить.

Сочинения Фан Цзяи распространились среди студентов, и, за исключением тех, кто упорно не признавал женщин, большинство ученых мужей не сомневались в ее праве занять второе место.

Увидев, что никаких волнений не последовало, знатные семьи пришли в ярость. Они не собирались сдаваться и подкупили нескольких студентов, чтобы те распространяли слухи о вреде женской службы. Однако другие студенты тут же ополчились на них, и затея провалилась.

— Все благодаря твоей прозорливости, — Шан Цзюньлинь, просматривая донесение от тайной стражи, довольно улыбнулся. — Иначе мог бы возникнуть настоящий переполох.

— Что случилось? — Шэнь Юй налил чай и передал одну чашку Императору.

— Знатные семьи действительно подослали людей, чтобы те сеяли смуту среди студентов. Но благодаря Нашей подготовке волнения не удалось раздуть. Вот, смотри.

Шэнь Юй пробежался глазами по документу.

— Они недооценили силу простого народа и не понимают, что волнует этих еще не испорченных чиновничьей жизнью студентов. Они пока не заражены жаждой славы и сохранили благородные устремления.

В прошлой жизни Шэнь Юй много общался с такими людьми. Для опытных чиновников они могли казаться наивными и податливыми, но считать их глупыми и беспомощными было большой ошибкой.

— Когда дело касается государственных вопросов, устные пересказы часто искажают суть. Нужно найти способ, чтобы во всех уголках Дахуаня узнавали достоверные новости о решениях Двора.

Шэнь Юй задумался. В прошлой жизни дурная слава Шан Цзюньлиня возникла не только из-за происков князя Юэ, но и из-за огромного разрыва между столицей и провинцией. У людей не было возможности узнать, что на самом деле делал Император, и они верили лишь тому, что им преподносили. Этим легко манипулировали.

— Ты имеешь в виду дворцовые вестники?

— Да, но не только. Нужно больше деталей. Чтобы не только провинции знали о решениях Двора, но и двор мог оперативно получать сведения из регионов.

Эта идея пришла Шэнь Юю после разговора с Шэнь Юэ. Если бы информация циркулировала свободнее, это помогло бы двору лучше контролировать ситуацию в стране.

— Что ты предлагаешь? — Шан Цзюньлинь, углубившись в размышления, осознал преимущества такого подхода.

— Вы можете обсудить это с министрами. Не взваливайте все на меня, — Шэнь Юй, подперев лицо руками, лукаво улыбнулся.

— Ах ты, — Император покачал головой. — Хорошо, Мы сначала посоветуемся с советниками, а потом ты посмотришь, можно ли что-то улучшить.

— Советники разберутся лучше меня.

Шэнь Юй лишь высказал идею, а воплощать ее предстояло другим. Министры знали страну как свои пять пальцев, да и под надзором Шан Цзюньлиня ошибиться было трудно.

Шан Цзюньлинь видел, что Шэнь Юй не хочет слишком углубляться в дела, и не стал настаивать. Каким бы ни был выбор его А-Юя, он готов был поддержать его.

— Ваше Величество, в императорском саду столько цветов распустилось. Пойдемте полюбуемся, — сказал Шэнь Юй, ежедневно наблюдавший, как Император корпел над докладами. Погода стояла прекрасная, а вскоре должно было стать жарко – нужно было воспользоваться моментом.

— Лекарь Гу тоже говорил, что тебе полезно гулять, — согласился Шан Цзюньлинь, собрав вещи и выйдя с Шэнь Юем.

Вечернее солнце ласкало кожу теплыми лучами. Шэнь Юй блаженно прищурился.

В императорском саду буйствовали краски: цветы всех оттенков, утопая в зелени, соревновались в красоте и изяществе. Легкий ветерок донес тонкий аромат. Шэнь Юй потянул Шан Цзюньлиня за рукав:

— Ваше Величество, сколько здесь видов цветов?

— Почти все, что могут расти в столице Дахуаня. Если какие-то понравятся, скажи – велю Мэн Чану пересадить их к тебе. — Сам Шан Цзюньлинь не интересовался цветами, поручая их заботу слугам.

Шэнь Юй то шел, то останавливался, задерживаясь у особенно красивых цветов. Пропитавшись ароматами, он даже привлек несколько бабочек.

Вдруг впереди раздался перебранка:

— Разве ты не знаешь, что здесь цветы срывать нельзя? У тебя уже целая корзина! Кто тебя сюда послал?

Шан Цзюньлинь нахмурился. Евнух Мэн поспешил вперед: «Я разберусь».

Вскоре он вернулся:

— Это девушка Шэнь Юэ собирала цветы, и ее отругала проходившая мимо старшая служанка.

Шэнь Юй, уже собиравшийся уходить, остановился:

— Шэнь Юэ? Как она оказалась в императорском саду?

Он направился к источнику шума.

— В чем дело? — раздался властный голос.

Придворные тут же опустились на колени. Старшая служанка почтительно ответила:

— Ваше Величество, эта служанка, видимо, не знала правил и нарвала цветов. Я уже сделала ей выговор.

Не зная, что Шэнь Юэ знакома с Императором, она попыталась защитить девушку, боясь, что та поплатится жизнью за такую мелочь. Шэнь Юэ удивленно взглянула на только что ругавшую ее женщину и поспешно склонила голову в знак вины.

— Уйдите все. Ты останься, — Шэнь Юй указал на Шэнь Юэ.

Служанка хотела что-то сказать, но евнух Мэн увел ее.

— Встань. Зачем ты собирала цветы? — спросил Шэнь Юй.

— Я хотела приготовить для наложницы Тайфэй пирожки с цветами. Искала, где самые красивые цветы, и не знала, что здесь нельзя срывать. Я виновата.

— Раз это впервые, прощаю, — Шэнь Юй взглянул на корзину с цветами. — Ты делаешь еду прямо из цветов?

— Не только. Это пирожки с цветочной начинкой. Если господину интересно, я могу приготовить и для дворца Юйчжан. — Шэнь Юэ опустила голову – на самом деле, она еще экспериментировала и не была уверена в результате.

Неожиданная прогулка подарила новое лакомство. Шэнь Юй был в прекрасном настроении.

Вернувшись во дворец Юйчжан, они застали готовый ужин.

Шан Цзюньлинь обещал награду тем, кто угодит вкусам Шэнь Юя, поэтому повара ежедневно изощрялись в кулинарных изысках.

В последнее время аппетит Шэнь Юя улучшился, и он ел больше, чем в первые дни во Дворце. Последствия болезни постепенно сглаживались, и он даже немного поправился. Шан Цзюньлиню нравилось это ощущение, когда он обнимал Шэнь Юя.

Император наконец смог немного успокоиться – после той болезни аппетит Шэнь Юя ухудшился, он стремительно худел, и Шан Цзюньлинь, беспомощный, мог лишь просить поваров быть изобретательнее.

Лекарь Гу не советовал злоупотреблять такими деликатесами, как ласточкины гнезда – ослабленный организм не выдержал бы сильного тонизирования. Восстановление должно было быть постепенным.

Да и сам Шэнь Юй не любил подобную пищу, поэтому Шан Цзюньлинь ограничивался редкими «сеансами кормления».

— Я не слишком много ем? Не растолстею ли? — вечером Шэнь Юй, лежа в объятиях Императора, нахмурился, вспоминая свой недавний аппетит.

— Где ты растолстел? — Шан Цзюньлинь сжал запястье Шэнь Юя. — Мяса почти нет.

Шэнь Юй посмотрел на свое запястье – в сравнении с сильной рукой Императора его тонкая бледная кисть действительно казалась почти бесплотной.

Он повернулся, оказавшись лицом к лицу с Шан Цзюньлинем, и в движении случайно раздвинул полы его одежды, обнажив часть груди. Тело Императора было покрыто ровными, неброскими, но рельефными мышцами, которые выглядели особенно выразительно без одежды. У самого Шэнь Юя из-за слабого здоровья мышц почти не было – в обеих жизнях его тело оставалось мягким. Он слегка завидовал Шан Цзюньлиню, не зная, что тот обожал каждую его черту.

Тыча пальцем в твердые мышцы Императора, Шэнь Юй пробормотал: «У Вас все же лучше».

— Если тебе нравится – смотри и трогай сколько угодно, — Шан Цзюньлинь отпустил его запястье, прижал шаловливую руку к своей груди и обнял Шэнь Юя за талию, многозначительно добавив: — А Нам нравится каждая частичка твоего тела.

Автору есть что сказать:

Скрытый смысл слов императора: «Значит, и Мы можем трогать?»

Глава 90

Атмосфера мгновенно накалилась.

Шэнь Юй, находясь сверху, смотрел на лежащего под ним Шан Цзюньлиня, и в его глазах мелькнула необъяснимая искра.

Его ладонь покоилась на груди Императора, ощущая сильные, ровные удары сердца – живые, яркие. Шэнь Юй слегка пошевелил пальцами.

— Хочешь потрогать? — тихим, соблазняющим голосом прошептал Шан Цзюньлинь.

Не дожидаясь ответа, он взял руку Шэнь Юя и начал медленно вести ее вниз, погружаясь под одежду.

Шэнь Юй сжал губы, пальцы его слегка дрогнули.

Когда рука опустилась слишком низко, Шэнь Юй не выдержал и сердито взглянул на Императора:

— Ваше Величество изволили обещать, что сегодня ничего не будет.

Шан Цзюньлинь и не планировал ничего серьезного, но с такой красотой в объятиях трудно было устоять. Увидев укоризненный взгляд, он сдался.

— Ладно, сегодня оставим тебя в покое. Если хочешь спать – спи.

Шэнь Юй с подозрением посмотрел на него, будто спрашивая: «Что сегодня с тобой?»

Шан Цзюньлинь прикрыл ему глаза ладонью:

— Не смотри на Нас так. — А то я не выдержу.

Когда мужчина возбужден, а в его объятиях – любимый человек, сдержаться почти невозможно.

Но раз Шан Цзюньлинь сказал, значит, действительно не станет ничего предпринимать. Шэнь Юй расслабился, уткнувшись лицом в грудь Императора, и закрыл глаза.

Он и правда хотел спать.

— Если Ваше Величество хочет... тоже можете трогать, — прошептал Шэнь Юй уже почти во сне.

Едва слова сорвались с его губ, как он почувствовал, как рука Императора сжала его талию.

— Ты специально не даешь Нам уснуть? — хрипло прошептал Шан Цзюньлинь на ухо.

Шэнь Юй лишь прижался к его груди, не отвечая.

Император ждал, но вскоре услышал лишь ровное дыхание. Глядя на балдахин, он горько усмехнулся.

Он хотел встать, чтобы «решить проблему», но Шэнь Юй вцепился в него, хмурясь при малейшем движении. Пришлось ждать, пока тот крепко уснет, чтобы осторожно выбраться из постели.

Вернувшись с прохладной кожей, Шан Цзюньлинь не стал сразу ложиться, чтобы не заморозить Шэнь Юя. Вместо этого он сел у кровати, пальцами обводя черты лица юноши.

— Не пойму – ты специально или нет. — Даже если нарочно – он ничего не мог поделать.

Шэнь Юй сладко проспал всю ночь, а утром обнаружил себя крепко зажатым в объятиях. В носу витал знакомый холодноватый аромат Императора. Шэнь Юй пошевелился.

— Проснулся? — Низкий голос раздался сверху. Шэнь Юй промычал в ответ.

Его сознание было еще затуманено сном, реакции замедлены. Он даже не сразу заметил руку, скользнувшую под его одежду.

Ладонь Шан Цзюньлиня скользила по теплой коже. Видя Шэнь Юя таким покорным и мягким, он пожалел, что из-за утренних совещаний упустил столько подобных моментов.

Шэнь Юй, все еще полузакрытыми глазами, наконец спросил:

— Почему Ваше Величество не на утреннем совещании?

— Сегодня Мы хотели побыть с тобой.

Шэнь Юй приподнялся, взглянув в окно. Солнца не было, в покоях царил полумрак.

— Дождь идет?

— Шел, но уже кончился, — Шан Цзюньлинь снова притянул его к себе, укутав в одеяло. — Сегодня прохладно, не простудись.

На самом деле Император был на совещании, но, обеспокоившись из-за погоды, поспешил вернуться к Шэнь Юю. Кошмар того дня все еще преследовал его, и он боялся, что Шэнь Юй снова испугается один.

Проснувшись окончательно, Шэнь Юй встал.

Шан Цзюньлинь не покидал дворец весь день, отложив даже встречи с министрами.

Шэнь Юй передал рецепт Шэнь Юэ слугам, и вскоре те доложили о результате.

— Так быстро? — удивился Шэнь Юй.

— Да, и они прислали образцы, — Му Си подала небольшую шкатулку.

Внутри лежали изделия, похожие на те, что делала Шэнь Юэ, но меньшего размера и затейливой формы – именно то, что нравится женщинам.

— Сколько таких можно сделать за день? — спросил Шэнь Юй, вертя в руках одно из них.

— Опытный мастер – двадцать-тридцать штук.

Шэнь Юй задумался. В поместье хватало рабочих рук, и можно было попробовать продавать это в лавке.

— Пусть сделают первую партию, небольшую. Выставим в северной лавке, ограниченным тиражом – кто первый, тот и получит. Остальное... мне нужно подумать.

— Слушаюсь.

Из поместья прислали партию готовых изделий. Шэнь Юй отобрал то, что могло пригодиться, часть раздал служанкам, а часть отослал ко двору наложницы Тайфэй.

— Вы были в той лавке на севере? У них новые товары – не только красивые, но и полезные!

— Ты о мыле в форме цветов? Брат купил мне кусочек – после него руки пахнут просто чудесно!

— А их новые помады! Видите, сегодня на мне – разве не лучше прежней?

— О, правда! Этот цвет тебе очень идет.

— Я тоже так думаю! У них столько оттенков – теперь буду покупать только у них.

Учитывая некоторые сложности, Шэнь Юй временно разрешил продавать в лавке только помады и ароматизированное мыло – эти продукты было проще всего производить.

— Господин, — Му Си вошла с бухгалтерскими книгами, — многие клиенты просят увеличить количество товара. Управляющий спрашивает, стоит ли поднять дневной лимит?

— Узнай, смогут ли мастера справиться с увеличенным объемом. Если да – можно немного добавить, — Шэнь Юй пролистал отчеты.

Результаты превзошли все ожидания. За несколько дней прибыль от мыла и помад превысила доходы от всех остальных товаров вместе взятых. Эта лавка, прежде не отличавшаяся особым успехом, благодаря новинкам мгновенно стала любимым магазином столичных модниц.

— Не думал, что по такой цене товар будет так хорошо расходиться, — покачал головой Шэнь Юй.

Он изначально установил высокие цены из-за уникальности продукции и сложного производства, а ограничение продаж ввел из опасений, что товар не найдет спроса. Реальность оказалась противоположной.

— Даже дворцовые служанки постоянно спрашивают у меня, где можно купить эти вещи, — усмехнулась Му Си. — Господин, вы явно недооцениваете покупательскую способность женщин.

— Видимо, я ошибался. Пусть управляющие решают сами, — Шэнь Юй доверил дела профессионалам.

Перед началом лета Министерство работ завершило испытания цемента в различных сферах. Шэнь Юй понимал, что массовое внедрение потребует времени, но с таким количеством специалистов он и Шан Цзюньлинь могли спокойно ждать результатов.

— Ваше Величество, становится все жарче, — даже привыкший к холоду Шэнь Юй сменил одежду на более легкую.

— Когда наступит настоящая жара, мы уедем в Летний Дворец, — Шан Цзюньлинь откинул прядь волос с лица Шэнь Юя.

В столице Дахуаня ярко выражены все четыре сезона: холодная зима и знойное лето. Каждый год Император со свитой переезжали в прохладную горную резиденцию.

После восшествия на престол Шан Цзюньлинь долгое время провел на войне, а затем, вернувшись, не проявлял интереса к этой традиции. Теперь же, по его приказу, начались приготовления к масштабному переезду.

Тем временем старший сын рода Хэ наконец получил вести о младшем брате.

Узнав правду, он задрожал от ярости. Если бы не слуги, он бы ворвался к отцу с требованиями объяснений. Он думал, что брат находится где-то в уединении, но никак не предполагал, что тот заточен в Темнице.

В темнице, куда не проникает солнечный свет.

Какая ирония! Его отец явно знал об этом. Почему скрывал правду? Говорил, что брат вернется, как только они выполнят указания «тех людей»? Похоже, с самого начала он и не собирался спасать сына!

— Господин, успокойтесь! Пока это лишь слухи. Если с вами что-то случится, кто тогда поможет молодому господину? — уговаривали его слуги.

Старший господин Хэ едва взял себя в руки:

— Ты прав. Нужно проверить информацию. Если брат действительно там, а отец бездействует – я сам его вызволю!

Его не волновали «высшие интересы». Эти таинственные покровители даже не показывали лиц. Почему отец слепо им подчинялся?

— Информация распространилась, — Шан Цзюньлинь повернулся. — Похоже, семья Хэ готова действовать. Интересно, как отреагирует глава рода, узнав, что сын уже натворил бед?

Род Хэ слишком долго оставался в тени. Если они не решатся на шаг первыми, Император не против подтолкнуть их.

— А как насчет князя Юэ? Его сторонники действительно бросили его?

Князь почти признан виновным в организации мошенничества на экзаменах. Странно, что его люди до сих пор не предприняли ничего.

— Неважно. Если они не объявятся, князь так и останется в темнице. Они волнуются куда больше нас.

Зная, что впереди ловушка, будут ли они в нее прыгать?

Вернее, есть ли у них выбор?

Вскоре старший господин Хэ преподнес сюрприз.

— Ваше Величество говорит, что он взял секретные приказы отца и с людьми покровителей направился в темницу? — Шэнь Юй удивленно поднял бровь.

— Именно так.

— Как он смог командовать этими людьми? Неужели род Хэ ждал именно их прибытия, чтобы начать действовать?

— Вероятно. Иначе с теми немногими слугами, что они привезли, они не представляли угрозы, — Шан Цзюньлинь не преуменьшал их силы – охрана и слуги, да и те в минимальном количестве для маскировки.

— Они явно не ожидали, что все планы рухнут из-за братской любви старшего господина Хэ.

Шан Цзюньлинь лишь улыбнулся. Старший господин Хэ никогда не узнает, что «утекшая» информация была подброшена специально.

— Хотя Мы не ожидали, что он действительно выведет всех их разом.

В этот момент явился начальник императорской гвардии:

— Ваше Величество, все задержаны.

Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за руку:

— Хочешь посмотреть?

Шэнь Юй покачал их сцепленными пальцами:

— Разве Вы оставили мне выбор?

Глава 91

Они направились в Темницу.

Часть дороги уже была вымощена цементом, и карета катилась по ней заметно плавнее.

Шэнь Юй откинул занавеску:

— Когда все дороги Дахуаня станут такими, путешествовать будет куда удобнее.

— Когда-нибудь Мы покажем тебе всю Нашу Империю, — пообещал Шан Цзюньлинь.

— Хорошо, Ваше Величество, только смотрите – не вздумайте передумать!

Темница была ярко освещена и окружена плотными рядами императорской гвардии. Шэнь Юй вышел из кареты следом за Шан Цзюньлинем и усмехнулся:

— Пожалуй, это самый оживленный день за всю историю этой Темницы.

И правда – помимо гвардейцев здесь толпились «освободители». Шэнь Юй даже засомневался, хватит ли в тюрьме места для всех.

Тем временем глава рода Хэ, узнав, что его старший сын увел людей и приказы, впал в ярость:

— Вы что, идиоты?! Как вы позволили ему забрать все это?! Разве я не говорил, что никто, кроме меня, не имеет права прикасаться к этим вещам?!

— Господин, мы не виноваты! — слуга едва не плакал. — Старший господин предъявил ваше письмо и сказал, что действует по вашему приказу. Вы же сами велели нам быть настороже сегодня вечером... Мы подумали, что это правда!

Все дело было в том, что старший молодой господин Хэ выбрал идеальный момент. Как старшему сыну, от него не скрывали большинство дел – за исключением самых секретных. Поэтому он легко выведал у отца детали «операции».

— Где это письмо? Дайте сюда!

Дрожащий слуга протянул конверт.

Прочитав, глава рода Хэ едва не расхохотался от ярости. Почерк и стиль письма идеально имитировали его собственный – неудивительно, что слуги поверили. А старший сын выбрал такой момент, что никто даже не заподозрил подвоха.

— Господин... что нам теперь делать?

— Этот негодяй, видимо, узнал, где его брат, и отправился «спасать» его. Попытайтесь догнать их – это наш последний шанс. Если не получится...

Слуга бросился выполнять приказ, но не успел далеко уйти, как увидел отряд императорской гвардии, окруживший дом. Против обученных солдат у людей Хэ не было ни малейшего шанса. Сжав зубы, глава рода с несколькими верными слугами бежал через потайной ход.

— Вот уж действительно – отличного сына я воспитал!

В итоге глава рода Хэ воссоединился со своим «любимым» старшим сыном... в Темнице.

Когда Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь прибыли, все уже были схвачены. Тюрьма, освещенная факелами, предстала перед Шэнь Юем в необычном виде. Главу рода Хэ и старшего сына поместили в соседнюю с младшим сыном камеру. Князя Юэ изолировали отдельно. Часть нападавших казнили на месте, остальных заперли вместе. Князь Юэ, услышав шум, обрадовался, думая, что это его спасают. Но «освободители» даже не взглянули в его сторону, направившись прямиком в ловушку. Наблюдая за этим, князь Юэ оцепенел. Он уже установил связь с внешним миром, и ему обещали спасение сегодня. И вот, дождавшись, он увидел, как его сторонники... просто проигнорировали его.

Допросом занялись специальные чиновники. Шан Цзюньлинь привез Шэнь Юя лишь для ознакомления с ситуацией.

Начальник гвардии докладывал:

— Как и приказал Ваше Величество, мы следили за старшим молодым господином Хэ и перекрыли все подходы к тюрьме. Как и ожидалось, группа неизвестных встретилась с ним и направилась сюда...

Дальнейшее было очевидно. Старший господин Хэ, жаждущий спасти брата, даже не подозревал, что идет прямиком в западню. Теперь он воссоединился с братом... в качестве узника.

Отправив начальника гвардии, Шан Цзюньлинь подвел Шэнь Юя к камере князя Юэ.

— Ты все предвидел, да? Ты позволил мне связаться с внешним миром, ты ждал этого момента! — очнувшись, князь Юэ начал замечать несоответствия.

Почему сначала все его попытки связаться проваливались, а потом вдруг сработали? Тогда, в жажде свободы, он не придал этому значения. Теперь же все встало на свои места.

— Князь Юэ наконец-то проявил ум. Жаль только, что даже желая спасти тебя, твои сторонники не осмелились явиться лично, отправив вместо этого ненадежных Хэ, — усмехнулся Шан Цзюньлинь.

Князь Юэ скрежетал зубами, но, потерпев полное поражение, мог лишь наблюдать, как Император торжествует.

Он – всесильный владыка, взирающий свысока. А князь Юэ – жалкий узник, будущее которого покрыто мраком.

Шэнь Юй разглядывал князя. Тот так отличался от человека из его прошлой жизни, что Шэнь Юй задумался: Неужели это действительно один и тот же человек? Без «ауры главного героя» и навязанных восхвалений он оказался всего лишь заурядным человеком.

Передав дела прибывшему министру Фану, Шан Цзюньлинь и Шэнь Юй вернулись во Дворец. Всю дорогу Шэнь Юй молчал. По прибытии Император прямо с кареты взял его на руки.

— Ты все еще думаешь о князе Юэ?

Шэнь Юй покачал головой, затем кивнул. На самом деле он размышлял больше о прошлой жизни. Он думал, что увиденное тогда и прочитанное в книге после смерти раскрыло всю правду. Но теперь он осознал – и то, и другое могло быть обманом.

Действительно, нельзя слишком полагаться на «сюжет мира».

Шан Цзюньлинь не собирался отпускать его, неся на руках через весь Дворец. Слуги почтительно опускали глаза.

Шэнь Юй заерзал:

— Ваше Величество, отпустите меня!

— Нет.

— На нас же смотрят...

— Разве не естественно, что Император носит на руках своего возлюбленного монарха? Этот Император может не только носить, но и целовать, и...

— Ладно, — Шэнь Юй поспешно прервал его. — Носите, если хотите. Только не жалуйтесь потом, что я тяжелый.

— Как Мы можем считать тебя тяжелым? Наоборот, тебе нужно набрать вес – так будет удобнее держать тебя на руках, — Шан Цзюньлинь слегка подбросил юношу на руках. Для него вес Шэнь Юя действительно был незначительным.

Несмотря на недавнее улучшение здоровья, из-за многолетних болезней Шэнь Юй все еще был значительно легче обычного человека.

С падением рода Хэ удалось наконец выйти на след таинственной силы, стоявшей за ними. Хотя истинных заговорщиков пока не нашли, это уже был огромный прогресс по сравнению с полным отсутствием зацепок ранее. Освободившиеся после чистки должности постепенно заполнялись чиновниками, вызванными из провинций, а новые выпускники экзаменов также вливались в государственный аппарат. Все выглядело многообещающе.

После казни сановников, причастных к мошенничеству на экзаменах, пост Верховного главнокомандующего оставался вакантным. Чиновники из знатных и простых семей яростно боролись за эту позицию при Дворе. Особенно рьяно сражались аристократы – они уже слишком много потеряли. Если пост Верховного главнокомандующего достанется не их ставленнику, это станет для них сокрушительным ударом.

[прим. ред.: коротко об иерархии власти:

Император

Три высших сановника – ближайшие советники:

Верховный главнокомандующий – Тайвэй – армия (назначения, не прямое командование, стратегия;

Канцлер – Чэнсян – гражданская администрация;

Главный цензор – Юйшидафу – надзор за законностью (в т.ч. приказов Императора)

Шесть министерств: Чинов (назначения), Финансов, Ритуалов (церемонии), Военное, Наказаний (Храм Дали), Работ

Цензорат

Великий Секретариат – Кабинет Министров (сановники попадали сюда из Академии Ханьлинь)]

С приходом новой волны чиновников, выдвинутых Шан Цзюньлинем, многовековая монополия знатных семей наконец была нарушена. Однако из-за их противодействия вопрос с постом Тайвэя оставался нерешенным.

Эти распри пока не затрагивали спокойную атмосферу Академии Ханьлинь.

— Опять вместе пришли?

Цзян Хуайцин вежливо улыбнулся:

— Я воспользовался повозкой Чэнъюя. Как вы знаете, в последнее время мой кошелек несколько похудел.

Причиной стало приобретение редкого издания – он так боялся, что его купят другие, что потратил почти все сбережения.

— Понимаем-понимаем. Только не забудь дать нам почитать, когда перепишешь.

— Обязательно.

Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй работали вместе. Поначалу Цзян стеснялся и держался на расстоянии, но, увидев дружелюбие коллег, стал более раскованным.

Они по-прежнему жили вместе, и их постоянное совместное появление стало поводом для добродушных шуток в академии. Цзян Хуайцин, поначалу смущавшийся, всего за пару недель научился спокойно реагировать на подтрунивания.

— Кстати, насчет тех архивов, что ты просил найти – кажется, я обнаружил один свиток. Хочешь посмотреть?

— Благодарю! — глаза Цзяна загорелись.

— Зачем тебе дела тридцатилетней давности? — собеседник удивился.

— Я восхищаюсь конфуцианскими учеными прошлого и хочу узнать о них больше, — объяснил Цзян.

— Логично, учитывая твои интересы. Я продолжу поиски, — коллега не заподозрил ничего странного. Увлечение Цзяна древностями было хорошо известно – человек, готовый потратить последние деньги на редкую книгу, естественно, интересуется биографиями великих ученых.

К счастью, дружба с Хэ Чэнъюем позволяла ему не голодать.

Шэнь Юй иногда получал от Цзяна письма с забавными историями из повседневной жизни и отвечал кратко. В последнее время Шэнь Юй заметил, что Шан Цзюньлинь избегает разговоров о князе Юэ. Даже прямые вопросы умело отклонялись через пару фраз.

— Почему Ваше Величество не желает говорить со мной о князе Юэ? — на этот раз Шэнь Юй не дал свернуть тему. Ему нужно было понять – нежелание касалось только князя или других вопросов тоже.

Шан Цзюньлинь провел пальцами по шее Шэнь Юя и хрипло признался:

— Когда Мы взяли тебя в темницу, за этим скрывался скрытый мотив.

— Что? — Шэнь Юй опешил.

— Мы знаем, что князь Юэ приближался к тебе вне дворца. Мы хотели, чтобы ты увидел его...

— Ваше Величество, — перебил Шэнь Юй, — это Вас так беспокоит?

Глубокий взгляд Императора стал ответом.

Чем сильнее любовь, тем меньше терпимости к любым намекам на соперничество. Шан Цзюньлинь хотел, чтобы Шэнь Юй увидел – князь Юэ недостоин его внимания.

— Мы думали, что сможем не придавать значения твоей жизни вне Дворца, — наконец проговорил он, сжимая руку Шэнь Юя. — Но Мы ошибались. Каждая деталь, связанная с тобой, для Нас важна. Скажи, А-Юй... Правда ли, что ты считал князя Юэ лишь Нашей заменой?

Глава 92

Шэнь Юй ненадолго замолчал:

— Почему Ваше Величество так хорошо осведомлен о моих словах до вступления во Дворец?

Это был риторический вопрос. С тайной стражей Император знал все, что происходило в столице. Будучи избранным для вступления во Дворец, Шэнь Юй, конечно же, был тщательно проверен.

— Мы знаем, что князь Юэ под ложным именем приближался к тебе, но потом вы поссорились, — Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за подбородок, заставляя того встретиться с ним взглядом. — А-Юй, ответь Нам. — Темные глаза Императора неотрывно смотрели на него, наполняя пространство ледяной аурой.

Шэнь Юй прищурился:

— Разве Ваше Величество не знает моих мыслей? Зачем вам беспокоиться о князе Юэ? Что он собой представляет? Есть ли в нем хоть что-то, что могло бы сравниться с вами? Что касается моих отношений с ним – вы же знаете мой характер. Какую искренность я могу проявлять к человеку, который с самого начала приближался ко мне с нечистыми намерениями?

Шэнь Юй понимал: если Шан Цзюньлинь задал этот вопрос, значит, он не мог справиться с сомнениями самостоятельно. Какими бы ни были их нынешние чувства, он не хотел, чтобы князь Юэ стал занозой в их отношениях. Его связи с князем Юэ полностью оборвались в прошлой жизни, и в этой у них не было никаких пересечений.

— Мы знаем, что князь Юэ недостоин тебя, — Шан Цзюньлинь нежно провел пальцами по линии подбородка Шэнь Юя. — А-Юй, Мы не сомневаемся в тебе. Просто...

— Я понимаю, — Шэнь Юй прикрыл ладонью рот Императора. — вам не нужно объяснять. Я и сам должен был рассказать вам о князе Юэ. Те слова были сказаны лишь для того, чтобы досадить ему. Хотя, если задуматься, возможно, это было предзнаменование. Единственное отличие – у меня никогда не было интереса к поиску замены. Если я люблю человека, то сделаю все, чтобы завоевать его. Даже если не смогу – я никогда не опущусь до такой низости, как поиск замены. И вообще, разве князь Юэ хоть чем-то заслуживает этого?

В глазах Шэнь Юя читались дерзость и своеволие. Шан Цзюньлинь знал – каждое слово было искренним. Он отпустил подбородок Шэнь Юя и внезапно притянул его к себе:

— Мы поняли, А-Юй.

Шэнь Юй похлопал Императора по спине, успокаивая:

— Ваше Величество не стоит беспокоиться. Между мной и князем Юэ не было ничего в прошлом и не будет в будущем.

Шан Цзюньлинь положил голову на плечо Шэнь Юя:

— А с кем же у А-Юя есть связь?

— Конечно, с Вашим Величеством. Когда вы рядом, кому еще может быть место? Разве вы в себе не уверены?

Получив ясный ответ, Шан Цзюньлинь почувствовал, как рассеиваются омрачавшие его мысли. Он крепче обнял Шэнь Юя, желая буквально впитать его в себя.

Успокоив Императора, Шэнь Юй облегченно вздохнул. Он не хотел, чтобы князь Юэ стал преградой между ними.

С наступлением лета становилось все жарче. Чиновники, узнав о предстоящей поездке в Летний Дворец, начали приготовления – и не могли сдержать любопытства.

— Почему Его Величество вдруг решил отправиться в летнюю резиденцию? В прошлые годы все подобные предложения отвергались.

— Император никогда не стремился к роскоши. Возможно, причина в Благородном монархе.

— Какая разница в причинах? Все прежние императоры Дахуаня ежегодно уезжали в Летний Дворец – кроме нашего нынешнего. Честно говоря, летом в столице невыносимо жарко. Хорошо, что наконец можно будет спастись от зноя.

Это говорил чиновник, не раз предлагавший Императору уехать в летнюю резиденцию. Он уже думал, что до конца службы будет проводить лето в столице – и вот неожиданная радость.

С повышением температуры одежда Шэнь Юя становилась все тоньше. Его тело по-прежнему оставалось прохладным, и Шан Цзюньлинь, едва выдавалась свободная минута, прижимал его к себе.

Что доставляло Шэнь Юю немало неудобств.

Тело мужчины излучало жар. Зимой это было приятно – как живая грелка, от которой исходило тепло. Но летом все иначе. После нескольких минут в объятиях Императора Шэнь Юй покрывался испариной.

Во дворце Юйчжан был небольшой пруд с беседкой, которая стала любимым местом Шэнь Юя в жару. Беседку переоборудовали по его вкусу: украсили легкими светлыми шторами, поставили в углах сосуды со льдом. Прохладный ветерок с воды приносил приятную свежесть.

Закончив дела, Шан Цзюньлинь вернулся во дворец и, не найдя Шэнь Юя в покоях, направился прямиком к беседке.

Льда во дворце всегда хватало, но лекарь Гу запретил Шэнь Юю злоупотреблять холодом. Как ни странно, человек, страдавший от холода зимой, летом больше всех стремился к прохладе.

Откинув шторы, Шан Цзюньлинь увидел Шэнь Юя, полулежащего на тахте с книгой.

Евнух Мэн обмахивал его веером.

Придворные склонились в поклоне. Шэнь Юй отложил книгу и приподнялся:

— Ваше Величество закончили с делами?

— М-м, — Шан Цзюньлинь сел рядом, вплотную прижавшись. Из-за ограниченного пространства тахта в беседке была меньше дворцовой – что тайно радовало Императора.

От Шан Цзюньлиня исходил жар. Шэнь Юй попытался отодвинуться, но был тут же притянут обратно.

— Куда это ты собрался?

— Жарко, — Шэнь Юй сопротивлялся.

— Здесь же лед. Дай Нам немного пообнимать тебя, — Шан Цзюньлинь крепко обхватил его за талию, не позволяя уйти.

— Разве Вашему Величеству не жарко? — вздохнул Шэнь Юй.

Император прижался щекой к его лицу:

— Ты такой прохладный.

— Но Ваше Величество – горячий.

— Зимой ты сам забирался Нам на руки. Что изменилось теперь? — Шан Цзюньлинь прижал его к себе.

Шэнь Юй сдался, обмякнув в объятиях:

— Ваше Величество и сам знает – то была зима.

В беседке со льдом было не так жарко. Шэнь Юй немного полежал спокойно, постепенно остывая. Понимая, что Император его не отпустит, он нашел удобное положение и взял книгу.

— Как обстоят дела со льдом в покоях Монарха? — Шан Цзюньлинь спросил у Му Си.

Она назвала количество – строго по предписанию Императора. Тот одобрительно кивнул.

Шэнь Юй с укором ткнулся лбом в его грудь:

— Ваше Величество уже отдал строгие приказы моим слугам. Разве я могу взять больше льда?

— А-Юй забыл, как чуть не простудился из-за переохлаждения? — Император ущипнул его за мочку уха.

Шэнь Юй виновато опустил взгляд. В те дни внезапно наступила жара, и он велел поставить в покоях больше льда. Если бы Шан Цзюньлинь вовремя не убрал часть, он бы точно заболел. С тех пор Император строго контролировал количество льда.

Читая роман, Шэнь Юй вдруг спросил:

— Ваше Величество, разве лед доступен только знатным семьям?

— И крупным торговцам. А что?

Лед в Дахуане добывали зимой и хранили до лета. Процесс был трудоемким, а сохранялось его мало. Богатые семьи запасали сами, остальные покупали по высокой цене. Простолюдины обычно обходились без него.

— Мне просто пришел в голову простой способ изготовления льда. Если наладить массовое производство, даже простой народ сможет его использовать.

Этот метод Шэнь Юй узнал из «книги». Там он был одним из «золотых умений» Шэнь Цинжаня, принесших ему выгоду.

— Какой способ? — заинтересовался Шан Цзюньлинь.

— Если растворить селитру в воде, получится лед.

Шэнь Юй велел принести селитру и воду. Эксперимент удался – получился настоящий лед.

Глядя на дымящуюся глыбу, Шэнь Юй испытал сложные чувства. В прошлой жизни князь Юэ, узнав этот метод, первым делом убил всех осведомленных. Затем он заставил немых рабов производить лед и продавал его по высокой цене. Тогда Шэнь Юй не знал, что способ так прост. Узнав о немых рабах, он думал, что в процессе есть какой-то секрет.

— Этот метод действительно удобен, — Шан Цзюньлинь потрогал лед. От обычного он почти не отличался, а селитру было добыть гораздо проще, чем хранить лед месяцами.

— Теперь даже простые люди смогут использовать лед летом! — Му Си от удивления забыла закрыть рот.

Передав метод Императору, Шэнь Юй больше не интересовался этим вопросом. Он знал – Шан Цзюньлинь не станет, подобно князю Юэ, использовать его для наживы.

Протерев руки, Шэнь Юй вернулся на тахту. В беседке стало еще прохладнее с новым льдом.

Придворные с любопытством разглядывали глыбу. Даже Шан Цзюньлинь постоял рядом, прежде чем сесть.

Новость о методе вызвала бурю в правительстве. Все знали, как жарко в столице летом. Те, кто мог запасать лед, делали это зимой. Остальные покупали по высокой цене. Возможность производить лед летом была революционной.

— Мы пока не раскрываем метод публично, — Шан Цзюньлинь, сменив парадный наряд, подошел к Шэнь Юю. — Сначала правительство будет контролировать производство. Позже, если условия позволят, рассмотрим возможность раскрытия.

Государственный контроль над ценами предотвратит монополизацию льда знатью и спекуляции купцов.

— Как решит Ваше Величество, — Шэнь Юй не возражал.

Определились с датой отъезда в летнюю резиденцию. Дворец Юйчжан закипел приготовлениями.

Огромный кортеж двинулся в путь. Шэнь Юя разместили прямо в покоях Императора.

Резиденция стояла на склоне горы. Уже при въезде чувствовалась прохлада. Шэнь Юй блаженно прикрыл глаза.

— Разве Ваше Величество не приготовил мне отдельные покои? — осмотрев обстановку, Шэнь Юй заметил множество предметов, подобающих только Императору.

— А-Юй, конечно, будет жить с Нами, — не оставив шансов для возражений, Шан Цзюньлинь подхватил его на руки. Придворные делали вид, что ничего не видят. Шэнь Юй уже привык к тому, что Император постоянно носит его на руках. Обхватив шею, он дыхнул на ухо:

— Если я буду жить с Вашим Величеством, министры ничего не скажут?

Шан Цзюньлинь резко остановился, глаза потемнели. Он быстро донес Шэнь Юя до кровати, провел пальцем по щеке:

— Тогда А-Юю стоит вести себя хорошо.

Глава 93

Как Благородный монарх, Шэнь Юй должен был иметь собственные покои в летней резиденции – их роскошь демонстрировала бы степень его приближенности к Императору. Изначально ему выделили прекрасный дворик, но Шан Цзюньлинь отверг этот вариант, приказав поселить Шэнь Юя прямо в своих покоях. В императорском дворце Шан Цзюньлинь сожалел, что не может переселить Шэнь Юя в свои покои. Теперь же он не упустил шанс.

Шэнь Юй произнес ту фразу лишь чтобы подразнить Императора. Его вообще не волновало мнение чиновников – будь иначе, он бы никогда не вошел во Дворец.

Когда Шан Цзюньлинь осторожно уложил его на тахту, Шэнь Юй обвил руками его шею, не позволяя подняться:

— Как именно Ваше Величество хочет, чтобы я себя вел?

Подушечкой пальца Шан Цзюньлинь провел по мягким губам Шэнь Юя, слегка надавил, погружая палец внутрь:

— Как думаешь, А-Юй?

— Разве весна еще не прошла? — Шэнь Юй смотрел на Императора ясным взглядом.

Понадобилось мгновение, чтобы понять намек. Шан Цзюньлинь наклонился, нависая над юношей:

— Рядом с тобой, А-Юй, зачем ждать весны?

Кончик языка Шэнь Юя коснулся пальца императора – легкое, будто случайное прикосновение, которого хватило, чтобы разжечь желание.

— Но Ваше Величество скоро должен встретиться с министрами, — невинно моргнул Шэнь Юй, словно не он только что разжигал пламя.

Шан Цзюньлинь резко отдернул руку, прижал юношу к себе и страстно поцеловал.

Его поцелуи никогда не были нежными. Как ураган, они несли разрушительную силу, каждый жест выдавал желание поглотить Шэнь Юя целиком.

Шэнь Юй вынужден был запрокинуть голову, принимая нахлынувшую бурю.

— Ты специально дразнишь Нас, зная, что сейчас Мы ничего не можем сделать? — Шан Цзюньлинь слегка укусил его за губу и медленно отстранился.

Лицо Шэнь Юя порозовело, губы будто подкрашены румянами, темные волосы растрепались по ложу.

— Это Ваше Величество начал, — прошептал он.

Глаза Шэнь Юя блестели, уголки покраснели. Вид покорно лежащего юноши потребовал от Шан Цзюньлиня всей возможной выдержки, чтобы не пойти дальше.

— В этот раз Мы тебя отпустим, — наконец поднялся Император.

Шэнь Юй отвернулся и тихо рассмеялся. Ему нравилось видеть Шан Цзюньлиня беспомощным перед ним.

— Ваше Величество не хочет... решить проблему? — взгляд Шэнь Юя скользнул ниже пояса.

— Нет. — Ему предстояла встреча с министрами – времени все равно не хватит.

Насмеявшись, Шэнь Юй приподнялся. Он тоже был возбужден, хотя и не так явно, и быстро пришел в норму.

— Мы вызвали лекаря Гу. Если что-то заболит – сразу к нему, — Шан Цзюньлинь поправил его волосы.

Благодаря заботе о здоровье Шэнь Юя лекарь Гу стал самым ценным врачом при Дворе. Его тоже взяли в летнюю резиденцию.

Чиновникам разрешалось брать с собой семьи. Лекарь Гу не захотел оставлять Гу Хуая одного в столице. Другие вельможи привезли жен и любимых детей.

Тихая резиденция наполнилась жизнью.

Отдохнув, Шэнь Юй с Му Си вышел прогуляться.

Резиденция, построенная несколькими поколениями Императоров, поражала роскошью. Покои Шан Цзюньлиня были самыми великолепными.

— Господин, здесь так красиво! — Му Си с восхищением осматривалась.

— В роскоши никто не сравнится с императорской семьей, — Шэнь Юй впервые посещал эту резиденцию.

При прошлом императоре маркиз Чжэньбэй, обожавший наложниц и бастардов, даже имея право привезти семью, никогда не вспоминал о Шэнь Юе. Зато Шэнь Цинжань и наложница Жу побывали здесь. Вернувшись, Шэнь Цинжань хвастался перед Шэнь Юем. Тогда мальчик мечтал однажды приехать сюда самому и увидеть все своими глазами. Теперь он не только попал сюда, но и поселился в самых величественных покоях – но детские мечты уже не волновали его.

— Кого взял с собой маркиз Чжэньбэй? — спросил Шэнь Юй.

— Наложницу Чжоу, которая всегда враждовала с наложницей Жу, — Му Си уже разузнала подробности.

— А Шэнь Цинжань?

— Нет, его все еще держат под замком.

После долгой борьбы с силами князя Юэ и ликвидации последствий промахов Шэнь Цинжаня, маркиз Чжэньбэй раздражало одно его имя.

Шан Цзюньлинь привез половину чиновников. Несмотря на название «отпуск», это была просто смена места работы – поток докладов не иссякал, а из-за удаленности от столицы даже увеличился. Видя, как император крутится целыми днями, Шэнь Юй убедился, что быть правителем – нелегкая доля. Даже в резиденции Шан Цзюньлинь контролировал ситуацию в столице через специальных курьеров.

Резиденция была меньше города, и Шэнь Юй несколько раз сталкивался с маркизом Чжэньбэй. Не зная, намеренно ли тот искал встречи, но поскольку маркиз не предпринимал ничего, Шэнь Юй не обращал на это внимания.

Сопровождавшая маркиза Чжэньбэй наложница Чжоу обращалась к Шэнь Юю с показной теплотой и подобострастием, словно никогда не участвовала в его травле. Шэнь Юй не удостаивал их внимания и постепенно перестал покидать покои.

— Господин, в последнее время множество юных красавцев и красавиц так и крутятся возле Его Величества! Неужели они всерьез полагают, что могут мечтать о таком? — Ворвавшись в комнату, Му Си вся пылала от негодования.

Шэнь Юй расставлял в вазе свежие цветы, принесенные Шан Цзюньлинем:

— Его Величество сам разберется.

В последнее время Шан Цзюньлинь, неизвестно где научившись, ежедневно приносил ему свежие цветы. Те, что могли укорениться, Шэнь Юй приказывал слугам бережно высадить, а остальные засушивал и клал между страниц уже прочитанных книг.

— Разве господин совсем не беспокоится? — Му Си была на грани отчаяния. Она уже всем сердцем признала Шан Цзюньлиня и не желала, чтобы кто-то третий отвлекал его внимание от Шэнь Юя.

Конечно, она понимала, что у Императора не может быть лишь одного фаворита, но не могла смириться с мыслью, что рядом с Шан Цзюньлинем, пообещавшим не брать других наложниц, окажется кто-то, кроме ее господина.

Часто бывая вне покоев, она слышала множество разговоров. Почему эти люди, несмотря на ясные слова Императора, все еще грезили о месте в его гареме?

Шэнь Юй вытер руки платком и неспешно ответил:

— О чем мне тревожиться? Их помыслы – их дело. Разве могу я повелевать чужими мыслями?

— Но если они действительно войдут во Дворец, что тогда будете делать, господин?

— Я вывез вас, чтобы вы отдохнули, а вы тревожитесь сильнее, чем в столице. Не беспокойся, всего, чего ты боишься, твой господин не допустит.

Раз Шан Цзюньлинь дал слово, обратного пути не будет. А тем, кто осмелится мечтать о нем, Шэнь Юй готов был доказать: войти во Дворец – легко, а вот покинуть его – нет.

Он полагал, что подобные разговоры ведутся лишь среди слуг, но стоило ему выйти с Шан Цзюньлинем на прогулку, как они тут же услышали:

— Барышня, вы ничуть не уступаете в красоте тому Благородного монарха Шэнь! Стоит лишь Императору взглянуть на вас – и он непременно воспылает!

— Но…

— Полно вам, барышня! Старший господин сказал – это наш лучший шанс. Если все удастся, вы станете наложницей, и вам не придется бояться нежеланного замужества! Да и вашей матери в усадьбе жить станет легче.

— Ты права… — Девушка собралась с духом. — Ты уверена, что Его Величество пройдет здесь?

— Будьте спокойны, я все разузнала. Вам лишь нужно немного подождать, и тогда все зависит только от вас.

За углом Шэнь Юй толкнул Шан Цзюньлиня локтем:

— Как же популярен Ваше Величество! Окажись я сегодня не с вами – и у вас была бы прелестная встреча с той девицей?

— А-Юй ревнует? — Шан Цзюньлинь схватил его за руку, притянул к себе и, прижавшись губами к уху, прошептал: — Мы желали лишь тебя одного. Разве ты еще не понял?

За углом разговор продолжался, но Шэнь Юй уже не слышал его. Губы Императора скользили по его коже, оставляя влажный след, пока не достигли уголка рта.

— Я думал, они уже оставили надежды. — Шэнь Юй нахмурился. Шан Цзюньлинь не раз высказывался прямо, но они все еще не сдавались.

— Они никогда не оставят их, — пальцы Императора разгладили морщинку на его лбу. — Перед ними – власть. Какие бы слова Мы ни говорили, они все равно будут мечтать. Ты думаешь, они жаждут Нас? Нет. Их влекут лишь могущество и выгода.

— Ваше Величество все же желает встретиться с ней? — Шэнь Юй понимал: разве многие из тех, кто попадает в гарем, идут туда по своей воле?

— Если Наш А-Юй ревнует, зачем Нам встреча? — Шан Цзюньлинь внезапно подхватил его на руки и унес прочь.

Листья зашуршали. Девушка и служанка обернулись, но увидели лишь колышущиеся ветви.

— Кто-то был здесь?

— Нет… Слуга ничего не заметила.

Шэнь Юя внесли в покои. Главный евнух Мэн хотел приблизиться, но был резко отстранен и поспешно удалился со всеми слугами.

Шэнь Юя бросили на ложе, и Император прижал его к себе. Будучи на полголовы выше, он полностью накрывал его собой. Шэнь Юю стало нечем дышать, и он попытался оттолкнуть его.

Но Шан Цзюньлинь лишь приблизился, устремив на юношу пронзительный взгляд.

Шэнь Юй сузил глаза, ловко перевернулся и оказался сверху.

Император, не ожидавший такого, на миг остолбенел.

Шэнь Юй сидел на его животе, одной рукой опираясь о грудь, а другой сжав его подбородок:

— Ваше Величество привлекает слишком много бабочек. Я накажу вас.

Напряжение в теле Шан Цзюньлиня уступило место любопытству:

— Как же Наш А-Юй накажет Нас?

— Просто. Вашему Величеству запрещено двигаться. — С этими словами Шэнь Юй склонился над ним.

Его черные волны рассыпались по груди императора. Адамoвo яблоко Шан Цзюньлиня резко дрогнуло. Нет ничего слаще – и мучительнее – этого.

— А-Юй, позволь Нам прикоснуться… — Шан Цзюньлинь больше не мог терпеть. Перевернув Шэнь Юя, он погрузился в поцелуй.

Его губы скользили вниз, оставляя легкие укусы, пока не достигли цели.

Шэнь Юй вздрогнул, ощутив тепло.

— Не надо…

Автору есть что сказать:

А-Юй сначала развлекался саморучно, а потом Его Величество, не в силах больше терпеть, пустил в ход рот…

Глава 94

Шэнь Юй никак не ожидал, что Шан Цзюньлинь способен на такое ради него. Бессильно вцепившись в одеяло, он чувствовал себя будто в эпицентре бури – его бросало вверх, но никак не позволяло опуститься.

У окна во всей красе распустились цветы, их ветви тянулись в комнату, словно стыдливо смыкая лепестки.

Спустя долгое время Шан Цзюньлинь отпустил его, кадык дрогнул, когда он сглотнул.

В помутненном сознании Шэнь Юй увидел это, и в его глазах поднялись огромные волны. Даже то, что он собирался сказать, вылетело из головы.

Шан Цзюньлинь приподнялся, отыскал губы Шэнь Юя и наклонился.

Шэнь Юй отвернулся.

Император развернул его лицо, в глазах бушевала буря:

— Почему избегаешь Нас?

— Ваше Величество не прополоскал рот…

— Неужели ты стал брезгуешь даже собой? — Шан Цзюньлинь усмехнулся.

Шэнь Юй не ответил и не позволил поцеловать себя. Император беспорядочно оставил цепочку следов из поцелуев на его щеках и шее; сердце бешено колотилось. Он встал, прополоскал рот водой и снова приблизился:

— Теперь можно? — Едва прозвучали эти слова, как его губы точно прильнули к губам Шэнь Юя. — А-Юй, Мы желаем тебя.

Голос мужчины звучал низко и опасно, смешиваясь с чавканьем и влажными звуками.

Шэнь Юй попытался вырваться, но его тело было слишком слабым, чтобы освободиться от оков.

— М-м…

Когда нетронутое прежде место внезапно посетили, он недовольно сморщился.

Поцелуй переместился с губ на брови:

— А-Юй, расслабься.

Но Шэнь Юй не мог расслабиться, его тело напряглось в струнку. Шан Цзюньлинь попробовал несколько раз, но тот так и не смог привыкнуть. На лбах обоих выступила испарина. Шэнь Юй закусил нижнюю губу, пытаясь заглушить дискомфорт. От боли его лицо побледнело: алые губы, фарфоровая кожа, покрасневшие уголки глаз и нахмуренные брови.

Поцелуй переместился на шею. Шан Цзюньлинь глубоко вдохнул, подавляя желание продолжить.

Еще раньше он беспокоился, что Шэнь Юй не сможет легко принять его, но не ожидал, что на практике окажется так трудно.

Когда пальцы отступили, Шэнь Юю стало легче. Он поднял руку, коснулся капель пота на лбу Императора:

— Пусть Ваше Величество сам решит эту проблему.

— Как может А-Юй быть таким бессердечным? — недовольно притянул его Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй, крепко зажатый в объятиях, почувствовал вину и отвернулся.

Император прижал палец к его алым губам, голос охрип:

— Помоги Нам другим способом.

Шэнь Юй сжал губы.

— Раз ты брезгуешь даже собой, Мы не станем принуждать. Кроме этого места… — он ткнул пальцем в его губы, глаза потемнели, — есть и другие способы помочь Нам. …Сегодня А-Юю, пожалуй, придется потрудиться. — С этими словами Шан Цзюньлинь снова поцеловал его.

На этот раз его движения были резкими и жадными. Шэнь Юя снова подбрасывало на волнах, его пальцы, судорожно сжимавшие простыню, были насильно разжаты и переплетены с пальцами императора.

Сумерки сгущались. В водовороте страсти Шэнь Юя несколько раз вырывало из полудремы. Он был измотан, но Шан Цзюньлинь, казалось, только разошелся, раз за разом требуя больше.

Без намека на умеренность.

Когда он наконец отключился, Шэнь Юй уже не помнил. Очнулся лишь с рассветом.

Тело было чистым – видимо, его обмыли. Одежда и постельное белье тоже сменились. Когда он попытался пошевелиться, боль тут же пронзила все тело.

— Ай…

К концу ночи он уже готов был выпнуть Императора с кровати. Но каждый раз, когда он замахивался ногой, та оказывалась в цепких руках Шан Цзюньлиня, который не упускал случая поиграть с ней. После нескольких неудачных попыток Шэнь Юй сдался.

Он не знал, как у других, но уверен – такая выносливость определенно выходит за рамки нормы. Вчера, возможно, из-за перевозбуждения, все длилось дольше обычного.

«Немного потрудиться»? Шэнь Юй потер ноющие запястья, пытаясь сесть.

В этот момент в комнату вошел Шан Цзюньлинь с горячей кашей в руках.

Юноша с пылающим лицом, вялыми бровями и глазами, а особенно алыми, будто покрытыми влажной пленкой губами, напоминал спелый плод, манящий сорвать себя.

В движении тонкая одежда сползла, обнажая покрытое пятнами тело.

Шан Цзюньлинь в три шага подошел к ложу, отставил кашу в сторону и помог Шэнь Юю приподняться.

— Голоден? — Шан Цзюньлинь рассчитал время и вернулся с кашей, как раз когда Шэнь Юй открыл глаза.

— Немного. — Почти без отдыха всю ночь, Шэнь Юй выглядел вялым.

Зная его любовь к чистоте, Шан Цзюньлинь велел слугам принести горячей воды.

Умывшись, Шэнь Юй накинул верхнюю одежду и перебрался на кушетку. Тело его ныло, и настроение было не из лучших.

Шан Цзюньлинь, кормя Шэнь Юя кашей ложка за ложкой, заметил, что тот все еще выглядит утомленным, и спросил:

— Не хочешь ли еще подремать?

Но Шэнь Юй не хотел спать.

Шан Цзюньлинь провел с ним весь день, а к вечеру был вызван сановниками на совещание.

Медля с уходом, Шан Цзюньлинь не решался оставить его, но Шэнь Юй подтолкнул его:

— Ваше Величество, поспешите к важным делам.

Шан Цзюньлинь, не в силах противиться, удалился.

Когда он вернулся, Шэнь Юй уже спал на кушетке. При свете свечей Шан Цзюньлинь несколько мгновений рассматривал его лицо, затем осторожно поднял и перенес на ложе. Видно, от переутомления прошлой ночью Шэнь Юй не проснулся, даже когда его переносили.

На следующий день Шэнь Юй все еще был не в духе, и Шан Цзюньлинь вызвал придворного лекаря Гу для осмотра.

Проверив пульс, лекарь Гу взглянул на Шан Цзюньлиня, затем опустил голову, подбирая слова.

— Уважаемый лекарь Гу, говорите прямо, — Шан Цзюньлинь обнимал Шэнь Юя, одной рукой нежно разминая его пальцы.

Собравшись с духом, лекарь Гу ровным тоном произнес:

— Здоровье Благородного монарха еще не восстановлено полностью, Вашему Величеству надлежит воздерживаться в делах супружеских.

Рука Шан Цзюньлиня замерла.

— …Мы поняли.

Лекарь Гу, выписав снадобья, удалился. По пути он лишь качал головой: «Тяжко пришлось Благородному монарху».

Три дня Шэнь Юй был как побитый, и лишь на четвертый пришел в себя.

— Слышала ли ты в последние дни разговоры о пополнении внутренних покоев? — спросил Шэнь Юй, заваривая чай, у Му Си.

— Нет. Его Величество вразумил семьи, замышлявшие недоброе, и теперь те хотя бы внешне не смеют проявляться. — Что же до их истинных мыслей, Му Си считала, что ее господин прав: разве можно управлять тем, что у людей на сердце?

Раз Шан Цзюньлинь разрешил дело, Шэнь Юй больше не допытывался.

— Его Величество повелел соорудить качели. Не желает ли господин прокатиться? — видя, что Шэнь Юй сегодня в духе, предложила Му Си.

Просидев несколько дней взаперти, Шэнь Юй решил прогуляться. Качели во дворе разительно отличались от тех, что были во дворце Юйчжан. Шэнь Юй, потрогав их, сел. Качели висели под древним деревом с густой листвой, укрывавшей от солнца. Взяв сборник рассказов, Шэнь Юй начал неспешно читать.

— Кто смеет вторгаться?!

Снаружи донесся шум. Шэнь Юй оторвался от книги:

— В чем дело?

— Не знаю, — растерянно ответила Му Си. — Пойду узнаю.

С этими словами она направилась к источнику шума.

Вскоре Му Си вернулась с недовольным лицом:

— Там девица, требующая аудиенции у Его Величества.

Вопрос об учреждении нового независимого департамента при Министерстве Работ уже обсуждался, и Шан Цзюньлинь, занятый этим, совещался с канцлером и прочими.

— Она назвала причину? — Шэнь Юй отложил книгу.

— Нет, — покачала головой Му Си. — Без приказа стража не пускает ее, но она упорствует. Я велю прогнать ее.

Даже во временной резиденции аудиенция у Императора – не то, что можно получить по желанию. Покои Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня строго охранялись, и без вызова стража никого не пропускала. Обычные люди не стали бы вторгаться без причины, ибо тревожить Священную Императорскую Особу – тяжкое преступление.

Шэнь Юй поднялся с качелей:

— Покажи мне.

Еще не подойдя, Шэнь Юй услышал мягкий женский голос, показавшийся ему знакомым. Приблизившись, он узнал ту самую девушку, что встретил несколько дней назад. Тогда, вернувшись, Шэнь Юй, попытавшись подловить другого, но попался сам и чуть дорого не поплатился. Теперь, увидев ее, он почувствовал смутную боль в том месте.

В тот день, хоть и не дошло до самого сокровенного, было сделано все остальное, и к концу Шэнь Юй не мог пошевелить и пальцем.

— В чем дело? — Шэнь Юй легким кашлем прервал противостояние.

— Благородный монарх, — стража склонилась в поклоне. — Эта де́вица утверждает, что Его Величество забыл у нее вещь, и желает лично вернуть ее. Но без вызова мы не смеем ее пропустить.

— Как мог Его Величество забыть у тебя что-либо? — холодно спросил Шэнь Юй, глядя на девушку.

Та закусила губу:

— В тот день Его Величество посетил павильон Иньюйсюань [прим. ред.: досл. Скрытый Нефрит], где эта простая женщина и имела честь встретить его. Вещь была забыта там.

— Передай ее мне, я доставлю Его Величеству, — Шэнь Юй не собирался ее пропускать. Девушка, жаждущая попасть в покои, явно преследовала иные цели.

— Нет, я обязана лично вручить ее Его Величеству, — отступив, девушка покраснела.

Шэнь Юй прищурился:

— Ты хочешь вернуть вещь или увидеть Его Величество? Если первое – передай мне. Если второе – советую не тратить силы.

Ее целью, конечно, было второе. В тот день она прождала в роще до глубокой ночи, но так и не дождалась. Вернувшись, она ломала голову, а на следующий день услышала, как Его Величество в гневе запретил строить козни.

Выждав два дня, она, чтобы развеяться, заблудилась и неожиданно нашла нефритовую подвеску, оброненную Его Величеством.

Тогда она осознала, что шанс представился. Она также слышала, что Благородный монарх Шэнь – человек искусный. Брат предупредил ее не сталкиваться с ним. Не добившись своего, она не хотела наживать врагов, но не ожидала, что Благородный монарх будет столь прямолинеен.

Под его проницательным взором все ее ухищрения были будто на ладони.

— Как осмеливается Благородный монарх так клеветать эту незначительную женщину? — Я лишь хотела вернуть нефритовую подвеску, которую Его Величество оставил у меня, не питая иных помыслов!

Как бы там ни было, она ни за что не могла признать свои тайные мысли.

— Подвеску? Его Величество оставил у тебя нефритовую подвеску?

Выражение лица молодого господина было нечитаемым. Девушка почувствовала легкое беспокойство, но все же кивнула.

— Так вот куда пропала подвеска Его Величества пару дней назад! Оказывается, ты ее подобрала.

Шан Цзюньлинь и не заметил пропажи – подвеска была просто небрежно прикреплена к поясу. Только Шэнь Юй обратил внимание, что одной из яшмовых подвесок не хватает.

— Раз это потерянная вещь, возвращать ее необязательно. Однако раз это личная вещь Его Величества, не подобает оставлять ее у посторонних. Му Си, забери подвеску.

Му Си подошла к девушке и, несмотря на ее сопротивление, забрала нефрит, передав его Шэнь Юю. Тот даже не взглянул на него и тут же швырнул на пол. Нефритовый диск разлетелся на осколки.

— То, что побывало в чужих руках, стоит лишь уничтожить.

Глава 95

— Но ведь это подвеска, которую носил сам Его Величество! Разве вы не боитесь, что он разгневается, узнав, что вы ее уничтожили? — Девушка не ожидала, что Шэнь Юй пойдет наперекор здравому смыслу. Ее лицо побледнело.

— Разбил, так разбил. Его Величество озаботится лишь тем, получил ли я от этого удовольствие. — Шэнь Юй повернулся к ней, холодно бросив: — Проводите эту деви́цу обратно.

Ее план рухнул, даже не успев осуществиться. Как она могла смириться с этим? Глядя на осколки нефрита, в ее глазах мелькнула ядовитая злоба. Что могло быть хуже, чем видеть, как то, о чем она так отчаянно мечтала, достается другому – да еще и уничтожается с такой легкостью? Она потратила столько сил, выжидая подходящий момент, а теперь все разрушено. И самым унизительным образом. Девушка прекрасно понимала: Шэнь Юй дал ей понять – руки прочь от того, что ей никогда не принадлежало. Но почему? Чем он лучше нее? Просто ему повезло раньше попасть во Дворец. С чего бы ему свысока смотреть на нее?

— Благородный монарх… а известно ли Его Величеству, насколько вы ревнивы? Я всего лишь хотела вернуть его подвеску, а вы…

Шэнь Юй резко остановился и ледяным взглядом окинул ее:

— Я полагал, всем давно известно, что я не терплю даже песчинки в глазу. И если ты еще раз посмеешь строить планы…

Давление, исходящее от него, обрушилось на нее, словно гора. Она не сомневалась: стоит ей сделать лишний шаг – и ее постигнет участь той самой нефритовой подвески.

Она поторопилась. Чуть не забыла, как однажды девушка «случайно» упала на Его Величество – и до сих пор томится под арестом во дворце Юйчжан. С опозданием в сердце закрался страх. Сколько бы амбиций у нее ни было, она – всего лишь неопытная девица. Где уж ей тягаться с Шэнь Юем в хитрости?

— В чем причина шума? — Глубокий мужской голос раздался позади.

Шэнь Юй обернулся и увидел Шан Цзюньлиня, приближающегося с другой стороны.

Император как раз обсуждал государственные дела с канцлером и другими сановниками, когда ему доложили, что какая-то девушка настойчиво требует аудиенции – якобы, чтобы вернуть его «личную вещь». Шан Цзюньлинь сразу же отмахнулся от посыльного, не собираясь утруждать себя встречей. Но когда ему сообщили, что Шэнь Юй вышел разобраться, он тут же поспешил за ним.

— Приветствуем Ваше Величество!

Все присутствующие склонились в поклоне. Император жестом разрешил им подняться, даже не взглянув на дрожащую девушку, у которой на глазах блестели слезы. Он направился прямиком к Шэнь Юю.

— А-Юй, ты сегодня чувствуешь себя лучше?

После той ночи Шэнь Юй долго был вялым и бледным. Шан Цзюньлинь так переживал, что вызвал придворного лекаря Гу, и лишь убедившись, что все в порядке, немного успокоился. Последние дни он даже не смел лишний раз беспокоить любимого. Зато Шэнь Юй наконец-то как следует отдохнул и постепенно восстановил силы.

Прибыв, Император уже успел узнать суть происходящего. Какая-то незнакомка? Не стоит его внимания.

Шэнь Юй прижался к его груди:

— Ваше Величество, я разбил вашу нефритовую подвеску… Вы не сердитесь?

— Если А-Юю не понравилась – значит, ее стоило разбить. Просто кусок нефрита. — Шан Цзюньлинь взял его руку, внимательно осматривая: — Ты не поранился?

Шэнь Юй, еще недавно хмурый, невольно рассмеялся:

— Это же просто подвеска, с чего бы мне травмироваться?

— В следующий раз, если что-то не понравится, прикажи слугам разбить. Не стоит марать руки. — Император нежно сжал его пальцы.

— А насчет той девушки… — Шэнь Юй бросил взгляд на стоящую в стороне незнакомку.

Та, наконец увидев Императора, еще надеялась что-то предпринять – хотя бы посеять в его сердце сомнения в Шэнь Юе. Но Шан Цзюньлинь даже не удостоил ее взглядом. Девушка побледнела, ее ноги подкосились, будто она вот-вот рухнет в обморок. Но никто не проявил к ней ни капли жалости. Разве могут придворные, видавшие виды, не распознать ее истинных намерений? Раз цель не достигнута, а Благородный монарх даже не стал ее наказывать – к чему этот спектакль с «несчастной жертвой»?

— Приказ: отправить ее домой. Пусть перепишет «Наставления для женщин», а ее родные обеспечат строгий надзор. Я не желаю повторения подобного.

— Слушаем Ваше Величество!

— И еще… — Шан Цзюньлинь медленно провел пальцами по руке Шэнь Юя: — Впредь не допускайте, чтобы подобные особы тревожили покой Благородного монарха. Иначе отвечать будете Нам.

— Будет исполнено!

— Ваше Величество разрешил чиновникам приводить с собой семьи из милости, а они взамен плодят подобные интриги.

Шэнь Юй прекрасно знал: эта девушка – не единственная, кто строит коварные планы. Будь то власть или богатство, всегда найдутся те, кто готов броситься в пламя.

Шан Цзюньлинь действовал молниеносно, не оставив ей ни капли лица. Вскоре по всему дворцу разнеслось: дочь заместителя министра финансов попыталась приблизиться к Императору, но вместо милости навлекла на себя гнев.

Чиновник в ярости рявкнул:

— Заприте этот позор! Без моего приказа – ни шагу из дома!

Он знал о честолюбивых мечтах дочери и, честно говоря, сам втайне поощрял их. Взгляните на Шэнь Юя – если бы барышня из его дома завоевала расположение Императора, какой бы роскоши они достигли! Именно из-за этих скрытых мыслей он не стал останавливать дочь. Но как он мог представить, что Шан Цзюньлинь обрубит все нити так беспощадно?

Теперь вся знать шепталась о поступке его дочери. Куда бы он ни пошел, везде ловил насмешливые взгляды – то открытые, то притворно-сочувствующие. Заместитель министра финансов происходил из знатного рода, где старшие поколения давно проложили ему путь к власти. Еще шаг – и он занял бы место министра! Когда ему доводилось терпеть такое унижение?

— Его Величество буквально растоптал честь нашего рода Тань! — В ярости он осушил бокал вина одним глотком.

— И не только! — другой сановник мрачно усмехнулся. — Разве ты не видишь? Наш Император давно задумал этот ход. Твоя дочь – лишь курица, зарезанная для устрашения обезьян [прим. китайская идиома «杀鸡儆猴» — жестоко наказать одного, чтобы предостеречь остальных]. Он дает всем нам понять: никаких лишних мыслей!

— Его предвзятость к знати – не новость. Мы планировали отправить ко двору нескольких воспитанных девушек из наших семей, чтобы смягчить его отношение. Но кто мог знать, что он ослеплен этим мужчиной и отвергает всех остальных? Наши планы рухнули.

Распространение слухов было их пробным шаром. Раньше Император, затворничая во дворце, редко контактировал с аристократками. Но здесь, в летней резиденции, у него был шанс оценить их достоинства – и, возможно, одуматься.

Поначалу Император игнорировал сплетни, и они уже поверили в успех. Но затем Шан Цзюньлинь нанес сокрушительный удар, развеяв их иллюзии. Это не было молчаливым согласием. Он просто ждал момента, чтобы разом покончить с их затеями.

После такого никто не осмелился бы вынашивать подобные планы – по крайней мере, открыто. Каждая семья строго одернула своих членов. Знатные рода не могли позволить себе нового позора.

После решительных действий Императора Шэнь Юй больше не сталкивался с подобными инцидентами. Даже Му Си подтвердила: шептаться прекратили. Шэнь Юй был доволен. Кому понравится, когда его возлюбленного рассматривают как трофей?

Тихие дни в летней резиденции

Даже в самый зной здесь царила приятная прохлада. По вечерам становилось свежо, и Шан Цзюньлинь наконец-то мог обнимать Шэнь Юя во сне, не слыша ворчания.

Каждые три дня из столицы доставляли очередную партию докладов. Сегодня, наблюдая, как евнух Мэн руководит переноской документов, Шэнь Юй удивился:

— На этот раз их вдвое больше. В чем дело?

— Столичные дворяне получили вести из резиденции. Держу пари, половина этих бумаг – обсуждение того инцидента.

Закончив просмотр, император отложил кисть:

— Мэн Чан, отсортируй малозначимое.

Пока евнух трудился, Шан Цзюньлинь увел Шэнь Юя в сад.

— В столице уже используют лед. Министерство работ требует рецепт, но я пока не передал его.

Пока технология оставалась секретом императорских поместий.

— Не спешите, Ваше Величество. — Шэнь Юй вспомнил иное применение селитры – создание мощного оружия.

— Мы планируем передать рецепт в новое ведомство. — Император говорил о «Бюро исследований» [прим. ред.: «格物局» досл. «Управление изучения природы»), независимом органе, подчиненном лично ему.

Его чиновники не обладали бы властью, как шести министерств, поэтому проект встретил мало сопротивления. Кроме Министерства финансов, разумеется – ведь требовались огромные расходы.

— Мы хотим полностью отделить Бюро от чиновничьих интриг. Если их разработки будут приносить доход, они смогут финансировать себя сами.

Шэнь Юй одобрил идею.

— Заместитель Министра снова подал на меня доклад? — С тех пор тот искал любой повод для критики.

— Не волнуйся, А-Юй. Этот Император отомстит за тебя. — Должность этого чиновника уже давно нуждалась в… пересмотре.

На озере

У берега покачивалась изящная лодка.

— Ваше Величество умеет грести?

— Немного.

Этого хватило. Вскоре они скользили по воде, а Шэнь Юй срывал спелые лотосовые коробочки. Сладкие зерна таяли на языке.

— Если А Юю нравится, во Дворце приготовят лотосовые десерты.

— Разве в столице есть лотосы?

— Конечно. Там целые сады разных сортов.

Император сорвал широкий лист, прикрыв им Шэнь Юя от солнца. Тот, очистив белоснежное зернышко, поднес его к губам Шан Цзюньлиня.

— Попробуйте, Ваше Величество.

На солнце его пальцы казались полупрозрачным нефритом. Неизвестно, что было слаще – лотос или обещание в его глазах.

Горло Императора содрогнулось.

Глава 96

Шан Цзюньлинь склонился, захватив губами не только лотосовое зерно, но и пальцы Шэнь Юя. Слегка прикусив, отпустил.

— Сладко, — произнес он, и было неясно, говорил ли он о зерне или о чем-то ином.

Шэнь Юй отдернул руку, будто обжегся. Под все более властным взглядом мужчины его щеки постепенно залились румянцем.

— А-Юй, попробуй и ты, — сказал Шан Цзюньлинь, склоняясь и накрывая юношу своим телом, прежде чем захватить его губы в поцелуй.

Во рту Шэнь Юя еще оставался сладковатый привкус лотоса – словно нектар, манивший Императора глубже вкусить его. Аромат зерен смешивался в их дыхании, пока Шан Цзюньлинь, прижимая Шэнь Юя ниже, делал поцелуй все более жадным.

Неизвестно когда, лист лотоса склонился в сторону, укрывая их лица.

Когда губы наконец разомкнулись, Шан Цзюньлинь слегка отстранился, но рука его по-прежнему поддерживала Шэнь Юя, не давая тому упасть.

Шэнь Юй тяжело дышал, краешки глаз его порозовели, отчего взгляд Императора стал еще темнее.

— А-Юй...

Шэнь Юй почувствовал возбуждение Шан Цзюньлиня и отвернулся:

— Ваше Величество, евнух Мэн и другие все еще на берегу.

— Если А-Юй будет тише, они ничего не заметят, — пальцы Императора отбросили непокорную прядь волос с лица юноши, но не спешили убраться прочь.

— Не желаю, — Шэнь Юй отказал не задумываясь. — И сколько дней на сей раз Ваше Величество собирается продержать Нас в постели?

— На сей раз Мы не будем столь необузданны, как в прошлый, — пообещал Шан Цзюньлинь, зная, что тогда действительно переступил границы. Хотя он и не вошел в Шэнь Юя, но успел обласкать его вдоль и поперек.

Шэнь Юй окинул взглядом округу: их укрывали листья лотоса, берег был далеко, и никто не мог бы увидеть, чем они заняты.

— Разве лекарь Гу не велел Вашему Величеству соблюдать умеренность? — Воспоминания о той ночи не вызывали у него желания соглашаться. Хотя он и не был против подобных утех, но если каждый раз будет, как тогда... Нет уж, его тело попросту не выдержит таких потрясений.

— А-Юй, посчитай, как долго Мы уже сдерживаемся, — Шан Цзюньлинь потерся о юношу, словно навязчивый пес.

Шэнь Юй раздражался, но их тела были прижаты так плотно, что любая реакция не могла укрыться. Император почувствовал нечто и рассмеялся ему в плечо:

— А-Юй тоже хочет, не так ли?

— Не хочу, — Шэнь Юй сверкнул на него глазами. Будь Шан Цзюньлинь не так близко, ничего бы и не было!

— А-Юй так добр у Нас, — не отступал Император, дыхание его обжигало шею юноши. — Мы обещаем – лишь единожды, хорошо?

Шэнь Юй, не в силах более противиться, сдался:

— Лишь раз. И только руками.

Глаза Шан Цзюньлиня вспыхнули, словно у пса, заполучившего мясо.

Лодка, оставленная без управления, покачивалась, рассекая воду.

Шэнь Юй кусал губу, стараясь не издавать звуков, но губы Императора блуждали по его шее, поднимаясь выше, дабы поглотить каждый стон.

Отбрасываемые тени удлинялись. Придворные на берегу в тревоге поглядывали на озеро. Наконец Му Си не выдержала:

— Евнух Мэн, не следует ли нам отправиться на поиски Их Величеств? — Столько времени прошло, а никаких вестей!

Евнух Мэн колебался. Но действовать без приказа не стоит.

— Подождем еще. Если к закату Их Величества не вернутся, тогда пошлем людей.

Тело Шэнь Юя вздымалось и опадало вместе с лодкой. Он с трудом увернулся от поцелуя:

— Ваше Величество обещал лишь единожды...

— Мы не обманывали, — голос Шан Цзюньлиня был хриплым, когда он покусывал нежную кожу плеч Шэнь Юя. — А-Юй, будь умницей, сожми чуть плотнее.

Он не лгал – вот только «единожды» затянулось до неприличия.

В ярости Шэнь Юй укусил его. Император на миг замер, а затем удвоил усилия.

Когда евнух Мэн уже готов был послать стражу, лодка наконец показалась вдали. Евнух поспешил навстречу.

Шан Цзюньлинь сошел на берег, неся на руках завернутого в темный халат Шэнь Юя. Евнух Мэн распорядился убрать лодку и почтительно поспешил за Императором:

— Ваше Величество...

— Сначала вернемся, — в голосе Императора слышалось удовлетворение.

Евнух понял намек и, склонив голову, последовал за ним. Краем глаза он заметил свешивающуюся из халата руку – белоснежную кожу покрывали красные отметины. Евнух Мэн поспешно отвел взгляд, не смея разглядывать далее.

Шэнь Юй не спал – просто ноги его болели. Но больше всего его поразило, что Шан Цзюньлинь носил с собой те самые флакончики.

— Зачем Вашему Величеству было брать их с собой? — полулежа на ложе, он вертел в пальцах нефритовый сосуд, извлеченный из одежд Императора. И не один – целую пригоршню!

Длинные изящные пальцы играли с флаконом, придавая действию двусмысленность. Шан Цзюньлинь вспомнил, как эти же пальцы сжимали его – прохладные, нежные...

— Ваше Величество? — Шэнь Юй прервал его размышления.

Шан Цзюньлинь покашлял:

— Мы полагали, что иметь при себе будет удобнее.

Шэнь Юй не стал уточнять, для чего именно.

Внезапно Император схватил его руку вместе с флаконом:

— А-Юй, тебе больно?

— Терпимо, — если не считать кое-каких мест.

На сей раз все действительно обошлось малой кровью. Наутро Шэнь Юй чувствовал себя хорошо, если не считать легкого дискомфорта. По сравнению с прошлым разом – просто никаких последствий.

— Молодой господин, Его Величество прислал множество лотосовых коробочек, — Му Си ввела слуг, несущих корзины со свежими лотосами.

Их действительно было много. Шэнь Юй мысленно прикинул – хватит на несколько дней.

На следующий день Шан Цзюньлинь, все еще беспокоясь, велел позвать лекаря Гу.

— Здоровье Благородного монарха в порядке, — объявил лекарь, закончив проверку пульса.

— Я же говорил, что не стоило утруждать лекаря Гу, — пробормотал Шэнь Юй.

— Пусть осмотрит – так Нам спокойнее.

После осмотра лекаря Гу пригласили в кабинет для подробного отчета о состоянии Шэнь Юя.

Глубокой ночью Шэнь Юя разбудил шум. Шан Цзюньлинь, погладив его по спине, произнес:

— Мы посмотрим. Ты спи дальше.

Накинув верхнюю одежду, Император вышел. Шэнь Юй некоторое время лежал, но сон не шел. Он сел, велев Му Си зажечь светильник:

— Что происходит?

— Говорят, пожар в покоях одного из сановников, — ответила Му Си, дежурившая у дверей.

— Как мог случиться пожар? — В летней резиденции жили Император и высшие чины Империи. Слуги обязаны были соблюдать предельную осторожность.

Накинув плащ, Шэнь Юй вышел и увидел зарево.

— Это направление... кажется, покои чиновника из знатного рода?

— Покои заместителя министра финансов. Почему ты вышел? — Шан Цзюньлинь, вернувшись, тут же притянул Шэнь Юя к себе.

Ночью в резиденции было прохладно. Шэнь Юй согрелся в его объятиях:

— Раз сон ушел, решил посмотреть.

— Уже распорядились о тушении. Не тревожься, — Император провел рукой по его волосам.

Пожар в императорской резиденции – дело серьезное. Будь то поджог или случайность, следовало разобраться досконально.

Проводив Шэнь Юя в покои, Шан Цзюньлинь отправился на совещание с сановниками. Канцлер и другие уже ожидали в кабинете. Император занял место и постучал пальцами по столу:

— Ваши мысли о случившемся?

— Чиновник Тань заявил, что слуга опрокинул свечу, отчего и начался пожар. К счастью, заметили быстро, и ущерб невелик.

— Кто пострадал?

— Лишь дочь сановника Таня обожгла лицо. Остальные невредимы.

— Вы полагаете, это случайность?

— С позволения Вашего Величества, этот подданный сомневается, — ответил канцлер. — Почему пострадала именно девушка Тань, да еще после недавних событий?

Шан Цзюньлинь, желая казнить курицу для устрашения обезьян, не стал скрывать тот инцидент. И вот, не прошло и нескольких дней, как дочь сановника Таня едва не погибла в огне. Случайность? Маловероятно.

Павильон семьи Тань

Дочь сановника Таня, едва спасенная из огня, дрожала, прижавшись к служанке. Она лучше всех знала: этот пожар – не случайность. Если бы не ее предусмотрительность, сейчас она была бы мертва. Пальцы коснулись необработанных ожогов на лице. В глазах – мрак.

— Опозорила нас перед самим Императором! — Над ней склонилась старшая сестра, законная дочь сановника Таня. — Если у тебя нет судьбы – не лезь. Из-за твоих амбиций страдает вся семья. — Ее голос капал ядом. — И все же ты жива… Как тебе удалось выбраться из такого пламени?

Дочь сановника Таня сжала кулаки.

— Отец, давайте просто казним нерадивого слугу и забудем об этом, — фыркнула старшая. — Ведь никто серьезно не пострадал.

Она всегда презирала сводную сестру – не из-за низкого происхождения, а из-за ее привычки притворяться невинной жертвой. Достаточно было показать лицо страдалицы – и получала желаемое.

Но на этот раз та осмелилась на большее: показаться Императору! И в итоге опозорила весь род.

— Довольно! — рявкнул заместитель министра. — Позовите лекаря – пусть осмотрит ее лицо. — Не удостоив «неудачницу» взглядом, он вышел.

Теперь предстояло унизительное объяснение перед Императором. Голова раскалывалась от одной мысли.

Но выбора не было.

Императорские покои

Шан Цзюньлинь вернулся на рассвете. Шэнь Юй, почти не спавший, уже поднялся. Слуги подали лотосовую кашу – белоснежные зерна плавали в прозрачном бульоне.

— Почему так рано? — вошел Император.

— Му Си, принесите каши и Его Величеству.

Шэнь Юй повернулся к Шан Цзюньлиню:

— Не смог уснуть. Как дела с расследованием?

— Пока признали случайностью. Заместитель министра настаивает – виноват слуга. Не хочет копать глубже. — Император сел рядом. Вскоре подали вторую пиалу.

— Попробуйте, Ваше Величество.

Шан Цзюньлинь быстро опустошил чашу. Шэнь Юй тоже доел, промокнув губы платком.

— Сейчас заместитель министра – на острие. Ему позарез нужно, чтобы это сошло за несчастный случай.

Когда слуги убрали посуду, Император потянул Шэнь Юя к кровати:

— А-Юй, поспите еще с Нами.

Вспомнив, что тот не спал полночи, Шэнь Юй не сопротивлялся. Раздевшись, они улеглись под шелковое одеяло.

— Только с тобой Нам по-настоящему хорошо… — Шэнь Юй был теплым и мягким. Даже просто обнимая его, Шан Цзюньлинь чувствовал покой.

Тем временем в кабинете

— Все готово? — мрачно спросил чиновник.

— Не сомневайтесь, ваша светлость. Как только взойдет солнце – все пойдет по вашему плану!

Глава 97

Шэнь Юй уснул в теплых объятиях. Император, наблюдая за его ровным дыханием, сам не заметил, как тоже задремал. Проснувшись после дополнительного сна, Шэнь Юй обнаружил себя одного – Шан Цзюньлинь, видимо, ушел по делам.

Му Си вошла, услышав шорох.

Умывшись, Шэнь Юй взял книгу:

— Что-то случилось? Ты выглядишь встревоженной.

Служанка закусила губу.

Шэнь Юй легонько стукнул ее свернутым свитком:

— Говори.

— По резиденции ползут слухи… будто пожар устроили по вашему приказу! — Му Си вспыхнула. — Это же ложь!

Книга в руках Шэнь Юя дрогнула.

— Расскажи подробнее.

— Сегодня утром, когда эта слуга выходила, то слышала, как люди втихомолку толкуют, будто вчерашний пожар был делом неслучайным – кто-то намеренно поджег покои госпожи Тань. Мол, столько зданий вокруг, а заполыхало именно там, где она остановилась.

— Поджог и вправду был, вот только истинные цели заговорщиков пока неясны, — Шэнь Юй скрыл глубокомысленный взгляд.

— Сами по себе эти пересуды не стоили бы внимания, но внезапно все стали утверждать, будто огонь – дело Ваших рук, молодой господин. Говорят... будто Вы не потерпели бы соперников возле Его Величества, а еще… — Му Си запнулась.

Шэнь Юй отхлебнул чаю: «Продолжай».

— ...что Его Величество уже изволил проявить благосклонность к госпоже Тань и повелел готовить ее ко въезду во Дворец, но вы воспротивились, устроили ссору с Императором, выгнали девушку, а после пустили клевету, дабы запятнать ее доброе имя.

Здесь Шэнь Юй окончательно понял: мишенью этой интриги был он сам.

— Его Величество в курсе? — спросил он.

— Узнал с утра. Перед тем, как ушел, велел нам не тревожить ваш покой.

— Но не запретил сообщать мне об этом?

— Нет, — Му Си покачала головой. — Лишь повелел передать: если вы узнаете – не тревожьтесь, Император все уладит.

— Сколько уже людей уверены в этой версии?

— Почти все, кроме прислуги наших покоев, — Му Си, услышав слухи, тут же отправилась разузнать подробности. Чем больше она слышала, тем сильнее кипела. — Но молодой господин, не беспокойтесь: Его Величество уже распорядился пресечь это.

Шэнь Юй отрицательно мотнул головой:

— Подобные вещи не утихнут, пока не явится убедительная правда. Толпа верит, что три лжеца – уже свидетели. — Даже невиновного обвинят, если молва разойдется.

Вероятно, это и было частью замысла.

Предчувствие Шэнь Юя оправдалось: хотя Шан Цзюньлинь и запретил пересуды, слухи не исчезли, а расползлись еще шире – не только по временной резиденции, но и в столицу.

Получив донесение от теневой стражи Дракона, Император сдвинул брови, и атмосфера вокруг сгустилась, словно перед грозой.

— Привести к Нам семью Тань, — прогремел Император.

Главный евнух Мэн поспешил исполнить. Явились сановник Тань и его дочь, с лицом, затянутым лечебной повязкой.

— Вы знаете о ходящих слухах? — с ледяной отстраненностью спросил Шан Цзюньлинь с высоты трона.

— Ваше Величество! Этот подданный невиновен! — Сановник Тань в ужасе повалился ниц. — Не ведаю, откуда взялась эта клевета! Клянусь, мы непричастны!

Дочь сановника Тань молчала, склонив голову.

— Так ли? — Голос Императора не выдавал эмоций. — Тогда почему первый намек исходил от ваших слуг?

— Клянусь жизнью, Ваше Величество! — Чиновник стукнулся лбом о пол, обуреваемый страхом.

Шан Цзюньлинь знал: сановник Тань не осмелился бы на такое. Его взгляд скользнул к девушке:

— Ты заметила что-то подозрительное в ту ночь?

— Эта подданная уверена: кто-то жаждал ее смерти! — Девушка внезапно подняла лицо. — Перед сном я ощутила присутствие в комнате, слышала приглушенные голоса. Вскоре вспыхнул огонь. Еще... Не знаю, важно ли, но вечером незнакомая служанка принесла кровяную ласточкину похлебку, сказав, что отец прислал ее для моего выздоровления. Я заподозрила неладное и не стала есть. И спала чутко. — Будь в похлебке снотворное – она бы сгорела заживо.

Император приказал взять семью Тань под стражу. Дело было темным, а поскольку оно касалось Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь терял хладнокровие.

— Не хмурьтесь, Ваше Величество, — Шэнь Юй разгладил пальцами морщины на лице Императора.

Тот обнял его, уткнувшись в шею:

— Этот Император предпочел бы, чтобы враги нападали прямо на Нас.

Его А-Юй... Он бережно хранил его в глубине сердца, не смея причинить боли, а эти негодяи осмелились на такое! Шан Цзюньлинь сжал кулаки: когда виновные будут найдены, они познают, что значит «смерть – милость».

Шэнь Юй погладил его по спине:

— Полно, Ваше Величество. Не стоит гнева.

Он слышал куда худшие наветы. В прошлой жизни, служа князю Юэ, он сносил любую брань – нынешние слухи были лишь каплей в море.

— Мы не позволим поносить А-Юя! — вскипел Император. — Ты – Наше сокровище! Эти твари недостойны даже имени твоего касаться!

Шэнь Юй почувствовал теплоту в груди и расслабился в объятиях:

— Ваше Величество знает, кто стоит за этим?

Ответа не последовало.

— Хотите узнать? — Шэнь Юй лукаво прищурился.

— Ты знаешь? — Император отстранился, изучая его.

— Пока нет, но скоро узнаем, — прошептал Шэнь Юй на ухо, изложив план.

— А-Юй, ты и вправду... — Шан Цзюньлинь рассмеялся.

— Просто действуйте как обычно, Ваше Величество. А мне – одолжите нескольких теневых стражей Дракона.

Расследование вели и чиновники, и тайная стража. Допросив всех слуг семьи Тань, они наконец нашли зацепку.

Слухи разгорались все сильнее, и теперь в каждом уголке только и слышалось, как люди перешептывались.

— Все идет так, как предвидел господин. Если дать немного времени, ваши чаяния непременно осуществятся! — льстиво произнес подчиненный.

— Ты хорошо справился. Когда дело завершится, обещанное станет твоим.

— Благодарю господина! — лицо подчиненного осветилось радостью.

— Можешь идти. Следи за происходящим.

— Слушаюсь.

Лекарь Гу и Гу Хуай тоже слышали эти разговоры.

— Я верю, что Благородный монарх не таков. — Лекарь Гу уже некоторое время общался с Шэнь Юем и доверял его характеру.

— Брат прав. Если бы Благородный монарх действительно хотел избавиться от этой госпожи Тань, разве стал бы он использовать такой глупый способ? — за короткое время Гу Хуай понял: Шэнь Юй не из тех, кто из ревности пойдет на нелепые поступки.

— Вероятно, это попытка поссорить Благородного монарха с Императором. С тех пор как он вошел во дворец, он полностью завладел вниманием Его Величества, и Император, осыпая его милостями, отказывается брать наложниц. Те, кто мечтает укрепить свое положение, подсунув дочерей, уже не могут сидеть спокойно, — вздохнул лекарь Гу. — Интересно, поверит ли Император Благородному монарху?

— Этим людям и в голову не приходит, что если Император не проявит интереса, то никакой выгоды от подсовывания девиц не будет. Вместо пользы – лишь беда, — Гу Хуай презирал тех, кто использовал женщин для достижения власти.

— Увы, некоторых ослепляет жажда влияния, и они никогда этого не поймут.

Гу Хуай кивнул в согласии.

Тайный заговорщик надеялся дождаться дня, когда Шан Цзюньлинь охладеет к Шэнь Юю, но время шло, а их отношения оставались прежними. Более того, Государь, беспокоясь за Шэнь Юя, стал еще более внимательным.

Это было не то, чего он ожидал!

Просматривая донесения своих соглядатаев, заговорщик готов был скрежетать зубами от злости.

— Господин, вас требует Император, — раздался голос слуги за дверью.

Он поспешно убрал письма и вышел. Прибыв на место, он увидел лишь Шан Цзюньлиня и Шэнь Юя – больше никого.

— Этот подданный приветствует Ваше Величество и Благородного монарха.

Император не велел ему подниматься, и он оставался на коленях, постепенно ощущая нарастающее беспокойство.

— Сановник И, полагаю, между нами нет серьезной вражды? — спокойно нарушил тишину Шэнь Юй.

Сердце чиновника И сжалось:

— Этот подданный не понимает, о чем говорит Благородный монарх.

— Иначе зачем вам было поджигать дом и подбрасывать улики, указывающие на меня? — Шэнь Юй с легкой усмешкой наблюдал за ним.

Тревога в груди чиновника И росла, но он сохранял видимость спокойствия:

— Даже будучи Благородным монархом, вы не можете бездоказательно клеветать на сановника.

Он предусмотрел все – даже если что-то всплывет, вина падет на Шэнь Юя, а не на него!

— Истина это или клевета – вам лучше всех известно. Если не желаешь быть разоблаченным – не совершай дурного, — Шэнь Юй поднялся и подошел к коленопреклоненному мужчине. — Господин И прочел столько трудов мудрецов – неужели не усвоил этой простой истины?

— …

— Вижу, господин И все еще не хочет признаваться, — Шэнь Юй сокрушенно вздохнул. — Вы упорствуете, потому что уверены: мы не найдем доказательств?

Чиновник И упрямо молчал.

— Изначально их действительно не было. Но вы сами предоставили их нам. Кровяная ласточкина похлебка – слишком дорогое угощение для опозоренной побочной дочери. Не у всех родов достатки, как у семьи И. Конечно, одного этого мало… но что, если добавить вот это?

Шэнь Юй достал из рукава свернутый лист бумаги с особым узором на конце – тем самым, что чиновник И использовал для тайной переписки.

— Как это оказалось у вас?!

Чиновник И рванулся вперед, но Шэнь Юй отстранился:

— Теперь вы готовы признаться?

Глава 98

Поведение сановника И было равносильно признанию слов Шэнь Юя. Его лицо перекосилось, а рука, застывшая в воздухе, медленно опустилась.

Он сразу же узнал оттиск на бумаге — именно так он помечал письма, отправляемые в столицу. Все детали клеветнической кампании против Шэнь Юя были изложены на таких листах.

Если один из них уже в руках Шэнь Юя… значит, остальные тоже? В письмах упоминалось не только это, но и другие дела, которые ни в коем случае не должны были стать известны Императору.

Представив последствия, чиновник И побледнел как смерть.

— Признаешь свою вину?

Ледяной голос вырвал его из оцепенения. Взгляд чиновника И метнулся вперед, и через мгновение он ударился лбом о пол:

— Этот подданный… признает.

Шэнь Юй, удовлетворенно свернув письмо, неспешно вернулся к Шан Цзюньлиню и сел рядом:

— Почему вы решили напасть именно на меня? Насколько мне известно, семья И не собиралась отправлять дочерей во дворец.

После случая с госпожой Тань Шан Цзюньлинь приказал проверить все влиятельные семьи – барышни семьи И среди них не фигурировали.

Чиновник И молчал.

— Дай-ка угадаю… дело в И Цзяньмине? — Шэнь Юй лениво перебирал пальцы.

Если не в гареме, значит, он как-то задел интересы семьи И. В памяти всплыла лишь одна подходящая ситуация.

— И Цзяньмин был лишен ученой степени и навсегда исключен из чиновничества. Ваша семья вложила в него столько сил… а он даже не успел принести пользы, став бесполезной пешкой. Вы не смогли смириться и выбрали мишенью меня. Думали: «Если бы Шэнь Юй не появился на Пиру Цюнлинь, И Цзяньмин избежал бы наказания»?

Каждое слово било в цель. Чиновник И всю жизнь побеждал – а тут такой крах! И Цзяньмин был его любимцем среди младшего поколения, будущим главой семьи… и все разрушилось из-за одной ошибки! Как он мог это проглотить?! После того случая И Цзяньмин, хоть и не пострадал физически, погрузился в пучину отчаяния. От элегантного юноши не осталось и следа. А тех, кто был с ним в тот день… он, конечно, не пощадил. Мелкие семейства, зависящие от семьи И, были сломлены за мгновение.

— Раз Ваше Величество и Благородный монарх все знают, этому подданному нечего добавить. — Чиновник И обмяк на полу.

Вражда между знатными и худородными длилась веками. Нападки на Цзян Хуайцина, не имевшего защиты, не удивили Шэнь Юя. Двор – это паутина интриг, где противники рвут друг друга на части. Нынешнее затишье – лишь видимость, созданная Шан Цзюньлинем.

— Этот подданный хочет знать… как Благородный монарх получил письмо?

То, что лишило его воли лгать, – сверток в руках Шэнь Юя. Переписку он доверял лишь самым преданным, а те уничтожали улики при малейшей угрозе. Как оно попало к Шэнь Юю?

Ответа он так и не услышал.

Когда стражи увели чиновника И, Шэнь Юй лишь усмехнулся. Разумеется, он не сказал бы, что письмо было подделкой.

— А-Юй, твой талант к подражанию поистине восхитителен, — Шан Цзюньлинь протянул руку к его рукаву, извлек «улику» и развернул ее.

Если бы чиновник И увидел это… он бы вскипел от ярости. Помимо нарисованного Шэнь Юем узора на краю, лист был абсолютно пуст.

Изначально у них не было ни одной зацепки. Но, последовав совету Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь приказал теневым стражам Дракона перекрыть все пути отхода. Им повезло – они перехватили гонца. Тот успел уничтожить письмо, но теневые стражи собрали обрывки. Шэнь Юй восстановил узор и создал «доказательство».

Будь чиновник И спокойнее, он бы заметил подвох. Но история не знает сослагательного наклонения.

— В столице слухи уже подавлены. Теперь, когда виновник найден, нужно навести порядок и здесь.

Если бы не план Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь никогда не позволил бы этой клевете распространяться.

— Как Ваше Величество намерен поступить?

Запястье Шэнь Юя оказалось в теплой хватке Императора. Шершавые подушечки пальцев скользнули по нежной коже, вызывая мурашки.

Раньше Шан Цзюньлинь без колебаний казнил бы клеветников. Но теперь он знал: Шэнь Юй ненавидит жестокость.

— А-Юй… как ты хочешь их наказать?

Тот повернулся, встретившись взглядом с Императором:

— Зачинщиков – на ваше усмотрение. Остальных – лишить годового жалованья. Этого достаточно.

Слухи исчезли за день. В столице же, к удивлению чиновника И, люди не поверили в вину Шэнь Юя.

— Я же говорил! Благородный монарх не мог такого совершить. Теперь все ясно – его подставили!

— А этот чиновник И… не родственник ли он тому И Цзяньмину, что пытался опозорить бедного студента?

— Оба И. Неужто не ясно?

— Теперь понятно, почему он очернял Благородного монарха. Если бы не его вмешательство, тот студент был бы уничтожен.

Его слова подхватили. Столица полна знатных семей, но простолюдинов – больше. Дворяне, кичащиеся своим статусом, давно вызвали нелюбовь народа. История бедного студента оказалась ближе сердцу, чем интриги элиты.

— Разве только это? Вы забыли о скандале с подкупом на экзаменах, который раскрыли в последний момент? Это тоже Благородный монарх заметил! Разве такой человек стал бы из ревности убивать девушку?

— С самого начала эти слухи казались мне странными. До того, как Благородный монарх вошел во Дворец, у Его Величества не было наложниц. А после он и вовсе поклялся, что кроме Шэнь Юя никого не возьмет. Как он мог вдруг воспылать страстью к другой?

— Будь у Государя такое желание, задний двор давно бы заполнился. Раньше сановники не раз поднимали этот вопрос – неужели вам это ничего не напоминает?

— Значит, не было никакого указа о новой наложнице. А раз так, какая может быть ревность? Откуда тогда поджог?

— У меня двоюродный брат служит у знати. Так вот, на днях несколько семей получили выговор от Его Величества! Причина? Их дочери пытались приблизиться к Государю – и он лично велел их наказать. Даже не Благородный монарх!

Теперь все встало на свои места. Если первый посыл лжив, то и все остальные рассыпаются как карточный домик. В харчевнях и чайных вовсю обсуждали новости. Благодаря умелому направлению, общественное мнение переменилось в мгновение ока.

— Наконец-то правда восторжествовала! Я же говорил, что брат Юй не способен на такое, — Цзян Хуайцин налил себе вина, слушая пересуды внизу.

Хэ Чэнъюй отхлебнул из своей чаши:

— Чувства между Его Величеством и Благородным монархом крепче алмаза. Какой дурак посмеет встать между ними?

— Верно. И что только этим знатным родам не спалось? Император четко дал понять, что не хочет наложниц, а они все лезут.

— Власть и богатство ослепляют. Их цель – влияние, что стоит за троном. Аппетиты аристократов растут.

Цзян Хуайцин и сам это понимал. Попав в чиновничью среду, он увидел пропасть между ожиданиями и реальностью. Внешний порядок в империи Дахуань держался лишь на воле одного человека. Лишись она опоры – рухнет все.

Теперь он понимал, почему Император продвигал худородных. Не из симпатии – а потому что знать слишком долго правила в его тени. Без противовеса императорская власть стала бы пустым звуком.

Сцена в тени деревьев

Чиновника И досрочно отправили в столицу, объявив его преступления. Влияние семьи И, годами копившееся в столице, мгновенно растащили конкуренты.

— Конкуренция между знатными родами куда ожесточеннее, чем их борьба с простолюдинами. Ошибается тот, кто ждет от них единства, — Шэнь Юй поставил белую фишку на доску.

Под сенью деревьев Император и фаворит сидели друг напротив друга. Между ними стояла сандаловая доска – Шан Цзюньлинь лично велел достать ее из хранилища.

Император ответил черной фишкой:

— Знать и императорский дом – как близнецы. В смутные времена ходила поговорка: «Дворцы сменяются – знатные рода вечны».

До основания Дахуань земля стонала сто лет под мечами. Лишь с приходом нашей династии война утихла.

— Ваше Величество, я выигрываю.

Последняя белая фишка перевернула ситуацию. Казавшиеся проигранными силы Шэнь Юя молнией окружили черные камни, отрезав все пути к отступлению.

Шан Цзюньлинь бросил фишку в чашу:

— Мы сдаемся.

— Вы проиграли – а значит, держите слово.

— Хорошо. Сегодня ночью Мы оставим тебя в покое.

Шэнь Юй едва слышно выдохнул. После того раза Император всякий раз приставал к нему под предлогом «привыкания». Привыкать к такому Шэнь Юй совершенно не желал.

— Ваше Величество! — Главный евнух Мэн подбежал, нарушив покой. На его лице читалась редкостная тревога. — Сановник Сюнь Чаосюнь просит срочной аудиенции!

— Пусть войдет.

Вскоре в сад вбежал мужчина лет тридцати, в помятом одеянии:

— Ваше Величество! В северных землях засуха! Прошу немедленно направить помощь!

Глава 99

Субэй – это собирательное название нескольких северных провинций Дахуаня. В прежние годы, когда Шан Цзюньлинь воевал в Субэе, он оставил там часть своих людей. Позже, вернувшись в столицу и сместив приоритеты, он тем не менее не утратил контроль над регионом. Чиновники вроде Сюнь Чаосюня были назначены им в Субэй.

— Что именно произошло? — В столице Шан Цзюньлинь не получал известий о засухе в Субэе. Если бы он знал, то сейчас не оставался бы так спокоен в загородном дворце.

— Му Си, сначала подай чиновнику Сюню чай. — Шэнь Юй, видя, что Сюнь Чаосюнь покрыт дорожной пылью, понял, что тот мчался сюда на всех парах.

Сюнь Чаосюнь действительно испытывал жажду. Когда Му Си поднесла чай, он не стал церемониться, одним глотком осушил чашку и только затем начал неторопливо рассказывать о событиях в Субэе.

— Три месяца назад в Субэе уже редко шли дожди, но тогда хоть изредка они еще случались. Для Субэя это обычное дело, и этот подданный не придал этому особого значения. Однако месяц назад начался период непрерывной ясной погоды – за весь месяц не выпало ни капли дождя. Урожай засох, народ остался без пищи. У этого подданного не оставалось иного выхода, кроме как выделить часть армейских запасов для помощи людям и одновременно отправить доклад Двору в надежде получить хоть какую-то поддержку.

Субэй был важным северным форпостом Дахуаня. Без постоянного размещения в Субэе гарнизона кочевые племена могли бы легко вторгнуться в страну.

Но условия жизни в Субэе были суровыми: скудные дожди, постоянная засуха. Если бы не армия и ежегодные поставки провизии от Двора, простым людям было бы крайне трудно выжить.

— Мы не получали твоего доклада. — Голос Шан Цзюньлиня стал ледяным.

Где сейчас находится тот доклад с просьбой о помощи – никто не знал.

— Этот подданный догадывался, что доклад мог не дойти, потому и поспешил обратно. Этот подданный вернулся без вызова и готов понести наказание! — Сюнь Чаосюнь служил Шан Цзюньлиню еще до его восхождения на престол и знал, что тот не оставит Субэй без внимания. Если ответа от Двора не последовало, значит, была лишь одна причина: его доклад не дошел до Него.

— В чрезвычайных обстоятельствах действуют по ситуации. Мы отправим людей в Субэй, а ты пока отдохни. — Шан Цзюньлинь постучал пальцами по каменному столу.

Это был привычный жест, когда он обдумывал что-то.

Сюнь Чаосюнь готовился к наказанию за самовольный приезд. Его приближенные отговаривали его, предупреждая об опасности: если доклад дошел до Императора, но никаких действий не последовало, его ждала бы неминуемая гибель. Но Сюнь Чаосюнь понимал: он мог ждать, а вот Субэй – нет. Ни армия, ни народ не могли ждать. Он достал доклад, который все это время носил с собой:

— Здесь подробно описана ситуация в Субэе.

Евнух Мэн принял доклад и подал его Шан Цзюньлиню.

— Мы поняли. Мэн Чан, проводи чиновника Сюня в западный двор. Чтобы сегодняшние события не вышли за эти стены.

— Этот раб повинуется.

— Как Ваше Величество смотрит на это? — В прошлой жизни Шэнь Юй в это время не был в столице, к тому же тяжело болел и мало что знал о событиях того лета. А в книге, которую он видел после смерти, повествование велось с точки зрения Шэнь Цинжана и описывало лишь его страдания во Дворце.

— Сюнь Чаосюнь не стал бы лгать о таком. Более того, Мы не получили докладов и от других чиновников Субэя. Похоже, там возникла серьезная проблема.

— Если дело в коррупции среди местных чиновников, то это уже не просто вопрос помощи при бедствии.

— Мы поручим расследовать теневым стражам Дракона. Окончательное решение примем после их доклада.

Шан Цзюньлинь открыл доклад, и чем больше он читал, тем мрачнее становилось его выражение лица. Ситуация в Субэе была хуже, чем он предполагал. Трупы на дорогах, обмен детьми ради еды… Каждая строка была ужасающей.

Шан Цзюньлинь держал Шэнь Юя в объятиях, пока читал, и тот тоже видел содержание доклада. Сюнь Чаосюнь писал сухо, почти без эмоций, но именно сдержанность делала описанное еще более пронзительным.

— Ваше Величество, сначала нужно организовать помощь. Иначе Субэй падет сам, без вмешательства врагов.

Шан Цзюньлинь уже принял решение.

Он положил голову на плечо Шэнь Юя и слегка потерся щекой о его лицо:

— Мы планировали провести здесь с тобой несколько спокойных дней…

Но теперь придется срочно возвращаться во Дворец. В загородном резиденции было слишком много неудобств.

— Если мы вместе, то где бы мы ни были – все равно. — Шэнь Юй ответил на ласку.

В тот же вечер Шан Цзюньлинь приказал досрочно вернуться в столицу. Министры, узнав о ситуации в Субэе, быстро собрали вещи. На следующее утро огромный караван ускорился по пути в столицу.

Шэнь Юй, сидя в повозке, откинул занавеску и посмотрел наружу. Они провели во дворце всего двадцать дней, и теперь, возвращаясь, застали столицу в зное. Спускаясь с горы, они ощущали, как температура растет. Шэнь Юй переоделся в легкую одежду и поставил в повозку сосуд со льдом, но все равно изнывал от жары. Начало августа было одним из самых знойных периодов в столице. Изначально они планировали оставаться в загородном дворце до конца месяца, но планы изменились. Субэй был важнее.

Чиновники не смели роптать. Они понимали значение Субэя. После беспорядков времен правления предыдущего Императора они не хотели повторения.

Столица уже получила известия. Министерство финансов по указу Шан Цзюньлиня подготовило припасы для помощи. К моменту возвращения каравана все было готово.

Министр финансов, обычно скупой, когда речь шла о выделении средств другим ведомствам, в вопросах помощи не жалел денег.

Шан Цзюньлинь созвал совет, а Шэнь Юй вернулся во дворец Юйчжан.

Даже в отсутствие хозяина дворец оставался в идеальном порядке. Шэнь Юй осмотрел цветы, которые хорошо росли, и сел у окна. Происходило ли подобное в прошлой жизни? Как тогда решили проблему? В книге события описывались лишь мельком, и Шэнь Юй пытался вспомнить детали. После болезни, в сентябре, ходили слухи, что «тиран» казнил множество чиновников, и его репутация в народе ухудшилась. А что было до этого? Память будто затянуло туманом.

— Господин, не хотите ли попробовать новые сладости из кухни? — Голос Му Си вернул его к реальности.

Шэнь Юй взглянул на разноцветную стеклянную чашу в ее руках:

— Что это?

— Говорят, вдохновились идеей от госпожи Шэнь Юэ. Свежие фрукты с дробленым льдом. Зная, что господин любит сладкое, добавили еще и мед.

Шэнь Юй заинтересовался:

— Дай посмотреть.

Чаша была размером с ладонь. При ближайшем рассмотрении оказалось, что она прозрачная, просто темного оттенка, из-за чего издалека это было незаметно.

— Эта чаша… — Шэнь Юй взял ее в руки, пальцы ощутили приятный холод.

Внутри лежали мелкие льдинки и кусочки фруктов, сверкающие под каплями влаги. Выглядело аппетитно.

— Эту стеклянную чашу сделали недавно по рецепту госпожи Шэнь Юэ. Говорят, у нее есть целый набор совершенно прозрачных, без единого пятнышка, но формы у них довольно странные.

Видимо, это и было то самое «стекло», о котором говорила Шэнь Юэ.

Шэнь Юй зачерпнул ложкой кусочек фрукта и положил в рот. Прохлада мгновенно разлилась по языку, но свежесть фруктов от этого не терялась, а, наоборот, приобретала особый вкус.

Да и в такую жару есть что-то ледяное было невероятно приятно.

— Летом такое лакомство – настоящее наслаждение. Вели приготовить побольше, позже я отнесу Его Величеству. — Не заметив, Шэнь Юй доел всю чашу и даже хотел еще, но знал, что его здоровье не позволит ему переесть.

— Слушаюсь.

После ледяного десерта раздражение в душе Шэнь Юя поутихло. Он взял бумагу и кисть и начал рисовать без определенной цели.

Музыка, шахматы, каллиграфия, живопись – Шэнь Юй во всем преуспел. В прошлой жизни, чтобы лучше помогать князю Юэ, он освоил все, что только можно, доведя каждое умение до совершенства. Пусть маркиз Чжэньбэй и не заботился о своем законном сыне, но все же нанял учителей, чтобы обучить его тому, что полагалось знать аристократу – ведь это касалось престижа их дома. Тетушка, как ни злилась, не могла перечить решению маркиза. А позже, чтобы завоевать расположение затворнических мудрецов, Шэнь Юй вложил огромные усилия, доведя все свои навыки до идеала. И теперь, во второй жизни, эти знания по-прежнему жили в его памяти.

За окном щебетали птицы, а в комнате силуэт молодого человека в голубом, склонившегося над бумагой у окна, был погружен в рисование.

Бумага покрывала весь стол. Шан Цзюньлинь, стараясь не шуметь, подошел ближе, не желая нарушать эту картину.

На бумаге раскинулись ветви цветущей сливы. Казалось, они расположены хаотично, но если вглядеться, можно было ощутить дыхание весны.

— Когда Ваше Величество пришли? — Шэнь Юй опустил кисть и только теперь заметил Шан Цзюньлиня у стола. — Почему не позвали?

— Ты был так увлечен… А-Юй, твои сливы прекрасны. — Чернила еще не высохли, и Шан Цзюньлиню пришлось любоваться ими, не прикасаясь.

— Просто набросок. — Шэнь Юй потянулся, растирая запястье, и взглянул на небо. Он рисовал уже почти два часа.

Шан Цзюньлинь сам подошел и начал массировать его запястье. Он уже хорошо освоил это дело.

— Сегодня на кухне приготовили новые сладости, очень вкусные. Хотите попробовать, Ваше Величество? — Шэнь Юй велел Му Си принести угощение.

Шан Цзюньлинь не был гурманом, но с тех пор, как Шэнь Юй поселился во дворце, он вместе с ним перепробовал множество новых блюд. Он знал, насколько изыскан вкус Шэнь Юя, и если тот хвалил что-то, значит, это действительно было восхитительно.

Му Си принесла две стеклянные чаши – одну большую, другую маленькую. Шэнь Юй взглянул на огромную чашу перед Шан Цзюньлинем и крошечную перед собой и насмешливо поднял бровь:

— Му Си, не слишком ли явно ты выделяешь Его Величество?

— Господин, не шутите так над служанкой! Лекарь Гу сказал, что вам нельзя много холодного. — Маленькая чашка – это уже предел. Хотя Шан Цзюньлинь и баловал его, но когда дело касалось здоровья Шэнь Юя, он был непреклонен.

Понимая, что обменять чаши не удастся, Шэнь Юй сосредоточился на своем десерте.

Шан Цзюньлинь усмехнулся.

— Почему Ваше Величество так смотрите на меня? — Шэнь Юй поднял глаза и увидел, что Шан Цзюньлинь почти не притронулся к своей порции. Он вздохнул про себя: «Если не хочешь есть, можно было отдать мне…»

Шан Цзюньлинь неторопливо отправил в рот кусочек фрукта, не отрывая взгляда от Шэнь Юя. Его глаза горели так, будто он ел не фрукты, а что-то гораздо более… аппетитное. Взгляд Императора скользил по его лицу, задерживаясь на губах. Шэнь Юй начал ерзать под этим взглядом, и даже ледяная сладость во рту не могла погасить жар, поднимавшийся в его теле.

Его чаша опустела, а взгляд Шан Цзюньлиня становился все более пламенным. Шэнь Юй, чувствуя себя неловко, хотел встать и уйти. Но сильная рука схватила его за запястье и потянула назад. Не успев опомниться, он уже оказался в объятиях Шан Цзюньлиня, который наклонился и прижался губами к его рту. Что-то холодное перетекло в его рот.

— А-Юй, вкусно?

Примечание автора:

Его Величество: «Если А-Юй хочет есть, его нужно удовлетворить… Вот только способ удовлетворения – это уже другой вопрос».

Глава 100

Экстремальный жар и холод переплелись. Кусочек льда был небольшим, но занимал все оставшееся пространство, и языку Шэнь Юя некуда было деться – он мог только следовать за движениями Шан Цзюньлиня.

Отступать было некуда.

Лед постепенно таял в теплой полости рта, и капли скатывались по слегка приоткрытым губам.

Шан Цзюньлинь отпустил Шэнь Юя и медленно слизнул влагу, двигаясь от подбородка вверх.

Шэнь Юй опирался на руку Императора, его дыхание было учащенным.

— Действительно вкусно, — прошептал Шан Цзюньлинь, его губы скользили по коже Шэнь Юя, а голос звучал хрипло.

Но Шэнь Юй чувствовал только нарастающий жар. Хотя он съел лед, внутри все пылало.

— Ваше Величество, отпустите меня… Жарко… — Шэнь Юй попытался отдышаться и потянулся, чтобы освободиться от руки, сжимавшей его талию.

Температура тела Шан Цзюньлиня была слишком высокой – как раскаленная печь. Зимой это было приятно, но летом – невыносимо. Особенно сейчас, в самый знойный период года. Хотя в комнате и стоял лед, его количество было ограничено из-за здоровья Шэнь Юя. После объятий жар казался еще нестерпимее.

Шан Цзюньлинь заметил, что щеки Шэнь Юя порозовели, а на висках выступила испарина. Он нехотя ослабил хватку:

— А-Юй, почему ты так плохо переносишь жару? Раньше было так же?

Вопрос застал Шэнь Юя врасплох. Задумавшись, он спросил себя: «А правда, раньше я так страдал от жары?» Кажется, нет. В прошлой жизни он боялся только холода, а летом не испытывал такого дискомфорта.

— Раньше такого не было, — ответил Шэнь Юй, глядя на Шан Цзюньлиня. — До того, как я вошел во дворец, не испытывал такую терпимость к теплу.

Шан Цзюньлинь прикоснулся к его лицу. Бледные щеки стали розовыми, и кожа действительно была горячей. По сравнению с ними рука Императора казалась прохладной. Шэнь Юй непроизвольно прижался к ней, слегка прищурившись, словно изнеженный кот.

— Вызовем врачей из императорской лечебницы, — Шан Цзюньлинь приподнял лицо Шэнь Юя и слегка укусил его за губу.

Вскоре во дворец Юйчжан привели лекаря Гу.

Еще до прибытия слуги подробно описали ему симптомы. Чем больше он слушал, тем сильнее хмурился. Внезапная непереносимость жары казалась незначительной, но для конституции Шэнь Юя это было ненормально.

Однако, прощупав пульс, лекарь Гу снова не нашел никаких отклонений.

По его выражению лица Шэнь Юй сразу понял: результат был таким же, как и раньше. Кроме внезапной чувствительности к жаре, других проблем не было.

— Есть еще одно возможное объяснение, — после раздумий сказал лекарь Гу. — После длительного восстановления тело Благородного монарха постепенно вернулось к норме, и небольшая чувствительность к жаре естественна. Раньше организм страдал от холода, и даже самая сильная жара не могла его прогреть.

Не найдя других причин, Шан Цзюньлинь временно согласился с этим объяснением.

К тому времени уже стемнело. Император приказал евнуху Мэну проводить лекаря, а сам обнял Шэнь Юя, прижавшись лбом к его лбу:

— Надеюсь, все действительно так, как сказал лекарь Гу.

Шэнь Юй похлопал его по шее:

— Со мной все в порядке. За всю жизнь я никогда по-настоящему не ощущал летнего зноя столицы. Возможно, мое тело просто не адаптировалось и реагирует сильнее, чем у других.

Шан Цзюньлинь с неохотой принял это объяснение и угрюмо хмыкнул.

Шэнь Юй решил сменить тему:

— Ваше Величество, уже выбрали чиновников для помощи Субэю?

— Двор еще обсуждает, но Этот Император планирует отправить Фан Цзюня. Чтобы войти в Кабинет, его текущих заслуг недостаточно.

— Сановник Фан честен и неподкупен – идеальный кандидат. Дворянские семьи наверняка тоже захотят воспользоваться этим шансом.

— А-Юй прав. Аристократы терпят неудачи одну за другой и уже не могут сидеть сложа руки. Если среди отправленных в Субэй не будет их людей, они не согласятся.

— Ваше Величество позволит им?

— М-м. Ситуация в Субэе не терпит отлагательств. Мы не хотим тратить время на споры. Если они будут работать честно, Этот Император их щедро наградит.

Важность Субэя была очевидна для всех, поэтому организация помощи прошла без сопротивления. Хотя между аристократами и выходцами из простых семей была давняя вражда, в таких вопросах они не шли против общего блага.

Тех, кто ставил личные интересы выше, Шан Цзюньлинь уже устранил. Остались только те, кто не позволял себе ошибаться в принципиальных вопросах. Они могли иметь свои тайные планы, но в подобных ситуациях предпочитали их не проявлять.

Вскоре были назначены чиновники для помощи Субэю: во главе – Фан Цзюнь, в поддержку – представитель аристократов, а также несколько младших чинов. Они поклонились Императору у ворот дворца и отправились в Субэй с припасами.

Чтобы не спугнуть возможных предателей в Субэе, Сюнь Чаосюнь тайно вернулся туда заранее. О его визите в столицу знали только доверенные лица. Кроме Фан Цзюня, остальные чиновники не догадывались, что доклад о бедствии был доставлен лично Сюнь Чаосюнем.

Вскоре после отъезда группы в столице прошел дождь, наконец смягчивший затянувшуюся жару. Погода стала прохладнее, и Шэнь Юй с Шан Цзюньлинем, переодевшись в простую одежду, вышли из дворца.

Шэнь Юй хотел проверить, как идут дела в его лавках.

Повозка стучала колесами по каменной мостовой, проезжая через переулки. Внутри Шэнь Юй сидел рядом с Шан Цзюньлинем и рассказывал о своих владениях:

— Часть лавок досталась мне от матери. Как и усадьба, они перешли ко мне напрямую, минуя маркиза Чжэньбэя. Остальные были пожалованы при назначении Благородным монархом или подарены маркизом перед моим входом во Дворец.

Хотя дом маркиза Чжэньбэя приходил в упадок, худой верблюд все же больше лошади. Поколения накоплений оставили ему немало ценного. После инцидента с наложницей Жу маркиз, опасаясь недовольства Шэнь Юя, выделил ему приданое втрое больше положенного. Шэнь Юй, конечно, не отказался от добровольных даров. Что дали – то он и взял.

— После переезда во Дворец я еще не проверял эти лавки. Сегодня, раз уж мы с Вашим Величеством вышли, можно заглянуть.

Времени перед въездом во Дворец было мало, и Шэнь Юй не успел лично проверить все свои владения, поручив управление доверенным лицам. Ежемесячно через Му Си ему доставляли бухгалтерские книги, так что, даже не посещая лавки, он был в курсе их состояния. У Императора, конечно, было еще больше имущества, но за ним следили специальные чиновники, так что Шан Цзюньлиню не приходилось беспокоиться.

Вскоре карета остановилась у магазина, торгующего принадлежностями для каллиграфии.

Сойдя на улицу, Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь увидели вывеску с размашистой надписью: «Павильон изящной словесности».

— Этот почерк… — Шан Цзюньлинь наклонился к Шэнь Юю и тихо спросил: — Это А-Юй написал?

Теплое дыхание коснулось уха, и Шэнь Юй непроизвольно дотронулся до мочки:

— Просто набросал как попало. Не думал, что они сделают из этого вывеску.

— А-Юй, напишешь что-нибудь и для Нас?

Пальцы Императора скользнули по чувствительной коже, и Шэнь Юй кивнул:

— Что угодно для Вашего Величества. Но давайте сначала зайдем внутрь.

Хотя магазин и не находился на самой оживленной улице, вокруг было многолюдно, и Шэнь Юй уже заметил любопытные взгляды прохожих.

Шан Цзюньлинь усмехнулся и, отпустив его, вошел внутрь, держа за руку.

Уже при входе чувствовалось, что эта лавка отличалась от других. В воздухе витал легкий аромат благовоний, а интерьер, выдержанный в стиле ученого кабинета, сразу настраивал на возвышенный лад.

Бумага, кисти, тушь и тушечницы были аккуратно рассортированы, так что посетители могли сразу найти нужное.

— Оригинальное оформление.

Вдоль стен стояли высокие стеллажи с полками, на которых лежали товары.

— Господин обладает изысканным вкусом! — Подошел слуга в синем халате. — Все оформлено по указанию хозяина. Вот там – зона для тестирования: можно попробовать товары перед покупкой. А там – зона отдыха…

— Мы сами посмотрим.

Слуга почтительно отступил.

Шэнь Юй провел Шан Цзюньлиня по магазину, выбирая понемногу всего.

— Интересная бумага. — Император остановился у полки с упакованными в деревянные коробки листами: бледно-голубыми с узором из бамбука и розоватыми с пионами.

Шэнь Юй взял одну из коробок и подозвал слугу:

— Где ваш хозяин? Скажите, что господин Юй хочет его видеть.

Слуга не узнал Шэнь Юя, но по виду гостей понял, что они знатные, и поспешил уйти.

— Эти узоры тоже твоя идея? — Шан Цзюньлинь знал, что Шэнь Юй полон неожиданных замыслов – от грандиозных реформ до новых рецептов сладостей. И теперь вот этот магазин.

— Я лишь предложил кое-что, но не ожидал, что они так быстро воплотят.

— Твои «кое-какие идеи» всегда необычны. — Шан Цзюньлинь ткнул пальцем ему в лоб. Методы борьбы с наводнениями, цемент, способ изготовления льда – любое его предложение могло изменить мир.

В этот момент вернулся хозяин лавки – мужчина лет тридцати. Увидев Шэнь Юя с неизвестным благородным господином, он едва не потерял дар речи.

— Господин… не желаете пройти в задние покои?

Он знал, кто такой Шэнь Юй, а значит, догадывался и о личности его спутника.

Но прежде чем Шэнь Юй ответил, слуга ворвался в зал:

— Хозяин! Беда! Они снова пришли!

— Что случилось?

— Ничего, господа, прошу вас…

— Как ничего?! — слуга скривился. — Эти люди просто завидуют нашему успеху! Вместо того чтобы улучшить свой бизнес, они…

— Замолчи! — хозяин резко оборвал его.

Из-за двери донесся насмешливый голос:

— О-о, сегодня опять много покупателей! Ну что, хозяин, обдумал мое предложение?

Глава 101

Лицо хозяина лавки потемнело: почему именно сейчас? Он не хотел беспокоить высокопоставленных гостей и надеялся поскорее избавиться от незваного посетителя.

— Я уже говорил – никогда! — холодно ответил он.

— Ну что ты, у тебя же нет сильных покровителей. Лучше присоединись к моей сети магазинов, и тебе больше не придется бояться неприятностей, а? — Голос звучал насмешливо, словно кошка, играющая с мышью.

— Мои дела не твоя забота. Ты здесь нежеланный гость – уходи! — Хозяин стоял на своем.

За время этого обмена репликами незваный гость уже подошел ближе, и Шэнь Юй разглядел его.

Это был молодой человек лет двадцати, одетый в золотистый шелковый халат, с золотой короной, украшенной драгоценными камнями. Все в нем кричало: «Я богат!» Лицо у него было приятное, но размахивая золотым веером, он излучал типичную ауру «избалованного аристократа». За ним следовала толпа слуг, и он вальяжно вошел в магазин. Постоянные покупатели уже привыкли к таким сценам, а новички заволновались, но их быстро успокоили.

— Кто это? — спросил Шэнь Юй.

В его памяти не было никого, кто соответствовал бы этому описанию. Видимо, этот человек не имел отношения к чиновничьим кругам.

— Золотой младший сын магистрата Цзиня. С самого открытия нашего магазина он появляется здесь каждые несколько дней. Сначала просто покупал кисти и тушь, а потом начал требовать, чтобы мы присоединились к его сети. — Хозяин горько усмехнулся.

Этот магазин был новым. Раньше он тоже владел лавкой, но из-за неприятностей был вынужден продать ее. Так он стал подчиненным Шэнь Юя. После смены владельца, по указанию Шэнь Юя, магазин изменил подход к бизнесу. Из полупустого он превратился в популярное место, куда клиенты шли, несмотря на удаленное расположение. А с появлением узорчатой бумаги слава магазина разнеслась еще шире, и бизнес пошел в гору. Именно тогда младший господин Цзинь и захотел купить лавку. Тем временем золотой франт уже подошел к ним и, закрыв веер, поднес его к подбородку:

— Ну так что, какие условия тебя устроят? Хочешь, я отдам тебе управление одной из своих лавок?

— Твой магазин постоянно в убытке, что нашему хозяину с ним делать? — возмутился слуга в синем.

— Но разве ваш хозяин не волшебник? Насколько я помню, эта лавка тоже была убыточной. — Младший Цзинь даже не обиделся, сохраняя прежнее выражение лица.

Шэнь Юй наблюдал и понял, что тот действительно не злится. Сначала он подумал, что это обычный хулиган, но теперь ситуация казалась сложнее. Что же на самом деле нужно этому младшему Цзиню?

— Оставь меня в покое. Я не соглашусь. — Если бы хозяин чувствовал злой умысел, он бы не стал тратить слова.

— Почему?

Вокруг уже собрались зеваки, и Шэнь Юй, видя упорство гостя, предложил:

— Давайте обсудим это в другом месте.

Младший Цзинь нахмурился, явно желая спросить: «А ты вообще кто такой, чтобы решать?» Но, увидев, что хозяин не возражает, проглотил вопрос. Они прошли в задние покои. Хозяин вопросительно взглянул на Шэнь Юя, и тот слегка кивнул.

— Я не могу принять ваше предложение, какими бы выгодными ни были условия. Потому что этот магазин мне не принадлежит.

— Что? — Младший Цзинь опешил. — Но разве ты не был владельцем?

— Ты знаешь о моем прошлом? — Хозяин никогда не сталкивался с семьей Цзинь раньше.

— Ты же не переезжал! Конечно, я знал, что ты владелец. И знал, что у тебя были проблемы. Неужели ты продал лавку тем негодяям? Лучше бы мне!

Хозяин вздохнул, устав от его прыгающих мыслей:

— О чем ты? Теперь магазин принадлежит господину Юю.

Младший Цзинь перевел взгляд на Шэнь Юя. Тот кивнул.

— Вот почему ты так почтителен… Новый хозяин. — пробормотал он.

— Теперь можешь объяснить, в чем дело? — спокойно спросил Шэнь Юй.

Хозяин тоже хотел знать, почему младший Цзинь так упорствовал.

Тот отвернулся под их взглядами:

— Все из-за Чжоу Диншэна. Мы с ним соперничаем. Когда я узнал, что он приказал своим людям выжить тебя из бизнеса, то решил ему помешать. Но раз у тебя теперь новый покровитель, тебе больше ничего не грозит.

— Так это ты все это время сдерживал семью Чжоу? — Хозяин был потрясен. Лишь немногие знали истинного владельца магазина, и он удивлялся, почему Чжоу внезапно отступили.

Оказывается, кто-то тайно ему помогал.

Младший господин Цзинь ежедневно приходил с толпой слуг, и семья Чжоу, завидев это, не решалась действовать. Они были богаты, но не могли сравниться с Цзинями.

Когда недоразумение прояснилось, младший Цзинь ушел со свитой.

Шэнь Юй не участвовал в покупке магазина и не знал деталей. Но теперь, узнав правду, он не мог просто отмахнуться.

— Так что же произошло на самом деле? — Его пальцы постукивали по деревянному столу.

— До того как ко мне обратились люди господина, я был в безвыходном положении. Семья Чжоу хотела захватить это место. Бизнес и так шел плохо, а они еще и наняли людей, чтобы те отпугивали клиентов.

После ремонта магазин временно закрылся, а когда открылся вновь, Чжоу больше не беспокоили его. Хозяин думал, что это заслуга людей Шэнь Юя.

Для меня семья Чжоу была непреодолимой стеной, но для любой знатной семьи столицы они – просто ничтожество.

— Раз уж ты работаешь на меня, если возникнут проблемы – сразу говори.

Шэнь Юй всегда защищал тех, кто честно ему служил. Он проверил бухгалтерские книги, расспросил о текущих делах и планах на будущее. Ответы хозяина магазина его удовлетворили. Им предстояло посетить еще несколько лавок, поэтому они не задерживались.

— А-Юй, что ты знаешь об этом хозяине? — В карете Шан Цзюньлинь кормил Шэнь Юя очищенными кедровыми орешками в сахаре.

Эти сладости они купили у уличного торговца – Шэнь Юю вдруг захотелось попробовать. Шан Цзюньлинь никогда не отказывал ему в таких мелочах и лично вышел купить две упаковки. Сладости были очень вкусными, и Шэнь Юй с удовольствием прикрыл глаза:

— Я был во Дворце и не мог заниматься этим лично, поэтому поручил подчиненным. Они сообщили, что есть подходящий магазин, и я велел его купить. Позже узнал, что прежний хозяин поколениями занимался этим бизнесом, и оставил его управляющим.

— …

— Его фамилия Е, его семья давно живет в столице. Он доброжелателен и ни с кем не конфликтует. О проблемах с семьей Чжоу я не знал.

Конечно, Шэнь Юй не мог знать все, что происходило с каждым его подчиненным.

— Он кажется мне знакомым, — нахмурился Шан Цзюньлинь. — Хотя, возможно, мне показалось.

— Если Ваше Величество беспокоится, пусть теневые стражи Дракона проверят его. И семью Чжоу заодно.

— Хорошо.

Следующей была ювелирная лавка в самом оживленном районе столицы. Они не пошли через магазин, а сразу зашли во внутренний двор. Из всех владений Шэнь Юя эта лавка приносила самый большой доход – недавно даже открылся филиал. Шэнь Юй не ожидал, что женщины могут тратить так много.

Узнав о визите хозяина, управляющий бросил все дела и поспешил их встретить.

— Господин, пожалуйста, чай.

Этот магазин достался Шэнь Юю от матери, а управляющий служил ему много лет. В прошлом, когда дела шли плохо, он чувствовал себя виноватым. Но после того, как Шэнь Юй предоставил ему рецепты новых украшений, бизнес расцвел, и чувство вины исчезло.

Теперь он работал еще усерднее. Шэнь Юй дал лишь несколько идей, но управляющий развил их, создав отдельные линии для знатных дам (дорогие и изысканные) и для простолюдинок (доступные и качественные). Обе линии пользовались успехом.

Шэнь Юй отхлебнул чаю, слушая отчет, и в его глазах появилась улыбка:

— Ты отлично справился.

Управляющий смутился:

— Без рецептов господина этот подчиненный бы не смог оживить магазин.

Бизнес процветал, открылся филиал, появились партнеры.

— Господин, еще одно дело. Недавно господин Янь Чжэн предлагал сотрудничество. Я не решался принять решение…

— Какое у тебя впечатление о нем? — Шэнь Юй отложил чашку. Янь Чжэн – тот самый, кто добровольно выделил деньги на ремонт дорог.

— Он приходил несколько раз. Красноречив, действует разумно. Если господин ищет партнера, стоит рассмотреть его.

— Вижу, управляющий Сюй его высоко ценит. — Шэнь Юй редко слышал от него такие похвалы.

— Его идеи весьма продуманны. — Управляющий достал свиток. — Вот его предложение.

Шэнь Юй быстро просмотрел его. План был детальным и учитывал все нюансы.

— А-Линь, посмотри. — Он передал свиток Шан Цзюньлиню.

Тот кивнул после прочтения.

Шэнь Юй знал, что в будущем у него будет еще больше идей. Если сотрудничать, то надолго – поэтому нужно тщательно выбирать партнера.

— Я подумаю. Если он придет снова, скажи, что я поговорю с ним лично. — Он добавил: — А пока собери информацию о Янь Чжэне.

— Слушаюсь. — Управляющий удивился, что Шэнь Юй сам захочет встретиться.

Наступило время ужина.

— Возвращаемся во Дворец или поедим снаружи? — спросил Шан Цзюньлинь.

— Пойдем в Инсин. — Шэнь Юю нравилось это место.

Карета сменила направление.

— Ваше Величество, вы казались недовольным. Почему? — Во второй половине визита Шан Цзюньлинь был не в духе.

— Если хочешь сотрудничать, поручи это подчиненным. Не нужно встречаться самому.

Шэнь Юй рассмеялся.

— Чему ты смеешься? — Шан Цзюньлинь взял его за подбородок.

— Разве сегодня мы не похожи на обычную семью, где муж сопровождает жену при проверке магазинов?

Глава 102

Шан Цзюньлинь замер с ледяным выражением лица.

— Ха-ха-ха… — Шэнь Юй не смог сдержать смеха, схватив его за запястье. — Если Вашему Величеству неспокойно, можно просто пойти вместе. Или, может, Вы не хотите, чтобы этот подданный встретился с…

— Мы пойдем с тобой, — не дав ему договорить, Шан Цзюньлинь перебил его, проводя пальцем по нежной коже его подбородка. — Раз уж А-Юй сам признал наши отношения, то как муж, Мы обязаны сопровождать свою супругу.

Шэнь Юй, удовлетворив его, внутренне вздохнул с облегчением. Но не успел он и выдохнуть, как мужчина наклонился к нему.

— Раз уж мы супруги, разве А-Юй не должен исполнить супружеский долг?

Шепот растворился в поцелуе.

Аромат мужчины накрыл его с головой, не оставляя возможности сопротивляться. Губы ощутили теплое прикосновение, а подбородок оказался в сильных пальцах, не позволяющих вырваться.

Шэнь Юй безропотно покорился его объятиям и поцелую.

Его поцелуй был властным и неистовым, словно ураган, сметающий все на своем пути, стремящийся завоевать каждую пядь пространства. Под таким напором Шэнь Юй быстро сдался.

Тихий звук поцелуя раздался в замкнутом пространстве, ткань одежды шелестела, черные и синие одежды переплелись, сливаясь воедино. В какой-то момент пальцы отпустили подбородок, и Шан Цзюньлинь одной рукой обхватил гибкую талию Шэнь Юя, а другой прижал его затылок, крепко удерживая в объятиях.

В таких делах Шан Цзюньлинь был неизменно властен.

Шэнь Юй закрыл глаза, все его чувства сосредоточились на губах – их сжимали, покусывали, его рот был захвачен, и под натиском этого урагана он мог лишь покорно следовать за движениями мужчины.

Когда поцелуй наконец прервался, Шан Цзюньлинь все еще не отпускал его, лишь слегка касаясь его губ, словно успокаивая.

Шэнь Юй тяжело дышал, уголки его глаз порозовели, а губы стали алыми, будто накрашенные румянами, блестя от влаги.

Взгляд Шан Цзюньлиня потемнел, он хотел продолжить, но встретил лишь ладонь Шэнь Юя.

Недовольно прикусив ее, он прошептал:

— А-Юй?

— Если продолжите, я не смогу потом никому показаться, — пробормотал Шэнь Юй.

— Тогда вернемся прямо во дворец.

Шэнь Юй покачал головой, настроенный решительно. Шутка ли – если они вернутся сейчас, он окажется словно овца в пасти тигра, и Шан Цзюньлинь будет терзать его до глубокой ночи!

Шан Цзюньлинь не смог его переубедить и, лишь крепко поцеловав его еще пару раз в щеки, наконец отпустил.

В оставшееся время Шэнь Юй привел себя в порядок, и к моменту прибытия в Инсин на его лице не осталось и следа былых страстей – лишь слегка покрасневшие губы выдавали недавнюю близость.

Когда они вошли внутрь, слуга радушно встретил их:

— Господа, прошу внутрь! Желаете зал или отдельный кабинет?

— Кабинет, — ответил Шан Цзюньлинь.

— Как скажете! Пожалуйста, за мной.

Инсин был полон народу. В отличие от сдержанного убранства времен экзаменов, теперь зал сиял огнями и выглядел роскошно – казалось, это совсем другое заведение.

На втором этаже доносились звуки музыки из соседних кабинетов.

— Здесь еще и другие услуги предоставляют? — Шэнь Юй остановился.

— Вы о музыке? Это не наши артисты – некоторые гости приводят с собой танцовщиц и музыкантов для развлечения.

Шэнь Юй лишь кивнул и сменил тему:

— Вы так разительно отличаетесь от того, что было здесь раньше.

— Ах, вы о периоде экзаменов? Это по особому указанию хозяина – раз в три года мы обустраиваем все для удобства столичных студентов, а в остальное время работаем как обычно.

— Ваш хозяин – человек интересный.

Слуга проводил их в кабинет, и Шэнь Юй, уже зная порядок, заказал блюда.

— У вас есть какие-нибудь новые сладости?

— Как раз вовремя спросили! У нас действительно появилось несколько новых. — Слуга принялся с жаром их перечислять.

Шэнь Юй выбрал несколько с красивыми названиями.

— Как я и думал, обычно это заведение для знати, — заметил он после ухода слуги.

Цены на блюда выросли в несколько раз по сравнению с их прошлым визитом.

— Если бы они всегда работали как тогда, им бы не выжить. А-Юй, хочешь воды?

Шэнь Юй кивнул – ему действительно хотелось пить. Шан Цзюньлинь налил им обоим из стоявшего на столе чайника.

Им не пришлось долго ждать – вскоре блюда одно за другим были поданы, а последними принесли заказанные Шэнь Юем сладости.

Нарезанные кусочки фруктов были смешаны с молоком и небольшими кубиками льда – почти точь-в-точь как то, что подавали во дворце Юйчжан.

Шэнь Юй покрутил ложкой:

— Это что?

— Вы, господин, прекрасно разбираетесь! Это рецепт из дворца – идеальное лакомство для лета. И самое популярное у нас!

Шэнь Юй попробовал ложку. Молоко, лишенное неприятного привкуса, было сладким, фрукты – сочными, а лед придавал приятную прохладу. В жаркий день это действительно было наслаждением.

Затем он взглянул на вторую порцию – там тоже был лед, но фрукты были мельче, а вместо молока налита прозрачная жидкость, похожая на воду.

— Здесь фруктовое вино, — пояснил слуга. — Не беспокойтесь, оно совсем легкое – даже дети могут пить.

— Кстати, спасибо Императору за продажу льда – если бы не установленные дворцом низкие цены, простым людям и не снилось бы такое!

Дворцовый лед делился на два вида: обычный – для охлаждения, подешевле, и пищевой – подороже. Но даже последний был по карману обычным семьям, в отличие от прежних запредельных цен.

Шан Цзюньлинь и Шэнь Юй не любили, когда им прислуживают, поэтому, когда все блюда были поданы, они отпустили слугу.

Ароматные яства Инсин манили к себе, но Шэнь Юй почти не обращал на них внимания, сосредоточив взгляд на одной из мисок – той самой с фруктовым вином и льдом.

Он давно мечтал о вине, но Шан Цзюньлинь строго следил, чтобы он не прикасался к алкоголю. Теперь же, наконец, представился шанс – и Шэнь Юй тут же придвинул миску к себе.

— Я только попробую немного.

Он поднес ложку ко рту, но Шэнь Юй слегка разочаровался – вкус вина был едва уловимым, совсем не таким, каким он его представлял. Пара ложек – и интерес пропал. Ему больше понравилась сладкая версия с молоком.

Шан Цзюньлинь с улыбкой наблюдал за ним, а затем доел оставшуюся половину.

— Как Вашему Величеству? — Шэнь Юй подпер голову рукой. — Не кажется ли вам, что вина слишком мало?

— А-Юй хочет выпить? — Шан Цзюньлинь жил с ним бок о бок и, зная, что Шэнь Юю нельзя алкоголь, и сам давно его не употреблял.

Шэнь Юй кивнул, облизнув губы, на которых остались капли молока.

В голове Шан Цзюньлиня мелькнули определенные образы, и его глаза потемнели. Не дав Шэнь Юю опомниться, он уже притянул его к себе и крепко поцеловал.

Его поцелуи никогда не были нежными – скорее, как у зверя, помечающего территорию, каждое движение исполнено безоговорочной власти. Но этот поцелуй был особенно яростным. Будто он хотел запечатлеть свою метку на каждом участке, не оставляя ни единого шанса. Шэнь Юй чувствовал, как немеет язык, а пальцы бессильно вцепились в одежду на плечах мужчины. Наконец Шан Цзюньлинь отпустил его, но губы еще скользили по лицу Шэнь Юя. Тот опирался на его руку, пытаясь отдышаться.

— Что случилось, Ваше Величество? — спросил он, тяжело дыша.

Шан Цзюньлинь провел пальцем по его губам, слегка надавливая, и ответил невпопад:

— Губы А-Юя такие мягкие…

Шэнь Юй: ???

Но Шан Цзюньлинь больше ничего не сказал, лишь поправил его одежду.

— Уже поздно, пора возвращаться во Дворец.

На улице стемнело. В империи Дахуань действовал комендантский час, и скоро находиться на улицах будет запрещено.

Сановник Фан ежедневно докладывал Дворцу о ситуации. После уезда Юньсянь они оказались в границах Субэя – и чем дальше, тем мрачнее становилась картина.

Чтобы быстрее добраться до места, они выбрали кратчайший путь. Хотя с ними шла армия, и разбойники не были угрозой, ближе к Субэю их все же ждала засада. Потерь среди людей было немного, но часть помощи оказалась украдена.

В тронном зале царила гнетущая атмосфера. Шан Цзюньлинь сидел на троне, холодно наблюдая за министрами.

— У кого-то из вас есть соображения по этому поводу?

— Этот министр считает, что необходимо срочно провести расследование! — первым выступил канцлер.

— Этот подданный поддерживает!

За ним последовали и остальные.

— Тогда поручаю это канцлеру.

Вернувшись во дворец Юйчжан, Шан Цзюньлинь сразу же заключил Шэнь Юя к объятия. Тот, почувствовав его настроение, похлопал по спине:

— Что случилось, Ваше Величество?

— Фан Цзюнь и его люди попали в засаду разбойников.

Шэнь Юй замер.

— У каких разбойников хватило смелости напасть на припасы, отправленные Дворцом, в качестве помощи?

— Их атаковали в уезде Юньсянь. Мы уже поручили канцлеру разобраться. Думается, здесь не все так просто.

— С министром Фаном все в порядке?

— Мы заранее отправили с ними отряд теневой стражи. Если бы не они, потери были бы куда серьезнее. — В глазах Шан Цзюньлиня промелькнула ледяная ярость.

— Видно, что эти люди были хорошо осведомлены о планах двора. Но специальные меры помощи – публичная информация, так что круг подозреваемых широк. — Шэнь Юй погладил его по шее. — Давайте сначала выпьем воды.

— Тогда А-Юй сам напоит Нас. — Шан Цзюньлинь прижался щекой к его лицу.

— Тогда отпустите меня.

Император ослабил хватку, и Шэнь Юй подошел к столу, налил чаю и вернулся. Шан Цзюньлинь не брал чашку, лишь смотрел на него. Пришлось поднести ее к его губам.

Выпив, Шан Цзюньлинь отставил чашку и снова обнял Шэнь Юя. В его голосе звучала растерянность:

— Мы не понимаем… Это припасы, от которых зависят жизни миллионов в Субэе! Зачем они это сделали?

— Вашему Величеству не нужно понимать таких людей. Найдем виновных – и казним. Незачем тратить слова.

— А-Юй прав. Они должны лишь знать, что за свои поступки заплатят сполна!

— А хватит ли оставшейся помощи министру Фана после этого? — Шэнь Юй задумался о главном.

— Пока хватит, но нужно срочно восполнить потери. Министр финансов уже занимается этим. — Шан Цзюньлинь вдруг усмехнулся. — Кстати, когда пришло это известие, министр финансов так разъярился, что на заседании громко проклял разбойников, напугав всех остальных.

— Наверное, они не ожидали, что этот всегда сдержанный и вежливый человек способен на такое. — Шэнь Юй тоже рассмеялся, представив эту сцену.

Глава 103

Уезд Юньсянь

Группа с оставшимися припасами временно остановилась на отдых. Министр Фан взял кувшин с водой и направился в сторону. Чем ближе к Субэю, тем сильнее ощущались жара и засуха. Уезд Юньсянь, расположенный на границе, тоже пострадал: земля потрескалась, растения увяли, а ветер обжигал горячим дыханием.

Недалеко от каравана с помощью в тени скрывался отряд мужчин в обтягивающей униформе. Их лица были закрыты черными масками с загадочными узорами, скрывающими верхнюю часть лица. Именно благодаря их внезапному появлению потери удалось свести к минимуму. До этого момента даже сам Фан Цзюнь не знал, что за ними следила такая группа.

Он предполагал, что путь будет нелегким, но не ожидал, что враги осмелятся напасть с такой силой. Министр Фан с ужасом думал, что было бы, если бы Император не подготовил подстраховку.

Идя, он вспоминал события той ночи.

Все случилось в кромешной тьме. Кроме караульных, все спали. Фан Цзюнь проснулся от лязга оружия. Подчиненные бросились защищать его, окружив плотным кольцом. Нападавшие четко знали, зачем пришли – припасы. Они не использовали огонь, но в схватке сторона Фан Цзюня постепенно проигрывала. Когда очередную телегу с припасами уже увозили, министр Фан выхватил меч у подчиненного и бросился на врагов. Он ранил одного, но оказался на виду. Холодный блеск клинка мелькнул у него за спиной – уклониться было невозможно. Фан Цзюнь не боялся смерти. Он лишь ненавидел себя за то, что не смог выполнить приказ Императора — доставить в Субэй помощь…

В последний момент раздался звон – меч был отбит и с грохотом упал на землю. Затем послышался звук стали, вонзающейся в плоть. Министр Фан вытер кровь с лица и увидел, что брешь в рядах солдат заполнили люди в черных одеждах, вступившие в бой. В кромешной тьме они двигались, как призраки, безжалостно отнимая жизни. Ситуация переломилась в мгновение ока.

— Господа, выпейте воды. — Министр Фан подошел к отряду, не решаясь приблизиться без разрешения.

После отражения атаки эти люди остались, скрытно охраняя караван. Позже было еще несколько нападений, но благодаря им потерь почти не было – в отличие от врагов, которые несли серьезные потери.

Почуяв запах крови, министр Фан без лишних слов протянул флягу командиру отряда:

— Вы ранены? У меня есть лекарства. Подождите, я принесу.

— Не нужно. — Голос человека был холоден, как его маска.

— Это лекарства от главного лекаря Гу из дворцовой лечебницы. Вы знаете его? Он лично следит за здоровьем Благородного монарха Шэнь Юя. Я заранее попросил у него лекарств, зная, что путь будет опасным. И вот, пригодились.

Министр Фан чувствовал, что перед ним молодой человек. Да и как не проникнуться симпатией к тому, кто спас тебе жизнь?

Услышав определенное имя, воин в черном проглотил отказ.

— Я понимаю, что вы здесь по приказу. Но вам тоже нужно беречь себя. Если вы ранены, как вы сможете нас защищать? Это касается и ваших подчиненных – если что-то нужно, просто скажите. — Министр Фан не мог сдержать поток слов.

Молодой человек тихо рассмеялся:

— При дворе знают, что министр Фан такой… дотошный?

— А зачем им знать? — Фан Цзюнь махнул рукой. — Я принесу лекарства, подождите.

Вернувшись с несколькими флаконами (явно приготовленными лекарем Гу), он с удовлетворением наблюдал, как воин прячет их за пазуху.

— Не относитесь к своему здоровью легкомысленно. Обязательно обработайте раны.

— Благодарю министра Фана за лекарства. — Черный воин склонил голову.

— Нет, это я должен благодарить вас за спасение. — Министр Фан остановил его, затем стал серьезен. — Дальнейший путь будет трудным. Пожалуйста, берегите себя. — Сказав это, он ушел. Как ответственный за миссию, у него было много дел.

После отдыха Фан Цзюнь пересчитал припасы, составил доклад о потерях и отправил его ко Двору, после чего двинулся дальше на север.

Их миссия только начиналась.

Во Дворце

Получив доклад, Шан Цзюньлинь немедленно вызвал канцлера и министра финансов для обсуждения дальнейших действий. Субэй был важным стратегическим регионом, северным щитом империи Дахуань. Он не мог пасть.

— Лекарь Гу, вы чем-то обеспокоены? — спросил Шэнь Юй после осмотра, заметив его рассеянность.

— Этот подданный переживает за младшего брата. Он ушел по делам и не подает вестей уже больше десяти дней. — У лекаря Гу не было близких друзей, с которыми можно было поделиться тревогой, и он не удержался.

— Гу Хуай?

— Да. Он никогда не пропадал так надолго. Не знаю, где он и в безопасности ли… — Лекарь Гу слегка нахмурился.

— Не волнуйтесь, с ним все будет хорошо.

— Благодарю Благородного монарха за утешение.

Вечером

Шэнь Юй, устроившись в объятиях Шан Цзюньлиня, спросил:

— Ваше Величество, вы знаете, где Гу Хуай?

— Почему А-Юй вдруг спросил о нем? — Шан Цзюньлинь ущипнул его за щеку. — Кто-то что-то сказал?

— Лекарь Гу беспокоится о брате и поделился со мной.

Шан Цзюньлинь улыбнулся:

— А-Юй помнит, как Мы говорили, что отправили людей следить за Фан Цзюнем?

Шэнь Юй:

— Ваше Величество хочет сказать, что тем, кто тайно сопровождает министра Фана в Субэй, является Гу Хуай?

Шан Цзюньлинь кивнул:

— М-м.

Шэнь Юй:

— Почему Ваше Величество решил отправить именно его?

Шан Цзюньлинь:

— Во-первых, при Дворе никто не знает о существовании Гу Хуая, поэтому его отправка помогает сохранить секретность. Во-вторых, Мы видим в нем задатки полководца и хотим дать ему возможность отличиться.

В империи Дахуань существовал строгий порядок поступления на государственную службу. Лишь среди военных были некоторые послабления, но сейчас, в мирное время, и этот путь оказался перекрыт.

— Мы не можем вечно лично возглавлять войска. Империи нужны новые талантливые военачальники. — Шан Цзюньлинь накрутил прядь волос Шэнь Юя на палец.

Из-за «стараний» предыдущего Императора государство напоминало разоренную пустыню. Если гражданские чиновники еще как-то держались, то среди военных и вовсе не осталось достойных преемников.

При прошлом правителе способные генералы были смещены или казнены по надуманным причинам, а их места заняли бездари. Если бы не это, Дахуань не потерпела бы столько поражений и не потеряла бы столько земель.

Шэнь Юй перевернулся и устроился на груди Шан Цзюньлиня:

— Ваше Величество хочет реабилитировать тех генералов?

— Разве заслуживают оправдания только они? Многие преданные государству чиновники пали жертвами несправедливости. Мы хотим очистить их имена.

Говоря это, Шан Цзюньлинь не отрывал взгляда от глаз Шэнь Юя. Тот невольно моргнул, затем прижался щекой к его лицу:

— У Вашего Величества обязательно получится.

Шан Цзюньлинь обнял его за талию. В его глазах стояла непроглядная тьма.

Если быть мудрым правителем – то, чего хочет А-Юй, то он станет для него идеальным императором. Лишь бы А-Юй оставался с ним навсегда.

Меры по ликвидации последствий стихии проводились планомерно. Что касается грабителей, Шан Цзюньлинь поручил их поимку одному из северных генералов. Однако с помощью возникла новая проблема. Часть грузов была украдена. Хотя у Двора были резервы, их все равно не хватало. Субэй был огромен, включая целую армию, и расходы оказались колоссальными. Никто не знал, когда закончится засуха. Если она затянется, даже казна не выдержит.

Отправив вторую партию помощи, министр финансов подсчитал остатки и с кислым лицом явился к Шан Цзюньлиню. В это время Император как раз обсуждал с Шэнь Юем вопрос изготовления спирта. После месяца экспериментов Шэнь Юэ наконец создала первую бутылку медицинского спирта и немедленно доставила ее во дворец Юйчжан.

В этот момент вошел евнух Мэн:

— Ваше Величество, министр финансов просит аудиенции.

Шэнь Юй:

— Наверное, по поводу помощи. Ваше Величество, можно мне пойти с Вами?

У него были кое-какие соображения на этот счет.

Шан Цзюньлинь:

— Тогда А-Юй отправится с Нами в кабинет для аудиенции.

Когда министр финансов вошел, он увидел перед собой не только Императора, но и Шэнь Юя.

— Этот подданный приветствует Ваше Величество и Благородного монарха. — Хотя он не понимал, зачем здесь Шэнь Юй, он почтительно поклонился. — Ваше Величество, этот подданный прибыл по важному делу.

— Говорите.

— Позвольте сказать прямо – казна не в состоянии долго поддерживать Субэй. Если не найти другого решения, запасов хватит максимум на месяц. Но Ваше Величество знает, что за засухой обычно следуют нашествия саранчи и эпидемии…

Была и другая проблема: после осени, перед зимой, северные кочевники начнут совершать набеги. Если к тому времени Субэй все еще будет страдать от бедствий, Дахуань окажется в опасности.

Шан Цзюньлинь:

— Есть ли у вас предложения? — Он понимал серьезность ситуации.

Министр финансов:

— Этот подданный видит два пути: увеличить налоги с населения или торговцев. Это поможет решить проблему в краткосрочной перспективе.

Шан Цзюньлинь нахмурился. Налоги обычно собирали в конце года. Если сделать это сейчас, многие просто не смогут заплатить. К тому же оба метода потребуют времени, а его как раз не было.

Министр финансов:

— Этот подданный понимает, что это не лучший вариант, но… — Других идей у него не было.

Тут вмешался Шэнь Юй:

— Ваше Величество, у меня есть предложение: вместо принудительного повышения налогов организовать добровольные пожертвования. От простых людей – сколько смогут, не лишая их средств к существованию. А от богатых купцов, знати и членов императорской семьи – в обмен на определенные награды. Богатые любят соревноваться между собой. Разве не лучше заставить их добровольно жертвовать, чем принуждать?

Министр финансов был умным человеком и сразу понял разницу. Добровольные пожертвования не вызовут недовольства, а, наоборот, дадут жертвователям чувство значимости.

Он поклонился Шэнь Юю:

— Благородный монарх поистине мудр!

Шэнь Юй:

— Не стоит церемоний. Конкретные меры еще нужно продумать. И особенно – как привлечь удельных князей. Раз уж Субэй в беде, как члены императорской семья, они обязаны помочь.

Услышав это, министр финансов не смог сдержать удивленного взгляда. Он поклонился:

— Этот подданный приложит все усилия!

Автору есть что сказать:

Министр финансов: «Ощипывать князей и знать? О, от одной мысли о подобном, я весь аж пылаю!»

Глава 104

— Откуда у А-Юя столько необычных идей? — После ухода министра финансов Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя сзади.

— Я просто перефразировал предложение министра финансов. Любое дело – если заставлять людей делать его или если они делают по своей воле – ощущается совершенно по-разному. Чем больше у человека денег и власти, тем больше он дорожит репутацией. После пожертвований они получат признание Двора и похвалу народа – почему бы и нет?

В прошлой жизни Шэнь Юй слишком часто имел дело с такими людьми и хорошо изучил их психологию.

Хотя в Дахуань торговля не запрещена, статус купцов был невысок. Несмотря на богатства, они сталкивались с ограничениями, и даже мелкий чиновник мог создать им проблемы. Ежегодно они тратили огромные суммы на подкуп чиновников. Шэнь Юй предложил, чтобы все жертвователи получали награды от Двора, а наиболее щедрые – особые привилегии. Лучше наладить отношения с самим Двором, чем давать взятки чиновникам – любой умный человек поймет, что выгоднее.

Вернувшись, министр финансов немедленно собрал чиновников министерства на совещание. Уже несколько дней они не знали покоя – отвечая за казну, они не могли опустошить ее ради мер помощи, это создало бы угрозу для всей Империи.

— Ваше превосходительство, одобрил ли Император наш план? — спросил один из чиновников.

— И да, и нет. Его Величество внес изменения. Сегодня мы обсудим, как их реализовать.

Министр изложил предложение Шэнь Юя:

— Что вы думаете?

— Это гениально! Намного лучше нашего изначального варианта.

— Верно! Так мы не обременим народ и избежим беспорядков.

Они понимали риски первоначального плана, но не видели альтернативы. Теперь же появилось лучшее решение.

Только чиновник Ли, предложивший первый вариант, беспокойно заморгал.

— А что думает господин Ли? Ведь это он настаивал на прежнем методе, утверждая, что лучше ничего не придумать.

— Этот подданный был неправ, — сквозь зубы пробормотал Ли.

— Не вините его – до предложения министра мы тоже не видели иного выхода. Интересно, кто же придумал этот план?

— Да, расскажите нам!

— Вокруг Его Величества много талантов. Со временем вы узнаете, — улыбнулся министр.

— Не томите нас! — Камень с души свалился, и атмосфера разрядилась.

— Теперь обсудим детали. Его Величество ждет ответа.

Началась оживленная дискуссия.

Вне Дворца

Управляющий Сюй прислал сообщение: Янь Чжэн снова пришел в лавку и, следуя указаниям Шэнь Юя, попросил о личной встрече.

Читая письмо, Шэнь Юй не стал скрывать его от Шан Цзюньлиня.

Тот, очищая виноградину, спросил:

— Когда А-Юй планирует встретиться?

— У Вашего Величества есть время выйти из Дворца? — Шэнь Юй разжевал ягоду, и кисловатый сок залил рот. Он поморщился.

Шан Цзюньлинь заметил это:

— Виноград кислый?

— Немного. — На самом деле он был скорее сладким, но легкая кислинка, которую Шэнь Юй не любил, все же чувствовалась.

— Тогда не будем его есть. Мэн Чан, больше не подавать этот сорт.

Евнух Мэн убрал виноград.

Шэнь Юй запил водой:

— Если Ваше Величество занят, я схожу один.

Шан Цзюньлинь действительно был загружен: меры помощи, ситуация в Субэе, государственные дела – все требовало его внимания. Не раз Шэнь Юй, просыпаясь в ночи, видел, что Император все еще работает.

— Мы пойдем вместе. — Как бы ни был занят, он не позволил бы Шэнь Юю встретиться с Янь Чжэном наедине. Он не забыл тот восхищенный взгляд при первой встрече.

Шэнь Юй назначил встречу через управляющего на три дня вперед.

Медицинский спирт

После создания первой партии медицинского спирта Шан Цзюньлинь передал часть во дворцовую лечебницу для испытаний. Лекарь Гу, навещая Шэнь Юя, рассказал о результатах:

— Спирт, переданный Его Величеством, действительно предотвращает заражение ран. Мы испытали его на животных – обработанные раны заживали быстрее и без инфекций.

Лекарь Гу был взволнован. Многие умирали не от самих ран, а от последующего заражения. Это открытие могло спасти множество жизней.

В это же время доклад лекарей лег на стол Шан Цзюньлиня. В нем запрашивалась новая партия спирта и разрешение на испытания на людях.

— Если эффект подтвердится, это сократит ненужные потери среди солдат, — взволнованно сказал Шан Цзюньлинь Шэнь Юю. — Он с юности служил в армии и знал, как много солдат умирали не в бою, а от ран.

— Шэнь Юэ приготовила новую партию. Если испытания на людях пройдут успешно, можно будет распространить спирт в войсках.

— А-Юй прав. Если это спасет жизни, Шэнь Юэ совершит великое дело.

Шан Цзюньлинь также распорядился испытать спирт в тюрьме на осужденных преступниках – их раны от пыток идеально подходили для тестов.

Во главе с лекарем Гу несколько врачей дворцовой лечебницы вошли в тюрьму с лекарскими ящиками. Вскоре среди заключенных поползли жуткие слухи: якобы ввели новую пытку – люди в белых одеждах делают что-то ужасное, и крики жертв разносятся по всему застенку. Из-за этого в тот период узники стали необычайно сговорчивыми – они признавались во всем подряд, и эффективность работы следствия выросла вдвое.

— Можно сказать, что лекарь Гу убил двух зайцев? — Шэнь Юй, прочитав доклад, не мог сдержать смеха.

— В Храме Дали даже спросили, нельзя ли приставить лекарей к допросам. Говорят, их методы против упрямых преступников эффективнее пыток. — Такого развития событий Шан Цзюньлинь тоже не ожидал.

— Сам лекарь Гу вряд ли предполагал, что станет кошмаром для заключенных.

Глава Храма Дали лично навестил больницу, чем изрядно позабавил лекарей. Они учились медицине, чтобы спасать жизни, а не мучить людей!

Спирт действительно вызывал сильное жжение в ранах. Лекари пытались смягчить эффект, но безуспешно. А поскольку у пытаемых было много ран, обработка больших площадей причиняла нестерпимую боль.

Прибытие в Субэй

Министр Фан и его группа наконец достигли Субэя. Воины в черном, скрытно сопровождавшие их, снова растворились в тени.

Их встретили чиновник Сюнь Чжаосюнь, вернувшийся сюда ранее, и двое местных сановников. После обмена любезностями их разместили в правительственной резиденции. Остальные чиновники расслабились, но министр Фан, знавший больше других, оставался настороже.

Помощь была распределена совместно с местными чиновниками. Под их напористым сопровождением министр Фан осмотрел окрестности.

На первый взгляд, следов бедствия не было: улицы чистые, пострадавших не видно, редкие прохожие спешили по делам, избегая зрительного контакта.

Министр Фан запомнил эти странности:

— Вернемся.

— Разве ваше превосходительство не хочет продолжить осмотр?

Дальше смотреть было нечего. Подозрения крепли, но внешне министр Фан оставался невозмутимым:

— Я устал. Лучше отдохнуть.

Сопровождающие переглянулись. Чиновник с козлиной бородкой заверил:

— Ваше превосходительство проделал долгий путь – конечно, нужно отдохнуть. Не беспокойтесь, вопрос с помощью мы уладим.

Вернувшись, министр Фан написал два доклада: первый: официальный – отправлялся в столицу через местных чиновников; второй: секретный – передавался воинам в черном, минуя всех чиновников, прямиком в руки Шан Цзюньлиня.

Встреча с Янь Чжэном

Шан Цзюньлинь выделил время, чтобы сопроводить Шэнь Юя на встречу. Местом вновь был выбран Инсин.

Слуга проводил их в кабинет:

— Господа, прошу сюда.

Шэнь Юй кивнул и вошел с Императором. У окна стоял мужчина в темно-фиолетовых одеждах. Обернувшись на звук, он замер, увидев их.

— Неужели господин Линь и господин Юй? Прошу, почетные места для вас! — Янь Чжэн быстро овладел собой и радушно пригласил их.

— Я тоже не ожидал такого совпадения.

Они сели. Янь Чжэн налил чаю:

— При первой встрече я почувствовал родство душ, но не думал, что судьба сведет нас вновь. Прошу!

Шэнь Юй отхлебнул:

— Управляющий Сюй говорил, вы хотите сотрудничать. Что именно вы предлагаете?

— Раз уж вы пришли лично, я буду откровенен. У меня есть несколько торговых путей. Не хотите ли распространить ваши столичные новинки в других регионах? — Янь Чжэн украдкой взглянул на Шан Цзюньлиня, строя догадки об их статусе.

— Не смотрите на меня. В нашем доме всем заправляет супруга.

Глава 105

Рука Шэнь Юя, державшая чашку чая, замерла. Он вдруг осознал, что Шан Цзюньлинь действительно не ограничивал его с момента вступления во Дворец. Более того, многие его предложения по государственным делам Император воплощал в жизнь. В груди вспыхнуло странное чувство – теплое и щемящее. Прикрыв лицо чашкой, Шэнь Юй скрыл мгновенную перемену в выражении.

— Этот недотепа проявил недальновидность. В искупление выпью полную чашу. — На лице Янь Чжэна мелькнуло смущение. Он налил вина и осушил чашу одним глотком.

— Линь... — Янь Чжэн запнулся. Как он мог назвать этого элегантного юношу «супругой»?

— Юй, — Шан Цзюньлинь положил Шэнь Юю кусочек рыбы. — Можешь звать его господин Юй.

— Господин Юй.

Янь Чжэн не скупился на угощение, заказав самые известные блюда Инсин. Он не сразу перешел к делу, и Шэнь Юй тоже не торопился. Только закончив трапезу, они обсудили сотрудничество. Шэнь Юй был заинтересован – иначе бы не пришел лично. Его статус не позволял заниматься многим самостоятельно, и надежный партнер был бы кстати.

— Куда вы хотите поставлять товары? — Отложив палочки, Шэнь Юй вытер губы.

— Честно говоря, за границу – по высокой цене.

— За границу? — Шэнь Юй приподнял бровь. — У вас есть каналы?

Из-за территориальных потерь при прошлом Императоре официальные торговые пути не открывались. Однако постепенно появились купцы, ведущие дела с соседями. Но риски были велики: без государственной защиты караваны грабили разбойники.

— Есть кое-какие связи, — улыбнулся Янь Чжэн. — Мне больше нравится зарабатывать на иностранцах.

Он четко изложил свои идеи. Шэнь Юй добавил предложения, Шан Цзюньлинь тоже включился в обсуждение. В итоге план получился лучше изначального. Шэнь Юй улыбнулся: с умным человеком работать приятно – не нужно лишних объяснений.

— Я не смогу часто встречаться. Детали обсудите с управляющим Сюем. Он отвечает за продажи. — Частые выезды из Дворца были невозможны.

— Хорошо, я свяжусь с ним.

— Помимо товаров для женщин, у меня есть и другие вещи для экспорта. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.

— Я тоже. Кстати, вы слышали о готовящемся указе о пожертвованиях?

Официально он еще не опубликован, но некоторые, как Янь Чжэн, уже узнали об этом через связи в министерствах.

— Речь о помощи Субэю? — Шэнь Юй удивился скорости утечки.

— Да. Неизвестно, кто придумал, но для купцов это выгодно. Мы с коллегами готовы внести посильный вклад. — Янь Чжэн как бы между делом добавил: — Местные кланы тоже жертвуют. Слышали, несколько семей из Цзянбэя копят зерно для Субэя.

Шэнь Юй не знал этого, но вспомнил, что в прошлой жизни именно эти кланы позже помогли принцу Юэ.

Возвращение во дворец

— Как думает Ваше Величество, зачем Янь Чжэн рассказал нам о кланах?

— Он намеренно поделился. Скоро министр финансов тоже узнает.

Министр финансов действительно вскоре услышал об этом от министра работ. Их отношения улучшились, когда тому перестали постоянно требовать деньги.

— Вот мерзавцы! В такое время думают о наживе! — Министр финансов в ярости.

Если зерно окажется у кланов, они взвинтят цены, и народ начнет голодать.

— Успокойся. Мы же узнали заранее. Заставь их пожертвовать зерно по твоей программе, — утешил министр работ.

— Выжму из них все! Как они смеют наживаться на бедствии!

На следующий день Шан Цзюньлинь получил доклад с планом по изъятию зерна у кланов. Даже зная, что министр финансов не упустит шанс, Император был поражен его жесткостью.

— Что случилось? — Шэнь Юй подошел и выхватил из рук Шан Цзюньлиня сложенную записку. — Что там написано?

— От министра финансов, — в глазах Шан Цзюньлиня мелькнула усмешка. — Похоже, его сильно разозлили.

В записке говорилось о словах, которые он услышал от министра работ, и о том, как он, проникшись «патриотичными устремлениями» знатных семей, решил помочь им осуществить их благородные помыслы.

Шэнь Юй, прочитав, рассмеялся:

— Если бы эти семьи узнали, как министр финансов исказил их намерения, их лица, наверное, были бы забавными.

Эти люди вовсе не заботились о судьбе Субэя, а лишь хотели нажиться на этой ситуации. Позже Шан Цзюньлинь отправил людей проверить: если столичные аристократы еще как-то сдерживались, то местные уже вовсю скупали зерно, предлагая цены чуть выше рыночных. Простолюдины радостно продавали свои излишки.

Если бы этого вовремя не обнаружили, то к моменту, когда казна опустела бы, эти семьи, сосредоточив в руках огромные запасы, смогли бы диктовать цены на зерно. Тогда-то и начался бы их настоящий грабеж.

Шэнь Юй не знал, как решили проблему Субэя в прошлой жизни, но, судя по последствиям, это, должно быть, заложило немало скрытых угроз.

— Удельные князья тоже накопили огромные запасы. За годы управления некоторые из них скопили личные хранилища, богаче казны. Мы уже не первый день хотим их тронуть. — Удельные князья всегда были занозой в сердце Императора.

— С князьями спешить нельзя, но мы можем сперва взять с них проценты. Довольно долго они пользовались привилегиями императорской семьи – пора и им послужить Дахуану, — Шэнь Юй усмехнулся.

— А-Юй прав, — Шан Цзюньлинь, увлеченный его мыслью, уже представлял, что можно взять с князей для Субэя.

— Эти собранные припасы, Ваше Величество планирует сначала доставить в столицу, а затем отправить в Субэй? — Шэнь Юй сел рядом с Шан Цзюньлинем. — Если время поджимает, лучше отправить их напрямую. Правда, тогда придется назначить специальных чиновников для надзора на местах. До границ Субэя конвоировать будут местные гарнизоны, а на территории – армия Субэя.

Шан Цзюньлинь подумал и согласился, что это тоже вариант.

После обсуждения в министерстве финансов предложение о помощи Субэю вынесли на утренний совет. Хотя сановники уже слышали слухи, официальное заявление все равно поразило их. Особенно то, что министр финансов предлагал возложить основную тяжесть пожертвований на народ. Нельзя было отрицать, что его метод решал текущие трудности, но...

— Этот подданный считает это неуместным.

— Что здесь неуместного? — Министр финансов сердито посмотрел на него. — Или у господина Цзя есть лучшее решение? Тогда этот министр с радостью выслушает.

— Это... Разве подобает императорскому двору просить деньги у народа? Не уронит ли это наш престиж?

— Кто говорит о просьбе? Речь о добровольных пожертвованиях! Будучи подданными Дахуана, разве не должны они помочь в трудную минуту? Или господин Цзя не желает внести свой вклад?

— Этот министр считает метод превосходным, — вышел канцлер. — В знак поддержки этот чиновник жертвует тысячу лян серебра.

Два других члена кабинета также выступили, пообещав пожертвовать деньги и зерно. Уже после утечки информации из министерства финансов они поняли, что Его Величество твердо решил осуществить этот план. Лучше поддержать и внести свой вклад, чем вызвать неудовольствие Императора.

Отбросив личные интересы, они тоже видели, что этот метод был сейчас самым выгодным для Дахуана. Достигнув высших постов, они прежде всего должны были обеспечить стабильность государства.

После обсуждения предложение министра финансов доработали и, утвердив окончательный вариант, подготовили к обнародованию.

Люди в столице, имеющие связи, узнали о слухах и начали готовиться.

Вернувшись с совета, Шан Цзюньлинь не нашел Шэнь Юя во дворце:

— Где Благородный монарх?

— Приветствуем Ваше Величество! — поклонилась задержанная служанка. — Благородный монарх в малом театре.

Шан Цзюньлинь направился туда. Малый театр находился к северу от дворца Юйчжан, и Шэнь Юй редко его посещал. Недавно он даже обсуждал с Императором его переустройство.

Еще не зайдя внутрь, он услышал театральное пение.

— Когда А-Юй полюбил оперу? — Шан Цзюньлинь вошел и увидел, как Шэнь Юй что-то обсуждает с человеком в розовом сценическом костюме.

Не успев заревновать, он заметил, как Шэнь Юй машет ему.

— Ваше Величество, идите сюда! Посмотрите, как еще можно улучшить эту сцену.

— Что ты задумал? — Шан Цзюньлинь недоуменно подошел.

— Пишу пьесу для столичных жителей. Пусть узнают о смысле того, что им предстоит сделать, еще до указа Императора.

Глава 106

Этот метод помощи пострадавшим, который вскоре объявит Двор, не только не имел прецедентов в Дахуане, но и во всей предыдущей истории. В отличие от сановников, которые после споров смогли разобраться в его сути, простой народ оставался в неведении. Если бы в этот момент злоумышленники решили посеять смуту, неосведомленные люди легко попали бы в ловушку.

— А-Юй хочет через театр донести это до народа? — Шан Цзюньлинь взял в руки сценарий, написанный Шэнь Юем.

— Да. Сначала я думал поручить мелким чиновникам объяснять людям, но потом понял, что одних слов будет недостаточно. Нужен способ, который затронет сердца и заставит людей задуматься. — Поскольку народ Дахуана любил театр, Шэнь Юй решил вплести эту идею в пьесу, которую потом исполнят актеры.

Шан Цзюньлинь бегло просмотрел сценарий – пока это был лишь набросок сюжета, написанный знакомым почерком Шэнь Юя.

— А-Юй очень предусмотрителен. — Прочитав историю, Император отметил, насколько точно она передавала суть помощи пострадавшим. Все события в пьесе вращались вокруг этой темы, а возможные попытки исказить намерения Двора были заранее разоблачены. Даже если кто-то попытается посеять смуту, народ сразу вспомнит злодеев из спектакля.

Шэнь Юй уже почти закончил работу, и как раз настало время трапезы. Он дал актерам последние наставления и ушел с Шан Цзюньлинем.

— Чуть не умерла от страха! — Актриса в синем костюме схватилась за грудь. — В присутствии Его Величества я боялась даже дышать!

— Не думал, что впервые предстану перед Императором в таких обстоятельствах, — вздохнул пожилой мужчина. Их труппа обслуживала императорскую семью. При прежнем Императоре, любившем развлечения, они часто выступали во дворце. Но новый правитель не интересовался подобным, и труппа оказалась не у дел.

Он принял руководство труппой после восшествия нового Императора на престол, надеясь возродить ее славу, но вместо этого она лишь приходила в упадок.

Режиссер велел актерам готовиться к новой пьесе – это был их единственный шанс блеснуть и оправдать доверие Благородного монарха.

— То, что Его Сиятельство дал нам эту возможность – великая честь. Нам нужно выложиться на все сто и оправдать его ожидания!

— Так точно!

Каждый в этой труппе горел желанием проявить себя. Те, кто выступал перед императорской семьей, должны были быть лучшими в столице. Раньше у них не было шанса, но теперь они готовы доказать, что достойны своей репутации.

Внезапно вернулся главный евнух Мэн. Режиссер тревожно спросил:

— Чем могу служить, евнух Мэн?

Хотя они редко бывали во дворце, все знали, что евнух Мэн – самый приближенный к Императору человек.

— Никаких поручений. Его Величество велел передать: как только перепишете сценарий Его Светлости, оригинал нужно вернуть ему. — Евнух Мэн улыбался доброжелательно.

— Будет исполнено. — Режиссер вздохнул с облегчением.

— И побыстрее. Его Величество не любит, когда вещи Благородного монарха надолго остаются у других. — подчеркнул евнух Мэн.

— Конечно, конечно. — Режиссер вытер пот со лба и проводил его.

— Почему Император хочет забрать сценарий? — спросил актер в розовом костюме.

— Не задавай лишних вопросов. Найди того, у кого хороший почерк, и перепиши его. — Режиссер уже понял, насколько Император дорожит Благородным монархом, так что желание забрать оригинал сценария не казалось удивительным.

— Я сделаю это. Заодно лучше изучу свою роль. — Актер вызвался сам.

Его персонаж был одним из главных, и ему действительно нужно было глубоко понять сюжет. Режиссер, немного подумав, согласился.

Актер радостно унес сценарий, чтобы переписать его.

Остальные с завистью смотрели ему вслед. Большинство из них были новичками, никогда не бывавшими во Дворце и не видевшими знатных особ.

— Перед тем как войти, старшие предупреждали нас: «Будьте осторожны! Одна ошибка – и не только вы погибнете, но и вся труппа понесет наказание». Я так нервничал! Но оказалось, все совсем не так, как они говорили, — сказал юноша лет шестнадцати-семнадцати с детской наивностью в глазах.

— Я тоже! Каждый шаг во дворце давался с трудом. А когда ждал аудиенции у Благородного монарха, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Но оказалось, Благородный монарх совсем не такой, как нам рассказывали. Он прост в общении, не смотрит свысока и даже объясняет то, что нам непонятно.

— Я осмелился задать ему вопрос… У него такой приятный голос! — Юноша засмеялся.

— Зря я струсил. Теперь мне тоже хочется спросить его о чем-нибудь.

— Не переживай! Его Сиятельство наверняка еще придет. У нас будет шанс!

— Он прекрасен, у него чарующий голос и такой талант… Неудивительно, что он в милости у Императора.

— Завидую Нань Цяо. Он задал ему столько вопросов, а теперь еще и переписывает сценарий… Я тоже хочу…

— Кто не хочет? Но наш почерк явно хуже его.

— Надо было слушаться режиссера и тренировать каллиграфию…

Остальные кивнули. Сегодняшний день ясно показал: хороший почерк – это важно.

Пока новая пьеса не будет готова, труппа останется во Дворце. Учитывая, что большинство актеров были молоды, Шэнь Юй распорядился кормить их вкусной едой. С тех пор как он поселился во Дворце, мастерство императорских поваров выросло в разы. Они с легкостью создавали кулинарные шедевры. Благодаря распоряжению Шэнь Юя, труппа наслаждалась блюдами, которые не шли ни в какое сравнение с тем, что подавали за пределами Дворца.

— Учитель, когда вы раньше бывали во дворце, еда тоже была такой вкусной?

Огромный стол был опустошен, и наевшиеся досыта юноши развалились на стульях, все больше интересуясь дворцовой жизнью своего наставника. Пожилой мужчина, которого они называли учителем, ненадолго задумался:

— Нет. Вероятно, это Благородный монарх Шэнь лично распорядился. — В глазах знати они были всего лишь слугами и обычно ели не лучше простых придворных.

Известие о том, что Шэнь Юй пригласил актеров во дворец Юйчжан, быстро разнеслось. Хотя его мотивы были неясны, некоторые чиновники уже хмурились.

— Как Его Величество может так безответственно потакать развлечениям Благородного монарха, когда Субэй страдает от засухи?!

— Император уже давно балует этого наследника дома Чжэньбэй. Если не нравится – подайте доклад с обвинениями.

— Кто сейчас осмелится? Вы же видели, что стало с теми цензорами, кто выступал против. Самые рьяные уже исчезли из Двора.

— Неужели мы позволим этому продолжаться? Что думает канцлер?

Канцлер холодно ответил:

— Разве Его Величество забросил государственные дела? Разве актеры мешают управлению? Разве Благородный монарх хоть раз навредил Империи за все это время?

Чиновники растерялись:

— ...Нет.

— Вот и все. Вам бы лучше заняться работой! Вникли ли вы в детали программы пожертвований? Или мне нужно лично вам все объяснять?! — канцлер, предпочитающий не оставлять неоконченных дел, не терпел бездельников.

Пристыженные чиновники поспешили ретироваться.

Дворец Юйчжан

После трапезы Шэнь Юй лежал на коленях Шан Цзюньлиня, читая роман. Узнав о его увлечении, дворцовые слуги ежемесячно закупали новые книги. За полгода Шэнь Юй перечитал все подходящее в императорской библиотеке.

— Когда Мы заходили в театральный павильон, А-Юй о чем-то говорил с той актрисой в розовом?

Отвлекшись от интересного момента, Шэнь Юй переспросил:

— С какой актрисой? — Потом со смехом поправил: — Это мужчина. Такое у него телосложения и невысокий. Он играет главную роль и спрашивал о сценарии.

Шан Цзюньлинь накрутил прядь его волос на палец:

— Почему именно он подошел? Если не понимает – пусть его заменит кто-то другой.

— Как Ваше Величество может быть таким несправедливым? — Шэнь Юй поднял голову, забавляясь. — Вы видели только его, но до этого ко мне подходили многие. По вашей логике, всех их нужно заменить?

Император нахмурился. Шэнь Юй ткнул его в подбородок:

— Ваше Величество рассердился?

— Нет. В следующий раз Мы пойдем вместе.

Шан Цзюньлинь знал, как прекрасен его А-Юй, и что многим это нравится. Но его раздражало, будто сокровище, принадлежащее только ему, рассматривают чужие глаза.

— Точно не сердитесь?

— Нет. Мы не стали бы злиться на А-Юя из-за такого.

— Ну ла-адно, — Шэнь Юй нарочно протянул. — А я хотел поцеловать Ваше Величество, если бы вы рассердились...

— Мы рассержены! — Шан Цзюньлинь резко перебил. — А-Юй, Мы в гневе.

Шэнь Юй рассмеялся, лежа у него на коленях:

— Ха-ха-ха, а ведь только что говорили, что не станете злиться!

— Мы сказали – не на А-Юя. Но на других злиться будем.

Увидев ту сцену, Шан Цзюньлинь едва сдержал ярость. Он никогда не винил бы Шэнь Юя – только тех, кто осмелился к нему приблизиться. Если бы Шэнь Юй не заметил его и не подозвал, он не знает, что бы сделал. Лишь один Шэнь Юй мог укротить его гнев.

Император пристально смотрел на него, и в черных глазах стояла такая глубокая нежность, что Шэнь Юй перестал смеяться.

Он приподнялся, обвил шею Шан Цзюньлиня руками и медленно приблизился:

— Тогда я поцелую Ваше Величество, и вы больше не будете сердиться, хорошо?

Глава 107

Голос Шэнь Юя звучал приглушенно, и каждое его слово, словно обладая крючками, впивалось прямо в сердце Шан Цзюньлиня.

Шан Цзюньлинь одной рукой поддерживал юношу за поясницу, позволяя тому не потерять опору. Убедившись, что не упадет, Шэнь Юй обеими руками обхватил его за плечи.

Расстояние между ними сокращалось. Они смотрели друг на друга, и в глазах каждого отражался лишь один человек.

Их губы соприкоснулись.

Волна трепета прокатилась по телу.

Шэнь Юй медленно закрыл глаза, слегка касаясь губами мужчины, будто пробуя на вкус.

Шан Цзюньлинь другой рукой также обхватил его гибкую талию, пальцы впились в нее, удерживая крепко.

Он изо всех сил сдерживал желание разорвать юношу на части, позволяя тому нежно исследовать свои губы.

Словно утоляя жажду ядом.

Шэнь Юй знал, что такой легкий контакт не удовлетворит мужчину, и потому медленно раздвинул его губы, проникнув внутрь.

Как и всегда было свойственно Шэнь Юю, в его действиях не было грубой прямолинейности – каждое движение было наполнено предельным соблазном, неумолимо увлекая в пучину страсти.

Дыхание Шан Цзюньлиня становилось все тяжелее, и в тот момент, когда Шэнь Юй уже собирался отступить, он перехватил инициативу, захватив его губы в плен и яростно вторгнувшись в его рот.

Его натиск был яростнее, чем когда-либо прежде.

Бледные, изящные пальцы бессильно вцепились в темные одежды на плечах мужчины, оставляя на ткани складки. Но сейчас никому не было дела до того, какие следы оставались на дорогой ткани.

Поцелуй закончился, и Шэнь Юй, тяжело дыша, приник к плечу мужчины:

— Ваше Величество, вы все еще сердитесь?

В глазах Шан Цзюньлиня клубилась тьма, голос звучал слегка хрипло:

— Если Мы скажем, что все еще гневаемся, А-Юй продолжит Нас ублажать?

— А как вы думаете? — лениво, с легкой хрипотцой, ответил Шэнь Юй.

Когда дыхание успокоилось, он перевернулся и прижался спиной к груди Шан Цзюньлиня. Мужчина обвил рукой его талию, положив ладонь на живот Шэнь Юя.

Тот взглянул на стол, где лежали недописанные доклады, а рядом – целая стопка еще не рассмотренных.

— Ваше Величество, сначала разберитесь с докладами, — Шэнь Юй указал на груду бумаг.

— А-Юй останется с Нами, — Шан Цзюньлинь положил голову ему на плечо, взял один из мемориалов и развернул.

Это оказался доклад от первого советника, касающийся проверки чиновников.

В империи Дахуань ежегодно проводилась аттестация чиновников, по результатам которой определялось, будут ли они повышены или понижены. Обычно этим занимался Внутренний кабинет.

Проверка назначалась на зиму и оценивала достижения чиновников за год. Специальные инспекторы собирали сведения со всех регионов, докладывали кабинету, а после обсуждения Император выносил окончательное решение.

В последнее время первый советник был завален работой, особенно после того, как обнаружил, что некоторые чиновники откровенно бездельничали. Он потребовал от Императора перепроверить их прошлые оценки и в конце доклада просил прислать ему несколько толковых помощников.

Другие два министра кабинета тоже были заняты – и государственными делами, и семейными. Им нужно было до оглашения указа о пожертвованиях определить, сколько средств и ресурсов их семьи готовы отдать, чтобы не ударить в грязь лицом перед обществом и не вызвать подозрений у Императора.

К тому же Шан Цзюньлинь больше доверял первому советнику, поэтому на его плечи легла основная нагрузка.

— Что касается чиновников, Ваше Величество мог бы отправить Хэ Чэнъюя и других к советнику. Они помогут ему и заодно получат опыт, — Шэнь Юй вспомнил о группе ученых из Академии Ханьлинь.

— Мы тоже так думаем. Сейчас академия наименее загружена, а в управлении не хватает рук – пусть привыкают.

На следующий день Хэ Чэнъюй, Цзян Хуайцин и Фан Цзяи, как обычно явившиеся в академию, получили императорский указ. Их остановили у ворот, зачитали предписание, и евнух-посланник торопливо сказал:

— Господа, соберите вещи и следуйте за этим ничтожным слугой к первому советнику.

Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй переглянулись в недоумении. Несмотря на непонимание, они быстро собрались и были доставлены в резиденцию советника. Тот, не отрываясь от бумаг, сухо бросил:

— Раз Император направил вас сюда, работайте. Вон там документы, которые нужно разобрать сегодня. — Указав на стол с пятью стопками бумаг в половину человеческого роста, он вернулся к своим делам.

Цзян Хуайцин широко раскрыл глаза:

— Все это – на сегодня?!

Через несколько дней, потирая затекшую шею, он вышел из резиденции:

— Теперь я понимаю, как тяжело быть хорошим чиновником.

Каждый день – бесконечные доклады. По сравнению с этим, работа в академии казалась отдыхом.

— Первому советнику действительно нелегко, — вздохнула Фан Цзяи. — Я думала, мой отец загружен, но он просто отдыхает.

— Хоть и устали, зато многому научились. Советник строг в делах, но в остальном с ним легко.

Вскоре чиновники заметили, что трое лучших выпускников следуют за советником повсюду, даже на утренние аудиенции. Некоторые выражали недовольство, но раз Император не возражал, протестовать было бессмысленно.

Тем временем два доклада Фан Цзюня прибыли во Дворец – первый (с правдивым положением в Субэи) раньше, второй (официальный, для отвода глаз) – неделей позже.

— Этот, — Шан Цзюньлинь поднял второй доклад, — написан для маскировки. Здесь говорится, что в Субэи все спокойно, ущерб от стихии невелик, а привезенных ресурсов хватит.

— Значит, в другом указаны аномалии, — Шэнь Юй взял первый, не раскрывая. — А как обстоят дела с армией Субэя?

Если проблема только среди чиновников, ее будет легче решить. Но если разложение затронуло войска – это серьезно.

— Пока Фан Цзюнь не обнаружил ничего подозрительного. Когда Мы были в Субэи, то разделили армию и чиновничий аппарат – они работают независимо.

Такой шаг был предпринят, чтобы не отдавать войска под контроль местных властей.

— Ваше Величество отправил Гу Хуая с теневыми стражами Дракона не только для защиты Фан Цзюня, верно? — Шэнь Юй обошел стол и сел рядом.

— А-Юй знает Нас лучше всех. Их истинная цель – армия Субэя. Нам нужно понять, что там происходит.

Субэи был ключевым форпостом против северных кочевников, и его армия сдерживала их натиск. Каждую попытку вторжения кочевники разбивались об эту стену.

Глубокой ночью. Субэй.

Фигуры в черном словно тени проникли в военный лагерь без единого звука. Их лица скрывали металлические маски, холодно поблескивающие в лунном свете.

— Кто здесь?!

— Тс-с-с... — Лезвие кинжала прижалось к горлу, и ледяной голос прошептал: — Если промолчишь – никто не узнает, что мы здесь были.

Пленник попытался развернуться, но клинок впился в кожу, заставив его замереть.

— Давайте поговорим по-хорошему, по-хорошему...

— Отвечай: ты знаешь о прибытии императорских посланцев в Субэй?

— Знаю, знаю! Они привезли помощь пострадавшим...

— Что еще тебе известно? Говори! — Клинок вонзился в кожу, вызывая резкую боль.

— Больше я ничего... Ай! Скажу, скажу! Кажется, они интересуются положением в армии Субэй... И еще – часть груза была разграблена еще до прибытия. Все, больше ничего не знаю, клянусь!

Невидимый допрашивающий задал еще несколько вопросов, а последние слова заставили мужчину облиться холодным потом:

— Мы знаем, что ты попал в армию Субэй по знакомству. Если ценой жизни хочешь сохранить эту тайну – попробуй доложить своим протекторам. Уверен, они не обрадуются, что их тайный агент бесследно исчез, не успев ничего сделать.

Давление внезапно исчезло. Когда мужчина обернулся, в палатке никого не было. Если бы не боль в шее, он бы решил, что это был кошмар. Пальцы нащупали кожу – никакой крови. Не веря своим ощущениям, он подошел к умывальнику и наклонился к воде. На шее не было ни царапины. Неужели и правда приснилось? Потирая шею, он ломал голову над произошедшим. Действительно, его внедрили в армию по протекции высокопоставленных чиновников Субэя, но формально между ними не было никакой связи – иначе его бы не приняли. Об этом знали лишь несколько человек. Он хотел было сообщить начальству о случившемся, но вспомнил предупреждение и подавил этот порыв. Рисковать жизнью он не собирался. На следующее утро он осторожно расспросил часовых – все утверждали, что ночью ничего необычного не происходило.

— Господин Ху, что-то случилось?

— Нет-нет... — машинально потрогав шею, ответил Ху. — Генерал в штабе? Мне нужно обсудить с ним вопросы помощи пострадавшим.

— Да, проходите.

Дворец.

Доклад о ситуации в армии Субэй был доставлен Шан Цзюньлиню лично теневыми стражами Дракона.

— Первый советник, кажется, высоко оценивает Хэ Чэнъюя и его товарищей, — заметил Шэнь Юй, бросив взгляд на доклад. — Уже несколько раз хвалил их в докладах.

— Говорят, с тех пор как они начали ему помогать, у него появилось время на чайные церемонии и даже партии в вэйци с Цзян Хуайцином и Хэ Чэнъюем, — без эмоций прокомментировал Император.

— Хуайцин тоже писал мне, что, несмотря на горы документов, советник во всем их поддерживает.

За несколько дней трое молодых чиновников значительно выросли в навыках, ускорив работу советника. Как только подготовленная Шэнь Юем пьеса будет показана за пределами Дворца, начнется официальный сбор пожертвований.

— Он все еще переписывается с тобой? — Шан Цзюньлинь сжал талию Шэнь Юя, играя с нежной кожей. — Когда А-Юй напишет письмо Нам? В прошлый раз ведь доставили бумагу с цветами персика – можешь использовать ее.

— Так вот почему Ваше Величество так долго ее рассматривало! — Шэнь Юй повернулся к нему с насмешливым блеском в глазах. — Кстати, актеры сказали, что Ваше Величество забрал мои черновики. Зачем они Вам понадобились?

Глава 108

Шан Цзюньлинь не рассердился, что его разоблачили, а лишь приподнял подбородок Шэнь Юя:

— Подлинники произведений молодого господина, естественно, должны храниться у Нас. Разве А-Юй не согласен?

— Ваше Величество совершенно прав, — с улыбкой в голосе ответил Шэнь Юй. — А как насчет писем, которые я писал Цзян Хуайцину? Их вы тоже хотите оставить у себя?

Шан Цзюньлинь задумался. В глубине души он действительно хотел бы заполучить и их, но это были письма, адресованные другому, не то что театральные сценарии...

Видя его серьезное выражение лица, Шэнь Юй не сдержал смеха:

— Неужели Ваше Величество в самом деле хочет присвоить себе и эти письма?

— А-Юй написал ему столько писем, а Нам – ни одного, — недовольно пробормотал Император. Он тоже жаждал получить письмо, написанное рукой Шэнь Юя.

— Ваше Величество день и ночь погружен в государственные дела. Разве вам не надоедает читать доклады и послания? — Если бы ему самому пришлось заниматься этим, Шэнь Юй точно не захотел бы в свободное время видеть подобные вещи.

— Письма от А-Юя - совсем другое дело. Сколько бы их ни было, Этот Император готов читать, — в глазах Шан Цзюньлиня вспыхнул глубокий огонь.

— Тогда... — Шэнь Юй намеренно протянул слова. — Что бы Ваше Величество хотел получить? Любовные стихи? Теплые слова? Или что-то еще?

Шан Цзюньлинь с достоинством ответил:

— Нас устроит все. — На самом деле он хотел все и сразу.

Шэнь Юй с улыбкой бросил на него взгляд:

— Я запомнил и обязательно напишу Вашему Величеству. Просто наберитесь терпения. — Дал слово – нужно выполнять. Шэнь Юй начал размышлять, о чем же ему написать Шан Цзюньлиню.

Получив желаемый ответ, император с удвоенной энергией принялся за доклады.

— Молодой господин, из малого театра передали, что пьеса готова, и просят вас оценить, — вошла Му Си и доложила.

Шэнь Юй как раз писал письмо. На столе перед ним лежал розовый лист бумаги, украшенный узором из цветов персика – его прислал хозяин Е вместе с голубыми и светло-зелеными листами. По словам торговца, эта бумага пользовалась бешеным спросом среди знатных юношей и девушек. Несмотря на высокую цену, ее быстро раскупали. Розовый цвет идеально подходил для выражения нежных чувств, голубой же был выбором более скромных натур.

Поскольку Шан Цзюньлинь настоял именно на розовом, Шэнь Юй велел Му Си принести его из кладовой.

Обмакнув кисть в тушь, он вывел на бумаге изящные «цветочные» иероглифы. [прим. ред.: 簪花小楷 (Цзань Хуа Сяо Кай) – «цветочный почерк» (стиль каллиграфии), испол. среди знатных, образованных женщин дин. Мин и Цин; мелкие, округлые иероглифы, напоминающие украшения для волос, исп. для личных писем, поэзии и дневников; символ. утонченность и женственность; признак благородного воспитания]

Закончив последний штрих, Шэнь Юй отложил кисть:

— Передай им, что мы с Его Величеством придем сегодня вечером.

— Слушаюсь. — Му Си удалилась.

Оставшись один, Шэнь Юй снова взглянул на розовое письмо, и уголки его губ непроизвольно дрогнули. Кто бы мог подумать, что грозный и решительный Император втайне жаждет получить всего лишь маленькое письмецо…

Дождавшись, когда чернила высохнут, Шэнь Юй аккуратно сложил письмо и вложил в заранее подготовленный конверт – тоже подарок хозяина Е. На нем был изображен цветок персика, сразу давая понять, какое содержание скрывается внутри.

Тем временем в Императорской лечебнице

Эффективность медицинского спирта была доказана, но возникла новая проблема – как наладить его массовое производство? Метод Шэнь Юя был слишком медленным. Лечебница уже получила рецепт изготовления спирта и несколько стеклянных приборов из Дворца. Для этого выделили отдельные помещения. Чтобы избежать путаницы с обычным алкоголем, врачи решили дать медицинскому спирту новое название.

— Высокая концентрация спирта смертельно опасна при употреблении. Может, те случаи отравления алкоголем в прошлом были вызваны именно этим, а не ядом или несовместимыми продуктами?

Случаи смерти от злоупотребления алкоголем не были редкостью. Многие врачи исследовали этот феномен, но так и не нашли объяснения – у жертв не было ничего общего, кроме факта употребления спиртного.

— Вполне возможно. Посланцы из Дворца тоже предупреждали: напиток, полученный этим методом, ни в коем случае нельзя пить. Даже для обработки ран необходимо строгое соблюдение пропорций, иначе можно не предотвратить заражение, а усугубить повреждение.

Главный врач У снова подчеркнул:

— Запомните: строго соблюдайте пропорции!

— Так точно!

— Гу Чун, выйди со мной.

Пожилой лекарь У уже готовился уйти на покой. Лекарь Гу был его любимым учеником – молодой, но талантливый и надежный, идеальный преемник. Он уже намекнул Императору о своем выборе. По стажу лекарь Гу уступал другим, но по всем остальным параметрам был лучшим кандидатом.

— Я уйду в отставку к концу года и рекомендовал тебя на пост главного лекаря. Веди себя соответственно, — господин У похлопал лекаря Гу по плечу.

— Но... в госпитале есть более опытные коллеги. Почему я?

— Я верю в твои навыки и характер. Да, ты молод, и подчиненные могут не воспринимать тебя всерьез, но я все устрою. К тому же, ты лечил Благородного монарха – Император не станет чинить тебе препятствий.

Приняв это решение, лекарь У долго размышлял. Он чувствовал, что в Империи грядут перемены, и лечебница неизбежно будет в них вовлечена. В такой момент особенно важен грамотный руководитель.

Обычно посредственность на этом посту была допустима, но в бурные времена она становилась преступлением.

Разговаривая, они не заметили, что за ними следил лекарь Сунь, спрятавшийся за колонной. Услышав их разговор, он побледнел от ярости. Когда-то он занял место лекаря Гу при лечении принца Юэ, надеясь на награду. Но вскоре принца арестовали, и вместо благодарности лекарь Сунь едва избежал опалы. С тех пор он затаился, но теперь, видя, как лекарь Гу набирает влияние, больше не мог терпеть. Почему главный лекарь У передает пост недостойному? Только из-за того, что тот лечил Благородного монарха?! Сжимая кулаки, лекарь Сунь мысленно поклялся: этот пост достанется кому угодно, но не лекарю Гу!

Вечером. Малый театр

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь прибыли посмотреть постановку. Актеры нервничали – они помнили, каким грозным был Император при первой встрече.

— Сегодняшний показ – для Благородного монарха. Через несколько дней вам предстоит выступать перед всем столичным обществом, — строго напомнил режиссер.

— Но выступать перед Императором страшнее, чем перед всей столицей, — прошептал один из юных актеров.

Остальные согласно закивали.

— Хотя играть для Благородного монарха – честь. После того раза он вызывал только режиссера... Как же ему повезло!

Режиссер, подошедший к группе, усмехнулся:

— Если при встрече с Благородным монархом придется еще и выдерживать взгляд Императора – все еще завидуете?

Актеры округлили глаза, всем видом показывая: «Бедный режиссер!»

Из-за ревности Шан Цзюньлиня Шэнь Юй редко посещал театр. Каждый раз Император находил предлог помешать ему.

— Если постановка не оправдает моих ожиданий, как Ваше Величество возместит мне ущерб?

— Это их вина, при чем тут Мы?

— Неужели Ваше Величество забыл, кто мешал мне контролировать процесс? — Шэнь Юй ткнул его в руку.

— Если они не справились, несмотря на подробные указания, А-Юй может просто найти других исполнителей.

— Эта пьеса отличается от их обычного репертуара. Естественно, что-то могло вызвать затруднения.

Чтобы не тревожить ревность Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй вызывал режиссера во дворец для обсуждений. К счастью, тот был умен и сразу понял цель постановки – не только воплотил замысел Шэнь Юя, но и предложил ценные улучшения.

Как дилетант в театральном деле, Шэнь Юй уступал режиссеру, выросшему в этой среде. Благодаря его правкам пьеса стала еще эффектнее.

— Его Величество и Благородный монарх прибыли!

— Приветствуем Ваше Величество, приветствуем Благородного монарха! — труппа опустилась на колени.

— Не нужно церемоний. Мы пришли лишь как первые зрители, — Шан Цзюньлинь усадил Шэнь Юя на лучшее место в центре зала.

— Пусть Му Си и евнух Мэн тоже смотрят сзади, — Шэнь Юй окинул взглядом придворных, стоявших в стороне.

Задние ряды пустовали, и он разрешил непричастным актерам занять места.

Представление началось с веселой мелодии – так же радостно стартовала и история. Но постепенно музыка становилась печальнее: двое влюбленных вынуждены расстаться. Юноша отправляется на северную границу, девушка остается ждать. Проходят годы, начинается голод. Разбогатевшая на торговле героиня, не знающая, жив ли ее возлюбленный, решает действовать. Чиновники разворовывают зерно для пострадавших? Она организует сбор пожертвований. К ней присоединяется все больше людей. Император посылает новых чиновников наказать коррупционеров и доставить собранные народом припасы в зону бедствия... В финале злодеи наказаны, влюбленные воссоединяются после катастрофы.

Шэнь Юй встал, аплодируя:

— Отлично. Именно так, как нужно. — Исполнитель главной роли в розовом костюме засиял от этих слов.

Оглядев зал, Шэнь Юй увидел на лицах зрителей искренние эмоции – именно этого он и добивался. Пьеса не должна быть заумной. Главное – вызвать сопереживание, заставить задуматься: а как бы я поступил? Что могу сделать? Разве сейчас, во время засухи в Субэй, я не способен помочь, как героиня?

— Даже малые силы, объединившись, становятся неодолимы, — Шан Цзюньлинь хорошо понимал эту истину.

— Именно. Те, кто презирает «с миру по нитке», рано или поздно споткнутся.

Обсудив с режиссером детали, Шэнь Юй с Императором вернулись во дворец.

— А-Юй заметил, как тот актер в розовом все норовил приблизиться к тебе? — Шан Цзюньлинь обнял его сзади.

— Нет, — Шэнь Юй был поглощен спектаклем и не обращал внимания на такие мелочи.

Ответ рассмешил Императора. Его теплое дыхание обожгло Шэнь Юю ухо.

— Разве Ваше Величество не просил у меня письмо? — Шэнь Юй подошел к потайной нише и достал конверт. — Я написал Цзян Хуайцину двадцать три ответа. По Вашему желанию – удваиваю. Это первое. Хотите прочитать?

Глава 109

Шан Цзюньлинь протянул руку:

— Раз А-Юй вложил в это письмо свои чувства, Мы непременно оценим их по достоинству.

— Если Ваше Величество так считает... — Шэнь Юй с полуулыбкой взглянул на него и положил письмо на широкую ладонь Императора.

Шан Цзюньлинь не стал вскрывать конверт при Шэнь Юе, а бережно спрятал его у сердца.

— Ваше Величество не хочет посмотреть, что я написал?

— Все, что А-Юй пишет Нам, Нам дорого.

Убедившись, что Император действительно не собирается читать письмо сразу, Шэнь Юй отступил. Ему все же было любопытно, как отреагирует Шан Цзюньлинь на его строки.

Ночью.

Когда Шэнь Юй уснул, Шан Цзюньлинь долго смотрел на его безмятежное лицо, и в глазах Императора плескалась нежность.

При мягком свете свечей черты юноши казались еще изящнее, а на бледной коже проступил легкий румянец. Шан Цзюньлинь знал, как прекрасен Шэнь Юй, когда его щеки заливаются алым. Длинные ресницы, словно крылья отдыхающей бабочки, безмятежно лежали на скулах.

Выросший во Дворце, Шан Цзюньлинь видел бесчисленных красавцев и красавиц. В первые годы правления многие смельчаки пытались приблизиться к нему, полагаясь на свою внешность. Но их прикосновения вызывали лишь отвращение – ни одна прекрасная оболочка не выделялась для него среди прочих.

До встречи с Шэнь Юем.

Впервые в жизни он испытал жгучее желание прикоснуться к кому-то. Впервые захотел намертво приковать кого-то к себе. Впервые готов был на все, лишь бы этот человек не ушел...

Теперь Шэнь Юй сам искал удобное положение в его объятиях, а он привык засыпать, обнимая этот хрупкий стан.

Убедившись, что юноша крепко спит, Шан Цзюньлинь осторожно приподнялся и достал из-под подушки розовый конверт.

Смесь нетерпения и трепета охватила его, когда он медленно развернул письмо.

Перед ним предстали изящные «цветочные» иероглифы.

Шан Цзюньлинь замер. Он видел беглый почерк Шэнь Юя, его скоропись, обычный... Но такой стиль – впервые. [прим. ред.: в ориг. «草书» [цаошу] – травяное письмо – стиль каллиграфии, харак. быстрым, свободным и слитным написанием иероглифов – скоропись; «行书» [синшу] – полуустав (беглое письмо) – промежуточный стиль каллиграфии между уставным письмом (кайшу) и скорописью (цаошу), харак. балансом четкости и скорости, менее строгий, чем устав; наиболее часто испол. стиль каллиграфии, в т.ч. в современности – обычный]

— Что это Ваше Величество подглядывает? — раздался веселый голос Шэнь Юя.

Шан Цзюньлинь обернулся и увидел, что юноша, подперев подбородок, смотрит на него с насмешливым блеском в глазах.

— А-Юй не спал? — В голосе Императора прозвучала легкая смущенность.

— Если бы уснул, как бы увидел, как Ваше Величество тайком читает мое письмо? — Шэнь Юй приподнялся, и темные волосы, словно водопад, стекли по его плечам.

При свете свечей его лицо казалось особенно мягким. Лишь глаза, яркие, как звезды в черном небе, горели ослепительно.

Шан Цзюньлинь слегка развернулся и прикрыл ладонью глаза Шэнь Юя.

— Нам очень понравилось то, что написал А-Юй.

Лишенный зрения, Шэнь Юй не видел, как алеют уши Императора. Он моргнул, и ресницы, словно перышки, скользнули по ладони. Теплая дрожь от прикосновения пробежала до самого сердца.

— Рад, что Ваше Величество доволен. — Признаться, сочиняя письмо, Шэнь Юй тоже волновался. Вся его красноречивость куда-то испарилась, оставив лишь несколько простых и искренних строк.

— Почерк А-Юя прекрасен, как и он сам, — тихо вздохнул Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй убрал руку с глаз, приподнялся и повернулся к Императору:

— Так я пишу только в письмах Вашему Величеству. — Лишь перед одним человеком он раскрывался. Лишь ради одного – расцветал.

В его глазах читалась искренность, но в глубине таилось нечто большее – едва уловимое, но уже готовое вырваться наружу.

Шан Цзюньлинь сжал горло, затем резко притянул Шэнь Юя к себе:

— Мы счастливы, А-Юй. Мы никогда не предадим тебя.

Рука Шэнь Юя, лежавшая безвольно, дрогнула, поднялась, снова опустилась – и наконец, будто решившись, медленно обвила мужчину за талию:

— Раз Ваше Величество пообещал – нельзя брать слова назад.

— Как Мы можем? — Император поцеловал его волосы, и в их легком аромате его сердце обрело покой.

Шэнь Юй прижался к его плечу и закрыл глаза. Если это Шан Цзюньлинь… он готов попробовать еще раз.

Всю свою жизнь он провел в невзгодах: в юности – лишения, в зрелости – обман. Даже после смерти ему сказали, что его судьба – лишь «инструмент» для других. Но Шэнь Юй никогда не покорялся судьбе. Узнав о предательстве в прошлой жизни, он разрушил мечты князя Юэ о троне. А теперь, получив второй шанс, он тем более не позволит «книжному» финалу свершиться. Если он сокрушил этот финал однажды – сокрушит и снова.

Единственное исключение – Шан Цзюньлинь.

Тот самый «тиран», из-за которого, по книге, империя Дахуань погрузилась в страдания, на деле оказался мудрым правителем. И что важнее – он подарил Шэнь Юю что-то настоящее.

В выходной лекарь Сунь, захватив с собой хорошее вино, навестил коллегу – лекаря Цяня, занимавшего в императорской лечебнице тот же ранг, что и лекарь Гу.

Лекарь Цянь, полноватый мужчина средних лет, славился добродушием. Благодаря мягкому нраву он пользовался всеобщей симпатией, и именно его прочили на место уходящего в отставку главного лекаря У.

— Какими судьбами лекарь Сунь? Прошу, входите! — лекарь Цянь встретил гостя с улыбкой, соблюдая все правила вежливости.

— Недавно достал отменное вино – специально принес вам попробовать, — поднял кувшин лекарь Сунь.

Улыбка лекаря Цяня стала еще шире. Он любил выпить, но на службе это было запрещено, так что он позволял себе лишь немного в выходные.

Они прошли в дом, где лекарь Цянь велел подать закуски:

— Если не против, разделите со мной пару чаш.

Лекарь Сунь, конечно, не отказался – он пришел с определенной целью.

Во дворе слуги накрыли стол. После третьей чашки лекарь Сунь, сделав вид, что захмелел, осторожно начал:

— Есть один вопрос… Не знаю, стоит ли говорить.

— Что-то случилось? Если можно – расскажите. Может, смогу помочь.

— Дело касается императорской лечебницы. Вы ведь знаете, что лекарь У скоро уйдет? Среди возможных преемников… если бы речь шла о других, я бы промолчал. Но вам-то несправедливо! — лекарь Сунь изобразил возмущение.

Цянь перестал улыбаться:

— О-о?

— Все в лечебнице считают, что место по праву ваше – и по стажу, и по заслугам. Будь вы главным лекарем, никто бы не возражал. Но некоторые… пользуясь связями с дворцом, хотят обойти вас! — лекарь Сунь сделал глоток, делая вид, что защищает интересы лекаря Цяня.

— Пока главный лекарь – господин У. Гадать о будущем не стоит. Будьте осторожны в словах, — лекарь Цянь поставил чашу на стол.

Лекарь Сунь, решив, что его речь подействовала, продолжил:

— Но место должно достаться достойному! И поверьте – я говорю неспроста. Все это… — он огляделся и понизил голос, — …со слов самого лекаря У.

— И что вы предлагаете? — спокойно спросил лекарь Цянь.

— Хотя бы не дать недостойному занять этот пост! — наконец раскрыл карты лекарь Сунь.

— Понял. Вы, кажется, перебрали. Эй, проводите гостя отдохнуть.

Слуги подхватили лекаря Суня под руки и, несмотря на его протесты, повели в гостевую комнату. Как только тот скрылся из виду, из-за угла вышел молодой человек. Это был лекарь Гу.

Его переполняли сложные чувства. Он знал, что лекарь Сунь недолюбливает его, но не ожидал, что тот пойдет на такие меры. Если бы замысел удался, в лечебнице начался бы разлад – а это грозит большими проблемами.

— Хорошо, что наш наставник сразу разглядел его подлую натуру и велел быть настороже. Интересно, кого еще он успел навестить? — лекарь Цянь с отвращением посмотрел в сторону, куда увели господина Суня.

— Я даже не знаю, чем заслужил его ненависть… С самого поступления в лечебницу он меня преследует, — горько усмехнулся лекарь Гу.

— Это не ваша вина. Мелкие люди всегда завидуют талантам, — лекарь Цянь похлопал его по плечу. — Не волнуйтесь. Наставник уже поговорил с нами. Мы вас поддержим.

Среди лекарей императорской лечебницы было несколько учеников лекаря У, включая лекаря Цяня. Их характеры старик знал как свои пять пальцев. Прежде чем поговорить с лекарем Гу, он обсудил все с ними – и те, предпочитая медицину интригам, согласились помочь.

— А насчет лекаря Суня не переживайте. Наставник с ним разберется.

— Благодарю, — лекарь Гу сложил руки в почтительном поклоне.

Когда он, самый молодой, только поступил в императорскую лечебницу, лекарь У сразу взял его под опеку. Позже, увидев его талант, другие ученики тоже стали относиться к нему дружелюбно. А теперь…

— Если благодарите – покажите нам свою новую медицинскую книгу. Обсудим вместе, — ухмыльнулся лекарь Цянь.

— Как закончу – обязательно обращусь за советом, — улыбнулся лекарь Гу.

Лекарь Сунь еще не знал, что его попытка разжечь конфликт между остальными работниками императорской лечебницы и лекарем Гу обернется против него самого – ведь первым, кого устранят, станет именно он.

— Кстати, ты уже смотрел нашумевшую в столице пьесу «Возвращение весны»? Как раз выходной – может, сходим вместе? — Помимо страсти к вину, лекарь Цянь любил театральные постановки. Новая пьеса вызывала всеобщий восторг, и он давно мечтал ее посмотреть.

Лекарь Гу не смог отказаться и отправился с лекарем Цянем.

Шэнь Юй захотел ощутить атмосферу театра среди простых зрителей и, выбрав день, когда Шан Цзюньлинь был свободен, отправился с ним за пределы Дворца.

Театр – место многолюдное, и чтобы не привлекать лишнего внимания, они слегка изменили внешность. На этот раз Шэнь Юй облачился в огненно-красные одежды, подчеркивающие его яркую, ослепительную красоту. Алый цвет не затмевал его, а, напротив, делал еще более неотразимым. Шан Цзюньлинь смотрел на него, не в силах скрыть восхищения – и жгучую жажду обладания. Ему вовсе не хотелось, чтобы другие видели Шэнь Юя таким. Густые, как водопад, волосы рассыпались по спине. Му Си уже собиралась повязать ленту, но Император остановил ее:

— Передай Нам.

Служанка подала ему гребень и шелковую тесьму.

Шан Цзюньлинь одной рукой собрал черные, как смоль, волосы, скользнувшие меж пальцев, а другой провел по ним резным гребнем. Тот скользнул до самых кончиков без единого зацепа.

Шэнь Юй потрогал свою прическу:

— Разве Ваше Величество умеет это делать?

Император доказал на деле, что не просто умеет, а делает это мастерски – результат был ничуть не хуже, чем у Му Си.

Шэнь Юй взглянул на свое отражение в бронзовом зеркале:

— Когда Ваше Величество научился заплетать волосы?

Му Си засмеялась, прикрыв рот рукой. Она еще помнила, как недавно высокомерный владыка неуклюже осваивал это искусство.

— У твоей служанки. Как Наше мастерство? — Император играл гребнем, с улыбкой глядя на него.

— Превосходно! — В глазах Шэнь Юя светилось восхищение.

— Тогда с этих пор Мы будем причесывать А-Юя каждое утро. Хорошо?

Глава 110

— Лишь бы Вашему Величеству не было в тягость, — Шэнь Юй еще раз взглянул на свое отражение в зеркале.

Полированная бронза четко передавала облик юноши: фарфоровая кожа, угольно-черные волосы – истинный «нефритовый красавец» в этом бренном мире.

— Разве ухаживать за А-Юем может быть обузой? — Шан Цзюньлинь подошел ближе, подхватил прядь волос с его плеча и с легкой игривостью добавил: — Ты так прекрасен, что Нам не хочется позволять другим смотреть на тебя. Что же делать?

Шэнь Юй давно знал, что внешность у него выдающаяся, и комплиментов слышал немало. Но когда Шан Цзюньлинь произнес эти слова с ноткой собственничества, его сердце дрогнуло.

— Тогда Вашему Величеству придется меня крепко беречь – как бы кто не увел, — уголки губ Шэнь Юя задрожали от сдерживаемого смеха, а в глазах вспыхнул озорной огонек.

— Мы не дадим ни единого шанса. Кроме как рядом с Нами, А-Юю нечего делать где-либо еще. — При мысли о том, что Шэнь Юй мог бы стоять рядом с кем-то другим, Император поджал губы.

Шэнь Юй привычно успокоил его:

— Ваше Величество может не волноваться. Я никуда не уйду.

Перед зеркалом он нанес на лицо легкий грим – и вскоре его черты стали ярче, дерзче, хотя при ближайшем рассмотрении сходство с оригиналом сохранялось.

Шан Цзюньлинь тоже слегка изменил облик, сменив одежду на темно-синий повседневный наряд.

— Вашему Величеству и этот цвет к лицу, — Шэнь Юй обошел его вокруг, оценивая.

Император редко носил что-то кроме черного, и после привычных «мрачных одеяний» новый образ казался необычным. Его черты, от природы острые и властные, после маскировки смягчились, утратив прежнюю «неприступность». Синий цвет придавал ложное впечатление утонченности – даже почти не меняя лицо, он уже не ассоциировался с правителем Дахуань.

Они выехали из Дворца в карете. Шэнь Юй успел привыкнуть к этому экипажу, но сейчас обнаружил, что сиденье застелено мягким мехом – еще недавно он просил убрать его из-за жары.

— В этом году на осенней охоте Мы добудем для тебя тигриную шкуру, — Шан Цзюньлинь сел рядом, поигрывая с мочкой его уха.

— Неужели Ваше Величество даст мне все, что я попрошу? — Шэнь Юй, до этого смотревший в окно, повернулся к нему.

— Стоит А-Юю лишь пожелать – и Мы исполним, — в глазах Императора не было и тени сомнения.

Шэнь Юй не сомневался в его словах, но мгновенная уверенность все равно заставила его замереть.

— Если Ваше Величество будет так баловать меня, я стану капризным, — он собрался с мыслями и серьезно посмотрел на Шан Цзюньлинь.

— Мы даем А-Юю право капризничать, — пальцы, теребившие ухо, переместились к щеке.

— Раз Ваше Величество так сказал – пусть потом не жалеет, — глаза Шэнь Юя сверкнули лукавством.

— Полюбив тебя, Мы ни о чем не пожалеем.

На улицах, где стало прохладнее, кипела жизнь. Карета неторопливо двигалась сквозь толпу. Подъехав к театру, Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь вышли из экипажа. У входа толпился народ – группы по три-пять человек оживленно болтали, постепенно продвигаясь внутрь.

Одна из наложниц прошлого императора обожала театр, и по ее примеру искусство расцвело. С тех пор императоры и фаворитки сами стали персонажами пьес, а опера покорила сердца народа.

Зал Байси – старейший театр, где лучшая труппа играла для знати, а остальные – для простолюдинов. Если же артисты приглянутся вельможе, их могли пригласить в частный дом.

Первый этаж – общий зал для народа. На втором и выше – отдельные ложи, где знать и купцы могли наслаждаться спектаклем в уединении.

— Господа, желаете зал или ложу? Через четверть часа начинается новая пьеса – вы удачно подъехали. Иначе пришлось бы ждать.

— Ложу на втором этаже.

— Как скажете, господа! Прошу за мной.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь поднялись в уединенную ложу. Пространство было небольшим, но обставлено с изыском – на столе посередине уже лежали легкие закуски. Поскольку их было двое, им подобрали удобный диванчик для двоих.

— Нужны ли вам слуги?

— Не требуется.

Через четверть часа началось представление «Возвращение весны». Шэнь Юй сидел рядом с Императором, наблюдая за сценой. Сюжетную основу пьесы он написал сам, поэтому больше следил не за действием, а за реакцией зрителей. Их ложа располагалась так, что было отлично видно и сцену, и публику.

— А-Юй создал превосходную пьесу, — тихо заметил Шан Цзюньлинь.

— Как думает Ваше Величество, среди зрителей есть чиновники? — если память не изменяла Шэнь Юю, многие вельможи Дахуань любили театр.

— Есть. Взгляни туда – это министры финансов и работ, — Император указал в сторону.

Шэнь Юй присмотрелся – действительно, оба министра в простых одеждах сидели среди толпы на первом этаже.

— Неужели они так близки? — даже вместе пришли на спектакль.

— Раньше отношения были хуже. Пока Министерство работ не научилось самоокупаемости, они буквально были как кошка с собакой. Но после твоего предложения о спонсорстве стали сближаться, — объяснил Шан Цзюньлинь.

— Значит, их вражда была из-за того, что Министерство работ постоянно выпрашивало деньги у финансов? — Шэнь Юй был слегка ошеломлен.

— Похоже, так и есть.

— Есть прогресс по дорогам? — с момента завершения первой цементной дороги он не следил за проектом.

— Вторая почти готова. Если испытания пройдут успешно, начнется постепенная замена мостовых в столице. Еще обнаружили, что цемент можно использовать для строительства – возвели небольшой дом, говорят, очень прочный.

Шэнь Юй лишь уточнил из вежливости и тут же перевел взгляд на другие ложи – там он заметил еще одного знакомого.

— Канцлер тоже здесь… и с ним Цзян Хуайцин, Хэ Чэнъюй и Фан Цзяи.

Фан Цзяи, чтобы не привлекать внимания, была в мужском наряде.

— Канцлер высоко ценит этих троих. Еще вчера в докладе их хвалил.

И немудрено. С их помощью его нагрузка сократилась вдвое. Канцлеру даже снилось, что все чиновники империи станут такими же – хотя бы исполняли свои обязанности без напоминаний!

Но вместо этого многие назначенцы из знатных семей не только сами ничего не делали, но и плели интриги, оставляя ему разгребать последствия.

— Порой Нам кажется, что канцлер противостоит знати просто из-за их бездарности, — Шан Цзюньлинь усмехнулся, вспоминая прошлое.

— Он ведь и сам из знатного рода?

— Да, и поначалу отношения с аристократами у него были неплохие – иначе бы он не вошел в кабинет. Но став канцлером, был вынужден разбирать их ошибки – и постепенно отношения испортились.

Император, разумеется, был только рад такому раскладу.

Канцлер, сидя в ложе, внимательно слушал спектакль. Изначально он не планировал приходить – даже в выходные у него хватало дел. Но Цзян Хуайцин уговорил его:

— Даже самый занятой человек должен отдыхать.

Осознав, сколько ночей подряд он провел за бумагами, канцлер согласился – и взял троих подопечных с собой. Часто бывая при Дворе, он знал истинную цель этой пьесы. И теперь хотел проверить, насколько проницательны его ученики.

В антракте, наливая чай, он спросил:

— Какие мысли у вас после просмотра?

— Это же намек на ситуацию в Субэе! История с разграбленными пособиями для пострадавших перекликается с недавним ограблением обоза. А пока Двор обсуждает систему пожертвований, народ через спектакль уже понимает ее значение. Когда политика будет объявлена официально – недоверия не возникнет.

Эту пьесу ставили не только в столице, и благодаря захватывающему сюжету зрителей становилось все больше.

Канцлер одобрительно кивнул. Наконец-то в этом наборе чиновников появились толковые кадры. В голове у него уже строились планы, как быстрее подготовить эту троицу – ведь чем больше помощников, тем меньше груз на его плечах.

Внизу, во время антракта, зрители оживленно обсуждали увиденное:

— Эти казнокрады – настоящее чудовище! На границе солдаты и люди голодают, а они воруют последнее.

— Меня просто трясет от злости! Хочется взбежать на сцену и поколотить их!

— Но Линян уже собирает провизию – успеет ли доставить? Если враг нападет, а у наших воинов не будет еды – как защищать страну?

— У воров вообще нет совести. Даже если враги вторгнутся – какая польза от их богатств?

— А если Линян может помочь границе – почему мы не можем? В Субэе засуха, а посланного чиновника ограбили. Может, и нам стоит что-то сделать?

— Если доставку обеспечат – я отдам половину запасов!

— За Субэем – Северная Пустыня. Эти варвары давно жаждут напасть. Если бы не победа Императора, они бы не отступили. Стоит Субэю пасть – они снова пойдут войной.

— Нельзя дать им шанса!

— Как верно сказала госпожа Ли: «Защита родной земли – долг каждого!» Малая толика, собранная со многих, превращается в мощную силу. Пусть наши возможности ограничены, но если соберется сотня, тысяча, десятки тысяч людей? Вместе мы сможем изменить ситуацию!

— Прекрасно сказано! Есть ли среди нас знакомые с чиновниками? Как бы нам донести свои мысли до императорского двора?

Обсуждение внизу разгоралось все жарче. Шэнь Юй поднес к губам чашку с чаем, и уголки его рта едва заметно дрогнули – половина его замысла уже осуществилась.

— А-Юй задумывал этот спектакль именно ради такой реакции? — в голосе Шан Цзюньлиня, тоже слышавшего оживленные споры, прозвучала сложная гамма чувств.

— Ваше Величество видит: я добиваюсь не приказов сверху, а того, чтобы народ сам добился для себя этой возможности.

— Как же Нам повезло, что А-Юй на стороне Этого Императора. — Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя и нежно коснулся губами его щеки.

Глава 111

Как правитель, Шан Цзюньлинь прекрасно понимал разницу между этими двумя подходами.

— Мы полагали, что эта пьеса задумана лишь для подготовки народа к сбору пожертвований. Но оказывается, в ней заложен более глубокий смысл. Когда ты просил Нас немного затянуть время, ты ждал именно этого момента, не так ли?

Шэнь Юй кивнул:

— Я всегда чувствовал, что у наших противников остались козыри. Раз они похитили одну партию припасов, то вряд ли просто так позволят собрать новую для Субэя.

Шан Цзюньлинь:

— Наибольшее опасение Нас вызывает возможное проникновение северных кочевников в ряды чиновников Субэй. По донесениям теневой стражи Дракона, пока следов их присутствия не обнаружено.

Шэнь Юй:

— Если говорить о том, кому выгоден кризис в Субэй – несомненно, северным кочевникам. Без армии Субэй эта территория станет для них легкой добычей. Хотя Ваше Величество правомерно подозревает их причастность, я склонен считать, что за этим стоят определенные круги в самой Дахуань. Не забывайте – князь Юэ все еще в темнице.

Шан Цзюньлинь:

— А-Юй подозревает людей, стоящих за князем Юэ?

Шэнь Юй:

— Если князь Юэ претендует на трон, ему необходимы и зерно, и серебро. Ваше Величество отправляло кого-либо в его владения?

То, что за время заточения князя Юэ в столице в его землях не произошло никаких волнений, само по себе подозрительно.

— Под предлогом сбора пожертвований Ваше Величество могло бы тщательнее изучить ситуацию в его владениях.

После чаепития начался второй акт пьесы. Обсуждения в зале постепенно стихли, внимание зрителей вновь обратилось к сцене.

В соседней ложе.

Заметив рассеянность лекаря Гу, лекарь Цянь налил ему чаю:

— О чем задумался?

— Мне показалось, я видел знакомых, — лекарь Гу растерянно принял чашку. — Возможно, мне просто померещилось.

— Твои друзья? Может, пригласишь их присоединиться?

Лекарь Гу покачал головой:

— Не стоит. Вряд ли они хотят, чтобы их беспокоили.

Видя это, лекарь Цянь не стал настаивать.

По завершению спектакля, зал взорвался громом аплодисментов.

— Какая удовлетворительная развязка! Взяточникам именно так и надо – казнить на площади!

— Барышня Ли наконец воссоединилась с возлюбленным после всех испытаний. Любящие сердца вместе – я счастлива!

— Усилия барышни Ли не пропали даром! Злодеи наказаны, добро восторжествовало, бедствие преодолено, а враги разбиты – вот это развязка!

Среди зрителей были и мужчины, и женщины. Хотя их впечатления различались, все остались довольны финалом.

Выходя из театра, Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь повсюду слышали обсуждения пьесы. Помимо сюжета, чаще всего говорили о поступках барышни Ли.

Барышня Ли воплощала в себе все лучшие женские качества – нежную чувствительность, но также смелость и решительность, не уступающие мужским. Ее бесстрашие перед трудностями тронуло многих.

— Раз у барышни Ли получилось, значит ли это, что такой способ действительно работает?

— Я тоже об этом думал. Мы оба купцы и знаем, что в Дахуань к нам относятся лучше, чем в других государствах. Если даже в таких сложных условиях барышня Ли добилась успеха и изменила отношение к купцам, может, и мы сможем что-то сделать для Субэй? Может, и нам удастся изменить мнение общества?

Концепция «ученые-земледельцы-ремесленники-купцы», передававшаяся из поколения в поколение, не так-то просто менялась. Хотя в Дахуань к купцам не относились предвзято, их статус оставался невысоким.

[прим. ред.: ученые = чиновники (конфуцианство ставило нравственное образование выше материального богатства); земледельцы = основа экономики (налоги взимались зерном); ремесленники = необходимые, но зависимые (ремес. гильдии контролировались чиновниками); купцы = богатые, но низшее сословие (конфуцианство осуждало «нетрудовую прибыль»)]

Что толку в этих деньгах? Если не тратить уйму серебра на подкуп, недоброжелатели могут вмиг лишить всего состояния. Поэтому они готовы платить за спокойствие и безопасность.

Но чаще всего деньги уходили впустую – даже после подкупа чиновники могли в любой момент передумать. Предложенные Шэнь Юем системы спонсорства и пожертвований позволяли избежать подобных ситуаций.

Пьеса Шэнь Юя шла в столице уже несколько дней, а в провинции начали появляться ее постановки. Для трупп не имело значения, что играть – главное, чтобы зрители шли. Чтецы в чайных, уловив спрос, с удовольствием рассказывали историю барышни Ли, которая нравилась посетителям.

После нескольких дней обсуждений власти начали получать петиции от народа. Не из одного места – петиции поступали и в Храм Дали, и в Министерство финансов, и в другие учреждения.

На одном из утренних заседаний Министр финансов подал петицию:

— Докладываю Вашему Величеству, этот подданный получил несколько писем от простого народа.

Другие сановники также выступили вперед:

— Докладываем Вашему Величеству, мы тоже получили.

— Подайте их Нам.

За пределами дворца. Зал «Инсин»

Янь Чжэн и еще около десятка купцов сидели в отдельном зале. Во главе стола располагался элегантный мужчина лет тридцати с небольшим. Они только что отправили коллективное прошение в органы власти. В другом конце зала сидели простые горожане – уважаемые в своих общинах люди, собравшиеся для того же.

— Не беспокойтесь, — сказал элегантный мужчина. — У меня есть связи в Министерстве финансов. Министр лично доложит наше прошение Императору сегодня же.

— Словам господина Цзиня Мы, естественно, верим.

Остальные также поспешили выразить согласие.

Господинь Цзинь пользовался большим авторитетом среди столичных купцов. Он действовал осмотрительно, и все ему доверяли. Именно поэтому на этот раз его выбрали ответственным за дело.

Успокоив собравшихся, господин Цзинь подошел к Янь Чжэну и тихо сказал:

— Если бы ты не сообщил мне эти сведения, я бы не осмелился взяться за это дело. Эта чаша – тебе.

— Ты слишком почтив, брат Цзинь. Когда я только прибыл в столицу, ты оказал мне помощь, а я так и не выразил должной благодарности. На этот раз я лишь поделился известной мне информацией – ничего особенного, — ответил Янь Чжэн, поднимая свою чашу.

Когда Шэнь Юй решил отложить план, он велел Шан Цзюньлиню вновь сохранить эту информацию в тайне. В отличие от чиновников, простые купцы и обычные люди, не имея связей, не могли узнать подобные сведения из Дворца. Янь Чжэн же узнал об этом не только потому, что в Министерстве работ ему случайно проговорились, но и по другой причине.

Он изначально ожидал, что Двор издаст указ, чтобы затем сделать пожертвование. Не думал, что в итоге инициатива будет исходить от них самих, но это даже лучше – и для Двора, и для них самих выгода будет больше.

Когда Янь Чжэн впервые увидел «Возвращение весны», у него уже зародились догадки. Позже, когда об этом заговорили на улицах, его предположения укрепились. А затем, во время обсуждения сотрудничества с управляющим Сюй, тот как бы невзначай обмолвился, и Янь Чжэн понял: это прекрасный шанс проникнуть в круг столичных купцов.

Купеческие круги в любом месте замкнуты, а в столице – особенно. Хотя он пробыл здесь уже некоторое время, по-настоящему влиться в них так и не удавалось. До нынешнего момента.

Он хорошо понимал, чьим человеком был управляющий Сюй. Если тот проговорился, значит, стоящий за ним человек намеренно дал ему эту информацию. Получив подтверждение, Янь Чжэн тайно встретился с господином Цзинем.

После долгой беседы он впервые познакомился с самым влиятельным лицом в купеческих кругах столицы. Если все пройдет гладко, он сможет использовать это дело, чтобы постепенно укрепить свои позиции.

Время ожидания всегда тянется мучительно долго. Солнце поднималось все выше, и наконец слуга с радостным лицом вбежал в зал:

— Ответ от того сановника получен! Его Величество согласился!

На лицах собравшихся отразилась радость.

— Прекрасно! После этого нам, купцам, будет гораздо легче вести дела.

Обсудив детали пожертвований, все разошлись готовиться. Господин Цзинь шел последним, на лице его играла легкая улыбка. Он был прирожденным купцом и всегда чутко улавливал дворцовые веяния. Но на этот раз, если бы Янь Чжэн не дал ему уверенности, он бы не рискнул пойти на такой шаг. Тогда он помог Янь Чжэну между делом, не ожидая, что это обернется такой удачей.

Шэнь Юй ухаживал за цветами во дворце Юйчжан. Кроме одного горшка, подаренного лекарем Гу, остальные растения прислал Шан Цзюньлинь – среди них были редкие сорта, а также те, что попали сюда просто потому, что буйно росли. Как и у Шан Цзюньлиня, у Шэнь Юя не было столько свободного времени, но раз в несколько дней он лично занимался цветами: поливал, рыхлил землю, подрезал ветки.

Му Си стояла рядом с чистым полотенцем в руках:

— Господин, управляющий Сюй передал, что предварительно договорился о сотрудничестве с господином Янем. Он также, как вы и велели, сообщил тому новости. Говорят, эти два дня купцы и простолюдины столицы вместе подавали прошение в управу.

— Сегодня все должно решиться. Этот спектакль длился уже достаточно долго, пора заканчивать.

Только сегодня сановник Ли из Министерства финансов узнал, что именно задумал Двор. Кроме министра финансов, первого советника и еще нескольких высокопоставленных чиновников, об этом никому не сообщали. Даже Шэнь Юй рассказал Янь Чжэну лишь часть.

После утреннего приема сановник Ли нервно ходил по кабинету. Наконец, решившись, он схватил кисть, торопливо написал что-то и, не дожидаясь, пока чернила высохнут, сунул записку за пазуху и вышел.

Дверь кабинета распахнулась, и сановник Ли вдруг остолбенел.

— Вы…

— Куда это вы собрались, сановник Ли? — холодно усмехнулся вошедший. — Или, может, вы хотели кому-то сообщить секретные сведения?

— Я… я не понимаю, о чем вы.

— От вас и не требуется понимания. Эй, увести его!

Сановника Ли увели без лишнего шума.

После утреннего приема Шан Цзюньлин задержал первого советника и министра финансов, чтобы обсудить детали пожертвований. В это время вошел главный евнух Мэн и тихо доложил:

— Ваше Величество, шпион, внедренный в Министерство финансов, схвачен.

— Передать его в Храм Дали на допрос. Мы хотим знать, кто именно покушается на интересы Дахуань.

Когда Шан Цзюньлин вернулся во дворец Юйчжан, Шэнь Юй все еще возился с цветами.

— Теневые стражи Дракона поймали шпиона в Министерстве финансов. Мы передали его в Храм Дали – посмотрим, удастся ли что-то выведать, — сказал Шан Цзюньлин, подходя ближе.

— Меня настораживает нынешнее затишье. Каждый раз, когда во Дворце что-то происходит, кто-то распространяет клевету против Вашего Величества. Расследовали ли вы, кто стоит за этим? — Шэнь Юй отложил лопатку.

— Расследовали.

— Не беспокойтесь, — Шэнь Юй улыбнулся. — На этот раз, что бы они ни задумали, их ждет лишь потеря без возможности отыграться.

Он легко мог представить, что скажут недоброжелатели – как обычно, они свалят все беды на Шан Цзюньлиня. Возможно, они ждут подходящего момента, но не знают, что Шэнь Юй тоже ждет их выпада. Он не только сорвет их планы, но и заставит ответить за всю грязь, которую они вылили на Шан Цзюньлиня.

— А-Юй прекрасно ухаживает за цветами, — Шан Цзюньлинь взял лопатку с каменного стола и разрыхлил землю в еще не обработанном горшке.

— Раз Ваше Величество подарил мне эти цветы, я обязан заботиться о них как следует.

Глава 112

Они вместе немного позанимались цветами. Шан Цзюньлинь изначально не испытывал к этому никакого интереса, но Шэнь Юй любил это, и он иногда помогал. После нескольких раз он уже немного разбирался в этих растениях.

В самом начале он ничего не умел. Шан Цзюньлинь за всю свою жизнь никогда не занимался уходом за цветами. В юности он был занят выживанием в задних дворцах, чуть повзрослев, отправился на войну, и уж точно у него не было времени на такие романтические занятия. Когда же он взошел на престол, ему достался хаос, оставленный предыдущим Императором, к тому же внешние враги еще не были полностью уничтожены. Вся тяжесть управления Дахуань легла на его плечи, и ежедневные государственные дела отнимали у него большую часть времени.

Позже, когда Дахуань встал на верный путь, он уже перешагнул тот возраст, когда можно было наслаждаться романтикой. Его жизнь по-прежнему была скучной, пока Шэнь Юй не вошел во Дворец.

Как камень, брошенный в воду, вызвавший круги на поверхности, или как луна, осветившая его унылую жизнь.

Такие моменты, как сейчас, когда они вдвоем в свободный полдень наслаждались этой беззаботной жизнью, Шан Цзюньлинь раньше даже представить себе не мог.

— Техника Вашего Величества стала намного лучше, чем вначале, — Шэнь Юй, глядя на «Цзюньлин», за которым ухаживал Шан Цзюньлинь, поддразнил его. — Похоже, Ваше Величество особенно любит этот «Цзюньлин», каждый раз уделяете ему отдельное внимание.

Это потому, что он не хотел, чтобы Шэнь Юй ухаживал за цветами, подаренными другими. Иначе зачем бы он присылал во дворец Юйчжан столько растений, чтобы отвлечь его внимание?

— Раз А-Юй заботится о нем, Мы, естественно, должны быть более внимательны, — Шан Цзюньлинь слегка поджал губы.

Шэнь Юй не стал разоблачать его маленькие хитрости.

— Ваше Величество помните, как в первый раз, когда вы предложили помочь мне разрыхлить землю у цветов, чуть не перерезали корни? Этот цветок я потом несколько дней выхаживал, чтобы вернуть его к жизни. Вот этот самый, — Шэнь Юй указал на цветок рядом.

— Помню, — Шан Цзюньлинь улыбнулся, вспоминая те события. — Мы тогда даже подумали: если этот цветок не выживет, то найдем момент, чтобы забрать его у тебя, а потом найдем точно такой же и скажем, что выходили его.

Он еще помнил мимолетную тень грусти, промелькнувшую тогда на лице Шэнь Юя. Он не хотел видеть такое выражение на его лице, даже если это был всего лишь цветок. Раз его А-Юй придавал этому значение, он найдет способ, чтобы он не печалился.

— Оказывается, Ваше Величество уже тогда продумали худший вариант, — Шэнь Юй тоже рассмеялся. — Ваше Величество всему учитесь быстро, и потом уже больше не вредили этим цветочкам.

Шан Цзюньлинь был человеком, который, если уж решил что-то делать, доводил это до совершенства. Шэнь Юй видел, как он шаг за шагом превращался из полного профана в умелого садовода. Он также знал, что Шан Цзюньлинь недолюбливает цветы, подаренные лекарем Гу, но поскольку он сам их любил, то не говорил ничего, разве что присылал множество других растений, чтобы разделить «любовь» «Цзюньлина».

— Все благодаря тому, что А-Юй – прекрасный учитель. Если при таком старательном наставнике ученик все равно не может научиться, то его можно назвать только бездарем, — Шан Цзюньлинь закончил рыхлить землю, вымыл руки в тазу и вытер их.

— Нужно еще, чтобы ученик был умным, иначе даже самый лучший учитель ничего не даст, — Шэнь Юй тоже закончил ухаживать за последним цветком.

Шан Цзюньлинь схватил руку Шэнь Юя и опустил ее в воду, медленно омывая:

— Тогда А-Юй не хочет ли научить Нас чему-то еще? Например, как ученик может угодить учителю, чтобы тому было приятнее? Чтобы он по доброй воле проводил больше времени с учеником…

— Ваше Величество действительно никогда не забываете об этом, — Шэнь Юй прервал его, видя, что слова Шан Цзюньлиня становятся все более неприличными.

Его рука была зажата в ладони мужчины, подушечки пальцев с грубой кожей скользили по тыльной стороне, вызывая легкое покалывание. Шэнь Юй невольно сжал пальцы.

Мягкую ладонь разжали, и сильные пальцы мужчины властно проникли между его пальцами, сцепив их в крепкий замок.

— А-Юй, Мы хотим поцеловать тебя, — Шан Цзюньлинь пристально смотрел на него.

— Если Ваше Величество хочет поцеловать, то целуйте… М-м-м… — Остальные слова были заглушены внезапно приблизившимися губами.

Кусание, облизывание, посасывание – действия мужчины, как всегда, были напористыми, заставляя Шэнь Юя подчиниться.

Глаза закрылись, длинные ресницы отбрасывали тень на щеки, трепеща, как испуганные бабочки.

Когда поцелуй закончился, Шан Цзюньлинь прижался лбом ко лбу Шэнь Юя, их дыхание было неровным.

— Как ученик справился на этот раз? — тихо рассмеялся Шан Цзюньлинь.

Его низкий голос дрожал, ударяя прямо в сердце Шэнь Юя, отчего тот вздрогнул сильнее, чем прежде. Увидев это, Шан Цзюньлинь сжал губы, его глаза потемнели:

— Учителю нравится, как ученик себя ведет?

— Ваше Величество… М-м-м… — Не дав ему договорить, Шан Цзюньлинь снова захватил его губы.

— А Юй, Мы построим для тебя оранжерею. — Чтобы укрыть там Шэнь Юя и его любимые цветы.

Шэнь Юй погрузился в туман, все его чувства были захвачены, и лишь смутно он услышал, как Шан Цзюньлинь что-то говорит, но сквозь белую пелену слова не различались. Он мог лишь издавать бессвязные звуки в ответ.

Шан Цзюньлинь прижал его к себе еще крепче.

Через два дня Двор издал первый указ о помощи северным землям. Жители столицы, с нетерпением ждавшие этого момента, наконец дождались и стали собирать вещи, решая, что могут пожертвовать.

Шэнь Юй, конечно же, знал, что пожертвования не должны влиять на обычную жизнь людей, и нужно было предотвратить возможность чиновников наживаться на этом. После обсуждения с Шан Цзюньлинем они решили анонимно публиковать информацию о пожертвованиях, разъясняя людям происхождение каждого взноса. Те, кто жертвовал суммы выше определенного уровня, получали визит чиновника, и с их согласия информация о жертвователе обнародовалась.

Последнее было предназначено специально для купцов и знатных семей: они могли использовать эту возможность, чтобы заработать хорошую репутацию, или же жертвовать молча. Награда от Двора в обоих случаях была одинаковой.

Безусловно, это был огромный и сложный процесс, но благодаря системе экзаменов, проведенных Шан Цзюньлинем за эти годы, было отобрано множество способных чиновников. Пока их должности невысоки, и многие еще не получили назначения в столице, находясь в других местах, они как раз могли заняться этим делом.

Указы были доставлены гонцами во все уголки страны. При дворе был создан специальный надзорный орган, временными руководителями которого стали канцлер и министр финансов. Ввиду чрезвычайной ситуации большинство чиновников в этом органе были столичными, их разбили на группы по два-три человека, и они с максимальной скоростью отправлялись в разные регионы Великого Хань, чтобы контролировать процесс пожертвований. В то же время Двор назначил специальных чиновников для разъяснения населению конкретной процедуры пожертвований.

Из-за бедствия в северных землях весь Дахуань пришел в движение.

Все чиновники относились к этой кампании с трепетом и ожиданием – в исторических хрониках не было подобных прецедентов. Если это удастся, это станет великим свершением, которое войдет в историю. А если нет...

Торговцы вроде Янь Чжэна, первыми получившие известия, стали действовать сразу. Они заранее подготовили припасы – в основном продовольствие и другие предметы первой необходимости, а также немало золота и серебра. В присутствии присланных двором чиновников они передали пожертвования.

За ними последовали знатные семьи. Благодаря накоплениям нескольких поколений их богатства были неисчислимы.

Простые люди, получившие предварительные разъяснения, помогали, чем могли.

Шэнь Юй, предвидя возможные проблемы, включил их решения в театральные пьесы. Те, кто смотрел «Возвращение весны», хотя бы в общих чертах понимали, как происходят пожертвования. В сочетании с надзором чиновников это значительно сократило возможные проблемы.

Местные чиновники при содействии присланных из столицы людей организовали процесс пожертвований четко и упорядоченно.

Теневые стражи Дракона рассредоточились по всей стране, передавая информацию в столицу.

Северные земли

Чиновник Фан и его люди, немного отдохнув, приступили к помощи пострадавшим.

Привезенных ими продовольствия и других припасов пока хватало. Чиновник Фан также получил подтверждение из столицы, что дополнительные припасы будут доставлены, и ему не стоит беспокоиться. Успокоившись, он смог полностью сосредоточиться на помощи.

Сначала они занялись спасением людей. Чиновник Фан распорядился ежедневно раздавать похлебку. Тех, кто мог работать, собрали и заставили выполнять посильные задачи. Во время бедствия важно не только оказать помощь, но и решить вопрос восстановления после катастрофы.

Северные земли имели слишком важное стратегическое значение. Если после бедствия регион придет в упадок, это станет тяжелым ударом для Дахуань.

Часть продовольствия чиновник Фан выделил в качестве жалования для северной армии – ведь до прибытия людей из столицы местные жители выживали именно благодаря армейским пайкам.

Северные земли были обширны. Несмотря на уговоры местных чиновников, чиновник Фан вместе с присланными из столицы людьми начал объезжать окрестности, оказывая помощь.

Покинув крупнейший город северных земель, они наконец увидели истинные масштабы бедствия.

На дорогах валялись умершие от голода. Урожай был полностью уничтожен. Доходило до обмена детьми, чтобы их съесть... Это был настоящий ад на земле.

— Как они могли говорить, что все не так плохо? Разве это «не так плохо»? Они признают масштабы бедствия, только когда все люди вымрут? — младшие чиновники не могли сдержать слез.

Книжные описания и рассказы других не шли ни в какое сравнение с реальностью. Живя в городе, они чуть не поддались иллюзии спокойствия. Если бы не настойчивость чиновника Фана, они бы вернулись в столицу, так и не осознав своей ошибки.

Оборванный подросток, заметив их, вдруг оживился и пополз на четвереньках:

— Господа, сжальтесь, дайте хоть немного еды!

Чувствительный чиновник потянулся за едой, но чиновник Фан резко остановил его:

— Стой!

Подойдя, он окинул взглядом окружающих бедняков и нахмурился. Игнорируя недоумение коллеги, он присел на корточки:

— Ты можешь идти? Если да, то следуй за нами. Видишь вон там? Наши люди раздают похлебку. Доберешься туда – получишь еду. И не только сегодня, но и впредь.

Впереди был небольшой городок – их цель. В обычное время до него можно было добраться меньше чем за полчаса.

Подросток посмотрел вдаль, затем на присевшего перед ним чиновника Фана. В его глазах читались сомнение и борьба.

Чиновник Фан кивнул:

— Я не обманываю. Наши люди уже там. Видишь дымок?

Подросток снова посмотрел и вроде бы различил тонкую струйку дыма.

— Вы похожи на хорошего человека. Поверю вам, — лицо подростка было грязным, но в глазах появился свет – тот взгляд, который бывает у людей, увидевших надежду после отчаяния.

Сдерживая ком в горле, чиновник Фан сказал:

— Иди за нами, и ты выживешь.

Подросток энергично кивнул.

Чиновник Фан поднялся, подобрал с земли палку и протянул ему:

— Возьми.

Опираясь на палку, подросток медленно поднялся. Глядя на удаляющихся чиновников, он твердыми шагами последовал за ними.

Глава 113

— Господин, почему вы остановили меня, когда я хотел дать еду тому ребенку? — молодой чиновник не удержался и оглянулся назад.

— Не оглядывайся, — голос чиновника Фана по-прежнему был спокоен. — Ты можешь спасти его на время, но не навсегда. Кроме того, разве ты не видишь, как вокруг нас собираются другие голодающие? Если поможешь одному, что будешь делать с остальными?

— Но их же немного...

— Это потому что ты видишь только этих. Ты знаешь, почему я приказал перевозить продовольствие ночью? Потому что доведенные до отчаяния люди теряют рассудок. Они едят даже друг друга. Ты думаешь, если ты достанешь еду, то сможешь спокойно уйти отсюда?

Медленные, размеренные слова чиновника Фана заставили молодого чиновника вспотеть от страха.

Другой чиновник подошел и тихо сказал:

— Я понимаю, что ты добрый, но проявлять жалость не вовремя – значит подвергать опасности всех нас.

— Этот подчиненный осознал свою ошибку, — молодой чиновник опустил голову от стыда.

На самом деле, перед отправкой чиновник Фан уже предупреждал их: если встретят просящих еду, не следует обращать на них внимания. Но он увидел того подростка, вспомнил о своем младшем брате, и сердце дрогнуло. Чуть не совершил роковую ошибку.

Чиновник Фан вздохнул. Разве ему самому было легко? Но его миссия – спасти весь северный регион. Он не мог позволить себе потерпеть неудачу из-за мелочей.

Еще перед отправкой он знал, что путь будет трудным. Но раз Император доверил ему это дело, он ни за что не мог подвести.

Небольшой городок впереди был их второй целью. По сравнению с главным городом, условия здесь были еще хуже. Но никто из чиновников не жаловался. Они понимали: просто выжить здесь уже было пределом возможностей для местных жителей.

Чиновник, вышедший их встречать, выглядел не лучшим образом: впалые щеки, болезненный цвет лица. Увидев их, в его глазах вспыхнула надежда:

— Вы чиновники, присланные двором для помощи? Не ожидал, что вы лично приедете. Прошу, заходите. В управлении немногое есть, если что-то будет не так – прошу прощения.

Здание управления в этом городке было намного меньше, чем в главном городе, обстановка – старой. Бегло осмотревшись, чиновник Фан не нашел ни одной ценной вещи.

После короткого обмена любезностями он перешел к делу:

— Какова ситуация с бедствием у вас? Я привез немного припасов, но не знаю, хватит ли.

Местный чиновник, прекрасно знавший положение, кратко и ясно изложил ситуацию. Чем больше он говорил, тем мрачнее становилось лицо чиновника Фана.

Строго говоря, бедствие здесь началось еще в конце апреля. С тех пор не выпало ни капли дождя. Когда терпеть стало совсем невмоготу, власти продали все, что можно, чтобы купить немного продовольствия. Только так им удалось продержаться до сих пор.

— Но разве не было сказано, что жалование северной армии использовали для экстренной помощи?

— Основная часть ушла в главный город. Таким маленьким уездам и деревням, как наша, если перепадало хоть что-то – это уже великое счастье. Продовольствия, что спускали сверху, хватало ненадолго. Кто мог – ушел. Но куда бежать? Во всем северном регионе ситуация одинаковая.

— Разве никто не пытался уйти за пределы северных земель?

— Это... — чиновник смутился, затем, стиснув зубы, продолжил: — Уйти за пределы региона невозможно. У этого подчиненного был родственник, который попытался увести жену и дочь. Они не успели далеко уйти, как пропали без вести. До сих пор их не нашли.

— Теперь понятно, почему во Дворце не получали вестей, — задумался чиновник Фан.

Оказывается, с самого начала кто-то намеренно не выпускал людей отсюда. Если бы беженцы появились в других местах, расследование сразу выявило бы проблемы в северных землях.

Разобравшись в ситуации, чиновник Фан попросил местных чиновников собрать людей и организовать раздачу похлебки перед управлением.

— Господин, у городских ворот собралось много беженцев, — доложил стражник.

— Наверное, это те, кто шел за нами, — чиновник Фан вспомнил встреченного по дороге подростка.

— Пустить их в город? — помощник чиновника посмотрел на суетящихся людей. — В принципе, можно. В городе и так мало людей. Возможно, среди них есть и бывшие горожане.

— Сначала проверьте их. Если все в порядке – ведите сюда. Вы поможете, — чиновник Фан указал на нескольких сопровождавших его стражников.

Охрана поддерживала порядок, и люди, пришедшие за похлебкой, выстроились в аккуратную очередь. Слова уездного начальника оказались верны – осталось здесь совсем немного народу.

Раздающие еду действовали быстро, и вскоре длинная очередь подошла к концу.

— Это все? — нахмурился чиновник Фан, оглядывая сидящих в стороне людей. Даже для такого небольшого города их было слишком мало.

— Ваша светлость, у этого подданного дома лежит немощная мать. Не смог бы ваш покорный слуга получить для нее миску похлебки?

— О чем ты? Само то, что Его Светлость раздает еду, уже великая милость! — кто-то дернул просителя за рукав.

До людей дошла весть, что Двор прислал чиновника для помощи пострадавшим, и этот великодушный господин лично прибыл в их уезд, чтобы раздавать еду. Пришли все, кто мог, но были и те, кому это оказалось не под силу – особенно одинокие старики без детей, оставшиеся на милость судьбы.

— Подойди сюда, — чиновник Фан подозвал того самого служащего, что чуть не допустил ошибку по дороге. — Кто-нибудь из вас хорошо знает эти места? Проведите его по округе и разнесите еду тем, кто не может встать с постели.

— Вы – истинный благодетель! — услышав это, люди, потягивавшие похлебку, опустили миски и поклонились в землю.

— Раз уж Двор направил нас сюда, мы поможем всем, кому возможно. Заодно соберите местных лекарей – нам понадобятся лекарства.

После засухи или наводнения часто следует эпидемия. Перед отъездом несколько придворных лекарей из императорской лечебницы дали рецепты для профилактики чумы. Нужно было действовать на опережение.

— Кстати, пусть лекари осмотрят этих людей. Если у кого-то жар или иные симптомы, их нужно изолировать и лечить. И еще – пусть все в городе соблюдают чистоту.

Чиновник Фан отдавал распоряжения одно за другим, подчиненные тут же исполняли их, и вскоре все пришли в движение. Узнав, что присланной Двором еды хватит на всех и их не бросят на произвол судьбы, люди с радостью принялись помогать.

Вообще, им следовало поручить какую-нибудь работу. Перед отъездом Шэнь Юй особо предупредил его: если есть возможность, лучше, чтобы пострадавшие получали еду в обмен на труд. Только так можно снизить риск бунтов.

Люди, пришедшие с чиновником Фаном, тоже были устроены с удобством.

Позже тот самый юноша нашел его и поклонился до земли:

— Ваша Светлость спас этому подданному жизнь. Этот слуга готов на все!

— В этом нет нужды. Ты добрался сюда сам, — чиновник Фан похлопал юношу по плечу (тот уже успел отмыться). — Какие у тебя планы?

— Этот слуга хочет стать чиновником! Таким же, как вы! — в глазах юноши горела решимость.

Сердце чиновника Фана дрогнуло:

— А твоя семья? Ты пойдешь их искать?

— У этого слуги нет семьи, — свет в глазах юноши померк. — Этот подданный даже не знает, где они.

— Ты грамотен? — спросил чиновник Фан.

Юноша кивнул:

— Да. Этот слуга раньше писал письма за других.

— Тогда, может, останешься при нас?

— Разве этот подданный достоин? — юноша засиял.

— Если хочешь – да. Но работа будет тяжелой.

— Этот слуга согласен! — юноша снова кивнул.

Вечером чиновник Фан, как обычно, составил доклад о положении в Субэе и передал его тайному посыльному.

Через несколько дней Шан Цзюньлинь получил донесение.

— В Субэе действительно не все чисто. Фан Цзюнь побывал за пределами главного города и обнаружил, что ситуация там совсем иная, — Шан Цзюньлинь протянул доклад Шэнь Юю.

— Значит, все военное довольствие осело в карманах чиновников главного города, а народу достались крохи? Насколько же глубоко проникли люди покойного Императора? — нахмурился Шэнь Юй.

Он слишком мало знал о Субэе. В прошлой жизни там не было волнений, и все его внимание было сосредоточено на юге. Даже к моменту смерти Шэнь Юя Субэй оставался в тени.

— Когда Мы вели Субэйскую армию против северных кочевников, самые тяжелые ранения Мы получили именно там. Тогда местные чиновники бездействовали, и большая часть территории перешла к врагу. После того как Мы отбили земли, Мы жестоко расправились с виновными и разделили военную и гражданскую власть в Субэе. Но, видимо, очистка была недостаточной, — лицо Шан Цзюньлиня омрачилось.

Шэнь Юй:

— И они просто позволили Фан Цзюню уехать из города?

Шан Цзюньлинь:

— Фан Цзюнь имеет прямой доступ к Субэйской армии. Пока они не осмелятся действовать открыто.

Шэнь Юй:

— Судя по тому, что мы знаем, им не удалось взять армию под контроль. То, что они решаются устранять людей только за пределами Субэя, говорит об их страхе перед войсками.

Пока армия не затронута, эти люди не представляют угрозы.

Шан Цзюньлинь:

— Гу Хуай тоже вышел на связь с Субэйской армией. Они сначала выявят предателей в своих рядах, а затем, разобравшись с заговорщиками, нанесут удар.

Шэнь Юй:

— А что насчет владений князя Юэ?

— Обнаружены следы тайного набора войск, — при упоминании князя Юэ Шан Цзюньлинь помрачнел еще сильнее. Он провел рукой по волосам Шэнь Юя. — А-Юй, знаешь, зачем он к тебе приближался?

Неожиданный вопрос застал Шэнь Юя врасплох:

— Чтобы заручиться поддержкой дома маркиза Чжэньбэй?

— Что там такого особенного? — Шан Цзюньлинь сжал зубы. — А-Юй, знаешь, какие слухи ходят в его владениях? У Шан Цзюньюэ есть целый совет, среди которых есть гадатель. Тот якобы сказал ему: «Тот, кто получит сына маркиза Чжэньбэй, получит Поднебесную».

Одна только мысль о том, что князь Юэ с самого начала желал заполучить Шэнь Юя, вызывала в Шан Цзюньлине неудержимую ярость.

У Шэнь Юя будто мелькнуло озарение, но тут же угасло. В его глазах отразилось смятение:

— Поэтому он одновременно приближался и ко мне, и к Шэнь Цинжаню?

Сколько же тайн скрывалось в прошлой жизни?

— Это всего лишь чушь. Только такой, как князь Юэ, мог в это поверить. Не задумывайся об этом, А-Юй. Мы уже приказали теневым стражам Дракона разыскать того гадателя. За свои слова он заплатит сполна!

Из-за одной лживой фразы его А-Юй мог стать жертвой обмана. Хорошо, что он оказался умнее и не поддался. А если бы князю Юэ удалось его обольстить?

Шан Цзюньлинь даже думать об этом не хотел.

— Я не зацикливаюсь на этом. Какое мне дело до мыслей князя Юэ? Я знаю, что Ваше Величество защитит меня. Так ведь, Император? — Шэнь Юй прижался к плечу Шан Цзюньлиня.

Но в этот момент его все больше терзали сомнения о прошлой жизни.

Глава 114

Шэнь Юй никогда не боялся судьбы. В прошлой жизни он прошел через невероятные трудности, но все равно выстоял. Каким бы ни было предсказание, связанное с ним – намеренной ложью или нет – его это не волновало. Он всегда верил, что путь человека определяется его собственными действиями.

— Мы защитим А-Юя. Никто не посмеет причинить тебе вред, — Шан Цзюньлинь крепко обнял Шэнь Юя.

— Ваше Величество верит словам того человека? Верите ли вы в судьбу? — тихо спросил Шэнь Юй, прижавшись к груди Императора.

— Судьба? — Шан Цзюньлинь презрительно усмехнулся. — Мы никогда не верили в подобное. В детстве все твердили Нам смириться и покорно оставаться забытым принцем, брошенным в дальнем углу дворца. Но Мы не подчинились. Мы никогда не признавали этих глупых предопределений. Если чего-то хочешь – добейся сам. Полагаться на призрачную волю судьбы – все равно что сдаться с самого начала.

Шэнь Юй тихо рассмеялся:

— Ваше Величество правы. Этот подданный тоже никогда не верил в судьбу. В детстве служанки и слуги не раз говорили мне в лицо, что я «не заслуживаю своего положения», что зря ношу титул законного наследника. И тогда я подумал: «Ну и что?» Шэнь Цинжань и наложница Жу могли мечтать о чем угодно, но факт оставался фактом – я старший сын. И я не просто сохранил этот титул, но и поднялся так высоко, что они уже никогда не смогут до меня дотянуться.

И он доказал это. Как в прошлой жизни, так и в этой, он возвышался над Шэнь Цинжанем и его матерью. Даже в прошлой жизни, где Шэнь Цинжань пользовался благосклонностью князя Юэ, тот все равно не смел перечить ему в лицо.

Шэнь Юй никогда не притворялся и не унижал себя. Если он не любил Шэнь Цинжаня, то и не пытался с ним сблизиться. Князь Юэ не раз пытался наладить между ними отношения, но каждый раз получал холодный отказ.

— Ваше Величество не считает, что это плохо?

— Как может? А-Юй всегда прав, — Шан Цзюньлинь нежно провел рукой по его щеке.

— Когда Ваше Величество схватит того человека, я хочу его увидеть, — возможно, именно из-за него князь Юэ в обеих жизнях обратил на него внимание. Шэнь Юй не мог просто так оставить это.

Шан Цзюньлинь на мгновение замер. Он изначально планировал казнить гадателя сразу, не допуская его встречи с Шэнь Юем.

— Зачем тебе видеться с ним? Это всего лишь шарлатан.

— Если он точно указал на «сына маркиза Чжэньбэй», значит, он либо бывал в столице, либо даже посещал наш дом. Мне интересно, кто он на самом деле. — Если тот окажется мошенником, Шан Цзюньлинь мог просто казнить его. Но если нет… Возможно, этот человек смог бы ответить на некоторые вопросы.

— Хорошо. Но если пойдешь к нему – только вместе с Нами.

На следующее утро, после того как Шан Цзюньлинь отправился на аудиенцию, Шэнь Юй спросил Му Си о делах в доме маркиза Чжэньбэй.

Его люди следили за семьей, и все новости сразу попадали к ней.

— В последнее время Шэнь Цинжань ведет себя тихо. Похоже, он наконец смирился и перестал устраивать сцены. Наложница Жу тоже не проявляет активности.

Это удивило Шэнь Юя. Шэнь Цинжань и его мать – не из тех, кто сдается без борьбы. Иначе они бы не устраивали столько скандалов раньше.

И он оказался прав. Разве мог Шэнь Цинжань смириться? Он считал себя человеком из будущего – как он мог проиграть каким-то древним? Видя, как Шэнь Юй процветает, он просто не мог оставаться спокойным.

В самый разгар летней жары он потребовал встречи с маркизом Чжэньбэй, утверждая, что у него есть нечто чрезвычайно важное. Но маркиз отказался его видеть. Тогда Шэнь Цинжань прибегнул к последнему аргументу:

— Я могу превращать воду в лед даже летом.

Едва эти слова сорвались с губ Шэнь Цинжаня, как слуга, передававший сообщение, рассмеялся:

— Говорю вам, второй господин, оставьте эти глупости. Сейчас Двор продает лед по низкой цене, и способ его изготовления уже давно известен. Неужто опять придумали предлог, чтобы выманить маркиза?

— Не может быть! — Шэнь Цинжань отказывался верить. Он точно помнил, что в империи Дахуань не знали, как делать лед. Он хранил этот секрет, чтобы однажды использовать его для собственного возвышения, и никому о нем не рассказывал. Вцепившись в плечи слуги, он исказил лицо в гримасе: — Ты лжешь! Тебя подкупил Шэнь Юй, чтобы ты не пускал меня к отцу?!

— Второй господин, — холодно ответил слуга, высвобождаясь из его хватки. — Мы называем вас «господином» по привычке, но разве вы не понимаете, что все изменилось? Зачем мне врать? Спросите кого угодно – и вам скажут то же самое. Если бы не Двор, продающий лед дешево, разве могли бы вы, в вашем положении, вообще позволить себе его?

Лицо Шэнь Цинжаня на мгновение замерло. Он никогда не задумывался об этом. С момента своего «перерождения» он, благодаря влиянию наложницы Жу, ни в чем не уступал законному наследнику Шэнь Юю. Все это время он лишь размышлял, как изменить свою судьбу и снова возвыситься над сводным братом, не замечая перемен вокруг.

— Да что уж там – даже мы, слуги, теперь можем позволить себе лед! Заплатил немного – и спишь спокойно. Кому это не по нраву? — Лето в столице было поистине невыносимым. Раньше, когда у них не было денег, днем они еще могли насладиться прохладой, служа господам, но ночью изнывали от жары.

— Да и насчет «указаний старшего господина»… Господин Шэнь Юй теперь живет во Дворце. Как он может управлять делами поместья через все эти стены? К тому же, вскоре Его Величество отправится в летний дворец, а раз господин Шэнь – единственный в его гареме, то и готовиться к отъезду будет он. Когда ему думать о вас?

Слова слуги заставили Шэнь Цинжаня побледнеть, затем покраснеть. Особенно его задело намеки на то, как прекрасно сейчас жил Шэнь Юй. Он чувствовал себя так, словно на иголках.

Слуга, раздраженный грубостью, не стал смягчать удар. Доложив маркизу, он лишь упомянул о дурном поведении Шэнь Цинжаня, не сказав ни слова про лед.

Поездка в летний дворец… Шэнь Цинжань вспомнил, как в детстве маркиз брал его с собой. Наверняка и на этот раз он сможет поехать! Это был его единственный шанс.

Он лично расскажет Императору, что именно он должен был попасть во Дворец, а Шэнь Юй занял его место. Он вернет все на круги своя!

Но дни шли, а маркиз так и не собрался брать его. Вместо этого он взял другую наложницу.

В ярости Шэнь Цинжань разбил свою любимую вазу.

Рассказав об этом, Му Си прикрыла рот рукой, сдерживая смех:

— После возвращения маркиз снова отчитал его. С тех пор Шэнь Цинжань ведет себя куда тише.

— Видимо, маркиз окончательно разочаровался в этом сыне, — Шэнь Юй вертел в руках пустую чашку.

— Еще бы! Вы бы видели, господин, как он устроил истерику после возвращения маркиза! Прибежал к нему с вопросами: «Почему не взял меня? Не считаешь меня сыном?» Наложница Жу еле-еле смягчила гнев маркиза своими уловками, но чуть не умерла от злости.

Глаза Му Си блеснули от удовольствия. Ведь когда-то Шэнь Цинжань и наложница Жу, пользуясь благосклонностью маркиза, столько раз обижали ее господина! Теперь пришла расплата.

Шэнь Юй спросил об этом просто из любопытства. Удовлетворив его, он перевел взгляд на цветы у окна и поднял бровь:

— Его Величество снова прислал цветы?

Среди растений выделялся один с крупными желтыми бутонами. Подойдя ближе, Шэнь Юй не сразу смог определить его сорт.

— Когда доставили этот горшок? — спросил он, разглядывая цветок.

— Кажется, пару дней назад? — Му Си нахмурилась. — Но я не припоминаю… Позвать садовника?

Когда садовник явился, он ответил после раздумий:

— Этот цветок прислал князь Ань. Услышав, что Ваша Светлость любите растения, он специально раздобыл редкий экземпляр.

Князь Ань?

С чего бы это он вдруг решил подарить цветок?

— Уберите его. Отныне здесь должны быть только цветы от Его Величества. Остальные ставьте отдельно, — спокойно распорядился Шэнь Юй.

— Слушаюсь! — Садовник поспешил унести горшок.

Осмотрев остальные растения, Шэнь Юй не нашел больше ничего подозрительного.

— Это промах этой служанки, не проверила вовремя, — виновато склонила голову Му Си.

— Впредь будьте внимательнее. Скажите подчиненным, чтобы не принимали растения без точного указания источника.

— Слушаюсь.

— И узнайте, что это за цветок и откуда он.

— Слушаюсь.

— Господин, еще одно дело. Многие во Дворце спрашивают, могут ли они тоже пожертвовать деньги. Пусть немного, но это их добрая воля, — по дороге назад Му Си завела разговор.

— А?

— После того, как вы разрешили слугам смотреть «Возвращение весны», они уже не раз подходили ко мне. Говорят, хотят помочь.

Когда пьесу закончили репетировать, Шэнь Юй устроил несколько показов во Дворце, чтобы проверить реакцию. Поскольку у Шан Цзюньлиня не было наложниц, зрителями стали слуги – их отзывы помогли предсказать, как воспримет пьесу народ.

— Пусть жертвуют, если хотят. Но предупредите, чтобы не соревновались в суммах. Пусть дают по возможностям. Займитесь этим вместе с евнухом Мэн.

Услышав новости в покоях Тайфэй, Шэнь Юэ задумалась, вновь проникшись уважением к Шэнь Юю.

Пожертвованиями за пределами Дворца ведал чиновничий аппарат, но внутренними делами Шэнь Юй не мог не интересоваться. К счастью, с Му Си и евнухом Мэн во главе, это не отнимало у него много сил.

Вернувшись с аудиенции, Шан Цзюньлинь по дороге выслушал доклад евнуха Мэн о происходящем.

— По мнению этого скромного раба, метод Благородного монарха действительно гениален. Теперь все внимание приковано к Субэю, и всяким проходимцам не удастся провернуть свои темные дела.

— М-м, — в голосе Шан Цзюньлиня сквозила гордость. — А-Юй всегда находит способ облегчить Наши заботы.

Когда Император прибыл во дворец Юйчжан, Шэнь Юй как раз изучал учетные книги – сводку пожертвований от дворцовых слуг, которую подготовила Му Си.

— А-Юй, что это ты рассматриваешь? — Шан Цзюньлинь жестом отпустил прислугу и подошел ближе.

— Отчеты по собранным средствам. Сумма вышла больше, чем я ожидал, — Шэнь Юй протянул один из журналов Императору.

Тот принял его и кивнул:

— При Дворе тоже подвели итоги. Пожертвований значительно больше расчетных. Чтобы сэкономить время на перевозке, Мы распорядились отправлять грузы прямиком в Субэй – заодно и гарнизонам на местах дело найдется.

— А как отреагировали удельные князья?

— Видимо, еще не отошли от пережитого в столице во время новогодних праздников. Чиновники докладывают, что те выполняют все указания без возражений и весьма усердствуют в сборе пожертвований. Кстати, А-Юй, не поступали ли к тебе дары от князей?

Шан Цзюньлинь прекрасно помнил, как его А-Юй основательно «пощипал» удельных правителей перед их отъездом из столицы.

Глава 115

— Оставшиеся в столице люди от их имени действительно прислали мне кое-какие дары. Я распорядился обменять их на зерно и лекарства для пострадавших, — тут Шэнь Юй вспомнил о важном. — Ваше Величество, необходимо заранее подготовиться к возможной эпидемии.

За великими бедствиями неизбежно следуют эпидемии. Первое – стихийное бедствие, против которого люди бессильны. Но второе можно предотвратить или хотя бы смягчить последствия.

— Мы уже отдали соответствующие распоряжения. На этот раз в Субэй отправятся придворные лекари из Императорской лечебницы, специализирующиеся на подобных случаях. Мы также собрали знахарей со всей Империи, разбирающихся в эпидемиях. Они поедут со следующей партией помощи, – благодаря этому событию Шан Цзюньлинь осознал, насколько полезной может быть опора на народные силы.

Раньше они мыслили слишком узко, упуская из виду огромный потенциал простых людей. Если бы не Шэнь Юй, оказание помощи вряд ли прошло бы так гладко.

— Ваше Величество, есть ли новые сведения о Фэй Мэне [прим. ред.: досл. «Багровые грезы»]? — Если после засухи вспыхнет эпидемия, не будет ли она связана с этим зельем?

Шан Цзюньлинь покачал головой:

— Теневые стражи Дракона ведут расследование, но улик крайне мало. Каждый раз цепочка обрывается в самый ключевой момент. Мы не хотим спугнуть змею в траве, поэтому не даем им проявлять излишнюю активность.

— Какого лекаря Ваше Величество отправляете в Субэй? Можно ли ему доверять? — спросил Шэнь Юй.

— Лекаря У и одного из его учеников. С ними поедут еще несколько менее опытных. Лекарь Гу тоже изъявил желание, но Мы не позволили. — Для Шан Цзюньлиня, как ни важны дела в Субэе, здоровье Шэнь Юя все равно оставалось приоритетом. Лекарь Гу отвечал за состояние фаворита, и Император не собирался отпускать его. — С этими людьми все в порядке. А-Юй, у тебя есть какие-то соображения? — Шан Цзюньлинь понимал, что Шэнь Юй не стал бы спрашивать без причины.

— Я хотел бы кое-что обсудить относительно Фэй Мэна.

В итоге они решили раскрыть лекарю У часть информации. Тот был искусным врачом, изучавшим различные эпидемии. Если ситуация окажется связана с Фэй Мэном, он сумеет вовремя это распознать.

Императорская лечебница.

Лекарь У собрал своих учеников и лекаря Гу.

— Я уже поговорил с Его Величеством. Вам не о чем беспокоиться. В Субэй едет много врачей, так что все будет в порядке, — он успокаивал учеников.

Он знал, что они переживают за него. Но если все будут избегать рисков, это лишь усугубит последствия. К тому же он уже сталкивался с эпидемиями. Они не так страшны, как о них говорят. Главное – верно определить причину и правильно подобрать лечение.

Настоящий врач должен относиться ко всем болезням одинаково. Если боишься – зачем тогда лечить?

— Мы понимаем, что не сможем вас переубедить, и не станем пытаться. Но, учитель, пожалуйста, берегите себя в пути. Третий брат, ты едешь с учителем – следи, чтобы он вовремя ел и отдыхал, не допускай переутомления.

Они не хотели отговаривать учителя, но не могли не волноваться. Лекарь У был уже в летах, а Субэй славился суровыми условиями. Если что-то случится...

— Не беспокойтесь, братья. Я позабочусь, — третий ученик встал и поклонился.

— Я изначально хотел взять с собой и Гу. Это отличная возможность для практики. Жаль, что Его Величество не разрешил, — лекарь У знал, что для занятия его поста лекарю Гу не хватало заслуг. Поездка в Субэй могла бы исправить это.

Сам лекарь Гу тоже мечтал поехать. Он изучал медицину не только по семейной традиции, но и из желания помогать людям. Он лично просил Императора, но тот предпочел оставить его в столице – присматривать за здоровьем Благородного монарха.

Лекарь У еще раз наказал ученикам. Он твердо решил ехать в Субэй. Да, он не молодел, но его знания должны были приносить пользу.

— Успокойтесь. Пока в Субэе нет эпидемии. Наша задача – профилактика, так что риск невелик. Вместо беспокойства лучше приготовьте лекарства, которые я смогу взять с собой.

Составив список необходимого, лекарь У отправился во Дворец для последнего доклада.

В это время Шан Цзюньлинь находился с Шэнь Юем, поэтому лекаря провели прямо во дворец Юйчжан.

Впервые увидев Шэнь Юя так близко, лекарь У был удивлен. Он ожидал увидеть хрупкого, болезненного красавца, но реальность оказалась иной. Если бы он не знал о врожденной слабости Шэнь Юя, то никогда не догадался бы. Тот выглядел совершенно здоровым: румянец на щеках, ясный взгляд, ни намека на недуг. Рядом с Императором он не терялся, а гармонично дополнял его. Казалось, в этом союзе не оставалось места для кого-то третьего.

Неудивительно, что Ваше Величество не желает отправлять Гу Чуна в Субэй.

В этот момент врач У окончательно понял: в сердце Императора Благородный монарх занимает место ничуть не ниже, а даже выше всего остального. Лекарей, способных отправиться в Субэй, может быть множество – один Гу Чун не станет большой потерей. Однако лишь он один внушает Императору доверие в вопросе лечения Благородного монарха.

Гу Чун и вправду был самым одаренным лекарем, которого лекарь У когда-либо встречал. Если бы не его талант, он бы не сделал исключение, позволив Гу Чуну войти в императорскую лечебницу, и сейчас не рассматривал бы его как своего преемника.

Согласно записям лечебницы, состояние здоровья Благородного монарха оставляло желать лучшего. Даже если бы лекарь У сам взялся за его лечение, вряд ли достиг бы таких же результатов.

— Лекарь У, присаживайтесь, не стесняйтесь, — Шэнь Юй велел слугам принести стул.

Они с Шан Цзюньлинем играли в шахматы во дворе, и, узнав о прибытии лекаря, решили принять его здесь же. Раз встреча неофициальная, излишние церемонии ни к чему.

Лекарь У сел и доложил о приготовлениях в императорской лечебнице, а также о некоторых вопросах передачи дел.

— Этот подданный временно поручил управление больницей Гу Чуну. Ваше Величество может быть спокоен: все необходимые меры приняты. После моего отъезда работа продолжится в обычном режиме, без заминок.

— Мы осведомлены, — ответил Шан Цзюньлинь. — Если потребуется что-то, говорите без колебаний. Вы отправляетесь в Субэй по Нашему поручению, и Мы не оставим вас без вознаграждения.

— Ваше Величество слишком милостивы! Даже без Вашего приказа этот подданный сам желал бы отправиться туда. В прошлом подданный получил свою должность именно за успехи в борьбе с эпидемией. Все эти годы, благодаря мудрому правлению Вашего Величества, новых вспышек не было, и мои навыки оставались не у дел. Но заверяю Вас: пока этот подданный жив, в Субэй не возникнет никаких проблем! — Подобные обещания не смог бы дать никто, кроме лекаря У.

— С вами Мы спокойны. Однако позаботьтесь и о собственном здоровье в пути, — Шан Цзюньлинь полностью доверял его мастерству.

— Благодарю Ваше Величество за заботу. — Для чиновника нет большей награды, чем признание государя. Услышав эти слова, лекарь У почувствовал, что все труды были не напрасны.

— Еще один момент: медицинский спирт, который Мы ранее предоставили, не только снижает риск заражения ран, но и подходит для дезинфекции. Кроме того, если эпидемия действительно начнется, прошу вас обратить внимание на ее особенности. Я подготовил список признаков – если они совпадут, сообщите сановнику Фану как можно скорее.

Шэнь Юй сделал знак рукой:

— Му Си, подай документы.

Служанка вручила врачу У запечатанное письмо.

— Содержание – только для ваших глаз. Запомните и уничтожьте, — добавил Шан Цзюньлинь.

— Этот подданный повинуется.

После ухода лекаря У Император спросил:

— А-Юй, зачем ты передал ему эти записи? Ты спрашивал ранее о Фэн Мэне… Подозреваешь, что эпидемия в Субэй может быть связана с ним?

Шан Цзюньлинь обладал поразительной проницательностью: по одному жесту он мог вычленить суть и приблизиться к истине.

— Отчасти, — Шэнь Юй уже почти ничего не скрывал от него. — Но это лишь мои догадки. Все зависит от того, что обнаружит лекарь У.

В письме он описал симптомы искусственно вызванной эпидемии и методы противодействия, основанные на воспоминаниях из прошлой жизни. Тот заговор не относился к нынешнему времени, поэтому он не был уверен, повторится ли он.

— Не тревожься. Мы подготовились основательно – все будет под контролем, — Шан Цзюньлинь сжал его руку в утешение.

Первая партия помощи была собрана и отправлена в Субэй под единым контролем.

Шан Цзюньлинь издал строжайший указ: каждая копейка пожертвований и каждая горсть припасов должны быть обнародованы. Когда груз достигнет Субэя, детали его распределения также будут переданы во все регионы – народ должен полностью участвовать в процессе.

Предложенная ранее Шэнь Юем система отдельных каналов связи впервые доказала свою ценность. Последние новости о помощи пострадавшим распространялись по этим каналам с беспрецедентной скоростью.

В отличие от официальных придворных ведомостей, эта газета предназначалась для всех жителей Дахуань. Учитывая, что многие простолюдины не умели читать, в городах назначили чтецов-глашатаев.

Поначалу чиновники сопротивлялись этой идее, считая, что «распространять среди черни любую информацию – нарушение порядка». Но Шан Цзюньлинь, не удостоив их возражений внимания, просто приказал. После императорского указа никто не осмелился перечить.

Единственный, кто стонал под новой нагрузкой, был канцлер – ему прибавилось работы.

— После завершения этой миссии Мы намерены отправить Хэ Чэнъюя и других в Субэй, — произнес Шан Цзюньлинь вечером, не отрываясь от чтения мемориалов.

Служба в провинции всегда была самым быстрым способом набраться опыта. Если чиновник проявлял себя, его могли досрочно вернуть в столицу – в самое сердце власти Дахуань.

Все, кто проходил императорские экзамены, обязаны были пройти этот путь. По правилам, Хэ Чэнъюй и его товарищи должны были 3 года служить в Академии Ханьлинь, затем получить назначение в регионы и лишь потом, шаг за шагом, возвращаться в столицу. Но они провели в Академии меньше полугода, а Шан Цзюньлинь уже собирался отправить их в Субэй – это нарушало вековые традиции.

Но для Шан Цзюньлиня «традиции» существовали лишь для того, чтобы их ломать.

— Почему Ваше Величество внезапно решил отправить их именно в Субэй?

— Как только ситуация стабилизируется, ни один из тамошних чиновников не останется на своем месте, — холодно ответил Император. — Они осмелились скрывать катастрофу – теперь пусть отвечают. — А-Юй, подойди. Дай Нам обнять тебя.

Едва Шэнь Юй приблизился, Император притянул его к себе, усадив на колени. Шан Цзюньлинь уткнулся лицом в его шею, глубоко вдохнул знакомый аромат:

— Стоит обнять А-Юя – и все заботы будто улетучиваются.

Глава 116

— Я ведь не чудодейственное снадобье, откуда у меня такая сила? — Шэнь Юй привычно устроился в объятиях Шан Цзюньлиня, найдя самое удобное положение.

— Для Нас А-Юй действеннее любого снадобья, — Император уткнулся лицом в его шею, и голос прозвучал слегка приглушенно.

— Тогда держите меня подольше, — Шэнь Юй погладил его по голове, — чтобы Ваше Величество бодрее управляли Империей.

Шан Цзюньлинь крепче обнял его.

— Всех чиновников в Субэе назначили Ваше Величество? — Шэнь Юй взглянул на разложенные на столе доклады.

Один был от чиновника Фана из Субэя, остальные – от других чинов. Сановник Фан и его спутники из столицы в каждом новом месте приходили в ужас. Они думали, что первый город был плох, но чем дальше на север, тем яснее становилось – это лишь верхушка айсберга. Картины становились все более душераздирающими.

В каждом поселении после раздачи еды они собирали народ и находили для них посильную работу. Когда люди набирались сил, те получали дополнительный паек в зависимости от труда. Также они помогали немощным.

В докладах сновника Фана подробно описывалось положение дел. Одних слов хватало, чтобы ощутить всеобщее отчаяние.

— Часть назначили из местных, — Шан Цзюньлинь перебирал пальцы Шэнь Юя. — Тогда Мы почти полностью заменили верхушку. В столице не хватало кадров, поэтому отправили лишь часть, остальных подняли из местных.

Когда Субэй пал, лишь благодаря Шан Цзюньлиню, вовремя приведшему войска, удалось отбросить северных кочевников. Неизвестно, была бы сейчас Дахуань Империей без этого.

Чиновники, допустившие потерю земель, не избежали кары. Шан Цзюньлинь не стал слушать оправданий – всех казнили в назидание. В день казни город ликовал.

В смраде крови Император заставил субэйских чиновников наблюдать за казнью. Многие, изнеженные годами покоя, бледнели и отворачивались.

Но рядом с каждым стояли два солдата, не давая отвернуться.

Так Шан Цзюньлинь показал новым назначенцам их возможную участь, если они провалят защиту Субэя.

Тогда же он окончательно разделил военную и гражданскую власть. После кровавой расправы никто не посмел перечить. Субэй надолго успокоился.

— Мы думали, они сделали выводы. И да, внешне они стали осторожнее – не осмеливаются действовать открыто, лишь строят козни в тени, стараясь не допустить утечек в столицу, — рассказывал Император.

— Человеческая алчность безгранична. Получив немного, хочется больше. Со временем аппетиты лишь растут, — заметил Шэнь Юй. — Прошло уже семь-восемь лет. Время стирает многое. Чиновники, которых Вы назначили, возможно, были достойны доверия, но кто поручится, что они не изменились?

— Сердце человека изменчиво. Мы это знаем.

— Когда установите истину, казните виновных, наградите достойных. Вы уже не связаны нехваткой кадров, как тогда. Чтобы предотвратить повторение, установите сроки службы – пусть чиновники возвращаются в столицу после определенного времени в Субэе.

Чиновники Субэя делились на три группы: военные, назначенцы из столицы и местные. Должен был быть баланс, но, согласно донесениям теневой стражи Дракона, последние две группы слились. Даже в армию проникли их люди. Более того, чувствовалось влияние еще одной силы.

— Если ввести сроки, столичные чиновники реже будут переходить на сторону местных. Они скорее захотят вернуться в центр власти. Тогда они станут следить за Субэем ради собственной карьеры. — Шэнь Юй опустил глаза: — После службы они вернутся в столицу, а события в Субэе станут лишь ступенью для повышения. — Пока их интересы не связаны с местными чиновниками, риск сговора минимален.

Шан Цзюньлинь обдумал предложение и признал его разумным. В Дахуань чиновники редко перемещались. Назначенные куда-то, они обычно оставались там навсегда, если только не имели связей в столице.

Для большинства регионов, где не было таких особых обстоятельств, как в Субэе, долгосрочное пребывание чиновников на одном месте имело свои преимущества – чем лучше они знали местные условия, тем эффективнее было управление.

Но сейчас главной заботой оставалась засуха в Субэе. Пока она не прекратится, они не могли успокоиться.

Чиновник Фан и теневые стражи Дракона действовали открыто и тайно, шаг за шагом выясняя ситуацию в Субэе. Сановник Фан с подчиненными продвигался на север, где бедствие становилось все ужаснее, а столичные чиновники – все молчаливее. Когда они видели эти адские картины? Раньше они лишь читали о катастрофах в документах – но разве слова могли передать весь ужас, видимый воочию? Чем больше они видели, тем сильнее возмущались бездействием местных властей. Особенно когда слышали от жителей: «Если бы помощь пришла раньше, столько людей не умерло бы…» — их гнев достигал предела.

— Все эти люди могли бы жить, если бы хоть крохи из военного довольствия Субэйской армии... — молодой чиновник говорил, сдерживая рыдания.

Никто не находил слов. Такие сцены лишали дара речи.

В полуразрушенной хижине исхудавшая мать лежала без единого живого места на теле. Ее ребенок сжимал в зубах кусок еще влажной плоти – очевидно, мать вырвала его из собственного тела. И до самого конца ее широко открытые глаза смотрели на дитя...

— Если бы мы пришли чуть раньше... может, спасли бы их… — В доме стоял тяжелый запах крови, но никто не морщился – только чувствовал, как сердце сжимается от боли.

Они видели много ужасов, думали, что привыкнут. Но теперь поняли – к такому нельзя привыкнуть.

— Сановник Фан... мы правда можем спасти Субэй? — наконец спросил молодой чиновник с потерянным лицом.

— Конечно можем, — твердо ответил сановник Фан. — Мы уже помогли многим. Из столицы скоро придут припасы. Потерпите еще немного.

Он смотрел на своих людей, понимая, как сильно потрясла их увиденное. Он сам когда-то пережил подобное.

— Возьмите себя в руки! Его Величество сообщил – к нам идут добровольцы со всей Империи, а помощь собрана на пожертвования народа. Никто в Дахуань не забыл Субэй!

Главный город Субэя

В роскошном зале девушки в легких нарядах танцевали под музыку, а богато одетые мужчины поднимали бокалы.

— И что, мы позволим этому Фану безнаказанно разгуливать?

— Не мешайте планам господина. Пусть увидит настоящий Субэй. Если он сам идет к голодающим, кто виноват, если с ним что-то случится? Не так ли, господин Сюнь?

Сюнь Чао [прим. ред.: он же Сюнь Чаосюнь, просто в какой-то момент у него пропал второй иероглиф в имени, скорее всего так и продолжится] незаметно оглядел зал и отпил вина:

— Конечно. Мы его предупреждали. Если что – не наша вина.

— Вот именно. Пейте!

После этой лицемерной беседы Сюнь Чао вернулся в свою усадьбу. Хотя он и не был высшим чиновником, его положение было достаточно влиятельным. У входа его встретил управляющий.

— Вы пили, господин?

— Да, господин Кан пригласил. Среди гостей были коллеги, говорили о беженцах. Во все времена это была сложная проблема.

В глазах управляющего мелькнул странный блеск:

— Прикажете приготовить ванну? Я принесу похмельный отвар.

Сюнь Чао потер виски:

— Голова болит. Помогите пройти.

В темноте черный рукав бесшумно скользнул во тьме. В глухом углу мужчина в сером вышел со двора и направился к перекрестку. Там стояла ничем не примечательная карета.

— Что-нибудь нашел? — из кареты раздался бесстрастный голос.

— Все как обычно, в усадьбе ничего подозрительного, — осторожно ответил человек в сером.

Усадьба Сюнь

Сюнь Чао потирал виски, в которых немного отдавало болью: только что во дворце он специально сказал эти слова управляющему – чтобы их услышали теневые стражи Дракона, спрятанные в резиденции, – даже управляющий был переодетым стражем. Но в резиденции были и другие соглядатаи, поэтому за передачу информации отвечал другой человек.

Столица

Собранные со всех концов страны припасы постепенно отправлялись в Субэй. Столица, получившая известия первой, первой же и начала действовать. Более отдаленные регионы присоединились чуть позже.

Помимо лекарей, из разных мест также набирали крепких мужчин, готовых отправиться на помощь.

Знойное лето подходило к концу. В столице прошел дождь, и воздух стал прохладнее.

— А в Субэе все еще нет дождя? — Шэнь Юй смотрел на капли, струящиеся за окном.

— Нет, — нахмурился Шан Цзюньлинь. — Хоть Субэй и засушливый край, но чтобы не было дождя несколько месяцев подряд – такое случается крайне редко.

Среди народа уже пошли разговоры о засухе. Великая засуха часто сопровождается нашествием саранчи – и в пятом-шестом месяце Субэй уже пережил такое бедствие. Если бы не это, урожай все же мог бы быть.

— Если дождь так и не пойдет, могут поползти дурные слухи.

Предсказание Шэнь Юя сбылось. Уже через несколько дней по всей стране начали распространяться слухи: «Говорят, великая засуха в Субэе – это знак Небес, предостерегающий Императора от неправедных дел и нарушения древних устоев…»

Было очевидно, что каждая из этих сплетен нацелена в Шан Цзюньлиня, осуждая его недавние действия.

Глава 117

Эти слухи практически тыкали Шан Цзюньлиня носом в то, что «Если бы ты не лез не в свое дело, в Субэе не было бы засухи! Все это – твоя вина!»

К счастью, слухи обнаружили рано, и они еще не успели набрать силу. И, как ни смешно, помогли в этом… сами простые люди.

— Разве А-Юй не предлагал установить в управах «ящики для предложений», куда народ мог бы анонимно опускать письма? В последние дни во многих таких ящиках нашли сообщения об этих слухах. Чиновники не осмелились затягивать и сразу же переправили их в столицу. Письма пришли не только из столицы, но и из других регионов, — рассказывал Шан Цзюньлинь, не проявляя ни капли гнева.

Для Императора подобное – обычное дело. Какое бы бедствие ни случилось, всегда найдутся те, кто обвинит в нем правителя. Так было со всеми императорами Дахуань.

— Эти люди думают, что, переложив вину на Ваше Величество, они добьются своего, — Шэнь Юй ловко разлил чай по чашкам и подвинул одну к Императору. — Но каковы бы ни были их цели, их ждет лишь пустое ведро вместо рыбы.

Хотя Шэнь Юй и ожидал подобного, он все равно злился. Шан Цзюньлинь прилагал все усилия, чтобы помочь Субэю, но в итоге его действия стали «доказательством вины» в глазах клеветников.

— Не хмурь брови из-за этого, — Шан Цзюньлинь провел пальцем по его щеке. — Это пустяк. Благодаря твоим мерам они даже волны поднять не смогли. Разве не так? Как только слухи появились, народ сам нам о них сообщил.

— Да, но мне все равно не нравится, когда о Вашем Величестве говорят плохо.

Зная, на что способны их враги, Шэнь Юй не стал сидеть сложа руки. «Ящики для предложений», газеты для народа, особые каналы связи – все это было создано, чтобы противостоять клевете.

Народ легче всего поддается влиянию. Те, кто хотел посеять недовольство Шан Цзюньлинем, сначала распускали слухи, искажали факты, раздували недовольство, а затем переходили к прямой клевете. Подобное случалось не раз. Шэнь Юй изучил несколько примеров, выявил схему и нашел способы противодействия.

На самом деле, все просто. Успех клеветников объяснялся лишь неосведомленностью народа. Люди не знали, что делает Двор, не знали самого Шан Цзюньлиня, и их мнение формировалось чужими словами.

Шэнь Юй же прямо и открыто рассказывал народу: что делает Двор, что делает Император и почему.

И люди верили официальным сообщениям, а не слухам. Ведь пример Субэя был перед глазами – они ежедневно получали новости от властей.

Без искажений, без посредников. Плюс в «Возвращении весны» Шэнь Юй показал заговоры и интриги, и теперь, сталкиваясь с подобным, люди задумывались: «А не очередной ли это заговор, как в той пьесе?»

В итоге, благодаря всем этим мерам, ситуация развивалась не так, как хотели заговорщики, а ровно наоборот – услышав слухи, народ сам докладывал о них властям.

Чайная.

— В столице вчера снова был дождь. Интересно, как дела в Субэе?

— По последним новостям, там дождя все еще нет. Но наши припасы уже почти дошли. Надеюсь, скоро помогут.

— А вам не кажется странным? Везде дожди, а в Субэе – нет? — вдруг вклинился незнакомый мужчина в сером.

В чайной на мгновение воцарилась тишина. Затем кто-то налил себе чаю и рассмеялся:

— Что тут странного? Разве если в столице дождь, значит, он должен идти по всей Дахуань?

— Точно! Погода везде разная. Бывает, в столице с одной стороны дождь, а с другой – солнце. Вот хоть вчера – не везде же лило?

— У нас, например, не было. Только от вас узнал, что где-то шел дождь.

Человек в сером проглотил обиду. Он хотел было продолжить, но окружающие уже перешли на другие темы, поглядывая на него, как на невежду. От досады у него чуть кровь носом не пошла.

— Кстати, слышали? Двор собирается открыть в столице Академию – будут брать не только юношей, но и девушек! Говорят, учить будут многому: не только для экзаменов, но и для работы в министерствах.

— О-о! Мой балбес вообще учиться не хочет. Уже руки опустил. Но если он сможет освоить что-то другое и устроиться на службу – это же лучше, чем всю жизнь в поле горбатиться, как я.

— Откуда слухи-то? Правда?

— Из «Народной газеты». Пока мельком упомянули – видно, двор с Субэем загружен, не до реформ.

— Девушек берут… Может, и мою дочку отправить?

— Погодите, разве женщины-чиновники – это нормально? — не выдержал человек в сером, видя, как они уже расписывают будущее своих дочерей.

— Эй, парень, да что с тобой не так? Почему это ненормально? В «Возвращении весны» барышня Ли в итоге стала чиновником – и куда лучше справлялась, чем те коррумпированные мужчины!

— Так это же в пьесе…

— Ну и что? Помечтать, как дочь чиновником станет, – разве нельзя? Не нравится – не слушай!

— Я его дочку видел – умница, как барышня Ли. Из нее выйдет отличный чиновник.

Они говорили скорее ради шутки, но «серый» человек не понял этого. Он хотел было заявить, что женщины-чиновники «против воли Небес» и что засуха в Субэе – возможно, кара за это, но теперь язык не поворачивался.

— Кстати, о пожертвованиях… Разве помощь пострадавшим не обязанность Двора? Зачем вам вмешиваться?

— Мы же подданные Дахуань! Помочь, чем можем – разве не нормально? Нельзя же все на Двор перекладывать. Двор и так делает что может

«Серый» человек снова замолчал. Он не понимал: почему эти люди так поддерживают двор? Раньше их было легче обмануть…

Тем временем в чайной царило оживление. Сказочник рассказывал историю, основанную на новостях из Субэя. Все сейчас интересовались этой темой.

Не найдя подходящего момента, «серый» человек поспешно ретировался.

Как только он вышел, двое мужчин за соседним столиком переглянулись и последовали за ним.

Переулок.

Человек в сером шел быстро, опустив голову. Нужно было срочно доложить: их план проваливался. Люди стали умнее.

Внезапно он остановился.

Двое в одинаковой одежде преградили ему путь:

— Господин… как вас? Не соблаговолите пройти с нами?

— Кто вы такие? — насторожился «серый».

— Узнаете, когда придете.

«Серый» мужчина почувствовал неладное и тут же бросился наутек. Двое, продежурившие несколько дней, разумеется, не позволили ему просто так скрыться и бросились в погоню. «Серый» был слаб в рукопашной и не мог сравниться с тренированными преследователями. Вскоре его снова окружили, и на этот раз без лишних слов скрутили.

— Еще одну крысу поймали.

«Серого» охватил ужас: судя по слаженным действиям этих двоих, они явно не впервые занимались подобным. Неудивительно, что, сколько людей ни посылали, все без толку – оказывается, Двор заранее подготовился!

Увы, осознал он это слишком поздно, и теперь у него не было шанса предупредить своего господина.

Даже сейчас он цеплялся за последнюю надежду:

— Герои, вы, должно быть, перепутали! Я вас не знаю, честное слово! Зачем вы меня схватили?

— Нам не нужно знать тебя. Достаточно знать, что ты натворил.

«Серый» похолодел внутри, но попытался было возразить, пока один из стражников не заткнул ему рот от нетерпения.

— К чему эти разговоры? Доведем до места – там и допросят. Вот и тихо стало.

Двое доставили связанного пленника прямиком в Храм Дали.

— Опять одного привели?

— Да уж, в последнее время немало переловили. Интересно, удалось ли господину министру что-то выведать?

По дороге, слушая разговоры стражников с сослуживцами, «серый» побледнел. Выходит, их план грозил обернуться полным провалом.

Но он еще не знал, что это было только начало.

Дворец Юйчжан.

Шэнь Юй сидел у окна, неспешно наливая себе чай:

— Му Си, какие новости из-за стен Дворца?

— Все так, как предсказывал господин. Те люди прятались в многолюдных местах – винных домах, чайных – и пытались подстрекать народ. После нескольких разоблачений наши люди стали узнавать их, и теперь народ не поддается на провокации, а наоборот, загоняет их в угол. Храм Дали уже арестовал немало таких.

— А Мы-то думаем, отчего это народ вдруг так единодушно заговорил. Оказывается, А-Юй направлял их, — вошел Шан Цзюньлинь, за ним с докладами следовал евнух Мэн.

— Такой эффект возможен лишь потому, что Ваше Величество искренне заботится о народе. С момента восшествия на престол жизнь простых людей неизменно улучшается, и они это прекрасно понимают.

Без реальных заслуг одними словами народ не убедишь.

— В сердце А-Юя Мы настолько прекрасны? — Шан Цзюньлинь приблизился.

Сегодня Шэнь Юй был одет в светло-бирюзовый халат с широкими рукавами. Его белоснежные запястья выглядывали из складок ткани, перебирая чайные принадлежности, создавая картину изысканной грации.

Шан Цзюньлинь взял его за запястье, нежно поглаживая. Кожа юноши была белой и нежной, словно лучший нефрит, от которого невозможно оторваться.

— В моем сердце Ваше Величество, конечно же, самый лучший, — Шэнь Юй другой рукой поднес к губам Императора чашку свежезаваренного чая. — Этой чашкой вознаграждаю Ваше Величество.

Глава 118

Шан Цзюньлинь склонился и сделал глоток прямо из рук Шэнь Юя, затем неспешно распробовал вкус.

— На этот раз чай, кажется, отличается от прошлого?

— В одной из книг я вычитал новый способ заварки. Как вам в сравнении? — Библиотека императорского дворца была обширна, а Шан Цзюньлинь не ограничивал его в доступе. Поначалу Шэнь Юй сам соблюдал осторожность, избегая запретных тем, но по мере того, как их отношения становились все ближе, он перестал сдерживаться и читал все, что вызывало его интерес.

— Какой бы способ ни использовал А-Юй, для Нас его чай всегда одинаково прекрасен. — До того, как Шэнь Юй вошел в его жизнь, Шан Цзюньлинь относился к чаю без особого увлечения, лишь поверхностно разбираясь в нем. Но после того, как Шэнь Юй начал иногда заваривать чай и рассказывать о чайном искусстве, Император проникся к нему любовью.

Впрочем, это была не столько любовь к самому чаю, сколько к тем моментам, когда они пили его вместе.

Шан Цзюньлинь допил чай, все еще держа руку Шэнь Юя, затем взял у него пустую чашку и поставил на столик рядом.

— Сколько человек уже схвачено? Удалось ли что-то выяснить? — Одна рука Шэнь Юя по-прежнему оставалась в ладони Императора, пока они усаживались на мягкое ложе.

— Как ты и советовал, Мы приказали усилить наблюдение за местами скопления людей. Если замечают что-то подозрительное, сначала проверяют, и лишь затем арестовывают.

И не только в столице – местные власти по всей Империи получили тот же приказ. Распоряжение дошло до них через особые каналы, параллельно с «Народной газетой». Задержания проводились тайно, так что заговорщики до сих пор не догадываются, что все их подстрекатели уже в тюрьме.

— Поступили донесения с допросов. Большинство задержанных – лишь исполнители чужой воли, от них мало толку. Однако по их показаниям удалось выявить несколько укрытий. Мы отправили теневых стражей Дракона разведать обстановку, прежде чем действовать.

Шан Цзюньлинь намеренно не стал наносить удары сразу, чтобы не спугнуть врага. Эти люди годами скрывались в землях Дахуань, и теперь, когда их наконец обнаружили, нужно вырвать всю сеть с корнем.

Шэнь Юй обычно лишь давал советы, не вмешиваясь в дела лично – не из страха вызвать недоверие Императора, а просто потому, что не желал этого.

— Ваше Величество помнит тот цветок, который прислал князь Ань? Меня не покидает ощущение, что с ним что-то не так, но никто не может понять что. — Вассальные князья обычно присылали золото, жемчуга и драгоценности, но князь Ань отослал во дворец странный, ни на что не похожий цветок безо всяких объяснений.

Шан Цзюньлинь знал о цветке – Шэнь Юй уже говорил с ним об этом.

— Приглашали ли смотрителей из императорской лечебницы?

Опасаясь, что растение может навредить Шэнь Юю, цветок поместили отдельно, не поручая его никому. Однако, вопреки ожиданиям, он не завял от недостатка ухода, а, напротив, расцвел еще пышнее.

— Осматривали. Лекарь Гу сказал, что он отдаленно напоминает цветок, упоминавшийся в древних текстах, но при детальном рассмотрении отличия очевидны. Другие лекари и дворцовые садовники тоже смотрели – все лишь подтвердили, что он не ядовит, но не смогли определить его вид. — Шэнь Юй нахмурился. — Ваше Величество, как вы думаете, зачем князю Ань понадобилось присылать такой цветок без причины?

— Если он тебе не нравится, прикажи выбросить, — Шан Цзюньлинь нежно провел пальцами по его распущенным волосам. — Какой цветок ты хочешь? Мы найдем его для тебя.

— Пока оставим. Это растение вызывает у меня странное чувство. Вряд ли князь Ань настолько глуп, чтобы добровольно подбрасывать улики прямо во Дворец.

— Как скажешь, А-Юй. Только не подходи к этому цветку сам – пусть слуги ухаживают. Мы найдем знатоков растений, чтобы удостовериться, что он безопасен. Тогда и посмотришь, если захочешь.

Шэнь Юй кивнул, все еще прижавшись к груди Императора.

Шан Цзюньлинь перевел разговор на другую тему:

— Первая партия припасов из столицы в Субэй должна прибыть сегодня.

— Наконец-то. Судя по докладам сановника Фана, чиновники, которых он взял с собой, уже на пределе. — В прошлой жизни Шэнь Юй сам видел последствия стихийных бедствий и знал, каким адом они оборачиваются. Даже самые стойкие не выдерживали там долго.

— Фан Цзюнь хочет отозвать их обратно, — Шан Цзюньлинь перебирал прядь его волос, — особенно двоих младших. Их состояние ухудшилось, но когда им предложили вернуться, они отказались.

Среди этих двоих был тот самый чиновник, который когда-то хотел отдать еду голодающему мальчику. Всего несколько дней в Субэй перевернули его прежние представления о мире.

Узнав, что Двор отправил не только припасы, но и подкрепление, Фан Цзюнь собрал своих подчиненных:

— Кто-нибудь из вас хочет вернуться?

— Господин министр, зачем такой вопрос? Мы еще даже не охватили все районы Субэй – как можно уезжать? — один из них ответил без раздумий.

— Верно. Начатое дело нужно довести до конца. Раз уж мы приехали, то уедем, только когда все будет сделано.

Поначалу некоторым чиновникам, выходцам из знатных семей, было действительно тяжело. Они, выросшие в роскоши, даже не представляли, насколько тяжкой может быть жизнь простого народа. Они не отрицали, что у них были моменты слабости, но эти мысли постепенно растворились в ежедневных делах.

Вместо этого в их сердцах зародилось нечто новое – непоколебимая решимость. Прежние сомнения насчет своего предназначения как чиновников развеялись, уступив место твердой уверенности.

Разве не ради этого они когда-то хотели стать чиновниками – чтобы помогать людям? Если бы не эта поездка, если бы они не увидели весь этот ад и не пережили эти потрясения, они, возможно, так и провели бы всю жизнь в сомнениях.

Но теперь все иначе. Они наконец поняли, какой груз лежит на их плечах. Чиновник должен думать не о власти, а об ответственности.

— Помощь из столицы скоро придет. Если кто-то из вас хочет отдохнуть, может вернуться с ними, — Фан Цзюнь смотрел на изменившихся до неузнаваемости подчиненных.

В ответ повисло молчание.

Хотят ли они вернуться?

Конечно, хотят.

По сравнению со столицей условия здесь были невыносимыми. Если бы этот вопрос задали несколько дней назад, некоторые, возможно, дрогнули бы.

Но сейчас, после всего пережитого, могли ли они просто так уехать?

Они еще не увидели, как поправится старик с больной ногой из соседней деревни. Не дождались, когда восточная роженица благополучно разрешится. Столько всего осталось незавершенным – разве могли они просто бросить все и уйти?

— Я не уеду. Пока бедствие в Субэй не отступит, я останусь.

За первым голосом последовали второй, третий… Все без исключения отвечали отказом.

Фан Цзюнь ожидал этого. Он видел, как изменились эти люди. Некоторые знатные юноши, еще недавно бесцельно прожигавшие жизнь в столице, преобразились на его глазах.

Он радовался за них, но и жалел – ведь такие перемены дались им нелегко. Те, кто раньше ныл от малейшей работы, теперь молча выполняли самую тяжелую. На их руках уже проступали мозоли.

Фан Цзюнь обвел взглядом решительные лица и смягчил голос:

— Не торопитесь с ответом. У вас есть ночь на раздумья. Я уже доложил Его Величеству о ваших заслугах. Даже если вы решите вернуться раньше, это никак не отразится на ваших наградах.

Но на следующее утро их ответ не изменился.

Все хотели остаться – до того дня, когда Субэй снова воспрянет.

Фан Цзюнь ничего не стал добавлять. Он лишь объективно изложил ситуацию в докладе, который теневой страж Дракона доставил в столицу.

Шэнь Юй отыскал среди кипы документов донесение из Субэй. Как всегда, Фан Цзюнь подготовил два экземпляра: один – через теневых стражей, второй – через официальные каналы. Последний обычно запаздывал на несколько дней.

— Похоже, сановник Фан высокого мнения о своих подчиненных, — пробежав глазами текст, заметил Шэнь Юй.

Среди чиновников по оказанию помощи было поровну выходцев из знати и простого народа. Поначалу между ними возникали трения, но теперь они научились отбрасывать предрассудки и работать сообща.

Они изменились – и очень сильно – с тех пор, как покинули столицу.

Большинство чиновников, отправившихся с Фан Цзюнем в Субэй, были молодыми. Если все сложится благополучно, в будущем они станут опорой Империи. Этот опыт принесет огромную пользу как им самим, так и всей государственной системе.

Поскольку из столицы поступило сообщение, что прибывающие чиновники будут работать напрямую с ними, Фан Цзюнь с подчиненными остался в небольшом городке, ожидая их прибытия.

Их запасы уже почти иссякли. В каждом поселении они оставляли часть припасов, а основная часть осталась в главном городе. Если бы подкрепление не прибыло, им пришлось бы возвращаться.

Двор отправил войска для сопровождения груза. Их продвижение было хорошо заметно, и чиновники в главном городе уже получили известия.

— Господин, если не действовать сейчас, то с прибытием столичных сил будет уже поздно, – в темном кабинете голос говорившего звучал хрипло, а его лицо скрывалось в тени.

— Действуй. Но чтобы все было чисто. Никаких следов.

— Будьте спокойны, господин. Для меня это привычное дело. Ошибок не будет.

Дверь кабинета открылась и закрылась. Пламя свечи колыхнулось от ветра, будто ничего и не произошло.

Фан Цзюнь и его люди, после многих дней напряженной работы, наконец получили передышку. Он решил осмотреть город вместе с чиновниками.

Этот городок располагался еще севернее, чем первый, который они посетили, и пострадал сильнее. Однако после нескольких дней раздачи еды и организации помощи ситуация улучшилась по сравнению с их прибытием.

По пути им встречались беженцы, которые, бросая дела, кланялись и благодарили.

Чиновники улыбались в ответ, иногда останавливаясь, чтобы поговорить.

— Как ни странно, такая жизнь тоже имеет свои прелести, — один из чиновников вздохнул.

— Верно. Когда мы были в столице, то воображали себя невесть чем. А приехав сюда, поняли, насколько узким был наш кругозор.

Они тихо беседовали между собой. Атмосфера была легкой и непринужденной. Различия между выходцами из знати и простолюдинами окончательно стерлись. Фан Цзюнь слушал их разговоры, и в его глазах мелькнула улыбка.

Но вдруг впереди зашевелилась толпа, устремившись в их сторону.

Юноша рядом с Фан Цзюнем резко схватил его и заслонил собой:

— Господин, осторожно!

Глава 119

Едва юноша успел предупредить, как беженцы внезапно бросились вперед, целенаправленно устремившись к ним.

— Защитить господина!

Чиновники оцепенели, не понимая, что происходит. Охрана окружила их, но нападавших было больше. Хотя внешне они выглядели как беженцы, их движения были четкими, а цель очевидной – Фан Цзюнь, стоявший в центре группы. Юноша, словно волчонок, встал перед Фан Цзюнем, готовый отразить любого.

Бунт вспыхнул в мгновение ока. Окружающие даже не успели осознать происходящее.

Ощущая явную угрозу, Фан Цзюнь сохранял ледяное спокойствие. Он понял, что цель нападавших – он сам.

— Защитите их. Не беспокойтесь обо мне. — С этими словами он попытался отойти от группы.

Он догадывался, что эти люди были подосланы чиновниками из главного города Субэй. Вероятно, его действия помешали их планам, и теперь они хотели устранить его.

Хотя сопровождавшие его чиновники были напуганы, пережитое за последние дни закалило их. Они сомкнулись вокруг Фан Цзюня, отказываясь отступать.

За это время они воочию убедились, сколько сделал Фан Цзюнь. Любой из них мог пострадать или даже погибнуть, но только не он.

Они не позволят, чтобы с ним что-то случилось у них на глазах!

«Беженцы» не обращали внимания на чиновников. Несмотря на некоторую закалку, те не могли сравниться в силе с подготовленными нападавшими. Вскоре их отбросили в сторону.

Один из нападавших прорвался к Фан Цзюню и занес оружие.

Но его остановила рука, покрытая шрамами.

Это был тот самый юноша.

Обладая грубой силой, он какое-то время сдерживал атаки. Видя, что время уходит, нападавший в ярости ударил его.

— Осторожно!

Юноша едва увернулся, но лезвие все же оставило кровавую рану на боку.

Фан Цзюнь нахмурился. За эти годы он освоил основы боевых искусств и мог кое-как защищаться, но медлить было нельзя – он боялся, что нападавшие ранят других чиновников или местных жителей.

На этой улице всегда было многолюдно. Фан Цзюнь организовал для людей работу, и теперь они, получив возможность прокормиться, охотно помогали восстанавливать родные места. Сначала они не поняли, что происходит, но увидев, что неизвестные нападают на чиновника, который дал им еду, пришли в ярость.

— Что вы делаете?!

— Откуда вы взялись?!

— Если хотите тронуть господина, сначала спросите нас!

Схватив инструменты, люди окружили нападавших.

«Беженцы» не ожидали такого сопротивления. Они специально выбрали безлюдное место, но не учли, что Фан Цзюнь как раз направил сюда рабочих.

Пережив засуху, нашествие саранчи и голод, люди были бесконечно благодарны Фан Цзюню. Он доказал, что Двор не забыл о них, дал им еду и надежду. Они не позволят никому причинить ему вред!

С появлением местных жителей ситуация переломилась.

«Беженцы» оказались в окружении. Чтобы не раскрывать себя, они не взяли с собой оружия, а численно уступали толпе.

— Господин Фан, не бойтесь! Пока мы здесь, эти подонки вас не тронут!

Северяне были рослыми и сильными. Теперь, когда они снова могли нормально питаться, «беженцы» не были для них проблемой.

Чиновники, поднявшись на ноги, с изумлением наблюдали, как разъяренная толпа окружила нападавших. У них возникло странное ощущение, будто роли поменялись.

Почему-то эти простые люди казались куда опаснее тех, кто только что на них напал?

Не боясь получить раны, люди прорвали окружение и встали на защиту Фан Цзюня и его спутников.

Прибывавшие новые жители постепенно сомкнули кольцо, заперши «беженцев» внутри.

В этот момент раздался топот копыт.

Фан Цзюнь обернулся.

К ним приближались солдаты в доспехах.

— Что здесь происходит?

Люди настороженно наблюдали за ними.

Командир окинул взглядом толпу и, заметив Фан Цзюня, склонился в поклоне.

— Сановник Фан, я Ян Чжиюань. Мне поручено доставить припасы.

— Генерал Ян, прошу вас арестовать этих людей, переодетых беженцами. — Фан Цзюнь помнил, что командовать конвоем должен был генерал по фамилии Ян.

«Беженцы», видя, что дело проиграно, отчаянно бросились в атаку. Окружавшие их люди не ожидали такого поворота и едва успели увернуться. Солдаты генерала Яна вовремя вмешались, не допустив серьезных жертв.

Дисциплинированные и хорошо вооруженные военные быстро окружили и обезвредили нападавших.

— Сегодня мы обязаны вам жизнью. От имени всех присутствующих чиновников выражаю глубочайшую благодарность...

— Не стоит, не стоит, — махнул рукой рослый мужчина впереди. — Если бы не вы, господин Фан, неизвестно, дожили бы мы до сегодняшнего дня. Мы ни за что не позволили бы подлым негодяям причинить вам вред!

Остальные дружно закивали.

Молодые чиновники позади Фан Цзюня не смогли сдержать слез. Они никогда не ожидали благодарности за свою работу, но сегодня эти люди, не страшась смерти, встали на их защиту. Переполнявшие их чувства невозможно было выразить словами. В этот момент они все безмолвно поклялись: стать чиновниками, которые действительно принесут пользу народу!

Основная часть войска генерала Яна двигалась медленнее. Фан Цзюнь всмотрелся вдаль, где уже виднелись обозы.

— Мы заметили беспорядки и поспешили вперед, — объяснил генерал.

— Раз уж встретились, пойдемте вместе, — Фан Цзюнь взглянул на юношу, игнорировавшего свою рану. — Генерал, у вас есть с собой лекарства? Мой защитник пострадал ради меня.

Генерал Ян достал флакон и протянул ему:

— С нами едут несколько врачей из императорской лечебницы. Когда они подойдут, пусть осмотрят юношу.

— Благодарю.

Среди местных тоже были легкораненые. Фан Цзюнь распорядился найти место для отдыха и разместить пострадавших в ожидании подкрепления.

Вскоре прибыли основные силы. Генерал Ян переговорил с командованием и вернулся с двумя врачами.

— Лекарь У? — удивился Фан Цзюнь, узнав одного из них.

После краткого обмена любезностями лекарь осмотрел раненых.

К счастью, травмы оказались несерьезными. Юноше аккуратно перевязали рану, а лекарь У обработал остальные повреждения.

Один из мужчин отмахнулся:

— Пустяки! Когда на севере было неспокойно, мы постоянно дрались с кочевниками. Такие царапины заживают сами за пару дней.

— Кочевники до сих пор доходят до этих мест? — поинтересовался один из чиновников.

— Еще как! До того, как Его Величество отбросил их назад, здесь был полный хаос. Малейшая оплошность – и ты мертв.

Эти северяне с детства сражались с кочевниками. Грубость была у них в крови, поэтому они без колебаний бросились на защиту Фан Цзюня. Несколько лет назад подобные стычки в Субэй были обычным делом.

После короткого отдыха группа двинулась дальше. По дороге Фан Цзюнь узнал от генерала Яна последние столичные новости.

— Все эти припасы не пойдут в главный город?

— Его Величество велел передать их вам. Раз местные чиновники считают помощь ненужной, пусть обходятся. Он также поручил передать вам: «Пора действовать».

Эти слова были сигналом. Перед отъездом Шан Цзюньлинь тайно принял Фан Цзюня, предупредив об опасностях и вручив ему одну вещь для использования по условному знаку. Теперь генерал Ян сообщал: время пришло.

Разместив обозы, Фан Цзюнь собрал молодых чиновников:

— Мне нужно вернуться в главный город. Руководство здесь я оставляю вам.

Закончив дела, он сел на коня. Проехав немного, внезапно остановился:

— Разве я не велел тебе остаться?

Из тени вышел юноша.

Дворец

Через теневых стражей Шан Цзюньлинь и Шэнь Юй узнали о событиях в Субэй.

— Фан Цзюнь спас какого-то юношу, и тот привязался к нему?

— Фан Цзюнь хочет отправить его в столицу. То, что он задумал, слишком опасно для подростка.

Таким образом, с возвращающимся караваном прибыл нежданный «подарок». Шэнь Юю стало любопытно взглянуть на этого юношу.

— Фан Цзюнь просил Нас присмотреть за ним. Что ж, можно познакомиться.

Вызывать юношу во Дворец было неудобно, поэтому Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь, переодевшись в простую одежду, отправились в один из загородных домов Императора.

— Когда Мы вернулись с границы, не пользуясь расположением покойного Императора, во Дворце не было ничего подходящего. Фан Цзюнь подыскал Нам этот дом, — объяснил Шан Цзюньлинь, ведя Шэнь Юя за руку.

Небольшой, но уютный дом, хоть и постаревший, явно содержался в порядке.

— Ваше Величество никогда не привозили меня сюда.

— У Нас много таких домов, особенно у границы. Не знаю, понравится ли А-Юю тамошняя обстановка, — в глазах Императора мелькнула нежность.

— Если Ваше Величество мог там жить, то и я справлюсь, — Шэнь Юй улыбнулся. — Неужели в ваших глазах я такой изнеженный?

— Для Нас А-Юй достоин самого лучшего.

За поворотом их взорам предстал стоявший во дворе юноша.

Услышав шаги, он обернулся, и на его лице отразилось недоумение.

— Мы с вами раньше встречались?

Глава 120

Шан Цзюньлинь, ведя Шэнь Юя за руку, нахмурился.

Фан Цзюнь в своем докладе подробно описал происхождение юноши – если верить написанному, тот никогда не бывал в столице. И Шэнь Юй, насколько знал Император, тоже не посещал Субэй. Какие точки пересечения могли быть у этих двоих?

Осознав это, Шан Цзюньлинь взглянул на юношу с подозрением.

Шэнь Юй внимательно изучил его черты: темные волосы, собранные в небрежный хвост, тонкие черты лица с детской мягкостью, светлые глаза. Если бы они действительно встречались, он бы не забыл такое лицо.

— Ты уверен, что видел именно меня? — спросил Шэнь Юй.

Император сжал его пальцы.

Юноша на мгновение задумался, затем кивнул, но, встретив взгляд полный незнания, неуверенно покачал головой:

— Я... не знаю.

Шэнь Юй подвел Императора к каменному столу:

— Так что же произошло?

— В детстве я видел человека, очень похожего на Вашу Светлость. — Теперь юноша осознал – прошло много лет с той встречи. Лицо незнакомца навсегда врезалось в его память, поэтому при виде Шэнь Юя вопрос вырвался сам собой.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь переглянулись. Они не ожидали такого поворота.

— Ты помнишь, что тогда случилось?

— Не очень. Помню только, что в Субэе тогда было неспокойно, повсюду шли бои. Я случайно угодил в ловушку кочевников, и меня спас невероятно красивый человек.

Прошли годы, да и тогда он был слишком мал, чтобы запомнить детали. В памяти осталось лишь прекрасное лицо, освещенное лунным светом, и прохлада его объятий. Это был первый и единственный раз, когда кто-то держал его на руках. Сокровенное воспоминание, которое он хранил глубоко в сердце.

— Он был прекрасен, как Ваша Светлость.

Перед отъездом Фан Цзюнь рассказал юноше о столичных порядках, велел соблюдать правила и слушаться. Юноша безоговорочно согласился.

Попутчики по дороге в столицу просветили его насчет Двора, Императора и его фаворита.

Они говорили, что фаворит подобен яркой луне – его невозможно не узнать. Юноша не верил, пока не увидел Шэнь Юя собственными глазами.

Шан Цзюньлинь нахмурился, заметив, как юноша разглядывает Шэнь Юя.

Второй человек, похожий на него… После Шэнь Юэ это уже второй случай. Шэнь Юй задумался. В прошлой жизни, прожив на десять лет дольше, он ни разу не сталкивался с подобным. Случайность? Или его возрождение что-то изменило?

Он склонялся ко второму варианту.

Шан Цзюньлинь постучал пальцами по столу:

— Расскажи все, что знаешь.

Хотя ему и не нравилось направление беседы, это могло быть связано с происхождением Шэнь Юя. Личные чувства здесь были ни при чем.

— Я уже все сказал. Он спас меня, отнес в безопасное место и исчез. Позже я пытался его найти, но безуспешно. Спрашивал у других – никто не видел такого человека.

Появился из ниоткуда и растворился в воздухе... Шэнь Юй вспомнил свою мать. Мог ли этот таинственный незнакомец быть как-то связан с ней?

Убедившись, что юноша действительно ничего больше не помнит, Шэнь Юй прекратил расспросы.

Шан Цзюньлинь, не желая, чтобы юноша продолжал глазеть на Шэнь Юя, перевел разговор на события в Субэй.

Юноша, сопровождавший Фан Цзюня, был в курсе последних событий. Перед отъездом Фан Цзюнь предупредил его, что Император будет задавать вопросы, и велел отвечать честно.

Собравшись с мыслями, юноша подробно рассказал о положении дел в Субэй.

Он явно подготовился – его ответы были четкими и лаконичными.

Из его слов Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь получили более полное представление о ситуации.

С поступлением припасов положение в Субэй улучшилось. На этот раз грузы сопровождали войска, и с учетом поддержки местной армии ограблений в пути не случалось. Теневые стражи Дракона под руководством Гу Хуая сосредоточились на расследовании внутренних проблем Субэй. После того единственного случая они больше не показывались.

Никто не знал, что они уже внедрились в высшие круги чиновников, собирая доказательства для решающего удара.

Между тем коррумпированные чиновники все еще грезили о присвоении помощи.

— Двор, глупцы, отправляет припасы в глухие деревушки, минуя главный город. Спасают каких-то оборванцев...

— Тише, такие слова лучше приберечь для своих. В присутствии столичных чиновников – ни-ни.

— Не учите меня жить! Ну-ка, наливайте еще!

Пьяницы и не подозревали, что топор уже занесен над их головами.

— Эти «беженцы» тоже хороши – должны были в суматохе прикончить Фан Цзюня, а в итоге сами угодили в ловушку.

— Господин, а они нас не сдадут?

— Ты что, по-твоему, я настолько глуп, чтобы оставлять следы? Сколько бы их ни пытали – они ничего не скажут. — Они не знали, что Фан Цзюнь даже не стал их допрашивать. Зачем тратить силы, если результат и так ясен?

Из рассказа юноши Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь узнали новые детали покушения.

— Переодеться беженцами – неплохая задумка. Если бы план сработал, им удалось бы посеять раздор между столичными чиновниками и местными жителями, сохранив при этом собственные руки чистыми. Двойная выгода. — Шан Цзюньлинь сжал чашу так, что костяшки пальцев побелели.

Шэнь Юй спас невинную чашу из рук Шан Цзюньлиня:

— Ваше Величество, зачем гневаться на тех, кого рано или поздно придется казнить? Сановник Фан уже успешно передал дела теневой страже, и через несколько дней тем, кто сейчас смеется, будет не до смеха.

Шан Цзюньлинь схватил Шэнь Юя за запястье и притянул к себе:

— Если бы все были такими, как А-Юй, Нам не пришлось бы так беспокоиться.

— Ваше Величество, не стоит предаваться несбыточным мечтам. Даже я, проведя несколько лет в чиновничьих кругах, вряд ли смог бы остаться прежним.

Власть ослепляет. Сохранить изначальную чистоту легко лишь на словах, но скольким удалось сделать это в действительности с древних времен до наших дней?

— Оставим это. Разве Янь Чжэн не должен вскоре отправиться на север с людьми? — Шан Цзюньлинь поднял прядь волос Шэнь Юя и принялся перебирать ее пальцами.

Во время их последнего выхода из Дворца, помимо встречи с тем юношей, они виделись и с Янь Чжэном. Как раз в эти дни в столице собирали припасы для отправки в Себэй, и весь путь сопровождался военным эскортом. Янь Чжэн решил воспользоваться этим случаем, чтобы испытать почву.

Свое первое направление он выбрал – Северная Пустыня.

В уединенном кабинете Янь Чжэн изложил свои мысли:

— Все эти годы отношения между Северной Пустыней и нашей империей Дахуань оставались стабильными, и мои торговые караваны регулярно ходили туда. Отправившись сейчас, я смогу воспользоваться военной защитой и заодно разведать обстановку.

Шэнь Юй был поражен его смелостью:

— Выбрать такое напряженное время...

— Знаю, это рискованно. Но вместе с тем – это огромная возможность, — Янь Чжэн налил себе чаю и неспешно отпил. — Торговец никогда не должен забывать о принципе «успеть первым». Уверен, что эти товары принесут мне огромную прибыль.

Янь Чжэн никогда не скрывал своих амбиций, а перед Шэнь Юем и Шан Цзюньлинем ему и вовсе не было нужды притворяться. Часто именно открытость вызывает большее уважение.

— Если ты решил, действуй. Я подготовлю все необходимое. Будь осторожен в Северной Пустыне.

Янь Чжэн замер на мгновение, не ожидая таких заботливых слов от Шэнь Юя, но затем ответил:

— Даже ради нашего долгосрочного сотрудничества я вернусь целым и невредимым.

Тогда Шан Цзюньлинь, сидевший рядом с Шэнь Юем, не отреагировал на этот разговор. Но той же ночью, вернувшись во дворец, он жестоко «наказал» Шэнь Юя.

Даже сейчас на его теле оставались следы той ночи.

Шэнь Юй приподнял бровь:

— На этот раз Ваше Величество не ревнует?

Шан Цзюньлинь перевел руку на шею Шэнь Юя, где все еще виднелись оставленные им следы. И не только на шее – под одеждой их было еще больше.

Вспомнив, как в ту ночь кожа юноши постепенно покрывалась румянцем, его прерывистые стоны... В глазах Шан Цзюньлиня зажегся темный огонь.

— А-Юй считает, что Нам есть из-за чего ревновать? — его низкий голос, словно эхо той ночи, проник в самое сердце Шэнь Юя.

Тогда Император снова и снова шептал ему на ухо эти слова. Если Шэнь Юй не отвечал или его ответ не удовлетворял Шан Цзюньлиня, тот «наказывал» его еще суровее.

Шэнь Юй уже не помнил, сколько недозволенных слов вырвалось из его уст под напором Шан Цзюньлиня. На следующее утро на его теле не осталось ни одного нетронутого места.

Память ожила, и Шэнь Юй почувствовал, как по телу разливается жар.

— Он действительно отправится в эти дни, — Шэнь Юй постарался выбросить эти воспоминания из головы. — Его караван присоединится ко второй партии помощи пострадавшим.

Время летело быстро, и вскоре Янь Чжэн вместе с основным отрядом покинул город. Во время привала он оглянулся на столицу, думая, что, пожалуй, избавление от тех никчемных людей и переезд сюда стали самым верным его решением.

Во дворце Юйчжан

Шэнь Юй крепко зажмурился, длинные ресницы трепетали, отбрасывая тень. Слезы выступили на глазах, а виски окрасились в румянец, делая его еще более пленительным.

Высокий мужчина в темных одеждах крепко прижал его к себе, безжалостно целуя.

Как и сам Шан Цзюньлинь, этот поцелуй был властным и неистовым, полным агрессии, словно он стремился поглотить юношу целиком.

Шэнь Юй мог только покорно принимать.

— А-Юй не должен думать о других – Нам это не нравится, — Шан Цзюньлинь слегка отстранился, но его губы по-прежнему касались губ Шэнь Юя.

— Ваше Величество совершенно несправедлив: именно вы начали этот разговор, — Шэнь Юй открыл глаза, в которых еще дрожали слезы, а взгляд сиял, способный свести с ума любого.

Он не забыл, что именно Шан Цзюньлинь первым упомянул Янь Чжэна. После той ночи он сам избегал говорить о нем в присутствии Императора.

Поцелуй Шан Цзюньлиня переместился выше, к тем самым глазам, которые сводили его с ума.

Шэнь Юй закрыл глаза, наслаждаясь этой мгновенной нежностью.

— На этот раз Нам действительно следовало разобраться получше, — Шан Цзюньлинь тихо извинился, но в его словах сквозило иное. — А-Юй может наказать Нас как пожелает.

Глава 121

Шэнь Юй гневно сверкнул на него глазами:

— В конце концов, это наказание для меня или для Вашего Величества? — Он не забыл, как в прошлый раз после «наказания» провалялся несколько дней в постели. Скорее уж это была награда для Шан Цзюньлиня, а не кара.

— Конечно, для Нас. А-Юй может делать все, что пожелает. — Голос Шан Цзюньлиня звучал тихо, как шепот, наполненный невысказанным намеком, который будто когтем скользнул по сердцу Шэнь Юя.

Они стояли так близко, что Шэнь Юй отчетливо ощутил перемены в состоянии мужчины. Намеренно коснувшись определенного места, он с удовлетворением заметил, как изменилось выражение лица Императора.

— Разве Ваше Величество совершил что-то неподобающее? — нарочито наивно спросил Шэнь Юй. — За что же тут наказывать?

Не добившись цели, Шан Цзюньлинь почувствовал легкое разочарование. Ему бы очень хотелось вновь ощутить ту страстную инициативность А-Юя, но внешне он не подал виду:

— Раз А-Юй говорит, что не за что, значит, не за что.

Шэнь Юй, игриво сверкнув глазами, схватил Императора за воротник и прищурился:

— Это Ваше Величество сам этого потребовал. Только потом не вздумайте жалеть.

— Никогда. — Для Шан Цзюньлиня это было лишь желанным исходом.

Шэнь Юй отпустил его и выскользнул из объятий:

— Обсудим это вечером.

Добившись своего, Шан Цзюньлинь не стал настаивать на продолжении и, опустившись на мягкое ложе, промолвил:

— А-Юй знает, какой сюрприз преподнесли Нам удельные князья?

— Ваше Величество говорит о поставках в Субэй? — Шэнь Юй подошел и сел рядом.

— Именно. Это поистине потрясает воображение. Если бы Нам сказали, что их богатства превосходят казну, Мы бы не усомнились. — Шан Цзюньлинь знал, что князья обладают несметными сокровищами – иначе откуда бы у них взялись те горы золота и серебра, что они без колебаний дарили Шэнь Юю? Но даже он не предполагал, что их богатства превосходят все ожидания.

Не только Император, но и чиновники, получившие донесения от инспекторов, ахнули от изумления. Не будь этого случая, они так и не узнали бы, какими богатствами владеют удельные князья.

— Теперь понятно, почему прежние государи так опасались князей.

— Еще бы! Взгляните только на эти списки – и это лишь с одного удела! По сравнению с тем, что выделила казна, это просто несметные сокровища. А ведь в Дахуань не один такой удел!

— Кто это выступал против, когда Его Величество предложил привлечь князей к помощи? Кто твердил, что у них самих трудности и нельзя требовать невозможного? Вот оно, их «бедственное положение»? Когда денег столько, что некуда девать? — министр финансов не смог сдержать возмущения.

Сослуживцы, давно знакомые с его вспыльчивым нравом, лишь переглянулись.

— Не горячитесь, — похлопал его по плечу министр работ. — Это же только первая партия. Субэю нужно куда больше.

— Вы правы. Знай я заранее об их богатствах, потребовал бы вдвое! Но еще не поздно – метод Его Величества, собирать партиями, поистине гениален.

Остальные чиновники молча скривились, мысленно посочувствовав князьям, попавшим под прицел министра финансов.

Тот, упорядочив списки, помчался готовить следующий этап сбора припасов. Теперь, когда истинные масштабы стали ясны, он поклялся себе выжать из князей все до последней капли – иначе он не министр!

Князья и не подозревали, что их добро уже приглянулось министру финансов.

— Ваша Светлость, неужели мы и вправду отправим все это в Субэй? — управляющий княжеским двором недоверчиво смотрел на списки.

— А куда деваться? — вздохнул князь. — Вся Империя смотрит. Если простолюдины жертвуют, а мы нет, неужто вы хотите, чтобы Император еще сильнее возненавидел нас?

Хотел ли князь расставаться с богатствами? Конечно нет! Кто же откажется от лишнего золота?

Но пути к отступлению были отрезаны. Отказ равнялся публичному объявлению о нелояльности. После того, как в начале года Шан Цзюньлинь уже показал свою силу, никто не хотел с ним связываться.

— Наши люди в столице связались с Благородным монархом. Тот сказал, что если мы проявим усердие и порадуем Императора, прошлые провинности простят и даже наградят. Мне награды не нужны – лишь бы Его Величество оставил меня в покое.

Он отлично понимал: те, на кого падал взор Шан Цзюньлиня, долго не жили.

Взять князя Ли – в былые времена тот блистал, а теперь вычеркнут из семейного реестра. Или князя Юэ, до сих пор запертого в столице. Князь не мечтал ни о чем, кроме спокойной старости.

Многие думали так же. Узрев жестокость Шан Цзюньлиня, они знали, на что тот способен. Дожившие до нынешних дней не были глупцами: если раньше они не могли противостоять Императору, то теперь, когда его власть окрепла, и подавно.

Хотя сжиматься от боли при расставании с богатствами им все равно приходилось.

Удел князя Юэ.

Поскольку сам князь Юэ отсутствовал, сбором занимались присланные из столицы чиновники вместе с местными. Благодаря предварительной разведке, они точно знали возможности удела. Конечная сумма была рассчитана так, чтобы не разорить земли, но изрядно опустошить копившиеся годами сокровищницы. Чиновники князя Юэ, не зная о судьбе своего господина, не осмелились хитрить, и процесс прошел гладко.

— Интересно, как взбесится князь Юэ, когда узнает, — рассмеялся Шэнь Юй, выслушав доклад.

— Мы позаботимся, чтобы ему сообщили, — в голосе Шан Цзюньлиня сквозило отвращение.

Шэнь Юй заметил, что Император все чаще проявлял эмоции в его присутствии. В первые дни при дворе он даже начал думать, что Шан Цзюньлинь вообще лишен страстей.

— Не знаю, чего они ждут, — сказал Шэнь Юй. — Уже столько времени прошло, а они бездействуют. Неужели думают, что Ваше Величество и вправду не тронет князя Юэ?

Иначе откуда такая беспечность, позволяющая держать князя в Темнице?

— Возможно, им просто не до этого. А-Юй помнит тех, кто распространял слухи? Храм Дали вытянул из них немало полезной информации, уничтожив несколько давних опорных пунктов в столице.

— Но разве не говорили, что от них ничего не добьешься?

— Первые задержанные и вправду мало что знали. Пока не схватили в чайной одного из главарей. Хотя его ранг был невысок, он знал многое. Приняв «гостеприимство» храма Дали, он выложил все.

Чиновники Двора, долгое время не добившиеся результатов, наконец выплеснули на пленника всю свою изобретательность. Усилия не пропали даром – информация оказалась ценной. Хотя главный заговорщик еще не пойман, день его поимки не за горами.

Министр финансов действовал стремительно. Менее чем за полдня он подготовил новый план пожертвований и, не теряя времени, запросил аудиенцию.

Шан Цзюньлинь был недоволен прерванным временем наедине с Шэнь Юэем. Но поскольку Шэнь Юю было интересно, что задумал министр, они отправились вместе.

Императорский кабинет

— Этот подданный приветствует Ваше Величество и Благородного монарха! — министр почтительно поклонился.

После истории с пожертвованиями его отношение к Шэнь Юю изменилось. Взгляд, которым он удостоил фаворита, светился неподдельным восторгом.

— Вот план дальнейших действий. Прошу Ваше Величество и Благородного монарха взглянуть.

Евнух Мэн принял доклад и положил его на стол. Шан Цзюньлинь раскрыл доклад, и они с Шэнь Юем начали читать.

Весь доклад был посвящен удельным князьям. Даже привыкший к их эксплуатации Шэнь Юй мысленно зажег поминальную свечу за тех, кто попадет под каток министра финансов.

Это был настоящий законный грабеж – каждая строка выжимала из князей максимум, не переступая черту бунта.

Жестоко.

— Этот подданный полагает, что князья, пользуясь привилегиями императорского дома Дахуань, обязаны вносить вклад в благополучие империи. Более того, как родственники Вашего Величества, они просто обязаны разделять… — Министр разошелся не на шутку. Суть его речи сводилась к тому, что князья должны платить, иначе они предатели народа и престола.

Шэнь Юй впервые видел, насколько красноречив министр финансов.

Шан Цзюньлинь постучал пальцами по столу:

— Обсудим это на завтрашнем заседании.

Значит, план принят. Обрадованный министр устремил взор на Шэнь Юя:

— Не желает ли Благородный монарх что-то добавить?

— Ваш план и так безупречен, — под таким взглядом Шэнь Юй почувствовал давление и дернул Императора за рукав.

Шан Цзюньлинь усмехнулся и пришел на помощь:

— Достаточно. Сначала обсудите это с канцлером.

Министр финансов с разочарованием опустил глаза:

— Как прикажете.

Резиденция канцлера

Выйдя из дворца, министр направился прямиком к канцлеру. Тот в саду пил чай с Цзян Хуайцином и двумя другими спутниками. Узнав о визите, канцлер велел впустить гостя.

Цзян Хуайцин налил чаю:

— Утолите жажду, Ваша Светлость.

Министр, действительно измученный жаждой, осушил чашу одним глотком:

— Я только что видел Его Величество. По поводу дальнейших пожертвований – он велел представить план на завтрашнем совете.

— Так быстро? — канцлер был поражен скоростью.

— Мысли были и раньше. Сегодня лишь подставил цифры. — Министр кратко изложил суть.

Даже зная о его талантах в этом деле, канцлер не смог сдержать улыбки:

— И... Его Величество согласился?

Министр кивнул:

— Я спросил Благородного монарха, не хочет ли он добавить... но увы.

Канцлер понимал – еще немного, и князья взбунтуются. Министр финансов тих, пока не начнет действовать.

Императорские покои

— Ваше Величество, — Шэнь Юй сидел рядом, подперев щеку рукой, — уверены, что не возникнет проблем?

Шан Цзюньлинь, работавший с докладами, ненадолго остановился:

— Он знает меру.

— Верно. Иначе бы не продержался на своем посту. Я просто беспокоюсь зря. — Шэнь Юй зевнул: — Пойду приведу себя в порядок.

Император вернулся к бумагам, но мысли его блуждали. Когда Шэнь Юй не вернулся, он отложил кисть и направился в спальню.

Му Си, стоявшая у дверей, хотела поклониться, но Шан Цзюньлинь остановил ее:

— Благородный монарх внутри?

— Да.

Император вошел. Теплый пар встретил его.

— Ваше Величество пришел за наказанием? — молодой человек в красном нижнем одеянии босыми ногами подошел к нему. Мокрые волосы рассыпались по груди и спине, делая его похожим на соблазнительного духа.

Глава 122

В глазах Шан Цзюньлиня вспыхнуло пламя. Он вошел, незаметно заперев дверь, и направился к Шэнь Юю.

Только что искупавшийся юноша был лишь слегка прикрыт одеждой, обнажая обширные участки белоснежной кожи, которая под красным шелком казалась ослепительно яркой.

Капли воды с волос падали, пропитывая ткань, оставляя влажные следы.

При свете свечей юноша выглядел, как соблазнительный дух, его расслабленная поза лишь усиливала чары.

Видеть любимого в таком виде, но не иметь возможности прикоснуться – вот она, сладкая пытка.

Чтобы не напугать Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь приглушил пламя в глазах и медленно приблизился.

— А-Юй, как ты собираешься наказывать Нас? — Подойдя ближе, он машинально протянул руку, желая притянуть юношу к себе.

Но Шэнь Юй уперся ладонью в его грудь.

Шан Цзюньлинь остановился, удивленно глядя на него:

— А-Юй?

Его взгляд, наполненный не скрываемым жаром, скользил по коже Шэнь Юя, будто незримые пальцы следовали за каждым движением глаз. Тело Шэнь Юя постепенно покрывалось румянцем.

— Раз это наказание, Ваше Величество должен слушаться меня, — голос его звучал хрипло, и он слегка прокашлялся.

— Хорошо, Этот Император будет слушаться А-Юя, — слова были вежливыми, но взгляд оставался дерзким.

— Первое, что Ваше Величество должен сделать… — Шэнь Юй бросил взгляд на руку, обхватившую его талию, — это отпустить меня и отступить на шаг.

Шан Цзюньлинь повиновался, в глазах мелькнула тень сожаления.

Довольный его покорностью, Шэнь Юй развернулся и направился вглубь комнаты:

— Ваше Величество, идите за мной.

Слыша за спиной ровные шаги, он с удовольствием тронул уголки губ.

Внутри помещения пар становился гуще. Взгляд Шан Цзюньлиня скользнул вокруг и остановился на источнике тепла – за ширмой стояла огромная купель. Горячий пар поднимался от воды, распространяясь в воздухе, наполняя все пространство.

Шэнь Юй не останавливался и направился прямо к купели. Перед тем как войти, он обернулся и протянул приглашение:

— Ваше Величество, присоединитесь?

Красный шелк соскользнул с плеч. Взгляд Шан Цзюньлиня прилип к обнаженной коже, не в силах оторваться.

Горло его сжалось. Он подошел ближе, голос звучал низко и хрипло:

— Позволь Нам помочь А-Юю омыться.

Красное одеяние окончательно упало на пол. Прежде чем Шэнь Юй успел что-либо сказать, Шан Цзюньлинь подхватил его на руки и осторожно опустил в воду. Шэнь Юй откинул голову, глядя на Императора.

В темных глазах мужчины бушевали неконтролируемые эмоции. В этих узких, как у феникса, глазах он видел лишь себя – и больше никого.

Белоснежная рука поднялась из воды, обвивая шею мужчины. Шэнь Юй мягко выдохнул:

— Ваше Величество, нравится?

— Очень, — Шан Цзюньлинь провел ладонью по спине юноши, рукав его одежды погрузился в воду, став единственным темным пятном среди прозрачной глади.

Ледяная кожа, кости из снега.

Император всегда знал, что Шэнь Юй прекрасен, но в этот момент его красота была столь ослепительна, что оторвать взгляд было невозможно. Помимо него, в глазах и сердце Шан Цзюньлиня не оставалось места ни для чего другого.

Он хотел оставить свои следы на этой снежной коже, хотел, чтобы алые сливы расцветали на белизне, хотел, чтобы юноша снаружи и изнутри был пропитан его метками...

Он хотел полностью завладеть этим человеком.

— А-Юй... — голос Шан Цзюньлиня стал еще хриплее, насыщенный неутолимым желанием. Он на мгновение закрыл глаза, не желая отпугнуть юношу своим выражением.

Чувствуя поддержку мужчины, Шэнь Юй освободил одну руку и провел пальцами по его одежде, остановившись на поясе.

— Ваше Величество, одежда промокла, — он запрокинул голову, обнажая изящную линию шеи.

Шан Цзюньлинь все еще был облачен в парадные императорские одеяния, волосы аккуратно собраны. В отличие от него, Шэнь Юй был полностью распущен – черные волосы рассыпались, капли скатывались по плечам, исчезая в воде.

Пальцы юноши шевельнулись – пояс расстегнулся.

— Разве Ваше Величество не обещал обслужить меня?

Под воздействием пара снежная кожа порозовела, лишь губы оставались алыми, как спелый плод, манящий сорвать себя.

Кадык Шан Цзюньлиня дрогнул, а глаза потемнели.

Он ясно чувствовал, как тело реагирует на каждое движение юноши.

И он позволил огню внутри разгореться.

Пламя, пожирающее все на пути.

— Мы непременно удовлетворим А-Юя, — неспешно подняв другую руку, Император начал снимать одежду.

Сначала верхнее одеяние, затем нижнее...

Все это время его взгляд не отрывался от Шэнь Юя, словно пытаясь поджечь и его.

Тот тоже не отводил глаз, полулежа на краю купели и с интересом наблюдая за действиями Императора.

Когда последняя преграда пала, Шэнь Юй слегка отвел взгляд. Вода забурлила – не успев опомниться, он оказался в объятиях мужчины, который вошел в купель.

Шан Цзюньлинь сдержал слово: он вымыл каждую пядь тела, не упустив ни единого места.

— Я не просил мыть так... — Шэнь Юй перевел дух, пальцы вцепились в край купели.

Теплая вода проникла в щель, заставив его резко сжаться.

Снег покрылся алыми узорами, словно цветы сливы, дрожащие на воде – завораживающее зрелище.

— Разве А-Юй не велел Нам обслужить его омовение? — тихо рассмеялся Шан Цзюньлинь. — Как же Нам не постараться от всей души?

— …

— Нравится?

— Я просил только о необходимом, а не об... этом! — в отместку Шэнь Юй впился зубами в плечо мужчины.

Но Император не останавливался, и вскоре юноша ослаб, безвольно обмякнув в его руках.

Алых цветов становилось все больше, а среди плеска воды иногда прорывались всхлипы, будоражащие душу.

Долго находиться в воде вредно, поэтому Шан Цзюньлинь вынес расслабленного юношу, завернул в накидку и направился к ложу.

— Мерзавец... — голос Шэнь Юя дрожал, когда он прижимался к груди мужчины.

— Будь умницей, — ласково проговорил Шан Цзюньлинь, хотя в глазах его бушевала буря. — Без подготовки тебе будет тяжело.

Он хотел по-настоящему обладать этим человеком. Эта мысль посещала его не раз – простой близости уже было недостаточно.

Шэнь Юй лежал на спине, рука на лбу, румянец распространялся по шее, скрываясь под одеялом.

Шан Цзюньлинь навис над ним, внимательно разглядывая.

— А-Юй... — отодвинув прядь с лица юноши, он прошептал хрипло, как крепкое вино: — Мы желаем тебя.

Шэнь Юй убрал руку, глядя прямо в глаза:

— А если я скажу «нет», Ваше Величество остановится?

Император промолчал.

Стрела уже на тетиве – очевидно, нет.

Но Шэнь Юй и не собирался отказываться. Еще при первом своем молчаливом согласии он был готов принять Шан Цзюньлиня, хотя тогда тот остановился из-за его состояния.

Честно говоря, тогда Шэнь Юй был удивлен. Как и многими другими случаями, когда Император останавливался, едва замечая его дискомфорт, ограничиваясь лишь легкими ласками.

Такое самообладание для правителя – редкость.

Но Шэнь Юй все же немного боялся. Не самого Шан Цзюньлиня – иначе он не позволял бы ему так вольничать. Он просто сомневался, что выдержит.

Физическая выносливость Императора слишком высока...

Пока он размышлял, Шан Цзюньлинь уже склонился для поцелуя.

Нежные прикосновения губами скользили по лбу, глазам, кончику носа... пока наконец не достигли губ, где задержались для глубокого, медленного поцелуя.

Шэнь Юй непроизвольно обнял его, погружаясь в эту необычную нежность.

Но вдруг он резко вскрикнул, краска сбежала с лица, а брови сжались от боли.

Действия Шан Цзюньлиня были внезапными.

Шэнь Юй вцепился в простыни, когда Император отпустил его губы, позволив стону вырваться наружу.

Так больно...

Это было единственное, о чем он мог думать.

Он попытался свернуться калачиком, но сильные руки удерживали его распростертым.

Слеза скатилась по щеке, но ее тут же поймали губами.

— А-Юй, Мы любим тебя, — шепот у уха звучал нежно, но движения оставались твердыми и неумолимыми.

Буря обрушилась, увлекая Шэнь Юя в самый эпицентр.

Вверх и вниз.

Когда рассветные лучи коснулись покоев, из-за полога донесся усталый голос:

— Я хочу спать…

Белоснежное запястье высунулось из-за алого полога, но вскоре другая рука схватила ее и увлекла обратно.

— Если хочешь спать, спи, — мужской голос звучал пресыщенным.

Шэнь Юй не помнил, когда уснул. Проснулся он только к полудню. Попытался пошевелиться – и резко втянул воздух от боли. Каждая частица его тела вопила о мучениях. Вяло Шэнь Юй опустился обратно на подушки.

Занавеси раздвинулись, и мужчина в императорских регалиях вошел с горячей кашей:

— А-Юй проснулся?

Шэнь Юй отвернулся, не желая смотреть на виновника своих страданий.

Насытившийся Шан Цзюньлинь не обратил внимания на капризы. Он поставил кашу на столик:

— А-Юй голоден?

— Не... — Шэнь Юй резко сомкнул губы, не веря, что этот хриплый голос принадлежит ему.

Шан Цзюньлинь сел на край ложа и поднял Шэнь Юя:

— Сначала выпей воды.

Поднесенная к губам вода оказалась сладкой. Горло болело, и Шэнь Юй жадно приник к чаше в руках Императора. Лишь опустошив ее до дна, он почувствовал облегчение.

— Вчера Ваше Величество больше походил на получающего награду, чем на несущего наказание, — сердито бросил Шэнь Юй.

— Мы действительно не сдержались, — Шан Цзюньлинь поцеловал его в лоб, хотя понимал – повторись ситуация, он вновь не смог бы остановиться. — Сначала поешь, — Император поднес кашу, остудил дыханием и подал Шэнь Юю.

Тот не мог пошевелить и пальцем. После ночи трудов он действительно проголодался и покорно съел всю чашу, постепенно восстанавливая силы.

Шелковый халат Шэнь Юя распахнулся, обнажив россыпь багровых отметин.

Шан Цзюньлинь опустил взгляд, скрывая темнеющие глаза. Все эти следы оставил вчера он, и он прекрасно знал, сколько еще таких печатей скрывалось под одеждой юноши.

Почувствовав опасность, Шэнь Юй попытался отползти. Он ни за что не хотел повторения вчерашнего кошмара.

Особенно невыносимым было странное ощущение там, которое никак не проходило. Как ни старайся его игнорировать.

Но едва он слабо отодвинулся, Император уже поймал его.

Лицо Шэнь Юя исказилось. Вчера было так же – сколько раз он пытался бежать, его каждый раз ловили и обрушивали новый виток бури.

И с каждым разом Шан Цзюньлинь становился все неистовее. Ни слезы, ни мольбы не могли остановить его.

— А-Юй, куда это ты собрался? — Услышав те же слова, Шэнь Юй невольно содрогнулся.

Глава 123

Шан Цзюньлинь, заметив, что, кажется, напугал его, слегка кашлянул и притянул к себе оцепеневшего юношу:

— Мы не настолько бесчеловечны, чтобы продолжать сейчас.

Шэнь Юй с недоверием посмотрел на него:

— Вчера Ваше Величество не раз заверяло, что «это в последний раз». — Но стоило ему поверить, как Император вновь повторялся.

Шан Цзюньлинь потрепал его по волосам:

— На этот раз Мы действительно ничего не будем делать. Вчера переусердствовали – приносим извинения.

— Чтобы в следующий раз повторить, — фыркнул Шэнь Юй.

Император лишь улыбнулся в ответ.

Вчерашние ласки оставили следы: кончики глаз Шэнь Юя все еще были красными, а губы слегка припухли. Шан Цзюньлинь провел по ним пальцем и тихо предложил:

— Давай Мы помажем тебя мазью.

После ночных утех он уже наносил лекарство, но тогда Шэнь Юй, погруженный в сон, всхлипывал от боли, и Император едва сдержался, чтобы не наброситься вновь.

Это был их первый раз, и Шан Цзюньлинь не смог умерить пыл – нежная кожа покраснела и опухла, и новое испытание ей не выдержать.

С легким вздохом он осторожно обработал воспаленные места.

Мазь была особой, изготовленной придворными лекарями, и действовала превосходно.

— Не надо, — Шэнь Юй тут же отказался.

Он прислушался к ощущениям: кроме странного чувства там, все было в порядке. Видимо, мазь уже подействовала. Тело было чистым, без следов липкого ощущения, оставшегося в памяти после вчерашнего – значит, Шан Цзюньлинь уже обмыл его.

Император не стал настаивать. Лекарство и так нужно было наносить лишь утром и вечером, а утренний сеанс уже состоялся.

Шэнь Юй чувствовал себя разбитым – на этот раз куда сильнее, чем раньше. Но раз Шан Цзюньлинь не отпускал его, он лениво прижался к его груди, полузакрыв глаза, позволяя мыслям блуждать.

— Разве Ваше Величество не должен заниматься государственными делами? — спросил он, видя, что Император и не думает уходить.

— Мы хотим побыть с А-Юем подольше, — Шан Цзюньлинь прижался щекой к его лицу. — И чтобы А-Юй побыл с Нами.

После такой близости он не желал разлучаться ни на миг. Если бы не неотложные дела на утреннем совете, он бы и вовсе не пошел. А если бы не уговоры евнуха Мэна, то и вовсе взял бы Шэнь Юя с собой.

Тот тоже наслаждался этой теплотой, чувствуя, как их тела сливаются воедино.

Этот утренний совет стал самым коротким в истории. Казалось, у Императора были куда более важные дела – едва разобрав неотложные вопросы, он поспешно распустил собрание.

План министра финансов по сокращению владений князей был разделен на несколько этапов. Так требования выглядели незначительными, и прежде чем князья могли что-то понять, все уже было решено.

Канцлер вернулся в свою резиденцию с Цзян Хуайцином и двумя другими. Для удобства работы те почти поселились у него, проводя в канцлерском доме больше времени, чем у себя.

Канцлер знал о планах Шан Цзюньлиня и тоже считал, что эти трое достойны высокой миссии. Он обучал их с особым усердием – если кто и желал поскорее увидеть новые лица в правительстве, так это определенно был он.

Поскольку Цзян Хуайцин и его товарищи должны были отправиться в северные земли, канцлер старался дать им как можно больше знаний об этом регионе. Большинство документов, которые он им поручал, касались именно этих территорий.

Вся империя сейчас была занята делами Субэя, и трое молодых чиновников не подозревали, что после завершения этой миссии их ждет не возвращение в Академию Ханьлинь, а поездка в сопровождении других сановников – начало их настоящей политической карьеры в великой державе Хуань.

[прим. ред.: досл. название страны «大桓» [да хуань] – Великая(ий) Хуань]

Субэй.

Партии припасов прибывали в Субэй, но не направлялись в главный город, а сразу распределялись по мелким поселениям, где чиновники, присланные двором, совместно с местными властями занимались помощью пострадавшим, словно намеренно обходя столицу округа.

Поработав некоторое время под началом сановника Фана, молодые чиновники, прибывшие из столицы, уже сильно изменились по сравнению с прежними собой. Благодаря личным наставлениям сановника Фана они теперь могли самостоятельно организовывать помощь в небольших городах.

Получив продовольствие, люди стали чаще улыбаться, а их душевный настрой заметно улучшился. Помня наставления сановника Фана, чиновники не позволяли народу бездельничать, а поручали им посильную работу, привлекая тех, у кого еще оставались силы, к восстановлению после бедствия.

Пока слухи распространялись в столице и других местах, в Субэе тоже появилось нечто подобное.

Жителей небольших городов собирали вместе, и под руководством чиновников они отправлялись на работы. По дороге царила довольно спокойная атмосфера.

— Еще десять дней назад я и представить не мог, что доживу до такого дня.

Десять дней назад как раз и прибыли дворцовые чиновники с провизией.

— Я тоже. В доме уже не оставалось еды. Взрослые еще могли потерпеть, но у меня ребенок – голод ему не вынести. Если бы не помощь двора, мой малыш, наверное…

Мужчина средних лет не договорил, но его спутники и так понимали, о чем он. Жена этого человека умерла при родах, и он в одиночку поднял ребенка, которому уже исполнилось больше десяти лет. Казалось, вот-вот наступит облегчение, но внезапно пришла засуха.

— И у меня так было. Вы же помните: я тогда заболел, а вы принесли мне еды. Лежал я в доме и думал: хоть бы что-нибудь поесть перед смертью – лучше умереть сытым, чем голодным. А потом вдруг вижу – вы заходите с похлебкой! Я аж испугался!

— Вот почему ты тогда так странно отреагировал!

— Я правда думал, что умираю. Решил, что боги услышали мои молитвы и в последний момент исполнили желание.

— Боги? — кто-то презрительно фыркнул. — Если бы боги и правда существовали, почему они столько времени не обращали на нас внимания? По-моему, никакие боги не сравнятся с двором. Еда, которую мы едим, привезена со всех концов Дахуань – какое тут отношение имеют боги?

— Верно говоришь! Помните, как к нам приходили какие-то люди и уговаривали верить в какого-то там бога? Я сразу почувствовал, что что-то нечисто.

— Еще бы! Как только начались проблемы, они сбежали быстрее всех.

Они не знали, что их разговор подслушал солдат, стоявший неподалеку. Вскоре эти слова дойдут до двора – таким образом власти глубже изучали ситуацию в Субэе.

Разговор шел своим чередом, но вдруг кто-то тихо спросил:

— Почему мы должны работать на чиновников? Разве это не их обязанность?

В рядах на мгновение воцарилась тишина, а затем кто-то возразил:

— Как это «на чиновников»? Мы работаем на себя!

— Именно! Мы же здесь живем. К тому же, власти платят нам за труд.

— Но разве эти вещи не должны были просто дать нам? Зачем заставлять работать? — не унимался тот человек.

— Да ты вообще в своем уме? — Мужики Субэя были прямодушны, но не глупы. Чиновники уже объяснили им, почему Двор поступает именно так, и люди согласились, что лучше честно трудиться за еду, чем сидеть сложа руки.

К тому же, еду они получали ежедневно, а плата давалась отдельно – ее можно было копить на будущее. Ведь когда чиновники уедут, им снова придется рассчитывать только на себя.

Чем быстрее восстановят Субэй, тем лучше для них самих.

— Погоди-ка… У тебя лицо хитрое, да и слова подозрительные. Уж не недоброе ли что задумал?

Кто-то, почуяв неладное, подбежал к сопровождавшему их чиновнику:

— Ваша честь! Там подозрительный тип затесался!

Прежде чем тот успел что-либо предпринять, его схватили.

Подобные случаи происходили и в других местах Субэя. Лишь немногих удалось подстрекать, большинство же задерживали еще до того, как они успевали натворить дел.

Шэнь Юю было тяжело, но уснуть не получалось, и он улегся на колени Шан Цзюньлиню, попросив того зачитывать доклады.

— Наверное, сановник Фан заранее принял меры. После столь долгой засухи в Субэе, да с опозданием помощи от двора, недоброжелателям было бы легко посеять смуту, — заметил Шэнь Юй.

— В каждом городе Фан Цзюнь собирал народ и разъяснял смысл дальнейших действий. Чиновники, следующие за ним, переняли эту манеру и поступали так же. Благодаря этому подстрекать людей стало куда сложнее, — одной рукой Шан Цзюньлинь держал доклад, а другой медленно поглаживал волосы Шэнь Юя.

— Эти чиновники, которых сановник Фан взял с собой, по возвращении могли бы пройти проверку – вдруг кто-то окажется достойным дальнейшего назначения? — задумался Шэнь Юй.

Хотя Шан Цзюньлинь и намеревался ослабить влияние знатных родов, он не собирался искоренять их полностью. Искусство управления требует равновесия – будь то аристократы или выходцы из простых семей, наилучшим вариантом является баланс сил.

— Мы проследим за их дальнейшими успехами, — кивнул Шан Цзюньлинь.

Но люди меняются. Прозрение в один момент не означает, что оно останется навсегда – особенно в мире чиновников, где проще всего изменить человека. Шан Цзюньлинь и не требовал, чтобы все его сановники были святыми – это нереально. Если они могли служить ему и приносить пользу Дахуань, он готов был закрыть глаза на некоторые их слабости.

Благодаря помощи со всей страны ситуация в Субэе постепенно улучшалась. Хотя засуха пока не отступала, эпидемии, которой так опасался Двор, удалось избежать.

После стихийных бедствий наибольший страх внушают вспышки болезней. Двор отправил множество лекарей во главе с главным лекарем У, которые день за днем принимали меры предосторожности, и в итоге худшего удалось избежать.

Шэнь Юй тщательно вспомнил прошлую жизнь и убедился, что тогда в Субэе случилась лишь засуха, но не массовая эпидемия. Это немного успокоило его.

Самый страшный случай эпидемии в его памяти произошел несколькими годами позже. Именно после него репутация Шан Цзюньлиня резко ухудшилась.

До тех событий оставалось еще много времени, да и та эпидемия была не только следствием природных бедствий. Если бы удалось заранее решить проблему Фэй Мэн, возможно, кошмар прошлой жизни не повторился бы.

— Молодой господни, цветок, присланный князем Анем, наконец распустился, — Му Си вошла с дымящимся отваром.

После прошлой ночи Шан Цзюньлинь, несмотря на тщательный осмотр, все же переживал и вызвал во дворец Юйчжан лекаря Гу. Тот, прощупав пульс, оставил новый рецепт – в основном для восстановления сил.

Шэнь Юй слегка поморщился при виде лекарства.

Шан Цзюньлинь с улыбкой отложил доклад, взял у Му Си чашу и спросил:

— Когда именно цветок распустился?

Когда князь Ань преподнес его, это был лишь бутон. Все эти дни он не подавал признаков жизни – почему же внезапно расцвел?

Шэнь Юй тоже заинтересовался.

— Примерно в час свиньи [21:00-23:00] прошлой ночью, — ответила Му Си.

Сердце Шэнь Юя странно сжалось. Именно в тот час он и Шан Цзюньлинь... Почему цветок выбрал этот момент?

Неужели просто совпадение?

Глава 124

Шэнь Юй бросил взгляд на Шан Цзюньлиня и, не заметив никаких перемен в его выражении лица, понял, что тот не придал этому делу особого значения.

Медленно отведя глаза, Шэнь Юй подумал: «Возможно, это я слишком много воображаю. Всего лишь цветок – какое отношение он может иметь к таким вещам? Может, даже если бы мы с Шан Цзюньлинем ничего не делали той ночью, он все равно расцвел бы».

Увидев, что хозяева больше не нуждаются в услугах, Му Си удалилась.

Когда Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь оставались наедине, они обычно не любили, чтобы прислуга находилась рядом. Обслуживающий персонал дворца Юйчжан хорошо это знал и, если господа не звали, не смел приближаться без причины.

Шан Цзюньлинь помешал лекарство в чаше, зачерпнул ложку и уже хотел поднести ее ко рту Шэнь Юя, но тот остановил его руку.

— Дайте мне выпить самому, — Шэнь Юй приподнялся, опираясь на локоть.

Как бы ни старались улучшить вкус лекарства, приятным его не сделаешь. Шэнь Юй вовсе не хотел пить его по ложке.

— Разве Нам нельзя тебя покормить?

— Вкус слишком отвратительный, хочу выпить залпом.

Посмотрев на протянутую руку Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь отложил ложку и, как тот просил, передал ему чашу.

Шэнь Юй одним глотком осушил чашу.

Шан Цзюньлинь подал ему платок и засахаренные фрукты. Шэнь Юй наклонился и взял лакомство прямо с руки Императора, его мягкие губы лишь на мгновение коснулись кожи.

Словно изнеженный кот.

Взгляд Шан Цзюньлиня потемнел. Он обхватил Шэнь Юя за талию, притянул к себе и, склонившись, поцеловал:

— Дай Нам попробовать.

— Горько? — спросил Шэнь Юй, касаясь лбом лба Императора, когда поцелуй закончился.

— Сладко. — Шан Цзюньлинь, словно большая собака, прижался к Шэнь Юю: — А-Юй сладкий весь, до последней частички.

Выпив лекарство, Шэнь Юй почувствовал сонливость. В ту ночь Шан Цзюньлинь был очень осторожен, и Шэнь Юй не получил никаких повреждений, но целая ночь страсти не могла не сказаться на его силе. Не зря лекарь Гу прописал новый рецепт и деликатно напомнил Его Величеству о необходимости соблюдать умеренность.

— Если хочешь спать, отдохни немного. Хочешь перебраться на кровать? — Шан Цзюньлинь погладил его по щеке.

Шэнь Юй покачал головой. Он не хотел проводить весь день в постели – это напоминало ему о неприятных событиях прошлой жизни.

Шан Цзюньлинь не стал настаивать. В глубине души он даже предпочитал, чтобы Шэнь Юй отдыхал не на кровати, а там, где Император мог в любой момент до него дотянуться.

Шэнь Юй устроился поудобнее в объятиях мужчины, нашел удобное положение и медленно закрыл глаза.

Ему снова приснился сон.

Во сне был пасмурный дождливый день. Он лежал на кровати, тело было тяжелым, словно что-то давило на него, и даже руку поднять казалось невозможным. За ширмой кто-то ходил туда-сюда, раздавались приглушенные голоса. Шэнь Юй пытался разобрать, о чем говорят, но никак не мог понять. Между ним и этим миром будто существовала невидимая преграда. Он не мог разглядеть окружающую обстановку, не мог расслышать звуки. Он находился там, но в то же время был отделен от всего.

Он проснулся уже под вечер. Последние лучи заходящего солнца падали из окна, и на мгновение ему показалось, что это продолжение сна.

Теплая рука коснулась его лба:

— А-Юй, тебе нехорошо? Ты весь покрылся потом.

Низкий голос мужчины вернул Шэнь Юя в реальность. Он ощутил исходящее от Императора тепло и липкость собственного тела.

Шэнь Юй невольно прижался к его руке:

— Одежда промокла.

— Давай Мы отнесем тебя помыться.

После омовения и смены одежды Шэнь Юй наконец почувствовал себя лучше. Он давно не видел снов о прошлой жизни и не понимал, почему они вернулись сегодня.

— Ваше Величество, разве недавно не было дождя?

— Нет. Пока Мы держали тебя, ты спал очень беспокойно и сильно потел. Тебе что-то приснилось? — Шан Цзюньлинь взял сухое полотенце и начал вытирать его волосы.

Шэнь Юй кивнул:

— Кажется, но я уже не помню подробностей. — После пробуждения сон словно отступил, оставив лишь чувство тревоги, а детали полностью стерлись из памяти.

— Мы вызовем лекаря Гу.

Глубокой ночью лекарь Гу вновь был вызван во дворец Юйчжан.

— Благодарю вас, лекарь Гу, — Шэнь Юй протянул руку.

Он был одет небрежно, для удобства, а черные волосы свободно ниспадали на спину, создавая образ, от которого невозможно было отвести взгляд.

Лекарь Гу, опустив глаза, сосредоточился на пульсе.

Он предположил, что Его Величество вызвал его из-за травм, полученных Благородным монархом во время их ночных утех, ведь не так давно его уже вызывали по этой причине. Однако, прощупав пульс, лекарь Гу понял, что ошибся.

— У Благородного монарха нет серьезных проблем со здоровьем.

После ухода лекаря Гу Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя, прижался лицом к его шее и глухо проговорил:

— А-Юй, не покидай Нас.

— Я никуда не уйду, — Шэнь Юй успокоил внезапно забеспокоившегося «большого пса».

Шан Цзюньлинь молча крепче прижал его к себе.

Позже Император вызвал лекаря Гу наедине, чтобы вновь расспросить о состоянии Шэнь Юя. Пока тот полностью не поправится, Шан Цзюньлинь не мог успокоиться.

— Здоровье Благородного монарха действительно в порядке? — Голос Императора был ледяным, а темные глаза неотрывно смотрели на лекаря.

— Отвечая Вашему Величеству, этот подданный говорит лишь правду и не посмел бы ничего утаить.

— Лекарь Гу, не разочаруйте Нас.

— Благородный монарх спас жизнь этому подданному, и я приложу все силы, чтобы помочь ему. Прошу Ваше Величество не беспокоиться.

Шан Цзюньлинь постучал пальцами по подлокотнику трона:

— Тогда объясните, что сегодня произошло с Благородным монархом?

— Судя по пульсу, его здоровье действительно в норме. Кошмары время от времени снятся всем людям, Ваше Величество не стоит чрезмерно тревожиться.

Лекарь Гу не лгал – кошмары бывают у каждого, и в этом нет ничего страшного. Шан Цзюньлинь, конечно, понимал это, но когда дело касалось Шэнь Юя, он не мог оставаться равнодушным.

— Поднимитесь.

Лекарь Гу встал, немного помедлил, но все же добавил:

— Ваше Величество, Благородный монарх довольно хрупок… Вам следует проявлять сдержанность в своих действиях…

Лекарь Гу помнил, как впервые осматривал Шэнь Юя: тогда из-за полога кровати виднелась лишь рука юноши, и даже на этом небольшом участке кожи не осталось ни сантиметра без алых следов. Можно было лишь догадываться, в каком состоянии было все остальное.

— Этот подданный понимает, что не должен вмешиваться, но Благородный монарх… — действительно не вынесет ваших «стараний». — Почувствовав, как воздух вокруг стал еще холоднее, лекарь Гу проглотил последние слова.

— Нам понятно, — лицо Шан Цзюньлиня потемнело. — Напишите Нам список рекомендаций.

— Этот подданный повинуется указу.

Шэнь Юй спокойно выспался и на следующий день чувствовал себя гораздо лучше, хотя ходить ему было еще неудобно.

Не желая показывать окружающим свое состояние, он почти весь день провел, лежа на мягком диване. К счастью, Шан Цзюньлинь, сознавая свою вину, сам массировал ему ноющие места.

Последствия бедствий в Субэе постепенно смягчались, распространителей слухов по всем регионам арестовывали. Однако закулисный манипулятор проявлял завидное хладнокровие: даже после потери нескольких опорных точек он не выдал ни единого намека на свою личность.

Шэнь Юй полулежал на коленях Шан Цзюньлиня, играя его длинными распущенными волосами:

— Ваше Величество ранее говорили, что намерены сообщить князю Юэ о ситуации в его уделе. Уже узнал ли он?

— Мы приказали тюремщикам «нечаянно» проболтаться при нем. В ту же ночь князь Юэ устроил в темнице бурную сцену. Надзиратели, разозлившись, с особой «добротой» подробно рассказали ему обо всем, что происходило в его уделе и в столице в связи с его именем.

Будь князь Юэ чуть более хладнокровен, он бы заметил несоответствия: почему тюремщик вообще заговорил с ним об этом? Откуда у простого надзирателя такие подробные сведения? Все это было крайне подозрительно. Но князь Юэ, ослепленный яростью от услышанного, не стал вникать в детали.

В этой жизни у князя Юэ не осталось ни малейшего шанса занять трон – ни Шэнь Юй, ни Шан Цзюньлинь не допустили бы этого.

Шэнь Цинжань тоже оказался в заточении, на этот раз в поместье семьи Шэнь. Благодаря вмешательству Шэнь Юя в этой жизни их пути почти не пересекались, и речи о таких же чувствах, как в прошлой жизни, не шло.

Вспоминая Шэнь Цинжаня, Шэнь Юй испытывал легкое удовольствие. В прошлой жизни в это самое время Шэнь Цинжань был заперт во дворце, не имея возможности выйти. В этой жизни он не попал в императорский дворец, но все равно оказался в заточении – просто место сменилось на поместье.

Интересно, что он сейчас чувствует?

Шэнь Цинжань, конечно, не смирился. Чем лучше жил Шэнь Юй, тем сильнее разгоралась в нем зависть. А слуги в поместье, будто следуя чьему-то приказу, то и дело под его окнами обсуждали, как сильно любим Благородный монарх Шэнь.

Сегодня было то же самое.

Ворочаясь в постели, Шэнь Цинжань вдруг услышал за окном приглушенные голоса. Говорили негромко, но достаточно четко, чтобы он разобрал каждое слово – словно нарочно выбрали это место и этот момент, чтобы он услышал.

— Вы видели сегодня? Его Величество снова прислал столько подарков! Старый маркиз сегодня был так рад, что раздал нам щедрые вознаграждения.

— Опять из-за Благородного монарха?

— А как же! Все-таки Благородный монарх – законный старший сын семьи Шэнь, не то что какие-то безродные выскочки. Некоторые ведь воображали себя важными птицами, пользуясь благосклонностью маркиза. А теперь? Все вернулось на круги своя.

— Сын наложницы так и останется сыном наложницы. Где уж ему тягаться с истинным аристократом! Благородный монарх – вот истинный образец достоинства старшего сына.

— Теперь, когда Благородный монарх снискал милость Его Величества, наконец-то черная полоса в его жизни закончилась.

— Его Величество и вправду без ума от нашего Благородного монарха! Говорят, во дворце Юйчжан чуть ли не каждый день прибывают новые дары – все сплошь редкие сокровища. А то, что достается резиденции маркиза – просто пылинки по сравнению с этим.

— ...

Последние слова уже терялись в сознании Шэнь Цинжаня. Зависть, словно ядовитая змея, разъедала его сердце. Каждое слово слуг вонзалось в него, как игла, непрестанно напоминая: чем блистательнее жизнь Шэнь Юя, тем жалче его собственное существование.

Он полагал, что навсегда останется на голову выше Шэнь Юя, но в какой-то момент их позиции полностью переменились. Теперь Шэнь Юй вознесся на такую высоту, что ему оставалось лишь задирать голову, чтобы разглядеть его.

Шэнь Юй снискал исключительную милость Императора, собрал все мыслимые почести, и все склоняли перед ним головы. А он? Неужели ему суждено доживать свой век в этом жалком уголке?

Глаза Шэнь Цинжаня метали молнии. Нет! Он никогда не примет такой участи!

Тем временем объект его мыслей, Шэнь Юй, вел свою битву с Шан Цзюньлинем.

— Ваше Величество, — Шэнь Юй, обхватив одеяло, настороженно смотрел на Императора, — правда, нельзя.

— Почему А-Юй отказывает? Разве Мы тебе не нравимся?

Почему-то Шэнь Юю показалось, что в голосе Шан Цзюньлиня звучала обида. Не успел он ответить, как Император наклонился, накрыв его вместе с одеялом своим телом.

— А-Юй в тот раз явно наслаждался...

Шэнь Юй поднял руку, зажав ему рот, и тут же почувствовал, как что-то мягкое легко коснулось его ладони.

Он мгновенно отдернул руку.

Глава 125

На ладони осталось влажное ощущение.

Шэнь Юй слегка сжал пальцы, спрятанные в рукаве.

Он заметил, что Шан Цзюньлинь особенно любит его руки. Во время их близости Император часто направлял его пальцы, чтобы оставить следы на своем теле. Даже когда они не доходили до конца из-за опасений за его здоровье, Шан Цзюньлинь любил, чтобы его руки обхватывали...

Неконтролируемые воспоминания всплыли в сознании, и лицо Шэнь Юя постепенно окрасилось румянцем.

Шан Цзюньлинь, нависая над ним, отчетливо видел перемены в его выражении и тихо рассмеялся:

— О чем задумался А-Юй?

Шэнь Юй натянул одеяло, прикрыв половину лица:

— Ни о чем. — Он чувствовал жар на щеках – наверняка все лицо уже покраснело.

Такую редкую сторону Шэнь Юя Шан Цзюньлинь не хотел упускать. Опершись на локоть, он приблизил лицо, оттянул одеяло и почти вплотную прижался к нему:

— Если ни о чем, то почему покраснел? А-Юй смущается?

— Нет, — упрямо отрицал Шэнь Юй.

Без прикрытия Шан Цзюньлинь мог яснее видеть каждое изменение в его лице. Он заметил, как блеснули глаза Шэнь Юя, как тот отвел взгляд в сторону – явные признаки упрямства.

Смущенный А-Юй еще аппетитнее.

Шан Цзюньлинь приоткрыл рот и слегка прикусил его раскрасневшуюся щеку. Шэнь Юй широко раскрыл глаза, чувствуя влажное прикосновение.

— Ваше Величество...

— А-Юй, назови меня по имени, — прошептал Шан Цзюньлинь.

— А... Линь? — неуверенно произнес Шэнь Юй и почувствовал, как возбуждение мужчины усилилось, что было заметно даже через одеяло.

Он осторожно отодвинулся.

Но Шан Цзюньлинь не собирался отпускать его. Вместе с одеялом он притянул Шэнь Юя обратно:

— Дай Нам посмотреть на тебя.

Его голос звучал хрипло, с едва сдерживаемым желанием. Именно таким тоном он шептал Шэнь Юю «обними Нас» в моменты наивысшего наслаждения.

Теперь жар разлился не только по лицу, но и по всему телу.

Шан Цзюньлинь медленно освободил Шэнь Юя из одеяльного кокона.

Юноша был одет лишь в тонкую белую ночную рубашку, его черные волосы рассыпались по спине. Снежная кожа, тронутая румянцем, в мягком свете свечей выглядела особенно чистой и прекрасной.

Тьма в глазах Шан Цзюньлиня сгущалась.

Сейчас Шэнь Юй напоминал нераскрывшийся бутон, ждущий последних капель дождя, чтобы распуститься полностью. Шан Цзюньлинь видел, как этот цветок достигает пика цветения – результат его усердного труда. Его «полив» помогал бутону раскрываться, оставляя свои следы как снаружи, так и внутри.

Взгляд мужчины был подобен огню, легко воспламеняющему все вокруг.

Шэнь Юй почувствовал сухость во рту и невольно облизал губы. Он видел, как этот простой жест сделал взгляд Шан Цзюньлиня еще опаснее.

Ему хотелось вновь укрыться одеялом, но Шан Цзюньлинь не дал бы ему такого шанса.

Мужчина наклонился и прижался губами к его влажным губам.

Сосание, трение, танцующий язык...

На теле Шэнь Юя еще оставались следы от прошлого раза. Вскоре новые отметины начали заменять старые, словно красные сливы, расцветающие на белом снегу.

Полураскрывшийся цветок был вынужден полностью распуститься, пропитываясь чужим ароматом изнутри.

На этот раз Шан Цзюньлинь был нежен, и Шэнь Юй, погрузившись в сон, больше не просыпался.

Он спал глубоко, без кошмаров. Вот только проснулся утром от неприятного ощущения тяжести и распирания.

Рассвет еще не наступил, но мужское тепло по-прежнему окружало его. Редкое утро, когда Шэнь Юй проснулся раньше Шан Цзюньлиня.

Спящий Император обнимал его, слегка потираясь.

Шэнь Юй закусил губу, чтобы не издавать звуков.

Удовольствие и мучение смешивались, делая каждый момент невыносимым.

К счастью, Шан Цзюньлинь вскоре проснулся:

— А-Юй?

— Убери его! — сквозь зубы прошипел Шэнь Юй, в гневе забыв о титулах.

Шан Цзюньлинь замолчал. Очевидно, он не ожидал такого «приветствия» после пробуждения. Он обнял юношу и сделал прямо противоположное тому, о чем его просили.

— Мерзавец...

Когда они наконец поднялись, прошел уже целый час. Шан Цзюньлинь отнес Шэнь Юя омыться, переодел в чистую одежду и усадил на мягкий диван.

Слуги с опущенными головами прибирали покои, а Шэнь Юй апатично лежал, полузакрыв глаза.

У него не осталось сил даже на ругань.

В то время как Шан Цзюньлинь выглядел бодрым и свежим, с довольным выражением, которое невозможно было скрыть. Шэнь Юй предпочел закрыть глаза – с глаз долой, из сердца вон.

В этот день Шан Цзюньлинь не пошел на утренний прием.

Когда время аудиенции приблизилось, евнух Мэн стоял у дверей, слыша приглушенные звуки из покоев. Он не знал, стоит ли доложить о времени.

Разумеется, он понимал, что означали эти звуки, но не ожидал услышать их в такой ранний час. Судя по доносящемуся шуму, процесс явно не собирался заканчиваться. Евнух Мэн беспомощно смотрел на закрытые двери.

Видя, что время уже поджимает, он стиснул зубы и постучал:

— Ваше Величество, время утреннего приема уже настало.

Шум из покоев прекратился – ненадолго, всего на мгновение. Евнух Мэн вытер лицо ладонью, понимая, что это и был ответ Императора.

И в этот день чиновники, явившиеся на утренний доклад, ждали больше двух часов, прежде чем Его Величество почтил их своим запоздалым появлением.

Министры переглядывались, видя ледяное выражение лица Шан Цзюньлиня.

Что случилось? Выглядит точь-в-точь как муж, которого жена выгнала из спальни...

Они не знали, что Шан Цзюньлиня действительно выгнал разъяренный Шэнь Юй, которого он вздумал тревожить с утра пораньше. Если бы не это, утренний доклад и вовсе бы отменили.

Из-за скверного настроения Императора и долгого ожидания чиновники старались не раздражать его лишний раз и провели заседание с необычайной эффективностью, так что закончилось оно примерно в обычное время.

Выйдя из зала, министры дружно перевели дух.

— Что сегодня произошло? Его Величество не только опоздал на два с лишним часа, но и пребывает в таком отвратительном расположении духа? — Несколько близких друг другу сановников собрались в кучку и зашептались.

— Не знаю. Последние дни настроение у Императора было прекрасное. На прошлой неделе я допустил ошибку, думал, меня ждет наказание, а Его Величество даже внимания не обратил.

— В Субэе все спокойно, в столице тоже никаких происшествий. Что могло его расстроить?

— Неужто поссорился с Благородным монархом? — пошутил один из чиновников.

— Почему это обязательно он обидел монарха, а не монарх его? — недоумевал другой.

Цзян Хуайцин, следовавший за канцлером, подслушал этот разговор и забеспокоился. Он осторожно дернул Хэ Чэнъюя за рукав.

Тот приблизился и тихо спросил:

— Что случилось?

— Неужели Его Величество и вправду поссорился с Благородным монархом? — Цзян Хуайцин понизил голос, чтобы другие не услышали. — Неужели Император разгневался на него?

Хэ Чэнъюй усмехнулся:

— С чего ты вдруг забеспокоился? Не волнуйся, Его Величество не может сердиться на Благородного монарха.

— Почему?

Хэ Чэнъюй потянулся было погладить его по голове, но, вспомнив о присутствии посторонних, опустил руку:

— Ты видел, как они общаются за пределами дворца. Разве похоже, что Император способен на него рассердиться? Он скорее на кого угодно разгневается, но только не на Благородного монарха.

Цзян Хуайцин вспомнил их сцены из дворцовой жизни и вынужден был признать правоту Хэ Чэнъюя.

Чиновники строили догадки, не предвещает ли это каких-то грядущих потрясений, даже не подозревая, насколько далеки от истины.

В некоем поместье

— Господин, неужели мы позволим двору уничтожить все наши опорные пункты? Ведь это...

— Думаешь, я сам этого не понимаю? — Человек, скрытый во тьме, говорил сдавленным голосом. — Думаешь, мне нравится такое положение дел?

— Этот ничтожный виноват! — Подчиненный опустился на колени.

— Как обстановка в Субэе?

— Припасы от двора распределяются напрямую по мелким поселениям, минуя главный город. Да еще и под охраной войск на всем пути. У нас нет возможности вмешаться.

— А что с подстрекательством к бунту? — Гнев в голосе «господина» уже не скрыть.

— Отвечаю господину... — Подчиненный сглотнул. — Кроме нескольких мелких мест, везде потерпели неудачу. Даже там, где сначала получилось, вскоре все подавили...

— Бездари! — Тот в ярости швырнул со стола чернильницу. — Как вы выполняли задание? Не только провалили все, но еще и угробили всех наших людей! Разве не говорили, что двор реквизирует припасы у населения? Такой прекрасный шанс возмутить народ! Как вы могли умудриться облажаться даже в таком пустяке?!

— Господин, мы ошиблись! Все оказалось не так, как мы думали. Народ не только не ропщет на власти, но даже защищает их...

— Защищает? — «Господин» остолбенел. — Разве такие действия двора не должны были вызвать народный гнев?

— Нас обманули. Эти припасы вовсе не реквизировали – люди добровольно их отдавали. И не только простолюдины, но и удельные князья, знатные рода, купцы... все жертвовали по собственной воле.

Подчиненный, только разобравшись в ситуации, осознал весь масштаб их провала. Их замысел был обречен с самого начала.

— Вот оно что, — «господин» хрипло рассмеялся. — Неудивительно, что ни одна попытка не удалась. Оказывается, они заранее знали о наших планах.

— Господин, что нам делать теперь?

— Забудьте о тех людях и опорных пунктах. Оборвите все связи чисто, чтобы двор не смог выйти на более важные нити. Дело в Субэе скоро завершится. Шан Цзюньлинь, Шан Цзюньлинь... Какой смысл ты посылал столько припасов в Субэй? В конце концов, все равно все достанется мне! Ха-ха-ха...

Они не заметили мелькнувший на крыше черный подол одежды, почти слившийся с ночной тьмой.

Когда дела в Субэе вступили в решающую фазу, Шан Цзюньлинь, завершив совещание с канцлером и другими сановниками в императорском кабинете, вернулся во дворец Юйчжан уже затемно.

— Чем занят Благородный монарх? — первым делом спросил Император, переступая порог. — Он сегодня хорошо себя чувствовал?

Му Си покачала головой:

— Благородный монарх сегодня днем подольше поспал, а сейчас находится в малом кабинете.

Шан Цзюньлинь свернул в указанном направлении.

Шэнь Юй что-то записывал. При свете свечей его фигура была окутана мягким сиянием. Император жестом велел слугам остаться и вошел один.

— Почему А-Юй не отдыхает на мягком ложе? — привычно приблизившись, Шан Цзюньлинь потянулся обнять его.

Но юноша ловко уклонился.

Даже на стуле с мягкой подушкой Шэнь Юю было некомфортно сидеть слишком долго. Взяв только что исписанный листок, он поднялся.

— Ваше Величество, давайте заключим договор.

Шан Цзюньлинь взял протянутый листок, прочел и замер.

Просить только что вкусившего запретный плод воздерживаться – настоящее издевательство.

— Когда А-Юй рядом, Нам трудно сдерживаться.

Шэнь Юй прищурился:

— Ваше Величество может вернуться в свои покои. Или поселиться в малом кабинете?

Глава 126

Шан Цзюньлинь не хотел ни того, ни другого.

Едва обретя любимого, он не желал разлучаться с ним ни на мгновение, тем более ночью. Он уже привык засыпать, обняв ароматное нежное тело, а теперь, когда их отношения перешли на новый уровень, его тяга только усилилась.

— Нам не хочется переезжать и спать в кабинете. А-Юй – Наш супруг, и нам подобает делить одно ложе. — Император ни за что не уйдет.

Шэнь Юй не удивился. Он насмешливо приподнял бровь:

— Остаться можно, но сможет ли Ваше Величество выполнить мои условия?

Шан Цзюньлинь шагнул вперед и на глазах у изумленного юноши подхватил его на руки:

— Уже поздно, Нам пора отдохнуть. — Но на вопрос он так и не ответил.

Оказавшись в воздухе, Шэнь Юй инстинктивно ухватился за одежду Императора. Прижавшись к его плечу, он не собирался так просто сдаваться:

— Ваше Величество еще не ответил на мой вопрос.

Наклонившись, Шан Цзюньлинь встретился взглядом с игривыми глазами любимого. Неся его, он начал торговаться:

— Разве А-Юй не считает десять дней слишком долгим сроком?

— Нисколько. Если бы не Ваше Величество, я бы и месяц назначил. — Шэнь Юй покачал головой.

Евнух Мэн с придворными следовали на почтительном расстоянии, не различая слов.

— Нам хочется быть ближе к А-Юю. Разве тебе не хочется близости с Нами? — Шан Цзюньлинь не сдавался. — Мы готовились, чтобы А-Юю было приятно.

Шэнь Юй не мог отрицать – приятно было, но и усталость давала о себе знать. На следующее утро ноги будто переставали слушаться, и с постели вставать было мучительно.

— Ваше Величество проверял на ком-то? — прищурился Шэнь Юй.

В его голосе звучали ледяные нотки. Не останавливаясь, Шан Цзюньлинь рассмеялся:

— Мы весь день с А-Юем. Разве ты не знаешь, проверяли ли Мы?

— Были и разлуки, — фыркнул Шэнь Юй.

— Это были либо утренние доклады, либо совещания с министрами. Нам хотелось бы брать А-Юя с собой. Если ты не уверен, может, будешь сопровождать Нас повсюду? — Чем больше Император говорил, тем больше ему нравилась эта идея.

— Нет, я верю Вашему Величеству. — Шэнь Юй тут же отказался. Его слова были скорее шуткой, чем реальным подозрением.

— Нам не нужен никто, кроме А-Юя. — Шан Цзюньлинь поцеловал его. — И А-Юй тоже должен быть только с Нами.

Затем он понизил голос и что-то прошептал на ухо, отчего уши Шэнь Юя заалели.

— Я понял, хватит! — перебил он, чувствуя, как лицо заливается жаром.

Шан Цзюньлинь послушно замолчал, но вскоре продолжил:

— Все требует практики. Чем больше тренируешься, тем лучше получается. А-Юю тоже стоит почаще упражняться с Нами, тогда и уставать будешь меньше.

Шэнь Юй не верил своим ушам – это говорил невозмутимый Шан Цзюньлинь?!

Поймав его взгляд, Император усмехнулся:

— Разве не так, А-Юй?

— Ваше Величество... — вновь поражал его.

Вскоре они достигли спальни. Придворные тихо распахнули двери.

— Не следуйте за Нами.

Евнух Мэн остался у входа с другими слугами.

Шан Цзюньлинь опустил юношу на кровать и наклонился:

— Десять дней – это слишком. Неужели А-Юю не жаль Нас?

Распробовав запретный плод, Император не хотел отпускать любимого ни на мгновение, даже если это обернулось утренним конфузом.

Шэнь Юй лежал под ним, глядя в прекрасное лицо и глаза, в которых отражался только он.

— А-Юй...

— Стоп. — Шэнь Юй прижал палец к его губам. — О будущем поговорим потом. Но эти десять дней – минимум. Каждое лишнее слово – плюс один день.

Шан Цзюньлинь тут же замолчал.

— Ладно, я хочу спать, — Шэнь Юй бросил взгляд на одну часть тела Шан Цзюньлиня, — Пусть Ваше Величество следит за собой. Если повторится, Ваше Величество отправится в малый кабинет.

Шан Цзюньлинь, уже утром устроивший переполох, теперь не смел ничего предпринимать. Умывшись, он вернулся и обнял уже крепко спящего юношу.

Тот инстинктивно устроился поудобнее, погружаясь в глубокий сон.

Один лишь Шан Цзюньлинь страдал – любимый в его объятиях, спит безмятежно, а он ничего не может сделать.

Шэнь Юй же прекрасно выспался.

После нескольких дней отдыха он почти полностью восстановился. Все это время Шан Цзюньлинь соблюдал обещание – лишь изредка целовал и обнимал, не переходя границ.

Несколько дней такой «тепловой обработки» сделали свое дело – когда Шан Цзюньлинь иногда слегка выходил за рамки, Шэнь Юй уже не возражал, если это не было слишком навязчиво.

Закончив страстный поцелуй, Шан Цзюньлинь под возмущенным взглядом Шэнь Юя убрал руку из-за его ворота, в глазах мелькнуло сожаление.

Поправив одежду, Император сам заговорил о делах в Субэе, чтобы отвлечь Шэнь Юя.

— Фан Цзюнь уже встретился с Сюнь Чао. Теневые стражи Драконы нашли достаточно доказательств, чтобы разом покончить с этими людьми.

— Значит, сановник Фан скоро завершит миссию? — Шэнь Юй действительно переключился, забыв о недавних действиях Императора.

У сановника Фана в Субэе было две задачи: помощь пострадавшим и расследование внутренних проблем региона. Об этом знали лишь немногие, даже среди чиновников.

— Должно быть, в ближайшие дни.

— А зачинщик слухов? У Вашего Величества есть зацепки?

— Есть. По совпадению, он связан с делами в Субэе и был пойман теневыми стражами. Фан Цзюнь разберется и с ним.

Субэй, главный город

Под прикрытием теневых стражей Сюнь Чао, переодетый в неприметного слугу, тайно покинул резиденцию глубокой ночью.

В полной тишине, слыша лишь собственные шаги, он уверенно шел по переулкам, пока не достиг неприметной таверны, куда и вошел.

Здесь жил сановник Фан.

Тот был ранен, полулежал на кровати. В критический момент, если бы не теневые стражи, меч пронзил бы не плечо, а сердце.

— Вам лучше, господин? — вошел Сюнь Чао. Он узнал о ранении лишь когда господин Фан сам явился к нему. Кто нападал – вопросов не вызывало.

— Ничего серьезного. Как обстановка снаружи? — Господин Фан с трудом приподнялся, его лицо стало еще бледнее.

— Все идет, как вы предполагали. Не хотите ли еще несколько дней отдохнуть? — Сюнь Чао выразил беспокойство.

— Я в порядке. Это дело нельзя откладывать. Такой удобный случай выпадает редко, нельзя упускать его из-за меня.

— Засланцев в армии Субэя уже схватили. К счастью, обнаружили вовремя – они еще не успели глубоко укорениться.

То, что в армии Субэя не было серьезных проблем, стало редкой удачей. Будь иначе, ситуация стала бы куда сложнее.

Пока Фан Цзюнь действовал, теневые стражи Дракона проникли в ряды субэйских войск. Через одного из внедренных чиновников они вычислили остальных шпионов. Затем Фан Цзюнь, взаимодействуя с высшим командованием армии, тихо и незаметно арестовал всех предателей.

Допросы поручили самой армии Субэя. Полученные сведения передали Фан Цзюню, и, сопоставив их с данными теневой стражи, он сосредоточился на нескольких конкретных чиновниках.

Именно тогда на Фан Цзюня совершили покушение. Нападавший намеревался убить его, но был остановлен теневой стражей. Видя, что бежать не удастся, он покончил с собой, не оставив улик.

Это было не первое покушение на Фан Цзюня. Он понял, что субэйские чиновники что-то заподозрили и не хотели выпускать его живым из Субэя. Тогда он решил использовать это нападение, чтобы уйти в тень.

Теневые стражи всегда действовали незаметно, а после прибытия в Субэй и вовсе не показывались. Чиновники и не подозревали, что глаза и уши Императора уже проникли в Субэй и готовы вонзить в них когти.

Они все еще потирали руки, радуясь, что избавились от большой проблемы.

— А где тот чиновник, присланный двором – Фан Цзюнь? Давно его не видно, — поинтересовался один из чиновников на пиру.

— Совался не в свое дело – разве удивляет, что исчез? — ответил другой, поднимая чашу.

Все присутствующие были одеты в роскошные одежды, перед ними стояли яства, не уступавшие дворцовым. Вино, деликатесы, танцовщицы – веселье било ключом.

Этот пир был доступен только высшим чинам Субэя. Попасть сюда означало быть принятым в их круг. За долгие годы, вдали от императорского двора, Субэй стал вотчиной этих людей. Чтобы подняться по карьерной лестнице, получить высокий пост, оставался лишь один путь – присоединиться к ним.

Чиновников, присланных двором, ждал выбор: либо стать их сообщниками, либо «случайно» погибнуть. В Субэе, за исключением армии, все было в их власти.

Привыкшие к безнаказанности, они считали, что все под контролем, не подозревая, что меч уже занесен над их головами.

Сюнь Чао сидел во втором ряду. Все эти годы он вел себя скромно, избегая конфликтов с местными чиновниками. Подняв бокал, он сделал глоток, не глядя на собравшихся – он и так знал, кто здесь есть.

— Решить такую серьезную проблему удалось лишь благодаря господину Сюню. Поднимаю тост в вашу честь!

Сюнь Чао поднял бокал:

— Всего лишь исполнял долг.

Чтобы внедриться в их круг, Сюнь Чао пришлось совершить немало грязных дел. Он участвовал и в покушении на Фан Цзюня, но заранее предупредил того через теневых стражей. Фан Цзюнь передал три слова: Действуй по обстоятельствам.

Так была разыграна сцена тяжелого ранения Фан Цзюня. Благодаря умелой игре Сюнь Чао все поверили, что покушение удалось, и устроили этот «праздничный пир» – идеальный момент, чтобы разом покончить с ними.

Чаши звенели, танцовщицы кружились, вино лилось рекой. Глядя на это веселье, кто бы подумал, что Субэй переживает стихийное бедствие?

— Самое неожиданное – что тот человек помог нам. Не будь у нас сведений из столицы, мы бы и не узнали, что Фан Цзюнь преследовал такие цели, — произнес сидевший во главе стола.

— Господа говорят обо мне? — Раздался спокойный голос с легкой усмешкой, и зал мгновенно затих.

Глава 127

Голоса умолкли, и чиновники в главном зале устремили взгляды в сторону, откуда донесся звук, с выражением недоверия на лицах.

Мужчина в алом чиновничьем одеянии неспешно вошел, будто прогуливался по саду.

Каждый его шаг отзывался в сердцах присутствующих.

Разве Фан Цзюнь не умер? Тогда кто же теперь перед ними? Человек или призрак? Что вообще происходит?

Вопросы роились в их головах, но ответа не было. Некоторые даже украдкой взглянули на пол, и, увидев тень Фан Цзюня, облегченно выдохнули.

Лучше живой человек, чем призрак.

— Похоже, господа не слишком рады видеть этого чиновника? — Фан Цзюнь убрал улыбку с лица, и даже без гнева его вид внушал трепет.

— Как можно? — первый опомнившийся чиновник выдавил улыбку. — Мы просто не ожидали, что господин Фан внезапно пожалует.

— Верно, — кивнул Фан Цзюнь, но следующие его слова заставили камень страха упасть в сердца присутствующих. — Как может мертвец внезапно явиться на ваш «праздничный пир»?

— Господин Фан, что вы говорите, мы бы никогда...

Фан Цзюнь махнул рукой, давая понять, что оправдания излишни, и вошел, будто в собственный сад.

— Вы тут неплохо устроились. Если бы не путь, который этот чиновник проделал, лично убедившись в засухе в Субэе, можно было бы подумать, что кто-то намеренно распускал ложные слухи. Разве Двор не получал вестей о бедствии в Субэе лишь потому, что высокопоставленные господа не считают засуху в Субэе стихийным бедствием?

С каждым словом Фан Цзюня лица присутствующих мрачнели. Разве они, находясь в Субэе, не знали о положении дел? Просто надеялись на удачу и тянули время, не допуская утечки информации ко Двору.

Они затягивали уже так долго, что несколько дней не играли роли. В конце концов, голодали не они.

Фан Цзюню не нужно было спрашивать, чтобы понять их мысли. Он и не собирался здесь с ними препираться. За каждое их преступление и причиненный ущерб Двор с них строго спросит.

— Еду можно есть как попало, но слова нельзя бросать на ветер! Господин Фан, вы понимаете, что говорите? — Человек, сидевший во главе стола, поднялся, лицо его выражало недовольство.

В глубине души он ощущал тревогу, но не мог этого показать. К тому же его осведомители были повсюду в Субэе – если бы что-то происходило, он бы обязательно узнал.

Правда, сейчас он невольно игнорировал тот факт, что появление Фан Цзюня тоже оказалось для него неожиданностью.

— Господин Хоу, вы разгневаны оттого, что вас уличили? — Фан Цзюнь стоял внизу, прямо глядя на разодетого сановника. — Раньше я не понимал, но сегодня все стало ясно. Если каждый день видишь лишь такие сцены, как сейчас, неудивительно, что вы не замечаете, как вокруг люди умирают от голода. Не так ли, господин Хоу?

В его глазах горел огонь – гнев, который он не показывал открыто. Но особенно он разгорелся после того, что он здесь увидел.

Вино рекой, мясо – как дрова в лесу. Роскошь и разврат – даже Его Величество, имея на это полное право, никогда не позволял себе такого. Как они посмели?!

Будто обожженный этим взглядом, Хоу отвел глаза.

— Господин Фан шутит. Как я, находясь в Субэе, мог закрывать глаза на бедствие? Сегодняшний пир – лишь попытка подбодрить подчиненных, ведь ситуация немного улучшилась.

— Неужели? — Фан Цзюнь вдруг усмехнулся. — А может, это праздник по поводу устранения «камня преткновения» – то есть меня?

Хоу не ожидал такой прямоты. Его лицо исказилось. Он бросил взгляд в угол зала и сделал незаметный жест рукой. Как бы Фан Цзюнь ни спасся в прошлый раз, раз он явился сюда один, пусть его кровь добавит веселья нашему пиру!

Но прошло несколько мгновений, а зал оставался тих. Музыка давно стихла, а его люди не подавали признаков жизни.

Что происходит?

Хоу запаниковал. Он шагнул к Фан Цзюню и резко спросил:

— Что ты сделал?!

Отрезвление наконец прояснило его мысли. Вспомнились странные детали:

Почему Фан Цзюня никто не объявил? Почему «мертвый» чиновник явился сюда, а я ничего не знал?..

— Это мне следует вас спросить, господин Хоу, — холодно сказал Фан Цзюнь. — Что вы натворили? Его Величество доверил вам Субэй, чтобы вы наблюдали, как его народ вымирает от голода?!

— Так ты жив… — Хоу захохотал. — Но что ты можешь сделать в одиночку? Твои упреки для меня – как комар для слона. Зато ты, господин Фан, сам попал в ловушку. Посмотрим, как ты выкрутишься на этот раз!

Он крикнул:

— Стража! Этот человек выдает себя за чиновника – схватить его!

Но ответом была лишь тишина.

— Хватит, господин Хоу, — Сюнь Чжао лениво поднялся с места. — Не обманывайте себя. Сколько ни зовите – ваши люди не придут.

— Ты тоже предал меня?! — Хоу заскрежетал зубами. — Я хорошо к тебе относился! Зачем?!

— Да, вы ко мне благоволили. Но прежде всего я – подданный Дахуань, а уж потом ваш подчиненный. Хотя нет… — Сюнь Чжао покачал головой. — Я чиновник Империи. Вам пора понять: Субэй принадлежит трону, а не вам.

— Так это ты… — Хоу остолбенел. — Я приказал скрыть вести о засухе, а ты донес Двору?!

Сюнь Чжао не стал отрицать. Остальные чиновники смотрели на троих в полном недоумении.

— Надо было догадаться… Ты – ставленник того человека. Как ты мог быть верен Субэю? — пробормотал Хоу.

— Ошибаетесь. Я всегда был верен Субэю. Это ваше сердце изменило направление, — безжалостно парировал Сюнь Чжао.

Внезапно раздался гул шагов, снаружи послышались крики.

Армия Субэя прибыла.

Фан Цзюнь не шел с ними – он явился раньше с несколькими воинами теневой стражи. Те без шума устранили охрану, а он вошел в зал один. Если бы что-то пошло не так, сигнал скрытым стражам изменил бы планы. Но все шло по расчету – армия подоспела вовремя.

Когда солдаты ворвались в зал, лицо Хоу окончательно побелело:

— Когда вы успели связаться с армией?!

Армия Субэя…

Ее существование всегда было занозой для Хоу. Такая сила – если бы подчинилась ему! Но она оставалась недосягаемой, и это бесило. Она напоминала: он никогда не станет настоящим хозяином Субэя. А он уже давно считал его своей собственностью! Все эти годы он втихомолку внедрял своих людей в ряды армии. Засуха стала шансом окончательно подчинить ее себе. Лишь тогда он попросил бы помощи у Двора – ведь кто откажется от лишних денег и провизии?

— Об этом вам беспокоиться не стоит, — Фан Цзюнь кивнул командиру. — Взять всех.

Их заперли в той самой управе, что они когда-то захватили. Только теперь их «покои» были темными и сырыми казематами.

Когда все было кончено, Фан Цзюнь хотел что-то сказать, но вдруг потемнело в глазах – и он рухнул вперед.

— Господин Фан! — Сюнь Чжао бросился к нему, но не успел.

К счастью, один из офицеров армии Субэя подхватил его, не дав упасть на пол.

— Быстро, позовите лекаря У! — Сюнь Чжао приказал слуге привести врача, а затем с горькой улыбкой поклонился генералу армии Субэя:

— Благодарю вас, генерал Вэй. Дальнейшие дела придется поручить вам.

— А господин Фан?..

— Он и раньше был ранен, но действовал через силу. Чтобы враги не заметили, мы не могли открыто искать лекаря – лишь кое-как перевязали.

К счастью, лекарь У как раз находился в главном городе и вскоре прибыл. Осмотрев раны Фан Цзюня, он промыл их, наложил повязки и, закончив, вымыл руки:

— Повезло, что организм у господина Фана крепкий. Выпишу рецепт – через несколько дней поправится.

Сюнь Чжао, стоявший рядом, облегченно вздохнул. Он тоже участвовал в плане по разоблачению заговорщиков, и если бы с Фан Цзюнем что-то случилось, он бы не смог простить себя.

Донесение срочно доставили Шан Цзюньлиню. Вместе с ним пришли отдельные доклады от армии Субэя и от Сюнь Чжао.

Только тогда Шэнь Юй и Император узнали, что Фан Цзюнь был ранен.

Документы передали в виде секретного донесения, так что официальные власти узнают о случившемся позже. Теперь, без сановников вроде Хоу, мешавших донесениям, правда о Субэе наконец достигла трона.

— Хорошо, что Вы, Ваше Величество, отправили с ним теневых стражей Дракона. Это уже пятое покушение – эти люди действительно не успокоятся, — вздохнул Шэнь Юй.

— Фан Цзюнь для них угроза, поэтому они не отступят. Теневые стражи раскопали много тайн – за эти годы в Субэе погибло немало чиновников, и все смерти связаны с ними, — голос Шан Цзюньлиня стал холодным.

— Как Вы поступите с ними, Ваше Величество? Доставите в столицу или казните на месте? — Арестованных было много, и их преступления тяжкие. Если везти их в столицу, в пути могут возникнуть проблемы.

— Мы не станем их везти. Пусть их казнят в Субэе – как искупление перед душами тех, кто погиб из-за них.

— Это правильно. Их преступления следует обнародовать по всей Дахуань. А тот, кто распускал клевету? Вы уже выяснили, кто это?

— Скоро узнаем. — Приманка уже брошена – осталось дождаться, когда клюнет крупная рыба.

— Когда Вы казните их, Ваше Величество? — Шэнь Юй прижался к Императору и переменил позу.

— У А-Юя есть предложения? — Шан Цзюньлинь погладил его по щеке.

— Назначьте казнь через десять дней. По крайней мере, первого казните в тот день.

Срок был сжатым, но Император не стал спрашивать подробностей, лишь кивнул:

— Хорошо.

— А почему Вы не спросите, почему я выбрал этот день? — Шэнь Юй повернулся и устремил на него горящий взгляд.

Глава 128

Шан Цзюньлинь пристально посмотрел на Шэнь Юя. Его взгляд, казалось, проникал в самую душу, словно все тайны вот-вот раскроются под светом дня.

Шэнь Юй невольно занервничал, его пальцы слегка сжались.

Но в конце концов Шан Цзюньлинь лишь поднял руку и провел по его виску:

— Когда А-Юй захочет рассказать, тогда и поведай Нам.

Шэнь Юй хранил множество секретов, и Шан Цзюньлинь понимал это лучше всех. Он не копал глубже не из-за равнодушия, а потому что не желал принуждать Шэнь Юя. Он был готов ждать, пока тот сам не откроет ему сердце.

Шэнь Юй покорно прижался к Шан Цзюньлиню и тихо пробормотал:

— Вообще-то, я и сам не уверен... Возможно, дождь пойдет уже через десять дней.

— Это всего лишь срок. Неважно, когда именно. Но в народу Субэя действительно нужно как можно скорее дать ответ.

Арест высших чиновников вызвал в Субэи немалый переполох. Простолюдины, не понимая, что происходит, собирались вместе и обсуждали случившееся.

— Что происходит? Почему господина Хоу и других внезапно арестовали?

— Разве господин Фан не был послан Двором для помощи пострадавшим? Почему же он арестовал остальных чиновников?

Надо сказать, что господин Хоу и компания хорошо поработали над своим имиджем – по крайней мере, жители главного города Субэя были готовы за них заступиться. Однако в других местах народ безоговорочно верил господину Фану.

— Слышали? Господин Фан арестовал всех высокопоставленных чиновников главного города!

— Слышали! Вот она, справедливость! Они разворовывали деньги, предназначенные для помощи пострадавшим, и наполняли свои сундуки. Рано или поздно им пришлось бы за это ответить!

— Теперь понятно, почему господина Фана давно не было видно – оказывается, он отправился в главный город, чтобы разобраться с казнокрадами!

— Я слышал один слушок, не знаю, правда ли... Говорят, сначала кто-то из чиновников отправил во Дворец доклад о нашей ситуации, но почему-то он так и не дошел до столицы...

— Мы так долго ждали помощи от Двора, а оказывается, кто-то намеренно вставлял палки в колеса, чтобы не дать нам получить спасение!

— Я не совсем понимаю – какая им от этого выгода? Посмотрите, сколько людей погибло! Если бы помощь не пришла вовремя, жертв было бы еще больше.

— Ты что, глупый? Подумай сам: если бы Двор так и не прислал никого, то «спасителями» стали бы эти самые чиновники из главного города. Тогда они могли бы сказать: «Двор намеренно бросил нас на произвол судьбы», – и посеять в нас ненависть к правительству, заставив нас благодарить истинных виновников всех бед!

Выслушав это объяснение, остальные прозрели и начали громко ругаться:

— Эти собаки-чиновники – настоящие твари! Правильно, что их арестовали!

— Хотели, чтобы мы им благодарность выказывали? Да ни за что!

— Слава небесам, что чиновники, присланные Двором, раскрыли их заговор!

Всего за несколько дней эти слухи распространились по всему Субэю. Благодаря разъяснениям людей, посланных сановником Фаном, жители главного города тоже наконец поняли, что к чему.

Они знали, что засуха в Субэе была тяжелой, но в главном городе ежедневно раздавали помощь, и жизнь худо-бедно шла своим чередом. Город оставался спокойным, и потому масштабы бедствия не были очевидны. Лишь теперь, когда пелена упала с их глаз, они наконец увидели, насколько ужасной была ситуация.

Оказывается, их «спокойствие» было искусственной иллюзией, созданной умышленно.

— Они тайком вывозили заболевших за пределы главного города и бросали где попало, а горожанам говорили, что отправили их в специальные лечебницы. При этом они закрыли городские ворота – никто не мог ни войти, ни выйти. Благодаря информационной блокаде жители города долгое время не замечали подвоха. — К концу речи голос Сюнь Чао дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Я ничего об этом не знал. Видимо, они поручали это своим доверенным лицам. Тех, кого выбросили за пределы города, скорее всего, уже не спасти.

Заболевшие, оставленные без ухода, брошенные в глуши без лекарств и еды – их участь была предрешена.

— Как бы там ни было, сначала нужно отправить людей на поиски. Спасем хоть одного – и то хорошо, — распорядился сановник Фан, хотя понимал, что шансов у этих людей почти нет.

Под его руководством главный город Субэя начал действовать слаженно.

Узнав от прибывших из столицы о деяниях Шэнь Юя, сановник Фан осознал, что нельзя позволить заговорщикам разжечь вражду между жителями Субэя и простым народом, поэтому отправил своих людей в народ, чтобы те помогли людям увидеть правду.

— Ваша светлость, что сказал Двор? Нужно ли отправлять арестованных в столицу? — спросил Сюнь Чао.

Арестованных было много, и если бы их всех везли в столицу, на это потребовались бы огромные усилия и людские ресурсы, не говоря уже о возможных происшествиях в пути.

— Его Величество велел казнить их прямо в Субэе и даже назначил срок, к которому все должно быть исполнено.

Услышав названную сановником Фаном дату, Сюнь Чао удивился:

— Почему так срочно?

— Неважно, о чем думал Его Величество. Просто выполняй приказ, — хлопнул его по плечу сановник Фан.

К счастью, улики уже были собраны, и после получения приказа их обнародовали. Именно тогда жители главного города Субэя впервые осознали, сколько чудовищных преступлений совершили чиновники, которым они доверяли.

— Значит, моего больного отца не отправили на лечение, а просто выбросили за город? — вскричал молодой человек, падая на колени и закрывая лицо руками. Он никогда не простит себя за то, что сам отправил отца на смерть.

Но он был не единственным, кто оказался сломлен.

— Я все думал, почему нам не разрешали навещать их… Оказывается, их уже не было в живых! Как можно навещать мертвецов? А я, дурак, верил!

— Эти собаки-чиновники! Я убью их!

Охваченные горем люди метались между раскаянием и ненавистью – ведь никто не мог смириться с тем, что собственными руками обрек близких на гибель.

Сановник Фан и Сюнь Чао наблюдали за этим издалека.

— В день казни пусть придут посмотреть. И поставь побольше стражников вокруг.

Ярость в сердцах людей должна найти выход.

Собранные улики также были доставлены во Дворец.

На утреннем совете канцлер огласил сообщения из Субэя, и зал мгновенно взорвался возмущенными голосами.

— Так эти грузы были украдены самими субэйскими чиновниками по сговору?!

— Они скрывали правду только потому, что хотели захватить контроль над субэйскими войсками?!

— Народ голодает, а они пировали и веселились, словно никакого бедствия и нет! Как они смеют называться отцами народа?!

— Фальсификация налогов, угнетение народа, сговор с разбойниками, грабеж путников, убийства беженцев… — Каждое из этих преступлений, вменяемое чиновникам, казалось невероятным.

— Сурово наказать! Их необходимо сурово наказать!

Мнения сановников были единодушны: действия субэйских чиновников попирали авторитет двора, и ни Император, ни чиновники не могли этого стерпеть. Канцлер также объявил о решении казнить их на месте.

Но сановники снова заспорили – стоит ли везти преступников в столицу для казни.

Шан Цзюньлинь подперев голову рукой, лениво наблюдал, как чиновники яростно спорят. Вдруг его взгляд на мгновение задержался на одном из них, который старался сохранять спокойствие, но затем так же легко скользнул дальше.

Приманка сработала.

В конце концов, ни одна из сторон не смогла переубедить другую, и все взоры обратились к императору:

— Пусть Ваше Величество рассудит нас.

— Пусть будет так, как предложил сановник Фан.

Те, кто настаивал на доставке преступников в столицу, остались недовольны, но вынуждены были смириться.

После совета чиновники разошлись, а канцлера задержали.

— Невероятно, как они осмелились на такое – посягнуть даже на казенные грузы!

— Наверное, они думали, что столица не дотянется до Субэя. Но они забыли, с каким Императором имеют дело – наш государь не потерпит, чтобы кто-то посягал на его собственность.

— Слишком долго жили в Субэе и вообразили себя его полноправными хозяевами.

Известия о громком деле в Субэе достигли и внутренних покоев.

Шэнь Юй, видя, как Му Си пылает от гнева, усмехнулся:

— Ты все еще злишься? Разве эти люди не получат по заслугам?

Му Си: — Этот раб просто не может смириться с их поступками!

Шэнь Юй: — Не знал, что ты, Му Си, такая непримиримая ко злу.

Му Си: — Господин, не смейтесь над этим рабом! Ей действительно не понять, зачем они так поступали.

Шэнь Юй: — Власть ослепляет. Раз они не смогли устоять, то должны были ожидать расплаты за свои злодеяния.

В прошлой жизни Шэнь Юй не раз сталкивался с такими людьми. Ради власти и богатства некоторые готовы пожертвовать всем, а совесть для них и вовсе ничего не стоит.

Шан Цзюньлинь оставил канцлера, чтобы обсудить дальнейшие действия в связи с делом в Субэе, а также меры против того, кто распускал слухи. Этот человек глубоко затаился при Дворе, и если бы Шан Цзюньлинь не сыграл на временном разрыве в деле Субэя, тот, возможно, так и не выдал бы себя.

— Почему Ваше Величество приказал сановнику Фану казнить их на месте? — спросил канцлер.

По обычаю, их следовало доставить в столицу для окончательного суда – это укрепило бы авторитет Двора и императорской семьи.

Шан Цзюньлинь стоял, заложив руки за спину. Услышав вопрос, он обернулся и равнодушно ответил:

— Если Мы так решили, значит, на то есть причина.

Закончив с делами, Император вернулся во дворец Юйчжан.

Шэнь Юй как раз расспрашивал Му Си о том цветке, который прислал князь Ань.

Он все размышлял над этим цветком – его что-то смущало.

— Удивительный цветок – с того дня, как распустился, и до сих пор не подает признаков увядания. Уже столько дней прошло, а он все еще цветет, — говорила Му Си. Она никогда не видела, чтобы цветок цвел так долго.

— Какой цветок? — подошел Шан Цзюньлинь.

— Тот, что прислал князь Ань. Му Си говорит, он до сих пор не увял, и я хочу посмотреть.

Цветок уже давно стоял во дворце, и ничего плохого не случилось. Специалисты осматривали его и подтвердили, что он не ядовит. Шан Цзюньлинь даже велел придворным лекарям проверить здоровье слуг, ухаживавших за растением, – никаких отклонений не обнаружили.

— Если хочешь посмотреть – посмотри. Кстати, день, когда он расцвел, довольно забавный.

Как раз совпал с датой, глубоко запечатлевшейся в памяти Императора.

— Если бы Ваше Величество знали точное время его цветения, удивились бы еще больше, — Шэнь Юй назвал время.

Шан Цзюньлинь мысленно подсчитал: «И вправду странное совпадение».

Пока они разговаривали, они уже дошли до места, где стоял цветок. Даже издалека было видно, как ярко и пышно он цветет среди других растений.

Когда они приблизились, Шэнь Юю показалось – или это было ему только кажется? – будто лепестки слегка наклонились в его сторону.

Шан Цзюньлинь тоже это заметил. Он посмотрел на цветок, потом на Шэнь Юя, и в его голосе зазвучала легкая неуверенность:

— Похоже, этот цветок тебя очень любит…

Глава 129

Шэнь Юй уже несколько дней думал об этом цветке, но теперь, увидев его вновь, не почувствовал ничего особенного. Все это время он казался ему просто красивым цветком – и ничего более.

Услышав слова Шан Цзюньлина, он не знал, смеяться ему или плакать:

— Ваше Величество, что вы говорите? Это же просто цветок…

Но он вдруг замолчал на полуслове, потому что заметил: цветок действительно слегка покачивался в ответ на его движения.

Шэнь Юй взглянул на Шан Цзюньлина – в глазах обоих читалось недоумение.

— Этот цветок…

Он снова повернулся к растению. Лепестки колыхались без малейшего ветерка, их цвет стал гораздо бледнее, чем в первый раз, и теперь напоминал полупрозрачную нефритовую гладь. Они слегка закручивались, раскрываясь наружу, слой за слоем – зрелище было поистине завораживающим.

Шан Цзюньлин подозвал слугу, ухаживавшего за цветком:

— Когда ты ухаживал за ним, замечал ли что-то необычное?

— Нет… — слуга задумался, но тут же поправился. — То есть… да. Иногда он двигался сам по себе.

— Разве не естественно, что цветок колышется на ветру? — невозмутимо спросил Император.

— Этот раб не смеет лгать! Несколько раз он шевелился, когда ветра не было вовсе! — слуга в страхе повалился на колени.

— Мы не собираемся тебя наказывать. Поднимись, — Шэнь Юй, видя, как перепугался слуга, мягко прервал его.

Похоже, цветок двигался не только в его присутствии. Шэнь Юй невольно вздохнул с облегчением.

— Ваше Величество, как Вы думаете, зачем князю Ань понадобилось отправлять этот цветок за тысячи ли? — Шэнь Юй не мог понять.

Все остальные удельные князья, следуя его намеку, «скромно» присылали золото, серебро и драгоценности. Лишь князь Ань отправил этот цветок.

— Мы приказали тайно проверить владения князя Ань, но второго такого цветка там не нашли. Говорят, он случайно нашел его, счел красивым и отправил ко двору – вместе с основными дарами.

На самом деле, Шан Цзюньлин изначально не собирался оставлять цветок. Вещи сомнительного происхождения не должны были находиться рядом с Шэнь Юем. Но в глубине души он чувствовал: если выбросить цветок, потом можно горько пожалеть. К тому же, он сомневался, что князь Ань осмелится открыто подсунуть что-то опасное. Поэтому цветок остался.

Шэнь Юй продолжил разглядывать растение. Сочные зеленые листья, высота примерно по пояс, и лишь один цветок, окруженный листвой, словно луна в ореоле звезд. Казалось, он излучал мягкое сияние.

Неужели ночью он и правда светится?..

Шэнь Юй невольно представил: все поглотила тьма, и лишь этот цветок остается единственным источником света в мире, маня к себе живые существа, как мотыльков на огонь.

Лепестки раскрываются до предела, обнажая спрятанную внутри жемчужно-белую сферу.

Что это?..

Шэнь Юй неосознанно потянулся вперед, желая рассмотреть поближе, но внезапный голос вернул его в реальность.

— А-Юй!

Он обернулся, в глазах еще читалась легкая растерянность:

— Что?

Его руку резко схватили. Шан Цзюньлин пристально смотрел на него:

— Ты собирался сорвать этот цветок.

Не дожидаясь ответа, он крепко обнял Шэнь Юя, отступил на шаг назад и бросил на цветок холодный взгляд.

Окутанный знакомым ароматом Императора, Шэнь Юй наконец пришел в себя. Теперь его взгляд, устремленный на цветок, был полон неопределенности.

Все это очень странно…

Похоже, он влияет только на меня.

Отбросив тревожные мысли, Шэнь Юй успокаивающе потрепал Шан Цзюньлина по плечу:

— Со мной все в порядке. Просто… мне показалось.

Но Император не успокоился. Он тщательно осмотрел Шэнь Юя, после чего, забыв про цветок, подхватил его на руки и направился к выходу.

Увидев, как Шан Цзюньлин выходит с Шэнь Юем на руках, главный евнух Мэн поспешил навстречу:

— Ваше Величество…

— Позовите лекаря Гу, — не останавливаясь, бросил Император и направился в покои.

Евнух Мэн не смел медлить и побежал выполнять приказ.

Шэнь Юй, прислушавшись к себе, успокоил Императора:

— Я и правда в порядке.

Цветок не причинил ему никакого вреда.

Лекарь Гу как раз сушил травы, когда взволнованный евнух Мэн ворвался во дворец Юйчжан. Ожидая худшего, он вошел внутрь – но Шэнь Юй выглядел совершенно здоровым, а вот Шан Цзюньлин был мрачнее тучи.

Проверив пульс, лекарь Гу опустил руку. В его сознании мелькнуло что-то важное, но ухватить эту мысль не удалось.

Он задал Шэнь Юю несколько вопросов, получил ответы и после раздумий произнес:

— Этот слуга хотел бы осмотреть тот цветок.

Шан Цзюньлин приказал слугам проводить его.

Вскоре лекарь Гу вернулся:

— Ваше Величество, можете не тревожиться – с Благородным монархом все в порядке. Этот слуга осмотрел цветок, и он не оказывает никакого вредного воздействия.

Хотя лекарь и заверил, что опасности нет, Шан Цзюньлин все равно не мог успокоиться. В следующие несколько дней он не спускал глаз с Шэнь Юя, запретив ему даже приближаться к тому цветку.

Однако Шэнь Юю очень хотелось взглянуть на него снова. Он выяснил, что никто из контактировавших с цветком не проявлял странностей. Его интересовало – было ли то происшествие случайностью или закономерностью.

Конечно, после того случая Шан Цзюньлин пришел в ярость. Он приказал тщательно обыскать место, где стоял цветок. Император допускал, что проблема могла быть не в самом растении, а в чем-то рядом – ведь в день прибытия во дворец Шэнь Юй уже стал жертвой скрытого подвоха.

И что же? Они действительно кое-что нашли.

— Это галлюциногенное вещество, доза крайне мала, — лекарь Гу поднес к носу небольшую деревянную пластинку. — Такое количество не способно навредить человеку. Один вдох – и оно быстро выведется из организма. Неудивительно, что в тот день мы не обнаружили ничего подозрительного у Благородного монарха.

Шан Цзюньлин излучал ледяной гнев. Деревяшка была найдена в подставке для цветка – явно подложенная кем-то намеренно. Несмотря на все меры предосторожности, кто-то все же сумел проскользнуть сквозь защиту.

Император приказал принести подставку и холодно произнес:

— Лекарь Гу, проверьте, нет ли здесь еще чего-то.

Тот осмотрел подставку со всех сторон и покачал головой:

— Ваше Величество, больше ничего нет.

Шэнь Юй подошел, прикрыв лицо пропитанной лекарством маской – специальным составом лекаря Гу. Его организм был слабее, чем у обычных людей, и даже малые дозы веществ могли подействовать. Но поскольку Шэнь Юй хотел сам увидеть источник галлюцинаций, пришлось пойти на такие меры.

Полупрозрачная маска скрывала все, кроме его прекрасных глаз с чуть приподнятыми внешними уголками – даже без улыбки они казались улыбающимися. Теперь, когда нижняя часть лица была скрыта, их очарование проявлялось еще ярче.

— Как нашли эту деревяшку? — Шэнь Юй разглядывал лежавший на столике кусочек дерева. Шириной в два пальца, он идеально сливался с цветом подставки, и встроенный внутрь, был совершенно незаметен.

— Честно говоря, это произошло случайно, — при виде Шэнь Юя холодность Шан Цзюньлина сразу смягчилась. — Неуклюжая служанка, переставляя цветок, опрокинула подставку, и деревяшка выпала. Ответственный слуга заметил ее и доложил.

Зная, что Император проводит тщательное расследование, слуги не посмели скрыть находку. Дальнейшее Шэнь Юй уже видел сам.

Все растения перенесли в другое место. Обойдя помещение, Шэнь Юй не нашел цветок князя Ань и, подойдя к Шан Цзюньлину, ткнул его в руку:

— Ваше Величество, а где тот цветок?

— Перенесен в другое место. Не волнуйся, его не выбросили. — Убедившись, что аномалия была не связана с цветком, Шан Цзюньлин перестал относиться к нему с подозрением.

— Кто же подложил эту штуку? Довольно изощренный метод.

— Расследование идет, — Император обнял Шэнь Юя за талию и отвел подальше. — А-Юй, не подходи слишком близко.

Деревяшка находилась как раз рядом с цветком князя Аня — вот почему Шэнь Юй испытал тот эффект именно там.

— Что они пытались сделать? Заставить Ваше Величество поверить, что это князь Ань хотел мне навредить?

— Когда поймаем виновных, все узнаем, — голос Шан Цзюньлина звучал мягко, но в глазах читался лед.

Они провели там еще некоторое время, пока евнух Мэн не доложил о прибытии сановника. Шэнь Юй ушел вместе с Императором.

Визитер оказался канцлером – он пришел обсудить дела Субэя. После ареста высших чиновников там образовалась пустота, временно заполненная присланными из столицы людьми. Но это было временное решение – требовалось срочно назначить новых должностных лиц.

Не все местные чиновники были замешаны в преступлениях, особенно в малых городах. Сановник Фан отобрал нескольких достойных, проверил их и перевел в главный город. Часть мелких чиновников из Субэя оставили на местах, а остальных отправили в малые города – закалять характер.

Прибывшие с ним чиновники также помогали на местах. Сановник Хоу и его сообщники годами плели сети в Субэе, и хотя теперь они были схвачены, их связи нельзя было уничтожить в одночасье.

Сановник Фан работал без отдыха, разгребая последствия их деяний.

Время летело быстро, и вскоре настал день казни.

В Субэе стояла ясная погода – ни намека на дождь.

С самого утра толпы народа устремились к месту казни. Погибшие не вернутся, но люди хотя бы увидят, как виновные получат по заслугам. Когда преступников вывели, никто из собравшихся не дрогнул при виде приготовлений к кровавому зрелищу. В их глазах читались ярость, жажда мести, торжество – но не страх.

Сановник Фан восседал на главном месте, Сюнь Чао – рядом. Чувствуя на себе ненавидящие взгляды, он лишь усмехнулся в ответ.

— Время пришло!

Лезвие сверкнуло в воздухе и опустилось…

Словно срубив все грехи разом.

Запах крови вознесся к небу, словно поминая души невинно погибших.

…громых!

Когда казнили последнего преступника, на солнце наползли тучи. Люди в изумлении подняли головы, и на их лица упали первые капли.

— Дождь!

Дождь пошел именно после казни этих негодяев!

Толпа в благоговении пала ниц в сторону столицы, скандируя: «Десять тысяч лет жизни Императору!»

Даже видавший виды сановник Фан на мгновение остолбенел.

Никто не ожидал, что дождь, которого Субэй ждал так долго, хлынет именно в этот момент.

Когда весть достигла столицы, весь Двор был потрясен.

— А-Юй… — едва переступив порог, Шан Цзюньлин притянул юношу к себе. — Иногда Мы думаем… не посланный ли ты к нам небом бессмертный, который однажды выполнит свою миссию и вернется обратно?

— Или, может, ты дух цветов? Тот цветок откликался только на тебя, а еще ты можешь повелевать дождем…

Говоря это, Император страстно осыпал лицо Шэнь Юя поцелуями, словно пытаясь таким образом убедиться в его реальности.

Шэнь Юй:

— … — Он с беспокойством приложил ладонь ко лбу Шан Цзюньлина: — Ваше Величество, что на вас нашло? Вы совсем бредите.

Глава 130

Поцелуи были частыми и горячими. Шэнь Юй ощущал исходящее от Императора глубокое беспокойство – впервые он видел, чтобы Шан Цзюньлин проявлял такие сильные эмоции.

— Мы не больны, — губы Императора прижались ко лбу Шэнь Юя, его дыхание обжигало кожу. Он взял руку юноши в свои ладони. — Мы не больны.

— Откуда такие мысли, Ваше Величество? Я самый обычный человек. Какое там «бессмертный»…

Но Шан Цзюньлин сейчас не слушал. Он увяз в своих подозрениях, и чем больше думал, тем больше убеждался:

— Если ты не бессмертный, откуда ты знал столько вещей? Как предсказал дождь в Субэе?

Разве все, что предлагал Шэнь Юй, не было чем-то неслыханным?

Шэнь Юй открыл рот, но не нашел, что ответить. История его перерождения звучала слишком невероятно, и он еще не решил, стоит ли раскрывать ее Шан Цзюньлину. Это была его величайшая тайна и главный козырь.

Однако вскоре он уловил ключевую деталь в словах Императора:

— В Субэе пошел дождь?

Его изумление выглядело искренним. Шан Цзюньлин пристально посмотрел на него:

— Разве А-Юй не должен был уже знать об этом?

— С чего бы? Если бы Ваше Величество не сказал, я бы до сих пор не знал.

— Значит, дождь в Субэе – не твоих рук дело? — Шан Цзюньлин не отрывал взгляда от лица Шэнь Юя, следя за малейшими изменениями в его выражении.

— Как Вы могли такое подумать? — Шэнь Юй рассмеялся. — Разве я могу повелевать дождем?

— Но дату выбрал ты, — Шан Цзюньлин постепенно приходил в себя, усаживая Шэнь Юя на циновку. — Из Субэя сообщили: как только казнь завершилась, хлынул ливень. Он шел несколько дней, и теперь бедствие практически устранено.

— Почему Ваше Величество связали это со мной? — Шэнь Юй приподнял бровь.

— Потому что совпадение слишком точное. Дождь начался в момент казни. — Император сжимал пальцы Шэнь Юя. Услышав новость, он сразу подумал – это дело рук Шэнь Юя.

Иначе как объяснить выбор именно этой даты?

В тот момент он бесконечно радовался, что не раскрыл роль Шэнь Юя в приказе. Но следом нахлынул страх – все эти странные совпадения убеждали его: Шэнь Юй и вправду мог быть тем самым легендарным бессмертным.

— Ваше Величество, дождь в Субэе действительно не имеет ко мне никакого отношения. Я просто изучал летописи и обнаружил, что в это время года там всегда идут дожди. Поэтому и назначил казнь на период перед обычным сезоном дождей. Если бы дождя не было – мы бы ничего не потеряли. А если бы пошел – получили бы преимущество.

Шэнь Юй не хотел, чтобы Шан Цзюньлин развивал эту опасную мысль. Он знал этого мужчину – если тот решит, что Шэнь Юй может в любой момент исчезнуть, как дух, неизвестно, что он предпримет.

Да и это не была ложь. Просто благодаря памяти прошлой жизни он точно знал, что дождь в этом году будет. Но то, что он начнется сразу после казни – даже для него стало неожиданностью.

— Если Ваше Величество не верит – вот мои записи. — Чтобы вычислить точную дату, Шэнь Юй потратил уйму времени, изучая материалы о Субэе. Он выписал все упоминания об осенних дождях и, сопоставив с воспоминаниями из прошлой жизни, определил приблизительный период.

Его черновики лежали неподалеку. Шан Цзюньлин, наконец вспомнив, спросил:

— Ты тогда просил столько книг – именно для этого?

— А для чего еще? — Шэнь Юй укоризненно посмотрел на него. — Ваше Величество же знает, как я не люблю подобную литературу.

— Мы подумали, тебе просто захотелось разнообразия. — Император вспомнил, как Шэнь Юй внезапно перестал читать романы и переключился на исторические хроники.

Шэнь Юй подал ему тетрадь с записями:

— Убедитесь сами.

Пробежав глазами страницы, Шан Цзюньлин постепенно расслабился.

— Тогда я удивлялся, почему Ваше Величество не спросил, — Шэнь Юй, видя, что напряжение спало, слегка подразнил его. — Если бы спросили – я бы мог попросить награду.

— Чего желает А-Юй? Сейчас просить еще не поздно.

— Когда дела в Субэе уладятся – поедемте со мной в загородную усадьбу. Я каждый год в это время провожу там несколько дней.

Охваченный чувством вины, Шан Цзюньлин готов был согласиться на что угодно.

— Ты потратил столько сил… — он снова притянул Шэнь Юя к себе. — Но твою роль в этом деле, боюсь, придется скрыть.

Все выглядело слишком мистически. Если бы правда вышла наружу, Шэнь Юя ждали бы бесконечные пересуды и опасное внимание. Люди боятся божеств, но всегда найдутся те, кто захочет испытать судьбу. Да и в тени еще скрывалось несколько враждебных сил. Шан Цзюньлин не мог рисковать.

— Даже если бы Ваше Величество не предложили – я бы сам попросил сохранить это в тайне. В конце концов, я не сделал ничего особенного.

Шэнь Юй хорошо знал, как опасны людские толки. Это событие можно было раздуть или, наоборот, преуменьшить. Но загадочность в данном случае была куда полезнее, чем слава.

Нельзя было отрицать – дождь пришел вовремя, а совпадение с казнью и вовсе казалось чудом. Было бы грешно не воспользоваться таким подарком судьбы.

Дождь лил как из ведра, но никто не роптал. Жители Субэя едва не плакали от радости, испытывая нереальное чувство. Долгожданный дождь, которого они ждали так долго, внезапно обрушился на них в этот момент.

После долгой засухи – живительный ливень. Невозможно было не радоваться этому дождю.

Фан Цзюнь был человеком трезвого ума. Очнувшись от минутного оцепенения, он быстро осознал, что это отличный момент, чтобы завоевать народную поддержку.

Дождь не прекращался целые сутки, лишь слегка ослабев. Растрескавшаяся земля впитала достаточно влаги, а деревья и травы на обочинах дорог ожили, обретя новую силу.

Люди в соломенных шляпах и дождевых накидках шли под моросью, ощущая эту долгожданную благодать и обсуждая ее.

— Ждали несколько месяцев, и вот наконец дождь пошел.

— Да, но как вы думаете, не потому ли он пошел, что Небеса вознаградили нас за казнь коррумпированных чиновников?

— Думаю, так и есть. Иначе почему дождь пошел не раньше и не позже, а именно тогда, когда этим псам отрубили головы?

— Презренные, пренебрегавшие жизнями людей, – смерть им поделом!

Весь Субэй обсуждал этот дождь, а вместе с ним – и наказанных чиновников.

Остатки их сторонников, еще надеявшихся поднять смуту, после ливня лишились многих своих людей. А те, что остались, пошли доносить в управу, лишь бы облегчить свою участь.

Благодаря этому своевременному дождю власть, которую чиновники вроде сановника Хоу годами выстраивали в Субэе, рухнула в одно мгновение. Теперь им было не до мятежей – хорошо, если удастся избежать ареста.

Фан Цзюнь объявил награду за поимку уцелевших заговорщиков. Жители Субэя уже уверились, что засуха была карой Небес за их грехи, и теперь рьяно помогали властям.

— Если бы не они, разве постигла бы Субэй засуха? — Эта мысль не давала покоя никому.

Весть о событиях в Субэе разнеслась из столицы по всей империи Дахуань. Люди, следившие за ситуацией, были потрясены. В харчевнях, чайных, на улицах и переулках – везде только и говорили об этом.

— Слышали? В Субэе наконец пошел дождь. Теперь можно не волноваться.

— Как только казнили коррупционеров – тут же дождь пошел. Как думаете, не связана ли засуха с ними?

— Кстати, помните, недавно ходили слухи, будто засуха в Субэе – это знак недовольства Небес действиями Его Величества?

— Как не помнить! Чистейший вздор. Даже если предположить, что Небеса действительно недовольны, почему тогда засуха в Субэе, а не в столице? Ведь столица ближе к Императору!

— Просто хотели очернить Его Величество. Трудно сказать, какие у них были мотивы. Но раз как только присланные им люди казнили жадных чиновников – тут же пошел дождь, значит, если Небо и было недовольно, то не Императором, а этими псами.

— С тех пор как Его Величество взошел на престол, жизнь действительно стала лучше. Да и вражеские армии больше не стоят у ворот. Непонятно, почему находятся те, кто клевещет на Императора, называя его жестоким тираном. Но с прошлого года каждый, кого он наказал, получил по заслугам. Если карать преступников – значит быть тираном, тогда я не знаю, что и сказать.

— Если вдуматься, так и есть. А не было ли тайных причин и в прежних казнях? Кто не возмущался тогда за несчастного цензора Чжана? А чем все закончилось?

— Нельзя судить по внешности. А были ли правдой все те прежние обвинения против Его Величества? Хорошо бы, если бы Двор дал разъяснения.

— А разве не установлены ящики для жалоб и предложений? Может, спросим?

После этих слов вокруг воцарилась тишина. Вскоре в управы поступили анонимные запросы. Обычно такие письма решались на месте, но этот вопрос явно выходил за их компетенцию. Да и сами чиновники хотели знать – есть ли тут какая-то тайна.

Подумав, один из них поднял этот вопрос на утреннем заседании.

Придворные переглядывались. Многие и сами не знали всей подоплеки. Если бы существовали скрытые причины – еще куда ни шло. А если нет…

— Хэ Чэнъюй, Цзян Хуайцин, Фан Цзяи – Мы поручаем это дело вам. Не разочаруйте Нас.

— Этот подданный повинуется воле Вашего Величества.

Никто не ожидал, что Шан Цзюньлинь доверит это трем молодым чиновникам. Кто-то уже хотел возразить, но соседи остановили их. Было ясно, что Император решил возвысить этих троих. А его решения никто не мог оспорить.

— Разве Ваше Величество не собирался отправить их в Субэй? Почему же поручает им это дело? — Шэнь Юй, знавший планы Императора, понимал, что вскоре сановник Фан должен вернуться, а новые чиновники как раз готовились к отъезду.

— Разве А-Юй не хотел узнать, кто стоит за распространением слухов? Скоро ты узнаешь, — уклончиво ответил Шан Цзюньлинь.

— Ваше Величество хочет вынудить того человека действовать? — спросил Шэнь Юй.

Разве зачинщик сможет оставаться в тени, когда клевета на Императора не только развеялась, но и обернулась в его пользу, укрепив народную любовь?

Глава 131

Очевидно, усидеть на месте было невозможно.

В одной из частных усадеб слуги дрожали от страха, стоя на коленях. По полу были разбросаны осколки разбитого фарфора, а у некоторых слуг на теле виднелись кровавые раны – происхождение которых не требовало объяснений.

— Бестолковые твари! Вы умудрились разрушить все наши прекрасные планы! — мужчина дрожал от ярости. Только сейчас он наконец осознал, что каждый шаг Двора был направлен против него.

А он еще считал себя умным! Даже не заметил, как попал в расставленную ловушку.

А Император... Раньше он вообще не обращал внимания на подобные вещи. Кто же повлиял на него, заставив копаться в прошлом?

Мужчина не мог понять.

Многолетние замыслы рухнули в одночасье – смириться с этим было невозможно. Жестоко выплеснув гнев, он едва заставил себя успокоиться:

— Ну что, скажете, как нам теперь быть?

Приближенный, стоявший на коленях рядом, дрожа поднял голову:

— Ваша светлость, это дело...

Он хотел сказать, что ситуация уже вышла из-под их контроля, и теперь нужно как можно быстрее выйти из игры, не дав огню перекинуться на них. Но, взглянув на разгневанное лицо господина, он проглотил слова – понимая, что это не то, что тот хотел услышать.

— Император поручил это дело нескольким молокососам... То ли он слишком уверен в себе, то ли недооценивает противника?

Благодаря их тщательному планированию, в сердцах простого люда уже укоренилось негативное впечатление. Их план состоял в том, чтобы постепенно углублять это впечатление, накапливая его до критической точки, а затем поджечь фитиль – и дело Субэя стало бы идеальным детонатором.

Казалось, до успеха оставался последний шаг, но внезапно все перевернулось с ног на голову. Не только изменилось отношение народа к Императору, но и все семена, которые они с таким трудом посеяли, были выкорчеваны.

Теперь все вокруг только и говорили, что Император мудр, доблестен и всей душой заботится о народе – настоящий правитель. Полная противоположность тому, на что они рассчитывали.

Получив императорский указ, Цзян Хуайцин и двое его товарищей были вызваны к канцлеру.

— То, что Его Величество поручил вам это дело, – проявление доверия и испытание. Я не буду слишком вмешиваться – все зависит только от вас.

С этого момента трое молодых чиновников погрузились в работу с головой.

Изучение архивов, выяснение обстоятельств, обнародование правды – каждый шаг должен был быть безупречным.

Так началось тайное противостояние.

— Чэнъюй, ты заметил, что в последнее время нам все чаще мешают? – Цзян Хуайцин листал досье, не отрываясь.

Сначала все шло гладко, но потом, с какого-то момента, стали появляться люди, которые явно и неявно создавали препятствия. Казалось бы, мелочи, на которые даже жаловаться неудобно – спишешь на неосторожность.

Но Цзян Хуайцин был чуток к настроениям окружающих. Он ясно чувствовал – все это делалось намеренно.

— Заметил. Нам нужно просто выполнить поручение Его Величества. Остальное – не наша забота.

Если они это заметили, то тем более не ускользнуло от внимания теневой стражи. А теневая стража – это глаза и уши Шан Цзюньлиня. Если они узнали – значит, узнал и Император.

— Почему Ваше Величество до сих пор не действует? – Шэнь Юй опустил белую фишку на доску.

В беседке, лицом к лицу, они играли в го. На доске черные и белые камни вели ожесточенную схватку.

— Нужно дать им немного передышки, чтобы избежать лишних проблем.

Цзян Хуайцин и его товарищи действовали открыто, а теневая стража – скрытно. Уже потерявший самообладание противник оставил множество следов, и стража, идя по ним, наконец ухватила его за хвост.

— А не пойдет ли он на отчаянный шаг, пытаясь навредить Цзян Хуайцину и остальным?

— Теневая стража следит за ними. Если посмеют напасть – Мы устроим им теплый прием.

Через несколько дней Цзян Хуайцин почувствовал, что ситуация становится все более странной. Его не покидало ощущение, будто за ним кто-то следит. Он не знал, было ли это его личное впечатление, или другие двое тоже это ощущали.

При первой же возможности он осторожно завел разговор.

Обменявшись взглядами, они поняли – это не иллюзия. За ними действительно кто-то постоянно наблюдает.

Только в резиденции канцлера, где они продолжали работать помимо императорского поручения, это чувство исчезало.

Закончив с делами, Цзян Хуайцин, немного помедлив, все же решил рассказать министру о странных происшествиях последних дней.

Выслушав, министр велел подать им горячего чая и лишь затем промолвил:

— Вы не ошиблись. Поручение Его Величества задело интересы определенных людей, и они не смирятся. Но вам не о чем беспокоиться – просто продолжайте работать.

Слова министра не только дали им ответ, но и намекнули, что их безопасность под защитой. Убедившись в своих догадках, трое продолжили работу.

По мере углубления расследования одно за другим всплывали события прошлого, и истинное лицо тех чиновников, которых народ считал невинно осужденными, было раскрыто.

Скрытые временем дела предстали перед народом в совершенно новом свете.

Обсуждения о Субэе потихоньку стихли, уступив место этим забытым историям.

Благодаря делу Субэя народ по-прежнему доверял двору. «Народные вести», управляемые непосредственно правительством, пользовались полным доверием населения. Как только информация была опубликована, она вызвала бурю обсуждений.

— Я же говорил, что Его Величество не станет безвинно убивать! Посмотрите на этих казненных – разве среди них есть хоть один без греха? Все получили по заслугам!

— Я помню, после смерти бывшего канцлера повсюду ходили слухи, какой он был «заботливый и скорбящий о народе», а погиб от меча тирана якобы за то, что хотел добиться справедливости для простых людей. Говорили, будто после его смерти Император, испугавшись молвы, изменил законы. Но сегодня Двор нам сообщает, что настоящая причина казни – саботаж реформ, вымогательство народного добра, торговля чиновничьими должностями… Почему правда оказалась полной противоположностью тому, во что мы верили?

Подобных случаев было множество.

Сначала народ реагировал шоком и недоверием, затем пришло оцепенение, а в конце люди даже начали ожидать подобных разоблачений.

Именно тогда они начали замечать странную закономерность.

— Один-два случая можно списать на случайность, но разве столько совпадений может быть просто так? — кто-то озвучил общее ощущение.

— Вообще-то, мне тоже кажется что-то неладное. Вспомните – разве после каждой казни чиновника не появлялись слухи, порочащие Его Величество? Кто-то с важным видом вещал «правду», сея в нас недовольство Императором. Даже в случае с Субэем находились те, кто упорно обливал грязью Императора.

— Теперь, когда ты это сказал, я вспомнил – недавно в чайной слышал, будто засуха в Субэе – это небесная кара за поступки Его Величества…

— Я тоже такое слышал.

— И я.

Собравшиеся переглянулись – оказывается, все сталкивались с подобными речами. После неловкого молчания кто-то не выдержал:

— Это же явно чей-то умысел?

— Если бы мы заранее не знали правды от Двора – разве не поверили бы этим слухам?

— Значит… – мужчина средних лет сглотнул – Все это время кто-то намеренно настраивал нас против Императора? Но зачем?

В головах мелькнула догадка, но она была настолько крамольной, что никто не осмелился высказать ее вслух.

Во дворце

— Сегодня министр Фэн выглядел рассеянным – не случилось ли чего? — после аудиенции чиновники аристократических кланов собрались обсудить вакансии в Субэе.

Столько свободных должностей – грех не попытаться занять их своими людьми. Пока они не могли угадать намерения Императора, но подготовиться стоило заранее. В разговоре кто-то заметил, что не только сановник Фэн, но и министр Дуань тоже казался не в себе.

— Детишки хулиганят – вот и думаю, как усмирить. Уже взрослые, а все проказничают, – сановник Фэн вздохнул.

Остальные знали причину: младший сын сановника Фэна влюбился в простолюдинку и настаивал на официальном браке, хотя уже был обручен с девушкой из знатного рода…

Взгляды невольно устремились на другого сановника, и, заметив его мрачное лицо, тему поспешили сменить.

— Император приблизил Хэ Чэнъюя и его товарищей – возможно, отправит их в Субэй.

— Не факт. Если вакансии в столице заполнят за счет перевода чиновников – освободившиеся места как раз для троих юнцов. Похоже, Его Величество твердо намерен продвигать их.

— Канцлер тоже ими доволен – лично наставляет. Кто еще удостаивался такой чести?

— С тех пор, как Благородный монарх Шэнь вошел во дворец, Император сильно изменился.

— Когда министр Фэн предложил ввести во дворец сына маркиза Чжэньбэя – кто бы мог подумать о таком исходе?

Ожидали, что свой человек среди наложников пойдет на пользу кланам – а получили лишь углубление конфликта между аристократией и троном.

— Да что с этого хилого болезненного возьмешь? – сановник Фэн буркнул, погруженный в свои мысли.

— Забавно, что маркиз Чжэньбэй презирал законного наследника, зато вознес бастарда. И что в итоге? Вскормил змею, предавшую родную семью.

Тема незаметно свернула в сторону. Министр Дуань, наблюдая за необычной раздражительностью сановника Фэна, слегка нахмурился.

В императорских покоях

Шэнь Юй получил послание от маркиза Чжэньбэй – в связи с приближающимся днем рождения сына тот просил аудиенции, надеясь восстановить отношения.

Пальцы Шэнь Юя скользнули по краю письма, в глазах – холодная тьма. За все детство отец ни разу не отметил его рождение. И вдруг теперь вспомнил?

Подошедший Шан Цзюньлинь выхватил письмо, пробежал глазами и отшвырнул в сторону:

— В день рождения А-Юя Мы устроим грандиозный праздник.

Это был первый день рождения Шэнь Юя во Дворце, и Император не хотел, чтобы тот прошел незаметно.

Но Шэнь Юй отказался:

— После засухи в Субэе пышные торжества неуместны. Да и не люблю я этого. Вместо того чтобы стесняться среди чужих людей – лучше провести этот день только с Вашим Величеством.

Предложение соблазнило Императора, но он все же хотел громких празднеств – чтобы весь мир знал: Шэнь Юй дороже ему всего, и никто не смеет порочить его имя. Он жаждал, чтобы в умах подданных их имена звучали неразрывно.

— Разве Ваше Величество не хочет побыть наедине со мной? — Шэнь Юй, уловив колебания, обошел стол и приблизился, положив руку на плечо Императора. Губы почти касались его уха: — Только мы двое. Никого больше. Целый день… Ваше Величество сможет сделать со мной все, что пожелает.

— Что угодно? — Шан Цзюньлинь охрип, сжимая гибкий стан в объятиях.

Глава 132

В сознании Шан Цзюньлиня невольно всплывали картины, проведенные наедине с Шэнь Юем. Это предложение было слишком соблазнительным, особенно для него, кто долгое время пребывал в состоянии полуголода.

Шэнь Юй с первого взгляда распознал его колебания и продолжил:

— Если Ваше Величество желает устроить пир, можно сделать это в день Вашего рождения. А мой день рождения давайте оставим только для нас двоих.

— А-Юй знает, почему Мы желаем устроить пышный пир в честь твоего дня рождения? — Глаза Шан Цзюньлиня потемнели, а подушечка его пальца принялась нежно поглаживать нежную кожу на шее Шэнь Юя. — Мы хотим объявить всему миру, что А-Юй принадлежит Нам. — Не дожидаясь ответа, Император сам дал его.

— Я уже давно связан с Вашим Величеством. Я – ваш Благородный монарх, и никто не может этого отрицать. — Шэнь Юй склонил голову, слегка касаясь руки Шан Цзюньлиня.

Благородный монарх.

Раньше Шан Цзюньлинь считал это обращение прекрасным, но теперь в нем ощущался какой-то недостаток.

— А-Юй хочет стать императрицей?

Спросив это, Шан Цзюньлинь сохранял спокойный тон, будто речь шла о чем-то обыденном, а не о таком важном деле, как место императрицы.

— Почему Ваше Величество вдруг заговорил об этом? — Шэнь Юй слегка вздрогнул. — Я считаю, что нынешнее положение вполне устраивает.

Шэнь Юй не испытывал особого интереса к положению императрицы.

— Просто Мы думаем, что кроме А-Юя, никто не достоин занять это место.

До того, как Шэнь Юй вошел в его жизнь, Шан Цзюньлинь никогда не думал, что в его жизни появится человек, которого он не сможет отпустить.

Видя, что Шэнь Юй не заинтересован, Шан Цзюньлинь оставил эту тему, лишь мысленно отметив, что объявит об этом в подходящий момент.

— Если А-Юй не хочет пышного пира, может, устроим скромный? — Хотя Шан Цзюньлинь и желал провести время наедине с Шэнь Юем, он еще больше не хотел, чтобы тот о чем-то сожалел.

— Ваше Величество действительно не стоит об этом беспокоиться. В прошлые годы я отмечал день рождения в загородной усадьбе. Может, в этом году Ваше Величество составит мне компанию? — Прожив две жизни, Шэнь Юй действительно не придавал значения подобным вещам.

— Тогда пусть будет по-твоему, А-Юй.

До дня рождения Шэнь Юя оставалось еще некоторое время. Хотя Шан Цзюньлинь и согласился поехать с ним в усадьбу, он не оставил мысли устроить праздник во дворце.

Все, что есть у других, он непременно даст Шэнь Юю. Прошлое Шэнь Юя ему не изменить, но сейчас и в будущем он не позволит ему ни о чем сожалеть.

После сильного дождя в Субэе воцарилось оживление. Фан Цзюнь и Сюнь Чжао, объединив усилия, постепенно стабилизировали обстановку.

Благодаря этому небесному дару в виде дождя, остатки сторонников чиновника Хоу и других не смогли поднять волну беспорядков, что избавило Фан Цзюня от лишних хлопот.

Благодаря своевременным мерам предосторожности и вмешательству засуха не привела к более серьезным последствиям, а эпидемии, которой все опасались, так и не случилось.

До прибытия новых чиновников, назначенных двором, Фан Цзюню и его людям предстояло остаться в Субэе, чтобы завершить все дела.

Благодаря усилиям Цзян Хуайцина и его двух сподвижников репутация Шан Цзюньлиня в народе кардинально изменилась. Все несправедливые обвинения, возведенные на него, были постепенно опровергнуты, и простолюдины даже начали гадать, кто же стоял за всем этим.

Шэнь Юй знал, что часть клеветы исходила от князя Юэ, но была и другая, глубоко законспирированная сила, годами действовавшая в столице. Однако вскоре и она будет раскрыта и уничтожена Шан Цзюньлинем.

С распространением информации, обнародованной Цзян Хуайцином и его товарищами, недоразумения, окружавшие правление Шан Цзюньлиня с момента его восшествия на престол, начали рассеиваться. Это был именно тот сценарий, которого так боялись те, кто стоял за кулисами.

Их многолетние усилия были направлены на то, чтобы посеять в сердцах народа недовольство нынешним Императором. Со временем, когда наступил бы подходящий момент, это недовольство должно было сыграть им на руку.

— Как думает Ваше Величество, как долго они еще продержатся? — Шэнь Юй полагал, что заговорщики давно должны были выйти из тени, но, к его удивлению, все оставалось спокойным.

— Сейчас они не осмелятся действовать открыто. Вероятно, считают, что у Нас нет неопровержимых доказательств, и надеются переждать бурю, затаившись.

Но Шан Цзюньлинь не собирался давать им такой возможности.

Когда все слухи были опровергнуты, Император приказал распространить среди народа новые намеки, подталкивающие людей к размышлениям о том, кто же стоит за клеветой. Одновременно он поднял этот вопрос на утреннем заседании.

— В последние дни Мы слышали весьма любопытные разговоры. Как вы считаете, кто все эти годы прилагал столь усердные усилия, чтобы очернить Нас в глазах народа?

В тронном зале Шан Цзюньлинь, неспешно восседая на троне дракона, задал этот вопрос, окидывая собравшихся проницательным взглядом хищной птицы.

— Раньше Мы не придавали значения пустой славе, но теперь узнали, каким предстаем перед народом: жестокий убийца невинных, попирающий человеческие жизни, истребляющий преданных слуг, бесчеловечный тиран…

С каждым произнесенным словом дыхание придворных становилось все тише.

Конечно, они слышали эти слухи, а некоторые, не знавшие истинного положения дел, даже верили в них. Но после того, как Двор обнародовал преступления казненных чиновников, эти люди испытывали лишь стыд за свою доверчивость.

— Мы требуем раскрыть, кто стоит за этим заговором, — Шан Цзюньлинь указал на нескольких сановников. — Поручаю вам расследование. Если не представите убедительных доказательств – лишитесь своих постов.

Сердце министра Фэна дрогнуло. Неслучайно среди названных Императором чиновников оказались те, кто так или иначе был связан с ним.

После совета сановник Фэн, не обращая внимания на оклики, поспешно уехал в своей карете.

— Что… что случилось с господином Фэном сегодня? — пробормотал министр Дуань, хмурясь вслед удаляющейся фигуре.

Они с господином Фэном почти одновременно вошли в состав Кабинета и долгие годы служили вместе. В последнее время Дуань все чаще замечал неладное в поведении коллеги.

Слухи о происшедшем после совета быстро дошли до Шан Цзюньлиня и Шэнь Юя.

— Ваше Величество специально поручил расследование именно этим сановникам? — усмехнулся Шэнь Юй, выслушав рассказ о событиях на совете.

— Канцлер давно жалуется, что они занимают должности, не выполняя работы. Как раз скоро чиновники, служащие в провинциях, вернутся в столицу с отчетами. Мы оставим некоторых здесь.

Это было равносильно признанию.

— Должно быть, выражение лица господина Фэна было поистине замечательным, — Шэнь Юй отхлебнул чаю. — Когда Ваше Величество обнаружил его причастность?

— На самом деле, у Нас с самого начала были подозрения. Аристократические семьи поддержали Нас вовсе не из искренних побуждений – они полагали, что у Нас нет опоры при дворе, а значит, Нами легко манипулировать. Позже они осознали свою ошибку: с самого начала Мы не были той марионеткой, которой они хотели видеть, и тогда они начали искать другие пути.

— Но в то время Мы уже вернули утраченные земли Дахуаня и держали в руках военную власть. Даже если бы они попытались что-то предпринять, у них ничего не вышло бы. Раньше Мы не придавали значения тому, что о Нас говорят в народе. Лишь после напоминания А-Юя Мы осознали, что некоторые козни против Нас начали плестись еще в самом начале.

— Прошло больше десяти лет. Чиновники при дворе сменялись раз за разом, но оставались лишь немногие. Круг подозреваемых сразу сузился, — задумчиво произнес Шэнь Юй.

— Верно. И тех, кто действительно способен на такое, еще меньше. Определив круг подозреваемых, Мы приказали теневым стражам Дракона досконально изучить их. Сначала ничего не обнаружили. Лишь после дождя в Субэе и кампании Цзян Хуайцина по «очищению Нашего имени» удалось напасть на след.

В резиденции господина Фэна

Министр Фэн понимал, что в последнее время вел себя слишком нервно. Хотя шалости младшего сына и служила оправданием, его поведение все равно могло вызвать подозрения. Но сидеть сложа руки он не собирался!

Многолетние планы рушились на глазах – как он мог с этим смириться?!

Вернувшись в резиденцию, он отослал всех слуг и в одиночестве прошел в кабинет. Открыв потайной отсек, он спустился вниз.

Длинный подземный ход привел его к небольшому дому в пригороде столицы.

— Я подозреваю, что меня раскрыли. Что теперь делать? — его голос дрожал от напряжения в пустом кабинете.

— Я работал на вас! Вы не можете просто бросить меня!

Спустя время в комнате раздался другой голос:

— Господин Фэн, кажется, что-то перепутал. Помните нашу сделку? Мы помогли вам войти в Кабинет, а взамен вы оказывали нам небольшие услуги. Теперь, когда ваша неосторожность вас выдала, вы ожидаете, что мы будем разгребать последствия?

— Или вы не боитесь, что я вас сдам? Нынешний Император – не из робкого десятка. Как вы думаете, что он сделает, узнав о вашем существовании? — Фэн попытался пригрозить, но в его голосе слышалась неуверенность.

— Если будешь вести себя тихо, возможно, мы сохраним твою кровную линию в благодарность за годы службы. Но если решишь рассказать Шан Цзюньлиню – мы не станем тебя останавливать.

Сановника Фэна будто окатило ледяной водой. Они не боялись Императора? Кто они такие? Почему так уверены в себе?

Мелкая дрожь пробежала по спине. Он отступил и рухнул в кресло. Внезапно он осознал: годами служа им, он почти ничего о них не знал. Даже их истинный статус оставался для него загадкой.

— Вы не можете меня бросить! Я член Кабинета! Без меня, кто будет снабжать вас информацией о Дворе...

— Неужели господин Фэн всерьез полагает, что после всего случившегося Шан Цзюньлинь позволит вам остаться при Дворе? Он давно хочет вернуть ваше место. Разве упустит такой шанс?

— Советуем вам подумать о себе.

После ухода таинственного собеседника Фэн еще долго сидел в оцепенении. Теперь он понимал: он стал разменной монетой.

Постепенно оцепенение сменилось ожесточением. Годы у власти изменили его – он больше не был тем беспомощным младшим отпрыском знатного рода. В его руках было столько козырей – неужели он не сможет проложить себе путь к спасению?

Во Дворце

— Господин Фэн уже достиг высшего поста для гражданского чиновника. Почему ему этого мало? — Шэнь Юй не понимал амбиций министра.

— Кто откажется от лишней власти? — Шан Цзюньлинь развел ладонями. — Даже Нам порой бывает мало. Такие, как А-Юй, равнодушные к власти, встречаются редко.

Шэнь Юй усмехнулся. Он тоже когда-то гнался за властью, тратя все силы на ее достижение. Теперь же он просто устал от этого.

— Господин Фэн, вероятно, уже понял, что раскрыт. Иначе не вел бы себя так подозрительно.

— Мы намеренно дали ему это понять. Если бы он не осознавал опасности, как бы он вышел на тех, кто стоит за ним?

Расчет Императора оправдался: Фэн действительно обратился к своим покровителям.

Он не знал, что люди Шан Цзюньлиня следуют за ним по пятам, отмечая каждую тайную встречу.

Глава 133

Действия Шан Цзюньлиня ясно давали понять министру Фэну, что Император осведомлен о его проступках. В противном случае он мог бы, как и прежде, не подавать ни малейшего повода для подозрений.

Увы, министр Фэн, охваченный паникой, не заметил намеренной демонстративности в происходящем. Хватило духу совершить преступление, но не хватило мужества понести за него ответственность.

Просидев некоторое время в оцепенении, министр Фэн тихо вернулся в свою резиденцию и немедленно созвал доверенных лиц на совещание.

Его приближенные были в курсе всех дел, ведь зачастую сам министр не мог появляться там, где требовалось его участие, и тогда действовали его люди.

В кабинете повисла гнетущая атмосфера.

— Его Величество поручил расследование именно тем, кто открыто поддерживал этого чиновника. Возможно, он уже знает о нашей причастности и таким образом дает нам последний шанс одуматься. Как вы полагаете, что нам следует предпринять? — Министр Фэн сидел в кресле, и на его лице больше не было следов прежнего смятения.

— Ваше превосходительство, пока это лишь предположения. Формально вы не участвовали в этих делах. Если Его Величество потребует ответа, можно переложить вину на других... — предложил один из приближенных.

В его словах была доля истины. Хотя министр Фэн стоял за всем этим, непосредственные исполнители были другими. В конце концов, он был высокопоставленным сановником, вхожим в Императорский секретариат, и не мог лично заниматься подобными делами.

— Нет, это не годится! Если Его Величество и вправду что-то знает, такие действия будут равносильны признанию вины. Нужно искать другой выход.

Однако сколько они ни спорили, так и не смогли предложить по-настоящему действенного плана.

Министр Фэн внутренне кипел от нетерпения, но вынужден был продолжать выслушивать их.

Среди чиновников, назначенных Шан Цзюньлинем, были и те, кто знал о закулисных махинациях. Когда-то, дабы заслужить доверие, они сами участвовали в этих делах. Теперь же, когда Император потребовал ответа, их охватил ужас, словно петля уже затянулась на их шеях.

Несколько таких чиновников тайно собрались, чтобы обсудить дальнейшие действия.

— Что нам теперь делать?

— Разве министр Фэн не дал никаких указаний?

— Нет. С того дня он перестал принимать гостей. Я несколько раз отправлял прошения об аудиенции, но все без ответа.

— Боюсь, сейчас министр Фэн и сам находится в отчаянном положении.

Воцарилась мертвая тишина. Они и сами догадывались об этом, но не хотели признавать. Прослужив при Дворе много лет, они хорошо изучили характер Императора Шан Цзюньлиня. На этот раз он явно разгневан и намерен докопаться до истины.

— То, что Его Величество поручил расследование именно нам, возможно, является предупреждением. — В противном случае, учитывая склонность Императора выдвигать выходцев из бедных семей, он вряд ли бы доверил это дело исключительно чиновникам из знатных родов.

Именно смутное предчувствие беды заставляло их действовать с таким отчаянием, шаг за шагом загоняя себя в пропасть.

Выбора у них не было.

Тем временем дела продвигались четко и методично. При Дворе начался отбор чиновников для отправки в Субэй. Несмотря на удаленность, эта территория не была заброшенной, как другие окраинные регионы. Напротив, благодаря расквартированной там армии многие жаждали получить там должность.

Раньше такой возможности не представлялось, но теперь, когда верхушка Субэя была практически полностью заменена, у многих появился шанс.

— В последнее время все доклады касаются только отбора новых чиновников в Субэй, — Шан Цзюньлинь отложил очередной меморандум, едва взглянув на него.

Шэнь Юй взял документ и пробежался глазами:

— Сейчас Субэй остался без руководства, и это прекрасная возможность отличиться. Неудивительно, что все устремили туда взоры.

— Мы не желаем, чтобы подобное повторилось в Субэе вновь, — Император провел рукой по голове.

— Даже если сейчас они будут соблюдать чистоту помыслов, со временем все может измениться, — Шэнь Юй никогда не питал излишних иллюзий насчет человеческой природы. — Вместо того чтобы полагаться на их добродетельность, лучше заранее устранить саму возможность подобных злоупотреблений.

— Мы с канцлером обсудили предложенный тобой ранее метод. Он осуществим, но сопряжен с множеством трудностей, — сказал Шан Цзюньлинь.

Каждый раз, когда чиновника назначали в новое место, требовался период адаптации. Лишь после этого он мог работать эффективно. Именно поэтому многие чиновники, получившие назначение в провинцию, оставались там на долгие годы.

С Субэем ситуация была еще сложнее – процесс адаптации занимал больше времени, и если бы на это ушло слишком много сил, это могло бы серьезно навредить развитию региона.

Шэнь Юй задумался, понимая, о чем беспокоился Император. Он сел напротив, подперев лицо руками:

— Выход всегда можно найти. Если Ваше Величество опасаетесь проблем, можно просто сместить сроки ротации чиновников.

— Мы еще раз посоветуемся с канцлером. Это нужно решить как можно скорее. К тому же Фан Цзюню пора возвращаться. — После расправы с министром Фэном во Внутреннем кабинете освободится место, и Фан Цзюнь, отличившийся при ликвидации последствий бедствия в Субэе, сможет занять его по праву.

Фан Цзюнь в последнее время был невероятно занят.

В Субэе катастрофически не хватало людей, а разгребать оставленные прежними чиновниками завалы было необходимо. Пришлось назначать на должности местных мелких чиновников, чтобы хоть как-то справляться с делами.

Глубокой ночью в его кабинете все еще горел свет. На столе громоздились стопки документов высотой в полчеловека. Закончив с очередным докладом, Фан Цзюнь потер запястье и наконец понял, отчего канцлер раньше так часто выходил из себя.

Каждый день просыпаться и засыпать среди кип бумаг – такое выдержит не каждый.

— Его Величество не сказал, когда пришлют новых чиновников? — не выдержав, Фан Цзюнь наконец спросил то, что волновало его уже несколько дней.

Неподалеку сидел человек, полностью облаченный в черное, с маской на лице. Он лениво вертел в руках пустую чашку:

— Ваша светлость, не торопитесь. При Дворе уже подбирают подходящих кандидатов.

Человек в черном был Гу Хуай. Он тоже жаждал поскорее вернуться. Отправляясь в Субэй, он не думал, что задержится здесь так надолго. С тех пор, как лекарь Гу подобрал его, они еще ни разу не расставались надолго, и теперь Гу Хуай невыносимо тосковал.

— Думаю, придется подождать, — тяжело вздохнул Фан Цзюнь. — Мы с супругой впервые так надолго разлучены. Интересно, как она поживает в усадьбе…

Из-за особого характера миссии он не мог отправить весточку в столицу. Видимо, ночь пробудила в нем сентиментальность, и он невольно разоткровенничался, рассказывая о прошлом, связанном с женой.

Гу Хуай молча слушал, в глазах его мелькали странные эмоции.

Фан Цзюнь:

— Простите, не сдержался и наговорил лишнего.

Гу Хуай:

— Ничего. Ваши с супругой отношения вызывают восхищение.

Во всей столице едва ли нашлась бы еще одна пара, столь же преданная друг другу, как Фан Цзюнь и его жена.

В итоге Фан Цзюнь все же отправил во Дворец доклад, надеясь, что чиновников для управления Субэем назначат как можно скорее.

После нескольких дней споров первую группу кандидатов наконец выбрали. Они не занимали высоких постов при дворе, и в Субэе перед ними открывались куда более широкие перспективы.

Узнав, что Двор отправил людей, Фан Цзюнь наконец облегченно вздохнул.

— Ваша светлость, мы нашли кое-что в резиденции преступного клана Хоу, — вбежал солдат.

— Что именно?

Солдат протянул письмо:

— Мы обнаружили его в потайной комнате. Подумали, раз его спрятали в тайнике, значит, оно важно, и сразу принесли вам.

После ареста Хоу и других чиновников их приговорили в соответствии с тяжестью преступлений. Глава заговора, Хоу, получил самое суровое наказание, а его усадьбу конфисковали.

Фан Цзюнь попросил солдат субэйской армии помочь с обыском, надеясь найти новые улики. Несколько дней поисков не принесли ничего неожиданного, и он уже начал терять надежду, как вдруг – такая находка!

Конверт был вскрыт. Фан Цзюнь велел развернуть письмо и, прочитав его, побледнел.

С момента ареста заговорщиков они искали украденные припасы, но те словно испарились. И лишь теперь Фан Цзюнь понял почему.

Потому что этих вещей уже давно не было в Субэе!

От ярости его затрясло. Он думал, что злодеяния Хоу и так не поддаются исчислению, но оказалось, есть нечто еще худшее.

— Ваша светлость, вы в порядке? — Солдат обеспокоенно посмотрел на побледневшего Фан Цзюня.

— Все нормально. Сколько еще таких писем вы нашли? Принесите все. Нет… — Фан Цзюнь сунул письмо обратно в конверт. — Где вы его нашли? Ведите меня туда!

Ему нужно было выяснить, как глубоко были замешаны бывшие чиновники Субэя в этой афере.

Осознавая серьезность ситуации, Фан Цзюнь не стал медлить и сразу вызвал оставшихся в Субэе теневых стражников, приказав им доставить сообщение прямо во Дворец. Он не знал, ограничивался ли заговор чиновниками Субэя или в него были вовлечены и другие, но до выяснения обстоятельств информация не должна была просочиться!

Особым способом он передал новость Гу Хуаю, и тот вместе со стражами начал тайное расследование.

Расслабленная после долгих дождей атмосфера вновь накалилась.

Погода постепенно холодала. Благодаря долгому лечению Шэнь Юй уже не мерз так сильно, как раньше, но Шан Цзюньлинь, опасаясь, что он простудится, заранее распорядился сшить для него теплую одежду.

Шэнь Юй был в том возрасте, когда юноши быстро растут, и придворные портные пришли снять с него новые мерки.

Шан Цзюньлинь нахмурился, отстранил приблизившуюся к Шэнь Юю служанку, взял из ее рук сантиметр и сам подошел к нему.

— А-Юй немного подрос.

Не желая, чтобы кто-то другой прикасался к Шэнь Юю, Император велел служанке давать указания, а сам принялся измерять его параметры.

Шэнь Юй с улыбкой наблюдал за старающейся сохранять хладнокровие служанкой:

— Такой пустяк, зачем Вашему Величеству утруждать себя?

— Разве то, что касается А-Юя, – пустяк? — Шан Цзюньлинь, следуя указаниям служанки, измерил ширину плеч, обхват талии…

Такое близкое взаимодействие он ни за что не позволил бы совершить кому-то другому.

Закончив, он обхватил ладонями талию Шэнь Юя:

— Тебе нужно больше есть. Ты все такой же худой.

Талия Шэнь Юя была очень тонкой. Обычно она скрывалась под одеждой, и лишь Шан Цзюньлинь знал, как бела была кожа на ней, как трепетали мышцы под его пальцами. Тепло и легкая дрожь, передававшиеся через ладони, пробуждали в Императоре чувство полного обладания.

Глава 134

Это чувство затягивало, словно трясина, из которой невозможно выбраться.

Получив мерки, служащие Придворного швейного управления поспешили удалиться.

— Поскорее закончите одежду и доставьте ее сюда, — приказал Шан Цзюньлинь, не выпуская Шэнь Юя из объятий.

— Как прикажете.

Помимо повседневных нарядов, среди заказанных вещей были два охотничьих костюма – их готовили к предстоящей осенней охоте.

Наблюдательный евнух Мэн тут же вывел всех слуг из покоев. Когда двое оставались наедине, они не любили, чтобы при них находились посторонние.

— Вообще-то и без измерений Мы знаем все твои параметры, — Шан Цзюньлинь приблизил губы к уху Шэнь Юя, и его голос прозвучал низко и вкрадчиво. — Если бы не присутствие портных, Мы бы не удержались и прикоснулись…

…к своему А-Юю, так беззащитно распахнувшемуся перед ним.

Горячее дыхание обожгло ухо, и Шэнь Юй нервно дернулся:

— Откуда Ваше Величество знает? Тайком измеряли?

— Каждый твой изгиб Нам знаком, — Шан Цзюньлинь слегка прикусил его покрасневшую мочку уха. — Ведь Мы изучили их все…

Во множестве ночей он, словно мерой, обводил руками каждый изгиб.

— Если Ваше Величество и так знали, зачем было измерять снова? — Шэнь Юй, превозмогая смущение, уставился на него.

— Чтобы уточнить параметры. Одежда для А-Юя должна сидеть идеально, — Шан Цзюньлинь ни за что не признался бы, что просто воспользовался поводом, чтобы прикоснуться к Шэнь Юю.

Разве можно назвать это хитростью? Он всего лишь хотел убедиться в точности мерок.

— Ваше Величество уже измерили меня. Теперь отпустите? — Шэнь Юй насмешливо приподнял бровь.

Шан Цзюньлинь, едва успев обнять его, и не думал отпускать:

— В покоях никого нет. Почему бы Нам не подержать Нашего любимого Благородного монарха?

Вместо того чтобы ослабить хватку, он подхватил Шэнь Юя на руки и уселся с ним на мягкое ложе.

— Первая группа чиновников для Субэя уже назначена. Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин отправятся с ними. Что касается Фан Цзяи… Фан Цзюнь еще не вернулся, и Мы не уверены, стоит ли ей ехать.

Пока не завершится передача дел в Субэе, Фан Цзюнь должен оставаться там. Регион требовал масштабных реформ, и, кроме него, Шан Цзюньлинь не доверял эту задачу никому.

— Фан Цзюню все равно придется вернуться. Ваше Величество мог бы спросить саму Фан Цзяи. Если она хочет поехать, почему бы не дать ей такой опыт? Разве канцлер не говорил, что у нее хорошие организаторские способности? Субэю сейчас как раз нужны свежие силы. После катастрофы все приходится восстанавливать с нуля. У Хэ Чэнъюя, Цзян Хуайцина и Фан Цзяи разные таланты, и в Субэе они смогут раскрыть их полностью.

Шэнь Юй хорошо знал способности Цзян Хуайцина – в прошлой жизни они долго работали вместе. За это время он также изучил стиль работы двух других и понял, что отправка их в Субэй – лучший способ ускорить их рост.

— Мы поручим канцлеру переговорить с ней. Если согласится, пусть едет.

Вскоре канцлер получил намек от Шан Цзюньлиня. Он понимал, что трое подопечных не могут вечно оставаться его помощниками, но, осознавая их скорый отъезд, невольно ощутил грусть.

Закончив дела, он оставил их для разговора.

— Что вы думаете о ситуации в Субэе?

Это был не первый раз, когда он задавал этот вопрос. С самого начала их перевода под его начало целью была подготовка к работе в Субэе. Периодически он проверял их мнение, и на этот раз они, не сговариваясь, высказали свои соображения.

— Хорошо, — канцлер кивнул. Хотя их подходы различались, конечные цели совпадали, а идеи стали гораздо глубже. — Если отправить вас в Субэй, уверены ли вы, что сможете воплотить задуманное?

— Ваша светлость?..

— Вы, наверное, слышали, что Двор отправляет туда чиновников. Это прекрасная возможность. Я хочу узнать ваше мнение: готовы ли вы поехать?

Хотя это предложение прозвучало впервые, трое не слишком удивились. В последнее время при Дворе только и говорили о Субэе, и они чувствовали подспудное движение.

— Этот чиновник готов, — первым откликнулся Цзян Хуайцин.

За ним последовали Хэ Чэнъюй и Фан Цзяи. Для них Субэй был не только испытанием, но и шансом, равного которому они больше не получат.

— Раз так, готовьтесь к отъезду.

Канцлер не стал спрашивать отдельно Фан Цзяи – ответ читался в ее глазах. Работая с ней, он на собственном опыте убедился, что женщины ни в чем не уступают мужчинам. Делать для нее поблажки значило бы проявлять неуважение.

На службе все равны, и каждый достигает лишь того, чего заслуживает.

На следующий день канцлер подал доклад Императору. Он высоко оценил троих и не поскупился на похвалы.

— Мы ожидали, что он хоть немного посетует. Ведь он с таким трудом вырастил себе помощников, а Мы тут же забрали их всех, — Шан Цзюньлинь передал доклад Шэнь Юю.

— Разве Фан Цзюнь не скоро вернется? Когда он войдет во Внутренний кабинет, у канцлера станет меньше забот. Кстати, как Ваше Величество планируют распорядиться с Сюнь Чао? — Шэнь Юй отложил доклад.

— Мы назначим его на прежнее место Фан Цзюня. Оставлять его в Субэе нельзя.

Как ни крути, Сюнь Чао совершил подвиг во время кризиса в Субэе, но при этом нажил себе немало врагов среди местных. По всем соображениям, Шан Цзюньлинь не мог оставить его там.

— В Субэй за это время приходили еще какие-то новости?

— Фан Цзюнь прислал немало. Вот, взгляни на этот доклад. — Император достал один из просмотренных меморандумов.

Шэнь Юй пробежал глазами и рассмеялся:

— Фан Цзюнь уже начал торопить. Вашему Величеству стоит поторопиться.

Доклад был составлен весьма изобретательно: ни слова о собственных тяготах, лишь намеки на тоску по семье… и деликатный намек, что Двору пора бы уже прислать замену.

При дворе действительно несколько дней шли споры, и только жесткое вмешательство Шан Цзюньлиня позволило окончательно утвердить список назначенных.

Что касается Цзян Хуайцина, Хэ Чэнъюя и Фан Цзяи – сановники не высказали особых возражений. Все и так знали, что Император намерен продвигать тройку лучших выпускников последнего экзамена. Протестовать было бессмысленно – это лишь вызвало бы гнев правителя. Лучше потратить время на то, чтобы протолкнуть в список побольше своих людей.

После утреннего совещания все было решено. Хотя трое были наименее опытными среди назначенных, никто не посмел недооценивать их.

Те, кто служил при Дворе, обладали достаточной проницательностью. Все признаки указывали на то, что Император намерен дать троим важные посты. Поскольку они пока не пересекались с другими сановниками в плане интересов, разумнее было заручиться их дружбой.

Фан Цзяи, как женщина, сталкивалась с определенными сложностями, а вот Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин в последующие дни получили множество приглашений.

— Я никогда не бывал на севере. Интересно, каков Субэй на самом деле? — Цзян Хуайцин видел описание Субэя только в книгах и теперь с нетерпением ждал встречи с новым местом.

— В Субэе прошли дожди, и погода становится прохладнее. К нашему приезду разница со столицей будет невелика.

— Я думал, через несколько лет нам с братом Чэнъюем придется разъехаться по разным назначениям. Не ожидал, что Его Величество отправит нас вместе в Субэй.

С тех пор, как Цзян Хуайцин приехал в столицу для сдачи экзаменов, он не расставался с Хэ Чэнъюем. Разлука далась бы ему нелегко, и теперь он искренне радовался, что они едут вместе.

— В будущем буду полагаться на тебя, брат Чэнъюй.

Пальцы Хэ Чэнъюя слегка сжали бокал, но его лицо оставалось невозмутимым:

— Даже если бы брат Хуайцин не просил, я бы все равно заботился о тебе. Надеюсь, и ты не оставишь меня.

Цзян Хуайцин рассмеялся и хлопнул его по плечу:

— Не сомневайся. Если мне будет хорошо, я не забуду и о тебе.

Чиновники, отправлявшиеся в Субэй, набирались не только из столицы, но и из провинций – среди них были выходцы как из знатных семей, так и из простых. Когда подготовка к отъезду была в разгаре, на императорский стол лег еще один срочный доклад.

Прочитав его, Шан Цзюньлинь резко вскочил:

— Как они посмели?! Немедленно вызвать канцлера во Дворец!

Придворные в страхе попадали на колени.

На этот раз гнев Императора был поистине яростен. Он едва сдержался, чтобы не разгромить все вокруг – лишь потому, что помнил: эти вещи Шэнь Юй лично выбирал и расставлял здесь.

Евнух Мэн давно не видел Императора в таком бешенстве. Не теряя времени, он отправил гонцов за сановниками.

Пока те спешили во Дворец, Шэнь Юй узнал о вспышке гнева Шан Цзюньлиня.

— Из-за чего разгневался Его Величество? — Шэнь Юй как раз рыхлил землю у цветов, но, услышав новость, отложил инструмент.

Младший евнух Мэн поспешил ответить:

— Старший евнух Мэн сказал, что Его Величество прочитал секретный доклад из Субэя и пришел в ярость. Затем повелел созвать высших сановников на совет.

— Субэй… Должно быть, произошло нечто из ряда вон выходящее, раз гнев Его Величества столь велик. — Шэнь Юй задумался. Казалось, дела в Субэе уже улажены – что же могло так разозлить Императора?

Мысленно перебрав все возможные варианты, он уловил ключевую нить. Но неужели у тех людей в Субэе действительно хватило наглости на такое?

К вечеру, когда Шан Цзюньлинь вернулся, на его лице уже не было следов гнева, но настроение явно оставалось мрачным.

— А-Юй, иди сюда, дай Нам обнять тебя.

Шэнь Юй подошел:

— Кто на этот раз прогневал Ваше Величество?

— Дела в Субэе. Мы и представить не могли, что у них хватит дерзости на такое! Разве они не понимали, к каким последствиям это приведет? — Шан Цзюньлинь прижал Шэнь Юя к груди и уселся на диван.

— Мэн Чан, подай Благородному монарху тот доклад.

Евнух Мэн поспешно извлек злополучный документ и почтительно подал его Шэнь Юю.

Тот начал читать – и чем дальше, тем больше хмурился. Описанное в докладе было наихудшим из возможных вариантов.

Когда выяснилось, что за кражей припасов стоят высокопоставленные чиновники Субэя, Шэнь Юй с Шан Цзюньлинем обсуждали, куда те могли их спрятать. После ареста заговорщиков Фан Цзюнь активно искал пропажу, но безуспешно.

Теперь стало ясно почему.

Припасы не просто вывезли из Субэя – они уже покинули пределы Дахуань!

Их переправили в северные степи, где кочевники обменяли их на золото и драгоценности для чиновников вроде Хоу. Все это вскрылось лишь после того, как Фан Цзюнь обнаружил тайник при обыске.

— Эти припасы необходимо вернуть! — твердо заявил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй согласился. Речь шла о престиже Империи – тут нельзя было закрывать глаза. Но…

— Ваше Величество намерены начать войну с северными кочевниками?

— Зависит от их позиции. Если вернут добровольно и накажут виновных – Мы ограничимся этим. — Что до войны, Шан Цзюньлинь никогда ее не боялся. Все, что он имел, было завоевано в боях.

— В письме говорится, что сделка заключалась с мелкими пограничными чиновниками. Но я сомневаюсь, что те осмелились бы на такое без указаний сверху. Разве в краже припасов не участвовали и кочевники? — Шэнь Юй отложил доклад. Тайная переписка Хоу с кочевниками тоже не вызывала доверия.

— Мы поручим Гу Хуаю расследовать. Теперь, когда есть направление, раскрыть правду будет нетрудно. — Шан Цзюньлинь сжал запястье Шэнь Юя. — Похоже, Мы были слишком мягки.

Шэнь Юй задумался:

— Как Вы думаете, знал ли о всем этом министр Фэн?

Если член Внутреннего кабинета тоже был замешан, ситуация становилась куда серьезнее.

Глава 135

Чтобы выяснить это, требовался допрос. Шан Цзюньлинь планировал вывести на чистую воду покровителей министра Фэна, но теперь пришлось сначала арестовать его самого.

Одновременно в Субэй отправили экстренное сообщение. К счастью, там оставались Фан Цзюнь и теневые стражники Дракона под началом Гу Хуая – расследование не должно было затянуться.

Вместе с донесением Фан Цзюня были доставлены все тайные переписки чиновника Хоу и северных кочевников. Шан Цзюньлинь уже изучил их, как и канцлер, а теперь просматривал их снова вместе с Шэнь Юем.

Самая ранняя датированная переписка относилась к пятилетней давности. Сначала обе стороны лишь зондировали почву, но постепенно кочевники стали предлагать все больше выгод, а позиция Хоу и его сообщников – все слабеть. Через год они впервые вступили в сговор.

Первое дело было незначительным и прошло практически незамеченным. Успех принес Хоу и его людям огромную выгоду, и впоследствии подобные сделки повторились несколько раз. Все это были мелочи, которые даже в случае разоблачения легко было скрыть. Минимум усилий – максимум прибыли. Кто бы устоял?

Постепенно их сделки перестали ограничиваться мелочами. Успешные аферы придали Хоу и компании смелости, и их действия становились все дерзостнее.

Однако благодаря осторожности обеих сторон, а также тому, что верхушка Субэя состояла из людей Хоу, а дахуаньцы и кочевники традиционно враждовали, их заговор оставался нераскрытым долгие годы.

— Сначала кочевники просили Хоу о пустяках, и их истинные намерения не были очевидны. Но когда они осмелели, их волчьи аппетиты проявились в полной мере, — Шэнь Юй сжимал одно из писем, и его глаза стали холодными, как лед.

Например, в этом письме кочевники предлагали инсценировать нападение на Субэй, чтобы спровоцировать выступление местной армии. Затем они якобы потерпели бы поражение, даровав воинам триумф. Однако командир этого отряда, формально преданный Хоу, на самом деле был верен кочевникам.

К счастью, план провалился. Как раз в это время в субэйской армии проводили реформы, и вместо запланированного отряда отправили другой. Награду получил не тот, на кого рассчитывали заговорщики.

После этого кочевники затаились, не решаясь больше связываться с субэйской армией. Эти войска наводили на них ужас, и даже спустя годы страх не исчез.

— Есть ли среди субэйской армии их люди сейчас?

— Фан Цзюнь уже уведомил командование. Они проведут чистку. Сколько бы те ни прятались, их выкорчуют.

Именно это больше всего разозлило Шан Цзюньлиня. Посягать на субэйскую армию значило посягать на саму Империю, и Император не мог допустить такого.

— Мы отвоевали Субэй не для того, чтобы они его так позорили, — тихо произнес Шан Цзюньлинь, но в его голосе звучала сталь.

На следующее утро Император огласил на совете полученные из Субэя сведения. Это вызвало эффект капли воды в кипящем масле – сановники взорвались.

— Они сговорились с кочевниками?!

— Это же кочевники! Разве они забыли, каким был Субэй под их властью?

— Чего они добиваются? Хотят снова отдать Субэй?

— Как они посмели?!

Пока сановники шумели, Шан Цзюньлинь, казалось, безучастно наблюдал за ними с трона, но на самом деле внимательно изучал выражение каждого лица – особенно министра Фэна.

Теневые стражи Дракона уже следила за министром Фэном, но пока его не арестовали. Шан Цзюньлиня больше интересовали силы, стоявшие за ним.

Вчера, в гневе, он готов был бросить министра Фэна в темницу и отдать на допрос. Но, остыв рядом с Шэнь Юем, задумался: если министр Фэн замешан, то кто еще? Можно ли быть уверенным, что все сообщники будут схвачены?

Опрометчивые действия лишь усугубили бы ситуацию.

Судя по поведению министра Фэна сегодня, он, похоже, не в курсе.

Когда шум утих, Шан Цзюньлинь поднял руку, и зал мгновенно замолк.

— Ваше Величество, есть ли неопровержимые доказательства? — Измена – не шутка, и сановники, остыв, начали сомневаться.

— Раз Мы вынесли это на совет, доказательства есть. Мэн Чан, принеси материалы.

Евнух Мэн поспешно вышел и вскоре вернулся с процессией слуг, несших улики.

Фан Цзюнь тщательно подготовил все. Понимая серьезность ситуации, он не стал бы обвинять людей лишь на основе писем. Обнаружив переписку, он немедленно начал расследование и, опираясь на другие улики в доме Хоу, нашел неопровержимые доказательства.

Фан Цзюнь не был горячим человеком. Он годами служил Шан Цзюньлиню, и Император знал его характер. Именно поэтому его доклад вызвал такую ярость.

Перед лицом фактов сановники умолкли.

Как бы они ни сомневались, реальность оставалась реальностью.

Их охватили ужас и гнев. Если бы не катастрофа, если бы заговор не раскрыли – каким стал бы Субэй через годы?

— Просим Ваше Величество строго расследовать это дело! Такое нельзя оставлять безнаказанным!

— Просим Ваше Величество…

Сановники пали на колени, выражая поддержку.

— Фан Цзюнь продолжит расследование, но Мы также направим дополнительных следователей. Есть ли предложения?

На этот раз сановники не стали затягивать и быстро выбрали двух человек – одного из простонародья, другого из знатного рода. Оба служили в Министерстве наказаний и славились мастерством в расследованиях.

В Субэе царило напряжение – по крайней мере, среди посвященных.

После дождей последствия катастрофы смягчились, и жизнь простого народа начала налаживаться. Фан Цзюнь отменил несколько вредных указов, и для жителей все шло к лучшему.

Сам Фан Цзюнь в последнее время был невероятно занят. Он думал, что худшее позади и остается лишь дождаться замены, но теперь вскрылся новый заговор.

Видимо, возвращение в столицу придется отложить.

«Хоть бы жена не слишком сердилась…» — с тоской подумал Фан Цзюнь.

Как и ожидалось, вскоре после отправки его донесения последовал указ Его Величества Императора, назначивший его Верховным ревизором с полномочиями самостоятельно разбираться в деле о сговоре чиновников Субэя с внешними врагами.

Сюнь Чао также остался помогать – очевидно, это дело было важнее, чем возвращение ко Двору.

Для удобства Шан Цзюньлинь также предоставил Фан Цзюню право командовать частью войск Субэя. Генерал, изначально отправленный к Фан Цзюню в помощь, теперь официально стал его подчиненным.

Этот самый генерал был тем самым человеком, который по воле случая занял место подставного агента, внедренного Северной пустыней, и благодаря этому неожиданно раскрыл заговор и получил повышение.

Фан Цзюнь, держа в руках императорский указ, сказал:

— Похоже, нам с генералом предстоит еще немало поработать вместе.

— Ваша честь, снаружи женщина просит аудиенции, — вошел служащий и, сложив руки в приветствии, доложил.

— Женщина? Ты уверен, что она хочет видеть именно этого чиновника? — Фан Цзюнь задумался, но не вспомнил, чтобы в последнее время общался с какой-либо женщиной.

— Так точно. Женщина выглядит встревоженной, держит в руках большой сверток и утверждает, что знает нечто, что может заинтересовать вашу честь, и желает сообщить об этом.

— Проведи ее сюда.

Вскоре служащий ввел женщину, одетую в грубую холщовую одежду.

— Ваша честь Фан Цзюнь, — женщина сразу же опустилась на колени, — этот простой люд имеет важное донесение. Эта простолюдинка – Яоцзи, бывшая танцовщица в резиденции господина Хоу…

Из рассказа женщины Фан Цзюнь узнал другую сторону высших чиновников Субэя.

Господин Хоу, помимо страсти к богатствам, любил красавиц. Каждые несколько месяцев подчиненные подносили ему группу девушек, большинство из которых исчезало из резиденции через полгода. Куда они пропадали – никто не знал.

Яоцзи с детства училась танцам, мечтая однажды привлечь внимание знатного господина. Благодаря выдающейся внешности и таланту она стала лучшей среди подруг и была выбрана для службы у господина Хоу. С детства обученная подобному, она быстро завоевала его благосклонность, а ее мастерство в танцах побудило господина Хоу брать ее с собой на пиры, чтобы похвастаться. Именно так она случайно раскрыла шокирующую тайну.

— В тот день господин Хоу, как обычно, отправился на пир, приказав этой простолюдинке выступить. Но пир был странным – все гости носили маски. Один из них заинтересовался этой простолюдинкой, и господин Хоу велел мне обслуживать его. Возможно, из-за опьянения, тот человек ночью наговорил много странных вещей, среди которых были и непонятные слова.

Тут Яоцзи воспроизвела их.

— Позже эта простолюдинка узнала, что это язык Северной пустыни. Тот человек говорил о сотрудничестве с господином Хоу. Эта простолюдинка запомнила ключевые слова: «Северная пустыня», «войска Субэя», «план провалился», «похитить». Осознав, что узнала нечто запретное, я притворилась больной и была выслана из главного города.

— Тогда зачем ты вернулась? — невозмутимо спросил Фан Цзюнь.

— Услышав о деяниях вашей светлости, эта простолюдинка поняла, что вы не похожи на тех людей, и решила передать вам эти вещи. — Яоцзи достала большой сверток, который держала в руках. Это предметы, оставленные служившими на том пиру.

Служащий принял сверток и развернул его. Внутри оказались женские украшения и драгоценности, но их стиль не соответствовал моде Дахуаня.

Яоцзи достала нефритовую шкатулку, открыла потайное отделение и извлекла сложенный в крошечный квадратик лист бумаги.

— Эта простолюдинка хотела передать вашей светлости именно это. Это было обронено тем человеком.

Фан Цзюнь велел подать ему предметы, но выразил сомнение:

— Почему ты сохранила эти вещи?

— Потому что эта простолюдинка ненавидит Северную пустыню. Узнав, что тот человек – северный варвар, я поклялась когда-нибудь разоблачить это, — горько улыбнулась Яоцзи. — Осознавая свою слабость, я хотела уйти из Субэя и отправиться на юг, в столицу. Но, услышав о вашей чести, решила передать все вам.

— Судя по тому, что удалось узнать, северные варвары укоренились в Субэе не вчера. Они регулярно проникают сюда под видом дахуаньцев, поддерживая связи с местными чиновниками. Но сил этой простолюдинки не хватило, чтобы раскопать больше… — к концу речь женщины стала прерывистой.

— Мы разберемся в этом деле со всей строгостью, — заявил Фан Цзюнь. Происхождение женщины предстояло проверить, а ее слова – тщательно изучить!

— Благодарю Вашу честь… — едва выговорив это, женщина потеряла сознание и медленно опустилась на пол.

— Поддержите ее! Немедленно позовите лекаря!

Фан Цзюнь вызвал занятого делами Сюнь Чао и рассказал ему о произошедшем:

— Правдивость слов этой женщины можно оценить в восемьдесят процентов.

Он изучил переданный ей документ – это было письмо господина Хоу к северным варварам, которое идеально совпадало с найденными в его резиденции уликами.

— Выходит, северные варвары скрываются в Субэе, причем в главном городе, и все эти годы я ничего не замечал, — мрачно пробормотал Сюнь Чао.

— Похоже, мы правильно поступили, не разглашая информацию о связях господина Хоу с Северной пустыней. Теперь, оставаясь в тени, нам легче будет вычислить их.

Когда женщина пришла в себя, Фан Цзюнь задал ей еще несколько вопросов, но, к сожалению, о месте проведения пиров она ничего не знала.

— По пути туда нам завязывали глаза и везли в закрытых повозках. Я лишь помню, что это был огромный роскошный особняк. Там нам разрешалось перемещаться только по одному двору, кроме выступлений на пиру. Уезжали мы так же – с завязанными глазами.

Женщина рассказала все, что знала, и, убедившись, что больше ничего не выяснить, Фан Цзюнь удалился.

Столь важное дело следовало немедленно доложить Императору. Независимо от того, укоренились ли северные варвары в Субэе, к этому следовало отнестись серьезно.

Когда Шан Цзюньлинь получил донесение, чиновники, отправленные в Субэй, были уже в пути. Без Цзян Хуайцина и его товарищей, помогавших с делами, канцлер вновь погрузился в привычную загруженность. А отсутствие Фан Цзюня и вовсе сделало его работу еще тяжелее.

Переходя грань, гнев сменяется холодной яростью. Когда Шан Цзюньлюнь обсуждал это с Шэнь Юй, на его лице играла улыбка – но она не достигала глаз.

— Значит, северные кочевники уже проникли вглубь Субэя? — Шэнь Юй взял пирожное и поднес его ко рту Шан Цзюньлюня. — Хотя, если подумать, это неудивительно. Как бы иначе они связались с бывшими высшими чиновниками Субэя?

Шан Цзюньлюнь принял угощение, на мгновение захватив зубами и пальцы Шэнь Юя, прежде чем отпустить.

— А-Юй прав… раз уж они пришли в Субэй, то пусть и не надеются вернуться.

Те, кто посмел бросить вызов Дахуань, должны заплатить сполна.

Глава 136

— В дворцовом деле наконец выяснили, кто стоит за произошедшим.

Шан Цзюньлинь внезапно заговорил об этом, и Шэнь Юй на мгновение задумался, прежде чем вспомнил, о чем идет речь:

— Ваше Величество говорит о том случае с пропитанными галлюциногенами деревянными брусками?

— Угу. — Император кивнул. — В ту оранжерею имеют доступ немногие. Мэн Чан несколько дней держал там людей в засаде, выявил нескольких подозрительных, допросил их и вчера получил результат.

Во дворце существовало специальное место для наказания провинившихся слуг. Методы допроса здесь были куда более жестокими, чем на воле, а пытки – изощреннее. Сначала задержанные упорно молчали, но ответственный за расследование евнух, зная отношение Шан Цзюньлиня к делу, применял самые эффективные методы. Через несколько дней те не выдержали и во всем сознались.

Император опустил глаза. Эти подробности А-Юю знать необязательно.

— Кто это сделал? — Шэнь Юя интересовал не процесс, а результат. — Какова была цель? Если они действительно хотели навредить мне, то такая слабая попытка вряд ли могла увенчаться успехом. Да и откуда им было знать, что я пойду смотреть на цветы, подаренные князем Анем?

— Ты прав. — Шан Цзюньлинь слегка сжал губы. — Их истинной целью было не причинить тебе вред, а свалить вину на князя Аня. Они использовали малую дозу галлюциногена, потому что большее количество было бы обнаружено при досмотре. А заказчиком оказался… Фэн Пинци.

— Фэн Пинци? — Шэнь Юй нахмурился. — У меня с ним не было никаких конфликтов. Разве не так? В этой жизни он не вступал в чиновничьи круги и вообще не пересекался с Фэн Пинци. — Неужели предыдущие случаи тоже связаны с ним?

Теперь Шэнь Юй знал, что его два приступа были спровоцированы искусственно. Но злоумышленник скрывался так умело, что до сих пор не оставил улик.

— Нет, к прошлым разам он непричастен. — Будь это иначе, Шан Цзюньлинь уже приказал бы схватить Фэн Пинци. Но в этот раз реального вреда Шэнь Юю не причинили, поэтому Император сохранял хладнокровие. Иначе… даже тысяча смертей не искупила бы вины.

— Я так и думал. — Шэнь Юй не удивился. — Как бы ни была сильна семья Фэн, они не смогли бы скрыть улики от Вашего Величества.

— Мотивацию выяснить не удалось. — Голос Императора стал холодным. — Эта служанка до поступления во дворец получила от Фэн Пинци помощь, и он пригрозил ей, если она откажется сотрудничать.

Но Шан Цзюньлиня не интересовало, была ли она жертвой. Раз причинила вред А-Юю – должна понести наказание.

— Ранее Ваше Величество говорил, что за Фэн Пинци стоит таинственная сила. — Шэнь Юй задумался. — Может, все это связано именно с ней?

Он строил догадки не просто так. Эта группа скрывалась так долго, что даже теневые стражи Дракона не смогли выйти на их след. Если кто и мог замести улики – так это они.

— Мы тоже так считаем. — Шан Цзюньлинь слегка сжал его руку. — Но подождем немного. Расследование уже продвинулось, и Фэн Пинци осталось недолго наслаждаться свободой. Тогда Мы восстановим справедливость.

— Разве с Вашим Величеством я должен чего-то бояться?

Шэнь Юй покачал головой. Все эти козни были направлены в первую очередь против Императора, а он сам – лишь побочная цель.

— Ваше Величество тоже должно быть осторожным.

Но однажды они выкорчуют этих скрытых врагов с корнем.

— Ранее Мы выделили тебе отряд теневых стражей Дракона. Пользуйся ими и не отпускай далеко от себя. — Шан Цзюньлинь серьезно посмотрел на него. — Наши дальнейшие действия могут заставить некоторых… пойти на отчаянные меры.

— Ваше Величество может действовать, не беспокоясь обо мне. — Шэнь Юй улыбнулся. — Но почему злоумышленники хотели обвинить именно князя Аня?

Он мало знал о князе Ане. В прошлой жизни тот всегда оставался в тени.

— Когда-то у князя Аня были шансы на трон, но потом он по неизвестным причинам отказался и стал держаться в стороне от дел. — Шан Цзюньлинь задумался. — Когда Мы вели армию во Дворец, он даже помог Нам.

Они обсудили это, но к определенному выводу так и не пришли, поэтому временно отложили вопрос.

Субэй

Фан Цзюнь в кратчайшие сроки получил ответ Шан Цзюньлиня. Для удобства действий Император предоставил ему ограниченный доступ к теневым стражам. Гу Хуай также был отозван из армии Субэя и начал тайное расследование о северных варварах, скрывающихся в регионе.

Яоцзи, несколько дней приходившая в себя, почувствовала себя лучше и предложила помощь:

— Эта простолюдинка была вовлечена в их дела и может быть полезна. — Говоря это, она нервничала. Предубеждение против женщин было глубоким, и она боялась, что ее отвергнут из-за прошлого.

— Тогда оставайся с нами. — Фан Цзюнь, чья собственная дочь служила чиновником, не видел в этом проблемы. — Надеюсь на твою помощь.

Младшие чиновники, однако, переглянулись. Женщина? Да еще и танцовщица? Как это будет выглядеть?

Фан Цзюнь сразу понял их мысли и холодно пресек возражения:

— Яоцзи знает больше, чем мы все. Ее участие ускорит расследование. — Его голос стал тверже. — Сейчас критический момент. Раскрыть заговор важнее, чем соблюдать условности. Отбросьте лишние мысли и работайте.

Пристыженные чиновники опустили головы:

— Ваша светлость правы.

Нельзя было отрицать, что Яоцзи действительно была прекрасна. Когда она сняла маскировку, многие застыли в изумлении. Понимая, что ее внешность привлекает слишком много внимания и может создать проблемы, в последующие дни она снова стала скрывать лицо.

Яоцзи обладала удивительной наблюдательностью. По мельчайшим деталям она могла выстроить цепочку полезных улик. Благодаря ее участию расследование продвигалось куда быстрее.

Через несколько дней в Субэй прибыли чиновники, направленные из столицы.

Фан Цзюнь лично отправился встречать их и… с удивлением увидел среди них свою дочь.

Фан Цзяи не должна была приехать так скоро. Изначально Шан Цзюньлинь планировал, что отец и дочь сначала встретятся в столице, и лишь потом Фан Цзяи отправится в Субэй. Но планы изменились – из-за чрезвычайной ситуации требовалось больше рук, и Фан Цзяи сама вызвалась помочь. В итоге Император отправил всех троих вместе.

Выражение лица Фан Цзюня изменилось лишь на мгновение. Заметил это только Сюнь Чао, который за время совместной работы успел изучить его привычки. Остальные даже не уловили легкого изменения в его взгляде.

После расселения новых чиновников Фан Цзюнь вернулся в кабинет. Сюнь Чао последовал за ним:

— Ваша светлость, вы выглядели озадаченным. Разве среди прибывших есть проблемы?

— Нет. Просто я увидел неожиданного человека. — Список назначенных чиновников заранее отправили в Субэй, и Фан Цзюнь примерно знал, кого ждать. Но имени Фан Цзяи в нем не было.

— Вы о тех молодых чиновниках? Говорят, Его Величество специально отправил их для накопления опыта. — Сюнь Чао не видел в этом ничего плохого, если они справятся с работой.

— Хотя бы предупредили бы меня… — Фан Цзюнь вздохнул. Хотя, даже если бы предупредили, он бы не стал возражать.

Вскоре он получил письмо из столицы, где Шан Цзюньлинь объяснил, почему Фан Цзяи и двое других не были включены в список – их отправка не планировалась так скоро.

Фан Цзюнь организовал небольшой пир, чтобы познакомить новых чиновников с местными и создать атмосферу сотрудничества.

Фан Цзяи, выпив немного вина, вышла из зала.

Субэй был совершенно не похож на столицу. Лишь луна в ночном небе оставалась такой же.

— Выходи. Зачем следишь за мной? — внезапно произнесла она.

— Вы… тоже женщина? — из-за колонны вышла Яоцзи, ее взгляд был неуверенным.

— Как видишь. — Фан Цзяи улыбнулась.

— Вы… удивительны. — В глазах Яоцзи вспыхнула зависть. — Неужели теперь женщинам разрешено служить чиновниками?

— Разве ты не знала? — Фан Цзяи удивилась. Эта история наделала много шума, и, казалось, все должны были о ней слышать.

Она уже слышала о Яоцзи от коллег и восхищалась такой женщиной. Решив, что беседа скрасит вечер, она пригласила ее за каменный столик в саду.

Разговор невольно зашел о самом важном.

— Когда я шла к сановнику Фану, то готовилась к провалу. Но он отнесся к моим словам серьезно и даже позволил участвовать в расследовании. Все, чего я хочу – это найти этих северных варваров и узнать, куда пропали остальные девушки.

— Ты добьешься своего. — Фан Цзяи задумалась. Если даже грузы с помощью для Субэя были украдены и вывезены в Северную пустыню, возможно, часть девушек тоже оказалась там?

С прибытием новых чиновников нагрузка на Фан Цзюня и Сюнь Чао значительно уменьшилась. Передав часть дел, они сосредоточились на поиске скрывающихся северян.

Под видимым спокойствием зрели новые волны.

И не только в Субэе.

Столица

Фэн Пинци заметил, что за ним следят. Неясно, с какого момента, но все, что он делал, будто наблюдалось чужими глазами.

Выдержав несколько дней, он снова связался с таинственной организацией.

Теневые стражи Дракона ждали именно этого. Незаметно проследив за ним, они подготовились к последнему шагу.

Шан Цзюньлинь получил доклад поздно ночью.

Взглянув на юношу, мирно спавшего у него на руке, он осторожно поднялся.

Глава теневых стражей ждал во внешних покоях. Император накинул одежду и вышел.

— Повелитель, мы схватили их.

Шан Цзюньлинь бросил взгляд на ширму:

— Выйдем.

Исчезновение тепла рядом разбудило Шэнь Юя. Он сел, сонно огляделся, но не нашел Императора.

Из-за двери доносились приглушенные голоса. Сквозь густую тьму слова невозможно было разобрать. На мгновение ему показалось, что это все еще сон.

Вскоре Шан Цзюньлинь вернулся, слегка замерзший, и увидел юношу, сидящего на кровати в растерянности.

— Мы разбудили тебя?

— Ваше Величество… где вы были? — Шэнь Юй все еще был в полусне.

Император понял, что тот еще не до конца проснулся, обнял его и уложил обратно:

— Мы просто выходили по делу. Все в порядке, спи дальше.

В таком состоянии Шэнь Юй был удивительно податливым – совсем не таким, как обычно. Шан Цзюньлинь обожал его обычную уверенность, но и эту мягкость тоже.

Он казался таким… беззащитным.

Глава 137

Одна только мысль о том, что Шэнь Юй проснулся и ждал его, пока он вышел на минуту, наполняла сердце Императора нежностью. Он медленно погладил Шэнь Юя по спине, стараясь снова убаюкать его.

Но Шэнь Юй крепко ухватился за его одежду, беззвучно шевеля губами.

— А-Юй? — тихо позвал Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй лишь прижался к нему сильнее, не отвечая. Император обнял его, поцеловал в лоб, затем ниже… и наконец в губы.

Шэнь Юй даже не сопротивлялся, позволяя делать что угодно. Шан Цзюньлинь едва сдержался, прежде чем ситуация вышла из-под контроля.

Окруженный знакомым теплом, Шэнь Юй постепенно расслабился и снова погрузился в сладкие грезы.

Когда Шэнь Юй проснулся, солнце уже высоко поднялось над горизонтом. Он сел, укутавшись в одеяло, и смутно припомнил события прошлой ночи. Оглядевшись, он не обнаружил Шан Цзюньлиня.

Услышав шорох, вошла Му Си, чтобы помочь ему одеться.

— Разве Ваше Величество не здесь?

— Его Величество на утреннем совете и еще не вернулся, — ответила служанка, слегка удивившись. Ее господин редко спрашивал об этом. Почему сегодня было иначе?

Обычно Шэнь Юй не задавал таких вопросов, потому что знал: если Императора нет, значит, он на заседании или задержался по делам. Но сегодня его беспокоило, что произошло ночью. Был ли это сон или реальность?

— Одежда господина стала маловата. Через пару дней Швейное управление должно прислать новую, — заметила Му Си, поправляя складки на его рукавах.

Внезапно ее движения замерли – под воротником она увидела красные следы. По сравнению с первым разом, когда она в панике приняла их за раны, теперь Му Си сохраняла полное спокойствие.

После стольких случаев даже изначальное потрясение прошло. Она была старшей служанкой дворца Юйчжан, а Шэнь Юй – Благородным монархом. Император жил здесь постоянно, так что подобное было… естественно.

Шэнь Юй поправил рукава:

— Действительно, маловата.

Возможно, дворцовая жизнь особенно благоприятна для здоровья, но он прибавил в весе, цвет лица улучшился, да и вырос с момента переезда во дворец. Старая одежда уже не подходила.

— Прошлой ночью ничего не происходило? — спросил он, допивая теплую воду.

— Нет… а господин к чему спрашивает?

Видимо, Му Си ничего не знала. Что неудивительно – если теневые стражи приходили ночью, обычная служанка вряд ли бы заметила.

— Господин, цветок, присланный лекарем Гу, расцвел, — вдруг вспомнила Му Си. Она знала, как Шэнь Юй трепетно относился к этим растениям.

Из всех цветов во дворце лишь этот и те, что дарил Император, удостаивались его личного ухода.

— Расцвел? — Шэнь Юй удивился. Разве «Цзюньлин» вообще цветет?

Решив проверить, он отправился в небольшой садик, где держал растения. Легкий, едва уловимый аромат встретил его на пороге.

Этот запах невозможно было описать – стоило вдохнуть, и вся усталость словно испарялась.

Шэнь Юй точно знал: раньше в саду такого не было.

Он оглянулся – даже лица служак выглядели расслабленными.

«Цзюньлин» стоял на полке слева. Среди нежных листьев виднелось несколько светло-зеленых бутонов.

— Как давно появились бутоны? — в прошлый раз он их не замечал.

— Эта рабыня обнаружила их прошлой ночью, — ответила Му Си. Тогда Шан Цзюньлинь запретил беспокоить их, поэтому она не доложила.

Шэнь Юй приблизился.

Бутоны были крошечными, размером с мизинец, и прятались среди листвы. Аромат здесь становился чуть насыщеннее, но оставался мягким и приятным.

Перед дворцом

В отличие от умиротворенных внутренних покоев, перед залом совета царило смятение.

Ошеломляющие новости сыпались одна за другой. Пока Субэй еще не разобрался со своими проблемами, в столице грянул новый скандал.

Все началось с того, что на утреннем совете все заметили отсутствие Фэн Пинци. И не только его – несколько чиновников его фракции тоже не явились.

Прежде чем успели возникнуть догадки, Шан Цзюньлинь огласил их преступления.

Это был словно удар грома среди ясного неба.

Чиновники не могли прийти в себя. Они думали, что проблемы Субэя их не касаются – но теперь узнали, что их коллеги годами сливали врагам государственные тайны!

— Сановник Фэн вошел в Кабинет! Как он мог пойти на такое?!

— Вот почему те «разбойники» знали все о наших войсках! Кто-то их заранее предупредил!

— Значит, все наши действия были под контролем? Сановник Фэн знал столько секретов… Сколько он успел передать?

— Неужели он действительно в сговоре с Северной пустыней?!

Последний вопрос волновал всех больше всего. Если это правда, нужно срочно принимать меры.

— Расследование поручается канцлеру и Министерству наказаний. Мы хотим скорейших результатов.

И не только Император. Чиновники, близкие к Фэн Пинци, побледнели.

Действия Шан Цзюньлиня были стремительными – он не оставил им времени на реакцию. Аристократические кланы мгновенно потеряли треть влияния в Кабинете. Старший советник Дуань дрожал от ярости.

Он замечал странности в поведении Фэн Пинци, но никогда не думал, что тот осмелится на такое! Теперь даже кланы не смогут его спасти.

Арест Фэн Пинци всколыхнул чиновничий мир. Пока одни тревожились, другие уже высматривали освободившееся место в Кабинете.

Особенно место самого Фэн Пинци.

Кабинет не менялся шесть лет – с тех пор, как канцлер вошел в его состав. Теперь же все силы брошены на то, чтобы протолкнуть туда своих.

Дворец Юйчжан

Когда Шан Цзюньлинь вернулся с заседания, Шэнь Юй спросил о ночных событиях. Император не стал скрывать:

— Теневые стражи нашли их убежище в столице. Вчера всех арестовали, включая Фэн Пинци. Держать его больше нет смысла. — Если бы не необходимость вычислить заговорщиков, Шан Цзюньлинь казнил бы Фэн Пинци сразу после покушения на Шэнь Юя.

— Почему Ваше Величество действовал так резко? Как отреагировал двор?

— Они еще не опомнились, — усмехнулся Император. — Но скоро начнется борьба за вакантное место в Кабинете.

Шэнь Юй задумался.

— А что с теми, кого схватили?

— Их допрашивают. Мы скоро все узнаем. — Глаза Шан Цзюньлиня сверкнули холодом. Наконец-то Император добрался до корня.

В последние дни теневые стражи пристально следили за каждым шагом Фэн Пинци. Под давлением Шан Цзюньлиня тот не выдержал и вышел на связь со своими покровителями. Их действия были осторожными, но не настолько, чтобы обмануть подготовленных агентов.

Через посредника, связывавшегося с Фэн Пинци, теневые стражи вычислили убежище этой группировки в столице. Не подавая виду, они проникли туда и, дождавшись подходящего момента, провели арест. В то же время другие агенты взяли под контроль всю семью Фэн.

Все произошло молниеносно, не оставив никому шанса на реакцию. Именно об этом доложили Шан Цзюньлиню прошлой ночью.

После совета канцлер сразу отправился в Министерство наказаний. Дело Фэн Пинци было слишком масштабным, чтобы медлить. Остальные чиновники тоже не сидели сложа руки – пока одни разбирались с последствиями, другие уже начали борьбу за освободившееся место в Кабинете.

Дворянские семьи особенно рьяно пытались удержать эту позицию.

— О чем думал господин Фэн? Вместо того чтобы оставаться министром Кабинета, он вступает в сговор с субэйскими чиновниками, похищает помощь для пострадавших, открывает ворота Северной пустыне и даже травит Благородного монарха Шэна… Зачем ему понадобилось провоцировать благородного монарха Шэн?

Все знали, что Шэнь Юй – это «слабое место» Императора, прикосновение к которому каралось смертью. Каждое из преступлений Фэн Пинци не оставляло ему ни малейшего шанса.

— Теперь понятно, почему донесения о ситуации в Субэе не доходили до столицы. Оказывается, не только местные чиновники блокировали информацию, но и министр Кабинета помогал им, — Шэнь Юй с холодной усмешкой просматривал доклад Министерства наказаний.

Во время засухи в Субэе местные чиновники могли обращаться за помощью напрямую в столицу, но все их прошения таинственным образом исчезали. Теперь загадка раскрылась – у заговорщиков был сообщник при Дворе.

В ранние годы правления Шан Цзюньлиня Кабинет обладал огромной властью и мог противостоять Императору. Фэн Пинци, как высокопоставленный министр, легко мог скрывать информацию о Субэе.

— Но был ли он в сговоре с Северной пустыней? — это волновало Шэнь Юя больше всего.

— В Министерстве говорят, что когда Фэн Пинци сообщили о связях субэйских чиновников с северянами, его удивление выглядело искренним. Он отрицает свою причастность, но, понимая, что дело проиграно, охотно признается в других преступлениях, — ответил Шан Цзюньлинь.

— Наверное, потому что его покровителей тоже арестовали? — Шэнь Юй не верил, что Фэн Пинци внезапно раскаялся.

Тот, кто переступил черту, не одумается, пока не окажется в безвыходной ситуации.

— Это основная причина. Сначала он отказывался говорить, но после того, как ему продемонстрировали пытку его сообщника, стал сговорчивее.

Министерство наказаний действовало быстро. По наводкам Фэн Пинци арестовали еще нескольких заговорщиков в столице. Однако сам он знал не так много – хотя сотрудничал с ними годами, их истинное происхождение оставалось для него загадкой.

— Если Фэн Пинци говорит правду и не связан с Северной пустыней, то как насчет его покровителей? Могли ли они сотрудничать с северянами или другими государствами? — Шэнь Юй задумчиво постукивал пальцем по подбородку. — И есть ли связь между ними и теми, кто поддерживает князя Юэ?

— А-Юй подозревает, что это люди покойного Императора? — догадался Шан Цзюньлинь.

— Я не уверен, но хотелось бы проверить. Все зависит от результатов расследования. Было бы идеально, если бы удалось разом вычислить всех, кто стоит за князем Юэ.

Глава 138

Тайные покровители князя Юэ были для Шэнь Юя как заноза. В прошлой жизни, работая на князя, он так и не узнал их истинного лица. Они вмешивались лишь в самых отчаянных ситуациях.

Раньше Шэнь Юй считал, что они помогают князю Юэ из благодарности за спасение молодого господина Хэ. Но в этой жизни он узнал новые детали и теперь сомневался.

Кто ими руководит? Каковы их цели? Пока у него не было ответов.

Шан Цзюньлинь провел пальцем по запястью Шэнь Юя:

— Теневые стражи все это время расследовали деятельность князя Юэ. Благодаря сбору пожертвований мы изучили его владения. Кстати, того, кто предрек князю Юэ судьбу, уже схватили.

— Того, кто посоветовал князю Юэ сблизиться со мной и Шэнь Цинжанем? — Шэнь Юй мгновенно сосредоточился.

— Именно. Его тайно доставляют в столицу и через несколько дней он будет здесь. — В голосе Императора вновь зазвучали ледяные нотки.

— Ваше Величество не забудет взять меня с собой на встречу? — Шэнь Юю было крайне важно узнать, была ли та предсказание истинным и какие цели преследовал провидец.

— Мы не забудем, — Шан Цзюньлинь поднес руку Шэнь Юя к губам и поцеловал. — Как бы то ни было, А-Юй принадлежит только Нам.

Императора не волновало пророчество о «получении Поднебесной через сына семьи Шэн». Ему был нужен лишь сам Шэнь Юй.

— Естественно, — Шэнь Юй обвил руками шею Шан Цзюньлиня, его глаза сверкнули. — А Ваше Величество принадлежит только мне.

Император сжал его затылок и притянул к себе, жадно приникая к губам.

Его А-Юй, ревнующий и заявляющий свои права… Он обожает это.

Пока во дворце царили тепло и уют, перед тронным залом бушевали волны недовольства. После оглашения приговора Фэн Пинци Шан Цзюньлинь отстранил от должностей всех замешанных чиновников. Сколько бы их ни было, обратной дороги у них не оставалось.

Дело оказалось настолько громким, что опустевшие должности моментально привлекли внимание всех, кто жаждал власти. С исчезновением фракции Фэн Пинци хрупкое равновесие при дворе рухнуло, и началась ожесточенная борьба за влияние.

Фэн Пинци за долгие годы службы собрал вокруг себя немало чиновников, включая высокопоставленных министров второго и третьего рангов. Теперь, когда эти должности освободились, а Шан Цзюньлинь не спешил их замещать, и аристократы, и выходцы из простых семей устремили взоры на вакантные посты.

На утреннем совете чиновники предложили Императору побыстрее назначить новых служащих. Хотя временное отсутствие нескольких человек не парализовало работу правительства, затягивание решения могло породить новые проблемы.

Шан Цзюньлинь и сам понимал это. Обсудив с ближайшими советниками, он назначил новых чиновников на большинство вакантных должностей, сохранив хрупкий баланс между аристократами и простолюдинами. Лишь пост Фэн Пинци в Кабинете оставался незанятым.

Этот пост традиционно принадлежал аристократии, что давало ей перевес над выходцами из низов. Теперь же в Кабинете остался лишь один представитель знати, существенно ослабив их позиции. К тому же Император выдвинул многих новичков – в основном тех, кто после государственных экзаменов был отправлен на периферию и лишь недавно вернулся в столицу. Их появление встряхнуло устоявшуюся придворную иерархию.

— На этот раз Ваше Величество оказалось главным победителем, — заметил Шэнь Юй, радуясь, что Императору удалось с выгодой использовать ситуацию с Фэн Пинци для реализации своих планов.

— Честно говоря, Мы не ожидали от Фэн Пинци таких поступков.

Каждое из его преступлений в отдельности каралось смертью для всего рода, не говоря уже о всей их совокупности. Влиятельный род Фэн, долгие годы игравший важную роль в столице, теперь навсегда сошел с политической сцены. Ни Шан Цзюньлинь, ни другие аристократические кланы не дадут ему шанса на возрождение.

— Сановник Фэн поступил крайне опрометчиво, — собрались представители знатных родов, чтобы обсудить дальнейшие действия.

— Он погубил не только себя и свой род, но и подвел нас всех. Теперь место в Кабинете пустует, а Император и не думает его заполнять.

— Похоже, Его Величество уже определился с кандидатурой. Пока Фан Цзюнь не вернется, этот пост так и останется вакантным.

Среди собравшихся не было глупцов – все должности уже заняты, кроме места в Кабинете. Это явно указывало, что Император заранее выбрал своего кандидата.

— Его Величество давно хотел реформировать Кабинет. Если бы не отсутствие повода, разве позволил бы он аристократам так долго доминировать? После истории с женщинами-чиновниками стало ясно – когда Император что-то задумал, он добьется своего любыми путями.

— И что нам теперь делать? Просто наблюдать, как этот пост достанется кому-то другому?

— А что еще остается? Род Фэн был могущественным, многие семьи с ним дружили. Теперь все боятся, как бы не попасть под раздачу. Не до сопротивления.

В комнате повисло тягостное молчание. Каждый понимал – их собственные семьи тоже были близки с Фэн, и теперь главной задачей было избежать опалы.

— Нам так легко удалось достичь цели во многом благодаря влиятельности рода Фэн, — заметил Шан Цзюньлинь, отдыхая с Шэнь Юем в беседке.

— Ваше Величество разгневан, кто же осмелится сейчас перечить? — усмехнулся Шэнь Юй. — Их покорность только играет нам на руку.

Для аристократов собственное благополучие явно оказалось важнее борьбы за власть.

— Министерство наказаний выбило много информации, но Фэн Пинци так и не признался в связях с врагами государства. Какие бы пытки ни применяли, он стоит на своем, — мрачно произнес Император, сжимая чашку.

— Ваше Величество верит ему? Были ли у сановника Фэна связи с Субэем только по этому делу, или они существовали и раньше? — поинтересовался Шэнь Юй.

— Дело не в том, верим Мы или нет. Нам нужны доказательства. Если он действительно сотрудничал с Северной пустыней, придется срочно принимать меры.

Шан Цзюньлинь не стал рассказывать, что из-за покушения на Шэнь Юя к Фэн Пинци применяли «особые методы», и вероятность лжи была минимальна. Но даже один шанс из десяти тысяч нельзя было упустить.

Вражда между Северной пустыней и Дахуанем длилась уже давно. Если враги действительно знали все тайны двора, последствия могли быть катастрофическими.

Деятельность правительства не осталась незамеченной среди простого народа. На лицах горожан исчезли улыбки. После ареста Фэн Пинци и других через газеты народу сообщили о связях субэйских чиновников с врагами.

— Негодяи! Оказывается, помощь пострадавшим украли не разбойники, а сами субэйские чиновники! Да что они себе позволяют?

— Если бы не Император, Субэй мог бы уже не вернуться в состав Дахуаня! Они что, забыли, каково это – жить под оккупацией?

— Да они просто плевали на народ! Иначе зачем скрывали засуху? Думали только о собственном благополучии – настоящие твари!

— Слишком легко они отделались смертью. Таких предателей нужно четвертовать!

— Неспроста в день их казни в Субэе пошел дождь после долгой засухи. Даже небеса возмутились их поступками!

— Слава нашему прозорливому Императору, отправившему сановника Фана раскрыть их грязные делишки.

— Его Величество действительно заботится о народе – все конфискованные у коррупционеров ценности остались в Субэе, ни копейки не поступило в казну.

Дело Фэн Пинци пока не получило огласки, так как расследование еще не завершено. Но на улицах и в чайных только и разговоров было, что о событиях в Субэе.

Ранее театральная труппа, получившая наставления от Шэнь Юя, подготовила новый спектакль о событиях в Субэе. После одобрения Шэнь Юем постановка была представлена в столице.

— Этот руководитель труппы умеет ухватить возможность, — заметил Шэнь Юй, просматривая присланный сценарий.

Шан Цзюньлинь отвлекся от докладов:

— Это же продолжение твоей пьесы «Возвращение весны», верно? Действительно умный человек.

Сюжет был вдохновлен событиями в Субэе, но не копировал их напрямую, ненавязчиво подталкивая зрителей к размышлениям.

Шэнь Юй передал сценарий Му Си:

— Скажи им, что постановку можно делать, но в определенных рамках.

Му Си удалилась с поручением.

— А-Юя интересует такое? — Шан Цзюньлинь отложил кисть.

— Нет, просто просмотрел из любопытства, — Шэнь Юй действительно не питал особого интереса к театру.

— Кстати, Ваше Величество много знает о «цзюньлине»? На днях он, кажется, зацвел.

— Трава, подаренная лекарем Гу? — Император всегда ревниво относился к единственному растению, которому Шэнь Юй уделял особое внимание.

Шэнь Юй кивнул.

Закончив дела, они вместе отправились посмотреть на цветок.

Едва приблизившись, они ощутили легкий аромат. Шэнь Юй заметил, что за несколько дней бутоны полностью раскрылись. Цветы были крошечными, размером с ноготь, с лепестками, плотно прилегающими друг к другу. Внешние слои были светло-зелеными, постепенно переходя в белоснежный оттенок к центру, напоминающему нефрит.

Шэнь Юй, никогда не видевший «цзюньлин» в полном цвету, затаил дыхание.

— Какая красота.

— А-Юй прекрасно за ним ухаживал, — Шан Цзюньлинь перевел взгляд с цветка на Шэнь Юя.

«Цзюньлин» был крайне прихотливым растением. Император не знал, где лекарь Гу раздобыл этот цветок и зачем подарил его Шэнь Юю, но вид восхищенного лица любимого вызвал в его сердце теплое чувство.

— А-Юй счастлив?

Шэнь Юй повернулся, в его глазах еще светился восторг:

— Просто не ожидал, что цветущий «цзюньлин» так прекрасен.

Без броской яркости других цветов, его утонченная красота была не менее завораживающей. Шэнь Юй любил все прекрасное.

— Если нравится, Мы прикажем найти еще несколько экземпляров, — Шан Цзюньлинь приподнял лицо юноши и поцеловал его глаза, сверкавшие ярче звезд.

Глава 139

Шэнь Юй закрыл глаза, чувствуя теплые губы на своих веках.

Солнечные лучи, проникая сквозь щели, окутывали их золотистым сиянием.

Схватившись за одежду Императора, Шэнь Юй ощутил, как его дыхание приближается, пока их губы не встретились.

Руки бессильно опустились. В следующее мгновение он оказался на кровати в опочивальне.

— Что задумал Ваше Величество? — Шэнь Юй прикрыл губы Императора пальцами. — Еще не прошло десяти дней.

— А-Юй... — темные глаза Шан Цзюньлиня, подобные бездне, затягивали в себя.

Свет мерцал, все вокруг теряло очертания.

Лекарь Гу, явившийся для регулярного осмотра, был проведен евнухом Мэном в боковой зал:

— Благородный монарх и Его Величество заняты. Пожалуйста, подождите.

Впервые столкнувшись с такой ситуацией, лекарь не стал расспрашивать. Через полчаса его пригласили в главный зал.

Шэнь Юй лениво полулежал на тахте, с влажным блеском в глазах и покрасневшими губами.

Профессионально осмотрев пациента, лекарь Гу констатировал:

— Состояние благородного монарха в норме.

Шэнь Юй приподнялся, и Шан Цзюньлинь помог ему. В ответ он получил недовольный взгляд.

После поцелуя Император неожиданно унес Шэнь Юя в опочивальню и принялся «обижать» его со всех сторон. Лишь визит лекаря прервал это занятие.

— Лекарь Гу, помните «цзюньлин», который вы подарили? Он зацвел. — Шэнь Юй счел нужным сообщить об этом прежнему владельцу.

Лекарь удивился и повторил слова Императора:

— Благородный монарх прекрасно за ним ухаживал.

— Почему вы так говорите? — поинтересовался Шэнь Юй.

— «Цзюньлин» редок именно потому, что его трудно вырастить. Я случайно получил один экземпляр и годами не мог дождаться цветения. А у вас он расцвел в первый же год. Видимо, не зря подарил его вам.

— Есть ли какие-то особые приметы, связанные с его цветением? — Шэнь Юй знал лишь о редкости растения и его пользе для здоровья.

— Это всего лишь легенды. Говорят, «цзюньлин» цветет только у достойного. Но я считаю, что растениям просто нужны подходящие условия. Видимо, у вас они идеальны.

Шэнь Юй склонялся к этой практичной точке зрения. Как одни цветы распускаются ежегодно, а другие раз в три года – все зависит от природного цикла.

Сменив тему, Шэнь Юй спросил:

— Получали ли вы весточку от брата?

Он помнил, как лекарь переживал за Гу Хуая во время его опасного задания. Теперь, когда миссия завершена, Шэнь Юй надеялся, что братья восстановили связь.

— Благодарю за заботу. Недавно получил письмо – он завершает дела и скоро вернется. — Гу Хуай с детства был привязан к брату, и его отсутствие первое время давалось лекарю тяжело.

Продолжившаяся беседа вызвала недовольство Императора, и Шэнь Юю пришлось отпустить лекаря.

— Зачем Ваше Величество напугал лекаря Гу? — Шэнь Юй недовольно посмотрел на Шан Цзюньлиня.

— А зачем А-Юй так долго с ним разговаривал? — Император был еще более недоволен. Едва успев слегка утолить голод, он был прерван – какое уж тут хорошее настроение.

— Ваше Величество совершенно нелогичен. Сами нарушили договоренность, а теперь вините других, — Шэнь Юй приподнял бровь и прикрыл глаза Императора ладонью. — Договорились на раз в десять дней. Скажите-ка, какой сейчас день по счету?

Шан Цзюньлинь снял его руку и слегка прикусил:

— А-Юю тоже нравилось, сам цеплялся за Нас...

— Если бы Ваше Величество умел вовремя останавливаться, можно было бы иногда делать исключения, — Шэнь Юй бросил на него косой взгляд.

Из-за установленного Шэнь Юем правила «раз в десять дней» Шан Цзюньлинь каждый раз, как дикий зверь, вырвавшийся на свободу, выжимал из этого случая все возможное. Он и сам хотел бы сдерживаться, но когда любимый человек в твоих объятиях, да еще после долгого воздержания... контролировать себя было невозможно.

Уж если удавалось поесть, то до отвала.

В результате Шэнь Юй потом пару дней не мог нормально ходить. Лишь сегодня, из-за визита лекаря, Шан Цзюньлинь нехотя остановился после одного раза.

— Если бы А-Юй не установил эти десять дней, Мы бы не... — Император слегка кашлянул, не договорив.

Шэнь Юй понял намек. Он и сам не был против близости с любимым человеком – это естественное желание. Но...

«Пока полностью не привыкну, пусть потерпит», – бесстрастно подумал он.

Будто угадав его мысли, Шан Цзюньлинь обхватил его за талию и притянул к себе.

Шэнь Юй, еще не оправившийся после недавних ласк, вздрогнул от неожиданного движения.

Румянец распространился по его щекам, скрывшись под воротником одежды.

Глаза Императора потемнели.

Его руки принялись массировать поясницу Шэнь Юя, облегчая неприятные ощущения. Тот прикрыл глаза от удовольствия.

— Ваше Величество знает, как Гу Хуай отправил письмо? — едва не засыпая, Шэнь Юй не забыл о своем вопросе.

Руки Шан Цзюньлиня на мгновение замерли, но, услышав недовольное ворчание, продолжили массаж:

— Отослал вместе с письмом Фан Цзюня к семье. Фан Цзюнь отправил всего одно письмо, да и то вместе с теми, кто прибыл из столицы, — добавил он.

— Как думает Ваше Величество, удивился ли сановник Фан, увидев Фан Цзяи в Субэе?

— Фан Цзяи добавили позже, ее не было в первоначальном списке. Фан Цзюнь наверняка решил, что Мы эксплуатируем его семью.

Увидев дочь, Фан Цзюнь сначала удивился, но, заметив Хэ Чэнъюя и Цзян Хуайцина, понял замысел Императора.

Субэй

— Ваша светлость, наши переговоры с Северной пустыней провалились. Они утверждают, что приобрели те товары за большие деньги и отказываются возвращать. Также настаивают, что не были в сговоре с преступником Хоу и другими, — доложил вернувшийся чиновник.

— Что вы думаете? — мрачно спросил Фан Цзюнь.

Реакция северян была ожидаемой. Если бы они сразу признались, это было бы странно. Фан Цзюнь и не надеялся сразу вернуть все – это была лишь разведка.

— Мы считаем, что одними переговорами здесь не обойтись. Нужно одновременно оказывать на них давление, чтобы лишить их ощущения безнаказанности.

Остальные согласились. Наглость северян происходила от уверенности, что Дахуань не осмелится действовать жестко. Но что, если лишить их этой уверенности?

Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй занимались поиском северян в Субэе. Как новички, не внесенные в официальные списки, они притворились богатыми молодыми господами.

Получив от Фан Цзюня подсказки Яоцзи, они попытались вычислить убежище врагов.

— Они остаются в Субэе не просто так. Потеряв своих покровителей среди чиновников, они наверняка ищут новых союзников.

В таверне Хэ Чэнъюй нарисовал водой на столе иероглиф «купец»:

— Как думаешь, кого они выберут?

— Согласно Яоцзи, они сотрудничали не только с чиновниками, но и с богатыми торговцами. После смены власти в Субэе этот треугольник разрушен – вот наш шанс.

Они переглянулись, понимая друг друга без слов.

На следующий день среди субэйских купцов распространились слухи о появлении щедрого торговца, желающего приобрести экзотические товары.

Это не было необычным – за годы мира многие купцы проходили через Субэй. Не так давно некий купец Янь приобрел в Северной пустыне товары, ставшие популярными среди местных женщин.

Благодаря состоянию Хэ Чэнъюй быстро вошел в доверие к местным торговцам.

Их назначение еще не было официальным, поэтому они действовали независимо от администрации. Лишь Фан Цзюнь знал об их операции.

Фан Цзяи осталась помогать отцу.

Провал первых переговоров оставил тяжелый осадок. В отличие от северян, они были скованы опасениями – никто не знал, как давно враги проникли в Субэй и насколько хорошо изучили регион.

Пока это не прояснится, они не могли действовать свободно.

Когда зашла речь о кандидатуре для новых переговоров, Фан Цзяи вызвалась:

— Я готова попробовать.

— Но... вы же женщина. Будет ли это уместно?

— Перед лицом долга нет разницы между мужчиной и женщиной. Я не стала бы предлагать, если бы не была уверена. Лучше дать мне шанс, чем снова потерпеть неудачу с неуверенным кандидатом.

Что касается красноречия, немногие могли сравниться с Фан Цзяи. Всего несколькими фразами она загнала чиновников в тупик, и в конце концов им пришлось признать: в переговорах никто не справится лучше, чем Фан Цзяи.

— Похоже, барышня Фан действительно была лучшим выбором для этой поездки, — усмехнулся Шэнь Юй, когда Шан Цзюньлинь сообщил ему новости. Он до сих пор ясно помнил, как та осадила князя Юэ – никогда еще Шэнь Юй не видел, чтобы кто-то так заткнул его.

— Ваше Величество, Благородный монарх, Швейное управление доставило одежды, — доложил, склонив голову, евнух Мэн.

— Пусть войдут.

Едва Шан Цзюньлинь произнес эти слова, как вошли несколько слуг, неся в руках наряды. Благодаря особому вниманию Императора, все ткани были отборными, а фасоны и цвета подобраны согласно вкусу Шэнь Юя.

— А-Юй, посмотри, нравится ли тебе.

Шан Цзюньлинь подвел Шэнь Юя к одеждам, и они стали осматривать их одну за другой. Взгляд Императора надолго задержался на алом наряде.

Шэнь Юй провел рукой по ткани, и на фоне пламенеющего красного его кожа казалась еще белее.

— Ваше Величество, кажется, очень любит этот наряд. Хотите, чтобы этот подданный надел его сегодня вечером?

Глава 140

Голос юноши звучал тихо, а в концовке слов будто прятался крючок, понемногу пробуждая в сердце порочные мысли.

Горло Шан Цзюньлиня резко сдвинулось.

— А-Юй, сдержи свое слово.

Слуги опустили головы, желая в этот момент стать невидимыми, как колонны.

Шэнь Юй отпустил алый наряд и перевел взгляд на остальные – все они были светлых тонов, в его обычном стиле.

Помимо тех, что держали слуги, некоторые еще не были закончены. Поскольку во внутренних покоях был лишь Шэнь Юй, и по приказу Императора все лучшее отдавалось ему в первую очередь.

— Почему Ваше Величество велел сделать алое одеяние? — спросил Шэнь Юй. Обычно он не носил этот цвет, да и статус Благородного монарха не позволял появляться в красном во дворце.

— В прошлый раз, когда А-Юй надел красное, это было прекрасно.

А еще в ту первую ночь, когда Шэнь Юй медленно расцвел перед ним, достигнув предела совершенства... В тот вечер его красота лишила Императора дара речи.

Шэнь Юй сдержал обещание и в тот же вечер предстал перед Шан Цзюньлинем в алом наряде.

Его черты стали еще выразительнее, а подчеркнутые красным одеянием, они источали ослепительную красоту.

— Ну как, Ваше Величество? Красиво? — Шэнь Юй неторопливо приближался.

С того момента, как он появился в этом наряде, взгляд Шан Цзюньлиня не отрывался от него, пылая жаром. Если бы взгляды могли обжигать, Шэнь Юй бы уже загорелся.

— Великолепно, — голос Императора был низким и хриплым, полным желания.

В отличие от прошлого раза, сегодня Шэнь Юй был полностью одет, его длинные волосы стянуты алой лентой, а одежда плотно облегала тело, не оставляя ни единого просвета – и оттого еще более сводя с ума.

Шэнь Юй шагнул к Шан Цзюньлиню, но не успел приблизиться, как Император втянул его в объятия:

— Что бы А-Юй ни надел, в Наших глазах никто не сравнится с тобой.

Почувствовав перемены в теле мужчины, Шэнь Юй насмешливо прищурился:

— Какими бы сладкими ни были слова Вашего Величества, сегодня вам придется лишь смотреть.

Шан Цзюньлинь схватил его за запястье, проникнув рукой под широкий рукав:

— Десять дней уже прошли.

Шэнь Юй прижал его ладонь, бросив искоса взгляд:

— Разве Ваше Величество забыл о сегодняшнем утре? С тех пор не прошло и десяти дней.

— А-Юй… — Шан Цзюньлинь захватил губами близкую мочку уха, осторожно покусывая.

Волна покалываний разлилась от уха, и Шэнь Юй вздрогнул, невольно вцепившись в плечи мужчины.

На идеально гладком темном халате с драконами тут же появились складки.

Зажатый в объятиях Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй не мог сбежать, позволяя Императору осыпать поцелуями его лицо, губы, шею… опускаясь все ниже.

Алый цветок раскрылся, обнажая белоснежную плоть, и вскоре на ней расцвели красные узоры.

Шэнь Юй запрокинул голову, выгибая изящную линию шеи.

Красная лента соскользнула, и черные волосы раскинулись по ложу, смешавшись с прядями Императора.

Половина алого одеяния осталась на ложе, половина упала на пол. Яркий свет свечей выхватывал мелькающие тени, временами прерываемые приглушенными стонами.

Свеча горела всю ночь.

На следующее утро Шэнь Юй проснулся с ноющей болью во всем теле. Он попытался приподняться, но резко втянул воздух, задев что-то болезненное.

Шан Цзюньлинь раздвинул полог и, увидев Шэнь Юя, тут же протянул руку:

— Почему не спишь дальше?

— Который час? — Шэнь Юй медленно сел, опираясь на Императора.

— Еще не полдень.

По сравнению с прошлыми разами, на этот раз он очнулся довольно рано.

Шан Цзюньлинь привычно подал ему медовую воду, но Шэнь Юю сидеть было неудобно, и он приказал:

— Пусть Ваше Величество подойдет, чтобы этот подданный мог на вас облокотиться.

Император послушно уселся на кровать, притянув Шэнь Юя к себе и принявшись массировать его поясницу.

— Все еще нехорошо?

— А как по-вашему? — огрызнулся Шэнь Юй. Он умолял остановиться, ругал Императора, даже плакал – но Шан Цзюньлинь не только не прекращал, а напротив, становился еще яростнее. Малейший звук сводил его с ума, и Шэнь Юю пришлось сдерживаться.

— Где болит? Мы помассируем.

Шэнь Юй расслабился, позволяя мужчине разминать свое тело. Надо признать, в этом Шан Цзюньлинь был искусен – вскоре боль утихла.

Как только дискомфорт прошел, Шэнь Юй поднялся с постели. В здравом уме он терпеть не мог валяться в кровати.

Помимо постельных дел, Шан Цзюньлинь обычно во всем ему потакал.

Шэнь Юй переоделся в светло-голубое – алый наряд куда-то исчез. Он спросил Му Си, но та ответила, что не видела.

Вспомнив следы, оставленные на той одежде, Шэнь Юй подумал, что, возможно, это к лучшему. Лучше бы Шан Цзюньлинь и вовсе выбросил ее – в ближайшее время он не хотел даже видеть ничего красного.

Из Субэя продолжали поступать новости, и Шэнь Юй узнал, что Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй под видом купцов ищут новые пути для расследования.

Как раз в это время пришло сообщение от Янь Чжэна.

Опытный торговец, он имел свои связи. Несмотря на напряженные отношения между Дахуанем и Северной пустыней, благодаря подготовке он избежал проблем на севере. Напротив, его товары вызвали там ажиотаж.

Как кочевой народ, северяне сильно отличались от дахуаньцев в одежде и привычках. Но это не мешало их женщинам восхищаться нарядами и украшениями из Дахуаня.

Товары Янь Чжэна, популярные в столице, стали сенсацией в Северной пустыне. Поскольку он торговал в основном женскими аксессуарами, мужчины-северяне не видели в этом угрозы и почти не обращали на него внимания.

Постепенно Янь Чжэн перешел от общения с простолюдинками к знатным дамам, а через них – к представительницам правящего дома.

Поддерживая эти связи, он незаметно собирал сведения о ситуации в Северной пустыне.

— Господин Янь уже возвращается в Дахуань? — На банкете, устроенном северной аристократией, одна из знатных дам завела этот разговор.

Янь Чжэн отхлебнул вина и вздохнул:

— Как видите, товары почти распроданы. Нужно везти новую партию.

— Ваши вещи так прекрасны! Как бы я хотела увидеть Дахуань! — Девушка поправила изящную заколку в волосах. Ее губы были подкрашены помадой, купленной у Янь Чжэна.

— До встречи с господином Янем я и не знала, что бывает столько оттенков помады! А еще средства для умывания, для рук... Теперь я всегда благоухаю – мне это нравится.

— Неужели в Дахуане женщины с рождения пользуются такими вещами?

— Конечно нет, — улыбнулся Янь Чжэн. — Это новинки из столицы, которые и у нас появились недавно. Мне повезло достать их для продажи здесь. Кроме одного источника, эти товары больше нигде не купить. Поэтому я и должен вернуться.

— Значит, даже в Дахуане они не у всех есть? — переглянувшись, девушки оживились.

— Точно. Гарантирую – кроме моих, таких больше нигде не найти.

— Господин Янь, привезите в следующий раз что-нибудь новое! Говорят, дахуаньские женщины украшают ногти – привезите и такие вещи!

Девушки наперебой заказывали товары, а Янь Чжэн между делом поинтересовался:

— Разве раньше никто не привозил подобное?

— Привозили, но кто бы так заботился о нас, как господин Янь! Их товары нам совсем не подходили.

— А что они обычно продавали?

— Соль, железные изделия, чай... — девушки, привыкшие к нему, не видели подвоха.

— Да, это совсем другое.

— Только не уподобляйтесь им, господин Янь! В следующий раз тоже привезите побольше вещей для нас!

К концу банкета многие захмелели, и Янь Чжэн добыл немало полезной информации.

Его поездка превзошла все ожидания. Товары разошлись быстрее, чем планировалось, и возвращаться пришлось раньше срока.

Благодаря связям с аристократками, путь прошел без проблем. В Северной пустыне женщины обладали равной с мужчинами властью, и никто не смел трогать тех, кто находился под их покровительством.

Если на север Янь Чжэн вез женские товары, то обратно – различные северные диковинки, столь же востребованные в Дахуане.

Перейдя границу Субэя, он связался с теневыми стражами способом, указанным Шэнь Юем, и передал все разведданные.

Опасаясь вызвать подозрения, он не углублялся в детали, но благодаря общению с местными женщинами составил ясную картину положения дел в Северной пустыне.

Не задерживаясь в Субэе, он продолжил путь на юг.

Столица

Донесение теневых стражей Дракона достигло столицы раньше, чем караван Янь Чжэна.

— Железные изделия, соль... — Шан Цзюньлинь сжал письмо, оставляя складки. — Все это запрещено к продаже другим государствам! И судя по всему, сделки шли не раз и не два!

— Возможно, это связано с северянами в Субэе. Есть прогресс у Фан Цзюня?

— Вторая переговорная делегация во главе с Фан Цзяи добилась успеха – они согласились вернуть товары. Но насчет скрывающихся в Субэе врагов улик пока нет.

После недавнего кризиса в Субэе, ради спокойствия народа и чтобы не спугнуть врагов, эту информацию пока не разглашали.

— Фан Цзяи сыграла ключевую роль на переговорах. Сначала северяне смеялись, увидев женщину, но она быстро заставила их замолчать, а затем обратила в бегство.

Шан Цзюньлинь погладил Шэнь Юя по волосам:

— Спасибо за совет, А-Юй. Дахуань приобрел выдающегося деятеля.

Глава 141

Выступление Фан Цзяи потрясло не только северян, но и дахуаньских чиновников. Никто не ожидал такой силы от женщины, назначенной Императором.

Теперь они наконец поняли, почему Его Величество сделал исключение и разрешил женщинам становиться чиновниками. С такими боевыми качествами, как у Фан Цзяи, им всем вместе не тягаться с ней. Видели же, как эти хвастливые северные варвары в итоге позеленели?

Хорошо хоть, Фан Цзяи на их стороне.

Эта мысль промелькнула в головах у всех присутствующих.

После переговоров Фан Цзяи заметила, что отношение коллег-чиновников к ней изменилось. Немного поразмыслив, она догадалась о причине.

Наверняка их напугало ее сегодняшнее выступление.

Но Фан Цзяи было плевать на их мнение. Ей достаточно просто делать свое дело.

Вернувшись в Субэй с припасами, делегация получила восторженный прием от местных жителей.

— Вот это чиновник! Без единого солдата вернул наши припасы! А я-то думал, раз ввели комендантский час, значит, снова война начинается.

— Я тоже! Хотя войны я не боюсь. Только благодаря Его Величеству, разгромившему северных варваров, мы зажили спокойно. Если снова начнется – я первый в строй встану!

— Вряд ли теперь будет война. Помните, когда эта женщина-чиновник только приехала, я удивлялся: «Неужели в Дахуань мужчин не осталось, раз бабу послали?» А теперь ясно – даже женщина может заткнуть за пояс любого чиновника!

— От тех, кто сюда с продовольствием приезжал, я многое узнал. Оказывается, теперь женщинам можно на службу идти. Сначала не понимал, зачем. А теперь вижу – Его Величество действительно дальновиден. Какая разница, мужчина или женщина? Главное – результат!

Действия Фан Цзяи изменили взгляды многих на роль женщин в обществе.

В управлении Субэя Фан Цзяи, как главная героиня операции, отчиталась о результатах. И процесс, и итог превзошли все ожидания.

Изначально войска Субэя уже стояли на границе в полной готовности – если переговоры провалятся, они должны были ударить. Но вместо этого северные варвары оказались полностью подавлены. Точнее, подавлены одной Фан Цзяи. Она не только вернула припасы, но и выбила компенсацию!

Перед поездкой они надеялись лишь на возврат украденного. Кто мог подумать, что вдобавок получат столько возмещения? Даже сейчас чиновники не могли прийти в себя.

— Такого результата я даже представить не смел... — пробормотал молодой чиновник, глядя на груды компенсационных товаров.

— В прошлый раз все было иначе! — вспомнил другой. — Тогда эти варвары вели себя нагло, а сейчас боялись и слова лишнего сказать!

Остальные, участвовавшие в обоих переговорах, согласно закивали.

Они были потрясены. Хрупкая женщина, ниже и субтильнее северных варваров, но ее аура подавляла всех. Когда она заговорила, оппоненты буквально согнулись под ее напором. Они-то думали, что придется ее подстраховывать, утешать в случае провала... А в итоге?

В итоге они наблюдали, как под ее словами варвары теряли уверенность, пока окончательно не сломались, соглашаясь на все. И если честно, ошарашены были не только враги, но и они сами.

— Ты прекрасно справилась, — сказал Фан Цзюнь, глядя на дочь.

Его дочь. Чиновник Дахуань. Его гордость.

Пусть у него всего одна дочь – она ничуть не хуже других!

— Это мой долг, — ответила Фан Цзяи без тени заискивания.

— Как тебе удалось выбить компенсацию? — спросил Фан Цзюнь. Она не обсуждала этот план заранее.

— Поначалу я и сама не была уверена. Но когда увидела их, поняла – они слабее, чем кажутся. Раз признали вину, значит, должны понести ответственность.

«И потому ты заставила их выплатить сумму, которая им до сих пор больно дается», — мысленно достроили чиновники, слушавшие разговор.

— Молодец! — Фан Цзюнь хлопнул дочь по плечу. — Вот какими должны быть чиновники Дахуань!

Остальные, очнувшись, закивали. Верно, за их спиной – мощь Империи, и нельзя допустить, чтобы ее престиж пострадал.

— Ну что, вы все проделали огромную работу. Я заказал банкет в лучшем ресторане Субэя – надо же отпраздновать ваш триумф!

Предложение Фан Цзюня встретили одобрительными возгласами.

Сменив парадные одежды на обычные, делегация шумной толпой направилась в ресторан. Фан Цзяи шла в центре – теперь никто не задумывался о «приличиях». Их восхищение затмило все условности.

Какая разница, женщина она или нет? Они знали одно: Фан Цзяи совершила подвиг.

Подняв бокал, Фан Цзяи осушила его одним глотком. Когда она поставила его на стол, вокруг уже столпились несколько человек.

— Ваше превосходительство, мы хотели бы поднять тост за вас!

— Вам что-то нужно? — спросила Фан Цзяи, заметив их смущение.

— Да, — один из них смело посмотрел ей в глаза. — Мы... мы восхищаемся вами.

— Очень! — горячо поддержали остальные.

Фан Цзяи кивнула.

— И еще... Нам не довелось увидеть те переговоры. Не могли бы вы рассказать, как все было?

Тут не только они – все в зале навострили уши. Даже те, кто присутствовал, с любопытством обернулись.

Фан Цзяи окинула их взглядом, затем посмотрела на отца. Тот одобрительно кивнул.

— Вот что было... — поднявшись, начала она.

В зале воцарилась тишина, прерываемая лишь ее голосом. Ее слова оживили картину переговоров:

— Они увидели наглых северных варваров...

— Увидели, как те постепенно сникают под ее напором...

— Увидели, как одна женщина разгромила целую делегацию...

Только теперь они осознали, насколько сложными были те переговоры. Каждая фраза варваров таила ловушку, один неверный шаг – и поражение.

Но Фан Цзяи сохраняла хладнокровие. Она перехватила инициативу, ловко обходя все ловушки, и вынудила северян отступить в замешательстве. Шаг за шагом она перетянула контроль над переговорами на свою сторону.

Чиновники невольно задавались вопросом: Смогли бы мы так? Ответ был очевиден – нет.

Эта победа принадлежала исключительно Фан Цзяи.

Никто не мог бы заменить ее в тот момент.

— У Фан Цзяи явный талант к переговорам, — восхищенно заметил Шэнь Юй, выслушав отчет. — Ваше Величество не должно позволить этому таланту пропасть.

— Как насчет назначить ее в Хунлусы?

Хунлусы – учреждение, отвечавшее за дипломатические отношения с другими государствами. Его чиновники меньше вовлекались в дворцовые интриги.

— Тогда оставите ее в Субэе?

Пребывание в Субэе было нужно для накопления опыта. Но для работы в Хунлусы это не имело большого значения.

— Подождем, пока ситуация в Субэе не стабилизируется. Если мы вычислим скрывающихся там северян, ее присутствие там будет кстати.

Шэнь Юй сразу понял замысел Императора. В случае поимки шпионов Северной пустыни придется вступать в переговоры. Благодаря успеху Фан Цзяи, ее несомненно включат в делегацию.

— Ваше Величество все продумал. При таких условиях чиновникам нечего будет возразить против ее назначения в Хунлусы.

Как можно оспаривать назначение человека, добившегося реальных результатов? Даже скрепя сердце, им придется смириться.

Пока Шан Цзюньлинь работал с докладами, Шэнь Юй от скуки взял один из неразобранных свитков и удивленно ахнул.

— Что такое? — Император поднял голову.

— Как продвигается Ваш план насчет особого экзамена для отбора специалистов в Министерство работ?

— Министерство ритуалов уже готовилось провести его осенью, но из-за череды событий масштабы сократили. Проведем только в столице, чтобы набрать людей и выявить недочеты системы.

Забрав свиток, Шан Цзюньлинь увидел, что это запрос от министра работ с вопросом о дате проведения. Шэнь Юй вспомнил об этом, лишь увидев документ.

Рассматривались три даты – сентябрь, октябрь и ноябрь. Поскольку сентябрь уже прошел, оставалось выбрать между двумя месяцами.

— Успеем, если назначим на октябрь?

— При сокращенном масштабе – да. Народ уже предупрежден, так что подготовка идет полным ходом.

Такого экзамена еще не бывало в истории. В отличие от государственных испытаний, он не давал чиновничьей должности, а лишь официально подтверждал квалификацию. Основной упор делался не на знания, а на мастерство в конкретном ремесле. Успешно сдавшие могли по желанию поступить в Министерство работ.

— Тогда лучше раньше. Министр работ уже прямо-таки умоляет прислать ему людей, — Шэнь Юй видел не один его доклад с жалобами на нехватку кадров.

Обладая теперь средствами и технологиями, министр горел желанием добиться выдающихся результатов.

— Хорошо, назначим на конец октября, — Шан Цзюньлинь нанес пометку на свитке.

Полистав еще несколько документов, Шэнь Юй потерял интерес и взялся за недопитую книгу.

Внезапно он ткнул Императора в руку. Тот вопросительно поднял бровь.

— Ваше Величество помните ту книжку, что мы видели во время первого выезда из дворца? Почему потом не попадалось ничего подобного? — Подперев щеку рукой, Шэнь Юй выразил недоумение.

Его коллекция складывалась из столичных новинок, так что пропустить такие издания было невозможно.

— Та, где выведены Мы с А-Юем?

Шэнь Юй кивнул.

— А-Юю интересно? — выражение лица Императора стало странным.

— Разве там не занятно написано? Да и слог хороший. Может, найдем что-то полезное...

Голос Шэнь Юя понизился, когда Шан Цзюньлинь достал из потайного ящика несколько книг и выложил перед ним:

— Мы и не знали, что А-Юя это интересует.

Глава 142

— Значит, они не пропали, а были припрятаны Вашим Величеством? — Шэнь Юй открыл одну – ту самую, что видел за пределами дворца.

Он думал, что книги либо выбросили, либо оставили в столичной резиденции. Но они оказались так близко!

— Мы полагали, А-Юй не захочет их видеть, — Шан Цзюньлинь отложил кисть и взял одну из книг.

— С чего бы? — Шэнь Юй перевел взгляд с книги на Императора, в глазах мелькнуло любопытство.

Вместо ответа Шан Цзюньлинь предложил:

— Если А-Юй не против, Мы больше не будем их прятать.

Не отводя взгляда, Шэнь Юй наблюдал, как румянец распространяется по шее и щекам Императора, и улыбнулся:

— Неужели Ваше Величество действительно спрятал их, боясь моей реакции? После прошлого раза я думал, Вы вообще запретили подобные сочинения.

Шан Цзюньлинь слегка отвел глаза:

— Почему А-Юй так решил?

— Просто почувствовал.

Интуиция не подвела Шэнь Юя. Шан Цзюньлинь действительно не мог позволить вольностям в описании их отношений. Особенно таким откровенным.

Через теневых стражей он разыскал автора и после «дружеской беседы» не запретил писать, но ввел ограничения на содержание.

Что касается книг для публикации – они не могли быть такими же откровенными, как раньше, и уж тем более не должны были включать третьего человека в отношения между двумя главными героями. Что же до тех первоначальных версий с неприкрытыми описаниями, Шан Цзюньлинь выкупил их все по завышенной цене.

Автор, однако, обладал изрядной смелостью. Убедившись, что не разгневал высокопоставленных особ, он вскоре снова взялся за перо и создал еще один том – не для публики, а лично для Шан Цзюньлиня. Император молча принял дар, что стало молчаливым одобрением. С тех пор писатель создавал две версии параллельно: цензурированную для всех и «особую» – и все эти экземпляры неизменно оседали в покоях Шан Цзюньлиня.

Шэнь Юй продолжал листать книги. Содержание оставалось прежним, и это вызывало у него недоумение. Зная характер Шан Цзюньлиня, он не ожидал, что тот разрешит подобным сочинениям свободно распространяться.

Он не догадывался, что в каком-то смысле был прав: Шан Цзюньлинь действительно не позволил бы таким книгам выйти в народ.

— А-Юй, твоя интуиция тебя подводит, — невозмутимо парировал Шан Цзюньлинь. — Разве Мы выглядим столь мелочными?

Шэнь Юй посмотрел на книги, затем на него, не выражая ни согласия, ни сомнения. Он не собирался затевать спор на эту тему.

Обретя новые романы, Шэнь Юй перестал отвлекать Шан Цзюньлиня от докладов. Его заинтересовало развитие сюжета – хоть герои и были списаны с них самих, события разворачивались иначе. Авторский талант проявлялся в живости персонажей.

Неудивительно, что эти книги так популярны.

Полулежа на мягком диване, Шэнь Юй слегка склонил голову. Несколько прядей волн соскользнули на щеки, теряясь в складках светлой одежды. Его тонкие пальцы, белые, как ростки лука, придерживали страницы – прекраснее, чем любая нефритовая безделушка, что доводилось видеть Шан Цзюньлиню.

Отложив доклад, Император подошел и взял его руку.

Прерванный, Шэнь Юй удивленно поднял взгляд:

— Ваше Величество?

Шан Цзюньлинь приподнял его подбородок и наклонился для поцелуя:

— Такой момент просто создан для...

Шэнь Юй на миг застыл, но не стал сопротивляться.

Поцелуй начался нежно, но, получив ответ, Император резко усилил натиск.

Шэнь Юй крякнул и уперся ладонями в его грудь, пытаясь отстраниться.

Его другая рука оставалась в захвате Шан Цзюньлиня, и жар от прикосновений быстро распространялся по телу.

Когда поцелуй закончился, Шан Цзюньлинь уселся на диван, усадив Шэнь Юя к себе на колени. Тот, тяжело дыша, облокотился на его плечо.

— Почему Ваше Величество вдруг?..

— Разве А-Юй не хотел почерпнуть вдохновения из книги? — Шан Цзюньлинь поднял смятый роман. — Как раз можем попробовать...

Шэнь Юй мельком взглянул на страницу и тут же отвел глаза. Читать самому и видеть текст, будучи при этом в чьих-то объятиях – совершенно разные уровни смущения.

— Хочешь попробовать? Мы будем следовать только написанному, — Шан Цзюньлинь приблизился к его уху, голос звучал соблазнительно. — Можешь остановить в любой момент.

Зажатый в объятиях, с уязвимой шеей в императорской длани, Шэнь Юй ощутил знакомую дрожь и нарастающее тепло.

— Пусть Ваше Величество сдерживает слово.

Как выяснилось, мужским обещаниям в такие моменты верить нельзя. Лежа на диване, Шэнь Юй смотрел в потолок расфокусированным взглядом, все еще переживая отзвуки удовольствия.

Шан Цзюньлинь был подобен голодному волку, вцепившемуся в добычу и не желающему отпускать.

— Помочь тебе помыться? — появился он в дверях с довольным видом.

Шэнь Юй с трудом повернул голову, не находя сил ответить.

Весь в поту, с прилипшей к телу одеждой, он как человек, ценивший чистоту, чувствовал себя отвратительно.

Шан Цзюньлинь поднял его:

— Разве не ты сам хотел попробовать? Почему теперь недоволен? В этот раз Мы сдержали слово. Если не хочешь мыться, можно и так...

Он сделал вид, что направляется к кровати.

Шэнь Юй возмущенно расширил глаза и толкнул его:

— Я хочу в ванну.

Шан Цзюньлинь проявлял странное упорство в подобных вопросах. После нескольких безуспешных попыток сопротивления Шэнь Юй махнул на это рукой.

Обычно к этому моменту он уже находился в полусознательном состоянии, но сегодня редкий случай – был в ясном уме.

Лишь оказавшись в благоухающей ванне, он наконец расслабился.

Теплая вода смягчила усталость в мышцах. Шэнь Юй откинулся на край ванны, прикрыв глаза...

И тут же резко открыл их:

— Ваше Величество, что вы делаете?!

Одна рука Шан Цзюньлиня лежала на его плече, другая скользила под водой:

— Без очищения можно заболеть.

Пальцы Шэнь Юя вцепились в край ванны, а его кожа покраснела еще сильнее.

Это было слишком... странно.

Вода заколебалась ритмичными кругами.

Когда «омовение» наконец завершилось, Шэнь Юй был совершенно бессилен. Его фарфоровая кожа порозовела – то ли от горячей воды, то ли по иной причине.

Целый день, потраченный на шалости, естественно, отвлек Шан Цзюньлиня от государственных дел. Не желая отпускать Шэнь Юя, он устроил его с собой на диване, где они вместе просматривали доклады.

Подавали легкие блюда. После трапезы Шэнь Юй, лениво потягиваясь, наблюдал, как Шан Цзюньлинь убирал романы. Что ж, он и сам пока не хотел их видеть.

С наступлением темноты Шэнь Юй зевнул. Шан Цзюньлинь отложил документ:

— Устал?

— Немного.

Пока одни погружались в сон, для других вечер только начинался.

Субэй.

Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин, облаченные в роскошные наряды, следовали за слугой в неприметный особняк.

Используя новые личности, они несколько дней вращались в кругах субэйских купцов и наконец получили приглашение от одного из них.

Хэ Чэнъюй, выходец из знатного рода, с детства готовился унаследовать семейные предприятия. Для него коммерция не была чем-то незнакомым.

Цзян Хуайцин как-то спросил Хэ Чэнъюя, не из купеческой ли он семьи, учитывая его легкость в общении с торговцами.

Хэ Чэнъюй рассмеялся:

— Будь моя семья торговой, разве оказался бы я здесь?

Цзян Хуайцин тут же понял свою оплошность и поспешил извиниться.

Но сейчас, глядя на Хэ Чэнъюя, который всем своим видом воплощал образ «богатого купца», Цзян Хуайцин невольно усомнился: А вдруг он и правда торговец?

Его манера держаться была куда убедительнее, чем можно было ожидать от обладателя звания «Чжуанъюань» [первого места на императорских экзаменах].

Пока Цзян Хуайцин предавался этим мыслям, они прошли по длинному коридору и вошли в главный зал.

Он поспешил собраться и незаметно огляделся. Снаружи усадьба выглядела скромно, но внутри оказалась настоящей жемчужиной – искусственные холмы с водопадами, извилистые галереи, изысканные детали повсюду.

— Наконец-то вы прибыли, господин Гу! Прошу войти.

Оба использовали вымышленные имена. Хэ Чэнъюй играл роль старшего брата, принимающего все решения, а Цзян Хуайцин – младшего, которого взяли «для наглядного обучения».

Войдя в зал, они сразу погрузились в атмосферу музыки и ароматов вина.

Яркий свет, земные удовольствия. Танцовщицы в легких одеждах грациозно двигались под музыку, звеня бубенчиками.

Хэ Чэнъюй подвел Цзян Хуайцина к знакомому купцу:

— Гу опоздал – готов выпить штрафную. — С этими словами он решительно поднял полную чашу и осушил ее одним глотком.

Купец по фамилии Сунь рассмеялся и хлопнул его по плечу:

— Знаешь, что мне в тебе нравится? Именно этот дух! Этот пир – для удовольствия, какое тут опоздание? Пойдем, представлю тебя друзьям. Если будешь вести дела в Субэе, они тебе пригодятся.

Хэ Чэнъюй изобразил восторг:

— Благодарю господина Суня!

Сунь познакомил его с окружением. Хэ Чэнъюй запоминал лица и сведения о каждом, легко располагая к себе собеседников.

Цзян Хуайцин же притворился неопытным юнцом, с любопытством разглядывающим все вокруг. Поскольку «старший брат» был занят «делом», ему позволили бродить самостоятельно.

Пир длился до глубокой ночи. На прощание Сунь подошел с двумя танцовщицами и сказал с намеком:

— В путешествии нужен теплый уголок. Если не брезгуешь, возьми этих двоих.

Он оценивающе взглянул на девушек и понизил голос:

— Близняшки. Необычные ощущения гарантированы – как раз для тебя.

Хэ Чэнъюй не стал отказываться и ушел с ними.

Вернувшись, Цзян Хуайцин уже хотел что-то сказать, как вдруг Хэ Чэнъюй пошатнулся, потирая лоб. Не раздумывая, Цзян Хуайцин поддержал его раньше, чем девушки успели среагировать:

— Что случилось?

— Видно, перебрал. Помоги дойти до комнаты.

Взглянув на явно нетрезвого Хэ Чэнъюя, Цзян Хуайцин смущенно посмотрел на танцовщиц:

— А их как разместить?

— Отведите в южный флигель. Голова раскалывается – разберемся завтра.

Цзян Хуайцин впопыхах передал девушек слугам и помог Хэ Чэнъюю добраться до спальни.

— Принести похмельный отвар? — усадив того на кровать, он уже повернулся к двери.

Но его запястье было схвачено.

— Не надо. — В голосе Хэ Чэнъюя не осталось и намека на хмель.

Цзян Хуайцин обернулся и увидел его улыбку.

— Я и правда подумал, что ты напился, — облегченно вздохнул он, опускаясь в кресло.

— Как иначе избавиться от этих двух?

— Их подослали следить за нами? — Цзян Хуайцин задумался.

— Мы новички в их кругу – естественно, они хотят присматривать. Не знаю, в чем их роль, но осторожность не помешает.

— Верно. Но если держать их в доме без дела, не вызовет ли это подозрений? Неужели придется каждый раз притворяться пьяным? — Цзян Хуайцин нахмурился.

После намеков Суня на «обслуживание» назначение девушек не вызывало сомнений.

— Нет, — тихо рассмеялся Хэ Чэнъюй. — Просто в ближайшее время мне понадобится твоя помощь в одном спектакле.

— В каком?

— Иногда «злись» на меня – особенно при них.

— И все? Больше ничего? — Цзян Хуайцин не понимал.

— Да. В остальном веди себя как обычно.

Глава 143

Хотя Цзян Хуайцин не до конца уловил суть, он согласился.

— Я заметил кое-что странное: не все танцовщицы были дахуаньками, — перейдя к делу, сказал он.

Пока Хэ Чэнъюй общался с купцами, Цзян Хуайцин тоже не терял времени. Его «любопытство» было прикрытием для изучения гостей.

— И посуда на пиру – многое явно не наше, а ближе к северянской. Но среди купцов я ничего подозрительного не заметил.

— Не будем спешить. Они еще проверяют нас – вряд ли сразу раскроют карты. Надо завоевать доверие.

Появление девушек в усадьбе внешне ничего не изменило. Лишь в их присутствии Цзян Хуайцин начинал «ссориться» с Хэ Чэнъюем по пустякам.

Каждая попытка танцовщиц приблизиться к Хэ Чэнъюю прерывалась. После нескольких неудач они стали держаться на расстоянии.

Хэ Чэнъюй продолжал посещать пиры Суня, а Цзян Хуайцин в это время вел наблюдение. Вернувшись, они сверяли собранные сведения.

Время летело незаметно.

Получив официальное одобрение Шан Цзюньлиня, Министерство работ приступило к подготовке экзаменов. Поскольку целью было лишь отобрать специалистов для своего ведомства, участие Министерства ритуалов оказалось минимальным.

— Основные этапы уже определены, — собрал чиновников министр работ. — Сейчас я доложу Его Величеству. Если не последует изменений, можно начинать подготовку.

Для министерства это было грандиозное событие.

Как и для простого народа.

— Слышали о новом указе? Такого еще не бывало!

— Теперь в министерство можно попасть без имперских экзаменов – достаточно мастерства. Вот бы попробовать...

— Слухи ходят давно, но теперь-то точно?

— В «Народной газете» опубликовано – значит, точно. Только дату еще не назначили, советуют пока готовиться.

— А вы пойдете? Говорят, достаточно одного навыка.

— Я только по дереву мастачу – выйдет ли что?

В народе вовсю обсуждали предстоящие испытания. Благодаря четкому разъяснению в газете и отсутствию провокаторов, люди восприняли нововведение спокойно.

Многие уже прикидывали, какое ремесло могли бы продемонстрировать.

На утреннем совете министр работ доложил о подготовке. Поскольку реформа не затрагивала расклад сил при дворе, возражений почти не последовало.

Дата была утверждена.

После совета несколько сановников нагнали министра:

— Ваше превосходительство все это время занимался данным вопросом?

Тот кивнул:

— Строительство дорог и зданий требует рук. Если у вас есть свободные специалисты – направляйте в наше ведомство.

— Э-э, сейчас все заняты... — замялись чиновники.

— Что ж, — энтузиазм министра мгновенно угас. — Тогда я пойду посоветуюсь с министром ритуалов – у них больше опыта.

Не обращая внимания на попытки задержать его, он решительно зашагал прочь.

И правда направился к министру ритуалов – если бы не эта заминка, уже догнал бы коллегу. В подобных вопросах то ведомство разбиралось куда лучше.

— Если бы они знали, что Ваше Величество планирует создать новую структуру вне традиционного аппарата, вряд ли согласились бы так легко, — под тенистым деревом за каменным столом Шэнь Юй потягивал чай, подобранный согласно его вкусу.

— Обсудим после первых результатов, — отпив, Шан Цзюньлинь отставил чашку. — Эксперимент в одном министерстве и общегосударственная реформа – разные вещи.

Шэнь Юй понимал это. Он верил в способности Императора – недаром же содержат столько чиновников.

— Ваше Величество, в моей типографии разработали новый метод печати. «Подвижные литеры» – удобнее старых способов и экономят материалы.

Эта технология в прошлой жизни была предложена Шэнь Цинжанем князю Юэ. Готовя «Народную газету», Шэнь Юй вспомнил о ней. Не будучи специалистом, он лишь изложил основные принципы, поручив мастерам воплотить идею. И лишь получив сообщение об успехе, решил рассказать Императору.

— Это их разработка или твоя идея? — прямо спросил Шан Цзюньлинь.

— Ваше Величество может решить сам, — уклонился Шэнь Юй. — Интересно увидеть результат. Показать вам?

— Вызовем их во Дворец. Или... съездим сами? — после паузы предложил Император.

— У Вашего Величества найдется время? — они давно не покидали Дворца. Занятость Шан Цзюньлиня и нежелание Шэнь Юя выезжать в одиночестве приковывали их к стенам.

— Постараюсь выделить полдня.

Императора заинтересовала идея. Выпуск «Народной газеты» требовал огромных затрат – министр финансов уже не раз жаловался на расходы.

— Если это заставит его замолчать – будет прекрасно.

— Казна в упадке? — прикинул Шэнь Юй. Газета вряд ли могла нанести серьезный урон.

— Пока нет. Благодаря твоим методам, основные расходы на помощь пострадавшим легли на народ. Но наш министр финансов... — Шан Цзюньлинь вздохнул. — Все, что не приносит дохода, вызывает у него зубную боль.

Трудно сказать, то ли должность так влияла, то ли натура, но с назначением он стал невыносимо... прижимист.

— «Народная газета» по сути не может быть прибыльной. Но выход есть – выпускать параллельно коммерческое издание. Как Янь Чжэн спонсировал Министерство работ, купцы могли бы платить за рекламу своих товаров в специальном разделе.

— Тебе бы с министром финансов поговорить – у вас общие интересы, — усмехнулся Император.

— Я лишь пытаюсь помочь Вашему Величеству. Не будь вас, даже не стал бы думать об этом, — переливчатым взглядом скользнул Шэнь Юй.

В груди Шан Цзюньлиня потеплело.

— Твою преданность Мы ценим. И никогда не забудем. — Тон стал торжественным. Шэнь Юй на мгновение растерялся, но тут же подхватил:

— Пусть Ваше Величество помнит эти слова. Если однажды передумаете... я очень разозлюсь.

«Как же Мы можем позволить себе это?» — Шан Цзюньлинь скорее готов был лелеять и оберегать его.

— Как дела в Субэе? Когда Фан Цзюнь сможет вернуться? — В последние дни, просматривая доклады вместе с Императором, Шэнь Юй часто видел обсуждения о заполнении вакантного места в Кабинете.

Попасть в Кабинет было мечтой почти каждого гражданского чиновника. Это означало не только власть, но и признание. Ученые мужи всегда стремились к великим свершениям, чтобы остаться в истории.

— Мы тоже надеемся на его скорейшее возвращение. Чиновники уже готовы подраться за это место.

Однако найти северян, годами скрывавшихся в Субэе, оказалось не так просто.

Фан Цзюнь, следуя подсказкам Яоцзи, организовал тщательные поиски в главном городе Субэя и окрестностях, но так и не обнаружил упомянутого особняка. Казалось, он исчез без следа.

— Ваша честь действительно верит словам этой женщины? — в кабинете кто-то высказал сомнение.

Они не хотели сомневаться, но после стольких дней безрезультатных поисков возник вопрос: а что, если это изначально была ложь?

Тогда все становилось на свои места. Почему особняк не могли найти? Потому что его никогда не существовало.

— Вне зависимости от достоверности, этому делу нужно уделить особое внимание. Если они смогли скрываться в Субэе столько лет, значит, прекрасно слились с окружением. Естественно, что мы не можем найти их сразу, — спокойно ответил Фан Цзюнь.

— Ваша честь правы. Это я заблуждался.

— Чтобы больше таких разговоров не было.

— Слушаюсь.

Фан Цзюнь тоже сомневался в словах Яоцзи, но информация, переданная через теневых стражей от того купца, подтверждала их правдивость.

Пока они не могли найти зацепки, оставалось надеяться на успехи Хэ Чэнъюя и Цзян Хуайцина.

Субэй

Цзян Хуайцин в последнее время чувствовал неладное. Особенно во время пиров – взгляды, которые бросали на него, хоть и были скрытными, но явно несли какой-то подтекст.

Да и те две девушки в их резиденции перестали к ним подходить.

Он сидел в стороне, пока Хэ Чэнъюй обсуждал сделку с господином Сунем. Если все пройдет успешно, они окончательно внедрятся в купеческие круги Субэя.

— Раньше я не знал о ваших... особых отношениях. Те две девушки не создали ли вам проблем? — после переговоров Сунь завел разговор о танцовщицах.

— Была небольшая ссора, но все улажено, — Хэ Чэнъюй поднял бокал, скрывая улыбку.

— Какая моя оплошность! Если вам неудобно, можно было сразу сказать. Давайте так: я уступлю 10% от сделки в качестве извинений, — на лице Суня появилось раскаяние.

— Я сам не пояснил. Не ваша вина.

Через теневых стражей новости о действиях Хэ Чэнъюя и Цзян Хуайцина быстро дошли до дворца.

— Их план идет хорошо. Возможно, они найдут следы северян раньше Фан Цзюня, — Шан Цзюньлинь отложил донесение.

Но Шэнь Юй зацепился за другое:

— Чжуанъюань намеренно втянул Хуайцина в эту игру?

Глава 144

— В каком смысле? — Император явно не уловил сути.

— Столько способов было, почему Хэ Чэнъюй выбрал именно тот, что заставил всех поверить в их с Хуайцином «особые отношения»? — Шэнь Юй ткнул в конкретный абзац донесения.

— Но нельзя отрицать, что это минимизирует последствия — парировал Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй кивнул:

— Верно. Такое недоразумение избавляет от многих ненужных проблем. — Особенно когда пытаются подослать шпионов. Пока видимость отношений не разрушена, противник будет сдерживаться.

Их предположения подтвердились. После того пира Сунь под благовидным предлогом забрал близняшек. Больше не было и намеков на «обслуживание».

Отношения между мужчинами в Дахуане не были чем-то из ряда вон. Многосторонний Сунь, видавший всякое, не придал этому значения. Кроме отсутствия танцовщиц, все шло как обычно.

Близняшек доставили в поместье Суня для приватного допроса:

— Что удалось выяснить в доме Гу?

Появление неизвестного купца в такое время вызывало подозрения. Из-за чиновничьих чисток в Субэе их покровители были заняты собственными проблемами, и многие сделки сорвались. Нужны были новые люди с чистой репутацией и полными кошельками.

Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин появились как нельзя кстати. Даже если в их истории были нестыковки, Сунь решил проверить их лично.

Первый пир был проверкой. Присутствовали только местные купцы – даже если те двое были шпионами, ущерб был бы минимален. Близняшки должны были выведать подробности.

Под видом танцовщиц скрывались профессиональные лазутчицы.

— Все как обычно. Их отношения действительно такие, как говорили. Они все время вместе. Стоило нам попытаться приблизиться к господину Гу, как младший брат устраивал сцены, — ответила одна из сестер.

— А ночью? Они спали вместе?

— Да. Хотя у младшего есть своя комната, он часто оставался у старшего. Утром выглядел изможденным.

Они не знали, что «изможденность» была следствием ночных бдений над собранной информацией.

— Так вот оно что! Они и правда не похожи на братьев. Теперь понятно, какие у них «братские» отношения, — Сунь удовлетворенно хмыкнул.

— Мы с сестрой много раз случайно подмечали их общение, но так и не обнаружили ничего подозрительного.

— Понятно. Можете идти.

После того, как близнецы удалились, в кабинете появился крепко сложенный мужчина, чей наряд явно выдавал в нем чужеземца.

— Вам нужно поторопиться. Срок, данный с той стороны, уже на исходе.

Хозяин Сунь горько усмехнулся:

— Думаешь, я сам этого не хочу? Но взгляни на нынешний Субэй! Новая начальница Фан – не из тех, кого можно провести, как прежних.

— Знаю. Та женщина-чиновник тоже опасна. Разве в Дахуань не презирали женщин? Как их вообще допустили до службы? — пробормотал чужеземец, хмурясь.

Хозяин Сунь был в курсе провальных переговоров. Именно из-за этого поражения та сторона так спешила. Они уже совершили одну сделку, затем отобрали партию припасов, и даже после казни прежних чиновников Субэя могли бы залечь на дно.

Но эти столичные упрямцы не отступали – требовали ответа от северных варваров. После первого провала пошли на второй… и тогда женщина разгромила их в пух и прах.

— Наш нынешний Император никогда не играл по правилам. Кто знает, что у него на уме? Говорят, теперь женщинам действительно разрешили служить, — с досадой пробормотал хозяин Сунь.

Их связи с северными варварами заложили еще при прежнем Императоре. За десять лет сеть окрепла… и тут началась засуха, а дальше все покатилось под откос.

— Я же говорил – не недооценивайте женщин! Но нет, не слушали. Теперь вот расхлебывайте, — язвительно фыркнул чужеземец. — Устроили такой бардак, что мне приходится вмешиваться.

— Никто не мог этого предугадать, — чисто формально возразил хозяин Сунь.

— Ладно, хватит о глупостях. Дело больше не терпит отлагательств. Раз уж ты нашел подходящих людей – действуй. Похоже, столичные уже вышли на наш след.

Хозяин Сунь вздрогнул:

— Неужели они что-то заподозрили?

— Кто знает? Может, кто-то из наших прокололся. Но эта начальница Фан – крепкий орешек. Будьте осторожны.

Мысль о том, что промедление смерти подобно, засела в голове у хозяина Суня.

С исчезновением близнецов Цзян Хуайцин наконец вздохнул свободно. Больше не нужно было из-за ерунды спорить с братом Чэнъюем.

— Долго они не продержатся, — за чаем в саду Хэ Чэнъюй обменялся с ним понимающим взглядом.

— Они явно спешат. Пусть причина нам неизвестна, но это нам только на руку.

Спешка ведет к ошибкам. Приманка уже закинута – осталось ждать, когда рыба клюнет.

— Хуайцин прав. По их поведению видно – подозрения почти рассеялись. Будь у них время, они действовали бы тоньше. Но раз подослали шпионов прямо в резиденцию… Думаю, в ближайшие дни явятся с предложением.

Так и вышло. Через пару дней хозяин Сунь снова навестил их, на этот раз с другом, предложив выгодную сделку.

Хэ Чэнъюй намеренно помедлил с ответом, окончательно развеяв сомнения хозяина Суня.

— Мы же с вами не впервые сотрудничаем. Раз я предложил – значит, дело стоящее.

— Просто масштабы… У меня нет столько товара на руках. Понадобится время. Не подведет ли это вас?

— Ха-ха! Не беспокойтесь. У меня тоже не все сразу. Можно партиями – сколько есть, столько и отгрузим.

После обсуждения Хэ Чэнъюй согласился.

— Они спешат куда сильнее, чем мы предполагали, — пробормотал он, разглядывая оставленный список товаров.

Цзян Хуайцин кивнул:

— Но доверия все равно нет. В списке ничего подозрительного. Однако сам факт сделки доказывает – мы на верном пути.

— Повезло, что хозяин Сунь оказался одним из них. Но теперь главное – не сплоховать. Он осторожен. Надо постепенно завоевать доверие, чтобы добраться до самого ценного.

А им нужно было именно это.

— Брат Чэнъюй, ты успеешь подготовить столько товара? — Цзян Хуайцин нахмурился. — Это же целое состояние!

— Не волнуйся. Раз выбрал эту роль – значит, смогу ее сыграть.

Чтобы избежать утечки, о прогрессе Хэ Чэнъюя и Цзян Хуайцина знал только Фан Цзюнь. Как только связь установилась, он тут же получил донесение.

План был прост: выждать, позволив противнику раскрыть карты, а затем нанести удар. Фан Цзюнь не возражал, но потихоньку начал стягивать вокруг них сеть.

Пришло время выкорчевать опухоль, годами разъедавшую Субэй.

Напоследок Фан Цзюнь спросил, не нужна ли помощь с товаром – его тоже беспокоило, справится ли Хэ Чэнъюй.

Но тот отказался. Как он и говорил: если уж взялся за роль, то сыграет ее безупречно.

И ни одна тень подозрения не упала на него.

— Оказывается, у Хэ Чэнъюя такое богатое наследство, — Шэнь Юй просматривал доклад Фан Цзюня и не мог сдержать удивления.

— Род Хэ существует уже много поколений, так что такое состояние неудивительно. В столице многие аристократические семьи могут легко предоставить подобные ресурсы. Большая часть помощи, отправленной в Субэй, как раз и поступила от них.

Еще до восхождения на престол Шан Цзюньлинь понимал: никогда нельзя недооценивать аристократические кланы. Династии сменяют друг друга, а некоторые семьи остаются незыблемыми. Их влияние невозможно переоценить.

Как бы Император ни был недоволен действиями знати, он не мог безрассудно на них нападать. Каждый его удар был точен – аристократы не успевали опомниться, не говоря уже о возможности объединиться.

— Разве А-Юй не обещал показать Нам новую технологию печати?

Шан Цзюньлинь приказал подготовить карету, и они отправились в ту же типографию, что и в прошлый раз.

На этот раз они не зашли в магазин, а сразу направились во внутренний двор. Господин Е, предупрежденный об их визите, уже все подготовил.

Взгляд Императора скользнул по хозяину, заметив его напряженность. Он слегка нахмурился – его память редко подводила. После прошлого визита теневые стражи проверяли этого человека, но ничего подозрительного не нашли.

Шэнь Юй коснулся ладони Шан Цзюньлиня:

— Ваше Величество, что-то не так?

— Ничего, — Император сжал его руку.

Пройдя по галерее, они оказались в укромном внутреннем дворе – месте, где печатали книги. Здесь Шан Цзюньлинь впервые увидел воочию «подвижный шрифт», о котором говорил Шэнь Юй.

Почувствовав, как рука Императора внезапно сжала его сильнее, Шэнь Юй обернулся:

— Ваше Величество?

— А-Юй всегда преподносит Нам такие сюрпризы, — голос Шан Цзюньлиня звучал хрипло.

Глава 145

Ранее Шэнь Юй объяснял Императору разницу между подвижным шрифтом и текущим методом печати. Новый способ был куда практичнее.

Одна из причин, почему аристократические семьи оставались незыблемыми веками, заключалась в их наследии – знаниях, накопленных поколениями, и обширных библиотеках.

Хотя в Дахуане существовала система государственных экзаменов, выходцы из бедных семей не могли соперничать с аристократами. Отчасти потому, что с самого начала имели доступ к меньшему объему знаний. Обычной семье было невероятно сложно вырастить ученого.

Новая технология печати могла изменить все.

В отличие от прежнего метода, где весь текст вырезался на одной доске (и ошибка означала, что ее приходилось выбрасывать), подвижный шрифт состоял из отдельных иероглифов. Для печати разных текстов их просто переставляли, а не вырезали заново.

Шан Цзюньлинь понимал, какое влияние это окажет. С таким методом книги можно печатать массово. В краткосрочной перспективе изменений не увидеть, но со временем разрыв между аристократами и простолюдинами сократится.

Знания больше не будут монополией знати, что крайне выгодно для настоящих правителей Дахуаня.

На мгновение Император забыл о своих подозрениях насчет господина Е. Все его внимание было приковано к происходящему.

Если этот метод получит широкое распространение, влияние аристократов значительно уменьшится.

Господин Е, зная цель их визита, провел их внутрь и попросил мастера продемонстрировать процесс.

— Этот способ куда удобнее прежнего, — заметил хозяин. — Себестоимость печати одной книги несравнима с прошлыми расходами.

— Верно. Требуется меньше времени, людских и материальных ресурсов. За тот же срок можно напечатать больше книг, — согласился Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй с любопытством осматривался. Он знал о методе лишь понаслышке – в прошлой жизни не видел его в действии. Теперь же наблюдал все впервые.

— Как Ваше Величество оценивает увиденное? — вернувшись во внешний двор, спросил он.

Господин Е тактично удалился, оставив их наедине. С новой технологией ассортимент книжной лавки расширился. Благодаря особой бумаге она уже завоевала хорошую репутацию среди ученых, а теперь, с разнообразием новинок, клиентов стало еще больше.

На столе стояли любимые лакомства Шэнь Юя. Он взял одно и, откусив, удовлетворенно прикрыл глаза.

— Это... действительно сюрприз, — Шан Цзюньлинь сделал глоток чая, чтобы успокоиться. — Но пока об этом нельзя сообщать аристократам.

Хотя знатные семьи не всегда действовали заодно, при угрозе их интересам они мгновенно объединялись. Их корни в этой земле слишком глубоки – открытый конфликт принес бы лишь проблемы. Кроме того, если бы они узнали, что все это – заслуга Шэнь Юя, то направили бы весь гнев на него. Возможно, из страха перед Императором они не осмелились бы на крайние меры, но точно не стали бы щадить Шэнь Юя.

Шан Цзюньлинь ни за что не позволил бы ему оказаться в опасности.

— Ваше Величество беспокоится о сопротивлении знати? Действительно, спешить не стоит. У нас теперь есть козырь – можно действовать постепенно, — Шэнь Юй понимал его опасения.

— Нам придется временно ущемить А-Юя. Мы не сможем открыто признать вашу заслугу в создании нового метода печати.

Император на мгновение замолчал, его взгляд стал сложным:

— Влияние аристократов в столице слишком велико. Мы не можем рисковать, выставляя вас на их обозрение.

Его переполняло негодование. Если бы он раньше устранил угрозу со стороны знати, разве пришлось бы теперь ущемлять Шэнь Юя? Его А-Юй, совершивший такой великий подвиг, вынужден оставаться в тени из-за этих людей.

— Даже если бы Ваше Величество не сказал, я бы сам попросил не упоминать меня. Ведь этот метод я позаимствовал у других, а реальные достижения принадлежат не мне. Если и награждать, то этих людей.

Шан Цзюньлинь сжал его руку на столе:

— Мы никогда не позволим, чтобы А-Юй страдал.

По возвращении во Дворец Шан Цзюньлинь немедленно вызвал канцлера для обсуждения внедрения подвижного шрифта.

В императорском кабинете

— Люди Благородного монарха разработали новый метод печати. Мэн Чан, передай канцлеру материалы.

Евнух Мэн вручил канцлеру свитки с подробным описанием технологии.

Достигнув поста канцлера и став доверенным лицом Императора, этот чиновник обладал выдающимся кругозором и политической проницательностью.

Прочитав, он не сразу заговорил, а сначала осмыслил содержание, после чего произнес:

— Этот метод принесет великую пользу Дахуань.

— Мы знаем. Сейчас Нас беспокоит, как смягчить сопротивление знатных семей. Кроме того, связь Благородного монарха с этим изобретением не должна быть раскрыта.

Канцлер сразу понял: Император хочет уберечь Шэнь Юя от нападок аристократов.

Он видел искреннюю привязанность Шан Цзюньлиня к Шэнь Юю и невольно подумал, что с такими способностями тот мог бы занять высокий пост, если бы не его беспутный отец.

После обсуждения был принят предварительный план: внедрять технологию через народные массы, а когда знатные семьи обнаружат это, вмешается Двор. Чем больше будет временной буфер, тем больше возможностей для маневра.

В Субэе

Благодаря упорству Фан Цзюня и его людей наконец были обнаружены зацепки. Тем временем «дружба» Хэ Чэнъюя с хозяином Суном крепла.

После первой успешной сделки хозяин Сунь практически перестал сомневаться в Хэ Чэнъюе и начал посвящать его в некоторые тайны, а также знакомить с «иногородними» купцами.

Среди них были не только северные варвары, но и торговцы из других стран.

— Оказывается, замешаны не только варвары, — ночью Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин, как обычно, делились находками.

— Большинство их сделок касаются обычных товаров. Этот хозяин Сунь хранит столько секретов...

Изначально казавшийся обычным торговцем, он оказался связан с невероятно сложной сетью влияния.

— Нынешнее могущество хозяина Суня неотделимо от стоящих за ним сил. Он как узел, связывающий разные группировки.

Узнав о связях хозяина Суня с варварами, Фан Цзюнь приказал тщательно проверить его прошлое. Тот происходил из семьи простых торговцев, а нынешний размах бизнеса приобрел будто в одночасье – без видимых причин.

Найдя слабое звено, Фан Цзюнь велел копать глубже.

Он вызвал Яоцзи и спросил:

— Ты слышала о хозяине Суне?

Работая с чиновниками, Яоцзи заметно изменилась – взгляд стал тверже, осанка увереннее. Особенно на нее повлияла Фан Цзяи, чья невозмутимость произвела глубокое впечатление.

— Хозяин Сунь? — Яоцзи напрягла память. — Видела его на пиру. Он пользовался большим уважением – даже господин Хоу оказывал ему почести.

Учитывая, что Хоу тогда фактически правил Субэем, это о многом говорило.

— Можешь вспомнить подробности о нем?

— Он появлялся не на всех пирах, только на особо тайных. Я лишь танцевала для гостей и мало что знаю.

Для простой танцовщицы это было уже ценным свидетельством.

— Можешь описать других гостей, чтобы художник запечатлел их? — неожиданно спросила Фан Цзяи.

— Да.

Специалист по портретам сделал десяток зарисовок. Вскоре досье на этих людей легли на стол Фан Цзюня. Выявив общие черты, он приблизился к разгадке – не хватало лишь последней нити, чтобы связать все воедино.

В столице

По указанию Шэнь Юя хозяин Е начал распространять технологию подвижного шрифта под видом сотрудничества. Он предлагал партнерство только тем типографиям, что не зависели от знатных семей – Шэнь Юй строго запретил раскрывать секрет аристократам.

Хозяин Е трезво оценивал свои возможности: без Шэнь Юя он никогда не достиг бы нынешнего положения. Поэтому даже такое «невыгодное» условие, как бесплатное распространение технологии, он принял без возражений.

— Я собрал вас, чтобы предложить совместный проект: издать базовый учебник грамоты по минимальной цене.

— Хозяин Е хочет, чтобы мы занялись благотворительностью? — кто-то возразил. — Книги дороги из-за высоких затрат на печать!

— В знак доброй воли я готов поделиться новой технологией, — ответил хозяин Е.

После объяснения воцарилось ошеломленное молчание.

— Это... гениально, — наконец произнес один из купцов.

Опытные книготорговцы сразу оценили потенциал изобретения, способного резко снизить стоимость производства.

— Будь то печать или переписывание вручную – ни то, ни другое нелегко.

— Но с новой технологией печати, о которой говорил господин Е, многие проблемы можно решить.

После первоначального шока один из присутствующих не удержался от вопроса:

— Почему господин Е решил поделиться этим с нами?

Ведь конкуренты есть конкуренты. Если бы эта технология оставалась в руках господина Е, через несколько лет его книжная лавка безоговорочно затмила бы все остальные.

— Разве сотрудничество не требует проявления искренности? — спокойно улыбнулся господин Е. — Я считаю, что проявил достаточную искренность. Мое предложение может показаться идеалистичным, но с новой технологией печати его реализация уже не кажется такой невероятной. Как вы считаете?

— Господин Е, вы действительно... — Один из купцов встал и почтительно сложил руки. — В таком случае я готов сотрудничать.

Остальные переглянулись и тоже перестали возражать.

Дело было не в чем-то ином – новый метод печати, описанный господином Е, был слишком заманчив.

После успешного завершения переговоров господин Е отправил сообщение во Дворец.

— Разве Ваше Величество не хотел сначала внедрить это среди народа? Я попросил господина Е под видом сотрудничества пригласить владельцев крупных книжных лавок столицы и обучить их подвижному шрифту. Чтобы получить максимальную выгоду на первых порах, они точно не станут добровольно раскрывать этот метод другим.

Напротив, они будут хранить секрет как можно дольше.

— А-Юй снова оказал Нам огромную помощь, — Шан Цзюньлинь внезапно подхватил Шэнь Юя на руки. — Канцлер недавно говорил, что если бы А-Юй вошел в чиновничий аппарат, его достижения не уступали бы его собственным. Мы тоже так считаем.

— О? — Шэнь Юй слегка прищурился. — Ваше Величество тоже думает, что мне следует стать чиновником?

— Будь то в чиновничьем аппарате или вне его – А-Юй в любом случае принадлежит только Нам.

Автору есть что сказать:

Канцлер в который раз сокрушается: «Почему нельзя заполучить Шэнь Юя в ряды счастливых трудяг?» [вздох кота-трудяги.jpg]

Глава 146

— Почему канцлер сказал такие слова? — Шэнь Юй не припоминал, чтобы у него были какие-то связи с первым советником.

— Методы, которые А-Юй предоставил, Мы не скрывали от канцлера, — Шан Цзюньлинь опустил Шэнь Юя на землю. — Должно быть, он восхитился твоими талантами.

Шэнь Юй не стал комментировать этот вывод и перешел к другому вопросу:

— Ваше Величество, есть ли уже результаты допросов чиновника Фэна и пойманных представителей таинственной группировки?

Шан Цзюньлинь:

— По Фэн Пинци уже есть результаты. На этот раз он действовал лишь по приказу той группировки и мало что знал о внутренней ситуации в Субэе.

Шэнь Юй:

— Он не знал о делах с северными кочевниками?

Шан Цзюньлинь:

— Верно. Результаты нескольких допросов подтверждают это. Он лишь предоставил той стороне информацию о государственной помощи в борьбе с бедствиями и «заодно» заблокировал некоторые доклады, поступавшие из Субэя.

Шэнь Юй:

— Что ему пообещали взамен?

— Хм, — Шан Цзюньлинь холодно усмехнулся. — Не более чем обычное: богатство, власть или что-то еще. Всегда найдется что-то, что сможет его соблазнить.

Жадность, однажды возникнув, не исчезает легко.

— Когда Фэн Пинци в свое время вошел в состав кабинета министров, ему помогли те люди. Взамен он должен был работать на них. Распространение порочащих Нас слухов было одной из задач, дела Субэя – другой, — добавил Шан Цзюньлинь, поглаживая длинные волосы Шэнь Юя.

Услышав этот результат, Шэнь Юй не слишком удивился. Порочащие Шан Цзюньлиня слухи ходили с самого начала. Противник скрывался много лет, будучи важным чиновником при Дворе. Даже если у Шан Цзюньлиня не было привычки объясняться с другими, чиновник Фэн не должен был оставаться в неведении относительно истинного положения дел.

Чем больше знаешь, тем легче найти уязвимые места. Полуправду-полуложь всегда труднее всего разоблачить, ведь, зная истину, можно создать для народа «правдивую» версию, которая на первый взгляд покажется очень убедительной.

— А как насчет князя Юэ? Есть ли у них связь с ним? — Шэнь Юй не забыл, что усердно порочил Шан Цзюньлиня еще и князь Юэ.

— Пока нет доказательств их связи. Фэн Пинци также упорно отрицает, что между ним и князем Юэ было какое-либо взаимодействие. Без достаточных улик Министерство наказаний не может заставить его признать эту вину. По всем остальным обвинениям, где есть неопровержимые доказательства, он уже признался.

— А что насчет пойманных представителей другой группировки? Они что-нибудь рассказали?

Шан Цзюньлинь покачал головой:

— Этот человек очень упрям. Министерство наказаний допрашивало его много дней, но, кроме очернения Нас и дел в Субэе, ничего не добилось.

— Когда чиновник Фэн подсыпал мне яд, это тоже было по приказу тех людей? А тот раз, когда мне стало плохо за пределами Дворца, это тоже их рук дело?

Подозрения Шэнь Юя совпали с мыслями Шан Цзюньлиня. После поимки преступников Император сразу же приказал допросить их по этому поводу, и результат оказался таким, как они и предполагали.

— Они признали это, но когда их спросили, зачем они так поступили, начали увиливать. Нас очень беспокоит причина. Когда выбирали кандидатов для Дворца, чиновник Фэн был одним из инициаторов. Если бы они действительно не хотели, чтобы ты вошел в Дворец, им следовало исключить тебя из списка с самого начала.

Во время отбора кандидатов для гарема, будучи единственным законным сыном маркиза Чжэньбэй, Шэнь Юй вообще не должен был попасть в список. Однако его имя там оказалось, и в итоге он вошел во Дворец.

— Что тогда вообще произошло? Ваше Величество всегда отказывался выбирать людей для гарема, почему в тот раз согласилось? — Шэнь Юю было любопытно. За две жизни это был единственный раз, когда Шан Цзюньлинь уступил.

— Мы и сами не можем объяснить. Тогда при Дворе шли жаркие споры, Нам это страшно надоело, и Мы уступили. Теперь кажется, что хорошо, что Мы тогда сдались, иначе А-Юй не вошел бы во Дворец. — Говоря это, Шан Цзюньлинь почувствовал облегчение.

— Если бы вместо меня во Дворец вошел кто-то другой, как бы поступил Ваше Величество? Относились бы Вы к нему так же, как сейчас ко мне?

— Как такое возможно? — Шан Цзюньлинь рассмеялся. — Наш первоначальный план был просто поселить его в каком-нибудь дворце. Раз они хотели отправить человека сюда, Мы могли им уступить. Но то, как этот человек будет жить во дворце, уже не зависело бы от них. Мы не стали бы заботиться о нем и уж тем более не относились бы к нему, как к А-Юю.

В этом мире только Шэнь Юй был особенным.

Шан Цзюньлинь подумал, что, вероятно, те люди и не предполагали, что человек, которого они с таким трудом отправили во Дворец, не только не оправдал их ожиданий, но и создал им немало препятствий.

Министр работ взял на время несколько человек из Министерства ритуалов, чтобы помочь с организацией экзаменов. Это был первый подобный опыт для Министерства работ, а его глава, известный своей дотошностью, лично контролировал каждый этап, чтобы избежать малейших ошибок.

Кандидаты, желавшие принять участие в экзаменах, с нетерпением ждали назначенного дня.

Несколько приятелей собрались вместе, чтобы обсудить предстоящие испытания.

— Если сдам, то стану частью Министерства работ – будет чем гордиться!

— Вы видели процедуру экзамена? Я думал, что будет похоже на государственные экзамены, но все оказалось иначе. Там есть пункт, где нужно продемонстрировать свои умения. У вас уже есть идеи?

— Умения? Я хорошо кую металл. Неужели придется ковать прямо на экзамене?

Все с нетерпением ждали этого события.

Тем временем двор был занят делами Субэя и чиновника Фэна.

Узнав, что Фэн не сотрудничал с северными кочевниками, чиновники облегченно вздохнули. Воспользовавшись моментом, Шан Цзюньлинь провел масштабную чистку в рядах чиновничества. Его действия были столь решительны, что все внимание было приковано к этому, и никто не заметил изменений в народе.

Например, несколько крупных издательств выпустили базовый учебник грамоты для простого народа. Или, скажем, в столице, помимо «Народной газеты», незаметно появилось еще одно издание.

В отличие от официальной газеты, новая публиковала забавные истории из жизни и отрывки из романов – явно развлекательного характера. Цена была невысока, и многие грамотные горожане покупали ее из любопытства. Рассказчики в чайных и харчевнях даже завели новую традицию – чтение газет вслух.

Эти изменения пока не привлекли внимания знатных семей – все их помыслы были заняты дворцовыми интригами. Чиновник Фэн был могущественной фигурой, и его падение вызвало серьезные перестановки.

Каждый надеялся урвать свой кусок.

Шан Цзюньлинь хладнокровно наблюдал за их склоками – подобное разворачивалось перед ним уже не впервые.

Столичные дрязги не касались Субэя.

Фан Цзюнь, следуя указаниям Яоцзи, тщательно проверил нескольких купцов и обнаружил, что все они, как и хозяин Сунь, имели общую черту: их возвышение произошло внезапно, после чего они быстро захватили контроль над торговлей в Субэе.

Удаленность региона и слабое развитие коммерции привели к тому, что, помимо этой группы, связанной с хозяином Сунем, остальные купцы были мелкими и невлиятельными.

Фан Цзюнь поделился находками с Хэ Чэнъюем и Цзян Хуайцином.

Хэ Чэнъюй успел завоевать доверие хозяина Суня и познакомился со многими торговцами через его посредничество.

Сравнив информацию, они обнаружили почти полное совпадение.

— Похоже, эти люди тоже в курсе, — постучал пальцем по столу Цзян Хуайцин.

— Третья сделка прошла успешно, и хозяин Сунь почти перестал нас опасаться. Пора заканчивать игру.

Перед четвертой сделкой хозяин Сунь лично навестил их.

— На этот раз им нужен особый товар.

Хэ Чэнъюй налил чай и подвинул чашку гостю:

— Что именно?

Хозяин Сунь понизил голос и назвал несколько наименований. Увидев, как изменилось лицо собеседника, он похлопал его по руке:

— Я знаю, у тебя есть связи. Они предлагают высокую цену. Если сделка состоится, прибыль покроет три года работы.

— Дело не в нежелании, но эти товары… труднодоступны, — поморщился Хэ Чэнъюй. — Да и риск велик. Пусть у меня и есть каналы, но объемы, которые они запрашивают… Слишком опасно.

Хозяин Сунь внимательно наблюдал за его реакцией и еще больше снизил голос:

— Поэтому и платят щедро. Даже если ты рискнешь с другими, прибыль не сравнится с этой сделкой. Ты уже работал с ними – видел, как они платят. Если бы я не считал тебя другом, не предложил бы участия.

Хэ Чэнъюй, казалось, заколебался:

— Мне нужно подумать.

— Хорошо, — хозяин Сунь не стал давить. — Дай знать, когда решишь. Они ждут ответа.

Проводив гостя, Цзян Хуайцин занял его место:

— Жаль такой хороший чай – пропал на этом типе.

— Если Хуайцину нравится, я велю прислать еще.

— Не стоит тратиться. Я просто болтал. Наконец-то все подходит к концу.

По прибытии в Субэй они сразу сменили личности, чтобы сблизиться с хозяином Суном. Даже пропуска временно хранились у Фан Цзюня – на случай непредвиденных обстоятельств.

Пока в Субэе шла своя игра, в столице буря, поднятая падением чиновника Фэна, понемногу утихала.

Погода становилась прохладнее, приближалась ежегодная осенняя охота – традиция, которую Шан Цзюньлинь сохранил после восшествия на престол. Двор начал подготовку. Но прежде чем настал день охоты, пришел день рождения Шэнь Юя.

Марких Чжэньбэй по-прежнему не оставлял попыток наладить отношения и прислал несколько писем. Шэнь Юй сложил их в угол, даже не раскрывая.

— Маркиз Чжэньбэй все еще не сдается? — Шан Цзюньлинь взглянул на письма.

Шэнь Юй усмехнулся:

— Пока я не впаду в немилость, он не отступится. Шэнь Цинжань, на которого он делал ставку, им же и отвергнут. Теперь только я могу принести выгоду дому маркиза Чжэньбэй.

— Если А-Юй не хочет иметь с ним дела, то и не надо. Разве может какой-то хоу сравниться с твоим спокойствием? — Шан Цзюньлинь сел рядом и протянул небольшую книжечку.

— Это что?

— Прислали с уделов вассальных князей. Посмотри, может, еще что-то захочешь.

Шэнь Юй открыл книжечку – внутри был перечень подарков, присланных ему вассальными князьями ко дню рождения.

В попытке угодить, большинство подношений составляли драгоценности. Шэнь Юй уже хотел что-то сказать, как вдруг в комнате появился новый человек.

Глава теневой стражи Драконов опустился на одно колено, его голос был бесстрастен:

— Этот подданный проявил некомпетентность. После доставки пленника в столицу тот сумел сбежать. Готов понести наказание.

Глава 147

Шэнь Юй удивился:

— Кто-то сумел сбежать из рук теневых стражей Дракона?

— Говори, как это произошло? — голос Шан Цзюньлиня стал ледяным.

— Мои люди доставили его в столицу, и я лично возглавил группу сопровождения. Поначалу он шел спокойно, но когда мы уже приближались ко Дворцу, он... внезапно исчез.

— Внезапно исчез?

— Так точно. Мы заперли его в комнате с закрытыми дверями и окнами, окружили стражами. Сначала он бормотал, пытаясь заговорить с охраной. Когда его проигнорировали, замолчал. Примерно через четверть часа, когда я зашел проверить – комната была пуста.

Теневые стражи Дракона не лгали. Да и кроме главы стражи, там были другие свидетели – вряд ли все сговорились.

— Если он мог сбежать так легко, как вы вообще его поймали? — спросил Шэнь Юй.

— Мы нашли его в уделе князя Юэ. Он словно прятался от кого-то и почти не сопротивлялся при задержании. Всю дорогу вел себя тихо... — глава стражи нахмурился, — Слишком тихо.

Изначально Шан Цзюньлинь приказал казнить пленника – независимо от правдивости его слов, они спровоцировали князя Юэ на действия против Шэнь Юя, и этого было достаточно.

Но позже Шэнь Юй выразил желание встретиться с ним, и Император изменил решение.

— Упустить пленника прямо в столице... Вы превзошли сами себя, — температура в комнате словно упала. Шан Цзюньлинь испытывал жгучую неприязнь к тому, кто подтолкнул князя Юэ к сближению с Шэнь Юем.

— Наказание откладывается. Человек исчез в столице – используйте любые средства, но через три дня я хочу видеть его перед собой. Справитесь – провинность будет забыта. Нет – можете освобождать должность.

— Принято.

Так же незаметно, как и появился, глава стражи исчез.

— Так он уже был доставлен в столицу? — Шэнь Юй налил две чаши чая, одну поставив перед Шан Цзюньлинем.

— Да, — Император нахмурился, — Я хотел сообщить тебе после доставки, но они умудрились его упустить.

— Сбежать из-под носа теневых стражей Дракона... Либо у него есть сообщники в столице, либо с ним самим что-то не так. Но мне интересно – почему он ждал до самого прибытия в столицу? — Шэнь Юй отхлебнул чаю.

— Я прикажу страже и запретной армии усилить наблюдение. — Независимо от причины, исчезновение в столице требовало внимания.

Шан Цзюньлинь не сказал, что его по-настоящему беспокоила возможная сверхъестественная природа беглеца. Были ли его слова князю Юэ основаны на чем-то реальном?

— Может, стоит навестить князя Юэ? Возможно, он что-то знает, — предложил Шэнь Юй.

Если тот человек знал князя, вряд ли он ограничился одной фразой. Было ли что-то еще?

В прошлой жизни Шэнь Юй никогда не видел такого человека рядом с князем и не слышал о нем. То ли его не существовало, то ли что-то произошло, заставив князя забыть о нем.

Прошлое уже не изучить, но нынешний князь Юэ все еще сидел в темнице – возможно, удастся что-то выведать.

Спустя много дней Шэнь Юй снова увидел князя Юэ.

Тот разительно отличался от образа из прошлой жизни – словно камень, потерявший свой искусственный блеск и обнаживший тусклую сердцевину. Шэнь Юй невольно задумался – неужели он действительно любил этого человека в прошлой жизни?

Услышав шаги, князь Юэ поднял голову. Увидев гостей, его потухший взгляд вспыхнул ненавистью.

— Кажется, еще не совсем одичал, — равнодушно заметил Шан Цзюньлинь.

— Что привело Императора в мой скромный уголок? Уже понял, что сердце твоего драгоценного Благородного монарха принадлежит не тебе? — яд капал с каждого слова.

— Раз не Императору, то тебе, что ли? Да ты и рядом не стоял, а теперь и подавно... — Шэнь Юй окинул князя Юэ презрительным взглядом.

Ненависть в глазах князя вспыхнула ярче. Кто виноват в его состоянии, как не они?! Будь они менее коварны, он бы сейчас наслаждался жизнью в своем уделе, а не гнил в сыром подземелье.

Шэнь Юй сделал шаг вперед – и князь Юэ невольно отпрянул назад. На лице Шэнь Юя отразилось недоумение – насколько же слеп он был в прошлой жизни, чтобы полюбить такого человека и жертвовать ради него всем?

Загадки прошлого лишь множились.

Шан Цзюньлинь подошел ближе, обняв Шэнь Юя за талию и прервав его размышления.

— Ты знаешь человека по имени Чжу Ван? — Император не забыл о цели визита.

Выражение лица князя Юэ исказилось. Внезапно он расхохотался:

— Так вот в чем дело! Оказывается, он рассказал не только мне! Неудивительно, что холодный Шан Цзюньлинь так привязан к Шэнь Юю! Ха-ха-ха! И ты спрашиваешь меня об этом прямо при нем? Не боишься, что я раскрою твой секрет?

— Какой секрет? Фразу «получивший сына Шэнь получит Поднебесную»? — Шэнь Юй пристально посмотрел на князя.

— Ты знаешь?! — смех оборвался. Искаженное лицо князя Юэ выражало смесь злорадства и ненависти. — И после этого ты добровольно остаешься с ним?

Он не мог разглядеть выражения на лице Шэнь Юя, но сам факт, что может доставить им дискомфорт, уже приносил ему удовольствие. Злоба переполняла его.

— Шэнь Юй, Шэнь Юй, не забывай, что у маркиза Чжэньбэя не один ребенок. Поверь, сегодня мой «любезный брат» осыпает тебя милостями из-за этих слов, а завтра может перенести все на Шэнь Цинжаня. Он всегда был таким – чужие чувства для него ничего не значат.

Почувствовав, как рука на его талии сжалась сильнее, Шэнь Юй успокаивающе погладил ее. Каков Шан Цзюньлинь на самом деле, он знал и видел сам. В отличие от князя Юэ...

— Так ты признаешь, что, сближаясь со мной, одновременно завел связь с Шэнь Цинжанем? С самого начала у тебя были скрытые мотивы. Тебе нужен был не я и не он, а то, что мы символизируем. Сам такой – и еще смеешь обвинять других?

Слова застряли в горле у князя Юэ. Он открыл рот, но не нашел возражений.

Игнорируя его растерянность, Шэнь Юй продолжил:

— Мне интересно, как так вышло, что ты, князь, поверил в слова первого встречного? О, да – ты не просто поверил, но и действовал, и в итоге оказался в тюрьме. Ты действительно считаешь, что его слова были правдой?

Князь Юэ замер. Он никогда не задумывался, что фраза могла быть ложью. Услышав пророчество, он сразу собрал приближенных для обсуждения. Тогда он думал: «Стоит попробовать, независимо от правдивости». Но позже... почему он стал уверен в ее истинности?

Прижав руку ко лбу, князь неожиданно успокоился:

— Если вы уверены, что это ложь, зачем спрашиваете меня?

— Мы никогда не верили в это, — холодно сказал Шан Цзюньлинь. — Нам нужно знать твой мотив. А-Юй вырос в столице, у вас не было пересечений. Почему ты выбрал именно его?

— Причина вам уже известна, — князь Юэ посмотрел на Шэнь Юя. — Признаю, я приближался к тебе с умыслом. Но во всем остальном я был искренен...

— Включая «искреннюю» связь с Шэнь Цинжанем? — Шэнь Юй прервал его слащавые речи.

Князь Юэ онемел.

— Хватит нести чушь про искренность. Ты сам в нее не веришь. Меня интересует только одно: что сделал Чжу Ван, чтобы ты слепо поверил в эти слова?

— Я встретил его случайно, когда только прибыл в удел. Местные звали его «господином Чжу». Он спас меня однажды, а перед расставанием дал шкатулку, сказав, что ее содержимое поможет трижды преодолеть трудности. Я принял ее с недоверием, но вскоре столкнулся с первой проблемой...

Дальше даже не нужно было слушать. Очевидно, шкатулка действительно помогла трижды, и после этого князь Юэ легко поверил в пророчество о «сыне Шэнь».

— Он был загадочной личностью, я не мог удержать его подолгу. Позже он ненадолго поселился в моей резиденции, но вскоре снова исчез.

Это совпадало с данными теневых стражей.

Выйдя из темницы, Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь не только не прояснили ситуацию, но и прониклись еще большим любопытством к Чжу Вану.

— Как думаете, Ваше Величество, насколько слова князя Юэ правдивы? — спросил Шэнь Юй по дороге во дворец.

— Эти три инцидента действительно имели место, — ответил Шан Цзюньлинь. — Вскоре после его прибытия в удел там вспыхнул бунт. Прежде чем Двор успел отреагировать, он был подавлен. Мы всегда считали, что это были силы, оставленные ему покойным Императором.

— Удел князя Юэ процветал, народ жил в достатке. С чего бы вдруг бунт?

Покойный Император благоволил князю Юэ и заранее выделил ему богатые земли. После восшествия на престол Шан Цзюньлинь был слишком занят, чтобы разбираться, и просто отправил его туда.

— Из-за загруженности Мы не стали углубляться, раз князь сам разобрался. Ты подозреваешь, что бунт был подстроен?

— Князь изображает того человека почти мистическим, но я так не думаю. А если все было подстроено? — Шэнь Юй подпер подбородок рукой. — Если сначала появилась шкатулка, значит, у Чжу Вана действительно были способности. Но кто сказал, что она была первой?

Вопросов стало еще больше. Зачем тому человеку это было нужно? Просто чтобы князь поверил в пророчество о «сыне Шэнь»?

— Когда теневые стражи поймают его, все прояснится.

Внезапно карета остановилась.

— Ваше Величество, человек, называющий себя «господином Чжу», просит аудиенции, — доложил стражник.

Глава 148

Человек, которого теневые стражи искали по всей столице, неожиданно появился перед ними. В этом было что-то мистическое. Шэнь Юй посмотрел на Шан Цзюньлиня – в его глазах читалось такое же недоумение.

Конечно, раз он сам явился, они не могли не принять его.

Дверца кареты открылась. Шан Цзюньлинь вышел первым, Шэнь Юй последовал за ним.

Человек, представившийся «господином Чжу», стоял в нескольких шагах. Стража напряженно следила за неожиданным гостем. Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь сделали несколько шагов вперед.

Шэнь Юй впервые видел «господина Чжу». Мужчина был одет в черное даосское одеяние, волосы собраны высоко на затылке. Он выглядел моложе, чем ожидалось. Обычные черты лица в совокупности производили странное впечатление. Но больше всего бросались в глаза – его глаза. Глубокие, бездонные, словно содержащие все и ничего одновременно.

«Господин Чжу» тоже изучал Шан Цзюньлиня и Шэнь Юя. Увидев их лица, он на мгновение застыл. Хотя он мгновенно овладел собой, Шэнь Юй, внимательно наблюдавший, уловил этот момент.

Шэнь Юй был уверен, что никогда не встречал этого человека. И, судя по всему, тот тоже не должен был знать его. Опустив глаза, Шэнь Юй скрыл размышления.

— Ваше Величество и Благородный монарх созданы небом и землей, поистине вызывают восхищение, — после недолгого молчания произнес господин Чжу.

Шан Цзюньлинь немного смягчил выражение лица:

— С чем ты пришел к Нам?

Он полуприкрыл собой Шэнь Юя, всем телом демонстрируя напряженную готовность к обороне против таинственного господина Чжу.

— Этот нищий даос явился к Вашему Величеству лишь для подтверждения одного обстоятельства. Ныне же убедился – звездный путь изменился, судьба переписана. Видно, не стоило слишком вмешиваться.

— Чего же ты добиваешься?

— Разве Ваше Величество не повелели доставить этого даоса в столицу именно для встречи? Сочтя, что сопровождение под стражей будет недостойно, я прибыл один.

Поведение господина Чжу было непринужденным – даже слишком. Он словно не замечал пристальных взглядов многочисленной стражи с оружием.

Шэнь Юй внимательно изучал незнакомца. Помимо ауры таинственности, этот человек вызывал у него странное чувство дисгармонии. Судя по словам князя Юэ, этот человек должен был быть на его стороне и питать к ним враждебность. Однако он вел себя слишком спокойно, и Шэнь Юй не мог понять – то ли перед ним истинный мистик, то ли искусный обманщик.

— Господин Чжу, раз уж вы прибыли издалека, не угодно ли посетить Дворец? Прежний способ приглашения был неуместен, и мы хотели бы загладить вину, — учтиво предложил Шэнь Юй.

Взгляд господина Чжу вновь остановился на нем:

— Этот даос не терпит ограничений. Во Дворец я не пойду.

Шэнь Юй схватил Шан Цзюньлиня за рукав – он уловил в этом человеке проблеск ненависти. Мимолетный, но несомненный. Значит, враждебность направлена не против Императора, а против него самого...

Шан Цзюньлинь сжал руку Шэнь Юя, и его взгляд, обращенный к господину Чжу, стал еще холоднее:

— Разве Благородный монарх недостоин вашего внимания?

Господин Чжу замер, явно не ожидая такого поворота, и горько усмехнулся:

— Этот даос не имел такого намерения.

— Тогда почему отказываетесь? Многие мечтают получить мое приглашение безрезультатно. Оскорбляя меня, вы оскорбляете и Его Величество, а это – тяжкое преступление, — Шэнь Юй демонстративно играл роль избалованного фаворита.

— Благородный монарх прав, — кивнул Шан Цзюньлинь, и его взгляд стал еще суровее, словно Император, чей авторитет был поставлен под сомнение.

В конечном итоге господин Чжу все же последовал за ними во Дворец.

— А-Юй, зачем тебе понадобилось приглашать этого даоса во дворец? — уже во дворце Юйчжан Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя, усаживаясь на ложе.

Господина Чжу разместили в отдельном дворце под неусыпным надзором теневых стражей.

— Этот человек вызывает у меня тревогу. Я ощутил его ненависть ко мне, хотя мы никогда не пересекались.

Ненависть не возникает на пустом месте – должна быть причина. Но какая, если они даже не были знакомы?

— Если он изначально ненавидел меня, то его пророчество обретает смысл – вознести на пьедестал, чтобы затем низвергнуть в бездну.

— Мы не поверим его словам, — крепче сжал Шэнь Юя Шан Цзюньлинь. — Мы никогда не доверяли предсказаниям. Где были боги, когда народ страдал? Его пророчество смехотворно – разве может судьба Империи зависеть от одного человека?

На этот раз, под бдительным оком теневых стражей, господин Чжу не смог легко покинуть Дворец. Обнаружив угрозу, Шан Цзюньлинь не собирался отпускать его.

Господин Чжу нервно шагал по покоям. Он предполагал, что Шан Цзюньлинь, как и князь Юэ, проникнется благоговением перед его мистической силой. Как он ошибался!

Он недооценил этого закаленного в битвах Императора. Разве могли Шан Цзюньлинь и Шан Цзюньюэ быть похожими?!

Прозрение пришло слишком поздно.

На второй день господин Чжу осознал неладное. Несмотря на обещания Шэнь Юя загладить вину, ни он, ни Император так и не появились. В первый день ему предложили отдохнуть, а на второй он заметил скрытых стражников и странное поведение слуг.

Хотя доказательств не было, его интуиция не обманывала. Когда же его попытка покинуть Дворец была пресечена, сомнений не осталось – он добровольно стал пленником. Ведь Шан Цзюньлинь уже пытался схватить его, а он сам явился к ним! Разве это не ловушка?

— Как думает Ваше Величество, догадался ли уже господин Чжу Чан, что попал в западню? — сидя в тени деревьев, Шэнь Юй задал вопрос, в котором уже был ответ.

— Даже если догадался, поздно – теневые стражи Дракона не позволят ему бежать.

— Как обстоят дела в Субэе? Успеет ли чиновник Фан вернуться к осенней охоте?

Место в Кабинете оставалось вакантным. После множества бесплодных попыток сановники начали понимать – у Императора уже был кандидат, просто тот пока не в столице.

— Должен успеть. Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин уже завоевали доверие. Осталось дождаться решающего момента.

И Хэ Чэнъюй с Цзян Хуайцином, и чиновник Фан – все они ждали своего часа.

Обдумав предложение, Хэ Чэнъюй согласился на сделку с купцом Сунем.

— Я понимаю твои опасения – на некоторые товары есть запреты в Дахуань. Но будь спокоен: я торгую с ними годами, привлекал и других партнеров, и никогда не было проблем, — ответ купца Суня был встречен улыбкой.

Сомнения были естественны. Если бы Хэ Чэнъюй согласился без раздумий, это вызвало бы подозрения. Все его партнеры сначала колебались, но в итоге не могли устоять перед соблазном прибыли.

— Риск, конечно, есть, но и прибыль будет огромной. Попробовав сладкий вкус успеха, уже невозможно остановиться.

Купец Сунь был абсолютно уверен – никто не сможет устоять перед таким искушением. После успешной сделки обе стороны окажутся в одной лодке, а став «своими», уже не придется столько сомневаться.

У каждого были свои скрытые мысли, но внешне царила полная гармония. Раз Хэ Чэнъюй согласился, они начали обсуждать детали.

Цзян Хуайцин сидел рядом, делая вид, что погружен в свои мысли, но на самом деле анализировал каждое слово купца Суня. Чтобы нанести точный удар, им нужна была безупречная подготовка.

В итоге обе стороны остались довольны – по крайней мере, внешне.

Купец Сунь с улыбкой отхлебнул чаю:

— Перед этой сделкой я представлю вас другим купцам. Мы сотрудничаем много лет, и впереди у нас будет немало совместных дел.

— Благодарю вас, господин Сунь, за рекомендации. Без вашей помощи в Субэе мне было бы нелегко.

— Не стоит благодарности! Для меня большая честь познакомиться с господином Гу.

Беседа прошла в теплой атмосфере.

Хэ Чэнъюй передал сведения чиновнику Фану.

Как раз в это время чиновник Фан, расследуя другую группу, тоже нашел важные зацепки. Согласно полученным данным, в ближайшее время должна была состояться крупная сделка, но точное время и место оставались неизвестны. Информация Хэ Чэнъюя оказалась как нельзя кстати, заполнив пробелы в их данных.

— Брат Чэнъюй, как ты думаешь, какое выражение лица будет у купца Суня в тот день? — Цзян Хуайцин налил чаю Хэ Чэнъюю и уселся напротив.

Они были уверены, что держат все под контролем, даже не подозревая, что сами давно попали в чужую сеть.

— Увидим, когда придет время. Думаю, зрелище будет впечатляющим. Жаль только, что мы до сих пор не нашли следов тех женщин.

— Раз схватим их – выбьем признание. Разве у чиновника Фана бывают неудачи в допросах?

— Верно подмечено.

Время летело быстро.

Рано утром купец Сунь прислал за ними повозку, чтобы отвезти к месту сделки.

Под мерный стук копыт Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй сидели в повозке, управляемой человеком Суня. Сегодня им предстояло обсудить условия, а сама сделка должна была состояться позже.

Цзян Хуайцин приподнял край занавески – за окном мелькали незнакомые места. Опустив занавеску, они продолжили путь в молчании.

Повозка остановилась.

Их встретили служанки и проводили в главный зал. Так как повозка въехала прямо во внутренний двор, Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй не видели внешнего вида усадьбы, но внутреннее убранство поразило их. Трудно было представить, что в Субэе мог существовать такой роскошный сад – словно в столице! Каждая деталь была безупречна. Но времени на разглядывание не было – перед ними распахнулись большие двери.

Купец Сунь радушно встретил их:

— Наконец-то вы здесь! Эти господа – наши будущие партнеры. Давайте познакомимся.

Цзян Хуайцин незаметно окинул взглядом собравшихся – все они совпадали со списком чиновника Фана.

Глава 149

Вино лилось рекой, звучали песни и танцы. Чиновник Фан ранее описывал им пиршество, о котором рассказывала Яоцзи. Цзян Хуайцин огляделся – все вокруг точно совпадало с тем описанием.

Не здесь ли когда-то танцевала Яоцзи? — Он опустил глаза, скрывая размышления.

Обычно Цзян Хуайцин играл роль человека, далекого от торговли, что было близко к правде. На пиру Хэ Чэнъюй вел переговоры с купцом Сунем, а он лишь слушал, иногда делая вид, что не понимает, и тогда Хэ Чэнъюй «объяснял» ему детали. Но на самом деле Цзян Хуайцин запоминал каждую мелочь и наблюдал за гостями, чтобы позже обсудить все с Хэ Чэнъюем.

Редкие гости, заговаривавшие с ним, обычно пытались через него выйти на Хэ Чэнъюя. Цзян Хуайцин делал вид, что не замечает их истинных намерений, но и не давал никаких обещаний, не оставляя противникам ни единого шанса.

Это была последняя проверка. Хэ Чэнъюй вел себя естественно, а рекомендация купца Суня сняла с него подозрения остальных.

Когда пир закончился, Хэ Чэнъюй собрался уходить, но купец Сунь остановил его:

— Уже поздно, останьтесь на ночь. Завтра не придется ехать снова.

— Значит, завтра встреча здесь? — Хэ Чэнъюй приподнял бровь.

— Ха-ха, именно так! — купец Сунь засуетился. — Решили в последний момент. Заказчики торопятся, первоначальная дата для них слишком поздняя.

Товар, который срочно требовался заказчикам, был только у Хэ Чэнъюя, и купец Сунь не мог сейчас рисковать. Он понимал его недовольство – для купца доверие важнее всего, а он его нарушил.

— Ладно, останемся. Пошли человека с моим письмом к хранителю товара – пусть завтра все доставит.

Их разместили в одной комнате, на этот раз без навязчивых служанок. Купец Сунь еще раз извинился и удалился.

Убедившись, что вокруг никого нет, Цзян Хуайцин расслабился:

— Хорошо, что операцию назначили не на сегодня.

Изначально они с чиновником Фаном планировали арестовать всех сегодня, но потом решили дождаться дня самой сделки.

Хэ Чэнъюй подошел и сел рядом:

— Именно в такие моменты они особенно бдительны. Если бы мы действовали сегодня, только спугнули бы их. — Ведь их истинная цель – не купцы, а скрывающиеся за ними кочевники с севера.

Цзян Хуайцин понизил голос до шепота:

— Возможно, купец Сунь специально подстроил это. Изначально они планировали сделку на завтра, а сегодняшнюю дату назвали, чтобы сбить нас с толку. Если бы мы оказались подозрительными, их потери были бы минимальны.

— Я тоже так думаю. Оставить нас здесь – тоже способ контроля. Мы взяли с собой лишь нескольких слуг, и те теперь под присмотром. У них нет шансов передать сообщение во вне.

— Их хитроумный план хорош, но разве брат Чэнъюй не беспокоится, что они ограничатся одной сделкой?

Хэ Чэнъюй понял его намек и покачал головой:

— Нет. Они просто проверяют нашу благонадежность. Даже если мы окажемся ненадежными, они смогут уйти сухими из воды. Если бы они планировали устранить нас после получения товара, зачем было так долго испытывать нас?

На чужой территории было опасно говорить слишком много, поэтому Хэ Чэнъюй прервал разговор, попросив слугу сходить за горячей водой.

Ночь прошла спокойно.

На следующий день охрана в усадьбе заметно усилилась. Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин отправились в главный зал, где купец Сунь уже беседовал с дородным мужчиной.

— А, господин Гу прибыл! — Купец Сунь прервал разговор и подошел к ним. — Позвольте представить: это господин Ту, наш партнер по сделке.

— Господин Ту не похож на уроженца Субэя, — небрежно заметил Хэ Чэнъюй после обмена любезностями.

— Верно подметили, — купец Сунь не стал скрывать. — Но для меня происхождение не важно. Главное – взаимовыгодное сотрудничество. Не так ли, господин Гу?

— Мудрые слова.

Вскоре прибыли и остальные купцы.

Хэ Чэнъюй допил чай и заявил:

— Поскольку товар особый, я хочу обсудить условия с тем, кто принимает окончательные решения. Это разумное требование?

— Вполне разумное! — Купец Сунь поспешил разрядить обстановку. — Господин Ту как раз уполномочен решать такие вопросы.

За время общения купец Сунь успел изучить Хэ Чэнъюя – внешне покладистый, но внутренне гордый. Что естественно для молодого человека, добившегося такого успеха. Его требование купец Сунь расценил как проверку полномочий господина Ту. И действительно, после этих слов «господин Гу» смягчился.

— Раз уж судьба свела нас, поднимем бокалы! — Господин Ту встал и осушил свою чашу.

Беседа быстро перешла к делу.

— Первую партию товара уже доставили. Если вы торопитесь, можете осмотреть ее, — сразу к сути перешел Хэ Чэнъюй.

Господин Ту с радостью согласился. Во дворе аккуратно стояли ящики. Когда их вскрыли, взорам предстал белоснежный соль. Господин Ту зачерпнул горсть, и мелкие кристаллы заструились между его пальцев.

Хэ Чэнъюй подошел, помахивая веером:

— Ну как? Уверен, никто не предложит вам товар такого качества.

Даже купец Сунь, впервые увидевший столь чистую соль, не смог скрыть изумления. Осмотрев остальные ящики, господин Ту лишь утвердился в восхищении.

Он обменялся взглядом с купцом Сунем, и тот, поняв его одобрение, расплылся в улыбке:

— Господин Гу действительно преподнес нам сюрприз!

— Не спешите, — с щелчком закрыл веер Хэ Чэнъюй. — Раз уж качество налицо, теперь я могу поговорить с истинным главой?

— Разумеется, — раздался грубоватый голос сзади.

Хэ Чэнъюй обернулся и увидел мужчину в одежде северных кочевников, приближающегося по галерее в сопровождении охраны. Господин Ту почтительно поклонился.

От этого человека веяло жестокостью воина, а не купца. По почтительности, с которой к нему относились, можно было судить о его высоком статусе. Хэ Чэнъюй сохранял невозмутимость, хотя в голове уже строились догадки.

Тем временем войска Субэя и теневые стражи по указаниям чиновника Фана уже окружали усадьбу. Никто внутри не подозревал об опасности, погруженный в радость сделки. Лишь Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин оставались настороже. Даже Цзян Хуайцин не смог скрыть удивления, когда ящики вскрыли – ради поимки заговорщиков Хэ Чэнъюй не пожалел настоящих сокровищ.

После демонстрации товара взгляды, устремленные на Хэ Чэнъюя, изменились. Цзян Хуайцину было смешно наблюдать, как вчерашние надменные купцы сегодня готовы были льнуть к ним.

Переговоры шли гладко. Перед завершением Хэ Чэнъюй отставил чашу:

— Осмелюсь спросить – для чего предназначены эти товары?

— С такими поставками мы будем сотрудничать и впредь, поэтому раскрою секрет: товары отправятся в северные степи.

— Вы давно торгуете с кочевниками? — с любопытством спросил Хэ Чэнъюй.

— Уже несколько лет. Они щедры – если товар хорош, о цене можно договориться, — потряхивая чашей, ответил соседний купец.

После согласования условий Хэ Чэнъюй собрался уходить – на этот раз его не задерживали.

Повозка по-прежнему ждала во дворе. Неподалеку были главные ворота, сейчас наглухо закрытые, скрывая происходящее снаружи.

Хэ Чэнъюй не стал садиться в повозку, а взял Цзян Хуайцина и направился к главным воротам.

Купец Сунь в недоумении последовал за ними:

— Господин Гу, что вы задумали?

Хэ Чэнъюй остановился у ворот, обернулся и усмехнулся:

— Перед уходом приготовил вам еще один сюрприз.

Неведомый страх сжал сердце купца Суня. Не успел он что-то сказать, как ворота с грохотом распахнулись, и вооруженные солдаты хлынули внутрь…

— Ты сговорился с властями?! — закричал купец Сунь, глаза налитые кровью.

Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин оказались в окружении солдат. Цзян Хуайцин повернулся к купцу, и в его голосе не осталось и следа прежней наивности:

— Мы и есть власти. О каком сговоре речь?

Войска Субэя мгновенно взяли усадьбу под контроль. Застигнутые врасплох в момент расслабленности, заговорщики даже не успели понять, что происходит.

— Значит, это была ловушка с самого начала? — купец Сунь, стоя на коленях, с ненавистью смотрел на Хэ Чэнъюя, окруженного солдатами.

— Решив торговать с северными кочевниками запрещенными товарами, вы должны были ожидать такого исхода, — спокойно ответил Хэ Чэнъюй, и в его голосе не осталось ничего от прежнего «купца Гу».

— Кто ты на самом деле?

Лишь в тюрьме купец Сунь узнал, что щедрый «господин Гу» – не кто иной, как тот, кто стал лучшим на последнем императорском экзамене.

Чиновник Фан начал допросы немедленно. Вскрылась целая сеть заговорщиков, и по их показаниям были арестованы другие скрытые группировки.

Что касается пленных кочевников, их судьбу предстояло решить Двору.

Пока чиновник Фан заканчивал разбирательство в Субэе, доклад о событиях уже лежал перед Шан Цзюньлинем.

— С такими заслугами в Субэе, чиновник Фан по праву займет место в Императорском Кабинете, — заметил Шэнь Юй, прочитав доклад. — Как Ваше Величество намерен поступить с кочевниками?

Шан Цзюньлинь усмехнулся:

— Главари отправятся в столицу. Живы они будут или нет – зависит от того, насколько щедрыми окажутся северные кочевники.

Шэнь Юй понял – Император собирался выжать из ситуации максимум.

Глава 150

Шэнь Юй не сомневался, что столь масштабная торговля не могла быть частной инициативой. Даже если формально действовали частные лица, за ними непременно стояли высокопоставленные.

— Интересно, успели ли они узнать что-то лишнее за время пребывания в Субэе.

— Войска Субэя независимы от местных властей. Попытки проникнуть в их ряды бессмысленны.

Шэнь Юй кивнул:

— Иначе им не пришлось бы подсылать своих людей.

Это было заслугой решения Шан Цзюньлиня разделить военную и гражданскую власть в Субэе – несмотря на яростное сопротивление Двора. Теперь преимущества такого подхода стали очевидны.

— Кроме главарей, остальные кочевники останутся в Субэе для допросов. Чиновник Фан получил указание действовать без послаблений – пора им ответить за годы грабежа, — холодно произнес Шан Цзюньлинь.

— Северные кочевники уже должны знать о провале. При перевозке пленных в столицу нас ждут нападения – раз они осмелились грабить помощь пострадавшим, значит, у них есть базы поблизости. Чиновнику Фану стоит выяснить их расположение и уничтожить заранее.

Дело было сложным – аресты лишь начинало. Особую опасность представляла близость кочевников к Субэю. После недавнего стихийного бедствия региону нужен был покой.

— Мы обеспечим охрану на всем пути. Чиновник Фан и теневые стражи уже ищут их убежища. С кочевниками будут вести переговоры.

Ответственной за переговоры назначили Фан Цзяи. По старшинству эту миссию доверили бы не ей, но после чисток в Субэе среди оставшихся чиновников она оказалась наиболее подходящей.

Уже обжегшись однажды, кочевники на этот раз не стали недооценивать женщину-чиновника. Их представления о женщинах Дахуань как о покорных домохозяйках сыграло против них в прошлый раз.

Перед отъездом чиновник Фан вызвал ее:

— На время отложите текущие дела. Изучите все о северных кочевниках – в этот раз они будут готовы. Вы должны знать противника как себя.

— Слушаюсь.

Фан Цзяи передала дела коллегам и полностью погрузилась в подготовку. Помимо изучения документов, она расспрашивала местных жителей и встретилась с Хэ Чэнъюем и Цзян Хуайцином для уточнения деталей.

Лишь после арестов власти узнали, чем занимались двое молодых чиновников. Для сохранения тайны лишь горстка людей во главе с чиновником Фаном знала об операции. Их опасения подтвердились – допросы купца Суня и других привели к новым арестам среди чиновников.

Жители Субэя, еще не оправившиеся от шока после разоблачения чиновников вроде сановника Хоу, снова были потрясены – враг оказался у них под носом.

— Я думал, что продажные чиновники – это предел, но оказывается, враги жили среди нас, — говорили на улицах.

— Я знал купца Суня! Его лавка была знаменита, товары там всегда отменные. Кто бы мог подумать, что он работал на северных кочевников!

— Теперь я сомневаюсь в каждом встречном – вдруг среди нас еще есть шпионы? Как эти люди могли предать нас? Ведь когда кочевники напали на Субэй, они убивали и грабили без разбора!

— Ради денег они готовы продать совесть. Не пытайся понять таких – это невозможно.

— Чиновник Фан действительно проницателен! На его месте я бы закрыл дело после казни коррумпированных чиновников. Если бы не его бдительность, правда еще долго оставалась бы в тени.

— Господа Хэ и Цзян тоже заслуживают похвалы. Без их самоотверженности заговорщиков не удалось бы разгромить так быстро.

После возвращения Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин стали объектами всеобщего внимания. Некоторые даже осмеливались расспрашивать их о подробностях операции.

За свои заслуги они получили повышение по представлению чиновника Фана.

— Ваши действия достойны награды. Теперь я могу спокойно покинуть Субэй, зная, что дела в ваших руках, — сказал чиновник Фан, готовясь к отъезду после долгой командировки.

Однако перед отъездом ему предстояло завершить все дела, включая передачу полномочий и суд над кочевниками.

— Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин прочно утвердились в Субэе, — Шэнь Юй поднял бровь, просматривая донесения. — Чиновник Фан ходатайствовал об их повышении. Разве сановники не возражали?

Должности третьего и четвертого ранга для новичков казались невероятным скачком.

— Недовольные, конечно, были, — усмехнулся Шан Цзюньлинь. — Хэ Чэнъюй, Цзян Хуайцин и Фан Цзяи перечеркнули многие планы. Но их заслуги неоспоримы. Субэй нуждается в способных чиновниках – разве можно отдать должности тем, кто ничего не сделал?

Первоначальные назначения были лишь предварительными. В разрушенном Субэе требовались деятельные люди, а не карьеристы.

Вскоре наступил день рождения Шэнь Юя. Шан Цзюньлинь хотел устроить пышный пир, но Шэнь Юй уговорил его отложить торжества до следующего года, ограничившись скромным празднеством во дворце Юйчжан. Среди гостей были лишь вдовствующая наложница и Шэнь Юэ. За последнее время девушка заметно изменилась.

По желанию Шэнь Юя, представителей рода маркиза Чжэньбэй не пригласили.

Несмотря на малочисленность, атмосфера была теплой. Шэнь Юй наслаждался отсутствием лицемерных церемоний.

— Шэнь Юэ приготовила для Благородного монарха торт – в ее краях это традиционное угощение на день рождения, — вдовствующая наложница подала знак слугам.

— Торт? — Шан Цзюньлинь впервые слышал это слово.

— Да, — улыбнулась наложница. — Она долго трудилась над ним. Выглядит восхитительно.

Когда крышку подняли, сладкий аромат заполнил зал. Шэнь Юй, известный своей любовью к сладкому, сразу оживился. Шан Цзюньлинь, заметив его интерес, велел подать торт.

Круглый, украшенный фруктами десерт выглядел аппетитно. Попробовав кусочек, Шэнь Юй закрыл глаза от удовольствия:

— Вкусно. Ваше Величество тоже должны попробовать.

Он поднес ложку ко рту Императора.

— Да, очень сладко, — ответил Шан Цзюньлинь, не особый любитель сладкого.

Шэнь Юй угощал его понемногу, зная о его предпочтениях.

Шэнь Юэ также преподнесла несколько флаконов:

— Это духи моей работы. Пока доступно лишь несколько ароматов.

— Духи? Похоже на благовония? — Шэнь Юй взял один флакон с голубой жидкостью.

— Да, но их удобнее использовать – достаточно нанести на кожу. Однако аромат держится недолго. Рецепт я записала.

Она пояснила, что создала духи на основе медицинского спирта, используя цветочные экстракты. Хотя по современным меркам эти духи были примитивны, для древнего мира они стали новшеством.

Шэнь Юй, обычно избегавший благовоний из-за чувствительности, с интересом взглянул на Императора:

— Ваше Величество не против испытать их?

— Лишь ты осмеливаешься использовать Нас как подопытного, — вздохнул Шан Цзюньлинь, но позволил нанести духи на запястье.

Легкий цветочный аромат был приятен и ненавязчив.

— Если продавать такие духи в лавках, они станут невероятно популярны, — заметил Шэнь Юй.

И не только среди женщин.

Шэнь Юй отпустил руку Шан Цзюньлиня и сказал Шэнь Юэ:

— Этот подданный распорядится, чтобы люди попробовали ваш метод. Если получится изготовить, вам будет положена доля, как и прежде.

У Шэнь Юя не было привычки брать чужие вещи даром. За каждую вещь, предоставленную Шэнь Юэ, он непременно вознаграждал.

После небольшого пира Шан Цзюньлинь вывел Шэнь Юя из Дворца. На этот раз они отправились в место, совершенно непохожее на предыдущие – просторный луг.

Шэнь Юй огляделся:

— Зачем Ваше Величество привезли меня сюда?

— Скоро осенняя охота. А-Юй, ты умеешь ездить верхом? — Шан Цзюньлинь хлопнул в ладоши, и слуги подвели двух лошадей.

Одна была вороной, другая – белой. Вороная явно хорошо знала Шан Цзюньлиня и ласково потянулась к нему.

После возрождения Шэнь Юй еще не садился на коня. Он подошел и погладил белую лошадь:

— Ваше Величество надеются, что я умею, или что не умею?

Автору есть что сказать:

Несерьезная мини-сцена:

Под открытым небом, на спине лошади, двое крепко обнялись... Когда конь поскакал, А-Юй мог лишь прижаться к Его Величеству...

Глава 151

— Мы как раз собирались учить Благородного монарха, но, видимо, А-Юй не нуждается, — Шан Цзюньлинь слегка разочарованно вздохнул.

— Давно не ездил. Если Ваше Величество не сочтет за труд, можете заново научить меня, — белая лошадь была смирной и не реагировала на приближение незнакомца.

— А-Юй, попробуй сначала сам. Мы будем рядом.

Услышав это, Шэнь Юй ловко вскочил на коня. Его движения сразу выдавали опытного наездника – посадка была изящной.

Сидя верхом, Шэнь Юй ощутил легкий ветерок и с удовольствием прикрыл глаза. Шан Цзюньлинь тоже сел на коня и направил вороного рядом с белым. Вороной не любил такую неторопливую походку и несколько раз громко фыркнул.

Шэнь Юй сжал бока лошади, сначала шагом, а затем постепенно ускорился.

Шан Цзюньлинь неотступно следовал за ним.

Проскакав круг, Шэнь Юй почувствовал, как на душе становится все легче. В прошлой жизни верховая езда была лишь средством передвижения, и редко когда он катался просто для удовольствия.

— Почему Ваше Величество решили покататься со мной? — Шэнь Юй натянул поводья, замедляя ход.

Вороной тоже сбавил скорость и сам подошел ближе к белому.

— Мы подумали, что целыми днями во дворце можно затосковать, а верховая езда поднимает настроение, — Шан Цзюньлинь держал поводья и смотрел на Шэнь Юя. — Раньше, когда Нам было тяжело, Мы приезжали сюда. После того как А-Юй поселился во дворце, бываем здесь реже. Чуть позже – и, возможно, Учжуй уже не узнает Нас.

Учжуй – так звали вороного коня. Услышав свое имя, он фыркнул, а Шан Цзюньлинь потрепал его по шее.

— Действительно поднимает настроение. Почему же Ваше Величество не привезли меня раньше? — Шэнь Юй насмешливо приподнял бровь.

— Мы полагали, что Благородному монарху не понравится. Разве до дворца А-Юй часто ездил верхом? — Судя по первоначальным донесениям тайной стражи, Шэнь Юй не должен был уметь или, по крайней мере, не так уверенно держаться в седле. Шан Цзюньлинь в очередной раз подавил возникшее сомнение.

— Маркиз Чжэньбэй когда-то нанял учителя верховой езды. Тот, подкупленный наложницей Жу, всячески издевался надо мной. Долгое время я действительно не любил ездить верхом. — Это были давние воспоминания, поблекшие и забытые. Теперь, вспоминая их, он не чувствовал ничего.

Научившись ездить, Шэнь Юй долго избегал лошадей. Стоило ему сесть в седло, как в голове всплывали унизительные слова учителя и следы незаслуженных ударов. Позже, ради выживания, ему пришлось снова сесть на коня. Перед лицом смерти детские страхи рассеялись, и влияние того человека наконец исчезло.

Пальцы Шан Цзюньлиня сжали поводья. В легком тоне Шэнь Юя он уловил безразличие к прошлому, но сам не мог остаться равнодушным. Его сердце сжималось от боли. Сколько же лет было Шэнь Юю, когда он учился ездить? Маленький А-Юй столкнулся со злым учителем. Разве тогда верховая езда не была для него пыткой? Равнодушие отца, злоба наложницы... Сколько страданий пришлось пережить маленькому А-Юю, прежде чем он стал сильным и научился смотреть на все спокойно?

Почувствовав взгляд Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй улыбнулся:

— Ваше Величество знает меня – я всегда мстил сразу. Тот учитель кончил плохо.

— …

— На самом деле он не смел причинить мне настоящего вреда. Ведь если бы со мной что-то случилось, маркиз Чжэньбэй не оставил бы его в живых. Просто пришлось потерпеть.

Шэнь Юй вдруг осознал, что от Шан Цзюньлиня стало веять еще большей яростью. Его утешения не успокоили Императора, а лишь разозлили и напугали еще сильнее.

Шан Цзюньлинь подъехал ближе, протянул руку и, к легкому возгласу Шэнь Юя, пересадил его перед собой.

— Ваше Величество? — Шэнь Юй слегка наклонился, ухватившись за рукав Шан Цзюньлиня.

— Все позади. Отныне Мы не позволим никому причинить А-Юю вред, — одной рукой Шан Цзюньлинь держал поводья, другой крепко прижимал Шэнь Юя к себе.

— Это и так было давно, — тихо рассмеялся Шэнь Юй. — Если бы знал, что Ваше Величество так отреагируют, не стал бы рассказывать. — Для него это произошло будто в прошлой жизни. Столько времени прошло, к тому же он уже отомстил. Воспоминания больше не причиняли боли.

— Почему нельзя рассказывать Нам? Мы скорбим обо всем, что пришлось пережить А-Юю. — Шан Цзюньлинь равнодушен к собственным невзгодам, но не выносит даже малейшей обиды, нанесенной Шэнь Юю.

Прижавшись к груди Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй слушал его ровное сердцебиение. В груди медленно распространялось незнакомое чувство.

Так вот каково это – быть для кого-то важным.

Так вот каково это – быть искренне любимым.

А он сам?

Разве то, что он испытывает к Шан Цзюньлиню, тоже любовь?

Вороной конь неспешно шагал по лугу. Шан Цзюньлинь не отпускал Шэнь Юя, и тот не просил об этом. Прижавшись к мужчине, Шэнь Юй, казалось, о многом размышлял – и в то же время ни о чем.

Белый конь следовал за вороным, время от времени опуская голову, чтобы схватить пучок травы.

Шан Цзюньлинь наклонился и коснулся щеки Шэнь Юя:

— О чем задумался?

— Расскажите и мне о своем прошлом, — в этот момент Шэнь Юй страстно желал узнать Шан Цзюньлиня глубже.

— О Нашем прошлом? Нечего рассказывать. Мы не могли оставаться во Дворце и добровольно отправились на границу. Там было тяжело, но жилось лучше, чем в столице. Позже Мы заслужили военные заслуги, и после возвращения в столицу никто уже не смел проявлять к Нам неуважение. Сыновья прежнего Императора, подстрекаемые другими, пытались досаждать Нам, но в итоге лишь сами себе навредили. В конце концов они оставили Нас в покое.

Шан Цзюньлинь думал, что ему неприятно вспоминать прошлое, но теперь, рассказывая, осознал: то, что казалось когда-то незаживающей раной, с годами превратилось в нечто незначительное.

— Это пастбище принадлежит Вашему Величеству? — Шэнь Юй никогда не слышал, чтобы в столице было такое место.

— Мы приказали обустроить его после восшествия на престол, — кивнул Шан Цзюньлинь. — Тогда, после долгих лет на границе, Мы не могли привыкнуть к жизни в столице и в свободное время приезжали сюда.

— Здесь бывает мало людей? — С момента их прибытия они не встретили ни души.

— Кроме слуг, которые изначально здесь работали, сюда почти никто не приезжал. Если говорить о посторонних... Однажды сюда случайно забрел мальчишка, весь в пыли. Мы велели проводить его. В то время Мы только вернулись с войны и, должно быть, перепугали его своей свирепостью – он не отвечал на вопросы.

— Ваше Величество не наказали его за оскорбление императорского достоинства? — Шэнь Юй повернулся к нему.

— Разве в глазах А-Юя Мы такой кровожадный человек? — Шан Цзюньлинь усмехнулся, будто снова видя те блестящие, как у зверька, глаза.

Увидев этот взгляд, он неожиданно потерял всякий интерес к наказанию. Не стал карать и стражу, лишь приказал вывести ребенка и починить сломанную ограду. С тех пор больше никто не проникал сюда случайно.

— Всего лишь ребенок. Он и сам не знал, как сюда попал. Это было там, — Шан Цзюньлинь указал влево. — Именно там Мы его увидели. — Шэнь Юй посмотрел в указанном направлении. — Тогда там стоял забор, позже его убрали.

В сознании Шэнь Юя возник образ: тот забор был нестарым, но под солнцем и ветром его доски покосились и частично обвалились...

Шэнь Юй медленно моргнул и тихо спросил:

— Ваше Величество не выясняли, кто был тот ребенок?

— Мы пробыли в столице всего несколько дней – на границе было неспокойно, и Нам пришлось уехать. Дело отложили. Если бы не сегодняшний разговор, Мы вряд ли вспомнили бы, — Шан Цзюньлинь почувствовал неладное. — Почему А-Юя это так задело?

— Знает ли Ваше Величество, что в детстве за мной гналась группа неизвестных, и я сбежал на пустынный луг? Чтобы меня не узнали, я вымазал лицо и одежду грязью. Потом начался сильный дождь, и я прятался под покосившимся забором, молясь, чтобы дождь поскорее кончился. И вдруг на меня упал плащ...

Это воспоминание Шэнь Юй пронес через две жизни. В тот день он промок под дождем, вернулся домой с высокой температурой, и память о погоне стерлась. Но плащ, упавший с неба, навсегда врезался в его сознание.

Теперь изумленным оказался Шан Цзюньлинь. Его рука непроизвольно сжала талию Шэнь Юя, а голос дрогнул:

— Значит, тот ребенок... был А-Юем?

— Вот почему... В тот день Мы заметили подозрительных людей рядом с конным полем. Подумали, что они целились в Нас... А выходило, они преследовали А-Юя?

В те времена отношения между Дахуань и другими государствами были напряженными, да и внутри страны хватало проблем. Шан Цзюньлинь то и дело сталкивался с покушениями и уже привык. Не задавая вопросов, он расправлялся с нападавшими.

Ему не нужно было выяснять, кто стоял за покушением – достаточно было записать этот долг.

— Выходит, Ваше Величество спасли меня еще тогда. А те люди больше не появлялись – должно быть, опасались Вашего присутствия, — голос Шэнь Юя дрогнул. Оказывается, Шан Цзюньлинь защищал его уже так давно, без его ведома.

Шан Цзюньлинь тяжело вздохнул и опустил голову на плечо Шэнь Юя:

— Если бы Мы знали... Надо было сразу забрать тебя с собой. Хотя бы спросили имя... — Но он не спросил ничего, лишь передал потерявшего сознание ребенка слугам. А потом, из-за множества дел, так и не вернулся к этому вопросу.

Шэнь Юй поднял руку и коснулся лица Шан Цзюньлиня, тихо прошептав:

— И так хорошо. Мы не разминулись.

Шан Цзюньлинь повернул голову и поцеловал Шэнь Юя, сердце сжимаясь от ужаса: что, если бы тогда что-то пошло не так? Упустил бы он А-Юя навсегда?

Шэнь Юй обнял его за шею и сам потянулся к его губам.

Этот поцелуй был страстным, и Шан Цзюньлинь ощутил в нем собственничество Шэнь Юя. Его собственное желание мгновенно вспыхнуло. Чем глубже был поцелуй, тем сильнее Шан Цзюньлинь сжимал руку на талии Шэнь Юя. Они прижимались друг к другу так тесно, что не могли не заметить малейших изменений.

— А-Юй... — когда поцелуй закончился, Шан Цзюньлинь, касаясь его щеки, хрипло прошептал.

Шэнь Юй оперся на его плечо и слегка пошевелился. Шан Цзюньлинь резко натянул поводья.

— А-Юй?

Его голос звучал еще хриплее.

— Мы вернемся во Дворец.

Но Шэнь Юй остановил его руку. Его глаза, еще влажные, смотрели прямо на Шан Цзюньлиня, когда он прошептал:

— Я не хочу возвращаться.

В глазах Шан Цзюньлиня бушевала тьма, он изо всех сил сдерживался, чтобы не поглотить Шэнь Юя здесь и сейчас.

Но избранная добыча не только не оценила его сдержанность, но и сама начала дразнить:

— Я хочу здесь... На спине лошади... Под открытым небом... Только Ваше Величество и я...

— …

— Хотите ли Вы этого?

Глава 152

Сильно вздрогнувший кадык выдал ответ Шан Цзюньлиня. Не утруждая себя словами, он страстно прижал свои губы к губам Шэнь Юя.

Синие и черные одежды переплелись, волнуясь подобно морю.

В конце концов, Шэнь Юй жестоко поплатился за свое кокетство.

Шан Цзюньлинь лежал на спине среди травы, а Шэнь Юй, дрожа, прижимался к нему. Вороная и белая лошади мирно паслись поодаль, изредка ласково толкая друг друга мордами. Одна рука Шан Цзюньлиня обнимала талию Шэнь Юя, другая нежно гладила его длинные шелковистые волосы. Шэнь Юй закусил губу, его глаза подернулись дымкой, а кончики ушей пылали.

— Все хорошо? — хрипло спросил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй покачал головой – просто волны удовольствия все еще перекатывались по телу, делая его слишком чувствительным.

Почувствовав нечто, он широко раскрыл глаза:

— Ваше Величество, вы...

— А-Юй сам сказал, что сегодня все по Нашему желанию, — Шан Цзюньлинь слегка надавил, не давая ему отстраниться.

— Но мы только что... — Шэнь Юй прервался, перевел дыхание и добавил как можно ровнее: — На земле грязно.

Мужчина тихо рассмеялся и, прижавшись к его пылающему уху, прошептал:

— Не волнуйся, в таком положении не запачкаешься.

— Нельзя дождаться дворца? — Шэнь Юй тяжело дышал.

— А-Юй сам пожелал: на спине лошади, под открытым небом. Как же Мы можем отказать?

Шан Цзюньлинь сдержал слово. По возвращении в его волосах и одежде застряли травинки, тогда как у Шэнь Юя лишь кончики волн слегка испачкались.

Переодевшись, Шэнь Юй полулежа наблюдал за несколько растрепанным Императором и усмехнулся:

— Я же предупреждал, что будет грязно.

Шан Цзюньлинь дольше обычного мылся и теперь, с еще влажными волосами, сел на край кровати:

— Но разве не чисто после купания?

Шэнь Юй потрогал его волосы и кивнул:

— Действительно чисто.

— Ваше Величество, может, это была судьба – что именно в тот день вы отпустили меня? Окажись на моем месте другой, поступили бы вы так же? — Шэнь Юй убрал руку и положил голову на ладони.

Шан Цзюньлинь пристально посмотрел на него:

— Возможно. Но Мы благодарны, что тогда не совершили ошибку. — По его тогдашнему характеру, обнаружив подозрительного незнакомца, он бы не пощадил никого – ни женщину, ни ребенка.

В те дни вокруг него было слишком опасно. Оставь он Шэнь Юя при себе, это бы указало врагам на его слабое место. Мальчик сбежал из дома маркиза Чжэньбэй – но лишь чтобы попасть в еще большую опасность.

Сейчас все иначе. Он вырос и может защитить Шэнь Юя от любых угроз. Они встретились не рано и не поздно – в самый подходящий момент.

— Все равно кажется невероятным – между нами оказалась такая давняя связь.

— Разве это плохо? Мы часто думали: «Если бы Мы встретили А-Юя раньше…» А оказывается, Мы уже встречались, — Шан Цзюньлинь гладил его волосы. — Дом маркиза Чжэньбэй был для тебя безопаснее, чем жизнь рядом с Нами. Те преследователи больше не появлялись?

— Нет. Насколько я помню, лишь тот единственный раз.

Шэнь Юй даже сомневался, не сон ли это – ни погони, ни спасительного плаща.

— А-Юй, есть догадки, кто они были?

Тех людей давно убили, а события стерлись временем. Даже если тогда остались улики, теперь их не найти.

— Сначала я подозревал наложницу Жу, но после проверки отверг эту мысль. Я был слишком мал и не имел людей для расследования. Пришлось оставить эту загадку. — Это тоже заставляло его сомневаться в реальности событий.

Он не знал, что Шан Цзюньлинь уже расправился с нападавшими, и их внезапное исчезновение казалось ему странным.

— Насколько Мы помним, это были профессиональные убийцы, как и те, что охотились на Нас. Вряд ли их наняли из-за личной вражды к маркизу Чжэньбэй.

— Согласен. Все знали, что маркиз Чжэньбэй равнодушен ко мне. Я был лишь законным наследником – не более. Если бы мстили ему, логичнее было напасть на наложницу Жу с ее сыном.

До попадания во Дворец управление домом маркиза Чжэньбэй находилось в руках наложницы Жу. Благодаря благосклонности маркиза ее статус почти равнялся статусу официальной жены. Вся столица знала: если бы не закон, маркиз Чжэньбэй давно возвел бы ее в ранг главной супруги.

Зная ситуацию в доме маркиза Чжэньбэй, Шан Цзюньлинь понимал правоту Шэнь Юя.

— Если не наложница Жу и не маркиз Чжэньбэй, то кто отправил столько убийц за ребенком? Я тогда редко выходил из поместья. Определенно, причина была не во мне. Если исключить все варианты, что остается?

Шэнь Юй впервые глубоко задумался. В прошлой жизни до самой смерти никто не пытался его убить. Почему лишь одна атака? Зачем он был нужен?

— А-Юй, возможно, они охотились за твоей матерью? — нахмурился Шан Цзюньлинь.

— За матерью? — в глазах Шэнь Юя мелькнуло смятение.

Мать для него была лишь словом. О ней никто не говорил, и даже сейчас он почти ничего не знал.

— Вообще-то это странно. За всю жизнь я не слышал ни слова о матери. Посторонние могли не знать, но и в доме маркиза Чжэньбэй этой темы избегали. Несколько наложниц жили там еще при ней, как и старые слуги – но все хранили молчание. Я думал, они боятся говорить из-за какого-то табу. Но теперь понимаю – дело в другом. …Если те убийцы действительно связаны с твоей матерью, значит, ее статус тоже был необычным. Ваше Величество, я хочу посетить дом маркиза Чжэньбэй.

Шэнь Юй приподнялся. Он должен узнать правду о том покушении. Из-за этого дела на следующий день они неожиданно появились в усадьбе маркиза Чжэньбэй.

— Господин маркиз, старший молодой господин прибыл в поместье.

Маркиз Чжэньбэй как раз обсуждал важные дела с доверенными лицами. Несколько раз он отправлял письма во дворец Юйчжан, но не получал ответа, что вызывало у него беспокойство. В последнее время у семьи возникли проблемы, и поддержка Шэнь Юя могла бы легко их разрешить.

— Ты уверен, что это старший молодой господин? — маркиз Чжэньбэй резко вскочил.

Слуга не понимал такой реакции, но кивнул:

— Точно старший молодой господин.

Тот прожил в поместье больше десяти лет, и даже после нескольких месяцев отсутствия его было невозможно спутать с кем-то другим.

— Кто-то был с ним? — спросил маркиз Чжэньбэй, уже направляясь к выходу.

— Тот молодой человек, что приходил в прошлый раз.

Маркиз Чжэньбэй резко остановился, сжал грудь, перевел дыхание и лишь затем продолжил путь.

— Этот подданный приветствует Ваше Величество и Благородного монарха, — он отослал слуг и почтительно поклонился.

При виде гостей камень с души маркиза Чжэньбэй свалился. Все эти дни без ответа он пребывал в тревоге. Перед отъездом Шэнь Юя между ними произошел разлад, и маркиз осознавал, как пренебрегал законным сыном. Он хотел загладить вину и восстановить отношения, но Шэнь Юй игнорировал все его попытки.

Он надеялся использовать день рождения сына для примирения, но, не получив ответа, уже начал сомневаться, интересует ли Шэнь Юя вообще что-то, связанное с их семьей. И вот Шэнь Юй сам приехал – да еще и с Императором.

— Маркизу не нужно церемониться, — равнодушно сказал Шан Цзюньлинь.

Они прибыли без императорского эскорта, и по их одежде маркиз Чжэньбэй сразу понял намерения гостей, не раскрывая их статуса перед слугами.

— Этот подданный многое упустил в воспитании благородного молодого господина и хотел бы хоть как-то искупить вину в день его рождения... — маркиз Чжэньбэй попытался наладить контакт, но Шэнь Юй прервал его:

— В прошлом маркиз не проявлял интереса, так зачем теперь беспокоиться о таких мелочах? Я приехал, чтобы задать вопросы о моей матери.

Шэнь Юй заметил, как изменилось выражение лица маркиза Чжэньбэй при этих словах.

— Твоя мать давно покинула этот мир, не будем тревожить ее покой, — в глазах маркиза мелькнуло что-то сложное.

— Я хочу знать ее происхождение. Как ее единственный ребенок, разве я не имею права знать правду? — Шэнь Юй специально сделал ударение на слове «правда».

— Не то чтобы я не хотел сказать, но я и сам не знаю, — маркиз Чжэньбэй вздохнул. — Она никогда не рассказывала мне о себе.

Шэнь Юй скептически поднял бровь:

— Как мог маркиз Чжэньбэй жениться на женщине неизвестного происхождения?

— Я не лгу. Я знал лишь, что ее статус необычен, но подробностей не ведал.

— Она действительно умерла? Как?

— Болезнь. После твоего рождения она внезапно тяжело заболела. Я приглашал лучших врачей столицы, даже из императорской лечебницы, но спасти ее не удалось.

Это совпадало с известной Шэнь Юю информацией, и он не мог понять, лжет ли маркиз.

— Тогда почему в поместье никто никогда не говорил о ней? Она же была главной женой.

— Это было ее просьбой. Я знаю, что у тебя остались люди, преданные ей. Вспомни, говорили ли они о ней?

Шэнь Юй задумался и понял, что это правда. Казалось, с ее смертью исчезли и все следы ее существования. Он опросил старых слуг и наложниц, долго живших в поместье, но получил лишь обрывочные сведения.

Эта поездка не только не прояснила ситуацию, но и умножила вопросы, как снежный ком.

По дороге во дворец Шэнь Юй пытался вспомнить детали того покушения, но память оставалась смутной. Он не знал, когда началась погоня, как долго бежал и как вернулся домой.

Да и загадочные слова Чжу Вана не давали покоя.

— Как ты думаете, Ваше Величество, какую цель преследовал Чжу Ван, создавая такой сложный обман, чтобы князь Юэ поверил в те слова?

Глава 153

— Лучше всего спросить у самого человека.

Вернувшись во дворец, Шан Цзюньлинь и Шэнь Юй направились в покои, где содержался Чжу Ван.

— Как поживаете, господин Чжу? Надеюсь, слуги хорошо заботятся о вас? — Шэнь Юй подошел к каменному столу во дворе, где сидел Чжу Ван, и сел напротив.

Шан Цзюньлинь занял место рядом.

Чжу Ван поднял взгляд и с горькой усмешкой произнес:

— Разве вы сами не знаете ответа лучше всех?

Шэнь Юй сделал вид, что не заметил намека, и равнодушно ответил:

— Все слуги здесь тщательно отобраны. Рад, что вы не разочарованы.

— Зачем вы держите меня здесь? — Чжу Ван поставил чашку и резко посмотрел на них.

— Мы просто пригласили вас как гостя. Разве это содержание под стражей? Вы недовольны нашим гостеприимством? — На лице Шэнь Юя играла улыбка, но глаза оставались холодными.

— Если что-то не так, можете сказать, — поддержал Шан Цзюньлинь.

— Вы действительно считаете это гостеприимством? — Чжу Ван дернулся. — Разве гостям ограничивают свободу?

— Раз господин Чжу смог ускользнуть от теневой стражи Дракона, то что для него дворец? — Шэнь Юй притворился удивленным. — В прошлый раз охрана была куда строже.

— Чего вы добиваетесь? — Чжу Ван наконец понял, что они издеваются.

— Ничего. Просто хотели проверить, действительно ли господин Чжу, о котором ходят легенды, может предвидеть судьбу и превзойти обычных смертных. Но судя по всему... — Шэнь Юй многозначительно цокнул языком.

— Вы позволяете ему так бесчинствовать?! — Чжу Ван повернулся к Шан Цзюньлиню с выражением крайнего недоверия.

— Мы тоже хотели бы узнать, на что еще способен господин Чжу, сумевший ускользнуть от теневой стражи Дракона, — ответ Императора стал еще одним ударом для Чжу Вана.

Привыкший к почитанию благодаря своему дару, он никогда не сталкивался с подобным обращением. Даже внешнее спокойствие изменило ему.

— Разве Ваше Величество привезли меня в столицу не из-за того пророчества? — язвительно усмехнулся он, сбрасывая маску.

Когда Шан Цзюньлинь отправил людей в удельное владение князя Юэ, Чжу Ван намеренно позволил пророчеству распространиться. Он знал: учитывая нынешние отношения между Императором и Шэнь Юем, это непременно привлечет их внимание. В этом и заключался его замысел.

Вскоре он почувствовал, что за ним следят. Намеренно раскрыв себя, он позволил доставить себя в столицу, а затем на глазах у всех исчез – все это было частью плана.

До самого момента явки перед Шан Цзюньлинем все шло как надо. Где он ошибся?

За годы практики он убедился: чем выше положение человека, тем больше он верит в подобное. Если даже удельный князь Шан Цзюньюэ поддался, то что говорить об Императоре?

Если бы Шан Цзюньлинь действительно не придавал этому значения, зачем было везти его через полстраны?

— Мы действительно доставили вас в столицу из-за этих слов, — не стал отрицать Шан Цзюньлинь. — Но лишь потому, что они касаются Благородного монарха. Нам нужно было выяснить, случайны ли они или кто-то стоит за ними.

— Ваше Величество сомневается в их правдивости?

— Почему вы сказали это князю Юэ? — вместо ответа спросил Император.

— Почему? Гадание открыло мне эти слова – кому хочу, тому и говорю. Разве нужна причина? — Чжу Ван, разозленный, окончательно отбросил образ мудреца.

— Это действительно результат гадания? — Шэнь Юй явно сомневался.

— Какая мне выгода лгать? Вся польза досталась детям маркиза Чжэньбэй! Ничего не делая, они получили благосклонность владыки Поднебесной!

На поверхности слова Чжу Вана казались разумными, но при ближайшем рассмотрении все оказывалось иначе.

— Вы действительно считаете, что это пророчество было нам во благо? Тогда почему не объявили, что сами – избранный судьбой? — Шэнь Юй насмешливо изогнул губы.

— Это совсем другое!

— Чем же?

Чжу Ван не нашелся с ответом.

— Вы прекрасно понимаете: эти слова будто возвышают меня, но на деле заковывают в цепи. Ко мне будут приближаться лишь те, кто преследует корысть. Те, кто мне дорог, станут избегать из-за страха перед значением этих слов. Вместо богатства и славы я стану мишенью для честолюбцев, никогда не зная покоя. — Шан Цзюньлинь сжал руку Шэнь Юя. Тот на мгновение замолчал, ответил на пожатие и продолжил: — Неважно, настоящее ли это пророчество. Распространяя его, вы знали, что ждет меня и Шэнь Цинжаня. Мне неинтересно, правдивы ли слова. Я хочу знать, почему вы испытываете ко мне вражду.

Чжу Ван отвел взгляд:

— Не понимаю, о чем вы.

— Вы планировали это с самого начала, сблизившись с князем Юэ. Убедившись, что он не оправдает ожиданий, вы обратили взор на Его Величество. Держу пари, вы попытались бы убедить его в истинности пророчества и предложили бы ввести Шэнь Цинжаня во дворец, не так ли?

Чжу Ван заморгал чаще.

— Откуда вы знаете? — он никогда не делился планами. Последователям достаточно было слепо повиноваться.

Почему он знал? Шэнь Юй опустил глаза. Просто вспомнил странности прошлой жизни. Например, как князь Юэ метался между ним и Шэнь Цинжанем. Если князь с самого начала стремился к власти, а Чжу Ван манипулировал из тени, все вставало на свои места.

— Раз уж я заподозрил вас, то не отпущу, пока не получу ответы. Если скажете сами, будет легче.

— Пророчество истинно, — после паузы Чжу Ван сдался. — Но в гадании фигурировали только вы. Вашего сводного брата я добавил сам. Вы правы: я не желал вам добра. Таков долг за грехи вашей матери.

В конце он странно усмехнулся.

— Ее долги должны были вернуть вы.

— Вы знали мою мать?! — Шэнь Юй сжал руку Императора.

Но как ни старался, больше Чжу Ван не проронил ни слова о ней.

— Не волнуйся. Мы разузнаем, — по дороге в Юйчжан Шан Цзюньлинь не отпускал его руку. — Эти слова не имеют значения.

— Интересно, что совершила мать, что все – и любящие, и ненавидящие – хранят молчание. — Шэнь Юй не понимал.

— Возможно, они не могут говорить. В тот год случилось слишком многое: низложение императрицы, смена сил при дворе... Все смешалось, — Шан Цзюньлинь смотрел на облака.

Тот год перевернул и его жизнь.

Смерть жены маркиза Чжэньбэй стала лишь маленькой волной в бушующем море. Она редко появлялась в свете, а после кончины в поместье даже не устроили достойных похорон. А когда буря утихла, рядом с маркизом уже была другая женщина.

Появление наложницы Жу в кратчайшие сроки стерло все следы существования жены маркиза Чжэньбэй.

— Маркиз Чжэньбэй утверждает, что не знал происхождения моей матери. Я не верю, — Шэнь Юй тихо произнес, медленно моргая. — Ваше Величество, я хочу узнать, что на самом деле произошло тогда.

— Узнаем, — Шан Цзюньлинь крепко обнял его. — Обещаю.

Шэнь Юй стремился раскрыть правду не из любопытства к матери, а потому что чувствовал: здесь кроется жизненно важная для него тайна. В прошлой жизни те люди так и не всплыли до его смерти. А что было потом? Как развивались события? Он никогда не узнает.

Рецепт духов, полученный от Шэнь Юэ, Шэнь Юй передал управляющему Сюю. Торговые дела расширились, и после обсуждения с Шэнь Юем в Цзяннани открылся филиал.

Богатство южных провинций не уступало столице. Еще до открытия магазина местные знатные семьи специально отправляли людей за покупками в столицу.

Фан Цзюнь вернулся в столицу как раз перед началом осенней охоты. С ним были пленные северяне, схваченные в Субэе. За большие заслуги Фан Цзюня назначили в Императорский Кабинет, что не стало неожиданностью для чиновников. Теперь в Кабинете было двое высокопоставленных сановников, разделявших взгляды Императора.

Наступил день охоты.

Из Швейного управления доставили новую одежду: как обычно, черную с драконами для Шан Цзюньлиня, а для Шэнь Юя – красный и черный костюмы. Черный Шэнь Юй выбрал сам, красный велел приготовить Император.

Величественная процессия направилась к месту охоты. Окрестности гор Циюэ заранее очистили, ожидая прибытия Императора с чиновниками.

Основатель династии Дахуань придавал большое значение воинскому искусству, и ежегодная осенняя охота стала никогда не прерывавшейся традицией.

— Разве не говорили, что Его Величество очень благоволит Благородному монарху? Почему не видно его эскорта? — поинтересовался один из чиновников, всматриваясь вперед.

Чем выше статус, тем больше внимания уделялось таким формальностям.

У императрицы, благородных наложниц, жен... — у каждого ранга был свой эскорт. Но впереди процессии виднелся только императорский. Принадлежащего Благородному монарху – нигде.

Не один чиновник заметил это. В последнее время, с перераспределением сил при Дворе, они меньше обращали внимания на личные дела Императора.

Пока сановники перешептывались, Шэнь Юй в первой карете опустил занавеску:

— Когда они увидят, как я выхожу из вашей кареты, наверняка начнутся пересуды.

— Нам нет дела до их мнения.

Карета плавно остановилась, и Шан Цзюньлинь вышел. Чиновники уже собирались приветствовать его, как вдруг Император повернулся к карете и протянул руку. Изнутри появилась тонкая белая кисть, опустившаяся на его ладонь. Император напряг руку – и поднял человека из кареты. Чиновники округлили глаза, наблюдая, как Шэнь Юя выносят из императорского экипажа.

Глава 154

Удивление на лицах сановников было неподдельным. Даже если во Дворце лишь один Благородный монарх, он все равно остается лишь молодым господином, максимум – равным императрице. Но испокон веков только она имела право делить экипаж с Императором.

Что задумал Его Величество?

Чиновники переглядывались. Неужели он намерен возвести Шэнь Юя в ранг Императрицы?

Шан Цзюньлинь проигнорировал их и после короткой беседы увел Шэнь Юя в шатер. Оставшиеся сановники переглядывались.

Наконец кто-то не выдержал:

— Что задумал Его Величество? Даже если он благоволит молодому господину, это не повод нарушать традиции!

— Разве вы не видите отношения Императора? Он еще тогда объявил, что во Дворце будет только молодой господин. Какая разница, как его называть? — усмехнулся другой.

— И мы просто позволим этому произойти?

— Разве мы хоть раз могли повлиять на решения Его Величества? Осенняя охота – радостное событие, не стоит портить его из-за мелочей. Даже если выступите с увещеваниями, Император поступит по-своему.

Эти слова нашли поддержку, хотя некоторые консервативные чиновники все еще хмурились. Они не могли смириться с нарушением этикета.

— Даже зная место молодого господина в сердце Императора, пока он не стал Императрицей, следует соблюдать правила. Ритуалы нельзя отменять.

— Вы хотите напомнить Императору о необходимости назначить Императрицу? — нахмурился министр ритуалов. — Вы, наверное, не знаете, что Его Величество уже упоминал об этом, но потом по неизвестным причинам отложил. Если хотите, чтобы Благородный монарх стал Императрицей, можете напомнить.

На лицах наиболее рьяных тут же появилось сомнение. Их цель была осадить Благородного монарха, а не возвести его на трон.

— Ваше Величество действительно говорил о назначении Императрицы? — после собрания канцлер тихо спросил у министра финансов.

— Разве я стал бы лгать? Это было давно. Я уж думал, что начнем готовить церемонию, но Император больше не поднимал эту тему.

Канцлер задумался:

— Мы знаем характер Его Величества. Если он что-то задумал, то непременно исполнит. Вероятно, причина отказа связана с Благородным монархом.

Министр финансов:

— Я не против, если Благородный монарх станет Императрицей. Все его деяния заслуживают высочайшей награды. Другие на такое не способны. К тому же, Император не собирается принимать новых наложниц.

Канцлер:

— Отбор на следующий год снова отменен?

Министр финансов:

— Еще до появления Благородного монарха Его Величество не любил эти церемонии, называя их расточительными. Теперь, когда у него есть любимец, отмена вполне логична.

Канцлер:

— Придворным будет о чем посплетничать.

Раз в три года проводился отбор девушек для пополнения гарема. При прежнем Императоре эти церемонии проходили с большим размахом, но с приходом нового правителя постепенно сошли на нет. Первый отбор Шан Цзюньлинь отменил под предлогом военного похода, второй – дабы «дать народу передышку и не тратить ресурсы». Третий должен был пройти весной, и неизвестно, какой предлог найдет Император на этот раз.

— Может, и к лучшему, что те девушки не попали во Дворец. Иначе придворные интриги еще больше усложнились бы.

Хотя канцлер понимал: избежать такого вряд ли удастся. Подобные Шан Цзюньлиню правители были редкостью. За всю историю ни один Император не обходился без девушек, присланных чиновниками.

Сановники укрепляли свое положение, а правитель получал рычаги влияния.

Но Шан Цзюньлинь был иным. Его восхождение на трон отличалось от других, а тех, кто пытался манипулировать им апелляциями к традициям, он казнил. После такой жестокости никто не смел перечить. За годы чиновники усвоили: оспаривать Императора – себе дороже. Если дело не касалось их интересов, они предпочитали не раздражать его.

Вещи Шэнь Юя сложили вместе с императорскими, и слуги быстро все обустроили.

— Ваше Величество, где мне разместиться? — Шэнь Юй ждал, но никто не провожал его в отдельные покои.

— Разве А-Юй хочет быть где-то кроме Нашей стороны? — Шан Цзюньлинь откинул прядь волос с его лица.

— Совместная поездка в карете уже привлекла внимание, а теперь вы хотите, чтобы я остался здесь. Испытываете терпение сановников? — Шэнь Юй провел пальцем по груди Императора.

Даже сквозь одежду Шан Цзюньлинь почувствовал, как загорелось в том месте. Он схватил руку Шэнь Юя, а другой обнял его за талию, прижав к себе:

— Это их проблемы. Разве супруги не должны жить вместе? Или А-Юй хочет оставить мужа одного в холодной постели?

— Я такого не говорил, — Шэнь Юй лукаво улыбнулся. — Просто не хочу потом читать мемориалы с жалобами на меня.

— А-Юй беспокоится об этом? — Шан Цзюньлинь приблизился, и его низкий голос прозвучал у самого уха: — Тогда хорошо обслужи мужа, и Мы заставим их замолчать. Договорились?

— Разве Император не должен сам решать свои проблемы? — едва Шэнь Юй произнес это, как его мочку уха слегка укусили.

Не сильно. Но волна покалываний разлилась от уха. Зубы сжались, и мочка мгновенно покраснела. Шэнь Юй вздрогнул.

После долгих мучений чувствительное ухо наконец отпустили, но губы Императора не отдалились, а нежно коснулись пылающей кожи. Дрожь не прекращалась. Шэнь Юй вцепился в одежду Шан Цзюньлиня, ноги подкашивались, и, не поддерживай его Император, он бы уже сполз на пол. Поцелуи спускались ниже, обновляя следы, а руки Шэнь Юя сжимали ткань все крепче. Перед тем как ситуация вышла из-под контроля, за шатром раздался голос евнуха Мэна:

— Ваше Величество, канцлер и другие сановники просят аудиенции.

Романтическая атмосфера разрушилась, и Шан Цзюньлинь нахмурился, в глазах бушевала буря. Шэнь Юй посмотрел на недовольного Императора и не сдержал смешка:

— Ваше Величество, поторопитесь, не заставляйте канцлера ждать.

Шан Цзюньлинь мрачно взглянул на него, нехотя убрав руку из-под одежды.

— Не смей вспоминать других мужчин и радоваться, — он куснул Шэнь Юя за губу. — Жди Нас.

Поправив одежду, Император вышел. Евнух Мэн последовал за ним, недоумевая: только приехали, а настроение у Императора уже испортилось?

Шэнь Юй немного полежал, затем медленно поднялся и привел себя в порядок.

Му Си, получив приказ, вошла помочь и замерла при виде хозяина.

— Что? — Шэнь Юй заговорил и почувствовал боль, машинально дотронувшись до губ.

— У господина кровь на губах. Я принесу мазь, — Му Си вышла. — Вещи еще не полностью распаковали, и часть оставалась снаружи.

Шэнь Юй опустил руку – на пальцах действительно была кровь. Он лизнул губу, и во рту распространился легкий металлический привкус.

Му Си скоро вернулась с мазью, приготовленной лекарем Гу специально для таких случаев. Шан Цзюньлинь любил оставлять на теле Шэнь Юя следы, которые долго не проходили. Чтобы скрыть их, лекарь и создал это средство. На губах оно давало приятный холодок.

Шэнь Юй хотел прогуляться, но, подумав о своем виде, передумал. Взяв книгу, он сел читать, ожидая, пока следы исчезнут.

Му Си впервые была здесь, и все казалось ей новым. Шэнь Юй не стал ее удерживать, разрешив пойти погулять.

Большинство слуг приехали из дворца Юйчжан. С появлением Шэнь Юя Император больше нигде не ночевал, и слуги Юйчжана лучше знали их привычки.

Шан Цзюньлинь был занят.

Охота служила не только развлечением, но и проверкой для молодых чиновников и военных. Удачная охота могла привлечь внимание Императора. Они с нетерпением ждали начала, стремясь проявить себя.

Перед началом император произносил вдохновляющую речь, объявлял награды и выпускал первую стрелу – к удаче в этом году.

К участию допускались и молодые родственники сановников. Проявить себя перед Императором было большой честью. пустыняодежь всегда составляла основу соревнования.

Шан Цзюньлинь был щедр, и победитель получал богатые дары. Не только можно было оставить хорошее впечатление у Императора, но и получить щедрую награду – для участников это была беспроигрышная сделка.

Как законный сын маркиза Чжэньбэй, Шэнь Юй, безусловно, имел право участвовать, но ни разу не был. Каждый раз маркиз Чжэньбэй оставлял его дома под предлогом «слабого здоровья».

Шэнь Юй горько усмехнулся. Разве позволила бы наложница Жу ему хоть малейший шанс проявить себя? Она мечтала, чтобы он ни в чем не преуспел, везде оставаясь в тени ее драгоценного сына.

Стоя в стороне, Шэнь Юй наблюдал, как мужчину окружают сановники, слушал его спокойный и уверенный голос, доносящийся с ветерком, и в груди разливалось тепло.

Этот мужчина принадлежал ему.

Задумавшись, он не заметил, как впереди упала тень. Шэнь Юй поднял голову. Шан Цзюньлинь, неведомо когда подъехавший, смотрел на него сверху.

— Составишь Нам компанию, А-Юй? — Мужчина протянул руку в приглашении.

В голове Шэнь Юя промелькнули сцены их бесчинств на спине лошади, и он покачал головой:

— Ваше Величество привезли моего белого коня?

Шан Цзюньлинь пристально посмотрел на него и нахмурился:

— Не хочешь с Нами?

— Я могу ехать рядом с Вашим Величеством. Иначе Учжуй обидится, — улыбнулся Шэнь Юй.

Император сделал жест, и вскоре в поле зрения появился знакомый белый конь. Шэнь Юй взял поводья и ловко вскочил в седло.

— Мне нравится ощущение, когда мы скачем бок о бок.

Шан Цзюньлинь промолчал, не стал указывать, что Шэнь Юй просто стесняется после прошлого раза.

— Ваше Величество раньше видели Шэнь Цинжаня на охоте? — Шэнь Юй посмотрел на мужчину, едущего рядом.

— Твоего беспокойного сводного брата? — Шан Цзюньлинь задумался. — Маркиз Чжэньбэй привозил его? Не помню. Но раз теперь известно, сколько раз он его привозил, вычтем соответствующее количество лет жалованья.

Глава 155

Шэнь Юй не сдержал смешка.

— Чему смеешься? — Пальцы Шан Цзюньлиня слегка дернулись – так захотелось ущипнуть его за щеку.

— Почему Ваше Величество вдруг решили наказать маркиза Чжэньбэя? — В голосе Шэнь Юя все еще звучал смех. — Это было давно. Вряд ли он ожидал, что Император станет копаться в прошлом.

— Когда дело касается А-Юя, нет понятия «прошлое». За всю боль, которую они тебе причинили, они заплатят сполна. — Шан Цзюньлинь лишь ждал подходящего момента.

— Маркиз Чжэньбэй больше всего дорожит репутацией. После этого он возненавидит Шэнь Цинжаня еще сильнее.

Шэнь Юй представлял, как рассуждал маркиз: если бы не Шэнь Цинжань с матерью, он не поссорился бы с законным наследником. Тот мог бы сделать карьеру при дворе или во дворце, принося семье пользу, а не заставлять его бояться мести. Те, кто должны были быть ближайшими людьми, из-за чужих интриг едва не стали врагами. Разве маркиз Чжэньбэй не хотел извлечь выгоду из Шэнь Юя? Конечно, хотел. Но поведение сына не давало ему уверенности, и он не решался действовать открыто. Ведь годы холодности перед попаданием во Дворец, потворство наложнице и ее сыну, безразличие – все это было правдой. Пока эта обида не исчезнет, как он мог что-то просить у Шэнь Юя?

Официально Шэнь Юй не разрывал отношений, иногда даже давал советы, а Шан Цзюньлинь из-за этого одаривал семью. Но эти подарки не шли ни в какое сравнение с тем, что полагалось бы по-настоящему любимому человеку. Маркиз Чжэньбэй знал: основное попадало прямиком во дворец Юйчжан, а семье доставались крохи.

Чем больше благоволили Шэнь Юю, тем сложнее становилось маркизу. Слушая льстивые речи, он одновременно и гордился, и чувствовал, будто нож вонзают в сердце.

Шэнь Юй знал о его мучениях – именно этого он и добивался. Вкус, знакомый ему с детства, должен был стать знакомым и маркизу Чжэньбэй.

— Почему А-Юй вдруг спросил, видели ли Мы твоего сводного брата?

Участники соревнования уже уехали в лес на охоту, а Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь неспешно ехали по тропинке. Охранники держались поодаль, не мешая им.

— Просто вспомнил, как он рассказывал мне об охоте, хваля Ваше Величество. Я подумал, что вы встречались.

— А-Юй ревнует? — Шан Цзюньлинь усмехнулся.

— Знать, что Ваше Величество кто-то желает, действительно неприятно. — Шэнь Юй не видел смысла скрывать это.

— Мы рады, А-Юй. — Глаза Императора вспыхнули, его темные, как ночное небо, зрачки неотрывно смотрели на Шэнь Юя, словно пытаясь втянуть его внутрь.

— На этот раз маркиз Чжэньбэй никого не привез? — Шэнь Юю стало неловко под этим взглядом, и он отвернулся.

Шан Цзюньлинь кивнул:

— Только он один.

— Ладно, хватит о нем. Давайте поохотимся. — Взгляд Шэнь Юя упал на пробегавших мимо зверьков, и в нем проснулся азарт.

— Что хочешь, А-Юй, Мы добудем для тебя.

В этот момент из кустов выскочил серый заяц.

Свист!

Две стрелы почти одновременно вонзились в землю.

Заяц был пригвожден к земле.

Охранники поспешили подобрать добычу.

— Ну что? — спросил Шан Цзюньлинь.

— Ваше Величество, заяц поражен двумя стрелами.

Это было видно невооруженным глазом: одна стрела пробила глаз, убив мгновенно, другая – заднюю лапу, намертво пригвоздив тушку к земле.

Вторую выпустил Шэнь Юй.

Он опустил лук и потер запястье – это молодое тело, изнеженное долгой праздностью, уставало быстрее, чем в прошлой жизни.

Шан Цзюньлинь взглянул на зайца:

— Этот засчитываем А-Юю.

— Все, что добыл Ваше Величество, теперь мое? — Шэнь Юй указал на тушку.

Охранники, не знавшие об их отношениях, переглянулись в изумлении: Благородный монарх слишком смел перед Императором!

— Все, что добыли Мы, принадлежит А-Юю.

Они не участвовали в соревновании, неспешно разъезжая по горам, и охота стала лишь приятным дополнением. Сначала Шэнь Юй действовал неуверенно, но постепенно движения становились все плавнее, а меткость – выше. Они то ехали, то останавливались, и добыча росла.

— Этот олень мой! — Азарт захлестывал Шэнь Юя, в голосе слышалось явное возбуждение.

Шан Цзюньлинь, конечно, не стал бы с ним соперничать. Он отстал на шаг, наблюдая, как Шэнь Юй натягивает тетиву, выпускает стрелу… вместе со свистом стрелы раздался звук падающего оленя.

Но Шан Цзюньлинь даже не взглянул на добычу. Все его внимание приковал только что увиденный образ.

Красавец в красном, полный энергии. Охотничий костюм подчеркивал изгибы тела, а поднятая для выстрела рука образовывала изящную линию с шеей. Этот Шэнь Юй разительно отличался от привычного ему юноши.

Яркий, ослепительный, от которого невозможно отвести взгляд.

— Ваше Величество, посмотрите... — Шэнь Юй обернулся и утонул в темной глубине его глаз.

— А-Юй великолепен, — голос Шан Цзюньлиня охрип.

Шэнь Юй уже хотел что-то сказать, как вдруг вдали послышался топот копыт, а затем раздался грубый женский голос:

— Это же моя добыча! Как вы посмели украсть ее?!

Шэнь Юй приподнял бровь. Они выбрали дорогу в стороне от основного маршрута – откуда здесь люди? Вскоре у подстреленного оленя появился отряд всадников во главе с девушкой в красном охотничьем наряде. Увидев Шэнь Юя, та на мгновение застыла, пораженная его красотой, но затем в глазах вспыхнула жгучая зависть. Она надела красное, чтобы выделяться из толпы, но не ожидала встретить в глуши юношу, затмевающего ее. Один взгляд – и она поняла, что проиграла. Безоговорочно. Зависть, как ядовитая змея, сжала сердце, и лицо девушки исказилось:

— Вы украли мою добычу. Как вы собираетесь возместить ущерб?

Она так жаждала уничтожить этого человека, что не обратила внимания на окружающую обстановку. На одежде Шан Цзюньлиня были вышиты драконы – будь она чуть внимательнее, то заметила бы неладное. Но ее взгляд приковало лицо Шэнь Юя, будто она хотела сорвать с него кожу.

Шэнь Юй слегка нахмурился. Враждебность девушки была слишком очевидна, чтобы ее игнорировать. Он посмотрел на Шан Цзюньлина – тот сжал губы, сдерживая гнев.

— Ваше Величество знает, кто это? — тихо спросил Шэнь Юй.

Среди всадников явно главенствовала девушка в красном. Кроме охранников, не было ни одного мужчины, который мог бы быть ее родственником. Шэнь Юй был уверен, что никогда ее не видел.

Ее ненависть, казалось, проистекала лишь из зависти. Учитывая первый восхищенный взгляд, вероятно, причина была в его внешности. Шэнь Юй дотронулся до лица. Никогда не думал, что однажды столкнется с ненавистью незнакомки только из-за своей красоты.

— Наверное, чья-то родственница.

Учжуй, чувствуя настроение хозяина, беспокойно зашагал на месте.

— Сестра, этого оленя подстрелил тот господин, значит, это его добыча... — девушка в бирюзовом рядом попыталась вмешаться, но та грубо столкнула ее с лошади.

— Ты, побочная дочь, смеешь указывать мне?!

Окружающие сохраняли безучастность – видимо, привыкли к ее жестокости.

Шэнь Юй дернул Шан Цзюньлиня за рукав, перебивая его, и нарочито вызывающе сказал:

— Это я подстрелил оленя. Разве он становится твоим только потому, что ты так сказала?

— Если бы не мы загнали его, разве ты смог бы попасть? — Она презрительно фыркнула. — Теперь ее интересовала не только добыча – она хотела унизить Шэнь Юя. — Ладно. Если извинишься, я прощу твою ошибку.

Шэнь Юй рассмеялся:

— На охоте действует правило «кто первый, тот и прав». Неважно, загнали ли вы оленя или он был здесь – раз моя стрела поразила его, он мой.

Когда Шэнь Юй смеялся, он становился еще прекраснее. Знавшие его понимали: за этой улыбкой скрывался гнев.

— Ты действительно хочешь мне перечить? — Девушке его смех резал глаза. — Давай так: посоревнуемся. Если я проиграю, олень твой. Если ты – извинишься и покинешь охоту. И без чужой помощи. Неужели мужчина не осмелится состязаться с хрупкой девушкой?

— Ты не в праве требовать, чтобы он ушел, — сквозь зубы произнес Шан Цзюньлинь. Не вмешайся Шэнь Юй, он бы уже велел утащить ее.

— Вы что, пара? Так его защищаете? — Девушка скользнула взглядом по черному костюму мужчины рядом с Шэнь Юем.

Она приехала в столицу с отцом, получившим новое назначение после перераспределения власти. Там ее отец был высшим чиновником, а мать происходила из главного рода. Будучи единственной законной дочерью, она привыкла получать все по первому требованию, и никто не смел перечить.

Девушка в бирюзовом сидела на земле, переживая за незнакомцев. Она знала, насколько жестока ее «старшая сестра». Еще до переезда та изувечила немало служанок, чья внешность хоть немного превосходила ее. И не только служанок. Девушек из других семей, красивее ее, ждала участь похуже – опозоренные, обесчещенные, а то и убитые после жестоких издевательств.

Она открыла рот, желая предупредить их, но сама едва могла постоять за себя. Какая ирония!

Она говорила, что побочная дочь не смеет указывать, но на самом деле именно она должна была быть законным ребенком, старшей сестрой! Это они с матерью украли ее положение!

И все это знали.

Девушка в бирюзовом опустила голову, и мелькнувшая в ее глазах ненависть не ускользнула от внимания Шэнь Юя.

Шэнь Юй не был заинтересован вникать в распри между двумя сестрами.

— Какие отношения между нами – не твоя забота. Что касается состязания, нам нет необходимости соглашаться на твои неразумные требования ради добычи, которая и так принадлежит нам, не так ли? — произнес он.

План женщины, которая собиралась во время состязания пойти на хитрость и, желательно, повредить это прекрасное лицо, рухнул. Она подвела лошадь к лежащему на земле оленю:

— В таком случае, я не постесняюсь забрать добычу. Вот ваша стрела. — С этими словами женщина наклонилась, чтобы вытащить стрелу.

— Осмелься тронуть нашу вещь, и я немедленно разожму тетиву, — Шэнь Юй натянул лук, направляя его в женщину, слегка прищурив глаза. — Нашим стрелам все равно, будет ли цель зверем или человеком.

Глава 156

Движение женщины замерло. По холодному блеску в его глазах она ясно осознала, что юноша не лжет. Острый наконечник стрелы, направленный на нее, словно говорил, что стоит ей лишь пошевелиться, как он разожмет пальцы, и ледяная смерть пронзит воздух, устремившись прямо в нее. Ее лицо застыло. Холод пробежал по спине, волосы встали дыбом, а над головой нависла огромная угроза. Она хотела брякнуть что-нибудь дерзкое, но не смогла выдавить ни слова. За все годы своего высокомерного поведения она впервые ощутила на себе угрозу, и в этот момент ее переполняли одновременно ярость и страх, а ненависть к юноше достигла предела.

С ней никогда так не обращались! Она никогда не терпела подобного унижения!

Охваченная страхом, женщина не посмела вытащить стрелу. Она не была настолько безрассудна, чтобы ради минутного удовлетворения рисковать своей жизнью – игра не стоила свеч. Но она и не собиралась просто так сдаваться. Она запомнит этот счет и обязательно сведет его позже! Раз он осмелился направить на нее стрелу, то пусть готовится – когда он окажется в ее руках, она посмотрит, сможет ли он сохранить это надменное выражение лица, когда стрела рассечет его щеку!

Женщина отказалась от первоначального намерения, медленно выпрямилась и отъехала на несколько шагов назад, покинув зону поражения.

— Мы же находимся у подножия трона Сына Неба! Ты действительно осмелишься выпустить в меня стрелу? — спросила она.

Шэнь Юй неторопливо повернулся, вновь нацелив на нее лук:

— Можешь попробовать и проверить, осмелимся ли Мы. — Его поведение и тон ясно говорили об одном – он чувствовал себя неуязвимым.

Она не посмела продолжать, но и рот закрывать не собиралась:

— У подножия трона Сына Неба нельзя просто так ранить людей! Если ты сегодня причинишь мне вред, думаешь, сам уйдешь невредимым?

— Разве ты сама не делала то же самое? — Шэнь Юй скользнул взглядом по сидевшей на земле женщине в бирюзовом. — Что, тебе можно калечить людей без последствий, а другим за это должно грозить наказание?

— Дочь наложницы! Даже если я ее раню, кто посмеет заступиться за нее? — Женщина высокомерно подняла подбородок. — Но если ты тронешь меня, мой отец не оставит тебя в покое!

— Если, конечно, у тебя будет возможность пожаловаться ему. Как думаешь? — произнес Шэнь Юй.

В подтверждение его слов охрана позади него угрожающе уставилась на женщину.

— Что ты задумал? — испугалась она. — Нас здесь много! Неужели ты посмеешь всех убить?

— Это место далеко от главной тропы, — Шэнь Юй огляделся. — Даже если здесь что-то произойдет, никто не узнает об этом сразу. Думаю, не так уж много людей знает, что ты приехала сюда?

Женщина закусила губу. Юноша был прав – она действительно приехала сюда, преследуя добычу, чтобы добиться хороших результатов и привлечь внимание Его Величества. Она слышала, что Император любит красный цвет, и специально надела этот наряд сегодня, не ожидая встретить того, кто превзойдет ее во всем.

Она снова посмотрела на юношу и поняла, что он не блефует – он действительно хотел убить ее.

В этот момент из леса донеслись звуки приближающихся лошадей и шум голосов.

— Ты уверен, что барышня поехала сюда? — раздался властный мужской голос.

— Этот раб уверен! Барышня погналась за лисой в этом направлении. Господин, вон там! Барышня там!

По мере приближения обрывки разговора становились все четче. Услышав знакомый голос, женщина обрадовалась, и ее высокомерие вновь вспыхнуло.

— Лиса? — Шэнь Юй усмехнулся. — Мы подстрелили оленя. Где же здесь лиса?

Женщина сжала губы. Конечно, она знала, что лиса давно убежала – она сказала это лишь как предлог, чтобы завладеть оленем.

Пока они разговаривали, группа приблизилась и, увидев противостояние, мужчина средних лет растерялся:

— Что здесь происходит?

— Всего лишь кто-то принял оленя за лису и попытался отобрать Нашу добычу, — Шэнь Юй уже опустил лук – он и не собирался по-настоящему причинять вред женщине.

— Отец! Они украли мою добычу и хотели ранить меня! Ты должен восстановить справедливость! — женщина, почувствовав поддержку, воспрянула духом, и в ее глазах мелькнула злоба. — Что это за мужчины, которые обижают слабую женщину?!

Мужчина средних лет нахмурился и взглянул на другую сторону. Он уже собирался что-то сказать, но, разглядев, кто перед ним, резко замолчал.

!!!

Из всех людей ее угораздило нарваться именно на тех двоих, с кем в Поднебесной Дахуань нельзя связываться ни в коем случае.

Не теряя времени, мужчина спешился, сделал несколько шагов вперед и почтительно опустился на колени:

— Этот чиновник приветствует Ваше Величество.

— Отец, что ты... — женщина в шоке зажала рот рукой, не веря своим ушам.

Ее отец только что назвал этого человека... Императором?!

— Достойную дочь воспитал сановник Сюй, — бесстрастно произнес Шан Цзюньлинь.

На лбу сановника Сюя выступили капли пота. Все его тело напряглось – без разрешения Императора он не смел подняться и продолжал стоять на коленях неподвижно. Он с таким трудом добился перевода в столицу, и теперь все могло рухнуть из-за сегодняшнего происшествия.

Остальные тоже не посмели оставаться на конях. Все, кто был верхом или стоял, поспешно слезли и повалились на землю, прижавшись лбами к земле и не смея даже дышать. Они никак не ожидали, что впервые увидят Императора при таких обстоятельствах.

Лицо женщины побелело. Как бы она ни отказывалась верить, теперь приходилось признать – перед ней стоял Сын Неба, Император Дахуань. И что же она натворила?

Дрожа всем телом, женщина опустилась на колени. Она осмелилась вести себя так перед Его Величеством – теперь ей оставалось лишь гадать, какое наказание ее ждет.

— Сановник Сюй оказался никудышным воспитателем. С назначением можно не спешить. А что касается твоей «прекрасной» дочери... — Шан Цзюньлинь с отвращением взглянул на девушку, — она осмелилась надерзить Нам и Благородному монарху. По закону следует карать.

«По закону» – это означало смертный приговор для его дочери.

Вспомнив о жене, сановник Сюй не удержался от мольбы:

— Умоляю Ваше Величество проявить милосердие! Дочь невежественна по молодости лет и не знала, что перед ней Император и Благородный монарх. У этого чиновника лишь одна дочь, потому ее и баловали сверх меры. Умоляю о снисхождении!

— Эта простая женщина действительно не знала! — девушка тут же принялась кланяться. — Будь у меня хоть десять тысяч сердец, ни одно не осмелилось бы проявить непочтение, знай я, что передо мной Ваше Величество и Благородный монарх!

— Значит, если бы мы с Императором не занимали нынешнего положения, с нами можно было обращаться как угодно? — Шэнь Юй презрительно фыркнул. — Можно ли тогда предположить, что госпожа Сюй и раньше не раз поступала подобным образом? — Повернувшись к Шан Цзюньлиню, он продолжил: — Ваше Величество, почему бы не провести расследование? Чтобы потом никто не говорил, будто это я, не терпящий соперников, жестоко расправляюсь со всеми, кто приближается к Вашему Величеству. Не хочу носить такую славу.

— Благородный монарх совершенно прав, — кивнул Шан Цзюньлинь. — Мэн Чан, подготовь указ.

Из толпы вышел главный евнух Мэн:

— Этот раб повинуется.

В глазах сановника Сюя потемнело. Он и представить не мог, что дочь навлечет на семью такую беду. Еще в Ханьчжоу нужно было строже воспитывать ее, не позволив вырасти такой своенравной. Но теперь было поздно что-либо менять.

Сановник Сюй пока не знал, какие еще «сюрпризы» преподнесет ему якобы просто «избалованная» дочь.

Когда Шан Цзюньлинь приказывал провести расследование, никто не смел проявлять нерадивость.

Ханьчжоу находился недалеко от столицы. Вскоре после указа чиновники с императорским предписанием отправились туда, чтобы выяснить правду. Дочь сановника Сюя была взята под стражу.

По возвращении домой сановника встретила жена. Увидев, что за мужем следует лишь девушка в бирюзовом, а их дочь нигде не видно, госпожа Сюй ощутила леденящее предчувствие.

— Почему вернулись только вы? Где Цзюньцзюнь? — спросила она, стараясь говорить ровно.

Сановник Сюй смутился. Он знал, как сильно жена баловала дочь, и не представлял, как рассказать ей о произошедшем.

Заметив его выражение лица, госпожа Сюй встревожилась еще сильнее. Она повернулась к молчаливой девушке в бирюзовом и ударила ее:

— Почему ты вернулась, а твоя сестра – нет? Разве я не говорила, что ты должна быть рядом с ней?

Сановник Сюй нахмурился:

— Зачем ты ее бьешь? Она тут ни при чем.

Девушка в бирюзовом прикрыла ладонью покрасневшую щеку и вдруг тихо засмеялась. Смех становился все громче.

— Чему ты смеешься?!

— Смеюсь над тем, как воздается за грехи. Разве вы не знаете, госпожа Сюй, каков нрав вашей дочери? Разве вы не в курсе, сколько знатных семей участвует в осенней охоте? Среди их отпрысков немало прекрасных юношей и девушек. Как, по-вашему, повела бы себя Сюй Ваньцзюнь, встретив их?

Госпожа Сюй нервно заморгала:

— Она поссорилась с какой-то знатной девицей?

Девушка проигнорировала вопрос:

— Это не Ханьчжоу, где вы вершите, что хотите. Если бы она вела себя здесь так же, как раньше, что бы ее ждало? — Она опустила руку, обнажив яркий след от пощечины. — Вспомните, что творила ваша «прекрасная» дочь. Его Величество приказал тщательно все расследовать. И скоро о ваших мерзких деяниях узнает вся империя. Моя бедная матушка наконец обретет покой.

— При чем здесь другие? — сановник Сюй раздраженно оборвал ее. — Не неси чепухи! Уведите вторую госпожу и не выпускайте без моего приказа.

После того как девушку увели, господин Сюй под напором жены рассказал о случившемся. Выслушав его, у госпожи Сюй потемнело в глазах.

Эти события не повлияли на ход охоты. К вечеру участники вернулись с добычей. Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь прибыли в лагерь раньше – после неприятного инцидента Шэнь Юй потерял интерес к охоте. Шан Цзюньлинь сопровождал его лишь для компании, поэтому, видя его настроение, тоже решил вернуться.

— В следующий раз Мы выставим охрану, чтобы никто не смел тебе мешать, — сказал Император, массируя запястье Шэнь Юя.

Тот редко проявлял такую физическую активность, и теперь запястье ныло от боли. Шан Цзюньлинь нанес мазь и осторожно разминал кожу. Прохлада смягчила боль, и Шэнь Юй пошевелил пальцами:

— Ваше Величество, почему вы такой деспот?

— Лучше уж деспот, чем позволять всяким негодяям портить тебе настроение, — ответил Шан Цзюньлинь, убирая мазь. Он поднялся и помог Шэнь Юю встать. — Пойдем, скоро вернутся остальные.

Смеркалось. На поляне уже разожгли костры. Шан Цзюньлинь вышел, держа Шэнь Юя за руку.

— Ваше Величество умеет жарить мясо? Пожалуйста, приготовьте оленину из моей сегодняшней добычи.

Подошедшие сановник Сюй и его жена услышали эти слова. Госпожа Сюй, чья дочь пострадала именно из-за оленя, скривилась от злости.

Глава 157

Сановник Сюй тоже испытывал сложные чувства. Трудно оставаться спокойным, видя, как виновники несчастья его дочери беспечно разговаривают. Но он не мог ничего сказать. Его дочь первой совершила проступок. Винить Императора он не смел.

Шан Цзюньлинь славился своим нравом, и чиновники его побаивались – особенно такие, как сановник Сюй, служившие вдали от столицы и знавшие о поступках Императора лишь по слухам. То, как Шан Цзюньлинь кровавыми методами принудил прежнего Императора отречься от престола, для старых сановников не было секретом. Чиновник Сюй много лет служил вдали от столицы, но это не значит, что у него не было там связей – иначе его бы не вызвали обратно в столицу на этот раз.

Кто из чиновников не мечтал остаться в центре власти?

Что касается госпожи Сюй, то ее страх перед Шан Цзюньлинем был не так глубок. Она была женщиной, с детства избалованной своей семьей, а после замужества муж во всем ей потакал. Можно сказать, что ее жизнь была легкой, и она никогда не сталкивалась с трудностями.

До сегодняшнего дня.

Зная характер своей жены, чиновник Сюй дернул ее за рукав и тихо сказал:

— Это Его Величество и Благородный монарх.

Пока они говорили, расстояние между ними сокращалось.

— Этот подданный приветствует Ваше Величество и Благородного монарха! — Чиновник Сюй опустился на колени, госпожа Сюй последовала его примеру.

Шан Цзюньлинь смерил их холодным взглядом и, когда на спине чиновника Сюя уже выступил пот, наконец произнес:

— Поднимитесь.

Чиновник Сюй поспешно поднялся вместе с женой и проводил взглядом Шан Цзюньлиня и Шэнь Юя.

— Тот, кто шел рядом с Императором – это Благородный монарх? Император очень его любит? — Глядя на удаляющиеся фигуры, госпожа Сюй задумалась.

— Да. Еще до вступления во дворец Его Величество пожаловал ему титул «благородного монарха», а после – окружил безграничной любовью. Более того, Император публично заявил, что до конца жизни будет верен только ему одному. — Чиновник Сюй вздохнул.

— Но благородный монарх – мужчина. Разве сановники не возражали?

— Как они могли не возражать? Кто не мечтал отправить свою дочь во дворец, чтобы добиться выгодного положения? Но что толку в их возражениях? Его Величество твердо решил, что будет только с Благородным монархом, и даже наказал нескольких сановников за их протесты. — Чтобы отвлечь жену и развеять ее необдуманные мысли, чиновник Сюй намеренно рассказал больше.

— Правда? — Госпожа Сюй отвела взгляд и сменила тему. — Ты можешь как можно скорее связаться с Ханьчжоу?

— Зачем? Не волнуйся, даже если Император отправит туда следователей, они ничего не найдут. — Первоначальная паника прошла, и чиновник Сюй уже не был так растерян. Как бы то ни было, он долго пускал корни в Ханьчжоу, и все там – его люди. Что бы ни делали присланные Императором чиновники, если бы они могли что-то найти, разве его бы вызвали в столицу?

— А что насчет Цзюньцзюнь? — При мысли о дочери сердце госпожи Сюй сжалось от боли.

— Я подумаю, как решить этот вопрос. — Чиновник Сюй потрепал жену по руке.

Официальный указ еще не был обнародован, и некоторые чиновники, увидев Сюя, тепло с ним поздоровались. Тот не мог позволить себе выдать волнение и изо всех сил изображал радость, поддерживая беседу.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь сначала осмотрели место, где складывали добычу. За одну вылазку они добыли немало: зайцы, олени, кабарги…

— Кроме оленины, что еще хочешь? Жареного зайца?

Шэнь Юй указал на несколько видов мяса, и слуги тут же принялись их разделывать. Все, что оставалось, – это зажарить.

Снаружи царило оживление: люди возвращались из леса с добычей, собирались группами и обменивались любезностями. Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь шли по траве, держась за руки. Они избегали скоплений людей, и никто не осмеливался их беспокоить. Поздней осенью становилось холодно, особенно ночью. Даже в плаще Шэнь Юй чувствовал, как холод проникает внутрь. Шан Цзюньлинь потрогал его все более ледяные руки и отказался от идеи идти дальше.

Возле костра тепло распространялось повсюду, и Шэнь Юю невольно хотелось подойти еще ближе. Соревнования должны были продлиться три дня, и пока что шел только первый. После подсчета добычи все могли собраться вместе и насладиться вкусом дневной охоты.

Слуги подали приготовленное мясо.

Шэнь Юй подпер голову рукой и разглядывал мужчину с благородным профилем. В свете костра в мужчине, сосредоточенно жарящем мясо, появилось что-то уютное. Трудно было представить, что руки, державшие кисть и меч, могли делать что-то столь простое. Шан Цзюньлинь ловко переворачивал мясо, и вскоре раздалось шипение, а в воздухе разлился насыщенный аромат.

Шэнь Юй пошевелил носом и уставился на руки Императора.

— Как вкусно пахнет.

— Ты голоден? Подожди немного, и можно будет есть.

Запах становился все сильнее. Шан Цзюньлинь положил готовое мясо на тарелку и протянул Шэнь Юю:

— Попробуй.

Немного подождав, пока мясо остынет, Шэнь Юй отломил кусочек и положил в рот. Прожевав и проглотив, он удивился:

— Удивительное мастерство! Это невероятно вкусно! — Шэнь Юй попросил Шан Цзюньлиня приготовить мясо просто потому, что хотел попробовать именно его, но не ожидал, что оно окажется настолько хорошим.

Видя его удовольствие, Шан Цзюньлинь поджарил еще несколько кусков. Разные виды мяса имели разный вкус, но все были одинаково прекрасны. Шэнь Юй, всегда любивший вкусно поесть, незаметно переел и почувствовал тяжесть.

Они зажарили большую часть оленины и несколько зайцев. Большая часть мяса, приготовленного Шан Цзюньлинем, досталась Шэнь Юю, а остальное – слугам и другим сановникам.

Шэнь Юй тоже попробовал пожарить мясо, но первый кусок подгорел, второй не дожарился, и после нескольких неудач он сдался.

Поглаживая живот, он с сожалением посмотрел на оставшееся мясо:

— Столько еще осталось… — Даже в прохладную погоду к утру оно уже не будет свежим.

— Часть отдадим слугам, часть разошлем сановникам, — предложил Шан Цзюньлинь.

По приказу Императора слуги разнесли мясо. Канцлер, чиновник Фан и другие приближенные сановники получили свою долю. Жареное мясо само по себе не представляло ценности, но символизировало благосклонность Императора. Неважно, что думали те, кто получил угощение, и те, кто остался без него. Шэнь Юй, насладившись трапезой, заплатил за это тем, что вынужден был гулять допоздна, чтобы помочь пищеварению.

— Если бы Мы не следили за тобой, тебе сейчас было бы куда хуже. — Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя за талию, поддерживая его, и в его голосе сквозила легкая досада.

— Мясо, приготовленное руками Вашего Величества, – не то, что можно отведать когда угодно. — Шэнь Юй смаковал воспоминания. Если бы оно не было таким вкусным, он бы не переел.

— Оленина и оленья кровь – сильные тонизирующие средства. Позже Мы прикажем придворному лекарю Гу приготовить тебе отвар, чтобы снизить жар. — Мысль о том, что его любимец наслаждается приготовленной им едой, наполняла сердце Шан Цзюньлиня теплом.

Шэнь Юй, наконец осознав это, широко раскрыл глаза:

— Сколько я вообще съел?

Шан Цзюньлинь подсчитал и ответил:

— Немало. По сравнению с другими видами мяса, ты явно предпочитал оленину.

Действительно, во время еды Шэнь Юй выбирал то, что ему нравилось. Он прикинул в памяти и понял, что, возможно, съел действительно много.

— Теперь понятно, почему мне так тепло и совсем не холодно. — Он прислушался к себе: даже дуновение ветра не вызывало дрожи.

— А Ваше Величество? Вы тоже съели много оленины? — Шэнь Юй остановился.

— Мы не привередничаем в еде. Мы ели то, что ты Нам подкладывал. — Пока Шан Цзюньлинь жарил мясо для Шэнь Юя, тот не забывал и об Императоре: половина порций доставалась ему, половина – Шан Цзюньлиню.

Аппетит у Императора был отменный. Шэнь Юй хотел сам приготовить для него, но все его попытки заканчивались провалом, и в итоге он просто кормил Шан Цзюньлиня мясом, зажаренным слугами.

В еде Император был неприхотлив: он ел все, что ему подавали.

— Ваше Величество еще и оленью кровь пил… — Вспомнив о возможных последствиях, Шэнь Юй замолчал. — Нам стоит погулять подольше перед возвращением.

Знал бы – не объедался. Шэнь Юй вовсе не хотел провести второй день охоты, запершись в шатре по очевидным причинам. С учетом выносливости Шан Цзюньлиня и действия оленьей крови, он даже боялся представить, чем это обернется.

— Все равно нужно подождать, пока пища переварится, прежде чем возвращаться отдыхать. — Шан Цзюньлинь невозмутимо пожал плечами.

Небо полностью потемнело. Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь шли позади шатров, в то время как с другой стороны сановники с семьями собрались у костра. Обычные границы стирались – это было редкое время для отдыха.

Чиновники не обсуждали государственные дела, а делились впечатлениями от дня, хвастались добычей или присматривали пары для своих детей. пустыняодые люди, отличившиеся на осенней охоте, не только могли заслужить благосклонность Императора, но и найти выгодную партию.

Чиновник Сюй и его жена изначально тоже надеялись подыскать жениха для дочери, но теперь, когда сама их судьба висела на волоске, такие мысли казались несбыточными.

Госпожа Сюй, однако, не подавала виду и оживленно беседовала с другими дамами.

Ночь углублялась. Гости расходились, и чиновник Сюй, не найдя жену, уже хотел послать слуг на поиски, как вдруг она появилась, торопливо подходя к нему.

— Где ты была?

— Выпила вина, стало душно – пошла подышать воздухом, где людей меньше.

Чиновник Сюй не стал допытываться:

— Праздник закончился, пойдем отдыхать.

— Хорошо. — Госпожа Сюй тайно вздохнула с облегчением, видя, что он ничего не заподозрил.

Шэнь Юй, наконец избавившись от тяжести в животе, вернулся в шатер с Шан Цзюньлинем. Он опасался, что Император воспользуется моментом, но тот вел себя безупречно, даже когда Шэнь Юй засыпал.

Не ощутив никаких странных симптомов, Шэнь Юй наконец расслабился и погрузился в сон.

А потом, посреди ночи, он проснулся от жара. Тело горело, будто его бросили в печь. Шэнь Юй ворочался, сбрасывая одеяло. Шан Цзюньлинь сразу почувствовал его движения. Его рука, лежавшая на талии юноши, была отброшена разгоряченным Шэнь Юем. Одежда растрепалась, но жар только усиливался. Шэнь Юй с трудом открыл глаза, словно проваливаясь из одного мира в другой.

— А-Юй?

Он схватил протянутую руку, и прикосновение принесло облегчение. Будто следуя инстинкту, Шэнь Юй прижался к мужчине, втискиваясь в его объятия. Над головой прозвучал смешок:

— Сам пришел в Наши объятия. Проснешься – не смей винить Нас, хороший Наш А-Юй.

Глава 158

На следующий день Шэнь Юй, как он и опасался, не смог встать с постели. Попытка сесть окончилась резкой болью в определенном месте, и он с тихим стоном рухнул обратно. Все тело ныло, каждый мускул напоминал о себе. Шэнь Юй лежал, бессмысленно уставившись в потолок.

Хотя большая часть вины за прошлую ночь лежала на нем самом, он все равно был не в восторге. Выходит, Шан Цзюньлинь просто ждал, когда он сам попадется, как глупый заяц в капкан.

Услышав шум, Шан Цзюньлинь вошел в шатер, сопровождаемый двумя служанками с подносами. Аромат горячей еды мгновенно разнесся в воздухе, и живот Шэнь Юя предательски заурчал.

Император подошел к ложу, и служанки, поставив еду, бесшумно удалились.

— Ваше Величество вчера специально подстроил это? — хрипло спросил Шэнь Юй.

— Мы ничего не подстраивали, — возразил Шан Цзюньлинь. — Это ты сам бросился Нам в объятия. Разве Мы могли отказать?

Шэнь Юя усадили. Тело было чистым – видимо, Император уже обтер его.

— Сначала выпей воды. — Шан Цзюньлинь поднес к его губам чашку с теплой водой.

Шэнь Юй сделал несколько глотков, и горло наконец перестало першить.

— А заставить меня съесть столько оленины – это тоже не специально? — Он искоса посмотрел на Императора.

Но сейчас его лицо все еще пылало румянцем, а влажные глаза с покрасневшими уголками лишь разжигали желание Шан Цзюньлиня.

Шэнь Юй попытался пошевелить ногой, но Шан Цзюньлинь невозмутимо парировал:

— Мы готовили и другое мясо, но именно ты, А-Юй, отдал предпочтение оленине.

Конечно, Император не стал рассказывать Шэнь Юю, что перед трапезой он консультировался с лекарем Гу. Хотя со стороны казалось, что Шэнь Юй ел без меры, на самом деле количество каждого вида мяса было строго рассчитано.

Шэнь Юй не мог с этим поспорить – выбор действительно был за ним.

Шан Цзюньлинь тихо рассмеялся:

— Вчерашний А-Юй был поистине горяч. Мы просто не могли остановиться.

Шэнь Юй прикрыл ему рот ладонью. Его фарфоровая кожа была усыпана алыми отметинами, и, глядя на эти следы, Шан Цзюньлинь сглотнул.

— Ладно, не будем об этом. Сначала поешь каши. Ты голоден? — Голос Императора стал низким и хриплым.

Увидев темноту в его глазах, Шэнь Юй поспешил не искушать судьбу. Вчерашняя ночь объяснялась действием оленьей крови, но если это повторится сегодня, его поясница и ноги просто откажут.

— Голоден, — он отдернул руку и кутался в одеяло.

Как бы Шан Цзюньлинь ни хотел продолжения, сейчас он не мог позволить себе ничего лишнего. Вчера Шэнь Юй был не в себе, но Император сохранял ясность ума. Без помощи тонизирующих средств Шэнь Юй давно бы взбунтовался. Да и сам он, хоть и контролировал себя, все же ощущал влияние оленины – иначе не стал бы снова и снова ловить юношу за лодыжки, возвращая его в объятия. Шан Цзюньлинь закрыл глаза, гоня прочь соблазнительные воспоминания, взял миску с кашей и начал кормить Шэнь Юя.

Тот был слишком измотан, чтобы даже поднять руку, и с чистой совестью наслаждался обслуживанием от Императора.

Каша оказалась вкусной, и вскоре миска опустела. Насытившись, Шэнь Юй наконец задумался о других делах:

— Который сейчас час? Охотники уже выехали?

Услышав ответ, он не удивился – был уже полдень. Они нежились почти до рассвета, и только его мольбы остановили Шан Цзюньлиня. Проснуться так поздно было ожидаемо.

— А Ваше Величество сегодня не участвовал в охоте? — Шэнь Юй окинул Императора взглядом. Тот был одет в темный узкий камзол, волосы собраны высоко и скреплены нефритовой заколкой с узором дракона – без традиционной императорской короны.

— Раз А-Юй здесь, куда Мы пойдем? — Для Шан Цзюньлиня время с Шэнь Юем было ценнее любой охоты.

Если бы он ушел, а Шэнь Юй проснулся один – тот бы точно расстроился. Он слышал, что после близости считается дурным тоном оставлять партнера просыпаться в одиночестве.

Да и сам он жаждал быть первым, кого Шэнь Юй увидит, открыв глаза.

Зная привычки любимца, Шан Цзюньлинь взял одежду:

— Мы поможем тебе одеться, или сам справишься?

Шэнь Юй попытался пошевелиться, но сил не было. Без зазрения совести он указал на виновника своих бед:

— Пусть Ваше Величество поможет.

Император развернул одежду и вытащил Шэнь Юя из одеяла. Даже днем в горах было прохладно, и Шэнь Юй вздрогнул – но тут же оказался в теплых объятиях. Кроме палящего лета, Шэнь Юй всегда любил прижиматься к Шан Цзюньлиню – тот, как живая грелка, согревал его.

Император поднял руку Шэнь Юя, помогая надеть верхнюю одежду. Та оказалась широкорукавным халатом цвета льда – сегодня о верховой езде можно было забыть. Да и в следующие дни вряд ли получится.

Ноги были ватными, и Шэнь Юй отказался от мысли прогуляться. Шан Цзюньлинь предложил вынести его на руках, но Шэнь Юй не хотел становиться зрелищем для придворных.

Во второй половине дня канцлер и чиновник Фан явились для обсуждения дел в Субэе.

Даже на охоте государственные дела не ждали. Пока Шан Цзюньлинь оставался в шатре, большую часть времени он посвящал докладам. Шэнь Юй, хоть и не двигался с места, все равно слушал – Император никогда не скрывал от него подобных вопросов.

Благодаря Хэ Чэнъюю, Цзян Хуайцину и Фан Цзяи в Субэе устранили все внутренние угрозы. С помощью поставок из других регионов восстановление после катастрофы шло полным ходом. Ко времени отъезда Фан Цзюня ситуация стабилизировалась, а назначенные чиновники добросовестно выполняли свои обязанности. Единственной проблемой оставалась Северная пустыня.

Визит канцлера и чиновника Фана как раз касался этого вопроса.

Все шпионы Северной пустыни в Субэе были схвачены, а их главарь – даже доставлен в столицу. Его личность установили: он оказался членом правящей семьи Северной пустыни – государства Бэй Мо – младшим братом нынешнего правителя.

Чем выше статус пленника, тем выгоднее его позиция для переговоров.

— Бэй Мо требует его возвращения, — заявил чиновник Фан.

— Неудивительно, — отозвался канцлер. — Он провел в Субэе годы, и одни только известные ему секреты стоят того, чтобы император Бэй Мо пошел на все для его освобождения. После изгнания из Субэя они никогда не оставляли надежд вернуть эти земли. Под маской мирных отношений скрывались постоянные стычки с гарнизоном Субэя, а количество внедренных шпионов доказывает их упорство.

— По донесениям наших агентов, в последние дни Бэй Мо активизировалась. Похоже, они готовятся к новому вторжению, — нахмурился чиновник Фан.

— Такой масштабный кризис в Субэе – редкий шанс для них, — вступил Шэнь Юй. — Они годами жаждали наших земель. Раньше их сдерживал страх перед Его Величеством, но время притупляет даже ужас. Растущие амбиции заставили их забыть о прошлых поражениях. Они убеждены, что сейчас – их момент.

Канцлер и чиновник Фан не возражали против участия Шэнь Юя в обсуждении. Более того, канцлер не раз намекал Императору, что хотел бы видеть Шэнь Юя среди государственных деятелей.

Услышав слова Шэнь Юя, оба сановника согласились. Амбиции Северной Пустыни всегда были велики, а их алчные взгляды на Дахуань давно не являлись секретом.

— Будем готовы к двум вариантам. Если дойдет до войны, — холодно произнес Шан Цзюньлинь, — Мы и раньше их не боялись, а теперь – и подавно.

Раз предстояло готовиться к возможной войне, Двору следовало заранее принять меры. Канцлер и сановник Фан, получив приказ, отправились заниматься подготовкой.

Северная Пустыня

— Каковы действия Дахуань? — Императору Бэй Мо, мужчине лет сорока, сидевшему на троне, было явно не по себе.

Вряд ли кто-то остался бы в хорошем настроении, если бы многолетние планы в одночасье рухнули.

— Дахуань по-прежнему не идет на уступки. Чтобы спасти князя, мы потеряли все силы, скрывавшиеся возле Субэя. Теперь, если Дахуань сам не сообщит, мы не сможем узнать о состоянии Его Высочества, — дрожащий чиновник внизу не смел поднять голову.

— Субэй только что пережил сильную засуху, и армия Субэя тоже пострадала. Такой момент редко выпадает. Как думаете, если мы нанесем удар сейчас, сможем ли застать Дахуань врасплох? — Мрачный взгляд Императора скользнул по залу.

Среди придворных Северной Пустыни было немало недавно назначенных чиновников. Они мало знали о той войне и не представляли, насколько страшной была армия Субэя под командованием Шан Цзюньлиня. Северная Пустыня тоже не афишировала, насколько сокрушительным было их поражение.

Со временем, за исключением немногих, большинство перестало воспринимать армию Субэя как угрозу.

— Что бы ни говорили о мощи армии Субэя, если бы мы тогда не пошли на уступки, еще неизвестно, кто бы победил. Этот министр считает, что нужно проучить их как следует. У Бэй Мо множество всадников – не для красоты же они стоят!

Эти слова нашли поддержку у большинства.

— После поражения Дахуань сам с радостью вернет Его Высочество князя.

Некоторые сановники были не столь оптимистичны, но Император не желал их слушать. Чем больше они говорили, тем сильнее рисковали вызвать его гнев.

Охота продолжалась. Шэнь Юй отдохнул пару дней и уже мог ходить без затруднений. Соревнования подходили к концу. Победитель получал возможность предстать перед Императором – для молодых людей, еще не вступивших на чиновничью стезю, это было огромной честью.

На этот раз победителем стал юноша, не достигший двадцати лет, из боковой ветви семьи Дуань.

Шан Цзюньлинь по традиции одарил его и подозвал, чтобы произнести несколько ободряющих слов. Уходя, юноша едва ощущал под собой ноги.

Шэнь Юй, сидевший рядом с Императором, наблюдал за всем происходящим:

— Дети семьи Дуань воспитаны неплохо. — Редкий случай, когда отпрыски знатного рода не переняли дурных привычек.

Вечерний пир был шумным. Молодой человек, представленный старшим советником Дуанем, занял первое место, что принесло знатным семьям немало почета. Бесконечный поток людей подходил с поздравлениями.

Шэнь Юй наблюдал за этим с усмешкой:

— На этот раз аристократия может считать свою честь восстановленной.

— Нужно иногда давать им немного сладости, — Шан Цзюньлинь поднял бокал, его голос звучал равнодушно.

Шэнь Юй отвел взгляд и с любопытством спросил:

— Что Ваше Величество добыл на охоте за эти дни?

Глава 159

Как бы то ни было, Шан Цзюньлинь оставался Императором и не мог все время оставаться в шатре. Шэнь Юй не мог ездить верхом, и как бы Император ни хотел быть рядом, иногда ему приходилось выходить.

Охота правителя в определенной степени демонстрировала подданным его силу и несокрушимость. Первый выстрел в начале охоты всегда делал сам Император.

Отправившись на охоту, Шан Цзюньлинь вряд ли вернулся бы с пустыми руками. Шэнь Юй, сопровождавший его, знал, насколько Император искусен в верховой езде и стрельбе из лука – уж точно он добыл немало.

— Раз А-Юй не спрашивал раньше, Мы думали, тебя это не интересует, — Шан Цзюньлинь поставил чашу и приподнял бровь.

— Я просто хотел, чтобы это стало потом сюрпризом, — небрежно ответил Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь не стал разоблачать его лукавство:

— Мы не запоминали точно, что именно. Позже попросим Мэн Чана принести список – сможешь посмотреть. — Во время охоты они только стреляли, а подбирали добычу специальные люди. Естественно, Шан Цзюньлинь не помнил всех трофеев.

Император повернулся к главному евнуху Мэну. Тот, не дожидаясь приказа, тут же отправился за списком. Служащий при Императоре должен уметь угадывать желания господина по малейшим движениям.

Шэнь Юй зачерпнул ложку каши. Перед ним стояли легкие блюда с охлаждающим эффектом – таковы были ограничения в его нынешнем состоянии.

— Жаль, что удалось попробовать мясо, приготовленное Вашим Величеством, всего один раз, — Шэнь Юй с тоской посмотрел на жаркое.

Сейчас ему нельзя было есть такую жирную пищу.

— Если А-Юю нравится, Мы можем приготовить его для тебя и во дворце. На императорской кухне есть любые ингредиенты, — Шан Цзюньлинь нежно вытер уголок губ Шэнь Юя.

Почувствовав на себе множество взглядов, Шэнь Юй незаметно прикрыл руку Императора своей:

— Ваше Величество, кажется, на нас многие смотрят. — Шан Цзюньлинь поднял глаза. Под его ледяным взглядом все посторонние взоры тут же исчезли. — Они проявляют к нам любопытство, — констатировал Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь сжал его руку:

— Они наслышаны о произошедшем. Многие хотели встретиться с тобой лично, но Мы их остановил.

При нынешнем статусе Шэнь Юй мог принимать знатных дам, которые, в свою очередь, имели право просить аудиенции. Первыми так поступили жены удельных князей.

— Зачем им видеться со мной? В конце концов, я мужчина. Разве большинство жен чиновников – не женщины?

Хотя однополая любовь в Дахуане была в моде и считалась изысканной, немногие официально женились на мужчинах. Насколько знал Шэнь Юй, почти у всех придворных чиновников жены были женщинами.

— Мы отослал нескольких, и больше таких просьб не поступало.

Шан Цзюньлинь говорил правду – многие при дворе интересовались Шэнь Юем. До попадания во дворец о нем знали лишь как о нелюбимом сыне маркиза Чжэньбэя. После, за исключением большого пира, у людей не было возможности увидеть его лично.

Уже одно то, что он единолично завладел сердцем Императора, вызывало всеобщий интерес. Тем более что ради него Император отказался принимать новых наложниц во дворец, а теперь и вовсе делил с ним паланкин, неразлучно сопровождая его повсюду. Судя по всему, он души не чаял в своем фаворите.

Можно сказать, что мир отказался от мысли подносить женщин во дворец? Нет. Пока амбиции живы, такие идеи никогда не исчезнут. Просто сейчас они умеют оценивать обстановку и понимают, что момент неподходящий.

Пока не угаснет императорская любовь к Шэнь Юю, они вынуждены будут сдерживать свои желания.

Закончив формальности, Шан Цзюньлинь увел заскучавшего Шэнь Юя. Только после их ухода пир по-настоящему оживился.

Дамы и барышни, сидевшие рядом, обсуждали разные темы, и постепенно разговор зашел об Императоре и Благородном монархе.

— Я давно задавалась вопросом, что же это за человек, способный свести с ума нашего бесстрастного Императора. Сегодня увидела – действительно необыкновенный. С такой внешностью мало кто в мире может сравниться.

— А как Император обращается с ним... — дама в голубых одеждах прижала руку к груди. — Почему мой муж не может поучиться у Его Величества?

— Когда они вместе, нет и намека на церемонии. Видно, что Император искренне влюблен, — здесь голос понизился. — Вот только неизвестно, как долго продлится эта искренность.

— Нам-то какое до этого дело?

— Верно. Но Благородный монарх ведет себя так вызывающе, не оставляя себе путей к отступлению. Неужели не боится, что в будущем?..

Испокон веков Императоры славились непостоянством. В порыве страсти ты можешь быть идеальным, но как только чувства угаснут, любая мелочь станет поводом для опалы.

— Судя по характеру Его Величества, ваши опасения вряд ли оправдаются, — вмешалась жена сановника Фана. С тех пор как ее муж вошел в кабинет министров, ее статус значительно вырос.

— Почему вы так считаете? — возразившая дама помрачнела.

— Его Величество изначально равнодушен к красоте. Если бы не случай, приведший Благородного монарха во дворец, внутренние покои до сих пор пустовали бы. Так о чем тогда беспокоиться? — спокойно ответила госпожа Фан.

Шэнь Юй и не подозревал, что жены чиновников уже начали переживать о его будущей опале. Вернувшись в шатер, Шэнь Юй просмотрел список трофеев, принесенный главным евнухом Мэном. Все добытые охотниками трофеи тщательно записывались. Свою добычу можно было оставить себе или подарить.

Шан Цзюньлинь добыл немало – часть раздали в качестве наград, но большую часть оставили.

— Ваше Величество успел столько добыть? — Шэнь Юй удивился. Большую часть времени Император проводил в шатре, но, судя по записям, после первого дня объемы только росли.

Среди трофеев были и крупные хищники.

— Этого медведя еще не разделали. Когда приготовят, сделаем тебе тушеные медвежьи лапы. Жаль, не попался тигр – давно хотел подарить тебе шкуру. Придется подождать.

Шэнь Юй не скрывал изумления. Он знал, что Шан Цзюньлинь искусный охотник, но впервые увидел это воочию. Развеселившись от его реакции, Император погладил его по щеке:

— Мы охотились вместе с несколькими генералами. Почему так удивлен?

— Вы не пострадали?

Шан Цзюньлинь покачал головой:

— Медведь был уже ранен и случайно выбежал на Нас. Убили без особого труда.

— Это же медведь! — Шэнь Юй понимал: как бы Император ни преуменьшал опасность, на самом деле все было сложнее. Даже раненый медведь оставался смертельной угрозой.

— Мы и правда не пострадали. Хочешь проверить сам?

Не говоря ни слова, Шэнь Юй принялся расстегивать одежду Императора. Теперь удивленным оказался Шан Цзюньлинь.

— А-Юй?

— Разве Ваше Величество не предложил проверить? — Шэнь Юй продолжил, игриво приподняв бровь.

Императору ничего не оставалось, как покорно позволить осмотреть себя. К счастью, кроме старых шрамов, новых повреждений не было. Закончив осмотр, Шэнь Юй небрежно поправил его одежду:

— Драгоценное здоровье Вашего Величества нельзя подвергать опасности.

Шан Цзюньлинь оставил одежду расстегнутой и обнял Шэнь Юя. Тот не ожидал такого и невольно оказался в его объятиях.

— А-Юй беспокоится о Нас? — теплый шепот Императора заставил Шэнь Юя вздрогнуть.

— Как вы думаете? — отозвался он, чувствуя, как от дыхания на ухе по спине пробежали мурашки.

— Мы уверены, что да. — Шан Цзюньлинь поцеловал дрожащую мочку уха.

Отдохнув пару дней, Шэнь Юй окреп и, устав от безделья, вызвался сопровождать Императора на охоту. Шан Цзюньлинь не смог отказать и велел подать белого коня. Всего несколько дней в шатре – а Шэнь Юй, ехавший по лесной тропе, дышал полной грудью.

В отличие от прошлого раза, теперь их сопровождали не только охранники, но и несколько сановников – как гражданских, так и военных. Шэнь Юй окинул их взглядом: должно быть, это ближайшие приближенные Императора.

Пройдя некоторое расстояние, группа разделилась. Начальник императорской гвардии остался с ними, остальные отправились в другие места. Охотиться всем вместе было неудобно: толпа распугивала дичь, да и добычи на всех не хватило бы. Начальник гвардии сопровождал Императора в первую очередь для защиты. Охранники тоже были отборными бойцами.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь ехали впереди. Оставшись без посторонних, они могли свободнее общаться. После того как Шэнь Юй в очередной раз подстрелил дичь, начальник гвардии, следовавший за ними, прошел путь от изумления до полного равнодушия.

«Где глаза у тех, кто распускает слухи, будто благородный монарх хилый больной? Пусть сами посмотрят, как он скачет на охоте!»

В глубине леса Шэнь Юй заметил добычу, натянул тетиву и выстрелил.

Свист!

Дичь упала замертво. Сопровождающие уже двинулись подбирать ее, но Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь одновременно воскликнули:

— Стойте!

Лошади беспокойно забили копытами. Внезапно в лесу воцарилась зловещая тишина. Ветер шелестел листьями в горах. Начальник гвардии сделал знак, и стражи окружили Шан Цзюньлиня и Шэнь Юя, защищая их со всех сторон.

Ж-ж-жих! — Внезапно тишину леса нарушил свист бесчисленных стрел, летящих прямо на них.

Из зарослей появились люди в черном с короткими клинками. Шан Цзюньлинь без раздумий перетащил Шэнь Юя на своего вороного коня, крепко прижав к груди.

— Защитить Императора!

Лес наполнился лязгом стали. Шэнь Юй, прижатый к груди Императора, сохранял ледяное спокойствие. Это была спланированная заранее засада.

Сложнее всего было противостоять лучникам, засевшим на деревьях. Их было немного, но стрелы падали с неба без предупреждения.

Полулежа на коне, Шэнь Юй хладнокровно рассчитывал угол. Стрел оставалось мало – каждый выстрел должен был попадать в цель.

Сейчас! Он резко развернулся и выпустил стрелу с молниеносной скоростью.

Бам! — Тело лучника с грохотом рухнуло на землю, подняв облако пыли.

К счастью, стрелы у засевших на деревьях тоже были не бесконечны. После первого залпа они спустились вниз. Без угрозы сверху гвардейцам стало легче. Они начали отступать, прикрывая Императора. Но враги подготовились хорошо – кольцо вокруг них постепенно сжималось.

— Прорываемся! — Шан Цзюньлинь одной рукой держал поводья, обхватив Шэнь Юя за талию, а в другой сжимал окровавленный меч, словно сам бог войны.

Шэнь Юй указал на самое слабое место в окружении:

— Туда! — Они не могли позволить себя зажать!

Глава 160

Поняв их намерения, враги тоже начали стягиваться к слабому месту.

— Не дайте им уйти! — прохрипел главарь.

Но сопровождавшие Императора были элитой среди элиты. Под предводительством Шан Цзюньлиня они прорубили кровавую брешь.

Тишина леса была разрушена. Звуки боя неизбежно привлекли бы внимание. Нападавшие знали это – им нужно было закончить быстро.

У Шэнь Юя кончались стрелы. Император, прижимавший его к груди, не давал ему получить ни царапины, но запах крови преследовал их. Она брызгала на одежду, на лица.

Вражеская кровь.

Шэнь Юй вжался в Шан Цзюньлиня, стараясь не мешать. Пальцы, сжимавшие лук, побелели от напряжения. Каждый раз, когда кто-то пытался атаковать Императора исподтишка, он встречал смертельную стрелу. Их слаженность позволила им прорваться.

Появившиеся по тайному приказу теневый стражи Дракона переломили ход битвы.

— Оставить в живых. Мы хотим знать, кто за этим стоит, — Шан Цзюньлинь развернул коня, с высоты оглядывая захваченных убийц.

Шэнь Юй наконец расслабился. Лишившись адреналина, он едва не рухнул с коня, если бы не железная хватка Императора.

Скрыть такое было невозможно. Когда они вернулись в лагерь, министры уже знали. Оба были в крови. Многие гвардейцы получили ранения. Император приказал им заняться лечением, а сам с Шэнь Юем отправился в шатер. Допрос пленных поручили сановнику Фану. Шан Цзюньлиня не интересовала их судьба – только имена заказчиков. Прислуга быстро приготовила горячую воду и чистую одежду, затем удалилась. Темная одежда Императора лишь стала чуть темнее от крови. А светлый наряд Шэнь Юя был испещрен алыми пятнами.

Шэнь Юй провел пальцем по подолу платья Шан Цзюньлиня – оно было мокрым. Он нахмурился:

— Вы не ранены?

— Вся кровь чужая, — Шан Цзюньлинь снял верхнюю одежду и чистым подкладом вытер руки Шэнь Юя. — Как Мы могли пострадать, когда А-Юй так защищал Нас?

Хладнокровие Шэнь Юя поразило Императора. Сохранять ясность мысли в такой ситуации было невероятно. Он опасался, что Шэнь Юй испугается, и старался прикрывать его от кровавых сцен. Но вместо страха он увидел точные выстрелы, не раз спасавшие им жизни.

— Сегодня Мы обязаны тебе жизнью, — Шан Цзюньлинь потянулся погладить его лицо, но, увидев кровь на руке, замер.

Шэнь Юй сам прижал его ладонь к своей щеке:

— Рядом с Вашим Величеством я ничего не боюсь.

Почувствовав дрожь в теле Шэнь Юя, Император смягчился:

— Сегодня Мы напугали А-Юя.

Шэнь Юй покачал головой, но дрожь лишь усиливалась, выдавая его истинное состояние.

— Ты был великолепен сегодня, — Шан Цзюньлинь нежно поцеловал его в лоб. — Давай омоемся, горячая вода поможет расслабиться.

— М-м, — кивнул Шэнь Юй.

Не вынося запаха крови, он быстро разделся и погрузился в воду. Ни тени страха не осталось на его лице.

Шан Цзюньлиня вызвали к министрам – после покушения у него не могло быть покоя.

В клубах пара глаза Шэнь Юя полуприкрылись, скрывая холодный блеск.

Конечно, он не боялся.

В прошлой жизни он сталкивался с подобным не раз. Но нынешний Шэнь Юй, хоть и нелюбимый сын маркиза Чжэньбэя, никогда не стоял на грани жизни и смерти. Он не должен был сохранять такое ледяное спокойствие.

Кто же организовал это покушение?

Было ли оно в прошлой жизни?

Он не знал.

В уме Шэнь Юя быстро выстроился список подозреваемых. Действия Шан Цзюньлиня в последнее время затронули слишком многих – и при дворе, и за его пределами хватало тех, кто мог затаить злобу.

Вода постепенно остывала. Шэнь Юй отбросил размышления.

Одевшись, он собрался идти к Императору.

— На улице прохладно, господин. Дайте высушить волосы, — Му Си вошла с сухим полотенцем. Император лично велел ей ждать снаружи и немедленно докладывать, если что-то не так.

Шэнь Юй сел, согласившись, что с мокрыми волосами выходить не стоит.

— Что происходит снаружи? — С их возвращения прошло уже достаточно времени.

— Прибыло множество стражников. Все входы и выходы перекрыты. Без приказа Императора никто не может покинуть гору, — Му Си вытирала его волосы.

— А сам Император?

— Его Величество собрал канцлера, сановника Фана и других министров. Они в соседнем шатре.

— Как ведут себя остальные?

— Все министры понимают серьезность ситуации. Никто не шумит, все остаются в своих шатрах. Тем, кто еще на охоте, послали людей, чтобы вернуть их.

Когда волосы почти высохли, вошел главный евнух Мэн с чашей лекарства.

— Благородный монарх, это успокоительное, которое лично велел приготовить Император.

Шэнь Юй взял чашу, неспешно помешивая ложкой. Горячая вода придала его щекам легкий румянец, и внешне он выглядел прекрасно.

— Его Величество беспокоится о вас и послал этого раба услужить. Прикажите, если что-то потребуется.

Выпив лекарство, Шэнь Юй взял приготовленные цукаты.

— Это тоже по приказу Императора?

Главный евнух кивнул:

— Его Величество знает, что Благородный монарх не любит горечь, и велел приготовить сладости.

Несколько цукатов заглушили горький привкус. Шэнь Юй спросил:

— Где сейчас Император? Можно мне к нему?

— Конечно! — евнух поспешно закивал. — Позвольте этому рабу проводить вас.

Не видевший сегодняшних событий лично, главный евнух лишь слышал от стражников, насколько все было серьезно. Император велел немедленно привести Благородного монарха, если тому станет страшно.

Хотя, глядя на Шэнь Юя, евнух не видел и тени страха.

Шэнь Юй и не собирался притворяться напуганным. Помимо факта своего перерождения, он не видел причин скрывать что-либо от Шан Цзюньлиня.

У шатра для совещаний их встретили двое рослых стражников, почтительно поклонившихся Шэнь Юю.

Обсуждение внутри подходило к концу. Увидев Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь жестом отпустил министров.

Император тоже переоделся – теперь на нем были широкие парадные одеяния вместо охотничьего костюма. После случившегося продолжать охоту было невозможно. Главным теперь было выяснить происхождение убийц и проверить, не остались ли в горах их сообщники.

Безопасность Императора превыше всего.

— Есть зацепки?

— Пока расследуют, — Шан Цзюньлинь поправил прядь волос у виска Шэнь Юя. — Отныне А-Юй будет оставаться рядом с Нами.

— Кроме пойманных, есть еще убийцы?

— На всякий случай. Так Нам будет спокойнее.

Пока нельзя было точно сказать, были ли у нападавших сообщники. Часть убийц пала в бою, часть захвачена живыми.

— Ваше Величество имеет предположения об их происхождении? — Шэнь Юй задумался. — И на кого именно было направлено покушение – на вас или на меня?

Шан Цзюньлинь напрягся. Все автоматически считали, что цель – он сам. Но что, если на самом деле метили в Шэнь Юя?

Император тут же вызвал главного евнуха:

— Скажи Фан Цзюню, чтобы любыми способами выяснил, кого именно хотели убить эти люди.

Евнух поспешил выполнить приказ. Фан Цзюнь не знал о событиях детства Шэнь Юя и не понял причины такого распоряжения, но принялся за допрос.

— Ваше Величество, поймали подозрительного человека, — стражник втолкнул связанного мужчину в простой одежде. Тот дрожал от страха.

— Отвести к Фан Цзюню. Пусть допросит как следует.

Когда стражник увел пленника, Шан Цзюньлинь раздраженно потер переносицу. Чиновники, отвечавшие за проверку безопасности, явились с повинной. Император смотрел на них сверху вниз, не говоря ни слова. В шатре повисла гробовая тишина. Чиновник дрожал, его спина промокла от пота.

— Ты утверждаешь, что при проверке в горах не было ничего подозрительного? — наконец раздался ледяной вопрос.

— В-верно, Ваше Величество! Этот подданный не посмел бы солгать! Ни за что! — чиновник кланялся, стуча лбом о землю.

Он и правда не смел врать – на кону стояла не только его жизнь, но и судьба всего рода.

Постукивая пальцами по столу, Шан Цзюньлинь произнес:

— Мы даем тебе шанс искупить вину. Найди, как эти люди пробрались в горы, избежав всех проверок, и Мы смягчим наказание.

— Благодарю Ваше Величество!

Никто не ожидал покушения во время охоты. Дворец был куда безопаснее, и министры начали подавать прошения о скорейшем возвращении.

— Если покушение было направлено на вас, Ваше Величество, то они давно ждали такого шанса, — Шэнь Юй просматривал доклады. Доводы министров были разумны – дворец действительно надежнее.

— Давно не сталкивались с подобным, а Мы уже думали, что они угомонились, — холодно усмехнулся Шан Цзюньлинь.

— Корысть движет ими, а амбиции не умирают, – такие вещи искоренить невозможно.

Закончив умываться, Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь собрались лечь спать, как вдруг начальник императорской гвардии внезапно явился с докладом.

Евнух Мэн, стоявший снаружи, увидев его встревоженное лицо, не посмел медлить и поспешил доложить Императору.

— Ваше Величество, пойдите посмотрите. Если бы не срочное дело, евнух Мэн не стал бы беспокоить в такое время, — подтолкнул Шэнь Юй Шан Цзюньлиня.

Вернувшись вскоре после ухода, Шан Цзюньлинь вошел с ледяным выражением лица.

Шэнь Юй приподнялся:

— Что случилось?

— Шан Цзюньюэ выкрали.

Глава 161

— Что?! — Шэнь Юй резко сжал одеяло. — Когда его выкрали?

— Сегодня, — смягчив выражение лица, Шан Цзюньлинь сел на кровать.

— Сегодня… — Шэнь Юй задумался. — Может ли сегодняшнее покушение быть связано с побегом князя Юэ?

Подозрения Шэнь Юя были небезосновательны. Мотивов у разных сил было немало, но тех, кто одновременно попытался бы освободить князя Юэ, оставались единицы.

— Возможно. Неизвестно, удалось ли Фан Цзюню что-то выведать, — Шан Цзюньлинь поправил одеяло вокруг Шэнь Юя.

— Князь Юэ был под стражей не день и не два. Помимо семьи Хэ, были ли другие, кто пытался его выкрасть? — Шэнь Юй придавал большое внимание делу князя Юэ. Хотя в этой жизни из-за его вмешательства события развивались иначе, чем в прошлой, до самого конца никто не мог предугадать, чем все обернется.

Шан Цзюньлинь покачал головой:

— Нет. После провала той попытки побега Мы полагали, что они оставили эту затею.

Дело о махинациях на экзаменах завершилось, замешанные чиновники понесли заслуженное наказание. Однако из-за особого статуса князя Юэ Шан Цзюньлинь лишь держал его под стражей, не отправив на эшафот, как остальных.

На следующее утро Шан Цзюньлинь созвал на совет канцлера и других высокопоставленных чиновников. Они кое-что знали о деле князя Юэ, и теперь, узнав о его побеге, их сердца сжались.

— Есть ли у сановника Фана какие-либо результаты допросов? — спросил канцлер.

Сначала покушение, затем побег – совпадение было слишком явным, чтобы быть случайным.

— Языки этих людей трудно развязать. Этот министр выяснил, что их целью был Ваше Величество, но большего они не сказали, — вздохнул господин Фан.

Тех, кого отправляли на такие задания, обычно готовили как смертников. Вытянуть из них информацию было крайне сложно.

— А тот человек, пойманный в горах вчера? Он что-нибудь рассказал? — спросил Шан Цзюньлинь.

— Тот человек не выдержал пыток и выдал немало информации. Он прибыл вместе с господином Сюй, был слугой его жены и передавал сообщения из Ханьчжоу. Несколько дней назад госпожа Сюй приказала ему передать письмо человеку из Ханьчжоу, а вчера он отправился за ответом, — Фан Цзюнь подробно изложил результаты допроса.

— Судя по всему, связи между ним и нападавшими нет.

— Только что прибывшая в столицу жена чиновника из провинции вряд ли могла быть связана с убийцами, но… — канцлер сделал паузу, выражая сомнение, — недавно Ваше Величество отправили чиновников в Ханьчжоу из-за дела дочери семьи Сюй. Почему именно сейчас она переписывается с Ханьчжоу?

— Что было в письме? — Шан Цзюньлинь постучал пальцами по столу.

— Тот человек не знал содержания письма. Он не нашел связно́го, поэтому бродил там и был схвачен как подозрительный. Этот министр уже отправил людей на поиски связно́го по его описанию, — ответил Фан Цзюнь.

— Сановник Фан, Мы довольны твоей работой.

Когда Шэнь Юй проснулся, Шан Цзюньлиня не было. Услышав шум, Му Си вошла, чтобы прислуживать, а после выхода Шэнь Юй заметил, что слуги собирали вещи.

— Его Величество приказал вернуться во дворец досрочно, — объяснила Му Си.

После двух крупных происшествий Шэнь Юй мог это понять. Чиновники также получили известие и начали собираться.

— Раньше на осенней охоте такого не случалось. Есть ли еще убийцы в засаде?

— Его Величество уже отправил людей на поиски. Прошлой ночью было спокойно, должно быть, все в порядке.

— Надеюсь, скоро все выяснится, и мы сможем вернуться. — Никто не хотел задерживаться в месте, где могли скрываться убийцы.

Шан Цзюньлинь дал три дня. Если за это время ничего не обнаружится, ответственные чиновники могли готовить свои головы.

По сравнению с прошлым, это было еще милосердно. Чиновник Ань, отвечавший за проверку безопасности гор Циюэ, вытирал пот со лба и лично вел людей в горы на осмотр, не смея медлить ни секунды.

Атмосфера в лагере была напряженной.

Те, кого нашли в первый день, не понимали, что происходит, но, узнав о случившемся, не могли не покрыться холодным потом. Покушения для Шан Цзюньлиня были обычным делом, но для многих молодых аристократов, не изведавших жизни, это было впервые.

После такого охота не могла продолжаться. Все собрались вместе, и, помимо тревоги, им оставалось лишь найти занятие, чтобы отвлечься.

Знатные дамы и барышни собирались поболтать, а молодые люди, которым нечего было делать, занялись добычей. В предыдущие дни они настреляли немало дичи, которой хватило бы на две недели. Старшие были заняты делами, а они, не в силах помочь, разбивались на группы, разводили костры и жарили добычу.

Шан Цзюньлинь был занят эти дни, и Шэнь Юй иногда присоединялся к нему на совещания.

Фан Цзюнь был искусен в методах допроса, и через два дня ему удалось вытянуть кое-какую информацию.

— По их словам, их целью было лишь убийство. Те, кто над ними, приказали, что даже если не удастся добиться успеха, нужно устроить как можно больший хаос. Чем хуже, тем лучше.

— Они также сказали, что были разделены на две группы: одна действовала в горах, другая осталась в столице. Что именно они должны были делать, они не знали. Они ждали несколько дней и наконец дождались подходящего момента.

Не нужно было говорить, когда именно.

— У них не было сообщников? — канцлер задал ключевой вопрос.

— Были, — выражение лица Фан Цзюня стало серьезным. — Сообщник проник под видом слуги одного из чиновников и поднимался в горы вместе с ними. Он ежедневно докладывал о происходящем, в основном о передвижениях Вашего Величества и Благородного монарха.

Как Император, каждое движение Шан Цзюньлиня привлекало всеобщее внимание. Во время охоты он не скрывал своего местонахождения, так что узнать, куда он отправился, было несложно.

— Найти этого человека. Мы хотим знать, осведомлен ли его господин о его действиях, — холодно произнес Шан Цзюньлинь.

Неважно, знал ли чиновник, приведший этих людей, о их истинных намерениях – он все равно не мог остаться в стороне.

Через два часа, закончив с государственными делами, Шан Цзюньлинь встретился с Шэнь Юем снаружи.

— О чем думаешь? — подойдя, спросил он.

— Размышляю, кто же спас князя Юэ, — оглянувшись, ответил Шэнь Юй.

В его глазах еще оставалась тень нерассеянного смятения.

Шэнь Юй сказал Императору лишь часть правды. На самом деле он размышлял о событиях прошлой жизни. В тот период он последовал за князем Юэ в его удел, но сам князь там не остался. К тому же Шэнь Юй тогда часто болел, пребывая в полусознательном состоянии, и почти ничего не знал о происходящем во внешнем мире. Теперь, оглядываясь назад, он не мог найти никакой полезной информации.

В той книге этот период был описан еще скуднее – лишь мельком упоминались страдания Шэнь Цинжана во дворце, а остальное сводилось к незначительным обрывкам фраз.

— Фан Цзюнь выудил кое-какие сведения, — Шан Цзюньлинь поделился с Шэнь Юем полученной информацией.

— Две группы… Значит, те, что остались в столице, как раз и должны были воспользоваться моментом, чтобы выкрасть князя Юэ? — Шэнь Юй собрался с мыслями.

— Мы тоже так считаем. На самом деле, это покушение было спланировано тщательно – до самого момента нападения никто ничего не заподозрил. Единственное, чего они не учли, – это что Мы слишком хорошо знакомы с разными видами убийств. Даже если Наши телохранители из теневых стражей Драконов оставались в другом месте, у Нас всегда был способ немедленно вызвать их.

На третий день, в последний срок, чиновник Ань наконец обнаружил, как убийцы проникли в горы, не потревожив охрану, и тем самым едва спас себе жизнь. Благодаря расследованию Фан Цзюня был выявлен и тот, кто тайно передавал убийцам информацию. По странному совпадению, им снова оказался слуга чиновника Сюя.

Когда сановника Сюя привели к Императору, тот пребывал в полном недоумении, не понимая, как оказался соучастником покушения.

— Ваше Величество, этот подданный невиновен! Этот подданный действительно не знает, в чем дело! — прижавшись лбом к полу, господин Сюй рыдал, слезы и сопли текли по его лицу.

— Тогда скажи, этот слуга сопровождал тебя в горы? — стоя рядом, спросил Фан Цзюнь.

Сановник Сюй оглянулся на коленопреклоненного слугу:

— Да, это правда, но этот подданный точно не знал, что он задумал! Умоляю, Ваше Величество, разберитесь!

Шан Цзюньлинь слушал этот шум, слегка нахмурившись.

Тем временем

С того момента, как чиновника Сюя вызвали, его супруга пребывала в тревоге, бесцельно расхаживая по шатру. Дурное предчувствие с каждой минутой усиливалось. Посланный ею за письмами человек так и не вернулся. После такого громкого происшествия она не осмеливалась выходить и выяснять подробности, оставалось только ждать. Прошло несколько дней, и она уже не питала иллюзий – скорее всего, с ним случилось несчастье. Лишь бы переписка с семьей не была обнаружена.

После спасения князь Юэ долго не мог прийти в себя. Он уже смирился с мыслью, что проведет остаток дней в темнице, и не ожидал, что снова увидит солнечный свет. Он стоял во дворе, ощущая тепло лучей на коже, и все еще не верил в реальность происходящего.

Неужели он на свободе?

Не мираж ли это?

Ему не раз снилось, будто он вернулся в свой удел, где по его зову собирались верные войска, чтобы вместе с ним двинуться на столицу и отомстить Шан Цзюньлиню за все страдания. А потом он просыпался. И вновь оказывался в сырой и мрачной тюрьме, лишенный всего.

Контраст между мечтой и реальностью был столь велик, что он предпочел бы оставаться в грезах.

А вдруг и это спасение – всего лишь сон?

— Ваша Светлость, собирайтесь, нам пора отправляться, — подошел немолодой мужчина.

— А… Да, — князь Юэ словно очнулся. — Куда мы едем?

— Нужно скрыться от погони. Мои люди создали Императору некоторые трудности, и мы должны воспользоваться моментом. Как только пересечем Ханьчжоу, будем в безопасности.

— Почему именно Ханьчжоу?

— Там нас встретят.

Если бы не родство князя Юэ и приказ того человека, им бы не пришлось так рисковать, пробираясь в столицу и теряя столько людей. Вспомнив о погибших смертниках, посланных убить Императора, мужчина содрогнулся – это были его лучшие бойцы, и большая часть пала в этой операции.

Князь Юэ в своем смятении не заметил, что те, кто его спас, проявляли лишь показную почтительность. Они поспешили в направлении Ханьчжоу.

Убедившись, что в горах Циюэ больше не осталось убийц, Шан Цзюньлинь приказал возвращаться во Дворец. Шэнь Юй снова ехал в одной повозке с Императором, но на этот раз никто из чиновников не осмелился возразить. У них и без того хватало забот. Охрана на обратном пути увеличилась вдвое.

Шэнь Юй наклонился и провел пальцами по нахмуренному лбу Шан Цзюньлиня:

— Ваше Величество все еще думает о князе Юэ?

— Мы сразу отправили теневых стражей на поиски, но никаких следов не нашли. Откуда взялись эти люди – для Нас полная загадка. Эти силы скрывались в тени, и даже через Фэн Пинци удалось выявить лишь одну из их группировок.

— После столь долгого заточения князь Юе едва ли сможет устроить переворот. Раньше эти люди не проявляли активности, и я уже думал, что они отказались от своих планов, — мягко сказал Шэнь Юй.

— Князь Юэ – всего лишь символ. Их заботит не он сам, а статус, который он олицетворяет, — Шан Цзюньлинь понимал это лучше всех.

Глава 162

— Возможно, поначалу они искренне хотели возвести на трон князя Юэ. Но сердца людей переменчивы. Долго находясь у власти, кто устоит перед искушением?

— Ваше Величество полагает, что для них князь Юэ – лишь марионетка? — Шэнь Юй быстро уловил суть. Тогда многое становилось понятным.

Почему они не реагировали на клевету в адрес князя? Почему не спешили вызволить его из заточения? Все эти несоответствия объяснялись просто: князь Юэ был для них не важен. Они лишь должны были найти подходящий момент и с минимальными затратами вызволить его. Что касается страданий, которые князь Юэ претерпел за это время, их это не волновало. Горы Циюэ находились в пределах столицы, и после покушения на Императора основные силы бросились туда, оставив тюрьмы уязвимыми.

— Что именно оставил покойный Император князю Юэ? До сих пор Нам не удалось до конца выяснить. В первые годы Мы допрашивали его приближенных, выявили некоторых, но самые скрытные остались в тени – даже они не знали.

В мире говорили, что после восшествия на престол Шан Цзюньлинь казнил многих старых чиновников прежней династии. Если бы не это, силы при Дворе не опустели бы так резко, позволив провести полную чистку. Однако мало кто знал, что некоторых из них казнили не сразу. Их тайно держали в заточении, выжимая последние крупицы информации.

— Разве не говорили, что в последние годы правления покойный Император погряз в безумии? — Шэнь Юй почесал подбородок. — Но судя по всему, это не так.

— Каким бы безумным он ни стал под конец, в молодости он был победителем, одолевшим всех соперников на пути к трону. Никогда не недооценивай таких людей.

Шан Цзюньлиня не волновало, почему покойный Император изменился в конце жизни. Между ними была лишь кровная вражда, но не отцовская любовь.

Шэнь Юй вернул разговор к теме:

— Сановник Фан выяснил новые улики? — Большинство сведений он получал прямо из уст Шан Цзюньлиня.

Шан Цзюньлинь:

— Сановник Сюй не знал о действиях слуги. Он даже не подозревал, что его жена тайно связалась с Ханьчжоу. Показания нападавших совпадают с побегом князя Юэ – обе акции организованы одной силой.

Шэнь Юй:

— Можно ли выяснить, куда увезли князя Юэ?

Шан Цзюньлинь:

— Они не знают. Группы действовали раздельно, вероятно, чтобы избежать нынешней ситуации. Нападавшие ничего не знали о дальнейших планах другой группы.

Шэнь Юй:

— Видимо, заговорщики заранее знали, что покушение, скорее всего, провалится, и не рассчитывали, что убийцы вернутся целыми.

Шан Цзюньлинь:

— Неважно, преуспеют ли они – с момента принятия задания их жертва была предрешена.

Шэнь Юй согласился: если они провалятся, их ждет пытка; но даже в случае успеха безнаказанно скрыться было невозможно.

— Слуга, передававший сведения, поднялся в горы с сановником Сюем. Ваше Величество могл бы проверить связи в Ханьчжоу. — Даже если сановник Сюй невиновен, совпадение казалось подозрительным.

— Заодно проверим, как обстоят дела с семьей Сюй и родней его жены в Ханьчжоу. — Повод уже был – оскорбление Императора и Благородного монарха дочерью семьи Сюй.

По возвращении во Дворец Шан Цзюньлинь погрузился в дела, созывал советников, а Шэнь Юй вернулся во дворец Юйчжан. Даже в отсутствие хозяина слуги не смели расслабляться – все оставалось точно так же, как перед отъездом.

Шэнь Юй соскучился по оранжерее и после переодевания отправился туда с Му Си. После прошлого инцидента слуги в оранжерее были заменены. Увидев Шэнь Юя, они почтительно поклонились. Оранжерея делилась на несколько частей: в одной стояли цветы, присланные Шан Цзюньлинем, в другой – подарки от придворных, включая растение от князя Аня.

Шэнь Юй сначала проверил те, за которыми ухаживал лично. Зная его любовь к цветам, слуги старались изо всех сил – растения цвели пышно. Шэнь Юй полил их, взрыхлил землю и перешел в другую часть.

— Как этот цветок еще не завял? — удивился он, глядя на яркие лепестки.

— Ваша рабыня впервые видит цветок с таким долгим цветением, — восхитилась Му Си.

Шэнь Юй тоже видел такое впервые. В оранжерее было проветрено, легкий ветерок колыхал листья, словно приветствуя гостей.

— Господин, посмотрите, будто цветы вам рады! — Му Си, как и все девушки, не могла не любить красивые растения.

Шэнь Юй кивнул и подозвал слугу:

— Цветок все это время не увядал?

— Верно, Благородный монарх. Он всегда выглядел так.

— Удалось ли выяснить его сорт? — Шэнь Юй помнил, что Шан Цзюньлинь велел исследовать происхождение цветка.

— Мы спрашивали у слуг князя Аня. Они сказали, что нашли его в горах случайно и не знают названия.

— Как князь Ань мог быть так беспечен, чтобы отправить во Дворец цветок неизвестного происхождения? — возмутилась Му Си.

Шэнь Юя это тоже удивило – ведь за подарки во Дворец полагалась ответственность.

— Они сказали, что князь Ань убедился в полной безвредности цветка перед отправкой, — объяснила служанка.

Проверить, опасен ли цветок, было несложно. Шэнь Юй вспомнил видение, явившееся ему под действием галлюциногена, и взглянул на сердцевину цветка. Нежные тычинки сбились в кучу, но ничего необычного не было. Он усмехнулся – стоило ли принимать галлюцинации за правду?

Вернувшись, он принял придворного лекаря Гу для осмотра. Тот не сопровождал их на охоту, так как лекарь У еще не вернулся, и кто-то должен был оставаться в столице. Прощупав пульс, лекарь Гу изменил рецепт:

— Здоровье Благородного монарха улучшилось. Новое снадобье можно принимать раз в день.

Лекарство есть лекарство – даже укрепляющие средства не стоит пить без нужды.

Шэнь Юй, не любивший микстуры, улыбнулся.

Услышав такой результат, Му Си тоже обрадовалась. Ее господин с детства отличался слабым здоровьем, постоянно принимая лекарства, и теперь, наконец, наметилось улучшение – ничто не могло обрадовать ее больше.

Шэнь Юй вспомнил ту ночь и рассказал лекарю Гу о своей реакции после употребления оленины:

— Не знаю, нормально ли это.

— Благородный монарх может не беспокоиться. Оленина обладает сильным тонизирующим эффектом, а после длительного восстановления ваше тело уже значительно окрепло. Такая реакция – хороший знак, подтверждающий, что вы действительно идете на поправку.

Шэнь Юй кивнул, показывая, что понял.

— В этом году Благородный монарх, должно быть, меньше мерзнет, чем в прошлые годы? — спросил лекарь Гу.

Шэнь Юй задумался. Действительно, после наступления глубокой осени температура в столице резко упала, но если раньше в это время он уже чувствовал себя так, будто наступила зима, то в этом году почти не испытывал дискомфорта.

Видя его кивок, лекарь Гу продолжил:

— Это означает, что ранее прописанные лекарства возымели эффект. Если мои предположения верны, этой зимой Благородный монарх не будет испытывать прежней зябкости.

Для Шэнь Юя это было хорошей новостью.

Когда Шан Цзюньлинь вернулся, Шэнь Юй передал ему слова лекаря Гу. Лицо Императора, уставшего за день от государственных дел, озарилось улыбкой:

— Чем скорее А-Юй поправится, тем лучше.

Здоровье Шэнь Юя всегда было тяжелым бременем на сердце Шан Цзюньлиня, и слова лекаря Гу стали для него настоящим облегчением.

Тем временем в Субэе продолжались переговоры с северными кочевниками Бэй Мо. Захваченный в столице князь Бэй Мо также удостоился «дружеского» приема со стороны империи Дахуань. Шан Цзюньлинь поручил Фан Цзюню продолжить допросы, стремясь выудить как можно больше полезной информации.

Увидев, что Дахуань не собирается отпускать пленника, Бэй Мо начали терять терпение. Конница была собрана, и война стала неизбежной. Субэйская армия, всегда готовая к отражению атак Бэй Мо, немедленно обнаружила передвижения противника. Доклад об этом был доставлен в столицу с максимальной скоростью.

На придворном совете мнения разделились на два лагеря. Одна сторона настаивала на немедленном ударе в ответ – если Бэй Мо осмелились проявить непочтение к Дахуань, они должны испытать на себе ее гнев. Другая сторона утверждала, что Субэй, только что переживший стихийное бедствие, не готов к войне, и лучше добиться мирного соглашения. Споры продолжались, но ни одна из сторон не могла переубедить другую.

В конце концов, министры поклонились:

— Просим Ваше Величество принять решение.

— Дахуань никогда не боялась врагов – ни в прошлом, ни сейчас. Если переговоры зашли в тупик, мы сразимся, — твердо заявил Шан Цзюньлинь.

Некоторые чиновники, выступавшие за мир, еще хотели что-то сказать, но в итоге лишь беззвучно пошевелили губами, подавив возражения. Император уже принял решение, и их слова ничего не изменили бы.

Подготовка к войне погрузила двор в новый виток суматохи. К счастью, во время засухи был использован метод сбора пожертвований от населения, и теперь у них не было недостатка в провианте и фураже. Этот факт, вероятно, стал неожиданностью для Бэй Мо – захваченный в Субэе князь не успел передать им эту информацию.

— Ваше Величество отправил Гу Хуая в субэйскую армию? — Шэнь Юй взял дольку очищенного мандарина и положил ее в рот.

Мандарины почистил сам Шан Цзюньлинь. Руки, привыкшие сжимать меч в битвах или писать резолюции на докладах, теперь без труда справлялись с очисткой фруктов для Шэнь Юя.

Теневые стражи Драконы, тайно сопровождавшие Фан Цзюня в Субэй, уже вернулись вместе с ним в столицу. Лишь Гу Хуай отсутствовал. Шэнь Юй осторожно расспрашивал лекаря Гу, но тот лишь ответил, что у Гу Хуая есть дела, и он пока не может вернуться.

— Да. Мы дали ему выбор, и он сам попросил остаться. Мы думали, что ему потребуется еще несколько лет подготовки, но если Бэй Мо нападут, это станет для него отличной возможностью проявить себя. — Закончив чистить мандарин, Шан Цзюньлинь взял у слуги полотенце и вытер руки.

— Он и дальше собирается скрывать это от лекаря Гу? — По реакции лекаря Гу Шэнь Юй понял, что тот ничего не знает.

— Это их личное дело. Даже если Гу Хуай хочет скрывать, после битвы и заслуженных наград лекарь Гу все узнает.

Шэнь Юй доел последнюю дольку мандарина и ненадолго замолчал. В этой жизни многие события отличались от прошлой. Он изменил судьбу не только свою.

— Когда Ваше Величество объявил о войне, были ли возражения у чиновников? — Благодаря намеренным действиям Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй был хорошо осведомлен о дворцовых делах.

— Субэйская армия давно не участвовала в настоящих сражениях. На этот раз Мы хотим, чтобы они вспомнили вкус крови. — Долгое бездействие лишь притупляет остроту меча.

Глава 163

Все эти годы между Субэем и Бэй Мо периодически возникали стычки, но до полноценной войны дело не доходило. С одной стороны, обе стороны сохраняли определенную сдержанность, с другой – после того, как Шан Цзюньлинь жестоко разгромил их в прошлом, Бэй Мо не решались на открытые действия. Но годы стерли страх и разожгли амбиции Бэй Мо. Особенно после того, как им удалось установить связи с высшими чиновниками Субэя, у них сложилось ошибочное впечатление, что «субэйская армия не так уж сильна». Недавняя засуха еще больше укрепила их в мысли, что настал идеальный момент, и правители Бэй Мо не смогли устоять перед искушением.

— Как сейчас обстоят дела в субэйский армии? — поинтересовался Шэнь Юй.

— Мы отправили теневых стражей в Субэй, чтобы оценить ее состояние. Они Нас не разочаровали – тренировки и учения не прекращались. За эти годы в ряды армии влилось много новобранцев, не видевших настоящей войны. Мы хотим, чтобы это сражение стало для них испытанием.

Солдаты, не нюхавшие пороху, какими бы умелыми ни казались на тренировках, в реальном бою могут повести себя непредсказуемо. А Шан Цзюньлиню нужны были воины, способные сражаться за Дахуань.

— Ваше Величество может рассказать мне о прошлом Субэя? — Шэнь Юй подпер голову рукой и устремил взгляд на Шан Цзюньлиня.

— Почему тебе вдруг стало интересно? — Шан Цзюньлинь сел рядом.

— Я хочу узнать Вас лучше. О стольких событиях Вашего прошлого я слышал лишь от других. Я хочу услышать их из Ваших уст. — Шэнь Юй не отводил глаз.

Его глаза были прекрасны. Когда он смотрел на кого-то с таким вниманием, в них вспыхивали искорки света, словно во всем мире существовал только этот человек. Устоять перед таким взглядом было невозможно. Шан Цзюньлинь – не исключение. Он взял Шэнь Юя за запястье и начал рассказ:

— Настоящее противостояние с Бэй Мо началось после Нашего восхождения на трон. Прежний Император, поверив клеветникам, уступил Субэй Бэй Мо в обмен на временный мир. Но голодный волк не знает сытости – уступка лишь разожгла их аппетиты. Получив Субэй, они захотели больше плодородных земель. Как раз тогда Мы взошли на престол и, не желая тратить время на препирательства с чиновниками, лично повели войска в Субэй…

У Шан Цзюньлиня были свои войска – сила, накопленная за годы службы. Эти люди прошли с ним огонь и воду, от нищеты до трона, видели каждый его шаг и помогли вернуть утраченные земли Дахуань.

— Поскольку Субэй был добровольно отдан покойным Императором, там не было крупных сражений. Но северные варвары, войдя туда, расторгли договор о ненападении на жителей и начали грабить и убивать. Когда Мы прибыли с войсками, в Субэе уже сформировался отряд сопротивления. Если говорить о начале субэйской армии – это именно они.

Воспоминания не вызвали эмоций на лице Шан Цзюньлиня. Шэнь Юй положил руку на его кисть:

— А где была регулярная армия Субэя?

— Отступила заранее. Покойный Император в последние годы истребил столько преданных чиновников – ему было плевать на жизни людей. — Голос Шан Цзюньлиня стал холодным.

Столица была далеко от Субэя, а Император пьянствовал во Дворце. Разве мог он подумать, сколько людей останется без крова из-за его решения?

— Хорошо, что тогда был Ваше Величество, чтобы спасти Субэй, — мягко сказал Шэнь Юй.

— Мы реорганизовали разрозненных солдат, объединили с местными отрядами и контратаковали. Смешно, но северные варвары считали, что люди Дахуань беззащитны, и не ожидали удара. Первую битву они проиграли сокрушительно.

— Потом к нам присоединялось все больше добровольцев. Через месяц варвары сдались. Мы отказались от переговоров, как и жители Субэя, и выгнали их за границу.

Низкий голос Шан Цзюньлиня, даже без эмоций, заставил Шэнь Юя живо представить те события. Он понимал, что все было сложнее, но не стал расспрашивать.

— В те годы Мы часто отсутствовали, и благодаря князю Ли удавалось сохранять стабильность при Дворе. Позже, обзаведясь своими людьми, Мы позволили ему отойти от дел. В память о его помощи Мы часто закрывали глаза на его действия. — Теперь Шан Цзюньлинь задумывался, не ошибся ли он.

— У Вашего Величества хорошие отношения с князьями? — Шэнь Юй знал лишь, что Шан Цзюньлинь враждует с единокровными братьями, а князья старшего поколения также избегали его.

— Кроме князей Ли и Ань – никаких. — Шан Цзюньлинь давно перестал ждать родственных чувств.

Шэнь Юя это не удивило. Князья боялись Шан Цзюньлиня, будто мыши с котом.

— На Нашей стороне всегда был только А-Юй, — тихо вздохнул Шан Цзюньлинь, обнимая юношу. — Не покидай Нас. Мы не знаем, что тогда сделаем. — Вся его любовь досталась Шэнь Юю. До него Шан Цзюньлинь думал, что будет одиноко сидеть на троне.

— Я не уйду, — Шэнь Юй похлопал его по спине. — Почему Ваше Величество всегда боится этого? Мне ведь некуда идти. — Он не отрицал, что сначала хотел уйти после завершения всех дел. Но со временем это желание исчезло.

Шан Цзюньлинь не мог объяснить. Возможно, это его природа – он никогда ничего не имел, и теперь боялся потерять.

Северные варвары прислали документ, ожидая, что Дахуань сдастся. Но через несколько дней их разведчики заметили следы субэйской армии.

— Что?! — Император северных варваров вскочил.

— Мы действительно видели их у границы. — Солдат дрожал.

— Не может быть! — Император зашагал. — В Субэе ведь была засуха! Как они посмели?

Они решили напасть именно из-за засухи, зная, что запасов продовольствия не хватит для войны. Лучшим сценарием был бы грабеж Субэя перед зимой. Но реакция Дахуань оказалась противоположной. Женщина-чиновник на переговорах побеждала всех их представителей.

— Если они не хотят мира, мы нападем! — прошипел Император.

Он еще не знал, что субэйская армия уже затачивала мечи в ожидании их прихода.

— Раньше эти варвары прятались, а теперь мы наконец дадим им бой!

Ни один солдат Субэя не боялся войны. Получив приказ, они рвались в бой.

— Наш император, который когда-то один выгнал варваров, и сейчас не подвел! Этот ответ им – настоящая отрада!

Война – не благо для простого народа, но для жителей Субэя возможность сразиться с Бэй Мо стоила любых жертв. Кровавая вражда, унесшая жизни родных и разрушившая семьи, не забывается просто так. Шан Цзюньлинь отправил тайный указ оставшимся в Субэе Хэ Чэнъюю, Цзян Хуайцину и Фан Цзяи: «Действуйте смело – за вами стоит Император». Именно благодаря этому указу Фан Цзяи каждый раз могла доводить посланников Бэй Мо до белого каления. Все трое были людьми неглупыми и по действиям Императора поняли его отношение к Бэй Мо. Как верные подданные, они стремились разделить заботы государя, потому подлили масла в огонь. Например, намеренно создавали у Бэй Мо впечатление, что субэйская армия страдает от нехватки провианта из-за засухи. Или та же Фан Цзяи, которая во время переговоров доводила Бэй Мо до ярости, оставляя их без аргументов.

— Она осмеливается так действовать только с вашего одобрения, Ваше Величество? — Шэнь Юй просматривал донесения из Субэя, где описывались ее «подвиги» на переговорах.

— А-Юй действительно понимает Нас. Бэй Мо считают засуху уникальным шансом – но разве Мы не думаем так же? — Шан Цзюньлинь открыто признал.

— Ваше Величество хочет проучить Бэй Мо или получить от них что-то конкретное? — вопрос Шэнь Юя попал в самую точку.

— Когда-то Бэй Мо отняли Субэй у Дахуань. Теперь пришло время им заплатить кровью.

Более того, действия Бэй Мо перешли все границы.

— Ваше Величество хочет захватить их земли? — Шэнь Юй удивился.

Шан Цзюньлинь приказал евнуху Мэну принести карту и развернул ее на столе:

— Земли к северу от Субэя идеальны для разведения лошадей. Мы хотим создать кавалерию.

— Кавалерию? — Шэнь Юй вспомнил частный ипподром Императора. Очевидно, эта идея возникла не спонтанно. — Когда Ваше Величество задумался об этом?

— Сражаясь с Бэй Мо, Мы ощутили на себе мощь их конницы. Тогда и возникла мысль создать собственную, но у Дахуань не было ресурсов. До сих пор эта мечта оставалась неосуществленной. — Но скоро все изменится.

Шэнь Юй коснулся пальцем отмеченной на карте области:

— Эта территория близка к Субэю, что удобно для сообщения. Желание Вашего Величества скоро исполнится.

Глава 164

Они были уверены в победе над Бэй Мо.

Шэнь Юй открыл другой доклад – от Министерства наказания, с запросом о наказании Фэн Пинци. Семья Фэн была изгнана из властных кругов Дахуань. Некогда могущественный сановник Фэн, покровительствовавший чиновникам, теперь сидел в тюрьме, а его сообщники понесли заслуженную кару. Оставалось только решить судьбу самого Фэна.

— Как Ваше Величество намерен поступить с господином Фэном? — Шэнь Юй закрыл доклад.

Шан Цзюньлинь, увидев его, нахмурился:

— Министерство наказаний само должно определить наказание по закону. Зачем беспокоить Нас?

Он написал резолюцию «Наказать по закону» и отложил доклад.

— Говоря о господине Фэне… Почему он подставил князя Аня? — Шэнь Юй сел рядом с Императором.

Подложив галлюциногены рядом с цветком, сановник Фэн намеревался навлечь гнев Императора на князя Аня, если бы с Шэнь Юем что-то случилось.

— Он утверждал, что действовал по указанию «тех». — Под «теми» подразумевались кукловоды, стоявшие за Фэн Пинци. Теперь они тоже сидели в тюрьме.

— Министерство наказаний допрашивало их. Они заявили, что, видя Нашу привязанность к тебе, хотели, чтобы Мы испытали боль потери. — Голос Шан Цзюньлиня стал ледяным.

— Но когда я только вошел во дворец… Разве они могли предвидеть, что Ваше Величество воспылает ко мне чувствами? В таком случае, им следовало сразу помешать моему попаданию сюда. — Шэнь Юй не понимал.

Однако именно эти люди способствовали его приходу во Дворец. Позднейшие попытки устранить его были понятны – к тому времени привязанность Императора стала очевидной. Хотя лишь они сами знали, сколько истинных чувств скрывалось за этим. Для посторонних же Шэнь Юй с первого дня пользовался неизменной благосклонностью Императора.

— По данным Министерства наказаний, они лишь исполняли приказы. Наркотики, подрывавшие твое здоровье, тоже получили от вышестоящих.

— Можно ли выяснить у них что-то о тех, кто организовал побег?

— После освобождения князя Юэ Мы приказали допросить их, но безрезультатно.

Министр наказаний в последнее время изрядно помучился. Император поручил ему дело сановника Фэна, связанное с покушением на жизнь Благородного монарха. А как Император ценил Шэнь Юя, видели все. Потому министр работал с удвоенной осторожностью.

— Ваша честь, продолжим допрос сегодня? — подчиненный почтительно поклонился.

— Конечно. Пока не добьемся результата – ни дня послаблений. Доверие Императора обязывает нас оправдать его ожидания.

— Так точно!

Фэн Пинци уже не походил на прежнего вельможу. Растрепанные волосы, грязная роба со следами крови – допросы не прошли даром.

— Я рассказал все, что знал. Больше от меня ничего не добьетесь. — Его голос был хриплым.

Бывший начальник теперь стоял перед своим подчиненным как обвиняемый. Министр наказаний сделал знак, и подчиненный поднес плеть. В другом месте допрашивали кукловодов – но там методы были куда менее церемонными. Шан Цзюньлиню не нужно было знать детали – только результат.

Осень сменилась зимой. Шэнь Юй, как и предсказывал лекарь Гу, переносил холод легче, чем раньше.

После нескольких пробных стычек субэйская армия вступила в открытое противостояние с Бэй Мо. Уже в первой битве субэйцы застали противника врасплох. Победоносные известия достигли Двора, и Шан Цзюньлинь был в восторге.

Тот самый князь северных варваров, который оставался под стражей в столице, после начала войны оказался в еще более тяжелом положении. Если бы северные варвары победили, у него еще был бы шанс вернуться на родину, но если победа достанется Дахуань – его ждала незавидная участь.

Война никак не затронула столицу, и каждый раз, когда приходили новости о победах, Двор своевременно сообщал о них народу.

— Что и говорить, субэйская армия! В свое время они наголову разбили северных варваров, и сейчас дадут им достойный отпор!

— Пользуясь засухой в Субэе, решили на нас напасть? Правильно, что начали войну – надо проучить этих дикарей!

— Они еще и шпионов в Субэй подослали, а теперь угрожают войной, если мы не отпустим заложника! Бессовестные!

Благодаря народной газете, общественное мнение полностью контролировалось. Шан Цзюньлинь, получив донесения извне, поделился с Шэнь Юем:

— Не ожидал, что простая газета может иметь такое влияние.

— Ваше Величество, никогда не недооценивайте силу народа. Раньше недоброжелатели пользовались неосведомленностью людей, чтобы клеветать на вас. Но теперь этого больше не повторится, — Шэнь Юй опустил взгляд, скрывая тень негодования.

— А-Юй так защищает Нас? — Шан Цзюньлинь сжал его руку.

— Ваше Величество сделал столько благого для народа, и нельзя позволять злоумышленникам порочить ваше имя. — Вспоминая, как в прошлой жизни репутацию Шан Цзюньлиня намеренно очерняли, Шэнь Юй почувствовал раздражение.

Двор изменил прежнюю политику, и теперь каждое действие Императора получило разумное объяснение. Благодаря народной газете, образ Шан Цзюньлиня в глазах народа полностью изменился. И это было именно то, чего хотел Шэнь Юй.

— Мы отправили тайных агентов теневых стражей в Ханьчжоу. По пути они обнаружили следы князя Юэ, но те действуют крайне осторожно – следы вскоре оборвались, — сообщил Шан Цзюньлинь.

— Это подтверждает наши догадки: они действительно направляются в Ханьчжоу, — Шэнь Юй задумчиво провел пальцем по краю чашки. — Что в Ханьчжоу такого особенного?

Изначально они предполагали, что князя Юэ повезут в его удельные земли. Ханьчжоу же не лежал на прямом пути, и такой маршрут означал огромный крюк.

— Скорее всего, там их ждет подмога, — холодно заметил Шан Цзюньлинь.

— Разве не забавно, Ваше Величество? Дочь господина Сюя провинилась на охоте, и вы отправили людей в Ханьчжоу расследовать ее прошлое. А теперь те, кто выкрал князя Юэ, тоже направляются туда. Интересно, что они почувствуют, узнав, что ваши люди уже там? — Шэнь Юю нравилась мысль о том, как заговорщики, уверенные в своем успехе, сами попадут в расставленную ловушку.

— Выходит, А-Юй – их злой рок. Каждый раз все совпадает так, что их планы рушатся, — Шан Цзюньлинь тоже был удивлен.

Если не считать прошлых событий, то на этот раз совпадение было уж слишком странным: именно в тот день он и Шэнь Юй отправились на охоту и столкнулись со строптивой дочерью господина Сюя.

— Возможно, — усмехнулся Шэнь Юй.

Тем временем, вся семья Сюя находилась под стражей. Даже если они не были причастны к покушению, они привезли в горы того самого слугу, и соучастия им было не избежать.

— Тот слуга, схваченный господином Фаном, сказал, что передавал письмо госпоже Сюй. Удалось выяснить, о чем она писала в Ханьчжоу? — спросил Шэнь Юй.

— По словам госпожи Сюй, она просила замести следы преступлений своей дочери в Ханьчжоу.

— Учитывая ее заносчивый характер, она наверняка натворила немало дел.

— А-Юй угадал. На ее счету даже несколько убийств.

— Ваше Величество так быстро это выяснил? — удивился Шэнь Юй.

— Об этом рассказала ее сводная сестра. После ареста она многое раскрыла о семье Сюй. Мы уже отправили людей проверить ее слова. Если это правда, то в Ханьчжоу грядет переворот.

Одной фразой он решил судьбу могущественных кланов Ханьчжоу.

В тюрьме

Семья Сюй сидела в одной камере.

— Зачем ты им все это рассказала? Думаешь, раз мы все в тюрьме, можно клеветать на свою сестру?! — госпожа Сюй с ненавистью смотрела на девушку, сжавшуюся в углу.

— Если она посмела это совершить, почему я не могу сказать? — девушка подняла голову и холодно уставилась на мачеху. — Вместо того чтобы допрашивать меня, лучше подумайте о вашей «дорогой дочурке». Как она спит по ночам, зная, сколько жизней на ее совести?

— Что за бред ты несешь?! — гневно прервал ее господин Сюй. — Цзюньцзюнь – твоя сестра. Да, она своенравна, но до убийств ли тут? Как ты смеешь ее оговаривать!

— Ах, значит, отец ничего не знал? — девушка усмехнулась. — Тогда спросите у вашей «любимой жены» и «любимой дочки»: как три года назад погибла дочь семьи У? Или как два года назад утонула дочь семьи Юй? Хотите, я перечислю дальше?

Господин Сюй нахмурился и неуверенно посмотрел на жену. Та, словно ужаленная, вскочила:

— Ты веришь каждому ее слову?! Цзюньцзюнь выросла у тебя на глазах! Разве ты не знаешь, какая она?

— Не стоит оправдываться. Чиновники уже отправились в Ханьчжоу. Правда откроется очень скоро, — равнодушно бросила девушка.

— Чего разорались?! — крикнул тюремщик. — У вас тут больше всех шума!

В камере снова воцарилась тишина.

В Ханьчжоу

Чиновники, отправленные в Ханьчжоу, сразу столкнулись с сопротивлением. Оказалось, что в этом небольшом регионе власть была поделена между сложной сетью кланов. Хотя господин Сюй уже перебрался в столицу, его влияние оставалось сильным. Расследовать дела семьи Сюй оказалось куда сложнее, чем они предполагали.

Позже, когда семья Сюя оказалась замешана в покушении, у властей появился шанс раскрыть преступления. По мере углубления расследования всплывали все новые шокирующие дела. Ответственные чиновники, не смея медлить, немедленно составили доклад Императору.

— Даже если они не причастны к покушению, семья Сюй заслуживает смерти! — в гневе воскликнул Шан Цзюньлинь, прочитав доклад. — Кто вообще продвинул этого человека на должность?

В Императорском кабинете воцарилась мертвая тишина. Евнух Мэн опустил голову, не смея вымолвить слово. Присутствовавшие чиновники тоже молчали – кто мог предположить, что за казалось бы незначительным инцидентом (столкновение младшего поколения семьи Сюй с Императором) скрывается целая серия кровавых преступлений?

Дочь губернатора Ханьчжоу, оказавшаяся замешана в стольких убийствах (и это только то, что удалось раскрыть на данный момент) – трудно не задаться вопросом, какую роль в этом играл сам губернатор и его семья.

— Канцлер, займись этим делом. Мы хотим знать, как этот человек был переведен в столицу, и есть ли в правительстве другие подобные случаи.

Глава 165

Во все времена контроль центрального правительства над местными властями был головной болью для правителей. В последние годы правления прежнего Императора его бездарность и развращенность повлияли не только на Двор, но и на местные власти.

После восшествия на престол Шан Цзюньлинь сначала решил проблемы при дворе, а затем постепенно навел порядок в регионах. К настоящему времени большинство областей могли похвастаться чистотой управления.

Но всегда есть исключения. Как недавно разоблаченные чиновники Субэя. Или нынешний скандал в Ханьчжоу.

В конце совещания Император поручил расследование канцлеру и чиновнику Дуаню. Поскольку проблема возникла с кадровыми перестановками, члены Кабинета министров также несли определенную ответственность.

Чиновники, переводимые в столицу, проходили тщательную проверку – оценивались не только результаты экзаменов, но и общая компетентность и отсутствие серьезных проступков. Тот факт, что чиновник Сюй был переведен в столицу, означал, что он прошел проверку. Почему преступления в Ханьчжоу остались незамеченными – это и предстояло выяснить канцлеру и сановнику Дуаню.

Вернувшись во дворец Юйчжан, Шан Цзюньлинь увидел Шэнь Юя, стоявшего у окна, и его гнев немного поутих.

— Ваше Величество вернулся? — услышав шаги, Шэнь Юй обернулся.

Шан Цзюньлинь молча подошел и обнял его.

— Сегодня пришли новости из Ханьчжоу? — «Нашли следы князя Юэ?» — первая мысль Шэнь Юя.

— Нет, это касается семьи Сюя. Слова той дочери наложницы оказались правдой – семья Сюй совершила в Ханьчжоу куда больше преступлений.

— Ваше Величество сердится из-за этого? — Шэнь Юй погладил Императора по спине.

— Как такой человек вообще мог быть переведен в столицу? Мы...

— Ваше Величество не могли знать. Теперь, когда правда раскрыта, он получит по заслугам. Ошибающиеся в конце концов будут наказаны – не стоит так переживать, — успокоил Шэнь Юй.

Пробив первую брешь, раскрыть остальные преступления стало гораздо проще.

Ханьчжоу

— Что вообще произошло во время осенней охоты? Почему Цзюньцзюнь осмелилась нахамить Императору и оскорбить Благородного монарха? Что теперь будет с семьей Сюй? — Семья Чэн (семья матери госпожи Сюй) погрузилась в хаос.

Когда новости дошли до Ханьчжоу, семья Чэн сразу начала готовиться. Чэны, укоренившиеся в Ханьчжоу на протяжении поколений, были самым могущественным кланом в провинции. Благодаря браку с чиновником Сюем их влияние стало поистине всеобъемлющим.

Только обладая огромной властью, они могли годами заставлять жертв своих преступлений молчать. На поверхности – респектабельная семья, в тени – руки по локоть в крови невинных.

— Господин, что нам теперь делать? Чиновники из столицы уже в Ханьчжоу, а из столицы пришли такие новости... Многие уже отказываются нам подчиняться.

— Что толку сейчас об этом говорить? Вы же знаете нынешнего Императора – если он что-то решил узнать, то узнает. С нашими грехами никто из нас не уйдет от наказания!

В комнате повисла гробовая тишина.

— Неужели... действительно нет никакого выхода? — наконец робко спросил кто-то.

— А как же тот высокопоставленный господин? Разве он не обещал нам покровительство в обмен на временный приют для важного человека? Мы столько для него сделали – неужели он нас бросит?.. — голос говорившего становился все тише.

В этот момент все взгляды устремились на главу семьи.

— Я свяжусь с тем господином, — закрыв глаза, сказал старейшина Чэн.

Другой родственник попытался подбодрить остальных:

— Положение еще не безнадежно. Главное – не паниковать.

В отличие от мрачной атмосферы в доме Чэнов, мелкие семьи, годами страдавшие от их произвола, ликовали.

— Чэны всегда кичились своими связями со столичными чиновниками – где теперь их высокомерие?

— Если бы не покровительство чиновника Сюя, разве позволили бы Чэнам так бесчинствовать? Теперь, когда их защитник пал, посмотрим, как долго они продержатся.

— Из столицы прислали чиновника расследовать дела о дочери Сюя – наконец-то пострадавшие смогут добиться справедливости.

— Сколько же девушек пострадало только за то, что были красиво одеты... И это не единичный случай, верно?

— Конечно нет! Те случаи, о которых мы знаем – это только те, где семьи имели хоть какую-то власть и осмелились заявить. А сколько тех, кто полностью зависел от Чэнов и молчал?

— Помните ту девушку, которая должна была выйти замуж за сына семьи Ли? Она повесилась накануне свадьбы – кто знает, может, тоже была жертвой.

— Я помню, в то время дочь семьи Сюй часто виделась с тем самым Ли. После смерти девушки семья Ли срочно уехала – наверняка тут есть связь.

— А вспомните ту историю много лет назад – когда чиновник Сюй только получил назначение, у него уже была жена. Но тогдашняя мисс Чэн, пользуясь влиянием семьи, настояла на том, чтобы стать его второй женой. А потом вдруг главной женой стала она, а первая жена бесследно исчезла...

С падением влияния Чэнов все давние преступления, о которых раньше боялись говорить вслух, стали всплывать наружу. Пока клан был в силе, никто не смел перечить, но теперь нашлось множество желающих добить лежачего. Те, у кого были старые счеты, тем более не упустили такой возможности.

После первоначальных трудностей чиновники, отправленные в Ханьчжоу, начали быстро добиваться прогресса. Донесения о преступлениях семей Сюй и Чэн посыпались в столицу, как снег.

— Мы недооценили их. Казалось бы, всего лишь местный знатный род, а сколько зла успели совершить, — Шан Цзюньлинь холодно смотрел на доклады из Ханьчжоу.

— Вдали от столицы, да еще с покровителями, их смелость неудивительна, — Шэнь Юй, полулежа на мягком диване, усмехнулся. — Чем дальше от императорского дворца, тем чаще такое происходит.

Власть разжигает желания, и когда нет сдерживающей силы, она неизбежно толкает людей в пропасть.

— Семья Чэн не должна остаться.

— Почему бы Вашему Величеству не подождать? — предложил Шэнь Юй. — Те, кто похитил князя Юэ, направляются в Ханьчжоу – возможно, их цель также семья Чэн. Раз теневые стражи так и не нашли их следов, почему бы не подождать их в пункте назначения?

Шэнь Юй недавно вспомнил, что в прошлой жизни семья Чэн была верной опорой князя Юэ во время мятежа. Говорили, что они перешли на его сторону еще задолго до этого. А сейчас? Даже если связи еще нет, семья Чэн станет якорем для заговорщиков.

— Если их цель – Ханьчжоу, и если бы не дело семьи Сюй, Чэны действительно могли бы обеспечить князю Юэ безопасность.

— Но разве они продолжат следовать плану, узнав, что Мы уже действуем в Ханьчжоу? — усомнился Шан Цзюньлинь.

— У них нет выбора, — улыбнулся Шэнь Юй. — Они наверняка уже почуяли теневых стражей. Как долго они смогут скрываться? Им нужно снабжение, и в их планах Ханьчжоу был ключевым пунктом. Даже зная о ловушке, им придется рискнуть.

В бегах

Действительность подтвердила слова Шэнь Юя. Мужчина средних лет и князь Юэ пробирались тайными тропами. Хотя князь немного оправился после тюрьмы, постоянные лишения дороги измотали его.

— Если Император уже отправил людей в Ханьчжоу, разве наше появление там не будет самоубийством? — в полуразрушенном храме князь Юэ сидел у входа.

— Ты думаешь, твои земли все еще под твоим контролем? — раздраженно ответил мужчина. — Если ты вернешься сейчас – вот тогда это будет самоубийством.

— Куда вы вообще ведете меня?! — за эти дни даже самый глупый понял бы, что что-то не так. Эти люди не проявляли ни капли уважения и не слушали его приказов.

— Узнаешь, когда придем. Не волнуйся, мы тебе не враги.

Князь Юэ не верил ни единому слову. Он ненавидел это чувство беспомощности.

— Что вы планируете? Без своих земель я бесполезен.

— Все еще можно устроить. Главное… — Он не договорил.

Новости столицы

Помимо войны с северными варварами, столица живо обсуждала экзамены в Министерство работ. Перенесенные из-за событий на охоте, они наконец начались. Шэнь Юй заинтересовался результатами.

— Сколько человек приняли?

— Сорок восемь. Двенадцать – сразу на должности, остальные – кандидатами на испытательный срок.

— Чья это идея?

— Министра финансов. Министр работ так достал министра обрядов, что тот стал звать других министров на совещания. Только министр финансов приходил каждый раз.

— Хорошая система.

— Некоторые из отвергнутых не умели читать. Министр работ решил обучить их азам.

В Дахуань грамотность была привилегией богатых – книги стоили дорого.

— А-Юй приказал продавать дешевые учебники. Многие горожане купили.

— Отлично. Я как раз думал, как увеличить продажи. — Шэнь Юй отхлебнул чаю. — Знатные роды что-то заподозрили?

— Сейчас у них слишком много забот. Даже если заметят, ничего не смогут сделать.

— Пусть осознают, когда будет уже поздно.

Когда простолюдины тоже смогут читать, на каком основании знать будет считать себя выше?

Глава 166

Экзамены завершились успешно. Оставалось лишь проверить метод на практике, а затем распространить его по всей Империи. Но сначала нужно было научить людей грамоте.

Впрочем, все это требовало времени.

Столичные жители первыми ощутили перемены. Благодаря народной газете они лучше понимали государство, а значит – сильнее ощущали свою принадлежность к нему. Единство народа было самым ценным достоянием Дахуань.

В тихий полдень Шэнь Юй сидел в саду на качелях, наслаждаясь солнечным светом. Теплые лучи согревали его, наполняя приятным теплом. В руках он держал популярный роман, купленный за пределами дворца – один из тех, что были написаны по мотивам его отношений с Шан Цзюньлинем. Книга затерялась среди других подобных произведений, но Шэнь Юй случайно ее обнаружил.

Он думал, что при характере Шан Цзюньлиня такие вещи просто не допустят к публикации.

Пролистав несколько страниц, Шэнь Юй понял: в этом романе не было откровенных сцен, но чувства между героями были описаны настолько тонко, что трогали душу куда сильнее прежних вариантов.

Шэнь Юй так увлекся чтением, что не заметил, как подошел Шан Цзюньлинь.

Золотистый свет пробивался сквозь листву, играя бликами на лице юноши. Легкий ветерок шевелил листья, а он сидел на плетеных качелях, опустив глаза и полностью погрузившись в книгу. Картина была настолько мирной и прекрасной, что сердце Шан Цзюньлиня наполнилось покоем.

Слуги хотели было объявить о его прибытии, но Император жестом остановил их.

— Му Си, подай мне тарелку каштановых пирожных, — сказал Шэнь Юй, не отрывая глаз от книги.

Через мгновение пирожное появилось в поле его зрения, но рука, протягивавшая его, явно принадлежала не женщине. Шэнь Юй поднял взгляд и встретился с насмешливыми глазами Императора.

— Почему никто не доложил о приходе Вашего Величества? — удивился он.

Шан Цзюньлинь поднес пирожное к его губам:

— Ты так увлекся, что Мы не позволили им тебя беспокоить. Что читаешь с таким интересом?

Шэнь Юй откусил кусочек, и сладкий вкус разлился по рту. Он прикрыл глаза от удовольствия:

— Роман. Господин Цин Ли пишет прекрасно.

Цин Ли – человек, осмелившийся писать романы о правящем Императоре и его фаворите. Услышав это имя, Шан Цзюньлинь сразу понял, о какой книге идет речь. Он сел рядом с Шэнь Юем, держа блюдце с пирожными и время от времени подкармливая его.

— А-Юю нравится его творение?

— Оно очень трогательное. Наверное, книга хорошо продается? — Шэнь Юй прекрасно помнил, что выбрал ее из стопки самых популярных романов.

Книги для него отбирали специальные слуги, сортируя по спросу, и Шэнь Юй обычно начинал с бестселлеров.

— Люди всегда испытывают жгучее любопытство к тому, чего не могут увидеть. Хотя в романе прямо не указано, все читатели понимают, что речь о Нас с тобой, — не стал отрицать Император.

Шэнь Юй закрыл книгу и повернулся к Шан Цзюньлиню:

— А я думал, Ваше Величество не допустит распространения таких произведений.

— Разве плохо, если все узнают, как сильно Мы любим А-Юя? — спокойно ответил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй не ожидал, что причина столь терпимого отношения Императора окажется настолько простой.

— Ваше Величество встречалось с господином Цин Ли?

— А-Юй что-то задумал?

— У него прекрасный слог и сильное перо. Писать романы – слишком мелко для такого таланта. Почему бы Вашему Величеству не пригласить его поработать в «Народную газету»?

«Народная газета» была официальным изданием, подчинявшимся непосредственно Императору. Приглашение туда означало бы государственную должность.

— Мы уже спрашивали. Он ответил, что не желает ограничений, и ему вполне комфортно писать романы.

Почему-то Шэнь Юя это не удивило. Человек, осмелившийся писать об Императоре, явно не руководствовался общепринятыми нормами. Раз автор отказался, Шэнь Юй не стал настаивать.

— Ваше Величество тоже попробуйте пирожные – они восхитительны. — Под влиянием своего господина повара дворца Юйчжан увлеклись кулинарными экспериментами, особенно в области десертов.

После объявления результатов экзаменов Министерства работ одни ликовали, другие горевали. Успешно сдавшие начали готовиться к вступлению в должность. Министр работ, испытывавший острую нехватку кадров, разом принял всех прошедших отбор.

В столице уже проложили несколько цементных дорог. После завершения работ многие специально приходили посмотреть на них. Средства на строительство предоставили столичные купцы, а право назвать дороги получили те, кто финансировал их создание.

Для торговцев это стало огромной честью. Кроме того, вдоль каждой дороги установили стелы с информацией о спонсорах.

В самом большом ресторане столицы Инсин собрались несколько крупных купцов, включая вернувшегося в город Янь Чжэна.

— Раньше мы и мечтать не могли, что вдоль государственных дорог будут стоять стелы с нашими именами!

— Говорят, в Субэе тоже готовят список спонсоров для памятной стелы. У господина Яня есть какие-то сведения? — один из купцов поднял чашу.

Многие подозревали, что у этого приезжего купца есть влиятельные покровители – иначе откуда ему знать столько внутренней информации?

Янь Чжэн чокнулся с ним и осушил пиалу:

— Насколько мне известно, стелу планируют завершить до Нового года, и тогда же выдадут обещанные награды. Кроме того, в этом году, вероятно, будет пересмотрено торговое законодательство.

Его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Даже невозмутимый господин Цзинь не смог скрыть удивления.

— Неужели правда?

— Изменения в торговом законодательстве? В какую сторону?

— Нынешние правила и так хороши – куда лучше, чем при прошлой династии.

— Брат Янь, у тебя есть более точные сведения? — тихо спросил господин Цзинь.

— Не беспокойтесь, господин Цзинь. Новый закон будет еще выгоднее для нас. Подробностей я не знаю – правительство только выдвинуло идею, а конкретные решения будут приниматься после обсуждения с министрами.

Эти сведения Янь Чжэн получил от самого Шэнь Юя, который ранее обсуждал этот вопрос с Императором. Шан Цзюньлинь отнесся к предложению с большим интересом.

Тем временем из Ханьчжоу продолжали поступать доклады, каждый из которых подтверждал правдивость слов дочери наложницы семьи Сюй. Собранных доказательств хватило, чтобы уничтожить и Сюев, и Чэнов.

— Ваше Величество утверждает, что чиновник Сюй не знал о преступлениях своей жены и дочери?

Мерцающий свет свечи озарял прекрасное лицо. Шан Цзюньлинь отложил кисть, которой писал резолюции, и какое-то время просто смотрел на Шэнь Юя.

— Ваше Величество, что вы так смотрите на меня? — Шэнь Юй потрогал свое лицо. — У меня что-то на лице?

— Сколько бы раз Мы ни смотрели на А-Юя, ты всегда заставляешь Наше сердце трепетать, — Шан Цзюньлинь поднял руку. — Подойди к Нам.

Шэнь Юй приблизился. Он переоделся в ночную одежду, но даже простые одежды не могли скрыть его изысканной красоты, лишь подчеркивая совершенство его черт. Шан Цзюньлинь обнял его, вдыхая легкий аромат его волос, и все раздражение от государственных дел мгновенно рассеялось.

— Сюй Линьхуа не знал о преступлениях Сюй Ваньцзюнь и ее матери в Ханьчжоу. Когда огласили их преступления, его искреннее удивление не было притворным. Допросы семьи Сюй подтвердили это.

— Как им удалось скрыть это от Сюй Линьхуа? Столько убийств – неужели он ни разу не услышал ни слуха? — Шэнь Юй не мог в это поверить.

— Неизвестно, что сделали госпожа Сюй и семья Чэн, но Сюй Линьхуа полностью доверял им. Добавьте к этому угрозы и подкупы со стороны Чэнов – жертвы просто не могли заявить о преступлениях. Чиновники, зависевшие от Сюй Линьхуа, тоже боялись говорить, полагая, что он все знает.

Кто бы стал выносить сор из избы, если начальник и так в курсе?

— К тому же они получали выгоду от Чэнов. Зачем усложнять, если можно просто закрыть глаза и промолчать?

Шэнь Юй уловил сарказм в голосе Шан Цзюньлиня и прижался к его щеке.

— Теперь, когда правда раскрылась, все эти молчавшие стали соучастниками. Интересно, жалеют ли они о своем выборе?

Какими бы ни были их мысли, время назад не вернуть. Каждый должен отвечать за свои поступки. Ханьчжоу был небольшим местом, не то что Субэй. Замена нескольких чиновников не составила бы труда. После расследования виновных понизили в должности. Наказания были четко прописаны в законах Дахуань.

Шан Цзюньлинь погладил волосы Шэнь Юя:

— Канцлер также выяснил, что Сюй Линьхуа перевели в столицу из-за его безупречного послужного списка. Раз в Ханьчжоу не было крупных инцидентов, проверку провели поверхностно.

Один недосмотр едва не привел к катастрофе.

— Они держали весь Ханьчжоу в страхе. Как могли новости просочиться наружу, если даже местные жители боялись говорить? Если бы не дело Сюй Ваньцзюнь, эти преступления могли бы оставаться скрытыми вечно. — Шэнь Юй откинулся назад.

В прошлой жизни он так и не услышал об этой истории. Семья Чэн благополучно существовала, а Сюй Линьхуа оставался в Ханьчжоу до самого перехода на сторону князя Юэ.

Сюй Линьхуа действительно не подозревал, что его «послушная», хоть и своенравная дочь совершила столько ужасных преступлений. Вернувшись в камеру, он пребывал в шоке. Сюй Ваньцзюнь и ее мать, подвергнутые пыткам, выглядели изможденными. Лишь второстепенная дочь светилась странным блеском в глазах.

Она ждала этого дня очень долго.

С каждым днем раскрывались новые преступления семьи Чэн. Обезумевшие от ненависти люди готовы были растерзать их. Чэны метались как тараканы на сковороде.

— Старший брат, есть ответ от того господина? Что нам делать? Неужели будем сидеть сложа руки, пока наш дом не разрушат?

— Он сказал, что люди прибудут через пару дней. Как только они появятся – мы уедем.

— Уедем? Куда мы денемся без Ханьчжоу?

— Нужно успеть до официального вердикта двора. Иначе мы застрянем здесь навсегда. Тот господин обещал прислать проводников.

— Но… — Разве это не сделает их беглыми преступниками?

Ночью князь Юэ и его спутники тайно подошли к загородной усадьбе Чэнов. Слуга постучал в дверь хозяина: «Господин, гости прибыли».

Глава семьи Чэн накинул халат.

В этот же момент теневые стражи Дракона, следившие за Чэнами, заметили движение.

Глава 167

Узнав, что Император отправил людей в Ханьчжоу, группа князя Юэ изменила планы. Изначально они направлялись прямо в дом Чэнов – самое безопасное место в регионе. Но теперь Чэны больше не могли обеспечить защиту.

Пока Двор расследовал в основном дела Сюй Ваньцзюнь. Чэны, годами правившие Ханьчжоу, всегда действовали незаметно. Если бы не Сюй Ваньцзюнь, их бы не раскрыли так скоро. Хотел ли их покровитель выбрать более безопасный путь? Но время поджимало, Двор наступал на пятки. Выбора не оставалось.

Теневые стражи действовали тайно, а официальные аресты проводила императорская гвардия.

Не стоит думать, что гвардия – это просто место для знатных бездельников. Прежняя гвардия Дахуань действительно была такой, но не та, что создал Шан Цзюньлинь. Его гвардейцы прошли настоящие битвы, а новые рекруты проходили жесткий отбор. От таких бойцов было нелегко ускользнуть. Лишь организовав отвлекающее покушение, заговорщики смогли покинуть столицу. Поэтому, несмотря на риск, им пришлось идти в Ханьчжоу.

Когда покровитель узнал, что Сюй Ваньцзюнь спровоцировала Императора, он в ярости разбил чашку. Идеальный план рухнул из-за дурочки. Будь она рядом, он бы прикончил ее своими руками.

Дом Чэнов стал опасен, и они выбрали отдаленное поместье семьи в Ханьчжоу. Глава Чэнов, предупрежденный о гостях, собрал совет из главных членов семьи, прежде чем отправиться в поместье.

— Теперь, когда они уже здесь, что нам делать? — Семья Чэн пустила корни в Ханьчжоу за долгие годы, и просто так отказаться от всего было непросто. Никто не хотел бросать роскошную жизнь ради неопределенного будущего.

Об этом знали только несколько ключевых лиц в семье Чэн, остальные даже не догадывались.

— Неужели наша семья Чэн должна развалиться из-за какого-то человека сомнительного происхождения?

— Вам стоит спросить об этом Сюй Ваньцзюнь. Если бы она не натворила дел, разве мы оказались бы в таком положении? — Былая любовь мгновенно испарилась, как только дело коснулось интересов.

— Она дочь сестры главы семьи, с детства избалована. Такое поведение простительно в родных краях, но в столице оно рано или поздно принесет беду. Я тогда говорил, что ее нужно воспитывать строже, но вы все твердили, что я придираюсь к младшей...

— Довольно, хватит об этом, — кто-то остановил говорящего, видя, как мрачнеет лицо главы семьи.

— Что проку сейчас об этом говорить? Лучше подумаем, как быть дальше.

— Хотя пока нас не затронуло, но если те чиновники продолжат расследование, рано или поздно доберутся и до нас. У нас уже нет выбора, разве не так?

В кабинете воцарилось молчание.

— Что сказал тот господин? — наконец спросил кто-то.

— Он сказал, что пока не может противостоять Двору и велел нам сначала встретиться с тем гостем, чтобы уйти вместе, — глава семьи Чэн потер виски, выглядевший изможденным.

— Бросить всю нашу семью, все наше имущество?

— Слишком заметные действия привлекут внимание Двора… — Намерения главы семьи были уже вполне ясны.

За полночь глава семьи Чэн переоделся и тайно покинул усадьбу, направляясь в загородную резиденцию. Он знал больше, чем остальные члены семьи, включая личность того гостя. Теперь, когда с семьей Чэн случилась такая беда, сохранить все было невозможно. В таком случае, лучше сменить сторону и найти нового покровителя.

Князь Юэ

Он был фаворитом покойного Императора как преемник. Если поддержать его, а он добьется успеха, их ждет награда за помощь в восхождении на трон. А нынешние потери – что они значили в сравнении? Ему нужно было сначала встретиться с ним.

В резиденции князь Юэ, наконец оказавшись в относительно безопасном месте, собирался выспаться, как его разбудили – сказали, что пришел гость. Как бы он ни был недоволен, на лице это не отразилось. Время в бегах изменило его характер. Если раньше его можно было назвать галантным аристократом, то теперь взгляд его был мрачен, и от прежнего облика не осталось и следа. Накинув одежду, он вышел к главе семьи Чэн.

— Приветствую Вашу Светлость. Ваша Светлость много претерпел за это время, — глава семьи Чэн выказал всю положенную почтительность.

Князь Юэ, давно не видевший такого обращения, смягчился и помог ему подняться:

— Не стоит церемоний. Впредь нам придется полагаться на помощь господина Чэна. — Один был рад лести, другой – льстил, и беседа их шла хорошо.

Перед рассветом глава семьи Чэн вернулся в поместье. Он не знал, что за каждым его шагом следили теневые стражи Дракона.

Князь Юэ и его люди временно обосновались в Ханьчжоу. Куда идти дальше – они ждали указаний от своих покровителей.

Когда донесение теневых стражей достигло дворца, Шан Цзюньлинь, прочитав, отложил его и сказал Шэнь Юю:

— Шан Цзюньюэ добрался до Ханьчжоу.

— Теневые стражи нашли их следы? — Шэнь Юй убирал книгу на полку и обернулся.

Шан Цзюньлинь:

— Они вступили в сговор с семьей Чэн.

Шэнь Юй:

— Семья Чэн – это тесть чиновника Сюй?

Шан Цзюньлинь:

— Да.

Шэнь Юй:

— Значит, они действительно связаны? А то покушение – знала ли госпожа Сюй?

Шан Цзюньлинь:

— Нет. Она даже не знала, что ее люди передавали сообщения убийцам. Когда в Министерстве наказаний ей сказали, она решила, что это клевета.

Шэнь Юй:

— Когда Ваше Величество намерены действовать?

Шан Цзюньлинь:

— Подождем. У них наверняка есть сообщники. Мы хотим выяснить, где еще у них опорные пункты.

Шэнь Юй:

— Если они смогли разместить людей в столице, то в других местах их должно быть немало.

Погода становилась все холоднее. После зимнего дождя температура упала еще ниже, и во Дворце уже топили полы. Шэнь Юй без необходимости не выходил на улицу.

В столице не происходило ничего важного. Внимание чиновников по-прежнему было приковано к Субэю – война с Бэй Мо волновала их больше всего. Затем шли дела о покушении и побеге князя Юэ. По мере расследования чиновника Фана все узнали, что оба инцидента были делом рук одной группировки.

На утреннем приеме Фан Цзюнь выступил вперед:

— Этот подданный считает, что необходимо тщательно расследовать происхождение сил, стоящих за князем Юэ. На этот раз они осмелились на покушение, чтобы освободить его – что они задумают в следующий раз? Возвести его на трон?!

В зале воцарилась гробовая тишина. Слова Фан Цзюня могли показаться дерзкими, но они выражали общие опасения. Если они осмелились на побег и покушение – не замахнутся ли в следующий раз на смену династии? Никто не хотел такого исхода.

Если бы князь Юэ преуспел в мятеже, они стали бы чиновниками свергнутой династии. А сколько таких чиновников в истории могли похвастаться благополучной судьбой? Хотя бы ради себя они не могли допустить такого.

Наконец один чиновник выступил:

— Этот подданный полностью согласен с чиновником Фаном. Это дело необходимо тщательно расследовать!

Затем все больше людей стали поддерживать предложение Фан Цзюня. Противостояние с князем Юэ и его сторонниками вышло на открытую стадию.

— Раз все согласны с необходимостью расследования, Фан Цзюнь, поручаем это тебе. Отныне титул князя Юэ временно отзывается. Если расследование докажет его невиновность, Мы возместим ущерб. Но если у него действительно были мятежные замыслы – пусть не пеняет на Нас за отсутствие братских чувств.

Слова Шан Цзюньлиня поставили точку в этом вопросе.

Помимо Фан Цзюня, Шан Цзюньлинь назначил нескольких чиновников из Министерства наказаний и Храма Дали для совместного расследования. Он также направил чиновников и войска в удельные земли князя Юэ. После лишения титула земли должны были вернуться под контроль Двора.

Побег из тюрьмы, покушение, содержание частной армии... Преступления князя Юэ обнародовали одно за другим, подтверждая его изменнические намерения.

В одночасье Шан Цзюньюэ из гордого князя превратился в мятежника, которого все проклинали.

— Не думал, что князь Юэ такой человек. А я-то считал его добрым правителем. Ослеп!

— Какой он князь? Теперь он никто. Говорят, раньше он крутил романы с дочерьми нескольких министров, а когда разоблачили – отпирался.

— Это в павильоне Инсин было, многие видели. Просто молчали, чтобы не позорить девушек. Все тайное становится явным.

— А помните ту клевету на Его Величество? Тоже князь Юэ распускал.

— Значит, он давно замышлял измену?

— Где ему равняться с Императором? Князем стал только благодаря удачному рождению.

Репутация князя Юэ упала ниже некуда. В то же время популярность Шан Цзюньлиня возросла. Народ поверил, что прежние слухи распускали специально, чтобы очернить Императора. Многие ученые писали статьи, осуждая себя за доверчивость, и клялись впредь мыслить самостоятельно. Среди ученых началась новая мода – хвалебные оды Императору.

Шэнь Юй, услышав об этом, с улыбкой спросил: «Ну как ощущения, Ваше Величество?» — Подперев подбородок руками, он смотрел на Шан Цзюньлиня с искорками в глазах.

Помимо народной газеты, Двор выпустил еще одну – в сотрудничестве с издательством Шэнь Юя. Там печатали забавные истории, объявления о товарах и принимали статьи от народа. В последнее время больше всего статей либо поносили князя Юэ, либо восхваляли Шан Цзюньлиня. Шан Цзюньлинь, просматривая доклады, ущипнул Шэнь Юя за щеку: «Насмехаешься?»

Шэнь Юй покачал головой, глаза сверкали: «Разве? Я просто радуюсь за вас».

Шан Цзюньлинь отпустил щеку, провел пальцем по подбородку и наклонился для поцелуя: «Все это благодаря тебе…»

Шепот растворился в губах.

Поцелуй становился глубже.

Глава 168

При свечах их тени слились в одну. Шэнь Юй оказался на коленях у Шан Цзюньлиня, слегка запрокинув голову. Белые пальцы вцепились в черную одежду, сжимаясь в такт движениям. Как лотос на ветру – колебался и трепетал. Ночь становилась все глубже.

Тем временем ордер на арест разослали по всей стране, включая Ханьчжоу. Князь Юэ и его люди прятались в поместье. Новости принес глава семьи Чэн.

— Двор объявил вас в розыск. В Дахуань вам негде будет скрыться. Можем ли мы вернуться в ваши земли? — Глава Чэнов скрывал тревогу. Он знал, что князь Юэ бежал из тюрьмы, но не ожидал такого быстрого развития событий.

— В моих землях есть войска. Я послал им приказ присоединиться к нам. Но сами земли теперь недоступны – раз Император объявил меня мятежником, он не позволит мне вернуться.

Князь Юэ оказался в тупике. Большая часть его сил осталась в уделах. Теперь он был загнан в угол.

— Если Шан Цзюньлинь бессердечен, то почему я должен быть добродетельным?! — Раз уж на него повесили ярлык мятежника, почему бы не оправдать ожидания? — Шан Цзюньлинь сам загнал меня в угол. Я просто защищаюсь!

— Сколько у вас здесь людей? — спросил он молчавшего до сих пор мужчину.

— Что вы задумали, ваша светлость? — в глазах мужчины мелькнул огонек.

— Разве не то, чего вы от меня ждали? Не притворяйтесь, господин Цинь.

— Если ваша светлость прониклась нашей идеей – я и мои покровители к вашим услугам.

— И моя семья тоже! — поспешил добавить глава Чэнов.

Решение было принято. Чэны, имевшие связи среди чиновников Ханьчжоу, быстро взяли регион под контроль. Присланных двором чиновников арестовали. Князь Юэ обосновался в управлении, сделав Ханьчжоу своей базой. Подкрепление прибыло – несколько тысяч солдат. Командующий гарнизоном Ханьчжоу, зять Чэнов, перешел на их сторону. Несогласных казнили на глазах у всех. Кровавые методы подавили сопротивление. Ханьчжоу полностью перешел под контроль мятежников.

Князь Юэ разослал сообщения своим сторонникам. Не все они находились в уделах. Вскоре в Ханьчжоу стянулись десятки тысяч солдат. Эта зима, несомненно, не будет спокойной.

Из Ханьчжоу в столицу перестали поступать сообщения, и Шан Цзюньлинь получил известия лишь через теневую стражу.

— Шан Цзюньюэ поднял мятеж, — сжал пальцы Шан Цзюньлинь, и бумажная записка рассыпалась в прах.

— Что? — Шэнь Юй вскочил от неожиданности. — Князь Юэ открыто взбунтовался?

Однако после первого потрясения Шэнь Юй не слишком удивился: у князя Юэ всегда были мятежные замыслы, и теперь он просто осуществил свой давний план.

— Добравшись до Ханьчжоу, они узнали о правительственном приказе об их аресте, вступили в сговор с семьей Чэн и захватили контроль над округом. Чиновники, посланные двором, пропали без вести, а теневая стража потеряла половину людей, прежде чем смогла доставить это сообщение, — ледяным тоном произнес Шан Цзюньлинь.

— А какова сейчас ситуация в Ханьчжоу? — с тревогой нахмурился Шэнь Юй.

— Гарнизонные войска Ханьчжоу тоже присоединились к мятежу. Вместе с неизвестно откуда взявшимися силами у них теперь восемьдесят тысяч солдат, и, по словам теневой стражи, подкрепления продолжают прибывать.

Князь Юэ воспользовался временным преимуществом. Если бы не ценой жизни доставленное сообщение теневой стражи, они узнали бы об этом еще позже.

Шан Цзюньлинь немедленно созвал сановников на совет.

В Императорском кабинете, услышав новости из Ханьчжоу, сановники ахнули – никто не ожидал, что у князя Юэ действительно хватит дерзости поднять мятеж.

— Откуда у князя Юэ столько войск? — недоумевал один из сановников.

Удельные князья имели право содержать армию, но крайне ограниченную. Согласно рангу князя Юэ, он мог иметь не более двух тысяч личных солдат. Однако сейчас у него оказалось не менее восьмидесяти тысяч, и их число растет.

Откуда взялись эти войска?

Этот вопрос не давал покоя многим сановникам.

— Если он давно замышлял измену, неудивительно, что тайно содержал войска. Сейчас же нам нужно решить, как справиться с мятежом князя Юэ, — канцлер вернул обсуждение к сути.

— Канцлер совершенно прав. Теперь, когда вина князя Юэ подтвердилась, остается вопрос: кого послать на подавление мятежа, пока на севере идет война с кочевниками?

Из-за безумств покойного Императора в империи Дахуань осталось катастрофически мало талантливых полководцев. Неужели придется самому государю возглавить поход?

Но ситуация еще не настолько критична.

— У Нас уже есть кандидат для подавления мятежа. Помимо Ханьчжоу, нужно также опасаться беспорядков в Юэчжоу, — спокойно сказал Шан Цзюньлинь.

Юэчжоу был уделом князя Юэ. Шан Цзюньлинь ранее отправил туда своих людей для временного управления, но теперь, с началом мятежа, в Юэчжоу тоже могло быть неспокойно.

— Юэчжоу – богатый округ, пожалованный покойным Императором князю Юэ. Он вряд ли легко от него откажется. Двор должен заранее подготовиться.

— Пусть гарнизоны соседних регионов усилят охрану и немедленно подавляют любые беспорядки. Двор как можно скорее отправит подкрепления.

Юэчжоу

После объявления о мятеже князя Юэ в Юэчжоу воцарилась паника. Князь Юэ годами укреплял свои связи с местными кланами, и если его вина подтвердится, им тоже не избежать наказания.

— Что нам теперь делать? — местные влиятельные семьи собрались на совет.

— Оказывается, наш князь все это время был задержан в столице, а теперь его вынудили поднять мятеж! Мы многим обязаны его милостям и не можем бросить его в беде.

— Верно сказано! Все эти годы князь добросовестно управлял округом, и Юэчжоу процветал. Без него нас бы не было. Мы должны поддержать его, чего бы это ни стоило!

Опасения столичных сановников были обоснованны: ради собственных интересов местные кланы в уделе князя Юэ вряд ли стали бы отрекаться от него.

К счастью, Двор действовал оперативно, и мелкие волнения были подавлены.

Шан Цзюньлинь назначил одного из военачальников возглавить карательный поход против князя Юэ.

Погода становилась все холоднее. Шэнь Юй, кутаясь в теплый плащ, стоял на веранде. Пушистый меховой воротник делал его лицо еще более хрупким.

— Война с кочевниками скоро закончится? — Он протянул руку, и снежинка растаяла на его ладони.

Шан Цзюньлинь обнял его сзади:

— Скоро. Чем холоднее, тем труднее кочевникам держаться.

Противоборство с северными племенами длилось уже больше месяца, и пришло время его завершить.

— Неужели прошел уже почти год с тех пор, как мы познакомились? — Шэнь Юй опустил глаза, скрывая эмоции.

Шан Цзюньлинь:

— Всего лишь год. Впереди у Нас с тобой еще много лет вместе.

Шэнь Юй:

— А что в Ханьчжоу? — Из-за мятежа семья Сюй, которая должна была быть казнена, пока оставалась в тюрьме в ожидании приговора.

Шан Цзюньлинь:

— Ворота города наглухо закрыты. Князь Юэ отсиживается внутри, отказываясь от сражения.

Шэнь Юй:

— С таким количеством людей, сколько продлится их запас продовольствия? Он не может вечно прятаться за стенами.

Шан Цзюньлинь:

— Это его проблемы. Нас же интересует, кто стоит за ним.

Тайные козни покойного Императора оставались занозой в сердце Шан Цзюньлиня.

Ханьчжоу

Князь Юэ не ожидал, что Шан Цзюньлинь будет действовать так быстро. Он еще не успел подготовиться, как оказался заперт в Ханьчжоу. Как говорится, «войско не двинется без провианта». Его вынудили действовать поспешно, и теперь у него были лишь солдаты, но не ресурсы. К счастью, семья Чэн оказала поддержку, и пока провианта хватало. Но это временная мера: город в осаде, подкрепления не прорвутся, а основные силы князя Юэ оставались в его уделе, и их судьба была неизвестна.

— Ваше Высочество.

— А, учитель Тань, — князь Юэ стоял, заложив руки за спину. Теперь эти люди стали относиться к нему почтительнее. — Какие новости?

— Все без изменений, — покачал головой учитель Тань.

— Я же говорил, что нужно уходить, пока Двор не опомнился! Почему вы настояли на промедлении? Неужели наша осада в Ханьчжоу тоже часть вашего плана? — князь Юэ не сдержал гнева.

Обнаружив в Ханьчжоу лазутчиков теневой стражи Дракона, он хотел немедленно выступить, но учитель Тань уговорил его подождать. И вот теперь они оказались в ловушке. Если бы его не спасли господин Тань и другие, он бы подумал, что это люди Шан Цзюньлиня играют с ним.

— Зачем Ваше Высочество так спешит? Сейчас Двор связан по рукам и ногами северными варварами, сколько войск они смогут выделить сюда? Наши лазутчики разведали – снаружи максимум пятьдесят тысяч солдат, что вполовину меньше наших сил. Если мы выступим, разве такие жалкие силы смогут нас остановить?

— Этот князь советует вам не недооценивать Шан Цзюньлиня. Разве мало примеров, когда он побеждал превосходящие силы?

В военных достижениях Шан Цзюньлиня больше всего восхищает то, как он одерживал победы над превосходящим противником. Именно он наголову разбил тех, кто осмелился посягнуть на Дахуань, обеспечив стране долгие годы мира.

— Пусть Ваше Высочество будет спокоен. Разве можно добиться успеха, полагаясь лишь на наши нынешние силы? Разве Вы не отправили гонцов к своим людям? Когда они подойдут, вот тогда и начнется настоящее представление.

В глазах Шан Цзюньюэ мелькнул огонек:

— Господин Тань прав. Этот князь действительно слишком спешит. Просто я беспокоюсь, что если мы задержимся здесь слишком долго, народ Ханьчжоу начнет роптать.

До сих пор Шан Цзюньюэ не мог понять, какие козыри скрывают эти люди. Казалось, они помогают ему, но их цели явно не так чисты. Шан Цзюньюэ был поспешно вытащен из тюрьмы, и у него осталось слишком мало верных людей. Чтобы добиться успеха, ему приходилось полагаться на господина Таня и тех, кто за ним стоял. Что будет потом – можно решить после победы.

— Жалкие муравьи. Если не слушаются – казните их, и все, — равнодушно заметил господин Тань.

Глава 169

— На самом деле, для нас это даже к лучшему. Как раз северные варвары связывают основные силы Двора.

— Разве господин Тань не беспокоится, что северные варвары одержат победу? Если так случится, первое, что придется сделать этому князю после восшествия на престол, – это капитулировать перед ними? — недовольно спросил Шан Цзюньюэ.

— Эти высокомерные северные варвары даже близко не стоят с войсками Субэя. Возможно, как раз к моменту Вашего триумфа мы получим вести о победе субэйской армии, — ответил господин Тань.

— Господин Тань, кажется, хорошо знает северных варваров? — как бы невзначай поинтересовался Шан Цзюньюэ.

— Имел с ними дело. Ваше Высочество может не беспокоиться об этом. Даже если они потерпят поражение – ничего страшного. В крайнем случае, можно просто отдать им Субэй обратно.

Шан Цзюньюэ промолчал. Он видел, как долго народ Дахуань проклинал покойного Императора за уступку Субэя. Даже если такой день настанет, он ни за что не позволит, чтобы это пятно легло на него.

Словно угадав его мысли, господин Тань продолжил:

— Даже если придется отдать Субэй – что с того? Ведь эта война началась не по Вашей вине. К тому времени Вы уже будете победителем. Разве так сложно изменить мнение толпы?

— Господин Тань прав. Но сейчас мы просто ждем? Не могли бы Вы сказать, чего именно мы ждем? — Князь Юэ не хотел оставаться в неведении.

— Естественно, тех, кто поможет нам одержать решительную победу. — Больше господин Тань говорить не стал.

Войска, посланные Двором, не просто стояли вокруг Ханьчжоу. Перед выступлением они получили особый приказ: враг может скрываться не только в городе, поэтому необходимо следить и за другими местами. Таким образом, кроме осаждающих, генерал, ответственный за подавление мятежа, выделил часть сил для поиска подозрительных личностей в окрестностях. Особое внимание уделялось западному направлению.

Ханьчжоу располагался на открытой местности, и только с запада к нему примыкала горная цепь. Именно через эти горы ранее прошли войска, вошедшие в город. В малолюдных горах легко спрятаться.

Пока ситуация в Ханьчжоу зашла в тупик, в других местах, получив приказ Двора, местные гарнизоны окружили владения князя Юэ, ожидая прибытия посланников из столицы.

— Кого Ваше Величество намерено отправить в Юэчжоу? — В теплых покоях Шэнь Юй снял плотный плащ и передал его слуге.

Они с Шан Цзюньлинем только что вошли внутрь. По сравнению с холодом снаружи, в зале было слишком жарко.

Учитывая здоровье Шэнь Юя, во дворце Юйчжан жаровни топили сильнее, чем в других дворцах.

— Сюнь Чао, — ответил Шан Цзюньлинь, сняв верхнюю одежду и устроившись на мягком диване.

Сюнь Чао, чиновник Сюнь, отличившийся в деле с Субэем, вернулся в столицу вместе с Фан Цзюнем и занял его прежнюю должность. Шан Цзюньлинь доверял ему, и это назначение было как раз подходящим.

— Чиновник Сюнь внимателен к деталям. Думаю, он справится с делами в Юэчжоу.

Слуги подали им горячий чай. Шэнь Юй взял чашку и, выпив ее, почувствовал, как по телу разливается тепло.

— Изначально Мы хотели отправить Фан Цзюня, но с приближением Нового года дел прибавилось, и прежде чем Мы успели сказать, канцлер Нас опередил.

Едва Фан Цзюнь вошел в состав кабинета, как канцлер сразу же воспротивился его отправке. Слишком много дел скопилось в столице, и если бы Фан Цзюнь уехал разбираться с делами в Юэчжоу, канцлеру пришлось бы в одиночку справляться со всеми делами.

— Канцлер наконец-то нашел человека, который мог бы разделить с ним бремя управления, — рассмеялся Шэнь Юй. — Не стоит его мучить.

— И он, и Фан Цзюнь рекомендовали Сюнь Чао. Мы не возражали. Хотя он и совершил великие заслуги в деле с Субэем, факт его сотрудничества с теми людьми отрицать нельзя. При Дворе многие продолжают цепляться к этому. — Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя за талию и притянул к себе.

— Разве Ваше Величество не понимает, что у этих чиновников на уме? Они просто видят в чиновнике Сюне помеху на своем пути. Если бы не было ошибок, они бы их придумали. Эта поездка в Юэчжоу как раз кстати. Если он справится, у Двора не останется повода придираться к его прошлому.

— Мы тоже так думаем. Вероятно, канцлер и Фан Цзюнь предложили его именно по этой причине.

Получив императорский указ, Сюнь Чао не задержался в столице и немедленно отправился в Юэчжоу. Кроме него, Шан Цзюньлинь отправил еще нескольких чиновников – как из знатных семей, так и из простых.

Не известно, случайно ли, но среди них были в основном те, кто ранее сопровождал Фан Цзюня в Субэй. Эта миссия была небезопасной. Хотя самого князя Юэ не было в Юэчжоу, за годы пребывания в своих владениях он наверняка оставил там лазейки. Одной из целей Сюнь Чао и других было устранить потенциальные угрозы.

— Ваше Величество, донесение из Субэя: субэйская армия одержала полную победу! Северные варвары капитулировали! — вбежав, главный евнух Мэн взволнованно доложил.

Вскоре Двор получил капитуляцию от северных кочевников.

— Отлично! Небеса хранят нашу Великую Хуань!

Хотя победа субэйской армии была ожидаемой, официальная весть о триумфе отличалась от догадок. Пока все не завершилось, могло случиться любое несчастье. Но теперь все иначе: война с северными племенами окончена, исход решен, и неожиданностей больше не будет.

На утреннем совете сановники сияли от радости. С тех пор как стало известно о мятеже князя Юэ, их сердца были полны тревоги, но теперь они наконец могли вздохнуть спокойнее.

Субэйская армия больше не скована войной на севере, и планы князя Юэ столкнулись с непреодолимыми трудностями.

На следующий день народная газета уже писала об этом:

— Я всегда знал, что субэйская армия победит! Отлично, нужно было навалять этим кочевникам как следует!

— Говорят, на этот раз северяне клялись, что поставят нас на место. И что в итоге? Сами были разгромлены в пух и прах!

— Их уже били раньше. Кто вселил в них уверенность, что теперь они смогут победить?

— Потребует ли Двор компенсации? В прошлый раз кочевники нагло требовали отдать им весь Субэй! По-моему, нам тоже стоит отхватить кусок их земли.

— Не только Субэй – тогда опустошили половину казны!

— Но если мы сами потребуем возмещения, не будет ли это бестактно?

— Какая теперь разница?! Главное – выгода! В прошлый раз они и не думали о такте, когда выдвигали свои требования.

— Верно, верно!

При Дворе тоже шли споры. Кочевники прислали лишь капитуляцию, без каких-либо иных условий.

— Так оставлять нельзя, — выступил канцлер. — Если мы просто проигнорируем это, северяне решат, что война с нами не влечет последствий. Тогда они смогут когда угодно нападать на Субэй!

— Однако наша великая держава не должна унижаться, требуя компенсации.

— Почему нет? — министр финансов бросил на говорящего недовольный взгляд. — Вы действительно думаете, что победа не стоила нам потерь? Хотите, я перечислю все расходы на эту войну? — Не дожидаясь ответа, он подробно начал зачитывать счета.

Война всегда требует огромных затрат. Если бы в этом году для отправки помощи не использовались новые методы, не опирающиеся целиком на казну, план кочевников мог бы и сработать. Военные расходы сопоставимы с дотациями. Будь казна опустошена заранее, эта война могла бы подорвать экономику Дахуань.

Закончив доклад, министр финансов замолчал, и в зале воцарилась тишина.

Фан Цзюнь тоже высказался:

— Даже ради устрашения требуется компенсация. Если враг не понесет потерь, он будет нападать когда угодно. Только ощутив боль, он десять раз подумает, прежде чем развязывать новую войну.

— Господин Фан прав! Иначе все решат, что Дахуань можно безнаказанно атаковать.

Мнения склонились в пользу требования возмещения ущерба. Шан Цзюньлинь, сидя на троне, дождался конца споров и наконец произнес:

— Пусть министр финансов подсчитает потери, а затем вместе с канцлером и другими сановниками разработает условия компенсации.

— Этот подданный повинуется указу, — поклонился министр финансов.

Затем обсудили награды за заслуги. После победы повышения и награды были обязательны. Шан Цзюньлинь всегда щедро вознаграждал военных. На этот раз он даже досрочно повысил молодого солдата, недавно вступившего в субэйскую армию, но уже отличившегося в нескольких сражениях.

Сановники привыкли к щедрости Императора в таких вопросах, и никто не осмелился выразить недовольство.

После совета Шан Цзюньлинь оставил нескольких министров в Императорском кабинете.

— Нам подошло бы пастбище рядом с Субэем. Как думаете, канцлер?

Канцлер сразу уловил намек:

— Этот министр согласен. Дахань как раз не хватает таких угодий.

Остальные тоже выразили поддержку. Довольный, что сановники поняли его намек, Шан Цзюньлинь сказал:

— Подготовьте примерный проект условий компенсации и представьте Нам на рассмотрение.

— Этот подданный повинуется.

Из-за капитуляции кочевников Двор снова погрузился в работу. По дороге из Дворца канцлер в очередной раз порадовался, что Фан Цзюня оставили при Дворе – теперь хотя бы был, с кем разделить груз дел.

Когда Шан Цзюньлинь вышел, на улице моросил дождь. Евнух Мэн поспешил с зонтом:

— Ваше Величество направляется прямо во дворец Юйчжан?

— М-м. — Накинув поданный плащ, Император шагнул под дождь.

Шэнь Юй рисовал. Парой штрихов он изобразил мужчину. Серое небо, выжженная земля, бушующее пламя – и лишь мужчина, стоящий с мечом в руках. Флаг повержен, древко сломано, лишь алая кровь, брызнувшая на полотно, добавляла цвета картине. Шэнь Юй постепенно переносил на бумагу образ из памяти.

На рисунке мужчина был изображен со спины, в черных доспехах и железной маске. Склонившись, Шэнь Юй тонкой серебряной кистью вывел узор на маске.

Шан Цзюньлинь вошел без предупреждения. Евнух Мэн с плащом и зонтом остался у двери, не смея нарушить момент.

Твердые шаги нарушили тишину покоев.

Закончив последний штрих, Шэнь Юй поднял голову.

Император в черных одеждах и короне приближался к нему, постепенно сливаясь с образом в доспехах на картине. Размытые черты лица под маской вдруг стали ясными.

— Что рисует А-Юй? — спросил Шан Цзюньлинь.

— Вас, Ваше Величество, — Шэнь Юй положил кисть на подставку.

Шан Цзюньлинь подошел, на мгновение задержав взгляд на Шэнь Юе, и лишь затем взглянул на картину.

— Почему ты нарисовал Нас в маске?

— Разве Ваше Величество не считает, что это выглядит загадочно и прекрасно?

Шан Цзюньлинь задумчиво произнес:

— Значит, А-Юй любит такое? Мы прикажем изготовить такую же маску и наденем ее для тебя.

— В маске... — Медленно обойдя Шэнь Юя сзади, Император наклонился к его уху и понизил голос: — А-Юй, скажи... Тебе будет еще приятнее?

Автору есть что сказать:

Сцена ролевой игры

Мужчина в маске, скрывающей верхнюю часть лица. Холодная аура, темные глаза, в которых клубится страсть. В момент наивысшего наслаждения Шэнь Юй в порыве пытается поцеловать его губы... но встречает лишь холод металла маски...

Глава 170

Шэнь Юй на мгновение застыл, прежде чем осознал намек Шан Цзюньлиня. Не сдаваясь, он провокационно ответил:

— Ваше Величество может попробовать и увидеть.

— А-Юй сам согласился. Когда время придет – отступать будет нельзя, — усмехнулся Император.

— А с чего бы мне отступать? — Шэнь Юй медленно провел языком по губам. — Другая версия Вашего Величества... Должна быть особенно пикантной.

Шан Цзюньлинь слегка укусил его за мочку уха, затем поднял рисунок:

— Почему тебе вдруг захотелось изобразить Нас таким?

— Возможно, я слишком много слышал в последнее время. Не могу перестать думать, каким Ваше Величество были на поле боя, — признался Шэнь Юй. Он никогда не видел Императора в этой ипостаси, а неизведанное всегда манит сильнее всего.

— Если хотел увидеть – нужно было просто сказать. В дворцовых хранилищах сохранились Наши доспехи тех лет. Мы прикажем Мэн Чану их найти. — Подобные безобидные капризы Шан Цзюньлинь исполнял с удовольствием.

Главный евнух Мэн получил приказ и отправился в кладовые. Вскоре доспехи были доставлены, тщательно очищены от пыли.

Император поднял руку, давая знак слугам облачить его в латы, но Шэнь Юй остановил их.

Взглянув на холодный металл, он тихо произнес:

— Я уже представил, как Ваше Величество будете выглядеть в них.

Шан Цзюньлинь приблизился:

— Разве передумал смотреть?

— Эти доспехи... Я надеюсь, что никогда не увижу Ваше Величество в них по-настоящему. — Голос Шэнь Юя понизился до шепота.

Когда Император облачается в боевые латы? Только в час величайшей опасности, когда империя на краю гибели. Шэнь Юй молился, чтобы Дахуань пребывал в вечном мире, и этот день никогда не настал.

— Раз А-Юй не желает видеть – не будем примерять, — взмахнул рукой Шан Цзюньлинь. — Унесите.

Слуги удалились вместе с доспехами. Заметив упадок настроения у возлюбленного, Император намеренно перевел разговор на приятное:

— Северные варвары повержены. Мы поручили канцлеру и министру финансов обсудить условия контрибуции. А-Юй, есть ли что-то, что ты хотел бы получить?

— Они согласны на выплаты? Сами предложили? — удивился Шэнь Юй. Северные варвары не славились щедростью.

— Конечно нет. Они прислали лишь акт о капитуляции. Требование о возмещении – Наше. Раз осмелились напасть – должны заплатить по счетам.

— Ваше Величество совершенно правы. Не заставив их истекать кровью, они снова посмеют напасть. — Шэнь Юй всецело поддерживал решение Императора.

— Некоторые старые сановники считают это «недостойным благородного мужа». Видно, годы, проведенные за книгами, окончательно лишили их разума. Какое может быть благородство с теми, кто грабит Дахуань? — Шан Цзюньлинь с презрением отозвался о конфуцианских пуританах.

— Не обращайте на них внимания, Ваше Величество. Контрибуция обязательна. Каждая война уносит жизни. Хотя бы ради павших солдат они должны заплатить сполна.

А что касается их собственных потерь... Разве не они сами начали эту войну? При чем здесь Дахуань?

— Гу Хуай проявил себя исключительно в этой кампании. Вскоре он вернется в столицу с докладом, — гладя длинные волосы Шэнь Юя, сообщил Император.

— Ваше Величество уже объявили при Дворе о его заслугах? Лекарь Гу знает, где его брат был все это время?

Как человек, деливший с Гу Хуаем тяготы в прошлой жизни, да еще и через его брата в этой, Шэнь Юй не мог оставаться равнодушным.

— Пока нет. Его положение... деликатно. Мы обсудим это после его возвращения.

Если бы не внезапная война, Гу Хуаю пришлось бы оставаться в Субэе еще три-четыре года. Этот срок позволил бы подготовить почву для легализации его статуса.

Субэй. Лагерь субэйской армии

После победы главнокомандующий устроил пир, щедро наградив отличившихся.

— Генерал Гу, о чем задумался?

Гу Хуай сидел в одиночестве, потягивая вино, когда к нему подошел товарищ по оружию. Чокнувшись кувшинами, Гу Хуай ответил:

— Думаю, как объясниться по возвращении.

— Да просто скажи как есть! Ты ведь совершил подвиг. Двор и без слов все зафиксирует.

— Не в этом дело. Я не знаю, как сказать семье... Я ушел, не предупредив их.

— А, вот оно что! Не переживай. Настоящий мужчина должен стремиться к великому. Да к тому же ты теперь герой – никто не осудит.

Он понимал Гу Хуая. Тот был молод, и поначалу многие сомневались в его способностях. Но после серии побед все сомнения рассеялись. Талант стратега был врожденным. Казалось, он мог переломить любой, даже самый безнадежный бой. Под его командованием поражений просто не существовало. Те, кто прежде насмехался, теперь почтительно именовали его «генералом Гу» без тени иронии.

Гу Хуай взглянул на луну и замолчал. Он впервые так надолго расстался с братом, да еще и без объяснений. Неужели тот сердится?

— Кстати, ты же из столицы! Лекарства, присланные оттуда, – настоящее спасение. Благодаря лекарю У и его снадобьям мы спасли столько раненых. Да и наш нынешний Император не скупится – провиант и жалованье шли рекой. Не будь этой помощи, победа далась бы куда тяжелее...

Пока в Субэе царило ликование, в стане северных варваров повисло гнетущее молчание поражения. Когда северные кочевники развязывали войну, они и представить не могли, что потерпят столь сокрушительное поражение.

— Разве не говорили, что у субэйской армии недостаток провианта? Это и есть ваше «продержатся несколько дней»? — ярость северного Императора кипела при воспоминании, как его войска неделями водили за нос.

— Но... донесения наших лазутчиков в Субэе подтверждали, что армейские запасы были розданы голодающим. Тогда наши люди еще не были раскрыты, они не могли передать ложные сведения...

— Тогда как вы объясните нынешнюю ситуацию?

Придворные лишь беспомощно переглядывались.

— Ладно, поражение есть поражение, капитуляция уже подписана, — северный Император с тяжелым вздохом смирился с неизбежным.

Что еще оставалось, если силы были неравны?

— Ваше Величество, до нас дошли слухи, что один из князей Дахуань поднял мятеж. Возможно, стоит вступить с ним в союз...

Глаза императора сверкнули:

— В самом деле? Говорите подробнее.

Придворный, прикрыв веки, скрыл расчетливый блеск в глазах:

— Случайно услышанные новости. Оказывается, покойный Император Дахуань предназначал престол не нынешнему правителю, а другому сыну – князю Юэ, который ныне ведет войска, чтобы вернуть законное наследство... — Под покровом ночи закручивались новые интриги.

После ужина Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь прогуливались по галерее.

Шэнь Юй: «Даже после победы стоит внимательно следить за кочевниками, особенно пока не подавлен мятеж князя Юэ».

Шан Цзюньлинь: «Ты думаешь, он может вступить с ними в сговор?»

Шэнь Юй: «Помните тех, кто стоял за Фэн Пинци? Они же были связаны с казненными субэйскими чиновниками. Хотя прямых доказательств их связей с кочевниками нет, эту возможность нельзя исключать».

Шан Цзюньлинь: «После поражения ненависть северян только усилится, особенно учитывая их потери. Если стороны найдут способ связаться, союз весьма вероятен».

Чтобы предотвратить это, Шан Цзюньлинь приказал чиновникам, особенно в пограничных районах вроде Субэя, немедленно докладывать о любых подозрительных действиях.

Распоряжение Двора быстро достигло Субэя. Хэ Чэнъюй и Цзян Хуайцин уже могли самостоятельно управлять регионом. После отъезда Фан Цзюня они быстро возмужали, твердой рукой наводя порядок.

Фан Цзяи больше склонялась к дипломатии с кочевниками. За прежние заслуги Двор назначил ее на соответствующую должность.

Яоцзи осталась под ее началом, сменив имя на Цзян Яо. После успехов Фан Цзяи появление второй женщины-чиновника уже не вызывало протестов.

Собравшись после получения указа, субэйские чиновники обсуждали дальнейшие действия:

— Двор считает, что одной капитуляции недостаточно – кочевники должны возместить ущерб.

— Я боялся, что Двор слишком легко на это согласится. Их документ – пустая формальность без тени раскаяния.

— Они, наверное, думают, что Дахуань не станет настаивать. Какие у них будут лица, когда получат наши условия!

— Похоже, снова придется просить госпожу Фан вмешаться.

Все знали: стоит Фан Цзяи взяться за дело, и кочевникам останется только капитулировать.

С наступлением холодов приближался день рождения Шан Цзюньлиня. В прошлом году Шэнь Юй подарил ему руководство по гидротехнике* – отчасти как жест примирения. Теперь их отношения изменились, и подарок должен был быть иным. [прим. ред.: напоминаю, тогда произошло наводнение и Шэнь Юй подарил инструкцию по избежанию и контролю воды]

Из-за сложной обстановки торжества отменили. В сам день рождения Шан Цзюньлинь все еще занимался государственными делами.

Шэнь Юй заранее подготовил подарок – картину. В отличие от мрачного батального полотна, на этот раз он изобразил теплую весеннюю сцену с буйством красок и щебетанием птиц.

Стремясь вручить подарок первым, Шэнь Юй всю ночь ворочался.

Почувствовав очередное движение, Шан Цзюньлинь с улыбкой притянул его к себе:

— Если А-Юй не может уснуть, мы могли бы заняться чем-то другим.

Полусонный Шэнь Юй потянулся к часам:

— Который час?

— Почти полночь. Спи, все остальное подождет до утра.

— Нет, — Шэнь Юй с усилием открыл глаза. — Мне нужно встать.

Шан Цзюньлинь не отпускал его:

— Поручи слугам. На улице холодно.

— Это подарок Вашему Величеству. Разве вы не хотите его получить?

Лишь тогда Шан Цзюньлинь вспомнил о своем дне рождения. Смеясь, он спросил:

— А-Юй не спит из-за этого?

В сонном помрачении Шэнь Юй воспринял это как недовольство и грустно пробормотал:

— Если Вашему Величеству не нравится, можно забыть.

— Как Мы можем не любить твои подарки? — Шан Цзюньлинь тут же принялся утешать его. — Все, что ты даришь, дорого Нам.

Глава 171

Убедившись, что Шэнь Юй непреклонен, Шан Цзюньлинь согласился подождать вместе с ним. Вскоре пробило полночь. По настоянию Императора Шэнь Юй указал слугам, где взять картину.

— Я сам принесу, — настаивал Шан Цзюньлинь.

— Нет. — Завернувшись в одеяло и накинув плащ, Шэнь Юй вышел в приемную и вскоре вернулся с картиной.

Шан Цзюньлинь тут же обнял его:

— Ты не замерз?

— Разве в покоях с горячими полами может быть холодно? — Шэнь Юй немного пришел в себя и протянул рисунок Шан Цзюньлиню. — Я обязательно должен быть первым, кто скажет Вашему Величеству «с днем рождения».

— Ваше Величество, с днем рождения.

Шан Цзюньлинь почувствовал, что эти слова стали лучшим подарком за все его дни рождения.

Подарок вручен, миссия выполнена. Шэнь Юя вновь стала одолевать дремота. Он моргнул:

— Я хочу спать. — Не дожидаясь реакции Императора, он закрыл глаза.

Действительно измученный, он быстро погрузился в ровное дыхание сна.

При тусклом свете свечей Шан Цзюньлинь разглядывал юношу в своих объятиях. В его глазах бушевали эмоции, которые никто не мог бы разглядеть.

Шэнь Юй проспал до рассвета, даже не подозревая, что его внезапный поступок лишил Императора сна на большую часть ночи.

Проснувшись бодрым, он первым делом проверил свои цветы. С приходом зимы некоторые зимнецветущие растения уже распустили прекрасные бутоны. Самым удивительным был таинственный цветок, подаренный князем Анем. С момента первого цветения он так и не увял.

— Господин, этот цветок и правда необыкновенный! Неужели он будет цвести вечно? — Му Си, придворная служанка Шэнь Юя, почти всегда сопровождала его в этих прогулках.

— Возможно. Хорошо, если так. Жаль, если такой красивый цветок завянет, — ответил Шэнь Юй.

Словно в ответ на его слова, веточка цветка слегка качнулась.

— Эта служанка всегда чувствовала, что у цветка есть душа. Каждый раз, когда господин приходит, он будто оживает, — с любопытством разглядывая растение, сказала Му Си. — Вся природа одухотворена. Эта служанка думает, что цветок тоже любит господина.

За прошедшее время они убедились, что цветок не причиняет вреда. После раздумий Шэнь Юй перенес его в оранжерею, которую часто посещал. Теперь они виделись еще чаще.

Не только Му Си так считала. Шан Цзюньлинь и сам Шэнь Юй чувствовали то же самое. По словам слуг, когда Шэнь Юя не было рядом, цветок оставался неподвижным. Но стоило ему появиться – растение будто приветствовало его, покачивая листьями.

Развлекаясь, Шэнь Юй дотронулся до лепестков. На ощупь они были холодными, как нефрит, совсем не похожими на обычные цветы. Легко коснувшись, он отошел, полил другие растения и вместе с Му Си покинул оранжерею.

— Люди в усадьбе уже достигли некоторых успехов в обучении по указаниям господина. Они спрашивают: продолжать тренировки или уже отправить часть людей на задания? — На аллее Му Си тихо доложила о делах за пределами дворца.

Еще до попадания во Дворец у Шэнь Юя была своя группа людей. Но из-за спешки он не успел должным образом подготовить их, как в прошлой жизни, когда они были уже готовы к работе. Лишь обустроившись во Дворце, он дал указания по их обучению. За год они достигли нужного уровня.

— По плану отправим первую группу. Особенно в Ханьчжоу – мне нужна подробная информация оттуда, — распорядился Шэнь Юй.

Среди его людей были специалисты по сбору сведений. Находясь во Дворце, Шэнь Юй знал слишком мало о внешнем мире. Ему нужны были глаза, которые бы передавали информацию.

Нынешний ход событий сильно отличался от прошлой жизни. Тогда князь Юэ поднял мятеж в другое время и не был вынужден к этому обстоятельствами. В прошлой жизни князь Юэ тщательно создавал себе образ благородного правителя. Его восстание было «волей народа». Но сейчас все иначе. Теперь его имя опорочено, он стал «мятежником» в глазах людей, и это ярмо уже не сбросить. Для человека, так дорожившего репутацией, это было невыносимо.

— Кстати, среди ученых сейчас популярны критические статьи о князе Юэ, а также различные памфлеты и даже детские стишки. Пусть наши люди постараются распространить их в Ханьчжоу. Лучше всего – чтобы они дошли до самого князя Юэ, — усмехнулся Шэнь Юй. — Разве можно лишать его такого прекрасного «подарка»?

Вернувшись во дворец Юйчжан, он обнаружил, что Шан Цзюньлинь еще не вернулся, и отправился в свой кабинет. Этот небольшой кабинет был обустроен позже. Помимо книг Шан Цзюньлиня, там хранились все произведения, которые читал Шэнь Юй: дворцовые раритеты, книги, собранные Императором по всей стране... Если что-то могло заинтересовать Шэнь Юя – оно появлялось здесь. Здесь же он занимался живописью. Готовя сюрприз для Императора, он даже просил Му Си караулить снаружи и предупреждать, если Шан Цзюньлинь приблизится.

— Господин будет рисовать? — увидев его у стола, спросила Му Си.

— Нет. Принеси мне последний список людей из усадьбы.

Му Си подошла к стеллажу, открыла потайное отделение и достала оттуда несколько книг.

— Давай все, я просмотрю, — сказал Шэнь Юй.

Часть этих списков он привез с собой во Дворец, часть поступила позже. Изначально Шэнь Юй не планировал надолго задерживаться во Дворце. Без достаточного влияния после ухода он не смог бы жить так, как хотел. Эти люди были его страховкой. Теперь, когда мысли об уходе исчезли, пришло время изменить их назначение.

Он провел в кабинете весь день, пока солнце не начало клониться к закату. Тогда появился главный евнух Мэн.

— Господин евнух, вы по важному делу? — вышла навстречу Му Си.

— Его Величество повелел этому рабу сопроводить Благородного монарха. Император сейчас на совещании с канцлером и не может отлучиться, — объяснил евнух.

Шэнь Юй отложил кисть, размяв запястье, вышел:

— У Его Величества есть планы на сегодня?

— Его Величество лишь приказали этому рабу сопроводить Благородного монарха, не уточняя деталей.

Немного подготовившись, Шэнь Юй вышел из Дворца и увидел приготовленный паланкин. Его доставили в императорскую читальню [прим. ред.: так назывался кабинет, где Император работал и проводил встречи]. Шан Цзюньлинь все еще был на совещании. Шэнь Юй не стал мешать, отправившись в боковой зал. Он редко бывал здесь. Зал был оформлен изысканно, с подачей любимых Шэнь Юем чая и сладостей.

Главный евнух Мэн задержался ненадолго, затем вернулся в императорскую читальню. Вскоре дверь бокового зала вновь открылась. Вошедший Шан Цзюньлинь был облачен в парадные одеяния.

Шэнь Юй подошел к нему:

— Зачем Ваше Величество вызвал меня сюда?

— Хотели увидеть тебя поскорее, — обняв Шэнь Юя за талию, ответил Император. — Скоро во Дворце начнется небольшой пир. Ты отправишься туда вместе с Нами.

— Ваше Величество не мог и этого короткого времени подождать? — приподнял бровь Шэнь Юй.

— Если бы ты не спал так сладко, Мы бы разбудили тебя еще утром. Кто это вчера среди ночи настаивал на вручении подарка, а?

— Не говорите, что из-за моего подарка Ваше Величество не сомкнули глаз всю ночь.

— О чем это ты, А-Юй? — Шан Цзюньлинь легонько щелкнул его по лбу.

Главный евнух Мэн мысленно добавил: «А ведь и правда не спали, так разволновались, что с самого утра искали место для картины, подаренной Благородным монархом».

— Ваше Величество посмотрели рисунок? Понравился? Жаль, он не так практичен, как прошлогодний подарок...

Шан Цзюньлинь прервал его поцелуем в губы:

— А-Юй, не нужно такого говорить. Мы уже говорили – что бы ты ни подарил, Наша радость будет одинаковой. В этот раз ты подарил Нам картину, нарисованную собственноручно, и Мы счастливы.

— …

— Мы почувствовали твои искренние чувства.

Шэнь Юй обвил руками шею Императора и сам прижался губами:

— И это – подарок Вашему Величеству на день рождения.

Шан Цзюньлинь крепче сжал объятия, без стеснения принимая инициативу.

Как правитель страны, день рождения Шан Цзюньлиня был не просто личным праздником. Обычно в этот день во Дворце устраивался пир, масштаб которого зависел от обстоятельств. Если бы не то, что в его гареме был лишь Шэнь Юй, помимо большого пира был бы еще и банкет с участием всех обитателей внутренних покоев.

Государственные торжества обычно организовывало Министерство церемоний. В этом году из-за особых обстоятельств Шан Цзюньлинь не хотел масштабных празднеств. Но после победы субэйской армии совсем ничего не устраивать тоже было нельзя. В итоге министерство подготовило мероприятие поменьше. Одновременно это был и банкет в честь победы.

До начала оставалось немного времени. Немного побыв в боковом зале, Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь вместе направились в главный павильон. Когда они прибыли, сановники уже заняли свои места. Шан Цзюньлинь, держа Шэнь Юя за руку, поднялся на возвышение. На этот раз никто не осмелился возразить. События прошлогоднего пира были еще свежи в памяти. Чиновники, осмелившиеся оскорбить Благородного монарха, до сих пор не вернулись на свои должности. Никто не хотел лишиться места.

Сидя рядом с Шан Цзюньлинем, Шэнь Юй мог разглядеть выражения лиц всех сановников.

Программа празднества была сокращенной. Сначала подносили поздравления Императору, затем министры преподносили подарки. После завершения этой части Шан Цзюньлинь взглядом подал знак.

Главный евнух Мэн выступил вперед со свитком указа.

Настало время наградить субэйскую армию по заслугам. Хотя сами воины отсутствовали, награды должны были дойти до них в кратчайшие сроки.

Когда главный евнух Мэн закончил зачитывать указ, сановники обратили внимание на одно незнакомое имя.

— Гу Хуай.

До сегодняшнего дня никто не слышал этого имени. Но в войне с северными варварами этот человек проявил себя так выдающеся, что Император лично даровал ему высокий пост. Это не могло не вызвать вопросов.

Кто такой этот Гу Хуай?

Видя недоумение на лицах сановников, Шэнь Юй тихо спросил:

— Ваше Величество ранее не упоминали имени Гу Хуая?

— Конкретного имени не называли. Его положение... деликатно. Если бы они узнали заранее, могли бы возникнуть ненужные осложнения, — Шан Цзюньлинь положил Шэнь Юю в пиалу кусочек мяса.

— Теперь Ваше Величество должны знать его истинную личность? — Шэнь Юй отправил мясо в рот.

Раз уж Шан Цзюньлинь намерен взращивать Гу Хуая, значит, он убедился в его надежности. Император определенно не из тех, кто сам растит себе врагов.

— Если бы Мы не знали, разве позволили бы ему отправиться в Субэй? — Шан Цзюньлинь погладил Шэнь Юя по виску. — Вернемся – расскажем подробнее.

Шэнь Юй кивнул.

Какой же пир без музыки и танцев? После официальной части началось время увеселений. Зазвучали струнные инструменты, танцовщицы в легких одеяниях закружились в грациозном танце. Возможно, из-за редкой возможности выступить перед Императором, они с самого начала выкладывались по полной, демонстрируя все свое мастерство.

Шэнь Юй засмотрелся, чем вызвал недовольство Шан Цзюньлиня. Тот взял его за подбородок и повернул к себе:

— Что так привлекло внимание А-Юя?

— Их мастерство впечатляет, но возможностей проявить себя так мало. Жаль, — вздохнул Шэнь Юй.

— Если А-Юю нравится, Мы прикажем им танцевать для тебя каждый день, — пальцы Шан Цзюньлиня скользнули по нежной коже его подбородка.

Несмотря на мягкий тон, главный евнух Мэн, стоявший позади, почувствовал ледяной холод в этих словах.

— Ваше Величество явно не согласны, зачем же говорить вещи, которые лишь разозлят вас самих? — безжалостно разоблачил Шэнь Юй его двусмысленность.

— Почему же Мы не согласны? Пусть А-Юй объяснит.

В глазах Шэнь Юя отразилось лицо Императора. Он усмехнулся, насмешливо ответив:

— Потому что Ваше Величество ревнует.

— Действительно ревнуем, — сузил глаза Шан Цзюньлинь. — Раз уж в Наш день рождения А-Юй заставил Нас ревновать, сегодня ночью тебе придется как следует Нам компенсировать.

Увидев бурлящую тьму в глазах Императора, Шэнь Юй перестал смеяться.

Глава 172

Шэнь Юй почувствовал, как его поясница начала ныть в предчувствии. Шан Цзюньлинь заметил мгновенную перемену в его выражении:

— О чем сейчас думал А-Юй?

«Как бы отвертеться сегодня ночью…» — про себя ответил Шэнь Юй. Он положил в пиалу Императора пучок нелюбимой зелени:

— Ни о чем. Просто подумал, что Вашему Величеству не помешает охладить пыл.

Шан Цзюньлинь прекрасно понимал, когда и почему изменилось выражение его лица. Но разве можно упускать лакомый кусочек, который сам идет в руки? Делая вид, что ничего не заметил, Шан Цзюньлинь невозмутимо доел зелень в своей чаше.

После этого небольшого эпизода у Шэнь Юя пропал интерес к танцам. Хотя ему порой нравилось дразнить Императора, он знал, что во всем нужна мера. Главной же причиной было понимание: если продолжить подначивать, этой ночью пострадает не только его поясница.

Шан Цзюньлинь и сам не интересовался танцами. В сравнении с извивающимися танцовщицами его куда больше привлекал Шэнь Юй – даже бездействующий, он затмевал всех в зале.

Перенеся внимание обратно на стол, Шэнь Юй начал беседовать с Императором, совершенно игнорируя окружающих. Многие сановники были шокированы. Они знали о благосклонности Императора к Шэнь Юю, но слухи не шли ни в какое сравнение с реальностью. Шан Цзюньлинь рядом с ним разительно отличался от привычного образа государя.

«Так вот каков наш Император на самом деле», — невольно думали они.

Перед всеми стояло вино, включая императорский стол. Поскольку Шэнь Юю нельзя было пить, Шан Цзюньлинь лишь сделал несколько глотков в начале банкета и больше не притрагивался к бокалу.

Раздразненный видом вина, Шэнь Юй втихаря взял его чашу и сделал маленький глоток. Острая горечь заставила его поморщиться. Его нынешнее тело еще не привыкло к алкоголю – даже одного глотка хватило, чтобы голова слегка закружилась. Он уже хотел сделать еще глоток, как вдруг чья-то рука отняла у него чашу. Шэнь Юй поднял глаза.

Шан Цзюньлинь смотрел на него с укором: «Стоило отвернуться, ты уже за свое?»

— Я лишь чуть-чуть попробовал, — оправдывался Шэнь Юй.

Заметив, что тот все еще смотрит на чашу, Шан Цзюньлинь поднес ее к губам и осушил одним махом:

— Одного глотка тебе хватит. Остальное Мы допьем за тебя.

Чтобы предотвратить дальнейшие попытки, он велел слугам убрать все вино со стола.

Шэнь Юй рассмеялся:

— Ваше Величество не дает мне ни на танцы смотреть, ни вино пить. Чем же мне тогда заняться?

— Довольно и моего общества, — лучше вообще ни на что больше не отвлекаться.

Вино слегка ударило в голову, и Шэнь Юю стало душно:

— Ваше Величество, я хочу прогуляться.

— Что случилось?

— В зале душно. Хочется подышать воздухом.

Из-за жарко натопленных печей и закрытых окон в тронном зале было тепло, но через некоторое время становилось нечем дышать.

— Подожди немного, я провожу тебя.

Шан Цзюньлинь что-то тихо сказал евнуху Мэну, затем встал:

— Пойдем, А-Юй.

После завершения официальной части банкета можно было уйти раньше, тем более самому Императору. В его отсутствие атмосфера в зале могла стать еще веселее.

Перед выходом Шан Цзюньлинь тщательно закутал Шэнь Юя в плащ:

— На улице холодно, береги себя.

Распахнувшаяся дверь впустила ледяной ветер. Шэнь Юй вздрогнул, и холодный воздух немного прояснил его сознание. Теплая рука Императора сжала его ладонь. Они шли по дорожке, а слуги следовали на почтительном расстоянии.

К тому времени, как они добрались до дворца Юйчжан, легкое опьянение Шэнь Юя полностью прошло.

— Ваше Величество просто оставили всех сановников там? — спросил он, видя, что Шан Цзюньлинь не собирается уходить.

— Они не сравнятся с тобой. Сегодня Наш день рождения, и Мы пришли за подарком, — сказал Император, многозначительно проводя рукой по талии Шэнь Юя.

— Разве Ваше Величество не получили подарок вчера? — Шэнь Юй поймал руку, пытавшуюся проникнуть под одежду.

— Это был твой добровольный дар. Сегодня же Мы сам требуем свой подарок. Неужели откажешь? — Сильные руки притянули Шэнь Юя так близко, что он явственно ощутил возбуждение Императора.

Губы коснулись его шеи, голос Шан Цзюньлиня стал хриплым:

— Мы мечтали об этом с самого начала банкета. Как ты смел смотреть на других...

Все-таки из-за танцовщиц, подумал Шэнь Юй. Хотя понимал, что этой ночью ему не спастись, он все же попытался сопротивляться. Но руки были скованы, дыхание перехвачено, все пути к отступлению отрезаны.

Температура вокруг стремительно росла, словно вспыхнувший пожар.

Каждое прикосновение вызывало дрожь. Шэнь Юй будто оказался посреди безбрежного океана, поднимаемый волнами все выше и выше.

Шан Цзюньлинь, как всегда, был неумолим. Как бы Шэнь Юй ни умолял, он не сбавлял темпа.

Волны становились все сильнее, и Шэнь Юй вцепился в Императора, как в спасительный круг.

Свечи мерцали до самого рассвета.

Когда занялся день, Шэнь Юй в отчаянии пнул неутомимого любовника:

— Отстань от меня!

Резкое движение отозвалось болью в определенных местах. Шэнь Юй зашипел, закутался в одеяло и, несмотря на все уговоры, отказался вылезать.

— Мы обещаем, больше ничего не будем делать. Просто поможем тебе помыться.

Шэнь Юй отвернулся, демонстративно показывая недоверие:

— В прошлый раз ты говорил то же самое.

Как только он расслабился, его втянули в новый раунд.

После долгих уговоров Шан Цзюньлинь попытался стащить одеяло, но Шэнь Юй умудрился так завернуться, что все попытки оказались тщетны. Измученный и сонный, Шэнь Юй быстро заснул, оставшись в покое. Шан Цзюньлинь какое-то время смотрел на него, затем обнял вместе с одеялом и закрыл глаза. Вскоре ему пришлось вставать на утренний совет. В назначенный час евнух Мэн тихо вошел, чтобы помочь одеться.

Накинув верхнюю одежду, Шан Цзюньлинь вышел в приемную и распорядился:

— Приготовьте горячую воду. Подать, когда благородный монарх проснется.

Главный евнух Мэн, склонившись, поправил полы императорского одеяния:

— Этот раб понял. Еда также будет подогреваться, чтобы Благородный монарх ни в чем не нуждался, когда проснется.

Шан Цзюньлинь одобрительно кивнул.

— Распорядись, чтобы слуги не шумели и не тревожили Благородного монарха. Если он не выспится – будет не в духе.

На утреннем совете обсуждались все те же две темы: северные варвары и князь Юэ. Шан Цзюньлинь, тоскуя по оставшемуся во дворце Юйчжан Шэнь Юю, быстро завершил заседание.

После совета сановники группами выходили из зала.

— Сегодня Его Величество казалось особенно нетерпеливым. Не случилось ли чего важного?

— Может, где-то снова проблемы?

— Если бы случилось, во Дворце уже было бы известно. Пока все тихо – наверное, ничего серьезного.

— Его Величество напрямую назначило Гу Хуая генералом третьего ранга. Кто-нибудь знает его происхождение?

— Вчера ночью уже посылали разузнать. Известно лишь, что он младший брат лекаря Гу. Больше ничего не выяснили.

Кто такой лекарь Гу, все примерно представляли – лекарь, ответственный за здоровье Благородного монарха, преемник старого лекаря У.

— Может, из-за лекаря Гу Его Величество так его выделяет?

— Вряд ли. Если бы Император действительно «любил человека вместе с его вороной», разве не стал бы щедро награждать маркиза Чжэньбэй? Но вот уже год, как Благородный монарх во дворце, а в доме маркиза ничего не изменилось.

Отношение сановников к исключительной благосклонности Императора к Шэнь Юю стало менее враждебным именно потому, что Шан Цзюньлинь не продвигал родственников любимца.

Чрезмерное возвышение родни фаворита – это то, чего чиновники опасались больше всего.

— Отношения между маркизом Чжэньбэй и Благородным монархом, мягко говоря, не самые теплые...

— Какими бы они ни были, он все же его родной отец. «Переломи кость – и кровь прольется». С этой точки зрения, наш Император весьма рассудителен. Сколько бы ни баловал Благородного монарха, не продвигает никого недостойного.

[прим. ред.: китайская поговорка, отражающая глубокую семейную или побратимую связь, которую невозможно разорвать, даже если возник конфликт: «переломи кость» – символ болезненного разрыва, ссоры или наказания; «кровь прольется» – напоминание, что даже вражда не уничтожит кровные узы]

— Что касается Гу Хуая... После событий при покойном Императоре у нас действительно мало способных военачальников. Молодой генерал Гу проявил себя как исключительно талантливый командир. Вполне естественно, что Его Величество возлагает на него большие надежды.

— Совершенно верно. Талантливые полководцы – редкость. Его Величество, конечно, выдающийся стратег, но он ведь правитель Дахуаня. Не может же он лично вести войска в каждом сражении. Нам действительно нужны способные генералы.

Из-за спешки Шан Цзюньлиня сановники покинули Дворец довольно рано. Вернувшись домой, некоторые даже успевали позавтракать с семьей.

Когда Шэнь Юй проснулся, солнце уже высоко стояло на небе. Он все еще лежал, закутавшись в одеяло, как прошлой ночью. Другая половина кровати была пуста. С трудом выкарабкавшись из кокона, он взглянул на покрытое следами страсти тело и тяжело вздохнул. Придя в себя, он почувствовал липкость на коже, и выражение его лица несколько раз поменялось. Обычно он просыпался чистым и свежим. Лишь на этот раз, по собственной вине, все осталось как есть. Винить Шан Цзюньлиня? Но ведь это он сам отказался сотрудничать. Не винить? Но ведь именно Император довел его до такого состояния... Со сложным выражением на лице Шэнь Юй сел на кровати.

— А-Юй проснулся? — Шан Цзюньлинь вошел с чашкой теплой воды. — Сначала попей.

Шэнь Юй испытывал сильную жажду. Он допил чашку из рук Императора и, почувствовав облегчение в горле, промолвил:

— Я хочу умыться.

— Мы уже распорядились приготовить горячую воду.

По приказу Шан Цзюньлиня слуги бесшумно внесли ванну с водой и так же тихо удалились.

— Если в следующий раз Ваше Величество снова не проявит умеренности, можете спать в своих покоях.

Договоренность о «десяти днях» была нарушена уже не раз. Позже Шан Цзюньлинь научился вовремя останавливаться, и Шэнь Юй перестал обращать на это внимание. Но прошлой ночью Император, словно получив какой-то стимул, был особенно неутомим.

Шан Цзюньлинь знал, что переступил границы. Без возражений он отнес Шэнь Юя в ванну и, увидев оставленные на его теле следы, снова почувствовал волнение.

Взяв полотенце, он начал осторожно обтирать Шэнь Юя. В этом деле он уже был мастером. Шэнь Юй облокотился на край ванны, полуприкрыв глаза.

Сквозь воду просвечивала кожа. Молодой человек беззаботно лежал перед ним, и Шан Цзюньлинь сглотнул, опуская руку в воду.

Шэнь Юй резко открыл глаза и схватил его за запястье:

— Что задумал Его Величество?

Глава 173

— Если не помыться как следует, можно заболеть, — невозмутимо ответил Шан Цзюньлинь, лицо которого не выдавало ни единой эмоции.

— Я сам. — Шэнь Юй крепко сжал его руку, не позволяя двигаться.

В глазах Шан Цзюньлиня мелькнуло разочарование:

— Точно не хочешь Нашей помощи?

Шэнь Юй поспешно оттолкнул его руку:

— Не надо.

Видя его упорство, Шан Цзюньлинь медленно отстранился. Шэнь Юй, решив, что тот отступил, слегка расслабился. Как вдруг Император, воспользовавшись моментом, перехватил его руку.

— Все же давай Мы. А-Юю самому неудобно, — тихо рассмеялся Шан Цзюньлинь. — К тому же, это не впервые. Не стоит беспокоиться.

Шэнь Юй вцепился в край ванны. Ему очень хотелось сказать, что дело вовсе не в этом, но возможность была упущена. Брызги воды разлетелись в стороны. Чтобы было удобнее, Шан Цзюньлинь вошел в ванну. Для одного Шэнь Юя места было более чем достаточно, но двум мужчинам стало тесно. Негде было скрыться – они плотно прижались друг к другу.

Пальцы Шэнь Юя, вцепившиеся в край, были один за другим оторваны Императором:

— Если будет некомфортно – можешь держаться за Нас.

Бессильный, Шэнь Юй не мог сопротивляться. Оказавшись в руках Императора, он мог только покориться.

— Разве Ваше Величество не собирались помогать мне мыться? Что делает Ваше Величество?! — голос Шэнь Юя прерывался.

— Разве так... — Шан Цзюньлинь взял в рот его налившиеся кровью мочки ушей, — не отмоешься лучше?

— Кто так моется... — Шэнь Юй закусил губу, стараясь не издавать звуков.

Купание заняло больше часа. Когда Шэнь Юя вынесли, все его тело было розовым.

Переодевшись, Шэнь Юй полулежал на мягком ложе, пока Шан Цзюньлинь сидел рядом, старательно массируя ему поясницу. Шэнь Юй не мог понять: он же не морил Императора голодом, да и вчера тот не ел никаких возбуждающих снадобий – откуда же взялась такая неукротимая страсть?

Он не знал, как тронуло Шан Цзюньлиня его поведение прошлой ночью – как он, едва не засыпая, все же дождался полуночи, чтобы вручить подарок. Осознание, что любимый человек отвечает тебе взаимностью, наполняет сердце ни с чем не сравнимым счастьем. Переполненный эмоциями, Шан Цзюньлинь лишь сдерживал себя, чтобы не нарушать покой Шэнь Юя – иначе он вряд ли ограничился бы объятиями. Утром он снова не удержался, и теперь, чувствуя вину, заказал на кухне любимые блюда Шэнь Юя – легкие и нежные. Поставив маленький столик у ложа, он сам кормил возлюбленного.

Оголодавший Шэнь Юй не стал спорить. После трапезы к Императору явились сановники.

— Мы скоро вернемся, — поцеловав Шэнь Юя в лоб, Шан Цзюньлинь прошептал: — Если что-то понадобится, просто прикажи слугам.

— Ступайте же, Ваше Величество, — Шэнь Юй махнул рукой. Один вид Императора вызывал у него боль в пояснице.

Полежав немного, он услышал, как Му Си доложила:

— Господин, придворный лекарь Гу просит аудиенции.

— Сегодня не день осмотра. Что случилось? — удивился Шэнь Юй. — Впустите его. Он говорил, зачем пришел?

— Кажется, его вызвал сам Император.

Войдя с аптечным ларцом, лекарь Гу поклонился:

— Этот подданный приветствует Благородного монарха.

— Не надо церемоний.

Поднявшись, лекарь осмотрел Шэнь Юя. Юноша с румяными щеками, покрасневшими веками и алыми губами явно только что пережил бурную ночь. Вспомнив о цели визита, лекарь подошел измерить пульс.

— Его Величество велел мне проверить ваше состояние.

Закончив осмотр, он отстранился:

— Со здоровьем господина все в порядке, лишь ци и кровь немного ослаблены. Я пропишу укрепляющий отвар на два-три дня. — Вызванный во Дворец ранним утром, лекарь Гу сначала испугался, но, увидев Шэнь Юя, все понял.

«Всего одна ночь – и уже укрепляющие отвары», — дернулся уголок глаза у Шэнь Юя.

— Будьте добры подождать возвращения Императора и осмотреть его тоже.

— Слушаюсь.

Не желая оставлять гостя без внимания, Шэнь Юй решил поговорить:

— Генерал Гу Хуай отличился в бою. Примите мои поздравления.

— Благодарю господина. Честно говоря, я сам узнал об этом лишь сегодня утром от гонца.

Мысли о том, что его брат исчез, чтобы стать солдатом, казались лекарю нереальными. В его памяти Гу Хуай оставался ребенком, нуждающимся в защите. И вдруг этот ребенок вырос в несокрушимого героя.

Истории о «маленьком боге войны» в Субэе уже стали столичной легендой. Раньше лекарь слушал их равнодушно, не зная, что речь о брате. Теперь же он беспокоился: не мерзнет ли тот на границе? Не ранен ли?

Уставший Шэнь Юй еле поддерживал беседу, когда вернулся Шан Цзюньлинь.

Лекарь поклонился. Император разрешил ему подняться и, садясь у ложа, спросил:

— Как здоровье Благородного монарха?

— Все в порядке, — повторил лекарь диагноз.

— Я специально попросил лекаря Гу остаться, чтобы осмотреть и Ваше Величество, — ткнул Шэнь Юй Императора в руку.

— У меня ничего не болит... — под взглядом Шэнь Юя Шан Цзюньлинь проглотил возражения. — Тогда прошу вас, лекарь Гу.

Довольный Шэнь Юй откинулся на подушки. Вскоре лекарь закончил осмотр:

— Его Величество совершенно здоров.

— Значит, ему не нужно пить лекарства со мной? — не удержался Шэнь Юй.

— Э-э... Действительно не нужно.

«Выходит, один я слабак», — уныло подумал Шэнь Юй, валяясь на ложе.

Евнух Мэн проводил лекаря и увел слуг.

— Зачем тебе понадобилось, чтобы Нас осматривали? — обняв Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь притянул его к себе.

Шэнь Юй устроился поудобнее у него на груди:

— Мне прописали лекарства. Я думал, и вам тоже придется пить.

Наконец поняв его замысел, Шан Цзюньлинь щелкнул его по подбородку:

— Ты недооцениваешь своего мужа.

Шэнь Юй отвернулся.

Приказав принести доклады, Шан Цзюньлинь принялся за работу, не выпуская Шэнь Юя из объятий. Тот вскоре заснул у него на груди. Император посмотрел на него с улыбкой.

Если во Дворце царила гармония, то у князя Юэ дела шли скверно. Приближался Новый год – время семейных праздников, но загнанный в угол князь Юэ заперся в Ханьчжоу, не смея вернуться в свой удел. Без верных помощников и войск его положение было незавидным.

Жители Ханьчжоу тоже роптали. Никто не рад оказаться заложником мятежников, каждодневно опасаясь штурма. Поначалу горожане не понимали происходящего, но, осознав, что их втянули в бунт, многие возмутились. Их стихийное восстание быстро подавили. Несколько зачинщиков были казнены на месте, остальных бросили в тюрьму – живыми или мертвыми, неизвестно. Жители Ханьчжоу скрежетали зубами от ярости, но ничего не могли поделать. Их жизни находились в чужих руках, любое действие было невозможным.

Хотя это должно было быть самым оживленным временем года, повсюду царило уныние. Все двери были наглухо закрыты. Если не было крайней необходимости, люди не выходили из домов. Кто знал, вернешься ли живым?

— Запасы продовольствия в Ханьчжоу на исходе. Разве господин Тань не говорил, что люди уже в пути? — князь Юэ с недовольством посмотрел на мужчину в синем.

— Ваше Высочество, не торопитесь. Еще несколько дней – и они присоединятся к нам.

— Как я могу не торопиться? В Ханьчжоу и так мало запасов. Не хотелось бы, чтобы наши люди умерли с голоду еще до того, как армия Двора нападет. — Долгое ожидание вывело князя Юэ из себя.

Он знал, что встанет на этот путь. В своих мечтах он представлял разные варианты развития событий, но никак не ожидал, что все сложится так поспешно и нелепо. По его замыслу, перед действиями нужно было подготовить все до мелочей, заручиться поддержкой народа. Но теперь в глазах людей он был мятежником. Он всего лишь хотел вернуть то, что по праву принадлежало ему! Все могло быть честным и благородным, если бы не Шан Цзюньлинь! Чем больше он думал, тем сильнее горела обида.

Вскоре в Ханьчжоу начали распространяться слухи о князе Юэ. Даже детские стишки высмеивали его. Рано или поздно они должны были достичь его ушей. Когда впервые услышал, как его сравнивают с Шан Цзюньлинем, выставляя полным ничтожеством, князь Юэ разгромил весь кабинет. Слуги стояли, опустив головы, не смея вымолвить ни слова. Не в силах унять ярость, князь Юэ уставился на одного из них, как разъяренный лев:

— Какие еще слухи ходят? Немедленно схватите распространителей! Я велю казнить их тысячей порезов!

— Успокойтесь, Ваше Высочество, — слуга упал на колени. — Не то чтобы этот раб не хотел...

— Что еще?!

— Эти слухи... Они повсюду. Не только в Ханьчжоу, но и по всему Дахуаню. И есть куда более нелепые...

В голове у князя Юэ зазвенело. Он даже боялся представить, что о нем говорят. Все, что он готовил для Шан Цзюньлиня, обрушилось на него самого. Во рту появился привкус крови. Перед глазами потемнело, и он рухнул без сознания.

— Ваше Высочество! Сюда! Ваше Высочество без чувств!

В резиденции поднялась суматоха.

— Ваше Величество говорит, что князь Юэ от гнева потерял сознание? — Шэнь Юй в белоснежной лисьей накидке шагал по снегу, словно бессмертный, сошедший с небес.

— Да. Только что пришли вести из Ханьчжоу. Говорят, ему рассказали о слухах, и он тут же отключился. — Шан Цзюньлинь неспешно шел рядом, держа его за руку.

— Князь Юэ оказался слишком слаб. Не выдержал и этого. И с такими нервами он еще мечтал о троне Вашего Величества? — Шэнь Юй презрительно фыркнул.

Шан Цзюньлинь уловил намек и приподнял бровь:

— Это дело рук А-Юя?

Шэнь Юй невинно посмотрел на него:

— Разве Ваше Величество не лучше всех знает, чем я занимаюсь каждый день?

Автору есть что сказать:

Небольшая сценка о тонизирующем отваре:

Шэнь Юй, недовольный, что только он должен пить лекарства, настаивает, чтобы Император тоже принял дозу.

Император с чашей в руках: «Точно хочешь, чтобы Мы выпили? Не пожалеешь?»

Шэнь Юй недоумевает: «О чем тут жалеть?»

На следующее утро Шэнь Юй, потирая ноющую поясницу: «...Просчитался».

Глава 174

Шэнь Юй говорил не ради красного словца. Кроме времени утренних совещаний, они практически не расставались. Шан Цзюньлинь, конечно, знал это, но, глядя на его невинное выражение, лишь сильнее убеждался в его причастности.

Шэнь Юй никогда не скрывал своей неприязни к князю Юэ. Шан Цзюньлинь давно заметил это и задумывался, нет ли здесь какой-то неизвестной ему предыстории. Но затем решил, что с характером Шэнь Юя достаточно и прежних поступков князя Юэ, чтобы вызвать такую реакцию.

— Кто бы ни стоял за этим, Мы должны его поблагодарить.

— Возможно, князь Юэ просто настроил против себя народ. Столько самодельных памфлетов... Честно говоря, он и правда странный. Все это он действительно совершил. Раз осмелился – почему не может признать? — Шэнь Юй терпеть не мог таких лицемеров.

— Некоторые люди такие. Когда Мы жили во дворце, он приводил других принцев издеваться над Нами, а потом, возвышаясь, заявлял, что Мы сами виноваты, раз вызвали их гнев. Во всем он любит выставлять себя незапятнанным и мягким. Если бы не внезапность, даже мятеж он подал бы как «восстановление справедливости».

Шан Цзюньлинь знал князя Юэ не первый день и прекрасно понимал его миропонимание.

Шэнь Юя это не удивило. В прошлой жизни все так и было: вся грязь летела в Шан Цзюньлиня, а князь Юэ оставался чистеньким.

— Ваше Величество правы. Теперь он еще долго будет страдать.

Их предположения оказались верны. Князь Юэ пролежал без сознания целый день. Когда он очнулся, у постели сидел мрачный господин Тань.

— Что случилось? Почему внезапно потеряли сознание?

При воспоминаниях у князя Юэ сдавило грудь. Он с трудом закрыл глаза.

Конечно, господин Тань не был в неведении. После обморока он приказал допросить всех, кто контактировал с князем Юэ в тот день. Результаты лишь вызвали у него недоумение. Неужели он действительно потерял сознание из-за каких-то слухов? Господин Тань никак не мог этого понять. Он пытался найти другие объяснения, но все проверки лишь подтвердили самый неприятный вариант.

— Лекарь говорит, у вас от гнева кровь ударила в голову. Что могло так разозлить вас? — Учитель Тань предпринял последнюю попытку выяснить правду.

Помолчав, князь Юэ с помощью слуг медленно поднялся. Его лицо было бледным, а в глазах читалась сложная гамма эмоций.

— Учитель слышал слухи обо мне?

Эти слова подтвердили худшие опасения. Учитель Тань вскочил:

— И вы потеряли сознание из-за какой-то ерунды?!

— Вы считаете это ерундой? — князь Юэ сжал кулаки. — Вы уже слышали эти слухи? Наверняка они еще хуже, чем я думаю.

— Просто жалкие людишки выплескивают свое недовольство. Стоит ли обращать внимание? — Учитель Тань не знал, как описать свои чувства, но, учитывая будущие планы, принялся утешать князя.

— Нельзя ли их запретить? — князь Юэ опустил голову, скрывая выражение лица.

— В Ханьчжоу я уже запретил. На другие регионы наше влияние пока не распространяется. Но когда мы добьемся успеха, никто не посмеет и пикнуть.

— Я понял.

Князь Юэ несколько дней приходил в себя. Учитель Тань запретил упоминать при нем эту тему. Но запретить разговоры невозможно. Чем строже запрет, тем быстрее распространялись слухи. То, что знали лишь некоторые, вскоре стало известно всем в Ханьчжоу.

Недовольство князем Юэ среди народа росло.

Кочевники получили документ от Дахуань. Прочитав его, северный император в ярости метал громы и молнии всю ночь, срочно созвав совет.

— Как вы это объясните?! — он с треском ударил по столу.

Придворные переглядывались, не понимая, в чем дело.

— Читайте сами, — с трудом сдерживая гнев, император велел зачитать документ.

По мере чтения выражения лиц сановников менялись. Унижение, ярость... эмоции сменяли друг друга.

— Император Дахуань переходит все границы! — покраснел от гнева старый сановник. — Он требует все наши запасы!

По злой иронии, требования Дахуань точно соответствовали их максимальным возможностям.

— У них слишком большой аппетит! Сумеют ли они это переварить?

— Помимо припасов, они хотят пастбища! Линьюань – одно из самых богатых угодий!

В зале поднялся шум.

Император устало потер виски:

— Замолчите! Разве Дахуань вас слышит? Лучше подумайте, как нам быть.

— Почему Дахуань вдруг потребовал компенсацию? Раньше они брезговали такими вещами.

Иначе они не ограничились бы капитуляцией.

— Новый император Дахуань явно недолюбливает нас. Едва взойдя на престол, он нарушил договоренности предшественника и атаковал нас. Теперь он прочно сидит на троне и выдвигает условия.

— Неужели мы просто отдадим все?

От императора до простолюдинов – никто не хотел добровольно отдавать ресурсы. В отличие от богатой Дахуань, северные кочевники зависели от природы. Их набеги были попыткой захватить плодородные земли. Зная их нежелание, субэйская армия держала кочевников под давлением. Они не собирались сражаться впустую. Часть компенсации должна была остаться в Субэе.

Непокорность кочевников не удивила Шан Цзюньлиня.

— Как Ваше Величество поступит? — Шэнь Юй пробежался глазами по документу. — Теперь они разыгрывают жертву? Где были раньше?

Северный император вдруг завел песню о бедствиях – мол, засуха в Субэе ударила и по ним, они напали от безысходности, чтобы спасти народ... Шэнь Юя это лишь рассмешило. Поняв, что Дахуань непреклонна, они решили сыграть на жалости. Но Шан Цзюньлинь не из тех, кто поддается эмоциям.

— Если не выполнят условия, субэйская армия нагрянет к ним, — холодно сказал Император. — Страдания народа – не оправдание вторжению.

— Если они так заботятся о народе, пусть станут подданными Дахуань. Тогда наше правительство защитит их от голода, — заметил Шэнь Юй.

— Верно сказано. Раз они не наши подданные, зачем нам их жалеть?

Позиция двора была ясна. Субэй приветствовал такой подход. Получив указания, субэйская армия приготовилась к действию.

— Лучше бы они снова нахамили! Тогда мы разгромим их в пух и прах!

— Какие же они лицемеры! Сами начали войну, а теперь ноют. Где была их жалость, когда грабили Дахуань?

— Точно!

— Будьте настороже, не дайте им провернуть что-нибудь.

— Есть!

Переговоры снова вела Фан Цзяи. При ее появлении кочевники невольно сникали.

— Простите, но Дахуань не может принять ваши условия, — Фан Цзяи спокойно заняла место за столом переговоров, ее голос звучал твердо и без тени подобострастия. — Каждый должен отвечать за свои поступки. Раз уж северные варвары первыми начали войну, а теперь проиграли – значит, придется играть по нашим правилам.

Весь ход переговоров Фан Цзяи уверенно вела за собой. Ее речь была четкой, аргументы – безупречными, каждое слово – выверенным. В то же время она мастерски выявляла слабые места в доводах оппонентов и била их же собственными аргументами.

Прибывшие на переговоры северные чиновники выглядели совершенно разбитыми. Теперь во всем чиновничьем аппарате северных варваров знали: ни в коем случае не вступай в переговоры с той женщиной-чиновником из Субэя. Если уж не избежать – лучше сразу сдаться. Приготовьтесь морально заранее, чтобы не впасть в депрессию после переговоров.

Когда за дело бралась Фан Цзяи, исход был предрешен. Как бы ни сопротивлялись северные варвары, под пристальным взглядом субэйской армии им приходилось подчиняться требованиям Дахуаня.

— Они просят отсрочки, — несколько дней спустя последние новости достигли дворца. Прочитав доклад, Шан Цзюньлинь сказал: — Говорят, не могут сразу собрать столько ресурсов. Обещают доставить компенсацию в Дахуань после начала весны.

— Неужели северные варвары так быстро смирились? — удивился Шэнь Юй.

— Они также выдвинули одну... неудобную просьбу, — говоря об этом, Шан Цзюньлинь не мог сдержать улыбки. — Хотят, чтобы двор как можно скорее отозвал Фан Цзяи обратно в столицу и не оставлял ее в Субэе.

— Видимо, в таком быстром смирении северных варваров немалая заслуга госпожи Фан. — Шэнь Юй уже слышал о ее боевых качествах. В чиновничьих кругах северных варваров одно имя Фан Цзяи вызывало ужас.

Шан Цзюньлинь: «Признаюсь, ее присутствие избавило Нас от множества хлопот».

Шэнь Юй: «Ваше Величество должны щедро наградить столь заслуженного чиновника».

Шан Цзюньлинь: «Разумеется. Разве Нам когда-либо случалось, по словам А-Юя, быть несправедливым в наградах и наказаниях?»

Шэнь Юй: «В моих глазах Ваше Величество – вне всяких сомнений, лучший правитель».

Дело с северными варварами временно завершилось. Если они говорят, что не могут сразу выплатить всю компенсацию, Дахуань не станет давить. Материальные ресурсы можно собирать постепенно, но кое-что уже готовое лучше получить сразу.

Например, те самые пастбища, о которых Шан Цзюньлинь мечтал так долго.

— Проявленная Вашим Величеством снисходительность в сроках – уже великая милость. Но разве могут они утверждать, что готовые пастбища тоже требуют отсрочки? — тонкие белые пальцы Шэнь Юя медленно скользили по списку, пока не остановились на нужной строке.

Шан Цзюньлинь накрыл его руку своей:

— А-Юй совершенно прав. Раз уж они говорят, что их народ страдает от голода, пусть Нас допустят – Мы сами решим их проблемы.

Глава 175

Этот список компенсаций был составлен не случайно. Министр финансов, оценив ущерб, нанесенный Дахуаню северными варварами, и сопоставив его с их реальными возможностями, вывел идеальный баланс – достаточно болезненный для противника, но еще не катастрофический.

Что касается просьбы об отсрочке, и Шэнь Юй, и Шан Цзюньлинь прекрасно понимали: это всего лишь отговорка. Не желая доводить ситуацию до крайности, они сделали вид, что приняли ее за чистую монету.

Когда новости достигли северных варваров, их император едва не задохнулся от возмущения. Как Дахуань посмел заявить, что захват их земель – это... благо для них?!

Император северных варваров схватился за грудь, перед глазами поплыли черные пятна.

— Ваше Величество! — слуги бросились поддерживать его. — Ваше Величество, что с вами?! Срочно позвать лекаря!

Опираясь на плечо слуги, император сквозь зубы прошипел:

— Созвать министров на совет!

— Но, Ваше Величество, ваше состояние...

— Просто сделай, как сказано! Мне нужно лишь немного прийти в себя. Быстрее!

Слуга не смел медлить и поспешил вызвать чиновников. Озадаченные министры были доставлены во дворец. Прежде чем они успели понять причину срочного вызова, их ошеломила новость: Дахуань требовал немедленно передать пастбища.

Позиция была ясна: остальные компенсации можно отложить, но земли и лошадей нужно отдать сразу. Раз уж вы утверждали, что напали на Субэй из-за голодающего народа – что ж, этим шагом мы даже облегчим ваше положение.

Официальное послание было пропитано снисходительным тоном: «Дахуань действует вам во благо, не будьте неблагодарными». Неудивительно, что император северных варваров едва не истек кровью от злости.

— Дахуань переходит все границы! — неистовствовали некоторые министры.

— Неужели мы действительно отдадим эти земли? — другие пребывали в смятении.

Некоторые даже начали таить недовольство против собственного императора. Если бы не его настойчивое стремление атаковать Дахуань, разве оказались бы они в таком положении?

— Ваше Величество, обдумали ли вы то, о чем я докладывал ранее? — новый министр, недавно получивший пост, выступил вперед.

— О чем? — император выглядел растерянным.

— О сотрудничестве с князем Юэ из Дахуаня. Я считаю, это выполнимо.

— Сотрудничать с Дахуанем? Сейчас мы едва справляемся с собственными проблемами, а вы предлагаем помогать какому-то князю Юэ воевать против их императора?

Этот вопрос уже поднимался ранее. Многие министры заняли выжидательную позицию – после сокрушительного поражения от субэйской армии они боялись нового столкновения. Хотя император северных варваров уже склонялся к согласию, несколько министров отговорили его. Теперь, когда вопрос всплыл вновь, многие вновь выступили против.

Видя, что дискуссия грозит перерасти в спор, император поспешил вмешаться:

— Ладно-ладно, обсудим это позже. Сейчас важнее вопрос компенсаций. Через несколько дней прибудут представители для передачи Линьюаня. Неужели мы просто отдадим его?

В зале воцарилась тишина. Министры переглядывались, но никто не решался высказаться. Дахуань дал понять – пересмотра не будет.

— С кем именно мы ведем переговоры? Можем ли мы попросить у них отсрочки?

— А какая разница? Все равно ведь придется отдавать.

— Хотя бы выиграем время – вдруг что-то изменится.

Изначальный расчет северных варваров был именно таким – затянуть процесс, пока Дахуань не забудет об этом требовании.

— А вы знаете, кому на этот раз император Дахуаня поручил вести переговоры? — Лишь бы не эта госпожа Фан из Субэя, кто угодно другой!

Однако судьба распорядилась иначе. Через два дня из Дахуань пришло сообщение о назначенном переговорщике.

— Кто это? — на утреннем совете северный император спросил гонца.

— Ваше Величество, это госпожа Фан... та самая из Субэя. Император Дахуань заявил, что она уже имеет опыт общения с нами и знакома с ситуацией...

Северный император закрыл глаза. Теперь даже речи не могло идти о каких-либо уступках – хорошо еще, если удастся отдать лишь требуемое, без дополнительных территорий.

Отличный ход, Дахуань!

Атмосфера в зале стала ледяной.

Чжу Вана, которого ранее содержали во дворце с почестями, после попытки побега бросили в темницу. Независимо от его истинной роли, раз уж он попал в руки, отпускать его без причины было бы глупо.

К тому же он, похоже, знал что-то о происхождении Шэнь Юя, так что Шан Цзюньлинь и не думал его освобождать.

Фэн Пинци казнили после осеннего суда, а его семья, замешанная в заговоре, была уничтожена. Так род Фэнов исчез со столичных земель.

Другого задержанного, когда стало ясно, что от него ничего не добиться, тоже казнили. За попытку напасть на Шэнь Юя ему уготовили мучительную смерть.

Шэнь Юй узнал об этом постфактум.

— В день казни Фэнов собралось множество зрителей. По словам дворцовых служанок, народ ликовал.

Шэнь Юй потрогал листок «Цзюньлиня»:

— Все знали о его злодеяниях. Когда подлый чиновник получает по заслугам, это радует. Передайте господину Е, чтобы опубликовал больше статей о наказании коррупционеров.

— Слушаюсь. — Му Си все больше восхищалась господином. Казалось, он ничего не делал, но понимал людей насквозь и безошибочно предугадывал их действия.

— Взгляни на этот цветок. Он, кажется, завял? — Шэнь Юй нахмурился, разглядывая «Цзюньлин».

До сих пор растение прекрасно себя чувствовало, но последние пару дней начало увядать. Даже опытные садовники не смогли определить причину.

Му Си задумалась:

— Может, ему холодно? — После снегопада температура резко упала.

— Отнесем его в мои покои, понаблюдаем. Если не поправится, спросим лекаря Гу при следующем осмотре.

Обойдя оранжерею, Шэнь Юй вернулся во дворец. Благодаря подаркам Шан Цзюньлиня коллекция цветов за последнее время удвоилась.

Здесь были и редкие сорта, стоящие целое состояние, и простые растения. Шэнь Юй ухаживал за всеми одинаково, расставляя их согласно потребностям.

Му Си с цветком в руках последовала за ним.

Поставив «Цзюньлин» на привычное место, Шэнь Юй вымыл руки и отправился в кабинет.

Во дворце оставалось все больше следов его присутствия.

Вернувшись, Шан Цзюньлинь сразу заметил новый цветок в покоях. Слуги пояснили:

— Почтенный господин сказал, что растение завяло, и велел поставить его сюда на несколько дней.

— Где он сейчас?

— В кабинете, Ваше Величество.

Шан Цзюньлинь направился туда без промедления. Шэнь Юй изучал карту Дахуань, оставленную Императором.

— А-Юй, что ты делаешь?

— Ваше Величество вернулись? — Шэнь Юй поднял глаза. — Изучаю местность вокруг Ханьчжоу.

Бездействие князя Юэ настораживало его. Скорее всего, тот ждал подкрепления – с текущими силами у него не было шансов.

— Посмотрите сюда, — Шэнь Юй указал на запад Ханьчжоу. — Горная цепь. Если у князя Юэ есть резервы, они, вероятно, войдут отсюда.

— Помимо осаждающих войск, я разместил скрытые отряды. Эта местность труднодоступна, атаковать будет сложно.

— Сколько сейчас войск у князя Юэ?

— Около ста тысяч.

Это те, кто успел войти в Ханьчжоу до реакции двора. После прибытия правительственных сил подкрепления словно испарились.

Князь Юэ ждал, и Шан Цзюньлинь тоже ждал.

— Сколько же всего оставил покойный Император князю Юэ? — Шэнь Юй не понимал. Ведь Шан Цзюньлинь был родным сыном, рожденным Императрицей.

Чем больше он узнавал о прошлом Императора, тем больше странностей замечал. Например, неприязнь покойного Императора к собственному сыну. Оставить наследнику руины, а лучшие ресурсы – другому сыну...

— Мы тоже не знаем. Покойный Император действовал хаотично. Мы думали, он благоволил шестому князю, но после его гибели продолжал пиры, как ни в чем не бывало.

Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя сзади. Его дыхание коснулось шеи, когда Шэнь Юй поднял голову.

— Ваше Величество хочет присесть?

Подвинувшись, он освободил место. Шан Цзюньлинь сел, притянув Шэнь Юя к себе:

— Может, сядешь к Нам на колени?

Не дожидаясь реакции Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь уже усадил его к себе на колени. Тепло мужского тела передавалось сквозь одежду. Шэнь Юй, привыкший к таким объятиям, инстинктивно устроился поудобнее.

— В прошлом Мы редко оставались в столице и почти не общались с покойным Императором. Те, кто был близок к нему, либо были убиты другими принцами, либо казнены Нами. Остались единицы, и от них ничего не добьешься. Мы подозреваем, что даже сам князь Юэ не знает, что именно оставил ему покойный Император. — Шан Цзюньлинь поднял прядь волос Шэнь Юя и начал играть с ней: — Покойный Император всегда относился к принцам с подозрением. Крылья принцев крепли, а Император старел. В юности, возможно, оставались крохи родственных чувств, но разве этой хрупкой привязанности хватило бы надолго?

— А Ваше Величество будет таким же? — Шэнь Юй знал, что не стоит задавать этот вопрос, но в этот момент очень хотелось.

— У Нас ведь не будет собственных детей, как Мы можем повторить его путь? Разве что... — рука Шан Цзюньлиня легла на живот Шэнь Юя, — А-Юй родит Нам наследника.

— Ваше Величество действительно верит в мои способности? — Шэнь Юй приподнял бровь.

— Если Мы будем стараться усерднее, возможно, получится, — с невозмутимым видом ответил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй воззрился на него:

— По-моему, Ваше Величество заинтересованы лишь в процессе «стараний».

Шан Цзюньлинь со смехом укусил его за ухо:

— Как узнать, не попробовав?

Автору есть что сказать:

[Важно: все разговоры о детях – просто болтовня! Императору нужен только процесс!!!]

Глава 176

Шэнь Юй толкнул его локтем:

— Ваше Величество, лучше подумайте о чем-то реальном. Сколько ни старайся, такое невозможно.

Шан Цзюньлинь перехватил его руку и крепко сжал запястье:

— Мы знаем.

Шэнь Юй попытался вырваться, но безуспешно. Махнув рукой, он спросил:

— Как обстоят дела у северных варваров?

— Они по-прежнему не хотят платить. Узнав, что переговоры ведет Фан Цзяи, несколько министров внезапно «заболели». Император северных варваров так разъярился, что лично назначил делегатов.

— Наверное, у выбранных был не самый радостный вид?

— Естественно. На следующий день они устроили скандал в тронном зале, обрушившись с бранью на «заболевших» коллег. Даже сам император не избежал их гнева.

Шэнь Юй понимал их. Фан Цзяи была слишком опасным противником. Это задание сулило лишь проблемы – независимо от исхода, делегатов ждало всеобщее порицание. Мало кто согласился бы добровольно.

Чиновники, ставящие интересы государства выше личных, встречались редко. Северные варвары явно не относились к их числу. Из-за мест в делегации разгорелись нешуточные споры. Только в отличие от обычных ситуаций, они боролись не за право поехать, а за возможность остаться.

Когда вести дошли до Субэя, Хэ Чэнъюй, Цзян Хуайцин, Фан Цзяи и другие собрались вместе. Кто-то не сдержал смеха:

— Северные варвары действительно считали, что могут безнаказанно обижать Дахуань? Посмотрим, как мы с них шкуру спустим!

Они были новыми чиновниками, отправленными в Субэй. Большинство – молодые, полные честолюбивых устремлений. В Субэе у них было множество возможностей проявить себя. Все, что доставляло северным варварам неудобства, они делали с удовольствием.

— Госпожа Фан действительно «не уступает мужчинам». Честно говоря, поначалу у меня были сомнения. Я не понимал, зачем Его Величество нарушает традиции, допуская женщину в чиновничий аппарат. Теперь я вижу, насколько был ограничен. Этот тост – вам, госпожа Фан. — С этими словами он осушил чашу.

— Я тоже... — Один за другим они извинялись за прежние предрассудки.

— То, что я делаю, действительно выходит за общепринятые рамки. Ваше непонимание было естественным, — Фан Цзяи улыбнулась, отпивая вино. — Для меня честь работать с вами.

— Что вы, госпожа Фан! Это нам выпала честь.

Атмосфера за столом становилась все оживленнее. Цзян Хуайцин тоже чокнулся чашей с Хэ Чэнъюем.

Переговоры назначили накануне Нового года. Двор Дауаня хотел завершить все до праздников, чтобы жители Линьюаня встретили их спокойно.

В Линьюане проживало много северных варваров. В столице разгорелись споры: принимать их или нет? Одни утверждали: «Чужой род – чужая душа». Захватив земли, следует обратить их в рабов. Другие считали: раз они перешли под власть Дахуаня, значит, стали его подданными, и не стоит проявлять излишнюю жестокость.

Споры не утихали, но это не мешало забрать Линьюань у северных варваров.

Когда все было готово, Фан Цзяи надела официальные одеяния и вместе с делегацией отправилась на переговоры. Как и ожидалось, все прошло гладко. Северные варвары пытались хитрить, но субэйская армия зорко следила за каждым их движением. На переговорах Фан Цзяи чувствовала себя как рыба в воде, безжалостно громила оппонентов.

Когда все завершилось, делегаты Дахуаня были в приподнятом настроении. Фан Цзяи выглядела так, будто еще не наигралась. В то время как северные варвары казались совершенно разбитыми.

Фан Цзяи тут же заставила их подписать соглашение. С этого дня пастбища Линьюаня принадлежали Дахуаню!

Цзян Хуайцин вместе с субэйской армией прибыл в Линьюань. До назначения официальных чиновников эта земля временно переходила под управление субэйских властей.

Многие северные варвары покинули Линьюань. Остались лишь простые скотоводы и брошенные рабы. Среди рабов были выходцы из Дахуаня. Первым делом Цзян Хуайцин приказал выявить их, проверить происхождение и отправить желающих на родину. Те, кто хотел остаться, могли работать на пастбищах.

Шан Цзюньлинь не скрывал своих планов: вскоре Линьюань станет коневодческим центром Дахуаня. Цзян Хуайцин и другие должны были устранить все возможные угрозы.

— Поздравляю Ваше Величество с исполнением желаний, — Шэнь Юй отложил доклад из Субэя, опершись руками о стол.

— Предстоит еще много работы. Цзян Хуайцин оказался весьма проницательным – он предусмотрел множество проблем в Линьюане, — Шан Цзюньлинь продолжал просматривать документы.

— А как Ваше Величество поступит с оставшимися в Линьюане кочевниками? — спросил Шэнь Юй.

— Сначала понаблюдаем. Если не проявят нелояльности, могут остаться.

— Линьюань близок к Субэю, — задумался Шэнь Юй. — Разве там не бывало смешанных браков?

— Бывали. К чему ты клонишь?

— Сановники спорят о судьбе этих людей, опасаясь проблем. Все сводится к их северному происхождению. Но что, если однажды они искренне признают себя подданными Дахуань?

Укрощать народ только силой бесполезно. Нужно стирать границы между ними, связывая общими интересами. Лишь полная общность целей предотвратит конфликты. Шэнь Юй изложил свой план:

— Можно поощрять смешанные браки, внедрять наш язык, отправлять учителей для их детей. Когда старшее поколение уйдет, а выросшие в нашей культуре дети возмужают – станут ли они вспоминать о своем происхождении?

Шан Цзюньлинь продолжил мысль:

— Через несколько поколений они полностью ассимилируются.

— Верно. Правда, этот метод потребует времени. — Зато он был мягче любых других.

Споры при дворе утихли. Приближался Новый год, а князь Юэ все еще бездействовал. Генералы Субэя готовились к отъезду в столицу для доклада. Среди них был Гу Хуай. Их отъезд задержался из-за дел с кочевниками, поэтому теперь приходилось спешить. С Гу Хуаем ехал его друг-офицер, ставший адъютантом.

— Я никогда не бывал в столице. Генерал, правда ли, что она так прекрасна, как говорят? — спросил адъютант на привале.

— Увидишь сам, — ответил Гу Хуай, с трудом сдерживая волнение.

После войны он написал лекарю Гу длинное письмо, объяснив причины своего поступка и события в Субэе. Тогда он ушел тайком, и хотя поздно писал, все же боялся гнева старшего.

Столица готовилась к празднику. Лавки и лотки ломились от новогодних товаров. Улицы кипели жизнью. После новостей о договоре с кочевниками у горожан прибавилось тем для разговоров.

— Читали последний выпуск народной газеты? Кочевники опять пытаются нас обмануть, тянут время с выплатами!

— Наверное, надеются, что мы забудем.

— Как бы не так! То, что нам причитается, мы получим!

— Госпожа Фан из Субэя просто молодец! Уверен, кочевники дрожат при одном ее имени!

— Ха-ха! Дождались! Как же приятно видеть их унижение!

— С врагами и не нужно церемониться.

— Я слышал, кочевники даже писали Императору, умоляя отозвать госпожу Фан из Субэя! Говорят, больше не выдерживают!

— Неужели правда?

— Мой двоюродный дядя служит у сановника Дуаня – оттуда новость. Разве соврет?

Лекарь Гу, проходя мимо, ловил обрывки разговоров. Услышав о подвигах Гу Хуая, он не мог соотнести образ героя со своим скромным младшим. Остановившись у лотка с фонарями, он задумался. Раньше этим занимался Гу Хуай, а теперь дом стоял пустым.

— Пара фонарей, господин? У меня лучший товар! — расхваливал торговец.

Лекарь Гу купил пару.

Приготовления к празднику шли и во дворце. Евнух Мэн без указаний украсил покои. Во дворце Юйчжан Шэнь Юй наблюдал за суетой слуг.

— Господин, все ли устраивает? — Му Си поднесла горячий напиток.

— Что это? — поинтересовался Шэнь Юй.

— Новое блюдо от кухни – молочный десерт с фруктами.

Попробовав сладкое угощение, Шэнь Юй осмотрел украшения:

— Все прекрасно. Менять ничего не нужно.

В этот момент вернулся Шан Цзюньлинь.

— Сегодня на совете обсуждали маркиза Чжэньбэй. Хочешь узнать подробности? — сбросив плащ на руки евнуха, Император подошел ближе.

— Что с ним? — в этой жизни Шэнь Юй мало интересовался маркизом. Сначала он поручил следить за его поместьем, потом передал это Му Си.

Шан Цзюньлинь сел рядом:

— Маркиз Чжэньбэй подал прошение – хочет вернуть своего сына из деревни. Сегодня маркиз Чжэньбэй на совете просил утвердить наследника, — голос Шан Цзюньлиня слегка понизился.

— Наследника? Разве у маркиза Чжэньбэй есть другие дети, кроме меня и Шэнь Цинжаня?

Глава 177

Если память Шэнь Юя не изменяла, в доме маркиза Чжэньбэй должны были быть только он и Шэнь Цинжань. Или же в этой жизни, когда Шэнь Цинжань потерял свою ценность, маркиз завел еще одного ребенка? С характером маркиза Чжэньбэй такое вполне могло случиться. Но если бы в доме маркиза внезапно появился наследник, разве Му Си не сообщила бы ему об этом?

— Нет, — Шан Цзюньлинь погладил щеку Шэнь Юя. — маркиз Чжэньбэй хочет назначить тебя.

— Меня? — Шэнь Юй удивился еще больше. — Я же во дворце! Зачем ему делать меня наследником? Неужели он думает, что я смогу вернуться и унаследовать титул?

Даже если бы его нынешний статус это позволял, Шэнь Юю это было не нужно. Раньше он хотел это место лишь потому, что оно по праву принадлежало ему. Лучше уж держать его в своих руках, чем отдавать другим.

— Он сказал, что ты единственный законный сын в доме маркиза, и по всем правилам это место должно быть твоим.

Не только Шан Цзюньлинь – на утреннем совете все министры странно переглянулись, услышав эти слова. Они никак не могли понять, зачем маркиз Чжэньбэй внезапно затеял это. Если он действительно хотел назначить наследником законного сына, почему не сделал этого за те десять с лишним лет, пока тот не был во дворце? Почему только теперь, когда он во дворце и получил императорскую благосклонность? Многие смотрели на маркиза Чжэньбэй с недоумением.

Разве маркиз не чувствовал этого? Как можно не заметить таких откровенных взглядов? Даже взгляд Шан Цзюньлиня, устремленный на него, был словно укол иглы.

— Маркиз Чжэньбэй, вы решили пошутить с Нами?

Все почувствовали гнев, скрывающийся за спокойным тоном Императора.

Маркиз Чжэньбэй поспешно опустился на колени:

— Этот подданный не смеет! Просто это место по праву принадлежит ему. Раньше этот подданный был ослеплен и баловал сына наложницы, пренебрегая сяо Юем. Теперь этот подданный хочет исправить свои ошибки, пока еще есть возможность.

Шан Цзюньлинь смотрел на него свысока, не соглашаясь и не отказывая. Когда маркиз Чжэньбэй хотел продолжить, Император прервал его:

— Сейчас А-Юй – Наш Благородный монарх. Дом маркиза Чжэньбэй для него в прошлом. Нас не интересует, что внезапно навело вас на эту мысль, искренне это или нет. Об этом больше не говорите.

Он... просто отказал?! Придворные были еще больше озадачены происходящим. После совета близкие друзья собрались вместе и не смогли удержаться от обсуждения утренних событий.

— Что вообще задумал маркиз Чжэньбэй, заговорив о наследнике сейчас?

— Если он действительно хотел назначить законного сына, то сделал бы это давно. Раньше он явно благоволил тому низкородному сыну, который переметнулся к другим. Неужели теперь он раскаялся?

— Какая теперь польза от раскаяния? Человека уже отправили во дворец. Теперь просить Императора отпустить его обратно еще менее реалистично. Даже если бы Благородный монарх не был так любим, для дворцовой наложницы такой вариант все равно невозможен.

— Верно. Учитывая, как Император любит Благородного монарха, титул наследника вряд ли его волнует. Будь это иначе, он бы вообще не вошел во дворец.

Никто не понимал внезапного поступка маркиза Чжэньбэй. Даже его близкие друзья пребывали в полном недоумении.

— Мы не согласились. А-Юй навсегда останется с Нами, — Шан Цзюньлинь увлек Шэнь Юя на мягкий диван.

— Даже если бы Ваше Величество согласились, я бы не принял. С момента входа во дворец у меня не осталось никаких связей с домом маркиза Чжэньбэй.

Тем не менее, Шэнь Юю было любопытно, зачем маркиз Чжэньбэй это сделал.

— В доме маркиза Чжэньбэй что-то случилось? — кроме этого, Шэнь Юй не мог придумать другой причины.

— Нет. Кроме мелких стычек, все как обычно.

Шан Цзюньлинь не стал бы лгать о таком, и Шэнь Юй отбросил эту возможность. Если в доме маркиза ничего не произошло, зачем ему вдруг понадобилось просить титул наследника для Шэнь Юя?

В чем-то маркиз Чжэньбэй был прав: это место действительно должно было принадлежать Шэнь Юю. Если бы не его пристрастие к Шэнь Цинжаню и его матери, он давно бы стал законным наследником.

Через несколько дней из дома маркиза Чжэньбэй пришли новости: он подыскивал невесту для Шэнь Цинжаня. Шэнь Цинжань был почти ровесником Шэнь Юя – действительно подходящий возраст для женитьбы. Сначала просьба о наследнике для Шэнь Юя, затем поиски невесты для Шэнь Цинжаня – было ли между этим какая-то связь?

— Какую семью присмотрел маркиз Чжэньбэй для Шэнь Цинжаня? — спросил Шэнь Юй, проводя пальцем по краю чашки.

— Дочь из боковой ветви семьи Дуань, — Шан Цзюньлинь пересказал донесение теневой стражи. — А также девушек из семей И и Чэнь.

Без исключения – все из знатных столичных родов. Вероятно, маркиза Чжэньбэй интересовали не сами девушки, а их родственные связи.

Браки по расчету.

Такое часто встречалось среди знати, и Шэнь Юя не удивляло, что маркиз Чжэньбэй выбрал этот путь. Но чтобы женить Шэнь Цинжаня...

— Они все согласны отдать своих дочерей Шэнь Цинжаню?

— Он никородный, но единственный возможный наследник дома маркиза Чжэньбэй. Плюс у него есть такой старший брат, как ты. Их интерес вполне понятен.

Шан Цзюньлинь не лгал. Не все знали о вражде между Шэнь Юем и домом маркиза. Со стороны казалось, что они не близки, но и не враждуют насмерть. Какие бы разногласия ни были, Шэнь Юй оставался законным сыном маркиза.

Еще меньше людей знали о конфликте с Шэнь Цинжанем. До дворца Шэнь Юй вел уединенную жизнь, мало появлялся в столице. А Шэнь Цинжань не был настолько глуп, чтобы разглашать, как притеснял старшего брата в доме маркиза.

Дом маркиза Чжэньбэй

Впервые за долгое время маркиз Чжэньбэй снова переступил порог дворика Шэнь Цинжаня. После периода заточения тот стал гораздо смирнее. Два месяца назад маркиз снял домашний арест, разрешив свободно перемещаться по усадьбе, но не покидать ее.

Шэнь Цинжань наконец осознал, что его отец, маркиз Чжэньбэй, не способен на искренние чувства. Пока ты полезен – он осыплет милостями, но стоит потерять ценность – выбросит без сожалений.

— Отец, зачем вы пришли? — После множества отказов Шэнь Цинжань научился скрывать истинные эмоции.

— Тебе пора жениться. Я подобрал несколько достойных невест – выбирай. — Маркиз махнул рукой, и слуга положил на стол список.

Шэнь Цинжань едва сохранил спокойствие:

— Вы пришли только для этого?

— Твой брат уже год как во дворце. Теперь твоя очередь. Женись и продолжи род. — Намек был прозрачен.

— Отец ведь знает, что мне нравятся мужчины.

— Ты должен взять законную жену. Когда родятся наследники, делай что хочешь.

— Как скажете. — Шэнь Цинжань бросил взгляд на список. — Я изучу его.

— Все из хороших семей. Решай быстрее, чтобы я мог дать ответ.

После ухода маркиза Шэнь Цинжань сел за стол и начал листать список. Действительно, все девушки были знатного происхождения – для него это явный подъем по статусу.

Новости из усадьбы маркиза Чжэньбэй быстро достигли дворца. Зная интерес Шэнь Юя к этой семье, Му Си немедленно доложила. Шэнь Юй велел продолжать наблюдение.

Ханьчжоу

Прибытие князя Юэ омрачило праздничную атмосферу. Князь Юэ поселился в особняке семьи Чэн. Лишь после его приезда они осознали, на какой корабль их втянули. Недовольные были, но пути назад не оставалось. Внешняя угроза не оставляла места празднику. Князь Юэ больше волновался о подкреплении, обещанном учителем Танем.

— Учитель Тань, как долго еще ждать?

— Они уже здесь – в горах к западу от Ханьчжоу. Нужно дождаться момента для одновременной атаки изнутри и снаружи.

Эти слова немного успокоили князя Юэ:

— А мои люди?

Учитель Тань объяснил задержку необходимостью собрать силы князя Юэ в его уделе.

— Не волнуйтесь, они уже в пути.

Князь Юэ действовал осторожно, скрывая свои силы даже от двора. Это теперь сыграло ему на руку. Двор не знал истинных масштабов его армии. Даже посланные в Юэчжоу чиновники не смогли быстро выявить все ячейки.

Учитель Тань отхлебнул чаю:

— Еще кое-что. Поступило необычное предложение о сотрудничестве.

— От кого?

— От северных кочевников. Один высокопоставленный господин хочет помочь вам.

— Кочевники? Но их же только что разгромили.

— Да и нет. Узнаете в свое время.

Без вариантов, князь Юэ согласился. Чтобы бросить вызов Шан Цзюньлиню, ему катастрофически не хватало сил. Он мечтал сбросить Императора и отомстить за все унижения.

— Господин, наши люди в Ханьчжоу сообщают, что князь Юэ установил контакты с двумя силами, — доложила Му Си, подавая теплую воду.

Шэнь Юй вытер руки:

— Выясните, где базируются эти силы.

— Маркиз Чжэньбэй снова прислал прошение о встрече. Примете его?

С момента переезда Шэнь Юя во дворец маркиз регулярно слал прошения – минимум трижды в месяц. Почти все оставались без ответа. Но теперь он настаивал на срочной встрече. Заинтригованный, Шэнь Юй согласился. Он мог просто вызвать маркиза во дворец. Перед встречей Шэнь Юй предупредил Шан Цзюньлиня, и тот захотел присутствовать.

— Если Ваше Величество будет там, он многое не скажет.

— Мы что, позор для тебя? — Шан Цзюньлинь ущипнул его за щеку.

— Вы прекрасно понимаете.

— Тогда поцелуй Нас, и Мы исполним твое желание.

Шэнь Юй нехотя чмокнул его в щеку. Не удовлетворившись, Шан Цзюньлинь все же позволил отправить себя во внутренние покои.

— Ваше Величество подождет здесь.

Когда маркиз Чжэньбэй вошел, он увидел только Шэнь Юя.

— В чем дело, маркиз?

— Мое прошение о назначении вас наследником титула Император отклонил.

— Вы пришли только для этого? — равнодушно спросил Шэнь Юй.

Ошеломленный маркиз наконец выпалил:

— Я подобрал знатную невесту для Шэнь Цинжаня. Их первенца мы усыновим вам в наследники.

Шэнь Юй не сдержал насмешки:

— Не кажется ли маркизу Чжэньбэй, что он слишком многого хочет?

Глава 178

Через ребенка привязать его к дому маркиза Чжэньбэй – они что, действительно считают его дураком? Да и к тому же, при его нынешнем статусе, разве усыновленный ребенок не станет автоматически и ребенком императора?

— Этот подданный лишь хочет исправить прошлые ошибки. Наследник дома маркиза Чжэньбэй должен быть от основной ветви. У меня всего два сына, а вы теперь во дворце...

Шэнь Юй нетерпеливо прервал его:

— Раньше вы так хотели сделать Шэнь Цинжаня наследником. Почему бы не сделать это сейчас?

— Как это можно сравнивать? — маркиз Чжэньбэй заволновался. — Только вы – законный наследник, единственное истинное продолжение рода!

— О, так вы все же понимаете, что только я законный наследник? — Шэнь Юй саркастически улыбнулся. — Но когда наложница Жу и ее сын были в фаворе, вы говорили совсем иное. Я уж думал, что для вас вообще неважно, законный наследник или нет.

— Я знаю, вы до сих пор обижены на меня за прошлое...

— Я не смею. Если маркиз Чжэньбэй пришел только по этому поводу, советую вам не тратить время и не губить жизнь невинным девушкам. Какие бы планы вы ни строили, я никогда не соглашусь на усыновление.

Откровенный отказ заставил маркиза Чжэньбэй покраснеть от злости.

— Я понимаю, что вам не нравится Шэнь Цинжань. После рождения ребенка я позабочусь, чтобы он никогда не появлялся перед вами. Ребенок тоже не будет знать, кто его настоящий отец.

— Скажу прямо – я вообще не хочу продолжать свой род и уж тем более не желаю внезапно обзаводиться детьми. Мой нынешний статус – благородный монарх. Неужели маркиз Чжэньбэй не задумывался, что это значит? Это значит, что мой ребенок автоматически станет ребенком Императора. Вы правда думаете, что сановники будут рады видеть у Императора наследника без единой капли его крови?

— …

— Вам нужен не просто законный наследник, а наследник, который позволит вам породниться с Императором! — Шэнь Юй смотрел прямо в глаза маркиза Чжэньбэя, словно видя его насквозь.

Маркиз Чжэньбэй покраснел еще сильнее – Шэнь Юй попал в точку. Он не хотел отдавать власть в роду чужакам, но выбор у него был только между Шэнь Юем и Шэнь Цинжанем.

— Отец желает вам только добра. Императоры во все времена были ветрены. Сейчас вы осыпаны благосклонностью, но кто знает, что будет через пять или десять лет? Кроме императорской милости, вам нужна надежная опора...

— Это касается только меня и Императора. Не ваша забота.

Маркиз Чжэньбэй смотрел на него, как на непослушного ребенка:

— Вы должны думать о своем будущем. Вы законный наследник, дом должен перейти к вам...

— Если дом должен перейти ко мне, почему перед моим уходом во дворец вы ничего не предприняли? — снова прервал его Шэнь Юй.

Маркиз Чжэньбэй замолчал – в то время он только и думал, как бы передать титул Шэнь Цинжаню.

— А если я скажу, что сожалею, вы мне поверите?

— Конечно. После моего ухода вы наверняка разглядели истинную сущность Шэнь Цинжаня. Поняли, что под его управлением род быстро придет в упадок. И вот тогда вы вспомнили о старшем сыне, которого сами же отвергли...

Сожаление – самое бесполезное из всех чувств.

— Я понимаю, что уже ничего не исправить. Но сегодняшнее дело не зависит от вашего желания. Наследник дома маркиза Чжэньбэй должен быть из основной ветви.

По законам Дахуань Шэнь Цинжань действительно не имел прав на наследство. Если Шэнь Юй отказывался, титул мог перейти только к его потомкам.

— Маркиз Чжэньбэй еще полон сил – может сам зачать законного наследника. Разве это не лучшее решение? — язвительно заметил Шэнь Юй.

Маркиз Чжэньбэй покраснел до шеи. Он ожидал отказа, но не такой резкости.

Когда все изменилось?

Кажется, после того как Шэнь Юй очнулся от обморока, узнав о предстоящем отправлении во дворец...

— Так разговаривают с отцом?! — лицо маркиза Чжэньбэй исказилось.

— Разве я говорю неправду? Хотите наследника – рожайте сами. Зачем эти сложности с усыновлением? — в глазах Шэнь Юя не было и тени улыбки, хотя губы растянулись.

Маркиз Чжэньбэй вдруг замолчал, увидев, как из-за ширмы выходит Шан Цзюньлинь.

— Мы не знали, что маркиз Чжэньбэй так озабочен вопросом наследника для Нашего Благородного монарха, — голос Императора был ледяным.

— Этот подданный... не смел! — маркиз Чжэньбэй рухнул на колени, спина мгновенно покрылась холодным потом.

Он не знал, как долго Император стоял за ширмой и сколько услышал. Но теперь его планам точно не суждено сбыться.

— Даже будучи отцом Благородного монарха, вы не имеете права вмешиваться в наши личные дела. Понятно?

— Этот подданный понял! Это была непростительная дерзость! Прошу прощения у Вашего Величества! — прижавшись лбом к полу, маркиз Чжэньбэй едва мог дышать от страха.

Под тяжестью императорского гнева он не смел даже поднять голову.

— Мы уже говорили: раз Благородный монарх вошел во дворец, он принадлежит Нам и не имеет никакого отношения к вашему дому маркиза Чжэньбэй. Он не будет наследником дома маркиза Чжэньбэй и не унаследует ваш титул. На этот раз Мы закроем глаза на ваши попытки посеять раздор между Нами и Благородным монархом, учитывая, что вы его отец. Но не надейтесь, что подобное повторится впредь.

— Совершенно верно, этот подданный больше не посмеет...

— Катитесь вон.

Маркиз Чжэньбэй не осмелился задерживаться ни на мгновение и поспешно ретировался.

— Почему Ваше Величество гневается сильнее, чем я сам? — Шэнь Юй разгладил пальцами морщинки на лбу Шан Цзюньлиня, и досада, вызванная визитом маркиза Чжэньбэй, быстро рассеялась.

Шан Цзюньлинь молча обнял Шэнь Юя. Тепло мужского тела согрело Шэнь Юя, и через некоторое время Император тихо произнес:

— Мы никогда не изменим своего отношения к А-Юю.

На следующий день на утреннем совете Шан Цзюньлинь лишил маркиза Чжэньбэя всех должностей. Придворные недоумевали, но позже до них стали доходить слухи, что Император поступил так, потому что маркиз Чжэньбэй прогневил Благородного монарха.

Слова маркиза Чжэньбэй в тот день не ускользнули от слуха Шан Цзюньлиня, и лишение должности стало предупреждением. Маркиз Чжэньбэй еще надеялся на восстановление, не подозревая, что судьба его дома уже была предопределена Шэнь Юем и оставалось лишь дождаться развязки.

Время текло неспешно. Гу Хуай со своим отрядом выступил из Субэя и приближался к столице.

— Докладываю, генерал! Впереди обнаружены следы неизвестных сил.

Гу Хуай натянул поводья, останавливая коня:

— Отправьте разведчиков.

Еще в Субэе Гу Хуай получил известия о событиях в Ханьчжоу и знал, что мятежные силы могут появиться и в других местах. С ним возвращались пять тысяч солдат – если по пути встретятся повстанцы, лучше разделаться с ними сразу.

Разведчики вскоре вернулись:

— Предварительные данные: около двух тысяч человек, направляются в сторону Ханьчжоу.

— Генерал, какие будут приказания?

Гу Хуай задумался на мгновение:

— Сначала установите их принадлежность. Если окажутся людьми князя Юэ, уничтожить на месте.

— Есть!

Ликвидация этих двух тысяч заняла некоторое время. То ли из-за выбранного маршрута, но после первой встречи с людьми князя Юэ они стали сталкиваться с ними снова и снова.

При лунном свете Гу Хуай чистил свой меч.

Адъютант, отпив воды, заметил: «При таком темпе мы не успеем в столицу к сроку. Оставаться с войсками вне гарнизона – не вызовет ли это недовольства двора?»

Опасения адъютанта были небеспочвенны. Пять тысяч – не такая уж маленькая численность. Сроки, отведенные двором, были достаточны, и задержка произошла исключительно из-за необходимости бороться с людьми князя Юэ.

— Не беспокойся.

Гу Хуай, как член теневой стражи Дракона, имел канал связи с ними. Обнаружив первых подозрительных лиц, он связался со стражами, и теперь донесение уже должно было достигнуть столицы.

Жаль только... Он надеялся встретить Новый год вместе со старшим братом.

— Гу Хуай столкнулся с людьми князя Юэ. — Шан Цзюньлинь закрыл донесение и положил его на стол.

— На пути обратно из Субэя?

— Да. Причем неоднократно. Он предполагает, что в других местах тоже есть силы, направляющиеся в Ханьчжоу.

Обнаруженных людей нельзя было оставлять безнаказанными. Шан Цзюньлинь приказал направить подкрепления ближайшим отрядам Гу Хуая, чтобы очистить все пути.

По мере продвижения численность отряда Гу Хуая росла, а количество уничтоженных мятежников увеличивалось.

Бам! — разбилась ваза о пол с громким звоном.

— Мы не можем больше ждать. Наших скрытых сторонников обнаруживают, — господин Тань говорил с явным раздражением.

— Кроме ста тысяч в Ханьчжоу, сколько еще у нас есть? Хватит ли для прорыва? — Князь Юэ, немного выпустив пар, выглядел менее мрачным.

— Сейчас в распоряжении восемьдесят тысяч. Остальные не успеют. — Господин Тань планировал дождаться подхода всех сил, но таинственные отряды уничтожили несколько их баз, и остальные неминуемо будут раскрыты.

Снег шел все сильнее. КогДахлопья стали размером с гусиное перо, патрульные заметили неладное и подняли тревогу. Ворота Ханьчжоу, закрытые много дней, распахнулись. На стенах выстроились лучники.

— Огонь!

Звуки битвы долго не стихали. Известие срочной почтой достигло столицы.

— Похоже, действия Гу Хуая сорвали их планы. — Шэнь Юй неспешно устроился рядом с Шан Цзюньлинем.

— Гу Хуай снова отличился. Мы приказали ему направиться прямо в Ханьчжоу. По расчетам, он должен прибыть в ближайшие дни.

Князь Юэ стоял на городской стене, наблюдая за разгорающимся сражением, и медленно улыбнулся. Победа была близка.

Гарнизонные войска Дахуань не ожидали, что у князя Юэ есть сторонники за пределами города, и были застигнуты врасплох.

Глава 179

Атака на Ханьчжоу началась без предупреждения. Если бы осаждающие войска не были готовы к бою в любой момент, последствия могли бы быть катастрофическими.

Силы были примерно равны, и битва затянулась, пока в тыл войскам Дахуань не ударил неизвестный отряд.

Зажатые с двух сторон, они временно уступили инициативу.

Появление первых неизвестных сил стало спусковым крючком – в последующие дни стали появляться все новые и новые отряды.

Двор оценивал силы князя Юэ в сто тысяч, и войска были посланы соответственно. Но теперь сторонников князя Юэ оказалось сто пятьдесят, затем двести тысяч, и армия Дахуань начала проигрывать.

— Генерал, так продолжаться не может. Нужно срочно доложить двору.

— Донесение уже отправлено, двор выслал подкрепления, но придется продержаться до их прибытия!

— Есть!

Война – не детская забава. Земли Ханьчжоу, охваченные сражением, были почти полностью разрушены. Крики и стоны не умолкали. Снег был холодным, кровь – горячей.

Бесчисленные воины падали, и бесчисленные поднимались. За их спинами стояли миллионы подданных, и они должны были стать самой прочной стеной.

Известия мгновенно достигли двора, вызвав бурю негодования.

— Разве не говорили, что их всего сто тысяч? Откуда взялись еще сто?

— Немедленно отправить подкрепления из соседних гарнизонов! Ни в коем случае нельзя позволить князю Юэ победить!

Десятки приказов были отданы и исполнены с максимальной скоростью. В этот момент все стояли на одной стороне.

Гу Хуай по пути получил секретный указ от теневой стражи вместе с тигриной печатью – символом власти, позволявшим ему командовать войсками на маршруте. Теперь Шан Цзюньлинь вручил ее Гу Хуаю.

Покидая Субэй, Гу Хуай вел пять тысяч солдат. Теперь в его распоряжении было не менее ста тысяч.

О том, что Шан Цзюньлинь приказал ему идти на Ханьчжоу, знали немногие. Формально Император отправил другого генерала с подкреплением.

Неожиданная война разрушила праздничную атмосферу Нового года. В мгновение ока вся столица погрузилась в мрачное напряжение. Чтобы избежать беспорядков в столице, здесь необходимо было оставить достаточный гарнизон. Поэтому Шан Цзюньлинь предпочел перебросить войска из регионов, близких к Ханьчжоу, а не из самой столицы.

В эти дни Шан Цзюньлинь стал гораздо более занят, проводя меньше времени во дворце Юйчжан. Он либо обсуждал дела с министрами на советах, либо проводил встречи в Императорском кабинете.

— Господин совсем не беспокоится? — Му Си смутно знала о прошлых разногласиях между ее господином и князем Юэ. Теперь, когда князь поднял мятеж, даже слуги во дворце были встревожены. Однако Шэнь Юй вел себя как обычно, будто ничего не произошло.

— Беспокоиться не о чем. Я верю Его Величеству. — Шэнь Юй перебирал листья «Цзюньлиня», даже не поднимая головы.

После нескольких дней в покоях растение ожило, и Шэнь Юй вернул его в оранжерею. Но через два дня оно снова завяло, и ему пришлось оставить его в спальне.

— Господин, расследование, которое вы поручили, дало первые результаты. Одна из связей князя Юэ ведет к Бэй Мо, другая пока не выяснена.

— Как я и думал. Князь Юэ связался с Северной пустыней. Есть ли среди войск в Ханьчжоу северяне?

— Пока нет. По последним данным, стороны не договорились.

— Для Дахуань это хорошо.

Северная пустыня сейчас сама была в хаосе. Их император хотел помочь князю Юэ, но другие члены семьи воспротивились. В итоге они убили его, и теперь там шла борьба за престол.

Заговорщики не ожидали такого поворота. Их агент едва успел убедить прежнего императора Бэй Мо выступить, как того убили, а сам агент оказался в тюрьме.

Князь Юэ и господин Тань в Ханьчжоу все еще ждали ответа от Северной пустыни, но их письма оставались без ответа. К счастью, они не слишком на это рассчитывали.

Наконец князь Юэ дождался своих союзников. В его штаб прибыли доверенные лица.

— Наконец-то мы видим Ваше Высочество!

В кабинете приближенные поклонились князю.

— Прошу, поднимитесь. — Князь Юэ сначала расспросил об их делах, а затем поинтересовался ситуацией в Юэчжоу.

— К счастью, Ваше Высочество вовремя прислали людей. Еще немного – и мы оказались бы в ловушке. Чиновники, назначенные двором, были необычайно упрямы. Если бы не господин Минь и господин Тан, мы бы не выбрались.

— А где они? — Князь Юэ догадывался, но все же надеялся, что ошибается.

— …Они остались в Юэчжоу, чтобы обеспечить наш уход.

В таких условиях остаться означало верную гибель. В кабинете воцарилось долгое молчание. У некоторых на глазах выступили слезы.

Наконец князь Юэ хрипло произнес:

— Я никогда не забуду их жертву. Когда-нибудь я отомщу за них!

Наступил день, когда лекарь Гу должен был осмотреть Шэнь Юя. Благодаря лечению здоровье Шэнь Юя значительно улучшилось, и лекарства требовались реже. Хотя полностью вылечиться пока не удавалось, он был доволен результатом.

Закончив осмотр, лекарь Гу скорректировал рецепт:

— Новое снадобье можно принимать раз в два дня. Через некоторое время Благородный монарх сможет и вовсе прекратить прием.

Для Шэнь Юя не могло быть лучшей новости. После возрождения он почти год пил лекарства – казалось, они уже пропитали его насквозь.

— Благодарю вас, лекарь Гу. Му Си, принеси шкатулку, которую я приготовил для лекаря.

Му Си вскоре вернулась с небольшой шкатулкой.

— Это скромный знак благодарности за вашу заботу в этом году. Пожалуйста, примите его.

— Я недостоин. Ваше Величество и Благородный монарх уже одарили меня щедро. Это моя обязанность. — В конце концов лекарь Гу принял подарок.

Вспомнив о странном поведении «Цзюньлиня», Шэнь Юй описал его состояние.

— Это… Я никогда не сталкивался с подобным. Позвольте мне изучить этот вопрос.

Шан Цзюньлинь вернулся затемно. Шэнь Юй что-то писал при свете лампы. Император остановил слуг, желавших объявить о его приходе, и тихо подошел. Шэнь Юй услышал шаги и поднял голову:

— Ваше Величество вернулись.

— Что ты делаешь, А-Юй? — Подойдя ближе, Шан Цзюньлинь увидел, что бумага исписана его именем, и замер.

Шэнь Юй взглянул на лист, полный иероглифов «Шан Цзюньлинь», и мгновенно покраснел.

Он просто витал в облаках и машинально выводил имя Императора… а теперь тот сам это увидел. Шэнь Юй в панике попытался скрыть «улики». Но его руку перехватила сильная ладонь.

Шан Цзюньлинь выхватил бумагу из рук Шэнь Юя и аккуратно отложил в сторону, чтобы чернила высохли.

— Я... — Не успел он вымолвить и слова, как глаза его расширились от неожиданности.

Теплые губы Императора грубо прижались к его собственным.

Этот поцелуй был яростным и стремительным, словно ураган, сметающий все на своем пути. Острые зубы слегка задели нежную кожу, вызвав легкую боль, и тонкий вкус крови распространился во рту. Почувствовав металлический привкус, Шан Цзюньлинь смягчил напор.

Талия Шэнь Юя была сжата железной хваткой, а другая рука Императора обхватила его затылок, не оставляя возможности отстраниться. Ему оставалось лишь запрокинуть голову, покорно принимая все более глубокий поцелуй.

Перед глазами вспыхнули белые искры, все сознание сосредоточилось на губах, где он ощущал, как его мягкую плоть то сдавливали, то заглатывали, а место укуса уже перестало болеть, сменив боль на странное, но приятное тепло.

Когда Шан Цзюньлинь наконец отпустил его, Шэнь Юй едва стоял на ногах, в глазах темнело. Он прислонился лбом к плечу Императора, пытаясь отдышаться. Дыхание Шан Цзюньлиня также было неровным. Одной рукой он по-прежнему обнимал Шэнь Юя за талию, а другой начал медленно поглаживать его щеку.

— Отдай Нам эту бумагу.

— Зачем она Вашему Величеству? — Шэнь Юй мечтал лишь уничтожить «улики».

Конечно же, чтобы сохранить. Шан Цзюньлинь промолчал, лишь коснувшись губами лба Шэнь Юя:

— Можно?

Низкий, бархатный голос, который Шэнь Юй любил больше всего, заставил его в замешательстве кивнуть. Получив приказ, евнух Мэн бережно свернул исписанный лист. Когда Шэнь Юй пришел в себя, бумаги уже и след простыл. Шан Цзюньлинь намеренно сменил тему:

— Из Северной пустыни пришли новости. Их император мертв.

— Убит? — Шэнь Юй действительно отвлекся, забыв о злополучном листе.

Император Бэй Мо не был стар, болезней тоже не имел. В нынешней ситуации его смерть почти наверняка была насильственной.

— Именно. Сейчас наследники рвут друг друга на части. Я намерен еще больше взболтать эти мутные воды.

— Хаос в Северной пустыне – отличная возможность. Если быстро разобраться с князем Юэ, Ваше Величество, возможно, получите целое царство в придачу.

Междоусобицы истощали силы Северной пустыни. Они только что потерпели поражение в войне с Дахуань, должны были выплачивать огромную контрибуцию, а теперь еще и погрузились в гражданскую войну.

Было бы грехом не воспользоваться таким подарком судьбы.

Что касается князя Юэ... с ним тоже пора заканчивать.

Ханьчжоу

Имея вдвое больше войск, князь Юэ постепенно перевешивал чашу весов в свою пользу. Небольшие победы вернули ему уверенность. Теперь он выглядел почти так же, как до заточения в темнице, разве что стал еще более жестоким.

— Сегодня – решающая битва! Мы прорвем блокаду двора и откроем новую главу в истории! — Глядя на выстроившихся перед ним солдат, князь Юэ ощущал небывалый подъем. Скоро... скоро его мечта станет явью! — Вперед!

Все шло по его плану. Войска Дахуань, зажатые с двух сторон, не могли противостоять его армии. Внутренние и внешние силы соединились, и императорские войска начали сдавать.

Князь Юэ стоял на городской стене, окруженный телохранителями. Ему не обязательно было здесь находиться, но он жаждал лично увидеть поражение врага.

Еще немного...

Улыбка на его лице становилась все шире.

И вдруг застыла.

Вдали показались новые полчища воинов.

Князь Юэ повернулся к господину Таню, чье лицо исказилось от ужаса, и спросил дрожащим голосом:

— Это... наши?

Глава 180

Выражение лица господина Таня было красноречивее любых слов. Князь Юэ словно взлетел в небеса – и рухнул в бездонную пропасть. Леденящий холод расползался из глубины души, сковывая все тело.

Пыл битвы мгновенно угас.

Он отказывался верить в происходящее. В тот миг, когда ему показалось, что он видит свет надежды, кто-то захлопнул окно и заявил, что все это – ложь.

Никто не смог бы смириться с таким.

— Прикажите отступать! Закройте ворота! Быстрее! — господин Тань вырвался из цепкой хватки князя.

Они не хотели отступать, но новая армия не оставляла выбора. Князь Юэ стиснул зубы. Он не мог просто так сдаться.

— Нет! Если мы снова закроемся в городе, то потеряем последний шанс. Нужно прорываться сейчас, пока не поздно!

Господин Тань задумался. Князь был прав – если они останутся в Ханьчжоу, то рискуют умереть в осаде. Пока они совещались, солдаты внизу тоже заметили неладное.

— Это подкрепление? Наше... или императорское?

Такой же вопрос волновал и войска Дахуань. Они знали, что у князя Юэ есть резервы, но не ожидали, что их окажется так много. Генерал уже отправил просьбу о помощи в столицу. Они держались из последних сил, лишь бы сдержать князя Юэ до подхода подкрепления. Но сражаться с превосходящими силами так долго было невозможно. Если бы помощь не пришла сегодня, князь Юэ наверняка прорвал бы окружение.

— Генерал! Впереди обнаружены следы крупного войска!

Генерал схватился за меч:

— Чьи? Наши или мятежников?

Едва он произнес эти слова, все вокруг затаили дыхание. Много раз уже бывало, что после подобных донесений силы князя Юэ лишь возрастали. Всего за месяц они прошли путь от подавляющего превосходства до паритета, а затем и до отчаянного сопротивления. Как же им хотелось наконец услышать иной ответ!

— Генерал, это наши! Это войска Его Величества! — солдат не скрывал волнения.

Все облегченно выдохнули. Но генерал не расслабился, его брови сдвинулись еще сильнее.

— Генерал?

— Не теряйте бдительности. Убедитесь, что это действительно наши.

— Есть!

Слова генерала отрезвили их. Они вспомнили недавний случай, когда люди князя Юэ под видом императорских войск почти подошли вплотную. Если бы не реакция генерала, они бы уже погибли.

Когда Гу Хуай приблизился, все увидели развевающиеся знамена Дахуань.

— Подкрепление от Его Величества прибыло!

Появление Гу Хуая полностью переломило ход битвы. Войска князя Юэ обратились в бегство. Тучи, нависшие над Ханьчжоу, наконец рассеялись.

Перед Новым годом во дворце получили известие о разгроме мятежников. Князь Юэ попытался бежать под прикрытием приближенных, но был настигнут людьми Гу Хуая и схвачен.

Гу Хуай вновь отличился. Как главнокомандующий, он въезжал в столицу во главе войска. Горожане толпились вдоль дорог, приветствуя победителей. Они уже прочли в народной газете о поражении князя Юэ. Сам князь и господин Тань ехали в клетках, осыпаемые тухлыми яйцами и гнилыми овощами. Князь Юэ безучастно взирал на происходящее. Сбежав из столицы, он вернулся в самом жалком виде. Контраст был столь велик, что он даже не знал, как реагировать. Тухлое яйцо шлепнулось ему на голову, расплываясь зловонной массой. Сначала князь Юэ еще морщился и злился, но теперь даже не менялся в лице. Всю дорогу он слышал лишь презрительные крики. Конвоировали пленных пять тысяч солдат, которых Гу Хуай привел из Субэя. Основные силы остались в Ханьчжоу для наведения порядка.

По обычаю, заслуженных воинов встречали особые чиновники. А если подвиг был велик – сам Император. Гу Хуай дважды отличился и в итоге пленил князя Юэ. Почести ему полагались немалые.

В день возвращения Гу Хуая Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь в простых одеждах вышли из дворца. В трактирах и чайных только и говорили, что о князе Юэ. На этот раз они выбрали не Инсин, а другую чайную, которую в письме хвалил Цзян Хуайцин. Они заняли отдельную комнату на втором этаже у окна, откуда хорошо был виден въезд в город.

Шэнь Юй налил чаю и подвинул чашку Императору:

— Здесь хороший чай, попробуйте, Ваше Величество.

Шан Цзюньлинь отхлебнул:

— Но чай, который завариваешь ты, Нам нравится больше.

Шэнь Юй умел многое. Чайное искусство сопровождало его две жизни. В прошлой жизни он заваривал чай для себя, в этой – для Шан Цзюньлиня. Привыкнув к чаю Шэнь Юя, Император не слишком жаловал чужой. Взглянув на небо, Шэнь Юй велел подать чайный набор.

— Мы просто так сказали, не трудись, — Шан Цзюньлинь остановил его.

— Ничего, мне тоже нравится собственный чай, — это была правда. Во дворце он тоже предпочитал делать все сам.

Шан Цзюньлинь, заметив его интерес, велел евнуху Мэну доставить во дворец Юйчжан лучшие чайные принадлежности.

Движения Шэнь Юя были отточены, голубые рукава развевались, а взгляд был сосредоточен на белом фарфоре.

Шан Цзюньлинь не мог оторвать от него глаз.

Чтобы Шэнь Юй не проголодался, Император заказал сладостей – тех, что любил Шэнь Юй, с легкой сладостью.

Он поднес пирожное ко рту Шэнь Юя. Тот откусил, и во рту разлился легкий чайный аромат.

— Здесь в пирожных чай?

Чувствовался аромат, но не горечь, лишь сладкое послевкусие.

— Особым способом сохраняют чайный запах, убрав горечь. Это местный деликатес.

Солнце клонилось к закату, народу на улицах прибавлялось. Их место было удачным – отлично просматривалась дорога.

— Скоро будут? — Шэнь Юй отставил чашку, глядя на улицу.

Едва он проговорил это, как послышался топот копыт. Шэнь Юй высунулся, пытаясь разглядеть вдали. Воины в доспехах ровным строем приближались. Народ расступался, давая дорогу. Шэнь Юй слышал крики и приветствия. Люди ликовали, празднуя победу Дахуань, славили доблестных воинов. Не удержавшись, он улыбнулся и снова сел.

Гу Хуай приближался быстро. Вскоре отряд поравнялся с чайной. Шэнь Юй разглядел Гу Хуая, гордо восседающего на коне. Он выглядел тверже, чем перед отъездом, взгляд стал таким, каким Шэнь Юй помнил его из прошлой жизни. Ему невольно вспомнилось, через что пришлось пройти Гу Хуаю до их встречи в том мире...

Шэнь Юй задержал взгляд на Гу Хуае чуть дольше. Шан Цзюньлинь недовольно взял его за подбородок и увидел в глазах тень печали.

— О чем задумался, А-Юй? — Пальцы Шан Цзюньлиня невольно сжались сильнее, а в голосе прозвучала неосознанная самим Императором свирепость.

Шэнь Юй вернулся из воспоминаний прошлой жизни, почувствовав боль в подбородке.

— Ваше Величество, Вы делаете мне больно.

Шан Цзюньлинь, словно очнувшись, тут же разжал пальцы, но на нежной коже уже остались два красных следа.

— Сильно болит? — Ярость мгновенно улетучилась, и Император осторожно приподнял подбородок Шэнь Юя, коснувшись следов подушечками пальцев.

Шэнь Юй покачал головой, боковым зрением заметив запертого в клетке и жалкого князя Юэ.

— На этот раз, когда Ваше Величество будет карать князя Юэ, уже никто не посмеет ссылаться на волю покойного Императора?

Будто почувствовав взгляд, узник поднял глаза, но тут же, словно уколотый, отвел их.

— Мятеж князя Юэ – свершившийся факт. Они не осмелятся.

Удовлетворенный увиденным, Шэнь Юй успокоился.

После поимки князя Юэ у Шан Цзюньлиня оставалось множество дел. Завернув оставшиеся сладости, они вернулись во Дворец. Привычка – страшная сила. Шэнь Юю потребовались годы, чтобы привыкнуть к одиночеству, но лишь год, чтобы привыкнуть к присутствию другого человека.

Проведя с Шэнь Юем время во дворце Юйчжан, Шан Цзюньлинь отправился на встречу с Гу Хуаем и другими.

После приведения себя в порядок Гу Хуаю надлежало явиться во Дворец. С ним были другие военачальники: те, что пришли с ним из Субэя, присоединившиеся по пути и направленные в Ханьчжоу.

Князя Юэ и его сообщников заточили в темницу Министерства наказаний.

Мятеж есть мятеж. Даже учитывая завещание покойного Императора, никто при дворе не осмелился вступиться за князя Юэ. Это же тягчайшее преступление! Кто рискнет собственной жизнью и судьбой рода? Измена позорит в веках.

Во дворце устроили скромный пир в честь Гу Хуая и других, пригласив высших сановников. На пиру Шан Цзюньлинь щедро наградил отличившихся.

Гу Хуай был возведен в звание генерала второго ранга – выше прежнего. На этот раз никто не посмел возразить.

— Мы повелеваем тебе в кратчайший срок искоренить остатки мятежников, — вместе с наградой Шан Цзюньлинь дал новое задание.

— Этот подданный повинуется воле Вашего Величества!

Получив указ, Гу Хуай вернулся на место. Многие сановники пытались завязать отношения, видя благосклонность Императора к новоиспеченному генералу. Тот, кого ценит Его Величество, несомненно, ждет великое будущее. К тому же Гу Хуай не принадлежал ни к одной придворной фракции – самое время переманить его на свою сторону.

После пира Шан Цзюньлинь отправился не во дворец Юйчжан, а в Императорский кабинет. Глава теневой стражи Драконов бесшумно появился в кабинете.

— Нам требуется полное досье на Гу Хуая. До мельчайших подробностей.

Взгляд Шэнь Юя днем не давал ему покоя.

Глава 181

Шэнь Юй не понимал, что взбеленило Шан Цзюньлиня, но среди ночи тот разбудил его.

— Ваше Величество... — Шэнь Юй закусил губу, подавив стон. — Отпустите...

Но как он ни боролся, ни умолял, мужчина будто не слышал. В ярости Шэнь Юй в перерыве лягнул его. Его тут же поймали и втянули обратно, и лишь под утро он наконец забылся тяжелым сном. Проснувшись, он чувствовал себя так, будто его переехала повозка. Пошевелить пальцем было мучительно. Тело было чистым, у кровати стояла чаша. Шэнь Юй медленно приподнялся и отпил. Это была теплая вода с медом.

Он допил и хрипло позвал:

— Му Си.

За дверью послышался шорох, и вскоре Му Си вошла с горячей кашей:

— Господин проснулся?

— Который час?

— Полдень.

Шэнь Юя это не удивило. Если Шан Цзюньлинь себя не сдерживал, он просыпался в этот час. Закончив кашу, он спросил:

— А где Его Величество?

— На совете с министрами.

Хотя князь Юэ пойман, дело еще не закончено. И его собственная фракция, и сторонники, оставленные покойным Императором, – все это предстояло устранить Шан Цзюньлиню. И чем скорее, тем лучше.

Не в силах встать, Шэнь Юй велел Му Си принести сборник рассказов. Но вскоре ему стало нехорошо:

— Я посплю.

Му Си убрала вещи и вышла. Когда Шан Цзюньлинь вернулся, в покоях стояла тишина. Слуги двигались бесшумно – значит, хозяин спал. Сняв плащ, Император вошел в спальню.

В полумраке закрытых покоев он подошел к ложу и увидел Шэнь Юя с раскрасневшимися щеками. Сердце его растаяло. Он сел на край, коснувшись лица Шэнь Юя. Кожа была горячей. Шан Цзюньлинь нахмурился, проверив лоб. Температура действительно повышена.

— Мэн Чан, позови лекаря Гу! — резко поднялся он.

Лекаря Гу в спешке доставили во дворец Юйчжан. Шан Цзюньлинь сидел у ложа, рассеянно поглаживая волосы Шэнь Юя, с мрачным лицом.

— Не тратьте время на церемонии – сразу осматривайте Благородного монарха.

Из-за полога протянулась бледная рука, белая кожа покрыта красными следами. Лекарь Гу лишь мельком взглянул, затем сосредоточился на пульсе.

— У Благородного монарха начинается простуда. Этот подданный пропишет лекарство – через два-три дня должно стать лучше.

Лекарь Гу написал рецепт, и слуги тут же отправились за снадобьем.

Шан Цзюньлинь бережно уложил руку Шэнь Юя обратно под одеяло:

— Его здоровье в опасности? Как он мог простудиться?

— Ваше Величество, не тревожьтесь. Со здоровьем Благородного монарха все в порядке. Простуда, возможно, от легкого переохлаждения – ничего серьезного. — Причину переохлаждения лекарь Гу предпочел не уточнять.

Вспомнив вчерашнюю ночь, Шан Цзюньлинь почувствовал угрызения совести. Утром он проверил температуру Шэнь Юя и, убедившись, что все в порядке, ушел. Но стоило ему ненадолго отлучиться – и Шэнь Юй уже горел.

Припомнив красные следы, мельком увиденные на коже, лекарь Гу после недолгой борьбы с собой все же осмелился добавить:

— Ваше Величество, здоровье Благородного монарха не выдерживает сильных нагрузок. Нынешний жар вызван не только простудой, но и… — Он тактично умолк, затем продолжил: — Если Ваше Величество заботится о здоровье Благородного монарха, в этом вопросе стоит проявить немного сдержанности.

Лицо Шан Цзюньлиня становилось все мрачнее. Придворные дрожали, боясь даже дышать. Лекарь Гу знал, что его слова разгневают Императора, но умолчать было нельзя. В гробовой тишине вдруг раздался легкий смех из-за полога – он мгновенно разрядил удушливую атмосферу.

Во сне Шэнь Юй уловил голос Шан Цзюньлиня и постепенно проснулся как раз к словам лекаря Гу. Не сдержавшись, он рассмеялся.

Шан Цзюньлинь тут же забыл о гневе и наклонился:

— А-Юй проснулся? Где-то болит?

— Хочу пить. — Голос Шэнь Юя был хриплым.

Му Си поспешила подать теплую воду. Шан Цзюньлинь помог Шэнь Юю приподняться, обнял его за плечи и поднес чашу к его губам.

Шэнь Юй чувствовал слабость во всем теле и не хотел двигать руками, поэтому пил прямо из рук Императора. Горло наконец смягчилось.

Когда полог отодвинули, он увидел стоящего рядом лекаря Гу и лишь тогда осознал, что у него жар.

Неудивительно, что было нехорошо – оказывается, заболел.

Лекарь Гу сделал все необходимое и, не желая мешать, удалился с аптекарским ящиком.

Шэнь Юй примостился в объятиях Шан Цзюньлиня, укутанный толстым одеялом, с нездоровым румянцем на щеках. Его дыхание было горячее обычного.

— Ваше Величество слышали слова лекаря Гу? — Шэнь Юй поддразнил. — Впредь Вашему Величеству стоит быть поумереннее.

— Это Наша вина, — пробормотал Шан Цзюньлинь. — Вчера Нам не следовало так буйствовать.

Если бы не он, Шэнь Юю не пришлось бы так мучиться.

— Что все-таки случилось с Вашим Величеством вчера? — Шэнь Юй не забыл, как Шан Цзюньлинь, обнимая его, твердил на ухо, что он принадлежит только ему.

И заставлял отвечать...

Шэнь Юй потрогал горящие уши – на этот раз не от жара.

Шан Цзюньлинь, погруженный в самобичевание, не расслышал вопроса. Шэнь Юй подождал, но ответа не последовало. Он поднял глаза на Императора. Взгляд утонул в глазах, полных раскаяния. Шэнь Юй замер. Он сжал губы. Он знал свое тело – если бы не забота во Дворце, болезни преследовали бы его постоянно. Шан Цзюньлинь оберегал его так тщательно, что за этот год он почти не болел, кроме нескольких случаев. Даже обычные люди часто простужаются – так что винить лишь Императора несправедливо. Его руку под одеялом крепко сжала ладонь Шан Цзюньлиня. Шэнь Юй прижался щекой к нему:

— О чем задумался Его Величество, что даже не слышит моих слов?

Горячая нежная кожа вывела Шан Цзюньлиня из самокопания. Он уже хотел что-то сказать, но Шэнь Юй перекрыл его губы своими.

— Ваше Величество, не говорите того, что я не хочу слышать.

Губы Шэнь Юя горели сильнее обычного. При их прикосновении Шан Цзюньлинь забыл все, что собирался сказать. Когда Шэнь Юй отстранился, он невольно потянулся вслед. Шэнь Юю некуда было деться. Да он и не хотел. Его длинные ресницы дрогнули, как крылья бабочки, затем медленно закрылись.

Это был поцелуй, полный нежности.

После Шэнь Юй облокотился на Шан Цзюньлиня, дыша чуть тяжелее.

Шан Цзюньлинь потрогал его лоб:

— И в болезни умудряешься искушать Нас.

Шэнь Юй устроился поудобнее в его объятиях:

— Ваше Величество так и не ответили, что же случилось вчера.

Хотя Шан Цзюньлинь любил подобные дела, он никогда не игнорировал его чувства. Вчерашний Шан Цзюньлинь был совсем другим – если бы его что-то не задело, он бы так не поступил. Движение руки Шан Цзюньлиня замедлилось:

— Вчера днем ты долго смотрел на Гу Хуая. О чем ты думал?

Шэнь Юй вспомнил: в чайной, увидев Гу Хуая в доспехах, он вспомнил о его прошлой жизни и невольно проникся чувствами.

— А как думает Ваше Величество? — Шэнь Юй перевернулся, чтобы смотреть Шан Цзюньлиню прямо в глаза.

Его взгляд был таким же, как всегда. Шан Цзюньлинь любил его глаза – особенно когда в них отражался он сам. Ладонь Шан Цзюньлиня скользнула вниз, прикрыв глаза Шэнь Юя. Эти ясные глаза отражали его недостойное сердце.

— У А-Юя не должно быть лишних мыслей. — Голос Шан Цзюньлиня охрип.

— Чего боится Ваше Величество? — Шэнь Юй все понял: Шан Цзюньлинь ревновал.

Он уже привык к ревности Шан Цзюньлиня, но не понимал, почему на этот раз последствия были столь серьезными – до полуночного буйства.

— Вашему Величеству не о чем тревожиться. Я могу поклясться, что всего, чего вы боитесь, не случится. Кроме Вашего Величества, в моем сердце нет места ни для кого. — Тихий голос Шэнь Юя звучал твердо и ясно.

Шан Цзюньлинь знал, что должен доверять Шэнь Юю, но не мог унять тревогу. Что, если однажды этот прекрасный А-Юй больше не захочет оставаться с ним?

— Мы знаем, Мы никогда не позволим никому занять Наше место, — пальцы Шан Цзюньлиня скользнули вниз, приподнимая подбородок Шэнь Юя. — А-Юй навеки будет принадлежать только Нам!

— Значит, вчера Ваше Величество решили, что я могу разлюбить вас и увлечься Гу Хуаем?

Шан Цзюньлинь не отрицал:

— А-Юй всегда проявлял к нему особый интерес.

— Если так, то я также интересовался князем Юэ, Цзян Хуайцином, Шэнь Цинжанем... Неужели Ваше Величество считает, что я могу влюбиться и в них?

Шан Цзюньлинь сжал губы, не отвечая. Шэнь Юй прищурился и неожиданно приблизился, куснув Императора за щеку:

— Даже если Ваше Величество не верит мне, он должен верить в себя. Разве найдется в этом мире кто-то, способный сравниться с Вашим Величеством? Зачем мне променять такого Императора на кого-то менее достойного?

— Мы не так хороши, как говорит А-Юй. У Нас много недостатков...

Шэнь Юй снова укусил его:

— Я не позволю никому клеветать на того, кого люблю – даже если это сделает сам Его Величество.

Укус был не слабым – на щеке остался четкий след зубов. Удовлетворенный результатом, Шэнь Юй усмехнулся.

Боль от укуса была ничтожной по сравнению с теплым чувством, переполнявшим сердце Шан Цзюньлиня. Он крепко прижал к себе Шэнь Юя, будто боясь, что радость вырвется наружу.

Поцелуи рассыпались по лицу. Шэнь Юй закрыл глаза, позволяя Шан Цзюньлиню, словно щенку, облизывать его. Ему нравилось чувствовать себя нужным – это напоминало, что он действительно живет в этом мире.

С трудом высвободив руку из-под одеяла, Шэнь Юй обнял Шан Цзюньлиня в ответ. Пора было перейти к «разбору» другого вопроса.

— А насчет вчерашнего Ваше Величество тоже даст мне объяснение?

Он явно почувствовал, как тело Шан Цзюньлиня напряглось.

Глава 182

— Какое объяснение хочет А-Юй? — Шан Цзюньлинь понимал, что вчера переступил границы, да еще и стал причиной болезни Шэнь Юя.

— Лекарь Гу сказал, что Вашему Величеству нужно сдерживаться. Так что в ближайший месяц Ваше Величество как следует поучится воздержанию. Я велю Му Си подготовить для вас другое место для сна. Или можете вернуться в свои покои.

— Иных вариантов нет?

— Доверие к Вашему Величеству упало до нуля, так что только эти два.

Шэнь Юй не хотел снова просыпаться среди ночи – раздельные спальни казались лучшим решением. Но Шан Цзюньлинь был категорически против. Он не желал разлучаться с Шэнь Юем даже на день.

— Мы не покинем дворец Юйчжан, — после паузы твердо заявил он.

Шэнь Юй ожидал этого. Он выскользнул из объятий и улегся обратно:

— Во дворце Юйчжан много покоев. Ваше Величество может выбрать любые.

Силы покидали Шэнь Юя. Му Си принесла приготовленное снадобье, он выпил его и снова уснул. Шан Цзюньлинь пролежал с ним полчаса, затем отправился во внешние покои заниматься делами. К вечеру он разбудил Шэнь Юя для трапезы.

Лекарство и сон пошли на пользу – жар спал, самочувствие улучшилось. Шан Цзюньлинь укутал Шэнь Юя в теплый плащ и вынес его во внешние покои.

Ужин был легким, с учетом состояния Шэнь Юя. Но даже простые блюда от дворцовых поваров вызывали аппетит. Почуяв аромат, Шэнь Юй почувствовал, как урчит живот. За весь день он съел лишь миску каши. Шан Цзюньлинь проявлял невероятное терпение, ухаживая за Шэнь Юем. Как Сын Неба, он тем не менее с радостью выполнял эти малые услуги. Шэнь Юй уже привык к такой заботе. Прислонившись к плечу Шан Цзюньлиня, он сытно поужинал.

Выспавшись днем, к ночи он почувствовал бодрость. Не в силах заснуть, Шэнь Юй, закутавшись в плащ, устроился на кушетке, наблюдая, как Шан Цзюньлинь просматривает доклады.

После поимки князя Юэ оставалось много дел. В отличие от Императора, жизнь Шэнь Юя была спокойной. Известия о поражении князя Юэ разлетелись по всей Империи. Близился Новый год, и удельные князья прислали Шэнь Юю множество даров, надеясь через него выведать настроение Императора. Хотя они не участвовали в мятеже, но как вассалы неизбежно имели связи с князем Юэ. Теперь их тревожила возможность оказаться замешанными.

Шан Цзюньлинь давно планировал ослабить власть удельных князей, сократив их контроль над уделами. Но сейчас было не лучшее время для таких мер.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь отправились осматривать «поздравительные дары». Сначала их доставили в загородную усадьбу, затем тайно переправили во Дворец, после во дворец Юйчжан. Во дворе аккуратно стояли красные лаковые сундуки. Младший евнух Мэн вел учет. Увидев гостей, он поспешил поклониться. Младший евнух Мэн был приемным сыном старшего евнуха Мэна. Шэнь Юй когда-то выбрал его за надежность, и тот оправдал ожидания, образцово управляя делами дворца Юйчжан.

— Не стоит церемоний. Все дары здесь? — Шэнь Юй окинул взглядом двор, заставленный сундуками.

— Часть уже размещена в хранилище. Это еще не учтенное. — Младший евнух Мэн подал Шэнь Юю опись.

Шэнь Юй взял ее:

— Продолжайте работу. Мы с Его Величеством просто посмотрим.

Младший евнух Мэн знал, что они не любят, когда им мешают, и отошел вместе со слугами. Просматривая опись, Шэнь Юй заметил:

— Они не поскупились. — Каждый подарок был шедевром, достойным целого состояния.

Шан Цзюньлинь рассеянно открыл сундук у своих ног, и в глаза ему бросилось сверкание драгоценных камней. Шэнь Юй взял один из красных камней и начал играть с ним в руке.

— Похоже, помощь с поставками для Субэя для них – сущая безделица, — взгляд Шан Цзюньлиня остановился на руке Шэнь Юя.

Рука Шэнь Юя была белой и изящной, безупречной во всем. Сейчас, сжимая кроваво-красный камень, она казалась еще более белоснежной и сияющей, притягивая взгляд сильнее, чем сам камень.

Глаза Шан Цзюньлиня потемнели.

Из-за того, что в прошлый раз он огорчил Шэнь Юя, прошло уже много времени с тех пор, как они были близки. Если бы он не приложил все усилия, то, возможно, даже сейчас не смог бы войти в покои Шэнь Юя.

Но даже войти – не значило добиться чего-то. Шэнь Юй сказал, что не позволит ему спать на кровати, и Шан Цзюньлинь пришлось приказать слугам поставить рядом небольшую лежанку, на которой и и спал по ночам.

Немного поиграв с камнем, Шэнь Юй без интереса вернул его обратно:

— Налоги с уделов князей идут напрямую к ним, плюс государственные дотации, подношения от подчиненных… Для них не проблема выложить столько сокровищ.

— Мы знаем, — Шан Цзюньлинь открыл другие сундуки, каждый из которых стоил целое состояние. — Каждый год Двор тратит огромные суммы, чтобы подпитывать амбиции этих людей.

— А теперь все эти вещи снова в руках Вашего Величества, не так ли? — Шэнь Юй подошел ближе и взял Шан Цзюньлиня за руку.

— А-Юй прав. Нравится ли тебе все это?

— Конечно нравится, — Шэнь Юй улыбнулся, глаза его изогнулись. — Вашу половину я уже велел отправить в личную сокровищницу Вашего Величества.

— Если нравится – оставь все у себя. — Шан Цзюньлинь провел пальцами по руке Шэнь Юя.

Шэнь Юй покачал головой:

— Нравится – одно дело, но столько мне все равно не нужно. Отдать половину Вашему Величеству – это мое желание. Вы дали мне так много, и я тоже хочу сделать что-то для Вас.

Так же, как он знал, что Шан Цзюньлиню не нужны эти сокровища, он просто хотел отдать – и отдал.

— Говорят, Ваше Величество отстранил от должности маркиза Чжэньбэй? — Эти новости он услышал от Му Си. В тот день слова маркиза Чжэньбэй были услышаны Шан Цзюньлинем, и Шэнь Юй знал, что тот непременно что-то предпримет. Но он не ожидал, что Император просто снимет его с должности.

— Он сеял раздор между А-Юем и Нами. Это заслуженное наказание. — Шан Цзюньлинь спокойно признал.

Шэнь Юй внезапно приблизился к нему, подняв глаза:

— Почему Ваше Величество не сказали мне? Боялись, что я разозлюсь?

Шан Цзюньлинь на мгновение задержал на нем взгляд, затем уголки его губ слегка приподнялись:

— А разозлился бы А-Юй?

— А как Вы думаете? Как ни крути, маркиз Чжэньбэй – мой отец. Ваше Величество в одночасье лишили его должности…

Шан Цзюньлинь поднял руку и коснулся лица Шэнь Юя:

— А-Юй сейчас совсем не выглядит разгневанным.

— Действительно, Ваше Величество наказали его правильно. Хоть он и мой родной отец, но что с того? Если бы не кровные узы, которые нельзя разорвать, я бы и вовсе отказался от этой половины родства.

Шан Цзюньлинь вздохнул и обнял Шэнь Юя:

— Отныне Мы всегда будем с тобой.

В глазах Шэнь Юя постепенно проступила улыбка, и он обнял Шан Цзюньлиня за талию:

— Пусть Ваше Величество не забудет эти обещания.

— Мы не забудем. — Никогда.

Эти новогодние праздники для маркиза Чжэньбэй выдались тяжелыми. Сначала его оштрафовали за то, что он выделял низкородного сына, затем лишили должности за неподобающие высказывания. Пока все радостно готовились к празднику, в усадьбе маркиза Чжэньбэй царила мрачная атмосфера.

Лишившись должности, маркиз Чжэньбэй стал объектом явного недовольства Шан Цзюньлиня при дворе. Многие чиновники, которые ранее сблизились с ним из-за Шэнь Юя, теперь начали отдаляться.

Что больше всего страшит чиновника?

Немилость вышестоящего.

Эти люди изначально сближались с маркизом Чжэньбэй лишь потому, что Император благоволил Благородному монарху, надеясь извлечь для себя выгоду. Теперь же, когда маркиз Чжэньбэй впал в немилость, они поспешили отойти в сторону.

От многолюдных приемов до полного запустения – достаточно было одного слова.

Маркизу Чжэньбэй было приказано оставаться дома и «размышлять о своем поведении». Не желая мириться с таким исходом, он изо всех сил пытался встретиться с Шэнь Юем. Если проблема началась из-за него, то он же должен ее и решить.

Планы о браке Шэнь Цинжаня тоже рухнули. Те, кто соглашался на предложение маркиза Чжэньбэй, делали это лишь из-за возможной выгоды. Теперь же, лишившись должности и оказавшись в немилости у Императора и Благородного монарха, они должны были быть совсем слепы, чтобы продолжать сватовство.

Один за другим брачные договоры расторгались, и хотя это делалось в вежливой форме, маркиз Чжэньбэй был в ярости. Он понимал, какие расчеты стояли за этим: все решили, что он потерял влияние, и сделка больше не выгодна. Ведь изначально они соглашались лишь потому, что надеялись отдать дочерей, чьи дети могли бы быть усыновлены Благородным монархом.

Они думали, что маркиз Чжэньбэй предлагал это с одобрения Шэнь Юя, но оказалось, что тот даже не был в курсе. Если сам заинтересованный не согласен, то все их надежды тщетны.

Шэнь Цинжань, узнав об этом от слуг, лишь горько усмехнулся.

Шэнь Юй явно питал неприязнь к дому маркиза Чжэньбэй, а тот наивно полагал, что сможет связать их через ребенка. Разве Шэнь Юй был тем, кем можно так просто манипулировать?

— Все брачные соглашения расторгнуты? — Шэнь Юй закончил рисовать ветку красной сливы и отложил кисть.

— Так точно. Этот подданный велел передать этим семьям слова господина, и все они предпочли не вмешиваться в эту путаницу.

Узнав, что маркиза Чжэньбэй лишили должности, Шэнь Юй отправил людей в дома тех, кто хотел породниться с его домом. Эти девушки оказались втянуты в эту историю из-за него, и он не мог просто оставить все как есть.

Он сделал, что должен был, и предупредил, как считал нужным. Если кто-то все же решит продолжить – это их выбор, и Шэнь Юй больше не станет вмешиваться.

— Как обстоят дела в усадьбе маркиза Чжэньбэй?

— Спокойно. Маркиз Чжэньбэй ежедневно обсуждает дела с приближенными, не выходит за ворота. Второй молодой господин тоже сбавил пыл, в последнее время ведет себя очень тихо.

— А знает ли Шэнь Цинжань, что князя Юэ схватили?

— Это… этот подданный не уверен.

— Пусть кто-нибудь выяснит. Если он не знает – сообщите ему.

Шэнь Юю было интересно: если в этой жизни князь Юэ оказался в таком положении, возникнет ли между ними та же искра, что и в прошлой жизни.

— Слушаюсь. — Хотя Му Си не понимала, зачем Шэнь Юю нужно, чтобы Шэнь Цинжань узнал об этом, она все же выполнила приказ.

— Где сейчас Его Величество?

В последнее время Шан Цзюньлинь был занят без передышки. Порой Шэнь Юй не видел его целый день, а ночью Император мог еще не вернуться, когда он ложился спать, или уже уйти на утренний совет, когда он просыпался.

— Должно быть, в кабинете для аудиенций обсуждает дела.

Шэнь Юй взглянул на небо – приближалось время ужина. Он велел дворцовой кухне приготовить несколько блюд и вместе с Му Си отправился в кабинет.

Несколько дней назад главный евнух Мэн втайне жаловался ему, что Его Величество, погруженный в дела, забывает даже о завтраке и ужине.

Евнух Мэн, стоявший у дверей кабинета, сразу заметил приближающегося Шэнь Юя и поспешил навстречу:

— Благородный монарх, что привело вас сюда?

— Принес ужин для Его Величества. — Шэнь Юй вошел в кабинет, и никто не посмел его остановить.

Шан Цзюньлинь как-то сказал, что Шэнь Юй может свободно входить в любое место во дворце.

Император был погружен в чтение докладов, но, услышав шаги, поднял взгляд:

— А-Юй?

Глава 183

Шэнь Юй окинул взглядом кабинет – кроме Шан Цзюньлиня, там не было ни одного чиновника.

— Что ищет А-Юй? — спросил Император, заметив его действия.

— Почему Ваше Величество трудится в одиночестве, да еще и без ужина? — Шэнь Юй подошел ближе и велел слугам поставить принесенную еду на небольшой столик.

— Откуда А-Юй знает, что Мы не поужинали? Мэн Чан опять разболтал? — Шан Цзюньлинь встал и взял Шэнь Юя за руку, усадив рядом с собой.

— Не вините главного евнуха, он просто беспокоится о вашем здоровье. Как бы ни был занят Ваше Величество, время для трапезы нужно находить.

Евнух Мэн подошел, открыл коробку с едой и начал выставлять блюда:

— Даже если Ваше Величество накажет этого слугу, я все равно буду докладывать Благородному монарху.

— Раз А-Юй тебя прикрывает, ты, конечно, можешь говорить что угодно. — Шан Цзюньлинь и не думал по-настоящему сердиться.

Аромат пищи разлился по комнате. Шэнь Юй убрал доклады с императорского стола:

— Пусть Ваше Величество сначала поужинает. Я проголодался.

— Голод А-Юя – превыше всего. — Шан Цзюньлинь взял его за руку и поднялся.

Евнух Мэн тут же распорядился, чтобы слуги подготовили место для трапезы.

В кабинете было не так тепло, как во дворце Юйчжан. Шэнь Юй немного остыл, пока сидел там. Шан Цзюньлинь, почувствовав холод его руки, велел евнуху Мэну прибавить жару в печи.

Блюда были расставлены в строгом порядке – мясные, овощные, их аромат вызывал аппетит.

— Я специально велел кухне приготовить суп. Пусть Ваше Величество попробует. — Шэнь Юй налил чашу молочно-белого бульона и поставил перед Императором.

Тот, конечно, не отверг его заботу. Глоток горячего супа согрел его изнутри.

Шан Цзюньлинь ел быстро. Даже уделяя внимание Шэнь Юю, он закончил раньше. Шэнь Юй же привык есть неспешно и не торопился, видя, что Император уже сыт.

Не возвращаясь к докладам, Шан Цзюньлинь дождался, пока Шэнь Юй доест, и затем увлек его к столу.

— Ваше Величество все еще занят делом князя Юэ? — Шэнь Юй взглянул на доклад, составленный Сюнь Чао. Тот описывал ситуацию в Юэчжоу.

После мятежа князя Юэ там на время воцарился хаос, но, к счастью, Сюнь Чао прибыл вовремя и подавил волнения с минимальными потерями.

Князь Юэ обосновался в Юэчжоу на долгие годы и имел тесные связи с местными кланами, многие из которых тайно поддерживали его. Чтобы вернуть провинцию под контроль, нужно было сначала устранить эти силы. Этим и занимался Сюнь Чао.

Дело шло неплохо, но одно обстоятельство вызывало беспокойство: часть сторонников князя Юэ исчезла из Юэчжоу.

— Вероятно, их вывели из провинции, чтобы соединить с князем Юэ, — спокойно сказал Шэнь Юй, положив палец на край доклада.

— Верно. Мы велели Гу Хуаю проверить. Один из отрядов, уничтоженных по пути, как раз прибыл из Юэчжоу. Кроме того, еще несколько групп остаются неучтенными.

Гу Хуай получил новое задание и, не успев встретить Новый год, сразу вывел войска из столицы. Ему предстояло, опираясь на показания пленников, вычистить оставшиеся силы.

— Теперь, когда Ваше Величество схватили князя Юэ, кто же все это время стоял за ним? — спросил Шэнь Юй. — Этот господин Тань тоже лишь выполнял приказы, верно?

После ареста князя Юэ Шэнь Юй узнал от Шан Цзюньлиня о событиях последних дней. Все указывало на то, что господин Тань не был истинным заговорщиком.

— Да. Храм Дали все это время допрашивал его. Господин Тань знал многое, и на основе его показаний удалось схватить немало их людей, но главного зачинщика так и не выявили.

— Они не могут выяснить или…

Шан Цзюньлинь потер виски:

— Они и сами не знают его истинной личности. Тот никогда не появлялся перед ними лично, а отдавал приказы через «посланников» – людей в черных одеждах и масках, скрывающих лица.

— Как же он хорошо прячется, — заметил Шэнь Юй. — И какой осторожный. Неужели никто из них так и не видел его?

— Именно так.

— Управлять такой сетью, не показывая лица… Мне все любопытнее, кто же этот человек. Как они его называли?

— Ваше превосходительство».

— Раз он пользовался доверием покойного Императора и получил в управление такие силы, значит, при Дворе того времени он должен был быть заметной фигурой. Ваше Величество проверяли чиновников, пользовавшихся особым доверием у прежнего Императора?

— Проверяли. Один подходил под описание, но умер десять лет назад.

Ниточка обрывалась.

Пока у них было слишком мало информации.

В прошлой жизни Шэнь Юй даже не подозревал о существовании этих сил, не говоря уже о том, кто ими управлял. Поразмыслив без результата, он решил временно оставить эту тему.

Гу Хуай действовал стремительно. Его войска, словно тени, прочесывали земли империи, выкорчевывая затаившиеся силы.

Доказательства измены князя Юэ были неоспоримы, и по закону его ждала немедленная казнь. Однако, учитывая приближающийся Новый год, Шан Цзюньлинь отложил исполнение приговора.

Тюрьма при Храма Дали отличалась от тайных подземелий – здесь содержались самые разные преступники. Князь Юэ сидел в одиночной камере, и каждый день его подвергали допросам.

Его лишили титула, фамилии, вычеркнули из императорской родословной. Теперь он был не знатным князем, а презренным преступником.

Шан Цзюньлинь хотел вытянуть из него информацию, а следователи, зная, что тому уже не подняться, не стеснялись в методах. Всего за несколько дней князя Юэ изуродовали до неузнаваемости.

Весь в грязи и крови, он съежился у стены, вздрагивая от каждого шороха. Его взгляд помутнел, выражение лица стало жалким – ничто не напоминало прежнего гордого князя.

Каждая часть тела ныла от боли – следы пыток. Палачи заботились лишь о том, чтобы он не умер, а на неопасные раны даже не смотрели.

Раны воспалились, начали гноиться. Если бы не зима, все было бы еще хуже.

Лунный свет пробивался через решетку в потолке. Князь Юэ поднял голову, тупо глядя на этот свет.

Холодный, манящий… Он дрожащей рукой потянулся к нему, но схватил лишь пустоту.

Луна висела в небесах – разве мог он ее достать?

Князь Юэ закрыл лицо руками, и сквозь пальцы прорвался хриплый смех.

Прошло неизвестно сколько времени, и изможденный человек у стены перестал шевелиться.

— Ваше Величество, скоро церемония восшествия на престол. Пожалуйста, проверьте порядок действий – нужно ли что-то изменить?

Незнакомый голос вернул князя Юэ в сознание. Он открыл глаза и обнаружил себя в роскошном дворце, окруженный толпой людей. Они называли его «Ваше Величество», держа в руках одеяния и украшения, подобающие лишь Императору. Он раскинул руки, и слуги осторожно облачили его в черные драконьи одежды – символ власти Сына Неба. В зале горели красные свечи, а за окнами висела серая мгла, давящая, как камень на груди.

— Ваше Величество, господин Шэнь прибыл.

Господин Шэнь? Кто это?

Ему не пришлось спрашивать. В зал медленно вошел худощавый юноша в светло-голубом халате.

— Поздравляю Ваше Величество. Вы добились своего.

!!!

Князь Юэ широко раскрыл глаза. Он узнал вошедшего – это был Шэнь Юй, но не такой, каким он его запомнил.

Перед ним стоял Шэнь Юй постарше, с полностью сформировавшимися чертами лица. Во взгляде его появилась неуловимая глубина, делая его еще прекраснее.

Он называл его «Ваше Величество»… Значит, это он стал Императором?

— Благоприятный час настал. Ваше Величество должен взойти на трон.

Все, что последовало дальше, было словно волшебный сон. Под всеобщие поздравления он взошел на престол, став истинным владыкой Дахуань. Все склонились перед ним – включая Шэнь Юя. Тот, казалось, любил его. В его глазах светилась нежность – та самая, что князь Юэ когда-то видел, но обращенная не на него. Он осторожно спросил у приближенных о судьбе Шан Цзюньлиня и узнал, что тот погиб в бою год назад, покрытый позором. Именно такой конец князь Юэ для него и готовил.

Все его желания сбылись.

Сидя на троне, он смотрел сверху вниз на министров, распростершихся у его ног, и на Шэнь Юя, стоявшего рядом. Улыбка на его лице росла…

А потом он проснулся.

Было еще темно, луна скрылась за тучами, и он снова оказался в кромешной тьме, из которой не мог вырваться. В последующие дни сны повторялись, становясь все реалистичнее. Он уже не хотел просыпаться. Яркий контраст между сном и реальностью сводил князя Юэ с ума. Чем прекраснее был сон, тем горше было пробуждение. Чем больше он добивался во сне, тем сильнее давило осознание провала наяву.

Аномалии в поведении князя Юэ не ускользнули от чиновников. Сначала Шан Цзюньлинь не придал этому значения, лишь приказав не замучить того до смерти до окончания допросов. Но вскоре забыл об этом. В кабинете для аудиенций начальник теневой стражи почтительно докладывал:

— Значит, до попадания во Дворец Благородный монарх, кроме князя Юэ, скрывавшегося под чужим именем, ни с кем не общался? В том числе и с Гу Хуаем?

— Так точно.

Шан Цзюньлинь постукивал пальцами по столу. Если верить докладу, поведение Шэнь Юя не сходилось с фактами. Судя по его отношению, трудно было поверить, что они с Гу Хуаем никогда не встречались.

В Шэнь Юе было слишком много нестыковок. Он даже не пытался их скрывать. И чем ближе они становились, тем больше Шан Цзюньлинь осознавал: у его любимого множество тайн.

Разные мысли мелькали в голове Императора. Он закрыл глаза:

— На этом расследование закончено. — Он чувствовал – дальше будут лишь бесполезные догадки.

Проведя в кабинете еще полчаса, Шан Цзюньлинь вернулся во дворец Юйчжан с невозмутимым лицом.

— Ваше Величество, идите сюда! — Шэнь Юй с улыбкой поманил его. — Я написал парные надписи и иероглифы «счастье». Возьмите их в кабинет и повесьте.

— Хорошо. — Шан Цзюньлинь улыбнулся, взял кисть. — А-Юй написал Нам, и Мы тоже напишем для тебя.

Шэнь Юй приготовил много надписей – часть раздал слугам, остальные отправил с Му Си к Тайфэй. Та когда-то помогала Шан Цзюньлиню, и Шэнь Юй хорошо к ней относился.

Накануне Нового года министр наказаний попросил аудиенции.

— Ваше Величество, преступник Юэ требует встречи с Вами.

За эти дни Храм Дали вытянул из него много информации. Но то, что больше всего интересовало императора, князь Юэ упорно скрывал.

Тюрьма Министерства наказаний

Князь Юэ, ухватившись за решетку, медленно поднялся.

— Шан Цзюньлинь! Ты украл у меня все! — его лицо исказила безумная гримаса, голос охрип. — Шэнь Юй должен был быть моим! Ты отнял его! Ты ведь тоже чувствуешь, да?!

Он смотрел на величественного Императора и вдруг захохотал:

— Украденное все равно вернется к настоящему хозяину!..

Глава 184

— Ты ошибаешься, — Шан Цзюньлинь холодно смотрел на него, словно на букашку. — А-Юй – человек, а не вещь для перепасовки. Мы уважаем любой его выбор.

Однако он никогда не отпустит.

Смех резко оборвался. Князь Юэ пристально посмотрел на Шан Цзюньлиня:

— Ты сам-то веришь в эти слова? Разве ты не вызвал сына семьи Шэнь во Дворец именно из-за судьбы, что тяготеет над ними?

Шан Цзюньлинь внезапно протянул руку, сжал горло князя Юэ и поднял его:

— Не суди всех по себе. Ты веришь в эту грязь, но это не значит, что Мы верим. Если бы Мы действительно верили в судьбу, как бы Мы взошли на этот престол?

— Кх-кх... — из-за удушья лицо князя Юэ покрылось нездоровым румянцем. Помимо кашля, он не мог вымолвить ни слова.

Шан Цзюньлинь нахмурился, разжал пальцы, и князь Юэ рухнул на пол, судорожно кашляя и хватая себя за шею.

Евнух Мэн осторожно подал платок. Шан Цзюньлинь медленно протер каждый палец, словно стирая следы осквернения.

— Ты вызвал Нас лишь для того, чтобы сказать это?

— Я познакомился с Шэнь Юем за пределами дворца. Если бы не то, что я приблизился к Шэнь Цинжаню и задел его принципы, разве он из-за упрямства выбрал бы путь во Дворец? Если бы я действительно не значил для него ничего, почему он рассердился из-за этого? Почему отказался от блестящего будущего и вошел в Запретный Город?

Каждое слово князя Юэ вонзалось в сердце Шан Цзюньлиня, как шип. Глаза Императора становились все темнее, в них бушевали нечитаемые эмоции. Евнух Мэн, стоявший рядом, ясно ощущал исходящую от государя подавляющую ауру и невольно вспотел от напряжения. Могли ли эти слова повлиять на отношение Императора к Благородному монарху?

Шан Цзюньлинь дорожил Шэнь Юем больше, чем кто-либо, и евнух Мэн понимал это лучше всех. Чем сильнее привязанность, тем невыносимее даже тень предательства, особенно для Императора, чье слово – закон. Если бы он действительно заподозрил, что Шэнь Юй питает старые чувства к князю Юэ...

Евнух Мэн не смел даже думать о последствиях.

Перед уходом Шан Цзюньлинь приказал тюремщикам «хорошо принять» князя Юэ. Дрожащий евнух Мэн последовал за ним. Он чувствовал, что настроение Императора сейчас крайне мрачное. Что бы он ни говорил вслух, в глубине души, возможно, так и не смог избавиться от сомнений.

Евнух Мэн уже хотел что-то посоветовать, как вдруг Шан Цзюньлинь тихо произнес:

— Если Мы убьем князя Юэ, будет ли А-Юй несчастен?

Евнух Мэн замер, и слова застряли у него в горле. Кажется, ситуация отличалась от того, что он предполагал.

Шан Цзюньлинь лишь произнес эту фразу, не ожидая ответа. Весь путь обратно во дворец он хранил молчание. Никто не знал, о чем он думал.

Внезапно Император приказал:

— Отправляемся в Темницу.

Евнух Мэн не посмел ослушаться и поспешно велел сменить направление кареты. У Темницы он машинально двинулся следом, но Шан Цзюньлинь остановил его: «Останься здесь. Мы войдем одни».

Евнух Мэн не знал, зачем Император отправился в Темницу в такой момент, но не смел нарушить приказ и остался ждать снаружи. Состояние Шан Цзюньлиня явно было ненормальным. Евнух тревожился, что может произойти что-то непоправимое, и нервно расхаживал на месте.

Прошло неизвестно сколько времени, когда Шан Цзюньлинь наконец вышел, окутанный ледяным холодом.

Евнух Мэн поспешил к нему: «Ваше Величество?»

«Возвращаемся во дворец».

Эти слова, казалось, истощили все силы Императора. Обратный путь прошел в полном молчании. Евнух Мэн не знал, что произошло в Темнице, но чувствовал, что Шан Цзюньлинь, вышедший оттуда, был еще холоднее и мрачнее, чем до входа.

Луна скрылась за тучами, лишь редкие звезды мерцали в темном небе. Ледяной ветер пронизывал до костей.

Во дворце Юйчжан ярко горели огни, царило оживление. Шэнь Юй сидел на мягком ложе, наблюдая, как Му Си руководит евнухами, развешивающими написанные парные свитки и иероглифы «счастье». Искусные служанки вырезали из бумаги узоры и украшали ими окна. Краем глаза Шэнь Юй заметил фигуру за дверью и поднялся, чтобы выйти.

— Почему Ваше Величество не входит?

Снаружи стоял Шан Цзюньлинь. Он был по-прежнему облачен в темные одежды – Шэнь Юй редко видел его в других цветах. Приблизившись, он ощутил исходящий от Императора холод. Шэнь Юй протянул руку и взял ладонь Шан Цзюньлиня, лежавшую вдоль тела. Его охватило легкое удивление. Рука Императора была ледяной. В памяти Шэнь Юя руки Шан Цзюньлиня всегда были теплыми. В холодные дни он обхватывал его пальцы, согревая их своим теплом.

— Как долго Ваше Величество стояли на улице, что руки так остыли? Скорее заходите внутрь, согрейтесь. — Шэнь Юй потянул Шан Цзюньлиня за руку в покои.

Император стоял в тени, и Шэнь Юй не мог разглядеть выражение его лица, но чувствовал, что сегодня Шан Цзюньлинь был необычайно молчалив.

Он покорно последовал за Шэнь Юем внутрь. Тот усадил Императора на мягкое ложе и велел Му Си принести горячий чай. Поднеся чашку к губам Шан Цзюньлиня, он сказал:

— Выпейте немного, согрейтесь.

Шан Цзюньлинь неотрывно смотрел на Шэнь Юя. Тот подвинул чашку ближе. Опустив длинные ресницы, Император сделал глоток из рук Шэнь Юя. Тот повернулся, чтобы поставить чашку на столик, но почувствовал, как его рукав натянулся. Обернувшись, он увидел, что Шан Цзюньлинь ухватился за ткань.

— Не уходи, — произнес Император свои первые слова за этот вечер.

Шэнь Юй взглянул на расстояние до столика, затем на упрямо сжатые пальцы Шан Цзюньлиня и с покорным вздохом вернулся на место. Му Си подошла и забрала чашку. Только теперь Шэнь Юй осознал, что с Шан Цзюньлинем творится что-то неладное.

Он взял лицо Императора в ладони:

— Ваше Величество, что случилось? Почему Вы выглядите потерянным?

Он знал, что в последнее время Шан Цзюньлинь был занят, но даже в самые загруженные дни тот не выглядел так, словно его разум покинул тело. Шэнь Юй всматривался в его глаза, в черных зрачках которых четко отражалось его собственное лицо.

Внезапно Император обхватил его за талию и крепко прижал к груди:

— Сегодня Мы виделись с князем Юэ.

— Зачем Ваше Величество ходили к нему?

Услышав в голосе Шэнь Юя полное отсутствие волнения, Шан Цзюньлинь немного успокоился. В месте, скрытом от взгляда Шэнь Юя, его глаза отразили сложную гамму эмоций.

— Он сказал Нам кое-что... — голос Шан Цзюньлиня звучал глухо. — Он утверждает, что ты вошел в Запретный Город лишь из-за ссоры с ним.

Произнося эти слова, Шан Цзюньлинь не понимал, что творилось у него в душе. Возможно, он размышлял о многом, а возможно – ни о чем. Изначально он хотел навсегда похоронить этот вопрос в глубине сердца. Неважно, по какой причине Шэнь Юй оказался во Дворце – главное, что теперь его сердце принадлежит Императору. Прошлое Шэнь Юя не касалось его, и он не имел права требовать ответов. Он думал, что сможет принять это... но в данный момент осознал, что не в силах.

Каждое событие в жизни Шэнь Юя – до их встречи или после – он не мог просто проигнорировать.

Он жаждал узнать правду, но одновременно страшился ее.

Он повторял себе, что это всего лишь прошлое, которое его не касается, и не стоит зацикливаться на нем. Однако слова князя Юэ впились в его сознание, как яд. Чем больше он пытался не думать, тем громче они звучали в его голове.

Смогу ли я действительно смириться?

Ответ был очевиден – нет. Он не мог. Он не винил Шэнь Юя, вся его ненависть доставалась князю Юэ, который ради исполнения пророчества годами подбирался к Шэнь Юю.

Шэнь Юй ощутил, как сильно дрожит Шан Цзюньлинь. Он попытался поднять голову, но Император крепко прижал его к груди, не позволяя пошевелиться. Глубоко вздохнув, Шэнь Юй обнял Императора за узкую талию:

— Зачем Ваше Величество обращает внимание на слова князя Юэ? Теперь он всего лишь узник, который осознает свое поражение и пытается досадить Вам. Если говорить о моем решении войти во Дворец... да, оно действительно связано с князем Юэ. Ай!.. — Руки императора внезапно сжались, и Шэнь Юй почувствовал боль в пояснице. Он похлопал Шан Цзюньлиня по спине: — Дайте мне закончить.

Император ослабил хватку, но по-прежнему не позволял Шэнь Юю вырваться.

Тот продолжил:

— Хотя князь Юэ и причастен к этому, все было не так, как он говорит. Если бы я просто хотел ему насолить, у меня были сотни способов – зачем выбирать наименее выгодный, вроде жизни в Запретном Городе? Я вошел во Дворец по двум причинам. Во-первых, из-за Вашего Величества. Я много слышал о Вас и хотел увидеть, каковы Вы на самом деле. Если бы маркиз Чжэньбэй не держал меня взаперти в усадьбе, мы бы встретились гораздо раньше. — Шэнь Юй усмехнулся: — Если бы я увидел Ваше Величество раньше, князь Юэ не имел бы никаких шансов. Каждая черта Вашего облика идеально ложится в мое сердце.

Мрачные тучи в душе Шан Цзюньлиня начали рассеиваться. Он наклонился и прижался щекой к лицу Шэнь Юя.

— А теперь о князе Юэ. Он был невыносим. Он думал, что я ничего не знаю, и разыгрывал передо мной спектакль. Меня тошнило от его фальши. Ваше Величество, наверное, расследовали мои связи с ним – я всегда держался холодно. Когда я узнал его истинную сущность, вход во Дворец показался мне лучшим способом избавиться от него.

Шэнь Юй не лгал. До своего возрождения он не знал настоящей личности князя Юэ, но теперь это не имело значения. После возвращения в прошлое он и вовсе не желал иметь с ним ничего общего, поэтому выбрал путь, полностью противоположный прежнему.

Раз князь Юэ так любил Шэнь Цинжаня – пусть будет с ним.

— Ваше Величество, не принимайте близко к сердцу слова князя Юэ. Если Вы хотите узнать что-то обо мне – спрашивайте меня напрямую.

Чем ближе они становились, тем яснее Шэнь Юй ощущал тревогу Шан Цзюньлиня. Он не понимал ее причины, но был готов сделать все, чтобы успокоить Императора.

Шан Цзюньлинь молча обнимал его. Как бы он хотел, чтобы время остановилось в этот миг.

— А-Юй останется с Нами навсегда, верно? — Эти слова сопровождались поцелуем в висок.

— Куда же мне идти, кроме как к Вашему Величеству?

Шан Цзюньлинь ослабил объятия, и Шэнь Юй наконец смог высвободиться. Он обвил руками шею Императора, заставив его наклониться, и прижался лбом к его лбу:

— Я должен прояснить: я действительно никогда не любил князя Юэ. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Единственный, кого я люблю – это Ваше Величество.

С этими словами он поцеловал Шан Цзюньлиня в губы.

— Есть вещи, которые я никогда не стал бы делать без искренних чувств. Возможно, князь Юэ наговорил Вам еще чего-то – не верьте ему.

Если бы дело было только в князе Юэ, Шан Цзюньлинь не испытывал бы таких терзаний. Но то, что он услышал в Темнице, не давало ему покоя. Там ему сказали, что Шэнь Юй обречен встать на сторону князя Юэ. Что судьба предопределена, и никакие человеческие усилия не изменят ее. Даже если путь изменится – конец будет тем же. В тот момент жажда убить князя Юэ достигла в Шан Цзюньлине предела.

Инициативность Шэнь Юя развеяла тревогу Императора. Он притянул его к себе и, перехватив инициативу, ответил страстным поцелуем.

Глава 185

На этот раз Шэнь Юй был удивительно покорен и инициативен. Действия Шан Цзюньлиня тоже замедлились. Все происходило настолько неспешно, что это стало своего рода пыткой. После каждого движения Император спрашивал Шэнь Юя о его ощущениях. Сначала тому это даже нравилось, но вскоре он был готов сойти с ума.

— Хватит спрашивать! Делай что хочешь!

Как будто свирепый зверь сорвался с цепи. Даже притворяясь послушным, он оставался хищником в душе.

Когда все закончилось, Шэнь Юй лежал на мягком ложе, не в силах пошевелить и пальцем. Он наблюдал, как Император убирает беспорядок, и без труда заметил удовлетворение на его лице. Шэнь Юй прищурился – ему казалось, что его просто-напросто обманули.

Он потянул Шан Цзюньлиня за воротник.

— Что-то не так? А-Юю некомфортно?

Взглянув на беспокойство в глазах Императора, Шэнь Юй опустил руку. Ладно, сам виноват – нечего на зеркало пенять...

Шан Цзюньлинь велел принести горячей воды, бережно обтер Шэнь Юя и переодел его. Испачканные одежды слуги унесли, а на ложе постелили свежие покрывала.

После омовения Шэнь Юя уложили в постель. Шан Цзюньлинь обнял его и мягко спросил:

— А-Юй не хочет поесть?

Шэнь Юй мысленно прикинул время:

— Нет, не стоит.

Уже наступил час, когда Шэнь Юй обычно засыпал. Он полежал немного, но сон не шел, и повернулся к Шан Цзюньлиню.

— Ваше Величество тоже не спите?

Под одеялом рука Шан Цзюньлиня обнимала Шэнь Юя за талию. Тот уже привык засыпать в объятиях Императора, и теперь ему было не по себе одному. В прошлый раз, когда Шан Цзюньлинь довел его до бешенства, Шэнь Юй выгнал его спать на отдельное ложе. Но через несколько дней, не выдержав разлуки, сам смягчился и досрочно прекратил «наказание».

— Мы хотим подольше смотреть на А-Юя. — Шан Цзюньлинь совсем не хотел спать. События вчерашнего дня застряли у него в сердце, как заноза – их нельзя было ни вытащить, ни игнорировать.

Шэнь Юй высвободил руку из-под одеяла и прикрыл ею глаза Императора:

— Спите. То, чего боится Ваше Величество, не случится.

На следующий день, когда Шэнь Юй проснулся, Шан Цзюньлиня снова не было. Му Си причесала его и помогла одеться. Взглянув на аккуратно застеленное ложе, Шэнь Юй спросил:

— Ты не знаешь, куда ходил вчера Его Величество?

— Эта слуга слышала, как евнух Мэн упомянул, что Его Величество навещал князя Юэ, а по возвращении заходил в Темницу.

Темница.

Разве не там содержался тот господин Чжу, который провозгласил: «Получивший сына рода Шэнь получит Поднебесную»? Неужели вчерашнее странное поведение Шан Цзюньлиня было связано с ним?

От Шэнь Юя не скрывали передвижения Императора. Немного расспросив, он быстро понял, в чем дело.

Что же сказал господин Чжу Шан Цзюньлиню? Его это заинтересовало. Мир велик, и в нем всякое случается. Шэнь Юй никогда не считал господина Чжу простым шарлатаном – тот определенно что-то знал. Ведь в прошлой жизни, если бы он не предал князя Юэ в последний момент, тот действительно взошел бы на престол. Чтобы выяснить, что произошло с Шан Цзюньлинем, проще всего было спросить евнуха Мэна, который неотлучно находился при нем. Шэнь Юй велел Му Си пригласить евнуха для приватной беседы.

Если бы кто-то другой попытался выведать местонахождение Императора, евнух Мэн ни за что не проронил бы ни слова. Но Шэнь Юй был тем, кого государь носил на руках. Немного поколебавшись, евнух все же выкроил время для встречи.

— Главный евнух, наверное, догадывается, зачем я его позвал. Перейду сразу к делу: что именно сказал князь Юэ Его Величеству вчера?

Евнух Мэн подробно пересказал услышанный разговор, украдкой наблюдая за выражением лица Шэнь Юя.

Тот сохранял невозмутимость. Часто общаясь с Шэнь Юем, евнух Мэн знал, что за тихой внешностью скрывается решительный человек. Он решился рассказать все, потому что видел, как Шэнь Юй относится к Императору, и не хотел, чтобы между ними возникли ненужные недоразумения из-за князя Юэ.

— Я понял. Благодарю вас, главный евнух Мэн. — Шэнь Юй поставил чашу с чаем на стол с легким стуком.

— Благородный монарх, этот слуга осмелится сказать лишнее. Ваши с государем чувства очевидны. Князь Юэ явно действовал назло. Его слова не стоят внимания, но, как говорится: «со стороны виднее». Что на самом деле думает Его Величество – знает только он сам. Я рассказал вам это в надежде, что вы и государь будете жить в согласии.

Смысл слов евнуха Мэна был ясен: какими бы ни были слова князя Юэ, главное – убедить Императора в их лживости. Он также надеялся, что Шэнь Юй сможет развеять сомнения государя – только так их союз будет долгим.

Прожив во дворце много лет, евнух Мэн хорошо изучил характер правителей. Он знал: стоит семени сомнения упасть в сердце – и искоренить его будет нелегко.

Он видел, как Шан Цзюньлинь шел к власти, и теперь, когда рядом с ним наконец появился Шэнь Юй, который искренне заботился о нем, не хотел, чтобы кто-то разрушил их отношения.

Шэнь Юй почувствовал, что евнух Мэн искренне желает ему добра, и был тронут. Хорошо, что рядом с Шан Цзюньлинем есть люди, которые о нем заботятся.

— Я понял слова главного евнуха Мэна. Не волнуйтесь – Его Величество тот, кого выбрал я сам. Я не позволю никому сеять раздор между нами, какими бы ни были их мотивы. А что до князя Юэ... Кузнечик перед зимой – сколько ему еще скакать?

Слова Шэнь Юя успокоили евнуха Мэна. Тот не стал объяснять, что на самом деле было между ним и князем Юэ, но дал понять, что не считает его даже достойным внимания.

А если он его не замечает – значит, предсказания князя Юэ о будущем не сбудутся.

Что же до прошлого... Даже если что-то и было – у кого в юности не бывает ошибок? К тому же евнух Мэн помнил донесения теневой стражи: до прихода во дворец Шэнь Юй обращал внимание на князя Юэ лишь потому, что тот слегка напоминал Императора.

Теперь же, когда сам государь был рядом, а их чувства крепли день ото дня – что значил какой-то князь Юэ?

Покидая покои Шэнь Юя, евнух Мэн немного успокоился. Если господа будут откровенны друг с другом – никакие козни не страшны.

— Господин, а не возникнет ли у Его Величества недопонимание из-за слов князя Юэ? — не скрывая беспокойства, спросила Му Си после ухода евнуха.

— Не возникнет.

— Господин, нельзя относиться к этому легкомысленно! — встревожилась Му Си, видя его беспечность. — В романах часто пишут, как из-за вовремя не разрешенных недоразумений люди становятся врагами.

— Романы – это романы. Я уже говорил об этом с Его Величеством. Он проницателен и не станет верить словам князя Юэ.

— Господин, не недооценивайте силу слов! Чем ближе человек к ситуации, тем хуже он ее понимает. Может, в других делах государь и проницателен, но когда дело касается вас – все иначе.

— Почему?

— Потому что Его Величество любит вас! Влюбленные всегда полны сомнений. Даже зная, что что-то – ложь, трудно остаться равнодушным. — Му Си говорила с видом знатока.

— Му Си, откуда у тебя такая мудрость? У тебя что, есть возлюбленный? — поднял брови Шэнь Юй. — Если так, я устрою пышную свадьбу, чтобы ты вышла замуж с почестями.

— Господин, не смейтесь надо мной! У меня никого нет, и замуж я не собираюсь. Вы же обещали, что я всегда буду при вас! А все это я знаю, наверное, из романов... — к концу фразы Му Си покраснела от смущения.

Шэнь Юй любил читать романы, и Шан Цзюньлинь специально назначил слуг, которые ежемесячно выезжали за пределы дворца, чтобы покупать для него различные книги. Му Си и ее подруги иногда просили этих слуг прихватить и для них что-нибудь. Как старшая служанка дворца Юйчжан, Му Си могла рассчитывать на такое одолжение.

Смущенно признавшись, что просила принести ей романы, Му Си замерла в ожидании реакции Шэнь Юя. Тот рассмеялся:

— Чего ты так на меня смотришь? Разве твой господин настолько мелочен, что запретит читать романы? Да и во дворце нет такого запрета.

Му Си вздохнула с облегчением. Она боялась не наказания, а того, что слова князя Юэ могут испортить отношения между Шэнь Юем и Императором. Как преданная служанка, она не хотела, чтобы ее господин страдал из-за пустых интриг.

Пока в Бэй Мо бушевали междоусобицы, Дахуань не упускала возможности воспользоваться ситуацией. Тайные агенты активизировались, подливая масла в огонь.

Армия Субэя тоже не сидела сложа руки, время от времени нанося удары по ослабленному противнику. Порой они даже маскировались под одну из враждующих группировок, чтобы атаковать другую.

Вместо того чтобы объединиться перед внешней угрозой, Северная пустыня погружалась в еще больший хаос.

В Императорском кабинете Шэнь Юй принес Шан Цзюньлиню обед. После недавних событий, если Император был занят, Шэнь Юй всегда приходил разделить с ним трапезу. Шан Цзюньлинь только радовался возможности проводить с ним каждую минуту и, конечно, не возражал. Если бы не нежелание Шэнь Юя оставаться в кабинете во время встреч с министрами, Император поставил бы там для него отдельное ложе.

До Нового года оставались считанные дни. Обычно в это время двор уже отдыхал, но в этом году все было иначе: помимо дел с Северной пустыней, нужно было разбираться с князем Юэ, и чиновникам приходилось работать без продыху.

Закончив обед, Шэнь Юй задержался и взглянул на лежащий на столе доклад о ситуации в Бэй Мо.

— Междоусобицы сильно ослабляют северян. Не планирует ли Ваше Величество воспользоваться этим? — спросил он, дочитав документ.

— Полное завоевание Бэй Мо пока затруднительно. Но если эта борьба затянется, можно будет попытаться, — подошел сзади и обнял его Шан Цзюньлинь.

— Сколько людей у Вашего Величества в Бэй Мо? — постучал пальцем по докладу Шэнь Юй.

— Что задумал А-Юй?

— Если нельзя завоевать ее сразу, почему бы не поставить у власти более управляемого правителя и действовать постепенно? — Мирное решение, конечно, предпочтительнее разорительной войны.

Шэнь Юй развернулся, оперся руками о стол и, слегка отклонившись, посмотрел Шан Цзюньлиню в глаза:

— Это прекрасная возможность. Сейчас в Бэй Мо несколько крупных группировок, и их противостояние не разрешится быстро. Ваше Величество может подождать, пока они ослабят друг друга, а затем объявить о готовности помочь. Под предлогом поддержки можно проникнуть в Бэй Мо. Если просящий помощи окажется сговорчивым – заключить мирный договор. Если нет – армия Дахуань уже будет внутри, и действовать станет гораздо проще.

Шан Цзюньлинь положил руки рядом с руками Шэнь Юя и медленно приблизился. Расстояние между ними сокращалось, их дыхание смешалось, носы соприкоснулись. Голос Императора звучал хрипло:

— В какой-то момент Нам даже кажется, что слова господина Чжу правдивы.

Глава 186

— Почему Ваше Величество так говорит? — не понял Шэнь Юй.

— Не из-за каких-то туманных предсказаний, — низкий голос Шан Цзюньлиня звучал магнетически. — Просто с твоей помощью любое дело пойдет в два раза быстрее.

— Разве я настолько чудесен? — усмехнулся Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь выпрямился и поднял его:

— Не принижай себя. Как думаешь, кого лучше отправить в Бэй Мо?

Чтобы реализовать их план, недостаточно было просто говорить – нужно было отправить человека, который сможет разжечь конфликт и контролировать его развитие.

Шэнь Юй мысленно перебрал сведения о придворных чиновниках. За год он значительно углубил свои знания о делах в Империи. Помогая Шан Цзюньлиню просматривать доклады, он изучил многих чиновников.

— Мой выбор может показаться рискованным. А у Вашего Величества есть подходящие кандидаты? — сел на стул Шэнь Юй.

— Фан Цзюнь очень подходит, но после событий в Субэе он слишком заметен для северян. К тому же он теперь входит в Кабинет министров, и такое поручение ему не подходит. Лучше выбрать кого-то менее известного, чтобы было легче замаскироваться, — сел рядом Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй кивнул: чем менее заметен человек, тем меньше он вызовет подозрений.

— А как насчет Цзян Хуайцина? — предложил Шэнь Юй.

— Мы только отправили его в Линьюань. Разве его появление в Бэй Мо не вызовет вопросов?

— Конечно, не под своим именем. Разве Ваше Величество забыли, как он и Хэ Чэнъюй проникали в стан северян под чужими личинами?

— Ты предлагаешь отправить Цзян Хуайцина с новой личностью?

Это задание казалось незначительным, но на самом деле имело огромное значение. В случае успеха можно было добиться максимальных результатов за минимальное время. В случае провала – не только потерять жизнь, но и навредить Дахуань. Поэтому к выбору исполнителя нужно было подойти крайне ответственно.

— Линьюань уже вошел в состав Дахуань, и Ваше Величество должны как можно скорее назначить туда чиновников. Чтобы понять, справится ли Цзян Хуайцин, можно сначала его протестировать.

Шэнь Юй предлагал это не из-за дружбы с Цзян Хуайцином. В прошлой жизни тот работал под его началом, и он знал о его способностях. Хотя нынешний Цзян Хуайцин был менее опытен, его ум ничуть не уступал прежнему. Во всем Дворе не было более подходящей кандидатуры.

Фан Цзюнь действительно подходил, но только до событий в Субэе. После них северяне ненавидели его лютой ненавистью, и риск разоблачения был слишком велик.

Цзян Хуайцин же только начал службу – работал в Академии Ханьлинь и у канцлера, а в Субэе действовал под чужим именем. Северяне не смогли бы вычислить его по этим отрывочным данным. Если бы он действовал осторожно, риск был бы минимален.

Шан Цзюньлинь серьезно обдумал предложение Шэнь Юя и в тот же вечер вызвал в императорский кабинет канцлера и Фан Цзюня для обсуждения. Цзян Хуайцин некоторое время служил под началом канцлера, и тот был хорошо с ним знаком. Выслушав слова Шан Цзюньлиня, советник на мгновение задумался.

— Этот подданный считает, что данный план осуществим. Цзян Хуайцин действует осмотрительно, внешне кажется простодушным, но на деле учитывает все детали, не оставляя ни малейшего изъяна. К тому же, слова Его Светлости весьма разумны: его главное преимущество в том, что не стоит опасаться, будто его стиль поведения выдаст в нем человека не из Бэй Мо. Это значительно повышает шансы на успех его миссии.

Фан Цзюнь также некоторое время работал вместе с Цзян Хуайцином и Хэ Чэнъюем. Он был уверен, что со временем эти двое молодых людей станут новыми опорами Дахуань. Путешествие в Бэй Мо, хоть и опасное, но зато предоставляет возможность проявить себя. Для Цзян Хуайцина это был отличный шанс.

Фан Цзюнь также поддержал кандидатуру Цзян Хуайцина для выполнения этой задачи.

Трое обсуждали план до глубокой ночи и наконец утвердили первоначальную стратегию. На следующее утро теневые стражи Дракона отправились в Субэй с секретным приказом.

Шан Цзюньлинь не стал разглашать этот план широко – чем больше людей о нем знало, тем выше была опасность для Цзян Хуайцина. Помимо канцлера и Фан Цзюня, никто при дворе не был осведомлен о замыслах Императора.

Раз Цзян Хуайцин отправлялся в Бэй Мо, управление Линьюанем оставалось вакантным. На утреннем совете Шан Цзюньлинь вынес этот вопрос на обсуждение.

В будущем Линьюань должен был стать местом, где Дахуань будет разводить боевых коней. Император придавал этому большое значение, и сановники, зная его внимание к военным делам, отнеслись к вопросу со всей серьезностью.

В итоге был выбран осторожный чиновник, сведущий в этом вопросе, которому предстояло отправиться в Линьюань в сопровождении двух помощников.

Как только дела в Линьюане были улажены, можно было приступать к разведению боевых коней.

После решения этих вопросов до Нового года оставалось менее семи дней. Шан Цзюньлинь объявил о прекращении дел, и все несущественные государственные дела были приостановлены. Чиновники, трудившиеся весь год, наконец получили кратковременный отдых.

В прежние годы в это время Шан Цзюньлинь не занимался государственными делами. Во Дворце не было никого, кто занимал бы его мысли, и он обычно проводил несколько дней за пределами дворца в одиночестве. Однако после того, как Шэнь Юй вошел в его жизнь, в первый же Новый год, по неизвестной причине, Император не оставил его одного во дворце, а провел с ним весь праздник.

Если в первый год было так, то в этом году тем более ничего не изменилось.

После отмены утренних советов Шан Цзюньлинь перенес все дела во дворец Юйчжан. Если бы не возражения Шэнь Юя, он бы даже принимал сановников там.

Хотя утренние советы отменили, управлять такой огромной страной, как Дахуань, было невозможно, полностью отпустив бразды правления. Важные вопросы, требовавшие решения Императора, все равно приходилось рассматривать.

Поскольку Шан Цзюньлинь проводил больше времени в Юйчжане, он чаще общался с Шэнь Юем. Теперь, когда тот просыпался утром, в постели уже не было пусто.

Иногда, если накануне они забавлялись допоздна, Император обнимал Шэнь Юя до самого его пробуждения. А если ночью Шэнь Юй противился, на следующее утро Шан Цзюньлинь вставал раньше и шел тренироваться с мечом.

В одно из утр Шэнь Юй неожиданно проснулся и обнаружил, что привычное тепло отсутствует. Он провел рукой по постели – место, где должен был лежать Император, было холодным.

Сонливость почти исчезла. Шэнь Юй приподнялся, его черные волосы рассыпались по плечам, а ночная рубашка слегка сползла, обнажив фарфорово-белую кожу, покрытую алыми следами.

Старые отметины еще не исчезли, а новые уже появились.

Холод проник под одежду, и Шэнь Юй поправил воротник, позвав:

— Му Си.

Услышав его голос, служанка поспешно вошла:

— Почему господин проснулся так рано?

— Принеси мне одежду. Спать больше не хочется. А где Его Величество?

Му Си подала ему одежду, и Шэнь Юй начал потихоньку одеваться.

— Его Величество тренируется с мечом во дворе. Хотите посмотреть?

Шэнь Юй заинтересовался. С тех пор как он поселился во дворце, Шан Цзюньлинь к моменту его пробуждения уже давно был занят делами, и у него не было возможности увидеть Императора во время утренних упражнений.

Накинув лисью накидку, Шэнь Юй вышел во двор. На улице шел легкий снег. Му Си хотела поднести ему зонт, но он отказался, взял его сам и вышел один.

В центре двора мужчина в темном тренировочном костюме размахивал длинным мечом, и при каждом движении клинок звенел. Шэнь Юй стоял под зонтом в таком месте, откуда мог хорошо видеть происходящее, но при этом не мешал. Он молча наблюдал. Впервые он видел Шан Цзюньлиня в таком облике. Волосы были высоко собраны, темный костюм облегал мускулистое тело, а во взгляде читалась непоколебимая решимость. Движения Императора были стремительными, каждое из них словно сокрушало все на своем пути. В белоснежном дворе лишь он один приковывал взгляд Шэнь Юя.

Тот не стал мешать, и вскоре мужчина опустил меч и направился к нему.

— А-Юй, что ты здесь делаешь? — Шан Цзюньлинь подошел ближе и поправил воротник его накидки.

Шэнь Юй наклонил зонт, прикрыв голову Императора:

— Му Си сказала, что Ваше Величество тренируется с мечом, вот я и вышел посмотреть.

Рука, державшая зонт, покраснела от холода. Шан Цзюньлинь нахмурился, хотел согреть ее у своей груди, но, заметив снег на себе, передумал.

— Дай зонт Нам, — сказал он, протягивая руку.

Пальцы Шэнь Юя замерзли, и он без возражений отдал зонт, прижимая к груди грелку.

Шан Цзюньлинь крепко сжал рукоять, надежно укрыв их обоих.

— Вашему Величеству не холодно? — спросил Шэнь Юй, глядя на легко одетого Императора.

Тот покачал головой:

— Мы привыкли.

— Его Величество действительно вынослив. Я бы так не смог, — Шэнь Юй посмотрел на Шан Цзюньлиня, затем на себя, закутанного в теплую одежду. Казалось, они находились в разных временах года.

Главный евнух принес плащ. Шан Цзюньлинь, держа зонт, не мог надеть его сам, поэтому Шэнь Юй взял плащ и примерил его на Императора.

Хм…

Шан Цзюньлинь был слишком высоким, и это было неудобно. Шэнь Юй похлопал его по плечу:

— Ваше Величество, присядьте немного.

Император слегка присел, и Шэнь Юй накинул на него плащ, тщательно завязав тесемки у ворота:

— Вашему Величеству лучше принять горячую ванну, чтобы не простудиться.

— Хорошо.

Главный евнух, получив распоряжение, поспешил распорядиться о подготовке горячей воды.

Шэнь Юй знал, что Шан Цзюньлинь ежедневно тренируется с мечом, никогда не пропуская, но увидеть это своими глазами довелось впервые. Меч уже унесли слуги, и Шэнь Юй лишь мельком успел его разглядеть.

Это был длинный клинок иссиня-черного цвета, лезвие отливало холодной сталью, а на рукояти были выгравированы узоры. К сожалению, времени было мало, и Шэнь Юй не успел разобрать, что именно было изображено.

Когда они вернулись во внутренние покои, горячая вода уже была готова. На Шан Цзюньлине было много снега, и, войдя внутрь, Шэнь Юй помог ему снять плащ, приняв зонт:

— Ваше Величество, скорее в ванну.

Убедившись, что Император погрузился в горячую воду, Шэнь Юй велел Му Си приготовить имбирный отвар с сахаром.

Когда Шан Цзюньлинь вышел, переодевшись в свежую одежду, служанка как раз принесла напиток.

— Ваше Величество, пейте скорее.

— Нам это не нужно.

В конце концов, он не смог устоять перед Шэнь Юем и выпил всю чашу до дна.

— Ваше Величество должны беречь себя, иначе я буду беспокоиться, — Шэнь Юй отставил пустую пиалу в сторону и встал за спиной Императора, чтобы вытереть его волосы.

Он редко занимался таким, поэтому движения выходили неуклюжими, но после долгих усилий ему все же удалось высушить волосы Шан Цзюньлиня наполовину.

Император схватил Шэнь Юя за руку и притянул к себе:

— А-Юй, почему сегодня ты такой заботливый?

Черные волосы Шан Цзюньлиня соскользнули с плеч на одежду Шэнь Юя, а ниже переплелись с его собственными.

Шэнь Юй поднял взгляд, в глазах его мерцали искорки:

— Разве Вашему Величеству не нравится?

— Нам очень нравится.

Расстояние между ними сокращалось, и Шэнь Юй медленно закрыл глаза.

Но вдруг в дверь постучали, и зазвучал встревоженный голос главного евнуха:

— Докладываю Вашему Величеству! Императорская гвардия обнаружила за пределами столицы большое количество подозрительных всадников! Их намерения неизвестны, прошу приказа Вашего Величества!

Глава 187

Шэнь Юй резко вырвался из объятий Шан Цзюньлиня. Романтическая атмосфера мгновенно рассеялась. Он смотрел на Императора с легкой растерянностью:

— Откуда взялись еще люди?

Шан Цзюньлинь помог Шэнь Юю встать и сам поднялся, поправляя одежду:

— Нам нужно разобраться.

Главный евнух ждал снаружи. Император переоделся в парадное и вышел:

— В чем дело?

— Начальник гвардии уже ожидает Ваше Величество. Пожалуйста, сюда. — Сам евнух не знал подробностей, но понимал, что дело срочное, и поспешил проводить Императора.

Было еще утро, в обычные дни Шэнь Юй в это время даже не просыпался. После ухода Шан Цзюньлиня он уже не мог уснуть и велел Му Си подать завтрак.

Оставшись один, Шэнь Юй ел быстрее, чем обычно, не привередничая, лишь чтобы утолить голод.

Снаружи снег уже прекратился, но Шан Цзюньлинь не возвращался – видимо, ситуация была серьезной.

— Му Си, спроси у слуг, не было ли в последнее время в столице чего-то необычного.

— Слушаюсь.

Люди, воспитанные Шэнь Юем в усадьбе, за год обучения уже могли действовать самостоятельно. Им не составило труда собрать сведения, которые никто специально не скрывал.

Пока ждал новостей, Шэнь Юй отправился в кабинет, взял бумагу и кисть и стал записывать события, которые помнил из прошлой жизни.

Перечисляя происшествия одно за другим, он подпирал лоб пальцем, пытаясь найти связь между ними и сегодняшним инцидентом.

Прошло некоторое время, и Шэнь Юй сложил лист, поднес к пламени свечи и медленно сжег.

Он не мог оставить такие сведения о будущем.

Когда он вышел из кабинета, был уже полдень. Погода прояснилась, солнце высоко стояло в небе, даруя зимнему холоду немного тепла.

Шэнь Юй вышел под солнечные лучи и слегка прищурился.

Если подумать, сегодняшние события не были неожиданными. Князя Юэ схватили, но Шан Цзюньлинь держал его в тюрьме, не вынося приговора, чтобы выявить все связанные с ним силы. Хотя они уже арестовали многих из тех, кто скрывался за спиной князя Юэ, главарь оставался в тени.

За такой могущественной организацией наверняка стоял кукловод. Пока его не найдут, нельзя быть спокойным. Эти люди, внезапно появившиеся у стен столицы, скорее всего, пришли за князем Юэ.

Когда Шан Цзюньлинь вернулся, он подтвердил догадки Шэнь Юя:

— Эти люди действовали скрытно, словно появились из ниоткуда, но гвардейцы обнаружили у них общие черты с предыдущими группами. Сейчас князь Юэ заточен в тюрьме министерства наказаний, а их следы ведут именно туда. Вероятно, их цель – он.

Император снял плащ и сел рядом с Шэнь Юем.

— А-Юй играешь сам с собой?

Перед Шэнь Юем лежала доска для вэйци, на которой черные и белые камни вели ожесточенную битву. Малейшая ошибка любой из сторон могла привести к поражению.

Шэнь Юй поставил белый камень, и белые мгновенно получили подавляющее преимущество.

Он не стал делать ход черными, а лишь смотрел на доску:

— Как думает Ваше Величество, кто победит?

— Судя по ситуации, у белых больше шансов. Черные окружены со всех сторон и не имеют путей к отступлению.

— Но это лишь видимость. Если я захочу, черные смогут переломить ход игры. В конечном счете, победителя определяет не черные и не белые, а тот, кто держит в руках камни, верно?

— …

— Но кто может сказать наверняка, что он – истинный игрок, пока партия не закончена?

За пределами столицы

Одетые в единообразную черную форму люди скрывались в тени. Начальник императорской гвардии с подчиненными незаметно проник на территорию, где укрывались незваные гости. Какой бы ни была их цель, раз они обнаружены, им не уйти.

Молчаливая схватка развернулась в безлюдном лесу. Тяжелый запах крови привлек диких зверей из глубин чащи, но едва они попытались приблизиться, чтобы утащить легкую добычу, аура убийства заставила их отступить.

Небо постепенно темнело, шум в лесу стихал. Начальник гвардии оперся на меч, свободной рукой вытирая кровь с лица.

— Проверьте, есть ли выжившие. Обыщите окрестности, чтобы никто не ускользнул.

— Слушаю, ваша честь.

Закончив работу, начальник гвардии отправился во Дворец с докладом.

К сожалению, все посланные люди оказались смертниками. Ни один не выжил в руках гвардии, и получить полезные сведения не удалось.

Если в окрестностях столицы появилась первая группа, неизбежно последуют вторая и третья. Шан Цзюньлинь специально выделил военный отряд для патрулирования за пределами города. При малейшем подозрении они могли действовать без дополнительных приказов.

— Повсюду усилены проверки. Откуда взялись эти люди? — Шэнь Юй развернул перед собой карту Дахуань, на которой красными отметками были обозначены места появления мятежников.

Гу Хуай по приказу Императора возглавил карательную операцию против остатков повстанцев и уже уничтожил несколько их опорных пунктов с заметным успехом.

Шан Цзюньлинь стоял рядом, его взгляд скользил по карте. Все красные отметки, кроме одной, имели логическую связь между собой. Лишь те, что появились у стен столицы, казались возникшими из ниоткуда.

— Нам тоже неизвестно. После первого дня их следы полностью исчезли. В министерстве наказаний мы также установили слежку, но ничего подозрительного не обнаружили.

— Ваше Величество, стоит отозвать войска из-под стен города. Пока они там патрулируют, заговорщики не осмелятся действовать.

Шан Цзюньлинь повернулся к Шэнь Юю. Их взгляды встретились, и Шэнь Юй слегка прищурился.

Император отвел глаза:

— Хорошо.

Жители столицы вдруг заметили, что патрули императорской гвардии исчезли с улиц. Наиболее наблюдательные обратили внимание, что и солдаты за городскими стенами тоже куда-то пропали.

— Что происходит? Сначала внезапно усилили патрули, а теперь их и вовсе нет?

— Может, власти решили, что опасность миновала?

— Что говорить, когда патрулей стало больше, даже воров поубавилось. В прошлые годы в это время почти каждый день кого-нибудь задерживали, а в этом году разве что пару случаев было.

— Вот правда, я и не заметил.

Простые люди не знали подробностей. В их представлении, глава мятежников князь Юэ уже схвачен, его сторонники разгромлены, и все проблемы решены. В этом году можно спокойно праздновать.

Двор не мог раскрывать народу все детали. Лишь часть информации публиковалась в «Народной газете», а то, что не подлежало огласке, оставалось за ее страницами.

Субэй

Близился Новый год. Цзян Хуайцин, закончив дела в Линьюане, вернулся в Субэй. Как и в прошлом году, он собирался встретить праздник с Хэ Чэнъюем. Среди чиновников, отправленных в Субэй, было много молодых, и поскольку большинство прибыли без семей, они решили отметить праздник вместе. На чужбине веселее встречать Новый год в компании, чем в одиночестве.

Подготовка началась заранее. Для них это был первый год в Субэе и первый шаг на новом пути. Какими бы ни были будущие испытания, сейчас все ладили между собой.

В один из обычных дней Хэ Чэнъюй собирался позвать Цзян Хуайцина прогуляться. Традиции Субэя отличались от столичных: перед праздником здесь устраивали большую ярмарку, где люди обменивались товарами, накопленными за год.

Фан Цзяи уже отправилась с друзьями на рынок, другие чиновники тоже разбились на компании. Они шли не столько за покупками, сколько за атмосферой.

Хэ Чэнъюя тоже звали, но он отказался – они с Цзян Хуайцином уже договорились.

— Опять с господином Цзяном? — подшутил приятель.

Хэ Чэнъюй лишь улыбнулся в ответ.

— Ну конечно, — проворчал тот. — Если бы не знал вашего положения, можно было бы подумать, что вы братья. Даже родные братья не так неразлучны.

— Мы с Хуайцином сразу нашли общий язык. А вдали от дома тем более нужно поддерживать друг друга.

— Ладно, не будем мешать. Как-нибудь в другой раз. — С этими словами компания удалилась.

Хэ Чэнъюй привел себя в порядок и ждал, но Цзян Хуайцин не выходил. В конце концов он постучал в дверь.

— Хуайцин, уже пора. Ты неважно себя чувствуешь? Если что, можем перенести.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо Цзян Хуайцина:

— Со мной все в порядке, но кое-что случилось. Войди, поговорим.

Хэ Чэнъюй незаметно окинул его взглядом. Тот выглядел лишь немного расстроенным, но не больным. Он слегка успокоился.

— В чем дело?

— Кажется, я не смогу выполнить то, о чем договаривался с тобой, — Цзян Хуайцин сел за стол. — Мне придется уехать из Субэя.

— Его Величество отзывает тебя? — Сердце Хэ Чэнъюя неожиданно дрогнуло.

— Нет, — Цзян Хуайцин сжал чашку, в глазах мелькнула растерянность. — Император дал мне новое задание.

В секретном указе Шан Цзюньлинь не ставил жестких условий. Он оставил Цзян Хуайцину право отказаться – миссия была сопряжена с риском, но в случае успеха сулила большие выгоды.

С его происхождением и связями, без особой милости Императора, Цзян Хуайцину пришлось бы пробиваться наверх десятилетиями. Поэтому, получив приказ, он без раздумий согласился. У него были свои цели, и ради них он готов был на все.

Цзян Хуайцин был решительным человеком. Раз приняв решение, он не сомневался. Единственное, что его тревожило, – Хэ Чэнъюй. Они столько строили планов вместе: как будут развивать Субэй, как добьются успеха и триумфально вернутся в столицу. Теперь ему предстояло нарушить это обещание.

— Ты можешь рассказать мне? — Хэ Чэнъюй подавил подступившую тревогу. — Если не хочешь, не надо.

— Его Величество запретил разглашать детали.

— Хорошо, я не буду спрашивать. Когда ты уезжаешь? — Он сделал паузу. — Это хотя бы можно узнать?

— Вероятно, после праздника. Или даже до. Когда меня не станет, тебе придется прикрывать мое отсутствие. К счастью, я не слишком заметная фигура. — Цзян Хуайцин горько усмехнулся.

— Надолго? Я… — Пальцы Хэ Чэнъюя дрогнули, будто он хотел схватить руку Цзян Хуайцина, лежавшую на столе, но сдержался. — Я буду ждать твоего возвращения.

— Вряд ли надолго. Год, максимум два? Если я смогу вернуться… — Если смогу вернуться, то стану на шаг ближе к тому, чтобы очистить имя учителя. А если нет… Тогда пусть мое имя канет в забвение вместе с его.

— Не будет никаких «если»! — Хэ Чэнъюй резко вскочил, схватив Цзян Хуайцина за плечи. — Я буду ждать тебя здесь. Ты обязан вернуться.

После этого разговора Цзян Хуайцин стал более замкнутым. Несколько дней подряд он пропадал в архивах, изучая документы. Хэ Чэнъюй заметил, что большинство из них касались Бэй Мо.

Цзян Хуайцин ничего не объяснял, а Хэ Чэнъюй не спрашивал. Вместо этого он раздобыл множество записей о северных пустынях и оставил их в комнате друга.

Цзян Хуайцин чувствовал, что Хэ Чэнъюй что-то понял. Он не хотел его обманывать. В Бэй Мо ему предстояло отправиться в одиночку, и если он не вернется, он хотел, чтобы хотя бы один человек знал, зачем он туда пошел.

Тук-тук.

В дверь постучали. Цзян Хуайцин открыл и увидел незнакомого мужчину, который протянул ему табличку.

— Это?..

— Храните ее при себе, господин. Этот подданный по приказу Его Светлости будет сопровождать вас на всем пути.

Цзян Хуайцин сжал в руке черную табличку.

Шэнь Юй, предложив отправить Цзян Хуайцина в Бэй Мо, не собирался оставлять его без поддержки. Поскольку теневые стражи Дракона не могли действовать открыто, он решил задействовать своих людей – это также позволило бы разведать обстановку в северных пустынях заранее.

— Теневая стража сообщает, что вокруг Цзян Хуайцина появились неизвестные силы. А-Юй знает, что это?

— Ваше Величество предоставили ему стражей?

Глава 188

— Цзян Хуайцин едет в Бэй Мо ради Дахуань. Мы ни в коем случае не хотим, чтобы он погиб там, поэтому приняли меры. И не только теневые стражи – в нужный момент наши тайные агенты в Бэй Мо также будут выполнять его приказы. — Шан Цзюньлинь провел пальцем по щеке Шэнь Юя, не договаривая одного.

Главное, он знал, как Шэнь Юй ценит Цзян Хуайцина. Будучи одним из немногих друзей Шэнь Юя, Император не хотел омрачать его настроение.

Поездка в Бэй Мо была рискованной, и все это понимали, включая самого Цзян Хуайцина. Шан Цзюньлинь не был бессердечным – он предоставил ему выбор. Если бы тот отказался, Император не стал бы настаивать.

— Когда Мы передавали указ, Мы спросили его согласия. Если бы он не захотел, Мы нашли бы другого.

— Ваше Величество так добры, — Шэнь Юй прижался к плечу Шан Цзюньлиня. — Что касается другой группы вокруг Цзян Хуайцина… Думаю, Ваше Величество уже догадалось. Это мои люди.

По сравнению с прошлой жизнью, карьера Цзян Хуайцина в этом мире складывалась куда удачнее. Если он благополучно вернется из Бэй Мо, то сможет быстро закрепиться при Дворе.

К Цзян Хуайцину Шэнь Юй всегда испытывал особую симпатию. Он не отрицал этого. Подчиненные, прошедшие с ним огонь и воду в прошлой жизни, даже если в этой ничего подобного не было, все равно оставались для него важны.

Вскоре наступил Новый год. Дворец украсили алыми декорациями, а с появлением Шэнь Юя в стенах императорской резиденции стало еще оживленнее.

Во дворце устроили грандиозный пир. Чиновники явились с семьями – присутствие на таком банкете уже само по себе говорило об их высоком положении.

Когда Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь вошли вместе, сановники уже собрались.

Император провел Шэнь Юя на самое почетное место. Придворные давно привыкли к тому, как Шан Цзюньлинь выделяет его, и никто не осмелился возразить.

Подобные банкеты были довольно скучными. Шэнь Юй не стал слушать льстивые речи чиновников, сосредоточившись на угощениях. Учтя прошлый опыт, на этот раз перед ними не поставили вина – только супы, бульоны и новые фруктовые напитки, приготовленные дворцовыми поварами.

Шэнь Юй отхлебнул немного. Напиток был сладким, с приятным фруктовым ароматом. Убедившись, что никто не смотрит в их сторону, он поднес ложку ко рту Шан Цзюньлиня:

— Ваше Величество, попробуйте.

Шан Цзюньлинь открыл рот:

— Очень сладко.

Их маленькая сцена не ускользнула от внимания придворных, которые украдкой наблюдали за ними.

Чиновники редко видели, как Император и Шэнь Юй ведут себя наедине. Увидев это, они невольно округлили глаза.

Неужели это наш решительный и непреклонный Император, которого все боятся?

Они знали, что Шэнь Юй в фаворе, но до конца не понимали, насколько. Лишь теперь, увидев их вместе, они осознали: Шан Цзюньлинь не просто благоволил ему.

Императорская милость легко дается и легко теряется… Но только если это лишь милость. Судя по всему, Его Величество действительно влюблен.

У каждого из сановников были свои мысли на этот счет.

Шэнь Юя не волновало, что они думают. Он продолжал вести себя с Шан Цзюньлинем так же, как обычно.

— Сегодня будут танцевать те же танцовщицы, что и в прошлый раз? — Шэнь Юй отложил палочки, прикинув время. Скоро должно начаться.

— Нет, — Шан Цзюньлинь слегка поджал губы. — На этот раз другие.

— Ваше Величество все еще ревнует из-за того случая? — Шэнь Юй наклонился, почти облокотившись на Императора. — Неужели не забыли?

Он намекал на инцидент во время банкета в честь дня рождения Шан Цзюньлиня. Хотя тогда Шэнь Юй заплатил «высокую цену», сейчас ему было весело вспоминать об этом.

Шан Цзюньлинь положил руку на талию Шэнь Юя, слегка сжал пальцы – и тот сразу обмяк, упав ему на грудь.

Шэнь Юй захихикал:

— Ваше Величество что, отослали тех танцовщиц?

Неужели он действительно настолько ревнив? Из-за того, что он несколько раз на них взглянул, Шан Цзюньлинь заменил весь состав? Иногда наблюдать за его ревностью было забавно. Правда, после этого Император обычно «наказывал» его самого.

— Мы отпустили их из дворца, — ответил Шан Цзюньлинь, поправляя его на плече.

Шэнь Юй затрясся от смеха:

— Значит, если я сегодня снова кого-то рассмотрю, Ваше Величество тоже прогонит этих танцовщиц?

Шан Цзюньлинь сжал губы, не отвечая – очевидно, у него были такие мысли.

— Если так пойдет, вскоре во Дворце не останется танцовщиц. Вашему Величеству действительно не стоит так беспокоиться. Сегодня я буду смотреть только на вас, хорошо?

Шэнь Юй приподнялся, выскользнув из объятий Императора. На его лице еще играла улыбка, а глаза сияли, словно отражая лунный свет.

Шан Цзюньлинь коснулся его лица свободной рукой:

— А-Юй, сдержи свое слово.

Шэнь Юй выполнил обещание. Как бы ни были заманчивы танцы, он лишь подпирал голову рукой, наблюдая за Шан Цзюньлинем.

Император же вовсе не интересовался представлением, все его внимание было приковано к Шэнь Юю. Зная его вкусы, он то и дело подкладывал ему любимые блюда.

Рыба уже была очищена от костей – Шэнь Юю оставалось лишь наслаждаться.

Банкетный стол ломился от яств, а перед Шэнь Юем ставили только что приготовленные, дымящиеся блюда. Один кормил, другой ел – атмосфера была поистине гармоничной.

Конечно, Шэнь Юй не забывал и об Императоре, угощая его самыми вкусными кусочками. Шан Цзюньлинь никогда не отказывался – что бы ему ни подали, он съедал с удовольствием.

Кормить Императора было особенно приятно – он не привередничал, и каждая поданная ему ложка встречала теплый прием.

Они существовали в собственном уютном мире, где не было места третьему.

Многие семейные сановники, наблюдая за ними, чувствовали легкую зависть. Даже в самые счастливые моменты они не были так близки со своими женами.

Фан Цзяи находилась далеко в Субэе, и в столице остались только старый Фан и его супруга. После вхождения в кабинет министров положение семьи резко возросло, и многие пытались завязать отношения с госпожой Фан.

— Его Величество действительно обожает Его Светлость, — прошептала одна из дам.

— Неудивительно, что Император не желает новых фаворитов. Такого, как Его Светлость, действительно не сыщешь, — добавила другая.

— Весной должны объявить о наборе наложниц. Интересно, изменит ли на этот раз свое решение?

— Вряд ли. Я уже подыскала своей младшей дочери жениха. Независимо от решения Императора, нас это больше не касается.

— Вашей дочери ведь всего пятнадцать? Самый расцвет. Зачем так спешить? Вдруг Его Величество передумает?

— Разве вы не видите, как они неразлучны? Раньше, когда во дворце никого не было, Император отказывался от набора. Теперь, когда есть Благородный монарх, и подавно не согласится.

Беседующая дама была женой первого ранга – ее муж преуспел в карьере, а дети радовали успехами. Пятнадцатилетняя дочь, выращенная в любви, славилась умом и красотой.

Госпожа Фан взяла ее за руку:

— Вы поступаете правильно. Родители всегда желают детям добра. Дворец – не лучшее место.

— Верно. Раньше мы надеялись, что если Император объявит набор, отправим дочь ко двору. Не хвастаясь, скажу – у нее были бы шансы. Но теперь я передумала. Сердце Его Величества явно занято. Если он сохранит верность Благородному монарху, я буду им восхищаться. Если же передумает... Тогда и моей дочери там делать нечего.

Родители всегда желают детям лучшего. Хотя мужчинам дозволено иметь наложниц, какая женщина сможет принять это без горечи? Просто выбора у них нет.

— Я вам завидую. Как и большинство дам здесь. Если бы ваша Цзяи была юношей, я бы уже просила руки для своей дочери.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь не слышали этих разговоров. После взаимных угощений Шэнь Юй наконец почувствовал сытость.

Император, следивший за его состоянием, отложил палочки и вытер ему губы салфеткой.

Шэнь Юй погладил живот с довольным видом.

— Ваше Величество наелись?

Он знал ответ и без слов – вряд ли. Подобные банкеты служили не для еды, а для демонстрации статуса.

Сановники чокались бокалами, атмосфера была оживленной.

За пределами дворца

Начальник императорской гвардии затаился в засаде, не сводя глаз с дороги. Все подходы к тюрьме министерства наказаний, казалось бы пустующие, на самом деле были под усиленной охраной. Сегодня, во время дворцового пира, защита была слабее обычного – идеальный момент для атаки. Формально начальник гвардии присутствовал на банкете, но на деле он со своими людьми поджидал «гостей» у тюрьмы.

Ночь темнела. Над городской рекой вспыхнул фейерверк, и толпы горожан хлынули к набережной, оставляя другие районы пустынными.

Шорох – раздались едва слышные шаги. Гвардейцы замерли. Через четверть часа в переулке появились силуэты в черном. Убедившись в безопасности, они направились прямиком к тюрьме. Не подозревая, что идут в ловушку.

В безлюдном уголке города развернулась безмолвная резня. Кровь капала на мостовую, окрашивая камни в алый. Временами звуки схватки заглушались грохотом фейерверков. Во дворце никто не подозревал о происходящем. Музыка лилась плавно, а танцовщицы в развевающихся полупрозрачных одеждах кружились, словно небожительницы.

Насытившись, Шэнь Юй невольно засмотрелся на них – но Шан Цзюньлинь тут же повернул его лицо к себе:

— А-Юй обещал не смотреть. — В его голосе слышались нотки упрека.

Шэнь Юй спокойно перевел взгляд на Императора, глаза его сверкнули:

— Все равно Ваше Величество красивее.

Он не лгал. Еще при первой встрече эти черты поразили его – резкие, словно высеченные из камня, с пронзительными глазами, от холодного взгляда которых сердце замирало. А теперь эти глаза смотрели на него с теплотой, полные сдержанной страсти.

Под его прямым взглядом уши Шан Цзюньлиня порозовели. Заинтересованный, Шэнь Юй потянулся к ним. Широкий рукав случайно задел чашку на столе. Та упала, разбившись с хрустальным звоном.

Это был лишь мелкий эпизод, и Шэнь Юй не придал ему значения. Однако одна из танцовщиц, воспользовавшись движением танца, внезапно бросилась в их сторону…

Глава 189

Девушка двигалась стремительно, и в воздухе повис сладковатый аромат. Шэнь Юй инстинктивно задержал дыхание, но все же уловил его.

Шан Цзюньлинь среагировал еще быстрее. Одной рукой он прикрыл Шэнь Юя, а другой швырнул в нападавшую тарелку.

Теневые стражи Дракона ворвались в зал.

Покушение закончилось, едва начавшись. Танцовщицу быстро обезвредили, остальных тоже взяли под контроль. Шан Цзюньлинь, не выпуская Шэнь Юя, спустился вниз.

Девушка стояла на коленях, не произнося ни слова. Кинжал с синеватым отливом – явно отравленный – валялся рядом.

Пир прервался. После кратковременной паники сановники, защищая семьи, отошли в сторону.

Вместе с покушением во время осенней охоты это было уже второе за год.

Шан Цзюньлинь взял у стражника меч и приподнял им подбородок танцовщицы:

— Кто тебя послал?

Та ненадолго задержала взгляд на Императоре, затем перевела его на Шэнь Юя. Тот нахмурился. Голова кружилась – должно быть, из-за того аромата. С детства он не переносил некоторые запахи, и этот был одним из них.

— Это...

Догадливые сановники уже вспомнили, что танцовщица бросилась вперед именно после того, как Шэнь Юй опрокинул чашку.

Шэнь Юй тоже об этом подумал. Сознание затуманивалось, и анализировать ситуацию становилось все труднее. Он вцепился в одежду Шан Цзюньлиня, изо всех сил пытаясь сохранить ясность ума.

Заметив его состояние, Император отвлекся от пленницы:

— Тебе плохо?

Шэнь Юй покачал головой. Он не мог потерять сознание сейчас – на виду у всех танцовщица напала после того, как он уронил чашку. Если не разобраться с этим немедленно, последствия будут серьезными.

Даже если Шан Цзюньлинь поверит ему, сановники – нет. У нападавшей наверняка был запасной план, и если начать расследование, оно неизбежно выведет на него.

Шэнь Юй резко прикусил язык. Боль ненадолго прояснила сознание. Убедившись, что метод работает, он схватил меч в руке Императора. Острое лезвие рассекло кожу, и кровь потекла по клинку.

— А-Юй! — Шан Цзюньлинь попытался отнять меч, но тот держался крепко. Любое резкое движение лишь усугубило бы травму.

Танцовщица, видимо не ожидавшая такого, побледнела. Боль пронзила ладонь, зато мысли прояснились. Шэнь Юй усмехнулся – холодно, без тени веселья.

Шан Цзюньлинь сжал его плечо, едва не выпустив меч. Он отпустил Шэнь Юя, коснулся его лица и произнес дрогнувшим голосом:

— А-Юй, отпусти. Пожалуйста.

Придворные остолбенели. Они не понимали, как ситуация дошла до такого. Шэнь Юй вырвался из объятий, пошатнулся, но устоял. Он все еще сжимал лезвие, кровь заливала рукав. Казалось, он не чувствовал боли. Сделав шаг вперед, он оказался прямо перед пленницей. Та смотрела на него с немым ужасом, а уголки его губ медленно поползли вверх.

— А-Юй!

Шан Цзюньлинь схватил его за запястье.

— Давай обсудим все спокойно. Сначала отпусти меч, не калечь себя.

Шэнь Юй оглянулся на него. Таким – чужим, опасным, завораживающим – Император его еще не видел. Сердце бешено колотилось. От страха? Или от восхищения? Он боялся, что Шэнь Юй пострадает, но в то же время не мог оторвать взгляд.

Видя беспокойство в глазах Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй разжал пальцы.

Меч с грохотом упал на пол.

— Позвать лекарей! — Император тут же схватил его за руку.

Ладонь была залита кровью, стекавшей между пальцев. Шан Цзюньлинь осторожно приподнял ее, и алая жидкость чуть не опалила ему глаза.

— Больно? — Его голос дрогнул, и скрыть переживания было невозможно.

Шэнь Юй пошевелил пальцами, но Император сжал их:

— Не двигайся, иначе кровь пойдет сильнее.

Шэнь Юй какое-то время смотрел на свою руку, затем пробормотал:

— ...Не больно.

Как это могло быть не больно?

Шан Цзюньлинь, лишь глядя на рану, чувствовал жгучую боль. За годы сражений он получил немало ран, но если бы это была его ладонь, он бы даже не поморщился. Однако, видя кровь на руке Шэнь Юя, он не мог этого вынести.

Главный евнух очнулся от шока и тут же отправил слуг за лекарями. Му Си стояла в стороне, не решаясь подойти. Она много лет служила Шэнь Юю и видела его в разных состояниях, но таким – опасным, непредсказуемым – еще никогда.

Император бережно сжал его окровавленную руку, алая жидкость пропитала их рукава.

Шэнь Юй моргнул, вырвал руку и присел перед пленницей:

— Кто тебя послал?

Тот же вопрос, что задал Шан Цзюньлинь. Хотя вопрос звучал одинаково, танцовщица понимала: Шан Цзюньлинь спрашивал о заказчике покушения, а Шэнь Юй – о том, кто подстроил ему ловушку.

— Господин, но ведь это вы лично отдали приказ...

— Да? — Шэнь Юй внезапно сжал горло танцовщицы. — Твой хозяин всерьез думает, что парой слов можно переложить вину на меня?

Пальцы сжимались сильнее, перекрывая дыхание. Лицо танцовщицы постепенно синело. Шэнь Юй использовал раненую руку – чем сильнее он давил, тем больше крови сочилось из раны. Словно это была не его кровь, он даже не морщился.

Его запястье снова перехватили. Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя сзади:

— А-Юй, будь умницей, отпусти. Мы знаем, что ты не при чем. Дай Нам посмотреть твою руку...

С трудом разжав его пальцы, Император крепко зафиксировал запястье, не позволяя причинять себе вред. Му Си подала чистый платок. Шан Цзюньлинь бережно перевязал рану.

— Ваше Величество, для начала стоит увести убийцу, — вышел вперед канцлер.

Шан Цзюньлинь прижал Шэнь Юя к груди:

— Уведите. Выясните, кто стоит за этим. Если не добьетесь правды – можете попрощаться со своими уборами чиновников.

— Ваше Величество, а вдруг... — другой сановник бросил осторожный взгляд на юношу, которого Император так крепко держал.

— Никаких «вдруг». Благородный монарх день и ночь рядом с Нами. Если бы он замышлял измену, зачем ему устраивать этот спектакль?

Шэнь Юй хотел что-то сказать, но Император прижал его голову к плечу и прошептал на ухо:

— Не бойся. Мы во всем разберемся.

Шэнь Юй дернулся, но Шан Цзюньлинь не отпускал. Он слишком боялся – лишь крепко держа его, можно было гарантировать, что тот не навредит себе.

Дыхание Шэнь Юя смешалось с привычным запахом. В этих сильных руках он чувствовал себя в безопасности. Напряжение понемногу отпускало.

Примчались придворные лекари. В зале царил хаос. Шан Цзюньлинь унес Шэнь Юя во внутренние покои, передоверив дела канцлеру и Фан Цзюню.

Лекарь Гу уже знал о случившемся. Он проверил пульс, затем обработал рану. Когда платок сняли, и кровь на ладони начали осторожно стирать, Шэнь Юй дернулся от боли.

— Теперь почувствовал боль? — Шан Цзюньлинь сжимал его запястье, и голос его звучал неоднозначно.

Боль дергала нервы. Сознание Шэнь Юя то затуманивалось, то прояснялось. Он посмотрел на Императора, затем приблизился и слегка укусил его за подбородок. Не сильно – даже не больно. Но Шан Цзюньлинь почувствовал, будто сердце его слегка кольнуло – сладко и горько одновременно.

Он притянул Шэнь Юя к плечу и спросил лекаря:

— Как состояние А-Юя?

— Рана на руке довольно глубокая. Нельзя мочить ее и есть определенные продукты. Этот подданный составит список ограничений. Также... мне нужно проверить, что Благородный монарх употреблял сегодня.

— В чем дело?

Шэнь Юй прижался к плечу и тихо признался:

— Аромат. Запах от той танцовщицы... я его не переношу.

— И все же подошел так близко?

Шэнь Юй признал свою вину и промолчал.

Лекарь снова провел диагностику, затем по просьбе Шэнь Юя проверил Императора. Как и ожидалось, Шан Цзюньлинь был в порядке – аромат действовал только на Шэнь Юя.

Император подозвал главного евнуха Мэна и что-то тихо приказал. Тот поспешил выполнить поручение.

— Может ли этот аромат навредить А-Юю? — Шан Цзюньлинь сжимал его раненую руку, стараясь не давить.

— Пока что, кроме легкого помутнения сознания, симптомов нет. Нужно понаблюдать несколько дней, — осторожно ответил лекарь.

Шан Цзюньлинь поглаживал пальцы Шэнь Юя, не говоря ни слова. Лекарь достал из аптечки мазь:

— Это наружное средство. Наносите утром и вечером – поможет заживлению. Также этот подданный выпишет рецепт для очистки организма от воздействия аромата.

Му Си бережно приняла лекарство. Она волновалась, но при Императоре не могла прямо спросить.

— Уважаемая Му Си, приготовьте отвар по этому рецепту как можно скорее. Нужно проверить его действие, — лекарь передал ей лист.

Му Си немедленно отправилась готовить лекарство.

— Кх... кх... — Шэнь Юй слабо закашлялся. Из-за потери крови его лицо было смертельно бледным.

Шан Цзюньлинь чувствовал себя беспомощным. Он мог лишь крепче прижать Шэнь Юя к себе.

Боль понемногу отступала, сознание затуманивалось. Когда в рот проник горький вкус отвара, Шэнь Юй попытался увернуться.

— А-Юй, будь умницей. После лекарства станет легче.

Пока Шэнь Юй был в полузабытьи, Шан Цзюньлинь расспрашивал лекаря.

Когда Шэнь Юй окончательно пришел в себя, он не мог сказать, сколько времени прошло. Горечь во рту не исчезала. Он толкнул крепко обнимавшего его мужчину:

— Ваше Величество, я хочу воды.

Шан Цзюньлинь погладил его по щеке и встал, чтобы налить воды. Выпив чашку и заев сладостями, Шэнь Юй наконец избавился от горечи.

Он осмотрелся – они уже вернулись во дворец Юэйчжан.

— Ваше Величество, та танцовщица...

— Мы разберемся. А-Юю не о чем беспокоиться, — Шан Цзюньлинь помог ему сесть. — Мы поручили это канцлеру и Фан Цзюню. Все будет в порядке.

Шэнь Юй откинулся на подушки. На нем уже была ночная одежда. Правая рука ныла. Он поднял ее и увидел туго перебинтованную ладонь. Легкое движение пальцев вызвало слабую боль.

Шан Цзюньлинь взял его руку и укрыл одеялом:

— Лекарь Гу сказал, что пока нельзя напрягать ее или мочить.

Шэнь Юй кивнул.

Император осторожно погладил его пальцы:

— Болит, А-Юй?

Прежде чем Шэнь Юй успел ответить, Шан Цзюньлинь продолжил:

— Нам больно.

— Видеть, как А-Юй ранен, Нам больно.

Шэнь Юй резко сглотнул слова, которые собирался произнести, сжал губы, и в его глазах мелькнула сложная гамма чувств.

— Пока Мы здесь, то, чего боится А-Юй, никогда не случится. Не нужно причинять себе вред, чтобы что-то доказать, — Шан Цзюньлинь приподнял подбородок Шэнь Юя, и его голос прозвучал неоднозначно. — Запомнил, А-Юй?

Шэнь Юй смотрел на Шан Цзюньлина, смутно ощущая, что тот, кажется, разгневан.

Глава 190

— Ваше Величество гневается? — Шэнь Юй слегка склонил голову. — Из-за того, что я поранил себя?

— Да, — Шан Цзюньлинь не стал отрицать. — Мы знаем, что у А-Юя были свои причины поступить так, но Нам все равно хотелось бы, чтобы в следующий раз… Нет, Мы не позволим, чтобы подобное повторилось.

— На этот раз это моя вина, — Шэнь Юй поднял не травмированную руку и коснулся лица мужчины. — Я знал, что Ваше Величество защитит меня…

Но в тот момент он все же инстинктивно выбрал положиться на себя. Он не хотел оставлять Шан Цзюньлину слишком много хлопот. Он привык, что все могут полагаться только на себя.

— Мы не виним А-Юя, — Шан Цзюньлинь резко сменил тему. — Давай не будем об этом. А-Юй должен хорошенько отдохнуть, а Мы пойдем проверим обстановку.

Разве можно винить Шэнь Юя?

Нет.

Шан Цзюньлинь, ослепленный заботой, понимал: если бы тогда Шэнь Юй ничего не сделал, события непременно развернулись бы в невыгодную для них сторону. Понимание – одно, но видя раненого Шэнь Юя, он не мог сдержаться.

Он не мог говорить с Шэнь Юем жестко, и вся его ярость не могла быть направлена на него. В этой ситуации Шэнь Юй не был виноват ни в чем. Вина лежала на тех, кто стоял за кулисами, разрабатывал план и пытался втянуть Шэнь Юя в свои сети.

Шан Цзюньлинь не задержался надолго. Он не мог полностью игнорировать события этой ночи и, убедившись, что с Шэнь Юем все в порядке, удалился. Шэнь Юй откинулся на изголовье, устремив взгляд на балдахин над кроватью, в его глазах читалась легкая растерянность.

Эта ночь определенно стала бессонной для многих.

Рука Шэнь Юя была ранена, и под воздействием благовоний он весь был вялым и апатичным. Лишь под утро Шан Цзюньлинь вернулся.

Шэнь Юй немного вздремнул и, увидев входящего Шан Цзюньлиня, приподнялся с кровати.

— Почему А-Юй не спит?

Шэнь Юй уловил исходящий от мужчины запах крови и слегка нахмурился:

— Что Ваше Величество делали?

Шан Цзюньлинь замер на мгновение:

— Ничего особенного. Просто наблюдали, как Фан Цзюнь допрашивает нападавшего.

Шэнь Юй с подозрением посмотрел на него, серьезно сомневаясь, что Шан Цзюньлинь ограничился лишь наблюдением.

Шэнь Юй не знал, что его подозрения были правдой.

После его ранения Шан Цзюньлинь, переполненный яростью, направился к танцовщице, пытавшейся убить его. Никто не знал, какие пытки она перенесла, но когда позже Фан Цзюнь вошел, он увидел лишь одежду, пропитанную кровью, и Шан Цзюньлиня, от которого исходил такой холод, что к нему невозможно было приблизиться.

— Мы никогда не считали себя добродетельным человеком. Сегодня ты пролила кровь А-Юя, и Мы заставлю тебя заплатить вдвойне!

Столько лет на троне, особенно после того, как Шэнь Юй вошел во дворец, Шан Цзюньлинь сдерживал свой гнев. Фан Цзюнь давно не видел Императора в такой ярости. Оставшиеся чиновники, услышав о происходящем, больше не осмеливались высказывать какие-либо подозрения в адрес Шэнь Юя. Они ясно осознали: Шэнь Юй был нерушимой запретной чертой для Шан Цзюньлиня. Прикоснуться к ней – смерть.

Никто не смел провоцировать разгневанного Императора. Они не были глупы и позже поняли: наблюдая за взаимодействием Шан Цзюньлиня и Шэнь Юя на пиру, можно было догадаться, как они общаются наедине. Как и сказал Шан Цзюньлинь, если бы Шэнь Юй действительно хотел ему навредить, ему не нужно было бы устраивать сложное покушение с танцовщицей.

Чиновники временно разместились во Дворце. К счастью, Дворец был достаточно велик, и свободных покоев хватало. Их всех разместили в одном месте, и те, кто не вызывал подозрений, могли уйти.

Шан Цзюньлинь лично провел допрос, и танцовщица, которая под пытками Фан Цзюня отказывалась говорить, наконец сдалась и призналась, что оклеветала Шэнь Юя.

Но она так и не назвала того, кто ее подослал.

Фан Цзюнь, опасаясь, что танцовщицу просто замучают до смерти, набрался смелости и остановил допрос.

Шан Цзюньлинь немного успокоился и вернулся во дворец Юйчжан.

Под настойчивыми расспросами Шэнь Юя Шан Цзюньлинь вкратце рассказал о ходе событий:

— Все, кто связан с нападавшими, задержаны. Фан Цзюнь организует их допрос.

— Как Ваше Величество намерены с ними поступить? — спросил Шэнь Юй, но тут же понял, что задал глупый вопрос, и отодвинулся вглубь кровати. — Ваше Величество не хотели бы немного отдохнуть?

Шан Цзюньлинь сел на край кровати и поправил одеяло Шэнь Юя:

— Нам еще нужно кое-что обсудить, так что отдыхать не будем.

— Му Си, — позвал Шэнь Юй, — пусть кухня приготовит что-нибудь поесть.

Он не стал настаивать. Это покушение произошло прямо во дворце, и разбираться с ним было сложнее, чем с прошлым.

— А-Юй проголодался?

Шэнь Юй кивнул:

— Пусть Ваше Величество тоже со мной перекусит.

Шан Цзюньлинь не отказался.

Кухня работала быстро, и вскоре под руководством Му Си слуги подали утреннюю трапезу. Поскольку было утро, еда была легкой. Шан Цзюньлинь не привередничал и разделил трапезу с Шэнь Юем.

Заря занялась, солнце медленно поднималось. Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за руку, и они прогулялись по садовой тропинке. Зимнее солнце дарило мягкое тепло. Шэнь Юй поднял руку, прикрывая глаза. Шан Цзюньлинь посмотрел на его руку, и его взгляд помрачнел.

Он держал не травмированную руку Шэнь Юя. Той же рукой, что была ранена, Шэнь Юй сейчас заслонялся от солнца. Ладонь была туго перебинтована, и ужасающей раны не было видно, но Шан Цзюньлинь никогда не забудет, как эта рука была залита кровью.

Заметив взгляд мужчины, Шэнь Юй опустил руку и помахал ею перед Шан Цзюньлинем:

— Лекарство лекаря Гу очень эффективно. Уже не болит.

— Пусть А-Юй больше не причиняет себе вреда, — в голосе Шан Цзюньлиня звучала сложная гамма чувств, с оттенком грусти.

— Больше не буду, — Шэнь Юю не нравилось, когда Шан Цзюньлинь выглядел таким. — Обещаю.

Легкий ветерок пробежал по лицу Шэнь Юя, растрепав пряди волос у висков. Он остановился и повернулся к Шан Цзюньлиню:

— Если бы не этот случай, мы с Вашим Величеством никогда бы не увидели такой восхитительный рассвет. Давайте не будем думать о неприятном. Взгляните вперед – как же красиво.

Огромное алое солнце медленно поднималось над горизонтом...

Недалеко от тюрьмы Министерства наказаний бесшумная схватка также подходила к концу. Начальник императорской гвардии вытер кровь, брызнувшую на лицо, и хрипло приказал:

— Проверьте, есть ли выжившие.

Их цель была не только устранить скрывающихся в тени, пытавшихся спасти князя Юэ, но и через них выйти на заказчика. Они намеренно ослабили бдительность, чтобы дать закулисному манипулятору шанс – выманить самую крупную рыбу.

В ничем не примечательном доме на окраине столицы

Мужчина в темно-синем халате стоял в черной маске, скрывавшей все лицо. Перед ним почтительно склонились два человека в черном.

— Рассвело, а они так и не вернулись, — произнес мужчина.

Его голос был хриплым, и по нему невозможно было определить даже примерный возраст.

— Подчиненный уже отправил людей на подмогу.

Мужчина фыркнул:

— Только бы они не притащили чего лишнего вместо наших людей.

БАМ!

В этот момент снаружи раздался оглушительный грохот. Выражения лиц троих в комнате изменились. Один из людей в черном сказал:

— Я выйду, проверю.

В сердце мужчины поднялось тяжелое предчувствие.

Он вообще не должен был здесь находиться. По его обычной тактике, любые операции поручались подчиненным. Но после помощи князю Юэ в мятеже его силы понесли огромные потери. К тому же, власти продолжали охоту на его людей, уничтожая одну базу за другой. Его влияние стремительно таяло, и теперь он столкнулся с катастрофической нехваткой кадров.

Ради князя Юэ он уже пожертвовал слишком многим. Он не мог просто наблюдать, как князя казнят. Большая часть его сети была либо схвачена, либо уничтожена. Оставшихся верных людей было мало. Даже если бы он лично не участвовал в этой операции, скоро следователи вышли бы на его след.

Взвесив все варианты, остался единственный возможный шанс. Поэтому он, вопреки обыкновению, прибыл в столицу с остатками элитных сил. Его ресурсы были скудны, но это не означало, что у него не было других скрытых возможностей.

При условии, что князь Юэ будет спасен.

Без князя Юэ он не мог активировать эти резервы. Именно поэтому он так отчаянно пытался вызволить князя.

Прошло время, необходимое, чтобы сгорела палочка благовоний, но снаружи по-прежнему не было никаких звуков. Беспокойство в сердце мужчины росло.

Мертвая тишина, словно затишье перед бурей.

Не в силах усидеть на месте, мужчина встал со стула, подошел к стене и осторожно сдвинул цветочный горшок на письменном столе.

В стене появилась трещина, постепенно расширяясь, пока не образовался проход, достаточный для двух человек.

Но прежде чем он успел шагнуть в потайной ход, дверь кабинета с грохотом выломали.

Вошедшие были облачены в одинаковые черные доспехи, отливавшие холодным блеском в солнечных лучах.

Глаза мужчины расширились от ужаса:

— Теневая стража Дракона!..

Первый из вошедших слегка поднял руку. Следовавшие за ним люди организованно вошли в комнату. Большая часть сил мужчины была отправлена спасать князя Юэ, и против элитной гвардии Императора у него не было ни малейшего шанса.

Первый день нового года выдался чрезвычайно напряженным для всего Двора. Шэнь Юй, немного вздремнув после обеда, отправился в императорский кабинет к Шан Цзюньлиню. Канцлер, Фан Цзюнь и другие высокопоставленные чиновники уже были там. Новости о событиях у тюрьмы Министерства наказаний достигли Дворца. Часть чиновников, в отношении которых не было подозрений, уже отпустили, а оставшиеся собрались в кабинете Императора.

Главный евнух Мэн стоял снаружи и, увидев Шэнь Юя, поспешил навстречу:

— Благородный монарх желает видеть Его Величество? Его Величество сейчас на совещании с сановниками.

Шэнь Юй подумал и решил не входить:

— Я не стану мешать государственным делам. Когда Его Величество освободится, будьте добры передать, что я был здесь.

— Как может визит Вашей Светлости быть помехой? — Евнух Мэн проводил его в боковой зал и, распорядившись о чае, удалился.

За более чем год во Дворце Шэнь Юй бывал в императорском кабинете считанные разы. Лишь недавно, когда он следил, чтобы Император вовремя ел, он посещал кабинет, а не боковые залы.

Хотя бывал он здесь редко, обстановка бокового зала с тех пор заметно изменилась – появилось множество деталей, отражавших вкусы Шэнь Юя.

Ожидание оказалось недолгим – вскоре появился Шан Цзюньлинь.

— А-Юю не нужно было ждать в боковом зале, мог сразу войти, — Шан Цзюньлинь подошел и коснулся щеки Шэнь Юя.

— Не хотел отвлекать от важных дел, — Шэнь Юй не стал развивать тему. — Я пришел спросить: призналась ли та танцовщица?

— Она отказывается говорить что-либо. Фан Цзюнь предложил дать ей немного прийти в себя, чтобы не умерла до признания.

— А другие, связанные с ней? Есть полезные зацепки?

По дороге Му Си рассказала Шэнь Юю, что всех танцовщиц, выступавших той ночью, взяли под стражу. Наблюдение было строгим, и посторонние не могли получить информацию.

Самый быстрый способ узнать – спросить у Шан Цзюньлиня.

Шэнь Юй провел пальцами по фарфоровой чашке и тихо сказал:

— Я должен знать, кто питает ко мне такую ненависть.

Глава 191

В прошлой жизни Шэнь Юй еще мог бы понять – тогда у него было множество врагов, желавших его смерти. Но в этой жизни он почти ничего не успел сделать до попадания во Дворец. Даже если и нажил врагов, времени было слишком мало.

— Возможно, это направлено не против А-Юя.

Шан Цзюньлинь считал, что корни этого дела, скорее всего, тянутся к нему самому. За годы правления он нажил немало ненавистников. Еще до восхождения на трон многие желали его смерти. Хотя все, кто предпринимал активные действия, были уничтожены, некоторые могли ускользнуть.

— Ваше Величество, могу ли я увидеть ту нападавшую? — Шэнь Юй хотел удостовериться, действительно ли она нацелена на него, и есть ли еще угрозы.

Шэнь Юй ненавидел чувствовать опасность лишь в последний момент. Лучше уничтожить все угрозы в зародыше.

Шан Цзюньлинь вспомнил состояние танцовщицы, когда он уходил, и его голос прозвучал неуверенно:

— ...Давай подождем пару дней.

Шэнь Юю было достаточно одного визита, поэтому он кивнул, а затем спросил:

— Почему Ваше Величество вышли так быстро? Дела уже завершены?

Разумеется, нет.

Узнав о прибытии Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь прервал обсуждение на полуслове. В любом случае, эти вопросы нельзя было решить быстро, а министры могли продолжить без него.

Чиновники растерялись, когда Император внезапно вышел посреди совещания.

— Разве у Его Величества есть срочные дела?

Евнух Мэн неловко улыбнулся, не зная, что ответить. Он не мог не доложить о визите Шэнь Юя – иначе позже ему самому пришлось бы отвечать. Но он не ожидал, что Император просто бросит министров и уйдет.

Канцлер, взглянув на выражение лица главного евнуха Мэна, догадался и вернул внимание собравшихся:

— У Его Величества, несомненно, была важная причина. Давайте продолжим.

Как и сказал Шан Цзюньлинь, обсуждение могло идти и без него.

Канцлер и Фан Цзюнь направляли дискуссию. Они обсуждали покушение, которое, в отличие от прошлого, произошло прямо во дворце и вовлекало больше людей.

Шэнь Юй не хотел надолго отвлекать Шан Цзюньлиня, но тот отказался возвращаться один, так что они вошли вместе. Увидев, что Император вернулся с Шэнь Юем, чиновники округлили глаза. Лишь канцлер и Фан Цзюнь выглядели понимающими.

— Этот подданный приветствует Ваше Величество и Благородного монарха, — независимо от мыслей, все немедленно встали и поклонились.

— Не стоит церемоний, — Шан Цзюньлинь усадил Шэнь Юя рядом с собой на главном месте.

Некоторые чиновники открыли рты, но так и не решились возразить.

— Это дело касается Благородного монарха, — сказал Шан Цзюньлинь, опережая возможные возражения. — Мы считаем, что он имеет право знать все. Если его оклеветали без причины, должен же быть мотив. Как вы думаете, каков он?

Тактикой Шан Цзюньлиня чиновники были уведены от вопроса, уместно ли присутствие Шэнь Юя.

— Этот подданный полагает, следует изучить окружение Благородного монарха на предмет старых обид.

— Покушение на Императора – тяжкое преступление. Независимо от вины Благородного монарха, одно подозрение уже создало бы разлад между вами... — чиновник бросил взгляд на Шан Цзюньлиня и поспешил добавить: — Конечно, Ваше Величество и Благородный монарх едины, и внешние силы не смогли бы вас поссорить.

— Это покушение убивало двух зайцев: независимо от успеха, оно втягивало Благородного монарха. Поэтому заговорщик, несомненно, имел к нему личные претензии.

— Осмелюсь спросить, может ли Благородный монарх назвать подозреваемых?

Шэнь Юй уже долго размышлял об этом, но безрезультатно. Иначе он не просил бы встречи с танцовщицей.

Прежде чем они продвинулись в обсуждении, прибыли начальники императорской гвардии и теневой стражи Дракона.

— Поймали человека, стоящего за князем Юэ? — Шэнь Юй не мог поверить в такую удачу.

— Мы отправили совместный отряд теневой стражи и гвардии. Разделив силы, наконец схватили его.

Эта операция планировалась почти год, с момента первого заключения князя Юэ.

— Поздравляю Ваше Величество с исполнением замысла.

— Это заслуга А-Юя, — Шан Цзюньлинь крепко обнял его и поцеловал в лоб.

С арестом закулисного манипулятора у Императора прибавилось дел. Ловушка, расставленная покойным Императором перед смертью, наконец была обезврежена.

Пленника поместили в одиночную камеру под усиленной охраной. Для расследования Шан Цзюньлинь привлек специалистов из Министерства наказаний и Храма Дали.

Между покушением и мятежом чиновники были загружены по уши, и о спокойном праздновании Нового года не могло быть и речи.

Лишенный должности маркиз Чжэньбэй не присутствовал на пиру. Новость о покушении дошла до него лишь через два дня.

— Маркиз, этот подданный услышал кое-что на улицах, но не знает, правда ли, — после доклада доверенный помощник нерешительно заговорил.

— Какие новости? — За время отставки маркиз заметно постарел.

— Касаются Благородного монарха, — помощник понизил голос. — Говорят, что покушение как-то связано с ним. Ходят слухи, будто он организовал нападение.

— Чушь собачья! — Маркиз грохнул кулаком по столу.

— Прошу успокоиться. Слухи возникли не на пустом месте. Говорят, в ту ночь Благородный монарх разбил чашу без причины, и именно после этого танцовщица напала.

Маркиз замолчал, устало проведя рукой по лицу:

— Что говорит Его Величество?

— Он приказал замять слухи. Но независимо от правды, это плохо для нашего дома.

— Я знаю, Шэнь Юй не способен на такое. Здесь какое-то недоразумение.

Если бы покушение действительно было, оно могло бы привести к казни девяти поколений рода.

Маркиз стоял у окна, наблюдая за закатом, и вдруг вспомнил события многолетней давности.

В этот момент помощник снова заговорил:

— Этот подданный опасается, не замешаны ли здесь те силы, о которых говорила покойная маркиза. Если так, нас ждут большие потрясения.

И это мягко сказано – начать с обвинения в покушении явно означало намерение уничтожить всех.

— Понаблюдаем. В крайнем случае, я отправлюсь во Дворец.

Они не заметили, как за дверью мелькнул край одежды. Шэнь Цинжань случайно проходил мимо и не ожидал услышать такую тайну. Конечно, он желал Шэнь Юю самых ужасных бед, но только если они не затронут его самого.

Он жил в этой эпохе уже много лет и знал, что здесь не было понятия индивидуальной ответственности. Как единокровный брат Шэнь Юя, он тоже был бы казнен за «преступление девяти поколений». Он вовсе не хотел умирать вместе с Шэнь Юем.

Когда Шэнь Цинжань услышал, что Шан Цзюньлинь замял историю с покушением, его сердце, висевшее на волоске, наконец успокоилось. Но вместе с облегчением в нем вспыхнула жгучая зависть. Почему Шэнь Юй обладает всем самым лучшим? Не говоря уже о том, что после попадания во Дворец он стал единственным фаворитом, так теперь еще и сам Сын Неба, возвышающийся над всеми, ради него скрывает весть о покушении! Зависть, словно ядовитая змея, грызла его сердце. Шэнь Цинжань безумно хотел разрушить все вокруг, но ничего не мог поделать.

Проснувшись среди ночи, он обнаружил у своей кровати человека, полностью скрытого в черном одеянии.

— Кто ты?

— Кто я – неважно. Важно то, что я могу исполнить твое желание. Ты ведь очень хочешь занять место Шэнь Юя, не так ли? Ведь изначально во Дворец должен был попасть именно ты. Почему все блага достались Шэнь Юю? — Хриплый голос, доносящийся из-под капюшона, обладал странной, гипнотической силой.

Шэнь Цинжань не поддался обману и настороженно уставился на незнакомца:

— Что ты на самом деле задумал?

— Я могу помочь тебе занять место Шэнь Юя. Все, что от тебя требуется – согласиться на мое небольшое условие.

— Ты говоришь, что сможешь, и я должен тебе верить? Не принимай меня за трехлетнего ребенка. Да, я хочу занять место Шэнь Юя, но я не настолько глуп, чтобы слепо доверять чужим словам. Раньше, возможно, я бы поверил, но теперь верю только в себя.

— …

— Если ты говоришь, что можешь помочь мне занять место Шэнь Юя, значит, найдется и другой кандидат. Ищи кого-то еще – в столице полно желающих занять это место. — С этими словами он накрылся одеялом с головой, давая понять, что разговор окончен.

Человек в черном неподвижно постоял некоторое время, затем тихо фыркнул и исчез.

Все, что происходило в усадьбе маркиза Чжэньбэй, через Инхо [прим. ред.: досл. «Бог Огня»] дошло до ушей Шэнь Юя.

Инхо – название, которое Шэнь Юй дал своей сети осведомителей. В прошлой жизни эта организация достигла невероятных масштабов, опутав своими щупальцами всю империю и став огромным подспорьем для князя Юэ. В этой жизни Шэнь Юй вернулся в то время, когда Инхо еще только формировалась, и все пришлось начинать заново.

К счастью, времени у него было предостаточно.

Благодаря развитию в течение года и опыту прошлой жизни, Инхо росла стремительно. Отправляя людей с Цзян Хуайцином на северные границы, Шэнь Юй преследовал две цели: защиту и укоренение Инхо в тех землях.

— То есть вы не смогли выследить, куда направился этот человек в черном? — Шэнь Юй играл с веткой красной сливы в руках.

Му Си опустила голову:

— Да. Он появился внезапно и так же внезапно исчез. Наши люди потеряли его след.

Шэнь Юй поместил ветку в белый фарфоровый сосуд:

— Уделите больше внимания людям, появляющимся рядом с Шэнь Цинжанем. Все, что существует в этом мире, неизбежно оставляет следы. Задача Инхо – найти этого человека по этим следам.

— Этот подданный понял.

Шэнь Юй поправил вазу на столе:

— Красиво?

Му Си улыбнулась:

— Разве может что-то, к чему прикоснулся господин, быть некрасивым?

Когда Шан Цзюньлинь вернулся, он заметил новый акцент в покоях – алый оттенок. Шэнь Юй последовал за его взглядом:

— Это красные сливы, которые принес Ваше Величество.

— А-Юй заслуживает награды, — проговорил Шан Цзбньлинь, заключая Шэнь Юя в объятия.

После трапезы Шан Цзюньлинь и Шэнь Юй отправились на прогулку:

— А-Юй хотел встретиться с той нападавшей. Сегодня можно.

Шэнь Юй спросил:

— Сановник Фан и остальные что-нибудь выяснили?

Шан Цзюньлинь задержал взгляд на Шэнь Юе:

— Кое-что. Нападавшая призналась, что заказчик организовал покушение не для того, чтобы убить Нас, а чтобы переложить вину на А-Юя.

— Все эти дни я размышлял, кто может ненавидеть меня настолько, что готов пойти на покушение, лишь бы оклеветать. Но так и не нашел ответа. Ваше Величество помнит того человека, которого вы казнили как нападавшего при нашей первой встрече? Я подумал, нет ли связи между этими событиями.

Шан Цзюньлинь нахмурился:

— А-Юй полагает, что это одна и та же группа людей?

Глава 192

— Я не уверен, — Шэнь Юй лишь высказал предположение. — Прошло так много лет, и никто не знает, кто тогда хотел расправиться со мной.

— Если бы Мы тогда не убили бы их сразу…

Шэнь Юй прикрыл ладонью рот Шан Цзюньлиня:

— Если бы Ваше Величество не устранил их тогда, заставив остальных затаиться из-за страха, возможно, последовали бы второе, третье покушения… Мне посчастливилось встретить Ваше Величество однажды, но вряд ли удача сопровождала бы меня каждый раз.

Шан Цзюньлинь понимал правоту слов Шэнь Юя. В те годы тот был слишком юн и не имел возможности защититься. Если бы его действия случайно не устрашили заговорщиков, Шэнь Юя, скорее всего, ждали бы бесконечные попытки убийства.

Почувствовав прохладу пальцев на губах, Шан Цзюньлинь слегка пошевелил губами, и Шэнь Юй резко отдернул руку.

Пальцы в рукавах непроизвольно сжались. Шэнь Юй отвел взгляд:

— Разве Ваше Величество не сказал, что сегодня мы можем увидеть ту нападавшую? Когда отправимся?

— Мы приказали Мэн Чану подготовить карету.

Узнав о выезде Императора, главный евнух Мэн немедленно организовал экипаж. Вскоре они прибыли в тайную тюрьму.

Фан Цзюнь, получив известие о визите Императора, заранее прибыл в тюрьму, чтобы подготовить все к их приходу. Увидев их, он поклонился.

— Пожалуйте сюда, Ваше Величество.

Перед встречей нападавшую «подготовили». Два тюремщика привели ее к Шан Цзюньлиню и Шэнь Юю.

Из-за воздействия благовоний воспоминания Шэнь Юя о том дне были смутными, и он даже не помнил лица нападавшего. Теперь же картина прояснилась.

На лице нападавшей читалась отрешенность, но при виде Шан Цзюньлиня ее охватил страх. Шэнь Юй удивленно приподнял бровь и, наклонившись к Шан Цзюньлиню, тихо спросил:

— Что Ваше Величество сделал, что она так вас боится?

Шан Цзюньлинь скользнул холодным взглядом по нападавшей, сжал руку Шэнь Юя и уклонился от ответа:

— Спрашивай, что хочешь.

Шэнь Юй задал вопрос скорее для порядка, не ожидая получить ответ. Поскольку Шан Цзюньлинь промолчал, он не стал настаивать и перевел внимание на склонившуюся перед ними нападавшую.

— Кроме тебя, у них были другие планы? — Шэнь Юй, полулежа на Шан Цзюньлине, продолжил допрос.

— Были.

— Какие именно?

— Не знаю.

— Кроме тебя, были другие нападавшие?

— Нет.

— А во дворце? Кто-то еще?

— Да.

— Кто дал тебе эти благовония?

— Мой господин.

...

Шэнь Юй задал еще несколько вопросов, и на каждый получал ответ. Но когда он спросил последнее, нападавшая замолчала.

— Почему именно я?

Спустя долгую паузу последовал ответ:

— Так приказал господин.

После допроса создалось ощущение, будто они что-то узнали, но в то же время – ничего конкретного. Фан Цзюнь пояснил:

— Эта женщина, похоже, прошла специальную подготовку. Вашему слуге потребовалось немало усилий, чтобы заставить ее заговорить.

Выйдя из тюрьмы, Шэнь Юй вдруг вспомнил о Чжу Ване, том самом, что тоже томился в застенках. Он дернул Шан Цзюньлиня за рукав.

— Что такое?

— Ваше Величество, поручите кому-нибудь прощупать Чжу Вана. У него были старые счеты с моей матерью – возможно, он знает что-то полезное.

— Хорошо.

Шан Цзюньлинь вызвал теневых стражников и тихо отдал распоряжения.

Когда они вышли, солнце уже скрылось за тучами. Шэнь Юй взглянул на небо:

— Похоже, будет дождь.

И действительно, вскоре после того, как они сели в карету, начался ливень. Дождь усиливался, небо темнело. Видя, что непогода не утихнет, Шан Цзюньлинь приказал найти укрытие.

— Только что светило солнце, и вдруг такой ливень... — Шэнь Юй приподнял занавеску и выглянул наружу.

По приказу Императора карета свернула в сторону. Они остановились у скромного дома. Дорога от дворца к тюрьме пролегала через глухие места, где селились небогатые люди. Главный евнух Мэн выбрал ближайший дом. Хозяйка оказалась добродушной и, узнав, что путники хотят переждать дождь, сразу пригласила их внутрь.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь были в простой одежде, но по манерам и дорогим тканям было ясно – перед ней знатные особы.

В доме оказалась лишь одна женщина. Она объяснила, что мужчины семьи уехали по торговым делам, и обычно она здесь одна.

— Господа, выпейте чаю, согреетесь. — Женщина поставила перед ними чашки с горячим напитком.

— Благодарю вас, — Шэнь Юй отхлебнул.

— Погода нынче непредсказуема. Только что солнце, а теперь такой ливень... Боюсь, мой муж промокнет где-нибудь в пути. — Хозяйка с тревогой смотрела на дождь за окном.

Шэнь Юй заметил в углу несколько незаконченных зонтиков и предположил, что семья торговала ими.

Вскоре ему стало зябко. Он медленно придвинулся к Шан Цзюньлиню и прошептал:

— Ваше Величество, мне холодно.

Здесь, в отличие от Дворца, не было жарко натопленных печей. Дождь лишь усилил сырость. Шан Цзюньлинь обнял его, согревая ладонями его пальцы:

— Теперь лучше?

В этот момент хозяйка вернулась и увидела, как высокий мужчина прижимает к себе стройного юношу. Она добродушно улыбнулась и поставила на стол угощения.

— Вы так близки, господа. Дождь вряд ли скоро кончится – если проголодаетесь, угощайтесь. Прошу прощения за скромность.

Ливень не стихал. Хозяйка занялась своими делами, а Шэнь Юй, уютно устроившись в объятиях Шан Цзюньлиня, начал клевать носом. Очнулся он уже в карете. Шан Цзюньлинь одной рукой обнимал его, а другой играл с его прядью.

— Дождь прошел?

— Угу.

Покачивание экипажа вновь клонило его в сон, голос становился тише... Тем временем муж хозяйки вернулся домой и застал жену, разглядывающую кошелек.

— Что это?

— Оставили те господа, что укрывались от дождя.

— Кто-то был здесь?

Женщина кивнула и рассказала о визитерах.

— Я не открывала – наверное, внутри деньги.

— Ты добрая, но одной тебе надо быть осторожнее. Вдруг это были злоумышленники?

Женщина принялась вытирать его мокрую одежду:

— У них были честные глаза. Да и кто посмеет творить зло у самого подножия трона?

Мужчина взял кошелек – дорогой, искусной работы, увесистый. Когда он развязал шнурок, его рука дрогнула.

Жена тоже замерла:

— Здесь... слишком много.

— Ты запомнила их лица? Я попробую вернуть эти деньги при случае. Слишком щедро.

Женщина кивнула.

Шэнь Юй ничего не знал об этом. По дороге во дворец он снова уснул и проспал до полудня следующего дня, заставив Шан Цзюньлиня в панике вызвать во дворец лекаря Гу. Проснувшись, он обнаружил, что его рука зажата в чьей-то ладони. Легкое движение пальцев сразу привлекло внимание Императора, который читал доклады.

— А-Юй проснулся?

Шэнь Юй потер виски – долгий сон вызвал головную боль. Он вышел прогуляться, и лишь после этого ощутил настоящую ясность.

— Почему Ваше Величество не разбудили меня? — Шэнь Юй протянул руку, и Шан Цзюньлинь начал наносить мазь.

Рана на ладони уже затягивалась, и через несколько дней покрылась коростой.

Заживающая рана слегка зудела, и прохладная мазь приносила облегчение.

— Мы не могли разбудить тебя, — на лбу Императора залеглa морщинкa. — Лекарь Гу осматривал тебя и сказал, что ты потратил слишком много сил, и сон поможет восстановиться.

Шан Цзюньлинь умолчал о своем беспокойстве прошлой ночью, но Шэнь Юй догадывался. Он коснулся ладонью его щеки:

— Ваше Величество утомились.

Закончив перевязку, Император передал пузырек евнуху Мэну и притянул Шэнь Юя ближе:

— Если А-Юй поцелует Нас, то Нам не будет тяжело.

— Хорошо, — Шэнь Юй усмехнулся. — Пусть Ваше Величество наклонится.

Шан Цзюньлинь послушался.

Мягкий поцелуй коснулся уголка его губ. Но Император не отпустил юношу, а сам крепко прижал его к себе. Придворные бесшумно удалились. Шэнь Юй запрокинул голову, его раненое запястье оказалось в железной хватке, а мощные руки Сына Неба сковали его талию, не оставляя пути к отступлению.

— Что Ваше Величество задумали? — Шэнь Юй почувствовал, как что-то обвило его запястья, и отвернулся от поцелуев, чтобы взглянуть.

Его руки были связаны красным шелковым шнуром – не туго, но достаточно, чтобы лишить возможности вырваться. Белоснежная кожа контрастировала с алым шелком, словно первый снег, манящий оставить на себе следы.

— Лекарь сказал, что тебе нельзя напрягать руки или мочить их, — голос Шан Цзюньлиня стал низким и хриплым. — Если тебе будет невмоготу... кусай Нас, но не царапай руками...

Теплое дыхание обожгло ухо Шэнь Юя, заставив его сжаться. Невозможность использовать руки сделала последующее еще более невыносимым. В отместку Шэнь Юй впился зубами в плечо Императора, оставив глубокий след. Но мужчину это лишь распалило еще сильнее.

— А-Юй...

Энергия, восстановленная за ночь, вновь была растрачена.

После Шан Цзюньлинь развязал шелк, бережно освобождая запястья. Даже после борьбы на коже остались лишь легкие розовые полосы. Шэнь Юй с любопытством потрогал ткань – мягкую и скользкую, не похожую на обычный шелк.

— Что это за материя?

Красная ткань скользила между его пальцев, оттеняя их белизну. Взгляд Императора потемнел, и он сжал в своей руке и шелк, и кисть Шэнь Юя.

— Мы велели Мэн Чану найти что-то подходящее в хранилищах. Если тебе нравится, пусть принесут во дворец Юйчжан.

— И Ваше Величество использовали такую прекрасную ткань, чтобы связывать мне руки? — Шэнь Юй искоса взглянул на него.

— Красный цвет тебе к лицу. Мы прикажем придворным портным сшить из него одежду. Но... — Император наклонился к его уху, — ты будешь носить ее только для Нас.

Глава 193

— Разве Ваше Величество может решать, кому я показываюсь в своей одежде?

— Потому что эта ткань лучше всего подходит для нижнего белья. — Шан Цзюньлинь сохранял серьезное выражение лица. — И значит, видеть ее должен только Император.

Шэнь Юй ущипнул его за руку:

— Почему бы тогда Вашему Величеству самому не заказать себе такой наряд?

— А-Юй прав. Мы велим сшить парные комплекты.

— Ваше Величество в красном? — Шэнь Юй поднял глаза.

Он редко видел Императора в чем-то кроме черного. И хотя тот великолепно выглядел в темных одеждах, подчеркивающих его властную стать, Шэнь Юю вдруг захотелось увидеть его в алом.

— Ты хочешь увидеть Нас в красном?

Шэнь Юй кивнул.

— Мы позволим.

— В народе красный – цвет свадебных нарядов, — усмехнулся Шан Цзюньлинь. — Неудивительно, что А-Юю он нравится.

— При чем здесь свадьбы? — Шэнь Юй покраснел. — Я просто подумал, что Ваше Величество будет прекрасно выглядеть...

Император лишь улыбнулся, не отвечая.

— Кстати, в день моего прибытия во дворец Ваше Величество тоже были в черном.

Шан Цзюньлинь поднес его руку к губам:

— Да, парадные одежды Императора традиционно темные, но тот наряд был расшит золотыми и алыми узорами.

Шэнь Юй тогда не разглядывал детали, а после и вовсе потерял сознание.

— Мой обморок... это тоже дело рук тех, кто устроил покушение?

— Мы думали, что их цель – Мы, а ты лишь средство. Но теперь ясно, что не только. Виновные уже схвачены, и вскоре Фан Цзюнь добьется от них признания.

— Этот праздник Весны получился... — Шэнь Юй вздохнул.

Беспокойным.

Чиновники не только не смогли насладиться положенным праздничным отдыхом, но и ежедневно были завалены работой. Особенно тяжко пришлось трем министрам Кабинета.

Канцлеру и Фан Цзюню, разумеется, доставалось больше всего – Шан Цзюньлинь поручал им все важные дела. Но и третий член Кабинета, выходец из аристократического рода, тоже не знал покоя. Практически каждое решение в Империи проходило через их руки, включая подавление мятежа князя Юэ и расследование покушения на банкете.

Хотя Император доверил основную работу канцлеру и Фан Цзюню, министр Дуань тоже не оставался в стороне – ему приходилось вникать во все детали и контролировать процесс.

Масштаб этих событий заставил чиновников из знатных и простых семей временно отбросить распри и объединить усилия. Политические игры могли подождать – сначала следовало разобраться с кризисом.

После чистки коррумпированных чиновников, сотрудничавших с кочевниками, атмосфера в северных областях кардинально изменилась. Хотя мелкие трения оставались, в целом царила гармония.

Хэ Чэнъюй, Фан Цзяи и другие быстро освоились на новых местах. Цзян Хуайцин тоже должен был проявить себя на Севере, но тайный указ Императора заставил его сменить имя и отправиться в земли кочевников.

Кроме Хэ Чэнъюя, об этом не знал никто.

Весть о покушении еще не дошла до северных границ, но мятеж князя Юэ уже стал достоянием всей Империи. Действия властей были слишком масштабными, чтобы остаться незамеченными.

После ареста князя Юэ и его сообщников, правительство сбросило все оковы. По всей стране был отдан приказ – уничтожать остатки мятежников на месте.

Даже на Севере оставались их сторонники. Хэ Чэнъюй, заручившись поддержкой местного гарнизона, организовал поиски. Вместе с Цзян Хуайцином они ликвидировали несколько групп бунтовщиков.

Иногда они действовали совместно с войсками, и чиновники привыкли к их периодическим исчезновениям и внезапным возвращениям.

Многие считали, что они просто стремятся заработать больше заслуг, и даже подшучивали над ними.

Но никто не догадывался об истинной цели – создать алиби для исчезновения Цзян Хуайцина.

Он не успел прославиться на Севере, и его отсутствие вряд ли бы заметили. Но те, кто прибыл с ним вместе, особенно близкие знакомые, непременно задались бы вопросами.

Поэтому они разыграли спектакль.

Кровавый спектакль с подменой.

Как обычно, они отправились с отрядом на задание. Но через два дня Хэ Чэнъюй появился у ворот управы с окровавленным Цзян Хуайцином на руках.

— Что случилось?! — Молодой чиновник, как раз заканчивавший смену, бросился на помощь.

— Срочно позовите лекаря!

После переполоха Хэ Чэнъюй, остававшийся в сознании, объяснил: они ошиблись в расчетах и попали в засаду.

Его раны были легче, а Цзян Хуайцин после осмотра лекарем впал в кому.

— Он получил эти раны, защищая меня...

Впервые этот невозмутимый мужчина выглядел потерянным. Друзья не знали, как его утешить.

— С ним все будет хорошо.

— Мы найдем лучших лекарей!

— Позаботься и о себе.

— Я знаю, — Хэ Чэнъюй провел рукой по лицу. — Я обязан ухаживать за ним, пока он не поправится. Я заберу его к себе.

Никто не стал возражать.

Так Цзян Хуайцин оказался в резиденции Хэ Чэнъюя вместе с лекарем.

И никто не заметил, как несколько дней спустя скромная повозка выехала с заднего двора. В ней лежал «тяжело раненый» Цзян Хуайцин.

Повозка остановилась у неприметного дома за городом.

Цзян Хуайцин вошел внутрь, где его ждал проводник.

— Все документы готовы.

Переодевшись и изменив внешность, он взглянул в зеркало – отражение казалось чужим.

— По прибытии в Северную пустыню найдите этого человека. Вот карта с отмеченными нашими людьми.

Запомнив все метки, Цзян Хуайцин отправился в путь – без карты, держа все в голове.

Известия с Севера достигли столицы.

Шэнь Юй, получив донесение от Инхо, усмехнулся:

— Чья это идея? Показать всем «тяжелое ранение», а потом скрыться под предлогом лечения – гениально.

— Хэ Чэнъюй. Он даже подал доклад с покаянием, — Шан Цзюньлинь достал одну из папок.

— Цзян Хуайцин раскрыл ему план? — Шэнь Юй пробежался глазами по тексту. — Прямо не говорил, но Хэ Чэнъюй догадался.

— Мы приказали теневым стражам следить за ним. Если проявит неверность... — голос Императора стал ледяным.

Шэнь Юй не сомневался – малейшая провинность, и Хэ Чэнъюй будет казнен.

Шэнь Юй положил доклад на стол и, вспомнив о другом деле, промолвил:

— Раз Ваше Величество назначили Цзян Хуайцина для этого дела, значит, уже удостоверились в его благонадежности. Не могли бы Вы рассказать, что именно выяснили?

— Его происхождение весьма простое и не отличается от ранее обнаруженного. Если уж говорить о деталях, то его наставник, похоже, некогда служил при дворе. В эпоху покойного Императора двор погряз в хаосе: многие чиновники либо подали в отставку, либо были смещены. Пока не удалось установить, к какой категории относился его учитель.

— Хм… — Шэнь Юй опустил глаза, погрузившись в раздумья. Хотя в прошлой жизни Цзян Хуайцин был его верным помощником, Шэнь Юй мало что знал о его прошлом. Он никогда не допытывался о том, что другие не хотели раскрывать – у него не было такой привычки. Сейчас же он спросил просто из любопытства, раз Шан Цзюньлинь уже провел расследование.

— Кстати говоря, личность того, кто стоит за князем Юэ, уже установлена. А-Юй, не хочешь попробовать угадать? — Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за запястье и усадил рядом с собой.

— Должно быть, этот человек связан с покойным Императором. Но я плохо знаком с сановниками той эпохи, так что вряд ли смогу угадать, — ответил Шэнь Юй.

— Это бывший Великий наставник Цзэн, который когда-то был разжалован покойным императором из-за пустяка. Мы подозревали многих, но даже не думали о нем.

— Но разве этого наставника не убили по дороге в ссылку? — удивился Шэнь Юй.

Он слышал об этом деле, ведь оно наделало много шума. После убийства Великого наставника Цзэна покойный Император пришел в ярость и ненадолго очнулся от своего безумия. Он сурово наказал виновных, казнив чиновника, который убил Цзэна из личной мести, и конфисковал его имущество, благодаря чему в стране на время воцарился порядок.

— Теперь Нас терзают сомнения: в последние годы своего правления покойный Император действительно лишился разума или лишь притворялся? — задумчиво произнес Шан Цзюньлинь.

Если он был безумен, то как мог подготовить такие продуманные запасные планы? А если притворялся – то ради чего?

Глава 194

Покойный Император уже ушел в мир иной, и прошлое рассеялось, как дым. Разгадать эту загадку теперь почти невозможно – ведь никто, кроме самого покойного Императора, не знал, о чем он на самом деле думал.

Шан Цзюньлинь понимал, что размышления на эту тему бесполезны, и быстро вернулся к сути:

— С этим Великим наставником Цзэном Нам доводилось общаться. Он был редким образцом добродетельного чиновника. Пока покойный Император не погряз в пороках, их связывали гармоничные отношения правителя и подданного. Но потом Император стал доверять клеветникам, и они постепенно отдалились друг от друга.

— Я тоже помню, что у Великого наставника Цзэна была прекрасная репутация в народе, — кивнул Шэнь Юй. — После его смерти многие люди спонтанно устраивали поминальные обряды в его честь, а некоторые конфуцианские ученые даже писали трактаты, утверждая, что «последний свет в Империи угас».

Эти события широко обсуждались в столице, и даже затворническая жизнь Шэнь Юя в усадьбе маркиза не помешала ему услышать о них. Позже, когда у него появились собственные ресурсы, он изучил основные события при дворе и особенно запомнил дело Великого наставника Цзэна.

— Если он на самом деле не умер тогда, то подлинность убийства ставится под сомнение, — заметил Шан Цзюньлинь. — Покойный Император действительно казнил многих придворных из-за него – среди них были и клеветники, и невинные люди.

— А что говорится в архивных записях? — спросил Шэнь Юй.

— Как только Фан Цзюнь установил личность заговорщика, он сразу же изучил документы. Там сказано то же, что и раньше: Великий наставник Цзэн числится «мертвым».

— Неудивительно, что его так долго не могли найти, — покачал головой Шэнь Юй. — Мертвого» человека просто не станут включать в список подозреваемых. Когда Цзэн «погиб», Вы, Ваше Величество, уже начали проявлять себя при дворе. Неужели покойный Император уже тогда заподозрил неладное? Но как он мог знать, кто в итоге взойдет на престол?

— В юности Нас чаще видели на границе, и Нам не довелось глубоко изучить мысли покойного Императора, — ответил Шан Цзюньлинь. — Когда произошло дело с Цзэном, Мы были далеко на фронте, а по возвращении все уже было кончено. Что касается запасных планов покойного Императора – изначально Мы о них не знали. Лишь после покушений Нам удалось постепенно раскрыть их. Оказалось, покойный Император подготовил куда больше, чем Мы предполагали.

— Если так, то почему он, желая возвести князя Юэ на трон, не назначил его наследником заранее? — задумался Шэнь Юй. — Покойный Император до конца так и не объявил преемника.

Будь наследник назначен, Шан Цзюньлиню пришлось бы столкнуться с большими трудностями при восхождении на престол. Но этого не произошло. Как единственный законный сын покойного Императора, Шан Цзюньлинь унаследовал трон Дахуань по праву, тем более что он уже прославился военными подвигами и контролировал большую часть армии. Остальные князья не могли составить ему конкуренцию.

Что касается Великого наставника Цзэна – почему господин Тань и другие не знали его настоящей личности? Почему он никогда не показывал подчиненным своего лица? Потому что не мог. «Воскресший» мертвец неминуемо привлек бы ненужное внимание.

— Как господину Фану удалось установить его личность? — поинтересовался Шэнь Юй. — И он ведь изменил внешность, верно?

Будь это не так, его бы опознали сразу после ареста. Хотя с тех событий прошло более десяти лет, образ Великого наставника Цзэна глубоко запечатлелся в памяти людей. Когда Фан Цзюнь только начинал службу, Цзэн еще был активен при дворе. Говорили, что Фан Цзюнь даже чуть не стал его учеником.

— Это произошло случайно, — ответил Шан Цзюньлинь. — В день допроса во дворце оказался лекарь, который заметил следы смывающегося состава на лице Цзэна. Когда его истинная внешность восстановилась, Фан Цзюнь сразу узнал его.

— Господин Фан, наверное, сильно испугался? — усмехнулся Шэнь Юй.

Вряд ли кто-то остался бы спокоен, увидев человека, который должен был давно умереть.

— Именно. Если бы не эта случайность, раскрыть личность заговорщика было бы куда сложнее.

Когда личность человека, стоявшего за князем Юэ, стала известна, весь двор пришел в смятение.

Чиновники, служившие при дворе, так или иначе были осведомлены о событиях эпохи покойного Императора, особенно о нашумевшем деле Великого наставника Цзэна.

Кем был Цзэн? Совестью последних лет правления покойного Императора, добродетельным сановником, которого восхваляли литераторы и ученые. И теперь им сообщили, что именно он стоял за мятежом князя Юэ. Многие отказывались верить.

— Но… может, здесь какая-то ошибка?

— Великий наставник Цзэн всю жизнь был бескорыстен и посвятил себя службе Дахуань. После разжалования он пал от рук злодеев. А теперь говорят, что он жив?

— Не только жив, но и виновен в покушении и мятеже, — мрачно добавил кто-то.

— Я никак не могу понять… зачем?

— Какие могут быть «зачем»? Если хочешь узнать, ступай в темницу Министерства наказаний и спроси его лично. Может, еще и полезную информацию вытянешь.

У придворных сановников, включая Фан Цзюня, в душе клубилась густая пелена недоумения. Но в отличие от остальных, Фан Цзюнь мог задать свои вопросы напрямую.

В тюрьме Министерства наказаний Великий наставник Цзэн был прикован к столбу. Фан Цзюнь сидел напротив, испытывая сложную гамму чувств.

Когда-то он восхищался его благородством и даже мечтал: «Если бы его не погубили клеветники, может, и смуты в Дахуань было бы меньше». Теперь же этот человек вновь стоял перед ним – но при таких обстоятельствах.

— Почему Великий наставник пошел на это? — Фан Цзюнь по привычке использовал прежнее обращение.

— Великий наставник… — Цзэн на миг замер, будто очнувшись от забытья. — Давно никто так меня не называл. Почему? Просто выполнял приказ.

— Чей приказ? — нахмурился Фан Цзюнь.

— Как ты думаешь, чей, если не покойного Императора? — Цзэн хрипло рассмеялся.

— И это он велел вам разрушить государство Дахуань? Зачем?! — Фан Цзюнь не понимал.

— Кто знает? Он – государь, я – подданный. Разве я мог ослушаться? Точно так же, как и ты сейчас: если Шан Цзюньлинь прикажет тебе что-то безумное, ты скрепя сердце подчинишься.

Лицо Цзэна исказила странная гримаса – то ли усмешка, то ли насмешка над чем-то.

Фан Цзюнь холодно выпрямился:

— Его Величество – мой государь, и он не станет вредить Дахуань. Сейчас я допрашиваю вас. Не уводите разговор в сторону. Что именно приказал вам покойный Император?

— Ты же уже знаешь. Помочь князю Юэ взойти на трон, — уголки губ Цзэна дрогнули еще язвительнее. — К чему эти вопросы, господин Фан? Ты мне не веришь? Тогда скажи – в чем ваш Император хочет меня обвинить? Какие признания выжать?

Фан Цзюнь не поддался на провокацию и продолжил ровным тоном:

— Семья Хэ тоже работала на вас?

— Ты про тех идиотов, которые упекли за решетку весь свой клан? — Цзэн фыркнул. — Жалкие псы, не более.

— Зачем вы напали на Благородного монарха? — Фан Цзюнь бросил на него ледяной взгляд. — Только не говорите, что это тоже было велено покойным Императором.

— Ты уже все решил за меня. Что же мне остается сказать?

Допрос, казалось, принес много информации, но по-настоящему ценного в нем было мало. Оформив протокол, Фан Цзюнь доставил его во дворец.

Императорский кабинет.

Фан Цзюнь преклонил колени. Евнух Мэн принял из его рук документы и с почтительным поклоном подал Шан Цзюньлиню.

Император пробежал глазами текст, и его взгляд потемнел:

— Приготовьтесь. Мы намерены лично встретиться с ним.

— Ваше Величество?! — Фан Цзюнь вскинул голову в потрясении.

Шан Цзюньлинь сжал в пальцах бумагу, и его голос стал ледяным:

— Есть вещи, которые Мы хотим уточнить лично.

Фан Цзюнь знал: если Император принял решение, переубедить его невозможно. Он подавил протест и склонился:

— Этот подданный повинуется воле Вашего Величества.

Министерство наказаний.

Фан Цзюнь прибыл заранее, чтобы все подготовить. Министр наказаний шел рядом, не скрывая недоумения:

— Почему Его Величество внезапно изволили пожелать прибыть сюда?

— Разве подданные вправе обсуждать решения государя? — Фан Цзюнь даже не повернулся, отдавая распоряжения страже.

— Но… этот человек – заговорщик, планировавший мятеж! Если… если что-то случится с Его Величеством, мы ведь не вынесем последствий!

— Поэтому мы обязаны устранить любые возможные угрозы заранее.

— Разве не проще было бы… чтобы Его Величество просто не приходили? — министр наказаний вздохнул.

Фан Цзюнь остановился:

— Хотите подать доклад с увещеваниями?

— …Давайте лучше подготовим все как следует, — министр потер лицо и включился в работу.

Вскоре Министерство наказаний погрузилось в суматоху – предстоял визит Сына Неба.

Дворец Юйчжан.

Шан Цзюньлинь поделился с Шэнь Юем своими планами:

— Нам кажется, мы упускаем что-то важное в этом деле. Мы намерены лично встретиться с Цзэном.

— Князь Юэ тоже содержится в Министерстве наказаний? — Шэнь Юй налил Императору чаю. — Отведайте, Ваше Величество, это свежий сбор.

Шан Цзюньлинь сделал глоток:

— Да. Почему А-Юй спрашивает?

— Раз заговорщик пойман, не пора ли вынести приговор князю Юэ? — пальцы Шэнь Юя сжали чашку чуть крепче.

— Именно. Мы оставили его в живых лишь для поимки того, кто за кулисами. Теперь, когда цель достигнута, Шан Цзюньюэ больше не нужен.

В голосе Императора не было ни капли снисхождения к мятежному князю.

Шэнь Юй замолчал.

Заметив его настроение, Шан Цзюньлинь отставил чашку и приподнял подбородок возлюбленного пальцами:

— А-Юй недоволен?

— Просто… все кажется подозрительно гладким, — Шэнь Юй покачал головой.

После стольких усилий поимку сложно назвать «легкой», и он сам это понимал. Но тревога не отпускала.

— Не зацикливайся. Мы не позволим им снова ускользнуть, — Шан Цзюньлинь отпустил его и встал. — По словам тюремщиков, Шан Цзюньюэ в плохом состоянии. Если А-Юй так беспокоится, можешь отправиться туда с Нами.

— Когда Ваше Величество планирует посетить тюрьму?

— В ближайшие дни.

Шэнь Юй подошел ближе:

— Знает ли князь Юэ, что за ним стоял Великий наставник Цзэн?

— Судя по всему, нет. Он лишь знал, что покойный Император оставил ему «ресурсы», но до него дошла лишь малая часть. Согласно его показаниям, этот мятеж был для него… вынужденным. Менее 10% уничтоженных войск действительно подчинялись его приказам.

— Выходит, это не столько мятеж князя Юэ, сколько восстание от его имени. Тогда истинная цель Цзэна под вопросом… Неужели все это – лишь для возведения князя Юэ на трон?

— Точно нет, — Шан Цзюньлинь никогда не верил словам слепо. — Возможно, поначалу он лишь покорно выполнял приказ покойного Императора, помогая князю Юэ взойти на трон. Но после стольких лет, проведенных у власти, кто поручится, что его взгляды не изменились?

Власть – вот что сильнее всего разъедает душу человека.

Глава 195

— Ваше Величество полагаете, что у Великого наставника Цзэна появились собственные планы? — Шэнь Юй задумался. — Это вполне возможно. Если наши догадки верны, то все люди, оставленные покойным Императором, подчинялись именно Цзэну. Когда человек привык сам вершить судьбы, внезапно отдать власть другому – такое вряд ли примет безропотно.

Шэнь Юй вспомнил таинственных союзников, окружавших князя Юэ в прошлой жизни. Раньше он считал, что они помогали ему лишь из-за спасения младшего сына семьи Хэ. Теперь же стало ясно: он ошибался с самого начала.

Эти силы поддержали князя Юэ лишь потому, что он был князем Юэ. История с младшим молодым господином Хэ – всего лишь ширма, призванная обмануть и их, и самого князя.

В прошлой жизни Шэнь Юй, служа князю, занимался всеми его делами. Он точно знал: таинственные союзники никогда не раскрывали своих лиц, а их лидер и вовсе не появлялся лично. Да и по поведению князя Юэ было заметно, что тот относился к нему с подобострастием и даже скрытым страхом.

«Возможно, князь Юэ так и не узнал, кто на самом деле стоял за его «союзниками», — подумал Шэнь Юй.

— Чтобы проверить наши догадки, достаточно встретиться с ним лично, — равнодушно заметил Шан Цзюньлинь.

Визит в Министерство наказаний назначили на третий день. Все это время Шэнь Юй приказывал своим людям из Инхо следить за усадьбой маркиза Чжэньбэй, особенно за Шэнь Цинжанем. Как «главный герой» роковой истории, тот не заслуживал беспечности.

Пока что в усадьбе все было спокойно.

Три дня пролетели незаметно. Шэнь Юй переоделся в простую одежду и вместе с Шан Цзюньлинем сел в карету, направляющуюся в Министерство наказаний. Они ехали без лишней помпы, так что лишь немногие знали об этом визите. Министр наказаний подготовил все заранее: когда карета прибыла, ее сразу провели к тюремному корпусу.

— Кто это прибыл? Раз самий министр встречает… — младшие чиновники под крышей с любопытством перешептывались.

— Кто бы ни был – не наше дело обсуждать.

В карете Шэнь Юй слушал, как министр докладывает Шан Цзюньлиню о ходе дела. Вдруг Император взял его за руку и прошептал на ухо:

— Сегодня Мы отомстим за тебя.

— Что? — Шэнь Юй не понял.

Но Шан Цзюньлинь лишь спросил:

— А-Юй не испугается?

— Чего? Допроса? — Шэнь Юй нахмурился.

— Могут применять пытки.

— Ваше Величество считает меня столь малодушным? — Шэнь Юй провел пальцем по ладони Императора. — Не беспокойтесь.

— А-Юй и правда храбр, — Шан Цзюньлинь коснулся шрама на его ладони.

Дернув рукой от щекотки, Шэнь Юй усмехнулся:

— Делайте, что считаете нужным. Я приехал не для того, чтобы ограничивать Ваше Величество.

— Тогда помни: что бы ни случилось – не бойся Нас, — Император сжал его пальцы.

— Не буду.

Вскоре карета остановилась. Как обычно, Шан Цзюньлинь вышел первым, затем помог Шэнь Юю. Обняв его на глазах у ошарашенного министра, Император приказал:

— Ведите.

Министр поспешно опустил взгляд:

— Слушаюсь.

Он знал о визите Императора, но никак не ожидал, что тот возьмет с собой Благородного монарха. Увидев Шэнь Юя, он едва не потерял дар речи.

Зачем Его Величество привез его сюда?!

Весь двор знал о безмерной благосклонности Императора к Шэнь Юю. Тот участвовал даже в государственных делах, но делал это так умело, что сановники не находили поводов для возражений.

Но тюрьма – совсем другое место!

Подавив недоумение, министр покорно повел их внутрь. Разумеется, он не осмелился задать вопрос вслух.

Тюрьма Министерства наказаний отличалась от Темницы. Пройдя через ряд камер, они достигли глубин, где содержались приговоренные к смерти.

Охрана (заранее отобранная и предупрежденная) почтительно отворила дверь и вывела заключенного в допросную.

Великий наставник Цзэн был скован, по бокам стояли два тюремщика – на случай, если он попытается напасть.

— В последние дни здесь было неспокойно. Теперь ясно почему – сам Сын Неба почтил нас визитом, — Цзэн поднял голову, глядя на Императора.

— Мы пришли не для пустых разговоров.

— Знаю, — Цзэн кивнул. — Ваше Величество заняты управлением Поднебесной, и все же удостоили меня вниманием. Вот только… зачем брать с собой любимца? Тюрьма – не место для нежных созданий. Как бы не испугался.

Министр наказаний, стоявший за спиной Императора, уже хотел оборвать его за дерзость, но Шэнь Юй опередил его:

— Вы знаете, кто я?

Цзэн усмехнулся:

— Кто не слышал о Благородном монархе Шэне, покорившем сердце Императора?

— Тем лучше – не нужно объяснений, — Шэнь Юй холодно склонил голову. — Раз уж вы в курсе, разрешите задать вопрос: почему вы неоднократно пытались убить меня?

— А как же иначе, если вы стали слабым местом Его Величества?

— И это тоже было велено покойным Императором?

— Можете считать так, — Цзэн ухмыльнулся.

— Если вы столь преданы его воле, почему не передали власть князю Юэ? — Шэнь Юй прищурился. — Выбирая вас, покойный Император не задумался, что даже верный пес однажды может вонзить зубы в руку хозяина?

— Благородный монарх весьма красноречив, — Цзэн повернулся к Шан Цзюньлиню. — И Ваше Величество позволяете ему сесть вам на шею?

— Наши с ним отношения не касаются узника вроде тебя, — холодно ответил Император. — Если это радует А-Юя, Мы позволим ему все.

— Как угодно Вашему Величеству, — Цзэн раздраженно отвел взгляд, поняв, что посеять раздор не удалось.

— Сам на краю гибели, а все лезет в чужие дела… — не выдержал министр наказаний, бормоча себе под нос.

После первого напряжения Цзэн стал удивительно сговорчивым – отвечал на все вопросы Шан Цзюньлиня. Это уже подтверждали протоколы допросов Фан Цзюня. Император же задавал их снова, чтобы усыпить бдительность Цзэна.

Пусть думает, что нам нужно лишь это.

В конце допроса Шан Цзюньлинь поднялся:

— Нас всегда занимал вопрос: почему покойный Император, при жизни равнодушный к Шан Цзюньюэ, перед смертью оставил ему столько ресурсов? Если он действительно хотел видеть его на троне, то мог просто назначить наследником.

— Потому что князь Юэ – его сын, — не задумываясь, ответил Цзэн.

— У покойного Императора было много сыновей. Почему именно князь Юэ удостоился особого отношения? — вмешался Шэнь Юй.

Если он не ошибался, кроме Шан Цзюньлиня и Шан Цзюньюэ, перед смертью Императора оставались и другие живые принцы. Шан Цзюньлинь казнил лишь самых амбициозных, пощадив тех, кто не представлял угрозы или был слишком молод.

— Как подданный могу ли я постичь замыслы государя? Я лишь выполнял приказы.

— Хорошо, допустим, ты не знаешь, — Шан Цзюньлинь медленно подошел к стойке с орудиями пыток и взял кнут с костяными шипами. — Теперь ответь Нам: это ты отдавал приказы вредить благородному монарху?

— Не прикрывайся покойным Императором. Он не мог предвидеть появление А-Юя. Мы спрашиваем: это был твой приказ?

— …Да, — под ледяным взглядом Императора Цзэн закрыл глаза.

— Хорошо.

Свист рассек воздух.

Хлясь!

Шипы впились в плоть, оставляя кровавые борозды.

Никто не ожидал, что Император внезапно применит пытку. Министр наказаний остолбенело смотрел на взмах кнута. Шэнь Юй вспомнил слова Шан Цзюньлиня в карете: «Сегодня Мы отомстим за тебя».

Запах крови разлился по комнате. Со лба Цзэна градом катился пот от боли.

— Три покушения. Мы помним каждое, — голос Императора был безжалостен.

Цзэн, находившийся ближе всех, ощущал исходящую от него убийственную холодность. Казалось, для Шан Цзюньлиня покушения на Шэнь Юя значили больше, чем сам мятеж.

Кнут был пропитан рассолом. Боль оказалась настолько пронзительной, что все силы ушли на то, чтобы не закричать.

С момента ареста Цзэна пытали не раз, но ни одна пытка не сравнилась с этой.

Шан Цзюньлинь бил расчетливо – выбирая самые болезненные места. Он хотел, чтобы Цзэн страдал.

— Ваше Величество и вправду… одержимы любовью, — сквозь стиснутые зубы Цзэн выдавил дрожащие слова.

— Мы уже предупреждали: не трогайте Благородного монарха. Видно, Великий наставник не внял.

Вспомнив, чем закончились те покушения, Цзэн замолчал.

— Благородный монарх, но ведь мы… — министр наказаний растерянно прошептал Шэнь Юю. Разве они пришли не ради дела о мятеже? Почему Император игнорирует главное?

Шэнь Юй, оправившись от шока, подошел к Шан Цзюньлиню и коснулся его пальцев:

— Ваше Величество…

Император с отвращением швырнул кнут и взял его руку.

Пальцы были холодны.

Шан Цзюньлинь внимательно посмотрел на Шэнь Юя, убедился, что в его глазах нет страха, и слегка расслабился.

— Ты должен был помочь князю Юэ взойти на трон по воле покойного Императора. Но со временем власть изменила тебя, — ледяной голос Шэнь Юя пронзил Цзэна. — Ты решил: зачем подчиняться князю, если можно править от его имени? Ведь именно ты контролировал оставленные силы.

Боль не давала Цзэну сосредоточиться. Воспоминания хлынули наружу:

— Да! Все верно! Почему я должен склоняться перед князем Юэ, если реальная власть в моих руках? — его голос сорвался. — Покойный Император выбрал меня, считая, что я равнодушен к власти. Но он никогда не спросил, хочу ли я этого!

— Я не хотел! У меня было блестящее будущее – зачем мне быть мертвецом, скрывающимся в тени?

Годы подавленной ярости вырвались наружу. Глядя на черты покойного Императора в лице Шан Цзюньлиня, Цзэн едва сдерживался.

— Если ты действительно не хотел, то мог отказаться, — спокойно парировал Шэнь Юй.

— Бесполезно! Как я говорил: государь – подданный. Если бы я отказался, то действительно умер бы, — Цзэн горько усмехнулся. — Все говорят, что Император разгневался из-за моей смерти. Смешно! Кто знает, что убийц прислал он сам?

— Он хотел, чтобы его кровь правила Дахуань. Но я не позволил! Жаль, что до конца он мне не доверял – иначе мне не пришлось бы тратить годы на князя Юэ…

— Теперь мои силы уничтожены, а я в тюрьме. Я знаю, что мне не спастись, — Цзэн взглянул на Шэнь Юя.

Тот, в белых одеждах, подобно бамбуку, не принадлежал мраку темницы. Таким он сам был в юности – неподкупный, вопреки всеобщему разложению.

«В конце концов, я стал тем, кого больше всего презирал», — подумал Цзэн, опуская голову.

— Вы хотите узнать о других замыслах покойного императора? Я могу рассказать все, что знаю. В обмен прошу лишь одного: мои преступления – лишь мои. Они не имеют никакого отношения к Великому наставнику Цзэну. Мертвые не должны возвращаться в этот мир.

Глава 196

— Сейчас ты – пленник. По-твоему, у тебя есть право что-то требовать? К тому же, многие при Дворе уже знают о твоей истинной личности. Какими бы ни были твои изначальные намерения, к нынешнему положению тебя привел не кто иной, как ты сам, — произнес Шэнь Юй.

— Вы правы, — бывший Великий наставник Цзэн на мгновение замер, его напор ослаб. — Все это лишь самообман.

— Покойный Император оставил пятьсот тысяч войск, но Нам доступна лишь половина. Где находятся остальные – Нам неизвестно. Также он оставил огромные богатства и драгоценности, но распоряжаться Мы можем лишь тридцатью процентами. Кстати, среди этих сокровищ – множество доспехов, оставшихся от некогда непобедимой армии семьи Линь…

Бывший Великий наставник Цзэн рассказал многое. Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь провели в тюрьме более двух часов, прежде чем уйти.

Возвращаясь во Дворец в карете, Шэнь Юй, прижимая к рукам грелку, спросил:

— Как думает Ваше Величество, сколько правды в словах бывшего Великого наставника Цзэна?

Шэнь Юй не верил, что тот раскрыл все тайны лишь из-за порки. Если бы все было так просто, разве чиновник Фан не добился бы результатов за столь долгие допросы?

— Неважно, сколько там правды, – Нам все равно придется проверить каждую деталь. Хотя он и рассказал о замыслах покойного Императора, но не сказал, где именно скрыты эти нераскрытые приготовления. Знает ли он сам или умышленно умалчивает – одному ему известно, — ответил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй кивнул:

— Пусть чиновник Фан продолжает допрашивать. Возможно, удастся выудить еще что-то.

Изначально Шэнь Юй хотел воспользоваться случаем и навестить князя Юэ, но из-за затянувшегося разговора с бывшим Великим наставником Цзэном уже смеркалось. К тому же, Шан Цзюньлинь был против этой встречи, так что визит не состоялся.

Вернувшись во дворец Юйчжан, главный евнух Мэн распорядился приготовить горячую воду. Шэнь Юй с наслаждением искупался и переоделся в чистое.

Шан Цзюньлинь тоже переоделся в более легкие одежды. Если не было аудиенций, он предпочитал носить простые повседневные наряды вместо сложного церемониального облачения.

Мужчина в широкополом черном халате сидел у дивана, перед ним на столике лежала высокая стопка докладов.

С прямой спиной он быстро наносил резолюции, а главный евнух Мэн относил готовые документы на другой стол.

В покоях было тепло. Шэнь Юй, только что вымытый, был одет легко. Услышав его шаги, Шан Цзюньлинь поднял взгляд. Он отложил кисть, взял накидку и подошел к Шэнь Юю.

— Почему так легко одет?

— Не холодно, — Шэнь Юй приподнял подбородок, позволяя завязать накидку.

— Даже если не холодно, нельзя одеваться так легко.

— Как скажете, Ваше Величество.

Лишь тогда Шан Цзюньлинь остался доволен.

Шэнь Юй сел на диван рядом с Императором и увидел незавершенный доклад. Это было донесение чиновника из уезда Линь. За год борьбы с наводнениями там достигли больших успехов, и весенний паводок должен был стать проверкой результатов.

— Все благодаря твоему рецепту, Наши люди в уезде Линь сочли его бесценным. Весь год они действовали согласно ему, и прошлогодние небольшие наводнения прошли без серьезных последствий, — Шан Цзюньлинь провел рукой по длинным волосам Шэнь Юя.

— Главное, что это помогло, — Шэнь Юй улыбнулся.

Он предоставил эти знания именно для пользы государства. Перед стихией человек слаб, но не все бедствия непреодолимы – некоторые можно предупредить, минимизировав ущерб.

С началом весны Двор погрузился в новые заботы. Было предложено реформировать торговое законодательство, что, как и ожидалось, вызвало волну возражений.

Любые реформы проходят через это, и Шэнь Юй воспринял это спокойно. Шан Цзюньлинь позволил чиновникам поспорить несколько дней, после чего утвердил предложение министра финансов.

— Ваше Величество, нельзя! По сравнению с прошлыми династиями, Дахуань и так слишком благосклонен к торговцам! Нельзя позволять им усиливаться!

Министр финансов возмутился:

— Ты вообще читал новый закон?! Если бы прочел внимательно, таких слов бы не было! Я не против возражений, но они должны быть обоснованными, а не основанными на догадках!

Тот чиновник действительно не вникал в детали и замолчал, пристыженный.

— Довольно. Министр финансов займется исполнением. Есть еще вопросы? — твердо сказал Шан Цзюньлинь, давая понять, что решение окончательно.

Первым нововведением года стали изменения в торговом законодательстве. Поправок было немного: например, запрет сыновьям торговцев служить чиновниками остался, но добавились новые положения. Теперь действия вроде спонсирования Янь Чжэном строительства дорог или пожертвований купцов на нужды северных земель получили официальное признание.

За зиму были высечены стелы с именами жертвователей, которые вскоре установят в самом видном месте столицы, огородив для защиты. Любой мог прийти и посмотреть.

«Народная газета посвятила этому специальный выпуск, включая изменения в законах, но простой народ больше интересовали стелы, чем юридические тонкости.

— В газете пишут, что стелы уже готовы и будут установлены в день, выбранный астрономами.

— Я тоже читал. Осталось всего десять дней! Обязательно пойду посмотреть. Я тогда много пожертвовал, и мысль, что мое имя высечено по велению Двора, греет душу.

— Верно. Мы – простые люди, кто бы мог подумать, что доживем до такого?

Теперь народ только и говорил о предстоящем открытии стел. Все следили за восстановлением севера после бедствий, и видя, как их вклады приносят плоды, люди испытывали глубокое удовлетворение.

Кто не желает, чтобы его усилия были вознаграждены? Хотя эта награда и не является чем-то материальным, она способна принести величайшее духовное удовлетворение.

— Кстати, сегодня день выхода Столичного вестника, вы пойдете покупать? [прим. ред.: Цзинъань бао «京安報 – досл. столица + мир/спокойствие/безопасность + газета/донесение]

— Конечно пойдем! Газета дешевая, да еще и с отдельной рубрикой для обучения грамоте. Не поверите, но я уже кое-как могу кое-что разобрать.

— Я тоже. Если купить десять экземпляров, дадут в подарок учебник для начального обучения. Завтра куплю еще, и смогу получить книгу – как раз моему парнишке скоро начинать учиться.

— И не думал, что смогу когда-нибудь научиться читать.

— Может, со временем Его Величество откроет повсеместно школы, и в каждом доме будут грамотные.

Раньше простолюдины не задумывались о грамотности, но после появления народной газеты они постепенно осознали неудобства неумения читать. Теперь, когда появилась возможность научиться по доступной цене, те, у кого есть немного лишних денег, с радостью этим воспользовались.

Столичный вестник, о котором говорил народ, был газетой, издаваемой типографией Шэнь Юя совместно с Двором. Она продавалась по низкой цене и выходила раз в десять дней. Позже, после обсуждения с Шан Цзюньлинем, Шэнь Юй выделил в газете специальный раздел – небольшой, но содержащий базовые иероглифы для обучения читателей.

Сановники из знатных семей были заняты дворцовыми делами и пока не заметили изменений в народе. Когда же они обнаружат, все необходимые приготовления уже будут сделаны, и, сколько бы они ни возмущались, изменить уже ничего не смогут.

Князь Юэ снова видел сон. Он знал, что это сон, потому что развитие событий в нем совершенно не соответствовало действительности. Во сне все его планы осуществлялись успешно: благодаря его интригам репутация Шан Цзюньлиня становилась все хуже, а самое главное – Шэнь Юй не вошел в императорский дворец. Вместо него туда попал побочный сын маркиза Чжэньбэя Шэнь Цинжань.

И во Дворце с самого начала не было никакого Благородного монарха.

В этом сне Шэнь Юй полюбил его, князя Юэ, и выбрал его лагерь. Шэнь Юй последовал за ним в его удел и наладил там все дела. В условиях тирании Шан Цзюньлиня к нему непрерывно стекались люди, принося с собой богатства и войска.

Во сне ему словно помогали боги – все складывалось невероятно удачно. Он видел, как Шан Цзюньлинь терпел поражение за поражением, авторитет двора рушился, а его собственная власть крепла.

Время во сне текло быстро: он видел, как в уезде Линьсянь произошло катастрофическое наводнение, и он героически пришел на помощь; видел, как на юге вспыхнула эпидемия, и он лично руководил ее ликвидацией. Народная любовь постепенно переходила к нему.

Когда северные варвары подняли мятеж, Шан Цзюньлинь лично повел войска, но погиб в последнем сражении, после чего в Поднебесной воцарился хаос.

И вот, при всеобщей поддержке, он взошел на престол.

А потом проснулся.

В ночь перед коронацией его разбудили тюремщики. В последующие дни он снова и снова видел тот же сон – и всякий раз просыпался накануне восшествия на престол.

Сначала сон был смутным, но с каждым разом становился все яснее – настолько, что он начал всерьез задумываться: а что, если бы Шэнь Юй действительно не вошел во дворец? Развивалось бы все так, как в его снах?

Надзиратели, охранявшие князя Юэ, заметили, что тот начал бредить, произнося крамольные речи. Они не посмели скрыть это и доложили начальству.

Князь Юэ сошел с ума.

— Незнающий человек мог бы подумать, что Мы его жестоко пытали, — холодно заметил Шан Цзюньлинь, выслушав доклад.

Шэнь Юй сидел рядом, разбирая шахматные партии из сборника, найденного в дворцовой библиотеке. Увидев его интерес, Император подарил ему эту книгу.

— Что именно он делал? — отложив сборник, спросил Шэнь Юй.

— Отвечая Благородному монарху, заключенный беспрестанно бредил в камере, говоря... — министр наказания робко взглянул на Императора, — что скоро взойдет на престол и тому подобное.

— Мы еще ничего не сделали. Чего ты дрожишь? — недовольно спросил Шан Цзюньлинь.

Министр подумал: «Вы пока ничего не сделали, но от вашего ледяного тона кажется, что вот-вот прикажете меня казнить.

— Расскажи подробнее.

— Слушаюсь. Еще некоторое время назад поведение князя Юэ стало странным, но надзиратели не придали этому значения. В последние же дни он начал постоянно бредить – говорил о наводнении в уезде Линьсянь, эпидемии на юге, мятеже северных варваров... И утверждал, что это он положил конец всем бедствиям, и что именно он – истинный государь, предопределенный Небом для Дахуань...

Сначала Шэнь Юй не придал этому значения, но чем больше он слушал, тем тревожнее становилось. Одно событие еще можно было считать совпадением, но если все они совпадали с событиями прошлой жизни?

Сердце его сжалось.

Неужели князь Юэ говорил о событиях прошлой жизни? Он тоже переродился?

— Не знает ли ваша светлость, почему князь Юэ говорит такие вещи? — спросил Шэнь Юй, незаметно сжимая кулаки.

— Это его сны. Ваш подданный проверил – все, о чем он говорит, он видел во сне. Похоже, он перестал отличать сон от яви, — ответил министр.

Так он видел во сне прошлую жизнь?

Шэнь Юй замолчал.

Судя по словам министра, князь Юэ не видел финала прошлой жизни – иначе он не мог бы так погрузиться в свои грезы. Может, стоит рассказать ему, превратив сладкий сон в кошмар?

Глава 197

Погруженный в размышления, Шэнь Юй не заметил, как министр по знаку Императора удалился, и как сам Шан Цзюньлинь подошел к нему.

— О чем задумался А-Юй? — спросил Император, наблюдая за помрачневшим после слов министра Шэнь Юем.

— Размышляю о словах министра. Как думает Ваше Величество, князь Юэ притворяется безумным или просто дурачится? — очнулся Шэнь Юй.

— А-Юй считает, что он притворяется?

— А как иначе? Ваше Величество держали его в Темнице столько времени, и с ним ничего не случилось. Как же он мог сойти с ума после нескольких дней в обычной камере?

— А-Юй прав.

— Сумасшедший он или нет – нужно просто пойти и посмотреть.

Шан Цзюньлинь замолчал, пристально глядя на Шэнь Юя.

— Почему Ваше Величество так смотрит на меня? — Шэнь Юй широко раскрыл глаза, изображая невинность.

Император прикрыл ему глаза ладонью, и в голосе его прозвучали странные нотки:

— Значит, А-Юй хочет увидеться с князем Юэ?

— Этот подданный немного обеспокоен его снами, — Шэнь Юй не стал отрицать. — Я хочу понять, что на самом деле происходит.

— Мы помним, что А-Юй тоже видел сны раньше, — сказал Шан Цзюньлинь. — Проснувшись, ты смотрел на Нас с ужасом. Что тебе приснилось в тот день?

Он никак не мог забыть тот случай, потому что в глазах Шэнь Юя тогда читались эмоции, которых он никогда прежде не видел.

Глаза человека не умеют лгать. Даже если внешне кто-то притворяется бесстрашным, страх все равно можно разглядеть в его взгляде. Но он был уверен: Шэнь Юй его не боялся. С самой первой встречи в его глазах не было и тени страха, а за все время, что они провели вместе, он так и не увидел в них ничего подобного.

Даже самый искусный притворщик не сможет скрывать свои истинные чувства вечно.

— Мне приснилось нечто плохое, — ответил Шэнь Юй. — Во сне не было Вашего Величества, поэтому я испугался и проснулся.

Если говорить прямо, тот сон не имел особого отношения к прошлой жизни. Вернее было бы сказать, что Шэнь Юй боялся повторения прежней судьбы в этой жизни.

Хотя Шан Цзюньлинь и не придавал значения словам князя Юэ, но если это могло касаться Шэнь Юя, он не мог оставаться равнодушным.

Поэтому он приказал теневой страже любыми способами выведать у князя Юэ все детали его снов.

Возможно, мысли материальны, и в ту ночь Шэнь Юю впервые за долгое время приснился сон, связанный с прошлой жизнью.

Пламя войны, грохот сражений… Кто-то обнимал его, защищая от града стрел и мечей.

Сначала он подумал, что это Гу Хуай из прошлой жизни, но потом понял, что ошибся – ни время, ни место не совпадали. Да и в прошлой жизни у них никогда не было столь тесного контакта.

Их связывали лишь деловые отношения, и, кроме необходимых обсуждений, Гу Хуай редко заговаривал с ним первым. Но мужчина во сне был совсем другим – его губы шевелились, он что-то без конца говорил.

Шэнь Юй изо всех сил пытался расслышать, но звук будто проходил сквозь толстый слой ваты. Как бы он ни старался, слова не долетали до его ушей.

Было очень холодно, возможно, шел снег. Он прижался к мужчине, пытаясь согреться в его объятиях.

Во тьме Шэнь Юй резко открыл глаза.

Его талию сжимала крепкая рука, а за спиной чувствовался источник тепла, согревающий его – точно так же, как во сне.

Шэнь Юй тихо улыбнулся. Теперь он понимал, почему ему приснилось такое.

Во сне они были одни, среди льда и снега, без надежды на спасение. А в реальности – спали в теплом дворце, обняв друг друга.

Как же это прекрасно.

Шэнь Юй повернулся, вдыхая успокаивающий аромат, исходящий от мужчины, и медленно закрыл глаза.

Рука на его талии слегка притянула его ближе.

На следующий день на улице моросил дождь.

Легкий весенний дождь омывал молодые побеги, окрашивая траву в изумрудный цвет. У дороги на тонких стебельках распустились белые цветы. Шэнь Юй шел под зонтом, наслаждаясь дождем.

— Молодой господин, орхидеи, которые вы посадили, зацвели, — тихо сказала Му Си, идя следом. — Хотите посмотреть?

Шэнь Юй изменил направление:

— Еще пару дней назад даже бутонов не было, а сегодня уже цветут?

— Да, сразу несколько. Сегодня утром садовница сообщила мне об этом.

Зная, как ее господин любит цветы, Му Си специально упомянула об этом.

— Хорошо, пойдем посмотрим.

Оранжерея находилась недалеко, и через четверть часа они уже были на месте.

Это было скорее не помещение для цветов, а целый дворец. Большинство растений Шан Цзюньлинь присылал лично. Шэнь Юй выращивал их ради удовольствия, не обращая внимания на их ценность или редкость. Император тоже не гнался за статусом – он присылал только то, что считал красивым и достойным своего любимого.

— Удивительно, — заметила Му Си, указывая на один цветок. — Этот, присланный князем Анем, цветет уже почти полгода и не собирается увядать.

Цветок занимал видное место, и Му Си сразу его заметила.

Шэнь Юй взглянул:

— Очень красивый.

Словно в ответ на похвалу, ветка слегка качнулась.

Шэнь Юй осмотрел оранжерею и подошел к цветам, о которых говорила Му Си.

— Когда Его Величество только принес его, он был совсем хилым, — сказала Му Си. — А теперь посмотрите, какой свежий и сильный!

Все цветы в оранжерее ухожены с особым вниманием. Даже если Шэнь Юй не занимался ими лично, слуги знали: раз эти растения принадлежат ему, пренебрегать ими нельзя.

Теперь во Дворце все знали, насколько любим Благородный монарх. Усердная служба при нем сулила куда больше перспектив, чем где бы то ни было еще.

Обходя оранжерею, Шэнь Юй спросил:

— Как обстоят дела за пределами дворца?

Му Си:

— В усадьбе маркиза Чжэньбэя все по-прежнему. Каждый день он совещается со своими приближенными в кабинете. Наши люди из Инхо смогли подслушать – они обсуждают, как вернуть маркизу должность при дворе.

Шэнь Юй:

— Маркиз Чжэньбэй всегда заботился о процветании своей семьи. Теперь, когда он лишен должности, а Шэнь Цинжань не может быть ему опорой, он, конечно, будет искать способ вернуться.

Му Си:

— Его приближенные, кажется, хотят, чтобы он обратился за помощью к вам. Они говорят, что, учитывая вашу благосклонность Императора, стоит вам только попросить – и все проблемы усадьбы будут решены. И не только маркиз, другие сановники тоже так считают.

После падения маркиза Чжэньбэя не все сразу отвернулись от него. Некоторые полагали, что, как бы то ни было, он оставался отцом Шэнь Юя, и тот не мог просто оставить его без поддержки. Более того, если бы Император действительно заботился о Благородном монархе, он не позволил бы усадьбе прийти в упадок.

Поэтому несколько знатных семей, планировавших породниться с маркизом, поначалу не отказались от своих намерений. Лишь после того, как Шэнь Юй дал понять свою позицию, они отступили.

Шэнь Юй:

— Они правы в одном – Его Величество действовал из гнева. Когда его гнев утихнет, разве не логично будет вернуть маркизу должность?

— Тогда… молодой господин, — неуверенно спросила Му Си, — неужели маркиз Чжэньбэй действительно вернется к власти? — Ей совсем не хотелось, чтобы маркиз пользовался благами, полученными благодаря Шэнь Юю.

— Я не властен над делами Двора, — ответил Шэнь Юй. — Вернется ли маркиз к власти – известно лишь Его Величеству. — Говоря об этом, Шэнь Юй и сам задумался: как же поступит Шан Цзюньлинь?

Если разобраться, маркиз Чжэньбэй не совершил ничего непростительного. Даже история с усыновлением так и осталась на уровне разговоров. Хотя, конечно, Шэнь Юй не дал бы этому осуществиться в любом случае.

— А как дела у наложницы Жу? — Шэнь Юй вдруг осознал, что давно не слышал о ней новостей.

— Живет затворницей, кажется, полностью разочаровалась в маркизе Чжэньбэй. Почему молодой господин вдруг спросил о ней? — Му Си выглядела недоумевающей.

— Если я не ошибаюсь, наложница Жу появилась в усадьбе, когда моя мать еще была жива. Прикажи Инхо разузнать – возможно, удастся выяснить что-то о моей матери.

— Слушаюсь.

В начале своего перерождения Шэнь Юй просто хотел узнать, кем была женщина, родившая его. Но по мере развития событий он обнаружил, что за этим кроется множество тайн: покушения в детстве, подставные обвинения во время праздничных пиров... Если не докопаться до сути, кто знает, что еще может произойти в будущем?

Шэнь Юй ненавидел быть в пассивной позиции.

Зная, что кто-то хочет навредить ему и Шан Цзюньлиню, он не мог оставаться безучастным. Во что бы то ни стало он должен был докопаться до правды и вычислить своих врагов.

И еще Чжу Ван – нужно найти способ разжать ему рот.

У Шэнь Юя был отряд тайной стражи, подаренный Шан Цзюньлинем. Расследуя дело Чжу Вана, он не стал скрывать этого от Императора и поручил задачу именно страже, а не Инхо.

Он знал, что Император все равно узнает о приказе, поэтому решил обсудить это заранее:

— Ваше Величество, я хочу изучить прошлое Чжу Вана – возможно, это даст нам новые зацепки.

У них было слишком мало информации. Шэнь Юй понимал, что расследование будет трудным, но без него они оставались бы в уязвимой позиции, чего он не мог допустить.

— А-Юй может действовать напрямую, не ставя Нас в известность. Мы отдали тебе стражу – теперь ты вправе командовать ею.

— Я говорю об этом, потому что надеюсь на помощь Вашего Величества. Мне нужно изучить всю биографию Чжу Вана, а это может быть непросто.

Чжу Ван провел в Темнице долгое время в полной изоляции. Бесконечное одиночество – худшая пытка. Долгие дни без единого собеседника заставили его жаждать любого общения.

Даже допрос стал бы для него облегчением.

Получив от теневой стражи сведения о снах князя Юэ, Шан Цзюньлинь долго молчал. По неизвестной причине он не стал сразу рассказывать об этом Шэнь Юю.

Но Шэнь Юй все еще беспокоился о снах князя и попросил разрешения навестить его.

— Он скоро умрет. А-Юй все равно хочет его видеть? — Шан Цзюньлинь провел пальцем по щеке Шэнь Юя, его глаза были темными и нечитаемыми.

— Министерство наказаний уже назначило дату казни? — Шэнь Юй на мгновение замер.

В итоге Император все же сопроводил его в тюрьму.

Его поведение было странным, но Шэнь Юй списал это на ревность и не стал вдаваться в подробности. Ему нужно было скорее разобраться в происходящем с князем Юэ.

Князь выглядел еще более безумным. Увидев Шэнь Юя и Шан Цзюньлина, он выпалил первое, что пришло в голову:

— Ты разве не мертв?

Сложно было поверить, что это случайность.

Шэнь Юй взглянул на Шан Цзюньлиня – лицо Императора оставалось невозмутимым, без тени реакции на слова князя.

— Ваша светлость, узнаете меня? — Шэнь Юй слегка понизил голос, приближая его к тому, каким он был в прошлой жизни.

— А-Юй? — князь Юэ повернулся к нему.

То же обращение, но из его уст оно звучало отвратительно. В глазах Шэнь Юя мелькнуло отвращение. Почувствовав, как рука на его талии сжалась сильнее, он обернулся:

— Ваше Величество, разрешите мне сказать ему всего одну фразу. Только одну.

Шан Цзюньлинь, хоть и недовольный, не стал отказывать.

Шэнь Юй подошел к князю Юэ и присел перед ним на корточки, чтобы прошептать так тихо, что слышно было только им двоим:

— Ваша светлость, каково это – ощутить меч, пронзающий сердце?

Растерянность на лице князя сменилась ужасом:

— Нет!..

Смерть накануне восшествия на престол – вот каким был истинный конец князя Юэ в прошлой жизни.

Глава 198

Туман в его сознании рассеялся. Князь Юэ наконец вспомнил финал своего сна. Накануне коронации, в шаге от трона, ему пронзили сердце. Он умер, так и не заняв императорского места.

Тогда Шэнь Юй сказал ему те же слова.

И теперь они вернули ему самое страшное воспоминание, которое он так отчаянно пытался забыть.

Оказывается, сон обрывался не случайно – его подсознание само стерло финал, потому что он отказывался в него верить.

Шэнь Юй с удовольствием наблюдал за выражением ужаса на лице князя, затем поднялся и без колебаний развернулся.

Но край его плаща оказался в руках князя Юэ. Шэнь Юй остановился, но не обернулся.

Из-за спины донесся хриплый голос:

— Откуда ты знаешь?.. Значит, это правда?

— Правда или нет – итог один, — спокойно ответил Шэнь Юй.

Его цель была достигнута. Теперь он точно знал: князь Юэ лишь видел сны о прошлой жизни, но не переродился заново, как он сам. Он слишком хорошо помнил князя из прошлого – и тот, что сейчас сидел у его ног, был другим человеком.

— Ты предал меня дважды, Шэнь Юй... Почему? — князь сжал край плаща так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он жаждал ответа.

В прошлой жизни они были так близки, Шэнь Юй отдавал ему всего себя – так почему в конце именно Шэнь Юй разрушил все, чего он достиг?

Князь Юэ не понимал. В той жизни не было Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй не вошел во дворец, даже не был связан с этим человеком – так почему все рухнуло в последний момент? Он был так близок...

Шан Цзюньлинь стоял неподалеку и слышал каждый их слово. Холодное бешенство окутало его. Министр наказаний за его спиной едва не задохнулся от страха – неужели он стал свидетелем государственной тайны?

Император знал, что Шэнь Юй хранит множество секретов. Например, почему он, будучи нелюбимым сыном маркиза Чжэньбэй, обладал знаниями, которых у него не должно было быть. Он никогда не копал глубже, потому что понимал – Шэнь Юй не хочет говорить.

Тот факт, что Шэнь Юй не скрывал своих особенностей перед ним, был знаком глубочайшего доверия. Разве Шан Цзюньлинь не хотел раскрыть все его тайны? Еще как! Но он был готов ждать – до того дня, когда Шэнь Юй сам захочет ему все рассказать.

Шан Цзюньлинь всегда считал себя способным сохранять хладнокровие. Он был терпеливым охотником, но в этот момент понял – больше не может.

Он не мог оставаться равнодушным к тому, что между Шэнь Юем и князем Юэ существовали общие секреты. Особенно когда речь шла о тех снах.

Император уже знал их содержание от теневой стражи. Он не мог представить, как Шэнь Юй посвящает всего себя князю Юэ. Не мог допустить даже мысли об их возможной близости – даже если это происходило только во сне.

Одна лишь мысль об этом вызывала в нем бурю ярости, подобную неукротимым морским волнам.

Шан Цзюньлинь подошел и наступил на руку князя, все еще сжимавшую край плаща Шэнь Юя.

От боли князь разжал пальцы.

Обняв Шэнь Юя, Император словно дракон, метящий свою территорию, произнес: «А-Юй не тот, о ком тебе позволено мечтать. И разве такой, как ты, достоин его предательства?

Горький смех князя Юэ прозвучал в ответ: «Он поступил со мной так – рано или поздно поступит и с тобой! Шан Цзюньлинь, чему ты радуешься? Я дождусь дня, когда ты разделишь мою участь!

Почувствовав, как рука на его талии сжалась сильнее, Шэнь Юй вздохнул. Он думал, что Шан Цзюньлинь ничего не знает, но, похоже, ошибался.

Князь Юэ впал в безумие. Император нахмурился, и министр наказаний поспешил приказать страже усмирить его.

— Неужели тебе нечего мне сказать?! — князь яростно вырвался к Шэнь Юю. — Почему ты предал меня?! — Если бы не стража, он бы бросился на Шэнь Юя.

— Что мне сказать, ваша светлость? — Шэнь Юй покачал головой. — Кроме того, что с самого начала все было обманом, нам не о чем говорить.

Князь замер, затем начал биться еще яростнее, бормоча что-то невнятное.

Шэнь Юй покончил с обидами прошлой жизни тогда же, пусть и ценой собственной жизни. В этой жизни князь Юэ тоже заплатит за свои преступления.

— А у А-Юя нет слов для Нас? — вернувшись во дворец, Шан Цзюньлинь отпустил слуг, оставив их наедине в пустынных залах.

— Ваше Величество узнали содержание снов князя Юэ?

Император кивнул.

Шэнь Юй посмотрел ему в глаза:

— Вы боитесь?

— Чего Нам бояться? — Шан Цзюньлинь провел пальцем по его щеке. — Даже если А-Юй – бессмертный или дух, он принадлежит только Нам.

Слова застряли в горле у Шэнь Юя. Он хотел спросить, не боится ли Император, что он поступит с ним так же, как с князем Юэ. Но ответ уже был в его сердце – Шан Цзюньлинь и Шан Цзюньюэ были совершенно разными людьми.

— На самом деле, я тоже видел такие же сны, еще до того, как вошел во Дворец. — Шэнь Юй прижался к руке Императора. Сказав первое, остальное было уже легче.

— Раз Ваше Величество уже знает содержание, я не буду вдаваться в подробности. Я не знаю, были ли те сны правдой, но они заставили меня возненавидеть князя Юэ. Я терпеть не могу, когда меня обманывают и используют.

— Значит, А-Юй поступил наоборот, не так ли?

— Да. Вначале я хотел отомстить Шэнь Цинжаню и его матери за их козни. Теперь я рад своему импульсивному решению – иначе как бы я встретил Ваше Величество?

— И Мы рады, — Шан Цзюньлинь притянул его к себе. — С А-Юем Мы не представляем жизни без него.

— Тот я во сне был слеп и не видел истинного лица князя Юэ, позволив обманывать себя так долго. — Голос Шэнь Юя прозвучал приглушенно.

— А что А-Юй сказал ему, что он так разъярился? — Император гладил его по спине, но глаза были темными, как бездонный омут.

— Я разрушил его иллюзии. Князь Юэ думал, что во сне взошел на трон, но это не так. Я просто дал ему понять – ни в снах, ни в реальности его амбиции не осуществятся.

Будучи Императором, Шан Цзюньлинь понимал, каких жертв требовал срыв таких планов.

Его сердце разрывалось пополам: одна половина безумно завидовала князю Юэ из сна, другая – бесконечно скорбела о страданиях Шэнь Юя. Даже если это был всего лишь сон.

Все это вылилось в противоречивые действия Шан Цзюньлиня ночью – он метался между грубостью и нежностью, сводя Шэнь Юя с ума.

— Отстань от меня... — Шэнь Юй попытался отпихнуться ногой, но та тут же была поймана.

Поцелуи на его лодыжке заставили все тело содрогнуться. Слезы катились по щекам, но Император терпеливо ловил их губами. Его движения были нежны – словно и не было предыдущей бури. Тоня в этой ласке, Шэнь Юй слабел.

— А-Юй принадлежит только Нам... — Эти слова повторялись снова и снова, будто вбиваясь в самое нутро.

— А-Юй, скажи Нам, чей ты?

— Я... Вашего Величества... — пробормотал Шэнь Юй в полузабытьи.

— А-Юй такой послушный...

На следующее утро эти слова все еще звучали в голове Шэнь Юя, словно клеймо, напоминая – он принадлежит только Шан Цзюньлиню.

Вспоминая вчерашнее, Шэнь Юй чувствовал, как лицо заливается краской. Ревнивый мужчина действительно был опасен. К счастью, Император больше не спрашивал о снах.

Все тело ныло, будто его переехала повозка. Лежа на кровати, Шэнь Юй вздохнул. Он думал воспользоваться моментом и рассказать о своем перерождении, но в итоге ограничился историей о схожих снах.

Он не знал, поверил ли Шан Цзюньлинь, но, растирая ноющую поясницу, был рад, что не сказал правды. Если от выдуманного сна Император так разошелся, то узнав, что это было на самом деле, он бы просто похоронил его в постели.

Через два дня Шэнь Юй наконец смог более-менее нормально ходить – как раз к церемонии открытия памятной стелы за пределами дворца.

Шан Цзюньлинь обещал взять его с собой.

Благоприятный час для открытия был заранее вычислен астрономами и назначен на утро. Чтобы не опоздать, Шэнь Юй специально встал пораньше. Император, стоя сзади, заплетал ему волосы:

— Почему А-Юй так торопится?

В его голосе сквозила едва уловимая обида. Шэнь Юй сделал вид, что не заметил, сосредоточившись на выборе одежды.

Местом выбрали Восточную улицу. С раннего утра народ, узнавший о событии, начал стекаться туда, оставляя свои дела. Знать, купцы, простолюдины – зрители собрались со всех слоев общества. Мелкие торговцы, почуяв выгоду, перенесли свои лотки поближе, и дела у них шли прекрасно.

Поскольку людей пришло куда больше ожидаемого, столичное управление вынуждено было запросить подкрепление у императорской гвардии для поддержания порядка.

Когда их карета достигла перекрестка, дальше проехать стало невозможно. Охрана, знавшая, кто внутри, не посмела задерживать и провела их по боковой дорожке прямо к центру.

— Кто в карете? Разве не запрещено тут проезжать?

— Наверное, важная персона. Говорят, сегодня приедет несколько высокопоставленных чиновников – министры работ, финансов, сам сановник Фан...

Покачиваясь, карета проехала еще немного и остановилась. Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь вышли и под охраной поднялись в специальный павильон. Это место подготовили специально для знати – чиновники не могли же толкаться среди простого люда. В случае происшествия никто не взял бы на себя ответственность. Как императору, Шан Цзюньлиню отвели лучшую позицию. Из окна их комнаты открывался идеальный обзор.

— Как много народу, — заметил Шэнь Юй.

В центре толпы возвышалась огромная стела, покрытая красной тканью. В назначенный час чиновники из Министерства обрядов должны были ее снять.

Слуги подали чай и сладости. Шэнь Юй, попробовав одну из закусок, взглянул вниз.

— О? Ваше Величество, посмотрите, что там происходит?

Шан Цзюньлинь последовал за его взглядом: внизу несколько стражников окружили супружескую пару лет сорока, о чем-то разговаривая.

— Разве эта женщина не та, что угощала нас пирожными, когда мы укрывались от дождя? — Шэнь Юй узнал ее.

Глава 199

Он до сих пор помнил вкус ее угощений.

— Мэн Чан, узнай, в чем дело, — заметив интерес Шэнь Юя, Император отдал приказ.

Евнух, все время будучи наготове, поклонился и вышел. Главный евнух Мэн был приближенным Императора, и стража почтительно расступилась перед ним.

— Главный евнух пришел с важным поручением?

Супруги тоже заметили его. Женщина узнала главного евнух Мэна и поспешила вперед:

— Этот... — Она запнулась, не зная, как обратиться к важному дворцовому чиновнику.

— Зачем вы пришли? — главный евнух Мэн сам заговорил, избавив ее от неловкости.

Женщина толкнула мужа локтем. Тот достал из-за пазухи кошелек:

— Мы хотели вернуть это Благородным господам. Слишком ценный подарок...

Но евнух Мэн не принял его:

— Раз вам подарили – оставьте себе.

Наблюдая сверху, Шэнь Юй удивился:

— Они что, хотят что-то ему передать?

— Это кошелек, который Мы велели оставить при расставании. Похоже, они хотят его вернуть, — обладая острым зрением, Шан Цзюньлинь разглядел предмет в руках мужчины.

Решив, что евнух Мэн разберется, Шэнь Юй переключил внимание на толпу. Внизу кипело людское море, и обрывки разговоров долетали до них:

— Я ждал этого с того самого дня, как услышал новость!

— Я тоже! Сегодня даже лоток не выставлял.

— Многие так поступили. К счастью, праздники еще не кончились – дел немного. Я даже ребенка привел. Это же событие, о котором будут рассказывать потомкам!

Шэнь Юй заметил, что в толпе много детей – видимо, родители взяли их с собой. Стража усердно поддерживала порядок, и, несмотря на давку, беспорядков не возникало.

Время шло, и благоприятный час настал.

Чиновник из Министерства обрядов с безупречной репутацией вышел вперед и под всеобщее внимание сдернул красное покрывало.

Толпа взорвалась возгласами.

Те, кто стоял ближе, пытались найти свои имена, но стела была огромной, а надписей – множество. Это было нелегкой задачей.

Церемония заняла недолгое время. По ее окончании Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь спустились вниз.

Теперь голоса народа слышались отчетливее, и многие восхваляли Императора.

Простой люд легко ублажить: дай им стабильную жизнь, веру в завтрашний день – и они будут благодарны правителю.

Под влиянием Шэнь Юя Шан Цзюньлинь изменил свой стиль правления. Теперь все важные события, особенно касающиеся народа, освещались в газетах. Столичный вестник даже завел рубрику для писем читателей, а по всей стране установили ящики для жалоб и предложений – чтобы каждый мог быть услышан.

Если раньше в разговорах о Шан Цзюньлине преобладало непонимание, то теперь чаще звучала похвала. Шэнь Юй был доволен такими переменами.

Среди толпы супруги заметили спускающихся Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня. Их Благородная осанка выдавала высокое положение. Женщина узнала их силуэты и, сжимая кошелек, ощутила сложную гамму чувств.

— Это те самые Благородные господа, что укрывались у нас от дождя? — спросил ее муж.

— Да.

— Раз Благородные господа не приняли серебро обратно, мы пока оставим его у себя. Возможно, однажды сможем помочь другим, — сказал мужчина. — Только не тратьте эти деньги попусту.

— Я знаю.

С арестом закулисных манипуляторов силы, стоящие за князем Юэ, были последовательно разгромлены. Гу Хуай, разобравшись с основными структурами, вернулся в столицу с докладом.

Погода постепенно теплела. Новая торговая политика планомерно внедрялась. Благодаря предварительным пожертвованиям на Субэй, кроме нескольких упрямых старых сановников, почти никто не сопротивлялся реформам.

Крупные купцы – не глупцы. Они лучше кого-либо понимали, какая политика выгодна для них.

После этого положение Янь Чжэна в деловых кругах столицы еще более укрепилось. Оставшееся в столице время он провел, сблизившись с хозяином Цзинем как с братом.

Однако сотрудничество с Шэнь Юем означало, что он не сможет остаться в столице надолго. С наступлением тепла, подготовив все необходимое, он вновь собирался отправиться в Субэй.

Перед отъездом Шэнь Юй через старшего Сюй передал ему информацию. Люди Инхо постепенно закреплялись на севере, непрерывно отправляя сообщения. Как партнеру, Шэнь Юй не скупился на предоставление Янь Чжэну определенных преимуществ. Изначально Шэнь Юй планировал встретиться лично, но Император не разрешил. Подумав, он решил, что в этом нет необходимости, и поручил дело старшему Сюю. Янь Чжэн общался со старшим Сюем гораздо чаще, их отношения были более близкими.

Войдя в приватный зал и увидев только старшего Сюя, Янь Чжэн не смог скрыть разочарования, хотя внешне оставался невозмутимым, тепло приветствуя собеседника.

Старший Сюй сделал вид, что ничего не заметил. Работая в этой сфере, он привык к любовным перипетиям. Хотя Янь Чжэн хорошо скрывал свои чувства, за время их общения некоторые намеки все же просочились.

Следуя указаниям Шэнь Юя, старший Сюй рассказал Янь Чжэну о ситуации на севере.

— Господин Янь, в этот раз обстановка в северных пустынях может сильно отличаться от прежней. Но нет ничего важнее вашей безопасности. Только так наше сотрудничество сможет продолжаться, не так ли?

— Я понимаю. Я знаю меру. Жаль, что в этот раз не удалось повидаться с вашим господином. Это подарок, который я привез с севера – новогодний презент для делового партнера.

Стоявший позади слуга поднес небольшую шкатулку.

— Это... — старший Сюй выразил сомнение.

— Ваш господин тоже прислал мне новогодний подарок. Это просто ответный жест, ничего более.

Действительно, на Новый год Шэнь Юй отправил Янь Чжэну подарок, который доставил именно старший Сюй. Шэнь Юй никогда не скупился на близких, и сам старший Сюй тоже получил презент.

Не сумев отказаться, старший Сюй принял подарок:

— Я передам господину.

— Благодарю вас, старший Сюй.

— Господину Янь не обязательно так поступать. Господин всегда щедр к окружающим, по праздникам он обязательно одаривает нас...

— Я знаю, — Янь Чжэн понял намек и горько усмехнулся. — Но нужно платить добром за добро. Без вашего господина мои дела в столице не пошли бы так гладко. Этот скромный подарок – лишь пустяк.

Этими словами Янь Чжэн четко обозначил свои отношения с Шэнь Юем – лишь благодарность благодетелю. Все, что он делал, было ради этого, без иных причин.

В этом не было лжи. Хотя у Янь Чжэна и были свои планы в столице, без Шэнь Юя достичь цели было бы куда сложнее. Шэнь Юй действительно оказал ему огромную услугу.

Видя это, старший Сюй не стал продолжать.

— Оставим это. Во время прошлой поездки я заметил, что ваша губная помада и другие женские товары пользуются огромным спросом. Клиенты просили привезти больше. Сколько у вас есть в наличии?

Переключившись на дела, они обсудили ассортимент для северного рынка, после чего решили осмотреть товары непосредственно в лавке старшего Сюя.

Подарок Янь Чжэна вместе с бухгалтерскими книгами лавки был доставлен Шэнь Юю.

Му Си принесла учетные записи, и Шэнь Юй сразу заметил деревянную шкатулку поверх них.

— Что это?

Му Си подала коробочку:

— Старший Сюй сказал, что это ответный подарок от господина Яня. Открыть, господин?

Шэнь Юй почувствовал легкую боль в пояснице и махнул рукой:

— Просто положите в кладовую.

Му Си отставила шкатулку в сторону, подав только учетные книги:

— Отчеты лавок старшего Сюя за прошлый месяц для вашего просмотра.

Шэнь Юй охотно делегировал полномочия подчиненным, но некоторые вещи контролировал лично – например, ежемесячную отчетность. Доверие – это одно, но обязанности нужно выполнять.

Когда Шан Цзюньлинь вернулся после дворцовых дел, Шэнь Юй все еще изучал документы.

Благодаря постоянному обновлению ассортимента лавки старшего Сюя процветали. Помимо трех филиалов в столице, открылись магазины в других регионах. Женские товары особенно хорошо продавались на юге, где было много знатных семей, поэтому там открыли больше всего филиалов.

В результате ежемесячно Шэнь Юю доставляли все больше отчетов.

— Ваше Величество вернулись. — Шэнь Юй отложил кисть, потирая запястье.

Шан Цзюньлинь подошел и взял его руку, нежно массируя:

— Можно поручить это подчиненным, не обязательно делать все самому.

Шэнь Юй задумался и спросил:

— Есть ли во дворце кто-то, разбирающийся в этом?

Шан Цзюньлинь взглянул на евнуха Мэна.

— Если Благородный монарх не возражает, можно поручить это младшему Мэну. У него с детства способности к числам, — предложил евнух Мэн.

Младший Мэн, он же евнух Мэн Юань, управляющий дворца Юйчжан, отвечающий за все его дела и постоянно находящийся в работе.

— Не будет ли это для него обременительно?

— Что вы, Благородный монарх! Для него большая честь служить вам. Приказывайте без колебаний, — добродушно улыбнулся евнух Мэн. Во дворце люди боятся не переработок, а безделья. Лучше быть занятым, чем праздным.

Чем больше дел поручалось, тем больше это говорило о доверии господина и уважении к подчиненному.

— Хорошо, Му Си, отнеси эти учетные книги Мэн Юаню и скажи, чтобы пришел с докладом после проверки, — Шэнь Юй полностью доверял способностям Мэн Юаня. Весь дворец Юйчжан под его управлением практически не знал беспорядков, все дела шли как по маслу без лишних хлопот.

Му Си ушла с книгами.

Шэнь Юй встал и несколько раз прошелся по комнате – слишком долго сидел, нужно размяться. Шан Цзюньлинь присоединился к его неспешной прогулке по покоям.

— Сегодня при Дворе назначили дату казни князя Юэ, — после минутной тишины неожиданно произнес Император.

— Слишком затянули, давно пора было решить. А как насчет наставника Цзэна? Тоже определились?

Шан Цзюньлинь наблюдал за выражением лица Шэнь Юя и, не обнаружив ни малейших изменений, немного повеселел:

— Да, одновременно.

— Наконец-то эта история подходит к концу. За мятеж – смертная казнь. Неужели кто-то еще осмелится возражать? — Шэнь Юй вспомнил о ловушках, оставленных покойным Императором, и не удержался от вопроса.

— Когда на кону их собственная жизнь, кто посмеет за него заступаться? — Шан Цзюньлинь остановился и крепче сжал запястье Шэнь Юя. — А-Юй хочет присутствовать в тот день?

Увидеть смерть князя Юэ своими глазами.

Глава 200

Изначально Шэнь Юй не планировал идти, но слова Императора навели его на мысль. Он прочитал столько романов, где главные герои всегда находили выход из безвыходных ситуаций. А что насчет князя Юэ?

Будучи одним из главных героев той истории, которую он увидел после смерти, сможет ли князь Юэ и на этот раз спастись в последний момент?

— Пусть Ваше Величество сопроводит меня, — Шэнь Юй встретился взглядом с Императором. — После всего пережитого нужно увидеть финал своими глазами.

— Хорошо.

Казнь князя Юэ назначили на семнадцатый день. В то время, когда все в природе должно пробуждаться к жизни, князь встретит свою смерть. Шэнь Юй ждал того дня.

В прошлой жизни в критический момент он пронзил мечом жизненно важную точку князя Юэ, изменив предопределенный исход. Он не знал, как повернулся сюжет после его смерти, но в этот раз ему не нужно жертвовать собой, чтобы отправить князя Юэ в ад. Он сможет воочию увидеть, изменится ли мир после его смерти.

Времени еще много. Узнав дату, Шэнь Юй отложил эти мысли. С князем Юэ счеты прошлой жизни уже закрыты, а в этой все скоро решится. Лучше направить внимание на другие дела.

Сановники из знатных семей наконец-то, когда все уже подходило к концу, заметили подспудные течения среди народа.

Если аристократические семьи решали что-то выяснить, мало что могло укрыться от их глаз в столичных землях. Сначала один человек заметил неладное и, приказав проверить, был потрясен результатами. Не раздумывая, он тут же известил другие знатные семьи.

Вскоре вести дошли до всех.

— А-Юй, знатные семьи уже узнали о новом методе печати, — Шан Цзюньлинь взял персиковое печенье, которое приготовили на маленькой кухне, и поднес ко рту Шэнь Юя.

Печенье было сладким, как любил Шэнь Юй. Он открыл рот и принял угощение:

— Они что-то предприняли?

— Пока не решаются на открытые действия. Но Мы уверены, что через несколько дней выяснится, что метод распространился из типографии под твоим началом, — Император пальцем стер крошки с уголка губ Шэнь Юя.

— Они все равно должны были узнать. Так даже лучше – не пришлось специально сообщать, — печенье оказалось суховатым, и Шэнь Юй сделал несколько глотков чая.

— Прислать кого-нибудь охранять типографию? В ближайшее время знатные семьи наверняка что-то затеют, — Шан Цзюньлинь убрал руку, подушечки пальцев все еще чувствовали нежность кожи юноши. Он слегка потер их.

— Ваше Величество вовремя напомнили. Я напишу хозяину Е, чтобы он был осторожнее, — Шэнь Юй поставил чашку и обнял Императора за шею. — А безопасность типографии оставим на Ваше Величество.

Хотя у Шэнь Юя и была Инхо, организация только развивалась. Противостояние знатным семьям со столетней историей в столице могло привести к проколам. Шэнь Юй всегда ценил способных подчиненных и не хотел, чтобы типография пострадала из-за этого.

— Теневая стража будет следить за действиями знатных семей.

— И за другими типографиями-партнерами тоже нужно присмотреть.

Типография Шэнь Юя находилась под его защитой, а у остальных такой поддержки не было. Никто не мог гарантировать, что аристократы не тронут их.

— А-Юй может не волноваться. В конце концов, они облегчают Нам заботы, Мы не оставим их без защиты.

Против знатных семей у этих типографий не было шансов. Без покровительства Шан Цзюньлиня их можно было легко уничтожить.

Аристократы действовали быстро. Выяснив источник, они сразу же нацелились на типографию. Хозяин Е, предупрежденный Шэнь Юем, был готов и сразу же отреагировал, когда они начали атаку.

Народ почувствовал подспудное волнение под видимым спокойствием. В одночасье появилось множество людей, распространяющих дурные слухи о типографиях. Особое внимание уделялось тем, где после снижения цен простолюдины тоже могли позволить себе некоторые книги.

Поскольку Столичный вестник издавался совместно с Двором, знатные семьи сначала не решались действовать слишком открыто. Им нужно было прощупать почву и определить допустимые границы. Эти скрытые интриги и противостояние оставались неизвестными для простого народа.

С наступлением весны растения во дворце Юйчжан ожили. Дворец и раньше был самым прекрасным в задней части Запретного Города, а после того, как Шэнь Юй поселился здесь, Шан Цзюньлинь с увлечением наполнял его драгоценностями. Теперь Юйчжан стал еще великолепнее.

Даже сам Император жил здесь, и все дворцовые ресурсы стекались сюда.

Дворцовая кухня была превосходной, а Шан Цзюньлинь баловал Шэнь Юя, так что теперь он во всех отношениях превосходил прежнего себя.

Император завязал ленту на волосах юноши. До совершеннолетия оставалось еще несколько месяцев, поэтому Шэнь Юй по-прежнему не носил головной убор, а его черные как смоль волосы были собраны лишь одной лентой в тон одежде.

— Ваше Величество становится все искуснее, — Шэнь Юй встал, поправляя одежду.

Шан Цзюньлинь ущипнул его за щеку:

— А-Юй доволен?

— Если это Ваше Величество – я доволен всем.

Польщенный словами Шэнь Юя, Император слегка улыбнулся:

— У А-Юя действительно медовые уста.

Шэнь Юй поправил волосы у шеи:

— А Вашему Величеству нравится?

— Очень, — большой палец коснулся мягких губ, слегка надавив. — Такие сладкие.

Кончик языка Шэнь Юя скользнул по пальцу, касаясь его. Встретив потемневший взгляд мужчины, он невинно моргнул:

— Не сладкие же.

— Давай проверим, — голос Шан Цзюньлиня стал низким.

Палец убрали, подбородок мягко приподняли. Дыхание Императора становилось ближе, пока наконец губы не встретились. Поцелуй был глубоким, с легкими покусываниями, словно завоевание территории... Шэнь Юй полуприкрыл глаза, отвечая на ласки.

— Сладкие... Очень сладкие… — Голос Шан Цзюньлиня звучал словно сквозь туман, неясно.

Тело Шэнь Юя ослабло, весь его вес теперь поддерживали руки Императора. Пальцы инстинктивно вцепились в одежду мужчины, сминая ткань.

Поцелуй переместился ниже, но прежде чем ситуация вышла из-под контроля, Шэнь Юй остановил его:

— Нет... Мы же должны выехать из Дворца.

Шан Цзюньлинь замер:

— Можно позже. Перенесем на другой день.

Он уже собирался продолжить, но Шэнь Юй преградил ему путь рукой:

— Хозяин Е ждет за стенами. Нельзя заставлять его ждать слишком долго.

Император раздраженно цокнул языком, отпуская его:

— Почему именно сейчас?

Шэнь Юй поспешил выскользнуть из объятий, приводя себя в порядок. Волосы тоже слегка растрепались. Только когда оба привели себя в порядок, евнух Мэн осмелился объявить о подаче еды.

За трапезой Шан Цзюньлинь внезапно предложил:

— Вызовем его во Дворец. Сегодня никуда не поедем.

Шэнь Юй поднял глаза, держа палочки в зубах:

— Что случилось?

— Во дворце встречаться удобнее. А после я велю позвать портных из Швейной – А-Юй снова подрос, нужно новое платье.

Шэнь Юй не слишком переживал по поводу отмены выезда и просто кивнул:

— Как скажет Ваше Величество.

После еды они прогулялись по саду. Это почти вошло в привычку – после каждой трапезы Шан Цзюньлинь выводил его подышать воздухом.

— Ваше Величество, Благородный монарх, хозяин Е уже во дворце Юйчжан, — доложил главный евнух Мэн.

Когда они вернулись, хозяин Е уже ждал в зале. Увидев их, он почтительно поклонился.

— Этот простолюдин приветствует Его Величество и Благородного монарха.

— Не стоит церемоний.

— Я вызвал вас, чтобы узнать о ситуации снаружи. Если у типографии возникнут трудности, сразу сообщайте – я решу.

— Пока все спокойно. Совместное издание Столичного вестника с Двором стало своеобразным щитом. Благодаря газете они пока осторожничают.

— А вас лично они не тревожат?

Хозяин Е замешкался, в душе пробудились сложные чувства. Он не ожидал, что Шэнь Юй проявит заботу лично о нем.

— Благородный монарх, несколько дней назад они тайно предлагали мне крупную сумму за новый метод печати. С условием, что я больше никогда не буду его использовать и никому не расскажу.

— Щедрость не знает границ – десять тысяч золотых, не считая прочих благ, — холодно усмехнулся Шан Цзюньлинь.

Атмосфера в зале сгущалась. Шэнь Юй сжал руку Императора:

— Продолжайте. Они ведь сулили не только блага? Были и угрозы?

Знатные семьи всегда действовали жестко. Шэнь Юй сомневался, что они ограничились одними посулами.

— Они сказали, что если я проявлю неблагодарность, моей типографии придется закрыться. — Тогда эти слова вызвали в нем ярость, но теперь, рассказывая Шэнь Юю, он почти не чувствовал эмоций.

— Они осмелились на такие слова, значит, не знают, что за вами стою я.

Узнай они о связи с Шэнь Юем, сразу бы догадались об участии Императора. Тогда их действия не ограничились бы угрозами хозяину типографии.

Отсутствие движения при Дворе означало, что они пока не знали о роли Шан Цзюньлиня. Но скрывать это долго не получится – как только они попытаются атаковать, то поймут, что эта кость не так проста.

После обсуждения хозяина Е тайно вывели из Дворца. У Шэнь Юя было много торговых заведений снаружи, но мало кто знал их истинного владельца. Эту типографию он приобрел, не показываясь лично, так что кроме ближайших доверенных лиц и Императора, об этом почти никто не знал.

После ухода хозяина Е прибыли портные из Швейной. Шить для двух высших особ дворца – большая ответственность, и они не смели халатно относиться к делу.

— Ваши слуги приветствуют Его Величество и Благородного монарха, — начальница Швейной поклонилась вместе с сопровождавшими ее служанками.

Учтя прошлый опыт, на этот раз они не стали подходить сами, а передали измерительные инструменты Императору.

Шэнь Юй расправил руки, позволяя мужчине снимать мерки, и тихо спросил:

— Разве Ваше Величество не знает моих параметров? Зачем снова мерить?

— Для точности. Разве А-Юй хочет, чтобы одежда сидела плохо?

После измерений Шан Цзюньлинь продиктовал данные начальнице Швейной, и та лично записала их.

— Ваше Величество, одежда, заказанная ранее, готова, — начальница подозвала служанку с подносом. — Прошу оценить.

Шэнь Юй поднял глаза и сразу заметил ослепительно красный цвет на ткани.

— Посмотри, нравится ли тебе.

Шэнь Юй подошел и потрогал материал – текстура показалась знакомой.

Ведь Шан Цзюньлинь, чтобы он не поранил руки, некогда крепко связал его запястья длинной алой лентой, сотканной из этой ткани.

Глава 201

Шэнь Юй провел пальцами по материи и обнаружил, что она полупрозрачная. В прошлый раз красная лента была сложена в несколько слоев, и он не заметил этой особенности.

Неудивительно, что Шан Цзюньлинь сказал, что носить ее можно только перед ним.

Один слой ткани оказался еще мягче и нежнее, словно пушистые облака – их можно коснуться, но невозможно ухватить.

Слуги из Швейной оставили одежду и удалились. Естественно, Шан Цзюньлинь не позволил бы Шэнь Юю примерять полупрозрачные наряды при посторонних.

— А-Юй, примерь ее для Нас вечером, хорошо? — Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя сзади и прошептал ему в ухо.

Его низкий голос звучал завораживающе, а горячее дыхание обжигало чувствительную кожу Шэнь Юя. Мочки ушей постепенно порозовели, словно спелые плоды, манящие сорвать их. Шан Цзюньлинь провел кончиком языка по одной из них. Шэнь Юй вздрогнул, и даже голос его задрожал:

— Ваше Величество…

Мочка уха оказалась в теплой влажной полости рта, а зубы слегка сжали спелый плод, будто желая выжать из него сладкий сок. Шэнь Юй вцепился в одежду рядом – сложный черный халат тут же покрылся складками.

Когда ухо наконец отпустили, поцелуи переместились на шею – одно из любимых мест Императора, которому он часто уделял особое вниманию.

Шэнь Юй не мог вырваться и был вынужден покориться, пока мужчина не насытится.

К счастью, тот не собирался заходить слишком далеко, а лишь обнимал и ласкал его, оставив на коже множество следов.

Шэнь Юй дотронулся до шеи – ощущения все еще сохранялись, и даже легкое прикосновение вызывало дрожь.

Он сдался и убрал руку, понимая, что в ближайшие дни вряд ли сможет показываться на люди.

— Почему Ваше Величество так любит оставлять на мне следы? — проворчал Шэнь Юй. — Теперь снова придется их скрывать.

Зимой это было не так страшно – выходя из Дворца, он всегда надевал теплую накидку. У него было множество меховых пелерин, под которыми ничего не было видно.

Шан Цзюньлинь смотрел на оставленные им отметины с восхищением. Если бы Шэнь Юй не запрещал, он бы покрыл ими все тело юноши.

— А-Юй тоже может оставлять их на Нас, — голос Императора звучал густо пропитанный желанием.

Шэнь Юй плохо переносил этот тон – обычно он слышал его в постели, и со временем он научился мгновенно пробуждать в нем ответное влечение. Ощутив внутренний жар, Шэнь Юй схватил стоявшую рядом чашу и залпом выпил холодной воды.

— Это Наша чаша, — неспешно заметил Шан Цзюньлинь.

— Я не против пить из чаши Его Величества. Разве вы брезгуете мной? — придя в себя, Шэнь Юй уже не чувствовал себя в безвыходном положении.

— Разве А-Юй не знает Нас лучше всех? — взгляд Императора скользнул по нему, полный скрытого смысла.

Казалось, в нем горел огонь, готовый медленно испепелить того, на кого он был направлен. Шэнь Юю стало не по себе, и он подошел, чтобы прикрыть глаза Шан Цзюньлиня:

— Я знаю, что Ваше Величество не брезгует. Разве вы не хотели, чтобы я примерил одежду? Когда-нибудь, когда будет настроение, я надену ее для вас.

Шан Цзюньлинь, конечно, не брезговал им – Шэнь Юй знал это лучше всех. Ведь столько вещей, на которые он сам не решался, Император делал для него без малейших колебаний.

Хотя было бы лучше, если бы после таких моментов Шан Цзюньлинь не целовал его. Пусть даже каждый раз он по настоянию Шэнь Юя полоскал рот перед этим.

От этих мыслей лицо Шэнь Юя раскалилось еще сильнее.

— О чем задумался А-Юй? Почему щеки так горят?

Румянец распространялся по фарфоровой коже, словно цветы персика ранней весной – прекрасное зрелище.

Шан Цзюньлинь прижал язык к небу, понимая, что не стоит было так легко отпускать его.

Чувствуя, как атмосфера становится все более интимной, Шэнь Юй, не желавший провести весь вечер в постели, постарался сменить тему:

— Ваше Величество, есть ли новые сведения о других силах, оставленных покойным Императором?

Они казнили князя Юэ и сановника Цзэна потому, что поняли – больше никакой полезной информации от них не добиться. Если от них не было толку, зачем оставлять их в живых?

Не будь Шан Цзюньлинь озабочен скрытыми угрозами, он бы не позволил князю Юэ бесчинствовать так долго.

— Часть удалось раскрыть. Помимо уничтоженных отрядом Гу Хуая, Сюнь Чжао обнаружил двадцать тысяч частных солдат возле владений князя Юэ. Расследование показало, что эти войска не связаны ни с сановником Цзэном, ни с самим князем.

— Если сановник Цзэн не лгал, значит, помимо этих двадцати трех тысяч, местонахождение еще двадцати трех тысяч остается неизвестным.

Двадцать три тысячи – немалое число в любом случае.

— Кроме того, если у покойного Императора действительно были такие войска, почему он позволил вражеским государствам вторгнуться в Дахуань и отобрать наши земли?

Даже самый бездарный правитель не захочет стать Императором павшей династии. Все мечтают остаться в истории, а не быть проклятыми потомками.

— Возможно, у него и не было таких сил. Он мог солгать, чтобы сановник Цзэн оставался в страхе. Или же сановник Цзэн сам лгал, чтобы запутать Нас и заставить Нас опасаться, — Шан Цзюньлинь предложил несколько версий.

Шэнь Юй задумался – в словах сановника Цзэна наверняка была лишь доля правды.

— А как насчет остального? Сановник Цзэн указал места, где хранились деньги покойного Императора. Ваше Величество их нашли?

— Большую часть средств, доступных сановнику Цзэну, он уже израсходовал. Остальное Мы вернули. Теперь понятно, почему казна была пуста, когда Мы взошли на престол – оказывается, все было расхищено заранее.

Шэнь Юй удивился:

— Эти вещи были из казны?

— Многое из этого – императорские регалии. По словам главы Министерства финансов, среди изъятого были предметы, официально зарегистрированные в казне, но позднее таинственно исчезнувшие.

— Ваше Величество… — Шэнь Юй знал, что путь Шан Цзюньлиня к трону был куда сложнее, чем казалось со стороны, но он не ожидал, что покойный Император дойдет до такого – тайно расхищать государственную казну.

Неужели его расточительность в последние годы была лишь прикрытием для этого?

Заметив тревогу в глазах Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь вздохнул и притянул его к себе:

— С Нами все в порядке. Более того, Нас не удивляют подобные поступки. Сколько бы он ни готовил ловушек – все они будут раскрыты. А-Юй ведь поможет Нам, правда?

Шэнь Юй прижался к груди Императора и тихо кивнул.

В этот момент, незаметно для него, губы Шан Цзюньлиня дрогнули в улыбке. Его А-Юй был таким мягкосердечным…

Императора не волновало, что совершил его предшественник. Но он дорожил Шэнь Юем. И если из-за этих событий юноша станет чуть более снисходительным, чуть менее склонным покинуть его – что ж, тем лучше.

Поскольку вторая часть ценностей так и не была найдена, дело пока не предавали огласке. Сановник Цзэн выдал немало информации, и по каждому пункту Шан Цзюньлинь назначил ответственных чиновников. Если сведения подтвердятся – виновные понесут заслуженное наказание.

Когда Гу Хуай завершил свою миссию, он вернулся в столицу. Хотя его ранг не повысили, от имени Двора ему пожаловали генеральскую усадьбу в престижном районе. Прежним владельцем этого поместья был некогда могущественный клан Линь.

Поколения семьи Линь служили полководцами, совершив немало подвигов во славу Дахуань. Если бы не клевета, в которую поверил покойный Император, их судьба не сложилась бы столь трагично.

После падения дома Линь военная мощь Империи резко ослабла. Не осталось никого, кто мог бы противостоять внешним угрозам. Когда начались вторжения, Двор не предпринял – да и не мог предпринять – никаких действий.

— Поздравляем генерала Гу!

После аудиенции чиновники, желавшие сблизиться с восходящей звездой, наперебой выражали почтение. После недавних событий даже слепцу было ясно – Гу Хуая ждет великое будущее.

При дворе отношение Императора решало все. А Шан Цзюньлинь явно собирался продвигать Гу Хуая. К тому же, как военный, тот не пересекался с интересами гражданских чинов – а значит, с ним можно было смело завязывать связи.

Обменявшись формальностями, Гу Хуай покинул Дворец. Вместо новой усадьбы он направился в дом лекаря Гу.

Тот, свободный от службы, сушил во дворе травы. Увидев вошедшего в парадном мундире Гу Хуая, он остолбенел.

— Братец, я вернулся.

С грохотом упала корзина с травами.

Гу Хуай спокойно поднял рассыпавшиеся растения:

— Как же ты неосторожен.

Лекарь Гу замер, глядя на склонившегося юношу. Нет, называть его юношей уже неверно. За прошедшие месяцы Гу Хуай изменился до неузнаваемости. Черты лица стали тверже, во взгляде появилась властность. Исчезла вся юношеская мягкость – теперь перед ним был зрелый мужчина. А не тот мальчик, что любил прижиматься к нему с нежностями.

Очнувшись, лекарь поспешил помочь:

— Я сам справлюсь.

Гу Хуай замер:

— Братец… ты больше не хочешь меня?

— Конечно хочу!

— Тогда почему ты так холоден?

— Просто… еще не привык. Ты так изменился. Когда ты въезжал в столицу, я видел тебя в толпе – едва узнал. Сяо Хуай… ты вырос.

В сердце Гу Хуая потеплело:

— Я тоже видел тебя, братец. Но тогда нельзя было подойти. Теперь я смогу защищать тебя.

Подняв последнюю травинку, он тихо спросил:

— Братец… я не хочу жить в генеральской усадьбе. Там пусто и холодно. Можно я останусь здесь?

— Этот дом всегда был твоим. Остаться – конечно, можешь.

Пока юноша был рядом, его болтовня казалась обычным фоном. Но после отъезда лекарь Гу с удивлением осознал, как одиноко стало в тишине. Мысль, что Гу Хуай останется, наполнила его радостью.

Чиновники, желавшие заручиться расположением генерала, с удивлением узнали, что тот предпочел казенной усадьбе скромный дом с братом. Вскоре молва об их теплых отношениях дошла даже до трона.

— Этот мальчишка Гу Хуай… Мы даровали ему поместье, а он предпочел ютиться у лекаря Гу. Если бы он сам не просил именно этот дом, Мы бы решили, что он недоволен Нашим подарком!

— Усадьба клана Линь – это он сам выбрал? Я думал, Ваше Величество просто выделили первое попавшееся, — удивился Шэнь Юй.

— С домом Линь… все сложнее. Мы планировали сохранить его, не отдавая никому, — в голосе Шан Цзюньлиня звучали особые нотки.

Шэнь Юй перебрал воспоминания. Клан Линь был знаменит в годы расцвета. И кажется, именно под их началом Шан Цзюньлинь начинал военную службу…

— Почему же Ваше Величество изменили решение? — вдруг осенило Шэнь Юя. — Гу Хуай… имеет отношение к дому Линь?

Глава 202

— Возможно, он – последняя кровь рода Линь в этом мире, — ответил Шан Цзюньлинь.

— История клана Линь… — Шэнь Юй слышал о ней. Весь род, преданный трону, был вырезан по приказу обманутого клеветой Императора – вплоть до младенцев в колыбелях.

Чиновники, пытавшиеся заступиться, были казнены, сосланы или отправлены в отставку. Старейшие сановники в гневе покинули Двор. А клеветники воспользовались моментом, чтобы укрепить власть. Именно после этого двор почти полностью попал под их контроль.

— В те события было много странного. Просто никто не осмеливался задавать вопросы.

— Я верю, Ваше Величество сможете разобраться с этим наследием, — Шэнь Юй прижался к плечу Императора.

— Так уверен в Нас?

Шэнь Юй кивнул.

В прошлой жизни никто не вспоминал невинно убитых. Но теперь у них был шанс восстановить справедливость.

— О чем только не беспокоится Наш А-Юй, — Шан Цзюньлинь накрутил прядь волос юноши на палец.

— Потому что я хочу, чтобы Дахуань под правлением Вашего Величества становился все лучше.

— Ради Нас?

— Да. Ваше Величество – мой супруг. Я хочу, чтобы, говоря о моем муже, люди произносили лишь слова восхищения.

Сердце Шан Цзюньлиня дрогнуло. Он всегда думал, что Шэнь Юй предлагает свои идеи и планы лишь из-за сострадания к людям. Но теперь юноша признался: все это – только ради него.

Император крепко обнял Шэнь Юя. Он никогда не стремился стать «хорошим правителем. Трон был для него лишь способом выжить – ведь если бы на нем оказался другой, Шан Цзюньлиня ждала бы смерть. Все желали его гибели, но он не только выжил, но и поднялся на вершину.

Но если А-Юй хочет видеть его Великим Императором – он им станет. Он сделает так, чтобы их имена произносили с восхищением. Он подарит своему А-Юю все самое лучшее в этом мире.

Вскоре настал день казни князя Юэ. Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь, переодетые в простую одежду, покинули дворец.

Евнух Мэн, давно привыкший к таким вылазкам, организовал все необходимое.

Улицы были переполнены. После мятежа люди долго жили в страхе, но теперь, когда зачинщиков схватили и ведут на казнь, все спешили посмотреть на расплату.

Шэнь Цинжань, затерявшийся в толпе, чувствовал лишь пустоту. Он потерял все. Даже последнее убежище едва не стало его могилой. Неужели он переселился сюда лишь для того, чтобы видеть, как процветает Шэнь Юй?

Шан Цзюньлинь привел Шэнь Юя не на саму площадь, а в чайный дом с видом на место казни.

Внизу кипела толпа. Когда князя Юэ вывели на эшафот, Шэнь Юй не мог понять, что чувствует. Мысли то переполняли его, то исчезали вовсе. Его руку накрыла ладонь Императора:

— Ваше Величество…

— Если не хочешь смотреть – вернемся во Дворец.

Место было выбрано специально – достаточно далекое, чтобы не видеть жестоких подробностей. Перед выходом Шан Цзюньлинь не раз спрашивал, но Шэнь Юй настоял на этом.

— Все в порядке. — Он покачал головой. Ему нужно было лично убедиться в смерти князя Юэ и окончательном разрыве с «сюжетом из прошлой жизни.

Император сжал его пальцы, не настаивая.

На эшафоте князь Юэ впервые за долгое время был полностью трезв. Он отчетливо понимал, что ждет его впереди.

Слова Шэнь Юя в тюрьме разрушили все его иллюзии. Он не знал, как юноша узнал о его снах, но с тех пор каждую ночь ему снилось одно и то же: клинок, пронзающий его сердце. Раз за разом он переживал собственную смерть в мельчайших деталях. Это сводило его с ума.

Сейчас, прижатый стражниками, он вдруг заметил в толпе знакомую фигуру.

Слишком знакомую.

Ту, что являлась ему в кошмарах.

— Шэнь Юй…

Князь тихо засмеялся.

Этот человек вознес его на вершину – и низверг в ад. И во сне, и наяву он терпел крах из-за него.

Какой же это был фарс.

Когда солнце в зените ослепило Шэнь Юя, он на мгновение закрыл глаза. А когда открыл – все было кончено.

Князь Юэ мертв.

На улице по-прежнему светило солнце. Никаких неожиданностей. Невидимая глыба свалилась с плеч Шэнь Юя. Его взгляд наконец прояснился.

Внизу царило оживление. Народ ликовал, видя возмездие.

Вдруг он почувствовал на себе чей-то ненавидящий взгляд.

Шэнь Цинжань.

Он давно не видел второго «главного героя из прошлой жизни.

Они смотрели друг на друга: один – с высоты, другой – из толпы.

Шэнь Цинжань первым отвел глаза.

Шэнь Юй отпил чаю.

— Кого увидел А-Юй?

— Никого важного.

После казни началась чистка среди связанных с князем чиновников. Все понесли суровое наказание. Семья сановника Сюя и его родня получили как минимум ссылку.

Шан Цзюньлинь был беспощаден. Никто не осмеливался оспаривать приговоры за измену. Неделями площадь не могла избавиться от запаха крови.

Для столичных жителей это не было новостью. Все единодушно поддерживали казни.

На следующий день после каждой казни в «Народных вестях публиковались преступления осужденного. Тех, кто осмеливался назвать Императора жестоким, тут же осаживали:

— Такие негодяи заслуживают смерти!

— Верно! Разве они думали о невинных, когда творили зло?

— Гильотина – это еще милость! За их преступления нужно четвертовать!

— Суд строг, но справедлив. Это предупреждение всем, кто замышляет недоброе!

Из-за масштабных чинов народ только и говорил о происходящем.

К середине апреля дело князя Юэ было окончательно закрыто. С наступлением тепла в Империи воцарилось спокойствие.

Земли князя вернули под контроль двора. Сюнь Чао, получивший повышение, остался в Юэчжоу для решения оставшихся вопросов.

Весеннее солнце светит ярко, и Шэнь Юй любит проводить время на свежем воздухе. Шан Цзюньлинь приказал подготовить беседку, и теперь Шэнь Юй проводит там половину дня.

Под влиянием Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь тоже перенес сюда место для рассмотрения докладов.

Солнечные лучи мягко проникают внутрь, и Шэнь Юй, от нечего делать, взял один из докладов, лежащих на каменном столе. Это те документы, которые Шан Цзюньлинь еще не успел просмотреть. Их только что принес евнух Мэн, а уже рассмотренные были унесены.

Шэнь Юй открыл доклад, пробежал глазами и с раздражением отбросил его в сторону. Шум привлек внимание Шан Цзюньлиня. Он отложил кисть и поднял взгляд:

— А-Юй, что ты там увидел, что так разозлился? Мэн Чан, подай Нам этот доклад.

Евнух Мэн, стоявший в стороне, поспешно подал документ Императору. Шан Цзюньлинь бегло просмотрел его и все понял.

— А-Юй, подойди к Нам.

Шэнь Юй неспешно приблизился. Когда только он оказался рядом, Шан Цзюньлинь схватил его за руку и слегка потянул к себе. Застигнутый врасплох, Шэнь Юй упал на колени Императора, оказавшись в крепких объятиях.

— А-Юй разгневан? — Шан Цзюньлинь оставляет поцелуй на шее Шэнь Юя. — Разве Мы станем делать так, как они предлагают? О чем тут злиться?

— Этот подданный знает, что Ваше Величество не станет. — Просто осознание, что кто-то посмел заглядываться на то, что принадлежит ему, вызывает неприятное чувство.

Шэнь Юй прочитал доклад, касающийся императорского набора.

Все прежние императоры Дахуань проводили большие смотрины, пополняя гарем прекрасными девушками со всей Империи – кроме Шан Цзюньлиня. С момента его восшествия на престол, каждый год он находил причины, чтобы отменить это мероприятие. Теперь снова подошло время, и чиновники подали доклад с требованием возобновить традицию.

— А-Юй, не беспокойся об этом. Мы разберемся и не позволим им докучать тебе. — Шан Цзюньлинь нежно коснулся щеки Шэнь Юя.

Шан Цзюньлинь сдержал слово. Пока он не давал согласия, чиновники ничего не могли поделать, тем более что двое высших сановников Императорского Кабинета твердо стояли на его стороне.

— Его Величество по-прежнему отказывается открывать гарем, — после аудиенции один из чиновников выразил беспокойство. — Его привязанность к Благородному монарху – это одно, но хотя бы наследник должен быть!

— Разве мы можем заставить Его Величество приблизить женщин, если он не желает?

— Кто способен повлиять на волю Императора? Служа столько лет, разве вы не понимаете его характер? Если бы он был склонен к уступкам, разве в его дворце был бы лишь один Благородный монарх?

— Но вопрос наследника…

— Вместо того чтобы надеяться, что Император возьмет наложниц, вам лучше молиться, чтобы у Благородного монарха обнаружилась такая способность.

Придворные переглянулись, вынужденные признать правоту этих слов.

Доклады поданы, но Император их отверг. Канцлер и министр Фан молчаливо поддержали его, вмешиваясь только в государственные дела. Надеяться, что они станут уговаривать Императора, бесполезно – скорее сами нарвутся на гнев.

Поскольку путь через Императора оказался закрыт, чиновники обратили внимание на Шэнь Юя.

— А если попросить Благородного монарха убедить Его Величество?

— Ты что, забыл, что изначально именно он не позволил Императору окружить себя другими? Его Величество строго запретил беспокоить Благородного монарха этим вопросом. Если ты попробуешь, неважно, как отреагирует он сам – Император точно тебя накажет.

Прежде чем они успели разработать план, новое событие отвлекло всех от гаремных дел.

Его Величество приказал пересмотреть дело рода Линь.

— Если им так нечем заняться, кроме как следить за императорским гаремом, пусть получат больше дел, — холодно произнес Шэнь Юй, беря в руки бамбуковые планки.

— А-Юй прав. Сомнительных дел, оставленных прежним Императором, немало. Если одного недостаточно, чтобы заткнуть им рты, пусть возьмутся за несколько.

Узнав, что чиновники пытаются использовать Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь сурово предупредил их. Он обещал не допустить, чтобы это беспокоило Шэнь Юя, и не позволит придворным докучать ему.

Глава 203

Получившие предупреждение министры, разумеется, не стали распространяться об этом. После выговора они покорно замолчали – ведь на этот раз отделались лишь угрозой, но если разгневают Шан Цзюньлиня по-настоящему, никто не знает, что их ждет в следующий раз.

Хотя с появлением Шэнь Юя нрав Императора смягчился, это не означало, что наказания отменили. Особенно если дело касалось Благородного монарха – возможно, теперь Император карал даже жестче.

Учитывая печальный опыт предшественников, никто не решался рисковать карьерой.

— Его Величество еще в расцвете сил, беспокоиться об этом действительно рано.

— Время покажет, и решение найдется само собой, ха-ха.

Найдя оправдания, все молчаливо оставили эту тему.

Пересмотр дела Линь был предложен Гу Хуаем. Совершив великую заслугу, он отказался от всех наград, попросив лишь пересмотреть старый процесс. Если в прошлом суд ошибся, он надеялся восстановить справедливость для семьи Линь.

Происхождение Гу Хуая давно волновало Двор. После его возвращения в столицу влиятельные чиновники пытались разузнать о нем подробности. Хотя точных сведений добыть не удалось, выяснилось, что он не родной брат лекаря Гу – в детстве его подобрал будущий императорский лекарь.

Это не было секретом, но более глубокие следы затерялись.

Пересмотр дела повлечет множество проблем.

Во-первых, это затронет авторитет покойного Императора. Дело, утвержденное его печатью, теперь пересматривают – значит, бросают тень на его решения. Во-вторых, жертв и выгодоприобретателей тогда было много, и если дело действительно сменит исход, последствия вызовут еще больше сложностей.

Что касается первого пункта, чиновники знали: Шан Цзюньлиня это не волнует. Если бы он заботился о репутации предшественника, разве взял бы трон силой?

После аудиенции несколько сановников собрались вместе.

— Как вы думаете, знал ли Император о прошлом генерала Гу?

— Должно быть, знал. Раньше я не понимал, почему Его Величество доверил высокий пост человеку, появившемуся из ниоткуда. Но если генерал Гу действительно потомок рода Линь, все становится на свои места.

— Верно. Поколения семьи Линь рождали великих полководцев. Если бы не та катастрофа, в эпохе Дахуань не было бы столь смутного периода.

— Но разве не говорили, что Линь были уличены в измене с неопровержимыми доказательствами?

— Было ли это истиной – зависело лишь от слова покойного Императора. Уже тогда дело содержало множество нестыковок. Многие чиновники просили о тщательном расследовании, но Император отказался слушать, лишив семью даже возможности объясниться. Хотя сама ситуация с домом Линь тоже была... странной.

— В каком смысле?

— Это я обнаружил при изучении архивов. Тогда кто-то внезапно донес Императору, что Лини вступили в сговор с врагом. В тот момент все четверо мужчин семьи – отец и трое сыновей – сражались на границе. В столице оставались их родственники, но никто даже не попытался защитить честь рода. Позже армия Линь оказалась зажата между вражескими силами и погибла, а их столичная резиденция сгорела дотла...

Тем временем Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь тоже изучали документы, связанные с делом семьи Линь.

Раз уж предстоял пересмотр, нужно было досконально разобраться во всех обстоятельствах. На столе лежали не только архивные записи из Храма Дали и Министерства наказаний, но и доказательства, собранные Гу Хуаем за эти годы.

— В какой момент здесь замешан Фэй Мэн? — Шэнь Юй отложил свиток, так и не сумев понять связь.

Дело о наркотике «Фэй Мэн Шан Цзюньлинь расследовал лично, но полезных зацепок почти не нашлось. По просьбе Шэнь Юя, вещество запретили по всей Империи, и за год его распространение практически прекратилось. Согласно словам Гу Хуая, семья Линь тоже стала жертвой Фэй Мэна – но как именно он повлиял на их судьбу?

— Гу Хуай тоже продолжает искать ответы, — при свете свечей их тени слились воедино. Шан Цзюньлинь нежно помассировал виски Шэнь Юя. — Уже поздно, отдохнем. Завтра продолжим.

После долгого чтения документов у Шэнь Юя слегка кружилась голова. Он поднялся с колен Императора:

— Ваше Величество, прогуляемся немного в саду.

— Хорошо.

Рука об руку, они бродили среди цветущих клумб. Лунный свет заливал все вокруг серебристым сиянием. Шэнь Юй поднял взгляд к огромной круглой луне на небе, усыпанному мерцающими звездами.

— Сегодня луна такая... совершенная, — прошептал он. — Так прекрасна.

— Не сравнится с А-Юем, — Шан Цзюньлинь не отводил глаз от его лица.

— Ваше Величество сравнивает меня с луной? — Шэнь Юй повернулся и внезапно утонул в темной глубине императорских глаз.

— Для Нас ничто в этом мире не сравнится с А-Юем.

— Ваше Величество говорил, что у меня медовые уста. По-моему, это у Вас они слаще.

— Тогда... не хочет ли А-Юй попробовать на вкус, есть ли на Наших устах мед?

— Хорошо. Закройте глаза.

Шан Цзюньлинь послушно опустил веки. Шэнь Юй обвил руками его шею, встал на цыпочки и прижался губами к его рту. Стоило их губам соприкоснуться, как он ощутил вторжение чужого дыхания. Вспомнив слова Императора, Шэнь Юй осторожно провел кончиком языка по его губам.

Успел ли он почувствовать сладость – осталось загадкой, потому что в следующее мгновение Император лишил его воздуха.

Его талию сжали стальные руки, будто пытаясь вдавить его в самое нутро. Язык безжалостно засасывали, пока он не онемел полностью. Шэнь Юй недовольно уперся ладонями в плечи Императора, но тот лишь сильнее притянул его к себе. Порыв ветра запутал их волосы в единый водоворот, где уже нельзя было различить, где чьи пряди.

Когда наконец его отпустили, Шэнь Юй обмяк всем телом, полностью доверив свой вес рукам, сжимавшим его талию.

— Так я и не распробовал... — пробормотал он.

— Попробуем еще раз? — Шан Цзюньлинь прижался лбом к его лбу, голос низкий и хриплый.

Шэнь Юй покачал головой:

— Язык еще немеет.

— Давай посмотрим. — Император слегка отстранился, приподняв его подбородок. — Открой рот.

Послушно высунув покрасневший кончик языка, Шэнь Юй тут же пожалел об этом, когда палец Императора дотронулся до него.

— Все в порядке, не надо смотреть! — поспешно спрятал он язык, речь слегка заплеталась.

— Ты уверен?

— Просто Ваше Величество слишком... усердствовали. Все уже прошло.

К утру язык действительно перестал неметь, но Шан Цзюньлинь все же вызвал лекаря Гу.

— Я же сказал, что все в порядке! Зачем беспокоить лекаря?

— Пусть проверит – лишним не будет.

Благодаря долгому лечению, здоровье Шэнь Юя значительно улучшилось, и лекарь Гу теперь навещал его гораздо реже. Осмотрев пациента, врач невозмутимо объявил:

— Благородный монарх полностью восстановился. Прежний рецепт можно принимать не ежедневно, а раз в два-три дня.

Не ожидавший такой приятной новости, Шэнь Юй не смог сдержать улыбки.

Никто не радовался его выздоровлению больше, чем Шан Цзюньлинь. Все слуги дворца Юйчжан получили щедрые награды.

Работать в покоях Шэнь Юя считалось большой удачей – хозяин был спокойным, а награды щедрыми. Управляющий Сюй регулярно присылал новинки с его торговых предприятий, большую часть которых Шэнь Юй раздавал прислуге. Получить модную вещицу, за которой в городе выстраивались очереди, было огромной радостью для служанок.

Дело Линь продвигалось быстро. Прежде чем обратиться к Императору, Гу Хуай подготовил все необходимое. Без железных доказательств он не стал бы рисковать.

Хотя чиновники и не горели желанием пересматривать старый приговор, приказ Императора обязывал их к действию: изучать архивы, заново допрашивать свидетелей. Даже с доказательствами Гу Хуая, спустя столько лет, процесс шел тяжело.

Расследование поручили Фан Цзюню при содействии Министерства наказаний. Будучи выходцем оттуда, он легко находил общий язык с бывшими коллегами.

Ежедневно во Дворец поступали новые сведения. Многие знали о странностях в деле семьи Линь, но покойный Император был непреклонен. Тех, кто осмеливался заступиться или усомниться, либо понижали в должности, либо казнили вместе с семьями.

Новая эра – новые чиновники. Большинство нынешних служащих получили назначения уже при Шан Цзюньлине. Из переживших прежнее правление, кроме Фан Цзюня, остались единицы.

Они привыкли к решительной манере действий Шан Цзюньлиня, но с разоблачением дела семьи Линь они с ужасом осознали, насколько хаотичным был двор при правлении предыдущего Императора.

— Как это дело с таким количеством сомнительных моментов могло быть так просто закрыто? Речь ведь шла о судьбах десятков тысяч людей! Почему все было решено так небрежно?

— Ты же сам знаешь, какое тогда было время… Чего тут удивляться?

— Может, поэтому, когда Его Величество взошел на престол, почти не было сопротивления?

— Тише ты! Стены тоже имеют уши. Не только поэтому. Его Величество был единственным законным наследником среди всех принцев, так что престол по праву должен был перейти к нему. Более того, именно он спас Дахуань от кризиса, избавил народ от страданий. По всем законам и логике, этот трон должен был принадлежать ему.

— А разве Его Величество реабилитировал семью Линь, чтобы не оставлять верных подданных под клеймом несправедливости?

Многие чиновники, осведомленные о деталях этого дела, испытывали сложные чувства. Раньше они считали, что у Императора нет никаких сдерживающих принципов, но теперь стало ясно – он не был безразличен, а просто ждал подходящего момента. Иначе почему среди всех людей он выбрал именно Гу Хуая, который так стремился восстановить справедливость для семьи Линь?

Раз у Императора в руках были теневые стражи Дракона, они не могли поверить, что он не знал о происхождении этого человека перед тем, как назначить его.

О том, что думали чиновники, Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь не знали. После того, как дело было передано в соответствующие органы, Император перестал тратить на него силы.

С делом князя Юэ было покончено, и у Шан Цзюньлиня наконец появилось немного свободного времени. Он решил на пару дней вывезти Шэнь Юя из дворца.

В прошлом году из-за непредвиденных обстоятельств им не удалось совершить запланированную весеннюю прогулку, и теперь Император хотел наверстать упущенное.

Шэнь Юй как раз примерял новую одежду. С наступлением тепла он сменил зимние тяжелые наряды на легкие весенние одеяния. Поскольку он немного подрос, прошлогодние вещи стали ему малы, и Придворное ведомство, ответственное за гардероб, спешно подготовило новые. Новый наряд сохранил привычный для Шэнь Юя стиль – простой, удобный и лаконичный.

Его черные волосы были перехвачены лентой того же цвета. Когда Шэнь Юй вышел в новом одеянии, Шан Цзюньлинь уже переоделся в простую одежду.

— Сегодня мы покидаем дворец? — спросил Шэнь Юй, глядя на Императора.

Только перед выездом за пределы дворца Шан Цзюньлинь менял одежду с вышитыми драконами на обычную.

— За пределами дворца в эти дни проходит соревнование по мацю. Хочешь посмотреть?

Мацю было очень популярным развлечением в Дахуань, но из-за физических ограничений Шэнь Юй почти не играл в него. [прим. ред.: мацю «馬球 – конное поло]

— А Ваше Величество выйдет на поле?

Сам по себе просмотр игры его не особо интересовал, но если на поле выйдет Император – это совсем другое дело.

Глава 204

— А-Юй хочет увидеть Нас на поле? — Это было неожиданно для Шан Цзюньлиня. Он планировал просто вывезти Шэнь Юя подышать воздухом, а поло, как популярное развлечение, могло бы ему понравиться.

— Можно и просто посмотреть вместе с Вашим Величеством. — Шэнь Юй передумал.

Он вдруг осознал, что Шан Цзюньлинь – Император, который в юности служил в армии. В отличие от других принцев, которые в молодости предавались развлечениям, он сражался на поле боя, пробивая себе путь к власти. Возможно, в такие игры, как поло, он и не играл.

— Если А-Юй хочет, Мы можем выйти.

Шэнь Юй взял Императора за руку и покачал головой:

— Я подумал, что лучше просто посмотрим вместе. Если Ваше Величество выйдет на поле, мне придется наблюдать в одиночестве, а я предпочитаю, чтобы Вы были рядом.

— Как пожелает А-Юй.

После апреля погода становилась все теплее, и вскоре настал день, назначенный для выезда. На этот раз они отправились скромно, с небольшой свитой.

Главный евнух Мэн, переодетый в простую одежду, сопровождал их.

Карета двигалась все дальше от дворца. Шэнь Юй приподнял занавеску и выглянул наружу. Солнце светило ярко, легкий ветерок приносил прохладу. Когда карета приблизилась к городским воротам, Шэнь Юй опустил занавеску и спросил:

— Ваше Величество везет меня за город?

— На гору Цанци. В прошлом году из-за происшествия А-Юй не смог как следует насладиться прогулкой, в этом году Мы наверстаем упущенное.

Через полчаса карета остановилась. Главный евнух Мэн доложил снаружи:

— Ваше Величество, мы прибыли.

Шэнь Юй вышел следом за Шан Цзюньлинем. Придворные быстро начали обустраивать место.

Гора Цанци была прекрасна. Взгляду открывались изумрудные просторы, цветы всех оттенков, порхающие бабочки, садящиеся на лепестки. Красота природы поднимала настроение. Шэнь Юй не был тем, кто любит часто покидать Дворец, но иногда выезжать за его пределы, чтобы насладиться пейзажами, ему нравилось.

— Ваше Величество, прогуляемся?

Придворные остались обустраивать место, а Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь пошли по тропинке. Император выбрал малопосещаемое место, но по мере продвижения людей становилось больше.

Гора Цанци была популярна, и каждую весну сюда приезжало множество посетителей. У ручья собрались студенты, пускающие по воде чаши с вином, сочиняющие стихи и веселящиеся.

Приблизившись, Шэнь Юй различал их разговоры – кто-то восхищался природой, кто-то обсуждал политику, темы были самыми разными.

Увидев Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня, студенты любезно пригласили их присоединиться.

— Господа, не желаете ли разделить с нами чашу?

— Господин Юй? — Один из молодых студентов подбежал к ним. — Это действительно вы! После нашей последней встречи мы с товарищами хотели пригласить вас на беседу, но не смогли вас найти… А теперь вот случайно встретились!

Шэнь Юй вспомнил, что во время одной из предыдущих вылазок с Императором они действительно повстречали нескольких студентов, направлявшихся на экзамены.

Почувствовав, как атмосфера вокруг Императора сгущается, Шэнь Юй вежливо отказался. Студент, хоть и разочарованный, не стал настаивать и, поклонившись, сказал:

— Тогда, возможно, в следующий раз.

Шэнь Юй взял Шан Цзюньлиня за руку, и они продолжили путь.

— Ваше Величество разозлились? — спросил он по дороге.

— Этот Император не гневался.

Шэнь Юй остановился, и Шан Цзюньлинь последовал его примеру.

Повернувшись к Императору, Шэнь Юй увидел на его лице полное спокойствие – действительно, не похоже, чтобы тот злился. Однако…

Он не забыл, как в момент, когда студент подошел к ним, рука Императора на его талии внезапно сжалась сильнее.

— Раз Ваше Величество не гневается, тогда вернемся и пообщаемся с ними? Встреча – это судьба… — С этими словами Шэнь Юй сделал вид, что поворачивает обратно.

Его запястье было схвачено.

— Ваше Величество? — Шэнь Юй приподнял бровь.

— Мы запрещаем, — Шан Цзюньлинь слегка сжал губы. — Если А-Юй хочет чего-то, Мы составим ему компанию.

Шэнь Юй лишь дразнил его и не собирался возвращаться на самом деле. Услышав это, он остановился:

— Раз так… То что угодно?

— Что угодно.

Кивнув, Шэнь Юй взял Императора за руку, и они продолжили путь.

В прошлый раз из-за приступа, спровоцированного посторонними, он не смог как следует осмотреть эти места. Теперь же, раз уж они здесь, он намерен насладиться сполна.

— Там внизу будет проходить матч по поло? — Шэнь Юй указал в сторону.

На ровной площадке лошади лениво бродили, а люди в одеждах двух разных цветов тихо переговаривались.

— Да. Соревнования начнутся завтра утром, — ответил Шан Цзюньлинь.

— Мы останемся здесь на ночь? А как же утренний двор Вашего Величества?

— Завтра выходной, прием отменен.

Раз Император все предусмотрел, Шэнь Юй перестал беспокоиться. Проходя добрую половину дня, он устал. Оценив расстояние до лагеря и положение солнца, он потянул Шан Цзюньлиня за рукав.

— Что такое? — Император остановился.

— Устал, Ваше Величество.

— Хочешь, чтобы Мы понесли тебя?

Шан Цзюньлинь протянул руки, но Шэнь Юй поспешно отстранился:

— Это же далеко! Разве Ваше Величество не устанет?

— Разве можно устать, неся А-Юя? — голос Императора был спокоен.

Шэнь Юй внимательно посмотрел на него: после долгой ходьбы Шан Цзюньлинь выглядел точно так же, как и в начале, дыхание ровное – в отличие от его собственного, уже сбившегося.

— А-Юй беспокоится, что утомит Нас? — в голосе Императора зазвучали смешливые нотки. — Даже если бы Мы несли тебя целый день, это не составило бы труда.

Шэнь Юй хотел возразить, но вспомнил чудовищную выносливость этого человека и молча сдался.

Не дав ему опомниться, Шан Цзюньлинь подхватил его на руки, слегка подбросил и насмешливо заметил:

— А-Юю стоит больше есть. В руках – будто ничего и нет.

Неся Шэнь Юя, он шел быстро и уверенно, и обратный путь занял куда меньше времени.

Пригретый в объятиях Императора, Шэнь Юй лениво перекидывался с ним словами, но к концу дороги его голос становился все тише, и он почти задремал.

Увидев, что Шан Цзюньлинь возвращается с Шэнь Юем на руках, главный евнух Мэн встревожился:

— Ваше Величество, Благородный монарх…

Шум разбудил Шэнь Юя. Он сонно открыл глаза:

— Ваше Величество, мы уже пришли?

— Пришли.

— Тогда можно отпустить… — Шэнь Юй попытался высвободиться.

— Не двигайся.

Руки Шан Цзюньлиня были крепки, и все попытки вырваться ни к чему не привели. В конце концов Шэнь Юй сдался.

Придворные уже приготовили ужин. Умывшись холодной водой, Шэнь Юй почувствовал себя бодрее.

Сев рядом с Императором, он принялся разминать его руки:

— Ваше Величество, руки не болят?

Его опущенные ресницы отбрасывали тень на щеки, а закатный свет окутывал фигуру золотистым сиянием. Шан Цзюньлинь на мгновение заколебался.

— Немного.

— Ваше Величество слишком упрямы, — ворчал Шэнь Юй, но не прекращал массаж.

Император какое-то время молча наблюдал за ним, а затем в его глазах сгустилась тьма.

— Ваше Величество, что вы… М-м-м…

Его губы были грубо захвачены поцелуем, а подбородок приподнят, чтобы дать доступ к влажной глубине рта. Шэнь Юю оставалось лишь покориться этому урагану.

На следующее утро Шэнь Юй встал рано и вместе с Шан Цзюньлинем отправился на поле для поло.

Зрителей собралось множество, и к их прибытию вокруг уже стояла плотная толпа. Благодаря договоренности, которую заранее устроил главный евнух Мэн, к ним подошел один из организаторов:

— Почтенные господа, прошу сюда.

Их провели на место с прекрасным обзором, где был приготовлен столик с закусками и чаем – специально для особых гостей.

Они прибыли как раз вовремя: вскоре начался матч.

На поле вышли и простолюдины, и отпрыски знатных семей, а среди зрителей царило такое же смешение сословий.

Атмосфера была накалена. Шэнь Юй ожидал, что ему быстро наскучит, но по ходу игры невольно увлекся.

— Все участники прошли строгий отбор, — пояснил Шан Цзюньлинь.

— Я и не думал, что наблюдать за поло может быть так захватывающе, — признался Шэнь Юй.

Казалось, кровь в жилах кипела вместе с игрой. Теперь он понимал, почему поло было так популярно в Дахуань.

— Нынешние времена – уже упадок, — неожиданно вставил сосед.

— Почему так? — заинтересовался Шэнь Юй.

— Видно, господин впервые на соревнованиях. Тридцать-сорок лет назад турниры по поло проводила сама императорская семья, с особыми аренами и наградами из рук августейших особ. Вот это было зрелище!

Говоривший был мужчиной лет сорока, полноватым. С этими словами он снял с шеи какой-то предмет, бережно погладил и показал Шэнь Юю:

— Вот награда тех времен.

Это была золотая подвеска, изображавшая всадника с клюшкой – работа тонкая и живая.

— Вы сами ее завоевали?

— О нет, — мужчина убрал подвеску. — Моя фамилия Ин. Это брат мой выиграл. Перед смертью он подарил ее мне в надежде, что однажды турниры снова станут прежними. [прим. ред.: досл. Ин «贏 – выиграть]

Мужчина вскоре удалился, вызванный слугой. Шэнь Юй задумчиво наблюдал за игрой.

— Ваше Величество знает, что тогда произошло? — раньше он не интересовался подобным и не был в курсе деталей.

— Лишь отчасти. До того, как… характер предыдущего Императора переменился, в столице ежегодно проводились крупные турниры по поло. Но во время последнего кто-то прогневал его, и в порыве ярости он казнил многих. С тех пор соревнования отменили, а затем его правление и вовсе скатилось в безумие.

Шан Цзюньлинь и сам знал немного – в те годы он был еще ребенком, а позже тему избегали, и дело заглохло.

После матча в голове Шэнь Юя созрел план, но сначала нужно было разобраться в прошлом.

— Раньше турниры по поло в Дахуань действительно организовывала императорская семья? — спросил он по дороге во дворец.

— Это была традиция вплоть до того инцидента.

Прислонившись к стенке кареты, Шэнь Юй потер виски, вспоминая сегодняшнюю игру.

— А-Юй что-то задумал?

— Ваше Величество, как насчет возрождения турниров в прежнем виде?

— Хочешь, чтобы двор снова взял их под свой контроль?

— М-м.

— Если А-Юй желает, Мы не против. — Пустяковое дело, пусть развлекается как хочет.

Глава 205

Шэнь Юю не нужно было заниматься этим лично – стоило отдать приказ, и подчиненные исполнили бы все безупречно.

Вернувшись во дворец, они погрузились в рутину. Благодаря распоряжению Шан Цзюньлиня никто не смел докучать Шэнь Юю вопросами о выборах наложниц. А поскольку дело касалось прежнего правления, чиновники постепенно сместили фокус.

При предыдущем Императоре осталось множество сомнительных дел – семья Линь была лишь одним из них. Теперь, когда вскрылись связанные с этим случаи, сановники гадали, стоит ли пересматривать и их.

— Как поступить с семьями Ши, Юнь и другими, пострадавшими из-за Линь?

— Они всего лишь заступились за них. Если мы восстанавливаем справедливость для Линь, то и эти семьи тоже.

— Что говорят канцлер и господин Фан?

— Они уже отправились во дворец на аудиенцию. Давайте пока разберемся с текущими делами, а насчет этих семей решим после их возвращения.

Достигнув согласия, чиновники вновь погрузились в работу.

Когда канцлер и Фан Цзюнь явились в кабинет, Шэнь Юй как раз был там. Выслушав их, он промолчал.

Предыдущий Император натворил слишком много бед – из процветающей империи он превратил Дахуань в это.

В последние дни Шэнь Юй изучал архивы. До своего «перерождения прежний Император действительно правил мудро. Если бы не его безумства, если бы он не давал волю клеветникам, Дахуань не пришла бы в упадок.

— А-Юй что думает?

Очнувшись, Шэнь Юй обнаружил, что канцлер и Фан Цзюнь уже ушли, и в кабинете остались лишь он с Императором.

— Что?

— Как А-Юй считает, нужно ли пересматривать те дела?

— Разве это не решение Вашего Величества? Зачем спрашивать меня? — Шэнь Юй лукаво прищурился, избегая прямого ответа.

— А-Юй только что витал в облаках, а теперь и вовсе отказывается отвечать? — Шан Цзюньлинь ущипнул его за щеку.

— Не-е… — Шэнь Юй попытался прикрыть лицо. — Ваше Величество, не надо, больно!

— Разве такая слабая сила может причинить боль? — Император отпустил щеку и провел по ней подушечкой пальца.

Щекотно.

— Ваше Величество хочет пересмотреть дела? — спросил Шэнь Юй.

— Дело семьи Линь имеет множество ответвлений. Если копать глубоко, придется привлечь многих нынешних чиновников. Возможно, они лично ни в чем не виноваты, но их кланы…

— Если эти сановники честно служили Дахуань, Ваше Величество может их не трогать. Прошлое должно остаться в прошлом.

Сети аристократических связей были обширны, и любое движение могло потревожить многих.

После обсуждения Шан Цзюньлинь последовал совету Шэнь Юя: дело Линь стало прецедентом, но наказание не коснулось других. Многие министры вздохнули с облегчением.

Получив четкие указания, Фан Цзюнь активизировался.

На утреннем заседании он преклонил колени с доказательствами:

— Ваше Величество, расследование подтвердило, что письма, якобы доказывающие измену семьи Линь, были подделаны помощником генерала Линя. Другие улики также были подброшены им.

Этот помощник много лет пользовался абсолютным доверием генерала. Подделать почерк и спрятать компромат для него не составило труда.

Доказательства и свидетелей годами собирал Гу Хуай. После передачи дела он предоставил их Фан Цзюню. Хотя оставались неясности, невиновность Линь была доказана.

— У Гу Хуая было столько доказательств? — в беседке Шэнь Юй налил чай себе и Императору.

— Он расследовал это годами. Не раскрывал раньше лишь потому, что выжидал Нашу реакцию, — Шан Цзюньлинь поднял чашку.

— Значит, теперь он доверяет Вашему Величеству.

— Скорее, доверяет А-Юю. Без тебя он не раскрыл бы все карты сразу.

Пропустив этап проверки, они ускорили процесс. Перед тем как передать улики, Гу Хуай тайно встретился с Императором. Как сказал Шан Цзюньлинь, без Шэнь Юя Гу Хуай вряд ли проникся бы доверием.

— Почему господин отдал им все улики? — в темноте человек, одетый в черное, преклонил колено перед Гу Хуаем.

— Брат безоговорочно верит Благородному монарху. Я решил последовать его примеру. К тому же, я раскрыл не все.

Гу Хуай знал, что играет в азартную игру. Вся его жизнь была чередой рисков. К счастью, в этот раз он не проиграл.

Шэнь Юй спас жизнь лекаря Гу, и по какой бы то ни было причине, Гу Хуай был благодарен. Он не смел даже представить, что бы с ним стало, если бы его брат погиб из-за дворцовых интриг. У него не было ничего, кроме этого человека. Теперь, когда его личность раскрыта, лучше действовать быстро, чем тянуть и рисковать.

Луна сегодня была серпом, точно как в ту ночь, когда он потерял все. А спустя годы, в такую же ночь, лекарь Гу нашел его.

Теперь у него снова был дом.

— Что удалось выяснить о Фэй Мэне?

— Отвечая господину, этот подданный выяснил, что павильон Иньчунь [прим. ред.: Инь Чунь Гэ «引春閣 – зал Продолжающейся весны – досл. тянуть/длиться/втягивать/вызывать/возбуждать + весна/страсть/жизнеспособность/похоть + зал/дворец/палаты/терем. Ну вы поняли, да? Публичный дом] тайно продавала партию Фэй Мэй. Прошу прощения за некомпетентность, но личность покупателя установить не удалось.

— Не твоя вина. Тогда никто не знал, что Фэй Мэй может не только возбуждать, но и... вызывать эпидемию? Как смешно! И почему именно семья Линь и их армия оказались заражены?

Некоторые истины были намеренно скрыты. Например, настоящая причина гибели семьи Линь. Их армия проиграла не потому, что намеренно сдалась врагу – они едва держались, как могли они победить подготовленного противника, знавшего все их слабости?

Многое Гу Хуай и сам узнал лишь недавно. Все эти годы он собирал уцелевших из армии Линь, по крупицам восстанавливая правду. Чем больше он узнавал, тем яростнее горело гневом его сердце.

Он передал Фан Цзюню собранные доказательства, но лишь часть. Однако и этого хватило, чтобы очистить фамилию Линь от клеветы.

— Генерал Гу, задержитесь!

После аудиенции его окликнул министр финансов:

— Я хотел бы обсудить с генералом некоторые детали о семье Линь. Не могли бы вы уделить время для беседы?

Гу Хуай не знал, зачем министру это, но не отказал.

— Генерал слышал о Столичном вестнике? — спросил министр, когда они уселись.

— Слышал. — Гу Хуай удивился неожиданному вопросу.

— Мы планируем через вестник рассказать народу о деле семьи Линь. Надеюсь, генерал поможет уточнить детали.

— А, понимаю. Спрашивайте, господин министр.

Гу Хуай знал о влиянии Столичного вестника на общественное мнение. Он читал несколько выпусков и впечатлился – достойное орудие государственной пропаганды.

Их беседа затянулась. Через несколько дней в вестнике вышла статья о семье Линь.

Для молодежи армия Линь была лишь страницей истории, но старшее поколение помнило ее славу.

— Значит, Линь пали жертвой клеветы?

— Спустя столько лет справедливость восторжествовала. Теперь дух моего мужа может упокоиться.

— Ваш муж?..

— Служил в армии Линь. Я дожила до седин, чтобы дождаться этого дня.

— Линь веками охраняли границы империи, а получили такое...

— Но нынешний Император исправил несправедливость.

— Истинно мудрый правитель, заботящийся о народе.

Весть о реабилитации семьи Линь облетела весь город. Репутация Шан Цзюньлиня в народе взлетела до небес – люди сами приписывали ему все заслуги.

Во дворце Шэнь Юй слушал доклад Му Си о настроениях в столице:

— Господин, вы бы видели, как теперь восхваляют Императора! Говорят, такого правителя дождались лишь по великой удаче.

— Просто прежний Император натворил слишком много бед, а нынешний исправляет их, — усмехнулся Шэнь Юй.

— Но без вас, господин, Император вряд ли занялся бы этим, — пробормотала Му Си.

— Что за речи! Чтобы больше такого не слышал.

— Простите, господин. Больше не повторится.

Шэнь Юй отложил книгу:

— Разве не время возвращаться Его Величеству?

Как по заказу, появился Шан Цзюньлинь с главным евнухом Мэном. Му Си скромно потупилась.

— О чем беседа? Кажется, А-Юй звал Нас? — Император опустился рядом.

— О том, как народ боготворит Ваше Величество, — прямо признался Шэнь Юй.

— Из-за дела Линь? — бровь Шан Цзюньлиня поползла вверх.

— Именно. Вы уже слышали? — Шэнь Юй прижался щекой к его плечу.

— Министр финансов даже консультировался с Гу Хуаем для статьи в Столичном вестнике, — Император погладил его по голове.

Шэнь Юй поднял глаза:

— Но правда ли Гу Хуай – из рода Линь? Говорят же, что все они...

Шан Цзюньлинь кивнул:

— Тогда в доме Линь нашелся предатель. Кормилица жены генерала в последний момент подменила своего ребенка на их сына и успела передать его слуге, прежде чем дом пал. Об этом не успели никому сообщить.

— Поэтому все и думали, что род Линь пресекся... — Шэнь Юй прикусил губу. — Но почему Гу Хуай так одержим Фэй Мэем? Какую роль тот сыграл?

— Гу Хуай молчит, но теневые стражи Дракона кое-что раскопали. Гибель Линь, похоже, связана с Фэй Мэй. Их обвинили в измене, но многие встали на их защиту. Решение могли и отменить, если бы не одно: стотысячная армия Линь потерпела сокрушительное поражение от двадцати тысяч врагов. Это и стало последним гвоздем в гроб их репутации.

— Армия Линь могла бы сражаться и против превосходящих сил! Двадцать тысяч – это же... Здесь явно что-то нечисто. — Шэнь Юй вспомнил события прошлой жизни и продолжил: — Проявляла ли армия Линь какие-то аномальные симптомы перед боем?

Что, если к моменту сражения войска Линь уже были на последнем издыхании?

Глава 206

Этот вопрос возник у Шэнь Юя, потому что он вдруг осознал второе свойство Фэй Мэя: его могли намеренно использовать для создания эпидемии.

В прошлой жизни он сам пережил этот кошмар. Если тогда кто-то использовал Фэй Мэй для распространения болезни, то почему не в этот раз? Гу Хуай так упорно расследовал его следы – может, он тоже что-то знает?

Прокрутив в голове все возможности, Шэнь Юй понял, что самый быстрый способ выяснить правду – спросить у Гу Хуая напрямую.

— Ваше Величество, можно вызвать Гу Хуая во дворец?

— А-Юй что-то обнаружил?

— Поражение армии Линь слишком подозрительно. Гу Хуай расследует Фэй Мэй, а Ваше Величество помнит, что я говорил о его свойствах? Смешанный с другими компонентами, он может имитировать симптомы чумы. Я подозреваю, что поражение Линь связано именно с этим.

Истинное происхождение Гу Хуая пока не раскрывалось, но из-за дела Линь он стал центром внимания при дворе. На него сыпались приглашения и предложения о союзах, многие семьи хотели выдать за него дочерей. От последних он категорически отказывался.

— Сяо Хуай, разве тебе не хочется взять в жены образованную девушку? — лекарь Гу убирал просушившиеся медицинские трактаты.

— Брат хочет, чтобы я женился? — Гу Хуай замер с книгой в руках.

— Ты взрослый, тебе положено обзавестись семьей.

Пальцы Гу Хуая сжали свиток. Он уже собирался ответить, когда раздался стук в дверь.

Явился дворцовый посыльный. Вернувшись после краткого разговора, Гу Хуай сказал:

— Брат, меня вызывают во дворец.

Приказ Императора нельзя было игнорировать. Его провели в императорский кабинет.

— Этот подданный приветствует Ваше Величество и Благородного монарха, — Гу Хуай совершил церемониальный поклон.

— Не церемонься. Подайте стул.

Ему подали сидение, и Гу Хуай опустился на край.

— Мы вызвали тебя, чтобы расспросить о деле Линь, точнее – об их армии, — Шэнь Юй отставил чай.

Гу Хуай уже привык к их манере общения:

— Что интересует Благородного монарха?

— Были ли у поражения армии Линь скрытые причины? И связаны ли они с Фэй Мэй?

— Благородный монарх прозорлив. Да, была одна деталь. Много лет назад я спас повара из армии Линь. Он сказал, что перед роковым сражением солдаты были в ужасном состоянии, будто пораженные внезапной болезнью. Но об этом никто не доложил... или донесения подавили. — Раз его догадки подтвердились, Гу Хуай перестал утаивать.

— Почему ты не сказал об этом Фан Цзюню? — нахмурился Шан Цзюньлинь.

— У меня нет неопровержимых доказательств. Тот повар вскоре умер, а других свидетелей я не нашел.

Гу Хуай знал, что Фан Цзюнь – честный чиновник, и передал ему все вещественные улики. Остальное было лишь догадками.

— Я расследовал годами, но все следы оборваны. Решил, что лучше молчать, чтобы не спугнуть виновных.

— Само предложение пересмотреть дело Линь уже вспугнуло их. Если виновники живы, они начнут действовать. Молчание лишь подвергает тебя опасности.

— Этот подданный понимает.

— Ты хотел стать приманкой, чтобы выманить убийц Линь? Но что, если их уже нет в живых? — голос Шэнь Юя понизился.

С момента гибели Линь прошло столько лет. Одно только восхождение Шан Цзюньлиня на престол сопровождалось массовыми казнями – возможно, виновные уже казнены.

— Этот подданный был недальновиден.

— Даже сейчас ты не скажешь правду? У тебя же есть подозрения, не так ли? — Шэнь Юй подпер подбородок рукой, не подозревая, какой эффект произведут его слова.

— Подозрения есть, но без доказательств я не могу их озвучить. Даже если Благородный монарх поверит мне на слово, я не хочу подвергать вас риску. Прошу дать мне время – я найду улики.

Настаивать дальше было бессмысленно.

— Как думает Ваше Величество, кто стоит за этим? — когда Гу Хуай ушел, Шэнь Юй облокотился на Императора.

— Может, предыдущий Император?

— Вряд ли. Если бы он хотел их казнить, то нашел бы повод. Зачем такие сложности?

Дело Линь вскрыло множество преступлений. По приказу Шан Цзюньлиня виновные были наказаны, но благодаря ранней чистке аппарата действующие чиновники почти не пострадали.

Пока аристократические кланы были заняты своими проблемами, Шэнь Юй и Император воспользовались моментом для расширения печати наборными литерами.

Технология распространилась далеко за пределы столицы.

Когда кланы опомнились, было уже поздно что-либо менять.

Теперь они ясно видели руку Шан Цзюньлиня в этих событиях.

— Его Величество мастерски отвлек нас делом Линь и нанес удар, — сановники, связанные с кланами, собрались на тайное совещание.

— И что, мы просто сдадимся? Если так пойдет дальше, какое преимущество у нас останется?

— А что мы можем сделать? Открыто выступить против него? Даже несколько лет назад те, кто осмеливался ему перечить, плохо кончали, не говоря уже о нынешнем положении, когда он полностью контролирует двор.

— Его Величество не остановится на достигнутом. Скоро нас ждут еще более неприятные перемены.

По мере расследования дела Линь всплывало все больше подробностей. Чиновники, несправедливо осужденные при прежнем Императоре, были реабилитированы. «Народная газета ежедневно публиковала новые подробности.

После обсуждения было решено выплатить пострадавшим компенсации. Хотя причиненный ущерб невозможно было возместить полностью, даже небольшие жесты имели значение.

Проснувшись после полуденного сна, Шэнь Юй увидел Му Си, принесшую ему легкую закуску:

— Господин, Инхо прислали донесение.

— М-м? — Шэнь Юй еще не полностью проснулся, и в его голосе слышалась сонливость.

— Из Бэй Мо. — Му Си поставила сладости на стол и подала ему запечатанное письмо.

Когда Цзян Хуайцин отправился в одиночку на север, Шэнь Юй направил с ним людей из Инхо. Спустя несколько месяцев пришло их сообщение. Шэнь Юй развернул письмо и внимательно прочитал.

В письме описывались действия Инхо в Бэй Мо, собранные сведения и успехи Цзян Хуайцина.

По прибытии Цзян Хуайцин с помощью оставшихся в Северной пустыне людей из Дахуань заручился поддержкой одного из министров и был представлен третьему принцу, претендовавшему на трон.

Став советником принца, Цзян Хуайцин помог ему одержать победу в противостоянии со вторым принцем, что значительно укрепило его позиции. Несмотря на возражения, третий принц повысил Цзян Хуайцина, а после успешного выполнения нескольких сложных поручений тот окончательно вошел в доверие. К моменту отправки письма Цзян Хуайцин уже занял прочное положение при дворе третьего принца, и его мнение имело большой вес.

Получив это сообщение, Шан Цзюньлинь также был в курсе – теневые стражи Дракона, переодетые слугами, сопровождали Цзян Хуайцина, обеспечивая его безопасность и передавая точные сведения.

— А-Юй заранее знал, что Цзян Хуайцин справится с этой миссией?

— Цзян Хуайцин гибок и не придерживается излишних условностей. Когда этот план был предложен, он первым пришел мне на ум, — Шэнь Юй не стал отрицать.

— По возвращении из Бэй Мо он сможет остаться в столице.

Шэнь Юй сидел на качелях, которые качал сам Император. Во всей Поднебесной лишь он один удостоился такой чести.

В этот момент прибыл канцлер.

Главный евнух Мэн поспешил доложить:

— Ваше Величество, канцлер прибыл.

— Ваше Величество может заняться делами, — Шэнь Юй обернулся.

— А-Юй пойдет с Нами, — Шан Цзюньлинь обнял его за талию и поднял с качелей.

Пришлось подчиниться.

Канцлер был вызван для обсуждения успехов Цзян Хуайцина. Теперь, когда тот завоевал доверие третьего принца, ситуация развивалась лучше ожидаемого. Первый шаг был сделан, настало время для второго.

— Цзян Хуайцин превзошел все ожидания, — канцлер, привыкший к присутствию Шэнь Юя на совещаниях, не выразил удивления.

Он даже надеялся, что Шэнь Юй когда-нибудь займет официальный пост. Этот план был предложен им, и кандидатура Цзян Хуайцина тоже. Другие исполнители не добились бы такого успеха.

— Теперь нужно продлить внутренний конфликт в Бэй Мо. Одному третьему принцу не справиться. Когда он наберет силу, можно будет задействовать войска в Субэе, — предложил канцлер.

— Верно. Только баланс сил, без явного преимущества одной стороны, позволит максимально затянуть процесс.

Канцлер намеренно вовлекал Шэнь Юя в обсуждение, и тому пришлось высказать свои соображения:

— Нельзя допустить, чтобы Бэй Мо заподозрила наше вмешательство. Иначе перед внешней угрозой они объединятся. Здесь важны точные сроки и мера.

Довольный канцлер удалился, а Шэнь Юй откинулся на спинку кресла со вздохом:

— Ваше Величество и канцлер могли бы решить это без меня. Зачем он настаивал на моем участии?

— Канцлер всегда ценил таланты. С такими способностями А-Юй непременно занял бы высокий пост, — Шан Цзюньлинь понимал мотивы канцлера, не раз хвалившего Шэнь Юя.

— Канцлер действительно уникален. Другие сановники давно бы закричали, что внутренние покои не должны вмешиваться в политику, — усмехнулся Шэнь Юй.

— У Нас таких запретов нет, — Шан Цзюньлинь протянул руку. — А-Юй просил теневых стражей Дракона разузнать о Чжу Ване? Они кое-что обнаружили.

Шэнь Юй подошел, и Император притянул его к себе.

Глава 207

Устроившись поудобнее в объятиях Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй спросил:

— Что именно?

— Раньше Чжу Ван действовал в районе Субэя, затем исчез и позже объявился в Юэчжоу, — без предисловий сообщил Император.

— Субэй? — Шэнь Юй вспомнил юношу, отправленного в столицу господином Фаном. — Опять Субэй.

— А-Юй тоже заметил. Тот юноша говорил, что в Субэе его спас человек, очень похожий на тебя. Если сопоставить время, их пребывание там совпадает.

— Но моя мать уже умерла к тому моменту. Значит, это была не она, но если сходство так велико, возможно, это ее родственник.

— Мы тоже так подумали. Теневые стражи Дракона уже отправились в Субэй за новыми уликами. Скоро мы узнаем правду.

Лучше хоть какие-то зацепки, чем ничего. Шэнь Юй звонко поцеловал Шан Цзюньлиня в щеку:

— Ваше Величество постарались.

— Разве можно назвать заботой то, что и так является моей обязанностью? — Холод в глазах Шан Цзюньлиня растаял, уступив место нежности, которую он проявлял только с Шэнь Юем.

— Я хотел как следует вознаградить Ваше Величество, но раз это просто обязанность, то и ладно... — Шэнь Юй сделал вид, что собирается встать.

Его талию тут же перехватила сильная рука. Обернувшись с наигранным недоумением, он спросил:

— Ваше Величество, что это?

— ...Этот Император ошибался, — пробормотал Император, пристально глядя на него горящими глазами.

Прошла целая минута, пока они просто смотрели друг на друга. В конце концов Шэнь Юй сдался и легонько коснулся губами уголка рта Императора. Но едва он попытался отстраниться, как его остановил хриплый голос:

— И это все, что А-Юй называет наградой?

Дыхание Шан Цзюньлиня было обжигающе горячим, а его глаза потемнели, словно готовые поглотить того, на кого были устремлены.

— А как Ваше Величество хочет? — Шэнь Юй не заметил, как и его собственный голос стал хриплым.

— Естественно, я жду от А-Юя достойного вознаграждения...

Голос потонул в соприкосновении губ.

Шэнь Юй вцепился в черную ткань императорского плеча, его бледные пальцы резко контрастировали с темной одеждой. Постепенно его хватка становилась все крепче, пока кончики пальцев не побелели.

За окном щебетала птичка, а затем вспорхнула и улетела.

Когда поцелуй наконец закончился, Шэнь Юй полностью обмяк в объятиях Императора, который крепко прижал его к себе.

— Если А-Юй так награждает, я не против получать это чаще, — Шан Цзюньлинь взял его запястье и начал лениво тереть нежную кожу большим пальцем.

Шэнь Юй попытался вырваться, но, конечно, безуспешно.

— Ваше Величество хочет только этого? — спросил он, тяжело дыша.

— А если я захочу большего, А-Юй даст? — прошептал Император ему в ухо.

Его рука на талии Шэнь Юя начала двигаться, но была тут же остановлена:

— Ваше Величество сами сказали, что это ваша обязанность. Разве императорское слово теперь ничего не значит?

— Одно другому не мешает. Мы действуем по своей воле, и А-Юй тоже, — Шан Цзюньлинь поймал и эту руку, принявшись играть с пальцами.

— На сегодня награда закончилась. Остальное – в следующий раз, — Шэнь Юй стукнул лбом ему в плечо.

— Я запомнил. Чтобы А-Юй потом не отнекивался.

— ...Ладно. — Шэнь Юю страшно хотелось укусить этого наглеца.

Погода становилась все жарче, а дело Линь – все яснее. Все несправедливо осужденные чиновники были реабилитированы, а к оставшимся в живых направили специальных посланников.

Таких, впрочем, было немного – при прежнем Императоре широко применялись жестокие пытки. Все замешанные в деле так или иначе пострадали, а ссылки и лишения должностей лишь усугубили их состояние.

Бай Цивэнь был одним из них. Во время событий ему было всего двадцать – юный чиновник, только начавший службу. Из-за поддержки своего наставника он лишился карьеры.

После отставки он долго скитался, пока не вернулся в столицу и не открыл лапшичную в Западном квартале. Когда дело Линь пересмотрели, он наконец дождался своего часа.

С «Народной газетой в руках Бай Цивэнь поднялся на гору к одинокой могиле и, достав огниво, поджег газету.

— Прошли десятки лет, но имя учителя наконец очищено.

Подобные сцены происходили по всей стране. По приказу Шан Цзюньлиня местные власти оперативно исполняли указы.

Наряду с реабилитациями шли и новые суды – народ ликовал, видя, как преступники получают по заслугам.

Бай Цивэнь долго сидел у могилы, а вернувшись, обнаружил в своей лапшичной множество гостей, включая постоянных клиентов.

— Хозяин Бай, сегодня мы пришли за твоей лапшой! Только не вздумай закрыться из-за наплыва!

Среди шума и смеха Бай Цивэнь улыбнулся. Его честолюбивые мечты юности ушли в прошлое – простая жизнь тоже хороша.

Неподалеку Шэнь Юй, заметив оживление, дернул Шан Цзюньлиня за рукав:

— Ваше Величество, пойдемте посмотрим?

— А-Юй хочет лапши? — Император взглянул на вывеску.

Теперь, когда он заговорил, Шэнь Юй и вправду проголодался:

— Раз народу много, наверное, вкусно.

Шан Цзюньлинь согласился, и они направились к лавке.

Идея выйти из дворца принадлежала Шэнь Юю. Пока шло дело Линь и не предвиделось новых потрясений, он решил воспользоваться моментом – кто знает, когда Император снова будет свободен.

Переодевшись в простую одежду, они отправились в редко посещаемый Западный квартал, где жили простолюдины, а знать почти не появлялась.

Когда они вошли, Бай Цивэнь как раз обслуживал очередных гостей.

— Прошу, господа, вот свободный столик.

Оказавшись среди расслабленной толпы, где к ним относились как ко всем, Шан Цзюньлинь испытал незнакомое чувство.

— Готово!

Дымящиеся пельмени поставили перед ними. Шэнь Юй взял ложку – пельмени были крупные, с тонким тестом и сочной начинкой.

— Вкуснее, чем во дворце.

На самом деле там он редко ел пельмени – повара баловали его изысками, и это простое блюдо появлялось раз в месяц.

— Если А-Юю нравится, можно взять его ко двору, — небрежно предложил Шан Цзюньлинь.

— Что за слова?! Если нравится лапша хозяина Бая, приходите есть хоть каждый день! Но забирать его к себе в дом – это уж слишком! Хозяин Бай – образованный человек, а не слуга для богатеев!

Раздался возмущенный голос. Шэнь Юй сжал руку Шан Цзюньлиня:

— Не сердитесь, Ваше Величество.

— Мое скромное мастерство радует гостей – это честь для меня. Господин просто пошутил, не стоит ссориться, — поспешил вмешаться Бай Цивэнь.

Остальные подхватили:

— Да, у этого господина и в мыслях не было плохого.

— Старик Чжао, тебе бы свой вспыльчивый нрав исправить.

…

Слушая это, Шэнь Юй опустил голову, плечи его слегка дрожали.

— Смейся, если хочется. Разве я на тебя за это обижусь? — Шан Цзюньлинь поддержал его, голос звучал покорно.

Шэнь Юй рассмеялся:

— Вот и получил за свои слова.

Инцидент был исчерпан, и все забыли о нем. Но когда пришло время платить, оказалось, что их счет уже покрыт.

— Тот человек сказал, что у хозяина лапшичной есть ученое звание, и его нельзя просто так нанимать. Что он имел в виду? — спросил Шэнь Юй в карете.

— Это связано с делом Линь. Тогда он лишился должности. Ему предлагали вернуться на службу, но он отказался.

Шан Цзюньлинь сидел прямо, а Шэнь Юй удобно устроился у него на плече.

Император лениво перебирал его волосы:

— Имя Бай Цивэня мало кому известно, но его учителя ты должен помнить – одного из первых министров при прежнем Императоре, старца Цэня.

— Он ученик Цэня? — Шэнь Юй, конечно, знал о нем. Старец Цэнь был образцом честности, его ученики разбрелись по всей Империи. В деле Линь он вступился за них, нажив врага в лице могущественного министра, и был оклеветан.

— Говорят, после отставки следы Цэня потерялись. Кто-то считает, что его убили, кто-то – что он удалился от мира. Ваше Величество знает, что с ним стало?

— Его влияние было слишком велико, и враги действительно пытались устранить его. Удалось ли им – неизвестно. С тех пор о нем не слышали.

— Теперь, когда дело Линь пересмотрено, его ученики могут вздохнуть спокойно.

Действительно, ученики Цэня, разбросанные по всей стране, устроили пиры в честь его реабилитации.

Хотя мертвые уже ничего не значат, никто не хотел, чтобы их учитель и после смерти носил незаслуженное клеймо.

Вскоре количество хвалебных од в честь Шан Цзюньлиня возросло.

Повара дворца Юйчжан внезапно получили приказ приготовить пельмени для Благородного монарха. Озадаченные, они отложили прочие блюда и принялись экспериментировать.

На ужин подали пельмени.

Приложив все умения, повара создали настоящий шедевр. Шэнь Юй съел больше обычного.

Насытившись, он отправился с Императором прогуляться по саду.

— Ваше Величество, где сейчас тот юноша, которого привез господин Фан?

— Он помогает Фан Цзюню. Похоже, тот взял его в ученики.

— Господин Фан действительно предан Дахуань.

— Почему?

— Ваше Величество, его дочь служит в Субэе, он сам неустанно трудится, а теперь и подкидыша воспитывает для службы империи.

Казалось, вся семья работала на государство.

Глава 208

— А-Юй прав. Фан Цзюнь верно служит престолу. Что до юноши, Мы распорядимся присмотреть за ним.

Если тот окажется преданным, он получит свой шанс. Если нет – Шан Цзюньлинь позаботится о безопасности семьи Фан.

При лунном свете Шэнь Юй переплел пальцы с императорскими. Он знал, что Шан Цзюньлинь снова допрашивал юношу, но безрезультатно. Фан Цзюнь взял его под свою опеку, как родного.

Это было личное дело сановника Фана, и даже Император не мог вмешиваться. Если бы не сходство с Шэнь Юем, Шан Цзюньлинь и внимания бы не обратил.

Ночной ветерок был прохладен. Прогулявшись, они вернулись во дворец.

После омовения Шэнь Юй полулежал на кушетке, пока служанки сушили его волосы теплом ручной жаровни. Шан Цзюньлинь работал с докладами. Дахуань процветала, и дел у Императора было невпроворот. Даже с помощью канцлера и Фан Цзюня бумаги не кончались. Когда волосы высохли, Шэнь Юй отпустил служанок и подошел к Императору:

— Ваше Величество еще не закончили? — Он наклонился, и пряди волос рассыпались по столу и документам.

Шан Цзюньлинь отложил кисть:

— Осталось немного.

— Но дневные уже разобраны? — Шэнь Юй убрал волосы с бумаг.

— Это вечерняя доставка из Внутреннего павильона.

Шэнь Юй взглянул на доклад – ничего срочного, подобное мог решить и сам министр. Он проверил остальные – то же самое.

— Ваше Величество могли поручить это канцлеру. Нет нужды лично проверять каждую мелочь.

Шэнь Юй давно заметил, что Шан Цзюньлинь стремится контролировать все лично. Раньше это было оправдано из-за влияния аристократических кланов, но теперь, когда их власть подорвана, можно доверить часть дел министрам.

— Привычка, — Шан Цзюньлинь закрыл доклад. Он осознавал, что теперь, при полном контроле над двором, можно делегировать часть полномочий. Канцлер и Фан Цзюнь вполне справятся.

— Если Ваше Величество беспокоится, можно просматривать их после обработки министрами. Не обязательно разбирать все лично.

Когда Шэнь Юй служил князю Юэ в прошлой жизни, тот вообще не вникал в дела. Шэнь Юй был уверен, что сам знал куда больше князя.

— А-Юй прав.

Шан Цзюньлинь положил кисть на подставку, обнял Шэнь Юя и приказал главному евнуху Мэну:

— Завтра верни эти доклады во Внутренний павильон. Пусть сначала их рассмотрят там, а потом присылают Нам. Впредь так и поступать.

— Слушаюсь. — Евнух Мэн с помощниками начали собирать бумаги.

Шэнь Юй вспомнил мельком увиденное в одном из докладов:

— Аристократы хотят ограничить печать наборными литерами с помощью двора?

— Они догадались о Нашем участии. Этот доклад – зондирование почвы, — ответил Шан Цзюньлинь.

— Как Ваше Величество поступит?

— Двор действительно должен вмешаться. Без этого технология не распространится по всей империи быстро. Силами простого народа процесс затянется.

— Аристократам это вряд ли понравится.

— Мы и не рассчитывали на их одобрение.

На следующем утреннем заседании Шан Цзюньлинь поднял этот вопрос. Как и ожидалось, аристократы яростно возражали.

Этот шаг полностью выбил их из колеи. Увидев, что новая технология пока распространяется тайно, они решили, что Император не хочет открытого противостояния, и попытались выяснить его позицию. Но он ударил в лоб.

— Ваше Величество, этого нельзя допустить! — Несколько сановников из знатных кланов вышли вперед и преклонили колени.

— О? — Шан Цзюньлинь подпер подбородок рукой, с интересом наблюдая. — Почему же?

Почему? Потому что это подрывало их влияние. Но такую причину нельзя было озвучить.

Сановники переглядывались, не находя слов.

— Раз не можете объяснить, тогда...

— Ваше Величество, нельзя! — пожилой аристократ прервал его.

Шан Цзюньлинь недовольно взглянул на него:

— Пусть любимый министр изложит свои доводы.

Его голос звучал ровно, даже мягко, но никто не обманывался насчет его истинного настроения. Под холодным взглядом Императора у старика выступил пот. Казалось бы, просто взгляд – но какой давящий!

— Этот подданный... — он собрался с духом. — Считает, что это навредит Дахуань...

— Нет, это навредит вам. Ваши мысли и поступки Нам известны. Не думайте, что молчание означает вседозволенность.

В зале воцарилась тишина.

Никто не осмеливался по-настоящему разгневать Шан Цзюньлиня. Многочисленные примеры показывали, что противостояние с ним кончалось плохо.

Теперь он был любим народом и поддерживаем министрами. Аристократам приходилось считаться с этим.

— Говорят, сегодня утром Его Величество сильно разгневались и наказали нескольких сановников, — Му Си, заплетая Шэнь Юю волосы, сообщила новости.

— Из-за чего?

— Кажется, аристократы не хотели, чтобы Император что-то делал, но он настоял на своем.

Вспомнив ночной разговор, Шэнь Юй догадался, в чем дело.

— Его Величество еще не вернулись?

Му Си покачала головой:

— Главный евнух Мэн передал, что Император задержался на совещании и просил господина не ждать. Подать обед?

— Подавайте.

Еда была готова, и вскоре служанки внесли ее. В одиночестве Шэнь Юй ел без капризов. Му Си, раскладывая блюда, заметила:

— Господин ведет себя за столом иначе, когда нет Императора.

— Чем иначе?

— При Его Величестве господин более привередлив.

Му Си, долго служившая Шэнь Юю, хорошо знала его привычки. Раньше, в усадьбе маркиза Чжэньбэй, он хоть и был разборчив, но не до такой степени. После переезда во дворец, балуемый Императором, он и вовсе перестал себе в чем-либо отказывать.

Шэнь Юй задумался. Действительно, с Шан Цзюньлинем он позволял себе больше.

В первые дни во дворце все было иначе – тогда его представление об Императоре складывалось из чужих слов, и он опасался человека, которого в прошлой жизни называли тираном. Неизвестно когда этот страх исчез, сменившись полным доверием.

Оказывается, он уже давно опустил защиту – и не жалел об этом.

Раньше он считал, что испытывал к князю Юэ любовь. Но теперь понимал: если это и была любовь, то слишком нечистая. Скорее, это были оковы, сковавшие его разум. Эта мнимая «любовь заставляла его безропотно служить князю Юэ. Почему же в прошлой жизни он был так уверен в своих чувствах?

Шэнь Юй попытался вспомнить, но не нашел истоков. Как будто он просто попал в сети князя Юэ, лишившись воли.

Голова слегка заболела, и он перестал копаться в прошлом. Теперь он точно знал: в прежних событиях было много нестыковок.

После утреннего приема Шан Цзюньлинь задержал канцлера, Фан Цзюня и нескольких министров для совещания.

О печати наборными литерами первым узнал министр финансов, затем – министр работ. Технология уже вовсю использовалась в его ведомстве с отличными результатами.

— Мы желаем учредить Великую школу, — без предисловий заявил Шан Цзюньлинь.

— Подобную Государственному училищу?

— Схожую, но не такую. Мы хотим создать учебное заведение, включая начальное обучение.

Организация школы затрагивала множество аспектов: согласие семей отправлять детей, расположение, критерии отбора...

— Начнем со столицы. В качестве учителей подойдут обычные выпускники. Не требуется высокая ученость – достаточно обучить грамоте и основам.

Услышав это, министры облегченно вздохнули. Начальное образование было куда проще.

— Обсудите детали и представьте Нам план через полмесяца.

— Слушаемся, Ваше Величество.

Среди присутствующих был и министр Дуань из аристократического клана. Он понимал, какой удар это нанесет по их влиянию, но не мог возражать. Нынешний Император уже давно не был марионеткой в их руках. Покинув дворец, он столкнулся с другими аристократами.

— Ваша светлость, неужели мы позволим императору своевольничать?

— А что вы предлагаете? Сегодня он уже предупредил нас. Если мы выступим против, не зная деталей, как он отреагирует?

— Если только начальное образование – не так страшно. Боимся, это лишь начало.

— Похоже, Император решил ослабить нашу власть. Неужели мы просто смиримся?

Министр Дуань задумался, но промолчал.

— Аристократы не возражали? — Шэнь Юй удивился, узнав об этом от Шан Цзюньлиня.

Хотя пока речь шла только о начальном обучении, в будущем могло быть иначе. Аристократы не могли не реагировать.

— Конечно, они против. Но пока Мы затронули их интересы незначительно, они выжидают. Когда начнется реализация, будут протестовать.

Шэнь Юй подошел к Императору:

— Раз Ваше Величество предложили это, значит, уже есть план. Я не буду беспокоиться.

— Ваше Величество, лекарь Гу просит аудиенции. Он говорит, что добился результатов в исследовании того, о чем вы с Благородным монархом его просили, — доложил главный евнух Мэн.

Сердце Шэнь Юя забилось чаще. Лекарь Гу занимался двумя вещами: его болезнью и Фэй Мэй. Последнее как раз и было их совместным с Императором поручением.

Глава 209

Лекарь Гу вошел и, совершив поклон, сказал:

— Следуя указаниям Благородного монарха, я провел опыты и подтвердил описанные им эффекты.

О свойствах Фэй Мэй Шэнь Юй рассказывал ему во время осмотров, особенно о симптомах, которые в будущем вызовут массовую гибель. Возродившись в прошлое, он должен был предотвратить катастрофу.

— Фэй Мэй не имеет вкуса и запаха, сам по себе не вреден. Но в сочетании с другими веществами проявляет разные свойства. Я пытался найти компонент, дающий описанный Благородным монархом эффект, и понял, что ошибался в подходе. Для этого требуется не простое смешивание.

Речь шла о симптомах, неотличимых от чумы: жар, кашель, истощение, отсутствие диагноза и неизбежная смерть без правильного лечения.

Лекарь Гу достал из рукава запечатанное письмо:

— Рецепт записан здесь. Прошу Ваше Величество и Благородного монарха ознакомиться.

Главный евнух Мэн передал письмо Императору.

— Лекарь Гу нашел способ лечения? — самое важное для Шэнь Юя. Если не удастся предотвратить эпидемию, нужно хотя бы иметь лекарство.

— Разные пропорции дают разные эффекты, но зная рецепт, я смогу разработать противоядие.

— Мы благодарим лекаря Гу за труды. Пока просим не разглашать эту информацию.

— Я понимаю, — лекарь Гу поклонился. — Но есть еще одна проблема...

Шан Цзюньлинь отложил письмо:

— Говорите прямо.

— Я не тестировал это на людях. Для точного рецепта лечения нужны испытания.

Воцарилась тишина. Лекарь Гу поспешил добавить:

— Я гарантирую безопасность испытуемых. Также мне нужно изолированное место – лекарство очень заразно.

— Мэн Чан, предоставь лекарю Гу несколько человек. Место выбрать уединенное, с мерами предосторожности. Все по указаниям лекаря.

Прогресс с Фэй Мэй облегчил душу Шэнь Юя. Если в будущем случится беда, они не останутся беззащитными. По расчетам, катастрофа должна произойти в ближайшие два года.

В этой жизни Фэй Мэй был запрещен в Дахуань заранее, вместе с другими опасными веществами, чтобы не привлекать внимания.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя, успокаивающе поглаживая по спине.

— Я знаю. Ваше Величество со всем справится.

Передав часть дел министрам, Шан Цзюньлинь освободил больше времени.

— А-Юй не скучает, сидя во дворце? Не хочешь прокатиться верхом? — Император вошел в облегающем черном костюме для верховой езды.

— Вдруг решили покататься? — Шэнь Юй отложил кисть.

— Что рисуешь? — Шан Цзюньлинь подошел и увидел на бумаге мужчину в доспехах с мечом. — А-Юю так нравится изображать Нас в доспехах?

Это был уже далеко не первый подобный рисунок Шэнь Юя – из десяти работ как минимум пять изображали Императора на поле боя.

Все эти картины Шан Цзюньлинь бережно хранил в отдельном месте. Если бы Шэнь Юй заглянул туда, то обнаружил бы множество вещей, связанных с собой, включая тот лист бумаги, испещренный именем Императора. Шэнь Юй хотел выбросить его, но Шан Цзюньлинь забрал силой.

Почему он рисовал Императора в доспехах? Сам Шэнь Юй не знал. Каждый раз, садясь за рисование, его рука сама выводила батальные сцены с Шан Цзюньлинем в различных боевых облачениях. Он просто хотел рисовать что угодно, и если подсознание настойчиво предлагало образ Императора-воина – почему бы и нет?

Прерванный на середине рисунок остался незавершенным. Шэнь Юй встал:

— Наверное, потому что я слышал так много историй о подвигах Вашего Величества на поле боя и хотел запечатлеть то, что не видел своими глазами.

— Мы предлагали надеть доспехи для тебя, но ты отказался, — Шан Цзюньлинь ущипнул его за щеку.

Странно, но при всей любви к изображению Императора-воина, сама мысль увидеть это вживую вызывала у Шэнь Юя необъяснимое сопротивление.

Они отправились на конный двор – впервые после того злополучного раза.

Белый конь, узнав Шэнь Юя, ласково потерся мордой о его плечо. Погладив скакуна, Шэнь Юй угостил его кусочком сахара. Ловко вскочив в седло, он бросил вызов:

— Ваше Величество, давайте посоревнуемся!

Шан Цзюньлинь подъехал рядом:

— Если поскачешь быстро, повредишь ноги.

Шэнь Юй редко ездил верхом, и каждый раз после этого у него стиралась кожа на внутренней стороне бедер, причиняя боль при ходьбе и особенно при обработке ран.

— ...Верно, — осознав последствия, он отказался от затеи.

Держа поводья, Шэнь Юй позволил коню неспешно идти по лугу. Шан Цзюньлинь следовал рядом, слушая его бессвязные речи. Вскоре ему наскучила медленная езда, и он пришпорил коня. Черт с этими ссадинами – сначала удовольствие!

Проскакав некоторое расстояние, Шэнь Юй оглянулся на Императора. Тот, удивленный внезапным рывком, бросился вдогонку.

Под безоблачным небом, среди зеленых полей, ветер бил в лицо, наполняя сердце ликованием.

Нагулявшись вдоволь, Шэнь Юй при спешивании едва не рухнул на землю – ноги подкосились.

Шан Цзюньлинь подхватил его:

— Сильно болит?

Обхватив Императора за шею, Шэнь Юй позволил отнести себя назад.

Во время езды боль не ощущалась, но теперь, с каждой минутой, жжение становилось нестерпимым. В комнате Шан Цзюньлинь велел евнуху Мэн принести мазь. Увидев знакомый флакон, Шэнь Юй отвел взгляд:

— Почему Ваше Величество везде таскает эти снадобья?

Нанеся мазь на пальцы, Император обработал поврежденные места:

— Раз А-Юй такой нежный, как же без лекарств под рукой?

От прикосновения прохладной мази Шэнь Юй ахнул и дернул ногой:

— Больно!

— Будем нежнее.

Несмотря на осторожность Шан Цзюньлиня, боль не утихала – кожа там была слишком чувствительной, а из-за долгой езды ссадины оказались обширными.

Закончив, Император вытер капельки пота на лбу Шэнь Юя. Тот, с мокрыми от боли висками, сел на кровати:

— Ваше Величество были правы – надо было слезть раньше.

В пути Шан Цзюньлинь предлагал остановиться, но Шэнь Юй, очарованный свободой верховой езды, проигнорировал предостережения.

Результат был плачевным. Теперь придется ждать несколько дней, пока все заживет.

Вскоре прибыл канцлер, и Шэнь Юй узнал, что Император пригласил сегодня нескольких сановников.

Прилегший на кровать Шэнь Юй махнул рукой:

— Ваше Величество может заниматься делами. Я отдохну.

Оставив прислугу, Шан Цзюньлинь удалился. Уставший Шэнь Юй вскоре уснул. В полудреме он почувствовал, как кто-то трогает его лицо.

— Ваше Величество?

В ответ раздался тихий смешок, и незнакомец что-то произнес, но сквозь пелену сна слова не разобрать.

Кто... это... был?..

Сон сморил его окончательно, и сознание погрузилось в пучину.

Проснулся он на закате. Посмотрев в окно, Шэнь Юй медленно поднялся.

— Господин проснулся? — Му Си вошла с тазом горячей воды.

— Кто-нибудь приходил, пока я спал? — Шэнь Юй помассировал виски.

— Я дежурила у дверей – никто не приходил. А что?

Неужели сон? Шэнь Юй не был уверен.

— Ничего. Где Ваше Величество?

— Еще совещается с сановниками.

— А когда они прибыли?

— Примерно тогда же, что и мы. Как только я все приготовила, они явились.

Значит, ждали долго. Шэнь Юй вздохнул – если бы он знал, что министры на месте, то не заставил бы их томиться.

Умывшись, он проверил ноги – мазь лекаря Гу подействовала, боль почти утихла. Но при попытке пошевелиться раны напомнили о себе. Му Си, увидев это, покраснела:

— Господину лучше отдохнуть. Прикажите – я все сделаю.

Шэнь Юй сразу понял, о чем она подумала, но как объяснить, что на этот раз причина совсем иная?

Такое состояние Шэнь Юя было хорошо знакомо прислуге. Обычно после ночей с Императором ему требовался день-другой на восстановление. Сначала Му Си тревожилась, но, проконсультировавшись с лекарем Гу, успокоилась. Теперь она уже не удивлялась таким ситуациям.

— И Его Величество тоже – важные государственные дела обсуждать собрались, а сами господина так долго мучили... — только в отсутствие Императора Му Си осмеливалась ворчать.

Хотя она понимала естественность таких вещей, видя дискомфорт Шэнь Юя, все равно негодовала.

— Почему винишь Императора? Разве не я сам к нему приставал? — Шэнь Юй приподнял бровь.

Если уж на то пошло, в этот раз действительно он не отпускал Императора... Кхм, конечно, по совсем другим причинам, чем думала Му Си.

— Господин не такой! Это всегда Его Величество... — ее голос становился все тише, последние слова почти неразличимы.

— Всегда Мы что? — раздался голос Шан Цзюньлиня из-за двери.

Шэнь Юй, не задумываясь, ответил:

— Говорим, что Ваше Величество ко мне пристает...

Дверь открылась, и он увидел Императора, а за ним – канцлера, Фан Цзюня и других сановников. Их смущенные лица говорили, что они подслушали немало.

Шан Цзюньлинь невозмутимо продолжил:

— Мы бы и рады, чтобы А-Юй к Нам приставал, да только...

Шэнь Юй закашлялся, краска залила его лицо до самых ушей.

За что?! За что ему такое испытание?!

Глава 210

Му Си бросилась похлопать его по спине, но Шан Цзюньлинь опередил ее, подхватив Шэнь Юя на руки:

— Что случилось?

Несколько глотков воды из поданной Императором чашки помогли Шэнь Юю успокоиться.

— Как долго Ваше Величество здесь?

— Недавно. А-Юю лучше?

Шэнь Юй кивнул – он просто подавился, теперь все в порядке.

Сановники стояли у дверей, потупив взоры.

Заметив неловкость Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь отпустил их. Главный евнух Мэн поспешил увести гостей.

Эти министры были выдвинуты самим Императором. Сегодня они обсуждали организацию начальных школ. Об отношениях Императора с Шэнь Юем они слышали и даже видели их вместе на пирах, но сегодняшнее – нечто новое.

Особенно слова служанки...

Так это Император не отпускает Благородного монарха?..

Мысли у каждого были свои.

— Почему Ваше Величество не предупредили о своем приходе? — Шэнь Юй выпрямился.

— Мы просто хотели проверить, проснулся ли А-Юй, и услышали ваш разговор. А-Юй сказал правду – чего же смущаться? — Шан Цзюньлинь провел пальцем по его раскрасневшейся щеке.

Шэнь Юй подумал: Я покраснел не от сказанного, а от того, что это услышали сановники!

С императором он мог говорить о чем угодно, но мысль, что эти слова подслушали министры, заставляла его готовиться провалиться сквозь землю.

— Ноги еще болят? — рука Императора опустилась ниже.

Шэнь Юй поспешно перехватил ее:

— Уже лучше, спасибо мази Вашего Величества.

— Проголодался? Подать обед? — Шан Цзюньлинь не стал настаивать, а просто взял его руку в свою.

— Ваше Величество закончили совещание? Негоже оставлять сановников без внимания. — Они и так потратили на него много времени.

— Все решено. После трапезы они поедут кататься. — Император действительно хотел дать им немного отдыха.

Получив от северян прекрасные пастбища, он стремился ознакомить министров с их устройством. Этот манеж, хоть и небольшой, был образцово организован.

Сановники понимали скрытый смысл визита и после еды отправились осматривать хозяйство.

Шэнь Юй с Императором поужинали, и он снова лег в постель. Ему хотелось прогуляться, но ссадины в таком месте делали каждый шаг мучительным – ткань стирала мазь и раздражала раны.

Они провели в манеже два дня. Кроме того эпизода в первый день, когда Шэнь Юю почудился чей-то приход, больше ничего странного не происходило.

Он осторожно расспрашивал охрану, но никто не видел посторонних. Не найдя подтверждений, Шэнь Юй решил, что, возможно, принял сон за явь.

Об этом он не рассказал Шан Цзюньлиню.

После возвращения во дворец подобное не повторялось, и Шэнь Юй постепенно забыл об этом.

Двор действовал быстро. Еще до истечения двухнедельного срока был готов план организации школ.

Шан Цзюньлинь обсудил его на заседании, оставив детали на потом.

С наступлением жары одежда Шэнь Юя становилась все тоньше. Он облокотился на перила мостика, лениво бросая корм рыбам. В пруду плавали разноцветные карпы, слетавшиеся на угощение. Солнечные блики играли на воде, рыбы лениво покачивали хвостами, то и дело выпрыгивая за кормом.

Шэнь Юй бросил еще горсть. Кормление рыб стало его новым развлечением.

— Господин приходил несколько раз, и рыбы, кажется, уже узнают вас, — Му Си наблюдала за карпами. — И растут быстро.

— Они не меня узнают, а еду в моих руках, — усмехнулся Шэнь Юй.

Без угощения они и не подплыли бы.

Насмотревшись вдоволь, Шэнь Юй передал чашу с кормом слуге:

— Ладно, возвращаемся.

Место для кормления рыб находилось между дворцом Юйчжан и императорским садом. В первые дни во дворце Шэнь Юй редко покидал свои покои, но со временем стал прогуливаться с прислугой.

— Благодаря заботам Благородного монарха рыбки в этом году особенно выросли, — служанка подыгрывала ему.

Шэнь Юй лишь усмехнулся. Во дворце за все отвечали специальные слуги – даже без него рыб бы кормили, просто менее усердно.

Настроения при дворе менялись быстро. Видя интерес Шэнь Юя, слуги стали старательнее. Сам Шан Цзюньлинь не обращал на это внимания, и со временем прислуга расслабилась.

— Почему А-Юй вдруг увлекся кормлением рыб? — вернувшись во дворец и не застав Шэнь Юя, Император узнал от слуг, где он, и уже собирался идти навстречу, как увидел его.

Шэнь Юй отпустил свиту.

— Если бы я не пошел кормить, так и не узнал бы, сколько прекрасных рыб живет в прудах.

И правда – рыбы для императорского двора тщательно отбирались управлением внутреннего двора. Обычные экземпляры даже не рассматривались.

— Если А-Юю нравится, пусть принесут несколько во дворец Юйчжан.

— Ваше Величество всегда так балует меня. Разве лекарь Гу не сказал, что мне полезно гулять? Кормление рыб – отличный повод.

— А-Юй всегда найдет оправдание, — Шан Цзюньлинь обнял его. — Мы разработали план начальных школ. Хочешь посмотреть?

Хоть это и звучало как вопрос, выбора у Шэнь Юя не было. Император привел его во внутренние покои и показал доклад, подготовленный канцлером.

Хотя аристократы были недовольны инициативой Шан Цзюньлиня, открыто возражать не смели. Они надеялись найти изъяны в деталях, но предложенный план не оставлял лазеек.

Каждое потенциальное затруднение уже было предусмотрено. Их критика лишь помогала доработать проект.

Шэнь Юй рассмеялся, слушая о злоключениях аристократов:

— Вряд ли они ожидали такого исхода. — Он живо представил себе их ошалевшие лица.

Новость о школах вызвала бурные обсуждения среди горожан.

— Начальные школы? Чтобы дети грамоте учились?

— Не только. Туда может пойти любой. Я бы сам сходил.

— Дорого будет? Если слишком – не потяну.

— Пока неясно. Ждем подробностей. Говорят, чтобы все желающие могли научиться – значит, не слишком дорого.

— А вот хрен вам. Посмотрите, сколько стоят книги, кисти, бумага и тушь – ничего дешевого.

Мнения разделились. Зато купцы учуяли выгоду. Министерство финансов получило множество писем от богатых торговцев, предлагавших помощь.

— С введением новых торговых законов купцы стали активнее, — Шан Цзюньлинь просматривал доклад.

Шэнь Юй заглянул через плечо:

— Чего они хотят на этот раз?

— Готовы вложиться в новые школы.

— Если они хотят – почему бы и нет? Главное, не дать им слишком много влияния. Контроль должен остаться у двора.

Министр финансов как раз опасался этого – если школы будут зависеть от купцов, возникнут проблемы.

Шэнь Юй постучал по докладу:

— Можно отдать им второстепенные аспекты, но ключевые вопросы решает двор.

Поскольку речь шла лишь о начальном обучении, программа была необременительной. Школы создавались просто для ликвидации неграмотности. Для углубленного изучения требовались другие заведения.

Реализация проекта заняла бы не один день. Убедившись, что их интересы почти не затронуты, аристократы переключились на другие дела.

Их куда больше волновали события при дворе.

С наступлением лета стало жарко. После омовения Шэнь Юй в легкой ночной одежде подошел к письменному столу. Шан Цзюньлинь сидел, нахмурившись.

— Что случилось, Ваше Величество? — Шэнь Юй хотел разгладить его морщины.

— В уезде Линь непрерывные дожди – возможен потоп. — Перед ним лежал доклад оттуда. Со времен основания Дахуань уезд Линь страдал от наводнений бессчетное количество раз. Только после восшествия Шан Цзюньлиня на престол их было не меньше пяти.

— Не беспокойтесь, все будет хорошо, — Шэнь Юй сел рядом и начал массировать ему виски.

— Надеюсь.

Однако события развивались не так, как они хотели. Несколько дней подряд приходили плохие вести – уровень рек стремительно поднимался.

Напряжение при дворе росло. Уезд Линь находился далеко от столицы, и новости шли долго. Никто не знал, что там сейчас.

Шан Цзюньлинь уже отдал приказ об эвакуации – перед лицом стихии важно было спасти как можно больше людей.

Даже глубоко во дворце Шэнь Юй чувствовал напряжение.

Несколько дней не было новостей. И только через пять дней пришло сообщение.

В уезде Линь случилось наводнение.

К счастью, своевременные меры минимизировали ущерб.

Министры облегченно вздохнули.

Но Шэнь Юй не расслаблялся – он помнил, что в прошлой жизни страшная эпидемия началась как раз после наводнения. Он не знал, будет ли это тот самый случай.

Глава 211

— О чем беспокоится А-Юй? — Шан Цзюньлинь вошел в покои.

Главный евнух Мэн сложил зонт и, взяв у служанки сухое полотенце, подал Императору. Дождь лил так сильно, что даже под зонтом капли воды успели намочить одежду Шан Цзюньлиня. Он вытер лицо и подошел к Шэнь Юю. Увидев Императора, Шэнь Юй разгладил нахмуренные брови и встретил его:

— Думал о том, как долго еще будет идти этот дождь.

В столице дождь шел всего пару дней, но в уезде Линь ливни продолжались уже две недели без перерыва. Местных жителей эвакуировали в безопасные места, но их имущество оставалось там – полностью бросить все было невозможно.

— Благодаря методам борьбы с наводнениями, которые предложил А-Юй, ущерб оказался минимальным. Дамбы крепкие, серьезной опасности пока нет.

Шан Цзюньлинь не ожидал, что Шэнь Юй так сильно переживает из-за этого, что даже ночами не может спать спокойно. Хотя по сравнению с прошлыми случаями, на этот раз ситуация в уезде Линь была самой легкой.

— Ваше Величество должны опасаться эпидемий.

— Мы знаем. Двор уже направил туда лекарей во главе с лекарем У. Почти все специализирующиеся на этом медики отправились туда, — Шан Цзюньлинь коснулся пальцами виска Шэнь Юя. — А-Юй так волнуется из-за того сна?

— Какого... сна?

Вспомнив придуманное ранее оправдание, Шэнь Юй замолчал.

— А-Юй может не беспокоиться. Что бы ни снилось – Мы не позволим этому случиться. Какой бы ужасной ни была картина – это всего лишь сон.

— Ваше Величество правы. Я слишком зациклился.

В конце концов, все это происходило в прошлой жизни. Незачем из-за этого впадать в панику.

Даже если эпидемия действительно начнется – в этот раз они подготовились и не окажутся беспомощными, как тогда.

Убедившись, что Шэнь Юй пришел в себя, Шан Цзюньлинь взял его за руку и подвел к кушетке:

— А-Юй говорил, что дворцовые повара приготовили новые сладости? Мы хотим попробовать.

— Му Си, сходи на кухню.

— Слушаюсь, господин.

Приготовление этих сладостей требовало времени. Пока ждали, Шан Цзюньлинь велел евнуху Мэну принести игровую доску.

— Давно не играли. А-Юй составит Нам компанию?

Шэнь Юй согласился. На этот раз он играл черными камнями. На доске черные камни постепенно окружали белые. С каждым ходом позиция Шан Цзюньлиня слабела.

— Вашему Величеству не нужно мне поддаваться, — Шэнь Юй с черным камнем в руке вздохнул.

В начале он сделал несколько ошибок, и исход партии казался предрешенным, но Шан Цзюньлинь намеренно ослабил свою игру, позволив ему переломить ситуацию.

— Когда А-Юй играет с Нами, его мысли должны быть только за игрой.

Белый камень лег на доску, и баланс сил мгновенно изменился. Теперь Шэнь Юй не мог отвлекаться ни на что другое.

К моменту возвращения Му Си со сладостями победитель так и не определился. Аромат вывел Шэнь Юя из игрового транса. На нефритовом подносе лежали сладости в форме зверушек – белые, кругленькие и очень милые. Разные формы означали разные вкусы. Шэнь Юй предпочитал сладкое, поэтому чаще выбирал светлые.

Некоторые были мягкими, другие – твердыми, но все ему нравились.

Отложив камень, он предложил:

— Партия затянется. Может, Ваше Величество сначала попробует сладости?

— Хорошо. — Шан Цзюньлинь убрал камни.

Шэнь Юй напротив него начал объяснять:

— Кролики – сладкие, бабочки – кислые, черные волки – соленые...

Шан Цзюньлинь разглядывал угощения. Даже «волки выглядели совершенно нестрашно.

— А-Юю что больше нравится?

— Кролики, — не задумываясь, ответил Шэнь Юй.

Этот ответ не удивил Императора. Закончив с угощениями, они заметили, что дождь за окном ослаб. Шэнь Юй подошел к окну.

— Что там? — Шан Цзюньлинь встал за его спиной.

Окутанный его теплом, Шэнь Юй почувствовал, как тревога уходит. Он откинулся назад, прислонившись к Императору.

Вдруг его осенило: в последнее время он слишком переживал из-за уезда Линь. Но ситуация там была куда менее серьезной, чем в прошлой жизни. Даже если он волновался, это не должно было доходить до такой степени.

Он пережил столько событий, даже на грани жизни и смерти сохраняя хладнокровие. Нынешнее состояние было ненормальным.

— Ваше Величество не кажется, что в последнее время я веду себя странно?

— М-м? — Шан Цзюньлинь нахмурился. — Из-за уезда Линь?

Шэнь Юй приложил руку к груди:

— Раньше я тоже так думал.

— Мы вызовем лекаря Гу.

— Ваше Величество забыли, что он как раз исследует Фэй Мэй, — Шэнь Юй напомнил. Лекарь Гу давно не появлялся во дворце.

— Мы пошлем узнать о прогрессе.

Шан Цзюньлинь был непреклонен. Шэнь Юю оставалось только смириться.

Вернувшийся евнух привез с собой лекаря Гу.

— Лекарь Гу добился успехов? — Шэнь Юй не ожидал, что императорский посланник приведет его лично.

— Я нашел способ лечения, — под глазами лекаря Гу были темные круги, но сам он выглядел бодрым.

Шан Цзюньлинь прервал его:

— Сначала осмотри Благородного монарха.

Лекарь Гу подошел и взял Шэнь Юя за запястье.

— Благородный монарх в последнее время переживал и плохо спал?

— Да, — кивнул Шэнь Юй. — Часто вижу сны.

Его сны были хаотичными, каждый раз показывая разные отрывки. Попытки сложить их воедино ни к чему не приводили.

— Этот подданный пропишет успокоительное. Если не поможет – подберем другой метод.

На этот раз лекарь Гу назначил лекарства для приема внутрь и травяные ванны.

Вечером Шэнь Юй погрузился в горячую воду с травами, постепенно расслабляясь. После ванны Шан Цзюньлинь вынес его на руках. Шэнь Юй прижался к его груди, вдыхая стойкий травяной аромат.

— Ваше Величество, я теперь пахну лекарствами? — он поднес руку к носу. — Не противно?

— Что за глупости? — Шан Цзюньлинь положил его на кровать и наклонился. — Пахнешь прекрасно.

От тела юноши исходил легкий травяной аромат – не горький, а успокаивающий. Этой ночью Шэнь Юй спал глубоко и спокойно, до самого утра. Проснувшись, он ощутил необычайное умиротворение.

Дождь прекратился. Служанки открыли окна, и солнечный свет разогнал все тревожные мысли.

Шэнь Юй потянулся и встал.

— Господин, — Му Си подошла, чтобы причесать его.

Приведя себя в порядок, Шэнь Юй объявил:

— Пойду прогуляюсь.

Двор не скрывал ситуацию в уезде Линь, и народ узнал о ней из «Народной газеты.

— Уезд Линь... Кажется, там вечно проблемы с наводнениями.

— Да. Лет пять назад ливни шли больше месяца, река прорвала дамбы, много народу погибло.

— В этом году вроде лучше?

— Потому что местные чиновники сразу приняли меры. Помните, что было тогда? Всех ответственных четвертовали.

— Как забыть... В тот день тоже дождь лил, а эшафот стал красным от крови.

— Его Величество тогда страшно разгневался. Многих столичных чиновников тоже наказали. С тех пор в уезде Линь никто не смеет халатно относиться к этому.

Ведь малейшая ошибка могла стоить головы.

— Его Величество еще и специалистов по гидротехнике направил. С позапрошлого года начали строить новые сооружения – поэтому сейчас ущерб меньше.

— Его Величество предусмотрителен. Иначе потери были бы куда серьезнее. Говорят, в этом году дожди не слабее, чем тогда.

Между тем в уезде Линь наконец выглянуло солнце.

Люди, столпившись, смотрели на небо, и на их лицах появились улыбки.

— Прояснилось!

— Солнце!

— Чиновники нас не обманули!

Измученные люди обнимались. Они ждали этого момента так долго. Чиновник в парадном халате вышел, услышав шум, и подставил лицо солнечным лучам.

Наконец-то.

Радость охватила толпу, но внезапно один человек без видимой причины рухнул на землю. Раздался крик. Чиновник провел рукой по лбу.

— Проверьте.

— Слушаюсь.

Вернувшийся подчиненный был мрачен:

— Высокая температура.

У чиновника сжалось сердце.

— Изолируйте остальных. Позовите лекаря.

Самый страшный сценарий, возможно, начал воплощаться. Радость от ясной погоды померкла.

— Ваша светлость! Прибыли дворцовые лекари!

— Срочно проводите!

Лекарь У поспешил к больному. Чиновники объяснили:

— Мы сразу же изолировали его, как только заметили неладное.

Пульс пациента подтвердил худшие опасения лекаря У. Но прежде чем заговорить, он вспомнить слова Благородного монарха перед отъездом.

Симптомы полностью совпадали!

— Господин, я нашла это, — во дворце Юйчжан Му Си подала Шэнь Юю смятый клочок бумаги.

— Откуда?

— Сегодня меня толкнула служанка, а потом я обнаружила это у себя. — Му Си не стала смотреть содержимое.

— Посмотрим.

Развернув бумажку, она увидела лишь адрес.

— И все?

— Выбрось. Не стоит обращать внимание на непонятные вещи, — Шэнь Юй лениво подпер голову рукой.

— Слушаюсь.

Му Си беспрекословно подчинялась ему. Работая рядом с Шэнь Юем, она усвоила: лишние вопросы и любопытство до добра не доводят.

Хотя записка предназначалась ей, сама по себе она ничего не значила. Значит, цель – Шэнь Юй. Му Си ни за что не допустила бы, чтобы из-за нее господину причинили вред.

— Господин, проверить ту служанку?

— Сейчас ты ее уже не найдешь, — усмехнулся Шэнь Юй.

Так и вышло – той служанки будто и не существовало.

За пределами дворца, в лучшем зале ресторана Инсин, у окна стоял высокий молодой человек в белых одеждах. Его лицо скрывала шелковая повязка.

— И почему же у детей нет любопытства? — пробормотал он с досадой.

— Господин, привести ее силой?

Тихий хрипловатый голос принадлежал человеку в черном, незаметному, как тень. Он преклонил колено, ожидая приказа.

— Император Дахуань охраняет его, как зеницу ока. Как ты его выкрадешь? В прошлый раз нам чудом удалось увидеться, но времени было мало – не удалось поговорить.

Юноша в белом, привыкший к молчанию подчиненного, продолжил сам:

— К первой встрече нужно подготовиться как следует.

Глава 212

После того дня во дворце больше не происходило ничего подозрительного. Подумав, Шэнь Юй все же рассказал об этом Шан Цзюньлиню.

Адрес на записке указывал на ресторан Инсин – место вполне публичное, где они даже бывали. Неизвестный выбрал его то ли из самонадеянности, то ли тщательно подготовившись.

— Где записка? — слегка нахмурившись, спросил Шан Цзюньлинь.

— Я велел выбросить. Неизвестно, чего он хотел – просто адрес без пояснений. Лучше сделать вид, что ничего не было, — Шэнь Юй не собирался идти на поводу у анонимных посланий.

— А-Юй... — Шан Цзюньлинь погладил его по щеке. — Ладно, невелика потеря. А как выглядела та служанка? Мы велим проверить.

Вызвав Му Си, Шэнь Юй велел ей описать девушку. Главный евнух Мэн с помощниками обыскали весь дворец и нашли подходящую по описанию.

— Ваше Величество, Благородный монарх, я нашел одну, но... она утверждает, что не видела госпожу Му Си. Даже при личной встрече она не узнала ее, — доложил евнух Мэн.

— Почему же Му Си не нашла ее сразу? — поинтересовался Шэнь Юй.

— Потому что та служанка весь день была без сознания и очнулась лишь на третий день. Ее подруги подтвердили, что в тот день ее не видели, — евнух Мэн провел тщательное расследование.

— Значит, либо она лжет, либо к ней не имеет отношения тот, кто подсунул записку, использовав ее облик, — задумался Шэнь Юй.

Дворец охранялся строго – как кто-то мог проникнуть сквозь всю охрану?

Был ли это свой человек или чужак?

Шэнь Юй вдруг вспомнил того таинственного посетителя в манеже. Если он действительно существовал, а не был плодом сновидения, мог ли он быть связан с нынешними событиями?

Даже после ухода евнуха Мэна Шэнь Юй продолжал размышлять.

— Может, послать кого-нибудь проверить то место? — Шан Цзюньлинь обнял его.

— Инсин – слишком публичное место. Непонятно, чего он добивается.

— Что бы они ни замышляли, Мы не позволим им причинить тебе вред.

Шан Цзюньлинь приказал теневым стражам Дракона тайно проверить гостей ресторана и составить список подозрительных. Одновременно охрана дворца, особенно дворца Юйчжан, была усилена.

Когда стражи предоставили список недавно прибывших в столицу и остановившихся в ресторане, Шан Цзюньлинь развернул его, чтобы Шэнь Юй тоже посмотрел. Для стражей не составило труда выяснить происхождение каждого, но по этим данным нельзя было выявить подозреваемых.

— Что в ресторане?

— Все как обычно, ничего странного.

— Если тот человек действительно хочет меня видеть, он найдет способ. Беспокоиться должны не мы, — при свете свечей черты Шэнь Юя казались особенно холодными.

— Верно, — Шан Цзюньлинь покрыл его руку своей. Тело Шэнь Юя всегда было прохладным, словно требовало постоянного тепла.

Шэнь Юй лениво облокотился на Императора:

— Есть кое-что, о чем я не сказал Вашему Величеству. Я думал, что спутал сон с явью, но после случая с запиской пересмотрел свои ощущения. Кажется, я не ошибся.

— Что именно? — рука Шан Цзюньлиня замерла.

— В тот день в манеже, когда я уснул вечером, мне почудилось, что в комнате кто-то есть. Я решил, что это Ваше Величество, но Му Си сказала, что никто не входил.

Он спал во внутренних покоях, а Му Си дежурила снаружи вместе с охраной. Никто не мог проникнуть незамеченным.

— Почему сразу не сказал Нам? — Шан Цзюньлинь сжал его руку.

Его охватила дрожь при мысли, что могло бы случиться, если бы у незваного гостя были дурные намерения.

— А-Юй, обещай, что впредь будешь рассказывать Нам обо всем. — За спокойным тоном скрывалось напряжение.

Шэнь Юй прижался к его плечу:

— Я не почувствовал от него угрозы, да и после пробуждения не заметил ничего странного. Иначе обязательно сказал бы. Ваше Величество может не волноваться – лекарь Гу ведь тоже меня осматривал.

— Мы все равно не спокойны. Пусть лекарь Гу осмотрит тебя еще раз.

— Уже так поздно, не стоит его беспокоить. — Дорога от его дома до дворца была неблизкой.

— Мы пошлем за ним. Мэн Чан!

Главный евнух вошел:

— Каковы будут указания, Ваше Величество?

— Распорядись доставить лекаря Гу во Дворец.

В других вопросах Шэнь Юй мог его переубедить, но когда дело касалось здоровья, Шан Цзюньлинь был непреклонен. Видя это, Шэнь Юй сдался. Осмотр лекаря успокоит Императора.

Когда лекарь Гу прибыл, Шан Цзюньлинь прервал его поклоны:

— Немедленно осмотрите Благородного монарха.

Шэнь Юй протянул руку. Его тонкое запястье после года заботы стало гладким, как нефрит.

Императорский лекарь Гу, закончив проверку пульса, слегка облегченно вздохнул. Будучи вызванным во Дворец глубокой ночью, он уже думал, что у Благородного монарха серьезные проблемы со здоровьем, но, к счастью, все обошлось.

— Здоровье Благородного монарха в порядке, Ваше Величество и Благородный монарх могут не беспокоиться.

Шэнь Юй убрал руку, широкий рукав халата скрыл его запястье. Он опустил голову, поправляя рукав:

— Я же говорил, что все в порядке, но Его Величество все равно не поверил. Теперь Ваше Величество может успокоиться?

— Если с А-Юем все хорошо, это самое главное.

Из уезда Линь поступил новый доклад. Сначала сообщалось, что сильные дожди в уезде прекратились, и прежде чем придворные успели вздохнуть с облегчением, следующее известие повергло их в оцепенение.

В уезде Линь вспыхнула эпидемия.

Это было куда серьезнее наводнения – эпидемии обычно сопровождались массовой гибелью людей, становясь тяжелым ударом для любого пораженного региона.

— Просим Ваше Величество направить дополнительные силы! Нельзя допустить распространения эпидемии!

Двор вновь погрузился в работу – приказ за приказом издавались и методично исполнялись.

— Господин, эта служанка только что получила вести от придворных, обслуживающих передний зал – в уезде Линь началась эпидемия.

Рука Шэнь Юя замерла, иероглиф оказался испорчен. Он отложил кисть и сложил бумагу:

— Какова ситуация?

— Подробности неизвестны.

Вскоре после этого явился главный евнух Мэн. Шэнь Юй велел Му Си ввести его.

Главный евнух Мэн почтительно поклонился Шэнь Юю, прежде чем заговорить:

— Его Величество повелел этому ничтожному слуге передать Благородному монарху, что сегодня состоится совет в тронном зале, и Благородному монарху не стоит ждать, а приступить к трапезе...

Главный евнух Мэн перечислил множество поручений, все они касались заботы о Шэнь Юе. Тот мог ясно представить, как Шан Цзюньлинь, отдавая эти распоряжения. Он слегка опустил уголки глаз.

— Ситуация настолько серьезна? — спросил Шэнь Юй.

Главный евнух Мэн на мгновение задумался, прежде чем осознал, о чем идет речь. Он не удивился, что Шэнь Юй в курсе дел – государственные вопросы никогда не скрывались от него Императором. Главный евнух Мэн действовал строго по указаниям Императора и потому не стал ничего утаивать.

— Точные обстоятельства во Дворце пока неизвестны. Его Величество заранее отправили в уезд Линь главного лекаря У, специалиста по эпидемиям. Думается, ситуация не столь тяжела, и Благородному монарху не стоит чрезмерно беспокоиться.

Главный евнух Мэн должен был вернуться к Императору и не задержался надолго. После его ухода Шэнь Юй потерял интерес к каллиграфии.

Уезд Линь

Главный лекарь У вместе с другими прибывшими из столицы лекарями и местными лекарями начал лечение жителей. Чиновники уезда Линь охотно сотрудничали. Заболевших изолировали, а здоровых поселили отдельно. Хотя эпидемия началась внезапно, благодаря мерам, принятым главным лекарем У и другими, удалось избежать крупного хаоса.

Главный лекарь У лично осмотрел множество пациентов, записывая их симптомы. Чем больше он наблюдал, тем больше тревожился. То, что не произошло в Субэе, теперь случилось в уезде Линь.

Главный лекарь У не смел медлить. Он составил доклад и, выбрав момент, когда никто не мог его видеть, отправился в управу уезда.

— Главный лекарь У, вы очень потрудились в эти дни.

— Это моя обязанность. Я пришел по важному делу.

— Прошу говорить, главный лекарь У.

— Относительно этой эпидемии я составил записи и прошу вас отправить их вместе с остальными докладами в столицу.

Главный лекарь У не написал ничего лишнего, помня наставления Шэнь Юя. Для непосвященных содержание доклада оставалось загадкой.

Доклад главного лекаря У был отправлен в столицу среди прочих документов из уезда Линь. После рассмотрения в имперском секретариате он попал во дворец.

Все это время двор был занят делами уезда Линь.

Шэнь Юй сидел рядом с Шан Цзюньлинем, иногда просматривая некоторые доклады.

Доклад главного лекаря У затерялся среди прочих и не привлекал внимания, пока Шан Цзюньлинь не взял лежащий сверху документ, обнажив его.

Шэнь Юй вытащил этот доклад и раскрыл.

Содержание сразу привлекло его внимание. Прочитав, он почувствовал, будто все встало на свои места. Бедствие, искусственно созданное в прошлой жизни, повторилось вновь. Дело о Фэй Мэй еще не было раскрыто, а эти люди уже сами дали о себе знать.

Рука Шэнь Юя, державшая доклад, сжалась так сильно, что суставы побелели.

Закрыв глаза, он увидел толпы страдающих людей, падающих на землю во время эпидемии. Никто не лечил их – каждый, кто приближался, заражался сам. Надежда в их глазах угасала, пока не оставалось лишь оцепенение.

И все это – лишь из-за чьих-то амбиций!

— А-Юй, — пальцы Шэнь Юя были разжаты, а доклад изъят. — О чем ты задумался?

— Доклад главного лекаря У. Нынешняя эпидемия в уезде Линь – возможно, не бедствие, а дело рук человеческих. — Шэнь Юй сжал руку Шан Цзюньлиня, словно хватаясь за спасительную соломинку.

Шан Цзюньлинь быстро пробежал глазами доклад, его аура становилась все более грозной.

— Мы расследуем это дело до конца.

— Виновники, вероятно, и представить не могли, что мы будем готовы.

Какие бы плоды они ни надеялись пожать, им останется лишь наблюдать, как их планы рушатся один за другим.

Глава 213

Симптомы, описанные в докладе главного лекаря У, почти полностью совпадали с теми, что Шэнь Юй знал из прошлой жизни. Но чтобы убедиться, требовалась проверка.

Главный лекарь Гу был вновь вызван во Дворец.

Шэнь Юй протянул ему доклад главного лекаря У:

— Главный лекарь Гу, скажите, не похоже ли описанное здесь на эффект от лекарства, созданного на основе Фэй Мэя?

Чем больше читал главный лекарь Гу, тем больше росло его изумление. Он потратил слишком много времени на изучение Фэй Мэя и лучше кого бы то ни было знал, какие симптомы он вызывает.

— Этот подданный готов отправиться в уезд Линь, чтобы помочь справиться с эпидемией. — Только теперь главный лекарь Гу понял, почему Император и Благородный монарх велели ему изучать это вещество – только подготовившись заранее, можно было избежать растерянности, когда бедствие уже случилось.

Главный лекарь Гу с легким снаряжением отправился в уезд Линь.

— Если в уезде Линь действительно кто-то действовал намеренно, Вашему Величеству следует направить людей для наблюдения за подозрительными личностями в округе. — Шэнь Юй чувствовал, что виновники, возможно, еще не покинули уезд Линь – обычно такие люди любили лично наблюдать за плодами своих деяний.

Шэнь Юй оказался прав – этот человек все еще оставался в небольшом уездном городке неподалеку от Линь.

Гостиница

— Дело сделано, пора возвращаться, — произнес мужчина в сером халате.

— Подождем еще, — ответил сидящий напротив человек с козлиной бородкой.

Мужчина в сером забеспокоился:

— А что, если из-за промедления возникнут подозрения?

— Мы – обычные купцы, проезжающие мимо. В уезд Линь мы ездили лишь за товаром для перепродажи. Даже если начнутся проверки, у нас есть все необходимые пропуска. Чего ты боишься? — недовольно пробурчал бородач.

— Просто плохое предчувствие...

— Пора бы уже избавиться от твоей мышиной трусости. Если боялся, зачем вообще соглашался ехать со мной?

Человек с козлиной бородкой презрительно фыркнул. Он изначально не хотел брать этого труса – вечно дрожит, вечно сомневается, только проблемы создает. Если бы не его упорные призывы к «осторожности», он бы действовал еще в первый день, а не тянул до сих пор.

За окном гостиницы спешили прохожие, у всех на лицах читалась тревога.

Он знал причину – в соседнем уезде Линь бушевала эпидемия. Два места расположены слишком близко, и люди боялись, что болезнь перекинется и сюда.

— А что, если устроить здесь такой же ад? — вдруг предложил он.

— Хватит глупостей! — серый халат резко наклонился вперед. — Если нас раскроют, наказание – мелочь. Но если сорвется план, я не собираюсь гибнуть из-за твоей прихоти!

— Ладно, ладно... Пойдем, посмотрим, как дела в уезде Линь. Раз уж взялся, надо действовать масштабнее – один уезд погоды не сделает.

Уезд Линь

Ситуация с эпидемией была взята под контроль.

С одной стороны – серьезно, ведь заболевших становилось все больше. С другой – не смертельно, ведь благодаря усилиям главного лекаря У и других лекарей, пациенты хоть и не выздоравливали, но хотя бы не умирали.

Вопреки ожиданиям посторонних, в уезде царила не паника, а относительное спокойствие.

Уезд Линь был на карантине: никому не войти, никому не выйти. Два заговорщика могли получать информацию только через третьи руки. А поскольку правду не знал никто, слухи обрастали жуткими подробностями. Чем больше людей их повторяло, тем меньше у пары оставалось сомнений в их достоверности.

Столица

— Говорят, в уезде Линь эпидемия – правда или нет?

— В Столичном вестнике ничего не писали – значит, вранье.

— Нет, это правда! Уезд Линь уже на замке, ни въехать, ни выехать.

— Да откуда у вас такие новости? Я первый раз слышу!

— От родни слышал. Да и купцы-кочевники подтверждают – они ведь по всей стране колесят, им виднее.

— Если правда, почему молчит газета? Неужели двор еще не в курсе? Или опять как с тем делом в Субэе в прошлом году?

— Не может быть! После того случая разве найдутся те, кто осмелится?..

Споры разгорались все жарче, затмевая все прочие темы. Двор хранил молчание. Му Си доложила об этом Шэнь Юю. Сеть Инхо уже опутала всю империю, позволяя ему получать сводки из любой провинции.

— Почему не сказать народу правду? — недоумевала Му Си.

Шэнь Юй не ответил прямо:

— Привычка – страшная сила. Раньше, без газет, народ узнавал новости через слухи. Теперь же Столичный вестник стал главным источником. И если они молчат – люди не верят даже очевидному.

Му Си задумалась – действительно, так и было.

— Если Его Величество не действует – значит, на то есть причина. — Иначе как поймать тех, кто стоит за этим?

Слухи об уезде Линь обрастали новыми нелепыми подробностями. Чем дольше двор молчал, тем фантастичнее становились домыслы.

Ежедневно через Инхо Шэнь Юй получал сводки. Надо отдать должное – выбор уезда Линь как мишени был гениален. Далекий от столицы уезд, долгая доставка донесений... Идеальные условия для манипуляций.

— Брат едет в уезд Линь?

Главный лекарь Гу собирал вещи, когда в покои вошел его младший брат, Гу Хуай, вернувшийся с дворцового приема.

— Откуда ты узнал? — удивился лекарь.

О его поездке знали лишь во дворце.

— Если б я не спросил, ты бы уехал, даже не попрощавшись? — Гу Хуай опустил ресницы, и в его голосе зазвучали странные нотки.

Он знал о работе брата с Фэй Мэем. Догадался сам – ведь сам расследовал дело о наркотике и слышал о ситуации в уезде Линь.

— Конечно, сказал бы! — лекарь бросил вещи и подошел. — Ты же мой младший брат. Разве я стал бы скрывать?

— Не езди. Это опасно. — Голос Гу Хуая понизился, словно перед ним снова был тот самый маленький мальчик, умоляющий не уезжать. — Это приказ Его Величества? Я могу лично явиться во дворец, попросить назначить другого лекаря. В имперской лечебнице столько врачей!

— Гу Хуай! — лекарь схватил брата за руку. — Это мое решение. Его Величество сначала даже отказал.

Он усадил брата и начал мягко объяснять.

Изначально Шан Цзюньлинь действительно запретил поездку – главный лекарь должен был следить за здоровьем Шэнь Юя. Но после настойчивых просьб лекаря Император уступил. Он изучал Фэй Мэй так долго, что никто из придворных лекарей не мог сравниться с ним в понимании этой болезни. Если бы он поехал, шансы на успех были бы значительно выше. Он также знал, что Гу Хуай не пускает его из-за беспокойства. Подняв руку, он погладил голову юноши, который уже стал выше него, и успокоил:

— Старший брат вернется невредимым.

— Я поеду с тобой, — вдруг твердо сказал Гу Хуай.

— Нет, — без раздумий отказал лекарь Гу.

— В окрестностях уезда Линь происходят странные вещи. Я попрошу у Его Величества разрешения отправиться туда для расследования. Я не буду вмешиваться в твое решение, но и ты не останавливай меня, хорошо?

Гу Хуай сдержал слово. На следующий день, во время утреннего доклада, он добровольно вызвался.

Шан Цзюньлинь как раз размышлял о подходящей кандидатуре, и Гу Хуай был самым подходящим выбором. Однако, раз уж лекарь Гу тоже собирался ехать, Император не хотел подвергать опасности обоих братьев и потому не стал предлагать ему эту миссию.

— Ты точно обдумал свое решение? — Шан Цзюньлинь дал ему шанс передумать.

— Так точно. Этот подданный готов служить Дахуань и разделить заботы Вашего Величества, — Гу Хуай был непреклонен.

— Раз уж у тебя такое рвение, Мы согласны.

— Благодарю Ваше Величество.

После аудиенции Шан Цзюньлинь вернулся во дворец Юйчжан и рассказал Шэнь Юю о произошедшем на совете.

— Как раз хорошо. Если Гу Хуай едет, лекарь Гу может отправиться вместе с его отрядом. Раз уж он так заботится о старшем брате, что готов поехать с ним, значит, сможет его защитить.

— Лекарь Гу сообщил об этом генералу Гу? — Шэнь Юй подошел и сел рядом с Шан Цзюньлинем.

— Скорее всего, Гу Хуай сам догадался. Он уже расследовал дело Фэй Мэя и, естественно, мог узнать о ситуации в Линь.

Люди Гу Хуая и теневые стражи Дракона, подчинявшиеся Шан Цзюньлиню, одновременно расследовали дело Фэй Мэя. Их пути иногда пересекались, и, узнав, что Император отправил стражей в уезд Линь, Гу Хуай смог сделать выводы.

— Генерал Гу – подходящая кандидатура. Возможно, эта поездка позволит найти полезные зацепки.

Пока они беседовали, Му Си внезапно вошла, держа в руках какой-то предмет:

— Господин, эта служанка нашла вот это.

— Что это?

Шэнь Юй не стал брать предмет, а лишь внимательно рассмотрел его. Это была нефритовая табличка длиной примерно в половину пальца, чисто-белая и полупрозрачная.

— Кажется, на ней есть надпись, — заметил Шэнь Юй.

— Да, содержание такое же, как и на той записке в прошлый раз.

— Откуда это взялось? — спросил Шан Цзюньлинь.

— Отвечая Вашему Величеству, служанка обнаружила это сегодня, перебирая одежду господина.

— Одежду? Какую именно?

— Ту, в которой господин выходил из дворца.

Одежда, которую Шэнь Юй носил во дворце и за его пределами, хранилась отдельно. Если он не покидал дворца, последняя оставалась нетронутой.

— Расследовать! — голос Шан Цзюньлиня стал ледяным. — Все, кто имел доступ к одежде Благородного монарха в последнее время, должны быть подвергнуты строгой проверке!

Шэнь Юй не думал, что нефрит подложили слуги. Возможно, его оставили еще во время выезда из дворца, но по какой-то причине обнаружили только сейчас.

Он поделился своими догадками с Шан Цзюньлинем, и лицо Императора стало еще мрачнее. После того, как выяснилось, что в покои Шэнь Юя мог проникнуть посторонний, он приказал тщательно обыскать все, но не нашел никаких следов. А теперь в одежде Шэнь Юя обнаружили еще один оставленный кем-то предмет.

Недовольство Шан Цзюньлиня достигло предела.

Инсин

— Я отправил нефрит и, опасаясь, что он не заметит, даже приложил записку с иероглифами Дахуань. Прошло уже столько дней, почему он до сих пор не пришел? Может, мне самому отправиться во дворец?

— Хотя нет, попасть во дворец сложно. Лучше придумать способ выманить его оттуда. Поеду-ка я в усадьбу маркиза Чжэньбэй. Раз уж я, его старший брат, приехал издалека, неплохо бы повидаться с его семьей.

Усадьбу маркиза Чжэньбэй посетил незваный гость. Увидев мужчину в белых одеждах, лицо которого скрывала повязка, маркиз словно увидел нечто ужасное. Его глаза расширились, и он едва мог говорить.

— Кто ты?

Глава 214

Маркиз Чжэньбэй не ожидал, что, войдя в свой кабинет, встретит там незнакомца.

Тот стоял спиной к нему, разглядывая что-то на столе. Услышав шаги, незнакомец обернулся.

В одно мгновение мысли маркиза стали пустыми.

Глубоко спрятанные воспоминания всплыли на поверхность, и ему показалось, будто он снова видит ту женщину, что когда-то смеялась под цветущими персиковыми деревьями.

Перед ним явно был мужчина, но открытая часть его лица была до боли похожа на ту, что хранилась в его памяти. Даже улыбка была той же.

— Кто ты? — вырвалось у него.

— Как ты сюда попал? — маркиз с трудом подавил бурю эмоций и задал вопрос.

Важные помещения, такие как кабинет, охранялись строже остальных. Этот мужчина с белой повязкой свободно передвигался по усадьбе, оставаясь незамеченным, что говорило о его выдающихся способностях. Маркиз не мог позволить себе расслабиться.

— Просто вошел, — легкомысленно ответил мужчина.

— Кто ты на самом деле? — нахмурился маркиз.

— Увидев мое лицо, ты все еще спрашиваешь об этом? Видимо, у тебя не было никаких чувств к своей покойной жене.

— Не смей клеветать! — вспылил маркиз.

Мужчина в белом ступил ледяной взгляд:

— Если бы они были, почему ты отдал ее ребенка в императорский гарем?

— Я… — маркиз запнулся, не в силах вымолвить ни слова.

Как бы он ни оправдывался потом, факт оставался фактом: именно он лично отправил своего законного сына во дворец.

— Сейчас он живет прекрасно. Кто еще в Поднебесной может обращаться с ним так, как Император? — в который раз маркиз убеждал себя, что его решение принесло Шэнь Юю только пользу.

— Каким бы ни было его нынешнее положение, это не отменяет твоих корыстных помыслов. Раз уж сейчас он счастлив, я не стану ворошить прошлое. Но давай поговорим о том, через что он прошел в твоей усадьбе до того, как попал во дворец.

— Ты пришел, чтобы заступиться за него? Где же вы были раньше? Где вы были, когда в детстве на него охотились убийцы? Не кажется ли тебе, что уже слишком поздно? Может, спросишь у него самого, нужна ли ему твоя защита?

— Это касается лишь Нас и его, и маркизу Чжэньбэй не стоит беспокоиться. Раз уж Мы теперь здесь, то никому более не позволим причинить ему вред. А что до тех, кто осмелился ранить его прежде – этот счет Мы запомнили и медленно сведем!

Почему лишь сейчас он его разыскал? Потому что тот человек укрыл его достаточно надежно. Лишь недавно он узнал, где тот находится, и, едва завершив дела рода, немедля отправился сюда.

Мужчина в белом удалился так же бесшумно, как и появился. Маркиз Чжэньбэй сидел в кресле, обмякший всем телом. Он и не подозревал, что за матерью Шэнь Юя стоит столь устрашающая фигура.

Просто находясь рядом, тот человек излучал невероятное давление, подавляя любые мысли о сопротивлении.

Знает ли Шэнь Юй о его прибытии?

И еще те слова… Удел маркиза Чжэньбэя уже пошатнулся. Если тот действительно задумает что-то предпринять, им не устоять.

Холодный пот скатился по виску. В голове маркиза мелькали тревожные мысли: он не может позволить, чтобы все рухнуло при нем. Единственный выход теперь – найти Шэнь Юя и нанести удар первым.

Кем бы тот ни был для Шэнь Юя – союзником или врагом – нельзя позволить им объединиться без усилий. Иначе все, чем он владеет, действительно погибнет.

— Почему господин специально нанес этот визит, чтобы напугать маркиза Чжэньбэя? — неожиданно спросил обычно молчаливый мужчина в черном. Он полагал, что если господин отправился в поместье, то непременно учинит там расправу. Однако жестокостей не последовало – лишь несколько слов в адрес маркиза, который издевался над Шэнь Юем.

Его господин никогда не отличался добротой. Будь иначе – его давно бы сожрали в том месте, не оставив и костей. Но с маркизом Чжэньбэй, мучившим Шэнь Юя, он не стал следовать своему обычному стилю, не стал заставлять его жаждать смерти, но не находить ее.

— Не напугав его, как же он преувеличит Наши слова перед Нашим младшим братом? Тот отказывается выйти из дворца, чтобы встретиться с Нами, вот Нам и приходится искать иные пути, — в голосе мужчины в белом сквозило равнодушие.

— Разве господин не опасается, что маркиз Чжэньбэй намеренно исказит факты?

— Наш брат не настолько глуп, чтобы верить всему, что скажут. — Будь Шэнь Юй столь простодушным, зачем бы тогда было так стараться? Выманить его из дворца было бы куда проще.

— Что же до упомянутой маркизом охоты… Нам о ней не ведомо. Осмелились на такое – значит, Наше предостережение было недостаточно суровым.

Произнеся это, мужчина в белом замолчал. Мужчина в черном, словно неотступная тень, замер позади.

После его ухода маркиз Чжэньбэй метался в тревоге, понимая, что нельзя просто ждать гибели. Если бы не наказание, он мог бы подать доклад и явиться во дворец. Но теперь Император, не желая огорчать Благородного монарха, лишил его права входа.

Маркиз Чжэньбэй и представить не мог, что настанет день, когда увидеть родного сына окажется столь трудно.

Он написал доклад и через знакомого чиновника добился его подачи. Поскольку в докладе упоминался Благородный монарх, члены Императорского кабинета не осмелились решать самостоятельно и отправили его во дворец без изменений.

Прочтя его, Шан Цзюньлинь сообщил Шэнь Юю:

— Маркиз Чжэньбэй утверждает, что хочет рассказать тебе кое-что о твоей матери. А-Юй, хочешь встретиться с ним?

Шэнь Юй задумался. С прошлого наказания прошло уже много времени, и маркиз не беспокоил его. Раз в докладе он упомянул дела матери, вероятно, намерен что-то раскрыть.

— Пусть явится.

Истинные мотивы маркиза Чжэньбэя его не волновали. Если удастся узнать хоть что-то о матери, встреча того стоила.

— Мы будем с А-Юем.

Без него кто знает, что маркиз наговорит Шэнь Юю. При нем же тот хоть десять раз подумает, прежде чем произнести что-то лишнее.

— Ваше Величество беспокоится обо мне?

— Беспокоимся, что маркиз Чжэньбэй огорчит тебя.

Шэнь Юй не стал отказываться. Он согласился на встречу ради сведений о матери, а не чтобы слушать пустые речи маркиза.

Подав доклад, маркиз Чжэньбэй пребывал в тревоге. Наконец, на третий день знакомый чиновник принес добрые вести:

— Его Величество повелел маркизу явиться завтра после полудня. Также велено говорить лишь о том, ради чего маркиз просил аудиенции, и не тратить время Благородного монарха на пустое.

Услышав это, маркиз Чжэньбэй ощутил горечь. Император ясно дал понять: не смей огорчать Благородного монарха. Когда же вышло так, что даже с родным сыном нельзя поговорить без оглядки?

— Этот подданный понимает.

Люди Шэнь Юя следили за каждым шагом маркиза Чжэньбэя, и вести быстро достигли дворца Юйчжан. Выслушав их, Шэнь Юй остался холоден.

— Были ли в поместье какие-то необычные события? — Раньше маркиз отказывался говорить даже когда Шэнь Юй сам приезжал. Почему вдруг теперь проявил инициативу? Все это казалось подозрительным.

— Ничего особенного не замечено. Разве что перед подачей доклада маркиз заперся в кабинете на весь день и вышел с очень скверным видом, — припомнила Му Си донесения.

— Был ли кто-то с ним в кабинете?

— Нет. Наши люди не видели, чтобы кто-то входил. Странно, но после того дня маркиз несколько дней вообще не заходил туда.

Вскоре настал день аудиенции.

Явившись во дворец Юйчжан, маркиз Чжэньбэй первым делом увидел сидящих рядом Императора и Благородного монарха, чьи позы выражали близость.

— Этот подданный приветствует Ваше Величество и Благородного монарха!

Исполнив почтительный поклон и дождавшись разрешения подняться, маркиз выпрямился.

Встретив Шэнь Юя вновь, он ощутил сложную гамму чувств. Этот сын, с детства лишенный его внимания, вырос незаметно. И когда он осознал свои ошибки и захотел их исправить, оказалось, что уже слишком поздно.

— Если маркиз желает говорить о Нашей матери, то пусть говорит прямо, — без эмоций произнес Шэнь Юй.

Маркиз Чжэньбэй, собственно, ради этого и пришел:

— Когда твоя мать решила выйти за меня, она сказала, что ее семья против этого брака. Вплоть до свадьбы я так и не увидел ее родных.

— Каково же происхождение моей матери?

— Этот подданный не знает. Она не рассказывала, лишь говорила, что рассорилась с семьей, и если ее местонахождение раскроют, ее могут насильно вернуть. Она категорически отказывалась говорить о родных, и я не смел настаивать. Перед смертью она велела мне скрывать Благородного монарха любой ценой, чтобы его не нашли ее родственники – иначе его жизнь окажется под угрозой.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь переглянулись. Оба подумали о той давней охоте – до сих пор не удалось выяснить, кто стоял за ней. Могла ли она быть связана с семьей, о которой говорил маркиз Чжэньбэй?

— Почему ты не сказал этого тогда? — спросил Шэнь Юй, имея в виду свой прошлый визит в поместье.

— Все эти годы было спокойно, и этот подданный решил, что опасность миновала. Я не ожидал, что в столице появится человек, назвавшийся вашим старшим братом. Он пришел ко мне и заявил, что намерен вернуть вас в семью.

Учитывая предысторию, легко было предположить, что этот внезапный «брат» замышляет недоброе. Вернуть – чтобы казнить?

После ухода маркиза Чжэньбэй Шан Цзюньлинь оставался мрачен. Он прижал Шэнь Юя к груди и глухо проговорил:

— Мы не позволим никому забрать тебя.

И никому не дам тебя ранить.

Даже если это твоя кровная родня.

— Не стоит полностью доверять словам маркиза Чжэньбэя, — успокаивающе погладив Императора по спине, сказал Шэнь Юй. — Он говорил лишь то, что выгодно ему. В любом случае, сначала нужно найти этого человека. Тогда и станет ясно, каковы их цели.

Шан Цзюньлинь крепче обнял юношу, подавляя бурлящую ярость:

— Раз он появился в столице, мы его найдем. Пусть даже придется перерыть землю.

— Возможно, искать и не понадобится. Он уже давал о себе знать, — Шэнь Юй вспомнил нефритовую табличку в одежде и записку Му Си. — Он может быть в Инсин.

Теперь, хочешь не хочешь, а придется туда отправиться.

— Ваше Величество…

Но Император, словно предугадав, прервал его:

— Если А-Юй хочет встретиться, это произойдет только в месте, которое выберем Мы.

— Я полагаюсь на решение Вашего Величества. — Теперь, когда у него был тот, кто дорог, Шэнь Юй не хотел подвергать его опасности.

Глава 215

— Мы все подготовим. Если он действительно ищет тебя, то при первой возможности явится, — Шан Цзюньлинь провел пальцами по виску Шэнь Юя.

— Если это действительно тот, кто оставил нефрит, то вряд ли он зол. Иначе вместо таблички могло быть что-то иное, — тихо сказал Шэнь Юй.

Расследование показало, что нефрит попал во дворец с одеждой, доставленной извне.

— Мы знаем. Но осторожность не повредит.

Шэнь Юй кивнул.

Пока Шан Цзюньлинь занимался подготовкой, Шэнь Юй поручил Инхо проверить гостей Инсин.

— Господин, вот собранные сведения, — Му Си подала буклет.

Взяв ее, Шэнь Юй спросил:

— Как ты думаешь, этот человек желает мне добра или зла?

— Не знаю, но его действия не похожи на враждебные.

Шэнь Юй соглашался, но понимал – делать выводы пока рано.

— А-Юй все еще размышляет об этом? — вернувшись с аудиенции, Шан Цзюньлинь увидел Шэнь Юя на качелях, погруженного в мысли.

Эти качели Император приказал построить специально для него, и со временем они стали любимым местом Шэнь Юя. Рядом поставили стол для докладов, чтобы Шан Цзюньлинь мог работать рядом.

Сейчас Император подошел, сел рядом и притянул юношу к себе.

— Есть ли прогресс у Вашего Величества?

— Мы распустили слух, что через пару дней отправимся с тобой в поместье маркиза Чжэньбэй. Наше войско окружит резиденцию. Если он действительно хочет встречи и не замышляет дурного, то использует этот шанс – другого не будет.

А если задумал недоброе – пусть попробует прорваться сквозь солдат.

— Почему Ваше Величество выбрали именно поместье? — Шэнь Юй прижался к плечу Императора.

— Раз весть исходила от маркиза Чжэньбэя, то это логично, — Шан Цзюньлинь откинул прядь с лица Шэнь Юя.

— Интересно, что сейчас чувствует маркиз Чжэньбэй…

Тот испытывал смешанные чувства. За год с лишним во дворце Шэнь Юй лишь несколько раз посещал поместье, но нынешний визит был иным – официально объявлен Императором. Это демонстрировало не только высочайшее положение Шэнь Юя, но и косвенно намекало на возможное возвращение влияния самого маркиза.

Чиновники, узнав новость, тоже задумались.

— Еще когда маркиз Чжэньбэй впал в немилость, я говорил – это временно. Как бы то ни было, он отец Благородного монарха. Раз Император любит его, то и к маркизу не станет слишком суров.

— Кто бы мог подумать, что после долгого игнорирования Император вдруг объявит о визите.

— Те, кто не порвал с маркизом Чжэньбэй, теперь, наверное, ликуют.

— Неужели Его Величество вновь возвысит его?

Внезапно усадьба маркиза Чжэньбэй, которая долгое время никого не интересовала, стала принимать множество гостей. Проводив очередную группу посетителей, маркиз устало потер пальцами переносицу.

— Разве это не хороший знак? Почему ваше сиятельство все еще хмурится? — Преданный слуга вышел из внутренних покоев и, увидев мрачное лицо маркиза, не понял причины.

Маркиз Чжэньбэй не мог объяснить. Он просто чувствовал, что ситуация не такая радужная, как кажется на первый взгляд.

— Вашему сиятельству не стоит переживать. Пока Император благоволит Благородному монарху, усадьба будет процветать. Разве может Император одновременно осыпать милостями господина и при этом навредить его семье?

— Ты прав. Раз Император желает сопровождать Благородного монарха в его визите, усадьба должна подготовиться должным образом, чтобы не допустить ни малейшей оплошности.

Из-за предстоящего визита в усадьбе царила суета. Скрыть такие приготовления было невозможно, да маркиз и не собирался этого делать. Шэнь Цинжань узнал новость от слуг. С тех пор, как Шэнь Юй вошел в императорский гарем, его положение в усадьбе ухудшалось с каждым днем. Теперь о нем практически забыли, и от прежнего статуса, сравнимого с законным сыном, не осталось и следа. Его содержание урезали, а жилье стало куда скромнее. Сидя под карнизом, Шэнь Цинжань ощущал пустоту в сердце. Когда он изо всех сил старался отправить Шэнь Юя во дворец, он и представить не мог, что все обернется именно так. Слуги оживленно обсуждали предстоящий визит Шэнь Юя, их лица светились от восторга, словно они забыли, как раньше игнорировали его, когда тот жил в усадьбе, не пользуясь расположением маркиза.

Глубокой ночью Шэнь Цинжаня разбудил холодный ветер. Открыв глаза, он обнаружил, что окно распахнуто, а прислуга исчезла – наверное, отлынивала от работы. Ему пришлось встать и закрыть его самому. Но когда он уже собирался это сделать, его взгляд упал на маленький бумажный сверток, забытый кем-то на подоконнике. Он протянул руку и поднял его, заметив под ним строку текста. Прочитав содержимое, Шэнь Цинжань сузил глаза. Неизвестно, сколько времени он провел у окна, но, подняв голову, он увидел за ним силуэт человека. Лица разглядеть не удалось.

— Хочешь уничтожить Шэнь Юя? — прошептал незнакомец. — Просто возьми то, что внутри, и приблизься к нему. Шанс только один. Подумай хорошенько.

— Кто ты?

Ответа не последовало.

Ночной ветер был холоден. Шэнь Цинжань сжал бумажный сверток в руке, в его глазах мерцали противоречивые эмоции.

Хотел ли он уничтожить Шэнь Юя?

Да.

Каждое мгновение.

Особенно когда служанки с восхищением рассказывали о его жизни во дворце. В такие моменты он жаждал, чтобы тот исчез навсегда.

Пальцы все крепче сжимали сверток, и в его сердце созревало решение.

События в усадьбе маркиза Чжэньбэй не тревожили Шэнь Юя. Он полулежал на мягком диване, подперев голову рукой, и с легкой досадой сказал:

— Достаточно просто взять несколько нарядов.

Му Си, разбирая одежду, настаивала:

— Господин должен явиться в усадьбу во всем великолепии, чтобы все увидели, как прекрасно вы теперь живете!

Узнав о предстоящем визите, она с головой погрузилась в приготовления: подбирала наряды, украшения, бесчисленные мелочи – все, чтобы Шэнь Юй стал объектом всеобщей зависти.

Шэнь Юй не стал остужать ее пыл и снова углубился в книгу.

Он нашел ее в дворцовой библиотеке – она описывала события времен правления предыдущего Императора. Поскольку его мать была активна в столице как раз в тот период, он надеялся обнаружить полезные сведения.

Увы, после нескольких прочтений ничего ценного найти не удалось, зато он наткнулся на упоминания об отношениях покойного Императора и Императрицы.

В первые годы правления они были очень близки, даже вместе посещали конные состязания. Но затем что-то произошло, и Императрица внезапно впала в немилость.

А вместе с ней – и Шан Цзюньлинь.

Весть о том, что Император лично сопровождает Благородного монарха в его визите домой, молнией разнеслась по столице. Мужчина в белом в Инсин тоже узнал об этом.

— Император и вправду необычайно благосклонен к Благородному монарху, раз уж согласился сопровождать его.

— Даже в простых семьях, когда муж провожает жену в родительский дом, это говорит об особом уважении. А уж если сам Император снизошел до такого – это поистине вызывает восхищение.

— Моя жена и дочь только и говорят, что об этом, и в голосе у них одна зависть. Пришлось пообещать жене тоже съездить к ее родителям.

— Не вы один – я тоже пообещал.

Мужчина в белом сидел у окна, безмолвно слушая эти разговоры. В последние дни он только и слышал, что о предстоящем визите.

— Похоже, чтобы встретиться, придется отправиться в усадьбу маркиза Чжэньбэй, — тихо пробормотал он.

В то утро усадьба кипела от активности. Маркиз Чжэньбэй лично ждал у ворот прибытия Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня.

Солнце поднималось выше. Управляющий вытирал пот со лба, не сводя глаз с дороги.

— Едут! Быстро, все готовьтесь!..

Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня почтительно проводили внутрь. Проходя по галерее, Шэнь Юй вдруг замедлил шаг.

— Что случилось? — спросил Шан Цзюньлинь, чувствуя его напряжение.

— Кажется, я увидел сводного брата. — Мельком, но он успел заметить ненависть в том взгляде.

Они говорили негромко, но маркиз Чжэньбэй, шедший сзади, уловил обрывки фраз.

В главном зале гостей ожидал прием. По традиции, мужчин семьи принимал хозяин дома, а женщины общались в внутренних покоях. Но поскольку Шэнь Юй тоже был мужчиной, а в усадьбе не было хозяйки соответствующего статуса, все остались в главном зале.

Маркиз Чжэньбэй понимал: Император приехал только ради Шэнь Юя. Поэтому, когда Шан Цзюньлинь заговаривал, он старался поддерживать беседу, ориентируясь на интересы Благородного монарха.

Шэнь Юю не было никакого интереса разыгрывать сцену сыновней почтительности с маркизом Чжэньбэй. Он сказал:

— Ваше Величество, я пройдусь немного.

— Иди, но возьми с собой побольше слуг.

Шэнь Юй вышел в сопровождении свиты и неспешно прогуливался без определенной цели.

— Ты следил за мной так долго – не устал? — Остановившись у лотосового пруда, он взглянул в определенном направлении.

Вскоре из-за дерева вышел Шэнь Цинжань:

— Как ты меня обнаружил?

— Твой взгляд трудно не заметить. Зачем ты следишь за мной?

Опять этот безразличный, высокомерный взгляд! Шэнь Цинжань до боли сжал кулаки в рукавах. Видя Шэнь Юя, окруженного свитой, он едва сдерживал эмоции.

Один шаг, два...

Расстояние между ними сокращалось. Шэнь Юй нахмурился, уловив слабый аромат.

Бам!

Не дав Шэнь Цинжаню приблизиться, белая тень внезапно возникла перед Шэнь Юем и пинком отправила ничего не подозревающего сводного брата в пруд.

— Не подпускай его близко. То, что он несет, может навредить тебе.

Холодный голос заставил Шэнь Юя перевести взгляд с белого силуэта, прикрывшего его, на вымокшего и перемазанного в иле Шэнь Цинжаня. Прежде чем он успел что-то сказать, раздался гневный голос Шан Цзюньлиня:

— Что здесь происходит?

Глава 216

Маркиз Чжэньбэй, шедший за Императором, похолодел от ужаса при виде этой сцены.

Он знал о вражде между Шэнь Юем и Шэнь Цинжанем и специально велел последнему сегодня не показываться. Тот послушно согласился, да и в последнее время вел себя тихо, так что маркиз расслабился.

И вот результат.

— Негодяй! Что ты натворил?!

Шан Цзюньлинь проигнорировал его, подойдя к Шэнь Юю:

— Все в порядке?

— Он не успел ничего сделать – его сразу отправили в пруд, — покачал головой Шэнь Юй.

Только теперь Император обратил внимание на мужчину в белом, прикрывавшего Шэнь Юя.

Высокий, в белых одеждах, с шелковой лентой, скрывающей глаза... Нижняя часть лица поразительно напоминала Шэнь Юя.

— Это ты?! — воскликнул маркиз Чжэньбэй прежде, чем Император успел заговорить.

— О? Маркиз знаком с этим человеком?

— Это... — маркиз запнулся.

Как объяснить? Правда означала бы признание, что он солгал Императору. Но если солгать, этот человек вряд ли промолчит.

— Почему маркиз замолчал? — спросил мужчина в белом. Его голос звучал как ледяная крошка – холодно и резко.

Шэнь Цинжань все еще барахтался в воде. Он понимал, что план провалился. Еще чуть-чуть – и все бы получилось! Если бы не этот внезапно появившийся тип... Кто он такой?

Вода, прогретая солнцем, была не слишком холодной, но он не умел плавать, и долгое пребывание в пруду становилось неприятным.

Почему Шэнь Юю так везет?!

У него все получается, все его защищают. Даже этот парень в белом без раздумий встал на его сторону.

Чем он хуже Шэнь Юя?

Шэнь Цинжань сжимал зубы от злости.

Зависть, словно сорняк, буйно разрослась в его сердце. Он даже не осознавал, каким взглядом смотрел на сводного брата.

Шэнь Юй почувствовал этот взгляд и обернулся.

— Ваше Величество, давайте сначала разберемся с Шэнь Цинжанем, — предложил он, нарушая напряженное молчание.

Стражи по приказу вытащили юношу из воды. Тот не смог оказать сопротивления и был грубо поставлен на колени.

— Шэнь Цинжань, что ты хотел со мной сделать? — Шэнь Юй холодно смотрел сверху вниз.

Шэнь Цинжань в бессильной злобе смотрел в ответ. Как же несправедливо! Шэнь Юй в роскошных одеждах, окруженный защитниками, а он – мокрый, с волосами, слипшимися в жалкие пряди...

— Я просто хотел поговорить с братом, — жалобно пробормотал он, опустив глаза.

— Если бы это был просто разговор, тебе не понадобилось бы брать то, что может мне навредить.

— Почему брат верит словам какого-то проходимца? У меня ничего нет – можешь обыскать меня сам!

— Не подходи, — предупредил мужчина в белом. — Он лжет. Если ты приблизишься, он добьется своего.

Шэнь Юй, конечно, не собирался подходить. Не потому, что слепо верил незнакомцу, а потому, что сам визит Шэнь Цинжаня был подозрителен.

Они не были настолько близки, чтобы просто «поболтать».

Да и взгляд сводного брата выдавал безумную жажду мести. Ни за что Шэнь Юй не подошел бы к нему добровольно. Да и необходимости не было.

— Обыскать его, — холодно приказал Шан Цзюньлинь.

Даже в мелочах, касающихся Шэнь Юя, Император не допускал небрежности. Он помнил, как в горах Цанци тот заболел после случайного столкновения. Если Шэнь Цинжань так настойчиво зовет его – это неспроста.

Стражи грубо обыскали юношу и нашли в его одежде маленький парчовый мешочек.

— Это просто ароматическая пудра... — пробормотал Шэнь Цинжань.

Страж хотел передать находку, но мужчина в белом снова остановил его:

— Не подносите это к Благородному монарху!

Император кивнул:

— Отойди подальше. Уведите Шэнь Цинжаня и допросите.

Последняя надежда рухнула. Лицо Шэнь Цинжаня исказилось от ярости. Видя, как прекрасный Император оберегает Шэнь Юя, как драгоценность, он чувствовал, как зависть, словно ядовитая змея, грызет его сердце.

Стражи, не церемонясь, поволокли его прочь.

Разобравшись с Шэнь Цинжанем, оставалось выяснить, кто же такой этот таинственный незнакомец в белом.

С невозмутимым видом наблюдая, как Шэнь Цинжаня уводят, в панике маркиз Чжэньбэй наконец обрел дар речи:

— Ваше Величество, не могло ли здесь быть какой-то ошибки?

Он просил не за Шэнь Цинжаня, а потому, что если это подтвердится, обвинение в покушении на Благородного монарха падет и на дом маркиза Чжэньбэй. Учитывая, насколько Шан Цзюньлинь дорожил Шэнь Юем, гнев Императора окажется не по силам никому из них.

— Маркиз Чжэньбэй хочет замолвить словечко за Шэнь Цинжаня? — Шэнь Юй оторвался от груди Шан Цзюньлиня и холодно посмотрел на маркиза Чжэньбэй. — Результаты допроса еще не известны, и выводы не сделаны. Почему маркиз Чжэньбэй так спешит заступиться за Шэнь Цинжаня?

Его голос звучал как лед, и в нем явно слышалась насмешка.

— Этот подданный… этот подданный просто… — маркиз Чжэньбэй не мог вымолвить ни слова.

— Если маркиз Чжэньбэй намерен покрывать его, может отправиться вслед за Шэнь Цинжанем. Привести…

— Этот подданный не смеет! Прошу Вашего Величества о прощении! — маркиз Чжэньбэй тут же опустился на колени.

— Не соблаговолите ли вы назвать себя? — Шан Цзюньлинь, более не обращая внимания на маркиза Чжэньбэй, повернулся к человеку в белых одеждах.

Стражи окружили его со всех сторон, готовые атаковать при малейшем подозрительном движении. Но мужчина, казалось, не ощущал напряженной атмосферы и спокойно повернулся к ним:

— Я ждал господина Шэнь Юя в зале Инсин, но, не дождавшись, решил сам прийти.

— Это вы прислали нефрит и записку? — спросил Шэнь Юй.

— Да, — мужчина в белом прямо признал. — Боясь, что вы не увидите, я специально передал сообщение вашей служанке.

— В тот день за городом вы пришли. Почему не показались?

— Охрана вокруг вас была слишком плотной. Если бы не крайняя необходимость, зачем бы мне прибегать к таким ухищрениям, чтобы встретиться с вами?

Маркиза Чжэньбэя увели, и трое продолжили разговор в другом месте.

Обе стороны молчаливо обошли тему методов, использованных для выманивания друг друга. Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь сидели вместе, а напротив них расположился человек в белом, за спиной которого стоял мужчина в черном, одетый не так, как жители Дахуань.

Он словно тень следовал за мужчиной в белом.

— Это мой… — мужчина в белом слегка запнулся, — на вашем языке это звучало бы как «телохранитель». Не обращайте на него внимания.

— Почему вы искали меня? — Шэнь Юй поднял чашку с чаем.

— Потому что ты мой младший брат. Я искал тебя и твою мать очень долго. Думал, что после того, как найду вас, встреча окажется простой, но вышло наоборот.

Шан Цзюньлинь все это время наблюдал за человеком напротив. Если отбросить все прочее, этот внезапно появившийся мужчина в белом был поразительно похож на Шэнь Юя – настолько, что сходство бросалось в глаза сразу. Однако в отличие от Шэнь Юя, его черты были более резкими, а аура – холоднее.

Если бы они сказали, что связаны родственными узами, в это было бы легко поверить.

— Если вы утверждаете это, нужно предоставить доказательства. Я не трехлетний ребенок, и меня не так легко обмануть, — усмехнулся Шэнь Юй.

— Я полагал, что мое лицо – лучшее доказательство, — мужчина в белом провел пальцем по своему подбородку.

— Не отрицаю, что мы похожи.

— Не будь так подозрителен к родным. Я не твой отец и не причиню тебе вреда. Если нужны доказательства, люди, оставленные тебе матерью, смогут подтвердить мои слова.

Шэнь Юй оставил этот пока неразрешимый вопрос и перешел к другому:

— Кто вы на самом деле? И почему вы сказали, что вещь в руках у Шэнь Цинжаня может навредить мне?

— Сначала отвечу на первый вопрос: я твой старший брат. Мое имя – Цзи Уван. То, что держал Шэнь Цинжань, – особый яд, созданный кланом Цзи. На обычных людей он не действует, только на некоторых членов семьи. Под его воздействием человек погружается в сон, и его жизненная сила постепенно иссякает, пока он не умрет. — В голосе Цзи Увана явно зазвучали эмоции.

[прим. ред.: имя Уван «無妄» букв. 25-я гексаграмма Ицзина (кит. гадания) – Непорочность]

— Некоторых людей… Почему А-Юй оказался среди них? — Шан Цзюньлинь сразу ухватил суть.

— Его тело слабое, поэтому он более уязвим.

Этот ответ ни Шэнь Юю, ни Шан Цзюньлиню не показался правдой.

— Я хочу знать о своей матери.

— Твоя мать покинула семью давно, и никто не знал, куда она отправилась. В то время главой клана был не я. Те, кто стоял у власти, хотели вернуть ее силой и посылали множество людей, но все терпели неудачу. Позже они, казалось, сдались и долгое время ничего не предпринимали.

— Тогда как ты нашел меня?

— Я заставил этих людей раскрыть информацию и по их словам собрал нить, которая привела меня в Дахуань.

Цзи Уван говорил легко, но реальность была далека от этого. Придя к власти, он устроил кровавую резню в своем клане, и методы «убеждения» тоже были далеки от мягкости.

Эта короткая беседа дала Шэнь Юю немного полезной информации, но теперь, когда появился человек, называющий себя его братом, ситуация стала лучше, чем полное отсутствие зацепок.

После случившегося оставаться в усадьбе маркиза Чжэньбэй не имело смысла. Еще до заката Шан Цзюньлинь увез Шэнь Юя обратно во дворец.

Шэнь Цинжаня тоже взяли под стражу, а маркиз Чжэньбэй дрожал от страха, не смея вымолвить ни слова.

— Значит, моя мать, вероятно, носила фамилию Цзи, а не Шэнь. Знал ли об этом маркиз Чжэньбэй? — Шэнь Юй прислонился к стенке кареты, обдумывая слова Цзи Увана.

— Скорее всего, нет. Мы сами столько искали и не нашли никаких следов. Видно, как тщательно это скрывали.

В этой жизни Цзи Уван нашел его. Но в прошлой жизни Шэнь Юй не помнил, чтобы этот человек когда-либо появлялся. Было ли это еще одним последствием его перерождения?

И кто дал яд Шэнь Цинжаню?

Загадки следовали одна за другой. Шэнь Юй пытался найти разгадку, но лишь еще больше запутывался.

— Как Ваше Величество считает, насколько слова Цзи Увана правдивы?

— Сколько бы в них ни было правды, он появился, и теперь мы можем искать, отталкиваясь от него.

— Кажется, он кое-что знает о состоянии моего здоровья, но почему-то не говорит прямо.

— Почему господин не рассказал молодому господину все? — Вернувшись в зал Инсин, человек в черном, сопровождавший Цзи Увана, спросил.

— Потому что он не доверяет мне полностью. К тому же я еще не нашел ту вещь. Даже если бы я рассказал ему, это лишь добавило бы ему беспокойства.

Глава 217

Шэнь Юй заболел.

Болезнь настигла его внезапно – сразу после возвращения из резиденции маркиза Чжэньбэй у него начался сильный жар.

Казалось, он погрузился в страшный кошмар. Молодой человек лежал на кровати, брови сведены от боли, пот стекал по вискам, а лицо пылало неестественным румянцем.

Шан Цзюньлинь сидел у постели, сжимая его руку, не отрывая взгляда.

На лице мужчины царило спокойствие, и лишь плотно сжатые губы выдавали его истинные чувства.

— А-Юй…

Нежно поправив растрепанные волосы юноши, Шан Цзюньлинь не смог скрыть тревоги в глазах.

— Где придворные лекари? — под внешне спокойным тоном скрывалась едва сдерживаемая ярость.

— Уже послали за ними, — стоявший рядом старший евнух Мэн не смел даже громко дышать.

Остальные слуги в страхе стояли на коленях – никто не осмеливался нарушить тягостную тишину.

Мертвая тишина повисла в воздухе. Несмотря на яркий свет свечей, в покоях царил ледяной холод.

Шан Цзюньлинь был все еще в ночной одежде. Он обнаружил неладное посреди ночи – тело Шэнь Юя в его объятиях становилось все горячее. Когда же Император проснулся и понял, что не может разбудить возлюбленного, его охватила паника.

Он не боялся, когда впервые столкнулся с жестокостью в задних дворцах. Не боялся, когда впервые вышел на поле боя, испачкав руки вражеской кровью. Не боялся, когда впервые оказался в ловушке, стоя на грани смерти… Но сейчас он испугался.

Его тело дрожало от ужаса. Он вспомнил слова, сказанные Цзи Уваном днем. Он не знал, связана ли болезнь Шэнь Юя с теми событиями, и, если связана, что ему делать.

В начале лета он почувствовал леденящий холод.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем он услышал голос старшего евнуха Мэна:

— Ваше Величество, лекари прибыли.

Поскольку лекарь Гу отсутствовал, Шан Цзюньлинь вызвал всех придворных лекарей. Те не понимали, в чем дело, но, увидев тревогу на лицах слуг, тоже забеспокоились. Особенно когда, войдя во дворец Юйчжан, они ощутили гнетущую атмосферу. Стало ясно, что ситуация серьезная. Почему именно сейчас лекаря Гу нет на месте?

Из-за плотных занавесок кровати высунулась бледная, почти прозрачная рука.

— Осмотрите его.

Старший лекарь подошел и взялся за пульс. Ритм был странным. Лекарь постепенно хмурился, затем отпустил руку:

— Этот подданный должен осмотреть самого Благородного монарха.

Шан Цзюньлинь ненадолго замолчал, затем закутал Шэнь Юя в одеяло и вынес. Остальные лекари по очереди проверили его пульс. Закончив осмотр, лекари выглядели озабоченными:

— Можно ли узнать, с чем Благородный монарх контактировал в последние дни?

— Мэн Чан, принеси вещь, — приказал Шан Цзюньлинь.

Речь шла о вышитом мешочке, изъятом у Шэнь Цинжаня, который хранился в месте, куда Шэнь Юй не мог добраться.

— Нет, веди лекарей туда, — вспомнив слова Цзи Увана, Император передумал.

Лекарей увели, а Шан Цзюньлинь бережно уложил Шэнь Юя обратно на кровать. Несмотря на все эти манипуляции, Шэнь Юй не подавал признаков пробуждения. Сердце Императора сжалось.

Примерно через полчаса лекарей вернули.

— Его болезнь связана с той вещью? — спросил Шан Цзюньлинь глухим голосом.

— Отвечая Вашему Величеству, этот подданный пока не может утверждать, есть ли между ними связь.

Как только слова были произнесены, атмосфера в зале стала еще мрачнее.

— Ты не знаешь? — казалось бы, спокойный вопрос заставил всех присутствующих задрожать от страха. Шан Цзюньлинь посмотрел на других врачей: — А вы?

— Простите, этот подданный и его коллеги недостаточно искусны. — В мгновение ока все лекари опустились на колени.

Шан Цзюньлинь опустил взгляд:

— Если не сможете вылечить Благородного монарха, вы…

— Ваше Величество, — старший евнух Мэн набрался смелости прервать. — Может, стоит спросить того господина Цзи? Возможно, он что-то знает.

— Пошлите за ним, — Шан Цзюньлинь закрыл глаза, сдерживая бурлящую ярость. — А что до вас… пока Благородный монарх не очнется, останетесь во Дворце.

— Этот подданный повинуется.

— Отведите их в гостевые покои, — Император махнул рукой.

Лишь когда старший евнух Мэн вывел всех из спальни, лекари осмелились перевести дух. Если бы не вмешательство евнуха, они не сомневались, что Император закончил бы фразу словами: «…отправитесь вслед за ним».

— Благодарим старшего евнуха Мэна за заступничество, — старший лекарь поклонился.

— Ваше Величество просто очень беспокоится о здоровье Благородного монарха. Надеюсь, господа не примут это близко к сердцу и приложат все усилия для его лечения, — вежливо ответил евнух Мэн.

— Мы понимаем и обязательно найдем способ вылечить Благородного монарха.

Проводив лекарей, старший евнух Мэн вернулся к Императору. Сейчас любые уговоры были бесполезны.

Он видел, как развивались отношения между Императором и Благородным монархом, и прекрасно понимал, насколько глубоки чувства правителя. Если… если с Шэнь Юем что-то случится, Император определенно…

Оставалось лишь надеяться, что причина болезни будет найдена, а Благородный монарх очнется как можно скорее.

Время шло. Старший евнух Мэн взглянул на небо и осторожно приблизился к кровати:

— Ваше Величество, сегодня утренний прием…

— Отменить.

Усталый голос донесся из-за занавесок. Старший евнух Мэн почтительно склонил голову:

— Этот слуга понял.

Внезапное известие об отмене аудиенции застало чиновников врасплох. За все годы правления Шан Цзюньлинь никогда не пропускал приемы без причины. Отменить его без объяснений – такое случилось впервые.

— Старший евнух Мэн, почему сегодня вдруг отменили аудиенцию? — один из сановников подошел к нему.

— Решение Его Величества не подлежит обсуждению, — ответил евнух.

Как ни старались министры выведать подробности, старший евнух Мэн оставался непреклонен.

Не получив ответа, чиновники разошлись.

Старший евнух Мэн взглянул на медленно поднимающееся солнце и тяжело вздохнул.

Когда он вернулся в покои, Цзи Уван уже прибыл.

Он достал нефритовый флакон и высыпал из него одну пилюлю:

— Дайте ему это.

— Что это? — Шан Цзюньлинь уже сменил парадные одежды на повседневные, а для встречи с Цзи Уваном и Шэнь Юем также выбрал более удобный наряд.

— Лекарство, которое его разбудит, — кратко ответил Цзи Уван.

Он по-прежнему был одет в белое, и хотя глаза его скрывала шелковая повязка, это никак не мешало его движениям.

Шан Цзюньлинь мрачно посмотрел на него.

— Это секретное снадобье нашего рода, временно подавляющее воздействие на тело Шэнь Юя. Я взял его с собой на всякий случай, и вот пригодилось.

— Надеюсь, ты не лжешь. Иначе, если с А-Юем что-то случится, ни тебе, ни твоему клану не будет пощады, — Шан Цзюньлинь взял пилюлю и поднес ее к губам Шэнь Юя.

Болезнь Шэнь Юя была странной, даже придворные лекари не могли помочь, и кроме как довериться этому внезапно появившемуся «брату», у Императора не оставалось выбора.

— Это из-за вчерашнего? — Шан Цзюньлинь держал на руках спящего юношу. Если бы не тщетные попытки разбудить его, можно было подумать, что тот просто крепко спит.

— Да, — подтвердил Цзи Уван. — Я опоздал, и им удалось осуществить задуманное.

— Ты многое от нас скрываешь, — спокойно заметил Шан Цзюньлинь. — Что на самом деле происходит с телом А-Юя? Почему это затронуло только его?

— Я говорил, что яд действует лишь на некоторых членов клана Цзи. Под «некоторыми» подразумеваются те, кто прошел через «Цзеинь». [прим. ред.: Цзеинь «戒引» досл. пост/воздержание/обет + тянуть/втягивать/вести/возбуждать]

— А-Юй вырос в столице. Не верю, что ваш клан мог дотянуться так далеко. — Чтобы найти следы матери Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь приказал теневым стражам провести тщательное расследование, и ни разу рядом с Шэнь Юем не появлялись люди клана Цзи.

Если бы не сам Цзи Уван, они до сих пор не знали бы о существовании этого клана.

— Верно, не могли. Потому что «Цзеинь» прошла мать Шэнь Юя, — голос Цзи Увана стал еще холоднее.

— Что такое «Цзеинь»? Значит, слабое здоровье А-Юя не врожденное?

— Можешь считать «Цзеинь» особым снадобьем. Слабость Шэнь Юя связана с ним, но не полностью. Более того, именно благодаря «Цзеинь» он дожил до нынешнего возраста.

Раз уж дело дошло до этого, Цзи Уван не видел смысла скрывать.

— Если бы «Цзеинь» был безвреден, наш клан не избегал бы его. Яд в руках Шэнь Цинжаня в сочетании с «Цзеинь» погружает человека в беспробудный сон. На Шэнь Юя воздействие не столь сильно, и он скоро проснется. Моего лекарства хватит максимум на четыре месяца.

— То есть через четыре месяца А-Юй снова впадет в сон? — Шан Цзюньлинь крепче сжал руку Шэнь Юя.

Цзи Уван:

— Поэтому за четыре месяца нужно найти способ устранить «Цзеинь».

Шан Цзюньлинь:

— Назови свои условия. Я сделаю все, чтобы А-Юй был в порядке.

Цзи Уван:

— Я пришел именно за этим. Шэнь Юй – мой брат, и я спасу его. Но для полного устранения «Цзеинь» необходимо вернуться в наш клан.

Шан Цзюньлинь:

— Ты хочешь увезти А-Юя?

Цзи Уван:

— Он член клана Цзи и должен вернуться домой.

Шан Цзюньлинь:

— Я никогда не слышал о клане Цзи.

Цзи Уван:

— Наш клан долгое время жил в изоляции. Если копнуть на несколько веков назад, возможно, найдутся следы его деятельности в мире.

Шан Цзюньлинь:

— Я не позволю тебе забрать А-Юя.

Цзи Уван:

— И будешь просто смотреть, как через четыре месяца он погрузится в вечный сон?

Шан Цзюньлинь:

— Смерть матери А-Юя тоже связана с «Цзеинь»?

Цзи Уван:

— Возможно. Те, кто принял «Цзеинь», слабеют с возрастом, если покидают земли клана. Забавно, что наш клан считает его священным, даже не осознавая, как он их контролирует.

Шан Цзюньлинь посмотрел на юношу у себя на руках:

— Когда А-Юй проснется?

— В течение двух часов.

— До тех пор господин Цзи может остаться во дворце. Раз уж ты брат А-Юя, а я его супруг, мне надлежит принять тебя как родного.

Будь то мягкость или жесткость, пока Шэнь Юй не очнется, Шан Цзюньлинь не отпустит Цзи Увана.

Приказав евнуху Мэну разместить гостя, император вызвал главу теневых стражей и велел ему разузнать все о клане Цзи.

Шэнь Юю снился долгий сон. Он блуждал в тумане, не понимая, кто он и что должен делать. Он не видел ничего вокруг и не слышал звуков извне. Лишь смутные голоса доносились до него, но разобрать слова было невозможно. Внезапно туман рассеялся, и Шэнь Юй почувствовал, что лежит в чьих-то теплых объятиях. Его руку поднесли к губам и нежно поцеловали.

— Уже почти два часа. Почему А-Юй до сих пор не проснулся?

Хрипловатый голос достиг его слуха. Шэнь Юй растерялся. Проснуться? Разве он спал?

Его ресницы дрогнули, и Шан Цзюньлинь мгновенно это заметил. Не отрывая взгляда, он наблюдал, как юноша медленно открывает глаза.

Глава 218

— А-Юй наконец проснулся. — Шан Цзюньлинь наклонился и коснулся щеки Шэнь Юя.

— Я долго спал? — Шэнь Юй повернулся к окну. Солнечный свет уже клонился к закату. — Уже вечер?

Шан Цзюньлинь помог ему сесть:

— Ты проспал очень долго. Больше так нельзя.

Придворные вздохнули с облегчением, а Му Си наконец успокоилась.

— Позовите лекаря проверить А-Юя, — распорядился Шан Цзюньлинь.

— Слушаюсь, — евнух Мэн поспешил выполнить приказ.

Атмосфера в покоях наконец разрядилась. Шэнь Юй разглядывал Шан Цзюньлиня и заметил темные круги под глазами. Он дотронулся до них:

— Ваше Величество плохо спали прошлой ночью?

— А-Юй всю ночь горел в жару, и я не мог тебя разбудить, — Шан Цзюньлинь коснулся его лба. — Хорошо, что теперь ты в порядке. Ничего не болит? — Он не стал упоминать, что из-за Шэнь Юя почти не сомкнул глаз всю ночь.

С пробуждением Шэнь Юя жар спал, и кроме легкой слабости в теле, он не чувствовал никакого дискомфорта. Шэнь Юй покачал головой.

— Подождем лекаря.

Му Си принесла чистую воду, и Шан Цзюньлинь собственноручно умыл Шэнь Юя, тщательно вытирая его лицо и руки. После этого слуги подали горячую кашу, и Император начал кормить Шэнь Юя с ложечки. Шэнь Юю казалось, что Шан Цзюньлинь обращается с ним, как с хрупкой фарфоровой куклой. Он отстранился:

— Ваше Величество, позвольте мне встать.

С момента пробуждения Шан Цзюньлинь не выпускал его из объятий, и Шэнь Юй гадал, как долго это длилось.

— Не двигайся. — Шан Цзюньлинь бережно вытер ему губы.

После еды евнух Мэн привел лекарей, а с ними – одетого в белое Цзи Увана.

Почему Цзи Уван во дворце? Шэнь Юй удивленно моргнул.

Так как главный лекарь Гу был в отъезде, осматривал Шэнь Юя незнакомый лекарь. Тот пощупал пульс и заключил:

— Благородный монарх вне опасности, лишь немного ослаблен.

Шан Цзюньлинь молча взглянул на других лекарей. Они по очереди осмотрели Шэнь Юя и подтвердили диагноз. Когда лекари ушли, Император объяснил:

— Вчера ты впал в забытье из-за яда Шэнь Цинжаня. Цзи Уван здесь по моему приглашению.

— Но я же не контактировал с ядом? — Шэнь Юй думал, что избежал воздействия.

— Я ошибся, допустив его приближение к тебе, — признал Цзи Уван.

Он повторил Шэнь Юю то, что уже говорил Шан Цзюньлиню. Выслушав, Шэнь Юй замолчал.

Он предполагал, что происхождение его матери необычно, но не ожидал, что это связано с кланом Цзи и таинственным «Цзеинь». В прошлой жизни он так и не узнал о его существовании.

— Значит, мне нужно отправиться в земли вашего клана? — Шэнь Юй почувствовал, как рука Шан Цзюньлиня на его талии сжалась сильнее. — Ваше Величество отказали, верно?

— Да. Твой Император запретил мне забирать тебя. Путь от столицы Дахуань до наших земель занимает полмесяца. У вас есть время подумать.

Шэнь Юй не удивился решению Шан Цзюньлиня. Происхождение Цзи Увана было загадкой, и невозможно было проверить его слова. Как Император мог отпустить Шэнь Юя в таких условиях?

— Мы приказали теневым стражам Дракона изучить клан Цзи. Если информация подтвердится, Мы поедем с тобой, — после ухода Цзи Увана заявил Шан Цзюньлинь.

Это решение далось ему нелегко, но он не мог позволить Шэнь Юю отправиться одному.

— Ваше Величество – император Дахуань. Как вы можете покинуть страну ради меня?

— Для Нас А-Юй важнее всего.

Весь день Шан Цзюньлинь не отходил от Шэнь Юя. Если бы не его протесты, Император носил бы его на руках повсюду. В конце концов Шан Цзюньлинь позволил Шэнь Юю передвигаться самостоятельно, но не спускал с него глаз.

Хотя император не говорил об этом, Шэнь Юй понимал – тот был напуган. Поэтому он старался быть рядом. Когда Шан Цзюньлинь работал с докладами, Шэнь Юй читал роман, прислонившись к нему, терпеливо принимая его гиперопеку.

Так прошло несколько дней. Однажды Шэнь Юй проснулся раньше обычного и увидел, что Шан Цзюньлинь полулежит рядом, не отрывая от него взгляда.

В темноте трудно было определить время. Шэнь Юй приподнялся, но Император остановил его:

— Еще рано. Поспи еще.

— Который час?

Услышав ответ, Шэнь Юй собрался снова заснуть, но вдруг осознал несоответствие. Он подвинулся ближе:

— Почему Ваше Величество еще во дворце Юйчжан? Разве утренний совет уже закончился?

— М-м-м, — равнодушно промычал Шан Цзюньлинь, притягивая Шэнь Юя к себе и гладя по спине. — Спи.

В его объятиях было так тепло, что Шэнь Юй начал снова засыпать, хотя смутное ощущение чего-то неладного не покидало его. Когда он окончательно проснулся через час, Шан Цзюньлина уже не было. Му Си помогала ему одеваться.

Сознание прояснилось, и Шэнь Юй внезапно спросил:

— Сколько дней Его Величество не посещает утренние советы?

— С того дня, как вы заболели... — Му Си автоматически ответила и тут же побледнела. — Эта служанка...

— Не надо покрывать его. Я спрашиваю не просто так.

Шэнь Юй намеренно задал вопрос именно так, зная, что Шан Цзюньлинь, вероятно, запретил говорить правду. Одевшись, он вышел в главный зал.

— Сегодня приходил канцлер, и Ваше Величество принимает его в соседнем зале, — пояснила Му Си.

— Как реагируют при дворе на отсутствие Императора?

— Ваше Величество объявили о временном недомогании, а все дела ведает кабинет министров. Пока все спокойно.

Шэнь Юй знал, что Шан Цзюньлинь держит ситуацию под контролем, но все же не хотел, чтобы тот пренебрегал обязанностями. Поэтому, когда Император вернулся и сразу потянулся к нему, Шэнь Юй остановил его:

— Ваше Величество, почему вы не посещаете утренние советы?

Шэнь Юй был умен, и Шан Цзюньлинь изначально не рассчитывал скрывать правду вечно. Будучи разоблаченным, он не растерялся, а лишь крепче сжал руку Шэнь Юя:

— Мы не могли оставить тебя одного. Канцлер и Фан Цзюнь управляют делами, и за пару дней без Нас ничего не случится.

— Я уже поправился, и придворные лекари подтвердили, что со здоровьем все в порядке. Ваше Величество не должны пренебрегать государственными делами из-за меня.

Чиновники при дворе строили разные догадки о причинах отсутствия Императора на аудиенциях.

— Уже пятый день, а Его Величество все еще не выходит на прием?

— Неужели Император действительно болен? Насколько серьезно?

Министры волновались – здоровье правителя не шутка. К тому же у Шан Цзюньлина не было наследника, и если бы с ним что-то случилось, в империи начался бы хаос.

— Может, нам стоит навестить его во дворце?

— Пять дней назад многих лекарей срочно вызвали во дворец, и до сих пор они не вернулись. Кто-нибудь знает наверняка, в каком состоянии Император?

В первый день отмены аудиенции чиновники хоть и обсуждали причины, но не паниковали. Однако на второй, третий день...

— Канцлер и Фан Цзюнь ведь получали вызовы? Давайте спросим их.

— Хотя бы нужно убедиться, что с Императором все в порядке.

Решив действовать, группа сановников отправилась в резиденции канцлера и Фан Цзюня. Те, видевшие Императора, знали, что Шан Цзюньлин совершенно здоров, и успокоили встревоженных коллег.

— Если канцлер и Фан Цзюнь говорят, что все хорошо, значит, так оно и есть?

— Но если все в порядке, почему Император не выходит на приемы?

К счастью, долго ждать не пришлось – Шан Цзюньлин возобновил утренние аудиенции. Увидев его на троне таким же, как прежде, министры облегченно вздохнули.

Император не стал объяснять свое отсутствие, а чиновники по умолчанию закрыли тему.

Уезд Линь

Благодаря участию лекаря Гу эпидемию удалось взять под контроль. Многие заболевшие после лечения выздоровели. Из-за запрета на выезд из уезда Линь внешний мир не знал реального положения дел. Намеренно распускаемые слухи делали ситуацию все более мрачной.

Гу Хуай не вошел в уезд Линь, а несколько дней вел расследование, выявив несколько подозрительных личностей.

— Сяо Гу, подойди сюда, — позвал лекарь У.

Лекарь Гу отложил дела и подошел.

— Посмотри, его состояние улучшается.

Перед лекарем У был один из первых зараженных, добровольно согласившийся на испытание лекарств. Его состояние, изначально тяжелое, постепенно стабилизировалось благодаря совместным усилиям лекарей Гу и У.

В этих местах подобные случаи происходили ежедневно – огонь надежды не угасал.

Лекарь У догадывался о некоторых скрытых обстоятельствах, но признавал, что эта эпидемия была побеждена с небывалой легкостью.

Столица

Известия из уезда Линь долетели до дворца. Благодаря найденному решению эпидемию удалось быстро остановить. Однако здоровье Шэнь Юя все же пострадало – он стал слабее и спал больше прежнего. Шан Цзюньлинь поначалу тревожился, но лекари заверили, что это нормально.

— Мы намерены отозвать лекаря Гу досрочно, — Император отложил доклад из уезда Линь.

Изначально лекарь Гу должен был оставаться там до полной ликвидации болезни, но из-за состояния Шэнь Юя Шан Цзюньлинь не мог ждать.

— Есть ли прогресс в расследовании о семье Цзи? — Шэнь Юй в эти дни тоже изучал книги из дворцовой библиотеки и неожиданно нашел одну с упоминанием о Цзи.

С книгой в руках он вошел в кабинет:

— Ваше Величество, посмотрите, что я нашел.

— Мы узнали кое-что. Часть слов Цзи Увана правдива, но о «Цзеине» пока нет сведений, — Шан Цзюньлинь отложил кисть.

— Ты тоже нашел что-то о семье Цзи?

Глава 219

— Случайно обнаружил записи о них.

В руках Шэнь Юя была книга о жизни одного из императоров Дахуань. В отличие от других правителей, этот после восшествия на престол ежегодно путешествовал по стране, исходив ее вдоль и поперек. Помимо Дахуань, он посещал и глухие места.

Однажды, преследуя добычу в горах, он забрел в глухое место и обнаружил маленькое изолированное государство.

Там жило немного людей со странными обычаями, а правил род Цзи. Император провел там всего три дня, а перед уходом оставил свои вещи, пригласив их посетить Дахуань.

Позже он пытался вернуться, но безуспешно. Так и не дождавшись гостей, он до конца жизни вспоминал то место.

Описанное занимало всего полстраницы. Шан Цзюньлинь быстро прочел.

— Если это государство – семья Цзи, то мог ли отъезд твоей матери в Дахуань быть связан с этим? — задумался Император.

— Проще спросить самого Цзи Увана, — Шэнь Юй долго не мог понять: если его мать была из семьи Цзи, зачем ей было ехать в Дахуань? И почему маркиз Чжэньбэй, наследственный маркиз, взял в жены женщину неизвестного происхождения?

Если за этой женщиной стояла императорская семья?

Тогда неудивительно, что маркиз Чжэньбэй взял ее в законные жены, независимо от ее истинного происхождения.

У Шан Цзюньлиня оставались государственные дела, и Шэнь Юй некоторое время провел с ним в кабинете, после чего они вместе вернулись во дворец Юйчжан. По приказу слуги уже пригласили Цзи Увана, и к их прибытию тот уже ждал.

За это время они не раз пытались выведать у него информацию, но Шэнь Юй чувствовал, что Цзи Уван что-то скрывает, касаясь ключевых моментов лишь поверхностно.

— По какому поводу младший брат позвал меня сегодня? — Увидев их, Цзи Уван сразу перешел к делу.

Что бы там ни было, в вопросе родства Цзи Уван проявлял невероятную активность. Всего за несколько дней во дворце узнали, что этот красивый, но слепой господин – старший брат Благородного монарха.

И учитывая их поразительное сходство, никто не сомневался в его словах.

— Мы выяснили, что один из императоров Дахуань посещал ваши земли и даже составил их карту. Имеет ли это отношение к тому, что моя мать покинула клан и приехала сюда? — Шэнь Юй внимательно следил за выражением лица Цзи Увана.

— Отчасти да. После того, как клан Цзи изолировался, мы почти полностью оборвали связи с внешним миром. Пока однажды мужчина, назвавшийся императором Дахуань, случайно не проник на наши земли. Он рассказал о мире за пределами и перед уходом оставил несколько личных вещей, сказав, что если у нас возникнут трудности, мы можем отправиться к нему.

Слова Цзи Увана совпадали с записями в книге, подтверждая, что его клан и был тем самым, с которым столкнулся Император.

— Вы так легко признаете это. Не боитесь, что мы сами отправимся в ваши земли? — Шэнь Юй приподнял бровь.

— Вам не попасть туда, — губы Цзи Увана изогнулись в идеальной улыбке. — Ваш предок тоже пытался вернуться с людьми, но ничего не нашел. Без проводника никто не сможет войти.

— Теперь мне еще интереснее. Что же это за клан такой?

— Если младший брат хочет узнать – поезжайте со мной.

— Раз предок Шан смог войти, значит, и другие могут? — Шэнь Юй подперев подбородок.

— Кого вы хотите взять? Прислугу не нужно – у нас все предусмотрено. Вы мой брат, и вам будут предоставлены все положенные почести.

— Кто сказал, что я о прислуге? Я спрашиваю, могу ли я взять с собой Его Величество?

После этих слов даже Шан Цзюньлинь на мгновение замер. Они оба избегали этой темы, понимая ее сложность.

Проблема здоровья Шэнь Юя была серьезной, и независимо от правдивости слов Цзи Увана, Шан Цзюньлинь не мог рисковать. Единственный выход – перехватить инициативу и взять контроль в свои руки.

Лучшим решением Император считал подчинение клана Цзи, чтобы исключить любые неожиданности.

— Нет, его брать нельзя, — опомнившись, Цзи Уван резко отказал.

— Почему? Вы и сами чувствуете, что мы вам не доверяем. Всю жизнь я считал, что у меня нет материнского клана, и вдруг появляетесь вы. Будь вы на моем месте – насколько бы вы поверили? — Шэнь Юй впервые высказал это прямо.

— Я знаю, что вы сомневаетесь. Но когда вы приедете в клан – все прояснится.

— Вот и замкнутый круг. Я не верю вам и не поеду, а не поехав – не поверю. Может, вам стоит сначала завоевать мое доверие? — Шэнь Юй переложил всю ответственность на Цзи Увана.

Они с Шан Цзюньлинем обладали слишком малыми сведениями, тогда как Цзи Уван, сумевший его найти, наверняка мог подтвердить свои слова.

— Можете подумать и вернуться ко мне позже.

Цзи Уван удалился в глубоком раздумье.

— Мне совсем не нужна сложная родословная, — Шэнь Юй с вздохом облокотился на Шан Цзюньлиня.

Сложное происхождение означало бесконечные проблемы. Уже по крупицам информации было ясно, что клан Цзи – это глубокая вода, в которую ему совсем не хотелось лезть.

— Почему ты предложил Нам поехать с тобой? — Шан Цзюньлинь поправил позу, чтобы Шэнь Юю было удобнее.

— Разве Ваше Величество не хочет сопровождать меня? — Шэнь Юй перевернулся, чтобы смотреть ему в глаза, опираясь на его грудь.

— Куда бы ты ни отправился, Мы последуем за тобой.

— Все просто – я не хочу разлучаться с Вашим Величеством. — Шэнь Юй прижался к его груди, слушая ровное сердцебиение, и постепенно успокоился.

Он думал, что в этой жизни стал совсем другим – и все благодаря Шан Цзюньлиню. Теперь ему не нужно было сражаться в одиночку. Что бы ни случилось, он всегда мог обернуться и увидеть Императора, готового укрыть его от любой бури.

— Мы никому не позволим забрать тебя у Нас, — это была и клятва, и обещание.

Шэнь Юй приподнялся и поцеловал его в уголок губ:

— Ваше Величество – самый лучший.

Шан Цзюньлинь схватил его за затылок, углубляя поцелуй. Шэнь Юй быстро потерял голову и даже не заметил, как оказался под Императором, который одной рукой придерживал себя над ним, а другой отодвинул прядь волос с его шеи.

— А-Юй… — В темных глазах Шан Цзюньлиня плясали огоньки, а сам Шэнь Юй смотрел на него в смятении. — Не покидай Нас.

Его талию сжали в тиски, а поцелуи обрушились, как ураган, оставляя алые следы на фарфоровой коже. Каждое прикосновение словно стремилось вобрать его в себя навсегда.

Шан Цзюньлинь приказал найти старые карты времен той эпохи во дворце и отправил теневых стражей по следам, чтобы выяснить местонахождение укрытия семьи Цзи. Шэнь Юй также дал указания своим людям обыскать резиденцию маркиза Чжэньбэй в поисках вещей, оставленных его матерью.

В последующие дни Цзи Уван не появлялся перед Шэнь Юем.

Му Си доставила найденные в резиденции маркиза Чжэньбэй предметы Шэнь Юю. Сам маркиз не осмелился препятствовать их действиям.

После того, как Шэнь Цинжаня забрали, о нем не было никаких известий. Маркиз Чжэньбэй не знал, как Император поступит с его сыном и со всем родом. Он надеялся, что этот визит станет его триумфальным возвращением, но из-за поступка Шэнь Цинжаня все обернулось катастрофой.

В этот момент маркиз Чжэньбэй по-настоящему возненавидел собственного сына. Он знал, что между Шэнь Цинжанем и Шэнь Юем была вражда, но не ожидал, что сын осмелится напасть на Благородного монарха – фаворита Императора! Разве он хотел погубить весь род маркиза Чжэньбэй?! Лучше бы он прикончил этого негодяя сразу!

— Господин, маркиз Чжэньбэй казнил наложницу Жу, — сообщила Му Си, разбирая вещи матери Шэнь Юя.

Этот исход не удивил Шэнь Юя. Если бы Шэнь Цинжань оставался в резиденции, его, скорее всего, постигла бы та же участь. Шэнь Юй в последние дни был поглощен делом семьи Цзи и почти забыл о Шэнь Цинжане – истинном виновнике своего недуга.

Разбирать вещи ему не пришлось – Му Си и слуги аккуратно рассортировали их. Немного понаблюдав, Шэнь Юй отправился к Шан Цзюньлиню.

— А-Юй, ты как раз вовремя. У Шэнь Цинжаня выведали приметы человека, давшего ему яд. Мы уже отдали приказ о его поимке.

— Этот человек… наверное, тоже из семьи Цзи? — спросил Шэнь Юй.

Кто еще, кроме выходца из Цзи, мог обладать их ядом и желать ему зла?

— Да.

Тут Шэнь Юй заметил, что в зале присутствует Цзи Уван. Он повернулся к нему:

— Это можно считать проблемой, которую ты мне принес?

— Я разберусь с ним, — голос Цзи Увана прозвучал холоднее обычного.

— Ваше Величество, почему он здесь? — Шэнь Юй подошел к Императору.

— Он принес Нам сведения о том, кто хотел навредить тебе.

Лишь в отношении тех, кто угрожал Шэнь Юю, Шан Цзюньлинь и Цзи Уван демонстрировали полное единодушие.

— И еще кое-что. Сяо Юй, ты просил меня найти способ доказать свои слова? Я придумал.

Глава 220

— Как ты собираешься это сделать?

— У тебя должны остаться вещи твоей матери. Среди них – нефритовая табличка, символ принадлежности к роду Цзи, — Цзи Уван достал свою. — Она выглядит так же. Найди ее, и я докажу правдивость своих слов.

Шэнь Юй осмотрел нефрит в руках Цзи Увана. Действительно, среди материнских вещей была похожая табличка.

— Му Си, принеси ее.

— Что может доказать кусок нефрита? — вмешался Шан Цзюньлинь.

— Что сяо Юй и я – родственники. И что я не питаю против него злых намерений.

Потребовалось время, чтобы найти табличку, но, к счастью, вещи уже были рассортированы. Му Си принесла нефритовый ларец и по указанию Шэнь Юя открыла его. Внутри покоилась нефритовая табличка – идентичная той, что держал Цзи Уван. Она была среди вещей, переданных Шэнь Юю из резиденции маркиза Чжэньбэй. До этого момента он и не подозревал, что в ней скрыта тайна.

Му Си передала табличку Шэнь Юю.

— Вот она. Как ты будешь доказывать?

Цзи Уван спокойно поднес свою табличку ближе. Казалось, между ними возникло притяжение – они словно стремились соединиться. Шан Цзюньлинь нахмурился, наблюдая за этим:

— Что происходит?

— Эти таблички – символ принадлежности к нашему роду. Моя досталась мне от отца. Такие даются только детям одних родителей. Они притягиваются друг к другу. Смотрите.

Под их взглядами узоры на табличках словно ожили, начав вибрировать. Цзи Уван надрезал палец и капнул кровь на свою табличку. Та медленно раскрылась, обнажив потайное отделение для записки.

Шэнь Юй:

— Это…

— Ты можешь проверить, оставила ли тебе мать послание.

Шэнь Юй тоже хотел узнать, есть ли от матери хоть слово. Взяв кинжал, он надрезал палец. Алая кровь пропитала нефрит, и табличка раскрылась. Внутри лежало сложенное письмо.

Шэнь Юй достал его, но не стал сразу читать:

— А если разбить табличку – можно достать содержимое?

— Нет. Только правильный способ откроет ее. Если разбить – содержимое уничтожится, — объяснил Цзи Уван.

Учитывая мистическую природу семьи Цзи, такие механизмы не казались удивительными. Шэнь Юй развернул письмо. Из-за ограниченного пространства текст был кратким: в нем описывалось положение в семье Цзи и пояснялось, что если письмо получено мирным путем, то тот, кто помог его добыть, заслуживает доверия.

Прочитав, Шэнь Юй передал письмо Шан Цзюньлиню. Цзи Уван слегка подался вперед, словно хотел остановить его, но промолчал.

Таблички снова стали обычными кусками нефрита. Шэнь Юй повертел свою в руках – если бы не увидел все своими глазами, он бы никогда не заподозрил, что в ней есть секрет.

— Моя мать писала, что ее заставили принять «Цзеинь», и поэтому она сбежала. Если ты увезешь меня обратно – они действительно согласятся снять его?

Письмо лишь слегка приоткрыло завесу тайны, но даже это пролило свет на огромную загадку его происхождения.

— Они согласятся.

Нынешний клан Цзи полностью подчинялся Цзи Увану, и никто уже не смел перечить ему. Это было не то время, когда его действия сковывали на каждом шагу.

— Проводите господина Цзи перевязать рану, — распорядился Шан Цзюньлинь.

Слуги немедленно отвели Цзи Увана в сторону, чтобы обработать порез на руке. Рану Шэнь Юя перевязывал лично Император. Он ненавидел видеть его страдания, но не мог помешать – Шэнь Юй всегда интересовался происхождением матери, и теперь, когда ключ к разгадке был так близок, препятствовать было нельзя.

— Пустяковая царапина, не стоит переживать, — тихо сказал Шэнь Юй, заметив боль в глазах Шан Цзюньлиня.

Император тщательно нанес мазь. Рана была небольшой и уже не кровоточила, но он настаивал на обработке.

Нефритовую табличку матери Шэнь Юя убрали в ларец, и Му Си отнесла его во дворец Юйчжан.

Немного поработав с докладами, они вместе вернулись во дворец.

— О чем Ваше Величество говорило с Цзи Уваном в мое отсутствие?

— О тех, кто стоит за покушением на тебя. Этот человек мастерски скрывается – теневая стража несколько раз выходили на след, но так и не схватили его.

— Как Ваше Величество намерены поступить с Шэнь Цинжанем?

— Он ранил тебя и должен понести заслуженное наказание. Есть ли у А-Юя пожелания?

— Пусть Ваше Величество решит. Я уверен, что вы восстановите справедливость.

Жизнь Шэнь Цинжаня в тюрьме была невыносимой. По приказу Императора его нельзя было убивать, но и легкой участи он не заслуживал – каждый день его допрашивали с пристрастием.

Наказания Дахуань оказались куда страшнее, чем он представлял, и вскоре он признался во всем – и в том, что совершил, и в том, что только планировал. Согласно показаниям, он не раз пытался убить Шэнь Юя, но тому всякий раз везло избежать смерти. Мелких же пакостей и вовсе не счесть.

Документы оформили и отправили во дворец.

Шан Цзюньлинь перелистывал страницы, представляя, как юный Шэнь Юй, страдая от предвзятости маркиза Чжэньбэй, вынужден был жить в постоянной опасности. Его сердце сжалось от боли – тот, кого он так бережно оберегал, успел перенести столько страданий без его ведома. Он предпочел не замечать записей о том, как все козни Шэнь Цинжаня оборачивались против него самого.

— Я не хочу, чтобы его жизнь была легкой. Ты понял? — Ледяной взгляд Императора упал на чиновника Храма Дали, стоявшего на коленях.

— Этот подданный понял.

Давя дрожь, чиновник изо всех сил старался, чтобы голос не выдал его страх.

— Можешь идти.

— Слушаюсь.

Только выйдя из зала, он осознал, что одежда промокла от пота. Все знали, как Император дорожит Благородным монархом, и участь того, кто посмел причинить ему вред, была предрешена.

Иногда жизнь может быть страшнее смерти, и для Шэнь Цинжаня смерть стала бы избавлением.

Но Шан Цзюньлинь не позволил бы ему так легко сбежать.

Лекарь Гу получил указ о срочном возвращении в столицу. Проведя это время в уезде Линь, он не знал о происходящем в столице.

— Почему Его Величество требует моего возвращения? — получив указ, лекарь растерялся.

Евнух, знавший о благосклонности Императора к лекарю, тихо пояснил:

— Его Величество ценит ваше искусство. Благородный монарх тоже ждет вашего возвращения.

Лекарь Гу догадался – дело касалось Шэнь Юя. Когда он просил разрешения уехать, Император неохотно согласился. К счастью, дела в уезде уже наладились, и его отъезд не повлияет на ситуацию.

Передав дела другим лекарям, он отправился в путь.

— Можно ли мне повидаться с семьей? — спросил лекарь, выглянув из повозки.

— Вы хотите увидеть генерала Гу? Он ждет вас впереди.

Времени было мало, и их встреча оказалась краткой. Вскоре повозка с лекарем снова тронулась в путь. Генерал Гу стоял на обочине, провожая ее взглядом.

— Генерал, поймали того человека, — подчиненный доложил, лишь когда повозка скрылась из виду.

Потратив немало времени, они наконец вышли на след подозреваемого. Если бы не необходимость встречи с лекарем, они уже начали бы допрос.

— Покончим с этим поскорее, чтобы вернуться в столицу, — сказал генерал Гу, разворачиваясь.

Дорога заняла десять дней. Вернувшись в столицу, лекарь Гу лишь успел переодеться, как его сразу вызвали во дворец.

— Простите за спешку, — тихо сказал Шэнь Юй, полулежа на кушетке.

Его здоровье ухудшалось с каждым днем. Даже с лекарством Цзи Увана, подавляющим «Цзеинь», его силы продолжали таять.

— Благородный монарх, вы... — с первого взгляда лекарь понял причину срочного вызова. Бледность и слабость Шэнь Юя говорили о серьезной болезни, истощавшей его жизненную энергию.

Шан Цзюньлинь сидел рядом, поддерживая Шэнь Юя:

— Осмотрите его.

Лекарь Гу подошел и начал диагностику. Его брови постепенно сдвинулись.

— Пульс Благородного монарха очень слаб, но причину упадка сил установить не удается...

Его выводы мало отличались от слов других лекарей.

— Подробности о состоянии А-Юя вам расскажут. Мэн Чан, проводите лекаря Гу к Цзи Увану.

Не зная точной причины, лекарь не решался назначать лечение.

— Я уже все подготовил. Через два дня мы отправляемся в земли клана Цзи, — Шан Цзюньлинь взял руку Шэнь Юя, нежно поглаживая ее.

Он не мог просто смотреть, как Шэнь Юй день за днем слабеет, ничего не предпринимая. Наедине он уже говорил с Цзи Уваном – можно ли избавиться от «Цзеиня» прямо во дворце.

— Неужели обязательно ехать в родовые земли Цзи? — В пустом зале голос Шан Цзюньлиня звучал ровно, без эмоций.

— Да. Только там можно полностью устранить «Цзеинь». Я думал, что привезенное мной снадобье сможет подавить его, но оказалось, оно лишь предотвращает кому, не останавливая работу «Цзеиня». Более того, из-за лекарства Шэнь Цинжаня эффект, который должен был проявиться лишь после совершеннолетия сяо Юя, активировался досрочно.

— Я знаю, ты не хочешь этого. Но время не ждет. Тебе нужно принять решение.

— Мы поняли.

Выйдя из воспоминаний, Шан Цзюньлинь на мгновение позволил эмоциям захлестнуть себя, но быстро взял их под контроль.

Шэнь Юй устало приоткрыл глаза:

— Если Ваше Величество поедет со мной, не пострадает ли Дахуань?

— С канцлером и другими ничего не случится. — Шан Цзюньлинь приподнял подбородок Шэнь Юя, заглядывая ему в глаза. — Когда Мы только взошли на трон, Нам часто приходилось уезжать на войны. Тогда в Империи было куда менее стабильно, но все обошлось. Не волнуйся.

— Когда Ваше Величество планирует отправиться?

Оба понимали – эта поездка неизбежна.

Глава 221

— Еще несколько дней. Сначала поймаем того, кто пытался навредить тебе. Мы слишком мало знаем о Цзи, это опасно.

— Верно. — Несмотря на усталость, разум Шэнь Юя оставался ясным. Он отстранил руку Императора. — Этот род… слишком скрытен.

Одна только нефритовая табличка с ее хитрым механизмом – подобного в Дахуань не изготовить. После той встречи Шэнь Юй пытался разобрать ее, но безуспешно. Сломать – единственный способ, но он не хотел ее уничтожать.

Однако, как бы ни скрывались Цзи, следы остались.

История рода уходила корнями в эпоху до основания Дахуань, в эпоху смут. Цзи славились мистическими умениями, сродни колдовству, что вызывало как поклонение, так и страх.

Позже они навлекли на себя гнев многих и были почти истреблены. Выжившие ушли в горы, зализывая раны.

— Из-за чего началась та резня? — Шэнь Юй отложил донесение.

— Есть много версий. — Шан Цзюньлинь, служа живой опорой для Шэнь Юя, продолжил: — Одни говорят, что Цзи и знатный род поссорились из-за женщины. Другие – что Цзи убивали наследников влиятельных семей…

— Но они спасли вашего предка. Значит, не так уж ненавидели чужаков. — Иначе бы оставили умирать в горах.

— А что за «мистические способности» упомянуты в письме?

— Ходили слухи, что Цзи могут управлять разумом.

Шэнь Юй почувствовал укол тревоги. Неужели такое возможно?

Подготовка к отъезду отнимала у Шан Цзюньлиня много сил. Министры толпились в кабинете, получая указания.

Однажды, дождавшись отсутствия Императора, Шэнь Юй навестил Цзи Увана наедине.

— Я думал, ты никогда не придешь. — Цзи Уван сидел в тени деревьев, пятна света скользили по его одежде.

— Я не доверял тебе. Не люблю рисковать. — Шэнь Юй сел напротив.

— Что ты хочешь узнать?

— Правда ли, что Цзи могут управлять разумом?

Цзи Уван рассмеялся:

— Конечно, нет. Это под силу лишь богам. Мы всего лишь люди. — Его голос стал ледяным. — Кто тебе сказал это?

— Слухи.

— Слухи всегда преувеличивают. Цзи не могут управлять разумом, но… могут влиять на мысли. Однако условия сложны, а сейчас и вовсе забыты.

Почувствовав напряжение, Шэнь Юй сменил тему:

— Ты говорил, без лечения я проживу не больше двух лет. Но…

Он вспомнил прошлую жизнь. Тогда он не знал о «Цзеине», но прожил гораздо дольше. Разве мог «Цзеинь» быть только в этой жизни?

— Есть ли другие варианты?

— Если до твоего совершеннолетия член рода Цзи подавит его ценою своей крови. Но насколько хватит эффекта – неизвестно.

Как будто туман рассеялся перед глазами. Шэнь Юй вспомнил прошлую жизнь. Он точно не слышал о Цзи, а все лекари твердили о «врожденной слабости».

Так кто же в прошлой жизни подавлял «Цзеинь» в его теле без его ведома?

И была ли его «привязанность» к князю Юэ тоже результатом внешнего воздействия?

— Зачем ты спрашиваешь об этом?

Холодный голос Цзи Увана вернул Шэнь Юя к реальности. Он прикрыл глаза, скрывая бурю эмоций:

— Можно ли одновременно подавлять «Цзеинь» и влиять на мысли человека?

— Ты вдруг заговорил об этом... Боишься, что я что-то замышляю? — Цзи Уван перевел вопрос на него.

— Я не сомневаюсь в тебе. Просто вспомнил кое-что. — Шэнь Юй рассказал о пророчестве: «Кто получит сына Шэнь – получит Поднебесную». Из-за этих слов князь Юэ намеренно сближался со мной и Шэнь Цинжанем...

— Чушь! Разве судьба империи может зависеть от слов или одного человека? — Цзи Уван резко повысил голос: — Твой Император не из-за этого с тобой сошелся?!

— О чем ты? Я говорю о князе Юэ – его уже казнили.

— Кто произнес эти слова?

— Человек, называвший себя Чжу Ван. Кажется, он питал неприязнь к моей матери. — Шэнь Юй поделился известной ему информацией. Возможно, Цзи Уван сможет пролить свет на эту тайну.

— Я разберусь.

— Чжу Ван сейчас в тюрьме. Хочешь его увидеть?

В этот момент в зал вошел Шан Цзюньлинь, не заставший Шэнь Юя в покоях.

— Кого увидеть?

— Буквально не может и шага без тебя ступить, — пробормотал Цзи Уван. — Император целой империи – а ведет себя как влюбленный юнец.

Первоначально он крайне негативно относился к мужчине, увезшему его брата, особенно узнав, что тот – император Дахуань. Разве может человек с бесчисленным гаремом быть достоин Шэнь Юя?

Но позже он выяснил, что у Шан Цзюньлиня нет других наложниц, и тот поклялся, что на всю жизнь останется верен лишь Шэнь Юю. Увидев их взаимоотношения вблизи, он скрепя сердце признал право Императора находиться рядом с братом.

— Мы говорили о Чжу Ване, — Шэнь Юй подошел к Шан Цзюньлиню, делая вид, что не слышал реплики Цзи Увана.

Чжу Вана держали в Темнице уже долгое время. Несколько попыток побега провалились, и в конце концов он смирился.

— Мы распорядимся, чтобы тебя провели к нему, — сказал Шан Цзюньлинь.

Отношения между императором и Цзи Уваном оставались прохладными, поэтому тот лишь кивнул.

— А-Юй не устал? — Обняв Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь повел его к выходу, оставив Цзи Увана на попечение евнуха Мэна.

Погода была прекрасной, и они не спеша прогуливались по дворцу. Шан Цзюньлинь рассказывал о последних событиях:

— Эпидемия в уезде Линь под контролем. Через несколько дней карантин снимут. Генерал Гу сообщает о поимке двух подозреваемых – они продолжают расследование.

— Не повлияет ли досрочный отзыв лекаря Гу?

— Нет. Он передал все методы лечения другим лекарям.

Солнечные лучи пробивались сквозь листву, оставляя на земле узорчатые тени.

Перед отъездом нужно было решить несколько вопросов.

Теневая стража и люди Цзи Увана совместно выследили скрывавшихся в столице членов клана Цзи. Пойманных доставили в резиденцию Цзи Увана за пределами дворца.

— Предателей клана буду допрашивать я, — на лице Цзи Увана играла улыбка, но в глазах стоял лед.

Шэнь Юй впервые видел его в таком состоянии.

— Допрашивай, но затем передай их мне, — холодно сказал Шан Цзюньлинь.

— Согласен.

Достигнув договоренности, они разошлись. По дороге во дворец Юйчжан Шэнь Юй спросил:

— Отношения между Вашим Величеством и Цзи Уваном вдруг... улучшились?

— Пусть сначала допросит своих.

— А если он что-то скроет?

— Вокруг – мои люди. Что он скроет?

Истинная причина заключалась в том, что за это время Шан Цзюньлинь убедился в искренней заботе Цзи Увана о Шэнь Юе. Без ведома Шэнь Юя они заключили временный союз ради его безопасности.

— Ваше Величество что-то скрывает от меня? — Шэнь Юй обвил руками шею Императора, заставляя того наклониться.

— Мы с А-Юем вместе каждый день. Что Мы можем скрыть?

Их взгляды встретились, и невысказанные чувства повисли в воздухе. Шэнь Юй закрыл глаза, медленно приближаясь для поцелуя.

БАХ!

Упавший кувшин с водой прервал момент.

— Откуда ты, неловкий болван?! — закричал слуга на новичка.

— П-простите, эта служанка только поступила...

Шум за дверью разрушил атмосферу. Шэнь Юй попытался отстраниться, но горячие ладони Шан Цзюньлиня удержали его на месте.

Шан Цзюньлинь прижался губами к его уху, голос низкий и хриплый:

— А-Юй, сосредоточься.

Глава 222

Вопреки желанию Шан Цзюньлиня, продолжение так и не состоялось.

Как только шум за пределами зала стих, Шэнь Юэ попросила аудиенции. Старший евнух Мэн только что отчитал нерадивых слуг, когда увидел ее, подходящую с серьезным выражением лица.

— Старший евнух Мэн, эта служанка просит аудиенции у Его Величества и Благородного монарха по важному делу. Прошу вас доложить.

Зная, что она выполняет поручения Шэнь Юя, евнух Мэн тут же согласился и пошел докладывать.

— Ваше Величество, Благородный монарх, Шэнь Юэ просит аудиенции.

Шэнь Юй подтолкнул мужчину, прижатого к нему: «Ваше Величество, поднимитесь скорее».

Шан Цзюньлинь встал с мрачным лицом, поправил одежду Шэнь Юя и приказал: «Ввести».

Вскоре евнух Мэн привел Шэнь Юэ.

Лицо Шэнь Юя все еще было слегка розовым, жар не спал, и он чувствовал, как тепло разливается по телу. Он взглянул на Шан Цзюньлиня – тот, казалось, был совершенно невозмутим.

— Докладываю Вашему Величеству и Благородному монарху: сегодня эта служанка получила письмо с указаниями. Не знаю, кто его отправил, и не открывала его. — Шэнь Юэ подала письмо, держа его обеими руками.

Евнух Мэн взял его и передал Шан Цзюньлиню.

Содержание письма было кратким. Шэнь Юй придвинулся ближе и прочитал его вместе с Императором. Его выражение лица стало странным – из-за требований, изложенных в письме.

Автор приказывал Шэнь Юэ уничтожить оранжерею, которую Шан Цзюньлинь построил для Шэнь Юя.

Задав ей несколько вопросов и убедившись, что она действительно ничего не знает, Шэнь Юй отпустил ее.

— Как Ваше Величество к этому относится?

Почти все цветы в оранжерее были собраны лично Шан Цзюньлинем. Кто-то хотел ее уничтожить – но зачем?

— Желание уничтожить оранжерею означает, что в ней есть что-то важное.

— Но там только растения.

Оранжерея была перестроена специально для цветов. В огромном зале не было ничего, кроме них. Неужели целью были именно они?

Чтобы проверить, не появилось ли в оранжерее чего-то постороннего, Шан Цзюньлинь приказал евнуху Мэну лично осмотреть ее.

— Во дворце Юйчжан недавно прибыли новые слуги? — вдруг спросил Шэнь Юй, вспомнив служанку у дверей, которая назвалась новичком.

Му Си задумалась: «Кажется, нет».

— Проверь, кто эта девушка, — распорядился Шэнь Юй.

Сначала письмо у Шэнь Юэ, затем «новая служанка» в Юйчжане. Возможно, между этими событиями была связь.

Евнух Мэн тщательно осмотрел оранжерею, но не нашел ничего подозрительного. Потратив полдня, он велел слугам вернуть цветы на место.

— Что здесь происходит?

Цзи Уван направлялся во дворец Юйчжан, когда услышал шум у оранжереи.

— Господин Цзи? — евнух Мэн обернулся, вытирая пот. — Его Величество приказал проверить цветы. Мы почти закончили. Вы ищете Благородного монарха?

— Эти цветы…

— Их собрал для него Его Величество. Благородный монарх любит ухаживать за растениями, поэтому Император построил оранжерею.

— И сяо Юю нравятся все эти цветы?

— Да, — евнух Мэн, зная, что он брат Шэнь Юя, рассказал подробнее. — Он часто приходит сюда. Когда цветов было мало, он ухаживал за ними сам. И что удивительно – один цветок не увядает уже несколько месяцев.

— Какой цветок настолько необычен? — заинтересовался Цзи Уван.

— Вон тот. — Евнух Мэн указал в сторону, но тут же вспомнил, что его собеседник слеп. — Он светло-желтый, с крупными бутонами. И еще он странно себя ведет – качается, когда видит Благородного монарха.

— Действительно необычно, — голос Цзи Увана был спокоен, но никто не видел бурю, бушевавшую внутри него.

По описанию этот цветок был очень похож на тот, что он так долго искал.

— Если вы ищете Благородного монарха, он во дворце Юйчжан.

Цзи Уван не стал задерживаться. Он пришел во дворец, чтобы обсудить с Шан Цзюньлинем дело арестованных, но неожиданно получил еще и приятный сюрприз.

— У Ин, ты видел? Этот цветок… он тот самый?

Человек с почти незаметным присутствием, стоявший за спиной Цзи Увана, ответил глухо:

— Внешне похож.

— Чтобы точно убедиться, нужно подойти ближе. Но как он оказался во дворце?

Никто не мог ответить на этот вопрос.

Когда Цзи Уван прибыл в Юйчжан, Шэнь Юй спал. Оба мужчины по молчаливому согласию не стали его будить и уединились для разговора.

К тому времени, как Шэнь Юй проснулся, они уже все обсудили.

Одевшись с помощью Му Си, он вышел.

— А-Юй проснулся? — Шан Цзюньлинь поднял глаза и, увидев его, подошел.

— Выспался, — Шэнь Юй повернулся к Цзи Увану. — Вы пришли в это время… Уже есть результаты допроса?

Цзи Уван кивнул:

— Этот человек годами скрывался в Дахуань, разыскивая твою мать.

— Почему он напал на меня? Тоже из-за нее? — Шэнь Юй сел на главное место, обнятый Шан Цзюньлинем.

Цзи Уван: «Да».

Шэнь Юй: «Что же она сделала, что столько людей хотят ее убить?»

Цзи Уван: «Она разрушила их планы и раздавила их амбиции. Двадцать пять лет назад она раскрыла тайну тогдашнего правителя рода Цзи и обнародовала ее. Тот тайно использовал запрещенные техники, и в критический момент все рухнуло. Естественно, он возненавидел виновницу».

Шэнь Юй: «Кто был правителем тогда?»

Цзи Уван: «Это другая ветвь рода Цзи. После инцидента управление кланом временно взял на себя мой отец. В то время в семье царил хаос, и когда все утихло, твоя мать уже бесшумно покинула родовые земли. Никто не знал, куда она отправилась».

Шэнь Юй: «В детстве на меня было совершено покушение. Тех людей Его Величество приказал ликвидировать. Они тоже были из рода Цзи? Если да, то почему позже за мной больше не приходили?»

Цзи Уван: «После разоблачения этого человека должны были казнить мучительной смертью, но он устроил беспорядки в родовых землях и исчез. Клан продолжал охоту за ним, и лишь семь лет назад нам удалось схватить его сообщника у границ Дахуаня. На этот раз мы поймали человека, который бежал вместе с ним из родовых земель».

Будучи бывшим главой клана Цзи, хотя он и совершил непростительное преступление, у него осталось множество преданных последователей. Схваченный был одним из них. Семь лет назад, после казни того человека, этот скрывался, а нападение на Шэнь Юя было местью за бывшего главу клана.

— Бывшие подчиненные того человека возложили всю вину на твою мать. Раз твоей матери нет в живых, эта ненависть перешла на тебя. — После этих слов Цзи Уван вспомнил цветы, о которых говорил евнух Мэн, и спросил: — Все цветы в твоей оранжерее – это подарки от Него?

— О чем ты вдруг? — удивился Шэнь Юй.

— Когда я покидал родовые земли, я искал одну вещь. Один цветок в твоей оранжерее очень похож на то, что мне нужно.

— Ты имеешь в виду тот, что цветет уже очень долго и до сих пор не увял? — если говорить об уникальности, Шэнь Юй не мог придумать более необычного экземпляра.

— Да, — Цзи Уван на мгновение перевел внимание на Шан Цзюньлиня, — Осмелюсь спросить, откуда у Вашего Величества этот цветок?

— Этот цветок прислал князь Ань, Мы его не добывали, — равнодушно ответил Шан Цзюньлинь.

— Его прислали в прошлом году. Сначала он не цвел, но однажды внезапно распустился, — пояснил Шэнь Юй.

— Этот цветок тоже нужно будет взять с собой, — сказал Цзи Уван.

Он не стал объяснять причину, и Шэнь Юй не стал допытываться. Этот цветок был полон загадок, и если он происходил из столь же таинственного рода Цзи, в этом не было ничего удивительного.

— Ваше Величество, как Вы думаете, могла ли оранжерея быть целью вандалов именно из-за этого цветка? — после ухода Цзи Увана Шэнь Юй, устроившись в объятиях Шан Цзюньлиня, внезапно задумался.

Большинство цветов в оранжерее были подарками Императора, за исключением «Цзюньлина» от лекаря Гу и неизвестного цветка от князя Аня.

— Возможно. Если Шэнь Юэ не предпримет действий, у того человека могут быть другие планы.

Му Си вернулась с результатами расследования – целью той служанки была именно оранжерея. Теперь все стало ясно. Цветы тайно перенесли в другое место. Кроме Шан Цзюньлиня, Шэнь Юя и нескольких доверенных лиц, никто не знал, что в оранжерее не хватает двух растений.

«Цзюньлин» переместили в покои Шэнь Юя и Императора. Цветок пережил там самые холодные дни, а с наступлением тепла Шан Цзюньлинь приказал убрать его. Теперь растение вернули обратно.

Одновременно вокруг оранжереи усилили охрану. Всех подозрительных лиц приказано было немедленно задерживать.

Служанку подвергли допросу, но она лишь выполняла приказы и не знала, кто стоял за этим.

Расследование в отношении Шэнь Юэ также не дало результатов. Теперь она ясно осознала, в какую опасную авантюру ввязался оригинальный владелец ее тела. Она вновь и вновь перебирала воспоминания оригинала, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но безуспешно.

Гу Хуай вышел из подземелья. Помощник молча протянул ему платок. Гу Хуай вытер окровавленные руки.

После отъезда лекаря Гу терпение Гу Хуая иссякло. Он лично допрашивал задержанных, и ни один не выдерживал больше дня. По мере продвижения расследования атмосфера вокруг Гу Хуая становилась все мрачнее.

Ежедневно через теневую стражу Императору докладывали о новых результатах. Гу Хуай схватил человека, отравившего соседний уезд, и выяснил источник яда.

Шан Цзюньлинь приказал продолжить расследование. Гу Хуай арестовал виновника эпидемии в соседнем уезде и под конвоем доставил его в столицу.

— Ваше Величество, следует ли сообщить придворным о реальной ситуации в уезде? — до сих пор чиновники не знали, что эпидемия была спланирована.

— Пока не стоит. Мы разберемся с этим по возвращении. — Шан Цзюньлинь все подготовил – государственный аппарат будет функционировать даже в его отсутствие.

— Интересно, как долго нам придется там оставаться. — С момента возрождения Шэнь Юй не покидал дворца, и предстоящий отъезд вызывал в нем легкую тоску.

— Мы вернемся, как только вылечим тебя, — мягко сказал Шан Цзюньлинь.

— Ваше Величество, беда! — евнух Мэн вбежал в покои в панике и упал на колени. — В оранжерее пожар!

Шан Цзюньлинь резко вскочил. Шэнь Юй последовал его примеру. Несмотря на все меры предосторожности, случилось непредвиденное.

Глава 223

Когда Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь прибыли на место, огонь уже потушили. Благодаря быстрой реакции катастрофы удалось избежать. Слуги вынесли все растения. Шэнь Юю было горько видеть, как пышные цветы превратились в увядшие стебли.

— Как это произошло?

— Служанка случайно опрокинула подсвечник, — робко ответил слуга.

— Мэн Чан, расследуй!

— Слушаю Ваше Величество!

Цзи Уван, получив известие, прибыл с мрачным лицом. Оранжерея находилась отдельно от дворца Юйчжан, и благодаря быстрому тушению ущерб был невелик. Растения перенесли в другое здание, куда направились Шэнь Юй, Шан Цзюньлинь и Цзи Уван.

— После твоих слов о том, что этот цветок – то, что ты искал, мы с Его Величеством стали осторожнее, но не ожидали, что кто-то действительно попытается его уничтожить, — начал Шэнь Юй.

Слуги подали чай и удалились. Евнух Мэн отправился расследовать пожар, поэтому прислуги не осталось.

— Этот цветок исчез вместе с прежним главой семьи. Вы говорите, что его прислал князь Ань? Откуда у него этот цветок? — спросил Цзи Уван.

— Он сказал, что нашел его в глухих горах, — ответил Шан Цзюньлинь, который и сам не до конца верил этим словам. Теперь же стало ясно, что здесь кроется большая проблема.

— Зачем князь Ань подарил его нам? — Если князь знал происхождение цветка, зачем отправлять его во дворец?

— Какую роль играет этот цветок? — Шан Цзюньлиня волновало именно это. — Мы приказали садовникам и придворным лекарям осмотреть его – он не ядовит и не вредит здоровью.

Если бы он был опасен, его бы давно уничтожили, а не оставили здесь.

— Этот цветок – редкое целебное средство, как он может вредить? Я искал его именно потому, что он необходим для полного избавления от «Цзеинь».

— Это священный цветок рода Цзи, именуемый «Лунный лотос». Для его выращивания требуется кровь человека, подвергшегося «Цзеинь». Созревает он двадцать лет, но срок его цветения зависит от обстоятельств. «Лунный лотос» может излечить сотни ядов и продлить жизнь… — Цзи Уван кратко объяснил свойства «Лунного лотоса», и Шэнь Юй наконец узнал название этого удивительного цветка.

— Значит, если он у нас есть, нам не нужно ехать в земли рода Цзи, чтобы избавить А-Юя от «Цзеинь»? — после недолгого молчания Шан Цзюньлинь спросил: — Разве ты не говорил, что он исцеляет любые яды?

— «Цзеинь» – не обычный яд, — Цзи Уван твердо стоял на своем: поездка в родовые земли Цзи была необходима.

— Во дворце есть девушка, очень похожая на меня. Кроме меня, есть ли еще кто-то из рода Цзи, потерявшийся во внешнем мире? — в этот момент Шэнь Юй вспомнил Шэнь Юэ и то письмо, которое она получила и которое вызвало у них подозрения.

— Если она из рода Цзи, это легко проверить.

Шэнь Юэ в последние дни ощущала беспокойство. Письмо она нашла у себя под подушкой, но когда спросила слуг, кто заходил в ее комнату, ей ответили, что никто. После того как она передала письмо, ее не покидало чувство, что должно произойти что-то плохое. В тот день, закончив свои дела и собравшись вернуться в покои, она встретила слуг из дворца Юйчжан.

Ее привели в Юйчжан. Кроме Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня, там был мужчина в белых одеждах с белой повязкой на глазах. Ее поразило его сходство с Шэнь Юем.

— У Ин, передай ей предмет.

Шэнь Юэ взяла в руки небольшой квадратный предмет, сделанный из материала, похожего на нефрит. В центре была выемка, а по краям – замысловатые узоры.

— Что это? — растерянно спросила она.

— Капни на него свою кровь.

Служанка подала ей кинжал. Шэнь Юэ взглянула на Шэнь Юя и, увидев его кивок, стиснула зубы и сделала надрез на пальце.

Кровь выступила наружу. Она наклонила руку, и капля упала на предмет. Прошло некоторое время, но ничего не произошло.

— Она не имеет отношения к роду Цзи, — заключил Цзи Уван.

К роду Цзи? Какому роду? Шэнь Юэ была в полном недоумении.

— Отведите Шэнь Юэ и перевяжите ей рану, — распорядился Шэнь Юй.

Слуги увели девушку.

— Если у нас нет родственной связи, почему мы так похожи? — Шэнь Юй всегда подозревал, что между ним и Шэнь Юэ есть какая-то связь.

— Возможно, ее специально выбрали и подослали к тебе.

— Этот предмет может определить кровь рода Цзи? — Шан Цзюньлинь с любопытством посмотрел на квадратный предмет, лежащий на столе.

— Да. Он реагирует на кровь Цзи. Если человек не из нашего рода, реакции не будет.

После перевязки Шэнь Юэ отпустили. Расспросив служанку, она узнала, что в оранжерее случился пожар. Вспомнив о письме, найденном под подушкой, она задумалась, есть ли между этими событиями связь.

— Как произошел пожар? — подавив тревожные мысли, она сделала вид, что просто любопытствует.

— Старший евнух Мэн и другие расследуют. Говорят, что служанка случайно опрокинула подсвечник. А ведь там были любимые цветы Благородного монарха! Какая небрежность! — в голосе служанки слышалось недовольство.

Все слуги дворца Юйчжан ценили Шэнь Юя. Чем дольше человек жил во дворце, тем лучше понимал, насколько редок такой господин. Оранжерею Император построил специально для него, и все видели, как он дорожил цветами. Теперь они пострадали, и господин наверняка расстроен.

Шэнь Юй и правда переживал. Эти цветы Шан Цзюньлинь собрал для него, а теперь они пострадали из-за чьих-то корыстных планов.

— Я не хочу, чтобы это дело замолчали, — подняв глаза, он встретился взглядом с Шан Цзюньлинем.

— Даже если бы ты не сказал, Мы бы не оставили это просто так.

Одна только мысль о том, что целью злоумышленников был «Лунный лотос», необходимый для избавления Шэнь Юя от «Цзеинь», вызывала в Шан Цзюньлине ярость.

Все, кто посмел навредить Шэнь Юю, должны умереть!

Евнух Мэн, зная, как важно Императору это дело, быстро нашел виновника – того, кто опрокинул подсвечник. Был ли это несчастный случай или умысел, участь этого человека уже предрешена.

Все возможные причастные были схвачены и допрошены во Внутреннем управлении наказаний. Евнух Мэн лично контролировал процесс, и никто не смел халатно относиться к делу.

Получив результаты, он доложил Императору.

— Подсвечник действительно уронили случайно, но его заранее подстроили. Опрокинуть его мог кто угодно. Поддел его евнух по имени Дунцзы, но накануне пожара он утонул.

— Утонул? — в голосе Шан Цзюньлиня зазвучал ледяной холод. — Продолжайте расследование. Допросите всех, с кем он контактировал. Мы хотим знать, кто стоит за этим.

— Этот подданный повинуется.

— Вышли на мертвого – забавно, — Шэнь Юй усмехнулся, выслушав доклад Шан Цзюньлиня.

— Не беспокойся об этом, А-Юй. Дела дворца – Наша забота. Мы дадим тебе ответ.

Шэнь Юй верил, что Шан Цзюньлинь разберется. Он прижался к мужчине, устроившись у него в объятиях:

— А цветы... их еще можно спасти?

Хотя пожар был вовремя потушен, ближайшие к огню цветы все же сильно пострадали. Шэнь Юй так долго ухаживал за ними своими руками, тем более что их подарил ему Шан Цзюньлинь – он не хотел терять их из-за этого пожара.

— Мы знаем, как ты к ним относишься, и уже приказали слугам заняться их лечением. Те, что пострадали меньше, уже почти в порядке. Более серьезные случаи потребуют времени. Если что-то не выживет, Мы подарим тебе новые.

— Я хочу посмотреть на поврежденные цветы…

— Мы пойдем с тобой.

Оранжерею еще приводили в порядок, а цветы временно перенесли в другой дворец. Увидев Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня, идущих вместе, слуги поспешили поклониться.

— Не стоит церемоний.

Слуги проводили их внутрь.

Большинство цветов выглядели неплохо. Шэнь Юй подошел к самым пострадавшим. Было видно, что ухаживающие старались изо всех сил. Он осмотрел листья, но пока нельзя было сказать наверняка, выживут ли они.

Осмотрев все, Шэнь Юй вышел, держась за руку Шан Цзюньлиня.

Евнух Мэн ждал снаружи и, увидев их, поспешил подойти:

— Ваше Величество, мы нашли кое-что.

— Перед происшествием у того евнуха внезапно появилась крупная сумма серебра. Он передал ее своим родителям за пределами дворца. Этот подданный уже отправил людей на поиски.

Найдя источник денег, можно было выйти на заказчика. В конечном итоге следы привели к одной из наложниц покойного Императора. Еще раньше Шэнь Юй под предлогом заточил часть их во дворце Юйчжан. Позже Шан Цзюньлинь забрал их. Держать взаперти всех было нельзя, поэтому тех, кто знал мало, выпустили, поселив в их прежних покоях под домашним арестом.

Их не выпускали за пределы дворцов, но и особых ограничений не накладывали.

— Мы думали, что эти люди – уже отработанный материал. Не ожидали, что их снова используют.

Тогда их выпустили именно потому, что они знали слишком мало. Тех, кто был осведомлен больше, после допросов казнили за реальные преступления.

— Ваше Величество несколько раз чистил внутренние покои. Путей для проникновения во дворец почти не осталось, и эти наложницы стали единственным вариантом.

— Покойный Император и после смерти продолжает доставлять Нам хлопоты, — холодно усмехнулся Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй задумался – действительно, будь то внутри дворца или за его пределами, все, кто был связан с покойным Императором, только и делали, что создавали проблемы Шан Цзюньлиню.

— В прошлый раз это был князь Хуайюй, но он уже мертв. Кто еще мог это сделать?

Казалось, невидимая нить связывала все эти события. Шан Цзюньлинь сузил глаза:

— В Дахуане не так много тех, кто способен на такое.

— И еще расследование генерала Гу. Возможно, это дело рук одной и той же силы, — предположил Шэнь Юй.

— Когда Гу Хуай вернется, Мы поручим ему заняться этим.

— Вот только неизвестно, чего хочет этот человек. Как продвигается поиск второй части того, о чем говорил наставник Цзэн?

— Он и сам не знает, как ее получить. Многое из казны уже вернули, а вот насчет тех двухсот тысяч солдат и доспехов – пока без вестей.

Шан Цзюньлинь не торопился: нынешней армии Дахуань хватало, и оставшиеся войска не представляли серьезной угрозы.

— Ваше Величество, возможно, стоит использовать поездку в земли рода Цзи, чтобы выяснить, чего добивается этот человек.

Шэнь Юй чувствовал: столько действий не могли не иметь цели. Кем бы ни был этот человек, если он действовал, рано или поздно он допустил бы ошибку.

— А-Юй хочет, чтобы Мы стали приманкой?

— Нет. Мы подбросим пустую наживку, чтобы он сам клюнул.

Глава 224

Шэнь Юй обнял Шан Цзюньлиня за шею и легко поцеловал в губы:

— Разве я позволил бы Вашему Величеству рисковать собой? — Кем бы он ни был – он не стоил такой жертвы.

Шан Цзюньлинь обнял его за талию:

— Что ты предлагаешь?

— Дадим им иллюзию возможности, одновременно создав впечатление, что мы уже напали на след. Когда дело касается жизни, люди готовы на риск.

— Мы все устроим.

Шан Цзюньлинь усадил Шэнь Юя на мягкое ложе.

— Чжу Ван, которого держат в Темнице – тоже беженец из рода Цзи?

Шэнь Юй удобно устроился у него на руках.

— Да. Цзи Уван забрал его, чтобы допросить о событиях тех лет.

Лучше всего разбираться в роде Цзи мог только сам Цзи Уван. Они продержали Чжу Вана так долго, но так и не вытянули полезной информации. Тратить время дальше не имело смысла.

Объединив усилия, Шан Цзюньлинь и Цзи Уван выявили скрывавшихся в столице членов рода Цзи. Разобравшись с этим, Император начал готовиться к поездке.

Лекарь Гу, узнав от других лекарей и Цзи Увана о состоянии Шэнь Юя, тоже должен был отправиться с ними – он долго занимался его здоровьем.

Погода становилась жарче. Шэнь Юй не спрашивал, как поступили с наложницами покойного Императора. Если бы Шан Цзюньлинь хотел что-то рассказать, он сделал бы это сам.

После пожара во дворце казнили группу слуг. Шан Цзюньлинь не стал вовлекать Шэнь Юя, учитывая его слабое здоровье.

Шэнь Юй проводил дни в дворце Юйчжан, почти не замечая бурных событий снаружи. Му Си, следуя приказу Императора, не беспокоила его этими новостями.

Гу Хуай вернулся в столицу с пленниками, которых уже невозможно было назвать людьми после допросов. Полученные сведения представили Шан Цзюньлиню.

Кризис в уезде Линь был разрешен, и Народная газета опубликовала официальное сообщение, чтобы успокоить народ.

— Правительство обнародовало отчет о ситуации в уезде Линь!

— Насколько все серьезно?

— Не слишком. Эпидемия уже под контролем. Наконец-то можно выдохнуть.

— Так почему же раньше не давали объяснений?

— А разве сейчас не дали? Возможно, Двор только что получил точные сведения. Уезд Линь так далеко от столицы – разве не естественно, что вести дошли с опозданием?

— Еще упомянули, что нынешнее наводнение не стало катастрофой благодаря новым гидротехническим сооружениям. Двор отправил специального чиновника по управлению водами – наконец-то не зря!

Дело уезда Линь живо волновало народ. Пока Двор молчал, слухи росли как грибы.

— А помните, ходили слухи, что для борьбы с эпидемией в уезде Линь Двор приказал сжигать всех больных, потому и не объясняли…

— Помню, но я не поверил. Разве нынешний государь, взойдя на престол, совершал нечто столь чудовищное? Если бы он не заботился о народе, разве жили бы мы сейчас так хорошо?

— Те, кто распускает такие слухи, наверняка что-то замышляют. Неужто забыли, как мятежный князь Юэ вместе с несколькими сановниками клеветал на Его Величество?

— Неужели у них до сих пор не пропало желание сеять смуту? Может, донесем об этих слухах властям?

— Хорошая мысль.

Так столичные власти получили множество анонимных донесений от народа о распространяемых слухах. После истории с князем Юэ Двор издал указ не оставлять подобные слухи без внимания. Власти расследовали их источник и арестовали многих злонамеренных распространителей.

Погода становилась все жарче, и Шан Цзюньлинь предложил на совете увезти Шэнь Юя в летнюю резиденцию. На этот раз они направлялись не в прежнее место, а в другой южный дворец. Канцлера, Фан Цзюня и других важных сановников оставили в столице.

На этот раз это была частная поездка Императора.

Подобное в империи Дахуань не было редкостью. Один из прежних императоров очень любил покидать дворец, и по всей стране для него строили резиденции. Позднейшие правители тоже иногда посещали эти места для отдыха.

После восшествия на престол Шан Цзюньлинь всецело посвятил себя государственным делам. В прежние годы он покидал Дворец лишь для военных походов. Поездка ради отдыха была для него впервые.

Истинные причины знали лишь канцлер, Фан Цзюнь и другие доверенные сановники. Они также знали, что после отъезда Императора могут возникнуть небольшие осложнения.

Но отговорить его они не могли. Если Шан Цзюньлинь что-то решал, никто не мог его остановить.

После совета Император задержал канцлера и других в тронном зале, где они обсуждали дела весь день, и только к вечеру, завершив все приготовления, вернулся во дворец Юйчжан.

Дворец был тих. Заметив его, Му Си поспешила поклониться.

— Где А-Юй?

— Господин во внутренней комнате, еще не проснулся.

С наступлением жары Шэнь Юй становился все более сонливым. Шан Цзюньлинь понимал, что нужно скорее везти его в земли рода Цзи, чтобы устранить скрытую угрозу в его организме.

Лекарь Гу ежедневно навещал Шэнь Юя, чтобы измерить пульс. На основе подавляющих лекарств он разработал еще одно снадобье для восполнения сил. Без этого при удалении «Цзеиня» в ослабленном состоянии тело Шэнь Юя могло получить непоправимый урон.

Цзи Уван не возражал против того, чтобы взять лекаря Гу в земли рода. Для него не имело значения, будет там один человек больше или меньше.

Шан Цзюньлинь вошел в опочивальню и увидел юношу, мирно спящего на мягкой кушетке.

Всего за несколько дней юноша заметно похудел. Темные волосы прилипли к бледным щекам, отчего лицо казалось еще меньше.

Шан Цзюньлинь замедлил шаг, подошел, сел на край кушетки и коснулся лица юноши.

Почувствовав знакомый запах, Шэнь Юй потянулся к нему и медленно открыл глаза.

— Ваше Величество? — голос его был сонным и мягким.

— Проснулся? — голос Шан Цзюньлиня был низким и нежным.

— М-м, — Шэнь Юй кивнул.

Шан Цзюньлинь помог ему подняться:

— Почему не лег в постель?

При движении с кушетки упала книга. Шэнь Юй не обратил внимания и позволил мужчине поднять себя:

— Читал роман и случайно уснул.

— Мы уже все подготовили. Скоро отправимся в земли рода Цзи, чтобы избавиться от «Цзеиня» в твоем теле. — Шан Цзюньлинь откинул непослушные пряди с висков юноши.

— Как Ваше Величество объяснил это сановникам?

— Мы сказали, что едем в летний дворец на время. Сейчас в делах империи затишье, какая разница, будем Мы во дворце или нет?

Шэнь Юй облокотился на плечо мужчины и вяло пробормотал:

— А сановники не возражали?

— Им нечего возражать. В истории Дахуань было множество подобных прецедентов. Мы просто воспользовались своим правом.

Шан Цзюньлинь не стал разглашать состояние Шэнь Юя и не собирался. Его А-Юй лишь временно болен. После выздоровления все будет как прежде, и он будет сопровождать его долгие годы.

Уладив государственные дела, Шан Цзюньлинь отправился с Шэнь Юем в летний дворец.

Чтобы усыпить бдительность сановников и замести следы, они сначала поехали в южный дворец, как и было объявлено. После прибытия они должны были сменить маршрут и отправиться в земли рода Цзи. Свита оставалась во дворце. Шан Цзюньлинь оставил там своего двойника, а сам с Шэнь Юем под чужими именами покинул резиденцию.

Цзи Уван взял с собой пленников из рода Цзи. Они двигались отдельно, чтобы встретиться в условленном месте и вместе отправиться в земли рода.

Шэнь Юй взял с собой два цветка.

— «Лунный лотос» Мы понимаем, но зачем второй? — в карете Шан Цзюньлинь наклонился к Шэнь Юю и тихо спросил.

Горячее дыхание коснулось уха. Шэнь Юй отстранился:

— За этим цветком я тоже ухаживал. Решил взять с собой.

Изначально Шэнь Юй хотел взять только «Лунный лотос», но потом увидел во дворце «Цзюньлин» и почему-то решил захватить и его. Сам он не мог объяснить причину.

Карета двигалась неспешно. Через десять дней они достигли летнего дворца.

Все это время Шэнь Юй почти не покидал кареты. Выйдя, он увидел, как Фан Цзюнь приветствует Шан Цзюньлиня.

— Ваше Величество, зачем вы взяли с собой сановника Фана? — Шэнь Юй помнил, что изначально Император не планировал никого брать.

— Он будет исполнять некоторые дела от Нашего имени. — Хотя двойник и остался, после их отбытия в земли рода Цзи связь с внешним миром будет затруднена. Фан Цзюнь сможет уладить множество вопросов.

К тому же, приманка уже закинута – нужно дать тому, кто прячется в тени, шанс клюнуть.

Летний дворец сильно отличался от императорского, сохраняя изысканный южный стиль – искусственные горы, извилистые ручьи, длинные галереи, павильоны и беседки. Если бы не особая цель их визита, Шэнь Юй с радостью остался бы здесь подольше.

Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за руку и провел его во внутренний двор, где они должны были остановиться.

— Кто будет Вашим двойником? Хотел бы взглянуть.

— Раз уж Мы лично здесь, разве А-Юю недостаточно? Какой ты жадный.

Шэнь Юй вздохнул:

— Мне просто любопытно.

Они провели во дворце лишь день, а на следующий, переодевшись в простую одежду, покинули резиденцию. Чтобы сэкономить время, они выбрали коней.

Встретившись с Цзи Уваном, они под его руководством углубились в горы. Через два дня пути Цзи Уван остановился.

— Прибыли.

Шэнь Юй посмотрел вперед, но кроме величественных горных хребтов ничего не увидел. Цзи Уван подошел к каменной стене и приложил к ней свой знак. В тот же миг туман рассеялся, обнажив узкую тропу. Тропинка, шириной лишь в одного человека, извивалась вдоль скалы. Примерно через полчаса ходьбы перед ними открылся неожиданный вид.

Посреди гор раскинулся целый город.

Буйная зелень, живописные пейзажи – трудно было поверить, что такое место скрыто в глубине гор. Не увидь Шэнь Юй это своими глазами, он бы подумал, что находится в каком-нибудь южном городке.

Единственным диссонансом были постройки – почти все они были сделаны из камня, украшенного замысловатой резьбой. Местные жители носили одежду, непохожую на дахуаньскую – легкие полупрозрачные ткани, сквозь которые просвечивали талии, руки и другие части тела.

Заметив чужеземцев, люди с любопытством разглядывали их.

— Идемте за мной.

Цзи Уван повел их дальше. По пути прохожие почтительно кланялись ему – явный знак его высокого положения.

Их провели в самое величественное здание.

— Только что вернувшись в родовые земли, я должен уладить некоторые дела. Отдохните здесь, если что-то понадобится – прикажите слугам.

Шэнь Юй осмотрелся. Интерьер был роскошен – золотые украшения, нефритовые изделия, большинство предметов обихода сделаны из камня, лишь немногие – из дерева.

Служанка принесла чистую одежду: «Господа желают омыться?»

Шэнь Юй взял один из нарядов. Очевидно, он не был дахуаньского покроя.

Глава 225

Одежда в руках Шэнь Юя оказалась белой, покрытой слоем легкого полупрозрачного шелка, мягкого, как облако. Развернув ее, он убедился – многие части действительно были прозрачными.

Шан Цзюньлинь подошел к служанке: «У вас нет другой одежды?»

Та покачала головой.

Шэнь Юй вернул наряд: «Если Вашему Величеству не нравится, не будем брать».

Шан Цзюньлинь сжал губы. Дело было не в неприязни – он просто не хотел, чтобы другие увидели Шэнь Юя в таком виде.

— Это... — служанка растерялась, не ожидая такой реакции.

— Нам нравится, — вдруг сказал Шан Цзюньлинь, прерывая ее.

— Тогда почему Ваше Величество спрашивал про другую одежду? — Шэнь Юй, словно не замечая его скрытых мотивов, нарочито приблизился.

В его голосе звучала легкая насмешка, глаза сверкали весельем. Шан Цзюньлинь схватил его руку, касающуюся своей груди:

— Неужели А-Юй действительно не догадывается?

— Как я могу знать, если Ваше Величество не скажет? — Шэнь Юй приподнял бровь.

— Конечно же потому... — Шан Цзюньлинь наклонился, его губы почти коснулись мочки уха Шэнь Юя, — что Мы не желаем, чтобы другие видели А-Юя в этом наряде. Ты можешь носить его только для Нас.

Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу, и уши мгновенно порозовели, словно спелые плоды, манящие сорвать их.

Соблазненный мужчина не устоял – он прикусил нежную плоть, слегка сжав ее зубами. Теперь алело не только ухо – румянец распространился ниже, скрываясь под слоями одежды.

Шэнь Юй учащенно дышал. Сквозь туман в сознании ему послышался тихий смех мужчины.

Служанка все еще стояла рядом, опустив голову и не смея поднять глаз. Не желая продолжать эту странную атмосферу, Шэнь Юй прервал:

— Ваше Величество желает омыться?

После долгого пути в пыли ему очень хотелось освежиться. Шан Цзюньлинь великодушно отпустил «пострадавшую» мочку уха. Из-за угла служанка не могла разглядеть деталей – она видела лишь, как высокий мужчина что-то шептал юноше на ухо, заставляя того покраснеть.

— Уже поздно, самое время омыться.

Служанка неуверенно посмотрела на одежду:

— А эти наряды...

— Возьмите их с собой, — Шан Цзюньлинь испытывал любопытство к местной одежде, особенно к тому, как будет выглядеть в ней Шэнь Юй.

Служанка с поклоном взяла поднос с одеждой и повела их.

Место для омовения оказалось просторным помещением с горячим источником в центре. Шэнь Юй понял это, лишь подойдя ближе. Убедившись, что в услугах не нуждаются, служанка оставила вещи и удалилась. Остались только двое.

Шэнь Юй снял одежду и вошел в воду. Температура была высокой, и вскоре его кожа порозовела.

Шан Цзюньлинь аккуратно сложил их вещи и неспешно зашел в источник, подплыв к Шэнь Юю и обняв его.

— Позволь Нам позаботиться об А-Юе.

Теплая вода омывала кожу. Шэнь Юй откинулся назад:

— Кажется, в императорском дворце есть нечто подобное.

— Мы водили А-Юя туда. Но тот источник отличается от этого. Если тебе нравится, Мы прикажем построить такой же во дворце.

— Горячие источники полезны лишь в меру – долгое пребывание в них вредит здоровью, — Шэнь Юй прервал нереалистичные планы Шан Цзюньлиня. В императорском дворце не было природных источников, и создать подобный было практически невозможно.

Их тела соприкасались, а сердца бились в унисон – естественно, что это вызвало реакцию. Почувствовав давление, Шэнь Юй слегка отодвинулся.

Проведя в источнике около часа, Шан Цзюньлинь вынес Шэнь Юя на руки, взял полотенце и начал бережно вытирать капли воды с его тела.

Высохнув, Шэнь Юй надел принесенную служанкой одежду.

Белый наряд оставлял шею открытой, руки и другие части тела лишь слегка прикрывались полупрозрачным шелком. Широкие шаровары сужались у щиколоток, обнажая изящные лодыжки, также прикрытые легкой вуалью. В комплекте были и украшения.

Шан Цзюньлинь взял их и один за другим надел на Шэнь Юя.

— А-Юй прекрасен, — прошептал он, разглядывая юношу.

В белом наряде, столь непохожем на дахуаньские одеяния, с распущенными темными волосами и легким румянцем от горячей воды – Шэнь Юй выглядел иначе, чем обычно.

Как загадочный дух из чужих земель.

Глаза Шан Цзюньлиня потемнели. Ему хотелось запереть этого юношу в своих объятиях, чтобы никто больше не видел его улыбки, не слышал его стонов...

Шэнь Юй чувствовал себя неловко в новой одежде. Осмотрев себя, он повернулся к Шан Цзюньлиню, оставшемуся в привычном наряде:

— А Ваше Величество почему не переодевается?

— А-Юй хочет увидеть Нас в таком?

Шэнь Юй оживился:

— Я же показался Вам – разве не справедливо, чтобы и Вы показались мне? — С этими словами он протянул второй комплект одежды.

Шан Цзюньлинь внимательно посмотрел на него:

— Мы наденем его для тебя в покоях.

Вспомнив о служанках за дверью и о том, что они не во дворце, Шэнь Юй кивнул:

— Тогда вернемся.

Шан Цзюньлинь накинул на него плащ, и они вышли. Служанка поклонилась:

— Ужин готов. Где вы желаете его принять?

— В наших покоях.

— Как прикажете.

Вернувшись, они получили ужин – блюда пришлись Шэнь Юю по вкусу, и он съел больше обычного. Отпустив прислугу, Шан Цзюньлинь удалился во внутренние покои переодеться.

Шэнь Юй нетерпеливо ждал.

Когда наконец раздались шаги, он обернулся – и замер от восхищения. Привыкший видеть Шан Цзюньлиня лишь в величественных императорских одеждах, он был поражен его новым обликом. Темный наряд подчеркивал его мощные руки, украшенные золотом и драгоценными камнями вместо полупрозрачной ткани.

— Нравится, А-Юй?

— Ваше Величество бесподобны, — не скупился на похвалы Шэнь Юй, подходя ближе. — Теперь я понимаю Ваши чувства. — Такого Шан Цзюньлиня он тоже не хотел показывать никому.

— Какие чувства?

Шэнь Юй обвил руками его шею, дыхание коснулось губ Императора:

— Такой Его Величество – только для моих глаз.

— И такой А-Юй – только для Наших, — голос Шан Цзюньлиня стал хриплым. Он снял плащ с Шэнь Юя.

Белая ткань соскользнула, обнажив полупрозрачные одежды. Рука скользнула по талии, ощущая тело сквозь легкий шелк.

Поцелуй был яростным, Шэнь Юй откинул голову, принимая его.

Отстранившись, он попытался избежать горячего дыхания мужчины.

— По возвращении Мы прикажем придворным портным сшить несколько таких нарядов...

Шэнь Юй вздрогнул, услышав этот шепот.

— Ха-ха. — Мужчина рассмеялся, и в его смехе звучала неутолимая жажда.

Тело Шэнь Юя стало сверхчувствительным, любое прикосновение вызывало бурю. Он хотел убежать, но силы оставили его.

Раздражающий шелк мешал – Шэнь Юй попытался сорвать его, но мужчина остановил его:

— Не двигайся, А-Юй.

— Убери это... — всхлипнул Шэнь Юй.

Мир вокруг поплыл, время потеряло смысл. Пальцы судорожно сжались, пытаясь за что-то ухватиться. Мужчина что-то шептал ему, но слова терялись в тумане.

Очнувшись неизвестно сколько времени спустя, Шэнь Юй почувствовал, как в его рот вливают теплую воду. Он проглотил, и сухое горло получило облегчение.

Открыв глаза, он увидел склонившегося над ним Шан Цзюньлиня, уже переодетого в обычную одежду.

— Тебе плохо? — спросил тот, помогая ему сесть.

Шэнь Юй прислушался к себе – лишь слабость в мышцах, ничего более – и покачал головой.

После омовения к ним зашел Цзи Уван.

— «Лунный лотос» я передал тем, кто занимается «Цзеинем». Им потребуется несколько дней для обсуждения метода. Ваш лекарь тоже участвует. Скоро придут проверить состояние Шэнь Юя и разработать план.

Шэнь Юй кивнул.

Вскоре, как и обещалось, явились несколько членов рода Цзи вместе с лекарем Гу. Узнав от него о состоянии Шэнь Юя, они пришли определить, насколько глубоко укоренился «Цзеинь».

Цзи Уван остался.

Шэнь Юй разглядывал пришедших – все они были в летах, особенно один, с глубокими морщинами и седыми волосами, явно главный среди них.

— Нам потребуется кровь молодого господина, — сказал старейшина.

— Сколько? — даже зная о необходимости, Шан Цзюньлинь поморщился.

Другой достал прозрачный сосуд:

— До краев.

Сосуд был герметичным, высотой в полпальца и очень узким. С тех пор, как Шэнь Юй узнал о своем происхождении из рода Цзи, это был не первый раз, когда у него брали кровь.

— Где нож? — он относился к этому спокойно.

— Мы сделаем это, — Шан Цзюньлинь взял у члена рода Цзи предложенный кинжал.

Человек с сосудом открыл его и подставил под запястье Шэнь Юя. Шан Цзюньлинь взял его руку и сделал надрез.

Сосуд быстро наполнился. Лекарь Гу подошел и обработал рану заранее приготовленным лекарством.

Вскоре кровь остановилась.

Потери были невелики – лишь легкая боль в месте надреза.

Почувствовав, как дрожит рука, держащая его, Шэнь Юй другой рукой накрыл ее:

— Все в порядке, Ваше Величество.

Лишь после того, как лекарь Гу измерил пульс и подтвердил отсутствие последствий, Шан Цзюньлинь успокоился.

Лекарь удалился вместе с остальными. Его участие было компромиссом между Шан Цзюньлинем и Цзи Уваном – его знание состояния Шэнь Юя оказалось ценным для тех, кто работал над «Цзеинем».

Тем временем Шэнь Юй не терял времени – он расспрашивал о роде Цзи и своей матери, пытаясь восстановить события прошлого.

Цзи Уван не препятствовал и даже предоставил доступ к родовым архивам.

Днем они с Шан Цзюньлинем гуляли. Местные, зная, что они гости патриарха, относились дружелюбно. О происхождении Шэнь Юя пока не объявляли.

— А-Юю нравится здесь? — неожиданно спросил Шан Цзюньлинь.

Глава 226

— Почему Ваше Величество спрашивает? — удивился Шэнь Юй.

— Нам кажется, тебе здесь по душе, — Шан Цзюньлинь смотрел вперед. Он заметил, как естественно Шэнь Юй чувствовал себя в этих землях.

— Разве? Даже если так, то лишь потому, что Ваше Величество со мной. В одиночестве мне везде одинаково. — Увидев лоток с местными сладостями, Шэнь Юй потянул его туда: — Ваше Величество, я хочу попробовать это.

— Хорошо, — в голосе Шан Цзюньлиня звучала нежность.

Они гуляли, и Шан Цзюньлинь без колебаний покупал все, что хотел Шэнь Юй. Здесь они были просто собой, без бремени императорского достоинства.

У продавца сахарных фигурок Шэнь Юй заказал их изображения. Взяв свою фигурку, он протянул вторую Шан Цзюньлиню.

— Похоже на тех, что мы ели раньше? — Шэнь Юй вспомнил свой первый Новый год во дворце, когда еще не знал, как сложатся их отношения, но уже уговорил Императора выйти в город.

Возможно, намеки были уже тогда. Например, в этой снисходительности.

Сахар хрустел на зубах, сладкий и рассыпчатый.

— Очень, — фигурки были их копиями. Вспоминая, Шан Цзюньлинь улыбнулся.

Закончив с угощением, они продолжили прогулку. Увлекшись диковинками, Шэнь Юй оставил Шан Цзюньлиня и подошел к лотку.

— Старший братик, купи цветы, — раздался милый голосок девочки.

Шэнь Юй обернулся в поисках голоса и увидел, как девочка лет восьми-девяти остановилась перед Шан Цзюньлинем, настойчиво уговаривая купить цветы:

— Старший братик, купи цветы и отправь тому, кто тебе дорог.

Шэнь Юй, наблюдая через толпу, усмехнулся. Неожиданно – великий император Дахуань, смущенный ребенком. Он скрестил руки, наслаждаясь зрелищем.

Высокий мужчина присел, что-то сказал девочке, и та направилась к Шэнь Юю с цветами, а Шан Цзюньлинь последовал за ней.

— Это для красивого господина, — девочка протянула букет.

— Почему мне?

— Этот господин дарит их вам. Чтобы вы были счастливы вместе, — ее большие глаза светились искренней радостью.

Шэнь Юй взял цветы:

— Спасибо.

Продав букет, девочка скрылась.

Напротив, в беседке, седовласый старец сидел с Цзи Уваном:

— Он счастлив.

— Император Дахуань хорошо к нему относится, — подтвердил Цзи Уван.

— И это правильно. Он нашел свой путь. В конце концов, все сложилось как должно, — в глазах старца мелькнула грусть.

— Два года назад ты хотел оставить его здесь. Теперь ясно – он не останется, — Цзи Уван отхлебнул чаю.

— У него есть лучшее место.

— Я не понимаю.

— И не нужно. Колеса судьбы повернулись, все вернулось на круги своя, — старец закашлялся, на губах выступила кровь.

— Почему в этот раз после затворничества состояние ухудшилось? — обеспокоился Цзи Уван.

— Пустяки, — он вытер кровь.

Шэнь Юй почувствовал чей-то взгляд, но, оглянувшись, никого не увидел.

— Что-то не так? — Шан Цзюньлинь заметил его напряжение.

— Кто-то следил за нами.

— Вернемся.

Больше того ощущения не повторялось. С прибытием в земли рода Цзи сонливость Шэнь Юя исчезла, как и предсказывал Цзи Уван. Вернувшись, Шэнь Юй попросил вазу для цветов.

Дни проходили насыщенно. Имея доступ к архивам рода, они с Шан Цзюньлинем узнали много нового.

После полудня Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь сидели во дворе. Поскольку вся родовая территория находилась в горах, температура была не слишком высокой, и по сравнению со столицей это действительно напоминало летний отдых в императорской резиденции.

— Ваше Величество, есть ли какие-нибудь новости извне? — спросил Шэнь Юй, прижавшись к мужчине.

В родовых землях клана Цзи связь с внешним миром была затруднена, но не полностью невозможна. Теневые стражи время от времени передавали вести извне, доставляя при этом указы Шан Цзюньлиня за пределы территории.

— Есть некоторые волнения. А-Юй не ошибся – некоторые уже почти не могут сдерживаться.

После того как Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь прибыли на родовые земли, Гу Хуай, оставшийся снаружи, ускорил свои действия. У него уже были задержанные, и, следуя вытянутым из них уликам, он начал масштабную операцию. Если заговорщики не были полными глупцами, они не могли этого не заметить.

Это делалось для того, чтобы усилить давление на тех, кто стоял за кулисами, давая им понять: даже если они пока еще скрываются, их время ограничено. Как только все вскроется, у них останется лишь один путь.

Многочисленные примеры прошлого ясно показывали, чем заканчивается противостояние империи и Шан Цзюньлиню. Последний, кто осмелился на такое, уже лишился головы, а его силы были уничтожены под корень.

Когда Гу Хуай обнародовал собранные сведения, при Дворе поднялся переполох. Никто не мог подумать, что эпидемия в уезде Линь была делом рук человеческих.

Виновники же все еще находились в тюрьме.

— Это дело необходимо срочно доложить и предоставить на рассмотрение Его Величеству.

Так думали не один чиновник. Информацию систематизировали и отправили в летнюю резиденцию, где ее принял Фан Цзюнь.

Шан Цзюньлинь уже знал об этом перед отъездом, и Фан Цзюнь, следуя оставленным указам, дал ответ Двору.

Все шло по плану.

Когда новость опубликовали в народной газете, среди простого люда поднялась буря негодования.

— Вот почему Двор изначально не раскрывал информацию – они еще не нашли отравителей?

— Как могут существовать настолько жестокие люди? Речь идет о сотнях и тысячах жизней! Если бы не своевременные действия Его Величества, масштабы бедствия могли бы быть куда больше, и пострадал бы не только уезд Линь.

— Говорят, эти двое задержанных действовали по чьему-то приказу. Интересно, кто этот человек? Кем бы он ни был, его следует казнить самой жестокой казнью.

— Я один сомневаюсь, что это произошло впервые? А стихийные бедствия в прошлом году в Субэе и раньше в других местах – может, и за ними стоял чей-то умысел?

— Если задуматься, это вполне возможно.

Обсуждали не только в столице – по всей империи Дахуань люди выражали возмущение. Простолюдины могли быть необразованными, многие даже не умели читать, но они понимали, насколько отвратительно относиться к человеческим жизням с таким пренебрежением.

— Господин, неужели мы позволим этим разговорам продолжаться?

Двор даже не пытался подавить слухи, позволяя новости распространиться по всей империи. А возможно, именно этого и добивались – чтобы определенные люди их услышали.

— А что ты предлагаешь? — голос говорившего был хриплым, не позволяя определить ни возраст, ни личность. — Этих двоих нужно ликвидировать.

— Не беспокойтесь, господин. Они не узнают лишнего. Наши люди уже внедрились и гарантированно устранят их, прежде чем те успеют выдать что-то важное.

— Этот Гу Хуай… Интересно, откуда наш добрый Император выкопал такого человека? Действительно способный. Если дать ему еще немного времени, он вполне может докопаться до чего-то серьезного.

— Говорят, он связан с семьей Линь, но разве в ней остались живые?

— Какими бы ни были его связи с Линь, этого человека нельзя оставлять в живых. Он ведь ищет следы доспехов Линь? Дадим ему намек и заманим туда.

— Но… наши люди еще не разгадали механизмы в том месте. Если он попадет туда и получит доспехи, что тогда?

— Если он сможет открыть механизм, тем лучше – это избавит нас от лишней работы. Надеюсь, мне не нужно объяснять, как воспользоваться плодами чужого труда?

— Этот подчиненный понимает.

Шан Цзюньлинь получил известия с севера, от кочевников.

Шэнь Юй находился на землях клана Цзи, и люди Инхо пока не могли проникнуть туда. Источники информации из внешнего мира для него ограничивались в основном Шан Цзюньлинем, иногда он мог что-то узнать от Цзи Увана.

— Смута у северных кочевников достигла пика. Цзян Хуайцин сейчас лавирует между несколькими группировками, а Янь Чжэн тоже установил связи с одной из них. Если немного истощить их силы, можно будет действовать.

— Хорошо бы раз и навсегда покончить с угрозой с севера, — сказал Шэнь Юй.

Помимо северных кочевников, остальные мелкие государства не представляли для Дахуань серьезной угрозы. Пока правители империи сами не начнут губить страну, никто не осмелится посягнуть на них.

— Даже если не получится сейчас, северяне еще долго не смогут оправиться. У нас будет время постепенно добить их.

— Верно. После этого им потребуется немало времени на восстановление, а за этот период Дахуань сможет сделать многое.

Под ночным небом Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь шли бок о бок по узкой тропинке. Над ними висел серп луны, окруженный звездами, изредка дул прохладный ветерок, создавая приятную атмосферу. Ветер развевал длинные волосы юноши, и они скользнули сквозь пальцы Шан Цзюньлиня.

Они шли по тропе вперед. В последнее время придворный лекарь Гу ежедневно навещал Шэнь Юя, проверяя его пульс и корректируя лекарства в соответствии с состоянием. Поскольку процесс избавления от «Цзеинь» был сопряжен с определенными рисками, необходимо было привести тело Шэнь Юя в наилучшее состояние перед началом процедуры.

После периода лечения его цвет лица значительно улучшился.

— Почему здесь действие «Цзеинь» ослабевает? Что это вообще такое? — Шэнь Юй до сих пор не мог понять.

Он перечитал множество книг из собрания клана Цзи, но почти нигде не было упоминаний о «Цзеине». Когда он спросил Цзи Увана, тот ответил, что это запретная техника клана, и, кроме избранных, никто не может узнать о ней. Даже он сам знал не так много.

Шан Цзюньлинь сжал руку Шэнь Юя. Тело юноши по-прежнему было прохладным, и лишь после долгого контакта оно немного согревалось.

— Мы уже поручили теневым стражам разузнать об этом. Здесь очень мало тех, кто знает о «Цзеине». Скорее всего, придется спрашивать у тех, кто будет проводить процедуру. Мы также велели лекарю Гу навести справки. Как только появится информация, он сообщит Нам.

Незаметно для себя они вышли на тропинку, по которой никогда не ходили, и, когда опомнились, перед ними возникла черная дверь.

Шэнь Юй остановился. Почему-то его сердце забилось чаще.

— Что это за место? — Они жили здесь уже довольно долго, но никогда не видели ничего подобного.

— Скрип... — Дверь сама открылась перед ними.

— Раз уж пришли, почему бы не зайти? — изнутри донесся голос, прерываемый легким кашлем.

Глава 227

Шэнь Юй взглянул на Шан Цзюньлиня, почувствовав, как его рука сжимается крепче. Они переглянулись и переступили порог.

Внутри было темно, но по мере их движения постепенно загорался свет. Прямо перед ними за письменным столом сидел мужчина с белыми волосами, словно ждал их уже давно.

Шэнь Юй разглядывал его. Несмотря на седину, его лицо выглядело молодым, будто ему всего лишь за двадцать. Лишь глаза, полные глубины и прожитых лет, выдавали его истинный возраст.

— Кто вы? — спросил Шэнь Юй.

После прибытия в земли клана Цзи Цзи Уван познакомил его со многими членами рода. Если бы он встречал этого человека раньше, то обязательно запомнил бы его из-за такой яркой внешности. И все же в нем было что-то неуловимо знакомое.

— Всего лишь незаметный старейшина, — беловолосый мужчина отложил в сторону свиток. — Вы же хотели узнать о «Цзеине»? Здесь много книг, которые дадут вам ответы.

— И вы позвали нас только ради этого? — Шэнь Юй насторожился.

— Можете сначала почитать. Вы и сами уже убедились, что некоторые вещи невозможно узнать от других. Все ваши вопросы найдут ответы в этом хранилище.

Было бы глупо отказаться от такой возможности. В этот момент в помещении стало еще светлее, и Шэнь Юй увидел вокруг множество книжных полок. Очевидно, это была библиотека или архив, но как они не заметили ее по пути?

— То, что вы ищете, находится на третьей полке второго стеллажа слева.

Шэнь Юй взял Шан Цзюньлиня за руку и подошел к указанному месту. Там лежал всего один свиток – толстый и, судя по виду, довольно новый, будто его положили недавно.

Когда он развернул его, то увидел, что текст был написан на языке Дахуань.

Обычно в клане Цзи использовали немного другой вариант письменности, и Шэнь Юй ожидал, что чтение займет время, но, к его удивлению, все было переведено.

Рядом стояли стол и стулья. Они сели и начали читать вместе.

В первой части свитка рассказывалось о происхождении «Цзеинь». Согласно записям, один из предков клана Цзи во время сбора трав в горах нашел странное маленькое существо. Он принес его домой и вырастил, а после смерти существа создал на его основе особое заклятие, назвав его «Цзеинь».

Благодаря этому существу предок научился черпать силу духов, предсказывать будущее и обрел другие сверхъестественные способности.

Он выбрал самую умную девушку в роде, наложил на нее «Цзеинь» и сделал своей помощницей в управлении кланом. Тот, кто носил «Цзеинь», становился мудрее, быстрее осваивал способности Цзи, а его внешность переставала стареть.

Каждая новая носительница «Цзеинь» появлялась только после смерти предыдущей. Избранную называли жрицей, служительницей духов, и она должна была посвятить себя только этому – ей запрещалось выходить замуж или иметь детей.

За сотни лет клан Цзи прошел путь от слабости к могуществу. В период расцвета их влияние сравнивали с целым государством.

Но ничто не избегает принципа «Достигнув вершины, начинаешь падать». После золотого века наступил быстрый упадок. Из-за множества врагов, нажитых в годы могущества, клану пришлось снова уйти в тень.

Шэнь Юй также заметил, что ни одна жрица не оставалась на своем посту дольше тридцати лет. В свитке не говорилось, как они умирали, лишь упоминалось, что после смерти одной сразу же появлялась другая, принимая ее обязанности.

Текст был не очень длинным, и они быстро дочитали. Шэнь Юй отложил свиток и подошел к беловолосому мужчине:

— Моя мать сбежала из клана Цзи с «Цзеинь». Кто тогда сейчас жрица? — Согласно записям, никогда не бывало двух Жриц одновременно.

— Сейчас в клане Цзи нет жрицы, — на мгновение в глазах мужчины мелькнула тень, но он быстро снова стал невозмутимым. — Раз твоя мать ушла, клан не может выбрать новую. И если учесть все условия... ты сам очень подходишь.

Шэнь Юй тут же понял намек:

— То есть жрица обязательно должна быть носителем «Цзеинь»?

— Можно и так сказать. Без жрицы мистическая сила клана будет постепенно исчезать. Твоя мать ушла более двадцати лет назад. Максимум через десять лет все таинственное в роде Цзи пропадет.

— Значит, Цзи Уван разыскал меня, чтобы я занял место жрицы? — Если это было не так, Шэнь Юй не понимал, зачем тому понадобилось ехать за ним в столицу Дахуань.

— Этот вопрос лучше задать ему самому. Но знай – у него не было намерения причинить тебе вред.

Во время разговора мужчина снова закашлялся, и между пальцев проступила кровь.

— Вы в порядке? — Шэнь Юй подумал, что этот человек выглядит куда больнее, чем он сам.

Шан Цзюньлинь все это время молча стоял позади Шэнь Юя, лишь слегка напрягшись при вопросе о том, не хотел ли Цзи Уван оставить его здесь.

Беловолосый мужчина привычным движением достал платок и вытер кровь:

— Ничего страшного.

— Тот, кого привез Цзи Уван, однажды сказал кое-что. Цзи Уван назвал это нелепостью, — неожиданно заговорил Шан Цзюньлинь. — Но Нам интересно, действительно ли ваш клан может предсказывать будущее.

— На самом деле будущее неопределенно. Разный выбор ведет к разным исходам. Люди клана Цзи действительно могут предвидеть, но мы видим лишь один из возможных путей. Каким окажется настоящее будущее, никто не узнает до самого конца. Можешь считать это правдой, а можешь – нелепостью. — Казалось, силы оставили его. Закончив говорить, мужчина дал понять, что разговор окончен.

Когда двое вышли, из потайной двери появился Цзи Уван:

— Зачем ты рассказал им это?

— Ты сам готов пожертвовать существованием клана Цзи, лишь бы избавить его от «Цзеинь». Разве есть разница, если я открою ему часть правды?

Одно они замолчали: до Шэнь Юя никто не переживал снятие «Цзеинь». Почему после смерти одной жрицы так быстро находили следующую? Потому что «Цзеинь» был всего один – он передавался, питаясь жизнями поколений жриц.

За сверхъестественную силу всегда приходилось платить.

— Сейчас внешний мир стабилен. Даже без защиты клан Цзи сможет процветать благодаря унаследованной медицине. Не стоит ради несущественных вещей веками быть в оковах, — сказал Цзи Уван.

— Если бы он в свое время мыслил, как ты, разве оказались бы мы в нынешнем положении?

— А ты? Что именно ты увидел два года назад? Почему внезапно перестал препятствовать мне и встал на мою сторону?

— Я увидел...

Гибель и надежду.

В последующие дни Шэнь Юй больше не выходил с Шан Цзюньлинем – он готовился к снятию «Цзеинь».

Каждый день он проводил по два часа в лечебной ванне. Вода в бочке была бледно-зеленой. По мере того как Шэнь Юй находился в ней, цвет постепенно бледнел, пока не становился прозрачно-белым.

Во время процедур Шан Цзюньлинь оставался рядом.

Шэнь Юй, положив руки на край бочки, с улыбкой смотрел на Императора:

— Ваше Величество, расскажите мне историю.

На его лбу выступал холодный пот – отвар действовал на тело крайне болезненно. В первый раз, даже несмотря на предупреждения клана Цзи, Шэнь Юй едва не выпрыгнул от боли. Будто тысячи игл, смоченных в соленой воде, медленно вонзались в кожу и крутились внутри. Особенно невыносимо было вначале – боль перекрывала все. Когда она чуть стихала, Шэнь Юй обнаруживал, что вцепляется зубами в руку Шан Цзюньлиня, и во рту у него был вкус крови. В глазах мужчины он видел такую муку, такое отчаяние от невозможности разделить его страдания, что боль вдруг отступала. Позже, чтобы отвлечься, он просил Императора говорить – чаще просто слушал его.

— О чем хочет послушать А-Юй? — голос Шан Цзюньлиня был мягким, сквозь нежность пробивалась заглушенная боль.

— О вашем прошлом.

— Хорошо.

Низкий, теплый голос рисовал перед Шэнь Юем образ юного Шан Цзюньлиня – того, кто, еще будучи неопытным, уже блистал на поле боя.

Того, кого он никогда не видел.

Император терпеливо рассказывал, даже повторяя истории, без тени раздражения. Когда время истекало, он вынимал Шэнь Юя из бочки, заворачивал в полотенце и переносил в соседнюю комнату.

К тому моменту у Шэнь Юя не оставалось сил.

Прижавшись к Шан Цзюньлиню, он поднял взгляд:

— Ваше Величество, не хмурьтесь.

После того как Шэнь Юя переодевали, Шан Цзюньлинь звал ожидавших снаружи – проверить его состояние. Сначала пульс мерил лекарь Гу, затем другие члены клана Цзи. В конце у него брали каплю крови. Шэнь Юй опустил глаза на свои пальцы – на подушечках было несколько ранок от предыдущих заборов.

Шан Цзюньлинь сжал его руку:

— Лекарь Гу говорит, что подготовка почти завершена. Через несколько дней тебе больше не придется терпеть это.

Каждый раз, видя боль Шэнь Юя, Император чувствовал, будто тупой нож медленно режет его сердце. Вначале Шэнь Юй, заметив его страдания, предлагал подождать снаружи, но Шан Цзюньлинь отказывался – он оставался рядом, несмотря ни на что.

После получасового отдыха силы возвращались к Шэнь Юю. Как ни мучительны были ванны, они действительно улучшали его состояние.

Шан Цзюньлинь вынес его под солнце, и они тихо беседовали, когда во двор вошел Цзи Уван:

— Я проверил – теперь все зависит от плода «Лунного лотоса».

— Разве он может дать плод? — Шэнь Юй выглянул из объятий Императора.

— Может. Его плод – важнейший ингредиент. Разве ты не заметил, что с приездом сюда под бутоном уже образовался зачаток?

Шэнь Юй действительно не обращал внимания. После прибытия Цзи Уван забрал «Лунный лотос» для исследований, и, раз там был лекарь Гу, Шэнь Юй не вмешивался.

— На днях я встретил седовласого мужчину. Он сказал, что ты изначально привез меня сюда, чтобы я стал жрицей, — Шэнь Юй не отрывал взгляда от Цзи Увана. — Это правда?

— Да, — тот не стал отрицать. — Но потом я передумал. Вам не стоит беспокоиться, что я что-то замышляю. Раз я согласился снять «Цзеинь», то не нарушу слово.

— Почему ты передумал?

— Если тебе нужен ответ... то из-за него, — Цзи Уван посмотрел на Шан Цзюньлиня. — С ним ты явно счастливее, чем если бы остался в клане. То, что мой отец не смог сделать для твоей матери, я хочу сделать для тебя. Сочти это компенсацией от старшего брата.

Глава 228

— Я пришел по другому поводу. От захваченных людей я кое-что выяснил – это касается тебя. Хочешь знать? — Цзи Уван перешел к делу.

— Чжу Ван? — Шэнь Юй потрепал руку Шан Цзюньлиня.

Тот поднялся, сменив положение:

— Мы расследовали его прошлое, но следы теряются в Субэе. Более раннего ничего нет.

— Неудивительно, — Цзи Уван сел напротив. — Раньше он был членом клана Цзи и жил здесь. Естественно, вы не найдете сведений.

— Он тоже служил тому самому главе клана? — Шэнь Юй не забыл, что все началось с того, кто пытался использовать запретную технику, но был остановлен его матерью.

— Да. Более того, он был влюблен в твою мать, — Цзи Уван усмехнулся. — Забавно – если они любят, то стремятся уничтожить. Сбежав, он каким-то образом выследил ее, но не доложил хозяину, а попытался шантажировать. Не ожидал, что вне клана она все равно сильнее. После поражения он бежал и, движимый ненавистью, выдал ее.

— Имеет ли он отношение к смерти моей матери?

— Твоя мать умерла, истощив силы. Чтобы скрыть следы о тебе, она использовала запретную технику клана, стерев память тех, кто с ней контактировал.

— Поэтому в столице не осталось никаких следов ее существования? — задумался Шэнь Юй.

— Лишь полная неизвестность могла гарантировать твою безопасность. Изначально никто не знал, что «Цзеинь» может передаваться от матери к ребенку. Пока однажды один из приближенных того главы клана случайно не увидел тебя в столице. Он почувствовал «Цзеинь» в тебе, и тогда они послали людей, чтобы захватить тебя живым. Но те, кого они отправили, были таинственным образом убиты.

Это покушение было тем самым, что Шэнь Юй пережил в детстве. Если бы тогда не вмешался Шан Цзюньлинь, неизвестно, чем бы все закончилось.

Шэнь Юй обернулся к Императору и тихо сказал:

— Тогда меня спасли Его Величество.

— Теперь я понимаю, — кивнул Цзи Уван. — Меня давно интересовало, кто мог так незаметно уничтожить такую силу и при этом заставить тех людей остерегаться новых попыток. Сначала я думал, что это маркиз Чжэньбэй тайно защищал тебя, но потом понял, что нет.

У маркиза Чжэньбэй действительно были возможности, но не настолько, чтобы угрожать им. Если же за этим стоял Шан Цзюньлинь, все становится ясно – лишь у этого человека была сила, способная вселять ужас.

— Что еще они замышляли? — Шэнь Юй не верил, что после одной неудачи они сдадутся.

— Если грубая сила не сработала, попробовали хитрость. Обнаружив в тебе «Цзеинь», они решили контролировать тебя через других. Князь Юэ стал их пешкой – добившись его доверия, они намеренно внушили ему те пророчества, чтобы пробудить в нем интерес к тебе.

— Князь Юэ и так жаждал Нашего трона, а с таким «знамением» как мог упустить шанс? — сказал Шан Цзюньлинь. — Он начал сближаться с А-Юем и низкородным сыном маркиза Чжэньбэя. Если бы ему удалось, А-Юй последовал бы за ним, возможно, уехал в его владения. Вдали от столицы им было бы проще действовать.

Шэнь Юй вспомнил свою прошлую жизнь – в землях князя Юэ он постоянно болел. Раньше он считал это естественным из-за слабого здоровья, но теперь все ставилось под вопрос.

В те дни он находился в полубессознательном состоянии – кто знает, не подстроили ли ему что-то сбежавшие из клана Цзи?

— Их план был хорош – заставить тебя работать на них... — лицо Цзи Увана стало ледяным, когда он вспомнил сцену в темнице.

Мужчина, прикованный к стойке, весь в крови, дико смеялся, сквозь хриплое дыхание выкрикивая: «Раз она разрушила наши планы, разве не справедливо, чтобы ее ребенок расплатился? Жаль, что князь Юэ оказался ничтожеством – даже с такими козырями он все испортил. Не зря он проиграл нынешнему императору Дахуань».

— Чего они вообще хотят? И что пытался сделать тот глава клана, которого раскрыла моя мать?

Вопрос Шэнь Юя вернул Цзи Увана в реальность. Тот холодно усмехнулся:

— Они жаждали бессмертия. Жрицы клана Цзи сохраняли молодость – эти безумцы решили, что все дело в «Цзеине». И отчасти они правы. Вот только «Цзеинь» сжигало жизни жриц. Они же вообразили, что, выпив кровь из сердца носителя «Цзеиня», избегут побочных эффектов и обретут вечную молодость.

Шэнь Юя пробрала дрожь отвращения. Шан Цзюньлинь, почувствовав это, крепче обнял его, в груди клокотали страх и ярость – как смели они жаждать плоти и крови того, кого он бережет пуще собственной жизни?!

— И это действительно работает?

— Нет, — покачал головой Цзи Уван. — Но они уже безумны и слепо верят. Твоя мать раскрыла это, заметив неладное в смерти предыдущей жрицы.

— Ты говорил, что она застала того главу клана за запретной техникой...

— В этом нет противоречия. Клан Цзи начинал с медицины, и в наших архивах множество странных, непроверенных рецептов. Их называют запретными. Вы ведь расследовали Фэй Мэй? Этот препарат тоже изначально вышел из клана Цзи, хотя нынешняя версия сильно отличается.

— Я хочу встретиться с тем, кого ты привез.

— В этом нет нужды. Если хочешь, сделаешь это после снятия «Цзеиня», — Цзи Уван боялся, что у тех остались козыри, которые могут навредить Шэнь Юю.

Десятилетия, потраченные на изучение «Цзеинь», могли дать им неизвестные преимущества. Они потеряли все из-за матери Шэнь Юя, и теперь он же стал их судьей – вся их ненависть направлена на него. Цзи Уван не позволил бы ему рисковать.

Шан Цзюньлинь неожиданно согласился с ним:

— Глава клана прав. Если А-Юй хочет их увидеть, пусть сделает это после выздоровления.

Шэнь Юй и не настаивал – некоторые загадки его прошлой жизни скоро должны были проясниться.

Жизнь в клане Цзи текла спокойно. Никто не тревожил их, Шан Цзюньлинь всегда был рядом, и временами казалось, будто они обычная семейная пара.

Императору не нужно было посещать утренние совещания, и каждый день Шэнь Юй просыпался, видя его у своей постели. Они завтракали вместе, гуляли, покупали безделушки. Если что-то привлекало Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь вел его посмотреть.

Нравы в роде Цзи были свободнее, чем в Дахуань. Если мужчина или женщина встречали того, кто им нравился, они без стеснения подходили знакомиться. Смелые могли сразу пригласить в гости – если сошлись характерами, быстро становились парой, если нет, расставались без обид.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь всегда были вместе, и их близость отпугивала потенциальных ухажеров. Но однажды Шан Цзюньлиню пришлось отлучиться по делам, и Шэнь Юй вышел прогуляться один.

Он обладал выдающейся внешностью и благородной осанкой, поэтому, как только появился на улице, сразу привлек к себе множество взглядов.

Шэнь Юй направился к лотку, где продавались безделушки. На прилавке были выставлены различные фигурки, вырезанные из дерева и камня, каждая из них выглядела живо и реалистично.

Ранее, когда он приходил сюда с Шан Цзюньлинем, этого торговца не было, поэтому Шэнь Юй с любопытством подошел:

— Все это вырезали вы сами?

— Да, господин. Если вам что-то особенное потребуется, могу вырезать и на заказ.

Шэнь Юй осмотрел прилавок и взял в руки две фигурки – черного волка и белую кошку:

— Сколько стоят эти две?

Прежде чем торговец успел ответить, к лотку протиснулась группа молодых людей, и девушка, возглавлявшая их, заявила:

— Что пожелает этот господин, я заплачу за него.

— Нет нужды…

Девушка весело махнула рукой:

— Вы красивы, и я хочу вам подарить. Не спорьте.

Шэнь Юй рассмеялся – не ожидал, что когда-нибудь сможет получить такой подарок лишь благодаря своей внешности. Он не почувствовал от девушки ни злого умысла, ни дурных намерений. Как она и сказала, ей просто понравилось его лицо, и она захотела сделать подарок.

— Тогда возьму только одну, — после раздумий Шэнь Юй положил обратно черного волка.

Девушка заплатила и ушла вместе со своей шумной компанией.

Опасаясь повторения подобной ситуации, Шэнь Юй больше ничего не покупал, лишь осматривал товары. По пути многие пытались пригласить его куда-то, но все получили отказ.

Когда с ним был Шан Цзюньлинь, такого не случалось. Шэнь Юй решил, что лучше вернуться пораньше и снова выйти на прогулку, когда у Императора будет время.

Шан Цзюньлинь был занят разбором писем, доставленных из-за пределов земель клана Цзи. Каждые несколько дней Фан Цзюнь присылал донесения о событиях во дворце и при дворе, а также доклады, требующие личного внимания Императора. После их рассмотрения документы отправлялись обратно.

Благодаря этому Шан Цзюньлинь был в курсе происходящего за пределами клана. Например, некоторые уже не могли сдерживаться и начали проявлять активность, испытывая его терпение. Император хладнокровно наблюдал за этим, ожидая момента, когда они окончательно выйдут из тени, чтобы разом покончить с ними.

Закончив с письмами, Шан Цзюньлинь отложил кисть и провел рукой по вискам. Его взгляд машинально скользнул по комнате в поисках знакомой фигуры – и лишь тогда он вспомнил, что сегодня Шэнь Юй ушел один.

Призвав теневых стражников, Император спросил:

— Чем занят Благородный монарх?

Те подробно рассказали обо всем, что произошло с Шэнь Юем. Их задачей была защита его безопасности, ведь в клане Цзи уже были те, кто пытался навредить ему. Хотя Цзи Уван и наказал виновных, никто не мог гарантировать, что подобное не повторится.

Шэнь Юй знал, что за ним следуют и докладывают Императору, и не возражал. Он понимал тревогу Шан Цзюньлиня и не считал земли клана Цзи абсолютно безопасными. Присутствие теневых стражей Дракона позволяло предотвратить многие неприятности.

Шэнь Юй вернулся раньше, чем ожидалось. Едва он коснулся двери, как та распахнулась изнутри, и сильные руки втянули его в комнату.

Не успев опомниться, он оказался в крепких объятиях.

Почуяв знакомый аромат, Шэнь Юй расслабился:

— Что задумал Ваше Величество?

— Наш А0Юй пользуется большой популярностью, — Шан Цзюньлинь легонько ткнулся носом в его шею.

Шэнь Юй на мгновение замер, затем с едва уловимой насмешкой произнес:

— Ваше Величество, знаете ли вы, что сейчас вы удивительно похожи на маленькую нежную женушку, которая в одиночестве ждет мужа в пустующих покоях?

Глава 229

— Маленькую нежную женушку? — Шан Цзюньлинь притянул его ближе. — Раз А-Юй знает, что «покои пустуют», не следует ли ему вознаградить свою «маленькую нежную женушку»?

— И чего же желает Ваше Величество? — Шэнь Юй обвил руками его шею и приблизил губы к уху, тепло выдыхая: — Достаточно ли будет поцелуя?

— Конечно… — голос Императора стал низким и опасным, — недостаточно.

Почувствовав, как изменилось тело мужчины, Шэнь Юй наклонился вперед, почти касаясь его губ:

— Правда недостаточно?

— А-Юй может дать больше, — Шан Цзюньлинь наклонился, чтобы поймать его губы, но Шэнь Юй уклонился.

— Раз Ваше Величество считает этого мало, я подумаю над другим способом вознаграждения.

— А-Юй может начать с этого, а остальное обсудим после, — Император удержал его, не давая отстраниться.

Шэнь Юй прищурился и сам прижался к его губам.

Шан Цзюньлинь не двигался, позволяя ему вести этот поцелуй. Шэнь Юй полуприкрыл глаза, скользя взглядом по лицу мужчины. Эти черты когда-то поразили его с первого взгляда, и даже сейчас, спустя столько времени, его сердце замирало.

Поцелуй становился все глубже, и Шэнь Юй наслаждался чувством полного контроля.

Дыхание сплелось, их поза изменилась: теперь Шан Цзюньлинь опирался на дверь, а Шэнь Юй прижимал его к себе. Лучи заходящего солнца окутывали их мягким сиянием.

Когда поцелуй закончился, Шэнь Юй отстранился:

— Доволен ли Его Величество таким вознаграждением?

Они стояли так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Сердце Шэнь Юя бешено колотилось, и Император был не лучше. Его темный взгляд не отрывался от юноши.

— А-Юй мог бы быть еще активнее, — Шан Цзюньлинь провел рукой по его талии, намекая.

— А какого рода активность желает Его Величество?

Император приблизился к его уху и прошептал пару фраз, от которых лицо Шэнь Юя, уже порозовевшее, стало пунцовым, а краска распространилась дальше по шее.

— Тогда… — Шэнь Юй сделал вид, что колеблется, — но Ваше Величество обещает не двигаться?

— Обещаем. Позже все будет в руках А-Юя, — голос Шан Цзюньлиня стал хриплым, насыщенным желанием.

Как оказалось, брать все в свои руки – утомительно. Сидя верхом на мужчине, Шэнь Юй уже не хотел двигаться.

— Разве не А-Юй хотел все контролировать? Устал? — Голос Шан Цзюньлиня звучал с легкой усмешкой, но был настолько низким, что вызывал дрожь.

Шэнь Юй, сидящий на корточках, широко раздвинув ноги, едва сдерживал желание закрыть лицо руками. Он действительно выбился из сил.

У него почти не осталось энергии, но удовлетворения он так и не достиг.

Однако мужчина держал слово и не двигался, несмотря на все его недовольные взгляды, лишь смотрел на него с обожанием.

Хм…

Взгляд его все еще хранил легкий оттенок ободрения.

Полы одежды ниспадали, колыхаясь в такт движениям хозяина. Молодой человек с алыми, словно подрумяненными вишневой помадой, уголками глаз, манящими и соблазнительными, смотрел сквозь дымку влаги, изредка издавая тихие стоны.

Словно ругал того бессовестного мужчину, который даже не удосужился приложить усилия.

К концу Шэнь Юй уже совершенно выбился из сил, и мужчина, с оттенком нежности и снисходительности, взял всю работу на себя.

— На этот раз Ваше Величество наконец довольны? — Даже если бы и нет, у Шэнь Юя уже не оставалось сил что-либо делать.

К счастью, мужчина дал утвердительный ответ.

— Довольны. — Голос Шан Цзюньлиня был хрипловатым после всего случившегося.

— Если доволен, то не пора ли Вашему Величеству отпустить этого подданного? — Шэнь Юй слегка пошевелился, взгляд его упал на руку, сжимавшую его талию.

Услышав это, Шан Цзюньлинь ослабил хватку, но не отпустил Шэнь Юя, лишь слегка разжал объятия, чтобы тому было просторнее.

Шэнь Юй тоже не настаивал на том, чтобы встать. Облокотившись на плечо мужчины, он медленно выравнивал дыхание:

— Ваше Величество уже знает о том, что произошло с этим подданным за пределами дворца?

— Выходить вместе с Вашим Величеством куда приятнее – никто не осмеливается мешать. — Не дожидаясь ответа, Шэнь Юй с легкой грустью добавил.

При этих словах едва утихшая ревность Шан Цзюньлиня вновь вспыхнула. Он давно знал, что Шэнь Юй пользуется большой популярностью. Когда они выходили вместе, в тех местах, куда Шэнь Юй не обращал внимания, он взглядом останавливал многих, кто пытался заговорить. Не то чтобы никто не подходил – просто он заранее замечал и пресекал такие попытки.

Разумеется, он не собирался рассказывать об этом Шэнь Юю. Проведя рукой по его волосам, спадавшим на лоб, он произнес:

— В будущем Мы выделим время, чтобы сопровождать А-Юя.

Шэнь Юй вспомнил причину, по которой на этот раз вышел один, и, оглядевшись, спросил:

— Ваше Величество закончили с делами?

— М-м, — Шан Цзюньлинь обнял его за талию, притянув ближе. — Канцлер и Фан Цзюнь могут справиться с государственными делами. Нам остается лишь просматривать их.

— При Дворе не произошло ничего важного? — По подсчетам, они уже более двадцати дней находились вне Дворца.

— Ничего. Зато Гу Хуай добился значительных успехов. — Шан Цзюньлинь поднял его на руки и перенес на чистый диван.

Мягкий диван в комнате очень напоминал тот, что был у Шэнь Юя во дворце. Похоже, Цзи Уван специально обставил все в соответствии с его вкусами, стараясь максимально приблизить обстановку к привычной для Шэнь Юя.

— Генерал Гу нашел новые зацепки по делу о Фэй Мэе? — Первое, что пришло на ум Шэнь Юю, было именно это.

— Это другое дело. Ты помнишь, как ранее наставник Цзэн говорил, что покойный Император оставил после себя доспехи? Гу Хуай обнаружил их местонахождение и уже отправился за ними.

Даже в самые процветающие времена Дахуань массовое производство доспехов было делом непростым. Семья Линь, благодаря многолетним заслугам в защите государства, помимо элитной армии, обладала еще и партией дорогостоящих доспехов. Однако после падения дома Линь эти доспехи пропали. Если слова наставника Цзэна правдивы, и доспехи были у покойного Императора, то и в гибели семьи Линь тот замешан.

— Что они внезапно нашлись именно сейчас, кажется мне подозрительным. — Шэнь Юй знал, что Шан Цзюньлинь давно разыскивал эти доспехи. Не могло быть, чтобы раньше не было ни единой зацепки, а теперь информация сама пришла в руки.

Шан Цзюньлинь: «Те, кто стоит за этим, возможно, хотят воспользоваться моментом. Но и Гу Хуай не пойдет без подготовки. Среди оставшихся двухсот с лишним тысяч солдат наверняка есть ветераны армии Линь. Мы передали Гу Хуаю военную печать семьи Линь на случай непредвиденных обстоятельств».

Шэнь Юй: «В те времена у семьи Линь было столько войск. Куда делись те, кто не погиб вместе с ними?»

Шан Цзюньлинь: «Погибшие вместе с семьей Линь были самым элитным подразделением. Именно поэтому оставшиеся в столице члены семьи не смогли оказать сопротивления. Часть уцелевших была распределена по другим армиям, а часть до сих пор числится пропавшей без вести».

— Ваше Величество подозревает, что их удерживал покойный Император? — В этом тоже был смысл. Иначе откуда у того пятьсот тысяч войск?

— Когда Гу Хуай закончит расследование, все прояснится.

Шан Цзюньлинь велел подать горячую воду, и, закончив омовение, они обнаружили, что на улице уже стемнело.

Получив ответ от Шан Цзюньлиня, Гу Хуай вместе с подчиненными отправился по следам пропавших доспехов.

Он наткнулся на зацепку случайно. После стольких лет бесплодных поисков внезапное появление информации в такой момент, даже искусно замаскированное, не могло не вызвать подозрений.

— Генерал, впереди.

Гу Хуай отбросил мысли и взглянул вперед. Бескрайние горные хребты, безлюдные и тихие. Казалось, кроме них, здесь никого не было.

Гу Хуай поднял руку, подавая сигнал к действию.

Отряд бесшумно вошел в горы.

Следуя указаниям карты, они обогнули узкую тропу и увидели каменную дверь, встроенную в скалу.

— Неудивительно, что мы не могли найти их раньше. Они спрятаны так глубоко, — пробормотал один из солдат.

— Генерал, что прикажете делать дальше?

Каменная дверь высотой примерно в три человеческих роста вряд ли поддалась бы обычной силе.

На двери были вырезаны узоры, которые казались знакомыми, но никто не мог вспомнить, где именно они их видели.

Гу Хуай смотрел на узоры, в глазах его бушевали невысказанные эмоции.

Это были узоры с герба рода Линь.

Гу Хуай мог забыть что угодно, но только не это.

В двери было углубление. Гу Хуай сошел с коня, подошел и вставил туда военную печать семьи Линь, полученную от Шан Цзюньлиня.

Она подошла идеально.

Грохот.

После оглушительного звука каменная дверь, запечатанная более десяти лет, медленно открылась.

Гу Хуай вошел внутрь с отрядом.

В другом месте

— Как продвигается?

— Отвечая господину: они уже внутри.

— Все же молод, действует недостаточно осторожно. Раз рыба клюнула, прикажи нашим людям быть готовыми.

— Слушаюсь.

В темноте зрела бесшумная бойня. Кто охотник, а кто добыча – кто мог сказать наверняка, пока не настанет развязка?

Отдохнув ночь, Шэнь Юй услышал от Цзи Увана, что «Лунный лотос» дал плод, и сразу же потащил Шан Цзюньлиня посмотреть.

«Лунный лотос» выращивали в отдельном зале. По словам Цзи Увана, это было священное место рода Цзи, где изначально и рос цветок.

Когда Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь вошли вместе, их взглядам сразу же предстал «Лунный лотос», купающийся в солнечных лучах. Под солнцем весь цветок словно светился изнутри. В центре огромного бутона покоился маленький плод. Шэнь Юй приблизился, разглядывая шарообразный объект:

— Это и есть плод «Лунного лотоса»?

— Да.

— Как долго он будет цвести? — Шэнь Юй предполагал, что цветок завянет после появления плода, но перед ним растение выглядело полным жизни, без малейших признаков увядания.

— Время может быть разным. Этот плод – квинтэссенция его силы. Когда созреет, он упадет сам. Говорят, момент уже близок.

А значит, «Цзеинь» в теле Шэнь Юя скоро можно будет устранить.

Когда Шэнь Юй приблизился, одна из ветвей «Лунного лотоса» потянулась к нему. Хотя он и разговаривал с Цзи Уваном, Шэнь Юй заметил это.

Он указал на цветок:

— У него есть сознание?

— Как такое возможно? — Цзи Уван тихо рассмеялся.

— Кажется, он любит приближаться ко мне. — Шэнь Юй рассказал о том, что происходило во дворце.

— Из-за «Цзеиня» в твоем теле. Они взаимодействуют. Когда ты рядом, он невольно тянется к тебе, словно проявляя привязанность, — объяснил Цзи Уван.

— Вот как… — Шэнь Юй продолжил разглядывать цветок.

В отличие от дворца, здесь «Лунный лотос» рос в воде. Вода была серебристо-белой. Цзи Уван пояснил, что это особая питательная среда, ускоряющая созревание плода.

Под солнцем водная гладь искрилась.

Внезапно откуда-то вырвалась темная тень, устремившись прямо к Шэнь Юю.

Шан Цзюньлинь мгновенно притянул Шэнь Юя к себе, а Цзи Уван в тот же миг среагировал – тень была обезврежена, едва приблизившись.

Это оказался ребенок лет десяти, чей взгляд, устремленный на Шэнь Юя, был полон ненависти.

Глава 230

Шэнь Юй оказался в объятиях Шан Цзюньлиня, ощущая, как тот буквально пылает от ярости.

— Это ты называешь «решением проблем рода», где никто не посмеет тронуть А-Юя? — Голос Шан Цзюньлиня был ледяным, пропитанным неприкрытой жаждой убийства.

— Моя оплошность, — вздохнул Цзи Уван. — Я дам вам объяснение.

Шум привлек внимание снаружи. Вскоре в зал ворвались стражи рода Цзи и взяли под контроль ребенка, пытавшегося напасть на Шэнь Юя.

Только теперь Шэнь Юй разглядел, что в руке у ребенка был острый кинжал, лезвие которого под солнцем отливало синевой – явный признак яда.

Шан Цзюньлинь тоже заметил это, и его голос стал еще холоднее:

— Объяснение ты действительно должен.

Почему покушение произошло в самом безопасном месте – святилище? Кто стоял за этим? Как десятилетний ребенок сумел избежать многослойной охраны и спрятаться здесь? Кто он такой?

Мириады вопросов роились в голове, но главный был: есть ли еще кто-то, кто хочет навредить Шэнь Юю?

— Процесс устранения «Цзеиня» не терпит ошибок. В ближайшее время я еще раз тщательно проверю всех в роду, — лицо Цзи Увана тоже стало мрачным. Перед отъездом в столицу Дахуань он уже «зачистил» род Цзи сверху донизу, но, похоже, остались те, кто ускользнул.

Шэнь Юй разглядывал ребенка, сдерживаемого стражами. Он был уверен, что с момента прибытия в земли Цзи ни с кем не конфликтовал. Значит, эта ненависть, скорее всего, перешла по наследству от матери.

— Почему ты хотел убить меня? — Шэнь Юй встретился взглядом с ребенком.

Тот что-то тихо пробормотал, но Шэнь Юй не разобрал. После ребенок плотно сжал губы, отказываясь отвечать на любые вопросы.

Шэнь Юй верил, что Цзи Уван даст ему удовлетворительные ответы, и не стал тратить время на допрос.

Шан Цзюньлинь по-прежнему крепко держал Шэнь Юя, тело его было напряжено, готовое к любой угрозе. Теневые стражи окружили их плотным кольцом.

— Мы будем участвовать в расследовании лично, — ледяной взгляд Шан Цзюньлиня скользнул по ребенку, не оставляя сомнений в его намерениях.

Один из старейшин, прибывших с Цзи Уваном, инстинктивно запротестовал:

— Это внутреннее дело рода Цзи, вы не можете…

— Хорошо, — Цзи Уван перебил его, не дав договорить. Поскольку дело касалось Шэнь Юя, это затрагивало самое больное место Шан Цзюньлиня. Цзи Уван понимал, что не допустить его участия нереально.

Старейший хотел возразить, но, увидев суровое выражение лица Цзи Увана, проглотил слова. Их глава, когда дело касалось младшего брата, становился глух к любым доводам.

К тому же, на этот раз они действительно были неправы.

Планы нарушились. Шан Цзюньлинь сначала увел Шэнь Юя обратно, а Цзи Уван занялся допросом ребенка. Весь путь назад Император хранил молчание.

Шэнь Юй зацепился за его руку и пощекотал ладонь:

— Ваше Величество все еще сердится?

Шан Цзюньлинь сжал его шаловливые пальцы:

— Мы злимся, что не заметили угрозу заранее.

— Кто мог это предвидеть? Со мной же все в порядке, правда? Ваше Величество не должны волноваться. Пока вы рядом, никто не причинит мне вреда, верно?

— Верно. Пока Мы здесь, никто не посмеет ранить А-Юя ни при каких обстоятельствах.

Вернувшись во временные покои, Шан Цзюньлинь отправился к Цзи Увану разбираться с покушением. Того, кто посягнул на Шэнь Юя, он не намерен был оставлять безнаказанным.

Люди Цзи Увана немедленно начали расследование. Число тех, кто имел доступ к святилищу, было невелико, что сужало круг подозреваемых. К тому же, у Цзи Увана уже были кое-какие догадки.

Шэнь Юй не пошел с ним, оставшись в комнате, чтобы набраться сил. Снаружи его охраняли люди Шан Цзюньлиня и Цзи Увана, сводя любую опасность к минимуму.

Однако опасность не была полностью устранена.

Служанка с подносом сладостей приблизилась, и краем глаза Шэнь Юй заметил ее лицо – незнакомое.

Шэнь Юй любил всевозможные десерты, и Цзи Уван, забрав его обратно, конечно же, не стал его обделять. Каждый день готовились разные угощения, которые приносила одна и та же служанка. Шэнь Юй запомнил ее лицо, и сегодняшняя девушка явно была другой.

Он незаметно отвел взгляд. То, что эта служанка смогла приблизиться, означало, что теневые стражи и Цзи Уван не обнаружили в ней ничего подозрительного. Но это не гарантировало ее полной безобидности. Осторожность никогда не бывала лишней.

— Оставь там, — он указал на стол в другом конце комнаты.

— Слушаюсь. — Служанка замедлила шаг, делая вид, что разворачивается.

Но в следующий миг ее тело неестественно изогнулось, и она бросилась на Шэнь Юя.

Шэнь Юй отпрыгнул в сторону, успев схватить ее за руку. Между пальцами служанки мелькнул серебристый блеск. Прищурившись, Шэнь Юй разглядел тонкую иглу – неизвестно, где она ее прятала.

Бам!

Услышав шум, теневый стражи ворвались через окно, мгновенно обезвредив служанку и оттеснив ее от Шэнь Юя.

— Простите, Благородный монарх, мы опоздали! — Старший из стражей опустился на колени.

Шэнь Юй кивнул:

— Узнайте, кто ее послал и есть ли сообщники.

Два покушения за один день – но выражение его лица не изменилось. Теневые стражи мысленно восхитились: Не зря он завоевал сердце Императора. Кто еще сохраняет такое хладнокровие перед лицом опасности?

Стражи уже собирались увести служанку, но Шэнь Юй остановил их:

— Не уводите. Допрашивайте здесь. Мне тоже интересно, кто так упорно жаждет моей смерти.

Его голос звучал тихо, но с непререкаемой властностью. На мгновение стражам показалось, что перед ними стоит не привычный скромный Благородный монарх, а сам Император, чье слово – закон.

Служанку поставили на колени перед Шэнь Юем. Он холодно окинул ее взглядом:

— Сегодня в вашем святилище на меня тоже напали. Десятилетний ребенок. Какая у тебя с ним связь?

Служанка молчала, опустив голову.

— Молчи, если хочешь. Но мне любопытно, для чего эта игла. Как думаешь, что будет, если я воткну ее в того мальчика?

— Нет! — Служанка резко подняла голову. — Он не при чем!

— Но факт остается фактом: он прятался в святилище, чтобы напасть на меня. Сейчас им занимается ваш глава рода. Если заговоришь сейчас, возможно, еще успеешь спасти ему жизнь.

— Что?! — На лице служанки отразился ужас. — Что вы с ним сделали?

В этот момент в комнату вошли Шан Цзюньлинь и Цзи Уван с подкреплением. Услышав доклад, они бросились сюда и теперь, видя Шэнь Юя невредимым, облегченно выдохнули.

Шан Цзюньлинь стремительно подошел, без слов притянул Шэнь Юя к себе, дрожа от ужаса при мысли, что могло случиться:

— Нам не следовало оставлять тебя одного. — Неужели он не мог отлучиться даже на мгновение без новых угроз?

— Со мной все в порядке, — Шэнь Юй успокаивающе погладил его по спине, чувствуя, как дрожит Император. — Правда, не переживайте.

По пути они уже выслушали доклад. Теперь их взгляды, устремленные на служанку, были ледяными. Ответственного за распределение слуг вызвали на допрос.

Тот, под давлением, объяснил: служанка действительно была из числа допущенных, но сегодняшняя дежурная внезапно заболела, и ее заменили. Кто мог подумать, что болезнь подстроена, а новая служанка с самого начала действовала с умыслом?

Цзи Уван действовал быстро. Вскоре вся цепочка была раскрыта. За годы его правления род Цзи пережил несколько чисток, и теперь любое расследование проходило молниеносно.

— То есть, корни проблемы снова уходят в прошлое? — В саду за каменным столом сидели Шэнь Юй, Шан Цзюньлинь и Цзи Уван.

— Да. Бывший глава рода, которого остановила твоя мать, имел огромное влияние. Потребовались годы, чтобы искоренить его сторонников, но даже теперь остались те, кто жаждет мести, — ответил Цзи Уван.

— Это неизбежно. Он десятилетиями укреплял свою власть. Одни осуждали его методы, другие – боготворили, — холодно заметил Шан Цзюньлинь.

— А кем был тот ребенок? — поинтересовался Шэнь Юй, играя пальцами Императора.

Тот терпеливо позволял ему это, но выражение его лица вновь потемнело при воспоминании о служанке.

— Его мать была приближенной служанкой того главы рода. Он пообещал жениться на ней по возвращении. Она поверила, но дождалась лишь вести о его смерти. После моих чисток она связалась с богатым купцом и с детства внушала сыну, что тот должен отомстить, — объяснил Цзи Уван.

— Использовать собственного ребенка как орудие мести… — Шэнь Юй не стал это комментировать. — Она так и не поняла, что ее обманули?

— Он оставил ей несколько своих людей. Вероятно, поэтому она верила, что не была брошена. Зато теперь я смогу выкорчевать последние остатки его сети.

Без помощи взрослых ребенок никогда не проник бы в святилище. Теперь Цзи Уван мог разом покончить с тайными сторонниками бывшего главы.

— А та служанка? Она, кажется, действительно заботилась о мальчике? — Шэнь Юй сжал ладонь Шан Цзюньлиня.

— До сегодняшнего дня она присматривала за ним. И, судя по всему, они все считают, что он – сын их покойного лидера, — ответил Император.

— Но теперь уже неважно, правда это или нет, — Цзи Уван давно научился не тратить силы на переубеждение фанатиков. Гораздо проще выявить и устранить.

— В ближайшие дни в землях рода могут возникнуть волнения. Я распоряжусь усилить охрану, чтобы вас не беспокоили.

Внутренние дела семьи Цзи не касались Шан Цзюньлиня, но если речь шла о Шэнь Юе, Император непременно вмешивался. Он холодно напомнил Цзи Увану:

— Не забывай о своем обещании.

— Они останутся в живых. Распоряжайтесь ими, как пожелаете, — кивнул Цзи Уван, имея в виду двух покушавшихся на Шэнь Юя.

Дни шли за днями. Сам Шэнь Юй не ощущал особых изменений, но зато явно замечал, как Шан Цзюньлинь становился все более беспокойным.

Он не понимал, что тревожило Императора. Днем тот всячески уходил от вопросов, переключая тему. Однажды ночью, в полусне почувствовав на себе чей-то взгляд, Шэнь Юй с трудом разлепил глаза. Шан Цзюньлинь явно не ожидал, что он проснется, и на мгновение замер.

Шэнь Юй поднял руку, коснувшись его лица:

— Ваше Величество… чего вы боитесь?

Глава 231

— Мы ничем не обеспокоены, — машинально ответил Император.

Шэнь Юй нахмурился:

— Ваше Величество, вам не скрыть этого от меня.

Шан Цзюньлинь замолчал. Конечно, он понимал, что его состояние не ускользнуло от Шэнь Юя. Но как признаться, что его терзает кошмар, в котором он теряет его навсегда?

Мысли невольно вернулись к той ночи, когда ему приснилось, как жизнь покидает Шэнь Юя, как он медленно закрывает глаза… Этот образ, словно проклятие, преследовал его даже после пробуждения.

А вдруг однажды это станет явью?

Шан Цзюньлинь не смел даже представить свою реакцию. Он знал – не выдержит. Тогда, проснувшись, он до рассвета смотрел на спящего Шэнь Юя, словно боясь, что тот исчезнет.

Он не смел закрыть глаза – картина из сна тут же всплывала перед ним.

А теперь, когда день снятия «Цзеиня» приближался, даже заверения в безопасности не могли успокоить его.

В тусклом свете свечей Шэнь Юй всматривался в глаза Императора. В них читалась борьба, боль, тревога… Но затем все эти эмоции были скрыты под привычной маской.

— Ваше Величество, говорите со мной. Не держите в себе, — мягко уговаривал он. — Я не хочу, чтобы, когда я поправлюсь, вы слегли. Мне нужен здоровый Император, который пройдет со мной весь путь.

Шан Цзюньлинь прижал его еще крепче. Их тела слились воедино, тепло проникало сквозь тонкие ткани.

— Нам приснился кошмар, — глухо проговорил он, пряча лицо Шэнь Юя у себя на плече. — Ты был один… а потом исчез…

— Но это всего лишь сон, — Шэнь Юй нежно погладил его по спине. — Я здесь, в ваших объятиях. И никуда не денусь.

— Мы знаем. Но страх не уходит. Мы не можем потерять тебя… — Шан Цзюньлинь осыпал его лицо легкими поцелуями. — А-Юй, мы так любим тебя…

Шэнь Юй покорно лежал, позволяя ему это.

— Вы не потеряете меня. Я тоже люблю вас… сильнее всего на свете. Вы поселились в моем сердце, и даже если однажды передумаете – я не отпущу.

Впервые проявленные Шэнь Юем нотки ревности не разозлили Императора, а, напротив, успокоили. Он сжал его в объятиях, голос дрожал от сдерживаемых эмоций:

— Мы никогда не передумаем. И ты тоже не смей. Твои чувства для Нас – сокровище. И Наши – для тебя. Никогда не предавай их. Никогда.

Шэнь Юй приподнялся, нашел губы Шан Цзюньлиня и сам поцеловал его:

— …Договорились.

После этого разговора Император немного успокоился. Шэнь Юй догадывался: его беспокойство было связано с предстоящей процедурой. Но как только «Цзеинь» будет устранен, у него будет вся жизнь, чтобы развеять его страхи.

Чистка, затеянная Цзи Уваном, прошла быстро. За несколько дней в роду Цзи незаметно исчезли несколько человек – те, кто и раньше держался в тени. Их отсутствие никто не заметил.

Шан Цзюньлинь иногда уходил на совещания с Цзи Уваном. Шэнь Юй не участвовал и не знал, о чем они говорили. Его дни текли тихо – чтобы не перегружать его, все вопросы решались без него.

После покушения все окружение сменили. По поведению некоторых слуг Шэнь Юй понимал: это были не просто слуги.

Теперь его охраняли так надежно, что даже муха не проскользнула бы. Прошлый инцидент оставил глубокий след, и ни Шан Цзюньлинь, ни Цзи Уван не допустили бы его повторения.

Лекарь Гу по-прежнему ежедневно проверял пульс Шэнь Юя, советуясь с экспертами рода Цзи о том, как минимизировать риски. В библиотеке Цзи хранились редчайшие медицинские трактаты. Как личный лекарь Шэнь Юя, Гу имел доступ ко всем ним и за это время сильно расширил свои познания.

— Этот случай уникален. «Цзеинь» высасывает жизненную силу, но в каком-то смысле оно же и защищает тело Шэнь Юя. Без него его врожденная слабость была бы куда серьезнее, — объяснял один из экспертов.

Лекарь Гу и специалисты Цзи собрались в зале для обсуждения. За это время лекарь изучил «Цзеинь» вдоль и поперек. Раньше его извлекали из умирающих жриц и пересаживали новым – так цикл повторялся веками.

После извлечения жрица теряла ценность и быстро умирала. Но сейчас речь шла о спасении Шэнь Юя.

— Предложенный ранее метод применим, однако в нем есть некоторые недостатки. Если нам удастся их устранить, можно будет провести процедуру без малейшего вреда для носителя. Плод «Лунного лотоса» скоро созреет, и мы должны действовать без промедления.

К ним присоединился и придворный лекарь Гу. Поначалу его голос в этом собрании не имел веса, но, быстро освоив знания, связанные с «Цзеинь», он начал вносить все более точные предложения. Решив несколько сложных проблем, он окончательно вошел в круг посвященных и узнавал все больше секретов.

Все, что ему становилось известно, он докладывал Шан Цзюньлиню.

Если бы обстоятельства позволили, Шан Цзюньлинь лично наблюдал бы за этими людьми.

Закончив обсуждение дел с Цзи Уваном, Шан Цзюньлинь вернулся и, переступив порог двора, сразу заметил юношу, сидящего на веранде с книгой.

Юноша был одет в голубое дао [прим. ред.: вид одежды]. Услышав шаги, он отложил книгу и поднял взгляд:

— Ваше Величество вернулись?

Шан Цзюньлинь подошел и, не говоря ни слова, поднял его на руки:

— Скучал ли ты по Нам?

— Ваше Величество отсутствовали совсем недолго, — приподнял бровь Шэнь Юй.

— Даже если бы Мы покинули тебя всего на четверть часа, Мы все равно думали бы о А-Юе каждое мгновение, — Шан Цзюньлинь вдохнул его неповторимый аромат, и сердце его постепенно успокоилось.

Земли рода Цзи были отрезаны от мира, и здесь почти не ощущались потрясения внешнего мира.

Во временном дворце Фан Цзюнь, закончив разбирать дела, увидел, как в покои бесшумно вошел слуга:

— Ваша светлость, секретное послание из столицы.

Фан Цзюнь принял письмо, прочел его и поднес к пламени свечи. Некоторые уже не могли усидеть на месте.

Столица

Все казалось таким же, как при Шан Цзюньлине, но проницательные люди ощущали, как под поверхностью спокойствия зреет огромная волна.

Министр Дуань, как обычно, собирался выйти из дома, когда в усадьбе появился незваный гость.

— Ваша светлость уже все обдумали? — В кабинете мужчина в сером сидел напротив министра Дуаня и достал из рукава лаковую шкатулку. — Это подарок от моего господина. Надеюсь, он вам понравится.

— Я состою в Императорском кабинете. Почему вы решили, что я соглашусь на ваше предложение? Цена предательства Его Величества, полагаю, вам известна и без моих слов, — министр Дуань даже не взглянул на шкатулку.

— Вы действительно член Кабинета, и именно поэтому вам лучше других известно отношение Его Величества к аристократическим родам. Император повсюду подавляет знатные семьи. Неужели вы готовы наблюдать, как они приходят в упадок? — Мужчина в сером говорил спокойно.

Министр Дуань замолчал и наконец, словно смирившись, произнес:

— Что вы хотите от этого чиновника?

Мужчина в сером улыбнулся:

— Вашей светлости не о чем беспокоиться. Вам нужно лишь задержать канцлера. Когда придет время действовать, вам все объяснят. А после успеха мой господин исполнит все, что обещал.

— Сейчас в столице почти все – люди Его Величества. Даже в его отсутствие что вы сможете сделать? — Министр Дуань сделал вид, что не понимает.

— Ваша светлость скоро узнаете.

— Если вы ничего не раскрываете, как я могу вам доверять? — Министр Дуань вертел в руках чашку. — В конце концов, я чиновник первого ранга. Мне нет нужды идти на такой риск. Вы явились в усадьбу Дуань в одиночку. Разве вы не боитесь, что я схвачу вас, чтобы выслужиться?

Мужчина в сером изменился в лице. Почему он осмелился прийти один? Да лишь потому, что министр Дуань сам дал понять о готовности к сотрудничеству.

— Ваша светлость правы. Раз уж вы теперь наш человек, можно раскрыть вам часть плана. В императорской гвардии есть наши люди. Когда придет время, они возьмут дворец под контроль…

Выражение лица министра Дуаня не дрогнуло:

— Понятно. Кого вы намерены возвести на престол на этот раз, раз князя Юэ больше нет?

— Семнадцатый принц только что достиг совершеннолетия. Он необычайно умен и очень послушный мальчик. Как вам такой выбор, ваша светлость?

Семнадцатый принц. Когда Шан Цзюньлинь взошел на престол, тому не было и десяти лет. Благодаря юному возрасту он не успел ничего натворить и избежал расправы.

Министр Дуань долго вспоминал, прежде чем смутно представил его облик. Надо сказать, на фоне Шан Цзюньлиня остальные принцы были почти незаметны.

— Как вы собираетесь свергнуть Его Величество?

— Знает ли ваша светлость, почему покойный Император так ненавидел своего единственного сына от законной супруги?

Причины этого обсуждались при Дворе, но ни одна не была подтверждена. В самые сумбурные времена покойный Император казнил многих за подобные разговоры. Эта тема стала запретной, и вот, спустя годы, ее снова подняли.

Мужчина в сером ушел, а министр Дуань еще долго сидел без движения. Наконец он встал, взял кисть и написал письмо, которое запечатал особым способом.

Тем временем в столице становилось все жарче. А Шэнь Юй в землях рода Цзи совсем не ощущал зноя. Температура здесь была приятной, и казалось, будто он действительно находился в летней резиденции.

Наконец-то плод «Лунного лотоса» созрел. Созревший плод сорвали и сохранили особым способом. По мере приближения времени извлечения «Цзеинь» Шан Цзюньлинь и Цзи Уван становились все более напряженными.

Лишь сам Шэнь Юй, которого это касалось напрямую, сохранял спокойствие.

Поймав мельтешащий перед глазами рукав, он с досадой сказал:

— Ваше Величество, если вы будете продолжать в том же духе, у меня закружится голова.

Захваченный за рукав, Шан Цзюньлинь вынужден был остановиться. Он повернулся и сжал руку Шэнь Юя в своей ладони:

— Мы никогда еще не волновались так сильно…

— Разве придворный лекарь Гу не сказал, что риск сведен к минимуму? — Глядя на Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй почувствовал, что даже если бы хотел, не смог бы разволноваться.

Все его время уходило на успокоение Императора.

Глава 232

— Мы знаем. Просто… — Он не мог совладать с собой.

Шан Цзюньлинь и представить не мог, что настанет день, когда он будет так переживать. В прошлом он считал, что никого и ничего не боится, что никогда не будет нервничать. Теперь же он понял: просто тогда не встретил человека, способного пробудить в нем страх и волнение.

Шэнь Юй подошел и обнял Шан Цзюньлиня сзади, положив голову ему на плечо:

— Ваше Величество, успокойтесь. Придворный лекарь Гу тоже здесь. Его словам вы можете доверять.

Привлечь придворного лекаря Гу стало для Шан Цзюньлиня дополнительной гарантией – лекарь хорошо знал состояние здоровья Шэнь Юя. Если бы члены клана Цзи попытались что-то предпринять, они не остались бы полностью беззащитными.

Лекарь Гу докладывал Шан Цзюньлиню обо всем, что видел и слышал, а тот, в свою очередь, обсуждал это с Шэнь Юем. Таким образом, они вдвоем были в курсе происходящего.

— Подойди к Нам. Мы хотим обнять тебя, — тихо произнес Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй разжал пальцы, но прежде чем он успел пошевелиться, Bмператор уже развернулся и притянул его к себе:

— Лекарь Гу доложил Нам. Они несколько раз совершенствовали метод и в итоге выбрали тот, что нанесет наименьший вред твоему здоровью. Однако после изъятия «Цзеиня» не останется внешней силы, подавляющей твой врожденный недуг, и тебе, возможно, потребуется длительное восстановление.

Шэнь Юй уже слышал об этом от Цзи Увана. Главной причиной долгих споров среди старейшин клана Цзи, занимавшихся удалением «Цзеиня», был вопрос: как избежать обострения врожденной слабости после процедуры?

Чтобы решить эту проблему, лекарю Гу открыли доступ ко всем книгам из собрания клана Цзи. В конце концов, именно он нашел решение. После утверждения окончательного плана была назначена дата – через два дня, чтобы успеть завершить последние приготовления.

Все это время Шан Цзюньлинь не отходил от Шэнь Юя. Даже если ему нужно было заняться делами, он неизменно брал возлюбленного с собой.

Когда пришло донесение извне, Шэнь Юй сидел у Императора на коленях, читая вместе с ним.

Письмо прислал Фан Цзюнь. Помимо новостей о передвижениях в загородном дворце, в нем говорилось о событиях в столице. На этот раз к нему была приложена особая секретная депеша.

— Похоже, на этот раз они действительно не выдержали. Семнадцатый принц тайно прибыл в столицу? — Шэнь Юй попытался вспомнить что-либо об этом принце, но в памяти не нашлось никакой информации.

После восшествия Шан Цзюньлиня на престол семнадцатый принц, как и другие малозаметные принцы, отправился в свои владения. Все эти годы он вел себя тихо, не привлекая внимания. Даже когда всплыла история с подменой крови покойного Императора, он не пострадал.

— Князя Юэ нет, появился семнадцатый принц… Почему бы им просто не занять трон самим? — Шэнь Юй смотрел на депешу, не понимая логики.

Они надеялись выманить истинного заговорщика, но вместо этого получили очередную марионетку.

Шан Цзюньлинь прижался щекой к Шэнь Юю:

— На этот раз Мы не позволим ему уйти невредимым.

Его мягкий тон скрывал леденящую душу решимость.

Оба понимали: семнадцатый принц не мог быть организатором этих событий. За ним стоял кто-то другой, и теперь их целью было найти и уничтожить этого человека.

— Гу Хуай уже нашел те доспехи, что остались от семьи Линь, — сменил тему Шан Цзюньлинь.

— Как сейчас обстоят дела у генерала Гу? — Шэнь Юй не сомневался, что заговорщики не позволят ему заполучить доспехи без боя.

— Они попали в засаду, но напавшими оказались уцелевшие солдаты армии Линь. Гу Хуай уже включил их в свои ряды, а сейчас стороны разыгрывают ожесточенное сражение.

Это было нужно, чтобы ввести врага в заблуждение. Когда Гу Хуай с войском вошел в пещеру, он увидел пропавшие доспехи Линь. Однако они не стали сразу забирать их, а, осмотрев, вышли с пустыми руками. Внутри находились не только доспехи, но и другое снаряжение – целые сундуки с оружием. Гу Хуай запретил трогать их. Эти вещи пролежали здесь столько лет, но никто их не забрал – словно ждали, пока за ними придут. Генерал понимал: все не так просто. Едва они отошли от пещеры, как попали в засаду. Нападавших было немного, но они сражались отчаянно. В критический момент их предводитель заметил у Гу Хуая воинскую печать.

— Стойте! — крикнул он.

Его люди немедленно прекратили бой, и Гу Хуай приказал своим последовать их примеру.

Короткая схватка показала обоим командирам, что их силы равны, и продолжение битвы приведет лишь к взаимному уничтожению.

Предводитель смотрел на молодого генерала с неоднозначным выражением:

— Откуда у тебя эта печать?

Гу Хуай сжал печать в руке, в голове мелькали догадки, но внешне он оставался спокоен:

— Его вручил мне сам Император.

— Шан Цзюньлинь?

— Как ты смеешь называть Его Величество по имени?! — один из офицеров Гу Хуая инстинктивно направил копье на противника.

Люди предводителя тут же приготовились к атаке. Напряжение между сторонами вновь достигло предела. Предводитель жестом велел своим успокоиться:

— Вижу, вы преданы нынешнему императору Дахуань.

— Кто вы такие? — спросил Гу Хуай, сверкнув глазами.

— Я хочу поговорить с тобой наедине.

— Ни за что! Кто знает, что у тебя на уме? — первым запротестовал заместитель Гу Хуая. — Будьте осторожны, генерал.

Однако после паузы Гу Хуай ответил:

— Хорошо.

Оба командира отошли в сторону, оставив своих людей в недоумении – никто не понимал, как ситуация так резко изменилась.

В уединенном месте предводитель, стоя напротив Гу Хуая, внимательно разглядывал его:

— Говорят, ты использовал свои заслуги, чтобы добиться реабилитации семьи Линь. Почему?

— Просто я считал, что они не заслужили такого обвинения.

— У тебя есть печать армии Линь, и мы должны подчиняться твоим приказам. Но армии Линь больше нет, а я...

— Ты из армии Линь? — перебил его Гу Хуай.

— Да, — предводитель не стал отрицать. — После гибели Линь покойный Император хотел передать армию другим. Я, заподозрив неладное, тайно ушел с верными мне братьями. И не зря – вскоре те, кто сомневался в вине Линь, начали бесследно исчезать.

Теперь от армии Линь не осталось и следа. Прах преданных воинов давно ушел в землю, а их невиновность была доказана лишь спустя десятилетия. Если бы предводитель не узнал в Гу Хуае того, кто добился пересмотра дела Линь, он бы никогда не отпустил их живыми.

— Так вы охраняли то, что осталось от семьи Линь? — Гу Хуай вспомнил аккуратно расставленные запасы и спросил.

— Да. Эти вещи принадлежали Линь, и никто, кроме них, не имел права ими распоряжаться. Раз ты добился их реабилитации, можешь взять часть, если нужно, — ответил предводитель.

— А другие пытались забрать эти вещи? — Гу Хуай не стал развивать его предложение, а задал другой вопрос.

— Были. Сначала мы атаковали вас, потому что приняли за них.

— Вы тоже чувствуете, что с делом Линь что-то нечисто? Я хочу выяснить, кто стоял за их гибелью. Возможно, это как-то связано с теми, кто приходил сюда.

— Логично. Что ты предлагаешь?

Гу Хуай тихо произнес пару фраз. Предводитель кивнул:

— Понял.

Когда они вернулись, их отряды все еще стояли друг против друга в напряжении.

Новости об этом дошли до определенных ушей. Доложив, подчиненный опустился на колени:

— Господин, нам все еще ждать?

— Ждать. Пусть обескровят друг друга – тогда нанесем удар.

— Семнадцатый принц?

— Уже выехал, как и приказал господин.

— А в столице?

— Чиновник Дуань согласился. Многие знатные дома тоже на нашей стороне.

— Отлично.

В это время по дороге в столицу скромно двигалась карета. Внутри сидел юноша лет семнадцати, а рядом с ним – бледнолицый мужчина без бороды.

— Как думаешь, у нас получится? — опуская занавеску, спросил юноша.

— С помощью того господина – конечно. Ваше Высочество, просто следуйте его указаниям.

— Мне кажется, все не будет так просто... — пробормотал принц.

Он лишь раз мельком видел своего императорского брата – того, кто выглядел настоящим правителем. Юноша сомневался, что сможет превзойти его. Если тот сумел проложить кровавый путь к трону тогда, почему эти люди думают, что сейчас смогут отнять у него власть? Он не понимал. Но выбора у него не было.

В столице жизнь шла своим чередом. Горожане и не подозревали о бурлящих под спокойной поверхностью водах.

— В этом году такая жара... Хорошо, что лед подешевел, иначе не знаю, как пережил бы лето.

— Спасибо Императору и Благородному монарху. Говорят, это он предложил новый способ добычи льда.

— Он многое сделал. Мой друг вернулся из уезда Линь – знаете, там в этом году было наводнение, но последствия не такие страшные.

— Из-за новых гидросооружений?

— А вы в курсе, что они тоже связаны с Благородным монархом?

— Неужели?

— Зачем мне врать? Мой друг работал на чиновника там – от него и узнал.

Хотя метод борьбы с наводнениями, предложенный Шэнь Юем, не афишировался, ответственные за него чиновники знали правду. Поэтому их отношение к Благородному монарху было самым теплым.

Слухи постепенно дошли и до сановников. Собравшись, они обсуждали новость:

— Слышали о разговорах в народе?

— Про Благородного монарха?

— Это правда?

— Должно быть, да. Разве вы не заметили, как канцлер и Фан Цзюнь к нему благоволят? Все знают характер канцлера – он никогда не станет выделять кого-то лишь за императорскую милость.

— Верно. Значит, он в курсе?

— Если это так, почему Император не объявил публично? Это же великая заслуга. Даже если Благородный монарх из внутренних покоев, его нужно наградить.

— Может, подать доклад и спросить? Если правда – пусть наградят, если нет – нужно опровержение.

После обсуждения чиновники решили обратиться с докладом. Шэнь Юй еще не знал, что история с его методом стала народной молвой, а чиновники собирались требовать у Императора подтверждения.

До процедуры оставался день. Шан Цзюньлинь отложил все дела, чтобы быть рядом с возлюбленным. Тот ходил по комнате, а Император следовал за ним, словно большая собака.

После завтрака лекарь Гу пришел измерить пульс. Шан Цзюньлинь сидел рядом, держа Шэнь Юя за руку.

— Ну как? — спросил он, когда лекарь закончил.

— Состояние Благородного монарха отличное, Ваше Величество может не волноваться.

— А его врожденная слабость...

— Этот подданный как раз хотел доложить. Изучив книги клана Цзи, я нашел способ значительно улучшить состояние Благородного монарха. Помните «Цзюньлинь», что я ранее отправлял во дворец? Его цветы в сочетании с особыми травами с земель Цзи могут свести влияние недуга к минимуму.

Помимо удаления «Цзеиня», лекарь все это время искал способ справиться с врожденной слабостью. Даже при должном уходе она сокращала срок жизни. К счастью, в библиотеке Цзи он нашел радикальное решение.

— Неужели?! — Шан Цзюньлинь не смог сдержать волнения. Это была лучшая новость. Он уже планировал после возвращения во Дворец собрать всех лекарей, чтобы те нашли способ вылечить Шэнь Юя.

— Этот подданный не смеет лгать. Однако лечение займет время, и в процессе я буду корректировать рецепт в зависимости от состояния... — лекарь подробно объяснил детали предстоящей терапии.

— Просите все, что пожелаете, лекарь Гу. Если вы сможете вылечить А-Юя, Мы исполним любое ваше требование.

— Спасать жизни и исцелять больных – долг этого подданного. Вашему Величеству не стоит беспокоиться. Тем более, Благородный монарх оказал мне милость, и этот подчиненный приложит все силы, чтобы его вылечить.

Шэнь Юй думал, что избавление от «Цзеиня» уже станет величайшим даром. Но лекарь Гу преподнес ему еще один неожиданный подарок судьбы.

Кто не мечтает о здоровом теле? Две жизни подряд он страдал от болезней. В этой жизни он так хотел оставаться с Императором подольше... И теперь, услышав слова лекаря, почувствовал, как камень спадает с души.

— А-Юй, по возвращении Мы щедро наградим лекаря Гу, — Шан Цзюньлинь крепче обнял Шэнь Юя. Слова лекаря развеяли его тревоги, ничто не могло обрадовать его больше.

Шэнь Юй кивнул, прижавшись к груди мужчины. В прошлом он невольно спас лекаря Гу от гибели – а теперь тот дарил ему здоровье. Казалось, сама судьба вела их по этому пути. В этом мире, сделав выбор войти во Дворец, он встретил Шан Цзюньлиня. И все пошло иначе; он обрел совершенно иную судьбу.

На следующее утро Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь в сопровождении членов клана Цзи прибыли к месту проведения ритуала.

Это был дворец, высеченный прямо в горе. Держась за руку Императора, Шэнь Юй шаг за шагом входил внутрь. Рядом с ними шел Цзи Уван. Лекарь Гу и старейшины клана уже ждали их.

У ворот Шан Цзюньлиня остановили. Войти должен был только Шэнь Юй – так они договорились заранее. Император замер на месте, провожая взглядом Шэнь Юя, пересекающего порог.

Слуги начали закрывать массивные двери. В последний момент Шэнь Юй обернулся:

— Ваше Величество, ждите меня.

Глава 233

Шан Цзюньлинь инстинктивно шагнул вперед.

— Вам нельзя… — Слуги преградили путь. Император замер, наблюдая, как створки медленно смыкаются.

Только когда двери окончательно захлопнулись, скрыв Шэнь Юя из виду, он опустил взгляд.

— Не волнуйся. Старейшины вернут тебе здорового сяо Юя, — Цзи Уван похлопал его по плечу, пытаясь утешить.

За время в землях Цзи он окончательно понял, как много Шэнь Юй значил для Шан Цзюньлиня. Любовь человека видна в каждом жесте, каждом слове. Все поступки Императора кричали о его привязанности – от инстинктивной заботы до беспощадной расправы над теми, кто осмеливался причинить Шэнь Юю вред. Даже Цзи Увана, видавшего виды, пробрала дрожь, когда он узнал, какая участь постигла пленников после допроса. В этих событиях проявилась истинная натура Императора – свирепый зверь, добровольно надевший оковы, лишь бы удержать возлюбленного. Как родственник, Цзи Уван слишком многое упустил в жизни Шэнь Юя. Теперь, когда они нашли друг друга, юноша уже вырос, прошел через бури и обрел того, с кем пройдет оставшийся путь. Остается лишь пытаться наверстать упущенное.

Ожидание тянулось мучительно долго. Шан Цзюньлинь не сходил с места у дверей. Даже когда Цзи Уван ненадолго отлучился по делам, вернувшись, он застал Императора в той же позе – будто застывшим изваянием.

Ужин они едва тронули. Ни у кого не было аппетита.

Небо постепенно темнело, когда тяжелые двери наконец приоткрылись.

Все закончилось.

Шан Цзюньлинь и Цзи Уван вошли внутрь. Старейшины занимались завершением обряда, а лекарь Гу перевязывал раны на запястье и груди Шэнь Юя.

Белоснежные одежды, бледное, как нефрит, лицо... Лежащий на каменном ложе юноша с закрытыми глазами напоминал небожителя, случайно сбившегося с пути и уснувшего в мире смертных.

— Ваше Величество, — лекарь Гу поклонился.

— Не стоит церемоний. Как А-Юй? — Шан Цзюньлинь подошел к ложу.

— «Цзеинь» полностью удален. Теперь Благородному монарху нужен лишь покой.

— Когда сяо Юй очнется? — спросил Цзи Уван.

— Если быстро – завтра. В худшем случае – в течение пяти дней.

Шэнь Юю снился долгий сон. Проснувшись, он едва помнил обрывки, но знал – сон был светлым. Тело ощущало невесомую легкость, как будто сбросило оковы.

В комнате стояла тишина. Открыв глаза, он увидел лишь полумрак. На запястье и груди ныло – попытавшись поднять руку, чтобы осмотреть повязки, он почувствовал сопротивление. Так... его пальцы сплелись с чьими-то?

Движение разбудило Императора, дремавшего рядом. Крепкие пальцы сомкнулись вокруг его кисти, и хриплый голос произнес:

— А-Юй пришел в себя?

— Ваше Величество?

— Это Мы.

Шан Цзюньлинь встал, чтобы зажечь свечу. Шэнь Юй разглядел глубокую усталость на его лице и не удержался:

— Я долго спал?

— Не очень. Сегодня третий день, — Император сел на край кровати, не отрывая взгляда, будто боясь, что Шэнь Юй исчезнет.

Тот потрогал свое лицо, затем повязку на запястье – память возвращалась. Он помнил момент, когда лезвие коснулось кожи...

— Болит? — Шан Цзюньлинь бережно взял его руку, заметив, как долго Шэнь Юй разглядывает рану.

— Чуть-чуть. Ваше Величество, помогите мне сесть – залежался.

Император поддержал его, обняв за плечи:

— Раны еще заживают. Как же Мы рады, что ты очнулся.

Его губы коснулись лба Шэнь Юя.

Шэнь Юй заморгал длинными ресницами, похожими на крылья бабочки, и нежные поцелуи спустились ниже, к этим трепетным крылышкам.

В этом жесте не было страсти. Только нежность и безмерная радость от того, что самое дорогое вернулось.

Шэнь Юй прижался к груди Шан Цзюньлиня. Сердце мужчины билось ровно, как и все, что он олицетворял для юноши.

— Ваше Величество дождались меня. — Шэнь Юй коснулся ладонью лица Императора.

— Да, Мы дождались. И отныне никогда не отпустим. — Шан Цзюньлинь нежно прижался к ладони Шэнь Юя.

Он не мог вспомнить, как пережил эти дни ожидания. Каждый миг он молился, чтобы Шэнь Юй открыл глаза, но юноша лишь спокойно спал, не подавая признаков пробуждения.

Раз за разом надежда сменялась разочарованием. Шан Цзюньлинь потерял счет, сколько раз это повторилось. Его сердце постепенно онемело.

Лишь когда лекарь Гу несколько раз приходил сменить повязки и вновь уверял, что сон – часть восстановления, а старейшины клана Цзи подтверждали, что это естественный процесс, Император смог успокоиться.

С пробуждением Шэнь Юя мрачная атмосфера, окутавшая двор, рассеялась.

Узнав новость, Цзи Уван поспешил во главе группы старейшин.

— Наконец-то ты очнулся, сяо Юй. Если бы еще чуть-чуть – твой Император, кажется, готов был разнести наш клан.

Шэнь Юй усмехнулся:

— Его Величество не настолько вспыльчивы.

Прочие члены клана переглянулись: лишь ты так думаешь. Они не сомневались – случись с Шэнь Юем малейшая неприятность в их землях, разгневанный Император Дахуань стер бы их род с лица земли.

Они пришли провести осмотр. Теперь, когда «Цзеинь» устранен, нужно было убедиться, не осталось ли скрытых последствий.

Закончив проверку, старейшины явно расслабились. Их глава произнес:

— В теле господина Шэнь не осталось и следа «Цзеинь». Никаких побочных эффектов.

Успех превзошел ожидания.

Теперь Шэнь Юю предстояло остаться в родовых землях, пока раны не заживут. После этого можно было возвращаться.

Шан Цзюньлинь дни напролет не отходил от него, забросив государственные дела. Шэнь Юй лишь вздыхал, видя, как Император буквально прилип к нему.

— Разве Ваше Величество не должны заниматься делами столицы? — Он не забыл – перед отъездом они оставили ловушку для недругов.

— Ты будешь помогать Нам. — Шан Цзюньлинь потерся щекой о его плечо.

Не сумев отвязаться, Шэнь Юй согласился.

В столице царил порядок – все шло по плану. Фан Цзюнь доложил о подозрительных сборищах и уже отправил разведчиков.

— Неужели они хотят помешать нашему возвращению? — Шэнь Юй размышлял, просматривая донесения.

— Мы намеренно подали повод, отправившись в летний дворец с малым сопровождением. Если у врагов есть планы, они не упустят шанс. — Шан Цзюньлинь не удивился.

Шэнь Юй кивнул. Именно на это и был расчет.

Как они и предполагали, заговорщики сочли момент идеальным. Чем дольше тянуть, тем крепче становилась власть Императора.

Глава заговора не понимал, почему Шан Цзюньлинь так резко изменился – вместо прежнего своеволия теперь каждое его действие завоевывало народную любовь. Да и чиновники после чисток стали работать на благо страны – даже оставшиеся аристократы.

И все перемены начались после появления Шэнь Юя во дворце.

— Шэнь Юй... Недооценили мы наследника маркиза Чжэньбэя, — произнес человек на главном месте.

— Император безумно влюблен. Это наш шанс – ранить его или переманить на свою сторону будет тяжелым ударом, — добавил другой.

— Он ведь не добровольно во дворец пошел? Наследник знатного рода – и вдруг наложником? Говорят, он не уступает никому в хитрости. Как иначе смог стравить князя Юэ с Императором и выйти сухим?

— Князь Юэ был дураком. Теперь приходится опираться на семнадцатого принца...

— Но Шэнь Юй явно на стороне Императора. У него все, что пожелает. Убить его надежнее, чем вербовать.

— Если бы это было так просто! Лучше перекрыть пути к столице, пока Император в летнем дворце. Когда семнадцатый принц взойдет на трон, мы раскроем тайну его происхождения – и все поймут, кто истинный правитель.

— Но ведь после дела князя Хуайюя всех принцев проверяли. Чиновники знают – кровь Императора чиста.

— Этот вопрос отложим. Как дела в столице? — резко оборвал спор глава заговора.

— Все идет по плану.

После избавления от «Цзеинь» Шэнь Юй переживал период слабости. Потеря крови оставила его бледным. Лекарь Гу прописал укрепляющие отвары – и Шэнь Юй вновь погрузился в мир горьких лекарств.

На этот раз снадобье оказалось невыносимым. Лишь глоток – и Шэнь Юй едва не скривился от горечи.

— А-Юй снова не пьет лекарство? — Шан Цзюньлинь вошел как раз в тот момент, когда Шэнь Юй отставлял чашу.

Лишь перед Императором он позволял себе такие жалобы:

— Почему Ваше Величество не велели лекарю Гу сделать снадобье хоть немного съедобным?

За две жизни он не пробовал ничего столь отвратительного. Это была не просто горечь – какой-то странный привкус, от которого хотелось плеваться.

— Мы спрашивали. Некоторые травы дают такой вкус. Через полмесяца сменим рецепт.

— Еще полмесяца... — Шэнь Юй чуть не застонал.

— Неужели так отвратительно? — Шан Цзюньлинь взял чашу и пригубил.

Шэнь Юй кивнул:

— Ладно, лучше выпить залпом. — Как ни тяни время, а лекарство все равно придется принять.

Он взял чашу из рук Шан Цзюньлиня и одним глотком опустошил ее. Когда он поставил сосуд обратно, Император уже протягивал ему засахаренные фрукты.

Но Шэнь Юй не принял угощение. Вместо этого он схватил Шан Цзюньлиня за ворот и притянул к себе:

— Пусть Ваше Величество тоже ощутит эту горечь.

Губы слились в поцелуе, остатки горького снадобья перекочевали в рот Императора. Шэнь Юй лизнул его нижнюю губу:

— Ну как, Ваше Величество?

Глава 234

Шан Цзюньлинь прижал ладонью затылок Шэнь Юя, углубляя поцелуй. Его голос прозвучал глухо, с легкой хрипотцой:

— А-Юй сладкий…

С трудом вырвавшись из объятий, Шэнь Юй взял фрукт и закинул в рот, после чего вновь прильнул к мужчине:

— Теперь – сладкий.

Насладившись моментом, Шан Цзюньлинь наконец отпустил его:

— Как самочувствие в последние дни?

Каждый день он лично спрашивал о здоровье Шэнь Юя – лишь услышав ответ, мог успокоиться.

— Ничего не беспокоит. Разве что лекарство могло бы быть вкуснее.

— Когда окрепнешь, вернемся во дворец. Ты хочешь обратно? — Шан Цзюньлинь откинул прядь волос с виска возлюбленного.

— Во дворце привычнее. Но разве можно так надолго оставлять дела? Что происходит снаружи? — все эти дни Император намеренно избегал государственных тем, чтобы Шэнь Юй спокойно восстанавливался.

— Не тревожься. В столице есть канцлер – крупных беспорядков не будет. Гу Хуай уже установил контакт с уцелевшими воинами клана Линь. Общий враг объединит их.

— Генерал Гу выяснил, кто стоял за уничтожением семьи Линь?

— Непосредственные исполнители давно казнены. Но за этим стоит другая сила – именно она спровоцировала ту трагедию. У Гу Хуая уже есть доказательства.

— Это тот же человек, что использовал зелье в уезде Линь?

— Расследуя гибель Линь, Гу Хуай вышел на след Фэй Мэя. А недавняя эпидемия в Линь тоже связана с этим наркотиком. Две нити обязательно сойдутся. Как только Гу Хуай разберется с врагами, правда всплывет.

[прим. ред.: если что, не заблуждайтесь, фамилия «Линь» и уезд «Линь» имеют разное написание (хоть и читаются на русском одинаково). Фамилия Линь «林» – лес, множество, уезд в провинции Хэнань; уезд Линь «临» – сталкиваться, наблюдать и пр., в т.ч. нас. пункт на тер-рии нынешней пров. Шаньси, ныне г. Линьсянь, или 19-я гексаграмма Ицзина – Посещение]

Тем временем в горах Гу Хуай продолжал противостояние с уцелевшими воинами Линь. Сражения шли ожесточенные, но потери были невелики. Наблюдатели исправно докладывали их главе о ходе «кровавой вражды».

Через несколько дней «измотанные взаимной борьбой» отряды столкнулись с новой, неизвестно откуда взявшейся армией.

Гу Хуай и командующий воинами Линь обменялись взглядами – наконец-то появилась их настоящая цель.

Пока вновь прибывшие не успели опомниться, их уже окружили объединенные силы Гу Хуая и Линь. Никому не удалось бежать.

Разгромив этот отряд, Гу Хуай не спешил уходить. За несколько дней он методично уничтожил еще несколько групп, после чего по следам вышел на их главную базу.

Организатор заговора, сосредоточенный на событиях в столице, даже не подозревал о таком повороте. Видимость ожесточенного конфликта между Гу Хуаем и воинами Линь ввела его в заблуждение.

Тем временем семнадцатый принц тайно прибыл в столицу. Его поселили в неприметном доме на окраине, окружив охраной – и шпионами.

Однажды там появился особый гость.

Чиновник Дуань в сопровождении слуг предстал перед будущим государем:

— Этот подданный приветствует Ваше Высочество.

— Господин министр, не стоит церемоний.

Эта встреча стала сигналом – сановник Дуань понял: пора действовать.

Под покровом тишины начались тайные передвижения сил. В отсутствие Фан Цзюня власть в столице сосредоточилась в руках канцлера, но сановник Дуань как член Императорского кабинета тоже имел влияние.

Советник делал вид, что ничего не замечает, исправно выполняя обязанности.

Простые горожане и вовсе не ощущали подспудных течений. Их заботили насущные дела, иногда прерываемые обсуждением новостей – вроде открытия государственных школ для простолюдинов.

Проект уже запустили. Даже без Императора, под руководством канцлера, все шло четко по плану.

Шэнь Юй быстро шел на поправку. Клан Цзи, чьи корни уходили в медицину, мог похвастаться искуснейшими лекарями. Под их присмотром и с лекарем Гу выздоровление шло стремительно.

Шан Цзюньлинь все же был императором Дахуань и не мог надолго покидать трон. Убедившись, что Шэнь Юй окреп, они начали готовиться к отъезду.

— Сяо Юй, точно не останешься? — Цзи Уван сидел напротив пары, вновь задавая этот вопрос.

— Нет, — Шэнь Юй покачал головой. Даже если бы рядом не было Шан Цзюньлиня, он не остался бы в родовых землях Цзи.

Мать была из этого клана, но для него они оставались чужими. Какая разница, связаны ли они кровью? Маркиз Чжэньбэй был его родным отцом – и что с того?

Вспомнив о маркизе, Шэнь Юй спросил:

— Маркиз Чжэньбэй не знал о происхождении моей матери?

— Скорее всего, нет, — ответил Цзи Уван.

— После ее смерти в столице словно стерли все упоминания о ней. Кто мог это сделать? И знал ли этот человек ее тайну? — Шэнь Юй понимал: столь масштабное сокрытие под силу лишь влиятельному лицу.

— Твоя мать уходила, имея при себе реликвию предков Шан. То, что твое существование так долго оставалось тайной, говорит о помощи извне, — Цзи Уван тоже расследовал это дело, но пока безрезультатно.

— Члены императорской семьи... По возвращении в столицу Мы разберемся, — Шан Цзюньлинь говорил с необычной для него серьезностью, ведь дело касалось Шэнь Юя.

— Как думает Ваше Величество, кто помогал моей матери? — после ухода Цзи Увана Шэнь Юй остался наедине с Императором.

— В те годы, имея достаточно власти и принадлежа к правящему дому, это могли быть лишь несколько князей... или покойный Император.

— Но почему они стали бы помогать чужой для них женщине? Из-за той реликвии? — Шэнь Юй скептически хмыкнул. Члены императорской семьи редко действовали бескорыстно.

— Что же все-таки произошло с матерью после ухода из клана?

Чтобы прояснить этот вопрос, Шэнь Юй решил допросить Чжу Вана и других пленников. Судя по их поведению, они должны были знать подробности.

Узнав о его намерении, Цзи Уван вызвался сопровождать.

Узников содержали в подземной тюрьме. При входе Шэнь Юй заметил, что Чжу Ван и его сообщник выглядят относительно опрятно – видимо, их специально привели в порядок перед визитом.

Не тратя времени на предисловия, Шэнь Юй сразу спросил:

— Что случилось с моей матерью после того, как она покинула клан?

За эти дни пленники испытали такие мучения, что смерть казалась им милосердным избавлением.

Внешне на их телах не было ран, но под одеждой не осталось живого места. Они ожидали жестокости от Цзи Увана, но гнев Императора Дахуань превзошел все ожидания. Теперь они на собственном опыте познали, что значит «жить хуже смерти».

Поэтому на вопрос Шэнь Юя они ответили без промедления.

Сообщник Чжу Вана заговорил первым:

— Жрица сначала скрылась от преследования тогдашнего главы клана. Что было дальше – мы не знаем. Следующее известие о ней пришло уже из столицы.

— Вы не знаете, как она добралась до столицы?

Тот покачал головой:

— Когда мы вышли на ее след, она уже сменила личность. Столица слишком велика – мы потеряли ее. Попытка похитить ее обернулась провалом. После этого нам пришлось залечь на дно.

— Сколько людей ушло с ней? — Шэнь Юй повернулся к Цзи Увану.

Тот сразу понял намек:

— Немного. Будь их больше, мы бы не потеряли след.

Это было странно. Небольшая группа вряд ли могла противостоять главе клана. Так кто же помог его матери?

Тоже кто-то из императорской семьи?

Убедившись, что больше информации получить не удастся, Шэнь Юй сменил тему:

— Как вы планировали мной манипулировать?

Изрядно сломленный Чжу Ван выложил все без утайки:

— Мы хотели, чтобы вы поддержали князя Юэ. «Цзеинь» в вашем теле позволял с помощью особых препаратов гарантировать вашу преданность...

Так разрешилась главная загадка прошлой жизни. Теперь Шэнь Юй точно знал – его поддержка князя Юэ была результатом манипуляции.

Не успел он что-то сказать, как Шан Цзюньлинь шагнул вперед и схватил Чжу Вана за ворот:

— Вы посмели пытаться контролировать А-Юя?! — его голос дрожал от ярости, а вокруг будто сгустился морозный воздух.

Взгляд Императора обещал медленную и мучительную смерть.

Чжу Ван остолбенел от ужаса. Он уже познал, насколько страшен этот человек, и теперь не мог выдавить ни звука.

— Ваше Величество.

Белая рука легла на напряженную кисть Шан Цзюньлиня, останавливая его.

Император разжал пальцы и позволил Шэнь Юю отвести себя назад.

— Все в порядке, Ваше Величество.

Ласковые слова вернули Шан Цзюньлиню рассудок. Он бросил на пленников ледяной взгляд, от которого у тех кровь застыла в жилах.

— Я сказал все, что знал! Умоляю, убейте меня! — Чжу Ван распластался на полу, дрожа от страха.

— Смерть? — Шан Цзюньлинь усмехнулся. — Это было бы слишком милосердно.

Получив нужные сведения, Шэнь Юй увел Императора прочь. Всю дорогу мужчина молчал. Вернувшись во двор, Шэнь Юй потянул его за руку:

— Ваше Величество все еще злится?

— Как они посмели... — Шан Цзюньлинь сжал Шэнь Юя в объятиях. — Они заплатят за каждую каплю пролитых тобой слез.

Шэнь Юй прижался к его груди:

— Я знаю, Ваше Величество за меня отомстит.

Он, конечно, тоже гневался, но ярость Шан Цзюньлиня словно забрала часть его горечи. В прошлой жизни заговорщикам удалось добиться своего, но в конце концов он все равно переиграл их. Он всегда четко знал, чего хочет.

О том, какая участь ждет пленников, Шан Цзюньлинь не говорил, а Шэнь Юй не спрашивал. Вместо этого он обнял Императора за шею и поцеловал в уголок губ:

— Мне повезло встретить Ваше Величество.

Все перемены в этой жизни начались с Шан Цзюньлиня. И он не позволит никому разрушить это!

Глава 235

Шан Цзюньлинь обнял юношу за талию, отвечая на поцелуй:

— Это Нам следует говорить такие слова.

Он лучше кого-либо понимал, какие перемены принес Шэнь Юй – и в его жизнь, и в судьбу всей империи.

Немного понежившись, Шан Цзюньлинь усадил возлюбленного на кушетку:

— Пора затягивать сеть в столице.

— Глава заговора так и не показался? — Шэнь Юй устроился поудобнее у него на коленях.

— Он слишком осторожен. Не выйдет из тени без полной уверенности в успехе.

— Ваше Величество уже знает, кто он?

— Активен со времен правления покойного Императора, обладает огромным влиянием... Во всей империи таких людей единицы.

Действительно.

После восшествия Шан Цзюньлиня на престол множество чиновников, замешанных в преступлениях еще при прежнем Императоре, были казнены или смещены. Тех, кто сохранил влияние с тех времен, остались единицы.

— Как думает Ваше Величество, было ли случайностью, что князь Ань передал «Лунный лотос» во дворец? — Шэнь Юй не мог понять, как священная реликвия клана Цзи оказалась у этого князя.

— Согласно словам Цзи Увана, «Лунный лотос» исчез одновременно с твоей матерью.

— Неужели именно князь Ань помогал ей? — Шэнь Юй попытался вспомнить этого малозаметного дворянина. По времени выходило, что тот уже получил свои земли недалеко от владений клана Цзи. Если его мать встретила князя после бегства, это объясняло многое.

— Возможно, она столкнулась с ним, показала императорскую реликвию, и под его защитой смогла скрыться от преследователей?

Иначе как объяснить тот пропущенный отрезок времени между уходом из клана и появлением в столице?

— Мы приказали теневой страже проверить действия князя Аня в тот период. На два месяца его владения превратились в неприступную крепость. А затем, как раз к празднованию дня рождения Императора, князь отправился в столицу под предлогом поздравлений.

Временные рамки совпадали. Шэнь Юй задумался: была ли его мать связана с князем Анем?

В любом случае, намек на разгадку был лучше полной неопределенности. По возвращении он намерен был задействовать людей Инхо для расследования.

— Мы отправим людей для тщательной проверки. Если связь подтвердится – прикажем ему явиться в столицу. Тогда и узнаем правду, — сказал Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй кивнул.

С каждым днем его здоровье укреплялось. Пролетел уже месяц их пребывания в родовых землях Цзи. Убедившись, что Шэнь Юй полностью восстановился, Шан Цзюньлинь назначил день отъезда.

— А-Юй будет скучать? — спросил Император, закончив отдавать распоряжения теневой страже Дракона.

Шэнь Юй оторвался от древнего фолианта, принесенного из библиотеки клана:

— По кому?

Шан Цзюньлинь подошел и потрогал его щеку – за время ухода лицо Шэнь Юя округлилось, а цвет кожи стал здоровее.

— По этому месту. — Император все еще беспокоился, что кровные узы окажутся сильнее.

За это время Шэнь Юй, кажется, принял Цзи Увана как старшего брата. Тот, в свою очередь, раскрыл клану истинное происхождение Шэнь Юя. Их отношения становились все теплее. В свободные дни Цзи Уван рассказывал брату об истории клана и забавных случаях прошлых лет.

— Ваше Величество все еще переживает? — Шэнь Юй развернулся и положил руки на плечи мужчины. — Где Вы – там и я. Что может сравниться с пребыванием рядом с Вашим Величеством?

Эти слова успокоили Шан Цзюньлиня. Он наклонился, касаясь лбом лба Шэнь Юя:

— Разве Наше общество столь приятно?

Шэнь Юй заглянул в темные, как чернила, глаза Императора и улыбнулся:

— Ваше Величество – повелитель всей Империи. Вам следует быть увереннее. Кто в этом мире может сравниться с Вами? Даже если бы такой нашелся, в моем сердце Вы всегда на первом месте.

— А-Юй сегодня ел мед? Откуда такие сладкие речи? — в глазах Шан Цзюньлиня вспыхнули искорки веселья.

— Может, Ваше Величество само проверит, сладко ли?

Взгляд Императора потемнел. Он склонился, чтобы поймать губы юноши в поцелуй.

Дыхание смешалось. Шэнь Юй закрыл глаза, растворяясь в ощущениях.

Сквозь туман сознания он услышал низкий голос:

— Очень сладко...

Через два дня они покинули земли клана Цзи. На этот раз Цзи Уван не поехал с ними, отправив лишь охрану.

— Закончу дела клана – приеду в столицу, — пообещал он на прощание.

Клан Цзи скрывался от мира сотни лет, но не мог делать это вечно. Сейчас, когда в Империи царил порядок, настало время вернуться.

Цзи Уван активно готовил переселение – дело это было хлопотным. Как глава клана, он должен был все организовать.

В последние дни они часто обсуждали с Шэнь Юем и Шан Цзюньлинем, где поселиться и как обустроить новую жизнь.

— Если что – обращайтесь, — сказал Шан Цзюньлинь.

Уже хотя бы за помощь в исцелении Шэнь Юя он был готов предоставить клану Цзи всевозможные льготы.

Заботясь о здоровье возлюбленного, Шан Цзюньлинь выбрал путь в карете, поэтому двигались они медленнее.

В середине пути пришло зашифрованное донесение от Фан Цзюня. Прочитав, Шан Цзюньлинь приказал изменить маршрут – теперь они ехали прямиком в столицу.

— Что случилось? — спросил Шэнь Юй, видя его серьезное выражение лица.

— Рыбка клюнула, — Император передал письмо.

Прочитав, Шэнь Юй понял причину изменения маршрута. Летний дворец был всего лишь приманкой. Теперь, когда враги попались, настало время выловить главного заговорщика.

Столица

— Из летнего дворца до сих пор нет вестей?

В зале собрания министры перешептывались. Первые сутки отсутствия связи не вызвали тревоги, но на третий день чиновники запаниковали.

Все их попытки связаться с дворцом оставались без ответа.

— Лето уже прошло – почему Его Величество не возвращается с Благородным монархом?

— Говорят, во дворце Император живет затворником. Что происходит?

Вопросы сыпались один за другим, но ответов не было. Даже обычно невозмутимый канцлер на этот раз хранил молчание.

— Успокойтесь, господа. Возможно, просто произошла какая-то заминка. Его Величество находится в летнем дворце под охраной войск, ничто не угрожает его безопасности. — Чиновник Дуань покашлял, пытаясь успокоить собрание.

Несколько министров из аристократических кланов переглянулись. Один из них выступил вперед:

— Даже если речь идет о летнем отдыхе, время уже прошло. Нет причины задерживаться. Мы требуем объяснений – что происходит во дворце?

— Проблема в том, что связь прервана. Я несколько дней назад отправлял письмо чиновнику Фану, но до сих пор не получил ответа. Необходимо отправить кого-то для выяснения обстановки.

Предложение получило единодушную поддержку.

— Но... кого именно послать?

В зале воцарилось молчание. Выбор действительно был непростым – никто не знал реальной ситуации во дворце. Если все в порядке, не вызовет ли неожиданный визит гнев Императора? Не повредит ли карьере? А если случилось нечто серьезное – сможет ли посланец справиться?

В конечном итоге выбрали военачальника, ранее противостоявшего войскам князя Юэ, которому поручили возглавить небольшой отряд.

Решение принял сановник Дуань, а канцлер не возражал. Когда двое высших сановников согласны, остальные не смели перечить.

После собрания канцлер неожиданно подошел к сановнику Дуаню:

— Почему именно этот человек?

Сановник Дуань прищурился:

— У господина канцлера есть более подходящая кандидатура?

— Я лишь надеюсь, что господин Дуань не совершает ошибку, — ответил канцлер с обычной невозмутимостью.

— Я полностью отдаю отчет своим действиям. Вам лучше позаботиться о своем здоровье – вы выглядите неважно.

Разговор закончился холодным расставанием.

В последующие дни связь между столицей и дворцом полностью оборвалась. Семнадцатый принц начал активно контактировать не только с аристократами, но и с некоторыми выходцами из простонародья.

Тем временем Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь, минуя летний дворец, незаметно для всех возвращались в столицу. Через теневую стражу они были в курсе всех событий.

После выхода из земель Цзи Шэнь Юй восстановил связь с Инхо, через которую узнал о ситуации в других регионах. Пока, кроме столицы и ее окрестностей, волнений нигде не наблюдалось.

Шан Цзюньлинь сохранял спокойствие – все было подготовлено, оставалось лишь дождаться развязки.

Из-за начавшегося дождя они остановились в небольшой деревне.

— Похоже, дождь не кончится скоро, — заметил Шэнь Юй, глядя на завесу воды с крыльца.

— Подождем, пока стихнет или хотя бы ослабнет.

Шэнь Юй прижался к мужчине:

— Помнится, в столице мы так же пережидали дождь в крестьянском доме.

Шан Цзюньлинь обнял его, защищая от сырости:

— Тогда А-Юй уснул, и Нам пришлось нести тебя на руках.

— Господа, заходите попить горячего чаю!

Войдя внутрь, Шэнь Юй заметил два изящных фарфоровых чайника. Взяв один в руки, он вдруг замер:

— Ваше Величество, эта посуда...

— Императорского двора.

Глава 236

Все предметы дворцового обихода имели особые метки. Эти скромные на вид чашки были сделаны из редкого фарфора высшего качества – они никак не могли оказаться в этой глухой деревне.

— Хозяйка, где вы приобрели эти чашки? Они мне очень нравятся, хотел бы купить такой же набор, — спросил Шэнь Юй, продолжая осматривать помещение.

— Ах, эти? Их не покупали. Во время сильного ливня много вещей смыло с горы. Мы собрали то, что уцелело. Думали, может, знатные люди попали в беду, но поиски ни к чему не привели.

— С какой именно горы?

— Вон с той, — женщина указала на юго-запад.

Там возвышалась могучая гора. Если бы не этот внезапный дождь, они бы никогда не свернули в эту сторону.

Выпив чай, они решили дождаться окончания дождя. Когда хозяйка вышла, Шэнь Юй спросил:

— Ваше Величество хочет исследовать ту гору?

— Как только дождь прекратится.

Ливень продолжался почти два часа. После его окончания пара не сразу отправилась в путь, а дождалась, пока просохнет дорога.

По просьбе хозяйки ее младший сын вызвался быть проводником:

— Мой мальчик знает каждую тропинку на той горе. Он проведет вас.

Женщина позвала своего младшего сына – мальчика лет двенадцати-тринадцати, в поношенной, залатанной одежде. Его большие черные глаза смотрели с неподдельным любопытством. Несколько раз он украдкой разглядывал Шэнь Юя, думая, что остался незамеченным. Взгляд подростка был чистым и ясным, не вызывающим раздражения, поэтому Шэнь Юй не стал его разоблачать.

В тот вечер дождя не было, и женщина приготовила для них комнату своего сына:

— У нас скромные условия, прошу вас, молодые господа, не судить строго.

— Это нам следует благодарить вас, тетушка, за то, что приютили нас. Иначе мы до сих пор могли бы мокнуть под дождем, — вежливо ответил Шэнь Юй, несколькими фразами расположив к себе хозяйку.

Женщина рассказала им многое о деревне.

Эта деревня располагалась у подножия горы, окруженная с трех сторон горами, так что выбраться отсюда было трудно. Жители в основном жили за счет собственного хозяйства, выращивали у подножия немного зерна, а время от времени мужчины ходили вместе на охоту в горы, чтобы пополнить запасы. Ту самую чашу они тоже нашли во время охоты.

Муж и старший сын хозяйки отправились на рынок продавать добычу, оставив дома только ее с младшим сыном. Как объяснила женщина, так было почти в каждом доме – оставались лишь старики, женщины и дети.

Теперь Шэнь Юй понял, почему встреченные ими по пути в деревню люди смотрели на них с настороженностью. Если в доме нет взрослых мужчин, появление незнакомцев, да еще и мужчин, естественно, вызывало опасения.

Поговорив еще немного, женщина вышла. Шэнь Юй сел на кровать и ткнул Шан Цзюньлиня в руку.

Тот опустил взгляд:

— Что такое?

— Ваше Величество раньше жил в таких условиях? — Шэнь Юй положил голову на плечо мужчине, невольно вспоминая прошлую жизнь. В те времена, когда он работал на князя Юэ, ему приходилось скитаться, терпеть лишения и ночевать в домах крестьян. Тогда он не придавал этому значения, но сейчас, находясь рядом с Шан Цзюньлинем, даже в самых тяжелых условиях он чувствовал себя счастливым.

Обратный путь в столицу никак нельзя было назвать комфортным. Шэнь Юй не был изнеженным, для него это не составляло проблемы, но Шан Цзюньлинь испытывал легкое чувство вины.

Мужчина хорошо это скрывал, но Шэнь Юй все равно ощущал. Он понимал причину: Шан Цзюньлинь всегда хотел дать ему самое лучшее, а этот путь обратно в столицу был далек от идеала.

Шан Цзюньлинь взял его руку:

— Во время военных походов приходилось ночевать как получится. Но тогда это было в одиночку, а теперь рядом А-Юй – и все ощущается иначе. — Пока А-Юй рядом, Шан Цзюньлиню было все равно, в каких условиях они находились.

— Оставаться на ночь с Вашим Величеством – совсем другое чувство, — тихо проговорил Шэнь Юй, словно размышляя вслух. — Сегодня я подумал: если бы с Вашим Величеством пришлось жить в маленькой деревушке, встречать рассветы и провожать закаты, это тоже было бы хорошо.

Шан Цзюньлинь крепче сжал его руку:

— Мы…

— Если бы мы действительно жили здесь, как все остальные, Ваше Величество охотился бы, чтобы содержать меня? — перебил его Шэнь Юй. — Я ведь ни поднять, ни толком понести ничего не могу – без Вашего Величества, наверное, даже еды бы не добыл.

Шан Цзюньлинь невольно представил эту картину: если бы он не был Императором, а простым деревенским жителем, он бы изо всех сил старался обеспечить А-Юю достойную жизнь.

У него были силы – он мог бы охотиться в горах, обрабатывать поля… А-Юю не пришлось бы делать ничего тяжелого – он бы просто ждал его дома.

Они были бы самой обычной парой, и Шан Цзюньлинь делал бы все, чтобы исполнить любое желание А-Юя…

— Ваше Величество, говорите же! — Шан Цзюньлинь молчал, и Шэнь Юй недовольно ткнулся лбом в его плечо.

Шан Цзюньлинь обнял его и прижал к себе, нежно касаясь лицом его щеки:

— А-Юю не нужно ничего делать. Мы будем заботиться о тебе, не позволим ни малейших трудностей или лишений.

Шэнь Юй рассмеялся от его серьезности и, обняв мужчину, залился смехом.

Возможно, из-за вечернего разговора той ночью ему приснился сон.

Во сне они с Шан Цзюньлинем жили в этой деревне. Днем Шэнь Юй сидел на скамеечке (которую мужчина сделал для него своими руками) и наблюдал, как тот, в грубой холщовой одежде, работал в поле.

В летний зной мужчина, покрытый потом, подходил к нему, и Шэнь Юй вставал, доставал чистый платок и вытирал ему лоб. Но внезапно сильные руки обхватывали его за талию, и он падал в объятия.

Над его головой раздавался смех, а когда он, покраснев, пытался вырваться, его снова притягивали обратно.

Проснувшись, Шэнь Юй чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Он сел на кровати, огляделся и на мгновение даже не понял – то ли это реальность, то ли сон стал явью.

В этот момент в комнату вошел Шан Цзюньлинь и сразу заметил растерянного юношу.

— А-Юй проснулся? — не раздумывая, он быстро подошел к кровати, обнял его и нежно приласкал.

Каждое утро, сразу после пробуждения, Шэнь Юй какое-то время пребывал в полусонном состоянии – в эти моменты он был особенно мягким и покладистым, и Шан Цзюньлинь обожал его таким.

Постепенно сознание прояснилось, и Шэнь Юй высвободился из объятий:

— Кажется, на улице выглянуло солнце.

— Да, — Шан Цзюньлинь подал ему одежду и помог одеться. — После завтрака Мы собирались подняться в горы. А-Юй останется здесь или пойдет с Нами?

Эти слова странным образом совпали с тем, что происходило во сне, и Шэнь Юй не сдержал смешка.

— Чему смеется А-Юй? — удивился Шан Цзюньлинь.

— Просто подумал, что сейчас Ваше Величество очень похожи на то, о чем говорили вчера: я жду дома, пока муж идет на охоту, чтобы меня прокормить… — он снова рассмеялся.

Шан Цзюньлинь поправил ему рукава:

— Действительно похоже. Так А-Юй будет ждать мужа дома?

— Нет, я пойду с мужем, куда бы он ни пошел, — Шэнь Юй приподнял подбородок, чтобы тому было удобнее поправлять воротник.

Шан Цзюньлинь смотрел на этого беззащитного юношу, который так доверял ему, и, сколько ни сдерживался, не вытерпел – наклонился и поцеловал его.

Властный, безраздельный поцелуй.

Шэнь Юй слабо ахнул: «М-м-м…» — но, поняв, что вырваться не удастся, закрыл глаза и предался этому утреннему «обслуживанию».

Шан Цзюньлинь был возбужден, и Шэнь Юй тоже воспламенился, но, к сожалению, время и место не позволяли продолжать. Через некоторое время им пришлось разомкнуться, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля.

Шэнь Юй прислонился к груди мужчины – их дыхание было тяжелым. Внезапно он рассмеялся, будто о чем-то вспомнив.

Тихий смех заставил его тело слегка дрожать, и едва утихнувший огонь в Шан Цзюньлине чуть не разгорелся вновь. Ему пришлось схватить юношу за плечи и слегка отстранить от себя.

— А-Юй, чему ты смеешься?

Голос мужчины был низким и хриплым, пропитанным нерастраченным желанием и глубокой покорностью судьбе.

— Смеюсь над Вашим Величеством… — в голосе Шэнь Юя звенело веселье. — У Вашего Величества тоже бывают такие дни…

Шан Цзюньлинь не возражал против насмешек. Он слегка наклонился, приблизился к уху юноши и слегка укусил жемчужную мочку:

— Смеешь подшучивать над Нами? По возвращении во дворец Мы как следует тебя накажем…

При таких обстоятельствах и в такой позе не нужно было объяснять, каким именно будет это наказание.

Шэнь Юй вздрогнул – на этот раз не от смеха. Он ухватился за рукав мужчины, его бледные пальцы резко контрастировали с черной тканью, и вызывающе произнес:

— С нетерпением жду.

Глаза Шан Цзюньлиня мгновенно потемнели, в них бушевали эмоции, а рука, сжимавшая плечо Шэнь Юя, невольно усилила хватку.

Почувствовав опасность, Шэнь Юй слегка кашлянул, напоминая:

— Э-э, Ваше Величество, нам пора выходить.

Шан Цзюньлинь закрыл глаза, подавляя телесные реакции.

После их шалостей прошло неменее получаса прежде чем, они наконец покинули комнату.

Завтрак уже был готов. Из-за скромных условий подали лишь простую рисовую кашу и соленья. Женщина расставила приборы и застенчиво замерла в стороне.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь сели за стол, позавтракали, затем немного прогулялись и отправились в горы под руководством младшего сына хозяйки.

Горная тропа была извилистой, а после вчерашнего дождя – еще и грязной. Пройдя некоторое время, Шан Цзюньлинь внезапно остановился.

Юноша посмотрел вперед:

— Дальше дорога сложнее.

Шэнь Юй тоже взглянул – тропа действительно сузилась.

За ними следовали несколько теневых стражников, а еще часть скрывалась в тени. По пути юноша несколько раз с любопытством разглядывал стражей – он не понимал, откуда вдруг появилось столько людей, ведь раньше их не было видно.

Шан Цзюньлинь подошел к Шэнь Юю:

— Я понесу тебя на спине.

Шэнь Юй подумал и не стал отказываться. Ощущение безопасности охватило его, когда он прижался к широким плечам мужчины.

— Вы братья? — с завистью спросил юноша. — У вас такие хорошие отношения! Мой старший брат никогда не носит меня на спине.

— Мы не братья, — Шэнь Юй повернул голову. — Он мой возлюбленный.

— Разве не так, братец А-Линь?

Глава 237

Шан Цзюньлинь споткнулся. Шэнь Юй явно почувствовал, как на мгновение напряглось тело мужчины. Он прижался к его плечам и тихо рассмеялся.

Шан Цзюньлинь спокойно произнес:

— Не шали.

Юноша рядом широко раскрыл глаза, ошеломленно глядя на них:

— Вы…

Шэнь Юй все же помнил, что нельзя подавать дурной пример ребенку, и проглотил уже готовые сорваться с губ слова.

— Ваши отношения… как у Императора и его Благородного монарха? — Юноша не смел смотреть на них прямо и шел, опустив голову. Но, будучи ребенком, не смог сдержать любопытства и через некоторое время спросил.

Шэнь Юю стало интересно. Лежа на спине мужчины, он повернулся к юноше:

— А какие отношения у Императора и его Благородного монарха?

— Ну… они очень любят друг друга! Император ради него отказался от других и никому не позволяет обижать его. Когда я вырасту, я тоже хочу быть как Император – жениться только на любимой, защищать ее и не позволять никому обижать! — с серьезным видом заявил юноша.

— Хорошая цель, — Шэнь Юй рассмеялся. — У тебя обязательно получится.

Похвала обрадовала юношу, и счастье засияло в его глазах:

— А еще я хочу, как Император, стать великим генералом, защищать Дахуань и давать отпор всем, кто нас обижает!

— Тогда ты непременно станешь грозным генералом, — сказал Шэнь Юй.

Юноша разошелся не на шутку, с воодушевлением рассказывая о подвигах Императора, даже не подозревая, что сам Император находится рядом, слушая их разговор, неся на спине того, с кем беседовал мальчик.

Шэнь Юй, едва сдерживая смех, слушал рассказы о «великом императоре». Если бы обстоятельства позволяли, он бы непременно спросил, что чувствует в этот момент сам герой этих историй.

Разговаривая, они незаметно достигли цели. Юноша остановился и указал вперед:

— Вон там. Именно там мы нашли чашу.

Среди деревьев впереди виднелись беспорядочные земляные насыпи со следами недавних раскопок.

Шэнь Юй похлопал Шан Цзюньлиня по плечу:

— А-Линь, отпусти меня.

При посторонних Шэнь Юй, конечно, не называл Шан Цзюньлиня «Ваше Величество». Все это время они не раскрывали своих настоящих личностей.

Шан Цзюньлинь опустил Шэнь Юя на землю, и они подошли к насыпям. Шэнь Юй сломал ветку и начал ковырять землю.

— Все ценное деревенские уже забрали, остались только разбитые и бесполезные вещи, — пояснил юноша, увидев действия Шэнь Юя.

Покопавшись, Шэнь Юй действительно обнаружил осколки фарфора.

— Разве никто не интересовался, откуда здесь эти вещи? — спросил он, отбрасывая ветку.

Беседа по пути расположила юношу к Шэнь Юю, и он охотно делился с тем, кто поддержал его мечты:

— Конечно, интересовались! Столько ценных вещей – как не заинтересоваться? Староста даже организовал поисковый отряд, но ничего не нашел.

Они осмотрели окрестности, но тоже безрезультатно.

Однако сам факт появления императорских вещей в этом месте был подозрительным. Оставив часть стражников для дальнейшего осмотра, Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь в сопровождении юноши спустились с горы.

На подъем и спуск ушло несколько часов. К их возвращению земля уже почти высохла. Хотя изначально Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь должны были уже отправиться обратно в столицу, оба были озадачены внезапным обнаружением императорских вещей и решили задержаться.

После восхождения одежда запачкалась, поэтому они переоделись и уединились в комнате.

— Эти императорские предметы... Могут ли они быть связаны с тем, о чем рассказывал бывший Великий наставник Цзэн? — Шэнь Юй перебирал в уме все возможности, но не находил объяснения, почему императорские вещи могли оказаться здесь.

Деревня была самой обычной – данные, полученные от теневых стражей, не оставляли сомнений. Все императорские регалии после инвентаризации тщательно хранились, а пожалованные предметы фиксировались в специальных реестрах. После восшествия Шан Цзюньлиня на престол за это отвечали специальные чиновники. Во время засухи в Субэе бюро налогов заново проверило все хранящиеся в казне ценности – о пропаже или утере было бы известно сразу.

Раз этого не произошло, значит, с казенным имуществом все в порядке. Следовательно, эти вещи могли покинуть дворец только до воцарения Шан Цзюньлиня.

— По показаниям бывшего Великого наставника Цзэна, одна партия уже найдена, но должна существовать еще одна. Независимо от того, относится ли найденное к ней, необходимо выяснить, как это оказалось здесь, — сказал Шан Цзюньлинь.

Чтобы не привлекать внимания, Император не стал извещать местные власти, поручив расследование теневым стражам.

Через два дня стражи доложили о находке.

В глубине горных хребтов они обнаружили пещеру. Видимо, из-за многолетних дождей часть свода обрушилась, и некоторые предметы вместе с грунтом вынесло наружу, где их и нашли жители деревни.

Стоя в пещере, Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь молчали.

Перед ними находились ящики разных размеров. Некоторые уже вскрыли стражники, обнажив содержимое.

Взгляду предстали несметные сокровища – в основном золото и серебро. Шэнь Юй взял один из драгоценных камней – качество было превосходным.

— Не ожидал, что, просто пережидая дождь, мы наткнемся на такое, — вздохнул Шэнь Юй, возвращая камень на место.

Эта находка полностью превзошла ожидания Шан Цзюньлиня. Он разослал людей по всей империи Дахуань на поиски возможных сокровищ, оставленных покойным Императором, но в итоге они случайно обнаружили их сами.

— Все-таки А-Юй – Наше счастливое предзнаменование, — тихо произнес Шан Цзюньлинь.

— Почему Ваше Величество так считает?

Император покачал головой, не отвечая.

Если бы не беспокойство о здоровье Шэнь Юя, даже в дождь Шан Цзюньлинь не стал бы искать укрытия. Тогда они бы прошли мимо этой деревни и всего последующего.

Погода прояснилась, а в столице их ждали важные дела. Оставив часть стражей охранять находку, Шан Цзюньлинь и Шэнь Юй отправились в обратный путь. Разобраться с сокровищами можно будет позже.

— На этот раз министр финансов будет вне себя от радости, — заметил Шэнь Юй, опуская занавеску кареты.

После конфискации богатств у бывшего Великого наставника Цзэна министр несколько дней ходил окрыленный, щедро выделяя средства на различные проекты. В тот период чиновники наперебой вносили предложения, требующие финансирования, и все единодушно желали, чтобы министр финансов всегда оставался таким сговорчивым.

Шан Цзюньлинь, погруженный в свои мысли, не сразу отреагировал.

Карета двигалась без остановок, пока не достигла небольшого городка близ столицы.

Там их ждало послание от канцлера: в столице назревала буря.

На этот раз даже простолюдины ощущали неладное.

— Уже похолодало, а Его Величество и Благородный монарх все еще не вернулись?

— Верно, обычно они не задерживаются так надолго. Уже почти три месяца.

— Может, Их Величества увлеклись совместным времяпрепровождением и забыли о возвращении?

— Но во дворце условия ничуть не хуже, чем в загородной резиденции!

— Мой двоюродный дядя служит у чиновника Фана. Говорит, тот уже давно не выходит на связь с семьей.

— Наверное, их что-то задержало.

— Не только это. В последнее время многие чиновники выглядят озабоченными. Не заметили, как канцлер стал редко появляться на людях?

— Зато некоторые весьма активны. На днях один сановник устроил пир, пригласив множество чиновников. Канцлер тоже был.

То, что ощущали простые люди, чиновники видели еще отчетливее. С каждым днем отсутствие вестей из загородной резиденции вызывало все больше беспокойства.

— Что происходит с Его Величеством?

— Есть какие-то новости?

Наиболее проницательные чиновники замечали скрытые перемены. Не понимая их природы, они лишь наблюдали.

Канцлер постепенно отходил в тень, в то время как влияние сановника Дуаня росло. Баланс между чиновниками из аристократических и простых семей, поддерживаемый Шан Цзюньлинем, начал нарушаться.

Несколько сановников, близких к канцлеру, собрались в его резиденции для обсуждения ситуации.

— Ваша светлость тоже не знает, что происходит? Чего добиваются аристократы во главе с сановником Дуанем?

Создание новых школ было приостановлено, другие начинания тоже столкнулись с препятствиями. Чиновники из простых семей, застигнутые врасплох, начали терять позиции.

— Неужели они не боятся гнева Его Величества по возвращении? Или...

Недосказанное повисло в воздухе, но все понимали: аристократы ведут себя так дерзко, словно обладают некой тайной информацией. В каком состоянии находится Император? Что на самом деле происходит в загородной резиденции?

Эти вопросы не давали покоя собравшимся. Они не понимали, почему проблемы возникли именно сейчас.

— Если бы мы знали, что так выйдет, ни за что не позволили бы Его Величеству отправиться в резиденцию с такой малочисленной свитой.

— Даже если бы мы не согласились, что изменилось бы? Разве решения Его Величества когда-либо пересматривались?

Эта констатация факта не требовала возражений – все министры прекрасно знали, что до сих пор лишь Шэнь Юй обладал способностью повлиять на решения Шан Цзюньлиня.

— А как обстоят дела с Благородным монархом? Есть ли какие-то движения со стороны дома маркиза Чжэньбэй?

— Нет. Если задуматься, маркиз Чжэньбэй в последнее время ведет себя подозрительно тихо. Раньше он активно общался со многими чиновниками, пытаясь вернуться ко двору, но сейчас словно затаился.

— Его низкородный сын был осужден за покушение на Благородного монарха. Интересно, как Его Величество поступит с самим маркизом.

Маркиз Чжэньбэй также трепетал в ожидании своей участи. Он уже понял, насколько Император ценит его законного наследника, и осознавал, что дело Шэнь Цинжаня, пытавшегося навредить Шэнь Юю, не будет забыто.

Гнев Сына Неба – кто мог выдержать его? Пока меч не опустится на голову, маркиз не обретет покоя.

В кабинете резиденции Чжэньбэй-хоу маркиз восседал на главном месте, а вокруг расположились его доверенные лица. Один из них проговорил:

— Ваша светлость, вам следует поторопиться с решением.

— Но это мой единственный законный наследник... — маркиз колебался.

— Если бы старший молодой господин был с вами заодно, вам не пришлось бы об этом задумываться. Но он явно не на вашей стороне. Вашей светлости стоит подумать о себе. Кто знает, не повлечет ли дело второго молодого господина последствий для вас? — уговаривал приближенный.

— Ваша светлость, заслуги перед новым правителем и законный сын, который может оказаться против вас – что важнее, очевидно.

Глава 238

Выражение лица маркиза смягчилось. Он понимал логику своих людей, но риск казался ему чрезмерным.

Несколько дней назад в резиденцию явился человек, заявивший, что обладает указом покойного Императора. Он утверждал, что Шан Цзюньлинь взошел на престол незаконно, и что теперь, после многолетней подготовки, настало время восстановить справедливость.

Как наследственный маркиз, маркиз Чжэньбэй должен был сделать правильный выбор. Маркиз не дал согласия сразу, попросив время на размышления. После ухода гостя он собрал доверенных лиц, но до сих пор не принял решения.

Шан Цзюньлинь правил уже много лет, его позиции были прочны. Рисковать сейчас было слишком опасно. К тому же, его законный сын был единственным в императорском гареме и, вероятно, останется единственным спутником Императора. Незачем идти на такой риск ради сомнительного предприятия.

— Я все же считаю это авантюрой. Если тот человек явится снова, скажите, что я болен или занят. Не допускайте его ко мне, — после долгих раздумий маркиз объявил решение.

— Ваша светлость! — Приближенный не ожидал такого исхода. — Прошу вас еще раз обдумать...

— Ты настойчиво склоняешь меня к измене. Позволь спросить, какие у тебя самого намерения? — Маркиз грохнул кулаком по столу, его лицо исказилось от гнева.

— Этот подчиненный... этот подчиненный лишь полагал, что вашей светлости не следует прозябать в бездействии. Нынешний Император не ценит вас, но найдется достойный правитель, который... — Говоривший не ожидал такой реакции. Холодный пот выступил у него на спине, голос стал тише.

— Моя судьба – не предмет ваших обсуждений.

В резиденции маркиза Чжэньбэй имелись осведомители Инхо. Как только неизвестный посетил резиденцию, информация дошла до Шэнь Юя через эту сеть. Он был в курсе всего происходящего.

— На этот раз он принял верное решение, — Шэнь Юй сложил донесение и тихо вздохнул.

О ситуации в столице докладывали теневые стражники. Оставаясь в тени, они были глазами и ушами Шан Цзюньлиня. Все, что они узнавали, становилось известно Императору в течение дня.

Те, кто считал свои действия скрытыми, даже не подозревали, что находятся под наблюдением.

За годы правления Шан Цзюньлинь установил контроль над Империей, далеко превосходивший ожидания недоброжелателей.

Деятельность дома маркиза Чжэньбэй также не ускользнула от бдительности стражей.

Получив донесение, Шан Цзюньлинь поделился им с Шэнь Юем:

— Если бы маркиз действительно согласился на их предложение, Мы не знали бы, как поступить с ним.

Узнав, что маркиз отказался, Император почувствовал облегчение. Маркиза Чжэньбэй был родным отцом Шэнь Юя. Соверши он непростительное, это неизбежно отразилось бы на его сыне – чего Шан Цзюньлинь допустить не мог.

— Ваше Величество должны поступать по закону, не считаясь со мной, — Шэнь Юй сразу понял опасения Императора.

— Даже если А-Юй не придает этому значения, Мы не позволим, чтобы на него легла тень позора, — даже если этот позор исходил бы от маркиза Чжэньбэй.

— Как Ваше Величество намерены поступить с ним? — Голос Шэнь Юя звучал холодно и отстраненно, будто речь шла о постороннем чиновнике, а не о родном отце.

— То, что он сделал тебе, нельзя оставить безнаказанным. Но Мы также не позволим, чтобы это повлияло на тебя. А-Юй может не беспокоиться – Мы разберемся. Или, может, у тебя есть свои соображения? — Шан Цзюньлинь погладил щеку Шэнь Юя, легко касаясь пальцами.

— Пусть Ваше Величество решает, — Шэнь Юй прижался к его ладони.

В прошлой жизни, не сдерживая себя, он лишил маркиза всего – власти, богатства, всего, что тот ценил. Чем больше маркиз чего-то желал, тем вернее Шэнь Юй отнимал это.

В этой жизни он не хотел идти тем же путем. Раз Шан Цзюньлинь спрашивал, значит, у него уже было решение. Шэнь Юй мог доверить ему это дело.

— С Вашим Величеством мне, кажется, не о чем беспокоиться, — прошептал Шэнь Юй. — Ваше Величество все устроит наилучшим образом, не так ли?

— Так и есть. Если А-Юй не хочет об этом думать, предоставь все Нам, — Шан Цзюньлинь склонился, коснувшись губами шеи Шэнь Юя.

Он не желал, чтобы посторонние занимали мысли Шэнь Юя – ни любовью, ни ненавистью. В его сердце и глазах должен был быть только он один. Лучший исход – чтобы все его внимание принадлежало лишь Императору.

Это были мысли, которые Шан Цзюньлинь никогда не озвучил бы вслух.

— Как обстоят дела в столице? — После мгновений нежности с Императором Шэнь Юй перешел к делу.

— Часть чиновников перешла на сторону противника. Одни сделали это добровольно, у других есть компромат, вынуждающий их присоединиться. Шан Цзюньи уже прибыл в столицу и тайно встречался со многими сановниками. Как только придет весть из загородной резиденции, они, вероятно, начнут действовать. — Говоря об этом, тон Шан Цзюньлинь был холоден.

Шан Цзюньи – семнадцатый принц. Когда Шан Цзюньлинь взошел на престол, тому не было и десяти лет. Его мать была простолюдинкой, на короткое время завоевавшей благосклонность покойного Императора. Без влиятельной родни за спиной эта мать с сыном всегда оставались в тени.

Его удельное владение также было незначительным. Все эти уделы были дарованы покойным Императором, опасавшимся, что Шан Цзюньлинь выкорчует всех под корень. Таким непримечательным принцам, как Шан Цзюньи, просто выделяли клочок земли.

— Удел семнадцатого принца... — Шэнь Юй вспомнил недавно увиденную информацию. — Кажется, находится рядом с владениями князя Аня?

— На лошади можно добраться за полдня, — подтвердил Шан Цзюньлинь.

— У семнадцатого принца есть указ покойного Императора. Он подлинный? — Шэнь Юй перешел к другому вопросу. Важной причиной перехода аристократов на другую сторону был именно этот указ. Однако документ хранился в тайне, никто его не видел.

— Мы приказали теневым стражам Дракона искать, но ничего не нашли. — Шан Цзюньлинь нахмурился. Узнав об указе, он сразу отправил стражников на поиски, но те до сих пор ничего не обнаружили. Казалось, это была чистая выдумка.

— Не может быть, чтобы это был просто блеф. Не увидев доказательств, чиновники не стали бы так легко верить.

Добравшиеся до дворца и пережившие чистки не были глупцами. Как бы искусно ни была соткана ложь, она не могла обмануть всех.

— Когда Ваше Величество взошли на престол, происходило ли что-то необычное? — Если покойный Император оставил такую лазейку против Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй мог в это поверить. Ведь он успел разграбить казну и армию – еще один указ не казался чем-то невероятным.

— В то время... — Шан Цзюньлинь вспомнил события года своего восшествия.

Вернувшись с войском в столицу, он узнал не о наградах, а о заговоре Императора и его фаворитов с целью отобрать у него военную мощь. Шан Цзюньлинь не стал ждать удара, взяв инициативу в свои руки и установив контроль над столицей.

С убийственной аурой он вошел во дворец и при поддержке верных министров принял указ о престолонаследии от неохотно подчинившегося императора.

— Покойный император был тяжело болен, едва мог встать с постели, его здравомысленные периоды были кратки. Он хотел отобрать Нашу армию, вернув Нас в положение жертвы, но не знал, что из-за его безрассудства министры уже отвернулись от него. Его фавориты, творящие зло, вызвали всеобщий гнев. Когда Мы казнили их, никто не встал на его сторону. Как бы он ни сопротивлялся, ему пришлось подписать указ о передаче трона Нам.

Не говоря уже о том, что Шан Цзюньлинь был единственным законным наследником, достойным стать наследным принцем. Все способные принцы были устранены, остальные либо уступали ему в силе, либо были слишком молоды. У покойного Императора не было иного выбора.

— В тот год произошло многое. Если говорить о странностях, их тоже было немало. Ближе к Новому году несколько князей вернулись в столицу. Благодаря усилиям князей Ли и Аня императорский клан также встал на Нашу сторону. Чтобы предотвратить неожиданности, Мы поставили стражу у покойного Императора. Он не оставлял других указов.

Шэнь Юй решил поручить Инхо также заняться этим вопросом.

Он не скрывал от Шан Цзюньлиня существование этой организации. Император не возражал – он знал, что Шэнь Юй не был хрупким существом, нуждающимся в защите. Если тот что-то задумывал, ничто не могло ему помешать.

— Жаль, что евнухи, пользовавшиеся доверием покойного Императора, были казнены. Иначе, возможно, удалось бы что-то выведать у них.

— Независимо от происхождения указа, он мало повлияет на наши планы.

— А-Юй прав.

Местонахождение указа интересовало не только Шан Цзюньлиня и Шэнь Юя. Семнадцатый принц тоже ломал голову. Его слуга уверял, что указ существует, но сам принц никогда его не видел.

Чем ближе был день выступления, тем беспокойнее становилось ему. В год восшествия брата на престол он был мал, но кое-что понимал. Он не видел своих преимуществ перед братом, которые позволили бы ему занять трон.

Конечно, желание было. Они оба были принцами – почему брат мог, а он нет? Будь у него совсем уж никаких амбиций, он не оказался бы здесь.

— Ваша светлость, уже поздно. Вам следует отдохнуть, чтобы встретить грядущие события во всеоружии. — Приближенный евнух накинул на принца верхнюю одежду.

Семнадцатый принц взглянул на бескрайнюю ночь и вернулся в покои.

Скоро он сможет законно появиться в этом великолепном городе и стать его новым хозяином. Все, кто смотрел на него свысока, будут лежать у его ног.

Что бы ни предпринимал Шан Цзюньлинь, трон в итоге достанется ему.

Уложив принца спать, евнух тайно покинул резиденцию и доложил о каждом его шаге человеку в тени.

Все это не ускользнуло от теневой стражи.

— Воображает себя победителем, даже не подозревая, что каждое его действие идет по чужому сценарию. Что сказать о семнадцатом принце – самоуверенный или просто глуп? — Прочитав донесение, Шэнь Юй подпер подбородок рукой, в глазах мелькнула легкая насмешка. — С такими способностями бросать вызов Вашему Величеству – чистейшее самонадеянность.

— В глазах А-Юя Мы настолько могущественны? — Шан Цзюньлинь забрал донесение, отложил его и сел рядом с Шэнь Юем.

Тот подвинулся, освобождая место, и с улыбкой произнес:

— Ваше Величество, конечно, могущественны. Если бы это было не так, разве я остался бы рядом по собственной воле?

— О? — Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за подбородок. — Пусть А-Юй расскажет, в чем именно Мы могущественны?

— Конечно, во всем.

— Включая постель?

Шэнь Юй, ошарашенный прямолинейной откровенностью мужчины: «…»

Глава 239

Шан Цзюньлинь пристально смотрел на Шэнь Юя. Под этим взглядом фарфоровая кожа юноши постепенно окрашивалась в алый цвет.

— Почему А-Юй замолчал? — Уголки губ мужчины приподнялись, он приблизился к уху юноши, его бархатистый голос никак не сочетался с непристойностью заданного вопроса.

— Как Ваше Величество может... — Шэнь Юй замолчал, почувствовав, как его мочку уха слегка прикусили.

Отпустив «пострадавшую» мочку, Шан Цзюньлинь тихо рассмеялся, его горячее дыхание обжигало чувствительную кожу, усиливая румянец.

— Почему А-Юй не отвечает Нам? — Император поднял прядь волос Шэнь Юя, обвивая ее вокруг пальца. — Разве не ты сам начал?

Шелковые волосы, мягкие и ароматные.

— Я сказал – Ваше Величество превосходен во всем, и в постели, естественно... — Шэнь Юй слегка повернул голову, его губы коснулись пальцев Императора. Глаза блестели, когда он медленно произнес последнее слово: — ...превосходен.

Пальцы, сжимавшие его подбородок, внезапно усилили хватку. Шэнь Юй почувствовал легкую боль, но проигнорировал ее, подняв руку, чтобы коснуться лица мужчины.

Температура Шэнь Юя всегда была низкой, и даже после излечения от «Цзеинь» это не изменилось. Прохладные пальцы не охладили пыл мужчины, а, напротив, словно искра упала в сухую солому, разожгли пламя еще сильнее.

Почувствовав, как участилось дыхание Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй усмехнулся:

— Разве Ваше Величество не хотели услышать мой ответ? Я отвечаю... м-м… — Не дав ему закончить, Шан Цзюньлинь склонился, чтобы захватить его губы.

Шэнь Юй не сопротивлялся, обвив руками шею мужчины и притягивая его к себе. Он никогда не отвергал поцелуи Шан Цзюньлиня – возможно, потому, что сильно увлекся этой близостью.

При свете свечей зрение затуманивалось, тени плясали, а черные волосы, рассыпавшиеся по плечам, были подняты мужчиной и нежно поцелованы.

— А-Юй, скажи… Разве Этот Император не искусен?

Шэнь Юй судорожно сжал ткань в руках, его дыхание стало горячим, и он мог только беспомощно кивнуть.

Когда буря утихла, Шэнь Юй лежал в объятиях Шан Цзюньлиня, обессиленный и не желавший пошевелиться.

Человеческая способность адаптироваться поистине удивительна – по сравнению с первыми разами, сейчас дискомфорт Шэнь Юя значительно уменьшился.

Немного отдохнув, он промолвил:

— Ваше Величество, помассируйте мне спину.

Массаж для Шэнь Юя давно стал привычным делом для Шан Цзюньлиня. Он начал разминать спину юноши с подходящей силой.

— Где-то еще болит? — тихо спросил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй покачал головой. На самом деле, боль была несильной – ему просто хотелось немного поупражнять свою власть над императором.

Они замолчали, вокруг царила уютная атмосфера. Слуги, получив приказ, подали подогретую воду.

Шан Цзюньлинь встал, налил чашку воды и вернулся, снова обняв Шэнь Юя:

— Попей воды, промочи горло.

Шэнь Юй наклонился и выпил воду из рук Шан Цзюньлиня:

— Как дела у генерала Гу?

— Почему А-Юй вспоминает о других мужчинах в такой момент? — Шан Цзюньлинь отставил чашку, в его голосе слышалось недовольство.

Оно было направлено не на Шэнь Юя, а на генерала Гу, осмелившегося отвлекать его внимание в такой момент.

— Мы изначально обсуждали важные дела, это Ваше Величество... — Шэнь Юй не закончил, но оба понимали, что он имел в виду.

— Это Наша вина, — удовлетворенный мужчина был сговорчив. — Но как можно устоять перед таким соблазном, как А-Юй? Перед тобой у Нас нет никакого самообладания.

— Ваше Величество обвиняет меня? — Шэнь Юй искоса посмотрел на мужчину, уголки его глаз слегка опустились.

— Как Мы можем обвинять А-Юя? Это Наша слабость. Прошу, не сердись на Нас. — Шан Цзюньлинь нежно прижался щекой к Шэнь Юю, его голос был полон безграничной нежности.

Шэнь Юй, конечно, не стал бы злиться из-за такого пустяка. Чем сильнее было его влияние на Шан Цзюньлиня, тем глубже была любовь Императора. Шэнь Юю нравилось это чувство – быть нужным.

— Я не сержусь на Ваше Величество, — Шэнь Юй прижался щекой к Шан Цзюньлиню. — Давайте вернемся к делам.

Наигравшись, Шан Цзюньлинь перешел к сути:

— Гу Хуай реорганизовал армию семьи Линь и контратаковал тех, кто прятался в горах, ожидая удобного момента. Сейчас он уже направляется в столицу.

Шэнь Юй: «Такие масштабные действия – неужели заговорщики еще не узнали?»

Шан Цзюньлинь: «Пока нет. Гу Хуай действовал быстро, застав их врасплох и не дав возможности предупредить других. Ранее он симулировал, что все идет по их плану, поэтому сейчас их внимание сосредоточено на столице. К тому времени, как они что-то поймут, будет уже слишком поздно что-то менять».

Шэнь Юй: «А как обстоят дела в загородной резиденции? Туда ведь направили людей».

Шан Цзюньлинь: «Фан Цзюнь справится. Мы послали подкрепление – ничего не случится».

Положение в резиденции было далеко не таким тяжелым, как представляли себе министры.

Чтобы устранить Шан Цзюньлиня, заговорщики отправили элитных убийц, а также окружили резиденцию войсками, блокировав все входы и выходы. Даже внутри было много их людей.

Нельзя было отрицать их подготовку – если бы все это не было изначально ловушкой, расставленной Шан Цзюньлинем, их план мог бы нанести серьезный урон.

Но Император все предусмотрел. Кажущаяся малочисленность его свиты была обманчива – войска ждали в засаде. Сначала они не подавали признаков жизни, создавая иллюзию успеха заговора, но по приказу Шан Цзюньлиня должны были обрушиться на врага, как призраки на поле битвы.

Богомол, ловящий цикаду, не замечает воробья позади. Полагающие себя победителями еще не знали, что сами попали в расставленные охотником сети.

[прим. ред.: досл. Богомол ловит цикаду, а желтая птица уже позади – идиома, означающая, что тот, кто сосредоточен на кратковременной выгоде, часто не замечает угрозы: а) на всякую силу есть управа; б) не думать о неизбежном возмездии; бросаться за наживой, не думая об опасности.

Происходит из трактата «Хань Фэй-цзы»: Садовник увидел богомола, ловящего цикаду, но не заметил желтую птицу, готовую склевать богомола – а сам в этот момент целился в птицу из рогатки, не видя за собой приближающегося стражника.

Почему в переводе «воробей», если говорят о желтой птице? Потому что досл. «黃雀» [хуан цюэ] – желтый + маленькая птица (общий термин для семейства воробьиных), и, в целом, чаще относится к желтоголовой овсянке (лат. Emberiza citrinella), которая водится в Восточной Азии. Это небольшая птица с желтым оперением, близкая к воробьям.

Согласитесь, если написать «не замечает овсянку позади», никто из нас не поймет, о чем речь. Да и в целом, словари переводят с исп. воробья]

Маркиз Чжэньбэй казнил подстрекавшего его приближенного после того, как Шэнь Юй сообщил ему, что тот тайно служит другому господину. Узнав о предательстве, маркиз покрылся холодным потом. В тот же момент он осознал: под видимым спокойствием столицы зреет буря невиданного масштаба.

Его терзали мысли: если его собственное доверенное лицо оказался предателем, то сколько еще таких скрывается среди других чиновников? Сколько уже вовлечено в заговор? Знает ли Император о готовящемся перевороте?

Что ему делать в такой ситуации?

Ответа не было.

С каждым днем напряжение при дворе росло. Генерал, отправленный в загородную резиденцию, внезапно прервал связь с двором после прибытия на юг. Теперь даже самые оптимистично настроенные министры понимали – грядет нечто ужасное.

В дождливое утро все влиятельные чиновники получили приглашение от одного из членов Императорского кабинета – сановника Дуаня. Там говорилось о срочном совещании по важному вопросу.

В тот же момент неприметный серый голубь вылетел за городскую стену.

Чиновники, приведя себя в порядок, направились в указанное место. По пути знакомые перешептывались:

— Неужели сановник Дуань получил вести от Его Величества?

— Неизвестно. Увидим на месте.

— Столько дней без известий – невозможно не беспокоиться.

Прибыв на место, они обнаружили множество коллег. Наиболее проницательные сразу заметили странную отчужденность между некоторыми из присутствующих.

— По какому поводу сановник Дуань собрал нас? — первым нарушил молчание канцлер.

— Не торопитесь, — сановник Дуань обвел собравшихся тяжелым взглядом. — Мы собрались по делу государственной важности. Страна не может долго оставаться без правителя. В отсутствие известий от Его Величества мы не должны бездействовать.

— Что вы имеете в виду? — лицо канцлера потемнело.

— У Его Величества нет наследника. Если... если произошло непоправимое, разве мы можем продолжать вот так?

В зале поднялся приглушенный гул обсуждений.

— Сановник Дуань весьма смел! Его Величество лишь пропал без вести, никто не подтвердил беды, а вы уже рветесь действовать?

— Я лишь предлагаю меры предосторожности. Разве империя Дахуань может оставаться без государя? Не так ли, ваша светлость?

Теперь всем стало ясно: сановник Дуань замышляет измену. Но как он осмелился? Было ли это спланировано заранее? Исчезновение связи с резиденцией – тоже часть плана?

— Сановник Дуань замышляет мятеж? — резко спросил другой сановник из окружения канцлера.

Слова прозвучали как удар. В зале воцарилась гробовая тишина. Все ожидали намеков и полутонов, но не такой прямоты.

— Не бросайтесь словами, — сановник Дуань сохранял спокойствие. — Я лишь спрашиваю ваше мнение.

— А если мы не согласны? — выкрикнул один из чиновников.

— Разве не ваш младший сын только начал говорить? Такой пухленький, милый ребенок... Какая жалость, если с ним что-то случится, не правда ли? — один из сторонников сановника Дуаня язвительно улыбнулся.

Лицо несчастного отца исказилось от ужаса.

Теперь всем стало ясно: это пир во время чумы! Многие бросились к выходу, но были остановлены внезапно появившимися гвардейцами.

— Подумайте хорошенько. Если не за себя, то за свои семьи. Мы коллеги – никто не хочет крайностей, — усмехался заговорщик, наблюдая за беспомощными сановниками.

— Что вы задумали?! — прошипел чиновник. — Как вы подчинили себе гвардию?!

— Мы лишь предлагаем вам сделать правильный выбор.

Канцлер остановил возмущенных коллег:

— Вы говорите, у Его Величества нет наследника. Кого вы предлагаете в регенты?

— У Его Величества есть брат – семнадцатый принц, тоже сын покойного Императора. Более того, у него есть императорский указ, — невозмутимо ответил сановник Дуань.

— Не может быть!

Последние иллюзии рухнули. Все – потеря связи, отсутствие известий, нынешний переворот – было тщательно спланировано.

Глава 240

— Что это за указ? — мрачно спросил канцлер.

— Где доказательства? — поддержал его другой чиновник.

Сановник Дуань сохранял спокойствие:

— В свое время вы его увидите. Каково ваше решение?

— Даже если мы согласимся, семнадцатый принц не в столице. Пока он доберется, лучше продолжить поиски Его Величества. Простите, но семнадцатый принц несравним с Императором.

За тонкой перегородкой семнадцатый принц сжал кулаки.

Он знал, что уступает Шан Цзюньлиню, но открытое пренебрежение жгло ему сердце.

— Ваша светлость? — шепотом осведомился евнух.

— Ничего, — принц подавил ярость. Какое значение имело превосходство Шан Цзюньлиня, если победа в итоге достанется ему?

Споры в главном зале продолжались, а кулаки Шан Цзюньи в рукавах сжимались все крепче. Изначально он и не помышлял о троне, но сама судьба подбросила ему этот шанс. Какой человек устоит перед таким искушением? Как говорили эти люди – раз он тоже сын покойного Императора, почему Шан Цзюньлиню можно, а ему нет?

Поправив одежду, Шан Цзюньи в сопровождении стражников вошел в зал. Как и ожидалось, на лицах сановников отразилось потрясение.

— Вы... вы замышляете мятеж!..

Не дав чиновнику договорить, вошедшие стражи заткнули ему рот и выволокли прочь.

Острые клинки нацелились на сановников во главе с канцлером. Посыл был ясен: неповиновение – и мечи не пощадят.

В зале воцарилась тишина.

Даже предвидя подобное, чиновники испытывали сложную гамму чувств.

Помимо собственной безопасности, их теперь терзала судьба семей. Раз смогли угрожать сыну сановника Чжоу, то что ждет их родных?

Под блеском оружия они не смели пошевелиться.

— Господа, не тревожьтесь. Если последуете нашим указаниям, с вами и вашими семьями ничего не случится, — Шан Цзюньи, стоя перед сановником Дуанем, попытался успокоить их.

Но его слова лишь подлили масла в огонь.

— Не дождетесь!

Чиновники явно разделились на два лагеря: сторонники сановника Дуаня позади Шан Цзюньи и окруженные стражами приверженцы канцлера. Последние составляли большинство – все они были приближенными Шан Цзюньлиня.

— Сановник Дуань, как нам быть? — в боковом зале Шан Цзюньи обратился к союзнику.

— Нельзя медлить. Если вовне заподозрят неладное, нам несдобровать, — ответил сановник Дуань.

Шан Цзюньи недоумевал:

— Но разве гвардия не подчиняется нам?

— Помимо гвардии, в столице есть и другие войска. Да и не вся гвардия в наших руках, — сановник Дуань умолчал, что эти солдаты лишь делают вид, будто служат им.

Он намекал Шан Цзюньи, пытаясь выяснить, кто стоит за кулисами, но принц и сам не знал. Пришлось смириться.

В их распоряжении была лишь часть гвардии. Остальных удалось отвлечь, но ненадолго. Нужно было действовать быстро, пока не поздно.

— Сколько семей сановников в нашей власти? — Шан Цзюньи понимал, что угрозами не добиться повиновения. Поэтому подготовили запасной план.

Чиновники могли жертвовать собой ради долга, но как насчет жен и детей?

— Немного. Помимо семьи Чжоу, под контролем менее десяти домов.

Захватить родственников оказалось сложнее ожидаемого. Будь Шан Цзюньлинь на связи, их возможности были бы еще скромнее.

Наступил временный тупик.

Сановники оставались под охраной в главном зале, беспокоясь о семьях, но бессильные что-либо предпринять.

Отпустив Шан Цзюньи, сановник Дуань направился в кабинет, где его уже ждал человек – тот самый, что впервые явился к нему с предложением сотрудничества.

— План в действии, но ваш господин все еще не желает показаться? — спросил сановник Дуань.

Действительно, с самого начала переговоры вел этот человек. Истинный заговорщик оставался в тени.

— Вы видели мою искренность. Теперь ваша очередь проявить ее. Я не желаю иметь дело с трусом, боящимся показать лицо.

— К чему торопиться, сановник Дуань? Я уже здесь.

Голос раздался за спиной. Сановник Дуань инстинктивно напрягся, обернувшись к человеку в маске.

Тот медленно снял маску.

— Вы?! — глаза сановника Дуаня округлились. Перед ним стоял тот, кого он никак не ожидал увидеть.

— Кажется, мой визит удивил сановника Дуаня? — человек положил маску на стол.

— Просто не понимаю, зачем вашему высочеству возводить на трон молокососа, — сановник Дуань подавил изумление. — Князь Ань.

— Все мечтают о троне, но не я. Вашу искренность я оценил. Обещанное исполнится.

Честно говоря, князь Ань сам не ожидал, что сановнику Дуаню удастся заманить в ловушку столь влиятельных сановников.

Все шло лучше, чем планировалось.

— Они здесь. Каковы ваши дальнейшие действия?

— Не спешите. — Князь Ань хлопнул в ладоши.

Вошел слуга с резной деревянной шкатулкой.

— Это?...

— Откройте, — князь Ань наблюдал за его реакцией.

Сановник Дуань сделал два шага и медленно поднял крышку.

Его рука замерла. Уставившись на содержимое, он долго не мог вымолвить ни слова.

В шкатулке лежал императорский указ.

Дрожащими руками сановник Дуань извлек свиток.

— Он... подлинный?

— Вы сами способны определить это.

Сановник Дуань даже не заметил, как задрожали его пальцы. Они сомневались в существовании этого указа, а он теперь лежал перед ним.

Многолетний опыт службы, да и нынешний пост члена Императорского кабинета позволяли ему отличить подделку. И тем невероятнее казалась реальность.

Этот указ подлинный – в этом нет сомнений. Но как такое возможно? Почему у князя Аня оказался такой указ?

И что еще невероятнее – это был указ о восшествии на престол.

— Имея его в руках, этому князю не нужно лишних слов. Разве не ясно, господин Дуань, что следует делать? — видя растерянность чиновника, князь Ань напомнил ему.

В зале собрались сановники, но прошло несколько часов, а никаких изменений не последовало.

Шан Цзюньлинь получил тайное послание из столицы и, обратившись к Шэнь Юю, стоявшему рядом, сказал:

— Началось.

Они находились совсем близко от столицы – менее чем в часе пути. Задержанные хитростью гвардейцы уже вышли с ними на связь.

Командир императорской гвардии принес сведения о последних событиях в столице. Когда его без причины отозвали из города, он уже почувствовал неладное. Лишь теперь, увидев Шан Цзюньлиня и Шэнь Юя невредимыми, он наконец успокоился.

Госпожа Чжоу, отправившаяся в храм для молитвы, потеряла сознание по дороге. Очнувшись, она обнаружила себя в совершенно незнакомом месте. Вместе с ней там находились жены других высокопоставленных чиновников.

Первой ее мыслью был ребенок – на этот раз она взяла с собой младшего сына, чтобы помолиться за его здоровье. К счастью, он лежал рядом, и она тут же прижала его к груди, немного успокоившись.

Заметив, что она очнулась, одна из женщин приложила палец к губам, призывая к тишине.

Госпожа Чжоу не была глупой женщиной и, понизив голос, спросила:

— Что происходит?

Остальные тоже постепенно приходили в себя. Выяснилось, что все они внезапно потеряли сознание и были доставлены сюда.

— Вероятно, нас хотят использовать, чтобы шантажировать наших мужей, — догадалась самая проницательная.

— Если собрали так много знатных жен, значит, замысел врагов велик.

Остальные кивнули.

Осмотрев себя, они убедились, что не ранены и не связаны. Обойдя комнату, они обнаружили, что двери и окна заперты, а снаружи стоит охрана.

В помещении были только женщины, кроме маленького сына госпожи Чжоу, которому едва исполнился год. Ребенок все еще спал. Одна из женщин, немного разбирающаяся в медицине, осмотрела его и подтвердила, что он просто усыплен снадобьем – жизни ничего не угрожало.

— Мы не можем позволить, чтобы из-за нас наши мужья попали в беду, — твердо сказала госпожа Чжоу, обнимая ребенка.

Остальные согласились.

— Нам нужно найти способ бежать.

Но как слабым женщинам выбраться из тщательно охраняемого места? Первой задачей было просто покинуть эту комнату.

Увы, ни угрозы, ни уговоры не действовали на стражу. Лишь когда они стали шуметь сильнее, раздался грубый окрик:

— Если хотите выйти отсюда целыми, сидите тихо!

После долгих попыток стемнело. В комнате не зажгли свечей, и тьма сгустилась.

Тьма питает страх. Женщины сбились в кучу, утешая друг друга.

Каждая минута тянулась мучительно долго.

Прошло неизвестно сколько времени, когда в комнату ввалились несколько пьяных мужчин. Лунный свет, пробивавшийся через открытую дверь, принес с собой отчаяние.

— Что вы хотите?!

— Чего хотим? — один из них громко рассмеялся. — Столько красавиц… Через пару дней вас все равно прикончат, так почему бы нам сначала не получить удовольствие?

С этими словами они бросились на женщин.

Изможденные голодом, те не могли сопротивляться. Видя, что силы на исходе, одна из женщин в отчаянии выхватила шпильку и вонзила ее в шею ближайшего мужчины.

Тот, пьяный и не ожидавший удара, на мгновение протрезвел от боли – а затем взбесился.

Шлеп!

Шпилька выпала из руки, а мужчина сжал ее запястье:

— Не надо ломаться!

— Отстань!

Госпожа Чжоу, прижимая ребенка, отползала назад, но мужчина шаг за шагом продолжал приближаться:

— Если не будешь слушаться, мы вышвырнем твоего щенка. А если будешь хорошей… Может, мы и отпустим вас, когда дело будет сделано.

Конечно, это была ложь. Все они знали, какая участь ждет этих женщин после «дела». Лишь поэтому они и осмелились, пользуясь пьяной удалью, совершить такое.

Эти люди были наняты наспех – обычные головорезы, привыкшие издеваться над слабыми. Им поручили охранять женщин, а после «дела» – убить. И не только их, но и их мужей, которые станут первыми жертвами расправы.

В глазах госпожи Чжоу отразилось отчаяние. Она закрыла глаза, мысленно поклявшись: «Даже если я умру, ты заплатишь за это!»

Она уже решила – что бы ни случилось, какой бы ценой ни пришлось заплатить, она не даст ему уйти безнаказанным.

Мужчины, разъяренные и пьяные, сорвали последние ограничения. В обычной жизни они и близко не подошли бы к таким знатным дамам, а теперь перед ними – целая группа обреченных красавиц. Как устоять?

С пьяным хрипом один из них приблизился…

Запах перегара и пота вызывал тошноту. Госпожа Чжоу сжала кулаки, ногти впились в ладони, но она не чувствовала боли.

В последний момент из темноты за дверью метнулась стрела – ледяной блеск стали – и вонзилась в спину мужчины.

Госпожа Чжоу замерла. Кулаки разжались, и боль наконец пронзила сознание.

Мужчина хрипнул и рухнул замертво. Оттолкнув его, госпожа Чжоу устремила взгляд за дверь.

Остальные тоже заметили неладное.

— Кто смеет мешать нам?! — проревел один из них, оборачиваясь.

На пороге стоял юноша в белых одеждах, натягивая тетиву лука.

— Мерзавцы, которые обижают женщин, недостойны жить.

Три стрелы взметнулись в воздух – три тела рухнули на пол.

Остальные женщины, дрожа от страха, устремили взоры к двери.

В лунном свете прекрасный юноша казался божеством, сошедшим с небес.

Глава 241

Из шести ворвавшихся мужчин четверо были мгновенно обезврежены. Оставшиеся двое протрезвели от ужаса.

Шэнь Юй натянул тетиву, целясь в одного из них.

— Да кто ты такой?!

Неудивительно, что они его не узнали. В этой жизни, до дворца, Шэнь Юй редко покидал определенные места, а после попадания в императорские покои и вовсе почти не показывался на людях.

Запоздало двое мужчин осознали неладное: охраняли это место не только они. Остальных они под разными предлогами отправили прочь, но даже так – как могло произойти столько всего без единой реакции?!

— Вы недостойны знать мое имя, — Шэнь Юй не стал тратить слова. Пальцы разжались – стрела пронзила воздух, как метеор.

Говоривший схватился за грудь и рухнул.

Шэнь Юй уже наложил новую стрелу, направив ее на последнего.

Тот, дрожа от страха, повалился на колени:

— Господин, пощадите! Этот ничтожный ослеплен жадностью, этот ничтожный больше не посмеет! Умоляю, пощадите!

Шэнь Юй сузил глаза, опустил лук чуть ниже и вновь прицелился.

Мужчина сглотнул, пот залил спину, на лбу выступили капли. Он ударил лбом о землю:

— Этот ничтожный расскажет все, что знает! Только пощадите!

В гнетущей тишине внезапно раздались торопливые шаги.

Неужели свои? – в сердце мужчины вспыхнула надежда.

Женщины же, услышав приближающиеся шаги, побледнели. Они не знали, пришел ли их спаситель один или с подмогой, справится ли он с новыми врагами.

— Господин, будьте осторожны, — несколько женщин, опомнившись от паники, придвинулись друг к другу.

Сегодняшние события уже навсегда изменили их. Даже если их спасут, им предстоит столкнуться с множеством проблем. Но сейчас было не до раздумий.

Главное – выбраться отсюда живыми.

— Ва-а-а! — Ребенок госпожи Чжоу внезапно проснулся и залился плачем. Та поспешила укачать его.

Шаги становились все ближе. Все, кроме Шэнь Юя, напряглись до предела.

С самого начала его выражение лица не изменилось ни на йоту.

И женщины, глядя на него, постепенно успокоились. Паника сейчас была бесполезна.

— Господин, мятежники уничтожены.

В тишине раздался голос. К ним приблизились крепкие воины в доспехах. Их предводитель почтительно опустился на колени перед Шэнь Юем.

Женщины зажали рты, слезы радости катились по щекам. Они наконец осознали – их действительно спасли.

Опустившийся на колени мужчина протрезвел окончательно. Он ожидал своих, но вместо этого увидел воинов, подчиняющихся Шэнь Юю.

Когда в столице появился такой человек? Почему он ничего о нем не слышал?

— Я отведу вас в безопасное место, — Шэнь Юй опустил лук и обратился к женщинам.

Солдаты вошли, чтобы унести раненых. Единственный невредимый, поняв, что сопротивление бесполезно, покорно позволил себя связать.

Женщин окружили воины и вывели из этого кошмарного места.

Снаружи светила луна, окутывая землю холодным сиянием. В воздухе витал тяжелый запах крови – явный признак недавней резни. По пути они не встретили ни единой помехи.

Усадьба находилась на окраине столицы, в неприметном месте. Выйдя за ворота, они направились не в город, а по другой дороге.

— В столице беспорядки. Вас временно разместят в загородной усадьбе. Не волнуйтесь – там есть охрана, и вам ничего не угрожает, — Шэнь Юй привел их в поместье на окраине.

Мало кто знал об этом месте, и волнения столицы сюда не докатились. Когда все закончится, их отвезут домой.

Что же касается тех, кто посмел посягнуть на них… Шэнь Юй позаботится, чтобы они никогда никому не рассказали о случившемся.

— Отдохните. Скоро все закончится. И никто больше не узнает о сегодняшнем дне.

Когда Шэнь Юй отправился спасать женщин, он заранее почувствовал неладное. Оставив остальных разбираться с врагами, он вошел один.

И оказался прав.

Он не стал ничего говорить – просто ранил пятерых. И мысленно поблагодарил судьбу, что успел вовремя. Если бы случилось непоправимое…

Лишь убедившись, что женщины в безопасности, он позволил остальным подойти. Эти воины были частью императорской гвардии и теневой стражи Дракона. Шан Цзюньлинь отправился во дворец – решать более важные дела, а эту задачу поручил Шэнь Юю.

У него были и другие дела. Проинструктировав слуг в поместье, он уехал.

Женщины, наконец расслабившись, не могли уснуть. Пережитое сблизило их.

— Интересно, кто был тот благородный господин, что спас нас? Нужно будет обязательно поблагодарить его, — сказала одна.

Многие из них были молодыми женами или невестками чиновников, не бывавшими на дворцовых приемах, и потому не узнали Шэнь Юя – Благородного монарха.

Но некоторые узнали. Госпожа Чжоу – одна из них. В тот момент, в хаосе, она не сразу поняла, кто перед ней. Но, осознав и услышав, как воины называют его «господином», промолчала.

Она окинула взглядом остальных. Видно было – не только она догадалась.

Без слов они договорились хранить эту тайну, зато навсегда запомнили свой долг.

Шэнь Юй отправил гонцов к семьям женщин, чтобы сообщить: они в безопасности.

— А теперь – во дворец, — сказал он, садясь на коня.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь предполагали, что враги в конце концов ударят по дворцу. Так и вышло. Оставшиеся в столице члены Инхо передали Шэнь Юю весть.

Дворец был залит светом, но на этот раз все было иначе. Прислугу заперли, тех, кто пытался бежать или сопротивляться – убили. Охрана сражалась с нападавшими, но, уступая в численности, отступала.

Ни один переворот не обходится без крови.

Дворец остался без хозяина, и враги, воодушевленные успехом, словно в безлюдном месте, быстро захватили этот символ высшей власти Дахуаня.

Шан Цзюньи в окружении свиты торжественно вступил во дворец.

Запах крови витал в воздухе, непогребенные тела валялись у дорог. В другое время Шан Цзюньи, возможно, испугался бы, но сейчас в его сердце бушевала лишь жажда триумфа.

После сегодняшнего дня он станет новым правителем Дахуаня! Этот дворец отныне будет принадлежать только ему!

Красавицы, богатства, власть – все это окажется у него в руках.

Боясь, что долгая ночь породит лишние сомнения, Шан Цзюньи, заполучив указ, приказал гвардейцам доставить сановников во дворец. Чтобы избежать проблем, им завязали глаза. Когда повязки сняли, министры обнаружили себя в главном зале для аудиенций. Они увидели впереди чиновника Дуаня и других официальных лиц, семнадцатого принца рядом с ним, а также человека, которого здесь быть не должно – князя Аня.

Сердца сановников упали.

— Семнадцатый принц твердо вознамерился поднять мятеж? — Сановник Чжоу холодно усмехнулся.

— Не стоит говорить так резко, — Шан Цзюньи поднял руку. — Лучше взгляните, что это.

Маленький евнух подошел с лакированной шкатулкой и по приказу вскрыл ее, доставая императорский указ.

— Огласи.

Одно слово – и евнух громко зачитал содержание указа.

— Указ о престолонаследии?!

— Что вы сделали с Его Величеством?!

— Мерзавец! Немедленно верните Императора!

Никто не подумал, что указ мог остаться от покойного Императора. Все решили, что Шан Цзюньлинь попал в руки врагов и был вынужден подписать его.

— Это не указ Шан Цзюньлиня, а воля нашего отца! Даже он не посмеет ослушаться родителя, верно? — Шан Цзюньи смотрел на сановников, едва сдерживая волнение.

Он и сам не ожидал существования такого указа. Чиновник Дуань рассказал ему, что до сегодняшнего дня его хранил князь Ань. Раньше, пока Шан Цзюньлинь был всесилен, они ничего не могли поделать. Но сейчас – идеальный момент.

Какой момент? Момент забрать то, что по праву принадлежит ему!

Ошеломленный неожиданной удачей, Шан Цзюньи не стал вникать в детали. Его это не волновало. Какие бы заговоры ни скрывались за этим, стоит ему взойти на трон – он, как и Шан Цзюньлинь, окружит себя преданными людьми, укрепит свою власть. Он станет Императором, и все должны будут покориться ему!

— Почему князь Ань присутствует здесь? — в натянутой тишине заговорил канцлер.

— Дядя хранил указ. Он был близок с отцом – разве его слова не заслуживают доверия?

Близость князя Аня с покойным Императором не была тайной. Даже когда тот тяжело болел, князь мог свободно приходить во дворец – явный знак абсолютного доверия.

Заметив сомнения в глазах сановников, Шан Цзюньи приказал евнуху поднести указ для проверки.

Несколько министров внимательно изучили документ, затем обменялись тяжелыми взглядами:

— Указ подлинный. — Помимо императорской печати, на нем стояла личная печать покойного правителя. Подделать такое невозможно.

Но даже если указ настоящий – что с того? Они признавали лишь Шан Цзюньлиня.

— Семнадцатый принц – не сын Императрицы. Даже с указом мы не согласимся.

— Пока судьба Его Величества неизвестна, наш долг – защищать Империю от узурпаторов!

— Верно!

Шан Цзюньи остолбенел. Он ожидал, что, увидев указ, министры скрепя сердце подчинятся. Он уже планировал, как после восшествия избавится от этих упрямцев.

Он взглянул на князя Аня, но тот сохранял спокойное безразличие.

Князь не удивился. Если бы указ мог перевернуть все, он не ждал бы так долго и не строил столько планов, прежде чем предъявить его. Только наивный Шан Цзюньи мог верить, что бумага решит все.

Конечно, она была не бесполезна – после победы она придала бы их действиям видимость законности, заткнув рты недовольным. Но заставить верных Шан Цзюньлиню сановников склонить головы? Не рассчитывайте.

Князь понимал это, но не сказал Шан Цзюньи. Он думал, что тот догадается сам, но переоценил его. Что взять с забитого принца, никогда не знавшего власти?

Если бы был другой вариант, князь Ань не стал бы продвигать этого дурака. Но ладно – марионетке не нужен ум, достаточно послушания.

Сановники стояли на своем, и Шан Цзюньи затрясся от ярости:

— А если Шан Цзюньлинь мертв? Неужели вы будете служить трупу?!

Люди князя Аня уверяли – на этот раз Шан Цзюньлинь не вернется живым.

— Император Дахуань – Его Величество! Какие бы тайны ни скрывал этот указ, мы признаем только его! Нового правителя может назначить лишь он!

Министры не дрогнули. Даже за короткое время они почувствовали пропасть между Шан Цзюньи и Императором. Дахуань не должен оказаться в таких руках!

— Хорошо, хорошо! Раз сами лезете в могилу – не вините меня! — Шан Цзюньи взбесился от их молчаливого презрения. — Гвардия!..

— Хлоп. Хлоп. Хлоп. — В мертвой тишине раздались аплодисменты. Все невольно обернулись на звук.

У входа в зал стоял высокий мужчина в черных одеждах. Он с насмешливым интересом наблюдал за происходящим:

— Мы отсутствовали всего несколько дней, а уже нашлись те, кто обижает Наших людей?

Глава 242

Зал мгновенно замер. Шан Цзюньи, только что бросавший угрозы, будто схватили за горло – слова застряли в глотке, не в силах вырваться.

Разве Шан Цзюньлинь не был заперт в загородном дворце и уже в их руках? Почему он здесь? Разве столица не под их контролем? Почему о его появлении не доложили?

Вопросы вихрем пронеслись в голове Шан Цзюньи. Он открыл рот, но не смог выдавить ни звука.

Шан Цзюньлинь шагал ближе. Двери распахнуты, но снаружи – мертвая тишина.

Так не должно быть! Их люди уже взяли дворец под контроль – иначе они не привели бы сюда министров. Дворец без хозяина – лучший момент для переворота. Оставалось немного подождать до рассвета – и все было бы решено.

Почему именно сейчас появился Шан Цзюньлинь?!

Стоявшие за Шан Цзюньи чиновники побледнели. Пройдя через столько, они навсегда впитали страх перед Императором. И теперь их первой реакцией был ужас.

Как он мог появиться здесь невредимым?!

Князь Ань с мрачным лицом наблюдал за приближающимся мужчиной. Его люди докладывали, что Шан Цзюньлинь под контролем. Почему же он внезапно во дворце?

В отличие от них, сторонники канцлера едва сдерживали радость. Эти чиновники были возвышены Шан Цзюньлинем, их судьбы – с ним.

Они признавали его Императором, его методы. Выбор был взаимным: Шан Цзюньлинь выбрал их, они выбрали его. И, как говорилось ранее, Шан Цзюньи не шел ни в какое сравнение.

Теперь, видя Шан Цзюньлиня невредимым, они успокоились. Порой это удивительно – пока его не видели, они готовы были умереть. Но стоило ему появиться – и казалось, любая проблема решится сама.

Даже в самом отчаянном положении его присутствие меняло все.

— Ваше Величество! — не выдержал один из министров.

Этот возглас будто включил зал. Мертвая тишина ожила.

— Вы, кажется, удивлены видеть Нас во дворце? — Шан Цзюньлинь намеренно выделил слово «дворец».

Лица Шан Цзюньи и его сторонников исказились. Как можно не удивиться, видя здесь того, кто не должен был появиться? Но больше, чем удивление, их охватила паника. Шан Цзюньлинь вел себя слишком спокойно – будто прогуливался по саду, не замечая угроз. Как будто он по-прежнему повелитель, а все вокруг – его подданные.

Гвардейцы в зале оробели. Несмотря на оружие, они не смели приблизиться. Шан Цзюньлинь был один, но нес с собой дух целой армии.

Никто не смел недооценивать Императора, прошедшего через горы трудов.

Спину Шан Цзюньи прошиб холодный пот. Даже мысленно твердя, что появление Шан Цзюньлиня ничего не изменит, он не мог подавить страх, поднимавшийся из глубин души.

— Почему ты здесь? — Шан Цзюньи нахмурился.

— Кажется, этот вопрос уместнее, скорее, задать Нам. Почему ты во дворце? Разве не время тебе быть за пределами столицы?

Взгляд Шан Цзюньлиня, острый как когти орла, скользнул по собравшимся. Те, кого он задел, опустили глаза.

Они поддержали семнадцатого принца, но это не значило, что не боялись Императора. Если бы люди Шан Цзюньи не заверили их, что Шан Цзюньлинь не вернется, многие никогда не осмелились бы на такое.

Теперь же они кусали локти, проклиная себя за слепоту от жадности. Если заговор провалится… лучше не думать, что их ждет.

Нужно действовать первыми!

Один из приближенных Шан Цзюньи прошептал ему:

— Ваша Светлость, сейчас – победа или поражение. Решайтесь!

Шан Цзюньлинь игнорировал их шепот. Его взгляд скользнул по залу и остановился на князе Ане в императорских одеждах.

— Дядя, а ты почему здесь?

— Разве Ваше Величество не догадывается? — князь Ань оставался невозмутим.

— Нам просто не верится, что за всем этим стоишь ты. — В глазах Шан Цзюньлиня мелькнула тень, но тут же исчезла.

Пока они говорили, несколько чиновников уговаривали Шан Цзюньи действовать. Да, появление Императора неожиданно, но он один в зале, окруженный их людьми. Разве это не их шанс?

— Ваша Светлость, он всего один! Если сегодня не умрет он – умрем мы!

Шан Цзюньи и сам понимал. Подгоняемый советниками, его парализованный страхом разум заработал вновь.

Он окинул взглядом зал. Не он один был в ступоре. Гвардейцы замерли, словно марионетки. Если приглядеться – в их глазах не было жизни.

— Просим Вашу Светлость решить!

Шан Цзюньи стиснул зубы. Он бросил взгляд на одинокую фигуру в черном. Тот выглядел истинным хозяином дворца. Что, впрочем, так и было.

Но скоро все изменится.

— Чего вы ждете?! Схватить его! — Шан Цзюньи трясущейся рукой указал на Императора.

Его дрожь – от страха и возбуждения. Даже если Шан Цзюньлинь появился – что с того? Здесь его люди. Лучше схватить его своими руками, чем оставить исчезнуть без следа.

— Как вы смеете!

Чиновник, стоявший рядом с канцлером, гневно указал пальцем и, не заботясь о собственной безопасности, бросился вперед.

— Не забывайте, что ваши семьи все еще в руках Этого Принца, — «доброжелательно» напомнил Шан Цзюньи. — Вам плевать на свою безопасность, но неужели вам безразлична судьба ваших жен и детей?

Некоторые сановники замедлили шаг, но лишь на мгновение. Вместо того чтобы подчиниться воле Шан Цзюньи, они лишь усилили сопротивление.

— Даже если нам суждено умереть, мы не позволим такому ничтожеству, как ты, добиться своего! Если Дахуань окажется в руках такого, как ты, это станет его концом!

Эти люди пережили мрачные времена правления покойного Императора и хорошо понимали, насколько важен мудрый правитель для страны.

Они видели, как Дахуань шаг за шагом возрождался под руководством Шан Цзюньлиня, и не позволили бы никому разрушить это!

Императорская гвардия, бросившаяся на сановников, неожиданно почувствовала холод стали у своих глоток. Падая, они так и не поняли, почему их товарищи обернулись против них.

Запах крови разлился по залу. Первыми пролили кровь не «непокорные» сановники и не внезапно появившийся Шан Цзюньлинь, а гвардейцы, выполнявшие приказы Шан Цзюньи.

Сановники на мгновение застыли, но быстро пришли в себя и продолжили начатое.

— Ха-ха-ха! — громко рассмеялся министр Чжоу. — Шан Цзюньи, ты не ожидал, что даже свои предадут тебя!

Мечи сверкали без разбора, раненые падали, но никто не испытывал страха. Возможно, они спорили из-за политических взглядов, но сейчас они стали единым целым, направив острие против Шан Цзюньи и его сторонников.

Гвардия разделилась на два лагеря: одна часть твердо встала на сторону Шан Цзюньлиня, окружив его и направив клинки против бывших союзников.

Среди хаоса сановники во главе с канцлером твердо встали позади Шан Цзюньлиня.

— Что это значит? — Шан Цзюньи дрожал от ярости, на этот раз не от страха, а от бешенства.

Эти люди должны были подчиняться его приказам. Он тщательно проверял их, прежде чем довериться – почему они внезапно перешли на сторону Шан Цзюньлиня?!

— Разве это не очевидно? Они – воины Его Величества и должны подчиняться только ему. — Холодный голос раздался у входа в зал, сопровождаемый легкой насмешкой и мерными шагами.

Шан Цзюньи и его сторонники обернулись на звук. В зал с улыбкой вошел молодой человек в белых одеждах, за ним следовал отряд стражей в черных доспехах, от которых веяло смертью.

— Это…

— Это Благородный монарх! — кто-то из сановников узнал его.

— За ним – Теневые стражи Дракона?

Их облик разительно отличался от гвардейцев, и все сразу подумали о легендарных Теневых стражах Дракона. Они давно знали, что у Шан Цзюньлиня есть такая элитная гвардия, но видели их впервые.

Лишь теперь князь Ань изменился в лице.

В этот момент ситуация полностью перевернулась.

Теневые стражи быстро обезвредили мятежников. Шан Цзюньи пытался приказать гвардейцам сопротивляться, но против мощи Теневой стражи Дракона это было бесполезно.

— Все собрались здесь? Отлично, не придется бегать в поисках.

Шэнь Юй стоял рядом с Шан Цзюньлинем, один в белом, другой в черном. Для Шан Цзюньи и его сторонников они выглядели как демоны, пришедшие за душами.

Мятежники были скручены теневой стражей и гвардией. Все, кроме министра Дуаня.

Под всеобщим недоуменным взглядом министр Дуань подошел к Шан Цзюньлиню и поклонился:

— Ваше Величество, этот подданный выполнил ваше поручение.

— Дуань Хэн, ты старый пес! Ты все подстроил?! — один из знатных сановников, тоже схваченный, разразился бранью.

Действия министра Дуаня говорили сами за себя. Лица Шан Цзюньи и его сторонников исказились от ярости. Шан Цзюньи, с трудом подняв голову, уставился на министра Дуаня, глаза его налились кровью:

— Вот почему… Вот почему… Ты с самого начала притворялся, что перешел на нашу сторону! Вот почему Шан Цзюньлинь появился так вовремя! Вот почему среди гвардейцев оказались его люди! Меня мучил вопрос: как среди тщательно отобранных людей оказались предатели?.. Но если план был в твоих руках, ты мог внедрить туда кого угодно…

В отличие от обезумевшего Шан Цзюньи, князь Ань оставался спокоен. Шэнь Юй внимательно наблюдал за ним. Трудно было поверить, что за всем этим стоял такой человек.

— Погодите, — Шан Цзюньи внезапно озарился. — Вы так преданы Шан Цзюньлиню, но что, если он не сын нашего отца? Вы все еще считаете, что он достоин трона?

— Что ты имеешь в виду?

Глава 243

— Говорить можно что угодно, но слова – не пустые звуки. Разве ты не понимаешь, что произносишь, семнадцатый принц?

— Я прекрасно понимаю, — Шан Цзюньи поднял голову. — Иначе как вы объясните, почему отец так ненавидел своего единственного законного сына? Покойная Императрица и отец были неразлучны с юности, их связывала глубокая любовь. Почему же она внезапно впала в немилость и погубила свой род? — Слова Шан Цзюньи грянули, как гром среди ясного неба. Каждое его слово обвиняло покойную Императрицу в измене.

Причины опалы Императрицы до сих пор оставались загадкой. После ее падения нрав покойного Императора резко изменился. Все, кто пытался расследовать это дело, лишались своих постов по тем или иным причинам. Такие странные действия говорили сами за себя.

Неужели семнадцатый принц прав? Неужели Императрица предала Императора, что и стало причиной его перемены?

Шэнь Юй, стоя рядом с Шан Цзюньлинем, явно почувствовал, как тело Императора на мгновение напряглось. Он незаметно подвинул руку и взял застывшую в кулак ладонь. Шан Цзюньлинь излучал ледяной холод, но прикосновение другой руки заставило его замереть.

— Принадлежность Его Величества к императорской крови давно подтверждена. Ты не имеешь права бросать такие обвинения в адрес Его Величества и покойной Императрицы. Ты понимаешь, какое наказание ждет тебя за клевету на Императора и попытку подделать его родословную?

Слова Шэнь Юя вернули присутствующих к реальности. Действительно, во время предыдущей проверки императорской крови было доказано, что Его Величество – истинный сын покойного Императора. Они чуть не позволили словам Шан Цзюньи ввести себя в заблуждение.

— Верно! Тогда представители императорского клана лично подтвердили: кровь Его Величества безупречна. Неужели семнадцатый принц совсем потерял рассудок, полагая, что одна фраза может что-то изменить? — выступил один из старых сановников, поддерживающих Шан Цзюньлиня.

— Как так?! — видя, что его слова не возымели эффекта, Шан Цзюньи в бешенстве попытался вырваться. Стражи не ожидали такого всплеска силы и на мгновение ослабили хватку, позволив ему вырваться.

— Дядя! Разве не твои люди сказали мне, что он – не сын нашего отца, что я единственный, кто имеет право на трон?! Скажи им! Скажи, что я говорю правду!..

— Да, я говорил тебе, что покойный Император считал, будто Его Величество – не его кровный сын. Но я не говорил, что это правда.

Фраза была замысловатой, но смысл ее был ясен: охлаждение покойного императора к императрице и неприязнь к Шан Цзюньлиню были вызваны его убежденностью, что она изменила ему, а любимый наследник – не его плоть и кровь.

Чем сильнее была его любовь, тем яростнее становилась ненависть после такого «предательства». Но почему император вдруг усомнился в этом?

В этот момент стражи опомнились и в три шага настигли Шан Цзюньи, успевшего броситься к князю Аню. Его схватили, но эффект от его слов уже нельзя было стереть. Взгляды всех невольно устремились к князю Аню, тоже скрученному.

Какую роль он играл во всем этом?

Судя по словам семнадцатого принца, именно князь Ань открыл ему эту «тайну». Зачем? И разве не он принес «завещание»? Откуда оно у него? Какую роль он сыграл в опале императрицы?

Даже под пристальными взглядами князь Ань оставался невозмутим. Он лишь странно усмехнулся:

— Вы думаете, все уже кончено?

— Ты уже в цепях – что ты еще сможешь сделать? — министр финансов, не питавший ни капли симпатии к таким смутьянам, как князь Ань, смерил его взглядом. Все это безумие опустошит казну!

— То, что министр Дуань с самого начала был человеком Его Величества, действительно стало для меня неожиданностью. Но я не посвящал его во все детали плана. Если он смог заменить часть гвардейцев, то как насчет тех, кто за стенами столицы?

— …

— С рассветом, независимо от успеха моего плана, они двинутся на столицу. Даже с императорской гвардией и Теневой стражей Дракона – какие у вас шансы против трехсот тысяч солдат?

Лица сановников побледнели. Сейчас в столице не было и десятой части таких сил. Если слова князя Аня правдивы – это катастрофа.

— Но ты в наших руках! Разве они не остановятся, опасаясь за тебя? — спросил канцлер.

— Я не позволю. Их враг – империя. Даже я не смогу их остановить, — уголки губ князя Аня дрогнули.

— Значит, даже в случае вашей победы эти войска все равно вошли бы в столицу? — нахмурился Шэнь Юй.

— Верно, — ответил князь Ань.

Стало ясно: князь Ань не дорожил жизнью. Его целью был не трон, а разрушение империи.

Это потрясло не только сторонников Шан Цзюньлиня, но и тех, кто поддержал Шан Цзюньи. Чиновники с ужасом представляли, как праздновали бы «победу», а в это время город пал бы под натиском войск.

— Чего ты добиваешься?! — крикнул один из аристократов, первым перешедший на сторону Шан Цзюньи.

Князь Ань снисходительно улыбнулся:

— Не волнуйтесь. В случае нашей победы эти войска не тронули бы столицу. Но иначе…

Он не договорил, но все поняли.

Рассвет уже близился. Время, названное князем Анем, неумолимо приближалось. В зале воцарилась гнетущая тишина. Никто не мог думать о сне после этой ночи.

Казалось, с появлением Шан Цзюньлиня кризис миновал. Но у князя Аня был последний козырь.

Часть столичного гарнизона была отправлена на поиски «пропавшего» Императора. Теперь стало ясно, почему сторонники Шан Цзюньи настаивали на этом – князь Ань хотел оголить оборону столицы.

— Ваше Величество! Этот подданный готов возглавить оборону! Пока я жив – ни один враг не войдет в город! — молодой офицер вышел вперед.

— И я готов!

— И я!..

Вслед за первым добровольцем выступили десятки других. Среди них были не только военные. Они понимали, что это путь на верную смерть, но в этот критический момент готовы были отдать последние силы!

В мгновение ока перед троном склонились десятки преданных людей.

— Нет необходимости, — голос Шан Цзюньлиня прозвучал неожиданно твердо. Он смотрел на коленопреклоненных сановников с невыразимой сложностью во взгляде. — Мы справимся с этим.

Шэнь Юй наблюдал за сценой с тихой радостью. В этой жизни все было иначе. Сердца людей принадлежали Шан Цзюньлиню, а не проходимцам.

Солнце поднялось выше, разгоняя тьму. Напряжение достигло предела.

Шэнь Юй стоял рядом с Шан Цзюньлинем. Никто не произносил ни слова. Все ждали – победы или катастрофы.

Каждая секунда ожидания была пыткой – и для сторонников Императора, и для мятежников.

И тогда раздались шаги.

Ровные. Четкие. Без малейшей суеты.

Звук нарастал. Сердца замерли. Теневая стража Дракона и гвардия сомкнули ряды вокруг Императора, Шэнь Юя и сановников, готовые к последнему бою.

Двери тронного зала оставались открытыми. Все взгляды устремились туда, где вскоре показались силуэты в доспехах.

Ближе.

Черты ведущего воина стали различимы.

Это был генерал Гу Хуай!

Гу Хуай подошел к Шан Цзюньлиню и почтительно опустился на колени:

— Ваше Величество, этот подданный опоздал с подмогой. Прошу наказания.

Следом вошел начальник императорской гвардии:

— Докладываю Вашему Величеству: мятежники полностью уничтожены.

Сановники вздохнули с облегчением. Сердца, замершие в ожидании, наконец успокоились.

Все было кончено.

Князь Ань так и не дождался своих людей. Вместо этого пришло известие о полном провале его плана.

Раз перед Императором предстали его воины – значит, заговорщиков разгромили. Видно, он недооценил племянника: казалось, что каждый шаг просчитан, но на деле Шан Цзюньлинь видел все наперед.

— Увести их.

По приказу Императора стражи вывели пленников.

— Но... как все это произошло? — один из старейших сановников, сбитый с толку чередой событий, не удержался от вопроса.

— Мы заранее узнали о замыслах князя Аня и позволили этому спектаклю разыграться. Прошу прощения за тревогу, достопочтенные.

— Самое главное – Ваше Величество невредим, а козни предателей не удались, — сказал канцлер.

— Совершенно верно!

Угроза миновала, атмосфера в зале разрядилась. В этот момент страх сановников перед Шан Цзюньлинем сменился глубоким почтением.

Служить такому государю – честь для любого подданного!

С таким правителем Дахуань обречен на процветание.

Шэнь Юй распорядился подать угощения, чтобы успокоить переживших потрясение чиновников. После отдыха их ждала масса дел.

— Ваше Величество, жены и дети некоторых из нас все еще в руках мятежников... — начал министр Чжоу.

— Будьте спокойны, ваши семьи уже в безопасности, — мягко прервал его Шэнь Юй. — По возвращении домой вы их непременно увидите.

— Еще до прибытия во дворец Благородный монарх распорядился переправить ваших родных в надежное место.

Министр Чжоу замер на мгновение, затем склонился:

— Благодарю Благородного монарха.

— Вы служите Дахуаню и Его Величеству. Ваши семьи заслуживают защиты.

Не спав всю ночь, Шэнь Юй ненадолго удалился в боковой зал. Шан Цзюньлиню же предстояло разобраться с последствиями мятежа – отдых мог подождать.

Проснувшись, он увидел, что порядок во дворце восстановлен. Волнения, едва начавшись, уже закончились, почти не затронув простых жителей столицы. Лучший из возможных исходов.

Чиновники вернулись к обязанностям. Кто-то, несмотря на усталость, сразу взялся за дела, другие, немного отдохнув, тоже включились в работу.

Хотя число замешанных в заговоре было велико (почти треть двора!), годы подготовки Шан Цзюньлиня не прошли даром. Молодые кадры, закаленные на низовых должностях, легко заняли освободившиеся посты.

Имперский механизм снова работал как часы.

В кабинете Императора внезапно появился теневой страж, держа в руках ларец:

— Ваше Величество, это предназначалось Благородному монарху. Наши люди перехватили.

Шан Цзюньлинь открыл ларец и замер.

Глава 244

Помимо безделушек, внутри лежала книга – та самая, что он видел в библиотеке клана Цзи во время визита с Шэнь Юем.

Но больше всего его внимание привлекал маленький белый флакон. Под ним лежала записка с описанием содержимого.

Император развернул бумагу. Чем дальше он читал, тем мрачнее становился его взгляд.

Текст был на языке Дахуань – словно отправитель знал, что послание попадет именно к нему.

В записке говорилось: эликсир во флаконе способен подчинять волю, не оставляя следов. Рецепт был воссоздан по древним медицинским трактатам.

Вспомнились давние догадки с Шэнь Юем. Теперь они обрели подтверждение. Не князь ли Ань помог матери Шэнь Юя скрыться от преследователей клана Цзи?

— Сказали ли, зачем передавать это Благородному монарху? — голос Шан Цзюньлиня был ровным, но в нем таилась буря.

— Передающий сказал: «Это вещи матери Благородного монарха. Они должны вернуться к владельцу».

Теневой страж удалился, оставив Императора наедине с тяжелыми мыслями.

После казни князя Аня бдительность не ослабла. И не зря: люди князя попытались тайно доставить этот ларец Шэнь Юю. Теневые стражи Дракона перехватили и посылку, и курьера.

Оказалось, что шпионы князя Аня проникли во дворец еще при покойном Императоре. Большую часть времени они вели себя как обычные слуги, не контактируя с внешним миром. Лишь в ключевые моменты проявляли свою истинную суть.

Большинство из них даже не знали, кому на самом деле служат. Поэтому Шан Цзюньлиню так долго не удавалось выйти на след.

— Мэн Чан, как Нам поступить с этим? — ларец лежал на столе, а Император смотрел на него с нечитаемым выражением.

— Этот ничтожный слуга полагает... Вашему Величеству следует обсудить это с Благородным монархом, — ответил евнух.

При другом государе он бы не осмелился на такой совет. Но за годы службы Мэн Чан видел истинную природу отношений между Императором и Шэнь Юем. Это был не просто монарх и фаворит.

— Мы понимаем.

Закрыв ларец, Шан Цзюньлинь решил отнести его во дворец Юйчжан.

— А как насчет Нашего предыдущего распоряжения?

— Все исполнено, Ваше Величество.

Когда Фан Цзюнь с охраной летней резиденции вернулся в столицу, сановники наконец осознали: Император предвидел все.

Какой бы хитрый план ни замыслили князь Ань и его сообщники – у них не было ни единого шанса.

— Ваше Величество премудр, заранее разглядев волчьи замыслы этих людей, тем самым предотвратив великое бедствие.

По установленному порядку это событие было доведено до сведения народа через «Народную газету». Только тогда жители столицы узнали, что в городе произошло столь значительное происшествие.

— Как же находятся те, кто вечно стремится устроить смуту? Взгляните на этого человека – безвестный, а осмеливается сравнивать себя с нашим Императором!

— К счастью, Его Величество проявил мудрость, не позволив им добиться своего.

— Мне было так интересно, почему вдруг прекратилась подготовка к открытию начальной школы. Оказывается, это дело рук этих злоумышленников.

— Такие люди недостойны даже смерти!

В «Народной газете» сообщили лишь общие сведения о произошедшем, не раскрывая подробностей, но это не помешало народу гневно осуждать этих коварных заговорщиков.

Шан Цзюньлинь вернулся во дворец Юйчжан с деревянной шкатулкой.

— Ваше Величество, что это? — спросил Шэнь Юй, наблюдая, как слуги поставили шкатулку на стол.

— Это прислал князь Ань. Говорит, вещи твоей матери.

По знаку Шан Цзюньлиня слуги открыли шкатулку. Шэнь Юй подошел и взглянул:

— Эта книга из семьи Цзи?

— Медицинский трактат. Судя по всему, действительно из семьи Цзи.

Шэнь Юй осмотрел содержимое: кроме книги, там были женские украшения, белый фарфоровый флакон и нефритовая подвеска.

— Во флаконе – лекарство, — предупредил Шан Цзюньлинь, когда Шэнь Юй потянулся к фарфоровому сосуду.

Шэнь Юй оставил флакон и взял нефритовую подвеску.

— Эта подвеска… — нахмурился он. — Кажется, императорского назначения.

До этого внимание Шан Цзюньлиня было приковано к содержимому листа бумаги, и он не придал значения подвеске. Теперь же внимательно изучил ее.

Действительно.

Не просто императорского назначения, но и личная вещь одного из членов императорской семьи.

Они сверились с архивными записями и обнаружили, что эта подвеска принадлежала тому самому императору, который некогда посещал земли семьи Цзи.

— Значит, после того как моя мать покинула родовые земли, она встретила князя Аня? И все последующие события также связаны с его вмешательством? — тихо проговорил Шэнь Юй, сжимая подвеску.

Это совпадало с их прежними догадками.

Белый фарфоровый флакон вместе с медицинской книгой отправили в Императорскую лечебницу.

Через несколько дней из лечебницы пришел ответ: лекарство во флаконе, как и говорилось в записке, действительно влияет на рассудок, но эффект проявляется не сразу, а постепенно. Ни сам принявший лекарство, ни окружающие не замечают изменений.

— Кроме того, чрезмерное употребление этого средства может повлиять на потомство, — докладывал, стоя на коленях, лекарь У, на лбу которого проступил холодный пот. — Этот подданный вместе с другими лекарями Императорской лечебницы проанализировал состав лекарства. Часть компонентов совпадает с теми, что содержатся в Фэй Мэе.

— Лекарь У, если Мы не ошибаемся, ты служил в Императорской лечебнице еще при покойном императоре? — Шан Цзюньлинь опустил взгляд, и его выражение лица стало нечитаемым.

— Так точно.

— Ты тогда общался с покойным императором? Как ты думаешь, мог ли он находиться под воздействием этого лекарства?

— Это… — тревога во взгляде лекаря У усилилась. — Этот подданный не осмеливается строить догадки.

Его страх исходил не от Императора, восседающего на троне, а от тайн, которые могли скрываться за этими словами. Как бы безумно это ни звучало, но речь шла о бывшем правителе Дахуань. У кого хватило бы смелости и возможностей навредить тому, кто сидит на троне?

Сколько же тайн было погребено в реке времени…

Лекарь У не осмеливался размышлять об этом глубже.

К счастью, Шан Цзюньлинь не стал развивать тему и перешел к вопросам о медицинской книге.

— В этой книге записаны методы лечения многих сложных заболеваний, что весьма полезно для Императорской лечебницы… — лекарь У привел несколько примеров, затем сменил тему. — Однако есть и неблагоприятные сведения, например, о болезни, что вспыхнула в уезде Линь.

Позднее лекарь У узнал от лекаря Гу правду и никак не ожидал, что однажды увидит упоминание об этом в медицинском трактате.

Шан Цзюньлинь передал Шэнь Юю слова лекаря У:

— Мы намерены встретиться с князем Анем.

И дело покойного императора, и история матери Шэнь Юя, казалось, были тесно связаны с князем Анем.

Выбрав прохладный полдень, Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь отправились в место заключения князя Аня.

Приговор князю Аню и его сообщникам уже был вынесен: в назначенный срок их казнят в соответствии с законом. Решения по причастным к заговору аристократическим и незнатным семьям также были объявлены, и вскоре приговор будет приведен в исполнение.

В эти дни в столице царило «оживление»: сегодня конфисковывали имущество одной семьи, завтра – другой. Поскольку преступления этих людей не заслуживали прощения, народ не испытывал к ним сочувствия. Напротив, люди одобряли суровые меры наказания.

Оставим в стороне тех, кто, пользуясь властью, творил беззаконие. Одного лишь заговора с целью мятежа было достаточно, чтобы казнить их десять тысяч раз.

Князь Ань содержался в глубине тюрьмы под усиленной охраной. На этот раз они не стали идти в его камеру, а приказали тюремщикам вывести его.

Князь Ань, казалось, ожидал их визита. Взглянув на сидящих рядом в тесной близости двоих, он с легкой улыбкой выразил разочарование:

— Видимо, подарок, присланный мной, не возымел действия.

— Почему ты решил, что эти вещи смогут посеять раздор между мной и Его Величеством? — Шэнь Юй намеренно вытягивал из князя Аня информацию.

Шан Цзюньлинь сидел рядом, положив руку ему на плечо и небрежно играя прядью его волос.

— Правители склонны к подозрительности. Шан Цзюньлинь, ты заставил меня взглянуть на тебя по-новому. Ты совсем не похож на своего отца, — вдруг рассмеялся князь Ань, глядя на них.

Пребывание в тюрьме, казалось, не повлияло на него. Если бы Шэнь Юй не знал, что князь подвергался пыткам, он мог бы подумать, что того не содержали под стражей, а напротив – хорошо кормили и поили.

— Мне искренне любопытно, какие чувства испытываешь, узнав, что ненависть твоего отца связана с матерью твоего возлюбленного? — в улыбке князя Аня появилась явная злоба.

— Какие чувства я должен испытывать? Это вражда прошлого поколения, какое отношение она имеет к А-Юю? — холодно ответил Шан Цзюньлинь. — Каким был покойный император, какое это имеет значение для меня? Когда он совершал те поступки, между нами уже не было сыновней привязанности.

— Пытаться посеять разлад между нами из-за покойного императора – чистейшее безумие. Какими бы ни были мотивы его поступков, вред уже нанесен, и Мы никогда не простим.

Улыбка на лице князя Аня застыла.

Шэнь Юй вспомнил о деревянной шкатулке. Она должна была попасть прямо в его руки, но по пути была перехвачена теневой стражей и сначала оказалась у Шан Цзюньлиня, прежде чем вернуться к нему.

— Зачем ты прислал мне эти вещи? — спросил Шэнь Юй.

— Это вещи твоей матери, естественно, они должны принадлежать тебе. Ты сам должен решать, как ими распорядиться и стоит ли рассказывать о них тому, кто рядом с тобой. На бумаге все было ясно изложено. С твоим умом ты без труда понял бы значение содержимого шкатулки. Но, как вижу, она сначала попала в его руки. Что поделать – все-таки Император, не упустил ни одной зацепки. Шэнь Юй, задумывался ли ты, что будешь делать, если он из-за этой шкатулки обратит свой гнев на тебя?

Слова князя Аня на первый взгляд были полны заботы о Шэнь Юе. Если бы шкатулка попала к нему напрямую, он мог бы скрыть ее от Шан Цзюньлиня ради собственной безопасности. Тогда тайна осталась бы тайной, и никто, кроме Шэнь Юя, не узнал бы правды. Но мог ли князь Ань быть настолько добр?

Шэнь Юй в это не верил.

Даже если бы все сложилось, как сказал князь Ань, и Шэнь Юй решил бы не рассказывать Шан Цзюньлиню, со временем в его сердце нарастал бы ком тревоги, создавая трещину в их отношениях.

Шэнь Юй чувствовал бы вину за сокрытие тайны, и чем добрее был бы к нему Шан Цзюньлинь, тем сильнее становилась бы эта вина. Но способность человека выдерживать такое небезгранична. Когда каждая капля любви приносит равную или еще большую муку, первым сломается тот, кто хранит секрет.

Даже самые крепкие чувства не выдержат такого испытания. Чем дольше скрывается правда, тем больше неожиданностей она принесет, и тем глубже будет рана.

Шан Цзюньлинь тоже понимал это. Чем сильнее любишь человека, тем больше страха и сомнений он вызывает. Сначала он хотел решить все сам, не рассказывая Шэнь Юю, но затем передумал – дело касалось его матери, и он имел право знать правду.

Он тревожился, не появится ли в сердце Шэнь Юя отчуждение, но, к счастью, худшего не случилось.

— Его Величество не такой. А если бы ты действительно желал мне добра, то не стал бы отправлять шкатулку во дворец. Ты же понимал, в чьи руки она попадет в первую очередь, — Шэнь Юй усмехнулся. — Разве не этого ты хотел? Чтобы Его Величество получил ее первым? — Он встал и сделал два шага вперед: — Ты хотел, чтобы он почувствовал себя преданным. Преданным тем, кого любит больше всего. А что будет со мной, тебя не волновало. Твоя цель – заставить Его Величество страдать. Я прав?

— Остер на язык.

Князь Ань не стал отрицать, тем самым подтвердив слова Шэнь Юя.

— Твои поступки полны противоречий. Иначе мы с Его Величеством давно догадались бы, что за всем стоишь ты. Чего ты на самом деле хочешь?

Взять хотя бы недавние события – если бы он действительно стремился к трону, зачем было выдвигать ничем не примечательного семнадцатого принца?

Глава 245

— Если бы ты действительно хотел трон, тебе не пришлось бы все так усложнять, — продолжил Шэнь Юй.

— Кто сказал, что этот князь желает трона? — князь Ань презрительно фыркнул. — Меня это место не интересует.

— Так и видно, — кивнул Шэнь Юй. Будь у князя Аня такие амбиции, он не стал бы продвигать никому не известного семнадцатого принца.

— Тебе интересно, почему этот князь так поступил? Теперь, когда этот князь повержен, можно и раскрыть карты: не хотел, чтобы Дахуань оставалась в покое. Я стремился разрушить все, что есть!

— Тогда почему ты помог Нам взойти на престол? — Шан Цзюньлинь подошел к Шэнь Юю и встал за его спиной, холодно глядя на князя Аня сверху вниз.

Он говорил о событиях своего восхождения на трон. В то время, кроме князя Ли, князь Ань также поддержал его. Без их помощи Шан Цзюньлинь все равно стал бы императором, но путь был бы сложнее. Благодаря им процесс прошел легче.

— Потому что «любезный брат» этого князя больше всего не желал видеть тебя на троне. Разве мог я позволить ему добиться своего? Он бросил тебя во дворце на произвол судьбы, хотел избавиться под предлогом военного похода… Но я не позволил ему осуществить задуманное. Я жаждал видеть, как все, чего он добился за жизнь, достанется его самому нелюбимому ребенку. Тем более, этот трон изначально должен был принадлежать ему. Если бы не я… — князь Ань сделал паузу, затем продолжил: — Я просто вернул его законному владельцу.

— Так неприязнь покойного императора к Его Величеству – твоих рук дело? — Шэнь Юй мгновенно уловил ключевую мысль в словах князя Аня.

— Именно. Он был самым выдающимся среди детей брата этого князя. Я желал видеть его страдания – как я мог допустить, чтобы между ними царила гармония?

Князь Ань закрыл глаза, словно вновь видя ту сцену во дворце: покойный император, покойная императрица и маленький Шан Цзюньлинь – счастливая семья. Тогда он с улыбкой присоединился к ним, но в сердце его душила змея. Как же невыносимо было это зрелище! Все это по праву должно было принадлежать ему!

— Наши люди нашли в твоем дворце потайную комнату, — холодно произнес Шан Цзюньлинь. — Она была заполнена портретами одной и той же женщины. На них была изображена никто иная, как Наша мать. Не объяснишь ли, князь Ань, зачем ты хранил эти полотна?

Обнаружив комнату, теневая стража немедленно доложила Императору. Изначально Шан Цзюньлинь не интересовался личностью женщины на портретах, но каково же было его потрясение, когда он узнал в ней свою мать.

Детские воспоминания, глубоко запрятанные, всплыли наружу. Глядя на портреты, он вновь увидел ту, что когда-то нежно обнимала его и шептала ласковые слова. Поблекшие образы в памяти вновь обрели краски.

Он никому не рассказал об этом, даже Шэнь Юю. Всех, кто знал, заставили молчать. В тот момент сердце Шан Цзюньлиня было в смятении. Казалось, он нашел разгадку поступков князя Аня, но… лучше бы не находил.

Шан Цзюньлинь не был человеком, склонным к колебаниям. Поэтому он прямо спросил князя Аня – только он мог дать окончательный ответ.

Услышав вопрос, князь Ань на мгновение замер, затем с легкой усмешкой произнес:

— Так ты все-таки обнаружил это…

— Все, что ты совершил, было из-за Нашей матери? — атмосфера вокруг Шан Цзюньлиня внезапно сгустилась.

Шэнь Юй слегка пошевелил пальцами и схватил руку мужчины, спрятанную в рукаве, безмолвно утешая.

Он и сам не ожидал, что внезапно услышит такую новость. В последнее время из-за дел, связанных с князем Анем, а также из-за отъезда из столицы на несколько месяцев, при дворе скопилось множество дел. Шан Цзюньлинь большую часть времени проводил в Императорском кабинете, занимаясь государственными делами. Часто, когда он возвращался во дворец Юйчжан, Шэнь Юй уже спал, а утром, проснувшись, обнаруживал, что мужчина уже ушел на утренний прием.

Из присутствующих, кроме них, были только тайные стражи из отряда теневой стражи Дракона, которых привел Шан Цзюньлинь. Утечки информации можно было не бояться, поэтому Император и задал вопрос напрямую.

Князь Ань не ответил на вопрос, а сказал: «Ты должен знать, что этот князь и покойный Император оба были детьми главной жены. Однако этот князь – сын второй императрицы».

Покойный Император был законным наследником, но его родная мать рано умерла. Вторая императрица была родной младшей сестрой его матери. После вступления во дворец она относилась к покойному императору как к родному сыну, даже пренебрегая своим собственным ребенком, чтобы лучше заботиться о сыне сестры.

— Этот князь действительно не мог понять, почему, будучи ее родным сыном, должен был во всем уступать покойному императору. Самое частое, что этот князь слышал с детства, было: «Это твой родной старший брат, ты не должен с ним соперничать».

— …

— Чтобы этот князь не мог угрожать положению покойного императора, она даже подмешала этому князю в еду лекарство, влияющее на рассудок. Это был первый раз, когда она лично приготовила для этого князя еду, но лишь для того, чтобы подсыпать яд. Как смешно. После этого этот князь скрыл все свои таланты, увлекся природой и целыми днями скитался за пределами дворца, став самым праздным из всех принцев. Император узнал обо всем и пообещал возместить ущерб, но этот князь не нуждался в его компенсации! Однако он тысячу раз не имел права нарушать свое слово!

— Что он сделал?

— Во время путешествий этот князь встретил девушку из семьи Чжун, возвращавшуюся в столицу с отцом. По возвращении этот князь обратился к императору с просьбой взять ее в жены, и он согласился. Но когда мать узнала об этом, ее привлекло высокое положение семьи Чжун, и она решила, что девушка из этого рода больше подходит на роль жены наследного принца. Этот князь ждал и ждал, пока не услышал новость о том, что девушку из семьи Чжун назначили невестой наследного принца.

Девушка из семьи Чжун была матерью Шан Цзюньлиня. Ни Шэнь Юй, ни Император не ожидали, что за этим скрывается такая тайна.

— Этот князь отправился к императору и случайно услышал его разговор с матерью. Они говорили только о том, что лучше для наследного принца, ни слова не упомянув о своем сыне. Они сказали, что наследный принц – старший брат и должен жениться раньше младшего. Но на тот момент у наследного принца уже была наложница из знатной семьи. Этот князь пошел к наследному принцу, и тот сказал, что очень любит девушку из семьи Чжун и обещал хорошо к ней относиться.

— Если все так, как ты говоришь, отношения между покойным императором и твоей матерью должны были быть хорошими. Почему же в конце концов твоя мать не получила должных почестей? — Шэнь Юй кое-что знал о делах императорской семьи и отчетливо помнил, что менее чем через год после восшествия на престол покойный император отправил ту вдовствующую императрицу в храм предков, запретив ей покидать его до конца жизни.

— Потому что он решил, что смерть его матери связана с ней. Разжечь подозрения императора – проще простого. Достаточно дать несколько намеков, и он предпочтет убить невиновного, чем упустить виновного.

Это был первый шаг князя Аня – полностью отвергнуть доброту, которую другие проявляли к покойному императору, заставить его думать, что все, кто к нему приближался, преследовали скрытые цели. Его подозрительность и недоверие ранили не только его самого, но и тех, кто искренне его любил.

Разве не говорили, что те, кто занимает трон, в конце концов становятся одинокими? Князь Ань не возражал против того, чтобы дать ему заранее вкусить это одиночество.

Те события, связанные с вдовствующей императрицей, посеяли семена резкого изменения характера покойного императора.

— В гареме постоянно появлялись новые наложницы, твоя мать была в смятении, но, будучи императрицей, не могла позволить себе недостойных поступков. Этот князь не раз говорил ей, что сердце императора изменчиво, но она не верила. Тогда этот князь провел небольшой эксперимент – и твой отец не обманул ожиданий. Лишь по нескольким смутным намекам он вынес смертный приговор твоей матери в своем сердце.

Последующие события были им известны: императрица была отстранена, унижена другими наложницами и, столкнувшись с недоверием императора, предпочла смерть. Семья Чжун также была осуждена всем родом из-за переменчивого нрава императора. Шан Цзюньлинь, как сын императрицы, был заподозрен отцом в том, что он не его родной ребенок, подвергся опале и изгнанию.

Что касается того, почему покойный император не провел расследование, Шэнь Юй мог догадаться: проверка родства вызвала бы большой переполох, а император, скорее всего, не хотел предавать это дело широкой огласке. Об этом можно было судить по тому, что до сих пор никто не знал истинной причины смерти императрицы.

— Ты также приложил руку к делу князя Хуайюя? — Шэнь Юй вспомнил о людях князя Аня, заполонивших весь дворец.

Многие из них находились там еще со времен правления покойного императора. Если князь Ань уже тогда совершал подобные дела, неудивительно, что во дворце оказалось так много его людей.

Князь Ань: «Он считал, что покойный император по ошибке убил его возлюбленную, но на самом деле этот князь изначально подослал к нему подставного человека, чтобы князь Хуайюй возненавидел императора. Так некоторые дела не пришлось бы делать самому».

Шэнь Юй: «Резкое изменение характера покойного императора связано с лекарством, которое ты подсылал во дворец?»

Князь Ань: «На самом деле это лекарство не оказывало сильного воздействия, лишь постепенно усиливало некоторые навязчивые мысли. Кто виноват, что он не доверял близким? Если подозреваешь всех, действия неизбежно становятся все более радикальными».

Шэнь Юй: «А ты давал это лекарство Его Величеству?»

Этот вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Даже Шан Цзюньлинь не ожидал, что Шэнь Юй внезапно спросит об этом.

Шэнь Юй просто вспомнил события прошлой жизни. Не стало ли причиной того, что Шан Цзюньлинь превратился в жестокого правителя в глазах людей, именно это лекарство?

Если подумать о положении Шан Цзюньлиня в прошлой жизни, разве оно не соответствовало тому, что князь Ань называл «одиноким человеком»?

Князь Ань: «Его Величество не был так беспечен, как покойный император, и этот князь не смог бы этого сделать. А вот ты бы легко преуспел».

Шэнь Юй: «Значит, ты не смог, а не не собирался?»

Князь Ань: «К чему копать так глубоко? Разве результат не один и тот же? Раз уж они отец и сын, нельзя относиться к ним по-разному».

«…по-разному», — подумал Шэнь Юй. Конечно, по-разному.

Однако слова князя Аня уже дали ему ответ: если бы представилась возможность, он непременно попытался бы навредить Шан Цзюньлиню.

Шан Цзюньлинь не забыл и о другой цели своего визита и спросил:

— Почему у тебя оказались вещи матери А-Юя?

— Когда этот князь инспектировал свои владения, он встретил женщину, на которую напали убийцы. Увидев у нее императорский знак, я спас ее. Можно сказать, что этот князь – спаситель матери Благородного монарха. А те вещи были мне даны в качестве награды.

После выздоровления князь Ань привез женщину в столицу. Конечно, помощь не была бескорыстной: мать Шэнь Юя отдала ему в награду вещи, привезенные из родовых земель, среди которых была медицинская книга из семьи Цзи.

— Ты использовал методы из этой книги, чтобы создать зелье, которое контролировало покойного императора? Значит, все это началось из-за моей матери?

— Можешь думать так. — В голосе князя Ань звучала злорадная нотка.

Шэнь Юй взял себя в руки:

— Ты сделал это, чтобы мы с Его Величеством повторили судьбу покойного императора?

— Этот князь ничего не делал. Просто...

— ...вернул вещи их законному владельцу.

— Если так, то зачем ты тогда прислал тот цветок во дворец? — спросил Шэнь Юй. — Если ты общался с его матерью, то должен был знать его свойства. Но ты ничего не сказал и просто отправил его во дворец. Это выглядит подозрительно.

— Когда этот князь отправлял цветок, он думал, что Его Величество не позволит ему оказаться перед тобой. Мой племянник крайне ревниво относится к тому, что считает своим. Ты – тот, кого он выбрал, и он наверняка не захотел бы, чтобы подарок другого отвлекал твое внимание. А для того, чтобы цветок дал плоды, за ним должен ухаживать представитель рода Цзи. Кто бы мог подумать, что в итоге он все равно окажется у тебя?

Это нарушило планы князя Ань, заставив его пересмотреть стратегию.

— Так ты хотел подстроить что-то с цветком? Сначала приказал слугам подложить в оранжерею одурманивающее вещество, а когда это не сработало, решил сжечь его? Первое должно было заставить нас насторожиться и отдалиться от цветка, а в худшем случае – разгневанный Его Величество и вовсе уничтожил бы его. Второй вариант еще проще – прямая попытка уничтожения.

Мысли Шэнь Юя прояснялись. Князь Ань сначала подарил им цветок, способный его исцелить, затем попытался уничтожить его, а в конце раскрыл бы правду.

— И все это ты сделал, чтобы Его Величество испытал отчаяние, увидев надежду и затем потеряв ее. Но теперь ясно – тебе не удастся добиться своего.

— Этот князь потерпел неудачу, но не полную.

Шэнь Юй понял, на что он намекал. С памятью о прошлой жизни он не мог оставаться полностью равнодушным.

— Не зацикливайся на этом, А-Юй, — Шан Цзюньлинь успокаивающе поцеловал его в лоб. — Это не имеет к тебе отношения. Не принимай близко к сердцу.

Глава 246

Шэнь Юй обнял Шан Цзюньлиня за талию и прижался к его плечу, не говоря ни слова.

Он не знал, что сказать. Хотя в этой жизни те события не произошли, и он понимал, что зацикленность на них играет на руку князю Ань, он не мог оставаться равнодушным, когда дело касалось Шан Цзюньлиня.

Прошлая жизнь была его самым большим секретом. Он рассказал Императору часть, представив как сон князя Юэ, но не вдавался в детали.

— Даже если бы князь Ань действительно дал Нам яд, это не было бы твоей виной, — сказал Шан Цзюньлинь по дороге во дворец, заметив подавленность Шэнь Юя. — Это Наша ошибка – довериться не тому человеку. К тому же, князю Ань не удалось осуществить задуманное. Так о чем ты переживаешь?

— Если бы не медицинская книга, которую принесла моя мать, покойный император не...

Шан Цзюньлинь приподнял подбородок Шэнь Юя, заглянув в его растерянные глаза, и твердо сказал:

— С этой книгой или без нее, князь Ань не оставил бы покойного императора в покое. Это их личная вражда, и мать А-Юя здесь ни при чем.

— Хм... — Шэнь Юй тихо кивнул.

Пальцы Императора скользнули по его щеке, мягко поглаживая, а другая рука обняла его. Успокаивающий поцелуй коснулся губ Шэнь Юя, и он медленно закрыл глаза.

На следующее утро, когда Шэнь Юй проснулся, Шан Цзюньлинь уже ушел на утренний прием. Му Си поднесла ему теплую воду для умывания. Она вернулась в столицу с чиновником Фан Цзюнем незадолго до этого. Когда Шэнь Юй и Император отправились в родовые земли Цзи, она осталась. За это время в загородном дворце произошло много событий, и она волновалась за Шэнь Юя, пока не увидела его невредимым.

— Что произошло в загородном дворце после нашего отъезда? — спросил Шэнь Юй, поправляя рукава.

Погода становилась холоднее, и он уже переоделся в более теплую одежду. После изъятия «Цзеиня» врожденная слабость его организма, ранее подавляемая ядом, сделала его более чувствительным к холоду.

— Первые дни все было как обычно, — ответила Му Си. — На десятый день стали появляться незнакомые лица, и со временем их визиты участились. Через месяц вокруг дворца собрались неизвестные силы. Гарнизон не решался действовать, но когда те начали наступление, внезапно появились дополнительные войска и остановили их.

Шэнь Юй знал, что это были люди Шан Цзюньлиня. Хотя Император был в родовых землях Цзи, он не терял связь с внешним миром. Вся эта операция была задумана, чтобы выманить врага.

После нейтрализации угрозы они продолжили отправлять князю Ань ложные донесения о том, что план идет успешно.

Когда Шэнь Юй закончил собираться, прибыл лекарь Гу. Осмотрев его, он сказал:

— Этот подданный обсудил с лекарем У метод лечения Благородного монарха. Через семь дней можно начинать.

Лекарь У, также участвовавший в лечении, провел дополнительный осмотр.

Когда Шан Цзюньлинь вернулся с приема, лекари еще не ушли. Они обсуждали с Шэнь Юем детали предстоящего лечения. Им нужно было адаптировать рецепт, исходя из его состояния, чтобы убедиться в безопасности. Поэтому они старались собрать как можно больше информации.

Воспользовавшись их присутствием, Шэнь Юй спросил о медицинской книге и лекарстве в белом флаконе.

— Неужели после приема этого лекарства действительно невозможно ничего обнаружить?

— Отвечая его светлости, если заранее не знать о его существовании, по пульсу действительно трудно что-либо определить. Но теперь, когда этот подданный и другие осведомлены, у нас есть способы его выявить, — ответил придворный лекарь Гу.

— Любое лекарство оставляет следы. Как в случае с эпидемией в уезде Линь – если бы мы заранее не знали, что она вызвана искусственно и определенным препаратом, ее бы приняли за обычную болезнь, — добавил лекарь У.

— Значит, теперь, если кто-то отравится, вы сможете это определить? — заинтересовался Шэнь Юй.

— Хотя это и сложно, но да, возможно.

В вопросах медицины оба лекаря были уверены в себе.

Лекари из Императорской лечебницы все это время изучали содержание медицинского трактата и уже разобрались с препаратом из фарфорового флакона.

Перед уходом лекарь Гу колебался, но все же сказал: «Этот подданный хотел бы кое-что добавить».

Шан Цзюньлинь: «Говори».

Лекарь Гу: «Дело в том, что, ознакомившись с книгами из собрания семьи Цзи, этот подданный заметил различия с трактатом, присланным Вашим Величеством. Хотя внешне они похожи, качество отличается. Кроме того, насколько мне известно, медицинские труды семьи Цзи были систематизированы по разделам – в них не могло быть ситуации, когда большая часть посвящена лекарствам, а меньшая – ядам».

Шан Цзюньлинь напрягся: «Значит, по вашему мнению, этот трактат не из собрания семьи Цзи?»

Лекарь Гу: «Этот подданный не может утверждать точно, но уверен, что содержание было изменено – кто-то намеренно добавил туда определенные разделы».

— Мы поняли. Можешь идти. Мы распорядимся провести расследование, — сказал Император.

Шан Цзюньлинь всегда действовал незамедлительно. После ухода лекаря он сразу отправил людей на проверку. Даже если из-за давности событий найти что-либо будет сложно, истину следовало выяснить до конца.

Император знал, что Шэнь Юй переживает из-за трактата. Учитывая характер князя Аня, тот вполне мог подбросить книгу, чтобы посеять между ними раздор. Даже если сам Шан Цзюньлинь не придавал этому значения, он не хотел, чтобы на сердце Шэнь Юя оставался камень.

Шэнь Юй тоже не ожидал такого поворота, но, подумав, понял, что это в духе князя Аня – того, кто желал всем несчастья.

Прижавшись к груди Шан Цзюньлина, он надеялся, что правда скоро раскроется.

Император, желая отвлечь его, спросил:

— А-Юй хочет узнать, откуда у князя Аня триста тысяч войск?

— Они тоже остались от покойного императора? — первой мыслью Шэнь Юя было это.

— Сто пятьдесят тысяч – да, остальные он собрал тайно за эти годы. Часть из императорского войска – это бывшие солдаты армии семьи Линь. Когда Гу Хуай столкнулся с ними за пределами столицы, те узнали своих товарищей и сразу перешли на его сторону. Сражение прошло куда легче, чем ожидалось.

— Если бы князь Ань узнал, что все его труды пошли на пользу генералу Гу, он бы, наверное, с ума сошел, — усмехнулся Шэнь Юй. Сначала доспехи семьи Линь, теперь их бывшие воины – все его коварные планы обернулись в пользу другим.

— Мы распорядились сообщить ему об этом. Он хотел уничтожить Дахуань – пусть теперь сидит и смотрит, как при Нашем правлении страна становится только сильнее.

Даже в тюрьме Шан Цзюньлинь не собирался давать князю Аню покоя. Убить человека – не главное, главное – убить его дух. Если князь Ань пытался разрушить их отношения с Шэнь Юем и заставить его страдать, Император ответит ему тем же.

— Как Ваше Величество распорядился с перебежчиками? — спросил Шэнь Юй. Разместить такое количество солдат – задача не из легких.

— Среди них много бывших воинов семьи Линь. Мы спросили их мнение: те, кто хотел уйти, получили отставку, остальных распределили по разным гарнизонам.

— А генерал Гу что-то сказал? — учитывая, что Гу Хуай был последним потомком семьи Линь, он мог иметь свои соображения на этот счет.

— Этот вариант предложил сам Гу Хуай, — ответил Шан Цзюньлинь.

Несмотря на молодость, Гу Хуай, пройдя через многое, понимал, как лучше поступить. Реабилитация семьи Линь, наказание виновных в ее гибели и спасение брата – для него это уже было лучшим исходом.

После ареста князя Аня расследование прошлых событий пошло быстрее. Гу Хуай, и так подозревавший его, сосредоточился на этом направлении и раскопал шокирующие подробности. Среди прочего он обнаружил препарат, действие которого полностью совпадало с симптомами элитных отрядов семьи Линь в роковой битве – именно это стало главной причиной того поражения. По приказу Императора Гу Хуай ликвидировал остатки сил князя Аня, а все его преступления стали достоянием общественности: пренебрежение человеческими жизнями, уничтожение верных слуг государства, братоубийственные заговоры... Каждое преступление повергало в ужас.

Захватив в плен нескольких приближенных князя Аня, Гу Хуай выбил из них признания и узнал подробности гибели семьи Линь. Оказалось, все началось с того, что они случайно обидели князя Аня. Тот считал, что пока существует семья Линь, империя Дахуань устоит вопреки любым его козням. Поэтому он подкупил заместителя главнокомандующего семьи Линь, чтобы тот подделал доказательства их измены. Когда дело раскрылось, не дав им возможности оправдаться, князь Ань организовал ложное донесение о противнике, заманил отравленных воинов семьи Линь в засаду, обеспечив их гибель, чтобы «доказать» вину. Одновременно он отправил убийц в резиденцию Линь, а после поджег ее, уничтожив все следы.

Гу Хуай немедленно отправился во дворец с докладом. Шан Цзюньлинь принял его в Императорском кабинете в присутствии Шэнь Юя.

Покрытый дорожной пылью молодой генерал преклонил колено и доложил результаты допросов:

— Помимо семьи Линь, князь Ань стоял за гибелью других верных сановников. Также он причастен к эпидемии этого года. Этот подданный записал все признания – прошу Его Величество ознакомиться.

Евнух Мэн принял документы и подал их Шан Цзюньлиню.

Чем дальше Император читал, тем мрачнее становилась атмосфера вокруг него. Особое внимание Шан Цзюньлинь поручил уделить вопросу о медицинском трактате. Согласно показаниям приближенных князя Аня, в оригинальном трактате в основном описывались лекарства для спасения жизней. После того, как князь Ань получил его, он приказал своим людям изучить содержимое, и в ходе экспериментов случайно создали новые препараты. Незадолго до этого, движимый неизвестными мотивами, князь Ань распорядился изготовить точную копию оригинала, включив в нее и самостоятельно разработанные рецепты. После завершения работы оригинал был уничтожен.

То, что попало во дворец, было подделкой, созданной по приказу князя Аня.

— Мы же говорили А-Юю – не стоит переживать, — сказал Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй, прочитавший документы вместе с ним, облокотился на плечо Императора и холодно заметил:

— Князь Ань действительно не брезговал ничем, лишь бы досадить другим.

Он мастерски играл на человеческих слабостях, точно зная, как причинить наибольшую боль. И действовал настолько скрытно, что в прошлой жизни Шэнь Юй так и не узнал, кто стоял за всеми несчастьями.

— Давай не будем о нем, — Шан Цзюньлинь погладил руку Шэнь Юя. — Скоро день рождения А-Юя. В этом году Мы приготовили особый подарок, и А-Юй не смеет отказываться.

— Что Ваше Величество хочет подарить? — удивился Шэнь Юй. — И почему Вы думаете, что я откажусь?

Глава 247

— Если раскрыть секрет заранее, не будет сюрприза. А-Юю нужно лишь помнить – когда придет время, не отказывайся, — загадочно улыбнулся Император.

Шэнь Юй развернулся и сел верхом на колени Шан Цзюньлиню:

— Что же это за подарок такой загадочный?

Император обнял его за талию, притянул ближе и поцеловал в бледные губы:

— Церемония совершеннолетия А-Юя заслуживает только самого лучшего.

Из-за такого поведения Шан Цзюньлиня Шэнь Юй заинтересовался подарком еще сильнее. Но как он ни пытался выведать секрет – лаской или капризами – Император оставался непреклонен.

Это лишь разжигало любопытство.

Шэнь Юй с нетерпением ждал наступления этого дня.

С приближением зимы служащие из Швейного управления императорской одежды явились во дворец, чтобы снять мерки с Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня для пошива новых зимних нарядов. Благодаря заботе во дворце Шэнь Юй немного поправился, чем очень гордился Император, лично следивший за его питанием.

Началось и лечение врожденной слабости – комплексная терапия включала лечебные ванны, иглоукалывание и прием лекарств.

Услышав о ваннах, Шан Цзюньлинь сразу вспомнил процедуры в семье Цзи и нахмурился:

— Неужели без них нельзя?

— Лечебные ванны помогают лучшему усвоению лекарств. Некоторые препараты нельзя принимать внутрь, и наружное применение более эффективно, — не понимая причин сопротивления, объяснил лекарь У.

Шан Цзюньлинь посмотрел на лекаря Гу:

— Они будут такими же, как в семье Цзи?

— Не беспокойтесь, Ваше Величество. Эти ванны не вызывают дискомфорта и совершенно отличаются от тех. Болезненные процедуры – скорее исключение, — сразу поняв причину тревоги, ответил лекарь Гу, участвовавший в лечении от «Цзеинь».

Когда пришло время первой процедуры, Шан Цзюньлинь настоял на своем присутствии. Шэнь Юю пришлось уступить. Как и обещал лекарь, ванна не доставила неудобств – напротив, теплая вода вызвала приятную дремоту.

Только тогда Император успокоился.

При дворе дела шли своим чередом, последствия мятежа князя Аня постепенно исчезали. После оглашения приговора, согласно законам Дахуань, князь Ань и семнадцатый принц были лишены императорского статуса и разжалованы в простолюдины. Все участники заговора, включая их, приговаривались к смертной казни.

Их семьи также понесли наказание. Никто не сочувствовал преступникам – узнав о злодеяниях, народ одобрил приговор.

Детали, касающиеся тайн императорской семьи – манипуляции князя Аня покойным императором и судьба императрицы – не разглашались. Даже среди сановников немногие знали правду.

Были определены место и время открытия народных школ – весной следующего года. Обучение было доступно детям обоего пола, и родители могли записать их по желанию.

Поручив организацию подчиненным, Шан Цзюньлинь лично контролировал процесс. Зная важность проекта для Императора, чиновники выполняли работу добросовестно.

После событий с князем Анем влияние аристократических семей значительно ослабло. Если бы не министр Дуань, их позиции при дворе сократились бы еще сильнее. Теперь они не смели перечить Императору, беспрекословно выполняя его волю.

Доспехи семьи Линь и сокровища, спрятанные покойным императором, были доставлены в столицу. Министр финансов с помощниками провели инвентаризацию и вернули богатства в казну.

Для Дахуань это стало неожиданным благом.

С полной казной и мощной армией Дахуань превратилась в грозную силу, которую никто не смел тревожить.

В противоположность этому, дела у северных кочевников шли все хуже. Внутренние конфликты истощили их силы. Цзян Хуайцин стал советником одного из принцев, и по его предложению тот, загнанный в угол родственниками, отправил Дахуань просьбу о помощи.

Долго готовившиеся войска Северной армии перешли границу.

Для некоторых этот зимний сезон явно не будет спокойным.

Заметив повышенную активность слуг во дворце, Шэнь Юй спросил Императора о причине. Тот ответил, что идет подготовка к банкету.

— В прошлом году А-Юй сам говорил, что в этот раз устроим пышное празднование.

Шэнь Юй вспомнил, что действительно отказывался от торжеств в прошлом году. После всех событий нынешнего года большой праздник поможет снять напряжение. Настроение сейчас было иным, поэтому Шэнь Юй не стал возражать. Однако он чувствовал, что планы Императора не ограничивались лишь банкетом. Однажды, когда Шэнь Юй поливал цветы в оранжерее, Му Си стремительно вошла и тихо сообщила:

— Господин, сегодня при дворе произошло событие, связанное с вами.

— Да? — Шэнь Юй отложил лейку и вытер руки.

— Несколько высокопоставленных чиновников подали прошение – они хотят, чтобы Его Величество выбрал императрицу.

Шэнь Юй замер:

— Они все еще не оставили надежду?

Первой мыслью Шэнь Юя было, что чиновники хотят, чтобы Шан Цзюньлинь взял в жены женщину и продолжил императорскую линию. Недаром он так подумал – сановники уже не раз подавали подобные петиции.

— Эта служанка лишь слышала разговоры придворных, но не знает подробностей обсуждения. Говорят, на этот раз было много участников, — сказала Му Си.

Шан Цзюньлинь тоже не ожидал, что едва утихли дела с князем Анем, как внимание обратилось на вакантный трон императрицы.

— Кажется, Мы уже говорили, что Наши личные дела не подлежат обсуждению, — сидя на троне, Император свысока окинул взглядом выступившего сановника, и в его глазах мелькнули неясные эмоции. — А вы тоже считаете, что Нам следует выбрать императрицу? — ледяной взгляд скользнул по чиновникам, создавая невидимое давление.

Несколько сановников опустились на колени, среди них был и министр финансов.

Глядя на преклонивших колени, Шан Цзюньлинь негромко постукивал пальцами по подлокотнику трона.

Стоявший позади него евнух Мэн содрогнулся, мысленно отметив: «Что происходит с этими сановниками? Разве Его Величество не говорил не раз, чтобы они не вмешивались в дела внутренних покоев?»

Министр финансов, понимая, что Император, возможно, ошибся в их намерениях, поспешил добавить:

— Этот подданный считает, что Благородный монарх Шэнь мудр, добродетелен и заботится о благополучии страны. Если он станет императрицей, это будет великим благом для Дахуань.

— Хм? — евнух Мэн застыл в недоумении. Так речь не о новой жене, а о возведении Шэнь Юя в ранг императрицы?

Будучи личным слугой императора, евнух Мэн знал, что Шан Цзюньлинь как раз готовил сюрприз для Шэнь Юя. И по иронии судьбы, это совпало с сегодняшним предложением сановников.

Чиновники, естественно, заранее согласовали свое обращение. За последнее время они постепенно узнали о деяниях Шэнь Юя – будь то наводнение в уезде Линь, бедствия на севере или недавние события. Стало ясно, что это человек великого таланта. Если бы не случайное попадание в императорские покои, он бы непременно блистал при дворе.

Хотя внутренние покои и не должны вмешиваться в политику, Шэнь Юй всегда действовал скромно, не претендуя на заслуги. Если бы они случайно не узнали, разве не остались бы эти подвиги в тени?

Из отношения Шан Цзюньлина было видно, что молодой император Дахуань уже не мыслил себя без Шэнь Юя. Так зачем же делать то, что вызовет недовольство? Министр церемоний намекнул, что император уже лично спрашивал о благоприятных датах. Они решили: если император не хочет никого другого, то не станет возражать против Шэнь Юя.

Заслуг Благородного монарха и его вклад в преобразование Дахуань было более чем достаточно для титула императрицы. Чем глубже они погружались в дела, тем яснее видели, насколько изменилась страна после его прихода. Оставив в стороне личные интересы, разве не все желали процветания Дахуань?

Давление внезапно ослабло, и они поняли – их догадка верна.

Сверху раздался голос Шан Цзюньлиня с неясными интонациями:

— Вы предлагаете Нам возвести Благородного монарха в ранг императрицы?

— Так точно.

— В таком случае, пусть Императорская обсерватория выберет благоприятный день. Мы тоже считаем, что Благородный монарх достоин стать императрицей.

Возведение императрицы было важным событием. Министерство церемоний получило приказ и засуетилось. Церемония в Дахуань имела определенные стандарты, и Шан Цзюньлинь без раздумий выбрал самый высокий уровень.

После приема в прекрасном настроении Император задержал министра церемоний и других для обсуждения деталей. Когда все закончилось, был уже полдень.

Шан Цзюньлинь действительно хотел возвести императрицу, но его планы шли дальше, чем думали сановники. То, что он готовил для Шэнь Юя, не ограничивалось лишь титулом.

Выслушав его, министр церемоний выразил беспокойство:

— Ваше Величество, это...

— Не нужно лишних слов. Делайте, как сказано, — Шан Цзюньлинь уже принял решение. Если бы сановники не выступили сегодня, он бы сам поднял этот вопрос в ближайшие дни.

Вернувшись во дворец Юйчжан, Шэнь Юй встретил его вопросом:

— Ваше Величество сегодня не разгневался?

— Почему Нам гневаться? — завершив дело, которое давно планировал, Император был в прекрасном расположении духа.

— Разве сегодня сановники не предлагали выбрать императрицу? Я думал, Ваше Величество рассердится, — Шэнь Юй повернулся.

Рука была схвачена, и прежде чем он успел отойти, мужчина притянул его к себе. Шан Цзюньлинь склонился, прижавшись лицом к шее Шэнь Юя:

— Откуда А-Юй знает? Ты разгневан?

— Если Ваше Величество не гневается, почему я должен?

— А-Юю и правда не стоит гневаться. Если выбирать императрицу, то кроме А-Юя, разве есть другие кандидаты?

Был обеденный перерыв. После трапезы и короткого сна Шэнь Юй проснулся и увидел, что Шан Цзюньлинь работает с докладами.

Эта сцена была уже привычной. Накинув верхнюю одежду, он медленно подошел.

Доклад был раскрыт, и Шэнь Юй случайно увидел содержание – очередное прошение о выборе императрицы.

— Ваше Величество получает много таких докладов в последнее время? — Шэнь Юй сел рядом.

Шан Цзюньлинь отложил кисть и указал на стопку рядом: «Все эти».

— Почему они не успокоятся? — Шэнь Юй взял один из докладов, открыл и после нескольких строк замер.

Отложив его, он просмотрел еще несколько – содержание было схожим.

Он повернулся к Шан Цзюньлиню с редким выражением растерянности:

— Это...

Шан Цзюньлинь погладил его голову:

— Сановники действительно хотят, чтобы Мы выбрали императрицу. И рекомендуют тебя. Кроме этих, есть еще много подобных докладов.

— Как так? — Если само желание сановников видеть императрицу Шэнь Юй еще мог понять, то их единодушное предложение его кандидатуры казалось необъяснимым. — Ваше Величество, — изменив позу и повернувшись лицом к Императору, Шэнь Юй с подозрением в глазах спросил, — Вы что-то предпринимали?

— Мы заверяем, что ничего не делали. Это их инициатива. Как А-Юй может сомневаться в Нас?

— Я не сомневаюсь. Просто это кажется невероятным.

— По сравнению с тем, что сделал А-Юй, их желание видеть тебя императрицей неудивительно.

Шан Цзюньлинь взял лицо Шэнь Юя в ладони, глубоко заглядывая в глаза, проговорил:

— Никто, кроме А-Юя, не достоин занять место Нашей императрицы. А-Юй, согласен ли ты?

Глава 248

Шэнь Юй почти утонул в глубине этого взгляда. В забытьи он невольно кивнул. В момент этого движения он вдруг осознал – перед ним был человек, который властно ворвался в его жизнь, подарив совершенно иной опыт. Он согрел его душу, позволил почувствовать вкус безраздельной любви. Шэнь Юй понимал: если так будет продолжаться, он не сможет устоять.

Человек, погруженный во тьму, жаждет света – даже слабый огонек светлячка кажется спасением, что уж говорить о сияющем солнце.

Шан Цзюньлинь стал для Шэнь Юя этим солнцем. А разве сам Шэнь Юй не был таким же для Императора?

Шан Цзюньлинь ждал ответа, и в этом ожидании впервые за долгое время ощутил вкус тревоги. Его статус и положение не имели значения – единственной ставкой было искреннее сердце.

Шэнь Юй почувствовал напряжение мужчины. Он поднял руку и прикрыл ею руку Императора:

— Ваше Величество должен быть уверен. Если я соглашусь, кроме меня, у вас больше никого не будет.

Услышав это, Шан Цзюньлинь расслабился и медленно улыбнулся:

— Мы думали, что уже дали А-Юю ответ. Кроме А-Юя, Нам никто не нужен.

Будь он тем, кто жаждет красоты, за годы правления внутренние покои не оставались бы пустыми. Если бы не появление Шэнь Юя, до самого конца рядом с ним никого бы не было.

Только Шэнь Юй. Он признавал лишь Шэнь Юя.

Под проникновенным взглядом Императора Шэнь Юй кивнул, и в его глазах вспыхнула улыбка:

— Я согласен, Ваше Величество.

Они оба понимали, что значило это «согласен». Отныне, через все бури и перемены, они будут неразрывно связаны. Будущие поколения, упоминая одного, неизбежно назовут и второго. Они никогда не расстанутся.

Неуверенность в глазах Шан Цзюньлиня растаяла, уступив место радости. Он отпустил лицо Шэнь Юя и обнял за талию, притянув к себе.

— Мы так счастливы, А-Юй. Так счастливы... — Император уткнулся в шею Шэнь Юя, и теплое дыхание на нежной коже заставило того вздрогнуть.

Шэнь Юй прижался к груди Шан Цзюньлиня, отвечая на объятия.

Лучи заходящего солнца окутали их, очертив золотистым сиянием.

Получив согласие Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь не скрывал радости и тут же распорядился начать приготовления.

Во дворце и при дворе все ощущали ликование императора. Когда правитель в хорошем настроении, чиновникам тоже спокойнее – на приемах не приходилось дрожать, боясь малейшей ошибки.

Императорская обсерватория представила несколько благоприятных дат, и одна совпала с днем рождения Шэнь Юя – это был выбор самого Шан Цзюньлиня.

Правда, времени оставалось в обрез – меньше двух месяцев.

Сановники склонялись к дате следующей весной, чтобы подготовиться без спешки. Но окончательно утвердили день рождения Шэнь Юя.

Казна пополнилась неожиданными богатствами, а министр финансов, хорошо относившийся к будущей императрице, выделял средства щедро и даже сверх запрошенного.

Вещи из личной сокровищницы Императора тоже шли в ход. Чиновники могли представить, насколько роскошной будет церемония.

Поскольку Шэнь Юй был мужчиной, некоторые ритуалы требовали изменений. Шан Цзюньлинь лично контролировал процесс, и министр церемоний часто оставался после приемов для докладов.

Шэнь Юй видел, как слуги суетятся. Шан Цзюньлинь решил воспользоваться случаем, чтобы переселить его в свои покои, и велел полностью их обновить. Он даже привел Шэнь Юя посмотреть и внести правки.

Во дворце были специальные покои для императрицы, но Шэнь Юй заметил, что ремонтируют только императорские, и поинтересовался:

— Ваше Величество обновляет свои покои, а где тогда буду жить я? — Они все это время жили во дворце Юйчжан, который уже был отремонтирован перед въездом Шэнь Юя.

— А-Юй и Мы – одно целое, конечно, ты будешь жить с Нами. Раньше ты говорил, что постоянно жить в Наших покоях неправильно, но теперь сможешь остаться навсегда.

Поняв замысел Императора, Шэнь Юй рассмеялся. На этот раз он не отказался. Он не был скован условностями – в прошлой жизни именно поэтому совершал столь дерзкие поступки. Прежде он отказывался, считая, что их отношения еще не дошли до этого. Но теперь, когда их сердца соединились, Шэнь Юя не волновало, где жить. Соглашаясь, он полностью отдавал себя этому мужчине.

Покои обустраивали по вкусу Шэнь Юя. Он с вниманием отнесся к месту, где предстояло провести долгие годы. Шан Цзюньлинь и так хорошо знал его предпочтения, и все, что он распорядился сделать, нравилось Шэнь Юю.

Императорская радость стала праздником и для народа. Шан Цзюньлинь отменил налоги на три года и ввел другие благоприятные указы. Лучше любых слов были реальные блага, и народ еще сильнее поддержал выбор императрицы.

Месяц пролетел незаметно.

Холод не мог погасить жар в сердцах. В день церемонии все с нетерпением ждали начала.

Шэнь Юй встал рано. Му Си с помощниками облачили его в новый алый свадебный наряд, а темные волосы убрали в изящную нефритовую корону.

— Господин, сегодня вы прекрасны, — вздохнула Му Си, откладывая гребень.

Чиновники уже собрались. Едва войдя во дворец, они поразились щедрости императора – повсюду сверкали драгоценности, которые и не снились простым людям. Каждая деталь подчеркивала важность момента.

Хотя подготовка велась в спешке, результат не выглядел поспешным. Проходя через дворцовые залы, сановники понимали: в истории Дахуань не было столь великолепной церемонии.

Но они еще не знали, что главный сюрприз ждал впереди.

Когда приблизилось назначенное время, они увидели, как двое шли рука об руку. Да – не император, ожидающий у трона, а двое, вместе поднимающихся по длинной лестнице.

Шэнь Юй тоже не ожидал, что Шан Цзюньлинь будет ждать его у входа и затем неотступно сопровождать.

Император был облачен в традиционные черные одеяния с вышитыми золотом драконами, которые гармонировали с алым нарядом Шэнь Юя.

Церемониймейстер громко зачитал благопожелания.

День выдался ясным, солнечные лучи мягко согревали. Шэнь Юй шел, держа руку Шан Цзюньлиня, шаг за шагом поднимаясь по ступеням к вершине.

Когда настал благоприятный час, министр церемоний развернул заранее подготовленный указ.

Текст был составлен лично Шан Цзюньлинем. Если первая часть выглядела обычной, то вторая заставила сановников округлить глаза и в недоумении взглянуть на Императора, который в этот момент что-то тихо говорил Шэнь Юю.

Их единственной мыслью было: «Как Его Величество мог так легкомысленно поступить?!»

Учитывая, что Шэнь Юй был мужчиной, вместо титула «императрицы» ему был дарован титул «правящей императрицы». Но суть была не в этом – указ провозглашал, что Правящая Императрица будет разделять власть с императором.

[прим. ред.: досл. Императрица «皇后» [хуанхоу] – истор. титул; Правящая Императрица «君后» [цзюньхоу] – тот же иероглиф, что и в благородном монархе «貴君» – государь, владетельный князь; сюзерен; глава, правитель; владыка, 2) отец; муж; господин, 3) мать; матрона, госпожа, 4) быть государем; править, управлять; + этимологический смысл иероглифа: человек, который отдает приказы, склоняясь над своими подданными; королева, императрица; позади, задний, сзади.

В истор. контексте императрица – это всегда жена императора и не более; та, что отвечает за наследника. Титул, данный Цзюньлинем, во-первых, тот же, что и в первой части его имени (цзюнь), во-вторых, очевидно подчеркивает полномочия лица его носящего, – царствовать + императорская регалия, а не просто быть ответственным за наследников императора]

Что это означало?

Что Шэнь Юй получал все полномочия Шан Цзюньлиня. Видеть Правящую Императрицу значило видеть самого Императора. Шан Цзюньлинь не стал придумывать пышных титулов – он даровал нечто куда более ценное.

Некоторые сановники инстинктивно сделали шаг вперед, но были остановлены соседями.

Какими бы ни были их мысли, они не могли разрушить церемонию.

Его Величество явно твердо решил. За все эти дни ни единого слуха не просочилось. Даже если они сейчас выступят против – ничего не изменится.

Когда министр закончил чтение, воцарилась тишина. Одни сановники все еще пребывали в шоке, другие – смирились, третьи сохраняли невозмутимые лица.

Шэнь Юй тоже удивился. О титуле «Правящая Императрица» Шан Цзюньлинь предупредил, но о разделении власти не было ни слова.

Смешанные чувства сопровождали его до конца церемонии. К ее завершению Шэнь Юй совершенно выбился из сил – пышность обернулась утомительной сложностью ритуалов. Хорошо, что такое переживают лишь раз.

После церемонии должен был состояться банкет, но Шан Цзюньлинь увел Шэнь Юя в покои. В отсутствие императора сановники собрались вместе.

— Неужели мы просто примем это? — спросил один.

— Его Величество действительно скрывал до последнего.

— Если подумать, признаки были. Установленный им церемониал превосходил все предыдущие.

— Но мы же решили, что это просто демонстрация любви! Кто мог подумать о таком?

— Канцлер и министр Фан тоже не знали?

— Знали или нет – какая разница? Даже если бы мы узнали раньше, решение Его Величества неизменно.

— И мы просто позволим?

— Послушайте, если с Правящей Императрицей Дахуань продолжит так развиваться – почему бы и нет? Он и так участвовал в делах.

— Его характер безупречен. Да и мужчине тесно только во внутренних покоях. Думаю, Его Величество это понимает.

Дворец был украшен алыми шелками. В покоях тоже преобладал красный, а слуги носили праздничные аксессуары. На всех лицах сияли улыбки.

Шан Цзюньлинь и Шэнь Юй щедро наградили подданных, чем вызвали всеобщую радость.

Шэнь Юй сел на кровать, где все – от балдахина до подушек – было алым.

Му Си принесла еду и удалилась со слугами.

Шэнь Юй поднял взгляд на Шан Цзюньлиня.

Его одеяние сегодня отличалось – явно составляло пару с нарядом Шэнь Юя, вплоть до одинаковых узоров на рукавах.

— Сегодня Ваше Величество необычен.

— В чем?

— Необычайно прекрасен, — улыбнулся Шэнь Юй.

— А-Юй тоже.

Шан Цзюньлинь не отводил взгляда. Сегодня Шэнь Юй, с высоко собранными волосами и в торжественных одеждах, сиял ослепительно.

Шэнь Юй слегка отвернулся, щеки порозовели под этим взглядом.

Шан Цзюньлинь принес теплую куриную похлебку: «Ты голоден?»

Потрогав живот, Шэнь Юй кивнул.

Он взял чашу и, поев, почувствовал себя лучше.

— Хорошо, что это только раз в жизни, — весь ритуал занял целый день, а начинать пришлось на рассвете.

Шан Цзюньлинь сел рядом:

— А-Юй хочет еще раз?

— Нет, — Шэнь Юй вытер губы. — Но почему Ваше Величество решил разделить власть?

Он заметил реакцию сановников – значит, и их Император держал в неведении.

— Мы же обещали А-Юю подарок на день рождения. Ты согласился не отказываться. Даже если передумаешь – уже поздно, — взгляд Шан Цзюньлиня смягчился.

— Разве Ваше Величество не боится, что завтра доклады с протестами завалят стол? — такого еще не бывало в истории.

— Не беспокойся. Мы все продумали, — Шан Цзюньлинь коснулся лица Шэнь Юя.

В алых отблесках его кожа казалась еще белее, а губы – соблазнительно алыми. Отныне Шэнь Юй полностью принадлежал ему, и весь мир знал бы об этом. При этой мысли грудь Шан Цзюньлиня наполнилась теплом.

Шэнь Юй прижался щекой к руке Шан Цзюньлиня:

— Так это и есть подарок Вашего Величества?

— Изначально нет. Мы планировали после банкета спросить, хочет ли А-Юй стать Нашей императрицей. Но сановники опередили, и Мы не могли позволить им превзойти Нас. Раз уж они первыми подняли вопрос, Мы даровали А-Юю власть, не имеющую аналогов в мире.

— Ваше Величество всерьез соревнуется с сановниками? — Шэнь Юй рассмеялся.

— Мы хотим дать А-Юю все самое лучшее. — Это не соревнование, подумал Шан Цзюньлинь. Даже без этого он не упустил бы ничего.

Когда по-настоящему любишь, хочется отдать человеку все, даже самое лучшее из того, что имеешь. Даже будучи правителем Дахуань, перед Шэнь Юем Шан Цзюньлинь был просто мужчиной, жаждущим осчастливить свою половинку.

— Ваше Величество...

Шан Цзюньлинь приложил палец к его губам:

— Мы знаем – амбиции А-Юя лежат в иной плоскости. Мы дарим это, потому что хотим. Не чувствуй обязательств. Все может остаться как прежде – делай то, что нравится. А если возьмешь Нас с собой – будет еще лучше.

Он хлопнул в ладоши, и слуга внес вино. Поставив его на ближайший стол, тот удалился.

Шан Цзюньлинь налил два бокала:

— Фруктовое вино, не хмельное. А-Юй давно мечтал попробовать.

Шэнь Юй взял бокал, вдохнул аромат – смесь фруктов и вина. После столь долгого перерыва он почти забыл этот вкус.

— Ваше Величество хочет снова выпить свадебное вино?

Взгляд Шан Цзюньлиня потемнел.

Они переплели руки и осушили бокалы.

При свете красных свечей все казалось загадочным и манящим. Шэнь Юй вспомнил их первую встречу в день своего прибытия во дворец. Тогда он подумал, что ради такого лица можно и во дворец пойти. Теперь он знал – это действительно того стоило.

— Чему улыбается А-Юй?

Вместо ответа Шэнь Юй схватил императора за воротник и потянул к себе. Он оказался на кровати, а Шан Цзюньлинь, опираясь на руки, навис над ним, и в его глазах пылал огонь.

— Я подумал о том дне. О чем думал Его Величество, увидев меня?

— Мы думали, что никакие рассказы не сравнятся с личной встречей. — Увидев его, он понял, что такое настоящее потрясение.

Какое совпадение – тогда Шэнь Юй думал также.

Шан Цзюньлинь снял нефритовую корону, и темные волосы рассыпались по алому шелку. Его глаза потемнели еще сильнее. Пальцы скользнули вниз, вырисовывая черты лица юноши.

— Ваше Величество пойдет на утренний совет? — Шэнь Юй обвил его шею руками.

— Нет, — голос Шан Цзюньлиня стал низким и хриплым.

Шэнь Юй тихо рассмеялся, потянул его вниз и сам инициировал поцелуй.

Но очень скоро инициатива перешла к Императору.

Пламя свечей колыхалось, алый балдахин опустился, скрывая переплетенные силуэты.

Время шло, но их история никогда не закончится.

[Конец основной истории]

Глава 249

На следующее утро Шан Цзюньлиню не нужно было на совет. Шэнь Юй проснулся в его объятиях – вчера они задержались допоздна, и сейчас он все еще был в полусне.

Все вокруг было празднично-алым.

Он инстинктивно прижался к мужчине.

Шан Цзюньлинь, естественно, не отказался – обнял его, сократив расстояние между ними.

— Поспи еще немного?

В его голосе звучало удовлетворение. Вчера он получил свое, хотя Шэнь Юю пришлось несладко – он едва не вышвырнул Императора из постели среди ночи.

— Который час? — голос Шэнь Юя был хриплым. Он попытался выглянуть наружу, но плотные занавеси не пропускали свет.

Когда они спали вместе, Шан Цзюньлинь всегда оставался с внешней стороны, чтобы не беспокоить его по утрам. Чтобы увидеть улицу, Шэнь Юю приходилось перелезать через него. Его распущенные волосы рассыпались, а открытые участки кожи были усыпаны алыми отметинами, уходящими под одежду. Их создатель знал, что подобные следы покрывали все тело юноши. Розовые веки и влажный взгляд напомнили Шан Цзюньлиню, как Шэнь Юй смотрел на него вчера ночью.

Его глаза потемнели, но Шэнь Юй ничего не замечал. Он еще не полностью проснулся и упрямо пытался завершить начатое.

Шан Цзюньлинь обхватил его за талию и уложил обратно.

Шэнь Юй смотрел на него в замешательстве.

— Не смотри так на Нас, — Шан Цзюньлинь поцеловал его в веки.

Зная, что вчера перестарался, он не стал будить Шэнь Юя рано и теперь едва сдерживал свои порывы.

Почувствовав опасность, маленький зверек моментально спрятался обратно.

Поцелуй был горячим, но сдержанным. Шэнь Юй дрожал, его пальцы вцепились в простыню. Поцелуй переместился вниз, к губам.

Когда Шэнь Юй окончательно проснулся, прошло уже полчаса. Заботясь о его состоянии, Шан Цзюньлинь ограничился лишь поцелуями, хотя сам был на грани.

Шэнь Юй дрожал от смеха у него на груди.

— Смеешь смеяться? И ради кого Мы терпим?

— Разве Ваше Величество не наказал себя сам? — Шэнь Юй ухмыльнулся.

— Мы признаем – поддались чарам А-Юя, проявили слабость и не знали меры... — Шан Цзюньлинь «признал вину».

— Хорошо, что Его Величество понимает.

Слуги тихо принесли умывальные принадлежности. Шэнь Юй был слишком слаб, и Шан Цзюньлинь помог ему подняться.

Когда занавеси раздвинули, оказалось, что на улице уже день.

Одевшись, они вышли в зал, где был накрыт стол. Шэнь Юй огляделся – все его любимые блюда.

После обретения титула жизнь Шэнь Юя почти не изменилась. Разве что теперь он мог официально участвовать в государственных делах.

После свадьбы Шан Цзюньлинь взял трехдневный отпуск – без утренних приемов. Сановники тактично не беспокоили их, ведь нынешний кабинет министров полностью контролировался императором. По совету Шэнь Юя часть полномочий была делегирована, и второстепенные вопросы решались без его участия.

Эти три дня они провели вместе.

Покои императора были обустроены по вкусу Шэнь Юя. Чтобы ему было комфортнее, Шан Цзюньлинь перевел сюда Му Си и других приближенных слуг, а также кухню из дворца Юйчжан.

Шэнь Юй понимал – император твердо решил оставить его здесь. Он больше не говорил ничего, что могло бы омрачить настроение. Если раньше он отказывался, считая их отношения недостаточно зрелыми, то теперь, независимо от мнения окружающих, он поступал так, как чувствовал.

— Мы думали, придется приложить усилия, чтобы А-Юй остался здесь, — Шан Цзюньлинь поднес ко рту Шэнь Юя пирожное с легким ароматом сливы.

— И что же планировал Его Величество? — Шэнь Юй откусил.

— Сначала убедить доводами, а потом сделать так, чтобы А-Юю было слишком хорошо, чтобы уходить...

Заметив, что тон становится двусмысленным, Шэнь Юй засунул ему в рот пирожное:

— Ваше Величество готово ради этого пожертвовать репутацией правителя?

— Какая репутация сравнится с А-Юем? — Шан Цзюньлинь быстро прожевал и лизнул его палец.

Шэнь Юй дернул рукой. Теплое ощущение не исчезало.

— Так и не спросил – почему министр Дуань сделал такой выбор? — Шэнь Юй сначала думал, что тот действительно переметнется к врагу.

Шан Цзюньлинь:

— Некоторые знают, как поступить выгоднее. За Дуань Хэном стоит весь клан Дуань. Его выбор влияет не только на него. С аристократическими семьями так – одно изменение влечет последствия. Они осторожны в решениях.

Не все аристократы поддержали семнадцатого принца. Часть осталась верна императору, и их доверие было вознаграждено.

Шэнь Юй:

— Министр Дуань мудр. После этого никто не поколеблет его положение, а семья получит новые возможности. Он проложил им путь.

Иначе, при нынешнем отношении императора к аристократии, молодым из семьи Дуань было бы трудно проявить себя. А новые таланты – это будущее клана.

Шан Цзюньлинь:

— Верно. Среди молодежи Дуаней есть способные. Если они посвятят себя Дахуань, Мы будем рады их назначить.

Шэнь Юй:

— Но кроме министра Дуаня, в столице нет других чиновников из их семьи.

Шан Цзюньлинь:

— В этом его мудрость. Он знает, что Мы не позволим одному клану занять много постов. Дуани служат в провинциях. Молодежь еще не поступила на службу. Мы присмотрели одного талантливого юношу и хотим отправить его в Северную армию.

Услышав о севере, Шэнь Юй вспомнил Цзян Хуайцина. В этой жизни тот полностью изменил судьбу, как и многие другие.

Шэнь Юй: «Как дела у кочевников?»

Шан Цзюньлинь: «Северная армия помогает одному принцу бороться с другими. По сообщениям Цзян Хуайцина, этот принц недостаточно самостоятелен – поэтому его и выбрали. Он доверяет Цзян Хуайцину и согласен на мир с Дахуань после победы».

Шэнь Юй: «Кто этот принц?»

Шан Цзюньлинь: «Девятый. По данным теневых стражей, его мать была из Дахуань, поэтому семья его презирала. Лишь один брат хорошо к нему относился, но теперь он погиб в борьбе за трон, а его войска перешли к девятому принцу».

Шэнь Юй: «Похоже, само небо посылает Дахуань эту возможность».

Принц, с детства страдавший из-за своей крови, потерял единственного родственника в борьбе за власть. Какие чувства он испытывал к своей стране? Вряд ли теплые.

Шан Цзюньлинь: «Более того, это он сам нашел Цзян Хуайцина. Возможно, он понимал последствия своего выбора».

Шэнь Юй: «Неважно, что он думает. Главное – результат для Дахуань».

Его не интересовали чужие судьбы. Если бы не участие Цзян Хуайцина, он бы не вдавался в детали.

Шан Цзюньлинь: «Все идет хорошо. Девятый принц, движимый местью, не заботится о последствиях войны для своей страны. Он открыл границы для нашей армии. Скоро все закончится».

Если это удастся, заслуга будет принадлежать Шэнь Юю. Император вытер крошки с его губ, переполненный нежностью. Только перед ним Шэнь Юй показывал свою мягкую сторону. Это осознание наполняло Шан Цзюньлиня удовлетворением.

Шэнь Юй: «После этого Цзян Хуайцина вернут в столицу?»

Шан Цзюньлинь: «Да. Оставаться на севере опасно».

Если кочевники узнают о его роли, ему будет грозить опасность. А такой подвиг обеспечит ему место при дворе.

Три дня пролетели быстро. Они никуда не выходили, а на третий день Шан Цзюньлинь лично приготовил завтрак.

Проснувшись в то утро после трех дней страсти, Шэнь Юй почувствовал дискомфорт в теле и помрачнел.

В первый день Шан Цзюньлинь еще проявлял умеренность. Но после того, как лекарь Гу подтвердил, что с Шэнь Юем все в порядке, будто сорвался с цепи. Он настаивал на испытании новых мазей, присланных лекарем.

С разными цветочными ароматами, некоторые – с легким возбуждающим эффектом. Шэнь Юй не сомневался – это было специальным заказом Императора.

Помимо мазей, Шан Цзюньлинь отыскал в хранилищах и другие «интересные» вещицы, уговаривая Шэнь Юя попробовать их в моменты его слабости.

Образы всплывали в памяти, и Шэнь Юй отказывался верить, что одним из участников был он сам. Так терять контроль... Он никогда не думал, что способен на такое.

Хаос. Беспорядок.

Все рациональное исчезало, оставались только сдавленные всхлипы.

И безумие.

С досадой потирая виски, Шэнь Юй заметил, как рукав соскользнул, обнажив следы на запястье от веревок и другие отметины на белой коже.

Он закрыл глаза.

Он признавал – отчасти это произошло по его собственной вине, из-за его потворства. Но...

Приближающиеся шаги вернули его к реальности. Подняв взгляд, он увидел величественного императора в парадных одеждах, несущего скромный завтрак – явно не соответствующий его статусу.

Еда сегодня выглядела проще обычного.

Дворцовые повара были мастерами своего дела, особенно учитывая любовь Шэнь Юя к изыскам. Даже простые блюда они превращали в шедевры.

Но то, что нес Шан Цзюньлинь, явно не относилось к их творениям.

— А-Юй проснулся. Ты голоден?

Шэнь Юй кивнул – после вчерашнего он потратил уйму сил.

Император подошел, сел на край кровати и, притянув Шэнь Юя к себе, начал кормить его остывшей кашей.

Попробовав, Шэнь Юй замер – его догадка подтвердилась.

— Что-то не так? Я принесу другую, — мгновенно заметив его реакцию, предложил Шан Цзюньлинь.

— Нет, просто вкус необычный. У нас новый повар? — Шэнь Юй удержал его за руку.

— М-м, да, — Император слегка отвел взгляд.

— Ваше Величество лжет, — Шэнь Юй поймал мимолетное смущение на его лице. Сердце екнуло. — Это вы приготовили?

Шан Цзюньлинь едва заметно кивнул:

— Не заставляй себя. Если невкусно, Мы принесем другую. Готовая каша и другая еда есть на кухне.

— Так вы отсутствовали, когда я проснулся, потому что готовили для меня?

— Мы хотели попробовать... Думали успеть до твоего пробуждения.

Оказалось, не так-то это просто. Несколько попыток оказались неудачными, прежде чем получилось что-то приемлемое.

— Это вкусно, Ваше Величество.

Шэнь Юй доел кашу с его руки.

Гнев неожиданно улегся. В конце концов, это был его собственный выбор – и теперь ему приходилось баловать своего избранника.

Глава 250

После совершеннолетия Шан Цзюньлинь заказал для Шэнь Юя множество головных уборов – из разных материалов. Даже если бы тот носил новый каждый день, их хватило бы надолго.

Их создавали искусные мастера: были парадные, подчеркивающие статус, и модные, как за стенами дворца. Император решил – все, что есть у других, должно быть у Шэнь Юя. И в большем количестве.

Когда позволяло время, Шан Цзюньлинь лично выбирал уборы и утром помогал Шэнь Юю укладывать волосы. Он уже преуспел в этом.

— Ваше Высочество, это новые уборы от внутреннего управления императорского хозяйства. И новые ткани – посмотрите, что понравится, на следующий год сошьем одежду.

Начальник Управления лично явился с слугами, несущими подносы с образцами.

Это был уже третий визит в конце года. После свадьбы и получения титула Правящей императрицы менее чем за месяц Управление посещало их несколько раз, предлагая все необходимое.

Нормы для Правящей императрицы и Благородного монарха различались. Шан Цзюньлинь настаивал на лучшем для Шэнь Юя. Многие его прежние вещи остались в Юйчжане, включая одежду прежнего статуса.

После переезда в императорские покои все заменили на новое.

Слуги поднесли подносы, чтобы Шэнь Юй мог выбирать, не вставая.

Шан Цзюньлинь работал с докладами – на севере наступал переломный момент, новости приходили ежедневно. Если все пойдет хорошо, к концу года вопрос будет решен.

Увидев гостей, он отложил дела и подошел, сев рядом.

— Как Ваше Величество находит эту нефритовую корону? — Шэнь Юй взял с подноса изящное украшение из белого нефрита.

Его тонкие пальцы, казалось, превосходили по чистоте сам камень.

— Очень красиво, — взгляд Шан Цзюньлиня скользнул по его рукам.

Все уборы были безупречны. Особенно Императору понравился один, украшенный красным драгоценным камнем.

Затем выбирали ткани. Шан Цзюньлинь без раздумий распорядился сшить из всего новые наряды.

Когда гости ушли, Шэнь Юй потянул его за рукав:

— Разве у меня недостаточно одежды и головных уборов?

С момента прибытия во дворец Шан Цзюньлинь регулярно заказывал для него новые наряды, словно найдя новое хобби. После свадьбы это стало еще интенсивнее.

Без преувеличения, у Шэнь Юя было больше одежды, чем он мог износить.

Вещи, привезенные из дома маркиза Чжэньбэй, пылились без дела.

Каждое утро Му Си или сам Император выбирали ему наряд. Если бы не случайная инвентаризация пару дней назад, Шэнь Юй даже не подозревал бы о таком количестве.

— Теперь у А-Юя новый статус, все должно соответствовать, — Шан Цзюньлинь не видел проблемы.

Его собственная одежда была куда скромнее, тогда как для Шэнь Юя выбирали самые изысканные фасоны.

Не только наряды, популярные в Дахуане, Шан Цзюньлинь планировал подготовить для Шэнь Юя несколько комплектов одежды, модной в других местах.

Например, подобные тем, что были в родовых землях клана Цзи.

— Но ведь многие из них я еще даже не надевал… — Шэнь Юй был из тех, кто не станет ущемлять себя. Когда есть возможность жить комфортнее, он, конечно, выбирал комфорт, но это не означало, что он гнался за излишествами.

— Мы вспомнили – А-Юй ведь обещал Нам надеть ту одежду, но так и не сделал этого, — Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за руку и подвел к мягкому диванчику, усадив рядом.

Диван был немного меньше, чем во дворце Юйчжан, но зимой вдвоем на нем было очень тепло. Во дворце вовсю топили, все было обустроено по привычкам Шэнь Юя.

Даже переехав в другое место, Шэнь Юй почти не чувствовал разницы – если не считать узоров с драконами, напоминавших, что это императорский дворец.

— Какой наряд?

— Тот красный. А-Юй обещал надеть его для Нас вечером, — Шан Цзюньлинь приблизился к его уху и тихо рассмеялся.

Горячее дыхание обожгло чувствительную мочку – и она тут же заалела, став похожей на спелый плод. Заметив это, мужчина затуманился взглядом, приоткрыл губы, захватил алую плоть и слегка прикусил.

Действия Шан Цзюньлиня успешно повернули разговор в неприличное русло.

Шэнь Юй вздрогнул – его тело слишком хорошо помнило прикосновения этого мужчины. Они были вместе так долго, что перепробовали все возможное и невозможное, изучив малейшие реакции друг друга.

На белоснежной коже вновь расплывался румянец – тело Шэнь Юя по-прежнему реагировало с юной стыдливостью.

Он услышал тихий смешок, вырвавшийся из горла мужчины: «Столько раз уже, а А-Юй все никак не привыкнет?»

Шэнь Юй оттолкнул Шан Цзюньлиня: «Не кусай…»

Тот послушно отпустил мочку.

Уши стали еще алее.

Чувствуя, как пылают уши, Шэнь Юй прикрыл их и недовольно покосился на Шан Цзюньлиня.

Он вспомнил – из-за последующих событий оба забыли про тот наряд, и не ожидал, что Император вдруг о нем вспомнит.

— Как Ваше Величество до сих пор помнит об этом? — В его голосе еще дрожала легкая одышка.

Он и не подозревал, насколько соблазнительно выглядел в этот момент – с покрасневшими уголками глаз, влажным взглядом, от которого у мужчины перехватило дыхание.

Шан Цзюньлинь взял Шэнь Юя за подбородок и приник к его губам:

— Каждое слово А-Юя Мы помним.

Прислуга давно удалилась, и в зале остались только они двое. Шелест одежды, тихие влажные звуки, учащенное дыхание…

Шэнь Юя целовали так, что он едва мог думать.

Вырвавшись наконец, он чувствовал, как дрожат даже кончики его пальцев.

После тех трех дней безумств Шэнь Юй долго приходил в себя. Шан Цзюньлинь, сознавая, что перегнул палку, не смел роптать, но в последующие дни его взгляд все чаще выдавал неудовлетворенность.

Когда Шэнь Юй наконец смягчился, Шан Цзюньлинь не решался требовать слишком многого. Заставить человека, познавшего сытость, снова голодать, а потом дать лишь крохи – это было жестоко.

Шэнь Юй понимал это и потому, если только Шан Цзюньлинь не переходил границ, не противился. Ему нравилось чувствовать эту жажду, эту зависимость от себя.

Если бы только Шан Цзюньлинь не был столь неутомим, они бы идеально подходили друг другу. Шэнь Юю с его выносливостью было нелегко полностью удовлетворить его.

Но это не значило, что он был против. Будь это так, он не позволил бы Шан Цзюньлиню так своевольничать. Он любил этого человека – а значит, желал его, любил делить с ним близость.

Прислонившись к плечу Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй, постепенно успокаивая дыхание, размышлял о всякой ерунде.

Шан Цзюньлинь провел рукой по его шее, медленно поглаживая.

Одежда Шэнь Юя растрепалась, но Шан Цзюньлинь, не обращая внимания на свои помятые одеяния, аккуратно привел в порядок его наряд.

— Обещанного А-Юем Мы не забудем.

— Этот подданный знает. Пусть Его Величество велит найти тот наряд, — Шэнь Юй понимал, что «казни» не избежать, да и не стремился к этому.

Шан Цзюньлинь поцеловал его в висок.

Лечение Шэнь Юя продолжалось, сейчас шла вторая стадия. Метод, разработанный лекарем Гу, давал прекрасные результаты – после трех этапов его здоровье должно было восстановиться до уровня обычного человека.

Шэнь Юй никогда не думал, что однажды избавится от недуга, преследовавшего его две жизни. Раньше ему было все равно, но теперь, с Шан Цзюньлинем, он хотел быть здоровым – чтобы любимому не пришлось волноваться.

Лекарь Гу, как обычно, пришел проверить его пульс.

Поскольку он долго занимался здоровьем Шэнь Юя, они стали ближе, иногда даже беседовали.

Заметив темные круги под глазами и рассеянность лекаря, Шэнь Юй после осмотра спросил:

— Лекарь Гу, у вас какие-то проблемы? Выглядите уставшим.

— Благодарю Вашу Светлость за заботу. Этот подданный в порядке.

— Если что-то случилось, можете сказать мне. Вы так усердно лечили меня – если нужна помощь, обращайтесь.

Лекарь Гу ненадолго замялся, затем покачал головой:

— Это личное… Этот подданный разберется сам.

Раз он не хотел говорить, Шэнь Юй не настаивал:

— Что бы ни было – берегите себя.

Когда Шан Цзюньлинь вернулся после совещаний, Шэнь Юй вкратце рассказал ему.

— Наверное, из-за Гу Хуая. У них, кажется, конфликт, — Император кое-что слышал об этом.

Раз лекарь Гу уверял, что справится, Шэнь Юй не стал вмешиваться, лишь в шутку добавил:

— Ваше Величество, только не дайте генералу Гу обижать лекаря.

— Судя по чувствам Гу Хуая к лекарю, он вряд ли причинит ему вред, но Мы велим проследить.

По приказу Шан Цзюньлиня слуги нашли тот красный наряд, так и оставшийся неиспользованным. Ткань была невероятно тонкой, словно туманная дымка – казалось, одно дуновение, и она растает.

Шэнь Юй никогда не отказывался от данного слова.

В купальне уже заранее подготовили горячую воду. В клубах пара за занавесью мелькнуло бледное, как яшма, запястье.

А затем – вспыхнул алый цвет.

Юноша был одет безупречно: смоляные волосы высоко собраны в пучок, перехваченный нефритовой короной – той самой, что так нравилась Шан Цзюньлиню.

По толстому ковру он шагал босыми ногами, медленно приближаясь.

Купальня располагалась в роскошном дворцовом зале, с другой стороны которого стояла огромная кровать. На ней, облаченный в императорские одеяния, сидел Шан Цзюньлинь – его взгляд, не мигая, следил за каждым движением юноши.

Тот сохранял предельно серьезное выражение лица, но именно эта неестественная строгость придавала его облику невысказанную сладострастность. Ведь его алый наряд был полупрозрачным.

Каждый дюйм тела тщательно укутан, и все же – лишь наполовину скрыт. С каждым шагом из-под слоев ткани выглядывали босые ступни, казавшиеся еще белее на фоне кроваво-красного.

Взгляд Шан Цзюньлиня скользил по Шэнь Юю, наполняясь все более хищной жаждой.

Его глаза, словно раскаленное железо, прожигали плоть – густые, обжигающие.

Шан Цзюньлинь не шевелился, лишь пожирал Шэнь Юя взглядом, пока тот не остановился перед ним.

— Нравится, Ваше Величество? — тихо спросил Шэнь Юй.

— Нравится, — голос Шан Цзюньлиня звучал глухо, а в глазах бушевали эмоции, готовые выплеснуться наружу.

— Этот подданный выполнил просьбу Вашего Величества. Не исполните ли и вы одну его? — Шэнь Юй намеренно двигался медленно, будто ступал по самому сердцу Императора.

Расстояние между ними сократилось – Шан Цзюньлинь ощутил легкий аромат лекарственных трав, исходивший от Шэнь Юя.

— Что желает А-Юй? — лишь произнеся это, он осознал, насколько хриплым стал его голос.

В нем таилась неукротимая страсть, но Шан Цзюньлинь из последних сил сдерживал безумные порывы.

— Ваше Величество скоро узнает, — с легкой усмешкой Шэнь Юй оседлал его, чувствуя, как напряглось тело мужчины. В его глаза отразился алый.

Алые и черные одежды переплелись – легкие, как туман, и тяжелые, как власть.

— А-Юй, что ты задумал? — дыхание Шан Цзюньлиня участилось, голос огрубел.

Что-то невесомое коснулось его щеки.

Его связали.

По виску скатилась капля пота. Шан Цзюньлинь хрипло рассмеялся:

— Когда ты успел прихватить это?

— Ваше Величество еще помнит? — Шэнь Юй дышал неровно. — Я хотел найти тот самый шнур, но не смог… пришлось взять похожий.

Тот шнур Шан Цзюньлинь припрятал – конечно, он не призна́ется. Но узел был затянут слабо, и Император легко освободился.

Терпение лопнуло.

В мгновение ока их позиции переменились.

Шан Цзюньлинь навис над Шэнь Юем, проводя пальцами по его затуманенным глазам:

— Позволь Нам взять инициативу.

Их накрыла буря.

Ночь только начиналась.

Дарю тебе луну

Цзян Хуайцин, выполнив свою миссию, вернулся в Дахуань.

Его прежняя личность в Бэй Мо была полностью отброшена – отныне в мире существовал только Цзян Хуайцин, а не советник Юй Фэн, будораживший Бэй Мо своим почти демоническим умом.

Сначала он прибыл в Субэй, а затем под предлогом ежегодного доклада отправился в столицу вместе с Хэ Чэнъюем и другими чиновниками, оставшимися в Субэе. Весь путь его тайно сопровождали теневые стражи.

К счастью, в дороге не произошло никаких происшествий.

Никто не знал, что Цзян Хуайцин за этот год, скрыв свою личность и изменив внешность, отправился в Бэй Мо.

После возвращения в столицу Шан Цзюньлинь устроил в его честь небольшой пир, чтобы отметить его заслуги. Присутствовали только те, кто знал подоплеку этого дела – иными словами, те, кого Шан Цзюньлинь ценил и считал своей преданной командой. Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй, несмотря на юный возраст, смогли войти в этот круг. Если они сами не совершат глупостей, их будущая карьера будет безоблачной.

Шэнь Юй участвовал вместе с Шан Цзюньлинем, сидя рядом с ним. Он внимательно разглядывал Цзян Хуайцина.

Год жизни в Северной Пустыне сильно изменил его. Теперь в глазах Цзян Хуайцина не осталось и следа юношеской наивности, его взгляд стал глубоким, очень похожим на того Цзян Хуайцина, которого Шэнь Юй помнил из прошлой жизни.

— Этот подданный не посрамил доверия! — Цзян Хуайцин уже изложил подробности в докладе, поданном наверх, но на пиру он кратко рассказал о нескольких наиболее важных событиях.

— Ты совершил великий подвиг. Есть ли что-то, чего ты желаешь?

Награды, полагающиеся Цзян Хуайцину, Шан Цзюньлинь не собирался урезать. Более того, он был готов выполнить любое дополнительное пожелание.

Дела в Бэй Мо Цзян Хуайцин уладил блестяще, даже лучше, чем они ожидали. После нескольких потрясений в государстве как раз настало время использовать таланты, и после этого карьера Цзян Хуайцина непременно взлетит вверх.

К тому же у него не было никакой поддержки при дворе – он был одинок, не связан ни с какими фракциями. Для некоторых это могло быть недостатком, но для Цзян Хуайцина это стало огромным преимуществом.

— Служить Вашему Величеству и Дахуаню – честь для этого подданного. Награды, дарованные Его Величеством, уже более чем достаточны. У этого подданного нет других желаний.

Цзян Хуайцин говорил без лести. Награды, дарованные Шан Цзюньлинем, были щедрыми: большой дом в престижном районе столицы, несметные богатства, пока еще не утвержденная, но в будущем гарантированная должность…

К тому же изначально он хотел занять достаточно высокое положение, чтобы оправдать своего учителя. Но это дело уже было завершено – пока он служил Дахуаню, его правитель восстановил справедливость и очистил имя его учителя.

То, ради чего он боролся, уже было сделано за него, и даже лучше. В тот момент, когда Цзян Хуайцин узнал об этом, он на мгновение растерялся. Цель, к которой он стремился годами, вдруг исчезла, и он не знал, что делать дальше.

Его учитель часто говорил, что встретить мудрого правителя – большая редкость, и наставлял его: если ему посчастливится встретить такого, он должен приложить все силы, чтобы помочь ему. И теперь Цзян Хуайцин понял, что, похоже, встретил такого правителя.

— Не стоит слишком напрягаться. Все это ты заслужил. Если у тебя есть желания, можешь смело говорить Нам. Ты устранил угрозу Бэй Мо за год – ты великий герой Дахуань, — видя, что Цзян Хуайцин на мгновение задумался, Шэнь Юй вмешался.

— Благодарю Вашу Светлость. Этот подданный лишь желает усердно служить Дахуань, Вашему Величеству и Вашей Светлости. Кроме этого, у него нет других стремлений.

Новая цель сформировалась в его сердце, и убеждения Цзян Хуайцина стали еще тверже.

Вернувшись, он явно ощутил перемены в Дахуань – несомненно, перемены к лучшему. После того как Благородный монарх (Шэнь Юй) был возведен в ранг Правящей Императрицы, получив равные с Императором права, Цзян Хуайцин искренне порадовался за него.

Они с Шэнь Юем были близки по духу. Для Цзян Хуайцина он стал единственным другом в столице помимо Хэ Чэнъюя. Хотя их статусы теперь различались, и в будущем их отношения, возможно, уже не будут прежними из-за новых условностей, он все равно был счастлив за друга.

Не только Цзян Хуайцин – Хэ Чэнъюй, Фан Цзяи и другие также совершили немало подвигов за этот год. Все они вернулись в столицу и получили заслуженные награды.

Шан Цзюньлинь пожаловал всем троим особняки и другие дары. Казна была полна, и министр финансов расставался с серебром без тени сожаления. Чиновники знали: если есть дела, требующие казенных средств, лучше просить сейчас, пока министр финансов в щедром настроении.

Фан Цзяи и Хэ Чэнъюй тоже присутствовали на пиру. Фан Цзяи, часто контактировавшая с Бэй Мо, знала некоторые детали. Она поразилась смелости Цзян Хуайцина, но еще больше – тому, как безупречно он выполнил задание.

Год в Северной Пустыне ускорил взросление Цзян Хуайцина – теперь в его манерах и поступках не было и намека на прежнюю неопытность. Под конец года Шан Цзюньлинь дал им отпуск, чтобы они могли заняться личными делами. Изменения в должностях и другие назначения будут объявлены после праздников.

Хэ Чэнъюй и Фан Цзяи тоже сильно изменились. Субэй, восстанавливавшийся после разрухи, стал для них отличной школой. Хэ Чэнъюй стал более умудренным – он практически в одиночку управлял делами в Субэе. То, что он смог возродить регион всего за год, говорило о его способностях.

Фан Цзяи по возвращении в столицу привлекла больше всего внимания – и благодаря своим военным подвигам, и потому, что стала первой женщиной-чиновником в Дахуань. Она сломала стереотипы о женщинах, показав им новый путь: оказывается, наша жизнь может быть и такой!

Фан Цзяи несколько дней провела с родителями, отбиваясь от свах, осаждавших их дом с предложениями о браке.

После праздников из Бэй Мо должны были прибыть послы – в знак признательности за помощь войсками из Субэя. Шан Цзюньлинь распорядился подготовиться заранее.

Предстояло решить, как теперь выстраивать отношения с Северной Пустыней.

Вечерняя прогулка

Ночью Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь пешком возвращались во дворец. Шэнь Юй, кутавшийся в толстый плащ, шел, прижавшись к Шан Цзюньлиню. Слуги держались поодаль, не мешая их уединению. Прошлой ночью шел сильный снег, и теперь весь дворец утопал в белизне. Шэнь Юй нес ручную жаровню, но холодный ветер все равно заставил его щеки раскраснеться.

— Тебе холодно? — Шан Цзюньлинь прикоснулся к его лицу.

Ладонь мужчины была теплой, и Шэнь Юй невольно прижался к ней.

— Все в порядке.

Лечение вступило во вторую стадию, и здоровье Шэнь Юя значительно улучшилось. Благодаря заботе Шан Цзюньлиня он уже не мерз так, как раньше.

Проходя мимо Сливового сада, Шэнь Юй остановился.

Сливы цвели вовсю – алые цветы на фоне снега создавали неповторимый зимний пейзаж.

— Хочешь зайти? — предложил Шан Цзюньлинь.

Зная любовь Шэнь Юя к цветам, он приказал разбить во дворце несколько новых садов, где росли растения со всей империи, цветущие в разное время года.

Из-за недавних холодов Шэнь Юй редко выходил из покоев, но сегодня, проходя мимо, он кивнул.

Они вошли в сад.

Это был огромный сад, полный сливовых деревьев. В разгар цветения алые лепестки напоминали языки пламени на фоне снега. В воздухе витал тонкий аромат сливы, смешанный с морозной свежестью. Снег под ногами был глубоким, оставляя четкие следы. Шэнь Юй оглянулся на цепочку отпечатков.

— В таком снегу можно слепить снеговика.

Луна в эту ночь была яркой и полной, заливая землю серебристым светом. В Сливовом саду было светло почти как днем. Ветви деревьев тоже были покрыты снегом, и вокруг царила белизна, нарушаемая лишь алыми цветами.

— Хочешь попробовать, А-Юй?

Шэнь Юй с достоинством кивнул.

— А Ваше Величество лепил снеговиков раньше? — спросил он, глядя на снег.

— Очень давно, когда еще была жива матушка. После снегопада Мы упросили ее слепить с Нами маленького снеговика. Но на следующий день выглянуло солнце, и он растаял.

Шан Цзюньлинь давно не вспоминал об этом. После смерти матери его жизнь круто изменилась – он боролся за выживание, и уж точно не было времени на игры со снегом. В самые тяжелые годы на границе горсть снега порой была его единственным спасением.

— А ты, А-Юй, лепил когда-нибудь?

Шэнь Юй покачал головой.

Из-за слабого здоровья он с детства боялся холода. Зимой ему редко разрешали выходить на улицу, не то что играть в снегу. Иногда Шэнь Цинжань «нечаянно» хвастался, как отец лепил с ним снеговика. Маленький Шэнь Юй делал вид, что ему все равно, но в глубине души мечтал, чтобы и ему маркиз Чжэньбэй когда-нибудь составил компанию.

Повзрослев, он мог легко исполнить многие детские мечты, но желание исчезло. Он понял, что в прошлом жаждал не самого действия, а того, что стояло за ним.

Но теперь, рядом с Шан Цзюньлинем, многие из этих неосуществленных желаний сбывались. Пустота в его сердце постепенно заполнялась. Он получил безраздельную, полную, безусловную любовь императора Дахуань и познал вкус настоящей привязанности.

Это чувство было слишком сладостным, и в нем хотелось тонуть снова и снова.

Шэнь Юй поднял глаза. Шан Цзюньлинь смотрел на него, и в темных зрачках плескалась нежность – та, что он дарил только ему.

— Давайте вместе, Ваше Величество. Я не умею, но надеюсь, вы меня научите.

— Хорошо.

Под руководством Шан Цзюньлиня они скатали большой снежный ком. Поняв принцип, Шэнь Юй захотел попробовать сам.

— Давайте устроим соревнование, Ваше Величество: кто скатает больший ком. Проигравший должен подарить победителю подарок. Как вам?

— Хорошо, — легко согласился Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй склонился над снегом, сосредоточенно катая ком. У него ловкие руки, и вскоре получился аккуратный шар. Довольный результатом, он огляделся в поисках Шан Цзюньлиня.

Тот стоял неподалеку, рядом с огромным снежным комом, который успел скатать незаметно для Шэнь Юя.

Он был больше, чем у Шэнь Юя.

Шэнь Юй проиграл.

Но радость в его сердце ничуть не уменьшилась.

— Ваше Величество, идите сюда! Давайте сделаем из них снеговика!

Вместе они водрузили меньший шар на больший, украсив его подручными материалами.

Вскоре пухлый снеговик был готов. Несмотря на неопытность создателей, он получился округлым и милым.

Руки покраснели от холода, но сердца горели жаром.

Шэнь Юй указал на снеговика:

— Посмотрите, Ваше Величество, это наш снеговик!

Он украсил его веточками сливы, и чем дольше смотрел, тем больше ему нравилось.

— Береги руки, не отморозь, — Шан Цзюньлинь взял его ладони в свои, согревая дыханием.

Шэнь Юй не чувствовал холода – только волнение и счастье. Какая-то давняя пустота в душе тихо заполнилась. Он слегка запрокинул голову, блестящими глазами глядя на Шан Цзюньлиня:

— Я хочу, чтобы после каждого снегопада мы лепили снеговиков вместе. Можно, Ваше Величество?

Шан Цзюньлинь наклонился, коснувшись его лба своим:

— Что бы ты ни захотел, А-Юй, Мы всегда будем рядом.

— Сегодня я проиграл, поэтому дарю Вашему Величеству подарок. — Шэнь Юй поднял руку, закрывая Шан Цзюньлиню глаза.

— Ты уже подготовил подарок? — покорно позволив ему это, Шан Цзюньлинь заморгал в темноте.

Ресницы скользнули по ладони, вызывая легкую щекотку. Шэнь Юй прикусил губу, внезапно ощутив легкое беспокойство.

Через мгновение он убрал руку:

— Сегодняшний лунный свет прекрасен. Я хочу подарить его Вашему Величеству.

Алые сливы, снег, и под ними – юноша ослепительной красоты.

Лунный свет струился по нему, словно окутывая бессмертного, сошедшего с небес. В этот момент он смотрел на Шан Цзюньлиня, полный нежности. Небожитель, пробудившийся для чувств и желаний – ничто не могло взволновать Шан Цзюньлиня сильнее. В его глазах Шэнь Юй всегда был как неуловимая, чистая луна. И теперь эта луна оказалась в его объятиях. Он обрел свой свет.

— Нам очень нравится твой подарок, А-Юй. — Подняв подбородок юноши, Шан Цзюньлинь прикоснулся губами к его мягким устам.

Другой рукой он обнял Шэнь Юя за талию, притягивая ближе.

При лунном свете они крепко держали друг друга.

Он обнял свою луну.

С наступлением весны из Бэй Мо прибыли послы.

Как раз в то время, когда при дворе не хватало кадров, Фан Цзяи, Цзян Хуайцин, Хэ Чэнъюй и другие отличившиеся получили постоянные назначения в столице. Фан Цзяи вошла в состав Министерство обрядов.

Когда послы Бэй Мо, поселившись в гостевом комплексе, увидели ее среди других чиновников, у них потемнело в глазах.

Тем временем Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь обсуждали это во дворце.

— Послы Бэй Мо уже прибыли в столицу? — Шэнь Юй подал Шан Цзюньлиню только что заваренный чай.

С наступлением тепла они часто наслаждались весенним солнцем в беседке, попивая свежий чай.

— Да, к этому часу уже должны быть в гостевом комплексе. — Шан Цзюньлинь отхлебнул из чашки.

— Новый правитель Бэй Мо прислал их в знак дружбы. Говорят, среди них есть члены императорской семьи. — Шэнь Юй поднес к губам свою чашку, еще не притронувшись, уже ощутив легкий аромат.

— Близнецы, еще молодые. Формально – для учебы в Дахуань, фактически – как заложников. Новый правитель Бэй Мо не питает особых чувств к своей семье и достаточно благоразумен.

Вместе с послами прибыло официальное письмо от нового правителя Бэй Мо. Его содержание почти напрямую обещало, что отныне Бэй Мо станет вассалом Дахуань.

Шэнь Юй тоже читал его. Было очевидно, что новый император не испытывает привязанности к Северной Пустыни – напротив, он явно симпатизировал Дахуань. И это понятно: в его жилах текла кровь Дахуань, а тяжелое детство лишь укрепило ненависть к Северной Пустыне.

— Такой правитель Бэй Мо – благо для Дахуань.

Чиновники тоже обсуждали это. Не зная подоплеки, они находили поведение нового императора странным.

— Неужели у него есть коварный замысел? В письме все склоняется в пользу Дахуань. Может, он хочет усыпить нашу бдительность?

— В любом случае, будем осторожны. А как распорядиться с теми двумя членами императорской семьи?

— Близнецы, притом брат и сестра. Бэй Мо утверждает, что они восхищаются нашей культурой и хотят учиться. По сути, это заложники. Надо спросить указаний у Его Величества.

Шэнь Юй сидел в кабинете, наблюдая, как Шан Цзюньлинь просматривает доклады. После передачи части полномочий Императорскому кабинету их количество уменьшилось, но сейчас многие касались Северной Пустыни.

Шан Цзюньлинь тихо разделил с ним власть. Шэнь Юй ожидал протестов чиновников, но дни шли за днями, а возмущений не последовало. Он даже подумал, что Шан Цзюньлинь подавил недовольство.

Позже выяснилось, что против действительно были немногие. Шан Цзюньлинь сдержал слово, не позволив этим вопросам омрачить настроение Шэнь Юя.

Перебирая доклады, Шэнь Юй нашел предложение одного из министров относительно размещения гостей из Северной Пустыни и положил перед Шан Цзюньлинем:

— Ваше Величество уже решил?

— Раз они приехали учиться, отправим их в Академию. Если их знания о Дахуань недостаточны, пусть начнут с начальной школы.

Начальные школы в столице уже принимали учеников. К удивлению многих, помимо детей, записывались и взрослые. Так что отправить туда царственных отпрысков было вполне уместно.

На почтовой станции посол, ранее имевший дело с Фан Цзяи, инструктировал других послов, призывая их в столице Дахуань строго следить за словами и поступками, чтобы не обидеть местных чиновников, особенно господина Фана.

— Почему? — кто-то не понял.

— Это для вашего же блага. Господин Фан ранее служил в Субэе. Теперь понятно?

При этом упоминании лица остальных послов побледнели. Тот самый господин Фан из Субэя оставил в сердцах северных кочевников тяжелую тень, и теперь в чиновничьих кругах Северной Пустыни не было никого, кто не знал бы его имени.

— Ваше превосходительство правы. В эти дни мы будем крайне осмотрительны и ни в коем случае не совершим ничего неподобающего.

— Верно, верно.

— Мы представляем лицо Северной Пустыни и должны следить за своими словами и действиями, чтобы никто не мог найти к чему придраться.

Единодушие было достигнуто быстро.

Послы Бэй Мо были на удивление «послушны», что даже вызвало некоторое недоумение у чиновников Дахуань. Те, кто ранее сталкивался с их визитами, пребывали в легком шоке – раньше северные кочевники вели себя высокомерно, а теперь боялись вызвать малейший конфликт.

Когда чиновник, ответственный за взаимодействие с послами, озвучил волю Его Величества – отправить двух царственных отпрысков из Бэй Мо в начальную школу, – он ожидал недовольства и проволочек. Однако реакция оказалась неожиданно сговорчивой.

Уходя, чиновник все еще испытывал ощущение нереальности.

Присланные в Дахуань члены императорской семьи севера были близнецами – братом и сестрой пятнадцати лет. В Северной Пустыне они жили не лучшим образом и выглядели на год-два младше своих сверстников.

Они не имели никакого влияния и в составе посольства играли роль символических фигур, практически не привлекая внимания.

Когда информация о них достигла дворца, Шэнь Юй заметил:

— Новый император Северной Пустыни довольно интересен. Он заранее отправляет тех, кто потенциально мог бы претендовать на трон, в Дахуань. Таким образом он демонстрирует свою лояльность и одновременно устраняет угрозы – двойная выгода.

Шан Цзюньлинь ответил:

— Год внутренних смут опустошил северную императорскую фамилию. Все, кто мог бороться за трон, погибли в междоусобицах. Остались лишь те, кто не представляет угрозы. Иначе северные кочевники никогда не приняли бы правителя, в чьих жилах течет половина крови Дахуань. Эти близнецы выжили лишь потому, что в Северной Пустыне считаются неблагоприятным знаком.

Шэнь Юй спросил:

— Ваше Величество уже видели их?

— Пока нет, — ответил Шан Цзюньлинь. — Почему А-Юй спрашивает?

— Просто любопытно, — улыбнулся Шэнь Юй. — Хотелось бы узнать, какие они – люди, сумевшие выжить в атмосфере всеобщей неприязни.

— Через два дня при дворе состоится прием, и тогда А-Юй сможет их увидеть.

Два дня спустя Шэнь Юй встретился с близнецами.

Они освоили основы придворного этикета и приветствовали Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня по дахуаньским обычаям. Оба обладали выдающейся внешностью, и, хотя выглядели худощавыми, в них чувствовалась утонченная грация.

Послы преподнесли дары, привезенные из Северной Пустыни, – весьма богатые. При отъезде они также увезут часть даров от Дахуань – такова была договоренность, достигнутая между новым императором Бэй Мо и Шан Цзюньлинем при использовании войск Субэя.

Как и предсказывал Шэнь Юй, дахуаньцы, отправляющиеся в Северную Пустыню, несли с собой семена культуры Дахуань. Под их незаметным влиянием северные кочевники постепенно перенимали дахуаньские обычаи.

Когда они говорят на языке Дахуань, пишут дахуаньскими иероглифами и разделяют дахуаньские ценности – чем они отличаются от дахуаньцев?

— Как думает Ваше Величество, догадывается ли новый император Северной Пустыни о наших планах?

— Да, — Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя. — Он написал Нам отдельное письмо, выразив желание однажды вернуться в Дахуань уже как дахуанец – вместе с останками своей матери.

— Как его мать оказалась в Северной Пустыне?

— Ее похитили из Субэя. В те годы северные кочевники не только грабили ресурсы, но и уводили людей – в основном женщин.

— Пока у власти Ваше Величество, подобное больше не повторится.

Шан Цзюньлинь приподнял подбородок Шэнь Юя:

— Ты так уверен в Нас?

— Разве Ваше Величество уже не доказали это?

Дахуань становился все могущественнее, и соседние государства уже не осмеливались, как прежде, пытаться оторвать от него кусок. Теперь любая агрессия встречала железный отпор. Некоторые малые страны даже добровольно просили защиты, соглашаясь стать вассалами, лишь бы избежать нападений. Шэнь Юй верил, что границы Дахуань при Шан Цзюньлине будут только расширяться.

Перед наступлением лета Шэнь Юй полностью поправил здоровье. Главный лекарь У ушел в отставку, а лекарь Гу занял его место – теперь никто не смел и рта раскрыть.

— Ваше Величество, я хочу организовать бесплатные лечебницы для бедняков, — сказал Шэнь Юй после выздоровления.

Даже в столице многие не могли позволить себе лечение, не говоря уже об отдаленных регионах. Пережив болезнь, Шэнь Юй понимал, каково это. Во второй жизни он избавился от недуга, но сколько людей страдали от излечимых болезней, не имея средств на врачей?

— Делай, что считаешь нужным.

В итоге Шэнь Юй на свои средства открыл бесплатные лечебницы по всей стране. Близ столицы принимали дворцовые лекари, а в отдаленных местах он нанимал местных врачей, которые дважды в год проводили бесплатные приемы.

В эти дни консультации и лекарства оплачивались из казны Шэнь Юя.

Многие бедняки получили помощь. В знак благодарности они ставили в домах таблички с пожеланием долголетия и здоровья Правящей Императрице, а также гармонии в ее союзе с Императором.

Экзамены, ранее проводившиеся только в Министерстве работ, расширили сферу действия. Шан Цзюньлинь учредил при дворе новое ведомство – Бюро исследований, независимое от прочих структур и занимавшееся разработкой новых технологий. Туда набирали талантливых мастеров со всей страны.

Благодаря Бюро исследований Дахуань в будущем опередил весь мир в научно-техническом развитии.

Все были уверены, что под управлением супружеской пары Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня Дахуань будет становиться только лучше.

Сам Шан Цзюньлинь понимал, что все эти перемены принес с собой Шэнь Юй.

Шэнь Юй сотворил для него и для Дахуань настоящее чудо.

Почувствовав его мысли, Шэнь Юй обвил руками его шею:

— Ваше Величество так высоко меня ценит?

— А-Юй и вправду великолепен, — Шан Цзюньлинь крепче прижал его к себе.

— Если бы не дальновидность Вашего Величества и ваше доверие, я бы не смог реализовать и десятой доли своих способностей. Все это – в основном ваша заслуга. Я лишь высказывал идеи, а воплощал их в жизнь именно Ваше Величество, — серьезно ответил Шэнь Юй.

Прожив две жизни, он лучше кого-либо понимал, насколько бесценно такое безоговорочное доверие.

— Мы верим А-Юю, а А-Юй верит Нам. Нам суждено быть вместе.

— Да, — тихо кивнул Шэнь Юй, прижавшись к груди Императора. В этом мире не было никого, кто понимал бы его лучше Шан Цзюньлиня, никто не мог так терпеливо принимать все его причуды.

— Как хорошо, что я могу быть с Вашим Величеством, — прошептал он.

— Тогда А-Юй должен оставаться с Нами всегда, — Шан Цзюньлинь сжал объятия.

— Обещаю!

Шэнь Юй поднял голову и легко коснулся губами уголка его рта:

— А-Линь навсегда мой, а я навсегда его.

Они принадлежали друг другу – до самого конца.

Глава 253

Весна снова вступила в свои права, и столица наполнилась стремящимися на экзамены учащимися.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь, переодетые в простые одежды, вышли из дворца прогуляться.

Улицы бурлили жизнью: торговцы наперебой зазывали покупателей, а приезжие студенты то и дело останавливались, чтобы что-нибудь приобрести.

Одетый в голубые одежды Шэнь Юй шел сквозь толпу, держась за руку высокого мужчины в темно-синем.

— А-Линь, есть планы на сегодня?

— Сначала просто прогуляемся, потом пообедаем в ресторане Инсине, а затем можно заглянуть в новопостроенную Башню яшмовых книг.

Башня яшмовых книг была библиотекой, собравшей множество трудов известных авторов, включая редкие экземпляры, которые раньше хранились в закрытых семейных коллекциях. Теперь любой желающий мог прийти и почитать их.

С момента открытия Башня стала любимым местом ученых – здесь они находили книги, которые иначе никогда бы не увидели.

Мимо Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня проходили группы студентов, оживленно обсуждавших перемены в Дахуань, мудрость императора и свои мечты о будущем...

Солнце ласково грело, олицетворяя надежды, которые несет с собой весна.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь свернули в знакомый переулок. За три года здесь почти ничего не изменилось, разве что теперь лавочник особенно рьяно рекламировал сочинения Хэ Чэнъюя, Цзян Хуайцина и Фан Цзяи.

Подойдя к знакомому торговцу, Шэнь Юй взял с прилавка книгу:

— Что можете порекомендовать?

— В этом году обязательно нужно прочесть сочинения трех сановников, блестяще сдавших прошлые экзамены! Всем известно, что они снискали милость императора и быстро продвигаются по службе. Если изучить их труды... — Книготорговец достал несколько томов из-за прилавка и вдруг широко раскрыл глаза. — Господа, давно не виделись! Как поживаете?

— Вы нас помните? — Шэнь Юй поднес веер к подбородку.

— Такую пару забыть невозможно! Для постоянных клиентов у меня особые скидки.

Теперь Шэнь Юй знал, что за уличными торговцами стояли серьезные книжные лавки. Они работали здесь, с одной стороны, потому что студенты передавали из уст в уста о таком месте, с другой – для удобства: большинство книг здесь предназначались именно учащимся.

Шэнь Юй выбрал несколько томов и передал Шан Цзюньлиню:

— А у вас остались те самые романы?

— Те, что о... тех двоих? — Лавочник многозначительно указал на небо.

Шэнь Юй кивнул.

— О, так вы тоже следите за их историей? Тогда вы по адресу! У нас есть не только обычные издания, но и коллекционные.

— Коллекционные?

— Их не купишь просто за деньги, — таинственно понизил голос торговец. — Только для постоянных клиентов.

Шэнь Юю стало интересно:

— У вас такие есть?

— Здесь нет, но в лавке – да. Если хотите, я могу послать мальчика принести.

Любопытство взяло верх, и Шэнь Юй согласился:

— Будьте добры.

Пока ждали, супруги решили прогуляться по округе. Дойдя до одного перекрестка, Шэнь Юй остановился:

— А-Линь, помнишь это место?

— Помню, — Шан Цзюньлинь сжал его пальцы.

Шэнь Юй огляделся:

— В этот раз нас вряд ли кто-то потревожит. А-Линь, поцелуемся?

Шан Цзюньлинь в ответ склонился и прижался губами к его рту. Обхватив руками шею императора, Шэнь Юй полностью отдался поцелую. Губы сплелись, дыхание смешалось, внешний мир перестал существовать – остались только они двое.

Три года назад они целовались здесь, и тогда Шэнь Юй еще не знал, что в будущем его глаза и сердце будут принадлежать только этому человеку. Теперь, пройдя через многое, они вернулись на то же место с совсем другими чувствами.

Легкий ветерок не мог развеять их теплой близости.

Наконец Шан Цзюньлинь отпустил его и, прижавшись лбом к его лбу, прошептал:

— Теперь А-Юй принадлежит Нам, и никто не сможет тебя забрать.

— Даже если бы кто-то попытался, я бы не ушел. С самого начала и до конца мой выбор – только А-Линь.

Их дыхание смешивалось, а вокруг царила теплая, уютная атмосфера.

Снаружи доносились голоса прохожих, но в этом уголке мира их никто не тревожил.

Когда они вернулись к книжной лавке, губы Шэнь Юя были ярче обычного, а на щеках играл легкий румянец. Шан Цзюньлинь же выглядел совершенно невозмутимым.

Коллекционное издание лежало в запечатанном шкатулке и стоило в разы дороже обычного. Шан Цзюньлинь, не моргнув глазом, заплатил, взял книги и снова взял Шэнь Юя за руку.

Покинув переулок, они встретили появившихся из тени скрытых стражей Дракона, которые забрали у Шан Цзюньлиня книги и снова растворились в толпе.

Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь продолжили прогулку, то и дело останавливаясь, чтобы купить безделушки или сладости, которые приглянулись Шэнь Юю.

— Сяо Юй.

Услышав свое имя, Шэнь Юй обернулся и увидел в толпе молодого человека в белых одеждах.

— Цзи Уван? — Шэнь Юй потянул Шан Цзюньлиня за собой.

— Твои глаза... — Шэнь Юй внимательно посмотрел на слегка возвышавшегося над ним юношу. Белая повязка, прежде скрывавшая его глаза, исчезла, и теперь сходство между ними стало еще более очевидным.

— С глазами все в порядке, — Цзи Уван дотронулся до век.

— Давайте сменим место, — предложил Шан Цзюньлинь.

Улица с ее суетой не располагала к разговору.

Как раз подошло время обеда, и компания направилась в павильон Инсин. Выбрав уединенную комнату на втором этаже у окна, Цзи Уван сел напротив пары.

— Как поживает семья Цзи? — Шэнь Юй разлил чай по чашкам.

— Большинство уже переехало. В нынешние мирные времена они быстро адаптировались.

Кто добровольно выберет затворническую жизнь? Семья Цзи поселилась в живописном месте неподалеку от столицы – всего полдня пути верхом. Место выбрал сам Цзи Уван: он хотел быть ближе к Шэнь Юю, чтобы в случае чего сразу прийти на помощь.

Хотя его опасения, судя по всему, были напрасны: спустя год разлуки Шан Цзюньлинь по-прежнему относился к Шэнь Юю с неизменной заботой. Император, ухаживающий за его младшим братом, выглядел вполне естественно.

Цзи Уван рассказал о делах семьи и в конце добавил:

— Если нужно помочь с бесплатными лечебницами, можешь привлечь наших. Все-таки семья Цзи – потомственные лекари, а для младшего поколения это хороший опыт.

Шэнь Юй кивнул:

— Если они согласны, пусть участвуют. Я позабочусь, чтобы их труд был достойно вознагражден.

— У нас много медицинских трактатов и лекарств. Если понадобится – просто скажи.

Время от времени Шан Цзюньлинь тоже вставлял реплики, и беседа шла непринужденно.

Подперев щеку рукой, Шэнь Юй взглянул в окно и заметил знакомого человека. Юноша, которого он когда-то видел, превратился в элегантного молодого человека и, благодаря покровительству Фан Цзюня, сделал успешную карьеру.

— Ты не спасал когда-то в Субэе ребенка? — неожиданно спросил Шэнь Юй, глядя на Цзи Увана.

Мог ли тот мальчик, которого Фан Цзюнь привез из Субэя, быть спасен именно им?

— Я действительно бывал в Субэе, много лет назад – искал следы твоей матери. Тогда там царил хаос, и я походя помог многим. Не знаю, был ли среди них тот, о ком ты говоришь.

Времени прошло много, и для Цзи Увана тогда это было обычным делом – он и не помнил, кого именно спас.

— Хотя... кажется, был один мальчишка. Он выжил? Ты его видел? — Цзи Уван понял, что Шэнь Юй неспроста задал этот вопрос.

В смутные времена беспризорному ребенку было нелегко выжить. Если он не только выжил, но и встретился с Шэнь Юем, это поистине удивительное совпадение.

— Видел. Он принял меня за своего спасителя. Сейчас он служит при дворе, заручился поддержкой господина Фана, и его ждет большое будущее. Хочешь встретиться с ним?

Цзи Уван подумал и кивнул – ему было интересно, каким стал спасенный им ребенок.

Шан Цзюньлинь вызвал стражника и велел пригласить того молодого человека.

После обеда Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь удалились, оставив двоих наедине.

— Так вот кто тогда был его спасителем, — задумчиво произнес Шэнь Юй.

— Если он принял тебя за другого, значит, вы похожи. Неудивительно, что это твой брат, — заметил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй оглянулся на возвышавшийся позади ресторан:

— Именно здесь мы впервые встретили Цзян Хуайцина, Хэ Чэнъюя и Фан Цзяи. И вот они уже прочно стоят на ногах, шаг за шагом воплощая свои мечты.

— Благодаря примеру Фан Цзяи среди нынешних экзаменующихся немало женщин.

Возможности были предоставлены – дальше все зависело от них самих.

Вместо дворца Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь отправились в загородную усадьбу.

Купленные книги уже лежали на письменном столе. Шэнь Юй подошел и открыл лаковую шкатулку:

— Неужели есть и коллекционные издания? Ваше Величество видели их?

Шан Цзюньлинь покачал головой.

Шэнь Юй, распираемый любопытством, попросил Шан Цзюньлиня открыть книгу, и они начали листать страницу за страницей.

Текст сопровождали иллюстрации – полунамеки, полуоткровения, которые в сочетании с мастерски написанными словами затягивали, заставляя сердце биться чаще.

Хотя имена были изменены, Шэнь Юй понимал, что герои – это они с Шан Цзюньлинем. Это осознание заставляло его сердце бешено колотиться – по телу разлился жар, а стыд стал почти невыносимым.

Лицо юноши пылало, а кончики пальцев, лежавшие на страницах, порозовели.

Особенно от того, что он сидел у Императора на коленях – Шэнь Юю казалось, будто внутри разгорается пожар, постепенно охватывающий все тело.

Текст не был откровенным, но авторский талант превращал намеки в нечто большее, от чего кровь приливала к щекам.

— Ваше Величество... не надо... не читайте... — в панике прижал ладонь к странице Шэнь Юй.

— А-Юй, даже будучи наедине ты продолжаешь звать меня «Ваше Величество»? — голос Шан Цзюньлиня звучал хрипло, и в нем слышались нотки чего-то похожего на обиду.

Шэнь Юй широко раскрыл глаза:

— Что?

— Сейчас мы не во дворце. Может, А-Юй будет смотреть только на меня и звать только по имени, м-м? — Шан Цзюньлинь прижался лбом к его спине, и жар проникал сквозь одежду.

Шэнь Юй вдруг понял – эта сцена в точности повторяла только что прочитанное!

В книге император, потерявший память, не знал о своем статусе и ревновал любимого к несуществующему сопернику.

А в жизни Шэнь Юй сидел в теплых объятиях мужчины, который умолял его смотреть только на него – точь-в-точь как тайный любовник, жаждущий внимания.

— С тех пор как А-Юй вошел во дворец, совсем позабыл обо мне. А-Юй, пожалей меня, хорошо? — Он выглядел все более жалким.

— А-Линь, что ты делаешь?! — вскрикнул Шэнь Юй, когда мужчина прижал его к дивану.

Шан Цзюньлинь одной рукой оперся рядом с лицом Шэнь Юя, другой начал ласкать его щеку, нежно поглаживая:

— После разлуки А-Юй стал еще прекраснее.

— Знаешь же, как трудно выбраться наружу, и все равно устраиваешь сцены? — Поскольку Шан Цзюньлинь хотел поиграть, Шэнь Юй с готовностью присоединился.

— Я просто хотел видеть тебя чаще... — мужчина опустил глаза, — хотел обнимать тебя крепче...

Шэнь Юй поднял руку, погладил мужчину по затылку и успокоил:

— Разве я не пришел к тебе? Я не позабыл о тебе.

Рука мужчины неуклонно опускалась ниже, вызывая дрожь.

На белоснежной нежной коже еще оставались не исчезнувшие красные следы. Взгляд мужчины скользнул по ним, его глаза становились все темнее.

— Позволь мне перекрыть все следы, оставленные им, хорошо? — Горячее дыхание обжигало кожу, пока он говорил, заставляя Шэнь Юя содрогнуться. — Оставь только мои следы... — мужчина склонился ниже.

Шэнь Юй сладко ахнул:

— Перестань...

— Что? А-Юй не хочет? — в голосе мужчины заплескалась ревность, — Ты же говорил, что он тебе не дорог?

— Не так, — Шэнь Юй не знал, какую еще игру придумал Шан Цзюньлинь, но сейчас он застрял между небом и землей [прим. ред.: был на грани], ему было невыносимо тяжело, даже голос дрожал, — Чего ты на самом деле хочешь?

— Хочу, чтобы ты принадлежал только мне, — костяшки пальцев одна за другой касались следов, — Хочу, чтобы здесь были только следы, оставленные мной.

Побледневшие следы один за другим становились алыми, перекрываемые чужим запахом; словно в сопротивлении или от невозможности вынести это, юноша все сильнее отстранялся. Но его сразу же вернули обратно:

— Куда это ты собрался?

Мужчина крепко держал юношу в объятиях, Шэнь Юй оказался в ловушке, бежать было некуда.

— Я не собирался... — под тяжестью голос даже дрожал от слез.

Это еще больше возбудило мужчину, он крепче прижал юношу к себе, осыпая его лицо поцелуями.

Шэнь Юй любил ощущение поцелуев; когда почувствовал тепло чужих губ на своих, невольно потянулся навстречу. Его поведение порадовало мужчину, и он ослабил хватку, давая Шэнь Юю время привыкнуть.

Поцелуи становились все страстнее.

Буря подняла волны, и одинокая лодка закачалась на них, беспомощная и покорная.

— А-Юй, ты принадлежишь только мне!

Не «Нам», а «мне» – без статуса, просто «мне».

Как бы ни менялись времена, кем бы они ни были, это никогда не изменится.

Без титулов. Без ролей. Навеки.

Глава 254

Сотрудники Императорской лечебницы заметили, что в последнее время лекарь Гу вел себя несколько странно. То он отвлекался, то почти перепутал лекарства при сортировке – такого раньше никогда не случалось. Лекаря Гу глубоко уважали все коллеги и ученики в Императорской лечебнице: с одной стороны, за его выдающиеся медицинские навыки, с другой – за отсутствие высокомерия и готовность учить других.

Все беспокоились о состоянии лекаря Гу.

Лекарь Цянь, близкий друг лекаря Гу, был избран, чтобы выяснить ситуацию. В Императорской лечебнице был специальный павильон для отдыха, куда лекарь Цянь и пригласил лекаря Гу. На каменном столе стояли фрукты и чай. Едва лекарь Гу приблизился, лекарь Цянь пригласил его внутрь.

— Как бы ты ни был занят, нельзя целыми днями пропадать в лечебнице.

Это была еще одна странность в поведении лекаря Гу – в последнее время он почти не выходил из Императорской лечебницы, хотя раньше, когда генерал Гу Хуай вернулся в столицу, он уходил вовремя.

— Этот подданный знает меру. Почему старший брат позвал меня? — Гу Чун сел напротив лекаря Цяня.

Он считался наполовину учеником лекаря У, поэтому называл его учеников старшими братьями.

— Не похоже, что ты знаешь меру. Вся Императорская лечебница заметила, что в последнее время ты не в себе. Может, случилось что-то трудноразрешимое? — лекарь Цянь выглядел обеспокоенным, — Если что-то случилось, скажи, все вместе мы найдем решение.

— Неужели это так заметно? — только теперь Гу Чун понял, что все обратили внимание.

— Очень заметно, — лекарь Цянь налил чашку горячего чая и передал Гу Чуну, — Не отмахивайся. Если бы это было что-то незначительное, ты бы так себя не вел. Если же это серьезная проблема, с которой мы не справимся, можно обратиться к уважаемому Правящей императрице во дворце. В любом случае, выход найдется.

— Это действительно несерьезно, личное дело, — Гу Чун не ожидал, что его состояние вызывает такую тревогу, и неловко рассмеялся, — Просто это касается близкого человека, и я не знаю, как поступить. Нет необходимости беспокоить уважаемого Правящую императрицу.

Гу Чун не сказал, что во время осмотра уважаемого Правящей императрицы во дворце тот тоже задал этот вопрос. Но он считал, что личные проблемы нужно решать самому, тем более что это касалось Гу Хуая.

Гу Хуай.

При одной мысли об этом имени у Гу Чуна начинала болеть голова.

Он не знал, в чем ошибся в воспитании, что этот ребенок возымел о нем неподобающие мысли. Его карьера шла в гору, дело семьи Линь было пересмотрено, все шло к лучшему, но вдруг такое...

Гу Чун невольно вспомнил тот день.

Как обычно, он готовил лекарства в домашней аптеке, когда Гу Хуай внезапно ворвался и без лишних слов обнял его сзади. Тогда Гу Чун не почувствовал ничего странного. С тех пор как он подобрал Гу Хуая, они жили как братья и были очень близки. В юности Гу Хуай любил внезапно обнимать его сзади. В более раннем возрасте, из-за пережитого, Гу Хуай был очень неуверен в себе, часто просыпался ночью в испуге, да еще и болел. В те времена Гу Чун ночами сидел у его постели и, когда маленький Гу Хуай начинал просыпаться, гладил его по спине, убаюкивая вновь.

Он не придал этому значения, потрепав по голове своего уже взрослого младшего брата:

— Что случилось?

— Скучал по старшему брату, — пробормотал Гу Хуай.

— Такой взрослый, а все еще ребячишься? — Гу Чун уловил легкий запах алкоголя. — Ты пил?

— Немного, — Гу Хуай, словно большой пес, уткнулся носом в шею Гу Чуна, продолжая тереться.

Гу Чуну стало щекотно, и он невольно отстранился, не заметив, как в глазах мужчины за его спиной вспыхнули бурные эмоции.

— Братец, почему ты отстраняешься?

Голос Гу Хуая стал холоднее, но Гу Чун не придал этому значения, решив, что тому просто нехорошо из-за выпитого.

— Ты щекочешь меня. Тебе плохо? Я приготовлю тебе отвар от похмелья.

— Мне не плохо. Братец, не уходи, — почувствовав, что Гу Чун собирается уйти, Гу Хуай крепче сжал руки.

Гу Чун сдался, позволив ему обнимать себя еще некоторое время.

Но Гу Хуай и не думал отпускать. Гу Чун вздохнул:

— Сначала отпусти меня, я приберусь здесь, а потом мы вместе выйдем.

— Я помогу братцу, — Гу Хуай, кажется, осознал, что доставляет неудобства, и его голос стал тише.

— Не нужно, просто подожди меня, — Гу Чун уже почти закончил с делами. Даже если бы Гу Хуай не пришел, он скоро бы все равно закончил и ушел.

Гу Хуай еще немного понежился, обнимая его, и наконец неохотно отпустил.

Гу Чун быстро собрал вещи, взял за руку Гу Хуая, который шел за ним по пятам, и вышел. Он привел его в свою комнату, усадил на кровать и хотел налить горячей воды, но Гу Хуай снова не отпускал его.

— Я налью тебе горячей воды.

Гу Хуай покачал головой:

— Я не хочу пить.

Высокий мужчина сидел на краю кровати, смотря на него умоляющим взглядом, словно большой пес, боящийся быть брошенным. Гу Чун сдался и сел рядом.

— Сколько ты выпил? — казалось, тот был совсем пьян.

Гу Хуай склонил голову, прислонившись к плечу Гу Чуна:

— Братец, к тебе сегодня сватались?

В его голосе не было ничего необычного, но опущенные веки скрывали бурлящую в глазах ярость. Он знал, что его брат целиком поглощен медициной и равнодушен к любовным делам. Его чувства, скорее всего, так никогда и не найдут ответа.

Он и не собирался настаивать. Лишь бы все оставалось, как прежде – чтобы между ними не было никого чужого. Он готов был вечно быть хорошим младшим братом, защищая брата от всех невзгод. Ему казалось, что этого достаточно.

Но он недооценил себя. Человеческое сердце никогда не знает меры. Стоило ему лишь подумать, что однажды рядом с братом появится женщина, как его захлестывала ревность. У него в этой жизни не было ничего, кроме брата, и он ни за что не позволит, чтобы это случилось.

Потому что, когда у тебя ничего нет, ты цепляешься за единственное, что у тебя есть.

Его брат был слишком хорош, и все больше людей замечали это. Конечно, часть из них действовала из корысти – в столице все знали, как близки они с Гу Хуаем. Некоторые думали, что, породнившись с Гу Чуном, смогут сблизиться и с ним самим. И чем выше он поднимался при дворе, тем больше таких людей становилось.

— Было такое, но я отказал. Тебя это расстроило? — Гу Чун вдруг вспомнил, что подобное уже случалось.

Много лет назад, когда Гу Хуай был еще никому не известным юнцом, а сам он только начинал путь в Императорской лечебнице. Тогда некая знатная дама, пленившись его внешностью, прислала сваху. Получив отказ, она начала давить на него, пытаясь использовать свое положение, чтобы заставить его согласиться. Все закончилось лишь тогда, когда отца этой девушки обвинили в коррупции.

Гу Чун решил, что у Гу Хуая остались неприятные воспоминания, и успокоил его:

— Такое больше не повторится. Теперь ты сам великий генерал, и никто не посмеет принуждать меня к чему-либо.

— Я знаю, — Гу Хуай закрыл глаза. — Только не женись, братец. Не бросай меня.

— Не брошу, — Гу Чун похлопал его по спине. — Ты молод и талантлив, скоро к тебе самой начнут свататься толпы. Когда ты женишься…

— Нет! — Гу Хуай резко перебил его. — Этого никогда не случится.

— Но ты же должен продолжить род Линь…

— Братец, я не женюсь.

Гу Чуну снова не дали договорить. Уловив раздражение в его голосе, Гу Чун смягчил тон:

— Хорошо, не женись. Делай, как хочешь.

Эти слова словно придали Гу Хуаю смелости. Он выпрямился и посмотрел на Гу Чуна:

— Все, что захочу?

Его взгляд вызвал у Гу Чуна странное чувство. Прежде чем тот успел ответить, Гу Хуай продолжил:

— Если я скажу, что хочу быть с тобой всегда?

— Но мы и так всегда вместе.

— Нет. Я имею в виду… как император и уважаемый Правящая императрица. Братец, я люблю тебя. Люблю так, как мужчина любит женщину, на которой хочет жениться.

Взгляд мужчины был таким горячим, что в нем не оставалось и намека на шутку. Гу Чун открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.

Лишь спустя долгие мгновения он наконец услышал свой собственный голос:

— Сяо Хуай, ты просто слишком привязан ко мне и путаешь чувства. Когда-нибудь ты поймешь, что это разные вещи.

Гу Хуай не сводил с него глаз, и в его взгляде словно горел огонь, готовый испепелить Гу Чуна:

— Нет, братец, я все прекрасно понимаю. Разве в обычных братских чувствах есть место тому, чтобы младший брат мечтал поцеловать старшего? Чтобы он грезил о нем и днем, и ночью? Чтобы он хотел прижать его к постели и…

— Довольно! — Гу Чун в смущении отвел взгляд, его щеки вспыхнули румянцем.

Гу Хуай потемнел глазами. Он закрыл их на мгновение, сдерживая свою агрессивность:

— Я не стану заставлять брата принимать решение. Я просто хочу, чтобы ты знал, какие чувства я к тебе испытываю. Если ты сможешь принять их, я буду счастлив. Если нет… то прошу лишь не отдаляться от меня. Я навеки останусь твоим послушным младшим братом.

Гу Чун чувствовал себя неловко. Пробормотав что-то невнятное, он поспешно ретировался. На этот раз Гу Хуай его не остановил.

Выйдя из воспоминаний, Гу Чун все еще чувствовал неловкость. Как он мог обсуждать такое с кем-либо?

Императорский лекарь Цянь, видя его нежелание говорить, не стал настаивать:

— Я знаю, у тебя свои соображения. Если совсем не сможешь разобраться – можешь поговорить с нами.

Затем он сам сменил тему, переведя разговор на медицинские вопросы. Постепенно Гу Чун увлекся беседой, забыв о прежнем смущении.

Незаметно подошло время ухода. Собрав свои вещи, Гу Чун заколебался.

Он признавал: он избегал Гу Хуая. С той ночи, когда тот раскрыл свои чувства, Гу Чун просто не знал, как с ним общаться, и под разными предлогами оставался в Императорской лечебнице. Но теперь коллеги уже заметили его странное поведение. Продолжать прятаться было нельзя.

Шел снег.

Зимой в столице Дахуань снегопады были часты. Выйдя из лечебницы, Гу Чун размышлял, как провести ближайшие два дня, как вдруг его взгляд уловил что-то – и он замер.

Высокий мужчина с зонтом стоял поодаль, молча наблюдая за ним. На зонте уже лежал слой снега – видно, он простоял здесь не один час.

Сердце Гу Чуна сжалось от боли, заглушив прочие эмоции. Он поспешил к нему, машинально схватив его руку, державшую зонт:

— Сколько ты здесь стоял? Не замерз?

— Недолго, — уголки губ Гу Хуая дрогнули в легкой улыбке, теплый свет разлился в его глазах. — Я пришел встретить братца. Братец беспокоится обо мне?

Глава 255

Кожа под его ладонью была ледяной. Гу Чун согревал ее, не отпуская:

— Ты же великий генерал, зачем ждать на улице? — Все-таки это был ребенок, которого он вырастил сам. Как он мог не переживать?

Кроме того случая, Гу Хуай всегда был послушным – идеальным младшим братом, о каком другие только мечтают. Гу Чун всегда радовался, что рядом с ним есть такой человек.

— Я боялся, что братец не захочет меня видеть, — тихо ответил Гу Хуай.

— Не бойся, — Гу Чун вздохнул. Он просто не знал, как себя вести, но не сердился на Гу Хуая.

— На улице холодно, пойдем домой, братец.

Неподалеку стояла карета. Гу Хуай проводил Гу Чуна к ней.

Слова «пойдем домой» тронули Гу Чуна, и он последовал за ним.

Всю дорогу Гу Хуай сознательно держал дистанцию, ни разу не перейдя границы.

От лечебницы до дома было недалеко. Когда карета остановилась, Гу Хуай вышел первым. Когда же выходил Гу Чун, снег над его головой вдруг перестал падать – его закрыл большой зонт.

Изящные, четко очерченные пальцы сжимали рукоять. Эти руки, созданные для меча, теперь добровольно держали зонт над ним – и делали это с такой привычной легкостью.

Гу Чун вдруг осознал: когда-то ребенок, которого он защищал, вырос и встал перед ним, прикрывая от непогоды. Их роли поменялись: теперь он сам стал тем, кого оберегают.

— Братец, осторожнее. — Задумавшись, Гу Чун оступился, но его тут же поддержали.

Крепкие мужские руки обхватили его талию, помогая удержать равновесие. Ощутив холодный, чистый запах, исходящий от Гу Хуая, Гу Чун почувствовал, как уши его начали гореть.

Такой взрослый, а споткнулся на ровном месте...

Ему стало стыдно. Он хотел что-то сказать, но Гу Хуай уже отпустил его.

Между ними повисло молчание.

Гу Чун отворил ворота и вошел внутрь. Через несколько шагов он обернулся.

Высокий мужчина, покрытый снежной пылью, молча стоял за воротами с зонтом в руке, провожая его взглядом.

Словно большой пес, брошенный хозяином.

— Почему не заходишь? — Гу Чун вынужден был признать: он просто не мог быть жестоким к Гу Хуаю.

— Братец... все еще разрешит мне войти? — в глазах Гу Хуая вспыхнул слабый огонек надежды.

Увидев его осторожный, полный мольбы взгляд, Гу Чун почувствовал, как сердце его растаяло. Это был ребенок, которого он вырастил своими руками. Даже если бы тот совершил ошибку, он не смог бы его наказать – что уж говорить о том, что Гу Хуай не сделал ничего плохого. Он просто... полюбил его.

— Что бы ни случилось, это всегда будет твоим домом, — подавив свои мысли, Гу Чун ответил ровным голосом.

Они с Гу Хуаем были ближе, чем родные. Все эти дни он не переставал думать: как Гу Хуай мог влюбиться в него? Они оба мужчины, к тому же он всегда относился к нему как к младшему брату. Может, Гу Хуай что-то неправильно понял, и поэтому его чувства приняли такой оборот?

Гу Чун принял решение: ему нужно как-то объясниться с Гу Хуаем. Он всегда будет его старшим братом – и ничего больше.

Последующие дни они прожили мирно, по молчаливому согласию не касаясь той темы. Все будто вернулось на круги своя – буря, поднятая признанием, утихла.

Но только на поверхности.

Теперь между ними уже не могло быть так, как раньше.

Гу Хуай чувствовал: Гу Чун сознательно отдаляется.

Не так, будто хочет порвать с ним, а словно пытается вернуть его на «правильный путь», избегая излишней близости.

Даже когда он был рядом, между ними будто висела невидимая преграда, не позволяющая ему по-настоящему приблизиться.

После той ночи Гу Хуай тоже размышлял: может, не стоило раскрывать свои чувства? Но он не мог смириться с мыслью, что однажды рядом с братом появится кто-то другой. Одна лишь мысль о том, что внимание и нежность Гу Чуна достанутся кому-то еще, сводила его с ума от ревности. Он не мог допустить такого – и потому должен был раскрыть свои чувства.

Чтобы что-то построить, сначала нужно разрушить. Только раскрыв правду, он мог надеяться на желанный исход.

Приближался Новый год. Гу Чун и Гу Хуай вместе готовились к празднику. Как всегда, Гу Чун выбирал покупки, а Гу Хуай нес сумки.

Увидев лавку с одеждой, Гу Чун завел Гу Хуая внутрь. За этот год Гу Хуай сильно вырос. К тому же, благодаря заслугам перед Правящей Императрицей, Гу Чун получил множество наград и скопил изрядное состояние. Он решил сшить Гу Хуаю несколько новых нарядов.

Гу Хуай наблюдал, как Гу Чун указывал слугам снять с него мерки, и спросил:

— Братец хочет заказать мне новую одежду?

— Да, ты быстро растешь. После весны многие твои вещи уже будут малы. Раз уж есть время, давай сошьем несколько новых комплектов.

— Братец, не думай только обо мне. Закажи и себе новые наряды.

В итоге заказали одежду для обоих. Договорившись о дате примерки, они вышли из лавки под радостные проводы хозяина, получившего крупный заказ:

— Господа, будьте спокойны! Наша лавка шила одежду для многих знатных особ – качество и фасон будут на высоте!

Пройдя некоторое расстояние, Гу Хуай нерешительно приблизился:

— Братец...

— Что такое? — Гу Чун был в хорошем настроении.

— Братец хочет посмотреть усадьбу, которую мне пожаловал император?

Это был дом семьи Линь. После того как его передали Гу Хуаю, император приказал отреставрировать его. Гу Чун был там лишь однажды в самом начале, а потом даже сам Гу Хуай продолжал жить в доме Гу Чуна, так что усадьба пустовала. После долгих уговоров Гу Чун согласился навестить усадьбу.

— После ремонта я все хотел показать ее братцу, — Гу Хуай провел Гу Чуна внутрь.

Генеральская усадьба была выдержана в строгом стиле. Бродя по ней, Гу Чун вдруг остро ощутил, как бежит время.

— Это тренировочный плац. Император спрашивал, в каком стиле я хочу его оформить. Я подумал, что от семьи Линь осталось так мало следов... и попросил восстановить, насколько возможно. Но когда случилась беда, я был слишком мал, и многое стерлось из памяти. Теперь это место уже не такое, каким было при Линь. — Голос Гу Хуая поник.

— Пока ты здесь, семья Линь жива. Император уже реабилитировал ваш род, и былое величие Линь не будет забыто, — утешил его Гу Чун.

Они сидели на краю пустого плаца, будто сквозь время видя былое оживление усадьбы Линь.

— Отец каждый день тренировался здесь. Иногда мама приносила меня посмотреть и говорила, что я тоже стану великим генералом, как он, готовым отдать жизнь за Дахуань. Отец всегда повторял: для генерала нет большей чести, чем пасть на поле боя. Но...

Но поколения верных Линь в конце концов пали жертвой клеветы подлых чиновников. Они погибли на войне, но не от рук врагов – их погубили предательские интриги своих же.

— Все позади, — Гу Чун погладил Гу Хуая по голове. — Злодеи наказаны, невинные оправданы, и каждый занял свое место.

— Я так боялся тогда... Когда меня увозили, я потерял сознание. А когда очнулся, моего строгого отца, любящую маму, служанок, которые меня смешили... всего этого, как и самого дома Линь, больше не было. Долгое время мне казалось, что это просто дурной сон. Вот-вот я проснусь, и отец, мама, дом Линь – все будут на месте. Мама нежно скажет: «Не бойся, тебе просто приснился дурной сон».

Гу Хуай говорил спокойно, но именно это спокойствие больнее всего ранило Гу Чуна. Кто растил – тот и жалеет. Пережить такое в юном возрасте... Сердце Гу Чуна сжалось от боли.

Это был первый раз, когда Гу Хуай сам заговорил о детстве. Гу Чун слушал, с каждым словом ощущая, как сжимается его грудь. Если подсчитать, то к моменту, когда он подобрал Гу Хуая, после трагедии с семьей Линь прошло уже некоторое время. Он даже боялся представить, как ребенок выживал в одиночку до их встречи.

Рука Гу Хуая лежала рядом. Гу Чун накрыл ее своей, словно пытаясь согреть этого человека.

Он посмотрел на Гу Хуая. Мужчина был красив, с четкими, волевыми чертами лица. Нынешний Гу Хуай разительно отличался от того исхудавшего, больного ребенка, которого он когда-то подобрал. Гу Чун вздохнул про себя: это дитя, которое он вырастил своими руками, превратилось в такого статного мужчину.

Его взгляд был полон нежности и – чего он сам не осознавал – смутных чувств.

Гу Хуай уловил это, и уголки его губ чуть дрогнули.

— Братец помнит? Долгое время я боялся спать один. Не потому что был трусом... Я просто боялся, что, проснувшись, снова окажусь один. В то время у меня был только братец. Я страшился, что однажды открою глаза – и тебя не будет.

Гу Чун, конечно, помнил. Тогда он сам жил в нужде. Он приготовил для маленького Гу Хуая отдельную кроватку, но однажды ночью проснулся и обнаружил рядом свернувшееся калачиком тельце. Оказалось, ребенок часто пробирался к нему ночью, а под утро возвращался обратно, так что Гу Чун ничего не замечал.

— Когда я спросил, ты сказал, что просто боишься темноты. Я не знал...

— Это не вина братца, — Гу Хуай перебил его. — Я сам ничего не объяснил.

— А как ты жил до нашей встречи? Разве с тобой не остались слуги? Почему ты оказался в таком состоянии?

Гу Чун отчетливо помнил: когда он нашел Гу Хуая, рядом с ребенком не было ни одного взрослого. В дождливую ночь малыш-оборванец лежал без сознания возле его съемного дома, пылая жаром. Не встреть он его тогда, вряд ли Гу Хуай выжил бы.

— Кое-что случилось. Несколько слуг задумали предать меня, чтобы получить награду. Я раскрыл их замысел, и верные слуги помогли мне бежать.

Гу Хуай говорил бесстрастно, но в действительности все было куда страшнее. Кто-то проговорился, их связных подменили, и из горстки преданных слуг почти никто не выжил. Лишь чудом ему удалось вырваться.

Все, кто его защищал, погибли. В конце остался только он один. Но он не собирался сдаваться. Семья Линь сделала все, чтобы спасти его – и он обязан был выжить любой ценой. Только так можно было отомстить.

На Линь вылили столько грязи, их невинные души вопили о справедливости... но Гу Хуай ничего не мог поделать. Он мог только копить силы, выжидать подходящий момент для удара.

Он упал в бездну в том огне, но дождливой ночью детские руки вытащили его обратно в мир живых. Не желая подвергать Гу Чуна опасности из-за себя, он действовал крайне осторожно. К счастью, за все эти годы Гу Чун ни разу не пострадал из-за него.

Сжимая руку Гу Чуна в ответ, Гу Хуай тихо проговорил:

— Как хорошо, что братец подобрал меня тогда. Раньше ты растил меня, а теперь я вырос. Дальше я позабочусь о тебе, хорошо?

Глава 256

В такой атмосфере Гу Чун невольно кивнул.

Гу Хуай обрадовался, счастье так и светилось в его глазах. Видя, как он выходит из мрачных воспоминаний детства, Гу Чун тоже слегка улыбнулся.

— Братец, больше не избегай меня, — внезапно повернувшись, Гу Хуай обнял Гу Чуна.

Тот инстинктивно хотел оттолкнуть его. Почувствовав это, Гу Хуай грустно произнес:

— Теперь даже просто обнять братца нельзя? Раньше ты разрешал...

Уловив в его голосе скрытый упрек, Гу Чун задумался: не слишком ли он резко реагирует? Гу Хуай всегда был ласковым, не навредит ли ему такая холодность? К тому же, Гу Хуай просто обнял его, не позволяя себе ничего лишнего. Они же семья – что плохого в обычных объятиях?

Заметив, что Гу Чун смягчился, Гу Хуай едва заметно улыбнулся.

Гу Чун, прижатый к его груди, не видел этого выражения лица, чувствуя лишь тепло объятий. У Гу Хуая не было семьи – но разве у него самого она была? Если Гу Хуай жаждал его тепла, то и ему самому нужна была эта эмоциональная опора. Они словно два переплетенных побега – уже невозможно разделить.

— Ладно, хватит обниматься, отпусти, — спустя неизвестно сколько времени, Гу Чун наконец заговорил.

Гу Хуай послушно разжал руки:

— Братец, хочешь, покажу тебе танец с мечом?

На тренировочном плаце было все необходимое. Гу Хуай поднялся, взял меч и вышел на середину. Гу Чун сидел внизу, наблюдая за стройной фигурой мужчины. Каждое движение излучало мощь и грацию. Будто на глазах худенький мальчик с каждым взмахом меча превращался во взрослого мужчину. Этот человек, которого он вырастил, был его единственной семьей. Гордость переполнила Гу Чуна.

После посещения генеральской усадьбы напряжение между ними исчезло. Гу Чун больше не избегал Гу Хуая, все словно вернулось к тому времени, когда тот еще не признался в своих чувствах.

Но оба понимали: что-то между ними беззвучно изменилось.

Вместе они встретили Новый год. Когда у Гу Хуая не было дел, он, как раньше, забирал Гу Чуна из лечебницы, и они шли домой вместе. В выходные Гу Хуай помогал брату ухаживать за лекарственными травами – во дворе их дома был разбит специальный сад, которым раньше занимался он сам.

Став чиновником, Гу Хуай нанял нескольких аккуратных слуг, чтобы облегчить брату труд:

— Пусть братец сосредоточится на медицине, а черную работу оставит слугам.

С приходом весны посаженные травы дали ростки, с потеплением набирая силу.

Однажды утром Гу Чун долго ждал Гу Хуая, с которым они договорились выйти вместе, и наконец пошел искать его во дворе.

— Сяо Хуай, ты... — его голос оборвался при виде происходящего.

У колодца Гу Хуай, с обнаженным торсом, окатывал себя водой. Молодое тело с идеальным рельефом мышц, по которым струились капли воды, представляло собой поистине завораживающее зрелище. Увидев это внезапно, Гу Чун хоть и сразу отвел взгляд, но картина уже запечатлелась в его сознании.

Оказывается, незаметно для него сяо Хуай превратился в настоящего мужчину.

В этот момент Гу Чун ясно осознал: его младший брат, живущий с ним бок о бок, уже не тот хрупкий подросток, нуждающийся в защите, а взрослый человек, способный стать его опорой.

— Братец, что случилось? Я заставил тебя ждать? — Гу Хуай разорвал тишину.

— Ты что это...

— После тренировки весь вспотел, хотел ополоснуться перед выходом, — увидев, как краснота расползается по шее Гу Чуна, Гу Хуай прикусил язык. — Братец, подожди еще немного.

Вслед за его словами раздалось плескание воды, а затем шелест ткани. Гу Чун стоял на месте, не зная, уйти ли или остаться, не решаясь поднять глаза.

— Я подожду тебя снаружи.

— Не уходи, братец, уже скоро.

Вскоре послышались шаги – Гу Хуай подошел к нему:

— Готово.

Остыв на свежем воздухе, Гу Чун уже не пылал. Гу Хуай с сожалением отметил, что его лицо вновь обрело обычный цвет.

Гу Чун взглянул на него – на лице мужчины не было и намека на смущение, и он решил просто сделать вид, что ничего необычного не произошло.

Они вышли из дома, сели в карету и направились за пределы столицы. Недавно Гу Чун от коллег узнал, что на одной из гор близ города обнаружили редкое лекарственное растение. Они отправились именно за ним. Гора была тихой и безлюдной. Пробираясь по узкой тропе, Гу Хуай раздвигал перед братом ветки. Солнце поднималось выше, цель была уже близко. Гу Чун вспотел и, вытирая лоб, спросил:

— Может, передохнем?

— Выпей воды, братец, — Гу Хуай поднес ему флягу.

Сделав несколько глотков, они немного отдохнули и двинулись дальше. Вскоре они достигли места, где росла трава. Увидев, что несколько растений поникли, Гу Чун решил забрать их, чтобы попытаться выходить. Предупредив Гу Хуая, он начал выкапывать.

— Братец, осторожно!

Погруженный в работу, Гу Чун не заметил яркую ядовитую змею, подползающую к нему. Услышав крик, он обернулся – и оказался нос к носу с висящей на ветке змеей.

Слишком близко.

Гу Чун знал – укус этой змеи смертельно опасен, если сразу не принять меры.

Охваченный ужасом, он замер, боясь любым движением спровоцировать атаку.

Пока он размышлял, как избежать укуса, в змею вонзилась ветка, пригвоздив ее к дереву.

Это был Гу Хуай.

Он в три шага преодолел расстояние до Гу Чуна, оттащил его в сторону и только убедившись, что тот цел и невредим, наконец выдохнул с облегчением.

Гу Чун оказался крепко зажат в объятиях. С трудом подняв руку, он похлопал мужчину по спине:

— Все в порядке, не бойся. Уже все позади.

Гу Хуай молчал. Его сердце все еще бешено колотилось. Когда он увидел змею так близко к Гу Чуну, его руки задрожали – он никогда еще не испытывал такого ужаса.

После этого происшествия стало уже темнеть. Гу Чун собрал вещи, и они с Гу Хуаем начали спускаться с горы. Он понимал, что Гу Хуай сильно испугался – когда тот обнимал его, он чувствовал, как дрожит его тело.

По дороге домой Гу Хуай крепко сжимал руку Гу Чуна и хрипло проговорил:

— Братец, больше не делай так. Если тебе нужны какие-то травы, скажи мне – я пришлю людей.

— Хорошо, — Гу Чун погладил его по голове. Он уже оправился от испуга, а змею, кстати, забрал с собой – чем ядовитее змея, тем ценнее ее яд для лекарств.

А вот Гу Хуай все еще не мог успокоиться.

Перед их походом он уже предлагал отправить за травами других, но Гу Чун настоял на своем, и Гу Хуай не смог его переубедить. Гу Чун и сам не ожидал, что столкнется с такой опасностью.

Вернувшись домой, Гу Чун приготовил Гу Хуаю успокоительное и заставил его выпить:

— Отдохни немного, я пойду приберусь.

— Я с тобой, — Гу Хуай, словно тень, последовал за ним. Он был слишком взволнован и не хотел выпускать брата из виду ни на секунду.

После этого случая Гу Чун заметил, что Гу Хуай стал еще более навязчивым. Если бы не его сопротивление, тот бы даже ночью не отходил от него ни на шаг.

Лунный свет заливал землю. Гу Чун услышал плеск воды и, проследовав на звук, увидел Гу Хуая, машущего ему из воды.

В лунном свете все казалось размытым и нереальным.

Гу Чун не понимал, почему Гу Хуай оказался в воде, но, не в силах противиться, вошел в воду и направился к нему.

— Братец...

Кожа касалась кожи. Гу Чун ощущал под пальцами твердые мышцы Гу Хуая, а его низкий голос звучал прямо у уха. Пальцы скользили по телу, следя за струйками воды.

Тело становилось все горячее, и вдруг окружающая обстановка изменилась – он лежал под Гу Хуаем, а тот покрывал его тело поцелуями, следуя за каплями воды.

— Братец, тебе нравится?

Гу Чун резко открыл глаза.

Это был сон.

Но почему ему приснилось такое?

Он сел, не выражая никаких эмоций. Он уже не был неопытным юнцом и прекрасно понимал, что означал этот сон. Просто не мог взять в толк, почему ему приснилось нечто столь странное.

Да еще и с Гу Хуаем в главной роли.

Первой мыслью было: «Хорошо, что я не согласился спать с ним в одной комнате».

Гу Чун молча встал, переоделся и сбросил испачканную одежду – с глаз долой.

Гу Хуай заметил, что Гу Чун снова начал избегать его, но на этот раз причина была иной.

Он не убегал, а скорее стеснялся.

Гу Хуай тактично не стал расспрашивать и продолжал вести себя как обычно.

Гу Чун несколько дней чувствовал себя неловко, стараясь не показывать этого.

Однажды в Императорской лечебнице к нему подошел один из лекарей. Оказалось, что чиновник Яо просил его поинтересоваться, не хочет ли Гу Чун сосватать Гу Хуая за его младшую дочь.

— У господина Яо только одна дочь, умница, воспитанная, знает толк в литературе...

Гу Чун знал, что с возрастом и положением Гу Хуая такое непременно случится, но не ожидал, что так скоро.

Позже, когда Гу Хуай вернулся домой, он увидел Гу Чуна, ожидавшего его во дворе, и с улыбкой подошел:

— Братец ждет меня?

— Мне нужно кое-что обсудить с тобой, — Гу Чун тщательно подбирал слова.

— О чем? — заинтересовался Гу Хуай.

— Сегодня господин Яо через знакомого передал, что хочет сосватать тебя за свою младшую дочь...

— Братец согласился? — лицо Гу Хуая сразу потемнело.

— Как я могу решать за тебя в таких вопросах, — Гу Чун смутился. Когда Гу Хуай признался ему в чувствах, он уверенно заявил, что видит в нем только брата. Но теперь...

Услышав о возможной помолвке Гу Хуая, он почувствовал неприятное сжатие в груди, будто у него пытались отобрать что-то дорогое.

— Братец правильно сделал, что не согласился. Кроме тебя, мне никто не нужен, — Гу Хуай пристально смотрел на него, выражая свои чувства без обиняков.

— Я знаю. Это твое решение, я не стану вмешиваться, — ответ Гу Хуая невольно принес Гу Чуну облегчение.

Эти едва заметные изменения не ускользнули от внимания Гу Хуая. В его сердце зародилась догадка.

Осторожно, словно пробуя почву, он произнес:

— Братец, я не хочу быть с кем-то другим. Кто бы это ни был, в моих глазах он не сравнится с тобой. Если бы ты согласился быть со мной...

— Что за ерунду ты несешь? — Гу Чун в панике перебил его. — Чтобы я больше такого не слышал!

Но Гу Хуай уже все понял. Он думал, что придется ждать гораздо дольше, но результат появился раньше, чем он ожидал.

— Братец... действительно так против моих чувств? — Мужчина опустил глаза, словно большой пес, боящийся быть брошенным.

Против?

Гу Чун задумался.

— Я...

Если честно, он не испытывал отвращения. Просто... просто...

Не дав ему закончить мысль, Гу Хуай обхватил его за талию и прошептал на ухо:

— Если я сделаю так... братцу будет противно?

Гу Чун покачал головой.

— А так?

Что-то коснулось его уха. Гу Чун снова покачал головой.

Расстояние между ними сокращалось, а глаза Гу Хуая темнели. Он начал с легкого поцелуя в мочку уха и, не встретив сопротивления, продолжил двигаться дальше. Щеки, лоб, нос... он медленно, но верно продвигался вперед. Наконец, обжигающее дыхание замерло у самых губ.

Гу Чун почувствовал, как его сердце бьется все быстрее. Он и сам не понимал – боится ли он поцелуя, который вот-вот коснется его губ, или же с нетерпением ждет его.

Когда их уста соприкоснулись, какая-то невидимая преграда в душе Гу Чуна рухнула. Он обнял Гу Хуая в ответ.

Его жест придал Гу Хуаю огромную уверенность. Радость в сердце молодого человека почти переполняла его, и он невольно сжал объятия сильнее, словно желая вобрать любимого в самое свое естество.

Поцелуй становился все более страстным.

— М-м… — Гу Чун слабо вскрикнул, почувствовав боль в губах.

Этот звук вернул Гу Хуаю рассудок. Он отпустил Гу Чуна:

— Прости, брат.

Гу Чун, получив передышку, прислонился к плечу мужчины, восстанавливая дыхание. Гу Хуай по-прежнему не отпускал его, не желая размыкать объятий. Его губы тоже не желали расставаться с любимым, перебираясь по лицу Гу Чуна, оставляя влажные следы.

Гу Чуну казалось, что Гу Хуай и правда похож на ласковую, нежную собаку – особенно сейчас, с ним было совершенно невозможно справиться.

— Брат, давай попробуем.

Гу Чун поймал его беспокойные руки, переведя дух:

— Хватит шалостей.

— Если брат не против, я приму это за согласие. — Зная характер Гу Чуна, Гу Хуай не стал настаивать на словесном подтверждении.

— Я так счастлив, — Гу Хуай снова прильнул к нему с нежностью. — Брат…

Легкий ветерок обвевал двоих, чьи сердца наконец нашли друг друга. Их одежды переплелись, и с этого момента до конца дней их ждало лишь счастье.

[Гу Хуай и Гу Чун. Конец].

Глава 257

В день возвращения из Бэй Мо в Субэй Цзян Хуайцина охватило странное беспокойство. Он не понимал, откуда взялось это чувство и почему оно возникло. Не сумев разобраться, списал все на волнение перед встречей с родными краями.

Лишь немногие знали о его передвижениях, и о возвращении был осведомлен только Хэ Чэнъюй, все это время прикрывавший его.

Была уже глубокая ночь, когда они прибыли. Чтобы не привлекать внимания, в усадьбе Хэ не было никакой суеты. Цзян Хуайцин и сопровождавшие его теневые стражи Дракона вошли в поместье под покровом темноты.

— Брат Чэнъюй? — войдя в свой двор, Цзян Хуайцин увидел нежданного гостя.

— Прости, что не могу устроить тебе торжественную встречу. Ты проделал долгий путь, Хуайцин, это было нелегко. — Хэ Чэнъюй сделал пару шагов вперед, будто желая приблизиться, но по какой-то причине остановился на полпути.

— Не стоит беспокоиться, — Цзян Хуайцин остался на месте. — Благодарю вас, господин Хэ, за заботу все это время.

— Почему ты вдруг стал так холоден со мной, Хуайцин? — пальцы Хэ Чэнъюя, спрятанные в рукавах, слегка сжались.

Цзян Хуайцин не знал, что ответить. Почти год разлуки изменил их обоих – и Хэ Чэнъюя, и его самого. Стоящий перед ним муж теперь излучал властную уверенность, и даже в Бэй Мо Цзян Хуайцин слышал немало слухов о нем.

Получив власть в Субэе, Хэ Чэнъюй реорганизовал администрацию, реформировал устаревшие системы и в кратчайшие сроки вернул регион на путь процветания. Под его руководством Субэй уже начал стремительно развиваться.

Еще по пути в усадьбу Хэ Цзян Хуайцин обратил внимание на жизнь местных жителей. По сравнению с тем, что было, когда они только прибыли, все изменилось до неузнаваемости. Теперь народ Субэя жил в мире и достатке, не страшась вражеских набегов, каждый лицо светилось счастьем, и повсюду царило оживление.

А причиной этих перемен был человек перед ним.

Цзян Хуайцин всегда знал, что Хэ Чэнъюй необычайно талантлив, но такого стремительного успеха он не ожидал. Он и не подозревал, что половиной мотивации для Хэ Чэнъюя был он сам.

Их взгляды встретились. Казалось, что-то между ними изменилось – и в то же время осталось прежним.

Хэ Чэнъюй отчаянно подавлял свои чувства, но в конце концов сдался под взглядом Цзян Хуайцина. Он быстро закрыл расстояние между ними и, не дав опомниться, крепко обнял друга.

Пусть он будет эгоистом хотя бы в этот миг.

— Главное, что ты вернулся целым и невредимым, Хуайцин.

Это объятие стерло всю накопившуюся за разлуку неловкость. Глаза Цзян Хуайцина наполнились теплом, и он обнял Хэ Чэнъюя в ответ:

— Я вернулся.

— Я очень по тебе скучал, Хуайцин.

Голос Хэ Чэнъюя звучал тише обычного. Цзян Хуайцин хотел взглянуть на его лицо, но мужчина крепко держал его, не позволяя пошевелиться, и ему пришлось смириться.

— Я тоже скучал. — Через некоторое время Цзян Хуайцин тихо заговорил.

Хэ Чэнъюй был первым, с кем он ощутил такую глубокую душевную близость. Их взгляды совпадали, оба были начитаны и эрудированы, и беседы доставляли им искреннюю радость. Если бы не это, Цзян Хуайцин вряд ли бы тогда, после той случайной встречи, отправился в путь вместе с Хэ Чэнъюем.

Хэ Чэнъюй заполнил пустоту в сердце Цзян Хуайцина, оставшуюся после смерти наставника. Для него он был и дорогим другом, и старшим братом, а, возможно, и кое-чем еще, что сам Цзян Хуайцин пока не осознал.

— Расскажешь мне о Северной Пустыне? — спустя четверть часа Хэ Чэнъюй с усилием разжал объятия.

Цзян Хуайцину было немного жаль расставаться с ними. Он прижался к плечу Хэ Чэнъюя, слегка потираясь щекой. Вернувшись в Дахуань, он больше не должен был быть безупречным стратегом «Юй Фэном». Теперь он снова мог быть просто собой – Цзян Хуайцином, молодым чиновником, которому не обязательно всегда быть идеальным.

Хэ Чэнъюй едва сдержался, чтобы не притянуть его обратно. Радость от встречи переполняла его даже сильнее, чем Цзян Хуайцина. Год разлуки не только не погасил его чувства, но сделал их еще глубже и сильнее.

— Уже поздно, давай зайдем внутрь, — проговорил он слегка охрипшим голосом.

— Верно, стоять во дворе не годится. Столько времени в разлуке – мне есть о чем тебе рассказать.

Они вошли в дом. Человек, изображавший Цзян Хуайцина в его отсутствие, уже ушел. Тот окинул взглядом комнату – все осталось точно так же, как и до его отъезда.

— Если что-то нужно – просто скажи, — Хэ Чэнъюй следовал за ним. — Здесь все обставлено как прежде. Если что-то не по вкусу – можешь сразу сказать.

— Все прекрасно. Уже так поздно, брат Чэнъюй, может, тебе стоит отдохнуть? — Оказавшись внутри, Цзян Хуайцин вдруг осознал, как поздно. Сам он из-за волнения не чувствовал сонливости, но Хэ Чэнъюй мог устать.

— Не беспокойся, — ответил Хэ Чэнъюй. — Я часто засиживаюсь допоздна по делам. К тому же, после долгой разлуки мне хочется поговорить с Хуайцином подольше.

Поскольку Хэ Чэнъюй настаивал, Цзян Хуайцин перестал отказываться и начал рассказывать о том, что можно было раскрыть. Погрузившись в жизнь Бэй Мо, он осознал, насколько та отличается от Дахуань.

— Поначалу местные обычаи казались мне совершенно неприемлемыми, и я только мечтал поскорее вернуться. Но со временем привык. Повседневных забот было так много, что не оставалось сил думать о чем-то еще. Лишь когда ситуация стабилизировалась, я смог перевести дух... Именно тогда меня особенно сильно потянуло к дахуаньским привычкам...

— А еще... когда случалось что-то интересное, мне всегда хотелось поделиться этим с братом Чэнъюем. Жаль, что даже отправить письмо в Дахуань было невозможно – малейшая ошибка могла все разрушить. Приходилось просто запоминать моменты, надеясь, что однажды мы с братом Чэнъюем сможем вместе исследовать Бэй Мо...

Сердце Хэ Чэнъюя растаяло от этих слов. Он понимал: Цзян Хуайцин не испытывал к нему романтических чувств, но от этого его радость не становилась меньше.

Он занимал особое место в жизни Цзян Хуайцина.

Это осознание заставило кровь Хэ Чэнъюя горячо пульсировать в жилах. Он снова и снова напоминал себе: нельзя пугать Хуайцина, нужно действовать постепенно.

Большую часть времени говорил Цзян Хуайцин, а Хэ Чэнъюй слушал. Незаметно за окном начало светать, свеча догорела, и Цзян Хуайцин замолчал.

— Рассветает...

С восходом солнца все возвращалось на круги своя. Цзян Хуайцин, «недавно оправившийся от тяжелой болезни», постепенно снова появлялся на людях. Он по-прежнему жил в усадьбе Хэ, где воочию убедился, насколько загружен был Хэ Чэнъюй.

Через несколько дней из столицы пришло распоряжение готовиться к возвращению ко двору.

Дела Цзян Хуайцина были необременительны, Хэ Чэнъюй завершил все формальности с местными чиновниками, и вскоре они вместе отправились в путь.

В компании Хэ Чэнъюя дорога не казалась Цзян Хуайцину скучной. За эти дни он узнал от него обо всех значимых событиях в Дахуане за прошедший год и о переменах при дворе.

— Мы прибыли.

Голос Хэ Чэнъюя вывел Цзян Хуайцина из задумчивости. Тот приподнял занавеску повозки – на улицах было многолюдно, столица казалась еще более процветающей, чем до их отъезда.

— О чем задумался так глубоко?

— Да так... Просто резкий переход от Бэй Мо к столичной жизни вызывает некоторую непривычность, — Цзян Хуайцин опустил занавеску и выпрямился.

— Чему тут привыкать? — Хэ Чэнъюй улыбнулся и налил ему чаю. — На сей раз Его Величество наверняка оставит тебя в столице. Тебе предстоит жить здесь долгие годы. Какой бы ни была Северная Пустыня, наше место – здесь, где мы сможем вместе служить.

— Брат Чэнъюй совершенно прав, — Цзян Хуайцин принял чашку и сделал небольшой глоток. — За год разлуки ваше мастерство в чайной церемонии значительно возросло.

— Главное, чтобы не разочаровал Хуайцина.

Повозка миновала шумные улицы и тихие переулки, остановившись перед уединенным двором.

Слуги, заранее извещенные об их прибытии, уже ждали у ворот. Увидев экипаж, они поспешили вперед:

— Господа, вы, должно быть, устали с дороги! Горячая вода и трапеза уже приготовлены. Как вам будет угодно...

— Сначала омовение, — за время пути любивший чистоту Хэ Чэнъюй успел изрядно устать от дорожной пыли. Помогая Цзян Хуайцину сойти, он спросил: — А ты, Хуайцин?

— Я тоже сперва освежусь. — Всю дорогу Хэ Чэнъюй лично следил за его питанием, и сейчас, вне обычного времени трапезы, Цзян Хуайцин не чувствовал голода.

Слуги почтительно проводили их внутрь. Этот двор они когда-то сняли, чтобы скрыться от назойливых свах. Теперь, посоветовавшись с Цзян Хуайцином, они решили временно остановиться здесь.

Их комнаты располагались рядом. Дойдя до своей двери, Цзян Хуайцин попрощался с Хэ Чэнъюем и вошел внутрь.

Слуги быстро подготовили горячую воду. Сбросив одежду, Цзян Хуайцин погрузился в блаженство купели и тихо вздохнул от удовольствия. Теплая вода смыла дорожную усталость. Немного поплескавшись, он нехотя выбрался из бочки, облачился в чистые одежды и вышел.

Хэ Чэнъюй уже привел себя в порядок и ждал снаружи. Увидев Цзян Хуайцина, он подошел:

— Хочешь отдохнуть или прогуляться по городу?

— Сегодня лучше отдохнуть. Позже нужно будет отправиться во дворец. — Он должен был лично доложить Его Величеству о делах в Бэй Мо.

За заслуги Цзян Хуайцин был щедро награжден императором. Вернувшись из дворца с бесчисленными дарами, он вместе с Хэ Чэнъюем занялся их размещением.

— Впредь мне придется полагаться на поддержку Хуайцина, — пошутил Хэ Чэнъюй.

— Что за речи, брат Чэнъюй? Между нами не может быть такой церемонии!

По возвращении в столицу они временно не получили новых назначений. Завершив отчет о работе за прошедший год, оба получили продолжительный отдых.

Вскоре Хэ Чэнъюй получил письмо из дома: его младшая сестра, удачно вышедшая замуж, в этом году родила сына – теперь он стал дядей. Семья спрашивала, сможет ли он навестить их.

Хэ Чэнъюй уже пообещал встретить Новый год с Цзян Хуайцином и теперь пребывал в нерешительности.

Цзян Хуайцин ничего не знал об этом. Договорившись с Хэ Чэнъюем о совместных покупках, он, не дождавшись его, решил, что тот задержался по делам, и пошел искать. Неожиданно во дворе он услышал разговор управляющего с незнакомым слугой:

— Господин не желает ехать. Передайте семейству Хэ, что в этом году он занят.

— Не нам судить дела господина, но с рождением нового члена семьи ему следует повидаться с племянником. Когда госпожа выходила замуж, господин был в Субэе и не смог приехать. Господин Хэ, госпожа и все молодые господа очень сожалели. На сей раз...

— Я понимаю вашу точку зрения, но решение господина неизменно.

Услышав это, Цзян Хуайцин вдруг осознал: возможно, Хэ Чэнъюй отказывается от поездки из-за их договоренности.

Поразмыслив, он подошел:

— В чем дело?

Управляющий, зная о месте Цзян Хуайцина в сердце Хэ Чэнъюя и истинной причине его отказа, хотел сменить тему, но второй собеседник не сдержался и быстро изложил суть.

Убедившись в своих догадках, Цзян Хуайцин сказал:

— Я сам поговорю с братом Чэнъюем. Пока не отправляйте ответ семейству Хэ. При таких обстоятельствах ему действительно стоит навестить родных.

— Благодарю вас, господин Цзян! — слуга просиял от радости.

Когда Цзян Хуайцин встретился с Хэ Чэнъюем, он прямо спросил:

— Брат Чэнъюй, у тебя семейные дела?

— Ничего важного, — Хэ Чэнъюй не хотел обременять его этим.

— Я уже все знаю. Раз семья зовет – тебе стоит поехать. Если подсчитать, ты не был дома уже более двух лет. Как раз в этом году есть время, а в следующий раз неизвестно, когда выдастся возможность, — уговаривал его Цзян Хуайцин.

— Но я уже дал тебе слово. Разве благородный муж может нарушать обещания? — Хэ Чэнъюй оставался непреклонен.

— Мы оба служим при дворе. Даже если на этот раз не получится быть вместе, впереди еще много возможностей. Если из-за меня ты не сможешь воссоединиться с семьей, мне будет неловко.

— Но... — Хэ Чэнъюй, казалось, начал сдаваться.

— К тому же, разве тебе не хочется увидеть племянника? Ты же еще не представлялся ему с момента его рождения? — видя, как колеблется Хэ Чэнъюй, Цзян Хуайцин хотел продолжить уговоры, но тот неожиданно предложил:

— А что, если Хуайцин поедет со мной? — идея явно пришлась ему по душе. — Тогда я не нарушу данное тебе слово.

Цзян Хуайцин: «А?» — Как так вышло, что теперь и он должен ехать?

Глава 258

Хэ Чэнъюй не оставил ему шанса отказаться. Пока Цзян Хуайцин приходил в себя, решение было уже принято.

— Ты едешь повидаться с родными, а мое присутствие будет неуместно, — Цзян Хуайцин пытался сопротивляться в последний раз.

— Что здесь неуместного? Разве Хуайцин не говорил, что хочет стать мне младшим братом? Если мы братья, то моя семья – твоя семья. Или ты хочешь, чтобы твой старший брат прослыл человеком, нарушающим обещания?

Цзян Хуайцин хотел сказать, что ему и правда не будет одиноко. Он столько лет прожил один, просто в этом году позволил себе надеяться, что не придется встречать праздник в одиночестве. Возвращение к прежнему состоянию – не проблема. Но, встретившись взглядом с Хэ Чэнъюем, он увидел в его глазах столько надежды и тщательно скрываемой тревоги, что сердце его невольно смягчилось.

Неужели брат Чэнъюй боится его отказа?..

И вот, сам не поняв как, Цзян Хуайцин согласился.

Глаза Хэ Чэнъюя вспыхнули, и он тут же отдал слугам распоряжения о сборах. Если ехать, то нужно отправляться как можно скорее.

Цзян Хуайцину не пришлось ничего делать – Хэ Чэнъюй обо всем позаботился. Вскоре они с багажом уже сидели в повозке, направлявшейся в Цзяннань.

Семейство Хэ заранее получило известие, что Хэ Чэнъюй везет гостя. Чтобы Цзян Хуайцин не чувствовал себя скованно, Хэ Чэнъюй подробно расписал все в письме.

Нынешний глава семьи Хэ, отец Хэ Чэнъюя, прочитав послание сына, лишь раздраженно покачал головой:

— Посмотри на письмо твоего славного сына – больше половины посвящено тому, чтобы его друг не чувствовал себя неловко. Столько времени в разлуке, а он даже не поинтересовался, как мы поживаем!

Госпожа Хэ выхватила письмо:

— Чэнъюй наконец-то возвращается, и я не позволю тебе, как раньше, ходить с каменным лицом! Ему и так непросто заводить друзей. Ты же видишь – за все эти годы он ни о ком так не заботился!

— Что верно, то верно, — почесал подбородок старший Хэ. — В письме он расхваливает этого друга, словно цветок распустился. Интересно, действительно ли он таков, как его описывают?

— Чэнъюй всегда был проницателен в людях, его не обманешь. Он пишет, что встретил этого друга по дороге на столичные экзамены. Тот еще молод, занял третье место на испытаниях – наверняка миловидный юноша, — госпожа Хэ полностью доверяла вкусу старшего сына.

Старший Хэ вздохнул: его супруга была прекрасна во всем, кроме одной слабости – обожала красивые лица. За эти годы он изрядно намучился с ее восторгами по поводу чужих детей.

— Чэнъюй просит поселить гостя в своем дворе. Может, выделим юноше отдельные покои?

— Пусть живет с Чэнъюем – его двор достаточно просторен. К тому же, юноше будет некомфортно в незнакомом месте, а так старший брат сможет о нем заботиться.

Старший Хэ признал доводы разумными:

— Пусть будет так. Они прибудут через несколько дней – пусть слуги подготовят все как следует.

Расстояние от столицы до семейства Хэ в Цзяннани было не таким уж большим. Помимо повозки, им предстояло проплыть часть пути на корабле. Для Цзян Хуайцина это был первый опыт путешествия по воде, и все казалось невероятно новым.

Сойдя с повозки у пристани, Цзян Хуайцин замер в восхищении перед огромным судном, покачивающимся у берега.

— Нравится? — почувствовав его интерес, спросил Хэ Чэнъюй.

— Я впервые вижу такой большой корабль, — признался Цзян Хуайцин, выросший в горах с учителем.

— В Цзяннани много рек. Когда приедем, я покажу тебе прогулочные лодки – они сильно отличаются от этих грузовых.

Заинтригованный, Цзян Хуайцин с радостью согласился.

Однако едва они поднялись на борт и судно закачалось, восторг сменился бледностью. Как и предсказывал Хэ Чэнъюй, Цзян Хуайцина укачало.

Бессильно опустив голову на стол, он и представить не мог, насколько мучительной может быть морская болезнь.

Хэ Чэнъюй потрогал его лоб – он был горячим. Сердце его сжалось от жалости.

Прохладные пальцы принесли облегчение, и Цзян Хуайцин с благодарностью прижался к ним.

— Сколько еще плыть? — слабо приподнялся он.

— Еще два с половиной дня. Я уже послал слугу за лекарством. Потерпи немного, — Хэ Чэнъюй сел рядом и притянул его к себе, чтобы тот мог опереться на его плечо.

— Ты предупреждал, что меня может укачать, а я не придал значения, — простонал Цзян Хуайцин.

Кто бы мог подумать, что это настолько неприятно!

Слуга принес лекарство, но оно лишь немного облегчило симптомы. Цзян Хуайцину по-прежнему было плохо, аппетита не было – даже простая каша не задерживалась в желудке.

Хэ Чэнъюй не отходил от него ни на шаг, заботясь о каждой мелочи, чем невероятно смущал Цзян Хуайцина.

— Подними голову, — смочив платок, Хэ Чэнъюй осторожно протер его лицо.

Цзян Хуайцин послушно поднял голову. Его лицо было раскрасневшимся – наполовину от морской болезни, наполовину от смущения.

— Осталось всего полдня пути. Это я недоглядел, из-за чего Хуайцину пришлось так мучиться. — Даже находясь так близко с тем, кто был дорог его сердцу, Хэ Чэнъюй не мог испытывать ничего, кроме сострадания, глядя на страдания Цзян Хуайцина. Ему хотелось взять эти муки на себя.

— Это не ваша вина, — покачал головой Цзян Хуайцин. — Благодарю вас, брат Чэнъюй, за заботу все эти дни.

— Между нами не нужно таких церемоний.

Наконец они сошли на берег. С поддержкой Хэ Чэнъюя, Цзян Хуайцин, еще дрожащий от слабости, ступил на твердую землю.

Слуги семейства Хэ уже ожидали их. Увидев Хэ Чэнъюя, они поспешили навстречу.

Дав Цзян Хуайцину немного отдохнуть, они продолжили путь.

Как только корабль остался позади, Цзян Хуайцин быстро пришел в себя. По дороге он не переставал с интересом разглядывать окрестности. Пейзажи Цзяннани разительно отличались от столичных. Здесь царило такое же процветание, но все было пронизано особой мягкостью и изяществом.

Усадьба Хэ располагалась в оживленном районе и занимала обширную территорию. Когда они прибыли, все семейство уже собралось для встречи.

После долгого пути Хэ Чэнъюй с Цзян Хуайцином лишь кратко поприветствовали родных, после чего отправились в свои покои, чтобы привести себя в порядок.

Жизнь в доме Хэ оказалась удивительно приятной. Все опасения Цзян Хуайцина развеялись – семейство встретило его радушно и тепло. Особенно госпожа Хэ, чья симпатия к юноше была видна невооруженным глазом.

Для семьи Хэ это не стало неожиданностью. Цзян Хуайцин обладал приятной внешностью, которая нравится старшим – скромной и располагающей. Его характер тоже был прекрасен. Даже без предварительных наставлений Хэ Чэнъюя, они бы полюбили такого гостя.

Цзян Хуайцин наконец увидел племянника Хэ Чэнъюя. Малышу было три месяца, он был удивительно хорош собой и отличался спокойным нравом, редко плакал.

С помощью госпожи Хэ, Цзян Хуайцин осторожно взял ребенка на руки. Кроха был таким мягким и пахнущим молоком, что он боялся пошевелиться, словно малютка мог разбиться от неосторожного движения.

Малыш, не испугавшись незнакомца, заливисто рассмеялся.

— Он тебе тоже нравится, — заметила госпожа Хэ.

— Он такой маленький, — Цзян Хуайцин бережно покачивал ребенка. — А черты лица немного напоминают брата Чэнъюя.

— Племянник часто похож на дядю. Разве не прелесть? — госпожа Хэ взяла игрушку и начала дразнить малыша, вызывая его смех.

Игрушка была одним из подарков, привезенных Цзян Хуайцином. Не зная, что выбрать для семьи Хэ, он подготовил множество разных вещей – недорогих, но продуманных и сделанных с душой.

Богатое семейство Хэ ценило не материальные блага, а именно такое внимание. Чем больше они общались с Цзян Хуайцином, тем сильнее он им нравился.

— А брат Чэнъюй в детстве был таким же? — играя с малышом, спросил Цзян Хуайцин.

Трудно было представить Хэ Чэнъюя в таком возрасте.

— Чэнъюй был другим, — ответила госпожа Хэ. — Он с детства редко улыбался. А когда его объявили наследником, стал еще сдержаннее. Он никогда не сближался с людьми. Мы с его отцом очень переживали. Но теперь, когда у него появился ты, мы наконец успокоились. Видимо, раньше он просто не встречал подходящего человека. У него почти не было друзей. Если он в чем-то будет неправ, прошу быть снисходительным. А если когда-нибудь обидит тебя – напиши его отцу, чтобы тот его проучил! Он ведь не обижал тебя до сих пор? — Ее тон ясно давал понять: если такое случится, наказание последует немедленно.

Почувствовав заботу в ее словах, Цзян Хуайцин покраснел и поспешил ответить:

— Нет-нет, брат Чэнъюй очень добр и внимателен. Когда меня укачало на корабле, он заботился обо мне...

— Главное, что вы ладите, — госпожа Хэ была тронута, узнав, что ее всегда сдержанный сын научился заботиться о другом.

Вернувшись домой, Хэ Чэнъюй застал Цзян Хуайцина, держащего на руках его племянника и беседующего с его матерью. На мгновение ему показалось, будто мать делится секретами ухода за ребенком с невесткой.

Он покачал головой, отгоняя нереальные фантазии, и усмехнулся про себя – видно, совсем свихнулся от своих чувств.

Цзян Хуайцин поднял глаза и увидел Хэ Чэнъюя:

— Брат Чэнъюй вернулся!

Хэ Чэнъюй подошел ближе, а Цзян Хуайцин, бережно поддерживая малыша, протянул его:

— Посмотри, он тебя ищет!

Круглоглазый малыш сразу повернулся к дяде, едва тот приблизился.

— Он правда узнает тебя! — удивился Цзян Хуайцин.

Хэ Чэнъюй, только что вернувшийся с улицы, не мог взять ребенка, чтобы не простудить его, поэтому лишь играл с ним на расстоянии, пока Цзян Хуайцин держал малютку.

Вскоре малыш устал и заснул на руках у Цзян Хуайцина. Тот передал его кормилице, попрощался с госпожой Хэ и вышел вместе с Хэ Чэнъюем.

— Хуайцину нравятся дети? — спросил Хэ Чэнъюй, когда они вернулись во внутренний двор.

Его сердце невольно сжалось. Если Цзян Хуайцин действительно хочет ребенка, кровного наследника... что тогда делать ему? Сможет ли он просто отпустить? Хэ Чэнъюй мысленно задал себе этот вопрос – и ответ был отрицательным. Он не мог даже представить Цзян Хуайцина с женой и детьми. Если этот день настанет, чтобы не совершить чего-то безрассудного, ему придется добровольно уйти подальше.

— Хуайцин когда-нибудь задумывался о женитьбе? Многие при дворе хотели бы породниться с тобой. Их дочери прекрасны. Если у тебя есть такие планы, предупреди старшего брата заранее.

Ревность бушевала в нем, как сорняк, но внешне он оставался спокойным, даже тон голоса был обычным. Лишь в душе он строил планы, как не допустить такого развития событий. Нет, он не позволит этому случиться.

— Я не задумывался, — Цзян Хуайцин, не подозревавший о бурлящих в Хэ Чэнъюе опасных мыслях, опустил глаза, чувствуя, как лицо его горит. — И дело не в детях... Просто он похож на тебя. Если бы у тебя когда-нибудь родился ребенок, я бы наверняка тоже его полюбил...

— Полюбил... потому что похож на меня?

В сознании Хэ Чэнъюя будто грянул взрыв. Он инстинктивно схватил Цзян Хуайцина за руку, готовый выплеснуть все свои чувства наружу...

Глава 259

Еще не время.

Хэ Чэнъюй сдержал себя – нужно было подождать. Он не мог позволить своим чувствам напугать Хуайцина.

Цзян Хуайцин и не подозревал, о чем думал Хэ Чэнъюй. Когда тот взял его за руку, он слегка попытался высвободиться, но не смог и перестал сопротивляться.

— В чем дело, брат Чэнъюй? — спросил он.

— Ничего. Просто подумал, что мечте Хуайцина, видимо, не суждено сбыться.

— Что? — Цзян Хуайцин на мгновение задумался, а затем осторожно спросил: — Брат Чэнъюй не собираешься жениться и заводить детей?

Хэ Чэнъюй покачал головой:

— Нет такого желания. А что, Хуайцин хочет, чтобы я женился?

Сам того не осознавая, Цзян Хуайцин почувствовал мимолетную радость, услышав ответ Хэ Чэнъюя. Но это чувство исчезло так быстро, что он не успел его заметить, отвлекшись на следующие слова.

Хотел ли он, чтобы брат Чэнъюй женился?

Цзян Хуайцин с удивлением осознал, что не знает ответа. Логично было бы сказать «да», но одна лишь мысль о том, что какая-то женщина станет близка с Хэ Чэнъюем, вызывала в нем странное чувство дискомфорта.

— Я...

— Ладно, хочет Хуайцин или нет, но я не собираюсь жениться. Если уж я решусь на брак, то только с тем, кого искренне люблю. Взять в жены нелюбимую – плохо и для меня, и для нее. Зачем зря тратить чужое время? — Хэ Чэнъюй не стал давить на Цзян Хуайцина.

В этот раз диалог не прошел даром. Раньше он думал, что Хуайцин испытывает к нему лишь дружеские чувства, но теперь понял, что поторопился с выводами. Раз появился намек на большее, можно не спешить.

После этого разговора Цзян Хуайцин хотел все обдумать, но реальность не дала ему такой возможности. Младшие члены семьи Хэ обожали его и постоянно приставали с вопросами.

Их возраст варьировался от нескольких лет до подросткового. Узнав, что Цзян Хуайцин занял третье место на прошлых государственных экзаменах, они прониклись к нему любопытством.

А вот к Хэ Чэнъюю младшие боялись подойти. Старший брат внушал им слишком много трепета – куда приятнее было общаться с добродушным и терпеливым Цзян Хуайцином.

Глядя на оживленную толпу вокруг себя и пустующее пространство возле Хэ Чэнъюя, Цзян Хуайцин вдруг вспомнил его слова: «Младшие братья и сестры не ладят со мной…»

Теперь стало ясно, почему брат Чэнъюй так хорошо к нему относится – вся его нерастраченная братская любовь доставалась ему. Хэ Чэнъюй был прекрасным старшим братом…

Цзян Хуайцин решил, что должен помочь младшим Хэ это осознать.

Брат Чэнъюй тоже жаждет их внимания, и между родными не должно быть такой дистанции.

Конечно, пока задумка не воплотится в жизнь, лучше не посвящать его в планы – пусть станет приятным сюрпризом.

Выбрав день, когда Хэ Чэнъюя не было дома, Цзян Хуайцин собрал младших Хэ и начал рассказывать о нем.

Он говорил долго и подробно, но слушатели лишь переглядывались в недоумении. Разве этот человек походил на их грозного старшего брата, при одном виде которого им становилось не по себе? Совсем наоборот!

Не понимая, откуда у Цзян Хуайцина такие представления, они решили раскрыть «коварный замысел» брата и показать ему «истинное лицо» Хэ Чэнъюя.

Нельзя же позволять себя обманывать!

Закончив речь, Цзян Хуайцин заметил странные выражения на лицах детей и спросил:

— Что-то не так?

— Разве брат Цзян действительно думает, что это мы не хотим общаться со старшим братом? — дети толкали друг друга, пока не выдвинули одного «представителя».

Цзян Хуайцин, конечно, не стал говорить, что это слова самого Хэ Чэнъюя:

— Это очевидно. Вы всегда идете ко мне, но не к нему.

— Брат Цзян, не верь ему! Это не мы не идем к нему, а он слишком строгий!

— Точно-точно! Даже страшнее, чем учитель! — Дети наперебой принялись жаловаться.

Вместо того чтобы пробудить в них понимание чувств старшего брата, Цзян Хуайцин невольно устроил «суд» над «злодеяниями» Хэ Чэнъюя. Он не знал, смеяться ему или плакать.

Зато теперь он понял, что его представления сильно расходились с реальностью. Но он не мог взять в толк, зачем Хэ Чэнъюю понадобилось его обманывать.

Да, после детских жалоб Цзян Хуайцин осознал, что слова Хэ Чэнъюя были далеки от правды. Но сколько он ни размышлял, так и не понял мотивов.

Решив выяснить это при удобном случае, Цзян Хуайцин отложил вопрос до лучших времен.

Семья Хэ была большой и шумной, но к Цзян Хуайцину это не относилось. Он жил в покоях Хэ Чэнъюя, и никто не смел его беспокоить.

После двух лет отсутствия у Хэ Чэнъюя было много дел, и он часто уезжал. Поначалу он беспокоился, что Цзян Хуайцину будет некомфортно одному, и предлагал взять его с собой, но тот отказался.

Семья Хэ относилась к нему хорошо, и он чувствовал здесь тепло, которого раньше не знал. Убедившись, что тот не просто так отнекивается, Хэ Чэнъюй перестал настаивать.

Вспомнив, что у него есть поместье с горячими источниками, Хэ Чэнъюй после завершения дел предложил Цзян Хуайцину съездить туда.

Тот никогда не был в термах и с радостью согласился, убедившись, что у Хэ Чэнъюя действительно появилось свободное время.

Поместье принадлежало госпоже Хэ, и перед отъездом Хэ Чэнъюй навестил мать.

— Хочешь поехать – поезжай, не нужно специально спрашивать разрешения, — сказала госпожа Хэ. — Хуайцин – хороший мальчик. Не смей его обижать.

— Разве я могу его обидеть?

— Твои уловки могут быть незаметны другим, но не мне. Только из-за доверия Хуайцин до сих пор не догадывается.

— Понял, матушка, — Хэ Чэнъюй не мог перечить матери. — Обещаю, не буду его обижать, хорошо?

— Мы не станем противиться, кого бы ты ни полюбил. Ты всегда был самостоятельным. Но помни: чувства – не то же самое, что другие дела. Их нельзя вынудить. Судя по всему, ты не собираешься скрываться. А думал ли ты, что будет, если Хуайцин не сможет принять это? — лицо госпожи Хэ стало серьезным.

Сначала госпожа Хэ не придала этому значения, но со временем поведение Хэ Чэнъюя становилось все очевиднее. Теперь она понимала: как же иначе? Разве можно просто так, без причины, привести человека в дом и снова и снова напоминать, чтобы ему было комфортно? Оказывается, у ее сына были совсем другие намерения.

Хуайцин ей очень нравился, и глава семьи Хэ тоже отзывался о нем с похвалой. Единственное, что их беспокоило – их сын. Сразу видно, что тот еще ничего не осознает, простодушно позволив Хэ Чэнъюю уговорить себя приехать.

Со стороны могло казаться, что Хэ Чэнъюй ко всему относится равнодушно, но она-то знала своего сына: если он чего-то по-настоящему захочет, то добьется этого любой ценой.

— Не волнуйся, матушка, я знаю меру.

У Хэ Чэнъюя и в мыслях не было причинять вред Цзян Хуайцину. Даже если бы пришлось пострадать самому, он ни за что не позволил бы тому пострадать.

Договорившись с семьей, Хэ Чэнъюй отправился с Цзян Хуайцином в поместье с горячими источниками.

Цзян Хуайцин, впервые оказавшись в таком месте, был в восторге и без умолку болтал с Хэ Чэнъюем.

Рядом с Хэ Чэнъюем ему не нужно было ни о чем беспокоиться, и он вел себя по-юношески непосредственно. Хэ Чэнъюй радовался этому и, конечно же, не собирался его останавливать.

Эту сторону его характера видел только он.

Узнав о приезде гостей, слуги в поместье подготовили все необходимое. Цзян Хуайцин шел за Хэ Чэнъюем, с любопытством разглядывая окрестности.

— Если тебе понравится, в следующий раз мы снова приедем, — сказал Хэ Чэнъюй.

— Вряд ли у меня будет возможность часто здесь бывать, — покачал головой Цзян Хуайцин.

— Почему же? Хуайцин может приезжать, когда захочет.

Хэ Чэнъюй привел его к горячему источнику. Это было природное образование с шестью выходами воды. Поскольку гостей было только двое, он выбрал небольшой бассейн.

Воздух был наполнен паром. Слуги принесли сменную одежду, и они переоделись.

Погрузившись в теплую воду, Цзян Хуайцин ощутил, как жар проникает в тело, и тихо вздохнул от удовольствия. На поверхности воды плавал деревянный поднос с закусками и вином. Хэ Чэнъюй налил бокал и протянул Цзян Хуайцину:

— Сливовая настойка высшего сорта. Хочешь попробовать?

Тот принял бокал и отхлебнул немного.

Под предлогом наливания вина Хэ Чэнъюй пересел ближе к Цзян Хуайцину и посмотрел на него.

Лицо юноши порозовело – то ли от пара, то ли от выпитого вина, – словно распускающийся цветок персика. В глазах Хэ Чэнъюя замерцал темный огонь.

Любимый человек сидел рядом, совершенно беззащитный. Трудно было оставаться равнодушным. Хэ Чэнъюй мысленно читал сутры, стараясь подавить возможную реакцию тела.

— Брат Чэнъюй, у меня спина чешется… Не мог бы ты помочь? — смущенно попросил Цзян Хуайцин. — Потом я помогу тебе.

Прошло несколько мгновений, но в ответ – тишина. Цзян Хуайцин забеспокоился: может, его просьба была слишком фамильярной?

— Если не хочешь, ничего страшного. Уже не чешется…

— Нет, — резко прервал его Хэ Чэнъюй. Его голос звучал хрипло.

Он взял Цзян Хуайцина за плечи и развернул спиной к себе.

— Где чешется?

— Спина… плечо…

Мокрая одежда сползла вниз, обнажая бледную кожу. Хэ Чэнъюй взял полотенце и начал осторожно вытирать ему спину. Цзян Хуайцин какое-то время сидел прямо, но потом устал и облокотился о край бассейна. Теплый пар клонил в сон. Внезапно он почувствовал прикосновение к своей пояснице и невольно дернулся.

— Не двигайся.

В голосе мужчины слышалась какая-то сдержанность. Цзян Хуайцин остро ощутил странную атмосферу вокруг и замер, боясь пошевелиться.

— Все, брат Чэнъюй, достаточно.

Эта атмосфера вызывала у него тревогу. Сонливость как рукой сняло, но в голове царил хаос. Единственное желание – убежать подальше.

— Хуайцин…

Ладонь была горячее самой воды. Где бы она ни касалась, кожа словно загоралась огнем.

— Брат Чэнъюй, отпусти меня. Я больше не хочу купаться.

Цзян Хуайцин в панике пытался вырваться. Он не понимал, что происходит с Хэ Чэнъюем. Мужчина держал его так крепко, что он не мог обернуться и увидеть бурю эмоций в его глазах.

Это был взгляд хищника, жаждущего добычи… взгляд, полный желания поглотить его целиком.

Хэ Чэнъюй закрыл глаза. Он вынужден был признать, что переоценил свою выдержку. Когда Цзян Хуайцин так беззаботно повернулся к нему спиной, это создало иллюзию, будто можно позволить себе все. Они были так близко, что казалось: стоит лишь протянуть руку – и желанный окажется в объятиях.

Искушение было слишком велико.

Настолько, что Хэ Чэнъюй готов был пойти на риск.

Ведь Цзян Хуайцин тоже испытывал к нему какие-то чувства, не так ли?

— Хуайцин, — вдруг крепко обхватив его стройную талию, Хэ Чэнъюй прошептал: — Если я скажу, что люблю тебя и хочу быть с тобой всегда… ты согласишься?

Глава 260

Сознание Цзян Хуайцина стало чистым листом. Он даже не заметил, как мужчина притянул его к себе.

Что сказал Хэ Чэнъюй?

Что… любит его?

Может, он ослышался?

Прошло несколько мгновений, прежде чем он очнулся и прошептал:

— Ты… ты шутишь? — Как это вдруг – любит его?

Цзян Хуайцин не мог понять. Для него Хэ Чэнъюй всегда был близким другом, единомышленником, старшим братом… Разве для него самого это было не так?

— Я не шучу. Разве Хуайцин думает, что я способен шутить на такие темы?

В голосе Хэ Чэнъюя слышалась легкая неуверенность, но в таком состоянии Цзян Хуайцин не мог этого уловить. Он был настолько ошеломлен, что почти потерял дар речи. Они знали друг друга много лет, и он точно знал: Хэ Чэнъюй никогда не стал бы шутить на подобные темы. Значит… это правда.

Брат Чэнъюй любит его.

В голове у Цзян Хуайцина царил хаос.

— Я… — он действительно не знал, что сказать в такой ситуации.

Все его тело напряглось. Хэ Чэнъюй, обнимавший его, почувствовал это, и его глаза потемнели.

Хуайцин не вырывался из его объятий. То ли ему не противно это прикосновение, то ли он просто ошеломлен и не реагирует?

— А Хуайцин? Разве, узнав о моих чувствах, ты стал меня ненавидеть?

— Я…

Ненавидеть?

Цзян Хуайцин спросил себя об этом в глубине души. Ответ был – нет. Не то чтобы не ненавидел, а даже испытывал какую-то сокровенную радость. Но это чувство было запрятано так глубоко, что в его нынешнем состоянии он просто не мог его осознать.

Послушавшись сердца, Цзян Хуайцин покачал головой и прошептал:

— …Не ненавижу.

В сердце Хэ Чэнъюя вспыхнула радость.

Он придвинулся ближе, и расстояние между ними мгновенно сократилось. Волны жара одна за другой накатывали на юношу, и его фарфорово-бледная кожа покрылась румянцем. Ладонь ощущала нежную кожу, и Хэ Чэнъюй не мог оторваться. Последние крупицы разума твердили ему: не делай того, чего не следует. Но как можно оставаться равнодушным, когда любимый человек в твоих объятиях, да еще в таком виде?

Сдерживая себя, Хэ Чэнъюй на мгновение прикоснулся губами к щеке юноши и тут же отстранился.

Цзян Хуайцин лишь почувствовал, как что-то теплое и влажное коснулось его щеки. На мгновение он растерялся, но затем до него дошло, и его лицо вспыхнуло.

Это… губы брата Чэнъюя?

Его только что поцеловали?

Его и без того путаные мысли окончательно спутались.

Он не обернулся – теперь уже не потому, что Хэ Чэнъюй не позволял, а потому, что просто не знал, как на это реагировать. Лучше не видеть.

А потому он не видел, какая любовь и желание горели в глазах человека позади. Поскольку он не оборачивался, тот взгляд был бесстыдным, словно хищник разглядывал свою добычу.

Добыча уже угодила в ловушку, тщательно подготовленную охотником, и даже не подозревала об этом.

— Брат Чэнъюй… может, отпустишь меня? — с опозданием Цзян Хуайцин наконец осознал, насколько странной была их поза.

Они были слишком близко. Горячие тела соприкасались, и тонкая ткань одежды почти ничего не скрывала. Тепло передавалось друг другу, а эти руки, сжимающие его талию…

Тело Цзян Хуайцина становилось все горячее, особенно лицо. Он и без того знал, как сильно покраснел. Пряча лицо в руках, он пытался хоть немного остыть.

Хэ Чэнъюй молча разжал объятия и слегка отстранился.

— Прости, не смог сдержаться.

Когда его отпустили, Цзян Хуайцину показалось, что жар немного спал. После случившегося продолжать купание было невозможно.

— Я… я больше не хочу купаться, брат Чэнъюй… — растерянно пробормотал он, пытаясь отдалиться.

Его запястье было схвачено – не сильно, но Цзян Хуайцин все равно остановился.

— Только не ненавидь меня, Хуайцин.

Тот кивнул, не глядя, и, как только Хэ Чэнъюй разжал пальцы, тут же бросился прочь.

Хэ Чэнъюй смотрел ему вслед, и взгляд его был темен.

Он не стал догонять. Ему нужно было остыть. Если бы он последовал за ним, неизвестно, что могло бы произойти.

Цзян Хуайцин избегал Хэ Чэнъюя.

Все в доме Хэ заметили это. С того дня, как они вернулись из поместья с горячими источниками, он вел себя именно так. Цзян Хуайцин думал, что хорошо скрывается, но все все прекрасно понимали.

Даже малыши, которые постоянно приставали к нему, почуяли неладное.

Несколько детей собрались вместе и стали обсуждать ситуацию.

— Что случилось между братом Цзяном и старшим братом? В последнее время они совсем не вместе.

С тех пор как Цзян Хуайцин появился в доме Хэ, они с Хэ Чэнъюем были неразлучны, кроме тех случаев, когда тот уезжал по делам. Их близкие отношения были очевидны для всех.

— Может, это из-за того, что мы тогда раскрыли обман старшего брата, и брат Цзян на него разозлился?

— Что же нам делать? Если старший брат узнает, он точно нас накажет.

— Может… будем чаще хвалить старшего брата в присутствии брата Цзяна?

— И еще нужно сказать старшему брату, чтобы он извинился и заслужил прощение.

— Верно!

Решив действовать, дети разделились на две группы. Те, кому выпало идти к Хэ Чэнъюю, с недовольными лицами подошли к его двери. Хэ Чэнъю открыл дверь и, увидев хмурых детей, поднял бровь:

— Что случилось?

— Старший брат, мы пришли извиниться, — главный заговорщик глубоко вдохнул и быстро изложил суть происшествия.

— Учитель говорил, что признающий ошибки – хороший ребенок. Раз старший брат обманул брата Цзяна и рассердил его, нужно извиниться. Брат Цзян такой добрый, он не будет долго злиться.

Говоря это, ребенок украдкой поглядывал на выражение лица старшего брата.

— Вы правы, — Хэ Чэнъю задумался. — За ошибки нужно извиняться.

Он не мог позволить Хуайцину вечно убегать от него. Все эти дни, учитывая чувства Цзян Хуайцина, Хэ Чэнъюй не беспокоил его. Если тот хотел избегать встреч – он позволял. Он дал ему достаточно времени, и теперь пришла пора подвести итоги.

Цзян Хуайцин слушал, как дети наперебой выпрашивают прощение для Хэ Чэнъюя, и не мог сдержать улыбки. В этот момент в дворик вошел сам Хэ Чэнъюй.

— Опять меня обсуждаете?

С этими словами во дворике воцарилась тишина.

— Старший брат! — дети поспешно встали и поклонились.

Хэ Чэнъюй кивнул:

— Идите поиграйте в другом месте. Мне нужно кое-что обсудить с братом Цзяном.

Дети решили, что старший брат пришел извиняться, а прогоняет их, чтобы не уронить свое достоинство.

В мгновение ока во дворике остались только Цзян Хуайцин и Хэ Чэнъюй.

— Я пришел извиниться перед Хуайцином, — без предисловий заявил Хэ Чэнъюй.

Цзян Хуайцин широко раскрыл глаза – он не ожидал, что тот и вправду пришел с извинениями, – и проглотил уже готовые слова.

— Тогда я был неправ, не следовало обманывать Хуайцина.

Хэ Чэнъюй так прямо признал свою вину, что Цзян Хуайцин растерялся.

— Хуайцин хочет знать, зачем я так сказал?

— М-м? Зачем?

— Потому что хотел, чтобы Хуайцин пожалел меня.

Лицо Цзян Хуайцина мгновенно залилось краской. Он был настолько ошеломлен прямотой Хэ Чэнъюя, что не мог вымолвить ни слова.

— Возможно, Хуайцин не знает, но я уже тогда был влюблен в тебя. Не день или два – целых два года. Я знал, что Хуайцин стремится служить при дворе, и думал лишь о том, чтобы, как прежде, всегда быть рядом. Мне было достаточно звания твоего ближайшего друга.

Этот новый удар грома обрушился прямо в сердце Цзян Хуайцина. Он оцепенел от шока и растерянно пробормотал:

— Ты уже два года назад…

— Да, — твердо подтвердил Хэ Чэнъюй.

— Ты сказал, что изначально не собирался признаваться… Почему же сейчас рассказал? — Цзян Хуайцин с трудом сохранял самообладание.

— Потому что человеческое сердце алчно. Оно всегда жаждет большего. Мне перестало хватать роли близкого друга… Я захотел стать для Хуайцина кем-то большим.

В отличие от того дня в горячем источнике, сейчас Цзян Хуайцин стоял лицом к Хэ Чэнъюю. Он видел каждое изменение в его выражении лица и чувствовал, как тот взгляд неотрывно следит за ним.

— С какого момента это началось? — после паузы спросил Цзян Хуайцин.

— Возможно, с самой первой встречи, — улыбнулся Хэ Чэнъюй.

Когда они впервые увиделись, Цзян Хуайцин появился в жизни Хэ Чэнъюя, словно зимнее солнце. И с тех пор он уже не мог отпустить это тепло.

Сначала он думал, что это просто желание обладать другом. Но позже понял: с самого начала он никогда не относился к Цзян Хуайцину только как к другу.

— А Хуайцин? — Хэ Чэнъюй приблизился и откинул прядь волос с его виска. — За эти дни ты решил, как ответишь мне?

Как он мог решить?

Ум Цзян Хуайцина был в полном хаосе. Он стоял на месте, растерянный и потерянный:

— Я… не знаю…

Что он чувствовал к Хэ Чэнъюю? Все эти дни он задавал себе этот вопрос – и так и не нашел ответа.

— Ты чувствовал отвращение тогда? — видя его замешательство, Хэ Чэнъюй уточнил: — Когда я поцеловал тебя.

Цзян Хуайцин опустил глаза, не решаясь взглянуть на мужчину перед собой. Под его вопрошающим взглядом он едва заметно покачал головой.

Хэ Чэнъюй и так догадывался, что тот не испытывал отторжения – иначе реакция была бы иной. Но теперь, получив подтверждение, он наконец расслабился.

Он приподнял подбородок юноши:

— Хуайцин, я больше не хочу ждать. Если ты не можешь сказать сам, позволь мне действовать. Если тебе будет неприятно – просто скажи «стоп». Хорошо?

Его губы коснулись лба Цзян Хуайцина. Тот закрыл глаза, и его длинные ресницы дрогнули, словно крылья бабочки, выдавая тревогу.

Хэ Чэнъюй с нежностью поцеловал их.

Его не оттолкнули.

Поцелуй скользнул ниже. Он чувствовал, как тело в его руках слегка дрожит, но юноша молчал.

Когда губы коснулись уголка рта, Хэ Чэнъюй ненадолго замер – давая Цзян Хуайцину время передумать… или просто наслаждаясь последним моментом.

Запахи смешались, губы соприкоснулись – и вдруг талию Цзян Хуайцина сжали. Он пошатнулся и упал в объятия Хэ Чэнъюя. Его крепко обхватили, не оставив пути к отступлению.

— Я дал тебе возможность отказаться, Хуайцин, — голос Хэ Чэнъюя был хриплым.

Цзян Хуайцин вцепился в его одежду:

— Я…

Не дав договорить, Хэ Чэнъюй захватил его губы. Это был уже не мимолетный поцелуй, а полное доминирование, словно он хотел поглотить его целиком.

Руки на талии сжимались все крепче. Они прижались друг к другу так близко, что через какое-то время Цзян Хуайцин почувствовал что-то и дернулся.

— Не двигайся, — прошептал Хэ Чэнъюй. — Я ничего не буду делать. Просто позволь мне целовать тебя, Хуайцин…

Постепенно юноша расслабился и погрузился в поцелуй.

Очнувшись, Цзян Хуайцин обнаружил себя на кровати.

Хэ Чэнъюй нависал над ним, не отрывая взгляда.

— Ты… ты же сказал, что ничего не будешь делать… — покраснев, пробормотал Цзян Хуайцин.

Хэ Чэнъюй тихо рассмеялся и провел пальцем по его щеке:

— И не буду. Здесь ничего не подготовлено. К тому же, такие вещи стоит приберечь для свадебной ночи.

Цзян Хуайцин отвел взгляд. Его сердце бешено колотилось – никогда еще оно не билось так сильно. Это смущало его. Да и сам Хэ Чэньюй в новом амплуа казался совершенно другим человеком.

Его взгляд словно прожигал кожу.

— Не смотри на меня так… — будь под рукой одеяло, Цзян Хуайцин бы с головой зарылся в него.

Но Хэ Чэнъюй и не думал сдерживаться. Его рука скользнула вниз:

— Давай я помогу Хуайцину.

Цзян Хуайцин поджал ноги, но Хэ Чэнъюй не оставил ему выбора:

— Я помогу тебе… а ты поможешь мне. Хорошо?

— Но ты же сказал, что не…

Его губы снова были поглощены.

— Именно. Поэтому мы просто поможем друг другу.

Впервые Цзян Хуайцин увидел эту наглую сторону Хэ Чэнъюя.

Незаметно стемнело.

Вечерние облака скрылись за ночным покрывалом, а на небе повисла полная луна, заливая землю серебристым светом.

Во дворе пышно цвели цветы, один куст за другим.

Как говорится: прекрасные цветы, полная луна… и люди, вместе на долгие годы.

[Хэ Чэнъюй & Цзян Хуайцин. Конец]

Глава 261

Шан Цзюньлинь очнулся ото сна с ощущением пустоты в объятиях. Он потянулся, но не нашел того, кого искал, и окончательно проснулся. Увиденное заставило его замереть.

Хотя это и были покои императорского формата, они явно отличались от привычных. Напротив, напоминали те, что были у Шэнь Юя до попадания во дворец.

Услышав шум, евнух Мэн осторожно вошел:

— Ваше Величество?

— Где А-Юй? — Шан Цзюньлинь взял одежду с подставки.

— Э-э… Осмелюсь спросить, о ком идет речь?

Евнух Мэн напрягся еще сильнее. Придворные вокруг тоже застыли. В последнее время нрав императора становился все более жестоким. Малейшая оплошность могла стоить жизни, и они старались быть осторожнее некуда.

Шан Цзюньлинь изучающе посмотрел на него – ни капли лжи. Он окинул взглядом покои: обстановку нельзя было изменить за одну ночь. Да и страх слуг тоже казался подлинным.

Все признаки указывали на самый невероятный ответ: он каким-то образом попал в мир, где не существовало А-Юя.

«Нет, пока рано делать выводы», — подумал Шан Цзюньлинь. Возможно, А-Юй просто не был рядом. Сначала нужно разобраться в ситуации, а затем действовать.

Вскоре Шан Цзюньлинь понял свое положение. В этом мире во дворец вошел не Шэнь Юй, а низкородный сын маркиза Чжэньбэя – Шэнь Цинжань. И вместо того, чтобы получить императорскую любовь, он был брошен в глухих покоях на произвол судьбы.

— Хорошо хоть, что между нами нет связи, — вздохнул Шан Цзюньлинь, жестом велев евнуху Мэну продолжать.

— Того господина Шэнь вывезли из дворца. Ваше Величество приказали не обращать внимания, но этому рабу удалось выяснить, что сейчас он с князем Юэ…

— Князем Юэ? — Шан Цзюньлинь перебил его.

Да, в этом мире князь Юэ не был казнен. Теперь он собрал вокруг себя сторонников, набирая силу, и его мятежные намерения были очевидны. Вспомнив, как Шэнь Юй изначально интересовался князем Юэ, Шан Цзюньлинь уловил нить.

Он вызвал теневых стражников Дракона:

— Разведайте все о князе Юэ. Докладывайте мне о каждом человеке рядом с ним и каждом событии, без малейших упущений.

— Слушаюсь!

За несколько дней Шан Цзюньлинь изучил события этого мира. Поскольку Шэнь Юй не вошел во дворец, многие вещи развивались иначе. Его правление стало еще более жестоким, вызывая ропот в народе. Князь Юэ воспользовался этим, собирая сторонников, а те, кто стоял за ним, еще не показали своих истинных лиц. Шан Цзюньлинь уже знал, кто стоял за заговором, но эти люди не были для него угрозой. Главное – найти Шэнь Юя. Если он не ошибался, сейчас Шэнь Юй должен был находиться рядом с князем Юэ.

Его А-Юй в этом мире выбрал князя Юэ.

Эта мысль вызвала в душе Шан Цзюньлиня бурю. Ему хотелось разрушить все вокруг, лишь бы излить свою ярость.

Пока теневые стражи собирали сведения, Шан Цзюньлинь устроил чистку при дворе, устранив всех нелояльных и укрепив свою власть. Он действовал так быстро, что заговорщики не успели опомниться, как были уничтожены под корень. Не дав им шанса на сопротивление, Шан Цзюньлинь разобрался с ними, и вскоре пришел доклад от теневой стражи.

Оставив управление империей канцлеру и Фан Цзюню, Шан Цзюньлинь тайно покинул столицу.

Он узнал, где находится Шэнь Юй, и теперь отправлялся к нему. Одновременно он отправил людей на поиски земель клана Цзи – он не знал, остался ли в этом мире «Цзеинь» в теле Шэнь Юя, но найти род Цзи было бы нелишним.

Что касается лекаря Гу, то в Императорской лечебнице его не оказалось. Расследование показало, что четыре года назад он был замешан в деле и исчез. Его ученик Гу Хуай тоже пропал.

Шан Цзюньлинь приказал разыскать Гу Хуая. В его мире к этому времени тот уже женился на лекаре Гу. Судя по его одержимости, Шан Цзюньлинь сомневался, что он позволил бы любимому умереть в тюрьме.

И действительно: следы указывали, что настоящего лекаря Гу вывез Гу Хуай.

Удел Юэ, владения князя Юэ, находились на юге. Зимы здесь были мягче, чем в столице, но дожди шли часто. Когда Шэнь Юй впервые приехал сюда, он долго болел, не привыкнув к сырому климату. Но за несколько лет адаптировался.

— Господин, князь Юэ передал, что сегодня занят и не сможет прийти, — служанка робко протянула ему плащ, в душе негодуя.

«Разве он занят? Просто его внимание перетянул тот новичок!»

Шэнь Юй на мгновение замер, затем принял плащ:

— Сегодня хорошая погода. Я выйду прогуляться один.

— Слушаюсь.

Приведя себя в порядок, Шэнь Юй вышел из усадьбы. На самом деле он знал: причина отказа – Шэнь Цинжань. С тех пор как тот появился здесь, он всеми силами старался подставить Шэнь Юя, отбирая все, что тому было дорого, включая внимание князя Юэ. Все ожидали, что он разозлится, но Шэнь Юй не испытывал никаких чувств.

Погруженный в мысли, он не заметил скачущую на него лошадь. Когда раздались крики, кто-то подхватил его, укрыв от опасности. Обернувшись, Шэнь Юй увидел хмурого мужчину:

— Благодарю вас за спасение, господин.

Шан Цзюньлинь замер, глядя на человека в своих руках. После месяцев поисков он наконец нашел своего А-Юя. В этом мире тот выглядел очень больным – бледным, хрупким, будто его мог сдуть легкий ветерок.

Когда лошадь понеслась на них, сердце Шан Цзюньлиня почти остановилось. В тот момент действия опередили мысли – он инстинктивно увлек Шэнь Юя в сторону, не думая о впечатлении, которое произведет.

— Виновен, виновен! С вами все в порядке? Лошадь вдруг понесла, я едва не натворил бед! — всадник извинялся, успокаивая испуганное животное.

Шан Цзюньлинь очнулся и отпустил Шэнь Юя:

— Вы не пострадали?

Тот покачал головой.

Всадник настаивал на компенсации, и Шэнь Юй, не желая препираться, принял ее. Когда тот ускакал, остались только они вдвоем.

— Могу ли я узнать имя моего спасителя? — Шэнь Юй не был тем, кто забывает добро.

— Моя фамилия Линь, — ответил Шан Цзюньлинь.

Чтобы не привлекать внимания в землях князя Юэ и быть ближе к Шэнь Юю, он изменил внешность и имя. Судя по докладам теневой стражи, в этом мире Шэнь Юй был без ума от князя Юэ.

Шан Цзюньлинь не мог этого допустить.

Как бы трудно ни было, он вернет А-Юя себе.

— Господин Линь, — Шэнь Юй взглянул на небо. Было время ужина. — В благодарность за спасение, не откажитесь разделить со мной трапезу.

Шан Цзюньлинь только этого и ждал.

Шэнь Юй привел его в свое любимое заведение.

— Я часто бываю здесь. У господина Линя есть что-то, чего он не ест?

Шан Цзюньлинь покачал головой:

— Этому господину все равно.

Шэнь Юй был постоянным посетителем, и хозяин лично встретил их, проведя в отдельный кабинет, где Шэнь Юй обычно сидел:

— Молодой господин, сегодня будете заказывать то же, что и обычно?

Шэнь Юй выбрал несколько фирменных блюд, предоставив право выбора мужчине напротив. Шан Цзюньлинь назвал несколько названий, и Шэнь Юй с удивлением обнаружил, что все выбранные блюда были его любимыми.

На столе стояло вино, и Шэнь Юй налил по чаше каждому.

Когда он наклонялся, широкий рукав его одежды сполз, обнажив тонкое запястье белоснежной кожи. Шан Цзюньлинь взглянул на эту почти бестелесную хрупкость, и в его сердце защемило мелкой, но острой болью.

Шэнь Юй поставил чашу перед мужчиной и, вспомнив что-то, сказал:

— Это фруктовое вино, оно почти не пьянит. Если господин Линь предпочитает что-то крепче, можно заказать другое.

— Не нужно, фруктовое вино прекрасно. Опьянение может привести к потере контроля, — ответил Шан Цзюньлинь.

Вскоре подали блюда, и они начали трапезу, беседуя. Шэнь Юй впервые почувствовал, что в этом мире есть человек, с которым ему так легко находить общий язык. За время ужина они значительно сблизились. Закончив трапезу, они вышли из ресторана бок о бок. Шан Цзюньлинь взглянул на темнеющее небо:

— Уже смеркается. Позвольте этому господину проводить вас домой?

Возможно, из-за необычайной мягкости его взгляда, Шэнь Юй не отказался. Казалось, его обычная настороженность к незнакомцам перед этим человеком просто исчезла. Они шли и беседовали, и Шан Цзюньлинь поддерживал любую тему. Шэнь Юй давно не говорил с кем-то просто так, без скрытых целей. Впервые в жизни он ощутил такую легкость в общении.

Увлекшись разговором, Шэнь Юй все больше оживлялся, и обращение к Шан Цзюньлиню сменилось с формального «господин Линь» на более теплое «старший брат Линь».

— Старший брат Линь, вы говорили, что недавно прибыли в удел Юэ. У вас уже есть место для проживания? Если не сочтете за труд, можете пожить у этого господина.

Шан Цзюньлинь не ожидал прямого приглашения и на мгновение замер. Шэнь Юй, наблюдавший за ним, сразу заметил это и поспешил поправиться:

— Этот господин пошутил, это…

— Этот господин не против, — Шан Цзюньлинь, не желая упускать такой шанс, перебил его. — Я лишь боялся, что доставлю вам неудобства. Как могу отказаться? Если честно, этот господин еще не нашел подходящего жилья в уделе Юэ. Не могли бы вы, А-Юй, позволить этому скромному господину пожить у вас несколько дней?

Шэнь Юй слегка сжал губы:

— Старший брат Линь, не нужно искать оправданий.

— Какие оправдания? Это этому господину нужна ваша помощь, — мягко парировал Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй любил тишину, поэтому его дом располагался в уединенном месте – небольшой усадьбе, где каждая деталь говорила о вкусе хозяина. Извилистые галереи, беседки и павильоны – все радовало глаз.

Они прогуливались по саду, и Шан Цзюньлинь взял фонарь у служанки, шагая рядом с Шэнь Юем:

— Простите, этому господину неловко, когда вокруг прислуга.

Шэнь Юй жестом отпустил служанку:

— Этот господин тоже не слишком любит, когда рядом много людей.

Обычно Шэнь Юй редко позволял служанкам приближаться, предпочитая заниматься личными делами сам.

Управляющий, получив указания, подготовил комнату для Шан Цзюньлиня и проводил его туда. Шэнь Юй же вернулся в свои покои.

На следующее утро Шэнь Юй проснулся от звуков за окном:

— Что там происходит?

— Это господин Линь тренируется с мечом, — ответила служанка.

Шэнь Юй оделся и вышел во двор, где действительно увидел мужчину, размахивающего мечом. Заметив его, Шан Цзюньлинь остановился и подошел.

— Почему вы встали так рано?

Одновременно он взял у служанки плащ и накинул его на Шэнь Юя с такой естественностью, будто делал это тысячу раз. Шэнь Юй на мгновение замер:

— Этот господин обычно встает в это время.

— Слишком рано, — Шан Цзюньлинь слегка нахмурился. — Ваше здоровье не слишком крепко, вам стоит больше отдыхать.

Шэнь Юй взглянул на поднимающееся солнце. Разве это рано?

Глава 262

Очевидно, Шан Цзюньлинь считал иначе и продолжал мягко уговаривать Шэнь Юя по возможности вставать позже.

В последнее время Шэнь Юй действительно не был занят, проводя дни в усадьбе. Шан Цзюньлинь был бы рад оставаться с ним все время, но, помня о своем «образе», днем выходил «по делам».

Он представился Шэнь Юю как купец, приехавший с юга, и заранее подготовил легенду. Однако, учитывая проницательность Шэнь Юя, рано или поздно тот мог заметить несостыковки, особенно теперь, когда они жили под одной крышей.

Шан Цзюньлинь даже не предполагал, что все сложится так легко. Он думал, что потребуются усилия, чтобы сблизиться с Шэнь Юем, но неожиданно из-за случайности тот сам пригласил его в свой дом.

Не слишком ли это просто?

Обсуждая дела с переодетыми теневыми стражами, тайно прибывшими в удел Юэ, Шан Цзюньлинь размышлял об этом.

Шэнь Юй сидел в саду, греясь на солнце с книгой в руках. Лучи мягко освещали его лицо, делая кожу еще более прозрачной. Шан Цзюньлинь, подойдя, замер, но Шэнь Юй уже поднял голову.

— Старший брат Линь вернулся сегодня раньше обычного.

Шан Цзюньлинь подошел ближе:

— А-Юй, что читаете?

— Книгу, — Шэнь Юй показал переплет.

Вдруг он уловил сладкий аромат и огляделся:

— Что за запах? Так приятно пахнет.

— Принес вам сладости, — Шан Цзюньлинь улыбнулся, доставая сверток. — Носик у вас чуткий.

— Что за угощение? — аромат был настолько манящим, что Шэнь Юй не мог отвлечься.

— Новые пирожные «Фу Юнь» из ресторана Цзинь. Попробуете? — Шан Цзюньлинь развернул бумагу.

Без упаковки запах стал еще насыщеннее – сладкий, с легкими цветочными нотами. Шэнь Юй никогда не отказывал себе в лакомствах и потянулся за пирожным. Но Шан Цзюньлинь не отдал его, а поднес прямо ко рту:

— Этот господин вымыл руки. Вам еще читать – так удобнее.

Шэнь Юй замедлился, но откусил прямо с его рук.

Пирожное было покрыто сахарной пудрой, а внутри – нежное и мягкое. Сладкий вкус распространился во рту, и глаза Шэнь Юя загорелись. По выражению юноши Шан Цзюньлинь понял его отношение и внутренне расслабился – пирожные «Фу Юнь» он выбрал специально, зная вкусы Шэнь Юя.

Видя, что тому нравится, на лице Шан Цзюньлиня появилась улыбка:

— В этой лавке много вкусных угощений. Если понравится, в следующий раз принесу еще.

За несколько дней совместного проживания Шан Цзюньлинь заметил, что Шэнь Юй редко выходил из дома – возможно, из-за слабого здоровья. Он планировал, когда они станут ближе, попросить придворного лекаря У осмотреть Шэнь Юя.

Закончив одно пирожное, Шэнь Юй взял второе. Они продолжали в том же духе: один кормил, другой ел. Вскоре сверток опустел.

Шэнь Юй не ожидал, что незаметно съел так много, и с легким смущением отстранил руку Шан Цзюньлиня:

— Старший брат Линь, разве вы сами не хотите попробовать?

Но рука лишь изящно изогнулась, вновь поднося лакомство:

— Я уже пробовал и потому принес тебе. Если А-Юю нравится – ешь больше.

После трапезы Шан Цзюньлинь достал шелковый платок и аккуратно вытер крошки с губ Шэнь Юя. Движения его были так естественны, что Шэнь Юй замер, не успев отказаться, как мужчина уже убрал руку.

Пальцы, сжимавшие книгу, непроизвольно сжались. Шэнь Юй взглянул на мужчину – тот вел себя как ни в чем не бывало, будто совершил обыденный жест.

Но...

Шэнь Юй отчетливо помнил: они познакомились совсем недавно, а ощущение было, будто знают друг друга годами. И его собственная неожиданная готовность принимать такую близость – все это противоречило его обычной натуре.

С этого дня у Шан Цзюньлиня появилось новое увлечение – приносить Шэнь Юю разные деликатесы. Если тот не хотел выходить – не беда. Он мог принести все вкусное и интересное прямо к нему.

В покоях Шэнь Юя появилось множество новых вещей: изящные безделушки, книги для досуга, набор для игры в го...

…все принесено Шан Цзюньлинем.

Наступила весна, потеплело. Шан Цзюньлинь выбрал место для первого магазина в уделе Юэ и пригласил Шэнь Юя посмотреть.

— А-Юй не может же все время сидеть в своем дворике. Я присмотрел помещение – не мог бы ты помочь оценить?

Шэнь Юй задумался: он и правда давно не выходил. Да и отказать под таким взглядом было невозможно. Он согласился. Шан Цзюньлинь накинул на него плащ. Шэнь Юй слегка запрокинул голову, позволяя завязать ленты. Они сели в карету и направились в оживленный район.

Магазин Шан Цзюньлиня располагался на шумной улице – двухэтажное здание, уже открытое. Судя по толпам посетителей, дела шли хорошо.

Карета остановилась. Шан Цзюньлинь вышел первым и протянул руку. Шэнь Юй, увидев ее, на мгновение застыл, затем положил свою ладонь сверху.

Его помогли выйти.

Войдя внутрь, Шэнь Юй с удивлением заметил, что большинство покупателей – женщины: «Старший брат Линь, чем вы здесь торгуете?»

Обычно Шэнь Юй не интересовался чужими делами. Раз Шан Цзюньлинь сам не рассказывал о бизнесе, он и не спрашивал. Их общение вращалось вокруг еды и развлечений – ни один не переступал границы.

— Товарами для женщин, — Шан Цзюньлинь повел его внутрь, показывая полки. — Вот губная помада разных оттенков, вот карандаши для бровей...

Шэнь Юй разглядывал изящные упаковки с замысловатыми узорами – явно созданные угодить женскому вкусу.

— Не ожидал, что старший брат Линь так разбирается в этом, — в его голосе прозвучало искреннее удивление.

Помимо упомянутого, на полках красовались изысканные украшения, от которых трудно было оторвать взгляд. Перед ними теснились знатные дамы.

Не задерживаясь, они поднялись на второй этаж – пустынный, словно предназначенный только для особых гостей. Слуги подали чай и бесшумно удалились.

Шан Цзюньлинь ненадолго вышел и вернулся с шкатулкой:

— Подарок для А-Юя.

Внутри лежала нефритовая подвеска – белоснежная, теплая на ощупь. Шэнь Юй инстинктивно хотел отказаться.

— Не торопись, — Шан Цзюньлинь, предвосхищая его слова, мягко прервал. — Я столько времени живу в твоем доме. Пусть это будет знаком благодарности.

Не дав опомниться, он достал подвеску и прикрепил к поясу Шэнь Юя. Тот потянулся к нефриту, но их пальцы случайно соприкоснулись. Шэнь Юй мгновенно отдернул руку, пряча сжатые пальцы в широких рукавах. Шан Цзюньлинь выпрямился, пристально глядя на него:

— А-Юй...

— Не говори, — Шэнь Юй поднял указательный палец, касаясь его губ.

Их взгляды встретились. В глазах Шан Цзюньлиня читались эмоции, которых Шэнь Юй не мог расшифровать. В этот момент он сам не понимал, о чем думает. Или не думал вовсе.

Они стояли так несколько мгновений, пока Шэнь Юй не отвел взгляд первым.

Шан Цзюньлинь слегка кашлянул и отступил. Лишь тогда Шэнь Юй осознал, как близко они находились. Обычно он не терпел вторжения в личное пространство, но сейчас даже не заметил, как допустил такую фамильярность.

Взяв со стола другую шкатулку, Шан Цзюньлинь перевел тему:

— Сегодня проходит аукцион. Хочешь посмотреть?

Шэнь Юй: «Аукцион?»

— Его проводит известная торговая гильдия Дахуань. В этот раз выбрали княжество Юэ. У меня есть приглашения.

Шэнь Юй вспомнил – пару дней назад кто-то присылал приглашение, но он, не заинтересовавшись, велел отложить. Работая под началом князя Юэ, он сохранял образ низкого положения, но влиятельные круги знали о его возможностях. Многие пытались заручиться его поддержкой, но мало кто видел его в лицо. Большинство лишь слышали, что у князя есть талантливый помощник, способный решить любую проблему.

Поначалу Шэнь Юй подозревал, что мужчина приближается с тайными целями. Он поручил Инхо проверить его прошлое, но ничего подозрительного не нашлось. Да и в поведении Шан Цзюньлиня не чувствовалось скрытых амбиций.

Они прибыли в аукционный дом и после проверки были проведены в отдельный кабинет наверху.

— Если что-то понравится – просто ставь, А-Юй, — сказал Шан Цзюньлинь.

— Старший брат Линь так щедр? — Шэнь Юй приподнял бровь.

— Наш семейный бизнес невелик, но на подарки для тебя хватит, — усмехнулся Шан Цзюньлинь.

— Я могу купить сам.

С момента знакомства они оба избегали личных тем. Шэнь Юй полагал, что Шан Цзюньлинь считает его обычным человеком, не зная его настоящего статуса, потому и предлагал оплатить покупки.

Не желая смешивать их отношения с властью и выгодой, Шэнь Юй не раскрывал свою личность. Он разглядывал мужчину: Неужели старший брат Линь думает, что я стеснен в средствах?

— Я знаю, — Шан Цзюньлинь улыбнулся. — Просто мы с тобой сошлись характерами, и я хочу что-то для тебя сделать. Не усложняй.

— Правда? — Шэнь Юй скептически прищурился.

— А как ты думаешь, ради чего еще?

Шэнь Юй именно потому и спросил, что не понимал причины такой щедрости. Ответа у него не было.

Тем временем аукцион начался. Их ложа располагалась удачно, с хорошим обзором. Первые лоты не заинтересовали Шэнь Юя, пока не вынесли горшок с изящным растением с тонкими листьями – «Цзюньлин».

Шан Цзюньлинь узнал этот редкий цветок. Начался торг.

К концу остался лишь один конкурент из другой ложи. Шан Цзюньлинь, не желая тратить время, заявил, что удвоит любую ставку. «Цзюньлин» достался ему.

Служащий принес растение и передал просьбу соседей о встрече.

— Не вижу нужды, — Шан Цзюньлинь взял горшок. — Поставим его в твоих покоях, хорошо?

Шэнь Юй мысленно прикинул потраченную сумму – из-за ажиотажа цена взлетела в несколько раз. Он решил позже компенсировать часть затрат. Когда они собрались уходить, их остановил слуга:

— Господа, мой хозяин приглашает вас на беседу.

Его тон не оставлял возможности отказа.

— Кто ваш хозяин? — спросил Шэнь Юй.

— Узнаете при встрече, — ответил слуга надменно.

Шэнь Юй догадался, что за этим стоит влиятельная персона, но и сам он в уезде Юэ не был бесправным. Скрестив руки, он холодно сказал:

— Если он хочет встречи – пусть приходит сам. С какой стати мы должны идти к нему? Даже имени назвать не может – видимо, слишком важен, чтобы утруждаться.

Он взял Шан Цзюньлиня за руку и двинулся к выходу:

— Раз не удосужился явиться – значит, не так уж и нужно.

Слуга забеспокоился: «Погодите! Мой хозяин из ложи «Орхидея»...»

— Я сказал – пусть приходит сам, — Шэнь Юй, раздраженный из-за лишних трат Шан Цзюньлиня, резко оборвал его.

В этот момент дверь дальней ложи открылась. Двое мужчин в богатых одеждах вышли наружу. Один из них, собравшийся что-то сказать, увидел Шэнь Юя и замер.

— Вот так совпадение, — Шэнь Юй криво усмехнулся. Перед ним стояли не кто иные, как князь Юэ и Шэнь Цинжань.

Князь явно не ожидал этой встречи. Он нахмурился:

— Ты что здесь делаешь?

Шэнь Юй проигнорировал вопрос, окинув обоих насмешливым взглядом:

— Теперь, когда вы нас «увидели», мы можем идти?

Глава 263

Князь Юэ знал, насколько едким может быть Шэнь Юй. Не желая ссоры, он сдержался:

— Я не знал, что в той ложе ты. Иначе… — Он запнулся. Иначе что?

Шэнь Цинжань кипел от злости. Едва сбежав из дворца и найдя покровителя, он с ужасом обнаружил, что ненавистный Шэнь Юй уже стал правой рукой князя, допущенным ко всем делам.

Несмотря на ярость, он не смел проявлять ее открыто – после прошлых неудачных попыток подставить Шэнь Юя, закончившихся суровым наказанием даже без вмешательства князя.

Шэнь Юй не стал задерживаться. Взяв Шан Цзюньлиня, он направился к выходу. Слуга колебался, но князь жестом остановил его.

Проводив их взглядом, князь Юэ мрачно скомандовал:

— Выясните, кто этот мужчина. — Затем, обернувшись к слуге: — Уберите его. Чтобы больше не попадался на глаза.

— Слушаюсь.

Князь развернулся и ушел, не удостоив Шэнь Цинжаня взгляда. Тот, стиснув зубы, поплелся следом.

Только отойдя на приличное расстояние, Шэнь Юй осознал, что до сих пор держит Шан Цзюньлиня за руку. Он поспешно отпустил ее, не заметив, как в глазах мужчины мелькнуло разочарование.

— Ты знаком с тем человеком? — Шан Цзюньлинь, прекрасно зная о связях Шэнь Юя с князем, все же ощутил волну гнева.

Он также разглядел Шэнь Цинжаня – этого человека он не мог терпеть, помня, сколько страданий тот причинил Шэнь Юю. Он появился в уезде Юэ под измененной внешностью – помимо поисков Шэнь Юя, он планировал разом покончить с князем Юэ и его сообщниками. Его люди уже проникли в город, и вскоре все должно решиться. Но прежде нужно было обезопасить Шэнь Юя.

— Знаком, но он не стоит внимания, — ответил Шэнь Юй.

«Странно», — подумал он. Раньше ему казалось, что он любит князя Юэ настолько, что готов ради него покинуть родные края и строить козни. Но внезапно эти чувства исчезли, будто их и не было. Теперь он даже не понимал, что нашел в князе.

Настроение пропало, и Шэнь Юй предложил вернуться в усадьбу.

Шан Цзюньлинь не стал расспрашивать. Обладая железной выдержкой, он проводил Шэнь Юя, а затем ненадолго ушел.

Возможно, из-за пронизывающего ветра, на следующее утро Шэнь Юй обнаружил, что заболел. Для него это было привычным делом. Приказав вызвать лекаря, он впал в забытье. Шан Цзюньлинь, пришедший навестить его, услышал разговор служанок в коридоре:

— Молодой господин снова заболел. Не прошло и нескольких дней после улучшения!

— Его здоровье всегда было слабым. А тот еще и осмелился нарушить обещание, да при этом публично с другим! Будто специально выставлял напоказ! Наш господин редко выходит, но это не значит, что он ничего не знает. Вчера тот человек посетил аукцион, тратя деньги без счета, лишь бы рассмешить свою новую пассию.

— Господин тоже был вчера в городе… Может, они столкнулись?

— Вернулся он в плохом настроении. Скорее всего, так и было. Столько сделал для князя, а получил такую неблагодарность! Чем этот новичок заслужил столько внимания? Из-за него князь даже отменил встречу с нашим господином!

Стоя в тени, Шан Цзюньлинь сложил пазл: Шэнь Юй вчера разболелся из-за князя Юэ.

«Нужно ускорить развязку», — подумал он. Здоровье А-Юя не потерпит промедления.

Он связался со своими людьми, приказав действовать быстрее, а затем вошел в покои Шэнь Юя.

Прислуга, зная об их близости, не препятствовала. Увидев бледного юношу, беспокойно мечущегося в постели, Шан Цзюньлинь сжал кулаки от боли в сердце.

— Вызвали лекаря? — спросил он хрипло.

Служанка поспешно ответила: «Уже послали за ним».

— Я знаю одного искусного. Отнесите ему этот знак, — Шан Цзюньлинь достал нефритовую табличку с выгравированным знаком и назвал адрес.

Служанка замешкалась, не решаясь взять.

— Ваш господин тяжело болен, а вы медлите?! — в голосе Шан Цзюньлиня прозвучала опасная нотка.

Почему-то в этот момент «господин Линь» показался ей даже более властным, чем сам князь Юэ. Взяв табличку, служанка подумала: господин болеет так долго... Может, этот лекарь действительно поможет?

После ее ухода Шан Цзюньлинь сел на край кровати, поправляя одеяло.

— Неужели князь Юэ стоит того, чтобы из-за него болеть? — он с нежностью провел пальцами по горячему лбу Шэнь Юя. Смочив платок, он положил его на лоб юноши: — Интересно, как ты отреагируешь, узнав, кто я на самом деле?

Первоначально он выбрал эту легенду для удобства, но теперь она стала обузой. Он понимал – продолжать обман нельзя, иначе Шэнь Юй рассердится. Но как сказать правду? За это время Шэнь Юй начал доверять ему сверх всякой меры. Иначе его маленькие хитрости не остались бы незамеченными.

Изучив расклад сил в уезде Юэ, Шан Цзюньлинь осознал, какую власть Шэнь Юй держал в своих руках. Его сеть Инхо опутала весь город, делая его всевидящим и всезнающим.

Он знал, что Шэнь Юй проверял его вначале, но тогда он не оставил следов. Сейчас же расследование сразу выявило бы несостыковки.

Но после первой проверки Шэнь Юй больше не интересовался его прошлым. Такая слепая вера в незнакомца была для него нетипична.

Шэнь Юй, мучимый жаром, слабо открыл глаза. Его взгляд был мутным.

— Кто... здесь?

Его рука беспомощно высвободилась из-под одеяла. Шан Цзюньлинь взял ее, пытаясь укрыть, но пальцы Шэнь Юя сжались вокруг его ладони. Аккуратно сжимая горячую кисть, он мягко ответил:

— Это я. Лекарь скоро придет. Где болит?

— Холодно... — прошептал Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь окинул взглядом груду одеял и ощутил жар, исходящий от тела юноши. Он плотнее укутал его, затем, после мгновения колебаний, лег на кровать, обняв вместе с одеялом.

— Теперь лучше?

Его голос звучал так нежно, что Шэнь Юй постепенно погрузился в сон.

Вскоре прибыл лекарь – тот самый, что обычно лечил Шэнь Юя. Увидев незнакомца, он удивился, но не стал задавать лишних вопросов. Осмотрев больного, он отошел, чтобы выписать рецепт.

— Он всегда так болеет? — Шан Цзюньлинь подошел ближе.

— Да. С тех пор как господин Шэнь прибыл в уезд Юэ, я наблюдаю за его здоровьем. К сожалению, моих знаний недостаточно для полного излечения. Я могу лишь облегчать симптомы, но если так продолжится, его организм не выдержит, — лекарь, узнав от служанки, что мужчина – близкий друг, был откровенен.

В этот момент вошел придворный лекарь У, сопровождаемый служанкой. Увидев Шан Цзюньлиня, он инстинктивно склонился в поклоне, но был остановлен едва заметным взглядом.

— Этот лекарь – мой знакомый. Я пригласил его, беспокоясь за А-Юя, — Шан Цзюньлинь объяснил старому лекарю, не желая вызывать недовольство из-за вмешательства в лечение.

Старик поспешно замахал руками:

— Нет-нет, чем больше специалистов осмотрит господина Шэня, тем лучше. Я давно переживаю, что не могу ему помочь.

Лекарь У подошел, чтобы проверить пульс. Еще до приезда в уезд Юэ император описал ему состояние пациента, но реальность оказалась серьезнее. Узнав, что старый лекарь давно наблюдает Шэнь Юя, он начал консультацию с коллегой.

— Прошу вас обоих остаться, пока А-Юй не поправится. Вас щедро вознаградят, — Шан Цзюньлинь настоял на их проживании в усадьбе.

Когда принесли отвар, Шан Цзюньлинь хотел спросить, как его давать, но служанка уже мягко разбудила Шэнь Юя. Тот действительно проснулся, взял чашу и выпил содержимое залпом – без жалоб, даже не поморщившись. Закончив, он собрался снова лечь, но заметил, как высокий мужчина что-то несет. Шан Цзюньлинь сел на край кровати, раскрыв ладонь с засахаренными фруктами, и поднес один ко рту Шэнь Юя.

— Старший брат Линь? — Шэнь Юй выглядел озадаченным.

— Разве отвар не горький? Съешь сладкое, чтобы перебить вкус, — в голосе Шан Цзюньлиня звучала нежность.

Шэнь Юй приоткрыл губы, позволив положить лакомство. Сладость растворила горечь. Глядя на выражение заботы на лице мужчины, он почувствовал странное волнение – терпковато-сладкое, с легкой кислинкой.

Может, из-за этой теплоты во взгляде, а может, болезнь сделала его уязвимым, но сейчас Шэнь Юй вдруг подумал: как хорошо, если бы старший брат Линь всегда оставался рядом.

Всю жизнь он один принимал решения, казался всем непоколебимым – враги, подчиненные, даже тот, кому служил... все видели в нем лишь силу.

— О чем задумался? — Шан Цзюньлинь прервал его размышления.

— Я думаю... — Как бы сделать, чтобы ты остался.

Шэнь Юй опустил ресницы. Возможно, ему стоит что-то предпринять, чтобы удержать этого человека.

Глава 264

Не подозревая о планах Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь взял у служанки таз с горячей водой, намочил ткань и аккуратно протер его лицо. Шэнь Юй слегка запрокинул голову, позволяя ухаживать за собой.

— Старший брат Линь очень искусен в заботе. Часто приходилось ухаживать за кем-то? — спросил он.

— Только за А-Юем, — Шан Цзюньлинь мысленно добавил: кроме тебя, разве есть достойные?

Уголки губ Шэнь Юя дрогнули. Правда это или нет, но такие слова радовали его.

Приняв лекарство, он уже не чувствовал сонливости. Узнав от служанки, что Шан Цзюньлинь сам нашел для него лекаря, он сказал:

— Мое здоровье всегда было слабым. Не стоит так беспокоиться.

— Ты приютил меня, относился с искренностью. Я просто хочу отблагодарить, — Шан Цзюньлинь взял его руку поверх одеяла, глядя прямо в глаза.

Его ладонь была теплой. Шэнь Юй, страдающий от озноба, не стал отнимать руку, а, наоборот, откинулся на подушки:

— Спасибо за заботу.

То, что он принимал эту заботу, уже было признаком доверия.

Лекарь У, закончив консультацию, снова проверил пульс. Зная, что его пригласил Шан Цзюньлинь, Шэнь Юй вел себя приветливо.

Для удобства лечения лекарь У остался в усадьбе.

Шан Цзюньлинь помнил рецепт тонизирующего отвара Шэнь Юя. Убаюкав его, он наедине передал состав лекарю У, который, скорректировав ингредиенты по состоянию, вернул новый рецепт.

— Лишнего не говори. Твоя задача – лечить, — Шан Цзюньлинь взял бумагу, сохраняя невозмутимость.

— Будьте спокойны, Ваше Величество, — лекарь У наконец понял причину всей этой интриги. При дворе все считали, что император, равнодушный к женщинам и мужчинам, окончит дни в одиночестве. Оказалось, он просто не встретил того самого.

«Вот и встретил», — подумал лекарь, гадая, почему император не забрал Шэнь Юя во дворец, а скрывал личность, живя в его доме. Но это выходило за рамки его полномочий.

Проснувшись, Шэнь Юй почувствовал себя лучше. Собираясь позвать слуг, он увидел, как высокий мужчина несет его одежду.

— Обед уже готов. А-Юй поест немного?

Проспав так долго, Шэнь Юй не хотел больше лежать. Он кивнул и попытался сесть. Шан Цзюньлинь подошел, положил одежду и помог подняться:

— Сначала оденься.

Сменив одежду, Шэнь Юй позволил накинуть на себя плащ, но тут же заметил: «Этот плащ...» — казалось, не его.

— Что? — Шан Цзюньлинь завязывал ленты у горла.

Плащ был плотным и теплым, нежно-голубого оттенка с вышитым узором. Меховая оторочка на воротнике мягко согревала, отгоняя остатки холода.

— Ничего. Он мне нравится, — внезапно Шэнь Юй потерял интерес к происхождению вещи.

Обед состоял из легких, но разнообразных блюд. Аромат вызывал аппетит. Шан Цзюньлинь, сидя напротив, положил ему в пиалу кусочки:

— Попробуй это. Очень вкусно.

Будто по волшебству, каждое блюдо соответствовало его вкусу. Незаметно Шэнь Юй съел больше обычного. Раньше во время болезни он лишь делал вид, что ест. Впервые даже недомогание не испортило ему удовольствия от пищи.

После трапезы Шан Цзюньлинь сопровождал его на прогулку по саду.

В последующие дни он почти не отлучался из усадьбы, проводя время с Шэнь Юем. Даже дела решал лишь после того, как тот засыпал. Он уже отдал приказ ускорить операции в уезде Юэ. Поскольку силы князя Юэ еще не достигли полной мощи, Шан Цзюньлинь решил разом покончить с угрозой.

Князь Юэ и не подозревал, что за пределами его владений императорские войска уже нацелились на него.

В земли князя Аня также были внедрены агенты. Сбор доказательств преступлений – дело, знакомое Шан Цзюньлиню с прошлой жизни, теперь давалось еще легче.

Во время болезни Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь практически не расставались. Где бы ни появлялся один, тут же оказывался и другой.

Лекарь У, занимавшийся восстановлением здоровья Шэнь Юя, часто наблюдал их вместе. Видя, как император преображается рядом с юношей, он только качал головой.

Кто бы мог подумать, что влюбленный император будет вести себя так! Где же тот грозный и беспощадный властитель Дахуань?

Первые дни лекарь каждый раз поражался, видя, как Шан Цзюньлинь заботится о Шэнь Юе. Но вскоре даже самые неожиданные проявления нежности перестали его удивлять.

Они вместе ели, гуляли, одевались – Шан Цзюньлинь стремился взять на себя все заботы о Шэнь Юе. Тот и раньше не любил, чтобы прислуга находилась рядом, а теперь в ней и вовсе не было нужды.

После обеда они играли в го в саду.

— Старший брат Линь, как долго ты планируешь оставаться в княжестве Юэ? — закончив партию, Шэнь Юй первым нарушил тишину. Он знал, что Шан Цзюньлинь приехал по торговым делам, и в глубине души надеялся, что тот задержится подольше.

Возможно, он сам не осознавал, как сильно сблизился с этим человеком. С его молчаливого согласия Шан Цзюньлинь проник во все сферы его жизни, оставив следы повсюду.

А еще был князь Юэ. После той встречи он наверняка что-то замышлял. Нужно было подготовиться, чтобы защитить Шан Цзюньлиня от его происков.

— Не слишком долго, — Шан Цзюньлинь изучал его лицо. — А-Юй будет скучать по мне?

Вопрос выходил за рамки приличий, но Шэнь Юй даже не заметил этого. Подумав, он ответил:

— Возможно. — Значит, он все же уедет... — прежде чем грусть успела охватить его, Шан Цзюньлинь спросил:

— А если я предложу тебе поехать со мной? Ты согласишься?

— Зачем тебе брать меня с собой? — Шэнь Юй сжал в пальцах черный камень.

— Дахуань так огромен. Уезд Юэ – лишь малая часть. Разве тебе не хочется увидеть другие места?

Хотел ли он? Сам по себе этот вопрос не вызывал у него эмоций. Но если рядом будет Шан Цзюньлинь...

— Если представится возможность – почему бы и нет? — уголки его губ дрогнули. Действительно, мир так велик. Зачем ограничиваться уездом Юэ?

Пока в жизни Шэнь Юя царили покой и гармония, князь Юэ столкнулся с чередой проблем. После аукциона он приказал расследовать личность незнакомца. Почему-то его появление вызывало беспокойство.

Уезд Юэ был его владением, и вскоре подчиненные доложили: это купец из других земель, ничего примечательного, разве что товары у него необычные. Единственное, что беспокоило князя – этот человек теперь жил в доме Шэнь Юя и явно пользовался его расположением.

— Как кто-то посмел зариться на то, что принадлежит мне? — князь нахмурился.

Он собирался изгнать чужака, но не успел – его владения охватили беспорядки. Пришлось заниматься более срочными делами.

Но в отличие от прошлых раз, проблемы не только не решались, но и множились. Союзники князя тоже подверглись атакам, связь со столичными агентами прервалась. Череда неудач выбила его из колеи.

Занятый кризисом, князь забыл о Шэнь Цинжане. Когда тот пришел, его не пустили – у князя не было времени на развлечения.

— Объясните, что происходит?! — в кабинете князь Юэ метал громы и молнии.

— Ваша светлость, это...

— Не можете решить даже такие мелочи? Зачем вы мне нужны?! — в ярости он не желал слушать оправданий.

Приближенные молчали, боясь навлечь на себя гнев. Они и сами не понимали, почему планы дали сбой. Все должно было оставаться в тайне! Если ситуацию не исправить, император узнает – тогда беды не избежать.

— Где Шэнь Юй? Почему его нет? — окинув взглядом собравшихся, князь заметил отсутствие самого ценного советника.

— Господин Шэнь взял больничный, — робко пояснил один из подчиненных.

— Приведите его сюда. — Князь сделал несколько шагов, затем остановился: — Нет, я сам пойду к нему.

Придворные вздохнули с облегчением. Они знали способности Шэнь Юя – с тех пор как он прибыл в уезд Юэ, ни одна проблема не оставалась нерешенной. Если он возьмется за дело, кризис будет преодолен.

Болезнь Шэнь Юя затянулась. Из-за слабого здоровья лекарь У применял лишь мягкие лекарства, оставив укрепляющие средства на потом.

Благодаря заботе Шан Цзюньлиня эти дни не стали для него пыткой. Чтобы удобнее ухаживать за ним, мужчина поселился в соседней комнате.

Каждый вечер Шэнь Юй засыпал под его взглядом, каждое утро просыпался, видя его рядом. Поначалу он думал, что такое вторжение в личное пространство будет раздражать, но со временем понял – ему нравится эта близость.

В это утро, открыв глаза, он вновь увидел Шан Цзюньлиня, читающего у его постели.

Заметив движение, тот поднял взгляд:

— Ты проснулся. Хочешь поспать еще?

— Который час? — Шэнь Юй приподнялся.

Еще одна забавная деталь – Шан Цзюньлинь настаивал, чтобы Шэнь Юй дольше спал по утрам. В итоге тот стал просыпаться на полчаса позже обычного.

— Еще рано, — Шан Цзюньлинь поправил одеяло. — Ты еще не оправился от простуды, береги себя.

Шэнь Юй хотел что-то сказать, но дверь внезапно распахнулась. Он машинально повернул голову.

Князь Юэ, пришедший рано утром, никак не ожидал увидеть такую сцену: его верный последователь в разметанной одежде и незнакомый мужчина, сидящий у него на кровати.

Гнев заставил его забыть о цели визита:

— Шэнь Юй, так вот чем ты занимаешься, не выходя из дома?!

Шэнь Юй едко усмехнулся, но прежде чем он успел ответить, Шан Цзюньлинь плотнее укутал его в одеяло и повернулся к двери:

— С кем дружить А-Юю – его личное дело. Кто ты такой, чтобы указывать?

Глава 265

С тех пор как князь получил свои земли, никто не смел так с ним разговаривать. От ярости он на мгновение онемел.

Запыхавшиеся слуги, не сумевшие остановить князя, в ужасе рухнули на колени.

Шэнь Юй понимал, что винить их бессмысленно – перед княжеским титулом простые слуги бессильны.

— Выйдите, — приказал он.

Слуги поспешно ретировались. Эта заминка немного остудила князя. Он разглядел мужчину и вспомнил – тот самый с аукциона. Его взгляд потемнел. Всего несколько дней – и они уже так близки? Шэнь Юй принадлежал ему, и он не потерпит посягательств.

— Кто этот человек, Шэнь Юй? — князь перевел взгляд на закутанного в одеяло юношу.

— Моя личная жизнь не ваша забота, — холодно ответил Шэнь Юй.

— Ты занимаешь особое положение. Не дай себя обмануть, — князь говорил намеками.

— В отличие от вас, — Шан Цзюньлинь язвительно парировал, — который стоит в дверях, впуская холодный воздух. Вы специально хотите усугубить его болезнь?

Князь осознал оплошность. Какой он князь, если застыл на пороге?

— Ваша светлость, подождите снаружи, — видя, как Шан Цзюньлинь защищает его, Шэнь Юй почувствовал, как раздражение от визита князя тает.

Странно... С тех пор как появился старший брат Линь, князь Юэ значит для меня все меньше. Оглядываясь назад, он не понимал, как мог так слепо преданно служить.

— Почему я должен выйти, а не он?! — князь указал на Шан Цзюньлиня.

— Мне нужно помочь А-Юю одеться. Вам-то зачем здесь быть? — Шан Цзюньлинь бросил на него равнодушный взгляд.

— Я князь! Разве я стану заниматься таким?! — даже если бы и стал, это Шэнь Юй должен прислуживать ему!

— Тогда чего вы тут стоите? — повернувшись спиной к Шэнь Юю, Шан Цзюньлинь не скрывал насмешки.

Узнав от теневой стражи, через что прошел Шэнь Юй, он мысленно уже приговорил князя к смерти. Ничто не могло искупить его эксплуатацию юноши.

Князь расширил глаза. Он не мог ошибиться – в глазах мужчины явственно читалось желание убить. Но Шэнь Юй, казалось, ничего не замечал.

Смерть...

Почему простой купец смотрит на него так? Из-за Шэнь Юя? Или есть другая причина?

Но при новом взгляде он увидел лишь вызов – будто предыдущее было игрой света.

— Ваша светлость все еще здесь? — Шан Цзюньлинь снова нарушил тишину.

После стольких оскорблений князь уже представлял сотню способов замучить этого наглеца. Не в силах больше терпеть, он развернулся и вышел. Шан Цзюньлинь закрыл дверь и вернулся к Шэнь Юю, который пристально смотрел на него.

— Что?

— Старший брат Линь не боится нажить в нем врага? — Шэнь Юй знал: за маской благородства князь скрывал злопамятность. Сегодняшнее унижение не останется без последствий.

— Чего мне бояться? Вся его власть – в Юэ. Разве может он протянуть руку на весь Дахуань? — Шан Цзюньлинь говорил беспечно.

Его люди уже действовали. Скоро князю будет не до мести. Да и если тот попробует – тем лучше. Лишние доказательства его вины не помешают.

— Возможно. Но пока вы в уезде Юэ, а он – хозяин этих земель. Разве вам не страшно?

— У меня же есть А-Юй, — Шан Цзюньлинь помог ему надеть одежду. — Если все потеряю – приду к тебе. Я сильный, могу работать в саду.

— Я не допущу такого. Вы правы – князь Юэ не властвует над всей империей. Ему не под силу все контролировать.

Шэнь Юй знал: стоит ему немного вмешаться – и князь забудет о Шан Цзюньлине. Ведь для него амбиции важнее личной мести. Он прекрасно понимал планы князя – раньше слепо им следовал, но теперь задумался: достоин ли он трона?

Отбросив мысли, Шэнь Юй отправился в кабинет к князю.

Тот пришел по делу. Немного покипев, он все же перешел к сути. Их беседа длилась больше часа.

После ухода князя Шэнь Юй, наслаждавшийся покоем, снова погрузился в работу.

После того, как Шэнь Юй взялся за дело, он обнаружил, что проблемы, о которых говорил князь Юэ, действительно сложны. Каждый шаг противника был рассчитан так, будто кто-то передавал каждое их внутреннее движение наружу.

Шан Цзюньлинь заметил, как Шэнь Юй погрузился в работу. Он знал, чем тот занимался все эти дни, потому что с тех пор, как Шэнь Юй взял дело в свои руки, их собственный прогресс замедлился. Шан Цзюньлинь и раньше понимал, что его А-Юй обладает недюжинными способностями, но, столкнувшись с этим вплотную, он был поражен.

Неудивительно, что Шан Цзюньюэ смог за короткое время создать такую мощную организацию – с такой поддержкой, как Шэнь Юй, это было вполне закономерно.

Однажды, задержавшись допоздна, Шан Цзюньлинь принес горячую еду в кабинет и, увидев уставшее лицо молодого человека, почувствовал, как сердце его сжалось от жалости.

Шэнь Юй уже привык к тому, что в полночь его навещает мужчина. Он отложил кисть, взял чашку с супом и отпил глоток:

— Брату Линю кто-нибудь досаждает в его лавке?

Шан Цзюньлинь покачал головой:

— Нет.

На самом деле, были некоторые попытки, но он сам с ними разобрался. Те, кто хотел навредить ему, попали в собственную ловушку и теперь не осмеливались действовать опрометчиво.

Передав дела Шэнь Юю, князь Юэ несколько дней наблюдал за ситуацией и, увидев, что беспорядки постепенно утихают, с облегчением вздохнул. Когда срочные дела были улажены, он снова вспомнил о человеке, который несколько раз бросал вызов его авторитету.

В его владениях расправиться с купцом, не имеющим поддержки, было проще простого. Но этот мужчина вызывал в нем слишком сильное чувство угрозы, и, пока он не будет устранен, князь Юэ не мог ни есть, ни спать спокойно.

Единственная сложность заключалась в том, чтобы это не стало причиной разлада между ним и Шэнь Юем. Князь Юэ созвал доверенных лиц, чтобы обсудить, как поступить с этим человеком.

Среди них были и те, кто не ладил с Шэнь Юем, но, понимая важность общего дела, все осознавали, что сейчас не время для внутренних раздоров. Взять хотя бы текущую ситуацию: если бы не вмешательство Шэнь Юя, неизвестно, сколько времени потребовалось бы для ее разрешения. Поэтому на данном этапе никто не хотел, чтобы между Шэнь Юем и князем Юэ возникли разногласия.

После бурного обсуждения те, кто поддерживал дружеские отношения с Шэнь Юем, тайно запомнили сказанное, намереваясь при удобном случае передать ему эту информацию.

Влияние Шэнь Юя в окружении князя Юэ оказалось куда значительнее, чем все предполагали. Вскоре он получил известие.

Сообщение принес Цзян Хуайцин, обладавший широкой сетью осведомителей благодаря Инхо. Он выполнял поручения Шэнь Юя за пределами уезда Юэ и недавно вернулся после краткого отсутствия.

— Господин, как вы намерены поступить? — спросил Цзян Хуайцин, закончив доклад.

Шэнь Юй провел пальцами по чашке:

— Я полагал, что он хотя бы из уважения к тому, что я помог ему решить столь серьезную проблему, не тронет моих людей. Видимо, я ошибался.

— Князь Юэ всегда был таким – не терпит тех, кто бросает ему вызов. То, что сделал господин Линь, действительно задело его за живое. Он намерен тайно устранить его.

Цзян Хуайцин, много лет проведший рядом с Шэнь Юем, лучше других понимал истинное отношение князя Юэ к нему. Он также знал, что князь Юэ питал к Шэнь Юю не только доверие, но и собственническое чувство.

Услышав о поступках господина Линя, Цзян Хуайцин не мог не восхититься его смелостью. Лично ему этот человек нравился куда больше, чем князь Юэ.

— Но этим он перешел мою черту, — тихо произнес Шэнь Юй, опустив глаза. — Раз у него есть время заниматься подобными пустяками, значит, он недостаточно занят. Пусть узнает о некоторых событиях – этим людям пора понять, в каком положении они находятся.

Шэнь Юй говорил о том, что сторонники князя Юэ в других регионах Дахуань подвергались нападкам. Некоторые проблемы он уже устранил, и они не дошли до ушей князя Юэ. Эти люди, засевшие в княжестве Юэ, даже не подозревали, насколько опасной была их ситуация.

— Слушаюсь.

Цзян Хуайцин чувствовал, что на этот раз Шэнь Юй действительно разгневан. В то же время его любопытство к господину Линю только росло: что это за человек, ради которого его господин готов пойти против князя Юэ?

— Князь Юэ уже отдал приказ. Господину Линю может угрожать опасность. Не прикажете ли выделить ему охрану?

— Да, отправь к нему несколько человек.

Шэнь Юй также понимал, что княжество Юэ — владения князя Юэ, и здесь повсюду его люди. Если он не сможет в кратчайшие сроки вывезти брата Линя из Юэ, тот будет в опасности.

Кроме того, за последнее время в Юэ произошло много событий. Имея большой опыт общения с противником, Шэнь Юй догадывался, что за этим стоит двор – только императорский двор мог действовать так эффективно. Он уже предупредил людей князя Юэ, но будет ли это воспринято всерьез, зависело не от него.

Шан Цзюньлинь получил донесение от подчиненных: князь Юэ внезапно стал более агрессивным, и, похоже, он обнаружил их присутствие, начав тайный поиск. Прочитав письмо, Шан Цзюньлинь сжег его. Он знал, что усиление давления со стороны князя Юэ было связано с действиями Шэнь Юя.

Приведя себя в порядок, Шан Цзюньлинь вышел из дома, намереваясь, как обычно, встретиться со своими людьми. Однако у ворот его остановили.

— Господин, это… — слуга, приставленный к Шан Цзюньлиню, растерялся.

Шан Цзюньлинь посмотрел на стражников, преградивших ему путь, и странным тоном спросил:

— Ваш господин запретил мне выходить?

Этих стражников он раньше не видел.

Один из них кивнул:

— Так точно. Просим господина Линя временно оставаться в поместье.

— Ваш господин не объяснил причину?

Стражник покачал головой:

— Господин Линь, просим вернуться.

Не меняясь в лице, Шан Цзюньлинь развернулся и пошел обратно. За поворотом он увидел молодого человека, стоявшего под галереей, и с легкой насмешкой произнес:

— А-Юй хочет запереть меня здесь, чтобы «спрятать красавицу в золотом чертоге»?

Глава 266

Шэнь Юй ожидал, что его поступок вызовет недовольство мужчины, но первыми словами, которые тот произнес при встрече, оказались такими.

Он внимательно посмотрел на лицо Шан Цзюньлиня, но не нашел на нем и тени гнева, и с легким недоумением спросил:

— Брат Линь не сердится? — Он не уточнил, на что именно, но оба понимали, о чем речь.

— Если А-Юй думал, что я разозлюсь, зачем тогда так поступил? — Как Шан Цзюньлинь мог сердиться на такое? Если Шэнь Юй хотел, он был готов на все. Но сейчас его больше волновало другое: удерживая его здесь, Шэнь Юй хотел защитить его от князя Юэ или же что-то обнаружил?

С умом и проницательностью Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь понимал, что некоторые его действия не могли остаться незамеченными. Ранее Шэнь Юй не сомневался в нем лишь потому, что по неизвестной причине безоговорочно доверял и не копал глубже. Но теперь, когда он столкнулся с людьми Шан Цзюньлиня, неизбежно должны были остаться следы.

Шэнь Юй глубоко посмотрел на мужчину, словно хотел что-то сказать. Его губы дрогнули, но в конце концов он промолчал.

Он и сам не понимал, почему колеблется. Изначально он не планировал держать брата Линя под домашним арестом – для защиты от князя Юэ хватило бы и личной охраны. Но, разбираясь с проблемами, он обнаружил нити, ведущие к брату Линю.

Как торговец мог быть замешан в этих делах? Не успев как следует поразмыслить, Шэнь Юй уничтожил все следы. Он не знал, какую роль играл брат Линь, но точно знал одно: не хочет, чтобы тот пал от рук князя Юэ.

— А-Юй, что ты хотел сказать? — Заметив перемену в выражении лица молодого человека, Шан Цзюньлинь внутренне напрягся. Похоже, его действительно раскусили. Но он и сам хотел вытащить Шэнь Юя из болота князя Юэ, так что в этом даже был плюс – это облегчит его дальнейшие действия.

— Ты ранее оскорбил князя Юэ, а уезд Юэ – его владения. Пока мы не покинем земли Юэ, ты не в безопасности. Останься в поместье на время. — Несмотря на сложные чувства, лицо Шэнь Юя оставалось невозмутимым.

Шан Цзюньлинь внимательно следил за его выражением, и после этих слов в нем вновь закрались сомнения. Отбросив мысли, он прямо спросил:

— А-Юй хочет держать меня под замком?

— Разве брат Линь не сказал, что я «прячу красавицу в золотом чертоге»? Пусть так и будет. — Собравшись, Шэнь Юй ответил спокойно.

Он знал, что это была шутка, но этот предлог казался ему мягче голой правды. Он не хотел разрушать только что обретенное тепло – пусть это будет самообман.

Услышав это, взгляд Шан Цзюньлиня потемнел. Он сделал несколько шагов вперед, сократив дистанцию между ними, пока хрупкая фигура молодого человека не оказалась в его тени.

— Если А-Юй говорит так, я могу воспринять это всерьез.

Его голос стал низким и хриплым, а в глазах бушевали эмоции. На мгновение Шэнь Юй почувствовал сильное давление, но оно тут же исчезло. Шэнь Юй поднял взгляд, уставившись на него. Глаза мужчины, словно полные звезд, манили утонуть в них.

— А-Юй понимает, что означают эти слова?

Мужчина наклонился ближе, его дыхание коснулось открытой кожи Шэнь Юя, вызвав легкую дрожь.

— Я... — Шэнь Юй собрался. — С таким обликом, как у брата Линя, и правда хочется «спрятать красавицу». Жаль только, что мое поместье – не золотой чертог. Придется брату Линю потерпеть.

— Тебе нравится мое нынешнее лицо?

Поймав странное выражение на лице мужчины, Шэнь Юй нахмурился:

— Что...

— А лицо князя Юэ тебе нравится? — продолжил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй удивился еще больше:

— Брат Линь так обеспокоен этим?

Как Шан Цзюньлинь мог не беспокоиться? Он появился перед Шэнь Юем с измененной внешностью, и его нынешнее лицо сильно отличалось от настоящего. Раньше он не задумывался, что будет, если Шэнь Юю больше понравится его маска.

— Господин, к воротам пришли гости.

Появление слуги прервало напряженную атмосферу. Шэнь Юй отстранился:

— Мне нужно разобраться с делами.

Шан Цзюньлинь отпустил его, все еще размышляя над вопросом. Он в очередной раз убедился, что с делом князя Юэ нужно покончить как можно скорее. Вот только не рассердится ли А-Юй, узнав правду?

Гостем оказался один из приближенных князя Юэ. Он служил дольше Шэнь Юя и раньше пользовался большим доверием, но после появления Шэнь Юя его влияние ослабло. Узнав, что люди Шэнь Юя оскорбили князя Юэ, он пришел позлить его.

— Мы должны облегчать бремя князя. Как ты, столько лет служа ему, мог этого не понять?

— Если сам князь не высказался, то тебе тем более нечего вмешиваться, — холодно ответил Шэнь Юй. — Мои люди – моя забота. Без дела можешь идти. У меня много работы.

Вместо того чтобы позлить Шэнь Юя, гость сам вышел из себя. Он считал Шэнь Юя соперником, но тот даже не воспринимал его всерьез.

Слуги не умеют хранить секреты. К полудню вся усадьба уже знала о произошедшем.

— Наш господин, значит, разочаровался в князе Юэ и выбрал господина Линя?

— Князь Юэ и рядом не стоял! Господин Линь и красивее, и заботливее. Если уж выбирать, то такого, кто ставит господина на первое место.

— Только вот неожиданно, что господин так поступил. Чем господин Линь его обидел, раз даже из дома не выпускает?

— Лучше не гадать. Сегодня я слышал, как господин прямо назвал господина Линя своим человеком. Может, скоро сыграем свадьбу?

Обрывки разговоров долетели до Шан Цзюньлиня и лекаря У. Лекарь У проникся еще большим уважением к Шэнь Юю. Во всем Поднебесной лишь он один осмелился запереть императора и остаться невредимым.

Хотя Шан Цзюньлинь не мог выйти из усадьбы, его приказы все равно выполнялись. Князь Юэ продолжал сталкиваться с проблемами. По отдельности они казались мелочами, но вместе грозили разрушить все его многолетние труды.

Шэнь Юй по-прежнему пропадал вне дома. Шан Цзюньлинь волновался – его А-Юй, и без того слабый здоровьем, выматывал себя ради князя Юэ. Он считал, что тот не заслуживал таких жертв.

Лекарь У ежедневно проверял пульс Шэнь Юя. После его лекарств Шэнь Юй действительно чувствовал себя лучше и предложил ему остаться за щедрое вознаграждение.

Цветок, привезенный из аукционного дома, Шэнь Юй поставил в своей комнате. Благодаря его заботе растение росло прекрасно и быстро стало одним из его любимых.

В карете Шэнь Юй обсуждал с Цзян Хуайцином дальнейшие планы, когда внезапно почувствовал головокружение. Затем пришла острая боль – словно тупой нож медленно резал его нервы. Он стиснул зубы, чтобы не издать стон.

Цзян Хуайцин первым заметил неладное. Прервав разговор, он поддержал молодого человека, который вот-вот мог упасть:

— Господин, с вами все в порядке?

Шэнь Юй оперся на его руку, на тыльной стороне ладони выступили вены. Он хотел что-то сказать, но в горле ощутил металлический привкус.

— Господин!..

В тревожном голосе Цзян Хуайцина Шэнь Юй погрузился во тьму.

Зная о слабом здоровье господина, Цзян Хуайцин не паниковал. Устроив его поудобнее, он вытер кровь с губ платком и приказал кучеру немедленно возвращаться.

Шан Цзюньлинь ждал Шэнь Юя в поместье. С тех пор как его «заперли», они виделись все реже. Если он не успевал застать его утром или вечером, могли пройти дни без встречи.

Карета не остановилась у ворот, а въехала во двор. Шан Цзюньлинь понял, что что-то не так, и поспешил навстречу:

— Что случилось?

— Господин потерял сознание, — Цзян Хуайцин знал об их особых отношениях и не стал скрывать.

Шан Цзюньлинь, не теряя времени, забрался в карету и вынес Шэнь Юя на руках:

— Срочно позовите лекаря У!

Цзян Хуайцин остался стоять в стороне, наблюдая, как мужчина уносит Шэнь Юя в дом и вызывает лекаря, будто сам хозяин. Ему не оставалось места в этой ситуации.

Лекарь У еще не спал. Услышав, что Шэнь Юй без сознания, он тут же отправился к нему.

Шэнь Юя уже уложили в постель. Одежду с пятнами крови убрали. Даже в беспамятстве он хмурился, с лба катились капли пота – явные признаки мучительной боли.

Лекарь У немедленно начал проверять пульс. Чем дольше он слушал, тем глубже становились морщины на его лбу.

— С кем господин Шэнь виделся сегодня? Что ел? Было ли что-то необычное? Расскажите все в деталях.

Цзян Хуайцин, сопровождавший Шэнь Юя весь день, старательно восстановил события:

— Все было как обычно. Только в резиденции князя Юэ господин спросил: «Здесь сменили благовония?» Неужели причина в них?

— По моим расчетам, господин Шэнь не должен был так резко среагировать. Судя по пульсу, что-то спровоцировало приступ, — объяснил лекарь У.

— Я разберусь, — лицо Цзян Хуайцина потемнело. Взяв себя в руки, он добавил: — Позаботьтесь о господине.

— Приложу все усилия, — лекарь У прибыл именно для этого. Подумав, он продолжил: — Если возможно, принесите мне образец этих благовоний. Так я смогу определить связь.

— Хорошо.

Цзян Хуайцин вскоре ушел – ему предстояло выяснить, был ли приступ случайностью или чьим-то умыслом, а также узнать происхождение благовоний. Для него Шэнь Юй значил куда больше, чем князь Юэ.

Пока лекарь У готовил рецепт, Шан Цзюньлинь сидел у кровати, держа руку Шэнь Юя. Сердце его обливалось кровью – за такое короткое время Шэнь Юй уже дважды болел. Едва набранный вес снова ушел, запястье стало таким худым, что его можно было легко обхватить.

Когда лекарство было готово, Шан Цзюньлинь послал слуг за ингредиентами. Вернувшись с ними, лекарь У лично приготовил отвар:

— Нужно как-то заставить господина Шэня выпить это.

Шан Цзюньлинь не отпускал его руку – стоило ему ослабить хватку, как Шэнь Юй сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони до крови.

— Оставь. Я его напою. Можешь идти, — не отрывая взгляда от Шэнь Юя, сказал Шан Цзюньлинь.

— Слушаюсь.

Лекарь У поставил чашу с отваром и удалился.

Шан Цзюньлинь укутал Шэнь Юя в одеяло, усадил, прислонив к своей груди, и взял чашу. Зачерпнув ложку, он подул на нее и поднес к губам Шэнь Юя:

— Выпей, и боль уйдет.

Но Шэнь Юй был без сознания и не слышал его. Губы были плотно сжаты. Шан Цзюньлинь попробовал несколько раз – безрезультатно. Он поставил чашу, слегка сжал щеку Шэнь Юя и прошептал:

— Почему ты так не бережешь себя? В таком состоянии и все еще работаешь на князя Юэ. Неужели он того стоит?

Шэнь Юй приоткрыл глаза. Ощущение прикосновения еще не исчезло. Оглядевшись, он растерялся:

— Брат Линь? Я...

Не ожидая, что он очнется в этот момент, Шан Цзюньлинь поднес чашу:

— Ты потерял сознание в карете. Сначала выпей лекарство.

— Что ты говорил только что? — Шэнь Юю смутно помнился голос мужчины.

— Я сказал... — Шан Цзюньлинь сделал паузу, — не хочешь ли перестать работать на князя Юэ?

Глава 267

— Почему вдруг об этом? — Шэнь Юй прищурился.

— Лекарь У говорит, что твое здоровье не выдержит такой нагрузки. Чтобы поправиться, тебе нужен покой, — Шан Цзюньлинь откинул прядь волос с его щеки.

Только что очнувшись, Шэнь Юй казался мягче с распущенными черными волосами и без головного убора. Бледное лицо выглядело хрупким, словно фарфор.

Шэнь Юй неотрывно смотрел на него и усмехнулся:

— Только поэтому?

— Знаешь ли ты, почему случился приступ? — спросил Шан Цзюньлинь.

— Мое здоровье всегда было слабым. Разве может быть иначе?

Но выражение лица Шан Цзюньлиня говорило об обратном.

Шэнь Юй выпрямился. Сознание прояснялось, а лицо становилось серьезным. Он действительно никогда не сомневался в естественности своих болезней. Но если это чей-то умысел, значит, его слабость использовали против него?

— Я хочу поговорить с лекарем У.

Шан Цзюньлинь не возражал. Чем раньше Шэнь Юй узнает правду, тем лучше. Он как раз размышлял, как убедить его отправиться в родовые земли клана Цзи, и теперь появился готовый повод.

Вскоре лекаря У привели. Он снова изложил свои выводы.

Шэнь Юй слушал молча. Его лицо оставалось невозмутимым, но Шан Цзюньлинь чувствовал, как в нем кипит ярость.

Незнание – благо, но теперь Шэнь Юй непременно захочет найти тех, кто пытался его контролировать. Стоило лишь зародиться подозрению, как ранее незамеченные детали сразу же выходили на поверхность.

Шэнь Юй не был тем, кто станет сидеть сложа руки. Его Инхо уже разрослась, а с помощью сведений от Шан Цзюньлиня и его теневой стражи скрытые секреты больше не могли укрыться.

Он выяснил, что некий Чжу Ван сказал что-то князю Юэ, и узнал истинную цель, с которой тот к нему приблизился.

Тем временем Цзян Хуайцин выяснил происхождение благовоний.

— Их принес один из советников князя. Этот человек весьма загадочен, никто не знает его происхождения. Сам князь избегает разговоров о нем. Если бы не этот случай, мы бы так и не узнали о его существовании, — доложил Цзян Хуайцин.

Шэнь Юй водил пальцами по краю чашки, взгляд его был мрачен:

— Князь знал о свойствах этих благовоний?

Он вспомнил, что не раз чувствовал этот аромат в резиденции. И каждый раз после этого заболевал. Но, поправившись, неизменно списывал это на естественные причины.

Как он мог упустить такое? Какие еще манипуляции с ним проводили? Знает ли об этом князь Юэ?

В голове роились вопросы. Какие-то барьеры начали рушиться. Шэнь Юй еще не осознавал этого, размышляя, что теперь уже не важно, знал ли князь. Независимо от этого, факты оставались фактами.

Он также вспомнил о мужчине, неожиданно появившемся рядом с ним. Все перемены начались с его прихода. Неужели он что-то знал? И с какой целью все это затеял?

— Мне нужно знать, что происходило в резиденции князя, когда я впервые прибыл в Юэ. И еще раз проверь происхождение брата Линя.

Подозрения, бывшие на восемь частей, теперь стали на все десять. Шэнь Юй больше не верил, что брат Линь – простой торговец. Время его появления в Юэ совпадало с ударами по силам князя Юэ. Если задуматься, все выглядело подозрительно.

— Князь, скорее всего, не знал. Судя по собранным данным, он не подозревал, что благовония вызывают у вас приступы. Господин, как нам действовать дальше?

Благодаря Инхо Шэнь Юй хорошо понимал ситуацию. Императорский двор явно решил покончить с князем Юэ. Раньше он, не задумываясь, встал бы на его сторону. Но теперь сомневался.

— Внешние дела могут подождать. Пока не будет нового приказа, пусть не вступают в конфронтацию с представителями двора. За князем Юэ, должно быть, стоят неизвестные нам силы. Сейчас подходящий момент, чтобы выманить их.

Шэнь Юй давно знал, что у князя Юэ есть тайные покровители. Но они скрывались так тщательно, что даже сам князь не знал их истинного происхождения. Шэнь Юй никогда с ними не сталкивался и не представлял их масштабов.

— Объявите, что я болен и временно не принимаю гостей.

Раз уж он обнаружил неладное, то должен докопаться до сути.

Шан Цзюньлинь по-прежнему не мог покинуть поместье. Раньше Шэнь Юй опасался, что князь Юэ навредит ему. Теперь же он сомневался в самом мужчине.

Трудно было описать свои чувства. После ухода Цзян Хуайцина Шэнь Юй долго сидел в кабинете один. Он осознавал особое отношение брата Линя и даже начал мечтать оставить его навсегда. Как было бы хорошо, если бы тот оказался простым торговцем, не втянутым в эти интриги и не имевшим скрытых мотивов.

Однако в общении он не подавал виду. Они по-прежнему были близки, и благодаря усилиям Шэнь Юя их связь казалась даже крепче, чем прежде.

Вечером, завершив омовение, Шэнь Юй вышел, еще покрытый легкой влагой.

Шан Цзюньлинь сидел в его комнате и читал – его попросила прийти служанка. Шэнь Юй смотрел на его профиль. Какими бы ни были его истинные намерения, раз уж он попался, то не стоит винить никого, кроме себя.

Человек, затронувший его сердце, даже если питал коварные замыслы, должен был быть наказан только им самим.

— А-Юй позвал меня так поздно по какому-то важному делу? — Услышав шум, Шан Цзюньлинь отложил книгу.

На щеках Шэнь Юя еще играл румянец от горячей воды. Черные волосы и белая кожа в свете свечей выглядели особенно мягко и притягательно.

— Разве брат Линь не предлагал заботиться обо мне? Как насчет личного ухода? — Шэнь Юй приподнял бровь.

Как бы хорошо человек ни притворялся, он не может делать это безупречно все время. Держа его рядом, будет проще найти изъяны.

Шэнь Юй признавал, что поступал намеренно. Ему хотелось знать: этот человек искренен или все это – ложь? Если последнее...

Тогда пусть ложь станет правдой.

Шан Цзюньлинь никак не ожидал таких слов. Он понимал, что, начав сомневаться в князе Юэ, Шэнь Юй неизбежно заподозрит и его. А раз появились подозрения, все несоответствия в его поведении будут раскрыты.

Ведь он не был настоящим торговцем, и его легенда не выдержала бы тщательной проверки.

— Что, брат Линь не хочет?

— Нет, я более чем рад заботиться об А-Юе.

Шэнь Юй кивнул, словно остался доволен ответом. Он подошел к кровати и сел, а Шан Цзюньлинь взял полотенце, чтобы вытереть его волосы.

— Ложись спать только когда высохнут, иначе будет болеть голова.

Движения мужчины были умелыми, сила – в самый раз. Шэнь Юй прикрыл глаза, невольно думая: почему он так искусен? Кого он так же заботливо опекал до их встречи?

Он полагал, что подобное его не затронет, но ошибался.

Когда волосы высохли, Шэнь Юй подошел к столу и велел служанке принести вэйци [прим. ред.: кит. название «го»]:

— Сыграем партию?

Шан Цзюньлинь отложил полотенце и сел напротив. Служанка быстро принесла доску. Шэнь Юй взял черные камни и на этот раз не стал сдерживаться.

Шан Цзюньлинь знал его стиль и понимал, что противник серьезен. Под напором ему пришлось раскрыть истинное мастерство.

Шэнь Юй сделал это намеренно – через игру он хотел выявить настоящую силу мужчины. Только так он мог понять его подлинный характер.

Для таких, как он, одна партия могла раскрыть слишком многое.

Они сражались на равных, ситуация постоянно менялась. Белые камни окружали черные, но те в отчаянном порыве вырывались из ловушки. Черные отступали, казалось, теряли преимущество, но в последний момент переворачивали игру.

Прошел час, но победитель так и не определился. Шэнь Юй давно не испытывал такого азарта. К концу он почти забыл первоначальную цель, полностью погрузившись в игру.

Когда они закончили, была уже глубокая ночь, но Шэнь Юй не чувствовал сонливости. Он убедился: перед ним никак не мог быть простой торговец. Такой решительный стиль игры не был свойственен обычным людям. Вот только кем он был при дворе?

— Уже поздно, брат Линь может остаться здесь. Раз уж пообещали лично заботиться, то нельзя далеко отходить.

Приказав принести кушетку, Шэнь Юй лег на кровать. Несмотря на то, что мужчина, вероятно, был послан двором, его настроение было прекрасным.

Лекарь У думал, что его уже ничем не удивить. Пока не увидел, как император Дахуань, обладающий абсолютной властью, ухаживает за Шэнь Юем, словно слуга.

Он даже заподозрил, не подействовало ли на Его Величество зелье. Проверив пульс, он с облегчением выдохнул. Но ненадолго – если не было внешнего воздействия, значит, император действовал искренне. Дойдет ли это до беды, если правитель страны опустится до такого?

Его тревоги остались без внимания. Шэнь Юй прекрасно проводил время, и даже неприятные известия о князе Юэ не портили ему настроения.

Каждый день рядом с Шан Цзюньлинем он убеждался, что его привязанность искренна. Пора было прояснить ситуацию.

Гремел гром, за окном лил дождь. Шан Цзюньлинь сложил зонт и вошел в дом.

Слишком долго не появляясь на людях, он наконец выбрался, чтобы встретиться со своими. Подготовка к захвату князя Юэ была завершена, пришло время действовать.

Едва переступив порог, он почувствовал неладное. С тяжелым сердцем он прошел во внутренние покои, где у окна стоял молодой человек в голубом, перебирая в руках нераспечатанное письмо.

Услышав шаги, Шэнь Юй поднял взгляд:

— Ты встречался с людьми из столицы?

«Не скроешься надолго», — вздохнул про себя Шан Цзюньлинь.

— А-Юй раскрыл меня. И что теперь?

Они сближались. Шэнь Юй оказался прижат к стене. Мужчина сбросил маску, позволив опасности просочиться в шепот у самого уха:

— Ты выдашь меня князю Юэ?

Глава 268

Шэнь Юй ощутил исходящую от мужчины энергию, невозможную для торговца. Он посмотрел в его глаза, в которых появилась настороженность:

— А если да?

— Не смотри на меня так. Даже если решишь выдать, я не причиню тебе вреда. — Шан Цзюньлинь коснулся его щеки. Он ни за что не ранил бы Шэнь Юя, но с князем Юэ церемониться не стал бы.

Шэнь Юй пристально смотрел на него, затем неожиданно рассмеялся:

— Если бы я хотел тебя выдать, зачем тогда держал в поместье?

Достаточно было просто не вмешиваться – с характером князя Юэ, кем бы мужчина ни был, он не ушел бы безнаказанным. В Юэ ван мог легко избавиться от любого.

— Я знал, что А-Юй не станет. Ты держал меня здесь, чтобы защитить, верно? — Шан Цзюньлинь дышал ему в щеку, заставляя белую кожу розоветь.

Когда он понял это, его переполнили чувства. Поэтому он ускорил развязку с князем Юэ и намеренно дал Шэнь Юю заметить несостыковки. Чтобы переманить его на свою сторону, нужно было раскрыть правду.

Пойманный на слове, Шэнь Юй отвел взгляд, но тут же спросил:

— Ты намеренно позволил мне узнать?

Он пришел сюда, потому что слуга передал, что мужчина хочет его видеть. Но вместо него на столе лежало письмо. Шэнь Юй не стал его читать. Он ожидал подобного и размышлял, как поступить. В глубине души он не хотел посвящать в это третьих лиц и уж точно не собирался рассказывать князю Юэ. Пока он раздумывал, мужчина вернулся. Увидев его, Шэнь Юй почувствовал горечь обмана, и вопросы сорвались с губ сами собой.

Ощущая исходящее от мужчины тепло, Шэнь Юй вдруг осознал, как они близки. Ему не нравилось быть в подчиненной позиции. Ловким движением он развернул ситуацию, прижав Шан Цзюньлиня к стене.

— Понял, что не скроешься, и решил признаться? — его голос стал холодным. — Брат Линь... нет, раз ты скрывался под личиной, то и имя фальшивое? Тебе нравится мной помыкать?

Прижимая руку к его груди, Шэнь Юй пылал. Мысль, что их близость была лишь спектаклем, бесила его.

— Кроме этого имени, я никогда не обманывал тебя, А-Юй. — Шан Цзюньлинь взял руку Шэнь Юя и прижал к своей груди. — Это сердце никогда не лгало тебе.

Тук-тук

Под ладонью сердце билось ровно и сильно. Шэнь Юй знал – мужчина говорит правду. В противном случае сегодня его ждала бы не просто мирная беседа, а куда более суровые меры.

— Ты приблизился ко мне не для того, чтобы навредить князю Юэ? — спросил Шэнь Юй, опустив глаза.

— Разве князь Юэ стоит таких усилий? Я искал встречи только ради тебя, без каких-либо скрытых мотивов. — Это было важно – Шан Цзюньлинь не хотел недопонимания.

— Императорский двор действительно собирается действовать против князя Юэ?

— Да. И на этот раз мы не отступим.

— Почему именно сейчас? — Хотя Шэнь Юй догадывался – двор заметил активность князя Юэ. Нынешний император не питал братских чувств к родне.

— Потому что он зашел слишком далеко.

— Ты с самого начала знал, кто я?

— Да. Но это не связано с моим интересом к тебе. Ты привлек меня просто как Шэнь Юй.

— А не как средство против князя Юэ?

Шан Цзюньлинь покачал головой и указал на письмо:

— Не хочешь прочитать?

— Это капитуляция? — насмешливо спросил Шэнь Юй.

Он отпустил мужчину, подошел к столу и вскрыл конверт. Чем дальше он читал, тем мрачнее становилось его лицо. В письме подробно описывались деяния князя Юэ – каждое из них переступало через моральные устои Шэнь Юя.

Некоторые дела он даже помогал осуществлять. Но тогда, словно лишенный воли, слепо выполнял любые приказы, даже противные его природе.

— Такой человек, по-твоему, достоин трона? — Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя сзади, упершись руками в стол.

Пальцы Шэнь Юя непроизвольно сжали бумагу. Он понимал – правитель, пренебрегающий народом, не годится. Если князь Юэ ради выгоды жертвовал людьми сегодня, что он сделает, получив власть?

Предыдущий император Дахуань был таким. Если бы не нынешний государь, страна давно бы погибла.

— Князь Юэ действительно не подходит, — повернулся Шэнь Юй. — Так в чем же твоя цель?

— Он обречен. Зачем тебе гибнуть за него? Разве тебя не беспокоит, что он сделал? Например, внушения, чтобы ты оставался послушным...

— Что ты имеешь в виду?!

— Ты ведь заметил странности, — Шан Цзюньлинь играл с прядью волос Шэнь Юя. — Откуда взялась твоя преданность князю Юэ? Как наследник маркиза Чжэньбэй ты бросил все в столице ради него. Почему?

Шэнь Юй задумался и с ужасом осознал – не мог найти причины. Он ненавидел быть марионеткой. Все это время думал, что действует по своей воле. Но «добровольность» оказалась иллюзией.

Как и с братом Линем – лишь встретив его, Шэнь Юй начал замечать искажения в восприятии князя Юэ.

Вспомнив злосчастные благовония, Шэнь Юй больше не сомневался – князь знал. Сейчас его меньше волновали мотивы мужчины. Важнее было понять, что с ним сделали.

Он стремительно вышел. Шан Цзюньлинь наблюдал за его уходом, затем постучал по столу. Из тени появился страж.

— Передайте пленников его людям. Без следов нашего участия.

— Слушаюсь.

Вернувшись, Шэнь Юй немедленно собрал руководителей Инхо. Он велел им копать глубже, сам сохраняя видимость лояльности к князю Юэ. Если подтвердится умысел – виновные заплатят.

Благодаря подсказкам теневых стражей Инхо быстро вышли на след. Оказалось, в свое время по владениям князя Юэ ходило пророчество. Они схватили нескольких человек, и те раскрыли шокирующую правду.

Болезнь Шэнь Юя по приезде не была случайной – ее специально вызвали, чтобы внедрить внушения.

В комнате повисло молчание. Никто не ожидал такого.

Шэнь Юй сидел во главе стола с нечитаемым выражением лица. Подчиненные понимали – их господин в ярости.

— Вы нашли людей двора? Передайте – я хочу встретиться с их руководителем. Думаю, им будет интересно узнать о силах князя Юэ.

Его голос звучал спокойно. Лишь сам Шэнь Юй знал, какая буря кипела внутри. Часть гнева относилась к князю Юэ. Часть – к себе. Он, считавший себя проницательным, годами был игрушкой в чужих руках.

Он обязательно отплатит князю Юэ сполна!

После откровенного разговора Шэнь Юй снял ограничения с мужчины. Тот явно мог постоять за себя. Хотя он тоже обманывал, но без него Шэнь Юй мог никогда не узнать правды.

Пересчитав дни, Шэнь Юй осознал, что давно не видел его. Независимо от прошлого, он чувствовал, что должен поблагодарить за это.

Отправившись на поиски, он узнал от слуг, что господин Линь уехал несколько дней назад. Постояв у его двери, Шэнь Юй развернулся и ушел.

Вскоре пришел ответ от двора. Шэнь Юй сел в карету и отправился в назначенное место.

Под давлением двора силы князя Юэ сокращались. Лишь часть под управлением Шэнь Юя избежала удара.

Князь Юэ несколько раз хотел встретиться, но Шэнь Юй находил предлоги отказаться. Князь не решался злить его в такой момент.

Местом встречи был выбран винный дом, где Шэнь Юй бывал с братом Линем. Вспомнив исчезнувшего мужчину, он нахмурился.

Цзян Хуайцин следовал за ним. У входа их встретили стражники:

— Наш господин желает видеть только господина Шэня.

Шэнь Юй едва заметно кивнул, и Цзян Хуайцин удалился.

Знакомое место вызвало в нем смешанные чувства. Открыв дверь, он увидел мужчину в темных одеждах, стоящего у окна. Услышав шаги, тот обернулся:

— Господин Шэнь, проходите.

На его лице была черная маска, скрывающая верхнюю часть, оставляя на виду лишь резкий подбородок и тонкие губы. Шэнь Юй разглядывал его, испытывая странное ощущение знакомости.

Сев за стол, он взял чашку чая, украдкой наблюдая за мужчиной. Тот казался удивительно знакомым.

— Почему вы так пристально смотрите? — спросил мужчина низким голосом.

— Просто вы кажетесь знакомым, — ответил Шэнь Юй. Его единственным условием была встреча с высшим представителем. — Почему маска?

— Чтобы избежать лишних проблем. Вам любопытно? — Мужчина поставил чашку, глядя на юношу.

Сегодня Шэнь Юй был в темно-синем халате, подчеркивающем бледность кожи. В отличие от светлых одежд, этот наряд делал его более резким.

— Не любопытство, а вопрос искренности. Я пришел с открытым сердцем, а вы скрываетесь.

Шэнь Юй действительно хотел понять внезапное чувство близости и странную узнаваемость. Обычно он не задумывался о таких вещах, сосредотачиваясь на цели. Но сейчас это его беспокоило.

Мужчина, кажется, усмехнулся и медленно снял маску.

Его лицо оказалось поразительно похожим на князя Юэ, но более прекрасным и властным.

С такой внешностью и положением, ответ был очевиден – перед ним стоял сам Император Дахуань, Шан Цзюньлинь.

Что он здесь делал?

— Теперь Наша искренность достаточна? — усмехнулся Шан Цзюньлинь, возвращая маску на место.

Искренности хватало, но чувства Шэнь Юя стали еще сложнее.

Глава 269

Даже хладнокровный Шэнь Юй не смог скрыть потрясения. Он никак не ожидал встретить здесь самого Императора, которого все боялись. Его знания об этом человеке происходили от князя Юэ, чьи оценки, понятное дело, были предвзяты. Личная встреча показала, насколько ложными они были.

Подняв бокал со сложными чувствами, Шэнь Юй произнес тост:

— Ваше присутствие действительно демонстрирует искренность.

Потрясенный личностью собеседника, он проигнорировал странное чувство узнавания, сосредоточившись на деле.

— Сначала трапеза. Здесь есть несколько отличных блюд, — Шан Цзюньлинь чокнулся с ним, осушая бокал.

Вино было насыщенным, блюда заказаны заранее. Казалось, император не торопился, за едой не касаясь серьезных тем.

Шэнь Юй ел рассеянно, размышляя о цели визита. Если только ради князя Юэ – вряд ли это стоило личного присутствия.

Что еще в уезде Юэ могло привлечь императора?

Перебрав все варианты, он не нашел ответа.

В его миске появилось филе рыбы без костей. Шэнь Юй взглянул вверх.

Мужчина в темном с улыбкой наблюдал за ним, будто ничего необычного не произошло.

— Вам не стоит беспокоиться, — Шэнь Юй посмотрел на рыбу.

— Здесь ее готовят иначе, чем в столице. Мне нравится. Попробуйте.

Медленно съев рыбу, Шэнь Юй увидел, как его миска вновь наполняется. Так повторялось снова и снова. Странность ситуации усиливалась. Император не только лично явился, но и обслуживал его за столом? Закончив трапезу в смятении, они перешли к делу. Узнав правду, Шэнь Юй больше не мог слепо служить князю Юэ.

— Князь Юэ зашел слишком далеко в своих амбициях. За это придется заплатить. Как вы считаете?

Шэнь Юй уловил намек:

— У Дахуань есть законный правитель. Князь Юэ обладает амбициями, но не способностями. Его успех стал бы бедствием для народа.

— А вы? — Шан Цзюньлинь поставил бокал. — Каково ваше личное мнение?

— Я готов внести скромный вклад в служение двору.

В знак искренности Шэнь Юй принес сведения о силах князя Юэ, которые он, как приближенный, знал лучше других. Затем Шэнь Юй изложил подготовленные сведения о силах князя Юэ и свои планы действий. Первое он и так собирался передать двору, второе же вырвалось невольно в ходе увлекшей его беседы. Он осознавал, что испытывает к Шан Цзюньлиню необъяснимо сильную симпатию.

Переговоры заняли почти два часа. Взглянув на небо, Шэнь Юй собрался уходить.

Шан Цзюньлинь не стал удерживать. Проводив его, он назвал адрес:

— Если что-то понадобится, обращайтесь туда. Они будут выполнять ваши приказы.

Шэнь Юй не стал отказываться.

Проводив взглядом юношу, Шан Цзюньлинь вернулся в комнату, где уже ждали двое.

— Далее действуйте в согласии с господином Шэнем.

— Слушаюсь.

Эти чиновники должны были вести переговоры изначально. Но император лично явился на встречу. Хотя они не понимали причин, но не могли оспаривать его решение. Пока он беседовал с Шэнь Юем, они ждали в соседней комнате.

Вернувшись, Шэнь Юй собрал своих людей. Заключив союз с двором, пора было действовать.

С его помощью крах сил князя Юэ ускорился. Князь запаниковал. Если раньше проблемы касались лишь периферии, теперь они добрались до ядра. Князь Юэ обратился за помощью к своим тайным покровителям, не зная, что те уже не владели ситуацией.

Разгром сил князя Аня прошел неожиданно гладко. В другом мире Шан Цзюньлинь уже изучил все его схемы. На этот раз удар был настолько внезапным, что князь Ань так и не понял, как провалился. Его взяли под стражу в ожидании приказа.

С князем Юэ тоже все шло хорошо благодаря Шэнь Юю.

Сотрудничая, Шэнь Юй увидел, насколько двор подготовился. Как бы князь ни сопротивлялся, его участь была предрешена.

Занятый делами, Шэнь Юй не думал о постороннем. Когда ситуация стабилизировалась, он осознал, что давно не видел брата Линя. Зато из-за сотрудничества встречи с Шан Цзюньлинем участились.

Еще одно странное обстоятельство – среди представителей двора не было никого, похожего на брата Линя. Разве что он намеренно избегал встреч.

«Чего бояться?» — усмехнулся про себя Шэнь Юй. Может, стыдно было появляться после разоблачения? Он привык к одиночеству, и сейчас просто возвращался к привычному состоянию. Но в моменты покоя перед глазами вновь вставал тот образ, а сердце тосковало по их общению...

— О чем задумались? — Шан Цзюньлинь прищурился, заметив, что юноша отвлекся.

Это происходило не впервые. В его присутствии Шэнь Юй часто погружался в мысли. Кого он вспоминал с таким выражением? Князя Юэ?

При этой мысли в груди Шан Цзюньлиня копилась ярость. Он уже выяснил, что сделали с Шэнь Юем, и приказал ускорить поиски членов клана Цзи. Даже если влияние было минимальным, он не простил бы тех людей.

— Ни о чем, — Шэнь Юй отмахнулся, не подозревая о его мыслях.

— Мы схватили нескольких человек. Хотите увидеть? — Шан Цзюньлинь отложил эмоции в сторону.

— Кого? — Шэнь Юй заинтересовался. Если император упоминал их, значит, они были важны.

— Тех, кто манипулировал князем Юэ. Вы слышали о пророчестве, ходившем в уезде Юэ несколько лет назад? Они связаны.

Они отправились в Темницу, освещенную лишь факелами. Услышав шаги, пленник поднял голову и тут же отпрянул.

— Он вас боится, — заметил Шэнь Юй.

— Спрашивайте, что хотите, — Шан Цзюньлинь усмехнулся.

Шэнь Юй присел рядом:

— Интересно, чем я заслужил столько лет козней?

Измученный пытками, мужчина ответил:

— Лично вы – ничем. Но вы ребенок той женщины. Она разрушила наши планы, лишила нас дома. Теперь она мертва, а вы – ее единственное дитя. Кому еще мстить?

— Вы контролировали меня через князя Юэ? — взгляд Шэнь Юя потемнел. Он не ожидал, что это связано с давно умершей матерью.

— Мы не обладаем такой силой. То, что в вас, было заложено самой матерью. Мы лишь воспользовались.

— Врешь! — холодно произнес Шан Цзюньлинь.

Пленник сжался и заговорил правду:

— В вас «Цзеинь» – священный артефакт клана Цзи. Его передала мать. Она была жрицей клана, ей запрещалось рожать. Никогда раньше дети у них не появлялись. Узнав, что «Цзеинь» может передаваться потомству любого пола, мы поняли, как использовать вас.

Далее Шэнь Юй услышал историю, уходящую корнями на десятилетия назад – о клане Цзи, его матери и «Цзеине». Эти сведения невозможно было найти. Выйдя на поверхность, он все еще переваривал услышанное.

На небе уже светила луна. Погруженный в мысли, Шэнь Юй споткнулся…

— Осторожнее.

Сильная рука поддержала его. Шэнь Юй, опершись, выпрямился и обернулся к мужчине, который беззвучно шел рядом:

— Благодарю.

— Думаешь о том, что произошло ранее? — спросил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй кивнул:

— Я всегда интересовался происхождением матери. Искал так долго, но безрезультатно. Оказывается, она из рода Цзи, и даже имя, которое я знал, было ложным.

Не в силах описать свои чувства, он вздохнул.

— Какие у тебя планы после завершения дел с князем Юэ? — Шан Цзюньлинь намеренно раскрыл ему эту информацию. Чтобы устранить угрозу, нависшую над Шэнь Юем, требовалось вмешательство семьи Цзи. Лучше, чтобы он сам узнал правду, чем объяснять в последний момент.

В последние дни Шэнь Юй действительно обнаружил следы участия семьи Цзи, поэтому услышанное не стало для него полной неожиданностью. Однако он не ожидал, что и сам связан с этим родом.

Что касается будущих планов…

В глазах Шэнь Юя мелькнуло смятение.

— Господин Шэнь, не желаешь ли поступить на службу? — Не дав ему опомниться, Шан Цзюньлинь продолжил: — С твоими талантами ты непременно станешь опорой Дахуань.

Шэнь Юй не ожидал таких слов от императора. Его растерянность сменилась оцепенением. При лунном свете он пристально смотрел на молодого и прекрасного владыку, испытывая необъяснимые чувства.

Он даже не заметил, что рука императора по-прежнему поддерживала его, а их тени слились воедино, будто юноша покоился в объятиях высокого мужчины в темных одеждах.

— Ваше Величество… — Чиновник, прибывший с докладом, замер на месте, пораженный открывшейся картиной.

Так вот настоящая причина, по которой император лично прибыл в удел князя Юэ?!

Неужели он узнал то, чего не должен был знать?!

Глава 270

Услышав голос, Шэнь Юй очнулся и заметил, насколько близко они стоят. Он незаметно отступил на шаг.

Появление постороннего исключало дальнейшие действия. Шан Цзюньлинь отпустил его, в глазах мелькнуло сожаление.

— У Вас есть дела, я позволю себе удалиться. — Шэнь Юй поклонился и удалился.

Император не стал удерживать его, лишь проводил взглядом.

Чиновник, прервавший их беседу, стоял в стороне, ощущая исходящее от владыки недовольство. Ему хотелось плакать.

Он вовсе не хотел мешать! Узнай он заранее о намерениях императора, ни за что не осмелился бы явиться в такой момент.

Спустя мгновение Шан Цзюньлинь закрыл глаза, подавив сложные эмоции, и холодно спросил:

— В чем дело?

Чиновник поспешил изложить суть. Он прибыл доложить о ходе дел с князем Юэ, а также о новостях из удела князя Аня. Тот уже был взят под контроль, и теперь требовалось решение императора.

Что касается князя Юэ, то расследование выявило множество тайных замыслов, которые он вынашивал годами. Когда правда откроется, двор будет потрясен.

Под покровом ночи Шэнь Юй в одиночестве вышел из усадьбы. У ворот его ждала карета. Это было местопребывание Шан Цзюньлиня в уделе Юэ. Князь Юэ даже не подозревал, что его злейший враг уже давно обосновался в самом сердце города.

Войдя в карету, Шэнь Юй обнаружил Цзян Хуайцина, который налил ему чаю.

— Почему ты здесь? — спросил Шэнь Юй, отпивая глоток.

— Закончив дела, я увидел, что господин еще не вернулся, и решил подождать.

— Ты слышал о семье Цзи? — Теперь, когда у него появилась зацепка, касающаяся матери, Шэнь Юй решил копать глубже.

— Лишь читал в книгах. Говорят, род Цзи издревле славился врачеванием, но уже много лет живет в уединении. Господину будет непросто отыскать их следы.

— Ничего. Пусть наши люди проверят – возможно, за князем Юэ стоит кто-то из семьи Цзи. — Шэнь Юй не стал раскрывать всех карт. Услышав новость, он первым делом отправил своих людей на разведку. Пример князя Юэ заставлял его быть настороже.

Даже несмотря на неожиданную симпатию к Шан Цзюньлиню.

Отдав распоряжения, Шэнь Юй отправился отдыхать. Его действия в последние дни могли привлечь внимание князя Юэ.

У окна стоял цветок. Шэнь Юй подошел и полил его из лейки. Этот цветок подарил ему господин Линь. Теперь цветок здесь, а его друга рядом не было…

Мысли унесли его далеко.

Усадьба князя Юэ

В усадьбе царила суета. Проблемы, казалось бы, решенные, вновь зашли в тупик. Особенно те, что прошли через руки Шэнь Юя – все они дали сбой.

Князь Юэ не был глупцом и уже понял, что происходит. Но он отказывался верить, что Шэнь Юй мог предать его. Ведь с самого начала он принял меры предосторожности.

В кабинете князь нервно расхаживал. Его приближенные молчали. В последние дни нрав князя был ужасен – слишком многие поплатились жизнью за неосторожное слово. И советники, и слуги старались лишний раз не раскрывать рта.

Вошел слуга и что-то шепнул князю. Тот махнул рукой:

— На сегодня все. Остальное обсудим в другой раз.

— Слушаюсь. — Приближенные покорно удалились.

Вскоре в кабинете остался лишь князь. Дверь открылась, и вошел мужчина средних лет.

— Ваша Светлость.

Князь обернулся и после формальностей спросил напрямую:

— Вы говорили, что тот, на кого подействовало это средство, никогда не предаст меня. Но теперь я спрашиваю: возможны ли исключения?

— Как правило, нет.

— Но я считаю, что этот человек уже изменил мне.

— Что вы предлагаете?

— Это ваша ошибка, и вам ее исправлять. При сделке вы гарантировали абсолютную надежность. Я не забочусь о методах – вы обязаны исправить ситуацию.

— Да, мы разрешим вашу проблему, Ваша Светлость.

Шэнь Юй продолжал заниматься расследованием. Узнав, что некогда находился под чужим контролем, он не мог оставаться безучастным. Поиск тех, кто дергал за ниточки, стал его главной целью.

Прежде чем он добился результатов, из столицы вновь прибыли гонцы, сообщив, что удалось обнаружить кое-что о событиях, произошедших вскоре после его прибытия в Юэ.

Немного приведя себя в порядок, Шэнь Юй вновь появился во временной резиденции Шан Цзюньлиня.

Высокий мужчина сидел за столом, перебирая в руках деревянный жетон. Увидев Шэнь Юя, император протянул ему знак:

— Господин Шэнь, встречал ли ты подобное?

Шэнь Юй взял жетон из его ладони и внимательно осмотрел. На табличке были вырезаны замысловатые узоры, показавшиеся ему знакомыми. Проведя пальцем по резьбе, он попытался вспомнить, где видел такой орнамент.

Шан Цзюньлинь не мешал его размышлениям.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем в глазах Шэнь Юя мелькнуло озарение. Он вспомнил – вскоре после прибытия в Юэ, во время болезни, когда сознание было затуманено, он видел подобный жетон на поясе одного из приближенных князя Юэ.

Поделившись своим открытием, Шэнь Юй спросил:

— Где Вы нашли этот жетон?

— Помнишь того человека в Темнице? Его показания дали нам немало полезных зацепок. Благодаря им Мы задержали нескольких людей. Эти жетоны были при них. Мы пригласили тебя, потому что узнали от них кое-что о тебе, — ответил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй сел, положив жетон на стол:

— Я весь внимание.

— Когда ты только прибыл в Юэ, то тяжело заболел. Это было делом их рук. Они заключили сделку с князем Юэ – помогли ему установить над тобой контроль, а взамен потребовали, чтобы после успеха он помог им уничтожить семью Цзи.

Эти люди были изгнанниками из рода Цзи, поэтому их требования не удивляли. Шэнь Юй усмехнулся, но в глазах не было и тени веселья:

— Князь Юэ ради меня действительно не пожалел усилий.

— Изначально, схватив этих людей, Мы планировали заставить их устранить угрозу в тебе, но... — Шан Цзюньлинь сделал паузу, — те, кто наложил на тебя чары, уже мертвы. Оставшиеся не знают, как снять с тебя «Цзеинь».

— Мертвы?

— Да. Контроль над человеком дается нелегко. Оба, кто наложил на тебя чары, поплатились жизнью.

Согласно их признаниям, такое воздействие необратимо. Но Шан Цзюньлинь не верил этим россказням – ведь Шэнь Юй уже освободился от контроля. Как только теневые стражи найдут следы семьи Цзи, «Цзеинь» перестанет быть угрозой.

Шэнь Юй понял без лишних слов – эти двое заплатили жизнью за попытку подчинить его.

— Не беспокойся. Мы найдем семью Цзи и заставим их снять с тебя «Цзеинь».

Шэнь Юй не слишком тревожился. Он прожил с этим недугом так долго, что уже привык. Узнав, что работа на князя Юэ не была его осознанным выбором, он на мгновение ощутил растерянность перед будущим.

Но лишь на мгновение. Каким бы ни было будущее, он точно знал, что делать сейчас.

— Разве Ваше Величество не считает, что проявляет ко мне чрезмерную заботу? — Подперев подбородок руками, Шэнь Юй разглядывал сидящего напротив мужчины.

Было очень странно. Исходя лишь из их общения, Шэнь Юю было трудно связать этого человека с образом своенравного и жестокого императора из слухов.

— Ты служишь империи, разве не естественно, что Мы о тебе заботимся? — Спокойно выдержав его взгляд, Шан Цзюньлинь ответил.

— Ваше Величество так заботится о каждом чиновнике? — продолжил Шэнь Юй.

Конечно же, нет. Любой придворный посмеялся бы над подобной мыслью.

А если Мы скажем, что только о тебе? — Шан Цзюньлинь не отрывал взгляда от его глаз.

Глаза императора были темными, глубже ночного неба. Сейчас Шэнь Юй видел в них свое отражение. Он приоткрыл рот, но не нашлось слов.

Что значит «только обо мне»?

Шэнь Юй не хотел вникать в скрытый смысл этих слов.

Тишина затянулась, наполнив комнату.

Это он начал, осторожно приоткрывая завесу тайны. Но когда истина предстала перед ним, он лишился дара речи.

— Не задумывайся об этом, — неожиданно прервал молчание Шан Цзюньлинь. — Есть еще кое-что. Князь Юэ уже заподозрил тебя и в ближайшие дни может предпринять что-то.

Шэнь Юй собрался с мыслями:

— Я знаю. При таких масштабах даже если бы князь Юэ был свиньей, он бы заметил неладное.

С того момента, как он решил сотрудничать с двором, Шэнь Юй предвидел этот день. Будь он человеком, склонным отступать перед страхом, он не был бы собой.

Шан Цзюньлинь не ощутил в юноше ни капли страха, что не удивительно. Тот осмелился бросить ему вызов из-за князя Юэ – чего же бояться, когда противник поменялся местами?

Под предлогом заботы о безопасности Шэнь Юя в связи с происками князя Юэ, Шан Цзюньлинь все чаще оказывался рядом с ним.

При близком общении Шэнь Юй все больше убеждался, что этот взошедший на трон в юности император совсем не соответствовал слухам. Сильнее всего его поражало, насколько естественно тот о нем заботился.

Встречая придворных чиновников, Шэнь Юй замечал их изумление, особенно когда Шан Цзюньлинь проявлял к нему внимание.

Чем больше они общались, тем сильнее Шэнь Юю казалось, что император ему знаком. В его сердце зародилось сомнение – он хотел понять, откуда это чувство.

— Господин, следует ли убрать вещи господина Линя из его комнаты? — вошла служанка с вопросом.

Шэнь Юй отложил кисть. В самом деле, с отъезда господина Линя прошло немало времени. Поначалу он еще вспоминал о нем, но затем дела заняли все внимание, а частые встречи с Шан Цзюньлинем и вовсе вытеснили те мысли. Теперь же он осознал – чувство знакомства, исходившее от императора, было поразительно схоже с тем, что вызывал господинь Линь.

Что связывало этих двоих?

— Пока не трогайте вещи в той комнате, — распорядился Шэнь Юй.

Он не верил, что два разных человека могли вызывать одинаковые ощущения. Когда он стал внимательнее наблюдать за Шан Цзюньлинем, то обнаружил все больше сходств – например, их рост был почти одинаков…

...и еще множество мелких деталей в их общении.

Некоторые вещи таковы – пока не обращаешь внимания, все кажется нормальным, но стоит засомневаться, и несоответствия бросаются в глаза. Некоторые привычки впитываются в кровь и плоть. Чем больше Шэнь Юй общался с Шан Цзюньлинем, тем труднее было их игнорировать.

Именно это заставляло его чувствовать себя неловко. Если его догадка верна, то выходило, что император Дахуань под чужим именем приблизился к нему, позволил «поселить в золотой клетке», терпел его капризы и лично заботился о нем, не гнушаясь даже мелочей...

Любой обычный мужчина не вынес бы и половины такого. Но Шан Цзюньлинь не просто принял это – он казался довольным. Ради чего?

Это было выше понимания Шэнь Юя и главной причиной, по которой он считал свою догадку нелепой.

— Почему смотришь на Нас? — почувствовав взгляд, Шан Цзюньлинь улыбнулся.

— Вы напоминаете мне одного старого знакомого, — Шэнь Юй отвел глаза, в голосе прозвучала ностальгия.

— Этот человек много для тебя значит? — спрятанная в рукаве рука императора непроизвольно сжалась. Неужели кто-то еще приблизился к Шэнь Юю без его ведома?

Будто не замечая мгновенного потемнения лица мужчины, Шэнь Юй кивнул:

— Да. Жаль, он исчез без объяснений.

— Не стоит держать в сердце того, кто ушел без слов...

— Я звал его братом Линем. Он тоже служил империи. Вы не знаете, где он сейчас?

Их слова прозвучали почти одновременно. Шан Цзюньлинь запнулся на полуслове, его тон стал странным:

— Ты сказал, этот «брат Линь» много для тебя значит?

Глава 271

Шэнь Юй повернулся к нему и кивнул:

— Если бы не он, я бы вряд ли так быстро осознал, что князь Юэ мной управляет.

Все эти дни он размышлял, когда именно заподозрил неладное. Ответ был очевиден – все началось после появления брата Линя. Он не знал, сделал ли тот что-то специально, но в любом случае был ему благодарен.

Конечно, если его обманули, он бы не оставил это просто так. Шэнь Юй четко разделял добро и зло – благодарность и месть никогда не смешивались.

Он изучал лицо мужчины, не упуская ни единой детали. Даже если догадка казалась невероятной, он верил в свою правоту.

В этот момент Шан Цзюньлинь переживал сложную гамму чувств:

— Этот господин Линь для тебя особенный? Что бы ты сделал, узнав, что он тебя обманул?

— Зависит от того, в чем он меня обманул. Если это мелочь или было необходимо, я бы не стал упрекать.

Шан Цзюньлинь задумался, к какой категории отнести его поступок.

— Вы так много сказали, но так и не ответили, где он сейчас, — заметив перемену в его выражении лица, Шэнь Юй продолжил.

— Он... — император запнулся. Внутренний голос подсказывал, что лгать нельзя.

Он не верил, что Шэнь Юй задал бы этот вопрос без причины. Пропасть между их статусами делала такой разговор невозможным – если только Шэнь Юй что-то не узнал и не проверял его сейчас.

Осознав это, он взглянул на юношу. Тот не выглядел встревоженным, а в глазах даже читалась легкая насмешка.

— Почему Ваше Величество замолчали? — приподнял бровь Шэнь Юй.

— Ты ведь уже все понял. Зачем тогда спрашиваешь? — вздохнул Шан Цзюньлинь.

— Значит, Вы признаете? — Шэнь Юй широко раскрыл глаза. Он лишь хотел прощупать почву, но император напрямую подтвердил его догадку.

— Раз ты догадался, скрывать дальше было бы лишь хуже, — сбросив маску, Шан Цзюньлинь перестал сдерживаться.

Теперь Шэнь Юю не нужно было искать подтверждений – образ мужчины полностью совпал с братом Линем. В сердце вспыхнуло давно забытое чувство.

Они направились к беседке и сели. Шан Цзюньлинь, сидя напротив, налил чаю и протянул чашку:

— Мы приносим извинения за обман, А-Юй.

Шэнь Юй замер на полпути. Когда «А-Юй» звучало из уст брата Линя и императора – это было совершенно разное ощущение.

Он признавал, что относился к брату Линю иначе, чем к остальным, и размышлял об их будущем. Но когда этим человеком оказался Шан Цзюньлинь, с учетом его истинного статуса, приходилось взвешивать каждый шаг.

После этого дня Шэнь Юй начал намеренно дистанцироваться от императора. Не в силах распутать клубок их отношений, он погрузился в дела, чтобы отвлечься.

Дела с князем Юэ вступили в решающую фазу. Теперь Шэнь Юй не мог действовать так же свободно, как раньше. Порой он ощущал на себе чей-то пристальный взгляд.

Он знал – эти люди были посланы князем Юэ, что означало: тот начал подозревать его.

— Господин Шэнь, князь приглашает вас, — когда он направлялся домой, путь ему преградили.

— Князь сказал, по какому поводу? — остановился Шэнь Юй.

— Узнаете по прибытии, — голос незнакомца был ледяным.

Шэнь Юй скользнул взглядом по сторонам. Несколько человек в одежде простолюдинов наблюдали за ними. Все стало ясно.

Видимо, князь Юэ больше не мог ждать.

Не оказывая сопротивления, Шэнь Юй кивнул и сел в карету.

Никто не заметил, как его рука за спиной сделала незаметный жест.

Карета мчалась без остановок и вскоре достигла усадьбы князя Юэ. Когда Шэнь Юй вышел, два крепких стража встали по бокам. Проводник удалился, его сменила служанка.

Всю дорогу царило молчание.

Шэнь Юя привели в кабинет. Он бессчетное количество раз ходил этой дорогой, но никогда прежде не ощущал на себе столько скрытых взглядов.

Зная силы князя Юэ, он понимал – в тени прятались члены его тайной стражи.

Он криво усмехнулся. Видимо, он представлял для князя Юэ немалую угрозу, раз тот задействовал этих людей.

В кабинете, помимо князя Юэ, находились несколько его доверенных советников. Работая вместе годами, Шэнь Юй хорошо их знал. Когда он вошел, в комнате воцарилась тишина.

Шэнь Юй вел себя так естественно, словно не замечал напряжения. Каждое его движение было привычным, что заставило сомневаться даже тех, кто уже заподозрил неладное.

— Осмелюсь спросить, по какому делу Его Светлость вызвал меня?

Его поведение было настолько обычным, что князь Юэ пристально всмотрелся в него, будто пытаясь разглядеть под маской. Еще до того, как Шэнь Юй вошел, наблюдатели уже доложили о каждом его шаге. Именно это заставило князя усомниться в своих выводах.

Князь Юэ знал – Шэнь Юй был крайне осторожен. Если бы тот действительно предал его, то не явился бы в усадьбу без защиты. Ведь он был достаточно умен, чтобы понимать, что его здесь ждет.

— Я вызвал тебя, чтобы обсудить текущие дела. Раньше я был невнимателен – взвалил все на тебя, несмотря на твое слабое здоровье...

Поведение Шэнь Юя заставило князя изменить тактику. Тот говорил лишь о заботе, предлагая разделить обязанности. Но Шэнь Юй не обманывался красивыми словами – суть оставалась неизменной: князь хотел лишить его власти.

Тайные нити уже были заложены, поэтому Шэнь Юй без возражений передал полномочия. Этот шаг еще больше развеял подозрения князя.

К моменту завершения дел уже глубоко за полночь. Провожая Шэнь Юя, князь сказал:

— Этот князь подготовил для тебя прежний двор. Я нашел знаменитого лекаря, чтобы осмотреть тебя. Останься здесь на пару дней.

В его голосе звучала неоспоримость.

Шэнь Юй взглянул на небо. Вот оно в чем дело. Ему тоже было интересно, что замышляет князь, поэтому он не отказался:

— Ваша Светлость слишком беспокоится.

Лицо князя смягчилось. Он приказал служанке проводить гостя.

Шэнь Юя привели в небольшой двор. Это место было ему знакомо – вскоре после прибытия в Юэ он жил здесь, пока не поправил здоровье. Обстановка почти не изменилась. Вернувшись в комнату, он умылся и лег в постель. После его ухода советники вновь собрались в кабинете. Князь спросил:

— Что вы думаете?

Он имел в виду поведение Шэнь Юя. Вызвав его, князь планировал допросить – ведь были представлены доказательства измены, хоть и неокончательные. Но затем передумал.

Тот, кто донес на Шэнь Юя, не скрывал недовольства:

— Почему Ваша Светлость все еще ценит старые заслуги?

— Потому что я не хочу охлаждать сердца преданных мне людей. Шэнь Юй служил мне много лет, и его способности неоспоримы. Разве вы хотите, чтобы я отвернулся от него из-за сомнительных улик?

— Ваша Светлость мудр.

— Я передал его дела вам. Если его измена подтвердится, он понесет наказание. Если нет – подобное больше не повторится.

Почему князь смягчился? Не потому что верил в преданность Шэнь Юя, а потому что ценил его таланты. Те люди пообещали вернуть ему послушного и верного помощника. Пока великое дело не завершено, он мог простить небольшую оплошность.

Шэнь Юй тоже знал, что князь не станет его убивать, поэтому и явился один. Ему хотелось выяснить, что случилось во время его болезни по приезду в Юэ.

Князь не собирался ссориться – ему еще нужен был этот человек. Поэтому Шэнь Юя принимали как раньше.

Прошло несколько дней, а Шэнь Юй не появлялся. Шан Цзюньлинь не выдержал.

Он отправился в его усадьбу, но хозяина не оказалось дома. Лишь через теневых стражей он узнал, что Шэнь Юй в усадьбе князя Юэ – и уже несколько дней.

Оставленные Шэнь Юем меры продолжали действовать. Люди императора собрали доказательства вины князя. Все было готово к последнему шагу. Но после того разговора Шэнь Юй намеренно держался на расстоянии, поэтому Шан Цзюньлинь не сразу узнал, что тот оказался в ловушке.

— Ваше Величество?

План был утвержден, оставалось лишь отдать приказ, чтобы уничтожить силы князя Юэ. Но в этот момент император остановил их.

— Пусть приготовятся. Ждите моего сигнала.

Ночью Шэнь Юй отложил книгу и собрался спать. Вдруг у окна раздался легкий шум. Он замер, затем подошел и приоткрыл ставни.

— Не двигайся.

Неожиданно сзади появились руки и оттащили его от окна.

Через узкую щель проникал лунный свет, освещая переплетенные тени на стене. Шэнь Юй сжал в рукаве кинжал:

— Кто вы? Что вам нужно?

Сильные руки притянули его ближе. Шэнь Юй зажмурился, быстро перебирая в уме, кто мог послать этого человека.

Голос незнакомца был хриплым – Шэнь Юй точно не слышал его раньше. Хотя, возможно, это была намеренная маскировка.

— Как же непредусмотрительно со стороны господина Шэня оказаться в таком положении.

Незнакомец был выше. Чтобы их не заметили снаружи, ему пришлось наклониться и прошептать прямо в ухо:

— Разве господин Шэнь не продумывает все до мелочей?

Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу. Шэнь Юй резко атаковал – блеснуло лезвие, но запястье перехватили.

Теперь они стояли лицом к лицу. Шэнь Юй прижался к груди мужчины и узнал знакомый аромат. Его движения замерли.

Незнакомец боялся причинить ему вред и не сжимал сильно. Он уже готовился к сопротивлению, но юноша внезапно остановился.

Шум привлек внимание стражи.

— Господин Шэнь, все в порядке? — раздался голос за дверью.

Эти люди были подосланы князем Юэ якобы для защиты, но на деле следили за каждым шагом. Шэнь Юй нахмурился. Поясницу сжали крепкие руки. Он услышал тихий шепот:

— Господин Шэнь выдаст меня?

Если раньше Шэнь Юй лишь сомневался, то теперь он был уверен – голос и интонации мужчины в точности совпадали с теми, что были у брата Линя.

— Император великой державы, а по ночам лазает в чужие окна, как вор? — узнав гостя, Шэнь Юй рассмеялся. — Столь необычное увлечение?

— Как же мне не искать, если князь Юэ похитил мою драгоценность?

Глава 272

Похитил драгоценность?

Шэнь Юй поджал губы. Но времени на пререкания не было – шаги за дверью приближались. Если он не ответит, стража может ворваться внутрь.

Бросив взгляд «мы еще поговорим», он сказал:

— Все в порядке. Я случайно задел стол.

Шаги замерли. Шэнь Юй по-прежнему был в объятиях мужчины. Они стояли у окна, и если бы кто-то вошел, то сразу увидел бы их тесное соседство.

В темноте Шэнь Юй ощутил, как учащенно забилось его сердце.

Снаружи, похоже, раздумывали – никто не уходил. Не зная обстановки, Шэнь Юй не двигался, чтобы не выдать Шан Цзюньлиня.

Оба молчали. В тишине время текло незаметно.

Наконец раздались удаляющиеся шаги. Шэнь Юй невольно выдохнул, осознав, что они все еще стоят в том же положении.

— Они ушли. Ваше Величество отпустит меня?

Шан Цзюньлинь и не думал разжимать объятий. Наклонившись, он прошептал на ухо:

— А-Юй не стал звать на помощь, чтобы защитить меня?

В глазах Шэнь Юя мелькнуло смущение:

— Просто не хочу, чтобы императора заподозрили в столь дурных вкусах.

Шан Цзюньлинь не стал разоблачать его лукавство. Сегодняшнее поведение Шэнь Юя ясно показало – его чувства не были односторонними. Это осознание согрело душу императора, смягчив тревогу, вызванную недавним отдалением юноши.

— Конечно, А-Юй заботится о моей репутации, — нехотя отпустил его Шан Цзюньлинь.

В комнате теперь было двое. Чтобы стража ничего не заподозрила, Шэнь Юй потушил последнюю свечу.

— Почему Ваше Величество здесь?

— Узнал, что тебя забрал князь Юэ. Не мог не проверить, — Шан Цзюньлинь не сказал, что в тот момент едва не отдал приказ о штурме, остановившись лишь из-за риска для Шэнь Юя.

— Я сделал это намеренно. Князь давно подозревает меня, а я хотел выяснить, что случилось, когда я только прибыл в Юэ...

— А если бы князь решил убить тебя? — перебил Шан Цзюньлинь.

— Я не пришел бы сюда без подготовки, — уголки губ Шэнь Юя дрогнули. — Ваше Величество беспокоится обо мне?

— Да, — без обиняков признал император. — Мы не хотим, чтобы ты пострадал.

Такая прямолинейность заставила Шэнь Юя замереть. Спустя паузу он спросил:

— Что Вы планируете?

Он не был настолько наивен, чтобы считать, что Шан Цзюньлинь делает все это лишь из-за его перехода на сторону двора. Будь то под маской брата Линя или сейчас, Шэнь Юй чувствовал его искренность. Но его мысли были слишком запутаны, чтобы разрушить и без того хрупкую преграду между ними.

— Мы пришли не с пустыми руками. Пора заканчивать эту игру.

— …

— Жди, А-Юй. После этой ночи князь Юэ больше не будет угрозой.

Едва он закончил, снаружи донесся шум. Шэнь Юй не знал, что усадьбу князя уже заполонили императорские войска. Лишь его дворик оставался тихим островком среди хаоса.

— Хочешь отдохнуть? — Шан Цзюньлинь стоял у окна. — К утру все закончится.

Шэнь Юй покачал головой. Он хотел лично увидеть падение князя Юэ.

Передний двор усадьбы был опустошен. Князь Юэ, вытащенный из теплой постели, не мог понять, откуда взялись эти войска и почему он не получил ни единого предупреждения.

— Я – князь Юэ, назначенный покойным императором! Что вы смеете делать?!

Его крики остались без ответа.

Шэнь Цинжаня и советников вывели под конвоем. Он стоял на коленях, наблюдая, как тех, кто прежде блистал при дворе князя, теперь волокли как преступников.

«А Шэнь Юя тоже так унизительно тащат?» — Одна мысль об этом смягчала страх. Он не знал, откуда взялись солдаты, но это не мешало ему жаждать увидеть Шэнь Юя в таком же положении.

Но время шло, а Шэнь Юй так и не появлялся. В сердце Шэнь Цинжаня закралось беспокойство. Он точно знал, что князь держал Шэнь Юя в усадьбе – почему же его не было среди пленных?

Князь Юэ тоже заметил это. Он оглядел толпу, но Шэнь Юя нигде не было. Если даже слуг не пощадили, почему его правой руке удалось избежать участи?

Мысли о возможной измене сжимали сердце князя.

Тем временем из единственного нетронутого дворика вышли Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь.

Лунный свет серебрил землю.

Охрана двора незаметно сменилась – теперь это были стражи, скрывающиеся в тени.

К ним подошел генерал в доспехах и преклонил колено, докладывая о ситуации.

Благодаря информации от Шэнь Юя операция прошла гладко. Все сторонники князя Юэ, как бы они ни маскировались, были схвачены. Потери двора оказались минимальны.

Этот генерал ранее сопровождал Шан Цзюньлиня в походах и знал больше других о реальной причине визита императора в уделы. А также о том, что сегодняшний досрочный штурм был вызван одним юношей.

Осторожно взглянув краем глаза на молодого человека, стоящего рядом с Шан Цзюньлинем, генерал признал, что у юноши весьма выдающаяся внешность, но он не считал, что Его Величество был человеком, ценящим лишь красоту. Иначе, разве в Дахуань не нашлось бы столько красавцев, что внутренние покои императора до сих пор оставались бы пустыми?

Шэнь Юй не знал, о чем думает преклонивший колени генерал. Он размышлял о том, что сегодняшний вечер, кажется, не был временем, запланированным ими для действий. Шан Цзюньлинь перенес срок – из-за него?

В переднем дворе все еще стоял шум. Князь Юэ кричал о своем статусе, но в этот вечер его обычно действенные привилегии полностью утратили силу. Как бы он ни угрожал, стражи оставались глухи, не проявляя никакой реакции.

Князь Юэ ненавидел это чувство беспомощности. С тех пор как он получил титул и прибыл в свои владения, он никогда не испытывал такого унижения. Более того, он даже не мог точно сказать, кто именно стоял за этим нападением.

Неизвестность охватила его ужасом. Долгие годы удачи почти заставили его забыть, что над ним все еще есть более могущественная сила.

— Где Шэнь Юй? — сквозь зубы прошипел князь Юэ. — В моем дворце был еще один человек...

— Ваша светлость ищет меня?

Холодный голос заставил князя Юэ инстинктивно обернуться.

Юноша в синих одеждах стоял рядом с мужчиной в темно-синем халате и медленно приближался. На нем не было оков, а в воздухе ощущалось почтительное отношение окружающих.

Князь Юэ широко раскрыл глаза и внезапно потерял дар речи. Теперь он прекрасно понимал – Шэнь Юй действительно перешел на сторону другого.

Потрясенный, он даже не заметил, как долго смотрел на Шэнь Юя.

— Насмотрелся? — недовольно произнес Шан Цзюньлинь.

Знакомый и в то же время чуждый голос вернул князя Юэ к действительности. Он медленно повернул голову, взглянув на мужчину рядом с Шэнь Юем.

!!!

Почему он здесь?!

И почему вместе с Шэнь Юем?!

В сердце князя Юэ роились вопросы, спутываясь в клубок, который становился только запутаннее.

— Как вы оказались вместе?

Князь Юэ услышал полный недоверия голос Шэнь Цинжаня.

Шэнь Цинжань ждал, когда Шэнь Юя выведут под стражей. Он хотел воочию увидеть, как тот будет унижен. Он ждал и ждал – и дождался. Только картина перед ним совершенно не соответствовала ожиданиям.

Шэнь Юй был бережно прикрыт высоким мужчиной. Он не только не получил ни единой царапины, но и вызывал почтение у всех вокруг. А тот мужчина...

Шэнь Цинжань бывал во дворце. Даже никогда не встречаясь с правителем Дахуань, он мог узнать – человек в темно-синем халате был императором. Тот самый мужчина, который не удостоил его взглядом, который смотрел на него с презрением, проявлял нежность только к Шэнь Юю.

Почему?!

По какому праву?!

В сердце Шэнь Цинжаня клокотала ненависть. Где бы ни был Шэнь Юй, он всегда привлекал больше внимания. Рядом с князем Юэ – так, рядом с императором – тоже так.

Его завистливый взгляд был почти осязаем. Шэнь Юй слегка наклонил голову, глядя на Шэнь Цинжаня:

— Ты знаешь его?

— Я... — Шэнь Цинжань внезапно отрезвел. В его нынешнем статусе он не должен был знать императора. Когда-то, чтобы сбежать из дворца, он отказался от личности Шэнь Цинжаня. Если он признается, одного этого будет достаточно для смертного приговора.

— Нет, мне просто любопытно. Разве господин Шэнь не был человеком его светлости? Почему он теперь с другим? — скрепя сердце, Шэнь Цинжань сделал вид, что проявляет заботу.

Шэнь Юй отвел взгляд, равнодушно скользнув по князю Юэ:

— Я просто исправляю ошибки.

Князь Юэ похолодел. Почему Шэнь Юй так говорит? Узнал ли он что-то?

Вскоре он понял, что не ошибался. Когда Шэнь Юй снова посмотрел на него, в его взгляде читалось, будто он смотрит на мертвеца.

— Пусть сам князь Юэ скажет, был ли я его человеком?

В тот же момент князь Юэ ощутил ледяной взгляд, упавший на него – взгляд Шан Цзюньлиня. Князь не сомневался: если бы взгляды могли убивать, он бы уже умер тысячу раз.

Но Шэнь Юй не ждал ответа. Он продолжил:

— Чтобы подчинить людей своей воле, князь Юэ не гнушался подмешивать им зелья. Кто еще способен на такое?

Почувствовав, как его руку в рукаве охватила теплая ладонь, Шэнь Юй запнулся и сменил тему:

— Князь Юэ, не желая довольствоваться вторым местом, замыслил посягнуть на трон. Я провел рядом с ним несколько лет, и сегодня я обвиняю князя Юэ в заговоре с целью мятежа! Прошу Ваше Величество тщательно расследовать это!

Едва слова сорвались с его губ, лицо князя Юэ исказилось.

Сколько бы покровителей ни оставил ему прежний император, как только обвинение в мятеже подтвердится, у князя Юэ не останется ни единого шанса на восстановление.

— Шэнь Юй, ты действительно настолько беспощаден? Не забывай, ты сам служил у этого князя годами и участвовал во всем этом! Если ты подтвердишь вину это князя, тебе самому не избежать наказания!

Оказавшись в безвыходном положении, князь Юэ оскалился. В этот момент ненависть к Шэнь Юю затмила все. Годы заговоров рушились в одночасье, и даже умирая, он утащит Шэнь Юя за собой.

Лицо Шэнь Юя оставалось невозмутимым. Он прекрасно понимал последствия своих действий. Независимо от причин, он сам совершил эти поступки. Он не станет отрицать или оправдываться. Как будет, так будет. С момента решения сотрудничать с троном он предвидел свой конец.

Он ни о чем не жалел. Лучше такой исход, чем позволить манипулятору занять трон, о котором тот мечтал.

Жаль только, он не сможет ответить на...

Шэнь Юй слегка напрягся, высвобождая руку из ладони мужчины. Он не станет разбираться, какие чувства испытывает – дружбу или любовь. Уже не важно.

Когда рука юноши выскользнула, сердце Шан Цзюньлиня сжалось. Он уже планировал вывести Шэнь Юя из-под удара, но тот, оказывается, давно принял решение.

Перед всеми присутствующими он сказал это – значит, ему уже все равно, что будет с ним?

Схватив Шэнь Юя за руку, Шан Цзюньлинь бросил на князя Юэ ледяной взгляд и увел юношу прочь.

Мужчина был высок и шагал широко. Шэнь Юй, спотыкаясь, шел следом. Он чувствовал – мужчина разгневан.

Почему? Из-за его слов?

Внезапно мужчина остановился, развернулся и прижал его к стене.

Шэнь Юй крякнул:

— Ваше Величество сердится?

— Да, — в черных глазах будто пылал огонь. — Отныне никто не смеет причинять тебе вред без Нашего великого позволения. Даже ты сам.

Рука императора коснулась его щеки:

— А-Юй, запомни Наши слова. Иначе мы очень разозлимся.

Глава 273

Мужчина напоминал разъяренного льва. Шэнь Юй ощущал исходящую от него опасность, но странным образом в сердце не было страха.

Почему он так зол?

Из-за меня?

Ответ был очевиден даже без слов.

Шэнь Юй поднял взгляд и встретился с ним глазами. В тех глазах горело пламя, разожженное им самим. Осознание этого заставило сердце бешено колотиться.

Наконец он отвел взгляд, но Шан Цзюньлинь не позволил ему убежать, приподняв подбородок.

— А-Юй, ты запомнил?

Шэнь Юй усмехнулся и приподнял веки:

— Почему Ваше Величество гневается? Я всего лишь ничтожный человек. С князем Юэ покончено, и я больше не нужен. Если это был спектакль, пора опустить занавес.

— Ты думаешь, Мы играли? — пламя в глазах императора разгорелось ярче. Он едва сдерживал ярость. — Ты считаешь, что для расправы с князем Юэ Нам нужно было так стараться? Даже унижаться?

— А иначе?

— Мы сделали это ради тебя! — гневно воскликнул Шан Цзюньлинь.

Выражение лица Шэнь Юя на миг застыло. Он недоверчиво переспросил:

— Ради меня?

— Именно, — пальцы скользнули по его подбородку. Шан Цзюньлинь прищурился. — С самого начала Мы пришли ради тебя. Даже если бы не было князя Юэ, Мы бы все равно нашли тебя.

Слова будто оглушили Шэнь Юя. Он замер, и императору стало больно смотреть на его растерянность.

Смягчив тон, он продолжил:

— Ты совершил великое дело, раскрыв заговор князя Юэ. Не губи себя ради такого человека. Позаботься о здоровье, а остальное предоставь Нам, хорошо?

Позволить князю Юэ утащить за собой А-Юя? — внутренне усмехнулся Шан Цзюньлинь. — Никогда!

Жив князь или мертв – он не смеет касаться его А-Юя!

Шэнь Юй пристально смотрел на императора, видя в его глазах упрямство, властность, страсть... Этот человек стоял выше всех в империи, обладал безграничной властью, но ради него готов был смирить гордыню.

Остаться равнодушным было невозможно. Но Шэнь Юй трезво осознавал пропасть между ними – он был подданным, служившим мятежнику.

— Даже если Ваше Величество простит, придворные не останутся в стороне. — Будь ему все равно, он мог позволить императору действовать. Но Шэнь Юй не хотел, чтобы молодой государь из-за него покрыл себя позором.

Чувствуя его смягчение, Шан Цзюньлинь проникся нежностью:

— Не беспокойся, А-Юй. Никто не посмеет сказать ни слова.

— Ваше Величество не обязаны... Я отвечу за свои поступки...

— Ты предал князя Юэ из-за Нас. Если Мы ничего не сделаем, как Этому Императору жить с этим? — перебил его Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй смерил его взглядом:

— Ваше Величество владеет искусством перевернуть все с ног на голову.

— Разве не так? Тогда скажи, почему ты внезапно перешел на сторону двора?

Шэнь Юй не нашелся что ответить. Он осознал – без Шан Цзюньлиня он вряд ли сделал бы этот шаг.

— Ты сделал все это ради Нас и помог устранить угрозу. Твои заслуги перевешивают проступки. Прошлое останется в прошлом.

Двор действовал стремительно. Князь Юэ не успел опомниться, как его силы были уничтожены. Вести о мятеже князей Юэ и Аня потрясли столицу.

Лишь тогда придворные узнали, чем занимался император все это время. Они восхищались: «Не действует – так не действует, а ударил – так наверняка».

Шэнь Юй не знал, что предпринял Шан Цзюньлинь, но его самого объявили тайным агентом, внедренным ко двору князя Юэ для сбора доказательств. И что удивительно – никто не усомнился.

После ареста князя войска очистили его удел от остатков сторонников. Оставив нескольких чиновников для завершения дел, Шан Цзюньлинь отправился обратно в столицу.

Шэнь Юй не успел опомниться, как оказался в возвращающемся обозе.

Последние дни Шан Цзюньлинь был занят. После того разговора Шэнь Юй не видел его несколько дней, зато получил множество приглашений от чиновников. Они воспринимали его новую роль как должное, будто так и было. Шэнь Юй даже начал сомневаться – а не получал ли он в самом деле тот секретный указ перед отъездом?

Не только он. Его приближенные тоже недоумевали. Цзян Хуайцин от их лица задал вопрос.

В карете по пути в столицу он налил Шэнь Юю чаю:

— Господин, эти слухи...

Шэнь Юй понимал, о чем он. Шан Цзюньлинь обещал разобраться, и он не вмешивался. Но император превзошел все ожидания – объявив его тайным агентом, он разом снял все обвинения.

Шэнь Юй отхлебнул чаю:

— Неважно, правда это или нет. Если все верят, ложь становится истиной.

Теперь его послужной список безупречен. По возвращении в столицу он получит награду и начнет новую жизнь.

— Не ожидал, что Его Величество проявит такую заботу, — как доверенное лицо, Цзян Хуайцин знал, что «господин Линь» был императором. Будь это не Шэнь Юй, он бы никогда не поверил.

Чем больше он узнавал, тем труднее было сомневаться в искренности намерений Его Величества. Однако Цзян Хуайцин все же тревожился за своего господина – с древних времен правители славились непостоянством. Кто знает, не обернется ли сегодняшняя привязанность завтра смертоносным клинком?

— Хуайцин, какие у тебя планы на будущее? Его Величество уже знает о подлинных обстоятельствах того имперского экзамена. Хочешь вернуть заслуженное звание?

— Этот подданный вполне доволен тем, что следует за господином. Служба при дворе... не представляет для меня интереса, — после легкой паузы ответил Цзян Хуайцин.

— Не спеши. Можешь подумать и сообщить мне позже, — Шэнь Юй держал в руках чашку с горячим чаем. Пар мягко поднимался, окутывая его тонкие черты.

Цзян Хуайцин действительно не желал возвращаться на службу. После произошедшего в его сердце остался осадок, и нынешнее положение его вполне устраивало.

Шэнь Юй никогда не принуждал своих людей – он всегда заботился о них.

— Интересно, какое выражение будет у лица маркиза Чжэньбэй, когда он увидит меня и Шэнь Цинжаня по возвращении в столицу.

Любимый сын стал мятежником, а нелюбимый с детства – героем, подавившим восстание. При мысли о возможной реакции маркиза Шэнь Юй почувствовал легкое оживление.

Еще до их прибытия в столицу слухи о подвиге Шэнь Юя уже распространились. Чиновники, не знавшие подлинных обстоятельств, спешили поздравить маркиза Чжэньбэя.

— Где храбрый тигр, там и отважные тигрята! Кто бы мог подумать, что ваш сын, не подававший вестей, совершил такой подвиг. Вам действительно есть чем гордиться!

— У маркиза Чжэньбэй достойный наследник!

— Что вы, что вы, всего лишь скромная заслуга, не стоящая упоминания, — маркиз изображал радость, но в душе испытывал сложные чувства.

К Шэнь Юю, своему законному сыну, он всегда относился с равнодушием. Их отношения окончательно испортились после истории с дворцом. Теперь, когда Шэнь Юй совершил подвиг, маркиз не знал, радоваться этому или беспокоиться.

Особняк маркиза Чжэньбэй снова наполнился гостями. Не зная подлинных обстоятельств, все считали, что такой подвиг сулит дому великое будущее. Некоторые даже начали расспрашивать о возможном браке Шэнь Юя, надеясь породниться с влиятельным семейством.

Шэнь Юй ничего об этом не знал, зато Шан Цзюньлинь, получив донесение из столицы, пришел в ярость.

Глава теневой стражи Дракона стоял на коленях, ощущая нарастающее давление. Он не смел даже дышать.

Шан Цзюньлинь сжимал в руках письмо. Он упустил из виду этот момент – Шэнь Юй достиг брачного возраста, да еще и отличился подвигом. Неудивительно, что придворные лисы зашевелились.

— Передай маркизу Чжэньбэй: относительно брака господина Шэня у Нас уже есть решение. Пусть не смеет самовольничать, — наконец раздался бесстрастный голос императора.

К тому моменту, когда императорский указ достиг маркиза, тот уже подыскивал Шэнь Юю невесту. Брак – дело двух семей, и он присмотрел несколько достойных кандидатур из влиятельных домов. Удачный союз мог возвысить их род еще больше.

Но раз император высказался, маркиз, хоть и неохотно, вынужден был отступить.

— Не тревожьтесь, господин маркиз. Раз уж Его Величество проявил такое внимание, значит, высоко ценит вашего сына. С императорской милостью перед ним откроются великие возможности. Да и брак, устроенный самим государем, наверняка окажется лучше нашего выбора.

— Верно говоришь, — маркиз постарался заглушить тревогу и приказал подготовить для Шэнь Юя самый большой двор в усадьбе.

А наложница, планировавшая подстроить Шэнь Юю неудачный брак, получив известие, в ярости перебила в покоях все, что можно было разбить.

Мало кто знал о побеге Шэнь Цинжаня из дворца. Шан Цзюньлинь не придавал значения отсутствию этого человека, и даже в семье маркиза Чжэньбэй не подозревали, что Шэнь Цинжань вернется в столицу преступником, преподнеся им «сюрприз».

Повозки медленно приближались к столице. В один из солнечных дней караван остановился у ручья для отдыха.

Шэнь Юй, уставший от долгой дороги, вышел подышать свежим воздухом.

Несколько возвращавшихся с ним чиновников собирались подойти, но, увидев приближающегося императора в темных одеждах, поспешно удалились.

Шан Цзюньлинь не скрывал своего особого отношения к Шэнь Юю. После долгих дней в пути они уже не могли этого не замечать.

— А-Юй.

Шэнь Юй обернулся:

— Ваше Величество закончили дела?

Император был занят расследованием дел князей Юэ и Аня, и они не виделись несколько дней.

Шан Цзюньлинь кивнул и подошел ближе:

— Мы получили из столицы кое-какие известия. Твой отец подыскивает тебе невесту. Какую жену ты хотел бы?

— Какой он, однако, заботливый, — Шэнь Юй прислонился к дереву. — Ваше Величество пришли только ради этого?

— Мы пришли сказать, что уже отдали распоряжение. Твой брак будет устроен по Нашему решению.

Расстояние между ними сокращалось. Шэнь Юй пристально посмотрел на императора, затем внезапно схватил его за ворот и резко дернул на себя.

— И какую же свадьбу уготовил мне Его Величество?

Шан Цзюньлинь уперся рукой в дерево за спиной юноши, заключив его в своеобразную клетку:

— А какую хочешь ты?

Они стояли слишком близко. Шэнь Юй никогда прежде не оказывался в такой близости ни с кем, кроме Шан Цзюньлиня. Теплое дыхание императора касалось его лица, и он инстинктивно хотел отвернуться, но, словно передумав, замер.

— Ваше Величество действительно готовы устроить мою свадьбу?

Шэнь Юй и сам не знал, зачем задал этот вопрос. Эти слова разрушали незримую преграду, которую они оба так долго поддерживали.

Их отношения балансировали на тонкой грани, где любой шаг вперед или назад мог изменить все. До сих пор они оба молчаливо избегали перехода этой черты.

Но сегодня Шэнь Юй сделал пробный шаг.

Он смотрел на лицо императора и видел, как его глаза потемнели, словно бездонные пучины, готовые поглотить все вокруг.

— Мы не желаем... если только... — Шан Цзюньлинь сделал паузу, его глаза потемнели еще сильнее, — ...этим человеком не будем Мы сами.

Глава 274

Пальцы Шэнь Юя, спрятанные в рукавах, слегка дрогнули. Хотя он и предполагал подобное, когда догадка подтвердилась, его сердце все же сжалось.

— А-Юй, ты слишком умен, чтобы не видеть Наших чувств. Мы признаем – Мы не хотим видеть тебя женатым, с детьми. — Голос императора звучал глухо, почти приглушенно.

— И что же Ваше Величество намерены делать? Забрать меня во дворец? — Шэнь Юй поднял взгляд.

— А ты хочешь войти в Наш дворец? — Шан Цзюньлинь вернул вопрос. — Если нет – Мы не станем принуждать.

Шэнь Юй не мог не признать – эти слова тронули его. Шан Цзюньлинь был императором. Если бы он захотел, он мог получить все. Если бы он пожелал Шэнь Юя – стоило лишь дать знак, и сотни людей бросились бы исполнять его волю. Мнение самого Шэнь Юя не имело бы значения.

Но Шан Цзюньлинь так не поступил. Он сдерживал себя, лишь изредка позволяя чувствам прорываться наружу, а затем снова прятал их, оставляя выбор за Шэнь Юем.

Шэнь Юй не ошибался. С самого начала именно он решал, начнется ли что-то между ними.

Но если он сделает этот шаг – закончить уже будет не в его власти.

— Я не хочу входить во дворец. — Вседозволенность Шан Цзюньлиня разожгла в Шэнь Юе дерзость. Он словно балансировал на лезвии ножа, испытывая границы дозволенного.

— Хорошо. — Ответ императора прозвучал без тени недовольства. Он не был удивлен.

— Но кроме дворца... кое-что другое я мог бы рассмотреть. — Довольный реакцией, Шэнь Юй продолжил.

— Что…

Не дав договорить, он поднялся на носки и коснулся губами его рта – легко, на мгновение.

Миг прикосновения вызвал в груди бурю. Шэнь Юй слегка прикусил нижнюю губу – но ему не было противно это чувство.

Прошло несколько мгновений, а Шан Цзюньлинь не двигался. Шэнь Юй поднял глаза – император смотрел на него, и в темных зрачках, обычно таких уверенных, читалось замешательство.

Будто он не мог осознать, что только что произошло.

Стыд тут же был подавлен. Шэнь Юй толкнул его в плечо:

— Слова сказаны. Ваше Величество отпустите меня?

Шан Цзюньлинь отстранился на шаг – и вдруг резко притянул Шэнь Юя к себе, крепко обхватив руками. Он прижал лицо к его шее, и в голосе его звенела неподдельная радость:

— А-Юй... ты тоже чувствуешь то же, что и Мы?

Объятия были слишком сильными, даже болезненными. Шэнь Юй попытался вырваться, но безуспешно – и сдался:

— Я же поцеловал вас. Как вы думаете?

Счастье переполнило Шан Цзюньлиня. Ему хотелось подхватить Шэнь Юя на руки и закружить, но, помня о присутствии других, он лишь ослабил хватку – и сам наклонился для поцелуя.

На этот раз он не стал ограничиваться мимолетным касанием. Этот поцелуй был наполнен всей его страстью – яростной, как буря. Губы Шэнь Юя разомкнулись, впуская его, и Шан Цзюньлинь медленно, методично завоевывал каждую частичку.

Шэнь Юй закрыл глаза и погрузился в ощущения.

Под сенью деревьев, вдали от чужих глаз, высокий император крепко держал в объятиях юношу – словно обретя единственное сокровище, которое больше никогда не выпустит.

Когда наконец они разошлись, Шэнь Юй, тяжело дыша, прислонился к плечу Шан Цзюньлиня.

— Как ты хочешь поступить с домом маркиза Чжэньбэй? — Добившись своего, Шан Цзюньлинь выглядел удовлетворенным.

В этот момент он напоминал тех безумных правителей из легенд, что готовы на все ради улыбки возлюбленного. Казалось, стоит Шэнь Юю попросить – и ни в чем не будет отказа.

— Сначала я хочу порвать с домом маркиза. Он воспитал Шэнь Цинжаня – и должен понести ответственность. — Говоря о маркизе Чжэньбэй, Шэнь Юй похолодел.

Шан Цзюньлинь знал, каким было его детство. Сердце его сжалось, и он нежно коснулся щеки юноши:

— Делай, как считаешь нужным. Ничто не должно тебя сдерживать.

После этого их отношения стали только теснее. Шан Цзюньлинь не желал разлучаться и приказал Шэнь Юю сопровождать его под предлогом обсуждения дел князя Юэ, а заодно велел перенести его вещи в свои покои.

Сопровождающие прекрасно понимали истинную причину, но кто посмеет перечить императору?

Через несколько дней они достигли столицы. Чиновники, уже извещенные, вышли навстречу с великими почестями.

Шэнь Юй стоял рядом с Шан Цзюньлинем, наблюдая, как сановники склоняются перед ними, и уголки его губ дрогнули в легкой улыбке.

В тот день, когда он покидал столицу побежденным, он и представить не мог, что вернется вот так.

Князь Юэ и другие заговорщики уже были брошены в темницу. При столь явных доказательствах у них не осталось ни шанса.

Произошедшее потрясло империю. Шан Цзюньлинь, вопреки обыкновению, приказал обнародовать все преступления князей Юэ и Аня, и вскоре весь Дахуань узнал об их измене. Волна народного гнева обрушилась на них.

На фоне этих событий весть о разрыве Шэнь Юя с домом маркиза Чжэньбэй осталась почти незамеченной.

Но когда были оглашены преступления Шэнь Цинжаня, и маркиз вместе с семьей оказался под ударом, все поняли – Шэнь Юй и его отец давно стали врагами.

К тому моменту Шэнь Юй уже прочно утвердился при дворе. К тому же, учитывая его заслуги в деле князя Юэ, а также явное покровительство императора, никто не осмеливался критиковать его за разрыв с семьей.

Измена каралась смертью всего рода. А Шэнь Цинжань совершил не одно преступление. Да и сам маркиз Чжэньбэй за годы службы накопил немало грехов. В итоге под удар попали все.

Когда Шэнь Юй впервые – и в последний раз – навестил отца в тюрьме, тот был уже неузнаваем: в грязной робе, с растрепанными волосами.

— Ты действительно ненавидишь меня до такой степени? — хрипло спросил маркиз.

Он смотрел на своего сына, которого тюремщики ввели с почтительностью, и впервые осознал – он никогда не понимал этого ребенка.

— Ненависть? Нет. Мне просто интересно... Каково это – вырастить Шэнь Цинжаня, вложить в него все силы, а теперь из-за него погубить весь свой род?

Шэнь Юй прекрасно знал, как ударить по больному. Его слова не оставили отцу ни капли жалости. Как и ожидалось, лицо маркиза Чжэньбэя исказилось от ярости.

— Неужели в тебе нет ни капли родственной крови? Сегодня ты ради власти губишь дом маркиза, но кто знает, что ждет тебя завтра? — Глаза маркиза налились кровью.

Всю жизнь он стремился возвысить род, а теперь дом рушился из-за того самого ребенка, которого он так лелеял. Горечь переполняла его.

— Не беспокойтесь. Как бы ни сложилась моя судьба, я никогда не окажусь на вашем месте.

Чем спокойнее был Шэнь Юй, тем сильнее маркизу хотелось сорвать с него эту маску. Он не мог смириться с тем, что все это – дело рук его собственного сына.

Но как бы он ни сопротивлялся, изменить уже ничего было нельзя.

Шэнь Юй больше не встречался с отцом. Сколько бы тот ни требовал свидания – он оставался глух к его просьбам.

После масштабных чисток Шан Цзюньлиня в империи остро ощущалась нехватка способных чиновников. Благодаря своим талантам Шэнь Юй быстро занял важное положение. Его стремительное восхождение по карьерной лестнице поражало многих.

Но каждое его повышение было заслуженным – любое поручение он выполнял безупречно. Даже канцлер и другие высокопоставленные сановники не скупились на похвалы.

После аудиенции Шэнь Юй вышел из дворца вместе с канцлером, который взял его под свое крыло и щедро делился знаниями. Шэнь Юй глубоко уважал его.

— Господин Шэнь, подождите! — К ним подбежал евнух Мэн: — Его Величество желает обсудить с вами важные дела. Пожалуйста, пройдемте со мной.

— Раз император зовет, идите. — Канцлер лишь улыбнулся.

Шан Цзюньлинь не скрывал своих чувств, и Шэнь Юй не делал вид, что между ними ничего нет. Многие при дворе уже догадались об их отношениях, включая канцлера. Тот, беспокоясь за Шэнь Юя, однажды осторожно предупредил его.

Шэнь Юй поблагодарил за заботу, но заверил, что это не повредит его положению. Убедившись, что так и есть, советник перестал беспокоиться.

Следуя за евнухом Мэном, Шэнь Юй заметил:

— Это не путь в императорский кабинет.

— В саду расцвели цветы. Его Величество приглашает вас полюбоваться.

Хотя Шэнь Юй официально не вошел во дворец, все слуги знали – он особенный для императора. К нему относились как к второму владыке.

Весна. Сезон цветения. Пройдя несколько извилистых тропинок, Шэнь Юй увидел императора в парадных одеждах, стоящего под цветущим деревом.

Евнух Мэн бесшумно удалился. Шэнь Юй замер на месте.

Легкий ветерок осыпал лепестки. Среди этого цветочного дождя молодой император шаг за шагом приближался к нему.

— Что вдохновило Ваше Величество пригласить меня сегодня полюбоваться цветами? — Шэнь Юй положил руку на протянутую ладонь.

Шан Цзюньлинь взял его за руку и повел вглубь сада:

— Разве А-Юй не говорил, что хочет написать весенний пейзаж? Здесь прекрасный вид.

Шэнь Юй вспомнил: действительно говорил, но не императору, и место для картины планировал совсем другое.

— Откуда Ваше Величество об этом узнали?

— Неважно. Но разве А-Юй может сначала рисовать что-то другое, а не Нас?

Шэнь Юй рассмеялся:

— Ваше Величество даже в этом хочет быть первым?

Шан Цзюньлинь молча надулся. Шэнь Юй ткнул его в щеку:

— Хорошо, этот подданный нарисует вас здесь.

Кисти и краски уже приготовили. Шэнь Юй сел и начал рисовать.

Сначала весенний сад... затем две фигуры, обнявшиеся под цветущими деревьями...

Он рисовал с душой, вкладывая в картину свои чувства. Гармония между персонажами передалась и самому художнику – его лицо постепенно смягчалось.

— А-Юй...

Едва Шэнь Юй отложил кисть, император притянул его к себе. Их губы встретились в поцелуе, дыхание смешалось, став единым целым.

Лепестки осыпались на их плечи и головы. И на картине, и в реальности – всюду царила весна [прим. ред.: весна у китайцев не только время года, но и эвфемизм страсти, влюбленности].

Шэнь Юй проснулся от ощущения теплых объятий. Улыбка еще не успела сойти с его лица, как в глазах вновь вспыхнуло тепло.

Рассвет только занимался. Не желая вставать, он уютно устроился в объятиях Шан Цзюньлиня, намереваясь поспать еще немного.

Его движения разбудили Императора. Открыв глаза, Шан Цзюньлинь увидел знакомые очертания покоев, а затем – улыбающееся лицо Шэнь Юя.

— Чему улыбается А-Юй?

— Мне приснился прекрасный сон. — Шэнь Юй обнял его за талию, прижимаясь щекой.

— Что же это за сон, от которого ты не можешь очнуться?

Этот сон и вправду был чудесным – настолько, что даже воспоминания о прошлой жизни больше не казались мрачными. Шэнь Юй задумался: если бы в другом мире он встретил Шан Цзюньлиня в иное время, могло ли все сложиться так же счастливо?

— Ваше Величество... если бы я тогда не вошел во дворец, могли бы мы быть вместе?

— Конечно. Ты всегда притягивал Нас, А-Юй. — Шан Цзюньлинь вспомнил свой сон и твердо сказал: — Где бы ты ни был, Мы бы нашли тебя.

А затем, влюбился.

[Альтернативное прошлое. Конец]

Глава 275

Три месяца стояла жестокая засуха, и молодой император лично возглавил процессию, отправившуюся в горы Сишань молить о дожде.

После сложного ритуала молодой владыка удалился во внутренние покои, а придворные в страхе последовали за ним.

Этот молодой император пробил себе путь на трон через кровавые битвы – его методы были жестоки, а слово – законом, и никто не смел без нужды навлекать на себя его гнев.

— Вы заставили Нас лично явиться, и Мы пришли. Когда же пойдет дождь? — недовольно нахмурился Шан Цзюньлинь.

— Ваше Величество, ритуал завершен, и теперь остается лишь ждать, — ответил государственный предсказатель, чьи белоснежные волосы и борода придавали ему вид бессмертного мудреца.

— Говорят, что засуха – это кара за Нашу жестокость? Чистейший вздор!

Изначально такие ритуалы проводились предсказателями, но в последнее время пошли слухи, что засуха – это кара небесная за поступки нового императора. Чтобы остановить распространение этих слухов, Шан Цзюньлинь по просьбе предсказателя отправился в горы Сишань.

Но даже после завершения ритуала палящее солнце продолжало сиять в безоблачном небе, не подавая признаков дождя. Император смотрел на небо, и его взгляд становился все мрачнее.

Он знал, что эти слухи были чьей-то умышленной провокацией. С момента его восшествия на престол его «любезные» братья не оставляли попыток подорвать его власть. Расследование уже выявило их причастность к этим слухам. Его приезд в горы Сишань преследовал две цели: усыпить бдительность врагов и искренне надеяться, что Небо ниспошлет долгожданный дождь.

Многие месяцы засухи тяжело ударили по народу, и если так продолжится, неизбежно начнутся беспорядки.

Молодой император отчаянно жаждал дождя.

С наступлением ночи Шан Цзюньлинь отпустил слуг и один бродил в темноте. Черное как смоль небо было усыпано мерцающими звездами, создавая прекрасную картину. Но для тех, кто жаждал дождя, это зрелище вызывало лишь разочарование. Ни ветерка, ни облачка, ни намека на дождь.

Император с сожалением отвел взгляд – похоже, сегодня дождя не будет. Облаченный в роскошные императорские одежды, он развернулся, чтобы вернуться, но вдруг замер на месте.

По левую руку от него, вполоборота, стоял юноша в белых одеждах. Шан Цзюньлинь точно знал, что, когда он пришел сюда, здесь никого не было.

Эта усадьба была его временной резиденцией, охраняемой с величайшей бдительностью. Никто не мог проникнуть сюда без его разрешения, и уж тем более – незаметно.

Более того… — Император нахмурился. — Этот юноша был странным.

Его окружало мягкое сияние, а волосы белее снега спадали до самых пят. Видимая часть лица была безупречно гладкой, словно фарфоровой. Если бы в горах Сишань появился такой человек, Шан Цзюньлинь непременно узнал бы об этом.

Услышав шаги, юноша обернулся.

Император застыл на месте, и все готовые сорваться с губ вопросы застряли в горле.

Юноша был ослепительно прекрасен. Его черты, озаренные лунным светом, казались слишком совершенными для смертного, а белоснежные волосы лишь усиливали его таинственную, непринадлежащую этому миру ауру – будто перед ним стоял бессмертный, не запятнанный мирской суетой.

— Я услышал, что здесь молят о дожде. Это правда?

Голос юноши звучал с необычной мелодичностью, но Шан Цзюньлинь не стал вдаваться в подробности, потому что смысл его слов заслуживал куда большего внимания.

Что значит «услышал, что молят о дожде»?

Осторожно он спросил:

— Ты пришел, чтобы ниспослать дождь?

Юноша кивнул.

Шэнь Юй был божеством, рожденным самой природой. После долгого сна он пробудился от ритуала, призывающего дождь. Проснувшись в своем святилище, он собирался отправиться туда, где была нужна помощь, как вдруг встретил земного императора.

Если бы перед ним оказался благоговеющий перед богами предсказатель, его уже почитали бы как высшее существо. Но Шэнь Юй столкнулся с Шан Цзюньлинем – императором, у которого не было ни малейшего желания возносить бессмертного на пьедестал. Вместо этого он хотел втянуть его в мирскую суету и окрасить в свои цвета.

Рука, сжатая за спиной, едва заметно дрогнула, и спрятавшиеся в тени стражи тайно отступили. В одно мгновение в голове молодого императора созрело множество планов. Был ли этот юноша небожителем или нет – не имело значения. Он должен был остаться здесь.

Шэнь Юй принял приглашение в императорскую усадьбу.

Подали лучший чай, собранный перед сезоном дождей, и Шан Цзюньлинь лично налил небожителю, сидевшему напротив, чашку.

Небожитель, с момента своего рождения не ступавший в мир людей, движимый любопытством, отпил глоток. Его брови слегка сдвинулись.

— Не нравится? — спросил Шан Цзюньлинь, не сводивший с него глаз.

— Разве вся ваша вода такая горькая? — Шэнь Юй не любил горечь и, отставив нефритовую чашку, больше к ней не притронулся.

— Этот подданный не подумал об этом, — император рассмеялся, не ожидая, что божество боится горечи, и приказал подать различные сладости.

Разноцветные лакомства, разложенные на изысканных блюдах, были сделаны в форме зверушек и цветов. Взгляд Шэнь Юя сразу же упал на них.

— Это…

— Все для тебя. Хочешь попробовать?

Шэнь Юй протянул руку к сладости в форме цветка персика, но вдруг остановился:

— Вы молили о дожде… Где именно засуха? — Он не забыл причину своего пробуждения и не мог просто так принять дары смертных, не выполнив их желание.

Шан Цзюньлинь перечислил несколько мест, наиболее пострадавших от засухи, включая столицу. Он не знал, сколько мест сможет охватить неопытное божество, и назвал лишь самые проблемные регионы.

— Если это трудно, не стоит перенапрягаться. Засуха длится уже давно, и один день ничего не изменит, — неожиданно для себя добавил он.

Почему-то он не хотел, чтобы этот юноша пострадал, помогая им.

— Я понял, — кивнул Шэнь Юй.

Из-за долгого сна его силы не были на пике, но вызвать дождь в этих местах не составляло труда.

— Нужен алтарь?

— Нет, это не займет много времени, — тоскуя по сладостям, Шэнь Юй решил побыстрее закончить.

То, что произошло дальше, показалось Шан Цзюньлиню волшебным сном.

Серебристое сияние, ярче лунного света, разлилось из рук юноши, распространяясь во все стороны. Паривший в воздухе, в развевающихся белых одеждах, он словно сливался с этим сиянием, готовый исчезнуть в нем.

Поднялся ветер.

Темные тучи сгустились, закрыв луну и звездное небо, и юноша стал единственным светом во тьме.

Никто не мог устоять перед такой красотой.

Эти сверхъестественные явления видел только Шан Цзюньлинь. Даже если для Шэнь Юя это был первый подобный опыт, он понимал, что смертным не стоит знать о таких вещах.

Убедившись, что дождь прольется над всеми нуждающимися землями, Шэнь Юй медленно остановился. В тот же миг иссушенная земля встретила первый за долгое время ливень.

— Дождь?!

Толпы людей выбежали из домов, и радостные крики наполнили воздух.

— Правда идет дождь!

— Сегодня Его Величество отправился в горы Сишань молить о дожде – и вот он! Небеса действительно благословляют нашу империю Дахуань!

Ликуя, люди падали на колени, благодаря Небо и императора, вымолившего для них этот дождь.

Невидимая для смертных сила веры устремилась к двум обитателям усадьбы. Шэнь Юй удивился, увидев, как она впитывается в тело Шан Цзюньлиня.

Но затем подумал: Шан Цзюньлинь – земной император, и в его случае это неудивительно. Отбросив сомнения, Шэнь Юй с чистой совестью принял дары, раз уж исполнил желание людей.

Съев целое блюдо сладостей, он почувствовал легкое сожаление, что их больше нет.

Шан Цзюньлинь заметил это и хотел заказать еще, но передумал:

— Уже поздно. Если что-то захочется, завтра слуги приготовят.

Шэнь Юй с достоинством кивнул. Он был бессмертным и не должен был предаваться мирским удовольствиям.

— Мне пора уходить. — Дождь пролился, дары приняты – казалось, больше не было причин оставаться.

— Разве ты откажешься от завтрашних сладостей? — подавив раздражение от этих слов, Шан Цзюньлинь мягко спросил. — Кроме них, есть и другие яства…

Перечислив несколько деликатесов, он добился своего – на лице юноши появилось колебание.

— На самом деле, засуха в Дахуань не ограничивается теми местами. Другим регионам тоже нужна твоя помощь.

Решив помочь до конца, Шэнь Юй остался.

В усадьбе были только одни покои – императорские. Шан Цзюньлинь поселил гостя там, а сам провел ночь в кабинете.

Устроив юношу, он вызвал слуг и спросил, не видели ли они чего-то необычного. Те лишь недоумевали, но честно ответили.

Опросив нескольких человек, Шан Цзюньлинь убедился: ту сцену видел только он. Осознание этого заставило его сердце учащенно биться. Ощущение избранности было так сладко, что ему захотелось большего.

Еще до рассвета пришли вести о дожде со всех концов империи. Шан Цзюньлинь стоял в кабинете, слушая доклады: дождь прошел именно там, где он просил.

— Ваше Величество, государственный предсказатель просит аудиенции.

Император как раз собирался навестить Шэнь Юя. Он приказал окружить спальню стражами – никто не смел беспокоить постояльца без его разрешения, а если тот выйдет, нужно было немедленно доложить.

— Впустите.

Вскоре взволнованный предсказатель вошел в комнату:

— Ваше Величество, великая радость! Вчера этот подданный гадал – бедствие в Дахуань непременно будет преодолено!

— Мы знаем. — Вспомнив о небожителе в своих покоях, Шан Цзюньлинь едва заметно улыбнулся.

— В самых пострадавших регионах уже пошел дождь. После этого слухи в народе сами собой утихнут. — Предсказатель говорил без остановки, переполненный эмоциями. После ритуала он, не успокоившись, погадал – результат был неоднозначным. Ночью он повторил гадание – и на этот раз оно предвещало великое благо.

Он пришел обсудить дальнейшие действия. Изначально у них было два плана – на случай успеха или неудачи ритуала.

— Ритуал завершен, и Ваше Величество может вернуться во дворец. Здесь этот подданный…

— Нет. — Шан Цзюньлинь резко оборвал его. — Столько земель пострадало от засухи, а облегчение пришло лишь в некоторые. Как можно останавливаться на полпути?

— Что предлагает Ваше Величество?

— Ритуалы должны продолжаться. Изучите древние тексты – все должно соответствовать высшему уровню.

— Этот подданный повинуется.

Предсказатель не понимал, почему император, всегда пренебрегавший делами богов, внезапно проникся этим вопросом. Но если Его Величество искренне молил о дожде, он мог только радоваться.

— Как думает предсказатель, существуют ли в мире бессмертные?

— Согласно записям, должны существовать. Но они редко являются в мир, и встретить их прктически невозможно.

Беседа затянулась: Шан Цзюньлинь неожиданно заинтересовался темой богов, и предсказатель увлеченно рассказывал. Он остановился, лишь когда снаружи донесся шум.

— Что случилось?

Евнух Мэн вышел и вскоре вернулся в сопровождении юноши. Белоснежные одежды, белые волосы, неземная аура – даже просто стоя там, он притягивал все взгляды.

Предсказатель вскочил, не веря своим глазам.

Боже правый! Где их император раздобыл настоящего бессмертного?!

Глава 276

— Ваше Величество, это… — предсказатель дрожал, едва держась на ногах.

Настоящий бессмертный! Не из древних книг, а во плоти! С детства обладая особым даром, он ясно осознавал: этот юноша – тот самый бессмертный, описанный в хрониках.

— Предсказатель может удалиться.

Тот вовсе не хотел уходить, но император не оставил ему выбора. Сдерживая волнение, он поклонился и вышел.

Шэнь Юй почувствовал мощный поток веры, исходящий от предсказателя, и на мгновение задержал на нем взгляд.

Шан Цзюньлинь встал между ними: «Еда готова. Не поесть ли нам?»

Шэнь Юй как раз пришел за этим и кивнул.

Евнух Мэн тут же отправился распорядиться насчет еды. Он не знал, откуда взялся этот беловолосый юноша, но по отношению императора понял: служить ему нужно с величайшим тщанием.

— Здесь тесно, пойдем со мной. — Шан Цзюньлинь естественным движением взял юношу за запястье и повел за собой.

Ощущение от первого в жизни прикосновения смертного было странным. Шэнь Юй повернул голову, взглянув на мужчину.

— Что? — будто не замечая проблемы, спросил император с невозмутимым лицом.

Он и не подозревал, что для сохранения такого выражения ему потребовалась вся его выдержка. Взойдя на трон в юном возрасте и получив абсолютную власть, Шан Цзюньлинь привык, что любое его желание исполнялось немедленно. Лишь этот бессмертный, не связанный мирскими условностями, заставил его действовать осторожно.

Его лицо было настолько спокойным, что Шэнь Юй задумался: может, он сам преувеличивает? Взглянув на руку, держащую его запястье, он медленно отвел глаза.

Видя, что юноша не собирается упрекать его за дерзость и не испытывает отвращения, Шан Цзюньлинь внутренне расслабился.

— Все ли смертные так близки в общении? — тепло через ткань проникало в кожу, и пальцы Шэнь Юя непроизвольно сжались в широких рукавах.

— Только с теми, кто дорог.

За разговором они дошли до столового зала. Все, предназначенное для императора, было высшего качества, и по приказу Шан Цзюньлиня стол ломился от яств.

Пробудившийся после долгого сна бессмертный никогда не видел такого изобилия. Его взгляд прилип к блюдам, покрывавшим стол.

Отослав слуг, Шан Цзюньлинь лично принялся объяснять:

— Это блюдо готовится из самой нежной части рыбного брюшка, приправленное… — Он описал каждое блюдо, а Шэнь Юй испробовал их все.

Не зная предпочтений юноши, император приказал приготовить разнообразные кушанья, отмечая, какие из них тому особенно нравятся.

В то время как в горах Сишань царило спокойствие, в резиденции князя Ли витало уныние.

— Как вышло, что стоило моему «дорогому племянничку» отправиться в горы Сишань, как пошел дождь? — сидевший на главном месте князь Ли был мрачен. — Неужели даже Небеса на его стороне?

— Успокойтесь, Ваша Светлость, — сказал стоявший ниже человек в даосских одеждах.

— Как мне успокоиться? Это ты уверял, что в ближайшее время дождя не будет! Я и устроил так, чтобы мой «любезный племянничек» лично поехал в горы Сишань. И что в итоге? В ту же ночь после ритуала дождь пошел в самых засушливых регионах!

— Мои предсказания ясно говорили: ни через месяц, ни даже через два дождя не будет, засуха лишь усилится…

— Даос Сюй, я не сомневаюсь в твоих способностях, но сообщения, доставленные гонцами, не могут быть ложными. — Упускать такой шанс князь Ли не собирался.

— Ваша Светлость, не торопитесь. Разве у вас нет той вещи? Пока она у вас, разве простая засуха может сравниться с вашими возможностями? — невозмутимо ответил даос.

— Ты прав, — князь Ли подавил гнев. — Позаботься, пожалуйста, о дальнейших планах.

Даос помахал рукой:

— А насчет того, о чем я просил ранее…

— Я согласен. Если план сработает, действуй, как договорились.

Через теневых стражей Шан Цзюньлинь узнал о подозрительных действиях в резиденции князя Ли.

— Выясните, какую тайну они скрывают. Посмотрим, что придает князю Ли такую уверенность, — стоя у окна, император говорил ровным тоном, не выдававшим эмоций.

— Есть. — Как тень, стражи исчезли.

— Нужно ли сегодня вызывать дождь? — с тех пор, как принял дары смертного императора, Шэнь Юй считал своим долгом помогать ему. Но едва он собрался действовать, как тот остановил его.

Дождь лил сутки, затем прекратился, и следующие дни вновь выдались солнечными. Однако сам факт дождя вселил в народ надежду, что Небеса не отвернулись от них.

— Не спеши, — при виде Шэнь Юя лицо Шан Цзюньлиня смягчилось. — Что хочешь сегодня на обед?

— Я не могу только принимать дары, ничего не делая взамен. — Шэнь Юй считал себя практичным божеством, непохожим на тех, кто лишь требовал жертв.

— Еда – не жертва. Настоящие дары еще готовятся. Когда придет время, ты сможешь вызвать дождь.

Шан Цзюньлинь уже отдал приказ о подготовке подношений. Его бессмертный заслуживал лучшего.

За несколько дней Шэнь Юй заметил, что в некоторых вопросах император проявлял упрямство. Но стоило ему слегка нахмуриться, как Шан Цзюньлинь тут же уступал. Пока что ему жилось здесь комфортно. Он верил, что Шан Цзюньлинь все уладит, и перестал настаивать. Дождь для него был пустяком, и время не имело значения.

Он не знал, что император выкраивал каждую минуту, чтобы быть рядом, невольно изолируя его от других. Хотя весть о чуде в горах Сишань должна была разлететься, пока о Шэнь Юе знали лишь император, предсказатель и ближайшие слуги.

Любые попытки распространить слухи пресекались на месте. Теневые стражи окружили дворец, не допуская утечек.

Спустя семь дней после первого ритуала в горах Сишань вновь закипела работа. Предсказатель вычислил новый благоприятный день для молитв о дожде.

На этот раз ритуал включал не только дождь, но и мольбы о процветании государства. Церемония была грандиознее прежней.

По мере проведения ритуала мощный поток веры устремился к Шэнь Юю. Стоя во дворе, он видел, как золотистая энергия окутала всю гору.

Древние молитвы обращались к богам, и вся природа склонялась в благоговении. Это было великое моление, и, как божество, Шэнь Юй инстинктивно знал, как ответить на эту веру.

Церемония длилась четыре часа. После начальной части, проведенной императором, обряд продолжил предсказатель.

— Как себя чувствуешь? — подойдя к беловолосому бессмертному, спросил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй повернулся к мужчине. Чтобы показать искренность, Шан Цзюньлинь сегодня облачился в церемониальные одеяния для жертвоприношений – черно-красные, подчеркивающие императорское достоинство.

— Ты хочешь увидеть чудо? — неожиданно спросил Шэнь Юй.

Не дожидаясь ответа, он поднял руку. В тот же миг от алтаря во все стороны хлынул ослепительный свет.

Мягкое золотое сияние не резало глаза. Окутанные им люди ощущали приятное тепло, будто застарелые недуги вмиг исчезли. Уже преклонившие колени в изумлении раскрыли глаза, не веря происходящему.

Те, кто стоял, в смятении опустились на колени. Их охватило благоговейное смятение – они не могли объяснить увиденное и лишь в трепете взирали на чудо.

Ближе всех находились Шан Цзюньлинь и евнух Мэн. Если другие не понимали, то евнух ясно слышал, как все произошло после слов беловолосого бессмертного. Кто сотворил это чудо, было очевидно.

— Это... Это явление Небес! — в толпе поднялся шум.

— Небеса благословляют Его Величество! Небеса благословляют Дахуань!

Золотой свет распространялся, и со стороны казалось, будто вся гора Сишань окутана им. Менее чем за час весть о чуде разнеслась далеко за пределы гор.

Стоящий в центре алтаря предсказатель, оправившись от шока, взглянул вниз и, конечно же, увидел беловолосого бессмертного рядом с императором.

Явившегося небожителя следовало вознести на пьедестал. Узнав о юноше, предсказатель сразу начал готовиться, но, предложив императору соответствующий ритуал, получил резкий отказ.

Он до сих пор помнил выражение лица молодого владыки – в каждом слове сквозило невероятное чувство собственности. Хотя предсказатель пытался предостеречь и даже изменить ситуацию, в итоге бессмертный оказался под «охраной» императора, и даже он сам не мог встретиться с ним наедине.

Тот факт, что бессмертный явил чудо, означал: пока императору удавалось не гневить его. Предсказатель немного успокоился. С тех пор как император приказал заменить ритуал дождя на более масштабный обряд, он понял: бессмертный занял особое место в сердце правителя.

Было ли это хорошо или плохо?

Предсказатель тяжело вздохнул и сосредоточился на церемонии. Как бы то ни было, это чудо принесло им огромную пользу.

С появлением божественного знамения ритуал стал еще более воодушевленным. Шэнь Юй, ощущая непрерывный поток веры, слегка улыбнулся.

— Тебе не нравится? — заметив сложный взгляд Шан Цзюньлиня, тихо спросил он.

— Нет, мне очень нравится, — подавив смешанные чувства, император не удержался и погладил Шэнь Юя по голове. — Спасибо.

Юноша, возможно, не осознавал, какие перемены повлечет его импульсивный поступок. Но как главный бенефициар этих перемен, Шан Цзюньлинь никогда не забудет этого.

Шэнь Юй невольно прижался к его руке, внутренне облегченный. Все эти дни он принимал гостеприимство, ничего не делая взамен, и испытывал неловкость. Теперь он наконец помог своему смертному другу.

После окончания ритуала золотой свет не рассеивался. Рука Шэнь Юя снова оказалась в чужой ладони.

— Вредит ли чудо твоему здоровью? — Шан Цзюньлинь сжал его руки, всем видом показывая, что, если это так, он немедленно остановит его.

— Нет, — Шэнь Юй взглянул на людей, купающихся в сиянии. — Этот свет полезен для тела. Ты можешь побыть в нем подольше.

Золото вокруг Шан Цзюньлиня было гуще, чем где-либо еще. Предпочтение бессмертного было очевидно, и император почувствовал желание получить еще больше.

— Через пару дней Мы возвращаемся во дворец. Ты поедешь с Нами? — его голос звучал низко, с едва уловимой ноткой уговора. — Во дворце прекрасные пейзажи, а придворные повара готовят сладости, которые нигде больше не попробовать. Хочешь, А-Юй?

[ком. ред.: Ох, это уже не император, а девятихвостый лис какой-то. Разводит свежеочнувшегося небожителя как может, охо-хо, искуситель. Продолжай.]

Глава 277

Того, кого назвали «А-Юй», Шэнь Юя, это совершенно не смущало. Всего пару дней назад, когда он с Шан Цзюньлинем стал ближе, император поинтересовался его именем. Шэнь Юй представился, и с тех пор Шан Цзюньлинь начал называть его «А-Юй».

— Так будет ближе, — объяснил он.

Зная, что перед ним – правитель смертных, Шэнь Юй, подобно другим, стал обращаться к нему «Ваше Величество».

— Ты не принадлежишь миру людей, тебе не обязательно соблюдать наши правила. Можешь звать меня просто по имени, — Шан Цзюньлинь открыл ему свое имя.

— Мне кажется, обращение «Ваше Величество» вам очень подходит. — В глазах Шэнь Юя мужчина в темных императорских одеждах от природы был рожден властвовать. Он не придавал особого значения формальностям – как привык, так и называл.

Шан Цзюньлинь не стал настаивать. Видя, что в его тоне нет и тени неискренности, позволил ему продолжать.

— Ваше Величество хочет, чтобы я последовал с вами во дворец?

Шэнь Юй заинтересовался. Все эти дни он ничего не делал, только принимал угощения от земного императора. И лишь теперь узнал, что в мире смертных столько восхитительных яств – совсем не так, как в его воспоминаниях.

Заметив его интерес, Шан Цзюньлинь откинул прядь волос, упавшую на щеку юноши, за ухо:

— Не только во дворце. В столице множество таверн, где собраны деликатесы со всей империи. Все, что пожелает А-Юй, будет ему подано.

Как правитель, он мастерски читал сердца людей. Шэнь Юй, хоть и был бессмертным, понимался куда проще обычных смертных. Не спеша, Шан Цзюньлинь забрасывал удочку, ожидая ответа небожителя.

— Дождь, что ниспослал А-Юй, оказал Нам великую помощь. По законам смертных, Мы должны отблагодарить тебя достойным приемом. — Чтобы уговорить бессмертного последовать за ним, император без зазрения совести сочинял на ходу: — Или, быть может, у А-Юя есть иные места, куда он стремится?

Есть ли у него куда идти? Шэнь Юй задумался. Казалось, нет. Небожители, в отличие от смертных, не стремятся жить вместе. Каждый существует сам по себе. Он проспал долгие годы, и где теперь его прежние друзья – неизвестно. Изначально он планировал продолжить спать, но теперь...

— Мне некуда идти.

— В таком случае, не последует ли А-Юй с Нами во дворец?

В глазах Шан Цзюньлиня вспыхнул свет. Шэнь Юй не хотел его разочаровывать.

— Можно.

Шан Цзюньлинь немедленно отдал приказ готовиться к возвращению, одновременно отправив весть в императорский дворец. Спрашивая Шэнь Юя, он подготовил два варианта: если бы бессмертный отказался, он нашел бы способ задержаться в Сишане подольше. Но раз тот согласился – оставаться больше не было нужды.

Как главный евнух, лично обслуживающий императора, господин Мэн первым получил известие и не смог скрыть изумления. Он прекрасно осознавал, что беловолосый юноша – не обычный человек, и видел особое отношение к нему со стороны императора. Но никогда не предполагал, что Его Величество задумал увести бессмертного во дворец!

Ведь это настоящий небожитель!

Почувствовав истинные намерения императора, евнух Мэн внутренне содрогнулся.

— Господин, укажите, что еще вам требуется, и этот раб немедленно распорядится, — поскольку Шан Цзюньлинь не доверял никому другому заботу о Шэнь Юе, евнух Мэн лично занимался приготовлениями, учитывая предпочтения юноши за последние дни.

Проснувшись всего несколько дней назад, Шэнь Юй мало что знал о мире смертных. Увидев, что все приготовленное соответствует его вкусам, он просто сказал:

— Пусть все остается на ваше усмотрение.

Не смея беспокоить дальше, евнух Мэн удалился со свитой.

Шэнь Юй сидел у окна, подняв руку, на пальцы которой тут же опустилась белая птица. Он нежно гладил ее перья, а птица ласково теребила клювом его пальцы. Будь здесь государственный предсказатель, он бы узнал в ней редчайшего духа-провидца – существо, никогда не приближающееся к людям. Птица звонко щебетала, и Шэнь Юй угощал ее крошками со своей тарелки.

Именно эту картину застал Шан Цзюньлинь, войдя в покои.

При его приближении птица неохотно вспорхнула в сторону.

— Это дух-провидец? — Шан Цзюньлинь слышал о таких птицах от предсказателя. Белоснежные, с алыми клювами, они считались символом благословения, обладающим силой отгонять злых духов.

Конечно, тогда император не придавал этому значения, не веря в существование богов. Но теперь, когда сам небожитель стоял перед ним, его скептицизм растаял.

Шэнь Юй раскрыл ладонь, отпуская птицу. Та покружила у окна, затем устремилась ввысь.

— Ваше Величество любит таких птиц? — повернулся к императору Шэнь Юй.

— Это государственный предсказатель – он давно мечтал завести себе такую, — Шан Цзюньлинь сел рядом.

Шэнь Юй вспомнил того, кто проводил обряд жертвоприношения. От него исходила особая сила веры, оставившая у бессмертного доброе впечатление. Он мысленно отметил это.

— Но не о них речь. Евнух Мэн доложил, что у тебя нет особых пожеланий. Однако если во дворце что-то понадобится – скажи Нам или ему.

— Хорошо, — кивнул Шэнь Юй, хотя не ожидал, что ему что-то понадобится – Шан Цзюньлинь и так предусмотрел все.

Два дня пролетели мгновенно. В день отъезда гора Сишань погрузилась в суматоху – прибытие и отъезд императора всегда были событием, а теперь с ним был еще и небожитель.

Шан Цзюньлинь, держа Шэнь Юя за руку, поднялся в императорский паланкин.

Несколько дней спустя

Однажды на рассвете Шан Цзюньлинь проснулся от птичьего щебета. Проследив за звуком, он увидел среди деревьев у ручья белоснежного юношу, вокруг которого кружили знакомые белые птицы.

— Как они нас догнали? — с тех пор как Шан Цзюньлинь впервые увидел духов-провидцев рядом с Шэнь Юем, они постоянно появлялись возле него.

— Вы же говорили, что предсказатель хочет завести такую птицу? Я спросил их – эти двое согласны.

Только теперь император заметил двух белых птиц на ладонях юноши. Кругленькие, как рисовые колобки, с пушистыми перьями, они с наслаждением подставлялись под его пальцы.

— Это подарок предсказателю? — в голосе Шан Цзюньлиня прозвучала досада – сам он еще не получал даров от юноши.

— Они согласились добровольно, — поправил Шэнь Юй.

— Конечно, добровольно согласились служить предсказателю, — несмотря на размер, эти птицы были невероятно полезны для одухотворенных.

Когда государственный предсказатель проснулся, перед ним уже стоял евнух Мэн.

— Поторопитесь, ваша милость!

Редко когда главный евнух так спешил. Предсказатель быстро собрался и последовал за ним к императору.

Шан Цзюньлинь в этот момент склонился к белоснежному небожителю, их лица были опасно близки. Предсказатель невольно нахмурился: не слишком ли близок император к бессмертному? Конечно, он желал, чтобы император почитал бессмертного, но... «Надеюсь, я ошибаюсь».

— Предсказатель прибыл? — Шан Цзюньлинь обернулся.

— Этот подданный приветствует Ваше Величество и бессмертного господина, — почтительно поклонился предсказатель.

Шэнь Юй тоже повернулся, открывая взору птиц на своем рукаве.

— Мы позвали тебя, потому что А-Юй узнал о твоем желании завести духов-провидцев. Как раз двое из Сишаня согласились, — Шан Цзюньлинь поднес руку к птицам, которые неохотно перепрыгнули на его ладонь.

— Обращайся с ними хорошо, — с этими словами он передал птиц ошеломленному предсказателю.

Тот принял их в состоянии, близком к трансу. Птицы, о которых он мечтал всю жизнь – и вот они у него!

— Этот подданный обещает!

— Можешь идти, — холодно разрешил император.

Исполнение заветной мечты переполнило предсказателя благодарностью к небожителю. Но ему показалось, что император намеренно мешает ему выразить ее.

— Ваше Величество недоволен? — когда предсказатель ушел, Шэнь Юй внимательно посмотрел на Шан Цзюньлиня.

— Мы... — император не мог признаться, что досадует из-за подарка другому.

— Предсказатель служит вам. Исполнив его желание, он станет еще усерднее, — Шэнь Юй коснулся нахмуренного лба императора. Ему не нравилось это выражение.

Холодные пальцы юноши словно подожгли кожу мужчины, разливаясь огнем по всему телу.

Взгляд Шан Цзюньлиня становился все глубже, словно тая в себе бурю. Животное чутье Шэнь Юя почуяло опасность, и он инстинктивно отстранился.

Его поймали.

— Как А-Юй догадался? — Шан Цзюньлинь сжал руку Шэнь Юя, его взгляд стал глубоким и непостижимым.

— Пару дней назад господин Мэн читал мне народные повести, там так говорилось. Удовлетворяя желания подданных... — Шэнь Юй внезапно замолчал, заметив, как изменилось выражение лица императора. Стальная властность во взгляде Шан Цзюньлиня показалась ему непривычной. Он нахмурился, задумавшись, не совершил ли ошибку. — Разве мне не следовало так поступать?

Шан Цзюньлинь закрыл глаза, подавляя бурю эмоций. Он и представить не мог, что, даря предсказателю духов-провидцев, Шэнь Юй руководствовался заботой о нем.

Как он мог отпустить этого неискушенного небожителя, так искренне старавшегося ему угодить?

Нельзя его пугать.

Сделав глубокий вдох, император вновь обрел контроль над собой. Он нежно погладил серебристые волосы юноши:

— Ты не ошибся. Все сделал правильно. Предсказатель счастлив, и Мы тоже счастливы.

Лишь бы эти добрые намерения не разожгли в нем ненасытную жажду. Он надеялся, что, когда придет время, это не испугает юношу.

После нескольких дней пути карета наконец достигла столицы. Вести о божественном знамении на горе Сишань уже дошли до князя Ли и других.

Однако личность Шэнь Юя тщательно скрывалась. Известно было лишь, что император привез с горы таинственного человека, поселив его во дворце и никому не показывая.

Многие пытались выяснить, кем был этот человек, но все попытки провалились.

Шэнь Юй поселился в императорских покоях. Охрану сменили – теперь за нее отвечал лично командир Теневой стражи Дракона. Евнух Мэн лично отобрал новых слуг.

Вечером, когда Шан Цзюньлинь вернулся после государственных дел, его встретил среброволосый юноша.

— Почему ты вышел?

— Господин Мэн сказал, что во дворце есть огромные купальни. Я хочу посмотреть, — впервые оказавшись в императорском дворце, Шэнь Юй всему удивлялся.

Шан Цзюньлинь остановился:

— Почему не попросил слуг проводить тебя?

— Я не хочу с другими. Только с тобой, — не задумываясь, ответил Шэнь Юй.

Весь день он провел в покоях, не выходя наружу. Лишь рядом с Шан Цзюньлинем он мог полностью расслабиться и пробовать новое.

Этот ответ заставил императора замереть. С усмешкой он спросил:

— Настолько Мы тебе нравимся?

— Угу, — кивнул Шэнь Юй.

Глядя в его чистые глаза, Шан Цзюньлинь едва сдержал порыв открыть ему всю правду.

Глава 278

Еще не время.

Император строго напомнил себе об этом.

Он прекрасно понимал, что симпатия юноши не носила романтического характера. Но это абсолютное доверие было слишком соблазнительным. И молодой правитель не собирался сопротивляться.

— Мэн Чан, приготовьте все.

— Слушаюсь, — евнух Мэн поклонился и удалился.

— Мы сперва переоденемся, — Шан Цзюньлинь повел Шэнь Юя обратно в покои. — Тебе комфортно во дворце?

— Здесь хорошо.

По приказу императора все слуги знали – обитатель покоев занимал особое положение. Зная об этом, они старались изо всех сил.

Чтобы удовлетворить любопытство юноши о мире смертных, Шан Цзюньлинь подарил ему множество книг и народных безделушек.

Войдя во внутренние покои, император переоделся в легкую одежду. Шэнь Юй осмотрел его и спросил:

— Мне тоже нужно переодеться?

— Мы полагали, ты не станешь носить одежду смертных, — Шан Цзюньлинь уже думал об этом, но боялся, что предложение будет воспринято как неуважение.

С момента появления юноша носил только белые одеяния. Император спрашивал предсказателя, и тот объяснил – одежды небожителей создаются магией и не подвержены мирской грязи.

Шан Цзюньлинь тоже касался его одежд – они были прохладными, словно облако, почти неосязаемыми. Такие ткани не могли быть созданы в мире смертных.

Шэнь Юй посмотрел на свой наряд – он создал его по описаниям людей:

— Моя одежда отличается от твоей.

Видя, что юноша не обижен, Шан Цзюньлинь достал никогда не ношенный комплект:

— Наши одежды. Если понравится, завтра распорядимся сшить тебе новые.

Шэнь Юй принял подарок. Большая часть гардероба императора была темных оттенков, как и этот комплект.

Любопытно перебирая ткань, он внезапно озарился мягким светом…

Когда свет рассеялся, одежда уже была на нем. Шан Цзюньлинь, собиравшийся предложить помощь, лишь сглотнул.

Император был крупнее, поэтому одежда сидела на юноше слегка мешковато. Шан Цзюньлинь подошел ближе, чтобы подобрать полы.

Зал Чжаохуа [прим. ред.: «昭华» [чжаохуа] – миф. чудесный драгоценный камень (подарок 舜 Шуню от 尧 Яо или, по другой версии, от 西王母 Си-ван-му)]

Огромная купальня занимала центр зала, наполненного паром. Евнух Мэн с несколькими слугами рассыпали лепестки по воде. Закончив приготовления, он отпустил слуг, оставаясь ждать прибытия императора и небожителя. Когда те приблизились, глаза евнуха Мэна непроизвольно расширились – на юноше была императорская одежда!

Даже в неофициальных случаях одеяния Шан Цзюньлиня украшали драконьи узоры, символизирующие его статус. И теперь такие же узоры красовались на одеждах Шэнь Юя.

Без сомнений, это были императорские одежды!

Его Величество позволил небожителю носить свою одежду!

На мгновение потеряв самообладание, евнух Мэн быстро взял себя в руки, не выдав ни единой эмоции.

— Ты можешь идти.

Войдя в зал, они ощутили волну тепла. Купальня, усеянная лепестками, занимала центр помещения, не позволяя разглядеть дно.

Увидев лепестки, Шан Цзюньлинь с облегчением вздохнул, но в то же время почувствовал легкое разочарование.

Отбросив неподобающие мысли, он сказал:

— Сними верхнюю одежду перед входом.

Шэнь Юй, присевший у края, поднялся:

— Не нужно полностью...

— Не нужно! — опасаясь еще более опасных слов, Шан Цзюньлинь поспешно поднял его, помогая снять верхний слой и обувь. — Вот так. Теперь можешь входить.

Босые ноги ступили на нефритовые ступени. Шэнь Юй медленно вошел в воду.

Температура была идеальной. Погружаясь, он ощутил, как мокрая темная ткань прилипла к плечам. Капли скатывались вниз, исчезая под ковром алых лепестков...

— Как приятно, — Шэнь Юй устроился у края, блаженно прикрыв глаза. — Разве Ваше Величество не войдет?

Сбросив верхнюю одежду, Шан Цзюньлинь вошел в воду, выбрав место на почтительном расстоянии.

Проведя некоторое время в расслаблении, он почувствовал движение рядом. Открыв глаза, он увидел Шэнь Юя, приближающегося сквозь пар.

Показавшись, что император слишком далеко, Шэнь Юй подплыл ближе, опершись на его плечо.

Мягкие пряди серебристых волос коснулись щеки. Шан Цзюньлинь повернулся, подхватив прядь, плавающую на поверхности:

— У А-Юя такие длинные волосы. Все небожители такие?

Впервые император задавал вопрос о его природе. Шэнь Юй тоже взял прядь:

— Длину можно менять. На самом деле, мои волосы длиннее, но это неудобно.

— Сейчас они до щиколоток. Если длиннее – будут волочиться по земле?

Вспомнив рассказы предсказателя, Шан Цзюньлинь с любопытством продолжил:

— Говорят, длина волос небожителя отражает его силу. С такими волосами и способностью управлять дождем, А-Юй, должно быть, очень могущественен.

Не то от пара, не то от комплиментов кожа юноши порозовела.

Белоснежная, как первый снег, она контрастировала с темной тканью. Шан Цзюньлинь наблюдал, как румянец заливает ее, с трудом сглатывая.

Сладострастная пытка.

А юноша, не подозревая о его состоянии, прижимался к плечу, тихо возражая:

— Не так уж я и силен...

Не удержавшись, император погладил его по голове:

— Для Нас А-Юй всегда будет самым могущественным.

Он приложит все силы страны, чтобы обеспечить ему лучшую жизнь.

Обрадованный похвалой, Шэнь Юй поднял сияющие глаза:

— Хотите увидеть мои волосы в полную длину?

— А-Юй покажет Нам? — взгляд Шан Цзюньлиня потемнел.

Решив оставить небожителя, он изучил все связанные с ними предания. Говорили, они никогда не раскрывают истинного облика и имени. Но Шэнь Юй не скрывал ни того, ни другого.

Он чувствовал его доверие и зависимость. Как бы странно не звучало: небожитель, зависящий от смертного, даже если тот император.

И это не было игрой воображения. Поведение Шэнь Юя ясно демонстрировало его чувства. Как и сейчас.

— Покажу после купания, — Шэнь Юй не видел причины отказывать.

Но почему ответ вызвал такой всплеск эмоций? Помимо радости, там было что-то нечитаемое.

Смертные так сложны.

Вскоре Шан Цзюньлинь вышел – долгое пребывание в горячей воде вредно, да и он рисковал потерять контроль.

С того момента, как Шэнь Юй приблизился, он не отходил. Его легкое дыхание, его одежда на юноше, его беззащитность...

Переодеваясь за ширмой, император чувствовал, что исчерпывает весь запас терпения.

Оставшись один, Шэнь Юй скучал. Раздвинув лепестки, он поднялся по ступеням.

Услышав всплеск, Шан Цзюньлинь поспешил обратно – и застыл.

Босой юноша в мокрой одежде выходил из воды.

Ткань обрисовывала его изящный силуэт, тонкую талию. Белоснежный небожитель, чьи волосы и кожа были чище снега, носил лишь один темный цвет – его цвет...

Желание, не успев утихнуть, вспыхнуло с новой силой. С горькой усмешкой император взял плащ и укутал юношу.

— Что-то не так? — удивился Шэнь Юй.

— Ты закончил? — Шан Цзюньлинь избегал смотреть на него.

— Если Ваше Величество вышел, зачем мне оставаться?

— Это Наша вина. В следующий раз проведем больше времени. Давай сменим одежду.

Шэнь Юй хотел сказать, что может высушить ее силой, но, видя заботу императора, промолчал и послушно переоделся.

Было уже поздно, когда они вернулись в покои. Устроив Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь собрался уходить.

— Разве ночью не время спать? — спросил Шэнь Юй.

Днем слуги рассказали ему – эти покои принадлежат императору. Если из-за него Шан Цзюньлинь остался без места...

— Если мое присутствие лишает тебя спальни, я могу...

— Нам нужно ненадолго отлучиться, — поспешно прервал его император. — У Нас есть дела, но Мы скоро вернемся. Хорошо?

Шэнь Юй пристально смотрел на него, будто проверяя правдивость слов.

— Обещаю. Если Мы задержимся – А-Юй может найти Нас. Для небожителя это не составит труда.

Глава 279

Шэнь Юй нерешительно кивнул. Он понимал – быть хорошим императором непросто. С момента возвращения из Сишаня Шан Цзюньлинь был погружен в государственные дела.

Успокоив юношу, император вышел из покоев и тяжело вздохнул. Он не лгал – государственный предсказатель действительно прибыл с докладом о новых действиях князя Ли.

Но прежде всего ему нужно было отвлечься. Иначе он не мог гарантировать, что сможет удержаться, оставшись наедине с Шэнь Юем.

— Ваше Величество... — предсказатель начал доклад, но император прервал его:

— Скажи, как можно навсегда удержать небожителя в мире смертных?

— Нельзя, Ваше Величество! — худшие подозрения предсказателя подтвердились. — Оскорбление богов – тяжкий грех! Пожалуйста, одумайтесь!

— Нас не интересуют нравоучения. Ответь на вопрос.

Он больше не мог терпеть.

— Это... — предсказатель смутился. Служа Шан Цзюньлиню еще до его восшествия на престол, он знал непреклонный характер молодого императора. Дело было не в нежелании говорить, а в незнании.

Как истинный даос, он даже не помышлял о насильственном удержании небожителя. Увидеть его – уже величайшая удача. Кто посмел бы осквернить такое чудо?

— Что? — терпение императора иссякло. — В империи множество мудрецов. Если ты не скажешь, Нас просветит кто-то другой.

— Помилуйте! — предсказатель пал ниц. — Этот подчиненный не уверен, возможно ли это. Позвольте изучить древние тексты. Через семь дней я дам ответ.

— Пусть будет так. Но Нам нужен удовлетворительный ответ. — Шан Цзюньлинь постучал пальцами по подлокотнику.

Давление ослабло, и предсказатель осмелился перевести дух:

— Слушаюсь.

— Встань. Теперь о князе Ли.

Поднявшись, предсказатель доложил:

— Рядом с князем я заметил последователя темного пути, бесчинствовавшего десять лет назад. Учитывая недавние исчезновения девушек в столице и окрестностях, он определенно причастен. Как и к засухе.

— То есть засуха – дело рук человека? — Шан Цзюньлинь выпрямился. — Но разве ты не говорил, что это испытание для Дахуань?

— Из-за вмешательства в судьбу империи истину было трудно узреть. Но после Сишаня мои способности возросли. Новый прогноз показал: кто-то воспользовался бедствием, чтобы навредить Вам и империи.

Благодаря встрече с небожителем, сила предсказателя усилилась. Иначе он бы не разглядел скрытую угрозу.

— Десять лет назад этого злодея должны были казнить, но он сбежал. Теперь он вернулся и встал на сторону князя Ли. Будьте осторожны.

— Мы будем бдительны. — Увидев небожителя воочию, Шан Цзюньлинь больше не относился скептически к таким вещам.

Выслушав предостережения, предсказатель удалился в тревоге.

Для Дахуань помощь небожителя была невероятной удачей. Но император возжелал невозможного. Чем это обернется – благом или катастрофой?

Разгневанный небожитель мог стереть смертных в порошок.

Оставив тревоги при себе, Шан Цзюньлинь вернулся в покои.

Шэнь Юй еще не спал. Услышав шаги, он приподнял полог:

— Почему Ваше Величество так задержался? — В его тоне сквозило легкое недовольство.

Император замер.

Юноша носил его ночную рубашку, слишком просторную, обнажающую белоснежную кожу. Он сидел на коленях на постели, длинные серебристые волосы рассыпались по черному покрывалу с золотыми драконами.

Глаза мужчины потемнели. Он сел на край:

— Прости, что заставил А-Юя ждать.

— Не так уж долго, — Шэнь Юй подвинулся. — Это было что-то сложное?

— Пустяки, — погладив его волосы, император не стал обременять его мрачными делами. — Уже поздно, пора спать.

Смертным ночью положено спать. Шэнь Юй кивнул и отодвинулся:

— Ложись скорее.

Императорское ложе было огромным, способное с лихвой вместить двоих. Шан Цзюньлинь приказал приготовить два одеяла. Укрыв Шэнь Юя, он лег сам.

Лежа в постели, Шэнь Юй чувствовал приближение и отдаление его дыхания. Моргнув, он повернулся на бок, разглядывая мужчину. При первой встрече он отметил, что внешность императора не уступает богам – резкие черты, острые как клинок брови, все то, что так нравилось Шэнь Юю. Закрыв глаза, император казался спокойным, длинные ресницы отбрасывали тени. Не удержавшись, Шэнь Юй приблизился, чтобы пересчитать их.

Не успел Шан Цзюньлинь задремать, как услышал шорох. Затем – знакомое дыхание рядом.

— Что-то не так? — он открыл глаза.

Шэнь Юй замер, не понимая, как оказался так близко. Он посмотрел на раздельные одеяла:

— Зачем нам два?

— Хочешь разделить одно? — приподняв бровь, Шан Цзюньлинь не стал ждать ответа. Он притянул юношу к себе: — Так лучше?

Сквозь тонкую ткань передавалось жаркое тепло. Шэнь Юй инстинктивно попытался отстраниться, но мощные руки императора крепко удерживали его.

— Не шевелись. — Голос прозвучал слегка хрипловато.

Шэнь Юй опустил глаза и прижался к мужчине. Тело постепенно согрелось теплом другого человека, сердце успокоилось, и незаметно для себя он погрузился в сон. Он не знал, что после того, как уснул, мужчина долго смотрел на него с непростыми чувствами, а затем сдержанно и нежно поцеловал его в лоб и обнял, засыпая.

Всю ночь им не снились сны.

Утром, проснувшись, Шан Цзюньлинь увидел юношу, мирно спящего в его объятиях, и свою грудь, усыпанную белыми волосами. Он незаметно отодвинулся.

Однако не успел он отстраниться, как юноша снова прижался к нему, уткнувшись лицом в его шею и потираясь щекой. Шан Цзюньлинь глубоко вдохнул, стараясь унять волнение в теле.

Слишком уж возбуждающе для такого раннего утра.

Шан Цзюньлинь опустил взгляд на безмятежное лицо юноши и почувствовал желание схватиться за голову.

Но ведь это он сам принял решение поселить юношу в своих покоях, так что теперь ему приходится терпеть эти сладкие муки.

Главный евнух Мэн вошел на цыпочках: «Ваше Величество, пора вставать».

Шан Цзюньлинь осторожно высвободился из объятий Шэнь Юя и поднялся, чтобы одеться.

Тяжелые одежды императора один за другим надевались на него, превращая мужчину обратно в решительного и грозного молодого правителя. Лишь когда его взгляд падал на юношу, в глазах появлялась тень нежности.

— Не будите его.

— Этот ничтожный слуга понимает, — склонил голову главный евнух Мэн, поправляя императорские одежды и не смея лишний раз взглянуть.

Когда Шэнь Юй проснулся, Шан Цзюньлинь уже ушел на утренний прием, и в постели он остался один.

Очнувшись, Шэнь Юй некоторое время пребывал в замешательстве. В покоях было тихо. Потребовалось время, чтобы вспомнить, что он прибыл с Шан Цзюньлинем во дворец империи Дахуань.

Вскоре после пробуждения Шан Цзюньлинь вернулся с приема. Чтобы проводить больше времени с Шэнь Юем, он перенес государственные дела в свои покои.

В последнее время двор был занят лишь двумя вопросами: засухой и исчезновением девушек. С месяц назад начали пропадать девушки, а в последние дни их число резко возросло. Шан Цзюньлинь узнал от государственного предсказателя, что эти события связаны с темными культами, и поручил его ведомству содействие в расследовании.

Все это никак не касалось Шэнь Юя, жившего в глубинах дворца.

Те, кому разрешалось приближаться к нему, проходили строжайший отбор, чтобы исключить любые проблемы. Покои также охранялись многослойной защитой, и все, кто пытался разузнать о Шэнь Юе, уходили ни с чем.

Резиденция князя Ли

— Прошло так много дней, а вы до сих пор ничего не узнали? — недовольно спросил князь Ли у подчиненного, стоявшего на коленях.

— Прошу прощения у Вашей Светлости, — прижался лбом к полу подчиненный, его спину промочил холодный пот. Не то чтобы они были некомпетентны, просто на этот раз император настолько строго заблокировал информацию, что, какие бы методы они ни использовали, не могли найти ни малейших сведений о чудесах горы Сишань.

— Если вы не справляетесь с таким пустяком, зачем вы мне вообще нужны?

— Вашей Светлости не стоит гневаться. Чтобы заблокировать информацию, на этот раз даже государственный предсказатель принял меры, так что неудача ваших людей вполне закономерна, — неспешно вошел даос Сюй.

Князь Ли глубоко вздохнул и сказал коленопреклоненному подчиненному: «Уходи».

Когда в комнате остались только они двое, князь Ли заговорил:

— Даос Сюй пришел, потому что дело улажено?

— Ваша Светлость может не беспокоиться. Эта вещь уже у меня. Достаточно поместить ее рядом с тем человеком, и она начнет забирать его удачу для Вашей Светлости, — сказав это, даос Сюй достал из рукава темный нефрит, излучающий таинственное сияние.

Когда он провел по нему ритуальным опахалом, сияние стало золотистым, и некогда зловещий камень наполнился благоприятной аурой.

Увидев это, князь Ли разгладил нахмуренный лоб: «Благодарю настоятеля».

Теперь оставалось лишь решить, как доставить этот нефрит к его августейшему племяннику.

Словно угадав его тревогу, настоятель Сюй загадочно улыбнулся: «Вашей Светлости не о чем беспокоиться. Вскоре представится прекрасная возможность преподнести нефрит».

После полудня Шан Цзюньлинь повел Шэнь Юя на прогулку по дворцу. Он заметил, что, если его не было рядом, юноша предпочитал оставаться в покоях целый день, не выходя наружу.

Поэтому он подготовил в покоях всевозможные игрушки, включая даже детские, что породило слухи о возможном появлении в дворце нового хозяина.

В каком-то смысле это предположение отражало часть правды.

Кроме того, Шан Цзюньлинь приказал закупить множество книг с рассказами, поскольку заметил, что Шэнь Юй любит слушать истории. Если у него было время, он читал сам, если нет – это делал приемный сын главного евнуха Мэна, Мэн Юань.

Сад императорского дворца был прекрасен. В беседке среди цветов все было подготовлено для комфорта: каменные скамьи покрыты толстыми коврами, а вокруг развевались легкие занавеси.

На каменном столе были расставлены различные сладости и фрукты.

Когда Шэнь Юй прибыл во дворец, Шан Цзюньлинь привел в качестве аргумента обилие дворцовой еды. И теперь, чтобы выполнить свое обещание, он приказал кухне каждый день готовить новые блюда.

За все время пребывания во дворце Шэнь Юй ни разу не ел одно и то же.

Шан Цзюньлинь держал в руках сборник народных рассказов, который, как говорили, был сейчас в моде. Его низкий голос размеренно повествовал историю из книги.

Шэнь Юй, подперев подбородок рукой, внимательно слушал, глядя на мужчину.

— И вот юноша с лисьими ушами пробрался в спальню первого советника…

В самый напряженный момент Шан Цзюньлинь внезапно остановился. Шэнь Юй подождал, но продолжения не последовало. Он широко раскрыл глаза:

— Почему Ваше Величество перестал читать?

Шан Цзюньлинь крепче сжал книгу, взглянул на все еще непонимающего юношу и продолжил:

— Легко сбросив одежду, он направился прямо к кровати: «Ваша честь спасла всю мою семью, и я должен отплатить за добро…»

Лицо Шэнь Юя постепенно залилось румянцем, в глазах отразилось невероятное:

— Неужели сейчас в миру так благодарят за добро?

Глава 280

Шан Цзюньлинь едва не согласился, но вовремя остановился и спросил:

— А ты, А-Юй, принял бы такую благодарность?

Его темные глаза неотрывно смотрели на юношу. Эти глаза, полные звезд, были самыми прекрасными, что видел Шэнь Юй. Под таким пристальным взглядом он неожиданно почувствовал смущение.

Он задумался: а согласился бы он?

Такая близость…

В книге лис-оборотень и первый советник вместе взошли на гору Ушань и вкусили радости любви. А в реальности император в темных одеждах смотрел с сосредоточенным вниманием, а юноша в белых слегка отвлекся.

[прим. ред.: гора Ушань (巫山) – в китайской литературе символ любовного свидания, намек на интимную близость]

Прошло много времени. Как раз когда Шан Цзюньлинь собирался прервать молчание, Шэнь Юй заговорил:

— Если бы семью лисенка спас не первый советник, он тоже согласился бы отблагодарить таким способом?

— Лисенок уже давно восхищался первым советником, поэтому и согласился, — ответил Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй задумался.

Шан Цзюньлинь потрепал юношу по голове и объяснил:

— Они оба испытывали чувства друг к другу, поэтому выбрали такой способ. Если бы это был кто-то другой, возможно, способ благодарности был бы иным.

Остатки совести заставили Шан Цзюньлиня сказать правду. Хотя ему и хотелось, он не желал удерживать Шэнь Юя таким способом. Ему было нужно не мимолетное удовольствие.

Шэнь Юй кивнул с видом человека, который что-то понял. Любовные чувства смертных – это то, о чем он никогда не задумывался. С момента своего рождения он большую часть времени провел в спячке и мало что знал о мирской жизни. Его появление в горах Сишань стало первым случаем, когда он добровольно ступил в мир людей.

— Как обстоят дела с засухой в Дахуань? — спросил Шэнь Юй, вспомнив причину своего пробуждения.

— В некоторых местах уже пошел дождь. Но есть регионы, где, кроме небольшого дождя после церемонии, до сих пор нет никаких признаков осадков.

Изначально засуха затронула и столицу, но после появления Шэнь Юя здесь несколько раз прошел сильный дождь, и проблема была решена. То же самое произошло и в других местах. Однако в некоторых регионах, например в Цинчжоу, ситуация не улучшилась.

Шан Цзюньлинь ничего не утаил и подробно все объяснил, а в конце добавил:

— А-Юй, не беспокойся. Сейчас уже намного лучше, чем раньше.

Шэнь Юй опустил глаза, погруженный в размышления. Он чувствовал, что здесь что-то не так.

Он хорошо знал свои способности и был уверен, что после его заклинания результат должен был быть иным.

Сообщение государственного предсказателя подтвердило его догадки.

— Ваше Величество, этот подданный обнаружил в Цинчжоу странное место. Несколько моих учеников погибли там, но одному удалось сбежать. Он сообщил, что именно там находится один из источников нынешней засухи, — в императорской читальне государственный предсказатель доложил последние новости.

— Цинчжоу… Если я не ошибаюсь, часть земель Цинчжоу входит в владения князя Ли? — Шан Цзюньлинь постукивал пальцем по столу, и его выражение лица было нечитаемым.

— Так точно. Половина Цинчжоу принадлежит князю Ли, и это место находится именно на его территории. Более того, из сообщений чиновника Фана стало известно, что некоторые пропавшие девушки, судя по всему, отправились туда.

Чиновник Фан кивнул:

— Именно так, Ваше Величество. Если бы не ученики государственного предсказателя, этот чиновник бы не смог выйти на эти следы.

Шан Цзюньлинь опустил глаза:

— Фан Цзюнь, приказываем тебе возглавить отряд теневой стражи и отправиться в Цинчжоу. Нужно во всем разобраться.

— Этот подданный принимает приказ.

— Что касается этого дела, просим государственного предсказателя продолжить уделять ему внимание. — Поскольку здесь замешаны сверхъестественные силы, справиться могли только такие люди, как государственный предсказатель. Шан Цзюньлинь всегда знал, как правильно использовать людей.

Вернувшись в покои, Шан Цзюньлинь рассказал Шэнь Юю о ходе расследования.

— В день пробуждения я уже чувствовал, что эта засуха необычна, — сказал Шэнь Юй после того, как выслушал.

— А-Юй тоже получил этот результат через гадание? — с любопытством спросил Шан Цзюньлинь.

— Не нужно гадать. Это что-то вроде внутреннего ощущения. Небожители общаются с небом и землей и могут чувствовать некоторые знаки судьбы. Но эта засуха действительно является испытанием для Дахуань. Поскольку это связано с судьбой государства, ее нельзя легко ощутить.

Шан Цзюньлинь все понял. Неудивительно, что государственный предсказатель, несколько раз проводивший гадания, так и не смог получить точный ответ.

В последнее время государственный предсказатель был крайне озабочен, но не из-за событий в Цинчжоу, а из-за другого приказа Шан Цзюньлиня.

Перерыв все классические тексты, он так и не нашел способа удержать бессмертного. И это неудивительно. Люди либо верят в богов, либо нет. Кто бы мог осмелиться на такую дерзкую мысль – заточить бессмертного рядом с собой?

Сведения о действиях государственного предсказателя через глубоко законспирированных шпионов попали в резиденцию князя Ли.

— Неужели небожители действительно существуют? — в кабинете князь Ли спросил у облаченного в даосские одежды, бессмертного вида настоятеля Сюя.

Настоятель Сюй: «Конечно, существуют. Разве Ваша Светлость забыли? В Цинчжоу они есть».

Князь Ли: «Император приказал государственному предсказателю найти способ удержать бессмертного. Неужели чудо в горах Сишань действительно было сотворено небожителем? А тот, кого тайно привезли во дворец, – не наложник, а божество?»

Настоятель Сюй: «Если это так, разве это не наш шанс, Ваша Светлость?»

Князь Ли: «Что ты имеешь в виду?»

Настоятель Сюй: «Ваша Светлость, подумайте. У государственного предсказателя нет способа, а у меня есть. К тому же, тот, что в Цинчжоу, скоро иссякнет. Теперь, когда нам даровали нового бога, разве это не удача?»

Князь Ли: «Хотя это и так, как ты можешь быть уверен, что этим богом можно управлять? Кроме того, он в руках моего «любезного племянничка», мы даже не можем встретиться с ним…»

Настоятель Сюй: «Император не объявил об этом всему миру, а скрыл информацию о бессмертном. Как Вы думаете, разве божество согласно с этим? Бессмертный, заточенный императором в глубинах дворца – что это?»

Князь Ли: «Тогда я постараюсь сначала встретиться с этим бессмертным. Остальное – на тебе».

Настоятель Сюй: «Не беспокойтесь, Ваша Светлость».

Об их заговоре никто не знал. Шэнь Юй, обеспокоенный событиями в Цинчжоу, предложил Шан Цзюньлиню отправиться туда.

— Мы уже послали людей. А-Юй, может, подождем вместе результатов? — Шан Цзюньлинь не хотел, чтобы Шэнь Юй уезжал сейчас, и теперь сильно жалел, что рассказал ему о Цинчжоу.

— Я скоро вернусь. — Для бессмертного такая поездка – дело мгновения.

Шан Цзюньлинь, конечно, понимал это, но не хотел отпускать Шэнь Юя. Он боялся, что тот, уехав, решит не возвращаться. Если Шэнь Юй не вернется, что ему делать? Где в этом огромном мире он сможет его найти?

Впервые Шан Цзюньлинь ощутил слабость смертного. Что значило его императорское величие, если Шэнь Юй решит уйти? Он не смог бы его остановить.

Ему следовало запереть его в месте, куда только он один имел бы доступ, сделать так, чтобы в его глазах и думах был только он... Подавив мрачные эмоции, Шан Цзюньлинь глухо произнес: «Мы поедем вместе».

«Не нужно...» — начал было Шэнь Юй, но, увидев решимость на лице мужчины, проглотил отказ.

На этот раз Шан Цзюньлинь отправился инкогнито, оставив государственные дела первому советнику и другим чиновникам. Вместе с Шэнь Юем он тайно выехал в Цинчжоу.

Когда государственный предсказатель в Цинчжоу получил известие, Шан Цзюньлинь с Шэнь Юем были уже неподалеку.

— Как Ваше Величество могли так безрассудно поступить? — Чиновник Фан, не знавший о существовании бессмертного, не понимал, зачем император подвергал себя риску.

— Если Его Величество решил приехать лично, на то есть причины, — Государственный предсказатель не беспокоился за безопасность императора – ведь с ним был бессмертный.

Чтобы не привлекать внимания, Шэнь Юй превратил свои белые волосы в черные и надел одежду, приготовленную Шан Цзюньлинем. Теперь он выглядел как изнеженный аристократ, воспитанный в роскоши.

Когда они встретились с государственным предсказателем, тот был поражен, увидев облаченного в синие шелка черноволосого юношу, который стоял так близко к императору.

С тех пор как государственный предсказатель узнал о чувствах императора, он беспокоился, что однажды бессмертный не выдержит. Но, глядя на их общение, понял, что тревожился напрасно.

Губернатор Цинчжоу в страхе явился на аудиенцию. Зная истинный статус Шан Цзюньлиня, он не смел проявить ни малейшей небрежности.

— Приветствую Вашу Светлость, — Губернатор был предупрежден, что Шан Цзюньлинь скрывает свой статус, и не выдал его.

— Не нужно церемоний. Ведите себя как обычно.

Раз Шан Цзюньлинь приехал лично, он, конечно, хотел узнать о ходе дел. Шэнь Юй не интересовался этим и после трапезы удалился отдыхать в сопровождении слуг. Проходя через сад, он остановился.

Конечно, этот сад не мог сравниться с императорским, но было видно, что хозяева ухаживают за ним с любовью. Цветы распускались во всем великолепии, наполняя пространство жизнью.

— Это посажено супругой губернатора, — объяснила служанка, видя его интерес. — Ей нравится ухаживать за садом, и губернатор привозит для нее семена со всех концов...

— Можно мне посмотреть?

— Конечно, господин. Вы – почетный гость.

Шэнь Юй вошел в сад. Аромат цветов окутал его. Растения свободно тянулись к солнцу, и он чувствовал, что о них заботятся.

— Барышня, осторожнее!

За поворотом внезапно появился маленький комочек и столкнулся с Шэнь Юем. Он подхватил ребенка. Девочка подняла голову и, увидев его, воскликнула: «Красивый братец!»

Подбежавшая служанка растерянно смотрела на госпожу, прилипшую к Шэнь Юю.

«Я хочу поиграть с красивым братцем!»

Служанка умоляюще посмотрела на Шэнь Юя.

«Это вторая дочь губернатора, очень живая девочка. Просим прощения, господин», — поспешила объяснить сопровождающая Шэнь Юя служанка. Губернатор строго наказал оказывать гостю всяческие почести.

«Ничего страшного».

Девочке было лет пять, и она действительно оказалась очень общительной. Она без умолку болтала рядом с Шэнь Юем, и он не проявлял нетерпения. Только когда появилась жена губернатора, ребенок наконец ушел.

«А можно мне еще прийти поиграть с красивым братцем?»

Шэнь Юй не смог отказать, глядя в ее сияющие глаза.

Довольная ответом, девочка ушла с женой губернатора.

Вечером Шан Цзюньлинь вернулся во двор.

— Говорят, сегодня дочь губернатора пристала к тебе. Если не хочешь, можешь не обращать на нее внимания. — Все, что происходило вокруг Шэнь Юя, немедленно докладывали Шан Цзюньлиню.

— Она милая.

На следующее утро во дворе появилась маленькая гостья.

— Красивый братец, я пришла с тобой поиграть!

Ее звонкий голосок нарушил утреннюю тишину. Шэнь Юй вышел из комнаты, но не успел заговорить, как следом появился Шан Цзюньлинь:

— Так это тот самый надоедливый ребенок?

Он окинул девочку взглядом. Малышка была одета в праздничный красный наряд, с двумя хвостиками на голове. С ясными глазами, она выглядела очень милой.

Конечно, для Шан Цзюньлиня никакая милота не искупала того, что она отвлекала Шэнь Юя.

Высокий мужчина казался пятилетней девочке пугающе огромным. Она подняла голову, разглядывая Шан Цзюньлиня, который встал между ней и Шэнь Юем, и надула губки:

— Я пришла к красивому братцу!

Шэнь Юй обошел Шан Цзюньлиня и взял девочку за руку:

— Почему так рано?

— Потом у меня уроки, поэтому я пришла пораньше, — откровенно ответила малышка.

Шэнь Юй подвел ее к каменному столу и усадил, доставая привезенные из столицы сладости:

— Хочешь попробовать?

— Хочу! — Девочка оглядела Шэнь Юя и высокого мужчину за его спиной. — А вы с этим старшим братом – муж и жена?

Пальцы Шэнь Юя замерли.

— Почему ты так решила?

— Я видела! Вчера, когда вы выходили из кареты, старший брат тебя поддерживал. За обедом он клал тебе еду в тарелку. И вы живете в одной комнате! Мой папа и мама тоже так делают. Папа сказал, что в одной комнате живут только муж и жена.

— Мама сказала, что вы скрываетесь, потому что ваши родственники против? — Девочка подперла щеки руками и вздохнула, как взрослая. — Не волнуйся, красивый братец, я никому не скажу, что вы здесь!

Глава 281

— Мы не... — Шэнь Юй хотел объяснить. Хотя он и недавно в мире смертных, он знал, что такое супружеские отношения.

— Не нужно объяснять, я никому не расскажу! — Но девочка уже решила, что они муж и жена, и приняла его слова за отговорки.

Шэнь Юй беспомощно посмотрел на Шан Цзюньлиня.

Тот теперь смотрел на малышку с куда большей симпатией:

— Дети всегда так – у них своя логика. Лучше просто играть по их правилам.

— Старший брат, хорошо относись к красивому братцу! — Девочка укоризненно посмотрела на Шан Цзюньлиня. Такой строгий, и что красивый братец в нем нашел?

— Обязательно. Я никому не позволю плохо обращаться с А-Юем, — серьезно ответил Шан Цзюньлинь.

Ответ удовлетворил малышку, и она перестала его бояться.

Через полчаса служанка напомнила девочке об уроках. Та неохотно попрощалась:

— Когда выучу сегодняшние иероглифы, вернусь к красивому братцу!

Слуги губернатора подали обильный завтрак. Шан Цзюньлинь, как обычно, положил Шэнь Юю в пиалу его любимые блюда. Тот машинально начал есть.

И вдруг вспомнил слова малышки. Его рука замерла.

— Что-то не так? Еда не нравится?

Шэнь Юй покачал головой, подавляя странное чувство. Всего лишь слова человеческого детеныша – не стоит принимать близко к сердцу.

После завтрака Шан Цзюньлинь повел Шэнь Юя осматривать город.

Цинчжоу был одним из самых процветающих регионов Дахуань. Помимо государственных дел, император хотел показать своему спутнику местные красоты.

На улицах было множество лотков с разными товарами. Шэнь Юй, впервые оказавшись в таком месте, с интересом разглядывал все вокруг. Шан Цзюньлинь с удовольствием сопровождал его и покупал все, что привлекало внимание бессмертного.

Нравы в Дахуань были свободными – на улицах встречались пары как разнополые, так и однополые. Торговцы, желая сделать продажу, давно научились находить подход к клиентам и сыпать комплиментами без счета.

— Вы, молодые господа, так статны и прекрасны – с первого взгляда видно, какая вы гармоничная пара! Взгляните на эти шпильки – они идеально подчеркнут ваше изящество! А еще символизируют крепость ваших чувств... — Торговец сразу понял, что Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь не обделены средствами, и расписывал товар с особым рвением.

— Мы не...

Поначалу Шэнь Юй пытался объяснить, но после его слов собеседники лишь многозначительно улыбались, слегка смягчая выражения, но не меняя сути. После нескольких таких случаев он сдался.

Незнакомый с уловками торговцев, Шэнь Юй поддался на уговоры и приобрел множество безделушек. Шан Цзюньлиню нравилось, когда их называли парой, и он не собирался разубеждать продавцов.

За несколько часов они основательно пополнили свои запасы.

Следом за парой шли переодетые в обычных охранников воины теневой стражи, обвешанные покупками. Даже Шан Цзюньлинь нес немало вещей.

В этот момент мимо прошла молодая пара. Мужчина был загружен покупками, а женщина несла лишь легкие свертки и вытирала рукавом пот со лба супруга.

Шэнь Юй посмотрел на себя, затем на Шан Цзюньлиня. Тот был совершенно сухим – ни намека на пот.

— Может, я тоже что-нибудь понесу? — слегка смутившись, предложил он.

Шан Цзюньлинь усмехнулся:

— Не надо, Мы вполне справляемся. Но если А-Юю жалко Нас, может, вытрет пот?

Он пошутил – такой груз был для него пустяком. Собираясь идти дальше, он вдруг заметил, что юноша остановился.

И затем по лицу пробежал легкий ветерок.

Шэнь Юй поднял руку и аккуратно вытер ему лоб.

Хотя оба прекрасно знали – никакого пота там не было.

Шан Цзюньлинь почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди. Заключенный внутри зверь нетерпеливо заскреб когтями, рвясь наружу.

Раньше императору совсем не было жарко, но теперь жар разлился по всему телу.

Шэнь Юй вытирал лоб какое-то время, затем остановился. Он и сам не понимал, почему так поступил. Увидев, как это делают другие, он вдруг ощутил порыв – и прежде чем осознал, уже совершил действие.

Его рука замерла, и он попытался отвести ее: «Я...»

Но Шан Цзюньлинь ловко поймал ее свободной рукой. Его взгляд пылал: «Теперь Нам совсем не жарко. Спасибо, А-Юй».

Ложь.

Жар от ладони мужчины проникал сквозь ткань в кожу Шэнь Юя, распространяясь вверх. Впервые бессмертный, обычно невосприимчивый к земной погоде, почувствовал тепло.

Пылающий взгляд Шан Цзюньлиня словно поджег его изнутри.

Шэнь Юй опустил глаза, понизив голос: «Я не сделал ничего особенного».

«Продолжим прогулку?» — спросил Шан Цзюньлинь.

Хотя сейчас ему определенно не стоило оставаться на людях. Юноша разжег в нем огонь, и он жаждал действий.

Шэнь Юй поспешно покачал головой.

При всех ничего не сделаешь. Шан Цзюньлинь закрыл глаза, усмиряя рвущегося наружу зверя, и отпустил руку юноши: «Тогда вернемся. Если А-Юй захочет, в другой раз продолжим».

Вернувшись в резиденцию губернатора, Шан Цзюньлинь был вызван по делам. Шэнь Юй остался один во дворе и тихо вздохнул с облегчением.

Вскоре появилась обещавшая малышка.

Заметив, что Шэнь Юй не в духе, она спросила:

— Старший брат обидел красивого братца?

— Почему ты так решила? — Едва она заговорила, Шэнь Юй вспомнил утренний разговор и то, как их с Шан Цзюньлинем принимали за пару.

— Потому что красивый братец выглядит грустным. Когда мама грустит, это всегда потому, что папа ее обидел, — уверенно заявила девочка.

Шэнь Юй рассмеялся:

— Он ни при чем. Я просто размышляю кое о чем.

Он пытался понять, какие теперь между ними отношения.

Соглашаясь поехать во дворец, он не задумывался ни о чем подобном. Просто хотел немного развлечься, а когда наскучит – отправиться путешествовать или вернуться в горы Сишань. Он никогда не предполагал, что связь с земным императором выйдет за рамки дружбы.

На второй день после тайного отъезда Шан Цзюньлиня из столицы князь Ли получил известие.

— По сообщениям лазутчиков, мой «любезный племянничек» покинул столицу в сопровождении необычайно красивого юноши. Как вы думаете, настоятель, может ли это быть тот самый бессмертный, которого обманом заманили во дворец из гор Сишань?

Настоятель Сюй сделал несколько вычислений пальцами:

— Бессмертный больше не во дворце.

— Отлично! Я как раз беспокоился, как подобраться к нему под усиленной охраной. Раз он выехал, дело упрощается, — князь Ли усмехнулся, чувствуя, что небеса благоволят ему.

— Этот ничтожный слуга уже отправил людей на сближение. Если удастся договориться с бессмертным – будет идеально, — сказал настоятель.

— Государственный предсказатель тоже отправился в Цинчжоу. Не возникнет ли проблем?

— Ваша Светлость может не беспокоиться. Они ничего не обнаружат.

Вспомнив об особых свойствах артефакта, князь Ли немного успокоился:

— Тот нефритовый камень, что вы мне дали, уже передан. Через несколько дней он окажется у императора.

Конечно, нельзя было лично преподносить такой дар. К счастью, желающих угодить императору всегда хватало. Стоило распустить слух о чудесной находке, как сразу находились охотники преподнести ее государю в надежде на милость и возвышение.

По тайному плану князя Ли камень попал к одному чиновнику в Цинчжоу, который как раз узнал о присутствии там императора.

Через несколько дней нефрит оказался у Шан Цзюньлиня.

Раньше император не придавал значения подобным вещам, но после встречи с бессмертным его взгляды изменились. Он передал камень государственному предсказателю на проверку.

У него не было времени любоваться «благословенным» нефритом – Шан Цзюньлинь заметил, что в последние дни Шэнь Юй явно избегает его.

Раньше, постепенно привыкая, юноша не сопротивлялся его близости. Но теперь, стоило ему приблизиться, как Шэнь Юй молча отстранялся.

Приехав в Цинчжоу расследовать аномалии, Шэнь Юй больше не был изолирован от государственного предсказателя. И теперь, избегая императора, он проводил с ним куда больше времени.

Шан Цзюньлинь кипел от ревности. Как бы ни был занят, он находил возможность присутствовать при их встречах. Его недовольство не было направлено на Шэнь Юя, поэтому государственный предсказатель вскоре не выдержал.

Не каждый способен вынести ледяной взгляд императора.

После очередной встречи с бессмертным государственный предсказатель остановил мрачного Шан Цзюньлиня:

— Ваше Величество, может, вы чем-то прогневали его светлость?

Он сильно подозревал, что император не сдержался и совершил что-то, рассердившее бессмертного. Судя по прежнему поведению, Шан Цзюньлинь не выглядел человеком, способным долго терпеть.

— Мы ничего не делали, — Шан Цзюньлинь и сам не понимал причин.

Это было странно. За время общения государственный предсказатель заметил, что бессмертный относится к императору иначе, чем к другим.

— Может, Ваше Величество прямо спросит? У бессмертных нет наших людских ухищрений. Лучше спросить, чем гадать, — совет он давал исходя из их отношений. И главное – пока они не помирятся, страдать придется ему.

Обдумав слова, Шан Цзюньлинь решил, что действительно нужно поговорить. Он не хотел затяжного охлаждения между ними.

Но вечером, когда он собрался к Шэнь Юю, в Цинчжоу случилось чрезвычайное происшествие. Успев лишь послать известие, Шан Цзюньлинь срочно выехал на место.

Глубокой ночью во дворе Шэнь Юя появился незваный гость – бумажная кукла.

— Ваша светлость, наши люди задержали императора. Если хотите уйти – сейчас лучший момент, — странный голосок раздался из бумажки.

Сначала Шэнь Юй не обратил на нее внимания, но слова заставили насторожиться:

— Это дело рук твоего хозяина?

Кукла проигнорировала вопрос:

— Это редкий шанс! Неужели вы согласны вечно быть пленником смертного? Вы – небожитель, которому подобает обитать в высях, свободный от оков. А теперь вынуждены притворяться...

Шэнь Юй сделал пасс рукой, и кукла замолчала.

— Ты слишком шумная, — сказал он.

Сосредоточившись, Шэнь Юй внезапно побледнел. Шевельнув пальцами, он превратил куклу в пепел.

Шан Цзюньлинь ранен.

Шэнь Юй встал и вышел.

Со стороны переднего двора донеслись шум и быстрые шаги. В воздухе запахло кровью и едва уловимой затхлостью. Шэнь Юй поднял взгляд.

— Где лекарь? Послали за ним? — в толпе раздался тревожный голос.

— Уже послали! Кровь не останавливается... — в голосе слышалась паника.

Вскоре Шэнь Юй увидел Шан Цзюньлиня, которого поддерживали под руки. Лицо императора было бледным, дыхание – слабее, чем днем.

Шэнь Юй почувствовал, как жизненная сила покидает его.

Запахи крови и чего-то прогорклого усилились.

Появление Шэнь Юя заметили все. Увидев его, Шан Цзюньлинь попытался выпрямиться, делая вид, что рана несерьезна – он не хотел беспокоить юношу.

На самом деле он не выглядел сильно пострадавшим – темная одежда скрывала кровь. Но Шэнь Юй был богом и чувствовал, как жизнь утекает из мужчины.

Сжав губы, он впервые ощутил тупую боль в груди – горечь и гнев.

Глава 282

Шэнь Юй шагнул вперед.

— Все в порядке, не беспокойся, — тихо сказал Шан Цзюньлинь, видя его тревогу.

— Столько крови – и «все в порядке»? — не задумываясь, Шэнь Юй протянул руку.

Но Шан Цзюньлинь перехватил ее и покачал головой:

— Сначала вернемся.

Он не хотел, чтобы Шэнь Юй раскрывал себя в такой ситуации.

Рука была схвачена крепко. Шэнь Юй нехотя подчинился.

Вплоть до того момента, как его уложили в постель, Шан Цзюньлинь не отпускал руку Шэнь Юя.

Вскоре прибыл лекарь. Подчиненные отошли в сторону, посторонних выпроводили. Шан Цзюньлинь изо всех сил старался не потерять сознание.

Он полулежал на кровати, губы побелели от потери крови, в глазах стоял туман.

Лекарь осторожно разрезал одежду на груди, обнажив ужасную рану. Три глубоких следа, словно от когтей, сочились черной кровью. Даже лучшее лекарство не помогало. Лекарь, никогда не видевший подобного, задумчиво поглаживал бороду.

Шэнь Юй знал, что рана не затягивалась из-за скверны, которая разъедала жизненную силу мужчины.

Он резко встал: «Выйдите все».

Оставшиеся были преданными людьми Шан Цзюньлиня. Зная, как император ценит Шэнь Юя, они вопросительно посмотрели на него.

«Выйдите», — распорядился Шан Цзюньлинь.

За короткое время его состояние ухудшилось. Шэнь Юй понимал – нужно срочно очистить рану, иначе будет только хуже.

Когда лекарь тоже удалился, в комнате остались только они вдвоем. Шан Цзюньлинь неотрывно смотрел на Шэнь Юя. Он знал, что дело плохо – с момента ранения чужеродная сила бушевала в его жилах, разрушая все на пути. Он хотел что-то сказать, но в горле встал ком, заставив проглотить слова.

Несмотря на все самообладание, Шэнь Юй видел, какую боль он терпит. Не медля, Шэнь Юй подошел к кровати, собрав в ладони белый свет. Свет коснулся раны и постепенно впитался.

Обжигающий жар отступил, сменившись прохладой, которая восстанавливала поврежденное.

Однако Шэнь Юй не расслабился – свет исцелял только тело, но не мог вернуть утраченную жизненную силу.

— Нам уже лучше, А-Юй, не тревожься, — Шан Цзюньлинь дотронулся до его нахмуренного лба.

Шэнь Юй вдруг протянул руку.

Белый свет блеснул, и на запястье появилась кровоточащая рана.

— Что ты делаешь?! — забыв о своей ране, Шан Цзюньлинь резко поднялся, отчего кровь снова хлынула из груди.

Шэнь Юй поднес запястье к его губам:

— Выпей немного.

Шан Цзюньлинь был потрясен. Он хотел отказаться, но Шэнь Юй не дал шанса – его кожа уже коснулась губ.

Будто живая, кровь сама перетекла в рот Шан Цзюньлиня.

Всего каплю – и Шэнь Юй убрал руку.

Кровь бессмертного слишком сильна для смертного. Если бы не критическая потеря жизненной силы, он никогда не стал бы ее давать.

Проглотив, Шан Цзюньлинь не почувствовал привычного вкуса крови – только сладковатую свежесть.

Эффект был мгновенным: вскоре его лицо порозовело, губы обрели цвет.

Лекаря снова позвали перевязать рану. Он дивился, как юноша остановил кровь, но не смел спрашивать – ему строго наказали молчать о происходящем.

Осмотрев рану и нащупав пульс, лекарь удалился готовить лекарство.

Многие из отряда Шан Цзюньлиня погибли, другие получили такие же таинственные раны, которые не заживали.

Прибывший государственный предсказатель облегченно вздохнул, увидев, что император в порядке.

— Хвала небесам, Ваше Величество вне опасности.

Шан Цзюньлинь мрачно лежал на кровати:

— Чудовище пряталось в темноте, шло за нами. Мы заметили его только при нападении.

Он рассказал, как после выполнения дела в лесу их окружил туман, из которого появилось невидимое существо.

— Многие из отряда тоже ранены. Государственный предсказатель, осмотрите их.

— Этот монстр пожирает жизненную силу, — Шэнь Юй создал из пальцев белый цветок и направил к предсказателю. — Растворите его в воде и дайте раненым. Поможет залечить раны.

Цветок неземной красоты излучал сияние. Государственный предсказатель бережно принял его:

— Благодарю, ваша светлость.

Убедившись, что императору больше ничего не нужно, он удалился, на прощание бросив взгляд – помирились ли они?

Как раз в этот момент Шан Цзюньлинь потянулся к руке Шэнь Юя. Предсказатель поспешно отвернулся.

— Почему ты дал мне свою кровь? — Шан Цзюньлинь всматривался в глаза Шэнь Юя, ища ответ.

На губах еще оставалось ощущение его кожи – нежной и прохладной.

— Она быстрее всего восполняет утраченную жизненную силу, — объяснил Шэнь Юй.

Хотя были и другие методы – например, тот цветок – но в тот момент он не раздумывал.

— Больше не совершай подобного просто так, — Шан Цзюньлинь вздохнул про себя. Он не хотел давить, к тому же поведение Шэнь Юя сегодня вселило в него надежду – он все же занимал особое место.

— Я знаю. Если бы это был не ты, я бы не стал так поступать.

Выпив его кровь, Шан Цзюньлинь обрел с ним связь. Теперь у Шэнь Юя появилась привязанность в этом мире.

Услышав этот ответ, Шан Цзюньлинь почувствовал, как сердце растаяло:

— А-Юй волновался за Нас сегодня?

— И был очень недоволен, — кивнул Шэнь Юй, заодно рассказав о бумажной кукле. — Ваше Величество знает, кто стоит за этим?

Лицо Шан Цзюньлиня стало холодным:

— Они еще и к тебе подобрались?

Борьба за власть, любые амбиции – все это он мог терпеть. Но одно было для него неприкосновенной запретной зоной – попытки отнять Шэнь Юя.

Прикосновение к этому означало смерть.

— Мы никогда не пойдем против твоей воли, — Шан Цзюньлинь сжал его руку, охваченный страхом при мысли, что заговор мог удаться, и Шэнь Юй ушел бы от него.

Принесли приготовленное лекарство. Шэнь Юй хотел встать, но мужчина не отпустил:

— А-Юй, не уходи от Нас.

— Я не уйду.

Несмотря на принятую кровь, из-за тяжести раны у Шан Цзюньлиня поднялась температура. Рука, державшая запястье Шэнь Юя, была гораздо горячее обычного.

— Ваше Величество, сначала выпейте лекарство.

Шан Цзюньлинь не отводил взгляда, даже принимая микстуру. Больной человек нелогичен – Шэнь Юю пришлось остаться у кровати. К рассвету все было закончено. Состояние Шан Цзюньлиня улучшилось, хотя усталость еще читалась на лице.

— А-Юй тоже не спал всю ночь – может, приляжешь с Нами? — Шан Цзюньлинь водил пальцем по запястью Шэнь Юя, где уже не осталось следа раны. Но он никогда не забудет, что тот для него сделал.

— Я не хочу спать, — ответил Шэнь Юй. Ему и не нужен был сон, бессонная ночь никак не влияла.

— Просто будь рядом. С тобой Нам спокойнее.

Мужчина смотрел на него, как пес, выпрашивающий ласки у хозяина. Шэнь Юй не смог отказать и тихо согласился. Сняв верхнюю одежду, он лег рядом:

— Теперь Ваше Величество может отдохнуть?

Шан Цзюньлинь притянул его к себе, обняв. Ощущая прохладу тела Шэнь Юя, он постепенно успокоился.

Шэнь Юй не стал отталкивать больного, позволив себя обнять. Вскоре он незаметно уснул в теплых объятиях.

Ни нападение, ни попытки отнять Шэнь Юя Шан Цзюньлинь не оставил бы безнаказанными. Благодаря помощи Шэнь Юя он быстро восстановился, но не подавал виду, тайно направляя действия теневой стражи.

Шан Цзюньлиню казалось, что во время выздоровления Шэнь Юй стал удивительно покладист. Прежняя отстраненность будто испарилась, их отношения вернулись на прежний уровень.

Нет, даже стали ближе, чем прежде.

Днем и ночью Шэнь Юй был рядом, покорно позволяя обнимать себя во сне. Пробуждаться с любимым в объятиях было блаженством, несмотря на некоторые... неловкие моменты.

Для Шан Цзюньлиня это стало сладостной пыткой.

Теневые стражи выходили на все новые следы, постепенно обнажая заговорщиков. Шан Цзюньлинь не спешил действовать, выжидая идеальный момент.

Он не оставил бы ни одной угрозы.

Шэнь Юй хотел найти и уничтожить ранившее Шан Цзюньлиня чудовище, но их связь стала слишком глубокой. Как небожитель, он не мог напрямую вычислить угрозу императору – оставалось ждать результатов расследования.

Однажды, слушая доклад теневой стражи, Шэнь Юй заметил:

— Когда устраним угрожающее Вашему Величеству чудовище, можно будет не беспокоиться.

Он неотлучно находился рядом именно из-за страха, что Шан Цзюньлинь снова пострадает.

— Тогда я смогу спокойно уйти, — стоя у окна, он произнес это бесстрастно.

Шан Цзюньлинь обхватил его сзади, зажав между собой и окном. Его глаза потемнели:

— Почему А-Юй хочет уйти?

— Я не могу вечно быть рядом. Когда-нибудь я наскучу Его Величеству. — Шэнь Юй повернул голову, не чувствуя опасности.

— Ты не наскучишь, — Шан Цзюньлинь прижался губами к его уху. — Не уходи, хорошо?

Шэнь Юй тоже был смущен. Он осознал, что слишком привязался к Шан Цзюньлиню, и хотел побыть один. Но пока существовала угроза, он не мог просто уйти – не простил бы себе, если бы император пострадал.

— Даже самые близкие друзья когда-нибудь расстаются... — неуверенно начал он.

— Мы не позволим! — руки Шан Цзюньлиня сжались, словно пытаясь вобрать Шэнь Юя в себя. — А-Юй, неужели ты до сих пор считает, что Мы относимся к тебе только как к другу?

Мысль о расставании лишила его рассудка. Все скрываемые чувства вырвались наружу:

— Ты дал Нам свою кровь, не отвергаешь Нашу близость... А-Юй, Мы никогда не относились к тебе как к другу. Это Наша дерзость – возжелать в объятия бессмертного...

Горячее дыхание коснулось шеи, за ним последовал нежнейший поцелуй.

— А-Юй, Мы любим тебя. Любим так, что желаем стать супругами и никогда не разлучаться.

Глава 283

Сердце Шэнь Юя будто камень, брошенный в спокойное озеро, вызвавший рябь.

Объятия Шан Цзюньлиня пылали. Прижавшись к его груди, Шэнь Юй чувствовал бешеный стук сердца.

Нежный поцелуй с горячим дыханием коснулся щеки. Шэнь Юй повернул голову, желая увидеть выражение лица мужчины.

Но Шан Цзюньлинь удержал его, крепкие руки не давая пошевелиться.

Еще один поцелуй.

На этот раз у самого рта.

Дрожь в дыхании выдавала – хозяин не был так спокоен, как старался казаться.

— А-Юй, тебе противно? — голос Шан Цзюньлиня звучал низко и мягко. — Такой близости... ты ее отвергаешь?

С первой встречи Шан Цзюньлинь мечтал безраздельно обладать им. Но он знал, как быть терпеливым охотником, чтобы заманить бессмертного в свои объятия.

Сейчас его сердце трепетало. Даже перед лицом тысяч вражеских войск он не чувствовал такого напряжения.

Его действия казались властными, но оставляли Шэнь Юю пространство для отказа. Если бы юноша действительно не хотел, он бы отпустил... чтобы потом снова попытаться.

Он осторожно зондировал, наблюдая за реакцией.

Шэнь Юй, возможно от смущения, положил руку на его обнимающую руку, но не пытался оттолкнуть.

Радость переполнила сердце. Он позволил себе больше.

Поцелуи рассыпались по щеке, шее... Он наблюдал, как белоснежная кожа постепенно розовеет.

Шэнь Юй не отвечал на вопрос, но его терпимость уже была ответом. Шан Цзюньлинь обрел уверенность.

Камень на душе начал опускаться.

— А-Юй... — он уткнулся лицом в шею, шепча.

Теплое дыхание щекотало кожу. Если бы Шан Цзюньлинь увидел его глаза, то заметил бы редкую растерянность.

— Что такое... любовь? — Шэнь Юй не понимал.

— Это желание быть с тобой каждое мгновение, приблизиться... Без тебя нет ни сна, ни покоя... — низкий голос исповедовал чувства. Шан Цзюньлинь жаждал полностью обладать юношей.

Но не сейчас.

Он не знал, вызовет ли большая близость отторжение. Не мог вынести мысли потерять его.

Шан Цзюньлинь знал: бессмертный не ведает любви. Это он, с неправедными помыслами, пытался низвергнуть небожителя с пьедестала. Он не ждал взаимности. Лишь бы не уходил.

Он готов был вечно обуздывать желание, лишь бы бессмертный остался.

Шэнь Юй не знал его мыслей. Он размышлял над словами. Честно говоря, ему нравилась близость Шан Цзюньлиня. Даже неожиданный поцелуй не оскорбил – лишь смутил.

С момента рождения он всегда был один. Теперь рядом кто-то, чьи глаза видели только его. Это радовало.

В этот миг он ощутил сдерживаемую страсть Шан Цзюньлиня. Растерянность рассеялась.

— Я не знаю, те же ли чувства у меня... Но могу ответить: мне нравится твоя близость. Твои поцелуи... я не против, — Шэнь Юй выдавливал слова.

Неожиданный ответ переполнил Шан Цзюньлиня радостью. Он разжал объятия, развернув юношу лицом к себе.

Шэнь Юй поднял глаза.

Шан Цзюньлинь тоже смотрел.

Юноша был прекрасен, будто созданный самой природой. Легкий румянец приглушал его бессмертную холодность, делая человечнее.

Коснувшись подбородка, Шан Цзюньлинь заставил его поднять лицо. Глубина его глаз поглотила Шэнь Юя.

Чувства обрушились волной. Видя приближающееся лицо, Шэнь Юй инстинктивно закрыл глаза.

Это стало согласием. Шан Цзюньлинь потерял контроль.

Губы соприкоснулись.

Дыхание смешалось. Ресницы Шэнь Юя дрогнули.

Сдерживая страсть, Шан Цзюньлинь лишь прижался губами, не двигаясь.

Только сжимающие руки выдавали его напряжение.

Этот поцелуй отличался от прежних. Шэнь Юй почувствовал сухость, непроизвольно облизнув губы.

Забыв об их положении.

Шан Цзюньлинь ощутил прикосновение чего-то мягкого. В голове что-то взорвалось. Он уже не мог остановиться.

Невинный бессмертный и не подозревал, какое чудовище разбудил.

Его губы разомкнулись, впуская другого…

Его целовали по-настоящему.

Неизведанное ощущение. Легкий стон лишь раззадорил мужчину, усилив бурю.

Наконец его отпустили.

Капли с губ были бережно собраны. Вкусивший плоти мужчина выглядел удовлетворенным. Он прижал ошеломленного Шэнь Юя к себе.

— Ну как?

Придя в себя, Шэнь Юй почувствовал, что язык онемел.

— Мы не сдержались. Мы не поранили тебя?

Голос звучал нежнее обычного. Уши Шэнь Юя тоже заныли. Он покачал головой:

— Все в порядке.

Но не поднимал лица из груди.

Шан Цзюньлинь вздохнул с облегчением. Он боялся, что переступил границу. Но юноша оказался снисходительнее ожидаемого.

Как же он мог отпустить?

Сжимая его крепче, Шан Цзюньлинь понял – никогда не отпустит.

С этого дня все заметили, как сблизились Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь. Их гармония не оставляла сомнений в природе отношений.

Сомневавшиеся окончательно убедились – между императором и прекрасным юношей была та самая связь.

Государственный предсказатель был потрясен больше всех. Зная истинную сущность Шэнь Юя и дерзкие мечты императора, он не ожидал, что те сбудутся так скоро.

Получив ответ Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь теперь повсюду брал его с собой, буквально воплощая слова «не желаю разлучаться ни на мгновение».

Через несколько дней, с помощью Шэнь Юя, государственный предсказатель обнаружил логово чудовища, напавшего на отряд Шан Цзюньлиня.

Шэнь Юй не должен был вмешиваться в дела смертных, но это существо ранило Шан Цзюньлиня – он не мог остаться в стороне.

Они прибыли на место, найденное теневыми стражами.

Это была пустошь с мертвыми деревьями, без единой травинки. Серый туман окутывал все вокруг, скрывая даль.

— Здесь сильная зловещая аура, — мрачно сказал государственный предсказатель.

Из рассказа Шан Цзюньлиня о схватке стало ясно – противник силен, появляясь в тумане неожиданно, его трудно отразить.

Шэнь Юй стоял рядом с Шан Цзюньлинем, сосредоточенно ощущая окружение. Чтобы не спугнуть, он подавил свою энергию до предела – иначе существо могло не появиться.

Вскоре ветер изменился, послышался пронзительный вой.

— Оно здесь.

Теневые стражи мгновенно построились, люди государственного предсказателя поддержали их. Все насторожились.

Шан Цзюньлинь прикрыл Шэнь Юя: «Будь осторожен».

Шэнь Юй снова почувствовал зловоние – то самое, что было при ранении Шан Цзюньлиня. Существо появилось.

Небо потемнело, видимость ухудшилась.

— А-а-а!

В сером тумане чудовище напало. Для него люди были лишь добычей. К зловонию примешался запах крови.

Человеческой крови.

Шэнь Юй одной рукой схватил рукав Шан Цзюньлиня, другой совершил взмах…

Ослепительная вспышка рассекла туман. Все зажмурились, еще не поняв, но услышав вопль чудовища и глухой удар.

Звуки стихли.

Туман рассеялся, вернулось солнце. Впереди лежало странное существо, объятое белым пламенем.

Оно билось, но не могло вырваться. Черный туман вокруг него постепенно сгорал, причиняя невыносимую боль.

Шан Цзюньлинь сжал руку Шэнь Юя – он знал, что это его работа.

Шэнь Юй хмуро смотрел на существо. Он ощутил слабый, почти исчезнувший дух божества.

— Что-то не так? — спросил Шан Цзюньлинь, заметив его выражение.

Шэнь Юй объяснил:

— Я не могу ошибаться – на нем есть след божества.

— Этот подданный, возможно, знает причину, — вмешался государственный предсказатель.

— Да?

— Изучая древние тексты, я обнаружил запретный ритуал. Он использует человеческую злобу, чтобы осквернить ослабевшего духа, лишая его божественности и превращая в убийцу.

Краткое объяснение заставило всех ахнуть. Это существо было когда-то богом?

— Теперь это уже не бог, — Шэнь Юй поднял руку.

Невидимый ветер погасил пламя. Чудовище беззвучно завыло и затихло.

Воцарилась гробовая тишина.

Но больше, чем новость о бывшем божестве, всех потрясла легкость, с которой Шэнь Юй уничтожил его.

Кто этот юноша, так близкий императору?!

Государственный предсказатель тоже был в шоке. Он знал о бессмертном статусе Шэнь Юя, но не ожидал такой силы. Даже лишенное божественности, существо оставалось опасным – но юноша уничтожил его одним движением.

— Кто приказал тебе атаковать императора?

Его холодный голос заставил всех содрогнуться. Только Шан Цзюньлинь почувствовал сладость: Шэнь Юй гневался за него?

Глава 284

Чудовище еле дышало, полностью безвредное.

— У таких существ нет разума, ваша светлость вряд ли что-то узнает, — робко заметил государственный предсказатель.

Шэнь Юй и сам знал. Он обращался не к существу, а к остаткам божественности в нем. Боги общаются с небом и землей – через них он мог узнать все.

Вскоре над чудовищем появилось полупрозрачное изображение, в котором проступили чьи-то черты.

Государственный предсказатель ахнул: «Это тот, кто контролировал чудовище?»

Шэнь Юй кивнул: «Вы его знаете?»

«Это даос при князе Ли, — взглянув на изображение, сказал Шан Цзюньлинь. — Значит, князь Ли замешан».

«Что делать с существом?» — государственный предсказатель был в затруднении. Помощь бессмертного уже была огромной милостью, но остальное не стоило его беспокоить.

«Оскверненный дух должен вернуться к небу и земле».

Шэнь Юй поднял руку. Невидимый ветер окутал чудовище, изображение исчезло, его форма растворилась в воздухе.

Ветер стих.

«Все... закончилось?» — ошеломленно спросил кто-то.

В тот же момент в одном из домов Цинчжоу даос в черном схватился за грудь, выплюнув кровь. Его лицо исказилось. Контроль над существом был потерян, и он получил страшный удар.

— Настоятель, что случилось? — испуганно спросил стражник за дверью.

— Ничего, — даос Сюй вытер кровь с губ. — Мне нужно уединение на время. Сообщите князю Ли.

— Слушаю.

Оставшись один, настоятель Сюй сидел с мрачным выражением. Он не знал, кто разрушил его планы, но сейчас, тяжело раненный, не мог ничего предпринять. Ему приходилось опасаться возможного появления императорских войск – нужно было срочно восстановиться.

Его взгляд упал на стражников за дверью. Несколько жизней – небольшая плата за восстановление сил.

Бам-бам!

После нескольких звуков бледное лицо настоятеля порозовело.

Запертая дверь распахнулась. Не глядя на упавших стражников, настоятель Сюй вышел. Этого было недостаточно.

— Зачинщик сейчас в Цинчжоу и тяжело ранен. Следуйте за цветком – он приведет вас к нему, — в резиденции губернатора Шэнь Юй создал ледяной цветок и направил к командиру теневой стражи.

Шан Цзюньлинь стоял рядом и кивнул:

— Идите.

Командир удалился с людьми. Сегодняшние события потрясли их.

— А-Юй разгневался из-за того, что чудовище ранило Нас? — когда остались вдвоем, Шан Цзюньлинь обнял Шэнь Юя.

С того дня их отношения стали ближе. Шэнь Юй уже привык, что Шан Цзюньлинь всегда рядом.

Он серьезно кивнул:

— Они не смели ранить тебя.

Шан Цзюньлинь нежно погладил его волосы, взгляд наполнился нежностью:

— Не трать на них силы. Мы со всем разберемся. — Твой взгляд, твое внимание должны принадлежать только мне.

Теневые стражи Дракона действовали быстро – менее чем за день они схватили прятавшегося настоятеля Сюя, предотвратив дальнейшие убийства.

Затяжное дело о пропавших девушках получило новый поворот.

Из-за поврежденного дао настоятеля иллюзии на нефрите ослабли. Обнаружив это, государственный предсказатель немедленно доложил Шан Цзюньлиню.

[прим. ред.: никогда не переводила романы в жанре уся и читала-то только МДК, смотрела еще «Вечную волю» и МДК, поэтому не в курсе конкретики. Может кто тоже, поэтому поясню:

Дао «道» – одно из ключевых понятий китайской философии, означающее путь, принцип или истину (не путать с ци), т.е. это скорее исповедуемая философия и выбранная школа = начало силы. Что значит «повредить дао»? Нарушить основные принципы и законы выбранного дао. Может выражаться в потере силы: ци становится хаотичной, техники перестают работать; безумие: «демон сердца» (心魔) захватывает разум; каре: небеса наказывает нарушителя (болезни, неудачи, изгнание); физической деградации: тело слабеет, меридианы (каналы ци) разрушаются.]

Когда он вошел в кабинет с нефритом, Шэнь Юй тоже был там.

Теперь государственный предсказатель уже не удивлялся: император каким-то образом завоевал сердце бессмертного.

— Ваше Величество, речь об этом нефрите, — он подал ларец.

Внутри лежал камень, испускавший золотое сияние. Но вместо благодати оно вызывало тревогу.

Шэнь Юй сразу распознал подделку. Взмахнув рукой, он рассеял иллюзии:

— Это камень перетягивания удачи.

— Перетягивания?! — государственный предсказатель слышал о таком. — Говорят, он может передавать удачу носящего другому человеку. Его преподнесли как благословенный дар – какие же у них намерения?

Шан Цзюньлинь похолодел:

— Осмелиться посягнуть на Нашу удачу – такое могут замышлять лишь немногие.

— Ваше Величество – Сын Неба, избранный свыше. Не каждый может выдержать такую мощную удачу. Их козни обернутся против них, — спокойно сказал Шэнь Юй.

— А не навредит ли это Его Величеству? — государственный предсказатель, как даос, понимал важность удачи лучше других.

— Ранение Его Величества, вероятно, тоже связано с этим камнем, — Шэнь Юй достал нефрит из ларца. — Иначе рана не была бы такой тяжелой.

Государственный предсказатель понял. Императорская судьба находится под защитой Неба – обычные темные силы не могут приблизиться.

— Как с этим поступить?

— Достаточно уничтожить, — сжав кулак, Шэнь Юй устранил зловещую ауру. — Но заговор против Его Величества нельзя оставлять безнаказанным.

— Зачинщик уже схвачен. Что предлагает А-Юй? — Шан Цзюньлинь согрелся от его заботы.

— Пусть сам испытает, каково это – лишиться удачи, — ответил Шэнь Юй.

— Позвольте мне заняться этим. Моя небрежность позволила этому случиться – я искуплю вину, — предложил государственный предсказатель.

— Хорошо, поручаем тебе, — Шан Цзюньлинь помнил его слова: бессмертному нельзя создавать много связей с миром. Привязанностей Шэнь Юя хватит и на него одного.

Закончив с делами, Шан Цзюньлинь несколько дней гулял с Шэнь Юем по Цинчжоу. Он хотел показать ему земные радости, дать все лучшее.

Когда дела в Цинчжоу завершились, а раны Шан Цзюньлиня зажили, они вернулись в столицу.

Князь Ли ждал вестей от настоятеля Сюя, но вместо этого его преследовали неудачи – он даже умудрился пораниться, просто выйдя из дома. А затем появились императорские гвардейцы.

Заговор был раскрыт. Гвардейцы действовали быстро, не оставив времени на подготовку.

Преступления князя Ли и настоятеля Сюя – убийства невинных и заговор против трона – стали достоянием общественности, вызвав всеобщее осуждение.

Вернувшись во дворец, Шан Цзюньлинь больше не скрывал присутствия Шэнь Юя. После громкого падения князя Ли чиновники заметили при дворе юношу.

Он делил трапезу и покои с императором, их близость не оставляла сомнений.

— Что задумал Его Величество?

— Кто этот юноша, что смог покорить даже равнодушного к красоте императора?

Вопросы роились в их головах.

Доклады о Шэнь Юе снежной бурей обрушились на дворец. К удивлению чиновников, государственный предсказатель и первый советник хранили молчание – не осуждали и не интересовались.

Очередной доклад о юноше Шан Цзюньлинь отбросил, едва взглянув.

— Кто-то донимает Ваше Величество? — Шэнь Юй подошел с каштановым пирожным.

Место, где Шан Цзюньлинь занимался делами, по-прежнему было Императорской читальней. Но теперь он привел с собой Шэнь Юя.

Ранее строгая читальня была заполнена вещами, приготовленными для Шэнь Юя: безделушками, книгами, сладостями, фруктами... Все, что только можно.

Для Шэнь Юя было все равно где находиться. Шан Цзюньлинь сказал, что ему одиноко заниматься делами. Шэнь Юй подумал, что действительно счастливее с ним, чем одному, и согласился.

Шэнь Юй спросил так, потому что в недавно прочитанной книге герой – император – был скован министрами и не мог издавать указы. Не зная реальных отношений Шан Цзюньлиня с чиновниками, он предположил, что тот тоже страдает.

Шан Цзюньлинь хотел объяснить, но передумал – ошибка могла быть полезной. Он похлопал по месту рядом:

— А-Юй, садись сюда.

Шэнь Юй послушался:

— Ты же император. Как тебя могут обижать?

— Они не обижают Нас, — обняв юношу, Шан Цзюньлинь продолжил, — просто надоедают по пустякам.

Например, насчет Шэнь Юя.

Шан Цзюньлинь не собирался раскрывать его истинную сущность. В этом не было нужды – ему достаточно было знать самому. Но чиновники настаивали на объяснениях.

Он тщательно скрывал это от Шэнь Юя. Возвышенный бессмертный не должен беспокоиться о таких вещах. Однако...

— Раз А-Юй согласен быть с Нами, не дашь ли Нам статус?

— Какой статус? — Шэнь Юй не понял, куда клонит разговор.

— Чиновники пишут доклады из-за Наших отношений. В мире смертных близкие люди заключают брак. Мы так близки, но официально не объявили...

Шэнь Юй замер:

— Ваше Величество хочет заключить со мной брак?

Он помнил, как Шан Цзюньлинь говорил о любви, ведущей к браку. Но потом тот замолчал, и Шэнь Юй не стал уточнять.

— Очень хочу. Лучше бы весь мир знал, что мы пара, — Шан Цзюньлинь нежно прижался щекой к его лицу. — А-Юй согласен?

Главный евнух Мэн стоял в стороне, делая вид, что ничего не замечает.

Его Величество так искусно опутывает бессмертного...

Шэнь Юй представил жизнь с Шан Цзюньлинем. Вроде ничего плохого.

Кивнув, он был немедленно схвачен в страстный поцелуй.

Задыхаясь, Шэнь Юй обвил руками его шею.

Закончив, Шан Цзюньлинь не отпускал его, осыпая лицо легкими поцелуями.

— А-Юй, как Нам повезло...

Чиновники не дождались объяснений, но получили известие о свадьбе. Они переглядывались.

— Что задумал Его Величество?

— Кто этот юноша, что смог заставить императора жениться?

Раньше, как они ни упрашивали, Шан Цзюньлинь не соглашался ни на императрицу, ни на наложниц.

Те, кто знал правду о Шэнь Юе, были еще более озадачены.

— Не выйдет ли проблем? — беспокоился первый советник.

— Судя по всему, бессмертный не равнодушен к Его Величеству. Если бы он был против, свадьбы бы не было, — успокоил его государственный предсказатель.

Поначалу он тоже волновался, но после событий в Цинчжоу понял – раз бессмертный поддался на уловки, значит, чувства взаимны.

Шэнь Юй не знал о мыслях посторонних. Он сидел на кровати, ожидая Шан Цзюньлиня.

Вернувшись во дворец, он вновь принял облик бессмертного: белые волосы до пола – вид, при котором казалось, что любой обычной взгляд – оскорбление.

Вскоре вошел Шан Цзюньлинь.

В руках он держал нефритовую шкатулку. Шэнь Юй с любопытством заглянул: «Что это?»

— Подарок для А-Юя. — Открыв шкатулку, Шан Цзюньлинь показал серебристую цепочку для ноги.

Тонкая, из неизвестного материала, она переливалась при свете свечей. На ней висел крошечный колокольчик.

Взяв цепочку, Шан Цзюньлинь вызвал легкий звон.

— Нравится? — тихо спросил он.

— Нравится. — Шэнь Юй потянулся, но Шан Цзюньлинь уклонился.

— Мы сами наденем. — Встав на колени, он взял его ногу.

Стопа была белой, с изящным подъемом и розоватыми ногтями – безупречной. Глаза Шан Цзюньлиня потемнели.

Ладонь становилась горячее. Шэнь Юй пошевелил пальцами:

— Готово?

— Еще немного. — Голос Шан Цзюньлиня охрип.

Вновь взяв ногу, он положил ее на свое колено и осторожно закрепил цепочку. Серебристая нить обвила лодыжку, словно заковывая заблудившегося бессмертного. Шэнь Юй подвигал ногой, вызывая звон колокольчика:

— Почему он звенит?

— Так Мы будем знать, где А-Юй. — Шан Цзюньлинь сел рядом.

Шэнь Юй поднял глаза, встретив его темный, как ночь, взгляд.

— А-Юй, Мы хотим тебя. — Его голос звучал еще хриплее.

Глава 285

Вокруг стало жарко.

Темные глаза Шан Цзюньлиня, словно бездонные глубины, пылали, обволакивая Шэнь Юя своим взглядом.

Шэнь Юй тоже разгорячился. Румянец распространился по его белоснежной коже, делая ее еще более соблазнительной.

— Я... — необъяснимое волнение охватило Шэнь Юя. Он понимал, что означали слова Шан Цзюньлиня, даже если сам не испытывал подобного – книги дали достаточно знаний.

Мужчина уже поднял его подбородок и наклонился для поцелуя. Поцелуй прервал его слова. Движения Шан Цзюньлиня были нежны – такая близость была для них не первой, и Шэнь Юй покорно отвечал.

Его ответ стал лучшим катализатором. Шан Цзюньлинь отбросил последние сомнения, крепко обняв его.

— Если будет невыносимо – скажи остановиться, — закончив поцелуй, Шан Цзюньлинь ласково коснулся его щеки. Контраст с пылающим взглядом был разительным.

Шэнь Юй нервно сжал край одежды.

Дин-лин-линь… — звон колокольчика зазвучал, словно прекрасная мелодия.

Занавеси опустились, свечи горели, тени танцевали. Всю ночь раздавался прерывистый звон.

Проснувшись на следующий день, Шэнь Юй обнаружил, что уже давно утро. Он попытался сесть, но резкая боль заставила его ахнуть.

— Неприятно? — у его уха прозвучал низкий голос.

Шэнь Юй не хотел разговаривать. Прошлой ночью он несколько раз просил остановиться. Шан Цзюньлинь соглашался, но только усиливал натиск.

Подперев голову рукой, Шан Цзюньлинь смотрел на отвернувшегося юношу с довольным видом. Притянув его обратно, он встретил слабое сопротивление, но в итоге Шэнь Юй позволил себя обнять.

— Сердишься на Нас? — Шан Цзюньлинь приблизился к его уху.

Теплое дыхание коснулось чувствительной кожи, вызвав дрожь.

Мужчина усмехнулся, взяв мочку уха в рот.

— Отпусти, — Шэнь Юй попытался оттолкнуть его.

На запястье виднелись красные следы и отпечатки зубов. Шан Цзюньлинь помнил, как оставил их. Отпустив ухо, он поймал его руку и нежно поцеловал.

— Мы проверили утром – повреждений нет. Если больно, позовем лекаря?

— Не надо, — Шэнь Юй уткнулся лицом в одеяло.

— Мы слишком увлеклись, добившись желаемого. Не сердись, в следующий раз сдержимся.

Он говорил правду: в тот момент было невозможно остановиться. Он жаждал полностью обладать им, слиться воедино.

Шэнь Юй впервые столкнулся с таким, а Шан Цзюньлинь был изголодавшимся зверем. Раз получив желаемое, он не мог не насладиться сполна.

— Хочешь пить?

Шэнь Юй прислушался к себе. Во сне Шан Цзюньлинь, кажется, давал ему воду – во рту оставалась сладость.

Вода была приготовлена заранее. Шан Цзюньлинь поднял его, прислонив к себе, и поднес чашку к губам.

— Сладкая, — заметил Шэнь Юй, допив.

— Мы добавили мед, — поставив чашку, Шан Цзюньлинь снова поцеловал его.

— Ты опять... — губы Шэнь Юя все еще болели. Он попытался оттолкнуть мужчину.

Шан Цзюньлинь отпустил его лишь через мгновение:

— Мы просто поцеловали А-Юя. О чем он подумал?

С раскрасневшимися щеками и порозовевшими веками, Шэнь Юй сердито посмотрел на него:

— Ваше Величество больше не заслуживает доверия.

— Мы виноваты, — Шан Цзюньлинь охотно признал ошибку. Будет ли он ее исправлять – другой вопрос.

— Уже поздно. Разве Ваше Величество не на приеме?

Шан Цзюньлинь был образцовым императором. За все время Шэнь Юй не видел его пропускающим прием. Сегодня же тот не собирался уходить. Шэнь Юй забеспокоился. Если из-за него император пренебрежет обязанностями, министры разозлятся. Разве это не его вина?

Поправив позу, он уперся руками в грудь Шан Цзюньлиня, серьезно глядя на него:

— Ваше Величество не должен пренебрегать приемом ради удовольствий. Это неправильно.

— Кто сказал, что Мы не были на приеме? — Шан Цзюньлинь с умилением смотрел на него. — К этому времени прием уже закончен. Ради А-Юя Мы не станем безответственным правителем. Как Мы можем допустить, чтобы тебя осуждали?

Осознав ошибку, Шэнь Юй в смущении спрятал лицо у него на груди. Шан Цзюньлинь, видя его розовые уши, почувствовал нежность. Он приподнял его лицо:

— А-Юй, Мы же не смеемся. Мы рады, что ты заботишься о Нас.

— Ты совсем не спал?

Прошлой ночью они не смыкали глаз. Даже он, бессмертный, не выдержал такой страсти. Как обычный человек мог быть таким выносливым?

— Сегодня на приеме не было важных дел. Мы вернулись и немного поспали.

Дело князя Ли было закрыто. Доказательства и тяжесть преступлений не оставляли ему шансов. Объявив о свадьбе, Шан Цзюньлинь поспешил назад.

Новость не стала неожиданностью – по действиям императора было ясно его решение.

Только что получив Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь не хотел тратить время на прием. Вернувшись, он сменил одежду и прилег рядом, любуясь его сном.

В конце концов, Шэнь Юй был божеством и восстанавливался быстрее. Прошел день, дискомфорт исчез, а следы на теле также значительно побледнели.

Шан Цзюньлинь смотрел на эти угасающие отметины, и ему страстно хотелось оставить их заново. Однако он понимал, что в первый раз переступил границы умеренности, и нужно дать Шэнь Юю время отдохнуть.

Благодаря прорыву в их близких отношениях, Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь стали еще более неразлучны. Куда бы император ни направлялся, если Шэнь Юй изъявлял желание, он обязательно брал его с собой.

Засуха была полностью устранена.

Неизвестно, с какого момента среди народа начали распространяться слухи, что засуха прекратилась потому, что Небу стало неугодно поведение князя Ли и даосского наставника Сюя, и оно послало своего посланника на землю. Говорили, что посланник сейчас находится во дворце и вскоре сочетается узами брака с императором.

Их союз был предопределен самим Небом, и одной из причин, по которой посланник явился в Дахуань, чтобы избавить страну от бедствий, было исполнение обета, данного императором.

— Неужели это правда? — сомневались некоторые.

— Конечно, правда! Иначе почему посланник не отправился в другие государства, а выбрал именно Дахуань? Ведь засуха в этом году была не только у нас.

— Говорят, посланник впервые появился в горах Сишань. До этого в мире не было никаких следов его существования. Некоторые знатные особы не поверили и отправили людей проверить – и действительно, не смогли найти никаких свидетельств его прошлой жизни. Разве можно это подделать?

Слухи распространялись, и народ с нетерпением ждал великой свадьбы.

Знатные сановники тоже были поражены. Поначалу они не верили народным сказаниям, но результаты расследований заставили их изменить мнение.

— Разве государственный учитель и первый советник не возражали, потому что заранее знали правду?

— Если у него такой статус, почему нам сразу не сказали? Мы же подавали доклады с возражениями – не прогневали ли мы этим посланника?

Благодаря распоряжениям Шан Цзюньлиня, все протесты постепенно сошли на нет.

В атмосфере всеобщего ликования наконец наступил день свадьбы.

Это была не церемония возведения в ранг императрицы, а настоящий брак Шан Цзюньлиня и Шэнь Юя.

В день свадьбы сановники впервые увидели истинный облик легендарного посланника. Неудивительно, что они ничего не знали – император оберегал его слишком ревностно. Многие министры считали, что, если бы не эта свадьба, они, возможно, никогда бы не увидели его лица.

После встречи с ним никто больше не сомневался в его происхождении. Причина была проста – внешность Шэнь Юя говорила сама за себя: белоснежные волосы, ниспадающие до земли, неземная аура – словно сам небожитель сошел с небес.

Не сложно было поверить, что он – истинное божество.

Государственный учитель, как один из немногих, знавших истинную природу Шэнь Юя, однажды спросил императора, почему они использовали легенду о посланнике. Шан Цзюньлинь ответил, что это было совместное решение с Шэнь Юем: с одной стороны, император не хотел, чтобы его покой нарушали, а с другой – истинное имя божества не должно быть известно слишком многим.

Даже после свадьбы все знали лишь то, что император сочетался браком с небесным посланником. Никто не был осведомлен о его имени или других подробностях.

В день церемонии Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь облачились в алые свадебные одеяния. Оба были невероятно прекрасны и смотрелись идеально вместе.

Государственный учитель участвовал в разработке ритуала. В отличие от традиционных императорских свадеб, в эту были включены древние обряды – ведь это был союз небожителя и смертного.

Будучи распорядителем церемонии, государственный учитель волновался невероятно. Когда он произнес благословения, небеса ниспослали знамение, окутавшее Шэнь Юя и Шан Цзюньлиня. После этого ни у кого из присутствующих не осталось сомнений в статусе жениха.

После свадьбы жизнь Шэнь Юя почти не изменилась, разве что теперь ему приходилось удовлетворять ненасытного Шан Цзюньлиня. Впрочем, сам он тоже наслаждался близостью с любимым, так что не видел в этом проблемы.

Казалось, свадьба подтвердила, что Дахуань находится под покровительством небес. Страна под управлением Шан Цзюньлиня процветала, границы расширялись, а могущество крепло.

Через десять лет император выбрал наследника из клана – юношу выдающихся качеств. Еще через пятнадцать лет он постепенно стал передавать власть, посвящая время путешествиям с Шэнь Юем.

Через двадцать пять лет новый император взошел на престол, а Шан Цзюньлинь и Шэнь Юй исчезли с людских глаз.

Говорили, что их видели в глухих живописных горах, другие утверждали, что встречали беловолосого небожителя на заснеженных вершинах – но уже одного, без спутника.

Столетие пролетело мгновенно. Шэнь Юй проводил любимого в последний путь и в одиночестве вернулся в горы Сишань, вновь пройдя по местам их первой встречи.

Еще при Шан Цзюньлине был издан указ сохранить здесь все в первозданном виде, и новый император поддержал это решение. Поэтому, вернувшись, Шэнь Юй увидел все точно таким же, как в тот день. Он смотрел на цветы, пышно распустившиеся перед ним, и ему казалось, что он снова перенесся в момент их знакомства.

Шэнь Юй никогда не рассказывал Шан Цзюньлину, что тот пробудил его. Все эти годы он размышлял о том, чтобы оставить его с собой, но даже будучи небожителем, не мог произвольно изменять срок жизни смертного. Нарушение этого закона неминуемо вызвало бы кару Небес.

Он мог удержать любимого на время, но не навечно.

Без Шан Цзюньлиня этот мир больше не мог удержать его. Шэнь Юй вернулся сюда лишь для того, чтобы в последний раз взглянуть на место, где они встретились.

Он закрыл глаза, и мощная энергия начала истекать из божественного тела, возвращаясь в мир.

— Что ты делаешь?!

Резкий голос раздался позади, и в следующее мгновение Шэнь Юй оказался в крепких объятиях.

— Прости, я опоздал.

Губы мужчины касались его лица, шеи – поцелуи, полные тревоги и нежности.

— Как ты мог быть таким глупым? — Шан Цзюньлинь содрогнулся, вспоминая, что увидел, когда примчался сюда.

Шэнь Юй распылял свою изначальную силу. Неужели потому, что его не стало, он решил погрузиться в вечный сон? Боги не умирают, но, лишившись источника силы, они могут впасть в спячку, длящуюся неизвестно сколько, или вовсе раствориться в этом мире.

Если бы он опоздал хоть на мгновение… Шан Цзюньлинь даже думать об этом не смел. К счастью, он успел.

Он крепко прижал к себе беловолосого небожителя, сердце его обливалось кровью.

Шэнь Юй открыл глаза, и перед ним предстало знакомое лицо. Он стиснул любимого в объятиях и жадно приник к его губам.

— Не бойся, теперь Мы никогда больше не расстанемся, — мягко ответил Шан Цзюньлинь, нежно поглаживая спину возлюбленного.

— Как ты… — голос Шэнь Юя дрожал.

— Это благодаря тебе, А-Юй. Ты помог мне завершить испытание досрочно, — обняв его, Шан Цзюньлинь вкратце объяснил произошедшее.

Но Шэнь Юй сейчас не мог сосредоточиться на словах:

— Ты правда вернулся?

— Да. И даже если однажды ты захочешь отпустить меня – я не позволю.

Шэнь Юй прижался к его груди:

— Я никогда не отпущу тебя.

Под сиянием луны двое влюбленных слились в объятиях. Отныне ничто в этом мире не могло разлучить их.

[Соблазнение небожителя. Конец]

Глава 286

В отполированной словно зеркало коридоре агент поспешно догнал молодого человека, идущего впереди.

— Эй, старший брат Шэнь, неужели мы просто так это оставим?

— Какое «оставим»? Разве твой Шэнь-гэ похож на того, кто будет молча глотать обиды? — молодой человек слегка замедлил шаг, снял солнцезащитные очки, открывая пронзительные лисьи глаза с ноткой соблазнительного лукавства.

[прим. ред.:

досл. обращение «Шэнь-гэ», возможно в будущем так и будет;

досл. исп. идиома «打碎牙往肚裡咽» [да суй я ван ду ли янь] – разбить зубы и проглотить их – то есть мужественно переносить боль, не жалуясь – стиснуть зубы и терпеть, проглотить обиду;

лисьи глаза «狐狸眼» [хули янь] – многозначительный, красноречивый взгляд – дословно «лисьи глаза», но в китайской культуре это не просто форма глаз, а характеристика обаяния и хитрости. Такие глаза узкие, с приподнятыми внешними уголками, что придает взгляду игривость, кокетство или даже коварство (как у лисы)].

У юноши было невероятно красивое лицо. Даже привыкший к нему агент на мгновение застыл, ослепленный. Не зря его называли «мужским божеством» в индустрии развлечений – одним лишь лицом он мог покорять бесчисленные сердца.

— Но сейчас все твои рекламные контракты и сценарии компания тайком передает Чжоу Цину...

— Бывшей компании, с которой я скоро разорву контракт, — поправил Шэнь Юй.

— Ладно, бывшей. Скажи, о чем они думают? Вместо того чтобы продвигать тебя, у кого такое светлое будущее, они поддерживают Чжоу Цина, который во всем тебе уступает?

Агент кипел от возмущения. Он работал со Шэнь Юем с самого дебюта. Даже не касаясь других качеств, одно лишь лицо Шэнь Юя могло обеспечить ему головокружительную карьеру в шоу-бизнесе, не говоря уже о врожденном актерском таланте. Каждый режиссер, с которым они сотрудничали, отмечал, что он просто создан для этой профессии.

Поначалу компания действительно вкладывала ресурсы в Шэнь Юя. Благодаря ему ничем не примечательная компания в одночасье превратилась в горячую точку индустрии. Когда все думали, что такое гармоничное сотрудничество будет продолжаться, появился Чжоу Цин и разрушил все.

Услышав слова агента, Шэнь Юй усмехнулся, и в уголках его губ заиграла насмешливая улыбка:

— Причина очевидна, он зацепил нового гендиректора. Раз уж тот готов исполнять любые капризы, пара украденных контрактов – мелочь.

Шэнь Юй не был тем, кто позволит себя обижать. Узнав, что предназначенные ему ресурсы через закулисные махинации отдали другому, он сразу пошел разбираться к руководству компании. Новый директор счел, что его задели, и заявил: пока Шэнь Юй не извинится, никаких контрактов он не получит – по сути, его отправили в ссылку.

— Думаю, дело не только в этом. Они хотят использовать ситуацию, чтобы заставить тебя подчиниться, — вздохнул агент, глядя на лицо молодого человека.

В мире шоу-бизнеса такая внешность – и благословение, и проклятие. Разве новый босс действительно влюбился в Чжоу Цина? Скорее, он обозлился, что не смог добиться Шэнь Юя и теперь мстит.

К счастью, контракт скоро истекал. У них еще был выход.

— Здравствуйте, вы господин Шэнь и господин Ван? — Навстречу им вышел молодой человек в костюме.

— Да, — ответил агент.

— Я секретарь господина Шана, Ду. Пожалуйста, пройдемте.

Он проводил их в лифт, ведущий на верхний этаж. По пути агент нервничал. Их визит сюда был последним выходом.

Бывшая компания Шэнь Юя, Фэншан юйлэ, имела большое влияние в индустрии. После их заявления никто не осмелился бы пойти против них и принять Шэнь Юя – кроме Синъяо.

[прим. ред.: Фэншан юйлэ «豐尚娛樂» – досл. изобилие и благородство + развлечение, аналог. Fengshang Entertainment;

Синъяо «星耀» – досл. звездное сияние, «яо» перен. прославлять, делать известным]

Синъяо – молодая компания, появившаяся два года назад, за которой стоял конгломерат «Шан Груп». Даже будучи новичком, она не боялась бросить вызов другим.

[прим. ред.: «商氏集团» [Шан ши цзитуань] – группа/конгломерат семьи (ши) Шан]

В конце концов, Шан Груп была одним из ведущих предприятий страны. Мало кто осмелился бы перечить такому гиганту. Тем более что Шан Груп сотрудничала с государством и имела интересы во множестве отраслей.

В лифте секретарь Ду незаметно разглядывал Шэнь Юя.

Он был специальным помощником – не главы Синъяо, а самого Шан Цзюньлиня, управляющего всей группой Шан.

Все два года существования Синъяо, ей управлял двоюродный брат Шан Цзюньлиня, сам же он редко вмешивался в дела компании. До этого случая с Шэнь Юем.

История о том, как Фэншан юйлэ притесняла Шэнь Юя, не была секретом. Узнав об этом, Шан Цзюньлинь приказал Синъяо предложить сотрудничество агенту Шэнь Юя, особо указав: если они придут, сразу привести их к нему.

Поэтому сегодня в кабинете генерального директора Синъяо сидел не прежний управляющий, а сам Шан Цзюньлинь.

Секретарь Ду не осмеливался гадать о мыслях начальника, но при первом же взгляде на Шэнь Юя понял: этот человек мог заставить бесчисленное множество людей потерять голову.

Лифт остановился, и секретарь Ду повел их прямо в самый большой офис.

Тук-тук, — в дверь кабинета постучали четким ритмом.

— Войдите. — Из-за двери раздался низкий, властный голос.

Секретарь Ду открыл дверь и жестом пригласил их войти. Шэнь Юй и агент вошли в кабинет. Увидев сидящего за столом мужчину, Шэнь Юй замер.

Он встречался с директором Синъяо раньше, и явно – это был не он. В отличие от прежнего директора, этот мужчина был моложе и красивее, с четкими чертами лица, густыми бровями и пронзительными глазами. Его резкие, будто высеченные из камня черты лица создавали ощущение холодной отстраненности.

— Это?... — агент тоже заметил несоответствие.

— Господин Шан, генеральный директор Шан Груп, — с разрешения мужчины пояснил секретарь Ду.

— Мы уже разобрались в ситуации господина Шэня. Господин Ван может обсудить детали сотрудничества с секретарем Ду, — произнес мужчина, его тон был холоден.

— Господин Ван, пройдемте со мной, — секретарь Ду увел ошеломленного агента в соседний кабинет.

По сравнению с агентом, Шэнь Юй держался намного спокойнее. Осмотревшись, он подошел к столу, уперся руками в столешницу и, наклонившись, устремил взгляд на мужчину:

— Господин Шан оставил меня одного. Вам есть что мне сказать?

— …

— Или, быть может, господин Шан согласился помочь мне, потому что хочет что-то от меня получить? — Шэнь Юй никогда не верил в бесплатный сыр. В шоу-бизнесе это правило стало для него аксиомой.

Когда он оказался в трудном положении, многие предлагали ему помощь. Но все они преследовали очевидные цели. Если бы он был готов сдаться так легко, он не довел бы себя до такого состояния. Один за другим, все эти люди оказывались в его черном списке.

Получив предложение от Синъяо, Шэнь Юй и не думал, что ему помогут просто так. Но он не ожидал, что за этим стоит сам глава Шан Груп.

Глава Шан Груп был загадочной фигурой, о которой мало что было известно. Шэнь Юй лишь изредка слышал о нем от других: говорили, что это холодный и беспощадный человек. Но образ, созданный чужими словами, совсем не соответствовал тому, кого он увидел сегодня.

— Как ты думаешь, чего я хочу? — Шан Цзюньлинь поднял взгляд, встретившись с острым взором Шэнь Юя.

— Говорят, господин Шан не ведет дел без выгоды. Но сейчас я вряд ли могу принести вам какую-то пользу, — у Шэнь Юя хватало самокритичности. Даже если бы он достиг вершины шоу-бизнеса, пользы для главы Шан Груп было бы немного.

— А если я скажу, что хочу тебя? — Мужчина откинулся на спинку кресла, сложив руки перед собой. Его взгляд был прямым и открытым.

Странно, но, произнося такие слова, его выражение лица оставалось невозмутимым. Лишь огонь в глазах выдавал истинные намерения.

Он смотрит на меня так пристально... и мне это не противно.

В сердце Шэнь Юя зародилось странное чувство. За годы в шоу-бизнесе он сталкивался с самыми разными взглядами: завистливыми, восхищенными, вожделеющими, даже отвратительными. Но взгляд этого мужчины не принадлежал ни к одному из этих типов.

Казалось, он просто искренне отвечал на его вопрос, без намека на что-то неприятное.

— Вряд ли главе Шан Груп не хватает того, кто будет согревать его постель, — насмешливо приподнял бровь Шэнь Юй.

— Не для постели, — мужчина нахмурился. — Кто-то уже предлагал тебе такое?

Шэнь Юю показалось, что в его голосе прозвучало недовольство. Он усмехнулся:

— Разве это не обычное дело в нашем мире?

— Кто именно? — Губы мужчины сжались, атмосфера вокруг стала ледяной.

Теперь Шэнь Юй точно понял – он действительно разозлился.

Но почему?

— Зачем вам это знать, господин Шан? Хотите проучить их за меня?

— Они не смели вести себя с тобой так неподобающе.

— Значит, только вам можно, да? — Почему-то Шэнь Юю захотелось подразнить этого серьезного мужчину, который злился из-за него.

— Мне тоже нельзя, — Шан Цзюньлинь посмотрел на него, объясняя со всей серьезностью. — Я не это имел в виду. Мне нравятся твои работы, и я не хочу, чтобы недальновидные люди вредили твоей карьере.

Шэнь Юй встал, положил очки на столик и развалился на диване:

— Я было подумал, что очаровал вас настолько, что вы лично явились в Синъяо. Видимо, ошибся. Тогда давайте вести дела по-деловому.

Мужчина, привыкший держать все под контролем, растерялся, не понимая, почему Шэнь Юй вдруг охладел. Он инстинктивно встал и подошел к нему:

— Я не...

— Если бы так сказал кто-то другой, я бы рассердился. Но если это вы, господин Шан... вроде бы и не на что злиться, — вдруг прервал его Шэнь Юй. Он поднял глаза на мужчину, стоявшего перед ним: — Если я «подмажу» [досл. «дать взятку»] вас, можно будет наказать тех людей из Фэншан юйлэ?

— И как ты собираешься это делать? — Уловив лукавую искорку в глазах юноши, Шан Цзюньлинь понял, что его разыгрывают.

— Хм... — Шэнь Юй притворно задумался. — Это зависит от того, какой взятки вы хотите.

Взгляд Шан Цзюньлиня потемнел. Он оперся рукой о спинку дивана за Шэнь Юем:

— Что угодно?

Его напор был откровенным. Шэнь Юй усмехнулся:

— А вы же говорили, что у вас нет таких мыслей?

— Они есть. — Просто я не хотел тебя пугать.

Но теперь Шан Цзюньлинь видел, что юноша не из пугливых. И он не выказывал отвращения к его истинным намерениям. Он следил за Шэнь Юем уже какое-то время и знал, что тот не похож на некоторых в шоу-бизнесе. Если бы он был готов на все ради цели, он не оказался бы в таком положении.

— Шэнь-гэ, контракт готов, давай посмотрим... — Агент замер на полуслове, увидев, как Шан Цзюньлинь прижимает Шэнь Юя к дивану.

Он резко отвернулся:

— Я ничего не видел! Продолжайте!

Шан Цзюньлинь отпустил его и встал, с легким сожалением в сердце. Шэнь Юй поднялся следом, без тени смущения от того, что их «застукали». Он взглянул на спину агента, излучавшую отчаяние, и быстро, пока Шан Цзюньлинь не опомнился, поцеловал его в щеку.

— Аванс в счет будущих услуг.

Агент не выдержал и минуты, поспешно уводя Шэнь Юя. Шан Цзюньлинь смотрел на закрытую дверь, касаясь места, которого коснулись губы юноши.

Там еще оставались тепло и мягкость его прикосновения.

Глава 287

По дороге из офиса Синъяо до квартиры Шэнь Юя агент то открывал рот, то закрывал, словно рыба, не решаясь заговорить.

— Спрашивай, если что-то хочешь знать, — дома Шэнь Юй расслабленно плюхнулся на диван.

— Ты и господин Шан... — Агент запнулся. — Ты же всегда ненавидел такие отношения.

Он был с Шэнь Юем с самого начала. С такой внешностью, да еще в шоу-бизнесе, чего только не случалось. Чистый путь Шэнь Юя стоил ему огромных усилий. Даже нынешний кризис стал результатом его отказа идти на компромисс.

— Как ты думаешь, что он за человек? — Шэнь Юй не ответил на вопрос, а задал свой.

— Холодный и могущественный, — не задумываясь, ответил агент.

— Если такой человек действительно чего-то хочет, зачем ему идти окольными путями? — Шэнь Юй показал на контракт. — Ты же видел условия – все в нашу пользу, и нигде не сказано, что я должен что-то «доплатить».

— Но все же… — агент не мог успокоиться. Он лучше всех знал, как притягателен Шэнь Юй. Развитие событий вышло за рамки его ожиданий, и теперь он сожалел.

— Не переживай. Я знаю меру. — Губы Шэнь Юя изогнулись. В глазах мелькнула опасная искра. — Теперь очередь Чжоу Цина – вернуть все, что он у меня украл, с процентами.

В этот момент телефон завибрировал. Шэнь Юй открыл сообщение: запрос в друзья. Он уже собирался проигнорировать его, но заметил подпись: Шан Цзюньлинь. Палец на мгновение замер, затем нажал «Принять».

Его не удивило, что у мужчины был его контакт. На прощание он тоже получил визитку. Достав ее, Шэнь Юй рассмотрел лаконичный черный картон с золотым тиснением.

На обороте – рукописный номер. Проверив, он убедился: это тот самый аккаунт.

Неужели дал мне личный номер?

С усмешкой Шэнь Юй выбрал милый стикер с приветствием и отправил.

Вскоре пришел ответ:

Шан: «Дома?»

Очаровашка Юй: «Да. Это ваш личный номер?» [прим. ред.: досл. «可愛鬱» [кэ ай Юй] – привлекательный/милый/приятный/очаровательный/прелестный/мочь любить/удивительный + Юй (имя)]

Шан: «Да. Если будут проблемы – сразу пиши».

Очаровашка Юй: «Боитесь, меня обидят? Заступитесь? [любопытный кот.gif]»

Шан: «Заступлюсь. Теперь никто не посмеет».

Очаровашка Юй: «Какой вы добрый! Тогда смотрите в оба – чтобы меня не обидели за вашей спиной».

Шан: «Хорошо».

Серьезный тон развеселил Шэнь Юя. Он увлекся перепиской, не замечая, как летит время.

— Чему так радуешься? Чжоу Цин попал под раздачу? — агент, вернувшись с бумагами, удивился его выражению лица.

— Просто мемчики, — Шэнь Юй вспомнил о деле. — Передай нашей команде собранные на Фэншан материалы и свяжись с Синъяо.

— Но мы еще не подписали контракт. Не рано ли?

— Просто предупреди их.

Закончив разговор, Шэнь Юй вернулся к сообщениям:

Очаровашка Юй: «Господин Шан, у меня есть некоторые доказательства против Фэншан. Я попросил своего агента отправить их в Синъяо».

Шан: «Я распоряжусь разобраться с этим».

Положив телефон, Шан Цзюньлинь набрал внутренний номер:

— Проведите полный аудит Фэншан юйлэ за последние годы.

На том конце провода замялись, но быстро согласились.

За годы работы в шоу-бизнесе у Шэнь Юя сформировалась собственная команда, которая работала исключительно на него. Вместе с ресурсами Синъяо негативные высказывания в сети мгновенно изменили направление.

Качающийся кролик: Вы видели последние разоблачения? Фэншан просто беспредельщики, забирали ресурсы у ШЮ, чтобы продвигать ЧЦ.

Свет частицы: Видели-видели! Все подтверждено фактами. Как быстро все перевернулось! Фанаты ЧЦ все еще топают ногами, даже не понимая, что их кумир – полное ничтожество по сравнению с ШЮ.

Дождь и ветер: ШЮ ведь был одним из основателей Фэншан, как с ним могли так обойтись?

Карма – она такая: Вот в чем дело... По внутренней информации, новый директор Фэншан хотел «прижать» ШЮ, но тот отказался. Они поссорились, а ЧЦ просто воспользовался моментом и прилип к этому директору...

Дождь и ветер: И это еще не все?

Больше не покупаю: И это не все! Фэншан еще и объединились с другими компаниями, чтобы подавить ШЮ.

Пользователи сети с азартом обсуждали новости, и вскоре тема взлетела в топы.

Находчивые пользователи даже составили список ресурсов, которые Чжоу Цин «увел» у Шэнь Юя. После публикации этого списка страницы Чжоу Цина и Фэншан юйлэ в Weibo были буквально атакованы возмущенными комментаторами.

Новый директор Фэншан, узнав о происходящем, в ярости разгромил свой кабинет:

— Как вы допустили такое? Почему эти новости до сих пор в топах?!

— Мы сразу связались с платформой, но они отказались убирать информацию... — ответил ответственный сотрудник с беспомощным видом.

— Кто за ним стоит? Кто осмелился пойти против Фэншан? — лицо директора исказилось от злости.

Он вложил столько сил, чтобы заставить Шэнь Юя сдаться! Все почти получилось, и вдруг такой поворот...

Мысль о том, что добыча ускользнула из рук, бесила его еще сильнее.

Больше всех от разоблачений пострадал Чжоу Цин. Сначала его фанаты еще пытались защищать его, но чем больше они спорили, тем очевиднее становилась правда. Вскоре партнеры, с которыми уже были достигнуты соглашения, начали звонить и намеками давать понять, что сотрудничество придется прекратить.

Шэнь Юю тоже звонили многие, желая возобновить работу, но он всем отказал.

— Вот наш новый план для вас, господин Шэнь. Конечно, если у вас есть замечания, мы их учтем. — Получив указания сверху, сотрудник Синъяо, ответственный за работу с Шэнь Юем, вел себя крайне почтительно.

В светлом, чистом офисе Шэнь Юй сидел на диване, изучая план развития, который в Синъяо подготовили для него буквально за ночь. Он читал внимательно. Несмотря на сжатые сроки, было видно, что над планом работали с душой – продумали все возможные аспекты, каждый пункт максимально учитывал интересы Шэнь Юя и, что важно, предусматривал достаточное время для отдыха. Закончив читать, Шэнь Юй высказал свои мысли и внес небольшие корректировки в этот почти идеальный план.

После обсуждения сотрудник затронул тему расторжения контракта:

— До окончания вашего контракта с Фэншан остался месяц. Вы хотите дождаться его окончания или...

— Я расторгаю контракт досрочно. После этого подпишу новый – с вашей компанией. И еще: у меня есть своя команда, они продолжат работать со мной.

— Господин Шэнь, будьте спокойны, мы не будем слишком вмешиваться в ваши дела.

Переговоры прошли успешно, и Шэнь Юй уходил в хорошем настроении. Агент шел рядом, восхищенно заметив:

— Синъяо и правда дочерняя компания Шан Груп – размах чувствуется сразу.

Условия и ресурсы были несравнимы с тем, что предлагала Фэншан юйлэ. Многие прежние проекты Шэнь Юй добывал сам. Но после расширения Фэншан решили, что могут свободно распоряжаться ими – и передали другим. Несколько контрактов, которые получил Чжоу Цин, изначально достались Шэнь Юю.

Телефон завибрировал. Шэнь Юй глянул на экран и сказал агенту:

— Иди без меня.

Агент хотел обсудить будущие планы и удивился:

— Что случилось?

Шэнь Юй потряс телефоном:

— У меня встреча.

В сообщении Шан Цзюньлинь писал, что у него появилось свободное время, и приглашал его встретиться.

— Кто это? Может, тебя подбросить?

Шэнь Юй покачал головой:

— Он уже почти здесь.

Как только он это произнес, рядом плавно остановился Maybach. Окно опустилось, открыв мужской профиль с благородными чертами.

Агент тут же понял:

— Ладно, тогда я займусь твоими предыдущими договоренностями.

Дверь открылась. Шэнь Юй сел рядом с мужчиной.

— Господин Шан сегодня не занят?

С той памятной встречи он видел Шан Цзюньлиня впервые. Мужчина был, как всегда, безупречен в костюме. Сапфировые запонки добавляли образу элегантности.

— Не занят. — Он не стал упоминать, что отменил несколько совещаний ради этой встречи.

— Куда вы меня везете? — Шэнь Юй взглянул в окно на мелькающие пейзажи.

— Поужинать. — Боясь показаться слишком холодным, Шан Цзюньлинь добавил: — В одном частном ресторанчике прекрасный шеф. Хочу, чтобы ты попробовал.

— Вы всегда так внимательны ко всем? — Шэнь Юй сделал вид, что не знает ответа.

Шан Цзюньлинь пристально посмотрел на него:

— Ты правда так думаешь?

Шэнь Юй честно покачал головой.

Они перекидывались фразами, но атмосфера не была напряженной. Через полчаса машина остановилась у упомянутого ресторана.

Столик был заказан заранее. Официант провел их вглубь зала.

Едва они сели, как начали подавать блюда.

— Я заказал заранее. Посмотри, нравится ли тебе.

Каждое блюдо было шедевром. Поддавшись ароматам, Шэнь Юй забыл обо всем и тут же попробовал.

— Только в такие моменты, когда не нужно работать, можно по-настоящему насладиться едой, — с удовольствием вздохнул он.

За ужином Шэнь Юй заметил, что Шан Цзюньлинь умеет ухаживать: подкладывал ему любимые блюда, выбирал кости из рыбы, чистил креветки и крабов...

Шэнь Юю оставалось только есть.

— С таким умением заботиться ваш будущий партнер будет очень счастлив.

Шан Цзюньлинь замер на мгновение:

— Я не умею заботиться о других.

Отведав краба, Шэнь Юй прищурился:

— Тогда какое же счастье для меня – получить такую заботу от вас.

Ужин прошел прекрасно. Шэнь Юй наслаждался едой, а Шан Цзюньлинь – возможностью ухаживать за ним. После еды Шан Цзюньлинь отвез Шэнь Юя домой.

— Если понравилось, можем сходить еще? — тихо спросил он в машине.

— Если вам не в тягость. — После сегодняшнего вечера Шэнь Юй понял, что с Шан Цзюньлинем легко общаться. Рядом с ним можно было полностью расслабиться – давно никто не давал ему такого ощущения.

Район, где жил Шэнь Юй, был хорошо охраняем, так что папарацци можно было не бояться.

Когда они вернулись, уже стемнело. Алый закат мягко освещал лицо мужчины.

Maybach плавно остановился. Шан Цзюньлинь вышел первым, Шэнь Юй последовал за ним.

— Сегодняшний ужин был прекрасен, господин Шан.

Напряжение в лице Шан Цзюньлиня наконец растаяло:

— Рад, что тебе понравилось. — Он боялся, что его приготовления не произведут впечатления.

Шан Цзюньлинь был высоким. Даже при своем росте в 180 см Шэнь Юй был ниже него на полголовы. Мужчина слегка наклонился, и его взгляд наполнился нежностью и нескрываемой любовью. Шэнь Юй неожиданно шагнул вперед и обнял его. Чувствуя, как тело мужчины напряглось, он тихо рассмеялся и прошептал на ухо:

— Мне также понравилось, как вы за меня постояли.

Шан Цзюньлинь почувствовал, как что-то мягкое и прохладное коснулось его уха, но юноша уже отошел.

В сердце мелькнула легкая грусть.

Под высоким деревом молодой человек в бежевом свитере обнимал безупречно одетого мужчину – картина была удивительно теплой.

Шэнь Юй заметил, как уши, которые он «обидел», постепенно порозовели. В груди что-то дрогнуло.

Великий глава Шан Груп оказался неожиданно стеснительным... и неожиданно аппетитным.

— Вы мне помогли, теперь моя очередь отблагодарить.

— Не нужно...

Шэнь Юй положил палец на его губы, слегка приподнялся и поцеловал свой собственный палец.

Их дыхание смешалось. Шан Цзюньлинь чувствовал, как легкий аромат юноши медленно окутывает его.

Между их губами был лишь палец Шэнь Юя – словно они и правда целовались.

Не в силах сдержаться, Шан Цзюньлинь обхватил юношу и крепко прижал к себе.

Глава 288

Шэнь Юй слегка отстранился, но остался в его объятиях. Он улыбался, глядя в лицо мужчины, в глазах которого бушевали эмоции.

— И что это было? — голос Шан Цзюньлиня охрип.

— Небольшая награда, — Шэнь Юй делал вид, что не замечает исходящей от мужчины опасности. — Не могу же я позволить вам работать даром.

— Ты понимаешь, что это значит? — взгляд Шан Цзюньлиня потемнел.

— Господин Шан, я взрослый человек. Да еще и актер, который уже несколько лет работает в шоу-бизнесе. Я не невинный младенец, живущий в башне из слоновой кости [прим. ред.: сознательно игнорировать проблемы, быть погруженным в абстракции, быть оторванным от реальности, жить в иллюзиях], — в глазах Шэнь Юя читался вызов.

Шан Цзюньлинь перестал сдерживаться. Он положил руку на затылок Шэнь Юя и притянул его к себе.

Шэнь Юй широко раскрыл глаза.

Его губы обожгло.

На этот раз между ними не было никаких преград.

Мужчина накрыл его волной страсти, безжалостно покоряя его губы, лишая дыхания. Температура вокруг, казалось, поднялась, и Шэнь Юй вцепился в его пиджак.

Безупречно отглаженная ткань покрылась складками.

Вдруг Шэнь Юю показалось, что он слышит приближающиеся шаги. В панике он оттолкнул мужчину:

— Кто-то идет... м-м... — Шан Цзюньлинь в последний раз сжал его губы, прежде чем отпустить. — Кажется, там кто-то есть... — Шэнь Юй опустил голову, уперевшись лбом в плечо мужчины. Его голос дрожал от учащенного дыхания.

Шаги раздавались все ближе. Как бы смел он ни был, Шэнь Юй не мог допустить, чтобы кто-то увидел его в таком положении с Шан Цзюньлинем. Он нервно сжал ткань его одежды.

Шан Цзюньлинь взглянул вниз. Румянец распространялся по шее юноши. Он притянул его ближе:

— Не бойся.

Они спрятались между черным автомобилем и деревом. Каждый шаг отдавался в сердце Шэнь Юя. Шан Цзюньлинь успокаивающе погладил его по спине:

— Никто не подойдет.

Действительно, вскоре шаги замерли, затем раздались снова, но уже удаляясь.

Опасность миновала.

Шэнь Юй расслабился, все еще опираясь на мужчину.

Шан Цзюньлинь тактично ничего не спросил, но этот инцидент разрушил романтическую атмосферу. Шэнь Юй больше не хотел продолжать. Он выпрямился, снова став прежним Шэнь Юем. Увидев помятый пиджак, он нахмурился:

— Хотите зайти наверх и привести себя в порядок?

Шан Цзюньлинь не отказался. Войдя в квартиру, Шэнь Юй попросил его снять пиджак и занялся им сам. Он иногда гладил свои костюмы, так что дело было ему знакомо.

— На столе вода, можете налить себе, если хотите.

К счастью, помятым был лишь небольшой участок, и вскоре Шэнь Юй вернулся с пиджаком:

— Я сделал, что мог. Я не профессионал, так что прошу прощения за качество.

Шан Цзюньлинь взял пиджак и перекинул его через руку. На нем была белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, и строгий галстук с узором. Каждая деталь кричала о сдержанности. В отличие от него, Шэнь Юй выглядел куда более расслабленно. Его свободный бежевый свитер добавлял образу легкости. Но, стоя рядом, они не выглядели несовместимыми – скорее, идеально дополняли друг друга.

Шан Цзюньлинь не задержался надолго. После его ухода зашел агент.

— Съемки назначены, через пару дней можно приступать. — Агент знал, что Шэнь Юй сам во всем разберется, и не лез в его личную жизнь.

— Хорошо. Как продвигается расторжение контракта? — Шэнь Юй развалился на диване.

— Не волнуйся, твой господин Шан уже предоставил юристов. Как только подготовим доказательства, можно будет разорвать контракт. — Агент не мог не восхититься.

Повидав многое в шоу-бизнесе, он никогда не встречал никого, подобного Шан Цзюньлиню. Тот не только не скупился, но и продумывал каждую мелочь. Если бы Шэнь Юй встретил его раньше, ему не пришлось бы пробиваться через столько трудностей.

— Кстати, режиссер Юань прислал приглашение. Берешься?

— Это «Вершина облаков»?

— Именно. Юань нацелен на награды, команда сильная. Если согласишься, будешь играть главную роль.

— Но разве у него уже не было кандидата? — Узнав о проекте ранее, Шэнь Юй хотел принять участие, но из-за конфликта с Фэншан и слухов о том, что режиссер уже выбрал актера, он отказался от этой мысли.

— Юань изначально хотел тебя. Приглашение уже было отправлено, но Фэншан перехватили его, пытаясь протолкнуть Чжоу Цина. Режиссер отказался, вот и появились такие разговоры. — Агент брезгливо поморщился.

— Кто инвесторы «Облачные вершины»?

— Синьюй кэцзи и Синъяо. [прим. ред.: досл. новые рубежи + технологии, далее Синьюй Технолоджи]

— Берусь.

— Хорошо, я пришлю тебе сценарий. Прочитай. И еще: если возьмешься, через несколько дней придется отправляться на съемки.

— Ладно, я посмотрю.

«Вершина облаков» была крупнобюджетным фэнтези-проектом, за которым следили многие. Поскольку Шэнь Юй еще не разорвал контракт с Фэншан, агент договорился с командой не разглашать информацию о его участии.

Связавшись с режиссером Юанем, Шэнь Юй написал Шан Цзюньлиню:

Очаровашка Юй: «Главную роль в «Вершине облаков» мне достали стараниями господина Шана?»

С момента анонса проекта прошло много времени. Все приготовления были завершены, актеры на второстепенные роли утверждены. Как только найдется главный герой, можно начинать съемки. Шэнь Юй не верил, что они стали бы ждать его так долго просто так.

Ответ подтвердил его догадки.

Шан: «Если не нравится, можем выбрать другой проект».

Хотя Шэнь Юй еще не подписал контракт с Синъяо, они уже подготовили для него несколько вариантов. Помимо «Облачные вершины», ему предложили еще несколько качественных сценариев – все они финансировались Синъяо.

Очаровашка Юй: «Нет, нравится. Просто боюсь, что если господин Шан будет так баловать меня, я стану избалованным».

Шан: «Ты заслуживаешь самого лучшего».

Шэнь Юй уставился на экран, затем прикрыл лицо рукой.

Такой прямолинейный Шан Цзюньлинь действительно сводит с ума...

Благодаря юристам, предоставленным Шан Цзюньлинем, расторжение контракта с Фэншан прошло гладко – даже легче, чем ожидал Шэнь Юй. Как только новость была обнародована, она моментально взлетела в топы.

Главная жена Юйюя: Наш Юйюй наконец разорвал контракт с этим кровососами Фэншан! Репостьте, разыграем десять новейших роботов от Синьюй Технолоджи!

Ниже был репост официального заявления Шэнь Юя о расторжении контракта.

Это заявление было подробным: в нем перечислялись все ресурсы, которые Фэншан забрали у Шэнь Юя, а также факты давления. Фанаты пришли в ярость и обрушились на Фэншан юйлэ и Чжоу Цина, вынеся их в топы.

Среди комментариев особенно выделялся пользователь «Главная жена Юйюя». Фанаты дружно делали репосты и писали: «Богачка, заметь меня!»

Шэнь Юй тоже видел этот ажиотаж.

— Опять она, — бросая взгляд на экран, пробормотал агент. — Эта фанатка проявляет невероятную преданность.

— Я ее помню. — Конечно помнил. Эта богатая поклонница появилась еще в самом начале его карьеры. Помимо денег, она славилась своей холодностью – в ее Weibo были только розыгрыши, да еще и с огромными призами. Некоторые даже подозревали, что это его альтернативный аккаунт.

Увидев приз, Шэнь Юй задумался. Синьюй Технолоджи... Кажется, они были инвесторами «Облачные вершины».

Совпадение?

Он тряхнул головой, отгоняя нелепые мысли.

На следующий день после расторжения контракта Шэнь Юй подписал соглашение с Синъяо. Вечером он обновил статус в Weibo, который тут же репостнул официальный аккаунт Синъяо.

В комментариях сыпались поздравления.

Фанаты думали, что это уже предел хороших новостей. Но через два дня официальный аккаунт «Облачные вершины» отметил Шэнь Юя и, к восторгу пользователей сети, объявил его на главную роль.

Звон колокольчика на ветру: Боже, ШЮ просто невероятен! Сначала контракт с Синъяо, теперь главная роль в «Вершине облаков» – это какой-то головокружительный взлет!

Всю жизнь люблю Юя: Вот почему я от него фанатею – он никогда не разочаровывает.

Благодаря этой череде событий Шэнь Юй практически поселился в топах. Пока пользователи наслаждались новостями, он уже собирал вещи для съемок.

Агент перешел в Синъяо вместе с Шэнь Юем. Помимо него, компания предоставила еще двух ассистентов. Съемки должны были продлиться около трех месяцев в городе M., и, к счастью, у Шэнь Юя не было других проектов.

В съемочной группе не было «протеже» инвесторов, поэтому атмосфера была прекрасной. Шэнь Юй заранее выучил сценарий, а его природный талант позволял ему сниматься практически без дублей. Режиссер Юань не уставал его хвалить.

— Шэнь-гэ, к тебе пришли.

В этот день после съемок один из ассистентов подбежал к Шэнь Юю с таинственным видом.

— Разве не нормально, что к твоему Шэнь-гэ приходят гости? Почему ты выглядишь так, будто никогда ничего подобного не видел? — засмеялся агент.

Но когда он проводил Шэнь Юя в гримерку, то понял причину такого поведения ассистента.

Визитер оказался не кем иным, как главой Шан Груп – Шан Цзюньлинем.

Шэнь Юй еще не переоделся из костюма. Перед началом съемок они встречались довольно часто – обычно по инициативе Шан Цзюньлиня. Если у Шэнь Юя было время, он соглашался. Его всегда удивляло, как у главы Шан Груп находилось столько свободного времени на совместные ужины. Но на все расспросы он получал один ответ: «Я не занят».

Агент молча удалился, оставив их наедине.

Шэнь Юй подошел к дивану и сел. На нем был древний наряд лунно-белого цвета. Казалось, он еще не вышел из роли – каждое движение излучало благородство и отстраненность его персонажа.

Шан Цзюньлинь не отрывал от него глаз.

Шэнь Юй налил две чашки теплой воды и протянул одну Шан Цзюньлиню:

— Что привело господина Шана сюда?

Прошел уже месяц с начала съемок. За это время они не прерывали общения – в свободные минуты Шэнь Юй всегда писал ему. Но до сегодняшнего дня Шан Цзюньлинь ни разу не намекнул о визите в город M.

— Нужно разобраться с делами в местном филиале. — Это была правда. Вот только обычно такие вопросы решались без его участия. Не будь Шэнь Юя здесь, он бы не приехал.

— Почему вчера не сказали? — Шэнь Юй отхлебнул воды. — Господин Шан хотел сделать сюрприз?

— И что, ты удивлен? — Шан Цзюньлинь не стал отрицать.

— Очень, — глаза Шэнь Юя сузились от улыбки, лед в них растаял, словно весенний снег. — Господин Шан специально приехал проведать меня на съемках... Соскучился?

Съемочная группа «Облачные вершины» работала в закрытом режиме, и визиты были редки.

Не дожидаясь ответа, Шэнь Юй медленно добавил:

— Кстати, я тоже соскучился.

Глава 289

Тук-тук, — как только Шан Цзюньлинь собрался что-то сказать, в дверь постучали.

— Войдите.

Агент вошел под тяжелым взглядом Шан Цзюньлиня. Он бы не стал мешать, но дело было срочным.

— Шэнь-гэ, режиссер Юань изменил сцену и хочет переснять предыдущий эпизод. Просит тебя прийти.

На сегодня съемки Шэнь Юя уже закончились. Он планировал поужинать с Шан Цзюньлинем, но теперь пришлось передумать.

— Господин Шан не хочет посмотреть, как я снимаюсь?

Так за Шэнь Юем потянулся «большой хвост». Увидев его, режиссер Юань тут же подозвал к себе, чтобы объяснить изменения в сценарии. Увлекшись работой, Шэнь Юй забыл о Шан Цзюньлине. Агент остался рядом с ним, тихо объясняя:

— Шэнь-гэ всегда так погружается в роль...

— Я знаю. — Шан Цзюньлинь не сводил глаз с юноши на площадке.

Тот снова загримировался. Перед камерой он словно стал другим человеком – бессердечный бессмертный, сошедший со страниц книги.

Под светом софитов Шэнь Юй сиял так ярко, что было невозможно отвести взгляд.

Съемки закончились только через час.

Выйдя из образа, Шэнь Юй сразу увидел мужчину, сидящего на крошечном складном стульчике.

Высокий и статный, Шан Цзюньлинь выглядел нелепо на этом стульчике, его длинные ноги некуда было деть.

Шэнь Юй улыбнулся ему и принялся снимать реквизит.

Режиссер остался доволен переснятой сценой и объявил:

— На сегодня все!

На съемочной площадке началось оживление.

Внешность Шан Цзюньлиня не уступала звездам шоу-бизнеса, и его внезапное появление привлекло всеобщее внимание. Многие уже давно украдкой разглядывали его, но из-за строгих правил режиссера Юаня никто не осмеливался подойти.

Теперь, когда съемки закончились, все начали тихо выяснять, кто этот человек.

Агент нахмурился, беспокоясь, что Шан Цзюньлиню это не понравится:

— Шэнь-гэ закончил. Господин Шан, может, пройдете в гримерку?

Шэнь Юй уже направлялся к Шан Цзюньлиню, как вдруг режиссер окликнул его:

— Шэнь Юй, подойди на минутку.

Не без сожаления он бросил мужчине извиняющийся взгляд и направился к режиссеру.

— Кто-то из фанатов прислал угощения для всей съемочной группы. Пусть все подходят и берут, — объявил помощник режиссера через мегафон.

За ним шли несколько официантов, несущих коробки с едой: закуски, напитки и даже основные блюда.

— Это... из «Чжунлин Цзи»? — кто-то удивленно уставился на упаковку.

Элегантный логотип был узнаваем – действительно, знаменитый ресторанный бренд. [прим. ред.: «鍾靈記» – собрать в себе все лучшее/ в геомантии счастливое место, прекрасная местность (напр. для постройки дома) + сохр. в памяти/делать заметки/записка/сигнал/метка/торговая марка]

— Чьи же это фанаты? Как щедро! «Чжунлин Цзи» – это же премиальный бренд Шан Груп! Их еда не только вкусная, но и безумно дорогая. И всем хватило – и основное, и закуски... Боже, сколько же это стоило?!

— Обычно к нам не пускают гостей... Кажется, сегодня только у Шэнь-гэ были посетители.

Заинтригованные, люди на время забыли о незнакомце на площадке.

Разговор с режиссером занял минут десять. Тот, видя, что Шэнь Юй торопится, великодушно отпустил его:

— Ладно, иди.

— Режиссер Юань, можно мне завтра выходной? — Завтра у него было мало сцен, и день можно было освободить.

Режиссер взглянул на него, затем на неотрывно следившего за Шэнь Юем видного мужчину:

— Хорошо, даю тебе день отдыха.

Он был впечатлен Шэнь Юем – талантливым, трудолюбивым и без капли звездной болезни. Работать с ним – одно удовольствие.

Обрадованный выходным, Шэнь Юй попрощался и подошел к Шан Цзюньлиню:

— Простите за ожидание. Теперь моя очередь угощать вас ужином.

— Я уже заказал столик. Можешь пригласить меня в следующий раз, — ответил Шан Цзюньлинь.

— Тогда в следующий раз, когда приедете, предупредите заранее – я попрошу режиссера Юаня скорректировать график.

— Не нужно подстраиваться под меня. Мне и так понравилось смотреть, как ты снимаешься.

— Как вам моя игра?

— Великолепная.

Шэнь Юй снял грим, переоделся и ушел с площадки вместе с Шан Цзюньлинем. У обочины их ждал черный седан. Шан Цзюньлинь открыл дверь и пропустил Шэнь Юя вперед.

Водитель оказался незнакомым мужчиной.

— Это еще один мой секретарь, господин Тань.

Удовлетворив любопытство, Шэнь Юй откинулся на сиденье:

— Если бы не ваш приезд, я бы не выбрался со съемок все три месяца. Режиссер Юань отпустил меня так легко... Вы что-то сделали?

— Просто договорился отлучиться на ужин. — Шан Цзюньлинь заранее узнал расписание Шэнь Юя. Сегодня у него было мало сцен, и если бы не внезапные изменения, съемки давно бы закончились.

Они отправились в один из старейших отелей Шан Груп.

Стоя у входа, Шэнь Юй улыбнулся:

— Будут ли какие-то привилегии, если идти с самим владельцем отеля?

— Можно пожаловаться лично в случае чего, — Шан Цзюньлинь достал из машины шарф и обмотал им Шэнь Юя.

С наступлением осени становилось все холоднее. Тепло шарфа мгновенно разлилось по телу. Шэнь Юй посмотрел на него:

— Это подарок от господина Шана?

— Настоящий подарок ждет тебя внутри.

Их встретил управляющий отеля. Зная привычки босса, он быстро удалился, организовав все необходимое. Они поднялись на крышу – в полностью прозрачный ресторан. Находясь внутри, казалось, будто паришь в облаках.

Шэнь Юй слышал об этом месте. «Ресторан в облаках» был знаменит своей сказочной атмосферой. Несмотря на заоблачные цены, люди мечтали здесь побывать.

Но сегодня, вопреки обычной заполненности, в ресторане были только Шан Цзюньлинь и Шэнь Юй.

Пространство украшали синие цветы, а свет мягко подсвечивал их, создавая волшебную атмосферу.

Шэнь Юй сел напротив Шан Цзюньлиня.

Тот достал изящную коробочку и положил перед Шэнь Юем:

— Посмотри, нравится ли.

Внутри лежала пара сапфировых запонок. Изумрудно-синие камни покоились на черном бархате, сверкая в свете, словно бездонная морская глубина. Шэнь Юю они понравились с первого взгляда.

Заметив это, Шан Цзюньлинь расслабился и принялся нарезать стейк. Закончив, он молча поменялся тарелками с Шэнь Юем.

— Попробуй.

Мясо было нежным. Шэнь Юй незаметно съел половину, но затем отложил вилку.

— Что-то не так? — Шан Цзюньлинь тоже перестал есть.

— Все вкусно. Но сейчас я не могу себе позволить много есть, — вздохнул Шэнь Юй. — Когда закончу съемки, угостите меня снова.

Без съемок – без лишнего веса. А значит, можно есть сколько угодно.

Шан Цзюньлинь тихо рассмеялся:

— Я не подумал об этом. Тогда попробуй фрукты.

Шэнь Юй наколол несколько кусочков фруктов и, продолжая есть, сказал:

— Когда я только попал в съемочную группу, ко мне приходили люди из Фэншан юйлэ, но потом они затихли. Это господин Шан что-то сделал?

— Не беспокойся, сейчас у них хватает своих проблем – они тебе больше не помешают, — спокойно ответил Шан Цзюньлинь.

Чтобы разобраться с такой компанией, как Фэншан юйлэ, ему даже не нужно было прилагать усилий: одного лишь уклонения от налогов хватило, чтобы создать им серьезные трудности. Шан Цзюньлинь передал собранные его людьми материалы в соответствующие органы, и Фэншан юйлэ теперь было не до Шэнь Юя.

— Благодарю господина Шана. Поднимем тост за вас. — Хотя Шан Цзюньлинь и не объяснял, Шэнь Юй понимал, что все его проблемы были решены этим мужчиной. Агент не раз с восхищением замечал, что с поддержкой господина Шана он мог бы хоть «ходить боком» в этой индустрии – никто бы не посмел его тронуть.

Если бы Шан Цзюньлинь имел на него какие-то виды, разве стал бы он скрывать свои действия? Но факт оставался фактом: многие вещи Шан Цзюньлинь решал молча, не требуя ничего взамен.

Он создал для него безопасную среду, где он мог заниматься любимым делом, не беспокоясь о внешних обстоятельствах.

Шэнь Юй налил себе вина. Покачивая бокал, он сквозь прозрачную красную жидкость увидел свои собственные глаза, светящиеся улыбкой.

Сделав небольшой глоток, он почувствовал, как вкус вина разливается по рту. Не заметив, как опустошил бокал, Шэнь Юй ощутил легкое опьянение.

Встав, он неуверенно шагнул – то ли от головокружения, то ли от мерцающего света.

Шан Цзюньлинь тут же подхватил его.

Шэнь Юй уютно устроился в его объятиях:

— Немного кружится голова…

Шан Цзюньлинь сел, усадив его к себе на колени, и нежно помассировал ему виски:

— Какой же у тебя слабая алкогольная толерантность. Теперь лучше?

Пользуясь моментом, Шэнь Юй схватил бокал Шан Цзюньлиня и залпом осушил его.

Прежде чем тот успел что-то сказать, Шэнь Юй потянул его за галстук и прижался губами.

Крепкий алкоголь перетек в его рот, и Шан Цзюньлинь непроизвольно сглотнул. Вино, смешанное с дыханием юноши, обожгло горло.

Обхватив талию Шэнь Юя, Шан Цзюньлинь взял инициативу в свои руки, углубляя поцелуй.

Вкус алкоголя распространялся между ними, и спустя какое-то время Шэнь Юй почувствовал, что пьянеет еще сильнее, а язык совсем онемел. Упираясь ладонью в шею мужчины, он с трудом оторвался от его губ.

Шан Цзюньлинь медленно отпустил его, его темный взгляд скользнул по покрасневшим, слегка припухшим губам юноши.

— Я отвезу тебя домой, — прозвучало хрипло, выдавая едва сдерживаемое желание.

Шэнь Юй почувствовал нечто твердое у себя под бедром и, тяжело дыша, прошептал:

— Перед уходом я взял у режиссера Юаня выходной…

Шан Цзюньлинь ощутил пульсацию в висках:

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Я еще не настолько пьян. Или… господин Шан не хочет? — Шэнь Юй рассмеялся, его мягкие губы скользнули по шее мужчины. — Но ваше тело, кажется, думает иначе…

Шан Цзюньлинь резко подхватил его на руки и направился к лифту.

Шаги сбивались.

Дверь президентского номера распахнулась и тут же захлопнулась. Шан Цзюньлинь донес Шэнь Юя до спальни, опустил на кровать и, нависнув над ним, глухо произнес:

— Ты сам напросился, А-Юй. Потом передумать будет нельзя.

Глава 290

Шэнь Юй лежал на кровати, положив руки на плечи мужчины, и насмешливо приподнял бровь:

— С чего бы мне передумывать?

Дело зашло слишком далеко. Даже если бы Шэнь Юй сейчас захотел остановиться, Шан Цзюньлинь уже не смог бы. Поцелуи спускались ото лба вниз, Шан Цзюньлинь методично покрывал тело Шэнь Юя следами своего владения. Тот запрокинул голову, когда мужчина взял в рот его кадык, слегка покусывая.

Пламя разгоралось, охватывая все тело.

Казалось, будто он оказался в эпицентре пожара: каждая клеточка кожи горела, кровь кипела. В полубреду Шэнь Юй видел, как над ним мерцает свет лампы. Его пальцы судорожно вцепились в узорчатую простыню, но в следующий момент их переплели с чужими, сжимая в крепком замке.

Водоем взволновался, все вокруг качалось, и Шэнь Юй вынужден был вцепиться в плечи Шан Цзюньлиня, чтобы не потерять опору.

Алые сливы распускались на белом снегу.

Когда буря утихла, Шэнь Юй был покрыт испариной. Он лениво лежал, не желая шевелиться.

Шан Цзюньлинь обнял его, время от времени касаясь губами его плеч.

Шэнь Юй почувствовал его неудовлетворенность.

— Я хочу помыться, — лениво пробормотал он.

Шан Цзюньлинь двигался осторожно, и, кроме первоначального дискомфорта, Шэнь Юй остался доволен процессом.

— Сначала я наполню ванну, — Шан Цзюньлинь поцеловал его в губы, накинул на себя халат и вышел.

Вскоре из ванной донеслось журчание воды.

Шэнь Юй приподнялся, оглядывая комнату. Их одежда была разбросана по полу – явно непригодная для носки. Он провел рукой по лбу: запасной с собой не было.

Когда Шан Цзюньлинь вернулся, на нем был халат, а в руках – еще один.

— Кажется, господин Шан испортил мою одежду, — Шэнь Юй указал на груду на полу.

— Позже секретарь принесет новую. Можешь пока надеть мою, — Шан Цзюньлинь закутал его в халат и поднял на руки.

Шэнь Юя опустили в наполненную ванну. Она была достаточно просторной, а вода – идеальной температуры. Вот только она была слишком прозрачной.

Теплая вода смягчила усталость в мышцах. Шэнь Юй положил руки на край ванны и предложил:

— Господин Шан, присоединяйся.

Глаза Шан Цзюньлиня потемнели, и он шагнул внутрь. Лишняя вода выплеснулась на пол, когда он усадил Шэнь Юя к себе на колени, тщательно омывая каждую часть его тела.

Температура в ванной неуклонно росла, а румянец на щеках Шэнь Юя становился все ярче.

Вода заволновалась.

Когда они наконец вышли, прошло уже больше часа. Шэнь Юй, облаченный в свежий халат, был совсем без сил.

Оказавшись в чистой постели, Шэнь Юй быстро уснул.

Учитывая, что Шэнь Юю еще предстояли съемки, Шан Цзюньлинь не переусердствовал. Тем не менее, на следующий день Шэнь Юй пролежал в постели почти до полудня, и драгоценное время выходного прошло впустую.

Шэнь Юй, лежа с планшетом, листал новости и, заметив, как Шан Цзюньлинь вошел с тарелкой фруктов, спросил: «Разве вы не приехали по делам, господин Шан? Разве не стоит покинуть отель?»

Когда Шэнь Юй проснулся, Шан Цзюньлинь как раз проводил видеоконференцию с сотрудниками компании. Услышав шум, он быстро завершил встречу, и с тех пор Шэнь Юй не видел, чтобы он занимался рабочими вопросами.

Позже заходил секретарь, принесший одежду для Шэнь Юя, но тому было лень вставать, и он до сих пор носил халат, который Шан Цзюньлинь надел на него перед сном.

Шан Цзюньлинь подошел, поставил тарелку с фруктами у кровати, прикоснулся к щеке Шэнь Юя, убедился, что температура нормальная, и сказал: «Я освободил сегодняшний день».

Не говоря уже о том, что он приехал ради Шэнь Юя, а дела были лишь поводом, даже если бы он действительно прибыл по работе, он не оставил бы Шэнь Юя одного в отеле.

Шан Цзюньлинь подложил мягкую подушку за спину Шэнь Юя и помог ему сесть: «Перекуси немного».

Фрукты были вымыты и нарезаны на небольшие кусочки, идеальные для одного укуса. Шэнь Юй без стеснения велел Шан Цзюньлиню кормить его.

— Это не буду. — В некоторых вопросах Шэнь Юй был крайне привередлив: если он что-то не хотел есть, его было не уговорить. Выбрав любимое, он оставил остальное, и Шан Цзюньлинь доел за него.

— А где мои запонки? — спохватился Шэнь Юй, вспомнив про забытый в ресторане подарок.

— Вот здесь, — Шан Цзюньлинь достал из ящика тумбочки изящную коробку и протянул Шэнь Юю. — После нашего ухода сотрудники их сохранили.

Они провели весь день в отеле, а вечером Шан Цзюньлинь отвез Шэнь Юя обратно на съемочную площадку. Не позволив Шан Цзюньлиню проводить его до самого павильона, Шэнь Юй незаметно вернулся в группу. Шан Цзюньлинь проводил его взглядом, пока тот не исчез из виду, и лишь тогда велел водителю ехать: «В филиал компании».

Раз уж он приехал, то решил заодно разобраться с местными делами.

Агент ждал весь день и, увидев Шэнь Юя, сразу подошел. Он замедлил шаг, разглядывая юношу. Тот выглядел румяным, в его глазах читалась легкая игривость. Вспомнив, как режиссер Юань неожиданно предложил дать Шэнь Юю еще один выходной, менеджер догадался, что произошло прошлой ночью, и его настроение стало сложным.

Узнав от агента о дополнительном выходном, Шэнь Юй не удивился. Еще днем в отеле Шан Цзюньлинь спрашивал, не хочет ли он отдохнуть еще пару дней.

После этого съемочная группа стала регулярно получать угощения от одного щедрого поклонника знаменитости. То еду из «Чжунлин Цзи», то другие деликатесы: закуски, напитки, все что угодно. Питание на площадке значительно улучшилось.

Позже Шан Цзюньлинь приехал еще раз, но на этот раз они ничего не делали, так как у Шэнь Юя начался ответственный этап съемок, и он почти каждый день висел на тросах, не имея ни минуты отдыха.

Шан Цзюньлиню было жаль, что Шэнь Юй так уставал, но он понимал, что это дело, которое тот любит, и не мог вмешиваться. Он лишь массировал Шэнь Юя после каждого съемочного дня.

В комнате отдыха Шэнь Юй наслаждался массажем от господина президента Шана, а после подошел и поцеловал его в щеку: «Спасибо за труды, господин Шан».

Шан Цзюньлинь притянул его к себе и как следует поцеловал, прежде чем отпустить: «Отдыхай больше, не переутомляйся».

Шан Цзюньлинь вел себя скромно, приехав поддержать Шэнь Юя на съемках. Хотя в группе строили догадки об их отношениях, никто не распространял слухов – возможно, Шан Цзюньлинь принял меры.

Через два месяца Шэнь Юй завершил съемки и вернулся в город Б.

Когда он уезжал, было еще тепло, но к его возвращению в Б уже шел сильный снег. Шэнь Юй, одетый в пальто, с шарфом и маской, вышел из аэропорта. У обочины стоял черный бентли. Прищурившись, Шэнь Юй направился прямо к нему. Окно опустилось, открыв знакомый профиль мужчины.

— Где твой агент и ассистент?

Шан Цзюньлинь вышел из машины и, увидев на Шэнь Юе знакомый шарф, улыбнулся.

— Они отвлекают фанатов, иначе мне было бы не выбраться так быстро.

Шэнь Юй сел в машину, Шан Цзюньлинь последовал за ним, согревая его руки в своих:

— Не замерз?

— Нормально. — Шан Цзюньлинь был очень теплым, и Шэнь Юй расслабленно прижался к нему.

Шан Цзюньлинь обнял его:

— Я заказал столик в ресторане. Сначала поедим, потом отвезу тебя домой. Для твоего менеджера и ассистента тоже есть места.

— Хорошо, — не возражал Шэнь Юй.

До Нового года оставалось еще несколько недель, и Синъяо не планировала для Шэнь Юя работу в этот период, так что он мог отдохнуть больше месяца.

Вскоре после возвращения в город Б в сети появились скандальные новости о компании Фэншан юйлэ. Конец года – идеальное время для сплетен, и пользователи ринулись обсуждать, так что Фэншан юйлэ и ее артисты заполонили все топы и тренды. Но на этот раз это были исключительно негативные сообщения. Маски были сорваны, обнажив грязную изнанку: уклонение от налогов, проблемы с контрактами, давление на артистов, недобросовестная конкуренция…

Кролик, жующий траву: Вот это да! А я-то думал, что Фэншан юйлэ – приличная компания. Оказывается, столько грязи за спиной.

Влюблена в Юйюя: Хорошо, что наш Юй вовремя выбрался из этой трясины. А они еще смеют говорить, что он стал популярен благодаря им? Хорошо, если они хотя бы не мешали!

Светлая звезда: Компания сгнила насквозь. А этот Чжоу Цин вообще смешон – сам отбирал ресурсы у ШЮ, а теперь еще и намекает на него.

После этого и Чжоу Цин, и Фэншан юйлэ, и все, кто когда-либо отбирал ресурсы у Шэнь Юя, потеряли всякую симпатию публики. Глава Фэншан юйлэ теперь мог столкнуться с тюрьмой из-за незаконных действий компании.

— Я слышал, что у Фэншан юйлэ проблемы с отчетностью, а руководство замешано в незаконных сделках с зарубежьем. Теперь они крепко споткнутся, и больше никто из них не сможет тебя обижать.

Радость радостью, но у агента на душе было сложно. Чтобы раскопать такую глубокую внутреннюю информацию – без вмешательства Шан Цзюньлиня явно не обошлось.

С какой стати глава корпорации Шан вдруг взялся за Фэншан юйлэ? Никакой другой причины, кроме Шэнь Юя, просто не существовало.

— Ты и Шан Цзюньлинь...

— У нас... вряд ли это просто игра.

— Если бы для Шан Цзюньлиня ты был просто забавой, тогда в этом мире вообще не осталось бы искренности. — Даже будучи агентом Шэнь Юя, он не мог найти ни единого изъяна в великом директоре Шане. Искренность человека чувствуется – а Шан Цзюньлинь относился к Шэнь Юю предельно серьезно. — Я спрашиваю, что думаешь ты. Связавшись с таким человеком, как Шан Цзюньлинь, просто так не выкрутишься.

— А когда я говорил, что хочу выкрутиться? — Однако слова агента напомнили Шэнь Юю, что между ним и Шан Цзюньлинем пора кое-что прояснить.

Шэнь Юй взял телефон и отправил сообщение:

Очаровашка Юй: Ранее говорил, что угощу директора Шана ужином. У вас найдется время?

Ответ пришел почти мгновенно.

Шан: Есть. Где?

Шэнь Юй подумал и отправил адрес своей квартиры.

Очаровашка Юй: Хотите оценить мои кулинарные навыки?

Шан: Хорошо.

Пригласив Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй отправил агента за продуктами.

— Ты вот уже лет восемьсот даже близко не подходил к плите, а тут вдруг решил готовить? — Агент не понимал.

— Приготовлю один раз – и потом уже директор Шан будет готовить. Раз умею, пусть попробует. — Шэнь Юй зашел на кухню. Он умел готовить, но знал не так много блюд, а после входа в шоу-бизнес и вовсе почти перестал это делать. — Надеюсь, навыки не растерял.

— Не переживай, каким бы ни получилось блюдо, твой директор Шан съест его – даже бровью не поведет. — Агент фыркнул.

Покорно отправившись за продуктами, агент оставил Шэнь Юя наводить порядок на кухне.

Готовил Шэнь Юй только когда было настроение. А сейчас, узнав о судьбе людей из Фэншан юйлэ и о роли Шан Цзюньлиня, настроение было отличное.

Вскоре агент вернулся с продуктами:

— Все купил. Думаю, я вам только помешаю, так что пойду. Если что – звони.

— Ладно, на Новый год я пришлю тебе большой красный конверт.

Агент покинул квартиру, и Шэнь Юй, увидев, что время близится к ужину, надел домашний фартук и принялся за готовку.

В середине процесса раздался звонок в дверь. Шэнь Юй пошел открывать. За дверью стоял одетый в безупречный костюм Шан Цзюньлинь. Увидев Шэнь Юя, он на мгновение замер.

Перед ним стоял молодой человек в домашней одежде и фартуке – от него веяло такой теплой, житейской атмосферой, что у Шан Цзюньлиня возникло ощущение, будто Шэнь Юй специально ждал его здесь.

В груди что-то екнуло.

— Почему директор Шан так пристально смотрит? Заходите. — Шэнь Юй отступил, давая ему пройти.

Войдя, Шан Цзюньлинь уловил аппетитный аромат:

— А-Юй умеет готовить?

— Немного, — Шэнь Юй слегка надул губы. — Почему вы так рано пришли? Блюда еще не готовы.

— …

— Раз уж пришли, помогите мне.

— Хорошо. Что нужно делать?

Шэнь Юй думал, что Шан Цзюньлинь хоть немного разбирается в кулинарии, но оказалось, что этот непобедимый в бизнесе мужчина совершенно беспомощен на кухне. В итоге Шэнь Юй поручил ему лишь помыть овощи.

Закончив, Шан Цзюньлинь вернулся:

— Готово, А-Юй. Что еще?

Делать ему было особо нечего, но он упорно не хотел уходить, и Шэнь Юй, сдаваясь, разрешил остаться в качестве «маленького помощника».

Вместе они приготовили несколько блюд. Шэнь Юй велел Шан Цзюньлиню расставить их на столе:

— Я не шеф-повар, не судите строго.

Усевшись, Шэнь Юй увидел, как Шан Цзюньлинь послушно сидит за столом, словно большой пес, ждущий команды «можно», и положил ему в тарелку несколько кусочков.

— Я старался несколько часов, попробуйте.

Шэнь Юй скромничал: если бы он действительно плохо готовил, то даже не взялся бы. Блюда выглядели и пахли восхитительно.

— То, что приготовил А-Юй, вкуснее всего на свете, — серьезно сказал Шан Цзюньлинь. Это не было лестью – он действительно так считал.

— Сколько ни говорите комплиментов, я не стану готовить каждый день, — Шэнь Юй налил вина и протянул бокал. — Но если директор Шан согласится стать моим парнем, я могу иногда баловать вас.

Сердце Шан Цзюньлиня дрогнул. Он схватил его руку, взгляд стал темным:

— Я жаден, А-Юй. Мне мало статуса «парня». Я хочу отношений, скрепленных законом – навсегда.

— Директор Шан… хочет жениться на мне? — Шэнь Юй остолбенел.

Он никогда об этом не думал. Несколько лет назад в стране узаконили однополые браки, но мало кто решался на такой шаг – особенно среди богатых вроде Шан Цзюньлиня. Да и сам Шэнь Юй не рассматривал брак.

— Да. Мои чувства к тебе серьезны с самого начала. В этом мире мне нужен только ты. Я планировал сделать предложение в более торжественной обстановке, но… — Его лицо было абсолютно искренним.

Шэнь Юй понял: он лишь хотел уточнить их статус, но Шан Цзюньлинь уже давно задумал нечто большее.

Шан Цзюньлинь встал, опустился на одно колено и взял его руку:

— А-Юй, я люблю тебя. Будь со мной.

Глава 291

Шэнь Юй смотрел на него. Он чувствовал его надежду и – глубже – скрытое напряжение.

— А если я откажу?

— Тогда спрошу снова. И буду спрашивать, пока ты не согласишься.

Шан Цзюньлинь никогда не довольствовался временным – только вечным обладанием.

— Господин Шан Цзюньлинь настолько уверен, что я в итоге соглашусь? — прищурившись, проговорил Шэнь Юй.

— Тогда... А-Юй согласится? — В голосе мужчины проскользнула едва уловимая тревожность.

— Можно сначала устроить господину Шану испытательный срок. Если я останусь доволен – соглашусь. Как вам такой вариант?

О чем еще мог думать Шан Цзюньлинь? Уже то, что Шэнь Юй согласился попробовать, а не отказал наотрез, приводило его в восторг.

— Ладно, господин Шан, вставайте, мы еще не доели, — протянул руку Шэнь Юй.

Шан Цзюньлинь взял ее и поднялся.

Дальше Шэнь Юй был рассеян. Когда их отношения только завязались, он и не подозревал, что партнер настроен на брак. Сейчас ему еще нет двадцати пяти, и, если ничего не произойдет, вскоре он станет семейным человеком. Подумав, что его избранник – Шан Цзюньлинь, Шэнь Юй улыбнулся: вроде бы ничего плохого.

После ужина Шэнь Юй велел великому директору Шану убрать со стола. Дома была посудомойка, так что мытье не требовалось.

— Господин Шан останется сегодня? — облокотившись о дверной косяк, Шэнь Юй наблюдал за хлопотами мужчины на кухне.

Тот закатал рукава, обнажив мускулистые предплечья. Шэнь Юй знал, насколько они сильны – испытал на себе.

Услышав вопрос, Шан Цзюньлинь замер:

— С превеликим удовольствием.

Шэнь Юй рассмеялся, подошел и обнял его сзади за талию:

— Каково это – первый день с парнем?

Шан Цзюньлинь вытер руки, развернулся и поднял Шэнь Юя:

— Прекрасно. Каждый день бы так.

— Даже если директору Шану придется ежедневно заниматься хозяйством? — Шэнь Юй сидел у него на руках, как ребенок, и смотрел сверху вниз.

— Да. А-Юй пусть делает только то, что нравится. Все остальное – на мне.

Ответ пришелся по душе. Шэнь Юй поцеловал его в лоб:

— Награда от новоиспеченного бойфренда.

Шан Цзюньлинь отнес его в ванную, посадил на раковину и страстно поцеловал. Шэнь Юй отвечал с тем же жаром.

Они давно не были близки, и, начав, уже не могли остановиться. Шэнь Юй никогда себе не отказывал.

Включился душ, горячая вода пропитала их одежду.

В запотевшем зеркале отражались смутные силуэты.

— А-Юй, посмотри назад, — прошептал Шан Цзюньлинь.

Тот обернулся и увидел в зеркале себя и Шан Цзюньлиня. Юноша с раскрасневшимся лицом, влажными глазами и алыми веками выглядел невероятно соблазнительно.

— А-Юй так прекрасен... — хриплый шепот мужчины заставил Шэнь Юя сдавленно застонать.

Под звуки льющейся воды смешивались его срывающийся голос и нежные уговоры партнера.

Когда Шан Цзюньлинь вынес его, сил уже не оставалось. Но ночь только начиналась.

Тогда Шэнь Юй впервые осознал, насколько сдержанным был Шан Цзюньлинь в их первый раз.

Проснувшись в темной спальне с задернутыми шторами, он почувствовал, будто его переехал каток. С трудом дотянувшись до телефона, Шэнь Юй увидел, что уже почти полдень. Несколько пропущенных звонков и сообщений от агента. Убедившись, что ничего срочного нет, он отправил ответ.

Дверь спальни открылась, Шэнь Юй услышал шум и поднял голову, увидев, как Шан Цзюньлинь вошел с стаканом воды.

— А-Юй проснулся? Выпей воды, чтобы смягчить горло.

Шан Цзюньлинь подошел к кровати, помог Шэнь Юю подняться, приобнимая его. Выпив воду из рук Шан Цзюньлиня, Шэнь Юй наконец почувствовал, что горло больше не так болит.

— Прости, вчера я немного потерял контроль, — мягко сказал Шан Цзюньлинь с довольным выражением лица.

Шэнь Юй сердито посмотрел на него и закутался обратно в одеяло:

— Выжимать все соки за один раз — плохая идея.

Шан Цзюньлинь знал, что он раздражен, но не рассердился, поэтому нежно успокоивал:

— В первый день официальных отношений я слишком разволновался. В следующий раз так не буду, А-Юй, не сердись.

Шэнь Юй на самом деле не злился – в конце концов, за вчерашнее он тоже был частично в ответе. После того, как Шан Цзюньлинь немного его успокоил, тему закрыли.

В этот день Шан Цзюньлинь не поехал в компанию, а остался в квартире, чтобы провести время с ним. Лишь на следующий день, из-за важного совещания, он неохотно уехал. Шэнь Юй проводил его до двери и, видя его недовольный вид, встал на цыпочки, чтобы поцеловать в губы:

— Господину Шану нужно хорошо работать, чтобы в будущем содержать меня.

Шан Цзюньлинь обнял его за талию и углубил поцелуй.

Помедлив еще немного, он наконец ушел. Шэнь Юй остался у двери, прикоснулся к своим губам и, вспоминая вчерашний день, проведенный с Шан Цзюньлинем, подумал, что если так будет и дальше – это совсем неплохо.

Менеджер, узнав новости, пришел с планами работы на следующий год и сразу заметил красные следы на шее молодого человека, свернувшегося на диване, и его необычно румяный вид.

— Только не говори, что ты весь день и ночь безобразничал с господином Шаном? — выражение лица менеджера стало сложным. — Даже если ты молод, так нельзя…

— Может, хватит думать о грязной цензуре? — раздраженно перебил его Шэнь Юй.

— Ты посмотри на следы у себя на шее! Хорошо, что в ближайшее время у тебя нет выступлений, а то с таким видом ты поселишься в горячих новостях! — менеджер налил два стакана воды, протянул один Шэнь Юю и сел на противоположный край дивана.

Шэнь Юй молча обхватил стакан руками. Позже он видел себя – его тело было в ужасном состоянии, покрытое следами, причем не только на открытых участках, но и под одеждой их было еще больше. Но раз он был дома, то и скрывать не стал.

— Не то чтобы я лезу не в свое дело, но если хоть что-то о твоих отношениях с господином Шаном просочится наружу, для тебя это будет плохо. — Проработав в этой сфере долго, менеджер понимал лучше других: в таких новостях слабая сторона всегда страдает сильнее. Он не хотел, чтобы Шэнь Юй пострадал из-за этого.

— Директор Шан сказал, что хочет на мне жениться.

Услышав это, менеджер едва не поперхнулся водой. С трудом сглотнув, он воскликнул:

— Жениться?! Тебе всего двадцать пять, о каком браке может идти речь?! — Он вспыхнул, словно мать, у которой уводят дитя.

— Не кипятись, я еще не согласился, — неспешно отпил воды Шэнь Юй. Но прежде чем менеджер успел расслабиться, добавил: — Но, думаю, скоро соглашусь. Можешь начинать готовиться.

Готовиться – к публичному объявлению, разумеется.

Менеджер был в шоке: как всего за день они с Шан Цзюньлинем дошли до свадьбы?

— Ладно, оставим это. Какие у Синъяо планы на меня в следующем году? — сменил тему Шэнь Юй.

Переключившись на дела, менеджер немного успокоился. Хотя планы Синъяо его устраивали, мысль, что это заслуга Шан Цзюньлиня, омрачала радость.

После праздников Шэнь Юй погрузился в работу. Синъяо обеспечила ему контракт с зарубежным брендом – месяц съемок за границей, а еще эпизодическую роль в клипе легендарного певца.

Без помех от Фэншан юйлэ и с поддержкой Шан Цзюньлиня его карьера взлетела.

Год выдался напряженным для обоих. Они редко виделись, но, если у Шан Цзюньлиня выдавалось время, он летел к Шэнь Юю, где бы тот ни был.

В апреле начался промоушен «Вершин облаков».

Как актер, играющий главную роль, Шэнь Юй должен был ездить с группой. Шан Цзюньлинь, только что получивший возможность быть рядом, снова столкнулся с разлукой.

— Может, эти дни я проведу с тобой в компании? — предложил Шэнь Юй, целуя его в щеку.

Ответом стал страстный поцелуй. На следующий день сотрудники штаб-квартиры группы «Шан» с удивлением заметили, что генеральный директор привел с собой таинственного спутника.

Шэнь Юй поднялся на лифте прямо на верхний этаж.

Весь этаж был отведен под рабочие зоны Шан Цзюньлиня. Помимо кабинета, здесь были комнаты отдыха, развлекательная зона и даже частный кинотеатр с новейшим оборудованием от Синьюй Технолоджи.

— Какое отношение директор Шан имеет к Синьюй? — поинтересовался Шэнь Юй.

Эта компания, ставшая за три года лидером рынка, была окутана тайной – ее настоящий владелец ни разу не появлялся на публике.

— Я основал ее до прихода в группу «Шан», — признался Шан Цзюньлинь.

Шэнь Юй не удивился. Казалось естественным, что его парень настолько гениален.

— Значит, главный инвестор «Вершин облаков» – это ты? Теперь ясно, почему тебе разрешали посещать съемочную площадку вопреки запретам.

— Я не хотел скрывать, — погладил его по щеке Шан Цзюньлинь. — Ты не сердишься?

— Как я могу сердиться на такого потрясающего парня? — прижался к его руке Шэнь Юй.

Утром у Шан Цзюньлиня было совещание. Оставив Шэнь Юя в кабинете, он предложил:

— Если станет скучно, секретарь Ду может провести тебя по зданию.

— Я подожду тебя здесь, — отказался Шэнь Юй. Он прекрасно осознавал свою узнаваемость.

Совещание было сокращено до часа. Вернувшись, Шан Цзюньлинь застал Шэнь Юя на диване – вид любимого человека наполнил его теплым удовлетворением.

— Уже закончил? — поднял глаза Шэнь Юй.

— Ничего важного, — ответил Шан Цзюньлинь. Он не мог оставлять его одного надолго.

Пока директор работал, Шэнь Юй играл в телефоне. К обеду он попросил зарядку:

— Батарея на исходе.

Шан Цзюньлинь принес зарядное устройство и планшет:

— Можешь воспользоваться им. Пароль: твой день рождения.

В планшете было мало приложений. Шэнь Юй нашел Weibo и открыл его – вся лента состояла из его собственных постов.

Оказывается, директор Шан не только зарегистрирован, но и подписан на меня.

Шэнь Юй с любопытством открыл домашнюю страницу в Weibo и замер, увидев никнейм.

Главная жена Юйюя.

Этот аккаунт был ему слишком знаком – этот человек сопровождал его с самого дебюта, никогда не исчезая. Неужели это был Шан Цзюньлинь?

Шэнь Юй не мог в это поверить.

Полистав ленту, он был почти уверен: «Главная жена Юйюя» – действительно Шан Цзюньлинь.

В груди поднялось странное чувство. Разум подсказывал не отвлекать Шан Цзюньлиня, но Шэнь Юй не удержался. Взяв планшет, он подошел к нему сзади:

— Директор Шан, вы давно за мной следите?

Тот оторвался от экрана:

— Что случилось?

Шэнь Юй показал планшет:

— Это можно назвать самым успешным примером фанатства, не так ли?

Шан Цзюньлинь рассмеялся, притянул его к себе:

— Действительно. А-Юй теперь мой.

— Вы помогали мне не просто так, да? — Шэнь Юй опустил глаза, скрывая эмоции.

Шан Цзюньлинь приподнял его подбородок, встретившись взглядом:

— Признаю, мои намерения с самого начала были нечисты. Ты сердишься?

Однажды мельком увидев его, он запомнил Шэнь Юя навсегда. До этой встречи Шан Цзюньлинь высмеивал любовь с первого взгляда – но Шэнь Юй доказал, что чувства не подчиняются логике.

В глазах мужчины читалась глубокая нежность. Шэнь Юй всегда ощущал его любовь в каждом слове и жесте.

Обняв его за шею, Шэнь Юй серьезно произнес:

— Я не сержусь. Наоборот, я рад, что тот, кто мне нравится, любил меня так давно.

Шан Цзюньлинь не сдержался и страстно поцеловал его. Этот поцелуй был полон решимости, требовательный и властный, как никогда.

Отдышавшись на его плече, Шэнь Юй почувствовал, как тела обоих отозвались на близость. Он прошептал на ухо:

— Директор Шан, пойдем в комнату отдыха?

Шан Цзюньлинь потемневшим взглядом ответил на намек. Он подхватил Шэнь Юя на руки и шагнул к двери.

Менеджер заметил, что Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь стали еще нежнее. Оказавшись рядом с ними, он чувствовал себя лишним. Устав от роли «третьего колеса», он решил не беспокоить их без дела.

«Облачные вершины» вышли летом и сразу побили кассовые рекорды. Фильм и имя Шэнь Юя не опускались в топе трендов.

Его актерскую игру единогласно хвалили, а количество предложений резко возросло.

В день премьеры Шэнь Юй и Шан Цзюньлинь посмотрели фильм вместе.

В сцене, где герой страдал, Шэнь Юй почувствовал, как его руку сжали.

— Все в порядке, это всего лишь игра, — успокоил он шепотом.

К счастью, в зале раздавались всхлипывания, и никто не обратил на них внимания.

После сеанса Шан Цзюньлинь оставался подавленным. Шэнь Юю пришлось «утешать» его до тех пор, пока собственная поясница не отказала.

— А-Юй, поедешь со мной в этом году в дом Шанов? — спросил Шан Цзюньлинь, обнимая его после душа.

Полусонный Шэнь Юй буркнул что-то вроде согласия. Проснувшись, он обнаружил на пальце кольцо.

— Директор Шан, это что, так называемое, сначала казнить, после доложить? — покачал рукой Шэнь Юй.

[прим. ред.: «先斬後奏» [сянь чжань хоу цзоу] – ставить перед фактом]

— Тогда ты согласен? — Шан Цзюньлинь обнял его сзади.

— Раз надето – значит, мое. Где второе?

Кольцо идеально подходило по размеру, а его лаконичный дизайн пришелся Шэнь Юю по вкусу.

Шан Цзюньлинь подал второе кольцо. На внутренней стороне были выгравированы инициалы Шэнь Юя.

— Отныне директор Шан принадлежит только мне.

— Да. Навсегда.

В том году Шэнь Юй преуспел и в любви, и в карьере. «Облачные вершины» номинировали на «Золотую премию», а он сам получил премию за лучшую мужскую роль [прим. ред.: досл. «影帝» [Ин Ди] – Киноимператор].

На церемонии его лацканы украшали сапфировые запонки, сверкавшие таинственным светом.

Фанаты ликовали:

— Еще один день, когда я визжу от Юйюя!!! Этот образ – просто отвал башки!!! [досл. «太帥了» [тай шуай лэ] – слишком/чересчур/чрезмерно + красивый/привлекательный + фразовая частица, придающая категоричность предшествующему суждению. Часто в слэнге «взорвал мой мозг», «в обморок»]

— Какой бренд? Кто-нибудь узнал? Умираю от красоты!

— Ребята, вы видели запонки? Эксперты говорят, это те самые сапфиры с аукциона, которые купила группа «Шан»!

После вручения наград Шэнь Юй опубликовал пост, официально объявив о романе с Шан Цзюньлинем. Вскоре его репостнули Шан Цзюньлинь и официальный аккаунт компании.

Weibo взорвался.

Один за другим хештеги о Шэнь Юе взлетели в топ. Давние слухи всплыли наружу, и фанаты принялись выискивать намеки на их отношения.

— Официально заявляю: я – фанатик этой парочки! [досл. «我kdl», где KDL = 磕到了, [во кэ дао лэ] – букв. «удариться в любовь» (от слова «磕», «ударяться» в смысле навязчивых идей)]

— Сестры, вы только гляньте! «Главная жена Юйюя» – это директор Шан!!! Он следил за ним годами!

— Свидетельства со съемок «Вершин»: директор Шан всегда был рядом с Юйюем! Вот доказательства! [ссылка]

После победы Шэнь Юй перестал скрывать отношения. Фанаты регулярно видели их совместные фото, наполненные нежностью.

Конец года. Шэнь Юй отправился с Шан Цзюньлинем в родовое поместье Шанов.

Вся семья Шан сразу же полюбила его – мать Шан Цзюньлиня и вовсе оказалась его давней поклонницей. В доме Шанов Шэнь Юя буквально носили на руках.

Новогодняя ночь. Шэнь Юй вместе с семьей Шан соблюдал традицию «шоу суй» – бодрствования в новогоднюю ночь до рассвета. [прим. ред.: китайская новогодняя традиция бодрствования до утра, символизирующая пожелание долголетия старшим]

— Хочешь посмотреть на фейерверки?

Поместье Шанов находилось за пределами города, и каждую зиму здесь можно было наблюдать грандиозные салюты. Когда они вышли во двор, небо уже озарялось вспышками.

Яркие огненные цветы раскрывались в ночи, превращая тьму в подобие дня.

Шан Цзюньлинь наклонился и поцеловал Шэнь Юя.

Отныне всю оставшуюся жизнь они пройдут вместе.

[КОНЕЦ]

От себя:

Ну что? Вот и закончилась самый длинный роман в истории команды на данный момент! Хух! Это было круто!

Спасибо человеку, что посоветовал прочитать эту чудесную историю. И всем любителям и заводчикам чая и не только, что на протяжения долгого периода простоя поддерживали жизнь в тайтле, сподвигнув команду на идею: а че бы нет? давай попробуем!

Спасибо всем комментаторам, что оставляли советы/просьбы/предложения, и поддерживали связь с командой. Это, правда, очень ценно!

И, конечно, не менее ценно ваше общение: обсуждение сюжета, замечания и даже просто сердечки под главами – большое спасибо!

Скорее всего, когда это сообщение будет опубликовано, у команды будет новый проект, и, конечно, всех вас ждут и там, чтобы обсудить новую историю!

Спасибо, что прочитали роман в адаптации команды Гугл переводчик|Тонкая грань! До новых встреч! Ищите наши работы в профиле команды или в одноименном ТГК)

Страница книги Слабый красавец-замена хочет уйти в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Глава 120

Глава 121

Глава 122

Глава 123

Глава 124

Глава 125

Глава 126

Глава 127

Глава 128

Глава 129

Глава 130

Глава 131

Глава 132

Глава 133

Глава 134

Глава 135

Глава 136

Глава 137

Глава 138

Глава 139

Глава 140

Глава 141

Глава 142

Глава 143

Глава 144

Глава 145

Глава 146

Глава 147

Глава 148

Глава 149

Глава 150

Глава 151

Глава 152

Глава 153

Глава 154

Глава 155

Глава 156

Глава 157

Глава 158

Глава 159

Глава 160

Глава 161

Глава 162

Глава 163

Глава 164

Глава 165

Глава 166

Глава 167

Глава 168

Глава 169

Глава 170

Глава 171

Глава 172

Глава 173

Глава 174

Глава 175

Глава 176

Глава 177

Глава 178

Глава 179

Глава 180

Глава 181

Глава 182

Глава 183

Глава 184

Глава 185

Глава 186

Глава 187

Глава 188

Глава 189

Глава 190

Глава 191

Глава 192

Глава 193

Глава 194

Глава 195

Глава 196

Глава 197

Глава 198

Глава 199

Глава 200

Глава 201

Глава 202

Глава 203

Глава 204

Глава 205

Глава 206

Глава 207

Глава 208

Глава 209

Глава 210

Глава 211

Глава 212

Глава 213

Глава 214

Глава 215

Глава 216

Глава 217

Глава 218

Глава 219

Глава 220

Глава 221

Глава 222

Глава 223

Глава 224

Глава 225

Глава 226

Глава 227

Глава 228

Глава 229

Глава 230

Глава 231

Глава 232

Глава 233

Глава 234

Глава 235

Глава 236

Глава 237

Глава 238

Глава 239

Глава 240

Глава 241

Глава 242

Глава 243

Глава 244

Глава 245

Глава 246

Глава 247

Глава 248

Глава 249

Глава 250

Дарю тебе луну

1 - 252

Глава 253

Глава 254

Глава 255

Глава 256

Глава 257

Глава 258

Глава 259

Глава 260

Глава 261

Глава 262

Глава 263

Глава 264

Глава 265

Глава 266

Глава 267

Глава 268

Глава 269

Глава 270

Глава 271

Глава 272

Глава 273

Глава 274

Глава 275

Глава 276

Глава 277

Глава 278

Глава 279

Глава 280

Глава 281

Глава 282

Глава 283

Глава 284

Глава 285

Глава 286

Глава 287

Глава 288

Глава 289

Глава 290

Глава 291

О книге