Глава 1. Прости, но больше не люблю

— Он выходит!

— Тсс! Тише!

16:30. VIP-зона столичного международного аэропорта.

Несколько вооруженных полностью экипированных полицейских выстроились вдоль ограждения, из-за чего переполненная встречающими зона прибытия была непривычно тихой.

Не говоря уже о папарацци, обычно толпящихся здесь для съемки знаменитостей – сейчас они были оттеснены за ограждение. Кроме них, за пределами зоны ожидали и сотрудники крупных телеканалов с профессиональными камерами.

Один из случайных прохожих, не понимая причины такого ажиотажа, спросил у стоящих рядом папарацци:

— У какой это знаменитости такой размах?

Большинство папарацци, хоть и повидали многое, сегодня тоже выглядели озадаченными. Однако нашлись и осведомленные, которые объяснили любопытным:

— Не знаменитость, но круче любой звезды! Это тот самый юный гений, который ездил на международные соревнования – сегодня возвращается!

— …Ты про того, кто сначала победил на олимпиадах по математике в Европе и Америке, а последние два года участвовал в международных соревнованиях по робототехнике?

— Да, именно он! Зовут Цзин Сюнь!

— Я не следил за новостями. Как выступил? Победил?

— Конечно победил.

— Золото. По такому приему сразу видно!

Пока они переговаривались, между двумя длинными ограждениями появилась группа людей.

Это была команда из пяти-шести молодых людей, в центре которой шел юноша в черной бейсболке.

Внешность юноши была настолько узнаваемой, что корреспонденты телеканалов и официальных газет, заранее занявшие позиции, тут же пришли в возбуждение.

Как национальный гений, Цзин Сюнь с пятнадцати лет представлял страну на международных соревнованиях. За пять лет он участвовал более чем в десяти крупных и мелких состязаниях – и ни разу не проиграл.

Благодаря частому появлению в новостях, его лицо было знакомо всем, кто хоть немного интересовался текущими событиями.

Кроме того, запоминались его хрупкое телосложение и утонченные черты лица.

Даже сейчас, когда козырек кепки наполовину скрывал его лицо, по высокому носу и тонким губам можно было понять, что юноша невероятно красив.

Единственным недостатком была его чрезмерная худоба.

Даже модный сейчас облегающий спортивный костюм отечественного производства сидел на нем слишком свободно, подчеркивая хрупкость костей и субтильное телосложение.

Казалось, это подтверждало поговорку: и олимпиадная математика, и программирование – занятия для ума.

Не для обычных людей.

Одновременно посыпались цветы и аплодисменты, вперед потянулись микрофоны.

— Не толпитесь!

Сотрудники службы безопасности снова призвали к порядку, несколько вооруженных полицейских согласовано выдвинулись вперед.

Обычно к таким мерам не прибегали.

Но героя, возвращающегося с победой, полагалось встречать с почестями.

Однако юноша явно принадлежал к скромному и утонченному типу людей и не гнался за помпезностью.

Даже когда микрофоны и камеры оказывались прямо перед его лицом, он не проявлял ни малейшего раздражения. Несмотря на полное отсутствие румянца на слегка приподнятом лице, он улыбался и отвечал на вопросы журналистов.

В машине Цзин Сюнь откинулся на спинку сиденья и тихо выдохнул.

Хотя на дворе был уже октябрь, на его лбу выступила легкая испарина.

Холодная.

Это был пот от слабости.

Он снял бейсболку и промокнул лоб салфеткой.

Теперь его красивые черты лица были полностью видны: идеальные линии, фарфорово-белая кожа, а самое примечательное – маленькая изящная слезинка (родинка в форме слезы) у внешнего уголка правого глаза.

Но неестественно бледные губы выдавали его слабость, делая похожим на описанных в древней поэзии «хрупких, как ива на ветру» красавцев, чья худоба вызывала сочувствие.

Трое старшекурсников, участвовавших в соревнованиях вместе с ним и ехавших в той же машине, не могли не проявить беспокойство:

— Младший брат, ты в порядке? Потерпи еще немного, скоро сможешь отдохнуть!

Здоровье Цзин Сюня с детства было слабым. Он буквально задыхался после каждого шага. После напряженного финала соревнований и многочасового перелета обратно в страну его организм, естественно, не выдерживал.

Старшекурсники знали о состоянии его здоровья, знали и то, что он с детства был сиротой и вырос только благодаря особой заботе государства. Участие в соревнованиях было для него способом отблагодарить страну…

Эти обстоятельства заставляли их от всей души заботиться о нем.

Более того.

Хотя они сами были отобранными по всей стране элитными специалистами, в основном аспирантами, и старше Цзин Сюня…

в профессионализме явно уступали ему.

Взять хотя бы эти соревнования по искусственному интеллекту и робототехнике: если бы не Цзин Сюнь, заранее систематизировавший данные и создавший новую систему с файрволом, их команда, скорее всего, осталась бы без золота.

Перед таким могущественным в профессиональном плане, но хрупким, словно фарфор, младшим братом – кто бы не проникся нежностью?

Старший товарищ по учебе 1:

— А-Сюнь, потерпи, скоро приедем… Ха-ха, я расскажу тебе кое-что забавное! В самолете я читал один роман, и там главный шоу носил имя, очень похожее на твое! — Старший товарищ по учебе 1 достал бумажную книгу, заставив старшего товарища по учебе 2 нахмуриться:

— Что за чепуху ты читаешь? Как наш А-Сюнь может быть шоу?.. — Но, дойдя до половины фразы и взглянув на живые глаза Цзин Сюня и его длинные, трепещущие, как крылья бабочки, ресницы, старший товарищ по учебе 2 запнулся.

— Старший брат Пэй, что это за роман? — с любопытством спросил Цзин Сюнь.

Хотя перед СМИ он неизменно проявлял вежливость, но всегда избирательно отвечал лишь на вопросы, связанные с соревнованиями, не произнося ни единого лишнего слова. Это создавало впечатление безупречно благородного, но холодновато-отстраненного человека – словно неземного эльфа, случайно забытого в мире смертных.

Однако близкие люди – его старшие – знали, что Цзин Сюнь на самом деле ко всему испытывал живой интерес. Просто из-за слабого здоровья у него не хватало сил на что-либо помимо специализированной учебы, и ему не доводилось ни видеть, ни познавать окружающий мир.

Поэтому старшие изо всех сил старались приоткрыть для Цзин Сюня завесу внешней жизни.

Но на этот раз старший товарищ по учебе Пэй тоже слегка пожалел о своем выборе.

Та книга не соответствовала нынешним стандартам сетевой литературы – это была опубликованная десять лет назад мелодраматичная история в жанре «гун-отброс – жалкий шоу». Главный герой-шоу, чье имя почти совпадало с именем Цзин Сюня, переживал чудовищные страдания, а его финал и вовсе был трагичным.

Короче говоря, это был роман, который по нынешним меркам считался бы откровенно антисоциальным.

— Ничего страшного, — слегка склонил голову Цзин Сюнь, и на его бледных губах дрогнула слабая улыбка, но в глазах оставался живой блеск. — Мне хочется послушать.

— Ну ладно… только ради экзотики! — Старший брат Пэй не устоял перед этим взглядом и, бросив косой взгляд на недовольного второго старшего по учебе, начал пересказывать сюжет.

Очевидно, красноречием он обделен не был.

Поскольку Цзин Сюнь быстро уставал и большую часть времени проводил с закрытыми глазами, «передавать информацию» приходилось исключительно устно. Даже если раньше Пэй говорил косноязычно, за месяцы практики он неизбежно отточил навык.

Цзин Сюнь понимал, что старшие товарищи старались его развлечь, поэтому, несмотря на плохое самочувствие, делал вид, что слушает с интересом, и внимал каждому слову.

Как обычно, он прикрыл веки.

В темноте, после того как Пэй изложил основную канву, второй старший возмущенно воскликнул:

— Как они вообще пришли к хэппи-энду, если гун был конченным мусором?!

— Какой еще хэппи-энд? — растерялся старший Пэй, но тут же опомнился и затараторил. — В финале гун и его прихвостни были перебиты антагонистами! Если бы автор написал хэппи-энд, читатели бы ему бритвы в конвертах присылали!

Второй старший товарищ сник:

— Сорян, забыл, что это старье. Думал, ты только «Цзиньцзян» читаешь… [прим. ред.: название платформы jjwxc]

— Маленько узковат твой кругозор.

— ... — второй старший товарищ обиженно умолк.

Дыхание Цзин Сюня стало тяжелым, но под перепалку старших его губы дрогнули в улыбке. Ему нравилась эта легкая, бесшабашная атмосфера. Казалось, будто в такие моменты жизнь пульсирует во всей своей полноте.

Незаметно его тонкие, как крылья цикады, веки задрожали, сознание начало уплывать.

Вскоре он заснул под монотонный голос старшего брата Пэя.

А может, просто отключился, как часто бывало.

Но когда он снова открыл глаза, все изменилось.

— Гляньте-ка! Да там человек с крыши спрыгнуть собрался!

Резкий крик где-то рядом заставил Цзин Сюня насильно приподнять веки. Оказалось, он почему-то стоит на открытом балконе второго этажа.

Наверху дул сильный ветер.

Ночной воздух был холодным, и тщедушная фигура Цзин Сюня покачивалась на ветру, будто вот-вот готова рухнуть вниз.

Достаточно было шагнуть вперед – или просто наклониться – и он бы полетел вниз.

...

Цзин Сюнь не боялся высоты, но все равно опешил.

Потому что это было невозможно.

При его состоянии здоровья ему не позволили бы даже близко подойти к такому месту – не то что выйти на открытый балкон.

Как же так...

— Ставлю сотку, что не прыгнет!

Несмотря на балкон, пространство вокруг вовсе не было пустым. Напротив – оно было заполнено людьми. Несколько юношей и девушек, хихикая, снимали его на телефоны.

— Ха-ха, проиграешь! Все же знают, что Янь Цзинсюнь без ума от нашего второго молодого господина! Разве для него прыжок со второго этажа – не доказательство любви? Ставлю, что сиганет! Не прыгнет – я вниз головой стоять буду и дерьмо жрать!

Эти слова, произнесенные нарочито громко, звучали как подстрекательство к суициду.

Цзин Сюнь нахмурился и обернулся в сторону компании.

Ему претило такое легкомысленное отношение к жизни.

Но в тот же момент он почти понял, что происходит.

Главного героя-шоу в романе, который пересказывал старший брат Пэй, звали Янь Цзинсюнь.

А главный гун, будучи богатым наследником и вторым сыном в семье, в окружении звался «вторым молодым господином».

...

Он попал в книгу.

Стал тем самым Янь Цзинсюнем, чье имя так походило на его собственное.

Как произошло это антинаучное событие, Цзин Сюнь пока не понимал.

Но бархатный голос старшего брата Пэя по-прежнему звучал у него в голове:

«Хотя я люблю тебя» – классический роман в жанре «гун-отброс – жалкий шоу». Краткое содержание: гун издевается над шоу тысячами способов, а шоу продолжает любить его, как в первый день.

Первые главы – милая история: притворяющийся бедным гун встречает в школе ослепительно прекрасного старшекурсника, влюбляется с первого взгляда и начинает безумно за ним ухаживать. Но после того, как шоу отвечает взаимностью, сюжет резко меняется: автор подробно описывает, как гун, добившись своего, теряет интерес, а шоу продолжает упорно цепляться за эти отношения.

Нынешняя сцена, в которой оказался Цзин Сюнь, вероятно, относится к моменту, когда гуну надоело притворяться бедным и играть влюбленного.

Подлый гун начал применять к шоу эмоциональное насилие: то внезапно исчезал, то проводил время с друзьями в барах. Главный герой-шоу, не выдержав такого пренебрежения, в тот день набрался смелости и пришел к нему – но гун при всех заявил о расставании.

А затем началась сцена, где друзья гуна принялись сообща унижать его.

Благодаря тому, как гун ранее отзывался о нем в их кругу, в глазах этой компании Янь Цзинсюнь был «бесстыжим подхалимом», «ползающим перед вторым молодым господином без намека на достоинство», «как собака».

До этого момента главный герой был лишь скромным и честным студентом, для которого репутация и лицо значили все. Как он мог вынести такое унижение?

А еще – видя, как тот, кого он любил, позволяет друзьям издеваться над ним, оригинальный Цзин Сюнь не выдержал контраста между прошлым и настоящим гуном. В отчаянии он поднялся на балкон.

Цзин Сюнь помнил, что будет дальше: друзья гуна, догнав его, продолжат насмехаться, и в итоге герой действительно прыгает вниз.

К счастью, бар был всего двухэтажным. Упавший Янь Цзинсюнь сломал руку, но остался жив.

Однако слух о том, что «кто-то прыгнул с крыши из-за второго наследника Шэнь», мгновенно разлетелся в кругах золотой молодежи.

Все узнали: Янь Цзинсюнь «любит Шэнь Боханя до беспамятства», «ради него готов на смерть».

С этого дня он стал известен в Лунчэне как «жалкий шоу».

Грязные намеки, презрение окружающих – все это стало лишь первым шагом в череде унижений, психологического насилия (PUA) и физических страданий.

…

— Эй, Янь Цзинсюнь, ты прыгаешь или нет?

— Вы что, правда верите? Он тут стоит, только чтобы второй молодой господин поднялся и взглянул на него. Ну что, Цзин Сюнь, теперь ты понял? Сколько ты уже торчишь здесь, а он даже не удосужился подняться!

— Верю, верю, что прыгнет! Разве наш серьезный и принципиальный старший товарищ по учебе Янь станет просто «делать вид»? Разве он способен на такую пошлость, как прыжок ради внимания парня? Ха-ха-ха!

Легкий ветерок коснулся его уха – и Цзин Сюнь резко развернулся, холодным взглядом окинув лица тех, кто только что заключал пари.

Этот внезапный поворот заставил болтающую компанию на мгновение остолбенеть.

Раньше Янь Цзинсюнь, пытаясь влиться в их круг, всегда сохранял подчеркнуто спокойный и естественный вид.

Но эти люди выросли в высшем обществе. Они куда лучше обычных студентов распознавали нервозность и скованность Цзин Сюня в их присутствии.

Именно поэтому они смели открыто издеваться над ним.

В их глазах он был «жалкой игрушкой, подлизывающейся ко второму молодому господину» – существом другого сорта, которому и мечтать о внимании второго молодого господина не положено.

Но сейчас…

В тот миг, когда Цзин Сюнь повернулся, вся прежняя неуверенность исчезла.

Ему не нужно было ничего делать – лишь спокойное выражение лица и острый взгляд уже подавили всех вокруг.

Одежда, внешность – ничего не изменилось. Он просто развернулся.

Но теперь он выглядел как настоящий аристократ.

Хотя эти люди, вероятно, не осознавали серьезности ситуации и просто хотели уязвить Цзин Сюня, для него, с детства балансирующего на грани жизни и смерти и цепляющегося за нее из последних сил, это перешло все границы.

Он подошел к группе, и пока все еще пребывали в ступоре, протянул руку тому, кто заключал пари:

— Ты проиграл.

— Чего?! — тот явно не понял.

Цзин Сюнь не стал настаивать.

Он смотрел на него свысока и терпеливо напомнил:

— Молодой господин Линь сам сказал: «Ставлю, что он прыгнет сразу, иначе я встану на голову и…»

Он слегка запнулся. Как человек, с детства воспитанный в строгих рамках элитного образования, он не мог вслух повторить похабное условие.

— Неужели кто-то всерьез думает, что я способен на глупости ради кого-то? — Цзин Сюнь перевел взгляд на каждого из компании молодого господина Линя, и в его глазах читалось искреннее недоумение.

— И кроме того… простите, но я больше не люблю второго молодого господина. — Не дав им опомниться, он рассмеялся: — Так что, молодой господин Линь… Столько камер нацелено на вас. Вы же не откажетесь?

Окружающие разразились хохотом.

Кроме компании Линь Ли, остальные были просто прохожими, пришедшими поглазеть на «суицидника из-за любви». Им не было дела до того, кто здесь «молодой господин».

— Ты…

Линь Ли почувствовал, как горит лицо. Он не мог поверить, что Янь Цзинсюнь, всегда подобострастно улыбавшийся им ради расположения Шэнь Боханя, посмел так с ним обойтись!

Раньше тот даже смотреть на них боялся! Не то что вот так – с холодной агрессией…

— Ты рехнулся?! — рявкнул он.

— Но вам лучше отыграть пари где-нибудь в укромном месте. Заснять это на видео – не лучшая идея. Все-таки… — Цзин Сюнь, игнорируя его ярость, усмехнулся: — Это неприлично.

Сцена в баре (нижний этаж, VIP-зал)

Пока одни поднялись поглазеть на «прыгуна», несколько человек остались в зале с Шэнь Боханем.

— Второй молодой господин, не переживай. Кто сейчас будет кончать с собой из-за любви? Ничего не случится, — кто-то успокаивал его.

С другой стороны, накрашенный юноша с жеманными манерами прильнул к ноге Шэнь Боханя и язвительно добавил:

— Не болтай ерунды! Разве второй молодой господин станет волноваться? Это всего лишь надоедливая игрушка. Так ведь, второй молодой господин?

Шэнь Бохань и сам собирался подняться посмотреть, но друзья правы – что значит какой-то «предмет»? Если он кинется туда при первом же намеке, что Янь Цзинсюнь собрался прыгнуть, это же будет выглядеть как...

Да и что вообще может случиться?

Развалившись на диване, второй молодой господин Шэнь развалил ноги в стороны и нарочито равнодушно бросил:

— Говорил же ему не искать встреч. Сам приперся, не выдержал – и на балкон. Фу.

— Точно, точно! — поддакнул жеманный юноша.

— К тому же сегодня вечером должен приехать мой старший брат. Если он его увидит... — Шэнь Бохань не хотел развивать тему и резко сменил направление: — Ху Сяопэн, сбегай, верни остальных. Посидим еще немного и сменим место.

Ху Сяопэн с неохотой поднялся, нарочито уточнив:

— А что насчет того Янь Цзинсюня?

Прежде чем Шэнь Бохань ответил, дверь в зал распахнулась.

Вернулись те, кто поднимался наверх.

Янь Цзинсюня среди них не было.

Выражения их лиц были странными, если не сказать – будто в грязи вывалялись [прим. ред.: идиома: диал. 1) в пыли с головы до ног; чумазый, измазанный; 2) бесчестье, срам, потеря лица]. Шэнь Бохань не выдержал:

— Где он?

Ху Сяопэн усмехнулся:

— Неужели правда прыгнул?

— Нет, — один из вернувшихся протянул телефон Шэнь Боханю, запуская запись последних событий.

На видео раздался холодный, но мелодичный голос Янь Цзинсюня. Линь Ли возмущенно выпалил:

— Второй молодой господин, да что это такое?! Твой старший ведь всегда был робким и щепетильным до лицемерия! Как он посмел...

Как он посмел так спокойно спуститься с балкона, да еще и перевернуть ситуацию, сделав посмешищем его самого?!

Под всеобщий хохот Линь Ли до сих пор не мог прийти в себя!

Шэнь Бохань слушал размеренный голос Цзин Сюня на записи.

Качество съемки было плохим, изображение тряслось, но это никак не умаляло привлекательности молодого человека в кадре.

Янь Цзинсюнь был красив.

Настолько, что даже избалованный вниманием Шэнь Бохань когда-то не устоял.

Иначе с чего бы он сразу выделил его?

Жаль, что тот оказался столь назойливым и бестактным, позоря его перед друзьями.

Но этот Янь Цзинсюнь на видео... Если отбросить внезапную перемену в поведении, почему он казался совершенно другим человеком?

Линь Ли все еще бушевал.

Шэнь Боханю его голос резал слух, и он резко спросил:

— Так что, ты уже встал на голову и сожрал дерьмо?

Линь Ли: «...»

Еще одно поражение.

Семья Линь не шла ни в какое сравнение с семьей Шэнь. Хотя молодой господин Линь и был «молодым господином», в этой компании он все равно оставался подчиненным. Теперь он и думать забыл о высокомерии, с которым кричал на балконе.

Шэнь Бохань почувствовал необъяснимое раздражение. Ему было плевать на чувства молодого господина Линя. Он снова спросил:

— Где сейчас Янь Цзинсюнь?

— Без понятия. Он первым спустился вниз и растворился в толпе. А внизу как раз был твой старший брат... Мы не рискнули искать, сразу вернулись!

Глава 2. Кстати, господин, это ведь просто связь на одну ночь?

Спускаясь по лестнице, Цзин Сюнь внезапно почувствовал недомогание.

Не то обычное недомогание, к которому он привык. На самом деле он был абсолютно уверен – это не его тело. Его собственное тело было слишком слабым, мучилось каждую секунду, будто обремененное неподъемным грузом.

Но в этом мире это тягостное ощущение исчезло.

Впервые в жизни Цзин Сюнь понял, что значит «легкость бытия без болезней».

Сейчас тело внезапно начало нагреваться, но это не та знакомая боль, от которой темнеет в глазах и вот-вот потеряешь сознание...

Его осенило. Покинув крышу, он сразу толкнул железную дверь рядом и шагнул вглубь темного коридора.

Он знал, что здесь находится бар.

Ведь это был один из ключевых моментов судьбы главного героя-шоу, связанный с первым сценой физических страданий. Совсем недавно старший товарищ Пэй подробно рассказывал ему и второму старшему о событиях, описанных в романе...

Сюжетная линия этого места не закончилась с прыжком с крыши.

Перед тем как подняться на крышу, главный герой-шоу выпил стакан воды, который поднес ему друг гуна-отброса.

Стакан с подмешанным «сюрпризом».

Когда гун-отброс, притворявшийся бедняком, добился оригинального Янь Цзинсюня, тот наивно верил, что они будут как обычная пара: встречаться, после выпуска поженятся и проживут вместе всю жизнь.

Стремясь к такой простой романтике, оригинальный персонаж был крайне целомудрен.

Раньше он не встречался ни с кем, не вращался в гей-среде и понятия не имел о развратности высшего общества.

Поэтому, даже узнав позже истинное положение Шэнь Бохана, после раздумий он все равно решил следовать зову сердца.

Они с гуном-отбросом так и не переступили ту черту.

Гун не торопился им овладеть, потому что и так «наедался» на стороне. Поначалу Шэнь Бохан даже находил такое целомудрие Янь Цзинсюня милым.

Но простота означала скуку. Тем более гун-отброс был в том возрасте, когда хочется развлечений. Он быстро потерял терпение к Янь Цзинсюню, стал вести себя отстраненно, а в словах и поступках появилось пренебрежение.

Друзья гуна, заметив это, тут же начали издеваться над оригинальным персонажем, не считая его за человека.

Тот стакан воды был с наркотиком.

Просто ради злой шутки.

По сюжету книги: после прыжка с крыши и перелома руки оригинальный персонаж попал в больницу, где у него проявилось действие препарата. Прибывший гун, решив, что шоу пытался покончить с собой из-за любви, на мгновение растрогался и, конечно же, «помог» ему в палате.

Так они впервые переспали уже после расставания, достигнув «достижения» главного героя-шоу – секс с переломом.

...

Сюжет был настолько абсурден, что даже не поддавался критике. Но это же была просто нелепая мелодрама – придираться к деталям и сеттингу не имело смысла.

Даже если теперь Цзин Сюнь и стал Янь Цзинсюнем.

Главный вопрос сейчас – что же ему делать?

За железной дверью оказался узкий коридор.

Темный, короткий и промозглый – совсем не соответствующий летней жаре.

Снаружи, кажется, собирался дождь. Грянул гром, а эхо в коридоре сделало его еще более зловещим.

Но это все еще было переполненным людьми заведением, так что бояться тут было нечего.

Цзин Сюнь прислонился к стене, чтобы успокоиться.

Чтобы придать «сексу с переломом» хоть какую-то логику, автор специально указал, что препарат уже растворился в крови, и даже промывание желудка в больнице не поможет.

Неважно, насколько это правдоподобно, но в нынешнем состоянии Цзин Сюня поход в больницу проблему не решит – придется терпеть.

Так что, чтобы избавиться от мучений, оставалось либо перетерпеть, либо найти того, кто «выведет яд».

Первый вариант Цзин Сюнь даже не рассматривал.

Он на собственном опыте знал, что такое боль, и если можно избежать страданий – зачем мучиться?

Тогда второй вариант...

Цзин Сюнь снова зашагал вперед.

Но кого искать для второго варианта?

Обращаться к отбросу-гуну – немыслимо, а уж к его компании – и подавно.

По словам старшего товарища, после прыжка слух о «самоубийстве из-за любви» разнесся по всему университету. Незнакомцы осуждали его, друзья гуна презирали, прежние приятели и однокурсники смеялись, а преподаватели, прежде ценившие его, вызывали на беседы, полные разочарования...

Раньше, хоть учеба давалась ему нелегко, у него хотя бы были хорошие отношения с окружающими.

После того случая Янь Цзинсюнь полностью опозорился, и ощущение всеобщей изоляции было подобно обрушению неба.

А гун, который в больнице проявил к нему некоторую заботу, неожиданно стал для оригинального персонажа единственной опорой. Словно ухватившись за последнюю соломинку, он постепенно забыл разочарование от издевательств друзей гуна и даже то отвращение, которое тот к нему испытывал. Это стало причиной, по которой его чувства к гуну только усилились.

Но с точки зрения гуна, он всего лишь на секунду растрогался, что Цзин Сюнь «готов умереть за любовь», и решил, что должен взять ответственность.

Да и после того, как он «распробовал» парня, тот снова показался ему свежим и интересным.

Но как только он пресытился, а раны Цзин Сюня зажили – отвращение вернулось.

Такого подлеца Цзин Сюнь не мог принять, даже не имея опыта в отношениях и не читая любовных романов.

Что касается того, был ли этот гун настоящим гуном или нет – это уже другой вопрос.

Главное, все это было просто бесчеловечно.

Да и, по словам старшего товарища, высшее общество в этой книге было изображено крайне уродливым – все там лишь пресмыкались перед сильными мира сего и играли с чувствами, напрочь лишившись морали.

При этом самым популярным у читателей персонажем оказался как раз отрицательный герой.

В такой ситуации Цзин Сюню, естественно, стоило держаться подальше от всех, кто вращался в этих кругах...

Размышляя об этом, он вдруг почувствовал, как по телу разливается жар. Ноги предательски подкосились, а лоб покрылся испариной.

Действие препарата достигло пика.

Но что-то было не так...

Цзин Сюнь снова толкнул железную дверь – за ней по-прежнему царила кромешная тьма, ни звука, ни света.

...Это же ночной клуб, и сейчас самое оживленное время – почему здесь может быть так тихо?

И в тот момент, когда терпеть стало невыносимо, в темноте раздался мужской голос:

— Кто здесь?

Цзин Сюнь: «...» — В кромешной тьме, где хоть глаз выколи, внезапно раздается чей-то голос – уровень испуга зашкаливал.

Но этот голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой, откровенно сексуальным... И для нынешнего состояния Цзин Сюня даже этих нескольких слов хватило, чтобы по позвоночнику пробежали мурашки.

Волна странного, безудержного желания тут же накрыла с головой.

Будучи юным гением, признанным на государственном уровне, Цзин Сюнь редко сталкивался с вопросами о своей сексуальной ориентации. Во-первых, его внешность и аура напоминали ангела, сошедшего с небес, а его достижения и вовсе окружали его ореолом святости – кому какое дело, кого предпочитает ангел, мужчин или женщин? Во-вторых, его прежнее слабое здоровье просто обрекало его на воздержание.

Он и сам никогда об этом не задумывался.

Разве что иногда, глядя на журналы и плакаты, замечал, что мужчины привлекают его больше, чем женщины.

Вот и все.

Так что никогда еще просто мужской голос не вызывал в нем такого незнакомого, возбуждающего чувства.

Оно было похоже на еще один наркотик, будто все эти годы подавленные ощущения вдруг вырвались наружу, заставляя тянуться к источнику голоса, жаждать чего-то большего...

— Простите, я... — Но едва открыв рот, Цзин Сюнь запнулся.

Думать – одно, а вот произнести такое перед незнакомцем... Чувство стыда тут же накрыло его с головой.

Пока он колебался, с другой стороны раздались шаги.

И тот же голос произнес, теперь с легкой насмешкой:

— Кто тебя сюда пустил? Не Яньдун? Смело.

Цзин Сюнь: «?» — Он совсем ничего не понимал.

Затем в комнате зажглись бра – в мягком свете Цзин Сюнь наконец увидел, почему здесь было так темно.

Это был явно люкс: с окном, и не одним, но все они были плотно занавешены.

Кроме того, комната, видимо, имела особую звукоизоляцию – отсюда и тишина.

В помещении, кроме него, был лишь один человек. Лишь легкий стук дождя по стеклам нарушал безмолвие – значит, снаружи и правда пошел дождь.

И в тот же момент Цзин Сюнь разглядел лицо незнакомца.

На мужчине был безупречно сидящий костюм, и он был невероятно высок – на глаз около 190 см.

В дополнение к такому росту его черты лица оказались поразительно красивыми.

Широкие брови подчеркивали мужественность, глубокие глаза казались бездонными. Прямой нос, губы не слишком тонкие и не слишком полные – вроде бы ничего особенного, но в сочетании с резкими линиями подбородка все это выглядело как произведение искусства, безупречное во всех деталях.

Единственное, что смущало – его напряженное выражение лица. Взгляд, которым он окинул Цзин Сюня, был жестким, даже немного свирепым. Сразу видно – связываться с ним не стоит.

...

В тот миг, когда их взгляды встретились, Цзин Сюнь инстинктивно отступил на шаг.

Что это за ощущение – будто по всему телу пробежал разряд?

Растерявшись, он попытался взять себя в руки.

Но препарат уже затуманил сознание. К счастью, годы болезней научили его спокойно описывать свои ощущения даже незнакомцам. Под этим острым, как лезвие, взглядом Цзин Сюнь совершенно естественно, будто перед врачом, произнес:

— Мне подсыпали наркотик... Не могли бы вы мне помочь?

— …

Кажется, мужчина не ожидал такого.

Или, возможно, не ожидал такого... тона.

Цзин Сюнь не знал, что в его голосе теперь звучало предательское придыхание, а на щеках играл румянец – все его существо излучало соблазн.

Спустя мгновение мужчина усмехнулся:

— На этот раз стиль другой.

— ? — Цзин Сюнь в замешательстве поднял на него глаза – его затуманенный разум уже не мог анализировать эти слова.

Тут незнакомец ледяным тоном добавил:

— Но, извини, тебе придется уйти. Я не люблю, когда мне мешают.

Цзин Сюнь: «...А». — Его отвергли.

Не то чтобы он считал это жестокостью.

В конце концов, помогать – не обязанность, а отказ – норма.

Даже если это ночной клуб, даже если этот мужчина не против связей с мужчинами – никто не обязан соглашаться на такое.

Такой ответ не стал для Цзин Сюня неожиданностью. К тому же, судя по одежде этого человека, он явно принадлежал к высшему обществу – именно к тем, с кем следовало избегать любых контактов...

Хотя он понимал, что в таких местах и при таких обстоятельствах происходящее обычно остается просто единоразовой связью, не обремененной обязательствами.

Но он также слышал, что во многих романах о попаданцах оригинальный сюжет сильно влияет на судьбу главного героя.

Так что даже ради того, чтобы навсегда избавиться от гуна-отброса и его компании, стоило избегать связей с представителями высшего света Лунчэна...

В голове мелькали самые разные мысли. Пошатываясь, Цзин Сюнь попытался привести в порядок уже помутненное сознание и собрался уйти.

Можно найти кого-то другого.

Но перед уходом, воспитанный с детства, он все же поклонился человеку, которого побеспокоил.

— Простите, — вежливо сказал он.

Выпрямившись, Цзин Сюнь послушно развернулся, намереваясь вернуться тем же путем.

Однако затуманенное зрение и дрожащие руки сильно усложнили задачу – он долго не мог нащупать дверную ручку.

Все это время в комнате царила тишина.

Даже в полубреду Цзин Сюнь ощущал на себе ледяной, пронизывающий взгляд того человека.

Тот все еще рассматривал его.

Не желая больше беспокоить незнакомца, Цзин Сюнь засуетился еще сильнее.

Но ручку так и не нашел.

От напряжения он покрылся испариной.

Молния рассекла небо, и даже сквозь плотные шторы было ясно – это был мощнейший разряд.

В следующее мгновение оглушительный гром потряс здание, заставив Цзин Сюня невольно вздрогнуть.

— Стой, — вдруг раздалось за его спиной.

— Извините, — опустив голову, виновато пробормотал Цзин Сюнь. — Я сейчас же уйду... найду кого-то другого...

— … — В комнате снова воцарилась тишина.

Эта тишина казалась даже пугающей на фоне разбушевавшейся за окном стихии.

Затем Цзин Сюнь услышал приказной тон:

— Подойди.

…

Как он оказался рядом – Цзин Сюнь не помнил.

В сознание он вернулся, уловив запах табака и крепкого алкоголя, исходивший от того человека.

Не навязчивый, едва уловимый, но почему-то не вызывающий отторжения.

Скорее, это был своеобразный аромат.

Для Цзин Сюня, который никогда не переносил табачный дым, а уж тем более не пил, это было в новинку.

Незнакомый запах и незнакомые ощущения переплелись в эту грозовую ночь, словно величественная симфония, в которой так легко было потерять себя.

…

Последующие события Цзин Сюнь с трудом мог описать.

И не только из-за влияния препарата, лишившего его способности связно мыслить.

А потому что... это было слишком стыдно.

Тот человек раздел его догола, затем повел в ванную.

Хотя его буквально вычистили снаружи и внутри, и по идее он должен был умереть от стыда, Цзин Сюнь чувствовал лишь, как по всему телу разливается огонь.

Позже он наконец понял, на какие удовольствия способно здоровое тело... Оказалось, это может быть так приятно!

Но даже в этом блаженстве Цзин Сюнь вдруг вспомнил о влиянии оригинального сюжета.

...И это, очевидно, было серьезной проблемой.

Собрав остатки рассудка, он не удержался и спросил того, кто держал его в объятиях:

— Кстати, господин, это ведь просто связь на одну ночь?

Глава 3. Найти его

Пять часов утра. Цзин Сюнь оказался на улице.

Следуя воспоминаниям оригинального владельца тела, он добрался до станции метро и направился в сторону университета.

Это был первый раз, когда Цзин Сюнь ехал на метро. До этого, помимо кампуса и больницы, он почти ничего не знал о внешнем мире. Он редко выходил из дома, а если и выходил, то его всегда встречали и провожали на машине.

Разумеется, все из-за состояния его здоровья.

Но, к счастью, за прошедшую ночь он освоил воспоминания оригинального владельца и получил некоторую информацию, так что теперь не был совершенно беспомощным.

Что случилось, то случилось.

Вчера в ванной он нашел момент, чтобы взглянуть на себя в зеркало.

Неудивительно, что внешность оригинального владельца оказалась идентичной его собственной – даже родинка у уголка глаза совпадала до мельчайшей детали.

Разница была лишь в том, что физическое состояние этого тела было куда лучше: и телосложение, и цвет кожи выглядели гораздо здоровее... Даже после всех вчерашних «событий» не возникло ни малейшего недомогания. Все это подтверждало, что теперь у него крепкое здоровье.

Теперь он, без сомнения, и есть Янь Цзинсюнь.

Даже ранним утром в метро было немало людей, но толкучки не наблюдалось.

Цзин Сюнь нашел свободное место в углу и присел, однако все равно привлек к себе множество взглядов.

Он предположил, что виной тому его растрепанная одежда и неопрятная прическа, из-за которых он походил на гуляку, который только что вернулся после бурной ночи...

Но с этим ничего не поделать.

Прошлой ночью он и сам не понял, во сколько наконец заснул. Решительно настроенный придерживаться принципов связи на одну ночь [прим. ред.: в ориг. «419» – сленг от англ. «for one night»], проснувшись, он, не раздумывая, схватил первую попавшуюся одежду с пола, кое-как натянул ее на себя и поспешно ретировался.

Цзин Сюнь помнил реакцию того человека, когда он спросил, был ли это одноразовый секс.

В оранжевом свете ванной раздался тихий смешок мужчины.

Тогда Цзин Сюнь впервые увидел его улыбку.

Неясную, не отталкивающую и не неприятную на слух, но от которой по коже почему-то пробежали мурашки.

А потом ему стало немного больно, и он забыл продолжать расспросы. Ответа он так и не дождался.

Цзин Сюнь решил, что это было молчаливое согласие.

Тот смешок, возможно, означал, что тот счел его вопрос наивным – мол, зачем спрашивать такое в подобном месте...

При этих воспоминаниях Цзин Сюнь невольно покраснел.

Отчасти из-за неловкости.

Но в большей степени – из-за стыда от осознания, что он вступил в интимную близость с другим человеком.

И чтобы избежать неловкости наутро, он благоразумно решил уйти по-английски.

Ведь, как он слышал от местных «енотов-потаскунов» [прим. ред.: 海王 (хайван, hǎiwáng) – царь морей – сленг – человек, меняющий партнеров как перчатки], самое страшное в одноразовом сексе – это когда партнер потом начинает навязываться.

Цзин Сюнь, «знаток правил», инстинктивно съежился на сиденье.

И тут же остановил себя.

...Все уже позади.

Вспоминать об этом – настоящее унижение.

Он заставил себя подумать о будущем.

Раньше ему многое было запрещено, но теперь, обладая здоровым телом, он мог позволить себе то, о чем раньше и помыслить не смел.

«Попробовать запретный плод» – один из таких пунктов.

И он это уже сделал.

Теперь пришло время испытать другие новые вещи.

Но прежде всего, во избежание проблем, ему нужно держаться подальше от гуна-отброса и его компании.

Оригинальный Янь Цзинсюнь был классическим «шоу-жертвой». В романе его постоянно унижали, у него не было «золотого пальца», его ждал трагичный финал – пожизненная инвалидность.

К этому Цзин Сюнь отнесся серьезно.

Ведь, как говорили старшие товарищи, позже в романе были сцены, где шоу запирали в маленькой черной комнате и всячески издевались, вплоть до групповых сцен! [прим. ред.: 小黑屋 – аналог красная комната; 群P – эвфемизм для группового секса]

...

Одна мысль о том, чтобы оказаться с гуном-отбросом... Нет уж.

Этого не случится!

Размышляя об этом, Цзин Сюнь заметил, что напротив сидит девушка его возраста, украдкой разглядывающая его.

Решив, что его неряшливый вид вызывает у нее отторжение, он машинально поправил волосы и смущенно улыбнулся.

Он не увидел, как девушка вспыхнула, заметив его улыбку, и продолжил строить планы.

…

Цзин Сюнь прибыл в университет слишком рано.

Оригинальный владелец тела был студентом третьего курса, скоро должен был перейти на четвертый и сейчас готовился к экзаменам.

Самая напряженная пора семестра.

Судя по воспоминаниям, занятия перед сессией были особенно важны, особенно посещаемость – от нее зависели итоговые оценки, так что расслабляться было нельзя.

Сначала ему нужно зайти в общежитие за учебниками, а потом – в учебный корпус.

У самого Цзин Сюня не было опыта обычной учебы: после выпуска из класса для одаренных он стал почетным профессором. Возможность учиться, как обычный студент, и сдавать экзамены казалась ему забавной.

Но время было раннее, и, чтобы не беспокоить соседей по комнате, он сначала зашел в столовую, а потом намеренно прогулялся по кампусу.

Университетская территория не была для него незнакомой. Скорее, наоборот – за исключением детства в приюте, с девяти лет, когда его отобрали в класс для одаренных, он постоянно жил в кампусах.

Только тогда, если Цзин Сюнь был в сознании, он либо учился, либо занимался наукой.

А если здоровье позволяло – ездил на соревнования. Казалось, его единственным спутником всегда была учеба.

Никогда еще он не шагал так легко по университетской прорезиненной дорожке, не вдыхал полной грудью свежий кампусный воздух.

То, что он не выходил из дома, вовсе не означало, что его в чем-то ограничивали.

Усердная учеба, научные исследования, участие в соревнованиях ради славы страны – его достижения красовались на стендах всех школ и университетов, вдохновляя молодых студентов.

Все смотрели на него с восхищением. Какие могли быть ограничения?

Казалось, будто множество людей готовы были пойти на все, чтобы спасти его.

Но, увы, состояние его здоровья было слишком плачевным.

Как бы врачи ни утешали его, Цзин Сюнь знал: он уже доживал свои последние дни.

Он жил день за днем, отдавая всего себя тем, кто дарил ему тепло и заботу.

Если так подумать... Может, он уже отплатил за доброту и попал в рай?

Цзин Сюнь усмехнулся этой шутке.

Навстречу ему шла группа студентов с книгами под мышкой – направлялись в библиотеку, судя по всему, на самостоятельные занятия.

«Сходить на самоподготовку в библиотеку» — Хм, еще один пункт, который нужно отметить.

Размышляя об этом, он вдруг заметил, как студенты, завидев его, замерли на месте, а затем, перешептываясь, прошли мимо.

Цзин Сюнь тоже слегка опешил. Он провел рукой по лицу: «Неужели я и правда выгляжу настолько ужасно?»

Ответ он получил лишь тогда, когда вернулся в общежитие и зарядил давно разряженный телефон.

Оказывается, вчерашний отказ прыгнуть со второго этажа изменил не только его отношения с отбросом-гуном, но и репутацию Янь Цзинсюня.

В оригинальной истории момент на крыше успели заснять на телефоны и выложить в сеть. Видео с прыжком снабдили провокационными заголовками вроде «Студент покончил с собой из-за несчастной любви», и сеть единогласно ополчилась на оригинального владельца тела.

Одни кричали, что он не ценит себя и зря потратил годы на учебу.

Другие заявляли, что нынешние студенты слишком изнеженны – мол, из-за ерунды готовы свести счеты с жизнью, а родители зря их растили.

Тема даже перешла на ЛГБТ-сообщество: некоторые начали сомневаться, стоит ли легализовать однополые браки, а оригинальный владелец тела стал антипримером для всей группы, всеобщей мишенью.

Но теперь все изменилось.

Видео с крышей тоже попало в сеть.

И уже вчера оказалось в трендах.

Однако на этот раз реакция была иной:

— Серьезно? Они что, подстрекали к самоубийству? Это секта какая-то?

— Не секта, просто золотая молодежь из Лунчэна. Эти богатенькие детки всегда заходят далеко, чего удивляться.

— Ого, вот это лица! Без всякой мозаики? Блогер, ты точно хочешь, чтобы твой аккаунт прикрыли?

— Как же мерзко! Спорить на чью-то жизнь! Да как их вообще воспитывали?

— Бедный парень на краю крыши... Наверное, его довели! Хорошо, что он все-таки слез. @ПолицияЛунчэна, разберитесь, пожалуйста! Убедитесь, что с ним все в порядке!

— Может, они просто пошутили? Он же слез вполне спокойно.

— Да не похоже, что они шутили.

— О боже, вы видели, как он обернулся на 1:35?! Разве такие лица вообще существуют?! Словно сошел со страниц сказки! Где учится этот ангел?!

— По нему видно, что он не простой смертный. Вряд ли он бы покончил с собой из-за любви.

— Скорее всего, его запугали. Одежда простая – явно не из их круга.

— Но это лицо... Этот спокойный взгляд... ОМГ!!! Никто не смеет трогать моего принца!!!

...

Продолжая листать комментарии, Цзин Сюнь узнал, что оригинальный блогер действительно лишился аккаунта прошлой ночью.

Но видео вызвало такой резонанс, что его мгновенно растащили по всему интернету, и к утру оно все еще было повсюду.

Впрочем, вскоре и эти копии наверняка удалят.

Несколько мажоров с влиятельными связями уже взялись за дело – возможно, к полудню тема исчезнет из сети насовсем.

Но... Неужели можно просто позволить этому кануть в небытие?

Да, он не прыгнул. Но психологический урон, нанесенный оригинальному владельцу тела, те слова, что сказали лично ему... Все это действительно произошло.

Цзин Сюнь задумался, затем отодвинул стул и включил компьютер.

Размяв пальцы, он дождался полной загрузки системы и начал набирать строки программного кода.

— А-Сюнь, ты вернулся?.. Э-э? — Один из соседей по комнате высунул мокрую голову из ванной и увидел Цзин Сюня, сидящего с идеально прямой спиной.

Тот не отрываясь смотрел на экран, пальцы порхали по клавиатуре – казалось, он выполнял давно привычную работу.

— Что ты делаешь? — удивился сосед. — Так рано за компом?

— Создаю новый домен, — ответил Цзин Сюнь, не прекращая печатать.

Домен, где можно будет хранить видео. И который даже лучшие хакеры не смогут взломать сходу.

— Хм? Чего удумал, ты что, еще не проснулся? — сосед по комнате выглядел озадаченным его словами.

К счастью, в этом семестре у них был предмет «Программирование на языке Си», и скоро предстоял экзамен, поэтому раннее утро, проведенное Цзин Сюнем за написанием кода, не казалось странным.

Однако то, что он писал, было слишком сложным для третьекурсника бакалавриата. Чтобы избежать лишних вопросов, Цзин Сюнь поспешил нажать Enter в последний раз, прежде чем сосед подошел, и затем аккуратно закрыл интерфейс.

Обернувшись, он загадочно улыбнулся соседу:

— Делаю кое-что интересное, — сказал Цзин Сюнь.

С другой стороны, в шесть утра Шэнь Ицзинь открыл глаза.

Многолетние биологические часы приучили его просыпаться в одно и то же время. По обыкновению, он должен был спокойно встать, умыться и отправиться на работу.

Но сегодня что-то было иначе.

Рядом, как всегда, никого не было.

Но разбросанная в беспорядке одежда на полу и смятая постель ясно давали понять – прошлой ночью кто-то забрался в его кровать.

И судя по всему, этот человек уже ушел?

Пока он спал…

Безо всякого предупреждения в сознании вспыхнул образ юноши, которого он прижимал прошлой ночью.

Вчера он был не в духе.

Неудержимо.

Каждая гроза, особенно ночью, была временем обострения его биполярного расстройства.

Но стоны того юноши, казалось, заглушили даже звук дождя, который раньше не могла перекрыть даже музыка.

А его аромат оказался для него опьяняюще действенным, словно выдержанный крепкий алкоголь.

...

Шэнь Ицзинь одной рукой помассировал виски.

Сохраняя внешнее спокойствие, он встал, написал ассистенту сяо Тану, чтобы тот принес костюм, затем умылся и вышел, обнаружив в прихожей Цзинь Чжэхэна.

Цзинь Чжэхэн был личным помощником Шэнь Ицзиня и работал с ним уже три года, став самым доверенным лицом.

Как опытный ассистент, он даже не моргнул, увидев следы в комнате.

Этот ночной клуб был одним из активов семьи Шэнь, и Шэнь Ицзинь управлял им лично.

Он знал, что босс иногда предпочитал ночевать здесь, а не возвращаться в семейное поместье.

Этот люкс был специально подготовлен для таких случаев.

А почему он выбирал ночной клуб вместо множества других владений... Ну, привычки больших шишек не всегда поддаются логике простых смертных.

Не понять.

И спрашивать не посмеешь.

Поначалу Цзинь Чжэхэн думал, что босс приходит сюда, чтобы выпустить пар.

Но за все время работы он ни разу не видел, чтобы у того была личная жизнь.

Однако... даже самый точный механизм требует смазки, а самый воздержанный человек – удовлетворения потребностей.

Будучи мужчиной, Цзинь Чжэхэн прекрасно понимал.

Когда босс вышел, он, как обычно, начал докладывать о планах на день.

Шэнь Ицзинь молча слушал.

Закончив, Цзинь Чжэхэн спросил:

— Шэф, завтрак закажем у менеджера клуба или...

— В офис, — ответ Шэнь Ицзиня ничем не отличался от обычного.

— Хорошо.

Вскоре ассистент сяо Тан принес новый костюм. Переодевшись, Шэнь Ицзинь в сопровождении двух помощников отправился в компанию.

В 7:30 утра Шэнь Ицзинь закончил завтрак.

На 49-м этаже в самом оживленном деловом районе Лунчэна, с высоты которого открывался вид на весь город, он по обыкновению должен был приступить к работе с документами.

Но на этот раз он взял личный телефон и набрал номер.

Не Яньдуна.

— Шэнь... директор Шэнь?! — в трубке прозвучал польщенный и удивленный голос.

В последние годы кризис капитала ударил по всем, и семья Не не избежала трудностей. Будучи наследником, Не Яньдун метался в поисках инвестиций.

Но когда все едва сводят концы с концами, у кого в Лунчэне еще остались средства?

Точнее – кто, кроме Шэнь Ицзиня, обладал таким влиянием?

Хотя старейшина клана Шэнь все еще официально стоял во главе, 80% активов уже перешли под управление старшего внука.

И нельзя было сказать, что это просто фамильная привязанность.

У Шэнь Ицзиня был самый проницательный ум и выдающиеся способности.

Пока другие бизнесы трещали по швам, только директор Шэнь, вернувшись из-за границы, вывел семейное дело на новый уровень.

По всем этим причинам Не Яньдун в последнее время из кожи вон лез, чтобы угодить Шэнь Ицзиню.

И тот это прекрасно понимал.

Не пытался подносить подарки и даже подсовывать людей – но все отвергалось.

За исключением прошлой ночи...

— Тот человек прошлой ночью... — Шэнь Ицзинь смотрел в окно, его голос был бесстрастен. — Как его зовут.

Он говорил прямо, но вместо ответа услышал лишь растерянное:

— Человек? Какой человек?

Шэнь Ицзинь:

— ...

В его сознании вновь возник образ того юноши.

Родинка у глаза, словно слеза, мутные от возбуждения миндалевидные глаза с покрасневшими веками, в которых мерцали осколки света.

Не беспомощный, но хрупкий, вызывающий жалость.

Приковывающий внимание.

Незаметно рассеивающий даже самое мрачное настроение...

После краткого объяснения Не Яньдун наконец понял, что произошло.

Он тут же поклялся:

— Это точно не я его подсунул! Вчера я действительно привел людей, но разве вы не отказались? Раз сказали «нет» – я сразу же их отправил! Я же знаю ваш характер, где уж мне осмелиться!

Шутка ли – весь круг знал, что старший наследник Шэнь непреклонен, безжалостен и непредсказуем.

Говорит «нет» – значит «нет». Кто посмеет перечить?

Полагая, что директор Шэнь разгневан, Не продолжил горячо:

— Ну кто же так рискнул?! Директор Шэнь, позвольте мне разобраться! Я найду этого наглеца!

Пока тот оправдывался, Шэнь Ицзинь молча слушал. Лишь затем сказал:

— Не надо. Спасибо.

Вежливо отказавшись от помощи и подчеркнув, что инцидент должен остаться в тайне, Шэнь Ицзинь повесил трубку и вызвал Цзинь Чжэхэна.

Его благородное лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалась твердая решимость.

Кратко изложив суть, Шэнь Ицзинь по-прежнему не проявлял эмоций.

— Найди его.

Глава 4. Враг моего врага – мой друг

После манипуляций Цзин Сюня видео действительно осталось в сети.

Хотя тренд в Weibo и удалось приглушить, сам ролик продолжал существовать. Более того, он обнажил отвратительное поведение богатых наследников, игравших с человеческой жизнью, что задело классовую ненависть нетизенов и поддерживало высокую популярность темы.

Линь Ли и другие, попавшие в кадр, пытались заплатить за удаление видео, но ничего не вышло.

Оно словно сорняк после дождя – стоило его срезать в одном месте, как оно тут же буйно прорастало в другом.

Потом они наняли хакеров, но тоже не добились успеха.

Более того, они не только не смогли удалить видео, но даже не поняли, почему это невозможно!

Единственное, что удалось выяснить – ролик размещен на домене с чрезвычайно высоким уровнем защиты. Но кто это сделал, как и как его взломать... пока никто не мог дать внятного ответа.

Линь Ли и компания были на грани отчаяния, и даже Шэнь Бохань, косвенно замешанный в истории, не избежал проблем.

Хотя его и не было в кадре, все знали, что Линь Ли и другие – его приятели. Об этом было известно и его семье.

Теперь, когда этих парней осмеивали в сети, а ажиотаж не утихал, старшие поколения семьи неизбежно узнали о происшествии.

Мать сразу же вызвала Шэнь Боханя для разговора:

— Говорят, ты вчера тоже был в том клубе? Что это за безобразие? Ты уже взрослый, как ты мог участвовать в этом бардаке?!

Ян Няньцзяо, родная мать Шэнь Боханя, стала второй женой в молодом возрасте. Сейчас ей чуть за сорок, и она выглядит еще молодо и привлекательно, но даже тщательный макияж не скрывал ее усталости и изможденность.

Почему тот молодой человек оказался на крыше? Почему богатые наследники заставили его прыгать... Если другие могли не знать правды, то Ян Няньцзяо, внимательно следившая за всеми аспектами жизни сына, догадывалась.

Она откинулась на диван, ее голос стал строгим:

— В каком положении сейчас семья Шэнь? Все вокруг только и говорят, какой у тебя замечательный старший брат, а ты? Сам лезешь в грязь, даешь повод для пересудов!

Услышав о старшем брате, Шэнь Бохань не смог сдержать недовольства. Но перед материнским гневом ему пришлось стиснуть зубы.

Мысль о том, что его самого чуть не затравили в сети, вызывала у него дрожь. Он не ожидал, что видео станет настолько популярным... Хорошо хоть вчера он не поднимался на крышу...

— Хорошо, что ты вчера не поднялся на ту крышу, — словно прочитав его мысли, продолжила Ян Няньцзяо, смотря на сына с горьким разочарованием. — Ты вообще когда-нибудь занимаешься чем-то полезным? Говорил, что скрываешь статус, чтобы спокойно учиться, а сам? Пристаешь к однокурсникам? Шэнь Бохань, ну как же... Ты вечно твердишь, что не хочешь уступать старшему брату, так посмотри на него! Был ли у него хоть один подобный скандал – до возвращения в страну или после? Неужели ты не можешь вести себя прилично и произвести впечатление на дедушку?

Ян Няньцзяо была гордой женщиной и редко признавала чьи-либо заслуги. Но сейчас она была вне себя.

Шэнь Бохань ненавидел сравнения с Шэнь Ицзинем больше всего на свете. Но в семье Шэнь только они с матерью были по-настоящему близки, и он понимал: если бы мать не была на грани, она бы так не говорила.

Ему ничего не оставалось, кроме как терпеть ее упреки.

— Я не знаю, как вы это устроите, но этот скандал должен быть замят как можно быстрее! Или ты хочешь, чтобы твой дед или Шэнь Ицзинь узнали и разгребали за тебя?

— ...Да, я понял, — покорно ответил Шэнь Бохань.

Легко сказать, но сделать куда сложнее.

После неудачных попыток удалить видео, кроме вливания денег в подавление хайпа на форумах, они пытались нанять троллей для отбеливания своей репутации.

Но как отбеливаться?

Утверждать, что пари было шуткой? Нетизены явно не купятся.

Видео было длинным – от момента, когда Янь Цзинсюнь с отчаянием поднялся на крышу, до того, как он ушел, не оглянувшись. Все было заснято, и содержание выглядело предельно достоверным. Линь Ли и компания действительно наговорили гадостей.

Даже вырванные из контекста цитаты не спасали ситуацию.

Попытка переложить вину на Янь Цзинсюня («нет дыма без огня», «сам виноват») тоже провалилась.

...Хотя изначально Шэнь Бохань и не хотел идти этим путем.

Но Янь Цзинсюнь в ту ночь словно стал другим человеком – его спокойная и уверенная манера подачи полностью затмила Линь Ли и остальных.

Янь Цзинсюнь был словно написан под нынешний стандарт «свежего мяса» (молодой привлекательный актер/идол) – алые губы, белоснежные зубы. Но в видео он выглядел особенно чистым и трогательным.

Его отчаяние в начале ролика было явно не наигранным, а его последующие слова заставили нетизенов, переживавших за него, испытать катарсис. Некоторые даже заявили, что стали свидетелями «преображения и пробуждения жизни», и создали по мотивам события веб-комикс...

Посторонние наблюдатели единогласно поддерживали его в видео, а на фоне него Линь Ли и компания выглядели откровенно омерзительно.

Кто хорош, а кто плох – было очевидно. О каком перекладывании вины или отбеливании могла идти речь?

В итоге Шэнь Боханю и компании пришлось изрядно раскошелиться:

Они вынуждены были раздувать новые темы, покупать хайп для знаменитостей и раздувать скандалы, чтобы отвлечь внимание нетизенов и приглушить популярность того злосчастного видео.

Наследники, устроившие переполох и потратившие кучу денег, были вынуждены отсиживаться дома, пока буря не утихнет.

А тем временем Цзин Сюнь уже вернулся к занятиям в университете под видом обычного студента.

Сохранение видео в сети было его личной заслугой, но последующий общественный резонанс против второго поколения стал для Цзин Сюня неожиданностью.

Нежданная удача?

Как бы то ни было, он ни капли не жалел о незавидной участи отброса-гуна и его приспешников.

Если бы вчера на крышу поднялся не он, а оригинальный владелец тела, и того действительно довели бы до прыжка – кто бы тогда удалил видео, пока жертву поливали грязью за «отсутствие самоуважения»?

Не говоря уже о мести за тот подмешанный напиток...

Впрочем, Цзин Сюнь не собирался специально нарываться на неприятности или в одиночку карать обидчиков.

Размышляя, стоит ли подлить масла в огонь, он в первую очередь учитывал, что эти мажоры во главе с отбросом – всего лишь студенты лет двадцати с небольшим, живущие в «оранжерее» и полностью зависящие от своих семей.

В прошлой жизни он немало общался с такими богатенькими наследниками.

Только тогда они почтительно называли его учителем.

Намеренно оставляя видео в сети, он рассчитывал, что скандал дойдет до их семей, и те возьмут своих медвежат в ежовые рукавицы.

Не ради чего-то возвышенного – просто чтобы избавиться от приставаний отброса.

Он помнил, как старший товарищ говорил, что в книге гун и главный антагонист – сводные братья по отцу, с детства не ладившие.

Позже по неизвестным причинам их отношения окончательно разладились.

Да и сама эта архаичная новелла не принадлежала к популярному ныне жанру «отпетых триумфальных разоблачений» – старший брат-антагонист превосходил отброса в десятки раз, но тот, кичась принадлежностью к семье Шэнь, вечно норовил помериться силами и неизменно оказывался бит.

По замыслу автора, такие сцены должны были объяснить формирование скверного характера отброса и оправдать его издевательства над шоу – мол, Шэнь Бохань, вечно проигрывавший брату и с детства терпевший сравнения, с годами лишь озлоблялся.

Его отношение к шоу колебалось: то он тяготился им, то, когда тот, сломленный, пытался уйти, хватал и требовал продолжения, не позволяя разлюбить себя. Эта ранимая, ущербная натура была прописана в книге до мельчайших деталей.

Что и говорить – перед читателем представала гипертрофированно искаженная человеческая натура.

Правда, ради раскрытия душевных метаний отброса автор практически не уделил внимания проработке сюжета и второстепенных персонажей.

Даже главного антагониста он описывал лишь такими клише, как «жестокий и своевольный», «непредсказуемый в гневе и милости», «с лицом, излучающим свирепость».

Цзин Сюнь вспомнил, как в машине старший товарищ, описывая этого антагониста, с сожалением заметил, что, как читателю, тому явно симпатизировал больше, чем отбросу.

— Нашему старшему брату тоже досталось. — Дословно он сказал так: — Если уж на то пошло, старшему брату пришлось куда тяжелее, чем второму юному Шэню, но он не опустился до такого уродства... Хотя нормальным его тоже не назовешь, но создается впечатление, будто... О черт, этот злодей просто обаяшка! Пусть автор и пытается изобразить его исчадием ада, ха-ха! — ...Каким бы исчадием тот ни был.

Враг моего врага – мой друг. Цзин Сюнь не прочь был сделать небольшой жест доброй воли и преподнести тому старшему брату-антагонисту легкую победу.

…

Отложив мысли об отбросе, Цзин Сюнь, как и любой студент, сновал по кампусу: рано вставал, чтобы пойти в библиотеку, посещал лекции в переполненных аудиториях, делал домашку, по вечерам бегал на стадионе...

Для многих такая жизнь – обыденность, но для него она была недостижимой мечтой.

Последние дни он не только чувствовал себя прекрасно, но и был невероятно, ошеломительно счастлив.

...Настолько, что даже увидел эротический сон.

Тот был пикантным, с незнакомыми позами и обстановкой.

Неизменным остался лишь партнер. Перед глазами стоял его статный, сдержанно-соблазнительный облик. Пальцы будто до сих пор ощущали мускулистое тело...

Острое переживание вибрировало на грани сна и яви, и, когда Цзин Сюнь резко открыл глаза, в кромешной тьме ему чудился низкий, бархатистый голос того человека.

Все тело было влажным.

Цзин Сюнь уткнулся в одеяло, ошеломленный.

Раньше из-за слабого здоровья у него не было ни желаний, ни даже подобных снов.

Прошло немало времени, прежде чем он осознал, что только что произошло.

«Пусть и во сне, но ощущения были... более чем приятные», — позже подытожил он, смакуя воспоминания.

Мало того что разок «отведал мяса», так еще и новое умение приобрел...

Определенно, остался в плюсе.

В этот момент сверкнула молния, грянул гром, и Цзин Сюнь понял, что снова пошел дождь.

Этот город и правда славился дождливостью.

Он сполз с кровати, в темноте пробрался через заставленную вещами комнату и, под аккомпанемент храпа соседей, закрыл окно на балконе.

Почему-то при виде молний перед глазами вновь возник образ того человека, и Цзин Сюнь невольно вспомнил вчерашний вечер...

Свои действия... м-да, я был как рыба на разделочной доске – никаких действий, одно лишь претерпевание.

От этой мысли он поспешил назад в постель, укрывшись с головой.

Было немного стыдно.

Хорошо хоть, тот не смеялся над ним...

…Укрывшись одеялом и прижав ладони к слегка пылающим щекам, Цзин Сюнь незаметно для себя снова погрузился в сон.

На следующий день после обеда, по пути в столовую после пар, Цзин Сюнь проходил мимо университетского стенда с объявлениями и невольно замер перед цифровым экраном.

С детства он обладал способностью схватывать информацию на лету, и даже после перерождения в Янь Цзинсюня этот навык никуда не делся.

Так что мельком брошенного взгляда хватило, чтобы заметить объявление: некая компания срочно ищет разработчиков программного обеспечения и уже сегодня вечером проведет в кампусе ярмарку вакансий.

— Сюнь-сюнь? — Двое однокурсников, шедших с ним, удивленно остановились, заметив его внезапную задумчивость.

Близилась сессия, и даже самые отпетые бездельники теперь дни напролет корпели над учебниками, лишь бы не завалить экзамены.

А когда они обнаружили, что Янь Цзинсюнь, кажется, знает ответ на любой вопрос, а если и нет – стоит ему заглянуть в конспект, и он тут же все объяснит, то добровольно встали под его знамена и теперь готовились вместе.

Заметив, куда смотрит Цзин Сюнь, они тоже уставились на объявление.

— Э-э? Тут требуются технари, да еще и с магистерской степенью... Нам тут не светит, — вздохнули они, и в голосах зазвучала тоска.

Они уже переходили на четвертый курс, и пора было решать – готовиться к поступлению в магистратуру или искать стажировку. Но вся их комнатушка состояла из двоечников: в магистратуру вряд ли поступишь, а на стажировке толком ничего не умеешь...

Как тут не загрустить?

Правда, Янь Цзинсюнь был чуть способнее их. Раньше он учился довольно хорошо, был старостой группы и пользовался доверием деканата, занимая пост председателя студсовета.

Если бы не тот мерзавец-младшекурсник...

Прошло два дня, и соседи по комнате были уже в курсе произошедшего.

Раньше они лишь знали, что у Янь Цзинсюня какие-то неясные отношения с младшекурсником, да еще ходили слухи, что у того непростая семья. Но подробностей Цзин Сюнь не рассказывал, а они не спрашивали.

Однако после появления того видео в глазах соседей и однокурсников появилась жалость – теперь всем было ясно, что подлый младшекурсник изначально притворялся бедняком, обманув их Сюнь-сюня!

Тогда Янь Цзинсюнь еще был председателем студсовета и, конечно, уделял больше внимания новичку из небогатой семьи.

Со стороны это выглядело как постепенное развитие чувств.

Но кто бы мог подумать... Разве позволит настоящий парень своим друзьям оскорблять любимого и доводить до прыжка с крыши?!

Мерзавец!

Соседи сокрушались, но при Цзин Сюне эту тему старались не поднимать.

А вот сам Янь Цзинсюнь последние дни жил как ни в чем не бывало: хорошо ел, пил и даже спал больше обычного.

И в учебе, и в жизни он был в отличной форме, да и сам стал раскованнее – раньше Янь Цзинсюнь был скрытным, привык держать все в себе. Но теперь он начал шутить с ними, а говоря о том младшекурснике-мерзавце, даже улыбался, утверждая, что они никогда не были вместе...

В общем, он производил совсем другое впечатление.

Не то чтобы стал другим человеком, просто нынешний Янь Цзинсюнь... невольно притягивал взгляды, вызывал желание наблюдать за ним и быть ближе к нему.

Увидев, как Цзин Сюнь внимательно изучает объявление, вчитываясь в детали набора, его идеально очерченный профиль, полный сосредоточенности и серьезности, соседи тоже прониклись важностью момента.

— А-Сюнь, ты что, заинтересовался компьютерами? — поинтересовался один из них. — На днях тоже видел, как ты с утра что-то настраивал.

— Есть немного интереса, — ответил Цзин Сюнь.

Интерес действительно был, но не к компьютерам и не к программированию.

Его страстью было все, что связано с цифрами и логикой.

А разработка программного обеспечения представляла собой неплохой вызов.

Именно поэтому он всегда работал в этой сфере.

Пока что в этом мире его все устраивало.

Была лишь одна забота: семья оригинального владельца тела небогата, и на жизнь и учебу приходилось зарабатывать самому.

А у Цзин Сюня не было опыта подработок, и теперь перед ним встал вопрос: где взять деньги на следующий год...

— Сегодня вечером я хочу сходить на ярмарку вакансий, — сказал он.

Просто посмотреть, без надежды, что компания возьмет третьекурсника.

Но разработка ПО все же была его родной областью, и он мог брать заказы на стороне. Для начала стоило разведать обстановку.

Пока Цзин Сюнь размышлял, соседи решили, что он просто хочет посмотреть на процесс, чтобы подготовиться к осеннему набору.

— Вот это дальновидность! — невольно восхитился Тан Цзинъюань.

— Тогда и мы сходим, — предложил другой сосед, Ян И, и добавил: — Ведь это же «Ивэй Технолоджи»! Такая крупная компания – грех не посмотреть! Интересно, приедут ли топ-менеджеры?

— Точно! — подхватил Тан Цзинъюань. — Говорят, в «Ивэй» жесткие требования, зато и условия в Лунчэне лучшие... Обзавидуешься! Кто же удостоится такой чести...

«Ивэй»?

Слушая их, Цзин Сюнь вспомнил сюжет книги.

Разве «Ивэй Технолоджи» – это не та самая компания, которую основал старший брат-антагонист отброса-гуна?

Глава 5. Нашел

Проснувшись после обеденного сна, Цзин Сюнь неожиданно получил звонок из дома.

Увидев на экране телефона слова «Мама», он замер, и лишь спустя несколько секунд осознал, что теперь он – Янь Цзинсюнь, после чего поспешно принял вызов.

— ...Мама? — Немного скованно, но Цзин Сюнь все же произнес это слово в трубку.

В ответ раздался грубоватый женский голос, назвавший его «А-Сюнь». Фоновый шум подсказал, что звонок поступил из больницы.

Биологические родители оригинального хозяина тела развелись, когда он был маленьким. Мать повторно вышла замуж, и, к счастью, отчим оказался порядочным человеком. Хотя позже у них родился младший брат, семья жила дружно, и достаток в доме был вполне приличный.

Все изменилось, когда у брата диагностировали лейкемию.

На лечение мать с отчимом уже потратили все семейные сбережения.

Фактически, прежний хозяин тела не только сам оплачивал свою учебу и проживание, но и регулярно помогал семье деньгами.

Его мать, женщина вспыльчивая, сразу перешла к делу:

— На лекарства для брата нужно больше десяти тысяч. Мы кое-как собрали часть, но не хватает еще три тысячи. Посмотри, нет ли у тебя свободных денег?

— Хорошо, — ответил Цзин Сюнь и тут же открыл мобильный банк, чтобы проверить счет прежнего хозяина.

На счету оставалось чуть больше четырех тысяч.

Эти деньги прежний хозяин копил для брата, во всем себе отказывая.

— Мама, не волнуйся, я сейчас переведу, — сказал Цзин Сюнь в трубку.

— Ах, — откликнулась женщина, и в ее голосе наконец послышалась радость.

Затем она спросила о его делах, уже без прежней тревоги, но с оттенком вины в голосе – той самой вины, что возникает от долгого невнимания к старшему сыну.

Мать искренне любила его и никогда не забывала о нем, даже создав новую семью. Но после болезни младшего сына все силы уходили на заботу о нем, и сохранять равное отношение к детям стало невозможно.

Цзин Сюнь понимал это. Отвечая на вопросы, он параллельно изучал историю переводов и перевел все деньги со счета, не оставив ни копейки.

У него не было родных, он не знал семейной теплоты и не понимал, что значит иметь брата.

Но в памяти прежнего хозяина сохранились картинки: неуклюжие первые шаги малыша, пухлые ручонки, цепляющиеся за его колени, и детское «бъяат» [брат].

Закончив перевод и повесив трубку, Цзин Сюнь уставился на нулевой баланс на карте, ощупал скудные наличные в кармане и почти пустую столовскую карточку, погрузившись в глубокие раздумья.

Он давно не заботился о деньгах.

Из-за слабого здоровья его питание и расходы были строго нормированы. Отсутствие дорогих увлечений и образ «бесчувственного орудия государства», закрепившийся за ним с 15 лет, делали свое дело. Участие в соревнованиях, разработки – все было на благо страны, без мысли о коммерческой выгоде. Соответственно, лечение и нужды покрывало государство, избавляя его от хлопот.

Но отсутствие забот не означало непонимания ценности денег.

Семье Янь в ближайшее время потребуется крупная сумма – несколько тысяч на лечение брата были лишь каплей в море.

В оригинальном сюжете отброс-гун, который как раз начал вновь проявлять интерес к прежнему хозяину, узнал о проблеме и покрыл все расходы. Для отброса эти деньги не были значительной суммой, но для прежнего хозяина они стали спасительной соломинкой – именно это вновь заставило его влюбиться.

И именно это стало началом психологического насилия.

Дальнейшее предсказуемо: отброс снова охладел, но прежний хозяин, помня его доброту, раз за разом терпел грубость и равнодушие...

У романа «Хотя я тебя люблю» множество трагичных предпосылок.

Огромная разница в материальном положении между гуном и шоу стала непреодолимой пропастью.

Если после такого горького урока не сделать выводов, то Цзин Сюнь и вправду был бы законченным задротом.

Поэтому днем он зашел на сайт с вакансиями в поисках подходящей работы.

Чтобы заработать, прежний хозяин брался за все: подработки, мытье посуды, продажу чая, раздачу листовок... Умудряясь при этом сохранять приличную успеваемость и быть активным в университете – это уже само по себе вдохновляло.

Если бы не встреча с отбросом...

Эх.

Цзин Сюнь мог бы взяться за ту же работу – при наличии времени он бы даже с радостью попробовал. Но деньги нужны срочно, а время не ждет.

Однако высокооплачиваемые вакансии на сайте для третьекурсника были недостижимы. После долгого поиска он так и не нашел подходящей компании.

В отчаянии Цзин Сюнь начал изучать возможность подработок на стороне.

Вечером он вместе с двумя соседями по комнате отправился на ярмарку вакансий.

Хотя мероприятие проводилось для факультета компьютерных наук, студенты других специальностей тоже могли посетить его.

На входе каждый получал буклет – рекламный проспект компании «Ивэй Технолоджи».

Компания занималась передовыми технологическими разработками. Несмотря на молодость (всего два года с основания), она стремительно вырвалась в лидеры отрасли, заняв доминирующие позиции.

Обычные люди вряд ли понимали причины такого успеха, но Цзин Сюнь, опираясь на знание сюжета, мог предположить, что взлет «Ивэй» был связан с тем самым старшим братом-антагонистом из романа. Ведь «Ивэй» была основана самим Шэнь Ицзинем – главным злодеем романа.

Обладая уже 80% контроля над семейным бизнесом Шэнь, этот антигерой все же выбрал путь высоких технологий – подобная дальновидность была не по зубам поглощенному любовными интригами главному гуну.

Хотя любовная линия между гуном и шоу в «Хотя я тебя люблю» изобиловала мелодраматизмом, в некоторых аспектах автор сохранял трезвый реализм.

Например, отброс не получил никаких несправедливых преимуществ – его падение в финале было абсолютным. Словно бы автор намеренно показывал: если на каждом жизненном перекрестке делать бесчеловечный выбор, даже самая блестящая стартовая позиция не спасет от краха.

Приняв буклет, Цзин Сюнь пробежался глазами по содержимому. Подробные описания корпоративной культуры и стратегий развития компании не содержали ни слова о ее основателях. Поговаривали, что тот предпочитал оставаться в тени.

Какая досада.

Цзин Сюнь мысленно вздохнул – ему искренне хотелось увидеть, как выглядит этот легендарный старший брат-злодей.

Чисто из любопытства.

Насколько же устрашающей должна быть внешность, удостоившаяся стольких упоминаний от автора и старших товарищей?

Впрочем, любопытство так и останется неудовлетворенным. Между управлением кланом Шэнь и курированием множества компаний у Шэнь Ицзиня вряд ли найдется время лично посещать подобные мероприятия.

Когда они прибыли, ярмарка вакансий еще не началась.

В знак особого уважения к «Ивэй Технолоджи» университет предоставил для мероприятия большой актовый зал.

Просторное помещение наполняли организаторы, студенты, рассаживающиеся по местам, и группа людей у экрана с презентацией, оживленно обсуждавших что-то.

— Видишь того старика? — Тан Цзинъюань понизил голос. — Это же профессор Хо, светило нашего факультета информатики.

— Точно он! — подтвердил Ян И. — Говорят, «Ивэй» пришла сюда именно ради него.

— Серьезно? — Тан Цзинъюань округлил глаза.

— У них какой-то исследовательский проект, — пояснил Ян И. — Нужны студенты профессора Хо для технической поддержки. У них давнее сотрудничество. Да вообще, кто только не мечтает работать с нашим факультетом! Как говорится, «кто с профессором Хо – тот голодным не останется». [прим. ред.: досл. «有肉吃» – досл. «будет мясо есть», означает гарантированное благополучие]

Пока они разговаривали, внимание Цзин Сюня привлекло содержимое слайда. Вглядевшись, он сделал несколько шагов вперед, стараясь расслышать обсуждение.

То ли профессор Хо неожиданно решил проверить студентов, то ли началась открытая дискуссия – но за минуту до начала мероприятия собравшиеся у экрана выглядели озадаченными.

Профессор обвел их строгим взглядом. Добродушное лицо контрастировало с беспощадной требовательностью истинного наставника.

— Никто не может решить? — повторил он. — Столько алгоритмов прошли, а с элементарной обработкой данных справиться не в состоянии?

Студенты заерзали, демонстрируя растерянность и стыд.

Профессор Хо с горечью наблюдал за их реакцией.

И в этот момент его взгляд упал на юношу, стоявшего неподалеку от сцены.

Тот был строен, с аккуратно подстриженными волосами. Чистые, словно нефрит, черты лица и общая интеллигентная манера выдавали в нем прирожденного ученого.

Хотя зал бурлил, этот молодой человек выделялся из толпы.

Не только благодаря внешности.

Главное – это сосредоточенность, с которой он изучал слайд.

В его ясных глазах горел тот самый огонь познания, который профессор не видел у студентов уже много лет.

Не раздумывая, он обратился через весь зал:

— Молодой человек внизу! У вас есть соображения?

…

Цзин Сюнь осознал, что обращаются именно к нему, только после нескольких окликов и подсказки соседей.

Он не витал в облаках – просто полностью погрузился в решение задачи.

При интенсивной умственной работе его восприятие внешнего мира заметно притуплялось.

Очнувшись, он вежливо поднял глаза:

— Вы ко мне обращаетесь, профессор?

— Вы же знаете ответ? — перефразировал вопрос старик, уже прочитав решение во взгляде юноши. Теперь он говорил в микрофон, чтобы перекрыть шум: — Подойдите-ка, объясните всем.

Громкий, старческий, но полный сил голос прокатился по залу. Авторитет профессора мгновенно привлек всеобщее внимание.

Десятки глаз устремились на Цзин Сюня, но он, с подростковых лет привыкший к подобному после побед на математических олимпиадах, не смутился.

Раньше это его не смущало.

Не смущало и сейчас.

Руководствуясь академическим интересом, он инстинктивно поднялся на сцену.

— Эти данные можно обработать методом последовательных модулей – это довольно просто.

Чистый, бархатистый голос разнесся по залу через микрофон, хотя сам Цзин Сюнь стоял от него в отдалении. Его приятный тембр заставил аудиторию затихнуть еще больше.

Закончив фразу, он перевел взгляд на студентов рядом и добавил объективное замечание:

— Сложность заключается в создании отдельных подпрограмм алгоритма. Некоторые требуют построения более сложных математических моделей, что выходит за рамки чистой компьютерной специализации.

Подтекст был ясен: студенты не смогли ответить не из-за незнания алгоритмов, а потому что застряли на конкретном этапе.

Эти слова мгновенно смягчили настороженные взгляды, обращенные на него.

Ведь если задача, которая поставила их в тупик, для кого-то оказалась «довольно простой», это бьет по самолюбию. Но теперь этот молодой человек не только сохранил их лицо, но и объяснил преподавателю причину их затруднений – фактически, помог им!

Взгляды на сцене стали теплее.

В них появилось одобрение, а кое-кто смотрел с благодарностью. А когда предвзятость исчезла, все вдруг заметили: этот парень не только умеет красиво говорить, но и сам приятно выглядит!

Главное – кто он такой? Почему его раньше не видели на факультете?!

В отличие от студентов, профессор Хо смотрел на Цзин Сюня с еще большим интересом.

— О? Какие именно модели ты предлагаешь? — взволнованно поманил он его. — Давай, расскажи всем.

Цзин Сюнь на секунду заколебался, но затем взял маркер и начал строить модели на огромной белой доске рядом со слайдом.

…

Парковка у здания

На периферийной парковке стояли два неброских автомобиля.

Вскоре группа людей в безупречных костюмах появилась возле входа.

— Господин Шэнь, осторожнее, здесь ступенька... За этим углом будет вход, — лично сопровождал их третий по рангу представитель администрации – проректор Гао.

Заведующий факультетом компьютерных наук подобострастно добавил:

— Не ожидали, что вы лично посетите наше мероприятие... Для нашего факультета это большая честь...

Человек в центре этого «созвездия» не выражал никаких эмоций. Его высокий рост и непререкаемая аура власти делали его еще более внушительным.

Шэнь Ицзинь просто сказал:

— Выдалась свободная минута. Решил навестить профессора Хо.

Проректор Гао поспешно заулыбался:

— Ха-ха, профессор как раз внутри! Скоро увидитесь. Кстати, он сейчас руководит студенческим проектом по новым технологиям – если вам интересно, можно будет обсудить...

Шэнь Ицзинь:

— Хм.

— ...

Было очевидно, что господин Шэнь не любит болтовни.

Его харизма делала любые попытки светской беседы мучительно неловкими. Но как можно было не стараться для человека, чья группа компаний финансировала строительство двух корпусов и спонсировала большинство исследований? Тем более, текущий проект университета вот-вот столкнется с нехваткой финансирования – они отчаянно нуждались в инвестициях Шэнь Ицзиня.

Проректор и заведующий обменялись взглядами.

В этот момент зазвонил телефон у ассистента Шэнь Ицзиня. Сотрудник в безупречном костюме извиняюще кивнул, остался на месте и принял звонок. Разговор длился не больше тридцати секунд.

Затем ассистент догнал группу и что-то тихо сказал шефу.

— Тот человек? Нашли? — спросил Шэнь Ицзинь.

— Пока нет... — Цзинь Чжэхэн выглядел смущенным. — Мы получили записи камер, но для идентификации потребуется анализ больших данных... Нужно время...

— Большие данные? — проректор Гао, искавший повод для разговора, оживился. — Ах, какое совпадение! Профессор Хо как раз занимается этим направлением! Его технология скоро будет готова – может, вам ее опробовать? Ха-ха, вдруг найдете своего человека… — Его смех постепенно перешел в нервный хихиканье.

Хотя это была лишь шутка, произнесенная для разрядки обстановки, проректор сразу понял, что ошибся. Шэнь Ицзинь явно не был тем, кто ценит юмор.

Даже заведующий смотрел на него с укоризной: «Как тебя вообще на эту должность взяли?»

Но неожиданно немногословный господин Шэнь ответил:

— В этом нет необходимости.

— Э-э?

— Господин Шэнь?

Шэнь Ицзинь внезапно остановился у приоткрытого окна, устремив взгляд внутрь помещения.

Это было небольшое вентиляционное окно, расположенное высоко – нижний край находился на высоте около 1,7–1,8 метра. Но для роста Шэнь Ицзиня не составляло труда увидеть, что происходит внутри.

Понаблюдав около тридцати секунд, он наконец произнес низким голосом:

— Уже нашел.

Глава 6. Разговор о свадьбе

В зале перед аудиторией выстраивались ровные строки формул, написанные рукой Цзин Сюня – плавные, изящные.

Настолько изящные, что на первый взгляд казалось, будто он выводит каллиграфические завитки классического курсива.

Настолько плавные, будто эти строки рождались вовсе без участия мысли.

Но на самом деле то, что писал Цзин Сюнь, вновь повергло присутствующих в шок.

Поначалу он, конечно, машинально пропускал несколько шагов, но в целом все оставалось понятным.

Однако ближе к концу вычисления становились все сложнее и замысловатее, и многие уже не могли проследить ход решения, просто глядя на формулы.

Тан Цзинъюань в первом ряду невольно почесал затылок:

— Что происходит? Вначале я еще кое-как понимал, но уже с третьей строки полностью заблудился…

Ян И флегматично пожал плечами:

— Тебе еще повезло. Я потерял нить уже на второй.

Таких, как они, оказалось немало. Вскоре единственным, кто еще мог следить за ходом мысли, остался профессор Хо. Остальные, даже те, кто неплохо разбирался в математике, безнадежно отстали.

Вскоре Цзин Сюнь закончил выводить формулы.

Он бегло проверил написанное, убедился, что ошибок нет, и мысленно выстроил всю цепочку рассуждений. Лишь затем продемонстрировал результат аудитории:

— В общих чертах процесс выглядит так. Эта модель может быть применена в данном алгоритме.

Его тонкие пальцы сжимали матово-белый пластиковый корпус маркера, а в уголках губ играла легкая улыбка. Взгляд был теплым, уверенным, но без тени высокомерия.

Изначально он лишь мысленно набрасывал модель, но стоило взять в руки ручку, как мысли хлынули потоком.

Эта задача действительно его увлекла.

А для таких, как Цзин Сюнь, если уж интерес вспыхнул – ничто не сможет его погасить.

Затем он с исключительной скрупулезностью завершил презентацию, и в ответ раздались три громких одобрительных возгласа от старого профессора, а следом – аплодисменты студентов.

…Они, конечно, не поняли ни слова из сказанного, но выглядело это настолько впечатляюще, что оставалось только хлопать.

Редкие волосы профессора Хо, казалось, вот-вот встанут дыбом от возбуждения. Его глаза загорелись, взгляд стал пронзительным, а голос окреп:

— На каком ты курсе магистратуры? Почему я тебя раньше не видел среди аспирантов?

Цзин Сюнь: «…» — Он так увлекся решением, что совсем забыл о своем несоответствующем статусе.

— Простите, профессор, я всего лишь третьекурсник, и не с факультета компьютерных наук, — смущенно поклонился он. — Пришел сюда просто из интереса, искренне извиняюсь…

— Что?! — Эти слова вызвали мгновенный переполох в зале.

— Он что, не с нашего факультета?! Но как он тогда во всем этом разбирается?!

— Конечно, не с нашего! Такого красавца… Разве ты видел его у нас раньше?!

— Да по одной только прическе видно, что не наш, ха-ха!

— Это же председатель студсовета матфака! Мы как-то пересекались на мероприятии. Не знал, что он настолько крут…

— С математического? Ну тогда неудивительно, что так шарит.

Профессор Хо не отступал:

— Ты не аспирант? С матфака?.. А скажи, ты знаешь, как запрограммировать эти алгоритмы, которые предложил?

Цзин Сюнь:

— Базово – да. Сложные моменты, возможно, придется осваивать по ходу. — Он ответил честно.

Если говорить о чистом программировании, его старшие товарищи разбирались в этом куда лучше. Специализация Цзин Сюня заключалась в построении математических моделей для их последующего внедрения в программы.

Хотя, конечно, его «базовый уровень» для многих был бы недостижимым идеалом.

Но это уже другая история.

— Значит, тебе действительно интересна наша дисциплина, — профессор Хо кивнул, впечатленный. — И затем огорошил всех еще сильнее: — У тебя есть желание стать моим учеником?

…

Эти слова вновь взорвали зал.

Все знали: профессор Хо редко берет даже докторантов, не то что магистрантов!

Сотни людей ломали копья, пытаясь попасть в его проекты, но безуспешно.

А теперь он сам предлагает место еще даже не готовящемуся к поступлению третьекурснику… Да еще и с другого факультета…

Цзин Сюнь, разумеется, был не против.

Придя сюда, он действительно хотел обсудить науку.

И заодно присмотреть работу – тоже.

Он не забыл, что пора начинать зарабатывать, и не упустил из виду расхожую фразу: «Кто с профессором Хо – тот не останется без куска мяса».

Поэтому он просто честно кивнул:

— Есть.

Зал: «…» — Ну-у, парень, ты… Это же слишком прямо…

Но профессор Хо, похоже, считал, что тут нечего стесняться. Он обрадовался еще больше и тут же начал строить планы:

— Ты пока только на третьем курсе, время есть. С твоей базой смена специализации не проблема, да и своим студентам мы всегда идем навстречу. Так что не переживай.

Зал: «…» — Профессор, а не многовато ли откровенности насчет «встреч»?..

Цзин Сюнь смущенно улыбнулся:

— Спасибо, профессор.

Профессор Хо дал ему еще несколько наставлений и особо подчеркнул, что Цзин Сюнь может обращаться к нему в кабинет в любое время.

Но вот зал начал заполняться – видимо, подошли и представители «Ивэй». Тема с Цзин Сюнем временно исчерпалась.

Ярмарка вакансий вот-вот должна была начаться. Руководители, ответственные за набор в «Ивэй Текнолоджи», уже заняли свои места. Цзин Сюнь попрощался с профессором и вместе с соседями по комнате выбрал места в задних рядах.

Проходя мимо трибуны, он машинально бросил взгляд в ту сторону – там сидело несколько молодых людей в деловых костюмах. Эти люди не только выглядели молодыми, но и каждый из них был исключительно статен, резко выделяясь на фоне еще по-студенчески незрелой толпы.

Однако, хотя многие заметили присутствие руководителей, основное внимание все равно было приковано к Цзин Сюню.

Тан Цзинъюань шепотом восхищенно прошептал:

— Сюнь-сюнь, ты просто бог! Это же профессор Хо!

Ян И тут же подхватил:

— Ага. Мы тут ломаем головы, что делать дальше, а тебя уже забронировал такой монстр! — В его голосе тоже звучала откровенная зависть.

То, что Янь Цзинсюнь оказался таким способным, хоть и шокировало Тан Цзинъюаня и Ян И, но не удивило.

Прежний хозяин тела постоянно пропадал на подработках и редко общался с соседями по комнате. К тому же он был скрытным и не любил откровенничать, а после знакомства с отбросом и вовсе отдалился от друзей.

В таких условиях даже демонстрация Цзин Сюнем некоторых способностей не вызвала бы подозрений.

Цзин Сюнь улыбнулся соседям и ободряюще сказал:

— У нас еще есть год. Подумайте, чего хотите, и давайте работать вместе.

— Договорились! — сразу отозвался Ян И, отпетый двоечник.

Ян И провел три года в университете, играя в онлайн-игры и прогуливая пары. Но даже он, когда пришло время искать работу, стал серьезнее и ответственнее.

Не известно почему… Может, из-за того, как круто Цзин Сюнь только что выступил, но теперь он казался Ян И настоящим гением. Словно, если пойти за таким соседом, оставшегося года хватит, чтобы исправить все прошлые ошибки.

Тан Цзинъюань, который был чуть более прилежным, чем Ян И, выражал свою зависимость еще откровеннее. Он, как маленькое животное, буквально набросился на Цзин Сюня:

— Сюнь-сюнь, научи меня программировать! Я с тобой!

Цзин Сюнь рассмеялся, его глаза превратились в узкие полумесяцы – сдержанно и в то же время невероятно притягательно.

Казалось, вся атмосфера университета была пропитана этой молодой, беззаботной радостью.

К концу ярмарки вакансий студенты начали покидать зал, и Цзин Сюнь с соседями медленно двинулись к выходу вместе с толпой. Они все еще переговаривались и смеялись, но, едва Цзин Сюнь переступил порог актового зала, его лицо вдруг застыло.

Яркий свет коридора падал на открытую дверь переговорной комнаты напротив, и Цзин Сюнь отчетливо разглядел среди стоящих там людей одного… уж больно знакомого.

Неужели не ошибся?

Но этот высокий, стройный мужчина с длинными ногами… Разве он не точь-в-точь похож на того, кто фигурировал в его вчерашнем сне?.. Вернее, на того самого партнера с той ночи?!

Не может быть.

Что он делает в университете?

Цзин Сюнь неуверенно бросил еще один взгляд в ту сторону.

…

И тут же замер.

…Черт, это действительно он!

Одетый в строгий костюм, освещенный ярким светом, мужчина выглядел даже эффектнее, чем в ту ночь.

И… гораздо более внушительно.

Он стоял прямо, осанка безупречна, одна рука небрежно засунута в карман брюк, внимательно слушая собеседника.

Из-за того, что он был выше среднего, ему приходилось слегка наклоняться, чтобы расслышать речь в шуме толпы.

Но это ничуть не умаляло его достоинства.

В профиль его лицо казалось еще более резким, с четко очерченными линиями, губы – не слишком тонкие, не слишком полные – были слегка сжаты, излучая ту самую аристократическую сдержанность, присущую лишь тем, кто привык находиться на вершине.

Когда Цзин Сюнь посмотрел на него, мужчина, словно почувствовав взгляд, резко поднял голову и устремил глаза в его сторону.

Идеальной формы персиковые глаза тут же сузились. Его выражение оставалось холодным и невозмутимым.

…В ту ночь Цзин Сюнь не разглядел, что у этого мужчины были такие выразительные глаза.

А сейчас они пристально смотрели прямо на него.

На самом деле, не только Цзин Сюнь заметил его.

Все студенты, выходившие из зала, задерживали на нем взгляд.

Его внешность была слишком выдающейся, аура – слишком мощной. И одежда, и лицо – все в нем было таким, что мимо пройти было невозможно.

Но мужчина, стоявший, словно журавль среди кур, казалось, совершенно не обращал внимания на окружающих.

С того момента, как он заметил Цзин Сюня, его взгляд устойчиво держался на хрупкой фигуре юноши.

Шэнь Ицзинь все это время стоял у двери.

— Профессор Хо, должно быть, что-то объясняет студентам. Подождем еще немного, — сказал сопровождавший его декан Гао. Заметив, что поток студентов усилился, он тихо добавил: — Смотрите, все уже выходят, сейчас будет давка. Может, вам лучше подождать внутри, выпить чаю…

— Прошу прощения, декан Гао, одну минуту, — вдруг произнес Шэнь Ицзинь.

И прежде чем кто-либо успел среагировать, он уже шагнул вперед и под всеобщим вниманием направился в одну определенную сторону.

Тук. Тук. Тук. — Хотя вокруг стоял сплошной гул, и шагов не было слышно, Цзин Сюню казалось, что каждый шаг мужчины отдается у него в груди, будто натянутая струна.

Спина Цзин Сюня инстинктивно выпрямилась.

Внутри у него пронесся ураган эмоций, особенно учитывая, что прошлой ночью он видел этого человека во сне… И сейчас эти фантазии, еще такие яркие в памяти, заставили его почувствовать себя так, словно он пойман на месте преступления.

Так что же происходит?!

Вспоминая ту ночь и все детали их встречи... этот человек совершенно не производил впечатление того, кто все еще связан с университетской жизнью.

По смутным воспоминаниям, Цзин Сюнь знал, что среди стоявших вдали людей был декан их университета.

Но расстояние было слишком велико, и он не разобрал, о чем шла речь.

Может, он преподаватель? Или занимает какую-то другую должность?

Цзин Сюнь терялся в догадках.

До тех пор, пока...

— Здравствуйте. — Мужчина остановился прямо перед ним.

Цзин Сюнь: «...» — Длинноногий господин... стоял теперь менее чем в полуметре от него.

Те самые пленительные глаза с опущенными веками, с идеальной линией двойных век, теперь пристально смотрели на него, не моргая.

И кроме того...

Прошло уже два дня, но почему его взгляд по-прежнему заставляет ощущать, будто через тебя пропускают электрический ток?!

...

Цзин Сюнь с трудом выдавил из себя:

— Здравствуйте.

Его визави сохранял куда большее самообладание. По крайней мере, внешне – его лицо по-прежнему оставалось невозмутимым.

Он лишь слегка приподнял подбородок и спросил:

— У вас есть время? Нам нужно поговорить.

...Э-э.

— Есть, — механически кивнул Цзин Сюнь, не зная, что еще ответить.

…

Цзин Сюнь и сам не понял, как умудрился пройти под шквалом удивленных и вопросительных взглядов, следуя за этим человеком за пределы зала.

Почему-то, стоило ему оказаться рядом с этим мужчиной, как его обычно острый ум начинал давать сбои. Словно действие того злосчастного препарата еще не прошло.

Вечернее солнце клонилось к закату, окрашивая небо в пылающие оттенки.

Цзин Сюню казалось, что его лицо тоже охвачено огнем.

Он хотел было прикрыть его рукой, но под этим пристальным взглядом боялся, что подобный жест только привлечет внимание к его румянцу...

Так нельзя.

В конце концов, они просто переспали! Ну и еще был этот сон...

Но если в тот раз он не смущался, то почему сейчас вдруг начал себя так странно вести, а, Цзин Сюнь?! — В его голове будто сидел маленький человечек, яростно трясущий его за плечи, и наконец Цзин Сюнь немного пришел в себя.

Собравшись с духом, он поднял глаза. Разница в росте заставляла его слегка запрокидывать голову, чтобы встретиться взглядом с собеседником.

— Скажите... о чем вы хотели поговорить? — невольно вырвалось у него.

И тут же мысленно укусил себя за язык.

Боже.

Все-таки этот человек помог ему в той ситуации. Может, стоило начать с чего-то более подходящего? Например, с банального «как неожиданно вас здесь встретить»?

Хотя эта встреча действительно оказалась для него полной неожиданностью, и Цзин Сюнь все еще не мог толком собраться.

Но не выглядит ли он сейчас слишком холодным и бесчувственным?..

К счастью, собеседник, похоже, не придал этому значения.

Более того, в плане прямолинейности «длинноногий господин» превзошел все его ожидания.

Без лишних предисловий он заявил:

— Я хочу обсудить с вами вопрос брака.

...!

О, — Цзин Сюнь мысленно выдохнул: ну хоть не надо мучиться с церемониями, раз этот мужчина еще прямолинейнее, чем он...

?

??

Через секунду его глаза округлились: «???»

Глава 7. Партнер на одну ночь требует ответственности?

...Жениться?

Кто... на ком... собирается жениться?

Рефлекторно Цзин Сюнь решил, что ослышался.

Но выражение лица собеседника не оставляло сомнений.

Холеные черты и серьезный взгляд ясно давали понять – он не ошибается.

Цзин Сюнь нервно улыбнулся:

— Э-э... Вы, наверное, шутите?

В ответ лишь прозвучало:

— Ты действительно так думаешь?

— …

Собеседник окинул его оценивающим взглядом, и от этого стал выглядеть еще суровее.

Не понимая, чего от него хотят, Цзин Сюнь собрался с духом и заговорил максимально объективно:

— Просто... мы ведь даже не знакомы... Ну, если считать, то всего два дня...

Да и вообще, я даже не знаю, как вас зовут – о какой свадьбе может идти речь?

Не успев договорить, он услышал спокойную реплику:

— Если быть точнее – всего одну ночь.

Цзин Сюнь: «…»

— Позавчера вечером ты ворвался в мой личный номер.

— …

Длинные ресницы дрогнули. Цзин Сюнь снова почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. На этот раз – от стыда.

— Мы переспали.

— …

— Для меня этого достаточно.

— …

Если бы не нейтральное, почти мягкое выражение лица собеседника... Будь его взгляд хоть чуть жестче, Цзин Сюнь, кажется, уже рухнул бы на колени.

Может, даже покаялся бы во всем.

Но...

Разве это не была просто связь на одну ночь?

Неужели он все неправильно понял?!

И теперь... партнер на одну ночь требует ответственности?

...О боже.

Что же делать?

Простите, но у него действительно нет такого опыта!

Хотя... стоп.

Первой реакцией на внезапное давление в вопросе брака были шок и паника. Но затем Цзин Сюнь вспомнил: той ночью он уже собирался уйти, но этот человек остановил его.

Широко раскрыв глаза – чистые, как наполненный водой озера – он недоуменно посмотрел на мужчину.

Значит... это была игра в одни ворота? Но разве можно всю вину сваливать на него?..

Хотя...

Когда они стояли вместе в лучах заката, и Цзин Сюнь встречался взглядом с этими холодноватыми, но чертовски привлекательными глазами, он искренне думал: выйти за такого красавца – не такой уж и плохой вариант.

По крайней мере, за два дня в университетском городке он не встречал никого, кто бы так цеплял его внешне.

Да и в плане... того самого... они, кажется, вполне подходили друг другу...

!

Температура лица резко взлетела. Цзин Сюнь поспешно опустил голову, не смея даже думать дальше.

Зеркало сейчас было не нужно – он и так знал, что покраснел до корней волос. Как же неловко! Что вообще с ним происходит?!

Внутренне он кричал, но внешне оставался нем, как рыба.

С точки зрения Шэнь Ицзиня, юноша, слегка склонивший голову, с короткими черными прядями, подсвеченными закатом, выглядел... мягким.

Прямо-таки вызывающим желание прикоснуться.

Шэнь Ицзинь поднял руку – но лишь чтобы взглянуть на часы.

— Прости, мне нужно кое-что срочно завершить, — произнес он. — Я постараюсь быстро. Ты подождешь?

Цзин Сюнь поднял взгляд и увидел вдали другого человека в деловом костюме, явно жестикулирующего – видимо, «длинноногому господину» нужно было отлучиться.

...Возможность отсрочки? Да ради бога!

Он энергично закивал.

Высокий мужчина добавил:

— Потом спокойно все обсудим.

— …

Нервозность вернулась, но отказаться Цзин Сюнь не смел.

И дело было не только в низком голосе и обжигающем взгляде, не допускающем возражений. Главное – мораль и чувство ответственности не позволяли ему просто сбежать.

Все это напоминало сюжет из романа, где герой случайно «залетает» и теперь к нему приходят с ребенком. Оставалось только надеть ему на голову табличку «отброс-гун», чтобы картина была полной. Как тут сбежишь?

Цзин Сюнь кивнул с подчеркнутой серьезностью:

— Хорошо, я подожду.

— М-м.

Они расстались. Мужчина ушел решительно, но не оставил Цзин Сюня одного. Перед уходом он что-то сказал тому самому деловому человеку, и вскоре тот подошел к Цзин Сюню:

— Здравствуйте, меня зовут Цзинь Чжэхэн, я ассистент господина Шэня. Он поручил мне составить вам компанию. Может, пройдем куда-нибудь?

Цзин Сюнь все еще был в ступоре.

Даже при его неопытности в отношениях... разве это нормально – обсуждать брак с человеком, чье имя ты узнаешь от его ассистента?

Как вообще зовут того... Шэня?

Спрашивать у ассистента он не стал.

Подумав, Цзин Сюнь предложил:

— Напротив главного входа есть кафе. Я подожду там... Не беспокойтесь, просто передайте господину Шэню.

Ведь у него не было ни имени, ни контактов – только просьба к ассистенту.

— Не стоит благодарности.

Цзинь Чжэхэн еще предложил проводить, но Цзин Сюнь вежливо отказался.

Во-первых, он не любил обременять других, а во-вторых – все еще пребывал в легком ступоре, с пылающими щеками, и ему просто хотелось побыть одному, чтобы прийти в себя.

Шэнь Ицзинь, завершив встречу с профессором Хо, вежливо отклонил предложение ректора Гао организовать ужин.

— Сегодня у меня другие дела, — сказал он. — В следующий раз я приглашаю вас сам. Надеюсь, и профессор Хо, и проректор Гао окажут мне честь своим присутствием.

— Конечно, конечно!

Шэнь Ицзинь торопился уйти, и все руководители ВУЗа вышли проводить его. В их числе был и профессор Хо.

Основной целью визита Шэнь Ицзиня в университет было обсуждение технической поддержки, которую ВУЗ мог бы оказать компании «Ивэй Технолоджи».

В наше время крупные инвесторы предпочитают создавать собственные команды – так проще контролировать процесс. Обращаться за помощью к ВУЗам стало редкостью.

Но у профессора Хо был свой характер, и он соглашался далеко не на все предложения о сотрудничестве.

То, что он лично вышел проводить Шэнь Ицзиня, объяснялось просто: этот человек разительно отличался от большинства бизнесменов, зацикленных лишь на прибыли.

Он смог за минимальное время и предельно лаконично изложить свои идеи и требования, свободно оперируя профессиональными терминами. Его речь была настолько отточенной, что слушать ее было одно удовольствие.

Профессор Хо высоко ценил таких молодых людей.

Да и настроение сегодня у него было отличное, поэтому он, вопреки привычке, продолжил беседу:

— Ваши идеи, господин Шэнь, не только совпадают с моими интересами, но и отвечают стратегическим потребностям государства! Ха-ха, в наше время редко встретишь молодых людей с таким мышлением и решимостью! Я обязательно приму участие в вашем проекте! И приведу своих студентов! Кстати, о студентах… Я тут вспомнил того молодого человека с матфака – вы, наверное, не видели, но парень по имени Янь Цзинсюй…

Шэнь Ицзинь стоял прямо, с безупречными манерами и терпением слушая рассказ профессора Хо.

Его глаза, обычно холодные и отстраненные, слегка сузились, а взгляд застыл в воздухе – казалось, он о чем-то размышлял, и в его персиковых глазах промелькнула легкая рябь.

Проректор Гао поспешил вставить свое слово:

— Профессор Хо, мы все как раз видели этого студента!

Признаться, молодой человек, которого они наблюдали через окно, действительно произвел впечатление – он не только справился с вопросами профессора Хо, но и продемонстрировал глубокие знания. Это сразу успокоило проректора Гао, который до этого переживал, что не сможет заинтересовать Шэнь Ицзиня.

Если в нашем вузе даже случайные студенты с других факультетов настолько талантливы, как можно остаться равнодушным?

А учитывая, что этот студент, похоже, был знаком с господином Шэнем…

Не иначе как само небо послало нам помощь!

Проректор Гао рассмеялся:

— Ха-ха, вот почему наш университет славится обилием талантов! Не правда ли?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Профессор Хо никогда не ошибается в людях. Если вы считаете того студента достойным, можно привлечь его к сотрудничеству.

Профессор Хо сразу согласился:

— Без проблем.

Попрощавшись с представителями вуза, Шэнь Ицзинь спросил у Цзинь Чжэхэна:

— Где он?

Цзинь Чжэхэн доложил:

— Янь Цзинсюй попросил меня вернуться… Но я оставил людей следить за ним. Все под контролем, босс.

— Хм.

Шэнь Ицзинь шагнул в машину, приказав водителю ехать к главному входу.

Он сидел на заднем сиденье бизнес-седана, глядя в окно, и, казалось, снова погрузился в размышления.

Цзинь Чжэхэн, сидевший на переднем сиденье, украдкой взглянул на босса через зеркало заднего вида.

Когда Шэнь Ицзинь оставался один, он часто молча смотрел в одну точку, будто бы задумавшись. Но Цзинь Чжэхэн, долгое время работавший с ним, знал: его мысли либо крутились вокруг компании, либо вокруг корпоративных дел.

Человек, чьи доходы исчисляются в секундах, никогда не перестает анализировать.

Наверное, сейчас он размышляет над какой-то новой технической проблемой.

Машина плавно тронулась, и Цзинь Чжэхэн не осмелился его беспокоить.

После напряженного вечера он наконец сделал глоток воды из своей бутылки.

И тут Шэнь Ицзинь внезапно спросил:

— Что обычно дарят при предложении руки и сердца?

Цзинь Чжэхэн едва не поперхнулся.

Хотя он не понимал, зачем боссу эта информация, но профессионально ответил:

— Зависит от того, мужчине или женщине… Чаще всего кольцо. Иногда часы. В общем, нужно смотреть на предпочтения человека.

— А как ты думаешь, что понравится Янь Цзинсюю?

— … — Цзинь Чжэхэн чуть не закашлялся: — ?!

Глава 8. Ты мне нужен

— Студент, ваш кофе.

— Благодарю.

Вечером в кофейне возле университета было не протолкнуться. Цзин Сюню повезло – едва он переступил порог, как у окна освободился столик.

Под мягким светом старинной люстры, усевшись у широкого чистого окна, Цзин Сюнь поднес к губам фарфоровую чашку и сделал небольшой глоток. Богатый аромат капучино обволакивал небо, словно роскошный пир для вкусовых рецепторов, и юноша невольно тронул уголки губ.

Раньше из-за проблем с сердцем ему запрещали кофе, и он никогда его не пробовал. Теперь же, наконец испив этот напиток, он не почувствовал горечи – только тот самый легендарный вкус.

Цзин Сюнь отхлебнул еще раз, улыбка заиграла на его губах, брови слегка приподнялись, а в прозрачных глазах отразился безмятежный свет.

Казалось, в нем всегда была какая-то сила, притягивающая окружающих. Даже хозяйка заведения, заметив его довольное выражение лица, невольно прониклась гордостью.

Вернувшись за стойку, молодая владелица достала свежеиспеченное печенье и лично поднесла его к столику Цзин Сюня.

— Студент, это новинка нашего заведения, только из печи. Угощайтесь!

Цзин Сюнь растерялся от такого внимания, на мгновение застыв, но глаза его по-прежнему сияли.

— Благодарю вас, — смущенно улыбнулся он, слегка запрокинув голову.

— Кофе вам понравился? — хозяйка улыбнулась. — Похоже, он пришелся вам по вкусу.

— Очень, — откровенно признался Цзин Сюнь, и они обменялись еще парой непринужденных фраз.

В зале было многолюдно, и вскоре хозяйка отправилась к другим гостям. Цзин Сюнь же прождал недолго – вскоре появился тот самый «длинноногий господин».

Мужчина и вправду был невероятно красив. Едва переступив порог кофейни, он привлек всеобщее внимание. Цзин Сюнь даже уловил обрывки обсуждений за соседним столиком.

А этот высокий мужчина, не обращая внимания на взгляды, уверенно направился прямо к нему.

— Прошу прощения, кое-что задержало меня. Ты долго ждал?

Цзин Сюнь встал, приглашая его сесть.

— Нет, недолго. Ты довольно быстро пришел.

— Хм? — едва усевшись, мужчина слегка приподнял бровь, затем медленно кивнул, словно задумавшись.

Цзин Сюнь:

— Э-э…

Внезапно атмосфера стала слегка неловкой…

К счастью, в этот момент появилась хозяйка, чтобы принять заказ нового гостя, и напряжение немного спало.

«Длинноногий господин» заказал фруктовый чай, попутно бросив взгляд на хозяйку, которая невольно оказалась ближе к Цзин Сюню. Та, поймав этот взгляд, окинула взором обоих, после чего ее лицо озарилось пониманием. Она лукаво подмигнула Цзин Сюню и удалилась.

Сам Цзин Сюнь ничего не заметил.

Единственное, что он ощутил, – после ухода хозяйки взгляд мужчины напротив буквально впился в его лицо.

Эти глаза, обычно столь пленительные, сейчас казались холодными, словно покрытыми вечными льдами, без намека на эмоции. Но, возможно, из-за того, что этот человек был слишком красив и харизматичен, когда он так пристально смотрел, невозможно было избежать…

…легкого румянца и учащенного сердцебиения.

— Что-то не так?

Цзин Сюнь не был исключением.

Шэнь Ицзинь действительно пристально разглядывал Янь Цзинсюня.

Взгляд скользнул по столу: посередине стояла небольшая тарелка с двумя оставшимися печеньями, а перед юношей – недопитый кофе и половина печенья.

Молодой человек был одет в белоснежную рубашку, его черты были изящны и гармоничны.

А это печенье, круглое и аккуратное, с откушенным кусочком, напоминало месяц, надкушенный лунным зайцем…

Шэнь Ицзинь слегка отвел взгляд.

— У тебя на губе крошка.

Цзин Сюнь: «!!!» — …Все из-за этого печенья! Оно было таким вкусным, что он не удержался и забыл о приличиях.

Пусть и не специально, но в присутствии гостя это было невежливо.

Смутившись, он схватил салфетку и провел по губам.

Но не попал. Мужчина напротив поднял руку и, указывая на собственное лицо с четкими линиями, подсказал:

— Вот здесь.

Цзин Сюнь:

— А, спасибо. — Он снова провел салфеткой.

Он не знал, что в этот момент напоминал маленького кролика, пойманного на краже лакомства и спешащего замести следы.

Он лишь заметил, как «длинноногий господин» медленно покачал головой, давая понять, что крошка все еще на месте.

Цзин Сюнь: «…» — Неужели даже после таких усилий он не справился?!

В этот момент мужчина взял чистую салфетку, слегка наклонился и сам стер с уголка его губ следы шоколада.

Цзин Сюнь: «…» — А, так это был шоколад от печенья…

Но это было не главное.

Главное было в том, что салфетка лишь слегка коснулась кожи, но из-за неловкого угла на мгновение пальцы мужчины все же задели его щеку.

Сухие, длинные пальцы.

Он помнил, каково это – когда они касались его кожи…

…В этот раз было не просто «краснеет и сердце колотится».

Будто оказавшись внутри раскаленной печи, он почувствовал, как кровь приливает к лицу, вызывая сухость во рту.

— Кхм…

Цзин Сюнь поспешно поднял кофейную чашку и сделал большой глоток. Боясь, что его состояние заметят, он готов был навсегда спрятать лицо в этой чашке.

Пока он «сосредоточенно» пил кофе, мужчина вдруг произнес:

— Уже поздно, лучше не злоупотреблять кофе.

— Да, конечно, — послушно кивнул Цзин Сюнь, естественным жестом ставя чашку на стол, и добавил: — Кофе очень вкусный, мне понравилось.

Мужчина:

— Угу.

Цзин Сюнь:

— Угу-угу.

…

Угу-угу?

Что это за «угу-угу»?!

Цзин Сюнь чувствовал, что его состояние становилось все более странным.

До прихода этого человека он был совершенно спокоен и даже продумал возможные варианты развития событий. Но стоило мужчине сесть напротив, как все его планы рассыпались в прах.

Может, это из-за кофе? Впервые попробовал, перевозбудился?

Вполне возможно.

Но…

Ах…

Так и хотелось схватиться за лицо!

Все из-за этого проклятого шоколада!

И едва он подумал об этом, как его рука сама потянулась к лицу, бессознательно потирая раскрасневшиеся щеки.

В этот момент «длинноногий господин» предложил:

— Думаю, ты проголодался. Может, обсудим все за ужином?

Очевидно, он был человеком действия – только договорив, уже собирался подняться. Но Цзин Сюнь, мгновенно придя в себя, резко протянул руку, останавливая его:

— Думаю, нам сначала стоит прояснить ситуацию, а уже потом… решать, что делать дальше.

Он не особо задумывался о жесте – просто их отношения сейчас были крайне неоднозначны, и он не хотел лишних пересечений, пока все не прояснится.

Но Цзин Сюнь не учел, что либо стол в кофейне был слишком узким, либо они оба были слишком длиннорукими и длинноногими…

Так или иначе, когда он протянул руку, чтобы остановить мужчину, его пальцы случайно задели манжету его рубашки.

А до этого никто не осмеливался приближаться к Шэнь Ицзиню так внезапно.

Даже если это было мимолетное касание.

На манжете сверкали скромные запонки с черными камнями. Шэнь Ицзинь опустил взгляд на место, которого коснулся юноша, но ничего не сказал, лишь принял его предложение:

— Хорошо.

Цзин Сюнь тоже не стал тянуть. Как только он собрался с мыслями и решил разобраться здесь и сейчас, к нему вернулись привычные хладнокровие и ясность ума. Он снова сел, слегка выпрямив спину, и перешел к сути:

— Прошу прощения, господин… Прежде всего, я хочу извиниться за ту ночь. Я не намеренно зашел в вашу комнату и… выдвинул такие требования…

— Угу, — мужчина перехватил инициативу. — Я тоже несу ответственность. Не виню тебя.

Его взгляд был прямым и спокойным. Возможно, теперь, когда они сидели на одном уровне, он уже не казался таким внушительным и пугающим.

Цзин Сюнь немного расслабился.

Низкий голос мужчины вновь зазвучал, тихо, но отчетливо:

— Я пришел сегодня, чтобы решить эту проблему вместе.

— Угу.

Цзин Сюнь согласился.

Но…

Он уже извинился, случившееся не изменить – что еще нужно решать? Неужели он хочет, чтобы я… взял на себя ответственность?!

Глаза Цзин Сюня непроизвольно округлились.

— Не нервничай, — мужчина… улыбнулся?

Или это не была улыбка – просто интонация в его голосе слегка изменилась, но выражение лица оставалось прежним. Затем он произнес тембром, более манящим, чем звучавший в кофейне джаз:

— Позволь сначала задать тебе несколько вопросов. Можно?

Цзин Сюнь глупо кивнул:

— Можно.

— Ты сейчас свободен?

— Да.

— Планируешь ли жениться в будущем?

— …

Он действительно не задумывался об этом. Но, наверное, да… если встретит подходящего человека. Брак – неплохой опыт.

Цзин Сюнь ответил с предельной честностью:

— Возможно.

— То есть не отвергаешь саму идею брака?

— Не отвергаю.

— Тогда как я тебе?

— …

— В качестве потенциального супруга.

— …

На этот раз Цзин Сюнь завис.

В голове проносились обрывки мыслей, но его обычно острый аналитический ум сейчас оказался бесполезен. Спустя долгую паузу он наконец выдавил:

— А можно спросить… зачем тебе жениться на мне?

Словно он попал в какой-то розыгрыш или реалити-шоу…

Раньше ему часто признавались в чувствах. Большинство представлялись его поклонниками, хотя он их даже не знал. Но чтобы кто-то сразу предложил брак…

Этот человек – первый.

— Потому что мы переспали. — Очевидно, мужчина не возражал против вопросов и отвечал мгновенно.

И звучало это… убедительно.

— …

Помолчав, он, видимо, осознал, что его ответ мог показаться резким. На его красивом лице мелькнула тень смущения, и он добавил:

— Ты мне нужен.

Тон был искренним.

Увы, Цзин Сюнь не понял.

— …Я тебе нужен?

— Да.

Мужчина объяснил:

— Возможно, тебе будет сложно это принять, но ты единственный, кто смог… даровать мне покой. До сих пор.

Цзин Сюнь: «?... … …»

Фразы вроде «ты мне нужен» или «только ты даруешь мне покой»…

Даже человеку, далекому от романтики и редко смотрящему фильмы, они показались бы признанием.

Пока мужчина не достал телефон и не показал ему электронную версию медицинского заключения.

Цзин Сюнь: «…» — Ох, кажется, он ошибся.

Он хорошо разбирался в подобных отчетах, да и читал быстро – даже без пояснений все стало ясно.

У этого мужчины было психологическое расстройство, схожее с маниакальным синдромом – хотя в заключении уточнялось, что симптомы нетипичны.

Но главное – его присутствие почему-то… успокаивало этого человека?

Будто возвращало ему нормальное состояние?

— Подводя итог: ты для меня особенный, — голос «длинноногого господина» прозвучал глубже и хриплее, чем когда-либо.

Цзин Сюнь: «…»

Что ж…

Это действительно особенно.

Глава 9. Шэнь… кто?!

— Если возможно, я хотел бы, чтобы мы жили вместе. Можешь быть спокоен – я исполню все обязанности мужа. Ни до, ни после свадьбы, ни в каком аспекте ты не будешь обделен, — снова заговорил «длинноногий господин», его низкий, грубоватый голос напоминал сдержанное звучание старинного виолончельного баса. — Разумеется, ты в любой момент можешь отказать.

— …

Пока собеседник произносил эти слова, Цзин Сюнь все еще изучал медицинское заключение.

Честно говоря, он не испытывал предубеждения к больным.

Более того, по сравнению с теми, кто намеренно скрывал свои проблемы, он куда больше ценил подобную откровенность – когда все карты раскрыты сразу, оставляя ему право выбора.

Будучи человеком, с детства живущим с болезнью, Цзин Сюнь, в отличие от других, лучше всех понимал, какую именно гордость пытаются сохранить такие люди.

Никто не хочет, чтобы на него вешали ярлык «больного», особенно если речь о психических расстройствах…

Выставить напоказ перед посторонним свои слабости – для этого уже требовалась огромная смелость.

А уж тем более – просто чтобы узнать его мнение.

Ведь если он действительно действовал на собеседника как успокоительное, тот мог запросто обмануть его, прибегнув к любым уловкам.

Но не стал.

Цзин Сюнь испытывал к этому человеку искреннее уважение.

Видимо, в высшем обществе Лунчэна, описанном в книге, встречались не только лицемерные негодяи вроде отброса-гуна.

Как ни странно, образ собеседника в его глазах не только не потускнел, а, напротив, стал еще весомее.

Даже несмотря на ледяную сдержанность во взгляде и резкие черты лица, от которых невольно хотелось отстраниться.

Но все же…

— Но почему непременно брак? — Цзин Сюнь по-прежнему не понимал. И, стараясь не задеть больного господина, чтобы тот ничего не заподозрил и не ощутил душевной травмы, поспешно добавил: — Если вы не против, то в моменты плохого настроения можете обращаться ко мне… — Внезапно осознав двусмысленность фразы, он покраснел до ушей: — То есть… я хотел сказать, господин, если вы согласны, мы можем заняться чем-то другим… просто… ничего такого, а, например, почитать книгу или сыграть в шахматы… — Ох, да почему же с каждым словом выходит все нелепее?! — Потому что мы спали вместе.

— …

Мужчина не стал истолковывать его слова превратно, но, судя по всему, и сам не понимал вопроса Цзин Сюня. В его миндалевидных глазах, обычно столь пронзительных, мелькнуло недоумение:

— Это же самый логичный выход, разве нет?

Цзин Сюнь: «…» — Кажется, он уловил суть.

Разве можно сделать вид, будто ничего не было? Словно от прикосновения пальцев к щеке – там до сих пор ощущается жар. Он запомнит это. Запомнит непременно.

Наверное, собеседник хотел сказать: раз уж они… переспали, да еще и идеально подошли друг другу, то превратиться в супругов – самое естественное развитие событий?..

Цзин Сюнь поднял глаза и впервые сам встретился взглядом с этим человеком.

Тот не только обладал высоким станом, но и сидел с безупречной осанкой. В убранстве роскошного ретро-кафе он выглядел словно настоящий принц, сошедший с полотна эпохи французского ренессанса – настолько нереальным, почти живописным.

Честно говоря, никто не смог бы отказаться от возможности быть с таким человеком.

Неважно, благодаря ли внешности или же его поведению до сих пор.

Но…

— Но, господин, насчет брака… мне все же кажется, это слишком поспешно, — деликатно заметил Цзин Сюнь. — К тому же я лишь на третьем курсе.

— Если тебя беспокоит именно это, мы можем для начала обручиться, — предложил «длинноногий господин». — Свадьбу не стоит проводить второпях, да и подготовка требует времени.

Обру…

ч…

То есть жить как женихи?

Все внимание Цзин Сюня приковалось к первой части фразы.

Почему-то это осознание внезапно облегчило его душу.

Он всегда крайне серьезно относился к обязательствам, и внезапно заключать брак с практически незнакомцем – для него слишком большой стресс.

Но помолвка… Как-то раз старшие товарищи-аспиранты говорили, что помолвка – это как встречаться с перспективой свадьбы.

Звучало куда проще.

На всякий случай Цзин Сюнь решил уточнить определение помолвки, чтобы убедиться: их представления совпадают.

«Длинноногий господин» слегка замер, опустив миндалевидные глаза, всерьез задумавшись над вопросом.

Цзин Сюнь уже начал сомневаться – неужели тут есть над чем размышлять? – как вдруг тот произнес:

— «Встречаться с перспективой свадьбы» – с этой формулировкой я согласен. Однако… — Он сидел прямо, чуть задержав взгляд на лице Цзин Сюня, и, с прикрытыми ресницами, выглядел не таким пронзительным, как обычно. — В подобных делах, особенно с учетом моего состояния, тебе нужно дать достаточно времени на раздумья. Если разговор о браке вызвал у тебя давление, я приношу извинения.

— А… тут дело не в вашем состоянии, — поспешно запротестовал Цзин Сюнь.

Он не хотел, чтобы собеседник ошибся в толковании и уязвил свою гордость.

В конце концов, Цзин Сюнь прямо заявил:

— Я согласен.

Его согласие не было продиктовано жалостью или неумением отказывать. Цзин Сюнь мыслил просто: поможет человеку с лечением, заодно испытает романтические чувства.

Два в одном.

Он не любил ходить вокруг да около и, по совести говоря, не испытывал неприязни к собеседнику. Более того, на мгновение ему даже показалось, что жить с таким человеком… наверное, было бы очень приятно.

Так что, раз подвернулся подходящий случай и выбор пал на него, он не станет кривить душой. Если чего-то хочешь – смело за это борись.

Цзин Сюнь всегда умел наслаждаться моментом и не зацикливался на пустяках.

Но не успел он согласиться, как глаза мужчины перед ним внезапно слегка расширились.

Холодные миндалевидные глаза внешне не изменились, но, кажется, стали чуть ярче, а в их глубине появилось нечто… Цзин Сюнь не мог определить, было ли это одобрением или радостью.

Так или иначе, под этим внезапно оживившимся взглядом даже всегда уверенный в себе Цзин Сюнь впервые почувствовал неловкость.

Отведя глаза в сторону, он пробормотал:

— Я хотел сказать… Думаю, мы можем для начала попробовать…

— Решился? — тихо спросил собеседник.

— Ага, — Цзин Сюнь кивнул, напряженно, но твердо. — Решился.

— Тогда пойдем.

На этот раз мужчина поднялся решительно и без колебаний.

Цзин Сюнь удивился:

— Куда?

Тот взглянул на него и совершенно естественно ответил:

— Переговоры окончены. Пойдем поужинаем.

— …

И… все?

Закончили?

Э-э, не то чтобы он придирался, но разве в такой момент – когда только что определили отношения – не должно быть больше эмоций?

Ну, не то чтобы восторга…

Просто тон, каким тот предложил поужинать, ну прямо как у учителя, объявляющего перемену после звонка!

Тем не менее, Цзин Сюнь последовал за ним.

Проход к выходу был узким, и «длинноногий господин» автоматически пошел впереди, расчищая путь. В поле зрения Цзин Сюня оставались лишь его слегка опущенные плечи и высокая, прямая, как стрела, спина.

…Хотя, если подумать, что еще можно делать в такой ситуации, кроме как ужинать?

Свидания – это ведь в основном походы в кино да ужины.

Заняться чем-то еще… Цзин Сюнь даже не мог представить эту картину.

В конце концов, их ситуация была особенной: они практически незнакомы.

Не целоваться же взасос, в самом деле.

Приняв это во внимание, он перестал видеть проблему в текущем положении дел.

Разве что…

…

Летний вечер выдался душным, но в машине было прохладно.

Особенно в тот момент, когда мужчина лично открыл ему дверцу, и прохладный воздух салона окутал его лицо.

— …Спасибо, — сказал Цзин Сюнь.

В машине был водитель, который, завидев их, услужливо выскочил и почтительно окликнул: «Президент Шэнь!». Но мужчина все равно настоял на том, чтобы самому открыть дверцу для Цзин Сюня.

Раз им не нужно было вести машину, после того как Цзин Сюнь устроился на заднем сиденье, мужчина сел с другой стороны.

— Что хочешь поесть? — спросил он.

— Мне все равно.

Оказавшись в замкнутом пространстве бок о бок, несмотря на подлокотник и подстаканники между сиденьями, Цзин Сюнь невольно напрягся. Не от нервов, а скорее от волнения. Так или иначе, это было его первое свидание.

С парнем.

…Раз уж он согласился на помолвку, то до самой церемонии этого человека можно считать его парнем, верно?

Безупречная логика. Никаких изъянов.

Да-да, у него теперь есть парень!

— Выбирай ты, — сказал Цзин Сюнь, не имея конкретных предпочтений.

Тот не стал церемониться и сразу назвал водителю адрес. Машина плавно выехала с парковки. В пути мужчина неожиданно произнес:

— Не мог бы ты протянуть руку?

Цзин Сюнь: «?» — Пр… протянуть руку?

В машине не играла музыка, и они сидели близко. Цзин Сюнь явственно ощущал, как низкий, хрипловатый голос мужчины растекается в воздухе.

Тук-тук-тук.

Не имея ни малейшего опыта в отношениях, Цзин Сюнь не понимал, к чему это, но почему-то занервничал. Тем не менее, он медленно протянул руку…

И тут же почувствовал тяжесть на запястье.

?!

Опустив взгляд, он увидел, как длинные пальцы мужчины что-то поправляют у него на руке – тот надевал на него часы.

Похоже, мужчина только что снял их со своей руки – ремешок был еще теплым.

Пока ловкие пальцы застегивали часы, Цзин Сюнь поднял глаза и увидел сосредоточенное лицо собеседника.

Холодное.

Но, кажется, уже не такое ледяное.

— Не ожидал, что встречу тебя так внезапно, — сказал мужчина. — Не подготовил подарка, так что пусть это будет временным презентом.

— …Спасибо.

Цзин Сюнь повертел запястьем. В салоне было слишком темно, чтобы разглядеть часы, да он и стеснялся их рассматривать.

Только место, где они соприкасались с кожей, казалось еще горячее.

— Ах да, господин…

Тут Цзин Сюнь наконец вспомнил о самом важном вопросе, который так и не успел задать за весь этот разговор. Он взглянул на мужчину с чертами, будто выточенными резцом мастера:

— Я ведь до сих пор не знаю вашего имени.

— Хм? — Мужчина тут же повернулся к нему, и впервые за весь вечер его выражение изменилось, отразив легкое изумление.

Словно он не мог поверить, что до сих пор не представился.

Вечная ледяная глыба дала трещину – зрелище, доступное не каждому.

От этого контраста даже стало слегка смешно.

Цзин Сюнь подумал: у них такие отношения, а они до сих пор не знают имен друг друга…

Что за невероятно странный поворот событий!

— Меня зовут Цзин Сюнь… Янь Цзинсюнь, — представился он.

— Я знаю, — ответил мужчина. — Только что говорил с профессором Хо. Он упомянул твое имя.

— А? — Теперь настал черед Цзин Сюня изумиться.

…Этот человек разговаривал с профессором Хо? И они обсуждали его?!

Но то, что последовало дальше, удивило его еще больше.

Мелькнувшее на лице мужчины раздражение тут же сменилось собранностью. Он достал из кармана визитку и с безупречной вежливостью протянул ее Цзин Сюню, голос звучал извиняюще:

— Прости, забыл представиться.

За окном мелькали неоновые огни, и в мерцающем свете Цзин Сюнь принял визитку. Плотная, с матовой фактурой, она даже на ощупь выдавала свою дороговизну. Цзин Сюнь невольно провел по ней пальцами.

А в это время низкий голос мужчины вновь раздался у него над ухом:

— Меня зовут Шэнь Ицзинь.

— … — Шэнь… кто?!

?

???

Глава 10. Цзин Сюнь: «Когда я уверен в себе, то пугаю даже самого себя»

— Шэнь... Шэнь Ицзинь? — нерешительно повторил Цзин Сюнь.

Шэнь Ицзинь – самый богатый человек Лунчэна, жестокий и мрачный, главный антагонист романа. Он с легкостью переворачивал небо и землю, не питая ни капли братских чувств, и в финале книги загнал отброса-гуна и его компанию в безвыходное положение, окончательно расколов семью Шэнь.

Казалось бы, победитель.

Но, как говорил старший товарищ, с течением времени, сменой дней и ночей, он так и остался самым одиноким правителем.

С точки зрения читателей, ненавидящих жанр «отброс-гун и шоу-жертва», единственным отрадным моментом в этом романе была именно расправа старшего брата над отбросом-гуном.

Но на самом деле этот старший брат был настоящим беспощадным злодеем, и его жестокость была широко известна. Встреться такой человек в реальной жизни, вряд ли бы нашлось место злорадству.

Разве что страху.

Если кто-то его предавал, он просто стирал этого человека с лица земли – ходили слухи, что трупы сбрасывали в реку.

Первый из компании отброса, кто пал от его руки, всего лишь осмелился его оскорбить. В ответ Шэнь Ицзинь разорил его семейный бизнес, который веками строили предки, устроив настоящую версию «принца, ставшего нищим».

Даже главный шоу романа – а именно он, Янь Цзинсюнь, – позже по некоторым причинам разозлил этого антагониста и чуть не погиб... Именно он сломал ногу оригинальному владельцу тела, оставив его калекой на всю жизнь.

И так далее.

По крайней мере, Цзин Сюнь, не читавший романа, запомнил со слов старшего товарища одно: этот человек – самая большая мина в этом мире, которую нельзя не то что трогать – приближаться.

И вот его только что приобретенный парень... жених... это...

Без всякой причины нога Цзин Сюня вдруг заболела.

— Ты слышал обо мне, — в голосе Шэнь Ицзиня не было вопроса.

— ...

Получив косвенный ответ, Цзин Сюнь инстинктивно отодвинулся.

Теперь он понял, почему при первой встрече этот человек показался ему таким угрожающим...

Потому что в книге он именно таким и был!

Но, но...

Легендарный злодей из романа на самом деле вовсе не выглядел зловещим.

Напротив, при обычном взгляде он был весьма статным и красивым. Никто не предупреждал Цзин Сюня, что его угроза – в образе мышления и поведении...

О черт.

Цзин Сюнь вдруг вспомнил электронную медицинскую карту, которую только что видел.

Он не просто психопат – он болен.

А раз болен, значит, не может себя контролировать. То есть, хотя сейчас старший брат ведет себя вежливо и кажется нормальным, на самом деле...

Сожаление.

Жгучее сожаление.

Почему он не посмотрел имя в той карте?! Можно ли сейчас просто выйти из машины?

Цзин Сюнь машинально потянулся к ручке двери.

Хоть и понимал, что это бесполезно.

Но он так старался обрести здоровое тело, так хотел вырваться из сюжетной линии – неужели все закончится вот так?!

Еще секунду назад он думал, что роман с красивым парнем – это здорово.

А теперь, узнав, что его жених – главный злодей... романтика испарилась.

Цзин Сюнь не дискриминирует больных, но это не значит, что он готов добровольно отдаться в руки жестокому и безжалостному человеку, который в сюжете должен был его уничтожить.

Это две большие разницы.

Особенно учитывая оригинальный сюжет...

Движение Цзин Сюня было почти незаметным, но Шэнь Ицзинь все равно его уловил.

И, что еще хуже, это явно ему не понравилось.

Если до этого он разговаривал спокойно и непринужденно, то теперь внезапно нахмурился.

Его персиковые глаза потеряли часть тепла. Глубокие, темные зрачки, обычно сияющие, теперь стали ледяными, словно затянутыми снегом.

Цзин Сюнь, не сводивший с него глаз, сразу заметил перемену и понял, почему этого человека все боятся.

Его взгляд был слишком холодным.

Безмолвным и пронизывающим, как мороз.

...

Цзин Сюнь не понимал, чего именно боится.

Просто этот взгляд парализовал его от ужаса.

Он инстинктивно отодвинулся еще дальше.

Но Шэнь Ицзинь явно не оценил это отдаление.

Лед в его глазах сгустился.

— Ты боишься меня? — спросил он.

Его тон был непринужденным, низкий голос по-прежнему напоминал величественный виолончельный аккорд. Но в сочетании с личностью главного злодея эти слова сейчас звучали... пугающе.

— Нет, — Цзин Сюнь замотал головой.

Чисто рефлекторно.

В ответ он услышал короткий, сдавленный смешок.

Всего один.

Но в нем чувствовалась необъяснимая агрессия.

Она витала в воздухе.

— Тогда почему отстраняешься?

— ...

Цзин Сюнь вздрогнул от холода.

К счастью, его аналитический ум тут же включился. Он вспомнил, что оригинальный владелец тела стал калекой, потому что, обманутый отбросом-гуном, совершил подлость по отношению к старшему брату.

После того, как братья окончательно рассорились, второй молодой господин Шэнь, чтобы выведать коммерческие тайны, специально подослал к старшему брату шоу в качестве ассистента.

Причиной было то, что у отброса-гуна оставалось мало своих людей, а Янь Цзинсюнь для Шэнь Ицзиня был новым лицом.

Бедный оригинальный шоу даже не догадывался о намерениях отброса. Поскольку он всегда стремился лишь к чистой любви, то, узнав, что Шэнь Бохань – богатый наследник, намеренно избегал любых сведений о его семье.

Он плохо понимал суть конфликта между отбросом и старшим братом. К тому же, как раз подошло время его выпуска из университета и поиска работы. Отброс всеми правдами и неправдами устроил его в крупную компанию, куда все мечтали попасть. Оригинальному шоу казалось, что Шэнь Бохань искренне заботится о нем и старательно помогает с трудоустройством.

Но он не знал, что отброс просто использовал его как инструмент для кражи коммерческих тай...

Говорят, что в период работы Янь Цзинсюня ассистентом, многие читатели, отчаянно желавшие разрыва между главным гуном и шоу, надеялись, что оригинальный шоу сможет расцвести во второй раз и сойтись со старшим братом – хоть и жестоким, но хотя бы откровенным в своей подлости.

Увы, в конце истории между ними не проскочило ни одной искры.

Холодная жестокость антагониста была не пустыми словами. Даже перед лицом прекрасного, как белый цветок, шоу, чья красота затмевала всех второстепенных персонажей, он не испытал ни капли волнения.

Образ «железного натурала» глубоко укоренился, и когда он начал ломать оригинального шоу, то даже глазом не моргнул.

В итоге, хоть шоу и избавился от отброса, но остался калекой на всю жизнь, не встретив счастливого конца...

Но.

Цзин Сюнь отчетливо понимал: с тех пор, как он стал Янь Цзинсюнем, между ним и отбросом не осталось ничего общего.

Изменились исходные условия – изменились и переменные.

Оригинальный шоу, хоть и был обманут, но не мог отрицать, что на мгновение дрогнул и украл коммерческие тайны для отброса-гуна.

Даже если наказание было чрезмерным, факт предательства оставался фактом.

Но теперь, когда здесь Цзин Сюнь, он ни за что не совершит подобного промышленного шпионажа.

И уж тем более у него нет причин предавать Шэнь Ицзиня.

А значит, сценарий с переломанными ногами ему точно не грозит.

«Так... чего я, собственно, боюсь?» — Цзин Сюнь моргнул, и на его лице вдруг отразилось внезапное озарение.

Эта перемена в выражении заставила пристально наблюдающего за ним Шэнь Ицзиня на мгновение замереть.

Цзин Сюнь тут же выпрямился. Он приподнялся, резко сократив расстояние между ними.

Шэнь Ицзинь по-прежнему не сводил с него глаз.

Его лицо, не выражающее эмоций, словно терпеливо ждало ответа на вопрос «почему ты отстраняешься?». А может, в нем зрела буря, готовая в любой момент поглотить Цзин Сюня, если ответ окажется неудовлетворительным.

...Встретившись с этим ледяным взглядом, Цзин Сюнь приказал себе не бояться.

Он поправил волосы.

У Цзин Сюня была короткая стрижка, ни слишком длинная, ни слишком короткая.

Благодаря естественной родинке у внешнего уголка глаза и выразительным миндалевидным глазам, его взгляд автоматически создавал впечатление мягкости, простоты и безобидности.

Вся его внешность, как и эти послушные мягкие волосы, напоминала тихую воду – податливую, без острых углов, колышущуюся от малейшего ветерка.

Но именно такой Цзин Сюнь, под пронизывающим убийственным взглядом, проигнорировал вопрос и сразу перевел тему:

— Так... Шэнь Бохань – это ваш брат?

— ...

Обычно никто не осмеливался игнорировать вопросы Шэнь Ицзиня. Особенно так – запросто начиная при нем новую тему, никак не связанную с предыдущей... Мало у кого хватало на это смелости.

Но Цзин Сюнь был «императором данных».

Даже если он и вправду был неискушенным и простодушным, но, как только анализ показал, что антагонист не сломает ему ноги, страх испарился.

Цзин Сюнь всегда безгранично доверял своим расчетам и логическим выводам.

Под непроницаемым взглядом он откровенно продолжил:

— Если вы Шэнь Ицзинь, то наверняка слышали о моих прошлых отношениях с Шэнь Боханем...

— ... — Шэнь Ицзинь уловил суть.

Отдалялся он из-за связи с Шэнь Боханем. А не из-за страха перед ним самим...

Словно весенний ветерок, неожиданно принесший оттепель, температура в салоне, казалось, немного повысилась.

Шэнь Ицзиню вдруг стало забавно.

Много лет прошло, а боящихся его по-прежнему хватало. Его это давно не задевало. Напротив, это стало своеобразной защитой, позволяющей держать дистанцию. В этом не было ничего плохого.

Но почему-то испуг юноши после раскрытия его личности вызвал у него раздражение, которое он с трудом мог сдержать. Это раздражение даже вырвалось наружу, словно приступ болезни...

...

Отведя взгляд от Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь по-прежнему сидел прямо. Положив руки на колени, он постучал одним пальцем и сказал:

— Я знаю. — Его голос вновь стал таким, каким был раньше – четким, размеренным и логичным: — Я видел видео. Меня не интересует твое прошлое. А тебя?

Цзин Сюнь:

— Меня?.. — Он не понял, о чем его спрашивают.

Шэнь Ицзинь:

— После подтверждения наших отношений я не хочу, чтобы у тебя оставались какие-либо связи с моим братом.

— О, конечно.

Цзин Сюнь завел речь об отбросе-гуне не только чтобы сменить тему, но и потому, что знал: с учетом вирусности того видео, Шэнь Ицзинь рано или поздно узнает об их прошлых отношениях. Чтобы избежать проблем в будущем, когда братья окончательно рассорятся, Цзин Сюнь счел необходимым сразу заявить, что между ним и отбросом все кончено.

Немедленно.

— Мы расстались, между нами ничего нет и больше не будет, — твердо сказал он.

— Хорошо. — Шэнь Ицзинь не показал никакой реакции. Просто сказал: — Я понял.

— ?.. — Цзин Сюнь невольно бросил на мужчину недоуменный взгляд.

Но машина уже проехала два квартала, а Шэнь Ицзинь так и не добавил ни слова.

Только тогда Цзин Сюнь осознал: тема закрыта.

Так... все?

И это все?!

Вообще-то, обычно, если будущий супруг оказывается бывшим парнем родного брата, у людей возникают вопросы, нет?

Особенно учитывая, что по сюжету антагонист и отброс-гун второй молодой господин Шэнь – далеко не дружные братья.

Так что, старший брат... ты точно не хочешь подумать о расторжении помолвки?

Если передумаешь – скажи, ладно? Серьезно!

Глава 11. Второй господин Шэнь: Янь Цзинсюнь с ним не встречался

Цзин Сюнь изначально предполагал, что стоит лишь упомянуть Шэнь Боханя, как старший брат-злодей проникнется к нему отвращением и немедленно выставит из машины.

Однако в итоге... ничего не произошло.

Поскольку собеседник не поднимал эту тему, он тоже не осмеливался заговорить о расторжении помолвки.

Ледяной взгляд, брошенный ему ранее, он не до конца понял, но чуткая интуиция подсказала – этот злодей не терпит, когда от него дистанцируются.

...В любой форме.

Проехав еще один светофор и оказавшись на плохо освещенной улице, что даже в салоне воцарился полумрак, Цзин Сюнь не удержался и украдкой рассмотрел легендарного злодея.

Шэнь Ицзинь смотрел прямо перед собой, его профиль с четкими линиями выглядел благородно и бесстрастно.

...Видимо, он снова надумывал лишнего.

Эх.

Договорились же просто помогать ему справляться с эмоциями и лечить болезнь, а брак – так, формальность. Для человека уровня старшего Шэня это явно не настоящие отношения.

Такой человек, наверное, вообще не понимает ни чувств, ни любви.

Естественно, его не волнует мое прошлое.

И хорошо, что не волнует.

Осознав, что их союз – взаимовыгодная сделка, Цзин Сюнь вдруг подумал: возможно, как только найдется замена, а его «целебные свойства» окажутся слабоваты, он сможет с чистой совестью удалиться!

По натуре он был оптимистом, предпочитал решать проблемы по мере поступления и не зацикливался на будущем.

Будь иначе – не прожил бы и дня, сведенный в могилу собственными страхами перед болезнью.

Убедившись в бесчувственности собеседника, Цзин Сюнь мгновенно расслабился.

Он вспомнил их «переговоры» в кафе: когда он спросил, как тот удостоверится в его успокаивающем эффекте, ведь они провели вместе лишь одну ночь, Шэнь Ицзинь ответил – сначала нужно попробовать.

Он просто пришел за его согласием на этот эксперимент.

Вот именно – всего лишь проба.

Раз уж обещал помогать с лечением, надо добросовестно выполнять обязательства.

Все равно это не всерьез, да и терять нечего.

Чем больше он размышлял, тем больше успокаивался, пока окончательно не поплыл в кресле.

Взгляд машинально скользнул по окну – он перестал наблюдать за Шэнь Ицзинем, переключившись на внешний мир.

Свет и тени играли на его тонких, изящных чертах. Он не видел, как Шэнь Ицзинь вновь обратил на него внимание.

На этот раз взгляд не был ни суровым, ни строгим.

Он просто наблюдал, как юноша, подобно любопытному ребенку, разглядывает мир за стеклом, как ресницы его трепещут... Невероятно, но впервые Шэнь Ицзинь задержал взгляд на живом человеке, а не на пустой точке в пространстве.

Он редко интересовался делами, связанными с Шэнь Боханем. То видео Цзинь Чжэхэн показал ему уже после того, как они нашли Янь Цзинсюня, прямо перед кафе.

До этого момента он не знал, что юноша уже успел стать мелкой интернет-сенсацией.

В действительности его не заботило прошлое Цзин Сюня... все, что было до их встречи.

Шэнь Ицзинь не любил ворошить старое.

Но при мысли о том, как тот испугался, что он осудит его за связь с Шэнь Боханем... уголки его губ непроизвольно дрогнули.

Хотя в тот момент он едва сдержался, чтобы не успокоить юношу.

Побоявшись неверного истолкования, он предпочел замять тему.

Теперь, глядя на расслабленного Цзин Сюня с его пушистыми ресницами и сияющими, как Млечный путь, глазами – словно эльфа, забредшего в лес стальных деревьев, – Шэнь Ицзинь почувствовал необъяснимую легкость.

— Остановите, — распорядился он водителю.

Машина припарковалась на самой оживленной торговой улице Лунчэна.

В кондитерской с безупречно чистыми витринами, ярче всяких софитов, Цзин Сюнь неожиданно оказался вовлечен в покупку тортов.

— Что нравится? Упакуйте, — сказал Шэнь Ицзинь.

— Эм?.. — Цзин Сюнь не сразу сообразил, с чего вдруг они зашли за пирожными.

Шэнь Ицзинь склонился к нему и терпеливо пояснил:

— Здесь неплохой ассортимент. Должно найтись что-то по вкусу. Возьмешь на завтрак.

— … — Под его взглядом Цзин Сюнь вдруг вспомнил недавний конфуз с крошками на губах.

Проклятье.

Старший Шэнь, наверное, решил, что я сладкоежка.

Хотя... это правда.

Но осознание, что после двух встреч его уже раскусили, вызывало странное чувство неловкости.

От обилия света в магазине ему снова стало душно.

Прикрыв ладонью пылающие щеки, он поспешил закончить с покупками и, не церемонясь, указал на изящный десерт, попросив продавщицу упаковать.

Однако Шэнь Ицзинь велел завернуть еще несколько соседних.

— Столько мне не съесть, — запротестовал Цзин Сюнь.

— Оставь то, что понравится, остальное отдашь однокурсникам, — невозмутимо парировал Шэнь Ицзинь. — Кажется, у тебя есть два близких друга?

— ...А? Да. — Он вспомнил Тан Цзинъюаня и Ян И, вместе с которыми ходил на ярмарку вакансий.

...Неужели в университете Шэнь Ицзинь не только выследил его, но и приметил соседей по общежитию?

Такая вот проницательность у антагониста?

На кассе Шэнь Ицзинь отсканировал QR-код для оплаты. Упаковщица, смотря на Цзин Сюня с нескрываемой завистью, не удержалась:

— Ваш парень так о вас заботится!

В конце концов, маленькие пирожные по несколько сотен за штуку – не каждому по карману скупать весь ассортимент.

Шэнь Ицзинь молча стоял в стороне. Он вообще был немногословен по натуре.

Цзин Сюнь не знал, о чем тот думает, но его самого словосочетание «ваш парень» буквально шокировало, так что он даже не обратил внимания на интонацию продавщицы.

Его мучил вопрос: как кассирша догадалась об их с Шэнь Ицзинем... особых отношениях?

Ведь они даже не взаимодействовали...

Внезапно Цзин Сюня охватила тревога.

...Наверное, старшему брату неприятно такое слышать.

Все-таки в книге он – одинокий король, вечный холостяк, и этот имидж непоколебим.

Поспешно взглянув на Шэнь Ицзиня, стоящего перед ним, Цзин Сюнь не заметил никаких изменений в его выражении лица. Напротив, тот, уловив его взгляд, спросил:

— Что такое?

— Ничего...

Пространство кондитерской было небольшим, а зона кассы – особенно тесной, поэтому расстояние между Цзин Сюнем и Шэнь Ицзинем оказалось совсем небольшим. Когда на тебя смотрят с такого близкого расстояния, да еще и таким глубоким, как чернила, взглядом персиковых глаз – это выдержать непросто. Цзин Сюнь снова опустил глаза и завел непринужденную беседу с продавщицей.

Упаковка изысканных пирожных, созданных кондитером-виртуозом, была куда сложнее обычной. Пока их заворачивали, мимо витрины прошли двое:

— Эй, смотри, разве это не Янь Цзинсюнь?

Ху Сяопэн проследил за взглядом товарища и действительно увидел знакомое лицо. Он встречался с Янь Цзинсюнем всего пару раз, но тот был единственным шоу, кого второй молодой господин Шэнь официально признавал, да и внешность у него... запоминалась с первого взгляда, так что опознать его не составляло труда.

Сейчас, глядя в окно, он видел, как Цзин Сюнь стоит у кассы и болтает с кем-то внутри... Напротив него стоял человек, повернутый спиной к витрине – лица не было видно, лишь угадывался высокий мужчина в безупречном костюме.

Продавщицы вокруг них улыбались с откровенным восхищением, упаковывая пирожные – те самые белоснежные пирожные-торты, до невозможности изящные...

В Ху Сяопэне тут же вскипела зависть. Он достал телефон, сделал снимок и сразу же скинул его в групповой чат.

Последние дни наследники из их чата жили не лучшим образом, и теперь, увидев Янь Цзинсюня в белой футболке, стройного и изящного, весело болтающего с кем-то, некоторые сразу перешли на язвительные намеки:

[Бинь: О-о, да это же Янь Цзинсюнь!]

[Шань-шань: ...Кондитерская «Swan»? Разве Янь Цзинсюнь может себе позволить там что-то покупать??]

[Пэн-пэн: Что тут удивительного? Разве вы не видите этого долговязого мужика рядом с ним? Хе-хе...]

[Линь Ли: @ВторойШэнь, похоже, без тебя он живет даже лучше~]

[ВторойШэнь: Мы давно расстались.]

Отправив сообщение, Шэнь Бохан отбросил телефон в сторону.

С тех пор как ему надоело притворяться бедным, второй молодой господин Шэнь почти перестал появляться в университете. В следующем семестре его, скорее всего, отправят за границу – для «позолоты» диплома, – так что итоговые оценки его вообще не волновали. [прим. ред.: досл. «镀金» (дуцзинь, dùjīn) 1) покрывать позолотой, золотить; позолоченный; золочение; 2) мишурный, обманчивый, фальшиво-показной]

Да и события последних дней отбили у него охоту развлекаться. Когда его упомянули в чате, второй молодой господин как раз увлеченно смотрел стрим с киберспортивным матчем. В комнате все еще звучали восторженные крики комментатора, но через некоторое время Шэнь Бохан снова взял телефон.

Остальные участники чата продолжали переписку, стремительно заваливая ленту сообщениями.

Он даже не стал их читать, а просто быстро пролистал вверх, снова остановившись на фотографии, которую недавно отправил Ху Сяопэн.

На снимке молодой человек с иссиня-черными волосами слегка запрокинул голову, его глаза излучали мягкость, а улыбка была сдержанной. Несмотря на нечеткость изображения, сразу было ясно – это Янь Цзинсюнь.

Человек напротив него был запечатлен со спины.

Но не оставалось сомнений: Янь Цзинсюнь о чем-то беседовал с ним, глядя снизу вверх, с сияющим взглядом и улыбкой, от которой он казался почти... ослепительным.

...Это был Янь Цзинсюнь.

И в то же время – будто и не он.

Его черты были от природы мягкими и приятными, не слишком выразительными, но неизгладимо запоминающимися.

Но, как верно подметили другие, высококлассная кондитерская топового бренда, где каждая вещь стоила целое состояние – как Янь Цзинсюнь мог позволить себе там что-то покупать?

Да еще и выглядеть при этом... таким беззаботным и расслабленным.

Шэнь Бохан не сразу осознал, сколько времени провел, разглядывая фотографию, и только потом до него дошел смысл слов Линь Ли, упомянувшего его в чате. Выходит, Янь Цзинсюнь уже нашел кого-то нового?

Прошло всего два дня!

...Если подумать, за эти два дня Янь Цзинсюнь действительно не пытался с ним связаться.

Глава 12. «Даже… не особо распускался?»

Последние два дня Янь Цзинсюнь не искал с ним встреч – для Шэнь Боханя это и вправду было странно.

Обычно тот не выдерживал и дня без связи, не то что двух.

Янь Цзинсюнь любил его до самозабвения.

Иначе как бы этот скромняга осмелился явиться за ним в ночной клуб?

В прошлый раз Шэнь Бохань действительно перегнул палку.

Хотя бы когда Линь Ли и другие унижали Цзин Сюня, он должен был заступиться – пусть даже к тому моменту их отношения уже иссякли от его усталости…

Достаточно было малейшей защиты – и того позорного видео никогда бы не появилось.

Но тогда он до смерти устал от этого человека.

Вспомнив, как Цзин Сюнь заискивающе смотрел на него, покорный и беззащитный, словно «женушка», Шэнь Бохань почувствовал отвращение.

Но когда Цзин Сюнь льнул к нему, угождал во всем, не отлипал, несмотря ни на что – это взвинчивало его самомнение и самолюбие до небес, и тогда хотелось поступать с ним еще гаже… Все равно он не уйдет.

Именно так.

Размышляя об этом, Шэнь Бохань убедился: это новая тактика – притворно отпустить, чтобы крепче держать.

Иначе как объяснить, что он оказался в самой заметной кондитерской на торговой улице, попался на глаза Ху Сяопэну да еще в момент задушевной беседы с кем-то?

Не сдержавшись, Шэнь Бохань снова внимательно изучил фотографию.

Высокую фигуру в тени он проигнорировал, сосредоточившись на красивом лице.

…Да, взгляд Цзин Сюня, устремленный на собеседника, по-прежнему выражал осторожность, но не было прежнего подобострастия, с каким тот смотрел на него.

Шэнь Бохань фыркнул, усмешка так и не сходила с его губ.

Закрыв фото, он увидел, что в чате тему Янь Цзинсюня закрыли, и тоже не стал поднимать ее снова, а написал пару незначительных фраз, включившись в общий треп.

Но в отличие от оживленного чата, Ху Сяопэн замер у витрины кондитерской, сжимая телефон.

Его приятель тоже молчал.

Только что Янь Цзинсюнь вышел с коробкой пирожных, и мужчина, стоявший к ним спиной, повернулся.

Четкий профиль, благородные черты лица, холодные персиковые глаза, полные безмолвной власти…

Все в нем выдавало старшего брата второго молодого господина – наследника клана Шэнь!

Ху Сяопэн с компанией не принадлежали к кругу золотой молодежи – они вращались в гей-тусовке и среди знаменитостей третьего эшелона, имели кое-какие связи и благодаря этому примазались к Шэнь Боханю и компании.

Но старший наследник Шэнь вел замкнутый образ жизни, редко появлялся на публике. Ху Сяопэн лишь мельком видел его в прошлом году на аристократическом банкете, куда попал в качестве спутника одного молодого господина.

Тот принадлежал к высшему обществу, явно превосходя обычных мажоров уровнем, не говоря уже об ауре.

Одного взгляда хватило, чтобы запомнить его.

Позже, узнав, кто это, Ху Сяопэн сразу поумерил пыл – с такой добычей ему не совладать.

И вот теперь человек, поразительно похожий на господина Шэня, шел впереди Янь Цзинсюня, одной рукой неся две коробки с пирожными. Его высокая статная фигура, прямая, как сосна, опередила услужливого официанта – другой рукой он легко распахнул дверь, пропуская Цзин Сюня вперед.

…

Ху Сяопэн сжал телефон так, что треснул экран.

Из-за того видео несколько молодых господ, включая второго молодого господина, схлопотали домашний арест. Но Ху Сяопэн, не попавший в кадр и не имеющий влиятельного клана за спиной, ликовал – они расстались!

В их кругу все знали о его чувствах к Шэнь Боханю, и он даже не пытался их скрывать.

Он так сильно любил второго молодого господина, что ненавидел Янь Цзинсюня.

Свою зависть он тоже демонстрировал открыто.

Его амплуа – страстный, прямолинейный, живущий эмоциями.

Зависть к Янь Цзинсюню была искренней. Но лишь сам Ху Сяопэн знал: он открыто добивался Шэнь Боханя только потому, что среди мажоров тот занимал самое высокое положение и был самым красивым.

Но если сравнивать со старшим господином Шэнем… это даже не смешно.

Второй юный господин – всего лишь студент, где уж ему до господина Шэня, который уже вступил во власть!

К тому же старший наследник Шэнь был выше, длинноног, а черты лица унаследовал от матери – выглядел благороднее. Да, младший брат тоже ничего, но рядом со старшим терялся, проигрывая в харизме и солидности…

— Может, и это сфоткаем?.. — прошептал приятель.

— Ты рехнулся?! — Ху Сяопэн стиснул зубы. Подловить Янь Цзинсюня – одно, но как он посмеет снимать того человека в лоб?

Перед вторым юным господином он еще мог позволить капризы и откровенные подставы. Но если дело касалось старшего… он не смел.

Чтобы закрепиться в этом кругу, Ху Сяопэн выработал хитрость. Главный принцип – обращаться с этими мажорами не как с людьми, а как с божествами. А уж кого они сами сторонятся – туда и носа не совать!

— Понаблюдаем, — сквозь зубы процедил Ху Сяопэн, все еще с ноткой презрения. — Не верю я, что Янь Цзинсюнь способен так ловко переметнуться к Шэнь Ицзиню!

Тут явно какая-то ошибка!

…

Ресторан, выбранный Шэнь Ицзинем, находился на 68-м этаже делового центра – вращающаяся площадка с панорамным видом на ночной город. Место с изысканной атмосферой, идеальное для ужина. Даже видавший виды Цзин Сюнь здесь оказался впервые.

Раньше ему нельзя было есть что попало, да и просто выходить на улицу было проблематично.

Теперь все иначе.

Лакомясь телятиной от французского шефа и запивая ее выдержанным вином, он все же не забывал наблюдать за собеседником.

Тот двигался с такой грацией, каждый жест излучал аристократизм из учебников по этикету, что отвлечься было невозможно.

При свете люстр Шэнь Ицзинь и вправду выглядел ослепительно.

Длинные пальцы с выразительными суставами, отточенные движения, невозмутимость, лишь подчеркивающая благородную осанку...

Такой человек...

Они ужинали в почти полной тишине – Шэнь Ицзинь редко заговаривал за едой, что Цзин Сюню даже нравилось.

Видимо, у него безупречные манеры. «Когда я ем, я глух и нем».

Кхм-кхм.

Кажется, в ту ночь, при первой встрече, он тоже почти не разговаривал...

Вообще-то, тогда он был довольно нежен.

Вспомнив, как в кафе Шэнь Ицзинь упомянул, что та ночь принесла ему покой, Цзин Сюнь понял: значит, тогда тот был в состоянии обострения.

Но если бы не эти слова, он бы никогда не догадался.

Более того, партнер учитывал его чувства.

Ни во время, ни после он не испытывал дискомфорта.

Такой человек...

Разве он страшен?

Цзин Сюнь чуть выпрямил спину.

Он не мог и не хотел судить человека лишь по аннотации из книги.

Даже если в будущем Шэнь Ицзинь и совершит что-то ужасное, на то должны быть причины.

Вспомнив слова старшего товарища – «старший брат тоже несчастен» – он задумался: а что если... есть хотя бы один шанс из десяти тысяч предотвратить трагедию?

...

У Цзин Сюня была привычка: размышляя, он так уходил в себя, что выглядел будто в трансе.

На этот раз он тоже не заметил, как принялся разглядывать Шэнь Ицзиня.

Его сосредоточенное выражение лица, горящий взгляд, обрамленный длинными ресницами, мягкие черты – все это делало его взгляд невероятно выразительным.

Даже Шэнь Ицзинь вынужден был прерваться, промокнув губы салфеткой.

Однако объект наблюдений не раздражался.

Напротив – под тканью салфетки уголки его губ дрогнули, образуя непривычную улыбку.

— Блюдо не по вкусу?

Низкий голос вывел Цзин Сюня из задумчивости.

— Нет, все прекрасно. Спасибо, господин Шэнь.

— М-м. — Шэнь Ицзинь кивнул. — Тогда ешьте больше.

— Хорошо.

Цзин Сюнь вновь взглянул на него, ощущая легкий диссонанс.

Разве этот злодей и вправду... так уж страшен?

Внезапно к их столику подошел мужчина и радушно поздоровался:

— Господин Шэнь, какая неожиданная встреча! Вы тоже ужинаете здесь?

Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь подняли головы. Взгляд последнего, обычно холодный и отстраненный, теперь казался томным благодаря форме его персиковых глаз.

Вежливо, но сдержанно он ответил:

— Давно не виделись, господин Не.

— Очень давно!

Тот, судя по всему, был польщен встречей. Он порывисто двинулся для рукопожатия, но вовремя остановился.

Несмотря на дорогой костюм и вид преуспевающего бизнесмена, перед Шэнь Ицзинем он выглядел скованным. Шэнь Ицзинь, всегда немногословный на публике, к тому же ценивший приватность, ограничился формальностями. Но господин Не явно не собирался уходить. Его внимание переключилось на Цзин Сюня.

— А это?..

Взглянув на юношу, Не Яньдун замер, широко раскрыв глаза.

Цзин Сюнь, одетый скромно, с неприметной студенческой внешностью, казался здесь чужим.

«Встречают по одежке» – это про него. Особенно на фоне Шэнь Ицзиня с его харизмой.

Но стоило разглядеть его лицо – и сердце господина Не екнуло.

«Так вот оно что! — подумал он. — Говорили, аскет, а сам с таким красавцем ужинает!»

...Значит, господину Шэнь нравятся такие.

Он украдкой разглядывая Цзин Сюня, мысленно корил себя: теперь понятно, почему того молодого актера, которого он недавно подсовывал, Шэнь Ицзинь даже не удостоил взгляда.

Плененный красотой юноши, господин Не не мог оторваться, жадно запоминая каждую деталь – чтобы в будущем искать именно такой типаж...

Но тут раздался низкий голос Шэнь Ицзиня:

— Это мой возлюбленный.

Глава 13. Кажется, я больше не одинокая собака

— Мой возлюбленный, Янь Цзинсюнь. Цзинсюнь, это господин Не.

Цзин Сюнь: «…»

Господин Не: «???»

Цзин Сюнь, конечно, еще раньше заметил, как на него смотрел господин Не. Когда тот поинтересовался, кто он такой, юноша лишь машинально взглянул на Шэнь Ицзиня, затем опустил глаза и слегка склонил голову.

Дело было не в том, что он стеснялся или стыдился незнакомцев.

Просто он и сам не знал, как Шэнь Ицзинь его представит.

Он хорошо помнил, как в кондитерской продавщица упомянула «твоего парня», но он тогда промолчал.

Опущенная голова и отстраненный вид – это была своеобразная позиция невмешательства. Пусть Шэнь Ицзинь представляет его как угодно, ему все равно.

Но Цзин Сюнь никак не ожидал, что господин Шэнь сходу назовет его...

Воз-люб-лен-ным?!

Друг, парень, жених...

Все это было бы нормально.

Все это укладывалось бы в рамки разумного.

Но с чего это вдруг «возлюбленный»?!

На этот раз Цзин Сюнь тоже растерялся.

Хотя внешне он сохранял спокойствие.

В отличие от господина Не, который явно был шокирован.

...Отпетый холостяк, которого ничем не проймешь, и вдруг заявляет, что у него есть возлюбленный. Да еще и этот Шэнь – известный своей холодностью!

Судя по одежде юноши, это явно не брак по расчету, устроенный семьей Шэнь...

Ах да, разве не пару дней назад кто-то умудрился проскользнуть к нему в постель?

И что с ним теперь – неизвестно.

И как так вышло, что у него уже есть возлюбленный?

Ни полслова!

Теперь в глазах господина Не Цзин Сюнь больше не был просто скромным студентиком.

— Этот нос, эти глаза... Черт возьми, да он просто безупречен! Где еще найти такого?!

Шэнь Ицзинь сказал:

— Мы с Цзинсюнем скоро проведем помолвку. Надеюсь, господин Не почтит нас своим присутствием.

Господин Не машинально ответил:

— Обязательно, обязательно.

Затем быстро опомнился, скрыл шок и несколько раз поздравил их.

Когда господин Не с выражением полного неверия на лице наконец удалился, за столом воцарилась тишина.

Слишком уж глубокая.

С высоты шестьдесят восьмого этажа ночной город казался живой картиной – потоки машин и неоновые огни сливались в яркие линии, будто это и не мирская суета вовсе.

Первым заговорил Цзин Сюнь:

— Этот господин Не...

Шэнь Ицзинь ответил:

— Друг.

— Деловой партнер?

— Не только. — Шэнь Ицзинь говорил ровно. — Наши деды были близкими друзьями.

— ... — То есть скоро вся семья Шэнь узнает об их отношениях?!

Цзин Сюнь:

— ...А.

Юноша слегка нахмурил изящные брови, и даже его голос прозвучал необычно тяжело. Шэнь Ицзинь сразу заметил перемену.

— Что-то не так? — спросил он.

Цзин Сюнь подумал и решил выразить свои сомнения:

— Эм... Может, пока рано афишировать наши отношения?

— Почему? — Шэнь Ицзинь посмотрел на него.

— Видите ли, господин Шэнь, мы только что решили... попробовать. А вдруг не получится? — Цзин Сюнь выразил осторожность.

Его не смущала перспектива огласки – у него и так нет никаких обязательств. Но семья Шэнь такая сложная, да и статус Шэнь Ицзиня... Если у них ничего не выйдет, будет много неудобств.

Однако Шэнь Ицзинь не согласился.

Его выражение стало чуть строже.

— Я буду выполнять все обязанности мужа, — сказал он.

Цзин Сюнь:

— Угу.

Шэнь Ицзинь:

— Включая объявление наших отношений перед окружающими и моей семьей. Без утайки.

— …

Цзин Сюню показалось, что собеседник слегка разозлился.

Но почему?

Может, он действительно придает большое значение их формальным отношениям?

Романтика не важна, главное – официальный статус супругов.

Такое обычно случается, когда... тебя принуждают к браку?

Многие из знакомых ему аспиранток и аспирантов страдали от родительского давления, и чаще всего он слышал, как они жалуются друг другу на бесконечное сватовство.

Цзин Сюня вдруг осенило, но он не мог поверить, что Шэнь Ицзиня тоже могли принуждать к браку. Он даже взглянул на того с новым любопытством.

— Кстати, господин Шэнь, сколько вам лет? — поинтересовался он. — То есть... я даже не знаю основных фактов о вас.

Шэнь Ицзинь устремил на него прямой взгляд и вместо ответа спросил:

— Так вот почему ты считаешь, что у нас может не получиться?

Цзин Сюнь: «?..» — О чем это он?

Шэнь Ицзинь продолжил:

— Позже я подготовлю для тебя досье с моими данными.

Цзин Сюнь: «…» — Не... не обязательно так формально...

Шэнь Ицзинь внезапно спокойно произнес:

— Мне двадцать шесть. По паспорту.

Цзин Сюнь: «!..»

Нельзя винить его за такое удивление – манера держаться и аура зрелости Шэнь Ицзиня никак не соответствовали возрасту в двадцать шесть.

Двадцать шесть! Если он правильно помнит биографию этого человека, то выходит, что тот уже два года как вернулся с защиты докторской? Но большинство его талантливых товарищей по учебе в этом возрасте только заканчивали магистратуру.

Да и потом – он же главный антагонист!

Судя по подобострастному поведению господина Не, создавалось впечатление, будто Шэнь Ицзинь – недосягаемая персона, которую никто не смеет ослушаться. Это порождало иллюзию, что он уже в годах и все перед ним благоговеют.

Цзин Сюнь никак не ожидал, что этому человеку всего лишь...

— Что? — голос Шэнь Ицзиня вновь нарушил тишину. — Я выгляжу настолько старше?

— Нет, — поспешно покачал головой Цзин Сюнь. Он подобрал слова и честно признался: — Дело не во внешности, а в том, какое впечатление вы производите. Вы... заставляете людей робеть в вашем присутствии. С вами даже шутить страшно.

Шэнь Ицзинь удивленно приподнял бровь:

— Да?

— Угу, — кивнул Цзин Сюнь, стараясь точнее передать ощущения. — Как будто видишь строгого учителя с безупречной репутацией.

— …

Шэнь Ицзинь, похоже, понял его мысль и подвел итог:

— Значит, ты меня боишься.

Взгляд Цзин Сюня дрогнул, длинные ресницы трепетно затрепетали – он явно почувствовал неловкость.

Но, заметив, что Шэнь Ицзинь неотрывно наблюдает за ним, он понял: отступать некуда. Пришлось чистосердечно признаться:

— Когда я только узнал, кто вы... да, боялся. — Поймав его взгляд, Цзин Сюнь поспешно добавил: — Но сейчас уже нет.

Если бы в мире существовали рекорды красоты, Цзин Сюнь был уверен: одних этих глаз хватило бы для победы.

Холодность – не равнодушие, лишь легкая отстраненность.

Наверное, это связано с его неконтролируемыми эмоциями... возможно, ему еще тяжелее.

Стоило подумать об этом – и страх рассеялся.

Даже после долгого зрительного контакта...

…

Шэнь Ицзинь, кажется, остался доволен его «бесстрашием». Неизвестно, кто первым отвел взгляд, но остаток ужина прошел в молчании.

Когда тарелка Цзин Сюня опустела, Шэнь Ицзинь спросил:

— Ты наелся?

— Угу, — Цзин Сюнь взглянул на единственное оставшееся соцветие брокколи и кивнул. — Спасибо за ужин.

— Отвезу тебя в университет?

— А? — Цзин Сюнь автоматически согласился, но тут же осознал, что помощь ему не нужна. — Не стоит беспокоиться, я могу на метро...

— Нам по пути.

— Тогда спасибо.

Хотя Шэнь Ицзинь утверждал, что им по пути, по дороге он принял два звонка – видимо, по работе. Он не стал скрываться от Цзин Сюня, и тот узнал, что позже ему предстоит совещание. Казалось, график у него крайне плотный.

Университет.

Сегодняшний маршрут Шэнь Ицзиня и так включал поездку в альма-матер, поэтому машина была нарочито скромной. Роскошный, но неприметный бизнес-седан бесшумно остановился у общежития, не привлекая внимания.

Попрощавшись с Шэнь Ицзинем, Цзин Сюнь вернулся в комнату и с удивлением обнаружил, что уже почти девять...

Дорога туда-обратно плюс ужин заняли около трех часов!

...Он провел с Шэнь Ицзинем три часа?!

— Сюнь-сюнь, наконец-то! — едва он переступил порог, как Тан Цзинъюань бросился к нему.

Лето выдалось знойным, и в комнате работал кондиционер.

Однако студенты, зависящие от родительских денег, не могли позволить себе расточительство – температура в помещении была далека от прохлады. Тан Цзинъюань несся к нему в белой майке и пляжных шортах, а Ян И, облаченный в подобное же «униформу», оторвался от конспектов и уставился на него с немым вопросом: кто тот мужчина и куда он пропадал?

Цзин Сюнь... не знал, что сказать.

Как заявить, что за время прогулки он обзавелся... женихом?

Сформулировать подобное было непросто.

Он молча раздал купленные пирожные – каждому из трех соседей по комнате, включая третьего соседа, который с появлением девушки появлялся в общежитии все реже.

— Swan?! — Тан Цзинъюань удивленно разглядывал коробку. — Сюнь-сюнь, ты разбогател?

Цзин Сюнь неопределенно хмыкнул.

— Это тот тип в костюме тебе подарил? — поинтересовался Ян И.

Цзин Сюнь взглянул на оставшийся у него экземпляр.

Шэнь Ицзинь велел ему выбрать понравившийся торт, а остальные отдать соседям.

Он не стал выбирать, и в итоге ему достался тот, что указал Шэнь Ицзинь – белоснежный торт-пироженное с изящно изогнутой шеей лебедя, грациозного и свободного.

Вспомнив, как Шэнь Ицзинь без колебаний представил его как возлюбленного, Цзин Сюнь внезапно принял решение. Он кивнул:

— Угу.

— Кажется, я больше не одинокая собака.

Тан Цзинъюань: «?»

Ян И: «???»

…

Вечером, уже собираясь в душ, Цзин Сюнь вспомнил о часах, которые надел на него Шэнь Ицзинь.

Он разглядывал циферблат, отполированный до зеркального блеска. Под светом лампы грани кристаллов, украшавших ободок и ремешок, сверкали ослепительными бликами.

Мир книги во многом напоминал реальность, поэтому Цзин Сюнь знал эту марку часов. У него когда-то были похожие – их он выиграл у заносчивого саудовского богача во время зарубежного конкурса.

Тот парился из-за того, что тот слишком высокомерно обошелся с его товарищем по команде. Сам Цзин Сюнь не испытывал к часам особого интереса и после победы даже не собирался их забирать.

Но тот упрямо настоял, чтобы он принял подарок, и часы в итоге пылились на его книжной полке.

Он помнил, что их стоимость исчислялась семизначной цифрой.

А эти часы Шэнь Ицзинь снял с собственной руки – за ужином Цзин Сюнь заметил, что на запястье у того больше ничего нет – и их цена явно была не ниже.

А-а-а.

Когда ему надевали эти часы, он еще не знал, что перед ним Шэнь Ицзинь.

Поэтому не придал этому значения.

А потом появилось столько других мыслей, что он совсем забыл про этот подарок...

Это же слишком дорого!

Раньше Цзин Сюнь не стал бы заморачиваться.

Но теперь ситуация явно изменилась.

Потому что сейчас он... не сможет отплатить тем же.

Для Шэнь Ицзиня это – капля в море, но для обычного человека такие часы – фамильная ценность.

Если смотреть с оптимизмом, это внезапное обогащение. Еще утром он ломал голову над медицинскими счетами младшего брата, а к вечеру получил на руки семизначную сумму.

Настоящий подарок судьбы.

Но подаренное, конечно же, нельзя просто взять и продать.

Мысли о внезапном богатстве – не более чем шутка.

Более того, теперь ему предстояло задуматься о ответном подарке.

Конечно, такому человеку, как господин Шэнь, не нужно ничего дорогого.

Очевидно, у него и так все есть.

Но успешные люди обычно очень трепетно относятся к часам, а тот без лишних слов надел их ему на руку, проявив искренность...

А значит, и его ответный жест должен быть не менее искренним.

Однако, как ни крути, он не мог понять, чего не хватает Шэнь Ицзиню.

Он еще плохо его знал...

Придется понаблюдать некоторое время.

Закончив с делами, Цзин Сюнь аккуратно убрал часы в коробочку и запер в шкафу.

Экзамены были в самом разгаре, и под шорох страниц, переворачиваемых соседями, он открыл ноутбук, чтобы поискать информацию.

Прошло неизвестно сколько времени, когда в кармане прозвучал легкий «динь». Разблокировав телефон, Цзин Сюнь увидел запрос на добавление в друзья:

[Шэнь-Шэнь-Шэнь-Шэнь-Шэнь хочет добавить вас в друзья. Принять?]

— … — Аватарка запроса изображала силуэт, наполовину черный, наполовину кроваво-красный – артистично, но с налетом трэша, будто намек на кровь.

Цзин Сюнь не видел ни этого аватара, ни этого человека, но память оригинального владельца тела подсказала: это WeChat отброса-гуна Шэнь Боханя.

— …

Недавно, когда отброс-гун бросал оригинального владельца, он удалил его из контактов. По сюжету романа они должны были уже давно снова добавить друг друга. Но после попадания в этот мир Цзин Сюнь сразу удалил WeChat и номер Шэнь Боханя, прекратив всякое общение.

И теперь этот отброс вдруг решил добавить его снова?

Без раздумий он нажал «Отклонить».

Вскоре раздался новый звук уведомления.

[Шэнь. хочет добавить вас в друзья. Принять?]

...Опять?

Терпение Цзин Сюня тоже не было бесконечным. Он уже собрался снова отказать, но вовремя заметил примечание под запросом:

[Шэнь Ицзинь.]

— …

Рука дрогнула, и палец замер в миллиметрах от экрана.

По дороге они обменялись контактами.

Нет ничего странного в том, что тот хочет добавить его.

На этот раз Цзин Сюнь сразу нажал «Принять».

Затем он задумался и в графе «Пометка» ввел два иероглифа – «сяньшэн» – одно слово – «господин».

Друг добавлен.

Окно чата было пустым, без единого сообщения.

Чтобы немного разрядить обстановку, Цзин Сюнь отправил милый стикер с котиком:

[Привет!]

В тот же момент Шэнь Ицзинь прислал ему изображение.

С первого взгляда было не разобрать, что там, но угадывалась какая-то таблица.

?

Озадаченный, Цзин Сюнь открыл ее и увеличил…

———

ФИО: Шэнь Ицзинь

Пол: мужской

Рост: 191 см

Дата рождения: хххх.хх.хх

Образование: ...

———

…

Ничего себе, это что, резюме для приема на работу?!

Глава 14. Работа

[Цзин Сюнь: ?]

[Господин: Мои данные]

[Цзин Сюнь: Я знаю]

...

Конечно, я и сам понял, что это твои данные.

На самом деле не нужно было так официально... Это Цзин Сюнь хотел сказать.

Но раз уж человек уже отправил, говорить об этом теперь бессмысленно.

Он зажал картинку и сохранил таблицу в телефон.

Цзин Сюнь начал набирать: «Спасибо за торт и часы…»

Не закончив, он снова услышал звук уведомления из WeChat.

[Господин: Ложись спать пораньше.]

Цзин Сюнь: «…»

Это что, конец сегодняшнего разговора? Торопить его спать – все равно что прямо сказать «спокойной ночи»?

Он машинально стер набранный текст.

Ну и нормально...

В конце концов, господин Шэнь всегда занят. Даже если бы еще было не время спать, они вряд ли продолжили бы общаться в WeChat.

Особенно учитывая, что за последние три часа, кроме ответа на срочные звонки, этот «старший брат» вообще не притрагивался к телефону – очевидно, у него нет привычки постоянно сидеть в телефоне.

Добавились в WeChat, наверное, только для таких «деловых» моментов.

Цзин Сюнь его прекрасно понимал. Он и сам не фанат смартфонов, да и раньше не имел привычки болтать в WeChat.

Хотя в памяти оригинального хозяина тела было полно переписок с отбросом-гуном.

Оригинал много работал, но в период медового месяца отброс-гун постоянно слал сообщения: «Что делаешь?», «Ты поел?» – а ослепленный влюбленностью оригинал, несмотря на занятость, все равно выкраивал время на ответы.

Для него, наверное, это было формой флирта, романтикой между влюбленными, способом укрепить отношения с отбросом.

Но для Цзин Сюня... Представить, что кто-то целый день пишет ему «Ты поел?» или «Что делаешь?»...

Скорее всего, он бы просто проигнорировал.

Так что нынешний вариант – идеален.

У каждого есть личное пространство, каждый получает то, что хочет.

[Цзин Сюнь: Угу, уже ложусь. Спокойной ночи, господин.]

Отправив текст, Цзин Сюнь добавил стикер со «спокойной ночи».

[Спокойной ночи.]

После этого телефон затих.

Убедившись, что собеседник больше не напишет, Цзин Сюнь легко отложил телефон и продолжил изучать сайты с вакансиями. Но то ли от пожелания доброй ночи, то ли из-за дневной усталости – его вдруг резко начало клонить в сон. Он закрыл ноутбук, задвинул стул и по лесенке забрался на верхнюю койку.

— А? А-Сюнь, ты так рано спать? — Ян И первым заметил его движения и посмотрел на время. — До отбоя еще далеко.

— Угу. — Цзин Сюнь закутался в тонкое одеяло, оставив снаружи только немного лица. — Спать хочу.

— Ну ладно, спи. Я свет выключу.

В комнате было две лампы на потолке, а на каждом столе стояла еще и настольная лампа – на случай, если кто-то захочет заниматься после отбоя.

Обычно верхний свет не выключали вручную, ждали общего отбоя.

Цзин Сюню было неудобно лишать остальных света, и он сказал:

— Не надо, я под одеялом посплю.

Но Ян И уже щелкнул выключателем.

— ...Спасибо, — сказал Цзин Сюнь.

— Да не за что. Спи, — лениво ответил Ян И.

Под легкий шелест страниц, переворачиваемых готовящимися к экзаменам соседями, Цзин Сюнь погрузился в сон.

Возможно, из-за усталости он спал крепко и без сновидений.

На следующий день после обеда Цзин Сюнь неожиданно получил звонок от профессора Хо.

Незнакомый номер сначала показался ему спамом, но после ответа выяснилось, что реальность превзошла все ожидания. Профессор Хо спросил, не хочет ли он поучаствовать в научно-исследовательском проекте.

— Сроки сжатые, завтра уже нужно пройти собеседование для вступления в группу. Как думаешь, тебе интересно, сяо Янь? — голос профессора Хо звучал доброжелательно и терпеливо.

Цзин Сюнь спросил:

— Можно уточнить, как долго продлится проект?

— Недолго. Заказчик требует завершить за три недели, — ответил профессор Хо, с энтузиазмом добавляя: — Поскольку это университетский грант, все участники получат зарплату, а за хорошую работу еще и премию. Задача несложная, это отличная возможность для практики и подготовки к поступлению в магистратуру в следующем году. Мне кажется, этот проект для тебя идеален, сяо Янь. Надеюсь, ты серьезно подумаешь.

Цзин Сюнь тоже понимал, что проект ему подходит.

Жаль только...

Со сдержанным сожалением он ответил:

— Простите, профессор, но на следующей неделе у меня сессия... Боюсь, не смогу участвовать... — Его голос звучал тихо. Было ясно, что он искренне сожалеет.

Профессор Хо на мгновение замолчал. Он обычно работал только с магистрами и аспирантами, у которых график отличался от бакалавров, поэтому забыл про экзамены Цзин Сюня.

— Что? — голос профессора понизился. — Неужели ты не справишься с какой-то сессией?

— Нет, не в этом дело, — объяснил Цзин Сюнь.

В первый же день после возвращения в университет он изучил программу этого семестра и теперь мог сдать экзамены с закрытыми глазами. Какая уж тут «неспособность справиться»...

Просто...

Цзин Сюнь смущенно объяснил:

— Просто мне все же нужно физически присутствовать на экзаменах, и в первые две недели работы в группе мне, возможно, придется часто отлучаться... Кажется, это не очень правильно...

В конечном счете, он не хотел тормозить работу всей группы из-за своих личных обстоятельств. Даже если вероятность этого была мизерной.

— Если дело только в этом... — Услышав объяснение, профессор Хо сразу смягчил тон.

В конце концов, он ценил в Цзин Сюне именно способности. С точки зрения старого Хо, если студент не может справиться с базовой программой бакалавриата, то ему не стоит становиться его учеником.

Но он никак не ожидал, что Янь Цзинсюнь отказался из-за опасений насчет пропусков...

Профессор Хо даже рассмеялся:

— Пара пропусков – не проблема, просто предупреди ассистента заранее. Научная работа – это не каторга, тем более ты идешь на экзамены. Неужели для этого нельзя найти время?

— Раз вы не против... — на другом конце провода Цзин Сюнь улыбнулся и скромно ответил: — Тогда я попробую присоединиться к группе.

Профессор Хо добавил:

— Но сразу договоримся – бери ровно столько, сколько сможешь унести. Хотя я очень хочу видеть тебя в группе, сяо Янь, не перегружай себя и не забрасывай учебу.

— Хорошо, я понимаю, профессор. Не волнуйтесь.

Цзин Сюнь прекрасно понимал намек профессора: хотя базовые курсы бакалавриата казались ему простыми, он хотел, чтобы студент трезво оценивал силы и не жертвовал учебой ради проекта. За внешней строгостью профессора скрывалась забота о студентах. Тронутый, Цзин Сюнь еще раз поблагодарил его.

Поговорив еще немного, он вдруг задумался.

Они с профессором лишь мельком познакомились на ярмарке вакансий. Даже если профессор Хо искренне им заинтересовался, зачем было разыскивать его номер и звонить лично по поводу стажировки?

Ведь сейчас он – самый обычный студент.

И даже не с факультета информатики.

Какой проект мог потребовать именно его участия?

Сердце Цзин Сюня екнуло, и он спросил:

— Этот проект спонсируется «Ивэй»?

Вчера «Ивэй Технолоджи» как раз проводила набор в их университете, и именно там Цзин Сюнь познакомился с профессором Хо. Такой вопрос не выглядел странным – просто случайная ассоциация.

Профессор Хо и правда не заподозрил подвоха:

— Нет, не «Ивэй». Сяо Янь, раз уж ты работаешь со мной, я не стану скрывать... «Ивэй» действительно сотрудничает с нашим университетом, но их исследования связаны с big data – это слишком узкоспециализированная область, тебе пока не по силам. Нынешний проект финансируется другой компанией, объем работы небольшой, сложность умеренная. Не расстраивайся, внимательно изучи проект, понаблюдай, как работают старшие студенты. С твоей базой ты быстро втянешься, и тогда сможешь присоединиться к проекту «Ивэй»...

Цзин Сюнь поддакивал:

— Да, конечно. — Он вздохнул с облегчением, но вместе с тем почувствовал легкую неловкость.

...Перегнул палку.

Учитывая, что Шэнь Ицзинь теперь – крупный инвестор университета, а профессор Хо упоминал о нем в разговоре с господином Шэнем, Цзин Сюнь невольно предположил, что сегодняшний звонок как-то связан с господином Шэнем...

Эх.

Слишком уж занесло.

Откуда бы господин Шэнь вообще узнал, что я разбираюсь в программировании?

И что мне срочно нужны деньги?

Даже если он выяснил мой уровень через профессора Хо, даже если проверил мое семейное положение и узнал о финансовых трудностях – неужели он стал бы договариваться с профессором Хо, чтобы устроить меня в небольшой проект?..

Это было бы уж слишком заботливо!

Цзин Сюнь яростно замотал головой.

Видно, наслушался романтических историй – теперь и сам строит воздушные замки.

Поблагодарив профессора Хо за доверие, он повесил трубку, все еще краснея от своих нелепых фантазий.

…

Тем временем Шэнь Ицзинь, разбирая документы, тоже получил звонок.

— Господин Шэнь, юридический отдел подготовил договор о сотрудничестве с университетом Кэда.

— Хорошо.

— И еще: профессор Хо с радостью согласился курировать студентов в том небольшом проекте от нашей дочерней компании.

— Да.

Шэнь Ицзинь коротко ответил:

— Отлично.

Глава 15. Я у твоего общежития

Сегодня был загруженный день: лекции с утра до вечера, а вечером еще и церемония передачи дел в студсовете института. Хотя прежний владелец тела уже давно перепоручил работу младшекурсникам и в последнее время практически не участвовал в делах, на такое мероприятие, как передача полномочий, Цзин Сюню все же пришлось явиться.

Вернулся он в общежитие только после десяти вечера, а к тому времени, как умылся и привел себя в порядок, уже почти подошло время отбоя – в одиннадцать.

Весь день его телефон молчал. Конечно, некоторые звонили ему по делам, но в чате с Шэнь Ицзинем последним сообщением так и оставалось вчерашнее «спокойной ночи».

Переодевшись в просторную майку и шорты и уже собираясь лечь спать, Цзин Сюнь взял телефон, раздумывая, не отправить ли «старшему брату» пожелание доброй ночи.

Хоть он и не любил целыми днями мило трепаться в мессенджерах, но… не сказать ни слова за весь день – разве это правильно?

Опыта отношений у Цзин Сюня не было, абсолютно никакого.

Просто ему казалось, что если сегодня не будет даже виртуального привета, завтра не случится ничего общего, послезавтра – тоже… То есть…

Будто бы так они постепенно и отдалятся.

Но отправить сообщение в WeChat – даже ему самому это казалось пустой тратой времени.

Позвонить? А вдруг побеспокоит?

Ведь он не знал, как живет Шэнь Ицзинь, и не мог, как обычный супруг, с чистой совестью требовать его внимания.

Эх, ха, ха-а…

Хотя, пожалуй, не стоит так заморачиваться.

Он согласился на эти отношения лишь потому, что общаться с тем человеком было комфортно, и он его не раздражал.

Если сейчас начать переживать – игра не стоит свеч.

Цзин Сюнь отбросил телефон в сторону и решил почитать перед сном.

Раньше лег – раньше встал, здоровье дороже.

Завтра предстояло много дел.

Когда Цзин Сюнь чем-то увлекался, он отдавался этому на все сто. Чтение поглотило его, и все тревожные мысли испарились.

Ему даже показалось, что прошло не так уж много времени, когда вдруг зазвонил телефон.

…Звонок.

На экране высветилось: [Господин].

…

Хотя это была всего лишь заметка, при виде этого одного слова перед глазами Цзин Сюня невольно возник высокий, стройный силуэт…

И пара холодных персиковых глаз.

Не передать, что он почувствовал, но сердце его слегка дрогнуло.

Легкое напряжение, но в то же время и облегчение.

Будто камень с души упал.

— Алло? — Цзин Сюнь поднял трубку.

— Сяо Сюнь, ты в общежитии? — Спокойный голос Шэнь Ицзиня раздался из трубки. — Не мог бы ты выйти? Я у тебя под окнами.

— ?..

Отвечая на звонок, Цзин Сюнь машинально взглянул на время: 22:48.

Так поздно…

В его голосе прозвучало легкое недоумение:

— Господин… у нашего общежития?

— Угу, — подтвердил Шэнь Ицзинь.

…

Как так…

Ни звонка, ни сообщения – и вдруг явился?!

— Подожди у входа, я сейчас спущусь.

Не тратя слов, Цзин Сюнь, сжимая телефон, выбежал из комнаты.

Переодеваться было некогда, и он просто накинул шлепанцы и помчался вниз.

Его комната находилась на пятом этаже, лифта не было, и спуск занял добрые две минуты.

В 22:50 Цзин Сюнь уже стоял у входа и видел перед собой высокого, статного «длинноногого господина» в строгом костюме.

Даже у мужского общежития Шэнь Ицзинь смотрелся необычно.

Дело было не только во внешности.

Его аура резко контрастировала с окружающей обстановкой, а выдающийся рост делал его центром внимания – словно знаменитость, неожиданно появившуюся в университете.

Даже студенты, возвращавшиеся в этот час из библиотеки, невольно оглядывались на Шэнь Ицзиня.

Проходя мимо, некоторые не удерживались от комментариев, но никто не решался подойти слишком близко.

Впрочем, Шэнь Ицзинь, казалось, давно привык к таким взглядам и той дистанции, которую держали окружающие.

Он стоял прямо, его персиковые глаза были холодны, лицо бесстрастно, будто каменная статуя, отгороженная от всего мира.

…Да.

Классическая поза ожидания.

Цзин Сюнь поспешил подойти.

Нельзя же позволять «старшему брату» оставаться объектом всеобщего обсуждения.

— Господин, почему вы так внезапно приехали?

Видимо, при каждой встрече он неизбежно ощущал эту холодную сдержанность, поэтому непроизвольно перешел на почтительное обращение.

Но Шэнь Ицзинь, похоже, не обратил внимания на форму речи.

Он не ответил сразу, а опустил взгляд, оглядывая Цзин Сюня с ног до головы.

Под этим пристальным взглядом Цзин Сюнь невольно тоже посмотрел на себя: майка, шорты, шлепанцы…

Майку и шорты он заказал в интернете пару дней назад.

Просто белые, но после доставки Цзин Сюнь тщательно выстирал их вручную, и теперь они сияли белизной, сохраняя легкий аромат мыла.

Шлепанцы тоже были стильные, с пушистыми подвесками в виде далматинцев – их он тоже недавно тщательно выбирал.

Конечно, выглядел он неофициально, особенно на фоне Шэнь Ицзиня в костюме.

Но кто летом ходит иначе?

Осмотрев себя, Цзин Сюнь так и не понял, в чем проблема.

— Уже ложишься спать? — неожиданно спросил Шэнь Ицзинь.

— Только умылся, почти готов, — честно ответил Цзин Сюнь.

— Угу, — кивнул Шэнь Ицзинь.

Шэнь Ицзинь отозвался, но взгляд его по-прежнему задерживался на одежде Цзин Сюня. Тот невольно прикоснулся к обнаженной груди и спросил:

— Что-то не так, господин? На мне что-то есть?

— Ничего, — наконец отвел взгляд Шэнь Ицзинь, ответив сухо.

Затем он перешел к вопросу, зачем приехал:

— Привез тебе кое-что.

— М-м?.. — Цзин Сюнь напрягся, едва услышав о подарке.

Он еще не выбрал ответный презент…

В этот момент в общежитие шумно вошли несколько парней.

Судя по всему, это были младшекурсники, только что вернувшиеся с игры в мяч. Они излучали молодую, бурлящую энергию.

Но, проходя мимо, веселая компания внезапно притихла и принялась разглядывать Цзин Сюня.

Это, кажется, задело Шэнь Ицзиня.

Он слегка нахмурился:

— Здесь есть где поговорить наедине?

— Есть, — Цзин Сюнь автоматически истолковал его недовольство как нежелание, чтобы им мешали, и поспешно согласился.

Вскоре они вышли из здания и остановились… у боковой стены общежития.

Их корпус примыкал к школьной ограде, и это место было тихим и безлюдным.

Конечно, были и более укромные уголки – например, рощица на территории кампуса… Но глубокой ночью там можно было наткнуться на влюбленные парочки. Шэнь Ицзинь же хотел побыстрее.

Так что этот уголок оказался идеальным.

Летний вечер принес долгожданную прохладу. Легкий ветерок ласкал кожу, даря приятные ощущения.

Воздух был свеж.

Вдыхая аромат травы и земли, Цзин Сюнь принял из рук Шэнь Ицзиня бумажный пакет.

— Что это?

Пакет был небольшим, но внутри оказалось неожиданно много всего: коробка печенья и две изящно упакованные сладости.

Цзин Сюнь замер:

— …

— Из той самой кофейни. То, что тебе понравилось, — пояснил Шэнь Ицзинь.

— …

Неужели этот человек всерьез решил, что я сладкоежка?! Я только утром доел целую порцию!

Хотя… на вкус они и правда были отменными.

— Спасибо, — сказал Цзин Сюнь, сдержанно улыбнувшись. — В следующий раз я сам куплю… вам… тебе не стоило специально приезжать.

— М-м, — Шэнь Ицзинь лишь кивнул, а затем добавил: — Я уезжаю в командировку. Надолго.

— А… — Цзин Сюнь машинально сжал пакет, и в душе закопошилось странное чувство.

Он думал, что тот привез угощение… а оказалось, это было прощание?

Растерянно моргнув, он спросил:

— В командировку? Куда… то есть, когда уезжаете и когда вернетесь?

— Сначала в страну E, затем, возможно, задержусь в F. Уезжаю сейчас. Вернусь не позже, чем через неделю.

— Понятно… — Надолго…

Стоп.

Прямо сейчас?!

Перелет в E занимает часов двенадцать-тринадцать…

И он специально заехал сюда так поздно?!

Это же ужасно утомительно!

Вспомнив, как сам страдал от перелетов на соревнованиях, Цзин Сюнь встревожился:

— Тогда вам нужно спешить… Постарайтесь отдохнуть в пути. — Его тон стал торопливым, почти что прогоняющим.

Но во взгляде, полном искренней заботы, отражалось настоящее беспокойство.

Горло Шэнь Ицзиня дрогнуло.

— Хорошо. — Но на этот раз он не спешил уходить. — Со мной едет Цзинь Чжэхэн. А помощник сяо Тан останется здесь. Я пришлю тебе его контакты – обращайся по любым вопросам.

Цзин Сюнь послушно кивнул, выглядев при этом до невозможного мило.

— Спасибо, господин.

— Со мной церемониться не нужно, — Шэнь Ицзинь взглянул на него и вдруг предложил: — У меня есть апартаменты рядом с университетом. Сяо Сюнь, не хочешь переехать туда сегодня?

— Э-э? Нет, не стоит, — Цзин Сюнь инстинктивно отказался.

Переезжать в дом Шэнь Ицзиня, когда того даже не будет… Зачем? Одному можно жить где угодно.

Но такие слова могли бы прозвучать двусмысленно, словно намек на что-то… Поэтому он просто пробормотал:

— В общежитии мне вполне удобно.

Однако в этом вопросе Шэнь Ицзинь проявил неожиданную настойчивость.

— Там никого нет. Сяо Тан найдет тебе уборщицу или повара – скажешь, что хочешь, и они приготовят.

— Не нужно, в столовой кормят неплохо, ха-ха.

— В университете слишком людно.

Голос Шэнь Ицзиня внезапно стал глубже:

— Там тебе будет… свободнее.

— М-м… — Цзин Сюнь смущенно посмотрел на упрямого «старшего брата» и не решился продолжать отказываться.

Но все же пробормотал:

— Мои соседи по комнате вполне нормальные, они мне не мешают.

…

Персиковые глаза Шэнь Ицзиня сузились, и взгляд его внезапно стал пронзительным.

— …

Та самая грозная аура вновь обрушилась на Цзин Сюня, заставляя его внутренне содрогнуться.

Помимо того, что терпеть не может дистанцию… похоже, «старший брат» еще и не выносит отказа.

Цзин Сюнь инстинктивно вжал голову в плечи.

Шэнь Ицзинь не проронил ни слова.

Внезапно он начал расстегивать пуговицы на своем пиджаке…

Движения были размеренными.

Изысканными.

Но на самом деле – молниеносными…

За одно мгновение он снял пиджак.

Цзин Сюнь: «?..» — Он что, собирается меня побить?!

Но в досье не было ни слова о склонности к насилию!

Даже в самые темные времена, будучи главным антагонистом, Шэнь Ицзинь никогда не опускался до рукоприкладства…

Едва эта мысль мелькнула, как произошло нечто невообразимое.

Цзин Сюнь ощутил тепло на плечах, а в нос ударил запах дорогого парфюма с легкими нотками табака.

Он дернулся – и осознал, что на него наброшен только что снятый пиджак.

Это…

Что за…

Что вообще происходит?!

Цзин Сюнь остолбенел.

— Тогда хотя бы оденься, — произнес Шэнь Ицзинь невозмутимо, лицо его оставалось бесстрастным.

Цзин Сюнь склонил голову: «?»

Серьезно? В такую жару?

Хотя ткань пиджака была невероятно приятной и совсем не горячила.

Шэнь Ицзинь, кажется, и сам понял, что выразился не совсем точно.

Он слегка нахмурился, что для него было редкостью, и наконец изрек:

— Эту одежду… сяо Сюнь обычно носит в общежитии?

Цзин Сюнь: «?»

— Переоденься.

Цзин Сюнь: «…»

Погоди-ка.

Тебе что, не нравится мой спортивный топ свободного кроя?!

Глава 16. Директор Шэнь просто слишком скромен

Чтобы не задерживать график Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь вскоре попрощался с ним.

Конечно, в итоге он все же вернулся в общежитие, закутавшись в его пиджак.

К счастью, когда он поднялся на пятый этаж, свет уже погас, а соседи по комнате, уткнувшись в учебники при настольных лампах, не заметили, что после выхода он вернулся в явно чужой одежде.

Не говоря уже о бренде и ткани, которые ему сейчас явно не по карману, – один только размер... Пиджак мог бы накрыть Цзин Сюня с головой, что ясно указывало на его принадлежность другому.

Пока никто не видел, Цзин Сюнь осторожно разгладил складки на одежде и повесил ее в шкаф.

В прошлый раз он не стал скрывать и прямо признался соседям, что теперь не один, после чего подвергся допросу.

Хорошо, что Тан Цзинъюань и Ян И не были заядлыми сплетниками – увидев его уклончивые ответы, они не стали давить, лишь предупредили остерегаться всяких отбросов-гунов и стерв, позволив ему отделаться туманными фразами.

Но если бы они увидели его сейчас...

Цзин Сюнь тихо вздохнул с облегчением.

И в то же время снова почувствовал, как лицо начинает гореть.

Только что он прямо спросил Шэнь Ицзиня, что не так с майкой в общежитии.

Шэнь Ицзинь ответил: «Ничего». Но почти сразу добавил: «Просто не хочу, чтобы другие видели тебя таким».

Его взгляд стал прищуренным, голос понизился, звуча на удивление хрипло.

Так что в тот момент Цзин Сюнь...

То он слегка терялся, невольно думая, как же прекрасно звучит голос этого злодея. То в голове роились вопросы: что вообще это значит?

Пока он колебался, стоит ли спрашивать дальше, Шэнь Ицзинь сделал шаг вперед.

Его высокая фигура отбрасывала тень, полностью накрывая Цзин Сюня, а низкий, пьянящий голос снова прозвучал у самого уха: «Я пошел».

...

Будто под гипнозом, Цзин Сюнь поднял глаза и понял, что они стоят слишком близко.

Настолько, что запах Шэнь Ицзиня стал еще насыщеннее, ветер – горячее, а мысли полностью спутались.

Настолько, что он просто утонул в его глазах.

...

На мгновение Цзин Сюню показалось, что они должны обняться.

Он подумал, что Шэнь Ицзинь подошел именно для этого.

Но нет.

Тот лишь смотрел на него прекрасными глазами и сказал:

— Увидимся, когда вернусь.

— ...М-м. — Цзин Сюнь тихо крякнул.

Так он пообещал ему встретиться после возвращения.

Но история с пиджаком на этом не закончилась.

Очнувшись, Цзин Сюнь попытался снять его и вернуть, но Шэнь Ицзинь сказал:

— Оставь себе. Завтра похолодает.

Цзин Сюнь:

— ... — Серьезно? — Но ты же скоро уезжаешь? В командировке понадобится деловая одежда, оставлять ее мне неудобно.

Шэнь Ицзинь ответил:

— У меня есть еще один в самолете.

— ...

У меня есть еще один в самолете.

Есть в самолете.

В самолете...

Цзин Сюнь: «...» — Ладно.

Он мыслил слишком мелко.

Затем Шэнь Ицзиню действительно пора было уходить, и под его взглядом Цзин Сюнь первым зашел в общежитие.

Все казалось нормальным, но теперь, в темной комнате, при мысли о висящем в шкафу пиджаке... его охватило странное чувство.

Будто он больше не один.

В шкафу висела одежда двоих.

Необычный опыт, пожалуй...

Цзин Сюнь тяжело выдохнул.

…

На следующий день.

Успешно пройдя собеседование, Цзин Сюнь официально вошел в научную группу, о которой говорил профессор Хо.

— Заказчик требует готовый продукт не позднее чем через три недели. В случае успеха школа получит щедрое вознаграждение, которое будет распределено между участниками, — объяснил молодой ассистент. — Распределение внутри группы также зависит от вклада: базовая ставка – тысяча юаней, чем лучше работа, тем выше бонусы. Есть возражения?

Все покачали головами.

Для магистрантов участие в проекте значило больше, чем деньги. В погоне за строчкой в резюме многие готовы были работать бесплатно! Да и тысяча юаней, хоть и небольшая сумма, плюс бонусы – для бедных студентов это неплохой дополнительный доход.

Раньше оригинальный владелец тела подрабатывал почасово, и даже на двух работах едва набирал одну-две тысячи в месяц.

А для Цзин Сюня этот проект был делом пары движений пальцев.

Без малейших усилий.

— Раз вопросов нет... — молодой ассистент поправил очки в черной оправе. Впервые руководя студенческой группой, он выглядел немного неуверенно.

Убедившись, что возражений нет, он начал объяснять детали проекта и только потом распределил задачи.

Проект делился на две части: программирование и сбор данных.

Цзин Сюня, как единственного не из IT-отделения, естественно, определили в группу сбора данных – попроще.

— У Янь Цзинсюня хорошая математическая база, ему подойдет, — сказал ассистент.

Цзин Сюнь не возражал. Даже с меньшим бонусом, он намеренно не высовывался и не собирался лезть в основную программу.

Остальные двое студентов в группе Цзин Сюня, естественно, тоже не возражали.

Для измерений требовались сложные математические модели. История о том, как Цзин Сюнь поразил профессора Хо, некоторые члены группы видели лично, другие – слышали от других. Так или иначе, за несколько дней имя Янь Цзинсюня стало известно всем на факультете компьютерных наук.

Однако многие, не видевшие легендарного талантливого студента с математического факультета лично, никак не ожидали, что этот самый студент окажется настолько привлекательным!

Белоснежная кожа, изящные черты лица, выразительные глаза с влажным блеском и едва заметной слезинкой-родинкой в уголке – глядя на него, невозможно было не проникнуться нежностью.

Но самое главное – у этого студента была еще и густая шевелюра!

Не только лицо вызывало зависть.

Но и линия роста волос – восхищение.

— Меня зовут Чу Цяо, — во время свободного обсуждения однокурсница первой представилась ему. — Приятно познакомиться, младший брат Янь.

— Хоу Дунъюй, — другой студент тоже поздоровался с ним.

Цзин Сюнь представился им в ответ.

— Боже, младший брат, ты пользуешься уходовой косметикой? Как у тебя такая кожа? — Сестра Чу, соответствуя своему имени [«Цяо» – «хорошенькая»], была не только миловидной, но и обладала прекрасной фигурой.

Но даже она чувствовала, что не может сравниться с этим свежим и сочным младшим братцем, поэтому сразу же принялась выпытывать у него секреты ухода за кожей.

Старшему брату Хоу от этого даже стало неловко:

— Природная красота, у младшего брата явно природная красота. Хватит завидовать.

Цзин Сюнь с улыбкой наблюдал за их перепалкой, но благодаря такой атмосфере отношения в группе быстро стали более теплыми.

После знакомства работа над проектом началась по-настоящему.

Задачей Цзин Сюня и его группы было разработать небольшое приложение для измерения и корректировки данных после завершения основной программы.

Сейчас группа основного программирования еще находилась на стадии разработки, так что Цзин Сюнь и его товарищи особо не спешили – их продукт понадобится не раньше чем через две недели.

Но даже так они не расслаблялись: сестра Чу и брат Хоу по очереди возглавляли работу над приложением, и уже через пару дней создали первую версию модели. На ее основе они продолжали вносить улучшения, стремясь увеличить скорость и точность расчетов.

Цзин Сюню очень нравилась такая атмосфера исследований.

И с одногруппниками он ладил прекрасно.

Помимо участия в университетском проекте, Цзин Сюнь тайком нашел себе еще одну подработку в интернете.

Нужно было разработать небольшой плагин для игровой компании. Задача была несложной, но кропотливой, а сроки – сжатыми.

Однако оплата предлагалась достойная, а нагрузка – приемлемая, так что Цзин Сюнь с радостью взялся за работу.

Последние пару дней он либо участвовал в обсуждениях проекта, либо возвращался в общежитие писать код, заполняя свое время под завязку.

Тем временем Шэнь Ицзинь прислал ему номер телефона своего ассистента, и иногда они переписывались в WeChat.

Он редко спрашивал, поел ли Цзин Сюнь и тому подобное – их переписка в основном касалась рабочих тем, связанных с его командировкой. Цзин Сюнь не скрывал, что профессор Хо пригласил его в рабочую группу при факультете компьютерных наук, и Шэнь Ицзинь естественным образом завел с ним разговор о технологиях, связанных с программированием.

И только тогда Цзин Сюнь узнал, что Шэнь Ицзинь отправился на международный технологический саммит в стране E.

Этот мир в книге не сильно отличался от мира Цзин Сюня, разве что уровень развития технологий был ниже и не получал такого внимания.

Самый простой пример – соревнования и исследования в области робототехники, которыми Цзин Сюнь занимался в прошлой жизни, здесь не имели даже сформировавшейся организационной структуры.

Но даже так Цзин Сюнь не мог не мечтать побывать на таком саммите.

[Шэнь: В следующий раз поедешь со мной?]

[Цзин Сюнь: Конечно]

Во время обеденного перерыва Цзин Сюнь болтал с Шэнь Ицзинем и одновременно обсуждал с одногруппниками разные вопросы.

С другой стороны аудитории группа основного программирования вдруг ахнула – несколько студентов одновременно листали новости на телефонах.

— Проект «Ивэй» получил золото на технологической выставке в стране E? Офигенно!

— Первый раз для нашей страны, это дорогого стоит.

— Все-таки директор Шэнь – монстр. Сколько же миллиардов он в это вбухал? Даже представить страшно...

— Кстати, а как директор Шэнь вообще выглядит? На ярмарке вакансий ходили слухи, что он лично пришел. Так он был или нет? Говорят, он еще молодой!

— Не может быть, он же друг профессора Хо с нашего факультета. Наверное, уже в возрасте.

— Не-а, у меня есть знакомый из высших кругов, он говорил, что директор Шэнь на самом деле молодой.

— По-моему, он просто слишком скромный.

— Эй, когда вы устроитесь в «Ивэй», тогда и увидите. В этом плане наш факультет и специальность довольно перспективные – у нас больше шансов столкнуться с такими шишками.

— Сейчас его данные просто не разглашаются, но когда «Ивэй» станет еще крупнее, это неизбежно. Хотя бы несколько интервью точно будет.

...

Цзин Сюнь невольно прислушивался к их разговору, когда его телефон снова завибрировал.

Уведомление показало, что Шэнь Ицзинь прислал новое сообщение.

Хотя в контактах он был записан как «Шэнь», никто не знал, кто именно с ним переписывался.

Но Цзин Сюнь все равно инстинктивно сжал телефон, убедился, что никто не смотрит, и только тогда открыл чат.

И в тот же момент его уши начали краснеть с видимой скоростью.

В сообщении была фотография от Шэнь Ицзиня.

На фоне огромного конференц-зала под роскошной хрустальной люстрой Шэнь Ицзинь в безупречном костюме сидел с прямой осанкой, длинные ноги изящно согнуты, взгляд устремлен вперед.

Фото было сделано сбоку, захватив также нескольких мужчин и женщин разных рас, но без сомнения – Шэнь Ицзинь был самым выдающимся среди них.

...Это был не просто молодой человек.

А еще чертовски красивый и импозантный.

...

Цзин Сюнь понял.

Это должны быть не предназначенные для публикации материалы с саммита.

Глава 17. За гранью эстетики

[Цзин Сюнь: Говорят, ваша компания получила золотую награду? Поздравляю!]

[Господин: М-м-м.]

[Цзин Сюнь: А вы не пошли получать награду? Всем страшно любопытно, как вы выглядите.]

[Господин: У проекта есть ведущие разработчики. Они получили.]

…

Что ж, господин и вправду человек скромный.

За два дня переписки Цзин Сюнь уже уловил закономерность: если Шэнь Ицзинь отвечает кратко, односложно – значит, он занят и не может поддерживать разговор.

Цзин Сюнь не обижался. Он и сам, бывало, забывал о делах, погрузившись в работу, так что не требовал от собеседника постоянного внимания. Их общение было легким, непринужденным.

Перерыв подходил к концу, и Цзин Сюнь уже собрался закончить диалог, но тут Шэнь Ицзинь написал:

[Сейчас сажусь в самолет.]

[А, вы летите в страну F?] — Цзин Сюнь вспомнил, что тот упоминал о командировке.

[Да. Вернусь через три дня.]

«Хорошо, господин». — Он уже начал набирать ответ, но экран телефона внезапно вспыхнул – входящий вызов от «мамы».

— Алло, мам? — он поднес трубку к уху.

…

Вскоре Цзин Сюнь уже мчался в больницу.

Болезнь младшего брата оригинального обладателя тела не отличалась стабильностью. Особенно при отсутствии средств на полноценное лечение.

На этот раз мальчика в срочном порядке доставили в реанимацию. В трубке звучали лишь рыдания матери.

Когда Цзин Сюнь впопыхах добрался до дверей реанимационного отделения, его взору предстала супружеская пара, сидевшая в обнимку у стены. Оба выглядели изможденными.

Отчим первым поднял голову и, заметив Цзин Сюня, попытался растянуть осунувшееся лицо в улыбке:

— Ах, А-Cюнь пришел.

Биологическая мать оригинального обладателя тела тоже подняла взгляд, и Цзин Сюнь четко разглядел ее. В унаследованных воспоминаниях ее лицо тоже мелькало, но смутно, не так отчетливо, как сейчас. Вблизи женщину по имени Ли Ло можно было назвать привлекательной. Однако после болезни сына она перестала следить за собой, и теперь ее черты несли на себе печать усталости, невзгод и возраста.

Цзин Сюнь разглядывал ее и ловил себя на мысли, что глаза, нос и даже скулы оригинального обладателя тела, должно быть, унаследованы от нее.

Его вдруг посетила догадка: а вдруг его настоящая мать выглядела так же?

Но мысль тут же оборвалась.

Искать тень никогда не виданной матери в мире книги – звучало нелепо. Да и сентиментальничать было не к месту.

К тому же эта женщина не была похожа на его мать… Не была.

Она не бросила своего больного ребенка.

Вся их семья не сдавалась.

Голос госпожи Ло в трубке казался грубоватым, но в реальности она оказалась худенькой и хрупкой.

Казалось, ее мог сдуть легкий ветерок.

И все же именно она когда-то добилась опеки над Цзин Сюнем у его безответственного биологического отца, одна подняла его на ноги. А теперь еще и тянула неподъемные медицинские расходы за брата…

Судьба любит испытывать людей, играть с ними.

Не будь болезни, они, наверное, были бы счастливой семьей.

Цзин Сюнь сделал шаг вперед.

Не успел он вымолвить «мама», как внешне спокойная женщина вдруг разрыдалась и обняла его.

Впервые в жизни оказавшись в объятиях того, кого можно было назвать матерью, Цзин Сюнь, несмотря на психологическую подготовку, остолбенел.

С трудом подняв руки, он осторожно обнял госпожу Ло в ответ.

— Все будет хорошо, — прошептал он.

И в тот же миг в его сердце четко оформилась решимость: он обязательно вылечит брата оригинального обладателя тела.

Можно считать это благодарностью за дарованную жизнь.

Можно – нежеланием видеть, как еще одна семья рушится из-за болезни близкого.

Неважно.

Раз приняв решение, Цзин Сюнь тут же начал выстраивать план.

Раньше он просто считал нужным зарабатывать больше. Теперь же это стало вопросом первостепенной важности.

В оригинальном сюжете брата вылечили – пересадка костного мозга, пожизненный прием лекарств.

Но, согласно сеттингу, с этим можно жить.

Этого достаточно.

Разница лишь в том, что оригинальный обладатель тела зависел от отброса-гуна, оплатившего большую часть лечения. Материально и эмоционально привязанный к нему, он в итоге и стал жертвой трагедии.

Но теперь на его месте был Цзин Сюнь.

Справиться самостоятельно – это он мог.

…

Госпожа Ло вскоре успокоилась. Спустя два-три часа реанимационные мероприятия завершились – Лэй Тяньхао был стабилизирован, опасности для жизни больше не было.

Родители облегченно выдохнули. Цзин Сюнь предложил им отдохнуть, пока он посидит с братом, но они отказались.

Пришлось остаться, чтобы помочь, чем сможет.

Вечером он вышел купить ужин, но едва свернул из коридора в холл, как вдруг услышал свое имя.

— О, а вот и Янь Цзинсюнь!

…

На перекрестке у справочной стойки Цзин Сюнь обернулся – и, как назло, увидел компанию во главе с отбросом-гуном.

…Не слишком ли это большое совпадение?

Беспричинно, но у него защемило сердце.

За Шэнь Боханем следовали трое, включая Ху Сяопэна – именно он язвительно окликнул Цзин Сюня.

Увидев, что тот замер, компания направилась прямо к нему. Во главе, разумеется, шел Шэнь Бохань.

Второй молодой господин сегодня был одет в простой повседневный наряд, но с логотипами известных люксовых брендов – отчего одежда сразу переставала казаться обычной.

Остальные тоже щеголяли в дорогой одежде. Их взгляды скользили по Цзин Сюню с разными оттенками эмоций, но ярче всех выделялся сам Шэнь Бохань – он пристально, безмолвно уставился на него.

...Это был первый раз, когда Цзин Сюнь увидел отброса-гуна вживую.

Без лести и прикрас: объективно Шэнь Бохань выглядел неплохо. Высокий, длинноногий, с пропорциональной фигурой – издалека и вблизи смотрелся презентабельно. И внешность, и телосложение явно превосходили средний уровень, будто окутанные аурой главного героя.

Но почему-то Цзин Сюнь совершенно не ощущал его крутости.

Можно сказать, этот человек полностью выпадал за рамки его эстетических представлений.

Сейчас Цзин Сюнь лихорадочно соображал: как второй молодой господин оказался в государственной больнице? Почему они столкнулись так «случайно»? Вспомнив высоковольтные сцены из оригинала, он внутренне застонал: «А-а-а, ему совсем не хотелось связываться с Шэнь Боханем в больнице!»

Шэнь Бохань сегодня играл в уличный баскетбол, немного перегнул палку, и один из парней получил травму. Они сразу вызвали «скорую», которая доставила пострадавшего в больницу.

Ничего серьезного, но от нечего делать он решил зайти вместе с ними.

И уж точно не ожидал встретить здесь Янь Цзинсюня.

Глаза Янь Цзинсюня были ясными и прозрачными. Возможно, именно они делали его красоту уникальной – даже в толпе больничного холла он сразу бросался в глаза.

...

Даже если бы Ху Сяопэн не окликнул его, Шэнь Бохань все равно заметил бы.

С того момента, как тот вышел из коридора.

— Ты что здесь делаешь?

Отведя пристальный взгляд, Шэнь Бохань скользнул глазами по указателю:

— ...Гематологическое отделение? Кто лежит?

Он снова уставился на Янь Цзинсюня, но тот лишь смотрел на него черно-белыми глазами, не отвечая.

Юноша был одет просто, лицо слегка поблекло, выражение казалось растерянным... Шэнь Бохань вдруг осенило: неудивительно, что пару дней назад он попытался добавить Янь Цзинсюня в WeChat, но тот не принял запрос...

После истории с видео, когда попытались сделать Янь Цзинсюня козлом отпущения... Даже если подставить его в итоге не удалось, Шэнь Бохань все равно чувствовал неловкость.

Честно говоря, он был против такого решения.

Тогда в клубе он не заступился за Янь Цзинсюня – в основном из-за злости, что тот его не слушался.

И еще из-за раздражения, презрения.

Он запрещал Янь Цзинсюню приходить к нему без спроса, но тот ослушался. У Шэнь Боханя сложилось впечатление, что Янь Цзинсюнь ведет себя безрассудно и... что он действительно не может без него.

Он хотел его наказать.

Немного помучить – поэтому не раздумывая объявил о расставании.

Но он не хотел его смерти.

Все-таки он когда-то испытывал к нему чувства, и сейчас не хотел делать его крайним.

Но он не мог позволить ситуации выйти из-под контроля и встревожить деда. Да и давление со стороны друзей и семьи было слишком сильным.

В итоге пришлось временно пожертвовать Янь Цзинсюнем.

Попытка добавить его в WeChat была спонтанной – после того как Шэнь Бохань увидел его фото.

Но из-за чувства вины второй молодой господин не стал зацикливаться на том, что тот его не принял.

В его понимании, Янь Цзинсюнь просто играл в «кошки-мышки».

Максимум через пару дней он приползет обратно, рыдая и умоляя.

Но прошло два дня – а Янь Цзинсюнь так и не появился.

И сегодняшний уличный баскетбол отчасти был попыткой заглушить это неприятное чувство.

Неужели... у Янь Цзинсюня случились неприятности?

Столкнувшись лицом к лицу с отбросом-гуном и его компанией, Цзин Сюнь действительно выглядел неважно. Это заметил не только Шэнь Бохань, но и Ху Сяопэн с остальными.

Видя, как меняется выражение лица Шэнь Боханя, Ху Сяопэн не удержался от язвительного комментария:

— О, опять строишь из себя жертву? Белая лилия? Поздравляю – случайная встреча удалась.

— Эй, почему молчишь? — подхватил другой, играя в дуэте. — Второй молодой господин прямо перед тобой. Давай, расскажи, как тебе обидно...

— Заткнитесь, сколько можно? — Не дав им договорить, Шэнь Бохань резко выругался.

Глава 18. Извините за задержку

У второго молодого господина скверный характер.

Это было общеизвестно.

Раньше, когда он раздражался из-за Янь Цзинсюня, то лишь потакал тем, кто оскорблял его словесно. Но сегодня…

После громкой ругани Ху Сяопэн и компания сразу притихли.

Шэнь Бохан явно не собирался останавливаться на достигнутом.

На этот раз он уставился прямо на них:

— Вы, ублюдки, совсем не можете держать язык за зубами? Какое, к черту, тут место для ваших тупых шуток? У вас вообще есть воспитание? Хотя бы капля приличия?!

— …

В больнице всегда полно народу, и даже самые толстокожие не выдержали бы такого публичного разноса. Что уж говорить о Ху Сяопэне и его приятелях – тех, кто привык важничать, протолкнувшись в круги золотой молодежи, и для кого сохранить лицо важнее жизни.

У Ху Сяопэна прямо на глазах навернулись слезы. Он не смел взглянуть на Шэнь Бохана, лишь мечтал провалиться сквозь землю под тяжестью чужих взглядов.

Увы, второй молодой господин явно не был тем, кто станет щадить чьи-то чувства.

Он уже корил себя за то, что в прошлый раз не заступился за Янь Цзинсюня. А теперь, с его бледным лицом, запечатлевшимся в памяти, сердце Шэнь Бохана сжалось от жалости – и терпеть дальнейшие унижения в его адрес он не собирался.

На самом деле, за эти несколько дней разлуки Шэнь Бохан успел остыть.

Человеческая натура удивительна: стоит лишь на время отдалиться, перестать общаться, стать почти чужими, оказаться на грани потери – и все, что раньше раздражало в Янь Цзинсюне, внезапно перестало казаться таким уж значимым.

Выплеснув злость на приятелей, Шэнь Бохан снова обернулся, намереваясь продолжить заботиться о Янь Цзинсюне.

Но… бросив взгляд обратно, он увидел лишь его удаляющуюся спину.

…Что за черт?

Он точно заметил его, в этом Шэнь Бохан не сомневался.

Значит, теперь тот даже не хочет поздороваться при встрече?!

Беспричинная ярость вспыхнула в груди, но сквозь нее проглядывала капля неуверенности.

Он рванулся следом.

Еще секунду назад Янь Цзинсюнь был в поле зрения, но стоило Шэнь Бохану обойти регистратуру – его и след простыл.

Вокруг – палаты, коридоры, расходящиеся в разные стороны, родственники, пациенты, даже койки в проходах…

Где его искать?

Не найдя его, Шэнь Бохан вернулся к стойке регистрации, ошеломленный.

Ху Сяопэн все еще стоял на месте, обиженный.

Впервые увидев, как второй молодой господин в панике бросается за кем-то, он не смог сдержать досады и пробормотал:

— Второй господин… Янь Цзинсюнь, он… не такой уж беспомощный, как вы думаете. Помните фото, которое я сделал на днях? Тот человек, что был с ним…

Шэнь Бохан сейчас был глух ко всему.

Он прокручивал в голове детали их мимолетной встречи – и тот взгляд, который Янь Цзинсюнь бросил на него перед тем, как уйти. Взгляд, полный пренебрежения и презрения.

…

Но как такое возможно?

Когда Янь Цзинсюнь вообще позволял себе так с ним обращаться?!

Не в силах понять, он лишь сильнее распалялся.

Шэнь Бохан резко оборвал Ху Сяопэна:

— Если бы не вы, ублюдки, ничего бы этого не случилось! — На этот раз он выместил злость на своих же приятелях: — Запомните: если хоть раз еще посмеете трогать Янь Цзинсюня – вам конец. Особенно ты, Ху Сяопэн. Кем ты себя возомнил? Если еще раз попробуешь наговаривать и распускать слухи – я тебя прикончу!

…

Едва Цзин Сюнь вышел, как зазвонил телефон.

Даже удалив номер, он по памяти узнал – это звонил отброс.

Не раздумывая, он сбросил вызов.

И добавил номер в черный список.

Под влиянием оригинального сюжета, Цзин Сюнь видел второго молодого господина сквозь фильтр толщиной в стену. И он не ошибался: не только его первоначальное падение с крыши и отравление были косвенно вызваны этим человеком, но и последующий «видеоскандал», где Шэнь Бохан попытался сделать его козлом отпущения, чтобы обелить круг золотой молодежи.

К тому же, младший брат оригинального хозяина тела лежал в больнице далеко не первый день – а отброс до сих пор даже не знал об этом… Что лишь доказывало: его отношение к протагонисту было поверхностным, без искренней заботы.

Так что говорить с таким человеком было не о чем.

Между ними не было настоящей любви – не было почвы для сцен «встречи после долгой разлуки», наполненных невысказанными чувствами.

Цзин Сюнь был человеком решительным.

Если уж они встретились – даже приветствия не требовалось.

Но он явно недооценил упорство второго молодого господина.

Стоило ему заблокировать один номер – как Шэнь Бохан тут же позвонил с нового.

— Алло? Янь Цзинсюнь, ты чего от меня прячешься? — раздался в трубке голос Шэнь Бохана.

Цзин Сюнь молчал, но тот продолжал:

— Давай поговорим. Я знаю, ты еще в больнице. У тебя проблемы? Почему не обратился ко мне за помощью, а?

— …

Цзин Сюня это бесило.

Особенно этот последний вопросительный возглас – «а?» – который прозвучал так фальшиво, что аж передернуло.

В тот миг перед его глазами невольно возникли другие глаза – холодные, с легким прищуром, словно цветы персика.

Спокойные и отстраненные.

Лишь изредка в них мелькали эмоции.

…

Странно: они братья, но ни лицом, ни характером совсем не похожи.

— Насколько я помню, мы уже расстались, второй молодой господин, — сухо сказал Цзин Сюнь.

— … — На этот раз Шэнь Бохану нечего было возразить.

На другом конце провода раздался глубокий вдох, словно собеседник собрался с духом, и затем спокойный голос произнес:

— Ты где? Давай встретимся и поговорим.

Цзин Сюнь даже не подумал смягчать отказ. Его тон оставался ровным и бесстрастным:

— Но между нами больше ничего нет.

Подтекст был ясен: о чем тут вообще говорить?

Шэнь Бохан снова наткнулся на стену.

…Будь в словах Янь Цзинсюня хоть капля обиды или горечи, второму молодому господину было бы проще найти ответ. Но тот говорил абсолютно нейтрально. С невозмутимостью человека, который не желает тратить на него ни лишнего слова.

…

Второй молодой господин никогда не славился терпением. Особенно сейчас, когда он уже снизошел до такого смиренного тона с Янь Цзинсюнем!

— Янь Цзинсюнь, не упрямься, — в голосе Шэнь Бохана зазвучала угроза, постепенно переходящая в привычную надменность.

С тех пор, как он перестал притворяться бедным, его высокомерие проявлялось все чаще.

Он бросил игру в «скромность» – потому что наигрался.

Так же, как теперь позволял себе говорить с бывшим любовником таким тоном – потому что ему все надоело.

Если говорить прямо, он никогда не воспринимал протагониста как человека. Не считал нужным уважать его. В его глазах тот был всего лишь игрушкой – или, в лучшем случае, домашним питомцем, наделенным сознанием.

Цзин Сюню не хотелось тратить время на пустые разговоры, и он просто положил трубку.

Перед тем, как связь прервалась, он успел услышать последнюю фразу:

— Я буду ждать, когда ты приползешь ко мне на коленях.

Эти слова лишь усилили презрение Цзин Сюня.

Приползу… Да он, похоже, всерьез считает, что живет в дораме?

Однако, отключив звонок, Цзин Сюнь почувствовал себя не так уверенно, как во время разговора.

Злобное выражение лица Шэнь Бохана… Честно говоря, оно вызвало у него легкую тревогу.

Главным образом потому, что в оригинальном сюжете, на поздних этапах, протагонист – уже полуинвалид – наконец осознал, что представляет собой отброс-гун. Не в силах ни простить себя, ни терпеть дальнейшие издевательства, он попытался сбежать.

Но каждый раз его ловил одержимый гун и запирал в маленькой темной комнате.

…

Цзин Сюнь начал сомневаться, не недооценил ли он сложность ситуации.

Он полагал, что разорвав связь до того, как между ними завязались глубокие отношения, он сможет избежать участи оригинала.

Но он не ожидал, что отброс-гун окажется настолько мерзким и нелогичным типом: раньше его слишком любили – плохо, теперь не любят – тоже плохо.

Это серьезно осложняло дело.

К тому же, гун уже знал, что он в больнице. Ничто не мешало ему копнуть глубже и выяснить подробности о его семье…

Главный вопрос теперь заключался в том, как окончательно отвязаться от этого человека.

Цзин Сюнь задержался в больнице до позднего вечера. Родители, видя, как время клонится к ночи, стали уговаривать его вернуться в университет – чтобы не пропускать завтрашние занятия.

Но младший брат еще не очнулся, госпожа Ло и другие оставались здесь, и Цзин Сюнь не мог просто так уйти.

Лэй Тяньхао не нуждался в реанимации, и его перевели обратно в общую палату. Это была четырехместная палата – в переполненной больнице и такие условия считались удачей, его семья никогда не требовала лучшего.

Но даже здесь было тесно: крошечное помещение, четыре койки с пациентами, а для родственников – лишь узкие проходы между ними, где можно было поставить раскладушку. Спать там мог только один человек; остальным приходилось ночевать в коридоре.

Условия были поистине тяжелыми.

— Завтра выходной, занятий нет, — предложил Цзин Сюнь. — Давайте я останусь сегодня с братом, а вы, мама… и папа, отдохнете дома. Завтра смените меня.

— Что за глупости! — госпожа Ло категорически отказалась. — Ты и учишься, и подрабатываешь – если завтра свободен, иди выспись как следует! Мы с отцом привыкли дежурить по очереди, нам твоя помощь только мешает!

Приемный отец тоже поддержал:

— Верно, сяо Сюнь, иди уже. Ты и так весь вечер провозился.

В конце концов, родители буквально вытолкали его из палаты.

— Вот это вам повезло с сыном, — завистливо вздохнула соседка по палате, обращаясь к госпоже Ло. — И умный, и заботливый…

Остальные пациенты, уже сдружившиеся за время лечения, тут же подхватили:

— Говорят, учится в престижном университете? Да еще и красавец… А у вашего старшего есть пара?

По коридору разнесся смех госпожи Ло, растроганной похвалами:

— Ха-ха, нет еще, нет! Если есть подходящие кандидатуры – знакомьте!

Цзин Сюнь: «…» — Он не решился вернуться.

Но и уходить сразу тоже не стал.

Он знал, что госпожа Ло и господин Лэй не позволят ему остаться – оригинальный хозяин тела обычно лишь ненадолго заглядывал в больницу, оставлял деньги и спешил обратно на учебу.

Его обязанностями были только учеба и заработок.

Но теперь, глядя на эту пару, пожертвовавшую всем ради больного ребенка…

Больница всегда напоминала огромный торговый центр – с той лишь разницей, что даже ночью здесь не было покоя.

Коридоры по-прежнему кишели людьми.

Кто-то кричал, кто-то рыдал, кто-то ругался.

Здесь собирались самые отчаявшиеся люди города. И когда-то давно именно здесь вырос Цзин Сюнь.

Среди толпы можно было делать вид, что все в порядке. Но на самом деле он ненавидел больницы.

Он опустил голову, рассеянно разглядывая носки своих туфель, и вдруг осознал, что вокруг стало тихо.

…С каких это пор?

Почему внезапно стихло?

Цзин Сюнь удивился.

Такое с ним случалось не раз.

Когда он погружался в размышления, то автоматически отключался от внешнего мира – и иногда, очнувшись, обнаруживал, что вокруг многое изменилось.

Например, в его памяти преподаватель все еще вел лекцию, а на самом деле давно прозвенел звонок.

Но сейчас он же ни о чем таком не думал?

Неужели наступила полночь?..

Пока он недоумевал, в тишине раздались чьи-то шаги, приближающиеся к нему.

Затем в поле зрения Цзин Сюня попали безупречно начищенные мужские туфли.

— Цзин Сюнь.

Низкий, мелодичный голос прозвучал где-то сверху. Кто-то назвал его имя?..

Он резко поднял голову.

И сразу утонул в холодных, как лед, персиковых глазах.

— Прости, что задержался.

Заметив его взгляд, Шэнь Ицзинь выглядел более участливым, чем обычно:

— Сяо Сюнь, ты в порядке?

Глава 19. Никаких церемоний

Цзин Сюнь:

— Вы… господин?! Как вы вернулись???

Трудно сказать, была ли это радость, удивление или потрясение, но в тот миг, когда он увидел Шэнь Ицзиня, Цзин Сюня внезапно охватило желание обнять его.

И он так и сделал.

Между ними оставалось всего полшага, и с его ростом и длиной рук Цзин Сюнь вполне мог обхватить мужчину полностью. Но почему-то в итоге получилось так, что...

Он буквально бросился на него.

И был пойман Шэнь Ицзинем.

Пой-ман...

То есть обхвачен двумя руками выше талии.

...

Если бы обстановка позволяла, Цзин Сюнь был уверен, что тот бы его и вовсе поднял в воздух.

Хорошо, что они находились в больнице, где полно людей.

И хорошо, что радость от встречи перекрыла этот небольшой конфуз.

Сдерживая смущение и краснея, Цзин Сюнь сделал вид, что не замечает странности их позы, и слегка обнял Шэнь Ицзиня в ответ.

Только тогда он осознал, что это не он замечтался, а появление Шэнь Ицзиня погрузило весь коридор в странную тишину.

Шэнь Ицзинь пришел не один: за ним, помимо Цзинь Чжэхэна, следовали несколько рослых мужчин в костюмах – явно телохранители.

В больницы приходят люди всех мастей – знаменитости, высокопоставленные чиновники.

Но мало кто обладает такой внушительной харизмой.

Заметив, что все украдкой поглядывают в их сторону (точнее, на Шэнь Ицзиня), Цзин Сюнь смутился еще сильнее.

Он посмотрел на мужчину вблизи и тихо спросил:

— Разве вы не должны были вернуться через три дня? Почему вдруг?..

— В вашей семье случилось несчастье. Как ваш жених, я обязан был приехать, — ответил Шэнь Ицзинь.

— !.. !.. — Цзин Сюнь онемел от ужаса и растерянности, не зная, что сказать.

Утром, по дороге в больницу, он действительно сообщил Шэнь Ицзиню, что его брат попал в реанимацию и ему нужно проведать его.

Но это было лишь потому, что он второпях покинул университет, забыв ответить на сообщение, а затем внезапно получил международный звонок от Шэнь Ицзиня, спрашивавшего, чем он занят. Не раздумывая, Цзин Сюнь объяснил ситуацию.

Конечно, он также сказал, что ничего серьезного – болезнь брата давно то обостряется, то затихает, и они уже привыкли ко всему.

Шэнь Ицзинь ничего не ответил, лишь кивнул.

...

Цзин Сюнь и представить не мог, что из-за его слов Шэнь Ицзинь сорвется и прилетит обратно.

Разве нормальный человек... услышав, что брат его возлюбленного заболел (причем это всего лишь очередной этап долгого лечения), бросит все и примчится?

13 часов в пути! Более 9000 километров!

Боже правый.

Мысли Цзин Сюня спутались.

Первым делом он почувствовал тревогу:

— Но разве вы не должны были лететь в страну F? А теперь вернулись...

— Это не было важно, — Шэнь Ицзинь сразу пресек его переживания. — Остальную часть поездки можно отменить.

— А... — Только тогда Цзин Сюнь немного успокоился.

Теперь очередь Шэнь Ицзиня задать вопрос:

— Как ваш брат?

— Все в порядке, опасность миновала.

— Хм. — Кивнув, Шэнь Ицзинь продолжил: — Если вам что-то нужно – скажите. Не стесняйтесь.

Цзин Сюнь и подумать не мог о том, чтобы его обременять, и поспешно замотал головой:

— Нет-нет, спасибо, господин.

Он все еще был потрясен тем, что тот преодолел такой путь ради него.

Нельзя было отрицать: в такой момент, когда кто-то, невзирая на расстояние, примчался поддержать его и спросить, все ли в порядке... это действительно принесло ему успокоение.

Даже эта бледная, шумная больница перестала казаться таким уж страшным местом...

— Цзин Сюнь, — вдруг позвал его Шэнь Ицзинь.

— М-м? — Тон мужчины внезапно стал серьезным, и Цзин Сюнь поднял на него взгляд.

— Не церемоньтесь со мной.

Видимо, из-за спешки он выглядел немного уставшим.

Но его одежда оставалась безупречной, осанка – прямой, черты лица – все такими же четкими и совершенными, а холодные персиковые глаза – неизменными.

Низкий голос Шэнь Ицзиня вновь зазвучал, на этот раз строже, а его отношение резко переменилось.

С видом, не терпящим возражений, он почти по слогам повторил:

— Впредь никаких церемоний. Сяо Сюнь, вы понимаете?

Цзин Сюнь: «…» — Впервые он на собственном опыте ощутил, что значит грозность этого старшего брата-злодея.

Видимо, в книге не врали.

Даже если Шэнь Ицзинь всегда вежлив и ни разу не выходил из себя, в нем никуда не делись харизма и амплуа главного антагониста.

Иными словами, если он действительно разозлится и захочет, чтобы кто-то ощутил на себе его гнев – этот кто-то гарантированно обмочится от страха.

Но в текущих обстоятельствах Цзин Сюнь, конечно, не испугался. Он не был настолько глуп: стоило немного подумать, и стало ясно, что резкая перемена в поведении Шэнь Ицзиня связана с его отказом от помощи.

Лицо Цзин Сюня вновь запылало.

На этот раз – от стыда.

Он вспомнил, как Шэнь Ицзинь сказал: «…как ваш жених…»

Этот человек действительно воспринимал его как будущего спутника жизни.

Хотя они познакомились всего неделю назад.

Цзин Сюнь вдруг осознал свою узость мышления.

Он намеренно держал дистанцию, считая Шэнь Ицзиня практически незнакомцем, с которым виделся всего трижды. А тем временем в глазах Шэнь Ицзиня он уже давно стал... возлюбленным.

Его слова о женитьбе не были пустой болтовней.

Настоящий хозяин положения – сказано, сделано. Одно его слово стоит тысячи золотых.

По крайней мере, с момента заключения их соглашения, Шэнь Ицзинь уже вошел в роль мужа.

По сравнению с этим старшим братом-злодеем, собственная сознательность Цзин Сюня казалась ему теперь до смешного низкой.

Его прямой отказ от помощи действительно выглядел чересчур отстраненно.

Растерянный, смущенный и пристыженный, Цзин Сюнь совершенно не знал, как себя вести.

Раньше он думал только об учебе – где уж ему было разбираться в таких тонкостях.

В этот момент неловкого молчания Шэнь Ицзинь произнес:

— У меня есть связи в частной клинике. Сегодня уже поздно, но завтра я распоряжусь перевести туда твоего брата. Как тебе такое предложение, сяо Сюнь?

— А... — учтя предыдущий урок, Цзин Сюнь уже не решался отказываться.

К тому же, у него теперь был побочный заработок. Даже если лечение в частной клинике окажется дорогим, он сможет себе это позволить. Поэтому он сразу согласился:

— Хорошо, спасибо, господин... э-э...

Резко осознав, что снова впал в церемонности, Цзин Сюнь под встретившимся взглядом Шэнь Ицзиня мгновенно сориентировался – он намеренно замолчал и лишь невинно заморгал, изо всех сил изображая, будто ничего не произошло.

К счастью, Шэнь Ицзинь лишь взглянул на него и тут же отвел глаза.

Цзин Сюнь тайно выдохнул с облегчением.

...Тяжело. Очень тяжело.

Встречаться с кем-то – это невероятно сложно!

Так все-таки – нужно ли говорить «спасибо» в таких ситуациях или нет?!

Шэнь Ицзинь между тем задал новый вопрос:

— Уже поздно, сяо Сюнь. Ты возвращаешься в общежитие или?..

— Я...

Цзин Сюнь взглянул на часы. Действительно было поздно – ворота общежития закрывались в 23:30, и если он сейчас же отправится в путь, то успеет, наверное...

— Сяо Сюнь, — Шэнь Ицзинь снова окликнул его.

— М-м? — Цзин Сюнь машинально поднял голову.

— Уже поздно, — произнес Шэнь Ицзинь. — Пойдем домой.

...

Слова словно парализовали Цзин Сюня.

«...домой»?

Такое простое, но такое чуждое для него слово.

За все двадцать лет своей жизни он, кажется, впервые...

Услышал, что кто-то зовет его домой.

В его прекрасных глазах мелькнула растерянность. Он по-прежнему смотрел на Шэнь Ицзиня, но теперь в его взгляде мерцали звездочки, а слезинка у внешнего уголка глаза стала особенно заметной.

...

Зрелище внезапно стало до боли трогательным.

Настолько, что Шэнь Ицзинь, сам того не осознавая, впервые протянул руку и инстинктивно сжал ладонь юноши, безвольно висевшую вдоль тела.

— Да, — голос Шэнь Ицзиня звучал низко и завораживающе. — Домой.

Глава 20. Спокойной ночи

Ладонь Шэнь Ицзиня была сухой, с длинными, изящными пальцами и выступающими костяшками.

Надо признать, это были руки, безупречные во всех отношениях.

И к тому же – теплые.

С того момента, как Цзин Сюнь взяли за руку в больничном коридоре, его сознание словно отключилось.

Он помнил каждый свой шаг, но не понимал, как оказался на первом этаже, вышел из здания больницы и сел в машину.

Он лишь ощущал, как его ладонь была полностью охвачена широкой, крепкой рукой.

И так – всю дорогу…

Не только Цзин Сюню это казалось невероятным. Даже водитель и помощник Цзинь, сидевшие впереди… никогда не видели ничего подобного.

Под притворно-равнодушными взглядами водителя и помощника машина плавно выехала с больничной парковки и направилась к упомянутой Шэнь Ицзинем квартире возле университета.

Автомобиль въехал в подземный паркинг. Шэнь Ицзинь велел водителю и помощнику идти отдыхать, а затем, как ни в чем не бывало, вышел вместе с Цзин Сюнем.

Конечно, при выходе из машины они уже не держались за руки – это выглядело бы слишком слащаво и нелепо.

И после они тоже больше не брались за руки.

Казалось… для этого и правда не было особого повода.

Цзин Сюнь потирал раскаленные кончики пальцев и покорно следовал за Шэнь Ицзинем наверх.

Этот жилой комплекс состоял из малоэтажных секций, с одним лифтом на квартиру, где каждая квартира представляла собой просторные апартаменты площадью триста-четыреста квадратных метров.

Типичный сверхпремиальный комплекс в самом престижном районе города, доступный лишь избранным – настоящий оазис покоя среди шумного мегаполиса.

Лифт остановился на шестом этаже.

Как только они вышли, сработали датчики света, и перед глазами предстали роскошный мраморный пол в коридоре и украшения в стиле барокко.

И это была лишь часть лифтового холла – общая зона комплекса.

За массивной, внушительной дверью с бронированным покрытием начинался дом.

Шэнь Ицзинь шагнул вперед, приложил палец к сканеру отпечатков на замке и первым открыл дверь.

— Уже поздно, — сказал он. — Завтра внесу твой отпечаток. Пароль – 940326. Запомнишь?

— Запомню, — послушно ответил Цзин Сюнь. — Это ваш день рождения, да?

…

Замок распознал отпечаток и издал электронный сигнал, подтверждающий открытие, но Шэнь Ицзинь на мгновение замер.

Цзин Сюнь стоял сзади, терпеливо ожидая, когда дверь откроется, и не видел его лица. Он задумался: может, ошибся? Может, у пароля другое значение?

Но тут дверь распахнулась, и Шэнь Ицзинь ответил:

— Да.

И с истинно джентльменской учтивостью пропустил Цзин Сюня вперед.

Тот украдкой взглянул на лицо главного злодея, но не заметил никаких изменений в его выражении. Разве что взгляд стал чуть менее острым, отчего миндалевидная форма глаз проступила еще отчетливее. Цзин Сюнь невольно подумал: если бы не ледяная холодность и пронизывающий взгляд, эти глаза могли бы выглядеть по-настоящему страстными и пленительными.

В тот момент, когда Цзин Сюнь переступил порог, автоматизированная система умного дома включила свет. Кондиционер в прихожей заработал, создавая комфортную температуру, а мягкий желтый свет залил все вокруг. Раздался электронный голос:

— Хозяин, добро пожаловать домой.

Чистота, свежесть и легкий, неуловимый аромат цветов – вот первые ощущения Цзин Сюня.

«Так вот какой он, дом господина Шэня…» — сердце его учащенно забилось.

Несмотря на полную обустроенность, интерьер был предельно лаконичным, без намека на жилое пространство. Очевидно, для Шэнь Ицзиня это было лишь временным пристанищем.

Но когда «длинноногий господин» закрыл за собой дверь, переобулся и вошел внутрь, Цзин Сюнь почувствовал, как пульс бешено ускорился.

Потому что Шэнь Ицзинь, вешавший пальто в прихожей… был чертовски красив.

Он проделал долгий путь и до сих пор был одет в строгий костюм с галстуком, что придавало ему вид зрелого и сдержанного человека.

Но теперь, сняв пиджак, он демонстрировал идеальную фигуру и длинные ноги. Сдержанность никуда не делась, но к ней добавилась откровенная сексуальность.

— Чувствуй себя как дома, — сказал Шэнь Ицзинь.

— А… ага, — пробормотал Цзин Сюнь.

Шэнь Ицзинь внезапно взглянул на него:

— Или, может, сяо Сюнь хочет сразу отдохнуть?

— …Э-э?

Уже?

Цзин Сюнь поднял глаза и увидел, как Шэнь Ицзинь, не отрывая от него взгляда, расстегивает манжету рубашки.

От природы безупречная внешность, домашняя обстановка, в которой он казался более расслабленным, чем обычно, – каждое его движение дышало непринужденной аристократичностью.

Простой жест – расстегнуть пуговицу – и перед глазами невольно всплыла та ночь, когда Шэнь Ицзинь снимал одежду…

Цзин Сюнь замер на месте.

Он не был уверен, что Шэнь Ицзинь имел в виду: отдельную комнату для него… или отдых вместе?

Как обычно поступают пары, когда впервые остаются на ночь?

А если отношения ориентированы на брак, но помолвки еще не было?

А если они знакомы всего несколько дней?

А если объект – высокомерный на вид главный злодей, чьи мысли вечно остаются загадкой?

…

Очевидно, ответа не было.

Даже если бы он обратился за советом в интернет, вряд ли бы всезнающие пользователи смогли помочь.

...От напряжения просто перехватывало дыхание.

— Главная спальня в конце коридора, справа. Там есть гардеробная и отдельная ванная, — в этот момент раздался голос Шэнь Ицзиня.

Он слегка приподнял подбородок, и его взгляд, устремленный на Цзин Сюня, засиял.

— Сяо Сюнь будет спать там. Устраивает?

Цзин Сюнь: «!..» — Старший брат предлагает ему главную спальню... значит...

Обычно хозяин спит именно в ней. В таком большом доме ему могли выделить любую из гостевых комнат, но вместо этого сразу предложили главную...

Значит...

Спать вместе???

Как только этот вывод созрел в голове, у Цзин Сюня онемели руки и ноги.

Но он все же покорно направился туда, куда указал Шэнь Ицзинь, прошел по длинному коридору, мимо двух гостевых спален и ванной, и наконец оказался у главной спальни.

Здесь действительно были следы пребывания Шэнь Ицзиня.

Дверь открылась, и загорелся умный свет.

Мягкий, но достаточно яркий теплый свет позволил Цзин Сюню рассмотреть все вокруг.

В отличие от стерильно чистого, как в каталоге, остального дома, здесь было больше личных вещей – на прикроватной тумбочке лежала коробка с паровой маской для глаз и дорогие шумоподавляющие наушники.

В гардеробной висело несколько комплектов одежды – пижамы, повседневные вещи, но в основном деловые костюмы.

Судя по размеру, все принадлежало Шэнь Ицзиню.

В ванной комнате предметов было еще больше. Мужские туалетные принадлежности аккуратно стояли на полках, и все вокруг было безупречно чистым – ни пылинки, ни волоска.

Шэнь Ицзинь не последовал за ним в спальню.

Он лишь сказал, что в ванной есть новые гигиенические принадлежности, и Цзин Сюнь может пользоваться ими без ограничений.

Цзин Сюнь не понимал, что тот имел в виду, но взглянул на время – уже за полночь, а завтра предстоит хлопотный день с переводом брата в другую больницу. У него не оставалось времени на разгадывание намеков старшего брата.

Эх, поживем – увидим.

Достав гигиенические принадлежности, Цзин Сюнь сначала принял душ.

Шэнь Ицзинь, похоже, обожал высокие технологии: весь дом был напичкан умными системами – от освещения и кондиционирования до душа с несколькими режимами подачи воды, ароматерапией, возможностью слушать музыку и смотреть кино.

Цзин Сюнь слегка опробовал эти функции и быстро закончил с омовением.

И только выйдя, он осознал проблему: хотя средства гигиены и были в наличии, вот сменной одежды... не оказалось?

Летом легко вспотеть, к тому же он провел весь день в больнице – от одежды пахло дезинфицирующими средствами, и носить ее дальше было неприемлемо.

Прислушавшись к звукам за дверью ванной, Цзин Сюнь убедился, что старший брат так и не появился, обернулся полотенцем и робко прокрался в гардеробную.

Он надеялся найти новую пижаму.

Но, к крайнему смущению, таковой не оказалось.

Пришлось обратить внимание на вещи Шэнь Ицзиня.

И вот, когда Шэнь Ицзинь, сидевший в гостиной, услышал голос юноши и поднял голову, из-за угла коридора показалось... миловидное лицо.

Волосы Цзин Сюня были еще мокрыми.

Черные, как смоль, пряди мягко обрамляли лицо, оттеняя фарфоровую кожу и алые губы.

Зрачки Шэнь Ицзиня слегка сузились.

Цзин Сюнь, прятавшийся за стеной, увидев его взгляд, смущенно произнес:

— Господин... можно одолжить что-нибудь из вашей одежды? Для сна... домашнее подойдет.

— Можно, — очнувшись, ответил Шэнь Ицзинь. — Завтра утром я попрошу помощника привезти тебе несколько комплектов.

— Спасибо, господин.

Вежливо поблагодарив, «головка» тут же скрылась, словно испуганный кролик.

Шэнь Ицзинь: «...»

Нельзя винить Цзин Сюня в ночных прятках – ведь на нем было лишь полотенце, и прикрыть одно означало оголить другое. Он переживал: вдруг Шэнь Ицзинь сам придет помочь с поисками одежды...

Какую часть тогда прикрывать в первую очередь?

К счастью, тот не выразил такого намерения и, похоже, абсолютно не возражал против того, чтобы Цзин Сюнь пользовался его вещами.

Так что Цзин Сюнь без лишних церемоний выбрал какую-то повседневную одежду и натянул на себя.

Наконец-то избавившись от «режима ню», он почувствовал невероятное облегчение.

Он вспомнил, как выглядел Шэнь Ицзинь в гостиной: снятый галстук, расстегнутый воротник, сосредоточенный и холодный взгляд, устремленный на экран ноутбука...

...Неужели ему еще нужно работать?

Быть главным злодеем всей книги – действительно тяжкий труд.

Цзин Сюнь высушил волосы и взглянул на время: почти час ночи.

Это далеко выходило за рамки его обычного режима, и он уже изрядно вымотался.

Но стоит ли ждать старшего брата? Или хотя бы предупредить, что ложится спать?

Не помешаю ли я ему, если пойду сейчас предупредить?

Цзин Сюнь тщательно проанализировал слова Шэнь Ицзиня: тот изначально велел ему идти отдыхать в главную спальню... значит, не нужно снова беспокоить его и сообщать, что он ложится спать?

Как только он опустился на кровать, дверь неожиданно открылась, и на пороге появился высокий силуэт Шэнь Ицзиня.

— Сяо Сюнь уже ложится? Я возьму кое-что из одежды.

— ...Хорошо.

Шэнь Ицзинь направился прямо в гардеробную и действительно достал оттуда пижаму. Цзин Сюнь все это время полулежал на кровати, не вставая – ему казалось, что подняться было бы слишком церемонно.

Но и лежать тоже казалось невежливым...

Когда Шэнь Ицзинь вышел с вещами, он увидел юношу, наполовину укрытого одеялом, приподнявшегося на локте и смотрящего на него большими, слегка невинными и любопытными глазами.

Он задержался на мгновение, затем сказал:

— Ложись первым.

Цзин Сюнь послушно кивнул:

— Хорошо. — И не удержался от вопроса: — Господин, вы... куда?

— Я приму ванну снаружи. Уже поздно, сяо Сюнь, спи первым. Спокойной ночи.

— ...Спокойной ночи.

Дверь спальни закрылась за Шэнь Ицзинем, а свет, шторы и кондиционер автоматически перешли в ночной режим. Комната погрузилась в темноту.

Цзин Сюнь укутался в одеяло.

Он не боялся темноты.

Просто не мог поверить, что лежит на кровати Шэнь Ицзиня...

Но тот забрал свои вещи – значит, пойдет в гостевую спальню? Или продолжит работать?..

В любом случае, сегодня он, скорее всего, не вернется.

Температура и влажность в комнате были идеальными. Цзин Сюнь невольно потянул к себе мягкое одеяло и вдруг почувствовал, как его окутывает тепло.

Одеяло Шэнь Ицзиня источало легкий, чистый аромат.

А матрас и подушки, очевидно, были изготовлены по индивидуальному заказу у именитых дизайнеров – настолько удобными, что уснуть на них было проще простого.

Цзин Сюнь, который думал, что от волнения не сомкнет глаз в кровати старшего брата, неожиданно быстро провалился в сон.

Кровать в главной спальне была огромной. Ложась, Цзин Сюнь сознательно избегал той стороны, где у прикроватной тумбочки лежали вещи.

Из вежливости.

Ведь очевидно, что Шэнь Ицзинь обычно спал именно там.

Хотя тот и предоставил ему свою спальню, Цзин Сюнь понимал границы: некоторые люди не любят, когда кто-то садится или ложится на их привычное место. С самого начала он аккуратно располагался на противоположной стороне.

Но он не ожидал...

Что спустя полчаса после того, как он уснул, одеяло слегка приподнимется.

А пустовавшая половина кровати, которую он так старательно избегал, слегка прогнется под чьим-то весом.

Глава 21. Три главы в одной

Цзин Сюнь снова увидел сон.

Тот же сон. Тот же человек.

Только на этот раз действия были иными.

Этот сон оставил его слегка уставшим, но и приятно возбужденным. В общем, все было страстно и беспорядочно, настолько, что, когда Цзин Сюнь наконец проснулся и открыл глаза, он какое-то время просто лежал в оцепенении.

...Ему снова это приснилось?

Снова Шэнь Ицзинь?

Неужели он так сильно тоскует по этому злодею-старшему брату?

Цзин Сюнь сидел на кровати, укутавшись в одеяло, и потирал лицо. Прошло немало времени, прежде чем его мысли наконец успокоились.

В комнате было темно.

Снаружи, должно быть, уже рассвело, но в спальне шторы были плотными, почти не пропускающими свет. Лишь в щели между ними и окном пробивались тонкие лучи.

Цзин Сюнь взглянул на время – семь утра.

Обычно он вставал около семи, но вчера лег поздно, и сейчас, честно говоря, ему еще хотелось спать.

Но сегодня предстояло много дел, к тому же он был в доме старшего брата... Цзин Сюнь не позволил себе валяться в постели и сразу же поднялся, чтобы умыться.

Почистил зубы, умылся, а вернувшись, машинально расправил постель, полностью разгладив одеяло и слегка прибравшись.

...Хм?

Прибираясь, Цзин Сюнь заметил, что на шелковой простыне с его стороны осталась небольшая складка.

...У него была еще одна особенность: во сне верхняя часть тела вела себя спокойно, а вот ноги – часто нет.

Он любил сбрасывать одеяло и обнимать что-нибудь во сне.

Вчера, возможно, из-за сильной усталости он спал довольно хорошо.

Но судя по этому следу... Похоже, он немало пинал в ту сторону...

Цзин Сюнь поспешно разгладил простыню.

Но когда он продолжил прибираться, то вскоре обнаружил новые улики – у края подушки, ближе к другой стороне кровати, тоже были складки.

Даже если бы он пинал сильнее и у него были бы длиннее ноги, он бы туда не дотянулся!

Безо всякой причины в его голове всплыл один образ.

Проснувшись, он уже почти забыл об этом, но теперь, благодаря этим следам, ему вдруг вспомнилось... Кажется, в полусне прошлой ночью он закинул ногу на что-то.

В любом случае, тогда это показалось ему очень приятным – настолько, что он не успел толком подумать и снова погрузился в сон.

Но теперь, вспоминая... Это, должно быть, было...

Цзин Сюнь поспешно вышел из комнаты.

Но совершенно не ожидал, что, едва выйдя, почувствует аромат свежемолотого кофе, смешанный с запахом поджаренного хлеба.

Цзин Сюнь: «!»

Утром такой насыщенный кофейный аромат действительно бодрит и невольно поднимает настроение.

Пройдя длинный коридор и вернувшись в прихожую, где он был вчера, Цзин Сюнь первым делом увидел в кухне высокую и стройную фигуру.

Шэнь Ицзинь был в бежевой полурубашке с V-образным вырезом и темно-серых брюках. В руке он держал кружку, похоже, пил кофе.

Из-за высокого роста, даже слегка прислонившись к столешнице и немного согнув колени, он все равно казался слишком крупным для этой кухни, делая ее миниатюрной.

Но Цзин Сюнь впервые видел его не в костюме. Раньше он и представить не мог, что такой человек, как злодей-старший брат, может так хорошо смотреться в повседневной одежде.

Он не выглядел домашним, его аура холодности оставалась неизменной.

Но, возможно, из-за безупречных черт лица, четких линий и отличной фигуры Шэнь Ицзинь, купающийся в солнечном свете, выглядел невероятно красивым и стильным – настолько, что казался ненастоящим, будто вышедшим из дорамы...

Хотя, строго говоря, он и правда попал в дораму.

В этом не было ошибки.

Услышав звуки, издаваемые Цзин Сюнем, Шэнь Ицзинь естественным образом перевел на него взгляд. Его не слишком выразительные персиковые глаза сегодня казались менее холодными, чем обычно.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе утро, господин, — подошел Цзин Сюнь.

— Сяо Сюнь, ты голоден? Хочешь кофе? — спросил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь: «...»

Тон Шэнь Ицзиня был настолько естественным, что у Цзин Сюня возникло ощущение, будто они уже давно живут вместе.

Из-за этого вопрос, вертевшийся у него на языке, так и остался невысказанным.

В этот момент на кухне раздался еще один голос. Из слепой зоны Цзин Сюня осторожно появился ассистент Цзинь Чжэхэн, по-прежнему в строгом костюме. По непонятной причине он поклонился Цзин Сюню и почтительно произнес:

— Доброе утро, господин Янь.

Цзин Сюнь: «?..»

Если он не ошибался, в прошлый раз ассистент Цзинь называл его «товарищем Янем».

Но больше всего Цзин Сюнь сейчас думал о том, как хорошо, что он не задал тот вопрос.

Не спросил, не приходил ли господин Шэнь к нему спать прошлой ночью.

...Если бы кто-то посторонний услышал такую тему, было бы неловко.

Шэнь Ицзинь, казалось, даже не подозревал о возможном кризисе, который едва не разразился. Он поставил свою кружку:

— Здесь есть цельнозерновой хлеб, хочешь?

Как раз в этот момент тостер с легким щелчком выбросил поджаренный хлеб. Шэнь Ицзинь лично достал его щипцами, положил на тарелку и протянул Цзин Сюню.

— Пока перекусите этим. Потом поедем в больницу – сначала по делам.

— …Хорошо, господин.

После вчерашнего Цзин Сюнь уже не решался говорить этому человеку «спасибо».

Но внезапно перестать благодарить его было крайне непривычно, поэтому в итоге он выдавил: «Хорошо, господин».

Вчера вечером Цзин Сюнь не обратил внимания, что кухня с этой стороны таила в себе неожиданные сокровища – не только просторную столешницу, но и круглый обеденный стол.

Над столом висели хрустальные подвесные светильники, рядом стояла декоративная полка с несколькими горшками растений. Длинные стебли с крупными листьями свешивались за края, а весь интерьер сочетал в себе простоту и уют.

Похоже, ассистент Цзинь как раз поливал эти растения.

Теперь, увидев, что Цзин Сюнь собирается сесть завтракать, ассистент тут же прекратил свои занятия. Как личный помощник директора Шэня, он прекрасно знал меру и сразу предложил:

— Босс, я подожду вас и господина Яня внизу?

— Хорошо, — ответил Шэнь Ицзинь.

Ассистент удалился, и в просторной квартире снова остались только они вдвоем. Шэнь Ицзинь налил Цзин Сюню кофе из машины и спросил:

— Любите американо? Здесь нет ни сахара, ни молока. Если не привыкли, в следующий раз велю приготовить.

Цзин Сюнь двумя руками принял чашку. Он никогда раньше не пробовал американо, но аромат был божественным. Немного подув на напиток, он осторожно сделал первый глоток.

По сравнению с капучино, где много молока, американо был куда более чистым, обнажая всю горечь и терпкость кофе. Но при этом он был насыщенным, горячим и вовсе не казался неприятным.

— Он тоже хорош, спаси… Кстати, господин, вы уже позавтракали?

— Да, — ответил Шэнь Ицзинь. — Хлеб принес утром Цзинь Чжэхэн. Что вы обычно едите на завтрак? В следующий раз пусть принесет то, что вам нравится.

Поджаренный хлеб и правда был вкусным. Цзин Сюнь вообще был не привередлив в еде, и все его внимание приковало слово «в следующий раз».

В следующий раз.

Значит, помимо прошлой ночи, он еще останется здесь.

Цзин Сюнь снова вспомнил, что, возможно, Шэнь Ицзинь спал в его комнате.

Но как теперь поднять эту тему? Теперь, когда он трезво мыслил, понимал: Шэнь Ицзинь с самого начала не говорил, что переедет из главной спальни. К тому же он его не разбудил – наверное, они просто спали каждый на своей стороне, а ночью он сам пересек границу… Кхм.

Пока он завтракал хлебом с кофе, Цзин Сюнь решил осторожно выяснить:

— Господин, а почему вы вчера пошли умываться в соседнюю комнату?

Шэнь Ицзинь по-прежнему стоял на месте.

Свободная домашняя одежда делала его высокую фигуру еще более стройной. Сейчас он почти не отличался от обычного парня лет двадцати с небольшим.

Он не спросил, зачем Цзин Сюню это знать. Раз молодой человек задал вопрос, он ответил:

— В ванной в спальне плохая звукоизоляция. Я не хотел мешать вам спать.

Цзин Сюнь: «…» — Загадка раскрыта.

Выходит, злодей-старший брат специально заходил в комнату за одеждой, чтобы пойти умываться в другом месте, а вовсе не потому, что собирался спать отдельно.

Вообще, это легко понять… Ведь Шэнь Ицзинь автоматически действовал в рамках роли «жениха». Как он мог добровольно предложить спать раздельно?

Цзин Сюнь понял, что прошлой ночью был слишком наивен.

Он опустил голову, все еще желая спросить, насколько беспокойно он вел себя во сне и не перекинул ли случайно ногу на господина Шэня.

Но при дневном свете, глядя на высокого и сдержанного Шэнь Ицзиня, эти слова не выходили из горла.

Ладно, как-нибудь в другой раз.

Он углубился в еду. Мягкие волосы на макушке слегка встали дыбом после сна, делая его фигуру еще более беззащитной и милой.

Это заставило Шэнь Ицзиня вспомнить, как прошлой ночью, когда он зашел в комнату за одеждой, молодой человек полусидел на кровати, слегка запрокинув голову, чтобы посмотреть на него…

Шэнь Ицзинь резко опустил глаза. Длинные прямые ресницы скрыли все его эмоции, и на кухне снова воцарилась тишина.

Первым нарушил ее Цзин Сюнь:

— Кстати, господин, а во сколько вы встали?

Шэнь Ицзинь:

— В половине седьмого.

Цзин Сюнь поднял подбородок, указывая на полку с растениями напротив:

— А эти растения вы выращиваете?

Шэнь Ицзинь:

— Нет.

Цзин Сюнь: «?»

Шэнь Ицзинь пояснил:

— Врач сказал, что комнатные растения помогают снять стресс. Но я обычно не бываю дома, так что за ними ухаживают уборщицы или ассистент.

Цзин Сюнь: «А».

Стало ясно, что господин Шэнь, похоже, не любит растения.

Даже несмотря на такую красоту, он пил кофе, просто стоя у столешницы, и не подходил к столу.

Да и домой он возвращался нечасто.

Видимо, это место было для Шэнь Ицзиня всего лишь временным пристанищем, а не домом.

Пока Цзин Сюнь завтракал, Шэнь Ицзинь воспользовался моментом, чтобы переодеться.

Перед тем как уйти, он указал на вешалку у входа:

— Там одежда, которую утром принес Цзинь Чжэхэн. Примерьте, подходит ли по размеру.

Цзин Сюнь:

— Хорошо.

Он быстро доел хлеб, а вот кофе не стал пить залпом. Ополоснув тарелку, Цзин Сюнь пошел проверить свою одежду.

Помощник Цзинь принес ему вещи от одного люксового бренда – и не один комплект... Все было упаковано в коробки, даже не распакованные, словно их срочно забрали из магазина ранним утром для VIP-клиента.

Раскрыв одну за другой коробки, он обнаружил полные комплекты одежды – вплоть до нижнего белья.

Фасоны верхней одежды в основном были простыми и повседневными: обычные футболки и брюки, которые, если не обращать внимания на лейбл, мало чем отличались от популярных моделей с Таобао.

Но Цзин Сюнь знал, что этот комплект наверняка стоил немалых денег. Даже пара вещей из них, скорее всего, потянула бы на десятки тысяч, да еще и заставила помощника Шэнь Ицзиня побегать...

Он постоял с коробкой у двери спальни, но в итоге решил переодеться в уборной в коридоре.

Хотя главная спальня состояла из трех помещений, а учитывая почти одержимый перфекционизмом характер Шэнь Ицзиня, тот наверняка переодевался в гардеробной, – Цзин Сюнь решил, что лучше избежать неловкости и переодеться в уборной.

Он справился быстро: всего пара вещей – и готово.

Видимо, его размер угадывался без труда – одежда, которую принес Цзинь Чжэхэн, сидела идеально.

Выйдя из уборной, Цзин Сюнь услышал голос Шэнь Ицзиня, доносящийся из спальни. Тот звал его.

— Господин? — Цзин Сюнь моргнул. Шэнь Ицзинь редко сам звал его куда-то, и ему стало любопытно. Он снова подошел к двери спальни и, заглянув в щель, переспросил: — Вы меня звали?

— М-м, — раздался изнутри низкий голос Шэнь Ицзиня. — Есть время? Зайди на минутку.

— Ага.

Цзин Сюнь вошел. В спальне никого не было.

Он прошел дальше – в гардеробную, где горел свет. Шэнь Ицзинь, уже переодетый, стоял перед длинным зеркалом, расположенным горизонтально.

Зеркало подсвечивалось теплым светом, да и вся гардеробная была выдержана в теплых тонах – в отличие от черно-белой минималистичной гаммы гостиной и других комнат.

И вот Шэнь Ицзинь стоял в этом мягком золотистом свете, глядя на него.

На нем была менее формальная, чем обычно, одежда: все тот же костюм, но более повседневный, а под ним – не рубашка, а простая футболка.

Цзин Сюню показалось, что в таком виде старший брат совсем не выглядел холодным.

Они ненадолго встретились взглядом, и на этот раз Шэнь Ицзинь заговорил первым:

— Хорошо спал прошлой ночью?

Цзин Сюнь:

— ?.. — Он слегка округлил глаза. Неужели господин наконец заговорит о том, как его придавили прошлой ночью?

Но вместо этого Шэнь Ицзинь сказал:

— У меня есть три места, где я чаще всего останавливаюсь, включая это. Еще несколько квартир почти не обставлены. Как-нибудь свожу тебя посмотреть – выбери, какая тебе нравится. Если ни одна не подойдет – купим новую.

— ?.. — Внутри Цзин Сюня роилось все больше вопросов.

Шэнь Ицзинь:

— Какую выберешь – ту и обустроим как дом.

Цзин Сюнь:

— ... — Он заметил, что слово «дом» почему-то действует на него слишком сильно. Особенно когда его произносит Шэнь Ицзинь – будто что-то ударяет прямо в душу.

...Сердце екнуло.

Да, пожалуй, так можно описать это чувство.

Хотя Шэнь Ицзинь не сказал ничего романтичного – за время их краткого общения Цзин Сюнь уже понял, что господин-антагонист не способен на красивые признания.

Он лишь констатирует факты.

Например, как сейчас:

— Я хочу, чтобы тебе было комфортно.

— ... — Но даже так Цзин Сюню стало тепло на душе. Ему было все равно, как обставлен дом, поэтому он тут же ответил: — Мне и здесь хорошо. Не нужно ничего смотреть.

— М-м.

Шэнь Ицзинь не стал настаивать, но позвал его снова:

— Сяо Сюнь. Протяни руку.

— ?.. — Не понимая, зачем, Цзин Сюнь все же послушно протянул руку.

Из-за того, как они стояли, он инстинктивно подал левую – ближнюю к Шэнь Ицзиню.

И тут же увидел, как между пальцами того будто по волшебству появилось кольцо.

А в следующее мгновение, прежде чем он успел среагировать, оно оказалось на его безымянном пальце.

— …

Кольцо было простым и изящным. Цзин Сюнь не разбирался в таких вещах, но раз уж старший брат подарил – значит, что-то особенное.

Он непроизвольно провел большим пальцем по внутренней стороне кольца.

Его пальцы были тонкими, ровными и бледными – кольцо сидело идеально, делая их еще более изящными.

...Раз уж он согласился на помолвку, Цзин Сюнь заранее почитал в интернете о традициях, связанных с браком.

Обычно сначала идет предложение, затем помолвка, потом регистрация и церемония.

Конечно, у разных семей и пар свои обычаи: кто-то устраивает помолвку сразу после предложения, у кого-то вообще нет помолвочной церемонии – просто краткое предложение, и с момента согласия пара считается обрученной.

Но несомненно, кольцо на безымянном пальце – так или иначе, это уже помолвка.

Так что старший брат... что он имеет в виду?..

А если вспомнить его недавние слова о «доме», Цзин Сюню вдруг показалось, что Шэнь Ицзинь делает ему предложение?

Но... еще в тот день в кафе, когда тот спросил, согласен ли он на брак, и он ответил «да», Цзин Сюнь уже тогда воспринял это как предложение.

Выходит, он сам оказался слишком прямолинеен и бесхитростен?

...В общем, романтики явно не хватило.

Цзин Сюнь приподнял ресницы, с недоумением глядя на Шэнь Ицзиня, и уже собирался спросить, что это значит.

Но тот опередил его:

— Подарок, чтобы восполнить пробел в прошлом предложении.

Цзин Сюнь:

— …— А, значит, в тот раз действительно было предложение...

Так он и знал!

Не может же он быть прямолинейнее господина-антагониста!

Цзин Сюнь не преминул напомнить:

— Но в прошлый раз я уже получил от господина часы.

Шэнь Ицзинь:

— М-м.

Цзин Сюнь:

— ...М-м?

Встретив его ясный взгляд, Шэнь Ицзинь слегка отвел глаза и спокойно произнес:

— Это не взаимоисключающие вещи, — а после короткой паузы добавил: — Все, что у меня есть, теперь принадлежит тебе.

— … — От этих слов почему-то повеяло отцовским разделом наследства! — ?..

— ? — Возможно, не поняв его замешательства, Шэнь Ицзинь добавил с легким вопросом в голосе: — По закону, после заключения брака все имущество становится совместным, разве нет?

Цзин Сюнь:

— …Тогда, господин, вы не боитесь, что я сбегу с вашим состоянием? — полушутя спросил он.

Хотя он понимал, что такой вопрос – оскорбление для старшего брата-главного злодея: у кого хватит смелости [прим. ред.: в ориг. «big胆» – отсылка к мему «у кого хватит смелости украсть у Мао Цзэдуна?»] украсть у него?!

Но ему было любопытно, как Шэнь Ицзинь ответит...

И тот действительно ответил.

С предельной искренностью, кратко и ясно:

— Не боюсь.

Цзин Сюнь: «…»

…

Вскоре они вышли из дома и отправились в больницу.

Цзин Сюнь отчетливо понимал свое нынешнее положение: финансово он действительно не мог ничего предложить Шэнь Ицзиню, да тому это и не требовалось. Чрезмерные подсчеты только создали бы между ними ненужную дистанцию.

Но он запомнил каждый подарок, каждое проявленное к нему внимание.

Вот и сейчас Шэнь Ицзинь специально выкроил время, чтобы вместе заняться переводом его брата в другую больницу.

Вчера в больнице было уже поздно, а неожиданная встреча с Шэнь Ицзинем так взволновала его, что Цзин Сюнь даже не осознал: частная клиника, куда тот предложил перевести Лэй Тяньхао, принадлежала семье Шэнь...

Там не только круглосуточный уход профессионального медперсонала, но и палаты класса «люкс» – целые апартаменты с отдельной комнатой для родителей...

По дороге помощник Цзинь Чжэхэн уже показывал ему фотографии на планшете.

А как выразился старший брат: «Только в нашей больнице я буду спокоен».

Учитывая заботу о семье, Цзин Сюнь не возражал.

И все же ему казалось это нереальным – как проблемы, еще вчера казавшиеся неразрешимыми, после прихода Шэнь Ицзиня в одночасье исчезли?

...Конечно, трудности остались.

Главный вопрос – как рассказать об этом семье?

Еще несколько дней назад он был бедным студентом – не станет же он врать родителям, будто внезапно разбогател?

Да и по отношению к Шэнь Ицзиню это было бы несправедливо – словно его вклад ничего не значит.

Даже если господин сказал, что не против, Цзин Сюнь не хотел так поступать.

Но если упомянуть Шэнь Ицзиня...

То в каком качестве представить?

...Как возлюбленного?

В оригинальном сюжете его мать и отчим не одобряли отношений с мужчиной.

Хотя в этом мире однополые браки давно легальны.

Но в книге родители противились связи с отбросом-гуном, потому что тот впоследствии унижал и оскорблял оригинального Цзин Сюня, относился к нему как к вещи.

Трудно сказать, был ли их протест против отношений с мужчиной вообще или именно с этим негодяем...

Если честно, соглашаясь на помолвку, Цзин Сюнь вообще не думал о реакции госпожи Ло. В его двадцатилетнем сознании укоренилось: он всегда был один. И в болезни, и в здравии. Как говорится: «Если сыт я – значит, сыты все в доме» [кит. поговорка о холостяцкой жизни].

Но после вчерашней встречи с госпожой Ло в больнице, должен признать, ему стало небезразлично мнение женщины, которую теперь следовало называть матерью.

И вот загвоздка.

У него не было опыта ни в романтических отношениях, ни в общении с семьей.

В разгар раздумий Шэнь Ицзинь неожиданно предложил:

— Может, мне поговорить с ними?

— А? — Цзин Сюнь широко раскрыл глаза.

Учитывая манеру старшего брата представлять его всем как своего возлюбленного… Цзин Сюнь всерьез опасался, что если господин Шэнь пойдет с ним, госпожа Ло и остальные могут получить шок.

Он поспешно замотал головой:

— Нет-нет-нет, лучше я сам все объясню…

Шэнь Ицзинь сказал:

— Если ты беспокоишься, что они не смогут принять наши отношения, я могу временно не упоминать о них.

Цзин Сюнь удивился:

— Господин?

Но Шэнь Ицзинь лишь ответил:

— Сначала важнее уладить дела с твоим братом и родителями.

— !

На этот раз Цзин Сюнь был действительно потрясен. Неужели это тот самый одержимый старший брат, который требовал, чтобы все знали об их отношениях, и настаивал на том, чтобы они спали в одной кровати как женихи?!

…

Позже они действительно вместе отправились к родителям Цзин Сюня.

Шэнь Ицзинь… несмотря на обычную холодность, сдержанность и кажущуюся неприступность, перед родителями Цзин Сюня вдруг преобразился в образец воспитанности, учтивости и исключительного благородства.

Да, обычно он был молчалив, но когда требовалось, старший брат умел говорить.

Он прямо заявил госпоже Ло, что Цзин Сюнь, благодаря выдающимся способностям, получил спонсорскую поддержку от инвестора университета. Его брату будет обеспечено лучшее медицинское обслуживание, все расходы берет на себя спонсор, а в качестве ответной меры Цзин Сюнь должен участвовать в научных проектах университета согласно договоренности.

…

Если бы такое сказал кто-то другой, госпожа Ло вряд ли бы поверила.

Но Шэнь Ицзинь с его аристократическими манерами, с каждым словом и движением, излучавшим уверенность, сумел убедить не только родителей Цзин Сюня.

Все родственники других пациентов в палате поверили без тени сомнения.

Конечно, Шэнь Ицзинь и не лгал.

Он действительно был крупным инвестором университета.

Вся палата, включая соседей, которые успели сдружиться, наперебой поздравляли госпожу Ло, говорили, что она вырастила замечательного сына, что ей крупно повезло.

Госпожа Ло и ее муж сияли от счастья, глаза их блестели от слез, а Шэнь Ицзиню они благодарили бесконечно.

Даже остальные стали подтягиваться, надеясь приобщиться к удаче, исходившей от столь важной персоны.

Цзин Сюнь наблюдал, как в тесной больничной палате Шэнь Ицзинь, окруженный толпой, оставался спокойным и вежливым, терпеливо отвечая на вопросы. И вдруг… его накрыло волной умиления и других смутных чувств.

Шэнь Ицзинь, выходец из знатной семьи, привыкший к чистоте, обычно никому не позволял подходить так близко.

Но сейчас, в окружении незнакомцев, он не проявлял ни малейшего дискомфорта.

Он никогда не навязывал другим своих стандартов. Например, в вопросе помолвки он автоматически принял роль жениха, но никогда не требовал, чтобы Цзин Сюнь относился к этому так же.

…Такой старший брат – это просто нечто!

Цзин Сюнь вспомнил старшего товарища Пэя, который когда-то рассказывал ему сюжет оригинала… Теперь он понимал, почему старший Пэй так любил Шэнь Ицзиня.

Такого человека, даже если он антагонист, просто невозможно не любить!

И как же теперь отблагодарить Шэнь Ицзиня за сегодня?

Он ему так сильно помог…

Среди толпы Цзин Сюнь поднял глаза и взглянул на этого высокого мужчину.

Будто почувствовав это, Шэнь Ицзинь тоже повернулся и встретился с ним взглядом.

В шумной больнице они необъяснимо замерли, уставившись друг на друга.

Глаза Цзин Сюня сияли, а в его поле зрения холодные глаза Шэнь Ицзиня уже не казались такими ледяными, как обычно…

Он по-прежнему не улыбался.

Но то ли из-за того, что Цзин Сюнь уже привык к нему, то ли из-за царившего вокруг оживления, но ему показалось, что в этих персиковых глазах появилось что-то теплое.

И тогда он, сияя, одарил Шэнь Ицзиня еще более лучезарной улыбкой.

А потом, словно дразня, намеренно подмигнул ему.

Шэнь Ицзинь неотрывно смотрел на него.

И в этот момент кто-то из соседних родственников вдруг спросил госпожу Ло:

— Сестрица Ло, мне так нравится ваш старший сын! И красивый, и способный… Скажите, у него есть девушка? Моя племянница как раз заканчивает университет, пока одна… Может, познакомим их?

Цзин Сюнь: «…»

Э-эх.

Эти свахи вездесущи, нигде от них не скрыться.

А в периферийном зрении Цзин Сюня Шэнь Ицзинь… похоже, буквально на глазах промерз до абсолютного нуля.

«Все пропало, — подумал Цзин Сюнь, — а вдруг старший брат рассердится?..»

Но тут кто-то другой, разглядывая высокого Шэнь Ицзиня, спросил:

— А этот молодой человек тоже хорош! Парень, а у тебя есть пара?

Цзин Сюнь: «…»

Шэнь Ицзинь: «…»

Цзин Сюнь тут же ринулся в толпу, встал рядом с Шэнь Ицзинем и сказал матери:

— Мама, уже поздно, скорая, которую мы заказали, ждет снаружи. Давайте быстрее оформим перевод.

Дело было важное. Госпожа Ло понимала приоритеты, и все тут же переключились на формальности.

Провожая мать, Цзин Сюнь оглянулся на Шэнь Ицзиня: мол, видишь, тетушки всегда такие, не стоит обращать внимания.

Шэнь Ицзинь, глядя на игривый взгляд Цзин Сюня, вдруг… слегка расслабил напряженные губы, и в уголке его рта дрогнул намек на улыбку.

После успешной перевозки Лэй Тяньхао в другую больницу и решения всех вопросов Шэнь Ицзинь спросил Цзин Сюня:

— Сяо Сюнь, какие у тебя планы?

Цзин Сюнь задумался. Сегодня была суббота – ни пар, ни экзаменов, их группа в проекте тоже отдыхала. Казалось, никаких дел не осталось.

Поэтому он ответил:

— Я вернусь в общежитие.

Единственная незавершенная работа – это частный заказ, который он вчера отложил из-за семейных обстоятельств. Сегодня нужно наверстать упущенное…

Но Шэнь Ицзинь вдруг сказал:

— Сегодня выходной.

Цзин Сюнь: «?»

Шэнь Ицзинь:

— И я не в командировке.

Цзин Сюнь: «???»

Видя, как глаза Цзин Сюня наполняются недоумением, Шэнь Ицзинь опустил веки, его миндалевидные глаза вновь стали холодными, а голос слегка понизился:

— Разве сяо Сюнь не считает, что нам стоит провести время вместе?

Цзин Сюнь: «!» — А, вот оно что!

Клянусь, у него и в мыслях не было бросать старшего брата!

Предложение вернуться в общежитие было связано с тем, что весь вечер и утро телефон господина Шэня и ассистента Цзиня не умолкал. Он решил, что у старшего брата еще есть дела, и тактично предложил уйти…

Цзин Сюнь быстро моргнул, объяснил свои мысли и спросил:

— Разве у господина сегодня нет работы?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Есть.

Цзин Сюнь: «…»

Шэнь Ицзинь слегка приподнял подбородок и невозмутимо заявил:

— Но это не помешает совместному времяпрепровождению.

Цзин Сюнь: «…»

Ну… в этом была своя логика.

Шэнь Ицзинь снова спросил:

— У сяо Сюня есть срочные дела, которые можно сделать только в общежитии?

…Вообще-то, не обязательно.

Для его подработки нужен был только компьютер.

Поэтому он честно ответил:

— Нет, могу работать где угодно, лишь бы был интернет… Эм, тогда я схожу за ноутбуком.

Шэнь Ицзинь не возражал:

— Хорошо.

Перед возвращением в общежитие они пообедали, и к тому времени, когда Цзин Сюнь собрался за вещами, уже наступил вечер.

Машина Шэнь Ицзиня ждала его у общежития. Изначально Старший брат хотел подняться вместе с ним – мотивируя это тем, что как жених он должен помогать своему жениху с вещами.

Но Цзин Сюнь боялся, что соседи окажутся в комнате.

Он не был из тех, кто любит выставлять отношения напоказ. Но больше всего он опасался, что аура Шэнь Ицзиня просто не впишется в это место, и Тан Цзинъюань с остальными либо перепугаются, либо почувствуют себя неловко.

Цзин Сюнь не хотел доставлять им неудобства.

Как и ожидалось, Тан Цзинъюань и Ян И никуда не ушли и сейчас сидели в комнате, уткнувшись в книги.

Даже третий сосед, который уже почти переехал жить за пределы кампуса, вернулся.

— Сюнь-сюнь, где ты был вчера? Как твой брат? — Тан Цзинъюань сразу же тепло встретил его.

Узнав, что Цзин Сюнь пришел забрать вещи на выходные, он не удивился – учитывая семейные обстоятельства…

А вот третий сосед пристально посмотрел на Цзин Сюня и сказал:

— Говорят, тебя отметил профессор Хо, и ты попал в научную группу? Раньше и не скажешь, что ты такой крутой. — Он произнес это в шутливой манере, но в голосе явно чувствовалась зависть.

Кстати, из четырех человек в комнате только третий сосед был не с их факультета – его случайно переселили сюда во время перераспределения.

И, как назло, он был с факультета компьютерных наук.

Все совместные проекты университета были прозрачны, а списки участников публиковались на сайте. Имя Цзин Сюня, висящее среди аспирантов, действительно выглядело нелепо, так что недовольство было ожидаемым.

Цзин Сюнь не обратил внимания на его тон, просто промычал в ответ и начал собирать вещи.

Третий сосед, словно ударивший кулаком в пустоту, не стал продолжать и вернулся к своему телефону.

Вещей у Цзин Сюня было немного. Честно говоря, ноутбук можно было и не брать – у Шэнь Ицзиня все было. Но со своим привычнее, тем более что сегодня он, скорее всего, снова останется у господина Шэня, так что пижама все равно понадобится.

Не желая снова беспокоить ассистента Цзиня, он и так планировал забрать кое-какие личные вещи.

Смена одежды, пижама, ноутбук – все уместилось в рюкзак.

С рюкзаком за плечами он выглядел как любой студент, возвращающийся домой на выходные.

Попрощавшись с соседями, он быстро вернулся к машине Шэнь Ицзиня.

С самого полудня солнце палило нещадно, и к вечеру, хотя светило уже клонилось к закату, а на небе появилось больше облаков, жара не спадала.

Душная, влажная жара.

Из-за этого вернувшийся в машину Цзин Сюнь выглядел более румяным, чем обычно. Легкий румянец затронул даже крошечную родинку у уголка глаза, отчего его взгляд казался еще более ясным и живым.

— Прошу прощения за ожидание, — сказал он.

Шэнь Ицзинь взглянул на него, слегка приподнял руку и, протянув бутылку воды, сказал:

— Осторожнее, не перегрейся.

Цзин Сюнь:

— …Хорошо.

Вернувшись домой, Шэнь Ицзинь переоделся и, как и ожидалось, приступил к работе – похоже, ему предстоял видеозвонок.

В квартире был только один кабинет. Шэнь Ицзинь не спросил, зачем Цзин Сюню ноутбук, а просто предложил:

— Хочешь поработать вместе в кабинете?

Цзин Сюнь машинально покачал головой.

Причин отказаться было предостаточно. Например, он не хотел случайно услышать что-то конфиденциальное – он еще помнил, как в оригинальной истории его персонаж остался хромым, так что лучше держаться подальше. И потом, если даже работать вместе… это уже слишком. Хотя Старший брат сейчас действовал строго в рамках роли «жениха», но даже настоящие супруги вряд ли так липнут друг к другу…

Покачивая головой, Цзин Сюнь сказал:

— Я поработаю снаружи. Тут же есть барная стойка и стол…

— Хорошо, — на этот раз Шэнь Ицзинь не стал настаивать, понимая границы. Он лишь добавил: — Если что – зови.

— Ладно, — ответил Цзин Сюнь.

Он спросил пароль от Wi-Fi, и, казалось, больше ничего не требовало вмешательства Старшего брата. Проводив его взглядом в кабинет, Цзин Сюнь с рюкзаком направился в гардеробную, чтобы переодеться.

В отличие от бизнес-элиты вроде Шэнь Ицзиня, который всегда выглядел безупречно, Цзин Сюнь предпочитал удобство – ему ведь не нужно было проводить совещания.

Но переодеваясь, он заметил небольшую проблему… вернее, логическую ошибку.

Взятая из общежития домашняя одежда состояла из майки и шорт – в душной комнате бедный студент не мог позволить себе кондиционер.

Но… в доме Шэнь Ицзиня стояла центральная система климат-контроля, поддерживающая идеальную температуру.

И теперь его майка казалась излишне откровенной. Неуместной.

К тому же он смутно помнил, что Старший брат не одобрял его в таком виде.

…Ладно, можно снова надеть пижаму, взятую у господина Шэня вчера.

Цзин Сюнь достал утреннюю одежду и натянул ее.

Верх был широким, брюки длинными… но в целом терпимо.

Закатав штанины до колен, он приступил к подработке.

Его заказ заключался в создании небольших программ для игровой компании. По контракту завтра нужно было загрузить первый модуль – времени оставалось в обрез.

Но для Цзин Сюня это не было проблемой. Погрузившись в работу, он полностью отключался от внешнего мира, особенно когда дело касалось сложных алгоритмов.

И когда он нажал последнюю клавишу, то с удивлением обнаружил, что за окном уже стемнело!

?

Неужели он провел за этим так много времени?

Он взглянул на часы в углу экрана – около шести вечера… но почему так темно?

В этот момент грянул гром, и хлынул ливень.

…В этом городе часто шли дожди.

Видимо, духота предвещала грозу.

Цзин Сюнь закрыл ноутбук, разминая затекшие пальцы и шею.

Но когда следующая молния осветила комнату, он замер.

Его осенило: А где Старший брат?

Все еще работает?

…

Не знаю, показалось ли ему, но тишина в доме казалась зловещей. И он вспомнил их первую встречу – тоже в грозу, под проливным дождем… Цзин Сюнь подошел к кабинету.

Из-за двери не доносилось ни звука. Он осторожно постучал.

— Господин?

Тишина.

Он уже решал, стучать снова или уйти, как дверь внезапно распахнулась.

Перед ним возникло прекрасное, но мрачное лицо Шэнь Ицзиня.

— …

Кабинет располагался рядом со спальней. В темноте датчики автоматически включали свет, так что коридор был ярко освещен – ничего пугающего.

Пугало другое: подавленная аура господина Шэня, его ледяной взгляд и… непроглядная тьма за его спиной.

…Шэнь Ицзинь не включил свет.

Одновременно Цзин Сюнь уловил запах сигарет.

На этот раз – густой и резкий.

———

Авторское примечание:

Шэнь Ицзинь: «Кажется, сяо Сюнь неправильно понял насчет той майки для тренировок…»

Глава 22. «Все, что угодно»

При первой же встрече с ледяным взглядом Шэнь Ицзиня Цзин Сюнь внутренне содрогнулся.

Он осторожно позвал:

— Господин?

Шэнь Ицзинь, стоявший в дверях, почти полностью скрытый темнотой, кивнул:

— М-м-м.

— ...С тобой все в порядке?

— «Все в порядке?» — Шэнь Ицзинь медленно повторил эти слова. Если бы раньше, он бы просто ответил «да» или «нет». Но на этот раз он лишь слегка склонил голову, его пронзительный взгляд стал еще глубже, но он так и не произнес ни слова.

Это было совершенно непохоже на него.

Прошло немало времени, прежде чем он неожиданно спросил:

— Сяо Сюнь, ты что-то хотел?

Тон был обычным. Голос – низким, как всегда, бархатистым. Но даже Цзин Сюнь, который мало общался с людьми и не слишком разбирался в человеческих эмоциях, понимал: со Старшим братом явно что-то не так!

Цзин Сюнь не забыл условия, которые они обсудили с Шэнь Ицзинем.

Не забыл и о своей роли.

Разве он не был нужен антагонисту именно для того, чтобы успокаивать его?

Просто Господин изменился слишком внезапно... У них раньше не было никаких «тренировок» на этот счет. Как теперь его успокоить?

Что конкретно нужно делать?

Цзин Сюнь провел языком по губам.

Если он чего-то не понимал, то предпочитал спрашивать напрямую.

Поэтому, собравшись с духом, он встретился взглядом с Шэнь Ицзинем:

— Чем я могу вам помочь, господин?

Как только эти слова сорвались с его губ, Шэнь Ицзинь замер.

Очередная вспышка молнии осветила его нахмуренное лицо.

...Для Шэнь Ицзиня, который обычно сохранял невозмутимое выражение, такая явная гримаса означала только одно: дела плохи.

Он явно был в ужасном состоянии, в отвратительном настроении.

Его глаза неестественно покраснели – хуже, чем если бы он не спал всю ночь.

Но самое страшное было даже не это.

Даже красные белки не смягчали ледяной взгляд.

Когда он пристально смотрел на тебя, возникало ощущение, будто тебя парализовало, а в следующую секунду перережут горло.

Спина Цзин Сюня напряглась.

Но он продолжал стоять прямо.

Его ясный взгляд не дрогнул, оставаясь мягким и терпеливым.

Мысли его были просты.

Шэнь Ицзинь, как его жених, уже столько для него сделал – теперь, когда пришло время выполнить свою роль, нельзя было трусить.

К тому же, в прошлый раз, во время приступа, разве Шэнь Ицзинь не сдержался перед ним, тогда еще незнакомцем? Не разорвал его на части... Кхм, ну, если не считать того раза...

Стоп. Неужели способ «успокоения» – это именно... это?

...

Конечно, звучало это абсурдно.

Слишком клишированно.

Но, в теории...

Разве плохое настроение не улучшается после... выплеска эмоций?

Пока Цзин Сюнь размышлял и почти убедил себя, что он прав (а если и нет, то можно хотя бы попробовать), Шэнь Ицзинь заговорил.

Он ответил на вопрос:

— Ничем.

Цзин Сюнь: «?»

— Если у тебя нет дел, — Шэнь Ицзинь прижал пальцы к вискам, — не беспокой меня.

С этими словами он двинулся, чтобы закрыть дверь.

Цзин Сюнь: «...»

Честно говоря, возможно, потому что господин всегда был безупречно вежлив – он мог молчать, но никогда не говорил резко, – эти слова прозвучали особенно непривычно.

Цзин Сюню показалось, будто он наконец ощутил на себе холодную сущность главного антагониста – будто его окатили ледяной водой.

Но он не мог не заметить, как в момент, когда дверь начала закрываться, на лице Шэнь Ицзиня мелькнула боль.

В тот миг, даже не зная, что делать, растерянный и беспомощный, Цзин Сюнь, сам не осознавая, как, уперся рукой в дверь.

А затем, под поразительным, почти недоверчивым взглядом Шэнь Ицзиня, протиснулся в щель своим худым телом.

...

С глухим стуком тяжелая деревянная дверь захлопнулась.

Цзин Сюнь прижался спиной к стене, не решаясь пошевелиться.

...Внутри комнаты запах сигарет был еще гуще.

До этого Цзин Сюнь не замечал дома ни запаха табака, ни пепельниц.

Если бы не легкий шлейф дыма, который иногда оставался на одежде Шэнь Ицзиня, он бы и вовсе забыл, что тот курит.

Значит, обычно господин курит редко.

Только когда у него плохое настроение.

Осознав это, Цзин Сюнь огляделся – но ничего не увидел.

Кабинет погрузился в кромешную тьму, хоть глаз выколи – совсем как в их первую встречу.

Вчера он уже заметил, что на всех окнах в доме висят плотные шторы.

Шэнь Ицзинь не выглядел человеком, ненавидящим солнечный свет. Возможно, он ненавидел именно молнии...

Но почему бы не включить свет?

Эти вопросы только промелькнули в голове, как вдруг кто-то стремительно приблизился к нему.

...Приблизился вплотную.

В следующий миг у самого уха раздалось его тяжелое дыхание.

Голос Шэнь Ицзиня был низким, хриплым, бархатистым.

С ноткой недоумения он прошептал у самого уха Цзин Сюня:

— Сяо Сюнь?

— М-м... — неуверенно отозвался Цзин Сюнь. Его собственное дыхание участилось от этого необычного хрипа.

Он попытался сказать:

— Это я, господин.

— Зачем ты зашел?

Голос Шэнь Ицзиня изменился, но интонация стала легче, почти игривой, с едва уловимой насмешкой.

Если бы вокруг не было так темно, если бы он мог видеть лицо Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь был уверен – сейчас на нем было бы выражение безумной жестокости.

Но какое именно?

В памяти всплывал его невозмутимый, статный облик в ярком свете – Цзин Сюнь никак не мог представить себе Шэнь Ицзиня с искаженным от ярости лицом.

И именно это внезапно вызвало в нем щемящую грусть – он хотел, чтобы господин снова стал таким, как обычно.

Хотел избавить его от страданий.

Поэтому он осторожно предложил:

— Я зашел... чтобы побыть с тобой. Господин, может, ты хочешь чем-то заняться? Вместе со мной? Все, что угодно, — добавил Цзин Сюнь в конце.

Но в ответ повисло молчание.

Шэнь Ицзинь не произнес ни слова, но его дыхание, казалось, стало еще тяжелее, прямо как ливень за окном – в воздухе стремительно распространялось ощущение едва сдерживаемой ярости.

В кромешной тьме комнаты Цзин Сюнь вдруг почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо.

Одновременно с этим Шэнь Ицзинь хрипло спросил:

— Все, что угодно?

...

Честно говоря, тактильный контакт в полной темноте – серьезное испытание для нервов.

Но учитывая, что «длинноногий господин» болен и не контролирует себя, Цзин Сюнь решил проявить снисхождение.

Более того, он поднял руку и накрыл ею ладонь Шэнь Ицзиня.

Пальцы слегка сжались, мягко обхватывая его кисть.

Цзин Сюнь твердо повторил:

— Все, что угодно.

— ... — Рука под его ладонью явно напряглась. Голос Шэнь Ицзиня прозвучал еще хриплее: — Ты... не боишься меня?

Боюсь, – этот ответ сам собой возник в голове Цзин Сюня. Но прежде чем он успел его произнести, ему вдруг вспомнился их разговор во вращающемся ресторане на 68-м этаже, в самом центре города... Тогда он сказал, что больше не боится Шэнь Ицзиня.

Поэтому в итоге он ответил:

— Сейчас – нет.

...

Раздался щелчок – кто-то вручную включил свет. Яркие лучи хлынули с потолка, режа глаза после долгой темноты.

Но Цзин Сюнь стерпел резкий свет и, не моргнув, встретился взглядом с Шэнь Ицзинем. Его взгляд был мягким, теплым, как озерная гладь.

И сейчас в этой глади отражалось лицо Шэнь Ицзиня – с глубоко нахмуренным лбом и слегка искаженными чертами.

Однако это никак не повлияло на Цзин Сюня.

По крайней мере, Шэнь Ицзинь ощутил, как юноша не только сжал его руку, но и перехватил ее, переместив с плеча и обхватив обеими ладонями.

...

Каждый раз, когда гремела гроза и лил дождь, Шэнь Ицзинь становился необычайно раздражительным.

Но то, что он чувствовал, было куда глубже, чем могло показаться со стороны.

В ливень кто-то плачет, кто-то кричит, кто-то бесшумно исчезает.

Все эти воспоминания вырывались наружу именно в такие моменты, захватывая его сознание, пытаясь управлять его эмоциями.

Но один раз все было иначе.

Тот раз, когда юноша был мягким, как вода, и горячим, как пламя.

Восхитительно вежливым, жалким... и таким теплым.

И сейчас он смотрел на Шэнь Ицзиня тем же теплым взглядом.

Под его пристальным вниманием Цзин Сюнь осторожно, чтобы не разозлить его, спросил:

— Господин, ты принял лекарство?

Шэнь Ицзинь, кажется, лишь через некоторое время осознал вопрос. Он слегка склонил голову:

— М-м-м.

Цзин Сюнь: «...»

Антагонисту действительно были прописаны лекарства. Хотя Цзин Сюнь лично не видел, чтобы он их принимал, он читал в медицинском отчете о назначенных препаратах.

Поскольку состояние пациента не было типичной маниакальной депрессией, Шэнь Ицзинь принимал лишь стандартные седативные средства.

Очевидно, сейчас они не подействовали.

Сердце Цзин Сюня сжалось от беспокойства – неужели его состояние не улучшится, пока не кончится дождь?

— Может, чем-нибудь займемся? — осторожно предложил он. — Господин, ты хочешь что-то сделать? В прошлый раз...

Цзин Сюнь решил пойти ва-банк.

В конце концов, ничего страшного – они просто мылись вместе, а потом... потом...

Так или иначе, теперь они в таких отношениях.

Несмотря на эти мысли, не имея никакого опыта, Цзин Сюнь не смог сдержать румянец.

Эх.

Наверное, дело не в его стеснительности.

Просто те сны, что ему снились в последнее время... были слишком откровенными и сбивающими с толку!

Шэнь Ицзинь, стоявший напротив, явно услышал его слова. Его рука, которую держал Цзин Сюнь, внезапно сжалась – и вскоре ситуация изменилась: теперь уже две руки Цзин Сюня оказались заключены в его крупную ладонь...

Тепло, исходящее от этой руки, заставило Цзин Сюня покраснеть еще сильнее.

Хотя в его поле зрения взгляд Шэнь Ицзиня по-прежнему оставался ледяным, а алые глаза – холодными, словно метель.

Дыхание Шэнь Ицзиня у самого уха становилось все тяжелее.

Он спросил:

— Ты не пожалеешь?

Цзин Сюнь растерянно моргнул:

— О чем жалеть?

Шэнь Ицзинь не уточнил, о чем именно.

Цзин Сюнь лишь почувствовал, как его дыхание стало еще более прерывистым.

Спустя некоторое время Шэнь Ицзинь слегка отстранился и твердо произнес:

— Тогда пойдем.

Затем одной рукой он распахнул дверь, продолжая крепко сжимать руку Цзин Сюня, и вывел его в коридор.

В коридоре было светло.

За окном по-прежнему лил дождь.

Неожиданно вытащенный из кабинета, Цзин Сюнь ожидал, что они повернут направо – в спальню.

Но вместо этого Шэнь Ицзинь развернулся и... повел его в гостиную?

...Неужели настолько смело?

Благодаря умной системе управления шторы в доме уже давно были задернуты.

Лишь редкие вспышки молнии проникали внутрь.

Но раздражающий звук дождя невозможно было полностью заглушить. Или, как подозревал Цзин Сюнь, приступы Шэнь Ицзиня были связаны не с молнией или громом, а с определенной погодой или временем года.

Пока он размышлял об этом, его уже усадили на диван.

Шэнь Ицзинь повернулся, сказав, что нужно кое-что взять, и велел ему подождать.

Цзин Сюнь: «…» — Он сидел, сжав колени, выглядев немного нервным и скованным.

Его терзала мысль: неужели Шэнь Ицзинь принесет что-то... странное?

Даже при всей своей неопытности Цзин Сюнь был молодым человеком, к тому же часто общавшимся с одноклассниками в период их полового созревания.

Так что о некоторых... экзотических предметах и аксессуарах он кое-что слышал.

...Неужели господин задумал что-то масштабное?

Судя по всему, даже во время приступа Старший брат сохранял ясность сознания и в значительной степени контролировал себя.

Но... кто знал.

Ведь даже сохраняя контроль, можно совершать весьма необычные поступки...

...Видимо, когда-нибудь, когда у Шэнь Ицзиня будет хорошее настроение, им действительно стоит заранее обсудить, как действовать в таких ситуациях.

Возможно, начать стоит уже завтра.

Пока Цзин Сюнь предавался размышлениям, Шэнь Ицзинь вернулся.

Благодаря длинным ногам он передвигался быстро.

Вскоре он уже стоял перед Цзин Сюнем, и тот наконец разглядел, что именно он принес...

Шахматную доску?

...Международные шахматы?

Неужели господин просто хочет... сыграть со мной в шахматы???

Ошеломленный Цзин Сюнь недоуменно посмотрел на Шэнь Ицзиня.

Тот смотрел на него сверху вниз:

— Сяо Сюнь сказал, что если у меня будет приступ, мы можем...

— ?

— ...почитать книгу или сыграть в шахматы.

Цзин Сюнь: «…» — Простите.

Сейчас его мало волновало, болен господин или нет. Он начал сомневаться, не заболел ли сам.

Но в принципе... так тоже сойдет.

Потому что в итоге они действительно играли в шахматы.

И, как ни странно, это оказалось довольно эффективно.

Хотя в процессе Шэнь Ицзинь несколько раз проявлял явные признаки раздражительности, а иногда подолгу размышлял над следующим ходом, Цзин Сюнь каждый раз терпеливо ждал, мягко подбадривая его, словно послушный ученик, ожидающий указаний учителя – без тени нетерпения.

Под его внимательным, ясным взглядом казалось, что шахматы действительно облегчали состояние Шэнь Ицзиня.

Даже после первой партии, когда они начали вторую, Цзин Сюнь смог задать несколько вопросов.

Например, спросил, стало ли господину лучше, что именно его беспокоит – свет или звук, и как он справлялся раньше.

На некоторые вопросы Шэнь Ицзинь отвечал. На другие – нет.

Цзин Сюню казалось, что в сознании Шэнь Ицзиня идет затяжная война.

Поэтому иногда он был в норме, а иногда – нет.

А сохранять логику и ясность мышления ему удавалось исключительно за счет силы воли.

— А господин может заснуть? — спросил Цзин Сюнь, видя его мучения.

Ведь во сне, возможно, ему было бы легче.

Шэнь Ицзинь ответил:

— Не могу.

— Хорошо, — поспешно сказал Цзин Сюнь. — Тогда продолжим играть.

В перерыве Шэнь Ицзинь еще раз выходил в кабинет покурить. Цзин Сюнь предложил ему курить в гостиной, но тот отказался.

Очевидно, даже в плохом настроении у уважаемого господина были свои принципы – он курил только в кабинете.

Пока Шэнь Ицзинь курил, Цзин Сюнь взглянул на время. Чтобы скоротать ожидание, он отправился на кухню, где нашел чайный сервиз и изящно упакованные чайные листья, после чего заварил чай.

Цзин Сюнь рассудил: раз уж спать не придется, можно хотя бы пить больше воды.

Даже в трудные времена нужно стараться сохранять оптимизм и хорошее настроение.

Таков был его собственный способ справляться с трудностями.

Хотя он, по правде говоря, не слишком хорошо умел заваривать чай. Но к счастью, это был цветочный чай – только что заваренный, он сразу наполнил гостиную благоуханием.

Когда Шэнь Ицзинь вышел, то увидел молодого человека, сидящего с сияющими глазами и машущего ему: «Господин Шэнь, попробуйте чай».

...

Позже, после двух партий в шахматы, Шэнь Ицзинь пожаловался на головную боль, и они прекратили игру.

Переключились на чтение.

В такие моменты трудно ожидать, что уважаемый господин сможет сосредоточиться на тексте, поэтому Цзин Сюнь читал вслух, а Шэнь Ицзинь слушал.

Поскольку господин жаловался на боль, Цзин Сюнь попытался облегчить ее массажем головы.

А чтобы продолжать чтение во время массажа, он уложил Шэнь Ицзиня себе на колени.

В кабинете стояли два больших книжных шкафа с разнообразными изданиями.

Конечно, это были в основном специализированные справочники – никаких легких романов для поднятия настроения здесь не водилось.

После того как Цзин Сюнь добросовестно прочел три главы из «Капитала нового века», Шэнь Ицзинь снова заявил, что у него болит голова и он не хочет вникать в содержание капиталистических теорий.

— Хорошо, тогда возьмем другую книгу, — сказал Цзин Сюнь.

Когда он отложил книгу и опустил взгляд, то увидел, что холодные персиковые глаза Шэнь Ицзиня пристально устремлены на него.

...Э-э.

Хотя он уже привык к тому, что господин подолгу на него смотрит, но с такого ракурса... лучше не надо.

Говорят, если фотографировать сверху вниз, лицо кажется толстым и широким.

Наверное, когда тебя так откровенно разглядывают, ничего красивого в этом нет.

Цзин Сюнь машинально прикрыл свой худой подбородок, чтобы тот не мог его разглядывать.

И читать дальше тоже не стал.

Он спросил Шэнь Ицзиня:

— У вас дома есть что-нибудь для развлечений? Игровые приставки, например?

Не отрывая от него взгляда, Шэнь Ицзинь ответил:

— Нет.

— М-м, — промычал Цзин Сюнь. — Тогда... компьютерные игры? Господин любит играть?

Шэнь Ицзинь продолжал смотреть на него, не моргая.

Цзин Сюнь: «...»

Ладно, он и сам догадывался, что такой занятой уважаемый господин вряд ли увлекается сетевыми играми.

Взгляд Цзин Сюня наконец упал на пианино, стоявшее в углу гостиной.

Ах да...

Он вдруг вспомнил о беспроводных наушниках на тумбочке.

— Господин хочет послушать музыку? Принести вам наушники?

Раскаты грома давно стихли, молнии тоже перестали освещать их дом – незаметно дождь почти прекратился.

Цзин Сюню показалось, что Шэнь Ицзинь уже гораздо спокойнее.

Во всяком случае, хотя его глаза по-прежнему оставались бесстрастными, в них уже не было прежней резкости и безумия.

Может, сейчас музыка окончательно улучшит его настроение!

Но какими бы ни были благие намерения Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь слегка нахмурился и сразу отказался:

— Не надо наушников.

Тогда Цзин Сюнь предложил:

— Может, я сыграю для вас что-нибудь?

...

На этот раз Шэнь Ицзинь не возражал. Он даже сразу поднялся и сказал: «Хорошо».

...

Хотя в доме было полно умных устройств, и в гостиной наверняка скрывалась акустическая система, которая могла бы включить музыку по голосовой команде...

Но сегодняшний вечер был посвящен одной цели – помочь уважаемому господину расслабиться.

Поэтому Цзин Сюнь не стал стесняться и решил показать свое скромное умение.

На пианино лежало множество нот. Цзин Сюнь перебрал их и выбрал две веселые мелодии, которые попытался сыграть.

Он никогда не учился игре – просто обладал хорошей памятью: в детдоме он часто наблюдал за учительницей, и со временем запомнил все клавиши и аппликатуру.

Правда, как сказал бы профессиональный пианист, в его игре не было души.

Хотя позже, благодаря феноменальной памяти, он легко освоил нотную грамоту, во время игры все равно часто запинался и нажимал не те клавиши.

В общем, хотя мелодия в целом узнавалась, исполнение было, мягко говоря, неидеальным.

Но, несмотря на это, сидящий за пианино молодой человек улыбался.

Цзин Сюнь слегка поджимал губы, а когда случайно ошибался, сначала сам смеялся над своей оплошностью, лукаво поглядывая на стоящего рядом Шэнь Ицзиня – слезинка у внешнего уголка глаза становилась еще заметнее.

А в глазах Цзин Сюня господин, хоть и был не в духе, внешне не изменился.

Его лицо по-прежнему оставалось прекрасным, даже одежда сидела безупречно – он стоял прямо и величественно, и если бы не слегка покрасневшие холодные глаза, можно было бы подумать, что перед ним обычный сдержанный и вежливый Шэнь Ицзинь.

Да, Шэнь Ицзинь вел себя необычно, но, возможно, звуки пианино заглушили шум дождя, и сырой вечер озарился веселыми нотами – Цзин Сюню казалось, что теперь от большого босса веет гораздо меньшей холодностью.

С этой мыслью он довольно улыбнулся во весь рот, глаза превратились в полумесяцы.

Из-за того, что отвлекся, он снова ошибся, и получилась фальшивая нота.

Но Цзин Сюнь не придал этому значения.

Все равно цель – расслабиться, так что даже если играет плохо, он не боится, что Шэнь Ицзинь будет над ним смеяться.

Наоборот, он стал играть еще свободнее и смелее, то и дело бросая взгляды на Шэнь Ицзиня, иногда ловя его глаза.

Так под легкими пальцами Цзин Сюня мелодия подошла к концу. Молодой человек с чертами, словно сошедшими с картины, встал с табурета и торжественно поклонился единственному зрителю.

Он хотел спросить, понравилось ли тому его исполнение.

Но едва он выпрямился, как услышал, как Шэнь Ицзинь зовет: «Цзин Сюнь».

«?» — Цзин Сюнь поднял голову и вдруг почувствовал, что тот приближается – инстинктивно он сделал шаг назад.

Но в тот же момент его талию обхватила сильная рука.

Ощутив мощь этих рук, словно все его тело оказалось под властью непреодолимой ауры Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь растерянно посмотрел на него.

Пока он пребывал в оцепенении, Шэнь Ицзинь слегка наклонился, и его бледные тонкие губы опустились...

Прямо на его собственные, ярко окрашенные губы.

Глава 23. Просто будь рядом со мной

Цзин Сюнь: «!» — Едва коснувшись сухих губ другого человека и ощутив легкий привкус табака, у Цзин Сюня на пару секунд замедлилась реакция, прежде чем он осознал, что его поцеловали.

…Поцеловали, да?

…Так вот каков поцелуй.

В поле зрения Цзин Сюня оказались длинные, ровные ресницы Шэнь Ицзиня, его высокий и прямой нос.

А еще его запах, горячее дыхание – все это смешалось и окутало Цзин Сюня, заставив его сердце в тот момент чуть ли не выпрыгнуть из груди.

Ноги Цзин Сюня подкосились, и он инстинктивно откинулся назад.

Но поскольку сильная и изящная рука Шэнь Ицзиня плотно обхватывала его за талию, он не стал особо сопротивляться.

Даже сейчас, когда его мозг был совершенно пуст, Цзин Сюнь подсознательно чувствовал, что не упадет.

И, как он и предполагал, Шэнь Ицзинь крепко удерживал его.

Только откинувшееся тело все же нажало на несколько клавиш пианино, и громкий звук «дан!» заставил Шэнь Ицзиня очнуться и вновь отстраниться.

Цзин Сюнь: «…» — Впервые поцелованный Цзин Сюнь уже совершенно не контролировал цвет и температуру своего лица. Как странно: целовал-то Шэнь Ицзинь, а стыдно почему-то стало ему…

Слишком смущенный Цзин Сюнь вынужден был под предлогом посещения уборной попросить у господина Шэня «отпуск» и убежать в туалет.

Глядя в зеркало на свое лицо, все еще красное, несмотря на умывание холодной водой, он не мог не удивиться собственной реакции.

…Ведь они уже все перепробовали, просто не целовались.

Так чего же он стесняется? Отчего такая реакция?

Не понимая себя, Цзин Сюнь попытался воспроизвести в памяти только что произошедшее: в чистой и опрятной гостиной, перед белоснежным пианино, Шэнь Ицзинь, вытянув свои длинные ноги, обнял его… и поцеловал…

Ш-ш-ш, — Цзин Сюнь снова открыл кран и умылся.

Решив больше не вспоминать эту сцену, он, наконец, немного успокоился и вышел из уборной.

Шэнь Ицзинь, согнув длинные ноги, сидел на диване и, неизвестно с каких пор, смотрел телевизор.

С экрана раздавался четкий мужской баритон. Подойдя поближе, Цзин Сюнь увидел двух львят, которые играли, кусая друг друга и перекатываясь.

…Господин Шэнь смотрел передачу «В мире животных».

Не то чтобы Шэнь Ицзинь не мог смотреть «В мире животных». Просто… если можно было включить телевизор, почему он не сказал об этом раньше!

И тогда Цзин Сюнь подсел к длинноногому господину и тоже стал смотреть «В мире животных».

Круглоухие, пушистые и озорные львята на экране и правда были очень милы. Каждый раз, когда они тренировались охотиться или когда весь прайд сталкивался с нехваткой пищи, сердце Цзин Сюня невольно сжималось.

Но, увлекшись передачей, он и не заметил, как исчезло его прежнее смущение.

Даже когда он сидел вплотную к Шэнь Ицзиню и их тела иногда соприкасались, это уже не казалось чем-то особенным.

Что касается того, почему господин вдруг его поцеловал…

Цзин Сюнь не стал зацикливаться на этом вопросе.

В конце концов, все нынешние поступки старшего господина Шэня нельзя оценивать с точки зрения обычного человека.

Словно львята на экране, которые бросаются играть со своими сородичами, возможно, он просто… поддался звериному инстинкту.

Да, в прямом смысле, безо всякого подтекста.

Когда передача про львов закончилась, они стали смотреть выпуск про шимпанзе.

Когда закончилась «В мире животных», они переключились на мультфильмы.

Когда у Шэнь Ицзиня было плохое настроение, он не мог уснуть, и Цзин Сюнь, составляя ему компанию, тоже не ложился. Впервые засидевшись допоздна не за изучением данных или программированием, а просто за просмотром телевизора, Цзин Сюнь даже почувствовал азарт.

Раньше его время было слишком драгоценным. Каждая секунда, каждая капля энергии – все было на вес золота. Для Цзин Сюня было немыслимо тратить силы на что-то, не связанное с учебой или исследованиями. Провести целую ночь в праздном развлечении, бездумно растрачивая время, – такой опыт был для него впервые.

Цзин Сюнь не помнил, когда именно заснул. Помнил только, что, когда почувствовал сонливость, прислонился к дивану. Потом, когда глаза уже сами закрывались, улегся на колени Шэнь Ицзиня. А потом…

Когда он снова открыл глаза, шторы по-прежнему были задернуты, но было очевидно, что на улице уже давно рассвело.

Цзин Сюнь взглянул на время.

9:40 утра…

?

Ничего себе, он не только засиделся допоздна, но и проспал полдня.

Кстати, а где господин Шэнь?

Спрыгнув с кровати, Цзин Сюнь сначала осмотрел спальню, но не нашел Шэнь Ицзиня.

Он вышел в гостиную, заглянул на кухню, но все безрезультатно – как вдруг дверь кабинета открылась.

В это время солнце светило особенно ярко, и, когда дверь распахнулась, комната будто излучала свет, в котором стоял одетый в домашнюю одежду Шэнь Ицзинь.

Может быть, из-за домашней одежды, а может, из-за солнечного света, но его взгляд был невероятно мягким, а низкий приятный голос произнес:

— Сяо Сюнь, ты проснулся.

Цзин Сюнь: «…»

У Шэнь Ицзиня была типичная прическа с пробором на три части. Когда он носил костюм, волосы всегда были тщательно уложены, создавая образ эталонного профессионала. Но сейчас, судя по всему, он недавно вышел из душа – его слегка влажные и растрепанные волосы свободно падали на лоб, из-за чего он выглядел совсем как обычный студент.

Разве что его аура была чуть более внушительной.

Но по сравнению с привычным образом господина Шэня, сейчас он казался на несколько оттенков светлее...

Цзин Сюню потребовалось немало времени, чтобы наконец оторвать взгляд от этого неожиданно нового облика Шэнь Ицзиня.

Он слегка кивнул:

— Доброе утро, господин Шэнь.

— Доброе утро.

Утренний разговор снова вертелся вокруг кофе и цельнозернового хлеба. Уже наученный опытом, Цзин Сюнь не мог позволить господину Шэню снова обслуживать его и поспешно сказал:

— Я сам справлюсь. — Затем он заглянул за спину Шэнь Ицзиня и осторожно спросил: — Вы работали?

— М-м, — ответил Шэнь Ицзинь. — Разбирал документы.

— А...

«Выносливость у антагониста и правда отменная, — подумал Цзин Сюнь. — Вчера я заснул почти в два часа ночи, а во сколько уснул он?»

Ему стало неловко, что он не выдержал и заснул, не составив компании до самого утра.

Смущенно почесав свои мягкие волосы, Цзин Сюнь, не желая отвлекать Шэнь Ицзиня от работы, поспешил сказать:

— Тогда не буду вам мешать.

Но Шэнь Ицзинь снова остановил его.

— Сяо Сюнь, спасибо за вчерашний вечер.

— Да ладно... — Цзин Сюнь смутился еще сильнее. Он внимательно изучил глаза и выражение лица Шэнь Ицзиня, убедившись, что от вчерашнего безумия не осталось и следа, и наконец расслабился. — Все в порядке. В будущем... если вам снова будет нехорошо, просто скажите мне заранее, на что обратить внимание.

— Ни на что обращать внимание не нужно, — сказал Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь: «?»

Одетый в мягкую домашнюю одежду, Шэнь Ицзинь слегка опустил взгляд, глядя на него. В этих глубоких глазах Цзин Сюнь увидел собственное отражение. И услышал, как тот медленно, четко выговаривая каждое слово, произнес:

— Сяо Сюнь, просто будь рядом со мной.

...

Цзин Сюнь:

— Хорошо. — Рядом? Конечно, он будет рядом. Он же сам это обещал. Не видя в этом ничего странного, Цзин Сюнь улыбнулся во весь рот и тут же подтвердил: — Договорились.

...

Напротив него глаза Шэнь Ицзиня, кажется, стали еще темнее.

Поговорив еще немного, Цзин Сюнь отправился умываться.

Когда он вышел, на кухне уже стояли приготовленные Шэнь Ицзинем кофе и хлеб.

... Дверь кабинета была приоткрыта, и Цзин Сюнь услышал, как Шэнь Ицзинь обсуждает по телефону какие-то рабочие вопросы. Не желая мешать, он сел за стол и принялся за завтрак.

Сегодня были выходные, и никаких дел не намечалось, поэтому Цзин Сюнь ел медленнее обычного.

Хотя цельнозерновой хлеб и не отличался особым вкусом, поджаренный в тостере, он был удивительно хрустящим и приятным на вкус. На кухне было масло – при желании можно было намазать. Но Цзин Сюнь не был его любителем.

Закончив с завтраком, он прибрал на кухне и подошел к полке с растениями Шэнь Ицзиня.

Вчера господин Цзинь их поливал, а сам Цзин Сюнь не имел ни малейшего опыта в уходе за растениями и боялся что-то испортить. Его просто восхищали эти пышные, густо разросшиеся побеги, свисающие вниз, – они излучали невероятную жизненную силу.

Немного походив по гостиной и не найдя себе занятий, Цзин Сюнь вернулся к своему привычному делу.

Вчера он загрузил подпрограмму, и заказчики остались довольны, пообещав выплатить первый гонорар в понедельник, когда бухгалтерия выйдет на работу.

Это придало Цзин Сюню энтузиазма, и он решил постараться ускорить процесс.

Так прошел почти час, как вдруг раздался звонок в дверь.

Стойка, за которой сидел Цзин Сюнь, находилась рядом с домофоном, так что дойти до двери не составило труда. Он взглянул в сторону кабинета – оттуда не доносилось ни звука – и открыл видеопанель.

На экране появилось изображение молодого человека.

...

Через мгновение Цзин Сюнь открыл дверь.

На пороге стоял еще один ассистент Шэнь Ицзиня – сяо Тан. Ранее Цзин Сюнь добавил его в WeChat, и хотя они почти не общались, по крайней мере знали друг о друге.

Увидев его вживую, Цзин Сюнь на секунду застыл.

Во-первых, у него было милое детское лицо, делавшее его очень молодым. А во-вторых... в его руках были два огромных пакета с продуктами?

— Вы господин Янь? Господин Янь, здравствуйте, я ассистент господина Шэня.

У сяо Тана не только было детское лицо, но и большие круглые глаза, из-за чего его улыбка казалась особенно дружелюбной.

Цзин Сюнь улыбнулся в ответ, помог ему донести пакеты и вскоре увидел, как из кабинета выходит Шэнь Ицзинь.

Только тогда он узнал, что в знак благодарности за вчерашнюю компанию Шэнь Ицзинь... лично собирается приготовить для него обед.

?

Господин Шэнь... готовит?

Цзин Сюнь даже сам не умел!

Хоть он и вырос в детском доме, где дети обычно рано становятся самостоятельными, его здоровье было настолько слабым, что все детство прошло в полуобморочном состоянии. Из-за этого – от директрисы до других детей – никто и не думал позволять Цзин Сюню что-то делать.

В итоге он вырос, даже ни разу не зайдя на кухню.

К счастью, позже он заработал деньги – много денег, достаточно, чтобы улучшить условия в детском доме и оплатить обучение многим детям. Так он смог отблагодарить тетушек-воспитательниц и своих друзей, что хоть как-то искупало его бесполезность...

Но почему же антагонист умеет готовить?

Разве в книгах деловые магнаты не живут по принципу «одежду подавай, рот открывай», целыми днями погруженные в бесконечные дела?

— Ха-ха, разве господин Янь не знал? Босс уехал учиться за границу еще совсем молодым и сам за собой ухаживал, — пояснил сяо Тан.

Сегодня у Цзинь Чжэхэна выходной, и сяо Тан должен был просто принести документы для господина Шэня. Но по дороге босс неожиданно попросил его заодно купить продуктов... что сильно удивило ассистента.

— Хотя босс, наверное, много лет не готовил. Все-таки он очень занят.

Цзин Сюнь: «...»

— О, господин Янь, только не поймите неправильно! Я знаю это, потому что мой старший брат учился с боссом! — поспешно добавил сяо Тан. — То есть... они были просто однокурсниками! Пожалуйста, не поймите превратно!

Цзин Сюнь: «?..» — Что я должен неправильно понять?

Он был в полном недоумении.

Хотя сяо Тан и казался немного простоватым, на самом деле он был просто наивным, но добрым и милым парнем.

Пока Шэнь Ицзинь разбирал документы, они немного поболтали, и Цзин Сюнь узнал, что старший брат сяо Тана – да Тан – действительно учился с господином Шэнем. [прим. ред.: префикс к имени, выполняет такую же роль, как «сяо», только в противоположном значении – уважительное, с элементом близости к старшему]

Только да Тан сейчас работал за границей, а младший брат, не найдя работы после университета, временно устроился ассистентом к Шэнь Ицзиню.

Кроме того, выяснилось, что Цзинь Чжэхэн тоже был однокурсником господина Шэня.

Шэнь Ицзинь вернулся в страну два года назад, но Цзинь Чжэхэн работал на него уже три года.

Говорят, в университете господин Шэнь был настолько ярким и талантливым, что многие готовы были служить ему.

И, конечно, он был самым молодым среди своих однокурсников и перепрыгнул через несколько классов.

— Если говорить о славных днях босса, мой брат говорит, что трех дней и трех ночей не хватит, — с восхищением сказал сяо Тан. — Господин Янь, вы действительно потрясающий.

— Чем же? — не понял Цзин Сюнь.

Сяо Тан уставился на него, переполненный обожанием:

— Мой брат говорит, что в университете босс отверг как минимум сотню поклонников! А вы – первый, кто добился успеха!

Цзин Сюнь: «...э-э», — Так это... комплимент?

«Добился успеха» – ничего подобного.

Как они с господином Шэнем дошли до такой жизни, Цзин Сюнь до сих пор не мог понять.

Доставив продукты, сяо Тан выполнил свою задачу. Будучи болтуном, он, казалось, все еще горел желанием пообщаться с Цзин Сюнем, но не осмеливался задерживаться там, где был Шэнь Ицзинь.

Перед уходом Цзин Сюнь вдруг спросил:

— Ассистент Тан, вы не знаете, где поблизости продаются игровые приставки?

— Какие именно?

Цзин Сюнь примерно описал. Он сам никогда не играл, но слышал, что бывают такие – с джойстиками или датчиками движения.

— Кажется, у босса есть оба варианта, — сказал сяо Тан.

— ? — Цзин Сюнь округлил глаза. — Есть?

— Да... Вы же знаете, у босса бывают перепады настроения. Кажется, Чжэхэн как-то оставил здесь пару приставок. Сейчас посмотрим... — С этими словами сяо Тан действительно нашел две большие коробки с игровыми консолями в шкафу рядом с телевизором.

Цзин Сюнь: «...»

Вспомнив, как вчера Шэнь Ицзинь категорично заявил, что у них нет приставки... Ладно, возможно, он просто не знал об их существовании.

И Цзин Сюнь был почти уверен, что вероятность этого стремилась к ста процентам.

Потому что упаковки выглядели абсолютно новыми и никогда не распечатывались.

Цзин Сюнь подумал, что в следующий раз, когда у господина Шэня будет плохое настроение, они смогут поиграть – возможно, это отвлечет его лучше, чем «В мире животных».

Хотя было немного стыдно признаться: несмотря на то что он несколько раз побеждал в робототехнических соревнованиях, с игровыми приставками у него не было никакого опыта...

— Ничего страшного, в них легко разобраться! Я вам покажу! — воодушевленно сказал сяо Тан.

Распаковав коробку, он ловко подключил консоль к телевизору и быстро запустил игровое меню.

Пролистав список игр, ассистент не смог сдержать восхищенного вздоха:

— Вот это коллекция! И все это просто пылится без дела! Какое расточительство!

Цзин Сюнь:

— ...Какая игра самая интересная?

Сяо Тан загорелся еще сильнее:

— Есть несколько просто офигенных! — И чтобы показать Цзин Сюню, они быстро запустили одну из них.

Игра, которую выбрал сяо Тан, напоминала «PUBG», но с сеттингом Средневековья – все те же двое в команде, поиск лута, побеги от врагов и открытие сундуков.

Хотя Цзин Сюнь никогда раньше не играл, его природная смекалка и быстрая обучаемость позволили ему освоить управление буквально за пару минут.

Проведя серию молниеносных действий, он одним выстрелом в голову устранил противника.

Сяо Тан аж подпрыгнул от восторга:

— Ва-а-ау, господин Янь, вы просто бог!

Цзин Сюнь сначала сохранял спокойствие, но, обнаружив среди дропа с убитого врага круто выглядевшее оружие, не смог сдержать улыбки.

— Ассистент Тан, а как этим пользоваться?

Тут сяо Тан снова взорвался:

— Офигеть, Кристальный шар! Да вы счастливчик! Быстрее сохраняемся, с ним мы точно пройдем уровень!

Цзин Сюнь еще не знал, как сохраняться, поэтому сяо Тан потянулся, чтобы показать ему.

И именно в этот момент Шэнь Ицзинь, закончив с документами, вышел из кабинета и увидел такую картину: двое сидят рядышком на полу в гостиной, увлеченно – почти в обнимку – обсуждают игру.

— …

— Босс...

Шэнь Ицзинь, видимо, от рождения обладал такой мощной аурой, что его присутствие невозможно было не заметить.

Не успел он появиться в гостиной, как сяо Тан швырнул геймпад, подскочил с пола и застыл по стойке «смирно».

Холодный взгляд Шэнь Ицзиня скользнул по нему, после чего тот направился на кухню.

— Я готовлю. Сяо Тан останется на обед.

Сяо Тан: «?» — Почему это звучало как утверждение, но на деле больше походило на вопрос: «Ты что, серьезно собрался тут оставаться?»

Он тут же затряс головой:

— Нет-нет, я уже договорился с друзьями! Мне как раз пора!

Шутки шутками, но босс явно хочет остаться наедине с господином Янем! Какой тут обед!

И вообще.

Тот всего лишь беглый взгляд Шэнь Ицзиня до сих пор заставлял его чувствовать, как холодок пробегает по спине.

Глава 24. «Я с вами, господин»

Ассистент сяо Тан, сославшись на дела, тут же засобирался уходить.

Цзин Сюнь проводил его до двери и даже любезно вызвал лифт.

Когда тот ушел, юноша обернулся и обнаружил, что Шэнь Ицзинь тоже вышел вслед за ним и теперь стоял у него за спиной.

Цзин Сюнь слегка склонил голову:

— Господин?

Он не понимал, зачем Шэнь Ицзинь вышел.

Но тот не стал объяснять. Убедившись, что сяо Тан ушел, он развернулся и вернулся в квартиру, сказав:

— Что хочешь на ужин, сяо Сюнь? На горячее могу приготовить ребрышки или стейк.

У Цзин Сюня был целый список желаемого.

Вернувшись внутрь, он взглянул на купленные сяо Таном продукты и предложил:

— Тогда давайте ребрышки… И еще суп?

— Хорошо, — ответил Шэнь Ицзинь и, повязав фартук, направился на кухню.

Цзин Сюню и во сне не могло присниться, что он увидит антагониста в таком… бытовом амплуа.

Разумеется, даже в фартуке Шэнь Ицзинь излучал непререкаемую харизму – его черты по-прежнему оставались бесстрастными, взгляд строгим.

Но домашняя одежда и атмосфера уюта смягчили его образ, словно соединив воедино несокрушимую твердость и теплоту, спрятав лезвие в мягкие ножны. Даже занимаясь готовкой, господин по-прежнему оставался тем, на кого невозможно было не засмотреться.

— Господин, вам помочь? — спросил Цзин Сюнь.

Хотя он не умел готовить, но мыть овощи или выполнять другие простые задачи казалось ему по силам.

Однако Шэнь Ицзинь ответил:

— Не нужно. Иди развлекайся. Позову, когда будет готово.

— Ладно, — кивнул Цзин Сюнь.

Но он не стал уходить, а остался стоять в стороне, наблюдая, как Шэнь Ицзинь управляется на кухне.

Надо сказать, высокий господин действовал удивительно методично: сначала загрузил овощи в специальную моечную машину, а пока та работала, принялся промывать рис для варки. Затем, вынув овощи, нарезал их нужным образом, а мясо отправил в мойку – как объяснил Шэнь Ицзинь, ему требовалось больше времени для удаления кислотности.

Пока машина обрабатывала мясо, он нарезал все овощи. Его прямая, обычно безупречно выправленная осанка сейчас слегка согнулась над разделочной доской, но это ничуть не умаляло его природной властной ауры.

Длинные пальцы уверенно держали нож, взгляд был сосредоточен, движения отточены – сразу видно, что он провел на кухне не один час.

Цзин Сюнь невольно вспомнил слова сяо Тана: Шэнь Ицзинь уехал учиться за границу очень рано. Там ему пришлось полагаться только на себя.

Но насколько рано? Разве он не был старшим сыном семьи Шэнь? Даже за границей разве ему приходилось готовить самому?

Благодаря участию в соревнованиях Цзин Сюнь общался со многими студентами, учившимися за рубежом, и примерно представлял их быт. Хотя большинство студентов действительно заботились о себе сами, но, глядя на показную роскошь, которой окружал себя Шэнь Бохань, Цзин Сюнь не мог поверить, что у семьи Шэнь не хватило бы средств нанять для Шэнь Ицзиня прислугу или устроить его в хорошую принимающую семью.

Но почему тогда…

И еще его болезнь.

Когда она началась? Знает ли его семья?..

Перебирая в памяти сюжет книги, Цзин Сюнь осознал, что, кроме факта, что Шэнь Ицзинь и Шэнь Бохань – сводные братья, а нынешняя госпожа Шэнь – мачеха, он ничего не знал…

— Сяо Сюнь?

— М-м?

— О чем задумался?

Цзин Сюнь вздрогнул, поняв, что снова отвлекся, и поспешно ответил:

— Да ни о чем.

Шэнь Ицзинь спросил:

— Почему не играешь в игры?

— А…

Цзин Сюнь слегка отступил за кухонную колонну, стараясь оставаться вне поля зрения Шэнь Ицзиня, чтобы не отвлекать его.

— Я хотел посмотреть… не нужна ли вам помощь.

Шэнь Ицзинь обернулся, взглянул на юношу, который высовывал из-за угла только милое лицо, пряча все остальное… И его обычно напряженные губы дрогнули в легкой улыбке.

— Тогда помоги завязать фартук сзади.

— Хорошо!

Цзин Сюнь поспешил на кухню и увидел, что завязки фартука Шэнь Ицзиня действительно разошлись.

Возможно, изначально были завязаны небрежно.

Сейчас Шэнь Ицзинь как раз разделывал вымытые ребрышки, и его руки были в жире. Да и вообще, когда занят готовкой, неудобно отвлекаться на постороннее… Цзин Сюнь, не раздумывая, потянулся, чтобы поправить узел.

Но, как по злому року, случилось нечто прямо-таки клишированное: его пальцы коснулись именно того места, где был завязан прежний узел, и под этим легким касанием…

Фартук окончательно развязался.

Две длинные ленты беспомощно повисли, а сам фартук отделился от груди Шэнь Ицзиня…

— Ой-ой, простите, господин!..

Цзин Сюнь был в отчаянии: мало того, что он оказался бесполезен на кухне, так еще и не смог справиться с простыми завязками!

Не думая ни о чем, он тут же наклонился вперед, чтобы подхватить ленты, – и совершенно не заметил, как его грудь почти вплотную прижалась к пояснице Шэнь Ицзиня…

Со стороны это выглядело так, будто он обнял его сзади.

— …

Звук нарезки овощей внезапно прекратился – казалось, в этот момент Шэнь Ицзинь замер, полностью остановив все движения.

Только завязав обе ленты, Цзин Сюнь наконец осознал, что стоял слишком близко к господину.

А-а-а…

Сам не понимая, с какими чувствами он возился с этими завязками, Цзин Сюнь поднял взгляд, ощущая, как лицо его пылает.

Перед ним была лишь широкая, надежная спина Шэнь Ицзиня, излучающая спокойствие и силу – такая… что так и хотелось прижаться к ней.

— Сяо Сюнь. — Голос Шэнь Ицзиня прозвучал вновь, едва возобновился стук ножа.

Возможно, из-за того, что Цзин Сюнь впервые стоял так близко за его спиной, низкий тембр показался ему невероятно глубоким и… волнующим.

— …М-м?

— Иди играй.

— О… ладно.

Без лишних слов Цзин Сюнь послушно вернулся к игровой приставке.

В библиотеке были игры как для одиночного, так и для парного прохождения. Он решил попробовать все по очереди, чтобы выбрать, во что можно будет играть вместе.

У-у… Мысль о том, как сдержанный и аскетичный антагонист будет играть с ним, вызывала у Цзин Сюня улыбку. Да, это будет то еще зрелище.

Примерно через час ароматы с кухни уже давно заполнили гостиную, когда Шэнь Ицзинь позвал его к столу.

На ужин были свиные ребрышки в кисло-сладком соусе, суп из говядины с редькой и тушеная зелень.

Цзин Сюнь почтительно ждал, пока Шэнь Ицзинь разложит еду по тарелкам, а сам помогал относить их на стол. Когда все было готово, он уселся и терпеливо ожидал хозяина.

Шэнь Ицзинь аккуратно повесил фартук на место, вымыл руки и только тогда сел напротив Цзин Сюня.

Заметив, что юноша все еще смотрит на него, он сказал:

— Попробуй.

Он первым делом положил Цзин Сюню в тарелку ребрышко чистыми палочками, затем налил ему супа.

Мясо оказалось нежным и пропиталось соусом.

Цзин Сюнь не понимал, как ему удалось добиться такого результата за такое короткое время, но вкус был действительно изумительным. Не сдержавшись, он поднял большой палец:

— Господин, вы потрясающий! У вас все получается!

Шэнь Ицзинь всегда слышал много лести, но на этот раз уголки его губ слегка дрогнули:

— Если нравится – ешь больше.

— Хорошо! — Цзин Сюнь тут же принялся за суп, и его лицо выразило еще большее изумление.

Аромат говядины полностью перешел в редьку и бульон, при этом мясо осталось сочным.

Часто питаясь в студенческой столовой, Цзин Сюнь не раз пробовал это блюдо, но таким насыщенным – никогда.

На сей раз он был искренне поражен. Не ожидал, что у Шэнь Ицзиня такой талант.

Но тот лишь сказал:

— В этот раз пришлось спешить, времени для готовки было недостаточно. В следующий раз, если захочешь что-то особенное, скажи заранее.

— …Господин будет и дальше готовить для меня?

— Мн. Конечно. — Его тон не оставлял сомнений – это было очевидно.

…Цзин Сюнь понимал, что такие слова адресованы его «роли» жениха.

Но ему было достаточно.

— Тогда я запомнил, — улыбнулся он.

Возможно, два дня жизни здесь и большее общение сделали свое дело. А может, причина была в событиях прошлой ночи… Но сегодня их взаимодействие давалось Цзин Сюню куда легче.

Уж точно не так, как в тот раз в ресторане, когда он боялся лишний раз пошевелиться или проронить слово.

Теперь же он даже осмелился завести разговор за едой:

— Господин умеет готовить все? Что получается лучше – китайская или западная кухня?

Он не забыл, как Шэнь Ицзинь предложил ему выбор между ребрышками и стейком.

Тот, как всегда, отвечал обстоятельно и серьезно:

— Не все. Лишь базовые блюда. Лучше всего получается… фастфуд.

Цзин Сюнь: «?»

Шэнь Ицзинь:

— Сэндвичи, например.

Цзин Сюнь: «…»

Что ж, в устах другого это звучало бы как шутка.

Но Шэнь Ицзинь…

Он не шутит.

В сердце Цзин Сюня шевельнулась грусть. Если сэндвичи – его лучшие блюда, значит, именно их он ел чаще всего…

Трудно было представить, как человек с такой холодной, бескомпромиссной манерой держаться, как Шэнь Ицзинь, ежедневно питался фастфудом...

Цзин Сюнь снова спросил:

— А сколько лет господин прожил за границей?

Неожиданно Шэнь Ицзинь поднял на него взгляд.

...Встретившись с этими безмятежными персиковыми глазами, Цзин Сюнь внутренне содрогнулся – неужели затронул запретную тему?

Но Шэнь Ицзинь, как всегда, ответил быстро.

Хотя на этот раз не так конкретно:

— Не помню точно. Примерно десять лет.

Цзин Сюнь:

— ...А. — Внешне он сохранял спокойствие, но в голове крутилось: что?!

Шэнь Ицзиню сейчас всего двадцать шесть, а вернулся он два года назад – значит, в двадцать четыре.

Отнимем десять лет... Получается, он уехал еще ребенком? И все это время, скорее всего, был совсем один?!

Теперь понятно, почему Старший брат всегда выглядит таким отстраненным, таким холодным...

Десятилетним мальчиком оказаться в чужой стране, без поддержки, с нестабильным состоянием...

Откуда взяться теплу?

Цзин Сюнь снова задумался: а знала ли семья Шэнь Ицзиня о его положении?

Но, опасаясь выдать свои мысли – он и сам, будучи подкидышем, болезненно воспринимал вопросы о семье – Цзин Сюнь решил не рисковать.

Вдруг его семья тоже неидеальна?

Чтобы избежать неловких тем, во второй половине ужина он больше не задавал вопросов о прошлом.

Они просто ели, смеялись и болтали.

Незаметно разговор перешел на технологии – тему, интересующую их обоих.

Ужин неожиданно затянулся.

После еды Шэнь Ицзинь начал убирать со стола.

Цзин Сюнь тут же вскочил, чтобы помочь.

На кухне стояла огромная посудомоечная машина, способная вместить всю посуду и кастрюли – мыть вручную ничего не требовалось.

Но протереть стол и плиту все же нужно было.

— Сяо Сюнь, иди отдыхай, я справлюсь, — сказал Шэнь Ицзинь.

— Нет-нет! — на этот раз Цзин Сюнь стоял на своем.

Даже если он не умел готовить, убрать со стола он мог!

И кроме того...

Пока Шэнь Ицзинь мыл тряпку, Цзин Сюнь взял вторую и присоединился к нему.

Кухня была просторной, раковина – широкой, места хватало на двоих.

Цзин Сюнь встал рядом с Шэнь Ицзинем, открыл кран и под струей воды тихо произнес:

— Я с вами. — Почувствовав, что тот смотрит на него, Цзин Сюнь естественно поднял голову. Его мягкий, но твердый взгляд встретился с глубокими черными глазами Шэнь Ицзиня. Он улыбнулся и еще раз повторил, уже шепотом: — Я с вами, господин.

Глава 25. Вот ведь господин, так господин!

Шэнь Ицзинь, как стало ясно, был человеком чистоплотным и любившим порядок – в этом можно было убедиться хотя бы по тому, как он наводил чистоту на кухне.

Цзин Сюнь помогал ему по мере сил, и все равно у них ушло уйма времени, прежде чем кухня была доведена до состояния, удовлетворившего Шэнь Ицзиня.

Впрочем, процесс нельзя было назвать ни утомительным, ни раздражающим.

В конце концов, наблюдать за тем, как работает Шэнь Ицзинь, было сплошным удовольствием – его движения были отточенными и грациозными, словно вода, струящаяся с облаков.

Тем более что этот красавец выглядел эффектно не только в деловом костюме, но и на кухне, у разделочного стола – глаз не оторвать!

Когда наконец все было убрано, Цзин Сюнь поинтересовался, нет ли у Шэнь Ицзиня срочных дел, и, убедившись, что тот свободен, решил наконец-то затащить «длинноногого господина» в видеоигру.

— А вы раньше играли во что-нибудь подобное? — спросил он.

Как и ожидалось, Шэнь Ицзинь ответил:

— Нет.

— Я тоже, — сказал Цзин Сюнь. — Так что будем осваивать вместе?

Шэнь Ицзинь поглядел на него глубоким, проникновенным взглядом.

Совершенно очевидно, что он не имел ничего против совместного освоения. Медленно кивнув, он сказал:

— Хорошо.

По просьбе господина Шэня они выбрали ту самую игру в средневековом стиле, в которую Цзин Сюнь только что играл с помощником сяо Таном.

Подобные игры, где нужно и проявлять мастерство, и искать подсказки, и выбираться из ловушек, обычно довольно сложные – они требуют умственного напряжения, крепких нервов и терпения.

Но, похоже, ни Цзин Сюню, ни Шэнь Ицзиню этих трех качеств было не занимать.

Объединившись в команду, они менее чем за час прошли сразу четыре уровня.

Лишь когда уровни стали сложнее, а свирепость монстров возросла в геометрической прогрессии, да и играли они уже довольно долго, Цзин Сюнь наконец почувствовал усталость.

— Тогда продолжим в другой раз, — сказал Шэнь Ицзинь.

— Хорошо.

Цзин Сюнь уперся руками в пол и откинулся назад, разминая затекший позвоночник.

— Сяо Сюнь, — позвал его Шэнь Ицзинь.

— М-м?

— Сохраниться. — Сжав тонкие губы, он спросил: — Как сохраниться?

— А-а, точно! — Цзин Сюнь вспомнил, что нужно сохранить игру, и тут же придвинулся поближе, чтобы объяснить Шэнь Ицзиню метод, которому его только что научил ассистент сяо Тан.

— Вот эти две кнопки: сначала жмешь эту, видишь это меню? Потом подтверждаешь, и все.

В комнате царила приятная температура, послеполуденное солнце склонялось к западу, и гостиная была залита таким же ярким светом, как и улица за окном.

А у парня, сидевшего на полу, была белоснежная кожа и невероятно длинные ресницы. Когда он наклонился вперед, терпеливо объясняя, с точки зрения Шэнь Ицзиня было отчетливо видно, как трепещут эти живые, выразительные ресницы, как размыкаются и смыкаются алые губы под аккуратным носиком.

А еще ниже – обнаженная шея и плечо, выглядывающие из-под его просторной одежды, в которую был одет молодой человек...

— Цзин Сюнь, — вдруг тихо позвал его Шэнь Ицзинь.

— М-м? — Цзин Сюнь недоуменно поднял голову.

Только сейчас он осознал, что, сидя рядом друг с другом, когда он поднимал голову, чтобы посмотреть на Шэнь Ицзиня, расстояние между их лицами...

Неожиданно сокращалось до минимума.

Особенно учитывая, что Шэнь Ицзинь смотрел на него сверху вниз.

На таком расстоянии... в точности как вчера вечером...

Стоило Шэнь Ицзиню лишь слегка наклониться – и он без труда мог... поцеловать его...

Цзин Сюнь вдруг занервничал.

Ему захотелось затаить дыхание.

Потому что в его поле зрения лицо Шэнь Ицзиня, мужественное и благородное... постепенно увеличивалось.

Похоже, он действительно собирался его поцеловать...

Неужели?

Мозг Цзин Сюня уже почти отключился.

Он не смел пошевелиться.

Точнее, не хотел.

В конце концов, если вспомнить, ощущение от прикосновения его теплых, сухих губ... было довольно приятным.

К тому же, если уж они встречаются, то поцелуи – это вполне нормально, верно?

Не стоит отказываться.

...

Пока он предавался этим размышлениям, Цзин Сюню показалось, будто он попал под гипнотическое влияние взгляда Шэнь Ицзиня, и время замедлилось.

Но на самом деле это было не так.

Потому что прежде чем они действительно сблизились...

«Дин-дон, дин-дон» — веселая мелодия звонка на телефоне Цзин Сюня внезапно разнеслась по комнате.

…

Цзин Сюнь поспешно вскочил, чтобы взять трубку, и увидел, что это звонок от старшей сестры по группе из проекта, в который его принял профессор Хо.

Обычно такие внезапные звонки были связаны с проектом, так что Цзин Сюнь не мог не ответить.

Он оглянулся на Шэнь Ицзиня, слегка перевел дух и взял трубку:

— Алло? Сестра Чу?

На том конце провода сестра Чу Цяо сказала:

— Группа собирается вечером обсудить планы на следующую неделю. Ты будешь в университете? Удобно будет прийти к шести?

Учитывая, что сегодня воскресенье и большинство студентов уже возвращаются с выходных, решение собраться вечером было весьма гуманным, и Цзин Сюнь обязан был прийти.

Он тут же ответил:

— Буду в университете, смогу прийти. До вечера, сестра.

Закончив разговор, он взглянул на время – было уже чуть больше трех. К счастью, отсюда до университета было рукой подать, так что добраться туда не составляло труда.

Выслушав его объяснения о необходимости вернуться на собрание, Шэнь Ицзинь сказал:

— Тогда я тебя отвезу. Выезжаем в половине шестого, подойдет?

Цзин Сюнь не возражал:

— Хорошо.

Он улыбнулся и уже собирался сказать: «спасибо, господин», но тут же подумал, что это снова прозвучит как формальность. В итоге он просто от всего сердца произнес:

— Господин, вы такой замечательный!

Шэнь Ицзинь тихо отозвался:

— М-м.

Цзин Сюнь улыбнулся и встретился с ним взглядом, как вдруг снова вспомнил о той интимной атмосфере... и температура его щек вновь начала стремительно повышаться.

Впрочем, глаза Шэнь Ицзиня, эти прекрасные персиковые глаза, по-прежнему оставались невозмутимыми. Точнее, его лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций, отчего он весь казался таким мудрым, благородным, хладнокровным и сдержанным.

Как будто все, что произошло только что, было... опять же, если использовать термин из «Мира животных»...

Животным инстинктом.

Или, выражаясь более культурно, игрой гормонов?

В конце концов, при такой атмосфере, когда обстановка уже была накалена до предела, было бы странно, если бы они ничего не сделали.

Но господин есть господин – стоило моменту пройти, и он уже мог снова взять себя в руки.

Не то что он...

— Сяо Сюнь. — Когда Цзин Сюнь уже начал терять нить мыслей, Шэнь Ицзинь снова позвал его.

— ? — Легко встретившись с ним взглядом, Цзин Сюнь услышал вопрос:

— Есть ли у сяо Сюня еще какие-то дела, которые нужно сделать? Прямо сейчас.

Подумав, что господин спрашивает, не нужно ли ему что-то сделать перед отъездом в университет, Цзин Сюнь покачал головой:

— Ничего такого нет.

— Тогда... — Шэнь Ицзинь слегка растянул последний слог, отчего его и без того низкий голос приобрел еще более магнитное звучание: — Можно я поцелую тебя сейчас?

Глава 26. Это и есть парень

Второе прикосновение губ Шэнь Ицзиня заставило Цзин Сюня по-новому осмыслить значение поцелуя.

Оказывается, поцелуй – это не просто соприкосновение губ.

А нечто большее…

Он не предполагал, что поцелуй может длиться так долго.

Не думал, что от поцелуя могут подкашиваться ноги.

И уж точно не ожидал… что можно вспотеть от одного лишь поцелуя…

Но помимо этих новых ощущений, больше всего Цзин Сюня волновало то, что целовался он… с Шэнь Ицзинем!

С тем самым одиноким королем из книги, вечным холостяком-предпринимателем, который должен был оставаться недосягаемым!

Конечно, это был не их первый поцелуй с господином антагонистом.

Но разница была очевидна – на этот раз Шэнь Ицзинь пребывал в совершенно нормальном состоянии.

…

Одного этого осознания хватило, чтобы Цзин Сюнь до дрожи заволновался.

Пару раз он даже чуть не прикусил губу Шэнь Ицзиня…

Позже, раскрасневшийся, Цзин Сюнь пошел переодеваться.

Видимо, его румянец был слишком явным, дыхание сбивалось, а ноги едва слушались.

Поэтому, когда Шэнь Ицзинь помог ему выпрямиться, он предложил отвезти его в университет пораньше.

Но не сразу – по пути они могли заглянуть в кафе возле университета и выпить послеобеденный кофе.

Вдвоем.

…Снова кофе и сладости!

Цзин Сюнь не возражал.

Хотя, возможно, главной причиной было то, что сейчас он мог наконец переодеться и умыться.

— Господин? — Переодевшись, Цзин Сюнь заметил, что Шэнь Ицзинь склонился у винного шкафа, будто что-то искал, и подошел ближе: — Что случилось?

— Ничего, нашел. — Шэнь Ицзинь выпрямился, держа в руке ключи от машины. Пальцы, тонкие и длинные, скользнули по краю ключа, когда он произнес: — Редко езжу сам, забыл, где лежат.

— А, — кивнул Цзин Сюнь.

В конце концов, будучи самым богатым человеком в Лунчэне, у которого были личный водитель, три ассистента и секретарь, Шэнь Ицзинь считал самостоятельное вождение пустой тратой времени.

…Хотя сегодня он уже потратил целый день, проводя время с Цзин Сюнем.

Но тот не чувствовал себя виноватым.

Он верил, что человек с такими способностями, как господин антагонист, умеет правильно распределять время и уж точно не станет «императором, пренебрегающим утренним приемом» из-за любовных утех.

Так что беспокоиться было не о чем.

К тому же, разве они не помолвлены?

Раз в неделю можно выделить полдня на… свидания, это же нормально?

Тем временем Шэнь Ицзинь тоже переоделся и вышел.

В этом гардеробе у него были только деловые костюмы, но это не проблема – кто сказал, что босс в официальной одежде обязан выглядеть как бизнес-элита?

Сегодня на Шэнь Ицзине были брюки и белая рубашка свободного кроя.

Ни пиджака, ни галстука, прическа чуть небрежнее обычного, да и верхние пуговицы расстегнуты…

Как известно, крайности сходятся.

Иногда самое сдержанное может оказаться… самым раскрепощенным.

Наверное, это и есть высшее наслаждение для тех, кто помешан на униформе, подумал Цзин Сюнь.

Нельзя было отрицать, что он застыл, разглядывая Шэнь Ицзиня, даже руки его непроизвольно замерли, переставая складывать вещи.

Пока Шэнь Ицзинь не спросил:

— Что ты делаешь, сяо Сюнь?

— Собираю рюкзак, — послушно ответил Цзин Сюнь.

— …

Шэнь Ицзинь подошел к стойке и прикрыл ладонью ноутбук, который Цзин Сюнь собирался упаковать:

— Отсюда до университета всего десять минут езды.

— ?.. — Озадаченно посмотрев на руку Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь поднял на него сияющие глаза, в которых читалось недоумение.

Но Шэнь Ицзинь пояснил:

— Когда ты закончишь дела вечером, я заберу тебя обратно? А завтра отвезу в университет.

— А…

Значит, Шэнь Ицзинь хотел, чтобы он снова остался здесь на ночь.

…

Цзин Сюнь опустил голову и покорно согласился:

— Хорошо.

И хотя ничего особенного не произошло, он почувствовал, как лицо его снова заливается краской.

Он боялся поднять глаза, словно Шэнь Ицзинь мог что-то заметить, и лишь про себя подумал: днем он поклялся всегда быть рядом с Шэнь Ицзинем.

Конечно, ему стоило вернуться сюда.

Но…

— Но, господин, нам ведь понадобится ноутбук для совещания.

Так что в любом случае рюкзак собирать придется.

Шэнь Ицзинь: «…»

Лето – настоящий тигр. Вчерашний ливень не принес ни капли прохлады. Пока они были в помещении или в машине с кондиционером, все было терпимо. Но как только Шэнь Ицзинь припарковался у входа в кафе, и они вышли на улицу, Цзин Сюня накрыло волной зноя.

Едва не сбив с ног.

В это время в кафе было много студентов, возвращающихся в университет, и все столики оказались заняты. С трудом они нашли свободное место в углу.

Шэнь Ицзинь подошел первым, отодвинул стул у стены для Цзин Сюня, а сам сел снаружи.

Цзин Сюнь послушно устроился, но место казалось тесноватым.

По крайней мере, для человека с такими длинными ногами, как у Шэнь Ицзиня, – под столом почти не оставалось места, чтобы их вытянуть.

Вынужденно, их колени время от времени соприкасались.

Сегодня на Цзин Сюне были облегающие светло-голубые джинсы, которые накануне привез помощник Цзинь. Девятидюймовые брюки [прим. ред.: до щиколотки] идеально сидели по длине и прекрасно обрисовывали его стройные ноги, чем он остался очень доволен. Но вот на коленях специально были сделаны потертости с дырками, из-за чего каждый раз, когда его оголенная кожа касалась брюк Шэнь Ицзиня, по ноге пробегало легкое онемение...

— Что будете заказывать, ребята?.. О, это ты, студент!

К ним подошла та самая симпатичная хозяйка кафе, которая, похоже, узнала Цзин Сюня. Хотя он не появлялся здесь несколько дней, но с такой внешностью его сложно забыть.

Хозяйка дружелюбно поздоровалась с Цзин Сюнем. Из-за угла обзора ей пришлось подойти ближе, чтобы разглядеть человека напротив. Когда она увидела Шэнь Ицзиня, то, кажется, испытала то же изумление, что и Цзин Сюнь при виде снявшего пиджак господина Шэня.

Очевидно, она тоже его запомнила.

Цзин Сюнь мягко улыбнулся хозяйке, взял меню и спросил Шэнь Ицзиня:

— Господин, что будете заказывать?

Шэнь Ицзинь взял второе меню, просмотрел его и указал на один из пунктов:

— Вот это.

— Послеобеденный набор на двоих?

Цзин Сюнь посмотрел на указанный комплект: два напитка на выбор, кусок торта и шарик мороженого.

... Именно то, что он хотел.

Уголки его губ непроизвольно задрожали:

— Хорошо.

Шэнь Ицзинь:

— Тогда так. И еще печенье.

Цзин Сюнь мысленно закивал: «Да-да!». Но вслух не произнес. Не стал показывать и свою радость, лишь украдкой улыбнулся Шэнь Ицзиню, пока хозяйка записывала заказ.

От счастья их колени под столом снова столкнулись.

Э-э...

Встретив взгляд Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь поспешно замер.

— Хорошо. Какие напитки и какой вкус мороженого? — Проницательная хозяйка не упустила улыбку Цзин Сюня и, тоже улыбнувшись, предложила: — У нас новый вкус – с орехами макадамия. Очень ароматное, не приторное. Хотите попробовать?

Любящий эксперименты Цзин Сюнь согласился:

— Да.

Когда шарик мороженого подали в изящной фарфоровой пиале с двумя миниатюрными стальными ложечками, Цзин Сюнь вдруг осознал нечто странное.

В наборе был только один шарик, но явно на двоих. Почему тогда хозяйка не спросила у Шэнь Ицзиня о вкусе, а сразу обратилась к нему?

Как будто она заранее решила, что мороженое предназначено именно ему...

А если копнуть глубже – словно она сразу поняла, что Шэнь Ицзинь заказал этот набор исключительно ради него...

...

Хотя... так оно и было.

Цзин Сюнь взглянул на безупречно прямого господина напротив. Действительно, Шэнь Ицзинь специально привез его сюда на кофе со сладостями.

Но почему... даже хозяйка кафе это раскусила?!

Он ведь не такой уж обжора!

Уши Цзин Сюня мгновенно покраснели. Когда подали кофе, он поспешно пригубил напиток.

Кофе был горячим, но Цзин Сюнь заказал мокко – с густыми взбитыми сливками поверху. Первый глоток состоял только из них, так что он не обжегся.

Видя, что Цзин Сюнь не притрагивается к мороженому, а лишь потягивает сливки, Шэнь Ицзинь спросил:

— Не будешь мороженое?

Цзин Сюнь взглянул на десерт. Честно говоря, он хотел его попробовать.

Ведь раньше он его никогда не ел!

Став Янь Цзинсюнем, он из любопытства купил в университетском магазинчике эскимо.

Для человека, двадцать лет не пробовавшего холодных десертов, тот стаканчик оказался невероятно вкусным.

Но, как оказалось, разновидностей мороженого существует великое множество.

И каждую Цзин Сюнь страстно желал испробовать...

— Если не съесть, растает, — заметил Шэнь Ицзинь.

— Тогда... — Цзин Сюнь вдруг оживился, его длинные ресницы затрепетали, как крылья бабочки. С лукавой ноткой в голосе он предложил: — Пусть сначала господин попробует. Господин съест первый кусочек, а потом я.

Шэнь Ицзинь ответил:

— Хорошо. — И, взяв одну из ложечек, отломил кусочек мороженого.

Цзин Сюнь: «…»

Сначала он размышлял, как будет выглядеть холодный и величественный господин, поедающий мороженое.

Теперь он знал ответ.

Господин с любым блюдом оставался... неизменным – элегантным, неторопливым и безупречным.

Даже его абсолютная невозмутимость при дегустации десерта создавала впечатление, что сладости и железный босс – идеальное сочетание...

— Довольно неплохо, — нейтрально заметил Шэнь Ицзинь.

Но он всегда давал лишь объективные оценки, так что «неплохо» означало «вкусно».

Затем он взглядом дал понять Цзин Сюню, что теперь его очередь.

Тогда Цзин Сюнь перестал церемониться. Он тоже зачерпнул ложечку мороженого. Слегка подтаявший десерт уже не был твердым – сладость ощущалась отчетливо, но в ней угадывались едва уловимые солоноватые нотки, а также текстура орехов макадамия: хрустящих снаружи, но нежных внутри...

Здесь действительно было много орехов.

И это действительно было вкусно!

Цзин Сюнь не удержался и взял еще одну ложку. В это время подали заказанный кусок торта и печенье, ознаменовав начало приятного послеобеденного отдыха.

Это кафе пользовалось популярностью именно благодаря свежим и качественным ингредиентам.

Поэтому их десерты ничуть не уступали специализированным кондитерским.

Цзин Сюнь даже съел несколько лишних кусочков торта, но вскоре столкнулся с небольшой проблемой – ему стало слегка приторно.

...Мороженое сладкое, десерты сладкие, даже кофе сладкий.

Неудивительно, что начало тошнить.

Цзин Сюнь попытался встать за стаканом воды, чтобы перебить привкус, но из-за тесноты пространства сначала не преуспел.

Зато привлек внимание Шэнь Ицзиня.

— Что-то не так?

— Хочу воды, — честно признался Цзин Сюнь. — Слишком сладко.

Шэнь Ицзинь поднялся и налил ему стакан теплой воды с лимоном из стоявшего рядом кулера.

Но вернувшись, все же спросил:

— Может, глоток моего кофе?

— ...

Цзин Сюнь, только что сделавший глоток воды: «?»

Шэнь Ицзинь пояснил:

— Чтобы перебить приторность.

...

Ах, точно...

Только сейчас Цзин Сюнь вспомнил, что Шэнь Ицзинь заказал американо без сахара и молока.

Вообще-то горький кофе идеально сочетается со сладостями... как он сам не догадался?

Эх-хе-хе.

Вот что значит отсутствие опыта.

Цзин Сюнь рассмеялся и уже хотел принять предложение, как вдруг осознал – с момента подачи кофе он не видел, чтобы Шэнь Ицзинь хоть раз пригубил свою чашку.

То есть этот кофе был совершенно нетронутым.

Неужели... ему просто взять и отпить? Как-то неудобно.

— Тогда... может, возьмем еще одну чашку, и господин нальет мне немного? — предложил он.

Да, так будет правильнее.

Судя по всему, Шэнь Ицзинь все равно не собирался выпивать весь этот большой стакан.

Но Шэнь Ицзинь ответил:

— Не нужно, пейте прямо так. — И уже пододвинул свою чашку к Цзин Сюню. — Мы ведь только что целовались.

— ... — Цзин Сюнь остолбенел.

...Снова про поцелуй!

От неожиданности он даже застыл на мгновение.

Но, проанализировав ситуацию, Цзин Сюнь предположил, что, услышав предложение о дополнительной чашке, Шэнь Ицзинь понял его сомнения и намеренно упомянул поцелуй...

И действительно, Шэнь Ицзинь продолжил объяснять:

— Я не против пить после сяо Сюня...

Цзин Сюнь:

— !.. Ладно-ладно... понял, господин! — Больше не смея противиться, Цзин Сюнь взял чашку и сделал глоток черного кофе.

...Хорошо, что он перебил Шэнь Ицзиня.

Иначе тот с самым серьезным видом мог бы произнести что-то вроде «пить вашу слюну»...

Хотя, возможно, Шэнь Ицзинь хотел сказать «не против пить после вас», а не «пить вашу слюну».

Но могло быть и наоборот...

Ах.

Хватит!

Осознав, что его мысли снова пошли по странному пути, Цзин Сюнь поспешил сделать еще глоток кофе, чтобы успокоиться.

И именно в этот момент он услышал, как кто-то зовет его по имени.

— Янь Цзинсюнь?!

Услышав полное имя, Цзин Сюнь поднял голову и увидел знакомых... причем не одного, а сразу нескольких. К нему направлялись трое его соседей по общежитию и одна старшекурсница, с которой он работал над проектом... Что они все делали здесь вместе?!

Третьего соседа звали У Чунь. Поначалу Цзин Сюнь удивился, увидев его со старшекурсницей.

Но затем вспомнил, что они оба с факультета компьютерных наук – даже если учатся на разных курсах, ничего странного в их знакомстве нет.

— У Чунь, — поздоровался Цзин Сюнь с соседом, затем поприветствовал и старшекурсницу.

Пэн Юэтун была участницей первой группы их проектной команды, и сегодня им предстояло совместное совещание.

Проект стартовал всего несколько дней назад, но Цзин Сюнь из второй группы уже успел наладить хорошие отношения с членами первой. Даже если они не часто общались, никаких трений между ними не возникало.

Увидев друг друга за пределами университета, было естественно поздороваться и перекинуться парой слов.

Вскоре Пэн Юэтун и У Чунь подошли к их столику.

Изнутри кафе они разглядели лишь половину лица Янь Цзинсюня, но поскольку тот сидел у окна, снаружи им прекрасно был виден и симпатичный парень напротив...

Величественная осанка, благородные черты лица, статная фигура. Кажется, такого человека в университете точно не встречали.

У Чунь добивался старшекурсницы Пэн почти полгода и лишь недавно добился взаимности. Едва переехав к ней из общежития, он уже успел наслушаться о громких событиях, связанных со своим бывшим соседом.

Во-первых, Янь Цзинсюнь неожиданно стал вирусным в интернете – тот самый случай с отказом прыгать с крыши... Честно говоря, У Чунь и раньше недолюбливал этого парня. Его всегда раздражало, как тот, вечно пропадая на подработках, умудрялся хорошо учиться и даже стал председателем студсовета математического факультета...

Это казалось невероятным.

Но когда У Чунь узнал, что Янь Цзинсюнь подцепил богатенького наследника, все вдруг встало на свои места.

По странному совпадению, его девушка Пэн Юэтун была знакома с людьми из того же круга и кое-что слышала об отношениях Цзин Сюня с одним младшекурсником из богатой семьи. Это лишь усилило презрение У Чуня.

Скандальное видео он тоже обсуждал с удовольствием.

После этого У Чунь злорадствовал, полагая, что Янь Цзинсюнь поссорился со своим «спонсором» и остался без поддержки.

Но он никак не ожидал, что вскоре Цзин Сюня возьмет под опеку уважаемый профессор их факультета!

А теперь – вот это да! – напротив брошенки Цзин Сюня сидит... еще один невероятно харизматичный красавец!

И одежда на Цзин Сюне... если не ошибаться, это же новейшая летняя коллекция Gucci?

Как...

Как такое возможно?!

Подождите.

Если не ошибаться, то на том парне... и его часы...

У Чуню казалось, что он вот-вот потеряет сознание!!

— Цзин Сюнь, а это кто? — С трудом сдерживая дрожь от зависти, У Чунь натянуто улыбнулся. — Твой друг?

— М-м...

Вопрос поставил Цзин Сюня в тупик.

Он не был близок с У Чунем – тот часто отпускал колкости в адрес прежнего Цзин Сюня, и эти воспоминания сохранились. По его мнению, совсем не обязательно объяснять малознакомому человеку, кто такой Шэнь Ицзинь.

Но с другой стороны – раз они не близки, зачем вообще что-то придумывать?

— Не друг, — сказал Цзин Сюнь.

Он слегка замолчал, и в этот момент лицо У Чуня заметно расслабилось.

Но в следующее мгновение Цзин Сюнь продолжил:

— Это мой парень.

Сказав это, он широко раскрытыми глазами посмотрел на Шэнь Ицзиня, словно спрашивая: «Господин, можно было так сказать?»

Шэнь Ицзинь не подал никакой реакции. Его лицо осталось невозмутимым.

Он лишь медленно протянул руку, взял чашку с кофе перед Цзин Сюнем и совершенно спокойно отпил горячего американо.

У Чунь: «??? …»

Глава 27. Две в одной!

Хотя Цзин Сюнь и назвал Шэнь Ицзиня своим парнем, очевидно, у него не было ни малейшего намерения знакомить их друг с другом. В конце концов, они не были близки.

Зато У Чунь, ошарашенный услышанным, надолго застыл на месте.

Пэн Юэтун, стоявшая рядом, не понимала, что с ним случилось, и дернула его за рукав.

— Оказывается, у младшего брата по учебе уже есть парень… — с заметной неловкостью произнесла она, бросая взгляд на Шэнь Ицзиня.

При первом же взгляде на мужчину, сидевшего напротив Янь Цзинсюня, ее реакция оказалась схожей с реакцией У Чуня. Не зря они были парой – при ближайшем рассмотрении Пэн Юэтун тоже почувствовала нечто вроде зависти к этому подающему надежды студенту из другого факультета, которого так хвалил профессор.

Раньше, когда У Чунь намекал ей на то, что Цзин Сюнь попал в их группу, перескочив через ступень, она не придала этому значения. Все-таки, хоть они и работали над одним проектом, разница между первой и второй подгруппами была огромной — Пэн Юэтун даже не рассматривала этого младшего брата по учебе как конкурента.

Но теперь…

Еще пару дней назад в лаборатории младший товарищ по учебе Янь был одет просто и скромно, а сейчас – сплошные бренды.

— Да уж, не ожидала… — Сдерживая себя, чтобы не разглядывать его слишком откровенно, она фальшиво рассмеялась. — Поздравляю, младшего брата Яня.

Вскоре они с У Чунем удалились.

Эта неожиданная встреча, разумеется, не оставила и следа в сердце Цзин Сюня. Они с Шэнь Ицзинем просидели в кафе до половины шестого, перекусили там же и только потом собрались уходить.

Кафе располагалось прямо напротив университетских ворот, а учебный корпус, куда направлялся Цзин Сюнь, находился неподалеку – всего пять минут пешком.

— Господин, я дойду сам, — предложил он, решив, что небольшая прогулка после еды пойдет на пользу.

Он не стал просить Шэнь Ицзиня подавать машину.

Тот, впрочем, и не возражал.

— Хорошо, — спокойно ответил он. — Тогда я провожу тебя.

Цзин Сюнь: «…»

Вообще-то он намеревался сказать, что Шэнь Ицзинь может сразу ехать домой – за время его совещания господину Шэнь все равно нечем будет заняться.

Да и если он пойдет его провожать… Цзин Сюнь искоса взглянул на того.

С таким импозантным мужчиной, да еще и с такими ногами, они наверняка привлекут к себе внимание.

Только что уже приманили двоих – если они вместе зашагают в сторону университета, кто знает, какой переполох это вызовет.

Но раз уж господин Шэнь предложил проводить, он не стал отказываться.

Даже согласился, когда тот вызвался понести его рюкзак.

Цзин Сюнь и сам поражался, как быстро учится – он уже освоил науку не церемониться с Шэнь Ицзинем.

К счастью, после пяти вечера стало не так жарко.

Выйдя из кондиционированного кафе, они ощутили легкую прохладу, хотя следы палящего солнца еще оставались.

Цзин Сюнь шел плечом к плечу с Шэнь Ицзинем.

Все могло бы быть очень романтично – двое, шагающие по дороге к университету, в своем уютном мирке.

Если бы не Шэнь Ицзинь, внезапно остановивший его со словами:

— Шнурки развязались.

Цзин Сюнь опустил глаза: «…А-а-а!»

Рядом как раз оказались каменные ступеньки, и он поспешил завязать распустившиеся шнурки.

Была у него одна слабость – он не умел правильно завязывать шнурки. Вечно делал простой бантик и терпеть не мог закреплять его узлом – это выглядело некрасиво, да и развязывать потом было неудобно. Но когда гуляешь с парнем, а шнурки вечно развязываются – это определенно портит атмосферу.

Без лишних слов Цзин Сюнь затянул бантик и поверх завязал узел.

Шэнь Ицзинь, должно быть, понял, что он не умеет обращаться со шнурками, но ничего не сказал.

Господин Шэнь вообще был немногословен.

Они продолжили путь, но тут возникла небольшая проблема…

Кафе и университет находились по разные стороны перекрестка, разделенные узкой дорогой.

Пешеходный переход был четко обозначен, но светофора не было.

А у Цзин Сюня была еще одна слабость.

Вернее, еще один недостаток жизненного опыта – он не умел переходить дорогу.

Особенно боялся перекрестков без светофоров.

И все потому, что раньше у него попросту не было опыта пеших прогулок…

В этом плане он был словно дикарь, проживший десятки лет в глухих горах и внезапно заброшенный в шумный мегаполис.

Если был светофор – еще куда ни шло: смотришь на сигнал и переходишь.

Но если его нет…

Тут уже сложнее.

Цзин Сюнь замер на краю тротуара, аккуратно поставив ноги в белоснежных кедах рядом и внимательно наблюдая за потоком машин.

Если машин было мало, еще можно было рискнуть – перебежать в просвете. Но в это время студенты толпами возвращались в университет, и, сколько он ни смотрел, свободного промежутка так и не появлялось…

Или, если бы рядом никого не было, он мог бы терпеливо ждать подходящего момента и спокойно перейти дорогу, не опаздывая.

Но…

Рядом стоял Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь заметил, что, как только он остановился, Шэнь Ицзинь тоже замер, ожидая.

От этого ему стало еще неловче.

Он понимал, что господин Шэнь, наверное, вообще не мог взять в толк, почему он вдруг остановился…

Что же делать? Он же не мог признаться, что боится переходить дорогу!

Хуже того, чем больше он нервничал, тем хуже у него получалось. Люди с противоположной стороны улицы уже успели перейти дорогу, а Цзин Сюнь все еще стоял на месте... не зная, как сделать шаг.

— Сяо Сюнь?

Они простояли на ступеньках почти полминуты. Заметив покрасневшие уши и побледневшие щеки Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь, кажется, понял, в чем дело.

— Дай мне руку, — сказал он.

Но не дожидаясь ответа, он сам взял его за руку.

Даже с тяжелым рюкзаком за плечами Шэнь Ицзинь оставался статным и величественным, его высокая фигура казалась еще более внушительной. Держась за руки, они пересекли оживленную улицу... и Цзин Сюнь вдруг осознал, что переходить дорогу не так уж и сложно.

Когда машины приближались слева, Шэнь Ицзинь встал слева от него. А как только они пересекали разделительную линию, он перешел на правую сторону.

Он был высоким, и его походка излучала уверенность.

К тому же машины двигались вполне упорядоченно, замедляясь перед пешеходным переходом.

Так, легко и непринужденно, они оказались на другой стороне улицы, у самого университета.

Цзин Сюнь опустил голову, пытаясь скрыть смущение.

Ведь это же совсем не сложно... Почему я так испугался?

К счастью, Шэнь Ицзинь снова ничего не сказал.

Лишь когда они дошли до учебного корпуса, он произнес:

— После занятий я заберу тебя домой.

«Домой» – значит, к себе.

Цзин Сюнь опустил голову еще ниже и тихо кивнул.

— Как только закончишь, напиши мне, — добавил Шэнь Ицзинь, что для него было необычно многословно. — Если я еще не приду, жди меня на месте. Не уходи далеко и не выходи за пределы университета.

Цзин Сюнь: «...» — Неужели ему показалось...

Или Шэнь Ицзинь намеренно так подробно объясняет, потому что знает, что он не умеет переходить дорогу?!

А-а-а!

Чувствуя, что полностью утратил достоинство, Цзин Сюнь поспешно заверил, что не сдвинется с места, и попросил вернуть ему рюкзак.

Но Шэнь Ицзинь настоял на том, чтобы проводить его до лифта в здании, и только тогда ушел.

Расставшись с ним, Цзин Сюнь с рюкзаком в руках направился в аудиторию, которую указала старшекурсница.

17:50.

Ровно на десять минут раньше назначенного времени.

Часть старшекурсников уже собралась в аудитории, оживленно обсуждая что-то. Увидев Цзин Сюня, Хоу Дунъюй, один из участников их группы, сразу же подошел к нему.

В прошлую пятницу Цзин Сюнь пропустил проект из-за семейных обстоятельств, и Хоу Дунъюй, видимо, запомнил это. Теперь, встретив его, он сразу поинтересовался, как у него дома дела.

Старшекурсница Чу Цяо, тоже добрая и отзывчивая, смотрела на Цзин Сюня с участием. Даже ребята из основной группы, с которыми он не так часто общался, за последние дни успели с ним сблизиться.

Странно, но Цзин Сюнь всегда почему-то пользовался особой симпатией старшекурсников.

Раньше, во время исследований или соревнований, они неизменно проявляли к нему заботу, особенно в бытовых вопросах. Он думал, что это из-за его слабого здоровья и отсутствия семьи – преподаватели и однокурсники просто жалели его, поэтому всегда поддерживали и опекали. Но теперь, в здоровом теле, он снова ощутил такое же теплое отношение...

Опыта общения у него было мало.

Сталкиваясь с чужой добротой, Цзин Сюнь просто отвечал тем же, не задумываясь о причинах.

Он не знал, что за последние дни его острый ум и быстрая реакция уже успели впечатлить старшекурсников.

При этом он всегда оставался скромным, вежливым, не выпячивался, но и не отлынивал от работы.

Разве можно не полюбить такого младшего товарища?

Особенно если он еще и невероятно хорош собой!

Его сосредоточенный взгляд, слегка растерянное выражение лица – просто невыносимо мило!

Как говорила Чу Цяо, их сяо Сюнь – просто идеален!

Но в тот момент, когда все интересовались делами его семьи, Пэн Юэтун вдруг сказала:

— Сюнь-сюнь, какое красивое кольцо! Тебе парень подарил?

— Что? Какое кольцо? Дай посмотреть! — Чу Цяо, знаток украшений, сразу заметила кольцо на левой руке Цзин Сюня.

— О-о-о! Безымянный палец!

— Это кольцо... На внутренней стороне есть клеймо? Похоже на белое золото.

— У сяо Сюня такие изящные пальцы – любое кольцо будет смотреться отлично!

А Хоу Дунъюй тем временем уловил главное:

— У А-Сюня есть парень?!

— О, точно... — Чу Цяо опомнилась. — Наш Сюнь-сюнь уже не одинок?!

Однополые браки давно легализованы, да и свобода любви сейчас в почете, поэтому никто и не подумал бы осуждать кого-то за выбор партнера.

Чу Цяо и другие удивились лишь потому, что их скромный и, казалось бы, совершенно не романтичный младший товарищ... уже в отношениях!

— Да, видимо, у сяо Яня особый шарм, — поддакнула Пэн Юэтун. — Я только что видела его парня – очень красивый.

— Правда? Правда? — Чу Цяо загорелась. — Покажи фото!

По ее выражению было видно, что она искренне рада за Цзин Сюня.

То, что у Цзин Сюня есть парень, естественно, стало известно другим старшекурсникам, которые тоже начали подначивать его, требуя показать фотографию. Цзин Сюнь, окруженный со всех сторон, так и не осмелился достать телефон из кармана.

Честно говоря, фото у него было – то самое, что Шэнь Ицзинь прислал ему с саммита за границей. Он его сохранил.

Но одна только мысль о том, чтобы показать Шэнь Ицзиня другим... назвать его своим парнем...

Даже если старшекурсники вряд ли знали господина Шэня...

Эту сцену невозможно было представить.

Стоило немного пофантазировать – и он готов был провалиться сквозь землю от стыда.

Цзин Сюнь демонстрировал явную неловкость, и старшекурсники, заметив его застенчивость, не стали настаивать. Они поспешили заступиться за него:

— Ладно вам! Хватит приставать!

— Серьезно, вы сейчас нашего младшего до смерти смутите!

— Ха-ха-ха, обожаю, когда младшие такие целомудренные!

— Умерьте пыл! У нашего младшего теперь есть пара!

После этой перепалки тема парня Цзин Сюня была исчерпана.

Но кое-кто остался недоволен.

Пэн Юэтун завела разговор о парне Цзин Сюня в надежде, что у других возникнут... похожие подозрения. Но вопреки ожиданиям, все – и первая, и вторая группа – разом встали на сторону Янь Цзинсюня, так или иначе защищая младшего...

Пэн Юэтун решила, что все дело в том, что остальные просто не видели, насколько... необычный у Янь Цзинсюня парень.

Да и эти деревенщины, похоже, вообще не заметили, что одежда на Янь Цзинсюне теперь на несколько десятков уровней круче, чем раньше!

Раздражение в ее душе росло, и она добавила:

— Кстати, младший, я не заметила обручального кольца на твоем парне. Обычно такие кольца носят оба, разве не так? Почему на нем не было кольца?

Как только эти слова сорвались с ее губ, Янь Цзинсюнь в толпе явно замер.

Пэн Юэтун внутренне усмехнулась – в точку.

У нее было несколько друзей, вращавшихся в настоящих высших кругах Лунчэна, и благодаря им она тоже познакомилась с парой богатых наследников. Тот тип из кафе с первого взгляда был похож на таких же состоятельных мажоров. Не только кольцо и одежда, но и сама аристократическая аура – такое не подделаешь. Но именно поэтому она не верила, что этот человек мог быть парнем Янь Цзинсюня. Может, сейчас и да. Но кто знает, сколько еще «парней» крутится вокруг этого мажора?

Вот вам и доказательство – одиночное кольцо.

Настоящие богатые игроки разве станут связывать себя с кем-то одним?

После того как У Чунь просветил ее о прошлом Янь Цзинсюня, Пэн Юэтун окончательно убедилась – этот тип и их младшекурсник просто временная забава, отношения по принципу «попользовался – выбросил».

От этой мысли ей стало гораздо легче.

С появлением ассистента началось вечернее собрание.

Во время встречи Пэн Юэтун намеренно наблюдала за Янь Цзинсюнем – для удобства обсуждения группы сидели по разным сторонам, и ей было хорошо видно лицо младшего.

...Но Янь Цзинсюнь не отрывал взгляда от экрана ноутбука, полностью сосредоточившись на обсуждении со старшекурсниками, оживленный и собранный, без намека на прежнюю растерянность...

— Пэн Юэтун? О чем задумалась? Возвращайся на землю!

Голос ассистента заставил ее вздрогнуть. Оглядевшись, она увидела, что все вокруг смеются над ней.

Молодой ассистент поправил очки:

— Двух дней выходных тебе не хватило? О чем ты там витаешь? У нас сжатые сроки, а ты в облаках!

Пэн Юэтун: «...»

Ассистент, судя по всему, перенял прямолинейный характер профессора Хо – говорил резко и без обиняков. Пришлось стерпеть насмешки, но огрызаться она не посмела – ведь именно ассистент курировал их проект и выставлял итоговые оценки... Не стоило ему перечить.

Дальше собрание свелось к разбору ошибок первой группы. Сроки поджимали – оставалось две недели, а с учетом времени на сбор данных второй группы у первой было меньше четырнадцати дней. С завтрашнего дня всем членам первой группы предстояло работать в авральном режиме. В то время как вторая группа, отвечавшая только за финальные сбор данных и калибровку, могла расслабиться.

От их группы с отчетом выступала Чу Цяо – старшекурсница с отличными ораторскими способностями и ясным мышлением. Ассистент остался доволен и не стал придираться.

К восьми вечера собрание закончилось, и Цзин Сюнь написал Шэнь Ицзиню, что освободился.

Он думал, что придется подождать, но тот сразу ответил: [Я внизу, спускайся.]

Цзин Сюнь: «!»

Выйдя из учебного корпуса вместе со всеми, он сразу увидел машину Шэнь Ицзиня, припаркованную у каменных ступеней.

Хотя он не стремился афишировать свои отношения, но и скрывать их тоже не собирался. Он непринужденно попрощался со старшекурсниками и уже собрался спускаться, как вдруг его окликнул молодой голос.

— Старшекурсник Янь.

Голос был грубоватый, но с юношескими нотками. Цзин Сюнь обернулся и увидел высокого худощавого парня, приближавшегося сбоку.

...Этот парень был ему знаком – в памяти оригинального владельца тела он сохранился.

Это был его младший со второго курса того же факультета по имени Линь Хуаньвэнь, слывший образцовым студентом как в учебе, так и в поведении. Как раз на прошлой неделе он официально сменил Цзин Сюня на посту председателя студенческого совета.

Поскольку это был его преемник, Цзин Сюнь невольно остановился, чтобы поздороваться:

— Линь Хуаньвэнь? Что ты здесь делаешь?

Этот учебный корпус обычно использовался техническими факультетами, а студенты их факультета здесь не появлялись.

Чу Цяо и остальные, увидев, что к Цзин Сюню подошел младшекурсник, не стали мешать их разговору и постепенно разошлись. Вскоре у входа в корпус остались только Цзин Сюнь и Линь Хуаньвэнь.

— Я слышал, что старший будет здесь вечером, поэтому специально пришел, — сказал Линь Хуаньвэнь.

Цзин Сюнь широко раскрыл глаза:

— Искал меня? Что-то случилось?

Предположив, что дело касается студенческого совета, он бросил виноватый взгляд в сторону Шэнь Ицзиня, затем снова повернулся к младшекурснику.

Но вместо этого Линь Хуаньвэнь просто достал маленький цветной конверт и сказал:

— Я хотел передать вам кое-что. — С этими словами он сунул конверт в руки Цзин Сюня и тут же бросился прочь: — До завтра, старший!

Цзин Сюнь: «???»

Ошеломленный, Цзин Сюнь остался стоять на месте, сжимая конверт. Когда он снова взглянул на машину внизу, то увидел, что Шэнь Ицзинь уже вышел из нее.

Он замер в переходе между светом фонаря и тенью здания, тьма полностью поглотила его фигуру.

Но даже так его высокий статный силуэт был сразу заметен.

Цзин Сюнь подбежал к нему.

— Господин. — Оказавшись рядом, он не смог удержаться от того, чтобы не рассмотреть прекрасные черты лица Шэнь Ицзиня. — Вы что, все это время ждали здесь?

— Нет.

Персиковые глаза Шэнь Ицзиня по-прежнему оставались холодными и бесстрастными. Он говорил мало.

Цзин Сюнь: «...»

Казалось, каждый раз после разлуки при новой встрече главный антагонист сначала представал перед ним ледяным, как зимняя буря.

Но это не имело значения – его отрешенность была лишь видимостью.

Например, сейчас Шэнь Ицзинь терпеливо объяснил:

— Я ненадолго вернулся домой. Приходила уборщица.

Цзин Сюнь:

— А-а, понятно.

Затем Шэнь Ицзинь открыл перед ним дверь:

— Садись.

— Хорошо.

Послушно устроившись на пассажирском сиденье, Цзин Сюнь передал свою сумку Шэнь Ицзиню, чтобы тот положил ее на заднее сиденье.

Когда тот вернулся в машину, Цзин Сюнь спросил:

— Значит, вы только что приехали?

— Угу. — Шэнь Ицзинь взглянул на него: — Только что.

Значит, мы с вами на одной волне.

Цзин Сюнь улыбнулся. Нечаянно опустив взгляд, он заметил конверт от младшего, лежащий у него на коленях.

...Когда он передавал Шэнь Ицзиню свою сумку, то совершенно забыл, что держит в руках этот конверт.

С ним такое часто случалось. Например, он мог держать ключи от двери в руках, но когда приходило время открывать ее, начинал их везде искать.

С этим письмом вышло то же самое – похоже, сев в машину, он машинально положил его себе на колени.

Что же внутри?

Цзин Сюнь взял конверт и осмотрел его. Конверт был нежно-голубого цвета, на лицевой стороне крупными буквами было написано: «Для: старшекурсника Янь Цзинсюня». Больше ничего.

Он предположил, что внутри, скорее всего, открытка.

Подобные письма он часто получал еще в своем мире. Большинство из них содержали слова поддержки или выражения уважения. У Цзин Сюня редко находилось время их читать, но он аккуратно складывал их в определенное место, чтобы позже, когда будет в настроении, прочесть все сразу.

Просто он не ожидал, что в этом мире тоже принято отправлять такие письма.

Пока он разглядывал конверт, внезапно раздался голос Шэнь Ицзиня. Тот по-прежнему холодным тоном позвал его и напомнил:

— Сяо Сюнь, пристегни ремень.

— А, да-да! — Цзин Сюнь поспешно потянулся за ремнем, и конверт снова упал ему на колени.

Шэнь Ицзинь завел двигатель. Мощный 12-цилиндровый спорткар, несмотря на скромный внешний вид, издал громкий рев, будто готовый с места набрать сотню километров в час.

Но Шэнь Ицзинь вел машину неспешно. По пути они даже сделали крюк через центр города, чтобы купить завтрак на утро.

Вернувшись домой, Цзин Сюнь не удивился, увидев, что все стоит на своих местах.

Как и сказал Шэнь Ицзинь, уборщица провела легкую уборку.

Вообще, особо убирать было нечего – перед выходом они вместе сложили игровые приставки обратно в коробки, и в целом квартира и так была безупречно чистой.

Похоже, уборщица в основном вытерла пыль и прибралась на кухне и в ванной.

Но после душа Цзин Сюнь столкнулся с новой проблемой – пижама из вещей Шэнь Ицзиня, в которой он обычно спал, тоже оказалась постиранной.

Вместе с остальной одеждой господина Шэня она теперь сушилась в машинке и еще не была готова.

В гардеробной из подходящей для сна одежды оставался только один комплект пижамы Шэнь Ицзиня – и больше ничего.

...Даже запасной пижамы не было.

Единственный оставшийся комплект одежды явно предназначался для самого Шэнь Ицзиня.

Это создавало...

Некую дилемму.

Вынужденно Цзин Сюнь достал свой прежний комплект: майка-алкоголичка и широкие шорты, привезенные из общежития.

...Хотя господину Шэню они не нравились.

Но лучше это, чем вообще ничего.

Вообще, летом многие парни предпочитают обходиться без верха. Цзин Сюнь часто видел в коридорах общежития ребят вообще без маек. Это нормально. Просто сам он так делать не любил.

Переодевшись в привычную майку, Цзин Сюнь вернулся в гостиную и обнаружил, что Шэнь Ицзинь снова говорит по телефону. Обсуждал какие-то рабочие вопросы. Он стоял у стеклянной двери на балкон, спиной к комнате, одной рукой держа телефон, спокойно отдавая распоряжения подчиненным, глядя в ночь. До тех пор...

Яркий свет из комнаты отражался в стекле, и Шэнь Ицзинь отчетливо увидел в отражении только что вышедшего из душа Цзин Сюня. Его брови едва заметно дрогнули, голос на мгновение прервался. Переложив телефон в другую руку, он резко дернул шторы, полностью закрыв стекло.

Цзин Сюнь: «?» — Услышав шорох, Цзин Сюнь недоуменно посмотрел на Шэнь Ицзиня.

Разве эти шторы не были «умными» с автоматическим закрытием? Зачем тогда закрывать их вручную?

Шэнь Ицзинь быстро завершил разговор.

Судя по всему, односторонне – последними словами были:

— Пришлите мне контракт. Остальное обсудим завтра на совещании. На этом все.

Цзин Сюнь: «...» — Цзин Сюнь замер на месте, встретившись с холодным взглядом Шэнь Ицзиня, и почему-то почувствовал в нем проблеск раздражения.

«Видимо, ему действительно не нравится, в чем я одет...»

Вспомнив о психическом состоянии антагониста, Цзин Сюнь решил, что раз уж они живут вместе, не стоит из-за такой мелочи, как одежда, вызывать у того негатив.

Не дожидаясь вопросов, он сам начал объяснять:

— Вся остальная одежда еще не высохла, поэтому я решил переночевать в этом... Если вам не нравится, завтра я это сниму.

Шэнь Ицзинь подошел вплотную, внимательно посмотрел на него, затем коротко кивнул. После чего подошел к панели управления у входа и закрыл все шторы в квартире.

— Мне нравится, — сказал Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь:

— ?..

— Ты выглядишь привлекательно.

Цзин Сюнь:

— ??? …

Не отводя от него пристального взгляда, Шэнь Ицзинь спросил:

— Сяо Сюнь уже помылся?

— Угу, — кивнул Цзин Сюнь.

— Тогда я тоже пойду в душ.

— Хорошо.

Но Шэнь Ицзинь не спешил уходить. Его взгляд упал на конверт, оставленный Цзин Сюнем на мини-баре у входа. Задержавшись на нем с каменным выражением лица, он спросил:

— Разве ты не хочешь открыть это письмо?

Цзин Сюнь: «?»

Хотя он не понимал, почему Шэнь Ицзиня так заинтересовало это письмо (а он явно был заинтересован, ведь обычно тот редко вмешивался в его дела), но раз уж тот спросил, Цзин Сюнь решил, что ничего страшного.

— Ну... можно и посмотреть? — С этими словами он вскрыл конверт.

Внутри оказался тонкий листок бумаги, а не открытка, как он предполагал. Доставая письмо, он не заметил маленькую фотографию, выпавшую вместе с ним. Держа в руках только листок, Цзин Сюнь позволил фото изящно планировать в воздухе, пока оно не упало на пол. Пробежавшись глазами по письму, он к моменту падения фото уже успел прочитать почти все.

...Вот это да.

Кажется, это... любовное письмо?

Письмо с признанием от младшего Линя?

Не то чтобы он был сильно удивлен – раньше он получал много писем с выражениями симпатии, но крайне редко настолько откровенные любовные послания... В основном ему писали фанаты его научных работ, а в университете все знали о его слабом здоровье. Да и судя по воспоминаниям оригинального владельца тела и его собственному опыту, у них с этим младшекурсником было не так уж много общего.

Так откуда же взялись эти пылкие чувства?..

Пока Цзин Сюнь пребывал в легком ступоре, Шэнь Ицзинь, стоявший напротив, наклонился и поднял упавшую фотографию.

Заметив это движение, Цзин Сюнь взглянул на снимок... и увидел, что это фото самого младшего Линя.

На снимке молодой человек выглядел жизнерадостным и энергичным, судя по всему, в спортзале. На нем была майка почти такого же фасона, как у Цзин Сюня, но смотрелась она совершенно иначе. Возможно, из-за специально выбранной позы: плечи и руки младшекурсника были покрыты рельефными мышцами, а под краем майки угадывались очертания пресса.

Цзин Сюнь: «...»

Было видно, что младшекурсник не зря проводил время в качалке.

Но как могла одна и та же майка сидеть настолько по-разному??

Цзин Сюнь не смог удержаться и бросил еще пару взглядов на ту фотографию.

Пока рука Шэнь Ицзиня не мелькнула перед ним.

Он услышал, как тот окликнул его:

— Сяо Сюнь.

Цзин Сюнь:

— … Это... Я действительно не знаю, как так вышло.

Сам Цзин Сюнь был в полном смятении. Он не ожидал, что ему вручат любовное письмо, и уж тем более не думал, что кто-то станет вкладывать в него фотографию! Да еще такую... такую демонстративную, словно павлин распускает хвост.

Особенно теперь, когда господин все увидел!

Хотя, если поставить себя на его место, Цзин Сюнь считал, что даже если бы он узнал о чьем-то признании в любви Шэнь Ицзиню, у него вряд ли возникли бы какие-то особые мысли – в конце концов, признается другой человек, а не тот, кому адресованы чувства.

Но знать о чем-то и увидеть своими глазами – две разные вещи.

Цзин Сюнь чувствовал, что как бойфренд и будущий супруг, из уважения к партнеру, он должен избегать подобных ситуаций.

Поэтому он поспешил объяснить:

— Я правда не знал, что он собирается мне признаться! Если бы знал, то ни за что не позволил бы господину увидеть... А, нет, не то. — Цзин Сюнь поспешно поправился: — Я хотел сказать, что в следующий раз я обязательно разберусь с этим заранее... Нет, опять не то...

Дело ведь не в «следующем разе»!

В тот момент, когда его слова окончательно запутались, Шэнь Ицзинь остановил его:

— Сяо Сюнь.

Одновременно с этим он забрал у Цзин Сюня листок бумаги и конверт, аккуратно вложил письмо и фотографию обратно в конверт. Все движения Шэнь Ицзиня были неторопливыми и исполненными изящества.

Лишь когда конверт был полностью запечатан, он снова заговорил, медленно произнося:

— Сяо Сюнь вернет письмо отправителю именно так, верно?

— ...

Вернуть письмо вместе с фотографией младшему товарищу по учебе было, пожалуй, самым тактичным и однозначным способом отказа. Цзин Сюнь понял намерения господина и тут же подтвердил:

— Да, господин.

— Хорошо, — кивнул Шэнь Ицзинь.

С этими словами он наконец сдвинулся с места.

Вместо того чтобы вернуть конверт Цзин Сюню, он положил его обратно на мини-бар, после чего направился в сторону спальни.

Цзин Сюнь машинально засеменил за ним, следуя по пятам за его высокой фигурой, размышляя, что, судя по характеру господина, этот инцидент можно считать исчерпанным. Раз больше не упоминается – значит, прошло. А то, что прошло, господин больше не поднимает на повестку.

Пройдя длинный коридор вслед за Шэнь Ицзинем, Цзин Сюнь заметил, что тот направляется не в главную спальню. Похоже, он все же собирался принять душ в ванной комнате в коридоре.

Цзин Сюнь смотрел на это с недоумением – если прошлой ночью еще можно было понять, что Шэнь Ицзинь намеренно мылся в другой комнате, чтобы не будить его шумом воды... Но сегодня... ведь еще совсем не поздно. Да и сам он не собирался спать.

Хотя ему было не совсем понятно, он не стал задавать вопросов. Даже если они действительно станут партнерами в будущем... Цзин Сюнь считал, что не стоит вмешиваться в каждую мелочь повседневной жизни.

Шэнь Ицзинь отправился мыться, а Цзин Сюню внезапно вспомнились книги, стоящие на полках в кабинете господина. Но раз господина не было рядом, он не мог просто так войти в кабинет, поэтому некоторое время ждал в спальне. Именно в этот момент он вдруг услышал, как Шэнь Ицзинь зовет его из коридора.

Дверь в спальню была приоткрыта, а в комнате стояла полная тишина, поэтому, несмотря на расстояние, Цзин Сюнь сразу же услышал зов.

— Господин? — Цзин Сюнь быстро выбежал, чтобы узнать, в чем дело.

Шэнь Ицзинь все еще находился в ванной комнате в коридоре. Эта ванная представляла собой небольшой комплекс: снаружи была отдельная умывальная зона с открытой дверью, а за ней – душевая с закрытой дверью.

Голос Шэнь Ицзиня раздался из-за этой двери:

— Сяо Сюнь, не мог бы ты принести мне полотенце? — Дверь делала его голос еще более низким и глубоким. Шэнь Ицзинь добавил: — Оно в ванной главной спальни.

Цзин Сюнь:

— А, хорошо!

Он сразу же направился в главную спальню и действительно увидел там одиноко висящее полотенце. Не его – значит, Шэнь Ицзиня.

Когда он вернулся с полотенцем в коридорную ванную, Шэнь Ицзинь, казалось, все еще мылся. Единственное отличие – дверь в душевую теперь была приоткрыта. Немного, недостаточно, чтобы разглядеть что-то внутри, но свет оттуда был хорошо виден, как и звук льющейся воды.

Цзин Сюнь с полотенцем в руках окликнул через щель:

— Господин, оставить полотенце снаружи?

Изнутри не последовало ответа. Это заставило Цзин Сюня, собиравшегося уже положить полотенце и уйти, замедлиться. На таком близком расстоянии, с приоткрытой дверью, Шэнь Ицзинь не мог его не слышать. А если господин слышал, он обычно всегда отвечал...

В душе Цзин Сюня зародилось легкое недоумение, и он снова окликнул:

— Господин?

На этот раз, спустя паузу, Шэнь Ицзинь наконец ответил:

— М-м. Просто передай мне.

В следующее мгновение приоткрытая дверь душевой распахнулась полностью. Высокая, статная фигура Шэнь Ицзиня предстала перед глазами. Нижняя часть его тела была обернута полотенцем, мокрые волосы свисали на лоб, а его персиковые глаза были темными, как чернила.

Но главное – его верхняя часть тела, с которой стекали капли воды... с четко очерченными восемью кубиками пресса и явственно проступающей линией Адониса.

Глава 28. Господин-русалка

Верхняя часть тела Шэнь Ицзиня была совершенно обнажена.

Такой торс Янь Цзинсюню, безусловно, уже доводилось видеть.

Видеть воочию.

Даже присниться он ему успел пару раз…

Но ни при прошлой встрече, ни во сне он не выглядел настолько откровенно и четко.

Особенно сейчас, когда с тела Шэнь Ицзиня стекали капли воды, не только подчеркивая рельеф мышц, но и заставляя кожу блестеть – совсем как у тех моделей с глянцевых обложек, которые специально натирались маслом перед съемкой.

Цзин Сюнь: «!!!»

Возможно, из-за внезапности происходящего зрелище оказалось настолько шокирующим, что с момента, как его взгляд упал на четко очерченные кубики пресса, сознание Цзин Сюня начало уплывать.

А когда он увидел линию русалки, ему уже стало не хватать воздуха.

А чуть ниже… э-э-э, дальше смотреть точно не стоит.

Шэнь Ицзинь, должно быть, был именно тем типом, кто «в одежде выглядит стройным, а без – рельефным». В обычном костюме это не бросалось в глаза, но сейчас его фигура была просто… идеальна.

По сравнению с ним… э-э, если быть совершенно объективным, фото того младшекурсника даже близко не стояло.

Цзин Сюню вдруг показалось, что мокрый Шэнь Ицзинь напоминает принца-русалку из фантастических романов. С человеческим торсом, благородными чертами лица, стройным, но мускулистым телом… Но главное – русалки обладали способностью завораживать сердца… Резко очнувшись, он осознал, что до сих пор замер с поднятой рукой, держа полотенце.

Цзин Сюнь запнулся.

Торопливо отведя взгляд, он пробормотал:

— Господин… полотенце.

Шэнь Ицзинь ответил:

— М-м.

Однако, несмотря на согласие, он не сделал ни единого движения. Заметив, как Цзин Сюнь отворачивается и избегает зрительного контакта, его обычно холодные глаза стали еще безжизненнее. Но, бросив беглый взгляд, он все же уловил, как в тусклом свете ванной край уха юноши постепенно розовел.

…

Уголки его обычно жестко сжатых губ дрогнули, образуя непривычную дугу. Медленно, почти нехотя, Шэнь Ицзинь взял полотенце из рук Цзин Сюня.

Он тихо позвал его, голос хриплый и опьяняющий:

— Спасибо, сяо Сюнь.

Цзин Сюнь: «…» — Незаметно для себя он почувствовал, как его щеки вспыхнули румянцем.

Он хотел сказать, что господину не стоит его благодарить, но сейчас слова застряли в горле.

Пар, поднимающийся с тела мужчины, словно окутал его, будто он оказался в переливающемся пузыре, созданном русалкой. Цзин Сюнь чувствовал, что с ним творится что-то странное, неестественное. Будто не хватало воздуха, но это было совсем не похоже на приступы удушья, что случались с ним раньше. Без боли, но с непереносимым томлением, терзающим душу…

И главное – почему этот господин-русалка до сих пор не вернулся в душ?

Цзин Сюнь был уверен: стоит захлопнуться этой двери – и он снова станет собой.

— Ах, да, господин… — Не то чтобы осенило, но он вдруг вспомнил: — В прошлый раз я видел у вас в кабинете пару книг по программированию. Можно мне их взять?

При мысли о книгах его глаза сразу загорелись.

Он уже давно положил глаз на сокровища из кабинета Шэнь Ицзиня, и раз уж господин вышел, почему бы не воспользоваться моментом?

Цзин Сюнь честно объяснил:

— На следующей неделе наша группа тоже начинает работать над приложением, и я хотел бы изучить дополнительные материалы, поискать более простые алгоритмы.

Шэнь Ицзинь: «…»

В итоге Цзин Сюнь получил полный доступ к книгам в кабинете Шэнь Ицзиня. Хотя, строго говоря, тот никогда и не запрещал ему туда заходить.

Но Цзин Сюнь знал меру: войдя, он интересовался только литературой.

Поскольку Шэнь Ицзинь иногда курил внутри, дверь кабинета, несмотря на окно и вентилятор, обычно оставалась закрытой – в отличие от других комнат.

Из-за этого воздух здесь был другим.

Снаружи витал легкий аромат освежителей или благовоний, подобранных ассистентами, но в кабинете не было ни тонких запахов, ни даже намека на табачный дым…

Здесь не ощущалось ничего явного.

И именно этот контраст делал атмосферу такой жесткой, такой строгой.

Прямо как сам Шэнь Ицзинь.

Но зато книг здесь было невероятно много.

Две стены кабинета целиком занимали стеллажи, уставленные самыми разными томами… Возможно, из-за того, что Шэнь Ицзинь сейчас сосредоточился на технологиях, вся правая стена была забита книгами именно по этой тематике!

Цзин Сюнь обожал это место.

Было очевидно, что антагонист тоже страстно любил читать. В этом временном пристанище почти не было личных вещей, но зато здесь хранилось столько книг!

И если сравнивать этот кабинет с самим Шэнь Ицзинем, аналогия тоже была уместной.

Господин и правда был человеком с богатым внутренним миром и незаурядным умом.

Только вот… кабинет был квадратным, с небольшим окном, а дверь почти всегда оставалась закрытой.

Что делало его… довольно замкнутым пространством.

Цзин Сюнь выбрал с полки две книги и, немного подумав, решил устроиться с ними в гостиной на диване. Одна из них была размером с два кирпича – держать ее в руках оказалось утомительно, поэтому он просто лег на живот и начал листать. Когда Шэнь Ицзинь вышел после душа, его взору предстал юноша, полулежащий на диване и лениво болтающий ногами в воздухе.

Его стройные конечности, изящные икры и выступающие лодыжки выглядели особенно хрупкими.

Из-за чрезмерной худобы свободная майка сползала, обнажая фарфорово-белую кожу, а острые лопатки напоминали крылья бабочки, создавая красивый силуэт.

...

Взгляд Шэнь Ицзиня, как обычно в моменты раздумий или отрешенности, надолго застыл на одной точке. Он постоял так некоторое время.

В конце концов, он не стал мешать юноше читать. Вместо этого свернул в кабинет, чтобы разобрать накопившиеся дела.

Когда Цзин Сюнь наконец закончил изучать нужные материалы, часы показывали уже половину одиннадцатого вечера.

— Господин...

В комнате давно воцарилась тишина. Поднявшись с дивана и встряхнув онемевшую руку, он направился к кабинету, но обнаружил, что дверь плотно закрыта...

Шэнь Ицзинь, без сомнения, был внутри.

Немного поколебавшись, он все же постучал.

— Господин.

— М-м, — глухо отозвался из-за двери Шэнь Ицзинь, и вскоре она открылась, явив его самого в домашней одежде.

Яркий свет из кабинета озарял его безупречные черты лица, а выражение было таким же невозмутимым, как всегда.

Он стоял в дверях. Но Цзин Сюню все же удалось уловить запах табака.

...Ему вдруг пришло в голову: не вышел ли Шэнь Ицзинь лично открыть дверь, чтобы уберечь его от пассивного курения?..

— Уже поздно, я хочу спать... А вы когда ляжете? — спросил Цзин Сюнь.

— Скоро, — ответил Шэнь Ицзинь. Потом добавил: — Если сяо Сюнь хочет спать, можешь идти отдыхать.

— Ладно, — кивнул Цзин Сюнь.

Но затем его осенило: а где господин будет спать сегодня?

Вчерашнее расположение Шэнь Ицзиня осталось для него загадкой, но, учитывая взгляд господина на их отношения, скорее всего, им снова предстоит «делить ложе».

Осознание этого вызвало легкую панику.

Судя по вчерашнему ночному сеансу игры в шахматы, «делить ложе» означало буквально это: они пожелают друг другу спокойной ночи, лягут на одну кровать и погрузятся в сон, не мешая друг другу.

Но поскольку это был его первый настоящий опыт совместного сна, Цзин Сюнь понимал: без психологической подготовки он наверняка не сможет уснуть и промучается до утра. Значит, нужно уже сейчас возвращаться в спальню и настраиваться.

Однако перед уходом он не удержался:

— Господину стоит курить поменьше.

Шэнь Ицзинь слегка опешил, явно не ожидая такого замечания.

Но Цзин Сюнь говорил это не из желания контролировать – просто искренне беспокоился о его здоровье и надеялся, что он сможет сдерживаться, когда курение не необходимо. Коротко изложив свои мысли, он услышал в ответ:

— Хорошо, я понял.

— ...

Цзин Сюнь знал, что зависимость нельзя победить в одночасье, и реакция господина уже была очень позитивной. Он не торопился – в следующий раз, поймав Шэнь Ицзиня с сигаретой, он просто повторит уговоры.

— Тогда я... пойду спать. Спокойной ночи, господин.

Обменявшись пожеланиями, Цзин Сюнь отправился в спальню.

Поначалу все шло нормально, но как только он зарылся в одеяло, закрыл глаза и представил Шэнь Ицзиня лежащим рядом... Он обнаружил, что от одной этой мысли его тело будто парализовало.

Столько поводов для беспокойства!

Например, что, если он во сне нечаянно коснется Шэнь Ицзиня? Или, как в прошлый раз, взгромоздится на него? Ведь во сне он и правда... ну, очень беспокойный.

Цзин Сюнь покраснел и перекатился к краю кровати, закутавшись в одеяло.

К счастью, кровать была огромной – не менее двух метров в ширину. Если держаться у края, вряд ли получится дотянуться...

Эта мысль немного успокоила его.

Но, возможно, из-за того, что он слишком плотно укутался, легкий аромат Шэнь Ицзиня, пропитавший одеяло, снова проник в его ноздри...

А-а-а!

Все равно страшно – делить постель.

Он снова перекатился на кровати, и в этот раз его взгляд поймал блик от кольца на безымянном пальце левой руки...

...

Только сейчас Цзин Сюнь вспомнил вопрос, который задала ему старшекурсница перед собранием: почему господин не носит кольцо?

Честно говоря, тогда ее вопрос застал его врасплох, он сам растерялся. Ему и в голову не приходило, что влюбленные должны носить парные кольца – когда Шэнь Ицзинь надел ему это кольцо, назвав подарком, он естественным образом воспринял его как что-то вроде тех часов.

Только более... значимое.

Кольцо было символом принятого предложения.

Но... разве помолвочный подарок и парные кольца – это одно и то же?

Этот вопрос изрядно озадачил Цзин Сюня.

Конечно, он не стал объяснять старшей Пэн, что их отношения с господином куда серьезнее, чем просто роман... Они ведь помолвлены.

Кольцо было добавлено позже.

Но статус женихов был официально подтвержден уже давно.

Поскольку не было нужды вдаваться в такие сложные объяснения, он и не мог спросить у друзей, одно ли это и то же...

Не сумев разобраться, Цзин Сюнь просто отбросил эти мысли.

Если уж самому не понять, лучше спросить напрямую у господина.

Поэтому, когда Шэнь Ицзинь вернулся в спальню, Цзин Сюнь еще не спал.

Его черные волосы мягко обрамляли лицо, пока он полулежа читал книгу, хотя по виду было ясно, что он уже изрядно сонный. В тот момент, когда Шэнь Ицзинь вошел, Цзин Сюнь как раз зевнул во весь рот.

— ...Господин, вы закончили?

Шэнь Ицзинь на мгновение задержался, затем кивнул:

— М-м. Почему еще не спишь?

Цзин Сюнь закрыл книгу, отложил ее в сторону и, широко раскрыв глаза, спросил:

— Я хочу задать вам вопрос.

Шэнь Ицзинь:

— Хорошо, спрашивай.

— Господин... это кольцо, которое вы мне подарили... оно только одно?

Его вопрос прозвучал неожиданно, и даже Шэнь Ицзинь сначала не понял, о чем речь. Встретив его недоуменный взгляд, Цзин Сюнь поспешил добавить:

— Я слышал, что влюбленные носят парные кольца, поэтому...

Поэтому наше кольцо – это кольцо для влюбленных?

Цзин Сюнь не успел договорить. Потому что Шэнь Ицзинь уже сказал:

— Подожди секунду.

С этими словами он направился в гардеробную и... действительно достал оттуда кольцо, точь-в-точь такое же, как то, что было на пальце Цзин Сюня.

Шэнь Ицзинь стоял у кровати, протягивая ему кольцо.

— Сяо Сюнь, ты об этом?

— ...Да.

Так они и правда парные! – мелькнуло в голове у Цзин Сюня.

Но теперь вопрос о том, было ли это помолвочным подарком или парным кольцом, казалось, уже не имел значения.

...Гораздо важнее было понять, почему господин его не носит.

Цзин Сюнь не был наивен – будь перед ним отброс, он бы наверняка задумался, не является ли его кольцо просто безделушкой, которой богатый наследник успокаивает любовников, а отсутствие кольца на руке – способом продолжать флиртовать на стороне.

Но когда речь шла о Шэнь Ицзине... Цзин Сюнь знал, что такое просто невозможно.

И дело было не в том, что он смотрел на господина сквозь розовые очки.

Просто... «Король одиночества» – это звание не просто так.

Антагонист явно не стал бы тратить силы на подобные вещи.

...

Так почему же господин не носит кольцо?

Цзин Сюнь снова не стал мучиться догадками и спросил напрямую. Он предположил, что, возможно, Шэнь Ицзинь просто не любит аксессуары. Но не ожидал, что в ответ услышит вопрос:

— Тогда, может, сяо Сюнь сам наденет его на меня?

Глава 29. Медовый месяц?

Шэнь Ицзинь спросил, согласен ли он надеть ему это кольцо.

Цзин Сюнь:

— Х-хорошо.

Разумеется, возражений не было… Но разве причина, по которой господин не носил кольцо, заключалась в том, что оно не было надето его рукой?

Неужели церемониальность настолько важна?!

Цзин Сюнь не удержался и спросил:

— Но если так, почему в прошлый раз господин не достал кольцо, чтобы мы обменялись и надели их друг другу?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Потому что я мог подождать.

Цзин Сюнь: «?»

Шэнь Ицзинь опустил взгляд, его выражение было торжественным и серьезным:

— Не позднее дня свадьбы сяо Сюнь наденет его мне.

Цзин Сюнь: «…» — Так… так все просчитано?

Не зря он господин.

…

Шэнь Ицзинь внезапно наклонился, его глубокий взгляд устремился на Цзин Сюня.

Поскольку Цзин Сюнь сидел на кровати, укутавшись в одеяло, а Шэнь Ицзинь был высоким, для близкого контакта тому пришлось изрядно согнуться.

Но Шэнь Ицзинь все равно сделал это.

Он пристально смотрел на Цзин Сюня и с прежней серьезностью спросил:

— Так когда сяо Сюнь собирается надеть его мне?

Разглядывая его холодные, четкие черты, Цзин Сюнь подумал: раз кольцо изначально было парным и его вторая половина уже здесь, то зачем тянуть? Лучше сегодня, чем когда-то потом.

И он взял левую руку Шэнь Ицзиня.

Тот не сопротивлялся, позволив ему действовать.

Цзин Сюнь без труда дотянулся до безымянного пальца. Но, возможно, кольцо на безымянном пальце – нечто сакральное для любого человека. Поначалу Цзин Сюнь не придавал этому значения, но, вспомнив, как Шэнь Ицзинь надевал кольцо ему, и собираясь повторить тот жест, он вдруг необъяснимо занервничал.

Потом он осознал, что сидеть на кровати, укутавшись в одеяло, – недостаточно торжественно. Выбравшись из-под одеяла, он почувствовал, что его майка и шорты выглядят слишком небрежно… В тот момент Цзин Сюнь даже хотел сказать: «Может, подождем до завтра?»

Но, вспомнив, что сам он давно носит кольцо, а господин – нет… он стиснул зубы и медленно надел кольцо подходящего размера на безымянный палец, продвигая его до самого основания.

Закончив, он взглянул на длинные, прямые пальцы Шэнь Ицзиня, теперь украшенные этим аксессуаром, и подумал, что смотрится это потрясающе.

Как и тогда, когда он сам впервые надел кольцо, вкус господина был безупречен.

Пальцы Шэнь Ицзиня были длиннее его собственных примерно на полфаланги и чуть толще.

В этом не было ничего удивительного: у большинства живых существ длина конечностей пропорциональна росту, а Шэнь Ицзинь был выше него на добрую голову.

Цзин Сюнь машинально протянул свою левую руку, сопоставив пальцы с пальцами Шэнь Ицзиня.

Хотя его пальцы и не были такими длинными, они оказались белее.

Оба обладали изящными, прямыми пальцами – нельзя было сказать, чьи прямее или тоньше в целом, но на безымянных пальцах сверкали парные кольца. Неизвестно, из какого они были материала, но выглядели одновременно сдержанно и ярко.

Эта мысль заставила Цзин Сюня улыбнуться.

Когда он улыбался, родинка под глазом становилась заметнее.

Он без стеснения повернул к Шэнь Ицзиню свое прекрасное лицо и, подняв голову, встретился с его глубоким взглядом, вновь завороженный выражением его глаз.

В пристальном взоре Шэнь Ицзиня, казалось, рассеялись тучи. Возможно, он тоже привык к присутствию Цзин Сюня, и в эту ночь, когда они остались вдвоем, его обычно холодные персиковые глаза обрели чуть больше тепла.

Если уж говорить точнее, то, возможно, изменился их изгиб.

Обычно Шэнь Ицзинь не улыбался. Его бесстрастное выражение делало разрез глаз уже, взгляд – мрачным и тяжелым, а сами персиковые глаза – ледяными, лишенными эмоций.

Но сейчас… может, это и была иллюзия… Цзин Сюню казалось, что его глаза слегка сузились, а уголки бровей и век приподнялись, словно отражая радость…

Господин смотрел на их кольца.

Казалось, он тоже остался доволен, внимательно разглядывая два соединенных вместе кольца, как вдруг заметил теплую улыбку Цзин Сюня.

Опустив ресницы, скрывая все эмоции в глубине взгляда, Шэнь Ицзинь произнес слегка хриплым голосом, его дыхание стало тяжелее, а речь – чуть быстрее обычного:

— Через некоторое время… сяо Сюнь согласен поехать со мной в семью Шэнь?

Цзин Сюнь:

— …В семью Шэнь… то есть познакомиться с твоими родными?

Шэнь Ицзинь:

— Угу.

Цзин Сюнь: «…»

Шэнь Ицзинь опустился на колени у кровати, приблизившись к Цзин Сюню, и сказал:

— Остальные не важны. Но мой дед… перед свадьбой он хочет тебя увидеть.

Цзин Сюнь воскликнул еще более удивленно:

— …Дед господина???

Вообще, если бы Шэнь Ицзинь предложил встретиться с дедом, чтобы обсудить свадьбу, Цзин Сюнь, возможно, не был бы так потрясен.

Но… «перед свадьбой познакомиться с дедом»… это…

Он не удержался и спросил:

— Разве дед господина уже согласился на наш... брак?

Неожиданно Шэнь Ицзинь лишь недоуменно ответил:

— Почему мой дед должен был не согласиться?

Цзин Сюнь: «...»

А.

Вот как.

Кажется... в этом есть своя... логика.

Раз уж изначально согласились на помолвку, то визит к семье – обязательный этап для жениха.

Хотя в душе Цзин Сюнь слегка нервничал, он не стал отвергать предложение Шэнь Ицзиня.

Поездка в семью Шэнь была окончательно назначена, и тема исчерпала себя. Шэнь Ицзинь взглянул на часы:

— Уже поздно, давай спать.

— Хорошо, — без возражений ответил Цзин Сюнь, снова забираясь под одеяло.

Они легли почти одновременно.

И только тогда Цзин Сюнь осознал проблему: во время «репетиции» он планировал спать у самого края кровати, но сейчас, по забывчивости, оказался ближе к середине. Не будет ли сейчас слишком нарочитым и неуместным переместиться?

Лежа неподвижно, Цзин Сюнь боялся пошевелиться.

Шэнь Ицзинь сказал:

— Выключаю свет.

Цзин Сюнь:

— ...Хорошо.

Бра по обе стороны кровати не горели – Цзин Сюнь считал их слишком тусклыми для чтения и вредными для глаз, поэтому включил основную лампу.

Но неважно, какой именно свет – умная система выключит все по команде.

Комната мгновенно погрузилась во тьму.

Густые шторы полностью скрыли лунный свет, и в первые секунды Цзин Сюнь даже не мог разглядеть очертания господина.

Он и не пытался.

Лишь по ощущениям понимал, что Шэнь Ицзинь лежит на спине.

Где-то совсем рядом.

— Господин...

— М-м?

Подумав, Цзин Сюнь все же произнес:

— Вообще, я могу ворочаться во сне...

Шэнь Ицзинь:

— Угу.

Цзин Сюнь:

— Если случайно задену вас, это может разбудить...

Шэнь Ицзинь:

— Ничего страшного.

Цзин Сюнь:

— Тогда будьте готовы.

— Цзин Сюнь, — вдруг позвал его Шэнь Ицзинь и приподнялся на локте.

В темноте Цзин Сюнь увидел, как силуэт приближается к нему. Он замер, не шевелясь, его чувства обострились до предела – пока теплое дыхание не коснулось его кожи, а крупная ладонь не провела по линии его волос. Затем...

Цзин Сюнь инстинктивно затаил дыхание.

Мимолетный, едва ощутимый поцелуй.

С легким ароматом, что всегда витал вокруг Шэнь Ицзиня. Прикосновение – и тут же исчезновение.

Низкий, приглушенный голос Шэнь Ицзиня прозвучал в темноте, словно томные ноты виолончели:

— Спокойной ночи, сяо Сюнь.

От этих слов у Цзин Сюня вновь загорелись уши, но в темноте этого никто не увидит. Поэтому он спокойно ответил:

— Спокойной ночи, господин...

После этого Шэнь Ицзинь повернулся на бок. Глаза Цзин Сюня уже адаптировались к темноте, и он различал широкие очертания его спины. Но, несомненно, в позе на боку Шэнь Ицзинь занимал меньше места – при таком росте и плечи у него были необычайно широкие.

Теперь между ними образовалось расстояние.

Это немного облегчило Цзин Сюню душу, и он попытался уснуть.

В комнате стояла абсолютная тишина. Не было слышно даже дыхания Шэнь Ицзиня. Уснуть должно было быть легко. Но прошло минут пять, а сон все не шел. Очевидно, причина его беспокойства заключалась не только в страхе потревожить Шэнь Ицзиня. Сам Шэнь Ицзинь и был этой причиной.

Неужели все новобрачные чувствуют себя так же?

...Разве это и есть «медовый месяц»?

От этой мысли Цзин Сюнь совсем укрылся одеялом.

Легкое покрывало слегка зашуршало, но Шэнь Ицзинь оставался неподвижным.

...Господин уже засыпает?

Или даже уснул?

Вполне возможно.

Вчера он почти не спал, сегодня встал рано, провел с ним весь день... Даже железному человеку нужен отдых.

Чтобы не мешать Шэнь Ицзиню спокойно погрузиться в сон, Цзин Сюнь застыл в одной позе, не шевелясь. Поначалу любая поза удобна, но сохранять ее долго, не засыпая... становится некомфортно. Однако у Цзин Сюня был особый способ справиться с дискомфортом. Его мозг работал как записывающее устройство – фиксировал все увиденное и услышанное, сохраняя автоматически, без осмысления, но позволяя в любой момент извлечь и проанализировать. Многие сложные книги, которые он читал, сначала «архивировались» таким образом, а потом, во время болезней или вынужденного бездействия, он «распаковывал» их и изучал. Погружаясь в работу, Цзин Сюнь забывал о физическом дискомфорте. Это был один из способов, которые он выработал за годы.

И сейчас, устав лежать неподвижно, он решил прибегнуть к этому методу. Как раз можно «достать» тот толстый справочник, который он недавно просматривал. Объем информации размером с два кирпича, все знания требовали систематизации, отделения зерен от плевел. Работы предстояло немало. Цзин Сюнь мысленно потирал руки.

Но на этот раз что-то пошло не так.

Его мысли невольно вернулись к кабинету Шэнь Ицзиня – к тому случайному мгновению утром, когда он мельком увидел его за компьютером, просматривающим документы. Мужчина излучал властную ауру, величественный и холодный, но при этом столь прекрасный, словно небожитель, сошедший на землю. Он купался в утреннем солнечном свете, и все вокруг казалось таким гармоничным...

Как же хорошо.

Цзин Сюнь почувствовал, как и сам наполняется этим теплом.

Если бы господин мог всегда оставаться в этом свете... было бы просто замечательно...

Так Цзин Сюнь и уснул.

Прошло неизвестно сколько времени. Разгоряченный во сне молодой человек перевернулся, и его тонкая лодыжка непроизвольно оказалась на голени спящего рядом.

В темноте Шэнь Ицзинь ровно дышал, повернулся на бок, сократив расстояние между ними – теперь уже вся голень Цзин Сюня лежала на его ноге.

Обратившись лицом к согретому сном юноше, он тоже медленно закрыл глаза.

…

На следующий день после завтрака они вместе вышли из дома – Шэнь Ицзинь отвозил Цзин Сюня в университет. Ровно в 7:30 утра его водитель уже ждал в подземном паркинге.

Утро понедельника выдалось напряженным из-за пробок, но к восьми Цзин Сюнь уже стоял у здания факультета. У Шэнь Ицзиня в девять было совещание, и они расстались.

С этого момента Цзин Сюнь погрузился в работу – началась экзаменационная неделя. В свободное от экзаменов время он занимался групповыми проектами со старшекурсниками, а в остальные часы подрабатывал, так что дни проходили в бешеном ритме.

Но эта занятость была приятной.

К тому же Шэнь Ицзинь был еще более занят – пару раз он возвращался только к девяти-десяти вечера и даже дома продолжал участвовать в видеоконференциях.

Но как бы ни был плотен его график, он неизменно сам отвозил Цзин Сюня по утрам, и лишь когда вечером совсем не успевал, за ним приезжал водитель.

Вообще, их дом находился совсем недалеко от университета – пешком можно дойти максимум за полчаса. По всему маршруту были велодорожки и тротуары, и только у ворот ВУЗа приходилось переходить узкую улицу, но в целом путь был безопасным. Цзин Сюнь не раз предлагал ходить самому. Но Шэнь Ицзинь всегда отвечал отказом.

Причины он никогда не объяснял. Просто «нет» – и все. Во время обсуждения он не соглашался, а потом все равно приезжал.

Конечно, Цзин Сюнь не настаивал. С кем-то другим он, возможно, чувствовал бы неловкость из-за таких ежедневных проводов, но с господином... ему нравилось это время, проведенное вместе.

Однако.

Шэнь Ицзинь обычно ездил на Maybach – строгой бизнес-модели, весьма скромной для генерального директора. Из редких разговоров с ассистентом Таном Цзин Сюнь узнал, что это вообще самая простая машина в гараже господина Шэня. Но даже она при регулярных поездках в университет – пусть и останавливалась у ворот, не заезжая на территорию – привлекала слишком много внимания.

После двух дней таких поездок однокурсники уже начали расспрашивать, чья это машина и кто его привозит. Позже Шэнь Ицзинь стал высаживать его до ворот, вопросов стало меньше, но они не исчезли. Цзин Сюнь даже не понимал, как люди успевали заметить его выход.

Поэтому через несколько дней он осторожно спросил Шэнь Ицзиня, нельзя ли останавливаться за перекрестком, а оставшийся путь проходить пешком.

— Я понял, — сказал Шэнь Ицзинь. — Завтра решим.

Цзин Сюнь удивленно моргнул:

— ...Как?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Просто сменим машину.

Цзин Сюнь:

— А, ну да. — Значит, у господина все же есть что-то попроще...

Шэнь Ицзинь, похоже, тоже был недоволен тем, что приходилось останавливаться у ворот. Его тон стал тверже:

— В каком здании у тебя завтра экзамен? Подвезу ко входу.

— Корпус М... — Главное – чтобы поскромнее. Цзин Сюнь согласился: — Хорошо.

Но он не ожидал, что на следующий день, спускаясь на лифте, увидит, как ассистент Тан и еще пара человек выгружают из огромного роскошного внедорожника...

...двухколесное...

???

Как бы это описать...

Дизайн этого транспортного средства...

Не то чтобы не имел ничего общего с велосипедом...

А был его точной копией.

———

Авторское примечание:

Господин Шэнь: «Экология прежде всего».

Глава 30

В конце концов он все же опустил голову, уткнувшись лицом в спину другого.

— Босс, велосипед доставил. — Увидев их спускающихся, сяо Тан поспешил навстречу, катя перед собой двухколесный транспорт: — Приобрел его в прошлом году, всего пару раз прокатился. Рама из титанового сплава и карбона – абсолютная амортизация и безопасность. Отдал за него десятки тысяч...

— Хорошо. — Шэнь Ицзинь бросил взгляд на велосипед: — Как и договаривались, тот «Порше» теперь твой. Ключи возьмешь у Цзинь Чжэхэна, когда будет время – забирай.

— Босс! — Лицо ассистента сяо Тана мгновенно озарилось радостью, хотя он и старался сдерживать улыбку, скромно пробормотав: — Да как же я посмею взять вашу машину? Если старший брат узнает – живьем сожрет... Я просто на несколько дней возьму, потом верну.

Шэнь Ицзинь ничего не ответил, будто дело и вправду не стоило внимания. Лично проверив велосипед и убедившись, что все в порядке, он лишь сказал:

— Иди занимайся делами.

— Есть! — Перед уходом сяо Тан подмигнул Цзин Сюню.

Ну надо же, не думал, что у босса такая романтичная жилка...

Вчера, когда шеф позвонил и предложил обменять «Порше» на его «Фольксваген-Пассат», сяо Тан даже опешил. Разобравшись, что боссу машина нужна для особых целей, он в шутку заметил: «А почему бы не отвезти господина Яня в институт на велосипеде? И экологично, и пробок нет». Не ожидал, что шеф тут же прикажет доставить велосипед – мол, на несколько дней... Не зря брат говорит, что в прозорливости боссу нет равных. Возить парня на учебу на машине – все равно сохраняется дистанция. Разве сравнится с тем, как рассекать на велике вдвоем!

Сяо Тан давно уже преклонялся перед реакцией и решительностью босса. Попрощавшись с Цзин Сюнем, он помчался в офис за ключами.

Цзин Сюнь: «...» — Проводив ассистента взглядом, он тоже разглядывал велосипед.

Он никогда не катался, но этот был двухместным – с сиденьями спереди и сзади. Судя по всему, господин Шэнь и не собирался позволять ему крутить педали.

Вообще, еще при выходе из дома Цзин Сюнь заметил несоответствия.

Сегодня Шэнь Ицзинь не надел свой привычный строгий костюм. Хотя на нем по-прежнему были брюки и рубашка, выглядел он куда более непринужденно – совсем как в те выходные, когда они ходили в кафе. Исчезла привычная холодная недосягаемость, вместо нее появилось что-то студенческое. Видимо, господин Шэнь заранее продумал все детали...

Утреннее солнце еще не разгорелось в полную силу, на улице было свежо.

Цзин Сюнь устроился на заднем сиденье.

Не имея опыта не только в езде, но и в роли пассажира, он нервничал:

— Господин Шэнь, что мне нужно делать?

Тот сидел впереди, длинные ноги твердо упирались в землю. Благодаря этому Цзин Сюню оставалось лишь поставить ступни на задние педали – падение ему не грозило.

— Поставь ноги как надо и не дергайся. И еще – обними меня.

— Э-э...

Хоть он и не катался, но видел, как это делают другие.

Цзин Сюнь ухватился за края рубашки по бокам от талии Шэнь Ицзиня.

— ...Так?

— Так не пойдет, — донесся голос спереди. — Сяо Сюнь.

— М-м?

— Обхвати мою талию.

Цзин Сюнь:

— ...А-а-а, понял.

Если господин Шэнь велел обнять – значит, так надо. Он послушно развел руки и осторожно обхватил его за талию.

...У человека с такой атлетичной фигурой, как у господина Шэня, поясница, само собой, была мощной. Перед Цзин Сюнем высилась прямая, как сосна, спина. В его объятиях талия Шэнь Ицзиня была твердой и подтянутой, без намека на жирок. Обхватывать ее было легко и удобно. При желании он мог бы даже прижаться щекой к его спине...

— Теперь нормально?

— М-м, — кивнул Шэнь Ицзинь. — Держись крепче.

— Хорошо, понял.

Только тогда они тронулись.

Выехав из жилого комплекса, они сразу свернули на велодорожку. Стояло лето – по обеим сторонам зеленели деревья и кустарники, покрытые утренней росой. Воздух был напоен свежестью и пением птиц. В этот час основная дорога за зеленой зоной была забита машинами, а вот велодорожка оставалась пустынной. Редкие прохожие на тротуаре провожали их взглядами – два рослых мужчины на тандеме явно привлекали внимание.

Но Цзин Сюнь не замечал окружающих.

Все его внимание поглотили ласкающий щеки ветерок и чистый, свежий запах, исходящий от Шэнь Ицзиня.

Господин Шэнь и вправду отлично управлялся с велосипедом. Его сильные руки уверенно держали руль, и Цзин Сюнь на заднем сиденье почти не чувствовал тряски или резких поворотов. Правда, ехали они быстрее, чем он ожидал. Перед поездкой ему казалось, что можно просто придерживать Шэнь Ицзиня, но теперь стало ясно – чтобы не упасть, нужно обхватывать покрепче.

И тогда Цзин Сюнь придвинулся вперед, прижавшись лицом к широкой спине впереди.

Без всякой причины его вдруг переполнила радость от этого неторопливого движения, овеваемого прохладным ветерком.

Действительно, совсем не то же самое, что ехать в машине. Особенно осознание того, что господин Шэнь везет его в институт на велосипеде… От этой мысли ему еще сильнее захотелось прижаться к его спине.

Цзин Сюнь вспомнил, как в детстве, в приюте, старшие дети часто катали младших на велосипеде по двору. Велосипед был старый, потрепанный, но ему тоже страшно хотелось прокатиться – или хотя бы, чтобы его прокатили. Но его тело было слишком слабым, никто не решался взять его с собой, не говоря уже о том, чтобы позволить ему крутить педали самому.

Потом оказалось, что вещей, которые он не мог делать, было слишком много.

Желание покататься на велосипеде затерялось среди прочих, словно крошечная льдинка в айсберге, и даже сам Цзин Сюнь давно о нем забыл…

Он неосознанно сжал руки сильнее.

Пальцы его сплелись на животе Шэнь Ицзиня, и он машинально начал тереть обручальное кольцо на безымянном пальце. В конце концов он не выдержал и прижался лбом к его спине.

— Господин Шэнь, вам не тяжело?

— Нет, — ответил Шэнь Ицзинь.

— М-м.

Цзин Сюнь тихо рассмеялся, его губы коснулись ткани рубашки.

В такой позе, когда Шэнь Ицзинь говорил, он чувствовал легкую вибрацию его спины. Заинтересовавшись, Цзин Сюнь прислушался – казалось, он даже может различить звук его сердцебиения.

Звук распространяется через твердые тела быстрее, чем через воздух, а волны меньше рассеиваются и легче улавливаются… Физика не обманывает.

Такой сильный, ровный ритм говорил о том, что легкие и сердце Шэнь Ицзиня работали безупречно.

Ну и, конечно, это доказывало, что у господина Шэня отличная физическая форма… Выносливость тоже на уровне…

Вскоре они добрались до института.

Велосипед без помех проехал через главные ворота – останавливаться и регистрироваться не потребовалось.

Утренний кампус был полон студентов: шла экзаменационная неделя, и многие пришли заранее, чтобы повторить материал. Даже на аллеях, ведущих к учебным корпусам, было людно. И тут Цзин Сюнь осознал: они вовсе не остались незамеченными. Скорее наоборот – привлекли еще больше внимания.

Даже прижавшись лицом к спине Шэнь Ицзиня, он не мог игнорировать тот факт, что сам господин Шэнь… слишком выделялся среди окружающих! Не нужно было озираться по сторонам – стоило им проехать мимо кого-то, как сразу раздавались возгласы:

— Откуда такой красавчик? Просто божественно выглядит!

— Офигеть! У нас в институте есть такой? Да это не просто красавчик – это же крутой мачо! Из какого он потока?

— Стойте, это что, клип снимают? У него сзади еще парнишка сидит! Так крепко обнимает, ха-ха!

— Наверное, опаздывает на экзамен, не придумывай лишнего.

…

Руки Цзин Сюня на талии Шэнь Ицзиня сжались еще сильнее. Не только потому, что господин Шэнь велел не отпускать. Но и потому, что сейчас он совсем не решался поднять голову.

К счастью, остановились они у бокового фасада учебного корпуса, где почти никого не было.

Длинные ноги снова уперлись в землю, велосипед слегка накренился.

— Приехали, — сказал Шэнь Ицзинь.

Он первым спрыгнул с седла, опустил подножку. Когда велосипед устойчиво встал на место, он взглянул на юношу, все еще съежившегося на заднем сиденье, и уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Вокруг никого.

Только тогда Цзин Сюнь поднял голову. Его изящное личико, как и следовало ожидать, было раскрасневшимся.

Он быстро осмотрелся, убедился, что господин Шэнь действительно выбрал глухое место, и только тогда осторожно слез с велосипеда.

— Это… задняя сторона корпуса?

— М-м. — Шэнь Ицзинь указал на небольшую дверь. — Отсюда можно пройти внутрь.

— Понял.

Цзин Сюнь машинально поправил челку, украдкой глядя на Шэнь Ицзиня. Тот стоял рядом, прямой и невозмутимый, его прекрасные черты не выражали ни малейшего волнения – будто ничего необычного и не происходило.

Как ему это удается?

Цзин Сюнь легко представлял, как господин Шэнь, не моргнув глазом, проезжал сквозь толпу под восхищенными взглядами – с каменным лицом, словно так и надо.

…Почему у него самого не получается так же?

Раньше он никогда не заботился о том, что подумают другие. Но стоило затронуть тему господина Шэня – и его тут же охватывало смущение…

— Сяо Сюнь, иди.

Что и говорить, на велосипеде они добрались куда быстрее, чем на машине в час пик. По подсчетам Цзин Сюня, в пути они провели всего минут десять…

— Хорошо.

Он опустил глаза, уставившись в кончики своих туфель. Из-за экономии времени приходить так рано не имело смысла – экзамен еще не начинался. Но господину Шэню еще нужно было ехать в офис – во время их поездки за ними следовал Maybach с водителем… Дорога будет загружена, и чем раньше он отправится, тем лучше.

— Тогда… до свидания, господин Шэнь.

— До свидания, — сказал Шэнь Ицзинь.

Однако, несмотря на прощание, оба почему-то продолжали стоять на месте.

Цзин Сюнь хотел было снова взглянуть на Шэнь Ицзиня, чтобы понять, почему тот еще не уходит, как вдруг услышал:

— Сяо Сюнь.

— М-м?

Он быстро поднял голову и ощутил... прикосновение к своей щеке. Сухой палец Шэнь Ицзиня скользнул по его коже, затем ладонь мягко обхватила его лицо. И в следующий момент он увидел, как тот слегка наклонился...

Цзин Сюнь не отстранился.

Теплые губы коснулись его губ, и он снова ощутил знакомое тепло. В голове мелькнула мысль: а ведь кататься на велосипеде каждый день было бы неплохо...

Не только из-за экологии и отсутствия пробок.

А еще потому что...

В машине, из-за присутствия водителя, они не могли позволить себе ничего подобного.

Каждый раз Цзин Сюнь просто выскакивал на улицу, как провинившийся щенок.

Но сейчас... Кто бы мог подумать? В безлюдном уголке кампуса они обменялись прощальным поцелуем.

Вот она – настоящая молодость.

Да и сам господин Шэнь сейчас выглядел как обычный молодой человек, а не как тот строгий бизнесмен в безупречно отглаженном дорогом костюме, запертый в холодном кабинете...

По крайней мере, в эту минуту – точно не он.

...

В итоге Цзин Сюнь, раскрасневшийся и с перехваченным дыханием, наконец попрощался с Шэнь Ицзинем. Он вошел в здание, а господин Шэнь отправился на работу.

Что касается велосипеда, полученного от ассистента сяо Тана... с ним тоже не было проблем. Рядом с Шэнь Ицзинем всегда находились охранники – одного из них оставили, чтобы отвезти велосипед на стоянку.

Все-таки... как сказал господин Шэнь, вечером на нем еще предстоит ехать домой.

Шэнь Ицзинь сел в свой Maybach, припаркованный неподалеку от института. Машина медленно двинулась вдоль ограды кампуса.

В этот момент снаружи группа студентов во главе с Шэнь Боханем внезапно остановилась.

— В чем дело, второй молодой господин? — спросил один из его друзей.

— Мне показалось... — Шэнь Бохань недоверчиво оглянулся, но черный Maybach уже скрылся за поворотом. — ...Что это машина моего старшего брата.

На улицах и так хватало роскошных автомобилей, но номер с таким количеством нулей... Возможно, там еще была буква Q – он не успел разглядеть.

— Не может быть, — отмахнулся приятель. — С какой стати господину Шэню рано утром быть в Кэда? [科大 – университет наук и технологий]

— Ладно.

Шэнь Бохань согласился с доводом. Он знал, что Шэнь Ицзинь сотрудничает с их институтом по какому-то проекту и даже пожертвовал деньги на новое здание... Так что даже если это и был он – ничего удивительного.

— Пошли.

Он не появлялся в институте почти две недели и пришел только ради экзамена.

Хотя мог бы и не приходить – ему это не принципиально. Главное...

После той встречи с Янь Цзинсюнем в больнице он на следующий же день отправил людей выяснить, кто именно там лежал. Но даже после проверки всех пациентов никаких зацепок найти не удалось.

С тех пор он больше не видел Янь Цзинсюня. И не получал от него ни сообщений, ни звонков.

А теперь ему стало любопытно – чем же тот занимался все эти дни?

———

Авторское примечание:

Второй молодой господин Шэнь: «Если я не появлюсь, моя репутация будет испорчена на весь мир!»

Глава 31. Давай пораньше съездим в дом семьи Шэнь, хорошо?

Попрощавшись с Шэнь Ицзинем, Цзин Сюнь радостно быстро засеменил, хотя сам не понимал, зачем побежал.

Однако, когда он, пройдя через задний вход учебного корпуса, оказался в вестибюле у главного входа, ему случайно встретился знакомый.

— Старший Хоу?

Цзин Сюнь подбежал и, увидев, что у Хоу Дунъюя в руках куча вещей, автоматически взял часть, чтобы помочь донести.

— Ты почему в это время здесь? — спросил он.

Хоу Дунъюй ответил:

— У второкурсников нашего факультета экзамены, меня по жребию назначили наблюдателем.

Цзин Сюнь взглянул на неповрежденную пачку экзаменационных листов в своих руках и все понял.

— Ага-ага.

Хоу Дунъюй недовольно пробурчал:

— Как раз сейчас самый загруженный период, а тут еще и наблюдателем пришлось идти. Эх…

В каждом институте свои правила. Например, на факультете компьютерных технологий, где учился старший Хоу, аспирантов, похоже, случайным образом выбирали для наблюдения за бакалаврами. А под «загруженным периодом» Хоу Дунъюй имел в виду их текущий проект.

Согласно первоначальному плану, сегодня первая группа должна была передать им готовую программу, чтобы вторая группа приступила к сбору данных и калибровке. Но, к сожалению, у Цзин Сюня сегодня был экзамен, а старшего Хоу выбрали наблюдателем, так что передачу программы пришлось оставить на одну лишь старшую сестру Чу Цяо.

Хотя, по сути, их группа уже подготовила программу для сбора, и после получения основной программы оставалось только запустить данные – ничего сложного, неважно, есть кто-то рядом или нет. А вздыхал Хоу Дунъюй потому, что был человеком предельно скрупулезным и ответственным. Ему казалось, что сегодня – первый день официальной работы их группы, и он должен был присутствовать. Ведь этот проект влиял на профессиональное будущее многих людей. Пусть он и не был масштабным, но сроки поджимали, задач было много, и если бы на этапе сбора данных или калибровки второй группой возникли ошибки, их оценка у ассистента преподавателя оказалась бы очень низкой.

Даже если бы программы второй группы не имели проблем, но основная программа первой группы содержала серьезные недочеты, которые не исправить простой калибровкой данных…

Тогда первой группе пришлось бы работать ночь напролет, а второй – корректировать свою программу… В общем, если бы итоговый результат оказался неудовлетворительным, всем пришлось бы нести ответственность.

Вот что беспокоило Хоу Дунъюя больше всего. В конце концов, успех этого проекта влиял на репутацию института, а также на их будущие резюме и зарплаты.

Причин для волнения было много, и странно было бы не переживать.

Однако Цзин Сюнь не разделял это беспокойство.

С его точки зрения, если сделать все возможное, предусмотреть все ситуации, довести выполнение работы до 100% и снизить риски до минимально контролируемого уровня… Если одновременно выполнить все эти условия, то не останется ни капли повода для тревоги.

Остальное – воля небес.

А о том, что зависит от небес, бессмысленно тревожиться.

Но он все же попытался успокоить старшего:

— Вдруг первая группа еще не передала нам программу? Даже если передала, с текущей мощностью компьютеров в лаборатории обработка всех данных займет несколько часов. Сейчас переживать бессмысленно – результат все равно не изменится.

Хоу Дунъюй вздохнул:

— Ну, логично.

Именно поэтому он не стал меняться сменами с другими. В конце концов, даже если бы он не пошел наблюдать, то просто сидел бы и нервничал. Лучше уж занять себя чем-то, чтобы отвлечься.

В этом учебном корпусе было всего четыре этажа. Цзин Сюнь и Хоу Дунъюй не стали ждать лифта, а сразу поднялись по лестнице у входа. Они немного поговорили о проекте, и Хоу Дунъюй в очередной раз поймал себя на мысли, что так и не смог понять младшего Яня.

Хотя этот проект был очень важен для него и Чу Цяо, младший Янь, как студент другого факультета, отобранный профессором Хо для участия в проекте уже на третьем курсе, должен был испытывать еще большее давление. Но почему-то младший всегда оставался спокойным, как вода.

Во время обсуждений в группе или работы над программой он действовал методично, без суеты и спешки. Хоу Дунъюй даже специально наблюдал за его рабочим стилем. Тот каждый день составлял четкий план, неуклонно его выполнял и, завершив задачу, больше к ней не возвращался…

Нельзя не признать, что такой подход был весьма эффективен.

Гораздо эффективнее и приятнее, чем их постоянное беспокойство – закончив одну задачу, они уже тревожились о следующей, не могли нормально есть и спать…

Конечно, все понимали, как надо, но мало кто мог так делать.

Только человек с сильным духом и железной самодисциплиной способен на такое.

Стало ясно, что, несмотря на хрупкую и болезненную внешность младшего Яня, внутри он обладал невероятно сильным характером.

Дойдя до третьего этажа, Хоу Дунъюй спросил:

— Младший, на каком этаже у тебя экзамен?

Цзин Сюнь ответил:

— На четвертом.

Хоу Дунъюй сказал:

— Я выхожу здесь. Отдай вещи, спасибо, младший.

— Не стоит благодарности, старший, — ответил Цзин Сюнь.

Цзин Сюнь протянул руку, чтобы вернуть Хоу Дунъюю взятые ранее экзаменационные материалы, но у старшего Хоу в руках уже были другие вещи. При передаче папка с документами, упакованная в крафтовую бумагу, выскользнула и упала на пол.

Первым порывом Цзин Сюня было нагнуться и поднять. Хоу Дунъюй сделал то же самое. В результате два склонившихся человека едва не столкнулись головами...

— Вы что тут делаете?!

Громовой рев раздался со стороны лестницы. Цзин Сюнь едва успел отклониться, избежав лобового столкновения со старшим Хоу, как вздрогнул от неожиданного окрика. В пустынном учебном корпусе, где даже в лестничном пролете не было ни души, голос гулко отражался от стен.

Когда они с Хоу Дунъюем поднялись и обернулись, то увидели, как чья-то фигура уже стремительно поднимается по ступеням, направляясь прямо к ним с убийственным выражением лица...

Это же... отброс-гун?

...

Шэнь Бохань только что вошел в здание и сразу заметил на лестнице знакомую стройную фигуру. Остальные направились к лифту, но второй молодой господин Шэнь, будто завороженный, бросился вслед за этим силуэтом.

Он действительно не видел Янь Цзинсюня несколько дней.

Но сколько бы времени ни прошло, он всегда узнавал его с первого взгляда. Ростом Янь Цзинсюнь был 179 см – выше среднего, но при этом невероятно худощавым. Казалось, его костяк уже от природы уже, чем у большинства парней. Тонкая талия, длинные ноги, фарфоровая кожа – классический образец «маленького свежего мяса».

Такого высокого и при этом хрупкого парня Шэнь Бохань встречал впервые.

Имея за плечами богатый «опыт», он никогда не ошибался в опознании по силуэту.

Поначалу расстояние было слишком велико, и он не спешил сокращать его, поэтому не разбирал слов в разговоре впереди идущих. Но Янь Цзинсюнь явно был знаком со своим спутником – они непрерывно беседовали. Их голоса тихо разносились по коридору, возможно, даже тише, чем шаги, но диалог не прерывался. Это почему-то вызвало у Шэнь Боханя легкое раздражение, и он неосознанно ускорился. Каково же было его удивление, когда, повернув за угол на третьем этаже, он увидел Янь Цзинсюня, сидящего на корточках рядом с каким-то парнем, их головы почти соприкасались...

Вспыльчивый Шэнь Бохань немедленно бросился вперед.

Хотя, увидев в руках поднявшихся парней папку с документами, он понял, что ошибся и все не так, как показалось. Но крик уже сорвался с его губ, и теперь второй молодой господин не мог ударить в грязь лицом.

Сделав вид, что ничего не произошло, он уставился на Янь Цзинсюня и произнес:

— ... Старший Янь. Снова встретились.

Однако старший Янь не удостоил его ответом.

Вместо него заговорил парень рядом с Цзин Сюнем:

— Младший, а это кто?

С момента появления отброса-гуна лицо Цзин Сюня стало ледяным. От природы он выглядел улыбчивым и учтивым, но это не означало, что он готов улыбаться всем подряд. И когда улыбка с его лица исчезала, разница становилась разительной.

Хоу Дунъюй сразу заметил перемену. Хотя он и не знал всех деталей происходящего с младшим, кое-что до него все же доходило. Не раздумывая, он встал на защиту Цзин Сюня.

Не дав тому ответить, он сменил тему:

— Экзамен скоро начнется, младший, беги в аудиторию, не опоздай.

Цзин Сюнь, конечно, оценил заботу старшего Хоу. Он решительно проигнорировал отброса-гуна, сосредоточившись только на Хоу Дунъюе:

— Понял, старший. Ты тоже не опоздай.

Хоу Дунъюй:

— Пусть младший сдаст на отлично!

Цзин Сюнь улыбнулся:

— Пусть старший хорошо проконтролирует!

Хоу Дунъюй:

— Увидимся потом в лаборатории.

Цзин Сюнь:

— Хорошо, старший, до встречи.

Шэнь Бохань: «…»

Стоило этому... старшему Хоу заговорить, как лицо Янь Цзинсюня вновь озарилось улыбкой, теплой и солнечной. Шэнь Бохань не мог не заметить этот контраст.

Стоя на месте, он сжал кулаки, а его взгляд, устремленный на Цзин Сюня, стал жестким и колючим. Но в этот момент раздался звонок, предвещающий начало экзамена.

Под громкие звуки Янь Цзинсюнь попрощался со старшим и направился наверх, так и не бросив ни единого взгляда в сторону Шэнь Боханя.

...

Второй молодой господин вновь был полностью проигнорирован Янь Цзинсюнем.

Более опытные члены свиты знали – это уже не впервые. Присутствующие здесь прихлебатели Шэнь Боханя – некоторые из которых даже не учились в Кэда, а просто пришли за компанию – переглядывались, не решаясь вымолвить слово.

Какой у второго молодого господина характер?!

Да у этого Янь Цзинсюня просто невероятная смелость!

Но самое удивительное было впереди... На этот раз, будучи проигнорированным, второй молодой господин даже не стал ругаться. Он даже не показал и тени того бешенства, что охватило его в прошлый раз. Напротив, он просто стоял и пристально смотрел на удаляющуюся фигуру Цзин Сюня... Не проронив ни слова, не бросившись вдогонку, чтобы проучить того...

Более того, если судить по выражению его лица...

Можно было даже сказать, что второй молодой господин выглядел... почти что благодушным???

???

Это...

Это же полный нонсенс!

Ху Сяопэн и компания решили, что второй молодой господин, должно быть, уже окончательно взбесился. Но на самом деле Шэнь Бохань не был так уж зол.

...Когда его только что проигнорировали, сложные эмоции действительно бушевали.

Янь Цзинсюнь перестал улыбаться.

Любой, кто видел его улыбку и затем наблюдал, как она исчезает, в этот момент ощущал странное сжатие в груди.

Но почему-то, когда Шэнь Бохань подумал, что Цзин Сюнь полностью игнорирует его просто из-за вредности, его гнев внезапно улетучился, а тягостное чувство рассеялось.

Верно.

Просто вредничает.

Если бы не вредничал, почему бы смотрел на него, как на совершенно чужого человека?

В конце концов, это тот, кого он когда-то любил. После расставания естественно испытывать и обиду, и горечь.

Так было со всеми его прошлыми пассиями – при встрече они либо рыдали, либо сыпали упреками. Разве хоть один вел себя так спокойно, как Янь Цзинсюнь? Ага, вот оно что. Оказывается, все это время Цзин Сюнь молчал просто потому, что еще не остыл. Неожиданно, что его старший может так долго дуться.

...Но в этом даже есть... своя прелесть.

Если тот хмурится и холодно смотрит на него, значит, он все еще для него что-то значит.

Эти две недели без контакта создали у Шэнь Боханя ощущение, будто между ними все кончено...

А две недели назад он и представить не мог такого развития событий.

Честно говоря, Шэнь Бохань не хотел, чтобы все зашло так далеко.

Янь Цзинсюнь иногда бывал... довольно мил.

Шэнь Бохань вспомнил, как при поступлении в университет намеренно притворился бедным и одиноким. Старшекурсник, встречавший новичков, тогда свысока над ним издевался. И именно Янь Цзинсюнь первым вышел вперед, чтобы за него заступиться.

Хотя Шэнь Бохань, конечно, в защите не нуждался. Но в последние дни он почему-то постоянно вспоминал, как тогда Цзин Сюнь раздвинул толпу и подошел к нему – стройный, ясный, как луна...

...

А еще их первую совместную трапезу, когда Цзин Сюнь повел его в дешевую забегаловку возле кампуса.

В забегаловку! Янь Цзинсюнь пригласил его туда!

Странная комбинация – второй молодой господин Шэнь в грязном уличном кафе, да еще в качестве гостя.

Но сейчас он вдруг ностальгически вспомнил вкус тех дешевых шашлычков... и каштановые пирожные с османтусом, которые Цзин Сюнь купил ему по дороге обратно.

Просто потому, что он тогда, чтобы поддержать разговор, случайно обронил:

— Старший, я хочу попробовать вот то. Никогда не ел.

...

— Второй молодой господин, говорят, этот Янь Цзинсюнь недавно участвовал в проекте факультета компьютерных технологий, очень занят.

Видя, что Шэнь Бохань все еще пребывает в задумчивости и никак не взорвется, Ху Сяопэн почувствовал неладное и подмигнул одному из приближенных второго господина, с которым у него были хорошие отношения. В прошлый раз в больнице он уже ляпнул лишнего и был при всех отчитан – этот урок Ху Сяопэн усвоил. Теперь, не понимая мыслей Шэнь Боханя, он не решался открывать рот.

К счастью, тот парень сообразил и добавил:

— Тот, кого Янь Цзинсюнь называл старшим, как раз из этой проектной группы...

Однако, когда второй господин никак не отреагировал, Ху Сяопэн вынужден был вступить сам:

— Странно, разве Янь Цзинсюнь не с математического факультета? С чего бы ему участвовать в проекте компьютерного?

Его гей-приятель тут же подхватил:

— ...И судя по всему, тот старший к нему очень хорошо относится. Говорят, они много времени проводят вместе.

Все это с намеками на «особые связи» Цзин Сюня было нужно, чтобы намекнуть второму господину: мол, Янь Цзинсюнь живет припеваючи, пора бы увидеть его истинную сущность.

Но Шэнь Бохань по-прежнему оставался спокойным.

— Откуда вам это известно? — только и спросил он.

— На компьютерном факультете вывесили объявление. Да и у Сяопэна как раз есть друг в той группе, так что мы в курсе деталей.

Шэнь Бохань:

— Значит, тот мужчина с фото в кондитерской – это и есть старший?

— ...А?

Ху Сяопэн и его приятель переглянулись. Этот неожиданный поворот оставил их в полном недоумении.

...Тот старший, что только что ушел, был действительно высоким – на вид метр восемьдесят пять. Но по харизме, внешности и стати он даже близко не стоял с тем человеком. Однако, не понимая, о чем думает второй господин, они не решались говорить правду.

Честно говоря, за это время Ху Сяопэн уже почти забыл тот случай. Он до сих пор не верил собственным глазам – иногда ему казалось, будто все это было сном или попаданием в параллельную реальность.

Ху Сяопэн промолчал, и Шэнь Бохань принял это за подтверждение. Он лишь тихо фыркнул.

Такого человека Янь Цзинсюнь нашел, чтобы заменить меня?

Хм.

Нет, судя по их виду, это даже не похоже на романтические отношения. Скорее всего, просто притворяются.

Хм...

Хоу Дунъюй был типичным представителем академических кругов – небрежно одевался, часто сутулился. Из-за постоянных раздумий он, хоть и высокий, был очень худым. Пусть и со светлой кожей, с этой ученой аурой исследователя...

Но уж точно не того уровня, чтобы Шэнь Бохань обратил на него внимание.

Теперь, узнав, что именно с таким человеком сблизился Янь Цзинсюнь... Шэнь Бохань невольно усмехнулся.

И затем действительно рассмеялся.

Отчасти потому, что его старший брат Янь на самом деле никого так и не нашел.

А отчасти – из-за внезапно вернувшейся уверенности после сравнения себя с тем самым «старшим братом», о котором говорил Янь Цзинсюнь.

...

Неожиданный смех Шэнь Боханя еще больше озадачил и встревожил Ху Сяопэна и остальных.

— Что случилось со вторым молодым господином?

— Неужели он уже получил психологическую травму?

— Неужели он еще хочет вернуть Янь Цзинсюня?!

При встрече с Шэнь Боханем Цзин Сюнь действительно почувствовал беспокойство. В его представлении образ отброса-гуна как бешеного пса уже укоренился, а тот и словно вообще не способен к нормальному общению. Цзин Сюнь не был уверен, не совершит ли он чего-то экстраординарного.

К счастью, на этот раз Шэнь Бохань лишь поздоровался с ним.

Хотя тон его по-прежнему звучал язвительно, отброс не последовал за ним и не появился в аудитории, чтобы помешать ему спокойно ответить на все экзаменационные вопросы. Это позволило Цзин Сюню наконец расслабиться.

...Неужели Шэнь Бохань на этот раз действительно отступил?

Должно быть, так и есть.

После экзамена Цзин Сюнь включил свой ранее выключенный телефон – на экране царило спокойствие: ни смс, ни уведомлений о пропущенных звонках.

Цзин Сюнь окончательно успокоился.

Сдав работу, он первым вернулся в проектную группу.

Как он и предполагал, первая группа еще не завершила передачу дел старшей сестре Чу Цяо.

— Кажется, осталась небольшая незавершенная часть. Подождем еще, — сказала Чу Цяо. — Если к вечеру не передадут, я сама пойду напомню.

Цзин Сюнь не возражал. Они вдвоем терпеливо ждали в лаборатории, позже к ним присоединился вернувшийся с экзамена старший брат Хоу. В обед они втроем заказали доставку еды.

Однако первым привезли вовсе не заказанные ими рис с гарниром и жареные блюда.

А... коробку каштановых пирожных с османтусом.

Сначала, увидев, что курьер принес не обед, а изящную маленькую коробочку, они гадали, кто же тайком ее заказал.

Но когда Цзин Сюнь увидел на доставке свой номер телефона, ему сразу стало не до смеха.

— О, это же те самые каштановые пирожные, что продают у северных ворот университета! Сюнь-сюнь, ты любишь это? — старшая сестра Чу Цяо быстро сообразила, в чем дело.

Цзин Сюнь: «...» — Он еще ни разу не пробовал эти пирожные, поэтому не мог сказать, нравятся они ему или нет.

Но это не имело значения. Важно было то, что в памяти оригинального хозяина тела они оставили... довольно глубокое впечатление!

А учитывая недавнюю встречу с Шэнь Боханем...

Цзин Сюнь уже точно мог утверждать, что эти пирожные заказал и прислал отброс!

...Что он этим хотел сказать?

…

Цзин Сюнь вдруг вспомнил сцены из полицейских и фильмов ужасов, где темные силы похищают родных или возлюбленных представителей закона и каждый день отправляют им по отрезанному органу.

А еще вспомнил триллеры, где главный герой ежедневно получает анонимные угрозы или жуткие посылки.

Теперь в его глазах эта коробка с пирожными ничем не отличалась от тех ужасных вещей.

Он снова посмотрел на адрес доставки.

Точно: там четко и ясно был указан номер этой самой лаборатории...

Значит, отброс таким образом давал понять, что полностью контролирует все его передвижения?

Цзин Сюнь даже задумался: а нет ли в этих пирожных яда? Хотя это казалось маловероятным, но ведь он и очутился в этом теле именно после отравления.

Эти мажоры, похоже, способны на все.

Да и в оригинальном произведении на поздних этапах Янь Цзинсюня именно усыпили по приказу отброса, а когда он очнулся, то обнаружил себя запертым в темной комнате... с цепью на ноге.

Осторожность – мать безопасности.

Эти пирожные Цзин Сюнь есть не собирался.

И другим не позволил.

Мало того что он не дал старшим брату и сестре их попробовать, но и, чтобы никто случайно не съел, разрушил содержимое коробки, упаковал в мусорный пакет и лично отнес в уборную, чтобы выбросить в большой бак.

Быстро и решительно, движения Цзин Сюня были молниеносными.

Этот поступок шокировал подчиненного, которого Шэнь Бохань отправил следить за ситуацией.

Он видел, как курьер занес коробку в лабораторию, а вскоре Янь Цзинсюнь вышел с тем же пакетом, направился прямиком в туалет и, не оглядываясь, выбросил ее...

Этот подчиненный был сообразительным. Второй молодой господин велел ему наблюдать за реакцией Янь Цзинсюня на пирожные, и он не смел вернуться с докладом, не разузнав все как следует.

Хотя дверь компьютерной лаборатории была плотно закрыта и разглядеть происходящее внутри не представлялось возможным, подчиненный все же заподозрил неладное – промежуток между доставкой османтусовых пирожных и появлением Янь Цзинсюня показался ему подозрительно коротким.

Поэтому, дождавшись, пока Цзин Сюнь уйдет, он заглянул в мусорный бак и обнаружил внутри разорванного пакета множество раскрошенных остатков пирожных...

Посыльный поспешил доложить о результатах.

— Второй молодой господин, коробка с каштановыми пирожными была доставлена.

— Хм. Янь Цзинсюнь ел?

— Нет, — ответил подчиненный. — Судя по всему, не только не ел сам, но и другим не дал... Да и вообще позаботился, чтобы никто случайно не попробовал...

Второй молодой господин: «???»

…

Программа первой группы наконец была передана ближе к часу дня, и у второй группы начался этап сбора данных.

Хотя лабораторные компьютеры работали куда эффективнее обычных, объем данных, требующих анализа, оказался настолько велик, что по предварительным оценкам на это требовалось минимум пять-шесть часов.

Цзин Сюнь с товарищами оставались в лаборатории до семи вечера, пока наконец не были получены результаты, подтвердившие, что все данные программы находятся в пределах допустимых параметров калибровки. Лишь тогда они смогли по-настоящему расслабиться.

— Похоже, с проектом все в порядке, — сказала Чу Цяо.

Хоу Дунъюй кивнул:

— Да. Завтра останется лишь подкорректировать нужные параметры и перепроверить – тогда сможем сдавать работу.

— Ура! — не сдержав радости, воскликнула старшая сестра Чу. — На сегодня все, все хорошо поработали. Идите отдыхать, я сообщу первой группе и ассистенту. Завтра продолжим!

— Хорошо.

Обменявшись словами благодарности за тяжелый труд и договорившись о времени завтрашней встречи, они по очереди покинули лабораторию.

Выйдя из здания, Цзин Сюнь невольно ускорил шаг – еще полчаса назад ему написал Шэнь Ицзинь, сообщив, что освободился и поинтересовавшись, когда закончит он. Хотя к тому моменту полученные данные уже убедили Цзин Сюня в успешности проекта, на всякий случай он решил дождаться окончательных результатов и объяснил ситуацию Шэнь Ицзиню.

Тот попросил его не спешить и сообщил, что приедет в университет примерно через полчаса, после чего свяжется снова.

И вот сейчас как раз прошло эти полчаса.

Спустившись вниз, Цзин Сюнь увидел Шэнь Ицзиня, ожидавшего его у входа в учебный корпус.

Семь часов вечера, уже стемнело, но высокую статную фигуру Шэнь Ицзиня невозможно было не заметить – он словно излучал сияние.

— Господин! — Цзин Сюнь окликнул его и побежал навстречу, мягкие пряди волнами развевались на ветру.

Подбежав вплотную, он встретился взглядом с его персиковыми глазами и, как и ожидал, уловил в них проблеск тепла. В последние дни, встречаясь вечером после разлуки, Цзин Сюнь все меньше ощущал былую холодность Шэнь Ицзиня.

Тот снова был облачен в дорогой костюм – видимо, после утреннего визита в компанию сменил одежду. Внешне он по-прежнему выглядел сдержанным и аскетичным, на первый взгляд – бесстрастным. Но Цзин Сюнь, похоже, научился считывать эмоции господина – как-то интуитивно он начал различать в его взоре не только отстраненность, но и едва уловимые искорки.

Именно эти искорки развеивали всякое чувство отчужденности, позволяя Цзин Сюню без тени смущения бросаться в объятия господина – или оказываться в них первому.

Как сейчас.

Шэнь Ицзинь протянул длинные руки и естественным движением притянул его к себе, затем поправил растрепанные волосы.

Будто так и должно было быть.

И почему-то при виде такого господина сердце Цзин Сюня наполнялось спокойствием.

Подавленное весь день настроение внезапно становилось легким, словно в одно мгновение он обретал несокрушимую уверенность и переставал чего-либо бояться.

— Ты голоден? Что хочется поесть? — спросил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь и вправду проголодался. В обед из-за переживаний он почти ничего не съел.

— Голоден, — честно признался он. А на вопрос о предпочтениях лишь игриво подмигнул: — Пусть господин решает.

Шэнь Ицзинь взглянул на часы:

— Тогда поедим чего-нибудь вкусного.

Цзин Сюнь рассмеялся:

— Хорошо.

— Сяо Сюнь уже закончил с делами? На сегодня все?

— Угу.

Поскольку время было еще относительно раннее и у обоих не осталось неотложных дел, Шэнь Ицзинь выбрал ресторан с поздним графиком работы.

Ехать туда на велосипедах в темноте было неудобно, поэтому Цзин Сюнь, пока никто не видел, юркнул на заднее сиденье роскошного авто Шэнь Ицзиня, где устроился рядом с ним, пока водитель отвозил их на ужин.

Сидя в мягком кресле бизнес-седана, Цзин Сюнь вновь вспомнил о дневной встрече с Шэнь Боханем.

Какими бы мотивами тот ни руководствовался, отправляя анонимные пирожные, это не походило на отступление. А для Цзин Сюня стало очередным вторжением в его покой.

В подобной ситуации следовало бы рассказать своему нынешнему партнеру – Шэнь Ицзиню.

Тот знал о его «прошлом», да и сам Цзин Сюнь не метался между двумя огнями – безумствовал один лишь Шэнь Бохань. Скрывать это от господина не было причин...

Но Цзин Сюнь не забывал, что братья Шэнь находились в плохих отношениях.

И не забывал, чем заканчивался роман – тем, как его господин погружался во тьму.

Сейчас, конечно, Шэнь Ицзинь явно не был темным антагонистом... Пусть иногда и вел себя сурово, но Цзин Сюнь видел в нем мудрость, рассудительность и холодный расчет.

Однако он все еще не знал, что именно толкало господина на этот путь.

И это заставляло его нервничать.

Стоило ему представить будущего Шэнь Ицзиня – жестокого, идущего по трупам, переступающего через закон – как он тут же начинал сомневаться: а как отреагирует господин, узнав о действиях Шэнь Боханя?

Братья и так не ладили. Что, если Шэнь Ицзинь из-за этого вступит в конфликт с отбросом?

Конечно, антагонист вряд ли стал бы действовать напрямую.

Возможно, опасения Цзин Сюня и вовсе были беспочвенны.

Но что, если даже малейший шанс есть, что из-за этого господин совершит ошибку?

Цзин Сюнь ни за что не хотел, чтобы Шэнь Ицзинь пострадал из-за него.

А вдруг он зря паникует? Вдруг эти пирожные – последний жест, и отброс больше не станет его преследовать?

Тогда рассказать господину сейчас – значит только навредить.

Но и сидеть сложа руки, как раньше, выжидая, отказался ли от него Шэнь Бохань, Цзин Сюнь тоже не собирался.

Это было бы слишком опасно.

Чтобы обезопасить себя от внезапных выходок отброса, он решил подготовиться заранее.

Судя по текущей ситуации, даже если Шэнь Бохань и не сдался, он явно еще не дошел до той стадии безумия, когда готов был запереть его в темной комнате.

Цзин Сюнь предположил, что если ясно дать понять, что у него теперь есть новый парень, которого он любит всем сердцем – так сильно, что никто в этом мире не сможет его заменить – то любой, у кого осталась хоть капля самоуважения, отступит.

Конечно, самому идти к отбросу и заявлять, что у него есть парень, было бы глупо.

Цзин Сюнь не хотел ни видеть его, ни тем более общаться.

Но был другой способ.

И он придумал гениальный план: ненавязчиво дать Шэнь Боханю понять, что у него есть любимый парень, заставив того отступить, при этом не вовлекая в это Шэнь Ицзиня.

— Господин... — внезапно повернувшись к сидящему рядом Шэнь Ицзиню, Цзин Сюнь встретился с его темными глазами. Глаза Цзин Сюня сияли, когда он небрежно спросил: — Господин, а когда ты повезешь меня в семейное поместье Шэнь?

...Хоть Цзин Сюнь и не любил публичных проявлений чувств, но сейчас, казалось, другого выхода не было.

Он внимательно смотрел в глаза Шэнь Ицзиня, не замечая, как пальцы господина, до этого спокойно лежавшие на коленях, слегка дрогнули.

Взгляд юноши был теплым и искренним, голос – мягким, с оттенком смущения.

Под внезапно ставшим глубже взором Шэнь Ицзиня Цзин Сюнь застенчиво спросил:

— Давай поедем в поместье поскорее, хорошо?

Глава 32. Складки

— Сяо Сюнь.

Заметив выражение лица молодого человека, Шэнь Ицзинь не стал сразу отвечать согласием или отказом, а спросил:

— Что-то случилось?

— Нет-нет, — поспешно ответил Цзин Сюнь.

Ничего особенного не произошло. Просто он получил коробку каштановых пирожных с османтусом.

— Если что-то случится, сразу скажи мне, понял? — Низкий голос неожиданно разлился в воздухе, а взгляд Шэнь Ицзиня стал глубоким и непроницаемым.

Цзин Сюню вновь почувствовал, будто тот видит его насквозь. Не выдержав, он слегка отвел глаза и тихо пробормотал:

— Правда ничего...

— Хорошо. — Больше Шэнь Ицзинь не расспрашивал. Легко постучав пальцами по колену, он лишь сказал: — Насчет возвращения – я все быстро устрою.

Видя, что тот не заподозрил ничего странного, Цзин Сюнь не смог сдержать сияющей улыбки. Позабыв о присутствии водителя, он обхватил руку Шэнь Ицзиня и с искренней теплотой произнес:

— Господин, как же хорошо, что вы есть.

Он говорил правду.

Если бы отброс действительно не оставил своих намерений, а он сам не встретил бы Шэнь Ицзиня... кто знает, что могло бы случиться. Но Цзин Сюнь был уверен: он точно не чувствовал бы себя так же беззаботно, как сейчас.

Правда, хорошо, что есть господин!

Если бы не посторонний в машине, он бы непременно прижался к нему щекой – просто чтобы выразить свою признательность. Ведь одним словом «спасибо» тут не отделаешься. Цзин Сюнь и сам не знал, как еще можно передать свое облегчение и благодарность.

Шэнь Ицзинь, чью руку он обнимал, по-прежнему сидел прямо и невозмутимо. Его осанка всегда была безупречной: длинные ноги аккуратно поставлены, руки привычно лежат на коленях. Но на этот раз Шэнь Ицзинь естественным движением поднял ладонь и накрыл ею тонкую, фарфорово-белую кисть молодого человека.

— М-м, — тихо отозвался он.

Позади царила безмолвная нежность, а вот реакция водителя...

Можно сказать, у того глаза чуть не вылезли из орбит!

Если бы не профессиональная выдержка, требующая полной концентрации на дороге, он бы непременно обернулся – то ли чтобы бросить взгляд на молодого человека, то ли чтобы увидеть выражение лица босса.

Боже правый, когда Цзин Сюнь сам заговорил о визите в семейство Шэнь, у водителя чуть сердце не остановилось!

Раньше он несколько раз один возил Цзин Сюня домой, и у него остались хорошие впечатления об этом молодом человеке – красивом, вежливом и отзывчивом. Честно говоря, он даже надеялся, что такой лучик света сможет составить компанию старшему молодому господину. Но он никак не ожидал, что этот юнец окажется таким... дерзким!

Что представляет собой семейство Шэнь в Лунчэне? А сам господин Шэнь – кто он такой?

Желающих переступить порог дома Шэнь и примазаться к господину Шэнь – не счесть!

Проработав в семействе Шэнь шофером двадцать лет и будучи лично рекомендованным старым господином в услужение старшему молодому господину, этот дядя повидал куда больше, чем обычные люди. И когда Цзин Сюнь заявил о желании посетить дом Шэнь, он действительно испугался – ему даже представилось, как господин Шэнь в ярости ледяным взглядом окинет молодого человека и безжалостно вышвырнет его из машины.

Даже если господин Шэнь и обещал когда-то взять его с собой... но так настойчиво торопить события!

Так явно выставлять свои амбиции, даже не пытаясь их скрыть!

А ведь раньше юноша казался таким солнечным и целеустремленным – совсем не походил на такого человека...

Но, как оказалось, самое шокирующее было впереди.

Господин Шэнь... согласился?!

Без тени сомнения!

...

Раньше господин Шэнь никогда никого не держал рядом. Даже то, что в последнее время он так часто возил этого молодого человека, уже было крайне необычно. Но нынешнее поведение и вовсе можно было назвать нелепым!

И, возможно, именно потому, что господин Шэнь отреагировал так естественно, это еще больше подчеркивало странность молодого человека...

Неужели он до сих пор не осознает, какое дерзкое предложение только что выдвинул?

Неужели его совсем не беспокоит возможное недовольство господинa Шэня?

И после этого он еще осмелился обнимать его руку?!

Дядя-водитель мог только констатировать: нынешняя молодежь и вправду не знает границ.

А Цзин Сюнь, чьи мысли были куда менее замысловатыми и кто вовсе не помышлял ни о богатстве семейства Шэнь, ни о статусе Шэнь Ицзиня, лишь потом осознал, что его слова могли прозвучать несколько двусмысленно. Но, в отличие от предположений водителя, он вовсе не боялся, что просьба посетить дом Шэнь разозлит Шэнь Ицзиня. Хотя они еще не успели как следует узнать друг друга, Цзин Сюнь понимал: с того самого дня, когда Шэнь Ицзинь предложил ему вступить в брак, тот ни разу не усомнился в его бескорыстии...

Господин, чье слово было нерушимо, уже считал их почти... законными супругами. Разве он мог запретить ему упоминать о визите в дом Шэнь?

Нет, Цзин Сюня смущало другое: его собственные слова прозвучали так, будто он...

...будто он нетерпеливая невеста, рвущаяся в дом жениха!

Увы, до него это дошло слишком поздно.

Когда он наконец осознал это, он уже вовсю обнимал руку Шэнь Ицзиня – совсем как коала, вплотную и без всякого стеснения.

Внезапно осознав, что что-то не так, Цзин Сюнь весь напрягся. Поскольку он прижимался вплотную, это, естественно, не ускользнуло от внимания Шэнь Ицзиня. Тот наклонился к нему:

— Что такое?

Цзин Сюнь прикрыл рот ладонью и уставился на Шэнь Ицзиня с выражением легкого ужаса.

Когда он только что предлагал поскорее нанести визит в дом Шэнь, он совершенно не думал об этом! Ведь он всего лишь хотел пораньше показать отбросу-гуну своего парня.

Тот редко появлялся в университете, так что демонстрация отношений там могла остаться незамеченной. А вот визит в дом Шэнь точно привлекло бы его внимание.

...Его замысел был настолько прост и незатейлив.

Но теперь, глядя на это с точки зрения господина...

Не подумал ли он, что Цзин Сюнь – какой-то брачный маньяк?!

Лицо Цзин Сюня начало стремительно краснеть.

Смущение от предложения нанести визит в дом Шэнь было вызвано лишь мыслью о публичном объявлении отношений с Шэнь Ицзинем – это и правда немного вызывало стеснение.

Но сейчас... под его взглядом Цзин Сюнь готов был провалиться под колеса машины!

Хотя и без видимой причины, но для Цзин Сюня мнение господина о нем явно значило куда больше, чем мнение других. Настолько больше, что одна лишь мысль о том, что Шэнь Ицзинь может решить, будто он жаждет поскорее пожениться...

Но он не мог объясниться!

Как можно сказать Шэнь Ицзиню, что хочет побывать в семье Шэнь лишь для того, чтобы покрасоваться перед отбросом?!

...Вот она, безвыходная ситуация.

Цзин Сюнь чувствовал, что не выдерживает взгляда Шэнь Ицзиня.

Он не мог нырнуть под колеса или сиденье... В конце концов, ему ничего не оставалось, как просто уткнуться пылающим лицом в ладони и не поднимать головы. Он спрятал лицо в руках, естественным образом освободив обнимавшую Шэнь Ицзиня руку.

Шэнь Ицзинь посмотрел на опустевшую ладонь, затем перевел взгляд на Цзин Сюня и слегка беспомощно позвал:

— Сяо Сюнь.

— …

— Сядь ровно. Так сидеть небезопасно.

— Господин, минутку, — пробормотал Цзин Сюнь. — Я скоро сяду как надо.

Шэнь Ицзинь:

— ...

Машина продолжала движение, а Цзин Сюнь сидел, наклонившись и подперев голову рукой. В случае резкого торможения это и правда могло быть опасно.

Шэнь Ицзинь едва слышно вздохнул, затем незаметно притянул к себе Цзин Сюня, обхватив его за торс.

И тогда Цзин Сюнь естественным образом… оказался уткнувшимся лицом в руку Шэнь Ицзиня. Сначала он лишь оперся головой о его грудь, но потом, решив, что так неудобно, сполз еще ниже, почти улегшись на его колени.

Теперь это почти напоминало падение под машину.

...Если бы не ремень безопасности, он, возможно, устроился бы еще основательнее.

Поскольку он почти лежал, а внизу было темно, Цзин Сюнь больше не боялся, что Шэнь Ицзинь увидит его красное лицо.

Более того, он и сам не видел лица Шэнь Ицзиня.

Не видя – не стыдно.

Машина по-прежнему плавно двигалась вперед, и Цзин Сюнь наконец расслабился.

Он подумал и все же сказал:

— Господин, я хотел поскорее побывать в доме Шэнь не потому, что жажду немедленно пожениться...

Цзин Сюнь привык говорить прямо, особенно с Шэнь Ицзинем. Ему казалось, что если они хотят быть вместе долго, то должны выражать свои мысли и чувства открыто, без утайки.

Ну... кроме благонамеренной лжи.

Но именно из-за этого маленького умолчания, чтобы не беспокоить господина, его слова теперь звучали... как попытка оправдаться за то, в чем его не обвиняли?

— Да? — Шэнь Ицзинь действительно отозвался.

Там, где молодой человек его не видел, его длинные прямые ресницы опустились, скрывая легкий блеск в глазах.

Шэнь Ицзинь спросил:

— А когда ты планируешь со мной пожениться, сяо Сюнь?

Цзин Сюнь: «...»

Вот.

Вот и все.

Он сдался.

Шэнь Ицзинь сказал:

— В любом случае, сяо Сюнь, я рад.

— ...

Цзин Сюнь, полностью уткнувшийся лицом в его бедро, но все же выдававший себя алыми ушами, глухо пробормотал:

— М-м.

Шэнь Ицзинь машинально поднял руку. Его сухой большой палец легонько провел по щеке молодого человека.

Пятна света мелькали в салоне, и Цзин Сюнь увидел длинные пальцы Шэнь Ицзиня с кольцом.

Чувствуя тепло его ладони на своей щеке, он украдкой ухватился в темноте за край его одежды.

Эх...

Остается лишь надеяться, что отброс не будет таким инфантильным и безумным.

И молиться, чтобы сюжет оригинала не повторился, а господин не погрузился во тьму.

...

Когда они добрались до выбранного ресторана и машина остановилась на парковке, Шэнь Ицзинь едва успел открыть дверь, как был узнан старым знакомым.

— Господин Шэнь? Какая встреча! — Увидев номер машины, Не Яньдун поспешил к ним. — Ха-ха, снова видимся!

— Господин Не, — отозвался Шэнь Ицзинь. — Действительно, какая встреча.

С этими словами он вышел из машины и протянул руку, чтобы помочь выбраться Цзин Сюню.

Увидев, как господин Шэнь бережно поддерживает стройного юношу, Не Яньдун на мгновение застыл, но тут же рассмеялся:

— А, значит, и госпожа Шэнь здесь!

Цзин Сюнь, только что ступивший на землю: «?..»

Что за «госпожа Шэнь»?!

Услышав это обращение, он чуть не подвернул ногу.

К счастью, Шэнь Ицзинь был рядом, и, ухватившись за него, Цзин Сюнь удержал равновесие.

Он взглянул на человека напротив... Господина Не он знал – встречал однажды. Но в отличие от прошлого раза, теперь рядом с Не Яньдуном стояло несколько таких же подтянутых мужчин в костюмах – то ли клиенты, то ли друзья. Они не решались подойти, как господин Не, очевидно, не будучи близко знакомы с Шэнь Ицзинем, и лишь нерешительно переминались на месте, разглядывая их.

Точнее, разглядывая Шэнь Ицзиня... и его.

Цзин Сюнь: «...»

Не Яньдун же, привыкший к бесцеремонности, воспользовался тем, что их семьи дружили поколениями, и смело завязал разговор.

Но подойдя ближе, он вдруг заметил кое-что странное. Дорогие, сшитые на заказ брюки Шэнь Ицзиня слегка помялись в области бедер... А если присмотреться – и рубашка тоже немного смята у пояса!

...Вот это да.

Как же так?

Не Яньдун знал Шэнь Ицзиня достаточно хорошо, чтобы понимать его педантичность и привычку к безупречному виду. Редко когда он позволял себе подобную небрежность...

Он уже хотел удивиться, но тут заметил слегка растрепанные волосы «госпожи Шэнь» и его румяные щеки...

И вдруг все понял.

Эх... Молодожены, что с них взять. Не ожидал, что даже господин Шэнь способен на такие порывы.

———

Авторские заметки:

Цзин Сюнь: ?

Что этот странный дядя тут разглядывает?

Шэнь Ицзинь: Не знаю.

Глава 33. Восхищение

Не Яньдун обменялся с Шэнь Ицзинем несколькими фразами. Судя по всему, он очень хотел познакомить стоявшими за ним людей по очереди с Шэнь Ицзинем.

Однако Шэнь Ицзинь вежливо отказался, сославшись на нехватку времени и другие дела. Остальные, поняв намек, тут же заверили, что нанесут визит господину Шэню в следующий раз, и не стали докучать дальше.

Компания рассеялась, и Цзин Сюнь, естественно, отправился с Шэнь Ицзинем на приватный ужин. Чтобы их не беспокоили, Шэнь Ицзинь намеренно выбрал отдельный кабинет.

Сегодня они заказали блюда кантонской кухни – легкие и полезные, идеально подходящие для вечерней трапезы.

За едой Шэнь Ицзинь поинтересовался, как у Цзин Сюня идут выпускные экзамены.

— Сегодня сдал последний предмет, — ответил тот.

— Значит, сяо Сюнь скоро на каникулах?

— После экзаменов уже практически свободен. Но проект в группе нужно завершить, осталось дня три.

— Хорошо, — кивнул Шэнь Ицзинь.

— А что, господин?

— Ничего. Просто подумал, куда бы поехать отдыхать, когда у тебя будет отпуск.

Цзин Сюнь: «!»

Господин хочет взять его в путешествие?!

Это же прекрасно! Как раз он сам планировал выбраться куда-нибудь, посмотреть мир.

— Отлично! — Цзин Сюнь рассмеялся. — Тогда поедем, как только у вас будет время?

— М-м, — согласился Шэнь Ицзинь.

Затем он спросил мнение Цзин Сюня о месте для отдыха. Но кроме поездок на соревнования, юноша нигде не бывал, поэтому ему было интересно все.

— Мне все равно, — ответил Цзин Сюнь.

Его миндалевидные глаза сияли, словно наполненные светом, а на лице играла безудержная радость.

Шэнь Ицзинь задержал на нем взгляд.

— Понял, — сказал он.

Потом они заговорили о технологиях – теме, интересующей обоих. Шэнь Ицзинь поинтересовался прогрессом в проектной группе Цзин Сюня.

Согласно договору о неразглашении, Цзин Сюнь не рассказывал Шэнь Ицзиню деталей разработки, а тот и не спрашивал. Но обсудить тему в целом было можно. Тем более Шэнь Ицзинь задавал вопросы вроде: «Чему-то научился?», «Интересно ли?», «Хочешь ли работать над подобными проектами в будущем?».

Цзин Сюнь ответил на каждый.

Но некоторые вопросы заставили его задуматься. Например: «Чему-то научился?». Честно говоря, ничему. Не то чтобы проект был бесполезен – просто исходный уровень Цзин Сюня слишком высок, и здесь ему нечему учиться. Но он же не мог сказать Шэнь Ицзиню, что все это для него – пройденный этап?

Дело не в скромности. А в том, поверят ли ему.

Даже если поверят – как объяснить, что его знания давно вышли за рамки возможностей оригинального обладателя тела?

Но если соврать, что чему-то научился, и намеренно приуменьшить свои способности... Цзин Сюнь чувствовал, что это неправильно. Он всегда считал, что с партнером нужно быть откровенным.

И вот, когда он ломал голову над ответом, Шэнь Ицзинь вдруг произнес:

— Сяо Сюнь очень умен. Фотографическая память?

В этот момент Шэнь Ицзинь пил суп. Белая фарфоровая ложка в его руке, движения – изысканные, но в то же время непринужденно-элегантные.

Цзин Сюнь моргнул.

— ...Вы заметили?

— М-м. Книги в кабинете ты читаешь очень быстро.

Цзин Сюнь: «...»

В последние дни, когда Шэнь Ицзинь задерживался, Цзин Сюнь коротал время за чтением. Полка с книгами по компьютерным технологиям в кабинете была уже практически освоена. Прочитанные книги он ставил обратно, но каждый вечер Шэнь Ицзинь заставал его с новой. Так он и догадался? Но если он понял – ничего страшного.

— Господин, как вы все подмечаете? Вы действительно потрясающий! — Цзин Сюнь снова не удержался от восхищения.

Шэнь Ицзинь на мгновение замер с ложкой в руке.

За всю жизнь он слышал много похвал, но ни одна не была столь... простой и искренней. И ни одна не трогала его так, как слова этого юноши.

Глядя на сияющую улыбку Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь тоже слегка приподнял уголки губ.

— Сяо Сюнь еще более потрясающий.

Он хотел добавить что-то еще, но в этот момент зазвонил телефон Цзин Сюня. На экране имя: старшая сестра Чу Цяо.

— Алло?

— Сюнь-сюнь! — в трубке прозвучал встревоженный голос. — Срочно возвращайся! ЧП!

Цзин Сюнь: «?»

Когда Цзин Сюнь примчался в университет, здание лаборатории было залито светом, и все были на месте. Не только члены группы и ассистенты, но и охрана, а также студенты из других аудиторий, сбежавшиеся на шум.

Посторонних не пускали внутрь лаборатории, и Цзин Сюнь с трудом пробился сквозь толпу.

Внутри царила напряженная атмосфера. Увидев его, сестра Чу Цяо первой бросилась к нему.

— Младший Янь, ты наконец-то вернулся! — лицо Чу Цяо было бледным, а в глазах читалась паника. — Когда я выключала компьютер, ты же был здесь, правда? Ты же видел, я ничего не делала, кроме как завершила работу? Мы все трое были вместе весь вечер, никто не мог скопировать программу, да?! — Чу Цяо схватила Цзин Сюня за рукав и потрясла. Видя ее состояние, он постарался успокоить:

— Старшая сестра, сначала успокойся. Давай разбираться по порядку.

По телефону она вкратце объяснила суть проблемы: программа, над которой первая группа работала почти две недели и которую их вторая группа только сегодня приняла, неожиданно показала следы несанкционированного копирования.

В разработке программ, особенно на этапе создания нового продукта, утечка данных – худшее, что может произойти. Уже не раз случалось, что компания «А» теряла свои наработки из-за промышленного шпионажа конкурентов. Те успевали выпустить продукт раньше, лишая «А» преимущества и патентных прав, что приводило к колоссальным убыткам.

Из-за частых случаев кражи интеллектуальной собственности IT-компании ужесточили меры безопасности. И заказчики, и разработчики крайне щепетильно относятся к конфиденциальности. Поэтому на этапе создания каждая новая программа снабжается специальным модулем, автоматически фиксирующим лог действий, включая количество копирований.

До этого момента в журнале значилась лишь одна запись – когда ассистент создал резервную копию. Теперь же на экране четко отображалось: количество копирований – два.

Этот модуль – фоновая программа, ее невозможно изменить. Если единица сменилась на двойку – значит, данные утекли.

Цзин Сюнь подошел к компьютеру, набрал несколько команд и вывел время копирования: 18:53.

Буквально недавно.

В это время он как раз уходил.

Старший брат Хоу и Чу Цяо еще оставались, но компьютер был выключен – Цзин Сюнь точно это запомнил.

— Проверяли записи с камер? — спросил он.

— Проверили, — мрачно ответил Хоу Дунъюй. — В то время мы все еще были в аудитории...

— Нет! Даже если мы были там, компьютер уже был выключен, никто его не трогал! — горячо возразила Чу Цяо.

Хоу Дунъюй вздохнул:

— Конечно, мы ничего не делали. Но угол обзора камеры... она не захватывает экран... — Без видеозаписи экрана нельзя доказать, что компьютер действительно был выключен.

Да и все трое тогда стояли рядом – камера в углу не могла зафиксировать, не совершал ли кто-то действий.

Тем не менее, Цзин Сюнь попросил посмотреть записи.

— Да чего там смотреть! Мы в первой группе ночами не спали, чтобы эту программу сделать, а вы ее просто украли! Теперь, когда код утек, заказчик точно откажется от проекта, и все наши усилия насмарку!

Напряженная атмосфера провоцировала жесткие выпады. Кто-то бросил:

— Как бы там ни было, это ответственность второй группы. Вы должны дать нам объяснения.

Даже обычно сдержанный ассистент не смог сдержать эмоций:

— Сейчас главное – пока данные не распространились, вернуть скопированную программу и извиниться перед заказчиком! Я уже сообщил о происшествии профессору Хо, он скоро приедет и поможет урегулировать ситуацию. Если мы успеем до утечки, возможно, заказчик не станет применять санкции...

— Да сколько можно! Мы же говорим – это не мы! — вспылила Чу Цяо.

Член первой группы язвительно заметил:

— Если не вы, то кто? Смешно – программа неделю была у нас, и все было нормально. Только передали вам – и сразу проблемы. Какие еще нужны доказательства?

— Подождите, давайте успокоимся, — неожиданно вмешалась Пэн Юэтун.

Она вышла вперед, встав между двумя группами:

— Я уверена, здесь какое-то недоразумение.

— Юэтун, ты и сейчас их покрываешь? — возмутились в первой группе. — Если не заставить их сознаться, кому они продали программу, мы все прогорим!

— Именно потому что всем это невыгодно, я и думаю, что они ни при чем, — парировала Пэн Юэтун.

Она мягко улыбнулась:

— Мы все знаем, как важен этот проект для будущего резюме. Даже если кто-то предложил бы огромные деньги за программу, я не верю, что Чу Цяо и другие пошли бы на такое, губя свою карьеру.

Ее аргументы звучали разумно.

Но зато все взгляды теперь обратились в сторону Цзин Сюня.

— Этот проект важен для всех.

Кроме одного человека.

— Янь Цзинсюнь! Это ты?!

— Мне все казалось, что тут что-то не так. Хоу Дунъюй и Чу Цяо – не те люди, которые...

— Вот именно! Вы правы – мы-то рассчитывали, что этот проект украсит наше резюме. Но младшему коллеге это ведь не нужно...

— Даже если нужно – деньги явно важнее! Он всего лишь третьекурсник, с такой суммой может делать что угодно! Может вообще махнуть рукой на магистратуру! Не то что мы – прикованы к этой сфере, другого пути у нас уже нет.

— Вы правы – если говорить о мотиве, то подозрения действительно падают на младшего брата Яня...

— Нет. Не может быть, чтобы младший Янь… — тут вмешалась Чу Цяо.

Записи с камер ничего не доказывали. Она и Хоу Дунъюй лично присутствовали на месте – компьютер был выключен. У Янь Цзинсюня просто не было возможности скопировать код.

Хоу Дунъюй тоже подтвердил:

— Я точно помню – компьютер был выключен. Даже кулеры в системном блоке не шумели.

— Может, вы втроем сговорились? — кто-то из первой группы перебил его.

— Или Янь Цзинсюнь скопировал данные заранее? — сказала Пэн Юэтун. — Достаточно изменить системное время компьютера – и временные метки в программе-мониторе тоже сдвинутся. Чу Цяо, Хоу Дунъюй – вы все время были вместе? Неужели ни разу не отлучались из аудитории или не отвлекались от компьютера?

— … — Чу Цяо и Хоу Дунъюй переглянулись.

Ожидание результатов расчетов было мучительно скучным – они листали телефоны, бродили по кабинету, смотрели в окно.

И да – выходили в туалет.

Если так подумать...

— Нет, — сказала Чу Цяо. — Я все равно не верю, что младший брат Янь способен на такое.

Хоу Дунъюй поддержал ее:

— К тому же мы не совсем теряли компьютер из виду. Для копирования всего кода потребовалось бы минут десять – у любого человека просто не хватило бы времени.

— Вы уверены? — не унималась Пэн Юэтун. — Когда выключали компьютер – проверяли цифры в мониторинге? Там по-прежнему была единица?

— …

— Если мы не найдем вора и не вернем программу... вам ведь известно, каковы будут последствия?

— …

В лаборатории воцарилась краткая тишина.

Дверь была закрыта, но снаружи все равно слышались перепалки – обсуждение разгоралось с новой силой.

Все взгляды устремились на Цзин Сюня – единственного, кто сохранял спокойствие.

После паузы ассистент первым нарушил молчание:

— Младший Янь, тебе есть что сказать?

Цзин Сюнь окинул лабораторию взглядом и, убедившись, что другие закончили, произнес:

— Раз временные метки в системе мониторинга зависят от настроек компьютера – они не могут служить доказательством.

Его голос звучал ровно, дикция была четкой, речь – размеренной, но не замедленной.

Самый подозрительный человек в аудитории оказался и самым хладнокровным.

— И что ты предлагаешь? — вспылил кто-то из старшекурсников первой группы.

— При передаче следов копирования не было. Как бы то ни было – программа пропала на вашей смене!

— Этого я не отрицаю, — Цзин Сюнь повернулся к ассистенту. — Поэтому я хочу посмотреть записи с камер.

— …

— Пусть посмотрит! — зашумела первая группа.

— Да, дайте ему – хватит упрямиться.

— Но это же пустая трата времени! Может, он уже передал данные кому-то?

— Наверное, уже все слил. Проект раскрыт – нам конец.

— Это не наша вина! Мы свою работу сделали... Думаю, профессор нас поймет...

Цзин Сюнь не реагировал на обвинения и домыслы. Когда ассистент открыл записи, он лишь вежливо сказал:

— Благодарю вас, учитель.

Ассистент на мгновение замер.

Записи с камер уже доставил охранник – просмотреть их можно было прямо на лабораторном компьютере.

Цзин Сюнь пролистал основную часть и сразу перешел к отрезку после 18:40.

На экране было отчетливо видно, как он, Хоу Дунъюй и Чу Цяо поочередно работали за главным компьютером. Первым лабораторию покинул Цзин Сюнь, за ним – Хоу Дунъюй. Чу Цяо, оставшаяся для отчета перед первой группой и ассистентом, ушла последней.

Перед уходом она даже не приближалась к главному компьютеру – подозревать ее в каких-либо манипуляциях не приходилось. В конце записи она выключила свет и оборудование – экран погрузился во тьму, Чу Цяо вышла.

— Ну вот, я же говорил – ничего не видно, — сказал один из старшекурсников.

Но Цзин Сюнь не обратил на него внимания. Он продолжил просмотр, сменив скорость с 4x на 1.5x, а затем и вовсе поставил на паузу.

— Вот здесь, — он переключил скорость на 0.5x и перезапустил фрагмент. — Здесь следы монтажа.

Едва он произнес эти слова, как все столпились у монитора. На временной отметке 19:10 экран действительно дернулся – затем изображение восстановилось.

— Это... нельзя же назвать просто «дернулось»? Может, это просто камера глюкнула? — кто-то выразил сомнение.

Цзин Сюнь пристально смотрел на экран, не отрывая взгляда от момента сбоя:

— А вы проверяли запись с камеры в коридоре? Если я не ошибаюсь, примерно в это же время там тоже будут подобные следы.

— …

— ...Ты хочешь сказать, что кто-то проник в лабораторию после вашего ухода и скопировал программу?

Цзин Сюнь опустил ресницы:

— На данный момент – это единственное возможное объяснение.

Присутствующие переглянулись. До этого все подозрения падали только на трех человек из второй группы – никто даже не допускал мысли о постороннем вмешательстве.

— Но это все равно ничего не доказывает, — возразил кто-то. — Вдруг это просто сбой в системе видеонаблюдения?

Цзин Сюнь ответил ровно:

— Все здесь изучали кибербезопасность и взлом программ. Насколько сложно, по-вашему, взломать систему охраны университета и подменить фрагмент записи?

— Ну...

Сложно – но не невозможно.

Достаточно подключиться к главному серверу через внутреннюю сеть – и можно свободно изменять архивные записи.

А пароль от сервера университета взломать и вовсе просто – нужна лишь небольшая программа...

— Это всего лишь твои догадки, — сказала Пэн Юэтун из толпы. — Даже если ты докажешь, что запись подделана, это ничего не изменит. Пока ты не восстановишь исходное видео и не покажешь, кто именно проник в лабораторию, вы трое остаетесь главными подозреваемыми.

Ее слова мгновенно нашли отклик:

— Точно! А вдруг это как раз кто-то намеренно подделал запись, чтобы замести следы?

— Вполне возможно, что это фальшивое доказательство, созданное постфактум.

Все взгляды вновь устремились на Цзин Сюня. Однако юноша, обычно скромный и вежливый, по-прежнему сохранял спокойствие, будто обрушившиеся подозрения его ничуть не задели.

— Если злоумышленник осмелился вмешаться в систему видеонаблюдения, — произнес он ровным голосом, — то исходные записи наверняка уничтожены. Восстановить их уже невозможно.

— ...И что ты предлагаешь?!

— Младший, хватит тянуть время! Если ты признаешься сейчас, мы все вместе подумаем, как исправить ситуацию – может, еще не поздно...

— Сколько тебе заплатили? Как можно так предавать науку? Это же позор!

Цзин Сюнь, привыкший к размеренному образу жизни, не любил кричать и вступать в перепалки. Он терпеливо дождался, пока все выскажутся и выпустят пар, прежде чем произнести:

— Кто сказал, что вора нельзя найти без видеозаписи?

Его звучный голос перекрыл гул обсуждений. Цзин Сюнь направился к главному компьютеру.

Вспыльчивый старшекурсник тут же рявкнул:

— Ты что еще задумал? Ключи от этой лаборатории сейчас только у вашей второй группы!..

Цзин Сюнь уже выдвинул клавиатуру.

— Резервные ключи от лаборатории – не единственные в наличии, — сказал он. — Но если уж говорить о ключах, то для копирования программы также требуется исходный пароль, установленный первой группой. А его мы не знаем.

Члены первой группы замялись.

Для защиты от утечки данных они действительно установили многоуровневую систему паролей – для копирования или удаления программы требовалось пройти как минимум два этапа верификации.

И этот пароль знала только первая группа.

— ...Узнать пароль – проще простого. Может, ты подкупил кого-то из нас?..

После этих слов в рядах первой группы пробежал шепоток подозрения.

Вознаграждение за украденный код должно быть немалым – вдруг кто-то и вправду пошел на сделку ради денег?..

Цзин Сюнь лишь покачал головой, наблюдая, как мгновенно вспыхнувшая паранойя раскалывает первую группу. Он всего лишь хотел сказать, что ключи – ненадежный аргумент, но его тут же поняли превратно...

— Вообще-то вам не о чем беспокоиться, — сказал он. — Программа не могла так быстро попасть к злоумышленнику. Для этого потребуется... еще очень много времени. Серьезно, не переживайте.

— ...Почему? — не выдержал кто-то.

Цзин Сюнь уже уселся перед компьютером, его тонкие пальцы с четко очерченными суставами замерли над клавиатурой.

— Потому что пароль есть не только у первой группы, но и у нас, — сказал он, начиная быстро печатать. — С момента начала тестирования программы сегодня днем наш защитный алгоритм запустился автоматически. Любая попытка скопировать данные с этого компьютера требует ввода верификационного кода. Только наш пароль предназначен не для блокировки копирования, а… — Он нажал Enter. — ...для преобразования скопированного файла в бессмысленный набор символов.

На экране замелькали строки кода.

Ассистент и члены первой группы столпились вокруг, стараясь разглядеть, что именно выводил Цзин Сюнь. Чу Цяо и Хоу Дунъюй переглянулись в недоумении – когда они успели установить такой пароль? Да еще и с функцией шифрования?!

Лишь Пэн Юэтун, находившаяся на самом краю группы, услышав слова Цзин Сюня, на мгновение застыла с пустым выражением лица. Вскоре она тоже подошла к экрану, присоединившись к просмотру кода, но ее внимание явно было рассеянным. Бледный свет монитора делал ее лицо еще более бесцветным, хотя благодаря макияжу это было не так заметно.

Взгляд Цзин Сюня скользнул по присутствующим и наконец остановился на этой старшекурснице.

— Младший Янь… Чу Цяо, Хоу Дунюй, вы… это правда?

Ассистент бегло просмотрел исходный код программы, связанный с начальным паролем. Он делал это поспешно, кое-где пропуская незнакомые фрагменты, но смутно чувствовал, что Цзин Сюнь говорит правду и не обманывает их.

Чу Цяо и Хоу Дунюй не могли ответить на этот вопрос и тоже перевели взгляд на Цзин Сюня.

— Это правда, — сказал Цзин Сюнь. — Если не верите, преподаватель, вы можете прямо сейчас сделать еще одну копию и убедиться, что получившийся файл будет содержать бессмысленные символы.

Ассистент не стал проверять – он верил, что Цзин Сюнь не станет лгать в таком деле, ибо в этом не было никакого смысла. Его больше волновало другое:

— А можно ли восстановить скопированный искаженный код?

— Если специалист высокого уровня, то это не невозможно. Однако…

Цзин Сюнь слегка замедлился; из принципов точности он сделал приблизительные расчеты, прежде чем сказать:

— Однако на это потребуется как минимум две недели.

И это еще консервативная оценка.

Не говоря уже о том, что их небольшая программа, хоть и относилась к инновационным технологиям, не могла принести значительной коммерческой выгоды. Тратить время и силы на расшифровку и восстановление бессмысленного кода – лучше уже заказать научной команде разработку нового проекта.

— У-ух… — Услышав это, почти все невольно выдохнули с облегчением.

Кто-то не удержался:

— Уважаемый младший брат, да почему же ты говоришь с такими паузами? Чуть сердце не остановилось!

— Вот именно! Если уж была такая защита от копирования, почему не сказал нам сразу? Насмерть перепугал!

Хотя в голосах еще звучали нотки недовольства, общее настроение уже заметно смягчилось.

Раз украденные данные нельзя использовать в коммерческих целях, значит, их исследования не пропали даром.

Атмосфера мгновенно стала более непринужденной, и кто-то воскликнул:

— Хорошо, что ваша вторая группа оказалась смекалистой! Мы думали только о защите от кражи у первой группы, а оказалось, что кто-то ударил со стороны второй…

— Но факт остается фактом: кто-то украл материалы с кодом и попытался переложить вину на нас, — неожиданно снова заговорил Цзин Сюнь.

Едва он начал говорить, как все замолчали.

Ясный взгляд Цзин Сюня медленно скользнул по присутствующим, и старшекурсник, ранее бросавший резкие слова, даже не осмелился встретиться с ним глазами.

Когда все стали отводить взгляды, Цзин Сюнь слегка склонил голову набок и по-прежнему размеренно произнес:

— Для меня поиск настоящего преступника так же важен и значим, как и защита программы.

— …Студент Янь прав, — поддержал ассистент. — Даже если код не украден, мы не можем просто так оставить это дело.

— Верно! Кто посмел совершить такой подлый поступок? Так оставлять нельзя! — члены первой группы спросили у второй: — Младший брат Янь, что вы предлагаете?

В этот момент все невольно устремили взгляды на Цзин Сюня, словно забыв, что он всего лишь студент третьего курса и не является главой второй группы.

Однако Чу Цяо и Хоу Дунюй теперь полностью полагались на него. С того момента, как они узнали, что их младший товарищ по учебе встроил в тестовую программу защиту от копирования, они смотрели на него как на божественного гения, и теперь его слово было для них законом.

Цзин Сюнь сказал:

— Я считаю, нам следует немедленно обратиться в полицию.

— В полицию? Это…

— Тогда обращаемся, слушаем младшего брата Яня.

Изначально они не звонили в полицию, надеясь вернуть украденную программу до того, как ситуация выйдет из-под контроля, и тем самым избежать потерь. Теперь, когда стало ясно, что потерь нет, обращение в полицию стало неотложным делом.

Однако даже при подавляющей поддержке этой идеи нашелся человек, выступивший против. Пэн Юэтун сказала:

— Обращение в полицию… это повлияет на репутацию университета. Если это станет известно, профессору Хо и преподавателям будет неловко. По-моему… раз нет потерь, давайте просто забудем?

— Нет. — Цзин Сюнь покачал головой, не соглашаясь. — Число копирований в тестовой программе без причины изменилось с одного до двух. Это уже нарушение контракта. Без обращения в полицию мы не сможем дать объяснение инвесторам.

Окружающие сочли его слова разумными – не сообщать о такой серьезной краже было невозможно, и ассистент уже достал телефон.

Но Пэн Юэтун возразила:

— Но разве полиция найдет вора? Видеозапись с камер уже изменена. А инвесторам… мы можем объясниться с ними лично. Но если заявим в полицию и начнется судебное разбирательство, все узнают, что наш университет допустил утечку данных инвесторов. Кто тогда захочет с нами сотрудничать?

Ее слова тоже звучали логично, и ассистент, уже набиравший 110, снова опустил телефон.

И тут Цзин Сюнь неожиданно заговорил снова:

— Кто сказал, что вора не найдут?

Его взгляд, обращенный к Пэн Юэтун, теперь выражал подозрение и оценивающую холодность.

Но Пэн Юйтун, похоже, его не боялась. Она лишь холодно усмехнулась:

— Неужели ты действительно сможешь найти вора?

Цзин Сюнь не ответил на ее вопрос.

Потому что в этот момент плотно закрытая дверь лаборатории распахнулась, и все машинально повернулись к входу, увидев подошедшего профессора Хо, примчавшегося из-за новости.

С появлением самого авторитетного профессора факультета в лаборатории вновь воцарилась тишина. Все взгляды устремились на профессора и высокого мужчину рядом с ним.

Мужчина был облачен в идеально сидящий костюм, в каждом движении которого невольно проглядывала аристократическая утонченность. Его бесстрастное лицо с четкими чертами и благородной внешностью было поразительно красивым, но при этом люди не решались задерживать на нем взгляд. Потому что выражение его лица было слишком холодным и суровым.

Кто-то видел его раньше у входа на ярмарку вакансий и сохранил в памяти. Кто-то нет, но это никак не мешало им составить новое впечатление.

Но больше всех удивилась, пожалуй, Пэн Юэтун.

Потому что она видела этого мужчину раньше – в кафе, того самого, что сидел напротив Янь Цзинсюня...

Но что странно, почему он теперь с профессором Хо?

...

Когда воцарилась полная тишина, Цзин Сюнь тоже разглядел вошедших.

И, возможно, благодаря высокому росту, взгляд Шэнь Ицзиня легко скользнул по всем присутствующим, чтобы в конце концов безошибочно остановиться на Цзин Сюне.

Среди толпы двое людей, не сговариваясь посмотревших друг на друга, соединили свои взгляды в воздухе.

Цзин Сюнь внезапно поднял уголки губ. Его глаза превратились в полумесяцы, когда он одарил господина ослепительно яркой улыбкой.

В следующее мгновение он перевел взгляд обратно на экран монитора и набрал еще одну строку кода. Набирая, Цзин Сюнь сказал:

— Я не могу найти вора, но зато могу вычислить информацию о флешке, на которую копировали данные. — Чтобы избежать недопонимания, на этот раз он объяснил сразу: — Когда я писал проверочную программу, мне довелось изучить кое-что о создании трекинг-программ. В порыве вдохновения я написал небольшую программу и сохранил ее на этом компьютере. Эта программа может отследить все внешние устройства или сетевые подключения, которые когда-либо использовались на этой машине.

После ввода длинной строки кода и нажатия клавиши Enter на экране действительно появилось несколько строк текста.

Первая строка показывала передачу программы от первой группы второй через внутреннюю сеть днем, время – 12:48.

Во второй строке отображались производитель, дата выпуска, серийный номер и внешние характеристики флешки. Более того, раскрыв подробности, можно было даже увидеть, что хранилось на этой флешке раньше!

Соответствующее время как раз было 18:53.

...То самое время, когда система показала второе копирование главной программы!

Довольный, Цзин Сюнь смотрел на строки текста с крайне миловидным выражением лица, а его тон звучал совершенно естественно:

— Полагаю, полиция сможет использовать это, чтобы найти вора.

— ...Да е-мое, просто охренеть!

Как только присутствующие внимательно изучили строки на экране, в лаборатории один за другим раздались возгласы восхищения.

— Да как такое вообще возможно!

— Черт возьми, почему я до этого не додумался...

— Что это за охренительная программка? Младший брат сам ее написал???

— Угу, — скромно ответил Цзин Сюнь. — Я просто увидел в книге и попробовал написать. Она еще в тестовой стадии, не думал, что пригодится так рано.

Вообще-то изначально Цзин Сюнь не хотел раскрывать эту программу. Он создал ее на всякий случай, да и то больше из прихоти. Ведь она была слишком сложной и могла вызвать подозрения.

Но как раз во время ужина с Шэнь Ицзинем Цзин Сюнь вдруг подумал – если с самого начала заявить о своей феноменальной памяти, то в глазах окружающих внезапное появление у Янь Цзинсюня кучи новых навыков станет выглядеть вполне логичным. А феноменальная память – это всего лишь чуть больше, чем обычная человеческая. Цзин Сюнь многого не умел, часто бывал недотепой, так что бояться последствий ему не приходилось...

— Младший брат, где ты этому научился? Такие сложные программы не каждому под силу.

— Честно говоря... возможность видеть, что раньше хранилось на флешке, немного нарушает личное пространство...

— Да ладно, это же лабораторный компьютер, по правилам безопасности флешки к нему подключать нельзя – вдруг вирус? Мы для передачи используем только внутреннюю сеть! Это еще и ответственность членов второй группы за свою работу.

— Вот именно, я считаю, эту программу нужно внедрять повсеместно. Флешки все равно подключать нельзя, зачем тогда их сюда тащить? Или ты хочешь на рабочем компьютере фильмы смотреть? — Эти слова вызвали взрыв смеха.

Единственной, кто не смеялся, была Пэн Юэтун, потому что только она знала... что среди нераскрытого содержимого той флешки наверняка было много личных данных и материалов ее парня У Чуня...

И действительно, если полиция захочет, по этим материалам можно будет выйти на У Чуня...

Лицо Пэн Юэтун побелело.

Ей с самого начала не стоило ввязываться в это дело. Когда У Чунь сказал, что связался с IT-компанией и хочет продать их материалы, она решила, что он спятил. До сегодняшнего дня... пока кто-то не вышел на нее и не предложил свалить вину на вторую группу... Тогда она и дрогнула.

Никакой ответственности, да еще и 800 тысяч прямо в руки – мало кто устоял бы. Тем более, от нее требовалось лишь взломать систему безопасности и подменить кусок записи...

— Старшая сестра Пэн, ты в порядке?

Голос Янь Цзинсюня неожиданно раздался у нее над ухом, и Пэн Юэтун вздрогнула.

С другой стороны, суровое выражение профессора Хо после просмотра кода Цзин Сюня заметно смягчилось. Он даже рассмеялся с одобрением, после чего спросил высокого мужчину рядом:

— Господин Шэнь, как вы считаете, что нам теперь делать?

«Господин Шэнь?» — Остальные студенты переглянулись – почему в такой важный момент профессор Хо вместо принятия решения спрашивает совета у постороннего?.. Даже Цзин Сюнь опешил. Он растерянно поднял глаза на мужчину напротив, и тот заговорил:

— Вызывайте полицию. — Низкий голос Шэнь Ицзиня был также холоден и бесстрастен, как и его лицо. Но его взгляд все это время был прикован к одной точке, и в этой предельной сосредоточенности в суровом выражении внезапно появилась толика одобрения. Он сказал: — Пусть все идет своим чередом.

———

Авторское примечание:

Цзин Сюнь: «Так почему профессор спрашивает мнения господина?» /подозрительно/ /внутренне встревоженно/

Шэнь Ицзинь: «…»

Глава 34. Таинственный бойфренд младшего

Кража в университетском кампусе – дело серьезное. После обращения администрации полиция немедленно начала расследование и уже к вечеру вычислила владельца злополучной флешки.

У Чунь был задержан тем же вечером и доставлен в участок. Его подруга Пэн Юэтун, знавшая исходный пароль, тоже оказалась замешана в деле и была увезена на допрос.

Одногруппники из первой команды не могли скрыть изумления. Еще недавно они искали виноватых на стороне, а оказалось, что соучастницей была Пэн Юэтун – та, кого меньше всего подозревали.

— Эх, чужая душа – потемки, — вздохнул кто-то. — Вот она так хладнокровно анализировала ситуацию, а сама все заранее спланировала! А я-то повелся...

Когда истина всплыла, студенты из первой группы поспешили извиниться перед Цзин Сюнем:

— Младший Янь, прости за мои резкие слова! Я тогда с перепугу наговорил лишнего... Эх, нервы у меня ни к черту... Короче, прости!

После первого извинения остальные тоже начали подходить к Цзин Сюню с покаяниями.

Он не держал на них зла. В конце концов, при сложившихся обстоятельствах подозрения против него выглядели вполне обоснованными. Как и он сам, защищавший свою невиновность, они лишь выдвигали логичные версии – все хотели докопаться до правды. Теперь же они принесли извинения, так что и обижаться было не за что.

Восхищенные великодушием младшекурсника, старшекурсники испытывали еще большее смущение. Они наперебой предлагали угостить его ужином в знак примирения.

Атмосфера в лаборатории снова стала оживленной. Кто-то не удержался от вопроса:

— Младший брат, а какие книги ты читаешь? И откуда ты взял эту программу? Мне кажется, ты разбираешься куда лучше нас!

Цзин Сюнь, не видя смысла скрывать, поделился названиями недавно прочитанных справочников и учебников. Лишь тогда он осознал, насколько редкими и ценными были книги в кабинете Шэнь Ицзиня – многие из упомянутых изданий старшекурсники и вовсе не слышали.

— Еще бы вам их знать, — вмешался профессор Хо, появившийся в дверях. — Ваши познания пока слишком поверхностны.

Затем он перевел взгляд на Цзин Сюня и задал несколько профессиональных вопросов, касающихся в основном той самой программы для мониторинга.

Цзин Сюнь ответил на все, а затем смущенно добавил:

— После завершения проекта я удалю программу, чтобы не нарушать ничьей приватности...

— Да не надо удалять, профессор! — воскликнул один из старшекурсников. — Она же полезная! Вот если кто опять начнет смотреть всякое ХХХ на лабораторных компьютерах... — Не успел он договорить, как другие студенты заткнули ему рот.

Черт возьми, ну можно ли так развязно выражаться при профессоре?!

— Я тоже считаю, что программа пригодится, — поддержала девушка. — Но разве Сюнь-сюню не стоит оформить на нее авторские права? Как вы думаете, профессор?

— Безусловно, — кивнул профессор Хо. — Хотя базовые принципы описаны в литературе, готового решения, насколько я помню, еще никто не предлагал. Это настоящая инновация. Студент Янь, как насчет продать разработку университету?

— А?.. — Цзин Сюнь остолбенел. Он и правда не задумывался о таком.

Ведь эту программу он написал просто от скуки – пока первая команда возилась с проектом, ему нечем было заняться в лаборатории...

— А тот код, что превращает данные в кашу без ввода начального пароля – это вообще гениально! — восхитился ассистент преподавателя. — Настоящая ловля на живца! Профессор, вам обязательно стоит на это взглянуть – студент Янь действительно креативно мыслит! [прим. ред. досл. «рыбалка с удочкой и исполнением закона» – игра слов на основе идиомы, означающей хитрость]

Цзин Сюнь: «...»

Как бы объяснить, что существует такая штука, как «я делал это, вообще не задумываясь о последствиях»...

— Хорошо, посмотрим позже. Студент Янь и правда делает поразительные успехи, — в голосе профессора звучала отеческая теплота. Ему было любопытно, где юноша почерпнул такие знания, но, бросив взгляд на Шэнь Ицзиня, стоявшего в стороне от толпы, он, кажется, догадался и не стал выспрашивать при всех. — Когда закончите проект, загляни ко мне в кабинет, — сказал он Цзин Сюню. — Надо как следует проверить твои знания.

— Хорошо, профессор, — тот сразу согласился.

Подняв глаза, он невольно заметил Шэнь Ицзиня, по-прежнему остававшегося в стороне.

Господин, видимо, не любил суеты. А может, просто не вписывался в это окружение – его аура была слишком яркой и холодной, чтобы ее игнорировать, но стоило ему отойти в тень, как никто не осмеливался приблизиться. Словно истинный властелин, вознесшийся над толпой.

И в этот момент Цзин Сюнь почувствовал странный привкус горечи. Ведь Шэнь Ицзинь по праву заслуживал быть в центре внимания, окруженным толпой поклонников...

Он был таким ослепительным.

И таким... одиноким.

Так быть не должно.

...

Очнувшись от раздумий, Цзин Сюнь уже шагал прочь от толпы.

— В туалет, — бросил он на ходу окружившим его с вопросами одногруппникам.

Полиция все еще работала с основным компьютером, собирая доказательства, и никто не мог уйти. Но сходить в уборную во время ожидания – вполне нормально. Старшекурсники расступились, пропуская его, и никто не заметил, как Цзин Сюнь, приближаясь к Шэнь Ицзиню, вдруг подмигнул своему «длинноногому господину». Не ограничившись этим, он едва заметно поднял подбородок. Сделав это, Цзин Сюнь вышел в коридор.

Наблюдателей, толпившихся снаружи, разогнали еще до приезда полиции. Близилось девять вечера, в пустынном коридоре звонко раздавались лишь его шаги. За поворотом он действительно зашел в уборную.

Когда он вышел, у стены уже стояла высокая фигура. Цзин Сюнь подошел – и в следующее мгновение чьи-то руки обхватили его талию, уводя в лестничный пролет.

Худощавого, с изящным контуром подбородка, Шэнь Ицзинь коснулся его лица:

— Все в порядке?

— Абсолютно, — рассмеялся Цзин Сюнь.

В полумраке лестничной клетки они стояли вплотную друг к другу.

— Еще раз спасибо господину за то, что взял меня в проект, — тихо сказал Цзин Сюнь.

— Сяо Сюнь рассержен?

Цзин Сюнь: «...»

Неужели господин даже не попытается оправдаться?

Он не так уж часто общался с профессором Хо, но знал – тот не из тех, кто льстит ради выгоды. Если бы сторона не была заинтересованной, разве стал бы он советоваться с Шэнь Ицзинем? Так что раскрыть «заговор» не составило труда: Шэнь Ицзинь был инвестором их проекта.

Но Цзин Сюнь ожидал хоть каких-то объяснений... Мол, это профессор Хо сам решил взять его в группу, к господину Шэнь это не имеет никакого отношения, чистое совпадение...

Ведь когда его включили в проект, они с Шэнь Ицзинем еще даже не были близки!

Если бы не нынешняя реакция господина, Цзин Сюнь так бы и думал, что хотя проект финансировался директором Шэнем, его участие – исключительно инициатива профессора...

— Это действительно было решение профессора Хо, — голос Шэнь Ицзиня прозвучал в темноте.

В тусклом свете датчика движения половина его лица тонула в тени, делая выражение нечитаемым.

— Я не упоминал тебя в разговоре с ним.

Цзин Сюнь: «...»

Глаза Цзин Сюня непроизвольно округлились. Он тщательно подбирал слова:

— Но господин знал, что для проекта такого уровня профессор обязательно вспомнит обо мне, да?

Шэнь Ицзинь сделал едва заметную паузу:

— Угу.

— ... — Цзин Сюнь тихо вдохнул и осторожно спросил: — Тогда... неужели господин сотрудничал с университетом только ради меня?

В голове стучало: «Не может быть, не может быть! Неужели Шэнь Ицзинь организовал весь этот проект лишь чтобы обеспечить его работой?!»

Каково же было его изумление, когда после очередной паузы Шэнь Ицзинь невозмутимо ответил:

— А если я скажу, что так и есть?

Цзин Сюнь: «...»

Встретившись с глубоким, непроницаемым взглядом, он вынужден был признать:

Во-первых, господин не шутил и не говорил комплиментов просто так.

Во-вторых, он явно не из тех, кто приписывает себе чужие заслуги...

Значит, это правда.

...

Шэнь Ицзинь не стал затягивать неловкое молчание и подробно все объяснил.

Выделение небольшого проекта университету действительно было инициативой ради Цзин Сюня. Тогда он уже разобрался с семейными делами юноши и знал, что тому нужны деньги. Но проект задумывался не как подачка или подбрасывание возможности. Увидев Цзин Сюня на ярмарке вакансий, он заинтересовался его способностями.

Сам Шэнь Ицзинь не изучал программирование системно – все его знания были результатом самообразования. Но он твердо верил, что будущее за программным обеспечением и чипами, поэтому, вернувшись в страну, основал «Ивэй Технолоджи» и активно привлекал таланты. Технические специалисты всегда были в приоритете у господина Шэня. У «Ивэй» и дочерних компаний скопилось множество проектов – выделить один небольшой для теста не составляло проблемы.

Хотя тогда он даже не знал, заинтересует ли Цзин Сюня эта работа.

И хотя вознаграждение включало не только зарплаты участникам и премии, но и строительство нового технологического корпуса для университета...

Впрочем, пожертвование все равно планировалось.

Шэнь Ицзинь был щедр на такие вещи.

Цзин Сюнь: «...»

Вот это да...

Его снова ошеломила щедрость Шэнь Ицзиня. Неужели все большие шишки мыслят такими масштабами?

Или только его господин настолько... безумен.

— Однако... — хрипловатый голос Шэнь Ицзиня прозвучал в замкнутом пространстве. Он неожиданно признал: — Ты удивил меня, сяо Сюнь.

Руки обхватили талию Цзин Сюня.

— Господин?

— М-м. — Шэнь Ицзинь неспешно, но с искренней теплотой произнес: — Мой сяо Сюнь оказался настолько бриллиантом... Прости, я недооценил тебя.

— ...

Это... комплимент?

Цзин Сюнь слегка опустил голову. Непонятно, какое именно слово задело его, но щека, обращенная к Шэнь Ицзиню, предательски заалела.

Они стояли так близко, что он практически уткнулся в грудь господина, чувствуя мощные вибрации его голоса. А затем услышал – тихий, низкий смех Шэнь Ицзиня.

Едва уловимый, бархатный, наполненный... безошибочно читаемым удовольствием.

...

Так господин... смеется?

Как выглядит его улыбка?

Ни разу не видевший этого Цзин Сюнь инстинктивно попытался поднять голову, чтобы разглядеть выражение его лица.

Но едва он поднял взгляд – его губы были захвачены поцелуем.

Знакомый аромат Шэнь Ицзиня обрушился на него, на этот раз – более жгучий.

Возможно, полумрак лестничной клетки обострил остальные чувства, но Цзин Сюню показалось, что в этот раз господин целовал его с необычной силой... Его даже прижали к стене, хотя крепкие руки, обхватившие талию, защищали от соприкосновения с грязной поверхностью.

Но ощущение кабэдона было более чем явным. [прим. ред.: «壁咚» (бидун, bìdōng) – яп. кабэдон (прижать кого-либо спиной к стене, опершись о стену ладонями) – худштамп, исп. в яп. литературе и манге]

Два стройных тела плотно прижались друг к другу. Даже сквозь одежду Цзин Сюнь чувствовал, будто его поглощают, проглатывают целиком...

Страстно, но беззвучно сдерживаясь – чтобы не привлечь внимание.

Впервые испытав такое «насильственное» обращение, он даже подумал, что его и вправду могут сожрать заживо... прямо в пыльном университетском пролете.

Прямо под прицелом скрытых камер наблюдения...

Когда они вернулись, одежда Цзин Сюня была безупречно поправлена, а лицо почти вернуло обычное выражение. Почти – потому что сквозь бледность все еще проступал румянец, глаза блестели влагой, а губы стали алыми, как никогда.

— Все в порядке, младший? Почему так долго? — поинтересовался подошедший старшекурсник, тот самый, с его вечными «фильмами для взрослых».

Боясь, что «опытный» товарищ что-то заподозрит, Цзин Сюнь поспешно замотал головой.

К счастью, кибер-эксперты полиции как раз завершили сбор доказательств с основного компьютера, и часть людей требовалось доставить в участок для дачи показаний.

Цзин Сюнь, как жертва фальсификации и предоставивший ключевые улики, конечно же, должен был ехать.

Кроме того, кража в университете – дело серьезное, и администрации требовалось направить своего представителя. В итоге профессор Хо решил лично отправиться – ему не терпелось взглянуть на студента, осмелившегося воровать из лаборатории.

Если ехал профессор, ассистент обязан был сопровождать. Плюс несколько добровольцев, готовых дать показания. В одной машине все не помещались, поэтому решили добираться на отдельных автомобилях.

Шэнь Ицзинь предложил подбросить часть группы.

Но когда подошло время садиться, в его машину вошел только Цзин Сюнь.

...

Остальные разместились у ассистента. Даже профессор Хо, для которого Шэнь Ицзинь специально прислал машину из дома, отказался от предложения и выбрал поездку с ассистентом.

Пока тот подгонял автомобиль, все стали свидетелями следующей сцены: высокий мужчина открыл заднюю дверь для Янь Цзинсюня, дождался, пока тот устроится, и затем обошел машину, чтобы сесть с другой стороны. Все это – в молчании, но с безупречной элегантностью. То, как он оберегал Цзин Сюня, выглядело настолько естественно – словно он был и джентльменом, и рыцарем одновременно.

— Профессор, а кто этот человек? — не выдержал кто-то.

С момента его появления атмосфера в лаборатории изменилась. Внимание всех так или иначе притягивал к себе этот холодноватый мужчина, даже после того, как он настоял на вызове полиции и больше не вмешивался.

Но его присутствие было попросту невозможно игнорировать!

Да и профессор редко советовался с кем-либо... А тут стоило тому человеку предложить вызвать полицию, как ассистент немедленно набрал номер – очень нехарактерно...

Некоторые уже догадывались, что он, возможно, инвестор их проекта.

А учитывая, что его фамилия – Шэнь, самые догадливые предполагали, что он может быть...

Однако на прямой вопрос о личности этого человека профессор Хо не ответил.

Он лишь многозначительно взглянул на удаляющийся автомобиль и произнес:

— Со временем сами узнаете.

— … — Студенты переглянулись. Но такой умышленно загадочный ответ лишь укрепил их подозрения...

В этот момент мужчина, обойдя машину, перед тем как сесть, кивнул профессору Хо в знак прощания. И когда дверь захлопнулась, свет уличного фонаря на мгновение ослепительно отразился в кольце на его левой руке, привлекая всеобщее внимание.

— ...Мне не показалось? Кажется, я еще раньше заметил – кольцо у этого босса выглядит точь-в-точь как у младшего Яня.

— Я тоже хотела спросить, — вмешалась Чу Цяо, проводившая с Цзин Сюнем больше времени. — У Сюнь-сюня кольцо тоже так странно бликует при определенном свете...

Хоу Дунъюй своевременно добавил:

— Разве младший брат Янь не говорил... что это парные кольца с его бойфрендом?

— ?

— ???

— ...

Глава 35. Двойная порция!

В полицейском участке Цзин Сюнь по стандартной процедуре дал показания.

Шэнь Ицзинь не отходил от него ни на шаг, а кроме того, пригласил адвоката.

Разумеется, юрист приехал не просто сопровождать Цзин Сюня во время допроса – он представлял компанию, подавшую иск о краже коммерческой тайны.

...Обвинение в хищении коммерческой тайны могло повлечь разные последствия, но, судя по всему, Шэнь Ицзинь не собирался просто так отпускать зачинщиков и их сообщников.

— Помимо кражи коммерческой тайны, будет также обвинение в клевете и ложном доносе, — вежливый с виду адвокат поправил очки и, бросив взгляд на бесстрастного Шэнь Ицзиня, с чувством заметил: — Трудно поверить, что подобное чудовищное преступление могло произойти в стенах университета.

Позже Цзин Сюнь узнал, что, несмотря на добродушную внешность и мягкую манеру речи, этот адвокат превращался в неудержимую грозную силу, стоило ему вступить на профессиональное поле битвы или появиться в зале суда.

Иначе как бы он стал правой рукой господина Шэня?

Но это уже другая история, и пока о ней говорить рано.

Что касается У Чуня, который едва успев украсть материалы, был схвачен полицией и доставлен в участок...

Поначалу он пытался юлить. Надо отдать ему должное – парень обладал крепкими нервами, обычный человек не выдержал бы даже первого допроса. Но когда полиция предъявила доказательства, извлеченные с жесткого диска, и У Чунь понял, что отпираться бесполезно, он во всем сознался.

Да, это он пробрался в лабораторию и украл программу.

Некая компания каким-то образом узнала о его связи с Пэн Юэтун и через посредников вышла на него, пообещав восемьсот тысяч, если он добудет материалы текущего исследовательского проекта Кэда.

Сначала У Чунь не поддался на уговоры, но потом в проект взяли человека, которого он терпеть не мог – студента того же курса, да еще и не с их факультета.

Это окончательно исказило и без того перекошенное мировоззрение У Чуня.

Зачем усердно учиться, если везунчики могут попасть в университетский проект уже на третьем курсе, да еще и не по своей специальности?

Лучше украсть программу и получить восемьсот тысяч.

— И только из-за этого вы решились украсть плоды чужих трудов? — спросил следователь.

— Везунчики на третьем курсе попадают в проекты не по своей специальности, а невезучие... сколько ни старайся, останешься обычным студентом, которому на четвертом курсе придется либо поступать в магистратуру, либо искать работу, — ответил У Чунь в наручниках. — Я не хотел ждать, пока небеса вынесут свой приговор.

— Но это неизбежный путь, через который проходят все молодые люди.

— Тогда почему Янь Цзинсюнь – исключение?! — внезапно взорвался У Чунь. — Я старался больше всех! У меня лучшие оценки на потоке! Почему выбрали его? Что он вообще понимает? Что он умеет?!

— …

— Не думайте, что я не знаю! Если бы не тот, кто за ним стоит... если бы не блат, его бы никогда не взяли! Он просто продается за деньги! Думает, с такой рожей можно пристраиваться к кому угодно, лишь бы человек был влиятельный... Не думайте, что я не знаю!..

Полицейские лишь покачали головами, наблюдая, как искажается лицо У Чуня в приступе бешенства.

Наконец один из них сказал:

— Но, согласно нашим данным, доказательства, которые прямо указывают на вас как на виновника, предоставил как раз студент Янь Цзинсюнь.

У Чунь остолбенел:

— ...Что вы сказали?

— Преподаватели вашего факультета лично подтвердили достоверность программы, которая вас идентифицировала, а также то, что ее автором является Янь Цзинсюнь.

— …

— И еще: программа, которую вы скопировали, оказалась нечитаемой тоже благодаря Янь Цзинсюню.

— …

— Эту программу невозможно украсть посторонним.

— … … …

Сотрудник полиции взглянул на него и вздохнул:

— У парня есть способности. Просто он скромный.

Затем он покачал головой с таким выражением, словно хотел сказать: «даже не разобравшись в том, на что способен твой мнимый враг, ты возненавидел весь мир…» Видимо, тебе действительно нужно посидеть в тюрьме и подумать о своем поведении.

...

С У Чунем было покончено. Его сообщницу Пэн Юэтун также задержали, отчислили из университета и ждал приговор.

Хотя история была позорной, университет решил не скрывать ее, чтобы предостеречь других студентов.

А на следующий день, когда дело о краже взбудоражило весь кампус, Цзин Сюнь рано утром пришел в университет, чтобы завершить последние настройки данных.

Хотя для Шэнь Ицзиня этот проект был пустяковым, Цзин Сюнь считал: раз он согласился участвовать, то должен достойно завершить начатое.

Что касается того, что Шэнь Ицзинь не сказал ему, что проект достался университету только благодаря ему...

Подумав, Цзин Сюнь решил, что обижаться не на что.

Шэнь Ицзинь просто передал проект Кэда – участвовать или нет было личным выбором Цзин Сюня, так что ни о каком обмане речи не шло.

Да и сам Цзин Сюнь до этого не рассказывал о своем реальном уровне подготовки...

Как позже сказал Шэнь Ицзинь, знай он о его способностях раньше, то не стал бы предлагать ему такой незначительный проект.

Так что вышла просто забавная неразбериха.

Но, кажется, Шэнь Ицзинь действительно... был поражен.

Вернувшись вчера вечером домой, Цзин Сюнь снова оказался зацелован с ног до головы.

К утру губы даже немного припухли... тьфу.

Торопливо глотнув ледяной воды, чтобы остудить пылающие щеки, Цзин Сюнь сосредоточенно углубился в работу.

Вскоре дверь лаборатории снова открылась – это Чу Цяо и Хоу Дунъюй пришли пораньше.

Увидев Цзин Сюня, старшекурсники на мгновение застыли в недоумении – они не ожидали застать его здесь в такую рань.

— Сюнь-Сюнь, ты уже здесь? Хорошо отдохнул вчера?

Чу Цяо и Хоу Дунъюй тоже ходили давать показания, но их допрашивали по отдельности, а потом из-за позднего времени все разошлись по домам, так что после университета они не виделись. В групповом чате все отчитались, что добрались благополучно, но было уже так поздно, что никто не стал ничего писать.

А за ночь любопытство старшекурсников разгорелось до небес, и они еле сдерживались.

...По крайней мере, пытались сдерживаться.

Но, увидев Цзин Сюня, сосредоточенно склонившегося над клавиатурой, они не решились его отвлекать.

Так что еще до восьми утра во второй лаборатории закипела работа.

Ровно в восемь дверь снова распахнулась – пришли несколько студентов из первой группы спросить, не нужна ли помощь.

Передав программу второй группе, первая могла отдыхать до получения новых данных.

Но после вчерашних событий они были заряжены энергией и вовсе не хотели отдыхать.

Им не терпелось понаблюдать, как вторая группа обрабатывает данные, а точнее – посмотреть, как работает младший Янь, и задать ему пару вопросов.

— Мы не помешаем, младший братец Янь?

— Нет, — мягко улыбнулся Цзин Сюнь.

Когда он улыбался, даже родинка у глаза казалась светлее.

Лишние руки ускоряли работу, да и уровень старшекурсников был на высоте, так что они точно не тянули команду назад. Ручная калибровка данных была сложной, монотонной и требовала концентрации, но благодаря обсуждениям работа продвигалась быстрее, чем когда-либо.

— Если так пойдет и дальше, сегодня закончим.

— Да, на неделю раньше срока – просто охренительно!

— Ха-ха, это все заслуга младшего Яня.

Младший Янь: «?»

Цзин Сюнь не выносил лести:

— Я просто делал свою часть работы... а то, что сдадим раньше, – результат общих усилий...

— Хватит скромничать, младший! Без тебя какие уж тут общие усилия!

— Ребят, у всех вечер свободен? Давайте сходим куда-нибудь, я угощаю, — предложил вчерашний сердитый старшекурсник. — Обещал же младшему обед в знак извинений, почему бы не совместить?

— Давайте, — сразу согласились остальные. — Раз сдадим программу сегодня, можно и погулять, а завтра отоспимся.

— Младший, ты свободен вечером? — спросил старшекурсник. Ведь теперь главным в их группе был только один человек – если младший Янь не пойдет, то и смысла в ужине не было.

— Я...

Цзин Сюнь хотел отказаться – утром он договорился с Шэнь Ицзинем, что позвонит, как только закончит. Но раньше, после завершения проектов, группа всегда собиралась отпраздновать. Хотя из-за здоровья или усталости Цзин Сюнь редко участвовал, традицию он помнил.

Значит, это тоже часть работы?

— Младший переживает, что парню будет одиноко? — подскочил старшекурсник, увлекавшийся «фильмами». — Ничего страшного, всего один вечер...

— Да перестань ты! — вспылила Чу Цяо и оттащила его от Цзин Сюня. — Сюнь-Сюнь, может, спросишь у парня? Если он не против – идем с нами. А если нет – пусть идет с нами, ха-ха!

...

После ее слов воцарилась тишина.

Пригласить парня младшего – не проблема.

Но если это действительно тот вчерашний человек...

Лучше не надо.

Половина компании просто потеряет аппетит.

Слишком уж тот был грозный – у всех тут социофобия.

Цзин Сюнь, конечно, не собирался звать Шэнь Ицзиня. Он написал ему в WeChat, спросил, не будет ли он занят вечером, и заодно упомянул о возможном ужине со старшекурсниками.

Шэнь Ицзинь ответил минут через двадцать:

[Господин: Хорошо. Хорошо проведи время.]

Не успел Цзин Сюнь ответить, как пришло новое сообщение:

[Господин: Скинь адрес. Когда будет заканчиваться – позвони, я тебя встречу.]

[Цзин Сюнь: Хорошо, адрес пока не знаю, вечером скину.]

[Шэнь: Хм.]

На этом переписка закончилась.

Шэнь Ицзинь действительно совершенно не привык пользоваться мобильным телефоном.

Обычно, когда Цзин Сюнь находился в университете, они не переписывались в WeChat. Даже если и обменивались сообщениями, то лишь кратко обсуждали, во сколько Цзин Сюнь закончит занятия. Если требовалось что-то большее, Шэнь Ицзинь сразу же перезванивал.

К счастью, у Цзин Сюня были похожие привычки, поэтому пустой интерфейс чата не вызывал у него особых эмоций. Однако, когда он уже собирался убрать телефон, раздался звонок с незнакомого номера.

Цзин Сюнь ответил – звонил полицейский, занимавшийся расследованием накануне.

— Товарищ Янь, звоню без особого повода. Хотел спросить: знакомо ли вам имя «Ху Сяопэн»?

Цзин Сюнь сжал телефон в руке. Конечно, он знал этого человека.

...Один из приспешников отброса. Среди тех, кто регулярно издевался над оригинальным хозяином тела, был и Ху Сяопэн. Ицзин Сюнь запомнил его особенно хорошо, потому что старший Пэй, рассказывавший эту историю, упоминал: Ху Сяопэн был влюблен в отброса и, как любовный соперник, регулярно причинял боль оригинальному шоу. Поэтому с первого дня в этом мире Цзин Сюнь был настороже при упоминании этого имени.

— Но... почему? — недоумевал он. — Неужели он тоже причастен к произошедшему?

— Судя по расследованию, это так, — ответил полицейский.

Цзин Сюнь в этом деле являлся оклеветанной жертвой и имел полное право знать все факты, поэтому полиция оперативно связалась с ним для подтверждения.

Изначально, после ареста У Чуня и Пэн Юэтун, которые во всем сознались, дело можно было считать закрытым – никаких сомнений не оставалось. Однако, сравнив их показания, полиция обнаружила небольшие несоответствия.

Первоначальный план У Чуня заключался в том, чтобы уговорить Пэн Юэтун украсть программу. Он обещал ей, что в случае успеха они получат деньги, сразу же поженятся и разделят между собой 800 000 юаней. Но Пэн Юэтун не хотела рисковать – ее будущее было многообещающим. Даже несмотря на детальный план У Чуня по уходу от ответственности, она отказалась. У Чунь, хотя и был заинтересован, обладал ограниченными возможностями и в одиночку вряд ли смог бы осуществить задуманное. Если бы Пэн Юэтун не согласилась, вряд ли бы вчерашние события вообще произошли.

Однако в показаниях У Чуня говорилось, что он уже отказался от этой идеи, но вчера Пэн Юэтун неожиданно снова подняла этот вопрос и предложила новый план – действовать тем же вечером, переложив вину на членов второй группы, а Янь Цзинсюня сделать козлом отпущения. У Чунь посчитал этот план более продуманным, чем его собственный. Главное, у них теперь был «стрелочник», а значит, все должно было пройти гладко. Поэтому он сразу согласился, даже рискнул лично проникнуть в лабораторию второй группы.

Поскольку У Чунь явно пытался переложить вину на Пэн Юэтун, он несколько раз подчеркнул, что именно она вчера снова вышла с ним на связь и предложила осуществить план.

Это вызвало у следователей вопрос: что заставило Пэн Юэтун изменить свое решение? Они провели новый допрос.

После ночи в камере Пэн Юэтун была в панике. Узнав, что У Чунь пытается сделать ее соучастницей, она стала отвечать на все вопросы полиции, не смея больше ничего утаивать. И вот, в ходе допроса неожиданно всплыло имя Ху Сяопэна.

— Согласно показаниям Пэн Юэтун, идею с козлом отпущения предложил ей некто Ху Сяопэн. Более того, он пообещал после этого помочь ей устроиться на престижную стажировку. А целью Ху Сяопэна были именно вы.

Цзин Сюнь:

— ...Они знакомы?

— По ее словам, они учились вместе на бакалавриате.

Цзин Сюнь:

— ... — Неужели... мир действительно настолько мелодраматичен?

— В любом случае, мы продолжим расследование в отношении этого человека. Если вам, товарищ Янь, придет что-то на ум, пожалуйста, сразу свяжитесь с полицией. — В конце разговора полицейский добавил: — Однако подстрекательство – не самое серьезное обвинение, к тому же Пэн Юэтун не может предоставить веских доказательств участия Ху Сяопэна. Вряд ли мы сможем возбудить против него дело. Но если он действительно настроен против вас, будьте осторожны.

— Хорошо, господин полицейский. Спасибо вам. — Вежливо поблагодарив Цзин Сюнь, закончил разговор.

Теперь его голова была занята мыслями о том, что все, связанное с отбросом, словно призрак, преследует его...

И как назло, в этот момент снова зазвонил телефон.

Опять незнакомый номер. Цзин Сюнь подумал, что это снова полиция, и ответил.

Но на этот раз в трубке раздался голос самого отброса:

— Янь Цзинсюнь, тебя подставили, и ты оказался в полиции?.. Я только сейчас узнал об этом. Ты... ты в порядке?

— ...

Цзин Сюнь почувствовал, что голос отброса звучал не с привычным высокомерием, а даже с нотками беспокойства. Или это ему показалось?

Может, потому что полиция вышла на след Ху Сяопэна?

Шэнь Бохань продолжил:

— В чем вообще дело? Кто тебя подставил? Почему ты вчера мне не позвонил? Черт возьми, я прикончу этого типа!

Цзин Сюнь:

— ... — Мысленно поставив огромный знак вопроса, он спокойно ответил: — Второй молодой господин, разве вам не должно быть это известно лучше всех?

Тон был совершенно обыденным, словно он задавал самый рядовой вопрос. Но со стороны Шэнь Боханя последовала тяжелая пауза, прежде чем тот произнес:

— Что ты хочешь этим сказать?.. Разве не твой сосед и партнер по проекту...

— Второй молодой господин, — перебил его Цзин Сюнь. Затем, с необычайной твердостью, он добавил: — Мои дела никоим образом тебя не касаются. Пожалуйста, не беспокой меня больше. И попроси своих друзей последовать твоему примеру.

— ...Старший? — голос Шэнь Боханя явно дрогнул от недоумения.

Но в следующее мгновение Цзин Сюнь уже положил трубку и заблокировал номер. Он не желал тратить на отброса ни секунды больше. Даже если, судя по интонации, тот действительно не знал о выходках Ху Сяопэна.

Но какая разница?

Раньше, когда Шэнь Бохань все прекрасно знал, он и пальцем не пошевелил, чтобы защитить изначального хозяина этого тела.

Если бы он не плодил на стороне эти жалкие «персиковые соцветия» [мимолетные романы], не тянул беспринципные связи, разве довел бы прежнего Цзин Сюня до такого унизительного состояния?

Да и нынешние беспричинные страдания чудом удалось разрешить. А если в следующий раз удача отвернется?

В конечном счете, все эти проблемы исходили от этого самого второго молодого господина.

К счастью, Шэнь Бохань не стал звонить с других номеров.

В лаборатории новость о вечернем банкете собрала старшекурсников заранее. После шумного дня, завершив все работы, Цзин Сюнь естественно присоединился к всеобщему ужину.

Местом выбрали барбекю-ресторан возле кампуса. Около шести вечера Цзин Сюнь, прибыв на место, отправил Шэнь Ицзиню локацию и фото. На этот раз ответ пришел мгновенно: «Принято». Сопровождалось повторным напоминанием позвонить перед возвращением. Цзин Сюнь подтвердил и окунулся в банкетную атмосферу.

Ресторанчик средних размеров предлагал классический угольный гриль. Кондиционеры работали на полную, создавая странное ощущение летнего уюта – словно ешь арбуз у жаркой печи. Еда оказалась превосходной.

Для Цзин Сюня это был первый опыт подобного формата.

Хотя последние дни с Шэнь Ицзинем он пробовал множество деликатесов, но господин... вряд ли когда-либо ступал в подобные заведения.

Как странно – он легко представлял, как тот ест сэндвич, но с шашлыком... воображение отказывало.

— Младший, не хочешь пропустить бокальчик? — голос старшекурсника вывел его из задумчивости. Тот предлагал пиво.

— Давай немного, — подбодрил кто-то. — Освежает.

— Бросьте совращать нашего Сюнь-сюня! — вступилась старшекурсница. — По нему видно – не пьет. Не портите парня!

— Да ладно, градус низкий, ничего не будет. Ты же пробовал раньше?

Цзин Сюнь лично – нет. Перебрав воспоминания прежнего хозяина тела, он нашел фрагменты студенческих вечеринок, где тот иногда пил.

Ощущение пива в памяти сохранилось, а вот вкус... не вспоминался.

В летний зной ледяное пиво казалось истинным наслаждением...

Чем больше он вспоминал, тем сильнее хотел попробовать сам. Глаза Цзин Сюня загорелись, и он твердо заявил о своем желании.

Перед ним тут же появилась пенная кружка.

…

Ивэй Технолоджи, 18:00.

Несмотря на окончание рабочего дня, генеральный директор Шэнь не подавал признаков подготовки к уходу, что смутило ассистентов.

— Вечернее совещание отменили, почему он не едет домой?

— В последние дни он уходил при первой же возможности...

Сяо Тан и Цзинь Чжэхэн переглянулись, но так и не осмелились спросить.

— Если больше ничего не нужно, шеф, мы, пожалуй, пойдем?

— Хм, — коротко ответил Шэнь Ицзинь, не отрываясь от документов.

Офис опустел, за исключением задержавшихся менеджеров, решивших воспользоваться моментом для докладов. Но в целом здание погрузилось в тишину, контрастирующую с дневной суетой.

До 19:30 Шэнь Ицзинь спокойно работал, принимая подчиненных. Но после этого времени подчиненный заметил – директор стал чаще поглядывать на часы.

— Может, передохне́те, господин Шэнь? Об остальном я доложу завтра.

— Нет, — холодно ответил тот, взглянув на телефон. — Продолжайте.

Подчиненный вытер пот. Его презентация была сыровата – уже два недочета, на некоторые вопросы он и вовсе не находил ответов. Он отчаянно хотел уйти. Но приказ есть приказ.

К счастью, в 20:00 директор неожиданно подвел черту:

— На сегодня достаточно. Благодарю за труд.

— Это вам спасибо за внимание! — почтительно поклонился подчиненный и поспешил ретироваться.

Не прошло и минуты, как Шэнь Ицзинь с пиджаком через плечо широким шагом направился к лифту...

Припарковавшись возле указанного адреса, он проверил время – с последнего сообщения Цзин Сюня прошло ровно два часа. Стандартная продолжительность застолья. Его холодные брови слегка сдвинулись. Телефон по-прежнему молчал.

И в этот момент…

Звонок.

Шэнь Ицзинь ответил мгновенно.

— Да?

Но в трубке раздался незнакомый голос. Брови сомкнулись резче.

— Э-э... это друг Янь Цзинсюня?

— Кто говорит? — голос Шэнь Ицзиня понизился до опасной тональности.

На том конце вздрогнули.

— Младший... немного перебрал. Не могли бы вы его забрать?

Глава 36. Два в одном! Опьянение + «Не тебе его трогать»

Выпив кружку пива, Цзин Сюнь поначалу не почувствовал ничего особенного. Разве что стало слегка жарко. Потом он перекусил жареным мясом, выпил еще немного – и все еще считал, что держится превосходно, без намека на опьянение.

А затем зазвонил телефон.

Вечером в заведении было многолюдно, общий зал гудел от голосов, и Цзин Сюню пришлось выйти на улицу, чтобы ответить. Едва он поднес трубку к уху, как снова услышал голос отброса.

— Старший…

— …

Цзин Сюнь взглянул на незнакомый номер – откуда он только его достал? – и всерьез задумался о смене сим-карты.

Шэнь Бохань, не дожидаясь ответа, на этот раз затараторил быстрее:

— Я узнал, что вчерашнее дело подстроил Ху Сяопэн… Старший, ты должен мне поверить, я правда не знал, что у него хватит наглости, и не ожидал, что он способен на такое… — Голос Шэнь Бохана звучал хрипло и действительно выдавал нетерпение.

Но сейчас Цзин Сюня это только раздражало. Даже этот невозмутимый человек едва сдержался, чтобы не закричать:

— Прекрати мне звонить. У меня есть парень. — Показалось, что сказано недостаточно резко, и он добавил: — Если он узнает, что ты меня достаешь… он разозлится.

Да, определенно разозлится.

Причем настолько, что, возможно, сотрет тебя и твоих подельников в порошок…

— Янь Цзинсюнь.

Тон Шэнь Боханя внезапно понизился, в голосе зазвучала скрытая угроза – словно он готов был в любой момент пролезть через провода и утащить его с собой.

Но через мгновение он снова смягчился:

— Не шути так. И не зли меня, ладно? Я знаю, что был неправ… Старший…

Цзин Сюнь: … — Вот именно. С отбросом невозможно договориться.

Помолчав, он лишь глубже вдохнул, сжал телефон и произнес:

— У меня правда есть парень.

— Это тот дылда-старшекурсник вчерашний? — В голосе Шэнь Боханя зазвучало презрение. — Даже если это так, я не сомневаюсь в себе. Старший… Ты можешь быть только моим.

— Шэнь Бохань. — Цзин Сюнь назвал его по имени.

Поведение отброса переполнило чашу его терпения. Если бы не боязнь, что господин узнает и отброс начнет ему докучать, он бы прямо сказал правду. Но это лишь сильнее портило настроение – особенно из-за того, что старшекурсник ни за что попал под горячую руку. Цзин Сюнь, ненавидящий втягивать других в свои проблемы, жестко ответил:

— Как тебе не стыдно?

— ? — Шэнь Бохань, почуяв неладное, снова позвал: — Старший…

Но Цзин Сюнь уже сделал глубокий вдох и, не останавливаясь, продолжил:

— Это твои друзья тогда унижали меня, верно? Где был ты? Потом вы же подставили меня в интернете, да? О чем ты думал? Ты зовешь меня вернуться – чтобы что? Чтобы они снова могли надо мной издеваться? Шэнь Бохань, разве я сделал что-то плохое по отношению к тебе? За что ты так со мной? И почему до сих пор не оставляешь меня в покое? Как ты можешь быть таким эгоистичным и подлым?

— … — Впервые услышав, как его старший говорит в таком тоне – да еще и так много, – Шэнь Бохань на мгновение остолбенел.

Лишь после этих слов он взглянул на экран, не веря, что это произнес Янь Цзинсюнь.

Янь Цзинсюнь всегда был вежлив, никогда не ругался – «эгоистичный и подлый», пожалуй, его предел.

… Эгоистичный и подлый?

Так он его оценивает?

Честно говоря, хоть слова и неприятные, по сравнению с откровенным матом они для Шэнь Боханя – как комариный укус. Больнее было то, что раньше Янь Цзинсюнь казался мягким, нерешительным – никогда не говорил с ним так резко. А теперь… старший, всегда его покрывавший, вдруг начал перечислять все его прошлые проступки.

Самое обидное – Цзин Сюнь был абсолютно прав.

— …Ты послушай, все было не так. — Шэнь Бохань попытался оправдаться.

На самом деле он и сам знал, что поступал плохо… Каждый раз после он корил себя, просто не хотел признавать. Потому что был уверен: старший его простит. Даже если он снова нахулиганит, Янь Цзинсюнь все равно его примет.

Янь Цзинсюнь так его любил…

Но… выходит, он помнит все его ошибки?

Шэнь Бохань вдруг почувствовал растерянность.

Не сдержавшись, он спросил:

— А ты помнишь, как нам было хорошо вместе?

— Было ли? — Голос Цзин Сюня стал ледяным. — Не припоминаю ни одного счастливого момента.

— Янь Цзинсюнь! — Эти слова окончательно взбесили Шэнь Боханя, его голос снова зазвучал свирепо.

Но он не ожидал, что обычно сдержанный и неразговорчивый Янь Цзинсюнь на этот раз опередит его:

— Видишь? Тебе нравится, когда тебя слушаются, подчиняются, льстят без остановки. Но любовь должна быть равной. И, к сожалению, второй молодой господин, я больше не Янь Цзинсюнь. — С этими словами он снова положил трубку.

И, как и следовало ожидать, пока Шэнь Бохань все еще тупо смотрел на трубку с гудками, этот номер тоже попал в черный список...

Настроение Цзин Сюня резко испортилось.

Вряд ли кто-то остался бы в хорошем расположении духа после такого назойливого внимания отброса. Особенно когда этот тип вел себя как ходячая бомба, готовая в любой момент рвануть снова.

Вообще, Цзин Сюнь изначально не собирался говорить все эти слова – он всегда считал, что нужно сохранять достоинство и приличия. Он наивно полагал, что другие, как и он, способны к саморефлексии. Резких выражений он обычно избегал, да и просто лень было тратить силы.

Возможно, на этот раз сказалось выпитое.

Иначе зачем бы он стал так распинаться перед отбросом-гуном?

В расстроенных чувствах Цзин Сюнь по возвращении выпил еще два бокала. Но даже после этого, кроме легкого румянца, он выглядел совершенно нормально: говорил членораздельно, логично, улыбался и, как всегда, держался вежливо и сдержанно.

От жары мангала лица порозовели у всех, поэтому старшекурсники не придавали особого значения небольшому изменению в облике младшего товарища. Пока, ближе к концу ужина, когда все стали обсуждать, не продолжить ли где-то еще, кто-то заметил, что их младший брат уже давно не произносил ни слова, а только сидел и глупо ухмылялся.

— Сюнь-сюнь? — позвала его стоявшая рядом старшекурсница, но ответа не последовало.

Старшекурсник напротив замахал рукой перед лицом Цзин Сюня – и тот тут же повалился на бок.

...

Поднялась суматоха, и только тогда все поняли, что младший брат напился!

— Кто его так угощал?! — рявкнул вспыльчивый старшекурсник.

— Да никто, — ответил тот, что сидел напротив. — Я же видел, сколько он пил.

Старшекурсница Чу Цяо сказала:

— Сюнь-сюнь выпил, наверное, пять-шесть бокалов. Бутылки точно не набралось.

Все: «…»

— И что теперь делать? — переглянулись они.

— Позвоним кому-нибудь, — предложил кто-то. — Разве Сюнь-сюнь не живет с парнем? Пусть приходит забирает.

Выражения лиц у всех моментально изменились, и несколько голосов тут же возразили:

— Может, лучше родственникам позвонить?..

К счастью, в этот момент Цзин Сюнь, которого все поддерживали, снова поднял голову.

Он и сам не понял, когда сознание начало уплывать, но в прошлом, когда его тело было слабее, он часто испытывал подобное чувство потери контроля – поэтому не паниковал.

С трудом подняв голову, он услышал вопрос:

— Сюнь-сюнь, ты как?

В затуманенном зрении старшекурсники превратились в размытые силуэты. Кто-то снова спросил:

— Сюнь-сюнь, кого нам вызвать? Или отвезти тебя куда-то?

Едва вспомнив о договоренности с господином, Цзин Сюнь пробормотал:

— Все... уже закончилось?

— Да.

— В принципе, да.

— Тогда... я позвоню господину.

— Господину?.. Какому господину?

И тут Цзин Сюнь начал пьяную истерику. Правда, выражалась она лишь в том, что он требовал найти того самого «господина», упорно настаивая, что только господин и больше никто.

Хотя Цзин Сюнь и был пьян, а реакция замедлилась, его затуманенный мозг все еще цеплялся за звонок отброса и сюжет оригинальной новеллы – ему казалось, что в любой момент его могут утащить и запереть в темной комнате.

Чем сильнее уплывало сознание, тем бдительнее он становился.

— Нужен господин... — снова пробормотал он. — Только господин...

— Нашла! — воскликнула старшекурсница, листавшая его телефон. — Тут и правда есть контакт «Господин». Сюнь-сюнь, посмотри, это он?

Цзин Сюнь широко раскрыл глаза, разглядывая экран. Он смог разобрать два иероглифа – господин, – но номер внизу расплывался в нечитаемое месиво.

Не сумев разобрать, он на всякий случай проговорил:

— Рост господина – 191 см. Номер телефона – 13xxxxx8888. А зовут его... Шэнь Ицзинь.

...

???

!!!

Окружающие, затаив дыхание:

— К-ка-как его зовут?!

— Черт, так я и знал! Шэнь – это же он!

— Что?! Значит, я вчера видел своего кумира и даже не понял?!

— Надо было вчера лучше разглядеть... Я просто не подумал, что он настолько молодой!

— Кто там говорил, что «слишком молод для такого дорогого костюма, наверное, блатной»?

— Надо было автограф взять! А-а-а, упустили шанс!

— Да ладно, ты вчера боялся на него даже взглянуть, о каком автографе речь...

Пока все галдели, мелодичный голос Цзин Сюня снова привлек внимание:

— Старшая сестра... нужен господин. — С этими словами он безвольно обмяк на плечо Чу Цяо и добавил шепотом: — Не отдавайте меня чужим.

Старшекурсница: !!!

Ее сердце растаяло!

Их Сюнь-сюнь оказался таким милашкой! Кто бы мог подумать, что обычно сдержанный, почтительный и соблюдающий дистанцию младший брат может быть таким мягким и прилипчивым!

Ну вот... теперь понятно, как он заполучил такого потрясающего парня.

Да она и сама готова была его обнять и никогда не отпускать!

— Ладно, ладно, не волнуйся, младший брат, мы точно никому тебя не отдадим. — Старшекурснице страшно хотелось погладить мягкие волосы младшего брата, но она не осмелилась.

...Хотя и сама не понимала, чего боится.

Но так и не решилась протянуть руку.

Успокоив младшего брата, Чу Цяо развернулась к остальным и рявкнула:

— Быстро звоните! Кто тут только что храбрился, что попросит автограф? Вот вам шанс поговорить с кумиром!

— ...

После таких слов у всех невольно опустились руки.

Даже несмотря на выпитое, никто не был пьян настолько, как младший брат, и одна только мысль о звонке тому самому...

Встреча с объектом обожания всегда смущает, а уж когда твой кумир к тому же обладает ледяной невозмутимостью!

Особенно после того, как вчера все воочию убедились, насколько тот суров и сдержан...

От одного этого уже мороз по коже.

Но хмель иногда рождает героев, и старший брат-киноман смело выступил вперед:

— Да что тут сложного? Я берусь!

Однако едва он услышал холодный голос в трубке, как тут же протрезвел наполовину. Его осенило: если сообщить тому человеку, что младший брат пьян, не вызовет ли это... гм, бурю негодования? Но отступать было поздно.

Стиснув зубы, он объяснил ситуацию.

Затем телефон вернули в карман Цзин Сюня, а самого его под руки вывели из ресторана.

Снаружи к ним широкими шагами приближался Шэнь Ицзинь. Тот самый «господин», о котором говорил младший брат, по-прежнему сохранял бесстрастное выражение лица, и его волевые черты, которые могли бы выглядеть благородными, сейчас скорее напоминали лютый мороз. Его губы сжались в тонкую линию, и, хотя на дворе стоял разгар лета, всех вдруг пробрал холод – никто не решался сделать шаг вперед.

Глупо удерживая Цзин Сюня у входа в ожидании приближающегося господина, Чу Цяо спросила:

— Сюнь-сюнь, это тот господин, которого ты искал?

Кто-то еще, позабыв о страхе, тихо добавил:

— Сюнь-сюнь, это твой парень?

Услышав вопросы, Цзин Сюнь с трудом приподнял веки и посмотрел вперед.

Там, приближаясь к ним, Шэнь Ицзинь предстал во всей своей статной красоте – высокий, стройный, чертовски привлекательный.

...Это действительно был господин.

Цзин Сюнь разглядел его и успокоился.

В ответ на вопросы старших он сначала кивнул, потом покачал головой и с детской непосредственностью пояснил:

— Не парень.

Все: «?»

Пьяный Цзин Сюнь с серьезным видом уточнил и подчеркнул:

— А жених.

Старшие: «?..»

Под всеобщими изумленными взглядами Шэнь Ицзинь принял младшего брата из их рук.

Чу Цяо, подталкиваемая остальными, вышла вперед, чтобы «доложить» господину Шэню о том, как младший брат употреблял алкоголь.

Осмотрев Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь убедился, что тот сохраняет ясность сознания, хотя и изрядно выпил, и обратился к остальным:

— Приносим извинения за беспокойство.

— ...Да нет, какое беспокойство! — замахали руками старшекурсники.

Шэнь Ицзинь:

— Мы пойдем.

— Да-да, конечно, счастливого пути.

На глазах у всех их кумир сначала лишь обнял юношу за плечи, но, почувствовав, что тот едва стоит на ногах, слегка наклонился и... одним движением поднял его на руки.

Без малейших усилий.

...

...Даже учитывая хрупкое телосложение младшего брата, его рост говорил сам за себя. Почти метр восемьдесят взрослого мужчины – а их кумир запросто взял и поднял его, словно перышко... Присутствующие невольно ощупали мышцы на своих руках...

Их взгляды, устремленные на кумира, наполнились новым трепетом и изумлением.

Не говоря уже о том, что затем они стали свидетелями, как младшего брата усадили в новенький Rolls-Royce...

Водителя отправили по делам, и сегодня Шэнь Ицзинь приехал за Цзин Сюнем лично.

Устроив выпившего на пассажирское сиденье, он обошел машину и сел за руль, сразу же встретившись с широко раскрытыми круглыми глазами юноши, смотревшего на него с трогательной беспомощностью.

— Господин... это правда вы?

Напряжение в челюсти Шэнь Ицзиня слегка ослабло:

— Да, это я.

— Уф. — Цзин Сюнь тихо выдохнул и потянулся в его сторону.

Казалось, он очень хочет прижаться к нему, но расстояние между сиденьями в машине было слишком велико, и пьяный юноша не смог найти опору.

Беспомощно подняв голову, он уставился на Шэнь Ицзиня мутным от хмеля взглядом, мягкими черными прядями, падающими на уши, выражая одновременно и растерянность, и грусть.

Он позвал:

— Господин.

Шэнь Ицзинь отозвался:

— М-м.

Цзин Сюнь спросил:

— Мы едем домой?

Его растерянный тон звучал осторожно, словно у зайчонка, потерявшего свою нору и не знающего дороги назад. Белоснежный, нежный и мягкий, жалкий до глубины души. Особенно когда он смотрел своими невинными глазами – казалось, любое резкое движение может его спугнуть.

Шэнь Ицзинь протянул руку и погладил его по щеке.

— Да, я приехал забрать сяо Сюня домой.

Кончики пальцев скользнули по шелковистой коже, а юноша покорно запрокинул голову, позволяя ему ласкать себя.

И затем, совершенно неожиданно, Цзин Сюнь повернул голову и коснулся своими мягкими, сухими губами ладони мужчины.

Легкое, как крыло стрекозы, прикосновение губ к коже заставило Шэнь Ицзиня на мгновение замереть.

Когда он поднял взгляд, откинувшийся на сиденье юноша уже смотрел на него с улыбкой.

...С по-детски шаловливой, по-настоящему невинной улыбкой.

Напряжение в уголках губ Шэнь Ицзиня слегка ослабло. Он наклонился, протянул руку и пристегнул ремень безопасности на стороне Цзин Сюня.

Поначалу юноша, расслабленно откинувшийся на сиденье, не оказывал сопротивления. Но, кажется, он действительно не выносил ограничений – едва ремень щелкнул, он тут же начал беспокойно ерзать.

— ...Не хочу... Не хочу быть связанным...

Шэнь Ицзинь:

— ...

Узкое пространство салона наполнилось дурманящим теплом алкогольных испарений. Пьяный юноша неосознанно извивался, но его голос звучал мягко, с легкой гнусавой ноткой, лениво и совсем не так, как обычно.

Шэнь Ицзиню пришлось терпеливо объяснить:

— Это всего лишь ремень безопасности. Я отпущу тебя через мгновение.

Услышав это, Цзин Сюнь действительно перестал сопротивляться. Он просто безвольно раскинулся и тихо хмыкнул, едва выражая недовольство. Казалось, он действительно ненавидел ограничения, но при этом мог с ними смириться.

Шэнь Ицзинь впервые видел, как он капризничает.

...Капризничает?

Ему вспомнилась их первая встреча – гибкий, словно вода, юноша почтительно склонился перед ним, извиняясь за неожиданное вторжение...

Тогда он был вежливым и сдержанным.

Никаких капризов.

...

В замкнутом пространстве, помимо беспорядочных возражений Цзин Сюня, теперь слышалось и учащенное дыхание.

К счастью, барбекю-ресторан находился недалеко от университета, и до их дома было рукой подать.

Шэнь Ицзинь вел машину, и уже через несколько минут они свернули в подземный гараж апартаментов. Припарковавшись, он наконец освободил пассажира от ремня безопасности, но едва тот успел сделать пару шагов, как снова оказался на руках у мужчины.

Мир вокруг завертелся, и Цзин Сюню пришлось обхватить шею несущего его, чтобы почувствовать себя в безопасности. Даже понимая, что его держат крепко, он не решался шевелиться.

Дважды пережив приступы болезни, когда окружающие сообща несли его в реанимацию, он научился не сопротивляться.

Потому что сопротивление создает неудобства для тех, кто пытается помочь.

Цзин Сюнь ненавидел доставлять другим хлопоты.

...Но с господином все было иначе.

Он уже убедился – у господина достаточно сил.

...

Такова природа опьянения – мысли скачут беспорядочно.

То он вспоминал себя прежнего, то думал, что теперь он – Янь Цзинсюнь, то вновь возвращался к господину.

В конце концов его затуманенный разум все же пришел к четкому выводу: главному антагонисту романа, обладателю восьми кубиков пресса и идеального телосложения, его нынешний вес для господина – сущая ерунда, не стоящая внимания. И потому он спокойно устроился в объятиях Шэнь Ицзиня, безмолвный, словно фарфоровая кукла искуснейшей работы.

Однако, едва они оказались дома, и Шэнь Ицзинь открыл дверь с помощью отпечатка пальца, чистоплотная кукла тут же заявила, что хочет в душ.

Не решаясь оставить его одного в прихожей, Шэнь Ицзинь пронес его до гардеробной в спальне и усадил на длинное кожаное кресло.

— Подожди немного, сяо Сюнь, я наберу тебе воды, — сказал он.

Сейчас Цзин Сюнь, кажется, с трудом понимал слова. Юноша склонил голову набок, но послушно остался сидеть на кресле, терпеливо ожидая.

Шэнь Ицзинь наполнил ванну, вернулся, снял с Цзин Сюня обувь и носки, затем на мгновение замер и спросил:

— Сяо Сюнь, ты сможешь сам раздеться?

— Угу, — кивнул юноша, сияющие глаза с родинкой у внешнего уголка смотрели на Шэнь Ицзиня с абсолютной уверенностью. — Я смогу.

— Хорошо, — сказал Шэнь Ицзинь. — Тогда разденься сам, когда войдешь.

Когда вода в ванне была готова, он проводил его в ванную комнату. Достал из карманов телефон и прочие вещи, отложил в сторону, затем снова спросил:

— Сяо Сюнь, ты сможешь помыться сам?

— Угу-угу, — так же бойко ответил Цзин Сюнь.

Опасаясь, что он может утонуть, Шэнь Ицзинь налил в ванну совсем немного воды. Проверив температуру и убедившись, что все в порядке, он сказал:

— Можешь мыться. Если что-то понадобится – позови, я буду снаружи.

— Хорошо, господин, — кивнул Цзин Сюнь, но прежде чем Шэнь Ицзинь успел выйти, он уже шагнул под душ и открыл кран.

Шэнь Ицзинь: «…»

Когда он вытащил его из душа, Цзин Сюнь был уже мокрым с головы до ног.

На костюме Шэнь Ицзиня тоже остались брызги.

Похоже, не имея опыта ухода за пьяными, даже невозмутимый господин Шэнь на мгновение растерялся.

Его взгляд утонул в образе юноши – мокрые волосы, растерянные глаза.

Персиковые глаза Шэнь Ицзиня вдруг стали глубокими, как ночь.

— Сяо Сюнь... Хочешь, чтобы я помог тебе помыться?

Едва он произнес это, как телефон Цзин Сюня, лежащий рядом, зазвонил.

В такое время вряд ли звонили с рекламой или спамом.

Придерживая юношу одной рукой, Шэнь Ицзинь другой взял телефон и увидел на экране незнакомый номер, не сохраненный в контактах.

Немного подумав, он ответил на звонок.

С каменным лицом поднес аппарат к уху, но не произнес ни слова.

Из трубки донесся заплетающийся голос явно пьяного человека:

— Старший... Я у твоего общежития... Ты уже спишь? Я... Спустись, пожалуйста, мне нужно кое-что сказать... Почему ты молчишь? Янь Цзинсюнь, я... Я действительно скучаю по тебе...

— Шэнь Бохань. — Голос Шэнь Ицзиня прозвучал как стальной клинок, перерубающий дальнейшую речь.

— ...

Похоже, тот мгновенно понял, что говорит не с тем, кого ожидал. Голос Шэнь Боханя резко похолодел, и в нем появилась трезвая настороженность.

— Кто это? — спросил он.

— Больше не ищи Цзин Сюня, — ответил Шэнь Ицзинь, игнорируя вопрос. Его голос достиг ледяной глубины.

Командные интонации человека, привыкшего к власти, передались через телефон – ему не нужно было что-то доказывать, одного тона было достаточно, чтобы подавить собеседника.

Ему даже не понадобилось представляться – в ответ повисло долгое молчание.

Шэнь Ицзиня не волновало, о чем думал тот человек.

Он лишь произнес бесстрастно, но не допуская возражений:

— Запомни: Янь Цзинсюнь – не тот, кого тебе позволено трогать.

Глава 37. Господин, быстрее...

— Запомни: Янь Цзинсюня тебе не позволено трогать.

Эти слова снова застали Шэнь Боханя врасплох.

Ранее сказанное Янь Цзинсюнем заставило его невольно задуматься о своем поведении в прошлом. Настроение испортилось, и он снова приложился к бутылке. Сейчас сознание Шэнь Боханя было настолько затуманено, что он даже не мог разобрать, кто говорит на другом конце провода.

Но это не помешало ему взбеситься от повелительного тона собеседника.

Больше всего бесило то, что на мгновение его буквально парализовало от этого голоса!

— Ты... ты кто такой, чтобы так со мной разговаривать?! Ты знаешь, кто я?! Пусть... пусть Янь Цзинсюнь возьмет трубку! — продолжил мямлить Шэнь Бохань, еле повинующимся языком.

Но в ответ лишь прозвучало:

— Обращайся, когда протрезвеешь.

Голос в трубке стал тише, словно собеседник уже потерял к нему всякий интерес и собирался положить трубку.

Шэнь Бохань почувствовал ледяное презрение.

Оно показалось ему до боли знакомым...

Но в этот момент раздался чистый, звонкий голос молодого человека:

— Господин... я весь промок...

— ???

Шэнь Бохань мгновенно узнал голос Янь Цзинсюня.

Но звучал он иначе, чем обычно – томно, сладко.

— Так неудобно... — в трубке Янь Цзинсюнь говорил растерянно, даже с ноткой каприза.

Шэнь Бо Хань: «...»

Промок? Что промок?

И... неудобно?!

Затем снова раздался голос того мужчины – теперь он явно обращался к Янь Цзинсюню:

— Хорошо, ничего страшного. Скоро пройдет.

— М-м-м... — голос Янь Цзинсюня стал еще более вязким, с дрожью, всхлипами и прерывистым дыханием. — Тогда побыстрее... пуговица на брюках... а-а-а... не расстегивается... помогите... мне так неудобно...

Шэнь Бо Хань: «!..»

В трубке послышался шорох ткани и довольный вздох Янь Цзинсюня, будто он наконец получил то, чего хотел. Шэнь Бохань наконец осознал, что происходит, и заорал:

— Черт! Ты, тварь! Отстань от него!

Все они были взрослыми людьми, да и сам он не был неопытным. По этим звукам легко можно было догадаться, что там творится.

— Янь! Цзин! Сюнь! Очнись! Быстро возьми трубку! — закричал Шэнь Бохань.

Но сколько бы он ни орал, в ответ была лишь тишина.

Шэнь Бохань, оравший под общежитием, не обращал внимания на осуждающие взгляды прохожих. Ему хотелось провалиться сквозь землю!

Но тщетно – в трубке по-прежнему раздавались капризные жалобы Янь Цзинсюня на неудобство и просьбы поторопиться:

— Господин, побыстрее...

Такого голоса Шэнь Бохань не слышал никогда – даже когда они были парой.

— Черт! — Шэнь Бохань в бешенстве пнул ряд велосипедов у общежития.

Но этого было мало. Переполненный яростью и тревогой, он продолжал нести чепуху, пока на другом конце, наконец, не подняли трубку.

Но говорил все тот же мужчина.

Ледяным тоном, с непоколебимым превосходством он произнес:

— Шэнь Бохань, придержи своих людей. Чтобы больше не смели приставать к Цзин Сюню.

— ... — Шэнь Бохань, и без того взбешенный, окончательно вышел из себя: — Да кто ты такой, черт возьми?!

Но в отличие от него, собеседник оставался спокоен.

Слишком спокоен – и от этого бесило еще сильнее.

— Если не справляешься, я могу взять это на себя.

Шэнь Бохань:

— Совсем охренел?! Жди, я тебя найду!

Шэнь Бохань полностью потерял контроль. Он кричал, но, не успев договорить, услышал гудки – собеседник положил трубку.

...Точно так же, как не раз делал сам Янь Цзинсюнь.

— Черт... — Шэнь Бохань скрипнул зубами, еле сдержавшись, чтобы не швырнуть телефон.

Но нельзя – сейчас важнее другое. Он набрал номер.

В этот момент из общежития выбежал сторож с несколькими студентами.

— Эй, парень, ты с какого факультета? Это чьи велосипеды ты тут поразбрасывал?!

Шэнь Боханю было не до велосипедов. Он достал кошелек и не глядя швырнул пачку купюр, одновременно дожидаясь ответа на звонок.

— Алло?

— Срочно! Найди, где сейчас Янь Цзинсюнь! И с кем он! Этот тип...

Это точно не тот старшекурсник, которого он видел вчера!

...Почему этот голос кажется ему таким знакомым?!

…

Шэнь Ицзинь положил трубку. Он повернулся к молодому человеку, который смотрел на него невинными глазами.

Черные волосы юноши были мокрыми, а на нежных щеках играл румянец.

Большие, ясные глаза, отягощенные влагой и родинкой под одним из них, делали его похожим на невинного духа, по ошибке попавшего в мир людей.

Теперь этот дух смотрел на него смущенным, полным желания взглядом.

Пуговицы на одежде молодого человека так и не были расстегнуты.

На лице Шэнь Ицзиня не было ни тени эмоций.

Он отложил телефон на полку и полностью выключил его.

Только затем подтянул к себе юношу и снова спросил:

— Значит, сяо Сюнь, ты хочешь, чтобы я помог тебе помыться?

Голос Шэнь Ицзиня по-прежнему звучал ровно. Но будь Цзин Сюнь в сознании, он непременно заметил бы, что в глазах господина застыла непроглядная тьма – …

…словно бездонная пропасть.

Увы, Цзин Сюнь ничего не замечал.

Ему было некомфортно от мокрой одежды, досадно, что пуговицы не поддавались, и обидно, что господин оставил его одного.

Поэтому он лишь покорно кивнул:

— М-м-м, хочу.

На этот раз Шэнь Ицзинь почти не колебался.

Он быстро снял с юноши одежду.

Футболка, промокнув, прилипла к коже, и сколько Цзин Сюнь ни боролся с ней, так и не смог стянуть. Шэнь Ицзинь же просто сорвал ее.

Цзин Сюнь покорно поднимал руки по требованию, запрокидывал голову и смотрел на мужчину влажными, затуманенными глазами, тихо улыбаясь и вежливо бормоча:

— Спасибо.

Шэнь Ицзинь на мгновение замер, и холод в его взгляде стал еще глубже.

Он быстро раздел Цзин Сюня догола и, не дав тому опомниться, снова подхватил на руки.

На этот раз он опустил юношу прямо в наполненную ванну, где была идеальной температуры вода.

Окунувшись, Цзин Сюнь слегка заерзал, но, поняв, что вода не поднимается выше плеч, тут же успокоился.

Он облокотился на край ванны, мокрые пряди волос прилипли к вискам, отчего его лицо казалось еще более хрупким, а кожа – фарфорово-белой.

Так он сидел перед Шэнь Ицзинем – покорный, беззащитный, полностью открытый.

— Спа... спасибо, — снова пробормотал Цзин Сюнь.

— Цзин Сюнь.

Но в этой наполненной откровенными видами ванной комнате уже витало что-то опасное.

Одежда Шэнь Ицзиня тоже промокла.

Молодой человек, умолявший его помочь раздеться, умудрился вымочить и те немногие сухие места, что оставались. Но мужчина, обычно столь щепетильный к подобным мелочам, на этот раз не обратил на это внимания.

Шэнь Ицзинь заметил, что Цзин Сюнь снова стал с ним церемониться.

Его внезапно осенило: вечером ему звонил адвокат. Тот не только сообщил о ходе расследования кражи в университете, но и упомянул некого Ху Сяопэна.

Ху Сяопэн был человеком Шэнь Боханя.

А сам Шэнь Бо Хань только что звонил с тем самым разговором...

...

Персиковые глаза стали еще темнее, холоднее.

Шэнь Ицзинь пристально смотрел на юношу перед собой – беззащитного, с фарфоровой кожей, полного соблазна.

Трудно представить, что его возлюбленный может иметь какие-то связи с бывшим.

Трудно представить... что этот юноша мог когда-то предстать перед кем-то другим в таком виде...

Шэнь Ицзинь медленно провел рукой по его лицу.

Он думал, что прошлое возлюбленного его не волнует.

Разумом он ясно понимал: зацикливаться на том, что уже прошло, бессмысленно.

А партнер для него – это прежде всего договоренность.

С момента ее заключения – верность, уважение друг к другу.

А значит, все, что было до этого, не имеет значения.

К тому же у Шэнь Ицзиня никогда не было собственнического чувства.

В детстве отец женился повторно, у него появился младший брат. Отец явно благоволил к брату, домочадцы то жалели Шэнь Ицзиня, то насмехались над ним... Но он оставался равнодушным. Говорили, что он бесчувственный. Шэнь Ицзинь не спорил.

Помимо приступов болезни и работы, он вообще не испытывал эмоций. Так и было написано в его психологическом заключении.

Но сейчас Шэнь Ицзинь точно знал: приступа нет.

И рабочих проблем тоже.

Но в груди явственно разгоралось чувство, которое можно было назвать только яростью.

...И не только ярость.

Раньше ему было все равно, когда младший брат ломал его игрушки, книги, хвастался, что у него есть мать, или откровенно перетягивал на себя отцовскую любовь.

Не потому, что он любил брата или потакал ему.

Просто внутри не было никакого отклика.

Но сейчас...

— Цзин Сюнь. — Он снова позвал его, резко, пальцы, скользившие по лицу юноши, медленно опустились к шее.

Длинные, тонкие пальцы замерли на хрупком горле, словно готовые в любой момент сомкнуться и перекрыть дыхание. Но даже тогда Цзин Сюнь не проявил ни капли страха, лишь смотрел на него распахнутыми глазами. Кажется, от прикосновений ему стало щекотно, потому что он рассмеялся. А затем, совсем без задней мысли, схватил руку Шэнь Ицзиня.

Два одинаковых кольца сверкнули в свете ванной.

— Хочешь помыться вместе? — наклонив голову, спросил Цзин Сюнь.

— …

Спросив это, юноша тут же покраснел. Даже будучи пьяным, он инстинктивно опустил голову, словно страус, прячущийся от собственного смущения.

Шэнь Ицзинь наблюдал за этим привычным поведением, и морщины на его лбу слегка разгладились.

Но стоило ему подумать, что, возможно, этот юноша когда-то так же смущался перед кем-то другим...

...как его выражение лица вновь стало ледяным.

Эмоции, словно во время приступа, вот-вот вырвутся из-под контроля.

В этот момент смущенный юноша снова поднял лицо.

Румянец на щеках не исчез. Цзин Сюнь смотрел на него сияющими глазами:

— Господин, вы правда не хотите помыться со мной? Ваша одежда тоже мокрая.

Длинные густые ресницы дрогнули. Рука Шэнь Ицзиня опустилась ниже, сжимая хрупкое плечо юноши. Он медленно наклонился к сидящему в ванне Цзин Сюню, не отрывая взгляда от его глаз:

— Кто такой «господин»?

Он изо всех сил старался, чтобы голос звучал спокойно, не пугающе. Просто спросил низким тоном:

— Сяо Сюнь... скажи мне, о ком ты сейчас думаешь?

— Господин – это Шэнь...

Цзин Сюнь запнулся, глядя на холодное, но прекрасное лицо перед собой. Внезапно он засомневался.

Лишь когда метель в глазах собеседника стала по-настоящему холодной, Цзин Сюнь вздрогнул и неуверенно произнес:

— Господин — это... Странно, разве вы не господин?

Если это он, зачем тогда спрашивать?

Цзин Сюнь заморгал, пытаясь разглядеть яснее.

...Лицо перед ним определенно принадлежало господину.

Но он был пьян, все плыло перед глазами – возможно, он ошибался.

...И еще глаза...

Глаза господина были другими. В них всегда светился теплый свет, когда он смотрел на него.

...

Боже, неужели его все-таки уволок этот отброс-гун?!

Без всякой причины Цзин Сюнь вдруг оттолкнул мужчину и попытался перебраться на другой край ванны.

Ванна была большой. Его белые, хрупкие конечности вспенили воду, создавая немало брызг.

Этот явный жест отстранения сделал взгляд Шэнь Ицзиня окончательно черным и леденящим.

Как будто что-то неслышно разорвалось.

Как в ту грозовую ночь, когда небо и земля скрылись за пеленой дождя, а за тяжелыми шторами безмолвно расползались одиночество и отчаяние.

Шэнь Ицзинь понял: он больше не может контролировать свои эмоции.

Он резко встал.

И широкими шагами направился к выходу из ванной.

Но в этот момент снова раздался чистый голос Цзин Сюня, на этот раз с незнакомой ноткой гнева:

— Шэнь Бохань, сколько раз я должен повторить – у меня есть парень...

— …

Высокая фигура резко остановилась. Шэнь Ицзинь обернулся:

— Что ты сказал?

———

Авторское послесловие:

Настроение директора Шэня сегодня: ↓↓↑↓↓↓↑!!! (Эмоциональные качели: гнев ➔ облегчение ➔ снова гнев...)

Глава 38. Два в одном: «Кажется, меня покусали...»

Резко развернувшись, Шэнь Ицзинь увидел юношу, свернувшегося клубочком в ванне.

Под почти прозрачной водой Цзин Сюнь крепко обхватил себя руками. В отличие от прежней расслабленной позы, теперь он старательно прикрывал свое тело. Мокрые черные пряди свисали, когда он приподнял голову и бессвязно бормотал:

— Нет, не парень... Мы скоро поженимся! У меня есть жених! Мой жених очень могущественный... Мы безумно любим друг друга!

— Цзин Сюнь.

Развернувшись, Шэнь Ицзинь инстинктивно сделал несколько шагов и вновь оказался у ванны.

Его кадык дрогнул. Благодаря длинным рукам он мог легко достать юношу даже из просторной круглой ванны. Но на этот раз он не знал, куда положить руку, и вместо этого наклонился, чтобы коснуться губами его раскрасневшихся губ.

— Сяо Сюнь, взгляни на меня.

Он намеренно замедлил темп речи и понизил голос, наполнив ванную комнату бархатистыми виолончельными нотами. Цзин Сюнь замер, его взгляд машинально устремился к только что коснувшимся его губам, а ноздри наполнились знакомым, уникальным ароматом.

...Запах господина.

— М-м?

Ошеломленный, юноша в ванне поднял голову. Из-за того, что он слишком долго сидел, опустив голову, свет в ванной резал глаза, мешая разглядеть что-либо.

Но он понял, что все еще находится в ванной комнате спальни Шэнь Ицзиня – он узнал ее.

...Цзин Сюнь вспомнил: его привез сюда господин, антагонист, и никакого заточения в темной комнате не было и в помине.

Но что же тогда произошло?

Инстинктивно он посмотрел в глаза Шэнь Ицзиня – в них мерцал свет, и даже больше обычного в них читалась откровенная нежность...

Это определенно был господин.

Но и тот, с глазами, темными как бездна, тоже был им.

Более того, он помнил этот холод...

При одной мысли о том, ледяном взгляде, Цзин Сюнь съежился, пытаясь погрузиться глубже в теплую воду.

Это была естественная реакция замедленного сознания.

Его затуманенный разум не мог понять, почему господин мог так резко меняться, но Цзин Сюнь всегда был прямолинеен – если чего-то не понимал, то спрашивал без обиняков.

Однако на этот раз первым заговорил Шэнь Ицзинь.

— Сяо Сюнь, — сказал он, — повтори, что ты сказал только что.

Цзин Сюнь: «?..»

Шэнь Ицзинь опустил длинные ресницы, глядя на него с нежностью, и медленно произнес:

— Мой жених очень могущественный.

— ...

— Мы безумно любим друг друга.

— …

Пар от горячей воды и хмель сделали лицо Цзин Сюня еще более алым. Он слегка отвел взгляд и ослабил хватку – держать себя в объятиях было утомительно.

Но стоило ему осознать, что Шэнь Ицзинь по-прежнему смотрит на него сверху вниз – и видит абсолютно все, – как расслабиться стало невозможно.

Смущенно поджав пальцы ног, Цзин Сюнь решил сделать вид, будто ничего не слышал.

Чтобы окончательно разрядить обстановку, он немного отплыл в сторону, а затем его осенила идея – включил режим гидромассажа.

...Разумеется, такая большая круглая ванна должна была быть джакузи.

Выбранный им режим создавал пузырьки, бьющие из нескольких точек на дне, воздействуя на акупунктурные точки для расслабления.

Однако в этот момент его сообразительный ум придумал другое оправдание: пузырьки создадут пену, которая покроет поверхность воды, сделав ее менее прозрачной... и тогда господин не сможет его разглядеть.

План был безупречен.

Но, отплывая, он забыл найти опору – и внезапные струи воды подхватили его, словно ураган.

— А-а! — Вскрикнув, он инстинктивно забился, как тонущий.

Однако через мгновение его уже обхватили сильные руки, выловили, как пельмень из кипятка, и аккуратно вернули обратно в воду.

...

На самом деле ванна была неглубокой, и трезвый Цзин Сюнь мгновенно восстановил бы равновесие, делая вид, что ничего не произошло. Но пьяный Цзин Сюнь... Скажем так, его тело и нервы были куда чувствительнее, а внезапный переворот застал его врасплох.

Однако этот испуг отрезвил его.

Вскоре он заметил, что одежда господина вновь промокла от брызг.

— Простите, господин, — смущенно пробормотал он, пытаясь удержаться в воде самостоятельно.

Его фарфорово-белое тело мелькнуло на мгновение, прежде чем вновь скрыться под водой.

Шэнь Ицзинь опустил веки, скрывая эмоции:

— Все в порядке.

Температура в ванной продолжала расти, струи били со дна, и Цзин Сюнь наконец приноровился к ним.

Поверхность воды бурлила, скрывая его тело от посторонних глаз.

Но его по-прежнему крепко держали.

Кожа в местах соприкосновения с руками Шэнь Ицзиня уже пылала.

Он оглянулся на Шэнь Ицзиня и смутился еще сильнее:

— Господин, ваша одежда... промокла.

— М-м. — Шэнь Ицзинь тихо отозвался.

Воцарилась странная тишина, нарушаемая лишь журчанием воды.

Никто не решался заговорить.

Цзин Сюнь не понимал, о чем думает Шэнь Ицзинь. Он слегка прикусил нижнюю губу – его затуманенный разум не мог подобрать слов, но он чувствовал, что сейчас определенно нужно что-то сказать.

Он хотел предложить помыться вместе.

Но тут же вспомнил, что в прошлый раз они мылись вместе... во время того самого. Это звучало бы как намек, и каждый раз, когда он пытался открыть рот, горло сжималось, не позволяя произнести приглашение.

Но молчать тоже было неловко.

Казалось, атмосфера уже накалилась до предела, и если он не заговорит, будет еще хуже...

В конце концов Шэнь Ицзинь тихо выдохнул и хрипло спросил:

— Сяо Сюнь, ты уже помылся?

— М-м? — Цзин Сюнь резко поднял взгляд.

Шэнь Ицзинь посмотрел на него сверху вниз:

— Ты выпил. Не стоит слишком долго сидеть в воде.

Цзин Сюнь: ...

— А-а, да, я уже помылся, — сказал он, вновь бросив взгляд на Шэнь Ицзиня, не решаясь просто так встать.

Но мокрые пряди, свисающие у лица, напомнили ему, что он еще не закончил.

— Господин, мне осталось только помыть голову.

— Хорошо, — Шэнь Ицзинь приподнял ресницы. — Помочь тебе?

— ...

Цзин Сюнь моргнул, все его тело инстинктивно напряглось от смущения.

— Господин... помоет мне голову?

Шэнь Ицзинь: «…»

Он внезапно протянул длинную руку, одной обхватив подколенные сгибы Цзин Сюня, а другой поддержав его хрупкую спину. Легким усилием он вновь поднял юношу.

Цзин Сюнь: «!!!»

Но едва его конечности показались над водой, как его снова опустили обратно.

Оказывается, Шэнь Ицзинь лишь слегка изменил его позу в ванне.

Теперь Цзин Сюнь сидел на специальном массажном сиденье, голова удобно лежала на краю ванны – идеально для мытья волос.

Шэнь Ицзинь сказал:

— М-м. Закончим быстро.

— ...

Хотя развитие событий казалось... несколько странным, Цзин Сюнь покорно ответил:

— Ладно.

Он не сопротивлялся – лежать здесь было очень удобно. Шэнь Ицзинь, похоже, отрегулировал напор воды: полулежа в специальном углублении, Цзин Сюня не сносило течением, а пузырьки, массажируя тело, создавали приятную легкость, полностью снимая напряжение.

Движения Шэнь Ицзиня над его головой были уверенными и аккуратными.

Цзин Сюнь уловил аромат шампуня – тот самый, что всегда витал вокруг господина...

Он поднял глаза и встретился взглядом с темными глазами Шэнь Ицзиня.

Эти персиковые глаза были безупречной формы, но из-за привычки не улыбаться казались чуть удлиненными, а широкие брови придавали холодности.

Но этот холод не был безжизненным – когда все внимание в них сосредотачивалось в одной точке, в глубине вспыхивал свет.

Именно поэтому Цзин Сюнь в последнее время все чаще любил смотреть в глаза господину.

Конечно, это было связано и с тем, что он становился смелее.

Глаза Цзин Сюня непроизвольно изогнулись, как ясные полумесяцы.

Он все еще был пьян.

Поэтому, полулежа с обнаженным торсом, он не осознавал своего вида, а его улыбка, ничем не сдерживаемая, была чистой и беззаботной, яркой и невинной.

И он ясно увидел, как ресницы Шэнь Ицзиня дрогнули, прежде чем тот позвал:

— Сяо Сюнь. Закрой глаза.

— ...

Шэнь Ицзинь тихо объяснил:

— Чтобы пена не попала.

— А, понятно.

Цзин Сюнь послушно закрыл глаза.

Лишенный зрения, он стал острее ощущать все остальное: и массаж кожи головы, и пузырьки, бьющие снизу – невероятно приятно.

Возможно, слишком приятно.

Хмель накатил с новой силой, и вскоре Цзин Сюнь отключился.

Он ненадолго пробуждался среди ночи, но не успевал полностью проснуться, как вновь проваливался в сон.

Ему снились весенние сны – на этот раз он был как рыба на разделочной доске, которую без конца целовали.

Переворачивали и целовали снова.

Во сне ему было и приятно, и душно, отчего он чувствовал себя еще более уставшим и сонным.

А когда он наконец открыл глаза, время на часах показывало...

Девять утра?!

Свалившись с кровати, Цзин Сюнь инстинктивно распахнул дверь спальни.

Снаружи ярко светило солнце – их апартаменты находились в высотке с панорамными окнами, и утренние лучи заливали все вокруг золотистым светом.

Босыми ногами ступая по чистому полу, Цзин Сюнь направился в гостиную, но, проходя мимо кабинета, заметил, что дверь приоткрыта.

Солнечный свет освещал половину комнаты, и Шэнь Ицзинь, стоя у окна за письменным столом, разговаривал по телефону.

Услышав шум, он обернулся. Цзин Сюнь с удивлением отметил, что даже в такое время господин был в домашней одежде.

...В последние дни они уходили на работу рано, и он предположил, что Шэнь Ицзинь уже уехал в офис, а его самого не стали будить из-за каникул.

Но... неужели господин сегодня не работает?

Когда Шэнь Ицзинь закончил разговор, Цзин Сюнь сразу же задал свой вопрос.

Но вместо ответа Шэнь Ицзинь слегка нахмурился и сказал:

— Подойди сюда.

Цзин Сюнь машинально сделал шаг, но тут же осознал несоответствие... Если господин был одет в тонкую футболку и спортивные брюки, то почему на нем самом была рубашка?

И судя по размеру, явно не его собственная... Тем более, у него здесь вообще не было рубашек!

Значит, это...

И еще – кто-нибудь объяснит, почему на нем не было брюк?!

Цзин Сюнь: «…»

Только что, сразу после пробуждения, он был в полубессознательном состоянии, потрясенный тем, что проспал, и инстинктивно выбежал узнать обстановку, не думая ни о чем другом.

Но сейчас...

Сейчас было крайне неловко.

Особенно когда воспоминания о вчерашнем пьяном состоянии начали наперебой всплывать в голове...

Цзин Сюнь помнил, как отброс-гун снова назойливо звонил ему, из-за чего он расстроился и выпил лишнего... Потом, кажется, Шэнь Ицзинь забрал его у входа в барбекю-ресторан.

А что было дальше?

Цзин Сюнь растерянно моргнул. Вроде бы он намочил одежду Шэнь Ицзиня, а тот... помыл ему голову?

...Что за странное развитие событий?

И что было после?

...

Обычно его память работала как видеомагнитофон, но сейчас она явно давала сбой – он совершенно не помнил, что происходило дальше.

Впрочем, объяснение было простым: алкогольное опьянение стерло часть воспоминаний, так что пробелы в памяти были естественны.

Главный вопрос сейчас…

…вчера он напился, заставил Шэнь Ицзиня забирать себя, намочил одежду господина...

Более того, еще и заставил его мыть себе голову!

Ухаживать за пьяным, должно быть, было сущим кошмаром.

Цзин Сюнь не знал, как ведет себя в пьяном виде, но видел немало буйных алкоголиков.

Стоило представить, что вчера он вел себя так же... как его охватило жгучее смущение, и он совсем не знал, как теперь смотреть в глаза Шэнь Ицзиню.

Но пока он стоял, Шэнь Ицзинь сам подошел к нему.

Прежде чем он успел среагировать, его ноги внезапно оторвались от пола – Цзин Сюня снова подняли на руки, как вчера, когда пьяного везли домой...

Но с одним отличием.

...На нем не было брюк!!!

Цзин Сюнь оцепенел.

Значит, сейчас он... предстал во всей красе?

Он не силен в литературе, простите, но в голове крутилась только эта фраза.

Цзин Сюнь боялся пошевелиться.

Если бы мог, он бы не представал, а свернулся калачиком на руках у господина.

Шэнь Ицзинь держал его на удивление крепко – даже если бы он свернулся, ничего бы не случилось...

Пока Цзин Сюнь размышлял, стоит ли попытаться вырваться, ситуация неожиданно изменилась.

Его опустили.

На кожаное кресло за письменным столом.

Если точнее – Шэнь Ицзинь сам сел в кресло, а Цзин Сюнь оказался...

У него на коленях.

А-а-а!

Поскольку Шэнь Ицзинь просто опустился в кресло, не выпуская его, сейчас Цзин Сюнь сидел, закинув ноги на один подлокотник, а спиной опираясь на руку Шэнь Ицзиня и другой подлокотник...

Хотя и не совсем обнаженный,

Но там, где его кожа напрямую соприкасалась с тканью брюк господина, Цзин Сюнь невольно вспомнил... те немногие похабные рассказы, которые ему доводилось читать.

И в каждом из них, где главным героем был босс, непременно находился эпизод в офисе.

Офисное кресло, рабочий стол – главные реквизиты таких сцен.

...

А-а-а!

Непроизвольно поджав пальцы ног и напрягшись, Цзин Сюнь боялся лишний раз пошевелиться.

К счастью, высокая спинка кресла блокировала часть солнечного света – иначе он бы, наверное, сгорел от стыда!

Но в отличие от растерянного Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь оставался обычным собой.

Он лишь спокойным, слегка укоризненным тоном спросил:

— Почему сяо Сюнь без обуви?

Цзин Сюнь: «…»

По сравнению с отсутствием обуви, мне куда интереснее, почему на мне нет брюк.

Но задавать вопрос не пришлось – Шэнь Ицзинь уже пояснил:

— Вчера вся твоя одежда промокла.

Цзин Сюнь:

— ...Пижама тоже?

Шэнь Ицзинь:

— М-м.

Цзин Сюнь: «?»

Он смутно помнил, как мокрая одежда прилипла к телу, доставляя дискомфорт, и Шэнь Ицзинь помог ему снять ее.

Но... по логике, это должно было произойти до купания. Тогда как могла промокнуть пижама?

Шэнь Ицзинь сказал:

— Потому что потом сяо Сюнь снова пошел мыться.

— А?

— М-м.

— …

Неужели все было настолько плохо?!

Цзин Сюнь уже ясно представил, каким кошмаром он был вчера для господина.

Он с досадой схватился за волосы и заверил:

— Господин, я больше не буду пить без меры.

В тени, отбрасываемой светом, на губах Шэнь Ицзиня мелькнула едва заметная улыбка, а голос звучал необычайно мягко:

— М-м. Сяо Сюнь сам это сказал – запомни.

— Но разве у меня не слишком слабая выносливость к алкоголю? — серьезно поинтересовался Цзин Сюнь. Судя по воспоминаниям оригинального тела и общим знаниям, обычный человек не должен отключаться после трех-пяти бокалов пива.

Он уже размышлял, не стоит ли «лечить подобное подобным» – тренировать устойчивость, выпивая больше.

Но его мысли прервал вопрос Шэнь Ицзиня:

— Сяо Сюнь, хочешь поехать со мной в город S?

— В город S? Когда? — Цзин Сюнь взглянул на него. — Господин едет по делам?

— Сегодня. Отправимся вскоре.

Длинные ресницы Шэнь Ицзиня опустились, затем вновь встретились с его взглядом:

— Не только по делам. Группа открыла там новый агропарк. Хочешь посмотреть?

Цзин Сюнь: «!..»

Ответ был очевиден – конечно, хотел!

Экзамены закончились, вчера успешно завершили проект – его каникулы начались, как можно не развлечься!

Но Шэнь Ицзинь добавил:

— И еще... Сейчас там дедушка. Разве сяо Сюнь не хотел поскорее встретиться?

Цзин Сюнь: «…»

Э-это... тоже правда.

Хотя внезапная встреча с семьей вызывала нервное напряжение, именно он сам настаивал на скорейшем визите в семью Шэнь...

Учитывая, что последнее слово в семье пока оставалось за дедом Шэнь, и, по словам господина, встреча с ним равносильна знакомству с родителями...

Цзин Сюнь:

— Н-ну что ж, в-встретимся.

Уголки губ Шэнь Ицзиня вновь слегка приподнялись:

— Сначала завтрак. Поедим и отправимся.

Цзин Сюнь:

— Ладненько-о…

Он попытался слезть с кресла. Но в своей демонстративной позе сделать это самостоятельно было непросто, особенно когда он боялся пошевелиться, чтобы не задеть чего-то лишнего...

К счастью, обсуждение подошло к концу.

Цзин Сюнь полагал, что стоит ему лишь сделать движение, как Шэнь Ицзинь поймет и отпустит его.

Он символически дернулся, приподняв одну ногу.

И именно этот жест позволил ему заметить на внутренней стороне бедра, близко к...

Яркое красное пятнышко?

Его ноги были длинными, и даже в таком положении часть бедер оставалась на виду. Под ярким солнцем его фарфоровая кожа буквально сияла, поэтому сначала он не заметил аномалии.

Но теперь, изменив угол, он разглядел несколько небольших красных отметин, рассыпанных по бедру.

Его осенило. Цзин Сюнь приподнял край рубашки – и конечно, обнаружил такое же пятнышко на животе!

— Господин, кажется, меня покусали...

Он пристально разглядывал подозрительные красные отметины, совершенно не замечая, как темнеет взгляд Шэнь Ицзиня над ним.

— Вчера вечером у нас завелись комары? — недоуменно спросил Цзин Сюнь.

———

Прим. ред.: да-да, такой большой, что ты даже можешь сидеть у него на руках, а еще заменяет собой целый рой, хахах, но аккуратный

Глава 39. Оказывается, и господин может смущаться!

Причина, по которой Цзин Сюнь так беспокоился о красных отметинах на теле, крылась в его детстве, проведенном в приюте.

Тогда условия в учреждении были ужасными, и укусы комаров летом для детей были обычным делом. Но у Цзин Сюня была «сладкая» кровь – мошки кусали именно его, причем никогда не ограничивались одним укусом. Если кусали за бедро, то и верхняя часть тела, и голени тоже оказывались покусанными. А возможно, из-за его нежной кожи на следующий день места укусов опухали, превращаясь в огромные волдыри, и зуд становился невыносимым.

Сейчас красные пятнышки были редкими, но несколько штук сразу бросались в глаза. Из-за фарфоровой белизны кожи Цзин Сюня эти отметины выглядели особенно яркими – точь-в-точь как укусы комаров.

Однако, присмотревшись, Цзин Сюнь заметил разницу и провел пальцами по коже.

Отметины были плоскими, без припухлостей, и не чесались... Не похоже на укусы насекомых...

— Цзин Сюнь.

Как раз когда он болтал ногой, изучая следы, голос Шэнь Ицзиня наконец раздался снова.

Он звучал хриплее, чем обычно, и Цзин Сюнь мгновенно осознал: из-за того, что одна его нога была поднята, опора на подлокотник кресла ослабла, и его ягодицы теперь почти целиком лежали на бедрах Шэнь Ицзиня...

Более того, как он мог позволить себе такие неприличные действия перед господином?!

Цзин Сюнь поспешно опустил ногу, потупившись:

— Господин, прошу прощения.

С этими словами он попытался сползти с колен Шэнь Ицзиня, но тот не только не помог, но и не ослабил хватку.

Цзин Сюнь недоуменно взглянул на него, затем проследил за его взглядом вниз... и в панике поправил рубашку, которую только что задрал.

Цзин Сюнь был худым. При росте почти 180 см он обычно носил размер на рост 175, но сейчас на нем была рубашка как минимум на рост 190 – на три размера больше обычного. Сидела она на нем, как платье, подол закрывал бедра полностью.

Когда он сидел на коленях у Шэнь Ицзиня, подол слегка задирался, но все еще прикрывал стратегические места.

Но после его неосторожного движения...

Хотя трусы на нем были...

Все же...

Уши мгновенно пылали румянцем, будто весь кабинет внезапно наполнился жаром.

Цзин Сюнь поспешно привел одежду в порядок и уселся с видом пай-мальчика.

Просидев так некоторое время, он понял, что Шэнь Ицзинь не собирается его отпускать, и осторожно напомнил:

— Господин?

Но вместо ответа Шэнь Ицзинь неожиданно произнес:

— Это не комары.

— ?

Цзин Сюнь поднял глаза, еще более озадаченный. Ему показалось, что голос господина звучал сдавленно, но выражение его лица и взгляд оставались непостижимыми, как всегда. Не понимая, к чему тот клонит, Цзин Сюнь спросил:

— Тогда что же это?

...

Казалось, вопрос поставил Шэнь Ицзиня в тупик. Он снова замолчал, лишь постучав длинными пальцами по подлокотнику. Затем неожиданно распахнул объятия, приподнял полулежавшего на его коленях юношу и выпрямился.

Без опоры на спинку кресла Цзин Сюню пришлось целиком полагаться на руки Шэнь Ицзиня, чтобы сохранить равновесие.

Как ни странно, при своем не маленьком росте и гармоничном, хоть и лишенном мышечной массы, телосложении, он в тот момент превратился в марионетку, полностью зависящую от кукловода!

Но самое неожиданное ждало впереди: пока Цзин Сюнь поражался силе 2D мужчины, Шэнь Ицзинь внезапно наклонился и прижался губами к его губам.

[прим. ред.: в ориг. «бумажный мужчина» (纸片人) – популярный кит. интернет-мем, буквально означающий «персонаж из бумаги/комикса». Так шутливо называют: идеализированных мужских персонажей из дорам, аниме или манги, которые существуют только в воображении; в BL-контексте – архетип «совершенного» любовного интереса с гиперболизированными чертами]

На этот раз поцелуй был неглубоким, но Цзин Сюнь почувствовал, как его губы сначала были слегка прижаты, а затем аккуратно прикушены...

...

Шэнь Ицзинь отстранился.

Его темный взгляд скользнул по румяным, влажным губам юноши, и он медленно спросил:

— Теперь понял?

— Понял что... — Цзин Сюнь закатил глаза, и его щеки моментально залились румянцем: — Ка-кажется... понял. — Он отвел взгляд, но все еще не мог поверить.

...Неужели эти следы действительно оставил господин?..

Точнее, главный вопрос: господин кусал его прошлой ночью??

Внезапно Цзин Сюнь вспомнил вчерашний сон.

На самом деле, после пробуждения большинство снов быстро забывается, как отступающий прилив, и даже мозг Цзин Сюня подчинялся этому правилу.

Он уже почти не помнил деталей.

Но атмосфера и ощущения легко всплывали в памяти.

Так что же было прошлой ночью – укус или... поцелуй?

И зачем?

Если это был укус, Цзин Сюнь мог догадаться о причине: наверное, он так буянил в пьяном угаре, что вывел господина из себя.

Но если это был поцелуй...

До этого они тоже целовались подолгу, но никогда не опускались ниже шеи.

Цзин Сюнь чувствовал, что, за исключением той первой ночи... у господина не было особых желаний... Даже вчера утром его губы были слегка распухшими.

Но все ограничивалось лишь губами.

Так что если копнуть глубже, вопрос становился по-настоящему сложным.

Ах, да, он должен прояснить: наличие или отсутствие желаний связано с психологическим состоянием господина-антагониста, а вовсе не с его несостоятельностью.

Но именно потому, что несколько дней назад Цзин Сюнь с разрешения самого заинтересованного лица ознакомился с полным психологическим отчетом Шэнь Ицзиня, он склонялся к мысли, что вероятнее всего, господин все-таки разозлился на него.

Подробности он не смел уточнять.

Как ни крути, он винил только себя. Более того, его даже посетила мысль… а не он ли сам первым начал… «атаковать»?

Ведь… тот сон был слишком… откровенным.

Поэтому Цзин Сюнь решил временно оставить этот вопрос без дальнейшего разбирательства.

Сначала нужно во всем разобраться самому.

Главное – он сейчас даже не решался взглянуть на Шэнь Ицзиня.

Еще мгновение – и его лицо полностью «сварится»!

Под пристальным взглядом Шэнь Ицзиня раскрасневшийся юноша отвел глаза и заговорил, запинаясь:

— Господин… нам, пожалуй, стоит позавтракать?

Он упрямо не смотрел на него, вытянув изящную шею, словно прекрасный лебедь.

Заметив, что молодой человек уже дошел до предела смущения, Шэнь Ицзинь ничего не ответил, лишь тихо кивнул.

Однако он не позволил юноше бегать босиком, а проводил его до спальни, где нашел тапочки.

Цзин Сюнь, опустив голову:

— Я сначала умоюсь и переоденусь.

Шэнь Ицзинь ответил:

— Хорошо.

Видимо, он отправился готовить завтрак, так как не последовал за ним в гардеробную.

Оставшись один, Цзин Сюнь поспешил осмотреть отметины перед зеркалом.

Больше всего их было на животе и верхней части бедер, на груди – лишь несколько точек. Выше, от резко очерченных ключиц до шеи – чистая, безупречная кожа.

Неужели это действительно сделал господин?

…

Цзин Сюнь вдруг почувствовал, как подкашиваются ноги.

Стоило ему на секунду представить, как Шэнь Ицзинь касался этих мест, как его бедра рефлекторно сжимались.

Это же…

Это же полный позор!

Он знал, что такое «оставить клубничку» [следы на коже].

Но понятия не имел, что они выглядят именно так!

Покрасневшие участки не были повреждены, но на фоне фарфоровой кожи выглядели крайне выразительно.

Что… весьма любопытно.

Цзин Сюнь не удержался и взял телефон.

Ему хотелось поискать, как именно образуются такие следы.

Телефон был выключен. Решив, что сел аккумулятор, он подключил его к зарядке прямо в гардеробной.

Но при включении оказалось, что оставалось еще около 30% заряда – странно.

Не придав значения этой мелочи, он открыл браузер и начал искать информацию о «клубничке».

Хотя результаты выдали самые разные, включая откровенные эротические рассказы… он читал быстро и еще быстрее анализировал информацию. Вскоре Цзин Сюнь сделал вывод: его кожа слишком нежная и светлая, поэтому на ней особенно легко оставлять такие отметины…

Ну что ж…

Он отложил телефон, ощущая, как лицо раскаляется еще сильнее.

Из-за двери раздался голос Шэнь Ицзиня – господин звал его к завтраку. Цзин Сюнь поспешно откликнулся, умылся и отправился в столовую.

После завтрака Шэнь Ицзинь предложил побыстрее выезжать: брать только самое необходимое, ничего специально не упаковывать – все недостающее можно купить по прибытии в город S.

Но Цзин Сюнь, подумав, все же быстро собрал пару комплектов одежды и пижаму, а также переоделся во что-то более презентабельное.

…Все-таки им предстояло встретиться с дедушкой Шэнь Ицзиня.

После переезда сюда господин подарил ему немало вещей. Они не ходили за покупками вместе. Как сообщал помощник Тан, их шеф иногда заходил в бутики в CBD-квартале под офисом и выбирал что-нибудь.

Размеры Цзин Сюня были стандартными, так что подобрать одежду было легко. Иногда, если Шэнь Ицзиню нравился комплект, он сразу покупал и подходящую обувь, головные уборы или аксессуары.

Как объяснял сам господин, так Цзин Сюню не придется часто возвращаться в общежитие за вещами – экономия времени.

А он, в свою очередь, никогда не придавал значения тому, что носить. Главное – чистота и опрятность, поэтому он не выбирал, а носил то, что давали.

Но перед встречей с родственником он все же остановился на двух самых строгих комплектах – классические джинсы с однотонными футболками. Из обуви выбрал простые белые кроссовки.

Вошедший Шэнь Ицзинь, увидев это, сказал:

— Там, возможно, придется подниматься в гору – выбери что-то удобнее.

— А, хорошо.

Цзин Сюнь машинально согласился, но растерялся – он никогда не ходил в походы и не знал, что надеть…

Шэнь Ицзинь уже достал из открытого шкафа пару бежевых треккинговых ботинок и, наклонившись, поставил их перед ним:

— Надень эти.

Эту обувь господин купил ему вместе со спортивной формой. Фасон был вполне нейтральным.

Цзин Сюнь не возражал и сразу обул их.

Треккинговые ботинки обычно сконструированы для функциональности, а не моды, поэтому выглядят довольно однотипно.

Но Цзин Сюнь в своих облегающих светло-голубых джинсах (длиной 7/8) с его точеными ногами и выразительными лодыжками смог подать даже эту простую обувь так, что она выглядела стильно.

Шэнь Ицзинь, казалось, остался доволен.

Но все же добавил:

— Сяо Сюнь, не волнуйся. Дедушка доброжелательный, он не станет тебя испытывать.

Цзин Сюнь: «…»

Неужели правда?

Дедушка Шэнь Ицзиня – бывший самый богатый человек Лунчэна!

Дело не в статусе, который пугал Цзин Сюня.

А в том, что человек, достигший таких высот... разве мог быть простым?

К тому же, это все-таки старший родственник...

Хотя за это время Шэнь Ицзинь редко говорил о семье, они не раз обсуждали визит в родовое поместье, так что Цзин Сюнь кое-что знал.

Старейшина Шэнь всегда хорошо относился к Шэнь Ицзиню.

Даже когда тот десять лет учился за границей, дед постоянно о нем беспокоился. А два года назад, когда Шэнь Ицзинь вернулся, именно он настоял на том, чтобы внук возглавил корпорацию «Шэнь», несмотря на возражения других.

Конечно, это также объяснялось выдающимися способностями самого Шэнь Ицзиня.

А вот об отце Шэнь Ицзиня, который должен был унаследовать бизнес, господин не упоминал.

Раз он не говорил, Цзин Сюнь и не спрашивал.

Хотя он помнил, как старший товарищ, объясняя сюжет оригинала, упомянул, что отец антагониста и отброса несколько лет назад попал в аварию и до сих пор пребывает в вегетативном состоянии.

— Господин, я не нервничаю, — под ободряющим взглядом Шэнь Ицзиня Цзин Сюнь машинально ответил.

Но беспокойный взгляд выдавал его с головой.

Цзин Сюнь совершенно не умел лгать.

Как можно не нервничать перед первой встречей с семьей?!

Он был на грани паники!!!

Однако слова Шэнь Ицзиня немного успокоили его:

— Поверь, я не допущу ситуаций, которые поставят тебя в неловкое положение.

— …

В этом был смысл.

Шэнь Ицзинь действительно никогда не делал ничего, что могло бы смутить его.

Значит, господин уверен, что дед не станет испытывать его, поэтому и везет знакомиться?..

...Так или иначе, Цзин Сюнь поверил.

И внезапно успокоился.

Настолько, что в последующие минуты полностью расслабился.

Чтобы сэкономить время, пока Цзин Сюнь собирал вещи, Шэнь Ицзинь тоже начал переодеваться.

Заметив, что господин собирается снять рубашку, юноша нарочно замедлил укладку чемодана.

Когда Шэнь Ицзинь снял верх, он украдкой поднял глаза.

Тот же невероятный торс с рельефными мышцами живота и четкой линией V... Внимательно осмотрев идеальное тело (особенно сосредоточившись на нижней части), Цзин Сюнь не нашел ни одного красного следа, похожего на свои.

Значит, версия о том, что это он первый «атаковал», отпадает...

Внезапно Шэнь Ицзинь повернулся.

Заметив его взгляд, он демонстративно развернулся спиной и низким голосом, с легким укором произнес:

— Сяо Сюнь.

Цзин Сюнь:

— А-а... Я пойду проверю, закрыты ли краны!

Осознав, что снова засмотрелся, он тут же вскочил и стремительно исчез, словно испуганный кролик.

...Оказывается, господин тоже смущается, когда на него смотрят!

Выйдя из спальни, Цзин Сюнь потрогал свое пылающее лицо. Теперь он знал – не один он краснеет под чужим взглядом.

Значит, он не какой-то недотрога из-за неопытности, а совершенно нормальный человек!

Выпрямив спину, он действительно проверил краны в ванной и на кухне, а заодно полил растения в столовой.

После переезда Цзин Сюня ассистенты Шэнь Ицзиня редко появлялись в квартире.

Но в переписке помощник Тан объяснил ему график полива, и теперь он прекрасно справлялся сам.

Неприхотливые растения под его заботой, точной как часы, стали еще пышнее.

Сегодня был не день полива – он должен был состояться завтра.

Но раз они задерживаются в городе S на ночь или дольше, лучше полить немного заранее.

На кухне Цзин Сюнь начал напевать веселую мелодию.

Тем временем в гардеробной Шэнь Ицзинь, все еще без верха, смотрел в зеркало на свою нижнюю половину, скрытую брюками.

В отражении его обычно холодное лицо выражало легкую досаду.

Чуть ниже...

Даже сквозь ткань было заметно неестественное напряжение.

Шэнь Ицзинь неподвижно постоял несколько мгновений.

Проверил время.

И с тихим вздохом направился в дальнюю часть гардеробной – к душевой.

Глава 40. Продолжение традиций

Наконец собрав вещи, Цзин Сюнь вместе с Шэнь Ицзинем отправились в аэропорт.

От Лунчэна до города S на машине нужно четыре-пять часов, а на самолете – чуть больше часа.

Хотя Цзин Сюнь не очень любил летать, час с небольшим он вполне мог выдержать. Да и узнал он только в аэропорту, что лететь они будут на частном самолете.

Частный самолет, конечно, гораздо комфортнее обычного, особенно тот, что принадлежал Шэнь Ицзиню – с двумя спальнями. И главная, и гостевая комнаты были уже прибраны. Цзин Сюнь прилег на кровать в основной спальне, и вскоре они уже прибыли в город S.

Когда они добрались до упомянутого Шэнь Ицзинем агропарка, не было еще двенадцати дня.

Этот парк был разработан при инвестициях группы «Шэнь» и пока не открылся для публики.

Как и большинство крупных тематических парков, здесь были и аттракционы, и зоопарк. Кроме того, парк включал элементы фермерской тематики – по словам Шэнь Ицзиня, группа выкупила целую гору, превратив ее в сады и фермы.

Посетители могли жить в горах, лично участвуя в сборе урожая, садоводстве и других мероприятиях.

Также здесь были открыты мастер-классы по чайной церемонии, икебане, дзен-практикам, спа и другие, работали пятизвездочный ресторан и несколько кафе. Парк сочетал в себе радости садоводства и деревенской жизни с современными удобствами, создавая утонченную атмосферу загородного отдыха.

Конечно, как проект, близкий к завершению, горные постройки и инфраструктура были уже практически готовы.

У подножия горы виднелись ряды домов – в стиле «сыхэюань», европейских вилл, а также несколько каменных и соломенных хижин. [прим. ред.: трад. кит. архитектурный стиль, характерный для жилых построек Северного Китая, особенно Пекина: замкнутая прямоугольная, симметричная планировка, ориент. по фэншуй]

Для Цзин Сюня, впервые оказавшегося в таком месте, все здесь было в новинку.

Проезжая мимо парка развлечений у подножия, он не испытывал особого интереса – господин Шэнь пояснил, что многие аттракционы еще проходили проверку безопасности и не работали.

Но когда они сели в экскурсионный транспорт у подножия и начали подниматься в гору, перед Цзин Сюнем открылись природные пейзажи, от которых он не мог оторвать глаз.

Вся гора была тщательно ухожена. По обе стороны дороги, по которой ехал экскурсионный транспорт, росли древние деревья-исполины и разнообразная растительность. Словно очутившись в глубине леса, Цзин Сюнь был окружен пением птиц и ароматом цветов. Все вокруг дышало стариной – изысканные резные павильоны и беседки мелькали один за другим, не давая глазу заскучать.

— Тебе нравится? — спросил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь без тени смущения кивнул.

Уголки губ Шэнь Ицзиня слегка приподнялись:

— Днем мы здесь погуляем, можно заглянуть и в зоопарк.

— Хорошо, — ответил Цзин Сюнь.

Вдруг он вспомнил:

— Господин, ваш дедушка сейчас здесь?

— Угу, в горах, — кивнул Шэнь Ицзинь.

Хотя сейчас многими делами занимался сам Шэнь Ицзинь, старейшина клана Шэнь не сложил с себя всех полномочий. Говорили, он приехал сюда просто отдохнуть в тишине, а через некоторое время вернется в Лунчэн.

Цзин Сюнь вдруг подумал, что они могли бы подождать, пока дедушка Шэнь вернется в Лунчэн, и тогда навестить его.

...Но господин специально выкроил время, чтобы привезти его сюда – наверное, из-за той просьбы, которую Цзин Сюнь озвучил ранее.

Он так думал, потому что Шэнь Ицзинь и правда был невероятно занят.

Даже на самолете он не переставал говорить по спутниковому телефону – то обсуждал дела группы, то вопросы, связанные с «Ивэй» и другими компаниями. Казалось, его время расписано по минутам.

При этой мысли Цзин Сюню стало неловко.

...Знал бы он, что господин действует так быстро, не стал бы выдвигать глупых просьб.

Чувствуя себя виноватым, Цзин Сюнь поник.

Шэнь Ицзинь сразу заметил перемену в его настроении и, взяв юношу за руку, спросил:

— Что случилось? Снова волнуешься?

— Нет, не волнуюсь.

Цзин Сюнь покачал головой, потом решил, что скрывать тут нечего, и честно признался:

— Просто думаю, что эта поездка отняла у вас много времени и сил... Мне неловко.

— Почему ты так думаешь?

Глядя, как мягкие волосы юноши словно поникли вместе с ним, Шэнь Ицзинь неожиданно рассмеялся:

— Все мое время по праву принадлежит тебе. Проблема лишь в том, что его слишком много забирают другие дела.

— ? — Цзин Сюнь удивленно поднял голову.

Он знал, что господин не умеет говорить красивые слова, но от этой фразы сердце невольно сжалось... Как же так?!

Шэнь Ицзинь перед ним был по-прежнему статен и красив, уголки его губ слегка приподняты.

Цзин Сюнь застыл, редко видя такую картину.

Спустя полсекунды он вдруг осознал: именно потому, что господин не умеет говорить красиво, именно потому, что он говорит искренне... это невыносимо трогает душу!

Цзин Сюнь снова готов был спрятать лицо.

Экскурсионный транспорт двигался неспешно, но горная дорога все равно была неровной, и машину периодически трясло.

Во время очередной встряски Шэнь Ицзинь естественным движением обнял его:

— Когда дела будут улажены, мы поедем в отпуск.

Цзин Сюнь, крепко держась за сиденье, тихо ответил:

— Хорошо, господин.

В конце концов, Цзин Сюнь оказался в положении, когда его голова покоилась на плече Шэнь Ицзиня.

К счастью, они находились в экскурсионном транспорте – между их сиденьями и водителем имелась перегородка, а по сторонам расстилались лишь горные пейзажи, так что никто не мог их заметить.

Плечи Шэнь Ицзиня были широкими, с четкими линиями, образуя почти прямой угол. Цзин Сюнь мог не только удобно устроиться на них головой, но и наполовину привалиться всем телом, полностью расслабившись.

Пока транспорт слегка покачивался, он бессознательно начал играть с пальцами Шэнь Ицзиня.

Просто руки господина были невероятно красивыми – их хотелось разглядывать бесконечно, с длинными изящными фалангами.

Цзин Сюнь медленно проводил пальцами от основания до кончиков, словно завороженный – это занятие могло скрасить немало времени.

Но вдруг водитель резко затормозил – они прибыли к воротам усадьбы. Перед ними стояли два-три сотрудника в униформе, которые уставились на Цзин Сюня и Шэнь Ицзиня в транспорте...

Цзин Сюнь мгновенно выпрямился.

Экскурсионный транспорт был открытым, так что пассажиры отлично видели все вокруг.

И, соответственно, окружающие тоже могли отчетливо разглядеть тех, кто внутри...

При этой мысли Цзин Сюнь поспешил опустить руку Шэнь Ицзиня.

Но в тот же момент сотрудники у ворот дружно отвели взгляды, почтительно поклонившись:

— Молодой господин.

— ...

Цзин Сюнь обратил внимание, что они назвали Шэнь Ицзиня «молодым господином», а не «боссом», и удивленно посмотрел на того.

Шэнь Ицзинь тихо объяснил:

— Это люди дедушки.

— ...

— Значит, они... знают?

— Угу, — кивнул Шэнь Ицзинь. — Все из семьи.

Цзин Сюнь: «!..»

Значит, их видели.

По скрытным взглядам сотрудников он сразу понял – они точно заметили, как он «клеился» к Шэнь Ицзиню!

Когда транспорт остановился, его руку снова взяли – на этот раз Шэнь Ицзинь помог ему выйти.

Те несколько человек у ворот тут же подошли ближе. Было видно, что они хорошо обучены: мужчина лет тридцати-сорока, крепкого телосложения, сразу занялся багажом, а молодой парень лет двадцати склонил голову и молча ждал указаний.

Третий, похожий на управляющего мужчина лет пятидесяти, приблизился к Шэнь Ицзиню:

— Наконец-то вы прибыли, господин Цзинь. Старый господин, узнав, что вы берете с собой господина Яня, ждет с самого утра. Велел нам встретить вас... Прошу, заходите.

Услышав, что речь зашла о нем, Цзин Сюнь невольно сжал пальцы Шэнь Ицзиня.

Тот ответил на это крепким пожатием, внешне оставаясь невозмутимым. Обменявшись с управляющим парой фраз, он повел Цзин Сюня внутрь.

Цзин Сюнь покорно следовал за ним, не решаясь лишний раз пошевелиться.

За исключением парка развлечений в передней части, вся гора была спроектирована лично дедушкой Шэнь Ицзиня. Говорили, старый господин Шэнь планировал поселиться здесь после выхода на покой, поэтому тщательно продумал каждую деталь садового ансамбля.

За декоративной стеной у ворот открылся совершенно иной мир.

Гибкие ветви ив, изящные беседки, искусственные холмы и пруды, утопающие в цветах.

Казалось, здесь воссоздали стиль садов Сучжоу – хотя парк располагался в горах, по нему протекала живая вода.

Пройдя по длинному арочному мосту, они оказались перед комплексом зданий.

Через некоторое время они подошли ко входу в один из дворов. Управляющий отступил, сказав:

— Багаж уже отнесли в ваши покои, господин Цзинь. Старый господин внутри.

Шэнь Ицзинь вежливо ответил:

— Благодарю, дядюшка Цюань.

Как только они вошли во двор, молодой парень, стоявший позади управляющего, тут же подскочил:

— Пап, так это и есть парень старшего молодого господина? Неудивительно, выглядит он... ничего так...

— Марш отсюда, — строго посмотрел на него управляющий. — Это не твое дело! Уроки сделал? Иди занимайся своими делами.

— Да я просто из любопытства...

Пока ворота не закрылись, парень бросил еще один взгляд внутрь. Две стройные фигуры стояли плечом к плечу, и господин Янь по-прежнему крепко держал руку старшего молодого господина...

Ничего себе.

Когда старший молодой господин стал таким... заботливым и человечным?

Его отец работал в семье Шэнь с давних пор, и он сам практически вырос в их усадьбе.

Семья Шэнь была знатной, с множеством правил, но больше всего парень всегда боялся именно старшего молодого господина из третьего поколения.

Потому что господин Цзинь не улыбался.

И почти не разговаривал.

А его взгляд был жестким и холодным.

Конечно, были и другие причины... из-за которых законный наследник семьи Шэнь производил впечатление человека, которого лучше не злить и к которому не стоит приближаться.

...Уже по тому, что, несмотря на его странности, никто не смел его обижать, можно было многое понять.

Пока господин не уехал за границу, все дети в усадьбе Шэнь избегали его.

Старший молодой господин всегда был одиночкой.

Но парень и представить не мог, что спустя десять лет тот, кого все считали обреченным на одиночество, уже нашел себе пару...

Да еще и такую смелую!

Если он не ошибся, еще до входа во двор господин Янь буквально прилип к старшему молодому господину...

За эти десять лет господин Цзинь стал еще выше и внушительнее.

Но также – еще холоднее!

Господин Янь и правда...

Невероятно отважный!

Во дворе «смелый господин Янь» наконец встретился с дедушкой Шэнь Ицзиня.

Легкое волнение, еще присутствовавшее в нем, мгновенно рассеялось, когда Цзин Сюнь увидел старика, поразительно похожего на Шэнь Ицзиня.

Пожилой господин Шэнь, несмотря на возраст, не сидел без дела – когда они вошли, он подстригал кусты у входа в сопровождении мужчины лет сорока в очках в золотой оправе и деловом костюме, видимо, докладывавшего о каких-то делах.

— Старый господин, молодой господин Цзинь вернулся, — тихо произнес тот, заметив их.

Деду Шэнь Ицзиня было за семьдесят, но он сохранял крепкое здоровье: прямая осанка, энергичные движения – если не считать седых волос, его можно было принять за человека куда моложе.

Услышав об их прибытии, он передал ножницы слуге, вытер руки влажным полотенцем и пригласил их сесть во дворе.

Возле небольшого стола с четырьмя плетеными креслами стоял массивный чайный поднос. На глиняной жаровне кипела вода, и ароматный пар окутывал двор. В этой уютной атмосфере Цзин Сюнь наконец разглядел старого господина Шэня и невольно взглянул на Шэнь Ицзиня.

Он помнил описание из книги: Шэнь Ицзинь унаследовал черты своей биологической матери, поэтому с братом, Шэнь Боханем, они не были похожи.

И действительно, сходства не наблюдалось.

Но сейчас, глядя на высокий нос, миндалевидные глаза и тонкие губы... стало ясно – Шэнь Ицзинь был точной копией деда в молодости!

Возможно, именно это сходство заставило Цзин Сюня почувствовать необъяснимую близость к пожилому господину.

После представления и совместного чаепития он уже совершенно спокойно поддерживал беседу.

— Сяо Янь, сколько тебе лет? — спросил старый господин Шэнь.

— Двадцать два, дедушка, — почтительно ответил Цзин Сюнь.

Хотя на самом деле ему было только двадцать.

— А-Цзинь говорил, ты еще учишься?

Задавая вопрос, он сделал жест в сторону мужчины, докладывавшего ему ранее:

— А-Жун, присоединяйся к нам.

Цзин Сюнь сидел на бамбуковом кресле, скромно сложив ноги, и честно ответил:

— Да, скоро перейду на четвертый курс.

А-Жун, только что севший рядом, невольно взглянул на него с явным недоумением.

— Двадцать два года и только четвертый курс? Как он говорит это так уверенно?!

Конечно, в этом возрасте такое положение вещей вполне нормально.

Но ведь молодой господин Цзинь за время учебы перепрыгнул пять классов и уже получил докторскую степень!

Да и каков статус самого господина Цзиня? А этот юноша...

Никаких сведений о знатном происхождении.

При беглом осмотре – кроме приятной внешности, ничего примечательного.

Зато язык подвешен – сразу «дедушкой» называет...

Удивление в глазах А-Жуна было почти невозможно скрыть.

Но, видя, что все остальные сохраняют полное спокойствие (да и сам юноша, заявивший о своем четвертом курсе, не выглядел ни капли смущенным), он быстро взял себя в руки и взялся за приготовление чая, стараясь не выдать своих мыслей.

Какая разница, какое у него образование? Раз молодой господин Цзинь выбрал его...

Да и старый господин не выражает недовольства... Учитывая эти два фактора, никто не посмеет сказать ни слова.

Старый господин Шэнь действительно оставался невозмутим.

Его даже развеселила скромная манера речи Цзин Сюня:

— Принесите нефритовый браслет из ящика в моей комнате.

Слуга быстро вернулся с лакированной шкатулкой из цельного дерева. Внутри лежал белоснежный нефритовый браслет – безупречно гладкий, без единого изъяна, излучающий мягкое сияние даже при дневном свете.

— Вот, сяо Янь, возьми, — сказал старый господин.

Цзин Сюнь: «?..»

Он растерянно посмотрел на Шэнь Ицзиня и, увидев его кивок, осторожно принял шкатулку. Даже не будучи экспертом, он понимал – эта вещь бесценна.

— Спасибо, дедушка, — смущенно пробормотал он.

Но старый господин Шэнь лишь махнул рукой:

— Вы с А-Цзинем приехали отдохнуть, а я не подготовился. Пусть это будет скромным подарком при знакомстве. Когда вернетесь в Лунчэн – сделаю что-то достойное.

— …

Цзин Сюню вдруг вспомнилось их первое свидание, когда Шэнь Ицзинь надел на его руку дорогие часы.

Тогда он тоже сказал что-то вроде «не был готов» и «пусть это будет временным подарком»...

Неужели... эта черта – осыпать дорогими подарками при первой встрече – тоже передалась по наследству от деда?

Глава 41. Публичная демонстрация нежности?

Получив подарок от дедушки Шэня, компания переместилась в цветочный павильон для обеда.

Как и говорил ранее управляющий, старик Шэнь действительно долго ждал их приезда – все блюда были уже готовы и явно приготовлены с особым тщанием. Каждое отличалось изысканным вкусом и продуманной подачей.

После приятной трапезы Цзин Сюнь и компания еще некоторое время провели с дедушкой во дворе. Естественно, им задали несколько вопросов о работе, учебе и личной жизни.

Большинство вопросов исходили из искренней заботы. Шэнь Ицзинь, как всегда, отвечал ровно на то, о чем спрашивали – ни словом меньше, ни словом больше.

Когда же очередь доходила до Цзин Сюня, тот старался отвечать подробно и красочно, чем немало повеселил старика.

— Ха-ха-ха, А-Цзинь действительно возил тебя в университет на велосипеде? — Дедушка, чье лицо обычно не выдавало возраста, теперь весь покрылся морщинками от смеха, словно ему было трудно представить внука за таким занятием.

Подумав, он кивнул и заключил:

— Да, это на него похоже.

Сам Шэнь Ицзинь, ставший темой разговора, сохранял невозмутимость, будто его ничуть не смущало, что о нем рассказывают такие подробности.

Он просто сидел в стороне, внимательно слушая, как его дед и возлюбленный обсуждают его персону. Его взгляд, обычно холодный, теперь смягчился, и персиковые глаза обрели живость.

Цзин Сюнь заметил, что господин действительно сегодня казался мягче обычного. Именно поэтому он с удовольствием рассказывал дедушке о Шэнь Ицзине и сам слушал истории о нем.

...Хотя услышать удалось немного.

По неизвестным причинам господин рано покинул родной дом.

Дело было не в отсутствии родительской любви со стороны дедушки, но они с внуком провели в разлуке долгие годы.

Даже когда два года назад Шэнь Ицзинь вернулся в страну, наступил период экономического спада. Бурные волны делового мира поглотили все внимание – и у дедушки, и у внука было слишком много забот, чтобы просто сидеть и болтать о пустяках.

Под конец старик Шэнь спросил:

— Когда планируете пожениться? Уже что-то решили?

Вопрос был адресован Шэнь Ицзиню.

— После того, как сяо Сюнь познакомится с вами, через некоторое время устроим помолвку, — ответил тот.

— К чему эти церемонии? Разве в нашей семье когда-то соблюдали такие формальности?

Дедушка Шэнь был прямолинеен и говорил, что думал.

Сейчас он явно был недоволен решением внука и с досадой пожаловался Цзин Сюню:

— А-Цзинь всегда такой – все по правилам, все по процедуре. Слишком уж непреклонен.

Цзин Сюнь: «…»

Он почувствовал, что нельзя позволить господину одному нести ответственность за это, и осторожно подобрал слова:

— Просто в то время мы с господином еще мало знали друг друга, поэтому решили сначала обручиться...

Конечно, господин не был уж слишком педантичным – они давно перестали следовать формальностям.

Точнее, изначально и не начинали.

Но об этом лучше не говорить.

А то еще начнут расспрашивать.

Хорошо, что дедушка не поинтересовался, как они познакомились, а то было бы совсем...

— Ха-ха-ха! — Дедушка рассмеялся еще громче. — Молодец, сяо Сюнь, защищаешь А-Цзиня.

Цзин Сюнь тут же опустил голову: «…»

Это... это не защита.

Просто правда...

Старик Шэнь продолжил:

— Помолвка, по-моему, не нужна. В следующем месяце у меня юбилей, соберутся родственники и друзья – можно будет объявить о ваших планах. А вот к свадьбе нужно готовиться заранее, все тщательно продумать. Понял, А-Цзинь?

Насчет подготовки к свадьбе Шэнь Ицзинь не возражал, но сказал:

— Неуместно объявлять о нашем браке на вашем юбилее.

Однако дедушка отмахнулся:

— Какие там неуместности? В моем возрасте только и радуюсь, когда два праздника сразу. Пусть будет весело!

После таких слов возражать было бессмысленно.

Чуть позже старик Шэнь, сославшись на усталость, отправился отдыхать, велев Шэнь Ицзиню показать Цзин Сюню окрестности.

В последние годы дедушка привык отдыхать после обеда, поэтому Шэнь Ицзинь не стал ему мешать и сразу же ушел с Цзин Сюнем.

Во дворе старик Шэнь проводил их взглядом и спросил мужчину по имени А-Жун:

— Тебе не кажется, что А-Цзинь сильно изменился?

— А?

А-Жун хотел сказать: «Разве?», ведь молодой господин Шэнь по-прежнему сидел с невозмутимым видом, редко вставлял слова, и по нему невозможно было понять, о чем он думает...

Но, видя улыбку на лице старика, А-Жун понял, что так говорить нельзя, и поддакнул:

— Господин Шэнь все же молод. Когда сердце занято любовью, настроение само собой улучшается.

— Угу, — довольно кивнул старик Шэнь. — Очень хорошо.

— Но... — А-Жун осторожно добавил. — А вам не кажется, что этот молодой человек, Янь... не совсем пара нашему господину?..

Под внезапно острым взглядом старика А-Жун невольно вжал голову в плечи.

Очевидно, старику не понравились такие слова, и мужчина поспешил пояснить:

— Я хотел сказать, что этот юноша слишком красив и сладкоречив... Боюсь, как бы молодого господина Ицзиня не обманули... Вы же знаете, молодой господин прямодушен и раньше ни с кем не встречался...

— Об этом можешь не беспокоиться, — дедушка Шэнь положил руки за спину и направился в дом. — А-Цзинь рассказывал мне о нем. Да и я верю в его способность разбираться в людях.

А-Жун, естественно, поддержал старика, вежливо бормоча:

— Да-да-да, конечно...

Видимо, вспомнив что-то болезненное, дедушка Шэнь погрустнел:

— А-Цзинь куда лучше разбирается в людях, чем его бестолковый отец.

А-Жун:

— Да... то есть нет! Старший, не зацикливайтесь, как говорится, у младшего поколения своя судьба...

Но старик лишь печально покачал головой, явно не желая больше вспоминать прошлое, и удалился в комнату отдыха.

…

Выйдя из двора дедушки, Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь вернулись в свой гостевой дворик.

Парк развлечений еще не открылся для публики, поэтому вся территория была пустынна, а все павильоны – свободны. Их дворик располагался по соседству с дедушкиным, он был меньше по размеру, но дизайн радикально отличался.

Главное, внутри царил настоящий древний стиль: окна выполнены в старинной манере, вся обстановка имитировала антиквариат, и даже кровать... была огромной резной конструкцией из массива дерева с шелковыми занавесями по углам – простота, но не без роскоши.

— Тебе будет удобно здесь, сяо Сюнь? — спросил Шэнь Ицзинь, когда они вошли внутрь.

Цзин Сюнь тут же заверил, что никаких неудобств нет.

Затем он опробовал древнюю кровать размером добрых два с половиной метра в длину и ширину и обнаружил, что матрас мягкий, постельное белье свежее, а во всей комнате пахнет чистотой и солнцем. Распахнув окно, он увидел живописный двор с мостиком и ручьем – лучше и не придумаешь.

Впрочем, надолго в комнате они не задержались: Цзин Сюнь рвался на прогулку.

Утром они только и делали, что сидели в машине, так что сейчас самое время размять ноги.

Но перед выходом пришлось подготовиться – защититься от комаров и солнца. Перед прогулкой Шэнь Ицзинь позвал Цзин Сюня и обработал ему открытые участки кожи репеллентом. Затем на голову юноши водрузили соломенную шляпу – такую же, какую позже будут выдавать каждому посетителю парка.

Из-за субтильного телосложения Цзин Сюня его голова визуально казалась чуть крупнее. Обычно это было не так заметно, но в широкополой шляпе эффект стал очевиден.

Особенно в солнечных лучах его силуэт напоминал... маленький грибок.

Цзин Сюнь потрогал свою голову, затем взглянул на Шэнь Ицзиня в аналогичной шляпе...

Почему на нем та же соломенная шляпа и повседневная одежда выглядели как стиль ковбоя Дикого Запада?!

Заметив, как юноша сначала уставился на него, а затем стал поправлять свою шляпу, Шэнь Ицзинь спросил:

— Что-то не так?

Решив, что проблема в неудобстве, он заботливо помог поправить головной убор.

Цзин Сюнь: «…»

Теперь он и вовсе походил на тонкую ножку с грибной шляпкой... Приговор окончательный.

Впрочем, практичность для Цзин Сюня все же важнее внешнего вида. Чтобы надежно защититься от ультрафиолета, он все же вышел в шляпе.

Первым пунктом программы стало посещение зоопарка у подножия горы. Хотя парк еще не открылся, животные уже вовсю обжили новые места.

Во всех зоопарках сети развлекательных центров «Шэнь» упор делался на спасение, содержание и защиту животных – никаких шоу с их участием, только продуманные условия и комфорт.

Говорили, этих зверей перевезли сюда из обанкротившегося зоопарка за огромные деньги. Пока парк не зарабатывает, ежегодные расходы на содержание составляют десятки миллионов.

Но, возможно, благодаря такой философии и щедрому финансированию, все животные здесь были упитанными и жизнерадостными.

Цзин Сюнь фотографировался с ними, кормил жирафа и даже гладил некоторых – например, кругленького тюлененка – под присмотром сотрудников.

Поскольку кроме них в зоопарке не было ни души, работники с радостью разрешали контактировать с животными. Некоторые даже предложили Цзин Сюню поплавать в аквариуме с рыбами.

Если бы он умел нырять, то непременно согласился бы.

Конечно, тисканье животных не было односторонним – иногда Цзин Сюнь уговаривал присоединиться и Шэнь Ицзиня.

Как и с растениями, с животными у того явно не было особой связи. Но, видя, как юноша прыгает от восторга, погладив тюленя, и как его лицо раскраснелось от возбуждения, Шэнь Ицзинь тоже протянул руку и провел ладонью по круглому бочку зверька.

Тюлень, судя по всему, знал толк в удовольствиях: он не только не сопротивлялся, но еще и зажмурился, вильнул хвостом и издал умилительный детский писк.

Цзин Сюнь, растроганный до глубины души: А-а-а! — Мысленно визжа от восторга, он не забыл запечатлеть Шэнь Ицзиня и тюленя в одном кадре.

А затем его самого внезапно «погладили» – Шэнь Ицзинь сухой ладонью провел по его голове.

…

Цзин Сюнь недоуменно посмотрел на него, но шляпа частично закрывала обзор. Когда он поднял голову, выражение лица господина казалось неизменным – лишь уголки губ сохраняли легкий изгиб: явный след недавней улыбки.

Ну вот, я же говорил.

Общение с животными действительно исцеляет душу.

Цзин Сюнь тут же потянул Шэнь Ицзиня к другим милым зверушкам.

Они неспешно гуляли, останавливаясь у многочисленных зон отдыха и мини-баров с напитками. Во время передышки Цзин Сюнь пересмотрел все сделанные фотографии вместе с Шэнь Ицзинем, отобрал девять самых удачных и трогательных и выложил их в виде сетки в свои WeChat Moments.

Без подписи – просто фотографии.

Основной акцент был на животных, хотя на двух-трех кадрах мелькал и он сам. Но пятую фотографию – центральную в сетке – Цзин Сюнь выбрал особенную: тот самый момент, когда Шэнь Ицзинь гладил тюленя.

Когда господин протянул руку, малыш издал тот самый умильный звук, и на снимке это выглядело так, будто тюлень улыбается – просто невозможно не растаять от умиления.

Цзин Сюнь был в полном восторге, но, учитывая привычную скрытность Шэнь Ицзиня, он тактично обрезал фото, оставив только его руку – изящную, с четкими линиями – и кругленькое тельце тюленя.

Фотографии опубликовали, и уже через две минуты на них обрушился шквал лайков.

В основном это были его однокурсники, старшекурсники и преподаватели. Конечно, не обошлось без комментариев: кто-то спрашивал, где он отдыхает, кто-то просто желал приятного времяпрепровождения, но были и те, кто сразу раскусил ситуацию.

Старшекурсница Чу Цяо: «А-а-а, Сюнь-сюнь, ты что, с тем самым в зоопарке? Хорошо повеселись!»

Ассистент сяо Тан: «Господин Янь в шляпе такой милый, прямо как малышка Чиби Мун! Но молодой господин… гладит тюленя?! Невероятно!»

…

Шэнь Ицзинь тоже увидел этот пост.

Правда, он редко пользовался телефоном и почти не заходил в WeChat Moments, так что фотографии показал ему сам Цзин Сюнь, передав свой телефон.

Шэнь Ицзинь медленно пролистал снимки, внимательно рассмотрев каждый. На пятой фотографии его палец на мгновение замер над экраном, но тут же перешел к следующей.

Закончив просмотр, он неожиданно предложил:

— Нам стоит сделать совместное фото.

Цзин Сюнь задумался: действительно, у них до сих пор не было ни одного снимка вместе. Он тут же попросил проходившего мимо сотрудника помочь.

Фон выбрали самый обычный – просто сидя за столиком в баре, где было хорошее освещение.

Работник подошел к делу ответственно: щелкнул несколько кадров подряд и только потом вернул телефон, предложив выбрать лучший.

Едва взглянув на фотографии, Цзин Сюнь влюбился в них.

На снимках они с Шэнь Ицзинем сидели рядом, и первое, что бросалось в глаза – четыре длинные ноги, изящно согнутые в коленях.

Ну и, конечно, их внешность. О себе он скромно умолчал, но господин…

Возможно, из-за фильтра, Шэнь Ицзинь выглядел не так холодно, как обычно.

Присмотревшись, можно было даже заметить, что уголки его губ слегка приподняты – будто он улыбается.

«Неплохо», — подумал Цзин Сюнь. Даже такой чопорный человек, как господин, умеет позировать для фото. Его самого развеселила эта мысль, и он, смеясь, показал снимки Шэнь Ицзиню. Тот тоже остался доволен, а затем неожиданно сказал:

— Выложи.

— …Что? — Цзин Сюнь не сразу понял.

— В Moments.

— ! — Рука его дернулась. — …Можно?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Можно. — Его длинные ресницы опустились, а взгляд, глубокий и теплый, был устремлен на Цзин Сюня. — Конечно, можно.

Глава 42. Загремел в больницу

Цзин Сюнь, встретившись взглядом с Шэнь Ицзинем, задумался: неужели господин намекает, что можно без раздумий выкладывать его фотографии?..

Хотя Шэнь Ицзинь и не публичная личность, его имя гремит слишком громко.

А возможно, все дело в его скрытности – в сети не найти никаких данных, СМИ никогда не распространяли о нем слухов, да и в его собственном кругу общения царит пустота!

Потому невольно Цзин Сюнь тоже перенял эту сдержанность: ему и в голову не приходило по собственной инициативе выкладывать что-то, связанное с Шэнь Ицзинем, или знакомить его со своими близкими...

Хотя вчера, когда он перебрал, старшекурсники, кажется, уже прознали об их отношениях.

Но нарочно выставлять напоказ и быть случайно раскрытым – две большие разницы.

...

Однако раз господин разрешает – значит, можно.

Ничего запретного тут нет.

Просто раньше он не подписывал фото, считая это излишним.

А теперь чувствует, что подпись нужна, но не может придумать, какую.

...

Не придумал – и ладно.

В конце концов Цзин Сюнь, стиснув зубы, просто выложил снимок.

А затем стремительно закрыл Moments, вышел из WeChat, заблокировал экран и больше не осмелился взглянуть на телефон.

...Не то чтобы он боялся.

Просто одна только мысль о том, что их совместное фото с господином вот-вот увидят другие...

...заставляла его избегать любых напоминаний.

Трудно сказать, был ли это стыд, смущение или что-то еще.

Но ощущение не из неприятных – ведь даже его собственные губы непроизвольно растянулись в улыбке.

...Видимо, таков побочный эффект выставления отношений напоказ.

Так или иначе, Цзин Сюнь сунул телефон в карман брюк, сделал большой глоток ледяной колы и поднялся на ноги.

— Господин, идем дальше!

Так они и провели весь день в зоопарке.

А к вечеру, не успев отправиться в следующее место, их уже позвали на ужин.

Летняя жара стояла невыносимая, но в горах, укрытых деревьями, где с вершин струились родники, температура была куда ниже, чем на равнине.

А после заката во дворике и вовсе повеяло приятной прохладой.

Цзин Сюнь с Шэнь Ицзинем сначала ополоснулись в комнатах, а затем под стрекот цикад и журчание воды отужинали с дедушкой Шэнем.

Одержимый трудоголизм Шэнь Ицзиня, очевидно, передалась ему от деда – вскоре после еды они естественным образом перешли к обсуждению дел компании.

Они не стали просить удалиться Цзин Сюня, да и тому неудобно было уходить, так что он остался слушать.

Чуть позже Шэнь Ицзиню пришлось вернуться в комнату – на важную видеоконференцию.

И тогда Цзин Сюнь остался с дедушкой Шэнем: они беседовали и заодно сыграли партию в го.

В го Цзин Сюнь играл мастерски, но редко садился за доску.

Во-первых, раньше у него не было лишних сил на это, а во-вторых, редко находился достойный соперник.

Даже в тот дождливый день, когда он играл с расстроенным Шэнь Ицзинем, Цзин Сюнь следил лишь за переменами в его настроении, вовсе не концентрируясь на партии.

Но дедушка Шэнь оказался сильным игроком.

Уже после первых полутора десятков ходов Цзин Сюнь ощутил разницу.

Он выпрямил спину и собрался, настроившись на серьезную игру.

Дедушка Шэнь, хоть и не мог сравниться с ним в скорости мышления, но за долгую жизнь накопил огромный опыт, и Цзин Сюнь впервые почувствовал, что встретил равного себе.

Они играли до восьми вечера, с переменным успехом, но затем Цзин Сюнь решил, что засиделся и пора дать старику отдохнуть, и поднялся, чтобы попрощаться.

— Ладно, — дедушка Шэнь, явно довольный игрой, кивнул. — А-Цзинь, похоже, еще не закончил. Я велю проводить тебя.

Цзин Сюнь поспешил отказаться от таких хлопот.

Их двор был рядом, вдоль дорожки горели фонари и гирлянды, все прекрасно освещалось – нужды в провожатых не было.

Но дедушка Шэнь настоял, и Цзин Сюнь перестал упрямиться.

В итоге его сопровождали дворецкий, которого утром Шэнь Ицзинь называл «дядя Цюань», и его сын, еще студент.

Идя по каменной тропинке обратно, сын дворецкого не выдержал и воскликнул:

— Господин Янь, вы просто потрясающий! Старый хозяин в свое время был профессионалом, даже выигрывал турниры!

— ...Правда?

Услышав это, Цзин Сюнь невольно замедлил шаг и машинально провел рукой по волосам.

За игрой он об этом не задумывался.

Он всегда считал, что намеренно поддаваться в серьезной партии – значит неуважительно относиться к сопернику.

Но поскольку раньше никто не мог его обыграть, со временем люди перестали с ним играть, да и он сам потерял интерес.

Сегодня он наконец нашел достойного противника и, конечно, не стал сдерживаться.

Но оказалось... дедушка Шэнь был такой выдающейся личностью?

Значит... он ненароком раскрыл свои способности?

Впрочем, что сделано, то сделано – скрывать что-то от дедушки Шэня все равно не имело смысла.

Цзин Сюнь не придал этому значения и продолжил путь.

А вот молодого человека за болтовню отчитал отец:

— Ну и язык у тебя!

Но парень привык к ругани – он лишь хихикнул, не восприняв это всерьез.

Зато господин Янь теперь казался ему человеком необычайной глубины.

Молодой человек тоже любил го – в детстве его обучал сам старый хозяин, и во время сегодняшней партии он внимательно наблюдал за игрой. Он понял, что господин Янь необычен – не только потому, что смог играть с хозяином на равных, но и из-за его манер.

Та спокойная, словно вода, умиротворенность... такое не выработаешь без многолетнего опыта в го.

И уж точно он впервые видел подобное в человеке своего возраста.

...

У ворот двора Цзин Сюнь поблагодарил отца с сыном и извинился за беспокойство.

Дядя Цюань растерялся от такой вежливости и поспешил сказать, что не за что благодарить, а молодой человек сам подошел и распахнул для Цзин Сюня калитку.

Попрощавшись с ними, Цзин Сюнь вошел во двор – там, как и прежде, ярко горел свет, и вдали он увидел Шэнь Ицзиня, стоявшего в комнате с телефоном у уха.

Кажется, случилось что-то плохое: взгляд Шэнь Ицзиня по-прежнему оставался ледяным и бесстрастным, но даже на таком расстоянии Цзин Сюнь ощущал исходящую от него ярость.

...

Кроме того, он, кажется, никогда еще не видел господина с таким свирепым выражением лица.

Обеспокоенный, не произошло ли чего, Цзин Сюнь невольно ускорил шаг.

Но он не заметил, что у него развязался шнурок, а из-за спешки произошло досадное недоразумение: Цзин Сюнь наступил правой ногой на шнурок левой, пошатнулся назад и грохнулся на каменную дорожку.

Само по себе падение – не проблема. Но, как назло, он еще и ударился копчиком о ступеньку у входа... Острая боль пронзила нижнюю часть спины, в глазах потемнело, по телу пробежал холодный пот – Цзин Сюнь вдруг понял, что не может подняться.

Он не стал кричать от боли – сейчас его больше ошарашивал сам факт, что он умудрился упасть просто при ходьбе. Особенно когда в поле зрения возник Шэнь Ицзинь, стремительно выбежавший из дома...

— Цзин Сюнь!

Он крикнул его имя, и хотя до ворот было еще далеко, Шэнь Ицзинь словно ветер промчался это расстояние и оказался перед ним.

Так быстро, что у Цзин Сюня не осталось времени преодолеть боль и встать самостоятельно.

Шэнь Ицзинь тоже не стал сразу его поднимать – при возможных повреждениях костей или сухожилий нельзя действовать опрометчиво.

Но его решение оказалось еще радикальнее.

...Он тут же набрал номер и вызвал скорую.

Цзин Сюнь поспешил успокоить его:

— Я в порядке, господин, просто упал...

Но, встретившись с ним взглядом, он ощутил на себе десятикратную ледяную атаку.

И все же, несмотря на леденящую душу свирепость, Шэнь Ицзинь в тот же миг поднял руку и нежно стер капли пота на его лбу.

Цзин Сюнь замолчал.

Он так и сидел на земле, пока Шэнь Ицзинь дозванивался в скорую, а затем вызывал помощников. После этого господин отбросил телефон в сторону и, следуя указаниям медиков, с мрачной серьезностью стал спрашивать, может ли Цзин Сюнь пошевелиться и насколько сильна боль.

Изначально Цзин Сюнь и правда не придал этому значения.

Но, видя его тревогу, чтобы не волновать господина, он покорно отвечал на все вопросы.

Впрочем, похоже, он уже пришел в себя – боль потихоньку утихала.

Цзин Сюнь попробовал пошевелиться и понял, что ноги двигаются, никаких переломов. Тогда он протянул руку Шэнь Ицзиню, ожидая, что тот поможет ему подняться.

Но вместо этого господин обнял его.

Не как раньше – руками, а присев перед ним, обхватил его за плечи и стал медленно поднимать.

Цзин Сюнь, поднимаясь, естественным образом положил руки на плечи Шэнь Ицзиня.

Тот поддерживал его за талию, все еще напряженно спрашивая:

— Ну как? Сильно болит?

— Не болит, правда не болит, — тут же ответил Цзин Сюнь.

...Хотя чуть-чуть все же болело.

Но он уже привык к боли – по сравнению с тем, что ему доводилось испытывать, эта мелкая травма вообще не считалась проблемой.

Однако Шэнь Ицзинь по-прежнему держал его за талию, не отпуская.

Цзин Сюню ничего не оставалось, кроме как обхватить шею господина и сделать с его помощью пару шагов.

...И, кажется, после такого «разгона крови» боль почти прошла.

Цзин Сюнь хотел потереть ушибленное место, но не успел он протянуть руку, как ладонь Шэнь Ицзиня, лежавшая у него на талии, опередила его и легла на...

— М-м...

Их поза внезапно стала крайне двусмысленной.

Но Шэнь Ицзинь, похоже, не видел в этом ничего странного – он лишь внимательно ощупывал возможные повреждения, слегка надавливая и методично спрашивая:

— Здесь больно? А здесь? И тут?

— ...

Его хриплый, полный беспокойства голос звучал прямо у уха, и Цзин Сюнь не мог позволить себе отвлекаться – все его внимание было приковано к этим рукам. Он честно отвечал:

— Не больно, не больно... э-э, чуть-чуть больно.

Как раз в том месте, где его копчик столкнулся с выступом ступеньки.

Услышав это, глаза Шэнь Ицзиня потемнели, а пальцы на болезненном участке сменились целой ладонью... Он начал мягко массировать ушиб.

— ...

Цзин Сюнь понимал, что господин действует из лучших побуждений.

Его движения были осторожными, без намека на что-то непристойное.

Но, возможно, из-за особой чувствительности этой зоны...

Ладонь Шэнь Ицзиня была большой и закрывала почти всю его ягодицу – даже простое прикосновение уже вызывало странные ощущения.

А когда он начал массировать, стало еще страннее!

Волна чего-то более острого, чем боль, накрыла Цзин Сюня, и он изо всех сил старался не придавать этому значения.

Господин просто помогает ему справиться с болью!

Но если Цзин Сюнь так считал, то прибывшие по вызову Шэнь Ицзиня охрана и персонал парка явно придерживались другого мнения.

Шэнь Ицзинь не был гостем в этом месте, а являлся его владельцем. Услышав от управляющего, что кто-то получил травму, хотя Шэнь Ицзинь лишь позвонил, чтобы вызвать двоих подчиненных, он беспокоился, что в случае серьезного происшествия некому будет помочь.

И тем не менее, это вызвало переполох среди всей охраны и персонала, расквартированного в горной местности. В такой «критический момент» никто не стал тратить время на стук в ворота – калитку распахнули настежь, и все присутствующие увидели...

Господина Яня, обхватившего шею хозяина, их тесно прижатые друг к другу тела, а также руку владельца, лежащую на... задней части молодого господина Яня.

Цзин Сюнь: «…»

Перед такой пикантной сценой многие невольно опустили глаза. В том числе и сам Цзин Сюнь.

Но хуже всего было то, что он думал, на этом все и закончится. Однако реальность превзошла все ожидания.

В итоге его все же отправили в больницу. Причем не в государственную, а в частную клинику корпорации «Шэнь»...

Так или иначе, новость о том, что «генеральный директор Шэнь глубокой ночью доставил в приемное отделение города S юношу с поврежденной задницей», каким-то образом мгновенно разлетелась повсюду.

Само по себе это не было проблемой. Но кто бы мог подумать, что после череды сокращений, преувеличений и искажений в процессе передачи, информация в итоге трансформировалась в: «Генеральный директор Шэнь глубокой ночью в городе S доставил в больницу свою супругу с поврежденной задницей…»

Кхм.

Разумеется, это уже последующие события, и пока не о них речь.

И уж тем более не о том, как эта молва странным образом передавалась среди сотрудников медицинских учреждений «Шэнь» долгие годы, превратившись в подлинную романтическую легенду, известную каждому работнику корпорации...

Вернемся к тому, что Цзин Сюнь изначально не хотел ехать в больницу.

Он знал, что ничего серьезного с ним точно не случилось – просто в том месте было мало мышечной ткани, отсутствовала амортизация, поэтому после падения он испытывал некоторый дискомфорт.

Но Шэнь Ицзинь настаивал на обязательном рентгене, и даже дедушка Шэнь, живший по соседству, встревожился из-за этого происшествия, настоятельно потребовав от внука отвезти юношу в больницу. Цзин Сюню ничего не оставалось, кроме как согласиться.

В больнице, после быстрого рентгена, подтвердилось то, о чем Цзин Сюнь и так догадывался – ничего серьезного.

Врач, указывая на определенную область на снимке, пояснил: «Признаков трещины нет, нервные окончания не затронуты. Однако ушиб пришелся на особую зону, поэтому рекомендую нанесение мази и несколько дней отдыха – больше лежать, меньше ходить и сидеть, чтобы избежать возможных осложнений».

Цзин Сюнь кивнул в знак понимания.

Как человек, привыкший к болезням, он сразу уловил суть слов доктора: повреждение на 99% несерьезное, но для исключения маловероятных последствий нужно пару дней поосторожничать.

Если округлить – то вообще ничего страшного.

Напротив, обычно немногословный Шэнь Ицзинь неожиданно засыпал врача вопросами, дотошно выясняя все детали: какую именно мазь использовать, частоту нанесения, необходимость последующего осмотра, минимальный срок постельного режима...

Дежурный врач, кажется, впервые столкнулся с настолько «приставучим» и «непонимающим намеков» родственником. Но он осознавал, с кем имеет дело, а леденящая бесстрастность Шэнь Ицзиня вселяла в него такой страх, что он не осмелился проявить и тени нетерпения, отвечая максимально подробно.

После осмотра и получения лекарств Цзин Сюнь вместе с Шэнь Ицзинем вернулись в горную усадьбу.

Изначально не было необходимости в таких крайностях, но раз врач рекомендовал ограничить движения, Шэнь Ицзинь воспринял это буквально.

Мало того, что он организовал обратную транспортировку на машине скорой помощи, так от больницы до автомобиля, а затем от авто до комнаты молодого человека несли исключительно на руках генерального директора, без малейшей возможности для других помочь.

Когда они наконец оказались в комнате, Шэнь Ицзинь отпустил остальных отдыхать, а самого Цзин Сюня бережно уложил на кровать.

Едва тот устроился поудобнее, как рядом раздался шелест полиэтиленового пакета.

Теперь в комнате остались только они вдвоем. Цзин Сюнь машинально повернул голову и увидел, как Шэнь Ицзинь достает привезенную из больницы мазь.

Тот спросил:

— Сяо Сюнь, сможешь сам перевернуться?

Цзин Сюнь ответил:

— ...Смогу.

— Хорошо. Тогда повернись – нанесу мазь.

— ...

Цзин Сюнь хотел сказать, что боль уже прошла и мазь не нужна.

Но, встретившись с глубоким, непроницаемым взглядом Шэнь Ицзиня и вспомнив, что тот практически не разговаривал всю дорогу – даже меньше, чем обычно – он понял, что партнер сильно беспокоится. Не будучи неблагодарным, юноша покорно перевернулся.

Однако в вопросе нанесения мази между ними возникли разногласия.

Шэнь Ицзинь произнес:

— Сними брюки.

Формально это прозвучало как предложение.

Несмотря на это, Цзин Сюнь остался лежать без движения.

Травма находилась чуть ниже линии талии, в области копчика – разве нужно полностью снимать брюки?.. Достаточно просто слегка отодвинуть ткань, чтобы нанести мазь, не так ли?

Но Шэнь Ицзинь явно не разделял его точку зрения.

— Но у Сяо Сюня было белое как мел лицо.

— ...

— И выступил холодный пот от боли.

— ...

Шэнь Ицзинь нахмурил брови:

— Даже испытывая боль, сяо Сюнь молчит...

Цзин Сюнь:

— ...

Хотя тон оставался ровным, бурлящая внутри ярость буквально витала в воздухе.

Выражение лица Шэнь Ицзиня по-прежнему оставалось невозмутимым.

Настолько невозмутимым, что казалось – он даже не дышит.

Только его темные глаза, глубокие как бездонные колодцы, вбирали в себя все эмоции, сжимая их в непроглядной тьме зрачков.

Не дав Цзин Сюню опомниться, Шэнь Ицзинь четко обозначил альтернативу:

— Тогда выбирай – либо снимаешь сам, либо я сниму с тебя?

Глава 43. Юбилей

Кажется, господин рассердился.

Но в тот момент Цзин Сюнь никак не мог понять – раздражение вызвало его падение или то, что он не стал жаловаться на боль.

Он лишь склонил голову набок и, задрав дрожащую шею, устремил взгляд на Шэнь Ицзиня, кокетливо прищурив глаза:

— ...Выбираю вариант С?

Однако кокетство не возымело эффекта.

В итоге Цзин Сюню все же развязали пояс.

Ночью в горах царила тишина.

Пение цикад и стрекотание сверчков, конечно, доносились шумно, но окна были плотно закрыты, и внутри почти ничего не было слышно. К тому же комната оказалась просторной и не создавала эха, так что в ушах у Цзин Сюня оставался лишь шелест ткани.

Он уткнулся лицом в подушку и замер, не смея пошевелиться.

Почувствовав, как поясницу вновь коснулась прохлада, он попытался отвлечься разговором:

— Господин, правда, ничего серьезного... Кто в жизни не падал? Ей-богу, пустяки.

Но Шэнь Ицзинь явно думал иначе.

И доказательством тому стала внезапная резкость и быстрота его движений.

— ...

Шорох ткани прекратился, а нижняя часть тела ощутила еще больше прохлады. Цзин Сюнь услышал голос Шэнь Ицзиня:

— Сяо Сюнь, ты здесь ободрал кожу.

Казалось, чьи-то пальцы легонько провели по содранному месту. Цзин Сюнь инстинктивно дернулся, вцепившись в подушку, и только промямлил:

— А...

Не от боли. Просто это место...

Даже не оборачиваясь, он понимал: Шэнь Ицзинь сейчас склонился и пристально разглядывает его там, изучая каждую деталь.

Одна лишь мысль об этом заставляла все его тело содрогаться, и расслабиться не получалось никак.

Но Шэнь Ицзинь, видимо, решил, что ему больно, и внезапно стал действовать еще осторожнее.

Цзин Сюнь не видел ни его лица, ни глаз, ощущая лишь, как на больное место наносят прохладную мазь. Голос Шэнь Ицзиня тоже стал тише:

— Если будет больно – скажи, хорошо?

— ... — Цзин Сюнь: М-м...

Он действительно умел терпеть боль – ведь во многих ситуациях крики бесполезны.

Но сейчас ему не было больно.

Совсем.

Просто... немного щекотно.

Места, к которым прикасались пальцы Шэнь Ицзиня, слегка зудели. И это ощущение, вместе с легким покалыванием, странным образом распространялось от раны и ушиба.

Цзин Сюнь не мог обернуться и не видел, что тот делает. Ему лишь казалось, что нанесение мази затягивается до неприличия – процедура длилась бесконечно.

Наконец Шэнь Ицзинь закончил и выпрямился.

Цзин Сюнь тоже расслабился, подумав: «Ну слава богу, закончилось». Если бы еще чуть-чуть – и он бы точно взмок... да так, что хоть выжимай.

Однако подняться и надеть штаны ему так и не удалось.

...Потому что Шэнь Ицзинь, похоже, и не собирался помогать ему одеться.

Более того, конечности Цзин Сюня оказались скованы.

Закрыв мазь, Шэнь Ицзинь снова наклонился к нему.

Цзин Сюню почудилось, что тот, избегая лишь поврежденного места, всем телом прижался к нему сзади.

Это не было похоже на ощущение прилипшей кости, но его руки и ноги определенно оказались под контролем. И в таком положении теплое дыхание вдруг начало виться возле самого ушиба!

[прим. ред.: «ощущение прилипшей кости» (附骨之疽) – кит. идиома, которая дословно означает «гнойник, прилипший к кости», исп. в значение: нечто крайне назойливое и трудно устранимое – как болезнь, которая въелась в кости и не поддается лечению; навязчивое присутствие, от которого невозможно избавиться (например, человек, который везде следует за вами, или проблема, преследующая долгое время); в контексте романтических/эротических сцен может передавать ощущение неотступной близости – когда партнер прижимается так плотно, что кажется частью тела, от которой не оторваться]

...Что это вообще за поза?!

Цзин Сюнь опешил. Он попытался приподняться, чтобы увидеть, чем занят Шэнь Ицзинь, но руки, прижатые по бокам, не давали ему пошевелиться.

А затем горячее дыхание позади коснулось кожи, и каждая пора будто сама собой сжалась. Все мышцы Цзин Сюня напряглись, и он снова замер.

...Это место... такое...

Неприличное.

Да что он там вообще рассматривает?!

— Господин… — Не видя выхода, Цзин Сюнь позвал его.

Но едва он открыл рот, как почувствовал укус.

Его голос тут же сорвался, превратившись в стон, а кожа мгновенно вспыхнула румянцем.

Дыхание Шэнь Ицзиня еще долго вилось чуть ниже ушиба.

Больно не было, но присутствие ощущалось явственно... Будто вся кровь в теле пустилась в пляс от его действий. Зуд вспыхнул с новой силой, и Цзин Сюнь снова вспомнил свой сон, где он был рыбой на разделочной доске.

Только теперь это происходило наяву.

И он вот-вот должен был превратиться в жареную рыбу.

Ту, что высушивают до хруста от собственного напряжения.

— Го-господин? — Не понимая, что делает Шэнь Ицзинь, и не имея возможности пошевелиться, он только хрипло позвал его, почти подавившись голосом.

Но Шэнь Ицзинь не отвечал.

Цзин Сюнь попытался повернуться, но безуспешно.

Когда тот наконец отстранился от смущающего места, Цзин Сюнь невольно всхлипнул.

Видимо, из-за одежды, мешавшей добраться до желаемого, Шэнь Ицзинь двинулся вверх и в конце концов принялся жадно покусывать его шею.

Одного раза оказалось мало, и он перешел на другую сторону, сосредоточенно посасывая кожу.

Все, пиши пропало.

Цзин Сюнь уже не сомневался: с его-то кожей завтра утром снова будут видны следы.

У-у-у...

Вообще-то это ненормально – обычно господин никогда не игнорирует его слова.

К тому же Шэнь Ицзинь – человек старомодный, соблюдающий строгие правила приличия и совершенно лишенный плотских желаний – не мог вот так внезапно... кусать его, словно лаская.

Разве что это действительно был укус.

...

Видимо, господин и вправду сильно разозлился.

Это также подтверждало, что вчера его кусали именно из-за того, что он чем-то разгневал господина... Раскрасневшийся, как вареный рак, и готовый провалиться сквозь щели кровати, Цзин Сюнь вынужден был отвлекаться подобными бессвязными мыслями.

Он еще больше боялся пошевелиться.

При холодном лунном свете юноша лежал, сжав веки, длинные ресницы отбрасывали тень на кожу под глазами, а изящные брови слегка сдвинулись.

Цзин Сюнь не знал, что в таком положении он сам становился живым воплощением знаменитой картины.

Видя, как его тонкие, почти прозрачные веки судорожно дрожат, а пальцы впиваются в подушку до побеления костяшек – верный признак напряжения, – Шэнь Ицзинь постепенно остановился.

Он все еще нависал над юношей, его темные глаза казались бездонными, пока наконец он не склонился и не коснулся губами слегка влажного виска.

— Сяо Сюнь, — хрипло произнес Шэнь Ицзинь, — не ранься.

— ...

Цзин Сюнь медленно открыл глаза.

Круглые миндалевидные глаза блестели, отражая высокую фигуру Шэнь Ицзиня. Тот уже приподнялся. Его стройное тело изогнулось, ноги полусогнуты на краю кровати, а прекрасное лицо, обращенное к юноше, выражало серьезность, и слегка покрасневшие глаза казались особенно суровыми.

— Не ранься, — твердо сказал Шэнь Ицзинь. — Когда ты ранишь себя, мне больно.

— ...Хорошо.

Возможно, из-за его чрезмерной серьезности, а может, из-за этих чуть покрасневших глаз, выдававших ненормальное состояние Шэнь Ицзиня, но даже такие типично «генеральские» слова не вызвали у Цзин Сюня ни капли неловкости.

Теперь он точно понял: вся эта история с укусами – следствие того, что господин разволновался из-за его падения.

Цзин Сюню стало одновременно и досадно, и смешно, но, глядя на беспокойство и непонятный гнев Шэнь Ицзиня, он не мог засмеяться.

Он даже мысленно прикинул вероятность возможных травм в будущем и осознал, что в повседневной жизни мелкие повреждения неизбежны, так что давать обещания бессмысленно.

Поэтому Цзин Сюнь лишь четко и официально пообещал:

— Впредь буду осторожнее.

— Сяо Сюнь... — При лунном свете Шэнь Ицзинь долго смотрел на него, а затем сказал: — Прости.

— М-м? — Цзин Сюнь не понял, за что вдруг извинения.

Но объяснений не последовало.

Шэнь Ицзинь лишь накрыл его тонким пледом, осторожно избегая места, куда наносили мазь, и прикрыл его ноги.

— Хочешь немного поспать? — спросил он хрипло, и в голосе вновь появилась мягкость.

Цзин Сюнь взглянул на время – уже больше десяти, пора бы и отдохнуть.

— Тогда спим, — сказал он и зевнул.

Хотя перед сном он еще хотел помыться...

Перед ужином он ополоснулся, но все-таки летом ложиться спать, не приняв душ, было как-то... неприятно.

...Хотя, возможно, стоило сначала помыться, а уже потом мазаться.

Но стоило ему вспомнить детали «процедуры», как все мысли о купании тут же испарились.

Нет уж, повторения он не хотел!

Решив просто лежать спокойно, Цзин Сюнь растянулся, делая вид, будто ничего не произошло.

Однако, даже если он не напоминал, Шэнь Ицзинь явно помнил о его привычке к чистоте.

Вскоре тот вернулся с тазом горячей воды и полотенцем...

Судя по всему, господин собирался его... обтереть?!

...Ну что ж, пусть.

Лучше уж лежать на кровати, прикрытый одеждой и пледом, чем позволять Шэнь Ицзиню тащить его в душ.

Хотя его уже и так рассмотрели вдоль и поперек, и искусали, как поле под вспашку... этот плед был чистой формальностью, без всякого смысла.

Но господин не всегда ведет себя так странно, и ему тоже не стоит быть совсем уж бесстыжим... Обычно они держатся друг с другом крайне почтительно.

Господин – человек соблюдающий приличия.

Когда у него нет приступов.

Завернувшись в плед, Цзин Сюнь вытянулся.

И, надо сказать, как только он принял эту «услугу», ощущение горячего полотенца на коже оказалось даже приятным.

Ночью в горах в комнатах было прохладно, и после обтирания тело уже не потело. В итоге Цзин Сюнь завершил день в комфорте и сухости.

На следующее утро, проснувшись и сонно потянувшись, он уже совсем не чувствовал боли.

Разве что, потрогав кожу на копчике, он нащупал засохшую коросту – поверхность была неровной.

Если бы не то, что плед куда-то слетел, а под ним не оказалось ровным счетом ничего, он бы и вовсе забыл о вчерашнем падении.

Желая разглядеть повреждение, Цзин Сюнь подошел к зеркалу в ванной и, повернувшись спиной, попытался увидеть отражение.

Увы, его гибкости не хватило.

Покрутившись безрезультатно, он вдруг заметил следы на шее.

Э-э...

Он знал, что его кожа легко покрывается «клубничками», но эти отметины по бокам шеи были просто... слишком! Яркими! И! Заметными!

Цзин Сюнь провел пальцами по коже, не веря своим глазам. Вчера Шэнь Ицзинь кусал его со спины... Как он умудрился оставить такие явные следы на передней части шеи?..

Вероятно, из-за шума, который он поднял, вставая, Шэнь Ицзинь тоже проснулся и последовал за ним в уборную.

— Сяо Сюнь?

Поскольку в доме находились только они вдвоем, Цзин Сюнь не стал запирать дверь в уборную, оставив ее приоткрытой. Быстро окинув взглядом свое отражение в зеркале, он откликнулся:

— А? Я здесь, господин.

Голос Шэнь Ицзиня раздался снаружи:

— Можно войти?

Цзин Сюнь:

— М-м.

...Хорошо, что первым делом он натянул короткие шорты.

Получив разрешение, Шэнь Ицзинь вошел. Даже ранним утром его глаза уже были глубоки, как море, а взгляд – полон беспокойства:

— Почему так долго? Все в порядке?

Цзин Сюнь тут же повернулся к нему спиной, демонстрируя свою заднюю часть, и, покачивая бедрами, бодро заявил:

— Я в порядке, господин! Видите? Совсем прошло!

— М-м, — тихо отозвался Шэнь Ицзинь, но в следующий момент Цзин Сюнь уже оказался на руках и был отнесен обратно в комнату. — Но двигаться лишний раз не стоит.

Цзин Сюнь: «...»

Уложенный на кровать, он покорно лег на живот, позволив Шэнь Ицзиню осмотреть пострадавшее место.

— Все зажило? — спросил он, лежа неподвижно. — Я совсем не чувствую боли.

— Ссадина покрылась корочкой, — Шэнь Ицзинь слегка оттянул его шорты, — но, сяо Сюнь, у тебя здесь синяк.

— ...

— Где именно? Как он выглядит?

Шэнь Ицзинь примерно показал место.

Цзин Сюню стало любопытно, как же там умудрился образоваться такой большой синяк, и он потянулся за телефоном:

— Господин, сфотографируйте, пожалуйста. Хочу посмотреть.

— ...

Шэнь Ицзинь взял телефон.

Но не стал фотографировать.

Вместо этого спросил:

— Ты уверен?

Цзин Сюнь: «...»

...Ладно, лучше не надо.

Хотя снимок можно было бы потом удалить, сам факт, что его ягодицы окажутся запечатленными на фото, казался ему... странным.

— Тогда не надо, — он протянул руку, чтобы забрать телефон.

Но Шэнь Ицзинь внезапно поднял аппарат и сделал снимок, после чего показал ему.

Беглый взгляд – и на фото оказались его тонкая талия и наполовину прикрытые шортами ягодицы.

Возможно, из-за того, что они были полуприкрыты, эта часть тела выглядела довольно округлой.

Но, конечно, самое пугающее – это виднеющийся участок копчика: длинная царапина уже затянулась корочкой, но вокруг расплылся огромный синяк, резко контрастирующий с его бледной кожей.

Впрочем, это было не главное.

Главное – его задница была... вся покрыта... такими следами!!!

Цзин Сюню хватило одного взгляда, чтобы ему стало стыдно.

Но едва он отвел глаза, как вдруг осознал нечто странное... Любые действия с его телефоном требовали разблокировки.

А только что Шэнь Ицзинь не использовал ни его лицо, ни отпечаток пальца...

— Погодите, господин... это ваш телефон?!

Прежний телефон Цзин Сюня, доставшийся ему от оригинального владельца, использовался слишком долго: он тормозил, памяти не хватало, часто зависал, поэтому Цзин Сюнь все мечтал его заменить.

Купить новый было несложно. В последнее время он так много работал, подрабатывая, что уже заработал почти шестизначную сумму – хватило бы и на оплату госпитализации младшего брата, и на новый телефон.

Но в тот период он был слишком занят учебой, и прежде чем он вспомнил о необходимости заказать аппарат, Шэнь Ицзинь подарил ему новый.

Той же модели и цвета, что и личный телефон господина – новейшая версия популярного национального бренда. Шэнь Ицзинь сказал, что ему его подарили, что в кабинете таких еще несколько, и предложил Цзин Сюню просто взять один...

И тот взял.

Теперь же выяснилось, что это явно не его!

Но осознание пришло слишком поздно – Шэнь Ицзинь уже выхватил телефон из его рук.

— М-м, — невозмутимо подтвердил он.

Цзин Сюнь смотрел, как тот блокирует экран, и раскрыл рот от изумления:

— ...Не удалите?

— Не удалю, — уголки губ Шэнь Ицзиня приподнялись. — Хочу оставить на память.

Цзин Сюнь: «?..»

Тот серьезно пообещал:

— Не волнуйся. Никто, кроме меня, это фото не увидит.

Цзин Сюнь: «!»

Но это же все равно неправильно!!!

А-а-а, как господин мог так поступить?!

Это... это же настоящий разврат!

Цзин Сюнь тут же попытался вскочить и отобрать телефон.

Но Шэнь Ицзинь, видимо, опасаясь, что он сделает резкое движение, сам протянул ему аппарат.

Цзин Сюнь взял телефон и с изумлением осознал, что тот просто подшутил над ним – господин испортился!!!

Но без разблокировки попасть в галерею на этом телефоне было невозможно, и Цзин Сюню пришлось позвать Шэнь Ицзиня, чтобы тот приложил палец.

Тот, похоже, отправился умываться, потому что его голос донесся из уборной:

— Там пароль. Открывай сам, сяо Сюнь.

— Какой пароль?

Спросив это, Цзин Сюнь попробовал ввести код от входной двери – день рождения Шэнь Ицзиня, – но не угадал.

...Ну да, логично, что не все устройства защищены одним и тем же очевидным паролем – это было бы слишком ненадежно.

Неудачная попытка, и Цзин Сюнь снова посмотрел в сторону уборной. В этот момент Шэнь Ицзинь продиктовал ему цифры:

— 200629.

— ...

Подняв руку, он ввел пароль – и экран тут же разблокировался.

Глядя на внезапно открывшийся рабочий стол телефона, Цзин Сюнь вдруг почувствовал, что здесь что-то не так.

...Возможно, он просто накручивал себя. Но если эта комбинация цифр была сгенерирована в соответствии с привычками Шэнь Ицзиня при установке паролей – то есть, если интерпретировать ее как «29 июня 2020 года» – то этот день... был всего чуть больше двух недель назад?

Благодаря феноменальной памяти Цзин Сюнь мог четко вспомнить каждое событие любого прошедшего дня, вплоть до разговоров с любым человеком.

Так что он отлично помнил, что произошло 29-го числа.

...

В тот день компания «Ивэй Технолоджи» приехала в университет на ярмарку вакансий.

В тот день Шэнь Ицзинь нашел его.

И в тот же день они стали парой.

Глава 44. Шэнь Ицзинь и Янь Цзин Сюнь??!

Цзин Сюнь смотрел в сторону ванной комнаты, и вдруг в его голове мелькнула необычная мысль.

Дело в том, что телефон господина не был новым – значит, раньше на нем тоже стоял пароль.

Раз теперь он сменил его на дату, которая была так близка к настоящему моменту, выходило, что пароль был изменен уже после...

После 29-го числа.

...Н-неужели это было так осознанно?!

Да и раньше, когда он просил пароль, Цзин Сюнь не задумывался об этом.

Но теперь до него дошло... Раз Шэнь Ицзинь отдал ему свой пароль, значит, с этого момента Цзин Сюнь мог в любой момент заглянуть в его телефон?!

Это же личный телефон главного антагониста!

Хотя у Цзин Сюня и не было намерения проверять телефон партнера, но... это чувство доверия не могло не согревать сердце.

Когда Шэнь Ицзинь вышел из ванной, он увидел, что молодой человек лежит на кровати, его миндалевидные глаза пристально смотрят в его сторону, а как только он появился, те сразу же искрились улыбкой.

Будто все самое прекрасное в этом мире было спрятано в этих глазах. Шэнь Ицзинь широко шагнул к кровати и нежно поцеловал его между бровей.

— Что случилось?

Цзин Сюнь сияющими глазами протянул ему телефон.

На этот раз – свой собственный.

— Господин, угадайте, какой у меня пароль? — спросил он.

— ... — Шэнь Ицзинь на мгновение заколебался, но все же взял телефон: — Какой?

Цзин Сюнь не стал мудрить и сразу рассмеялся:

— Шесть шестерок.

...

Но едва он это произнес, как вдруг осознал, что что-то здесь не так. Не дожидаясь ответа Шэнь Ицзиня, он поспешно объяснил:

— А... Я просто хотел, чтобы вы тоже знали мой пароль...

Что же касалось того, почему его паролем по-прежнему были шесть шестерок, а не какая-нибудь памятная дата... Он как раз хотел его сменить.

Просто не мог придумать, что поставить.

Дату их первой встречи?

Но в тот момент он только что перенесся в этот мир, и оба они были не в лучшем состоянии – казалось, это не совсем подходило для памятного дня.

А других особенных дат у них со Шэнь Ицзинем и не было.

...Вернее, каждый день был особенным, а самый-самый особенный день господин уже выбрал первым.

Поскольку ничего не придумывалось, он решил пока ничего не менять.

— Ничего страшного.

Шэнь Ицзинь, похоже, не видел в этом ничего предосудительного. Более того, уголки его губ приподнялись еще сильнее. Он наклонился, почти прижав молодого человека к кровати.

Его темные, бездонные глаза встретились с ясным взглядом Цзин Сюня... и тот снова был укушен.

Только что умывшийся, Шэнь Ицзинь дышал горячим воздухом, в котором витал легкий аромат мяты.

Цзин Сюня целовали до головокружения, а затем он услышал, как Шэнь Ицзинь хрипло, но мелодично произнес:

— Впереди еще целая жизнь.

...

Несмотря на то, что у Цзин Сюня остались лишь незначительные внешние повреждения, по настоянию Шэнь Ицзиня он должен был несколько дней соблюдать предписания врача и находиться в покое.

Ему следовало как можно меньше ходить и сидеть, так что планы по сбору фруктов в горах пришлось отменить – весь день он был вынужден отдыхать в комнате.

К счастью, узнав, что он травмирован и не может двигаться, дедушка Шэнь распорядился собрать для него самые спелые фрукты с горных склонов.

Если посмотреть на это с положительной стороны, результат оказался тем же самым – все равно он попробовал фрукты.

Если, конечно, не принимать во внимание, что сам процесс их сбора был главной изюминкой затеи.

Но Цзин Сюнь был человеком, умеющим приспосабливаться. Редкий день, когда он мог пожить как бездельник, без малейшего дискомфорта, просто наслаждаясь тем, что лежит в постели, а еда сама падает ему в рот...

Что ж, это было непривычно, но весьма приятно.

Все принесенные фрукты были вымыты, очищены и избавлены от косточек.

Да и выращивали их здесь, в горах, специально приглашенные эксперты – никаких пестицидов, никаких загрязнений, абсолютно натуральные, невероятно сладкие.

Поскольку вставать ему не разрешалось, Цзин Сюнь мог только лежать и есть.

А тем временем, неподалеку сидел описанный в книге антагонист – красивый, богатый, чьи доходы исчислялись по секундам – и разбирал документы, попутно присматривая за ним.

Цзин Сюню же оставалось только лежать и смотреть телевизор.

Если он хотел пить – ему подавали воду.

Если нужна была салфетка – ее тут же вручали.

Даже мусор выбрасывал за него другой человек...

Пожалуй, единственным недостатком было то, что, объедаясь фруктами, он постоянно хотел в туалет.

...

Господин, конечно, не запрещал ему ходить в уборную.

Но каждый раз он лично сопровождал его... и лично переносил на руках.

От этого Цзин Сюнь чувствовал себя немного беспомощным.

Раньше он никогда не был таким неженкой!

Да и дедушка Шэнь не звал их на обед – завтрак и ужин доставляли прямо в комнату.

И если бы Цзин Сюнь не настоял на том, чтобы сесть и есть самостоятельно, Шэнь Ицзинь, похоже, был бы не против кормить его с ложки.

Но, в конце концов, раз уж он погрузился в роль бездельника, Цзин Сюнь... полностью отдался этому образу.

К счастью, эта роскошная жизнь откормленного поросенка длилась всего полдня.

После обеда они должны были вернуться в Лунчэн – в компании возникли неотложные дела, требующие присутствия Шэнь Ицзиня.

Да и если Цзин Сюнь не мог подняться в горы в ближайшие дни, оставаться здесь дальше не имело смысла.

Что касалось компании дедушки Шэня – как только старик закончит свои дела, он тоже вернется в Лунчэн.

Так что, обсудив ситуацию втроем, они решили, что Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь уедут сегодня после обеда.

Просмотрев утром бесконечные мыльные оперы, в которых так и не смог разобраться, Цзин Сюнь в ожидании отъезда в Лунчэн улегся на кровать и начал листать телефон.

...Вчерашний пост в моментах, о котором он позабыл, наконец всплыл в памяти. Цзин Сюнь зашел в WeChat и обнаружил, что его страница буквально взорвалась!

Большинство его младших и старших товарищей по университету, включая родственников и друзей оригинального обладателя тела, не знали Шэнь Ицзиня в лицо. Они просто восхищались внешностью человека на фото, наперебой расхваливая его неземную красоту.

Подобных комментариев набралось не меньше десятка, а количество лайков и вовсе не поддавалось подсчету. Оригинал в свое время был председателем студенческого совета факультета, пользовался популярностью, и друзей в соцсетях у него было немало. Конечно, были и те, кто уже знал, кем был Шэнь Ицзинь – например, старшекурсники, с которыми Цзин Сюнь сдружился позднее... Они не только дружно поставили лайки, но и, неизвестно с чьей подачи, устроили в комментариях настоящий флешмоб с цифрами «666». [прим. ред.: «666» – в кит. культуре имеет значение «круто», «отлично» или «хорошо» – произношение цифры «6» (六, liù) похоже на слово «гладкий» или «течь» (溜, liú). Повторение цифры, например, 666, усиливает значение, выражая еще больший восторг или одобрение, часто используется в интернет-сленге и в качестве комплимент]

Но самым ошеломляющим стало то, что Цзин Сюнь обнаружил комментарий от самого профессора Хо!

Правда, он не присоединился к всеобщему «шестерочному» безумию.

Пожилой профессор лишь загадочно отправил несколько смайлов [Поздравляю]...

!

Профессор Хо, без сомнения, знал Шэнь Ицзиня.

И в отличие от остальных в университете, был прекрасно осведомлен о его статусе.

...

Нетрудно представить, как, увидев этот пост, старик моментально достроил в голове все возможные сюжетные линии, объясняющие, «почему студент третьего курса фотографируется с крупнейшим спонсором университета».

Иначе зачем бы он отправлял эти поздравления?!

Значит, эта фотография попала ему на глаза... и выходит, они выставили свои отношения напоказ перед старшим поколением?!

...

Среди ровесников обсуждать личные темы вроде отношений было вполне нормально. Пусть даже это вызывало легкий стыд и неловкость, все ограничивалось парой шуток, после которых тема закрывалась.

Но в глазах старших это выглядело как...

Бесстыдная фривольность.

!

Он совсем забыл, что у него в друзьях был профессор Хо!

Вчера, публикуя пост, Цзин Сюнь предполагал, что старшекурсники начнут подтрунивать над ним, ожидал нового комментария от ассистента сяо Тана, даже представлял, как госпожа Ло – его мать – поинтересуется, в каких он теперь отношениях с Шэнь Ицзинем...

Но только не этого.

А-а-а!

Со стороны кровати внезапно раздался шум. Шэнь Ицзинь, изучавший контракт на разработку, обернулся и увидел, что молодой человек, до этого спокойно лежавший, вдруг полностью скрылся под одеялом.

Особенно глубоко он запрятал голову.

Зато его стройные ноги теперь торчали наружу.

Шэнь Ицзинь: «?..»

Пролежав под одеялом достаточно, чтобы успокоиться, Цзин Сюнь высунул голову и начал бесцельно листать телефон, пытаясь справиться с неловкостью.

Кстати, последние два дня ему продолжали звонить с незнакомых номеров, но он ни разу не ответил.

Раньше он поднимал трубку, потому что дело о краже программного кода требовало его участия в расследовании, и телефон должен был быть всегда на связи. Но вчера Шэнь Ицзинь сказал, что передал дело юристу – теперь, если у полиции появятся новые вопросы или улики, они будут связываться с тем самым адвокатом, с которым они уже встречались. А значит, Цзин Сюню больше не нужно держать телефон включенным круглосуточно и тем более отвечать на подозрительные звонки.

Конечно, нельзя быть уверенным, что все эти незнакомые номера принадлежали отбросу, но два дня без звонков заметно улучшили его настроение.

Днем, когда пришло время отправляться в путь, дедушка Шэнь прислал машину, чтобы лично проводить их в аэропорт.

Цзин Сюня из-за «трудностей с передвижением» Шэнь Ицзинь первым делом перенес на борт самолета и уложил в спальне, после чего вернулся попрощаться с дедушкой.

Багаж тем временем уже погрузили. Шэнь Ицзинь, закончив прощание, уже собирался подняться по трапу, когда раздался звонок.

Звонили на его личный номер. Взглянув на имя на экране и затем на вход в самолет, Шэнь Ицзинь остановился и ответил.

— Шэнь Ицзинь! — раздался взрывной мужской голос. Не дав собеседнику заговорить, он рявкнул: — Ну ты даешь! Ты взял Янь Цзинсюня к дедушке?! Ты вообще в курсе, что он мой...

— Шэнь Бохань. — Шэнь Ицзинь четко назвал имя звонящего. Его голос звучал ровно, резко контрастируя с криками на той стороне.

Но стоило ему заговорить, как оппонент тут же умолк – возможно, его взбесило это спокойствие, а возможно, все дело было в том, что перед ним был сам Шэнь Ицзинь.

Свободную руку он небрежно засунул в карман брюк, стройные ноги уверенно стояли на земле.

Прислонившись к перилам трапа, Шэнь Ицзинь равнодушно констатировал:

— Насколько мне известно, между тобой и Цзин Сюнем давно ничего нет.

— Ничего нет, поэтому ты с ним сошелся?! — Шэнь Бохань едва не лопнул от злости: — Ты же знаешь, какие у меня с Янь Цзинсюнем были отношения! Ты знаешь, что я до сих пор не могу его забыть, и специально привел его к дедушке! Чего ты добиваешься?! Это называется уводить любимого человека, ты в курсе?!

— Да? — На лице Шэнь Ицзиня не дрогнул ни один мускул, будто его вообще не интересовали эти слова. Его волновала и интересовала лишь одна вещь. — Дедушка уже дал согласие на наш брак, — произнес Шэнь Ицзинь. — Отныне имя Янь Цзинсюня не для твоих уст.

Шэнь Бохань: «…»

Голос Шэнь Ицзиня звучал точно так же, как всегда.

Холодно. Аскетично.

Без малейших эмоциональных колебаний.

Как он мог не распознать его голос тем вечером??

Если бы догадался раньше, не пришлось бы вести расследование так долго.

Узнай он чуть раньше, что Янь Цзинсюнь находится у Шэнь Ицзиня... всего на день раньше, и тот ни за что не успел бы представить Цзин Сюня деду...

Хотя нет. Он узнал.

Он сразу понял.

Просто... просто не мог поверить, что Цзин Сюнь как-то связан с Шэнь Ицзинем.

Он отказывался верить!

Его старший брат... этот жестокий и непреклонный старший брат, которого ничем не проймешь – и Цзин Сюнь???

Не может быть.

Откуда у Цзин Сюня такая смелость!

А значит... значит...

Не мог Цзин Сюнь пойти на это добровольно.

— Где Янь Цзинсюнь? — При этой мысли Шэнь Бохань не выдержал и закричал в трубку: — Пусть Цзинсюнь сам со мной поговорит! Ты его держишь против воли? Какого черта свадьба, Шэнь Ицзинь, ты спятил!...

Он хотел добавить: «Ты что, хочешь использовать Цзинсюня, чтобы шантажировать и уничтожить меня?»

Он знал – Шэнь Ицзинь всегда ненавидел его с матерью.

С тех пор как тот вернулся из-за границы, он не появлялся в доме, кроме как в присутствии деда, и никогда не удостаивал их с матерью даже взгляда!

Но он не ожидал, что Шэнь Ицзинь начнет войну так скоро.

И использует для этого Янь Цзинсюня!

Хотя нет, нет... Нет причины начинать войну именно сейчас.

Он всегда был осторожен, даже притворялся повесой, чтобы старший брат расслабился.

У Шэнь Ицзиня не могло быть причин сближаться с Цзинсюнем ради мести.

Поэтому Шэнь Бохань и не договорил.

Они еще не готовы к открытому противостоянию.

Да и, зная Шэнь Ицзиня, тот все равно не ответил бы на его вопросы.

Со своим младшим братом он всегда был немногословен.

Впрочем, нет – Шэнь Ицзинь вообще редко говорил с кем-либо.

Но черт побери, как же раздражала его эта надменность!

Они братья. Рождены от одного отца. Но дед всегда выделял только Шэнь Ицзиня...

Однако на этот раз Шэнь Ицзинь превзошел его ожидания, сказав на несколько фраз больше обычного.

— В любом случае, при следующей встрече я надеюсь, ты уже осознаешь свое положение.

Раздались гудки.

Шэнь Бохань судорожно сжал телефон.

До него постепенно дошло: дед согласился... дед действительно дал согласие??

Шэнь Ицзинь и Янь Цзинсюнь??!

Дрожа от ярости, Шэнь Бохань продолжил орать, вызвав своего водителя.

— В аэропорт! — его глаза вылезали из орбит, лицо пылало. — Сейчас же в аэропорт!

Он признавал – сейчас его возможности несравнимы с ресурсами Шэнь Ицзиня. Целый день потребовался, чтобы выяснить местонахождение Цзин Сюня и его последние передвижения.

Но, как оказалось, когда он наконец узнал, было уже слишком поздно.

Причем не только для него – похоже, все уже были в курсе! Потому что Цзин Сюнь... Цзин Сюнь осмелился публично выложить совместное фото с Шэнь Ицзинем!

Это фото до сих пор сохранилось в телефоне Шэнь Боханя.

Ему прислал его однокурсник, у которого был WeChat Цзин Сюня, как раз когда он получил информацию, что последнее место пребывания Цзин Сюня – дом Шэнь Ицзиня.

Только тогда он узнал – оказывается, еще вчера Цзин Сюнь сделал пост в Moments.

Все уже видели это фото.

Кроме него.

Потому что он... уже давно удалил Цзин Сюня из контактов.

На этот раз Шэнь Бохань не выдержал и швырнул телефон, разбив его вдребезги.

К счастью, на этот раз его люди не подвели.

В полученной информации также содержались данные о передвижениях Шэнь Ицзиня за последние два дня.

Шэнь Ицзинь ездил в город S на встречу с дедом и сегодня возвращался обратно. Через час его самолет должен был приземлиться в аэропорту Лунчэна.

У него еще был шанс...

Шэнь Бохань сел в поданную машину.

Да, он отправится в аэропорт и заберет Цзин Сюня обратно.

…

Аэропорт.

Цзин Сюнь вздремнул во время полета.

Не известно, потому ли, что его обнимал Господина, но спал он на удивление крепко.

Его разбудил Шэнь Ицзинь.

Хотя в самолете имелись две спальни, из-за ограниченного пространства частного лайнера комнаты были крошечными, а кровати – и того меньше. На них с трудом помещался один человек – ноги Цзин Сюня лишь чуть вытягивались в полную длину.

Не говоря уже о двоих.

Но тем не менее они умудрились вдвоем уместиться там.

Разбуженный Цзин Сюнь еще не полностью пришел в себя. В салоне работал кондиционер, но ему было тепло и уютно.

Приятно устроившись в крепких объятиях, он не хотел просыпаться, но, почувствовав вибрацию самолета, в полудреме пробормотал:

— Уже прилетаем?

— Да, скоро, — тихо ответил Шэнь Ицзинь где-то сверху.

— …

Цзин Сюнь медленно открыл глаза.

Подняв длинные ресницы, он обнажил прозрачно-янтарные зрачки, чистые, как горный хрусталь.

Моргнув, он вдруг осознал – кровать была слишком мала, и он все это время лежал, используя половину тела господина в качестве подушки.

— Господин...

Цзин Сюню стало неловко. Он попытался приподняться, но не смог – рука Шэнь Ицзиня крепко удерживала его на месте.

На его только что проснувшемся лице играл румянец. Шэнь Ицзинь медленно помог ему сесть, провел пальцем по следу, оставшемуся на щеке от складок одежды, и сказал:

— Пойдем разомнемся.

— Хорошо.

Самолет приземлился. Цзин Сюнь заворочался, пытаясь встать, и почувствовал, как одна нога затекла от неудобной позы.

Легкое покалывание пробежало по конечности. Цзин Сюнь взглянул на Шэнь Ицзиня... они проспали так минимум сорок минут, но тот казался совершенно невозмутимым...

Неужели между людьми может быть такая разница в физической выносливости?

Когда самолет окончательно остановился и ремни безопасности были отстегнуты, его нога все еще была слегка онемевшей.

Дверь открылась, опустили трап. Цзин Сюнь заковылял к выходу, потирая поясницу, затекшую от целого дня без движения.

«Вот черт, так больше нельзя – совсем разленился», — с тоской подумал он, собираясь обсудить с господином необходимость срочной физической активности.

Однако он не подозревал, что Шэнь Боханю, караулившему их у взлетной полосы, открылась совершенно иная картина: частный самолет Шэнь Ицзиня приземлился, дверь открылась, и наружу выбрался субтильный Янь Цзинсюнь. Он шел неровной походкой, выражение лица было напряженным, а одной рукой он... потирал поясницу???

Увидев это, Шэнь Бохань непроизвольно вспомнил содержание того ночного разговора, лицо его потемнело, и первым порывом было броситься вперед.

Но в этот момент в проеме двери появился Шэнь Ицзинь, следовавший за Цзин Сюнем.

С этого ракурса Шэнь Бохань отчетливо видел, как Шэнь Ицзинь положил руку на поясницу Цзин Сюня!

И Цзин Сюнь не сопротивлялся.

Затем они вместе спускались по трапу. Цзин Сюня поддерживали, но он все равно шагал неуверенно, слегка прихрамывая...

А его лицо... все его лицо словно светилось изнутри, сияя румянцем и безмятежным счастьем.

Глава 45. «Это твоя старшая невестка»

Покинув салон самолета, Цзин Сюнь, не дожидаясь, пока Шэнь Ицзинь подхватит его на руки, сам признался, что у него затекла нога и ноет поясница.

— Господин, мне правда нужно немного пройтись, — обернувшись к Шэнь Ицзиню, жалобно сказал он.

Тот не стал возражать. Ладонь его сама потянулась к пояснице юноши, принявшись разминать ее сквозь тонкую ткань рубашки.

— Хорошо, — ответил Шэнь Ицзинь.

И тут же дал понять, что намерен поддерживать Цзин Сюня при спуске по трапу.

Цзин Сюнь уловил его мысль. Еще перед посадкой он заметил, что сегодня Шэнь Ицзинь не так одержим его «реабилитацией», как вчера. Он не настаивал на том, чтобы носить его на руках при каждом шаге – просто не разрешал ступать на лестницы или переступать пороги, словно боясь, что тот споткнется и упадет снова.

…Говорят, «один раз обжегшись на молоке, дуют и на воду».

Теперь же Цзин Сюнь воочию убедился, как после одного падения возлюбленного господин Шэнь навсегда запрещает ему лестницы.

…

Впрочем, если это успокаивало Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь не стал противиться.

Он не только позволил тому поддерживать себя при спуске, но и сам обхватил его за талию, едва Шэнь Ицзинь коснулся его поясницы.

Так их движение внезапно обрело вид взаимной поддержки.

Хотя Цзин Сюнь впервые так обнимал господина за талию.

И, честно говоря, немного нервничал.

Разумом он понимал, что Шэнь Ицзинь не станет возражать, но та аура холодной отстраненности, что исходила от него, невольно заставляла чувствовать, будто он дерзнул прикоснуться к запретному.

На деле же, когда он обнял его, господин не выразил недовольства – лишь слегка напрягся.

Цзин Сюнь украдкой взглянул на его реакцию и увидел, что Шэнь Ицзинь оставался невозмутим.

Если и была какая-то заметная перемена, так это то, что тот внезапно сжал его руку – ту самую, что осмелилась коснуться «запретного» – и переставил ее с аккуратного захвата складки одежды на полноценное обнимание за талию.

Цзин Сюнь: «…»

Погодите…

Не может быть…

Эта талия – просто невероятно приятна на ощупь!

Визуально она казалась такой выразительной, такой четко очерченной, но под пальцами ощущалась гораздо уже, чем ожидалось.

Не «тонкой», а подтянутой – словно годами тренировок с нее стерли малейший намек на жирок, оставив лишь упругие мышцы.

К тому же сегодня Шэнь Ицзинь был одет в простую спортивную куртку, и сквозь тонкую ткань легко угадывались очертания тела, так и дышавшие силой…

Было так приятно, что держать руку на одном месте казалось преступлением – Цзин Сюнь машинально провел ладонью вверх-вниз.

В таком положении они и спускались по трапу.

Цзин Сюнь даже не заметил, как у подножия лестницы к ним устремилась чья-то фигура.

Глаза Шэнь Боханя буквально пылали.

Поначалу он смотрел только на Янь Цзинсюня, не обращая внимания на их взаимодействие.

Но когда он осознал, что они теперь спускаются, обнявшись за талии, терпение его лопнуло, и он бросился вперед.

— Эй! Янь Цзинсюнь! — на пустынном аэродромном поле он орал во все горло, не стесняясь. — Ты с ума сошел?! Немедленно убери руки!

Оба ступили на землю, но Шэнь Бохань не смог подойти ближе.

Едва он попытался приблизиться к Цзин Сюню, как несколько крепких телохранителей в костюмах окружили его, отрезав на расстоянии метра.

— …Что это значит? Прочь с дороги! — Шэнь Бохань яростно уставился на охранников, но, видя, что приказы не работают, перевел взгляд на Шэнь Ицзиня – взгляд, полный ненависти.

Однако в отличие от него, глаза Шэнь Ицзиня оставались холодными и невозмутимыми.

Шэнь Бохань чувствовал, будто бьется о высокую стену – сколько ни напрягайся, все без толку.

— Старший брат, теперь даже для встречи со мной тебе нужен такой эскорт? — Видимо, он не ожидал, что Шэнь Ицзинь отнесется к этому так серьезно, и его даже позабавила собственная беспечность – он явился без своей охраны. Говорил он пока что спокойно.

У Шэнь Боханя был миллион слов для Янь Цзинсюня.

Но при Шэнь Ицзине он не мог сказать ничего.

Сцена их спуска по трапу, обнявшись, потрясла его.

До этого он думал, что Шэнь Ицзинь принуждает Янь Цзинсюня, или обманул его, или, возможно, тот сам пошел на сделку с братом, чтобы отомстить ему, Шэнь Боханю.

Но ни один из этих вариантов не объяснял той интимности, что он только что видел!

Разве Шэнь Ицзинь не славился своей ледяной холодностью ко всем?

И, если память не изменяла, у него была странная брезгливость – он редко позволял кому-то прикасаться к себе.

Но они до сих пор стояли, обнявшись!

Если это был спектакль – Шэнь Бохань чувствовал, что в нем не было нужды.

Чтобы досадить ему? Нет. Шэнь Ицзинь никогда не опускался до таких мелочей.

Он помнил, как в детстве больше всего ненавидел это равнодушие старшего брата – и потому специально злил его, делал то, что тому не нравилось. Например, нарочно прикасался к нему…

И тогда Шэнь Ицзинь поступал точно так же, как сейчас – вызывал телохранителей или слуг, чтобы те его остановили.

Впоследствии он начал намеренно ломать игрушки Шэнь Ицзиня, рвать книги, которые тот читал, и жаловаться взрослым, что старший брат никогда не играет с ним.

Но на все эти поступки Шэнь Ицзинь не реагировал вовсе – даже взгляда лишнего не удостаивал.

В те дни он еще думал, что Шэнь Ицзинь копит злобу, чтобы когда-нибудь отомстить ему разом.

Но прошло много-много времени, Шэнь Ицзинь уехал за границу, покинув родовое поместье Шэней, – а он так и не удостоился от старшего брата даже мимолетного взгляда.

Так что нет, даже если бы Шэнь Ицзинь намеренно отбирал у людей то, что им дорого, ему не было нужды притворяться любящим партнером именно перед ним...

Что касается Янь Цзинсюня...

Шэнь Боханю все сложнее было понимать Янь Цзинсюня. Он до сих пор не мог взять в толк, как тому удалось сблизиться с Шэнь Ицзинем.

Но сейчас было не время размышлять об этом.

Шэнь Бохань решил обойти Шэнь Ицзиня и обратиться напрямую к Цзинсюню.

Он намеренно смягчил тон, игнорируя взгляды телохранителей, преграждавших ему путь, и посмотрел на собеседника с невиданной доселе серьезностью:

— Старший, хватит дурачиться, иди сюда. Подойди, мне нужно поговорить... Я звоню тебе с позавчерашнего дня, писал сообщения – ты видел их, старший? Я хотел сказать тебе...

— Разве мы не прояснили все ранее? — Цзин Сюнь прервал его.

Шэнь Бохань: «...»

Очевидно, его старший не желал его слушать. По выражению лица Янь Цзинсюня ясно читался отказ. Он даже демонстративно придвинулся к Шэнь Ицзиню, всем видом показывая: «Вот тот самый парень, о котором я тебе говорил».

И прежде чем Цзин Сюнь успел что-либо добавить, Шэнь Ицзинь уже заговорил, обращаясь к Шэнь Боханю:

— Раз уж мы здесь встретились, представлюсь официально.

Его рука, обнимавшая юношу за талию, слегка сжалась. Под взглядом Шэнь Боханя, в котором вновь вспыхнули ярость и потрясение, Шэнь Ицзинь произнес ровным, невозмутимым тоном:

— Это твоя старшая невестка.

— ...

Прохладный вечерний ветерок колыхал траву. Время будто замерло.

А может, прошло лишь мгновение.

Шэнь Бохань весь дрожал, смотря на старшего, которого, как ему казалось, он знал вдоль и поперек.

В его памяти Янь Цзинсюнь был не из смелых, но добрым и отзывчивым.

Однако в сумме эти качества порой создавали впечатление слабохарактерности.

Хотя Шэнь Ицзинь уехал за границу еще в юности, и у Шэнь Боханя в роду не осталось серьезных конкурентов, с детства его учили, насколько жестоки этот мир и конкуренция в нем.

Поэтому в глазах Шэнь Боханя Янь Цзинсюнь, слабовольный, без влиятельной семьи за спиной, без каких-либо связей, был всего лишь жалким ничтожеством.

Ничтожествам суждено быть растоптанными. Пусть Янь Цзинсюнь добр, пусть его забота согревала... но он ему не ровня.

Кто бы мог подумать, что однажды этот ничтожный человечек обретет покровителя.

И этим покровителем...

…окажется его старший брат.

Но это еще не самое ироничное.

Самое ироничное – буквально двумя днями ранее сам Шэнь Бохань наконец осознал кое-что...

Что он вовсе не против «заурядности» Янь Цзинсюня.

Что он... хочет обладать этим теплом.

И вот теперь выходит, что его старший, который любил его, даже считая бедняком, – теперь его старшая невестка?..

В тот момент, когда Шэнь Ицзинь представлял их, Янь Цзинсюнь так и не взглянул на Шэнь Боханя.

Он лишь неотрывно смотрел на Шэнь Ицзиня.

Во взгляде Янь Цзинсюня не было ни подобострастия, ни заискивания.

Лишь яркая, безудержная забота и откровенное внимание.

...

Когда-то такой взгляд принадлежал ему.

Но тогда он не замечал этого – видел лишь угодливость...

— Нет, Шэнь Ицзинь, ты его не любишь! — Теперь Шэнь Бохань уже не мог себя сдерживать. Он закричал в исступлении, пытаясь прорваться сквозь телохранителей и схватить Янь Цзинсюня за руку.

Первый рывок оказался настолько резким, что охрана не успела среагировать, и Шэнь Боханю действительно удалось приблизиться.

Но лишь приблизиться.

Его тут же перехватили несколько телохранителей, но и этого мгновения хватило, чтобы он увидел...

Его старший по-прежнему смотрел ясным взором, но теперь в нем читалась настороженность.

А когда он бросился вперед, Янь Цзинсюнь и вовсе испугался, инстинктивно прижавшись к Шэнь Ицзиню...

Шэнь Бохань видел, как Янь Цзинсюнь отвернулся, стараясь избежать его прикосновения.

Стройная шея обнажилась полностью.

А на ней... свежий след от поцелуя.

...

Будто воздух вышел из мяча, Шэнь Бохань перестал сопротивляться.

Телохранители буквально пригвоздили его к месту, а водитель, прибывший с ним – тоже из семьи Шэнь – при таком раскладе и не подумал вмешиваться.

Хотя Шэнь Бохань еще не оперился и пока во всем уступал Шэнь Ицзиню, второго юного господина редко можно было увидеть в таком жалком состоянии.

Но на этот раз, охваченный яростью и раскаянием, он не обращал на это внимания.

Увидев, как Шэнь Ицзинь уводит Янь Цзинсюня с поля к машине, он в последний раз попытался вырваться – но, как и ожидалось, его снова скрутили.

Он лишь закричал вслед:

— Янь Цзинсюнь! Старший, не дай себя обмануть! Он лжет тебе! Мой старший брат не способен никого любить! Слышишь, Янь Цзинсюнь? Не будь дураком!

Увы, на этот раз старший даже не оглянулся.

Лишь Шэнь Ицзинь бросил на него последний взгляд – холодный и бесстрастный.

А может, он смотрел не на него.

Возможно, он обернулся лишь для того, чтобы распорядиться:

— Отправьте второго молодого господина домой.

Глава 46. Нет недовольства

Цзин Сюнь сел в машину, которая, огибая газон, выехала на размеченную дорогу и постепенно набрала скорость, удаляясь от взлетно-посадочной полосы аэропорта.

Проезжая мимо Шэнь Боханя, Цзин Сюнь бросил взгляд в окно.

Ни тени грусти – только недоумение.

Так почему же этот отброс-гун притащился в аэропорт?

Место посадки частного самолета находилось на некотором удалении от зоны обычных рейсов, и без дела здесь никто не задерживался. Появление отброса в одиночестве, без привычной свиты друзей, явно указывало на то, что он пришел сюда намеренно.

Возникал вопрос: он ждал Шэнь Ицзиня? Или его? А может, их обоих?

То, что отброс-гун узнал об их отношениях с Шэнь Ицзинем, Цзин Сюнь уже предполагал. Ведь они только что вернулись из города S, и даже если новости распространялись медленно, к этому моменту Шэнь Бохань должен был все узнать. Но то, что отброс явится лично и устроит засаду в аэропорту, Цзин Сюнь не ожидал.

И еще: с чего это он сразу начал разговор в таком тоне, будто поймал их на измене?

Эта самоуверенная манера, будто Цзин Сюнь все еще дуется на него и обязан быть на его стороне… вызывала такое возмущение, что даже не находилось слов.

Едва он успел обдумать произошедшее, как машина уже проехала мимо отброса.

Снаружи сгущались сумерки, поднялся ветер.

Легкий бриз колыхал зеленые стебли на газоне, а в периферийном зрении Цзин Сюня мелькнуло, как Шэнь Бохань, похоже, оторвался от телохранителей и бросился догонять их машину. Но человек, конечно, не мог угнаться за автомобилем. Вскоре, даже из заднего окна, фигура отброса полностью исчезла из виду.

Честно говоря, Цзин Сюнь не испытывал к Шэнь Боханю ни капли сочувствия.

Прежний хозяин тела перенес от него и его друзей унижений куда больше, чем можно себе представить. К тому же отброс-гун и раньше не считал его за человека – издевался эмоционально с друзьями, а изменял ему и вовсе бессчетное количество раз…

Так откуда у него взялась уверенность, что Цзин Сюнь его простит?

Да еще после того, как он уже раз пять четко дал понять, что между ними все кончено!

Столкнувшись с таким человеком, Цзин Сюнь не мог не разозлиться.

Не из-за чего-то конкретного, а просто от его эгоцентричного, самоуверенного отношения, которое вызывало тошноту.

К счастью…

К счастью, господин предвидел его появление и заранее вызвал телохранителей.

Но…

Насильно оторвав мысли от недостойного внимания отброса-гуна, Цзин Сюнь вспомнил, что с тех пор, как они сели в машину, господин не проронил ни слова. Он протянул руку, провел ладонью по сиденью и нашел кисть Шэнь Ицзиня, лежавшую на бедре. Сжав ее, он слегка потряс и спросил:

— Господин, вы… рассержены?

Шэнь Ицзинь не шевельнулся. Он лишь сжал в ответ руку Цзин Сюня, и из темноты раздался его низкий, хрипловатый голос:

— Почему ты так думаешь?

Цзин Сюнь инстинктивно повернулся к нему.

За это время снаружи стало еще темнее. Фонари вдоль аэропорта уже зажглись, но их свет почти не проникал в салон. Даже если бы и проникал, выражение лица Шэнь Ицзиня все равно было бы не разглядеть.

Цзин Сюнь попытался объяснить:

— Потому что только что этот отбр… потому что ваш брат…

Вообще-то, с самого начала он чувствовал себя не в своей тарелке. Он думал, что, узнав об их с Шэнь Ицзинем официальных отношениях, включая знакомство с семьей, Шэнь Бохань наконец осознает, что между ними все кончено, и оставит его в покое. Но в реальности отброс-гун оказался куда более упрямым, чем он предполагал. Вместо того чтобы исчезнуть, он самолично явился!

А ведь господин в любой момент мог «почернеть».

Такое поведение отброса-гуна было похоже на пляски на могиле!

К тому же, судя по всему, Шэнь Бохань намеренно пытался посеять раздор между ним и господином – то притворялся близким, говоря «хватит дуться» и называя его «старшим», то переключался на Шэнь Ицзиня, утверждая, что тот вообще не способен никого любить, и так далее.

…Смешно.

Господин и правда никого не любит!

Разве это секрет?

Цзин Сюнь видел психологические отчеты Шэнь Ицзиня и в этом вопросе разбирался куда лучше отброса-гуна.

Но главное – их отношения с господином были куда глубже, чем мог предположить Шэнь Бохань. Им вовсе не нужна была любовь.

Сейчас все и так прекрасно.

Незаметно перебирая длинные пальцы Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь тщательно подбирал слова и наконец сказал:

— Просто… я волновался, что вы поссоритесь с братом.

— О? — Шэнь Ицзинь по-прежнему сидел неподвижно.

Но он поднял руку и естественным движением обнял Цзин Сюня за плечи, притянув к себе, чтобы юноша перенес вес и не давил на поврежденный копчик.

— Сяо Сюнь беспокоится об этом? — в его голосе звучал скрытый смысл.

Конечно беспокоится!

В основном из-за страха, что ты «почернеешь»!

Цзин Сюнь хотел сказать, что, когда отброс-гун орал, он даже не обращал на это внимания – все его мысли были заняты Шэнь Ицзинем, и он только и боялся, что господин поддастся на провокацию и ступит на путь уничтожения отброса-гуна.

Но сейчас, в объятиях Шэнь Ицзиня, прижавшись к его груди и слушая ровный, сильный стук его сердца, Цзин Сюнь почувствовал, что, возможно, переволновался. Очевидно, Шэнь Ицзинь не стал бы нарушать закон из-за такого пустяка, как назойливость отброса.

Это просто замечательно.

Раньше он постоянно боялся, что господин сорвется, узнав, что отброс все еще докучает ему. В такой ситуации злиться – естественно, ведь у них теперь официальные обязательства друг перед другом. Если бы кто-то приставал к Шэнь Ицзиню, он бы тоже переживал.

Но сейчас стало ясно: господин великодушен и рассудителен. Похоже, он не обратил внимания на лай Шэнь Боханя, и тот не добился своего.

Теперь он мог успокоиться.

Успокоившись, Цзин Сюнь расслабился, прижавшись к Шэнь Ицзиню.

Но вдруг он вспомнил, что не может вечно лежать, как бездельник, и резко выпрямился, привлекая внимание господина.

Теперь, когда они были так близко, он мог разглядеть его глаза.

Встретившись взглядом с этими темными, холодными, но по-прежнему прекрасными глазами, Цзин Сюнь, хоть и не видел в них никаких изменений, все равно почувствовал: господин… не в духе?

— Сяо Сюнь, — губы Шэнь Ицзиня дрогнули, но, сделав паузу, он так и не продолжил.

— ?

Увидев, что даже немногословный господин запнулся, Цзин Сюнь задумался. Хоть он и не был уверен, связано ли это, но все же спросил:

— Из-за меня… у вас с вторым молодым господином испортились отношения?

…Этот вопрос возник, потому что взгляд, которым Шэнь Бохань иногда окидывал Шэнь Ицзиня, заставил его задуматься: а вдруг между ними все еще есть братские чувства?

Из рассказов старшего товарища он знал, что в итоге стороны станут непримиримыми врагами, и одна будет уничтожена, а другая – нарушит закон. Но что было до этого – оставалось загадкой.

А если… Шэнь Ицзинь и Шэнь Бохань на самом деле ладили?

Тогда нынешняя ситуация превращалась в… банальный сюжет, где два брата из-за него рвут отношения?!

Хотя с самого начала Шэнь Ицзинь знал о его прошлом с Шэнь Боханем. Еще до того, как он узнал, что «длинноногий господин» и есть «господин-антагонист».

Цзин Сюню тоже было неловко из-за такого развития событий.

Но если все действительно скатится к дешевой мелодраме, то… как же это раздражает!

Ведь в сердце Цзин Сюня Шэнь Ицзинь всегда был тем, кто помогал ему.

Без господина он, возможно, до сих пор не смог бы противостоять Шэнь Боханю. Поэтому в глубине души он был благодарен Шэнь Ицзиню. Даже если тот действовал по своей воле, Цзин Сюнь не хотел, чтобы он из-за этого пострадал.

Однако то, о чем беспокоился Цзин Сюнь, Шэнь Ицзинь видел насквозь.

Господин лишь сказал:

— Какими бы ни были наши отношения, это не оправдывает его сегодняшних слов.

— Угу, — Цзин Сюнь полностью соглашался.

Привязанность Шэнь Боханя действительно стала неожиданностью – они не могли этого предвидеть. Если бы второй молодой господин отпустил его сразу после расставания, сейчас никому не пришлось бы испытывать неловкость.

Цзин Сюнь наконец выдохнул:

— Главное, что вам было не слишком неудобно.

Шэнь Ицзинь:

— Сяо Сюнь… беспокоится обо мне?

— Конечно, — тут Цзин Сюнь мог ответить без колебаний. — Я беспокоюсь о вас больше всего.

— Цзин Сюнь. — Голос Шэнь Ицзиня внезапно стал тише.

В темноте Цзин Сюню показалось, что он хочет что-то сказать, и он устремил на господина взгляд, терпеливо ожидая. Но Шэнь Ицзинь был человеком немногословным. В конце концов он лишь провел рукой по его щеке и спросил:

— Сяо Сюнь счастлив?

— … — Цзин Сюнь задумался. Проблема с отбросом, можно сказать, решена, господин не «почернел»… значит…

— Счастлив, — искренне ответил он. — Я очень счастлив, господин. Все хорошо.

— Хм, — Шэнь Ицзинь кивнул.

В полумраке казалось, что уголки его губ дрогнули. А может, и нет. Его лицо по-прежнему оставалось серьезным и невозмутимым.

— Тогда я тоже счастлив.

— …

Только спустя мгновение Цзин Сюнь сообразил: Шэнь Ицзинь ответил на его предыдущий вопрос – «вы не в духе?».

…Господин действительно всегда отвечал на его вопросы.

Хотя…

Почему-то, вернувшись домой, приняв душ и дождавшись момента, когда нужно было снова наносить мазь, Цзин Сюнь внезапно оказался прижат к кровати и искусан.

Снова во время обработки ран.

И снова – шея.

Если бы это не был мелодраматический роман о современной повседневности, Цзин Сюнь бы подумал, что попал в историю про вампиров!

Мол, великому антигерою Шэнь Ицзиню приходится кусать его каждую ночь, чтобы выжить.

Конечно, хоть основным «полем битвы» была шея, остальное тело тоже не оставалось без внимания.

Глаза Шэнь Ицзиня были темны, а когда он целовал его, то делал это с такой сосредоточенностью… даже, пожалуй, благоговением, что Цзин Сюнь не решался попросить остановиться.

Но почему господин снова «заболел»?

Это все из-за отброса!

Вцепившись в подушку, Цзин Сюнь чувствовал себя ужасно.

Дело в том… что теперь его тело было нормальным.

Оно больше не страдало от упадка сил.

А значит, в нем пробуждались естественные реакции.

Особенно после таких «процедур»…

Цзин Сюнь изо всех сил старался не подаваться вперед бедрами, пытаясь расслабиться и не выдать своего состояния.

Если бы господин заметил… это было бы так стыдно!..

— М-м!.. — он тихо вскрикнул.

Шэнь Ицзинь снова накрыл его своим телом. Горячее дыхание обожгло шею, и Цзин Сюнь едва сдержался, чтобы не заерзать!

Когда он уже приготовился ко второму раунду, у самого уха раздался невероятно низкий, но по-прежнему прекрасный голос:

— Сяо Сюня… раньше так целовали?

Глава 47. Дождь начался безмолвно

Когда Цзин Сюнь уже совсем растерялся, Шэнь Ицзинь внезапно спросил его:

— Сяо Сюнь, с тобой раньше так обращались?

Его мысли в этот момент были в полном хаосе, и он, не задумываясь, ответил естественным тоном:

— Нет.

Услышав это, человек позади него замер.

По-настоящему замер.

Будто кадр остановился.

Шэнь Ицзинь оставался в позе полуприподнятого тела за спиной Цзин Сюня. Его руки, упертые в кровать по бокам, были полны силы, и он не переносил на юношу свой вес, но расстояние между ними оставалось крайне близким. Воздух, казалось, стал горячим, все вокруг наполнилось жаром.

Жаром, от которого мозг Цзин Сюня помутнел, и он едва сообразил:

— Кажется... был один раз?

...

Внезапно атмосфера, окутывающая Цзин Сюня, стала холоднее.

Словно волна ледяного воздуха обрушилась на него, проникая под кожу, заполняя каждую пору, вызывая дрожь.

Тон Шэнь Ицзиня не выдавал никаких эмоций:

— Да?

— М-м... — Цзин Сюнь дрожащим голосом пробормотал: — Вчера... господин уже... так делал...

Шэнь Ицзинь:

— ...

Шэнь Ицзинь, кажется, снова на мгновение застыл. А затем всей тяжестью обрушился на Цзин Сюня.

Будто после истерического припадка, полностью лишившись сил, они прижались друг к другу. Шэнь Ицзинь провел руку под телом Цзин Сюня и обнял его:

— Сяо Сюнь, — позвал Шэнь Ицзинь.

— М-м... — Цзин Сюнь откликнулся. Большая площадь соприкосновения кожей и легкий вес груди другого заставили его голос дрогнуть.

Не видя выражения лица Шэнь Ицзиня, он лишь услышал:

— Прости.

— ...Господин, за что вы снова извиняетесь?

В этот момент за окном послышался шелест дождя – оказывается, на улице пошел дождь.

Без молний, без грома, лишь тонкие струйки и порывистый ветер.

Сегодня моросил мелкий дождь.

Цзин Сюнь невольно забеспокоился:

— Господин... с вами все в порядке?

Еще в аэропорту воздух казался влажным и душным, будто предвещая дождь.

Но согласно отчетам о состоянии Шэнь Ицзиня, обычно он чувствовал себя плохо только во время грозы. В обычный дождливый день все было нормально, почти как всегда, поэтому Цзин Сюнь не придал этому значения.

Конечно, эти «приступы» иногда не были связаны с погодой – даже в ясный солнечный день они могли внезапно начаться, так что слишком переживать не имело смысла.

Шэнь Ицзинь постоянно принимал лекарства.

...Неужели сегодня вечером он забыл их выпить?

В такой критический момент, даже стесняясь пошевелиться, Цзин Сюнь попытался вырваться.

Но мужчина, только что обнявший его и сказавший «прости», не собирался отпускать. Цзин Сюнь был крепко зажат в его объятиях, а Шэнь Ицзинь произнес:

— Не двигайся.

И тогда Цзин Сюню пришлось снова лежать неподвижно.

Но длинная рука Шэнь Ицзиня обхватила его талию, и в такой позе определенная часть тела Цзин Сюня никак не могла глубоко утонуть в одеяле.

Хотя он все еще лежал на животе.

Но если рука господина опустится чуть ниже... то...

Цзин Сюнь инстинктивно сжал бедра.

Голос Шэнь Ицзиня раздался сзади:

— Потому что я подлый человек.

— Господин? — Эти слова звучали все страннее...

В этот момент Шэнь Ицзинь прошептал ему на ухо:

— Я хочу завладеть тобой полностью, сяо Сюнь.

Цзин Сюнь:

— ... — Все его тело напряглось еще сильнее.

Хотя эти слова показались ему неожиданными, но что можно требовать с человека в приступе? Цзин Сюнь покорно ответил:

— Я... уже принадлежу только господину. — И сразу же покраснел.

Фраза «принадлежать полностью»... была слишком смущающей!

Сжавшийся от стыда, он готов был тут же подтянуть колени и свернуться в клубок.

— Да? — Голос Шэнь Ицзиня стал чуть более рассеянным.

Не имея возможности спрятать нижнюю часть тела, Цзин Сюнь предпочел глубже зарыться лицом в подушку и, еще более смущенно, пробормотал:

— Да.

Хотя в этом не было ничего плохого.

В этом мире его кровная мать была постоянно занята заботой о младшем брате и не имела времени на его жизнь. Отец был отбросом, и после того, как госпожа Ло и оригинальный владелец тела были брошены, связи с ним не было уже миллион лет, так что и говорить было не о чем.

Таким образом, если говорить о ближайших родственниках – родителях, детях и супруге – то он действительно принадлежал только Шэнь Ицзиню.

— Супруг?

Шэнь Ицзинь тихо повторил, будто жаждал смаковать и обдумывать это слово, и, кажется, был очень доволен таким обращением.

А затем, в следующий миг, Цзин Сюнь, все еще лежавший ничком, был перевернут.

...Неизвестно, как господин это сделал.

Но у него это получилось легко.

Цзин Сюнь почувствовал себя марионеткой, которой помыкают по желанию хозяина.

Цзин Сюнь-марионетка вскрикнул от неожиданности. Но когда он оказался на спине и встретился глазами с Шэнь Ицзинем, то подумал, что его взгляд выглядел... вполне нормальным, не похожим на приступ. Вспоминая тон его голоса, он тоже был обычным, разве что слова о «полном обладании» звучали странно.

За окном мелкий дождь хлестал по стеклам, гонимый ветром. Цзин Сюнь растерялся: так господин сейчас в норме или нет?

...

Он моргнул и заметил, что Шэнь Ицзинь снова внезапно замер, а затем его взгляд медленно пополз вниз.

Цзин Сюнь: «…» — Его взгляд невольно последовал за движением вниз, и затем они оба увидели...

!!!

А-а-а!

Так, может, сейчас свернуться в клубок еще не поздно?

Ответ, конечно, – нет.

Потому что Шэнь Ицзинь уже обнаружил его... секрет.

Да даже если бы и было время, у него бы не получилось, – несмотря на то, что его перевернули, он все еще был в объятиях, плотно прижатый, без малейшего зазора.

...

В решающий момент Цзин Сюнь схватил подушку и накрыл ею лицо.

— Сяо Сюнь... — позвал его Шэнь Ицзинь, и в голосе явно прозвучала легкая усмешка.

Очень тихая.

Не насмешливая, а скорее... неожиданно радостная.

Но в этот момент Цзин Сюню уже было не до наблюдения за его улыбкой.

— Господин... — его голос глухо донесся из-под подушки. Он хотел что-то сказать, но не успел – снова вскрикнул, совершенно не в силах сдержаться, выгнув спину.

— Все хорошо?

Голос Шэнь Ицзиня, словно сквозь толщу воды, донесся до него.

Как дождь, стучащий по банановым листьям... но в этот момент куда отчетливее звучало...

В созданной им самим темноте все ощущения обострились в сто раз, но сейчас Цзин Сюнь мог только крепче прижимать подушку к лицу.

В комнате было слишком светло – если бы он этого не сделал, то точно бы умер.

...Умер со стыда.

Хотя он отлично понимал, что стыдиться тут нечего.

Но просто... не мог сдержаться!

Одна только мысль о том, что господин... он... а-а-а!

Чувства и ощущения переплелись, и Цзин Сюнь едва уловил вопрос Шэнь Ицзиня.

Он очень честно кивнул и, поняв, что тот не видит, пробормотал:

— Все хорошо.

…

Цзин Сюнь услышал, как Шэнь Ицзинь глубоко вдохнул.

Уши под подушкой пылали, ему казалось, что он вот-вот заплачет, и он совсем не мог сообразить, что же происходит с господином.

Но в этот момент Шэнь Ицзинь внезапно усилил напор и...

Среди шума дождя и порывов ветра он снова спросил:

— А кто-нибудь делал с тобой такое раньше?

Мозг Цзин Сюня уже готов был взорваться, и он отвечал первое, что приходило в голову, отчаянно качая головой:

— Нет.

После этого Шэнь Ицзинь больше ничего не сказал, только...

Все произошло так быстро, что вскоре Цзин Сюнь и правда заплакал.

Цзин Сюнь: «…»

Не знал, не показалось ли ему, но... вроде бы... это было не очень долго?

…

Сейчас было не до размышлений об этом. Красивые уголки глаз покраснели, после слез в голове осталась пустота, а тело совсем ослабло.

Безвольного Цзин Сюня Шэнь Ицзинь отнес в ванную, чтобы помыть.

Цзин Сюнь заметил, что за окном все еще шел дождь. Но выражение лица господина, пока тот мыл его, было совершенно обычным, движения – четкими и размеренными. Даже когда его уже вымыли, одели в пижаму и уложили обратно в кровать, Цзин Сюнь так и не понял.

...Так у господина был приступ или нет, э-и-у-у-и?!

Позже Шэнь Ицзинь тоже пошел помыться.

Его душ занял очень много времени, и когда он вернулся, юноша, закутанный в одеяло, уже крепко спал. Тихо выйдя из спальни, Шэнь Ицзинь не стал его беспокоить. Он прошел в кабинет, обошел массивный письменный стол и распахнул панорамное окно. В лицо ударила сырость и дождь – за окном ливень все не утихал.

Он ненавидел этот запах.

И этот звук тоже был ему неприятен.

Машинально он достал сигарету.

Вспыхнуло пламя ветрозащитной зажигалки.

Но прежде чем прикурить, он, словно о чем-то вспомнив, ослабил хватку длинных пальцев.

В итоге он так и не закурил.

Огонек зажигалки с легким шепотом погас, и с этого момента дождливая ночь тоже стала беззвучной.

...

На следующее утро Цзин Сюнь проснулся в объятиях Шэнь Ицзиня, теплый и выспавшийся.

Кондиционер поддерживал в комнате идеальную температуру, но из-за того, что они прижимались друг к другу, а температура тела господина была высокой, ему все равно было немного жарко.

Цзин Сюнь открыл глаза.

И тут же вспомнил, чем они занимались прошлой ночью...

Уши мгновенно покраснели. Лежа на кровати, он скованно взглянул на время, затем – на лицо Шэнь Ицзиня, и тут же услышал его утренний голос, глубокий, словно звук виолончели:

— Доброе утро.

— … — Цзин Сюнь съежился: — Доброе утро, господина.

6:42 утра.

Он так и знал, что в это время Шэнь Ицзинь уже должен был проснуться.

Сквозь щели в шторах пробивался солнечный свет – похоже, дождь уже закончился.

Раз уж тот уже проснулся, Цзин Сюнь естественным образом взглянул ему в глаза.

Ранним утром глаза Шэнь Ицзиня казались менее холодными, чем обычно. Его черты лица были безупречно правильными: персиковые глаза, высокая переносица, тонкие губы. Классический тип пленительного и страстного красавца. Но из-за того, что его взгляд обычно был слишком суровым, словно отталкивающим на тысячу ли, только во сне или сразу после пробуждения эта чарующая сторона проявлялась хоть немного.

Сейчас, под спокойным взглядом этих соблазнительных глаз, щеки Цзин Сюня снова начали розоветь.

Он слегка отвел взгляд и заговорил:

— Вчера...

Он хотел спросить, в каком же состоянии на самом деле был Шэнь Ицзинь, но слова застряли в горле... Вспомнив о своем «недостатке», он вдруг решил, что лучше не поднимать эту тему.

Цзин Сюнь быстро сменил вопрос:

— Господин, во сколько вы легли спать?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Вскоре после того, как ты уснул.

— А... — Цзин Сюнь продолжил расспросы: — Тогда почему вы еще не встали?

В обычные дни главный злодей просыпался ровно в половине седьмого утра и сразу же вставал. У Шэнь Ицзиня не было привычки валяться в постели.

Да и разве сегодня у него не было важного совещания?..

Неожиданно Шэнь Ицзинь произнес:

— Потому что хотел еще немного посмотреть на тебя.

— …

Ладно, не стоило задавать такие бессмысленные вопросы.

...Хотя, если подумать, даже если между ним и злодеем не было любви, из-за особой манеры речи господина он все равно услышал... все полагающиеся любовные признания.

Цзин Сюнь, потирая свои порозовевшие щеки, предложил:

— Тогда... может, встанем?

Персиковые глаза смотрели мягко. Шэнь Ицзинь тихо согласился:

— Хорошо. — Но почти сразу добавил: — Тебе не хочется поспать еще? У тебя же каникулы.

При этих словах Цзин Сюнь тут же сел, потирая глаза:

— Вчера я выспался, сегодня больше не буду.

Да и несмотря на каникулы, он не планировал залеживаться в постели.

У него же есть подработка!

Хотя, конечно, заданный компанией объем работы он уже перевыполнил, и особой спешки не было. Но дел все равно хватало... В крайнем случае, можно найти еще одну подработку.

В любом случае, он должен продолжать усердно зарабатывать деньги!

Неожиданно Шэнь Ицзинь спросил:

— Хочешь сегодня поехать со мной в компанию?

Цзин Сюнь: «?»

Шэнь Ицзинь пояснил:

— Позже у меня совещание в Ивэй. Хочешь посмотреть?

Цзин Сюнь: «!»

Ивэй.

Та самая... компания, которую он нашел в данных, когда только попал в этот мир – самая перспективная научно-исследовательская компания страны, лидер технологической отрасли, всего за несколько лет вошедшая в число лучших, обладающая бесчисленными патентами!

Та самая, куда, по словам старшекурсников, все мечтали попасть, даже просто на экскурсию!

Цзин Сюнь загорелся.

— Можно? — Он невольно округлил глаза.

— Конечно.

Шэнь Ицзинь тоже поднялся, его тон был непринужденным, словно это было само собой разумеющимся:

— Она ведь и так твоя.

Глава 48. Два в одном! Офис + красивый мальчик

Позавтракав и собравшись выходить, Цзин Сюнь намеренно выбрал рубашку с высоким воротником.

И да, среди множества вещей, которые Шэнь Ицзинь ему купил, рубашек оказалось особенно много.

Вообще-то Цзин Сюнь не любил их носить – раньше приходилось надевать их в университете или на соревнованиях. Но теперь он был «освобожденным» Цзин Сюнем и одевался как хотел.

Однако сегодня без рубашки было не обойтись.

Дело в том, что прошлой ночью его снова покусали, и свежие отметины наложились на старые, создавая весьма выразительную картину. К счастью, Шэнь Ицзинь, похоже, специально не выбирал места повыше – достаточно было застегнуть верхнюю пуговицу, чтобы все скрыть.

Одевшись, Цзин Сюнь отправился вместе с Шэнь Ицзинем.

Они вышли рано, поэтому пробок еще не было. Но к их приходу в компании уже вовсю кипела работа.

«Ивэй Технолоджи» занимала не так много места – всего одно здание в технологическом парке Лунчэна. Невысокое, всего семь этажей, поэтому никаких отдельных лифтов для гендиректора, как в романах, тут не было. А значит, с самого входа в здание и ожидания лифта они встречали множество людей. И большинство из них были сотрудниками «Ивэй».

Хорошие условия работы в компании были общеизвестным фактом: высокая зарплата, бонусы, соцпакет и приятная атмосфера – многие приходили пораньше именно по своей инициативе. Хотя их гендиректор появлялся в офисе нечасто. И хотя большинство вовсе не горело желанием встретить Шэнь Ицзиня по дороге на работу или в лифте.

Хотя бы потому, что его аура заставляла держаться подальше.

А еще его выдающийся рост и неизменное бесстрастное выражение лица… Лицо, которое отнюдь не было непривлекательным – даже наоборот, очень даже красивым – но почему-то на него невозможно было смотреть прямо.

Если встречались внизу – еще куда ни шло. В конце концов, Шэнь Ицзинь обычно был сдержан и немногословен, не заговаривал первым и не задавал вопросов не по работе. Но вот если невезение сводило в одном лифте – вот это было настоящее испытание…

Ши Чжибинь с двумя коллегами купили завтрак и как раз зашли в здание, когда увидели… своего гендиректора в строгом костюме.

Хотя столкновение с боссом и вызывало легкий трепет, специально обходить его они не стали – тем более что ассистент сяо Тан их уже заметил… Ши Чжибинь переглянулся с коллегами и, собравшись с духом, подошел поздороваться.

— Доброе утро, господин Шэнь.

— Доброе.

Как всегда, Шэнь Ицзинь вел себя безупречно вежливо.

В этот момент как раз подошел лифт.

Шэнь Ицзинь и его спутники вошли первыми, и, видя, что Ши Чжибинь с коллегами не двигаются, он даже любезно предложил:

— Проходите.

— …

Было рабочее время, а другой лифт только поднимался на шестой этаж – неизвестно, когда он спустится. К тому же, внутри пока было всего три человека, а раз уж сам господин Шэнь предложил, то не зайти было бы странно. Ши Чжибинь и его коллеги вынужденно последовали за ними.

И, оказавшись внутри, они все разом заметили… что кроме ассистента сяо Тана рядом с Шэнь Ицзинем стоял еще и невероятно красивый юноша. У парня были короткие черные волосы, аккуратно ниспадающие до мочек ушей, что придавало ему смиренный вид. Круглые миндалевидные глаза, изящный прямой нос, естественно-алые губы с легкой улыбкой и едва заметная слезинка у внешнего уголка глаза – все вместе складывалось в законченную, прекрасную картину, словно тщательно выписанный портрет.

Кроме того, в белой рубашке юноша выглядел стройным и хрупким, его взгляд был скромно опущен, выражение лица – спокойным, что создавало впечатление скромности.

Но при этом он буквально излучал энергию.

…

Невероятная, почти неестественная красота сочеталась в нем с мягкостью и умиротворением.

Редко кому удавалось соединить в себе ослепительную привлекательность и эту удивительную гармонию, но этому юноше определенно удалось.

В «Ивэй Технолоджи» работало больше сотни человек, но поскольку 80% из них были разработчиками, а текучка была низкой, почти все друг друга знали. Но этого парня они видели впервые.

Кто же этот новый человек?

Когда они здоровались у лифта, из-за высокого роста Шэнь Ицзиня его сначала не было видно. Но когда дверь открылась, и господин Шэнь сделал шаг вперед, кое-кто уже успел заметить незнакомца. После того как дверь лифта открылась, а ассистент сяо Тан нажал кнопку, чтобы она не закрылась, сам господин Шэнь задержал ее рукой, пропуская юношу вперед.

И что удивительнее всего – тот даже не стал церемониться, спокойно зашел первым…

Подобного они еще не видели.

Но главным шоком все же была внешность парня.

Настолько ослепительная, что даже эта мелкая деталь казалась значимой. Хотя никто не осмелился проронить ни слова, в переглядываниях коллег читалось полное единодушие: кто этот красавец?!

Родственник? Младший брат господина Шэня?

Но… не похоже.

Ощущения от них тоже были совершенно разными.

Может, это ребенок какого-то друга господина Шэня?

Но разве такой строгий и трудоголичный человек, как он, стал бы приводить в компанию посторонних?

...

Лифт поднимался, а в нем продолжался немой обмен недоуменными взглядами. В этот момент ассистент сяо Тан неожиданно нарушил тишину:

— Господин Шэнь, может, я сначала проведу господина Яня по офису?

— ... — Ага, значит, фамилия юноши – Янь.

Но «господин Янь»... Парень явно младше самого сяо Тана, не слишком ли это официально?

В напряженной тишине лифта все опустили глаза, но насторожили уши, жадно ловя каждое слово.

И тут их господин Шэнь вдруг задумался, будто взвешивая что-то. Вместо простого «да» или «нет» он... повернулся к юноше:

— Сяо Сюнь, что ты хочешь? — Низкий, бархатный голос Шэнь Ицзиня прозвучал особенно четко в замкнутом пространстве: — Пойдешь сначала со мной на совещание или осмотришь компанию?

Все: «...»

Стоп, это что за беспрецедентно терпеливый тон?!

Динь! — Лифт остановился на пятом этаже – как раз там, где работали Ши Чжибинь и его коллеги.

Как бы ни хотелось подслушать дальше, им пришлось покинуть лифт, почтительно поклонившись господину Шэню.

Двери снова закрылись. Коллеги переглянулись, но так и не осмелились обсудить красивого парня при всех.

А внутри лифта Цзин Сюнь без колебаний выбрал осмотр офиса с сяо Таном.

Главным образом потому, что «совещание с господином Шэнем»... ему не хотелось.

К этому моменту он уже давно избавился от прежних опасений насчет «избегания подозрений». Теперь он был уверен: как бы ни повернулись события, антагонист ни за что не сломает ему ноги.

Просто совещание казалось ему ненужным.

Хотя научные проекты «Ивэй» его интересовали, Шэнь Ицзинь занимался слишком многим – управлением, продажами, операционной деятельностью... А это Цзин Сюню было неинтересно.

Шэнь Ицзинь не стал возражать, лишь сказал:

— Хорошо.

— Не волнуйтесь, босс, — теперь, без посторонних, сяо Тан позволил себе расслабиться. — Я позабочусь о господине Яне.

Но в ответ получил от шефа... странный взгляд.

Не то чтобы осуждающий, но леденящий.

Сяо Тан растерялся: он что-то сказал не так?

Лифт снова открылся – на этаже, где располагался кабинет Шэнь Ицзиня. У выхода уже ждали секретари и сотрудники с папками в руках. Увидев босса, они тут же начали докладывать о текущих задачах.

С самого утра этаж кипел, как улей.

Глядя, как Шэнь Ицзиня мгновенно окружили ассистенты, менеджеры и партнеры, Цзин Сюнь наконец-то связал его образ с тем самым генеральным директором «Ивэй», о котором читал в статьях.

...Как же он раньше этого не замечал?

Наблюдая, как высокий силуэт Шэнь Ицзиня постепенно удаляется, Цзин Сюнь почувствовал странное смятение.

Будто Шэнь Ицзинь, который неотрывно был рядом с ним, – это его антагонист. А среди людей он превращается в господина Шэня, самого богатого человека Лунчэна.

Когда он носил костюм рядом с Цзин Сюнем, это выглядело как стильный, сдержанный шик. Но здесь, в офисе, тот же костюм делал его недосягаемым, властным лидером.

Ощущения были совершенно разными.

Цзин Сюнь не понимал, откуда взялись такие странные мысли.

И дело было не в тоске.

Скорее, в легком изумлении.

Одинаковая внешность, но в офисе Шэнь Ицзинь казался... другим.

Никто из окруживших его людей не осмеливался прикоснуться к нему. Но, видимо, сегодня был особый день – желающих получить аудиенцию оказалось так много, что создавалось впечатление настоящей толпы.

И все же, несмотря на это, Шэнь Ицзинь внезапно обернулся.

В поле зрения Цзин Сюня он взял у ассистента документы, продолжая слушать доклад менеджера, – и резко повернулся.

Для всех это стало неожиданностью.

Но даже в толпе его высокий рост позволял разглядеть глаза – бесстрастные, но с едва заметными искорками.

Цзин Сюнь поспешно помахал ему рукой, давая понять: «Все в порядке, не беспокойся».

Мол, увидимся позже.

И тут уголки губ Шэнь Ицзиня почти неуловимо дрогнули.

Окружающие не поняли намека, но этот внезапный, непривычно мягкий жест заставил их оглянуться.

И они увидели на пороге юношу с белоснежными зубами и алыми губами.

...

В конце концов, это была технологическая компания с жесткой системой безопасности. Сюда невозможно было просто так зайти, тем более подняться на этот этаж.

Так что реакция сотрудников оказалась ровно такой же, как у Ши Чжибиня и его коллег: все застыли в ошеломленном молчании.

Но в этот момент Шэнь Ицзинь, уже направлявшийся обратно к конференц-залу, безусловно стал центром внимания подчиненных – особенно когда он естественным движением раскрыл папку с документами и жестом дал понять продолжать доклад. Вся группа проследовала в зал заседаний.

Когда дверь закрылась, снаружи воцарилась тишина.

Ассистент сяо Тан поспешил объяснить Цзин Сюню:

— Вчера внезапно возникли некоторые осложнения... Обычно у нас не так.

Цзин Сюнь кивнул.

— Тогда, господин Янь, — улыбнулся ассистент, — пойдемте осматривать офис или сначала выпьем кофе?

В этот момент дверь зала приоткрылась, и вышел Цзинь Чжэхэн.

— Господин Шэнь сказал, что господину Яню интересны несколько проектов, — обратился он к Цзин Сюню. — Мне поручено сопровождать вас.

— ?! — Сяо Тан тут же надул губы. — Но шеф уже назначил меня сопровождать господина Яня!

Взгляд Цзинь Чжэхэна скользнул по нему. В отличие от жизнерадостного ассистента, помощник Цзинь по манерам напоминал шефа – всегда безупречный костюм, золотая оправа очков, изысканная внешность и минимум слов, ничего лишнего.

Однако, видимо, чтобы избежать недоразумений, Цзинь Чжэхэн пояснил:

— Шеф считает, что, так как ты не курируешь эти направления, можешь не точно проинформировать.

— ...Ну это да. — Хотя он и сопровождал шефа повсюду, но в технологиях не разбирался, не занимался координацией этих проектов – его зона ответственности была в холдинге «Шэнь». — Но я уверен, что смогу достойно сопровождать господина Яня! — Сяо Тан сделал шаг ближе к Цзин Сюню. — Какие проекты вас интересуют? Я хотя бы знаю, на каких этажах что находится.

— …

Цзинь Чжэхэн тоже был озадачен, получая это поручение. Директор Шэнь велел выполнять просьбы господина Яня и удовлетворять все его запросы, но сопровождение явно не требовало участия двух ассистентов.

Однако, увидев, как сяо Тан буквально прилип к Цзин Сюню, он вдруг понял замысел шефа.

Цзин Сюню было неловко от обращения «господин Янь». В переписке с ассистентом сяо Таном в WeChat это еще куда ни шло, но при личной встрече он не выдержал:

— Ассистент Тан, ассистент Цзинь, можете звать меня просто Цзин Сюнь.

— ...Цзин Сюнь – звучит хорошо! — Сяо Тан тут же поддержал идею.

Вообще-то он не понимал, почему Цзинь Чжэхэн настаивал на формальном обращении – ведь Цзин Сюнь младше его, такое обращение лишь подчеркивало разницу в возрасте...

С этими мыслями он тут же перешел на имя.

Естественно, получив неодобрительный взгляд Цзинь Чжэхэна.

Но сяо Тана это не смутило – брат Цзинь просто любил порядок и вечно боялся, что он напортачит, прямо как старший брат...

Кстати, о брате. Когда трое вошли в лифт, сяо Тан сказал:

— Кстати, в следующем месяце мой брат возвращается – говорит, на юбилей дедушки Шэня.

В лифте кроме них никого не было. Учитывая, что старший брат сяо Тана вместе с Шэнь Ицзинем и ассистентом Цзинь учились в одном университете, вопрос явно адресовался последнему.

Однако Цзинь Чжэхэн лишь равнодушно отозвался: «А».

— … — Цзин Сюню показалось, что здесь что-то не так, но чтобы разрядить атмосферу, он поспешил спросить: — Твой брат знаком с дедушкой Шэнем?

— Ага, — Сяо Тан оживился. — Наши семьи можно назвать старыми друзьями? Раньше даже жили в одном дворе.

Цзин Сюнь:

— …

Теперь он вспомнил, что ассистент сяо Тан всегда щеголял в дорогих модных нарядах. Да и тот велосипед за несколько десятков тысяч, который он привез в прошлый раз...

Выходит, сяо Тан и сам был настоящим мажором.

Хотя описанный в романах извращенный мир высшего общества явно не соответствовал действительности – взять хотя бы сяо Тана с его прекрасным характером, без намека на пороки окружения второго молодого господина.

Да и сам господин Шэнь...

Видимо, все дело в окружении. Птицы одного полета собираются вместе, независимо от социального статуса.

Заметив интерес Цзин Сюня, сяо Тан продолжил:

— Хотя мы переехали, когда я был маленьким. Я даже не был знаком с шефом, пока брат не устроил меня сюда! Да и сейчас мы не особо близки – шеф слишком строгий. Хотя мой брат еще хуже, вечно меня лупит. А вот брат Цзинь ко мне всегда хорошо относился. Когда я только пришел сюда, он всему меня учил... — С этими словами сяо Тан попытался приобнять Цзинь Чжэхэна, но тот сохранял каменное выражение лица.

Цзин Сюнь невольно улыбнулся – с таким жизнерадостным характером, как у сяо Тана, невозможно было не проникнуться симпатией к этому младшему братишке.

— Вообще брат давно не приезжал, — вздохнул сяо Тан. — Если бы я не навещал его в стране G, мы бы не виделись лет пять. Ему уже тридцать стукнуло... А, он сказал, что через несколько месяцев женится. Брат Цзинь, ты слышал? Говорит, привезет невесту познакомить с родителями...

Цзинь Чжэхэн, стоявший рядом, не ответил ему.

В этот момент лифт достиг нужного этажа. Как только двери открылись, Цзинь Чжэхэн первым вышел наружу. Для обычно сдержанного и невозмутимого ассистента Цзинь такое поведение было нехарактерным. Цзин Сюнь и сяо Тан могли разглядеть лишь его стройную спину, но не выражение лица.

Однако вскоре Цзинь Чжэхэн обернулся.

Его лицо было таким же бесстрастным, как всегда, и он совершенно профессионально обратился к Цзин Сюню:

— Господин Янь, это лаборатория сетевых технологий.

…

Офисное здание, несмотря на скромный внешний вид, внутри оказалось роскошным.

Повсюду были установлены автоматические стеклянные двери, умные устройства встречались на каждом шагу – все выглядело одновременно изысканно, просторно и минималистично. И дело было не только в этаже, где проходило совещание Шэнь Ицзиня: во всем здании царила оживленная рабочая атмосфера.

Кроме того, Цзин Сюню особенно понравилось, что несколько интересующих его исследовательских направлений – например, построение сетей, информационные платформы, обработка больших данных и искусственный интеллект – как раз входили в число ключевых проектов «Ивэй».

Цзин Сюнь пришел сюда просто посмотреть и не задавал лишних вопросов о внутренних данных.

В основном он лишь изучал оборудование, которое компания использовала для этих исследований, и иногда спрашивал о рабочих процессах и стандартных методах.

И хотя Цзинь Чжэхэн не был специалистом в этих областях, он изучил огромное количество материалов и в целом мог ответить на большинство вопросов Цзин Сюня.

А вот сяо Тан, стоявший рядом, только растерянно моргал, совершенно не понимая, о чем идет речь. Он никак не ожидал… что господин Янь способен задавать столько профессиональных вопросов. Он думал, что «ознакомительный визит» – это просто прогулка по офису или совместный поход в кофейню…

Хорошо, что брат Цзинь пошел с ними.

Но удивлен был не только сяо Тан. Цзинь Чжэхэн, отвечавший на вопросы Цзин Сюня, тоже поражался. Потому что некоторые вопросы господина Яня даже он не мог разъяснить. Это уже явно выходило за рамки поверхностного знакомства с темами и проектами – такие детали могли прояснить только руководители соответствующих направлений.

…

Когда они перешли в следующую лабораторию, автоматические стеклянные двери едва успели открыться, как Цзин Сюнь и его спутники услышали жаркий спор.

В лабораториях работали лучшие специалисты в своих областях, и споры между коллегами по поводу исследований были делом обычным. Цзин Сюнь хотел было пройти мимо, не мешая, но руководитель группы уже заметил их и тут же подошел.

Ассистенты Цзинь и сяо Тан часто сопровождали господина Шэня, поэтому руководитель не мог позволить себе небрежности и почтительно спросил:

— Ассистент Цзинь, ассистент Тан, какие будут указания?

В лаборатории спор стих, и многие обратили внимание на троих гостей.

И если два ассистента были здесь привычными лицами, то больше всего взглядов привлек именно Цзин Сюнь.

Ши Чжибинь сразу узнал того красивого юношу, с которым столкнулся утром в лифте.

Его лицо было трудно забыть – и не только Ши Чжибиню: еще двое коллег тоже быстро опознали Цзин Сюня.

— Просто осматриваем помещения, — ответил Цзинь Чжэхэн и, вспомнив о только что услышанном споре, спросил: — Что-то случилось?

— Нет-нет, — поспешил заверить руководитель. — Просто коллеги не могут определиться с алгоритмом. Ничего серьезного.

— О? — Цзин Сюнь невольно заинтересовался, и его взгляд тут же устремился на стоявшую рядом маркерную доску.

Казалось, его внимание привлекли записанные на ней формулы. Он машинально спросил:

— Какой именно алгоритм?

— Э-э… — Руководителю было чуть за тридцать, но он уже считался ветераном компании.

Он понимал, что человека, которого сопровождают оба ассистента, нельзя недооценивать. Хотя этот юноша… выглядел слишком молодо, и было непонятно, зачем ему эта информация.

Но, получив одобряющий кивок от Цзинь Чжэхэна, он честно ответил:

— Алгоритм интеллектуального анализа данных.

— Для обработки этого набора данных? — Цзин Сюнь указал на верхнюю часть доски.

— Да, но это лишь пример одного источника. Реальные данные все еще в компьютере… — Руководитель ответил, но, не понимая цели этих вопросов, не удержался: — А вы… кто?

Никто не объяснил, кто этот молодой человек. Вместо этого он спросил:

— Кто построил эту модель? Очень интересно.

Ши Чжибинь, стоявший среди коллег, растерялся, но признал:

— Я… это моя модель.

— APR-модель? Очень креативно, — глаза Цзин Сюня загорелись, и в лаборатории воцарилась тишина.

— Он с первого взгляда определил тип модели?!

Ши Чжибинь, казалось, воспрял духом. Как раз сейчас он спорил с коллегами о практической применимости своей программы, и его вот-вот собирались отклонить – как вдруг неожиданно получил поддержку.

Пусть этот человек выглядел как обычный паренек лет двадцати с небольшим, но, воодушевленный, Ши Чжибинь не удержался и начал объяснять Цзин Сюню свою логику построения модели.

Не успел он произнести и пары фраз, как коллеги язвительно оборвали его:

— Ну и что с того, что креативно? Если это сложно реализовать на практике, то это просто фантазии.

— Именно. Твой алгоритм только время всех отнимает. Даже не думай.

— … — Ши Чжибинь вспыхнул от гнева: — Это не значит, что невозможно! Мне всего несколько шагов не хватает. Начальник, дайте мне еще немного времени – этот алгоритм точно сработает!

— А вы не пробовали... обработать вот так?

В разгар спора неожиданно вновь раздался голос того излишне хрупкого на вид юноши.

Его звонкий, приятный голос сразу привлек всеобщее внимание. Когда взгляды обратились к нему, молодой человек уже взял маркер и начал выводить на доске несколько строк формул.

Поскольку он вел себя совершенно естественно – просто предлагал идеи для обсуждения, никому это не показалось навязчивым. В духе коллективного поиска истины все терпеливо наблюдали за его записями.

Но чем больше он писал, тем глубже становилась тишина.

— А... — Ши Чжибинь с каждым новым символом открывал рот все шире.

Остальные тоже молчали. Даже руководитель группы завороженно следил за движениями маркера.

Сначала на их лицах отразилось удивление, затем изумление, а в конце – полное неверие.

— Ну а так? — Цзин Сюнь поставил последнюю точку, и в его прозрачных глазах вспыхнули искорки смеха.

— …

После долгой паузы кто-то не выдержал:

— Черт возьми... Кажется, это действительно может сработать...

Глава 49. Возлюбленный генерального Шэня

— Боже правый, неужели это правда?

— И вправду любопытно! Как же я сам не додумался до такого подхода?

— Если это сработает, то мы не только построим APR-модель, но и разом решим проблему, над которой бились все это время!

В лаборатории то и дело раздавались оживленные реплики. Даже те, кто до этого был погружен в свою работу, заслышав шум, поспешили присоединиться к обсуждению.

Ознакомившись с формулами, выведенными Цзин Сюнем, опоздавшие коллеги тут же воскликнули:

— Ну надо же, Ши Чжибинь! Ты и вправду чего-то добился!

— Нет-нет-нет! — поспешно замахал руками Ши Чжибинь. — Это не моя заслуга, а вот этого господина...

...Еще утром в лифте он не мог понять, почему ассистент Тан обращается к такому молодому человеку столь почтительно. Но теперь Ши Чжибинь сам невольно последовал его примеру – и это не казалось ему ничуть неуместным.

— Господин, ваш алгоритм просто безупречен! — не сводя глаз с формул, восторженно произнес Ши Чжибинь. — Эта проблема мучила меня долгое время, но мне и в голову не приходило такое решение!

— Нет, — покачал головой Цзин Сюнь с искренней убежденностью. — Ваша модель куда более впечатляющая... Она действительно восхитительна.

— Ха-ха... — Будучи лучшим выпускником престижного университета и гениальным программистом, сразу же заманенным в «Ивэй», Ши Чжибинь привык к похвалам. Но никогда прежде комплименты не затрагивали его столь глубоко.

Сердце его дрогнуло, а щеки залил румянец. Он растерялся, не зная, что сказать. Но юноша с персиковым цветом лица и сияющими глазами лишь лучезарно улыбался, не скрывая своего восхищения.

Цзин Сюнь редко встречал столь оригинальные концепции и, распаляясь, жаждал обсудить их с «родственной душой». Вскоре они уже оживленно беседовали у доски, а прежние скептики, хоть и неохотно, тоже примкнули к ним.

Все присутствующие были экспертами в своей области, и даже беглый взгляд на формулы убеждал в их жизнеспособности. Но разве сейчас время для дискуссий? Такое открытие следовало немедленно доложить руководству, обеспечить защиту данных и предотвратить утечку!

Понаблюдав, как ситуация принимает неожиданный оборот (вплоть до того, что оба ассистента остались не у дел), начальник отдела наконец вмешался:

— Сяо Ши, если алгоритм удастся реализовать, это будет твоей заслугой. И... господин, как вас зовут?

В компании всегда действовало правило: помимо оклада и дивидендов, премии начислялись по личным достижениям. Раз Ши Чжибинь публично представил модель, а этот юноша предложил решение, значит, премия достанется им обоим.

Но вот в чем вопрос... кто этот молодой человек?

Он с первого взгляда на модель сумел вывести соответствующий алгоритм?!

Разве в мире существуют люди с такими способностями?!

А если он не сотрудник компании – это же катастрофа!

Начальник отдела бросил взгляд на ассистентов генерального директора. Те, хоть и выглядели изумленными, не проявляли ни малейшего беспокойства, что его несколько успокоило.

Может, этот юноша – новичок, приглашенный самим директором Шэнем?

Вот бы заполучить его в свою лабораторию! Ведь годовые бонусы рассчитывались исходя из общих показателей!

От одной мысли о таком грандиозном успехе (которого их лаборатория еще не знала) у начальника отдела выступил пот.

Но пока его ум лихорадочно работал, юноша с поразительно красивыми чертами лица уже представился:

— Я... Янь.

— Господин Янь, — почтительно кивнул начальник, тут же переходя на деловой тон. — Хватит толпиться! Ши Чжибинь, немедленно составь отчет: подготовительные работы, необходимые ресурсы – все подробно. Чем быстрее мы реализуем модель, тем быстрее обгоним конкурентов.

— Хорошо, — кивнул Ши Чжибинь, с надеждой взглянув на господина Яня. Ему страсть как хотелось спросить, работает ли тот здесь и можно ли с ним сотрудничать...

К счастью, ему не пришлось ломать голову.

Начальник отдела уже осведомился:

— Господин Янь, вы новичок в компании? Не хотите присоединиться к нашей лаборатории и вместе доработать модель?

— Э-э... — Сяо Тан и Цзинь Чжэхэн переглянулись. Начальник оказался пройдохой – уже пытается переманить человека!

— Господин Янь на самом деле не... — начал было сяо Тан, но в этот момент сработали датчики стеклянной двери.

Все инстинктивно обернулись и увидели высокую фигуру, в одиночестве входящую в помещение.

— Здравствуйте, генеральный Шэнь!

Сотрудники лаборатории, столпившиеся у доски (почти двадцать человек), хором приветствовали директора.

— Генеральный Шэнь, какими судьбами? — начальник отдела засуетился, внутренне ликуя.

Только их группа добилась успеха – и вот он явился. Такой шанс блеснуть...

— Вы как раз вовремя! Я как раз собирался к вам с докладом: наша группа разработала принципиально новую модель алгоритма для интеллектуального анализа данных.

— О? — Шэнь Ицзинь, входящий в лабораторию, внезапно замер. Его холодный, пронзительный взгляд, как обычно, скользнул по помещению, но, задержавшись на мгновение в одном углу, внезапно смягчился едва уловимой улыбкой.

Безмолвной.

Но словно весеннее дыхание, растопившее ледяную ауру генерального директора.

Решив, что новый проект обрадовал директора Шэня, начальник отдела поспешно расчистил путь:

— Вот, генеральный Шэнь, взгляните...

Лишь единицы заметили, как за секунду до этого Цзин Сюнь, стоящий в толпе, легонько подмигнул Шэнь Ицзиню.

Два быстрых взмаха ресницами – вот и все приветствие.

Уловив мгновенную искорку в глазах господина, Цзин Сюнь тоже улыбнулся. Непроизвольно он даже поджал губы, словно пытаясь скорчить рожицу, но из-за врожденной грации это скорее напоминало... воздушный поцелуй.

И тогда – на глазах у всех – обычно напряженные уголки губ Шэнь Ицзиня дрогнули в едва заметной улыбке, а его холодные, как лезвие, глаза смягчились теплым оттенком.

Ассистент Цзинь, случайно ставший свидетелем этой сцены: «…»

Остальные сотрудники, ничего не понявшие: «!»

Взгляды, полные откровенной зависти, устремились на Ши Чжибиня – похоже, генеральный Шэнь высоко оценил его модель.

Тебе крупно повезло!

Но Ши Чжибинь в этот момент смотрел на того самого юношу в углу.

Тот все так же улыбался – солнечно, ослепительно, но с неизменным спокойствием, словно гладь озера без единой ряби.

Не желая присваивать себе чужие заслуги, Ши Чжибинь, после доклада начальника, честно признался:

— Хотя модель создал я, ключевой алгоритм предложил именно господин Янь.

Тут же он вспомнил: ведь этого самого господина Яня привел сюда сам директор Шэнь.

И, судя по всему, они в очень близких отношениях.

Как генеральный директор мог позволить, чтобы заслуги юноши остались в тени?

Как и ожидалось, услышав это, Шэнь Ицзинь вновь перевел взгляд на Цзин Сюня.

Теперь уже открыто, естественно, с одобрением и восхищением.

Директор Шэнь высоко оценил проект.

Хотя его внимание и было приковано к юноше в углу, он тем не менее услышал каждое слово доклада начальника.

Способность разделять внимание, оставаясь эффективным – его обычное состояние.

Осознавая коммерческую ценность этой модели (возможно, революционной для IT-индустрии), Шэнь ничуть не удивился тому, что именно Цзин Сюнь преподнес ему такой подарок.

Сначала он похвалил исследователей:

— Хорошая работа. — Затем, на глазах у всех, направился к Цзин Сюню. — Цзин Сюнь, — позвал он.

Цзин Сюнь, в отличие от остальных, не приветствовал генерального директора и не подходил ближе во время доклада, поэтому оставался в стороне. Теперь же, когда Шэнь Ицзинь приблизился, при всех он не решался взять его за руку и лишь спросил непринужденно:

— Вы уже закончили совещание?

— М-м, — взгляд Шэня неотрывно следил за ним. — Закончил. Я пришел за тобой.

— …

Только сейчас остальные сотрудники, включая начальника, осознали: так они же знакомы!

Хотя это и логично... Если бы не так, зачем ассистенты водили бы этого господина повсюду?

Наверное, генеральный Шэнь уже знал о его талантах и где-то его переманил.

Директор Шэнь всегда ценил одаренных людей, оказывая им особые почести.

И если он лично пришел встретить этого юношу – значит, тот действительно исключителен.

Взгляды, устремленные на Цзин Сюня, наполнились еще большим уважением.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Шэнь Ицзинь, слегка склонив голову. — Устал? Пойдем, отдохнешь.

Цзин Сюнь взглянул на ассистентов, сопровождавших его все это время:

— Кажется, осталось еще две-три лаборатории... Может, досмотрим?

Но Шэнь Ицзинь, судя по всему, был против. Его темные глаза стали глубже, а голос понизился:

— Ты уже провел на ногах почти два часа. Врач говорил – нельзя долго стоять.

— М-м, — машинально потрогав поясницу (хотя уже ничего не болело), Цзин Сюнь не решился возражать.

Честно говоря, он боялся, что Шэнь Ицзинь при всех просто возьмет его на руки и унесет.

Неужели прошло уже два часа?

— Тогда пойдем отдохнем, — согласился он. — Ассистенты Цзинь и Тан тоже, наверное, устали.

— Что вы, совсем нет! Было очень интересно! — поспешно ответил сяо Тан.

Хотя он и не понимал ни слова из обсуждавшегося, это не помешало ему осознать гениальность господина Яня! В душе он уже преклонялся перед Цзин Сюнем, невольно думая: «Теперь понятно, почему шеф выбрал его в пару».

Еще много лет назад, когда семья Шэнь только начинала подниматься в ряды элиты, в высших кругах уже ходило негласное правило – никто не может приблизиться к Шэнь Ицзиню. Поэтому, когда внезапно поползли слухи, что генеральный Шэнь скоро женится, да еще и на том, кого сам выбрал и за кем ухаживал, даже его старший брат не поверил. Именно с мыслью «ну-ка, посмотрим, кто же это такой, что смог изменить Шэнь Ицзиня» его брат и вернулся в страну. Сяо Тан был уверен: когда тот приедет, разочарован точно не будет.

Перед уходом Шэнь Ицзинь еще раз обратился к начальнику отдела, велев действовать по регламенту компании, и снова похвалил Ши Чжибиня.

Затем они с Цзин Сюнем вышли.

Шэнь Ицзинь сказал, что сотрудникам не нужно их провожать, и те лишь молча наблюдали, как они удаляются.

По дороге Цзин Сюнь, не сдерживая эмоций, начал делиться впечатлениями:

— Тот суперкомпьютер выглядит потрясающе! Тот, что в лаборатории ИИ… Неужели у него и правда такая скорость вычислений?

— М-м, — кивнул Шэнь. — Хочешь попробовать?

— …Можно?! — голос Цзин Сюня звонко задрожал от возбуждения.

…

Автоматическая стеклянная дверь бесшумно закрылась, оставив сотрудников наблюдать за двумя удаляющимися стройными силуэтами.

— …Суперкомпьютер… и просто так попробовать? Впервые слышу… — пробормотал один из коллег.

Ведь стоимость одной только этой машины исчислялась сотнями миллионов. По стандартному протоколу, чтобы получить доступ, нужно было не только обосновать важность проекта, но и пройти множество согласований, включая личное одобрение генерального Шэня… А тут – «хочешь попробовать?»

Похоже, господин Янь и вправду особенный для директора Шэня.

…Кстати.

Генеральный так и не сказал, в каком отделе работает этот молодой человек!

Если он только устроился и еще не распределен…

Сглотнув, начальник отдела наконец не выдержал и, обратившись к ассистентам, спросил:

— А этот господин…

— Этот господин? — Сяо Тан многозначительно улыбнулся. — Это возлюбленный генерального Шэня.

Глава 50. Ты меня кусаешь

Отдохнув немного после возвращения и пообедав, Цзин Сюнь провел еще полдня в лаборатории искусственного интеллекта, продолжая пребывать в состоянии восторженного возбуждения.

Для него здание корпорации «Ивэй» было настоящим парком развлечений.

Как для игр нужна приставка, а для онлайн-игр – компьютер и интернет, так и суперкомпьютер с другим электронным оборудованием стали для Цзин Сюня устройствами, способными воплотить его интересы.

Просто «игровая приставка», о которой он мечтал, была слишком дорогой.

Во всем мире таких – единицы.

Даже прежний Цзин Сюнь не имел привилегии единолично пользоваться суперкомпьютером, делая на нем все, что заблагорассудится.

Но теперь, здесь, мечта неожиданно сбылась!

Раньше он и не подозревал, что попадание в книгу может принести такую пользу!

Даже во сне не бывало так потрясающе!

Однако, несмотря на весь восторг, после пробного запуска данных Цзин Сюнь подавил в себе желание продолжать эксперименты – машина была слишком ценной, а длительное пребывание в лаборатории могло отвлекать других сотрудников и мешать рабочему процессу.

Поэтому, лишь слегка поэкспериментировав, он решил покинуть компьютер.

Ему нужно было вернуться, тщательно все обдумать, систематизировать свои прежние исследования и определить, какие из них действительно стоили того, чтобы использовать эту машину для обработки данных!

С вычислительной мощью и функционалом нынешнего корпоративного суперкомпьютера, при условии неограниченного доступа, многие идеи, от которых ему пришлось отказаться в прошлом из-за нехватки времени, сил и финансовой поддержки, теперь, возможно, могли быть реализованы…

Цзин Сюнь «точил кинжалы», весь будто охваченный пламенем энтузиазма, и даже по возвращении в кабинет к Шэнь Ицзиню оставался в приподнятом состоянии. [кит. идиома «磨刀霍霍» – букв. «точить кинжалы с шумом», означает активную подготовку к чему-либо, рвение]

Хотя он часто улыбался и выглядел оживленным, такой радостной и удовлетворенной мины у него еще никогда не было. Обычно он производил впечатление человека, который, несмотря на юный возраст, был спокоен и скромен, словно хризантема [кит. идиома «人淡如菊» — букв. «человек спокоен, как хризантема», описывает скромного, непритязательного человека с умиротворенным характером]. Его редко видели расстроенным, но так же редко – настолько счастливым от обладания чем-либо.

Шэнь Ицзинь впервые видел юношу в таком восторге. Губы, годами сохранявшие прямую линию, невольно дрогнули, вырисовывая легкую улыбку.

— Ты так рад? — спросил он.

— Угу, — остренький подбородок Цзин Сюня быстро дернулся в кивке, а глаза сияли. — Невероятно рад.

Не в силах сдержаться, он подошел к Шэнь Ицзиню, обогнул широкий письменный стол и остановился прямо перед ним.

Так же, как и с суперкомпьютером, сейчас он испытывал к господину непреодолимое желание прикоснуться, словно к драгоценности, которую не хочется выпускать из рук.

В этом мире много способных людей, но лишь единицы обладают смелостью вложить сотни миллионов, а то и миллиарды юаней в разработку и создание компьютера.

Ведь любые исследования на начальном этапе требуют огромных финансовых и временны́х затрат.

Но большинство из них в итоге не способны принести коммерческой выгоды. Возможно, они вносят значительный вклад в развитие общества, но не окупаются в денежном эквиваленте.

Цзин Сюнь видел множество таких примеров и отлично это понимал.

Но Шэнь Ицзинь поступил именно так.

Отсюда видно, насколько решительным человеком был этот антагонист – он явно задумал нечто грандиозное.

Более того, возможно, его амбиции простирались гораздо дальше, чем Цзин Сюнь мог предположить…

Неосознанно Цзин Сюнь присел на корточки перед Шэнь Ицзинем – тот сидел, и в этот момент ему казалось, что к такому человеку, смело вкладывающемуся в развитие технологий, следует обращаться с почтительным взглядом снизу вверх.

Пристроившись на корточках, он автоматически ухватился за колени Шэнь Ицзиня, его выражение лица было послушным и благоговейным.

Не зная, как иначе выразить свое восхищение и восторг, он лишь сиял глазами, глядя на того.

Шэнь Ицзинь естественным образом встретился с ним взглядом.

Черты лица юноши полностью расслабились, его фарфорово-белая кожа была обращена к нему, словно у невероятно изысканной и красивой куклы.

И теперь эта кукла лежала у него на коленях, сосредоточенно уставившись на него снизу вверх…

— …Цзин Сюнь. — Веки Шэнь Ицзиня резко опустились, длинные и густые ресницы скрыли эмоции в его глазах. — Вставай, — его голос прозвучал низко. — Ты еще не залечил повреждения сзади.

— … — Цзин Сюнь моргнул. Словно что-то мягкое коснулось его сердца, вызвав легкий зуд и желание рассмеяться.

Такой великий человек, а все еще переживает из-за его «травмы сзади»!

Хотя уже утром, когда ему наносили мазь, царапины почти затянулись, остались лишь легкие сине-фиолетовые следы.

Цзин Сюнь потрогал свою «пострадавшую» область, машинально выпрямил спину, собираясь послушно подняться, – но в этот момент господин буквально поднял его.

…

В прямом смысле поднял.

Шэнь Ицзинь тоже встал.

Цзин Сюнь: «…»

В мгновение ока их позиции поменялись: теперь он сидел в удобном просторном кресле, а Шэнь Ицзинь стоял рядом.

Как раз в этот момент раздался стук в дверь.

Шэнь Ицзинь естественным образом развернулся, встав спиной к Цзин Сюню, и сказал:

— Войдите.

Дверь кабинета открылась, и вошли Ши Чжибинь и руководитель их лаборатории.

После коллективного обсуждения и нескольких часов напряженной работы план новой модели был готов.

В таких делах важна скорость – любое великое новшество требует борьбы за время и возможность ухватить преимущество. Руководитель лаборатории не осмелился затягивать и немедленно явился с Ши Чжибинем, чтобы представить проект на рассмотрение генерального директора Шэня.

И, войдя в кабинет, они увидели...

Генерального директора Шэня, стоящего в стороне.

И госпожу Шэнь, восседающую за рабочим столом.

Руководитель и Ши Чжибинь: «…»

Раньше они действительно не знали, что господин Шэнь не холост.

В компании всегда царил дух усердной работы, а не сплетен. Сверху донизу у коллег не было привычки выяснять личные дела друг друга, тем более касающиеся генерального директора...

Положив проект на стол, руководитель невольно бросил еще один взгляд на сидящую «госпожу Шэнь».

...Как же он был глуп, пытаясь переманить свою «хозяйку» в лабораторию на позицию подчиненного!

Теперь стало ясно – «госпожа» просто проводила инспекцию!

А в процессе лишь случайно подняла руку, чтобы помочь их отделу решить небольшую проблему...

...Ну, не то чтобы совсем небольшую.

Просто, когда модель будет действительно создана, она, возможно, в одночасье увеличит рыночную стоимость компании в несколько раз...

А-а-а!

От одной этой мысли руководитель готов был зарычать от восторга.

Фактически, во время обсуждения они уже увидели потенциал этой модели... Ведь предыдущая компания, успешно создавшая новую алгоритмическую модель для интеллектуального анализа данных, разбогатела на этом патенте, мгновенно став всемирно известным сайтом!

Имея такой прецедент, можно с уверенностью предсказать светлое будущее – как тут не восхищаться?

Конечно, генеральный директор Шэнь и его супруга сохраняли полное спокойствие.

Но зато теперь они действительно казались идеально подходящей парой.

Не говоря уже о том, что оба были исключительно красивы, главное – оба обладали талантом, харизмой и одинаково грандиозными целями.

В голове руководителя уже рисовалась картина: господин Шэнь и его супруга встретились благодаря общим интересам, узнали друг друга и, наконец, соединили судьбы.

Хотя, если судить по внешности, молодой господин Янь выглядел настолько юным, что в это немного сложно поверить...

Но какая разница.

С такой «хозяйкой» руководитель чувствовал себя увереннее в десятки раз.

Исследователи больше всего боятся тупиковых ситуаций – ведь у них больше нет учителей, которые могли бы дать ответы, и все проблемы приходится решать сообща, совместно разрабатывая методы.

Но теперь, зная уровень «госпожи», они могли обращаться к ней за решениями неразрешимых задач...

А Ши Чжибинь, в отличие от своего руководителя, не задумывался о таких сложностях... Он невольно уставился на Цзин Сюня за столом, настолько завороженный, что вообще перестал о чем-либо думать.

Пока генеральный директор Шэнь не заговорил снова.

За это короткое время Шэнь Ицзинь уже успел просмотреть весь план.

Его невозмутимые, глубокие глаза излучали сдержанность, словно у полководца, готовящегося повести войска в бой. Спокойным и торжественным тоном он произнес:

— Начиная с сегодняшнего дня, приступайте к построению модели. Распределение персонала – согласно этой таблице. Проект, над которым ваша группа работала ранее, передайте четвертой группе для завершения. Я распоряжусь о передаче дел.

Руководитель:

— Хорошо, господин Шэнь.

— Если в процессе возникнут дополнительные потребности, докладывайте мне напрямую.

Шэнь Ицзинь не закрыл план, а развернул его перед Цзин Сюнем.

Его длинные пальцы постучали по отполированному до зеркального блеска столу, когда он обратился к сотрудникам:

— Эту модель я хочу видеть построенной в течение двадцати дней. Как минимум – в виде полноценного прототипа. Сможете?

— ...Сможем.

Руководитель еще не успел открыть рот, но Ши Чжибинь, словно под гипнозом, уже ответил.

Взгляд Шэнь Ицзиня естественным образом упал на него.

Уникальная, присущая только высшему руководству аура авторитета заставила Ши Чжибиня оторвать взгляд от сидящего юноши. Осознав, что он только что сказал, тот побледнел.

...Дело было не в жесткости сроков.

Просто редкий случай, когда господин Шэнь удостаивал кого-то таким «пристальным» вниманием, заставлял его почувствовать себя не в своей тарелке.

Шэнь Ицзинь, не меняя выражения лица, произнес:

— Хорошо. Это ваша идея? Очень креативно. Отличная работа.

— …

Впервые получив личную похвалу от генерального директора, Ши Чжибинь не мог не смутиться.

Хотя ему уже почти тридцать, а господин Шэнь, говорят, еще моложе...

Шэнь Ицзинь добавил несколько воодушевляющих слов, тут же пообещав серьезные бонусы и выписав чек на крупную сумму в качестве финансирования проекта.

Он никогда не скупился на талантливых людей, способных принести пользу компании.

И никогда не кормил сотрудников «завтраками» – все вознаграждения были конкретными и мгновенными. [кит. сленг «画大饼» — букв. «рисовать большую лепешку», означает пустые обещания, «воду» вместо реальных действий]

Именно поэтому в компании царила такая атмосфера энтузиазма и инноваций.

Ведь в этом исследовании не было никаких дополнительных расходов – этот чек был фактически авансом в виде наличных бонусов для команды.

Господин Шэнь щедр, и люди готовы работать на него. Руководитель, не тратя лишних слов, тут же заверил, что через двадцать дней модель будет готова.

Пока Шэнь Ицзинь выписывал чек, сидящий рядом Цзин Сюнь успел просмотреть план.

Судя по распределению персонала и общему графику, двадцать дней, отведенные Шэнь Ицзинем, были вполне адекватным сроком.

Это был тот самый случай, когда исследователи не сталкивались с чрезмерными трудностями, но при этом достигалась максимальная эффективность.

Отсюда становилось ясно, что и эта модель не была чем-то незнакомым для господина.

Мало того, что он четко осознавал ее коммерческую ценность и смело брал на себя ответственность за решение, так еще и досконально разбирался во всех этапах построения модели, примерно представляя уровень сложности... Только так можно было отдавать столь четкие указания...

От этого Цзин Сюнь еще больше проникся восхищением к Шэнь Ицзиню.

Разве есть что-то, чего господин не постиг?

После того, как Ши Чжибинь и остальные удалились, Шэнь Ицзинь вновь опустил взгляд и заметил, что в глазах Цзин Сюня стало еще больше сияния.

— …

Его обычно бесстрастные глаза слегка потеплели. Ему нравилось, когда Цзин Сюнь вот так задирал голову, чтобы посмотреть на него, нравился этот взгляд... Быть объектом такого сосредоточенного внимания – мало кому это не понравится.

Особенно в такие моменты, когда изящное, будто с ладонь величиной, лицо юноши было обращено прямо к нему. Когда в его глазах не было никого, кроме него.

Холодные и четкие линии губ дрогнули:

— Что такое?

— Ничего, — поспешно замотал головой Цзин Сюнь, не желая показаться похабником.

Тут Шэнь Ицзинь смягчил голос:

— После внедрения эта модель принесет компании прибыль в сотни миллионов. Сяо Сюнь, чего бы ты хотел в награду?

— А? Да мне ничего не нужно, — снова замотал головой Цзин Сюнь. Он просто заинтересовался той моделью, не удержался и вмешался.

Совершенно позабыв о том, что если бы он не появился вовремя, модель скорее всего отвергли бы, забросили и похоронили, Цзин Сюнь просто радовался, что смог помочь Шэнь Ицзиню.

Ведь...

С внешней застенчивостью, но с безмерным счастьем внутри, Цзин Сюнь произнес:

— Того, что господин разрешил мне пользоваться суперкомпьютером, уже более чем достаточно. Я... мне больше ничего не нужно!

— …

То ли его бескорыстие развеселило Шэнь Ицзиня, то ли вежливость рассердила, но на его лице вдруг появилась улыбка.

Увидев это, Цзин Сюнь округлил глаза.

Впервые он воочию и в полной мере наблюдал, как господин улыбается... Эти ощущения, как бы их описать...

Помимо того, что это было чертовски красиво.

Это была красота, способная перевернуть весь мир.

Оказывается, когда господин улыбается, его глаза тоже слегка сужаются.

И без того красивое лицо в сочетании с выразительными глазами в форме персиковых лепестков – стоило ему улыбнуться, и он мог сразить наповал кого угодно. Будь они в университете, он несомненно стал бы самым популярным парнем в кампусе.

А в рабочей обстановке, без сомнений, был бы главной приманкой для глаз во всей компании.

…

Цзин Сюнь застыл, завороженный, но Шэнь Ицзинь, на чьем лице еще играла улыбка, поднял руку и погладил его мягкие волосы.

Антагонист-гун смотрел прямо и искренне, с ноткой, не терпящей возражений:

— Разве забыл? Все это изначально принадлежало тебе.

Длинные пальцы скользнули от макушки к виску, а в опущенных глазах Шэнь Ицзиня, казалось, материализовался взгляд, будто что-то теплое разлилось вокруг, но при этом ощущалась легкая, не слишком строгая серьезность.

Он сказал:

— Поэтому впредь не вздумай задумываться, разрешу ли я тебе что-то, и не спрашивай «можно?». Понял?

Цзин Сюнь: «…»

Об этом господин действительно говорил ему утром перед выходом. Поскольку «Ивэй» – компания, основанная им лично, полностью независимая от конгломерата «Шэнь», здесь он обладал абсолютной властью.

А так как они... скоро поженятся, то, если округлить, «Ивэй» тоже принадлежит ему.

Но тогда Цзин Сюнь не придал этому значения – его вообще не заботило, каким состоянием владел Шэнь Ицзинь, да и никогда на него не сваливался с неба такой огромный кусок пирога, так что он никак не мог вжиться в эту роль...

К счастью, Цзин Сюнь соображал быстро.

Его осенило:

— Раз так, господину тем более не нужно меня награждать.

Ну, в конце концов, это ведь и его тоже.

Значит, внести вклад в развитие компании – его прямая обязанность!

Цзин Сюнь улыбался, его глаза блестели, а во взгляде читалась легкое самодовольство.

К его удивлению, господин не стал возражать.

— В этом есть логика. — Во тьме его глаз мерцал свет, а голос звучал мелодично, словно переливы циня: — Тогда, может, сяо Сюнь сначала наградит меня?

— Хорошо.

Господин сделал так много и даже согласился делить все пополам – просить награду совсем не грех.

Хотя Цзин Сюнь и не представлял, чем может его наградить... Непроизвольно склонив голову набок, он принял внимательный вид и спросил:

— А чего бы хотел господин?

Шэнь Ицзинь задумался, затем сказал:

— Позволь мне укусить тебя?

Цзин Сюнь: «?..»

Как вообще можно просить ТАКОЕ в награду!

— Господин... где именно... — он уже начал жалеть о своем согласии и инстинктивно прикрыл шею рукой.

На самом деле больше всего хотелось защитить... но раз он сейчас сидит, то задняя часть должна быть в безопасности.

На втором месте после нее была шея.

Однако Шэнь Ицзинь лишь прищурил свои персиковые глаза, даже не шелохнувшись, и произнес:

— Или ты... укуси меня.

Цзин Сюнь: «?..»

Неужели в наше время еще остались люди, которые просят о таком?

Шэнь Ицзинь:

— Да. Я хочу, чтобы сяо Сюнь меня укусил.

— …

Господин говорил слишком официальным тоном.

...Совершенно так же, как он только что просил Ши Чжибиня и остальных выполнить задачу за двадцать дней.

Это вызвало у Цзин Сюня еще большее недоумение. Не в силах сдержаться, он поднял взгляд... Шэнь Ицзинь был высоким, и его длинные ноги, слегка согнутые в коленях, позволяли ему с легкостью полусидеть на краю стола. В его движениях, с редкой небрежностью, сквозила густая аура воздержанности. В поле зрения Цзин Сюня идеально отутюженные брюки облегали безупречные ноги господина, выше – стройную талию, мощную грудь и широкие плечи.

Поскольку он стоял прямо перед окном, весь внешний свет падал на него, и Шэнь Ицзинь, смотрящий сверху вниз, напоминал нисходящего с небес божество.

Горло Цзин Сюня пересохло, и лишь спустя мгновение он смог выдавить:

— ...Тогда где господин хочет, чтобы я укусил?

— Где угодно.

Шэнь Ицзинь сохранял позу полулежания на столе, словно предоставляя Цзин Сюню полную свободу выбора.

В закрытом офисе, где остались только они двое, его голос тоже казался охрипшим.

— Выбирай сам.

— Тогда... — Цзин Сюнь машинально потрогал свое разгоряченное лицо. — Тогда я... исполню просьбу господина?

...Раз уж тот так просит, значит, можно и не церемониться.

К тому же, нельзя же, чтобы кусали только его, верно?

Широко раскрыв глаза, он внимательно осмотрел господина и наконец поднялся, остановив взгляд на его галстуке.

— Господин, ослабьте галстук, — сказал Цзин Сюнь.

Он считал себя верхом чуткости.

Господин всегда кусал его за шею.

Значит, и он укусит за шею.

Но господин выбирал места пониже.

Значит, и ему нужно укусить пониже, м-м, чтобы сохранить лицо господина Шэня.

Однако Шэнь Ицзинь и не думал шевелиться.

Его позиция была ясна: хочешь укусить – действуй сам, все зависит только от твоих умений.

Встретив потрясенный взгляд Цзин Сюня, он даже достал документ и, полулежа, начал его бесстрастно просматривать.

Цзин Сюнь: «…»

Но... это же он выполняет просьбу господина...

Ладно.

В профиль внимание целиком приковывали длинные прямые ресницы господина. Цзин Сюнь подумал, что его глаза невероятно красивы, и решил не придираться.

Он потянул за галстук Шэнь Ицзиня.

Конечно, не нужно было развязывать его полностью, достаточно было слегка ослабить.

Когда галстук был ослаблен, дрожащими пальцами Цзин Сюнь принялся расстегивать пуговицу на воротнике.

Впервые в жизни расстегивая чужую рубашку, он, сам не знал почему, слегка дрожал.

Он был так сосредоточен, что даже не заметил, как Шэнь Ицзинь замер, не двигаясь, и лишь пристально наблюдал за ним.

...

Наконец пуговица была расстегнута.

Воротник приоткрылся, обнажив кадык господина и выступающую ключицу.

Цзин Сюнь крепко зажмурился и наконец вонзил зубы.

Ленивые лучи послеполуденного солнца заливали светлый кабинет, где стройный юноша в белой рубашке с напряженно-серьезным лицом медленно склонился к шее Шэнь Ицзиня с расстегнутым воротником.

Его алые губы приоткрылись, но в тот момент, когда Цзин Сюнь уже собрался впиться зубами, дверь кабинета с грохотом распахнулась.

Ворвались двое.

— Простите, господин Шэнь... Это второй молодой господин... — Громкий голос внезапно оборвался.

Ворвавшиеся застыли в дверях, а Цзин Сюнь у стола и вовсе окаменел.

— …

...Собираясь укусить, Цзин Сюнь планировал лишь слегка прикусить кожу для вида, без настоящего укуса. Но из-за волнения его внимание слишком сузилось. Когда раздался оглушительный грохот, поглощенный выполнением задачи юноша невольно вздрогнул.

И допустил оплошность.

— Его передние зубы с силой впились в боковую часть шеи Шэнь Ицзиня, и мгновенно там появился красный след...

На и без того пылающих щеках появилось выражение вины. Цзин Сюнь поспешил проверить, все ли в порядке, даже не взглянув на вошедших – и потому не заметил, как лицо ворвавшегося Шэнь Боханя позеленело, а его зубы стиснулись в немой ярости.

Зато секретарша, не сумевшая остановить второго молодого господина, тихо ахнула.

...Посреди кабинета раскрасневшийся юноша вцепился в шею господина Шэня.

А их обычно ледяной и воздержанный господин Шэнь... хоть и сохранял невозмутимое выражение лица, но впервые за все время был со стянутым галстуком и полураспахнутым воротником.

Глава 51. Невестка, за которую братья готовы бороться

[Мими: Поверите ли вы, если я скажу, что босс открыто устроил с супругой в кабинете...]

[Ассистентка Лу: Устроил что? Не бросай фразу на полуслове!]

[Тантантан: ? Я всего на минуту отошел, и уже появился горячий слух?]

Частный чат ассистентов и секретарей мгновенно взорвался обсуждением.

Секретарь Ми, сидевшая в приемной генерального директора, украдкой взглянула на плотно закрытую дверь кабинета директора Шэня и не смогла удержаться от того, чтобы не поделиться в чате только что пережитым потрясением.

Только что второй молодой господин неожиданно явился с требованием встречи с их директором Шэнем, а затем, не сказав ни слова, ринулся прямиком в кабинет. Секретарь Ми и думать не могла его остановить – силы были неравны, и вместо того чтобы преградить путь, она сама оказалась втянутой внутрь вслед за вторым господином.

[Ассистентка Лу: ...]

[Тантантан: Что?! Второй господин пришел в «Ивэй»? И ворвался в кабинет босса?? Чем вообще занимается охрана?]

[Мими: Да! Не знаю, где он раздобыл пропуск... В общем, я чуть не умерла от страха! Думала, сейчас все – они точно сцепятся в драке. Но оказалось, дальше было еще горячее...]

Вспоминая произошедшее, секретарь Ми до сих пор видела перед глазами ту почти что идиллическую сцену.

Стройный юноша прильнул к директору Шэню, словно котенок, потираясь о него и покусывая его шею. А их высокий, невозмутимый и аскетичный генеральный Шэнь даже не попытался уклониться. Он лишь откинулся назад, опираясь на длинные пальцы, и даже когда они ворвались внутрь, оставался непоколебим, как гора Тайшань.

...И этот профиль босса, сосредоточенно взирающего на юношу... Честно говоря, за все эти годы секретарь Ми впервые видела такое выражение на его лице.

[Тантантан: @Цзинь Чжэхэн Как у второго господина оказался пропуск в «Ивэй»?]

[Цзинь Чжэхэн: Разберусь.]

[Ассистентка Лу: @Мими Сестричка Ми, продолжайте! Что там было «еще горячее»?]

Секретарь Ми мастерски расписала сцену, уделив почти сотню иероглифов тому, как был растрепан их босс, и еще сотню – его выражению лица.

В чате все начали визжать от возбуждения:

[Так выходит, босса прервали в самый ответственный момент?]

[Этот второй Шэнь просто невыносим! Он уже не в первый раз пробирается в компанию выведывать информацию.]

[Но если бы он не ворвался, сестричка Ми не увидела бы такую горячую сцену!]

[Сестричка Ми, и что дальше? Как босс отреагировал, когда его застали врасплох?]

[Мими: Босс, в общем-то, никак. Остался невозмутим. А вот второй господин, бросив взгляд внутрь, развернулся и молча ушел.]

[?? Почему?]

[Совсем ничего не сказал? Тогда зачем он вообще врывался?]

[Ми Ми: Не знаю. Но когда он уходил, его лицо было чернее тучи, просто позеленел от злости! И знаете, вид второго господина в таком состоянии почему-то доставил мне дикое удовольствие, ха-ха-ха!]

Больше секретарь Ми не рисковала сплетничать.

Хотя это и был неофициальный чат, где обычно обсуждали, где пообедать, но все же участники – коллеги по компании, и уши могли быть где угодно.

Просто она была слишком взволнована. Особенно после того, как второй господин ушел, и ей тоже пришлось ретироваться из кабинета. Но перед тем как склониться в поклоне и выйти, она успела заметить, как генеральный Шэнь выпрямился, не обращая внимания на растрепанную одежду, и обхватил ладонью талию юноши...

А еще жена – было так мило видеть с раскрасневшимися щечками! Когда его притянули, на его лице застыло выражение растерянности и шока, но его талия была такой тонкой и гибкой, что поддалась малейшему нажиму.

Широкая белая рубашка колыхнулась, и женушка сам оказался в объятиях босса. Как же это было нежно! Только подумать – крупная ладонь босса сжимала этот узкий стан...

А-а-а!

Раньше, когда сяо Тан говорил, что между генеральным Шэнем и его супругой прекрасные отношения, секретарь Ми не могла себе такого представить и отказывалась верить.

Теперь же она верила на все сто!

За более чем два года работы рядом с генеральным Шэнем это был первый раз, когда ей довелось «отведать собачьего корма». Секретарь Ми решила, что несправедливо страдать одной, и написала еще сотню иероглифов, отчаянно описав последнюю увиденную сцену.

Конечно, она сделала это максимально эстетично.

Ни слова о том, насколько гибкой была талия женушки.

Акцент был сделан на «трепетании олененка» [идиома: волнение от влюбленности], чтобы даже если директор Шэнь увидит, у него не возникло вопросов.

…

Кабинет. Несколько минут назад.

У Цзин Сюня, не успевшего разглядеть ворвавшегося второго господина и видевшего лишь его разгневанно удаляющуюся спину, в голове стояли только знаки вопроса. Но его внимание быстро вернулось к Шэнь Ицзиню, и он испуганно потянулся, чтобы прикоснуться к следу от укуса, но Шэнь Ицзинь опередил его, обхватив его за талию. В поле зрения Цзин Сюня красивая секретарша ловко закрыла дверь и удалилась, а в тот же миг его губы коснулись теплые и сухие губы – легкое, мимолетное прикосновение.

Этот сухой, нежный контакт заставил Цзин Сюня очнуться. Он услышал, как Шэнь Ицзинь позвал его:

— Сяо Сюнь.

— М-м... — Цзин Сюнь остался в его объятиях без движения.

Вблизи след от укуса выглядел еще заметнее. Если у него самого от напряжения даже зуб заболел, то как же должно было болеть нежное место на шее Шэнь Ицзиня!

К тому же на шее проходят крупные артерии – это не шутки. Цзин Сюнь, переполненный раскаянием, пробормотал:

— Господин, я не хотел...

— Ничего. — В кабинете Шэнь Ицзинь крепче обнял его, затем наклонился и коснулся губами его лба: — Абсолютно ничего.

Цзин Сюнь все же дотронулся до следа от укуса, осторожно проведя подушечкой пальца по поврежденной коже. Убедившись, что крови нет, он наконец успокоился.

Кадык Шэнь Ицзиня дрогнул. Он взял руку Цзин Сюня в свою, сжимая ладонь.

Только тогда Цзин Сюнь осознал, насколько они близки – их лица почти соприкасались, и теперь уже его дыхание овевало шею господина.

...

Чмок. — Едва слышный звук раздался в кабинете. Желая утешить поврежденную кожу, Цзин Сюнь машинально оставил легкий поцелуй на покрасневшем месте.

— ... — Шэнь Ицзинь медленно опустил взгляд. Юноша все еще сосредоточенно разглядывал его шею.

Его ясные, как осенняя вода, глаза были полны тревоги и той жалкой вины, что бывает только у провинившихся зверушек. Выглядел он поистине трогательно.

И тут Цзин Сюня, который все еще робко держался за воротник господина, поцеловали.

Костяшки пальцев мягко сжали его подбородок, заставив поднять голову.

На этот раз поцелуй не был мимолетным.

Он длился очень долго.

Когда Цзин Сюнь в полной прострации рухнул обратно в кресло, перед его глазами предстал Шэнь Ицзинь, неспешно застегивающий воротник рубашки.

Разболтавшийся галстук был поправлен, аккуратно подтянут.

Озаренный закатным светом, господин по-прежнему выглядел высоким, строгим и аскетичным.

Но...

След от укуса оказался не там, где предполагалось.

Он был гораздо выше, чем Цзин Сюнь рассчитывал...

И воротник рубашки его никак не скрывал.

...

Цзин Сюнь остолбенел.

— Господин...

Чувство, будто он действительно набедокурил, внезапно охватило его. Он беспокойно вскочил, жестикулируя, не зная, как выразить свою мысль.

Однако Шэнь Ицзинь тоже заметил этот нюанс и сохранял полное спокойствие. В его холодных глазах даже заблестела усмешка – он снова успокоил Цзин Сюня:

— Ничего страшного.

Усадив Цзин Сюня обратно в кресло, Шэнь Ицзинь поднял трубку. Вскоре в дверь постучали, и в кабинет вошла секретарь в деловом костюме.

— Где он? — спросил Шэнь Ицзинь.

Секретарь Ми доложила четко и ясно:

— Второй господин исчез сразу после того, как выбежал. Он все еще в здании, охрана уже ищет. Ассистент Цзинь также проверяет историю выдачи пропусков.

— Хм. — Шэнь Ицзинь кивнул. — Когда найдут, пусть приведут его ко мне.

Цзин Сюнь, сидевший за столом, заморгал длинными ресницами. Услышав это, он резко поднял голову – получается... кажется, тем, кто ворвался, был отброс?

До этого все его мысли были заняты травмой господина, и ему было не до других дел.

Теперь он вспомнил: это Шэнь Бохань внезапно ворвался внутрь, но не сказал ни слова, а затем так же стремительно ретировался.

...

Что вообще происходит?

Раздумывать долго не пришлось – вскоре Шэнь Боханя привели двое охранников.

Шэнь Бохань выглядел куда более изможденным, чем вчера.

Его дорогой костюм был испачкан, прическа растрепана. Лицо – землистым, губы – белыми. Щеки и зрачки неестественно пылали румянцем.

Когда его ввели в кабинет, в его глазах читалась ярость, но он сохранял напускное достоинство.

Встряхнувшись, он высвободился из рук охранников и уставился на Шэнь Ицзиня взглядом, полным ненависти. Он усмехнулся:

— Мы же братья. Неужели мне так сложно увидеться со старшим братом?

Но Шэнь Ицзинь, похоже, не собирался обсуждать это. Он даже не поинтересовался, откуда у того пропуск, лишь спросил:

— Ты хотел меня видеть? В чем дело?

— Я пришел... — тут Шэнь Бохань слегка сбавил пыл и взглянул на сидящего Цзин Сюня.

Он пришел, чтобы договориться с Шэнь Ицзинем – отпустить Янь Цзинсюня.

После вчерашнего инцидента в аэропорту он в итоге последовал за Шэнь Ицзинем к его дому. Он редко общался со старшим братом – с тех пор, как тот вернулся в страну, их пути практически не пересекались. Если бы не дедушка, если бы они не жили в семейном поместье Шэнь, они, возможно, вообще бы не виделись. И все же он разузнал, где живет Шэнь Ицзинь. Или, точнее, где тот прячет Янь Цзинсюня.

Прошлой ночью шел мелкий дождь, все шторы в доме Шэнь Ицзиня были плотно задернуты, и Шэнь Бохань не мог разглядеть, что внутри.

Так он и простоял под дождем почти до рассвета.

За эту ночь он многое понял. Например, почему Янь Цзинсюнь так внезапно разлюбил его.

После того, как в аэропорту охранники Шэнь Ицзиня унизили его, после того, как он столкнулся с абсолютной силой и был растоптан, он наконец осознал, через какую боль и унижения проходил Янь Цзинсюнь. Янь Цзинсюнь был робким, и он презирал его за это. Но сам он никогда не уважал его. Позволял другим унижать его достоинство, а затем смеялся над его слабостью...

На самом деле вчера он лишь хотел сказать Янь Цзинсюню, что уже разобрался с Ху Сяопэном – отныне никто не посмеет строить ему козни или оскорблять его.

Но возможности так и не представилось.

У него даже не нашлось шанса произнести эти слова.

Да и, возможно, Цзин Сюня это уже не волновало.

Глядя на спокойное и невозмутимое лицо Цзин Сюня, сидящего за массивным офисным столом, Шэнь Бохань внезапно ощутил его чужим.

...Чужим, но оттого еще более прекрасным.

За столом Янь Цзинсюнь был одет в белоснежную рубашку. Его изысканные черты с острым подбородком и бледной, хрупкой на вид шеей вовсе не производили впечатления слабости. Он сидел с безупречной осанкой, органично вписываясь в стиль всего кабинета. Взгляд юноши был ясен, выражение лица – безмятежно и уверенно. Теперь в его глазах при виде Шэнь Боханя читались лишь оценивание и размышление, но не было и следа прежней робости или страха.

Что делать... Такой Цзин Сюнь казался ему еще более ослепительным.

Он не хотел просто так отказываться от Цзин Сюня.

По крайней мере, не позволит больше никому причинять ему боль – как это делал он сам, последний мусор.

Вчера, когда его нашли, у Шэнь Боханя уже была температура, а сейчас жар усилился настолько, что мозг превратился в полную кашу.

Но при одной мысли о Цзин Сюне и Шэнь Ицзине он, стиснув зубы, тайком сбежал от матери – ему нужно было найти Шэнь Ицзина, лично потребовать, чтобы тот оставил Цзин Сюня в покое.

С трудом встряхнув помутневшей головой, Шэнь Бохань произнес:

— Я хочу, чтобы ты оставил Цзин Сюня.

Глаза его невольно скользнули к осиному личику за столом. Воспоминание о том, как он ворвался в кабинет и увидел, как его старший самозабвенно целует Шэнь Ицзина... сдавило сердце стальными тисками. Бледные губы задрожали. Лихорадка заставила его тяжело дышать, а невыносимая боль сделала речь почти невозможной.

Но Шэнь Бохань продолжил:

— Старший брат... скажи по совести: разве ты действительно можешь жениться на Цзин Сюне? Если ты все еще злишься на меня из-за того, что случилось в детстве – я извинюсь. Только отпусти его...

Цзин Сюнь: «???» — Озадаченно взглянув на Шэнь Ицзина, Цзин Сюнь дал понять, что абсолютно не понимает, о чем говорит второй молодой господин.

Очевидно, господин Шэнь разделял его недоумение.

— Ты слишком много на себя берешь, — сказал Шэнь Ицзинь. — Между мной и Цзин Сюнем нет ничего, что касалось бы тебя.

Тогда Шэнь Бохань перевел стрелки прямо на Цзин Сюня:

— Кх-кх... Старший, разве ты действительно ему веришь? Вы знакомы всего... месяц... не будь так опрометчив. Я знаю, ты ненавидишь меня, но не стоит... жертвовать своим счастьем, чтобы наказать меня...

— Э-это... — Цзин Сюнь робко поднял руку: — Я вообще никого не хотел наказывать...

Видя, как второй молодой господин задыхается между фразами, Цзин Сюнь начал по-настоящему тревожиться. Как бы еще чего не вышло прямо в компании Шэнь Ицзина.

— Может, тебе сначала в больницу? — предложил он. — Вы больны, второй молодой господин.

Причем совершенно очевидно больны!

Цзин Сюнь помнил, что в оригинальном сюжете на поздних этапах Шэнь Бохань всеми силами пытался проникнуть в «Ивэй Технолоджи», чтобы похитить коммерческую информацию – это был ключевой момент в его борьбе против Шэнь Ицзиня.

Именно тогда оригинальный главный герой пригодился и в итоге лишился ноги.

Стало быть, одержимость второго молодого господина компанией «Ивэй» была глубока.

А сегодня он вдруг ворвался на верхний этаж с пропуском – это уже само по себе раскрывало карты.

Конечно, один пропуск еще не о чем не говорил, но только совсем обезумевший человек стал бы так рано демонстрировать свои возможности.

Цзин Сюнь перевел взгляд на Шэнь Ицзиня – вместо пустых разговоров лучше бы распорядиться отправить Шэнь Боханя в больницу, пока не случилось чего-нибудь непоправимого.

Но понял ли господин Шэнь его намек?

Когда он посмотрел, Шэнь Ицзинь уже ловил его взгляд.

Увидев неподдельное беспокойство в глазах юноши, Шэнь Ицзинь на мгновение замер, затем медленно опустил и вновь поднял веки.

Персиковые глаза внезапно утратили все тепло, наполнившись непроглядной тьмой.

— Второй молодой господин болен, — произнес он. — Отправьте его в больницу.

— Нет, я еще не договорил! — Лишившегося сил Шэнь Боханя уже схватили под руки двое охранников, но он отчаянно сопротивлялся.

Жар действительно сводил его с ума – мысли путались, осталась лишь одержимость идеей заставить Шэнь Ицзиня отпустить Цзин Сюня.

Охранники же, в отличие от телохранителей Шэнь Ицзиня, не были столь профессиональны. Услышав, что это второй молодой господин, они не решались применять силу, и в кабинете воцарилась полная неразбериха.

Секретарь Ми стояла в стороне, боясь пошевелиться. Она и представить не могла... что за историей восхождения новой госпожи Шэнь стоит столь мелодраматичный сюжет о соперничестве братьев!

Неудивительно, что сбежавший ранее второй молодой господин был зеленый от злости – видимо, он никак не мог смириться с тем, что бывший возлюбленный стал женой старшего брата, и вынужден был уйти, чтобы прийти в себя...

Тцк-тцк-тцк.

Хотя, чего уж там, по сравнению с господином Шэнем второй молодой господин еще слишком... зелен.

В борьбе Шэнь Бохань наконец ясно изложил свою мысль, обращаясь к Цзин Сюню:

— Шэнь Ицзинь – старший законный внук семьи Шэнь! Все наше семейное дело достанется ему. Ты правда думаешь, что он женится на мужчине? Даже если... кх-кх... даже если дед из-за его болезни во всем ему потакает и согласится на ваш союз, остальные члены семьи никогда не примут этого... Чтобы унаследовать состояние, он... обязан найти жену, продолжить род... Старший, ты понимаешь? Он просто играет тобой!..

Цзин Сюнь: «…»

Шэнь Ицзинь:

— Выведите его.

Его приказ прозвучал без тени гнева или печали, даже намека на желание спорить. Но все прекрасно понимали – господин Шэнь сейчас в ужасном настроении.

В кабинете Шэнь Ицзинь бесстрастно шагнул к Шэнь Боханю. Каждый его шаг отдавался в сердцах присутствующих, будто ледяной гул. От него веяло нерассеиваемым холодом, и с каждой секундой этот морозный ореол становился лишь гуще, заставляя всех невольно содрогаться.

Охранники, почувствовавшие этот ледяной вздох, сильнее потянули второго молодого господина, но больной Шэнь Бохань, казалось, был готов на все – двое крепких мужчин едва могли сдвинуть его с места.

В этой неразберихе Шэнь Ицзинь подошел к Шэнь Боханю вплотную.

Он смотрел на него свысока, и его темные зрачки, казалось, готовы были поглотить все вокруг.

— Это в последний раз, Шэнь Бохань, — произнес он.

Его голос был ровным, но звучал, словно ушат ледяной воды, вылитый на голову. Даже охранники невольно вздрогнули, едва не разжали руки.

Но в этот момент позади Шэнь Ицзиня раздался голос:

— А кто сказал, что мы не можем продолжить род?

Голос Цзин Сюня донесся сзади, звонкий и ясный, как у юноши:

— Кто сказал, что мы не можем продолжить род?.. Я... я...

Внезапно он запнулся, ощутив на себе как минимум восемь пар глаз, включая взгляд самого Шэнь Ицзиня.

Он заговорил импульсивно, просто чтобы возразить Шэнь Боханю. В конце концов, разве тот пришел сюда из заботы? Нет – он искренне считал, что такой человек, как Янь Цзинсюнь, не достоин стоять рядом с Шэнь Ицзинем, не достоин признания семьи Шэнь. Поэтому он так уверенно заявлял, что Шэнь Ицзинь просто обманывает его, играет его чувствами.

Эта мысль забавляла Цзин Сюня, но одновременно вызывала легкую тошноту.

Однако Цзин Сюнь по натуре был скромен и редко ввязывался в словесные перепалки. Сказав первое, что пришло в голову, под пристальными взглядами он вдруг растерялся – как же элегантно и язвительно парировать этот аргумент о «продолжении рода»?

Нельзя же всерьез заявить, что он способен рожать... Это же сочтут за помешательство!

— Э-э... — Окинув всех взглядом, Цзин Сюнь вдруг покраснел и решил намекнуть помягче: — Вы... слышали о «хайтан»? Или... о жанре «mpreg»?

[прим. ред.: «海棠» (хайтан, hǎitáng) буквально означает «цветок китайской яблони» (декоративное растение), но в интернет-культуре оно стало кодовым обозначением для эротического контента. Это связано с тем, что многие подобные произведения публиковались на платформе 海棠文化 (Haitang Culture), которая была популярна среди авторов и читателей такого жанра. Может содержать эксплицитные сцены, табуированные темы или нетрадиционные отношения. Иногда сочетает эротику с глубокой психологической проработкой персонажей или сложным сюжетом]

Глава 52. Шея господина Шэня…

Едва Цзин Сюнь закончил говорить, как в кабинете воцарилась гробовая тишина.

Прямо перед ним Шэнь Бохань застыл на месте, уставившись на него с шокированным выражением лица. Его мрачный и напряженный вид не поддавался описанию.

— Ты хочешь родить для него ребенка?!

Цзин Сюнь: «…»

Неужели этот отброс… всерьез поверил, что он может рожать??

…

Верил он или нет, мог ли Цзин Сюнь рожать или нет – это никак не касалось отброса.

Цзин Сюнь даже не пытался скрыть свое отвращение к Шэнь Боханю. Подумав, что на расстоянии тот может не почувствовать всей глубины его эмоций, он встал и шаг за шагом подошел к Шэнь Ицзиню.

Встав плечом к плечу с ним, он всем своим видом давал понять: если отброс посмеет наброситься на него, он тут же спрячется за спину своего господина. Легко ухватившись за рукав Шэнь Ицзиня, он облокотился на его руку и посмотрел на Шэнь Боханя.

Он не произнес ни слова – в них не было нужды. Язык тела говорил сам за себя.

Возможно, Шэнь Бохань действительно уловил отвращение на его лице. А может, этот жест доверия по отношению к Шэнь Ицзиню – то, чего он никогда не видел и даже не мог представить, – поразил его, как удар молнии. В тот момент он словно окаменел, не в силах вымолвить ни слова.

Тут Шэнь Ицзинь сделал шаг.

Он всего лишь слегка поднял руку, даже не утруждая себя словами, но охранники, удерживавшие Шэнь Боханя, сразу поняли его намерение. Стиснув зубы, они выволокли оцепеневшего второго юного господина из кабинета.

— Организуйте его доставку в больницу, — распорядился Шэнь Ицзинь на прощание, обращаясь к секретарю Ми.

— Хорошо, господин Шэнь, — тут же откликнулась секретарша, красивая девушка, которая, почувствовав, что стала невольным свидетелем какой-то тайны из жизни богатого семейства, едва не сжалась в комок, стараясь стать как можно менее заметной.

Затем она вместе со всеми вышла из кабинета, не забыв предусмотрительно закрыть за собой дверь в кабинет генерального директора компании.

Лишь когда дверь захлопнулась, Шэнь Ицзинь наконец повернулся. Его темные, словно чернила, глаза устремились на Цзин Сюня, и во взгляде появилась некая глубина.

«…»

Холодный, оценивающий взгляд Шэнь Ицзиня скользнул по нему несколько раз, отчего спина Цзин Сюня выпрямилась и застыла, словно у ребенка, пойманного на шалости.

Наконец Шэнь Ицзинь заговорил:

— Рождение ребенка?

— Э-э…

В этот момент его аура была настолько мощной, что Цзин Сюнь инстинктивно отпустил его рукав и слегка отпрянул.

— Это был просто тактический ход… М-м…

Цзин Сюнь испытывал неловкость и не знал, как объясниться перед господином, но Шэнь Ицзинь уже положил руку ему на плечо.

Он пресек попытку молодого человека отступить. Под его ладонью округлое худощавое плечо казалось таким хрупким, что его можно было охватить целиком. Пальцы Шэнь Ицзиня напряглись, кончики слегка задрожали – он никак не мог решить, стоит ли сжимать плечо юноши.

Он смотрел на него сверху вниз.

Его лицо было холодным, а во взгляде читалась некая смутная глубина.

Он вспомнил тревожный взгляд, который видел в глазах молодого человека.

Но, встретившись с этими глазами, в спокойной чистоте которых отражался только он один, Шэнь Ицзинь наконец ослабил хватку.

Он слегка склонил голову набок, и его голос вновь стал ровным:

— Что такое литература «mpreg»?

Цзин Сюнь:

— Это… жанр?

Шэнь Ицзинь:

— А «хайтан»?

Цзин Сюнь невольно отвел глаза:

— Это… платформа, где много произведений такого жанра?

Он и сам толком не знал, как объяснить.

Он не читал подобных произведений и не заходил на такие сайты, так что его познания ограничивались этим. Возможно, его объяснение было неточным или даже ошибочным.

Но разве это было важно?

Однако Шэнь Ицзинь, похоже, воспринял его слова всерьез. Медленно переваривая услышанное, он не собирался оставлять эту тему.

В итоге этот проницательный антагонист сумел вычленить из этих слов законченную мысль:

— Значит, сяо Сюнь имел в виду, что ты можешь рожать?

Цзин Сюнь: «…»

— Н-н-нет… — Столкнувшись с серьезным и сосредоточенным выражением лица Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь начал заикаться. — Я просто сказал это ради красного словца… Э-э… Господин… Я правда не могу рожать.

— Да? — Шэнь Ицзинь вздохнул. Внешне он оставался холодным и невозмутимым, но в его голосе, казалось, сквозила тень сожаления.

Цзин Сюнь: «?..» — Цзин Сюнь раскрыл рот.

Лишь когда в уголке губ Шэнь Ицзиня мелькнула легкая улыбка, он понял, что господин снова подшучивает над ним.

Он облегченно вздохнул и, пользуясь тем, как они стояли, сам обнял Шэнь Ицзиня за талию, устало положив голову на его широкое плечо.

— Я просто так сильно разозлился на второго молодого господина, на все его слова, что не смог сдержаться и нагрубил ему. На самом деле…

На самом деле он мог бы сказать, что господин вовсе не хочет наследовать семейное дело, чтобы опровергнуть устаревшие представления отброса о необходимости продолжения рода для наследования. Это заставило бы его осознать собственную ограниченность.

Но в последний момент Цзин Сюнь подумал, что не вправе говорить от имени Шэнь Ицзиня, поэтому изменил тактику и выбрал аргумент о продолжении рода.

Что касается уверенности в том, что господин не хочет наследовать семейное дело… В будущем «Ивэй» станет ведущей технологической компанией мира, первой в стране, с капитализацией в сотни триллионов.

Разве тогда господин станет заботиться о жалком состоянии семьи Шэнь?

Выслушав его объяснение, Шэнь Ицзинь спросил:

— Значит, сяо Сюнь не верит словам Шэнь Боханя?

Они невольно оказались в объятиях друг друга. Цзин Сюнь не видел выражения лица Шэнь Ицзиня, но ощущал тепло его тела, явственную вибрацию груди, когда тот говорил, и мягкий тембр его голоса – все это полностью стерло в его памяти холодную суровость, которую господин проявлял минуту назад.

Неосознанно проводя рукой по стройной талии Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь честно кивнул:

— Конечно.

Шэнь Ицзинь спросил снова:

— И он тебе не нравится, верно?

Цзин Сюнь:

— М-м.

Его острый подбородок то и дело касался плеча Шэнь Ицзиня. Цзин Сюнь не видел, как на обычно невозмутимом лице господина расплывалась широкая улыбка.

Тучи рассеялись, дождь прекратился.

Казалось, в кабинете вновь засияло солнце.

Хотя сам Цзин Сюнь, погруженный в объятия, не особо это ощущал.

...С какого-то момента он стал замечать лишь простор этих объятий и тепло кожи.

Голос Шэнь Ицзиня стал еще тише:

— Впредь ты можешь свободно говорить от моего имени. Если ты скажешь, что нам что-то не нужно, значит, нам это и не нужно.

Цзин Сюнь:

— Это... не очень правильно.

Уголки губ Шэнь Ицзиня дрогнули:

— Главное, не говори, что я тебе не нужен.

Цзин Сюнь: «...»

Да как он посмеет!

Щеки снова начали розоветь, как вдруг Шэнь Ицзинь добавил:

— Я никогда не планировал наследовать состояние семьи Шэнь.

Хотя каждый день он тратил уйму времени на управление делами корпорации, смешно сказать, но два года назад он взял на себя руководство лишь потому, что здоровье деда пошатнулось, и тот уже не справлялся.

Тогда он просто принял этот вызов в трудный момент.

Позже большая часть акций перешла в его владение, и дед все явнее давал понять, что хочет, чтобы он взял на себя ответственность за семью Шэнь. Но Шэнь Ицзинь так и не стал считать корпорацию своей.

Все вокруг твердили, что он контролирует 80% активов семьи Шэнь и является наследником.

Шэнь Ицзинь не оправдывался.

Ему было все равно, так к чему объяснения?

Но если это стало ножом, которым пытаются разрушить его отношения с любимым... это уже другое дело.

Продолжение рода?

Всего лишь очередной предлог для нападок.

Улыбка исчезла с его губ:

— Даже если я не унаследую состояние семьи Шэнь, это не будет твоей виной.

Цзин Сюнь тихо ответил:

— Я знаю.

— М-м? — Шэнь Ицзинь приподнял бровь. — Ты знаешь?

— Угу. — Как человек, прошедший через попадание в мир книги, Цзин Сюнь решил воспользоваться своим знанием сюжета и включить режим «всевидящего ока». Уткнувшись лицом в плечо господина, он пробормотал: — Я знаю. Ты не хочешь брать на себя управление семьей Шэнь просто потому, что тебе это неинтересно. И наоборот, если бы ты захотел это сделать, наш брак не стал бы помехой. Я все понимаю. Так что не волнуйся, я не стану сбегать из-за страха разрушить твое будущее, не уйду по своей воле и не буду чувствовать себя виноватым...

— ...сяо Сюнь. — Шэнь Ицзинь рассмеялся.

Почувствовав это, Цзин Сюнь широко раскрыл глаза и взглянул на него. Шэнь Ицзинь сказал:

— Ты кое-что забыл.

Цзин Сюнь склонил голову набок:

— Что я забыл?

Вместо ответа Шэнь Ицзинь произнес:

— В начале следующего месяца у деда день рождения. После объявления о нашей свадьбе мы сразу подадим заявление на регистрацию брака, хорошо?

— ...

Так скоро?

Подать заявление... разве это не значит заключить брак с точки зрения закона?!

То есть уже в следующем месяце он... женится?

Цзин Сюнь опустил голову, игнорируя, как уши начали пылать. Под пристальным взглядом Шэнь Ицзиня он наконец кивнул:

— Х-хорошо.

Не понимая, как разговор зашел о свадьбе, он боялся поднять глаза.

Внезапно ему в голову пришла мысль. Он резко высвободился из объятий:

— Ах да, господин! Могу я чем-то помочь в компании?

— А?

— Я хочу... найти дело, в котором смогу быть полезным. — Цзин Сюнь искренне заморгал, его глаза были кристально чистыми.

Если «Ивэй Текнолоджи» так важна для Шэнь Ицзиня и, вероятно, станет их главной опорой в будущем, то нужно начинать работать над этим уже сейчас!

Цзин Сюнь задумался:

— В технических вопросах я, пожалуй, не силен. Есть что-то на стадии теоретических исследований?

Во время экскурсии по лабораториям он не углублялся в детали, но беглого взгляда хватило, чтобы заметить серьезные проблемы в некоторых проектах.

Например, обработка больших данных или искусственный интеллект – все еще находились на начальной стадии.

Кроме того, в каждой лаборатории, казалось, были свои небольшие сложности. Не видя конкретных проектов и данных, Цзин Сюнь не мог утверждать, что его участие что-то изменит... но вдруг?

Было бы здорово помочь господину решить какие-то проблемы.

Он не забыл о решении, которое принял, когда впервые получил часы от Шэнь Ицзиня, – отблагодарить антагониста.

Тогда он решил, что тому ничего не нужно, и не знал, что подарить, поэтому откладывал.

Теперь он понял: для человека вроде Шэнь Ицзиня единственным стоящим подарком может быть реальная помощь.

— Так значит... — Шэнь Ицзинь показал, что понял, но все же добавил: — Но тебе уже не нужно ничего мне возвращать.

Цзин Сюнь не сразу осознал смысл его слов:

— М-м?

Тонкие, обычно холодные губы Шэнь Ицзиня слегка приподнялись. Его глубокий, сосредоточенный взгляд был устремлен прямо на юношу. Он ничего не сказал, лишь поднял руку и едва коснулся пальцами покрасневшего уха Цзин Сюня – будто хотел притронуться, но не решился.

В конце концов, его длинные пальцы лишь слегка провели по мягким волосам юноши. Взгляд Шэнь Ицзиня выражал безграничное терпение, когда он снова спросил:

— Ты правда хочешь заняться этими проектами?

— М-м, все равно на каникулах мне нечем заняться, — ответил Цзин Сюнь. — Можно считать, что я прохожу здесь практику?..

Кстати, многие его однокурсники мечтали попасть на стажировку к Шэнь Ицзиню!

Да и на следующий год он перейдет на четвертый курс, когда большинство студентов либо готовятся к экзаменам в магистратуру, либо идут на практику... Так что это можно считать удачным трудоустройством – два в одном.

— Хорошо, — согласился Шэнь Ицзинь. — Я распоряжусь, чтобы тебе подготовили все материалы. Выбирай любой проект, но не переусердствуй.

Цзин Сюнь тут же заверил:

— Без проблем.

Они быстро нашли общий язык, и вскоре ассистент принес в кабинет генерального стопку документов.

Все верно – начиная с сегодняшнего дня Цзин Сюнь официально приступал к работе в качестве технического консультанта... и будет делить кабинет с самим Шэнь Ицзинем.

Тот объяснил это тем, что характер работы Цзин Сюня особый – он не относится ни к одной лаборатории, поэтому ни в одной из них ему не место.

Эта благовидная причина заставила замолчать руководителей отделов, которые уже спешили переманить супругу шефа к себе. Ассистент тут же установил в кабинете дополнительный стол и стул.

Что касается самого Цзин Сюня, ему было все равно, где работать.

Когда он погружался в работу, внешний мир для него переставал существовать – он мог бы сосредоточиться даже в шумном месте, не говоря уже о кабинете директора. Его никто не отвлекал, а еще он мог время от времени поднимать глаза и любоваться безупречной внешностью своего господина. Все это казалось ему прекрасным.

Сотрудники компании, не знавшие подробностей, считали нового консультанта отчаянным смельчаком. Они нервничали даже при мимолетной встрече с Шэнь Ицзинем, не говоря уже о совместном лифте – как же тяжело должно быть целый день сидеть с ним в одном кабинете!

Однако на самом деле... как утверждала секретарь Ми, с появлением супруги ее работа стала намного легче!

Не то чтобы Шэнь Ицзинь был придирчивым или жестким начальником – просто сама его аура заставляла нервничать, стоило лишь вспомнить, что он сидит за той дверью. Но с тех пор, как в кабинете поселился Цзин Сюнь, мысль о милом, добродушном юноше за дверью – и о том, что с его появлением Шэнь Ицзинь перестал излучать холод, – заметно улучшала настроение секретарши.

Не говоря уже о том, что супруга обожал сладости.

Шэнь Ицзинь то и дело просил заказать послеобеденный чай, причем для всех сотрудников без исключения. С тех пор, как Цзин Сюнь появился в компании, каждый день во второй половине дня офис наполнялся ароматами изысканных десертов и напитков.

Секретарша Ми и многие другие сотрудники стали замечать, что поправляются. Лишь Цзин Сюнь оставался таким же стройным, будто никакие сладости не могли на него повлиять.

Секретарша Ми объясняла это тем, что его умственная работа требует колоссальных затрат энергии.

Насколько колоссальных?

Последние пару дней порог кабинета гендира оказался на грани уничтожения от постоянных визитов.

Большинство посетителей приходили вовсе не с отчетами для Шэнь Ицзиня – это были руководители лабораторий, которые спешили задать вопросы супруге.

Насколько же гениален этот молодой консультант?

С тех пор, как он начал решать технические проблемы, прошло всего два дня, а все застопорившиеся проекты уже сдвинулись с мертвой точки.

Прорыв был настолько стремительным, что уже через два дня после внедрения новшеств в производство, рост показателей компании стал очевиден!

Все сотрудники знали, что Шэнь Ицзинь пригласил невероятно талантливого эксперта, способного решать фундаментальные теоретические задачи.

А вот о его отношениях с президентом ходили самые разные слухи.

Хотя ассистент Тан подтверждал, что это супруга шефа, в компании работали сотни людей, и не все были в курсе. Сначала некоторые лаборатории даже пытались переманить консультанта к себе, но каждый, кто осмеливался войти в кабинет под леденящим взглядом Шэнь Ицзиня, вскоре ретировался. Говорили, что после этого руководители отделов стали крайне сдержанны в комментариях, лишь предупреждая коллег: «Этот эксперт не для нас. Лучше быстрее составляйте список вопросов, пока он еще здесь. И ни о чем не спрашивайте». Однако через пару дней все так или иначе догадались (и убедились), что молодой гений, способный спокойно работать в одном кабинете с Шэнь Ицзинем, связан с ним особыми отношениями.

Особенно это стало очевидно, когда на шее президента появилось подозрительное пятнышко.

Раньше подобного никогда не случалось.

Ведь все в компании знали, насколько Шэнь Ицзинь неприступен и принципиален в вопросах личной жизни.

Глава 53. Два в одном! Ты знаешь, кто это?

После того как Цзин Сюнь отобрал из материалов, предоставленных ему Шэнь Ицзинем, те задачи, которые мог решить самостоятельно, господин Шэнь повел его по разным лабораториям. И вот, неизвестно как, но слух о том, что он может давать советы и разъяснения, распространился сам собой. Это и стало причиной его невероятной занятости последние два дня – слишком уж много людей приходило к нему с вопросами.

Впрочем, продлилось это всего пару дней, после чего ситуация заметно улучшилась.

В конце концов, Рим не за один день строился, да и модели с программами тоже создаются не мгновенно – все это требует времени.

Цзин Сюнь мог помочь лишь с алгоритмами и моделями, а вот воплощать их в жизнь предстояло сотрудникам каждой лаборатории.

К тому же он работал с легкостью. Занятый любимым делом, он, словно в игре, часто забывал об отдыхе, и только напоминания Шэнь Ицзиня заставляли его передохнуть. Но именно поэтому эффективность его работы была поразительной. Один он мог одновременно помогать трем-пяти лабораториям с программами и данными, брался за все более сложные и амбициозные задачи – и при этом нисколько не тормозил рабочий процесс. Благодаря этому Цзин Сюнь постепенно стал легендой компании.

Разумеется, специалистов такого уровня тщательно оберегают от посторонних глаз. Тем более что в «Ивэй» всегда были строгие внутренние правила и жесткий отбор сотрудников, так что никто не смел разглашать информацию. Все лишь молча лелеяли надежду, что этот редкий консультант поможет решить побольше задач, чтобы можно было больше работать и больше зарабатывать.

Нельзя отрицать: с приходом Цзин Сюня исследовательская атмосфера в «Ивэй Технолоджи» стала невероятно насыщенной.

А он, разобравшись с простыми вопросами, начал жить жизнью обычного исследователя – только без жесткого графика и KPI, работая тогда, когда хотел. Не то что обычные офисные работники – у него не было ни скуки, ни ограничений.

Конечно, от рядовых сотрудников он все же отличался: Шэнь Ицзинь перевел на его имя значительную долю акций.

В одночасье превратившись из наемного работника в крупнейшего акционера компании, к концу года он должен был получить дивиденды как минимум в несколько миллионов, не считая прочих бонусов…

С тех пор Цзин Сюню больше не нужно было заглядывать на сайты с вакансиями или брать подработку.

Здоровье улучшилось, энергии прибавилось, да еще и появилась платформа для любимого дела… Каждый день он буквально парил от счастья.

А кроме работы, ему очень нравилось ездить на работу и с работы вместе с господином Шэнь.

Только в сфере технологий у них было множество тем для разговора.

В последние дни Шэнь Ицзинь стал еще более занят, чем раньше. Когда разговоров не было, каждый занимался своим делом – и это тоже было прекрасно. Разве что иногда Шэнь Ицзиню приходилось ездить в штаб-квартиру корпорации Шэнь – на совещания или для решения вопросов, требовавших его личного присутствия. В такие моменты Цзин Сюнь покорно оставался в офисе и работал, ожидая его возвращения. Лишь в редких случаях он сопровождал господина Шэнь.

Во-первых, в этом не было необходимости.

Во-вторых, там было скучновато.

…Один раз он все же съездил с ним в здание корпорации, но Шэнь Ицзинь был слишком занят, и Цзин Сюню пришлось все время коротать в офисе за книгой.

Можно было, конечно, продолжить осмотр – но если «Ивэй» занимал всего семь этажей, то штаб-квартира корпорации Шэнь – все пятьдесят-шестьдесят!

В конце концов, это была крупная корпорация: за годы деятельности Шэнь расширили сферу интересов на медицину, образование, недвижимость и индустрию развлечений, так что масштабы были соответствующими.

Но это также означало, что Цзин Сюнь физически не мог обойти все здание.

Да и интереса особого не было.

Поэтому в тот день, когда у Шэнь Ицзиня намечалось важное совещание в головном офисе, Цзин Сюнь не поехал с ним, оставшись в «Ивэй». Он уже освоился здесь. Пообедав с господином Шэнь, он даже позволил уговорить себя на послеобеденный сон.

Проснувшись, он обнаружил, что Шэнь Ицзинь уже уехал, но едва он открыл глаза, как ему подали новое открытие секретарши Ми – сладости из кондитерской неподалеку, в сопровождении свежесваренного черного кофе.

Прекрасный вечер начался с ароматного кофе и нежного вкуса пирожного.

Полный энергии, Цзин Сюнь сфотографировал свой полдник и отправил снимок Шэнь Ицзиню.

Хотя он понимал, что у того, скорее всего, нет времени смотреть.

Несмотря на то, что они проводили вместе почти все время, их переписка в WeChat оставалась скудной.

Ну а чего еще ждать, если они виделись каждый день!

Цзин Сюнь быстро свернул чат с Шэнь Ицзинем и открыл группу, где общался с сокурсниками во время прошлого проекта.

Проект завершился, но группа осталась, и там по-прежнему активно переписывались.

Полистав историю сообщений, он вдруг услышал звук уведомления – господин Шэнь ответил:

[Господин: Проснулся?]

[Цзин Сюнь: Угу.]

[Господин: Хорошо.]

[Цзин Сюнь: [Котик делает милое лицо.jpg]]

[Господин: М.]

Цзин Сюнь: «…»

Что ж, светская беседа окончена.

К тому, что господин Шэнь не пользовался стикерами, он уже давно привык. Он как-то заглядывал в телефон Шэнь Ицзиня – там не было ни одного сохраненного стикера. Вообще, он никогда не видел, чтобы господин Шэнь с кем-то переписывался в WeChat. Правда, его мессенджер все же был оживленным: там толпились ассистенты, секретари, менеджеры и клиенты. Просто… как рассказывала секретарь Ми, пока еще никто не осмелился отправить господину Шэню стикер в рабочем чате. А если дело не касалось работы, то и вовсе никто не решался с ним переписываться…

Выходит, он был одним из немногих, кто осмеливался писать Шэнь Ицзиню не по делу?

Размышляя об этом, Цзин Сюнь набрал еще несколько строк:

[Цзин Сюнь: Я приступаю к работе. Закончишь дела – возвращайся поскорее.]

Шэнь Ицзинь ответил почти мгновенно:

[Господин: Хорошо.]

Отложив телефон и закончив с полдником, Цзин Сюнь принялся за работу.

В кабинете Шэнь Ицзиня появились две дополнительные маркерные доски.

Цзин Сюнь не любил делать заметки на бумаге – он привык записывать ход мыслей и формулы на доске, так было удобнее и для обсуждения. К счастью, кабинет господина Шэня был достаточно просторным, так что места хватало даже для двух новых досок.

Правда, из-за этого строгий и лаконичный интерьер кабинета приобрел легкий налет академичности, но это вполне соответствовало общей атмосфере компании – ничего плохого.

Цзин Сюнь стоял перед доской, обдумывая новую идею, когда телефон снова напомнил о себе.

[Ассистент Тан: Сюнь-сюнь, шеф тебе говорил? Мой брат вернулся, вечером все вместе поужинаем!]

Цзин Сюнь уже знал об этом – господин Шэнь упомянул за обедом. Но он не ожидал, что брат ассистента Тана вернется так рано – ведь день рождения дедушки Шэня только через месяц, еще полно времени…

Впрочем, если он приехал, то Шэнь Ицзинь и остальные, как его старые друзья, конечно же, должны были устроить ему «банкет в честь возвращения». А Цзин Сюню, как… жениху Шэнь Ицзиня, тоже следовало присутствовать.

Он ответил, что уже в курсе, и поинтересовался, как дела у старшего брата Тан.

Похоже, ассистент Тан был водителем, поэтому они переписывались урывками. Из обрывочных сообщений Цзин Сюнь узнал, что сяо Тан как раз направлялся в аэропорт встречать брата. Услышав его взволнованный голос в голосовом сообщении, Цзин Сюнь невольно улыбнулся.

И в этот момент зазвонил телефон.

Увидев имя на экране, Цзин Сюнь не сразу ответил, а на мгновение замер.

Потому что этот звонок… даже прежний хозяин тела не получал его уже очень давно.

…

«Господин Янь», – Так в телефонной книжке был записан его родной отец.

— Алло?

— Сяо Сюнь, — раздался в трубке зрелый мужской голос. Он сразу обратился к нему по имени и тут же спросил: — Как дела?

— У меня… все хорошо.

При смене телефона все контакты автоматически перенеслись на новый аппарат, и эта запись тоже сохранилась. Честно говоря, Цзин Сюнь даже не подозревал, что в его списке контактов есть этот номер. Но если он не ошибается, последний раз этот «господин Янь» звонил еще предыдущему хозяину тела – когда тот только поступил в университет.

То есть три года назад.

Персонаж, чье тело он теперь занимал, был классическим «несчастным белым цветком» – история не сказать чтобы слишком клишированная, но все же печальная. Отец-изменник, тот самый господин Янь, был пойман на измене, когда мальчик был еще маленьким. Госпожа Ло, мать главного героя, обладала крутым нравом и не стала терпеть такого унижения – они тут же развелись. В борьбе за опеку она пожертвовала почти всем. Только потом они узнали, что этот подлец уже давно завел себе новую семью и даже успел обзавестись сыном и дочерью. Причем мальчик был на два года старше самого главного героя, так что отец даже не особо возражал против того, чтобы госпожа Ло забрала сына с собой. Долгая бракоразводная война велась в основном из-за нежелания платить алименты. С тех пор они практически не общались.

В воспоминаниях прежнего хозяина тела встречи с господином Янем можно было пересчитать по пальцам. А три года назад, когда он только получил письмо о зачислении в университет, у его младшего брата Лэй Тяньхао диагностировали лейкемию. Для семьи со средним достатком огромные медицинские расходы стали как гром среди ясного неба – денег на обучение сына просто не осталось. В отчаянии главный герой обратился к отцу, который никогда его не воспитывал, надеясь занять денег на учебу.

К тому времени господин Янь уже преуспел в Лунчэне – ходили слухи, что сначала он разбогател на торговле стройматериалами, потом занялся недвижимостью и теперь входил в высшие круги. Но занять денег у него оказалось непросто… Хоть он и дал, но мать главного героя, госпожа Ло, подверглась унижению. Причиной стало то, что при разводе она «героически» заявила, что больше никогда не свяжется с ним.

Цзин Сюнь не знал, как это было описано в книге, но в памяти прежнего хозяина тела тот день тоже был дождливым. С несколькими тысячами в кармане, которые он занял на обучение, он чувствовал, будто растерял всю свою гордость, а внутри у него было пусто и холодно. Возможно, именно в такие моменты мальчики становятся мужчинами.

Главный герой не опустил руки, не бросил учебу из-за гордости. Все каникулы он провел, подрабатывая, а после начала семестра совмещал учебу с работой, включая зимние каникулы – даже в Новый год он не отдыхал.

Таким образом, за большую часть года он не только заработал на обучение и проживание для следующего семестра, смог помогать семье, но даже вернул деньги своему отцу-отбросу.

Однако даже в день возврата долга ему пришлось столкнуться с унижениями. На этот раз оскорбления исходили от нынешней жены отца-отброса и его сводного брата, рожденного от бывшей любовницы.

То был снежный зимний день. Перед началом семестра Цзин Сюнь позвонил отцу-отбросу, чтобы обсудить возврат денег, но тот, вопреки обыкновению, пригласил его в гости. Изначальный хозяин тела без лишних раздумий согласился. Возможно, полугодовые усилия юноши произвели впечатление на отца – в тот день господин Янь выглядел довольно добродушно, не говорил резкостей и даже похвалил его пару раз. Зато мачеха и совершенно чуждый ему брат осыпали Цзин Сюня колкостями и насмешками. Хотя господин Янь потом отчитал их, этот визит ясно дал понять изначальному хозяину тела: они – семья, а он – чужой.

Он запомнил роскошь и уют того особняка. Но, вернувшись в тесную съемную квартиру, где ютились он с матерью и отчимом, больше никогда не связывался с тем отцом.

А теперь – вот.

Цзин Сюнь не знал, зачем «отец» вдруг решил с ним поговорить, но, возможно, из-за эмоционального фильтра воспоминаний изначального хозяина тела, он не испытывал к этому мужчине и тени той теплоты, что сохранилась к госпоже Ло.

— Ничего особенного, — сказал господин Янь на другом конце провода. — Просто... ты скоро заканчиваешь учебу, не думал, где будешь проходить практику на четвертом курсе? Хочешь устроиться в папину компанию?

— … — В душе Цзин Сюнь поставил большой вопросительный знак, но ответил: — Мне это пока не нужно. Спасибо, господин Янь. — Не дав собеседнику вставить слово, он спросил: — У вас еще есть дела?

Тот явно опешил:

— Сяо Сюнь, не стоит со мной так церемониться. Надеюсь, ты понимаешь – разногласия с твоей матерью к тебе не относятся.

Цзин Сюнь:

— …

Он отлично понимал, что родительские разборки его не касаются. Но факт оставался фактом: на протяжении как минимум десяти долгих лет этот мужчина не выплатил ни копейки алиментов.

И именно его измена разрушила семью, лишив изначального хозяина тела отцовской любви с детства – это тоже был факт.

Сложив два этих обстоятельства, Цзин Сюнь без колебаний отклонил предложение работать в его компании.

Однако мистер Янь уже продолжал:

— Давай так – в ближайшие дни выбери время, загляни домой, пообщаемся. Твой брат и сестра... в конце концов, они твои родные...

— Господин Янь, — Цзин Сюнь прервал его. — Я не приду. И, пожалуй, мне больше не стоит появляться в вашем доме – я уже вернул вам все долги.

— Сяо Сюнь, ты...

— Если у вас больше нет дел, я кладу трубку.

— Погоди, сяо Сюнь! У отца есть еще один вопрос. — Мужчина на другом конце заторопился. Ненадолго замолчав – видимо, опасаясь, что Цзин Сюнь и правда разъединится, – он быстро спросил: — Ты... устроился в группу компаний Шэнь? Три дня назаж твой двоюродный брат видел тебя там.

— … — Услышав это, Цзин Сюнь невольно сжал телефон.

Действительно, пару дней назад он посещал компанию Шэнь вместе с господином Шэнем... но двоюродный брат? Какой еще двоюродный брат?

— Ши, сын твоей тети по отцу, — пояснил мужчина. — Он утверждает, что видел, как ты входил в кабинет генерального директора... сяо Сюнь... неужели ты стал его помощником?

— …

Теперь Цзин Сюнь, напротив, расслабил пальцы. Он твердо ответил:

— Ошибся. Это был не я.

Сославшись на работу, он тут же положил трубку.

Пока он недоумевал, в кабинете отец изначального хозяина тела Янь Ганчжо, только что положивший трубку, выглядел мрачнее тучи.

— Может, ты перепутал? — Янь Ганчжо посмотрел на племянника. — Как Цзин Сюнь мог там оказаться?!

— Никакой ошибки! — Ши Тайлинь готов был поклясться чем угодно. — Я собственными глазами видел, как двоюродный брат заходил в кабинет генерального директора! Да еще и вместе с самим господином Шэнем! Иначе зачем бы я стал беспокоить дядю из-за такой ерунды?!

— …

Сидящий в кресле Янь Ганчжо все еще не верил, что его сын мог иметь какие-то связи с тем самым господином Шэнем. Но Ши Тайлинь добавил:

— Кстати, дядя, а может, двоюродный брат вас намеренно обманывает?

— Вполне возможно, — поддержал сын Янь Ганчжо Янь Чжэнбо. — У него скверный характер – чем больше вы спрашиваете, тем упрямее он молчит. — Янь Чжэнбо фыркнул: — Хотя, на мой взгляд, студент без диплома в лучшем случае мог устроиться туда временным помощником. Чем он нам может помочь? Не стоит даже обращать внимание.

— Вот это зря! — Ши Тайлинь явно придерживался другого мнения. — Чтобы просто увидеть того самого господина Шэня, я месяц торчал у них в компании! Если ты не бывал там, кузен, тебе не понять, какие у них высокие требования! Попробуй назначить встречу с господином Шэнем – тебе сразу скажут, что нужно записаться заранее. Но разве его так просто увидишь? Если у нас будет знакомый среди его помощников, который сможет устроить встречу – это уже огромная удача!

Ши Тайлинь говорил все более обиженно. После выпуска он сразу устроился на работу к своему дяде. Раньше тот относился к нему неплохо, и он думал, что будет «привилегированным сотрудником», наслаждаясь легкой жизнью. Однако дядя взваливал на него самую тяжелую и грязную работу, прикрываясь красивыми словами о «закалке характера».

Как, например, в этот раз.

Его дядя в этом году задумал крупную аферу – присмотрел участок земли, который хотел арендовать под строительство элитного жилого комплекса. Но самостоятельно выиграть тендер и разработать землю – задача не из легких. От участия в торгах до начала строительства предстояло преодолеть множество трудностей, особенно с учетом ограниченного банковского кредитования. Чтобы развернуться по-крупному, нужно было заручиться поддержкой лидера отрасли – группы компаний Шэнь. Однако все в бизнес-кругах знали, что сейчас направление недвижимости в семье Шэнь полностью контролирует Шэнь Ицзинь – представитель третьего поколения семьи Шэнь.

А Шэнь Ицзиня в деловых кругах знали как человека железного характера, непредсказуемого и абсолютно беспристрастного. Они уже отправляли ему коммерческое предложение о сотрудничестве, но через два дня получили отказ – их проект и условия явно не заинтересовали другую сторону. Раз предложение не впечатлило, то и личная встреча теряла смысл.

Сейчас ситуация была такова, что даже увидеться с господином Шэнем было невероятно сложно, не говоря уже о том, чтобы убедить его вложить деньги в их компанию!

И все же дядя отказывался пересматривать условия сотрудничества и уступки, переложив всю ответственность за переговоры на Ши Тайлиня…

От одной мысли об этом у Ши Тайлиня каждый день голова шла кругом.

Что поделать – за последние два года группа Шэнь под руководством Шэнь Ицзиня превратилась в лакомый кусок и попутный ветер. Проекты и компании, заручившиеся поддержкой группы Шэнь, взлетали ввысь, достигая небывалых высот.

Ши Тайлинь понимал, что их проект не был для «Шэнь» приоритетным, но раз уж в компании все решал дядя, ему оставалось только надеяться на свою настойчивость и искренность. Чтобы произвести впечатление на господина Шэня, он целый месяц торчал в «Шэнь», как прилипший. Но уже в первый день он понял, что таких, как он – пытающихся «достучаться» до Шэнь Ицзиня упорством – было немало.

— Кузен, ты не представляешь! — Ши Тайлинь обратился к Янь Чжэнбо. — Я каждый день сидел в маленькой приемной напротив кабинета секретарей, и каждый раз там было еще пять-шесть таких же, как я!.. Если бы не моя смекалка – пару раз я улучил момент, пока секретарша не видела, и пробрался ближе к кабинету Шэнь Ицзиня, – я бы так и не увидел Сюня… В общем, дядя, попробуй еще раз поговорить с ним. Если он сможет замолвить словечко перед господином Шэнем и наладить мосты, то после реализации этого проекта наша компания, конечно, не сравняется с группой Шэнь, но в сфере недвижимости уж точно заявит о себе!

Его дядя, конечно, мечтал войти в высший свет, но Янь Чжэнбо терпеть это не мог:

— Ты так уверен, что видел именно Янь Цзинсюня? Если даже ты не можешь встретиться с Шэнь Ицзинем, то как он смог? Мне в это как-то слабо верится.

— Да ты просто завидуешь! — Ши Тайлинь язвительно скривился. — Мы же с Сюнем в детстве вместе росли, я что, его не узнаю?

Он давно презирал Янь Чжэнбо за то, что тот, будучи сыном дяди и ничего не смысля в работе, важничал в компании, отлынивая от дел. Своими словами он намеренно задел Янь Чжэнбо, напомнив, что тот – сын любовницы, поздний гость в семье Янь, и не ровня им.

Янь Чжэнбо моментально вскипел, готовый наброситься с кулаками, но Ши Тайлинь его ни капли не боялся:

— Главное – сяо Сюнь с детства был красавчиком, такого второго днем с огнем не сыщешь, я его из тысячи узнаю! Да и потом, нынешний сяо Сюнь – совсем другой человек, ты бы видел, в чем он был одет…

— Если узнал, то почему не подошел? — язвительно парировал Янь Чжэнбо.

Ши Тайлиня это задело за живое:

— Черт! Да как я мог?! Рядом же был Шэнь Ицзинь!.. Съездишь как-нибудь в «Шэнь» – сам все поймешь! Подойти? Охрана тебя оттеснит, а секретарша вежливо выпроводит обратно в приемную!

— Хватит! — Янь Ганчжо взревел, не выдержав перепалки. — Я знаю, тебе пришлось несладко, но в бизнесе без этого не вырасти! Ладно, я поинтересуюсь насчет Цзин Сюня, но слишком не надейся – даже если он и стажируется в группе Шэнь, один помощник вряд ли чем-то поможет. Делай, как делал, и попробуй еще раз добиться встречи с Шэнь Ицзинем. На этот раз я сам пойду на переговоры.

— Дядя… — Ши Тайлинь хотел возразить.

Он хотел сказать, что в тот день у него сложилось ощущение, будто сяо Сюнь и господин Шэнь отнюдь не просто знакомые.

Мельком увиденное вряд ли можно было назвать ошибкой – Шэнь Ицзинь лично открыл дверь сяо Сюню, пропустил его вперед, а затем вошел сам.

Даже без личной встречи высокий рост и харизма Шэнь Ицзиня не позволяли ошибиться.

И уж точно он не выдумал, как они один за другим вошли в кабинет гендира.

Если бы он не видел это собственными глазами, он бы не стал так настаивать, чтобы дядя связался с сяо Сюнем.

Но как описать эту сцену?.. Даже самому в это сложно поверить!

Ши Тайлинь еще не успел придумать, как сформулировать свои мысли, как Янь Чжэнбо уже сказал:

— Ты же просто хочешь встретиться с Шэнь Ицзинем и поговорить с ним лично? Что тут сложного? Смотри и учись.

Вечером Шэнь Ицзинь еще не закончил дела. Однако он не забыл о вечерней встрече и заранее распорядился, чтобы водитель заехал за Цзин Сюнем в офис и отвез его в ресторан. Кроме того, он специально позвонил Цзин Сюню, чтобы предупредить.

— Ага, — Цзин Сюнь придерживал телефон плечом, попутно собирая вещи в офисе перед выходом. — Ассистент Тан и господин Тан уже там, да? Хорошо, господин, я сейчас спускаюсь.

— М-м, — низкий голос Шэнь Ицзиня прозвучал в трубке. — Береги себя. Когда приедешь, сообщи. Я тоже скоро буду.

— Хорошо, — сразу согласился Цзин Сюнь.

Проверив, закрыты ли окна и выключен ли свет, он вышел из офиса, спустился на лифте и увидел, что водитель уже ждет у входа.

Ресторан, который они выбрали, отличался изысканным стилем. Внешне скромный и лаконичный, внутри он раскрывался совершенно иначе. Интерьер был выполнен в стиле древнего дворца – изысканный, величественный, с тщательно проработанными деталями. Композиция напоминала традиционную архитектуру с красными стенами, изумрудной черепицей, изогнутыми карнизами и кронштейнами доу-гун (декоративные элементы крыши), создавая неповторимую атмосферу.

Несмотря на ранний час, в заведении уже было немало посетителей.

Едва Цзин Сюнь вошел в холл в сопровождении метрдотеля, как навстречу ему бросился ассистент Тан, который ждал его здесь.

Узнав о встрече только в обед, Цзин Сюнь был одет довольно просто – футболка и джинсы, но его выразительная внешность и особая аура позволяли ему выглядеть уместно в любой обстановке.

— Сюнь-сюнь, ты пришел! — ассистент Тан явно обрадовался. Он повел Цзин Сюня в сторону VIP-зала, по пути объясняя: — Мой брат уже внутри. Говорят, шеф и господин Чжэхэн скоро подъедут. Ты голоден? Выбирай, что хочешь заказать.

Пройдя по каменному мосту над искусственным прудом с лотосами и поднявшись по ступеням, они оказались в зоне приватных комнат.

Внезапно зазвонил телефон ассистента Тана.

Он взглянул на экран и сказал Цзин Сюню:

— Это господин Чжэхэн.

Подняв трубку, он вдруг замер на месте, лицо его изменилось.

— Что?! Господин Чжэхэн, вы не придете? Но так нельзя! Мой брат с большим трудом выбрался...

Услышав это, Цзин Сюнь тоже остановился.

Он еще не виделся со старшим Таном, а Шэнь Ицзиня рядом не было. Хотя он знал номер зала, в такой ситуации правильнее было войти вместе с ассистентом Таном.

Пока тот говорил по телефону, Цзин Сюнь осматривал интерьер.

VIP-залы располагались на стилизованной под старину плавучей лодке-ресторане, закрепленной посреди пруда. Вокруг звучало журчание воды, а специальные генераторы создавали легкую дымку, усиливающую атмосферу. Внутри лодки по обеим сторонам коридора располагались приватные комнаты. Повсюду были красные лакированные колонны, окна с бумажными ставнями, антикварные фонари и росписи на стенах. Большинство дверей были закрыты, но можно было предположить, что интерьер внутри выдержан в том же стиле.

Довольно занятно.

Ассистент Тан, судя по всему, был разочарован словами Цзинь Чжэхэна. Он уговаривал его прийти, потихоньку удаляясь к выходу и понижая голос, словно боясь, что его услышит старший брат.

Цзин Сюнь с недоумением наблюдал за этим, как вдруг дверь одного из залов позади него открылась. По привычке он сделал пару шагов вперед, чтобы освободить проход.

И в этот момент услышал мужской голос:

— Директор Шэнь обязательно придет сюда, поверь мне.

Цзин Сюнь: «?..» — Инстинктивно обернувшись, он столкнулся взглядом с двумя выходящими мужчинами.

Обе стороны замерли в недоумении.

Цзин Сюню эти двое показались знакомыми.

А те, напротив, узнали его мгновенно.

— …Янь Цзинсюнь?! — вскрикнул Янь Чжэнбо, никак не ожидая встретить здесь… своего сводного брата.

Они виделись в последний раз два-три года назад, когда тот пришел в их дом вернуть деньги – только-только поступив в университет. Уже тогда все переводили деньги через WeChat, но он умудрился прийти лично из-за каких-то жалких десяти тысяч! Мотивы были очевидны – он снова положил глаз на их отца.

Никто не упустит шанса заполучить богатого отца.

Поэтому в тот раз они с матерью устроили ему такую обструкцию, чтобы у Янь Цзинсюня хватило ума больше не появляться в их доме.

После этого тот действительно исчез, и Янь Чжэнбо думал, что они окончательно разорвали отношения. Но вот он снова здесь…

На этот раз Янь Цзинсюнь выглядел…

Совершенно иначе, чем в прошлый раз!

Честно говоря, если бы они не встретились лицом к лицу, Янь Чжэнбо даже не вспомнил бы, как выглядит его сводный брат. Именно поэтому он сомневался, когда Ши Тайлинь утверждал, что узнал его. В памяти Янь Чжэнбо сохранился лишь образ тощего, съежившегося на их диване юноши – жалкого, робкого, чужеродного элемента в их роскошном особняке.

Но нынешний Янь Цзинсюнь…

На нем была летняя новинка от Prada, джинсы – ничего особенного, но вот туфли… Да и ремень на талии явно были от Hermès!

Однако дело было не только в одежде. Главное – Цзин Сюнь словно преобразился изнутри.

Спина прямая, взгляд ясный.

Он по-прежнему худощав, и, судя по выражению лица, его встреча с ними стала неожиданностью. Но в его манерах сквозила естественная, идущая от самого нутра уверенность.

— Двоюродный брат Сюнь?! — Пока обе стороны пребывали в ошеломленном молчании, Ши Тайлинь, запоздало осознав происходящее, снова выкрикнул это обращение. — Т-ты… Как ты здесь оказался?

Янь Чжэнбо утверждал, что через связи выяснил: сегодня директор Шэнь посетит это место. Ши Тайлинь не верил. Но теперь, увидев Цзин Сюня – да еще такого, будто заново рожденного – он начал сомневаться. Теперь он был уверен: тогда в здании группы «Шэнь» он не ошибся.

И почему-то чувствовал, что встреча с президентом Шэнем действительно возможна.

Но что случилось с его двоюродным братом? Как он так изменился?

Вблизи черты лица Цзин Сюня остались прежними, но аура… Она стала совершенно иной!

Он дернул Янь Чжэнбо за рукав, словно пытаясь без слов сказать: «Видишь? Я же говорил, что не ошибся! Тот, кто заходил в кабинет директора Шэнь, – это он!»

Янь Чжэнбо и без того был на грани.

Во-первых, нынешний Цзин Сюнь вызвал у него странное раздражение.

Во-вторых, слова Ши Тайлиня о том, что он видел Цзин Сюня в группе «Шэнь», теперь обретали вес, и это било по самолюбию.

Раздраженно стряхнув руку Ши Тайлиня, он уставился на брата:

— Ты как здесь оказался? И что это за наряд? Неужто… нашел себе богатого покровителя?

Чем дольше он об этом думал, тем логичнее казалась такая версия.

Цзин Сюнь ведь еще даже не окончил институт – как он мог стажироваться в такой компании, как «Шэнь»?

Даже если и стажируется, разве попал бы в кабинет генерального директора? Его собственный знакомый, с трудом внедренный в «Шэнь», проработал там десять лет, прежде чем добрался до среднего звена!

Значит, единственное объяснение – Цзин Сюнь продал себя.

И выглядело это вполне правдоподобно.

Его брат был красив – алые губы, белая кожа… Даже Ши Тайлинь признавал, что не видел людей привлекательнее.

С такой внешностью, да еще из бедной семьи, да с болезнью, требующей дорогого лечения… Что еще оставалось?

Янь Чжэнбо фыркнул:

— Вот почему ты последние годы не приходил к отцу. Оказывается, давно уже опустился.

— Эй, ты это о чем?! — Шум привлек внимание ассистента Тана, уже закончившего телефонный разговор. Тот тут же вернулся и встал рядом с Цзин Сюнем, руки в боки. — Ты кто вообще такой? Ты знаешь, с кем разговариваешь?

Ассистент Тан был типичным отаку (заядлым фанатом аниме), предпочитавшим аниме-тусовки светским раутам. Да и семья Янь – нувориши – не дотягивала до уровня Танов, так что они не были знакомы. Хотя на нем тоже были брендовые вещи, и вел он себя дерзко, Янь Чжэнбо записал его в ту же категорию, что и Цзин Сюня.

— Просто шлюха, — с презрением бросил он Ши Тайлиню. — Теперь понятно, в чем дело? Нечего было паниковать.

Ши Тайлинь: «…»

Хоть версия и казалась правдоподобной, что-то тут было не так.

Ведь директор Шэнь известен как вечный холостяк. Даже если Цзин Сюня и содержат, вряд ли его спонсор – сам Шэнь.

А если он проститут – тем более. Разве человек уровня Шэня привел бы такого в свой кабинет?

Пока Ши Тайлинь ломал голову, Янь Чжэнбо уже все для себя решил.

Раз Цзин Сюнь явно не мог помочь семье, тратить на него время не стоило.

Но мысль о том, что днем отец всерьез рассматривал возможность взять его в компанию…

— Интересно, что скажет отец, когда узнает, чем ты тут занимаешься, а, братец?

— Блин, Сюнь-сюнь, это твой брат?! — Ассистент Тан уже не мог сдерживаться. — Что он несет? Сплошной бред! Эй, охрана! В этом заведении никто не работает?!

— И я не хочу иметь брата-проститута, — усмехнулся Янь Чжэнбо. Ему было плевать на охрану. — А, ну да. Ты ведь и не мой брат. Уже лет пятнадцать, как ты не семья.

Шум действительно привлек внимание, но подошли не охранники, а управляющий рестораном, два официанта и…

Шэнь Ицзинь, которого они почтительно сопровождали.

Благодаря своему положению, Цзин Сюнь первым заметил его – в безупречном костюме, подчеркивающем его статную фигуру.

Честно говоря, слова Янь Чжэнбо не произвели на него особого впечатления. Он оставался здесь только потому, что случайно услышал: эти двое пришли сюда именно ради Шэнь Ицзиня.

Беспокоясь, не случилось ли чего, он не мог просто уйти.

И нельзя было отрицать: в тот момент, когда он увидел Шэнь Ицзиня, его сердце успокоилось.

Его от природы слегка приподнятые уголки губ растянулись в улыбке, круглые миндалевидные глаза весело подмигнули вдаль – так, по-своему, он поприветствовал его.

В дальнем конце коридора Шэнь Ицзинь тоже сразу заметил его.

Господин Шэнь невольно ускорил шаг.

Мужчина выглядел холодным и неприступным, его высокую, мощную фигуру подчеркивал идеально сидящий костюм. Где бы он ни появился, его присутствие ощущалось сразу.

Поэтому те, кто стоял спиной ко входу, вскоре почувствовали нечто и обернулись.

Увидев его, Ши Тайлинь буквально разинул рот – они и правда смогли «подкараулить» директора Шэня?!

Он с восхищением посмотрел на Янь Чжэнбо, а тот, поймав этот взгляд, самодовольно выпрямился. Бросив разговор с Цзин Сюнем, он поправил пиджак и с наигранным удивлением шагнул навстречу.

Янь Чжэнбо:

— Директор Шэнь?! Какая неожиданная встреча…

Однако…

Он застыл в полупоклоне, его протянутая для рукопожатия рука повисла в воздухе.

Шэнь Ицзинь просто прошел мимо.

Под недоуменными взглядами Янь Чжэнбо и Ши Тайлиня он направился прямо к Янь Цзинсюню.

…

— Сяо Сюнь. — Во внезапно затихшем коридоре раздался его голос.

Его высокий рост почти полностью скрыл Цзин Сюня от Янь Чжэнбо и Ши Тайлиня, но они отчетливо слышали каждое слово.

…Сяо Сюнь?

Они переглянулись, а Шэнь Ицзинь тем временем продолжил:

— Почему стоишь здесь? Почему не зашел внутрь?

Янь Чжэнбо и Ши Тайлинь: «…»

Что происходит?

Голос директора Шэня… звучал совсем не так, как они ожидали.

Разве он всегда был таким… мягким?

Пока они сомневались, не ослышались ли, ассистент Тан уже выпалил:

— Шеф! Это они! Они обижали Сюнь-сюня!

Глава 54. Два в одном! Старший брат Тан + Пощечина

В старинном коридоре, озаренном светом ярких дворцовых фонарей, сяо Тан указал на людей позади и сказал:

— Босс, это они! Они обижали Сюнь-сюня!

Едва прозвучали эти слова, как Шэнь Ицзинь резко развернулся, и его взгляд естественным образом упал на Янь Чжэнбо и его компанию. Высокий и статный, он смотрел на них свысока, его тонкие губы были плотно сжаты, а во взгляде, лишенном всяких эмоций, читалась холодная, почти зловещая жестокость.

Вокруг воцарилась гробовая тишина.

Казалось, прошла целая вечность.

Янь Чжэнбо и Ши Тайлинь ощущали, как под этим бесконечно долгим взглядом их суставы буквально коченеют. Они не смели пошевелиться.

Особенно Янь Чжэнбо. Привыкший к вседозволенности, он, тем не менее, не мог даже на мгновение отвести взгляд от леденящих глаз Шэнь Ицзиня – его шея будто окаменела. Он хотел что-то сказать в свое оправдание, но слова застревали в горле.

Тон, каким Шэнь Ицзинь говорил с Янь Цзинсюнем, и поведение молодого человека рядом с ним ясно давали понять, что ситуация была не такой простой, как казалось.

Он долго мямлил что-то невнятное, но в коридоре по-прежнему стояла тишина.

А может, времени прошло не так уж много. Но так или иначе, к моменту, когда господин Шэнь снова заговорил, на лбах Янь Чжэнбо и Ши Тайлиня уже выступил холодный пот.

— Кто эти двое? — спросил Шэнь Ицзинь.

— Не знаю, — снова ответил сяо Тан. — Но что-то странное… Они сказали, что Сюнь-сюнь… что Сюнь-сюнь… ут… [в ориг. «утка» (鸭, yā) – это китайский интернет-сленг, уничижительное обозначение мужчины, оказывающего интимные услуги за деньги; сокращение от яцзы (鸭子, yazi) – утка, проститут, жигало]

Это слово воспитанный с детства в строгих правилах помощник сяо Тан не смог выговорить до конца. Но не было нужды договаривать – Шэнь Ицзинь и так все понял.

Так же, как до этого, когда он проигнорировал двоих и сразу подошел к Цзин Сюню, теперь он снова обратился к нему первому.

И не просто посмотрел – а взял его за руку.

— Все в порядке? — спросил он тихим, но томным голосом.

Цзин Сюнь покачал головой, давая понять, что все хорошо.

Да и, увидев, как подобострастно Янь Чжэнбо приветствовал Шэнь Ицзиня, он сразу понял: старший брат оригинального обладателя тела, вероятно, что-то хотел выпросить у Шэнь Ицзиня. Узнав о его сегодняшних планах, он пришел сюда ждать.

…Возможно, именно поэтому днем ему звонил тот самый отец-отброс.

Но раз уж они пришли сюда с такой целью, беспокоиться было не о чем.

— Ничего серьезного, господин, — сказал Цзин Сюнь. — Давайте пройдем внутрь.

Но, несмотря на его слова, Шэнь Ицзинь не двинулся с места. Похоже, он не собирался просто так оставлять этот вопрос. Он снова повернулся к двум мужчинам и спросил с непоколебимой строгостью:

— Кто они? Сяо Сюнь, ты их знаешь?

— Знаю, конечно, — честно ответил Цзин Сюнь.

Раз господин спросил, он не мог не ответить. И честный Цзин Сюнь просто процитировал слова самого Янь Чжэнбо:

— Но уже пятнадцать лет как никаких отношений между нами нет.

— …

Янь Чжэнбо остолбенел еще в тот момент, когда Шэнь Ицзинь взял Цзин Сюня за руку… Как он ни рассчитывал, он никак не ожидал, что Ши Тайлинь говорил правду!

…Неважно, кем был Янь Цзинсюнь сейчас и какое положение занимал. Ясно было одно: он… сейчас действительно пользовался особой благосклонностью господина Шэня.

…

Вспомнив все свои недавние слова, Янь Чжэнбо почувствовал, будто в него ударила молния.

Перед выходом из дома он с уверенностью заявлял отцу, что Ши Тайлинь – ничтожество и тряпка, и что сегодня вечером он, Янь Чжэнбо, непременно найдет подход к Шэнь Ицзиню…

Узнав о сегодняшних планах господина Шэня, он тогда пребывал в самом радужном настроении. Теперь же его лицо выражало лишь полное поражение.

Вообще-то, Янь Чжэнбо всего год как окончил университет.

Кое-как закончив заурядный ВУЗ, он устроился в компанию отца на должность вице-президента – чисто номинальную – и жил в свое удовольствие. Благодаря отцу-нуворишу вокруг него всегда толпилась куча друзей, он никогда не знал неудач и до сих пор очень дорожил своей репутацией. Поэтому, даже осознавая, что все плохо и что он совершил ошибку, сейчас он мог только молча стоять на месте. Он не мог заставить себя снова заискивать перед Шэнь Ицзинем, а уж тем более – просить прощения у Цзин Сюня.

Но если он мог упереться и не раскрывать рта, то Ши Тайлинь, уже успевший хлебнуть лиха в этом мире, так поступить не мог. Ши Тайлинь прекрасно понимал, насколько важен был этот проект с корпорацией Шэнь. И он знал: если сегодняшний инцидент не будет улажен, их компания больше никогда не получит инвестиций от «Шэнь»… Ради выгоды приходилось склонять голову.

Ши Тайлинь сразу же выступил вперед и сказал Цзин Сюню:

— Э-э, двоюродный брат сяо Сюнь… ты же меня помнишь? Я твой старший брат по материнской линии! Ты же знаешь, как твой брат Чжэнбо бывает несдержан на язык, не принимай близко к сердцу. Мы ведь давно не виделись, наверное, вышло какое-то недоразумение… Если что-то было не так, прости, брат… Давай как-нибудь встретимся…

Хоть его слова и уклонялись от сути, но хотя бы звучали по-человечески.

К тому же, всю благоухающую речь [прим. ред.: 口吐芬芳 – ироничное выражение, букв. «изливать ароматы», означает грубые/оскорбительные слова] до этого нес именно Янь Чжэнбо, а Ши Тайлинь по сути ничего плохого не сказал, поэтому Цзин Cюнь и не хотел с ним сводить счеты.

Он остановил его жестом:

— Старший брат Ши, проходите.

Одновременно он слегка сжал руку Шэнь Ицзиня.

Когда тот естественно повернулся к нему, Цзин Cюнь улыбнулся, словно говоря: «Все в порядке». Хотя он и знал, что господина таким людям не спровоцировать, но все же они пришли сюда отдыхать – незачем портить настроение из-за пары брошенных слов.

Цзин Сюнь вообще редко придавал значение тому, что говорят другие.

Тем более, насчет «утки»… Во-первых, он не видел в этом ничего зазорного, а во-вторых, это относилось не к нему, так что и вовсе не могло его задеть.

Что касается объяснений – в них и вовсе не было нужды.

Пусть даже Янь Чжэнбо вернется и наплетет перед отцом-отбросом невесть что – ему было все равно. Он даже мечтал, чтобы эта семья держалась от него подальше.

Но хоть он и был готов на этом закончить, Ши Тайлинь, казалось, считал иначе и наотрез отказывался уходить.

Какой ветер самый сильный? Конечно же, ветер у изголовья! [прим. ред.: 枕头风 (чжэньтоуфэн, zhěntoufēng) – уговоры, настояния, влияние жены (или любовницы), потому что в постели]

Господин Ши прекрасно понимал: раз уж его двоюродный брат сяо Сюнь мог держаться за руку с господином Шэнем на людях… Да, сегодня они могли просто уйти, но в будущем им уже не стоило показываться перед господином Шэнем!

Если этот конфликт не разрешится, возвращаться им будет некуда!

Ши Тайлинь дернул Янь Чжэнбо за рукав, пытаясь заставить его немедленно извиниться перед Цзин Сюнем.

Но Янь Чжэнбо все еще упрямо молчал. Ши Тайлинь, с одной стороны, люто ненавидел этого кузена, который только мешал, а с другой – был готов сам упасть на колени, лишь бы вымолить прощение у брата сяо Сюня…

И в этот момент заговорил господин Шэнь.

Шэнь Ицзинь по-прежнему держал Цзин Сюня за руку, а другую руку непринужденно засунул в карман брюк. Его лицо оставалось холодным, без намека на эмоции.

— Если это – кузен сяо Сюня, то тогда вы, должно быть, и есть тот самый «родственник, с которым нет отношений уже пятнадцать лет»?

— Пф-ф. — Едва он это произнес, как помощник сяо Тан не выдержал и фыркнул.

Выходит, босс слышал все с самого начала… Что и говорить – с воспитанием господина Шэня, даже столкнувшись с незнакомцем, он бы хотя бы кивнул в ответ. Но только что он прошел мимо, даже не взглянув на «старшего брата Чжэнбо».

Теперь, оглядываясь назад, картина казалась и вовсе восхитительной.

Сяо Тану стало так весело, что он рассмеялся, а Янь Чжэнбо, понявший намек, тут же изменился в лице.

За последние годы семья Янь хоть и не бедствовала, но так и не пробилась в высшее общество – это было больным местом для его отца, да и для него самого.

Янь Чжэнбо часто тусовался с друзьями в дорогих заведениях, где регулярно сталкивался с настоящими богатыми наследниками. Он не чувствовал себя хуже них, но из-за того, что его никогда не принимали всерьез, лишь сильнее жаждал признания.

А как известно, все эти молодые леди и джентльмены высшего света больше всего мечтали подлизаться к тому самому… старшему внуку семьи Шэнь.

Он находился на самой вершине пищевой цепочки.

А Янь Чжэнбо до сих пор даже не вполз в ее начало.

И теперь, когда Шэнь Ицзинь лично высмеял его… Янь Чжэнбо почувствовал, что его репутация рассыпается в прах. Его лицо моментально побагровело.

Ши Тайлинь же умел гнуться. Он засмеялся, не только не отрицая, но и используя момент, чтобы продолжить заигрывать:

— Все мы родственники, все родственники… Кстати, как двоюродный брат познакомился с господином Шэнем?.. Какое совпадение, ха-ха! Господин Шэнь, я – генеральный менеджер «Хэнъяньской недвижимости», фамилия Ши. Давно мечтал нанести вам визит, но вы все время так заняты… Кто бы мог подумать, что мы встретимся здесь… — С этими словами Ши Тайлинь протянул визитку.

Хотя сейчас было не самое подходящее время для самопрезентации и упоминания своей компании, он шел ва-банк. В конце концов, если сегодня переговоры провалятся, второго шанса уже не будет.

Визитку Шэнь Ицзинь не принял – вместо этого ее взял сяо Тан:

— Можете передать мне. Я – ассистент господина Шэня.

Ши Тайлинь: «?!»

Янь Чжэнбо: «…»

Оба судорожно вдохнули, ощущая, как у них перехватывает дыхание.

Так этот парень… был ассистентом господина Шэня?! И они тоже приняли его за «утку»?!

Теперь, если припомнить, Ши Тайлинь вроде бы видел этого молодого человека, когда караулил у офиса группы «Шэнь»…

Черт, не мог вспомнить.

Вокруг господина Шэня всегда толпилось столько людей, да и в офисе он появлялся редко – как тут всех запомнишь?

…

Но это не помешало Ши Тайлиню почувствовать леденящий ужас… Хорошо хоть Янь Чжэнбо не договаривал вслух и не оскорбил ассистента в открытую…

Спина Ши Тайлиня уже промокла от пота, пока визитка переходила в руки.

Но раз уж ассистент господина Шэня ее принял… значит, они сделали маленький шаг вперед. Теперь можно было двигаться дальше.

В этот момент Янь Чжэнбо, стоявший рядом, словно снова спятил, вновь неожиданно заговорив:

— Мы с Цзин Сюнем действительно давно не виделись, и между нами есть недопонимание. Но оказывается, Цзин Сюнь – друг господина Шэня? Какое совпадение!

Янь Чжэнбо поправил пиджак, стараясь выглядеть джентльменом и сохранять хладнокровие.

Минуты молчания, проведенные столбом, позволили ему понять: даже если сейчас Янь Цзинсюнь и господин Шэнь близки – разве такой человек, как Шэнь Ицзинь, станет менять свои решения из-за него?

К тому же, если они держатся за руки при всех, это лишь доказывает, что господин Шэнь не так холоден, как о нем говорят. Напротив, он подвержен обычным человеческим слабостям, а значит, с ним будет проще найти общий язык.

А Янь Цзинсюнь останется тем, кем был – «уткой». И он, Янь Чжэнбо, не сказал ничего ложного. Он бросил Цзин Сюню многозначительный взгляд, надеясь, что тот проявит смекалку и поймет: «Хозяева приходят и уходят, а семья – навсегда». Если Янь Цзинсюнь хочет обеспечить себе будущее, ему придется положиться на семью Янь. Разве можно долго продержаться в роли любовника? Тем более – любовника Шэнь Ицзиня.

Всматриваясь в Цзин Сюня, Янь Чжэнбо невольно отметил про себя: этому приемышу действительно досталась приятная внешность. Но он помнил, как три года назад Цзин Сюнь смотрел на его отца – с таким жадным желанием получить отцовскую любовь… Янь Чжэнбо был уверен: такие вещи не меняются с годами. И если он хочет завоевать расположение отца – сейчас самый подходящий момент.

Убедившись, что «приемыш» понял намек, и уверенный, что ради отца Цзин Сюнь его поддержит, Янь Чжэнбо расплылся в улыбке и продолжил:

— Если бы мы знали, что господин Шэнь знаком с нашим Цзин Сюнем, нам не пришлось бы так утруждаться и ждать здесь.

— Да? — наконец холодно отозвался Шэнь Ицзинь. — Вы ждали меня?

— Честно говоря, мы действительно пришли сюда ради встречи с вами.

Раззадорившись и мысленно переложив вину за выяснение графика господина Шэня на приемыша, Янь Чжэнбо сделал вид, что они с Цзин Сюнем близки, и перешел к делу:

— Наша компания предлагает выгодный проект для сотрудничества с группой «Шэнь». Не знаю, заинтересует ли это господина Шэня… — С этими словами он снова многозначительно посмотрел на Цзин Сюня.

Но Шэнь Ицзинь резко прервал его:

— Если вы ждали меня, а не пришли сюда ужинать, тогда мне жаль.

Высокая фигура слегка сместилась, закрыв собой Цзин Сюня от взгляда Янь Чжэнбо. Тот увидел лишь ледяные глаза и холодный взгляд Шэнь Ицзиня, услышав:

— Насколько я помню, VIP-залы предназначены только для клиентов с черной картой. Эти господа соответствуют требованиям?

Менеджер зала немедленно поклонился:

— Сейчас проверю.

Янь Чжэнбо: «?..»

Он еще не успел осознать ситуацию, как дверь одного из VIP-залов распахнулась.

— Вот почему ты так долго не возвращаешься – оказывается, завел беседу.

Оттуда вышел высокий, широкоплечий мужчина в спортивной куртке и черных брюках – просто, но со вкусом. Приближаясь, он вышел из тени, и стало видно его лицо, чем-то напоминавшее ассистента Тана.

Но этот мужчина был еще выше.

Не такого роста, как Шэнь Ицзинь, но не меньше 185 см.

Его можно было назвать красивым, если бы не хищная ухмылка.

— Брат, почему ты вышел? — Сяо Тан сразу подошел к нему.

Тан Ли потрепал брата по голове:

— Снаружи такой переполох – как я мог не посмотреть, в чем дело?

Лисья глаза Тан Ли, умные и высокомерные, с хитрой искоркой, медленно обвели присутствующих. Он первым поздоровался с Шэнь Ицзинем:

— Господин Шэнь, давно не виделись. И ты даже не скучал по мне, а я-то сразу решил навестить тебя и… вот она, невеста?

Взгляд упал на Цзин Сюня рядом с Шэнь Ицзинем. Увидев его лицо, Тан Ли аж подпрыгнул от изумления и пробормотал:

— Теперь понятно… Я-то удивлялся, как господин Шэнь вдруг изменился – не только завел отношения, но и собрался жениться. Оказывается, все так…

— …

Эти слова вызвали разную реакцию.

Но больше всех удивились Янь Чжэнбо и Ши Тайлинь… Что он сказал? На ком жениться?! Господин Шэнь… и кто?!

Но прежде чем они успели опомниться и осмыслить услышанное, Тан Ли уже подошел к Цзин Сюню и начал представляться:

— Здравствуй, невестка! Я старший брат сяо Тана и однокурсник Шэнь Ицзиня. Можешь звать меня «старший брат Тан» или, как А-Цзинь, – старший.

Цзин Сюнь: «…»

Как его называть – не суть важно.

Но что, простите, за «невестка»?!

Проклиная все в душе, Цзин Сюнь все же вежливо поздоровался. Тем временем Янь Чжэнбо и Ши Тайлинь, оставшиеся в стороне, снова ахнули, будто увидели призрака средь бела дня.

Что значит «невестка»?!

Шэнь Ицзинь внезапно произнес:

— Не называй его так.

Янь и Ши: «…»

Так и знали! Какая может быть «невестка»!

Но Тан Ли не сдавался:

— Тогда, может, младший братец?

Шэнь Ицзинь слегка нахмурился – это обращение нравилось ему еще меньше. Однако он всегда знал меру и понимал, что сейчас не время спорить об этом:

— Старший, возвращайся за стол. Я закончу здесь и присоединюсь.

— Ага, — Тан Ли наконец сообразил. Заложив руки в карманы и демонстрируя всю свою надменность, он свысока окинул взглядом Янь Чжэнбо и компанию: — Так в чем, собственно, дело? Кто эти люди?

— Я… — начал Янь Чжэнбо, неуверенно глядя на Цзин Сюня. Его изумление достигло предела.

Хотя господин Шэнь и отверг обращение «невестка», в его тоне явно сквозила защитная нотка… Ясно, что все не так просто.

Не понимая, какие именно отношения связывают Янь Цзинсюня и Шэнь Ицзиня, Янь Чжэнбо совсем потерял почву под ногами.

Да к тому же господин Шэнь уже дал понять, что их присутствие нежелательно. Все его уловки оказались бесполезны.

Если он хоть как-то хочет выкрутиться, остается лишь одно – униженно молить о последнем шансе. Собравшись с духом, он начал заискивающе:

— Я… брат Цзин Сюня. Это долгая история. Господин Шэнь, раз уж мы все знакомы, может, обсудим за столом…

— Нет.

Янь Чжэнбо не дали договорить. Цзин Сюнь резко оборвал его:

— Не надо. Не о чем говорить.

Никто не ожидал, что он вдруг вмешается. Все взгляды мгновенно устремились на него.

Но Цзин Сюнь проигнорировал их.

Он лишь провел пальцами по руке Шэнь Ицзиня и твердо сказал:

— Если проект «Хэнъянь» действительно стоящий, сотрудничество возможно. Но если он не выдерживает критики, не стоит идти на уступки ради меня.

Слова Цзин Сюня были кристально ясны.

Но в его обращении к Шэнь Ицзиню не было и тени подобострастия, как у остальных.

Это не было ни «приказом», ни «распоряжением». Он говорил с ним как равный с равным – обычный, непринужденный диалог.

Однако даже это заставило Янь Чжэнбо и Ши Тайлиня разинуть рты от изумления.

И из-за тона Цзин Сюня.

И из-за того, КАК он мог такое говорить!

Это же чистейшее предательство!

Тан Ли, напротив, рассмеялся:

— Ха-ха-ха, А-Цзинь, твоя половинка – настоящий боец! Всегда на твоей стороне.

Янь и Ши: «???»

Шэнь Ицзинь не стал комментировать слова да Тана, но и не опроверг их. Он лишь внимательно посмотрел на Цзин Сюня:

— Ты уверен?

Разговаривая с ним, господин Шэнь всегда становился удивительно терпеливым. Его голос звучал мягче, чем с кем-либо другим.

Цзин Сюнь кивнул:

— Угу. У меня сложные отношения с семьей. Этот господин Янь Чжэнбо, строго говоря, мне не брат.

Услышав такое публичное отречение, Янь Чжэнбо вспыхнул от ярости:

— Янь Цзинсюнь! Посмей повторить эти слова перед отцом!

Но его взбешенный взгляд снова перехватил Шэнь Ицзинь. Тот повернулся к Цзин Сюню и спросил с еще большей заботой:

— Тогда на нашей свадьбе нужно будет пригласить твоего отца и этого господина Яня?

…

Стоп. Эти слова…

Господин Шэнь только что…

Янь Чжэнбо остолбенел, в голове пульсировало: какая свадьба?! Они правда женятся?!

— Если я раньше не упоминал их, значит, приглашать не нужно.

Пока Янь Чжэнбо переваривал шокирующую новость, грянул еще один удар…

Цзин Сюнь заговорил.

Встретив полный участия взгляд Шэнь Ицзиня, он понял: надо прояснить ситуацию. Раньше он не поднимал эту тему, потому что не планировал поддерживать связь со старшим Янем. Но сейчас пришло время расставить точки над «i».

…Раз уж Янь Чжэнбо пытается использовать его имя, чтобы манипулировать Шэнь Ицзинем, лучше сразу пресечь это.

Да и к тому же, если оригинальный Цзин Сюнь из-за своего происхождения мог стесняться говорить об этом прилюдно, то нынешнего Цзин Сюня подобные комплексы не волновали.

Виновником был отец.

Раз он сам не совершал ошибок, то и стыдиться ему было нечего.

— Мои родители развелись много лет назад, — спокойным тоном произнес Цзин Сюнь. — И все эти годы мой биологический отец не выплачивал нам ни копейки алиментов. Так что... кроме кровного родства, между нами нет никакой связи. — Он пожал плечами: — Более того, этот «старший брат» был рожден другой женщиной еще до брака с мамой – отец скрывал его существование. Не знаю подробностей, но точно могу сказать: после свадьбы он продолжал отношения с той женщиной и даже завел с ней дочь. — Голос Цзин Сюня оставался ровным: — А потом, чтобы вышвырнуть нас с мамой на улицу без гроша, они специально развязали судебную тяжбу за мою опеку...

— Хватит! — Янь Чжэнбо, чьи темные делишки выставили напоказ, не выдержал. Но при Шэнь Ицзине он не смел открыто бушевать, лишь прошипел, сверля Цзин Сюня взглядом: — Янь Цзинсюнь! Ты что несешь? Разве не знаешь, что сор из избы не выносят?..

— Сор из избы... — Цзин Сюнь усмехнулся. — Но мы же не одна семья.

— Значит, никаких отношений нет, — вмешался Тан Ли, наблюдавший за сценой с явным удовольствием. — У некоторых людей кожа действительно толще брони. Как можно, порвав все связи, еще и рассчитывать, что младший брат пролоббирует ваши сделки?

— М-м, — поддержал младший Тан. — Сюнь-сюню и так досталось. А эта компания... «Хэнъянь Недвижимость», да? Что за человек этот директор – даже собственного сына не содержал! Уважаемый Шэнь, с такими нам точно не по пути?

— Вы!.. — Янь Чжэнбо, осыпаемый насмешками, больше не мог сдерживаться. Хотя он и боялся Шэнь Ицзиня, но терпеть издевки над семьей от помощников главы Шэнь не собирался! Он сделал шаг вперед, готовый наброситься на братьев Танов, но Ши Тайлинь удержал его за рукав.

Дело в том... что этот Тан Ли...

Ши Тайлиню имя показалось знакомым. Словно бы так звали того знаменитого на весь мир архитектора...

Семья Янь была всего лишь мелким застройщиком, но в сфере недвижимости все хоть что-то слышали о ведущих архитекторах. А Ши Тайлинь, как одержимый, собирал досье на всех профи мирового уровня. И по странному совпадению, тот самый Тан Ли – лауреат международных премий последних лет – происходил как раз из лунчэнского клана Танов.

...А род Тан тоже был влиятельной семьей. Ссориться с ними не стоило.

Ши Тайлинь уговаривал Янь Чжэнбо успокоиться, но Шэнь Ицзинь уже вынес вердикт:

— Теперь мне все ясно.

— Директор Шэнь... — Ши Тайлинь вытер пот со лба. Он хотел что-то сказать, но все аргументы рассыпались в прах.

Потому что Янь Цзинсюнь говорил чистую правду.

Теперь он только и мог, что кусать локти – не надо было им тут дежурить!.. Все из-за его упрямого дяди: если бы тот поверил ему и разузнал побольше о связи двоюродного брата с уважаемым Шэнем, можно было бы подготовиться...

А теперь – полный провал.

Все грязные секреты семьи Янь вылезли наружу. О каком сотрудничестве теперь могла идти речь?!

— Проект «Хэнъянь Недвижимость» мне знаком, — холодно заметил Шэнь Ицзинь. — Далеко не первоклассный. Более того, в разделе о распределении прибыли ваши юристы намеренно оставили лазейки – при формально высокой доле семьи Шэнь реальные выплаты оказались бы значительно ниже. Изначально этот проект не рассматривался как перспективный.

Ши Тайлинь: «...»

В том тендере они действительно схитрили с формулировками, создав иллюзию выгодных условий для партнера. Ши Тайлинь изначально был против этой авантюры, но дядя настоял на своем. Он лишь молился, чтобы глава Шэнь не раскусил подлог...

Но Шэнь Ицзинь не только заметил подвох.

Он впомнил это спустя столько времени!

Ши Тайлинь готов был провалиться сквозь землю. Рядом Янь Чжэнбо тоже побледнел.

Но Шэнь Ицзинь уже игнорировал их.

Никакие оправдания не могли поколебать его решения.

Он повернулся к Цзин Сюню:

— Что касается алиментов и недополученной твоей матерью части имущества при разводе – поручить это нашим юристам?

Цзин Сюнь улыбнулся:

— Да.

Он не особенно нуждался в этих деньгах, но раз Шэнь Ицзинь предложил, неудобно было отвергать его заботу. Да и лишние средства никогда не помешают.

— Директор Шэнь, все это просто недоразумение... — Видя, что ситуация стремительно ухудшается, Янь Чжэнбо окончательно отбросил гордость, пытаясь исправить положение.

Но в этот момент вернулся менеджер, проверявший данные. В сопровождении двух сотрудников он вежливо, но твердо обратился к Ши Тайлиню:

— Прошу прощения, господа, но это зона VIP-залов. Доступ сюда имеют только владельцы черных карт с совокупными тратами от 500 тысяч. Номер телефона, который вы указали, не соответствует требованиям. Если вы желаете продолжить ужин, мы можем предложить вам общий зал или стандартный приватный кабинет.

— ...Блядь, ты что, намекаешь, что я не могу потратить у вас пятьсот тысяч?! — Сорвавшийся Янь Чжэнбо начал орать.

— Вовсе нет, уважаемый, — невозмутимо парировал менеджер. — Таковы правила заведения. Просим не ставить нас в неловкое положение.

— Правила?! А почему меня никто не остановил, когда я заходил?! — Не смея открыто противостоять Шэнь Ицзиню, он вымещал злобу на персонале. — Черт возьми, ну и что, что у вас тут атмосфера «поэксклюзивнее» да цены «понаглее»? Думаете, ваш забегаловка такая крутая?! Я вас в соцсетях разнесу!

— Менеджер Лю.

В разгар истерики Янь Чжэнбо раздался голос Шэнь Ицзиня.

Тихий, чуть хрипловатый, как всегда.

Но на мгновение воцарилась тишина.

Шэнь Ицзинь едва заметно кивнул.

Менеджер мгновенно понял намек и жестом велел охранникам «проводить» незваных гостей.

Янь Чжэнбо продолжал нести чушь, отказываясь уходить, но группа Шэнь Ицзиня уже направлялась вглубь коридора к своему залу, а его самого надежно блокировала охрана.

Развернувшись, Цзин Сюнь с легким недоумением спросил:

— Господин, вы часто бываете здесь?

— Нет, — ответил Шэнь Ицзинь.

Его взгляд скользнул по лицу юноши, задержавшись на мгновение. Уловив немой вопрос в этих широко раскрытых глазах, он едва тронул губы в полуулыбке, поправил растрепанные пряди парня и спросил:

— Что-то не так?

— Да нет... — Цзин Сюнь задумчиво пробормотал. — Просто кажется, будто весь персонал вас знает...

— А.

Шэнь Ицзинь наконец понял, о чем он. Без лишних предисловий пояснил:

— Сяо Сюнь, это заведение тоже принадлежит нашей семье.

Глава 55. Два в одном! Коллекция проявлений любви

— Ну и ну, ну нельзя же так явно демонстрировать свои чувства! — не выдержал Тан Ли, стоявший рядом.

Несколько человек разом развернулись и направились к VIP-залу, окончательно оставив Янь Чжэнбо и его компанию позади. Тан Ли продолжал возбужденно восклицать:

— Черт возьми, А-Цзинь, что это у тебя на шее?.. А, понятно.

Шэнь Ицзинь: «...»

Стоявший рядом младший Тан рассмеялся:

— Ха-ха-ха, братан, ты как всегда зоркий! Эти два дня шея шефа была... э-э-э... стала горячей темой для обсуждения в компании.

Цзин Сюнь: «...»

Дверь в зал закрылась, и их голоса больше не были слышны.

В восстановившей тишину коридоре лицо Янь Чжэнбо то зеленело, то краснело.

С одной стороны, менеджер заведения вежливо, но настойчиво просил их удалиться, и он не знал, куда деваться от стыда. С другой – он все еще не мог опомниться от шока: как так вышло, что Янь Цзинсюнь... пристроился к Шэнь Ицзиню?!

Но еще большего потрясения, чем он, испытал Ши Тайлинь.

Осознавая, что целый месяц, проведенный в слежке, прошел впустую, и не зная, как он теперь будет отчитываться перед дядей, он едва не рухнул на месте.

Ши Тайлинь стоял как истукан, бормоча себе под нос:

— Все пропало... Теперь можно забыть о сотрудничестве с Шэнь... Мало того, что сделка сорвана, так еще и компанию могут начать притеснять... Как же быть?.. А если двоюродный братец Сюнь захочет нам отомстить...

— Заткнись, — резко оборвал его Янь Чжэнбо.

Но Ши Тайлинь, охваченный паникой, не мог остановиться:

— Ты разве не слышал, что сказал господин Шэнь? Они с твоим братом теперь одна семья!.. Конец... Всему конец.

— Заткнись, ты! Хватит уже! Не накрасовался еще?!

Не в силах терпеть его бесконечный бред, Янь Чжэнбо схватил Ши Тайлиня за воротник и потащил к выходу, чувствуя на себе взгляды менеджера, охраны и обслуживающего персонала.

Поскольку план со слежкой за Шэнь Ицзинем провалился, ужинать здесь они, естественно, не остались. Но и просто уйти Янь Чжэнбо не мог – его распирало от злости, и всю дорогу он не переставал ругаться:

— Черт! Не верю я, что у Янь Цзинсюня хватит смелости связываться с нами! Вот вернусь и расскажу отцу... Пусть ему ноги переломает!

— Да и вообще, кто поверит их словам? Жениться... Сейчас, конечно, говорят что угодно, но кто знает, что будет потом... Может, через пару дней его уже вышвырнут!

...

Оставим Янь Чжэнбо, волокущего Ши Тайлиня из ресторана, и вернемся в VIP-зал.

Цзин Сюнь и Тан Ли, прошедшие «битву с монстрами» бок о бок, быстро нашли общий язык, несмотря на то что виделись впервые. К тому же Тан Ли, человек явно экстравертного склада и словоохотливый, вносил оживление в любую компанию. Не зря ему достались лисьи глаза – при всей своей прямолинейности и язвительности он был весьма проницателен и точно знал, о чем можно говорить, а о чем нет.

Заняв свои места, все проявили такт и не стали возвращаться к недавнему инциденту. Тан Ли лишь заметил:

— Эх, не ожидал, что А-Цзинь так скоро женится... Я даже не решаюсь сообщить об этом нашим однокашникам – все обалдеют, это же так внезапно. Кстати... А где же наш младший товарищ А-Хэн? Разве он не придет поздравить старшего?

Цзинь Чжэхэн был ровесником Шэнь Ицзиня, но последний в свое время перепрыгнул через пять классов, а самому Тан Ли уже исполнилось тридцать, так что, строго говоря, Цзинь Чжэхэн действительно приходился им младшим товарищем.

При этих словах младший Тан вспыхнул:

— Брат Чжэхэн только что звонил мне и сказал, что с завтрашнего дня берет отпуск. Сегодня вечером у него самолет, так что он не сможет прийти.

— Отпуск? — Тан Ли замер, затем прищурил лисьи глаза и тоже изобразил негодование. — И почему именно сейчас? Не раньше и не позже, а именно сейчас? — Он уставился на Шэнь Ицзиня с преувеличенным недоумением: — Это правда?

— Да, — подтвердил Шэнь Ицзинь. — А-Хэн не брал отпуск два года и теперь хочет отдохнуть подольше.

— ...Погоди-ка, — Тан Ли все еще не мог прийти в себя. — У вас что, в компании все такие своевольные?

С невозмутимым видом Шэнь Ицзинь пояснил:

— Согласно корпоративному регламенту, сотрудники вправе самостоятельно выбирать время для ежегодного отпуска. Также нет запрета на накопление неиспользованных дней.

— Ладно, ладно, понял, — Тан Ли замотал головой, затем взглянул на Цзин Сюня. — Твой муж всегда такой? И как ты с этим миришься?

Цзин Сюнь: «...»

М-муж?

Похоже, никто раньше не называл Шэнь Ицзиня его мужем, поэтому, услышав это слово, Цзин Сюнь мгновенно покраснел.

Он поспешно опустил голову.

Однако в такой момент нельзя было подвести своего господина. Чуть склонив голову, Цзин Сюнь с подчеркнутой серьезностью ответил:

— Господин очень хороший.

Да, именно так. В отличие от «театральности» господина Тана, ему куда больше по душе сдержанность и скрупулезность господина.

Почувствовав, что Шэнь Ицзинь смотрит на него, Цзин Сюнь естественно поднял глаза и, встретив его взгляд, лукаво подмигнул.

А затем под столом кто-то коснулся его ноги, той самой, что была ближе к Шэнь Ицзиню.

В стилизованном под старину VIP-зале обеденный стол был выполнен из красного дерева в виде простого прямоугольника с налетом антикварности. Четверо гостей расположились парами по обе стороны длинного стола, причем Шэнь Ицзинь сидел справа от Цзин Сюня.

Неосознанно протянув руку к ладони, лежавшей на его колене, Цзин Сюнь наткнулся на обручальное кольцо на безымянном пальце и невольно задержался, поглаживая его.

Тан Ли напротив: «...Боже».

Хотя он и не видел, что именно происходило под столом, одного только выражения лица Цзин Сюня хватило, чтобы почувствовать себя третьим лишним.

Тан Ли взорвался:

— Вы вообще понимаете, что я специально прилетел так рано, чтобы успеть на вашу помолвку?! Если бы знал, что придется вот так страдать от вида вашей любви, я бы остался за границей!

— Но разве ты не говорил, что сам женишься через пару месяцев? — вмешался младший Тан. — Я думал, ты привезешь с собой невестку...

— У тебя нет невестки. — Тан Ли мрачно констатировал: — Меня бросили.

— ...Что? — младший Тан остолбенел.

Еще по дороге он несколько раз спрашивал, почему брат не привез свою избранницу.

Но тот всякий раз уходил от ответа.

Оказывается... причина в том, что его бросили, и он просто не хотел об этом говорить!

— Тогда пиши пропало... Родители так ждали, что ты приведешь невестку. Братец, держись. — Взгляд младшего Тана выражал глубочайшее сочувствие.

Он помнил, как много лет назад родители уже ссорились с братом из-за подобного – старший Тан годами не возвращался на родину именно потому, что отказывался от брака по расчету. Теперь, когда родители наконец сдались и разрешили ему самостоятельно выбрать спутницу жизни за границей... его бросили.

Как же это обидно!

Тан Ли опустил веки:

— Настоящий брат – сразу по самому больному...

Младший Тан надулся:

— Я же из лучших побуждений.

Тан Ли похлопал его по плечу с видом мудреца:

— Все не так просто, как ты думаешь, малыш. Кстати, ты уже достаточно взрослый, чтобы разделить с братом бремя семейных ожиданий.

Младший Тан: «???»

Разумеется, Тан Ли просто пошутил – он рассмеялся, увидев испуганное лицо брата.

Шэнь Ицзинь спросил:

— Надолго приехал?

— Посмотрим. — Тан Ли откинулся на спинку стула, выглядя усталым. — Как минимум до дня рождения вашего патриарха. Но стоит мне переступить порог дома – начнется ад. Вот увидишь: тут же засунут на свидание с какой-нибудь наследницей.

Достав из кармана сигарету, он сначала предложил Шэнь Ицзиню, но тот отказался. Тогда Тан Ли повернулся к Цзин Сюню:

— Малыш, куришь?

Цзин Сюнь:

— Нет... спасибо.

В итоге Тан Ли зажал сигарету в зубах, но прежде чем успел прикурить, Шэнь Ицзинь холодно указал на соседнюю комнату:

— Иди туда.

— ...Черт.

Пассивное курение действительно вредно, особенно если учесть, что за столом Цзин Сюнь и младший Тан, которые вообще не курят.

В конце концов Тан Ли убрал сигарету, на время подавив тягу.

К счастью, начали подавать блюда, и за едой желание курить ослабло.

Тан Ли отправил в рот кусочек тунца, как вдруг увидел, как Шэнь Ицзинь спокойно положил себе половину лангуста, специальной ложечкой аккуратно извлек мясо, переложил в отдельную тарелку и поставил перед молодым человеком:

— Ешь, пока горячо.

— Спасибо, господин.

Цзин Сюнь без церемоний отправил кусочек в рот.

Трехкилограммовый синий бретонский лангуст, доставленный прямиком из Франции, был приготовлен на пару – это сохранило естественный вкус, сделав мясо более упругим. В горячем виде оно оказалось нежным, с приятной текстурой и послевкусием.

Найдя его вполне достойным, Цзин Сюнь оставил остальное Шэнь Ицзиню.

Как раз когда он прожевал лангуста, перед ним появился кусочек ската с напутствием:

— Ешь медленнее, может быть жестким.

Цзин Сюнь:

— Хорошо.

Тан Ли напротив: «...»

Наблюдая, как известный своей бесчувственностью Шэнь Ицзинь так естественно заботится о ком-то за столом, Тан Ли почувствовал, будто мир перевернулся.

Они знакомы больше десяти лет.

И он впервые видел его таким!

— Что ни говори, а любовь меняет человека, — язвительно заметил Тан Ли.

Раз нельзя курить, оставалось только пить.

К блюдам подали подогретое слабоалкогольное сакэ с легким хмельным ароматом.

Тан Ли осушил рюмку залпом.

Несмотря на едкий тон, он искренне радовался за друга. На эмоциях он даже встал, чтобы произнести тост за Цзин Сюня.

Опять пить...

Цзин Сюнь взглянул на изящную фарфоровую чашечку перед собой, затем вопросительно посмотрел на Шэнь Ицзиня. Тот спросил:

— Хочешь выпить, сяо Сюнь?

Цзин Сюнь послушно кивнул своим изящным заостренным подбородком, давая понять, что хочет попробовать.

— Тогда выпей немного, — сказал Шэнь Ицзинь, наливая ему в бокал небольшое количество напитка.

— … — Тан Ли почувствовал, как его снова унизили этой демонстрацией нежности.

Вскоре все четверо чокнулись бокалами.

Цзин Сюнь не почувствовал легендарного цветочного аромата – напиток показался ему похожим на разбавленный этанол. Глотать было несложно, но и удовольствия никакого.

...Свежевыжатый сок куда вкуснее!

Основную часть выпили Шэнь Ицзинь с Тан Ли. Видимо, это сакэ действительно не способствовало веселью, потому что после ужина Тан Ли предложил заглянуть в бар.

— Лучше всего в зажигательный ночной клуб... Эй, я помню, у твоей семьи там есть заведение на улице Хуайян?

— Угу, — ответил Шэнь Ицзинь. — Хочешь – водитель отвезет.

— Да брось!, — Тан Ли сразу уловил подвох. — У вас что, другие планы на вечер? Идем вместе, неужели ты собрался уходить?

— ...

Шэнь Ицзинь склонился к Цзин Сюню:

— Хочешь пойти?

Тан Ли рядом едва не закрыл глаза от отчаяния.

Все пропало.

Его младший товарищ, который в студенчестве ежедневно получал горы любовных писем (их было так много, что приходилось нанимать людей для сортировки и массового отказа), превратился в подкаблучника!

Услышав название улицы, Цзин Сюнь округлил миндалевидные глаза и уставился на Шэнь Ицзиня:

— Тот бар – это...

— Да, — подтвердил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюн не ошибся. Ночной клуб на улице Хуайян оказался тем самым местом, куда он попал после попадания в книгу.

Там они с Шэнь Ицзинем впервые...

Вернуться туда – значит совершить сентиментальное путешествие в прошлое.

Фарфорово-белое лицо Цзин Сюня мгновенно залилось румянцем. Он снова опустил голову, мечтая уткнуться в плечо своего господина.

Но прилюдно так вести себя было нельзя.

Прижавшись к Шэнь Ицзиню, он кивнул:

— Пойдем... пойдем.

В конце концов, за всю жизнь он так и не побывал в баре по-настоящему.

...Тот случай после попадания в книгу не в счет.

К тому же, раз уж старший брат Тан наконец вернулся, Шэнь Ицзинь как старый друг должен составить ему компанию. Хотя господин сохранял обычную сдержанность – бурно не радовался встрече, не обнимался, как простые люди, говорил мало – это было следствием характера антагониста, а не равнодушия к другу.

Те, кто знал Шэнь Ицзиня, понимали разницу. Тан Ли, должно быть, давно привык и потому не обращал внимания на холодную внешность господина.

Компанию доставили в бар на служебной машине.

Затянувшийся ужин с беседами и дорога заняли время – прибыли как раз к половине десятого, когда ночные клубы оживают.

Заведение принадлежало корпорации Шэнь, специализирующейся на премиальном сегменте общепита и развлечений.

Внутри царил полумрак, оглушаемый людским гомоном. Лучи прожекторов скользили по залу, освещая танцпол, где под ритмы диджея извивались тела посетителей.

Чтобы гости могли прочувствовать атмосферу, Шэнь Ицзинь заранее зарезервировал VIP-ложу на втором ярусе.

Мягкие диваны с кожаной обивкой располагались полукругом, позволяя обозревать весь танцпол без лишнего шума.

Официанты автоматически подали фруктовые нарезки и меню. Тан Ли тут же заказал два бутылки виски средней крепости со льдом, чем поверг младшего Тана в шок:

— Брат, ты уверен, что осилишь столько?

Обычно респектабельный Тан Ли в расслабленной обстановке становился бесшабашным экстравертом:

— Если не выпью – угостим симпатичных парней внизу. Все равно твой босс не бедствует.

Младший Тан: «…»

И почему именно парней?!

Шэнь Ицзинь не комментировал поведение старшего Тана. Он просто открыл раздел с коктейлями и спросил Цзин Сюня:

— Коктейли слабоалкогольные, чаще всего с фруктовыми соками – тебе должно понравиться.

Цзин Сюнь придвинулся, намереваясь изучить меню на планшете, но его внимание перехватила великолепная фигура господина.

Облегающий костюм, длинные ноги, непринужденная поза в полукресле – Шэнь Ицзинь излучал аристократизм.

Пробегающие огни прожекторов подчеркивали его совершенные черты.

Формальный дресс-код и благородная внешность будто противоречили разгульной атмосфере заведения.

Но именно этот контраст аскетизма и роскоши делал его неотразимым – холодная красота Шэнь Ицзиня приковывала взгляды.

Даже Цзин Сюнь не устоял.

Его взгляд скользнул по лицу господина вниз, задержавшись на выразительных пальцах.

Лишь когда Шэнь Ицзинь окликнул его, он очнулся.

Но Цзин Сюнь не подозревал, что и сам он притягивал взгляды не меньше.

Пару дней назад он подстриг отросшие волосы. По-прежнему короткая студенческая стрижка, но благодаря мастерству топового парикмахера приобрела изысканный художественный вид, идеально подчеркивающий его изящные черты лица. Скромная, аккуратная. Новая прическа, как и он сам – сдержанная, утонченная, без тени вычурности.

Это делало его полной противоположностью ночному клубу.

Но именно эта чистая, почти хрустальная красота выделялась здесь, как свежий родник. Непохожесть лишь усиливала внимание.

Рядом с внешне аскетичным Шэнь Ицзинем они составляли поистине убийственную комбинацию.

Даже в уединенной ложе на них не переставали поглядывать.

Не отличающийся проницательностью Цзин Сюнь не замечал этих взглядов. В итоге он выбрал коктейль необычного голубого оттенка – Гавайский блюз.

Предупрежденный о визите шефа, менеджер клуба заранее проинструктировал персонал быть начеку. Поэтому заказ доставили мгновенно.

Ледяно-голубая жидкость в бокале мартини, украшенная декоративными элементами, выглядела сказочно красиво – именно так, как любил Цзин Сюнь.

На вкус тоже было неплохо.

Кристаллики соли на ободке балансировали вкус, почти полностью маскируя алкоголь – только фруктовая сладость с легкой солоноватой ноткой.

Но Цзин Сюнь не рискнул пить много. Человек, которого валило с ног несколько кружек пива, не питал иллюзий насчет своей устойчивости к алкоголю.

Главная же причина была в другом – его куда больше заинтересовал виски в бокалах Шэнь Ицзиня и Тан Ли.

— Господин, я хочу попробовать вот это, — сказал он, глаза горят любопытством.

Крепкий алкоголь был для него терра инкогнита.

Просто казалось, что янтарная жидкость в хрустальном стакане с кубиками льда выглядит очень эстетично.

А может, все дело в руке, держащей этот стакан? Или в том, как Шэнь Ицзинь отпивал из него...

Так или иначе, любовь к «хранителю» перенеслась и на содержимое его бокала.

Услышав просьбу, Шэнь Ицзинь повернулся, и в его светлых глазах вспыхнула искорка:

— Хочешь попробовать?

— Пусть попробует, — вмешался Тан Ли.

За ужином он уже опустошил два-три графина сакэ, а теперь, усевшись, тут же принялся за крепкий алкоголь. Видимо, изрядно навеселе, он стал вести себя еще развязнее. Он поманил официанта:

— Эй, принеси еще один бокал!

Менеджер, с самого начала не спускавший глаз с VIP-ложи, тут же распорядился подать чистый стакан. Но Шэнь Ицзинь не стал его использовать – вместо этого он поднес свой бокал к губам Цзин Сюня:

— Сяо Сюнь не сможет выпить много.

Так он объяснил, почему не взял отдельный бокал.

Цзин Сюнь уже не в первый раз пил из посуды господина – ничего особенного.

К тому же полумрак клуба притуплял обычную застенчивость. Жгучая атмосфера и капля алкоголя в крови пробудили в нем желание слегка пошалить.

Поэтому недолго думая, он пригубил прямо из рук Шэнь Ицзиня.

...Ох, как крепко!

Алые губы приоткрылись, став еще алее.

К счастью, Цзин Сюнь морально подготовился – глотнул спокойно, без лишних реакций.

Но обжигающая жидкость моментально разлилась жаром по желудку. Круглые глаза мгновенно застлало влагой – послевкусие оказалось и правда жгучим и неприятным.

Сморщив носик, он решительно заявил:

— Больше не хочу.

— Ха-ха-ха! — Тан Ли, до этого наблюдавший за сценой кормления с открытым ртом, теперь покатился со смеху.

А менеджер, стоявший в почтительном отдалении, украдкой разглядывал юношу рядом с боссом...

Еще когда они только вошли, и паренек прильнул к шефу, листая меню, он заподозрил неладное.

А уж когда господин Шэнь лично напоил его из своего бокала... тут менеджер и вовсе обомлел.

Шэнь Ицзинь редко посещал клуб.

В последние годы – лишь несколько раз, исключительно для деловых встреч или решения рабочих вопросов. Иногда оставался ночевать в приватной комнате – но всегда один.

Никто не смел приближаться к нему настолько близко!

...Если подумать, господин Шэнь и правда давно не появлялся здесь.

— Печет, — простонал Цзин Сюнь, и Шэнь Ицзинь тут же поднес к его губам стакан с водой.

Тан Ли, уже объевшийся собачьим кормом, махнул рукой:

— Не могу больше это терпеть. Пойду-ка прогуляюсь, поищу симпатичных красавиц.

Младший Тан: «…»

Он был уверен – брат определенно перебрал.

Хотя младший Тан не любил подобные развлечения, подобные заведения не были для него в новинку, и он решил составить компанию старшему брату, спустившись вместе с ним.

Помимо беспокойства за брата, главной причиной было то, что он категорически не желал оставаться здесь в роли третьего лишнего!

Они покинули свои места один за другим. Оставшийся за столиком Цзин Сюнь вновь поднял бокал с коктейлем, сделал глоток и вдруг осознал полное отсутствие занятий.

...Раньше он часто слышал, как люди мечтают сходить в бар, но теперь, оказавшись здесь, Цзин Сюнь никак не мог понять, в чем же заключалось веселье.

Конечно, он знал, что некоторые посещают бары в поисках романтических приключений, другие просто пьют с друзьями, а третьи используют подобные места для деловых встреч.

Его скука проистекала лишь из того, что ни одно из этих занятий не вызывало у него интереса.

Если уж говорить о романтических свиданиях в барах... Раз уж речь идет о встрече с любимым, куда приятнее проводить время с господином дома или в офисе.

Как минимум, там не было этой оглушительной музыки.

И посторонних глаз – тоже.

Впрочем, это был его первый визит в бар.

Да еще и с Шэнь Ицзинем.

Руководствуясь принципом «лови момент», Цзин Сюнь терпеливо пристроился рядом с господином.

Виски оказался слишком крепким, а поскольку старший брат Тана отсутствовал, Цзин Сюнь пододвинул свой коктейль к господину, предложив ему выпить этот напиток.

Шэнь Ицзинь больше не притрагивался к напиткам на столе. Вместо этого он положил руку на спинку дивана за спиной юноши, как бы полуобнимая Цзин Сюня.

— Если сяо Сюнь скучает, мы можем подняться в комнаты отдыха, — предложил он.

Комнаты отдыха...

Цзин Сюнь дрожащим голосом спросил:

— Это... то самое место, куда я случайно попал в прошлый раз?

— Угу, — кивнул Шэнь Ицзинь. — Этот номер всегда зарезервирован за мной. Никто другой там не останавливается.

Его слова подразумевали, что Цзин Сюнь вполне может пойти туда отдохнуть.

Однако мысли юноши немедленно устремились к воспоминаниям об их первом разе...

Из-за алкоголя его лицо и без того пылало.

Поскольку вокруг царила темнота, он без стеснения уткнулся лбом в грудь Шэнь Ицзиня:

— Я... давай пока просто посидим здесь.

— Хорошо, — согласился Шэнь Ицзинь.

Горячее дыхание юноши обжигало кожу даже через ткань рубашки, а ресницы слегка дрожали под его пальцами. Шэнь Ицзинь не удержался и провел рукой по мягким волосам Цзин Сюня.

Высокий статный мужчина восседал на самом возвышенном месте в баре, подобно монарху на троне. Его холодный взгляд скользнул в определенном направлении, после чего он развернулся почти полностью прикрывая собой юношу.

…

Их столик, расположенный в укромном уголке, куда редко попадал свет софитов, должен был обеспечивать полную приватность. Однако с момента их появления множество глаз неотрывно следило за этой парой, и даже спустя время внимание публики по-прежнему то и дело возвращалось к ним.

Линь Ли сегодня, как обычно, пришел в этот бар с друзьями и младшими товарищами.

Заведение, принадлежащее семейству Шэнь, славилось высочайшим уровнем: первоклассное оборудование, роскошный интерьер, лучшие диджеи и исполнители – без сомнения, это был самый популярный ночной клуб города.

Хотя Шэнь Бохань в последнее время болел и лежал в больнице, это не мешало друзьям второго юного господина продолжать искать здесь развлечений.

Однако, когда кто-то сообщил Линь Ли о появлении Шэнь Ицзиня, он инстинктивно захотел спрятаться. Во-первых, потому что он был закадычным другом второго юного господина. А отношения между Шэнь Боханем и Шэнь Ицзинем были, мягко говоря, неблизкими – это знал весь их круг. Во-вторых, леденящая аура Шэнь Ицзиня с его острым как бритва взглядом действительно внушала страх.

К счастью, по их наблюдениям, когда Шэнь Ицзинь посещал бар, он обычно либо решал какие-то дела, либо сразу удалялся в VIP-ложу, крайне редко появляясь в общем зале.

Так что, если Линь Ли с компанией растворялись в танцующей толпе или брали отдельный кабинет, столкновения обычно удавалось избежать.

Каково же было его удивление, когда информатор добавил:

— Янь Цзинсюнь тоже здесь...

— Что?! — Линь Ли громко вскрикнул, с силой ставя бокал на стол. — Он еще смеет сюда приходить?!

После того как видео с прыжком Янь Цзинсюня распространилось в сети, ему крепко досталось от родных, и он оказался под домашним арестом. [прим. ред.: А-а! Вот кто это, я уже и позабыла о нем]

Выйдя на свободу, он возложил всю вину на Янь Цзинсюня... Хотя второй юный господин и велел забыть этот инцидент, и с тех пор они действительно не видели Янь Цзинсюня – казалось, между ними все кончено.

Но этот тип осмелился явиться сюда... Линь Ли резко поднялся со своего места.

Среди его окружения нашлись единомышленники. Один из пострадавших, также отбывший домашний арест, пробормотал:

— Янь Цзинсюнь... Неужели он снова ищет второго юного господина?

— Не может быть! Разве они не разорвали все отношения?

— Кто знает... В последнее время второй юный господин ведет себя странно. Вы не заметили, что даже Ху Сяопэн пропал несколько дней назад?

— Наверное, ухаживает за ним в больнице, вот и лебезит... Ха-ха! Пусть Янь Цзинсюнь ищет его там!

— Эх, вам не кажется, что второй юный господин в последнее время в плохом настроении? Он почти не выходит на связь, — заметил кто-то из компании.

— Бросьте, его же в больницу с температурой забрали – о каком настроении может идти речь? — огрызнулся Линь Ли.

Он защищал Шэнь Боханя не из особой преданности – его самого часто раздражала высокомерная спесь второго юного господина. Но их круг вращался вокруг Шэнь Боханя, и в его отсутствие особенно важно было поддерживать установленный порядок.

Линь Ли повернулся к информатору:

— Где сейчас Янь Цзинсюнь? Раз второго юного господина сегодня нет, мы как следует «угостим» его от его имени!

— Э-э... — посыльный вдруг замялся, — Брат Ли, дело в том... Янь Цзинсюнь сейчас сидит со старшим господином Шэнем.

— ?

— Они вошли вместе. Сидят в верхней ложе, там еще кто-то есть... но похоже, он пришел именно со старшим господином Шэнем...

Вскоре группа Линь Ли начала пробираться сквозь толпу к возвышенной зоне с VIP-ложами. Чтобы не привлекать внимания, они разделились на парочки, делая вид, что просто прогуливаются, и украдкой поглядывали вверх.

Там было темно, с нижнего уровня почти ничего не разглядеть. Лишь когда луч прожектора скользил по той зоне... Но и этих кратких мгновений хватило, чтобы увидеть:

Шэнь Ицзинь лично подносил юноше бокал.

Шэнь Ицзинь полуобнимал молодого человека.

Старшего господина Шэня невозможно перепутать с кем-то другим – они не могли ошибиться.

А что касается того юноши...

Это несомненно был Янь Цзинсюнь.

...

Чем глубже была ночь, тем оживленнее бар.

Новый трек диджея оглушал, танцпол бурлил, но, несмотря на это, Шэнь Ицзинь ощущал множество глаз, устремленных в их сторону.

Он резким движением ослабил галстук.

Почувствовав это движение, Цзин Сюнь подумал, что господину жарко, и приподнял голову, слегка отстранившись.

Его взгляд скользнул по соблазнительному кадыку мужчины, и он поспешно отвел глаза.

Как раз внизу сменили композицию, на танцполе стало еще оживленнее. Цзин Сюнь устремил взгляд в эту сторону, наблюдая за происходящим.

Внезапно чья-то рука обвила его талию.

Шэнь Ицзинь с легким запахом алкоголя притянул его обратно к себе и прошептал на ухо:

— Сяо Сюнь.

— ...

Даже безумная энергия танцпола не могла заглушить хрипловатый голос господина.

Цзин Сюнь услышал:

— Давай поднимемся в комнату отдохнем, м?

———

Примечание автора:

Тан Ли: «Господин Шэнь изменился! Теперь он все согласовывает с женой!»

Шэнь Ицзинь: «Мужская добродетель – это важно, понимаешь?»

Глава 56. Две в одной! Прежние узы + Выздоровление

Вас приветствует команда Гугл переводчик|Тонкая грань, всем здравствуйте!

Уже пора всех поздравлять в наступающим, поэтому команда, специально для читателей сайта устроит марафон

С сегодняшнего дня вас ждет постинг лотам — по 5 глав по тому же расписанию!

С наступающим новым годом, друзья!

——————

Шэнь Ицзинь предложил подняться наверх, чтобы немного отдохнуть, и Цзин Сюнь, естественно, не стал возражать.

— Ага, ладно.

Они поднялись со своих мест. Что касается старшего брата Тана и сяо Тана, которые отправились развлекаться внизу, то можно было попросить менеджера заведения передать им, куда направились он и Шэнь Ицзинь.

В конце концов, это заведение принадлежало господину.

Ничего плохого точно не случится.

Коридор был узким, да и народу хватало. Идущего впереди Цзин Сюня Шэнь Ицзинь прикрывал собой, и так, один за другим, они покинули зону диванов и направились к лестнице, ведущей на второй этаж.

Неподалеку.

Линь Ли и его друг застыли, словно каменные изваяния, в полном оцепенении.

Только когда Цзин Сюнь с Шэнь Ицзинем уже почти скрылись за поворотом, Линь Ли вдруг опомнился и поспешно достал телефон, чтобы сделать пару снимков.

Несмотря на полумрак вокруг танцпола, на фотографиях было отчетливо видно, как Янь Цзинсюнь шел впереди, держа одну руку за спиной.

А Шэнь Ицзинь, идущий следом, крепко сжимал эту руку в своей.

В хаотичной толпе эти двое, двигавшиеся в таком положении, вызывали ассоциации с младшеклассниками, которые ходят в туалет парами.

Но выглядело это совсем не плохо – даже напротив, было удивительно гармонично: юноша впереди, чуть более низкого роста, излучал молодость и энергию, с его стройной талией и длинными ногами.

А мужчина сзади, в безупречном костюме, обладал невероятной харизмой.

И то, как они шли друг за другом, держась за руки по направлению к лестнице, создавало ощущение, будто они направлялись явно не для чего-то благопристойного...

— ...Ну серьезно, нормальные люди так не ходят! — остолбенел друг Линь Ли. — И это еще какой-то Шэнь Ицзинь! Да кто его черт знает, что тут происходит! — раздраженно выругался Линь Ли.

Они изначально собирались устроить Янь Цзинсюню неприятности, но теперь, увидев эту сцену... Шок был неописуемый.

Линь Ли решил, что негоже страдать в одиночку, и тут же отправил оба снимка еще не оправившемуся от болезни Шэнь Боханю.

[Линь Ли: Ты только посмотри, что тут творится, второй молодой господин! Этот Янь Цзинсюнь что, колдовством занимается?!]

В больнице Шэнь Бохань, наконец-то сбивший температуру после нескольких дней жара, все еще чувствовал слабость и не собирался отвлекаться на телефон. Но, как назло, на этот раз он услышал звук уведомления и, с трудом подняв руку, взял аппарат с тумбочки, чтобы взглянуть.

И то, что он увидел, потрясло его до глубины души.

На фотографиях все было кристально ясно, а чтобы он точно не пропустил главное, Линь Ли даже обработал снимки, обведя красным то место, где их руки были соединены.

Одного взгляда хватило, чтобы второй молодой господин едва снова не потерял сознание.

Тем временем Линь Ли, все еще под впечатлением, прислал длинное голосовое сообщение:

— Ты же понимаешь, где это? Серьезно, с твоим старшим братом что-то не так! Он же раньше на мужчин и не смотрел! Черт возьми, если эти фото попадут не в те руки, весь наш круг взорвется...

— Кх-кх-кх! — В палате раздался приступ резкого кашля.

Голос Линь Ли, смешавшийся с громкими ритмами музыки, продолжал звучать. Но Шэнь Бохань яростно швырнул телефон, не желая слышать ни слова больше.

Увы, новый телефон оказался крепким: ударившись о стену, он остался цел, и раздражающий голос Линь Ли по-прежнему доносился из динамика.

Шэнь Бохань: «...»

…

Комната, зарезервированная Шэнь Ицзинем для себя, находилась в углу коридора на втором этаже.

Площадь всего этого бара была впечатляющей – оба этажа вместе занимали около трех-четырех тысяч квадратных метров.

Первый этаж включал в себя танцпол, общие зоны и несколько небольших кабинок, а второй был полностью отведен под приватные комнаты разного размера, напоминая мини-караоке, идеальное для закрытых вечеринок.

Но комната Шэнь Ицзиня была особенной – она совершенно отделялась от остальных, будучи единственной в этом углу.

Без номера, с неприметной дверью, расположенной в укромном месте.

Что касается интерьера, Цзин Сюнь бывал здесь раньше: помещение было довольно просторным, видимо, объединяло две или три стандартные комнаты после перепланировки. Кроме санузла, все здесь было открыто, создавая ощущение небольшой студии площадью семьдесят-восемьдесят квадратов.

Дойдя до угла и открыв неприметную дверь, Цзин Сюнь сразу заметил, что это была не та дверь, через которую он входил и выходил в прошлый раз.

Любопытно.

Хотя на этот раз он осматривал комнату под другим углом, обстановка оставалась прежней, ничем не отличаясь от его прошлого визита.

...Тот раз, хоть и был смутным в его памяти, но расположение дивана, санузла и прочего он... запомнил довольно четко.

Разве что здесь не было умных систем, как дома – свет включался вручную, шторы тоже надо было раздвигать самостоятельно.

Лишь оказавшись внутри и закрыв дверь, Цзин Сюнь заметил, что за окном снова застучал дождь.

Летний ливень яростно хлестал по стеклам, смывая накопившуюся духоту и зной.

Но Цзин Сюнь не обращал на это внимания.

Бросив взгляд на Шэнь Ицзиня, он тут же бросился к окну, быстро закрывая его и задергивая шторы.

...Так вот в чем дело! Оказывается, господин снова стал странным из-за дождя.

И в этом была какая-то мистика.

Казалось, каждый раз, когда в Лунчэне шел дождь, настроение господина резко ухудшалось.

И неважно, где он находился, знал ли о дожде заранее – это не имело никакого значения.

Как ревматик чувствует приближение ненастья, так и Шэнь Ицзинь... как бы это описать... будто обладал внутренним радаром.

Конечно, иногда этот радар давал сбои. Врачи объясняли, что это в основном связано с его эмоциональным состоянием.

Создавалось впечатление, будто в те дни, когда в Лунчэне ожидался дождь, он заранее ощущал подавленность.

Цзин Сюнь не до конца понимал этот механизм.

Но задернуть шторы в дождливую погоду на всякий случай уже стало его рефлексом.

В комнате было несколько окон. Когда Цзин Сюнь задернул шторы на последнем, он обернулся и увидел Шэнь Ицзиня, стоящего прямо за ним.

— ...Господин?

Он не испугался – все его внимание было приковано к Шэнь Ицзиню, и он заранее услышал его шаги. Развернувшись, он спокойно подошел к нему, но украдкой изучал его глаза и выражение лица, осторожно спросив:

— Ты в порядке?

— Я в порядке, — ответил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь запрокинул голову, чтобы посмотреть на него. Несколько глотков алкоголя слегка затуманили его сознание, но тревога моментально протрезвила.

Только его раскрасневшиеся от выпитого щеки, влажные глаза, полные неподдельного беспокойства, и сосредоточенный взгляд делали его лицо еще более выразительным.

Шэнь Ицзинь любил, когда он смотрел на него так сосредоточенно.

Поэтому он нежно приподнял подбородок юноши и склонился для поцелуя.

Легкий аромат алкоголя, смешанный с привычным запахом господина, да еще и в этом месте... невольно заставил Цзин Сюня вспомнить их прошлый визит сюда.

Его ноги слегка подкосились, но крепкие руки обхватили его талию, не давая упасть.

Когда поцелуй стал настолько глубоким, что Цзин Сюнь уже начал задыхаться, его наконец отпустили. Он жадно вдохнул воздух, его лицо пылало румянцем.

Покрасневшие уголки глаз блестели, а слезинка под одним из них придавала ему трогательный вид.

Шэнь Ицзинь нежно провел рукой по его щеке:

— Сяо Сюнь, ты в порядке? В следующий раз не забывай дышать носом.

Цзин Сюнь: «...»

Ну вот, столько раз уже целовались, он конечно знает, что надо дышать носом!

Но на практике... стоило немного занервничать, и дыхание будто перехватывало!

Мысль, что в глазах любимого он выглядит «неумехой», заставила его покраснеть еще сильнее.

Однако после поцелуя Шэнь Ицзинь казался спокойнее. Цзин Сюнь посмотрел на него все еще влажными глазами:

— Господину теперь лучше?

— Ум, — кивнул Шэнь Ицзинь. — Мне и раньше было неплохо.

...Когда он так подчеркивал, что «все хорошо», обычно означало обратное.

Цзин Сюнь задумался. Опыт подсказывал, что сейчас лучше отвлечь господина разговором. Он подвел Шэнь Ицзиня к дивану и начал болтать о пустяках:

— Господин раньше часто бывал здесь?

— Не очень.

— А... иногда оставался здесь ночевать?

— М-м.

Цзин Сюнь: «...»

Он вдруг осознал, что по-прежнему ничего не знает о прошлом Шэнь Ицзиня.

Его руки, лежащие на коленях, слегка сжались. Он осторожно спросил:

— Почему вы оставались здесь?

— Потому что... не хотелось возвращаться домой.

Цзин Сюнь: «?»

О каком доме идет речь?

Шэнь Ицзинь, как всегда, ответил прямо:

— Ни в один из них.

Цзин Сюнь: «...»

Тема внезапно стала странной.

И почему-то очень тяжелой.

Цзин Сюнь не осмелился продолжать. Его взгляд скользнул в сторону, и он вдруг указал на дверь в дальнем конце комнаты:

— Господин, а это... что за дверь?

Та самая дверь, через которую он вошел в прошлый раз.

Вообще, он не хотел об этом вспоминать...

Но ради того, чтобы отвлечь Шэнь Ицзиня, он был готов на все.

— Хочешь посмотреть? — неожиданно поднялся Шэнь Ицзинь. — В прошлый раз ты вошел именно оттуда.

Цзин Сюнь: «...»

Ну... господину не обязательно было так четко это помнить.

Шэнь Ицзинь уже поднял его с дивана.

Подойдя к двери, как будто к сокровищнице, он открыл замок.

Дверь легко поддалась, и они вошли внутрь.

Длинный безмолвный коридор привел их к запертой железной двери, за которой оказалась еще одна.

Это место напоминало лестничную клетку. В этом небольшом замкнутом пространстве снова стало слышно, как за стенами барабанит дождь.

Цзин Сюнь понял: перед ними последняя дверь, за которой должна быть открытая терраса.

Справа уходила вниз лестница – темная, без освещения.

Но было ясно: это единственный путь с первого этажа на террасу.

До того как он очнулся в этом теле, отчаявшийся оригинальный владелец тела поднялся по этим ступеням.

Шайка отброса-гуна преследовала его, осыпая оскорблениями.

А посторонние, просто любители зрелищ, тоже поднялись следом.

Но сейчас лестница была пуста, и в воздухе витал запах пыли – похоже, здесь давно никто не бывал.

...

Цзин Сюнь припоминал и тот безмолвный коридор, через который они только что прошли.

Только что перенесясь в этот мир и спускаясь с крыши, он находился не в лучшем состоянии. Чтобы отброс-гун и его приспешники не смогли его выследить, он намеренно избежал лестницы на первый этаж, выбрав неприметную дверь напротив.

Теперь, оглядываясь назад, он рад, что тогда решился открыть эту дверь...

— После твоего ухода ее снова заперли на замок. Обычно никто не может проникнуть в ту комнату снаружи, — сказал Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь:

— ...Хм.

Кажется, он наконец понял, почему в прошлый раз ему так легко удалось пробраться в комнату Шэнь Ицзиня без единого препятствия со стороны охраны...

Выходит, обе двери обычно были заперты, но в тот день по какой-то причине оказались незапертыми.

Никто не знал, что замки не сработали, поэтому никто и не подумал выставить возле них охрану.

Да и среди всех людей на крыше только он один выбрал этот необычный путь.

...Вероятность такого совпадения даже без подсчетов была ничтожно мала!

— Это же черный ход, — Шэнь Ицзинь, однако, не видел в этом ничего удивительного. — Немногие осмелятся войти сюда ночью. Сяо Сюнь стал первым.

Цзин Сюнь: «...».

Как убежденный материалист, он тогда посчитал темный безмолвный коридор куда менее страшным, чем перспектива быть пойманным отбросом, поэтому и не испугался.

Но сейчас, оглядываясь на ту узкую дверь, через которую они только что вышли... если бы не Шэнь Ицзинь, он вряд ли бы решился войти.

В тусклом свете, встретившись с заинтересованным взглядом Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь решил объяснить, что он не какой-то чудак.

С невозмутимым видом он заявил:

— Это просто означает, что у нас с господином судьба. — Сказав это, он сам рассмеялся.

В пыльном замкнутом коридоре молодой человек засмеялся, и его лицо озарилось солнечной улыбкой.

— Вот именно. То, что нельзя объяснить статистикой и вероятностью, и есть судьба.

Раньше Цзин Сюнь в это не верил.

Но после попадания в этот книжный мир, хочешь не хочешь, а начинаешь верить.

— Судьба...

Кадык Шэнь Ицзиня дрогнул, когда он медленно проговорил это слово, а его глубокие глаза вспыхнули ярким огнем.

Он смотрел на него сверху вниз, и его обычно бесстрастное лицо сейчас казалось невероятно выразительным. Под тусклым светом лампы Цзин Сюнь не мог разглядеть его черты ясно.

Он лишь чувствовал, как тот сжимает его руку.

Их пальцы переплелись.

Но, казалось, Шэнь Ицзиню этого было мало.

В конце концов, он вновь раскрыл объятия и притянул его к себе.

Крепко обняв.

Прошло несколько мгновений.

Шэнь Ицзинь внезапно отпустил его, развернулся и резко распахнул железную дверь, ведущую на крышу.

— Господин?!

Снаружи все еще лил дождь. Без грома, но сильный.

Под проливным дождем неоновые огни внизу заливали крышу ярким светом. В поле зрения Цзин Сюня высокая фигура Шэнь Ицзиня стояла спиной, против света.

...Едва осознав, что перед ним крыша, Цзин Сюнь, не успев подумать, уже бросился вперед и обхватил Шэнь Ицзиня сзади за талию.

— Что вы делаете, господин?! Не пугайте меня так!

После того случая с видео о прыжке даже лестницу на первый этаж перекрыли.

Теперь на крыше были только они двое, и голос Цзин Сюня от страха и волнения стал громче.

В этот момент Шэнь Ицзинь повернулся.

Его невероятно красивое лицо с правильными чертами оставалось таким же, как всегда, но обычно холодные и отстраненные глаза сейчас выражали явное замешательство.

Он посмотрел на макушку юноши, ощутил его напряжение и тут же, не раздумывая, снова притянул Цзин Сюня к себе.

— Прости, что напугал тебя.

Его грудная клетка вздымалась, а низкий голос звучал хрипло и с оттенком вины.

— ...Главное, чтобы вы не задумали чего-то плохого, — Цзин Сюнь все еще боялся отпускать его.

Обычно мягкий юноша сейчас проявлял недюжинную силу.

Шэнь Ицзинь, чувствуя его крепкие объятия, прижался подбородком к его мягким волосам.

Его хриплый бархатный голос сейчас звучал невероятно нежно:

— Прости. Я просто хотел проверить.

— Что проверить? — Цзин Сюнь по-прежнему не отпускал его.

— Хотел понять, боюсь ли я еще дождя. — С этими словами Шэнь Ицзинь крепче обнял Цзин Сюня: — Цзин Сюнь, спасибо тебе.

«...»

Цзин Сюнь остолбенел.

Он медленно выпрямился, ослабив хватку вокруг его талии:

— ...Так значит, господин теперь... ничего не чувствует?

— Угу, — голос Шэнь Ицзиня лился сверху, с непривычной теплой ноткой в тоне. — Стоит только подумать о сяо Сюне – и все проходит.

— Это... это же прекрасно.

Такая перемена – это действительно замечательно.

Убедившись, что Шэнь Ицзинь не собирается сводить счеты с жизнью, Цзин Сюнь расслабился и просто приник к его груди.

Лишившись напряжения, юноша снова стал мягким. Он практически перенес весь свой вес на Шэнь Ицзиня, и его объятия теперь больше походили на прилипчивость.

Шэнь Ицзинь глубоко вдохнул и стал еще нежнее успокаивать перепуганного юношу, то и дело целуя его в макушку.

Так они простояли довольно долго.

Наконец Шэнь Ицзинь промолвил:

— Сяо Сюнь, пойдем обратно.

— Хорошо.

Они вернулись тем же коридором, заперли все двери, и первым делом по возвращении Шэнь Ицзинь отправился в ванную мыть руки.

Проследовавший за ним в уборную Цзин Сюнь заметил, что спина мужчины промокла – видимо, намокла от дождя, когда тот развернулся к нему для объятий у входа на террасу.

— Господин, — не удержался Цзин Сюнь, — снимите одежду.

— … — Шэнь Ицзинь, мывший руки, замер на мгновение.

Лишь когда Цзин Сюнь показал жестом на его спину, пояснив:

— Ваш пиджак промок, — тот отозвался:

— ...Хм.

Закончив мыть руки, Шэнь Ицзинь автоматически снял пиджак. Поправив галстук у ворота, он взглянул на Цзин Сюня:

— Одежда сяо Сюня тоже... испачкалась.

— Э? — Цзин Сюнь обернулся к зеркалу и обнаружил на плече явное черное пятно.

Говорили, что тот коридор построили много лет назад как аварийный выход, а после много раз перестраивали, пока он не приобрел нынешний странный облик.

Там не было света, пространство было узким – испачкаться в пыли было проще простого.

Цзин Сюнь не был брезгливым, но легкая чистоплотность в нем присутствовала, и он тут же захотел снять вещь.

— Господин, у вас здесь есть сменная одежда? Можно одолжить?

— Хм. Я поищу.

Вытерев руки, Шэнь Ицзинь вернулся в комнату.

В дальнем конце студии стояла кровать, а рядом – гардероб. Однако следов проживания здесь было еще меньше. Помимо предметов первой необходимости, Шэнь Ицзинь не хранил здесь личных вещей, тем более одежды.

Единственный комплект остался после его последнего визита... тот, что тогда помяли. Теперь его почистили, отгладили и аккуратно повесили обратно.

Больше ничего не было.

...Даже домашней одежды.

А господин еще говорил, что останавливается здесь, когда не хочет возвращаться домой...

Что это за привычки такие?

Размышляя о прежнем образе жизни Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь вдруг вспомнил, как в прошлый раз, когда он случайно забрел сюда, тот даже не включил свет, а в комнате стоял тяжелый запах табака и алкоголя.

...Неужели в моменты приступов он приходил сюда и просиживал так всю ночь?

«…»

Одной этой мысли хватило, чтобы сердце Цзин Сюня сжалось от боли.

Как же это одиноко!

Все говорили, что Шэнь Ицзинь холоден, бесчувственен и неприступен.

Но, возможно, это потому, что он часто оставался один – сидя в темноте до самого утра.

...И никто об этом не знал.

…

Раньше, когда Цзин Сюню было плохо, он тоже часто лежал без сна до рассвета.

Но по крайней мере он мог читать книги в своем воображении.

А позже, когда у него появились друзья, старшекурсники часто оставались с ним на ночь, рассказывали истории, делились сюжетами фильмов...

Да и тогда он уже был на грани, так что одиночество осталось в далеком прошлом – теперь его даже не вспомнить.

Но сейчас, получив вторую жизнь, Цзин Сюнь снова мог ощутить то чувство, когда все приходится выносить в одиночку.

Главное – стоит ему представить, как длинноногий господин сидит в темноте, прислонившись к дивану, с застывшими алыми глазами и догорающей сигаретой в пальцах...

— Господин... — невольно вырвалось у Цзин Сюня.

Под воздействием алкоголя его покрасневшие глаза чуть не наполнились слезами. Неожиданно охваченный эмоциями, он почувствовал, как защипало в носу.

Шэнь Ицзинь уже возвращался с рубашкой и, увидев его выражение, ускорил шаг.

— Сяо Сюнь? Что случилось? — Быстро подойдя к юноше, он прикоснулся длинными пальцами к его лицу.

Цзин Сюнь поспешил отвести взгляд, не желая показывать свою слабость: «Ничего».

Но его внешность в таком состоянии – с дрожащими ресницами, влажными от слез, и покрасневшими уголками глаз – обладала разрушительной силой.

Особенно когда в его взгляде мелькали крошечные капли, а тонкие ресницы трепетали, словно от обиды, сводя с ума того, кто на это смотрел.

Отшвырнув рубашку в сторону, Шэнь Ицзинь притянул Цзин Сюня к себе, внимательно изучая его лицо:

— Сяо Сюнь?

— Все в порядке, господин, — Цзин Сюнь поспешно вытер лицо и обнял его в ответ. — Просто впредь... куда бы вы ни пошли, я буду с вами.

Он хотел лишь, чтобы Шэнь Ицзинь не чувствовал себя одиноким.

Но, не подумав, он произнес это без всяких предисловий – и вышло словно... слащавое любовное признание.

Однако Шэнь Ицзинь не только не счел это приторным, но даже рассмеялся.

— Хорошо, — ответил он, приподняв подбородок юноши и коснувшись губами его покрасневшего уголка глаза.

Его тонкие губы медленно опускались ниже, а влажные ресницы Цзин Сюня трепетали все сильнее.

Когда Шэнь Ицзинь слегка укусил его за шею, Цзин Сюнь внезапно что-то вспомнил и тихо ахнул, слегка отстранившись.

— Я-я-я сначала переоденусь, — пробормотал он, чувствуя, как просыпается его брезгливость. — Одежда еще грязная...

— Хорошо, — голос Шэнь Ицзиня звучал хрипло, а в глазах читалась глубокая напряженность. — Я помогу тебе.

С этими словами футболка Цзин Сюня была резко стянута вверх и снята.

...Шэнь Ицзинь был высоким и сильным, легко поворачивая его как угодно.

Оставшись без верха, Цзин Сюнь начал дышать чуть глубже – они стояли слишком близко.

И почему-то господин вдруг посадил его на раковину.

А затем снова принялся кусать его шею.

…

Бо-о-оже.

Неужели они в самом деле повторят прошлый раз?!

Горло пересохло, и Цзин Сюнь вынужден был запрокинуть голову.

В зеркале отражался Шэнь Ицзинь с полностью расстегнутым воротом и снятым галстуком. Его стройная, идеально прямая спина была слегка согнута, линии силуэта напоминали хищника, готовящегося к прыжку.

Тени двоих слились воедино под светом ламп.

Но после нескольких мгновений, проведенных в одном положении, господин внезапно выпрямился.

Затем белая рубашка Шэнь Ицзиня была наброшена на плечи Цзин Сюня.

Прежде чем он успел опомниться, его уже спустили на пол и поставили на ноги.

Цзин Сюнь: «…»

В уборной эхом разносилось только его учащенное дыхание.

Шэнь Ицзинь стоял напротив, его опущенные глаза по-прежнему не выдавали никаких эмоций.

Цзин Сюнь: «…»

Конечно, болезнь нельзя вылечить за один день.

Хотя у господина больше не было резких перепадов настроения, возвращение к спокойствию означало... полное отсутствие каких-либо эмоций. Как обычно – хладнокровие, самообладание, невозмутимость...

...и полное отсутствие желаний.

В отчете указывалось, что состояние антагониста всегда колебалось между двумя крайностями.

…

Ладно, что поделаешь.

То, что он больше не испытывал дискомфорта, уже было огромным прогрессом.

Цзин Сюнь не придавал значения таким вещам.

Он всегда считал, что главное – получить опыт, а истинное наслаждение лежит в духовной сфере. Сейчас все и так было прекрасно.

Он абсолютно не чувствовал неловкости и по-прежнему смотрел на Шэнь Ицзиня с теплой улыбкой.

Чтобы избавить господина от возможного смущения, он наклонился вперед и тоже слегка прикусил его шею.

М-м... Пусть это будет просто игрой, где они кусают друг друга...

Вот видишь, господин, я ведь тоже просто немного покусываю тебя и не иду дальше.

Так что все в порядке.

Цзин Сюнь считал себя воплощением тактичности.

Шэнь Ицзинь стоял неподвижно, позволяя ему это, одной рукой крепко обхватив его за талию.

Цзин Сюнь не заметил, как в отражении в зеркале темные глаза Шэнь Ицзиня наполнились снисходительной улыбкой.

— Сяо Сюнь, я думаю, нам... — начал он, но в этот момент снаружи раздался настойчивый стук в дверь, и послышался голос менеджера:

— Господин Шэнь.

Цзин Сюнь взглянул на дверь – если сюда кто-то пришел, значит, случилось что-то важное...

— Пойдите, разберитесь, — сказал он.

— Хм.

Медленно отпустив его, Шэнь Ицзинь поправил рубашку на его плечах, скрыв следы на груди.

Его длинные, прямые ресницы опустились:

— Сначала оденься.

Цзин Сюнь: «!»

Когда Цзин Сюнь натянул рубашку, Шэнь Ицзинь открыл дверь.

— Господин Шэнь... — менеджер замер на пороге, ошеломленный неожиданным появлением шефа в таком растрепанном виде.

Только после вопроса Шэнь Ицзиня он наконец вспомнил, зачем пришел.

— Молодой господин Тан... Он перебрал. Вам стоит проверить его...

В этот момент за спиной Шэнь Ицзиня появилась фигура юноши.

Острый взгляд менеджера сразу заметил, что на нем была другая одежда!

И судя по размеру... это была рубашка самого господина Шэня...

———

Авторские комментарии:

Шэнь Ицзинь: «? Сюжет, кажется, свернул не туда».

Вопрос: Как вы относитесь к всеобщему хэштегу #ГосподинШэньНеСпособен?

Цзин Сюнь: «Господин способен. Просто из-за психологических причин... не слишком способен». [Серьезное лицо, яростная защита]

Шэнь Ицзинь: «…»

...

Цзин Сюнь после официальной свадьбы: «…» [Спасибо, нет. Слишком устал, чтобы комментировать.]

Глава 57. Два в одном! Ветер в кронах деревьев + 59 баллов

Цзин Сюнь спускался по лестнице с Шэнь Ицзинем, направляясь на первый этаж.

Менеджер бара неуверенно следовал за ними, невольно вытирая холодный пот со лба.

…Судя по одежде и внешнему виду этих двоих, похоже, он только что помешал господину Шэнь в самый ответственный момент!

…Боже, что он натворил?!

Надо было просто задержать молодого господина Тана и подождать, пока господин Шэнь… завершит свои дела, прежде чем докладывать…

Менеджер так испугался собственных мыслей, что чуть не споткнулся на ровном месте. Тем временем Шэнь Ицзинь и Цзин Сюнь уже вышли в основной зал.

В баре по вечерам часто случались пьяные потасовки, поэтому вопросам безопасности уделялось особое внимание, и меры постоянно ужесточались.

На этот раз Тан Ли, едва устроив шум, был сразу же уведен охраной в отдельную комнату, так что никакого скандала не вышло. В принципе, это было рядовое происшествие. Но поскольку этого гостя лично привел сам господин Шэнь, менеджер счел необходимым доложить ему, скрепя сердце постучав в дверь.

Спустившись вниз, Шэнь Ицзинь распахнул дверь малого VIP-зала и увидел Тан Ли, сидящего на полу в полной прострации, с потухшим взглядом и окровавленной рукой.

Сяо Тан присел рядом со старшим братом, старательно промокивая окровавленную руку салфетками.

Шэнь Ицзинь нахмурился.

— В чем дело, старший? Ты подрался?

Тан Ли, сидевший в оцепенении, не ответил. Сяо Тан тоже опустил голову, растерянный и беспомощный.

Пришлось менеджеру объяснить:

— Нет-нет, с господином Таном никто не дрался.

Шутка ли – перед тем как подняться наверх, господин Шэнь лично поручил ему присмотреть за молодым господином Таном. Если бы того избили, менеджеру точно пришлось бы увольняться.

— Рука… это господин Тан сам разбил, ударив по стене.

Шэнь Ицзинь: «…»

— Выйдите все, — приказал он, удалив посторонних за дверь, после чего присел перед Тан Ли. — Что на самом деле произошло?

Но Тан Ли с пустым взглядом будто не слышал его или просто не хотел отвечать.

Пришлось сяо Тану взять слово:

— Кажется… это был брат Цзинь.

На самом деле он и сам толком не знал, что случилось.

Только что они с братом веселились в танцзале, все было прекрасно, но вдруг лицо брата перекосилось, и он рванул в одном направлении. Из-за толпы сяо Тан замешкался на секунду, а когда пробился сквозь людей, брат уже исчез. Он долго искал его, но безрезультатно.

Пока случайно не услышал, что где-то подрались. Прибежав на шум, он наконец нашел брата.

Но когда добрался туда, уже ничего не застал – только брата, методично колотившего кулаками в стену.

К счастью, совместными усилиями сяо Тана и охраны его удалось оттащить.

Даже когда его схватили, он ничего не говорил, только выкрикнул… имя Чжэхэна.

Потом их отвели в отдельную комнату. Брат успокоился, перестал буянить, но просто сидел, не произнося ни слова.

— Цзинь Чжэхэн? — Шэнь Ицзинь повторил это имя.

Услышав его, Тан Ли наконец отреагировал. Его расфокусированный взгляд снова стал осознанным. Через мгновение он увидел перед собой Шэнь Ицзиня и Цзин Сюня, одетых совсем не так, как раньше:

— Вы как… Это же еще бар? Уже до такого дошло?

Цзин Сюнь, стоявший поодаль: «?..»

Тан Ли, кажется, только сейчас осознал, что сидит на полу, и попытался подняться. Когда его усадили на диван, он осмотрел свою рану и буркнул:

— Ерунда. — Он успокоил младшего брата: — Не переживай, со мной все в порядке.

Сяо Тан, только что перепуганный насмерть, теперь, видя, что брат пришел в себя, сменил испуг на злость:

— Да что вообще произошло?! Ты никогда так себя не вел! И вообще, ты правда видел брата Чжэхэна? Он же в отпуске уехал!

— Не видел, — Тан Ли здоровой рукой потер виски, прикрыв лицо. — Я разве говорил, что видел его?

Сяо Тан: «…»

Тан Ли:

— Наверное, показалось. Не помню.

«…»

Тан Ли был еще пьян, и в баре ему явно делать было нечего. Заявив, что больше не хочет оставаться, он поднялся, чтобы уйти, но Шэнь Ицзинь остановил его.

— Остановишься в одном из номеров?

— Не надо, — ответил Тан Ли.

Он не стал хлопать Шэнь Ицзиня по плечу, как обычно делал с братом, а просто сказал:

— Развлекайтесь дальше, как следует. Я поехал.

Хотя он и поранил руку, да и был еще пьян, так что ехать домой вряд ли стоило.

Но у Тана Ли в Лунчэне было где остановиться, так что Шэнь Ицзинь не стал настаивать.

Когда тот собрался уходить, он распорядился подготовить машину и проводить их.

Попрощавшись на время с братьями Танами, они прошли через весь бар к выходу.

К их удивлению, дождь уже закончился.

Улицы, омытые ливнем, наполнял легкий влажный аромат. По обеим сторонам дороги акации сбросили немало листьев, и помимо свежести в воздухе витало тонкое благоухание зелени.

Дождевые капли, задержавшиеся на крышах, размеренно стекали вниз, и ночь стала заметно прохладнее.

В отличие от искусственного холода кондиционеров в баре, эта естественная прохлада, приносимая легким ветерком, была несравнима ни с какими техническими ухищрениями.

Цзин Сюнь глубоко вдохнул свежий воздух.

Шэнь Ицзинь сжал его руку и спросил:

— Поедем домой?

— Угу, — кивнул Цзин Сюнь. — Поехали.

Но они не сразу сели в машину.

Вместо этого они пошли пешком по асфальтовой дороге, не отпуская рук друг друга.

Легкий ветерок шевелил верхушки акаций, заставляя листву шелестеть. Неоновые фонари излучали теплый свет, вытягивая их тени далеко вперед.

…

Окружение Шэнь Боханя единогласно сошлось во мнении, что вечер выдался на редкость оживленным.

С того момента, как Линь Ли отправил в группу подсмотренные фото, чат взорвался.

Он не стал публиковать снимок в основном общем чате, а выбрал отдельно созданную закрытую группу.

В этой группе состояли только ключевые фигуры их компании.

Участников было немного – всего пять-шесть человек.

Все они были настоящими наследниками аристократических семей, в отличие от обычных прихлебателей и светских львиц, крутившихся вокруг Шэнь Боханя и его друзей.

У всех них была одна общая черта – они знали Шэнь Ицзиня.

И все понимали негласные правила: как именно следует «употреблять» сплетни о старшем наследнике клана Шэнь.

Ведь Шэнь Ицзинь был не таким, как они.

Они все еще зависели от семейных денег, тогда как Шэнь Ицзинь контролировал уже 80% активов корпорации Шэнь.

Они бездельничали, не имея ни одного стоящего достижения, в то время как несколько компаний, основанных Шэнь Ицзинем, уже вышли на стабильный уровень и готовились к выходу на биржу.

Более того, даже главы их собственных семей старались поддерживать с Шэнь Ицзинем хорошие отношения.

Поэтому, когда Шэнь Ицзинь дал понять, что предпочитает скромность, никто из знавших его наследников не осмеливался распространять о нем слухи. Шэнь Ицзинь не общался с их кругом – и они в ответ не смели его беспокоить.

Это стало негласным правилом в их среде.

Более того, поскольку Шэнь Ицзинь редко появлялся на молодежных вечеринках, а общался в основном со старшим поколением по бизнес-вопросам, многие наследники подсознательно причисляли его к поколению своих отцов или даже дедов.

Хотя по возрасту многие из них были старше самого Шэнь Ицзиня.

И вот теперь, когда наконец появился настоящий «компромат» на Шэнь Ицзиня… несмотря на взрывной ажиотаж в группе, все строго придерживались правил, и никто не осмелился вынести информацию за ее пределы.

Именно поэтому Линь Ли опубликовал фото только здесь.

А опубликовать он его должен был – потому что это было нечто невероятное! Он просто не мог удержаться!

…

В группе бурлили самые невероятные теории, подкрепленные новыми подробностями.

[Черт возьми, так Тан Ли тоже вернулся? Его же лет пять никто не видел!]

[И сразу такой скандал? Я слышал, он еще несколько лет назад разорвал все связи с семьей и уехал за границу заниматься дизайном… Может, бедность его доконала?]

[Ты совсем безграмотный? Это же не просто «дизайн» – он первоклассный архитектор! Лауреат международной… какой-то там премии, заказы к нему сами в очередь выстраиваются, понял?]

[Линь Ли: Офигеть! Вот это я вовремя остался! @Второй молодой господин]

Пока в группе кипели страсти, Линь Ли выложил еще несколько фото.

Снова нечеткие, сделанные наспех, фон все тот же – бар. Но если приглядеться, можно было разобрать Шэнь Ицзиня, Янь Цзинсюня и братьев Тан, вместе направляющихся к выходу – похоже, они уходили.

[Ну и что? Шэнь Ицзинь и Тан Ли знакомы – ничего удивительного…]

[Да, не вижу сенсации… Они что, уже уходят? Черт, а я хотел сам все увидеть!]

[Линь Ли: Да вы что, слепые? Посмотрите на одежду Янь Цзинсюня! Сравните с первыми фото – она другая! И явно не его!]

[!!!]

[Линь Ли: И у Шэнь Ицзиня исчез пиджак. О чем это говорит?]

[…]

[Кстати, а нормально ли мы тут при Втором молодом господине такое обсуждаем…]

[Он же болеет, ему не до чатов. Да и он же уже бросил Янь Цзинсюня…]

[Вот именно! Это же нонсенс – кто-нибудь вообще слышал, чтобы тот с кем-то встречался?.. Помните Не Яньдуна? Говорят, недавно он пытался подсунуть тому кого-то в постель, но не только не преуспел, а еще и чуть не нарвался на неприятности.]

[? Серьезно? Как это так вышло?]

Вот профессиональный литературный перевод с сохранением всех стилистических и жанровых особенностей оригинала:

[— Серьезно, сам директор Не мне это сказал! Ну и чудак же этот тип!]

...

[Линь Ли: ...А вот и горяченькое. Только что спросил у менеджера — Янь Цзинсюнь действительно провел какое-то время в номере со старшим юэнем (главный партнер в бэй-данмэе), да еще и оставил после себя пиджак с галстуком! И знаете что? На шее у старшего юэня были следы поцелуев! Много-много следов!]

[— ...Следы поцелуев? Да этот Янь Цзинсюнь знает толк!]

[— Значит, подтверждено? Но как они вообще сошлись...]

[— Если честно, Янь Цзинсюнь и правда чертовски хорош собой... Может, в нем есть какие-то скрытые достоинства, о которых мы не знаем.]

[— Просто у нашего второго юэня (младший партнер в бэй-данмэе) вкус слишком изысканный, такого уровня его не зацепишь... Черт, знал бы — сам бы попробовал!]

[— Да брось, ты-то ему точно не понравишься. Забыл, до чего он дошел в своем усаги (одержимый поклонник), когда был влюблен во второго юэня?]

[@Второй молодой господин, просыпайся давай! Твой преданный Янь Цзинсюнь теперь греет чужую постель!]

...

Линь Ли опубликовал фото не просто так – отчасти это была месть за постоянное высокомерие Шэнь Боханя.

Хотя их компания и ориентировалась на второго молодого господина, Шэнь Бохань порой не утруждал себя даже элементарной вежливостью на людях... Все они выросли в роскоши, и пусть семья Линь уступала семье Шэнь, пусть он действительно пользовался некоторыми преимуществами, находясь рядом со Шэнь Боханем, – терпеть такое долго было невозможно.

Он намеренно выложил фото, чтобы позлить второго молодого господина.

Пусть тот раньше и брезговал Янь Цзинсюнем... Но когда твой бывший парень вдруг сходится с твоим же родным старшим братом, да еще и с самим Шэнь Ицзинем – это уже настоящая сенсация!

Ему не терпелось узнать, какое выражение лица сейчас у второго молодого господина, не жалеет ли он...

Впрочем, Линь Ли знал меру.

Когда обсуждение в чате стало слишком резким, он поспешно напечатал:

[Линь Ли: Эй, ну что за поверхностность? Да второму молодому господину все равно... Лично я считаю, что с таким, как Янь Цзинсюнь, у старшего господина ничего серьезного не выйдет. Давайте просто продолжим наблюдать за этим спектаклем, а второго молодого господина оставим в покое.]

...

Второй молодой господин, разумеется, не спал.

В темной палате частной клиники, Шэнь Бохань, подхвативший новый приступ лихорадки, с воспаленными, слезящимися глазами вглядывался в экран, наблюдая за перепиской.

Он упрямо читал каждое сообщение, не пропуская ни одного.

Он понимал, какие цели преследовал Линь Ли, публикуя фото в группе, но сейчас ему было не до выяснения отношений.

Они говорили правду.

Янь Цзинсюнь и правда был красив.

У Янь Цзинсюня и правда было множество достоинств.

Просто он... просто он, Шэнь Бохань, не сумел это оценить.

Поэтому он должен был вчитываться в каждую насмешку, в каждый намек – ведь именно так они раньше язвительно обсуждали самого Янь Цзинсюня.

И это еще не сотая часть того, что пришлось вынести Цзин Сюню.

Да, именно так. Он обязан это читать.

Это его расплата.

…

— Апчхи! — Через двадцать минут прогулки по тротуару Цзин Сюнь неожиданно чихнул.

Шэнь Ицзинь тут же остановился и обернулся:

— Что такое? Тебе холодно, сяо Сюнь?

— Нет. — Цзин Сюнь потер нос, затем потрогал неожиданно разгоревшиеся уши... Неужели его кто-то обсуждает?

Шэнь Ицзинь спросил снова:

— Устал? Если устал – сядем в машину.

Водитель все это время следовал за ними на небольшом расстоянии.

Цзин Сюнь ответил, что не устал.

Было еще рано, и небольшая прогулка пойдет на пользу.

Главное же – впервые за долгое время Шэнь Ицзинь не испытывал отвращения к дождю. Наверняка он никогда раньше не гулял вот так, ночью после ливня...

Цзин Сюню казалось, что и Шэнь Ицзинь наслаждался моментом, и ему не хотелось возвращаться.

— Давайте пройдемся еще немного, господин, — предложил он.

— Хорошо.

Шэнь Ицзинь, естественно, не возражал.

Они продолжили идти, и Цзин Сюня вдруг охватило чувство, будто они – беззаботные юноши, шагающие плечом к плечу. Такое чувство было незнакомо даже самому Цзин Сюню, несмотря на его студенческие годы – болезни лишали его подобных радостей.

Вдыхая свежий воздух, Цзин Сюнь радостно взмахнул их сцепленными руками. Он размашисто шагал, иногда подпрыгивая, словно ребенок.

Шэнь Ицзинь, видя его радость, и сам невольно проникался ею.

Он, конечно, не стал подпрыгивать вместе с ним, но не выпускал руку юноши, временами поднимая их сцепленные пальцы в ответ, полностью отдавшись этому совместному шествию.

Разве что пенсионеры с собаками, идущие позади, только качали головами... Неужели нынешняя молодежь совсем не знает меры в своих эмоциях?

И росту-то такого – а ведут себя как дети.

Пройдя еще немного, сверкающий новенький Rolls-Royce, до этого неспешно следовавший за ними, вдруг притормозил у обочины, и двое «детей» один за другим скрылись в салоне.

Первый – юноша с благородными чертами лица и сдержанным выражением – вежливо поблагодарил шофера, открывшего ему дверь, и ничто не выдавало в нем прежней резвости.

Второй, прикрыв рукой голову первого, на мгновение обернулся перед тем, как сесть, бросив взгляд назад.

При этом взгляде стало ясно – высокий молодой человек с холодным выражением лица, глубоким взором и невозмутимо-спокойной, как гладь древнего колодца, внешностью тоже не имел ничего общего с ребячеством.

Пенсионеры: «…»

Нынешняя молодежь... что за неординарные личности.

...

На следующий день.

Перед самым выходом на работу Цзин Сюню неожиданно позвонил сосед по комнате.

Тан Цзинюань на том конце провода озабоченно спросил:

— Сюнь-сюнь, ты... проверял оценки? Как так вышло, что ты провалил один экзамен?

Цзин Сюнь: «?»

Со времен начальной школы он редко получал что-то кроме высшего балла, поэтому даже мысли не допускал о возможном провале. Поблагодарив Тан Цзинюаня за предупреждение, он зашел через телефон на сайт университета.

В Кэйда все оценки студентов были доступны через общую сеть факультета. Проверив...

Действительно, один экзамен был провален – 59 баллов.

?..

Этот экзамен он хорошо помнил – задания были несложные, он справился легко. Возможно, не на высший балл, но провалиться – никогда.

К тому же, перебрав память, Цзин Сюнь исключил возможность ошибки при заполнении бланка или забытой подписи на работе.

Как же так?

Он задумался – преподаватель этого курса действительно славился строгостью, особенно требовал посещаемости. Но проблема в том, что он не пропускал занятия.

Правда, прежний хозяин тела из-за подработок брал несколько отгулов, что могло снизить балл.

Но до 59?..

Цзин Сюнь растерялся. Узнавший о ситуации Шэнь Ицзинь предложил:

— Может, позвонить преподавателю и уточнить?

Идея показалась разумной.

Бывший староста группы, Цзин Сюнь имел контакты всех преподавателей факультета.

Без труда найдя номер, он сверился с часами – время для звонка подходящее – и набрал. В ответ услышал:

— А, твою работу я помню. — Голос в трубке продолжал: — Ни в одном задании нет решения, только верные ответы. Янь Цзинсюнь, ты уверен, что сам решал?

Цзин Сюнь: «…»

Он вспомнил – во время того экзамена через полчаса начиналось собрание у профессора Хо.

Хотя при вступлении в группу он предупредил о сессии и возможных задержках, но то было важное планерное заседание. Пропускать или опаздывать не хотелось.

Чтобы успеть, все задачи он решал в уме.

Не записывая ход решения не только для сложных задач, но даже для тестовой части...

И за это получил первый в жизни провал?

Но он точно помнил – ни в заданиях, ни в инструкциях не было требования обязательно расписывать решение...

У Цзин Сюня был особый образовательный путь. После попадания в класс для одаренных в 15 лет, он редко сдавал обычные экзамены.

Но даже так, писать только ответы ему доводилось часто.

Если специально не требовали расписывать решение – он его не писал.

Иногда, как в этот раз – из-за нехватки времени. Иногда – считая некоторые шаги очевидными.

...

Хотя позицию преподавателя он понимал. Паниковать не стал – можно пересдать в следующем семестре. Сам факт провала казался ему скорее забавным... Новый опыт, не более того.

С легкой досадой он ответил:

— Я сам решал задания, профессор, могу это гарантировать.

— Не ври! Я знаю, как было на самом деле, Янь Цзинсюнь. Ты сдал работу первым.

Цзин Сюнь: «…»

— Задачи были несложные, но последние две без вычислений и промежуточных шагов невозможно решить сразу, — продолжал преподаватель. — 59 баллов – это еще я тебе поблажку дал. Не оправдывайся, приходи на пересдачу в следующем семестре.

...

Провал – новый опыт.

Но когда тебя бездоказательно обвиняют в списывании, не давая шанса оправдаться – это уже неприятно.

Цзин Сюнь готов был к пересдаче, но принципы оставались принципами.

Он парировал:

— Профессор, у вас есть доказательства списывания? Вы говорите, я сдал первым – у кого же я списал?

В трубке раздался еще более сердитый голос:

— Откуда мне знать! Может, ты заранее раздобыл мои задания! Честно, Янь Цзинсюнь, ты меня разочаровал!

— Это ваши домыслы, — спокойно ответил Цзин Сюнь. — Вы не поймали меня на месте, не предоставили доказательств, но поставили неуд. Я считаю это безответственностью.

— Ты!.. — Преподавателю было за пятьдесят, он провел в университете всю жизнь и славился принципиальностью. Такие слова его задели.

— Дайте мне возможность доказать свою правоту, — Цзин Сюнь поспешил добавить, прежде чем на том конце окончательно взорвались.

— … — Услышав его слова, на том конце ненадолго воцарилась тишина, затем раздался насмешливый хмык: — И как ты собираешься доказывать?

— Может, вы дадите мне новую задачу? Прямо сейчас проверите.

— Тогда приходи в мой кабинет. — Голос преподавателя по-прежнему звучал сурово. — Сможешь быть здесь до половины десятого?

Цзин Сюнь взглянул на время и согласился.

В принципе, он мог бы просто объяснить решение по телефону, но это выглядело бы еще более подозрительно. Лучше разобраться лично.

— Господин.

Закончив разговор, Цзин Сюнь прошел из гостиной в спальню к Шэнь Ицзиню:

— Я возьму утром отгул, не поеду в офис.

Шэнь Ицзинь, похоже, переодевался в гардеробной.

— Хорошо, — отозвался он.

Цзин Сюнь не заходил в комнату, оставаясь у двери, пока голос Шэнь Ицзиня донесся из глубины:

— Я поеду с тобой в университет.

— Э-э. — Цзин Сюнь машинально отказался: — Не нужно, я просто зайду к преподавателю.

Он кратко пересказал содержание разговора.

Так или иначе, преподаватель согласился дать ему шанс – значит, вопрос решится легко.

— Вы сначала поезжайте в офис, а я к обеду присоединюсь, — предложил он.

Шэнь Ицзинь спросил:

— Тебе не нравится, когда я сопровождаю тебя в университет?

— Нет, — ответил Цзин Сюнь. — Но разве вы не заняты?

— Утром – нет.

— … — Цзин Сюню пришлось сдаться: — Ну хорошо.

Дело было не в том, что ему не нравилось появляться с Шэнь Ицзинем в университете.

Просто мысль о том, как импозантный, безупречно одетый господин появится с ним в кабинете преподавателя...

Вызывала опасения насчет возможного ажиотажа.

Без намека на критику, но, как ни крути, аура главного злодея совсем не вязалась с университетской атмосферой.

...

Цзин Сюнь не мог точно объяснить это чувство.

Он провел рукой по волосам, но если Шэнь Ицзинь настаивал – пусть будет так.

Отбросив сомнения, он направился к выходу, собираясь дожидаться, пока Шэнь Ицзинь закончит собираться.

Не успел он сделать и пары шагов, как услышал:

— Сяо Сюнь.

Цзин Сюнь обернулся и замер. На фоне сверкающего под солнцем мраморного пола стоял Шэнь Ицзинь, который за это время успел сменить деловой костюм на повседневную одежду.

Свободная футболка с V-образным вырезом, черные облегающие джинсы.

Свежевымытые волосы слегка спадали на лоб, естественно высохшие – никакой укладки, только легкие небрежные пряди, делающие его похожим на старшекурсника.

...

Цзинсюнь: «!»

Он приоткрыл рот.

Признаться, господин выглядел потрясающе!

Мешковатый верх и узкие джинсы подчеркивали его широкие плечи и длинные ноги. А прядки на лбу смягчали обычно такой отстраненный взгляд – теперь Шэнь Ицзинь совсем не походил на господина злодея. Такого его вполне можно было принять за младшекурсника.

Глава 58. Три в одном! Прелюдия к рождению национальной пары (CP) + оплеуха + неожиданный поворот

Позже Цзин Сюнь еще раз уточнил время с тем преподавателем, и назначенный час был окончательно перенесен на девять тридцать утра.

Времени было вполне достаточно, к тому же Шэнь Ицзинь уже переоделся, поэтому Цзин Сюнь, немного подумав, решил, что в такой ситуации лучше всего отправиться в университет на велосипеде.

— Можно, господин? — спросил Цзин Сюнь.

— М-м, — Шэнь Ицзинь подошел к Цзин Сюню и спросил: — Тебе нравится, когда я отвожу тебя в университет?

— Нравится, — без обиняков ответил Цзин Сюнь.

Возможно, перевоплощение господина было настолько поразительным, что невольно вызывало еще больше нежности, и Цзин Сюнь не удержался – бросился к нему в объятия, как медвежонок.

Ему не только сейчас хотелось отправиться в университет вместе с Шэнь Ицзинем.

Он даже немного сожалел, что не встретил Шэнь Ицзиня раньше.

Просто... ему вдруг стало любопытно, каким Шэнь Ицзинь был в студенческие годы.

По словам Тан Ли, в университете Шэнь Ицзинь, благодаря выдающейся внешности и академическим успехам, действительно был всеобщим любимцем и пользовался огромной популярностью.

Но из-за своей холодности в итоге так и остался одиночкой.

Это... не могло не вызвать легкой грусти. Если бы они познакомились раньше, были бы однокурсниками, ходили вместе на пары и возвращались домой, возможно, болезнь господина удалось бы смягчить раньше, и он не был бы таким отстраненным?

К счастью, даже сейчас совместные поездки в университет не были бесполезны.

При одной мысли об этом сердце Цзин Сюня вновь наполнялось нежностью.

Ему хотелось укутать его целиком.

И растопить.

Прижавшись щекой к мягкой ткани его одежды на груди, Цзин Сюнь слегка кивнул и добавил:

— Мне нравится, когда господин отводит меня в университет.

— Цзин Сюнь...

Голос Шэнь Ицзиня стал низким и хриплым, его руки инстинктивно сомкнулись вокруг юноши, становясь все крепче. Но в этот момент Цзин Сюнь внезапно поднял голову, упираясь острым подбородком, и спросил:

— Кстати, господин, может, тебе стоит снова записаться на прием к психотерапевту?

— Я понял. — Шэнь Ицзинь ответил: — Я схожу.

С этими словами он наклонился и поцеловал юношу в лоб.

Его голос звучал тихо, словно приятная мелодия:

— Сейчас главная задача – отвезти сяо Сюня в университет.

Цзин Сюнь: «...»

Хотя его действительно везли в университет, но от таких слов почему-то становилось немного не по себе...

В университете Шэнь Ицзинь, полностью сменивший имидж, действительно не привлекал такого внимания, как раньше.

Но заметным он все равно оставался.

Ажиотаж все равно возникал.

И выглядел он все так же вызывающе.

...

Цзин Сюнь совершенно упустил из виду, что такой рост, такая внешность, такие манеры и спокойная, уверенная аура Шэнь Ицзиня гарантировали, что, в какой бы одежде он ни появился и где бы ни находился, он неизбежно приковывал к себе все взгляды.

Более того.

В деловом костюме он создавал дистанцию, заставляя людей невольно отводить глаза.

Но стоило ему надеть повседневную одежду и появиться в университете, как те, кто не знал его статуса, автоматически принимали его за студента... Разве могло это не вызвать ажиотажа?

Особенно когда, сойдя с велосипеда и припарковав его, Шэнь Ицзинь совершенно естественно взял его за руку и они зашагали по территории кампуса в сторону учебного корпуса.

...

К держанию за руки они привыкли совсем недавно.

Цзин Сюнь даже не мог точно сказать, когда именно они начали машинально сцеплять ладони.

В офисе. Без посторонних. Или вчера вечером, когда стемнело.

Иногда он приходил в себя, только когда их пальцы уже были сплетены.

Но в университете...

Цзин Сюнь: «...»

Прожив всю жизнь в университетской среде и будучи прилежным студентом, знавшим только учебу и исследования, он инстинктивно чувствовал, что в университете не стоит держаться за руки.

Но в кампусе пары, идущие рука об руку, – обычное дело, так что ничего особенного...

Верно.

Теперь он не одиночка, и ему нужно привыкать.

Его уши против воли покрылись легкой краской, и Цзин Сюнь инстинктивно сильнее сжал пальцы, переплетенные с пальцами Шэнь Ицзиня.

Проходя мимо чайной у входа в столовую, он вдруг загорелся:

— Господин, хочешь молочный чай?

В последнее время он особенно полюбил один вид молочного чая – улун с соленой молочной пенкой, льдом и 30% сахара.

В душный летний день глоток прохладного, освежающего чая с насыщенным сливочно-соленым вкусом – это нечто невероятное.

Попробовав этот напиток в том магазинчике впервые, Цзин Сюнь сразу же подсел на него, и теперь, проходя мимо, он не удержался от желания угостить Шэнь Ицзиня.

В то же время другие студенты у подножия учебного корпуса, ставшие свидетелями того, как они слезли с велосипеда и, взявшись за руки, направились в чайную, были в шоке:

— !!!

— Видите, видите?! Я же говорил, что они пара!

— Ух ты... Ну почему они так издеваются над одинокими собаками университета? Неужели мы, холостые студенты, заслужили такие мучения?..

В это время экзаменационная неделя еще не совсем закончилась. Хотя Цзин Сюнь уже сдал все экзамены и был свободен, многие студенты других факультетов и курсов все еще переживали тяжелый период подготовки, поэтому кампус по-прежнему кипел жизнью.

В разгар этого напряженного времени кто-то выложил в университетском форуме тайком сделанные фотографии Цзин Сюня и Шэнь Ицзиня под заголовком: «Разве все симпатичные парни теперь «перевариваются внутри системы»?»

Фотографий было несколько: первые две – где Цзин Сюнь сидит на заднем сиденье велосипеда, который везет Шэнь Ицзинь. Остальные – как они слезают с велосипеда и, взявшись за руки, заходят в чайную.

Снимки были сделаны издалека с увеличением, но телефон у этого студента оказался с хорошей камерой – лица были различимы, как и их стройные фигуры, и переплетенные пальцы.

[??? Это у нас в универе?]

[Конечно у нас! Ха-ха, тот парень сзади довольно известный, с матфака, кажется? Помните видео, где он унизил мажора?]

[О черт, вот почему он показался знакомым! Так это он!]

[Вернее, как это опять он! Хватит уже постить его!]

[Некоторые прямо зеленой завистью шипят. Красивые люди всегда привлекают внимание – вот и вызывают бурю эмоций.]

[А кто тот, кто на велосипеде?? Значит, у парня новый бойфренд?? Не-е-ет, мое сердце снова разбито!]

[Поддерживаю вопрос! Какого факультета тот впереди? Черт, он просто огонь!!!]

[Эй, народ, успокойтесь. Они явно пара, просто порадуйтесь за них.]

[Мне тоже интересно, с какого он факультета! Не чтобы разрушить их отношения, просто... очень хочется знать, кто этот парень T_T]

[+1. Хорошо бы, если бы он оказался с нашего фака! Ха-ха, этот старшак все время с каменным лицом – так круто! Если бы он был нашим старшим, я бы сразу успокоился…]

[Эй, а тот парень сзади – это бывший президент студсовета матфака? Как совпало, я только что в соседней ветке наткнулся на слух... Говорят, его поймали на списывании, но ВУЗ покрыл это, просто поставив «неуд».]

[???]

…

Янь Чжэнбо, накануне устроивший переполох, вернулся домой и тут же получил от отца взбучку.

— Папа... Я тут ни при чем, это Янь Цзинсюнь! Это он при господине Шэне выставил нашу семью в дурном свете, двоюродный брат все слышал! — Янь Чжэнбо едва не расплакался перед отцом: — Мне тоже было ужасно неловко! Этот Янь Цзинсюнь совсем не знает меры – он еще и уговорил господина Шэня нанять адвокатов, чтобы подать на нас в суд за алименты!

— Тайлинь уже мне все рассказал, — резко прервал его Янь Гуанчжо. — Я спрашиваю: ты сам провоцировал сяо Сюня?

— ...

Не понимая, к чему клонит отец, Янь Чжэнбо на мгновение остолбенел.

К его удивлению, после жесткого разноса Янь Гуанчжо неожиданно смягчился:

— Эх, этот сяо Сюнь... Ладно, забудь. Теперь, когда он в хороших отношениях с господином Шэнем, это даже к лучшему.

— Пап?.. — У Янь Чжэнбо возникло дурное предчувствие. — Ты что, собираешься сам к нему пойти...

— А что еще делать! Разве мы можем позволить себе потерять бизнес?! — голос Янь Гуанчжо вновь загремел. — Будь у тебя хоть капля таланта, ты бы хоть какую-то архитектурную премию получил, и нам не пришлось бы так унижаться! Ни на что не годный бездарь! Даже лицензию второго уровня не можешь получить! Слушай сюда – в ближайшее время сиди тихо и не смей трогать младшего брата!

— ...

Весь вечер Янь Чжэнбо кипел от злости, пока ближе к полуночи не получил от нанятого человека досье на Янь Цзинсюня.

...Никогда раньше он не думал, что будет так внимательно изучать своего сводного братца.

И уж тем более не предполагал, что вдали от семьи тот жил... куда более насыщенной жизнью, чем он мог вообразить.

Сначала со вторым молодым господином Шэнем... а потом и со старшим...

Неужели это тот самый робкий мальчик, который в их доме жался по углам?

...

Вспомнив, как резко и уверенно Янь Цзинсюнь отбрил его вчера, Янь Чжэнбо уже не был так уверен.

Видимо, люди действительно меняются.

Нынешний Янь Цзинсюнь уже не тот забитый подросток, каким был три года назад.

...

Продолжая листать досье, Янь Чжэнбо зацепился взглядом за последние строки: «провалил экзамен» и «подозрение в списывании».

— Ты уверен, что Янь Цзинсюню поставили 59 баллов из-за подозрения в списывании? — тут же позвонил он своему помощнику.

— Да, — ответил тот. — Человек, который собирал информацию, сам учится на матфаке Кэйда. Когда проверяли работы, его одногруппник случайно услышал об этом в преподавательской. Поскольку Янь Цзинсюнь был президентом студсовета, а прямых доказательств списывания не было, преподаватель решил поставить ему 59...

— Ха-ха-ха, теперь я понял, — рассмеялся Янь Чжэнбо в трубку, и вдруг в его голове созрел коварный план.

Хотя его отец и предупредил, чтобы он не смел донимать Янь Цзинсюня, но разве он виноват, что Цзинсюнь сам напросился на неприятности?

Всем известно: завалить экзамен – не страшно. Он и сам в университете частенько проваливал.

Но списывание – это уже совсем другое дело!

Даже если университет захочет закрыть на это глаза, а его отцу будет все равно… но разве господин Шэнь останется безучастным?

До него дошли слухи, что Шэнь Ицзинь вернулся из-за границы с докторской степенью, при этом за рубежом он перескакивал через пять классов подряд.

Да и вчера он воочию убедился, насколько Шэнь Ицзинь строг и непреклонен.

Разве такой человек, как Шэнь Ицзинь, потерпит рядом с собой того, кто списывает на экзаменах?

Янь Чжэнбо тут же приказал своему помощнику организовать несколько человек, чтобы те распространили новость о списывании Янь Цзинсюня на всех крупных платформах и форумах, связанных с университетом. Главное – раздуть скандал так, чтобы он стал достоянием общественности!

— Разве это правильно? — заколебался помощник. — …Господин Янь ведь запретил вам донимать младшего молодого господина… то есть Янь Цзинсюня…

— Ты мой помощник, а не отцовский! — мгновенно потемнел лицом Янь Чжэнбо. — Кому в будущем достанется компания – тебе должно быть ясно. Делай, что велят, и не разводи болтовню!

Помощник, разумеется, струсил и пообещал все устроить.

Закончив разговор, Янь Чжэнбо вновь ощутил прилив радости.

Вспомнив, как вечером отец начал строить планы, как через Янь Цзинсюня примазаться к Шэнь Ицзиню, он почувствовал такую досаду, что даже спать не мог!

Да как этот Янь Цзинсюнь посмел!

Если уж ему не досталось, то Цзинсюню – тем более!

А насчет того, не повредит ли срыв отношений между Цзинсюнем и Шэнь Ицзинем их семейному бизнесу…

Янь Чжэнбо предпочел об этом не задумываться.

Отец в последнее время и так вел себя странно, то и дело заговаривая о Янь Цзинсюне. Если тот вдруг воспользуется моментом и вернется в семью Янь, тогда ему, Чжэнбо, точно несдобровать!

…

Купив два стаканчика молочного чая, Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь направились к учебному корпусу, где находился кабинет преподавателя.

Перед самым входом Шэнь Ицзинь сказал:

— Иди. Я подожду здесь.

— Хорошо.

Оставив на попечение Шэнь Ицзиня и свой стаканчик, Цзин Сюнь добавил:

— Подождите немного, я скоро выйду.

— Хм. — Шэнь Ицзинь поправил прядь волос юноши, растрепавшуюся на ветру. — Я буду в коридоре прямо у двери. Если что-то случится, просто открой дверь – и я там.

Цзин Сюнь улыбнулся:

— Хорошо.

Хотя он и не думал, что что-то может произойти, но в этой скрупулезной заботе Шэнь Ицзиня он чувствовал искреннее участие.

Ицзин Сюнь это ценил.

Перед тем как войти, он даже слегка обнял Шэнь Ицзиня:

— Господин…

— Что? — Шэнь Ицзинь позволил ему обнять себя, затем слегка замер, словно придав спонтанному жесту Цзин Сюня иное значение. — Хочешь, чтобы я зашел с тобой?

— Нет-нет-нет. — Цзин Сюнь замотал головой, и румянец на его щеках стал еще ярче. — Господин… присмотрите за моим чаем. — Заметив в руках Шэнь Ицзиня стаканчик, он поспешно добавил: — Я потом допью.

— Хорошо. — Шэнь Ицзинь улыбнулся.

Улыбка была едва заметной, но уже одно ее появление казалось чудом.

Затем, под его взглядом, Цзин Сюнь постучал в дверь кабинета.

Явившись за пятнадцать минут до назначенного времени в кабинет, Цзин Сюнь не слишком удивился, увидев там еще и куратора факультета, и ректора университета.

Еще утром дома, во время спора с преподавателем по телефону, он не подозревал, что стал героем нового скандала.

Но за ночь злонамеренные посты успели раздуть историю о том, как он списывал на экзамене и получил 59 баллов, выведя ее в топ всех университетских пабликов.

Перед самым выходом ему позвонил Тан Цзиньюань, и только тогда Цзин Сюнь узнал об этом.

Во время первого звонка Тан Цзиньюань говорил с явной нерешительностью.

Он сам узнал о «59 баллах» Цзин Сюня, лишь наткнувшись на пост в университетском форуме.

Проверяя оценки, Тан Цзиньюань даже не подумал, что Цзин Сюнь мог завалить экзамен, поэтому не обратил на это внимания. Лишь увидев обвинения в списывании, он с удивлением обнаружил, что Сюнь-сюнь действительно не сдал один из предметов!

Однако, зная способности Цзин Сюня и будучи уверенным, что тот не стал бы списывать, Тан Цзиньюань не придал значения злобным нападкам в сети. Зная, что Цзин Сюнь не пользуется соцсетями, он не стал специально предупреждать его о том, что его обвиняют в списывании – чтобы не портить ему настроение.

Тогда он еще наивно полагал, что сначала нужно разобраться с несправедливой оценкой.

А сейчас он звонил снова, потому что, написав в сети несколько объективных комментариев в защиту Цзин Сюня, тут же был заклеймен как подставной аккаунт и подвергся травле в ответных постах…

Часто наблюдая в сети стычки фанатов и хейтеров, Тан Цзиньюань вдруг осознал, что дело принимает серьезный оборот.

— Я просто написал, что нет никаких доказательств твоего списывания, и меня тут же разнесли в пух и прах. Сюнь-сюнь, тебя что, целенаправленно травят? — Тан Цзиньюань предупредил Цзин Сюня: — В общем, будь осторожен. После объяснений постарайся, чтобы преподаватель письменно подтвердил твою невиновность – так будет проще заткнуть рот сплетникам.

— Хорошо, я понял. Прости, Юань-юань, что втянул тебя в это.

— Что за «втянул»?! — Тан Цзиньюань фыркнул. — Сюнь-сюнь, не переживай, я еще задам им жару!

Цзин Сюнь невольно рассмеялся и искренне поблагодарил Тан Цзиньюаня. Затем он зашел на форум и убедился, что снова стал «знаменитостью» университета.

В постах, обвинявших его в списывании, царил откровенно агрессивный тон. Авторы единогласно утверждали, что он списывал, просто ему повезло не попасться.

Хотя университет официально не объявлял причину оценки в 59 баллов, пользователь под ником «Аноним» раскрыл «сенсацию»: преподаватель заподозрил его в списывании, потому что он сдал работу первым, да еще и без промежуточных вычислений.

Очевидно, для интернет-троллей это стало «неопровержимым доказательством» кражи ответов.

Однако Цзин Сюнь почувствовал неладное.

Во время телефонного разговора преподаватель явно испытывал отвращение к самому факту списывания, отказывался обсуждать тему и просто требовал пересдачи.

Хотя обвинение в мошенничестве и вывело его из себя, из диалога было ясно: преподаватель не собирался разглашать этот инцидент, а поставил «неуд» исключительно в качестве предупреждения.

К тому же, судя по всему, он тоже не знал о разгорающемся скандале.

Значит, университет тут ни при чем – скорее всего, за этим стоит кто-то другой.

Ведь в яростных обсуждениях досталось и ВУЗу:

[Надеюсь, университет даст нам объяснения. Неужели из-за того, что он был председателем студсовета матфака, они будут покрывать мошенника? Это же несправедливо!]

[Точно! Почему за списывание не наказали? Да еще и с крадеными ответами! А как же те, кого раньше наказывали за такое?]

[Утро начинается с гнева после таких новостей.]

[Эй, да нет же никаких доказательств, что Янь Цзинсюнь списывал! Университет не выносил дисциплинарных взысканий именно потому, что нет улик…]

[Просто нет доказательств – разве это значит, что он точно не списывал?]

[Между просто «не сдал» и 59 баллами – большая разница. Обычному человеку 59 баллов не светит. Это же явный намек!]

[Ты передергиваешь. А если преподаватель тоже ошибся насчет Янь Цзинсюня?]

[Раз поставили 59 – значит, что-то нечисто. Я знаю этого препода, он вел у нас общий курс. Человек принципиальный – если он заподозрил неладное, значит, так оно и есть.]

[Эй, ты, который все время защищает мошенника, – нанятый им тролль? Если все чисто, объясни, как он решал задачи?]

[Ну и тупой же способ отмазываться, ха-ха-ха, просто смех. Ну конечно, даже с готовыми ответами не смог написать решение и сдал первым – с таким-то IQ…]

…

Пока Цзин Сюнь просматривал эти комментарии, Шэнь Ицзинь уже достал телефон и начал звонить.

Он сделал три звонка подряд – и этого хватило, чтобы всколыхнуть определенные круги.

Поэтому, когда Цзин Сюнь вошел в кабинет, там уже ждал даже третий по рангу руководитель университета – проректор Гао.

А тем временем за дверью Шэнь Ицзинь, оставшийся в коридоре, набрал номер: «Выясните, кто распространяет слухи».

В кабинете проректор Гао, взявший инициативу в свои руки, заявил:

— Мы уже разобрались в ситуации с товарищем Янем – это просто недоразумение.

Повернувшись к преподавателю, поставившему 59 баллов, он пояснил:

— Теперь и вы, преподаватель Ли, понимаете, в чем дело. Товарищ Янь участвовал в исследовательском проекте профессора Хо, и сроки совпали с экзаменами. Поэтому он сдал работу раньше времени и не записал решения. Но я могу гарантировать: даже без промежуточных вычислений все задачи были решены им лично!.. Преподаватель Ли, вы, наверное, не знали, но математические способности товарища Яня лично подтвердил профессор Хо – именно поэтому его взяли в аспирантский проект. Более того, успешное завершение проекта – его заслуга.

Проректор слегка откашлялся:

— Так что я ручаюсь: с такими способностями товарищ Янь просто не мог списывать.

Видимо, этот вопрос обсудили еще до прихода Цзин Сюня. Преподаватель Ли уже смягчился, но, видимо, потрясенный неожиданным поворотом, все еще молча стоял на месте.

Проректор Гао продолжил:

— Конечно, и со стороны студента Яня тоже было упущение – при возникновении конфликта по времени следовало сразу обратиться к преподавателям факультета... Как можно было так упрямо молчать?.. Хотя, с другой стороны, на экзаменационном бланке действительно не было указано, что необходимо записывать ход решения… Кхм-кхм... Что касается обвинения в списывании из-за отсутствия записей решения... Дело в том, что в нашем университете действительно был случай утечки экзаменационных вопросов, когда студенты просто записывали готовые ответы – это произошло в группе преподавателя Ли, поэтому на этот раз он ошибся и несправедливо обвинил вас. Однако недоразумение уже разъяснено, и университет исправит вашу оценку, товарищ Янь. Здесь и сейчас я хотел бы от имени преподавателя Ли принести вам извинения – вам пришлось нелегко.

Цзин Сюнь отметил, что если взглянуть на ситуацию с позиции проверяющего, он понимает основания для подозрений. Но подозревать – одно, а без каких-либо доказательств сразу выносить вердикт о списывании и ставить неудовлетворительную оценку – это несправедливо по отношению к студенту.

Ведь обвинение в списывании – это оскорбление достоинства учащегося.

И если бы он утром не позвонил, не настоял на доказательстве своей невиновности, в глазах преподавателей он так и остался бы мошенником.

Для человека, который не списывал, это было бы абсолютно беспочвенным оскорблением.

— Товарищ Янь совершенно прав, — сказал проректор Гао. — Даже если есть всего одна тысячная процента вероятности, что студент не списывал, мы не имеем права сразу обвинять его в нечестности. Преподаватель Ли, вы посвятили всю жизнь педагогике и должны понимать, что не все студенты находятся на одном уровне. Наш университет должен быть открыт для таких студентов, как товарищ Янь.

К этому моменту преподаватель Ли уже осознал свою ошибку.

Незадолго до этого он получил звонок от профессора Хо из факультета компьютерных наук, который лично разъяснил ситуацию, вскользь упомянув о способностях студента Янь Цзинсюня, а также поручившись своей репутацией за то, что тот не мог списывать...

Искренние похвалы профессора Хо заставили преподавателя Ли внезапно осознать, что, возможно, действительно существуют студенты, способные решать все экзаменационные задачи в уме.

Затем проректор Гао показал ему записи с камер наблюдения во время экзамена.

Было четко видно, что студент Янь действительно размышлял над задачами. Каждую задачу он сначала читал, обдумывал, а затем записывал ответ.

Хотя скорость его работы казалась невероятной, сравнение показало явную разницу между тем, кто решал задачи, и тем, кто просто записывал заученные ответы.

Можно было не ставить высший балл за отсутствие записей решения.

Но выносить обвинение в списывании без малейшей проверки... Это уже перебор.

Преподаватель Ли больше не мог оправдываться и сразу сказал:

— Действительно, в этом деле я допустил поспешные выводы. Мне следовало сначала разобраться в ситуации. Товарищ Янь, примете ли вы извинения преподавателя?

Поскольку недоразумение было разъяснено, оценку исправят, а извинения принесены, Цзин Сюнь не видел смысла в дальнейших разбирательствах.

Даже необходимость лично решать задачи для подтверждения своих способностей отпала, что его вполне устраивало.

Недоразумение – главное, чтобы его прояснили.

В сущности, это было незначительное происшествие.

...

Если бы только оно не попало в интернет и не стало достоянием общественности.

...

Цзин Сюнь добавил:

— Что касается высказываний в сети, мне бы хотелось, чтобы преподаватели помогли с официальным разъяснением.

— Само собой, — проректор Гао, очевидно, уже был в курсе происходящего в интернете, ответил официальным тоном: — Хотя информация распространялась не университетом, мы несем свою долю ответственности. Я уже поручил подготовить официальное заявление, к которому вскоре будут приложены все доказательства. Этот инцидент действительно нанес ущерб репутации товарища Яня, и здесь я хотел бы еще раз от имени университета принести вам извинения.

...

9:34 утра.

Официальное заявление администрации Научно-технического университета появилось на всех основных студенческих платформах в социальных сетях.

Первая строка заявления прямо опровергала слухи о списывании Цзин Сюня, после чего подробно объяснялась ситуация на экзамене и причины ошибочного обвинения.

К заявлению были приложены публичные извинения преподавателя Ли с пояснениями, а также видеозапись с камер наблюдения за процессом сдачи экзамена.

Для большей убедительности университет создал отдельную тему, где выложил результаты других экзаменов Цзин Сюня с копиями работ, его баллы за групповые проекты на факультете компьютерных наук, а также два небольших приложения, написанных им в ходе работы над проектами, и их практическую пользу для университета.

[...Может, кто-нибудь объяснит, что означают это заявление и приложенные доказательства?]

[Это означает, что товарищ Янь вообще не списывал. Все ответы он получил самостоятельно в ходе решения, а преподаватель допустил ошибку в оценке.]

[? Университет начал отмывать своего любимчика-плагиатора?]

[Эй, ты там наверху, хватит уже кричать про «любимчиков» и «отмывку», взгляни сначала на доказательства, ладно?!]

[Я, блин... три раза пересмотрел запись с того экзамена – по этому парню реально было видно, как он думает над каждой задачей! Полчаса экзамена – и он ни разу не поднял головы! Сердце кровью обливается – как после этого можно обвинять его в списывании?..]

[Это правда, ох... почему-то так больно смотреть, как этот парень молча решает задачи…]

[Аааа, он такой милый! Видно же, что очень старался... На самом деле так даже сложнее – кажется, это очень вредно для здоровья... Неудивительно, что этот парень такой худенький.]

[Просто ему не нужен черновик – такие гении существовали во все времена, он далеко не первый. Сразу обвинять в списывании – это перебор.]

[Я одна тут заметила, что Янь Цзинсюнь во время работы над проектом факультета компьютерных наук написал два дополнительных приложения, а университет даже оформил на них права?.. Такого человека вы обвиняете в списывании? На математике?!]

[Офигеть, вот это мозги!]

[Чего? Только вышла с экзамена и вижу этот тред – что случилось?]

[Смотрите соседний тред, где Янь Цзинсюня обвиняли в списывании – просто умираю со смеху, тех, кто сомневался, сразу записали в защитники, а вы, те кто писал, что у Янь Цзинсюня низкий IQ и он даже списывать нормально не умеет, вам не стыдно?!]

[Аааа, я была права! Когда узнала, что профессор Хо пригласил его участвовать в проекте, сразу подумала – может, парень просто ленится записывать решение... И оказалось, что так и есть! Ха-ха, хорошо, что я не поддалась и осталась при своем мнении!]

[На первых двух страницах такие ядовитые комменты – я всего лишь предложила не спешить с выводами, а меня уже записали в проплаченные. Надеюсь, вы, безмозглые тролли, извинитесь перед Янь Цзинсюнем.]

[Ха-ха-ха, лучший поворот года, просто умираю.]

[Приношу извинения Янь Цзинсюню – когда прочитала первый пост, тоже сразу подумала, что он списал, не разобравшись, накинулась. Я была глупа, жестока и поспешна, больше не буду так рьяно высказываться, простите.]

...

Когда Цзин Сюнь вышел из кабинета, Шэнь Ицзинь все еще ждал его снаружи.

Высокий, статный, невероятно красивый, он величественно стоял в ярко освещенном коридоре.

Цзин Сюнь подбежал и буквально запрыгнул в его объятия, которые тут же сомкнулись вокруг него.

Холодные черты лица Шэнь Ицзиня смягчились, в темных, обычно бесстрастных персиковых глазах появились искорки:

— Ну как?

— Мне даже не пришлось ничего решать.

Если бы не те несколько звонков, которые сделал Шэнь Ицзинь, дело вряд ли разрешилось бы так быстро – возможно, ему пришлось бы очень долго объясняться с преподавателем Ли.

Хотя он знал, что не стоит благодарить, Цзин Сюнь не удержался:

— Спасибо вам, господин.

— За что благодарить? — слегка раздраженно обнял его Шэнь Ицзинь, серьезно сказав: — Просто ты сам по себе выдающийся.

Не нужно было долгих объяснений – стоило представить несколько доказательств, немного продемонстрировать способности юноши, и все сами могли подтвердить его невиновность.

Такова сила Цзин Сюня.

Профессор Хо, поручившийся за него перед преподавателем Ли, сделал это добровольно.

Узнав о ситуации, он сразу же сам позвонил.

Проректор Гао лично вмешался, потому что знал о способностях Цзин Сюня и сразу распорядился предоставить записи с камер в качестве доказательства.

А представленные доказательства, включая два написанных на скорую руку приложения, – всего лишь малая часть того, что сделал Цзин Сюнь.

Если бы они знали, какой вклад он ежедневно вносит в работу «Ивэй»...

Длинные ресницы приподнялись, Шэнь Ицзинь взял с подоконника тщательно оберегаемый им молочный чай и поднес трубочку к губам юноши:

— Хочешь попить?

Цзин Сюнь провел в кабинете всего несколько минут, и молочный чай с улуном сохранил свежесть.

Раз уж ему поднесли, Цзин Сюнь сделал глоток прямо из рук Шэнь Ицзиня.

Нежный вкус улуна смешался с насыщенным молочным ароматом, освежающая прохлада разлилась по рту, и Цзин Сюнь невольно издал довольный вздох.

Глядя на Шэнь Ицзиня сияющими глазами, он спросил:

— Господин, куда мы теперь? Возвращаемся в компанию?

— Не сразу. — Вытерев губы юноши и ненадолго задержав пальцы на его нежной белой щеке, Шэнь Ицзинь сказал: — Нам еще кое-что нужно сделать.

— … — Цзин Сюнь сразу понял, о чем речь, и с любопытством спросил: — Господин, вы выяснили, кто меня очернял?

В этот момент они еще не знали, что в сети, после разоблачения истории со списыванием, внезапно стал вирусным тред «Красавчики остаются среди своих».

Он не только моментально набрал пятьдесят тысяч комментариев в университетском форуме, но и начал активно распространяться на платформах других ВУЗов.

Вскоре тема появилась на главной национальной соцсети, их фотографии уже начали пробиваться в тренды.

Глава 59. Давление авторитета

Когда Цзин Сюнь уходил вместе с Шэнь Ицзинем, он не заметил две фигуры, прятавшиеся за поворотом коридора.

— Второй молодой господин, пожалуйста, вернемся. Если госпожа узнает, что вы снова тайком сбежали, она… — Пожилой мужчина, похожий на управляющего, уговаривал его с настойчивостью, полной беспокойства.

Но Шэнь Бохань, присевший у стены, даже не пошевелился.

У него все еще была температура.

Из-за этого на его лице виднелся неестественный румянец.

Привалившись к стене, Шэнь Бохань тяжело дышал, вспоминая только что увиденное.

Утром он услышал, что Янь Цзинсюня «вывесили» на школьном форуме за списывание на экзамене.

Услышав эту новость, Шэнь Бохань сразу подумал – этого не может быть.

В прошлый раз, когда Ху Сяопэн тайком подстрекал людей украсть результаты исследования факультета компьютерных наук и подставить Янь Цзинсюня, он уже успел по-настоящему и всесторонне оценить его способности. Он знал: Цзин Сюнь не станет списывать.

Не сделает этого.

Да и счел бы ниже своего достоинства.

Поэтому, узнав новость, Шэнь Бохань, несмотря на уговоры врачей и медсестер, сбежал из больницы.

Он хотел найти того преподавателя, который поставил Цзин Сюню 59 баллов, и заставить его пересмотреть оценку. Или сразу обратиться к ректору…

Но когда он добрался до университета и поднялся на этот этаж, то издалека увидел Шэнь Ицзиня, спокойно стоящего в коридоре…

Спиной к нему, плечи слегка опущены, осанка безупречно прямая.

Спина Шэнь Ицзиня была тверда, как гора.

Зная себя и зная других, Шэнь Бохань всегда внимательно следил за своим старшим братом.

Даже по одному силуэту он мог точно определить, что это он.

Хотя сегодня, вопреки обыкновению, Шэнь Ицзинь был в повседневной одежде.

Из-за этого его фигура казалась более расслабленной и непринужденной.

Но даже так от него веяло непререкаемым авторитетом, и ни у кого не возникало мысли подойти просто так.

Шэнь Бохань спрятался, как только брат начал поворачиваться.

В тишине пустого коридора он мог разобрать обрывки телефонного разговора…

Очевидно, Шэнь Ицзинь тоже разбирался с ситуацией Цзин Сюня.

…

В итоге он снова опоздал.

Прислонившись к стене, Шэнь Бохань молча слушал, как Шэнь Ицзинь говорит по телефону. Вскоре дверь кабинета преподавателя открылась, и оттуда вышел Янь Цзинсюнь.

Шэнь Бохань изо всех сил зажал рот рукой.

Длительная температура спровоцировала воспаление легких, и ему приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не закашлять.

Но он не мог кашлять.

Потому что не хотел, чтобы его обнаружили.

… Даже если он беспокоится о Цзин Сюне, что с того?

Янь Цзинсюнь уже нашел того, кто может быстро решить его проблемы.

Ему больше не нужно полагаться на него.

Раньше он был идиотом, думал, что он – пуп земли, что Цзин Сюнь во всем зависит от него, не может без него.

…

Мысли резко оборвались: по звуку было слышно, как Цзин Сюнь, выйдя из кабинета, стремительно бросился в объятия Шэнь Ицзиня.

А в ушах Шэнь Боханя звучали их нежные слова, звон льда в молочном чае, низкий голос Шэнь Ицзиня…

Наверное, температура снова поднялась.

Шэнь Бохань почувствовал, будто провалился в ледяную бездну, весь дрожа от холода.

Он вспомнил, как когда-то давно его старший тоже хотел выпить молочного чая. Но что было потом?.. Янь Цзинсюня высмеяли его же друзья, говорили, как это он захотел такой дешевый напиток.

Шэнь Бохань все это слышал.

Но почему он не заступился за него?

Был с теми… так называемыми «друзьями».

Ведь это был просто чай.

Если бы он тогда купил его Цзин Сюню и выпил вместе с ним, все было бы хорошо…

Теперь он хотел разделить с ним чашку чая.

Как только что Шэнь Ицзинь напоил его…

Как же он раньше был сволочью.

…А тот каштановый османтусовый пирог, который старший купил ему в самом начале, он лишь откусил при нем кусочек, а потом выбросил.

О чем он тогда думал? Что это дешевая еда?

Но это был подарок от Янь Цзинсюня! Единственный в мире!

Какой на вкус был тот пирог?

Он не помнит…

Не помнит!

И больше никогда не узнает.

Ха.

…Неудивительно, что в тот день Цзин Сюнь даже не задумался, прежде чем выбросить подаренный им пирог…

Это воздаяние.

Прошло очень много времени после ухода Цзин Сюня, а Шэнь Бохань все еще сидел на полу, не в силах подняться.

Даже когда приближенные его матери нашли его и уговаривали уйти, он не хотел двигаться.

Лишь когда раздался звук уведомления в WeChat, Шэнь Бохань взглянул на сообщение и наконец выпрямился.

— За всем стоит… сводный брат старшего? — пробормотал он.

…

Янь Чжэнбо никак не ожидал, что его гениальный план, придуманный прошлой ночью, утром был так легко разрушен Янь Цзинсюнем.

Глядя на ссылку, присланную ассистентом, и на обсуждения студентов в форуме, Янь Чжэнбо даже остолбенел:

— Неужели Янь Цзинсюнь и вправду настолько крут?

— Университет опубликовал доказательства, и судя по ним – да, весьма впечатляюще, — честно ответил ассистент.

Янь Чжэнбо: «…»

Некоторое время Янь Чжэнбо молчал, раздраженный бестолковостью своего ассистента. Глядя на то, как в сети единогласно восхваляют Янь Цзинсюня, он почувствовал, как злость внутри него закипает еще сильнее.

Но, к счастью, его отец, скорее всего, еще не в курсе произошедшего.

В последнее время старик все чаще ворчал, что он бестолковый. Если бы он узнал, насколько способен Янь Цзинсюнь…

Нет, нужно придумать другой план.

Хотя тревога грызла его, Янь Чжэнбо вырос в атмосфере вседозволенности. Он никогда не сталкивался с настоящим отчаянием и не верил, что все может закончиться так просто. Поэтому он не опустил руки.

Раз первый замысел провалился – что ж, главное, что никто об этом не знает. Можно просто попробовать еще раз.

Но он и подумать не мог, что, не успев разработать новую схему, столкнется с неожиданным поворотом событий!

В обед, в ресторане, когда он отлучился в уборную, его вдруг схватили и затолкали в угол!

Нападавший резко дернул его за воротник, затащив в коридор, ведущий к кухне, и тут же со всей силы ударил Янь Чжэнбо в лицо!

Никогда прежде не знавший побоев, он от неожиданности и боли завопил во весь голос.

Удар пришелся в висок, в ушах зазвенело. Янь Чжэнбо успел лишь прикрыть лицо руками, даже не разглядев, кто на него напал.

И тут он услышал хриплый, болезненный голос:

— Это просто предупреждение. Если еще раз посмеешь трогать Янь Цзинсюня – я тебя прикончу.

Янь Чжэнбо: «?!»

Только теперь он смог разглядеть, что его избивает… второй молодой господин Шэнь??

???

Что вообще происходит?!

…Хотя тот стоял перед ним с багровыми от ярости глазами, искаженным злобой лицом, Янь Чжэнбо еще вчера изучал досье на Цзин Сюня и прекрасно запомнил, как выглядит второй молодой господин. Ошибки быть не могло.

Но… разве Цзин Сюнь не порвал с ним?

Согласно документам, он же был всего лишь бывшим парнем!

А теперь… второй молодой господин лично пришел избить его, чтобы заступиться за Цзин Сюня?!

Шок и ярость сменились полной растерянностью.

Прикрывая распухшую щеку, Янь Чжэнбо процедил сквозь зубы:

— Что, сам Цзин Сюнь струсил явиться, вот и подослал второго господина Шэня? Жалкий трус…

— Ты че несешь, сволочь?! — Шэнь Бохань взорвался. Любое оскорбление в адрес его старшего теперь было для него невыносимо. Он тут же отвесил оппоненту пинка.

Янь Чжэнбо рухнул на пол и завопил еще громче, надеясь привлечь чье-то внимание.

Но Шэнь Бохань не зря выбрал это место для расправы. Сколько бы тот ни кричал – никто не придет.

Более того, он привел с собой двух охранников, которые теперь перекрывали оба выхода из коридора, давая Янь Чжэнбо в полной мере прочувствовать, что значит «взывать к небу – небо безмолвно, взывать к земле – земля нема».

Шэнь Бохань смотрел на него, как на жалкого таракана:

— Запомни: Цзин Сюнь ничего не знает о том, что я здесь. Если посмеешь раззвонить об этом – я буду навещать тебя каждый день. Понял?

— …

Убедившись, что крики бесполезны, Янь Чжэнбо притих, не желая тратить силы попусту.

Хотя его семья и не могла сравниться с Шэнями, благодаря властной матери и влиятельному отцу он с детства не знал, что такое унижение. Если уж он отказался от попыток подольститься к старшему господину Шэню, то второго и подавно не собирался принимать в расчет!

В ярости Янь Чжэнбо язвительно бросил:

— Так значит, это не ты бросил Цзин Сюня, а он тебя?.. Ха-ха, вот это поворот, блин.

Шэнь Бохань резко изменился в лице:

— Еще одно слово – и я тебя прибью.

— Разве я не прав? Шэнь Бохань, давай, ударь меня еще раз! Все равно Цзин Сюнь – мой сводный брат! Ты же не знаешь, как он мечтает, чтобы отец признал его! Если я расскажу ему об этом, как думаешь, он тебя когда-нибудь простит?

Шэнь Бохань действительно замер. Увидев, что попал в больное место, Янь Чжэнбо, усмехаясь, поднялся, опираясь на стену.

— Раньше я и не подозревал, что мой братец такой способный… Сумел влюбить в себя обоих Шэней. Ха-ха-ха.

Все равно он уже получил свои тумаки, так почему бы не подразнить этого Шэня, возвысив при этом своего братца?

Ухмыляясь, он продолжил:

— Ты вообще видел, что пишут в школьном форуме? А на других сайтах? В трендах? Все говорят, что мой брат и Шэнь Ицзинь – пара. И правда, смотрятся вместе идеально. Так что, второй господин, ты пришел отомстить за свою невестку?

— ….

Шэнь Бохань вдруг закашлялся так сильно, что, казалось, вот-вот задохнется.

Янь Чжэнбо:

— Вот только эта «невестка» – твой бывший, да? И тебя это совсем не смущает? Судя по твоему собачьему преданному виду, ты явно еще не остыл. Наверное, он тебя бросил? Ну да, как тебе тягаться с самим Шэнь Ицзинем… Хотя, если так подумать, ты, выходит, идеальный бывший. Интересно, знает ли господин Шэнь, что ты все еще не забыл свою невестку?..

Шэнь Бохань:

— Кхе-кхе-кхе!

Глядя, как второй молодой господин задыхается в приступе кашля, Янь Чжэнбо наконец почувствовал сладость мести.

Он еще хотел подойти и отвесить Шэнь Бохану пару пинков, но, увы, телохранители последнего тоже явно не для красоты стояли.

Не став задерживаться, – пока Шэнь Бохан кашлял, согнувшись в три погибели, Янь Чжэнбо распахнул дверь и рванул прочь.

Однако едва избежавший расправы Янь Чжэнбо и представить не мог, что следом получит приглашение на светский раут.

Прием был частным, организатором выступал настоящий золотой наследник из высшего общества – Не Яньдун.

Янь Чжэнбо всегда мечтал проникнуть в элитные круги, поэтому активно работал над связями. Он хватался за любую возможность сблизиться с сильными мира сего, и на этот раз его пристроил один знакомый мажорчик, перед которым он усердно заискивал.

Поговаривали, что этот Не Яньдун не просто наследник, но уже давно управляет семейным бизнесом. Янь Чжэнбо почуял шанс изменить свою судьбу.

Неужели «после гибели в пучине – удача в тихой заводи»?

Такой возможности он упускать не собирался – не раздумывая согласился, пообещав явиться, как только переоденется.

Местом встречи стал конный клуб, принадлежащий семье Не.

С распухшей от побоев щекой Янь Чжэнбо замер в восхищении перед бескрайними лугами и манежами.

...Вот она, подлинная роскошь!

Каково это – иметь собственные конюшни, тир и поле для гольфа?

В глазах Янь Чжэнбо вспыхнула неприкрытая зависть.

Он тут же связался с тем самым мажорчиком, который лично встретил его и проводил в усадьбу.

Пройдя через розовые кущи и мимо роскошного бассейна с фонтанами, он наконец увидел легендарного господина Не.

...Действительно, молод да ранний, осанка – хоть сейчас на парад!

— Господин Не, здравствуйте! Я Янь Чжэнбо, — он тут же поспешил представиться. — Давно слышал о вас – вы и впрямь превзошли все ожидания... — С этими словами он вручил заранее подготовленный дорогой подарок.

Господин Не оказался куда более доступным, чем он предполагал.

— Раз пришли, значит, теперь мы друзья, — заявил Не Яньдун.

Помимо него и мажорчика, в усадьбе находились еще четверо-пятеро явно важных персон. Все щеголяли в дорогих костюмах и швейцарских часах. Радушный господин Не представил Янь Чжэнбо каждому, и те приняли его вполне любезно.

— Пока располагайтесь здесь, — сказал Не Яньдун. — Скоро придет один очень важный гость, и тогда вместе отправимся на конную прогулку.

— Конечно, конечно!

Остальные охотно согласились. Янь Чжэнбо, естественно, тоже не возражал.

Компания расположилась в беседке, потягивая элитный чай и ведя светскую беседу. Атмосфера царила самая что ни на есть радушная. Кто-то даже сам завел разговор с Янь Чжэнбо, расспрашивая о его занятиях и с участием осведомляясь о синяке на лице.

Раньше ему редко доводилось бывать на столь изысканных мероприятиях. А если и удавалось, то чаще всего он сталкивался с презрением. Под маской вежливости гости обычно посмеивались над его нуворишескими корнями.

Поэтому такая легкость принятия стала для него неожиданностью!

— О, пока отлучался, гость уже прибыл, — раздалась ленивая, типично мажорская реплика.

Янь Чжэнбо обернулся и... увидел братьев Тан, с которыми столкнулся накануне. Они выходили из особняка.

Тан Ли на этот раз был одет в костюме от-кутюр. Походка выдавала в нем человека, привыкшего к всеобщему вниманию. Его младший брат был одет куда скромнее, но с безупречным чувством стиля. Пусть его наряд уступал в формальности остальным, но в нем чувствовалась та самая аристократическая небрежность.

...Еще вчера кузен просветил его насчет происхождения этих двоих. Янь Чжэнбо и не подозревал, что братья Тан знакомы с господином Не и получили приглашение сюда. От волнения он даже не разобрал, что только что сказал старший Тан.

Но вот господин Не уже подошел к ним с приветствиями, приглашая присоединиться к компании. Его почтительность заставила Янь Чжэнбо вновь вспотеть.

...После вчерашней стычки они уж точно его не забыли.

Изображать невинность бесполезно.

Янь Чжэнбо смахнул пот со лба и подобострастно промолвил:

— Господа Тан, снова имею честь...

— Что, вы знакомы? — поинтересовался один из гостей.

— Знакомы – не то слово, — Тан Ли, развалившись в кресле и закинув ногу на ногу, ехидно уточнил: — Но судьба нас определенно сводит, не так ли?

— О-о-о, — гости переглянулись, будто уловив намек, и закивали.

Янь Чжэнбо продолжал вытирать пот со лба, бормоча:

— Не смею настаивать... Вчерашнее недоразумение...

Его перебил рокот двигателя – к беседке подкатил новенький Rolls-Royce. Увидев машину, все гости, включая братьев Тан, в едином порыве поднялись с мест.

Эта синхронность движений вызывала одновременно и трепет, и жгучее любопытство.

Янь Чжэнбо, не успев толком сообразить, тут же вскочил на ноги.

Но просто подняться было недостаточно – во главе с Не Яньдуном вся знать и прочие директора компаний дружно ринулись к только что прибывшему Rolls-Royce.

Янь Чжэнбо, не понимая, в чем дело, машинально сделал шаг вперед.

Но перед тем как развернуться, он успел заметить взгляды братьев Тан...

Один – с холодной насмешкой.

Другой – с откровенным отвращением.

Неизвестно почему, но у Янь Чжэнбо вдруг защемило под ложечкой.

Он снова взглянул в сторону всеобщего ажиотажа – дверь Rolls-Royce распахнулась, и из машины вышел высокий статный мужчина.

За ним последовал юноша с изящными, утонченными чертами лица.

— …

Янь Чжэнбо остолбенел.

— Господин Шэнь!

Собравшиеся наперебой принялись приветствовать новоприбывших. Хозяин приема, Не Яньдун, сумел пробиться чуть ближе к центру событий.

— Наконец-то нам удалось заполучить вас с супругом! — радостно воскликнул он. — Добро пожаловать в наш скромный дом, простите за скромный прием!

Янь Чжэнбо: «…»

Он в шоке смотрел на Шэнь Ицзиня и... Янь Цзинсюня, окруженных плотным кольцом «золотой молодежи» и прочих «президентов». Впервые в жизни он во всей полноте осознал пропасть, отделяющую его от этих людей.

Оба были одеты в строгие костюмы.

Присмотревшись, можно было заметить, что костюмы составляли пару!

Одинакового покроя, черный и белый.

Шэнь Ицзинь – в черном.

Беспристрастное выражение лица, холодный, словно подернутый инеем взгляд – весь его облик дышал сдержанностью и отрешенностью.

Янь Цзинсюнь – в белом.

Его губы, казалось, по природе своей были приучены к легкой улыбке, а весь он напоминал благородного эльфа, сошедшего с небес.

Но, несмотря на контраст, они смотрелись вместе удивительно гармонично.

Особенно когда Янь Цзинсюня, по настоянию Не Яньдуна, усадили на почетное место в беседке...

Они сидели рядом, непринужденно и в то же время изысканно, и на безымянных пальцах их левых рук, покоившихся на коленях, поблескивали одинаковые обручальные кольца.

…

Янь Чжэнбо остолбенел на месте.

Гости начали рассаживаться, и когда Тан Ли заметил, что Янь Чжэнбо все еще стоит, он крикнул:

— Эй, господин Янь, вы чего замечтались? Места, что ли, вам не хватает?

Янь Чжэнбо не посмел огрызнуться и покорно подошел.

Рассаживались, казалось бы, как придется – по кругу. Но на самом деле здесь соблюдалась строгая иерархия. В центре – Шэнь Ицзинь и Янь Цзинсюнь. Ближе к ним сели те, кто повыше статусом, покруче связями и поближе к Шэнь Ицзиню. Остальные – по нисходящей.

В итоге Янь Чжэнбо досталось место... прямо напротив Шэнь Ицзиня.

Хоть и на почтительном расстоянии.

В прямом смысле слова – недосягаемо.

С момента их прибытия все внимание было приковано к Шэнь Ицзиню и Янь Цзинсюню. Их буквально носили на руках, стараясь завести разговор на любую, хоть как-то связанную с ними тему.

Не Яньдун выдвинул вперед коробку с элитными кубинскими сигарами:

— Господин Шэнь, попробуйте, свежая партия с Кубы. Как вам вкус?

Шэнь Ицзинь вежливо поблагодарил, но даже не притронулся. Вместо этого он попросил у официанта стакан сока и непринужденно передал его Янь Цзинсюню. Тот взял, сделал глоток через соломинку и поставил стакан между ними.

Он легко поддерживал беседу, в то время как Шэнь Ицзинь оставался немногословным. Благодаря Янь Цзинсюню атмосфера быстро разрядилась, и разговор пошел как по маслу. Но чем оживленнее становилось там, напротив, тем сильнее Янь Чжэнбо ощущал себя пустым местом.

Казалось, о нем уже все забыли.

Подобные светские рауты – формально для отдыха и развлечений, а по сути – для обмена полезными связями, налаживания сотрудничества и взаимовыгодного использования ресурсов.

Но сегодня все было иначе.

Все и так было ясно.

Если Шэнь Ицзинь не приходил – он просто отсутствовал. Но стоило ему появиться – и он неизбежно становился центром вселенной.

Янь Чжэнбо почувствовал, как его охватывает отчаяние. Он-то думал, что сможет забыть о Шэнь Ицзине, порвать с семьей Шэнь и найти другой путь.

Но если вся элита Лунчэна преклоняется перед Шэнь Ицзинем...

Где же ему тогда искать этот «другой путь»?

Если та самая элита, в которую он так стремился, – это мир Шэнь Ицзиня...

Чем больше он думал, тем невыносимее становилось сидеть на месте.

Разговор между сильными мира сего продолжался.

И вдруг он почувствовал на себе ледяной взгляд.

— Раз уж все здесь, — раздался голос Шэнь Ицзиня, — давайте сыграем пару партий.

— Конечно! — тут же подхватил Не Яньдун. — Редко вы так любезно соглашаетесь.

Остальные тут же закивали. Все пропустили Янь Цзинсюня и Шэнь Ицзиня вперед, а затем последовали за ними через сад к ожидавшим гольф-карам.

В такой ситуации Янь Чжэнбо уже не хотел здесь оставаться.

Даже если никто явно не выказывал ему презрения, он чувствовал себя униженным, как никогда прежде.

Особенно когда господин Не почтительно называл Янь Цзинсюня «супругой», предупреждал его о неровностях под ногами и с подобострастием помогал сесть в машину...

Эта горечь и ощущение собственной ничтожности буквально переворачивали его мир с ног на голову.

Но тут братья Тан, до этого неспешно шедшие позади всех, похлопали его по плечу.

— Садитесь, господин Янь.

Тан Ли был высоким, и ему не составляло труда положить руку на плечо Янь Чжэнбо.

Прищурив лисьи глаза, он расплылся в ухмылке, полной дурных намерений:

— Сегодня вы – главный герой. Тот самый, кого лично пожелал видеть господин Шэнь.

Янь Чжэнбо: «???»

Тан Ли окинул взглядом его распухшую щеку и с фальшивым участием спросил:

— Кстати, еще хотел спросить: это у вас от чего?

— …

Янь Чжэнбо сейчас меньше всего хотел обсуждать эту тему.

По сравнению с тем, что он только что пережил, утренняя взбучка от Шэнь Боханя казалась сущей ерундой! И что, черт возьми, имел в виду Тан Ли?!

Но Тан Ли не стал настаивать.

Он лишь продолжил улыбаться:

— Скоро господин Шэнь предложит вам сыграть партию. Господин Янь, будьте готовы.

Младший Тан, в отличие от брата, не любил ходить вокруг да около. Он подошел и с отвращением посмотрел на Янь Чжэнбо, явно сожалея о чем-то:

— Вы труп. Вы даже не представляете, что значит Цзин Сюнь для нашего босса. А вы осмелились пачкать его имя в интернете? Тцк-тцк-тцк.

Янь Чжэнбо: «!..»

———

Авторский комментарий:

Второй молодой господин разбирается с Янь Чжэнбо: как петух с петухом бьется.

Старший молодой господин разбирается с Янь Чжэнбо: уничтожает проблему на корню.

Вывод: драться – не метод, надо включать мозги :)

Янь Чжэнбо: ...Что еще за бред? Обидно, блин! (Я всего лишь массовка!)

Глава 60. Качества злодея

Сидевший в миловидном гольф-каре на пути к конному манежу Цзин Сюнь услышал звонок телефона.

Как и ожидалось, звонил биологический отец оригинала.

Бросив взгляд на подсвеченный экран, Цзин Сюнь показал звонок Шэнь Ицзиню и под его пристальным взором медленно поднес трубку к уху.

...

Покинув поместье, компания направилась к заднему манежу.

Просторная лужайка вмещала не только конный манеж, но и поле для гольфа. Однако под «парой игр», упомянутых Шэнь Ицзинем, подразумевалась ни верховая езда, ни гольф, а стрельба по мишеням.

Услышав, что директор Шэнь собирается пострелять, все автоматически направились в тир. Даже Янь Чжэнбо – единственный, кто отчаянно жаждал оказаться подальше от этого места – вынужден был последовать за остальными.

В тире имелись как общедоступные стрелковые зоны, так и приватные VIP-залы для тренировок.

И, по слухам, на любой из площадок использовалось настоящее оружие.

Остальные сначала размялись в общем тире – не соревнуясь, просто занимаясь отработкой выстрелов у своих окон. Затем, к всеобщему недоумению, директор Шэнь неожиданно указал на Янь Чжэнбо, предложив тому посостязаться.

— Ох, как устали! Давайте-ка пройдемся, отдохнем вон там, — проворно среагировал младший брат Тан, ловя взгляды остальных, едва их шеф начал выбирать оппонента.

Хотя присутствующие и не понимали, что происходит, они уловили намек в выражении лица молодого господина Тана и дружно переместились в зону отдыха для непринужденной беседы.

На площадке остались лишь Шэнь Ицзинь и Янь Чжэнбо.

Тир, хоть и был закрытым, имел полуоткрытую зону отдыха. Из-за значительного расстояния до стрелковых коридоров и плохой акустики даже без наушников грохот выстрелов не оглушал. Но дистанция была столь велика, что разобрать слова, которыми директор Шэнь обменивался с тем человеком, не представлялось возможным. Все, что видели собравшиеся – как Шэнь Ицзинь неторопливо снял пиджак и повесил его рядом. Затем, молча и методично, начал закатывать рукава, сверкая черными бриллиантовыми запонками.

— Вот же тупица, даже не догадывается, что нажил врага, — не удержался от комментария мелкий богач, по чьей «рекомендации» Янь Чжэнбо оказался здесь.

Ему, конечно, смертельно хотелось узнать, чем тот ухитрился насолить директору Шэню. Но спрашивать он не смел.

Его статус, по сути, не дотягивал до участия в этом закрытом сборище. Он прекрасно осознавал: единственная причина его присутствия – возможность привести с собой Янь Чжэнбо. А согласно слухам, директор Шэнь, редко появлявшийся на подобных мероприятиях, пришел сюда исключительно ради встречи с этим человеком. Так в чем же провинился этот тип, если ради него подняли такую шумиху?

Размышляя об этом, он украдкой скользнул взглядом по сидящему в первом ряду рядом с младшим Таном «супругу директора Шэня».

Молодой человек в белом костюме сиял, словно солнце. Его черты, поражающие неземной красотой, при этом излучали мягкость теплой воды, а глаза, подобные отполированному нефриту, и тонкие черты лица создавали образ утонченного аристократа.

Честно говоря, не будь этот парень здесь с директором Шэнем и объектом особого внимания самого Не Яньдуна – он бы уже ринулся знакомиться!

Но... шокировало другое: этот юноша был официально признанным возлюбленным директора Шэня.

Не просто парнем, не временной забавой.

А именно тем, на ком он собирался жениться.

И что еще любопытнее – фамилия у него тоже была Янь.

Весьма... занятное совпадение.

...

В центре площадки Шэнь Ицзинь, завернув рукава, наконец взял пистолет. Во время свободной тренировки все уже успели заметить результаты директора Шэня – всего три выстрела. Совершенные небрежно, даже без снятия пиджака. Но каждый из них словно стрела Ли Гуана, поражал яблочко без промаха. [прим. ред.: легендарный лучник эпохи Хань, прославившийся меткостью]

На этот раз, подняв оружие, Шэнь Ицзинь направил его не в мишень, а...

Развернул дуло и приставил к груди Янь Чжэнбо.

— Не знаю, зачем ты досаждал Цзин Сюню, — низкий, подобный виолончели, голос Шэнь Ицзиня звучал восхитительно в пустом тире. Если бы не его взгляд, не имевший ничего общего с чем-либо прекрасным. — Но если ты против него – значит, против меня, — ледяным тоном произнес Шэнь Ицзинь.

Раздался щелчок – он передернул затвор. Холодная сталь касалась кожи Янь Чжэнбо, но он не мог определить, что леденит сильнее – металл или взгляд Шэнь Ицзиня.

Ноги его дрожали так, что вот-вот подкосятся.

С того момента, как он увидел Шэнь Ицзиня и Янь Цзинсюня, выходящих из машины, его психика начала давать трещину.

...Он так жаждал попасть в мир Не Яньдуна.

Но кто бы мог подумать, что мир Шэнь Ицзиня находится на уровне, до которого Не Яньдуну и расти веками.

Лесть и подобострастие в глазах окружающих не могли быть наигранными.

Ему такое не светило.

И никогда не светит.

Раньше он, возомнивший себя пупом земли, даже осознавая статус оппонента, в душе никогда не воспринимал его всерьез.

Молодой теленок и льва не боится.

Но сегодня, увидев отношение окружающих – включая того самого младшего наследника второго поколения, перед которым он так пресмыкался, – к директору Шэню, он наконец осознал, что такое настоящая пропасть между уровнями.

Это стало моментом, когда в сердце Янь Чжэнбо впервые поселился настоящий страх.

А сейчас, встретившись взглядом с Шэнь Ицзинем, он почувствовал, будто на него взирает монарх, равнодушно взирающий свысока... Грудь сжало, дыхание перехватило, и волна подавляющего давления накрыла его с головой, лишая возможности дышать.

Янь Чжэнбо никогда прежде не сталкивался с такой аурой – накопленной годами беспощадной жестокости и мрачной решимости.

Эти глаза, холодные и благородные... сами по себе, по форме, они были прекрасны.

Но их глубины таили непроглядную тьму, словно черная дыра, готовая в любой миг разорвать его на части.

Он чувствовал, как его сознание трещит под этим взглядом, и в то же время испытывал необъяснимое желание распахнуть перед этим человеком всю свою душу, покориться без остатка.

Это было ужасающе, доводя до полного краха.

— Я... я не думал так далеко, — забормотал Янь Чжэнбо, дрожа как осиновый лист.

Он лихорадочно пытался объясниться, покаяться.

Хотя и понимал, что директора Шэня это не интересует.

— Просто... мой отец... в последнее время он все настаивает, чтобы Янь Цзинсюнь вернулся в компанию. Мне показалось, что он... встает у меня на пути.

— Я не хотел... теперь я знаю, понимаю, Янь Цзинсюнь – ваш человек. Я...

Подчиняясь древнему инстинкту, он выдавил:

— Обещаю, больше никогда не трону Янь Цзинсюня! Никогда, это точно последний раз!

— Ты сам это сказал.

Янь Чжэнбо:

— Да-да!

Шэнь Ицзинь:

— Чтобы запомнил.

Холодный металл медленно отодвинулся от его груди. Шэнь Ицзинь принялся проверять оружие.

— Твои прошлые действия подпадают под клевету. Я уже нанял юристов.

Янь Чжэнбо тут же проявил рвение:

— Конечно-конечно, я компенсирую все убытки... принесу извинения Янь Цзинсюню... Цзинсюню.

Шэнь Ицзинь больше не удостоил его словами. Его бесстрастный взгляд скользнул мимо, когда он поднял пистолет – длинные пальцы левой руки уверенно обхватили рукоять, плечи слегка опустились, приклад уперся в плечо. Почти не целясь, он выпустил пулю, вновь попав точно в яблочко.

— Твоя очередь.

Янь Чжэнбо:

— …

Кажется, это конец...

Опомнившись лишь через мгновение, Янь Чжэнбо дрожащими руками взял свой пистолет.

Раньше он хоть и стрелял, но только ради забавы – куда уж ему до точности. А теперь, с трясущимися руками, он и вовсе не попал даже в край мишени.

Издалека донеслись насмешки, но дрожащий Янь Чжэнбо их уже не слышал.

Ему было все равно. Он лишь жаждал сбежать.

Тут в дело вступил близкий к Шэнь Ицзиню Тан Ли, раскрывая детали:

— Директор Шэнь три года тренировался в стрельбе за границей, даже представлял страну на соревнованиях и взял золото.

— О-о-о! — окружение выразило восторг.

Лишь Цзин Сюнь сидел с невеселым лицом, без обычной улыбки.

...Впервые он видел Шэнь Ицзиня в таком «раскрепощенном» состоянии.

Рядом с ним господин всегда был мудрым, интеллигентным, сдержанным и учтивым.

Но сейчас он впервые увидел его... властную, доминирующую сторону.

Конечно, это было потрясающе – Шэнь Ицзинь на стрельбище, статный и невероятно привлекательный, затмевал всех вокруг.

Но... вспоминая, что именно таким – беспощадным, решительным – его описывали в романе как главного антагониста, Цзин Сюнь не мог радоваться.

Он почти забыл, что Шэнь Ицзинь – отрицательный персонаж!

Все это время он был так счастлив, полностью упуская этот факт, потому что Шэнь Ицзинь казался ему таким близким, вызывал желание близости.

Но, увидев своими глазами эту жестокую, мрачную сторону, Цзин Сюнь не мог не забеспокоиться.

Сегодняшняя сцена резко напомнила ему – Шэнь Ицзинь действительно обладает потенциалом и способностями злодея.

Шэнь Ицзинь – это все-таки Шэнь Ицзинь.

...

К счастью, после «дуэли» Шэнь Ицзинь вернулся в обычное состояние. Он не стал продолжать, а просто распорядился, чтобы Янь Чжэнбо покинул территорию. Тот, получив прощение, забормотал благодарности и буквально пустился наутек.

— Жалкий трус, — фыркнул Тан Ли, наблюдая за его позорным бегством. Подойдя к Шэнь Ицзиню, он заметил: — Этот Янь Чжэнбо ведь значительно старше нашего малыша Сюня? Как же он так струсил? С такими нервами – и еще мечтает отобрать у моего малыша Сюня наследство?

Шэнь Ицзинь холодно повернулся к нему:

— Прекрати называть его малышом Сюнем.

Тан Ли: «…»

Раньше, когда он звал Цзин Сюня «младшим братом», Шэнь Ицзинь еще терпел.

Теперь... видимо, терпение лопнуло.

Шэнь Ицзинь невозмутимо поправил:

— У Цзин Сюня есть имя.

Тан Ли:

— Цао. [прим. ред.: «Трава» – сленговое междометие, выражающее досаду/изумление]

Шэнь Ицзинь:

— ?

Тан Ли:

— ...Это растение.

Шэнь Ицзинь:

— Хм.

Окружающие молча наблюдали за «перепалкой» между шишками, не смея вставить слово. Не Яньдун, так и не понявший сути происходящего, осмелился спросить:

— Так... чем же этот тип все-таки провинился перед директором Шэнем?

— Эх, дело прошлое.

Не дожидаясь ответа Шэнь Ицзиня, Тан Ли пояснил:

— Такой ничтожный человечек не способен устроить потоп. Достаточно припугнуть, чтобы больше не высовывался.

Не Яньдун: «…»

Какая дипломатичная уклончивость... Но в чем же все-таки было дело?!

Зато Шэнь Ицзинь отдельно поблагодарил Не Яньдуна за организацию встречи.

Тот поспешно ответил:

— Это нам спасибо, что вы почтили нас своим присутствием! Впредь достаточно одного вашего звонка – любое дело будем считать своим. Таких, как сегодняшний, и вовсе не стоит вашего внимания – мы сами разберемся!

— Верно.

— Именно!

Остальные дружно поддакнули.

Шэнь Ицзинь сказал:

— Если вы всерьез заинтересованы в проекте курорта в восточном районе, давайте назначим время для обсуждения.

Не Яньдун: !!!

— Конечно, конечно! — обрадовано согласился он, не в силах скрыть неожиданную удачу. Затем, переключаясь, предложил: — Может, прокатимся на лошадях?

Остальные, естественно, не возражали. Не Яньдун лишь почтительно уточнил у Цзин Сюня:

— Господин Янь, как вы на это смотрите?

Ранее, сидя вместе, они договорились не называть Цзин Сюня «супругой», а обращаться по имени или «господин Янь».

При директоре Шэне, разумеется, никто не осмелился бы назвать его по имени.

Так что Не Яньдун выбрал тактичное «господин Янь».

Он не думал, что организация этой скромной встречи и случайная услуга директору Шэню позволят ему попасть в проект восточного курорта. Это же первоклассное предприятие с рентабельностью минимум в 100%! О котором он прежде мог только мечтать!

Размышляя, Не Яньдун понял, что его главная заслуга – вовремя просечь ситуацию.

Стоило лишь увидеть, как директор Шэнь относится к супругу, как он раз и навсегда отказался от подсовывания «свежего мяса» и вместо этого примкнул к лагерю господина Яня, став его верным сторонником – вот что снискало благосклонность директора Шэня!

Цзин Сюнь, к которому обратились за мнением, взглянул на Шэнь Ицзиня.

Он хотел что-то сказать, но в итоге промолвил:

— Давайте, прокатимся.

Цзин Сюнь знал, что Шэнь Ицзинь пришел сюда не для «урока» Янь Чжэнбо, как думали остальные. Если бы он хотел «поговорить» с ним, нашлись бы другие способы и моменты. Директор Шэнь принял приглашение просто потому, что захотел привезти его сюда развлечься. Зная это, Цзин Сюнь не боялся, что у Шэнь Ицзиня вдруг появятся дела – потому и согласился.

Хотя... сейчас ему было не до развлечений.

Одна лишь мысль о том, каким был Шэнь Ицзинь только что, о том, что однажды он все же может стать темным...

Заметив его взгляд, Шэнь Ицзинь подошел к нему – несмотря на окружающих.

—Сяо Сюнь? — его низкий голос звучал мягко. — Что-то не так?

— Ничего.

Цзин Сюнь внимательно вглядывался в его глаза, видя в этих черных, как тушь, глубинах лишь свое отражение.

...Во взгляде Шэнь Ицзиня, обращенном к нему, все еще теплился проблеск нежности.

Едва уловимый.

Но несомненно присутствующий.

Это немного успокоило его.

Но затем он подумал: Шэнь Ицзинь всегда был таким с ним, но ведь только что продемонстрировал свою мрачную, безжалостную сторону – и переключился между ними в мгновение ока.

При этой мысли его сердце вновь затревожилось... Нет, нужно поговорить с Шэнь Ицзинем наедине.

Сей. Час. Же.

Он схватил Шэнь Ицзиня за руку, и, заметив, что все уставились на них, Цзин Сюнь... вдруг растерялся, не зная, как организовать приватный разговор.

В голове мелькнула спасительная мысль:

— Я хочу в уборную... — Плохо вравший Цзин Сюнь нервничал.

Под любопытными и изумленными взглядами его длинные ресницы трепетали, а щеки порозовели, когда он прошептал:

— Господин... вы со мной?

Глава 61. Каждый миг

Рядом со стрелковым тиром находилась уборная, однако, по слухам, при соседнем манеже имелась целая раздевалка с индивидуальными кабинками, оборудованными раковинами.

Подумав, что вести подобный разговор в туалете и вправду нелепо, да и переодеваться в костюм для верховой езды все равно предстояло, Цзин Сюнь в итоге последовал за Шэнь Ицзинем в одну из кабинок.

Там и решим.

Раздевалка, рассчитанная на одного человека, была невелика, но места для двоих хватало.

Едва переступив порог этого замкнутого пространства, Шэнь Ицзинь коснулся ладонью щеки Цзин Сюня, голос его звучал заботливо:

— Что случилось?

Цзин Сюнь замер у входа, подняв тонко очерченное лицо к собеседнику, даже слегка выдвинул острый подбородок, позволяя себя касаться. Его спокойный взгляд был прикован к Шэнь Ицзиню.

Очевидно, господин заметил его подавленное состояние и недоумевал.

Но что куда важнее – он даже не усомнился в уместности намеренного приглашения в раздевалку, всецело сосредоточившись на его переживаниях.

...Так проявлялась его забота.

От этого тревога Цзин Сюня лишь усилилась.

Он и сам не знал, как завести этот разговор.

Не станешь же говорить: «Господин, ваша судьба – быть антагонистом в книге, прошу вас, не поддавайтесь тьме», – верно?

...

Не в силах вымолвить это вслух, Цзин Сюнь прижался к Шэнь Ицзиню.

Это, пожалуй, был перформанс.

Попытка удержать нынешнего Шэнь Ицзиня от погружения во тьму.

Кажется, такие внезапные объятия уже вошли у них в привычку.

Шэнь Ицзинь обхватил юношу крепче, касаясь угловатой линией челюсти мягких волос на его макушке. Он не торопился.

— Если что-то беспокоит сяо Сюня, говори мне, хорошо? — произнес он.

— Угу, — тихо отозвался Цзин Сюнь, и голос его внезапно дрогнул.

Он думал, что нынешний Шэнь Ицзинь и вправду слишком хорош.

Ах, стоит им остаться наедине, как господин сразу становится таким нежным.

Может, им стоит жить вдвоем, отгородившись от мира? Так можно было бы раз и навсегда предотвратить его моральное падение.

Хотя, конечно, эта мысль была оторвана от реальности...

В потоке размышлений кто-то приподнял его лицо.

Внезапная дрожь в голосе явно встревожила Шэнь Ицзиня. Длинные пальцы бережно коснулись подбородка, внимательный взгляд скользнул по чертам лица:

— Сяо Сюнь?

Длинные густые ресницы Шэнь Ицзиня прикрывали глаза, скрывая эмоции. Но поскольку Цзин Сюнь запрокинул голову, прижимаясь к нему, под этим углом он разглядел в его взгляде... беспокойство.

И тревогу?

Никогда прежде он не видел этих чувств в его глазах. Инстинктивно Цзин Сюнь сжал объятия.

Он уткнулся лицом в грудь Шэнь Ицзиня:

— В любом случае... я с тобой.

— Сяо Сюнь? — в голосе вновь зазвучал мягкий вопрос, но теперь, кажется, сквозь него пробивалась улыбка.

Цзин Сюнь не обратил на это внимания.

Он мало что помнил о сюжетной линии антагониста в оригинале, лишь то, что господин из книги утопил подчиненного в реке, сломал ноги первоначальному обладателю тела и жестоко расправился с бандой отброса-гуна.

Но! Подчиненного покарали за предательство, ноги ломали за кражу данных, а внезапная месть отбросу-гуну и компании наверняка тоже имела причину...

Тот Шэнь Ицзинь, что сейчас стоял перед ним – рассудительный и проницательный, – никогда не совершил бы подобного.

Цзин Сюнь вовсе не считал, что предателей и обидчиков не нужно наказывать. Он лишь хотел, чтобы Шэнь Ицзинь действовал в рамках закона, а не мстил самолично, ставя на кон собственную свободу.

Лучший способ уберечь его от тьмы – быть рядом, поддерживать.

Цзин Сюнь мог гарантировать лишь свою преданность, все остальное было вне его контроля.

Но если господин останется таким – мягким и благородным, – он не свернет на темный путь в порыве эмоций.

В нынешних обстоятельствах только это и имело значение.

Обнимая Шэнь Ицзиня, он залепетал:

— Если что-то случится, сразу говори мне. Помни, что я всегда тут. Пусть я ничем не могу помочь, но если тебе будет тяжело, я... я хотя бы...

— Сяо Сюнь, — голос Шэнь Ицзиня по-прежнему звучал низко, но в нем стало больше тепла. — Значит, ты не сердишься на меня?

— Сердиться? — Цзин Сюнь оторвался от него, его ясные глаза уставились на Шэнь Ицзиня в недоумении. — С чего бы?

— Потому что... — Шэнь Ицзинь запнулся, словно не находя слов. В итоге он произнес: — Я подумал, тебе не понравилось мое поведение.

Цзин Сюнь: «...»

«Поведение» – это когда он направил ствол на Янь Чжэнбо?

— Конечно нет! — поспешил он объяснить. — Мы же договорились заранее – нужно было напугать этого Янь Чжэнбо...

Небеса свидетель – разве можно возненавидеть Шэнь Ицзиня за то, что он ему помог? Он был бесконечно благодарен!

Цзин Сюнь широко раскрыл глаза и возмущенно переспросил:

— Разве я похож на того, кто задирает хвост перед чужими? [кит. идиома – «предавать своих ради чужих»]

Эти слова наконец рассмешили Шэнь Ицзиня. Жесткие линии его губ смягчились, обнажив безупречную улыбку. Он притянул Цзин Сюня и коснулся его алых губ легким поцелуем.

— Хорошо, — сказал он. — Главное, что сяо Сюнь на меня не сердится.

Цзин Сюнь: «...»

Дело было совершенно не в этом!

— Я правда не злюсь, — настаивал он. — Я бы не стал... Ну даже если бы разозлился, то сразу сказал бы господину.

Встретившись взглядом с Шэнь Ицзинем, Цзин Сюнь вернулся к главной теме – предотвращению «падения во тьму».

— Отныне я буду сразу говорить господину обо всем... И господин тоже так будет, хорошо?

— «Сразу»? — тень улыбки на лице Шэнь Ицзиня стала отчетливее.

Цзин Сюнь:

— Да!

«Вот это господин! — подумал он. — Я лишь слегка выделил эти слова, а он сразу ухватил суть».

— Если «сразу»... — Шэнь Ицзинь притянул его ближе, — значит, сяо Сюнь готов всегда появляться передо мной по первому требованию?

«...»

Вроде звучит логично.

Цзин Сюнь:

— М-м-м.

Шэнь Ицзинь продолжил «углубленный анализ»:

— Чтобы, едва открыв глаза, я мог тебя видеть? До самого отхода ко сну? Каждый миг, когда мне захочется?

— ...Э-э...

Не слишком ли радикальные условия?

Однако, вспомнив последнее время, он понял – кроме дел в корпорации «Шэнь», они и правда находились в таком состоянии: стоило поднять голову – и вот он.

Значит, ничего чрезмерного.

Цзин Сюнь кивнул:

— Верно.

Но, кажется, его колебания не ускользнули от Шэнь Ицзиня. Тот крепче обнял его и с подчеркнутой серьезностью переспросил:

— Значит, сяо Сюнь согласен никогда не покидать меня?

— Угу, — на этот раз Цзин Сюнь ответил без малейших колебаний.

Какое там «покидать» – он бы и вовсе привязал Шэнь Ицзиня к себе, чтобы всегда видеть.

Хотя, учитывая габариты, таскать его на себе вряд ли получится.

А вот если он сам повиснет на господине – тот спокойно сможет заниматься делами без ограничений...

Мозг автоматически взвесил аргументы «кто на ком должен висеть», и Цзин Сюнь неожиданно выпалил:

— Хочу навсегда прицепиться к господину.

— ...Хорошо, — не ожидавший такого признания, Шэнь Ицзинь замер. Его темные глаза вспыхнули.

Он вновь склонился для поцелуя, совершенно свободно подхватив юношу на руки...

Оказавшись на деревянной туалетном столике в плотных объятиях, Цзин Сюнь чувствовал, как тонкие губы Шэнь Ицзиня исследуют его очертания – медленно, тщательно.

Температура в помещении будто взлетела. Цзин Сюнь снова начал задыхаться.

Как тонущее животное, он вцепился в спину Шэнь Ицзиня, беспорядочно сжимая ткань его одежды, пытаясь справиться с захлестнувшим чувством.

Сквозь туман в сознании он услышал хриплый шепот:

— Я запомнил.

Цзин Сюнь:

— М-м...

Говорить было невозможно.

До тех пор, пока...

— Господин Шэнь?..

Неизвестно сколько времени спустя, за дверью раздался малознакомый голос – судя по всему, одного из молодых наследников, участвовавших в мероприятии. Оказывается, все уже переоделись в костюмы для верховой езды и собрались в холле.

Оглядевшись, компания обнаружила отсутствие лишь генерального директора Шэня и молодого господина Яня.

Хотя для верховой езды не требовалось ждать полного состава, сегодняшний главный герой еще не появился, и никто не решался начать.

После томительного ожидания, когда со стороны раздевалки Шэня по-прежнему не было движения, Не Яньдун предложил:

— Может, сначала пойдемте выбирать лошадей? Если господин Шэнь выйдет и увидит, что все его ждут, это вряд ли его обрадует...

— Тогда пусть господин Не сходит проверит! — кто-то тут же подал идею.

Предложение мгновенно нашло поддержку. Никто не хотел уходить – проект курорта в восточном пригороде, который достался Не, не сулил им выгоды. А вот возможность выслужиться перед Шэнем упускать было нельзя!

Не Яньдун понимал, что ими движет зависть, пытаются сделать «стрелочником».

«Но, полагаю, я не настолько глуп, чтобы лезть по их указке», — думал он.

...Будь там один директор Шэнь – еще куда ни шло.

Но там же молодой господин Янь! Тот даже в туалет ходил с ним – уже странно. А теперь задержались... Любой дурак догадается, что мешать нельзя!

Вдруг они... заняты делом?

Если вломиться в такой момент – это же верх бестактности!

Не Яньдун наотрез отказался идти, пока кто-то не заметил:

— Но они там уже очень долго... Может, что-то случилось?

«...»

После таких слов Не Яньдун вынужден был проверить – все-таки это его заведение.

Черт, в каждой кабинке должны были дежурить ассистенты – помочь с одеждой, подсказать с выбором. Да и в качестве элитного клуба, он нанял исключительно красавцев и красавиц – всех стройных, с фарфоровой кожей и длинными ногами.

Но не тут-то было – как только Шэнь Ицзинь вошел с молодым господином Янем, всех остальных сразу же вежливо попросили удалиться.

...

Дрожа как осиновый лист, Не Яньдун подкрался к двери раздевалки, собираясь чисто символически окликнуть, как вдруг уловил обрывки разговора...

— Значит, сяо Сюнь согласен никогда не покидать меня?

...

Разве их железный и беспощадный Шэнь Ицзинь способен на такие слова?!

И этот тон – полный трепетного ожидания и мольбы...

Неужели единственное, чего боится этот человек – быть брошенным молодым господином Янем?!

…

Хотя дверь в раздевалку была закрыта, видимо, говорящие находились близко к выходу, и Не Яньдуну все же удалось кое-что расслышать. Но, уловив пару фраз, он тут же решил, что дальше слушать – себе дороже.

Собираясь уже тихо ретироваться, он вдруг обнаружил, что какой-то бестактный идиот последовал за ним и теперь громко зовет господина Шэня!..

К счастью, открывший дверь Шэнь Ицзинь не выглядел рассерженным.

Напротив, казался даже более оживленным, чем до отлучки.

Странно только, что, проведя внутри столько времени, он так и не переоделся.

На нем по-прежнему был тот же элегантный костюм, разве что на воротнике и плечах появились легкие складки...

Полчаса в раздевалке без смены одежды, да еще и помятости... Весьма красноречиво.

Не Яньдун задумчиво почесал подбородок, анализируя ситуацию:

«Если я не ошибаюсь, на спине у господина Шэня сейчас должны быть следы от ногтей...»

Внезапно он вспомнил их последнюю встречу у ресторана – тогда у только что вышедшего из машины Шэнь Ицзиня были помяты рубашка и брюки...

...

Ну да, в тесном салоне автомобиля и в просторной раздевалке «процесс», конечно, должен отличаться!

Черт, да этот Шэнь Ицзинь знает толк в развлечениях.

Хотя если это действительно то, о чем он думает...

Это несколько... неучтиво.

Ведь молодому господину Яню еще предстоит верховая езда...

———

Авторская ремарка:

Цзин Сюнь: «...Этот господин Не... что у него в голове???»

Не Яньдун: «Спасибо, поезд моего воображения уже много лет мчится по скоростной магистрали без остановок!»

Глава 62. Два в одном! Оплеуха + «Не из-за Шэнь Ицзиня»

Когда Цзин Сюнь вышел, переодевшись, ему показалось, что окружающие стали смотреть на него иначе.

Но какая разница? Только что он и господин пришли к взаимопониманию, и сердце Цзин Сюня переполняла радость, так что он не придал значения этим мелочам.

Катание на лошадях оказалось довольно забавным.

Хотя раньше ему не доводилось этого пробовать, благодаря профессиональному инструктору и присутствию Шэнь Ицзиня несколько кругов по манежу дались Цзин Сюню легко.

К вечеру, вежливо отказавшись от щедрого приглашения руководителя Не, Шэнь Ицзинь и Цзин Сюнь не остались на ужин.

У них было куда более важное дело.

Вернувшись на машине в здание «Ивэй Текнолоджи», они готовились к встрече с отцом оригинального обладателя тела.

Янь Ганчжо позвонил днем, желая увидеться с Цзин Сюнем. Что касается дел семьи Янь, то Цзин Сюнь уже обсудил их с Шэнь Ицзинем и выработал стратегию, поэтому, получив звонок, он сразу предложил Янь Ганчжо встретиться в «Ивэй Текнолоджи».

Янь Ганчжо не понимал, зачем назначать встречу в технологической компании, но все знали, что «Ивэй» основана Шэнь Ицзинем.

Изначально он как раз надеялся через Цзин Сюня выйти на Шэнь Ицзиня, и теперь представилась такая возможность – было бы глупо не воспользоваться.

Едва переступив порог здания «Ивэй Текнолоджи», Янь Ганчжо встретила молодая женщина в деловом костюме и проводила в лифт.

Она представилась секретарем господина Шэня по фамилии Ми.

Госпожа Ми была высока, с длинными ногами, обладала безупречными манерами и держалась с достоинством, излучая профессионализм и уверенность.

Янь Ганчжо прошел путь от нуля, пробиваясь в сфере строительных материалов и недвижимости, и хотя сколотил состояние, оставался всего лишь нуворишем. Его окружали грубоватые, неотесанные типы, и где ему было встречать таких элегантных и утонченных секретарш? Неудивительно, что его ожидания от предстоящей встречи возросли.

Янь Ганчжо не удержался от вопроса:

— Это все здание принадлежит господину Шэню? Он его арендует или выкупил?

Госпожа Ми, будучи профессионалом, лишь улыбнулась в ответ, не поддерживая разговор.

У дверей кабинета генерального она постучала и вежливо указала:

— Господин Шэнь внутри. Проходите.

Янь Ганчжо: !

Он никак не ожидал, что, договорившись о встрече с сыном, увидит самого господина Шэня!

После того как Янь Чжэнбо наткнулся на отпор со стороны Янь Цзинсюня, он решил, что сын ненавидит его и не станет помогать со знакомством, и уже готовился к долгой игре, играя на чувствах.

Но все оказалось куда проще, чем он думал!

Сердце Янь Ганчжо забилось чаще. Распахнув дверь кабинета, он увидел господина Шэня, сидящего за массивным столом.

Господин Шэнь был слишком узнаваем. Года полтора назад, на ежегодном саммите по недвижимости, Янь Ганчжо мельком видел его издалека, и образ навсегда врезался в память.

Теперь он с первого взгляда узнал высокого статного мужчину за столом – Шэнь Ицзиня. Янь Ганчжо поспешил войти.

Он хотел подойти ближе, но решил, что без приглашения это будет неуместно, поэтому остановился у двери и поздоровался:

— Господин Шэнь, здравствуйте.

Ему уже за пятьдесят, но перед Шэнь Ицзинем он неосознанно использовал почтительный тон.

Услышав голос, Шэнь Ицзинь оторвался от планшета и вежливо поднялся, указав Янь Ганчжо на кресло напротив:

— Господин Янь, присаживайтесь.

Указанное место как раз находилось перед рабочим столом.

Кабинет был просторным, и для обычных встреч обычно использовали диван у окна. А вот стул напротив стола предназначался для деловых переговоров...

Янь Ганчжо не был уверен, правильно ли он понимает ситуацию, но его нервозность лишь росла.

До стола господина Шэня нужно было пройти через весь кабинет – метров шесть-семь.

По пути он заметил еще один стол, такой же длины, как и у господина Шэня, расположенный неподалеку под прямым углом к основному.

Кроме того, в кабинете стояли две огромные маркерные доски: одна – напротив дополнительного стола, другая – за спиной Шэнь Ицзиня.

На досках были записаны какие-то формулы, но Янь Ганчжо не разбирался в них и даже не обратил внимания.

Он лишь подумал, что, видимо, в технологических компаниях кабинеты выглядят именно так – все для мозговых штурмов и обсуждений.

Не то что его офис, украшенный с показной роскошью, с золотыми драконами и прочими атрибутами фэншуя... Полная безвкусица.

Их время прошло. Теперь в моде минимализм и атмосфера высоких технологий.

Увидев эту лаконичную простоту, Янь Ганчжо решил, что по возвращении непременно переделает свой кабинет.

— Этот стол – Цзин Сюня, — раздался голос Шэнь Ицзиня, когда Янь Ганчжо наконец сел на указанное место.

Янь Ганчжо: «...»

???

Что за ситуация? Его сын не только завоевал расположение господина Шэня настолько, что они уже обсуждают свадьбу, но и делит с ним кабинет?!

Янь Ганчжо ясно осознал, что его прежние сведения были неполными и ошибочными.

Вот это да...

До какой же степени нужно обожать человека, чтобы выделить ему отдельный стол в своем кабинете?

Даже секретари и ассистенты работают за пределами этого кабинета!

Раньше он только слышал, что господин Шэнь неподкупен и неуязвим.

Но кто бы мог подумать... что и этот железный человек способен потерять голову от красоты!

И объектом его страсти стал его собственный сын!

Янь Ганчжо почувствовал прилив возбуждения. Всю жизнь его унижали, но теперь, в старости, судьба подарила ему такого «способного» сына!

Он невольно рассмеялся и заговорил льстиво:

— Ха-ха, простите мою бестактность, господин Шэнь. Вы так добры к моему Цзин Сюню... Он же еще не окончил учебу, совсем ребенок, как он может работать в одном кабинете с вами...

Но едва эти слова сорвались с его губ, господин Шэнь резко поднял взгляд. Холодные персиковые глаза вспыхнули ледяной яростью, и атмосфера в кабинете мгновенно сгустилась:

— Господин Янь, вы унижаете Цзин Сюня?

— Я... — Под этим взглядом Янь Ганчжо растерялся.

Разве это было унижением?

Он же пытался польстить господину Шэню!

Черт... Не зря в Лунчэне говорят, что у господина Шэня непредсказуемый нрав.

Янь Ганчжо остолбенел, не зная, что ответить.

К счастью, Шэнь Ицзинь не стал развивать тему.

Он достал из папки толстую стопку документов и протянул ее Янь Ганчжо.

— Господин Шэнь?

— Посмотрите, — сказал Шэнь Ицзинь.

Он, казалось, был занят другим делом – его длинные пальцы с четко очерченными суставами неторопливо листали что-то на планшете. Но его выражение лица оставалось сосредоточенным, будто он изучал важные материалы. Он явно давал Янь Ганчжо время ознакомиться с документами.

Янь Ганчжо, почтительно принявший папку: !

Неужели господин Шэнь сразу предлагает ему проект? План сотрудничества?!

С трепетом он открыл первую страницу... и обнаружил, что это были документы, связанные с его сыном, Янь Цзинсюнем...

— Господин Шэнь, это...

Янь Ганчжо бегло пролистал несколько страниц и перестал понимать.

Не потому, что не хотел, а потому, что не мог.

Там описывались университетские проекты Цзин Сюня, его достижения, оценки преподавателей... Для него это был темный лес.

И зачем господин Шэнь показал ему это?

— Цзин Сюнь все же ваш сын, — Шэнь Ицзинь отложил планшет, видя, что тот перестал читать. — Разве вы не хотите уделить ему внимание?

— Нет, просто... — лицо Янь Ганчжо исказилось в неестественной улыбке.

Теперь он понял: господин Шэнь вызвал его сюда, чтобы заступиться за Цзин Сюня.

И в этом был смысл – если Цзин Сюнь действительно «любимчик», то господин Шэнь вполне мог за него вступиться.

Янь Ганчжо сознавал свою вину и решил перейти к оправданиям:

— Дело в том, что между мной и матерью Цзин Сюня были некоторые недоразумения... Вы же знаете, мой сын упрям, как осел...

— Значит, неуплата алиментов – тоже недоразумение? — холодно перебил его Шэнь Ицзинь.

Янь Ганчжо: «...»

— В то время... после развода у меня были финансовые трудности! Потом, когда дела наладились, мы с ними потеряли связь... Характер у Цзин Сюня – весь в мать. Вы еще не женаты, вам трудно понять, каково жить с такой упрямой женщиной...

— Но я слышал, что когда Цзин Сюнь поступил в университет, он обращался к вам за помощью, а в ответ получил лишь унижения, — пальцы Шэнь Ицзиня замерли на столе, пресекая дальнейшие оправдания.

С его репутацией человека с непредсказуемым нравом, даже легкое проявление нетерпения заставило Янь Ганчжо замолчать.

...Он не отказывался помогать сыну с учебой.

Да, когда Цзин Сюнь пришел за деньгами, он сказал пару лишнего... Но только потому, что его бывшая жена, уходя, поклялась не брать у него ни гроша. Он просто не сдержался из-за многолетней обиды на эту женщину... Кто знал, что у ребенка окажется такая гордость и он вернет деньги, подрабатывая на стороне!

Какие-то жалкие тысячи – для него это были пустяки.

Никто не придал бы этому значения. Кроме самого Цзин Сюня...

Разве это его вина? Он принял деньги только чтобы не задеть самолюбие сына! Он же не бросил его на произвол судьбы!

— Возможно, я был неправ... Но видите, господин Шэнь, я ведь пытаюсь наладить контакт с сыном. Кстати, где сам Цзин Сюнь? Мне стоит извиниться перед ним – как отец, я действительно уделял ему слишком мало внимания.

Янь Ганчжо решил сменить тактику и заговорил мягче. Он редко виделся с сыном, но знал его характер: Цзин Сюнь добрый.

Он был уверен: стоит только встретиться, извиниться как следует – и все старые обиды растают.

А может быть...

Может, Цзин Сюнь сейчас прячется где-то здесь и подслушивает?

В дорамах такие сцены – обычное дело. Янь Ганчжо тут же изобразил на лице глубокое раскаяние:

— Я всегда думал о сяо Сюне! Разве можно не любить родную плоть и кровь? Я даже хотел взять его в свою компанию – его старший брат подтвердит!

— Ага, — ответил Шэнь Ицзинь. — Янь Чжэнбо знал об этом. Он признал, что намеренно нанял троллей распространять клевету на форуме университета о том, что Цзин Сюнь жульничал на экзаменах, именно потому что не хотел, чтобы тот вернулся наследовать семейный бизнес.

— ?..

Янь Гуанчжо мысленно поставил вопросительный знак, его лицо выражало полнейшее недоумение.

Молчаливый по натуре Шэнь Ицзинь не стал продолжать. Он лишь спокойно наблюдал, ожидая, когда собеседник осознает сказанное.

Спустя долгую паузу Янь Гуанчжо воскликнул:

— …Этот мелкий ублюдок! Неужели он действительно совершил нечто подобное?!

— Соответствующие доказательства приведены в конце документов, — указал Шэнь Ицзинь на переданные ранее материалы.

Юридическое уведомление для Янь Чжэнбо уже отправлено. Янь Гуанчжо так или иначе узнал бы об этом – так что это нельзя назвать ударом в спину.

Янь Гуанчжо тут же начал листать документы. Теперь приходилось вникать, хочешь того или нет. Добравшись до страниц с доказательствами клеветы, он пришел в еще большую ярость.

— Как он посмел… подставлять собственного брата! Этот скотина! — разразился Янь Гуанчжо руганью. Его гнев был подлинным.

Даже без пояснений Шэнь Ицзиня он понимал, какие выгоды сулила Янь Чжэнбо клевета на Янь Цзинсюня и чем тот руководствовался. Но по-настоящему взбесило Янь Гуанчжо то, что этот выродок не только пренебрег семейным бизнесом, но и ослушался его прямого приказа!

Этот ничтожный неудачник думал лишь о том, как ущемить младшего брата.

Почему бы ему не задуматься – если бы Янь Цзинсюнь действительно жульничал на экзаменах, что бы подумал господин Шэнь? Если бы Янь Цзинсюнь потерял лицо, как бы это сказалось на сотрудничестве с корпорацией Шэнь?!

Бушевавший Янь Гуанчжо после потока ругательств немедленно пообещал разобраться с Янь Чжэнбо по возвращении.

Но Шэнь Ицзинь заметил:

— Я уже проявил инициативу и от имени Цзин Сюня отправил вашему сыну юридическое уведомление. Клевета в интернете – это правонарушение. Надеюсь, господин Янь не против.

— Разумеется, разумеется, — ответил Янь Гуанчжо. — Даже если бы господин Шэнь не вмешался, я бы сам с ним разобрался! По возвращении переломаю ноги этому щенку!

Шэнь Ицзиня совершенно не интересовали ноги Янь Чжэнбо.

Он перешел к сути:

— Сегодня я пригласил вас, господин Янь, главным образом чтобы лично сообщить: я изучил проект «Хэнъянь Недвижимость», и он не соответствует критериям инвестирования нашей корпорации. Я уже говорил об этом вашему сыну и племяннику, а теперь повторяю вам. Надеюсь, вы больше не станете беспокоить сяо Сюня.

Янь Гуанчжо: «?..»

Не ожидавший такого поворота, он не сразу осознал, что господин Шэнь перешел к деловому разговору – да еще и к категорическому отказу…

Этими немногими словами все возможности были разом перекрыты.

Теперь Янь Гуанчжо не мог даже разыграть карту семейных чувств.

…Он мог попробовать этот трюк с Янь Цзинсюнем, но не с Шэнь Ицзинем.

Почему он не сообразил сразу, когда не увидел Цзинсюня в кабинете, что они подготовили ему ловушку?!

— Возможно, потому что вы никогда по-настоящему не заботились о Цзин Сюне, — неожиданно произнес Шэнь Ицзинь.

Его холодные глаза неотрывно наблюдали за собеседником, словно видя все его тайные мысли.

Слова Шэнь Ицзиня содержали скрытый смысл, не требующий пояснений.

Если бы он действительно заботился о сыне, то сразу при входе спросил бы, где тот находится.

А не стал бы с порога пытаться использовать сына для извлечения выгоды.

Будь он здесь ради Цзин Сюня, Шэнь Ицзинь мог бы соблюсти формальности.

Но сейчас в этом не было нужды.

— Это… — Янь Гуанчжо не собирался сдаваться. Поборов досаду от разоблачения, он игнорировал неловкость и оправдывался: — Я действительно хотел повидаться с Цзин Сюнем, просто не ожидал сначала встретить вас, господин Шэнь, и от волнения заговорил о другом… Так где же сяо Сюнь?

Предполагая, что Янь Цзинсюнь мог подслушивать, Янь Гуанчжо начал самокритику:

— Все эти годы я действительно пренебрегал им, но вы не знаете, как жестоко поступила его мать! Между нами действительно есть стена непонимания, но все эти годы… все эти годы я помнил о сяо Сюне. В конце концов, он мой сын, как я мог не беспокоиться о нем?..

Янь Гуанчжо прикрыл лицо рукой. Не сумев выдавить слезы, он хотя бы создавал видимость эмоций.

Но он ошибался, полагая, что игра произведет эффект на Шэнь Ицзиня.

Тот ответил с механической холодностью:

— Если вы действительно желаете Цзин Сюню добра – прекратите его преследовать.

Янь Гуанчжо: «…»

— Поступайте как последние три года – не звоните ему. — Глаза Шэнь Ицзиня излучали ледяной блеск, его голос достиг точки замерзания: — Не ищите его из-за наших отношений. Не просите помощи. Не манипулируйте чувством долга. — Встретив ошеломленный взгляд Янь Гуанчжо, он невозмутимо добавил: — Разумеется, по закону дети не могут в одностороннем порядке отказаться от содержания родителей. Поэтому если вы будете настаивать – по достижении соответствующего возраста можете подать в суд на алименты. Несколько тысяч в месяц на содержание мы вам обеспечим. — С этими словами он поднялся, поправив пиджак.

Высокая и статная фигура застыла на месте, отбрасывая тень, которая почти полностью накрыла Янь Гуанчжо.

Шэнь Ицзинь не оставил пространства для возражений, ясно дав понять, что аудиенция окончена:

— Если вы все поняли, господин Янь, можете удалиться.

Янь Гуанчжо: «…»

Он почувствовал, будто невидимая пощечина обожгла его лицо, оставив после себя жгучую боль.

Все говорили, что господин Шэнь немногословен.

Оказывается, он не не мог говорить – просто не хотел.

Вот посмотрите – всего двумя фразами он умудрился одновременно высмеять его за былую скупость в алиментах и предложить теперь «откупиться» от него парой тысяч вместо Цзин Сюня…

Но он не намерен так просто сдаваться!

Янь Гуанчжо остался сидеть, под ледяным взглядом Шэнь Ицзиня настаивая:

— Я не уйду, пока не увижу Цзин Сюня! Я все-таки его отец! Господин Шэнь, если уж говорить прямо – вы с моим сыном даже не женаты! Если я… если я не дам своего согласия…

В этот момент в дверь кабинета постучали.

В проеме показалась лысеющая голова в очках, принадлежавшая немолодому мужчине в белом халате:

— А? Господин Шэнь… Разве господин Янь не здесь?

Янь Гуанчжо машинально подумал, что обращаются к нему, но Шэнь Ицзинь ответил:

— Господин Янь внизу, скоро вернется. Что случилось?

— Хотел уточнить кое-какие данные… Тогда я зайду попозже. — Мужчина поклонился: — Прошу прощения за беспокойство.

И снова исчез за дверью.

Однако почти сразу дверь распахнулась вновь – на этот раз это вернулся Цзин Сюнь.

На нем был белый костюм, под стать тому, что носил Шэнь Ицзинь. Только что вернувшись в компанию, он сразу оказался завален просьбами из лабораторий – казалось, он даже не успевал перевести дух.

Он вошел не один – его сопровождали двое, судя по всему, сетевых инженеров. Цзин Сюнь, продолжая что-то обсуждать, вошел, не поднимая голоса:

— Подождите секунду, мне нужно свериться с последними данными… — Заметив присутствие постороннего, он резко замолчал.

Он не ожидал, что Янь Гуанчжо появится так быстро – хотя, в сущности, это было предсказуемо.

— Господин Янь уже здесь? — спокойно сказал Цзин Сюнь. — Подождите немного, мне нужно закончить кое-какие дела.

Янь Гуанчжо: «…»

Он не знал, как на это реагировать.

…Как Цзин Сюнь его назвал? Господин Янь?

И что он сейчас сказал? Какие еще дела?

Неужели он и правда не подслушивал их разговор?!

Пока Янь Гуанчжо метался между потрясением и недоверием, Цзин Сюнь уже проигнорировал его, подойдя к своему столу. Он запустил компьютер, быстро ввел программу, извлек нужные данные и, указывая на экран, начал что-то подробно объяснять инженерам.

Длинная, очень длинная речь.

Янь Гуанчжо не понимал ни слова – это были сплошные технические термины.

Но он видел, как эти двое, явно старше Цзин Сюня, почтительно столпились у монитора, словно ученики перед учителем.

«…»

Янь Гуанчжо застыл на месте, забыв даже сесть.

Тем временем лысеющий мужчина, только что заглядывавший в кабинет, заметив Цзин Сюня, поспешил присоединиться с очередным вопросом.

Обсуждаемые темы, судя по всему, были весьма сложными – временами они даже что-то чертили на маркерной доске.

Когда одной доски не хватило, они выкатили вторую, стоявшую за спиной Шэнь Ицзиня.

Сам Шэнь Ицзинь, похоже, давно привык к подобному – он снова углубился в планшет.

Во всей комнате только Янь Гуанчжо стоял в одиночестве.

Заброшенный, ошеломленный увиденным, он метался в догадках, не зная, с чего начать.

Неужели этот ясноглазый молодой человек, так уверенно и вдохновенно объясняющий что-то другим… действительно его второй сын, Янь Цзинсюнь?

На этот раз Янь Гуанчжо взял со стола папку с документами и начал внимательно ее изучать.

Многое оставалось загадкой, но достижения и результаты говорили сами за себя.

Руки Янь Гуанчжо начали дрожать.

Когда-то он и мать Янь Чжэнбо были влюбленными подростками, но под давлением семьи ему пришлось жениться на матери Цзинсюня. Так его первая любовь стала белым лунным светом его сердца. После свадьбы он узнал, что она уже беременна. Видя, как тяжело ей одной растить ребенка, он продолжал тайную связь. С годами его чувство вины перед ней только росло. Они то расходились, то сходились вновь, пока, наконец, мать Цзинсюня не раскрыла его измену.

Но вместо стыда Янь Гуанчжо почувствовал облегчение.

В те годы его бизнес прогорел, и он оказался в тяжелом положении.

А вот у матери Цзинсюня была стабильная работа и неплохие условия, так что они договорились, что сын останется с ней.

Но в тот период их конфликт достиг предела.

Мать Цзинсюня то и дело повторяла «вероломный негодяй», ругала его первую любовь как «паскудную разлучницу», выражалась крайне оскорбительно. Мать Янь Чжэнбо тоже не отличалась покладистым характером – когда две женщины сходились, нередко завязывалась драка, в конце концов все расходились, не солоно хлебавши, и много лет не поддерживали связь.

Все эти годы мать Янь Чжэнбо запрещала ему тайно поддерживать контакты с матерью и сыном, не говоря уже о выплате алиментов!

Он знал, что его сыну Янь Цзинсюню живется трудно, что все складывается не лучшим образом, но лишь в год поступления в университет тот пришел к нему занять денег...

По правде говоря, за столько лет белый лунный свет давно превратился в кровь комара на стене [утраченная иллюзия]. Особенно учитывая, что мать Янь Чжэнбо отличалась властным и деспотичным характером, часто закатывала сцены без причины – со временем даже Янь Гуанчжо это начало раздражать.

Их двое детей тоже оказались никчемными бездарями, в них не было и тени той амбициозности и духа предпринимательства, с которыми он когда-то начинал с нуля, не говоря уже о способностях.

Поэтому иногда он вспоминал о сыне – Янь Цзинсюне.

И даже испытывал гордость и радость, узнав, что тот поступил в престижный университет.

Но он уже ошибся однажды – нельзя ошибаться во второй раз. Ко второму сыну он лишь изредка обращался мыслями.

Конечно, предложение устроить Цзин Сюня в свою компанию было искренним.

Когда дела пошли лучше, он иногда сожалел. Сожалел, что не настоял на том, чтобы забрать его в семью, растить рядом, в заботе.

Особенно остро это чувство нахлынуло той зимой, когда Цзин Сюнь, проучившись всего полгода, пришел возвращать ему деньги – тогда он действительно пожалел.

Тогда он задумал закалить его характер еще несколько лет, а после окончания университета принять в компанию...

Он отлично понимал, насколько никчемным был Янь Чжэнбо, и давно решил, что нельзя просто так передать компанию в руки этого бездаря.

Хотя со вторым сыном у него не было эмоциональной связи, но, увидев повзрослевшего Цзин Сюня, Янь Гуанчжо понял – это серьезный, послушный, умный и целеустремленный парень. Он верил: стоит вызвать его обратно, воспитать вместе со старшим братом для управления компанией – и со временем все непременно получится.

В крайнем случае, Янь Цзинсюнь все же был его сыном. Как он мог позволить ему после университета пробиваться в жизни с нуля, как когда-то он сам? Непременно нужно оставить ему часть наследства.

Но прежде чем он успел воплотить задуманное, Янь Гуанчжо испытал глубочайшее потрясение.

И не от одного лишь события.

— Согласно этим данным... Цзин Сюнь владеет почти 30% акций «Ивэй»? — не веря своим глазам, спросил Янь Гуанчжо.

...Ивэй – это компания на стадии выхода на IPO, представляющая новую отрасль, несравнимая с их мелкой конторой недвижимости!

Даже 3% акций хватило бы на безбедную жизнь, не то что 30%!

Шэнь Ицзинь поднял на него взгляд, но ничего не ответил.

Янь Гуанчжо продолжил читать.

— ...Цзин Сюнь еще и старший консультант?.. И эти ведущие инженеры приходят к нему за советом? — Он взглянул на юношу, который по-прежнему стоял у доски, окруженный людьми – с благородными чертами лица, статный и видный, – и уже с трудом мог поверить, что это его сын!

— Раз уж вы сами все увидели, я буду откровенен. Цзин Сюнь бесценен для компании, — наконец заговорил Шэнь Ицзинь.

Он говорил тихо, чтобы не мешать окружающим, но каждое слово звучало весомо и четко:

— Не только для компании – во всей технологической сфере ему нет равных. Теперь вы понимаете ценность Цзин Сюня?

«…»

В этот момент Янь Гуанчжо действительно остолбенел.

...Господин Шэнь явно не шутит.

Ему нет смысла лгать.

...Неужели они все это время заблуждались...

Это не Цзин Сюнь примазался к Шэнь Ицзиню.

А... сам господин Шэнь держится за Цзин Сюня?..

Хотя эта мысль казалась невероятной, но, видя, как несколько человек оживленно что-то обсуждают с Янь Цзинсюнем, даже слепой бы поверил.

Выходит...

Вместо того чтобы просить господина Шэня о сотрудничестве, используя связи Цзин Сюня...

Можно просто... положиться на собственного сына???

Его сына... Янь Цзинсюня.

Господин Шэнь предельно ясно дал понять – стоит Цзин Сюню попросить, и он выполнит любое его пожелание.

Но увы, он так и не обратил внимания на этого сына.

Он лишь рассчитывал использовать его как трамплин...

И упустил единственный шанс.

Ноги подкосились, и Янь Гуанчжо грузно опустился в кресло.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем дискуссия, кажется, пришла к разрешению.

Остальные, почтительно попрощавшись с господином Шэнем, один за другим покинули кабинет. Янь Гуанчжо увидел, как Цзин Сюнь обернулся и посмотрел на него с холодным равнодушием, будто не узнавая.

— Господин Янь? Вы все еще здесь?

Янь Гуанчжо: «…»

Скрытый смысл был очевиден: «Почему вы еще не ушли?»

Не только слова, но и ясный взгляд Цзин Сюня выражали явное желание выпроводить гостя. Он обратился к Шэнь Ицзиню без тени смущения:

— Господин, у вас остались недоговоренности с господином Янем?

— Ничего, — Шэнь Ицзинь поднялся и подошел к нему. — Все, что нужно, уже сказано.

Янь Гуанчжо: «…»

Только сейчас он заметил, что Цзин Сюнь и господин Шэнь одеты в парные наряды.

— А, хорошо, — кивнул Цзин Сюнь, затем снова повернулся к Янь Гуанчжо. — Вот как обстоят дела. Хотя господин Янь не платил алиментов в мое детство, вы все же содержали меня до восьми лет. Поэтому, если в старости вам понадобится материальная поддержка, вы можете подать заявление в суд. После завершения судебного процесса я буду выплачивать вам сумму, установленную решением суда. У вас есть какие-то вопросы или возражения?

Янь Гуанчжо: «…»

Зря он только что возмущался прямотой господина Шэня.

Его собственный сын говорил еще откровеннее и холоднее!

...Господин Шэнь хоть пару слов сказал по душам.

А Янь Цзинсюнь обсуждал с ним только алименты!

Разве ему не хватало этих жалких денег?!

Но Цзин Сюнь, не обращая внимания на его побледневшее лицо, искренне продолжил:

— Это вполне справедливо. Господин Янь, если у вас есть дополнительные требования, вы можете их озвучить. Сегодняшняя встреча как раз для этого.

— Ты...

Янь Гуанчжо больше не выдержал:

— Я все-таки твой отец! И ты так со мной разговариваешь?!

Он резко шагнул вперед, рука сама потянулась схватить Цзин Сюня – он даже не успел подумать, что именно собирается сделать, но тело уже двигалось. Однако его запястье мгновенно перехватили, резкая боль пронзила сустав, и он встретился с ледяным взглядом.

Голос Шэнь Ицзиня прозвучал тихо, но невероятно тяжело:

— Господин Янь, давайте обсудим это цивилизованно.

Янь Гуанчжо: «…»

Ударить его было невозможно... Под защитой господина Шэня он даже не мог приблизиться к Цзин Сюню!

Сцены из дорам, где родители приходят скандалить в офис непочтительных детей, тоже не сработают... Как он посмеет, когда за Цзин Сюнем стоит Шэнь Ицзинь?

Янь Гуанчжо прекрасно понимал: сегодня эти двое пригласили его для разрыва отношений, и это уже было проявлением вежливости.

Даже если бы они не вызвали меня и не стали обсуждать это... Что бы я вообще мог сделать с Цзин Сюнем под такой защитой?

Но, если честно, сейчас в его сердце было больше сожаления, чем гнева.

Особенно когда он увидел, как Цзин Сюнь стоит позади Шэнь Ицзиня, выдерживая дистанцию, и спокойно, но отстраненно смотрит на него...

В его круглых, казалось бы, наивных глазах не осталось и следа от детской тоски по отцу.

Он смотрел на него, как на обычного оппонента на переговорах.

Без ненависти, без радости – просто безразличие.

В тот момент Янь Гуанчжо осознал: образ отца в глазах сына давно рухнул.

Он стал для него чужим.

Более того – тем, кем Цзин Сюнь искренне пренебрегал.

Теперь он не мог рассчитывать на его поддержку.

Даже если бы он унизился и попросил – ничего бы не вышло.

И, честно говоря, ему было стыдно смотреть сыну в глаза.

...Может, он действительно заслужил такое отношение.

Господин Шэнь был прав.

Он никогда по-настоящему не заботился о нем.

А все, чего Цзин Сюнь достиг сегодня, не имело к нему никакого отношения.

Мысль о том, что он годами игнорировал сына, а тот все равно вырос талантливым, и сравнение с никчемным Янь Чжэнбо, которого он так лелеял, заставило Янь Гуанчжо почувствовать себя ослом!

Он подвел Цзин Сюня... и его мать.

Если бы он раньше нашел его... Если бы проявил хоть немного заботы...

— Кажется, у господина Яня больше нет возражений, — внезапно произнес Шэнь Ицзинь, наблюдавший за его реакцией. — Он нажал кнопку на телефоне: — Если после этой встречи у вас появятся вопросы, вы можете связаться с адвокатом Цзин Сюня. — За дверью тут же появился ассистент. — Проводите господина Яня вниз.

В конце концов Янь Гуанчжо ушел.

После его ухода Цзин Сюнь удивленно спросил:

— О чем вы так долго говорили?..

Они обсуждали проблему как минимум двадцать минут, и все это время Шэнь Ицзинь сидел рядом с его отбросом-отцом.

...Обычно господин Шэнь говорил с подчиненными предельно кратко, экономя каждое слово.

А сегодня вдруг завел долгий разговор с этим человеком?..

— Ничего особенного. Просто рассказал ему кое-что о тебе.

— Обо мне? — Цзин Сюнь недоуменно моргнул.

Разве они пригласили его сюда не для того, чтобы разорвать отношения раз и навсегда и больше не беспокоиться?

— Что именно?

Но Шэнь Ицзинь не ответил, лишь предложил:

— Сначала пойдем со мной в одно место?

И Цзин Сюнь послушно последовал за ним в лабораторию напротив кабинета.

Хотя в «Ивэй» было много исследовательских проектов, семь этажей здания не были полностью заняты лабораториями.

Например, на седьмом, где располагался кабинет генерального директора, были только офисы финансового отдела, переговорные, кабинеты секретарей и ассистентов – научные сотрудники там не работали.

А эта лаборатория как раз была одной из таких пустующих.

Цзин Сюнь заходил сюда однажды и думал, что это просто склад.

Но теперь, войдя внутрь, он обнаружил табличку «Лаборатория искусственного интеллекта».

Причем помещение было безупречно чистым, оборудованным базовой электроникой, включая... суперкомпьютер?!

Шэнь Ицзинь, стоявший у входа, непринужденно засунул руку в карман и спросил:

— Тебе нравится?

Цзин Сюнь: «!»

— Вы планируете создать новую лабораторию ИИ?

— Угу, — кивнул Шэнь Ицзинь. — На этот раз фокус будет на прорывных технологиях в области искусственного интеллекта. Только высокоуровневые разработки.

— Это прекрасно, — обрадовался Цзин Сюнь.

Лаборатория этажом ниже занималась в основном системами «умного дома» – голосовым управлением, световыми сценариями и прочими коммерческими решениями.

Но то, что описывал Шэнь Ицзинь, было совершенно другим уровнем: автономные интеллектуальные чипы для высокоточного оборудования, применяемого в аэрокосмической отрасли, глубоководных исследованиях и других областях, где человеческие возможности ограничены.

Именно поэтому проект назывался «прорывным».

Это была давняя мечта Шэнь Ицзиня.

Во время их бесед он не раз упоминал об этом.

Но из-за огромного количества технологических барьеров и неопределенности в вопросе реального наступления эры ИИ проект оставался на стадии идеи.

Теперь, когда решение наконец принято, Цзин Сюнь искренне радовался за него.

Он уже собирался подбодрить Шэнь Ицзиня, как вдруг тот произнес:

— Так что, сяо Сюнь, как насчет того, чтобы возглавить этот проект?

— Я?! — Цзин Сюнь буквально раскрыл рот от изумления.

...Для проекта такого масштаба потребуются десятки профессоров уровня господина Хо! И господин Шэнь предлагает... ему стать руководителем?!

Шэнь Ицзинь:

— Я считаю, что с технической и профессиональной точки зрения у тебя нет проблем.

«…»

Возможно, проблем и правда нет.

У Цзин Сюня и самого были кое-какие наработки в этой области.

Честно говоря, ему очень хотелось попробовать себя в подобных исследованиях.

Но сейчас вопрос был в другом: его опыта явно недостаточно для проекта такого уровня!

— Если я говорю, что достаточно, значит, достаточно, — Шэнь Ицзинь сделал шаг вперед, его статная фигура выпрямилась еще больше.

Его темные, как чернила, глаза обладали гипнотической силой, когда он медленно произнес:

— Главное – у тебя действительно есть для этого способности, разве нет?

— Э-э... — Под этим пристальным взглядом Цзин Сюнь почувствовал, как кровь приливает к щекам.

За время, проведенное в этом мире, он многому научился и был уверен, что сможет попробовать – возможно, даже добиться результатов.

Но даже в своем прежнем мире он никогда не руководил крупными проектами или командой.

А по сравнению с этим прорывным проектом, который найдет применение в самых разных сферах, его прежние исследования и соревнования казались детскими забавами.

Этот проект был слишком масштабным... В случае успеха он мог изменить весь мир...

— Тем лучше. Чем масштабнее, тем лучше, — Шэнь Ицзинь поднял руку и легко обхватил юношу за талию.

Дистанция между ними внезапно сократилась, и его голос стал чуть хрипловатым. Если прислушаться, в нем можно было уловить едва заметное волнение.

— Я хочу, чтобы все узнали, насколько ты выдающийся.

Зачем он тратил время на Янь Чжэнбо и столько объяснял Янь Гуанчжо?

Потому что, узнав об их отношениях, эти люди осмелились использовать Цзин Сюня как инструмент, как ступеньку для сближения с ним.

Такое поведение с самого начала перешло все границы.

Он хотел, чтобы его Цзин Сюня уважали, почитали и любили.

Не из-за Шэнь Ицзиня.

Глава 63. Время босса?

— Господин…

Узнав, что задумал Шэнь Ицзинь, Цзин Сюнь был ошеломлен.

Так вот о чем думал господин?

Тогда днем, когда он так мрачно и сурово поставил Янь Чжэнбо на место, это было не просто для устрашения…

А потому что господин и вправду разозлился.

Из-за того, что те люди не считались с ним…

Как будто зернышко попкорна упало в кипящее масло и внезапно лопнуло, распространяя сладковатый аромат.

Сердце Цзин Сюня тоже взорвалось.

Ощущение, слаще, чем сливочный попкорн, окутало его. Цзин Сюнь не мог оторвать сияющих глаз от Шэнь Ицзиня напротив, думая: «Как же господин может быть таким милым!»

Ему самому даже в голову не приходило задуматься о таком!

Цзин Сюнь привык оставаться в тени.

Возможно, потому что с пятнадцати лет он был объектом внимания журналистов, и в прошлом мире ему не приходилось испытывать недостатка в похвалах. А может, из-за того, что он уже пережил «второе рождение» и стал равнодушен к славе и богатству. Но так или иначе, вместо того чтобы «одним махом прославиться на весь мир», он предпочитал «жить в уединении, скрываясь в шумном городе».

Ему казалось, что спокойно заниматься исследованиями, играть в сложные интеллектуальные игры и просто радоваться жизни без болезней и несчастий – уже прекрасно.

Поэтому до этого момента ленивый, словно соленая рыба, Цзин Сюнь даже не задумывался о многом. [прим. ред.: «咸鱼» – досл. «соленая рыба»; сленговое выражение, означающее человека, который предпочитает плыть по течению, не стремится к успеху и довольствуется малым]

Он даже наслаждался защитой господина, которая избавляла его от множества проблем – например, от сюжетной линии оригинального произведения и от назойливого внимания отброса-гуна.

Нельзя отрицать: живя под крылом Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь чувствовал себя в безопасности и был счастлив.

У него не было никаких претензий.

Но мысли Шэнь Ицзиня он тоже понимал.

Господин не хотел, чтобы в глазах других он стал его придатком, не хотел, чтобы люди неправильно понимали их отношения.

Шэнь Ицзинь действительно считал его своим партнером.

Точно так же, как в самом начале, когда он нашел его и предложил вступить в брак, – двое мужчин, равные в статусе, могли вместе идти к процветанию, а в трудные времена – «увлажнять друг друга слюной» [кит. идиома «相濡以沫», означающая взаимную поддержку в тяжелых обстоятельствах].

Поэтому, когда окружающие считали, что он просто привязан к Шэнь Ицзиню, или даже предполагали, что он «добился положения красотой» или «взобрался наверх через постель», господин, естественно, чувствовал недовольство.

Другими словами, господин всегда уважал его.

Для него его достоинство было важнее, чем для кого-либо еще.

Хотя Цзин Сюнь и не придавал значения чужим взглядам, он был глубоко тронут этой заботой Шэнь Ицзиня.

Он не только ставил себя на его место, но и думал на шаг вперед, учитывая даже то, о чем сам Цзин Сюнь не задумывался!

Этот парень… Как же ему так повезло его встретить?!

У-у-у.

Господин действительно слишком хорош!

В одно мгновение Цзин Сюнь готов был отдать ему всего себя.

Но в следующее мгновение он вспомнил, что у них уже был брачный договор, и он уже отдал себя без остатка…

Осталось только сладко прижаться к нему в ответ, стараясь передать ему ту сладость, что переполняла его сердце, словно лопнувший попкорн.

Цзин Сюнь уткнулся лицом в его грудь:

— Господин, я обязательно сделаю этот проект хорошо.

Теперь это было не просто исследование.

Этот проект с ИИ был не только делом, которое ему нравилось, но и ступенью, по которой господин хотел возвести его к всеобщему признанию. И что еще важнее – это была мечта самого Шэнь Ицзиня!

…Господин доверил ему воплощение своей самой заветной мечты.

Как же он мог его подвести?

— Сяо Сюнь. — Шэнь Ицзинь тихо позвал его, рука на его талии сжалась сильнее, прижимая его еще ближе: — Тебе не нужно слишком давить на себя. Я просто не хочу, чтобы твои достижения остались в тени. Ты и так уже невероятно талантлив.

Цзин Сюнь внимательно слушал.

— Угу.

Шэнь Ицзинь продолжил:

— И не стоит слишком зацикливаться на мнении окружающих. Главное – чтобы ты был счастлив.

Цзин Сюнь кивнул:

— Угу-угу.

Обычно господин говорил мало, но когда они были вместе, он всегда поддерживал разговор, и между ними никогда не возникало неловкого молчания.

Но сегодня Шэнь Ицзинь и правда сказал больше обычного.

Цзин Сюнь прекрасно понимал его мысли.

Он не требовал от него «стать мужчиной, достойным Шэнь Ицзиня» из каких-то корыстных побуждений.

Он просто хотел, чтобы он занимался тем, что ему нравится, и по ходу дела развеивал чужие предубеждения и недоразумения.

Господин никогда не ставил его в неловкое положение.

И не заставлял его страдать.

— Я все понимаю. — Уткнувшись лицом в грудь Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь проговорил слегка приглушенно.

Но на самом деле он уже улыбался во весь рот.

Когда Шэнь Ицзинь позвал его по имени, Цзин Сюнь поднял голову, и его лицо все еще светилось улыбкой.

Блестящие глаза, полные нежности, слегка увлажнились, отчего родинка в уголке глаза стала еще заметнее. Его алые губы естественно приподнялись – улыбка была яркой, но не кричащей.

Весь Цзин Сюнь излучал сдержанное, теплое сияние.

Пальцы Шэнь Ицзиня скользнули по его щеке, подушечки не слишком грубых пальцев коснулись гладкой кожи. В поле зрения Цзин Сюня губы господина тоже растянулись в легкой улыбке.

— Хочешь поцеловаться?

— … — Гораздо сильнее, чем если бы его бросили в раскаленную духовку, щеки Цзин Сюня мгновенно вспыхнули румянцем. — П-прямо здесь? …Но ведь это лаборатория!

— Угу.

Шэнь Ицзинь слегка усмехнулся, его персиковые глаза искрились редкой для него игривостью.

— Записи с камер здесь могу смотреть только я.

Цзин Сюнь: «!»

Раз никто не увидит… Может, и правда можно немного поцеловаться?

…Нет, нет, что за мысли!

Но здесь же суперкомпьютер!

Громадные серверные стойки занимали почти две трети лаборатории.

Для всех специалистов в области электронных вычислений и многих других инженеров это был священный артефакт!

Настоящая реликвия!

И хотя сейчас система еще не была запущена, с самого момента входа в комнату можно было ощутить исходящий от этих дорогущих серверов дух… вернее, холодное, благородное дыхание высоких технологий.

Такое священное место…

— Тогда не будем целоваться, — сказал Шэнь Ицзинь.

Но уголки его губ не опустились, и в следующее мгновение Цзин Сюнь оказался прижат к стеклянному корпусу серверной стойки.

…И все-таки его поцеловали.

Точнее, не поцеловали, а заставили принять поцелуй.

…

Что и говорить – господин был мастером логики.

А чуть позже пиджак Цзин Сюня таинственным образом исчез.

Эти парные костюмы они купили днем по внезапной прихоти Шэнь Ицзиня.

Цзин Сюнь, несмотря на худощавое телосложение, обладал идеальными пропорциями – даже готовый элитный костюм из бутика сел на него безупречно.

Не зря каждый из этих костюмов стоил в среднем больше 30 тысяч юаней – даже после полутора дней носки, стрельбы и верховой езды на нем не было ни одной морщинки.

Но если раньше их не было, то теперь появились.

…Пиджак пропал, а пуговицы на рубашке кто-то безжалостно оторвал.

Пуговицы рассыпались по полу с легким звоном.

Вслед за этим раздался тихий вскрик.

Рубашка помялась.

…Видимо, даже элитная рубашка – не идеальна.

Качество хромает.

Как можно, чтобы ее пуговицы отрывались от одного неосторожного движения?!

Холод стекла проникал сквозь тонкую ткань, и Цзин Сюнь невольно прошептал:

— Господин… холодно.

— …

За дверью секретарша Ми, собиравшаяся доложить генеральному по срочному делу, резко замерла. Пара секунд на осознание – и она бесшумно прикрыла дверь лаборатории, защелкнув замок. Закончив, она тяжело вздохнула и достала телефон.

[Мими: В лабораторию на 7-м этаже – НЕ ВХОДИТЬ!]

[Ассистент Лу: ? Что случилось?]

[Мими: Там Босс! И еще молодой господин Янь… Дальше догадаетесь сами.]

Набрав это, секретарша Ми еще раз потрогала грудь – тьфу, – успокаивая сердце.

Чуть не попала в неловкую ситуацию!

Босс и молодой господин Янь… Ну и романтика у них!

Прямо в лаборатории…

Хотя, если подумать, эту лабораторию шеф обустраивал специально под вкусы молодого господина Яня. Даже новый суперкомпьютер из отдела R&D перетащили сюда.

Конечно, молодой господин Янь был счастлив.

А если он счастлив – счастлив и шеф.

Ну а дальше…

Все логично.

Хе-хе.

[Тантантан: Что за накал? Они же днем уже… вроде как этим занимались!]

[???]

[Тантантан: Ну… На конюшне их застал директор Не…]

[Ассистент Лу: Босс и правда босс. Молод. И силен.]

[Мими: Да уж, прям как в «Хайтане»! Ха-ха-ха!] [прим. ред.: «Хайтан» – популярная платформе для BL-литературы с откровенными сценами.]

[Тантантан: Жаль, что мы не в «Хайтане», да?]

Внутри лаборатории

Звук закрывающейся бронированной двери остался незамеченным.

Хотя… ситуация была не настолько похабной, как представляла себе секретарь Ми.

Когда Цзин Сюнь пожаловался на холод, Шэнь Ицзинь обхватил его за спину, создав прослойку между ним и сервером.

…Если не считать того, что рука господина оказалась под рубашкой, прижимаясь к голой коже, все ограничилось лишь тем, что Цзин Сюня прижимали к стеклу и… целовали.

Но, возможно, из-за места действия – этой лаборатории – у него было странное чувство нарушения табу, отчего ноги дрожали даже когда он, придерживая рубашку с оторванными пуговицами, выходил из комнаты.

Еле шел – пришлось опираться на Шэнь Ицзиня.

Секретарь Ми, «тактично» дождавшаяся у двери, бросила профессионально-нейтральный взгляд на Цзин Сюня… и тут же отвела глаза.

Она кратко изложила причину своего визита:

— От «Тяньюй» срочно прислали отчет. Нужно ваше одобрение до конца дня – я положила его на стол.

— Хорошо, — кивнул Шэнь Ицзинь, одобрительно взглянув на нее. — Уже почти время – готовьтесь к окончанию рабочего дня.

— Есть, господин Шэнь!

Вернувшись на место, секретарь Ми снова схватила телефон.

[Они вышли! У молодого господина Яня одежда порвана!]

[Ассистент Лу: О-о-о, горячо! Только вот жалко костюм – ведь только купили…]

[Мими: Эх, немного жаль, хотелось бы посмотреть запись с камер наблюдения.]

[Ассистент Лу: ? Ты что-то странное задумал!]

[Тантантан: А? Так быстро? Не то чтобы я... но разве время у босса не вышло несколько... не таким долгим, как ожидалось?]

[Ассистент Лу: ?]

[Мими: ...Но прошло же почти полчаса!]

[Тантантан: Ну вообще-то днем, говорят, тоже было не особо долго.]

[Ассистент Лу: ? Тантан, куда ты клонишь?]

[Тантантан: А босс-то выглядел не тем, у кого так быстро садится батарейка. /почесывает подбородок/]

[...]

Как только рабочий день закончился, офисное здание опустело наполовину.

Это сыграло на руку Цзин Сюню, который, придерживая расстегнутую рубашку, смог благополучно ретироваться в машину. Пуговицы отсутствовали, обнажая значительную часть груди, а запасной одежды под рукой не оказалось.

Даже если сейчас Цзин Сюнь и горел желанием закатать рукава и взяться за работу, продолжать сидеть в офисе ему было попросту неловко.

Поэтому он предложил сегодня пораньше вернуться домой.

Шэнь Ицзинь не возражал. Он собрал все незавершенные документы, чтобы продолжить работу дома.

В последующие дни, обретя новую цель, Цзин Сюнь погрузился в еще большую занятость.

Организация лаборатории требовала учета множества аспектов – от направления исследований до кадрового состава – все это ложилось на плечи руководителя исследовательской группы.

Цзин Сюнь готов был с головой окунуться в бесконечное планирование, но прежде ему предстояло выполнить одно важное дело.

На следующий день они вместе с Шэнь Ицзинем отправились в частную клинику при корпорации Шэнь.

Навестить мать оригинального владельца тела – госпожу Ло.

Хотя вчерашняя расправа над отцом-отбросом была проведена четко и быстро, а госпожа Ло, вероятно, уже давно не интересовалась этим вопросом, но как одна из сторон конфликта она заслуживала осведомленности о ситуации.

К тому же ему действительно следовало навестить ее.

Ранее они перевели младшего брата оригинального владельца тела в эту больницу, и с тех пор Цзин Сюнь изредка звонил госпоже Ло, но редко навещал лично.

Во-первых, он был постоянно занят.

Во-вторых, оригинальный владелец тела тоже не часто посещал больницу.

Казалось, это стало негласной семейной традицией – госпожа Ло, испытывая чувство вины перед старшим сыном и зная, как тяжело ему достаются деньги, никогда не просила его дежурить у постели младшего брата или навещать их в свободное время.

Чаще всего в телефонных разговорах она уговаривала его хорошенько отдыхать в перерывах между работой.

...В-третьих, даже спустя столько времени Цзин Сюнь все еще не знал, как следует общаться с женщиной, которую можно было назвать матерью.

Сидя в плавно движущемся автомобиле, Цзин Сюнь опустил глаза и машинально начал перебирать пальцы Шэнь Ицзиня.

Одна только мысль о предстоящей встрече с госпожой Ло вызывала в нем непроизвольное волнение.

Ведь госпожа Ло была полной противоположностью отцу-отбросу.

С Янь Гуанчжо он мог холодно и расчетливо разрешить их противостояние.

Но как реагировать на женщину, которая никогда не отрекалась от своего ребенка? Цзин Сюнь не знал.

Он вообще плохо разбирался в вопросах чувств.

Не зная, как себя вести – боясь показаться слишком холодным или, наоборот, чрезмерно эмоциональным – он нервничал.

Но что еще страннее – в глубине души он страстно желал увидеть эту мать.

Хотя бы для того, чтобы встретить ее заботливый взгляд.

Возможно, из-за частых телефонных разговоров в какой-то момент образ матери в его воображении незаметно слился с образом госпожи Ло.

Он уже почти готов был поверить, что госпожа Ло и вправду его мама.

Хотя формально так оно и было.

На самом деле, привлечение Шэнь Ицзиня к «воспитательной беседе» с семейством Янь, а заодно и судебный иск о взыскании алиментов за все эти годы – все это Цзин Сюнь делал ради оригинального владельца тела.

С точки зрения самого Цзин Сюня, последние выходки семейства Янь не стоили того, чтобы тратить на них время и силы.

Тем не менее, он сознательно выделил полдня на эту разборку именно затем, чтобы отстоять справедливость за Янь Цзинсюня.

Заняв его здоровое тело и социальные связи, он просто обязан был сделать что-то для этого человека.

Даже если это всего лишь мир книги, а все люди – не более чем бумажные персонажи. Включая нынешнего Цзин Сюня.

Но именно поэтому следовало вести себя еще более раскрепощенно, не так ли?

По крайней мере, он должен был загладить все обиды, выпавшие на долю оригинального владельца тела. Так он мог оправдать свое существование в облике Янь Цзинсюня.

Однако если ненависть можно возместить…

…то любовь, кажется, не поддается расчетам.

Особенно когда речь идет о матери, которую оригинальный владелец тела глубоко любил и которая отвечала ему взаимностью... здесь Цзин Сюнь терялся.

И чем ближе они подъезжали к больнице, тем сильнее его охватывало странное чувство.

Даже Шэнь Ицзинь, чьи пальцы он постоянно теребил, заметил неладное.

— Сяо Сюнь? — Шэнь Ицзинь взглянул на него: — Ты волнуешься?

— М-м... — Длинные ресницы трепетали, подобно крыльям бабочки, а слезинка у внешнего уголка глаза подчеркивала его трогательную красоту. Цзин Сюнь сжал пальцы сильнее: — Немного.

Пальцы Шэнь Ицзиня были длинными – когда Цзин Сюнь обхватывал один из них четырьмя пальцами, значительная часть оставалась свободной.

Он методично сжимал их фалангу за фалангой, до самого основания, затем отпускал и начинал заново.

Эти монотонные движения не могли объяснить его тревогу...

Шэнь Ицзинь вряд ли мог понять.

Ведь у него... никогда раньше не было матери.

———

Авторское примечание:

Шэнь Ицзинь обязательно узнает о том, что Цзин Сюнь попал в этот мир из книги – между ними не будет секретов.

Миниатюра: День, когда пострадала репутация господина Шэня

Ассистент 1: Оказывается, у господина Шэня всего полчаса в запасе.

Ассистент 2: Не то что для хайтана – даже для главного героя на цзиньцзян не годится.

Ассистент 3: #нашбосснесправляется#

Шэнь Ицзинь: ?

Цзин Сюнь, выходящий из лаборатории, придерживает рубашку: Меня целых полчаса кусали – вся грудь в ссадинах.

Глава 64. Две в одной! Знакомство с семьей + раскаяние подлеца

— Цзин Сюнь.

В покачивающемся салоне автомобиля Шэнь Ицзинь поднял свою свободную руку и накрыл ею ладонь юноши.

Возможно, длинные ресницы, отбрасывающие тени, придавали молодому человеку особенно скорбный вид. А может, его редкая эмоциональная уязвимость заставила Шэнь Ицзиня дрогнуть.

Губы его дрогнули.

Но в конце концов он ничего не спросил.

Просто тихо назвал его по имени, не требуя объяснений. И от этого Цзин Сюню стало чуть легче.

Ведь если бы господин спросил, было бы трудно что-либо объяснить.

А-ху-у…

И с чего это он вдруг расстроился?

Ведь теперь все уже стало так хорошо!

С этими мыслями Цзин Сюнь поднял голову и одарил Шэнь Ицзиня широкой улыбкой.

Заметив беспокойство в обычно невозмутимых глазах мужчины, он вдруг вспомнил:

— Кстати… кажется, моя мать еще не знает о нашей помолвке…

Он думал лишь о том, как рассказать госпоже Ло о подлом отце, и совсем забыл… что для матери женитьба сына – куда более важное событие?

— Угу, — отозвался Шэнь Ицзинь, слегка недоумевая. — Ты переживаешь из-за этого?

— Э-э… — ответил Цзин Сюнь. — Немного.

Главное, он не знал, как госпожа Ло отнесется к тому, что сын нашел себе мужчину!

Даже если она будет против, это не помешает им быть вместе.

В этом мире однополые браки разрешены, и у него будет время, чтобы убедить мать.

Но все равно… мысль об этом вызывала тоску.

— Не волнуйся, — сжал его руку Шэнь Ицзинь.

Твердый, серьезный взгляд встретился с мягким взором Цзин Сюня.

— Мама сяо Сюня обязательно согласится.

Цзин Сюнь: ?

— Откуда господин знает?

Его распирало любопытство.

Но Шэнь Ицзинь не объяснил, лишь сказал, что скоро все станет ясно.

Добравшись до больницы, они с тяжелыми пакетами подарков направились в палату, где госпожа Ло уже ждала их у дверей.

Выглядела она куда лучше, чем раньше.

Шэнь Ицзинь разместил их в VIP-апартаментах на верхнем этаже – двухкомнатных апартаментах с гостиной: одна комната для пациента, другая – для родственников.

Просторная гостиная служила местом для отдыха, а ванная и туалет были оборудованы со всем комфортом.

Все здесь было продумано до мелочей, и если бы не запрет на готовку, это место ничем не отличалось бы от обычного дома.

Сама госпожа Ло тоже уже не выглядела так изможденно, как в государственной больнице.

В новой одежде, которую раньше на ней не видели, она радушно приветствовала гостей:

— А-Сюнь и господин Шэнь пришли! Проходите, садитесь. — Ловко забрала у них пакеты, будто боялась, что те устанут даже от такой ноши. — Говорили же – просто приходите, зачем подарки?! — голос ее по-прежнему звенел. — Опять деньги на ветер…

— А?

Смущенно моргнув на материнские упреки, Цзин Сюнь пояснил:

— Это все господин приготовил.

— …Кто бы ни приготовил! — всплеснула руками госпожа Ло. — Разве у господина Шэня деньги с неба падают?! Говорю же, у меня все есть, ничего не нужно.

— Угу, — покорно отозвался Цзин Сюнь, не споря.

Но Шэнь Ицзинь сказал:

— Это обычные полезные вещи. Если вам что-то еще понадобится, скажите.

— Да правда, ничего не нужно! — настаивала госпожа Ло.

Усадила их, налила воды, подала недавно нарезанные фрукты.

— Господин Шэнь и так уже столько всего прислал. Чего тут может не хватать? — сказала она, а потом добавила: — Вы и А-Сюню помогли, и о нас заботитесь. Не знаю, как и благодарить.

— Цзин Сюнь помог мне больше, — ответил Шэнь Ицзинь.

Госпожа Ло рассмеялась:

— Мой А-Сюнь – способный, да еще и старательный. Только вам, господин Шэнь, придется его наставлять. Не сомневайтесь, он сообразительный – чему ни научите, схватит на лету.

— Цзин Сюнь действительно умен, — согласился Шэнь Ицзинь.

— Ха-ха! — обрадовалась госпожа Ло. — Тогда пусть дальше учится у вас. Эх, в нашей семье… ему всегда приходилось несладко…

Цзин Сюнь невольно взглянул на Шэнь Ицзиня.

Не то чтобы у него была причина – просто восхищался, как легко господин общается с его матерью… Сам он так не мог!

Он боялся неловкости, но теперь видел – можно не волноваться.

Их взгляды встретились.

Шэнь Ицзинь:

— Тетя велела мне тебя учить.

Цзин Сюнь:

— Чему?

Уголки губ Шэнь Ицзиня дрогнули в легкой улыбке, но он промолчал.

Цзин Сюнь: «?»

Шэнь Ицзинь:

— А еще велела тебе следовать за мной.

Цзин Сюнь усмехнулся:

— Ну ладно.

Шэнь Ицзинь:

— Угу.

Цзин Сюнь:

— Тогда… тогда буду следовать. — Его щеки вспыхнули румянцем.

Не понимая, как умудряется читать мысли в глазах господина, он все же не решался при матери ни теребить пальцы, ни прятать лицо. Сидел, сжав колени и выпрямив спину, послушно внимая словам госпожи Ло.

Когда церемонные обмены любезностями между ней и Шэнь Ицзинем наконец закончились, а сам господин вместо него поинтересовался ее самочувствием, Цзин Сюнь рассказал, как отец-отброс и Янь Чжэнбо приходили просить помощи у Шэнь Ицзиня, но получили отказ.

Госпожа Ло вспыхнула, как порох.

— Эта мразь десять лет ребенком не интересовался, а теперь вздумал тобой пользоваться… — В гневе она даже поднялась с места, готовая немедленно пойти и устроить разборки.

Хотя их телефонные номера были удалены друг у друга много лет назад, она все еще помнила адреса его компании и дома.

Цзин Сюнь как раз боялся ее импульсивной реакции, поэтому не стал говорить об этом по телефону, а решил объясниться лично.

Так хотя бы мог успокоить ее сразу, если расстроит, и предотвратить необдуманные поступки.

Ожидал ее гнева и даже не хотел рассказывать.

Но нельзя было исключать, что, получив от ворот поворот, Яни обратятся к госпоже Ло.

Как одна из пострадавших, она должна была знать правду.

— Все уже позади, — сказал Цзин Сюнь. — Но если они все же придут к вам, сразу звоните мне.

— Осмелятся! — Госпожа Ло едва сдержалась от отборной брани, учитывая, что перед ней были и сын, и их благодетель.

Но и без того она не стеснялась в выражениях.

— Лучше бы пришли! Я бы им устроила! Бессовестные твари! Чем старше, тем наглее!

Цзин Сюнь поспешил сменить тему, спросив, не хочет ли она подать в суд на алименты.

При разводе Янь Ганчжо, под влиянием нынешней жены (а тогда – любовницы), пошел на подлость: намеренно добивался опеки, чтобы госпожа Ло добровольно отказалась от алиментов.

Та не могла оставить сына в том доме. Будучи женщиной принципиальной, она согласилась, лишь бы поскорее увести ребенка от мерзкого отца.

Потом даже не пыталась требовать выплат.

Но недавно Цзин Сюнь пообщался с юристами Шэнь Ицзиня, и те, изучив дело, сочли, что есть все шансы выиграть новый иск.

— Конечно, подадим! — твердо заявила госпожа Ло. — Кто ж от денег откажется?! Даже если проиграем, хоть понервируем этого Яня! — Взглянув на сына, она снова загрустила, думая, сколько ему пришлось вынести. Но старалась не показывать виду, лишь смахнула слезу: — Если понадобится моя помощь, я сделаю все, что нужно.

Цзин Сюнь кивнул. Вряд ли от нее потребуется больше, чем подписать пару документов – остальным займутся юристы.

— Но разве суды не требуют больших денег? А-Сюнь, у тебя… — Госпожа Ло снова забеспокоилась.

Хотя Цзин Сюнь не раз говорил, что у него есть средства, и даже переводил ей немалые суммы, чем больше он давал, тем сильнее она тревожилась. Каждый раз осторожно выспрашивала, чем он занимается, словно боялась, что он ступил на скользкий путь.

Возможно, она просто не могла поверить в его внезапное богатство.

Хоть Цзин Сюнь и объяснял, а Шэнь Ицзинь подтверждал – через пару дней она снова звонила, спрашивала, все ли в порядке на работе.

Боялась, что он занимается чем-то незаконным и просто ее успокаивает. Или что, даже если исследования настоящие, он надорвется от усердия.

Поэтому Цзин Сюнь махнул рукой:

— Помощь юристов господина бесплатна.

Госпожа Ло:

— …Так мы еще больше его обременяем!

Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь: «…»

— Мама, вообще-то… — Цзин Сюнь собрался с духом. Если уж дошло до этого, придется сознаться. — Вообще-то мы с господином… скоро подадим заявление.

Повисла тишина. Госпожа Ло не поняла:

— …Заявление?

Цзин Сюнь:

— В ЗАГС.

Госпожа Ло:

— ?! … — Ее шокированное выражение лица заставило и его напрячься.

Кто бы мог подумать, что в этой жизни у него появится мать.

А теперь он еще и привел к ней своего мужчину…

Что ж… поистине захватывающий опыт.

Госпожа Ло долго соображала:

— Вы… это серьезно?

Цзин Сюнь твердо кивнул:

— Абсолютно.

Госпожа Ло:

— …Не слишком ли поспешно?

Цзин Сюнь:

— Немного, но…

Но атмосфера уже была накалена до предела.

Когда Цзин Сюнь давал согласие Шэнь Ицзиню, речь шла лишь о помолвке, а о свадьбе собирались говорить только после его выпуска из университета.

Однако за время их совместной жизни... как-то незаметно дата помолвки была назначена на день рождения дедушки Шэня, который должен был состояться через несколько дней. И столь же незаметно они решили официально зарегистрировать брак сразу после помолвки.

Сейчас, оглядываясь назад, это кажется невероятным.

Но в тот момент Цзин Сюнь давал согласие абсолютно искренне, от чистого сердца.

Так что о сожалении не могло быть и речи.

Хотя он все прекрасно осознавал, Цзин Сюнь не мог подобрать слов, чтобы описать свои чувства.

Потому что невозможно выразить парой фраз все те мгновения, прожитые рядом с Шэнь Ицзинем, и все, что он испытывал к этому человеку.

Некоторые чувства можно лишь хранить в сердце.

Их не передашь словами.

Поэтому Цзин Сюнь слегка запнулся.

Но Шэнь Ицзинь, как всегда, взял инициативу в свои руки:

— Да, это несколько поспешно. Но будьте уверены, тетя, мы с сяо Сюнем относимся к этому со всей серьезностью.

...

Услышав слова Шэнь Ицзиня и увидев реакцию Цзин Сюня, госпожа Ло, кажется, кое-что поняла.

Но даже так она пребывала в шоке несколько минут. Ее лицо несколько раз меняло выражение, пока она наконец не выдохнула тяжело и не произнесла:

— А-Сюнь, пройди пока в другую комнату. Мне нужно поговорить с господином Шэнем наедине.

Цзин Сюнь: «?..»

Он посмотрел то на одного, то на другого, прочитав в выражении лица госпожи Ло ее непоколебимую решимость, а во взгляде Шэнь Ицзиня – успокаивающий намек.

Видимо, господин заранее предполагал, что госпожа Ло захочет поговорить с ним с глазу на глаз.

Он не только сохранял полное спокойствие, но и взглядом давал понять, чтобы Цзин Сюнь не волновался.

...

В конце концов Цзин Сюнь отправился в соседнюю комнату для отдыха.

Когда дверь в гостиную закрылась, он прильнул к створке и смог разобрать лишь обрывки разговора, но ничего конкретного расслышать не удалось.

Было лишь ясно, что беседа проходит в спокойных тонах.

И длилась она недолго – буквально через мгновение в дверь постучали.

Из-за двери раздался голос Шэнь Ицзиня:

— Сяо Сюнь.

— А?

— Выходи.

Цзин Сюнь откликнулся и поспешно отступил, чтобы открыть дверь.

Когда створка распахнулась, перед ним предстала статная фигура Шэнь Ицзиня.

Каждый раз, глядя на его холодноватую и в то же время благородную красоту, Цзин Сюнь невольно замирал, мысленно восклицая: «Как же он прекрасен!». Но на этот раз он быстро перевел взгляд в вопрос:

— Все обсудили?

Шэнь Ицзинь:

— Угу.

Цзин Сюнь:

— И как?

В ответ Шэнь Ицзинь лишь слегка прищурил свои персиковые глаза и мягко улыбнулся, уголки его губ нежно приподнялись.

Цзин Сюнь тут же успокоился.

Он стоял перед Шэнь Ицзинем, прямой и стройный, и ему страстно хотелось обнять его, но он сдержался.

В конце концов он просто ответил еще более широкой и сияющей улыбкой.

Когда они один за другим вернулись в гостиную, госпожа Ло еще долго давала Цзин Сюню наставления.

Хотя она и не была против их отношений и брака, ее беспокоило множество вещей, и она не могла не высказаться.

Только когда вернулся отчим, отправившийся за покупками, разговор наконец закончился.

Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь не остались на обед – больница все же не место для застолий. Обсудив все необходимое, они вскоре ушли.

Но спускаясь по лестнице, Цзин Сюнь не удержался и спросил у Шэнь Ицзиня:

— О чем же вы беседовали с моей матерью?

Шэнь Ицзинь слегка подумал:

— В основном она хотела удостовериться в моих чувствах и поговорить о тебе.

— Э? — Цзин Сюнь: — Что обо мне?

Шэнь Ицзинь ответил просто:

— Твоя мать чувствует, что была несправедлива к тебе и не имеет права тебя контролировать. Поэтому она больше беспокоилась о моих намерениях. — Он посмотрел на Цзин Сюня: — Боялась, что я могу тебя обмануть.

— ...М-м! — Цзин Сюнь заморгал, но ему даже не нужно было спрашивать, что ответил Шэнь Ицзинь.

В оригинальном сюжете госпожа Ло категорически противилась отношениям оригинального персонажа с отбросом-гуном, потому что считала его ненадежным и разглядела его подлую натуру. Но когда дело дошло до господина... оказалось, что после всего нескольких слов его мать дала согласие...

Что лишь доказывает, как важны моральные качества.

Как бы то ни было, Цзин Сюнь был счастлив, что у госпожи Ло все получилось так гладко.

И ему безумно нравилось видеть, как его мать, которая о нем заботится, гармонично общается с господином!

Наверное, это происходило из мысли: «Сейчас я счастлив, и я хочу, чтобы те, кто мне дорог и кто ко мне добр, тоже были счастливы».

Цзин Сюнь понимал, что это немного по-детски.

Но эта детская и почти наивная мечта неожиданно сбылась!

И для Цзин Сюня это было равноценно удвоенному ощущению счастья!

Обрадованный, он вдруг вспомнил:

— Кстати, перед визитом господин говорил, что моя мать обязательно согласится... Неужели ты заранее предвидел это?

Шэнь Ицзинь неопределенно хмыкнул:

— Угу.

Казалось, он хотел что-то добавить, но сдержался.

Цзин Сюнь с любопытством склонил голову, но тут Шэнь Ицзинь взял его за руку.

Он произнес с необычайной серьезностью:

— Как бы то ни было, ты принадлежишь мне.

Цзин Сюнь:

— Ну это...

Хотя, согласно принципу «господин не говорит сладких слов», эта фраза, скорее всего, была декларацией прав собственности в духе: «Ты, Цзин Сюнь, принадлежишь мне».

И хотя, произнесенная его устами, она звучала не пошло, а напротив – веско и властно…

Но!

Зачем вообще это сейчас говорить?!

Цзин Сюнь слегка опустил голову, мысленно соглашаясь: ладно, в конце концов, это правда.

— К-конечно, — пробормотал он.

С трудом сдерживая жар, разлившийся по щекам, он поднял глаза, и его взгляд стал подобен теплому весеннему ручью.

— Господин тоже принадлежит мне, — так же серьезно произнес Цзин Сюнь.

Взявшись за руки, они направились к лифту. Частная больница занимала пять этажей, пациентов здесь было меньше, чем в государственных клиниках, но все же немало.

Поэтому на первом этаже они не задержались и сразу вышли к машине.

Цзин Сюнь даже не заметил человека в инвалидной коляске, который при его появлении в коридоре продемонстрировал целую гамму эмоций – от шока и изумления до тоскливой растерянности.

— Что они делают в больнице? — хрипло спросил Шэнь Бохань.

Последние дни у него держалась высокая температура, которая перетекла в пневмонию.

Теперь второй молодой господин Шэнь выглядел как живой труп: даже профессиональная сиделка, нанятая матерью для круглосуточного ухода, не могла скрыть его впалых глаз, покрасневших и выпученных от бессонницы, и землистого цвета лица.

Но даже в таком состоянии Шэнь Бохань не мог лежать спокойно.

Стоило ему закрыть глаза, как перед ним возникали улыбающееся лицо Янь Цзинсюня, холодные черты Шэнь Ицзиня и бесконечные восторженные комментарии в сети по поводу их отношений.

Сегодня, почувствовав себя чуть лучше, он попросил вывезти его на прогулку по больнице.

Слабость не позволяла ему передвигаться самостоятельно, и теперь он был прикован к коляске.

Каково же было его изумление, когда по пути к лифту он увидел знакомую фигуру, выходящую из палаты.

...Янь Цзинсюнь!

В тот момент Шэнь Бохань испытал прилив возбуждения.

Но из-за хриплого голоса он не смог окликнуть его.

Прежде чем он успел приблизиться, следом за Цзин Сюнем вышел Шэнь Ицзинь.

Шэнь Бохань: «…»

По необъяснимой причине он не стал к ним подкатывать.

Вместо этого он велел сиделке откатить его в тень и оттуда наблюдал, как они уходят.

Пятый этаж был отведен под VIP-палаты, где пациентов было мало, и все они отличались хорошими манерами, избегая шума.

Поэтому царила тишина.

Благодаря чему Шэнь Бохань расслышал каждое их слово.

...Мать Янь Цзинсюня?

Мать Янь Цзинсюня здесь?!

О чем Шэнь Ицзинь говорил с его матерью??

Игнорируя последующий обмен репликами про «ты мой» и «я твой», Шэнь Бохань вцепился в подлокотники коляски рукой с капельницей.

Вены на тыльной стороне ладони вздулись, но он этого не замечал.

Его охватило смутное предчувствие.

Он не мог понять, что именно, но ощущение было неприятным и очень сильным.

Так он и просидел, застыв в тени, пока те двое не скрылись из виду. Только тогда он велел сиделке везти его обратно.

— В кабинет главного врача, — прохрипел он.

...

— Этот пациент находится под особым наблюдением господина Шэня, и доступ к его данным ограничен, — главврач явно нервничал, когда Шэнь Бохань потребовал историю болезни.

Всем было известно, как старший молодой господин Шэнь заботился об этом пациенте. Без его личного распоряжения главврач не смел разглашать информацию. Но если старший Шэнь был грозен, то младший тоже не отличался покладистостью. За последние дни Шэнь Бохань дважды сбегал из больницы, и после каждого побега его мать являлась в кабинет главврача с длинными нотациями.

При одной мысли об этом у того начинала дергаться глазная мышца – разве они могли удержать молодого господина, у которого были и руки, и ноги? Вместо того чтобы усмирить собственного сына, госпожа Шэнь предпочитала отчитывать персонал...

Тяжела доля медработника.

Теперь, по крайней мере, этот неугомонный пациент, доведший себя до крайнего истощения, был прикован к коляске и больше не мог сбегать.

Главврач мечтал лишь о том, чтобы поскорее вылечить его и спровадить из больницы – желательно навсегда.

— Я могу предоставить вам только базовую информацию о пациенте. Вас это устроит?

— Хм.

К удивлению главврача, Шэнь Бохань внезапно стал удивительно сговорчив. Вскоре он получил действительно минимальные сведения – имя, пол и возраст.

Но Шэнь Боханю этого хватило.

Выйдя из кабинета, он тут же набрал номер.

Через некоторое время ему перезвонили.

— ...Ты уверен, что этот человек – младший брат Янь Цзинсюня??? — голос Шэнь Боханя звучал хрипло, а затем перешел в приступ резкого кашля.

На том конце терпеливо дождались, пока он откашляется, и продолжили:

— Да, единокровный брат по материнской линии. Три года назад ему диагностировали лейкоз. До недавнего времени лечился в государственной больнице, в общей палате, по стандартной схеме – семья не могла позволить дорогостоящее лечение. Но недавно господин Шэнь перевел его в нашу клинику.

Шэнь Бохань: «…»

Он хотел спросить, как давно было это – «недавно».

Но затем осознал: с момента знакомства Шэнь Ицзиня и Янь Цзинсюня прошло совсем немного времени...

Шэнь Бохань полностью обессилел, и телефон выскользнул у него из рук.

Все это время, получая от старшего суровые отказы, он постоянно задавался вопросом: как их почти год отношений мог не стоить и месяца, проведенного Цзин Сюнем с Шэнь Ицзинем?

Но факт оставался фактом: за весь их год вместе он не сделал того, что Шэнь Ицзинь сумел осуществить!

Почему же за этот год... он ничего не знал о семье Янь Цзинсюня?

Он не знал о его подлом отце, бросившем жену и ребенка. Не знал о старшем брате, который постоянно унижал его.

Не знал о больном младшем брате...

В сознании Шэнь Боханя внезапно возник привычный усталый взгляд Цзинсюня.

Тогда он замечал это, но не придавал значения.

Сначала ему казалось, что старший прекрасен именно таким…

…слегка болезненная внешность, но при этом частые улыбки.

Как цветок, упрямо распускающийся в углу.

Но тогда Шэнь Бохань еще не понимал: стоит сорвать этот цветок, зажать в ладони и иметь возможность любоваться им ежедневно – как он перестанет казаться прекрасным.

Более того, можно будет равнодушно наблюдать, как он день за днем увядает и чахнет...

А каков Янь Цзинсюнь теперь?

Вспоминая последние встречи, Шэнь Бохань отмечал: хотя болезненности на его лице не осталось, теперь он напоминал то роскошную розу, взращенную в оранжерее, то подсолнух, естественно растущий в полях и тянущийся к солнцу.

Янь Цзинсюнь стал в разы жизнерадостнее и энергичнее.

Разумеется, это проявлялось только когда он находился рядом с Шэнь Ицзинем.

...

Шэнь Бохань снова закашлялся так сильно, будто вот-вот выкашляет легкие.

Но он лишь крепче прижал руку к груди, сдерживая острую боль.

Он никогда не думал, что может уступать Шэнь Ицзиню.

Даже если сейчас это так, он верил: в будущем обязательно превзойдет его!

Даже если в способностях не сравняется, то уж в чувствах – он считал себя в сто раз внимательнее своего бесчувственного старшего брата!

Но результат... он не мог тягаться с Шэнь Ицзинем.

Он сделал меньше. Относился к Цзинсюню хуже...

То, что Янь Цзинсюнь его не любил, не было удивительным.

Почему же он тогда презирал Цзинсюня?

Тот рос без отца, перенес столько страданий – именно поэтому стал таким скромным. Ему нужно было дарить больше любви! Как отец, как старший брат – защищать его, укрывать от непогоды.

У Цзинсюня было тяжелое материальное положение – нужно было помочь ему изменить это! Для Шэнь Боханя это ведь было сущей мелочью!

Он мог все это сделать. Стоило лишь проявить чуть больше заботы, задать лишний вопрос, провести небольшое расследование...

Но почему...

Он поступал с точностью до наоборот?

...

Шэнь Бохань в оцепенении уткнулся в собственные колени. Кашель прекратился, но горячие слезы хлынули из глаз.

Они падали ему на ноги, и он не мог их остановить.

Ему было мучительно жаль прежнего Янь Цзинсюня.

Он ненавидел прежнего себя.

И одновременно... он хотел еще раз увидеть улыбку Цзинсюня.

Хотя бы единожды – увидеть радость в его глазах.

Мечтал, чтобы нынешний Цзинсюнь улыбался только ему.

...

Но этого не будет.

Шэнь Бохань знал – этого уже никогда не случится.

Глава 65. Жена старшего брата Цзиня

Прошло несколько дней, и дедушка Шэнь, вернувшись из города S в Лунчэн, официально пригласил Цзин Сюня в гости в дом семьи Шэнь.

Через два дня должен был наступить день рождения дедушки Шэня, а также день, когда они... собирались объявить о своей свадьбе. Было правильно заранее посетить дом Шэней и познакомиться с остальными членами семьи Шэнь Ицзиня.

У Цзин Сюня не было возражений.

Во время предыдущей поездки в город S к дедушке Шэню он еще нервничал.

Но теперь, отправляясь в родовое поместье Шэней, Цзин Сюнь не испытывал никакого волнения.

Главным образом потому, что он уже встречался с дедушкой Шэнем и успел убедиться в его добродушии, так что больше не чувствовал ни тревоги, ни страха.

Что касается остальных членов семьи Шэнь, то раз сам господин никогда о них не упоминал, Цзин Сюнь тоже не стал задумываться об этом.

Он просто предполагал, что поездка в дом Шэней – это возможность навестить дедушку и, возможно, встретиться с матерью Шэнь Боханя, то есть мачехой Шэнь Ицзиня.

Но когда он действительно оказался в доме Шэней, то понял, что значит «большая семья – большое дело».

Родовое поместье Шэней располагалось на окраине четвертой кольцевой дороги – формально не в пригороде, но занимало площадь не меньше нескольких тысяч квадратных метров.

Если проходить мимо и заглядывать через ограду, можно было увидеть лишь изумрудные луга, окруженные густыми деревьями. Неосведомленный человек мог бы подумать, что это небольшой парк.

Однако, пройдя к главным воротам, сев в машину и свернув пару раз, можно было увидеть белоснежное здание, напоминающее замок, возвышающееся посреди луга.

...

Когда машина Шэнь Ицзиня подъехала к роскошному зданию в ретро-стиле и остановилась у входа, к ним тут же подошли дворецкий и слуги, чтобы открыть двери и почтительно проводить внутрь.

А когда они переступили порог распахнутой двери, их снова поразило великолепие интерьера.

Этот «замок», насчитывавший как минимум три этажа, был выполнен в западном стиле, но в его убранстве и декоре прослеживалось множество таинственных и изысканных восточных элементов.

Вероятно, над ним работал профессиональный дизайнер, потому что особняк сочетал в себе роскошь без излишеств, скромность с налетом элегантности – что вполне соответствовало статусу двух последовательно появившихся в семье Шэнь богатейших людей.

Впервые увидев такой аристократичный и стильный особняк, Цзин Сюнь невольно огляделся по сторонам.

И в этот момент с широкой винтовой лестницы, ведущей на самый верхний этаж, спускался мужчина средних лет.

Увидев их у входа, мужчина ускорил шаг и радушно воскликнул:

— А-Цзинь, ты вернулся!

Он был ниже Шэнь Ицзиня ростом, но черты лица имел схожие.

Цзин Сюнь услышал, как господин обратился к нему:

— Второй дядя.

Человек, названный вторым дядей, уже подошел к ним, оживленно говоря:

— Ты столько времени не появлялся дома! — Но, приблизившись и увидев Цзин Сюня, он на мгновение замер: — ...А это, должно быть, сяо Сюнь?

В его изучающем взгляде мелькнуло восхищение. Оправившись от легкого ступора, он тут же продолжил с прежней сердечностью:

— Старик только вернулся и уже рассказал мне о тебе. Сегодня утром он все твердил, что А-Цзинь приведет тебя с собой, и настроение у него сразу поднялось!

Цзин Сюнь улыбнулся и вежливо поздоровался, тоже назвав его вторым дядей.

Шэнь Ицзинь редко рассказывал о своей семье, и по дороге сюда он лишь сказал Цзин Сюню, чтобы тот ни о чем не беспокоился и вел себя как обычно. Поэтому Цзин Сюнь, как всегда, учтиво поздоровался со вторым дядей.

Хотя этот «улыбчивый тигр», согласно оригинальному сюжету, тоже входил в группировку отброса-гуна – недовольный тем, что Шэнь Ицзинь сразу после возвращения из-за границы получил от дедушки Шэня контроль над большей частью семейного бизнеса, он не раз строил козни против Шэнь Ицзиня за его спиной.

Но этот второй дядя сам по себе был распутным и избалованным бездельником. Дедушка Шэнь не раз давал ему шанс, однако за последние десять с лишним лет тот не сделал ничего путного – только тратил казенные деньги на кутежи да стравливал родственников между собой.

Да, верно. Возможно, все богатые семьи сталкиваются с подобными мелодраматичными разборками между братьями.

До возвращения Шэнь Ицзиня второй дядя и отец Шэнь Ицзиня уже не раз сражались за наследство семьи Шэнь.

Позже отец Шэнь Ицзиня попал в аварию и впал в кому, и второй дядя, оставшись без конкурентов, какое-то время бесчинствовал в доме Шэней.

До тех пор, пока не вернулся Шэнь Ицзинь.

Поскольку тот самый старший, рассказывавший Цзин Сюню эту историю, был большим поклонником директора Шэня, он невольно упомянул множество деталей о тех бурных временах в семье Шэнь. Говорят, до возвращения Шэнь Ицзиня в Китай и в дом Шэней почти все уже забыли, что в этой семье есть законный внук. Узнав, что состояние, за которое он боролся годами, старик Шэнь без лишних слов передал в руки третьего поколения, минуя его... второй дядя, конечно, не смог смириться с этим и не захотел расставаться с наследством. Поначалу он не воспринимал Шэнь Ицзиня всерьез и даже пытался с ним конкурировать. Но в каком бы направлении бизнеса семьи Шэнь он ни пытался себя проявить, Шэнь Ицзинь всегда разбирался в этом лучше него. В знаниях он ему уступал, а в управлении персоналом – и подавно. За время своего бесчинства второй дядя успел насмерть поссориться со множеством людей.

Он также пытался использовать грязные приемы, чтобы столкнуть своего племянника в пропасть. Но каждый раз Шэнь Ицзинь предугадывал его замыслы и нейтрализовал их, так что в итоге не оставалось даже ряби на воде.

Напротив, за эти два года в Лунчэне Шэнь Ицзинь добился оглушительного успеха: он не только взял под контроль 80% бизнеса семьи Шэнь, но и перевел в Китай несколько своих зарубежных компаний.

Среди них наиболее известная и влиятельная – «Ивэй Технолоджи» – стала лидером в сфере высоких технологий Китая...

Потерпев ряд неудач, второй дядя был вынужден затаиться.

Внешне он оставался тем же «улыбчивым тигром», бездельничал и развлекался, казалось, ничего не изменилось.

Но на самом деле он так и не оставил надежду занять место главы семьи Шэнь.

Именно поэтому позже он вступил в союз с матерью и сыном Шэнь Боханем, которых прежде презирал.

В оригинальном сюжете эта предыстория служила в основном поводом для превращения отброса-гуна в могущественного персонажа. Говорят, на этапе бизнес-войн эта компания даже сумела наделать немного шума, но только потому, что Шэнь Ицзинь не воспринимал их всерьез. А когда в финале господин, ставший антагонистом, погрузился во тьму, второй дядя тоже встретил печальный и одинокий конец...

Сейчас сюжет еще не дошел до этого момента.

Но Цзин Сюнь, знающий развитие событий, думал, что если помешать второму дяде объединиться с Шэнь Боханем, возможно, удастся косвенно повлиять на ход событий и предотвратить падение господина во тьму...

Но как этого добиться?

Шэнь Ицзинь не был близок со вторым дядей.

Даже если сам Шэнь Ицзинь об этом не говорил, Цзин Сюнь понимал: за два года управления семейным бизнесом второй дядя подставлял его куда более изощренно, чем просто в рамках честной конкуренции.

И вины господина в этом не было.

Между Шэнь Ицзинем и его дядей царили показная вежливость и скрытая вражда. Руководствуясь желанием защитить своего любимого, Цзин Сюнь, кроме вежливости, не испытывал к дяде никакой теплоты.

Обменявшись парой фраз, он последовал за Шэнь Ицзинем наверх, чтобы навестить дедушку Шэня.

Прошло несколько дней, но дедушка по-прежнему был бодр и энергичен.

Хотя он сменил одежду на более официальный и строгий вариант в стиле танчжуан, а его поза в кабинете излучала авторитет главы семьи, доброту в его глазах было не скрыть.

Это вызывало у Цзин Сюня чувство близости.

— Скоро будем обедать, а после пусть А-Цзинь покажет тебе окрестности, — сказал дедушка Шэнь. — Если у вас нет срочных дел, оставайтесь сегодня ночевать, составьте мне компанию.

Услышав такое, Цзин Сюнь, конечно, не мог отказаться.

Вскоре после этого Шэнь Ицзинь снова заговорил с дедушкой о работе.

Но на этот раз речь шла исключительно о лаборатории искусственного интеллекта, которую Цзин Сюнь собирался открыть.

— Отлично, — лицо дедушки Шэня озарилось радостью, когда Шэнь Ицзинь закончил.

Он не разбирался в технологиях, но знал, что ИИ – это ключевой фактор будущей конкуренции, поэтому всегда поддерживал стремление Шэнь Ицзиня развивать это направление. Что касается способностей Цзин Сюня, он знал о них с самого начала.

— Хорошо, что у А-Цзиня есть сяо Сюнь, который может ему помочь. Это утешает меня, — сказал старик Шэнь. — В этой семье только А-Цзинь способен на реальные дела, но иногда я боюсь, что он переутомится. Теперь, когда с ним сяо Сюнь, я спокоен.

...

Хотя и неявно, но в его голосе чувствовались нотки грусти и заботы.

Он искренне любил Шэнь Ицзиня.

Цзин Сюнь невольно встретился взглядом с господином, а затем сказал старику:

— Я всегда буду рядом... всегда буду с господином. Не волнуйтесь, дедушка.

Его слова, произнесенные с неподдельной искренностью, никого не оставили равнодушным.

Дедушка Шэнь, редко видевший таких прямодушных молодых людей, рассмеялся.

Трио еще немного поболтало, и когда приблизилось время обеда, дедушка велел им спуститься вниз, чтобы Цзин Сюнь мог познакомиться с остальными членами семьи.

Так, вернувшись на первый этаж, Цзин Сюнь встретил жену второго дяди, его детей, а также нескольких двоюродных дядей Шэнь Ицзиня и их потомков.

Компания собралась внушительная.

Эти двоюродные дяди были потомками тех, кто когда-то покорял бизнес-мир бок о бок с дедушкой Шэнем. Но большинство из них уже ушли из жизни. Некоторые семьи давно переехали и вернулись сегодня только по приглашению. Другие же продолжали жить в родовом поместье Шэней, из поколения в поколение.

Оказавшись снова на первом этаже и увидев всех этих людей в гостиной, Цзин Сюнь был глубоко потрясен «масштабами» семьи Шэнь.

...Если бы не его отличная память, он бы, возможно, и за два дня не запомнил всех.

Не говоря уже о сложной системе взаимоотношений между ними.

Кто в каком клане состоял, какие семьи объединились ради общих целей...

Что-то было очевидно, что-то – нет.

Возможно, именно поэтому дедушка Шэнь предпочел провести старость в загородной резиденции в городе S, а не оставаться в этом доме.

Но как бы то ни было, стоит отметить: пока дедушка Шэнь не спустился, а Шэнь Ицзинь вел Цзин Сюня вниз, взгляды и разговоры всех присутствующих вращались вокруг него.

Одних только достижений Шэнь Ицзиня за два года в Китае хватило, чтобы внушить уважение всем собравшимся.

Кто-то, возможно, и затаил в душе недовольство...

...но внешне все неизменно сохраняли учтивость, при встрече с Шэнь Ицзинем тут же осыпали его любезными расспросами, не смея выказать и тени недовольства.

А Цзин Сюнь, неожиданно появившийся в доме вместе с Шэнь Ицзинем, стал объектом всеобщего внимания и изучающих взглядов.

В конце концов, сегодня был семейный ужин, и, по логике вещей, даже А-Цзинь не должен был приводить с собой посторонних.

Да и прежде Шэнь Ицзинь никогда никого не приводил.

К тому же, будь то внешность Цзин Сюня или то, как он сидел, тесно прижавшись к Шэнь Ицзиню на одном диване – все указывало на то, что этот юноша не прост.

Совсем не прост!

Хотя любопытство разгоралось, большинство лишь наблюдало со стороны, поддерживая бессодержательные беседы и изредка спрашивая мнение Шэнь Ицзиня, не осмеливаясь напрямую расспрашивать о прекрасном юноше, которого он привел.

Лишь самые смелые, общительные или те, кто не ведал страха, отваживались поинтересоваться у Шэнь Ицзиня, кем приходится ему Цзин Сюнь.

Например, пятилетняя дочь одного из двоюродных дядь, не задумываясь, подбежала и ухватилась за ногу Шэнь Ицзиня, звонко спросив:

— Братец Цзинь, а кто этот красивый братец?

Девочка с двумя косичками-рожками задрала голову, полная детской непосредственности.

Шэнь Ицзинь, к колену которого она прицепилась, не шелохнулся.

Более того, он опустил на нее взгляд и серьезно ответил:

— Этот красивый братец – возлюбленный братца Цзиня.

...

Вокруг раздались приглушенные вздохи, и воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь звонким голоском девочки:

— А что такое «возлюбленный»?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Это спутник жизни.

— М-м? — Девочка склонила голову набок, одна косичка почти взметнулась вверх – ей явно было еще непонятнее.

Остальные же погрузились в глубокий шок, даже родные и нянька девочки забыли подхватить ее.

Тут Шэнь Ицзинь взглянул на Цзин Сюня.

Затем, опустив веки, произнес низким бархатным голосом, в котором чудилась едва уловимая усмешка:

— То есть, это значит – жена братца Цзиня.

Цзин Сюнь: «…»

К счастью, девочка не спросила, что значит «жена».

Глава 66. Семейный ужин

Девочку быстро унесли на руках опомнившиеся взрослые. Цзин Сюнь мысленно вытер со лба холодный пот. Остальные, придя в себя, тоже начали осознавать происходящее.

— А-Цзинь скоро женится?

— Поздравляю, братец Цзинь!

— Вот почему старый мастер неожиданно собрал всех сегодня – чтобы объявить об этом, да?

Окружающие поначалу робко перешептывались. Убедившись, что выражение лица Шэнь Ицзиня не изменилось, они осмелели:

— Но кем работает ваша невестка? Может, он звезда? Выглядит так изысканно!

— Что за глупости! Какая звезда!

Шэнь Ицзинь молчал, позволяя им говорить. Он полулежал, подперев рукой голову, почти полностью отдав половину тела молодому человеку, который на него облокотился. Такого они еще не видели. Такая явная нежность ясно давала понять: эта невестка был признан самим Шэнь Ицзинем. Теперь все выбирали слова еще осторожнее.

— Ха-ха, у братца Цзиня и его невестки безупречный вкус, — заметила двоюродная сестра со стороны дяди. — Когда вы спускались, я подумала: как так вышло, что из двух новых моделей Hermès этого года вы надели именно парные? Оказывается, это был скрытый парный лук!

— Неужели? Как романтично!

— У нашей младшей сестры глаз-алмаз, ха-ха!

— Да-да, я недавно вернулась с парижской недели моды. Братец Цзинь, этот наряд вашей невестки так просто не купить – только вам было под силу...

— Кстати, А-Цзинь, когда вы планируете сыграть свадьбу?

Цзин Сюнь: «...»

Он не знал, было ли это тем самым пресловутым «окружением семи тетушек и восьми дядюшек», но чувства неловкости не испытывал. Возможно, опыт многочисленных интервью с журналистами сделал свое дело. Окруженный незнакомцами, он сохранял спокойствие, отвечая с мягкой, вежливой улыбкой, соблюдая дистанцию.

К счастью, в этот момент с верхнего этажа спустился старый мастер Шэнь, и ужин начался.

За огромным круглым столом разместились более тридцати человек. По семейным правилам первым садился дед Шэнь, остальные – после него. Рассадка была строго регламентирована: Шэнь Ицзинь, как старший внук по прямой линии, занял первое место справа от деда.

Цзин Сюня посадили рядом с Шэнь Ицзинем – почетное место, учитывая иерархию семьи. Более того, сам старый мастер указал на это место, велев Шэнь Ицзиню привести его туда. Еще до начала ужина все поняли: этого молодого человека не только любит сам молодой господин Цзинь. Он – партнер Шэнь Ицзиня, признанный главой семьи.

...Присутствующие снова оценили Цзин Сюня взглядом.

У Шэнь Ицзиня раньше никого не было. В семье знали о его психологических особенностях и эмоциональной холодности – А-Цзинь, можно сказать, никогда не дружил и не влюблялся, и вдруг встретил молодого человека с выдающейся внешностью и необычной аурой, решив жениться по велению новизны.

Но получить одобрение старого мастера – это уже серьезно!

В Лунчэне немало желающих породниться с А-Цзинем. Знатные юноши и девушки выстраивались в очередь. Но немногие проходили фильтр старого мастера.

Так чей же это ребенок?

По его манерам видно – из знатной семьи. Но разве в Лунчэне есть незнакомые им отпрыски? Да еще с такой выдающейся внешностью!

Такое лицо невозможно забыть, даже увидев однажды.

И уж точно не звезда.

У семьи Шэнь есть гигантская развлекательная компания – они знают всех знаменитостей. Разве что это какая-нибудь неизвестная мелкая звезда...

Но разве А-Цзинь обратил бы на такую внимание? А старый мастер согласился бы?

Вопросы роились в головах, но никто не смел недооценивать Цзин Сюня.

В любом случае, невестка старшего внука, признанный и дедом, и внуком, – это нечто исключительное!

Когда подали угощения, старый мастер публично объявил об их помолвке, добавив, что на своем предстоящем дне рождения официально сообщит эту новость. Все ахнули.

...Не слишком ли внезапно?

Кроме семьи дяди, случайно узнавшей заранее, в глазах остальных читался шок.

Сколько людей, наслышанных о талантах Шэнь Ицзиня, пытались через них познакомить его со своими детьми... но ни одна сваха не преуспела.

Хотя все сидели за одним столом, статусы различались: двоюродные уступали родным, чужие по фамилии – двоюродным.

Не все осмеливались играть в сватов или даже просто заговорить со старшим внуком.

А те, кто мог, никогда не получали согласия на брак по расчету.

...И вот так внезапно – свадьба?

Честно говоря, многие считали, что он останется холостяком до конца дней!

Несмотря на шок, никто не задал вопросов и не выразил несогласия.

Все по очереди поздравили пару. Затем старый мастер Шэнь распределил обязанности, напомнил о деталях предстоящего события и объявил начало трапезы.

Когда трапеза началась, в присутствии старого мастера Шэня все старались соблюдать правило когда я ем, я глух и нем, и в столовой воцарилась почти полная тишина.

Блюда были разнообразные – на любой вкус, из разных кухонь, с безупречным сочетанием цвета, аромата и вкуса. Цзин Сюнь заметил несколько своих любимых, но прежде чем он успел протянуть палочки, Шэнь Ицзинь уже положил ему в тарелку все, что он любил, используя отдельные сервировочные палочки.

За это время, проведенное с господином, он успел попробовать все изысканные блюда Лунчэна и уже давно перестал быть тем Цзин Сюнем, который раньше ничего не видел.

А Шэнь Ицзинь прекрасно знал его вкусы, и весь ужин подкладывал ему то, что ему нравилось.

Остальные, ошеломленные этой странной атмосферой раздачи собачьего корма, потеряли аппетит.

А вот сам Цзин Сюнь ел с удовольствием, не останавливаясь ни на минуту.

Лишь в середине ужина он вдруг осознал: отброс-гун и его мать отсутствовали на семейном собрании.

…

Ему стало не по себе, и в душе зашевелились опасения.

После того, как отброс-гун ворвался в кабинет господина, он больше не появлялся.

В последнее время жизнь Цзин Сюня действительно была спокойной.

Но, помня его навязчивые преследования, он не мог избавиться от мысли: не затишье ли это перед бурей? Где он сейчас и что затевает?..

…

Ян Няньцзяо, одетая в элегантное платье, с безупречным макияжем, но с лицом, искаженным тревогой, сидела у кровати Шэнь Боханя. Тот был без сознания, подключен к капельнице.

Еще пару дней назад ему становилось лучше! Почему сейчас снова ухудшение? Не то что не поправляется – становится только хуже!

Она и представить не могла, что обычная простуда доведет ее крепкого сына до такого состояния. В ее голосе сквозили и злость, и беспомощность.

— Второй молодой господин вчера снова сам вытащил иглу… Если он отказывается от лечения, мы ничего не можем поделать.

— Но вы же должны следить! Он сейчас болен, не в себе! — Ян Няньцзяо бросила на медсестру гневный взгляд. — И где сиделка? Я плачу ей деньги, а она даже с таким не справляется?

Сиделка оправдывалась:

— Второй молодой господин попросил воды, я принесла теплую, а он вдруг захотел сока… Пришлось идти покупать. А в другой раз он намеренно меня отправил…

— Мама… — В разгар перепалки Шэнь Бохань открыл глаза и слабо позвал. — Не вините их… Это я… не хочу выздоравливать.

Ян Няньцзяо раздраженно выпроводила сиделку и медсестру, затем подошла к сыну. Увидев его осунувшееся лицо, она сдержала гнев.

— Ты хочешь, чтобы я умерла? Зачем ты так делаешь? Если ты не хочешь жить, то и мне незачем! — Голос ее дрожал, макияж размазался от слез.

Шэнь Бохань хрипло ответил, каждое слово давалось ему с трудом:

— Я не умру… Я просто… не хочу быстро поправляться…

— Ты с ума сошел?! — вскрикнула Ян Няньцзяо, но тут же смягчилась. — Что с тобой? Скажи маме, где болит, я все улажу, хорошо?

— Ничего, мама… Все в порядке… Через пару дней… пройдет…

Немного поплакав, Ян Няньцзяо успокоилась. Она вытерла слезы и сказала:

— Ладно, отдыхай. Мне пора… Ты все это время в больнице и не знаешь. Твой старший брат женится.

— … — Услышав это, Шэнь Бохань, до этого лежавший спокойно, резко сжал поручень кровати. — Женится?

— Да, сегодня привел того человека в дом. — Ян Няньцзяо выпрямилась, ее лицо исказилось от негодования. — Ты болен – никто не пришел проведать, зато теперь все радостно собрались обсуждать свадьбу Шэнь Ицзиня! Мы с тобой – сироты да вдовы… А твой отец в соседней палате – и о нем никто не заботится! Что это за жизнь такая?! — Она снова расплакалась.

Пальцы Шэнь Боханя побелели от силы хватки:

— …Когда они… женятся?

— В день рождения дедушки объявят. Наверное, скоро подадут заявление. Дед лишь формально уведомил меня, даже не предложил помочь с подготовкой… Видишь, сколько лет прошло, а он так и не признал меня матерью старшего внука. — К концу ее голос стал ровным, будто она смирилась.

Или просто перестала обращать внимание.

Поглощенная своими обидами, Ян Няньцзяо не заметила странности в поведении сына.

Хотя, учитывая, что Шэнь Бохань и до этого выглядел ужасно, болезнь исказила его черты настолько, что трудно было понять, где норма, а где нет.

Она продолжала:

— Но, говорят, тот парень, на котором он женится, – без связей, без статуса, даже университет еще не окончил!.. Твой старший брат совсем рехнулся? Его же никто не заставлял жениться, зачем ему такой? Хотя, может, и к лучшему…

— Кх-кх-кх!..

Ее слова прервал приступ кашля Шэнь Боханя.

Он кашлял так сильно, что звук разносился по всей палате.

В конце концов, он выкашлял кровь, и мать в ужасе бросилась звать врачей.

На банкет ей было уже не успеть.

…

В день банкета по случаю дня рождения старейшины Шэнь Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь, позавтракав, начали готовиться.

Костюмы, заказанные Шэнь Ицзинем для них обоих, прибыли накануне – в большой картонной коробке. Ярко-оранжевая упаковка с роскошной текстурой сразу выдавала эксклюзивный заказ от одного из модных домов.

Сняв крышку и развернув многослойную защиту, Цзин Сюнь увидел свой комплект: полный костюм-тройку, идеально отутюженные брюки и новехонькие лакированные туфли.

Видимо, посчитав прошлый белый костюм слишком броским, на этот раз господин выбрал светло-серый оттенок.

Казалось бы, обычный комплект, но на Цзин Сюне он смотрелся так, будто сошел со страниц британского глянца.

Белая рубашка оттеняла его фарфоровую кожу, делая губы еще алее, а черты – еще тоньше.

Серый жилет подчеркивал узкую талию – сдержанно, но невероятно эффектно.

Брюки, сшитые по лекалам именитого дизайнера, идеально облегали длинные ноги, сохраняя комфорт и безупречный силуэт. Казалось, они были созданы, чтобы подчеркнуть и без того безупречные линии.

…Вкус у господина действительно безупречен.

В вопросах гардероба Шэнь Ицзинь проявлял завидную изобретательность.

Позапрошлый раз – парные костюмы в черно-белой гамме, в стиле кэжуал. В прошлый – «скрытый парный лук», который не понять без посещения парижской недели моды. На этот раз их наряды, хоть и не были откровенно парными, все равно перекликались в деталях: идентичный крой, ведь оба костюма шились на заказ, черные сапфиры на манжетах, одинаковые зажимы для галстука и нагрудные платки.

Да, костюм Шэнь Ицзиня был традиционно темным, почти черным.

На первый взгляд, их одежда не связана. Но достаточно взглянуть на детали – и все становится ясно: это не случайное совпадение.

— Ты… очень любишь наряжать, — Цзин Сюнь разглядывал в зеркале свой образ, доведенный господином до совершенства. — Его вдруг осенило: — А ты играл в Love Nikki-Dress UP Queen?

Шэнь Ицзинь поставил перед ним туфли:

— Что это?

— О… — Цзин Сюнь сразу понял: не играл.

Он поспешил сменить тему, сделав серьезное лицо:

— Лучше и не знать. Главное – не начинай!

Шэнь Ицзинь недоуменно поднял бровь: «?»

— Боюсь, ты начнешь донатить.

———

Примечание автора:

Боссы не боятся доната. Но…

Шэнь Ицзинь: «Гораздо интереснее переодевать Цзин Сюня.»

[прим. ред.: «Love Nikki-Dress UP Queen» (奇迹暖暖) – мобильная игра-симулятор переодеваний, известная микротранзакциями (донатами).]

Глава 67. Жена старшего брата Цзиня

Игры и донаты – темы, о которых Цзин Сюнь часто слышал от старшекурсников еще до того, как переместился в этот мир. Хотя он сам мало играл, но однажды даже разрабатывал небольшие программы для игровых компаний, поэтому ему приходилось разбираться в предпочтениях аудитории и рынка – эта сфера не была для него чужой.

Но он никак не ожидал, что Шэнь Ицзинь, уже достигший вершины деловой империи Лунчэна, вообще ничего об этом не знает.

Цзин Сюнь:

— …То есть господин никогда не играл в сетевые игры? И даже не интересовался этим?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Нет.

«…»

Что ж, для такого человека, как господин антагонист, который даже в WeChat не болтает попусту, это нормально – не играть в игры и не знать популярных сетевых терминов…

— Сяо Сюнь хочет заняться этим? — неожиданно спросил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь: «?!»

— З-заняться чем? — удивленно переспросил он, окидывая взглядом себя и Шэнь Ицзиня в аккуратных костюмах. Хотя ему казалось, что тут что-то не так, он невольно подумал: неужели в утро дня помолвки господин наконец-то почувствовал желание…

Шэнь Ицзинь же невозмутимо пояснил:

— Разработкой сетевых игр.

Цзин Сюнь: «…»

Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что господин спрашивает, не хочет ли он создать игру…

— Раньше мне не нравилась эта сфера, — задумчиво объяснил Шэнь Ицзинь. — Но если сяо Сюню это интересно, можно основать игровую компанию.

— Нет-нет! — поспешно возразил Цзин Сюнь. — Просто к слову пришлось.

Шэнь Ицзинь опустил взгляд, и в его темных глазах мелькнуло недоумение:

— Но почему у сяо Сюня покраснело лицо?

Цзин Сюнь: «…»

Вот именно, с чего бы это он покраснел?

Он и вправду слишком неприличный.

Но мало того, что неприличный – так еще и постоянно краснеет, постоянно выдавая свою неприличность.

Это же…

Хорошо хоть господин – человек исключительной чистоты.

И не замечает этого.

М-можно сказать, что они подходят друг другу, как крышка к котелку?

Небеса… пара, созданная самой судьбой?

Цзин Сюнь потрогал свое пылающее лицо, а юноша в зеркале повторил его жест. Стройные белые пальцы легли на раскрасневшиеся щеки, словно кисть из яшмы, рисующая цветы персика, или же как прекрасные вечерние облака и закат.

Даже ему самому казалось, что это выглядит красиво.

Неудивительно, что господину нравится трогать его лицо…

— А… нам, наверное, стоит поторопиться? Мы же опоздаем… — вдруг спохватился занятый самолюбованием Цзин Сюнь, наклонился, взял приготовленную для него Шэнь Ицзинем обувь и направился в прихожую переобуваться.

Почти со скоростью света выскочив из гардеробной, он не увидел, как после его побега Шэнь Ицзинь неспешно поправил одежду, ловкими пальцами завязал галстук, а в зеркале на устах высокого статного мужчины появилась улыбка.

…

Банкет должен был начаться лишь под вечер.

Утром Цзин Сюнь, как обычно, отправился с Шэнь Ицзинем в компанию заниматься делами. А после обеда в кабинет генерального директора неожиданно вошла группа профессионалов с профессиональными камерами и реквизитом. Как выяснилось, они пришли, чтобы сделать фотографии его и господина.

Цзин Сюнь все еще не понимал:

— Фотографии?

— Да, — подтвердил Шэнь Ицзинь. — Теперь для регистрации брака нужно приносить свои фото.

Цзин Сюнь: «…»

А, ну да… но не слишком ли это поспешно и официально?

В этой группе, не считая фотографа, визажиста и стилиста, было еще пять-шесть человек, отвечающих за оборудование.

Глядя, как работники уже начали устанавливать фоны, Цзин Сюнь не стал спрашивать, а покорно позволил визажисту нанести на лицо легкий макияж.

Макияж и правда был минимальным – по словам визажиста, черты лица и у него, и у Шэнь Ицзиня были настолько идеальными, что лишний штрих мог бы только испортить картину.

Команда, приглашенная Шэнь Ицзинем, была профессиональным коллективом из развлекательной компании, входящей в группу «Шэнь». Визажист обладал навыками высшего класса и за свою карьеру повстречал бесчисленное количество знаменитостей, для многих из которых создавал образы.

Порой именно визажист и стилист решали, сможет ли звезда обрести фанатов и завоевать симпатии зрителей.

Но сегодня визажисты и стилисты не знали, как можно сделать этих двоих еще более красивыми и фотогеничными, поэтому в итоге лишь слегка подкорректировали брови, нанесли тональную основу и пудру для сияния.

Съемка прошла на удивление гладко.

Фотограф сделал целую серию снимков, и каждый из них был достоин того, чтобы его показали. Даже господин улыбался очень естественно. Вся съемка заняла не больше пяти минут.

Хотя времени ушло мало, Шэнь Ицзинь, просмотрев фотографии, остался доволен.

Одобрительно кивнув, он попросил секретаря Ми отвести команду к цветному принтеру, чтобы распечатать снимки.

Многофункциональный цветной принтер компании мог печатать и фотографии, причем быстро и удобно.

Поскольку даже ретушь практически не требовалась, это означало, что уже через десять минут они получат свои… фотографии для свидетельства о браке.

…Если есть фото для документов, значит, и свадьба не за горами?

Одна только мысль о том, что он скоро женится, да еще и на Шэнь Ицзине, заставила щеки Цзин Сюня предательски вспыхнуть снова.

Он умылся в туалете за пределами кабинета.

Заодно он смыл и остатки макияжа.

Выйдя, он попросил стилиста заново уложить ему волосы – пробор на три части, открывающий небольшую часть чистого лба, а оставшиеся пряди челки ниспадали на одну бровь, что придавало Цзин Сюню более свежий и бодрый вид, чем обычно.

От него теперь веяло духом городского профессионала.

...Нельзя не признать, что господин не зря пригласил команду именно сейчас для фотосессии – он действительно продумал все до мелочей.

Какой скрупулезный подход!

Заодно подготовили прическу для предстоящего банкета!

Что может быть более экономным по времени?

Цзин Сюнь с новой прической смотрел на Шэнь Ицзиня с восхищением и одобрением.

В тот момент Шэнь Ицзинь как раз рассматривал серию фотографий.

Заметив взгляд Цзин Сюня, он не смог сдержать легкую улыбку:

— Что?

— Ничего… просто подумал… — Цзин Сюнь, которого господин притянул к себе, слегка смутился, но честно признался: — Просто подумал, какой господин красивый!..

— … — Шэнь Ицзинь на мгновение замер. Затем низким голосом произнес его имя: — Цзин Сюнь.

В голосе слышалась легкая досада. Но в нем было и что-то еще – например, улыбка.

Позже Шэнь Ицзинь тоже умылся.

Смыл остатки макияжа, поправил прическу, и, увидев, что время подходит, они покинули офис и отправились в особняк семьи Шэнь.

Шэни не впервые устраивали пышный прием.

Фактически, за эти годы, будучи ведущей семьей Лунчэна, они уже бессчетное количество раз проводили банкеты в своем особняке.

На этот раз праздновали день рождения старейшины Шэнь, и все семьи, имевшие хоть какие-то связи и получившие приглашение, направили своих глав с младшим поколением поздравить дедушку Шэнь.

Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь прибыли довольно рано, и гостей пока было немного.

Но вскоре люди начали подтягиваться, и за час-два до начала банкета в доме и во дворе собралось уже более сотни человек.

Дедушка Шэнь был уже в летах и не мог спускаться, чтобы лично приветствовать гостей. Эта обязанность легла на его назначенного преемника – Шэнь Ицзиня.

Хотя Шэнь Ицзинь редко появлялся на частных мероприятиях, этот банкет устраивала его семья в честь дня рождения деда, поэтому он, естественно, последовал указаниям старейшины и взял все в свои руки.

Несмотря на внешнюю холодность и неприступность, Шэнь Ицзинь проявлял безупречные манеры и вежливость ко всем пришедшим поздравить.

А те, кому выпала честь быть встреченными Шэнь Ицзинем, в той или иной степени выражали потрясение и радость.

Передав приглашения церемониймейстеру и хостессу у входа, гости первым делом направлялись к Шэнь Ицзиню, стоявшему в самом центре.

Таким образом, вокруг Шэнь Ицзиня постоянно образовывалась плотная толпа.

А Цзин Сюнь, пока их отношения не были официально объявлены, не присоединялся к этой суете.

У него было более важное дело – играть в шахматы с дедушкой Шэнь.

— Ха-ха. Наконец-то я обыграл сяо Сюня, — радостно сказал дедушка Шэнь.

Цзин Сюнь, сидевший напротив, внимательно изучил доску, затем невольно поднял большой палец:

— Дедушка, как вы догадались, что я пойду сюда? Видно, опыт – великое дело!

— Опыт – это опыт. Такой старик, как я, повидал много людей, — удовлетворенно отхлебнул чаю дедушка Шэнь. — Сяо Сюнь умен. Когда ты пообщаешься с большим количеством людей, никто уже не сможет тебя обыграть.

Это было правдой.

Цзин Сюнь знал свои слабые стороны – он умел читать ходы, но не людей.

Раньше он действительно мало с кем общался.

Хотя за это время, проведенное рядом с Шэнь Ицзинем, он редко участвовал в чем-то, кроме исследований, он все же видел, как господин ведет переговоры или беседует с подчиненными.

Господин был и умен, и умел понимать людей.

Цзин Сюнь чувствовал себя не на его уровне.

Он машинально провел рукой по волосам.

И тут вспомнил, что нанес гель – трогать нельзя.

Дедушка Шэнь, увидев это, снова рассмеялся:

— Это тоже достоинство сяо Сюня. А-Цзинь слишком много знает и слишком много думает. Эх, все из-за его детства… — Говоря это, старик вздохнул.

Цзин Сюнь широко раскрыл глаза, увидев, как выражение лица дедушки стало мрачным. Хотя ему очень хотелось узнать, что пережил Шэнь Ицзинь в детстве, сегодня был день рождения дедушки, и поднимать печальные темы было неуместно.

Цзин Сюнь быстро сменил тему.

Хотя он с детства был сиротой, в те времена детские дома и дома престарелых не сильно различались, и вместе с ним жило много одиноких стариков, о которых некому было заботиться. Поэтому Цзин Сюнь хорошо умел развеселить пожилых.

Они сыграли еще одну партию, и заодно Цзин Сюнь рассказал, как господин на днях проявлял свою решительность на работе, чем окончательно развеселил дедушку Шэнь.

Только когда кто-то постучал, чтобы доложить дедушке о делах компании, их беседа прервалась.

Вошедшим был руководитель отдела маркетинга группы «Шэнь», сын младшего брата дедушки Шэнь – по старшинству Шэнь Ицзинь называл его двоюродным дядей.

А за этим дядей следовала маленькая девочка – та самая, что раньше хватала Шэнь Ицзиня за колени с вопросами. Цзин Сюнь знал, что это его поздний ребенок, долгожданная дочь по имени Шэнь Маньчжу, пяти лет, домашнее имя – Иньинь.

Девочка была похожа на фарфоровую куколку – сегодня она надела пышное платье принцессы, распустив прежде заплетенные в «баранки» волосы. Ее аккуратно подстриженное каре с челкой обрамляла круглое, нежное личико, а голосок звучал по-детски звонко.

Она вошла в комнату и звонко поздравила дедушку Шэня:

— Здравствуйте, прадедушка! С днем рождения!

Услышав это, старик Шэнь с радостью подозвал ее к себе, взял с орехового блюда фисташку, очистил и угостил малышку.

В прежние годы он не питал особой нежности к детям, отличаясь суровым нравом. Но с возрастом характер его смягчился, а былой строгости поубавилось.

— Иньинь, когда ты приехала? — ласково спросил дедушка Шэнь. — Не проголодалась ли?

Девочка сначала съела угощение, затем покачала головой в знак того, что не голодна.

Покачивая головой, она заметила Цзин Сюня, сидевшего напротив дедушки, и сразу подбежала к нему. Широко раскрыв круглые глазки, она с любопытством разглядывала юношу – явно вспомнила его и без обиняков заявила:

— Женушка брата Цзиня!

— Иньинь, что за слова! — окликнул ее отец, дядюшка по отцовской линии, затем смущенно обратился к дедушке Шэню: — Говорил ей, папа, что нам нужно обсудить с тобой важные дела, просил поиграть одной... А она возьми да прибеги первой поздравить прадедушку. — Затем он сказал Цзин Сюню: — Дети говорят, что на ум взбредет, не обращай внимания. Иньинь, поздоровайся с братом!

— М-м? — Девочка склонила головку набок, явно не понимая, почему «женушку брата Цзиня» нужно называть братом. Но как воспитанный ребенок она все же звонко произнесла: — Здравствуй, братец!

Ее круглое личико в обрамлении детской стрижки «горшочком» было невероятно милым, а длинные ресницы придавали большим глазам особое очарование.

Цзин Сюню тоже она пришлась по душе, так что он ничуть не обиделся и с улыбкой ответил:

— Здравствуй, Иньинь.

— Ха-ха, — рассмеялся старик Шэнь. — Скоро все начнется, сяо Сюнь, можешь пока отвести Иньинь вниз поиграть с А-Цзинем.

Цзин Сюнь понимал, что им нужно обсудить дела, и не смел мешать. Он поднялся и протянул девочке руку:

— Иньинь, пойдем вниз поиграем с братом Цзинем, хорошо?

— Хорошо!

Пожалуй, Иньинь была единственной в семье Шэнь, кто не боялся брата Цзиня. Жизнерадостная и бойкая девочка обрадовалась перспективе игры и тут же подбежала к Цзин Сюню. Малышка, чей рост едва достигал его колен, простерла ручонки, явно просясь на руки.

Ее отец лишь безнадежно покачал головой, но Цзин Сюнь не смог отказать. Он наклонился и попытался поднять ребенка.

Опыта ношения детей у него не было – в детдоме, конечно, хватало малышни, но его собственное здоровье было слишком слабым: он едва мог ходить, постоянно задыхаясь, так что о том, чтобы кого-то носить, и речи не шло.

Поэтому впервые взяв ребенка на руки, Цзин Сюнь сильно нервничал.

К счастью, Иньинь отлично знала, как устроиться поудобнее. Обхватив его шею своими маленькими ручками, она улыбнулась и не удержалась от восклицания:

— Какая красивая женушка у брата Цзиня!

Эти слова, произнесенные с детской непосредственностью, снова рассмешили дедушку Шэня.

А вот то, что его называют «женушкой Шэнь Ицзиня»... Цзин Сюня это ничуть не смущало.

Как странно.

Если бы так сказал сам господин, он бы покраснел.

Но от других... это было терпимо.

А уж если так говорил ребенок – пусть себе, лишь бы малышке было весело.

Попрощавшись с дедушкой Шэнем, Цзин Сюнь вышел из кабинета с девочкой на руках и направился к лестнице.

Из-за обилия гостей Иньинь не разрешалось ходить одной – снаружи ее ждали две няни. Увидев, что девочку несет Цзин Сюнь, обе выразили легкое удивление.

— Господин Янь, давайте я возьму, — предложила одна из них. — Барышня сейчас тяжелая.

— Не-а! — Иньинь крепче обхватила Цзин Сюня, уткнувшись личиком в его шею. — Иньинь легкая!

Чувствуя, как ее круглые щечки прижимаются к нему, Цзин Сюнь растаял от умиления – какая уж там тяжесть!

— Я сам, ничего страшного, — улыбнулся он и начал спускаться по лестнице.

Няни последовали за ними.

Кабинет дедушки Шэня находился на верхнем этаже, куда гостям доступа не было, поэтому там царила тишина.

Но внизу уже звучала изысканная классическая музыка, а зал был полон гостей. Даже во дворе толпились нарядно одетые люди, оживленно беседуя друг с другом. Хотя банкет еще не начался, официанты уже сновали между гостями, предлагая разнообразные напитки.

Повсюду царила атмосфера праздника – снаружи уже сгущались сумерки, а особняк и сад ярко освещались.

Когда двери лифта, на котором спустился Цзин Сюнь, открылись, на него сразу обратили внимание окружающие.

Привлекательный юноша с тонкими чертами лица в элегантном костюме, держащий на руках очаровательную малышку – такое сочетание не могло не притягивать взгляды.

Гости, стоявшие рядом с лифтом с бокалами в руках, невольно разглядывали его.

Юноша был строен и хорош собой, а его безупречный наряд запоминался.

И кроме того... он спустился с верхнего этажа.

Это означало, что молодой человек как минимум побывал на верхних этажах – явно не простой гость.

Но вряд ли он был родственником семьи Шэнь.

Клан Шэнь – влиятельные бизнес-магнаты, большинство родни проживало в главном особняке, и за годы общения все давно узнали друг друга в лицо.

А этого юношу... они видели впервые.

— Может, какой-нибудь возвращенец из-за границы? — кто-то тихо пробормотал. — Из близких к семье Шэнь. Помните, когда старший молодой господин Шэнь вернулся, мы ведь тоже сначала не признали...

Остальные тоже строили догадки, но никто не решался обсуждать вслух – на таком званом вечере, где собрались сплошь важные персоны, слишком легко ненароком кого-то обидеть.

Впрочем, Цзин Сюнь все равно не обращал внимания на перешептывания.

Его мысли целиком занимала мягкая и пухленькая Иньинь на руках – ему было не до чужих взглядов.

Спустившись на лифте, девочка устроилась у него на плече, обхватив его пухлыми ручками, словно лотосовыми стеблями. Ее круглая щечка от давления слегка расплющилась, но она беззаботно болтала ножками, прижимаясь к Цзин Сюню и что-то оживленно рассказывая.

Детские разговоры всегда полны наивного очарования. Слушая ее сбивчивый пересказ недавно услышанной сказки, Цзин Сюнь не мог налюбоваться этой малышкой – так и не хотелось отпускать.

Но одновременно он боялся, что недостаточно крепко держит ее...

Хотя сейчас его здоровье улучшилось, дни, проведенные в погружении в мир данных, не прошли даром – он явно пренебрег физическими упражнениями.

Не то что господин, чьи руки всегда были такими сильными...

От этой мысли он еще больше занервничал.

...

Кстати, о господине.

Приподняв девочку, Цзин Сюнь инстинктивно огляделся, продолжая идти и время от времени пытаясь разглядеть в толпе Шэнь Ицзиня.

Подняв голову, он невольно выставил напоказ свои безупречные черты лица.

— Боже правый... — кто-то ахнул. — Чей это молодой господин? Когда он опускал голову, казалось, будто ангел сошел на землю, но теперь... Это же просто идеальная внешность!

— И мне бы хотелось знать... — послышался в толпе чей-то явно заинтересованный голос.

— Э-э, а девочку-то я знаю! — вставил третий. — Из третьего поколения Шэней... Иньинь, кажется? Видел ее недавно, когда заходил с визитом...

Из вежливости гости расступались перед Цзин Сюнем, но одновременно эта пара притягивала все больше взглядов и пересудов.

Наконец он дошел до парадного входа.

Как раз в этот момент Шэнь Ицзинь, занимавшийся приемом гостей в саду, вернулся к дому.

— Сяо Сюнь. — Дверь открылась, их взгляды встретились, и Шэнь Ицзинь первым окликнул его.

Увидев, что Цзин Сюнь держит на руках ребенка, он на мгновение замер, но затем твердыми шагами направился к ним, взгляд его смягчился.

Цзин Сюнь откликнулся, а характерный голос господина сразу привлек внимание Иньинь, все еще сидевшей у него на плече.

Девочка обернулась и, увидев брата Цзиня, звонко и радостно выкрикнула:

— Братец Цзинь, я привела тебе твою женушку!

———

Примечание автора:

Маленькая Иньинь: «Жил-был прекрасный принц, который приехал на бал к братцу Цзиню в карете-тыкве…»

Глава 68. Объявление о свадьбе

Как только слова девочки прозвучали, вокруг воцарилась тишина.

В поле зрения Шэнь Ицзиня распахнулась входная дверь виллы, и под светом люстры возник Цзин Сюнь. За его спиной мерцала роскошная хрустальная люстра, чьй мягкий свет окутывал юношу, создавая вокруг него сияющий ореол.

Услышав возглас ребенка, Цзин Сюнь вдруг рассмеялся, обнажив белоснежные зубы. Он слегка укоризненно посмотрел на сяо Иньинь, а затем встретился взглядом с глубокими, но яркими глазами Шэнь Ицзиня.

— Э-э… — И тут Цзин Сюнь внезапно смутился.

Еще с момента выхода из лифта он знал, что многие смотрят на него – возможно, из любопытства, а может, и по другим причинам. Но он не придавал этому значения. Внимание окружающих никогда не вызывало в нем особых эмоций.

Даже когда после слов Иньинь все вокруг начали перешептываться, ему было все равно.

Но странное дело – стоило лишь представить, что Шэнь Ицзинь тоже это услышал… «женушка»…

Как же ему стало стыдно!

Невыносимо стыдно!

А теперь Шэнь Ицзинь уже подошел к ним.

Сначала он пристально смотрел на юношу.

Заметив его смущение, отвел взгляд и перевел его на ребенка в объятиях Цзин Сюня, тихо предложив:

— Давай я возьму.

— Угу, — кивнул Цзин Сюнь и, наклонившись, спросил Иньинь: — Хочешь, чтобы тебя взял братец Цзинь?

Девочка на секунду задумалась, затем широко раскрыла глазки и кивнула. Согласившись, она ловко развернулась и, как минуту назад с Цзин Сюнем, протянула ручки к Шэнь Ицзиню. Тот привычным движением принял ее.

Хотя, пожалуй, «привычным» это назвать было нельзя. Просто его ладони были широкими, пальцы – длинными, руки – сильными, а плечи – крепкими. Поэтому, когда он взял Иньинь, нельзя было сказать, что это совсем не потребовало усилий, но и затруднений не возникло.

Маленькая Иньинь тут же продемонстрировала свое мастерство в искусстве быть носимой на руках. Так же, как и у Цзин Сюня, она быстро устроилась в объятиях Шэнь Ицзиня, обхватив его за шею.

Разве что теперь она, кажется, почувствовала, что братец Цзинь сильнее. На этот раз она устроилась на его руке с явным облегчением, а не как раньше – вцепившись всеми конечностями в Цзин Сюня и прижавшись к его плечу круглой щечкой, будто боясь, что его руки ее не удержат.

Расслабившись, Иньинь даже радостно заболтала ножками, а затем что-то прошептала Шэнь Ицзиню на ухо.

Цзин Сюнь: «…»

Он все понял.

Это… не то чтобы было больно, но обидно чертовски!

По возвращению домой – и сразу на тренажеры!

Но неожиданно, услышав шепот девочки, Шэнь Ицзинь рассмеялся.

Для посторонних его глаза, похожие на цветы персика, возможно, оставались холодными, но в них вспыхнули искорки, словно звездочки.

И в тот же миг Шэнь Ицзинь окончательно сократил дистанцию, оказавшись прямо перед Цзин Сюнем.

И тут юноша с удивлением обнаружил, что его господин не только может удерживать Иньинь одной рукой, но и способен высвободить вторую, чтобы обнять его за талию!

— Партия закончена?

— Угу, — глухо ответил Цзин Сюнь, затем, поразмыслив, внезапно смирился в процессе стремительной работы мозга.

Ладно уж. Каждому свое.

У господина сила есть, зато у меня ум!

…Хотя Шэнь Ицзинь тоже умен.

…

Но если посмотреть на него сейчас – какой же он статный! И лицо красивое, и с ребенком на руках выглядит неожиданно мило. А с моей стороны и вовсе возникает ощущение, будто мы… семья.

Румянец уже подбирался к ушам, и Цзин Сюнь перестал переживать.

Он перевел взгляд на Иньинь:

— О чем это ты шепталась с братцем Цзинем?

Девочка, словно стесняясь, похихикала и уткнулась лицом в плечо Шэнь Ицзиня. Ее пухлые щечки снова смялись, но Шэнь Ицзинь, даже слегка опустив плечи, по-прежнему крепко держал ее и ответил за нее:

— Она сказала, что боится тебя утомить.

Затем он наклонился к самому уху Цзин Сюня, так что его высокий нос и тонкие губы оказались в сантиметре от него. Низкий, опьяняющий голос Шэнь Ицзиня полностью заглушил звучавшую в зале классическую музыку, достигнув лишь одного адресата:

— Дословно: «Нельзя утомлять женушку братца Цзиня».

Цзин Сюнь: «!..»

Как… как это снова превратилось в «женушку»?!

…

Произнеся это, Шэнь Ицзинь выпрямился.

Но Цзин Сюню казалось, что то место, куда коснулось его дыхание, теперь пылало.

В этот момент Шэнь Ицзинь предложил:

— Пойдем выпьем что-нибудь в саду?

Цзин Сюнь, конечно, не возражал. Он опустил голову и позволил Шэнь Ицзиню вывести себя из особняка.

В такой позе, да еще с рукой господина на своей талии, он выглядел совсем как пташка, ищущая защиты. [прим. ред.: 小鸟依人 — досл. «маленькая птичка, полагающаяся на человека»; идиома, описывающая нежного, зависимого человека, обычно женщину или ребенка]

А с учетом присутствия обожаемой малышки, картина и вовсе напоминала счастливую семью из трех человек.

Однако...

В отличие от спокойствия этой «семьи из трех человек», все вокруг – и ближние, и дальние, кто только заметил происходящее – после их ухода не смогли сдержать пересудов.

Гостиная взорвалась обсуждениями.

Самый частый вопрос, который задавали друг другу: «Я правильно помню? Разве старший сын семьи Шэнь не был холост?»

Затем следовали возгласы разной степени удивления и недоверия:

— Сначала я не обратил внимания, кого звала та девочка, но оказалось, она действительно обращалась к Шэнь Ицзиню! «Женушка братца Цзиня»... Это же просто... Ну, вы понимаете.

— А я сразу подумал: «что с ребенка взять?». Но потом старший молодой господин Шэнь взял и обнял его за талию! Кто говорил, что он холодный? Да он просто мастер соблазнения, ха-ха!

— Похоже, в этом году у старейшины Шэня на юбилее будет двойной праздник.

— Но кто этот юноша? Откуда он? По реакции старшего молодого господина Шэня... это явно не брак по расчету. Похоже, он действительно влюблен.

— Точно не из простой семьи. Иначе разве директор Шэнь обратил бы на него внимание?!

— Верно сказано. Директор Шэнь даже мою Вэйвэй отверг – уж на обычных-то он и вовсе не позарится.

— Боже, если мой ребенок узнает, что у директора Шэня появился партнер, он с ума сойдет!

...

Большинство гостей в доме были старшего поколения, а во дворе собралась молодежь – ровесники Шэнь Ицзиня.

Но и там, и там, когда все увидели, как эти трое вышли, обнявшись, уровень изумления был одинаково высоким.

На глазах у всех они подошли к фуршетному столу в саду. Шэнь Ицзинь держал Иньинь на руках, Цзин Сюнь дал ей попить воды и угостил орешком.

— Черт, да это же Янь Цзинсюнь?!

Линь Ли и его компания только недавно вошли во двор, успели немного пообщаться и, обернувшись, увидели у фуршета Шэнь Ицзиня и Янь Цзинсюня с маленькой девочкой между ними – все трое выглядели безмятежно счастливыми и о чем-то оживленно беседовали.

К тому же на этот раз они были одеты в черное и серое – явный намек на парные наряды.

...Так вот оно что!

В знак уважения большинство гостей пришли в вечерних костюмах.

Сам Янь Цзинсюнь, конечно, не мог себе позволить одежду от кутюр, так что Шэнь Ицзинь, вероятно, подготовил ее для него.

Но!

Сегодняшний банкет – не частная вечеринка, а торжественный прием по случаю юбилея старейшины Шэня. Здесь собрались сливки общества – настоящая элита. Если кто-то и приводит с собой гостей, то только детей или супругов, а не каких-то случайных попутчиков.

Такие, как они сами, не имели права получать приглашение от семьи Шэнь лично. Они смогли прийти только в сопровождении старших родственников.

Так что Янь Цзинсюнь здесь делает?!

Как он тут оказался?!

Даже для Шэнь Ицзиня это слишком вызывающе и неуместно!

— А где второй молодой господин? Он в курсе? — растерянно спросила компашка Линь Ли.

— Разве он не в больнице? Кстати, он сегодня приедет поздравить дедушку?

— Без понятия, — ответил кто-то. — В последнее время второй молодой господин будто испарился. В группе не отвечает, когда навещаем – то без сознания, то спит. Мать не пускает...

— Приедет, — уверенно заявил Линь Ли. — Разве можно пропустить день рождения деда? Разве что при смерти. Или если не хочет поправляться.

— Ха-ха, тогда будет весело. Интересно, какое лицо сделает второй молодой господин, когда увидит, что его бывший любовник пришел на банкет с его старшим братом.

— А каким оно должно быть? Разве не счастливым – наконец избавился от надоедливого прилипалы?

— Тцк-тцк-тцк, не думаю... Просто... Разве вы не видите, как изменился Янь Цзинсюнь? Будь я на месте второго молодого господина, я бы точно пожалел.

— Да, он стал другим. Черт, как он вообще так свободно улыбается рядом с Шэнь Ицзинем? Я бы на его месте и дышать боялся!

— И эта улыбка... Действительно красивая. Смотрите на эту слезинку под глазом и сияющий взгляд – просто прелесть. А он так раньше улыбался второму молодому господину?

— Кто знает? Спросите у него самого. Может, он и не видел таких улыбок – вот и бесился, ха-ха...

— Осторожнее, второй молодой господин еще болен. Не болтайте лишнего.

— Какого еще «лишнего»? Я же его хвалю!

— Ладно, хватит спорить, — раздраженно прервал их Линь Ли. Он лишь недоумевал: — Я просто не понимаю, что такого особенного в Янь Цзинсюне, что старший молодой господин привел его на такой прием.

В прошлый раз, когда они случайно встретили их вместе в баре, он еще мог подшучивать и подначивать второго молодого господина. Но сейчас, на таком мероприятии... Это уже слишком.

Честно говоря, Линь Ли чувствовал легкую зависть. Он просто не мог понять: как этот Янь Цзинсюнь, которого они все презирали, оказался здесь?

Он сам умолял отца взять его с собой!

У семьи Линь было только одно приглашение. Кроме его матери, отец мог взять с собой максимум еще одного человека. Но в их семье много детей, и конкуренция, естественно, жестокая. А получить приглашение от семьи Шэнь – уже само по себе символ статуса.

Подобные мероприятия – это не только демонстрация своего положения, но и возможность завести полезные знакомства среди людей того же круга. Поэтому присутствие здесь крайне важно. Раньше, когда они ходили за вторым молодым господином, окружающие делали вид, что это из уважения к нему. Им даже не нужны были приглашения – так или иначе, их пропускали.

Но в последнее время второй молодой господин будто исчез с радаров, связаться с ним было невозможно, не говоря уже о том, чтобы он для них «открыл дверь»...

Чтобы попасть на этот банкет, Линь Ли заплатил высокую цену.

И в их компании таких, как он, было немало.

Именно поэтому они так удивились, увидев здесь Янь Цзинсюня.

— …Неужели Янь Цзинсюнь, как и мы, стал братаном старшего молодого господина? — не выдержал один из них, пытаясь анализировать ситуацию.

— Какой еще братан?! — Линь Ли не сдержался. — Разве вы не видели те фото?! Он явно на содержании у старшего молодого господина!..

Его слова прервал другой приятель:

— Эй, старейшина Шэнь вышел. Похоже, скоро начнется. Где же второй молодой господин?

Пока они говорили, все устремились ко входу в особняк.

Старейшина Шэнь в традиционном китайском костюме стоял у парадного входа. Благодаря небольшому возвышению и направленному свету его было хорошо видно.

Первый пункт программы и официальное начало банкета – краткая речь именинника.

Он начал с благодарности всем присутствующим. Голос старика, усиленный микрофоном, разносился из колонок по всему саду. Все больше нарядно одетых гостей с бокалами в руках собирались у входа. Компашка Линь Ли тоже подошла поближе. Кто-то с острым зрением заметил в толпе Шэнь Ицзиня, который передал девочку няне и, держа за руку Янь Цзинсюня, направился к парадному входу.

— …Старшего молодого господина, похоже, околдовали, — прошептал один из них, показывая на пару. — Смотрите, до сих пор за руку держатся.

— Ай-яй-яй, никогда бы не подумал, что Шэнь Ицзинь способен на такую глупость! Как там говорится – герой падает перед чарами красавицы… Точно! Значит, у второго молодого господина появился шанс! — Товарищ хлопнул себя по бедру: — Вы только подумайте, если старейшина Шэнь узнает, что старший внук привел на его юбилей свою игрушку, то…

— О черт, да ты гений интриг! — тотчас достал телефон другой. — Быстрее, пиши второму молодому господину в WeChat, расскажи ему обо всем!

Но он не успел набрать сообщение, как из колонок снова раздался веселый голос старейшины Шэня:

— Пользуясь тем, что сегодня собрались родные и друзья, я хочу поделиться важной и радостной для нашей семьи новостью. Мой старший внук А-Цзинь скоро женится…

— …Женится?

Рука с телефоном замерла. Вокруг поднялся гул обсуждений.

Компашка, как и все остальные, устремила взгляды вверх.

Под ярким светом у входа Шэнь Ицзинь широким шагом подошел к деду.

Рядом с ним, все так же спокойно держась за руку, Янь Цзинсюнь, будто гуляя по саду, поднялся вслед за ним и встал рядом со старейшиной Шэнем.

———

Авторское примечание:

Цзин Сюнь перед посторонними: «Ага, мы с господином скоро поженимся».

Цзин Сюнь перед господином: «А-а-а, мы с господином правда поженимся!!!»

Вывод: Посторонние не в счет.

Посторонние: «???»

Глава 69. Два в одном! Невестка + «Я не Янь Цзинсюнь»

— Блядь, свадьба? Серьезно?..

У одного из компашки невольно громко вырвалось, но тут же осознав оплошность и моментально прикрыв рот ладонью, испуганно глянул сначала вверх, затем на товарищей.

Те отреагировали схоже.

Но в такой момент кто же действительно орать станет? Все лишь многозначительно переглянулись, осуждающе покосившись на болтуна. К счастью, вокруг было шумно и людно, поэтому его голос не привлек внимания.

У входа Шэнь Ицзинь, объявив о скорой свадьбе, был краток: лишь упомянул, что приглашения разошлют в каждое семейство, и выразил надежду на присутствие гостей. После чего сразу вернул микрофон дедушке Шэню.

На таком важном мероприятии, да еще с подобным заявлением, даже если все были шокированы и не могли поверить ушам, все равно разразились аплодисментами и поздравлениями.

Старейшина Шэнь, радостный, добавил еще пару слов, затем объявил начало банкета, приглашая всех чувствовать себя свободно.

На украшенном газоне зазвучал веселый вальс. Многие уважаемые деятели отрасли, близкие семье Шэнь, поспешили поздравить старика, окружив заодно Шэнь Ицзиня и Янь Цзинсюня...

Не разобрать, о чем шла речь, но громкий смех и одобрительные возгласы насчет «идеальной пары» явно относились к ним...

Линь Ли и компания незаметно растворились в толпе.

Вскоре они вновь собрались в укромном уголке.

На этот раз никто не проронил ни слова. Все погрузились в затянувшееся молчание.

— Блядь, я же говорил... Шэнь Ицзинь не тот тип, чтобы по-дурацки бросаться словами, — наконец не выдержал один. — Оказывается, они, блять, уже скоро женятся...

— Это... Кто ж мог подумать? У этого Янь Цзинсюня талант... Как так быстро вышло?

— Может, они уже давно знакомы?

— ...Твою мать, вы хотите сказать, что наш второй молодой господин рога отрастил?!

Хотя эти люди и не были беззаветно преданы второму юному мастеру, но все же состояли в одном лагере. Посмеяться над сплетнями – одно дело, но если уж их второй молодой господин остался в дураках, шутить на эту тему никто не стал. Все задумались о вероятности того, что второй юный мастер стал жертвой измены.

— Не похоже. В конце концов, это второй господин бросил Янь Цзинсюня, — заметил один. — Да и не похож Янь Цзинсюнь на того, кто станет крутить два романа сразу.

— Точно! Вы же помните, до чего унижался Янь Цзинсюнь, когда был влюблен во второго молодого господина... Сейчас, конечно, он другой, но факт остается фактом – тогда он реально любил второго молодого господина!

— Даже если отбросить Янь Цзинсюня, не верю, что Шэнь Ицзинь способен на такое. Да и старейшина Шэнь никогда бы не позволил.

— Точно... Эй, да это же второй молодой господин!

Прижавшись к садовой ограде, компания заметила подъезжающую к воротам машину. Автомобиль остановился на обочине, и из него вышел Шэнь Бохань, чья фигура стала неестественно худой.

...Прошло всего десять с небольшим дней, но второй молодой господин словно иссох. Если бы не то, что они выросли вместе, с первого взгляда его бы не узнали.

Увидев Шэнь Боханя, все тут же бросились к нему:

— Второй молодой господин, ты как? Это... ты серьезно заболел...

Первый, кто подбежал, чуть не отпрянул при виде его лица – иссохшегося, как у злобного демона.

— Шэнь Бохань, что с тобой? — даже Линь Ли не удержался. — У тебя же была обычная простуда с температурой. Как ты так изменился?

Шэнь Бохань махнул рукой, показывая, что все в порядке.

По сравнению с прошлыми днями, ему действительно стало лучше. По крайней мере, он уже мог ходить самостоятельно, хотя все еще выглядел слабым.

Шэнь Бохань машинально окинул взглядом округу. В этот момент из машины вышла его мать, и компания поспешила поздороваться.

Ян Няньцзяо тоже заметно похудела за эти дни. Подумав, что сыну будет приятно провести время с друзьями, она сказала:

— Побудь с А-Ли и остальными, я поищу дедушку. Ты только пошел на поправку, поздравишь его с юбилеем – и сразу отдыхать. — Затем, обратившись к компании: — А-Хань еще слаб, и ветер ему вреден. Побудьте с ним немного.

Все поспешно закивали. Лишь когда Ян Няньцзяо, щелкая каблуками, удалилась, они расслабились.

Мать второго молодого господина держала его в строгости, особенно после истории с видео. С тех пор госпожа Шэнь не одобряла общение Линь Ли и компании с сыном. Теперь, когда она ушла, все немного осмелели и, окружив второго молодого господина, повели его в безветренное место.

— Второй молодой господин, пока ты болел, в Лунчэне небо с землей поменялись местами!

Сначала все наперебой принялись расспрашивать о его здоровье, но вскоре уже не могли сдержать любопытства и изумления.

— Второй молодой господин, ты в курсе, что твой старший брат женится на Янь Цзинсюне? — выпалил один.

Шэнь Бохань, до этого молча позволявший себя вести, внезапно замер на месте.

Тот парень решил, что он тоже потрясен, и начал подробно расписывать:

— Только что объявили! Лично твой дед сказал!

— Блядь, у меня вся семья в шоке! Ну что в этом Янь Цзинсюне такого... Ладно бы кто-то другой, но твой старший брат! Твой, блять, старший брат! И вдруг – женится на нем!

— Да ты бы видел, как этот Янь Цзинсюнь сейчас заносится – просто небо и земля! Перед твоим братом даже намека на робость нет. А ведь раньше перед вторым молодым господином он так жалко дрожал...

— Неужели глава Шэнь его так избаловал? Ха-ха.

— Кх-кх-кх... — Шэнь Бохань внезапно закашлялся.

Остальные наперебой принялись хлопать его по спине, протягивать салфетки, но это не мешало им продолжать обсуждать тему. Их изумление еще не было полностью высказано, и теперь, в присутствии непосредственного участника событий (а ныне – отчасти даже заинтересованного лица), они жаждали выговориться. Кто-то сказал:

— Янь Цзинсюнь реально пробился наверх, да еще и с твоим братом... Так что теперь нашему второму молодому господину придется звать его невесткой?

— Эх, вот уж не знаю, что у старшего молодого господина в голове... Может, ему такой типаж нравится?

— По-моему, этот Янь Цзинсюнь – настоящий расчетливый тип! Не получилось со вторым молодым господином – тут же переметнулся к более крупному золотому мешку... То есть, к старшему господину, но все равно ворвался в семью Шэнь! Так что, второй господин, тебе стоит быть настороже – кто знает, какие у него планы...

— Заткнитесь, — внезапно произнес Шэнь Бохань.

Его голос звучал хрипло, почти неузнаваемо.

После этих слов кашель усилился, и все переглянулись в недоумении – какую именно фразу он велел замолчать?

Вернувшийся после болезни Шэнь Бохань выглядел мрачным, и никто не решался его злить.

Лишь один бесстрашный спросил:

— Второй господин, ты вообще в курсе был?

— … — Но Шэнь Бохань не ответил.

Было видно, что он хочет что-то сказать, но дышал, как кузнечные мехи, и говорить не мог.

В конце концов, компания усадила его на ближайший стул.

После официального начала банкета многие гости пустились в танцы.

Их уголок, напротив, оказался тихим и безлюдным.

Просидев так некоторое время, Шэнь Бохань наконец перестал кашлять, но лишь безучастно уставился в пространство, не произнося ни слова.

Все молчали вместе с ним.

Янь Цзинсюня и Шэнь Ицзиня уже не было видно, но компания по-прежнему размышляла об этой паре.

Еще через некоторое время кто-то произнес:

— Ладно, главное – чтобы он нашему второму господину рога не наставил.

— Точно-точно.

Видя, что второй молодой господин не в духе, все поспешили сменить тему:

— Да какая разница? Все равно второй молодой господин его бросил. Вы что, забыли? Раньше Янь Цзинсюнь бегал за ним хвостом – и в ночные клубы лез, и вслух признавался в любви...

— Ну да, раньше Янь Цзинсюнь был при втором господине словно пес – лизал, куда скажут. А теперь пристроился к старшему господину, но все равно только благодаря подлизыванию... А-а-ай!

Не успел он договорить, как вяло сидевший до этого Шэнь Бохань внезапно рванулся вперед и вмазал говорящему по лицу.

— Я сказал – ЗАТКНИСЬ, МАТЬ ТВОЮ!

Несмотря на болезнь, удар вышел сильным, а рев – оглушительным. На этом он не остановился, нанося второй удар и продолжая орать матерные ругательства. На лице «товарища» тут же выступила кровь. Остальные вздрогнули и бросились разнимать.

— Второй господин, ты чего? С чего это драться? — Линь Ли первым схватил его за руку.

Он думал, что второй господин просто ненадолго вышло из себя, но Шэнь Бохань с отвращением отшвырнул его:

— Не трожь меня! Все вы, сволочи, одного поля ягоды! — Его голос сорвался в хрип, но слова были разборчивы.

Линь Ли, отброшенный с такой силой, остолбенел. Окружающие, услышав шум, начали оглядываться и подходить ближе. Положение Линь Ли в компании было вторым после второго молодого господина, и теперь, под взглядами перепуганных подпевал, он почувствовал, что теряет лицо.

Но, не понимая настроения Шэнь Боханя, он попытался сохранить рассудок:

— Шэнь Бохань, ты рехнулся! На кого ты тут орешь? — Такой тон должен был дать обеим сторонам возможность сохранить достоинство.

Шэнь Бохань действительно больше не полез в драку и не стал кричать. Он лишь тяжело дышал, и остальные невольно начали дышать так же.

Компания замолкла под любопытными взглядами гостей, и Линь Ли с остальными наконец осознали: когда Шэнь Бохань бил того парня, кроме мата, он чаще всего кричал одно... «Скажешь еще хоть слово про Янь Цзинсюня – попробуй!»

...Что вообще происходит?

Вот черт, неужели второй молодой господин до сих пор влюблен в Янь Цзинсюня?!

Эта мысль ошеломила всю компашку.

— Другого объяснения нет! Иначе зачем бы он полез в драку? Мы всего лишь трепались!

— Если это всего лишь собака, то какая разница, у кого жить? Разве второй молодой господин всерьез воспринял?!

Каждый про себя язвительно комментировал ситуацию, но Линь Ли задумался глубже. Его внезапно осенило: Шэнь Бохань последнее время болел и не принимал их – может, это тоже связано с Янь Цзинсюнем?..

По логике вещей, болезнь не мешала бы им навестить его. Раньше, когда второй молодой господин Шэнь болел, они часто шумели у него дома, а он в те времена только радовался их компании, говорил, что с ними ему не скучно.

Но в последнее время... все явно пошло наперекосяк!

Возможно, дело даже не в том, что мать второго молодого господина им мешала, а в том, что сам Шэнь Бохань намеренно избегал встреч с ними.

Но болезнь-то была настоящая...

...Неужели второй молодой господин уже знал, что у Янь Цзинсюня появился новый парень, и заболел от злости?

Или от тоски.

Раньше никто не видел, чтобы Шэнь Бохань так защищал Янь Цзинсюня! При нем самом могли его ругать, а теперь за пару слов за спиной готов бить морду, да еще и публично выставлять их дураками...

Линь Ли тоже все больше распалялся. Уже то, что на этот банкет он попал без протекции Шэнь Боханя, выводило его из себя, а теперь тот еще и публично унизил его...

К тому же, если Шэнь Бохань и дальше будет вести себя как ненормальный, то следовать за ним нет смысла. Грязь к стене не пристанет – со старшим братом его и сравнивать нельзя.

...

Зачем он вообще связался со вторым молодым господином?

Старший брат хоть и холоден, и суров, но хотя бы зрело подходит к делу, рассудителен, не орет на подчиненных и не бьет их...

Черт, точно! Если бы старший брат не уехал за границу на столько лет, и они все почти не забыли о его существовании, кто бы тогда пошел за вторым молодым господином?!

Чем больше он об этом думал, тем сильнее жалел. Гнев Линь Ли тоже нарастал.

Но он не собирался кричать.

Убить человека – значит уничтожить его сердце. Линь Ли нарочито изобразил, будто только что осознал нечто шокирующее, и выпалил без тени раздумий:

— Не пойми неправильно... второй молодой господин, неужели ты до сих пор... Да не может быть! Ведь он теперь твоя невеста старшего брата!

...

Эти слова вызвали всеобщий переполох.

Мгновенно раздался гул голосов.

Большинство окружающих знали Шэнь Боханя.

А учитывая обстоятельства в семье Шэнь и сегодняшнее объявление старейшины Шэня, нетрудно было догадаться, о ком идет речь.

...

Настолько взрывная новость не могла не шокировать!

Тем более что второй молодой господин, к которому обратились в центре круга, то ли от злости, то ли по другой причине, даже не попытался сразу опровергнуть.

Это...

Было еще сенсационнее!

Все знали, что старший молодой господин Шэнь собирается жениться.

Но никто не подозревал... что у жениха была такая история с младшим братом!

Впрочем, пересуды длились недолго.

Неподалеку снова возникло движение, и высокий, необычайно статный Шэнь Ицзинь раздвинул толпу, направляясь к центру.

Рядом с ним шел юноша невероятно прекрасной внешности – главный герой сегодняшнего конфликта.

— Этого юнца зовут Янь Цзинсюнь, да?

Собралось все больше зевак, и среди них поползли шепотом переданные слова:

— Всегда говорили, что отношения между этими двумя братьями Шэнь натянутые, но чтобы до такой степени – влюбиться в одного и того же!..

— Вблизи он и правда хорош собой.

— Не знаю, из какой он семьи, но старейшина Шэнь говорил, что у парня выдающиеся способности.

— Тогда неудивительно, что за него такая борьба разгорелась!

— Второму молодому господину не тягаться со старшим братом, Шэнь Бохань еще слишком зеленый. Говорят, даже в университете толком не учится. А вот Шэнь Ицзинь... тут и сравнивать нечего.

— Э, да это же общеизвестно! Кто не знает, что мать второго молодого господина – вторая жена, и с детства его баловали. А вот старший брат... с малых лет рос в одиночестве. Знакомые говорят, отец к нему откровенно несправедлив!

— Да и мачеха так себе. Все эти годы вела дела от имени семьи Шэнь, а пару лет назад вскрылась ее афера с подставными компаниями...

— Ох, теперь ты напомнил! Репутация у нее и правда никудышная. А лицо семьи Шэнь по-настоящему восстановилось только после возвращения старшего молодого господина!

Пока другие перешептывались, Шэнь Ицзинь и Цзин Сюнь уже приблизились.

Шэнь Бохань слышал эти пересуды, но, увидев стройного юношу в безупречном фраке, шагающего к нему, забыл обо всем на свете.

В саду по-прежнему звучала нежная мелодия фортепиано.

Шэнь Бохань знал название этого произведения – «Свадьба во сне».

И в его глазах стройный юноша будто освещался лучами чистого белого света, а под ногами Янь Цзинсюня расцветали ослепительно белые цветы.

...Вчера ему снился сон.

Будто Янь Цзинсюнь медленно идет к нему от входа в церковь, окутанный сиянием.

Там, в священном зале, они должны были принять благословение родных, окруженные всеми гостями – точно как сейчас.

Но во сне Янь Цзинсюнь так и не дошел до него.

Как и сейчас. Он шел рядом с Шэнь Ицзинем, их одинаковые костюмы подчеркивали единство, а взгляды их переплетались в безмолвном диалоге.

...

Шепот вокруг становился все громче…

— Когда они стоят рядом, особенно видно, какой господин Шэнь величественный.

— Не знаю, что произошло, но на таком мероприятии второй молодой господин явно перегнул палку.

— Влюбиться в невесту старшего брата – это слишком! Настоящая мыльная опера из жизни богатых, ха-ха...

— Ой, не напоминайте... Я бы тоже хотела, чтобы оба брата в меня влюбились. Второй молодой господин, в конце концов, тоже неплох...

— ...Ты?

— Как думаете, они подерутся сейчас?

— Ох, мне уже не терпится посмотреть.

Шепот со всех сторон почти заглушал музыку. Поскольку все открыто обсуждали происходящее, остальные тоже теряли всякое чувство меры.

Шэнь Бохань сжал кулаки.

В этот момент Янь Цзинсюнь и Шэнь Ицзинь остановились прямо перед ним.

Шэнь Бохань пристально смотрел на стоящих рядом двоих.

Увидев господина Шэня, Линь Ли и его компания внутри круга сразу притихли.

Они не ожидали, что шум привлечет внимание Шэнь Ицзиня.

А там, где присутствовал Шэнь Ицзинь, они автоматически становились сдержаннее в словах и поступках.

— Господин Шэнь, — Линь Ли и остальные слегка склонили головы в приветствии.

Но Шэнь Ицзинь лишь холодно смотрел на них, не удостоив ответом. Под пристальным взглядом этих отстраненных персиковых глаз Линь Ли и компания наконец осознали свою оплошность и поспешили поздравить Цзин Сюня:

— Господин Янь... поздравляем вас.

Цзин Сюнь тоже промолчал. Его внимание было приковано к Шэнь Боханю.

Кругом только и разговоров было, что о конфликте между братьями Шэнь, и Цзин Сюнь невольно задумался – неужто этот отброс-гун опять затеял скандал, чтобы отомстить ему?

Тем временем Шэнь Ицзинь перевел взгляд на Шэнь Боханя.

Не обращая внимания на перешептывания вокруг, он спокойно спросил:

— А-Хань, тебе уже лучше?

Шэнь Бохань продолжал смотреть на Цзин Сюня. Но не стал игнорировать вопрос старшего брата.

— Чуть-чуть, — ответил он.

В его поле зрения Шэнь Ицзинь взял Янь Цзинсюня за руку на глазах у всех. Шэнь Бохань невольно проследил за этим движением, переведя взгляд на брата. Краем глаза он заметил, как юноша покорно придвинулся к нему ближе.

Шэнь Ицзинь медленно, с намеком произнес:

— Вы уже встречались пару раз. Это твоя старшая невестка.

— ...

Кулаки Шэнь Боханя сжимались и разжимались, будто он в любой момент мог броситься в драку, как минуту назад.

Но перед ним Шэнь Ицзинь стоял незыблемо.

Его темные, глубокие глаза горели, а высокомерный взгляд, устремленный прямо на Шэнь Боханя, словно затмевал все вокруг.

Даже посторонние почувствовали это давление.

Шэнь Бохань так и не двинулся с места.

Напротив, Шэнь Ицзинь снова позвал его, чуть строже:

— А-Хань.

— … — Сжатые кулаки Шэнь Боханя дрожали. Глаза готовы были вылезти из орбит, а исхудавшее лицо исказилось от стиснутых зубов.

Неизвестно, сколько длилось это противостояние.

Под пристальным взглядом Шэнь Ицзиня покрасневшие глаза Шэнь Боханя наконец отвели и снова остановились на Цзин Сюне. И именно в этот момент они покраснели еще сильнее.

Казалось, вот-вот хлынут неудержимые эмоции, но в итоге ничего не произошло.

Шэнь Бохань незаметно глубоко вдохнул и наконец произнес:

— Здравствуй, старшая невестка. — Его голос звучал неестественно громко, будто он приложил все силы, и по нему совсем нельзя было сказать, что он болен.

Фраза прозвучала настолько четко, что вокруг воцарилась тишина. Казалось, это приветствие открыло какой-то шлюз – Шэнь Бохань улыбнулся. Улыбка вышла некрасивой, но достаточно естественной. С легкостью в голосе он сказал Шэнь Ицзиню:

— Поздравляю с помолвкой, брат. Я все это время болел и не помогал с подготовкой. Если что-то понадобится – зови.

После этих слов все разговоры и домыслы вокруг мгновенно прекратились.

Но Шэнь Бохань уже не обращал на это внимания.

Он снова улыбнулся:

— Я еще не совсем оправился, пойду прилягу. Брат... невеста старшего брата.

Показав, что уходит, он раздвинул толпу и направился прямо к дому.

Часть зевак рассеялась, остальные тоже стали расходиться под взглядом Шэнь Ицзиня. Так закончился этот небольшой переполох.

Никто не видел, как Шэнь Бохань, пробираясь сквозь толпу, весь дрожал.

Заперевшись в ванной, его вырвало.

Он кашлял, выплевывая кровь – перед тем, как позвать Цзин Сюня «старшей невесткой», он прокусил язык, и теперь не мог понять, откуда идет кровь – изо рта или горла.

Подняв голову, Шэнь Бохань обнаружил, что его лицо мокро от слез.

…

Когда толпа рассеялась, Шэнь Ицзинь тоже вернулся в обычное состояние.

На самом деле, когда только что господин пристально смотрел на отброса-гуна, в нем вновь пробудилось то самое устрашающее ощущение, которое когда-то напугало Янь Чжэнбо. К счастью, это чувство быстро исчезло так же внезапно, как и появилось. После ухода Шэнь Боханя господин вернулся к своему обычному состоянию...

Или нет!

Шэнь Ицзинь явно вел себя ненормально!

Раньше он всегда соблюдал светские приличия – элегантно держа в руке бокал шампанского, вежливо отвечал на реплики тех, кто к нему обращался, но почти не пил. Но на этот раз каждый, кто подходил поздравить его, завести беседу или обсудить дела, удостаивался того, что Шэнь Ицзинь поднимал бокал и осущал его одним глотком.

Цзин Сюнь: ?

В последнее время господин избегал алкоголя, кроме как на обязательных мероприятиях.

Поначалу Цзин Сюнь не придал значения тому, что тот выпил на пару бокалов больше – возможно, просто сегодня был в хорошем настроении. Но опустошать бокал после каждого обращения? Это уже явно выходило за рамки нормы!

Парадоксально, но «ненормальный» господин по-прежнему выглядел внушительно и величественно, сохраняя безупречную осанку.

Посторонние и не подозревали, сколько он уже выпил, и продолжали выстраиваться в очередь, чтобы поднять тост...

Цзин Сюню стало не по себе. Сославшись на необходимость посетить уборную, он увел Шэнь Ицзиня внутрь виллы, поднялся на второй этаж и провел его в комнату господина.

Комнату Шэнь Ицзиня Цзин Сюнь уже посещал во время предыдущего визита – тогда они ненадолго остановились здесь отдохнуть, но из-за внезапно срочной работы так и не остались на ночь. Этого было достаточно, чтобы запомнить планировку.

Апартаменты господина, всегда безупречно убранные, представляли собой просторный номер-люкс. Интерьер и мебель гармонировали с общим стилем виллы, явно создавались одновременно, однако здесь почти не было личных вещей Шэнь Ицзиня.

Очевидно, он редко здесь оставался.

Впрочем, во время последнего визита они вдвоем отдыхали здесь после обеда – Цзин Сюнь знал, что господин не испытывает к этой комнате неприязни.

Сейчас у лифта и лестницы на первом этаже дежурила охрана, но на второй этаж посторонние не поднимались.

Закрыв дверь и отрезав себя от шума праздника, Цзин Сюнь тревожно взглянул на Шэнь Ицзиня.

— Господин, что с вами?

Шэнь Ицзинь, одной рукой в кармане брюк, по-прежнему выглядел статным и благородным, без малейших признаков опьянения.

Прислонившись к двери, он казался совершенно трезвым, даже голос звучал обычно:

— Разве сяо Сюнь не собирался в уборную? Иди, я подожду здесь.

Тот же низкий тембр, та же мягкость, которую мог распознать только Цзин Сюнь.

Цзин Сюнь: «…»

Несмотря на большое количество выпитого, лицо господина не покраснело, выражение оставалось бесстрастным.

Встретившись взглядом с этими черными, как тушь, глазами, Цзин Сюнь не смог уловить в них ничего необычного.

Его начали одолевать сомнения: может, у господина настолько крепкий организм, что он не пьянеет, поэтому и позволяет себе пить без ограничений?

...

Цзин Сюнь вдруг почувствовал, что, возможно, перегибает палку. С извиняющимся видом он пояснил:

— Я на самом деле не хотел в туалет... я беспокоился за вас. Раз с вами все в порядке, я схожу, но... может, вам все же стоит поменьше пить? — Он осторожно предложил.

Шэнь Ицзинь тихо ответил:

— Хорошо.

— Тогда я пошел.

Цзин Сюнь уже собирался повернуться, но в последний момент краем глаза заметил, как Шэнь Ицзинь внезапно слегка согнулся и раздраженно потер переносицу.

— Господин?!

Он тут же протянул руку, чтобы поддержать его.

Такую свирепую гримасу на лице Шэнь Ицзиня Цзин Сюнь видел крайне редко – это его напугало.

Но едва его руки коснулись господина, как запястья были резко схвачены. В следующий миг все перевернулось – теперь уже он оказался прижатым к двери.

— ...Господин?

В последний раз его так припирали к двери во время первого приступа Шэнь Ицзиня. Худшие опасения подтвердились – сейчас господин определенно был не в себе! Что еще хуже – на этот раз, сколько бы Цзин Сюнь ни звал, Шэнь Ицзинь не реагировал!

Вокруг сгущалась атмосфера ярости, буквально прожигающая кожу. Цзин Сюнь боялся пошевелиться. Взгляд Шэнь Ицзиня, тяжелый и пронизывающий, скользил по его лицу, вызывая почти физическое ощущение боли.

Цзин Сюнь не понимал причины, но знал одно: внутренние муки господина всегда превосходили внешние проявления.

Поэтому, несмотря на риск разозлить Шэнь Ицзиня еще больше, он преодолел давление этого тяжелого взгляда и осторожно обнял его за талию.

Тонкий, но крепкий стан приятно ощущался в руках.

Запрокинув голову, Цзин Сюнь посмотрел на него круглыми, как абрикосовые косточки, глазами, полными тревоги, и шепотом спросил:

— Что с вами, господин? Можете сказать мне?

Возможно, этот жест вернул Шэнь Ицзиню часть рассудка, а может, он утонул в этих бездонных, кристально чистых глазах.

Его выражение смягчилось, но глубокая складка между бровями выдавала сильнейший приступ головной боли.

Цзин Сюнь замер под этим пристальным взглядом, казалось, прошла целая вечность.

Внезапно Шэнь Ицзинь тихо позвал:

— Сяо Сюнь.

— М-м? — тут же отозвался юноша.

Затем острого подбородка коснулись тонкие пальцы, которые медленно скользнули к виску. Минимальное прикосновение, будто к драгоценному шедевру, который легко повредить. Коснулся – и тут же отстранился, словно боясь разбить хрупкое сокровище.

Но в глазах Шэнь Ицзиня при этом бушевала неописуемая одержимость. Он заговорил низким, ровным голосом, без эмоций:

— Раньше... сяо Сюнь очень любил моего второго брата?

Цзин Сюнь: ?..

Оказывается, во дворе Шэнь Ицзинь случайно услышал разговор Линь Ли и других.

Прошлое, которое он старался игнорировать, было выставлено напоказ. Даже он не смог сохранить хладнокровие, услышав: «Янь Цзинсюнь так сильно любил второго молодого господина».

Он признавал – это его задело.

Одна лишь мысль о том, что его сяо Сюнь когда-то смотрел на другого с той же нежностью и преданностью...

Сводила с ума от ревности.

Но разум твердил: Цзин Сюнь тут ни при чем.

Он просто ошибся в любви – они давно расстались.

Его Цзин Сюнь больше не испытывает чувств к Шэнь Боханю.

Сам сяо Сюнь так говорил.

Но...

Этот же Цзин Сюнь...

Никогда не говорил, что любит его.

Ничего подобного.

...

Затишье перед бурей. Что-то вот-вот рухнет, голова готова взорваться.

Стиснув зубы, Шэнь Ицзинь сделал шаг назад, пока юноша молчал.

Он видел, как чистые, обеспокоенные глаза постепенно наполнялись недоумением, растерянностью... и, наконец, стали пустыми.

Шэнь Ицзинь снова заставил себя отступить.

Он не должен причинять вред Цзин Сюню.

Не имеет права мучить его такими вопросами.

...

В конце концов, это неважно.

Впереди еще долгий путь.

Он давно решил: просто будет беззаветно любить своего сяо Сюня.

Ни от кого он не ждал взаимности.

И с Цзин Сюнем не должен требовать большего.

Шэнь Ицзинь резко повернулся.

Спина прямая, осанка безупречна.

Он уже собирался заговорить…

Как вдруг за его спиной раздался звонкий, кристально ясный голос:

— Господин, я никогда не любил второго молодого господина. — Слова, словно вспышка солнца, разорвали мрак. — Вообще-то... я не Янь Цзинсюнь.

Глава 70. Два в одном! Объяснение + регистрация брака

— Вообще-то я... я не Янь Цзинсюнь. — Помолчав, Цзин Сюнь заговорил.

Повернувшись к Шэнь Ицзиню, он поднял голову и встретился с ним взглядом.

— Меня зовут Цзин Сюнь... я не из вашего мира. Я попал сюда позже, через переселение душ.

— Сяо Сюнь... — на этот раз даже Шэнь Ицзинь не смог скрыть изумления.

— На самом деле вы давно подозревали меня, правда? — Цзин Сюнь облокотился на дверной косяк, перенеся вес тела. — Вы подробно меня исследовали, общались с моей матерью... наверняка уже поняли, что я не настоящий Янь Цзинсюнь.

— Я не сомневался в тебе. Сяо Сюнь...

Но Цзин Сюнь покачал головой, давая понять, что все в порядке.

Он знал, что больше всего его выдавали способности.

Коллеги по работе – профессор Хо, старшекурсники, сотрудники компании – не знали о прошлом Янь Цзин Сюня. А такие, как Тан Цзиньюань, Ян И и даже отброс-гун, не были знакомы с его нынешней личностью. Возможно, Тан Цзиньюань и другие косвенно слышали о его успехах в определенных областях и не задавались вопросами, ведь оригинальный хозяин тела тоже неплохо учился.

Но это лишь потому, что его нынешняя специализация слишком глубока, и окружающие не могли в полной мере осознать уровень его мастерства.

Однако Шэнь Ицзинь, проводивший с ним дни и ночи, знал.

Со временем любые отговорки вроде «люблю читать» и «фотографической памяти» перестали работать.

Хотя господин и не был знаком с оригинальным хозяином тела, небольшое сравнение все равно выдавало несоответствия.

Цзин Сюнь понимал: чем ярче он проявлял себя в компании, тем сильнее росли подозрения Шэнь Ицзиня.

Раньше он задумывался, стоит ли раскрывать правду.

Но прошло так много времени, а господин так ни о чем и не спросил. Даже не поинтересовался, как он освоил столь сложные вещи.

И он молчал.

Облокотившись на дверь, Цзин Сюнь невольно начал царапать дверную панель ногтями.

Не от нервов – просто не знал, как начать.

Неожиданно сообщить человеку, что он персонаж книги... странно, не правда ли?

Особенно когда этот книжный мир так реален, и у каждого есть свои мысли и способности.

Как сейчас.

Даже господин был ошеломлен услышанным.

Между ними было всего два шага.

Цзин Сюнь отчетливо чувствовал, как замерло дыхание Шэнь Ицзиня, как напряглось его тело.

К счастью, Шэнь Ицзинь все же был Шэнь Ицзинем – его психика оказалась крепкой.

Он стоял неподвижно, лицо, обычно не выдававшее эмоций, теперь было совершенно пустым. Но он все же задал вопрос. Медленно, с недоверием, сопротивлением и страхом, он с трудом выдавил:

— Когда ты впервые увидел меня... — Не договорив, он резко сменил интонацию и прямо спросил: — Это был ты, кто переспал со мной? Сяо Сюнь.

Цзин Сюнь: «...»

Ладно, он знал, что господин немногословен и прямолинеен. Как человек, занимающий высокое положение, он привык четко выражать свои мысли...

Но чтобы первым делом спросить ЭТО!

Серьезно?!

Внезапный стыд смутил Цзин Сюня. Он сдавленно ответил:

— Конечно. — И добавил грубовато: — Конечно, это был я! Иначе с чего бы я согласился на брак?! Именно потому, что мы переспали... тогда вы предложили ответственность, и я подумал, что мы подходим друг другу... — Он не договорил.

Еще до того, как тело успело среагировать, его резко притянули в объятия. Тот, кто секунду назад цеплялся за дверь, теперь оказался в крепких руках.

— Хорошо, — прошептал Шэнь Ицзинь, и его голос, еще хриплый от недавнего напряжения, прозвучал глухо. — Это хорошо.

— ...

Затем Шэнь Ицзинь спросил:

— Когда ты переселился, сяо Сюнь?

— В тот вечер, за несколько минут до того, как случайно попал в вашу комнату.

Цзин Сюнь кратко объяснил, заодно упомянув историю с видео о прыжке с крыши, личность оригинального хозяина и то, что это мир книги. Все это он вкратце изложил Шэнь Ицзиню. В завершение он подытожил:

— Поэтому до этого я никогда не видел отброса-гуна... то есть второго молодого господина.

— Хм, — кивнул Шэнь Ицзинь. — Я понял.

Цзин Сюнь: «Угу».

Последовало долгое молчание.

Цзин Сюнь решил, что господину нужно время осмыслить услышанное, и не мешал. Он просто продолжал обнимать его, одновременно испытывая огромное облегчение.

Сейчас ему казалось, что согласие на брак тогда было опрометчивым.

Проведи он еще пару дней в здоровом теле, адаптируясь к обычной жизни, – и, возможно, перед принятием решения он бы сто раз подумал... и, вероятно, отказался.

Хотя сейчас Цзин Сюнь ни о чем не жалел.

Но раньше ему иногда казалось, что брак, полный секретов, не может быть искренним.

Например, когда сотрудники лаборатории обращались к нему с вопросами, а Шэнь Ицзинь находился рядом, он невольно начинал беспокоиться: не вызовет ли прямой ответ подозрений у господина? И так далее. Подобные ситуации возникали постоянно.

Хотя это и не доставляло ему особых неудобств, порой все же возникало чувство некой отстраненности.

Но это ощущение неискренности и дискомфорта все равно тревожило его.

Теперь же все стало иначе. Все было сказано, никаких секретов.

Цзин Сюнь почувствовал облегчение, которое сложно описать словами.

Вообще, он и сам находил это удивительным.

Казалось бы, следовало всегда скрывать свои способности. Но в какой-то момент перед Шэнь Ицзинем... он постепенно перестал защищаться.

Каждый раз, когда подчиненные задавали ему вопросы, он, немного помучившись мыслями о возможном разоблачении, все равно выбирал следовать своей природе и отвечал прямо.

Как будто он всегда доверял Шэнь Ицзиню.

Еще с тех времен, когда не был завершен университетский проект, он подсознательно чувствовал, что Шэнь Ицзиню можно доверять.

Даже если тот узнает, что он не настоящий Янь Цзинсюнь, то не оставит его, не предаст и не станет смотреть на него с осуждением.

Цзин Сюнь признавал, что в какой-то степени рисковал.

А сейчас ему оставалось лишь ждать, пока господин переварит услышанное.

Когда прошло достаточно времени (и когда объятия Шэнь Ицзиня стали настолько крепкими, что грозили перейти в удушье), Цзин Сюнь наконец спросил:

— Итак... что вы думаете обо всем этом?

— Это кажется невероятным, — ответил Шэнь Ицзинь. Его голос звучал нормально – тот самый бархатистый, приятный тембр, легкость в интонациях. — То, что произошло с сяо Сюнем, возможно, является переходом через пятое измерение в параллельную вселенную.

— ...Я тоже об этом размышлял, — сказал Цзин Сюнь. Он серьезно поделился своими выводами: — Согласно современным физическим теориям, переход через пятое измерение возможен, но параллельные вселенные – нет. Поэтому моя ситуация больше похожа на... Может, через пару дней я порекомендую вам несколько романов? О переселении в книжные миры – для начала ознакомьтесь.

Шэнь Ицзинь: «...»

— Ладно, — вздохнул Цзин Сюнь.

Сейчас они все равно не смогут дать научное объяснение попаданию в книгу. Возможно, лишь когда человечество преодолеет скорость света, появится ответ. А пока Цзин Сюнь был бессилен. Он лишь тщательно разъяснил Шэнь Ицзиню:

— В любом случае, текущая ситуация такова: оригинальный Янь Цзинсюнь не вернется, и я тоже не могу уйти. Все, что мне остается, – жить дальше в этом облике. Так что, господин... вы можете это принять?

— Сяо Сюнь, я уже говорил, — Шэнь Ицзинь ответил с поразительной легкостью, будто давно продумал эти слова. — Неважно, что случится – ты мой. С самой первой нашей встречи.

Цзин Сюнь: «...»

Опустив голову на плечо Шэнь Ицзиня, он моргнул. За 0,1 секунды в его сознании пронеслись все их прошлые диалоги, и он вспомнил, когда именно господин говорил нечто подобное.

Единственный раз Шэнь Ицзинь упоминал это в частной клинике, после разговора с госпожой Ло.

Теперь, оглядываясь назад, Цзин Сюнь понимал: вероятно, тогда господин уже заподозрил неладное.

Но почему же он сам не придал значения этим словам?

Потому что Шэнь Ицзинь сказал лишь: «Неважно, что случится – ты мой».

Без всяких «с первой встречи»!

Вот к чему приводит лаконичность!

Учитывая контекст, как Цзин Сюнь мог догадаться, что его «раскусили»?!

— ...Значит, уже тогда вы поняли, что со мной что-то не так?

— Я лишь ощущал странность, — ответил Шэнь Ицзинь.

Видя вопросительный взгляд Цзин Сюня, он пояснил:

— Твоя мать рассказала кое-что о твоем прошлом, и это не очень сочеталось с нынешним сяо Сюнем.

Вообще, странностей было много. Например, почему такой умный сяо Сюнь жил в таких тяготах – стоило ему создать небольшую программу и анонимно выставить ее на продажу, и семья Янь не смогла бы его угнетать. Достаточно было немного подумать, чтобы заметить несоответствия.

— Но почему же вы ни о чем не спрашивали? — не понимал Цзин Сюнь.

Разве не естественно – заметить странности и задать вопросы?

Тем более они собирались стать партнерами!

— Вы не боялись, что после свадьбы я вас попросту «продам»?

— Хм. Если захочешь – продавай, — в голосе Шэнь Ицзиня еще чувствовался легкий запах алкоголя, но звучал он совершенно трезво.

Видимо, он еще не успел напиться.

Или уже протрезвел.

Лицо Цзин Сюня вновь бережно коснулись ладони.

Встретившись с ясным взглядом Шэнь Ицзиня, он услышал:

— Потому что результат был бы одинаковым в любом случае.

...

Цзин Сюнь отвел взгляд:

— Ч-что вы имеете в виду?

— Все равно я бы тебя не отпустил, — ответил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь: «…»

Видно было, что выпитое спиртное сделало Шэнь Ицзиня более разговорчивым, чем обычно.

Шэнь Ицзинь сказал:

— Я так сильно люблю сяо Сюня, что даже если что-то не идеально – не смогу отпустить.

Цзин Сюнь: !

Щеки Цзин Сюня начали стремительно краснеть на глазах. Он хотел отвернуться от господина, но не мог пошевелиться – его голова была надежно зафиксирована длинными пальцами мужчины.

Более того, господин еще и нежно поцеловал его в губы.

Обжигающее спиртное дыхание буквально довело Цзин Сюня до состояния «полной готовности».

Но даже этого Шэнь Ицзиню было мало – он продолжал нашептывать ему в ухо: «Когда я думаю, что рядом со мной остается такой теплый и милый сяо Сюнь – это делает меня счастливым».

Его беспокоило прошлое Цзин Сюня, но он не позволял этому влиять на их будущее.

Пока Цзин Сюнь оставался тем самым Цзин Сюнем в его глазах – ничего другого не имело значения.

Он сделает все, чтобы удержать его.

Включая подавление своей ревности, любопытства и... безумного желания навсегда приковать этого человека к себе, обладать им, завладеть им полностью.

Длинные пальцы скользнули по лицу юноши. Ему так хотелось намертво вцепиться в него, чтобы больше никто не мог увидеть...

Но в итоге, как обычно, вместо сжатой ладони пальцы лишь распрямились, слегка дрожа, осторожно очерчивая в воздухе прекрасные черты молодого человека…

…боясь даже приблизиться.

Боясь, что тот рассыплется.

Как же тут можно было спрашивать лишнее или действовать?

В конце концов, Шэнь Ицзинь лишь углубил начатый поцелуй.

Но это был всего лишь поцелуй.

Возможно, они задержались наверху слишком долго – вскоре дворецкий постучал в дверь, передав, что старый господин просит их спуститься.

Остаток вечера Шэнь Ицзинь вел себя совершенно нормально, снова превратившись в того невозмутимого и холодного альфа-босса.

Что даже сбило с толку Цзин Сюня, который неотрывно следовал за ним.

Он-то думал, что после такого разоблачения их ждет как минимум... бурная эмоциональная реакция или долгие размышления?

Но Шэнь Ицзинь мгновенно принял его объяснения и новую установку, не проявляя и тени сомнения.

Он просто не отпускал его руку.

И улыбался чуть чаще обычного.

Гости даже смогли впервые разглядеть на его лице некоторые эмоции, банкет прошел прекрасно, а старый господин Шэнь остался доволен...

Когда торжество закончилось, было уже поздно.

Цзин Сюнь с Шэнь Ицзинем решили не возвращаться и остались в особняке – в комнате последнего.

Лунный свет струился, как вода. Уже искупавшиеся и переодетые в домашнюю одежду, они устроились на большой кровати.

Рост Шэнь Ицзиня делал даже двухметровую кровать тесноватой, а здешнее спальное место и вовсе уступало их домашнему по размерам.

Когда свет погас, в темноте их тела естественным образом сблизились – уже невозможно было сказать, кто первым коснулся чьей руки.

Пальцы сплелись сами собой.

Во тьме Шэнь Ицзинь спросил:

— Так чем же занимался сяо Сюнь в прошлом?

— М-м? — Цзин Сюнь понял, что господина заинтересовала его личность – жизнь до попаданчества.

Он повернулся на бок, вглядываясь в черты Шэнь Ицзиня сквозь темноту:

— Господин хочет послушать?

Тот тоже развернулся, обняв его длинной рукой и притянув к себе:

— Хочу.

— Ну... я тоже занимался исследованиями, — начал Цзин Сюнь.

Его история была довольно скучной.

Если уж на то пошло, это была скорее борьба с болезнью...

— Значит, сяо Сюню всего двадцать? — голос Шэнь Ицзиня в темноте звучал особенно глубоко и бархатисто. Он сделал паузу, крепче прижимая юношу: — Все время болел?

— ...Можно сказать, что совершенствовал дух, занимался самосовершенствованием?

С этими словами Цзин Сюнь автоматически перекинул ногу через Шэнь Ицзиня.

Давала о себе знать его привычка во сне за что-нибудь цепляться.

К счастью, за это время господин уже привык.

Шэнь Ицзинь даже погладил ту ногу.

Цзин Сюнь зевнул:

— Просто врожденная недоразвитость сердечно-легочной системы. Говорят, в детстве еще можно было вылечить, но требовалось много денег. А потом...

Потом его выбросили в мусорный бак.

Но он чудом выжил.

— Сяо Сюнь...

Обнимающие руки сжались еще крепче. Шэнь Ицзинь не стал ничего говорить, просто прижал его к себе.

Это безмолвное утешение было для Цзин Сюня лучшим. На самом деле он давно смирился – еще в детдоме многие его утешали, потом были учителя и старшие товарищи... Он никогда не чувствовал себя обделенным любовью.

Чем больше он переживал, тем яснее понимал – жизнь справедлива.

Он тоже многое получил.

Неосознанно поигрывая с декоративной пуговицей на воротнике Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь спросил:

— Теперь господин знает обо мне все. А я о господине? Я ведь еще ничего не знаю.

Шэнь Ицзинь усмехнулся у него над головой:

— Разве сяо Сюнь не говорил, что здесь – книга? Разве в книге не было информации обо мне?

— ...Я вообще-то не очень ее читал.

Это старший Пэй читал ту книгу.

Цзин Сюнь намеренно ушел от темы – вдруг Шэнь Ицзинь спросит, о чем там сюжет... Неужели придется признаться, что это был безумный, бессовестный кровавый трэш, где он, Цзин Сюнь, был главным героем-шоу, да еще и в паре с отбросом-гуном?!

Тогда господину точно пришлось бы выпить еще десяток бокалов шампанского?!

Инстинктивно Цзин Сюнь тоже обхватил Шэнь Ицзиня за спину. В сочетании с положением верхом на ноге, он почти полностью обвился вокруг мужчины.

Короче говоря, стоило просто безапелляционно заявить, что почти не знаешь сюжета, и дело с концом. Хотя он и вправду не знал всего развития событий.

Цзин Сюнь избирательно сообщил:

— Я знаю только, что в будущем у господина все будет очень хорошо... Главное – ни в коем случае не нарушать законы и не преступать нормы морали.

— Нарушать законы? — голос Шэнь Ицзиня прозвучал с явными нотками недоумения, явно давая понять, что он никак не может представить, как бы это могло случиться.

Однако в итоге он так ничего и не спросил.

Они просто поболтали о прошлом.

Беспорядочно и бессистемно, давая волю фантазии.

Поза, в которой он почти лежал в объятиях господина, была невероятно удобной, а его бархатистый голос и вовсе казался идеальной колыбельной.

Цзин Сюнь и так провел тяжелый день, поэтому вскоре уснул.

В темноте раздалось ровное, едва слышное дыхание юноши.

Шэнь Ицзинь неподвижно держал его в объятиях. Прошел час, а может, и два. Не привыкший спать в одной позе, Цзин Сюнь перевернулся и откатился на другой край кровати. Только тогда Шэнь Ицзинь приподнялся, сел и бережно укрыл крепко спящего юношу одеялом.

На следующий день был самый обычный, ничем не примечательный рабочий день.

Цзин Сюнь поздно лег накануне и не смог проснуться самостоятельно. Но вопреки обыкновению, Шэнь Ицзинь с самого утра вытащил его из постели.

— Что... регистрация брака? — Он сел, покачиваясь от сонливости, и поначалу даже не понял, о чем идет речь. Когда же до него дошло, Цзин Сюнь буквально подпрыгнул на кровати.

...

Кажется, они действительно договаривались, что после помолвки сразу подадут заявление. Но это «сразу» получалось уж слишком по-спринтерски?! Хотя, в принципе, все было логично.

Цзин Сюнь быстро умылся, позавтракал внизу с дедушкой Шэнем, после чего Шэнь Ицзинь повез его в ЗАГС.

Оформление документов заняло меньше времени, чем он ожидал. Поскольку они заранее взяли свидетельство о домовладении у мамы Ло и даже подготовили фотографии, весь процесс, включая очередь, занял всего пять минут. Сотрудница, оформлявшая их документы, с улыбкой вручила им два свидетельства. Не удержавшись, она добавила: «Какие красивые фотографии... Вы так подходите друг другу!». И только тогда Цзин Сюнь осознал, что он действительно вступил в брак.

...

Хотя после свадьбы ничего особо не изменилось.

Они даже сразу вернулись в офис – вчерашний ранний уход обернулся для господина Шэня горой неотложных дел, а Цзин Сюнь и сам крутился как белка в колесе, так что им почти не удавалось видеться в течение дня.

Цзин Сюнь то и дело забывал, что утром они подавали заявление. Но раз уж это случилось, его подсознание то и дело напоминало ему о содержимом той красной книжечки, и посреди работы с данными он вдруг ощущал прилив волнения или неожиданную сладкую теплоту в груди.

Это чувство было странным.

Но странным образом... не неприятным.

Поэтому Цзин Сюнь просто позволил ему быть, не пытаясь анализировать.

Их обычный распорядок с Шэнь Ицзинем не изменился... вечером после работы господин повез его в их любимый ресторан, а вернувшись домой, продолжил совещание по видеосвязи, пока Цзин Сюнь читал.

Но когда он, увлекшись, собрался взять новую книгу, Шэнь Ицзинь вдруг окликнул его.

— Сяо Сюнь.

Цзин Сюнь, зашедший в кабинет за книгой, замер на месте:

— Я помешал совещанию?

— Нет, мы как раз закончили, — с этими словами он захлопнул ноутбук и поднялся из-за стола, выпрямившись в полный рост. — Пойдем, примем ванну, — сказал Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь:

— ...Господин хочет спать?

Он взглянул на настенные часы – было всего десять. Обычно Шэнь Ицзинь работал до одиннадцати, а потом умывался и ложился. Если же освобождался раньше, они играли в игры или занимались чем-то еще. Впервые за все время он звал его спать в десять вечера.

Но еще утром Цзин Сюнь заметил, что глаза господина покраснели сильнее обычного – похоже, он действительно плохо спал прошлой ночью.

Цзин Сюнь кивнул:

— Хорошо.

Быстро помывшись и переодевшись в пижаму, он улегся на кровать, еще пахнущий водой, и продолжил читать книгу, лениво болтая ногами. Тем временем Шэнь Ицзинь тоже отправился в душ.

Теплый оранжевый свет лампы мягко заполнял комнату. Цзин Сюнь не следил за временем, но Шэнь Ицзинь вернулся удивительно быстро.

И тогда его укусили.

Сначала все было как обычно.

Но потом Цзин Сюнь вдруг почувствовал нечто странное.

...Кажется, что-то коснулось его.

Что-то не так.

Он заморгал и замер в неподвижности, не решаясь пошевелиться.

Шэнь Ицзинь укусил его за шею сзади.

— Сяо Сюнь. — Хриплый, опьяняющий голос, полный нескрываемого желания, окутал его, проникая в самое нутро. — Можно? — спросил Шэнь Ицзинь.

———

Авторское примечание:

Цзин Сюнь: «??? Что происходит??? Разве господин не [бип] способен [бип]?..»

Глава 71. Счастливой свадьбы

Хотя Шэнь Ицзинь спросил его: «Можно?», Цзин Сюнь чувствовал, что господин, кажется, просто задал этот вопрос для проформы.

Потому что, не дожидаясь его реакции, все, что должно было случиться, случилось.

…

Так это из-за того, что сегодня они расписались, и нужно было отметить событие?

Или у господина внезапно появилось желание?

Но было ли это желание психологическим или чисто физическим?

Прикинув, он вспомнил, что с их последнего раза прошло почти два месяца…

Цзин Сюнь запомнил этот срок.

Но вскоре он уже не мог ни о чем думать.

В этот раз он не был под воздействием лекарств, его состояние было ясным, и, возможно, именно поэтому… ощущения были куда ярче.

Да и времени, кажется, ушло больше.

В прошлый раз было так же долго?

Цзин Сюнь не мог вспомнить.

В памяти осталось лишь ощущение, что это длилось бесконечно, но результат был одинаковым…

…его довели до изнеможения.

Но в прошлый раз он был в полубессознательном состоянии и почти без сил, так что не чувствовал, что все было «очень долго».

А в этот раз ощущение было настолько сильным, что его невозможно было игнорировать.

В конце концов, Цзин Сюнь даже не смог самостоятельно пойти в душ.

Однако на следующее утро, когда первые лучи солнца проникли в комнату и осветили спальню, он, не понимая, как уснул, снова пережил вчерашнее и подумал, что это было… довольно возбуждающе.

По крайней мере, в тот момент он не раз так думал.

Утопая в чистом, мягком постельном белье, укутанный в одеяло, которое все еще сохраняло легкий запах господина, Цзин Сюнь невольно улыбнулся.

Даже если пылкая атмосфера уже улеглась и теперь было трудно заново прочувствовать те мгновения, в его сознании четко отпечатались четыре иероглифа, три слова: «Было чертовски хорошо».

Все было неплохо.

Разве что остались некоторые последствия. Когда Цзин Сюнь попытался потянуться под одеялом и вытянуть ноги, он сразу же почувствовал легкий дискомфорт в определенных местах.

Он попытался приподняться, но вдруг услышал голос Шэнь Ицзиня:

— Сяо Сюнь, проснулся?

Цзин Сюнь: «…»

Юноша, уже наполовину севший, мгновенно скользнул обратно под одеяло.

Его белоснежное тело, подобно серебристому карпу, выпрыгнувшему из воды, на мгновение явило миру свою красоту, после чего тут же скрылось под просторным одеялом.

Цзин Сюнь обнаружил, что на нем нет одежды.

— М-м.

Он кивнул чисто символически, и половина его лица, спрятанная под одеялом, тут же покрылась румянцем.

...Почему господин все еще здесь?

Уже семь утра!

Согласно привычному распорядку, в это время господин должен был уже приготовить завтрак и ждать его пробуждения, работая в кабинете.

Шэнь Ицзинь вставал ровно в половине седьмого каждое утро, но у Цзин Сюня не было четкого режима.

Если в рабочий день к 7:20 Цзин Сюнь еще не вставал, Шэнь Ицзинь приходил его будить.

Но почему сегодня господин все еще был в постели в семь утра?

...Если бы он сразу заметил, что господин рядом, он бы точно контролировал свое выражение лица и не улыбнулся!

Прячась под одеялом так, что видны были только глаза, Цзин Сюнь посмотрел на Шэнь Ицзиня:

— ...Почему господин еще не встал?

Строго говоря, Шэнь Ицзинь, казалось, уже поднялся.

На нем была домашняя одежда, и, судя по всему, он уже умылся.

Но сегодня, вопреки обыкновению, он полулежал на кровати, опершись на изголовье, и, похоже, читал книгу, которую не успел дочитать прошлым вечером.

Шэнь Ицзинь ответил:

— Я хотел подождать, пока ты проснешься.

Цзин Сюнь: «…»

Шэнь Ицзинь отложил книгу и повернулся к нему.

Его глубокие глаза выражали еще больше заботы, чем обычно, но в голосе слышалась легкая неуверенность, когда он спросил:

— Как тебе вчерашняя ночь... сяо Сюнь?

— Э-э?

Цзин Сюнь, только что размышлявший об этом, широко раскрыл глаза.

...Что это?

Сбор отзывов после рассвета?

Или... господин увидел, как он улыбался под одеялом?!

...

Цзин Сюню стало неловко даже думать об этом.

Его миндалевидные глаза округлились, и он слегка смущенно выдавил:

— Нормально... Все хорошо?

Но Шэнь Ицзинь продолжил:

— Хочешь, я осмотрю тебя?

Цзин Сюнь:

— Что?

Шэнь Ицзинь приподнялся, повернувшись к нему спиной.

С того ракурса, где сидел Цзин Сюнь, даже сквозь одежду было видно, насколько прямым был позвоночник господина, а также его подтянутая, полная силы талия.

...

Мысли вновь понеслись вперед, и Цзин Сюнь подумал, что раз они уже официально расписались, ему нельзя больше краснеть – иначе это будет просто смешно.

Но он просто... не мог сдержаться!

Особенно вспоминая, как позже, когда они пошли в душ, они там тоже... кое-чем занялись. И в тот момент, через зеркало над раковиной, он видел, как четко выделялись мускулы на спине господина.

А теперь, когда он снова представлял эту сцену...

А-а-а!

Не в силах сдержаться, Цзин Сюнь полностью зарылся в одеяло.

Но вскоре его оттуда вытащили.

Их взгляды встретились, и Шэнь Ицзинь, вытащив его из-под одеяла, смотрел на него с недоумением и беспокойством, машинально отодвигая непослушные пряди волос, растрепанные после его беспорядочных движений.

Цзин Сюнь: «…»

На этот раз он застыл как вкопанный – в основном из-за руки господина...

Вчера вечером она тоже оставила о себе яркие воспоминания.

...

Заметив, как взгляд Цзин Сюня мгновенно остекленел, Шэнь Ицзинь замер, опершись на руки и нависая над ним:

— Сяо Сюнь, дай мне посмотреть.

Цзин Сюнь:

— Ч-что посмотреть?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Ты сзади. Вчера, кажется, было небольшое покраснение.

Цзин Сюнь:

— !..

Оказывается, господин все это время спрашивал о его физическом состоянии, а не о... технических аспектах вчерашней ночи.

...

Боже правый.

О чем он только думал все это утро?!

Но, подождите... покраснение?

Неужели после того, как он потерял сознание в ванной, Шэнь Ицзинь еще и!..

— Кхм-кхм. — Цзин Сюнь слегка закашлял и машинально прикрыл рукой то самое место под одеялом, вне поля зрения господина. Он изо всех сил старался выглядеть невозмутимым: — После сна все в порядке, ничего не беспокоит. — Разве что голос слегка охрип.

Шэнь Ицзинь недоверчиво переспросил:

— Правда?

Цзин Сюнь закивал:

— М-м.

Только тогда Шэнь Ицзинь отстранился, снова опершись на руки и приподнявшись над ним:

— Хорошо. Если тебе будет некомфортно, сразу скажи мне.

Цзин Сюнь кивнул и тоже сел.

...Действительно, ничего особо неприятного не чувствовалось.

Хотя, бросив взгляд под одеяло вне поля зрения Шэнь Ицзиня, он увидел, что все тело покрыто следами, а на внутренней стороне бедер и по бокам талии даже остались синеватые пятна, похожие на отпечатки пальцев...

Уже по одному этому можно было представить, насколько страстной была их ночь.

Но, как и в прошлый раз, кроме легкой ломоты в пояснице, он не чувствовал никакого дискомфорта.

Даже самому Цзин Сюню это казалось удивительным.

Хотя, возможно, это было как с невероятной силой господина – его тело тоже обладало природной способностью быстро восстанавливаться.

Если так подумать, в прошлый раз, когда он неудачно упал и ушиб копчик, уже к утру стало гораздо лучше!

Неужели он и правда одарен от природы?

Пока Шэнь Ицзинь по его просьбе принес свежую одежду, Цзин Сюнь даже вскочил с кровати и несколько раз подпрыгнул на месте.

Убедившись, что действительно может двигаться легко и свободно, он снова уселся на кровать, скрестив ноги.

Когда Шэнь Ицзинь вернулся, его встретил взгляд сияющих глаз юноши.

Закутавшись в одеяло и устроившись на кровати, он напоминал маленькую гору из ткани.

Его прекрасное лицо озарила улыбка, обнажившая ровный ряд зубов, и он подмигнул:

— Господин, я открыл секрет!

— Какой секрет?

С легкой улыбкой Шэнь Ицзинь подошел к кровати с одеждой для Цзин Сюня, но, приблизившись, заметил на шелковой простыне два маленьких следа, похожих на отпечатки босых ног, которые еще не распрямились.

...

Цзин Сюнь поспешно прикрыл одеялом место, где только что прыгал, и сказал:

— Я обнаружил, что мое тело просто замечательное! Серьезно, вообще ничего не болит.

— Да? — улыбка Шэнь Ицзиня стала еще теплее. — Это хорошо.

Оставив одежду на краю кровати, он не удержался и наклонился, чтобы коснуться губами алых губ юноши.

— Счастливой свадьбы, мой сяо Сюнь.

Цзин Сюнь: !

Сразу же по телу разлился румянец, но, стиснув зубы от непонятного ему самому смущения, он обнял Шэнь Ицзиня за шею и тоже поцеловал:

— И вам... счастливой свадьбы.

Господин вышел готовить завтрак.

Цзин Сюнь быстро оделся, умылся и последовал за ним на кухню. Завтрак, как обычно, состоял из простых тостов и кофе, но иногда именно такая непритязательная еда приносит наибольшее удовлетворение и бодрость.

После завтрака они вместе отправились в офис. Изначально Шэнь Ицзинь хотел взять выходной – ведь накануне Цзин Сюнь потерял сознание от усталости. Именно поэтому он не стал, как обычно, рано готовить кофе и завтрак.

Но сегодня Цзин Сюнь чувствовал себя настолько бодрым, что необходимость в отдыхе отпала сама собой. К тому же у них с господином были дела, которые нельзя откладывать. Если не сделать их сегодня, завтра придется работать допоздна, так что лучше уж без выходных.

Выслушав его аргументы, Шэнь Ицзинь без возражений согласился:

— Как скажешь, сяо Сюнь.

Так что, позавтракав, они оделись и вышли из дома.

— Доброе утро, господин Шэнь! Доброе утро, господин Янь!

Несколько коллег ждали лифт внизу и, когда подошли Шэнь Ицзинь с Цзин Сюнем, как раз спустился лифт.

Коллеги вежливо пропустили их вперед, а сами вошли следом. Хотя в последнее время господин Шэнь часто ездил в лифте с Цзин Сюнем, и в его присутствии гнетущая атмосфера, обычно ощущаемая рядом с Шэнь Ицзинем, значительно ослабевала, все пассажиры лифта все равно инстинктивно прижались к стенкам, боясь лишний раз вздохнуть. Но в то же время все отметили, что сегодня холодная аура Шэнь Ицзиня ощущалась еще слабее, чем обычно.

Может, потому, что его всегда напряженные губы сегодня будто слегка приподнялись в намеке на улыбку?

В закрытом пространстве лифта никто не чувствовал привычного холода от Шэнь Ицзиня – вместо этого все разглядывали его и без того прекрасные черты лица:

— Почему-то сегодня господин Шэнь кажется особенно красивым...

— Да он всегда такой!

Лифт останавливался на разных этажах, люди выходили. Только на шестом этаже, наконец, остались лишь Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь. Оставшись вдвоем, Цзин Сюнь не удержался и коснулся руки господина, свободно свисавшей вдоль тела.

Совершенно машинально.

Раз вокруг никого не было, почему бы и нет?

Но в следующее мгновение его пальцы переплелись с длинными пальцами Шэнь Ицзиня – так они и стояли, пока лифт снова не остановился и двери не открылись.

И если утренние попутчики в лифте почувствовали в Шэнь Ицзине каплю тепла, то участники утреннего совещания и вовсе были поражены.

Нет, господин Шэнь не стал снисходительнее к ошибкам или мягче в общении. Он оставался собой. Но даже когда он молча слушал отчеты, от него больше не веяло ледяным безразличием. Это было настолько необычно, что казалось, будто в комнате светит солнце!

А еще господин Шэнь за свой счет угостил весь офис сладостями и молочным чаем!

— Что за праздник сегодня? Почему господин Шэнь в таком хорошем настроении? — в офисе то и дело перешептывались сотрудники.

Лишь помощник Тан, зайдя в кабинет с докладом, заметил кое-что необычное – мягкую подушку, которую господин Шэнь с утра попросил его купить по дороге на работу, теперь лежала на стуле Цзин Сюня.

Глава 72. Господин определенно не бессилен

Утром Цзин Сюнь был занят в компании, а после обеда ему предстояло вместе с Шэнь Ицзинем вернуться в Кэйда, чтобы навестить профессора Хо.

В последнее время ему приходилось посещать различные университеты, чтобы встретиться с несколькими уважаемыми профессорами. Подготовка к созданию лаборатории искусственного интеллекта была практически завершена, и сейчас он находился на этапе расширения команды исследователей.

Помимо перевода сотрудников из других лабораторий компании и внешнего найма, ему необходимо было привлечь в команду авторитетных специалистов с опытом и соответствующими навыками для технического руководства и поддержки. К счастью, Шэнь Ицзинь давно сотрудничал с ведущими профессорами крупных университетов, так что убедить их не составило труда.

Конкретные направления исследований, отправные точки и предпочтительные сферы деятельности Цзин Сюню предстояло обсудить лично с профессорами. Первой остановкой они выбрали его альма-матер.

Там они планировали в первую очередь обсудить этот вопрос с самым авторитетным и знакомым профессором Хо.

В университете сейчас были каникулы, но многие иногородние студенты остались в общежитии. Профессора, включая господина Хо, также продолжали работать – исследование в области больших данных, проводимое совместно с «Ивэй», шло полным ходом, и у аспирантов почти не было отпуска.

Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь направились прямиком в кабинет профессора Хо для презентации.

Профессор Хо тепло их принял, и дела пошли гладко. Едва Цзин Сюнь изложил свои планы и направления будущих исследований, как профессор сразу же согласился присоединиться к проекту.

Как авторитетный специалист в своей области, профессор Хо высоко оценил их задумку и выразил живой интерес к участию.

— Еще тогда я чувствовал, что сяо Сюнь необыкновенный, — не удержался он от комментария. — И вот пожалуйста: теперь он один способен нести ответственность за целое направление в сфере ИИ!

Цзин Сюнь сидел, скромно сдвинув колени, и при этих словах застенчиво улыбнулся, слегка смутившись.

— Пока это лишь задумка, и неизвестно, удастся ли ее реализовать... — сказал он. — Но я очень благодарен вам, профессор, за вашу веру в меня и готовность помочь.

— Эй, — профессор Хо махнул рукой, веля ему замолчать. — Я рад, что у тебя такие способности. Будущее нашей страны – в руках молодежи вроде тебя. «Новые волны накатывают на старые» – вот почему я испытываю такое удовлетворение. — Тут он вспомнил забавный случай и, усмехнувшись, обратился к Шэнь Ицзиню: — Господин Шэнь, возможно, не знает, но я тогда даже предлагал сяо Сюню перевестись ко мне в аспирантуру. Теперь вижу, что это было бы пустой тратой времени.

Цзин Сюнь: «Э-э...» — Он хотел что-то сказать, но промолчал. На самом деле он хотел бы поступить в аспирантуру!

В прошлом мире у него просто не было сил. Он не справлялся с экзаменами и, вероятно, не смог бы посещать занятия, как обычные люди, поэтому и не поступал.

Участие в университетских исследовательских мероприятиях было для него исключением, специально согласованным свыше.

Теперь же он мог справиться и хотел испытать все по порядку.

К тому же, раньше он всегда жил в университетской среде. Хотя воспоминания были не всегда радостными, именно университет стал вместилищем всех его эмоций – и радости, и горя. Это была атмосфера, которую он любил больше всего.

Даже теперь, работая ежедневно в компании, Цзин Сюнь воспринимал себя лишь как временного сотрудника, студента на подработке.

В его сознании мысль о том, чтобы покинуть университет, никогда не возникала...

Похвалы становилось так много, что он готов был провалиться сквозь землю, и, не зная, как объясниться, Цзин Сюнь вдруг услышал, как Шэнь Ицзинь произнес:

— Если Цзин Сюнь хочет продолжить обучение, почему бы и нет?

Цзин Сюнь невольно повернулся к своему господину.

Тот сидел так же почтительно, как и он, но при этом излучал естественную властность и внушительность – даже безмолвно.

Шэнь Ицзинь вежливо улыбнулся профессору Хо и добавил:

— Возможно, сяо Сюню просто нравится быть вашим учеником.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся профессор Хо. — С такими способностями сяо Сюнь сам может быть научным руководителем! К тому же, судя по его самодисциплине и умению учиться самостоятельно, дальнейшая учеба – пустая трата времени. Хотя если он все же захочет стать моим учеником, я не смогу отказать – для меня это будет большой удачей!

Они оба рассмеялись, и Цзин Сюнь последовал их примеру.

В кабинете профессора Хо стоял старомодный диван с массивными квадратными подлокотниками. Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь сидели на отдельных диванах, разделенные этими громоздкими конструкциями, на почтительном расстоянии друг от друга.

Несмотря на то, что они не могли даже случайно коснуться друг друга и не обменивались взглядами, господин все равно понял, о чем он думает...

Это казалось невероятным, и Цзин Сюнь невольно подмигнул Шэнь Ицзиню.

Тот, будто почувствовав это, взглянул на него.

И в его взгляде Цзин Сюнь уловил что-то... нежное?

...Если бы не присутствие профессора Хо, казалось, господин вот-вот протянет руку и погладит его по щеке.

Цзин Сюнь не мог объяснить, откуда взялось это ощущение.

Неизвестно почему, но вся ситуация напоминала... родительское собрание, на которое пришел господин.

...

Странно.

Эти вещи абсолютно не связаны.

И он никогда не бывал в таких ситуациях.

Откуда же взялась эта ассоциация?

Но в то же время Цзин Сюнь явственно ощутил сладостное чувство.

Мысль о том, что господин понимает его, заботится о его желаниях и готов их уважать, наполнила его сердце теплом.

Поэтому, едва выйдя из кабинета профессора Хо и свернув в безлюдный коридор, Цзин Сюнь не удержался и обнял его.

— Сяо Сюнь? — Шэнь Ицзинь удивленно посмотрел на юношу, но не стал возражать против того, что тот внезапно повис на нем. Позволив ему обниматься, как медвежонку, он улыбнулся и обхватил его за талию: — Устал?

— Нет. — Цзин Сюнь честно покачал головой, затем поднял взгляд на Шэнь Ицзиня, сияя глазами. — Просто хотел обнять господина.

— Хм.

Шэнь Ицзинь больше не спрашивал, а просто отвел его в безлюдный угол и продолжал держать в объятиях.

Лето было в разгаре, солнце палило нещадно.

В учебном корпусе все окна были распахнуты, сквозняки время от времени приносили прохладу, и в коридоре было не жарко, а даже свежо.

Шэнь Ицзинь не удержался и поцеловал юношу в щеку:

— Хочешь в кафе?

Сейчас действительно было время для послеобеденного чая.

После встречи с профессором Хо «рабочий выезд» на сегодня завершился, и можно было позволить себе отдых. Однако утром, когда господин Шэнь угощал всю компанию легкими десертами, Цзин Сюнь уже съел одну сладость. Подумав, он снова покачал головой:

— Два десерта за день – так я растолстею.

— Разве? — Большая рука, обнимавшая его за талию, тут же проверила, не появился ли лишний вес.

Этот жест заставил Цзин Сюня вспомнить, каков господин на ощупь, и он не удержался, чтобы не погладить его в ответ.

Шэнь Ицзинь был высоким, с длинным торсом и прямой спиной.

Из-за этого его талия казалась длиннее, чем у обычных людей.

И ощущения, когда проводишь рукой сверху вниз, были просто потрясающими. Цзин Сюнь был уверен, что даже видео с милыми котиками и собачками не передавали такой приятной текстуры.

Конечно, одежда немного мешала… Так что, пожалуй, лучше подождать до дома…

Кхм-кхм.

После вчерашнего «трезвого обсуждения» Цзин Сюнь явно ощущал, что между ним и господином… стало меньше формальностей.

Раньше он не старался держать дистанцию специально.

Просто тогда они еще не были так близки.

Объятия как у влюбленных были допустимы, иногда можно было потрогать через одежду, но все равно оставалась неловкость или опасение побеспокоить другого.

…Тем более что раньше господин был таким холодным.

Человек, который из-за психологических причин годами почти не испытывал эмоций… Если бы не тот раз, когда господин сам настоял и заставил его укусить…

Цзин Сюнь никогда бы не осмелился сделать первый шаг.

Но теперь он мог трогать его без малейшего стеснения!

Кхм-кхм-кхм.

Вот так, шаг за шагом, люди становятся ближе.

И супруги – не исключение.

Почему исчезли все барьеры, Цзин Сюнь не мог точно сказать.

Возможно, вчерашний вечер дал ему понять, что какие бы прикосновения ни были, они не доставят господину неудобств.

Хотя пока было неясно, было ли поведение господина вчера внезапным психологическим прорывом или просто физиологической потребностью…

— Кстати, господин, вы рассказали о вчерашнем своем состоянии лечащему врачу? — внезапно спросил Цзин Сюнь.

Шэнь Ицзинь: ?

Цзин Сюнь, руководствуясь принципом «болезнь нельзя скрывать», пояснил:

— Может, если вы опишете доктору Ли свои… ощущения, он сможет скорректировать план лечения?

Доктор Ли был психотерапевтом, которого наняли два года назад, когда Шэнь Ицзинь вернулся в страну, чтобы помогать ему с психологической адаптацией.

Хотя контакты доктора Ли у Цзин Сюня были, он никогда не связывался с врачом за его спиной.

Из уважения он узнавал о состоянии господина только от него самого.

И, конечно же, из деликатности – если только болезнь не обострялась, Цзин Сюнь не спрашивал о ходе лечения.

Разве что напоминал принять лекарство или сходить на сеанс.

Но вчерашний случай… Он и сам не знал, что именно произошло с господином.

Лучше, чтобы он сам обсудил это с врачом…

— Сяо Сюнь.

Размышления Цзин Сюня прервал Шэнь Ицзинь, смотрящий на него с легкой досадой.

— О каком именно вчерашнем состоянии ты говоришь?

— Ну…

Цзин Сюнь запнулся. Даже если это медицинский вопрос, он не врач и не мог выразиться точно.

Он опустил глаза и многозначительно посмотрел вниз:

— Ну… это самое.

Шэнь Ицзинь: «?..»

Увидев, что господин не понимает, Цзин Сюнь уже хотел замять тему, но Шэнь Ицзинь снова назвал его по имени, ясно давая понять, что разговор не окончен.

Пришлось, стиснув зубы, быстро пояснить:

— Вчера вечером господин вдруг… смог.

Шэнь Ицзинь: «…»

Казалось, даже сквозняки в коридоре замерли, а воздух стал густым.

Боясь, что господин неправильно поймет, Цзин Сюнь тут же прижался к нему и поспешил объяснить:

— Я просто хочу, чтобы господин был здоров. «Сможет» или «не сможет» – не важно, главное, чтобы было душевное равновесие. Так что не переживайте! К тому же, это же психологическая проблема, а не физическая… Если благодаря этому наступит улучшение, то…

Он не договорил, но смысл был ясен.

Шэнь Ицзинь наконец заговорил.

Его низкий, холодный голос, обычно невозмутимый, теперь звучал с нотками редкостного изумления:

— …Сяо Сюнь, как ты думаешь, что я чувствовал вчера вечером?

Цзин Сюнь покраснел и слегка опустил голову, но все же серьезно ответил:

— Я не знаю…

— …

— Сяо Сюнь, может, у тебя сложилось обо мне неверное представление? — спустя паузу неожиданно спросил Шэнь Ицзинь.

В его тоне сквозила легкая досада, но также и явная смешливость.

Очевидно, господин нашел его слова забавными.

Прежде чем Цзин Сюнь успел что-то сказать, его руку перехватили.

Шэнь Ицзинь крепко сжал ее и медленно, не позволяя сопротивляться, повел вниз… пока она не остановилась на…

Теперь уже Цзин Сюнь уставился на него с немым вопросом во взгляде: «?»

Когда он поднял глаза, то увидел, что господин не только говорил со смешком – на его лице тоже играла улыбка.

В ней читалась легкая раздраженная покорность, но еще больше – снисходительность.

…

И тут Цзин Сюнь внезапно осознал, почему господин не только смеется, но и вообще не выглядит рассерженным.

Это как если бы по-настоящему красивого человека назвали уродом – он бы не обиделся.

Потому что уверен в себе настолько, что даже не станет спорить.

Достаточно одного жеста, чтобы доказать обратное.

И сейчас ситуация была ровно такой.

Господин и правда…

…не. бес. си. лен.

Глава 73. Чувствую только тебя

Впоследствии Цзин Сюню все же пришлось на собственном опыте убедиться, действительно ли господин злодей был неспособен или нет.

Впрочем, Шэнь Ицзинь знал меру. Хотя бы из уважения к священной и строгой атмосфере университета, он не стал проверять это прямо на месте.

Но пребывание в кампусе означало близость к дому...

По дороге домой, когда машина проезжала мимо густой и укромной рощи на территории университета, лицо Цзин Сюня начало предательски нагреваться. А когда Шэнь Ицзинь приказал водителю остановиться у... оранжевого магазина, щеки юноши и вовсе пылали румянцем!

...Вот в этом он искренне восхищался господином. [думаю, у нас бы они были розовые с непрозрачными окнами, но яркими неоновыми вывесками]

Что бы тот ни делал – его лицо оставалось невозмутимым.

Он вышел из машины один, зашел в магазин за покупками, вернулся с пластиковым пакетом припасов – и ни единой тени волнения, ни малейшего изменения в выражении лица.

Длинные ноги легко шагнули в салон, лицо спокойное и уверенное.

Цзин Сюнь медленно отвернулся. Содержимое пакета, принесенного господином, он даже не осмелился рассмотреть.

Лишь когда машину слегка подбрасывало на ухабах, можно было уловить легкое бульканье жидкости внутри...

...

Послеобеденное время в итоге не пропало даром.

Разве что потратилось много энергии.

Даже в комфортной домашней атмосфере оба были покрыты испариной.

После всего, заново вымытый Цзин Сюнь лениво распластался на кровати, все еще не веря, что они вот так запросто прогуляли работу…

Домой они вернулись еще до половины третьего.

А после всех этих «упражнений» на часах было уже пять вечера!

...Не может быть.

Вчера они возились долго, потому что подготовительный этап занял очень много времени.

Но сегодня господин, судя по всему, проанализировал вчерашний опыт, сделал «разбор ошибок».

С помощью тех самых «оранжевых снаряжений», добытых по дороге, начальный этап прошел куда глаже.

...И даже если вычесть время, потраченное на душ – полчаса – то сам «процесс решения задач» занял... как минимум два часа?!

Невероятно!

Так кто же говорил ему, что Шэнь Ицзинь неспособен?!

В мыслях Цзин Сюнь уже яростно цитировал все прочитанные им психологические отчеты о Шэнь Ицзине.

...

Ладно.

Наука же.

Чья-то рука обхватила его и перевернула, устроив полулежа на груди Шэнь Ицзиня.

Цзин Сюнь покорно позволил делать с собой что угодно.

Не то чтобы не мог пошевелиться или чувствовал дискомфорт – просто устал. Лень.

Но, прижавшись щекой к его груди и слушая ровный стук сердца, он все же не удержался и снова провел рукой по пояснице Шэнь Ицзиня. Тот спросил:

— Теперь сяо Сюнь может сказать, что я чувствовал вчера вечером?

— ...

Цзин Сюнь лениво приподнял веки.

Вчера он был слишком возбужден и не обратил внимания на Шэнь Ицзиня.

Сегодня же специально присмотрелся – тогда выражение лица господина тоже было сдержанным, только взгляд стал глубже, внешние уголки глаз приподнялись чуть заметнее, чем обычно.

Обычно его холодные глаза, из-за своей отстраненности, заставляли забывать, что по форме это были изящные «персиковые цветы».

Но только что, хоть они и оставались невозмутимыми, в них появился особый шарм, который невозможно было игнорировать.

...Не зря говорят, что «персиковые глаза» притягивают любовь.

Взять хотя бы господина. В обычное время он выглядел холодным и отстраненным, разве что при пристальном взгляде можно было заметить необычный блеск в его глазах. Но в «тот» момент все характерные черты «персиковых глаз» проявлялись в полной мере – непреднамеренно проступающая нежность, редкая страсть... Действительно красиво.

Соответствовало вкусу большинства и было невероятно притягательным.

Размышляя об этом, Цзин Сюнь перевел взгляд, в упор рассматривая глаза Шэнь Ицзиня.

Они находились так близко, что почти касались лицами. С такого расстояния глаза господина по-прежнему выглядели прекрасно – и по форме, и по отблескам в них, и по собственному отражению, читаемому в зрачках.

Но нельзя было отрицать, что той страсти, что была в разгаре, теперь не наблюдалось.

Цзин Сюнь осторожно предположил:

— ...Чувствовал... что господину тоже было приятно?

— ...

Шэнь Ицзинь сменил вопрос:

— А как думает сяо Сюнь, почему мы вдруг стали близки вчера вечером?

— ...Годовщина свадьбы? — Цзин Сюнь пошутил.

В ответ Шэнь Ицзинь перевернул его и прижал к кровати.

— ...

Резко оказавшись внизу, Цзин Сюнь слегка запаниковал.

Даже с помощью всех этих флакончиков и тюбиков с ним все было в порядке.

Но его поясница больше не выдержит!

Он до сих пор чувствовал, как дрожат и сводятся судорогой бедра, не смыкаясь!

Поэтому в панике он уперся ладонями в грудь Шэнь Ицзиня, пытаясь договориться по-хорошему.

На этот раз Цзин Сюнь решил взять инициативу:

— Так значит... эта ваша... проблема... уже давно решена?

Раньше он об этом не задумывался.

Просто в отчетах писали, что у Шэнь Ицзиня психологическая «неспособность», отсутствие желания – вот он и принял это как данность.

К тому же, каждый раз господин вовремя останавливался, словно делал это лишь для его удовольствия...

Как же он мог подумать, что тот на самом деле уже давно «вылечился»!

Шэнь Ицзинь ответил:

— М-м-м. Исправилось в первый же день, когда сяо Сюнь переехал ко мне.

Цзин Сюнь: «…»

— Почему же господин ничего мне не сказал?!

Шэнь Ицзинь ответил:

— Вчера сказал.

Цзин Сюнь:

— …

— Сяо Сюнь. — Шэнь Ицзинь перестал его дразнить, слегка приподнялся. Опираясь локтями по обе стороны от Цзин Сюня, он пристально посмотрел на него и серьезно объяснил: — Я просто не хотел, чтобы наше будущее было таким же поспешным, как в первый раз.

Глаза Цзин Сюня беспокойно заморгали, показывая, что он понял: «А».

— Но на самом деле, это не полностью исправилось, — добавил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь: «?»

Шэнь Ицзинь:

— Это только к сяо Сюню есть чувства. — Тоном, каким обычно объяснял что-то деловым партнерам на совещаниях, он «отчитался»: — Достаточно просто увидеть сяо Сюня – и в любое время, в любом месте, появляется желание. Но по отношению к другим людям и вещам... по-прежнему ничего.

— …

— Теперь понятно, сяо Сюнь? — Низкий голос Шэнь Ицзиня звучал хрипло, он мягко рассмеялся и серьезно произнес: — Я чувствую только тебя.

— !..

Цзин Сюню показалось, что его сердце внезапно сжала невидимая рука. Не больно, но по телу разлилось странное ощущение, будто ударило током.

И в тот же момент вся кровь, словно выжатая из сердца, прилила к лицу.

Стремительно растущая температура и это электрическое ощущение заставили его отвернуться, временно уклоняясь от напора Шэнь Ицзиня. Цзин Сюнь хотел зарыться под одеяло, но бежать было некуда. Он мог только вцепиться в простыню, пытаясь отвлечься, будто только так можно было пережить этот удар.

Длинные ресницы юноши трепетали, алые губы сжались, а его профиль с безупречными чертами и фарфоровой кожей напоминал хрупкого птенца, только что вылупившегося из яйца.

Шэнь Ицзинь пристально смотрел на него. Он редко проявлял эмоции, но сейчас из-за отсутствия реакции Цзин Сюня почувствовал растерянность и тревогу. А из-за его неловкой и милой реакции – нежность и умиротворение.

В конце концов, необъяснимая и неудержимая нежность взяла верх. Раскрасневшийся юноша был похож на жемчужину, лежащую на сочной раковине – сияющую, но такую хрупкую, что к ней страшно прикоснуться.

Даже Шэнь Ицзинь, который уже мог легко обладать любыми сокровищами, на мгновение заколебался, прежде чем снова повернуть его лицо к себе, заставляя встретиться взглядом.

Он усмехнулся:

— Доктор Цзин, скажите, как решить эту проблему?

— …

Доктор Цзин уже покраснел до предела и не мог вымолвить ни слова. Он бы и сам хотел вылечиться от этого покраснения, которое появлялось только перед господином!

— Т-т-тогда давайте пока оставим все как есть? — предложил Цзин Сюнь наугад.

Кончик его носа уже покрылся испариной, тело, кажется, тоже вот-вот вспотеет.

Ни за что не соглашаясь снова идти в душ, он начал уводить разговор в сторону:

— А... а сейчас еще успеем вернуться в компанию?

Шэнь Ицзинь поддержал его:

— Боюсь, нет. Не вернемся. Сегодня выходной.

Цзин Сюнь:

— О. Тогда чем займемся вечером? У господина есть работа?

Шэнь Ицзинь ответил:

— Что захочет сяо Сюнь, то и будем делать.

То есть, если Цзин Сюнь захочет работать, он тоже займется делами. Но если тот предпочтет что-то другое – он отложит работу.

Цзин Сюнь сказал:

— ...Сейчас я просто хочу поспать.

— Хорошо. — Шэнь Ицзинь снова усмехнулся, легко перевернувшись с него: — Тогда поспим.

— Угу.

Цзин Сюню действительно было лень двигаться, и даже одеяло натянул на него Шэнь Ицзинь. В полудреме он подумал, что нельзя винить господина за то, что вчера тот не одел его – сейчас он и сам не хотел одеваться...

Но провалился в сон ненадолго.

Ур-р-р… — Сильное чувство голода разбудило его.

Живот урчал так громко, что даже Шэнь Ицзинь, притворявшийся спящим, услышал.

Цзин Сюнь открыл глаза и смущенно посмотрел на господина. Тот предложил:

— ...Может, сначала поедим, а потом вернемся спать?

Цзин Сюнь: «…»

Что ж, выбора не было.

Если раньше он был просто уставшим, то теперь еще и голодным. Даже надеть одежду не было сил.

С трудом, с помощью Шэнь Ицзиня, они вышли из дома и, не выбирая фешенебельный ресторан, просто поужинали в ближайшем торговом районе возле университета – тушеным мясом в горшочке.

Это блюдо готовилось так: мясо, овощи и морепродукты складывали в один горшок и тушили в особом соусе. По вкусу, конечно, не сравнится с изысканными блюдами шеф-поваров, зато быстро и много. Когда голоден, любая еда кажется невероятно вкусной. Во всяком случае, Цзин Сюнь ел с удовольствием.

После ужина они решили прогуляться – если не ошибаться, это был их первый совместный поход по магазинам. Не считая тех случаев, когда они специально заходили в бутики за одеждой.

Сейчас они находились в новом крытом торговом центре возле университета. Не слишком престижном, но с просторным и роскошным интерьером, чистым и аккуратным, да еще и с кондиционерами.

Многие студенты, оставшиеся на каникулах, любили здесь гулять, а вечером сюда приходили и работающие горожане на свидания.

Торговый центр был полон людей, оживленный и шумный.

Но даже в толпе невозможно было не заметить двух идущих вместе красавцев.

Особенно учитывая, что они шли, держась за руки.

Выходя вечером, они надели простую повседневную одежду, но их выдавала и без того яркая внешность.

Особенно контрастировали их взгляды: один – ясный и живой, с интересом разглядывающий все вокруг…

...а другой – холодный и бесстрастный, но крепко держащий за руку юношу рядом, позволяя тому вести себя за собой...

Они заходили в магазин за магазином, незаметно притягивая к себе внимание окружающих.

Для Цзин Сюня все было в порядке – главное, не демонстрировать свои отношения прямо в университете. Хотя они и так часто становились объектом обсуждений прохожих, но Цзин Сюнь не чувствовал особого смущения. В конце концов, теперь они с Шэнь Ицзинем были официально вместе.

Но он не знал, что их уже узнали студенты и снова выложили их фото в сеть.

После истории со списыванием Цзин Сюнь стал популярен на университетских форумах, а попавший в кадр Шэнь Ицзинь тоже «вышел в тренды».

За это время на университетском форуме о них успели создать три отдельные ветки обсуждений.

Даже на каникулах интерес к ним не угасал.

...Или, вернее, уже почти угас, но сегодня их снова сфотографировали.

Новые случайные фото сразу подняли все три ветки, началась новая волна обсуждений.

Но, несмотря на внимание, во время прогулки никто не позволил себе ничего лишнего.

Прогулявшись по торговому центру, Цзин Сюнь купил несколько изящных сувениров и фигурок в подарок ассистенту Тану, секретарю Ми и другим. Затем они осмотрели другие отделы и, обнаружив кинотеатр, Цзин Сюнь не удержался:

— Господин, давайте посмотрим кино?

Он еще никогда не был в кинотеатре!

К тому же, доносившийся оттуда аромат попкорна был просто божественным – Цзин Сюню давно хотелось его попробовать.

Шэнь Ицзинь, естественно, не возражал.

Они не стали выбирать – взяли билеты на ближайший сеанс.

Но во время получения билетов Цзин Сюнь вспомнил, как господин на секунду замер, и спросил:

— А что случилось при покупке билетов?

— Ничего. Просто этот фильм снят при участии группы «Шэнь», — спокойно ответил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь: «…»

Фильм назывался «Привет, счастье».

Если разбить название «Привет. Счастье», оно звучало как артхаусное кино. Но, как объяснил кассир, правильное ударение было «Привет, счастье» – это была классическая романтическая комедия с известными комедийными актерами, недавно вышедшая в летнем прокате и уже ставшая хитом. А по словам Шэнь Ицзиня, во время промо-кампании продюсеры очень настойчиво звали его на премьеру.

Цзин Сюнь остолбенел:

— ...И когда это было?

— Примерно месяц назад, — серьезно ответил Шэнь Ицзинь.

— ...И господин сразу отказался?

— М-м-м. Если сяо Сюню интересно, — быстро добавил он, — в следующий раз пойдем вместе.

— Да нет, не то чтобы интересно... Просто чувствую себя немного странно...

Это ощущение, что куда ни пойдешь – везде натыкаешься на свою же собственность... Цзин Сюнь не выдержал:

— Этот кинотеатр... тоже ваш?

Он помнил, что у Шэнь Ицзиня есть несколько киносетей...

— Только доля акций, — ответил Шэнь Ицзинь.

— …

Цзин Сюнь посмотрел на свои билеты, колу и попкорн, и почувствовал еще большее смятение.

— ...То есть мы... «не расплескиваем воду за пределы своих полей»?

Уголки губ Шэнь Ицзиня дрогнули:

— М-м-м.

Глава 74. С Днем Рождения, Цзин Сюнь

Фильм вот-вот должен был начаться, и Цзин Сюнь с компанией могли проходить в зал.

«Привет, счастье!» – горячая новинка летнего проката – собрал аншлаг. Поскольку они пришли поздно, им достались места в дальнем углу.

Но и угол был неплох.

По сравнению с передними рядами здесь было тише и уединеннее. Хотя, конечно, развернуться во всю ширь… тоже не получилось бы. Говорят, в кинотеатрах стоят камеры с ночным видением…

Цзин Сюнь потянул Шэнь Ицзиня за собой в кресла.

Попкорн оказался на удивление сладким и хрустящим. Круглые, еще теплые зернышки, покрытые хрустящей карамельной корочкой, внутри тоже рассыпались во рту с приятным хрустом. Можно было легко раскусить попкорн пополам, ощутив сначала сладость глазури, а потом – натуральный вкус кукурузы.

Прищелкивая, как белочка, парень съел пару зерен, а потом протянул ведерко Шэнь Ицзиню, предлагая попробовать.

Тот обычно питался просто и строго по режиму, почти не употребляя сладкого.

Но от угощений Цзин Сюня он редко отказывался.

Длинные пальцы взяли золотисто-карамельный шарик, отправили его в рот, где Ицзинь неспеша разжевывал его несколько мгновений.

Проглотив, он сказал:

— Вкусно.

— Хи-хи, правда? — Цзин Сюнь улыбнулся, испытывая радость от удавшегося угощения, а еще – легкое самодовольство и удовлетворение.

Вскоре свет в зале погас, последний рекламный ролик сменился началом фильма.

«Привет, счастье!» был типичной сентиментальной комедией, популярной в последнее время. Первые 80% картины строились на юмористических сценках и игре актеров, заставляя зрителей смеяться. А потом тон резко менялся, обнажая главную тему: сквозь смех фильм бил прямо в сердце, выжимая слезы.

Сюжет рассказывал о мужчине, которого с детства не любили родители, и он отправился покорять большой город в одиночку. Там он обрел компанию чудаковатых коллег, научился у них любить и принимать любовь, а заодно нашел и свою вторую половину.

Через абсурдно-комедийные ситуации фильм глубоко раскрывал четыре архетипа современных «офисных воинов». У каждого были свои проблемы, но благодаря доброте, оптимизму и поддержке друг друга все они менялись к лучшему.

Честно говоря, первые 80% были действительно смешными. Цзин Сюнь смотрел, особо не вникая – все-таки главная цель такого кино развлекать. Но когда раскрылась тайна прошлого героя – оказалось, он был приемным ребенком, – фильм перешел на эмоциональный штурм, и Цзин Сюнь не устоял. Особенно тронула сцена, где герой, никогда в жизни не отмечавший день рождения, купил себе маленький кекс в коробочке, собираясь снова провести этот день один… но тут его вызвал на «срочную работу» начальник.

Под предлогом сверхурочных коллеги устроили ему грандиозный сюрприз-вечеринку. Увидев огромный белый торт на столе, герой расплакался. И Цзин Сюнь тоже. Он плакал тихо, почти беззвучно, так что даже Шэнь Ицзинь ничего не заметил.

Когда фильм закончился и в зале вновь зажегся свет, открыв глаза парня, красные от слез, с влажными дорожками у висков, Ицзинь замер.

— Сяо Сюнь?

— У-у-у… — Теперь можно было двигаться и шуметь, и Цзин Сюнь просто уткнулся лицом в грудь Шэнь Ицзиня.

Очнувшись, он подумал, что сцена-то, в общем, банальная – плакать не из-за чего. Но, возможно, фильм был слишком детально проработан, контраст между одиночеством и нежданным праздником – слишком ярок. Или игра актера задела за живое… Как бы то ни было, стоило вспомнить горько-счастливое лицо героя, как слезы наворачивались снова.

Не в силах справиться с эмоциями и не желая, чтобы его видели в таком состоянии, Цзин Сюнь еще глубже зарылся в объятия Шэнь Ицзиня. И тут тот спросил:

— Фильм расстроил Сяо Сюня?

Цзин Сюнь: !

— Я просто растрогался. — Он поспешил объяснить. Подумав, что бесстрастному Шэнь Ицзиню, возможно, трудно понять такие чувства, парню вдруг стало жаль его, и он добавил: — Ну, представь: человек привык проводить дни рождения в одиночестве… а тут вдруг оказывается, что кто-то помнит о нем, готовился… Это же так трогательно!

Шэнь Ицзинь:

— Угу. — Убедившись, что Цзин Сюнь не расстроен, он, кажется, успокоился.

Парень еще немного полежал на груди у Шэнь Ицзиня.

От него приятно пахло. Его грудь была удобной для «подушки». А главное – голос Шэнь Ицзиня, когда он утешал, звучал прекрасно.

— Все хорошо, — тихо говорил он, похлопывая Цзин Сюня по спине. — Все уже позади. Тихо-тихо.

Низкий тембр, легкая вибрация грудной клетки – вблизи это звучало настолько нежно, что слезы наворачивались снова. И Цзин Сюнь уже не мог остановиться.

На этот раз – из-за жалости к Шэнь Ицзиню.

Перед сеансом он даже не подумал, что тому может быть неинтересно. Выходит, господин просто просидел два часа зря?

Лучше бы дома «В мире животных» посмотрели!

Захлебываясь внезапной чувствительностью, Цзин Сюнь вцепился в Шэнь Ицзиня, чем, неожиданно, рассмешил того.

Шэнь Ицзинь сказал:

— Я не остался безучастным. — Он тихо прошептал ему на ухо: — Я чувствую все то, что чувствует сяо Сюнь.

Цзин Сюнь глухо пробормотал:

— ...Все равно... все равно нехорошо.

Шэнь Ицзинь мягко погладил его по спине:

— Угу. Все наладится.

Цзин Сюнь:

— Угу-угу.

Через некоторое время эмоции наконец улеглись. Когда чувствительность пошла на спад, Цзин Сюнь поднял голову и обнаружил, что в кинотеатре никого не осталось – только они вдвоем.

...Вот и преимущество сидения в углу: кроме соседей, вряд ли кто-то заметил их странное поведение после сеанса...

Цзин Сюнь вытер лицо и вдруг сам не понял, что на него нашло.

Смущенно взглянув на Шэнь Ицзиня, он уже собирался что-то объяснить, но тот взял у него ведерко с недоеденным попкорном и спросил:

— Хочешь перекусить?

Цзин Сюнь: «...»

Попкорн был вкусным, но от слишком большого количества могло появиться приторное послевкусие.

В такой момент что-нибудь солененькое – самое то!

Цзин Сюнь кивнул, быстро отбросив неловкие мысли, и в итоге они вдвоем с Шэнь Ицзинем отправились есть пельмени.

После ужина было уже довольно поздно, но Цзин Сюнь чувствовал легкую тяжесть в животе. Да и домой возвращаться так не хотелось – впервые они с Шэнь Ицзинем гуляли, ужинали и смотрели кино, как самая обычная пара, и это ощущение ему очень понравилось. Хотелось продлить этот вечер.

Поэтому он предложил:

— Пройдемся немного?

— Хорошо, — без возражений согласился Шэнь Ицзинь, но добавил: — Хочешь, покажу тебе одно место?

Цзин Сюнь, конечно, не возражал.

Они спустились в подземную парковку торгового центра, сели в машину и выехали. Роскошный спортивный автомобиль сдержанного дизайна выскользнул с парковки, влился в поток машин и направился к окраине города.

Они ехали по ровной дороге, не слишком быстро и не слишком медленно. Сидя на пассажирском месте, Цзин Сюнь впервые почувствовал, что лето может быть таким приятным. Ночная температура понизилась, а по мере удаления от городской суеты воздух становился все свежее.

Шэнь Ицзинь опустил крышу автомобиля, и потоки ветра, наполненные прохладой и ароматом трав, свободно гуляли в салоне.

Цзин Сюнь глубоко вдохнул и вдруг заметил, что стоит лишь поднять голову – и перед глазами расстилается бескрайнее звездное небо.

Среди городских огней разглядеть звезды невооруженным глазом было почти невозможно.

Такого звездного неба он не видел уже много лет.

А может, просто не находил времени посмотреть.

В детстве, от скуки и невозможности заняться чем-то еще, он часто подолгу смотрел в небо.

Повзрослев, обретя любимые дела, в стремительном потоке времени он и вовсе забыл о звездах.

Он даже не помнил, что они могут быть такими прекрасными.

Пораженный, Цзин Сюнь еще долго сидел, запрокинув голову.

Ему казалось, будто он попал в другой, величественный мир. Чем дальше мчалась машина под бескрайним звездным пологом, тем ближе они становились к небесам.

Казалось, стоит лишь протянуть руку – и можно коснуться Вселенной.

Вскоре автомобиль остановился на пологом склоне. Под сенью бесчисленных звезд Шэнь Ицзинь повел Цзин Сюня за собой на небольшой участок аккуратной лужайки.

На холме ветер был сильнее, но он приносил с собой еще больше свежести.

Самым удивительным было то, что отсюда, сверху, все еще виднелись огни города – словно из какого-то мультфильма.

Устроившись рядом с Шэнь Ицзинем на траве, Цзин Сюнь с удовольствием потянулся и заметил:

— Как вы только находите такие места? Кажется, вы знаете каждый уголок.

Шэнь Ицзинь указал вдаль:

— Сяо Сюнь, это место кажется тебе знакомым? Вон там – конный клуб семьи Не.

Цзин Сюнь: «...»

Вот оно что.

Оказывается, они приехали к заднему двору поместья Не.

Точнее, к соседнему участку, который корпорация Шэнь выкупила под строительство курорта в восточном пригороде.

...

Так или иначе.

— Здесь так красиво, — не удержался Цзин Сюнь.

— Угу, — согласился Шэнь Ицзинь. — Если нравится, можем приезжать чаще.

— Конечно нравится! С вами мне все нравится! — не задумываясь, ответил Цзин Сюнь.

Он вспомнил, что последний раз наслаждался таким тихим вечером на природе еще в загородной резиденции в городе S.

Тогда атмосфера была похожей.

Разве что он упал и ушиб копчик, упустив возможность полюбоваться ночными пейзажами, зато... кхм-кхм... его тогда хорошенько прикусили.

Тоже под чистым лунным светом.

А на этот раз Шэнь Ицзинь притянул его к себе, и Цзин Сюнь, прижавшись к нему, ощущал, как в порывах горного ветра их тела идеально совпадают. Тепло и чувство надежности наполняли его сердце, и вдруг он понял, каково это – ощущать счастье.

Поэтому он перефразировал свои предыдущие слова, на этот раз более осознанно:

— Да. С вами действительно хорошо.

— Сяо Сюнь... — Под ярким звездным небом Шэнь Ицзинь коснулся его виска губами.

Цзин Сюнь услышал его голос, низкий, как звук виолончели:

— Я всегда буду рядом.

— …

Цзин Сюнь знал, что это не просто красивые слова.

Шэнь Ицзинь всегда держал слово.

И только сейчас до него дошло – у него теперь есть дом.

Как и у героя того фильма, который в конце обрел любовь и создал новую семью.

С этого момента – без сомнений и недоверия.

Он уже обрел настоящую семью вместе с Шэнь Ицзинем.

С этого момента он больше не был сиротой.

— Спасибо вам... — прошептал Цзин Сюнь.

Он знал, что Шэнь Ицзинь не любит, когда он благодарит, но не мог не сказать этого.

Не дав тому времени на реакцию, он крепче обнял его, без разбора оставил пару громких поцелуев на его холодноватых чертах, а затем смущенно рассмеялся, словно оправдываясь:

— Правда, спасибо.

Шэнь Ицзинь явно ничего не мог с ним поделать.

Он лишь крепче обхватил юношу за талию и ответил страстным поцелуем.

Под бескрайним звездным небом они целовались на лужайке.

Такой мягкий ветер, такая спокойная ночь... было слишком легко потерять контроль.

Если бы не их дневной «прогул» работы, все могло бы закончиться...

В итоге Цзин Сюнь вернулся домой, придерживая едва не порванную рубашку.

Завтра снова рабочий день, и, к удивлению, они легли спать непривычно рано.

…

Время летело быстро. Через несколько дней, после напряженного рабочего дня, Шэнь Ицзинь неожиданно предложил:

— Сегодня ужин с партнерами. Хочешь пойти вместе?

Цзин Сюнь подумал, что это очередные деловые переговоры – раньше бывало, что Шэнь Ицзиня приглашали на встречи с топ-менеджерами, где обсуждались сделки на сотни миллионов. Он не видел смысла идти: даже если бы понял суть разговоров, это было бы бесполезно.

Но Шэнь Ицзинь сказал:

— На этот раз все иначе.

Цзин Сюнь: «?»

— Там будут только те, кого ты знаешь.

С этими словами Шэнь Ицзинь взял его за руку и вывел из кабинета.

Вместо лифта они направились к лестнице.

Но поднимались не вниз, а вверх – пока не оказались перед дверью на крышу.

Цзин Сюнь был полон вопросов, но, стоя перед металлической дверью, вдруг осознал возможную причину. Он взглянул на Шэнь Ицзиня.

Тот лишь улыбнулся, глаза сверкнули, и он распахнул дверь.

Раздался хлопок пробки и конфетти.

Прямо у входа стояла команда ассистентов во главе с помощником сяо Таном, чуть дальше – коллеги, с которыми Цзин Сюнь тесно работал, а в глубине – множество сотрудников в лабораторных халатах...

Все смотрели на него и кричали:

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!

Крыша была не открытой, а закрытой стеклянным куполом, больше напоминая огромный зимний сад.

С момента основания компании это место оставалось заброшенным, никем не используемым.

Но сейчас все пространство было украшено шарами и лентами, повсюду расставлены растения и декорации.

На столе перед входом, покрытом белоснежной скатертью, стоял праздничный торт со свечами.

Рядом – красное вино, шампанское...

Точь-в-точь как в том фильме несколько дней назад.

Цзин Сюнь инстинктивно сжал руку Шэнь Ицзиня, моргая. Он уже понял, что происходит.

Недавно, когда они обсуждали тот фильм, Шэнь Ицзинь неожиданно спросил:

— Если бы у тебя был выбор, в какой день ты бы хотел отмечать день рождения?

Тогда Цзин Сюнь не придал этому значения. Он не знал точной даты своего рождения и не считал какой-то день особенным, поэтому ответил небрежно:

— Да в любой можно.

И вот теперь...

— С Днем Рождения, Сюнь-сюнь! — выскочил вперед помощник сяо Тан. — Даже дата рождения у тебя идеальная, сразу видно – счастливая судьба! Сегодня особенный день, позже еще можно будет увидеть метеоритный дождь из созвездия Водолея!

Коллеги подхватили поздравления. Цзин Сюнь не мог описать, что чувствовал.

Понимать – одно.

Но потрясение от неожиданного сюрприза оставило его в оцепенении.

Он растерянно оглядел собравшихся, а Шэнь Ицзинь сжал его руку и прошептал на ухо:

— С Днем Рождения, Цзин Сюнь.

Глава 75. Два в одном! С днем рождения + Падающие звезды

Огромный белый торт из сахарной мастики возвышался в два яруса. Он был выполнен в тематике зоопарка – с группой очаровательных зверушек, проработанных до мельчайших деталей, с живыми выражениями мордочек, а также с множеством реалистично выполненных зеленых насаждений, пышно растущих вокруг.

…

Как объяснял коллега главного героя в фильме, это символизировало процветание.

И теперь торт перед Цзин Сюнем был точной копией того, что показывали в кино.

Хотя в фильме сцен с тортом и оформлением было не так много, Цзин Сюнь запомнил каждую.

В последнее время, часто обсуждая десерты во время послеобеденного чая с секретарем Ми и ассистентом Таном, он многое узнал.

Он примерно представлял, что на создание одного только этого торта ушло не меньше трех дней, не говоря уже о ремонте и декорировании помещения…

Все это ясно давало понять: Шэнь Ицзинь начал готовиться задолго до этого.

Возможно, еще после того дня, когда они посмотрели фильм, господин задумал устроить для него праздник в честь дня рождения.

— Пусть это будет восполнением пропущенного дня рождения, — произнес Шэнь Ицзинь, склонившись к его уху. Он слегка согнул свою обычно прямую спину, приблизился и сказал с неподдельной серьезностью: — И так будем восполнять каждый год.

Цзин Сюнь:

— …М-м. — Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

Цзин Сюнь лишь моргнул, его круглые миндалевидные глаза сверкали ярким влажным блеском, выдавая бурю сдерживаемых эмоций. Он знал, что Шэнь Ицзинь готовил для него сюрприз, но этот сюрприз оказался слишком… слишком неожиданным!

Он даже не знал, как на это реагировать!

В этот момент коллеги с улыбками подбежали поздравить его с днем рождения, а некоторые тут же позвали задувать свечи и загадывать желание.

Цзин Сюнь никогда не сталкивался с таким ажиотажем и в растерянности несколько раз оглянулся на Шэнь Ицзиня.

Но когда господин взял его за руку и подвел к столу, где на торте красовались его имя и поздравительная надпись…

Цзин Сюню показалось, что милые свечи и ярко пылающие огоньки ослепили его.

Почему вдруг так захотелось заплакать?

— Не стой столбом, давай загадывай желание и задувай свечи! — раздался чей-то голос.

Цзин Сюнь повернулся и увидел, что к ним поднялось не только множество коллег, но даже старший брат Тан!

Как только Тан Ли окликнул его, остальные тут же подхватили.

Пришлось вытереть глаза и, окруженный всеми, загадать желание, задуть свечи, а затем разрезать торт и угостить присутствующих.

Неожиданно оказалось, что обычно серьезные и собранные коллеги, когда разыграются, могут быть безумно веселыми и остроумными.

Каждый произнес несколько поздравительных слов, создав по-настоящему праздничную атмосферу. Правда, из-за присутствия Шэнь Ицзиня никто не осмелился на крайности вроде размазывания торта по лицу.

Все просто ели торт, потягивали вино и дружно готовились к предстоящему банкету с барбекю.

Да-да, кто-то додумался – и на крыше внезапно появилась профессиональная уличная гриль-станция, многофункциональная, судя по всему: можно было не только жарить мясо и коптить его, но и готовить стейки и другие блюда.

Ассистент сяо Тан присел на корточки перед огромной гриль-печью:

— Брат Лэй, ты уверен, что справишься? Ты точно умеешь этим пользоваться?

Брат Лэй, начальник лаборатории, часто обращавшийся к Цзин Сюню с вопросами, уже снял свой привычный белый халат и, закатав рукава, был готов к делу, без намека на обычную интеллигентность:

— Да чего тут не уметь? Раньше всегда я жарил, когда мы выезжали. Не волнуйся, ассистент Тан… Эй, кинь-ка мне ту зажигалку.

Коллеги разделились на две группы: одни готовили ингредиенты, другие разогревали гриль и начинали жарку. На крыше царило оживление, но Цзин Сюня, как виновника торжества, не допускали ни до чего.

— Господин Янь, вы тут посидите, мы сами все сделаем и вас позовем.

— Да-да, директор Янь, вы сегодня главный, отдыхайте, не утруждайтесь.

Цзин Сюнь:

— …

В итоге ему оставалось только стоять у стеклянного окна вместе с Шэнь Ицзинем и любоваться видом.

Шэнь Ицзинь тоже был из тех, кому не давали помочь.

Во-первых, никто не смел позволить уважаемому Шэню приложить руку, а во-вторых, все понимали: в такой момент его задача – быть рядом с господином Янем!

Вид из технологического парка Лунчэн был так себе, да и семиэтажная высота не шла ни в какое сравнение с ощущением «вижу все с высоты» в здании корпорации Шэнь. Но у окна можно было легко наблюдать за небом – идеальное место для просмотра метеорного потока.

На крыше стоял профессиональный телескоп, который, по словам ассистента сяо Тана, был специально принесен сюда для совместного наблюдения за звездами.

— У ассистента Тана всегда такое полное снаряжение, — с искренним восхищением заметил Цзин Сюнь.

— М-м, — согласился Шэнь Ицзинь. Он спросил: — Сяо Сюнь, хочешь попробовать?

Цзин Сюнь понял, что он имел в виду телескоп, и заинтересовался.

Шэнь Ицзинь отрегулировал оборудование, после чего Цзин Сюнь прильнул к окуляру – и в тот же миг увидел... еще более яркие и сверкающие звезды.

Телескопом он пользовался и раньше, но, возможно, из-за предстоящего метеорного потока, звезды сегодня казались особенно ослепительными. Он даже разглядел туманность с красноватым оттенком.

— Этот аппарат не профессиональный, но тоже неплох, — сказал Шэнь Ицзинь. — Если тебе нравится, можем установить такой же дома.

— Хорошо.

Цзин Сюнь, увлеченно изучающий космос, подтвердил, что ему действительно по душе это занятие. Он медленно поворачивал телескоп, пока не остановился на одной из звезд, чью поверхность можно было рассмотреть, и начал внимательно изучать ее форму.

Пока он наблюдал, со стороны раздался голос ассистента сяо Тана, сопровождаемый всеобщим оживлением. Похоже, брат Лэй так и не разобрался с многофункциональным грилем – не смог разжечь огонь, и все звали Тан Ли на помощь.

Да, верно, этот гриль тоже был любезно предоставлен братьями Тан, а покупал и выбирал его лично Тан Ли.

Но сейчас его нигде не было видно. После всеобщих призывов он наконец появился из-за железной двери лифтовой шахты.

— Иду, иду! Что случилось, так срочно зовете?

Тан Ли, хоть и друг господина Шэня, но в первую очередь – старший брат ассистента Тана. Благодаря этому статусу он казался гораздо более доступным. Да и сам Тан Ли был разговорчивым и общительным, так что, даже познакомившись с ним недавно, все быстро к нему привыкли. Сейчас его звали помочь, и хотя никто не понял, куда он вдруг исчез, все тут же поволокли его к грилю – нужно было срочно разжечь огонь.

Только двое, стоявшие в стороне, заметили кое-что еще.

— Кажется, ассистент Цзинь тоже пропал... — с недоумением посмотрел на Шэнь Ицзиня Цзин Сюнь.

Шэнь Ицзинь:

— М-м. — По тону было ясно, что его это не удивляет.

Цзин Сюнь:

— ???

Шэнь Ицзинь притянул его к себе.

Тем временем Тан Ли быстро разжег гриль. Окружающие дружно заголосили от восторга. Пользуясь тем, что никто не смотрит в их сторону, Шэнь Ицзинь открыто обнял Цзин Сюня, долго смотрел на него и нежно провел рукой по его щеке.

Когда в глазах Цзин Сюня уже загорелся вопрос, он вдруг отпустил его и сказал:

— Ничего. Продолжай смотреть на звезды.

Цзин Сюнь:

— ...

После регистрации брака господин часто вел себя так – внезапно притягивал к себе, молчал, а потом просто гладил.

Цзин Сюнь уже привык.

Он снова настроил телескоп, обнаружил красивую туманность и позвал Шэнь Ицзиня посмотреть.

Сегодняшнее небо было поистине великолепным, и Цзин Сюнь с нетерпением ждал метеорного потока.

Вскоре первый кусок мяса был готов. Не решаясь подойти, все принялись звать Цзин Сюня и господина Шэня, приглашая попробовать.

Мясо, купленное внизу, не успели замариновать, но, приготовленное таким образом, оно сохранило натуральный вкус и отлично сочеталось с соусом.

Возможно, из-за особой атмосферы, но это мясо, пропитанное теплом коллег, показалось Цзин Сюню самым вкусным, что он когда-либо пробовал.

— Конечно, любовь коллег – это святое, но, возможно, дело еще и в том, что я купила все в элитном супермаркете внизу, — с улыбкой сказала секретарь Ми, переглянувшись с остальными. — Все равно сегодня все за счет босса.

— Ха-ха-ха! — рассмеялись все.

Директор Шэнь был рядом, так что никто не осмелился напрямую похвалить смекалку секретаря Ми. Та, впрочем, быстро нашла оправдание:

— Просто босс выделил слишком большой бюджет, по-другому его не потратить!

Этим она дала понять: сегодня можно есть и пить сколько угодно. Обрадованные, все принялись жарить лучшие куски мяса.

Их обычная боязнь директора Шэня была искренней, но все чувствовали: сегодня, в день празднования дня рождения господина Яня – супруга директора Шэня, — и он сам был в хорошем настроении.

Пусть внешне директор Шэнь выглядел строгим, но когда он доволен, бояться нечего.

Да и в последние дни он стал гораздо доступнее... Атмосфера вокруг него изменилась. Все вспомнили, что их босс всегда был мудрым и справедливым, никого не наказывал без причины, – и окончательно расслабились.

Цзин Сюня окружили, вовлекая в игры и беседы, а Шэнь Ицзиня Тан Ли отозвал в сторону, видимо, чтобы поговорить.

— Хочешь? — Тан Ли достал пачку сигарет и протянул Шэнь Ицзиню.

Тот покачал головой.

— Черт, серьезно завязал? Да ты зверь. — Тан Ли закурил, и его голос стал менее разборчивым.

Шэнь Ицзинь посмотрел на него:

— Тебе бы тоже поменьше курить.

— В этом нет кайфа, сигары – вот что круто. — Тан Ли затянулся, держа сигарету двумя пальцами. Его выражение лица уже не было таким беззаботным, как когда он учил всех жарить мясо.

Чем безудержнее он смеялся тогда, тем более одиноким выглядел сейчас.

А ассистент Цзинь Чжэхэн, исчезнувший ранее, тем временем вернулся в толпу. С его изящной и интеллигентной внешностью, а также благодаря работе по координации проектов «Ивэй», он пользовался здесь большой популярностью. Сейчас он, как и все, смеялся и шутил, не выдавая ни намека на то, что что-то не так.

В контрасте с ярким оживлением той стороны, в этой полутьме лишь слабый огонек сигареты в руках Тан Ли еще излучал тусклый свет.

— Завтра я уезжаю, — хрипло произнес Тан Ли. — Вечерний рейс.

Шэнь Ицзинь ответил без интонаций:

— Угу.

— Серьезно? Даже не попытаешься меня удержать? — нарочито громко возмутился Тан Ли.

Шэнь Ицзинь сохранял обычные невозмутимость и рационализм, его голос звучал монотонно:

— Тебе действительно нужно, чтобы я тебя удерживал?

Тан Ли: «...»

В светлой, залитой солнцем веранде две высокие мужские фигуры скрывались во тьме.

Неожиданно Шэнь Ицзинь добавил:

— Если не можешь отпустить – не отказывайся. По крайней мере, попытайся еще раз.

Тан Ли замер с сигаретой у губ, затем повернулся, пораженно глядя на Шэнь Ицзиня:

— Не ожидал такого от тебя... Хотя да, даже ты женился.

В его голосе не было и тени насмешки – лишь искреннее изумление: даже самый бесчувственный из их компании обрел пару и вступил в брак.

А он оставался жалким одиноким псом.

— Когда Тан-тан сообщил, что ты нашел пару, я чуть не помер от шока! — с ностальгической улыбкой продолжил Тан Ли. — Я-то думал, А-Хэн... ну ты знаешь, он всегда тебе доверял...

— Между мной и А-Хэном никогда не было ничего, кроме рабочих отношений, — холодно ответил Шэнь Ицзинь.

— Знаю. Просто когда один на чужбине, начинаешь всякую чушь себе представлять... — Тан Ли горько усмехнулся, нарочито расслабив тон: — Просто твое «прозрение» слишком внезапное, любой бы засомневался... В любом случае, спасибо, что присматривал за А-Хэном эти два года.

— А-Хэн всегда отлично справлялся с работой. Никакой заботы не требовалось, — Шэнь Ицзинь засунул руки в карманы, явно не желая тратить время на пустые разговоры, и перешел к сути: — Когда А-Хэн бросил карьеру и вернулся со мной в страну, он сделал это не из-за доверия ко мне. Он бежал от тебя.

Тан Ли:

— ...Он тебе это сказал?!

На этот раз Тан Ли смотрел на Шэнь Ицзиня с неподдельным шоком. Но тот ответил:

— Он мне ничего не говорил. Но А-Хэн сильно изменился. Это видно невооруженным глазом.

— ...Угу.

Тан Ли сник.

Он знал, что Шэнь Ицзинь прав.

Он тоже видел, как сильно изменился А-Хэн за эти два года.

Горечь подступила к горлу, когда Шэнь Ицзинь добавил:

— Старшему следовало бы еще раз откровенно поговорить с А-Хэном.

Тан Ли усмехнулся еще горше, на этот раз без тени веселья:

— Я как раз для этого и вернулся. Но ты же видел – А-Хэн избегает меня, даже слушать не хочет. — Голос Тан Ли дрогнул от обиды. — Он же знает, что тогда меня подставили! Но все равно не прощает, даже объяснить не дает... Что я еще могу сделать?

Шэнь Ицзинь:

— Возможно, он слышал, что ты через несколько месяцев женишься.

— Хрень собачья! — Тан Ли округлил глаза. — Я это просто сболтнул! Родители ведь все время пилят насчет женитьбы... Черт, да за эти два года я, можно сказать, хранил себя как монах, даже на свидания не ходил!..

Шэнь Ицзинь бесстрастно прервал его:

— А когда болтал эту чушь, не хотел ли ты его нарочно задеть?

— Я... — Тан Ли потерял дар речи.

Не обращая внимания на его оцепенение, Шэнь Ицзинь выпрямился:

— Недоразумения нужно прояснять. Каким бы ни был итог – не оставляйте друг другу сожалений.

Его взгляд упал на юношу, сиявшего в центре оживленной толпы с мягкой улыбкой, и он невольно добавил:

— Независимо от причин... если Цзин Сюню причинят боль... — Он не договорил, что будет, если Цзин Сюнь пострадает.

Но по его лицу пробежала тень свирепой жестокости, и воздух вокруг словно сгустился.

Одно лишь предположение вызывало такую реакцию – если бы обида действительно случилась, он, вероятно, сошел бы с ума.

Тан Ли остолбенел.

Оставив его в одиночестве, Шэнь Ицзинь вернулся в шумный круг коллег.

Те автоматически расступились, давая ему дорогу.

Цзин Сюнь оказался в центре внимания, и при всеобщем взгляде Шэнь Ицзинь открыто обнял юношу за талию. При ярком свете их обручальные кольца перелились взаимными отблесками.

— Во что играете? — спросил Шэнь Ицзинь мягким тоном.

— В «кратные семи». — Полагая, что тот не знаком с игрой, Цзин Сюнь пояснил: — Нужно называть числа по порядку. Если попадается семь или число, кратное семи – говорим «пас». Кто ошибется – проиграл. Но вместо алкоголя можно выбрать напиток или еду.

Глаза Цзин Сюня сияли, когда он схватил Шэнь Ицзиня за руку:

— Присоединяйся, это весело!

Он начал объяснять правила: как избежать проигрыша, какие наказания ждут проигравших.

Услышав это, остальные сотрудники запротестовали:

— Нет-нет! С такими вычислительными способностями, как у господина Яня, нам даже с калькулятором не угнаться! А теперь еще и шеф присоединяется – мы сегодня все проиграем!

— Да! Постоянно есть наказания – так и живот лопнет!

— Давайте лучше в карты! Теперь все решит удача!

— Отлично! Давайте в покер! Вы знаете правила питейных игр?

— Ладно, ладно, давайте в это!

Вскоре кто-то принес колоду карт, и Шэнь Ицзинь сразу же согласился.

Хотя он никогда раньше не играл, но и не стал отказываться – напротив, принял вызов без колебаний.

Некоторые коллеги уже изрядно выпили и потому раскрепостились, играя с начальником в карты без всякого стеснения. Когда Шэнь Ицзинь проигрывал, они даже осмеливались подначивать его выпить.

Все кричали и смеялись, а Цзин Сюнь, стоя рядом, тоже не мог сдержать улыбки.

Хотя губы Шэнь Ицзиня по-прежнему оставались почти бесстрастными, его взгляд уже не был таким холодным, как обычно.

Персиковые глаза слегка сузились, отражая едва уловимое для посторонних удовольствие… Понимая, что Шэнь Ицзинь в хорошем настроении, Цзин Сюнь радовался еще сильнее.

Его счастье увеличилось в разы!

Игра продолжалась почти до полуночи, когда должен был начаться метеорный поток Водолея.

Говорят, что этот поток можно наблюдать трижды в год, но сегодняшний – единственный за последние десятилетия, который будет отлично виден невооруженным глазом.

А раз так, телескопы и не понадобятся.

Коллеги, слегка подвыпившие, разбились на небольшие группы в ожидании падающих звезд. И, конечно же, все тактично оставили один угол террасы исключительно для шефа и их молодого господина Яня.

Окно стеклянной веранды было открыто, и ночной ветерок ласкал кожу прохладой.

Цзин Сюнь в итоге тоже проиграл и выпил немного вина. Его мысли уже слегка путались, но сознание оставалось ясным – он отдавал себе отчет в происходящем, хотя легкое головокружение давало о себе знать.

Впрочем, крепкие объятия Шэнь Ицзиня сзади помогали справиться с этим.

Он беззаботно отдал вес тела надежным рукам Шэнь Ицзиня, его длинная шея изящно выгнулась, словно у прекрасного лебедя.

— Господин… — Цзин Сюнь без всяких опасений спросил: — Ты будешь праздновать мой день рождения каждый год?

— Угу, — Шэнь Ицзинь тоже задал вопрос: — Будем отмечать именно в этот день… Как тебе такая идея, сяо Сюнь?

— Отлично!

Вспомнив, как Шэнь Ицзинь только что веселился с остальными, Цзин Сюнь рассмеялся.

Его улыбка была ослепительной:

— Мне нравится.

— Хорошо, — Шэнь Ицзинь тоже позволил уголкам губ приподняться.

Вскоре начался метеорный поток.

Когда все убедились, что звезды действительно видны без всяких приборов, коллеги пришли в восторг – терраса наполнилась возгласами и восхищенными криками.

Цзин Сюнь тоже заволновался.

Он видел такое впервые. Ведь метеорные потоки – не редкость, но для их наблюдения нужны идеальные условия. Прежний Цзин Сюнь никогда не мог, как обычный человек, сидеть на террасе, дожидаясь падающих звезд.

Как раз в этот момент небольшая группа метеоров прочертила небо, и Цзин Сюнь, не в силах сдержать эмоций, воскликнул, указывая вверх:

— Господин, скорее смотри!

— Угу.

Шэнь Ицзинь тихо отозвался.

В его поле зрения юноша радостно подпрыгнул, не отпуская его руку.

А затем, словно медвежонок, снова бросился в его объятия, его алые губы растянулись в беззаботной улыбке, обнажая ровный ряд белоснежных зубов.

Говоря что-то, он смотрел на небо широко раскрытыми, полными восторга глазами.

Эти глаза сияли, как целая россыпь звезд.

Шэнь Ицзинь улыбнулся:

— Я вижу.

С научной точки зрения метеорный поток Водолея – это всего лишь частицы пыли и льда, оставленные кометой Галлея.

Но никто не знал, что однажды яркая звезда точно так же ворвалась в его жизнь.

Ослепительнее, чем свет хвоста кометы.

Безудержно рассыпаясь в его сердце.

Глава 76. Два в одном! Эмоциональная разрядка + Эксперт – это Янь Цзинсюнь

На следующий день Цзин Сюнь открыл глаза и с удивлением обнаружил, что уже рассвело, а Шэнь Ицзинь все еще лежал рядом с ним, с закрытыми глазами, погруженный в сон.

…

По ровному, легкому дыханию можно было понять, что господин действительно еще не проснулся.

Цзин Сюнь взглянул на время – было уже почти восемь утра!

Для человека, чьи биологические часы всегда работали точнее кварцевых, это было просто невероятно!

Неужели вчерашний вечер, проведенный за наблюдением за падающими звездами, затянулся так поздно, что даже господин проспал?..

Цзин Сюнь не осмелился пошевелиться.

Сегодня был выходной. Большинству коллег не нужно было рано вставать и идти в офис, да и для них самих это был редкий день отдыха.

Он не хотел будить Шэнь Ицзиня.

Ведь если для обычных людей ранний подъем – это испытание, то для Шэнь Ицзиня настоящим испытанием было как раз проспать лишний час.

Вглядываясь в его спящее лицо с такого близкого расстояния, Цзин Сюнь и сам не решался его потревожить.

Но вот незадача – его нога все еще лежала на теле господина.

…С тех пор как их отношения перешли на новый уровень, Цзин Сюнь заметил, что его позы во сне становились все более… разнузданными.

Раньше во сне он еще как-то мог себя контролировать, но в последнее время каждое утро он просыпался практически на груди у Шэнь Ицзиня, с ногой, переброшенной через него, словно он оседлал господина…

Цзин Сюнь понимал, что становится все более распущенным, и хотел бы сдержаться.

Но каждое утро он просыпался… в таком же положении.

Так что же теперь делать – шевелиться или нет?

Если пошевелиться – господин всегда чутко спал на рассвете, и он не был уверен, что это его не разбудит.

Если не шевелиться… э-э-э, мочевой пузырь после ночи сна уже начинал бунтовать.

Да и сохранять одну и ту же позу было утомительно.

…

Как раз в момент его мучительных раздумий ресницы Шэнь Ицзиня дрогнули, и он открыл глаза.

Цзин Сюнь: «…»

Клянусь, он еще не шевельнулся!

…Ладно.

В тот миг, когда Шэнь Ицзинь открыл глаза, первым, что в них отразилось, была холодная отрешенность.

Но вскоре его взгляд скользнул вниз, к молодому человеку, который, словно медвежонок, все еще висел у него на груди, и внезапно засмеялся.

В комнате, куда едва проникал свет, их взгляды встретились, и он первым произнес:

— Доброе утро.

— Доброе утро, господин… — сказал Цзин Сюнь и наконец пошевелился.

Раз уж он все равно проснулся, не было смысла сохранять прежнюю позу.

Цзин Сюнь не только не убрал ногу, но еще и приподнялся, прижав бедро к пояснице Шэнь Ицзиня, а руками обхватив его за шею.

Глаза его сияли, когда он спросил:

— Господин, куда мы сегодня пойдем развлекаться?

— …

Выражение в глазах Шэнь Ицзиня, до этого момента теплое, внезапно потемнело.

— Куда хочет сяо Сюнь?

Утренний голос господина был не только необычно хриплым, но и слегка гнусавым, отчего звучал еще более соблазнительно.

Цзин Сюнь: «…»

Большая рука легла на его талию, и Цзин Сюнь вдруг осознал, что поза, в которой он прижимался ногой к пояснице господина, возможно, не совсем уместна.

Потому что в таком положении его задняя часть оказывалась бесконечно близко к… Шэнь Ицзиню.

Вспомнив, чем закончилась в прошлый раз подобная поза, Цзин Сюнь медленно и незаметно убрал ногу, а затем перекатился с кровати:

— Я… я сначала в туалет… Ой, как же терпеть-то невмоготу.

— …

Шэнь Ицзинь с покорной улыбкой приподнялся с кровати, наблюдая, как молодой человек, белый, как рыбка, мелькнул в сторону санузла.

Он крикнул ему вслед:

— Сяо Сюнь, надень штаны.

— …Хорошо! — из-за двери донесся смущенный голос Цзин Сюня.

Хотя в этом элитном комплексе уделяли особое внимание приватности, и расстояние между зданиями было настолько большим, что без телескопа разглядеть что-либо в окнах соседей было невозможно, да и их квартира выходила окнами только с одной стороны – остальные три стороны были обращены к парку и саду, Шэнь Ицзинь не любил, когда он разгуливал по дому в полуобнаженном виде при незадернутых шторах.

Даже если это «полуобнаженное» состояние было далеко от чего-то откровенного, и даже если бы какой-нибудь извращенец из соседнего дома действительно воспользовался телескопом, ему бы все равно не удалось ничего разглядеть…

В таких вопросах Цзин Сюнь никогда не испытывал нервы господина злодея.

Справясь с делами, он сразу же умылся, почистил зубы и переоделся, и только потом, используя панель управления, раздвинул шторы во всем доме.

Открыв дверь спальни, он ощутил насыщенный аромат кофе.

…Домашняя кофемашина не могла так быстро приготовить кофе с таким насыщенным запахом, а значит, оставалось только одно объяснение: Шэнь Ицзинь уже вставал утром, а то, что он видел до этого…

— Господин сегодня спал вторым сном?

Цзин Сюнь вприпрыжку забежал на кухню.

— Угу, — подтвердил Шэнь Ицзинь.

В этот момент он жарил яичницу на сковороде, и горячее масло издало шипящий звук, наполнив кухню аппетитным запахом жареного белка.

В не слишком загруженные дни, помимо хлеба и кофе, Шэнь Ицзинь лично готовил завтрак вроде яичницы или сэндвичей.

Сидя за столом и вдыхая ароматы кофе, жареных яиц и подрумяненного хлеба, Цзин Сюнь с удовольствием думал, что второй сон – это хорошо…

Пару дней назад он официально, как член семьи Шэнь Ицзиня, общался с командой врачей, занимающихся его психологическими проблемами.

Главный врач, доктор Ли, предложил в качестве терапии чаще вовлекать Шэнь Ицзиня в действия, выходящие за рамки его привычного распорядка, или позволять себе небольшие вольности.

Потому что обычно Шэнь Ицзинь слишком строг к себе.

Как выразился доктор Ли: «Обладая психикой, явно отличающейся от нормы, он с поистине аномальной силой воли заставляет себя вести себя как обычный человек, порой выходя за пределы физиологических возможностей… Это и есть проявление болезни. Как пружина, господин Шэнь сейчас нуждается в расслаблении, в том, чтобы перестать быть столь требовательным к себе, и в своевременном эмоциональном высвобождении».

Цзин Сюнь как раз старался помочь в этом.

С этой мыслью он снова подошел к Шэнь Ицзиню и обнял его сзади.

Без особой причины.

Просто от щемящего чувства нежности.

Яичница была как раз готова. Обнятый Шэнь Ицзинь на мгновение замер, затем выключил плиту, развернулся, приподнял подбородок молодого человека и поцеловал его в алые губы.

Поцелуй затянулся так надолго, что Цзин Сюнь снова начал задыхаться, прежде чем господин отпустил его.

— Завтрак, — тихо сказал Шэнь Ицзинь.

— Ага! — рассмеялся Цзин Сюнь.

Яйцо пашот получилось именно таким, как он любил – с нежным желтком.

Во время готовки не добавлялось никаких приправ, лишь после на готовое блюдо посыпали морской солью и черным перцем. В результате белок оставался упругим, а желток – слегка жидковатым, мягким и сладковатым, без малейшего намека на яичный запах.

За завтраком Шэнь Ицзинь ответил на вопрос о планах:

— Дедушка узнал, что мы расписались. Хочет, чтобы мы навестили его на этих выходных. Что думаешь?

— Тогда поедем, — сказал Цзин Сюнь. Подумав, что старику действительно нужно больше внимания, он добавил: — Может, отправимся сразу после завтрака?

— Хорошо.

Шэнь Ицзинь не возражал. Закончив с едой и убрав на кухне, они немного подготовились и отправились в родовое поместье семьи Шэнь.

…

Тем временем Ян Няньцзяо только что вышла из кабинета старейшины Шэня.

Еще мгновение назад на ее лице играла улыбка, но стоило двери закрыться – и выражение моментально исчезло. В последнее время она была невероятно измотана.

— Госпожа Ян, о чем опять говорил старейшина? — Ци Цзэмин, ожидавший ее внизу у лестницы, тут же подошел.

Ци Цзэмин приходился Ян Няньцзяо дальним родственником и сейчас работал ее водителем и помощником. Пользуясь полным доверием, он был в курсе всех ее дел.

— О чем еще? О последних выходках А-Ханя... — вздохнула Ян Няньцзяо, затем с тревогой спросила: — Что говорят врачи о его состоянии?

— Говорят, болезнь стабилизировалась. Главное, чтобы А-Хань контролировал эмоции и не совершал необдуманных поступков...

При этих словах Ян Няньцзяо вспыхнула. Она знала, что на банкете по случаю дня рождения старейшина объявит о помолвке Шэнь Ицзиня. Но она даже представить не могла, что избранником окажется тот самый Янь Цзинсюнь – герой того самого видео прыжка с крыши, из-за которого А-Хань чуть не влип в неприятности!

Ладно, с этим еще можно было смириться.

Но куда неожиданней оказалось, что ее сын, Шэнь Бохань, так и не смог забыть этого Янь Цзинсюня!

Самое смешное, что когда она впервые узнала, будто Шэнь Ицзинь связался с никому неизвестным, даже не окончившим учебу студентом, то обрадовалась – мол, подыщу А-Ханю достойную партию из влиятельной семьи, создадим мощный альянс и потесним Шэнь Ицзиня.

Но кто бы мог подумать, что пока она строила планы, ее сын впал в депрессию из-за того самого Янь Цзинсюня!

Ни о каком достойном союзе теперь и речи не шло – вся его болезнь началась именно из-за этого парня!

...

В день помолвки Шэнь Ицзиня Шэнь Бохань едва не рухнул в обморок в туалете от горя.

Ян Няньцзяо, вне себя от злости, отвезла его в больницу и, когда он очнулся, устроила разнос.

Но впервые в жизни Шэнь Бохань не послушался, упрямо твердя, что «Янь Цзинсюнь прекрасен», что «он этого достоин»... Совершенно безнадежный случай.

Ян Няньцзяо так разозлилась, что два дня не навещала сына, поручив заботу о нем Ци Цзэмину.

— Он все еще не собирается брать себя в руки? — спросила она. — Ты сказал ему, что Янь Цзинсюнь и его старший брат теперь не разлей вода? Что если он не очнется, то так и будет всю жизнь наблюдать, как Шэнь Ицзинь забирает его любимого, и называть того невесткой!

— Говорил, но при этих словах А-Хань так заводится... Ты же знаешь его характер, я не решаюсь лишний раз провоцировать.

Янь Няньцзяо закатила глаза:

— Ни на что не годный мусор.

— По-моему, А-Ханю нужно время, чтобы успокоиться, — осторожно сказал Ци Цзэмин. — Лучше бы найти ему психолога...

— Какого еще психолога?! Это я его избаловала! Вечно у него только любовь на уме. Да какая польза от этой любви? Ее что, есть можно?! — Ян Няньцзяо начала кричать так, что Ци Цзэмин вздрогнул.

— ...Няньцзяо, успокойся. А-Хань еще слишком молод, поверь, он повзрослеет. Дай ему хотя бы немного времени...

— Я совершенно спокойна. — После вспышки гнева Ян Няньцзяо вновь обрела невозмутимый тон и спросила Ци Цзэмина: — Кстати, кузен, как продвигается поручение раздобыть внутренние материалы компании «Ивэй»?

— ...В «Ивэй» сплоченная команда, реальные данные и документы добыть невозможно... Ни за какие деньги никто не соглашается. — Ци Цзэмин добавил: — Но я слышал, что старший молодой господин нанял эксперта по разработке ИИ-чипов. Говорят, это перспективное направление, вся отрасль возлагает большие надежды...

— ИИ-чипы? — Ян Няньцзяо задумалась, затем ее глаза хитро сверкнули: — Кажется, когда я сегодня утром была у старика, на его столе тоже лежали материалы на эту тему! — Ее глаза загорелись: — Быстрее! Разузнай, кто этот эксперт, приглашенный Шэнь Ицзинем, и на каких условиях! В идеале – переманить его к нам... Если мы захватим инициативу в этой сфере, старик взглянет на нас по-новому! И тогда... хм, я докажу всем, что все, что может старший молодой господин, по силам и нам!

— Выяснить информацию о человеке – не проблема. — Воодушевленный ее словами, Ци Цзэмин ответил: — Сейчас же займусь этим!

Ян Няньцзяо провела все утро в томительном ожидании. Ближе к полудню слуга доложил:

— Старший молодой господин и господин Цзин Сюнь уже вошли во двор, скоро будут здесь.

Хотя утром старик уже сообщил ей об их возвращении, услышав это, Ян Няньцзяо не смогла сдержать раздражения.

— Какой еще «господин Цзин Сюнь»! — бросила она сердитый взгляд на слугу. К человеку, из-за которого ее сын слег с болезнью, она не испытывала ни капли доброты!

Слуга:

— Старший молодой господин приказал так обращаться… — Видя, что госпожа вот-вот разразится гневом, он поспешил добавить: — И старый господин тоже так сказал.

Ян Няньцзяо: «...»

В этом доме Ян Няньцзяо могла не считаться с детьми от предыдущего брака своего мужа, но перечить патриарху клана Шэнь она не смела ни при каких обстоятельствах. Стоило упомянуть старика, как Ян Няньцзяо вынуждена была сжать зубы и смириться, подавив свой гнев.

В конце концов она крикнула слуге:

— Убирайся!

Вскоре дверь распахнулась, и Шэнь Ицзинь с Цзин Сюнем вошли вместе.

— А-Цзинь вернулся! — Увидев их, Ян Няньцзяо расплылась в преувеличенно радостной улыбке. Ее алые губы растянулись, но в этом не было ни капли искренности: — Твой дед только что вспоминал о тебе. Иди скорее, засвидетельствуй ему почтение.

Она подошла ближе, обращаясь исключительно к Шэнь Ицзиню и полностью игнорируя Цзин Сюня рядом с ним.

Но Шэнь Ицзинь, держа Цзин Сюня за руку, с невозмутимой уверенностью представил:

— Тетя Ян, это Цзин Сюнь. Мой возлюбленный.

Ян Няньцзяо: «...»

При таком официальном представлении Ян Няньцзяо уже не могла делать вид, что не замечает его.

Хотя к этому проклятому негодяю, который не раз строил козни ее сыну, она не испытывала ничего, кроме неприязни, Ян Няньцзяо сохранила улыбку и сказала Цзин Сюню:

— Так это ты Цзин Сюнь? Ах, какая же я безалаберная мать – вы уже официально оформили отношения, а я только теперь впервые тебя вижу... Подойди-ка, дай тете посмотреть. О, какое нежное личико! Неудивительно, что наш А-Цзинь от тебя без ума… — Ян Няньцзяо протянула руку, чтобы прикоснуться к лицу Цзин Сюня.

Но прежде чем она успела приблизиться, Шэнь Ицзинь плавно шагнул вперед, переместив Цзин Сюня за свою спину.

Его нежелание допускать подобного было очевидно.

Впрочем, все знали о привычках и принципах старшего молодого господина, и Ян Няньцзяо не смутилась.

Она продолжала улыбаться:

— Кстати, я слышала, Цзин Сюнь учится на матфаке в Кэда? И был старшим А-Ханя? Говорят, в университете ты был невероятно популярен, у тебя была толпа поклонников, даже А-Хань... ха-ха-ха, но в итоге счастье досталось нашему А-Цзиню...

Она намеренно упомянула Шэнь Боханя, чтобы хоть как-то отстоять своего кровного сына.

Она злилась на Шэнь Боханя за его излишнюю эмоциональность и ребячество. Но в конечном счете Ян Няньцзяо не могла смириться, когда ее плоть и кровь страдала.

Хотя Шэнь Ицзинь, росший у нее на глазах, с годами становился все более холодным и пугающим, другие могли его бояться, но только не она.

В последние два года даже ее дядя и прочие родственники, прежде относившиеся к нему с пренебрежением, начали заискивать перед Шэнь Ицзинем. Ян Няньцзяо, конечно, уже не позволяла себе прежней строгости в «воспитании» законного наследника клана Шэнь, но и не настолько боялась его, чтобы не осмелиться вымолвить слово в его присутствии.

Пусть он ни разу не назвал ее матерью, ей и не нужен был такой сын. Но пока Шэнь Ицзинь признает своего отца, своего деда и клан Шэнь, она навсегда останется его матерью!

Сейчас она намеренно завела этот разговор, чтобы хоть немного насолить этой парочке, которая осмелилась войти в дом, держась за руки.

Но неожиданно, услышав ее слова, белокожий и безобидный на вид Цзин Сюнь, казавшийся куда более простодушным, чем Шэнь Ицзинь, вдруг произнес:

— Шэнь Бохань действительно мой младший товарищ по учебе. Так что выходит, у нас с господином действительно судьба.

Последние слова явно были адресованы Шэнь Ицзиню, и после них они обменялись понимающими улыбками, явно соглашаясь с этим «знаком судьбы».

Ян Няньцзяо: «...»

Поняв скрытый смысл слов Янь Цзинсюня, Ян Няньцзяо даже не обратила внимания на беспрецедентную перемену в обычно непроницаемом выражении лица Шэнь Ицзиня и его улыбку. В этот момент ее мысли были заняты лишь одним: как этот Янь Цзинсюнь, который все-таки встречался с ее сыном, теперь мог... одним «младший товарищ» просто отмахнуться от А-Ханя?!

Она намеренно не упоминала о прошлых отношениях Янь Цзинсюня и А-Ханя из уважения к Шэнь Ицзиню, не желая нарываться на неприятности.

Но как теперь понимать, что Янь Цзинсюнь одним предложением пытается стереть А-Ханя из памяти? Неужели он не понимает, что А-Хань из-за него до сих пор лежит в больнице?!

Чем больше она думала, тем сильнее кипела от возмущения. Ян Няньцзяо не удержалась и намеренно сказала:

— Ну что ж, будьте счастливы, молодые. Ладно, не буду вас задерживать – А-Хань сейчас болен, лежит в больнице, и тете нужно ехать ухаживать за твоим младшим братом. А-Цзинь, если найдешь время, навести его. И ты, Цзин Сюнь, – А-Хань так сильно тебя любил, он точно обрадуется, если ты придешь.

...

Цзин Сюнь смотрел на эту стройную, безупречно накрашенную женщину и не мог не восхититься: тетя Ян действительно мастерски владеет языком. Всего парой фраз она и представила второго молодого господина жалким, и намекнула, что Шэнь Ицзинь пренебрегает братскими чувствами, не навещая его. А заодно – напомнила о его прошлых отношениях с А-Ханем.

Настоящий тройной удар.

Действительно, это была их первая официальная встреча с мачехой Шэнь Ицзиня.

На предыдущем семейном ужине отброс-гун и его мать не появились – якобы из-за болезни второго молодого господина. А в день рождения деда Шэня было слишком много дел, и их никто не представил друг другу. Но даже если они и не были формально знакомы – ничего страшного. Все равно отношения между Шэнь Ицзинем и мачехой были далеки от идеальных...

То, что Шэнь Ицзинь еще ребенком уехал за границу и жил там один, во многом было ее заслугой.

Цзин Сюнь мало что знал о семейных делах Шэней, но он точно был в курсе, что тетя Ян ради интересов своего сына не раз вредила Шэнь Ицзиню.

Возьмем самый простой пример: при первом же взгляде на эту женщину сразу бросалось в глаза, что отброс-гун унаследовал ее черты. Но в обществе почему-то распространялись слухи, что Шэнь Бохань внешне больше походит на старика Шэня, тогда как Шэнь Ицзинь якобы унаследовал материнскую внешность и «не выглядит как Шэнь»...

Не то чтобы это было важно. И не то чтобы походить на мать – плохо.

Шэнь Ицзинь никогда не опровергал эти слухи, вероятно, они его не волновали.

Но причины их появления заставляли задуматься... Если с детства внушать, что второй молодой господин больше похож на Шэней, а у старшего нет материнской поддержки, да еще и отец явно предпочитает младшего... То стоило старику Шэню чуть засомневаться – и детство Шэнь Ицзиня превращалось в ад.

В лучшем случае – его оттеснили бы на задний план. В худшем – могли и вовсе отвернуться от него.

И это лишь одна из ловушек, расставленных тетей Ян.

От одной этой мысли Цзин Сюня охватила ярость.

Неизвестно, через что прошел Шэнь Ицзинь, чтобы стать таким, каков он сейчас. Но даже по таким мелочам можно понять, каким жестоким было его детство!

Сердце Цзин Сюня сжималось от боли за Шэнь Ицзиня, и, слушая язвительные намеки тети Ян, обычно сдержанный и вежливый, он не смог остаться в стороне.

— Тетя, вы неправильно поняли, — сказал он. — Хотя Шэнь Бохань и мой младший товарищ, вы наверняка слышали о наших прошлых отношениях. Они были далеки от дружеских. Его друзья даже хотели, чтобы я спрыгнул с крыши... Если бы не господин, я бы уже... Так что не вините господина за то, что он не навещает брата. Возможно, Шэнь Бохань просто не хочет нас видеть.

Услышав это, Ян Няньцзяо повысила голос:

— Значит, по-твоему, это А-Хань...

Не дав ей закончить, Цзин Сюнь продолжил:

— Сейчас главное – чтобы он поправился. Здоровье важнее всего. Наши с ним разногласия – пустяки, вроде детской ссоры. Тетя, не принимайте это близко к сердцу.

— ...

Цзин Сюнь мастерски перехватил инициативу, и Ян Няньцзяо не нашлась, что ответить.

Хотя она прекрасно знала, что Шэнь Ицзинь и Шэнь Бохань никогда не были близки – скорее, как чужие, чем братья. Но с точки зрения семейных уз Шэнь Ицзинь обязан был навестить больного брата!

Она была права!

Однако после объяснений Цзин Сюня все выглядело так, будто Шэнь Ицзинь не навещал брата исключительно из заботы о нем – ведь он спас Цзин Сюня от травли, они полюбили друг друга...

А теперь избегают встреч, чтобы не усугублять состояние Шэнь Боханя.

...

Ян Няньцзяо не ожидала, что этот мягкий на вид юноша окажется таким искусным спорщиком!

Она недооценила его.

Но после такого ответа она не могла просто проглотить обиду.

Все эти годы, будучи женой старшего сына семьи Шэнь и пользуясь благосклонностью мужа, она привыкла к уважению. Ее вспыльчивый характер был известен всем – ее даже называли «острой перчинкой». А после замужества в семье Шэнь она и вовсе перестала себя сдерживать.

Ей хотелось крикнуть, что Янь Цзинсюнь – лживый, коварный развратник, но прежде чем она успела открыть рот, Шэнь Ицзинь внезапно поднял глаза и холодно посмотрел на нее.

...

Холодные глаза Шэнь Ицзиня даже летом источали ледяное безразличие.

А в этом взгляде сейчас читалась такая явная, абсолютная готовность защитить Цзин Сюня любой ценой...

Одного этого взгляда хватило, чтобы Ян Няньцзяо напряглась, будто ее схватили за горло.

Все приготовленные колкости застряли у нее в глотке.

...Хотя она и не боялась Шэнь Ицзиня, не нуждалась в его благосклонности, но все же должна была учитывать последствия, если действительно разозлит его.

Он ведь рос рядом с ней, она видела, как он менялся год за годом. Ян Няньцзяо прекрасно знала – если старший молодой господин по-настоящему разгневается... он не станет церемониться.

Именно поэтому Ян Няньцзяо лишь исподтишка плела интриги, а в лицо всегда встречала Шэнь Ицзиня улыбками.

Только полный идиот стал бы открыто конфликтовать с нынешним Шэнь Ицзинем, не подготовившись как следует.

Но что еще важнее – немного остыв, она вдруг осознала, что Янь Цзинсюнь говорил чистую правду!

Видео с прыжком хоть и было окончательно удалено хакерами, но сам факт имел место и широко обсуждался – даже старик Шэнь знал!

...Сегодня утром, когда он вызывал ее к себе, то прямо велел раз и навсегда замять историю о прошлых отношениях Шэнь Боханя и Янь Цзинсюня. Убедить А-Ханя никогда больше не поднимать эту тему и начисто стереть все следы, чтобы посторонние тоже не смели вспоминать...

Так что опровергать слова юноши она не только не могла, но и не имела права раздувать скандал!

Все, что ей оставалось – стиснуть зубы, наблюдать, как Шэнь Ицзинь прощается с ней, как этот мерзкий мальчишка, только что унизивший ее без единого грубого слова, следует за Шэнь Ицзинем наверх!..

Ян Няньцзяо почувствовала, что вот-вот захлебнется от ярости, прямо как ее сын!

Она глубоко вдохнула, напоминая себе, что не стоит так злиться – с этим Янь Цзинсюнем она разберется, когда захочет.

Если бы не защита Шэнь Ицзиня, она бы уже...

Она просто не понимала!

Что такого особенного в этом Янь Цзинсюне? Как он умудрился пробудить чувства в бесчувственном Шэнь Ицзине и свести с ума ее сына, доведя его до полусмерти от сердечных мук?

Его внешность?

Или его дар убеждения?!

...Обычный недоучившийся студент, да еще и мужчина – а Шэнь Ицзинь и ее сын оба...

Ян Няньцзяо сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Непонимание и гнев бушевали в ней, на лбу выступили вены.

В этот момент раздался звонок ее мобильного, лежавшего на боковом столике.

Это было уведомление из WeChat. Глубоко вздохнув, Ян Няньцзяо подошла и разблокировала экран – Ци Цзэмин прислал сообщение, что информация получена.

...Она поручила ему выяснить сведения о недавно нанятом «Ивэй» эксперте.

У Ци Цзэмина в «Ивэй» было два крота, но они передавали только данные о решениях руководства – до технических исследований им не было дела, да и не осмеливались копать так глубоко. Максимум, что они могли – сообщить о новых направлениях разработок и предоставить досье ключевых специалистов. Но и этого было достаточно.

Одна только мысль о том, что у нее еще есть шанс перехватить инициативу и даже свалить Шэнь Ицзиня, немного успокоила Ян Няньцзяо. Она уже изучила некоторые материалы, связалась с партнерами и обсудила ситуацию – с финансированием проблем не предвиделось. Так или иначе, она переманит эксперта и первой выпустит продукт...

Через секунду Ци Цзэмин прислал два фото.

...На снимках был юноша с мягкими чертами лица, румяными губами и белоснежными зубами. На одном фото он был в простой футболке, на другом – в лабораторном халате.

Оба снимка были сделаны скрытой камерой.

Но в какой бы одежде он ни был, невозможно было не узнать...

В тот же момент раздался звонок Ци Цзэмина – видимо, он не мог дождаться ответа в WeChat. Его голос в трубке дрожал от шока:

— Я перепроверил несколько раз! Новый эксперт «Ивэй» – это тот самый Янь Цзинсюнь! Вся компания знает – это супруга молодого господина Ицзиня!

Не веря своим ушам, Ян Няньцзяо прошептала:

— Ты имеешь в виду...

Ци Цзэмин на другом конце провода почти кричал:

— Эксперт! Тот самый Янь Цзинсюнь, из-за которого А-Хань никак не может прийти в себя!

Глава 77. Просто хочу пошалить с тобой

Проведав дедушку Шэня и выйдя из кабинета, Шэнь Ицзинь не сразу увел Цзин Сюня в комнату для отдыха. Вместо этого его повели через длинный коридор, свернули за угол и направились по другому переходу.

Особняк семьи Шэнь занимал огромную территорию, а внутренняя планировка отличалась сложностью. Снаружи это было незаметно, но внутри ощущалось, будто находишься в древнем замке.

Дойдя до конца ответвления коридора, они оказались на просторной открытой террасе.

Терраса была выполнена в форме полусферы, густо уставленной кадками с растениями – на первый взгляд она напоминала тропический сад. Среди зелени были расставлены шезлонги и зонты, словно предназначенные для курортного отдыха. Самое удивительное заключалось в том, что, пройдя сквозь заросли к лежакам и устроившись на них, можно было увидеть перед собой ухоженный газон, музыкальный фонтан и розарий. Прямо перед глазами раскинулись яркие, пышные кусты роз, а вдали, за колышущимися тенями стройных деревьев, стоявших словно верные стражи, простирались бескрайние лазурные небеса с плывущими облаками. С этого ракурса казалось, что усадьба Шэней расположена не в городской черте, а где-то среди живописных полей и рек.

У человека, привыкшего к бетонным джунглям мегаполиса, этот вид неизбежно вызывал ощущение легкости и восторга. Даже Цзин Сюнь не удержался и начал глубоко дышать свежим воздухом.

Однако, к его удивлению, Шэнь Ицзинь привел его сюда не только для того, чтобы полюбоваться пейзажем. Среди буйной зелени террасы Цзин Сюнь оказался не на шезлонге, а в ловушке между руками господина антагониста.

— То, что сяо Сюнь сказал только что перед тетей Ян… было весьма занятно, — произнес Шэнь Ицзинь.

Услышав это, обнятый Цзин Сюнь сразу же рассмеялся:

— Что, я оказался зубастым?

— М-м-м, — в ответ улыбнулся Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь сиял, словно весеннее солнце, – даже ярче, чем розы в саду.

Он слегка пояснил:

— Меня просто взбесили ее слова. Да, это была лишь словесная перепалка, но с какой стати мы должны терпеть? Разве можно вот так запросто нас задевать?

— Я знаю. — Крепко прижав юношу к себе, Шэнь Ицзинь не удержался и поцеловал его в висок. — Говори все, что хочешь. Все, что скажешь ты, будет правильно.

— …М-м-м.

После таких слов и объятий Цзин Сюнь тут же забыл о прежнем раздражении.

Теперь он краснел лишь от… бархатного голоса Шэнь Ицзиня.

Насчет своей привычки заливаться румянцем в присутствии Шэнь Ицзиня Цзин Сюнь уже проводил эксперимент. Он пришел к выводу, что, помимо естественного смущения во время интимных моментов, часть покраснений возникала из-за того, насколько чертовски обольстителен был Шэнь Ицзинь. Как, например, сейчас.

Полулежа в его объятиях, наблюдая за его улыбающимися глазами, слушая вблизи его голос, ощущая явную снисходительность в его тоне…

Остаться равнодушным было просто невозможно!

Цзин Сюнь инстинктивно потрогал свои горящие уши.

Это точно не его вина!..

— Но… — тут Цзин Сюнь вдруг вспомнил: — Эта госпожа Ян и отброс-гун Шэнь Бохань, возможно, уже начали вредить вашей компании.

Он поверхностно помнил, что в оригинальном сюжете главного героя отправили промышленным шпионом, но подозревал, что отброс-гун и компания вряд ли ограничились бы только им. Скорее всего, они внедрили множество людей, завербовали сотрудников внутри компании, но «Ивэй» оказался крепким орешком. И тогда они подослали никому не известного главного героя.

Теперь, хоть Цзин Сюнь и не собирался воровать какие-либо данные, его все равно одолевало беспокойство:

— Осторожность – мать безопасности.

— М-м-м.

По виду Шэнь Ицзиня было ясно, что он уже заметил неладное.

— Они постоянно пытаются подкупить моих приближенных. Им это удавалось, в том числе с некоторыми старыми сотрудниками группы «Шэнь», которые работали с дедом с самого начала.

Говоря это, Шэнь Ицзинь не изменил интонации.

Он просто констатировал факт.

Казалось, что к предательству он относился спокойно, понимая, что это всего лишь игра интересов в мире бизнеса.

Видно было, что господин по-прежнему мудр, не поддается эмоциям и не скатывается на темную сторону.

Это успокоило Цзин Сюня.

Но, хоть он и успокоился, сердце его все равно сжималось от боли.

Никому не будет приятно, если его предадут, а уж тем более, если враги – родные по крови.

Думая об этом, Цзин Сюнь развернулся и обнял Шэнь Ицзиня в ответ.

Острый подбородок он положил ему на плечо и тихо, но четко прошептал на ухо мягким, нежным голосом:

— Главное, чтобы вы все держали под контролем. — Затем, с предельной искренностью и прямотой, добавил: — В любом случае, я всегда буду рядом с вами.

— Цзин Сюнь…

Обнятый за шею Шэнь Ицзинь на мгновение застыл, затем его руки медленно сомкнулись.

Охватив узкую талию юноши, он не решался сжать слишком сильно.

Ему хотелось вдавить его в свою плоть, но он боялся причинить боль.

В итоге Шэнь Ицзинь лишь крепко, но осторожно прижал Цзин Сюня к себе.

И не отпускал очень долго.

День выдался пасмурным, но сейчас небо вдруг прояснилось. Температура была невысокой, а солнечный свет – мягким и приятным.

Шэнь Ицзинь взглянул на розарий и неожиданно произнес:

— Раньше наш дом выглядел иначе.

Цзин Сюнь:

— М-м? — Он не понимал, почему господин вдруг заговорил об этом, но все же проявил умеренное любопытство: — А каким он был?

— Раньше дом действительно напоминал замок снаружи.

— ...

Из-за позы, в которой они обнимались, Цзин Сюнь не видел лица Шэнь Ицзиня. Его это слегка насторожило: господин никогда не вспоминал прошлое.

Даже перед психотерапевтом.

Но сейчас он заговорил об этом сам – как тут не взволноваться?

Цзин Сюнь замер, боясь пошевелиться, и осторожно продолжил:

— Замок... И что потом?

— Потом дед велел его снести. Когда я был еще совсем маленьким.

— ...А потом отстроили заново?

— М-м-м.

Голос Шэнь Ицзиня звучал ровно, без грусти или радости, будто он просто констатировал факт.

Цзин Сюнь ожидал, что он продолжит, но, как и всегда, господин ограничился краткими словами.

Слегка прикусив губу, Цзин Сюнь рискнул спросить:

— ...А зачем его снесли?

Но на этот раз Шэнь Ицзинь не ответил.

Он просто обнял его.

Аккуратно, но крепко прижал к себе теплое, худощавое тело юноши.

Прошло много времени, прежде чем он неожиданно предложил:

— Хочешь прогуляться? Раньше я не показал тебе многие места.

Голос его звучал уже совершенно обычно. Цзин Сюнь не стал настаивать и просто кивнул:

— Да, конечно.

Сад усадьбы Шэней и правда был огромным: помимо бассейна, здесь имелись даже баскетбольная и теннисная площадки.

До ужина оставалось еще немного времени, и Цзин Сюнь решил сыграть с Шэнь Ицзинем в баскетбол.

В детстве он тоже мечтал играть, а после попадания в этот мир часто наблюдал за студенческими матчами в университете. Однако сам он никогда не держал мяч в руках – хоть и знал правила назубок, но стеснялся присоединиться.

Но перед господином...

Шэнь Ицзинь знал всю правду о нем, так что стыдиться было нечего.

Благодаря высокому росту Шэнь Ицзинь в студенческие годы не раз попадал в баскетбольную команду. Он играл несколько лет, и научить Цзин Сюня для него не составляло труда.

На пустой площадке Шэнь Ицзинь сначала объяснил ему, как правильно бросать мяч и распределять силу, а затем начались тренировки.

Цзин Сюнь, в конце концов, тоже был высоким – освоив технику работы запястьем, он после пары попыток успешно забросил трехочковый.

Мяч ударился в щит с громким бдыщ, покрутился на кольце и наконец провалился внутрь.

Надо сказать, это чувство...

Цзин Сюнь ощутил невероятный кайф.

С радостным возгласом он подбежал к Шэнь Ицзиню, обнял его, подхватил мяч, который тот подобрал, и попытался забросить еще один уже под кольцом.

И снова успех!

Сияя, Цзин Сюнь обернулся к Шэнь Ицзиню, улыбаясь так широко, что казалось, уголки губ вот-вот дотянутся до ушей. Взгляд его кричал: смотрите, какой я молодец!

Шэнь Ицзинь, стоявший под кольцом и подававший ему мяч, одобрительно поднял большой палец и предложил:

— Попробуем сыграть один на один?

— Да! — тут же согласился Цзин Сюнь.

Однако если просто бросать мяч было легко, то в противостоянии все оказалось куда сложнее.

Он редко мог отобрать мяч у Шэнь Ицзиня, а даже если получалось, то при попытке прорваться или броске его тут же останавливали.

Цзин Сюнь чувствовал, что его способность к точным расчетам стала бесполезной: даже если он предугадывал действия противника, тело просто не успевало среагировать.

...Пробежав несколько кругов по площадке, он уже запыхался и в итоге просто повис на талии Шэнь Ицзиня, судорожно ловя воздух.

— Это слишком сложно... я... не могу... — выдавил он.

Казалось бы, простая игра оказалась куда труднее чисто интеллектуальных занятий вроде шахмат!

Шэнь Ицзинь отбросил мяч, развернулся и полуподхватил его, позволяя юноше опереться на него, чтобы отдышаться.

— Ты уже молодец.

— ...Правда? — усомнился Цзин Сюнь.

— М-м, — с улыбкой в глазах подтвердил Шэнь Ицзинь. — Очень способный.

— Хмф, — фыркнул Цзин Сюнь, вдруг вспомнив, как в прошлый раз поклялся заняться спортом, и заявил: — В следующий раз, когда будете тренироваться, возьмите меня с собой! Я серьезно займусь собой!

— Хорошо, — как обычно, Шэнь Ицзинь не возражал.

За пределами площадки по дороге проехала машина Ян Няньцзяо. Сидевшие в ней, конечно же, заметили двоих, обнявшихся на баскетбольном поле.

— Ай-яа, — не удержался от комментария Ци Цзэмин, сидевший за рулем. — Старший молодой господин Ицзинь и Цзин Сюнь и правда не разлей вода. Хотя, конечно, если бы мы знали, что этот парень такой способный, надо было сразу велеть второму молодому господину вцепиться в него покрепче... — Не договорив, он получил ядовитый взгляд от Ян Няньцзяо с заднего сиденья.

Неожиданно раскрывшийся талант Янь Цзинсюня окончательно добил ее, и без того подавленную.

...Она-то думала, что старший молодой господин ослеплен красотой и женился на ком-то без рода и статуса.

А оказалось!..

Последние два года рынок переживал передел: множество крупных семей и предприятий рухнули в одночасье. Традиционные отрасли постепенно приходили в упадок, а самым перспективным направлением стали высокие технологии. Тот, кто сможет заполучить больше талантливых специалистов, и окажется победителем.

Ян Няньцзяо тоже не сразу осознала эту истину. Лишь после возвращения Шэнь Ицзиня в страну, когда он, преодолев все возражения, основал «Ивэй Технолоджи», до нее наконец дошло. Чем глубже она изучала рынок, тем очевиднее становились перспективы технологической сферы. Жаль, что к моменту ее прозрения было уже слишком поздно. «Ивэй Технолоджи» превратилась в ведущую компанию страны, а ее небольшая фирма, созданная на скорую руку, еще даже не успела как следует стартовать. Она надеялась совершить рывок, обогнав «Ивэй» в разработке ИИ-чипов, но люди, которых нанял Шэнь Ицзинь, оказались непереманиваемыми!

Глядя на двоих, обнимающихся и шепчущихся на баскетбольной площадке, Ян Няньцзяо лишь сильнее возненавидела собственного сына.

Почему Шэнь Бохань не сообщил ей такую важную информацию раньше?!

По сравнению с браком по расчету с кем-то из знатного рода, талантливый специалист вроде Янь Цзинсюня, способный повлиять на развитие новой отрасли, определенно был куда ценнее...

В наше время таланты важнее всего!

— Быстрее езжай, на совещание! Разве ты не видишь, что у нас аврал?! И как тебе вообще не стыдно болтать ерунду!

После баскетбола, ближе к вечеру, Шэнь Ицзинь еще и сыграл с Цзин Сюнем в теннис.

Теннисом он хоть и занимался... но только в видеоиграх.

В игре все казалось простым, да и в реальности это было не так уж сложно. Вот только после матча руки у Цзин Сюня онемели до такой степени, что он не мог даже поднять стакан – кисти дрожали.

Кроме того, они обошли всю усадьбу Шэней вдоль и поперек, так что к концу дня ноги тоже гудели.

Теперь он лишь беспомощно раскинулся на кровати, позволяя Шэнь Ицзиню разминать ему руки, плечи и бедра.

Господин не жалел сил, но Цзин Сюнь знал: это скопившаяся молочная кислота, и без массажа восстановление затянется. Несмотря на боль, он стиснул зубы. Ведь это он сам отказался, когда Шэнь Ицзинь предлагал вернуться отдохнуть. Приходилось корчить гримасы и судорожно дергать ногами, чтобы хоть как-то отвлечься от неприятных ощущений.

Повалявшись на кровати, Цзин Сюнь был внезапно подхвачен Шэнь Ицзинем и на руках отнесен в ванную.

— Горячая ванна поможет.

— Ла-а-адно... — простонал Цзин Сюнь.

Вода была уже почти набрана.

Шэнь Ицзинь оставил его в ванной и вышел – зазвонил телефон, деловой звонок. Даже на выходных господин не мог полностью отключиться от работы, так что Цзин Сюнь, не удивляясь, разделся и залез в ванну. Они остались на ночь в главном доме, и ванна здесь была не массажной, как дома, а обычной старой прямоугольной. Небольшая, но достаточно глубокая – если поджать ноги, вода доходила до плеч.

И надо сказать, благодаря плавучести стало действительно легче.

Цзин Сюнь лениво откинулся на край ванны, глядя на пар, оседающий на потолке.

Возможно, из-за смены обстановки, но ночью он почувствовал непривычное беспокойство.

Вспомнив дневной разговор о прошлом этого дома, он задумчиво моргнул.

Доктор Ли как-то говорил, что главная проблема Шэнь Ицзиня в том, что он никогда не рассказывает о своем прошлом. Почти двадцать лет борьбы с психическим расстройством, бесчисленные смены психотерапевтов... Но большинство ранних специалистов не были достаточно компетентны, а после множества неудачных попыток Шэнь Ицзинь стал разбираться в вопросе едва ли не лучше самих врачей. Осознав, что одна лишь терапия ему не поможет, он давно отказался анализировать свои проблемы при других и даже запретил поднимать эту тему. Он смирился с жизнью, где эмоции регулируются лишь таблетками. Быть либо бесчувственной машиной, либо метаться между манией и депрессией без сна – Шэнь Ицзинь привык.

Он отказался от лечения. Перестал говорить.

И все секреты, вместе с эмоциями, были похоронены в глубине его сердца.

Со временем до них не мог добраться не только никто извне – возможно, даже он сам уже не решался вспоминать.

...Так что же именно произошло в прошлом Шэнь Ицзиня?

Цзин Сюнь тяжело выдохнул в теплую воду.

Шэнь Ицзинь не говорил об этом сам и не позволял другим – так что ни доктор Ли, ни даже Цзин Сюнь не знали правды.

Он боялся спрашивать и тем более выведывать что-то у родственников господина.

Вдруг это ранит Шэнь Ицзиня?

Доктор Ли тоже не советовал без нужды касаться его прошлого. Хотя, если попытаться чаще вспоминать былое, это могло бы помочь в лечении.

Сегодняшнее неожиданное упоминание об усадьбе подарило Цзин Сюню надежду.

Но после прогулки по дому стало ясно: к нынешнему особняку Шэнь Ицзинь не испытывал ни особых чувств, ни привязанности.

...Так что же делать?

Возможно, от усталости мысли Цзин Сюня начали путаться.

То он решал, что нельзя торопиться – надо действовать постепенно. То думал, что господин и так уже значительно улучшился, хоть и продолжает принимать таблетки – но ведь их нельзя пить вечно, это вредно...

Размышляя, он наконец не выдержал.

Вылез из ванны, накинул халат и выбежал из ванной.

Шэнь Ицзинь все еще стоял у окна с телефоном. Услышав шум, он обернулся и взглянул на Цзин Сюня.

Едва его высокая фигура развернулась, как молодой человек обхватил его за талию.

Шэнь Ицзинь слегка замер, затем поднял руку и коснулся мокрых, с которых капала вода, волос юноши. Убедившись, что тому ничего особо срочного не нужно, он продолжил телефонный разговор, одновременно проводя Цзин Сюня обратно в ванную, где взял полотенце и начал вытирать его волосы.

Одной рукой он некоторое время растирал пряди, затем отдал пару последних распоряжений менеджеру на другом конце провода и наконец положил трубку.

— Что случилось? — Закончив разговор, он отбросил телефон в сторону и принялся вытирать волосы юноши уже обеими руками. — Почему так быстро выбежал?

— Просто хотел обнять тебя, — ответил Цзин Сюнь.

Несмотря на недавнюю усталость, его глаза сейчас были круглыми и сияющими. Он понял, что никакие разговоры не сравнятся с простым присутствием и маленькими радостями, и, уткнувшись лбом в грудь Шэнь Ицзиня, пробормотал:

— Просто решил пошалить с тобой, господин.

— ...

Похоже, Шэнь Ицзинь не ожидал такого ответа – он снова заметно замер.

Затем он усадил юношу... точнее, сел сам на диван, а Цзин Сюня устроил к себе на колени.

Невытертые капли с ног юноши промочили брюки Шэнь Ицзиня, оставив мокрое пятно.

Вскоре Цзин Сюнь окончательно выбился из сил.

И, к собственному стыду, уснул прямо во время повторного купания.

Кровать здесь была меньше, чем дома.

Посреди ночи спящий юноша инстинктивно перекатился на бок – но тут же был возвращен на место длинной рукой.

Во сне он вел себя неспокойно: пару раз бессознательно менял позу, пока наконец не закинул ногу на голень своего спутника – и только тогда, будто удовлетворившись, затих.

Но вскоре эта нога была аккуратно приподнята и переложена повыше – теперь он полулежал на партнере, будто оседлав его бедро.

Глава 78. Абсолютная защита

Проснувшись, Цзин Сюнь обнаружил, что вокруг по-прежнему темно.

Перевернувшись в теплом одеяле, он без особого удивления заметил, что место рядом пустует. Но тут же громовой раскат заставил его резко распахнуть глаза.

На улице уже рассвело.

Но снаружи лил дождь, небо хмурилось.

Возможно, из-за непогоды в комнате стоял ледяной, промозглый воздух.

Цзин Сюнь не стал заострять на этом внимание. Спустившись с кровати, он в полумраке разглядел силуэт Шэнь Ицзиня в десяти метрах от себя.

Каждое утро ровно в шесть тридцать Шэнь Ицзинь открывал глаза и поднимался с постели.

Но сейчас было всего шесть ноль восемь, а он уже стоял у окна, полностью одетый.

В комнате не горел свет. За ажурными старинными рамами виднелось хмурое небо, затянутое тучами, и мелкий дождь.

Небо, только что озаренное вспышкой молнии, отливало мрачным лиловым оттенком.

Снаружи было лишь чуть светлее, чем внутри.

А Шэнь Ицзинь стоял в этом слабом, просачивающемся сквозь стекла свете.

На нем была простая белая футболка и спортивные брюки.

Одну руку он небрежно держал в кармане, но даже в профиль его осанка оставалась безупречной – прямая, как у военного, спина, длинная и стройная, острая, словно обнаженный клинок.

Увидев это, Цзин Сюнь на мгновение замер, затем ускорил шаг, направляясь к нему.

Чем ближе он подходил, тем явственнее видел: на лице Шэнь Ицзиня, как всегда, не было ни тени эмоций. Губы плотно сжаты, глубокий, сосредоточенный взгляд устремлен в окно – он будто размышлял или просто пребывал в оцепенении.

Спальня в родовом поместье Шэнь была слишком просторной и пустынной, и даже плотный шерстяной ковер под ногами не заглушал шаги, оставляя ощущение, будто каждый звук отдается эхом. Поэтому, несмотря на шум дождя за окном, Шэнь Ицзинь заметил приближение юноши.

Сначала он повернул голову, затем медленно перевел взгляд с улицы внутрь комнаты, наконец остановив его на босом Цзин Сюне.

Тот был в просторной футболке, полы которой едва прикрывали верхнюю часть бедер.

Штанов на нем не было.

Узкие ступни глубоко утонули в ворсистом ковре, обнажая лишь белоснежные подъемы. Выше – тонкие лодыжки и прямые икры. Поскольку юноша стоял на ковре, Шэнь Ицзинь не проявил особого беспокойства и не бросился к нему. Он лишь медленно оглядел его сверху вниз, затем снизу вверх.

Наконец слегка склонил голову в немом вопросе:

— Сяо Сюнь. Почему... ты проснулся так рано?

Его речь была заметно медленнее обычного. Казалось, даже такая простая фраза далась ему с трудом.

Цзин Сюнь заметил неестественность в его тоне и понял: опять «приступ».

Стараясь вести себя как обычно, он невозмутимо ответил:

— Просто в туалет захотелось. А вы... немного не в духе?

— М-м.

Шэнь Ицзинь снова застыл, будто тщательно взвешивая каждое слово, чтобы осмыслить сказанное. Прошло несколько мгновений, прежде чем он ответил:

— Все в порядке. — Затем он протянул руку: — Иди сюда.

Но, заметив участок пола без ковра между ними, сам подошел к кровати, достал тапочки, оставленные Цзин Сюнем, и вернулся, чтобы поставить их перед ним.

— Разве сяо Сюнь не собирался в туалет? — Он уставился на него, выражение лица серьезное.

— Я...

Цзин Сюнь сунул ноги в тапочки и встретился с бесстрастным взглядом Шэнь Ицзиня. Неожиданно для себя он предложил:

— Может, пойдем вместе?..

Потребность была настоящей.

Но почему-то он не хотел оставлять Шэнь Ицзиня одного.

Даже если они оставались в одной комнате, даже если он отлучался ненадолго...

Так что лучше вместе.

Все равно они уже давно стали привычной парой.

Цзин Сюнь просто взял Шэнь Ицзиня за руку и повел в сторону уборной.

Конечно, он не был настолько развязным, чтобы затащить его внутрь. Доведя до двери, он отпустил его руку и сказал:

— Подождешь тут? ...И не двигайся с места, — добавил он.

В этот момент Цзин Сюнь вдруг почувствовал себя так, будто нянчится с ребенком.

...Хотя «ребенок» был на голову выше него и слушался беспрекословно.

Шэнь Ицзинь действительно замер на месте:

— М-м.

И когда Цзин Сюнь вышел из уборной, он все еще стоял там, не сдвинувшись ни на шаг.

Цзин Сюнь протянул руку – только что вымытую, еще влажную – но Шэнь Ицзинь опередил его, крепко сжав пальцы.

Их руки переплелись. Ладонь Шэнь Ицзиня была сухой, пальцы – длинными и сильными.

— Закончил? — спросил он.

— ...Закончил.

— Тогда возвращаемся.

Цзин Сюнь: «...»

Если сюда он вел Шэнь Ицзиня, то теперь тот сам тащил его обратно.

Глядя, как господин злодей осторожно ведет его, оберегая каждый шаг, Цзин Сюнь внезапно осознал: «Так он решил, что я стесняюсь идти в туалет один, и попросил его сопроводить?»

...

С чего бы ему так думать?

Цзин Сюню, конечно, никогда не было страшно ходить в туалет одному.

Но Шэнь Ицзинь всегда исполнял любую его прихоть.

…Если тот ошибочно решил, что его позвали для компании, он просто молча согласился бы.

Пойти вместе – это действительно в его духе.

…

Что ж, пусть будет так.

Цзин Сюнь слегка потряс их сцепленные руки:

— Спасибо, что… э-э… проводил меня в туалет.

Шэнь Ицзинь взглянул на него, и в его глазах мелькнула тень улыбки. Не говоря ни слова, он всем видом выражал снисходительное «не за что».

Цзин Сюня отвели от уборной обратно к кровати, и только тогда Шэнь Ицзинь заговорил:

— Сяо Сюнь, поспи еще немного. — Он произнес это серьезно: — Когда проснешься, дождь закончится. Тогда пойдем играть в мяч.

— …М-м.

Цзин Сюнь пристально разглядывал Шэнь Ицзиня. Казалось, сейчас его речь и интонации вернулись в норму, не было той замедленности и отрешенности.

В этот момент он казался совершенно обычным.

Но Цзин Сюнь знал: с Шэнь Ицзинем не все в порядке.

На этот раз дело действительно плохо.

Он потянул его за руку, усаживая рядом на кровать:

— Тогда и вы лягте со мной, хорошо?

Шэнь Ицзинь, как всегда, не возражал. Он бережно укрыл Цзин Сюня одеялом, когда тот улегся, и сам прилег рядом.

Кондиционер по-прежнему работал, а за окном шелестел дождь – от одного этого звука веяло холодом.

Шэнь Ицзинь сразу закрыл глаза, будто и правда собирался спать.

Но когда Цзин Сюнь коснулся его руки и приподнялся, чтобы взглянуть на него, он открыл глаза и тихо спросил:

— Что-то не так?

Цзин Сюнь, опираясь на локоть, смотрел на него умоляюще:

— Если вам действительно тяжело, скажите мне. Не терпите в одиночку.

Он говорил предельно серьезно, глядя в темные, как смоль, глаза Шэнь Ицзиня.

А затем вдруг склонился ниже и принялся тереться о него головой, словно котенок – то одним местом, то другим.

Хотя в последнее время господин злодей не проявлял явных признаков болезни, во время визита к психотерапевту Цзин Сюнь специально расспрашивал о том, что чувствует Шэнь Ицзинь во время приступов и как ему помочь.

Доктор Ли дал несколько советов. Он объяснил, что, когда сознание Шэнь Ицзиня спутано, один из способов вернуть его в реальность – постоянный тактильный контакт, помогающий сосредоточиться на физических ощущениях.

«Однако в нестабильном состоянии господин Шэнь может проявлять… довольно резкое сопротивление. До сих пор во время приступов он не позволял никому прикасаться к себе, — предупредил тогда доктор. — Так что, если господин Янь хочет попробовать, ему следует сначала оценить состояние господина Шэня».

Иными словами, перед применением «тактильной терапии» нужно убедиться, что пациент не против. Если контакт нежелателен – лучше не настаивать.

Но Цзин Сюня Шэнь Ицзинь никогда не отталкивал – и на этот раз тоже позволил к себе прикоснуться.

Более того, он разрешил ему перенести часть веса на себя и буквально облепить его собой.

Цзин Сюнь, впервые выступая в роли «лекаря», старался изо всех сил, позабыв о предостережениях доктора.

Шэнь Ицзинь, прижатый к постели, казалось, лишь через некоторое время осознал, что происходит.

— Цзин Сюнь.

Он позвал его, темные глаза медленно сфокусировались на лице юноши, распростершегося на нем.

Не только позволяя эти действия, он даже обхватил его за талию, поддерживая.

Его сознание блуждало в тумане, когда он снова произнес:

— Цзин Сюнь…

— …Да?

У Цзин Сюня предательски запершило в носу. Он знал по опыту: сейчас Шэнь Ицзиню очень плохо. Плохо в любом положении – стоя, сидя, лежа. Пока он в сознании, легче не станет. Уснуть он тоже не может. Он проснулся – и Шэнь Ицзинь изо всех сил старается казаться спокойным и обычным.

Если бы его мысли не путались так сильно, разве бы он решил, что его позвали в туалет, или заговорил об игре в мяч?

…Он же не говорил, что сегодня собирался играть!

Вероятно, как и предупреждал доктор Ли, в его сознании уже возникли галлюцинации.

Но даже в таком состоянии Шэнь Ицзинь пытался отделить реальность от иллюзий.

Без раздумий он пошел с ним в уборную.

Сразу согласился пойти играть после дождя.

…

Неважно, реально это или нет – он всегда выбирал то, что лучше для Цзин Сюня, и изо всех сил старался вести себя нормально…

Цзин Сюнь не мог описать, что чувствует.

Просто этот Шэнь Ицзинь, так неумело притворяющийся, что все в порядке…

Это было слишком болезненно!

Сердце сжалось, и он просто уткнулся в его грудь.

В их отношениях Шэнь Ицзинь всегда выступал как партнер, защищая его с абсолютной, несокрушимой силой.

Даже во время приступов он ради него пытался сохранять самообладание, делая вид, что все нормально.

Но Цзин Сюнь ничего не мог для него сделать.

Это было ужасное чувство.

Хотя на самом деле Шэнь Ицзинь давно не испытывал приступов.

В последний раз намек на потерю контроля проскользнул в тот вечер, когда они со старшим братом Таном ходили в бар. Тогда Шэнь Ицзинь сам сказал, что больше не теряет самообладания из-за грома и дождя. С тех пор не раз гремели грозы, лили дожди – и он действительно чувствовал себя нормально.

Так почему же сегодня…

Вчера ведь все было в порядке.

Вопрос оставался без ответа, но сейчас было не до размышлений.

Цзин Сюнь резко перевернулся, оказавшись сверху.

Его пальцы расстегивали пуговицы рубашки – одного прикосновения казалось уже недостаточно.

Он наклонился ниже.

И впился зубами!

Шея, ключицы – ничто не осталось без внимания. В конце концов, сам Шэнь Ицзинь признавался: ему нравилось, когда его кусают.

Глава 79. Прошлое Шэнь Ицзиня

Дождь прекратился неизвестно когда.

К тому моменту, как Цзин Сюнь наконец отвлекся от дел и взглянул в окно, небо уже полностью прояснилось. На лазурном, омытом дождем небе висела яркая радуга. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь тучи, падали через окно на пол и шерстяной ковер, повышая температуру в комнате и наполняя ее уютным теплом.

Цзин Сюнь лежал, распластавшись на Шэнь Ицзине, совершенно без сил.

Отчасти – потому что устал, кусая господина.

Но в основном... из-за всех тех странных вещей, которые они потом делали...

Ну, например, то-се, и еще вот эдак...

Вчера вечером они уже занимались чем-то подобным, но обычно основную нагрузку брал на себя господин.

А на этот раз был Цзин Сюнь... и вот...

— Не могу пошевелиться, господин, — хрипло произнес он, лежа лицом в подушку. — Хочу в душ. И пить.

— Хорошо.

Шэнь Ицзинь двигался теперь гораздо собраннее. Натянув брюки, он налил Цзин Сюню воды и помог ему попить. Затем подхватил завернутого в одеяло юношу и отнес в ванную. В душевой они в итоге мылись вместе. Под струями горячей воды, в клубах пара, Цзин Сюнь безвольно обвил руками шею Шэнь Ицзиня. Его ноги все еще дрожали, и стоять он не мог. Зато господин, кажется, чувствовал себя значительно лучше.

Раз господин в порядке, Цзин Сюнь успокоился. Он прижался к Шэнь Ицзиню, позволяя тому вымыть его. Внезапно господин поцеловал его в уголок губ и сказал:

— Спасибо, сяо Сюнь.

— ...Не стоит меня благодарить, — смущенно пробормотал Цзин Сюнь.

Если господин всегда искренне заботился о нем как о любимом, то и он должен отвечать ему тем же. Он попытался выразить эту мысль, но Шэнь Ицзинь опередил его:

— Я не напугал тебя раньше?

— Нет, — тут же покачал головой Цзин Сюнь.

Он не станет дискриминировать больного. И уж тем более – сторониться своего партнера.

Во влажном, теплом воздухе его гладкое, как нефрит, лицо порозовело от пара. Приподнятые уголки глаз, мягкая улыбка, крошечная родинка у внешнего края – все это придавало его выражению твердости.

Цзин Сюнь пристально посмотрел в глаза господину и очень серьезно сказал:

— Господин просто болен. Вы поправитесь.

— Угу.

Шэнь Ицзинь, внимательно наблюдавший за этой сценой, кивнул. Его движения стали быстрее: вскоре он закончил мыть Цзин Сюня, помог ему одеться, быстро привел себя в порядок, и они вместе встали перед зеркалом, чтобы высушить волосы феном.

Когда фен выключился, Шэнь Ицзинь неожиданно заговорил:

— Тот дом снесли и перестроили... из-за меня.

— Господин...

Цзин Сюнь расширил глаза и через зеркало взглянул на Шэнь Ицзиня. Тот тоже смотрел в отражение – но не на него, а будто внутрь себя, во что-то более глубокое.

На лице Шэнь Ицзиня не было ни тени эмоций. Свежевысушенные волосы мягко ниспадали, прикрывая виски, делая его облик моложавее. Но его мрачный, непроницаемый взгляд, темный, как бездонная пропасть, в которой бушевали бури смятения, не имел ничего общего с юностью.

И вот так, внешне спокойный, но внутренне борющийся, Шэнь Ицзинь начал рассказ о событиях, которых не знали даже его психотерапевты...

Он выбрал предельно простую манеру повествования.

— Все довольно банально. Однажды моя мать выбросилась из окна.

— …

— У меня на глазах.

…

Этот кошмар преследовал Шэнь Ицзиня двадцать лет. Он добавил несколько деталей, но говорил очень сжато, ровным тоном. К моменту, когда рассказ закончился, господин уже полностью вернулся в обычное состояние.

Глядя на свет, теплившийся в его глазах при взгляде на Цзин Сюня, он пояснил:

— Я могу об этом говорить. Просто не хотел. — После долгих лет безуспешного психологического лечения он предпочел бы забыть. — Но я должен был рассказать тебе это сам. Между нами не должно быть секретов. Так ведь, сяо Сюнь?

— ...Угу.

Цзин Сюнь мгновенно пришел в себя и снова бросился обнимать Шэнь Ицзиня. Он не знал, как его утешить – да и вряд ли несколько слов могли помочь в такой ситуации. Услышанного было достаточно, чтобы понять: подобная травма сломала бы кого угодно.

К счастью, воспоминания больше не имели власти над Шэнь Ицзинем.

Когда они наконец разошлись, их позвали вниз – позавтракать с дедушкой Шэнем.

После грозы – ясное небо. Начинался новый день.

Завтрак сервировали на свежем воздухе, среди изумрудной травы и под аккомпанемент музыкального фонтана – очень стильно.

После этого Шэнь Ицзиня и Цзин Сюня пригласили в кабинет старика Шэня. Пока господин отчитывался о работе и готовился к видеоконференции, дедушка задержал Цзин Сюня – сыграть в шахматы.

— Господин, идите работайте, я скоро вернусь, — улыбнулся ему Цзин Сюнь.

— Хорошо, — без возражений ответил Шэнь Ицзинь. Однако дедушка Шэнь рассмеялся:

— Сяо Сюнь, как же ты привязан к А-Цзиню! Даже неудобно задерживать тебя для партии.

— Дедушка, как вы можете так говорить! — возмутился Цзин Сюнь. — Я совсем не привязан! Когда господин работает, он ужасно скучный. С вами играть куда интереснее!

Дедушка Шэнь и «ужасно скучный» Шэнь Ицзинь рассмеялись в унисон. Цзин Сюнь, улыбаясь, расставил шахматы, затем проводил господина до двери, торопя его приступить к делам.

Но едва дверь закрылась, скрыв Шэнь Ицзиня из виду, как глаза Цзин Сюня мгновенно наполнились слезами.

В следующее мгновение слезы хлынули ручьем, неудержимые.

Даже если господин описывал свое прошлое скупо и бесстрастно... Даже если говорил об этом с показным равнодушием...

Спустя долгое время в сознании Цзин Сюня по-прежнему всплывала та ночь, о которой Шэнь Ицзинь рассказал так просто.

Шел дождь. Пятилетний А-Цзинь, прижавшись к окну, наблюдал за струями воды. Как и все любопытные дети, он просто разглядывал промокший мир снаружи, не подозревая о том, что произойдет. Пока не блеснула молния.

Вспышка осветила его мать за окном...

В резком свете он увидел ее искаженное до неузнаваемости лицо.

Увидел, как ее тело промелькнуло перед глазами.

За молнией последовал гром.

Но даже раскаты не заглушили глухой удар, донесшийся снизу.

…

В голове Цзин Сюня стояла картина: господин на втором этаже, вцепившийся в запертое окно, а внизу – клубящееся кровавое облако.

…

— Сяо Сюнь? Что случилось?

Дрожь, внезапно пробежавшая по плечам Цзин Сюня, и его шатающаяся походка всерьез встревожили дедушку Шэня. Он поспешно вышел из-за стола, чтобы проверить состояние юноши, и увидел, как тот судорожно прикрывает рот ладонью, а слезы ручьем катятся по щекам, с грохотом падая на пол.

— ...Что стряслось? А-Цзинь тебя обидел?!

Цзин Сюнь отчаянно замотал головой. Перехватывающее дыхание волнение мешало ему говорить. Боясь потревожить еще не ушедшего далеко господина, он едва выдавил:

— Н-нет... господин меня не обижал...

Рыдая так, что, казалось, вот-вот задохнется, он прислонился к двери, ухватившись за рукав дедушки Шэня.

— Дедушка... я... мне так жаль господина. Так жаль...

…

Прошло очень много времени, прежде чем Цзин Сюнь успокоился.

Они сидели с дедушкой Шэнем перед шахматной доской, но не начинали игру. Цзин Сюнь, сгорая от стыда, извинялся:

— Простите, дедушка... что заставил вас волноваться... правда, простите...

Он не смел плакать перед Шэнь Ицзинем. Господин держался невозмутимо – значит, и ему не следовало распускаться, вынуждая Шэнь Ицзиня утешать его.

Он тоже хотел быть опорой для господина.

Но не мог сдержаться.

Стоило лишь представить, через что прошел господин все эти годы, как слезы сами катились из глаз.

Так что пришлось пролить пару жемчужных капель перед дедушкой Шэнем – тот его поймет. Да и единственный момент, когда можно было остаться без господина, был именно сейчас.

— Эх, добрый ты мальчик, как же я могу на тебя сердиться, — вздохнул дедушка Шэнь.

Его, конечно, напугали внезапные рыдания Цзин Сюня – он подумал, что юноше здесь чем-то досадили. Никак не ожидал, что причина слез – жалость к А-Цзиню...

— Рад, что у А-Цзиня есть тот, кому он небезразличен. В моем возрасте больше всего беспокоюсь, как бы он не остался одиноким. Нелегкая у него судьба... — Голос дедушки Шэня звучал ровно, но в глазах заблестели слезы.

Цзин Сюнь, конечно, не хотел огорчать старика. Он тут же вытер лицо и бодро заверил:

— Не волнуйтесь, дедушка! Я всегда буду с господином, а мы оба – с вами.

В кратком рассказе Шэнь Ицзинь особо упомянул о перестройке родового поместья.

Главный дом снесли и отстроили заново по настоянию дедушки – тот, видя, как внук страдает от воспоминаний, приказал уничтожить старое здание.

Господин запомнил этот поступок.

Как и всю заботу, которой дедушка Шэнь окружил его в те годы.

Пусть даже он не умел выражать чувства, но любовь старика всегда ощущал.

Именно поэтому два года назад Шэнь Ицзинь, вопреки своим планам, вернулся в страну, чтобы возглавить семейный бизнес – ведь это дело всей жизни дедушки.

Выслушав господина, Цзин Сюнь проникся благодарностью к старику. Раньше он видел в нем просто старшего родственника, важного для Шэнь Ицзиня человека.

Но теперь он искренне благодарил дедушку за то, что тот никогда не опускал руки.

— А-Цзинь всегда был хорошим мальчиком, я это знаю, — тихо проговорил дедушка Шэнь, и в его голосе зазвучала усталость прожитых лет.

Затем, словно наконец найдя того, кто его выслушает, он без лишних расспросов начал рассказ – куда подробнее, чем Шэнь Ицзинь.

В основном – о болезни господина после смерти матери.

— У тех, кто прыгает с высоты, в последний миг от страха смерти искажаются лица... Здоровому человеку невозможно представить это зрелище, а уж когда это родная мать А-Цзиня!..

— …

— В тот раз А-Цзинь горел в лихорадке целый месяц. Ему было всего пять лет! В обычном случае дети в таком возрасте еще не способны четко запоминать события, но А-Цзинь с детства проявлял недюжинный ум, был вундеркиндом – обладал феноменальной памятью, быстрой реакцией и куда лучшим пониманием происходящего, чем его сверстники. Другие дети, возможно, даже не осознавали, что происходит, но А-Цзинь... он все понимал. Все понимал! В народе говорят: «Яркий ум – короткий век». Раньше дедушка ни за что не поверил бы в это. Но после того, что случилось с А-Цзинем, хочешь не хочешь – приходится верить.

Слушая вздохи дедушки Шэня, Цзин Сюнь до боли хотелось вернуться в то время, чтобы крепко обнять господина и утешить его.

Но он не мог вернуться в прошлое Шэнь Ицзиня.

Оставалось лишь жить с ним настоящим.

Хотя некоторые моменты той ситуации все еще вызывали у Цзин Сюня вопросы.

— Но почему мать господина решила прыгнуть с крыши?

— Это никому не известно... Возможно, ее довел до этого беспутный отец А-Цзиня!

При этих словах дедушка Шэнь сокрушенно покачал головой. Как некогда благополучная семья в одночасье пришла к такому краху?

Самое отвратительное – его старший сын, отец А-Цзиня, спустя несколько месяцев привел в дом какую-то женщину, заявив, что женится на ней, совершенно не заботясь о состоянии А-Цзиня...

— В то время этот негодяй уверял меня, что А-Цзиню нужна мачеха, которая о нем позаботится. Я поразмыслил – резон в этом есть, и дал согласие. Но оказалось, что эта женщина! Да и его никчемный отец! Все они – одного поля ягоды!

Та самая женщина, о которой говорил дедушка Шэнь, была, видимо, мачехой – госпожой Ян. Хотя она и была второй женой, ее ввели в дом Шэней со всеми полагающимися церемониями, а отброс родился уже после, поэтому считался законным представителем третьего поколения семьи Шэнь.

Этот сюжетный ход Цзин Сюнь знал изначально.

Теперь же стало ясно: после рождения второго молодого господина госпожа Ян сосредоточила все силы на родном сыне. Более того, поскольку второе поколение Шэней погрязло в праздности и оказалось бесполезным, она еще до совершеннолетия детей начала строить козни против Шэнь Ицзиня, чтобы заполучить семейное состояние.

Поскольку она так и не выполнила обещания хорошо относиться к Шэнь Ицзиню, дедушка Шэнь все эти годы ее терпеть не мог.

Но в конце концов она была матерью Шэнь Боханя и прожила в семье столько лет, что старик, как бы ни невзлюбил ее, не мог просто выгнать ее из дома.

Цзин Сюнь не хотел обсуждать эти события и задал другой вопрос:

— А состояние господина с самого начала было таким, как сейчас?

— Нет, поначалу А-Цзинь не умел контролировать эмоции – в каждую ненастную погоду у него случались сильные приступы. Несколько раз мне пришлось отправить его в больницу, а иногда даже связывать… — Дедушка Шэнь погрузился в воспоминания. Сначала он вздыхал, но потом разозлился: — А в это время некоторые еще и отпускали шуточки, предлагали сдать А-Цзиня в психушку! Ну скажи, разве это по-людски?!

— Дедушка, не волнуйтесь, это все в прошлом, — поспешил успокоить старика Цзин Сюнь, опасаясь за его здоровье, и сменил тему: — А что говорили врачи господина?

— Кто-то считал, что А-Цзинь был напуган, кто-то – что он не смог пережить смерть матери... Хм, одно дело – понять причину, и совсем другое – действительно справиться с этим. — Дедушка Шэнь продолжил: — В то время А-Цзинь буйствовал так сильно, что я решил: ему неприятно видеть дом. Весь дом перестроили, сад разбили заново – ничего не помогло. Потом было долгое лечение, но безрезультатное. А потом вдруг, в один день, А-Цзинь внезапно затих. В дождливые дни больше не плакал, не кричал – не плакал, не кричал, не говорил. Все его боялись... Таким он и остался.

Цзин Сюнь: «…»

— Но во всем остальном А-Цзинь вел себя как обычный человек... Даже лучше, чем обычный – учился еще усерднее, никогда не поддавался эмоциям. Я понимал, что это тоже ненормально, но никто не мог ему помочь – оставалось только ждать. Со временем я смирился: главное, чтобы А-Цзиню было хоть немного легче, большего дедушка от него и не требовал. Но когда он немного подрос, то неожиданно пришел ко мне поговорить. Сказал, что хочет уехать за границу учиться. Как я ни тосковал, возражать не стал. В то время с отцом А-Цзиня еще ничего не случилось, их счастливое трио жило душа в душу, и я боялся, что А-Цзиню тяжело оставаться здесь – вот и согласился.

Цзин Сюнь: «Угу».

Дедушка Шэнь говорил не в хронологическом порядке, а как пожилой человек, беспорядочно вспоминающий прошлое, но Цзин Сюнь все равно слушал внимательно, иногда вставляя слова одобрения.

Эти воспоминания дедушка Шэнь, вероятно, редко кому рассказывал. Раньше он сам расспрашивал дедушку о недавних событиях из жизни господина, а теперь дедушка Шэнь делился с ним воспоминаниями – и он жадно ловил каждое слово.

Дедушка Шэнь добавил:

— Позже я начал размышлять: может, такова судьба А-Цзиня? Все совпало в тот момент – если бы А-Цзинь не увидел, как умирает его мать, хотя бы на секунду позже... возможно, все сложилось бы иначе...

Цзин Сюнь:

— Дедушка хочет сказать, что господин стал свидетелем смерти матери... Если задуматься, это действительно противоречит законам физики...

Дедушка Шэнь вздохнул:

— Эх, ты же не знаешь – в комнате тогда горел свет, и в принципе трудно разглядеть что-то снаружи, но в тот самый момент сверкнула молния...

Цзин Сюнь: «…»

Молния осветила все снаружи, в том числе и тело падающей матери господина – поэтому он увидел все в мельчайших деталях... Цзин Сюнь резко вспомнил их первую встречу, а также второй приступ господина... В комнате тогда не было света. Не только плотные шторы были задернуты – во время приступов Шэнь Ицзинь вообще не включал свет.

...

Еще тогда он удивлялся: как можно, чувствуя себя плохо, сидеть в полной темноте? Разве от этого не становится еще тяжелее?

Теперь же он понимал...

Возможно, хуже, чем непроглядная тьма, для господина было включить свет.

Подсознательно он боялся, чтобы в дождь в комнате было светло, боялся грома, боялся смотреть в окно.

Потому что когда эти три вещи соединялись – начинался его кошмар.

Цзин Сюнь застыл на месте, вспомнив еще и четвертый элемент.

Он вспомнил, как Шэнь Ицзинь говорил, что раньше останавливался в ночных клубах, потому что не любил жить дома.

Но что именно он не любил?

...Наверное, отражение в окне уютных домашних мелочей, которые бывают только в счастливых семьях.

В доме Шэнь Ицзиня в кабинете стояло множество книг, но других личных вещей почти не было – даже меньше, чем в демонстрационных квартирах...

Все это потому, что он не хотел видеть в стекле отражение чего-то, напоминающего дом.

...

Цзин Сюнь внезапно почувствовал острую боль в груди – ту самую, хорошо ему знакомую.

Только на этот раз причина была не в его врожденном пороке сердца.

А в приобретенном. В Шэнь Ицзине. Боль, которую он не мог сдержать.

— Вообще, А-Цзинь стал намного лучше, — на этот раз дедушка Шэнь сам принялся утешать Цзин Сюня. — Я слышал от сяо Тана, что у вас в доме теперь много вещей.

— ...Я не знал, — растерянно пробормотал Цзин Сюнь, глядя в пустоту. — Дедушка, я не знал...

Недочитанные книги он оставлял в спальне, ставил на тумбочку стакан воды на ночь, чтобы не мучила жажда. Покупал понравившиеся безделушки и расставлял по дому, оставлял рабочие документы на журнальном столике или барной стойке, а устав, мог и одежду разбросать где попало...

Он думал, что наполняет дом уютом.

Но даже не подозревал, что все это может причинять Шэнь Ицзиню...

— Но разве А-Цзинь что-то сказал? — дедушка Шэнь вновь улыбнулся, и выражение его лица стало спокойным. — Ему же не стало хуже. Напротив, в последнее время он выглядит бодрее – все это твоя заслуга, сяо Сюнь.

— ...

Дедушка Шэнь таинственно добавил:

— Сегодня утром тоже гремел гром и шел дождь. А А-Цзинь...

Цзин Сюнь:

— ...

Только подумав о том, что он сделал с господином сегодня утром, и о свежих следах на его шее, Цзин Сюнь готов был провалиться сквозь землю.

К счастью, дедушка спросил:

— А-Цзинь сегодня задернул шторы?

— Э-э, — Цзин Сюнь замер.

Теперь, когда он задумался, – нет, не задернул.

В последнее время господину становилось лучше, и он реже закрывал шторы наглухо, поэтому Цзин Сюнь даже не заметил ничего странного. Но после слов дедушки он вдруг осознал – господину было плохо, но он не стал зашторивать окно.

Потому что уже рассвело?

Или... по другой причине?

Дедушка Шэнь улыбнулся:

— Хоть он и перестал лечиться, но А-Цзинь по натуре – боец.

— ?

Слова дедушки были верны, но какое это имело отношение к ситуации? Цзин Сюнь не сразу понял.

Дедушка пояснил:

— Думаю, он заставлял себя смотреть в окно.

Цзин Сюнь: !

Теперь он понял.

— ...Господин пытался выбить клин клином?

Вернувшись в родовое поместье, где все напоминало о прошлом, он намеренно использовал приступ, чтобы противостоять своему страху...

— М-да, он и раньше так делал, правда, безуспешно, — дедушка Шэнь уже взял в руки фигуру, собираясь вернуться к игре. Но вдруг поднял взгляд: — Раньше он не выдерживал и полминуты. А в этот раз сколько продержался?

Цзин Сюнь: «!..»

От момента его пробуждения до подхода к Шэнь Ицзиню прошло минимум две минуты. И он даже не знал, сколько времени господин простоял у окна до этого. И самое главное... до самого конца шторы так и не были задернуты.

Пусть кровать и находилась далеко от окна, но это уже нарушало все прежние правила господина!

Цзин Сюнь не мог не поразиться.

— Ха-ха, — дедушка Шэнь рассмеялся еще громче, узнав, что его внук побил рекорд.

Он повидал на своем веку всякое и, как ни переживал за А-Цзиня, умел сохранять невозмутимость.

— Я вырастил А-Цзиня и знаю, как он мыслит. Он хочет поскорее выздороветь, стать нормальным человеком. — Дедушка сделал ход. — Наверное, он считает, что только так будет достоин сяо Сюня.

Глава 80. Маленький секрет

Услышав слова дедушки Шэня, Цзин Сюнь невольно замер.

Что значит «достойны ли вы друг друга»? Неужели господин действительно так думает?..

Строго сведя колени и сохраняя безупречную осанку, Цзин Сюнь размышлял одновременно и о шахматной партии, и о Шэнь Ицзине.

Шэнь Ицзинь всегда был воплощением спокойствия и силы, а в работе демонстрировал невероятную компетентность и проницательность. Любой, кто видел его, признал бы в нем человека, обладающего предельной уверенностью в себе, если не откровенной самонадеянностью.

Но оказывается, даже у господина бывают такие сомнения?..

...

В самый разгар напряженной партии в дверь кабинета неожиданно постучали, прервав ход мыслей Цзин Сюня.

На пороге появился, судя по всему, помощник дедушки Шэня. Увидев, что в кабинете кто-то играет со старейшиной в шахматы, помощник на мгновение замер.

Лишь после того, как дедушка Шэнь спросил, в чем дело, он приблизился и доложил:

— В последние дни в деловых кругах распространяются нехорошие слухи... касающиеся молодого господина Цзиня.

Сделав небольшую паузу после этих слов, помощник невольно бросил взгляд на Цзин Сюня, сидевшего напротив.

Услышав «молодого господина Цзиня», Цзин Сюнь инстинктивно насторожился.

— Какие могут быть плохие слухи о господине? — с любопытством и тревогой во взгляде он посмотрел на дедушку Шэня, затем перевел глаза на помощника, словно спрашивая: почему вы тянете с объяснениями?

— Говори, какие слухи, — распорядился дедушка Шэнь.

Только тогда помощник очнулся и продолжил:

— Речь идет о том несчастном случае со старшим господином... Некоторые утверждают, что молодой господин Цзинь вернулся в страну сразу после происшествия, и это слишком уж совпало по времени. Мол, разве не подозрительно, что едва старший господин попал в беду, как молодой господин Цзинь взял бразды правления семьей Шэнь в свои руки? Да и вообще, ходят слухи, что между ними всегда были напряженные отношения...

— ...

Здесь под «старшим господином» помощник подразумевал отца Шэнь Ицзиня – старшего сына дедушки Шэня. Два года назад он действительно попал в автокатастрофу и впал в кому, а Шэнь Ицзинь вернулся в страну как раз после этого...

Цзин Сюнь невольно поднял глаза, чтобы оценить реакцию дедушки Шэня, но выражение лица старого господина оставалось совершенно невозмутимым. Он даже не выглядел удивленным – уж тем более в нем не было и тени подозрений в адрес Шэнь Ицзиня. Обращаясь к Цзин Сюню, он лишь сказал:

— Вот видишь, как непросто приходится А-Цзиню в обычной жизни – еще и с такими пересудами мириться. — Затем он приказал помощнику: — Выясни, откуда пошли эти слухи. Интересно, кто осмелился бросить тень на отношения между отцом и сыном!

— Слушаюсь, — помощник поклонился и удалился.

Цзин Сюнь вернулся к изучению шахматной доски.

Видя, как молодой человек, сидящий с безупречной осанкой, сосредоточенно размышляет над партией, дедушка Шэнь – несмотря на то, что только что услышал о возможном отцеубийстве, – теперь выглядел заинтригованным.

— Сяо Сюнь, тебе не страшно? — спросил он.

Цзин Сюнь поднял глаза и в свою очередь удивился:

— А чего бояться?

Его естественная реакция заставила дедушку Шэня на мгновение замешкаться, прежде чем он продолжил:

— Ты не беспокоишься, что А-Цзинь мог совершить ошибку? Отношения между А-Цзинем и его отцом действительно не были близкими... Да и с нынешним влиянием А-Цзиня ему ничего не стоило бы осуществить любой замысел.

— Господин не стал бы так поступать, — не дожидаясь окончания фразы, возразил Цзин Сюнь.

До знакомства с Шэнь Ицзинем, основываясь лишь на его репутации главного антагониста, он, возможно, и усомнился бы. Но после общения с Шэнь Ицзинем... Даже если бы их отношения не переросли в супружеские, он ни за что не поверил бы, что господин мог стоять за трагедией своего отца.

Спросите, почему? Да просто так.

Учитывая, насколько Шэнь Ицзинь строг к себе и следует принципам, какие бы конфликты ни существовали, он никогда не опустился бы до подобного...

Каким бы темным ни становился Шэнь Ицзинь в книге по мере развития сюжета, тот, кого видит сейчас Цзин Сюнь, – пусть и не чистый как лист бумаги, но, безусловно, человек с высокими моральными принципами.

В своих действиях он может казаться одержимым, безумным и беспощадным.

Но любой, кто хоть раз сотрудничал с господином, при ближайшем рассмотрении понимал: его принципиальность превосходит всех.

Как такой Шэнь Ицзинь мог нанять убийцу для расправы над собственным отцом?

Да и разве не естественно, что сын возвращается, когда с отцом случается беда?

Что касается принятия управления семьей Шэнь – это была вынужденная мера в критический момент.

— Ха-ха-ха, — дедушка Шэнь рассмеялся, услышав объяснение Цзин Сюня.

— Именно так все и обстоит, — с одобрением сказал он. Махнув рукой, старый господин добавил: — Когда с отцом А-Цзиня произошел несчастный случай, я сразу провел расследование – это была чистая случайность. Взрослый мужчина, а гонял на машине с молодежью, вел себя безответственно... Ладно, не будем о нем. Кто-то специально раздувает эту историю, чтобы бросить тень на их отношения. Позже, когда вернешься, передай А-Цзиню, чтобы он был готов.

— Хорошо, дедушка, — сразу согласился Цзин Сюнь.

Полдня, проведенные за шахматами с дедушкой Шэнем, помогли ему прийти в себя. Решив, что работа господина уже должна быть закончена, Цзин Сюнь попрощался со старым господином и вернулся в его комнату.

В главном доме семьи Шэнь жило много людей, поэтому Цзин Сюнь не рискнул бродить в одиночестве и сразу направился в спальню Шэнь Ицзиня.

За компьютерным столом Шэнь Ицзинь, просматривая документ, что-то говорил на беглом иностранном языке. Увидев Цзин Сюня, он попросил прерваться на перерыв и жестом подозвал его к себе.

Убедившись, что связь прервана, Цзин Сюнь подошел и обнял господина за шею, наклонившись к нему.

— Господин еще не закончил?

— Скоро, — ответил Шэнь Ицзинь. — Посмотри на это. Вот, — Шэнь Ицзинь передал Цзин Сюню только что полученные по факсу материалы.

— Это?..

— Новейшее оборудование, разработанное в стране G. Посмотри, есть ли что-то, что тебя заинтересует.

Цзин Сюнь принял документы и бегло просмотрел их – десятки страниц с описанием всевозможных приборов.

Там были профессиональные измерительные инструменты, процессоры, устройства визуализации – одни предназначались для высокоточных научных исследований, другие подходили для массового рынка в качестве бытовой техники.

На просмотр ушло всего несколько минут. И за это время Цзин Сюнь, изначально просто стоявший рядом с Шэнь Ицзинем, обнаружил, что сидит у него на коленях. Может, сегодня он слишком устал, чтобы стоять. Повернулся, подогнул колени – и вот уже сидит. А может, Шэнь Ицзинь первым обхватил его за талию, легким движением усадив к себе.

Так или иначе, когда Цзин Сюнь оторвался от изучения каталога, перед ним оказался четкий контур челюсти Шэнь Ицзиня и его выразительный кадык.

Э-э...

Длинные ноги Шэнь Ицзиня были изящно согнуты, поза в рабочем кресле – безупречно правильная: прямая спина, слегка опущенные плечи, свежая рубашка без единой складки. Выглядел он предельно респектабельно.

Единственным диссонансом были его руки, плотно обхватившие юношу за талию.

Пока Цзин Сюнь изучал документы, Шэнь Ицзинь наблюдал за ним.

И такая поза придавала даже самому респектабельному человеку и серьезному занятию... оттенок распутства.

Цзин Сюнь: «…»

Кхм-кхм... После всех тех поз, которые они уже опробовали, сидение на коленях у Шэнь Ицзиня больше не смущало его.

Еще немного задержав взгляд, Цзин Сюнь устроился поудобнее и потряс документами:

— Это предложение о сотрудничестве в производстве? Или просто реклама их продукции?

— И то, и другое.

Шэнь Ицзинь кратко объяснил:

— Это научная компания, с которой мы уже сотрудничали. Они специализируются на точных приборах и вспомогательном оборудовании. Часть этих разработок еще в стадии тестирования, часть уже готова к производству. Прислали, чтобы узнать, заинтересованы ли мы в совместной работе. Можно и отдельные устройства заказать.

— Понятно, — кивнул Цзин Сюнь. — Давай я сначала посмотрю, что нам может пригодиться, а потом скажу?

— Хорошо.

Шэнь Ицзинь спросил:

— А как насчет сотрудничества? Что думаешь?

Цзин Сюнь:

— Э-э...

Обычно он избегал высказываться по коммерческим вопросам, но Шэнь Ицзинь всегда подробно разъяснял ему детали и спрашивал мнение. Цзин Сюнь прекрасно знал свои ограничения – бизнес-решения требовали учета множества факторов, далеко выходящих за рамки отчетов. Поэтому он не лез с советами. Но Шэнь Ицзинь настаивал на обсуждении каждого вопроса, мотивируя это тем, что Цзин Сюнь теперь крупный акционер с правом голоса.

Хотя его доли касались лишь компании «Ивэй»... Но на практике Шэнь Ицзинь советовался с ним даже по делам корпорации Шэнь...

Цзин Сюнь понимал: так Шэнь Ицзинь проявлял уважение.

Потому что они поженились.

Потому что господин не раз повторял – после свадьбы все это стало и его тоже...

Каждый раз при этих мыслях в груди Цзин Сюня шевелилось странное чувство.

Что-то между благодарностью, теплом и ощущением надежности...

Он не мог подобрать слова.

Но сейчас, сидя в объятиях Шэнь Ицзиня, он чувствовал себя... просто комфортно.

Как обычно, он сказал:

— Пусть господин решает.

Но если ему самому было хорошо, стоило подумать, удобно ли Шэнь Ицзиню. Например, насчет тех слов дедушки – будто господин сомневается, достоин ли он Цзин Сюня... Как его успокоить?

Люди с болезнями часто чувствуют себя ущербными. Цзин Сюнь понимал это по себе.

Если бы он женился на Шэнь Ицзине в своем прежнем, полумертвом состоянии... Наверное, тоже считал бы себя обузой.

Поэтому он понимал.

И также знал: словами здесь не поможешь. Нужно устранить корень проблемы – чтобы господин окончательно выздоровел.

Но болезнь, мучившая Шэнь Ицзиня двадцать лет, не исчезнет в одночасье.

Пока что остается лишь продолжать «тактильную терапию».

В будущее Цзин Сюнь смотрел с оптимизмом.

Свободно закинув ноги на подлокотник кресла, он устроился еще вальяжнее.

Вся мебель в кабинете Шэнь Ицзиня была высшего качества – не сломается даже под ними двумя.

Тут Цзин Сюнь вспомнил о слухах, услышанных у дедушки, и пересказал их, чтобы господин был готов.

— Я знаю. — Шэнь Ицзинь обхватил ноги юноши, помогая ему удержаться. Его голос звучал холодно и отстраненно: — Я этого не делал.

— Конечно, мы с дедушкой и не сомневались, — в голосе Цзин Сюня невольно прозвучала гордость.

В его тоне явно звучало: как мой господин мог совершить такое?!

Шэнь Ицзинь невольно опустил взгляд, в глазах мелькнула улыбка:

— Похоже, ты хорошо пообщался с дедушкой. О чем говорили?

— Э-э...

Глаза Цзин Сюня непроизвольно забегали по сторонам. Он вспомнил, как только что разрыдался перед старым господином, и запоздало почувствовал неловкость.

Кажется, раньше он никогда не плакал.

Физиологические слезы – с кем не бывает. Но такие, как сегодня утром... впервые в жизни...

Тогда он думал только о детстве Шэнь Ицзиня, о том, как тому было тяжело, и о своем желании защитить его. И чтобы господин ничего не заметил.

Но теперь, когда эмоции улеглись и мысли вернулись к настоящему, Цзин Сюнь вдруг осознал... как же стыдно рыдать перед дедушкой Шэнем!

...Надеюсь, старый господин сохранит его секрет и ничего не расскажет.

Это их маленькая тайна!

— Да ничего особенного... — пробормотал Цзин Сюнь, слегка смутившись.

Шэнь Ицзинь внимательно наблюдал за ним и, конечно, заметил странности в его поведении.

Но Цзин Сюнь не дал ему возможности допрашивать. Прежде чем господин успел открыть рот, он заерзал, пытаясь слезть с его колен:

— А-а, господину пора возвращаться к работе, и мне тоже надо...

Не успев договорить и тем более осуществить побег, он был легко и непринужденно возвращен на место крепкими руками Шэнь Ицзиня.

Тонкие губы господина, тронутые улыбкой, приблизились, неся с собой чистый, свежий аромат.

Цзин Сюня поцеловали.

Среди яркого утреннего солнца.

Глава 81. Старший Пэй

Проведя два дня в семейном поместье Шэнь и насладившись выходными, Цзин Сюнь вернулся в компанию, где его ждал новый виток напряженной работы.

Только проекты различных лабораторий «Ивэй» уже требовали колоссальных усилий, а теперь, когда он возглавил одну из них, нагрузка возросла вдвойне.

В понедельник все временно переведенные и отобранные из других лабораторий исследователи приступили к работе.

Однако даже с их помощью новая лаборатория искусственного интеллекта испытывала кадровый голод. Та же проблема наблюдалась и в других подразделениях, что сделало внешний набор специалистов первоочередной задачей.

Но высококвалифицированные кадры всегда были объектом жесткой конкуренции между компаниями – заполучить их было непросто.

Поэтому Цзин Сюнь обратил внимание на своих старших товарищей по университету Кэда.

Такие, как старшая Чу Цяо, у которых не было текущих учебных проектов и которые находились на каникулах, могли временно присоединиться к работе в качестве стажеров. Хотя они все еще были аспирантами и их навыки могли оказаться недостаточными, Цзин Сюнь, работавший с некоторыми из них ранее, знал об их усердии и стремлении к знаниям. Он был уверен: если они приложат усилия, то смогут принести пользу.

Он поделился своими мыслями с Шэнь Ицзинем, и тот, как всегда, не возражал, предоставив Цзин Сюню полную свободу действий.

Неизвестно, с какого момента Шэнь Ицзинь перестал вмешиваться в дела лабораторий. Постепенно все руководители привыкли обсуждать исследовательские вопросы именно с Цзин Сюнем.

Что касается кадровых перестановок, то здесь Шэнь Ицзинь и вовсе самоустранился от принятия решений.

Это не означало, что он полностью устранился – он просто безоговорочно поддерживал Цзин Сюня.

Правда, пока что Цзин Сюнь действительно не сталкивался с проблемами, которые требовали бы вмешательства Шэнь Ицзиня.

Получив «добро», Цзин Сюнь немедленно связался с несколькими старшими товарищами.

Услышав о возможности стажировки в «Ивэй», все пришли в восторг – это же «Ивэй»! Даже если после выпуска они не смогут остаться, сам факт работы здесь уже был огромным достижением!

Все, кого он пригласил, без колебаний обратились к своим научным руководителям или профессору Хо за разрешением.

Поскольку шли каникулы, а профессор Хо всегда поощрял практику, он естественно не стал препятствовать такой возможности, и вскоре старшие товарищи приступили к работе.

Когда другие студенты факультета компьютерных наук узнали о стажировке Чу Цяо и остальных, они загорелись завистью, и Цзин Сюнь снова стал главной темой обсуждений.

Но на этот раз не из-за неожиданного включения в проект или создания какой-то программы, а потому что, будучи высокопоставленным лицом «Ивэй», он предоставил студентам уникальный шанс.

Незнакомые старшие товарищи начали через Чу Цяо и других выяснять, не нужны ли еще люди, предлагая себя даже без зарплаты – лишь бы получить строчку в резюме о работе в «Ивэй»!

Цзин Сюнь не отказывал, но и не брал всех подряд – только тех, кто обладал базовыми знаниями, способностями и обучаемостью.

Это означало, что перед трудоустройством он проводил с каждым краткое собеседование и тестирование.

Сначала он устраивал индивидуальные встречи, но когда желающих стало слишком много, он выделил целый день для массового отбора.

Объявление дало результат: на собеседование явилось около пятидесяти человек.

Благодаря помощи первой группы стажеров во главе с Чу Цяо процесс прошел гладко: способные и перспективные остались, а те, кто надеялся «проехаться на халяву», были вежливо отправлены восвояси.

— Следующий, — раздался звонкий голос Цзин Сюня после того, как предыдущий кандидат покинул комнату.

— Следующий! — старшая Чу Цяо передала его слова за дверь.

Цзин Сюнь взглянул на резюме перед собой.

— Пэй… Пэй Циннянь?

Он машинально прочитал имя вслух – оно совпадало с именем его старшего товарища Пэя из прошлого мира, того самого, который любил рассказывать ему истории.

Хотя на фото человек выглядел иначе…

Дверь переговорки, временно превращенной в кабинет для собеседований, открылась. Цзин Сюнь поднял глаза от резюме – и остолбенел.

Потому что вошедший был поразительно похож на его старшего Пэя!

На фото сходства не было из-за старого снимка: короткая стрижка, юное, не до конца сформировавшееся лицо…

Но сейчас перед ним стоял человек ростом под метр восемьдесят, в изящных золотистых очках, с зачесанными назад волосами с пробором…

Стиль и манера держаться были точь-в-точь как у того самого старшего Пэя!

Цзин Сюнь замер, наблюдая, как «старший Пэй» подошел к стулу напротив и спокойно уселся, словно ничего необычного не происходило. Он внимательно изучал выражение лица и движения собеседника, но тот вел себя так же, как и остальные кандидаты: вежливо, сдержанно, терпеливо ожидая вопросов, без малейшего намека на что-то необычное.

…Наверное, ему просто показалось. Как старший Пэй мог оказаться в этом мире?

Но чтобы в вымышленной вселенной существовал человек, выглядящий точь-в-точь как его знакомый… Неужели такое совпадение возможно?

Цзин Сюнь не находил объяснения.

Он опустил взгляд на резюме перед собой… Честно говоря, оно было весьма посредственным.

Это был уже двадцать третий кандидат за сегодня, и после предыдущих двадцати двух Цзин Сюнь научился быстро оценивать потенциал. Судя по данным, этот «старший Пэй», учившийся уже почти на третьем курсе магистратуры, имел средние академические результаты и всего два опыта стажировки, оба – чисто для галочки. Исходя из предыдущих собеседований, Цзин Сюнь уже примерно понимал: перед ним еще один студент, не особо утруждавший себя учебой, а теперь пытавшийся заполучить строчку в резюме.

Но пока не проверишь – нельзя быть уверенным.

Цзин Сюнь верил, что в мире возможно все. Даже если шанс ошибки был один на десять тысяч, он не спешил с выводами.

Он начал с простого базового вопроса.

«Старший Пэй» ответил почти не задумываясь.

От него веяло академической атмосферой: речь была вежливой, но когда дело касалось профессии, сквозь нее пробивалась уверенность, временами даже острая, как лезвие… Это было так похоже на того самого товарища Пэя!

Как один из лучших участников национального отбора, прошедший жесткий конкурс и представлявший страну на международных соревнованиях, старший Пэй был настоящим экспертом в своей области.

У него были все основания для такой уверенности.

Заметив в «старшем Пэе» знакомые черты, Цзин Сюнь постепенно усложнял вопросы, задав подряд еще два.

Кандидат по-прежнему отвечал без запинки.

По правилам, Цзин Сюнь задавал три профессиональных вопроса для проверки базовых знаний.

Многие до этого с похожими результатами и опытом не справлялись даже с ними…

Это удивило Цзин Сюня еще больше.

Он задал вопрос, который явно выходил за рамки магистерской программы.

«Старший Пэй» на секунду задумался, но затем, выпрямившись, быстро дал ответ.

Цзин Сюнь: !

Он едва сдержал волнение, даже сжав кулаки на столе.

Прочистив горло, он задал странный вопрос:

— Как называлась команда представителей страны E на Пятых соревнованиях робототехники?

— …

Услышав это, «старший Пэй» явно изменился в лице, будто ошеломленный.

Но почти сразу же произнес название на английском.

Цзин Сюнь: !!!

Остальные: ?..

Чу Цяо и другие ассистенты, помогавшие с собеседования, растерялись.

Младший брат Янь не пытался никого запутать – его вопросы всегда были выверенными, сбалансированными по сложности. Но четвертый вопрос оказался для них за гранью понимания. А пятый и вовсе поверг в полный ступор.

…Что за «Пятые соревнования робототехники»? Разве такие вообще были?

Может, это из какого-то фильма или сериала?

Пока они переглядывались в недоумении, Пэй Циннянь внезапно поднялся со стула.

Цзин Сюнь тоже встал.

На лицах обоих читалось неподдельное волнение.

Затем Цзин Сюнь объявил, что утренняя сессия собеседований завершена, и предложил всем пойти пообедать, фактически выпроводив их из зала.

Чу Цяо и остальные: ?..

???

Хотя это и правда был последний кандидат на утро – остальных перенесли на послеобеденное время. Но почему младший брат Янь не пошел с ними, а остался наедине с Пэй Циннянем?

Стоя у закрытой двери переговорки, один из старших товарищей дрожащим голосом прошептал:

— Что происходит? Пэй Циннянь и младший брат Янь… Неужели у босса Шэня… появились рога?

— Что за чушь! — отрезала Чу Цяо. — Наверное, они обсуждают какие-то онлайн-задачи. Типа тех, что на технических форумах проводятся.

— Чу Цяо права! Они просто узнали друг друга по каким-то общим интересам. Хватит нести ерунду!

А за закрытой дверью Цзин Сюнь и правда «узнал своего».

— Старший, это правда ты?

— Сяо Сюнь! Черт возьми, это и вправду ты! — Старший Пэй казался еще более взволнованным. — Вот оно, «встретить земляка вдали от дома»! Я думал, один сюда попал!

— Когда ты оказался здесь? А в прошлом мире…

Внезапная встреча так взволновала обоих, что они пребывали в полнейшем смятении, способные лишь задавать первые пришедшие на ум вопросы.

Пэй Циннянь сказал:

— Я и сам не понял. Мы возвращались после соревнований в автобусе, направлялись в отель… и попали в аварию. Очень серьезную. Я думал, что все, конец, но когда открыл глаза – оказался здесь… Кстати, Сюнь-сюнь, твое здоровье?.. — Говоря это, он с еще большим изумлением разглядывал Цзин Сюня.

Внешне тот остался прежним, но теперь его лицо буквально сияло здоровьем – в десять тысяч раз лучше, чем раньше! В памяти Пэй Цинняня он был тем хрупким младшим товарищем, который задыхался после пары шагов, вынужден был часто отдыхать с закрытыми глазами, с вечно бледным, как бумага, изможденным лицом.

Но сейчас перед ним стоял Цзин Сюнь – румяный, улыбающийся, способный бегать и прыгать!

— Сюнь-сюнь, ты… ты выздоровел?!

На этот раз Пэй Циннянь искренне переполнился эмоциями!

Во время соревнований каждый в их команде загадывал одно и то же желание – чтобы здоровье их младшего товарища хоть немного улучшилось. Они даже не смели мечтать о полном выздоровлении, лишь надеялись, что он хотя бы не будет так сильно мучиться…

Потому что видеть Цзин Сюня в таком состоянии было невыносимо больно.

И в то же время – внушало глубочайшее уважение.

Любой, кто видел его тогда, невольно проникался почтением.

А теперь… их желание исполнилось?!

Неужели правда исполнилось?!

Пэй Циннянь больше не мог сдерживаться и в порыве эмоций крепко обнял Цзин Сюня.

Тот, понимая чувства старшего товарища, с улыбкой ответил тем же.

— Да, старший брат, я полностью поправился.

Они стояли, обнявшись, смеясь, и Пэй Циннянь даже не удержался – подпрыгнул от радости, не отпуская Цзин Сюня.

В конце концов, у Пэй Цинняня даже выступили слезы:

— Пожалуй, это первая хорошая новость за все эти дни. Надо было сразу тебя разыскать, эх!

— Старший брат?

Тут Цзин Сюнь тоже кое-что осознал – он не знал, что Пэй Циннянь тоже попал в книгу, ведь в сюжете вообще не было персонажа по имени Пэй Циннянь.

Но он-то сам был одним из главных героев!

Более того, именно старший брат Пэй рассказал ему эту историю!..

На что Пэй Циннянь лишь фыркнул:

— Да брось! Главный герой-шоу – Янь Цзинсюнь, а ты – Цзин Сюнь…

К тому же я здесь всего три дня. Даже не представляешь, через что мне пришлось пройти! Если бы не твое фото на форуме, которое хоть отдаленно напомнило мне тебя… я бы даже не пришел.

Цзин Сюнь: «…»

Что ж, в словах старшего брата скрывался целый пласт информации.

Во-первых, оказывается, до попадания сюда он попал в аварию… о которой сам не имел ни малейшего понятия.

Во-вторых, они переселились в один день, в одной и той же ситуации. Но старший брат оказался здесь всего три дня назад.

Наконец, старший брат Пэй явно пережил немало событий, а увидев его фото на форуме, решил попробовать прийти на собеседование – даже не смея предположить, что он и есть Янь Цзинсюнь…

Информации было слишком много, но из заботы Цзин Сюнь сначала подробно расспросил старшего брата о его трех днях в этом мире.

Оригинальный Пэй Циннянь оказался беспросветным бездельником: несмотря на то, что учился уже на третьем курсе магистратуры, не умел абсолютно ничего. Он не только был на грани отчисления, но и, по глупости, взял онлайн-кредит – и теперь столкнулся с проблемой огромных процентов. И, как назло, как только Пэй Циннянь попал сюда, его сразу начали преследовать коллекторы, родители устраивали разборки, а девушка и вовсе порвала с ним.

Он и так не знал, как жить в новом облике, а тут еще столько неприятностей – настроение упало ниже плинтуса.

— Самое обидное, что другие при попадании в книгу становятся главными героями, пушечным мясом, злодеями… а я влез в какую-то безымянную массовку! — Пэй Циннянь даже топнул ногой от досады.

Цзин Сюнь: «…»

Э-э… это сейчас главное?

Но из его слов стало ясно: старший брат Пэй не просто не рассказывал ему о «Пэй Цинняне» – этого персонажа в книге вообще не существовало…

И в такого можно переселиться?

Цзин Сюнь был поражен.

Пэй Циннянь:

— Вот и выходит, что все эти истории о «попаданцах», «триумфальных возвращениях» и «изменении судьбы» – полная ерунда.

Тут он вдруг вспомнил кое-что и снова принялся разглядывать Цзин Сюня с ног до головы:

— Младший брат… ты же стал Янь Цзинсюнем. Этот отброс-гун тебя… того-этого не делал?!

— Нет-нет, — Цзин Сюнь поспешно замахал руками.

Пэй Циннянь облегченно выдохнул:

— Ну и ладно, ну и ладно…

И, успокоившись, продолжил рассказ.

Поскольку он не читал ни одной книги с персонажем по имени «Пэй Циннянь», поначалу он вообще не понимал, что попал в книгу. Лишь после долгих поисков, обнаружив различия в технологиях и культуре, он постепенно осознал, что этот мир отличается от его родного.

Но даже тогда он не думал о «попадании в книгу».

…Пока случайно не наткнулся на имя «Янь Цзинсюнь» на форуме.

Все-таки, только что рассказав книгу, он и переселился в нее – логично. Связать подобное Пэй Циннянь способен.

Затем он воспользовался старыми навыками – взломал университетскую сеть, провел поиск и выяснил, что у «Янь Цзинсюня» есть младшекурсник по имени Шэнь Бохань, наследник богатой семьи. Также он нашел информацию о компании «Ивэй Технолоджи», тайно проник в ее базу и узнал, что ее основатель – Шэнь Ицзинь…

Главные герои гун, шоу и злодей – все сошлось. Только тогда он окончательно убедился, что попал в ту самую книгу, которую недавно читал.

Обнаружив фотографии Цзин Сюня на форуме, Пэй Циннянь заподозрил, что и он мог переселиться, и начал искать о нем дополнительную информацию.

Найти данные о Цзин Сюне было очень легко – ведь история о том, как Янь Чжэнбо обвинил его в списывании на экзамене, вызвала бурю негодования среди студентов их и других университетов. Пэй Цинняню даже не пришлось использовать свои хакерские навыки для поиска – тот пост до сих пор висел на главной странице университетского форума.

Именно после просмотра этого поста и беглого изучения недавних «подвигов» Янь Цзинсюня Пэй Циннянь заинтересовался им, заподозрив, что это может быть его младший.

Но настолько невероятное совпадение он не решался принять на веру.

На собеседование он пришел именно ради Цзин Сюня.

Но поскольку это была всего лишь попытка, поначалу он не проявлял особого энтузиазма.

Честно говоря, видя человека, похожего на Цзин Сюня, но при этом здорового, Пэй Циннянь испытывал смешанные чувства.

Пока они не обменялись условными знаками.

Пятый чемпионат по робототехнике – это последние соревнования, в которых они участвовали вместе.

Оба помнили это очень хорошо.

— Слава богу, — произнес Пэй Циннянь, закончив рассказ, и снова не смог сдержать эмоций, обняв Цзин Сюня.

Попасть в книгу оказалось к лучшему – если бы не это, они оба могли погибнуть в той аварии. Но самое главное – здоровье младшего брата улучшилось… Никогда еще Пэй Циннянь не чувствовал, насколько удивительна судьба!

Цзин Сюнь думал примерно то же самое. Немного помолчав в объятиях, он с любопытством спросил:

— Старший брат, а что это за фотография, которую ты видел?

Какое изображение могло быть им, но лишь отдаленно напоминать его, да еще и оказаться на форуме?..

— О, просто несколько случайных снимков, — небрежно ответил Пэй Циннянь.

Но он не мог отказать Цзин Сюню. Разговаривая, он достал телефон, начал листать фотографии и объяснять:

— Я сомневался, потому что раньше ты… был слишком бледным и хрупким. Увидев эти фото, я не решался поверить. Знаешь, когда я впервые наткнулся на них на форуме, я даже расплакался. Тогда я подумал: «Если бы и ты мог быть таким…»

— …

Вскоре Цзин Сюнь увидел те самые снимки.

…Это были моменты, когда господин провожал его в университет. Оказалось, их успели снять случайные прохожие и выложить в сеть… И обсуждение набрало столько комментариев…

Цзин Сюнь с неоднозначными чувствами просматривал посты, даже не подозревая, что кто-то уже начал шипперить его с господином…

— Так кто этот невероятно красивый мужчина рядом с тобой? — спросил Пэй Циннянь.

— Это долгая история…

Пэй Циннянь:

— Неужели отброс-гун?! Хотя вряд ли… Я видел его фото, когда взламывал университетскую сеть. Кстати, как ты устроился в «Ивэй Технолоджи»?.. Хотя с твоими способностями это неудивительно. Но разве ты не боишься… Ты уже встречался с Шэнь Ицзинем? Он правда такой жуткий? Черт, как же я хочу его увидеть! Он же мой кумир! Представляешь, Цзин Сюнь, я облазил всю сеть, но не нашел ни одного его фото!.. Хотя… нет, лучше не надо. С главным злодеем лучше не связываться. Сюнь-сюнь, раз уж мы нашли друг друга, давай не будем искушать судьбу. Давай просто жить спокойно, без всей этой истории. Пойдем отсюда, я буду зарабатывать на нас двоих…

Встреча с Цзин Сюнем переполнила его эмоциями. Пэй Циннянь хотел сказать так много, что слова вырывались сами, без контроля.

Но в самый разгар его монолога дверь переговорки внезапно распахнулась.

С такой силой, что, казалось, даже воздух дрогнул.

Атмосфера в комнате мгновенно стала леденящей.

Оба, прежде стоявшие близко друг к другу в порыве чувств, разом повернули головы к двери.

На пороге стояла высокая, мощная фигура.

Безупречный костюм.

Невероятно красивый, но абсолютно не сочетающееся с элегантным образом мрачное лицо.

Взгляд пришедшего был острым, как лезвие, полным ярости. Все его существо излучало сдерживаемую жестокость – казалось, буря бешенства вот-вот вырвется наружу.

Четко разглядев позу и жесты двоих в комнате, Шэнь Ицзинь резко нахмурился – настолько явно, что редко можно было увидеть. Его голос прозвучал хрипло, словно наждак:

— Что вы здесь делаете.

Глава 82. Тайный обет вечной любви?

Сегодня Цзин Сюню предстояло проводить собеседования с новыми кандидатами. Шэнь Ицзинь, занятый другими делами, не мог сопровождать его. Тем не менее, он специально включил проектор в своем кабинете, выведя на экран изображение с камеры из переговорной.

Шэнь Ицзинь методично занимался работой – просматривал документы, присланные из корпорации Шэнь, – все шло как обычно. Единственное отличие: он то и дело поднимал глаза на экран, чтобы убедиться, что собеседования проходят в штатном режиме.

Впрочем, это никак не мешало его продуктивности – сегодня Шэнь Ицзинь работал с поразительной эффективностью.

Так продолжалось до обеденного перерыва.

На экране Цзин Сюнь начал собеседование с последним кандидатом – своим сокурсником.

Погруженный в работу Шэнь Ицзинь резко поднял голову и увидел, как двое на экране обнимаются и подпрыгивают от радости...

…

Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что Цзин Сюнь вздрогнул. Увидев Шэнь Ицзиня, окутанного яростной аурой, а затем растерянное лицо своего старшего товарища по учебе, он осознал: он еще не успел объяснить ему ситуацию...

— Сюнь-сюнь? — старший Пэй, явно напуганный видом Шэнь Ицзиня, неуверенно спросил: — Это?..

Шэнь Ицзинь на пороге молчал.

Молчание всегда было его отличительной чертой.

Но на этот раз аура вокруг него была совершенно иной.

Даже Цзин Сюнь в этот момент не смел поднять глаза на его взгляд.

Не из-за чувства вины или страха, а из-за того, что отражалось в глазах Шэнь Ицзиня...

Внешне спокойные и холодные, его темные глаза теперь были лишены всякого света.

Шэнь Ицзинь без света в глазах был поистине ужасающим.

Как бы безупречно ни сидел на нем костюм, чудовища, таящиеся в глубине его души, теперь вырвались наружу, обрушившись на всех присутствующих.

Леденящий холод, поднявшийся от копчика, буквально парализовал Пэй Цинняня.

Цзин Сюню тоже стало холодно.

Но больше, чем страх, он чувствовал... боль.

Шэнь Ицзинь ничего не сказал.

Но Цзин Сюнь знал: он все понял неправильно.

Его взгляд на мгновение сжал сердце Цзин Сюня.

Не думая ни о чем, он бросился к нему и схватил за руку.

— Господин, вы неправильно поняли! Это мой старший!.. — поспешно объяснил он.

— М-м, — ответил Шэнь Ицзинь.

Он не двигался.

Позволяя ему держать свою руку.

Но его выражение лица не смягчилось ни на йоту.

Он лишь на секунду взглянул на Цзин Сюня, после чего уставился на старшего Пэя, который только что обнимал его, будто пытаясь прожечь в нем взглядом дыру.

Старший Пэй: «?..»

Цзин Сюнь: «…»

Когда Шэнь Ицзинь вошел, Чу Цяо и другие еще не покинули переговорную, и теперь за дверью собралась толпа зевак. Хотя все стояли поодаль, оставлять дверь открытой для разговора было неудобно.

Цзин Сюнь изо всех сил потянул Шэнь Ицзиня внутрь переговорной.

С грохотом дверь захлопнулась, отсекая любопытные взгляды.

На этот раз Цзин Сюнь повернулся и запер дверь изнутри. Когда он обернулся обратно, сзади раздался голос старшего Пэя:

— Сюнь-сюнь, это?..

— …

Цзин Сюнь явно ощутил, как аура Шэнь Ицзиня рядом с ним стала еще леденящее.

В критический момент он выпалил:

— Господин, это мой старший по университету! А это... мой возлюбленный!

…

Он запнулся, представляя Шэнь Ицзиня, но, когда слова наконец сорвались с его губ, его лицо уже пылало. Ведь старший Пэй был для него особенным. Не таким, как все в этом мире. Они оба были «пришельцами», пережившими одно и то же.

Но что еще важнее – они знали друг друга давно: вместе тренировались, участвовали в соревнованиях, вместе завоевывали чемпионские титулы...

Старший Пэй всегда опекал его, искренне заботился о нем, и для Цзин Сюня он был как старший брат и наставник в одном лице.

Представлять Шэнь Ицзиня такому человеку, да еще и в такой внезапной ситуации... у Цзин Сюня возникло стойкое ощущение, будто они вместе с господином сбежали, а теперь их нашли родные – и выяснилось, что они уже тайно поклялись друг другу в вечной любви.

…

Как бы трудно ни было сказать эти слова, он их произнес. А раз произнес – дальше стало легче.

Сжимая руку Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь смело встретил взгляд Пэй Цинняня.

Тот, впрочем, явно был в шоке. Он замер на секунду, прежде чем выдавил:

— А-Сюнь... что ты имеешь в виду под «возлюбленным»?

Цзин Сюнь: «…»

Не ожидая, что старший вообще не понял, он ощутил новую волну жгучего стыда.

Но он знал: сейчас нельзя колебаться. Нужно сразу прояснить отношения с господином. Пришлось скрепя сердце объяснять подробнее:

— Н-ну... как партнер, как будущий супруг, как муж?.. В общем, я вышел замуж. Человек на фото с форума – тоже он.

Пэй Циннянь, слушая это, начал задыхаться:

— Ты... я... боже! — Он застыл, затем, спустя долгую паузу, наконец выдавил осмысленную фразу: — Но ты же говорил, что попал сюда всего два месяца назад!

Цзин Сюнь покраснел и отвел взгляд:

— ...Видимо, судьба иногда настигает внезапно?

Пэй Циннянь: «…»

К счастью, Шэнь Ицзинь, стоявший рядом, наконец все понял.

Сначала, когда Цзин Сюнь представил этого человека как своего старшего, Шэнь Ицзинь не уловил сути. Но теперь, услышав их разговор, он осознал – этот «старший», должно быть, занимает особое место в жизни Цзин Сюня.

Он знал все о прошлом Цзин Сюня, знал, что в прежнем мире тот всегда жил в университетской среде и пользовался популярностью.

Сопоставив поведение Цзин Сюня и их диалог, он догадался: этот старший, вероятно, был его старшим товарищем из прошлого мира.

А если они внезапно встретили знакомого человека, тоже перенесшегося в этот мир... тогда их объятия и прочие эмоции становились объяснимы.

Шэнь Ицзинь знал, что его собственническое чувство по отношению к Цзин Сюню было гипертрофированным. Но он не был настолько безумен.

Даже если ему что-то не нравилось, это не означало, что он станет ограничивать круг общения Цзин Сюня.

Поэтому, поняв правду, Шэнь Ицзинь мгновенно рассеял свою ярость – словно ласковое солнце после бури. Он протянул руку Пэй Цинняню:

— Здравствуйте, старший. Моя фамилия Шэнь. Шэнь Ицзинь.

— А, здравствуйте, господин Шэнь! Я... Что за черт?!

Рука Пэй Цинняня застыла в воздухе – он не решался пожать протянутую ладонь. Еще минуту назад этот человек напугал его до такой степени, что он инстинктивно хотел поджать хвост. Если бы он, конечно, был у него.

А теперь он узнал, что его младший товарищ, который никогда не знал романтики и даже понятия не имел о любви... женился! Пэй Циннянь погрузился в глубочайший ступор за весь год, словно пораженный громом среди ясного неба. Он не мог думать ни о чем.

Поэтому, когда супруг его младшего товарища внезапно смягчился и протянул руку для приветствия, Пэй Циннянь поначалу машинально ответил вежливым жестом.

Пока не осознал, что услышал.

— Шэнь... Шэнь Ицзинь?!

Вскрикнув, он в ужасе посмотрел то на Шэнь Ицзиня, то на Цзин Сюня – его душа уже готова была покинуть тело!

Ведь Пэй Циннянь воспринимал Шэнь Ицзиня совсем не так, как Цзин Сюнь в свое время.

Цзин Сюнь поначалу тоже боялся, но тогда Шэнь Ицзинь, хоть и был холоден, излучал спокойствие. Он лишь казался непохожим на описание из книги, но не пугал.

А Пэй Циннянь только что ощутил на себе его устрашающую ауру, да еще и мысленно провел параллели с книгой... Его реакция была закономерной.

Цзин Сюнь, видя его панику, поспешил объяснить:

— Да-да, это и есть господин Шэнь...

Он не хотел пугать старшего. Но и не хотел, чтобы Шэнь Ицзинь заметил неладное и узнал, что он – главный антагонист книги... Проблема, похоже, усугублялась.

Радость от встречи со старшим затмила все остальное, и он не подумал о последствиях.

Теперь же, когда Шэнь Ицзинь здесь, а они со старшим не успели согласовать версию... срочно нужно было как-то дать понять товарищу, чтобы тот не проговорился!

Цзин Сюнь отчаянно заморгал в сторону Пэй Цинняня.

— Все эти слухи ошибочны, старший, не волнуйся! Господин на самом деле очень добрый, и он прекрасно ко мне относится! В общем, господин Шэнь – замечательный человек!

Подмигивания показалось мало, и Цзин Сюнь шагнул вперед, слегка раскинув руки, словно защищая Шэнь Ицзиня.

С одной стороны, он не хотел, чтобы господин заметил его «глазные сигналы» со старшим и снова заподозрил неладное.

С другой – инстинктивно пытался предотвратить возможную драку.

Хотя он и сам не понимал, почему решил, что они могут подраться – это же абсурд...

Но что ж.

Теперь сходство с «тайным обетом вечной любви» стало еще явственнее.

Старший Пэй: «…»

Пэй Циннянь все еще не мог принять реальность, но он знал Цзин Сюня достаточно долго, чтобы понять: его младший товарищ не стал жертвой промывки мозгов или абьюза со стороны антагониста.

Да и состояние Цзин Сюня говорило само за себя.

Сразу было видно, что здесь он не знал нужды.

Немного успокоившись, Пэй Циннянь инстинктивно начал подыгрывать Цзин Сюню.

В конце концов, они вместе завоевывали чемпионство, и одного его взгляда было достаточно, чтобы Пэй Циннянь сориентировался.

Он не знал, какие между ними сейчас отношения, но раз уж они в мире книги, а сами – пришельцы, нельзя раскрывать лишнего.

Да и этот человек теперь... муж его младшего товарища. Негоже подводить Цзин Сюня.

Спрятав остатки шока, Пэй Циннянь наконец коротко пожал руку Шэнь Ицзиню:

— Рад познакомиться, господин Шэнь. Я... близкий друг Цзин Сюня, можно сказать, пуд соли вместе съели. Ха-ха.

...Вместе проходили адские тренировки, вместе ездили на соревнования, вместе попали в аварию и перенеслись сюда...

Выражение «пуд соли» было вполне уместным.

Как только шок прошел, мысли Пэй Цинняня оживились.

Во-первых, Шэнь Ицзинь действительно был его любимым персонажем книги, и он всегда сожалел о судьбе этого антагониста.

Во-вторых, если это действительно мир книги, а перед ним действительно Шэнь Ицзинь, то разве это не означает... что перед ним – самый богатый человек Лунчэна!

По чьему велению ветер, а дождь по мановению!

А если Цзин Сюнь женат на этом богатейшем человеке Лунчэна, то разве он сам не... старший жены олигарха?

Э-э, хотя звучит это довольно заурядно.

Но какие у него отношения с А-Сюнем? Он ведь старший, земляк А-Сюня! На голову выше остальных!

Мысли Пэй Цинняня заиграли новыми красками, и он с облегчением взглянул на Цзин Сюня.

Ранее, когда он только увидел фотографию Цзин Сюня и у него мелькнуло подозрение, что это может быть его младший товарищ по учебе, его охватила сильнейшая тревога за его нынешнее положение.

Он боялся, что его простодушный и добросердечный младший не справится с отбросом-гуном и этим миром, залитым собачьей кровью.

Он переживал, что Цзин Сюню здесь тоже будет неуютно, и его снова начнут обижать.

Именно поэтому он, невзирая ни на что, в одиночку ворвался в «Ивэй Технолоджи» – чтобы увидеться с Цзин Сюнем и лично удостовериться.

А теперь выясняется...

Что он зря беспокоился.

Теперь Пэй Циннянь только и хотел спросить у Цзин Сюня... «Младший, да как же ты умудрился ухватиться за толстое бедро этого богатея?! Это же самый непредсказуемый злодей-босс во всей книге, мать вашу!»

Цзин Сюнь: «…»

Цзин Сюнь не знал, как объяснить, что он ни за чьи ноги не хватался.

Но по крайней мере со старшим он уже разобрался, и теперь настала очередь господина...

Он перестал принимать позу наседки, защищающей цыпленка, слегка развернулся и кратко представил Шэнь Ицзиню: рассказал, чем раньше занимался старшим Пэй, о его статусе попаданца в книгу, а также о взаимоотношениях между ними. После такого представления Шэнь Ицзинь не проявил особой реакции, зато Пэй Циннянь снова остолбенел от изумления.

Неужели Сюнь-сюнь и антагонист-босс настолько близки, что он даже раскрыл ему свою тайну попаданца?!

И судя по реакции этого злодейского босса, он уже давно принял этот факт?!

Взгляд Пэй Цинняня наполнился немым восхищением. На его месте он бы ни за что не рискнул раскрывать такое!

Но с другой стороны, раз Шэнь Ицзинь в курсе их статуса, это значительно облегчает ситуацию – теперь не нужно ничего скрывать.

— Э-э... Господин Шэнь, не могли бы вы оставить мне автограф? Я ваш фанат. Огромный фанат!

Шэнь Ицзинь: «?»

Цзин Сюнь: «…»

Цзин Сюню прямо-таки захотелось заткнуть старшему рот!

К счастью, старший Пэй не стал продолжать и вываливать спойлеры сюжета книги.

В этот момент Шэнь Ицзинь взглянул на часы и произнес:

— Уже полдень. Не откажите в чести разделить с нами обед, старший Пэй.

Пэй Циннянь, естественно, не отказался.

Еще во время зарубежных соревнований Пэй Циннянь славился смелостью и гибкостью ума – это были его отличительные черты, которых не было у других членов команды. Теперь, когда он успокоился, он не только разглядел открывающиеся возможности, но и получил шанс пообедать вблизи со своим кумиром – чего уж тут бояться?

Дальнейшие события Шэнь Ицзинь организовал с безупречной чуткостью.

Они отправились в закрытый ресторан – внешне роскошный, но с уединенным VIP-залом. Меню сочетал в себе блюда китайской и западной кухни, северные и южные традиции – удобно для беседы, каждый мог найти что-то по вкусу, и никто не чувствовал себя скованно.

Да и сам Шэнь Ицзинь держался безукоризненно. Он не вмешивался в разговор Цзин Сюня со старшим, даже за весь обед почти не проронил ни слова.

Но именно поэтому его присутствие ощущалось особенно явно.

Безупречные манеры за столом, с которыми он подкладывал Цзин Сюню блюда и наливал напитки, не вызывали ни капли диссонанса.

Словно он проделывал это тысячи раз – движения естественные, да и к гастрономическим привычкам Цзин Сюня он, похоже, изучил вдоль и поперек.

Природная аристократичная харизма лишь подчеркивала эту заботу особым блеском.

Кто угодно, увидев высокого красавца в эксклюзивном костюме и с часами мирового бренда, так внимательно ухаживающего за своим возлюбленным за столом, невольно задерживал на нем взгляд.

А иногда эти розовые пузыри счастья могли и вовсе лишить дара речи.

Так что Пэй Циннянь проникался к своему кумиру все большей симпатией!

Да и их будущее теперь виделось ему в более радужном свете!

Раньше, против воли оказавшись в этом странном мире, Пэй Циннянь из последних сил строил планы, как увести Цзин Сюня «в закат» подальше от сюжета.

Но после этого обеда, даже не обсудив подробно, как именно Цзин Сюнь избежал событий оригинала, он уже всем сердцем признал этого «мужа младшего».

А желание сбежать куда подальше заметно поутихло.

Особенно после обсуждения, когда он услышал, что Цзин Сюнь сейчас занимается исследованиями в области искусственного интеллекта и остро нуждается в помощниках. Пэй Циннянь воскликнул:

— ...Так это же то, чем мы занимались в прошлом!

Цзин Сюнь:

— Угу! — Глаза Цзин Сюня загорелись: — Так что, старший, не хочешь присоединиться к нам?

Как уже упоминалось ранее, Цзин Сюнь специализировался на построении моделей на основе больших данных и вычислениях, плюс обладал высокой обучаемостью, поэтому мог с натяжкой работать в сфере компьютерных технологий.

Но если говорить о профессиональной сфере, то старший Пэй был истинным экспертом.

Создание системы искусственного интеллекта – не задача для одного-двух человек. Способности Цзин Сюня и Пэй Цинняня были подобны вертикальным и горизонтальным нитям сети – по отдельности невозможно сплести полотно.

До этого Цзин Сюнь, как «горизонталь», в одиночку мог выполнять лишь ограниченный круг задач. Приглашение опытных профессоров и набор новых сотрудников как раз и было попыткой создать «вертикали» для совместного плетения этой сети.

А в этом относительно отсталом в технологическом плане мире книги, с знаниями и навыками Пэй Цинняня он мог буквально ходить по воде и сразу стать той самой «вертикалью»! [прим. ред.: кит. идиома «действовать без ограничений, не встречая сопротивления»]

Иными словами, с присоединением старшего Пэя для Цзин Сюня это было бы словно тигру отрастить крылья – двойная эффективность при половинных усилиях.

Раз уж возврата нет, надо смотреть вперед.

Цзин Сюнь хорошо знал способности и амбиции Пэй Цинняня и с самого начала хотел заручиться его участием.

— А что думает господин? — Не дожидаясь ответа старшего товарища, он обратился к Шэнь Ицзиню.

За столом Шэнь Ицзинь сидел по одну сторону с Цзин Сюнем.

Молодой человек под столом взял его за руку и слегка сжал пальцы – Шэнь Ицзинь мгновенно понял его намерение. Он и сам ценил таланты, поэтому без лишних слов обратился к Пэй Цинняню:

— Если старший Пэй не сочтет за труд, «Ивэй» всегда рад принять такого специалиста. Можете сами назвать желаемый оклад, годовые бонусы и премии также будут выплачены в полном объеме.

Большинство современных работников в первую очередь интересуют именно зарплата и корпоративные льготы.

Теперь Шэнь Ицзинь без обиняков предложил Пэй Цинняню самому установить себе зарплату – будь то миллионы или даже десятки миллионов в год, не имело значения.

Искренность налицо.

До попадания в книгу Пэй Циннянь происходил из обеспеченной семьи, учился в докторантуре, занимался компьютерами и участвовал в зарубежных соревнованиях исключительно из интереса, никогда не думая о заработке.

Но теперь его статус изменился, да еще и долги висят – нельзя было не учитывать финансовый вопрос.

Он даже подумывал тайком браться за сомнительные заказы – взламывать фаерволы или писать небольшие программы для подработки. И вот такая возможность сама упала к его ногам.

Мысли Пэй Цинняня уже рисовали перспективы будущей жизни.

Он, естественно, согласился.

После обеда Пэй Цинняню некуда было идти, поэтому он сразу отправился в «Ивэй» – приступать к обязанностям.

Цзин Сюнь привел его в новую лабораторию ИИ, кратко представил коллегам.

Днем у него были запланированы собеседования, дел хватало. Пэй Циннянь сказал, что ему не нужна компания, и Цзин Сюнь попросил двух свободных сотрудников провести для старшего экскурсию, рассказать о текущих проектах.

Закончив с этим, перед следующим собеседованием он последовал за Шэнь Ицзинем в кабинет.

Дверь директорского кабинета закрылась, и Цзин Сюнь оказался зажат между дверью и господином Шэнем.

Он не растерялся, обвил руками его шею, и Шэнь Ицзинь естественным образом поцеловал его в губы.

За нежным поцелуем последовал более страстный и продолжительный.

— Сяо Сюнь доволен? — спросил наконец Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь честно кивнул:

— Доволен.

— Хм.

Длинные густые ресницы Шэнь Ицзиня опустились, тонкие губы тронула улыбка:

— Главное, чтобы сяо Сюнь был счастлив.

После собеседований Цзин Сюнь вернулся в лабораторию к любимому старшему и пригласил его в корпоративную кофейню.

Наконец оставшись наедине с младшим, Пэй Циннянь расслабился и достал листок бумаги:

— Если будет время, выбей у своего господина автограф для меня.

Цзин Сюнь: «?»

Пэй Циннянь:

— Я правда его фанат!

Что ж, фанат персонажа – тоже фанат!

Череда сегодняшних событий сначала повергла его в шок, но за день он все осмыслил, принял реальность и теперь намерен наслаждаться жизнью в этом мире.

Расслабившись, он по-новому взглянул на многие вещи.

Например, он был рад, что спустя три дня после попадания в книгу уже нашел близких и даже встретил своего кумира.

— Сколько людей могут похвастаться, что видели своего любимого персонажа вживую?!

Автограф обязателен!

— А, — Цзин Сюнь понял и вместо ответа достал из кармана халата тонкий листок.

— Вот, здесь уже есть подпись господина.

— Э? — Пэй Циннянь взглянул и обомлел: это был чек.

Чек с подписью Шэнь Ицзиня, где сумма оставалась незаполненной.

Пэй Циннянь остолбенел:

— Это еще зачем??

— Господин велел передать, — улыбнулся Цзин Сюнь. — Разве старший не задолжал по онлайн-кредиту? Можешь погасить долг.

Пэй Циннянь: «!»

Долги его оригинала исчислялись сотнями тысяч – этой суммы с лихвой хватило бы.

Он не ожидал, что господин Шэнь проявит такую щедрость – просто вручит ему открытый чек на случай нужды!

— Раз старший настаивал на зарплате в миллион, считай это доплатой... В общем, бери, — Цзин Сюнь, не зная, как уговорить, просто сунул чек ему в руку.

Для старшего Пэя годовой оклад в миллион – действительно несоразмерно мал.

Цзин Сюнь знал: раньше он не нуждался в деньгах, да и сейчас несколько миллионов в год вряд ли всерьез его заинтересуют.

Если бы старший действительно хотел заработать, для него это не составило бы труда. Скорее всего, он согласился участвовать в проекте просто из интереса – поэтому Цзин Сюнь и не стал настаивать.

Подобные вопросы решаются не в спешке, и никто никого не обделит. Вот и этот чек Шэнь Ицзинь выписал сам, услышав о нынешних обстоятельствах Пэй Цинняня, и велел передать.

Старший Пэй тоже понимал это, поэтому не стал отказываться.

Он разглядывал размашистую, энергичную подпись на чеке, и в голове невольно всплывали слова: «аскетизм, рассудительность, уверенность, сила». Не удержался от восхищенного вздоха:

— Вот уж действительно, мой кумир! — Затем Пэй Циннянь не выдержал и фыркнул: — Ты даже не представляешь, как я перепугался, когда узнал, что он – тот самый злодей-босс! Кто бы мог подумать, что легендарный господин Шэнь окажется совсем не свирепым, а даже… чертовски привлекательным?

Цзин Сюнь согласно кивнул:

— Все через это проходят.

Тогда он, наслушавшись объяснений старшего, тоже представлял господина этаким исчадием ада…

Если бы он заранее знал, что главный злодей на самом деле не только не страшен, но еще и красив… Возможно, тогда он не согласился бы на тот опрометчивый брачный договор?

— Так что между вами произошло? — Пэй Циннянь прищурился.

— Э-э…

Щеки Цзин Сюня вновь залились румянцем.

Ох, как же объяснить старшему их историю?

Одна мысль об этом вызывала смущение!

Но чем больше он вспоминал, тем сильнее расплывался в улыбке – их первая встреча и правда была такой нелепой… И в то же время безумно милой. Как же так вышло?

Словно те десерты в кафе, где они официально познакомились – все было впервые, все было пропитано сладостью, оставляющей послевкусие на долгие годы.

Пэй Циннянь, внезапно ощутивший на себе волну любовного флера, исходящего от младшего: «…»

— Кстати, старший, я хотел кое-что у тебя спросить.

Цзин Сюнь так и не рассказал подробностей об их с Шэнь Ицзинем прошлом – потому что вспомнил кое-что поважнее:

— В оригинальной книге… как именно господин скатился во тьму?

Глава 83. Не перейду на темную сторону

Закончив разговор со старшим товарищем, Цзин Сюнь сразу вернулся в офис.

Они с Шэнь Ицзинем по-прежнему делили один кабинет, но после обустройства новой лаборатории Цзин Сюнь в основном работал там. Возвращался же он сюда в основном тогда, когда Шэнь Ицзинь хотел его видеть.

Или когда он сам хотел видеть Шэнь Ицзиня.

Открыв дверь кабинета и увидев, что Шэнь Ицзинь разговаривает по телефону, сидя за рабочим столом, Цзин Сюнь не стал его беспокоить. Тихо вошел и на цыпочках прошел к своему месту.

Устроившись за столом, он с деловым видом включил предоставленный компанией компьютер.

Поглядывая на экран монитора, Цзин Сюнь украдкой бросал взгляды в сторону Шэнь Ицзиня.

Наконец тот закончил разговор.

Но прежде чем Цзин Сюнь успел отвести глаза, Шэнь Ицзинь уже поднялся и направился к нему.

— Что такое?

Расстояние между их столами было небольшим, и с такими длинными ногами, как у Шэнь Ицзиня, хватило пары шагов, чтобы оказаться рядом.

Наклонившись, он приблизился к Цзин Сюню, и тот, слегка смутившись под его пристальным взглядом, отвел глаза. Кончики его ушей моментально покраснели – дыхание Шэнь Ицзиня коснулось его кожи.

— На что смотришь?

Цзин Сюнь:

— ...На... на то, какой господин красавчик!

Шэнь Ицзинь: «?»

Цзин Сюнь запрокинул голову, его круглые миндалевидные глаза заблестели, а губы растянулись в сияющей улыбке:

— Просто вы такой красивый, что я не могу оторвать глаз!

Шэнь Ицзинь: «...»

Он провел рукой по тонкой шее юноши, остановившись на затылке, наклонился еще ниже, почти вплотную приблизившись к его лицу, и, поймав взгляд, прошептал:

— Тогда смотри сколько хочешь.

— Ха, ладно. — Цзин Сюнь покорно кивнул, давая понять, что непременно выполнит эту «важную миссию».

Хотя в итоге у него так и не получилось продолжать смотреть.

Шэнь Ицзинь подхватил его со стула, развернул и установил на чистую поверхность стола.

А затем они вдруг погрузились в страстный поцелуй.

...Если бы не рабочее время, те самые сцены в кабинете, которые рисовало воображение Цзин Сюня, наверняка воплотились бы в жизнь – настолько глубокими и жаркими были эти объятия...

В процессе Цзин Сюнь, что для него редкость, крепко обнял Шэнь Ицзиня, словно не желая отпускать.

И, кажется, это лишь сильнее распалило Шэнь Ицзиня – они бы не остановились, если бы в дверь не постучали...

Под звуки вежливого стука Цзин Сюнь в панике скатился со стола, плюхнулся на стул и укрылся за монитором, скрывая пылающее лицо.

Снаружи вошел Цзинь Чжэхэн, профессионально глядя прямо перед собой, и направился к столу Шэнь Ицзиня:

— Господин Шэнь, вот финансовая отчетность компании «Ханьчао Технолоджи» за последние два года и дополнительные материалы.

— Хорошо, оставьте, — сказал Шэнь Ицзинь.

Но Цзин Сюнь, прятавшийся за монитором, насторожил уши.

...«Ханьчао»?!

Разве это не та самая технологическая компания, которую госпожа Ян и отброс-гун создали, чтобы составить конкуренцию Шэнь Ицзиню?

Раньше Шэнь Ицзинь даже не удостаивал вниманием эту мелкую фирму, созданную для нечестной конкуренции.

Почему же теперь вдруг велел собрать о ней сведения?..

Сердце Цзин Сюня екнуло.

Решение вернуться в офис к Шэнь Ицзиню было спонтанным – после разговора со старшим, где он узнал о событиях, связанных с антагонистом в оригинальной истории.

Предчувствие Цзин Сюня не обмануло: человек, с которым он так приятно проводил время, действительно был тем самым «Шэнь Ицзинем» – еще до того, как его характер «потемнел».

...Даже несмотря на скудное описание антагониста в начале книги, по нескольким эпизодам читатель мог понять, насколько он был глубоким, сдержанным и сильным.

Точно таким, каким был Шэнь Ицзинь.

Что касается причин его «потемнения», то, по словам товарища Пэя, всему виной была мать Шэнь Ицзиня.

...Оказывается, мать Шэнь Ицзиня покончила с собой не по своей воле – ее убили.

Убийцей была родная мать отброса-гуна, а позже – мачеха Шэнь Ицзиня, Ян Няньцзяо.

Но самое шокирующее заключалось в том, что Ян Няньцзяо не могла бы проникнуть в дом Шэнь и совершить убийство в одиночку. У нее был сообщник.

И этим сообщником был... отец Шэнь Ицзиня.

Оказывается, они сошлись не после смерти матери Шэнь Ицзиня, а гораздо раньше.

Просто тщательно скрывали это, и никто не догадывался.

Они действовали умно.

В то время смерть матери Шэнь Ицзиня была признана самоубийством, а Ян Няньцзяо вошла в дом Шэнь в качестве мачехи лишь спустя некоторое время, поэтому все эти годы никто даже не сомневался в официальной версии.

...

Осознание этой истины вызвало в Цзин Сюне не просто смешанные чувства.

Он словно провалился в ледяную бездну.

Еще вчера Цзин Сюнь узнал о трагедии, связанной с матерью Шэнь Ицзиня.

И теперь перед глазами вновь встал образ маленького Шэнь Ицзиня, прижавшегося к окну.

...Увидев смерть матери собственными глазами, Шэнь Ицзинь столько лет страдал.

Но кто бы мог подумать, что это было не концом, а началом всего кошмара?

Как сказал старший, читателей не удивило «потемнение» Шэнь Ицзиня.

Оно лишь заставило их скорбеть.

Много лет антагонист страдал из-за смерти матери, но благодаря невероятной силе воли сохранял человечность и оставался хорошим человеком.

Он был мрачен, но не эгоистичен.

Суров, но при этом абсолютно справедлив.

Холоден, но все же взвалил на себя бремя семьи Шэнь.

Его душа была пуста – он не чувствовал ни эмоций, ни радости, лишь бесконечную бессонницу и гнетущую тоску в дождливые ночи.

И при всем при этом его моральные принципы оставались непоколебимы, а чувство справедливости – сильнее, чем у кого-либо.

Хотя мир в его глазах был черно-белым и тусклым, Шэнь Ицзинь насильно «раскрашивал» жизни окружающих.

Даже если ради поддержания справедливости и исполнения своего долга ему приходилось терпеть и страдать больше, чем кому-либо другому.

И даже так.

Благодаря железной силе воли он жил, словно точный механизм, неукоснительно следуя правилам.

Но все это рухнуло в тот момент, когда он узнал правду о смерти матери.

Чем сдержаннее и рассудительнее он был прежде…

…тем безумнее стал впоследствии.

Хотя, казалось бы, в этом была своя логика.

Ведь Шэнь Ицзинь, упрямо стремившийся к справедливости и даривший другим краски жизни, сам не получил от судьбы ни капли доброты.

Он годами жил под одной крышей с убийцей своей матери.

Брат, которого он раз за разом прощал и баловал, оказался сыном этой убийцы.

А отец, который, как он думал, просто предпочитал «нормального» младшего сына, на самом деле был сообщником любовницы в убийстве его матери.

Он не обязан был их терпеть.

Так зачем продолжать?

В его мире никогда не было ни проблеска цвета.

Так почему бы не разрушить его до основания?

...

Вот что стояло за «потемнением» Шэнь Ицзиня, которого так боялся Цзин Сюнь.

В оригинальной истории, случайно узнав эту правду, прежде просто холодный и поглощенный работой антагонист внезапно «потемнел».

Ради мести за мать.

А способ отмщения он выбрал простой – использовать любые средства, чтобы заставить всех причастных страдать. Включая тех, кто попытается ему помешать. Включая отброса-гуна, который постоянно строил против него козни. Никто не избежал его гнева.

...Но Цзин Сюня охватило бессилие, ведь мать Шэнь Ицзиня погибла много лет назад, и изменить этот факт было невозможно.

Даже от одного описания его глаза наполнились слезами, которые невозможно было сдержать.

Половина – от боли за Шэнь Ицзиня, половина – от отчаяния.

Хотя Пэй Циннянь, испугавшись, в панике спросил, что случилось, и вытер ему слезы, Цзин Сюнь совсем не мог себя контролировать.

Если даже читатели испытывали к антагонисту жалость и сострадание, то что уж говорить о нем самом.

Для старшего это была всего лишь книга.

Но для Цзин Сюня Шэнь Ицзинь всегда был живым человеком!

В книге не описали, как он сидел без сна до рассвета, не передали всю глубину его подавленности, его безмолвную истерику и отчаяние.

Но Цзин Сюнь знал.

Поэтому ему было больно.

Самое страшное было в том, что он считал прошлое неизменным и лишь надеялся, что в будущем Шэнь Ицзинь будет счастлив.

Но оказалось... что ключ к его «потемнению» уже был выкован.

И он не мог это исправить.

Эту задачу он не мог решить.

Цзин Сюнь не помнил, как собрался с духом и вернулся, и не знал, что теперь делать.

Теперь он знал правду о смерти матери Шэнь Ицзиня.

Он должен был сказать ему.

Но явно не вот так, без подготовки.

Он также должен был сделать все возможное, чтобы Шэнь Ицзинь никогда не узнал правду.

Но разве это было бы справедливо по отношению к нему?

Как сын, Шэнь Ицзинь имел право знать, как погибла его мать.

...

Тем временем Шэнь Ицзинь, сказав «оставьте», взял документы и начал их изучать.

Пока он читал, Цзин Сюнь не сводил с него глаз.

Взвесив все, он решил, что лучшим вариантом будет рассказать Шэнь Ицзиню правду, но только после тщательной подготовки.

Во-первых, нужно было мягко подготовить его, чтобы, узнав правду, он не «потемнел» мгновенно.

Во-вторых, следовало найти способ заставить госпожу Ян ответить за содеянное законными методами, а еще лучше – предать гласности преступления, которые она и отец Шэнь Ицзиня совершили в прошлом. Тогда, даже узнав правду, Шэнь Ицзинь, возможно, не стал бы прибегать к крайним мерам...

Но все это требовало времени.

А если за это время Шэнь Ицзинь случайно узнает правду – все пропало!..

Старший Пэй сказал, что в оригинале не было объяснено, как Шэнь Ицзинь узнал правду, лишь упоминалось, что это произошло в период стажировки главного героя в «Ивэй».

...А это было трудно контролировать.

Ведь сюжет оригинальной истории уже изменился.

Судя по книге, до момента, когда Шэнь Ицзинь узнает правду, должно было пройти еще много времени – ведь в оригинале перед устройством главного героя на работу между ним и отбросом-гуном происходило множество событий.

Но Цзин Сюнь понимал, что раз сюжет так легко изменился, временные рамки уже нельзя было считать надежными.

Шэнь Ицзинь мог узнать правду в любой момент... или же, возможно, удалось бы выиграть еще много времени.

— Сяо Сюнь?

Ассистент Цзинь уже ушел, а Шэнь Ицзинь, вернувшись за свой стол, окликнул его. Увидев, как Цзин Сюнь резко встрепенулся и заморгал – явно только что витал в облаках, – Шэнь Ицзинь слегка улыбнулся и протянул к нему руку:

— О чем задумался?

Цзин Сюнь обошел стол и подошел к нему.

Шэнь Ицзинь сказал:

— Ты сегодня какой-то странный. Что-то случилось? Если что – говори, хорошо?

— ...Нет. — Цзин Сюнь машинально покачал головой. — Все в порядке.

— М-м, — Шэнь Ицзинь не стал его расспрашивать, а вместо этого протянул Цзин Сюню папку с материалами о компании «Ханьчао»: — Тогда взгляни на это.

Цзин Сюнь автоматически принял документы. На первой странице был финансовый отчет компании за прошлый год. Он бегло пролистал его, но не смог сосредоточиться.

Мысль о том, что Шэнь Ицзинь внезапно заинтересовался этой компанией, вызывала у него глухую тревогу.

Цзин Сюнь не выдержал и спросил:

— Почему господин… вдруг заинтересовался этой компанией?

— Помнишь слухи о том, что авария моего отца была связана со мной? — Шэнь Ицзинь безэмоционально приподнял подбородок. — Это дело рук госпожи Ян.

…!

Цзин Сюнь: «…А».

Его пальцы, сжимавшие отчет, невольно разжались… Так вот в чем дело.

Хотя было странно, что госпожа Ян использовала даже собственного мужа в своих играх, ее противостояние с Шэнь Ицзинем длилось не первый день… Подобные мелкие слухи вряд ли могли стать серьезной проблемой?

По крайней мере, до того, чтобы довести господина до «очернения», еще далеко!

Цзин Сюнь мгновенно успокоился, и его мысли сосредоточились на ситуации:

— …Но разве распространять такие слухи – не значит подставлять себя? Даже если репутация господина пострадает и это замедлит выход компании на биржу, разве госпожа Ян не раскроет себя?.. А дедушка…

— Угу, их цель, конечно, не только в этом.

Шэнь Ицзинь опустил взгляд, длинные ресницы на мгновение скрыли его эмоции. Цзин Сюнь, стоявший рядом, внезапно перестал видеть его глаза.

И в тот же момент он услышал голос Шэнь Ицзиня:

— Они хотят, чтобы я обезумел… сяо Сюнь, знаешь ли ты? Это они убили мою мать.

Цзин Сюнь: «?..»

!!!

— Господин, как…

То, о чем он беспокоился минуту назад, уже произошло! Цзин Сюнь почувствовал, как горло сжалось, и он не мог вымолвить ни слова. Он сглотнул и с трудом выдавил:

— Когда господин… узнал?..

— Недавно, — ответил Шэнь Ицзинь спокойным тоном. Он всегда был немногословен.

Но именно это делало его похожим на затишье перед бурей. Возможно, он сам заметил это, потому что поднял взгляд и посмотрел на юношу:

— Я напугал тебя?

— Нет, не напугал. — Не думая ни о чем, Цзин Сюнь бросился к Шэнь Ицзиню.

Он обхватил его руками, пытаясь вложить в объятие всю свою силу.

Как и в прошлый раз, он старался прикоснуться к нему как можно больше.

Он положил подбородок на его плечо, их шеи соприкоснулись. Он чувствовал его дыхание и позволял ему чувствовать свое.

Цзин Сюнь понимал, что не способен прочувствовать даже тень того, что испытывал Шэнь Ицзинь.

Но в такие моменты оставалось только поставить себя на его место. Если бы это был он, ему бы тоже нужно было, чтобы его обняли… крепко-крепко.

Он заговорил торопливо, почти бессвязно:

— Господин имеет право злиться, это естественно, это объяснимо… Мы обязательно заставим их заплатить за то, что случилось тогда, но господин должен оставаться хладнокровным, мама господина не хотела бы, чтобы он действовал опрометчиво…

— Сяо Сюнь, — раздался бархатистый голос Шэнь Ицзиня, в котором слышалась легкая тревога. — Ты дрожишь?

Цзин Сюнь, который действительно не мог перестать дрожать: «…»

Он не хотел дрожать.

Просто… он никогда в жизни не был так напуган.

Он боялся, что Шэнь Ицзиню будет больно. Боялся, что господин снова попадет в новый замкнутый круг, из которого не сможет выбраться. Боялся, что не сумеет его остановить, что тот уже сделал что-то необратимое…

Даже самые сложные сетевые файрволы не были для Цзин Сюня проблемой, ничто не могло его остановить.

Но реальность – не интернет, а человеческое сердце – не файрвол.

Пробить «защитную стену» Шэнь Ицзиня оказалось невозможным, он просто не знал, с какой стороны подступиться.

Поэтому он боялся.

Разве нельзя бояться?..

Цзин Сюнь не знал, что еще сказать.

Но вдруг дрожащего юношу обнял сам Шэнь Ицзинь.

— Не бойся, — прошептал он ему на ухо. Большая рука крепко обхватила его талию, голос Шэнь Ицзиня был низким, но невероятно мягким: — Сяо Сюнь, не бойся.

— …

На этот раз Цзин Сюнь остолбенел.

…Господин даже начал ритмично похлопывать его по спине.

Его реакция совсем не походила на поведение человека, который «почернел» после таких новостей.

Осознав это, Цзин Сюнь почувствовал, как страх и облегчение нахлынули на него одновременно. Его тело обмякло, и он едва не сполз вниз.

Но он тут же вспомнил, что сейчас не время обмякать, и, с трудом опираясь на руки, приподнялся, чтобы взглянуть Шэнь Ицзиню в глаза.

Вцепившись в его галстук, Цзин Сюнь внимательно изучил его взгляд и осторожно спросил:

— Господин… ты ничего не сделал?

Шэнь Ицзинь с еще большим недоумением посмотрел на него:

— Сяо Сюнь имеет в виду?

— … — Встретив его взгляд, Цзин Сюнь окончательно успокоился: — Фух. — Он тяжело вздохнул: — …Я боялся, что ты можешь совершить что-то… импульсивное.

Шэнь Ицзинь переспросил:

— Нарушить закон?

Цзин Сюнь резко поднял на него глаза.

Шэнь Ицзинь протянул руку и поправил прядь волос, упавшую ему на лицо:

— Я обещал тебе не совершать ничего противозаконного.

— …

Цзин Сюнь вспомнил. В ночь после помолвки, когда он раскрыл Шэнь Ицзиню свою тайну, тот действительно пообещал ему не переходить на темную сторону и не совершать ошибок.

Их взгляды встретились, и Цзин Сюнь вдруг потерял дар речи.

…Верно, господин действительно давал ему такое обещание.

Не то чтобы он забыл, но даже если Шэнь Ицзинь всегда держал слово, кто мог гарантировать, что, узнав правду, он все еще помнит или ценит это, казалось бы, мимолетное обещание?

Ведь, по слухам, впустивший темноту господин Шэнь не щадил никого – даже самых близких.

Цзин Сюнь, конечно, допускал мысль, что ради него господин… сможет сохранить рассудок.

Но кто мог знать наверняка?

Чтобы подготовиться к худшему, он мысленно прорабатывал именно наихудший сценарий.

Поэтому с самого начала он даже не рассматривал возможность своего влияния на ситуацию.

Но сейчас, похоже, худшего все-таки не произошло??

— Т-тогда… как господин себя сейчас чувствует? Что касается твоей мамы… будь уверен, они ответят за содеянное… Не злись и не грусти, я обещаю… — облегченный Цзин Сюнь говорил все, что приходило в голову.

То он тревожился о состоянии Шэнь Ицзиня, боясь, что тому больно.

То пытался утешить его, уверяя, что зло непременно получит по заслугам.

Из-за этого его речь металась между двумя направлениями, пока Шэнь Ицзинь не остановил его легким поцелуем.

— Сяо Сюнь, — произнес он. — Спасибо тебе.

Цзин Сюнь встретился с ним взглядом, чистым, как родниковая вода, и услышал:

— Когда днем ты был на собеседовании… эта новость действительно потрясла меня. Но стоило мне подумать о тебе – и я смог успокоиться.

— …

— Я дал тебе слово. — Шэнь Ицзинь приложил руку к груди, и его голос, легкий, как перо, заставил сердце Цзин Сюня екнуть – но в то же время прозвучал твердо. — Я обещал не становиться плохим.

На самом деле, помимо того ужасного дождливого вечера, от которого не было спасения, до того, как эмоции окончательно покинули его, Шэнь Ицзинь, скорее всего, испытывал к матери тоску, недоумение и обиду.

Ее тоже поглотила тяжелая душевная болезнь.

Депрессия. Она появилась, когда он был еще маленьким.

Но даже тогда, в памяти рано повзрослевшего Шэнь Ицзиня, остались лишь ее нежные руки, ласковый голос и лицо, склоненное над ним перед сном.

Поэтому он не мог принять, что в конце концов она выбрала уйти, оставив его одного в этом мире.

Он невольно задавался вопросом: если мама любила его…

…почему не смогла ради него быть сильнее?

Любила ли она его на самом деле?

Лишь много позже, глубже поняв природу ее болезни и осознав ее боль, Шэнь Ицзинь постепенно отпустил эту обиду.

Но когда исчезла даже злость – не осталось ничего.

До сегодняшнего дня, когда он узнал, что та самая мама, нежно убаюкивавшая его, вовсе не хотела бросать…

Ненависть нахлынула с новой силой.

Он отомстит за нее. Собственноручно уничтожит всех, кто его обманывал. Заставит их заплатить за эти годы. Добьется, чтобы мама, которую он столько лет несправедливо осуждал, наконец обрела покой.

В тот момент он даже внезапно осознал смысл своего существования все эти годы: он убьет их всех.

…

Но в тот же миг вместе с яростью и жаждой крови в его сознании всплыло… чистое, теплое лицо.

Хозяин этого лица незаметно теребил его пуговицу, с легким румянцем на щеках, и тихо говорил: «Господин, не теряй себя».

…

Много лет Шэнь Ицзинь не чувствовал тепла солнечных лучей.

Не различал цветов. Будто застрял в том дожде, и его мир навсегда остался блеклым и тусклым.

Но с какого-то дня все изменилось.

Оказывается, в его жизни, продлившейся до сих пор, все же появились краски.

…

Он обещал юноше не впускать тьму.

…

— Твоя мама всегда любила тебя и хотела, чтобы ты был счастлив, — серьезно сказал Цзин Сюнь.

Поняв его чувства, он и сам говорил слегка охрипшим голосом.

Теперь он осознал то, о чем умолчал оригинальный роман: Шэнь Ицзинь из книги потемнел не только из-за ненависти к отцу и мачехе, но и потому, что двадцать лет жил бок о бок с убийцей, по ошибке считая ее матерью – и все это время глубоко в сердце несправедливо осуждал родную мать.

Двадцать один год он думал, что она бросила его.

И именно это заблуждение стало причиной, по которой Шэнь Ицзинь не мог простить и самого себя.

Хотя, кроме убийцы, никто за эти двадцать один год даже не заподозрил неладного.

Шэнь Ицзинь на самом деле не был виноват.

Но в книге одержимый Шэнь Ицзинь все равно выбрал путь всеобщего уничтожения.

Все решает один-единственный миг.

Возможно, его почернение было вызвано лишь тем, что он был слишком одинок.

Не нашлось никого, кто сказал бы ему: твоя мама наверняка мечтала, чтобы ты вырос здоровым и счастливым.

Ей было бы больно видеть, как тебя терзает болезнь.

Больно знать, что ты выбрал взаимное уничтожение…

…к счастью.

То, что никто не сказал книжному Шэнь Ицзиню, теперь мог сказать он.

Он бережно взял его руку, пальцы медленно переплелись.

И Цзин Сюнь, глядя ему прямо в глаза, произнес от всего сердца:

— Поэтому, господин… спи хорошо и живи счастливо.

Глава 84. Финальная глава. «Я люблю тебя»

На следующий день Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь отложили все дела и отправились на Западное кладбище, чтобы почтить память матери Шэнь Ицзиня.

После возвращения в страну Шэнь Ицзинь ежегодно посещал это место несколько раз. В обычные дни за могилой ухаживали специальные люди, поэтому надгробие матери Шэнь сохранялось в безупречной чистоте. На отполированной поверхности каменной плиты фотография женщины по-прежнему была четкой.

Судя по снимку, мать Шэнь Ицзиня обладала выразительными чертами лица, ее глаза естественно излучали теплоту, а в уголках губ таилась улыбка – она выглядела доброй и сердечной.

Цзин Сюнь стоял перед надгробием и вместе с Шэнь Ицзинем почтительно возжег благовония. Сегодня он тоже был одет во все черное, но все равно не мог сравниться по глубине образа с Шэнь Ицзинем.

Стоя перед могилой, Шэнь Ицзинь молчал, устремив взгляд вперед. Неизвестно, о чем он думал.

Так он простоял очень долго.

Цзин Сюню казалось, что у него было многое, что он хотел сказать матери.

А может, он чувствовал, что слова не нужны, и потому просто молча смотрел, погруженный в свои мысли.

В любом случае, Цзин Сюнь не торопился.

Он стоял рядом и ждал.

Прошло очень, очень много времени.

Наконец Шэнь Ицзинь произнес:

— Пора возвращаться.

— Хорошо, — ответил Цзин Сюнь.

Его рука естественно оказалась в ладони Шэнь Ицзиня, и они вместе направились к выходу. Цзин Сюнь машинально обернулся, бросив последний взгляд на фотографию на надгробии.

Это движение заставило его на мгновение отстать на полшага. Когда же он снова повернулся вперед, его взгляд упал на слегка опущенные плечи Шэнь Ицзиня и его твердую, невозмутимую спину.

Прошлой ночью, хотя Шэнь Ицзинь ничего не сказал, Цзин Сюнь знал: он не сомкнул глаз ни на минуту.

Но это была не та бессонница, что случалась во время приступов.

Если бы нужно было описать это состояние, то, пожалуй, это было последнее прощание Шэнь Ицзиня с прошлым. Внутренний диалог с самим собой, с тем Шэнь Ицзинем, что жил во тьме.

Чтобы встретить новый свет.

Вместе с тем, кем он был раньше.

...

Цзин Сюнь невольно задумался. Шэнь Ицзинь узнал правду еще днем, но за все время, пока он ждал его возвращения, не совершил ничего безрассудного и даже не поддался привычной ярости.

Более того, он даже улыбался ему, как обычно.

Выходит, он уже давно взял себя в руки.

Он дождался его возвращения, спокойно поделился новостью, и они вместе обдумали дальнейшие действия...

Возможно, его прежние слова утешения возымели действие, и теперь Шэнь Ицзинь мог лучше контролировать свои эмоции и смотреть в лицо прошлому.

И хотя сегодня утром он тоже не спал всю ночь, он казался уже другим.

Свернуть с пути можно в одно мгновение.

Но и преображение тоже происходит внезапно.

Теперь Шэнь Ицзинь стал более рассудительным. И более благородным.

Цзин Сюнь в последний раз оглянулся на фотографию на надгробии.

Он хотел попросить мать Шэнь Ицзиня присмотреть за ним.

Но в итоге лишь мысленно произнес: «Мы уходим. До следующей встречи!»

...

Вернувшись в компанию, Цзин Сюнь первым делом отправился к своему старшему товарищу по учебе, Пэй Циннаню, чтобы обсудить с ним свой план.

Хотя Шэнь Ицзинь и не встал на темный путь, с местью медлить было нельзя.

Цзин Сюнь размышлял над этим весь вчерашний день и придумал несколько вариантов. В конце концов, после обсуждения со Шэнь Ицзинем, они остановились на самом простом и эффективном способе, хотя для его реализации кое-где требовалась помощь такого человека, как Пэй Циннань.

Цзин Сюнь изложил план, а затем с легким смущением подмигнул Пэй Циннаню:

— В компании все еще есть осведомители госпожи Ян. К тому же, не стоит втягивать других сотрудников в личные дела. В такой ситуации только ты, старший... — Он сдержанно улыбнулся: — Только ты можешь нам помочь.

— Ты рассказал Шэнь Ицзиню, что я знаю весь сюжет? — настороженно спросил Пэй Циннань, узнав, что Шэнь Ицзинь уже в курсе всей правды.

Цзин Сюнь почувствовал себя невинно обиженным:

— Нет, я ничего не говорил. Он сам догадался.

Пэй Циннань: «...»

— А, — вдруг осознав, что беспокоит старшего, Цзин Сюнь поспешил объяснить: — Но Шэнь Ицзинь ничего не спрашивал. Не волнуйся, он не из тех, кто заставит тебя пересказывать сюжет или использовать спойлеры в корыстных целях.

Пэй Циннань: «...»

Да ему и нечего пересказывать. Он не обладал фотографической памятью, как Цзин Сюнь, и помнил лишь общий ход событий. Да и какой толк от оригинала, где ради дешевых драм жертвовали логикой?

Пэй Циннаню было не до споров. Он лишь с беспокойством переспросил:

— То есть твой Шэнь Ицзинь действительно не стал «черным»?

— Точно нет, — твердо заверил Цзин Сюнь.

— Ладно, — на этот раз Пэй Циннань окончательно успокоился.

Никто не мог поручиться, на что способен озлобившийся антагонист.

Хотя внешне Пэй Циннань казался беспечным и ветреным человеком, в душе он оставался верен своим принципам. Он остался в «Ивэй» только потому, что беспокоился за Цзин Сюня.

Если бы Шэнь Ицзинь действительно превратился в злодея, он сделал бы все возможное, чтобы вытащить своего младшего товарища из этой компании.

Но, к счастью...

— Так что же ты делал эти два месяца? Не только избавился от отброса-гуна, но еще и предотвратил почернение главного антагониста?! — Пэй Циннань был потрясен.

Цзин Сюнь: «...»

Вчера, узнав о сюжете, он в смятении умчался обратно и даже не успел толком рассказать о событиях этих двух месяцев.

А сейчас, сейчас у него были куда более важные дела, которые нужно было обсудить со старшим!

— Об этом я расскажу тебе попозже, а сейчас самое срочное... — Цзин Сюнь улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. Его губы естественно приподнялись в улыбке – казалось, он был создан для того, чтобы улыбаться.

Раньше он тоже так улыбался, хоть и не выглядел таким жизнерадостным. Но Пэй Циннань с первого взгляда понял: младший явно задумал какую-то хитрость.

В последний раз он видел такую улыбку на международных соревнованиях, когда Цзин Сюнь неожиданно предложил создать совершенно новую систему и обновить брандмауэр, что принесло им победу в составе национальной сборной.

А сейчас...

Пэй Циннань искоса посмотрел на него:

— Ну-ка, расскажи, что ты там задумал?

...

Несколько дней спустя.

Еще утром стояла ясная погода, но к вечеру неожиданно пошел дождь.

Капли дождя стучали по стеклу автомобиля. Ян Няньцзяо сидела на заднем сиденье бизнес-седана, в полумраке салона с трудом разглядывая содержимое своего телефона.

На экране отображались последние данные и перемещения Шэнь Ицзиня.

Состояние Шэнь Боханя в последнее время было крайне плохим, он по-прежнему пребывал в апатии.

Ее технологическая компания столкнулась с серьезными финансовыми проблемами, а планы обойти «Ивэй» в исследованиях искусственного интеллекта потерпели крах. По совокупности причин Ян Няньцзяо решила пойти на отчаянный шаг – нанести удар по самому больному месту Шэнь Ицзиня.

Поэтому она не только намеренно распространила слухи о причастности Шэнь Ицзиня к автокатастрофе его отца, но и вскользь упомянула о событиях того дождливого вечера.

Таким образом она убивала двух зайцев: напоминала партнерам Шэнь Ицзиня, что представитель третьего поколения семьи Шэнь страдает психическим расстройством, а заодно и ему самому напоминала о том вечере.

Ян Няньцзяо всегда знала, в чем заключалась болезнь Шэнь Ицзиня все эти годы и насколько она была серьезна.

Она всегда знала, но никогда не использовала это против него.

Слишком рискованно.

Если бы Шэнь Бохань не был настолько подавлен и не способен противостоять Шэнь Ицзиню, она бы никогда не пошла на это.

Согласно последним полученным данным, Шэнь Ицзинь действительно участил визиты к психотерапевту и увеличил дозировку прописанных препаратов...

На губах Ян Няньцзяо появилась улыбка, полная предвкушения победы. Она уже начала обдумывать следующий шаг.

В салоне звучала хриплая классическая ария. Автомобиль слегка качнулся, замедляя ход. Через тонированные стекла Ян Няньцзяо увидела, как медленно распахиваются ворота внешнего двора усадьбы Шэнь, пропуская машину внутрь.

Водитель тронулся с места, и вскоре автомобиль въехал в подземный гараж. Припарковавшись, шофер обернулся:

— Приехали, госпожа.

Как обычно.

В гараже не было слышно надоедливого стука дождя, но в воздухе витала сырость, характерная для дождливых дней, вызывая раздражение.

Ян Няньцзяо вышла из машины и быстрым шагом направилась к лифту.

...Она всегда ненавидела такие дождливые дни.

Из-за спешки она забыла о привычной элегантности – каблуки громко стучали по бетонному полу, издавая глухие удары.

Внезапно Ян Няньцзяо почувствовала неладное.

Казалось, в пустынном гараже раздавался только звук ее шагов – водитель не шел следом...

Озадаченная, она обернулась – и в тот же миг весь гараж погрузился во тьму!

Свет погас.

— А-а-а!

Не успела она опомниться, как картина перед глазами снова изменилась.

Свет включился, но это был уже не гараж.

Просторная комната с длинными книжными полками и пианино. Бетонный пол сменился старомодными деревянными досками, протянувшимися к высокому прямоугольному окну с белой рамой...

Это окно...

Это окно!..

Ян Няньцзяо помнила его. Именно из этого окна та женщина... та женщина...

И эта комната!

Она узнала ее – это была комната, в которой жила та женщина!

Но как?

Тот дом... того дома давно уже нет... Водитель! Где водитель?! Он не мог просто исчезнуть, не мог!..

Сырость в воздухе стала еще ощутимее, а звук дождя снаружи – громче.

Кстати... когда начался этот дождь?

Разве она не была в подземном гараже?!

Боясь приближаться к окну, она попыталась взять себя в руки, мельком огляделась и бросилась к двери.

Но не успела она сделать и пары шагов, как позади раздался женский голос:

— Что ты делаешь в моей комнате?

— А-а-а!

Ее крик эхом разнесся по комнате. Развернувшись и увидев лицо женщины, Ян Няньцзяо в ужасе рухнула на пол.

— Ты... ты!..

— Кто ты? — у женщины было миловидное лицо с выразительными чертами, высокий рост и стройная фигура.

Но в этой обстановке она выглядела зловеще.

— Кто ты? — повторила женщина и, не дождавшись ответа, шагнула к ней.

Ян Няньцзяо, уже лежавшая на полу, в ужасе закричала еще громче. Она не смела разглядывать лицо женщины и судорожно забилась, пытаясь отползти назад, но узкое платье и неудобная обувь сводили все ее усилия на нет.

Вместо этого в поле ее зрения женские туфли приближались все ближе, пока не оказались прямо перед ней – теперь ей даже не нужно было поднимать голову, чтобы их видеть.

— А-а-а! — в пустом помещении вновь разнесся душераздирающий вопль Ян Няньцзяо.

И тут прежде спокойный голос женщины внезапно стал леденящим душу:

— Я вспомнила... Это ты убила меня?

— Отойди от меня!!!

Ян Няньцзяо боялась даже открыть глаза, но каким-то образом этот жуткий шепот раздался прямо у ее уха:

— Ты убила меня, заняла мое место, а теперь еще и моего сына погубить хочешь?!

— А-а-а!!!

Ян Няньцзяо во всем созналась.

Наблюдая за происходящим из соседней комнаты, Пэй Циннянь скучающе заметил:

— И это все? Мы даже не успели развернуть весь сценарий.

За большим ЖК-экраном Цзин Сюнь ввел последнюю строку кода и с деловым видом поддакнул:

— Просто сценарий старшего получился слишком реалистичным. Полное погружение.

Пэй Циннянь:

— Тцк-тцк. Хватит подхалимничать.

С последним нажатием Enter виртуальная комната мгновенно исчезла, обнажив истинный облик помещения – просторный склад.

Звук дождя прекратился. Исчезла и женщина с ее голосом. В пустом складе только отголоски истеричных признаний Ян Няньцзяо:

— Это я столкнула тебя... это я... столкнула...

Неожиданная тишина насторожила перепуганную до полусмерти Ян Няньцзяо, но она все еще не решалась открыть глаза.

Когда же сверху ударил яркий свет, она наконец осознала неладное. Раскрыв глаза, женщина обнаружила, что находится отнюдь не в комнате и даже не в подземном гараже семьи Шэнь, а в грязном, пропахшем плесенью складе!

В этот момент из динамиков раздался бесстрастный голос:

— Дедушка, вы все видели и слышали.

...На лице Ян Няньцзяо отразился новый приступ ужаса. Маленькая дверь распахнулась, и первым вышел старейшина семьи Шэнь.

— Не мог предположить, что это ты... и этот мерзавец!

Старик Шэнь явно был вне себя от гнева. Цзин Сюнь и его господин поддерживали его с двух сторон.

Тем временем Ян Няньцзяо была скручена подбежавшими телохранителями и прижата лицом к полу.

Она все еще не могла прийти в себя и понимала, что попала в ловушку...

Но как?! Она же все время была настороже!

В панике озираясь по сторонам, Ян Няньцзяо не верила своим глазам: ведь только что обстановка была совершенно иной, точь-в-точь как в тот день!

Даже голос и лицо той женщины до сих пор четко стояли у нее перед глазами, будто это было наяву!

Как такое возможно?!

В попытке вырваться Ян Няньцзяо заметила незнакомые приборы, размещенные по углам склада.

Небольшие прямоугольные устройства с объективами...

Неужели именно они обманули ее, заставив поверить, что та женщина вернулась?!

Пока Ян Няньцзяо пребывала в шоке, из динамиков вновь полились звуки дождя и ее собственные вопли:

— Я не хотела тебя толкать! Это ты не соглашалась на развод! Вот я и...

— Почему твой ребенок рождается законным наследником, а моего заставляют убить?! Я займу твое место! Мой сын тоже станет молодым господином Шэнем!

— А-а-а, отойди! Ты же мертвая!..

Звук резко оборвался.

Цзин Сюнь обратился к старику Шэню:

— Дедушка, запись сохранена. Передадим дело в полицию.

— Хм.

В гневе старик Шэнь кивнул и приказал телохранителям и заранее подготовленному юристу:

— В участок! Вместе с доказательствами!

— Нет! Отец! Ради всех лет службы, не отдавайте меня полиции!.. — выла Ян Няньцзяо, корчась на полу.

Хотя признания вырвались у нее добровольно, теперь она отказывалась в них сознаваться.

Но старик Шэнь был слишком взбешен и измотан, чтобы продолжать разговор.

Увидев его равнодушие, Ян Няньцзяо закричала в ярости и отчаянии:

— Если бы не ты с твоим запретом на внебрачных детей, твой сын не заставил бы меня сделать аборт!

— Разве мой ребенок не заслуживал жизни?! За что?! Да, я хотела войти в семью Шэнь! Хотела отомстить за своего ребенка! Разве это преступление? Если бы та женщина не умерла...

Но сколько бы она ни кричала, все оставались безучастны. Даже спорить никто не стал.

В конце концов у Ян Няньцзяо не осталось сил даже на крик.

Была ли она не права? Все эти годы она боялась вспоминать тот день.

Тогда, ослепленная яростью, она тайком пришла в дом Шэней к той женщине – всего лишь хотела отомстить ничтожеству, которое предпочло убить собственного ребенка, лишь бы не упасть в глазах отца.

Но во время ссоры у нее помутилось в голове, и та женщина...

Опоздавший отброс-муж как раз увидел, как она толкает ее вниз.

К счастью, у той женщины и так была депрессия – ее смерть сочли самоубийством.

А тот отброс-муж проявил остатки совести, помог скрыть ее следы в ту ночь... После смерти той женщины судьба Ян Няньцзяо круто переменилась.

Раньше, боясь гнева отца, он держал ее втайне как любовницу. Но теперь, когда ее личность осталась нераскрытой, она смогла войти в дом Шэнь с гордо поднятой головой.

Потеряв одного ребенка, она забеременела вновь уже после замужества, и ее прошлое осталось безупречно чистым – более двадцати лет никто не сомневался.

Даже любимый законный внук Шэней в ту ночь получил психологическую травму...

Но была ли она по-настоящему счастлива?

Что это было – милость небес или наказание?

Муж оказался посредственным развратником, вечно путавшимся с другими женщинами и проигрывавшим даже собственному младшему – сыну – в семейном бизнесе.

Сын пошел в отца – хоть и умен, но ветрен, вспыльчив, и до Шэнь Ицзиня ему, конечно, далеко. А теперь и вовсе...

Да и разве только Шэнь Ицзинь страдал от приступов в дождливые ночи? У нее ведь тоже...

Она уже устала. Устала!

Ян Няньцзяо поднялась с пола сама, с глазами, полными слез – то ли боли, то ли раскаяния.

Под холодными взглядами окружающих ее в конце концов увели в полицию.

Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь почтительно проводили старика Шэня до машины, затем вернулись на склад, чтобы помочь остальным собрать оборудование.

Госпожа Ян, желая уничтожить Шэнь Ицзиня, пошла на риск – но не ожидала, что сам Шэнь Ицзинь, расследуя ее, обнаружит следы того давнего преступления.

Однако прошло более двадцати лет, и, кроме ее собственного признания, не было способа доказать ее вину и отомстить за мать Шэнь Ицзиня.

А чтобы по-настоящему ее напугать, требовалось полностью воссоздать ту сцену – включая образ и голос матери Шэнь Ицзиня.

К счастью, среди новейшего оборудования, которое недавно предлагали Шэнь Ицзиню для сотрудничества из страны G, были как раз приборы для 3D-проекций.

Цзин Сюнь, изучив документацию, сразу подумал об этой технологии.

С реалистичной проекцией оставалось лишь воссоздать сцену и персонажей, запрограммировав их.

Для опытного программиста это было несложно, но требовало огромного объема работы. Одному Цзин Сюню в короткие сроки не справиться – хорошо, что помог старший.

Последний ключевой момент: чтобы виртуальный персонаж мог естественно подыгрывать подозреваемой, вытягивая признания, Цзин Сюнь использовал свою последнюю разработку – систему на основе ИИ, способную на такое взаимодействие.

Когда все было готово, после нескольких дней напряженной работы, им удалось воспроизвести ту сцену.

Все шло по плану.

Неожиданностью стало лишь то, насколько реалистичной получилась проекция – даже такая крепкая психика, как у госпожи Ян, не выдержала.

Цзин Сюнь не удержался от комментария:

— Видимо, сотрудничество и инвестиции в эти технологии действительно необходимы. Их технологии и правда впечатляют.

— М-м-м, — кивнул Шэнь Ицзинь, затем добавил: — Но и ты со старшим постарались на славу.

— Что вы, что вы, — поспешил отказаться от похвалы Пэй Циннянь.

Он никак не мог привыкнуть, что Шэнь Ицзинь тоже стал называть его «старшим».

Цзин Сюня он еще понимал – тот всех новых сотрудников называл «наставниками» или «старшими».

Но Шэнь Ицзинь-то тут при чем?!

Лабораторные смотрели на Пэй Цинняня теперь какими-то странными глазами!

Он пытался протестовать – мол, я ведь даже не окончил магистратуру, просто временный сотрудник!

Но бесполезно – эта парочка просто игнорировала его чувства!

Вскоре не только Шэнь Ицзинь, но и его ассистенты, секретари и менеджеры тоже стали называть его «старшим»... Что ж, теперь Пэй Циннянь действительно стал всеобщим «старшим».

Ассистент сяо Тан предложил:

— Старший, если вечером свободны, давайте поужинаем вместе? Шэф угощает, да?

Шэнь Ицзинь не возражал:

— М-м-м. Выбирайте место сами.

До сегодняшнего дня план нужно было хранить в тайне, поэтому помогала только абсолютно доверенная команда Шэнь Ицзиня.

После отъезда старика Шэня на складе остались лишь несколько ассистентов, секретарей... и Тан Ли, который в итоге так и не уехал за границу, оставшись «намертво прилипшим» к ним.

— Всем спасибо за работу, — сказал Шэнь Ицзинь.

После нескольких дней напряженной подготовки команда действительно заслужила отдых. Услышав о ужине за счет шефа, все радостно принялись обсуждать, куда пойти.

Пока остальные шумели, убирая оборудование, Цзин Сюнь незаметно подошел к Шэнь Ицзиню.

Признаться, проекция вышла слишком реалистичной – даже после нескольких «репетиций» он волновался, что Шэнь Ицзиню будет тяжело, особенно когда госпожа Ян произносила те слова.

Но Шэнь Ицзинь, кажется, оставался спокоен.

Заметив, как Цзин Сюнь осторожно приближается и смотрит на него с беспокойством, Шэнь Ицзинь рассмеялся. Он легким движением коснулся щеки молодого человека и сам ответил на невысказанный вопрос:

— Все в порядке.

— Угу, — Цзин Сюнь потупился, нарочито сосредоточившись на сворачивании проводов. Мол, я и не думал беспокоиться.

— Спасибо, сяо Сюнь, — добавил Шэнь Ицзинь.

На словах план казался простым, но без Цзин Сюня достичь такой правдоподобности в краткие сроки было бы невозможно.

И с той самой минуты, когда улики были получены, а убийца – обличена, последний камень с души Шэнь Ицзиня наконец упал.

Прямо в этот момент.

Он действительно освободился.

Теперь, глядя на прекрасного юношу перед собой, на его тонкие черты и выразительные глаза, Шэнь Ицзинь не смог сдержать улыбки.

Цзин Сюнь: «...»

Он случайно встретился с ним взглядом – и тут же попал под гипнотическое обаяние этих персиковых глаз с приподнятыми внешними уголками. Лишь спустя долгий момент Цзин Сюнь смущенно отвел взгляд.

А затем даже слегка рассердился.

— Разве мы не договорились, что «спасибо» говорить нельзя? — напомнил он. — Это же ваше же правило!

— Хорошо, тогда скажу кое-что другое, — Шэнь Ицзинь взял его за руку и сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к Цзин Сюню.

Его осанка была безупречно прямой. Наклонив голову, он смотрел на юношу глубоким взглядом, в котором теперь светился теплый огонек.

— Люблю тебя, сяо Сюнь, — произнес Шэнь Ицзинь.

...

Их пальцы переплелись, а обручальные кольца на безымянных пальцах отразили друг в друге блики. В этот момент Цзин Сюнь что-то понял.

Шэнь Ицзинь не умел говорить красивых слов.

Но каждое его слово было правдой.

Друзья, все еще оживленно обсуждавшие планы на вечер, похоже, заметили происходящее между ними – разговоры стихли.

Но Цзин Сюнь уже не обращал на это внимания.

Его ресницы трепетали, а сердце пылало. Пытаясь преодолеть стеснение, он все же поднял глаза и встретил взгляд Шэнь Ицзиня.

Затем Цзин Сюнь улыбнулся.

И так же серьезно ответил:

— Я тоже люблю вас, господин.

— Конец. —

Дополнительная глава 1.1. История, которая произошла позже – продолжение

[Цзин Сюнь: Господин, у вас сейчас совещание? Я уже в университете.]

[Господин: Да. Береги себя.]

Не успели оглянуться, как пролетело больше полугода. За это время Цзин Сюнь не только добился прорыва в своих исследованиях, но и компания «Ивэй Технолоджи» благодаря их усилиям наконец успешно вышла на биржу.

В то время в стране было еще не так много публичных компаний, а соответствующих высоким стандартам и вовсе единицы.

К тому же «Ивэй» уже давно выделялась своими достижениями в сфере технологических разработок, и ее выход на биржу означал, что научно-технический уровень страны вступил в новую эру. Поэтому последние несколько дней СМИ только и делали, что наперебой освещали это грандиозное событие.

Даже простые люди, обычно не интересующиеся финансами, акциями и далекие от технологий, теперь знали: есть такая компания, занимающаяся высокими технологиями, и она только что стала публичной.

Что уж говорить о тех, кто постоянно вращался в мире акций и инвестиций.

Обыватели, может, и не понимали до конца, что это значит, но по тому, как государственные СМИ и официальные новостные каналы активно рекламировали это событие, все чувствовали: эта компания – нечто выдающееся. Просто невероятно выдающееся!

А раз так, то и информация о генеральном директоре этой новоиспеченной технологической корпорации, Шэнь Ицзине, больше не могла оставаться в тени.

Раньше он в основном действовал в пределах Лунчэна, будучи его «невидимым» самым богатым человеком. Если босс Шэнь хотел оставаться в тени – никто не смел выставлять его напоказ.

Но теперь он стал генеральным директором публичной компании, открытой для всей страны и мира. Теоретически можно было бы и дальше скрывать свою личность, но в этом не было смысла.

Впрочем, нужно это или нет, сам Шэнь Ицзинь не придавал значения вопросу публичности.

Он отказывался от интервью, избегал появления в СМИ и не позволял делать из себя лицо компании просто потому, что его мир был мрачен.

У него не было ни желания, ни интереса заниматься подобным.

Но из-за такой «скрытности» все решили, что босс Шэнь просто не любит публичности. И тогда местная элита Лунчэна, всегда стремившаяся угадать вкусы и настроения тех, кто выше их, начала еще усерднее скрывать его от посторонних глаз.

Знатные особы избегали упоминаний о боссе Шэне, боялись лишний раз произнести его имя, а уж те, кто стоял ниже, и подавно.

Так он стал еще более загадочной фигурой.

Но никто не догадывался, что Шэнь Ицзиню на самом деле было все равно, говорят о нем или нет.

Как, впрочем, и сейчас, после выхода компании на биржу. Даже с раскрытием личности его жизнь никак не изменилась.

Он по-прежнему был занят.

Господин был занят, а Цзин Сюнь, дни напролет погруженный в исследования, крутился как волчок.

На этот раз он вернулся в университет, потому что наступил последний семестр четвертого курса, и его студенческая жизнь подходила к концу. Впереди были выпускная церемония, групповые фотографии с одногруппниками, факультетский ужин…

В последние дни господин был очень занят и уехал на совещание в другой город, поэтому Цзин Сюнь, оставшийся в Лунчэне один, выкроил время, чтобы разобраться с этими делами.

Взглянув на ответное сообщение Шэнь Ицзиня, он как раз почувствовал, как машина остановилась в указанном месте.

— Спасибо, дядя, — поблагодарил он водителя и вышел из автомобиля.

Набрав ответ на телефоне, он отправил: [Понял, господин. Сначала разберись с делами, потом поговорим.]

Закончив переписку, он убрал телефон и подошел к пешеходному переходу у входа в университет.

Было еще утро, час пик уже прошел, и машин у ворот ВУЗа было немного.

Цзин Сюнь уже давно научился спокойно переходить эту небольшую дорогу.

И все же, ступая на зебру, он вдруг почувствовал непривычное ощущение – казалось, это был первый раз за последние полгода, что он возвращался в университет один.

Если быть точным, это был первый раз, когда Шэнь Ицзиня не было рядом.

До этого они если и не были неразлучны, то все равно почти всегда находились вместе.

Даже если каждый занимался своим делом, они хотя бы находились в одном здании…

А теперь господин уже два дня как уехал из Лунчэна.

То есть, они не виделись два дня.

Раньше Шэнь Ицзинь редко куда-то выезжал, а если уж приходилось отправляться на совещание, Цзин Сюнь обычно ехал с ним – заодно и путешествовали.

Но на этот раз он был слишком занят, и даже этот визит в университет удалось выкроить с трудом. О поездке с господином не могло быть и речи…

— Господин Янь, все в порядке? — спросил один из телохранителей, приблизившись сзади.

Это были личные охранники Шэнь Ицзиня. У Цзин Сюня тоже был свой, но перед отъездом господин оставил рядом с ним двоих самых проверенных.

Они прошли специальную подготовку, обладали навыками слежки и контрразведки.

Обычно они ехали на отдельной машине, держась на почтительном, но не слишком большом расстоянии.

Но сейчас Цзин Сюнь слишком долго стоял на переходе, и они решили подойти.

— Все нормально, — поспешно покачал головой Цзин Сюнь.

У телохранителей были свои задачи и маршруты. Хотя ему и не нравилось, когда за ним следят, он не собирался им мешать.

Дождавшись подходящего момента, он перешел дорогу и вошел на территорию университета, не препятствуя телохранителям следовать за ним.

Едва успев поздороваться с одногруппниками, которых не видел несколько месяцев, он уже облачился в выпускную мантию и квадратную шапочку и встал в общий ряд для памятных фотографий.

Групповые фото – это настоящее испытание на выносливость: приходится снова и снова принимать разные позы, подстраиваясь под коллектив.

Особенно фотогеничным был Цзин Сюнь – каждый раз при просмотре снимков он неизменно оказывался самым ярким, поэтому его часто ставили в первый ряд или на другие заметные места, а его позы были сложнее, чем у других студентов.

Но процесс был веселым. Цзин Сюнь никогда раньше не участвовал в таком, так что ему было интересно.

Время от времени кто-то скидывал свежие фото в групповой чат, и Цзин Сюнь, скачав их, тут же пересылал Шэнь Ицзиню.

Тот, скорее всего, был еще на совещании.

Цзин Сюнь уже хорошо изучил рабочие привычки господина и не боялся его побеспокоить, хотя и не ожидал ответа.

Он отправлял фото просто так, без особой причины – просто хотел поделиться.

Шэнь Ицзинь, похоже, понимал это, и они обменивались сообщениями в WeChat без особой спешки.

Так и проходили последние два дня.

Утром – фотосессия, затем скромный обед в столовой, а после – подготовка к выпускной церемонии и вечернему мероприятию.

А когда все заканчивалось, вечером начинался факультетский ужин.

Поскольку это был прощальный банкет для выпускников, помимо студентов четвертого курса, пришли и представители младших курсов – в основном члены студсовета, а также те, кто особенно сдружился со старшекурсниками.

И как раз в тот момент, когда все собрались в заранее заказанном ресторане, на большом экране внутри начали транслировать новости.

В них говорилось о недавнем выходе «Ивэй» на биржу.

А после этого репортажа неожиданно показали интервью генерального директора компании, записанное ранее столичным телеканалом.

Шэнь Ицзинь на экране был в безупречном костюме. Он сидел в кресле с прямой спиной, плечи слегка опущены, в глазах – легкая холодность, но это не скрывало его привлекательности. На экране он четко и сдержанно отвечал на вопросы журналистов. Говорил мало, но всегда точно. Его голос был низким и бархатистым, а манера держаться – настолько уверенной, что даже через экран чувствовалась его незаурядность.

— …Этот господин Шэнь – настоящий символ Лунчэна, — заметил один из студентов, глядя на новости.

— Когда вообще эта компания вышла на биржу? Кажется, все только об этом и говорят.

— Я не следил, наверное, недавно, — ответил другой.

«…Три дня назад», — мысленно поправил их Цзин Сюнь.

Всего три дня назад он сам стоял рядом с Шэнь Ицзинем, когда тот ударял в биржевой колокол…

В монтаже новостей, между фрагментами интервью, мелькнули кадры с церемонии.

И если бы кто-то внимательно присмотрелся, то заметил бы…

…Цзин Сюнь стоял прямо рядом с Шэнь Ицзинем.

…Хотя кадр сменился быстро, так что вряд ли кто-то разглядел.

Конечно, его близкие друзья – например, соседи по общежитию Тан Цзинъюань и Ян И – знали, что он был там.

Теперь они переглянулись и встали по бокам от Цзин Сюня, словно негласные телохранители, не проронив ни слова.

Но остальные студенты все еще были увлечены обсуждением громкого события.

— Буквально несколько дней назад… Это же было везде в новостях! — вмешался еще один студент. — Эта компания активно сотрудничает с нашим университетом. Многие аспиранты с факультета информатики идут туда на стажировку еще до выпуска. Неужели вы вообще не в курсе?

— Честно? Нет. Наша специальность не связана с такими компаниями.

Один из младшекурсников добавил:

— А вы знаете, что новый технологический корпус, который построили в прошлом месяце, – это пожертвование того самого господина Шэня?

— Серьезно? Никогда об этом не слышал.

— Это правда. На последнем собрании студсовета декан упоминал об этом в разговоре с ректором.

Слушатели ахнули.

Выпускники редко бывали в университете – все были заняты поиском работы, – поэтому мало кто обратил внимание на новый корпус.

Хотя слухи о его передовых технологиях, невероятном оборудовании и футуристичном дизайне ходили повсюду.

Но теперь, узнав, что здание, на которое явно ушли миллиарды, оказалось даром того самого человека с экрана…

Они прониклись к нему еще большим уважением.

— Тогда он и правда скромный… Когда корпус только начали строить, мы все еще учились, но никто не знал, кто за этим стоит.

— Эх, надо бы сходить туда перед выпуском. Все равно мы уже не успеем там позаниматься, но хоть посмотрим на новую гордость альма-матер!

— Ага, договорились!

Пока они болтали, направляясь в зал, на экране снова показали Шэнь Ицзиня.

Возможно, из-за того, что это было телевизионное интервью, он не казался холодным – скорее, излучал респектабельность настоящего бизнесмена.

Будучи элитой общества и добросовестным предпринимателем, без лишнего шума жертвующим здания университету, молодым, перспективным да к тому же еще и невероятно красивым… Все словно по команде замерли у телевизора, решив досмотреть интервью, прежде чем идти дальше.

Остальные посетители кафе, мирно доедавшие свои блюда в зале, поначалу не понимали, в чем дело. Но, увидев, как студенты столпились у экрана, некоторые тоже заинтересованно бросили взгляд в ту же сторону.

После короткого обмена репликами, благодаря общительным и любопытным личностям, остальные гости быстро выяснили, что эти молодые люди – студенты Кэда, а человек на экране не раз сотрудничал с их ВУЗом…

Неизвестно почему, но у посторонних зрителей тоже возникло чувство сопричастности, и они начали смотреть на студентов с легкой завистью или даже восхищением.

Вот что значит учиться в престижном университете – сразу доступ к таким важным персонам!

Почему мы в свое время не взялись за ум и не поступили куда-нибудь получше?..

А студенты, почувствовав на себе эти взглявы, невольно расправили плечи. Лишь Тан Цзинъюань и Ян И, стоявшие рядом с Цзин Сюнем, криво усмехнулись про себя: Да что тут смотреть? Вот кто действительно общается с великими людьми – так это наш Сюнь-сюнь!..

Нет, вообще-то сам Сюнь-сюнь уже и есть великий человек…

К четвертому курсу общение между одногруппниками стало реже, и мало кто знал, где работает Цзин Сюнь или чем он сейчас занимается.

Но Тан Цзинъюань и Ян И, сохранившие с ним близкие отношения, были в курсе всего.

Ведь благодаря помощи Цзин Сюня они оба устроились в корпорацию «Шэнь». Избежав участи «безработных сразу после выпуска», они не просто попали в ведущую компанию, но и получили должности, идеально подходящие их интересам!

Тогда, в первые дни после трудоустройства, оба еще не могли поверить в свою удачу.

Они знали, что у Цзин Сюня есть парень, но не подозревали, что за спиной у их друга стоит… такая сила!

В общем, о таком подарке судьбы они и мечтать не смели. С тех пор Ян И и Тан Цзинъюань усердно осваивали профессиональные навыки, руководствуясь одной мыслью: Ни в коем случае не подвести нашего друга, не создать ему проблем, не поставить в неловкое положение!

Хотя… самое шокирующее ждало их впереди.

Позже они узнали, что Цзин Сюнь добился своего положения вовсе не просто «благодаря парню».

Он действительно… всего достиг собственными силами!

Поэтому, наблюдая, как остальные студенты оживленно обсуждают телевизионную передачу, Тан Цзинъюань и Ян И лишь покачали головами.

Эти ребята видят лишь верхушку айсберга…

Слишком еще наивны.

Зато двое их близких друзей, знавших о трудоустройстве в «Шэнь», не выдержали и подошли:

— Говорят, этот господин Шэнь – наследник корпорации? Правда? Вы его в компании хоть раз видели?

— Ну… — Тан Цзинъюань украдкой взглянул на Цзин Сюня и промямлил что-то невнятное.

Цзин Сюнь был скромным парнем и редко упоминал господина Шэня в их присутствии!.. Так что сейчас, при посторонних, Тан Цзинъюань не решался разглагольствовать.

Ян И же ответил прямо:

— Не в курсе. Мы мелкие сошки – что нам знать?

— Что?! Вы устроились в «Шэнь»?! Как?! — Услышав это, окружающие тут же оживились.

Вскоре троицу окружили плотным кольцом, подключились даже младшекурсники, которым до выпуска было еще далеко, – всем не терпелось узнать секреты успешного трудоустройства.

Вопросы сыпались не только на Тан Цзинъюаня и Ян И. Все знали, что Цзин Сюнь дружит с ними, так что кто-то поинтересовался:

— А ты, Цзин Сюнь, где работаешь? Неужели тоже в «Шэнь»?

— …

Цзин Сюнь редко рассказывал о своей нынешней жизни. Если бы не помощь с работой для друзей, он, вероятно, вообще не стал бы упоминать о своих отношениях с Шэнь Ицзинем.

Не потому, что намеренно скрывал, просто не видел в этом необходимости.

…Не станет же он каждому встречному сообщать, кто его возлюбленный?

К тому же, он, кажется, от природы не умел выставлять личную жизнь напоказ.

Но если спрашивали – он отвечал открыто:

— Пока работаю в «Ивэй».

Да, именно «пока».

Хотя окружающие уже величали его «господином Янь», сам он по-прежнему считал себя временным стажером на практике.

Окружающие ахнули в унисон:

— Да как же ты раньше молчал?!

— Что?! Ты в «Ивэй»?! Да ты ж просто бог!!!

Пока все пребывали в шоке, Тан Цзинъюань и Ян И рефлекторно сделали полшага вперед, слегка прикрыв Цзин Сюня собой – защитный жест.

К счастью, несмотря на изумление, никто не ринулся к нему с объятиями.

Цзин Сюнь внешне казался мягким и добродушным, с неизменной полуулыбкой на губах. Но, возможно, из-за его почти неземной красоты или ауры безмятежности – того спокойствия, что подобно воде, не сохраняющей следов ветра, – люди не решались нарушить его личное пространство.

А узнав его истинные возможности, друзья и вовсе стали воспринимать его как «неприкосновенный цветок», холодный и недосягаемый. Независимо от того, был ли рядом господин Шэнь, они инстинктивно стремились оберегать его.

— Ну, это же логично, вы что, забыли, что Цзин Сюнь разбирается в программировании? — заметил один из студентов.

— Вот если бы мы, как Цзин Сюнь, вовремя смекнули и занялись программированием… Сейчас же век технологий! Какая сфера сейчас самая перспективная? Конечно, как у «Ивэй»!

Зал наполнился шумом, заглушившим голос господина Шэня из телевизора. Разобрать что-либо было невозможно, зато все внимание переключилось на Цзин Сюня, работавшего в той самой «Ивэй».

— Эй, Янь Цзинсюнь, расскажи про выход «Ивэй» на биржу! Говорят, каждому сотруднику выделили акции?!

— Правда? А если я сейчас начну учить программирование, еще не поздно? Старший Янь, с каких книг начать?..

— Может, пройдем внутрь? — предложил Тан Цзинъюань.

Новость о работе Цзин Сюня в «Ивэй» мгновенно стала главной темой вечера, и желающие задать вопросы набрасывались на него один за другим. Но в этом хаосе вести осмысленный разговор было невозможно, поэтому Тан Цзинъюань и предложил перейти в отдельный зал.

К счастью, интервью с Шэнь Ицзинем как раз подходило к концу.

Хотя из-за шума слов с экрана не было слышно, Цзин Сюнь и так знал это интервью наизусть.

Бросив последний взгляд на лицо господина, он позволил окружить себя и проследовал в приватную комнату.

Едва переступив порог, он даже не успел ответить на первый вопрос, как одна из активисток студсовета вскрикнула:

— Боже! Боже мой!.. Так вот почему господин Шэнь показался мне знакомым! — Она вдруг подняла телефон и завопила: — Да это же тот самый парень из круга друзей старшего Цзин Сюня!

…

При этих словах телефон начали передавать по кругу, а Цзин Сюнь смутно вспомнил, что действительно когда-то выкладывал совместное фото с господином Шэнем.

Тогда они были в зоопарке города S.

Прошло уже почти год.

Но проблема в том, что за этот год Цзин Сюнь был настолько занят, что больше ничего не публиковал, а ограничений на просмотр старых записей у него не стояло… Так что любой, кто зашел бы в его профиль, сразу же увидел бы…

Телефон добрался до его рук. На фото, залитом летним солнцем, они с господином Шэнем улыбались. Правда, по сравнению с теперешним обликом Шэнь Ицзиня, на том снимке его улыбка была едва заметна.

Выражение лица не казалось напряженным – скорее, изысканно сдержанным.

Просто уголки губ поднялись совсем чуть-чуть.

…За последние полгода Шэнь Ицзинь стал улыбаться чаще, и Цзин Сюнь уже почти забыл его прежнюю, невозмутимую манеру.

Теперь, глядя на фото, он испытывал странное чувство, будто между тогда и сейчас пролегла целая эпоха…

— Старший! Так что это значит?! Вы с господином Шэнем давно знакомы?! Значит, мои догадки были верны?! — не сдерживала восторга девушка.

Остальные, независимо от возраста и пола, устремили на Цзин Сюня взгляды – кто вопрошающие, кто восхищенные.

Когда Цзин Сюнь только появился в этом мире, он был председателем студсовета и добавил в друзья множество людей. Тогда все они увидели это фото.

Но он не оставил под ним ни подписи, ни смайликов. Кто понял – тот понял, а большинство просто не вникло.

Позже это фото долго висело в университетском форуме, и те, кто знал Цзин Сюня, активно комментировали, но в реальной жизни никто не осмеливался всерьез предполагать, что между Цзин Сюнем и тем таинственным красавцем что-то есть.

Ведь шипперить – это для виртуального мира, а не для реальности.

Но теперь, получив подтверждение, все не сдерживались.

— Я вспомнил! На форуме тоже было! — вскрикнул младшекурсник, тоже фанат этой пары. — Так вы с господином Шэнем еще тогда вместе фотографировались! И учились вместе!..

Остальные, не знавшие о форуме, тут же стали расспрашивать, что за пост, в чем подоплека. Так старый тред под названием «Нынче красивые парни варятся сами с собой?», давно затерявшийся на задворках из-за отсутствия новых фото и трехмесячного молчания, снова взлетел на первую страницу.

Цзин Сюнь: «…»

Осыпаемый вопросами, он решил снова говорить правду:

— Да. Вообще-то мы скоро… с тем человеком на фото… проведем свадьбу. Она назначена на следующий месяц. Если у вас будет время – приходите.

!!!

…

Дата свадьбы была назначена давно, подготовка почти завершена. За это время Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь разослали множество приглашений.

Для такого события чем больше людей – тем лучше. Чем больше свидетелей – тем веселее. Раньше он не упоминал об этом перед однокурсниками и младшими, потому что они редко общались, а с некоторыми и вовсе не был близок.

Но раз уж спросили – скрывать нечего.

Вот только прощальный ужин, который должен был быть грустным, превратился в шумное ток-шоу. Неожиданно, но… приятно.

Хотя, если говорить о его романтической истории… сам Цзин Сюнь считал, что рассказывать особенно нечего.

Он не стал вдаваться в детали.

Но обручальное кольцо на его безымянном пальце, скромное и в то же время сверкающее, излучало ауру безмятежного счастья, которую невозможно было скрыть.

Конечно, среди поздравлений проскальзывали и язвительные нотки.

Хотя вслух этого не произносили, на некоторых лицах явно читалось: «Цзин Сюнь всего лишь обязан своим положением партнеру».

По этому поводу Тан Цзинъюань и Ян И выразили свое презрение: «Мелочность».

Они были абсолютно уверены, что когда разработки Цзин Сюня наконец выйдут в свет, все эти люди взглянут на Сюнь-сюня совершенно по-новому.

Сам Цзин Сюнь не придавал значения чужому мнению. Даже слухи и насмешки не трогали его.

Но в середине ужина, когда он получил звонок от второй персоны сплетен, его настроение слегка пошатнулось.

Шэнь Ицзинь, только закончив совещание, спросил по телефону, где находится Цзин Сюнь и чем занят.

Тот ответил честно.

Казалось бы, совершенно обычный разговор. Но, возможно, из-за того, что они не виделись уже некоторое время, низкий голос Шэнь Ицзиня в трубке звучал еще приятнее, чем обычно.

Цзин Сюнь в нескольких моментах даже поймал себя на мысли, что ему хочется слушать голос господина еще и еще.

Впрочем, такая мысль казалась ему ребяческой – ведь они расстались всего два дня назад.

Да и расстояние между ними было чуть больше тысячи километров, даже без разницы во времени.

Поэтому, хоть уши его и горели, Цзин Сюнь старался говорить как можно спокойнее.

Он, как обычно, напомнил Шэнь Ицзиню не забывать поесть, если тот не занят, и поскорее отдохнуть в отеле, когда выдастся возможность.

Тот на другом конце провода соглашался.

Когда говорить стало не о чем, они повесили трубку, как делали это всегда.

Цзин Сюнь открыл календарь в телефоне. Согласно плану, господин должен был вернуться в Лунчэн послезавтра днем.

Что ж… оставалось меньше 48 часов…

Он постоял еще немного на улице, прежде чем вернуться в отдельный зал.

Неизвестно, что сказали Тан Цзинъюань и Ян И в его отсутствие, но теперь, когда Цзин Сюнь снова появился, любопытствующие сокурсники и младшекурсники заметно притихли.

Кое-кто все еще допытывался у него о работе и учебе, но большинство уже переключилось на другие темы.

Прощальный ужин длился недолго, но и не слишком быстро. После его окончания Цзин Сюнь попрощался со всеми и сел в заранее заказанный бизнес-седан, ожидавший у входа.

Машина плавно тронулась с места. Подумав, Цзин Сюнь решил не ехать домой.

Вместо этого он попросил водителя отвезти его обратно в офис – было еще не девять вечера, и раз уж дома делать было нечего, почему бы не продолжить работу?

Он выпил немного, но в последнее время, иногда сопровождая господина, пристрастился к алкоголю, и теперь лишь чувствовал легкую сонливость, но не опьянение.

А по опыту он знал: стоит погрузиться в работу – и усталость забудется сама собой.

Вернувшись в компанию, он увидел, что многие сотрудники еще задерживались.

Все засиживались добровольно. То, что каждый работник «Ивэй» владел акциями компании, было известно всем.

Благодаря тому, что Цзин Сюнь помог преодолеть множество трудностей, и благодаря щедрым вознаграждениям для особо отличившихся, многие в последние полгода буквально переселились в лаборатории.

Отчасти поэтому «Ивэй» смогла так быстро выйти на биржу.

Весь корпус был ярко освещен, на каждом этаже горел свет в нескольких лабораториях.

Даже когда Цзин Сюнь зашел в свою, там еще работали двое сотрудников, занятых обработкой данных.

— Директор Янь?! Что вы делаете здесь так поздно? — удивились они.

За полгода все в компании по собственной инициативе стали обращаться к Цзин Сюню почтительно.

Заметив его покрасневшее лицо, сотрудники тут же бросились заваривать ему чай.

— Директор Янь, вот мед с чаем. Вы, наверное, пили за ужином? Мед поможет прийти в себя!

— Спасибо, — приняв горячий напиток, Цзин Сюнь поблагодарил их.

Затем каждый вернулся к своим делам. В этом и была особенность его лаборатории: будучи руководителем группы, он никогда не контролировал и не следил за подчиненными, благодаря чему атмосфера была непринужденной, а продуктивность – высокой.

Около десяти вечера один из сотрудников объявил:

— Директор Янь, я, пожалуй, пойду. Больше не могу, надо поспать.

— Тогда и я с вами, — подхватил второй. — Как раз успею на последний поезд.

— Хорошо. До завтра, — улыбнулся Цзин Сюнь.

Затем его взгляд снова устремился на экран компьютера.

Первая версия ИИ-программы была практически готова, оставались последние проверки и калибровки. Но этот этап был крайне важен: хотя Цзин Сюнь и распределил задачи между сотрудниками, финальную проверку всех данных он проводил лично, и объем работы был колоссальным.

После ухода сотрудников в лаборатории остались гореть лишь несколько ламп, и стало еще тише – только монотонный гул серверов в машинном зале.

Уединенная ночь, пустынная лаборатория, мигающие красные огоньки серверной…

Одна только мысль об этом навевала легкий трепет.

Проработав еще некоторое время, Цзин Сюнь взглянул на часы: 22:40.

Незаметно пролетело еще сорок минут.

Сидеть в одной позе было утомительно, и он размял затекшую шею.

Оторвавшись от данных, он вдруг осознал, насколько вокруг тихо. Особенно пугающе выглядели ряды высоких серверов, утопавшие во мраке неосвещенных участков лаборатории.

Раньше он никогда не считал это место пугающим, но сегодня, из-за выпитого алкоголя, его мозг работал особенно активно – и все городские легенды, которые он когда-либо слышал, разом полезли ему в голову.

Цзин Сюнь – материалист (внутренне вздыхает): …

Лучше просто работать.

Когда работаешь, не остается места для посторонних мыслей – а значит, и страшно не будет.

Цзин Сюнь потянулся за чашкой чая, которую заварил для него сотрудник, и обнаружил, что она уже пуста. Неизвестно, когда он успел ее осушить.

На каждом этаже компании была кухня, и на этом уровне она находилась прямо напротив, через коридор… Однако, мысленно представив маршрут, он покачал головой – пожалуй, не стоит.

Лучше потерпеть, закончить этот участок работы и отправиться спать прямо в кабинете.

Под «кабинетом» он подразумевал кабинет генерального директора – там были и кулер, и небольшая душевая.

Последние пару ночей Цзин Сюнь задерживался в компании до утра, поэтому просто использовал узкую кровать во внутренней комнате кабинета Шэнь Ицзиня как временное место для отдыха.

Там, где он часто бывал, бояться, наверное, уже не придется.

Да и вещей Шэнь Ицзиня там было много… При одной мысли о том, как его господин одним видом обращает в бегство даже призраков, Цзин Сюнь внезапно почувствовал, что бояться действительно нечего.

Как раз когда он собирался снова погрузиться в работу, стеклянная дверь лаборатории бесшумно раздвинулась, и из коридора донеслись шаги.

Цзин Сюнь: «…»

В такой поздний час – кто-то вернулся работать?

…Или это все же не человек?..

Глубокой ночью внезапные шаги, эхом раздающиеся в пустом помещении, и правда наводили жуть.

Собравшись с духом, Цзин Сюнь приподнялся с кресла, чтобы разглядеть вошедшего, – как вдруг низкий, бархатистый голос сопроводил шаги:

— Сяо Сюнь.

Дополнительная глава 1.2. Что было дальше 2

— Господин?

Услышав голос Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь окончательно высунулся из-за компьютера, попутно поправив очки на переносице.

У него не было близорукости – очки с черной массивной оправой, закрывавшие добрую треть лица, служили лишь защитой от синего света. Этот аксессуар придавал обычно мягкому и миловидному юноше дополнительную долю обаяния.

Цзин Сюнь буквально выпрыгнул из-за монитора.

— Это правда ты? Как так… Ты вернулся так внезапно?

Тем временем Шэнь Ицзинь уже подошел к нему вплотную.

Автоматически подхватив бросившегося к нему юношу, он тихо хмыкнул в ответ:

— Потому что соскучился по сяо Сюню.

— !

Вцепившись в Шэнь Ицзиня и уткнувшись подбородком в его плечо, Цзин Сюнь вдыхал легкий аромат одеколона.

Шэнь Ицзинь же, обнимая его в ответ, сомкнул руки на его талии – с некоторой силой, что, впрочем, ускользнуло от внимания обрадованного Цзин Сюня.

Тот лишь услышал вопрос:

— Почему сяо Сюнь так поздно задержался в офисе?

— … — Цзин Сюнь замялся. — Ну, это...

Шэнь Ицзинь:

— Ты же обещал мне рано возвращаться домой и ложиться спать.

— …

Отговорок не нашлось.

В первую же ночь после отъезда Шэнь Ицзиня Цзин Сюнь засиделся в офисе допоздна и в итоге остался ночевать прямо там.

На следующий день об этом стало известно Шэнь Ицзиню – по-видимому, ассистент сяо Тан случайно упомянул об этом в рабочем отчете. Так или иначе, вскоре раздался звонок с требованием не задерживаться и идти отдыхать пораньше.

Не желая отвлекать господина во время поездки, Цзин Сюнь тут же пообещал исправиться.

В тот же день, то есть прошлым вечером, он и правда вернулся пораньше. Однако в другой лаборатории внезапно возникли неполадки, и, отправившись разбираться, Цзин Сюнь снова задержался до глубокой ночи, оставшись ночевать в офисе.

А сегодня...

Что ж, сегодня он просто не хотел возвращаться домой.

Без дела время тянулось невыносимо медленно...

Но улики были неоспоримы.

Пойманный с поличным и не найдя оправданий, Цзин Сюнь решил сменить тему.

Слегка запрокинув голову, он с наигранным удивлением спросил:

— А господин? Разве не через два дня должен был вернуться?..

Шэнь Ицзинь не ответил.

Потому что в следующее мгновение Цзин Сюнь почувствовал его губы на своих.

Их поза и так располагала к поцелуям, а два дня разлуки лишь подлили масла в огонь...

Неосознанно обвив руками спину Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь участил дыхание.

Но он никак не ожидал, что поцелуи так быстро перерастут в нечто большее!

— М-м...

Очки слетели с переносицы, а сам он очутился перед пультом управления суперкомпьютером – как именно, осталось загадкой. Когда же его подняли и усадили на панель, первым ощущением стал холод поверхности, а следом – прохлада на теле.

В недоумении он поднял взгляд и обнаружил, что Шэнь Ицзинь... стаскивает с него одежду.

???

— П-прям здесь? — Ошеломленный, Цзин Сюнь не смог сдержать вопрос.

Обычно бесстрастные глаза Шэнь Ицзиня, знакомые всем по телеэкранам, сейчас горели необычайно ярко, а его миндалевидные веки, обычно не привлекающие внимания, казались почти соблазнительными.

— Разве нельзя? — спросил он, не прекращая действий.

— …

Цзин Сюнь совсем растерялся. Полулежа на пульте и упираясь руками, он смотрел на... пальцы Шэнь Ицзиня, его обычно фарфорово-бледное лицо залила густая краска.

Не то чтобы нельзя.

Но это же его рабочее место! А под ним – его верный старина, суперкомпьютер, к которому он питал особую привязанность!

И вдруг кто-то войдет...

В одно мгновение в голове Цзин Сюня пронеслась тысяча мыслей.

Но, возможно, их было слишком много – ни одна не обрела слов. Этим моментом воспользовались, и вот уже его одежда... исчезла.

— П-погоди!..

В последний момент он остановил Шэнь Ицзиня, но сам обвил его шею руками.

Сидя на панели и почти свернувшись калачиком, пунцовый с головы до пят Цзин Сюнь прошептал:

— Давай... вон туда.

Он кивнул в сторону рядов серверных стоек, занимавших две трети лаборатории.

Туда никто не заглядывал... Это была его последняя попытка сохранить остатки приличия.

— Хорошо, — без колебаний согласился Шэнь Ицзинь и, подхватив юношу, направился к серверам.

— ...Только не запачкай ничего, — бормотал на ходу Цзин Сюнь, болтая ногами в воздухе.

— Угу, — отозвался Шэнь Ицзинь.

Обычно, чтобы не тратить энергию, в этой части лаборатории не включали свет.

Сейчас же целый ряд серверов в человеческий рост мигал алыми огнями.

Вспышки были хаотичны – то тут, то там, без какого-либо порядка.

И вдруг гул серверов стал заметно громче, словно суперкомпьютер начал обрабатывать данные на предельной скорости, выпуская накопленную энергию.

Воздух стал горячим.

Горячим и сухим.

Цзин Сюнь понимал, что здесь действительно укромно, но... приходилось стоять.

А долго стоять было утомительно.

...Нет, не просто утомительно – невыносимо утомительно.

Это было настоящее самоистязание.

Однако вскоре крепкие руки обхватили его, и весь вес перешел на Шэнь Ицзиня – стало немного легче.

Только вот во время «обработки данных» Цзин Сюню показалось, что на этот раз господин действует... быстрее обычного.

...Последние полгода состояние Шэнь Ицзиня было стабильным. Конечно, бывали моменты возбуждения, но редко до такой степени...

Но размышления быстро уступили место более насущным делам – сравнивать сегодняшнее поведение господина с прошлыми разами стало некогда.

К тому моменту, как серверы завершили «обработку данных», Цзин Сюнь уже ощущал во рту настоящую пустыню.

Бессильно обмякнув на Шэнь Ицзиня, он позволил тому одеть себя, едва переведя дух, прежде чем хрипло вымолвить:

— Хочу пить.

— Хорошо.

— В моей кружке пусто, — добавил Цзин Сюнь.

Шэнь Ицзинь замер, его горло сжалось. Почти мгновенно он ответил:

— Сейчас налью.

Осторожно усадив Цзин Сюня в кресло, он схватил кружку и стремительно направился к двери.

Но Цзин Сюнь, уже почти полностью одетый, вдруг нашел в себе силы подняться и догнать его.

Не просто догнать – а обхватить сзади.

Шэнь Ицзинь обернулся с недоумением, на что Цзин Сюнь лишь моргнул и пояснил:

— Просто... вспомнил парочку страшных историй и теперь боюсь выходить за водой. Вообще-то ночевать в офисе вполне удобно! В кабинете господина есть все необходимое, а я все равно не вожу машину – возвращаться домой значит кого-то беспокоить...

— Сяо Сюнь, — прервал его Шэнь Ицзинь.

— М-м?

— Я больше не оставлю тебя одного.

…

Слова, которые он пытался выдавить из себя без всякой причины, застряли в горле. Вместо них Цзин Сюнь коротко кивнул:

— Угу.

Его мягкие глаза чуть сузились, а губы сами собой потянулись в улыбке.

Ну и дела...

Всего два дня разлуки – а будто целая вечность прошла...

Он понимал: Шэнь Ицзинь вернулся так спешно, потому что знал – сегодня он снова останется в офисе.

...Тысяча с лишним километров, даже на частном самолете – несколько часов пути. Скорее всего, господин отправился в обратный путь сразу после звонка.

Беспокоился, что в офисе ему будет некомфортно?

Но Цзин Сюнь не видел в этом проблемы.

Гораздо хуже было возвращаться в пустой дом – эта тоска была невыносима...

И тут его осенило: а что, если Шэнь Ицзинь волновался не о бытовых неудобствах, а именно о том, что ему будет одиноко?

Улыбка застыла. Опущенные уголки глаз сделали слезинку под ними особенно заметной.

Цзин Сюнь онемел.

Мысль тут же обрела уверенность – да, все так и было. Шэнь Ицзинь, мчавшийся сквозь ночь, его горячность сегодня... Все потому, что он знал. Чувствовал его состояние эти два дня.

Господин понимал, что он не хочет возвращаться в пустой дом, что будет закапываться в работу, – и потому примчался обратно, чтобы быть рядом.

...Ах.

Каково это – быть для кого-то настолько важным?

Цзин Сюнь не мог подобрать слов.

Он лишь ощущал, как сладкое тепло разливается в груди, а губы вновь предательски дрожат. Вцепившись в Шэнь Ицзиня еще крепче, он спросил – правдива ли его догадка?

Шэнь Ицзинь не стал отрицать.

— Да. Я боялся, что сяо Сюнь будет слишком сильно скучать.

Цзин Сюнь: «…»

Он недоуменно поднял глаза. Такие самоуверенные слова – разве могли они принадлежать господину?

Хотя... Он прикусил губу. Попал в точку.

Дело было не в скуке.

Без дела мысли неминуемо возвращались к Шэнь Ицзиню, и тогда...

Шэнь Ицзинь вдруг продолжил:

— Потому что я скучал. Каждый день, каждую минуту. Очень-очень сильно. — Поймав его взгляд, он твердо пояснил: — Вот я и подумал – а вдруг сяо Сюнь тоже?

…

Цзин Сюнь снова онемел.

Да ведь он и правда... очень скучал!

Не в силах сдержаться, он покраснел до ушей.

Инстинктивно опустив глаза, он тут же заставил себя поднять их обратно и честно признался:

— Я... скучал.

...Обычно, после столького времени вместе, Цзин Сюнь уже не краснел.

Их жизнь была размеренной – дом, работа, гармония. Они никогда не ссорились, дни текли мирно, и лишь в кромешной тьме, в пылу страсти, он позволял себе такое смущение.

Но стоило провести всего два дня порознь – и вот, старый недуг вернулся!

Но если скучал – значит, скучал. Врать тут было не о чем.

Покорно потирая раскаленные уши, Цзин Сюнь слегка отвел взгляд и тихо добавил:

— Очень-очень.

— ...Цзин Сюнь.

Его имя прозвучало с непривычной хрипотцой.

Ощутив, как крепкие руки сжимают его – будто бесценное сокровище, – он понял: Шэнь Ицзинь действительно не мог сдержаться.

Если бы они стояли не у самого входа в лабораторию, где через стеклянную дверь можно было разглядеть происходящее внутри, возможно, пришлось бы снова «запускать обработку данных»!

К счастью, Шэнь Ицзинь лишь крепче обнял его на мгновение – он все еще помнил о жажде Цзин Сюня и собирался налить воды.

— Я тоже пойду, — Цзин Сюнь сам взял Шэнь Ицзиня за руку, его красивое лицо было обращено к мужчине, а в сияющих глазах светилась улыбка. — Отныне, куда бы ни отправился господин, туда отправлюсь и я. И куда иду я – туда идет господин.

— Хорошо, — без колебаний согласился Шэнь Ицзинь.

Более того, увидев этот свет в его глазах, он тоже рассмеялся, губы растянулись в улыбке.

После этого Цзин Сюнь отправился вместе с ним за водой.

Только они пошли не в кухню.

А прямиком в кабинет Шэнь Ицзиня.

Как и подобает высокотехнологичной компании, в здании «Ивэй» было множество удобств для сотрудников.

А в кабинете генерального директора и вовсе имелись все условия для комфортной жизни, включая кулер с водой.

Цзин Сюнь действительно хотел пить – он залпом осушил целый стакан.

После чего Шэнь Ицзинь спросил:

— Сяо Сюнь хочет принять душ? — Произнося это, он стягивал галстук.

Цзин Сюнь: «…»

В ярко освещенном кабинете Шэнь Ицзинь, медленно ослабляя узел галстука, выглядел зрелым и сексуальным – эталонный образ сдержанного генерального директора.

Но в голове у Цзин Сюня крутилась лишь одна мысль...

Господин ведь так и не снял одежду.

Тогда, во время «обработки данных», «загрузка процессора» была слишком высока, чтобы обращать на это внимание.

Но теперь он вспомнил – Шэнь Ицзинь действительно весь процесс...

…остался полностью одетым!

...И это как вообще?!

Цзин Сюнь выразил протест, но объяснение Шэнь Ицзиня прозвучало совершенно естественно:

— Потому что слишком соскучился по сяо Сюню. Не мог удержаться, чтобы не посмотреть.

Цзин Сюнь: «…»

Шэнь Ицзинь:

— Тогда я сейчас разденусь, и ты посмотришь на меня?

— …

Не в этом ведь была суть!

...Ладно.

Цзин Сюнь знал – он говорил серьезно.

За все это время, несмотря на отсутствие психических проблем, Шэнь Ицзинь так и не научился шутить.

Все его предложения были тщательно обдуманы, взвешены и озвучены с предельной искренностью.

Он точно не пытался его дразнить или соблазнять.

Цзин Сюнь сразу покачал головой:

— Господин, иди первым.

Хоть он и был одет с иголочки, но наверняка вспотел. Да и одежда вся... помялась и испачкалась.

Мало того, что раздеваться – даже смотреть на Шэнь Ицзиня при таком ярком свете он сейчас не решался!

Но Шэнь Ицзинь, похоже, понял его неправильно.

Его брови поползли вверх:

— Сяо Сюнь не хочет со мной вместе?

В его взгляде мелькнуло разочарование. Будто он хотел сказать: «Ты же только что пообещал всегда быть рядом».

— …

Возможно, из-за того, что Шэнь Ицзинь обычно излучал такую мощную ауру холодного достоинства, даже наедине Цзин Сюнь привык к его сдержанности.

Поэтому внезапное разочарование смотрелось особенно контрастно.

Как будто он обвинял: «Ты же сам сказал – навсегда вместе».

— …

Собственные фантазии ударили по нервам – и словно в трансе Цзин Сюнь последовал за Шэнь Ицзинем в душ.

Только зайдя внутрь, он осознал: а почему он изначально предполагал мыться по очереди?.. Потому что, несмотря на все удобства, душевая кабинка в кабинете была крошечной – максимум на одного человека.

Если мыться вдвоем... пришлось бы стоять вплотную.

...Это было... ну очень тесно.

Дополнительная глава 1.3. Что было дальше 3

Время, кажется, не терпит суеты. К моменту, когда Цзин Сюнь вышел из ванной, стрелки уже приближались к полуночи.

Неясно, куда оно подевалось, это время.

Возможно, купание и вправду заняло у него целую вечность...

Так или иначе, было уже поздно. Цзин Сюнь едва держался на ногах от усталости.

Шэнь Ицзинь, похоже, еще кое-что не доделал.

Он возился с компьютером за рабочим столом в соседней комнате, тогда как Цзин Сюнь, переодетый в свежую одежду, устроился на узкой кровати во внутреннем помещении. Он лежал там, раскинувшись, без сил пошевелиться... Даже веки казались неподъемными, и он почти сразу провалился в сон.

Когда Шэнь Ицзинь наконец закончил дела и вернулся, у него не поднялась рука тревожить Цзин Сюня.

Недолго посовещавшись, они решили, что сегодня останутся в офисе, кое-как устроившись на ночлег.

Кровать во внутренней комнате была односпальной – для одного в самый раз, но двум уже тесновато.

Тем более двум взрослым мужчинам.

К счастью, оба были худощавыми, и, лежа на боку, они кое-как умещались, оставляя немного свободного пространства.

Шэнь Ицзинь обнял Цзин Сюня сзади, и тот инстинктивно прижался к его груди. В полудреме Цзин Сюнь спросил:

— А вы что делали, господин?

— Удалял записи с камер наблюдения, — ответил Шэнь Ицзинь.

Цзин Сюнь: «…»

Машинально перебирая пальцы Шэнь Ицзинь, лежавшие у него на талии, он спросил снова:

— Кстати... вы так внезапно вернулись. А как же дела там...

— Все улажено.

Шэнь Ицзинь слегка сжал объятия, притягивая его ближе, затем приподнялся и оставил легкий поцелуй на его щеке:

— Не беспокойся. Спи.

— Хорошо...

Цзин Сюнь действительно зевнул.

Этот день выдался невероятно насыщенным, и теперь, лежа в постели, он чувствовал, будто мир кружится вокруг.

Но как бы ни кружилось, Шэнь Ицзинь за его спиной был совершенно реален, как и его длинные пальцы, сцепленные с его рукой.

Цзин Сюнь сжал эти пальцы, веки окончательно сомкнулись, и он погрузился в сон.

Хотя вскоре ему пришлось резко проснуться.

Видимо, сегодня он переборщил с водой, потому что проснулся от нестерпимого позыва в туалет.

Кругом по-прежнему стояла тьма – похоже, рассвет еще не наступил.

Он машинально попытался подняться, но вдруг ощутил тяжелую руку, лежащую на его талии.

Движение замерло... Цзин Сюнь не только не продолжил вставать, но и снова лег.

За его спиной Шэнь Ицзинь дышал ровно и спокойно.

Звук был едва уловим – если бы в офисе не стояла абсолютная тишина и они не лежали так близко, он бы его не расслышал.

Но именно поэтому Цзин Сюнь вдруг осознал: кажется, это первый раз, когда он проснулся, а Шэнь Ицзинь еще спал.

…

Возможно, из-за привычного перенапряжения мозга, Цзин Сюнь обычно спал очень крепко.

Он редко вставал среди ночи, но даже когда просыпался, Шэнь Ицзинь чаще всего уже бодрствовал.

То ли вовсе не спал, то ли пробуждался в тот же миг...

Господин спал чутко.

...Но сейчас Цзин Сюнь впервые слышал его глубокое, размеренное дыхание во сне.

Или, точнее, впервые увидел Шэнь Ицзинь по-настоящему погруженным в сон.

Он знал, что отчасти это было связано с улучшением состояния Шэнь Ицзиня – его сон становился все крепче.

Но в данный момент главная причина была в другом...

Шэнь Ицзинь был смертельно уставшим.

Эта поездка выдалась крайне напряженной. После недавнего выхода «Ивэй» на биржу дел было невпроворот, плюс всевозможные вопросы, связанные с семейным бизнесом Шэнь...

А если он хотел вернуться на два дня раньше, значит, эти два дня пришлось работать в авральном режиме.

Возможно, Шэнь Ицзинь с самого отъезда решил ускориться, чтобы поскорее разобраться с делами...

Теплое дыхание на своей шее заставило Цзин Сюня почувствовать приятное тепло.

А еще он не мог не думать, что дышащий так тихо господин выглядит... мило.

Но больше всего, конечно, щемило сердце.

Цзин Сюнь расслабился, стараясь не потревожить спящего за его спиной.

Воспользовавшись моментом, он снова взял его руку... Длинные пальцы Шэнь Ицзинь во сне были такими же изящными, но лишенными привычной силы.

Цзин Сюнь не решался сжимать их сильно или, как обычно, перебирать по одному.

Но это было неважно. Сейчас он просто хотел держать их вот так.

Если бы можно было, он бы еще и перевернулся, чтобы рассмотреть лицо Шэнь Ицзиня во сне.

Но это было невозможно.

Он боялся разбудить его.

Пусть поспит подольше. Вот так, спокойно.

Цзин Сюнь замер в этой позе, не шевелясь.

Пока половина его тела не онемела окончательно.

Пока терпеть уже стало невозможно...

Только тогда он осторожно, очень осторожно убрал руку Шэнь Ицзиня и бесшумно скатился с кровати.

Боясь потревожить его сон малейшим шумом, Цзин Сюнь даже не осмелился надеть обувь.

В этот момент городские легенды его не волновали – материалист Цзин Сюнь снова взял верх. Он прокрался в туалет в полной темноте, закрыл дверь и лишь тогда осмелился включить свет.

С максимальной тишиной справившись с делами и так же бесшумно вымыв руки, он выключил свет заранее, прежде чем открыть дверь.

Но даже так, когда он снова пробрался в постель в темноте, чья-то рука вдруг схватила его.

— Господин... вы проснулись?

Оказавшись снова в постели, Цзин Сюнь снова очутился в объятиях Шэнь Ицзинь – их конечности почти переплелись.

На этот раз ему наконец удалось перевернуться и лечь лицом к лицу с Шэнь Ицзинь.

Но в комнате было темно.

И разглядеть его лицо было невозможно.

Цзин Сюнь машинально провел рукой по узкой талии Шэнь Ицзинь, услышав его сонный, погруженный в полудрему голос:

— М-м.

— ...Тогда давай спать, спи дальше.

В темноте Цзин Сюнь поспешно закрыл глаза.

Но в этот самый момент, как назло, его живот предательски урчал...

Что ж, хоть ужин и затянулся допоздна, но после была и умственная, и физическая активность... Затраты энергии оказались велики, и Цзин Сюнь действительно проголодался.

Голод – не беда, но Шэнь Ицзинь, еще не успевший погрузиться обратно в сон, явно услышал этот звук...

— Сяо Сюнь проголодался?

Цзин Сюнь почувствовал, как в темноте Шэнь Ицзинь мгновенно открыл глаза.

— ...Нет, но я больше хочу спать. Давай заснем, а утром позавтракаем!

— Хорошо, — кивнул Шэнь Ицзинь. — Но что бы ты хотел? Я распоряжусь, чтобы принесли.

Его голос, еще не до конца свободный ото сна, звучал невероятно сексуально – даже глубже и бархатистее, чем обычно.

Вдыхая легкий аромат геля для душа, исходивший от них обоих, Цзин Сюнь продолжил мягко поглаживать талию Шэнь Ицзинь, пытаясь убаюкать его, и сам заговорил тише и медленнее:

— Давай завтра? Я подумаю и скажу утром.

— М-м.

Шэнь Ицзинь коснулся его руки, затем обхватил его ногу и перекинул ее через свою:

— Ладно. Тогда спи.

Поза, в которой он оказался верхом на Шэнь Ицзинь, была удобнее прежней. Цзин Сюнь устроился поудобнее:

— Спокойной ночи, господин.

— Спокойной ночи, сяо Сюнь.

От неожиданного комфорта Цзин Сюнь не удержался:

— Я вас люблю, господин.

Шэнь Ицзинь сжал его руку:

— М-м. Я тоже тебя люблю. — Затем притянул его ближе и коснулся губами уголка его рта.

Губы Шэнь Ицзинь были удивительно мягкими, а его теплое дыхание и легкий аромат заставили Цзин Сюня тут же захотеть ответить тем же.

Цзин Сюнь: «…»

Ладно, ладно, пора спать.

Если он ответит на поцелуй, то этой ночью им точно не уснуть. Обвившись вокруг Шэнь Ицзинь, как коала, Цзин Сюнь замер, постепенно растворяясь в ритме его дыхания, и наконец погрузился в сон.

Вторую половину ночи оба проспали крепко.

Даже на тесной кровати им было удивительно комфортно.

Утренние лучи мягко пробивались сквозь жалюзи, заливая светом внутренний кабинет и узкую кровать, где Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь открыли глаза почти одновременно.

В компании еще никто не появился, и в офисе царила тишина.

Первый совместный ночлег в рабочем кабинете оказался необычным опытом. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, прежде чем подняться.

Шэнь Ицзинь спросил первым:

— Придумал, что хочешь на завтрак?

Цзин Сюнь потянулся, взглянул на часы и предложил:

— Может, сходим в кафе? Еще только семь.

— Хорошо.

Они по очереди умылись, переоделись в деловые костюмы, привели кабинет в порядок... Убедившись, что все выглядит прилично, Цзин Сюнь вышел первым.

Вчера он не задумывался, но теперь, вспоминая страсть и безумства прошлой ночи...

Цзин Сюнь поклялся себе, что больше такого не повторит.

Хорошо, что сотрудники еще не пришли. Они успеют позавтракать и вернуться, сделав вид, что только что прибыли...

— Сюнь-сюнь?.. Ты почему здесь?!

План был хорош, но едва Цзин Сюнь вышел, как столкнулся с сяо Таном, только что пришедшим на работу.

За последние полгода обязанности ассистентов Шэнь Ицзинь изменились, и сяо Тан из личного помощника превратился в специального ассистента, курирующего дела «Ивэй».

Работы прибавилось, и он явился в офис с первыми лучами солнца... Увидев бледного Цзин Сюня, выходящего из кабинета, сяо Тан в ужасе подскочил к нему и зашептал:

— Неужто опять ночевал в офисе? Если шеф опять начнет допытываться, я... Шеф?!

Заметив за спиной Цзин Сюня высокую фигуру Шэнь Ицзинь, сяо Тан мгновенно выпрямился.

Еще секунду назад он шептался с Цзин Сюнем, но теперь резко отстранился, будто между ними внезапно возникло расстояние.

Несмотря на шок, он выдавил:

— Вы... как...

...Вернулись так скоро?

То есть... когда именно? Уже вчера вечером? И где ночевали?

Вопросов было много, но сяо Тан не смел их задать.

Хотя, видя их выходящими из кабинета в такое время, он догадывался: скорее всего, ночевали здесь.

...Что странно.

Позавчера, когда он случайно обмолвился, что Цзин Сюнь ночевал в офисе, шеф явно разозлился.

Сяо Тан никак не мог понять: в кабинете есть все необходимое, Цзин Сюнь не испытывал неудобств – почему реакция была такой резкой?

Но теперь, пообщавшись с секретарем Ми и Пэй Циннянем, он кое-что начал осознавать.

Он посмотрел на одного, затем на другого, и в их лицах уловил необычное выражение...

Как бы это описать...

Несмотря на легкую усталость, оба выглядели невероятно оживленными, даже сияющими...

Тут его будто осенило.

Не зря они шефы.

Оказывается, страсть кипит в них не только за работой...

Дополнительная глава 1.4. Что было дальше: Официальный анонс национального CP

Форум университета Кэда вновь взорвался от трафика. Причиной послужило внезапное всплытие некогда нашумевшего поста под названием «Красавчики-однокурсники нашли утешение друг в друге».

Цепляющий заголовок и броские фотографии заставляли зашедших в тему пользователей задерживаться – сначала из-за снимков, а затем и для изучения содержимого. Многие еще помнили этот многостраничный тред.

Когда пост неожиданно всплыл на первую страницу, те, кто его узнал, не смогли удержаться от клика. Поначалу все просто интересовались, почему тема вновь стала актуальной.

Но те, кто решил пересмотреть фотографии, быстро заметили нечто странное:

— Эй... А мне кажется, или этот парень повыше на фото – тот самый, что недавно мелькал в новостях...

— Какой именно? Ненавижу ребусы – договорите мысль!

— ...Теперь, когда вы сказали, я присмотрелась – и правда похож! Но не может же быть... Этот парень в простой футболке и джинсах – наш недавно объявленный папочка Шэнь?!

— Сначала я тоже не поверил, но если сравнить фото – один в один! Разве что прическа другая... На старом фото волосы спадают на лоб, из-за чего он выглядит моложе, чем на новостных кадрах.

— Мне кажется, дело в выражении лица. На случайных фото мистер Шэнь выглядит куда мягче, не таким строгим.

— Поддерживаю предыдущего комментатора! Вы просто не понимаете, с кем он снят на этом фото!!

— !!!

Как камень, брошенный в воду, это сообщение вызвало волну обсуждений.

До этого момента, по сравнению с Шэнь Ицзинем, студенты куда лучше знали о достижениях Цзин Сюня.

— Тогда возникает вопрос... Если на фото со старшим Янем действительно папочка Шэнь...

— Неужели мы случайно раскрыли грандиозную тайну??

С этого момента университетский форум забурлил.

И не только форум. Благодаря сенсационности новости, все соцсети подхватили содержание поста, растиражировав его повсеместно.

Всего за одну ночь слух о том, что генеральный директор недавно вышедшей на биржу компании Шэнь Ицзинь встречается со студентом, разлетелся по всему интернету, став главной темой для обсуждений.

Личности обоих участников истории быстро установили, и пара Цзин Сюнь – Шэнь Ицзинь обрела официальный статус в сети.

Если раньше их случайные совместные фото в университете привлекали внимание лишь благодаря внешности, то теперь, с ростом известности Шэнь Ицзиня, этот CP взлетел на вершину трендов, став горячей темой для дискуссий.

Конечно, в эпоху легализации однополых браков большинство участников обсуждения придерживались позиции «если это правда – от души поздравляем». Но осталось и меньшинство, выражавшее недовольство.

Кто-то просто испытывал любопытство к Цзин Сюню рядом с Шэнь Ицзинь.

А кто-то и вовсе высказывал сомнения.

Ставили под вопрос личность Цзин Сюня, а также истинную природу их отношений.

Ведь сколь бы гармонично и идеально они ни выглядели на фото, реальность могла оказаться банальной «корпоративной содержанкой студента» – куда менее романтичной, чем кажется.

Под удар попала и репутация Шэнь Ицзиня.

Пусть это и свободные отношения, но он все же генеральный директор публичной компании, более того – генеральный и исполнительный директор крупнейшей корпорации Лунчэна, группы «Шэнь». Теперь, когда в сети множились самые разные версии, акционеры тоже начали сомневаться в надежности руководства.

Конечно, нашлись и ответственные любители новостей, которые, изучив личность Цзин Сюня, предпочли либо промолчать, либо вступиться за правду, споря с хейтерами.

Но большинству было просто интересно наблюдать за разворачивающимся скандалом.

Добавим сюда ложные публикации желтой прессы и конкурентов, которые воспользовались моментом, чтобы набрать очки, – и уже через полчаса после попадания в тренды обсуждения превратились в баталии.

А спустя несколько часов тон дискуссий сменился, и волна сомнений полностью затопила первоначальные поздравления. Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь оказались в эпицентре бури.

Но даже это не заставило их переживать.

Более того – они даже не затронули эту тему в разговорах друг с другом.

Цзин Сюнь был на завершающей стадии исследования и попросту не имел времени на соцсети.

Даже если бы ему сообщили об этой ситуации, он не придал бы ей значения.

Главное – он знал, что господин легко решит этот вопрос.

Шэнь Ицзинь и вправду, как предполагал Цзин Сюнь, мог уладить ситуацию.

Для него не имели значения ни сомнения акционеров, ни нападки конкурентов, ни безосновательные домыслы пользователей. Единственное, чего он не потерпел бы – это сомнений в их с сяо Сюнем отношениях.

Кто-то сомневается, что между ними может быть что-то настоящее?

Что ж, решение простое.

Достаточно выложить в сеть их с сяо Сюнем свидетельство о браке – и все встанет на свои места.

А почему реакция последовала лишь спустя несколько часов после появления новости?

Что ж, сегодня у господина Шэня был плотный график.

Совещания, документы, деловые вопросы.

Шэнь Ицзинь с трудом выкроил время, чтобы съездить домой и достать из сейфа заветное свидетельство.

Сфотографировал, отправил ассистенту – остальное уже не требовало его участия.

Положив документ на место, Шэнь Ицзинь вернулся в офис – продолжать работу.

Когда Цзин Сюнь вечером наконец выкроил время и заглянул в интернет, чтобы разобраться в ситуации, весь этот хаос уже утих. Открыв трендовый хэштег с именем господина, он сразу увидел официальный пост от аккаунта «Ивэй» с фотографией их свидетельства о браке.

К изображению прилагался длинный текст: сначала – благодарность за внимание к компании, затем казенные формулировки, а после – краткое пояснение о личности Цзин Сюня, его должности и отношениях с Шэнь Ицзинем.

Несмотря на объем, формулировки были лаконичными и искренними.

Такой подход действительно стал самым прямым способом развеять сомнения. К тому же, с ростом публичности Шэнь Ицзиня как медийной фигуры, приватности в их жизни и так поубавилось.

Чем больше социальной ответственности – тем больше внимания и обсуждений. Рано или поздно факт их брака стал бы достоянием общественности, так что открытое признание оказалось лучшим решением.

Под фотографией свидетельства – как и ожидалось – выстроились бесконечные поздравления с пожеланиями «99». [прим. ред.: 99 – пожелание долгой любви, от созвучия цифр 9 (цзю) и иероглифа «вечность» (久)]

[Так значит, Цзин Сюнь – ведущий исследователь «Ивэй»! Настоящий ученый!]

[Ух ты, любовь между техно-магнатом и гением науки... Обожаю!]

[Эх, если бы хейтеры хотя бы заглянули в наш университетский форум, они бы не смели поливать грязь старшего Яня! Просто нет слов... Требуем извинений перед ним и господином Шэнем!]

[Поддерживаю! Апологию! Как вообще кто-то мог усомниться в нашем директоре Яне? И в их отношениях с господином Шэнем? Вы что, Ивэй не уважаете?!]

...

Закрыв комментарии, Цзин Сюнь невольно снова взглянул на фотографию.

Свидетельство было снято в двух экземплярах – видно, что фотографировавший подошел к делу серьезно. Не только запечатлел оба документа, но и сделал все четко и разборчиво.

Конфиденциальные данные прикрыли, оставив лишь их имена и фотографии.

А сам снимок вышел на редкость художественным.

На алом фоне – двое молодых людей в одинаковых белых рубашках, плечом к плечу. Один – ясный, чистый, с алыми губами и фарфоровой кожей. Другой – статный, мужественный, с благородными чертами лица...

Даже сам Цзин Сюнь, увидев это, невольно ахнул:

— Как же... красиво! Кто это снимал? Получилось так атмосферно, — спросил он у Шэнь Ицзинь.

Тот взглянул на экран его телефона:

— Я. Это я снимал.

Цзин Сюнь: «?»

Только сейчас он заметил, что официальный пост «Ивэй» вышел днем, хотя сам Цзин Сюнь узнал о ситуации еще в обед. Шэнь Ицзинь, вероятно, и того раньше.

Почему же фотографию опубликовали только к трем-четырем часам?

Цзин Сюнь предположил, что произошло что-то серьезное, и ни один из ассистентов Шэнь Ицзиня не смог выкроить время, чтобы заехать к ним домой за документами.

Но Шэнь Ицзинь ответил:

— Ничего особенного. Просто это мог сделать только я.

?..

Цзин Сюнь удивился еще больше. Он знал, что свидетельство хранилось в домашнем сейфе, но Шэнь Ицзинь всегда придерживался принципа «доверяй проверенным» – все его ассистенты и секретари были надежными людьми. Достаточно было сообщить им код – и никаких проблем...

Так почему же...

Шэнь Ицзинь взял телефон Цзин Сюня, увеличил изображение и серьезно объяснил:

— Я не хочу, чтобы эти документы касался кто-то, кроме тебя и меня.

— …

Цзин Сюнь почесал щеку. Ему хотелось сказать, что свидетельство можно легко восстановить – ЗАГС выдает их бесплатно, так что это не такая уж... реликвия.

Но если господин придает им такое значение...

Что ж... пусть будет так.

Дополнительная глава 1.5. Что было дальше: Свадьба

Прошло некоторое время. После бесчисленных ночей, проведенных без сна, и дней, наполненных кропотливыми исследованиями, первая в их лаборатории ИИ-микросхема наконец была запущена в производство.

Поскольку она применялась в высокотехнологичных областях – авиации, космонавтике, подводных технологиях – многие аспекты касались государственной тайны. Хотя чип компании «Ивэй» активно рекламировался в СМИ, последние не имели возможности раскрыть его реальное применение или технические данные.

Но даже так – это был первый в мире по-настоящему интеллектуальный ИИ-чип.

Неважно, глава ли это государства или простой обыватель – новость произвела на всех ошеломляющее впечатление.

Для тех, кто связан с высокими технологиями, все и так очевидно. Но даже обычные граждане, не понимая, для чего именно нужен этот чип, испытывали гордость: еще одно мировое достижение родилось в их стране!

— Не знать, как именно это работает – не страшно. Это никак не мешает людям восхвалять «Ивэй».

— В прошлом месяце «Ивэй» вышла на биржу, а в этом уже представила чип! Инвесторы, наверное, с ума сошли от радости.

— Это доказывает мощь «Ивэй»! Покупайте их акции – будем богатеть вместе!

— Мне кажется, тут дело в совести. Сколько компаний после выхода на биржу просто исчезают с деньгами? А «Ивэй» – реально работает. Гендиректор Шэнь – человек дела!

— Серьезно, это же сколько нужно вложить в разработку такого чипа? Минимум десятки миллиардов! И знающие люди скажут вам: одними деньгами тут не обойдешься! Интересно, кто же этот волшебник, который его создал? Готов преклонить перед ним колени QAQ.

Обсуждали не только по всей стране. Рождение интеллектуального чипа вновь всколыхнуло Лунчэн.

Уже давно группа «Шэнь» стала визитной карточкой города, а Шэнь Ицзинь, как ее преемник, привлекал всеобщее внимание.

Но то, что сейчас делала «Ивэй», превзошло все ожидания местной элиты. Это был не просто национальный прорыв – компания шагнула на мировой уровень, достижение, приковавшее взгляды всего мира!

После этого Шэнь Ицзинь неизбежно станет самым богатым человеком страны.

Но что важнее – возможно, он даже возглавит мировой рейтинг!

С этого момента элита Лунчэна действительно разделится на «Шэнь Ицзиня» и «всех остальных». Состояние всех их семей, вместе взятых, не сравнится с его личным капиталом!..

Но как же был создан этот чертовски крутой чип?

В Лунчэне немало компаний, занимающихся технологическими разработками, включая старые корпорации и семьи, переквалифицировавшиеся в инвесторов.

Они открывали tech-компании, набирали научные команды, нанимали экспертов.

Но за три года отдача оказалась более чем скромной.

А «Ивэй»? За несколько лет вышла на биржу – и сразу выпустила продукт с таким потрясающим эффектом!

Разрыв колоссальный. Конечно, тут играют роль подход к управлению и широта кругозора.

Но ключевой фактор – в «Ивэй» просто были гениальные кадры, которых не было у других!

Такой прорывной ии-чип... Другие компании не то что создать – даже представить не могли, с какой стороны подступиться!

Пока «Ивэй» была в центре всеобщего внимания, семьи и корпорации заинтересовались: кто же создал этот невероятный чип?

Выяснить это было легко.

Для «Ивэй» личность создателя не была секретом. Более того – все в компании, от топов до рядовых сотрудников, знали ответ!

Любой, кто задался бы этим вопросом, без труда получил бы ответ.

Но что с того?.. Этого человека им все равно не переманить.

А для обычных людей, не имеющих связей в Лунчэне, узнать, кто стоит за успехом «Ивэй», тоже не составило труда.

Когда чип начал применяться в ключевых областях и приносить реальную пользу, государственное телевидение организовало специальную съемочную группу. С разрешения компании они взяли интервью у «того самого эксперта».

Когда репортаж вышел в эфир – страна взорвалась!

Имя и лицо Цзин Сюня навсегда запечатлелись в памяти людей.

Интервью было недолгим, меньше получаса.

Вопросы ведущего – стандартные: детали чипа были засекречены, и обсуждать их нельзя. Цель передачи – вдохновить молодежь, показать пример инновационного духа, стремления к исследованиям и прогрессу.

Но даже такой, казалось бы, сухой научный репортаж вызвал невероятный резонанс.

До эфира никто не ожидал, что рейтинги этого интервью превзойдут все развлекательные и ток-шоу на годы вперед.

На экране – молодой человек в скромной черной оправе очков, увлеченно рассказывающий о своей любви к технологиям.

Цзин Сюнь часто давал интервью раньше и чувствовал себя уверенно. Ему даже не нужно было заранее готовить ответы – достаточно было понять тему, и он легко справлялся с любыми вопросами.

Конечно, вдохновляя молодежь на усердный труд, Цзин Сюнь не забыл подчеркнуть важность командной работы. Несмотря на то, что интервью брали у него, настоящий прорыв был достигнут усилиями всей команды.

Его скромный и смиренный образ глубоко запечатлелся в сердцах зрителей. Перед камерой молодой человек демонстрировал четкую логику и изысканные манеры.

Его лицо было поразительно красивым – таким, что, казалось, не должно принадлежать обычному смертному. Черты его были настолько совершенны, что завораживали.

Но за черной оправой очков скрывались мягкие, добрые глаза, а легкая улыбка, с которой он часто говорил, полностью сглаживала любую возможную резкость.

Перед камерой он казался таким простым и доступным!

И чем скромнее вел себя человек, добившийся таких выдающихся результатов, тем больше это сводило зрителей с ума!

Только что выйдя в эфир, программа собрала более 50 миллионов одновременных просмотров.

И цифра продолжала расти!

Зрители заполонили экран комментариями:

[Открыл, думая, что это будет скучное официальное интервью. Не ожидал, что досмотрю до конца!]

[Со мной та же история! Раньше я вообще не разбирался в AI и чипах, но почему-то посмотрел это видео до конца.]

[Третий раз пересматриваю! Аааа, преклоняюсь перед этим мужчиной!!!]

[Каждый раз, когда он говорит, что они работают до рассвета, в среднем по 10+ часов в день... я чувствую себя таким лентяем.]

[Я тоже! И ведь они делают это добровольно. Как вообще такое возможно?! Я даже диплом с трудом защитил!]

[Потому что в «Ивэе» хорошие зарплаты и опционы. Как можно не выкладываться при таком шефе?]

[Думаю, дело в самодисциплине. Не каждый сможет, даже за большие деньги.]

[1551 Такой красавчик, да еще и ученый... И уже женат. Я, жалкий офисный планктон и холостяк, чувствую себя полным ничтожеством.] [прим. ред.: интернет-сленг, аналог «T_T»]

[??? Что? Он женат?!]

[Конечно женат! Разве вы не знали? Он и папочка Шэнь – одна семья.]

[???]

Комментарии неслись сплошным потоком, а имя Цзин Сюня снова взлетело в топы на всех платформах.

Как программа с образовательной миссией, получившая такой резонанс, она была выложена в открытый доступ с разрешением на репост любыми сайтами.

В мгновение ока интервью разлетелось по соцсетям по всему миру, а лицо Цзин Сюня появилось на улицах и в переулках.

Видео не теряло популярности, и еще долгое время его имя оставалось в топе поисковых запросов.

Такого мгновенного взлета славы мир еще не видел.

Но известность приносит не только поклонников. Тем более, что не так давно Цзин Сюнь уже мелькал в топах как спутник Шэнь Ицзиня, и та волна еще не улеглась...

Так и родилась «национальная пара».

От мала до велика – от семидесятилетних стариков до пятилетних детей – все теперь знали, что они с Шэнь Ицзинем одна семья.

Хэштег #НациональнаяПара тоже прочно обосновался в топах вместе с именем Цзин Сюня.

В отличие от шумихи вокруг звездных пар, обсуждения этой пары всегда оставались чистыми и гармоничными.

Никаких провокаций, противостояний, тем более – хейта в адрес кого-то из них.

Один – предприниматель с чистой репутацией.

Другой – ученый, совершивший прорыв.

Даже при желании их было не в чем упрекнуть.

Что можно сказать плохого? Что они молоды, красивы и сделали столько полезного?

Даже самый заядлый тролль не нашел бы здесь ни единого повода для нападок.

Более того, в фан-сообществах с утра до вечера люди отмечались, вдохновляясь примером Цзин Сюня, и делились своими учебными и рабочими достижениями.

Его интервью действительно мотивировало многих.

Пока интернет бурлил, а компания продолжала стабильно развиваться, наступил день свадьбы Цзин Сюня и Шэнь Ицзиня.

К этому дню они готовились почти год.

На торжество были приглашены важнейшие персоны страны, а также вся лунчэнская элита, хоть как-то связанная с семьей Шэнь. Кроме них – коллеги по компании, однокурсники Цзин Сюня...

Общее число гостей приближалось к десяти тысячам.

Хорошо, что арендованный зал и сад были достаточно просторными – иначе всех не вместить.

Даже накануне свадьбы Цзин Сюнь продолжал заниматься своими делами.

Хотя чип уже был запущен, предстояло еще тестирование стабильности и мониторинг данных, так что последнее время он был очень занят и даже не задумывался, что завтра им с Шэнь Ицзинем предстоит стать супругами перед лицом тысяч гостей.

Как и с интервью, на фотосессию и примерку костюмов он выкраивал время с трудом.

Конечно, если он был занят, то Шэнь Ицзинь – тем более.

Поэтому Цзин Сюнь всегда выступал за максимальную простоту. Ему даже казалось, что после нескольких лет совместной жизни свадьба – это уже излишество.

Он никогда не понимал этой «показухи».

Но с другой стороны, он знал, что для таких людей, как старейшина Шэнь, настоящим браком считается только тот, что заключен перед лицом родных и друзей. Даже штамп в паспорте – второстепенно... Поэтому Цзин Сюнь не спорил: позвали на примерку – пошел, попросили выделить время – постарался...

И только утром, увидев новый костюм, висящий на вешалке неподалеку, он вдруг осознал: сегодня – их свадьба.

Вчера он работал с Шэнь Ицзинем до позднего вечера, и, вырвавшись из водоворота дел, Цзин Сюнь прежде всего ощутил всепоглощающую усталость. Едва успев пробормотать «спокойной ночи», он тут же провалился в сон.

Но, видимо, его мозг автоматически запомнил, что сегодня – особенный день. Хотя обычно он не задумывался об этом, в этот раз проснулся сам, без будильника, гораздо раньше обычного.

Сидя на кровати, рассеянно уставившись на свадебный костюм, висящий неподалеку, как вдруг услышал звук открывающейся двери. Вошел Шэнь Ицзинь, уже полностью одетый.

Цзин Сюнь заранее говорил, что хочет, чтобы все было просто, и Шэнь Ицзинь одним движением руки велел распорядителю упростить церемонию, убрав излишние формальности и ненужные ритуалы.

Так что, хотя свадьба была в традиционном китайском стиле, никаких правил вроде «женихи не должны видеться накануне» не соблюдалось.

Что касается остального… оформление зала было настолько роскошным, насколько это вообще возможно.

По словам осведомленных источников, общая стоимость свадьбы должна была составить несколько сотен миллионов юаней, что уж точно не имело ничего общего с «простотой».

Шэнь Ицзинь в свадебном костюме был статен и ослепительно красив.

Увидев, что тот подходит к нему с деловым видом, Цзин Сюнь автоматически выкарабкался из-под одеяла и тревожно спросил:

— Я проспал? Визажисты уже пришли?

— Все в порядке, еще есть время, — Шэнь Ицзинь коснулся его лица, поправил растрепанные от беспокойного сна пряди волос. — Сначала умойся, потом позавтракаем. Сегодня будет тяжелый день.

— Ладно, — Цзин Сюнь тут же спрыгнул с кровати.

Поскольку церемонию действительно максимально упростили, а традиционных этапов вроде «выкупа невесты» и вовсе не было, от него с Шэнь Ицзинем требовалось лишь вовремя прибыть в назначенное место – не больше.

Это изрядно облегчало жизнь.

Переодевшись и позавтракав, он позволил визажистам сделать ему легкий макияж и прическу, после чего сел в заранее подготовленный свадебный автомобиль.

Скромный лимитированный Rolls-Royce доставил их к месту проведения церемонии – было еще рано, но многие гости уже собрались.

Очевидно, это было идеальное время для нетворкинга. Никто не хотел упускать шанс завести знакомства среди элиты, поэтому многие прибыли заранее.

Но, в конце концов, главными действующими лицами сегодня были Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь.

Едва Шэнь Ицзинь появился, гости тут же окружили его, наперебой поздравляя.

Это было естественно, но некоторые тут же попытались завязать полезные знакомства, используя момент, чтобы сблизиться с Шэнь Ицзинем.

В их понимании, свадьба в семье высшего эшелона богачей никогда не была просто свадьбой. Это был повод собрать влиятельных людей в одном месте и установить связи – ничем не отличающийся от обычного светского приема.

Поэтому, увидев Шэнь Ицзиня, они тут же начали наперебой представляться, рассказывать о своих проектах… В общем, как бы то ни было, такой шанс упускать нельзя – даже если проект не заинтересует господина Шэня, нужно хотя бы оставить след в его памяти, представив свою семью или компанию.

Но Шэнь Ицзинь всегда был холоден с посторонними, и сейчас уж точно не собирался выслушивать их.

Его взгляд внезапно остановился на одной точке, затем, воспользовавшись своим ростом, он поверх голов толпы внимательно осмотрел зал – и без выражения лица обратился к окружившим его людям:

— Прошу прощения. Расступитесь.

Ледяной тон ясно дал понять, что господин Шэнь не намерен ни с кем заигрывать. Окружающие похолодели внутри, но не успели даже подумать, как тут же расступились.

Буквально за мгновение перед Шэнь Ицзинем образовался узкий проход.

Он направился прямиком в одну сторону.

Остальные, хоть и побаивались его, не могли оторвать глаз и невольно последовали за ним.

Так все разом увидели… еще одно скопление людей, всего в трех метрах от них.

Толпа там была явно больше, а атмосфера – оживленнее, почти подобострастной.

Люди переглянулись, в сердцах закралось сомнение – кто мог быть важнее самого Шэнь Ицзиня в этот день?.. Неужели те самые легендарные личности из других провинций, чье слово решает все, уже прибыли?

Иначе почему там собралось столько народу?!

Если уж господин Шэнь не заинтересован, может, стоит переключиться на других?.. Пока они пребывали в замешательстве, Шэнь Ицзинь уже вплотную подошел к тому скоплению людей и, словно клинок, рассекающий толпу, заставил и их расступиться, открыв путь.

И тогда все увидели, кто находился в центре этого круга – второй жених, спутник жизни Шэнь Ицзиня.

Те, кто до этого окружили самого Шэнь Ицзиня, пришли в еще большее недоумение.

Все они были представителями старых семей и предприятий из других провинций, занимающихся традиционными отраслями. Их имена кое-что значили, но их влияние постепенно угасало, а с корпорацией Шэнь у них почти не было связей.

Получив приглашение на свадьбу, они, конечно, немного изучили, с кем же собирается связать свою жизнь Шэнь Ицзинь, и узнали, что это молодой человек с приятной внешностью, ученый, без каких-либо связей или влиятельной семьи.

Поэтому, получив приглашение, они были озадачены – как так получилось, что Шэнь Ицзинь, занявший первое место в национальном рейтинге богатейших людей, выбрал себе в спутники такого человека и решил устроить пышную свадьбу?

До этого момента, буквально до последних секунд, они все еще не понимали.

Но теперь, увидев, сколько людей окружило того, кого называли «супругом господина Шэня», они разом осознали: что-то здесь не так…

Те, кто окружал супруга господина Шэня, с их подобострастными и заискивающими выражениями лиц, казалось, проявляли даже больше рвения, чем по отношению к самому Шэнь Ицзиню!

Что вообще происходило?!

Разве этот «супруг господина Шэня» не был самым обычным человеком без каких-либо связей и статуса???

Когда они уставились в ту сторону, некоторые из тех, кто льнул к Цзин Сюню, тоже заметили их.

Во главе с дядей Шэнь Ицзиня, у этих людей в головах тут же созрела одна мысль: Деревенщина! Отсталые, невежественные!

Сейчас любая семья с хоть какими-то связями и доступом к информации – независимо от того, занимаются ли они наукой или нет – прекрасно знает, что будущее Лунчэна фактически определяется вот этим человеком!

Рыночная капитализация «Ивэй» и их революционные технологии уже решили, кто будет задавать тон в Лунчэне, стране и даже мире как минимум на ближайшие несколько десятилетий.

И это только начало глобального развития ИИ-технологий!

Если кто-то до сих пор воспринимает Цзин Сюня просто как «супруга Шэнь Ицзиня», то он попросту идиот!

— Поздравляю вас, господин Янь! Видел вас в интервью, но вживую вы еще более эффектны! — льстиво говорили те, кто окружал Цзин Сюня.

— Ха-ха-ха, вот почему господин Янь и господин Шэнь созданы друг для друга! Кстати, господин Янь, в том интервью вы упомянули, что разрабатывали программу для ИИ-чипа четыре-пять лет? То есть вы начали в пятнадцать-шестнадцать?.. Ха-ха, вундеркинд! Настоящий вундеркинд!

— Господин Янь, если у вас будет время, не могли бы вы посетить нашу компанию? Провести семинар для наших исследователей – им как раз не хватает такого вдохновляющего примера, как вы!

— Сюнь-сюнь, ты, наверное, устал? — дядя Шэнь, тоже с самого начала окруживший его, оттеснил остальных и заботливо предложил: — Давай я попрошу А-Цзиня проводить тебя отдохнуть, еще есть время.

— ...

Говоря об А-Цзине – он тут как тут. Цзин Сюнь с легкой досадой встретился взглядом с мужем... Сегодня было так много людей, они вышли буквально друг за другом – и тут же оказались в разных кругах общения.

— Ладно. — Цзин Сюнь, который последнее время был погружен в разработку продукта, не ожидал, что его известность достигнет такого уровня. Он бросил Шэнь Ицзиню красноречивый взгляд: Может, нам правда стоит пройти внутрь?

Шэнь Ицзинь ничего не сказал, просто крепко взял его за руку и вывел из окружения.

Очевидно, ему тоже не нравилось, что Цзин Сюня так плотно обступили.

— Тогда мы с сяо Сюнем пройдем внутрь.

— Конечно, конечно! — дядя поспешно закивал. — Племянник, не волнуйся, здесь я все улажу!

Сначала он улыбался и слегка сутулился, но как только Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь скрылись из виду, дядя тут же выпрямился.

Положение семьи Шэнь сейчас было непоколебимо, и перед остальными он мог держаться с достоинством – просто когда рядом были А-Цзинь или Цзин Сюнь, ему приходилось быть скромнее.

За последние полгода многое изменилось, и судьба семьи Шэнь была предопределена.

Ян Няньцзяо заплатила за свои прошлые ошибки, а Шэнь Бохань, испытывая стыд за поступки матери, исчез в неизвестном направлении – даже дядя не знал, где он сейчас.

Осознав, что игра проиграна, дядя отказался от борьбы за управление семейным бизнесом.

И, как показало время, это решение было мудрым – меньше чем за год новые технологии перевернули Лунчэн с ног на голову.

Сейчас дядя лишь благодарил судьбу, что вовремя одумался и не переходил дорогу ни Шэнь Ицзиню, ни Цзин Сюню. Иначе...

Пройдя в задние комнаты и оставив шум за толстыми дверьми, Цзин Сюнь вдруг почувствовал, как его охватывает волнение.

Почему?

Конечно, не из-за толпы.

Это чувство было похоже на то, что он испытывал, когда они шли подавать заявление на регистрацию брака.

Тогда тоже был обычный, ничем не примечательный день, и они просто делали то, что давно планировали...

Но что-то все равно изменилось.

И теперь его сердце снова трепетало.

— Сяо Сюнь? — закрыв за собой дверь, Шэнь Ицзинь обернулся и увидел, как молодой человек растерянно моргает. Он подошел, взял его руку, их пальцы естественно переплелись: — Все в порядке?

Глядя на высокого, статного Шэнь Ицзиня перед собой и его полные заботы глаза, Цзин Сюнь покачал головой. Затем свободной рукой прижал ладонь к груди и улыбнулся:

— Все хорошо.

Все действительно было хорошо.

Просто где-то глубоко внутри трепетало что-то теплое, задевая струны его сердца.

Заставляя волноваться. И в то же время – с нетерпением ждать продолжения их истории.

Дополнительная глава 2.1. Ревность

— Господин Шэнь, вот финансовый отчет дочерней компании за прошлый квартал, пожалуйста, ознакомьтесь.

— Господин Шэнь, господин Цинь из развлекательной компании хочет встретиться с вами наедине. Кажется, он хочет попросить еще один шанс для того артиста, который допустил проступок...

— Господин Шэнь, вот новая смета для курорта в восточной части города, пожалуйста, проверьте и подпишите...

В конференц-зале корпорации «Шэнь» Шэнь Ицзинь сидел во главе стола, окруженный руководителями различных отделов, разбирая накопившуюся работу.

Благодаря уже отлаженной системе управления он легко справлялся с руководством несколькими компаниями одновременно. Обычно достаточно было скоординированных действий нескольких помощников, которые докладывали ему о делах.

Но несколько дней в месяц Шэнь Ицзинь все же возвращался в «Шэнь», чтобы лично разобрать наиболее сложные вопросы.

Как сегодня.

— Господин Шэнь, вы уже работали полдня, отдохните немного.

Близилось время обеда, и заседание приостановилось. Руководители постепенно покидали зал, а помощник Лу, протискиваясь сквозь толпу, принес Шэнь Ицзиню чашку кофе.

— Скоро обед, заказать вам что-нибудь?

Шэнь Ицзинь просмотрел последний документ, поставил подпись и протянул его.

— Не нужно.

— Хорошо, господин Шэнь. Если что-то понадобится – позовите.

Помощник Лу взял документ, и в этот момент его ноутбук, оставленный на столе для ведения протокола, издал легкий звук уведомления. В правом нижнем углу экрана ярко выделялись два иероглифа: «Муж». Оставшиеся в зале двое не могли этого не заметить.

— Э-э-э... ха-ха...

Помощник Лу неловко рассмеялся, пытаясь сгладить неловкость. Он случайно оставил открытым личный мессенджер, и теперь был уверен, что Шэнь Ицзинь увидел полное содержимое уведомления.

— Это мой... муж пришел, чтобы пообедать вместе. Я же говорил ему не приходить так рано...

— Можете идти, — сказал Шэнь Ицзинь.

— Господин Шэнь?

Помощник Лу взглянул на часы – до официального перерыва оставалось еще минут двадцать...

— Идите. Главное – вернитесь к началу совещания.

Шэнь Ицзинь не стал продолжать, и помощник Лу, понимая, что больше ничего не последует, поблагодарил шефа и поспешил выйти, прижимая папку с документами.

Муж...

В опустевшем кабинете Шэнь Ицзинь мысленно повторил это слово.

Помощник Лу женился несколько месяцев назад – тоже на мужчине. Однажды Шэнь Ицзинь случайно услышал, как тот называл кого-то по телефону «мужем»...

Если вспомнить, Тан Ли тоже заставлял Цзинь Чжэхэна называть себя так...

Шэнь Ицзинь отогнал мысли, достал следующий документ и углубился в чтение.

Вскоре его личный телефон, лежавший рядом, слегка завибрировал. На экране появилось имя: «Цзин Сюнь».

Шэнь Ицзинь тут же взял аппарат.

[Цзин Сюнь: Дорогой, ты еще на совещании? Не переутомляйся, не забудь пообедать!]

Прошло уже два месяца с момента запуска чипа с ИИ, и Цзин Сюнь больше не был так занят, как раньше.

Но на такие долгие совещания, как сегодняшнее, он обычно не приходил.

Пусть в сообщении были лишь простые слова заботы, но Шэнь Ицзинь сквозь экран словно видел улыбающееся лицо юноши.

На его собственном лице, до этого остававшемся бесстрастным, тоже появилась легкая улыбка.

[Господин: Хорошо. Ты тоже, сяо Сюнь.]

[Цзин Сюнь: Ха-ха-ха, я уже поел! Съел ланч, который приготовил старший! [фото]]

Палец Шэнь Ицзиня замер. На присланной фотографии был изображен изящный ланч-бокс, заполненный разнообразными блюдами: омурайс (японский омлет), два вида жареных овощей, тушеная говядина и отварные креветки. Порции были явно рассчитаны на двоих...

[Господин: Хорошо.]

Закончив короткий разговор, он вернулся к работе.

Только спустя полчаса после официального начала обеденного перерыва, когда почти все документы были разобраны, Шэнь Ицзинь наконец поднялся и направился в столовую для сотрудников.

— Господин Шэнь.

— Добрый день, господин Шэнь.

Все встречные почтительно кланялись, а он кивал в ответ.

К моменту его прихода большинство уже пообедало, и столовая опустела.

Но это также означало, что лучшие блюда уже закончились.

Шэнь Ицзинь не был привередлив.

Он быстро поел и вернулся в кабинет.

Перед возобновлением совещания помощник сяо Тан, курировавший связь с «Ивэй», принес документы на подпись.

Подписав бумаги и выслушав доклад, Шэнь Ицзинь, вместо того чтобы сразу отпустить помощника, неожиданно перевел взгляд с бумаг на него.

— Старший Пэй... он хорошо готовит?

— А? — Сяо Тан не понял, к чему этот вопрос, но ответил честно: — Да, старший прекрасно готовит, и умеет делать все! И непонятно, где он находит время – часто по утрам приносит с собой ланч-боксы... Но если уж говорить о кулинарии, то особенно у него получаются десерты... Ой! Он и сегодня принес сладости!

Это было чисто рефлекторное действие заядлого пользователя смартфона – пока говорил, сяо Тан машинально взглянул на экран.

Тут же его лицо исказилось в гримасе отчаяния:

— Что делать... Мне еще столько мест объехать днем... Этот торт явно не для меня!

Послеобеденные чаепития в «Ивэй» уже стали негласной традицией. Сладкое ели и при возникновении проблем, и для празднования успехов в исследованиях...

Говорят, десерты восполняют энергию, необходимую мозгу, что особенно важно для тех, кто занят интенсивным умственным трудом.

Неважно, правда это или нет, но эта традиция так или иначе связана с господином Шэнем.

Если бы не его привычка регулярно угощать всю компанию сладостями, у сотрудников не выработалась бы такая «зависимость»...

Раз уж сам генеральный директор подавал пример, остальным тоже нечего было бояться.

В компании негласно существовало правило: в рабочее время нельзя заниматься посторонними развлечениями.

Но время, потраченное на десерты, не считалось рабочим.

Пробегав весь день по делам ради этих документов, сяо Тан даже нормально не пообедал. Увидев восхитительный десерт, он тут же почувствовал, что упускает нечто бесценное.

И тут его шеф неожиданно взглянул на него и протянул руку:

— Какой десерт? Покажи.

— Э-э? — Не понимая причины интереса, сяо Тан все же протянул телефон, пояснив: — Вот этот.

Шэнь Ицзинь взял устройство и на мгновение замер.

В окне чата фото десерта было отправлено сяо Тану... самим Цзин Сюнем.

[Босс Сюнь: Старший Пэй сегодня приготовил новый торт. Ждем тебя! [фото]]

На снимке был круглый торт диаметром примерно 20 см. Без излишеств – белоснежная глазурь, щедро украшенная фруктами, в основном клубникой.

Шэнь Ицзинь: «…»

Вернув телефон, он слегка потер переносицу и, опустив взгляд, произнес:

— Здесь тебе больше ничего не нужно. Можешь идти.

— Шеф?

Интуитивно почувствовав, что реакция начальника может быть неоднозначной, сяо Тан не спешил уходить.

Не известно, не показалось ли ему, но он все же попытался объяснить:

— Господин Янь зовет меня на торт просто потому, что я часто захаживал в их лабораторию перекусить... Наверное, со временем они стали автоматически включать меня в список... Пожалуйста, не поймите превратно...

Шэнь Ицзинь:

— Угу.

Сяо Тан: «…»

Так это все-таки неверно истолковали!

Когда он передавал телефон, то думал: «У нас с Сюнь-сюнем все чисто, мы часто переписываемся – шеф вряд ли станет ревновать».

Но...

Вот тебе и преданность – оценили по достоинству!

Однако сяо Тан не догадывался, что его шефа беспокоит совсем другое.

Шэнь Ицзинь вдруг спросил:

— Ты часто бываешь в лаборатории ИИ. Как ты думаешь, Цзин Сюнь и старший Пэй... — Голос оборвался на полуслове. После паузы в несколько секунд он лишь произнес: — Неважно.

Сяо Тан: «?..»

На его лице застыл огромный вопросительный знак, но раз шеф сказал «неважно», пришлось удалиться в полном недоумении.

Шэнь Ицзинь снова погрузился в работу.

Но уже через несколько минут его взгляд вновь упал на телефон.

Взяв аппарат, он открыл страницу Цзин Сюня в соцсети.

Тот не устанавливал ограничений на просмотр, хотя раньше почти ничего не публиковал – верхней записью долгое время оставалось их совместное фото.

Но за последние пару дней Цзин Сюнь выложил уже два поста о еде, приготовленной Пэй Циннянем.

Один – с домашним ланчем его работы.

Другой – с десертом.

…

— Господин Шэнь, время начинать совещание.

Помощник Лу постучал в дверь кабинета.

Лицо Шэнь Ицзиня оставалось бесстрастным. Собрав документы, он направился в конференц-зал.

...Не то чтобы показалось, но помощник Лу определенно почувствовал, как воздух вокруг шефа стал леденящим.

Ощущение знакомое, хотя давно уже не возникало.

Кажется, с тех пор, как господин Янь присоединился к компании, прошел целый год без этой леденящей ауры...

Так в чем же дело?

...Вряд ли они поссорились.

Сложно даже представить, как господин Шэнь и господин Янь могут конфликтовать.

Среди всех секретарей и помощников Лу работал с Шэнь Ицзинем не так уж мало – уже три года.

Хотя до сих пор не всегда понимал настроение шефа, сейчас ему показалось, что тот выглядел не столько мрачным, сколько... немного обиженным?

…

Заметили перемену не только помощники. В тот день все топ-менеджеры «Шэнь» вновь ощутили давно забытый страх.

Внешне господин Шэнь не изменился ни на йоту.

Как всегда, сидел прямо, излучая непререкаемый авторитет.

Выражение лица – неизменно бесстрастное. Даже ветераны компании, некоторые из которых буквально растили Шэнь Ицзиня, редко могли уловить в нем какие-либо перемены.

И все же все чувствовали: после обеда генеральный директор стал куда более суровым.

Этот беспричинно возникший холодный напор неожиданно повысил эффективность совещания.

Ни у кого даже мысли не возникло отвлечься.

Все предельно сосредоточились, боясь, что генеральный Шэнь внезапно задаст вопрос, на который они не смогут ответить, или же из-за волнения дадут неверный ответ.

И надо признать, мышление Шэнь Ицзиня действительно молниеносно.

Он неизменно выхватывал суть из мелкой детали в документах или случайно оброненной кем-то фразы во время доклада, после чего либо находил в этом слабое место, либо сразу предлагал решение.

Но это также означало, что всем приходилось напрягать извилины, чтобы поспевать за ходом мыслей генерального Шэня. Иначе можно было не только не суметь ответить на его вопрос, но и вообще перестать понимать, о чем он говорит...

В три тридцать пополудни Шэнь Ицзинь, завершив все дела раньше времени, закрыл совещание.

Затем он сразу покинул здание корпорации «Шэнь».

Руководители, проводив его взглядом, дружно выдохнули с облегчением.

— ...Интересно, что сегодня стряслось с генеральным Шэнем? Словно пороху проглотил.

— Не то чтобы пороху... Он ведь даже не гневался.

— А ты когда-нибудь видел, чтобы генеральный Шэнь по-настоящему выходил из себя?

— ...Тоже верно. Порой достаточно одного его взгляда, чтобы мало не показалось.

Шэнь Ицзинь направился прямо в «Ивэй».

В это время пробок не было, и он быстро добрался до офиса, но, обыскав все уголки, так и не нашел Цзин Сюня.

Цзин Сюня не было.

Пэй Цинняня тоже не было.

На звонки никто не отвечал, а сотрудники лаборатории лишь недоуменно пожимали плечами, говоря, что ничего не знают.

Подавляемое весь день дурное предчувствие готово было вырваться наружу. Шэнь Ицзинь на мгновение застыл на месте, затем развернулся и на лифте спустился в подземную парковку... Машины Пэй Цинняня тоже не было.

Шэнь Ицзинь сел в свой автомобиль, выехал из паркинга и направился в определенном направлении.

...

Сейчас Пэй Циннянь жил в служебной однокомнатной квартире, предоставленной компанией.

Небольшая квартирка площадью семьдесят-восемьдесят квадратов, с гостиной, кухней и санузлом – идеальный вариант для холостяков. Большинство сотрудников «Ивэй» проживали в таких апартаментах.

Но сегодня у Пэй Цинняня в гостях был весьма необычный визитер.

— Старший брат, побыстрее! Скоро господин вернется!

На кухне средних размеров Цзин Сюнь в белом фартуке стоял перед столешницей, разглядывая крем в миске и не зная, как с ним поступить.

Его обычно изящное лицо было испачкано белыми разводами... Присмотревшись, можно было заметить, что фартук на самом деле тоже был не белым – просто весь перепачканный мукой и кремом.

Цзин Сюнь еще никогда не выглядел настолько непрезентабельно.

Пэй Циннянь:

— ...При такой температуре в помещении крем плохо взбивается. Нужно использовать ледяную водяную баню.

Цзин Сюнь растерянно моргнул:

— Как сделать водяную баню?

— ...Может, не будем торопиться? Ты ведь раньше даже посуду в руках не держал, а уже испек бисквит – это и так большое достижение... — Пэй Циннянь был в отчаянии.

Хотя по уровню интеллекта Цзин Сюнь, безусловно, был гением, но природа все же справедлива – открывая одну дверь, она непременно закрывает другую.

Например, Цзин Сюнь, при всех его умственных способностях, в бытовых вопросах был практически беспомощен.

А кулинария – это искусство, требующее природного дара. Талантливым людям не нужно учиться, а вот тем, у кого нет способностей... Даже если точно отмерять все ингредиенты на весах, результат все равно будет несъедобным.

К сожалению, его младший товарищ относился ко второй категории.

Кто бы мог подумать, что Цзин Сюнь – этот гений с феноменальной памятью, которого коллеги уже почти боготворят в профессиональной сфере, – не знает, как взбивать крем на водяной бане.

Пэй Циннянь посмотрел на сосредоточенного Цзин Сюня, затем на аккуратно вырезанный сердечком бисквит на столе и предложил:

— Вообще-то этот бисквит и так выглядит прекрасно. Уверен, твой избранник будет тронут.

В ответ Цзин Сюнь взял миску, налил в нее холодной воды и принялся взбивать крем.

Он, конечно, понимал принцип и последовательность действий – когда-то изучал химию, не зря же. Просто сейчас он немного растерялся от напряжения.

Ведь приготовить торт – это невероятно сложно.

Столь много этапов!

Из духовки еще доносился аппетитный аромат свежеиспеченного бисквита, а на столе лежало это сердечко – единственный удавшийся экземпляр, стоивший Цзин Сюню огромных усилий.

С бисквитом он более-менее справился, но пока тот остывал, нужно было срочно готовить остальные ингредиенты.

Поскольку Цзин Сюнь настаивал на самостоятельном приготовлении и не позволял Пэй Цинняню помогать, весь процесс сводился к тому, что старший товарищ давал указания, а младший пытался их выполнять. Кухня за это время успела превратиться в поле боя.

Пэй Циннянь снова растрогался, глядя на усердствующего младшего брата, но, не смея вмешиваться, мог лишь наблюдать в беспокойстве.

К счастью, после успешного взбивания крема наступил менее сложный этап – намазывание.

Даже у новичка вроде Цзин Сюня, который никак не мог распределить крем ровным слоем, после украшения миндальными лепестками и фруктами торт выглядел вполне презентабельно.

Потратив целый день, Цзин Сюнь наконец упаковал свой первый в жизни торт в коробку – как раз перед началом вечернего часа пик.

Пэй Циннянь даже подумал, что этот день выдался утомительнее любого из тех, когда они в прошлом году в авральном режиме работали над программой ИИ.

— Спасибо, старший брат! Не переживай, я обязательно выполню то, что обещал. — Держа в руках полупрозрачную, явно дорогую коробку с тортом, Цзин Сюнь улыбался, его глаза превратились в узкие полумесяцы.

Однако в следующую секунду, заметив, в каком состоянии осталась кухня, он тут же смутился и поспешил добавить:

— Я уже связался с уборщицей, она скоро придет и наведет порядок. Потерпи еще немного, старший брат.

В первый раз у него совсем не было опыта, да и подготовиться не успел.

У старшего брата под рукой оказались все необходимые ингредиенты и инструменты, даже красивая упаковочная коробка – вот Цзин Сюнь и решил «разгромить» именно его кухню.

Пэй Циннянь:

— ...Иди умойся, превратился уже в чумазого котенка. Потом я отвезу тебя обратно.

Сейчас Пэй Циннянь просто не находил слов.

Хотя в лаборатории сегодня и не было срочных дел, он взял полдня отгула только для того, чтобы... учить кого-то печь торт. Ладно уж, кто, если не он, поможет своему единственному младшему товарищу?

Если тот вдруг вознамерился собственноручно испечь «торт-сердечко» для своего возлюбленного – что ж, старшему брату оставалось только сопровождать его в этом начинании.

Но Пэй Циннянь твердо усвоил урок: если Цзин Сюнь в следующий раз взбредет ему в голову сделать что-то своими руками для мужа... он, Пэй Циннянь, категорически откажется участвовать!

Дело не в том, что ему не хватает терпения или он слишком брезглив.

Просто его младший брат... ну совершенно не создан для ручного труда! Наблюдать за этим – верный способ заработать сердечный приступ!

Спустившись вниз, они неожиданно обнаружили, что у подъезда их уже ждал водитель Шэнь Ицзиня.

Увидев Цзин Сюня, тот сразу вышел из машины и сказал:

— Господин Янь, господин Шэнь прислал меня за вами.

— … — Цзин Сюнь и Пэй Циннянь переглянулись. — Господин Шэнь уже вернулся с совещания? — не удержался от вопроса Цзин Сюнь.

…

Попрощавшись с Пэй Циннянем и усевшись в машину, Цзин Сюнь понял, что водитель везет его не в офис, а домой – в их квартиру возле университета Кэда...

Только в машине у него наконец появилась возможность проверить телефон.

...Шэнь Ицзинь звонил ему дважды, но в тот момент он, кажется, был занят битвой с кремом и миксером и ничего не слышал.

Кроме того, в WeChat было сообщение от помощника сяо Таня, отправленное около двух часов дня:

[Кажется, что-то не так. Сегодня шеф внезапно начал расспрашивать о тебе и старшем Пэе. Неужели он что-то заподозрил?]

Цзин Сюнь: «?..»

Машина доехала до паркинга под их домом. Пока лифт поднимался наверх, Цзин Сюнь не мог избавиться от навязчивых мыслей.

Например... сейчас только шесть вечера, время, когда компания как раз заканчивает работу. Но Шэнь Ицзинь заранее отправил водителя ждать его у дома Пэй Цинняня и велел везти прямо домой...

Это явно ненормально!

И еще: откуда он вообще узнал, что Цзин Сюнь прогулял работу и отправился к старшему брату?

Неужели Шэнь Ицзинь и правда что-то заподозрил?!

...А он всего лишь хотел сделать ему сюрприз...

Шэнь Ицзинь не любил сладкое – во время послеобеденных чаепитий в офисе он обычно просто наблюдал, как остальные наслаждаются десертами.

А недавно, вдохновленный примером Пэй Цинняня, Цзин Сюнь тоже загорелся идеей собственноручно приготовить что-нибудь для любимого...

Но готовить оказалось слишком сложно.

Он не умел делать вообще ничего, и чтобы научиться готовить такие же аппетитные ланч-боксы, как у старшего брата, потребовались бы годы.

И тут подвернулся удачный случай: сегодня днем не было срочных дел, Шэнь Ицзинь ушел на совещание... И Цзин Сюнь решил воспользоваться моментом, чтобы испечь не слишком сладкий торт...

Он взглянул на коробку, которую все еще держал в руках. Выйдя из лифта, Цзин Сюнь приложил палец к сканеру, разблокировал дверь и, покорившись судьбе, вошел в квартиру.

...Вряд ли он что-то заподозрил.

Шэнь Ицзинь не выглядел человеком, который стал бы ему не доверять.

Но... а вдруг он ревнует?

По дороге домой Цзин Сюнь только об этом и думал.

Сложно было представить, как выглядел бы Шэнь Ицзинь, этот воплощенный рационализм и самообладание, если бы вдруг начал ревновать...

Дверь открылась, и мысли Цзин Сюня мгновенно развеялись.

Его встретил насыщенный, возбуждающий аппетит аромат – пряный, острый, с нотками жареного и тушеного!

Ошеломленный, Цзин Сюнь вошел внутрь и увидел, как из кухни выходит... Шэнь Ицзинь в фартуке с медвежонком.

— Ты вернулся? Как раз вовремя – иди мой руки, будем ужинать. — Его глубокие, словно подведенные тушью глаза светились мягкой улыбкой.

Даже в домашней одежде Шэнь Ицзинь смотрелся совершенно нелепо в этом милом фартуке.

И в то же время изображение забавного медвежонка ничуть не умаляло его мужественной привлекательности.

Видя, что Цзин Сюнь все еще застыл у двери, Шэнь Ицзинь подошел ближе, закрыл за ним дверь и, наклонившись, нежно поцеловал его в висок.

На лице Цзин Сюня еще оставались следы муки и крема, а волосы после поспешного умывания сохранили сладкий молочный аромат.

Шэнь Ицзинь на мгновение замер, а затем заметил коробку в его руках.

— Сяо Сюнь... что это?

— Это... подарок для тебя.

Цзин Сюнь сунул сверток Шэнь Ицзиню в руки, затем быстро сменил обувь и рванул на кухню.

На столе уже стояло несколько готовых блюд, а на плите, судя по всему, еще что-то тушилось и жарилось...

Дополнительная глава 2.2. Звать мужем…

С Новым годом, друзья!

Пусть в новом году вам сопутствует удача, близкие всегда будут рядом, ну и денег, конечно!

С любовью,

команда Гугл переводчик|Тонкая грань

——————

Ароматные блюда вызывали непроизвольное слюноотделение. Цзин Сюнь снова подбежал к прихожей.

— Господин… Эти блюда – ты приготовил?

Вечерние лучи, проникавшие сквозь окно, мягко озаряли все вокруг теплым оранжевым светом, делая блюда на столе еще более аппетитными.

Прильнув к кухонной стене и слегка высунув голову, Цзин Сюнь заметил, что Шэнь Ицзинь все еще стоял на месте, застыв с подаренным ему тортом в руках. Тогда он вприпрыжку подбежал к нему.

Обхватив Шэнь Ицзиня за талию сбоку и почти повиснув на нем, Цзин Сюнь слегка запрокинул голову и с оживленным выражением лица спросил:

— Ну как? Тебе нравится мой подарок?

Шэнь Ицзинь:

— Это… ты сделал его сам, сяо Сюнь?

— Угу! — энергично кивнул Цзин Сюнь, одновременно следуя за опущенным взглядом Шэнь Ицзиня и заглядывая внутрь прозрачной упаковки…

…Вот черт.

Когда торт был только готов, он казался ему вполне симпатичным. Но теперь, при взгляде на него, он понимал – как же неаккуратно он выглядит!

Сердце еще хоть как-то напоминало сердце. Но из-за тряски в дороге часть фруктов сдвинулась, обнажив места с неравномерно нанесенным кремом… Все это выглядело далеким от идеала.

Цзин Сюнь инстинктивно прикрыл торт рукой, преградив Шэнь Ицзиню возможность разглядывать его. Ему стало неловко, и он начал несвязно объяснять:

— Я готовил его у дома старшего. Изначально корж был восемь цуней (≈27 см), но в процессе придания формы сердцу часть пришлось обрезать… В итоге осталось где-то шесть цуней (≈20 см)?

Шэнь Ицзинь оторвал взгляд от торта. Его обычно напряженные губы на этот раз предательски дрогнули, и он не смог сдержать улыбку:

— Мне нравится.

Аккуратно поставив торт на мини-бар, он притянул к себе смущенного юношу и принялся осыпать его поцелуями:

— Очень нравится. Спасибо, сяо Сюнь. Торт прекрасен.

Цзин Сюнь, который никак не мог разглядеть в нем «прекрасного»: «…»

— Давай сначала поужинаем, — предложил Шэнь Ицзинь, не забывая о жарящихся на плите блюдах.

— …Ладно, — Цзин Сюнь поспешил помыть руки.

Тем временем Шэнь Ицзинь вернулся на кухню, чтобы выложить на тарелку содержимое сковороды. Рагу в кастрюле тоже как раз дошло до готовности. Когда Цзин Сюнь вернулся, на столе уже красовались шесть блюд, а приготовленный им торт, освобожденный от упаковки, стоял перед местом Шэнь Ицзиня…

Теперь он казался ему еще уродливее.

Рядом с ужином, который Шэнь Ицзинь приготовил для него – аппетитным, ароматным, с мясом и овощами, – торт и вовсе терялся.

Впервые в жизни Цзин Сюнь почувствовал жгучий стыд.

— Э… Когда у тебя закончилось совещание? Сколько времени ушло на готовку? — Не в силах больше смотреть на торт, он решил вовсе отвести взгляд.

Переключив внимание на блюда Шэнь Ицзиня, Цзин Сюнь не мог не восхититься – какой же это был пир!

Среди мясных блюд были: курица «Гунбао», приготовленная на пару морская рыба и тушеная говядина. Овощные – легкая жареная смесь и бланшированная китайская капуста. А еще суп из ассорти грибов.

Все было сбалансировано по питательности… вот только порции казались слишком большими.

— Недолго, примерно два часа, — ответил Шэнь Ицзинь.

Он уже снял фартук с медвежонком и вымыл руки.

Теперь, снова выпрямившись во весь рост, он выглядел величественно и внушительно.

Но даже таким Шэнь Ицзинь наклонился, чтобы первым взять палочки и с заботой положить Цзин Сюню еду. Его низкий голос звучал тепло и с улыбкой:

— Попробуй сначала.

Цзин Сюнь уже знал, что Шэнь Ицзинь отлично готовит. Просто оба они были слишком заняты, и чаще ели вне дома, редко заходя на кухню.

Но было очевидно – даже после долгого перерыва Шэнь Ицзинь не утратил мастерства.

Попробовав кусочек нежнейшей тушеной говядины, Цзин Сюнь оживленно закивал:

— Вкусно!

Но вот почему Шэнь Ицзинь вдруг решил приготовить ужин – оставалось загадкой.

Вспомнив события дня, особенно сообщение от сяо Тана, присланное днем… Цзин Сюнь поднял глаза и посмотрел на Шэнь Ицзиня.

— Неужели ты… ревнуешь из-за того, что я ел ланч-бокс старшего в обед?

Сев за стол и отложив палочки, Цзин Сюнь обнял своего господина, словно медвежонок.

Шэнь Ицзинь, положив ему еду, еще не сел и оставался рядом.

А поскольку он слегка наклонился, Цзин Сюнь, обхватив его, уперся головой в его крепкий, подтянутый живот.

Не дожидаясь ответа, он рассмеялся и сразу начал объяснять:

— Старший готовил ланч-бокс не для меня. Просто один коллега сегодня, возможно, не вернется в офис, и чтобы еда не пропала, он угостил меня.

— …

Похоже, Шэнь Ицзинь не ожидал такого поворота. Даже он на мгновение замер, и в его голосе прозвучало легкое недоумение:

— Один коллега?

— Угу, — Цзин Сюнь снова поднял голову и игриво подмигнул своему господину, не называя имени.

Но в «Ивэй» большинство сотрудников – исследователи, не покидающие офис. Кто же целый день был в разъездах? Шэнь Ицзинь, будучи проницательным, наверняка догадался мгновенно.

В последнее время, когда дела поутихли, старший Пэй, наконец получив свободное время, вдруг расцвел, как павлин, распустивший хвост, и начал демонстрировать свои кулинарные таланты.

Сегодня Пэй Циннянь действительно принес собственноручно приготовленные бэнто и торт для предмета своего обожания.

Но, увы, его возлюбленный был слишком занят и весь день даже не показался в офисе… И старший Пэй, разочарованный и беспомощный, мог лишь вздыхать.

Фотографию торта в обеденное время он-то как раз и попросил Цзин Сюня отправить ассистенту сяо Тану.

На нем были ее любимые клубнички…

Вообще, все фото в моментах Цзин Сюня тоже были опубликованы по наущению Пэй Цинняня. Каждый раз он подчеркивал, что это кулинарные творения старшего, чтобы продемонстрировать его мастерство.

А почему сам старший не выкладывал их, а каждый раз привлекал его?.. Как говорил товарищ, когда Бог открывает одну дверь, он обязательно закрывает окно.

Старший Пэй умел и знал все на свете, но когда дело доходило до ухаживаний за предметом обожания… тут он внезапно становился беспомощным.

Настоящий трусишка.

Из-за этого Цзин Сюнь тоже немного переживал.

Готовые блюда, если их долго хранить, даже не испортившись, теряют первоначальный вкус, поэтому их нужно съесть сразу. В качестве платы за публикацию фотографий Цзин Сюнь получил половину порции.

Иначе ему бы вообще ничего не досталось.

А вот клубничный торт, приготовленный старшим, мог храниться в холодильнике еще день, так что завтра, когда сяо Тан выйдет на работу, его можно будет съесть. Усилия не пропали даром… Цзин Сюнь, который весь день беспокоил старшего, искренне радовался за него.

— Но как господин мог подумать, что между мной и старшим… — Цзин Сюню все еще было неловко.

Убедившись, что это всего лишь недоразумение, он не испытывал никаких других чувств, кроме любопытства… Он и старший? Да как такое возможно!

— Это моя ошибка, — Шэнь Ицзинь вдруг осознал свою оплошность и не смог сдержать легкую улыбку.

Да.

Почему он допустил такие мысли?

Шэнь Ицзинь опустил взгляд. Вечерние лучи мягко освещали профиль юноши, окрашивая его в алый цвет, подчеркивая свежесть и яркость.

Цзин Сюнь всегда был таким – ослепительным и лучезарным.

Словно солнце, окруженное нежными объятиями заката.

Шэнь Ицзинь хотел, чтобы Цзин Сюня уважали.

Его не смущало, что весь мир может ощущать его тепло и свет.

Но это не означало, что он позволит кому-то прикасаться к его солнцу.

Почему он допустил такие мысли? Потому что Пэй Циннянь отличался от всех остальных.

Он знал Цзин Сюня еще до того, как тот появился в этом мире.

Он существовал даже раньше него.

Кроме того, у них были общие увлечения и интересы, а способности Пэй Цинняня могли соперничать с талантами Цзин Сюня…

Шэнь Ицзинь не считал, что испытывает неуверенность.

Но нельзя было отрицать, что Цзин Сюнь и Пэй Циннянь проводили в лаборатории много времени вместе. В то время как он сам не мог постоянно быть рядом с любимым…

— В любом случае, спасибо за ужин, господин. Мне тоже очень понравилось, — вдруг с улыбкой произнес Цзин Сюнь.

Шэнь Ицзинь вернулся к реальности и тоже улыбнулся:

— Тогда я буду готовить для тебя чаще.

— Угу, но не нужно так много, а то останется, и пропадет… На ужин можно просто пожарить овощи.

Цзин Сюнь снова потерся головой о Шэнь Ицзиня, а затем, сверкнув глазами, лукаво подмигнул:

— Давай есть, господин, а то остынет.

— Хорошо.

Шэнь Ицзинь нежно погладил его по щеке, но не вернулся на свое место, а внезапно остановил его:

— Сяо Сюнь, назови меня мужем?

Цзин Сюнь: «?!»

Ч-ч-что вдруг так называть?!

Его уши мгновенно вспыхнули. Затем он задумался: публично он признавал Шэнь Ицзиня своим мужем, но вот в лицо… кажется, никогда так не обращался.

Так вот из-за этого господин почувствовал неуверенность? Из-за этого ревновал?

Но «господин» – это же его особое обращение к нему!

Ладно, ладно, Шэнь Ицзинь редко просил его о чем-то таком простом и искреннем.

Цзин Сюнь покраснел:

— Му-уж…

Краем глаза он заметил, как улыбка Шэнь Ицзиня стала еще шире, но ему было стыдно смотреть на его реакцию.

Его щеки горели, словно в огне.

…Все из-за этого проклятого заката!

Поскорее потрогав свое лицо, Цзин Сюнь понял, что так нельзя – они уже давно вместе, как он может так смущаться!

Чтобы отвлечься, он взял телефон и выложил в моменты фотографию шести блюд, которую тайком сделал, пока Шэнь Ицзинь мыл руки. Подпись гласила:

[Ужин, приготовленный мужем. Невероятно вкусно!]

Менее чем через две минуты посыпались лайки и комментарии.

Цзин Сюнь почти доел, когда глянул на уведомления – количество лайков и комментариев уже перевалило за сотню.

Под постом выстроилась длинная цепочка: кто-то ставил смайлы с большими пальцами вверх, кто-то писал, что еда выглядит аппетитно, а самые отчаянные не сдержали удивления:

[Неужели сам босс Шэнь еще и готовит??]

Цзин Сюнь рассмеялся над их реакцией. Прокрутив дальше, он увидел еще один комментарий:

[А эта штука в форме сердца на краю стола – это что вообще?]

[Я тоже долго разглядывал. Розоватая, даже симпатичная…]

[…?]

???

Цзин Сюнь поспешил перепроверить фото и понял, что поторопился.

Когда он делал снимок, то хотел оставить его на память, не планируя публиковать, поэтому не стал убирать свой торт, попавший в кадр вместе с блюдами Шэнь Ицзиня.

Но когда выкладывал фото, думал только о еде, приготовленной господином, и совсем забыл про торт!..

А-а-а!

Пока Цзин Сюнь в панике раздумывал, не удалить ли пост, он случайно обновил страницу и увидел новую запись:

[Шэнь Ицзинь: Торт, приготовленный любимым. Спасибо, дорогой. ❤]

[Фото]

Цзин Сюнь: «???»

Цзин Сюнь редко публиковал посты в моментах, но в последнее время все же выложил пару фотографий.

А вот Шэнь Ицзинь... Все, кто были с ним в друзьях, увидев эту запись, сначала замерли в недоумении, а затем единодушно пришли к выводу – это, должно быть, первый в жизни пост генерального директора Шэня в соцсетях...

Естественно, моментально его лента взорвалась.

Причем мгновенно.

[Что за день сегодня такой? Оба начальника решили похвастаться любовью? Я еще не ужинал, но уже сыт по горло.]

[Ха-ха, так это господин Янь приготовил торт! Я сразу подумал – ну не может же он быть таким милым просто так!]

[Эта форма сердца действительно уникальна! Господин Янь очень постарался. Как же иначе – ведь это для босса Шэня!]

[Совершенно верно! И фрукты разложены с таким вниманием! Эти белые кусочки – миндальные хлопья? Они идеально сочетаются с тортом! Господин Янь действительно вложил душу!]

Цзин Сюнь: «...»

Неужели... эта лесть... Брат, ты серьезно?..

Ладно, не зря ты начальник отдела продаж, я тебя запомнил.

Хотя нельзя не признать – Шэнь Ицзинь явно постарался, фотографируя этот торт. Без ретуши, но сердце выглядело как сердце, неровности поверхности не бросались в глаза... Если не присматриваться, действительно не заметишь неаккуратности. В сочетании с фоном получилось даже артистично...

В каком-то смысле он поставил заплатку на его фотографию.

Цзин Сюнь решил не удалять свой пост и с увлечением продолжил читать комментарии под записью Шэнь Ицзиня.

А сам Шэнь Ицзинь уже давно отложил телефон и, взяв новый набор столовых приборов, начал смаковать торт, который Цзин Сюнь приготовил для него своими руками.

Торт был не приторным, с легким свежим молочным ароматом.

Вкус – выше всяких похвал, идеально подходящий вкусу Шэнь Ицзиня. Остановиться было невозможно.

В этот вечер он доел торт Цзин Сюня до последней крошки.

Дополнительная глава 3.1. Сновидение: вернуться в прошлое и встретиться вновь...

Цзин Сюнь внезапно проснулся от резкого стука в дверь.

Звук был настолько торопливым, что разбуженный человек сначала не мог прийти в себя – Цзин Сюню редко доводилось слышать, как кто-то стучит в дверь, пока он спит, тем более просыпаться из-за этого.

Раньше его тело было слишком слабым, и никто не решался его беспокоить.

А после того, как он стал жить вместе с господином, тем более...

Кстати.

Где господин?..

Разве он не засыпал вчера вместе с Шэнь Ицзинем?

Сонливость мгновенно рассеялась, и Цзин Сюнь наконец осознал причину своего оцепенения и дискомфорта...

Потому что сейчас он лежал вовсе не на кровати, которую делил с Шэнь Ицзинем!

Матрас под ним был слишком мягким – не та привычная жесткость.

Перед глазами расстилалась белизна – белоснежное пододеяльник, белоснежная простыня... Оглядевшись, он понял, что комната напоминает стандартный гостиничный номер с одной кроватью и санузлом.

Только стиль оформления был явно западным, с налетом европейской эстетики. На стенах кое-где виднелись надписи – иероглифов среди них не было.

Но как такое возможно?

Вчера вечером он точно лег спать у себя дома!

Память Цзин Сюня позволяла ему с легкостью воспроизвести любой разговор за последние три дня – без единой ошибки.

Он отчетливо помнил, что вплоть до момента засыпания вчерашним вечером они с Шэнь Ицзинем лежали вместе на большой кровати в их доме.

С момента их свадьбы прошло уже три года, и его мозг ясно хранил воспоминания о каждом дне за это время. В памяти четко отпечаталось красивое лицо Шэнь Ицзиня, его тепло, его дыхание, когда он наклонялся для поцелуя...

Перед сном они даже пожелали друг другу спокойной ночи!

Так что сейчас вообще происходит???

Цзин Сюнь стремительно поднялся с кровати и снова осмотрел комнату.

По обстановке и предметам интерьера было ясно – это действительно стандартный гостиничный номер.

Причем с одной двуспальной кроватью. Вот только, помимо той стороны, где спал он сам, вторая половина кровати была пуста – простыня и наволочка оставались идеально гладкими, будто там никто не лежал всю ночь...

Тогда... где господин?..

Как раз когда Цзин Сюнь погрузился в панику, снаружи снова раздался резкий стук в дверь, сопровождаемый шумными голосами:

— Цзин Сюнь? Сюнь-сюнь, младший! Который уже час, хватит спать, скоро соревнование! Эй! Преподаватель уже ждет внизу!

— Что случилось? Сюнь-сюнь никогда не опаздывает. Мы уже должны были собраться... Может, что-то не так?

Цзин Сюнь: «…»

На мгновение застыв, он затем несколько секунд стоял неподвижно, после чего подошел и открыл дверь.

За дверью стояли трое девушек и двое юношей – все они были знакомы Цзин Сюню.

Это были его старшие товарищи по учебе, вместе с которыми он когда-то участвовал в соревнованиях.

Услышав их голоса, Цзин Сюнь внезапно осознал кое-что, и в его голове мелькнула догадка.

А когда он увидел их, эта догадка мгновенно подтвердилась...

Скорее всего, он снова вернулся в свой изначальный мир.

Старших, с которыми он ездил на соревнования, было немало, но именно эти пятеро собирались вместе лишь однажды.

Это соревнование Цзин Сюнь помнил.

Международный конкурс по робототехнике, в котором он участвовал в семнадцать лет... в стране E.

…

Как он мог вернуться назад?

Рука все еще сжимала дверную ручку, кровь стучала в висках, все тело онемело.

Он стоял как вкопанный, словно накрытый лавиной всепоглощающего отчаяния.

В прошлый раз, когда он закрыл глаза в одном месте, а открыл в другом – оказавшись на крыше и став несчастным шоу из книги, – он воспринял это относительно спокойно.

Даже вспоминая потом, он думал, что сохранял хладнокровие.

Но сейчас Цзин Сюнь чувствовал себя ужасно.

Совершенно ужасно.

Если описать это ощущение, то казалось, будто небо обрушилось, а земля разверзлась. В висках стучало, в глазах шум, как снег на экране старого телевизора. Впервые в жизни он испытывал такой ужас.

...Если... если он действительно вернулся в реальный мир...

То... где же господин?..

Кровь отхлынула от лица, и, как только дверь открылась, все пятеро старших испугались, увидев его бледность.

— ...Младший брат? Ты плохо себя чувствуешь? Все в порядке? Нужно вызвать врача?

— Может, ты заболел? Тогда, Сюнь-сюнь, можешь не ехать на жеребьевку, отдохни еще. К счастью, университет X недалеко, сможешь приехать после обеда...

Цзин Сюнь покачал головой, показывая, что все в порядке.

— Простите, — сказал он старшим. — Мне просто нужно еще немного отдохнуть. Идите без меня, не ждите.

Он сжимал дверную ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Собрав волю в кулак, он попытался вспомнить расписание того соревнования и планы преподавателя: завтрак в 7:30, выезд в университет в 8:00, жеребьевка в 9:00. Затем экскурсия по кампусу университета X, а на следующий день – начало соревнований...

Он помнил. Все помнил.

Вежливо отклонив предложение старших оставить кого-то с ним, Цзин Сюнь закрыл дверь.

На мгновение ему показалось, что ноги его не держат, но в следующую секунду все тело наполнилось силой.

Цзин Сюнь стремительно бросился в ванную и взглянул в зеркало.

В отражении юноша выглядел несколько юным. Черные волосы, черные глаза, скромная студенческая стрижка, миндалевидные глаза, персиковые щеки, с естественно приподнятыми уголками губ и слезной родинкой во внешнем уголке глаза...

Это был он.

Но в то же время – не он.

Точнее, это больше походило на него же, но в семнадцать лет – в другом времени и пространстве.

По сравнению с прежним собой, за исключением полностью здорового тела, не отягощенного болезнями, различий не было вовсе.

...

Да, тело было здоровым.

С того момента, как он осознал, что вернулся назад, он почувствовал, что его тело в полном порядке – ни малейшего намека на привычные боли.

Даже спустя долгое время Цзин Сюнь не забыл ощущений от тяжелой болезни.

А судя по тому, что старшие, хоть и беспокоились о нем, но не проявляли особой тревоги, в этом мире он действительно был здоров – не тот случай, когда малейшая бледность заставляла всех срочно везти его в больницу.

Но помимо отсутствия болезней...

Цзин Сюнь мельком взглянул на время: 2017 год. Действительно, год, когда ему было семнадцать.

Исходя из слов старших, предстоящие события, казалось, полностью совпадали с тем, что он пережил в том году...

Время и события – те же, воспоминания – его собственные.

Но тело – другое.

Так он вернулся назад? Или снова переместился?

Самое главное...

Самое главное... господин...

Где сейчас Шэнь Ицзинь? Что с ним?

Если господин проснется и обнаружит его исчезновение...

Будто уколотый, Цзин Сюнь резко прервал эту мысль.

Встретившись взглядом с черноволосым юношей в зеркале, он резко открыл кран и умылся ледяной водой, приказывая себе успокоиться.

Затем он быстро вышел из ванной, схватил телефон и включил телевизор в номере.

Из динамиков полился беглый британский акцент – на экране шел документальный фильм BBC.

Цзин Сюнь сел на край кровати, лихорадочно листая телефон и переключая каналы.

Что бы ни произошло, телевидение и интернет оставались самыми быстрыми источниками информации.

Но он четко понимал: сейчас критически важно выяснить одну вещь – действительно ли он вернулся в изначальный мир.

Возможно, это была иллюзия, но, обнаружив себя здоровым, Цзин Сюнь все же зажег в себе искру надежды.

Если его физическое состояние отличалось от прежнего мира, может, возможны и другие чудеса?

Ничего больше не нужно, только бы...

Шэнь Ицзинь???

Взгляд Цзин Сюня застыл на экране.

Пока он лихорадочно искал информацию в браузере и переключал каналы, его внимание, обостренное до предела, уловило мелькнувший в телеэфире знакомый кадр...

Спортивный канал.

Повтор соревнований по стрельбе.

Быстро просканировав английские субтитры, он услышал комментатора, разбирающего ход матча.

Камера, как он и надеялся, начала показывать лучшие моменты участников – и тогда Цзин Сюнь увидел его...

Высокую фигуру в профессиональной спортивной форме, мелькнувшую в кадре...

Тот держал винтовку с идеальной стабильностью, выражение лица было холодным.

Но это, без сомнения, было знакомое лицо... Шэнь Ицзинь!

Так и есть – согласно временной линии книги, в 2017 году господин действительно еще учился за границей, не вернувшись на родину.

А университет, где он получал докторскую степень, как раз и был... университетом Х!

Не осознавая, когда он вскочил с кровати, Цзин Сюнь в следующее мгновение уже выбежал из номера!

— А-Сюнь? Как ты? — в холле отеля его встретила старшая, доедавшая бутерброд – видимо, собиралась отнести ему завтрак.

Столкнувшись с ней, Цзин Сюнь выпалил:

— Все в порядке, старшая, поехали. В университет Х.

— А? Что случилось? — она явно не понимала, окинув взглядом его тонкую футболку. — Хотя бы куртку надень...

Да какая еще куртка!

В это время года ношение всего одного тонкого слоя одежды не считалось чем-то вызывающим, но его и без того хрупкая фигура особенно выделялась среди высоких и крепких европеоидов, создавая впечатление беззащитности, почти хрупкости.

С того момента, как он сошел с автобуса, прохожие невольно бросали на него взгляды.

А затем – задерживали взгляд еще на мгновение.

Особенно поражала фарфоровая белизна кожи Цзин Сюня, будто сотканной из самого изысканного фарфора. Черные волосы и темные глаза лишь подчеркивали его утонченность, а алые губы на фоне бледных щек создавали ярчайший контраст, словно изысканная картина в традиционном восточном стиле, неожиданно возникшая среди толпы и потому приковывающая к себе внимание.

Иностранный студент, заговоривший с ним, даже снял свою куртку и протянул ее Цзин Сюню.

Тот не принял ее – под курткой у собеседника была лишь короткая футболка.

Вообще, еще в автобусе кто-то уже предлагал ему свою верхнюю одежду, но Цзин Сюнь каждый раз твердо отказывался.

Однако на этот раз студент просто накинул куртку ему на плечи, настояв:

— Надень. Я куда крепче тебя.

С этими словами он с гордостью продемонстрировал бицепс.

— …

Цзин Сюнь не успел ответить.

Впереди на улице внезапно поднялось оживление – непонятно, что именно произошло, но у одного из зданий в европейском стиле раздались аплодисменты и свист, будто в честь какого-то праздника…

Цзин Сюнь повернулся на звук и среди небольшой толпы заметил необычно высокого мужчину с черными волосами.

Его взгляд был холоден, а когда Цзин Сюнь попытался рассмотреть его получше, тот уже отвернулся, оставив после себя лишь ощущение ледяной отстраненности.

Прежде чем Цзин Сюнь успел разглядеть его как следует, взору помешали другие люди из толпы – между ним и тем мужчиной было столько народу, что размахивающие руками зрители полностью закрыли обзор…

Не раздумывая, Цзин Сюнь бросился вперед.

— Эй, младший!

Остальные, видя его порыв, тоже устремились за ним, желая понять, что происходит.

Но расстояние было слишком велико – к тому моменту, как Цзин Сюнь достиг того места, толпа уже начала расходиться, и никакого черноволосого мужчины там не осталось.

Цзин Сюнь замер на месте, оглядываясь по сторонам, но того человека нигде не было видно. Зато многие из оставшихся обсуждали произошедшее на иностранном языке…

— Это и был господин Шэнь? Тот, кто учится на факультете финансов и только что выиграл чемпионат по стрельбе?

— Да, это он!

— Не зря о нем говорят. Говорят, он очень холодный, но невероятно талантливый. Скоро защитит докторскую, а еще умудряется заниматься стрельбой.

— Ха, господин Шэнь славится своей ледяной невозмутимостью. Видел, как он проигнорировал всю эту толпу?

…

Сопровождавшие Цзин Сюня старшекурсники не понимали, что произошло, но и спрашивать не решались – выражение лица сяо Сюня было слишком напряженным.

Зато иностранный студент, отвечавший за их группу, загорелся, услышав разговоры окружающих, и воскликнул:

— В вашей стране есть один невероятный человек. Здесь он – вот кто. — Он поднял большой палец, а затем добавил: — Правда, он не любит общаться с людьми. Настолько холодный, что все в университете его побаиваются.

— А? — старшекурсники не поняли, но заинтересовались, начав расспрашивать, о ком идет речь и почему он так известен.

Но Цзин Сюнь уже был уверен: тот человек – Шэнь Ицзинь.

В отличие от остальных, он спросил напрямую:

— Где можно найти этого господина Шэня?

Услышав это, все изумленно уставились на него:

— Сюнь, зачем он тебе?

Иностранный студент добавил:

— Если ты его фанат, то лучше держись подальше. Ты точно разочаруешься! Он со всеми… как бы сказать… крайне сух.

Цзин Сюнь покачал головой, давая понять, что он не фанат.

Если быть точным, он – его супруг.

— Я просто хочу его увидеть, — в его голосе звучало нетерпение.

Видимо, выражение лица Цзин Сюня было настолько серьезным, что иностранный студент не стал допытываться дальше, лишь сказал:

— Я знаю только, что он из Бизнес-школы Сайдера…

— Хорошо, спасибо, старший. — Поблагодарив, Цзин Сюнь снял с плеч куртку, собираясь вернуть ее.

Но тот остановил его:

— Может, сначала пойдешь с нами на жеребьевку? Потом я провожу тебя туда…

Цзин Сюнь снова покачал головой – он не мог ждать.

Для жеребьевки групп достаточно одного представителя, а сегодняшние мероприятия все равно не были связаны с предстоящим соревнованием, так что его отсутствие ни на что не повлияет.

К тому же… Он поднял взгляд. Разве то здание впереди – не Бизнес-школа Сайдера? Если господин внезапно исчез, наверняка он зашел туда.

Они так близко – как можно просто упустить его?

— Сюнь?! О боже, это правда ты!

В тот момент, когда Цзин Сюнь объяснял старшекурсникам, проявлявшим о нем заботу, что ему срочно нужно отлучиться, из еще не рассеявшейся толпы кто-то начал пробираться вперед, громко выкрикивая его имя на преувеличенно театральном английском.

Цзин Сюнь вместе с остальными обернулся и узнал членов другой национальной команды, приехавшей на соревнования – делегацию из Саудовской Аравии.

Впереди всех шел мужчина с бронзовым оттенком кожи, одетый в бежевый костюм, который визуально делал его еще темнее.

На вид ему было чуть больше двадцати – широкий лоб, большие глаза, высокая переносица, типичная внешность молодого человека с Ближнего Востока. Если не учитывать смуглый цвет кожи и аккуратно подстриженную бороду, на первый взгляд он вполне соответствовал стандартам «свежего мяса».

Разве что вкус оставлял желать лучшего... На десяти пальцах красовалось как минимум пять колец с драгоценными камнями... Цзин Сюнь узнал в нем того самого саудовского толстосума, который проиграл ему в споре и в качестве компенсации подарил всемирно известные часы.

Если проследить хронологию событий, то все произошло буквально вчера. Вчера их команда и саудовская делегация почти одновременно приземлились в аэропорту. Пока они ждали транспорт от университета, этот богач поссорился с одним из товарищей Цзин Сюня по команде.

Чтобы заступиться за друга, Цзин Сюнь предложил саудовцу пари, затем легко выиграл спор, после чего тот настаивал на вручении ему дорогого подарка в качестве компенсации...

Теперь же толстосум смотрел на Цзин Сюня с выражением не столько удивления, сколько восхищения.

— Как же я рад встретить тебя здесь, Сюнь! Ты выглядишь еще прекраснее, чем вчера, — произнес он.

Цзин Сюнь: «…»

Ему даже не пришлось ничего отвечать – саудовец тут же продолжил:

— Какое совпадение, Сюнь! Знаешь, я как раз тебя искал! Вчера я проиграл тебе пари, но почему ты отказался от часов?

С этими словами он поднял руку, снял с запястья часы и сделал движение, будто собирался вручить их Цзин Сюню.

Цзин Сюнь не ответил и не отказался.

Он смотрел на собеседника, полностью остолбенев.

Разумеется, ошеломляло его не столько неожиданная встреча с этим молодым богачом, сколько тот факт, что события в этом мире развивались практически идентично его воспоминаниям...

Вплоть до мельчайших деталей.

В изначальном мире он тоже сначала отказался от часов, которые тот настойчиво пытался ему вручить.

Затем они снова столкнулись во время соревнований, и после матча саудовец точно так же пристал к нему, требуя принять подарок.

...

Если обобщить, то выходило, что даже после обретения здоровья в его жизни ничего не изменилось.

Старшекурсники по-прежнему опекали его, предстояло участвовать в тех же соревнованиях, встречаться с теми же людьми...

Но тогда господин... Неужели в этом мире господин действительно тот самый?

Чем больше совпадений с прошлым миром всплывало, тем сильнее Цзин Сюнь начинал паниковать.

Казалось, утешительная мысль о том, что Шэнь Ицзинь тоже перенесся в этот мир, теперь теряла всякий смысл.

Фактически, все утро в его душе будто раскачивались весы.

То он убеждал себя, что господин непременно должен был последовать за ним в этот мир, то не мог избавиться от мысли: «С чего бы небесам благоволить тебе настолько, чтобы отправить Шэнь Ицзиня вместе с тобой?»

Этот внутренний разлад достиг апогея именно сейчас – в данный момент Цзин Сюнь отчаянно жаждал найти того самого господина Шэня, чтобы удостовериться, действительно ли он является его господином...

— Прошу прощения, но я сейчас...

Очнувшись от раздумий, Цзин Сюнь обнаружил, что саудовец уже схватил его за руку.

Вероятно, не дождавшись реакции, тот решил просто вложить часы ему прямо в ладонь.

Цзин Сюнь инстинктивно дернул рукой, пытаясь высвободиться.

Однако богач оказался значительно крупнее его – годы тренировок наградили его рельефной мускулатурой, не говоря уже о врожденной ближневосточной мощной комплекции...

Попытка вырваться не увенчалась успехом.

Более того, в момент, когда он попытался отдернуть руку, хватка саудовца стала ощутимо сильнее.

Неясно, намеренно или нет, но факт оставался фактом – будучи крайне ограниченным во времени, он оказался в ловушке... От этого ощущение становилось еще более неприятным.

Цзин Сюнь невольно нахмурился, и в его голосе зазвучали холодные нотки:

— Я спешу, прошу вас отпустить...

Не успев договорить, он почувствовал, как чья-то большая ладонь легла ему на плечо. Вслед за этим к его спине вплотную прижался источник леденящей ауры.

Одновременно с этим кто-то молниеносно перехватил запястье саудовца, сжимавшего руку Цзин Сюня. Пришелец обладал недюжинной силой – от одного только этого движения лицо богача исказилось.

...

Причем не только Цзин Сюнь – казалось, все окружающие тоже ощутили этот внезапный холод.

Но прежде чем он успел обернуться или кто-либо отреагировал, рядом раздался до боли знакомый низкий голос:

— Отпусти.

Всего одно простое слово, произнесенное с ледяной сдержанностью.

Но именно этот голос моментально обездвижил саудовского богача и вызвал бурное обсуждение среди присутствующих.

— ...Я не ослышался? Это же...

— Это Шэнь! Но я же видел, как он направлялся к факультету! Как он оказался здесь?!

— А кто этот юноша рядом с господином Шэнем? Он невероятно красив!! Именно так я представлял себе самого изысканного восточного юношу!!!

Еще не успевшая рассеяться толпа вновь сомкнулась вокруг них, и воздух наполнился возбужденными пересудами и восторженными возгласами.

Вокруг царило невероятное оживление, но Цзин Сюнь совершенно не ощущал этой суеты.

Все его тело невольно застыло в напряжении.

Под давлением на запястье саудовский богач наконец разжал хватку, отпустив руку Цзин Сюня.

Но в тот же момент Цзин Сюнь почувствовал, как исчезла и та рука, что легла ему на плечо и притянула его к себе.

Внезапное ощущение дистанции ошеломило его, и внутренние весы вновь бешено закачались.

Его рука, освободившись от захвата, беспомощно опустилась вниз.

Цзин Сюнь знал: тот, кто стоял рядом с ним, без сомнения, был Шэнь Ицзинем.

Но был ли этот Шэнь Ицзинь его Шэнь Ицзинем?..

Через тонкую прослойку воздуха он по-прежнему ощущал ледяное сияние, исходившее от человека рядом.

...Тот все так же стоял неподвижно.

Не шевелился.

Будто внимательно изучал его.

Эта крошечная деталь словно дала ему каплю сил – Цзин Сюнь понимал: рано или поздно придется встретиться с правдой.

В конце концов, он не застыл надолго – всего на три короткие секунды, – но затем, собравшись с духом, повернулся к нему.

Из-за того, как они стояли, Цзин Сюню пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы разглядеть его лицо.

Он двигался, словно старый, заржавевший робот, механически поворачивая хрупкую шею. И в тот же миг, когда он поднял взгляд, его глаза столкнулись с глубокими, черными, изучающими глазами того человека.

...

Очевидно, еще до того, как Цзин Сюнь посмотрел на него, тот уже наблюдал за ним.

И после одной этой встречи взглядов Цзин Сюнь понял – они оба, и он сам, и тот, кто стоял перед ним, уже узнали друг друга.

Как луч солнца, внезапно пробившийся сквозь густой туман.

Его сердце наконец успокоилось.

Но тут же, волна за волной, хлынули другие чувства – сдерживаемые, накопившиеся, переполненные.

— Господин... — голос дрожал от волнения, горечи и подавленной обиды.

Цзин Сюнь больше не мог себя сдерживать.

В ответ Шэнь Ицзинь протянул руки и притянул его к себе.

— Наконец-то я нашел тебя.

Голос его звучал хрипло и глухо, но грудь сильно вздымалась.

Обнимая Цзин Сюня, он сжал его с такой силой, что их тела плотно прижались друг к другу, и Цзин Сюнь явственно ощутил громкие, четкие удары сердца: Тук. Тук. Тук.

Шэнь Ицзинь тихо прошептал ему в ухо:

— Сяо Сюнь.

...

— ...Шэнь? Это правда Шэнь?! Кто-нибудь, объясните мне, кого это господин Шэнь обнимает?!

— Сюнь-сюнь?! Ты правда знаком с этим... Шэнем?!

— ???

...

Шум вокруг превратился в белый, отдаленный и неважный.

Мир словно разделился на них – и всех остальных.

А затем, на глазах у всех, Шэнь Ицзинь снял свой пиджак и накинул его на Цзин Сюня, укрыв его с головой.

Дополнительная глава 3.2. «Где же те счастливые грезы…»

Небо по-прежнему хмурилось.

Под свинцово-серым, затянутым тучами сводом даже зелень листвы казалась унылой, а европейские здания кампуса университета Х выглядели куда мрачнее, чем в ясную погоду.

Но юноша в белой рубашке изменил все.

По крайней мере, так казалось Шэнь Ицзиню.

Поднявшее к нему лицо молодого человека было бледным и прекрасным, темные, как самоцветы, глаза сверкали, словно одинокие звезды в ночи, а под прямым носом алели губы – яркий, живой цвет, столь чуждый окружающей мрачности.

…Пусть даже черты любимого стали куда моложе.

Одного этого взгляда хватило Шэнь Ицзиню, чтобы понять: перед ним – его Цзин Сюнь.

А когда те тонкие губы приоткрылись и жалобно прошептали: «Господин…», – его сердце сжалось от боли.

Шэнь Ицзинь притянул юношу к себе, с трепетом накинул на него пиджак, но затем, будто вспомнив что-то, резко наклонился, провел руку под коленями Цзин Сюня и поднял его на руки.

— !..

Окружающие студенты, до этого оживленно перешептывавшиеся, ахнули.

Не говоря уже о посторонних – даже сам Цзин Сюнь опешил, не понимая, зачем Шэнь Ицзинь вдруг решил его нести.

Но руки «молодой версии» господина были полны силы, и он держал его уверенно.

Прижавшись к нему, Цзин Сюнь почти не чувствовал толчков.

…Учитывая, как давно они не виделись, он мог понять это порывистое желание. Пусть носит, если хочет.

Цзин Сюнь покорно подчинился, лишь на мгновение удивленно взглянув на Шэнь Ицзиня, а затем естественно обвил его шею руками.

Это движение выглядело настолько привычным, будто они проделывали его бессчетное количество раз.

…Так оно и было. Прожив вместе столько времени, чего они только не испробовали.

Но вот окружающие, не знавшие подоплеки, при виде этой сцены окончательно потеряли дар речи.

Не обращая внимания на чужие взгляды, Шэнь Ицзинь твердо зашагал вперед, неся Цзин Сюня на руках.

Стоявшие на пути расступались сами – никто не смел преградить Шэнь Ицзиню дорогу.

Ведь большинство собравшихся были его «фанатами», прекрасно знавшими правила.

Как человек, перепрыгнувший пять классов, почти получивший докторскую степень в столь юном возрасте и установивший множество рекордов университета, Шэнь Ицзинь всегда был окружен поклонниками.

Но за все время учебы он оставался холоден, не заводил друзей, не увлекался романами, а к последователям относился с подчеркнутым равнодушием – за что и получил прозвище «самого неприступного и загадочного».

Однако чем таинственнее персона, тем сильнее любопытство.

К тому же его холодность граничила с суровостью: ходили слухи, что те, кто осмеливался бросить ему вызов или оскорбить, в итоге горько раскаивались. Это придавало его образу демонический оттенок.

Дошло до того, что студенты создали клуб, посвященный изучению его личности.

Но кто бы мог подумать, что фанаты и «исследователи» станут свидетелями того, как их внешне учтивый, но на деле свирепый студент Шэнь при всех прижмет к груди восточного юношу, а затем возьмет его на руки…

Главное, даже его вечно ледяное лицо дало трещину.

По тому, как нервно студент Шэнь держался, казалось, он готов был подстелить соломку, лишь бы юноша не запачкал подошвы.

«WTF?! Доктор Шэнь и этот парень?!... Никогда не видел, чтобы доктор Шэнь был с кем-то так близок!»

«Может, это его брат? Они похожи…»

«Все знают, что у западных людей «все азиаты на одно лицо». Ты уверен, что они правда похожи?»

Фанаты Шэнь Ицзиня были в шоке, но и старшие товарищи Цзин Сюня из лаборатории едва ли сохраняли хладнокровие.

Если первые знали, что перечить доктору Шэню нельзя, то вторые чувствовали обязанность вмешаться.

«Студент, вы…» — начала одна из старших Цзин Сюня, но запнулась.

Что, собственно, спрашивать? Зачем он взял их Сюнь-сюня на руки? Они выглядели настолько естественно, что Цзин Сюнь явно не сопротивлялся – спрашивать было попросту неудобно!

Когда тот богатый наследник сначала схватил Сюнь-сюня за руку, они не вмешались, решив, что тот просто хочет выполнить условия спора – вся команда знала, что Цзин Сюнь его обыграл.

Но дальнейшие события поставили их в тупик… Кто этот человек? Почему он берет их Сюнь-сюня на руки? Почему Сюнь-сюнь так естественно обнимает его за шею, будто они давно знакомы?

Неужели у Сюнь-сюня есть парень?

…Не может быть! Полгода они тренировались вместе, ели и спали бок о бок – ни одна тайна не ускользнула бы.

А их младший гений, Цзин Сюнь, всегда был скромным, вежливым и трудолюбивым, за что вся команда души в нем не чаяла.

Все знали, что он сирота – близких родственников у него не было.

Так кто же этот человек?

Неужели правда парень?!

Когда их милый младший товарищ успел завести отношения?!

Заметив, что старшие окружили их, Цзин Сюнь, опасаясь конфликта между ними и Шэнь Ицзинем, помахал им рукой:

— Старшие, со мной все в порядке. Нам нужно поговорить. Может, вы пока займетесь жеребьевкой?

И тут Шэнь Ицзинь неожиданно остановился, обратив внимание на окруживших их студентов.

В двадцать три года он внешне почти не отличался от своей будущей версии – разве что прической.

Он был высок, легко возвышаясь над остальными, и обладал невероятной харизмой.

Стоя прямо, с холодным взглядом, он одним лишь взором окидывал окружающих, словно смотря свысока.

Согласно наблюдениям членов «Клуба исследования господина Шэня», обычно он игнорировал всех и просто уходил, не проронив ни слова.

Но на этот раз господин Шэнь заговорил.

И не просто пару фраз.

Он вежливо обратился к старшим товарищам Цзин Сюня, почти что извиняясь:

— Здесь слишком холодно. Я сначала отведу Цзин Сюня внутрь, найду ему одежду. Вы можете заняться своими делами, остальные вопросы обсудим позже.

Все: «…»

Его низкий, бархатистый голос, изысканные манеры и врожденная аристократичность моментально покорили старших товарищей Цзин Сюня. А его властная харизма заставила всех инстинктивно расступиться.

Лишь руководившая группой старшая сестра беспокоилась:

— Сюнь-сюнь, ты правда в порядке?

— Все хорошо, — улыбнулся Цзин Сюнь.

Чтобы успокоить ее, он даже похлопал Шэнь Ицзиня по плечу, представляя:

— Это мой...

Мой кто?

Цзин Сюнь запнулся.

Обычно он бы просто сказал «мой возлюбленный». Но он вдруг вспомнил, что сейчас ему всего семнадцать.

Несовершеннолетний. Возраст, когда «ничего нельзя».

Хотя возвращение юности, своего мира и встречи с господином его радовали...

Ситуация, если вдуматься, была неловкой.

К счастью, его замешательство и легкий румянец дали старшей сестре понять все без слов.

...Определенно парень.

Хотя никто не знал, когда их младший товарищ успел начать встречаться, дорогу они все же освободили.

Они относились к Цзин Сюню как к младшему брату, всегда опекая его. Но при этом, учитывая его талант, не считали его просто ребенком.

Для них он был напарником и боевым товарищем.

И даже если этот товарищ был юн, это не давало им права лезть в его личную жизнь.

— Постойте! — на этот раз их остановил тот самый нефтяной наследник.

Тот, оглушенный хваткой Шэнь Ицзиня и его аурой, сначала опешил. Придя в себя, он почувствовал унижение и ярость. А теперь, увидев, как Цзин Сюнь близок с этим азиатом, его гнев лишь усилился.

— Кто ты? Какое ты имеешь право? Опусти его! — прорычал он на ломаном английском.

Рядом с ним стояли его товарищи по команде, и вся группа теперь окружала Шэнь Ицзиня, явно собираясь затеять драку.

Но даже под таким напором выражение лица Шэнь Ицзиня не дрогнуло.

Будто для него важнее было другое. Он спросил Цзин Сюня:

— Ты его знаешь?

Цзин Сюнь поспешно покачал головой:

— Не очень.

— Понял, — кивнул Шэнь Ицзинь.

— Босс, проблемы?..

Хотя у наследника и была своя группа, у Шэнь Ицзиня сторонников оказалось куда больше.

Не дожидаясь его приказа, несколько человек вышли из толпы, блокируя путь молодому богатею.

Шэнь Ицзинь уже основал за границей компанию, и с ним работало множество студентов – как китайцев, так и иностранцев.

Именно они составили третью группу зрителей. Хотя они и были шокированы внезапной близостью босса с незнакомым юношей, они предпочли держать эмоции при себе.

Именно они теперь преградили путь наследнику.

Цзин Сюнь, оглянувшись, среди них заметил помолодевшего Цзинь Чжэхэна и секретаря Ми...

Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь лужи.

Но Шэнь Ицзинь, с его длинными ногами, легко обходил их, неся Цзин Сюня без единой тряски.

Вскоре они вошли в здание и оказались в комнате, похожей на учебный класс.

Окружающих стало куда меньше, и Цзин Сюнь наконец расслабился, позволив себе более свободные жесты.

Он и не подозревал, что господин в студенческие годы был так популярен.

Конечно, он слышал, что у Шэнь Ицзиня было много поклонниц... но он думал, что максимум – это письма с признаниями.

А оказалось, у него был целый фан-клуб...

— Кстати, господин, зачем ты меня нес?.. — Только когда его поставили на стол в пустом классе, Цзин Сюнь наконец задал этот вопрос.

Шэнь Ицзинь же внимательно разглядывал его лицо.

— Тебе нехорошо, сяо Сюнь?

Он задал вопрос и снова потрогал лицо Цзин Сюня, после чего его длинные пальцы скользнули вниз, чтобы поправить одежду, накинутую на юношу. Его вид выдавал крайнюю напряженность.

Сидевший неподвижно и покорно принимавший эти действия Цзин Сюнь недоуменно моргнул:

— Нет-нет, я прекрасно себя чувствую...

Не закончив фразы, он внезапно осознал причину беспокойства господина... Неужели тот подумал, что я вернулся в свое прежнее больное тело?...

Шэнь Ицзинь всегда знал о его тяжелой болезни.

— Со мной все в порядке, — схватив его руку, Цзин Сюнь поспешил объяснить. — Не знаю, как это получилось, но сейчас я совершенно здоров.

Услышав это, Шэнь Ицзинь резко поднял веки, и его темные глаза будто озарились светом:

— Правда?

Цзин Сюнь ответил:

— Ага, правда.

Только тогда Шэнь Ицзинь наконец улыбнулся:

— Ну и хорошо. — Произнеся это, он с чувством глубочайшего облегчения обнял Цзин Сюня и поцеловал его в лоб.

Цзин Сюнь ответил на объятия, догадываясь, что, когда Шэнь Ицзинь впервые открыл глаза и осознал возвращение в прошлое, его, должно быть, переполняли те же тревога и смятение, что и его самого.

...Хотя трудно представить, как вообще выглядит встревоженный господин.

Наверное, его лицо оставалось бесстрастным, лишь став холоднее и суровее обычного.

Но по тому, как он сейчас глубоко вздохнул, Цзин Сюнь понял – Шэнь Ицзинь и вправду испытывал отчаяние, подобное его собственному при пробуждении.

Такой проницательный человек, как господин, вероятно, сразу выяснил, что в этом мире существует некто с идентичными именем и схожим статусом, приехавший на соревнования в страну E.

Но тревоги Шэнь Ицзиня явно превосходили его собственные.

Ему пришлось волноваться не только о том, что этот «Цзин Сюнь» может не оказаться его возлюбленным, но и о его здоровье – страхе перед возвращением в тело, которое уже невозможно излечить...

Не говоря о том, что Цзин Сюнь сам только что пережил подобную тревогу – даже малейшее сопереживание душевному состоянию Шэнь Ицзиня могло вызвать ощущение удушья.

— Господин, правда, я в порядке, — Цзин Сюнь вцепился в Шэнь Ицзиня, стараясь успокоить его.

Шэнь Ицзинь тихо хмыкнул, не проронив ни слова. Они бесконечно долго стояли в тесном объятии посреди маленькой аудитории, пока их конечности не начали неметь, и лишь тогда постепенно разомкнули руки, слегка отдалившись друг от друга.

Затем их взгляды встретились, и оба невольно рассмеялись – со смесью облегчения и радости спасшихся от гибели.

Ягодицы уже затекли от жесткой поверхности стола, и Цзин Сюнь вынужден был поерзать, чтобы восстановить кровообращение.

Шэнь Ицзинь, мгновенно поняв его состояние, отступил на полшага и полуобнял его, помогая подняться.

Вернувшись в прошлое, 23-летний Шэнь Ицзинь, в отличие от своего будущего «костюмного» образа, был одет лишь в поло и бейсбольную куртку.

Сейчас эта куртка была накинута на Цзин Сюня.

А 17-летний Цзин Сюнь еще не успел полностью сформироваться.

Рост почти достиг окончательного, но телосложение оставалось слишком хрупким, отчего куртка Шэнь Ицзиня казалась еще больше.

Просто накинутая, она полностью скрывала его верхнюю часть тела, а сейчас, будучи плотно закутанным, Цзин Сюнь выглядел как тонкая шейка с маленькой головкой, торчащие из груды ткани.

Возможно, из-за слишком тонкой шеи его голова казалась крошечной, отчего закутанный в куртку Цзин Сюнь выглядел невероятно мило – так и хотелось наклониться и осыпать его поцелуями.

Огражденные от внешней непогоды, они стояли в теплой аудитории, обнявшись, и обменивались информацией о новой временной линии.

Внезапно в дверь постучали, и раздался хорошо знакомый голос:

— Шэнь Ицзинь? Ты там? — испуганный голос Тан Ли доносился из коридора. — Что происходит? Я слышал, ты утащил какого-то красивого паренька?!

— …

Переглянувшись, они вспомнили только что обсуждаемое: кроме них двоих, все в этом мире казались обычными людьми без воспоминаний о будущем.

Согласно прошлой временной линии, в этот период Шэнь Ицзинь все еще оставался «жестоким демоном» с психологической травмой, которого вся школа боялась и уважала одновременно. Лишь бесстрашный Тан Ли осмеливался вмешиваться в его дела...

«...Судя по тону брата Тана, он, кажется, решил, что ты со мной что-то сделал?» — взглядом передал Цзин Сюнь Шэнь Ицзиню.

Шэнь Ицзинь прямо подошел и открыл дверь.

Оставшись на пороге, он кратко объяснил ситуацию Тан Ли, а Цзин Сюнь, закутавшись в куртку, сидел в аудитории, размышляя, стоит ли выходить и встречаться с нынешним братом Таном.

В раздумьях он услышал, как Шэнь Ицзинь произнес:

— Все в порядке.

Тан Ли явно не поверил:

— Какое еще «все в порядке», если ты внезапно прихватил какого-то юнца? Чем он тебе насолил? Отпусти его уже. Если бы я не знал тебя, я бы подумал, ты его съел...

— Это мой супруг, — прямо заявил Шэнь Ицзинь.

— …

По-видимому, брата Тана это шокировало, поскольку за дверью воцарилась долгая тишина.

Представив его обычную театральную манеру, Цзин Сюнь в аудитории не смог сдержать ухмылки.

Кстати... раз уж они с Шэнь Ицзинем «переродились» в прошлом, значит, у них теперь есть золотой палец...

С этой мыслью Цзин Сюнь все же показался в дверях и сказал Тан Ли:

— Брат Тан, обращайся с А-Хэном хорошо и больше не отпускай его.

Тан Ли: «?»

Сначала выражение лица Тан Ли, увидевшего «того самого красивого восточного юношу, которого увел Шэнь», было: !

Затем, когда до него дошло, что этот парень действительно существует, а значит, у А-Цзиня и вправду может быть супруг, его лицо изменилось на: !!!

А когда он услышал слова Цзин Сюня, его выражение окончательно превратилось в: ?!!

…Откуда он знает о моих отношениях с А-Хэном?!

Даже Шэнь Ицзинь об этом не должен знать!

И что он вообще имел в виду? А-Хэн уйдет? Я его отпущу?!

Под шокированным взглядом Тан Ли Цзин Сюнь загадочно улыбнулся, а Шэнь Ицзинь лишь бросил своему старшему товарищу взгляд, полный «ну вот, так оно и есть», после чего они сцепили руки и вместе удалились.

На самом деле, Цзин Сюнь позже узнал кое-что об отношениях Тана Ли и Цзинь Чжэхэна.

Все началось с того, что родители Тан были против их связи. Отец Тан, которому по состоянию здоровья требовалась операция, воспользовался этим как предлогом, заявив, что хочет спокойно прожить остаток дней, и вынудил Цзинь Чжэхэна уйти.

Конечно, старший брат Тан ничего об этом не знал – между ними возникла череда мелодраматических недопониманий, и в итоге Цзинь Чжэхэн предпочел уйти от брата Тана и вернуться на родину, чтобы начать собственное дело.

Цзин Сюнь решил неожиданно предупредить Тан Ли, потому что только что мельком увидел Цзинь Чжэхэна и с удивлением обнаружил, что нынешний ассистент Цзинь совсем не похож на того замкнутого и серьезного человека, каким он станет в будущем.

Сейчас ассистент Цзинь улыбался довольно беззаботно.

…И это вызвало у него легкую грусть.

Хотя в конце концов, преодолев все препятствия, старший брат Тан смог вернуть его, и они обрели хэппи-энд, но как сказать…

Цзин Сюнь всегда считал, что недопонимания – это лишнее.

Если в итоге они все равно выбирают быть вместе, разве не лучше, если на пути к этому никто не пострадает?

Хотя такие слова он мог позволить себе сказать только здесь и только старшему брату Тану…

Незаметно погода прояснилась.

Темза текла неудержимо, и после дождя вся страна E словно озарилась радугой.

Цзин Сюнь и Шэнь Ицзинь шли бок о бок по университетскому кампусу, открыто переплетая пальцы, минуя поток прохожих и бескрайние изумрудные газоны.

Почему этот сон был таким реалистичным? Когда он закончится?

Цзин Сюнь не знал. Но ему было все равно.

В конце концов, весь этот мир и так был одной большой загадкой.

Главное, что он мог идти рядом с Шэнь Ицзинем.

Просто идти вперед.

Этого было достаточно.

…

Утром за окном раздалось пение птиц, и Цзин Сюнь медленно открыл глаза, обнаружив, что полулежит на Шэнь Ицзине, по-прежнему сцепив с ним пальцы.

Семь часов утра.

Пошевелившись, Цзин Сюнь услышал над собой голос Шэнь Ицзиня, пропитанный утренней хрипотцой и улыбкой:

— Доброе утро.

— Доброе утро, господин.

Цзин Сюнь зевнул, приподнялся и, как котенок, потерся щекой о шею Шэнь Ицзиня.

— Мне снился сон.

— Какой? — спросил Шэнь Ицзинь. — Ты улыбался во сне.

— Будто мы вернулись на 17 лет назад, мне было 17…

Кстати.

Вспомнив свои прежние сны, Цзин Сюнь вдруг поразился.

Раньше, когда ему снился Шэнь Ицзинь, это почти всегда были эротические сны.

Так почему на этот раз все было так… невинно?!

— Хм? — Шэнь Ицзинь приподнял бровь.

— Ничего.

Цзин Сюнь потер лицо, не упоминая о «тех» снах, и продолжил:

— В общем, мне снилось, будто мы вернулись в твой университет. Все было так реалистично, что, если бы мы не сверили информацию и я не понял, что чего-то не помню, я бы даже не догадался, что это сон! А потом мы просто шли, держась за руки…

Шэнь Ицзинь рассмеялся.

Его длинные ресницы опустились, а в глубине темных глаз мелькнула искорка озорства.

Он притянул юношу к себе, крепко обнял и тихо спросил:

— Разве это так радостно? Просто идти?

— Угу, — кивнул Цзин Сюнь.

Конечно, главным была радость вновь обрести господина.

Но период их разлуки был слишком болезненным, и он не хотел об этом говорить.

— Просто идти вместе – уже счастье.

К тому же даже самый яркий сон быстро тает после пробуждения.

Даже для Цзин Сюня осталось лишь чувство глубокого удовлетворения – «идти рядом с господином».

Спать – вместе.

Просыпаться – вместе.

И в снах, и наяву – так радостно.

Что еще нужно для счастья?

Страница книги Выйти за злодея-старшего брата гуна-отброса [Попадание в книгу] в интернете

Table of Contents

Глава 1. Прости, но больше не люблю

Глава 2. Кстати, господин, это ведь просто связь на одну ночь?

Глава 3. Найти его

Глава 4. Враг моего врага – мой друг

Глава 5. Нашел

Глава 6. Разговор о свадьбе

Глава 7. Партнер на одну ночь требует ответственности?

Глава 8. Ты мне нужен

Глава 9. Шэнь… кто?!

Глава 10. Цзин Сюнь: «Когда я уверен в себе, то пугаю даже самого себя»

Глава 11. Второй господин Шэнь: Янь Цзинсюнь с ним не встречался

Глава 12. «Даже… не особо распускался?»

Глава 13. Кажется, я больше не одинокая собака

Глава 14. Работа

Глава 15. Я у твоего общежития

Глава 16. Директор Шэнь просто слишком скромен

Глава 17. За гранью эстетики

Глава 18. Извините за задержку

Глава 19. Никаких церемоний

Глава 20. Спокойной ночи

Глава 21. Три главы в одной

Глава 22. «Все, что угодно»

Глава 23. Просто будь рядом со мной

Глава 24. «Я с вами, господин»

Глава 25. Вот ведь господин, так господин!

Глава 26. Это и есть парень

Глава 27. Две в одной!

Глава 28. Господин-русалка

Глава 29. Медовый месяц?

Глава 30

Глава 31. Давай пораньше съездим в дом семьи Шэнь, хорошо?

Глава 32. Складки

Глава 33. Восхищение

Глава 34. Таинственный бойфренд младшего

Глава 35. Двойная порция!

Глава 36. Два в одном! Опьянение + «Не тебе его трогать»

Глава 37. Господин, быстрее...

Глава 38. Два в одном: «Кажется, меня покусали...»

Глава 39. Оказывается, и господин может смущаться!

Глава 40. Продолжение традиций

Глава 41. Публичная демонстрация нежности?

Глава 42. Загремел в больницу

Глава 43. Юбилей

Глава 44. Шэнь Ицзинь и Янь Цзин Сюнь??!

Глава 45. «Это твоя старшая невестка»

Глава 46. Нет недовольства

Глава 47. Дождь начался безмолвно

Глава 48. Два в одном! Офис + красивый мальчик

Глава 49. Возлюбленный генерального Шэня

Глава 50. Ты меня кусаешь

Глава 51. Невестка, за которую братья готовы бороться

Глава 52. Шея господина Шэня…

Глава 53. Два в одном! Ты знаешь, кто это?

Глава 54. Два в одном! Старший брат Тан + Пощечина

Глава 55. Два в одном! Коллекция проявлений любви

Глава 56. Две в одной! Прежние узы + Выздоровление

Глава 57. Два в одном! Ветер в кронах деревьев + 59 баллов

Глава 58. Три в одном! Прелюдия к рождению национальной пары (CP) + оплеуха + неожиданный поворот

Глава 59. Давление авторитета

Глава 60. Качества злодея

Глава 61. Каждый миг

Глава 62. Два в одном! Оплеуха + «Не из-за Шэнь Ицзиня»

Глава 63. Время босса?

Глава 64. Две в одной! Знакомство с семьей + раскаяние подлеца

Глава 65. Жена старшего брата Цзиня

Глава 66. Семейный ужин

Глава 67. Жена старшего брата Цзиня

Глава 68. Объявление о свадьбе

Глава 69. Два в одном! Невестка + «Я не Янь Цзинсюнь»

Глава 70. Два в одном! Объяснение + регистрация брака

Глава 71. Счастливой свадьбы

Глава 72. Господин определенно не бессилен

Глава 73. Чувствую только тебя

Глава 74. С Днем Рождения, Цзин Сюнь

Глава 75. Два в одном! С днем рождения + Падающие звезды

Глава 76. Два в одном! Эмоциональная разрядка + Эксперт – это Янь Цзинсюнь

Глава 77. Просто хочу пошалить с тобой

Глава 78. Абсолютная защита

Глава 79. Прошлое Шэнь Ицзиня

Глава 80. Маленький секрет

Глава 81. Старший Пэй

Глава 82. Тайный обет вечной любви?

Глава 83. Не перейду на темную сторону

Глава 84. Финальная глава. «Я люблю тебя»

Дополнительная глава 1.1. История, которая произошла позже – продолжение

Дополнительная глава 1.2. Что было дальше 2

Дополнительная глава 1.3. Что было дальше 3

Дополнительная глава 1.4. Что было дальше: Официальный анонс национального CP

Дополнительная глава 1.5. Что было дальше: Свадьба

Дополнительная глава 2.1. Ревность

Дополнительная глава 2.2. Звать мужем…

Дополнительная глава 3.1. Сновидение: вернуться в прошлое и встретиться вновь...

Дополнительная глава 3.2. «Где же те счастливые грезы…»

О книге